Прощай-озеро

Глава 1. Поступление

«Мне так по-вез-ло жить в этом ле-те!» — Лина шла домой, жевала ватрушку, напевала про себя привязчивую песенку и радовалась солнцу, облакам и даже накрапывающему дождику, который превратил ее волнистые русые волосы в большое влажное облако. Мятый зонтик висел у нее на локте, как спущенный флаг. Лина подставляла под капли лицо, не боясь, что потечет тушь, потому что не было никакой туши, и пританцовывала, обходя мелкие трещинки в асфальте, потому что так веселей. Школа окончена! Впереди целое лето! Лето новых возможностей!

Хорошо бы влюбиться. Или сочинить книжку. Или научиться прыгать с парашютом. Но достойных принцев в округе не было, про что писать книжку — Лина не знала, а с парашютом прыгать («с неба сигать», как бабушка говорила) родители ни за что не разрешат. Придется думать о скучном: выбрать вуз и поступить в него. «Тоже мне проблема», — подумала Лина. И действительно — в городе Лейске было целых два высших учебных заведения: Строительный и новый, Институт Высоких Технологий. Конечно, Лина собиралась поступать в Строительный, как папа. На архитектурный факультет.

Мама рассказывала, что раньше в институт не нужно было сдавать отдельные экзамены, хватало школьных. А бабушка уверяла, что уж она-то сдавала оба комплекта, так что Лину понимает и сочувствует. Но зачем сочувствовать? У Лины все хорошо с русским языком и с английским нормально, ну и с математикой более или менее, а больше ничего и не надо…

Лина отвлеклась на воробьев, которые, радуясь не хуже нее, скакали по мелким лужам, и покрошила им кусочек ватрушки. Внезапно рядом раздался голос:

— Милая девушка!..

Лина подпрыгнула. Рядом, возле подъезда давно заброшенной и частично разрушенной пятиэтажки, сидел на скамейке бомж. То ли «мужчина», то ли «старик», непонятно, как назвать. Лина непроизвольно втянула носом воздух. Нет, ничем особенным он не пах, только выглядел грязновато, и одежда у него была потрепанной. И прическа — «взрыв на макаронной фабрике», как бабушка бы сказала. «Может, он вообще не бомж?» — подумала девушка, разглядывая человека.

Тот, нисколько не смущаясь, спросил:

— Могу ли я узнать, почему вы не пользуетесь зонтом в такую ненастную погоду?

— Да ну, это разве ненастье? Грибной дождик! — пожала плечами Лина. — А у зонтика спица сломалась. Я его вообще выбросить хочу.

Незнакомец оживился:

— Если сей предмет действительно не нужен, могу ли я попросить его в дар?

Лина улыбнулась:

— Конечно, — и протянула зонтик высокопарному незнакомцу.

Тот прокомментировал:

— Вы весьма великодушны.

Лина, немного стесняясь, спросила:

— А вы тут живете?

Незнакомец кивнул и обстоятельно объяснил:

— С тех пор, как власти решили построить торговый центр, тут живу только я.

— А как же строительство? — сказала Лина, оглядывая безмолвную пятиэтажку с выбитыми окнами и будто покусанными стенами. Чиновники и бизнесмены явно не спешили.

— Как видите, планы остаются планами, а мой дом — моим домом, — невозмутимо ответил мужчина. — Крыша, правда, местами течет, но ваш зонтик изменит мою жизнь!

— Но тут же, наверное, электричества нет? Воды?

— Это ничего. У меня есть зажигалка, а воду легко найти в реке. Сейчас же лето. Лето новых возможностей, верно?

Лина вздрогнула.

— Я хотел бы вас отблагодарить.

Девушка замахала руками.

— Нет-нет, не отказывайтесь. Я дам вам один совет. Вы сейчас, возможно, не готовы его услышать. Но вспомните мои слова завтра. Если вы думаете о поступлении, выбирайте настоящую творческую специальность.

Лина подняла брови.

— Почему?

— Вы же хотите, чтобы вам повезло этим летом?

Позади вдруг раздался громкий гудок, Лина рефлекторно оглянулась, но ничего особенного не увидела. Просто раздраженные водители стояли в пробке и выражали эмоции сигналами. Когда девушка повернулась обратно, на скамейке у подъезда никого уже не было.

***

Гриша с Бобом сидели на берегу речки Рузы, пили газировку и молчали. На реку тихо опускалась ночь, стрекотали сверчки, уютно квакали лягушки.

— И что ты надумал, бро? — сказал, наконец, Боб. Он был старше Гриши на два года, вел блог о компьютерных играх, а еще закончил курсы автомехаников и считал себя человеком опытным.

— Да ничего. Не знаю, куда поступать. Можно в «Стройку», там информационные технологии...

— И чего сомневаешься? — покровительственно сказал друг.

— В Строительный английский надо сдавать, не только математику и русский, прикинь? Я не сдам.

На реку наваливались сумерки. Боб помолчал, потом сказал:

— Может, родители репетитора наймут?

Гриша хмыкнул.

— На какие деньги? Да и поздно уже, экзамены вот-вот. В «Техноложке» та же фигня — английский на айти! Но говорят, там круче учиться, преподы из столицы.

Приятели снова замолчали. Боб зашуршал оберткой шоколадки, а Гриша потянулся к бутерброду.

— Эй! — зазвенел чей-то голос. — Купаться пойдете?

Из зарослей у самого берега выглядывала девушка. Белолицая, с длинными волосами, которые плыли по воде, как водоросли. Приятели заерзали.

— Не, спасибо, — неожиданным басом ответил Боб. — Мы плавки не захватили. И холодно еще.

— А зачем вам плавки? — удивилась девушка. — Темно уже. Никто не увидит.

Ее резко осветила луна. Боб подавился газировкой, а Гриша порадовался, что никто не видит его лица. Не каждый день красивые девушки приглашают его раздеться.... Постучав друга по спине, Гриша ответил:

— Лучше вы к нам. У нас бутерброды есть и газировка, хотите? — и немедленно покраснел. Вдруг она и правда голая?

— Лень вылезать, — беспечно ответила девушка и подплыла ближе. — Бросайте газировку!

Гриша бросил пластиковую бутылку, и девушка вдруг подпрыгнула и легко поймала ее в воздухе. Ничего особенного увидеть они не успели — все-таки было почти темно, а мокрые волосы закрывали все ее тело. Есть на ней одежда или нет? Кажется, есть.

— Спасибо, — весело сказала девушка, явно настроенная на общение.

Во всяком случае она продолжала болтать, призналась, что немножко подслушала их разговор, а потом стала расспрашивать ребят о новом институте.

— Что там изучают? — спросила она, гоняя волну руками.

Гриша пожал плечами:

— Информационные технологии. И еще что-то есть… про творчество.

— А ты тоже поступать собираешься? — заинтересовался Боб.

— Ой, смотрите! — крикнула она, снова подпрыгивая и указывая куда-то вверх.

Гриша с Бобом уставились на небо. Там пролетал какой-то большой объект сложной формы.

— Это орел! — уверенно сказал Боб. — Или ястреб. Сто пудов.

— Скажешь тоже, — усомнился Гриша. — Вообще не похоже.

— А что, с рыбой в клюве.

Девушка рассмеялась:

— Это лесной дух.

Приятели снова подняли глаза вверх, но там уже никого не было. Боб веско проговорил:

— Тут военная база недалеко. Может, дрона запустили.

Они вновь посмотрели на реку, но их собеседница исчезла.

— Сбежала. А я только хотел ее домой проводить, — вздохнул Боб.

Гриша фыркнул. Боб был в своем репертуаре. Он очень любил провожать девушек — домой и вообще. Правда, не все соглашались.

— Слушай, — вдруг сказал Боб. — А она дело говорит, эта тянка. В «Техноложке» много чего изучают. Ты же можешь на другой факультет поступить, а потом перевестись. Что там, на этом творческом, сдавать надо?..

Гриша достал телефон, и они погрузились в изучение институтского сайта.

***

По дороге домой Лина купила еще шоколадку, чтобы было совсем хорошо. Дома включила ноутбук и зашла на сайт Института Высоких Технологий. Прикольно. Правда, информации мало, одни картинки. Основные направления — ну, обычные, зато есть ФАРТИ — Факультет Разработки Творческих Идей! Звучало неплохо. Интересно, это и имел в виду бездомный? А еще экзамены там начинались уже на следующей неделе, гораздо раньше, чем в Строительном. Да еще и сдавать надо почти тот же набор предметов — русский да математику, даже английский не нужен. Ну, еще творческий конкурс.

— Попробовать? — обратилась Лина к старому плюшевому медведю, сидящему на подоконнике. С медведем играла еще ее мама, так что был он существом солидным, взрослым и даже несколько пожилым. Медведь смолчал. А молчание — знак согласия, как всем известно.

Лина изучила раздел «Для поступающих» и принялась собирать документы. Кажется, почти все есть… Мама с папой, конечно, удивятся. Но можно же пока им не говорить! А бабушка всегда твердила, что Лине нужно сосредоточиться на творчестве. Можно же просто сходить сначала в институт, узнать, что и как…

«А чем же они все-таки занимаются, на этом факультете?» — подумала она. — «Ладно, на месте разберемся».

***

— Полина Алексеевна Незванова… Хорошо. Вы принесли рисунки?

Лина растерянно смотрела на секретаря комиссии.

— Я не знала, что надо…

Секретарь, сухощавая дама неопределенного возраста, с узлом сероватых волос на голове, поправила очки и сокрушенно ответила скрипучим голосом:

— Никто не дочитывает до конца список документов, никто. Вы же понимаете, что порядок — это очень важно?

Лина покраснела и опустила глаза. На столе у секретаря действительно царил идеальный порядок: папки в одной стопке, бумаги в другой, ноутбук стоит точно по центру, а карандаши и ручки ровно торчат из деревянной подставки.

— Может, в электронном виде? — робко спросила девушка.

— Только бумажные, — строго ответила секретарь. — Цифровые пришлете потом, если преподаватели запросят.

— Я принесу! — прижав руки к груди, сказала Лина. — Я сегодня же!..

— Сегодня не надо, — покачала головой секретарь. — Приемные часы окончены. Завтра, с десяти до двух.

Полина побежала домой. Какой бардак! Вокруг стола валяются какие-то бумажки, блузка, отвергнутая хозяйкой, висит на спинке стула. Нет, три блузки и одна футболка. Да, сегодня она довольно нервно собиралась в институт. Вроде, только что была самым беззаботным человеком на свете. Но с утра… Конечно, это еще не экзамены, но подача документов — дело серьезное. Лина два раза проверила, в сумке ли паспорт, не просрочена ли справка из домоуправления, все бумажки сложила, а самое важное, как оказалось, не взяла.

Рисунки лежали на столе, прятались в выдвижных ящиках, висели на стенах. Девушка задумалась: а какие подойдут? С одной стороны, секретарь сказала «несите все», с другой — ну, это же просто глупо. Слишком много, да и наброски никому не нужны. Лина подумала, собрала все готовые работы, что делала от руки — пухлую стопку листов формата А4 — и огляделась. За дверью висел ее самый большой — во всех смыслах — проект, которым Полина по праву гордилась: колдуны и лешие, ведьмы и домовые — почти живые, только нарисованные.

Девушка владела всеми основными программами, которые позволяли рисовать и обрабатывать изображения, но начинала всегда с бумаги, часто на ней и заканчивала и немного этого стеснялась — старомодно же. А теперь вдруг выясняется, что наоборот, можно и нужно. Подумав, Лина решила большую работу не брать — не поместится в аккуратную папку. А еще ей почему-то не хотелось, чтобы этот проект разглядывали, критиковали, разбирали по косточкам. Она вообще не очень любила показывать свои рисунки посторонним. «Это оставлю для себя», — решила Лина.

***

Не успел Гриша войти в кабинет приемной комиссии, как оттуда вылетела симпатичная девушка. Гриша проводил ее взглядом и зашел сам.

— Завтра, молодой человек, — проскрипела секретарь. — Сегодня уже не принимаем

— Еще пять минут, — просительно улыбнулся парень. — Может, вы посмотрите документы?

Секретарь вздохнула.

— Только быстро.

Она пролистала стопку бумаг, покивала, а потом нахмурилась.

— А где ваша справка о вакцинации?

Григорий перестал улыбаться. Он судорожно соображал, когда ходил в поликлинику последний раз, и зачем это сейчас понадобилось. Достал паспорт, вынул из-под обложки потертую бумажку и сунул секретарю. Та сдвинула очки на нос, посмотрела и перевела взгляд на абитуриента.

— Это старая справка, от прошлого года. А новая, молодой человек?

Молодой человек молчал.

— Ладно, — вздохнула секретарша. — Сегодня все всё забывают. Вон, девушка перед вами тоже… Сходите и сделайте. Без справки не пущу.

***

Григорий стоял у здания института, смотрел на воробьев, что прыгали по асфальту, и напряженно листал страницы в телефоне. Где уколоться? Кажется, в пятницу официальные точки не работают. Но он все равно дошел до ближайшей поликлиники, где усталая регистраторша посоветовала ему вернуться в понедельник. Но в понедельник-то будет уже поздно!

Выйдя из поликлиники, Гриша сел на скамейку и задумался.

— Здравствуйте, — раздался голос.

Парень поднял голову. Рядом стояла женщина средних лет, в длинном платье и с распущенными черными волосами до плеч.

— Я случайно услышала, что вам вакцинация нужна, для института.

Гриша недоуменно пожал плечами.

— У меня сын тоже сейчас поступает, — пояснила женщина. — У него была та же история.

— И как? — заинтересовался Гриша.

— Тут недалеко есть медицинская клиника, — женщина кивнула куда-то налево. — У них все нормально: лицензия, аккредитация…

— И справки настоящие? — уточнил Григорий.

Женщина кивнула и порылась в сумке.

— Вот их визитка. Держите, у меня еще одна есть.

Визитка была красивая — какая-то бархатная, с золотыми буквами. Гриша поблагодарил женщину, и она пожелала ему удачи на экзаменах.

Клиника находилась на соседней улице. Цветы, зеркала — все под стать визитке. Гриша немного опасался, что вакцинация в таком месте будет стоить бешеных денег. Но нет, обошлось — цена была ничего, примерно, как кровь на анализ сдать. А еще Гриша боялся уколов. К счастью, все прошло быстро и почти безболезненно. В конце Грише выдали справку. Он придирчиво ее осмотрел, сравнил с прошлогодней: за исключением названия учреждения и букв на круглой печати, они выглядели одинаково. День сложился неплохо.

Гриша отправился домой. А утром, ровно в десять часов, стоял в кабинете и, затаив дыхание, следил, как секретарь пролистывает его документы. «Натуральная Секретать, — подумал Гриша. — Жуть просто».

— Ну что ж… — протянула женщина. — Пожалуй, все в порядке. Хотя…

Гриша напрягся.

***

Полина примчалась в институт и, забыв постучать, вбежала в кабинет комиссии. У стола уже стоял тот самый симпатичный парень с густыми волнистыми волосами, которые он то и дело поправлял, разговаривая о чем-то с секретарем. Тоже, видимо, не все с первого раза принес. Лина отошла и присела на стул, прислушиваясь к разговору.

— Ну что ж… — протянула женщина. — Пожалуй, все в порядке. Хотя…

Парень вздрогнул, и Лина поежилась. Может, и ей опять скажут, что чего-то не хватает?

— Да нет, ничего не забыли, — милостиво кивнула распорядительница судеб. — Ждем вас на экзаменах!

Парень кивнул и, развернувшись, посмотрел на Лину. Улыбнулся ей и вышел. «Симпатичный», — подумала девушка, а потом, с усилием выкинув из головы посторонние мысли, шагнула вперед и вручила папку секретарю. Та взяла и стала разглядывать рисунки. «Очень симпатичный», — опять подумала Полина и устыдилась: как можно думать о глупостях в такой момент?

— Нет, это все-таки никуда не годится, — внезапно ответила секретарь, сверкнув глазами.

У Лины екнуло сердце. Ну вот, она так и думала!

— Такую красоту от нас скрывали! — секретарша расплылась в немного жутковатой улыбке: зубы у нее были кривые. «Прямо монстр какой-то», — подумала Лина, теряясь.

— Все отлично! — кивнула женщина. — Приходите на экзамены. Знаете даты?

Лина кивнула, и, поблагодарив, вышла. В коридоре сидел давешний парень.

— Привет. Все ОК?

Она кивнула.

— У тебя такой вид, будто там людей едят.

Лина улыбнулась:

— А что — нет? У тебя не лучше.

Парень подошел поближе:

— Меня Гриша зовут, а ты?..

— Полина. Лучше Лина.

— О, мне нравится, — Гриша достал из кармана мобильник и глянул на экран. — Пойдем, отметим?

Лина пожала плечами, и они пошли в кофейню, которая находилась через дорогу.

— А правда, эта секретарь на монстра похожа? Не помню, как ее зовут… — сказала Лина, торопливо поглощая мороженое. Такое нервное утро надо заесть.

— Я уже придумал, как ее зовут — Секретать.

Лина рассмеялась.

— Главное, чтобы она не услышала.

— Надеюсь, на экзаменах ее не будет.

— Будет, — решила Лина. — Она же секретарь приемной комиссии.

Гриша поднял чашку с капучино.

— Тогда выпьем за то, чтобы она в нашей жизни была единственной нечистью.

Конечно, он ошибался.

Глава 2. Немного нечисти

На экзаменах они оказались рядом: Полина, Гриша и симпатичная беленькая девушка по имени Маруся. У каждого были свои проблемы: Лина едва не завалилась на математике (очень строгий оказался препод), Гриша весь взмок на русском языке (ну, не давались ему запятые), а Маруся вот уже полчаса сидела над листком, который выдали на творческом конкурсе. Выяснилось, что недостаточно сдать свои работы, нужно еще и выполнить задание. Листки выдала Секретать, но разрешила взять домой и вернуть заполненными на следующий день.

Абитуриенты уселись на скамейке под яблоней напротив института. Сколько они себя помнили, это дерево всегда было здесь, усыпанное крупными краснобокими яблоками. Их почему-то никто никогда не рвал, хотя вишня, растущая по соседству, выглядела, как драная кошка.

У Маруси было такое бледное лицо, что проступили веснушки. Одной рукой она вцепилась в листок, а другой — судорожно теребила край мини-юбки.

— Нет, я не могу. Я не знаю, что писать…

— Погоди, может, мы поможем? — Лина потянула у Маруси бумажку.

— А что там? — Гриша тоже глянул и поднял брови. — Хм, интересно.

Оказалось, что у всех троих одинаковое задание: придумать сказку.

— Привет, народ! — вдруг раздался голос Боба. Он шел к ним с радостной улыбкой и неизменной бутылкой газировки в руке. — Гриш, ты уже освободился? И как, хардкорно было?

— Какой там… — махнул рукой Гриша.

Боб с интересом разглядывал Марусю, но ей было не до того. Гриша объяснил, что сегодня с Бобом никуда не пойдет, что бы там друг не предлагал, потому что ну вот же — творческое задание. Боб сунул Марусе газировку, и она, не говоря ни слова, присосалась к бутылке, будто надеялась найти ответ на донышке. Потом взяла из его рук шоколадный батончик и проглотила в два приема. Боб, оценив ситуацию, решительно заявил, что Марусе он поможет лично. Точнее, сказал, что траблы он пофиксит. Гриша и Лина пошли по домам.

Проходя мимо разрушенной пятиэтажки, Лина вспомнила местного жителя. Здесь он или уже переселился куда-нибудь? Едва она успела об этом подумать, как бездомный — а точнее, почти бездомный — вылез откуда-то из кустов и радостно развел руки. В каждой была пустая бутылка из-под пива.

— А-а, прекрасная девушка, вы снова здесь! — воскликнул он.

— И вы, — кивнула Полина. — Здравствуйте.

Бомж аккуратно сложил добычу в грязный пакет у скамейки и помахал Лине — садитесь, мол. Она, поколебавшись, присела.

— В чем ваша печаль? — неожиданно спросил бездомный. — Могу ли я вам помочь, о щедрейшая из женщин?

Полина рассмеялась.

— Вы так чудно́ говорите.

— Мне повезло жить в достойном окружении, — серьезно ответил бомж, устраиваясь на скамейке. — Так каковы ваши заботы?

Лина честно рассказала, что решила последовать его совету — попробовать поступить в Технологический. И про творческий конкурс. Бомж серьезно и торжественно покивал.

— Я знаю, о чем вам стоит написать, — сообщил он и поднял палец. Потом подумал и опустил его. Лина посмотрела на землю и ничего там не увидела, кроме пары окурков.

— Вам стоит написать о тех несчастных, кто всеми гоним. Кого никто не замечает.

Полина засомневалась, что сказка о трагической судьбе бездомных как-то поможет поступить в вуз.

— О тех, в кого никто не верит! — сурово продолжил мужчина. — О нечисти. Призраках. Ведьмах.

Девушка даже рот приоткрыла. Вот это поворот. Может, он немножко не в себе? Говорят, среди бездомных это часто встречается. Пока она соображала, как быстро попрощаться, бомж драматически покачал головой.

— Не думайте, что я болен разумом. Посмотрите на это с другой стороны. Вы же знаете, что в нашей культуре можно встретить упоминания о ведьмах, русалках, водяных?..

Лина кивнула.

— Так посудите сами: раз они есть в информационном поле, значит, они существуют?

Полина снова неуверенно кивнула.

— Так почему бы не написать сказку о них? Но такую, чтобы в нее поверили? Все хотят веры! Известности! Признания! Даже мы…

Девушка с опаской посмотрела на бомжа, но подумала, что он в чем-то прав. Не в том, конечно, что нечисть существует. Но сказку-то про волшебных существ действительно можно сочинить. Вдали прогудела электричка, натолкнув на идею…

— Спасибо! — Лина вскочила. — Я так и сделаю. Побегу писать, до свидания!

Бомж смотрел вслед девушке и на лице у него расплывалась улыбка. Когда Лина скрылась за углом, он исчез.

***

«Я живу в поезде. На верхней полке. Я вагонный. И не говорите, что вы об этом не догадывались — должен же кто-то следить за порядком в поездах. Мой мир глубок, и я на самом верху. Почти на самом, у потолка. Выше живет только Дух Радио. Он уже стар, иногда впадает в маразм, начинает что-то бормотать, а потом утихает. Мы привыкли. А под сидениями квартируют мыши.

Я просыпаюсь, когда трогается поезд, и сплю, пока он еще не отправился в путь. Я многое видел — край неба, всегда разного цвета, край поля, край леса, край дороги. Пару раз я даже видел края коров и собак. Последнее время регулярно встречаются фонари. Но края чаще. Я думаю, что и вся наша жизнь так. Людей я вижу целиком, но отношусь к ним несколько свысока. Обычно их это устраивает.

Я люблю мерное постукивание, шорохи и вагонную качку. Под эти звуки мне всегда хорошо думалось. Мне не очень мешают люди — они шумят, но недолго. В поезде особо не пошумишь — только воздуху наберешь, как тебе сходить пора. Воздух поезда плотен, протяжен и неизменен. Мне нравится этот терпкий, неуловимый привкус металла на языке. Мой дом всегда движется, передышки коротки, а вот мы уже снова в пути.

Частенько рядом со мной появляются чемоданы. Бывают насупленные, вытертые, встречаются и молодые, новенькие. Чемоданы намного лучше сумок — спокойнее. С другой стороны, если такой падает, то нижним людям несдобровать. Но я забочусь о том, чтобы они не упали. Конечно, есть еще рюкзаки, но их вечная несерьезность меня не интересует.

Вчера ко мне зашел пассажир. Он поставил рядом со мной небольшой чемодан и сел в углу. Он думал о чем-то мрачном, потом читал книгу. Может, у него что-то случилось? Я легонько подул в его сторону, и он улыбнулся мне прямо в лицо. Больше некому там было улыбаться. Теперь ему приснятся хорошие сны. Может быть, он даже полюбит ездить в поездах.

Ночь еще не кончена. Я вижу небо и фонари. Они оставляют короткие следы на моем лице. Раньше мне иногда казалось, что все лучи, которые я видел, так и живут во мне. Сейчас я в этом уверен».

— Интересно, — сказал экзаменатор, закончив чтение. — Сами придумали?

Лина кивнула и покраснела. Преподаватель был очень старый, лет сорока или даже пятидесяти. Но ему очень шла черная с проседью борода и очки в строгой оправе. «Академик, наверное», — решила Лина.

— И что вас натолкнуло на мысль написать о вагонном?

Девушка решила, что рассказывать подробно не стоит, и сказала лишь часть правды:

— Услышала электричку, и вот, пришло в голову.

— Что ж, — экзаменатор довольно кивнул и поднял палец, напомнив бомжа. — Вы нам очень подходите!

У Полины застучало сердце.

— Значит, я принята?

Преподаватель торжественно на нее посмотрел и сказал:

— Списки будут только завтра, но я вам скажу прямо сейчас: да, вы приняты.

Полина так обрадовалась, будто всю жизнь мечтала поступить именно сюда. Вылетев из аудитории, она столкнулась с Гришей и Марусей.

— Прошла! А вы?

Оба кивнули, и Маруся сказала:

— Мне Боб предложил написать про школу, у нас там много смешного было… помог немножко. Препод, правда, морщился: ошибок, наверное, много налепила. Но принял.

Лина перевела взгляд на Гришу.

— А я как-то в игру на телефоне играл, про магов. Тогда еще подумал: можно и получше сделать. И придумал свою историю. Ее и написал. Ну так, примерно.

Лина с уважением покивала, а потом вдруг подпрыгнула и рассмеялась.

— Как же круто! Поступили!

— Ага! — подхватил Гриша. — Пошли в честь такого дела мороженое есть?

И они пошли в кофейню напротив. Лина и думать забыла о «Стройке», а также о том, что скажут родители и бабушка.

***

— То есть как «уже поступила»? — строго спросила мама. — В Строительном экзамены еще не начались.

Папа копался в холодильнике, всей спиной выражая недоумение. Бабушка, прищурившись, смотрела на Полину и улыбалась. Кажется, она все понимала. Лина объяснила, что решила попробовать сначала поступить в Технологический, и вот — все получилось.

— Но ты же собиралась в «Стройку»? — недоумевала мама.

Тут бабушка подала голос:

— Почему бы девочке не заняться творчеством, в самом деле? С ее способностями… Что ж ей, всю жизнь сидеть в пыльном архитектурном бюро?

Мама фыркнула, а папа, жуя бутерброд с колбасой, сказал:

— Ты окончательно решила?

Лина кивнула. Родители переглянулись, и мама сказала:

— В конце концов, тебе жить. А что конкретно они там делают?

Дочь замялась.

***

Август пролетел незаметно. Вроде бы, только лето началось, а уже пора в институт. Но это оказалось интересно. Лекцию «Введение в предмет» вел тот самый импозантный мужчина, который принимал творческие работы. Звали его, как выяснилось, Иваном Ивановичем.

— Каждый из вас в чем-то талантлив, — начал преподаватель. — Но было бы ошибкой признать вас готовым продуктом.

— Эк он нас приложил, — прошептал Гриша на ухо Лине. Та кивнула. Маруся рассеянно смотрела в окно, где виднелся край леса.

— Неоформленные идеи ничего не стоят. На моем курсе вы научитесь не только генерировать, но и разрабатывать их.

Гриша поднял руку:

— А воплощать?

— Как вас зовут, молодой человек? Смелее.

— Григорий.

— Те, кто будут выкладываться по-настоящему, научатся и воплощать. Вот вы, Григорий, что особенного хотели бы воплотить?

Гриша слегка покраснел.

— Это неинтересно, — отмахнулся Профессор. В зале послышались смешки. — В творчестве, я имею в виду.

— Ну, я еще не решил…

— До курсовой работы время еще есть. Решайте.

Студенты заволновались. Только начали, а речь уже о курсовой?

— А чтобы вы почувствовали себя особенным уже сейчас, назначаю вас дежурным, — усмехнулся преподаватель.

Раздался звонок.

— Вам в библиотеку. Сегодня протрите, пожалуйста, книги в шкафах, сколько успеете, — сказал Иван Иванович, выходя. — Уборщице их трогать не разрешается. Обращайтесь с ними соответственно.

Полина и Маруся вызвались помочь. Интересно же, что за книги такие ценные.

***

Библиотека оказалась огромной. Вернее, помещение, вроде бы, небольшое, но стеллажи шли от пола до потолка, и для того, чтобы добраться до верхних полок, нужно было пользоваться старинной стремянкой на колесиках.

— Я высоты боюсь, — немедленно сказала Маруся. — Можно, я внизу протру?

Гриша взял на себя самый верх, а Лина возилась посередине. Для уборки использовали метелки и специальные микрофибровые тряпки. За процессом наблюдало новое для них лицо — заведующая библиотекой Илона Львовна, большая круглая дама, говорящая глубоким приглушенным голосом, будто оперная певица в отставке. Некоторое время царица книжного царства строго смотрела на ребят, а потом, убедившись, что они не пытаются разорвать, сжечь или испортить книги иным образом, удалилась в дальний конец зала, за свой стол.

— Чего тут только нет! — тихо сказала Полина, отложив тряпку.

Маруся с недоумением разглядывала свою метелку.

— Дурацкая штука. Так разве пыль соберешь? Чего бы им пылесос не завести?

Лина сказала:

— Это пипидастр.

Увидев недоумение в глазах Маруси, она пояснила:

— «Полипропиленовая метелка» на английском. Раньше такие из перьев делали.

— Фу, — сказала Маруся, а Гриша подал голос сверху:

— Вот поэтому я сюда и поступил. Никогда не сдал бы английский.

Лина рассмеялась.

— Сюда тоже не так уж просто было поступать. У тебя ведь тоже не сразу получилось документы сдать?

— Нет, вакцинацию велели срочно сделать. Еле нашел, куда бежать. Да еще и укол — б-р-р.

— Странно, — сказала Лина. — А мне ничего такого не говорили. Только рисунки велели все принести, хотя на сайте про это не сказано.

— Так ты рисуешь? — заинтересовался Гриша.

— Немножко.

Маруся оторвалась от пыли и закивала.

— А меня за справкой от родителей погнали, — пожаловалась она. — Еле отца уговорила. Он у меня — ух!

Полина задумалась. Выходило, что каждому из них пришлось для поступления делать совсем разные вещи. Интересно, это случайно?

Ребята закончили один шкаф, где жили явно старинные книги, когда к ним подошла библиотекарша. Лина в это время трогала разноцветные корешки, будто играя на причудливом пианино.

— Нравится? — улыбнулась женщина.

— Конечно! — Лина закивала. — Даже не знаю, какая книжка красивее.

Библиотекарша, не глядя, вынула из ряда книгу с ярко украшенным корешком.

— Эта.

Вся обложка была золотая и словно бы в драгоценных камнях. На обложке стояло: «Р.Л. Стивенс. О поиске кладов и сокровищ». Лина открыла и зачиталась. Библиотекарша хмыкнула.

— Скажите, а можно эту книгу домой взять? — спросила девушка, с трудом оторвавшись.

Илона Львовна глянула на Лину. Вид у нее был такой, будто студентка попросила сейф из ректората. «Что бы ей такого предложить?» — соображала Лина.

— А я всю неделю буду к вам приходить помогать с уборкой.

Библиотекарша потеплела лицом.

— В наше время молодые люди совершенно не понимают древние правила взаимоотношений, — пророкотала она. — Все верно: хочешь взять — сначала дай.

«Они бы с бомжом нашли общий язык, — подумала девушка. — Как, интересно, его зовут?»

***

— Здоровы ли вы, уважаемая девушка? — спросил бомж, когда Лина проходила мимо пятиэтажки, прижимая к груди драгоценную книгу.

Полина покивала.

— Что там у вас? — бомж зорко глянул на книгу. — А, читал, читал. Хорошая книга, но не самая редкая.

— Вы? Читали? — удивилась Лина.

— Я же вам говорил: мне повезло с окружением. Раньше жил с хорошими людьми. Интеллигентная семья, много книг, много разговоров с друзьями. На кухне, сами понимаете. Но это раньше, сейчас, конечно, уже не то.

Девушка наморщила лоб. Почему с друзьями нужно говорить исключительно на кухне? Есть же социальные сети… Кафе, в конце концов. Но она решила не уточнять.

— А вы клады не пробовали искать?

Бомж пожал плечами:

— Зачем? У меня все есть.

Лина с сомнением на него посмотрела.

— А захочет судьба мне подарок сделать, — продолжил ее собеседник, — за труды вознаградить — и сюда принесет.

— Ой, кстати… — девушка достала из сумки большую ватрушку и протянула ему.

— О-о-о, — проговорил бомж и схватил подарок. — Вот видите! Великодушная девушка!

Полина улыбнулась. Она еще в первую встречу запомнила, какими глазами бомж смотрел на сдобу. Откусив сразу половину, бомж принялся жевать. На его лице появилось блаженство. Вторую половину он бережно завернул в относительно чистый платок и засунул в карман.

— Примите мою благодарность, — невнятно проговорил бомж. — Желаю вам встретить достойного избранника!

— Не за что, — засмеялась Лина. — А причем тут избранник?

— Потому что главное сокровище для девушки — достойный мужчина!

Лина улыбнулась, попрощалась и отправилась домой. Уже подходя к подъезду, она вспомнила, что опять не узнала, как зовут ее нового приятеля. «А про мужчину — это хорошо сказано. Бабушка бы оценила».

***

У маленького ночного огня собрались три тени.

— С книгой хорошо получилось, — сказал мужской голос. — Ты молодец.

Женский ворчливо ответил:

— Специалист я или что? Ясное дело, получилось. С кладов легче всего начинать.

Третий голос, тоже женский, проговорил:

— Давайте дров подбросим? Я ничего не вижу.

Огонь взвился выше. Проступили ободранные до бетона стены, неожиданно чистый цементный пол и трое в центре комнаты. Бомж деловито насаживал на прут картофелины и жарил их в огне маленького то ли мангала, то ли печки, библиотекарша разливала чай по кружкам, а Секретать задумчиво раскладывала сухие веточки, приготовленные для костра: большие в одну кучку, средние — в другую, совсем мелкие — в третью.

— Как всегда, — проворчала Илона Львовна, протягивая ей дымящуюся кружку.

— Ты же знаешь — люблю порядок, — виновато пожала плечами Секретать.

Со стороны дверного проема раздался шорох. Трое даже не повернулись, а в круг света вышла черная кошка.

— Добро пожаловать, Евлампия, — церемонно кивнул бомж.

***

— Семь песен, представляешь? — возбужденно прошептала Полина на ухо Марусе. Та отмахнулась:

— Отстань, не мешай слушать.

Шла лекция по математике. Тихий старичок так монотонно бормотал у доски, что глаза у всех присутствующих совершенно остекленели, а лица выражали только мышечное усилие — как бы не зевнуть. Однако и Маруся, и Гриша мужественно записывали все подряд. Лина, вздохнув, тоже склонилась к конспекту. Но вот и перемена! В столовой Лина принялась рассказывать, что она узнала из книжки:

— Там все про клады, представляете? Например, как крестьяне, боясь набегов, прятали зерно на лугах, а пришлые люди находили эти места, потому что на растениях в этом месте не было росы!

— Почему не было? — не понял Гриша.

— Потому что зерно теплое!

Гриша осведомился, как с научной точки зрения закопанное зерно может осушить росу? Лина отмахнулась.

— Так, погоди, о чем это я… Да! Разбойники свои сокровища топили в озерах! Складывали в бочки и топили.

— А что ты про песни говорила? — вспомнила Маруся.

— Сейчас… — проговорила Лина, открыла книжку и зачитала:

«Множество есть способов найти сокровище. Если оно схоронено в лесу, следует пойти туда и петь по дороге одну, три или семь песен. Чем больше — тем лучше. И не должно в тех песнях говориться ни про друга, ни про врага, ни про милого, ни про немилого».

Маруся пожала плечами, а Гриша стал соображать:

— А такие вообще есть? Дай-ка подумать…

Они стали с энтузиазмом перебирать песни, но среди современных ничего не нашлось, а из старых они знали только «Любо, братцы, любо».

— Там, вроде, сорок тысяч людей полегло, но враги не упоминаются, — неуверенно сказал Гриша.

— Я еще у бабушки спрошу, она у меня все песни знает, — решила Лина.

Придя домой, Лина пристала к бабушке. Та без удивления выслушала просьбу и стала думать под монотонный стук ножа — она резала салат, внучкин любимый, с курицей и ананасами. Она вспомнила три: «Кони привередливые», «Есть только миг» и «Трава у дома».

— Видишь, такие песни обычно про судьбу.

Лина с непониманием на нее посмотрела, потом кивнула.

— Ладно, послушаю в интернете. Больше не помнишь?

— Так сразу и не соображу… Нет, не помню.

***

Маруся пришла к Лине и сейчас рассматривала косметику, лежащую на полке. Косметики было мало. Лина попыталась было снова начать про книжки и клады, но Маруся беседу не поддержала и скептически оглядела подругу.

— С кладами все понятно. А вот прическа у тебя скучная.

Полина подошла к зеркалу, висевшему на стене, тряхнула волосами.

— Да вроде нормальная.

Маруся решительно покачала головой.

— Давай я тебе хорошую сделаю? Стрижку, блики, все дела. Укладку. У тебя же волосы кудрявые, а ты ходишь, как одуванчик. И вообще ты старомодная, ужас.

— А ты умеешь? — удивилась Лина, пропустив мимо ушей старомодность.

Маруся фыркнула.

— У меня мама всю жизнь в парикмахерской проработала. А я у нее тусовалась после школы, домой идти не хотела, там отец… Не важно. Давай сделаю, а?

— Ну давай, — пожала плечами Лина.

Маруся напряженно что-то обдумывала.

— Завтра, после института. Мне кое-что надо из дома захватить.

— Можем у тебя, — предложила Лина.

— Нет, у меня нельзя. Я к тебе приду.

На следующий день она притащила домой к Лине целый пакет каких-то штук. Теоретически, Лина знала, что с волосами много чего можно сделать, но, глядя на кучу баночек и инструментов, она даже предположить не могла, что задумала Маруся. Та бодро надела на себя фартук — настоящий, парикмахерский, — усадила Лину перед собой на табуретку, замотала в целлофановый пеньюар.

— Не смотри пока, — предупредила Маруся, поворачивая Лину к зеркалу спиной, — сюрприз будет.

Во все стороны полетели прядки волос, Маруся явно увлеклась. Закончив, она отступила и критически осмотрела Лину со всех сторон. Оценивая результаты трудов, она крутила ножницы пальцами, будто ковбой — револьвер.

— А этому ты где научилась? — с удивлением спросила Лина.

Маруся хихикнула.

— В интернете. Так не все умеют, я специально тренировалась.

Лина с уважением покивала, а Маруся решительно сказала:

— Теперь красим.

Она быстро надела перчатки, покопалась в своих тюбиках. Запахло химией, и Маруся стала махать кисточкой. Через полчаса она потащила подругу в ванную, снова не дав глянуть в зеркало, помыла ей голову шампунем, кондиционером, нанесла что-то укладочное, а потом вернула в комнату и высушила феном. Специально свой принесла — Линин ей отчего-то не понравился.

— Диффузора у тебя нет. Ну, насадки для кудрей, — пояснила она и опустила фен. — Все, теперь можно смотреть.

Лина подошла к зеркалу. Оттуда на нее глядела незнакомая девушка с буйными кудрявыми волосами, объемными, блестящими. В завитках будто играло летнее солнце.

— Как ты это сделала? — изумленно спросила Лина.

Маруся смутилась:

— Ну, умею немножко. Нравится?

Лина с жаром сказала:

— Очень!

Маруся расцвела и подробно объяснила Лине, как укладывать ее натуральные кудри, чтобы они выглядели, как на картинке. Лина обещала следовать всем советам.

— Слушай, ты зарываешь талант в землю. Не думала этим заняться всерьез?

Маруся хмыкнула:

— Если только клад найдем. Свое дело бесплатно не откроешь, на хозяина работать — нафиг надо.

В это время зашел Гриша, посмотрел на Лину и раскрыл рот.

— Нравится? — смущенно сказала девушка.

Гриша что-то промычал, потом энергично закивал и обеими руками показал лайк. Маруся с гордостью посмотрела на Лину.

— Вот так должно на мужиков действовать!

Гриша с Линой покраснели.

***

Гриша сказал:

— Слушайте, я все про клады думаю. У нас тут в древности и крестьяне были, и монахи, и бандиты. Наверняка что-то от их сокровищ осталось.

— На полях искать не будем, — решила практичная Маруся. — Там уже все домами застроили.

— Погодите, к завтрашнему дню я как раз дочитаю книжку! — сказала Лина.

Но она не стала ждать: прибежав домой, быстро долистала справочник до конца и побежала к своему подопечному — на этот раз с бутербродами.

— Я не спросила, — смущенно сказала Лина. — Как вас зовут? Я — Лина.

— Ну, скажем, Афанасий, — подумав ответил бомж, разворачивая пакетик с гостинцами. — Хорошее имя. Можно без отчества.

— Ладно, — робко кивнула Лина. — Я хотела у вас спросить про клады…

И она пересказала Афанасию то, что успела прочитать.

— Да, у нас в лесу разбойники жили, — покивал он. — Но кто знает — где именно. Вам на кладбище надобно, милая девушка. На старое.

Лина вытаращила глаза:

— Там тоже сокровища зарывали?

— Да нет, надо найти могилу ведьмы и попросить ее о помощи, — бомж невозмутимо откусил бутерброд.

Лина с сомнением кивнула.

— И не забудьте ветку рябины… — добавил он.

***

В обеденный перерыв Лина рассказала план друзьям.

— И ты в это веришь? — с подозрением сказал Гриша.

— Нет, конечно, — гордо открестилась Лина. — Но что мы теряем? Пару часов?

Маруся решительно воспротивилась:

— Я мертвяков боюсь. Не пойду.

— Ты же сама хотела клад найти? Или передумала? — коварно спросил Гриша. Лина спрятала улыбку.

Маруся нахмурилась:

— Ладно, я пойду, но подожду вас у ограды. Будет, кому полицию вызвать, если что.

Гриша расхохотался:

— Думаешь, полиция от мертвяков поможет?

— А что? — серьезно ответила Маруся. — У меня отец — полицейский. Он у меня — ух!

Глава 3. Кладбище

Поздним вечером, когда на улицах зажглись фонари, засветились окна в домах и воздух наполнился запахом ушедшего лета, трое приятелей сидели на скамейке под яблоней и ждали.

— Который час? — в третий раз спросила Маруся.

Гриша не ответил. Лина подняла голову, разглядывая темные листья, прячущие темные же в вечернем освещении плоды. «Интересно, вкусные?» — подумала она, но попробовать почему-то не решилась. Присмотревшись, Лина увидела, что одна ветка вот-вот сломается под тяжестью яблок, встала, нашарила недалеко палку с развилкой, подперла ветку и погладила ствол. Налетел ветерок и сверху раздался шум листвы — словно дерево благодарило.

Наконец, Гриша сказал:

— Пора.

Идти было не так уж далеко, полчаса — и на месте. Старое кладбище находилось сразу за чертой города. И если на других городских краях прямоугольными грибами уже росли новые дома, то здесь город почему-то остановился, будто из уважения к старым костям.

— Погодите, — сказала Лина, огляделась и отломила гнутую веточку рябины, растущей у ворот.

— Это зачем? — подозрительно спросила Маруся.

— А как еще ведьму найти? Только с рябиновым прутом! — солидно пояснила Лина, которая пока никому не рассказывала про бомжа Афанасия.

У незапертых ворот под фонарем сидела кошка. Черная.

— Все, дальше я не пойду, — заявила Маруся, усаживаясь на покосившуюся скамейку и доставая «Сникерс».

Гриша хмыкнул:

— Мертвяки аппетит не попортят?

— Я на нервах всегда ем, — пояснила Маруся. — Да вы идите, идите…

Когда друзья повернулись к воротам, кошки уже не было. Заросшая кладбищенская дорожка вела куда-то вперед. Друзья то и дело спотыкались, путаясь в траве и цепляясь за колючие кусты. Вокруг белели надгробия, как в какой-нибудь мрачной книжке. Казалось, что из кустов на них кто-то смотрит. Полина поежилась. Она шла впереди, хотя Гриша и рвался на подвиги. Но прут-то был у нее, а значит и идти ей. Сначала девушка подозревала, что она сама так наклоняет руку, что гнутая ветка, слегка покачиваясь, смотрит все время в одну сторону. Повернулась вокруг своей оси — нет, все равно ведет в том же направлении. Туда они и пошли.

Где-то в темноте зашуршало. Лина вздрогнула.

— Это кошка, — шепнул ей Гриша, и Полина с ним молча согласилась.

— Может, мобильник включить, подсветить? — деловито спросил Гриша.

— Не надо! Вдруг тут сторож или еще кто-нибудь…

— Помнишь анекдот, как девушка на кладбище ночью мужика встретила и сказала ему, что мертвецов боится? — вдруг сказал Гриша.

Лина прошептала в ответ:

— И дальше что?

— А он ей ответил: «Я тоже боялся, когда жив был», — громче сказал Гриша и как-то искусственно рассмеялся. Лина повернулась и пихнула его кулаком.

— Прекрати, не смешно.

— Извини, это нервное, — виновато пробормотал Гриша.

В конце концов они уперлись в стену.

— М-да, — сказал Гриша. — И куда дальше?

Полина судорожно соображала.

— Ой! Ведьм-то хоронили за оградой!

— Назад пойдем?

— Погоди, здесь, вроде, пролом какой-то…

В стене действительно оказалась большая дыра. Друзья пролезли и оказались в колючих зарослях — не то ежевики, не то шиповника. Гриша шипел, выдирая ногу из цепких ботанических объятий, а Лина пыталась не потерять свой драгоценный прут, хотя уже было ясно, что они пришли.

— Смотри, — тихо сказала девушка.

— Теперь-то можно включить мобильник? — проворчал Гриша, достал телефон и посветил. Впереди росло дерево, а под ним лежал большой камень, на котором виднелась неразборчивая надпись: «ЕЛ … НЕЗ … А».

— «…А» — это, наверное, «ведьма», — предположил Гриша. — Или последняя буква фамилии.

— А первое слово, скорее всего «ЕЛЕНА», — решила Лина.

— Почему не «ЕЛИЗАВЕТА»? Слушай, да какая разница… Что делать-то?

Полина спохватилась и достала из кармана небольшой сверток. Аккуратно положила возле камня и стала ждать.

— Это что?

— Хлеб с солью. Ну, угощение.

Минут десять они постояли, но ничего не происходило.

— Уважаемая… ведьма, — робко проговорила Лина. — Нам нужна помощь.

Стояла тишина, только где-то на кладбище опять зашуршало.

— Может, ей черного петуха надо было в жертву принести? Или, ты думаешь, она вегетарианка? — ворчливо спросил Гриша.

Полина сказала:

— Я читала, что в определенные дни мертвые могут возвращаться. Впрочем, как оно на самом деле… Ладно, я посоветуюсь… с одним человеком. В следующий раз придем.

Гриша вздохнул, и они пошли обратно — только не дорогой через кладбище, а в обход. Так получилось дольше, зато не надо было бродить между могилами. Они пролезли кустами, подошли к воротам, но Маруси там не оказалось.

— Сбежала, — констатировал Гриша. Он проводил Лину до дома, и они расстались.

***

Ночью Лине снились мертвецы, поминальные костры и прочий хоррор, так что проснулась она с радостью. Утром на пороге института она встретилась с Гришей, и сразу на них налетела Маруся.

— Куда ты вчера пропала? — спросил Гриша.

— Я такого страху натерпелась, — всплеснула руками Маруся. — Вы так долго ходили! А потом за оградой что-то как зашуршит! В общем, я с вами больше никуда не пойду.

— Жаль, а то нам понравилось, — ухмыльнулся Гриша.

Маруся вытаращила на него глаза. Полина успокаивающе махнула рукой:

— Да не слушай его. Могилу мы нашли, но ничего не получилось… А что у тебя с лицом?

На скуле Маруси был плохо замазанный синяк.

— Споткнулась, пока с кладбища удирала, — быстро ответила девушка. — А что у тебя опять с прической? Я же тебе сказала — укладывать кудри надо нормально, с диффузором, с гелем для волос! Что ты ходишь, как облако в штанах… В скучных, между прочим, штанах.

Лина фыркнула, пообещала слушаться и купить все, что нужно. Прозвенел звонок, и приятели отправились на очередные лекции. А после Лина побежала в библиотеку. Рассеянно водя тряпкой по книгам, она раздумывала о своем. Про угощение-то ей Афанасий рассказал, а вот дальше она, видимо, не дослушала. И еще что-то важное было во сне…

***

Наступил весенний Поминальный день. В каждом дворе, как вернулись из церкви, стали готовить свой костер. Собирали солому, старые и сломанные плетни, все деревянное, лишнее, что могло гореть. Вот и у соседа Тихона, вдовца, что-то скрипело и стучало.

У Рузы и ее семьи получилась большая куча, много оказалось ненужного. Три сестры напекли маковых лепешек, а отец притащил пять чурбачков, расставил на расстоянии от будущего пламени. Как стало темнеть, все собрались во дворе, принесли кувшин молока и миску лепешек. Отец запалил костер, прошептал нужные слова, и все замолчали. Каждый ел, не смея проронить ни слова, даже Софья, которую обычно было не удержать. Нельзя говорить в такое время, это все знают.

Руза медлила, косилась на свободный пенек. Придет мамина душа вечерять или нет? Как понять? Отец бросил в огонь лепешку, и огонь вдруг взметнулся к небу, затрещал. Отец кивнул, сестры переглянулись. «Значит, пришла?», — подумала Руза.

По всей деревне было тихо, только отец вздыхал, видно, тоже думал о покойнице. Догорал костер. Отец и Агафья с Софьей ушли в дом, а Руза так и стояла с пустой миской в руках. «Помоги мне, матушка», — мысленно сказала она. — «Расскажи, что меня ждет?». Послышалось хлопанье крыльев, и на чурбачок опустилась сорока, потопталась и уставилась на Рузу косым взглядом. Та осторожно, чтобы не спугнуть птицу, высыпала рядом крошки из миски. Сорока милостиво кивнула, спрыгнула вниз и начала быстро клевать. Когда угощение кончилось, сорока снова вспрыгнула на чурбачок, а потом — Руза глазам не поверила — поклонилась доброй девушке и улетела. «Чей дух?» — думала та. — «Не понять».

Направляясь в избу, Руза гадала, что все это значит.

***

— Молодая леди, — ядовито сказала неслышно подошедшая библиотекарша. — Вы стоите так уже десять минут.

Лина поняла, что действительно впала в какое-то оцепенение, и встряхнула головой.

— Ой, извините. Я вдруг сон вспомнила… Илона Львовна, а вы мне не подскажете, есть тут книги про ведьм?

Библиотекарша насмешливо посмотрела на нее.

— Разумеется. Вы разве не знаете, что я являюсь хранительницей самой большой в области коллекции волшебных книг?

— Про волшебство? — ахнула Лина. — Как здорово! А можно что-нибудь взять почитать?

Илона Львовна с улыбкой ждала.

— С меня пирог! — сообразила девушка. — Вы не представляете, какие пироги печет моя бабушка! Каждый день!

Библиотекарша оживилась.

— А с ягодами печет? Я больше всего люблю с ягодами.

— Ну, конечно! — Лина поняла, что сегодня придется озадачить бабушку, которая еще не знала, что она печет пироги каждый день.

Библиотекарша повела студентку в дальний угол и отперла шкаф. Внутри стояли десятки книг. Большая часть — старинные, но и новые попадались. Не задавая лишних вопросов, она сняла с полки толстую книгу. Лина прочитала: «А. Н. Стрыга, «Ведьмоведение»».

— Огромное вам спасибо!

— На три дня, — уточнила библиотекарша. — И обращайтесь с ней бережно, я вас умоляю.

Лина обещала. Учеба в институте уже приучила ее, что на память полагаться не стоит, поэтому следующую ночь она провела, конспектируя книжку.

***

— Ну что, — осведомился бомж. — Ходили на кладбище?

Сегодня он был в рваном пиджаке с залатанными рукавами и пил что-то из старого термоса. Пахло алкоголем. Лина торопливо сунула ему баночку варенья, и он расплылся в улыбке, прижал руку к сердцу, и закивал.

— Ходили. И ветку рябиновую взяли, и угощение, только никто нам не ответил.

Афанасий покачал головой.

— Ах, молодежь… Вам бы все побыстрее. А быстро только знаете, что делается?

— Кошки родятся? — предположила Лина.

— Сказки сказываются, — торжественно сказал бомж, подняв палец к небу. Потом покосился на книгу, которую девушка держала в руке. — О, это хорошая. Прочитали?

Лина кивнула. Она уже поняла, что не учла.

— Как узнать истинное имя ведьмы? Может, архивы есть какие-то? Записи в ЗАГСе?

Старик хмыкнул.

— Не было еще тогда ЗАГСов, милая девушка. А имя легко узнать: яблоком.

— Как? — распахнула глаза Полина.

— Очень просто. Серебряным ножиком, при полной луне…

Лина и верила, и не верила. Но если речь про колдовство, и методы должны быть магические, верно? Лина от души надеялась, что не сошла с ума.

***

— Надо срезать полоску кожуры, чем длиннее, тем лучше. Бросить за спину и думать про имя. Потом повернуться и посмотреть, какое выпало, — закончила Лина.

Приятели втроем сидели на любимой скамейке напротив института. Припекало ласковое осеннее солнце. Яблоня, шурша уже желтеющими листьями, слушала их разговор.

— Может, все-таки в архив обратиться? — говорил Гриша. — Откуда такая идея?

Лина собралась с духом и призналась, откуда.

— Ой, не могу, — хохотала Маруся, держась за живот. — Бомж!

Полина немного обиделась. Гриша, с сомнением глядя то на одну, то на другую, спросил:

— А кто он вообще?

— Не знаю. Но мне кажется, какой-то опустившийся профессор. По крайней мере, он так выражается… Не как простой алкоголик.

— Профессор колдовства? — усмехнулся Гриша.

— Да какая разница! Попробовать-то можно? Я вон из дома серебряный ножик принесла.

— А я свое яблоко уже съела, — огорчилась Маруся.

Тут налетел ветер, над их головами прошумели листья и на колени Полине шлепнулось большое яблоко с красным бочком. Лина от неожиданности подпрыгнула, яблоко покатилось, и девушка торопливо его поймала.

Маруся нервно рассмеялась, а Гриша, не поведя бровью, сказал:

— Все чудесатее и чудесатее.

Лина нерешительно повертела яблоко, потом достала из сумки маленький серебряный ножик, прихваченный из дома, аккуратно срезала длинную полоску и, зажмурившись, бросила себе за спину. Все трое повернулись и уставились на кожуру.

— Вот оно как… «Еля», — медленно проговорила Полина и машинально куснула яблоко. Внезапно оно почувствовала такую радость, которая бывает только в детстве.

***

Как бы ни хотели приятели заняться кладами, им пришлось отвлечься. Преподаватель дал им творческое задание: выбрать пять случайных слов и составить из них связную историю. Лина решила взять конспект по ведьмовству — она никак не могла с ним расстаться, даже на время — и, не глядя, ткнуть в первые попавшиеся слова. Вышло так: «могила (и тут могила!), дерево, ведьма, камень, цепь».

— Это просто, — сказала Лина и быстро набросала:

«Хоронят ведьм не так, как простых людей. Могилу следует завалить большим камнем или оградить цепями…»

Она подумала и дописала:

«…А рядом посадить дерево. Рубить его нельзя — ведьма оживет и станет мстить. Чтобы она не выбралась из могилы, следует хоронить ее головой вниз, дабы, если начнет она рыть ход наружу, копала в другую сторону».

— Ты прям эксперт, — хмыкнула Маруся.

— Интересно, — сказал Гриша, — нашу тоже так хоронили? Какое-то дерево я видел, да и камень есть.

Маруся раздраженно махнула рукой.

— Вы совсем повернулись на своих ведьмах. Я лучше с Бобом задание сделаю.

Последнее время она часто виделась с Бобом, который усердно кормил ее мороженым, развлекал описаниями компьютерных сражений и помогал выполнять задания.

Гриша решил последовать примеру Лины, только взял конспект по лекциям самого препода. Ему достались: «коллаж, ассоциации, свойства, тест, идеи». Он пару минут подумал, а потом написал:

«Для развития творческого мышления можно использовать специальные упражнения: составлять коллажи из случайных картинок, придумывать ассоциации к предметам, изучать необычные свойства обычных вещей, разрабатывать свои тесты на креативность. Пробуйте и идеи придут».

— Пятерка за наглость, — сказал преподаватель, прочитав работу. — Фактически, вы развили то, что я говорил на лекциях.

Гриша покраснел. Так и есть, но пятерка — это пятерка. Полинину работу преподаватель рассматривал дольше.

— Остроумно, — сказал он. — Сами придумали или прочитали где-то?

Полина, запинаясь, сказала, что читала про ведьм, конспектировала и придумала кое-что от себя — все эти предосторожности.

— Чувствуется влияние классической литературы. Илона Львовна с вами исключительно щедра, — покачал головой Профессор. — Ну что ж, «кое-что от себя» — это хорошее начало. Работа засчитана.

Марусину историю он не принял. Боб куда-то уехал, и ей пришлось выполнять задание самой. Получилось что-то бессвязное.

— Теперь переделывать, — вздохнула Маруся после лекции.

— Не переживай, — попыталась ее утешить Лина. — Возьми что-нибудь простое и напиши изложение, как в школе.

Маруся с сомнением кивнула.

***

На следующий день они собрались пообедать, но Лина застряла на месте и рылась в сумке. Гриша поинтересовался, почему они еще не в столовой. Перерыв не будет длиться весь день, а Маруся с Бобом наверняка их уже ждут.

— Не могу найти свой конспект про ведьм, — нахмурилась Лина. — Наверное, дома оставила. Ладно, пошли.

В столовой они обсуждали планы на вечер. Туманно так обсуждали.

— Мы не пойдем, — капризно заявила Маруся. — Вы нам потом расскажете.

Боб, заглянувший на обед к приятелям, с сомнением кивнул. Ему явно хотелось узнать, куда они собрались. Но Маруся сказала, что у нее сегодня вечером дома никого не будет, и он немедленно переключился.

На лекции преподаватель рассказывал об истории развития творческого мышления, а затем зачитал вслух сочинение Маруси:

«В книгах указан способ справиться с ведьмой: ударить ее наотмашь левой рукой. Однако, надо не забывать, что следует при этом кричать «раз!», а «два» ни в коем случае произносить нельзя, иначе ведьма победит, а человек упадает замертво».

Лина ахнула и прошептала: «Мой конспект…».

— Подражание — самая искренняя форма лести, — мягко сказал Иван Иванович. — Но знаете ли вы, где грань между подражанием и плагиатом?

Маруся насупилась. А профессор продолжил:

— Фактически, вы дословно переписали фрагмент из книги «Ведьмоведение» 1882 года. И, судя по реакции вашей подруги, взят он из ее конспекта. Ваша работа не принята, Мария. Подумайте об этом, — и он сверкнул глазами.

Раздался звонок, и Маруся выскочила из аудитории.

***

Лина с Гришей снова пришли на кладбище. Рябина им была уже не нужна, а вот кусок хлеба с солью Полина захватила.

— Злишься на нее? — сказал вдруг Гриша, уже привычно перепрыгивая через колючие кустики. Речь явно шла не о ведьме.

Полина пожала плечами:

— Да нет… Просто обидно. И глупо как-то. Зачем за мной повторять?

— Она тебе завидует.

— Мне? — удивилась Лина.

— Ну да. Ты красивая, добрая, учишься хорошо. Библиотекарша, вон, редкие книги дает. Бомж — и тот помогает, — убежденно сказал Гриша и добавил: — А еще тебя родители любят.

— А это тут при чем?

— Матери у нее нет. А еще я слышал, ее отец бьет. Видела синяк? И в полицию не заявишь — он же сам полицейский.

— Вот блин... Как бы ей помочь? Может, ну их, эти клады, есть дело поважней.

Гриша с какой-то новой ноткой в голосе сказал:

— Ты действительно очень хорошая.

Но тут они пришли и включили предусмотрительно взятый фонарик. Лина подошла к могиле, положила у камня угощение и дрожащим голосом сказала:

— Еля, взываем!

Стояла полная тишина.

— Взываем и просим о помощи!

Никакой реакции. Гриша переступил с ноги на ноги, и треск сухой веточки перепугал Лину, та вздрогнула и уронила фонарик. Пока она шарила в темноте, раздался шорох, как в прошлый раз, только теперь он звучал совсем рядом. Что-то схватило Лину за руку.

— А-а-а! — закричала она.

— Это я! — сказал Гриша. — Не кричи. Вот он, фонарик…

Появилось пятно света, которое скоро стало тусклым и замигало. То ли батарейки садились, то ли фонарю не понравилось падение. На могиле кто-то сидел. Кошка. Кажется, та самая черная кошка, которая в прошлый раз встретила их у ворот кладбища. Мяукнув, она подошла к пролому в стене и оглянулась на приятелей.

— Она хочет, чтобы мы за ней пошли, — прошептала Лина.

Кошка скрылась в проеме, и они, замявшись буквально на мгновение, полезли за ней. Кошка шла между могил, ловко обходя деревца, которые росли даже на дорожках, пролезала между высокими стеблями травы, перепрыгивала белые плиты без оград. Друзья едва за ней поспевали. В конце концов она остановилась у заросшей могилки. Гриша с Линой подошли ближе. На неровной плите были выдолблены несколько строк: люди с разными именами и одинаковой фамилией — Греховы.

— И что? — скептически сказал Гриша и оглянулся на кошку. Но никакой кошки рядом уже не было.

— Пойдем-ка по домам, — напряженным голосом сказал парень.

Глава 4. Греховы

На следующий день Гриша провожал Полину домой из института. Уже появились первые желтые листья, и они задумчиво смотрели на них, гадая, наступила осень или еще нет. Мало ли, что в календаре написано. Мысли их все время возвращались к прошедшей ночи. Тут Лина внезапно отвлеклась:

— Я тебя сейчас кое с кем познакомлю.

Бомж был дома, если можно было так назвать его обиталище, а точнее — привычно сидел у подъезда, подставив лицо под солнечные лучи.

— Здравствуйте, молодые люди. Не правда ли, в этом году осень выдалась на удивление теплой?

Друзья с ним согласились. Лина достала из сумки яблоко. Сегодня после лекций она снова получила от яблони подарок и решила поделиться.

— О, это не простое яблоко, — сказал почти бездомный, не спеша принимать дар. — Вам оно еще без надобности… Но вы уверены, что готовы пожертвовать сей чудесный плод?

Полина закивала. Афанасий бережно взял и откусил сразу половину. Внезапно его вечно скрюченная спина разогнулась и даже морщинистое лицо как-то расправилось. Теперь про него никак нельзя было сказать «старичок». Друзья смотрели круглыми глазами.

— Молодильное, — с удовольствием сказал бомж, убирая остаток яблока в карман. — Ну, не то чтобы молодость возвращает, конечно, — добавил он, глядя на реакцию студентов. — Но бодрит, да.

— А как так получается? — недоверчиво сказал Гриша.

— Ах, молодой человек, вы много не знаете… Но сказки-то вы читали? — сокрушенно покачал головой бомж. — Сказка — ложь, да в ней намек.

Друзья переглянулись. Афанасий примирительно добавил:

— Если вам так спокойнее, дорогие друзья, считайте это особым сортом, который вывели сумасшедшие ботаники, — он воодушевился и замахал рукой в воздухе. — Скажем, скрестили с женьшенем?

— Да, так как-то лучше, — признал Гриша.

Бомж сменил тему:

— Расскажите же, как ваши успехи в кладоискательстве?

Лина рассказала про черную кошку и новую могилу.

— Греховы, — как-то неловко проговорил бомж. — Помню, помню… Были такие. В этом доме и жили. Рядом со мной. Куда переехали — не знаю.

— Это мы найдем, — сказал Гриша уверенно. — Это же не нечисть какая-нибудь.

Бомж хмыкнул.

— Нечисть найти — не поле перейти. Кошку-то видели? Во-от. Ко мне иногда заходит, беседуем с ней. Редко. Имя-то забыл, склероз. Да вот яблочко помогло — вспомнил: Еля.

Друзья снова переглянулись. Про гадание они забыли рассказать. Откуда он знает имя ведьмы? Может, все это — его фантазии? Или это теперь их фантазии тоже?

— Вам, наверное, одиноко тут, — сменила тему Лина. — Почему не переберетесь куда-нибудь?

— Не положено, — сурово ответил бомж.

***

— Бабушка, а ты не знаешь, что это за имя такое — Еля? — сказала Лина, заходя домой.

Бабушка спокойно ответила, не отрываясь от мытья посуды:

— Знаю. Евлампия.

— Как?!

— Сокращенно — Еля, Евлаша…

— Лампа? — предположила Полина, улыбнувшись.

— И это тоже. Мою прапра… не знаю, сколько там «пра». В общем, прабабушку все звали Еля. Раньше она в деревне жила, потом в город перебралась.

— Серьезно? Ты не рассказывала.

Бабушка поморщилась:

— Ее ведьмой считали.

Лина встрепенулась.

— Говорили, это передается по наследству, — продолжала бабушка. — Сторонились всей семьи, а потом ничего, успокоились — колдовские способности у нас не проявились, даже если и были.

Лина задумалась: неужели «НЕЗ…» на могиле — это «Незванова»?!

— Бабушка, — медленно спросила она. — А в нашем роду часто фамилии меняли?

— Последний век — ни разу, — неожиданно ответила бабушка. — Сначала народ смеялся, а потом все привыкли. Гордые в нашей семье женщины. Может, с той самой Евлампии и пошло?..

***

После бабушкиного пирога Лина определенно стала любимицей библиотекарши. Следующей книжной добычей стала «Нечисть у славянских народов».

— Ты посмотри, — сказала она Грише и ткнула пальцем в страницу:

«При переезде его следует звать с собой, без приглашения он никогда не покинет дом, к которому привязан. Приглашение зовется «перезов» и состоит в том, что хозяева должны умилостивить подозрительного жильца и покровителя: вежливо попросить его пожаловать в новый дом, где уже приготовлены ему хлеб с солью и водка. Добрые слова должны быть искренни, иначе он останется в старом жилище, где будет страдать и плакать от одиночества».

— Это что же, получается, наш бомж — домовой?

Гриша задумчиво покачал головой:

— Не знаю. Я уже ничего не знаю. Скоро сам стану лесным духом, если дальше так пойдет. Может, для разнообразия сосредоточимся на реальности?

Помимо кладов, друзья решили заняться еще и проблемой Маруси. Последнее время, после случая на лекции, она их избегала, да и на занятия ходила нерегулярно.

— Ее так отчислят, — сокрушалась Лина. — Может, отец не пускает в институт?

Они пытались придумать, чем тут можно помочь, но ничего в голову не приходило.

— Придется решать проблему магическими методами, — решила Полина.

— Демона вызовем? — поднял бровь Гриша.

— Лучше.

Полина бухнула на стол еще одну книжку. Гриша взял в руки книгу и прочитал:

— «Заговоры: практическое применение». Господи, и такая книга есть?

Лина закивала. Она собиралась использовать книгу по назначению. Да, чушь и ерунда. Но, в конце концов, у нее прабабка-ведьма! Наверное. Правда, вся затея требовала определенной смелости и некоторой подготовки. И они пошли в аптеку.

***

Фармацевт в белом халате и шапочке выложила на прилавок грудной сбор, ромашковый чай и мяту в пакетиках.

— Это все? — растерянно спросила Лина, оглядывая товары.

— Вы сказали — «травки», — пожала плечами продавщица. Кого-то она Грише напоминала. — Может, что-то конкретное нужно?

Лина достала список:

— О, это легко достать на рынке, — улыбнулась фармацевт, разглядывая листок. — Это не проблема.

Тут Гриша сообразил:

— Так это вы! Вы мне с адресом клиники помогли, помните?

Женщина всмотрелась в его лицо и улыбнулась:

— Да, конечно. Ну как, поступили?

Гриша закивал.

— А за травками идите на рынок. Справа, где овощные ряды, в самом конце стоит баба Варя. Сразу увидите.

— А вы откуда знаете? Что-то для аптеки у нее берете?

Женщина рассмеялась.

— Нет, — сказала она. — Просто это моя бабушка.

***

Боб позвонил и категорически потребовал, чтобы Гриша все бросил и сыграл с ним в онлайн-игру. Мол, у них серьезная катка, миссия, и друг-соратник просто необходим. Гриша играл редко, но ему было уже неудобно отказывать Бобу — большую-то часть времени он проводил с Линой. Та ничего в этом не понимала, но согласилась подождать. Так что на рынок они пришли перед самым закрытием.

— У меня тут бабушка мясо покупает, — сказала Лина. — Никогда в магазин не ходит.

Бабу Варю, а точнее, ее прилавок, они углядели издалека — там высилась груда зелени, которая почти закрывала кругленькую жизнерадостную старушку.

— Лучок? Чесночок? Мяту? — бодро проговорила бабулька, обрызгивая травки из пульверизатора.

— А лекарственные растения у вас есть? — спросила Лина.

— А чем эти не лекарственные? — удивилась продавщица. — Очень даже помогают! Лук, например…

— Нам бы чего посложней, — девушка протянула список.

Старушка сдвинула на нос очки и пригляделась.

— Нас ваша дочь послала, — добавил Гриша. — То есть, внучка. Которая в аптеке работает.

— Ах, Тамара! Что ж вы сразу не сказали. Тогда найду, конечно, найду… — старушка заворочалась среди ящиков, доставая откуда-то маленькие туго набитые мешочки.

— Грехова! — раздалось от соседнего прилавка. — Пятьсот рублей не разменяешь?

Пока старушка разговаривала с соседкой, Лина с Гришей возбужденно шептались. Неужели совпадение?

Рынок постепенно закрывался, и баба Варя согласилась, чтобы ребята проводили ее до дома. По дороге она рассказывала им о том, какие забавные случаи бывают на рынке. Но, как только друзья коснулись в разговоре ее собственной семьи, вся веселость куда-то делась.

— Наболтали вам уже, да? Горюшко-то какое…

Не сразу, но она все-таки рассказала, в чем дело. Выяснилось, что в каждом поколении этой дружной и хорошей, видимо, семьи рано умирала молодая женщина. Насколько помнила баба Варя, исключений еще ни разу не было.

— Нам так жаль, — потрясенно сказала Лина.

— Это что-то генетическое? — осторожно уточнил Гриша.

Старушка понурилась:

— Да кто ж знает… Верка, моя сестра младшая, под машину попала.

Получалось, что женщина могла быть больна, а могла быть и совершенно здорова, ее мог унести инсульт или несчастный случай. И так — каждый раз!

— И никто не знает, почему?

Старушка вздохнула и перевела тему:

— Это все наши дела, семейные, вам не интересные. Лучше расскажите, что вы собрались из этих травок-то делать, а? Вербена, Иван-чай… Что еще у меня взяли — дурман? Гербарий, что ли, задали сделать?

Лина с Гришей опустили глаза.

***

Когда приятели в следующий раз проходили мимо той самой пятиэтажки, Афанасий был на своем обычном месте. Сидел на лавочке, кутался в куртку непонятного цвета и хмуро смотрел на сизую тучу, которая плыла в его сторону.

— Здравствуйте и процветайте, молодые люди, — печально сказал он.

— Что-то случилось? — спросила Лина.

Бомж покачал головой.

— Грущу вместе с природой. Скоро ваш дар понадобится, — он взял с лавки сложенный Линин зонт и помахал им в воздухе. — А после придется и вовсе перебираться в помещение.

— Может, вам как-то найти нормальное место? — неловко спросила Полина.

Бомж потеплел взглядом:

— Не волнуйтесь, милая девушка. У меня тут и кровать есть, и печка, сам сделал.

Лина удивилась. Она, конечно, знала, что есть мастера на все руки, но вот так чтобы печку сделать? Но она решила оставить расспросы, потому что печка — печкой, а бомж-то уже разглядывал книгу, которую она держала. Интересно же, что он про нее думает.

— Достойная книга, ведьмы очень ценят, особенно, начинающие, — кивнул Афанасий.

— А вы много ведьм знаете? — улыбнулась Полина.

— Одну, — невозмутимо ответил ее приятель. — Елю.

Лина опять не знала, что и думать. Кто из них сумасшедший? Бомж или она? Заговоры, ведьмы… Какую же глупость она придумала… Может, не зря Маруся над всем этим смеется?

***

В этот раз Лина решила идти одна: Боб опять утащил Гришу в геймерские дебри. А что такого? Она уже дважды была на кладбище и чувствовала себя там практически своей. Лина сунула в карман пакетик с ватрушкой и отправилась в путь. Может, ведьма тоже любит сладкую сдобу?

«Почему сюда надо ходить обязательно ночью? — думала она, пробираясь между кустами. — Почему днем нельзя? Ведьмы что — ночные животные, как совы?» Где-то над головой раздалось уханье. Лина вздрогнула. Птица. Наверняка на ближайшем дереве кто-то свил гнездо и сейчас провожает недовольным взглядом незваную гостью. Лина всей кожей чувствовала этот взгляд. Б-р-р…

У могилы ведьмы она остановилась, включила фонарик и помолчав, сказала, чувствуя себя неловко:

— Евлампия? Я не знаю, вы были доброй ведьмой или злой…

Стояла тишина.

— Я ваша праправнучка… кажется, — собравшись с духом, продолжила Лина. — Так что вы, наверное, не будете сердиться? Я просто так.

Она положила у камня ватрушку. Ведьма молчала, но ближайшее дерево прошелестело листьями, хотя ветра не было. Внезапно из кустов показалась черная кошка и, не обращая внимания на Лину, принялась есть.

— Может, в следующий раз кошачий корм принести? — вслух спросила Полина. Кошка презрительно фыркнула.

***

Дважды прочитав текст и тщательно проверив все, что они купили, Лина взялась и сделала нужное зелье. Теперь она сидела над стаканом с мутной жидкостью, подперев голову рукой. Вроде бы, почти все готово. Но сработает ли? Наверняка не сработает. Гриша вошел в Линину комнату и расхохотался:

— Ну ты даешь! Истина в водке?

Лина мрачно сказала:

— Дурак. Это травяной отвар.

Гриша озирался вокруг. Тут он был первый раз и с интересом разглядывал рисунки, которые, вопреки опасениям художницы, вернулись к ней и снова висели на своих местах. Гриша остановился у плаката с яркими картинками.

— А это что?

Лина смутилась.

— Колода карт. Ну, эскиз.

— А сами карты где?

Лина пожала плечами.

— Не стала делать. Перегорела, наверное.

Гриша разглядывал рисунки ведьм и колдунов с большим интересом.

— Жалко: очень крутые. Я бы с такими персонажами игру сделал.

Полина улыбнулась.

— Я подумаю. Слушай, я приготовила заговоренный отвар. Даже два, на выбор. Все травки использовала. Но чего-то не хватает.

Гриша вопросительно посмотрел.

— Видишь, тут куча вариантов — «от врага», «от битья», «от чужой воли», — Лина листала книгу. — Но везде написано: «Для усиления действия добавьте базовый компонент». И что это?

Гриша пожал плечами:

— Вода? Лунный свет? Крыло летучей мыши? Это надо спрашивать у того, кто разбирается. Слушай, а нам это точно надо? Может, все-таки в полицию заявить?

***

Путь студентов регулярно проходил мимо разрушенной пятиэтажки, где обитал их загадочный собеседник.

— Как думаешь, а он знает? — как-то раз спросила Лина.

— Про тайну? Возможно. Только нам почему-то рассказывать не хочет.

Тут из кустов вылез бомж, держа в руке очередную пустую бутылку — на этот раз из-под водки.

— Здравствуйте, здравствуйте! — поклонился Афанасий каждому в отдельности. — Вижу, вы в добром здравии!

— А как ваши дела? — спросила Лина.

— Улов сегодня небогат, но и тому я в жизни рад, — продекламировал бомж, помахивая бутылкой.

— А куда вы их деваете, бутылки? — спросил Гриша заинтересованно. — Пункты приема стеклотары в нашем городе только в советское время были,

Бездомный хмыкнул:

— Вы, юноша, образованный человек. Сейчас про эти пункты уже никто и не помнит. Зато у торгового центра другой пункт стоит, экологический!

Гриша вспомнил:

— А, там тоже бутылки можно сдать? За них деньги дают?

— Небольшие, — признал бомж. — Но мне много и не надо. Вот, помнится, в старые времена…

— Кстати, о старых временах, — перебила его Лина. — Я так поняла, вы Греховых хорошо знали?

Бомж смутился.

— Знал, знал.

— А почему нам не рассказали про их семью? Такая жуткая история…

Бомж посуровел и стал аккуратно укладывать бутылку в грязноватый пакет, где уже что-то позвякивало:

— О хозяевах плохо говорить не положено.

Гриша строго спросил:

— Так вы, значит, все-таки домовой?

— Вы все равно в нас не верите, да? — бомж сочувственно покачал головой. — Даже сейчас? Это ничего, просто время еще не пришло…

Тут налетел ветерок, и у Лины с Гришей случилось какое-то затмение — видимо, в глаза пыль попала. А когда они проморгались, перед ними не было ни бомжа, ни его пакета с добычей.

***

Подумав, друзья решили навестить бабу Варю. Ребята снова пришли под конец смены, и бабулька обрадовалась им как родным. Быстро собрав вещи, она бодро потащила их к себе домой, отбиваясь от Гришиной помощи, впрочем, безуспешно. Дома была Тамара, ее сын Виктор, их ровесник, и еще девушка Вера, гостья из Москвы. Кажется, она приходилась Греховым дальней родственницей или были дочерью их друзей, — ребята так и не поняли.

Пока старшие затевали какое-то особенное угощение, Витя завел «компьютерный» разговор с Гришей, а Вера молча разглядывала Лину — доброжелательно, но как-то слишком упорно. Та даже смутилась. После чая, куда входил не только чай, но и блины, и варенья, и салаты, все разбрелись по комнатам. Гриша с Линой не решились нападать с расспросами на бабу Варю и остались с Витей и Верой. Баба Варя, проходя мимо, то и дело отпускала какие-то шуточки и совала молодежи то конфеты, то бублики, как детям. После очередного ее визита Лина сказала:

— Удивительная женщина. Такая веселая, при их-то истории.

— А что за история? — удивилась Вера.

Витя поморщился:

— Прабабушка рассказывала. Вроде, наследственная болезнь у нас в семье. Вы про это?

Он рассказал примерно то же, что и баба Варя.

— А как вы-то в эту историю попали? — спросила молчащая до этого Вера. — Вы же не просто так об этом заговорили?

Лина с Гришей переглянулись. Им было неловко, что они вот так просто влезли в жизнь чужой семьи. Но Вера их как-то умудрилась растормошить — ей почему-то было совсем не страшно рассказывать. И вот уже они наперебой делились информацией — и про книги, и про бомжа, и про кладбище с черной кошкой… Вера задумчиво кивала головой. Когда они закончили, она сказала:

— Да… я бы с удовольствием пообщалась с вашим бомжом. И с кошкой.

Лина взволнованно спросила:

— Так пойдемте в следующий раз с нами!

Вера кивнула и непонятно сказала:

— Я, конечно, давно уже не в строю, но сходить можно.

Лина поняла ее слова, но намного позже.

***

Вера настояла, что пойдут они вдвоем — она и Лина.

— Потом объясню, — отмахнулась она, когда ребята стали ее расспрашивать.

На кладбище московская гостья чувствовала себя совершенно спокойно, сразу спросила, за какой оградой похоронена ведьма и прямиком отправилась туда. Лина за ней не поспевала. Когда она, подсвечивая фонариком, пролезла через пролом в стене, Вера уже вовсю общалась с черной кошкой: гладила ее, чесала за ухом. Увидев Лину, кошка снисходительно мяукнула.

— Она чужих не любит, — пояснила Вера. — А мы с тобой не чужие.

Лина собиралась, было, спросить, в каком это смысле, но девушка уже говорила:

— Понимаешь, ты потенциальная ведьма. Уже пробовала что-нибудь делать?

Полина взволнованно кивнула:

— Я читала про заговоры. Нашу подругу отец бьет, да так, что она в институт не ходит. Я зелье примирения сделала. Но оно, мне кажется, слабое и долго действовать не будет. И что-то добавить надо, как я поняла… Погоди, я — потенциальная ведьма?

Вера кивнула.

— А ты хочешь настоящее зелье? — задумчиво сказала она, почесывая кошку. Та внимательно слушала.

Лина закивала.

— Да. Послушай, а с чего ты взяла, что я?..

— Я когда-то тоже такой была, мне видно. А вот что касается зелья… Есть одна идея, но лучше я тебе говорить не буду. Во-первых, это довольно темная магия, я ее не изучала. А во-вторых, я поклялась не вмешиваться в колдовские дела. Давай у Евлампии уточним.

Кошка внимательно посмотрела на Лину. Та, собравшись с духом, спросила:

— Уважаемая Еля, вы нам не подскажете, что добавить в зелье забвения, кроме трав? — и задумалась, что доктора назначают людям, которые разговаривают с кошками. Более того, подозревают их в ведовстве.

Воцарилась тишина. Вдруг где-то рядом оглушительно каркнул ворон. Полина дернулась и попала рукой прямо в колючий куст.

— Ой! — вскрикнула она и посветила себе фонариком. Из царапины сочилась кровь.

— Так это ответ? — сообразила девушка. — Кровь… Как в сказках, да?

Вера с кошкой синхронно кивнули.

— Да, я бы тоже так сделала, — удовлетворенно сказала Вера.

Глава 5. Зелья для Маруси

Вера рассказала Лине, что несколько лет назад ее нашла настоящая ведьма и предложила стать ее ученицей. Даже, можно сказать, потребовала. Некоторое время Вера училась колдовским премудростям, но в последний момент передумала, потому что встретила обыкновенного парня и влюбилась в него... (Примечание: Эта история описана в романе "На плечах добра и зла": https://author.today/work/324214)

На самом интересном месте Лине позвонил Гриша и решительно спросил, что они собираются делать.

Как бы Полине ни хотелось выяснить у Веры все детали ее ведьмовской жизни, но перед ними сейчас стояла другая проблема. Маруся уже давно не появлялась в институте, а Боб не отвечал по телефону и в мессенджерах. Друзья обсудили варианты решения, и Гриша вызвался на опасную миссию.

Он явился в институт и вошел в приемную, неся перед собой что-то большое и яркое. Секретать сидела на своем обычном месте и, хмурясь, листала какие-то бумаги. Гриша поздоровался и положил на стол огромную шоколадку. Шоколадищу!

— В честь чего? — подозрительно спросила Секретать.

— Знаете, нас учат творчески подходить к любому делу, — начал Гриша. — Но я считаю, что проверенные методы иногда работают лучше.

Секретать рассмеялась скрипучим смехом.

— Иван Иванович был бы вами очень недоволен. Так что вам нужно?

— Понимаете, наша однокурсница уже несколько дней пропускает занятия… и на телефон не отвечает. А где она живет — мы не знаем. Хотим сходить, проверить, все ли у нее в порядке. Можно у вас адрес попросить?

Секретать криво улыбнулась:

— Искренностью и шоколадкой можно добиться большего, чем просто шоколадкой.

Грише даже заподозрил в Секретати чувство юмора, но она уже посерьезнела, достала из шкафа папку с личными делами студентов, быстро нашла нужное и позволила переписать адрес.

***

Маруся с отцом жили в маленьком трехэтажном доме, в такие когда-то селили работников завода и ведомственных учреждений. Потоптавшись у порога, Лина позвонила в дверь. Раздались шаги и дверь открыла их приятельница. Правда, узнать ее было трудно: вместо мини-юбки — растянутый спортивный костюм, вместо макияжа — синяк под глазом.

Полина охнула, а Гриша нахмурился. Маруся, поколебавшись, приглашающе махнула рукой, и друзья зашли в квартиру. К счастью, больше никого дома не было. Маруся повела их на кухню. Там было чисто, но как-то неуютно: пожелтевшие обои на стенах, грязные, обшарпанные тарелки на столе. Маруся покидала посуду в раковину и как-то невнятно предложила друзьям суп или чаю, но они отказались.

— Рассказывай, — потребовал Гриша.

— Ну, бьет, — нехотя сказала Марина. — Говорит, нечего мне в институт ходить, надо продавщицей устроиться. Его мать, мол, до смерти в магазине проработала и нормально, на жизнь не жаловалась. На самом деле, бабка постоянно жаловалась! А моя мама парикмахершей была, тоже до самой смерти. И тут — институт какой-то, замахнулась…

— А ты чего хочешь? Ты сама? — неловко спросила Лина. Она не знала, что подруга — практически сирота и теперь жалела ее.

— Не знаю, — Маруся передернула плечами. — Чтоб не бил.

Гриша с Линой переглянулись. Лина стала рыться в рюкзаке.

— Ты, конечно, можешь смеяться, но мы тут одну вещь придумали…

— Полина придумала, — уточнил Гриша.

— Ну да, — нетерпеливо отмахнулась Лина. — Короче, это такое зелье от обидчиков.

Она достала из рюкзака два флакончика. Маруся вытаращила глаза:

— Яд, что ли? Ну, вы совсем уже… Где купили?

Лина рассмеялась:

— Нет, это не яд. Я сама сделала и немножко… поколдовала. Мне, правда, помогли.

Маруся с жалостью посмотрела на нее. Лина смутилась и затараторила:

— В общем, тут два варианта, — она показала на флакончик. — От этого он должен просто начать лучше к тебе относиться, но как долго — я не знаю. А от этого… — она с усилием продолжила: — От этого он тебя забудет. Это если ты захочешь начать новую жизнь.

Гриша только головой покачал: а если бы он выбирал? Что бы выбрал?

— Достаточно добавить четверть флакончика в любой его напиток. В чай, кофе или… не знаю, что он у тебя пьет.

Маруся, не отрываясь, смотрела на две бутылочки. Вдруг она сказала:

— Папа в детстве называл меня Четвертинкой.

Друзья с удивлением на нее посмотрели.

— Мне было лет семь, он тогда еще меня не бил, но пил много. Правда, веселый был, когда выпьет. Песни пел. И вечно говорил: «Наши предки пивали четверть ведра, и ничего». А я говорила: «Не пей четвертинку». И он так стал меня звать.

Друзья переглянулись, и Полина спросила:

— А сейчас?

— А сейчас мы не разговариваем.

Помолчали.

— Я все-таки не настоящая ведьма… — запинаясь, сказала Полина. — Но, может… Я не знаю, можешь считать меня идиоткой, но попробовать-то можно?

Маруся перевела на нее взгляд и сказала без всякого выражения:

— Куда, говоришь, налить?

— Погоди, — заторопилась Лина. — Чтобы сработало как надо, нужно еще одно: добавить кровь твоего отца. Хотя бы немножко. Даже старую можно. Есть?

Маруся задумалась, походила по кухне, глянула на стену, где висело видавшее виды полотенце.

— Он вчера палец порезал, полотенцем вытер. Этого хватит?

Она кивнула на крючок. На светлой ткани виднелись пара бурых пятнышек. Лина виновато на нее посмотрела:

— Не знаю. Должно.

Маруся замотала головой:

— Так сработает или нет, ты уж определись? Резать я его не буду!

Гриша вдруг спросил:

— Как думаете, это магия подобия?

Девушки недоуменно уставились на него. Он покраснел:

— Ну, помните, я рассказывал, как игру придумывал? Компьютерную, — пояснил он. — Там у волшебников эликсиры были. И тоже надо было взять что-то от человека. Так вот я тогда и подумал: если магия подобия существует, то она должна работать на генетическом уровне…

Маруся рявкнула:

— Короче!

— В тебе пятьдесят процентов генов от отца. Что если добавить твою кровь, просто в два раза больше?

Маруся удивленно подняла брови, а Лина задумалась:

— Может сработать. А может и нет. И, не знаю… вдруг получится слабее?

Они с Гришей повернулись к подруге.

— Я не могу за тебя решать, — смущенно проговорила Лина. — Давай так. Я тебе оставлю два зелья. Если надумаешь примирение использовать, вот это, — она ткнула пальцем, — капай свою кровь. Если забвение — бери полотенце.

Они с Гришей встали.

— Увидимся в институте? — неуверенно спросила Лина.

Маруся медленно кивнула и вдруг спросила:

— А ты на меня не злишься?

— За что? — удивилась Полина. — А, конспекты… Да я забыла давно.

Гриша посмотрел на нее долгим взглядом. Лина смутилась. А Маруся метнулась в комнату и притащила тетрадку.

— Держи. И извини, если что…

***

Вера втолковывала Грише и Лине:

— Ведьма явно хочет, чтобы вы разобрались с этой семьей.

— С твоей? — уточнил Гриша.

— С Греховыми. Они, кстати, мне не родственники, просто наши бабушки дружили с детства. Но историю семьи я раньше не слышала.

Лина кивнула.

— Как бы нам узнать подробности…

— Баба Варя не колется, — пожаловался Гриша. — Только ворчит.

— Или сама не знает, — добавила Лина.

Вера подумала.

— Вы меня обещали с бомжом познакомить…

Пошли к пятиэтажке. Бомж обрадовался Лине с Гришей, а еще больше обрадовался Вере, которая наградила его связкой бананов.

— Наша ты, — умиленно сказал Афанасий, прижимая к груди бананы. — Чую. Правда, не совсем. Как так?

Вера, оглянувшись на ребят, нехотя сказала:

— Я — потенциальная ведьма. Но выбрала человеческую жизнь. Муж мой — человек.

— Случается, — протянул бомж. — Из Москвы, значит? Хороший город… А какая именно ведьма? Там, я слышал, ведьмы каждая на своем специализируются.

— Ведьма любви, — призналась девушка. — Но я была только ученицей.

Лина, затаив дыхание, слушала, как Вера готовилась к новой судьбе, как заставила своего парня, Егора, забыть о ее существовании, как пришла к костру в ночь Ивана Купала, чтобы пройти ритуал посвящения, но в последний момент передумала. И старшей ведьме пришлось взять первую попавшуюся девушку, Верину подругу, потому что без ведьмы любви людям никак нельзя. Правда, Вера считала, что это был хороший выбор – подруга не подвела и который год успешно работала. А потом Вера вышла замуж за Егора и стала вести обычную человеческую жизнь. Ну, почти.

Афанасий покивал и сказал:

— Тебя-то нам и не доставало! Вы втроем — поможете хозяевам моим?

Вера кивнула.

— Попытаемся. Что там за история? Про трагические смерти мы уже слышали, а причина?

Бомж замялся.

— Не могу я дурно о хозяевах говорить. Вам бы к озеру съездить… К озеру Прощай.

***

Ехать было недалеко — три остановки на электричке. Гриша сидел рядом с Линой, а место около Веры пустовало. Гриша сказал:

— А помнишь свою сказку?

Лина непонимающе на него посмотрела, потом сообразила:

— Про вагонного?

Гриша кивнул:

— Ну да. Нечисть, все дела. Как думаешь, тут есть такой? — он повернулся к Вере и пояснил: — Лина как-то раз сказку написала про вагонного. Он такой, вроде домового на минималках — в поездах ездит и людям немножко помогает.

Лина рассмеялась, а Вера невозмутимо сказала:

— Думаете, нечисть — это сказки? Ну-ну.

Лина пожала плечами. Тут возле них появился какой-то неопрятный мужик. Он потоптался рядом и вдруг как заорет:

— Придурки!

Все вздрогнули, но крик был адресован не им: человек говорил по мобильнику. Через пару минут, наоравшись, видимо, на подчиненного, он отключил телефон и стал запихивать огромную и явно тяжелую сумку на полку над ними. Сумка сопротивлялась. Он пыхтел, отдувался и в процессе борьбы отдавил всем ноги. Закончив, плюхнулся рядом с Верой и стал к ней приставать с игривыми вопросами.

— А кто это у нас такой красивый? — вопрошал он, масляно улыбаясь девушке. — А как насчет познакомиться?

Та отвечала односложно. Когда мужчина попытался схватить ее за рукав, Вера, прищурилась, глянула на него, и электричка вдруг как-то подпрыгнула. Сумка, стоявшая в глубине полки, непостижимым образом полетела прямо на ноги мужику. Тот заорал.

— Видите, — невозмутимо сказала Вера. — Нечисть не дремлет.

Мужик, ругаясь, подхватил свою сумку и направился к выходу.

***

Берег Прощай-озера был усыпан листьями: желтыми, красными, коричневыми. Стояла тишина. Гости уселись на поваленное дерево и помолчали, глядя на серебристую воду. Внезапно в зарослях у берега плеснуло, и оттуда выплыла девушка.

— Здравствуйте.

— Вам не холодно? — растерянно спросил Гриша.

— Нет, — невозмутимо ответила девушка, поправляя мокрый рукав. — Я никогда не мерзну.

— Вы очень закаленная, — проговорила Лина, разглядывая девушку.

Та кивнула и повернулась к Грише.

— Эй, а я тебя знаю. Поступил?

Гриша вспомнил:

— Точно! Мы с вами на речке познакомились. Да, поступил.

Лина с подозрением посмотрела на него. Он шепотом пояснил:

— Мы тогда с Бобом про институт разговаривали, а она в речке плавала.

Девушка покивала.

— Да, я там бываю иногда. Но живу тут.

— Здесь какая-то деревня рядом? — спросила Вера, и Лина задумчиво пожала плечами.

— Кажется, была.

Девушка рассмеялась и повернулась вокруг себя, подняв волну.

— А что вы тут делаете? — спросила она, остановившись.

Лина сказала:

— Ищем ответы. Поможете? Или тут кто-то еще есть? — она неуверенно огляделась. Никого больше не было.

Девушка с сомнением посмотрела на них.

Вера сказала задумчиво:

— Мне кажется, я знаю, кто вы.

Девушка рассмеялась и захлопала в ладоши.

— Молодец. Не все надо говорить вслух, верно? Я тоже догадалась.

Вера кивнула и спросила:

— Вы что-нибудь знаете про семью Греховых?

От веселости не осталось и следа. Девушка замерла, прищурилась.

— А на что вам эта семья? В город езжайте, там вам и Греховы, и кто угодно.

Гриша умоляюще сказал:

— Ну пожалуйста! Мы уже и с ведьмой разговаривали, и с бомжом. Вы-то человек, вы нам поможете?

Девушка грустно улыбнулась, а потом уточнила:

— С ведьмой?

— Да, — сказала Лина. — Знаете ее? Евлампия. Нам кажется, она хочет как-то помочь этой семье.

— Тут уже ничем не поможешь, — проронила девушка. — Впрочем, почему бы и нет, расскажу, если хорошо попросите. О любви и ненависти, о грехах и нечисти.

— Может, вы к нам, на берег? — обеспокоенно спросила Лина. — Вы же совсем замерзнете.

Та пожала плечами, подплыла ближе и уселась на корягу, торчащую из воды. Она сидела совершенно невозмутимо, болтая ногами в холодной воде, и платье на ней было темным от влаги.

— Слушайте, пока я не передумала. Жили-были три сестры… Старшая, Агафья, была шумная, но строгая. Средняя, Софья — веселая хохотунья. А младшая сестра, по имени Руза…

— Руза? — перебил ее Гриша. — Как река?

— Как река, — с горькой улыбкой проговорила девушка. — Так вот. Младшую сестру все считали странной — худая, молчаливая, по хозяйству все хорошо, а в компании не веселится, в игры играть не любит. На весенний праздник решили сестры погадать…

***

В деревне стоял март — уже весна, но зимняя, холодная. Руза с двумя сестрами сидели за прялками-самопряхами, слушая, как завывает за стенами избы ветер.

— Гадать будем? — подала голос Агафья, старшая из сестер.

Софья, средняя, захихикала, закивала, остановила самопряху. А Руза промолчала, не отрывая глаз от нити.

— А ты что ж — не хочешь, Рузанна? — зорко всмотрелась в лицо сестре Агафья.

Руза пожала плечами. Не любила она эти гадания. Ничего хорошего от них не ждала.

— Завтра? — загорелась Софья. — На Заклички.

— Завтра, — решила Агафья. — И с печеньем, и с петухами.

Наступило завтра. Девушки споро переделали все дела: истопили печь, подоили корову, напекли весеннее печенье в виде жаворонков, положив в некоторые символы-загадки. Всей семьей, с отцом, сели за стол, отобедали.

Чуть начало темнеть, сестры накинули полушубки, взяли по горсти зерна и вышли во двор, где гуляли куры. Каждая девушка высыпала перед собой зерно и ждала — к кому подойдет петух? Сначала подлетели куры, а потом и петушок прибежал, помахивая крыльями, бросился к Агафьиному зерну, стал клевать. Та рассмеялась:

— Первой мне замуж выходить, по старшинству!

Потом подскочил петушок к Софье, начал поклевывать зернышко за зернышком, и она обрадовалась:

— А мне следующей!

А к Рузе петух не подошел. Стояла она, молчала, не знала, что сказать.

— Не переживай, — сказала сердобольная Софья. — В следующий раз повезет!

Тут задул ветер, пошел густой снег, как зимой, и сестры побежали в избу.

— А печенье? — нетерпеливо спросила Софья.

— Ух, торопыга, — проворчала старшая, доставая миску с жаворонками. Девушки взяли по печенью. Агафья надкусила и выплюнула колечко. Софья всплеснула руками:

— Все одно к одному! Замуж скоро!

Агафья, довольная, кивнула. Софья тоже куснула и достала монетку, чуть не сломав зуб.

— Подарок будет или богатство, — девушка расплылась в улыбке.

Руза разломила печенье, и в избе стало совсем тихо. Софья погладила сестру по руке и нерешительно сказала:

— Ты не думай, щепка — она ж не всегда к смерти.

— А к чему еще? — тихо сказала Руза.

Софья нахмурилась, соображая:

— Может, новый сарай отец затеет строить?

Руза покачала головой. Тут в дом вбежали соседские ребятишки, загалдели, и каждый получил сладкого жаворонка. Убежали кликать весну — сажать птичек на насесты в курятниках, петь песенки. А потом можно и съесть. У них печенья были из другой миски, самые обыкновенные, с медом.

***

— Все, — сказала девушка. — Хватит с вас на сегодня.

Друзья будто очнулись ото сна.

— Интересно раньше гадали, — проговорила Лина. — А что было дальше? И как это связано с Греховыми?

— Какая вам разница? — проворчала девушка. — Для вас же это просто сказка.

— Мы вам верим! — горячо проговорила Лина и пихнула локтем Гришу.

— Верим! — подтвердил тот.

— Тогда в следующий раз расскажу, — сказала девушка, спрыгнула с коряги, нырнула и будто растворилась в озере.

Вера вздохнула.

— Мне кажется, это длинная и грустная история. Пойдемте.

Глава 6. Клад

Гриша застал Полину за странным занятием: она сидела в комнате, обложившись кучей книг, холстов и бумаг, и быстро сортировала маркеры, фломастеры, кисточки, карандаши — в общем, целую кучу рисовальных принадлежностей.

— Что делаешь? — спросил Гриша.

— Думаю, — невнятно ответила Лина.

— А ты всегда думаешь с кисточкой в зубах? — рассмеялся Гриша, разгребая себе место на стуле.

Девушка выплюнула кисточку и оглядела стол.

— Давно не рисовала, — пожаловалась она. — А ведь так мне лучше всего думается. Раньше, по крайней мере, думалось.

Гриша углядел на столе, под слоем каких-то бумажек, плакат со стены.

— Хочешь все-таки карты нарисовать?

Лина пожала плечами.

— Может быть. Акварелью или линерами…

— Прикольное слово, — улыбнулся Гриша.

— Вообще-то мне поэтому нравится мое имя, от слова «линер». Меня в школе Линой стали звать, я вечно на уроках рисовала.

— А что это вообще такое — «линер»?

Лина показала пальцем на тонкие не то ручки, не то фломастеры.

— Но это все потом. Я тут подумала… — задумчиво сказала Лина. — Мы должны что-то сообразить. Не зря нам девушка про Рузу и ее сестер рассказала.

— Это сказка… или легенда, — неуверенно сказал Гриша.

— Мне кажется, это не легенда. И мне, вроде, даже один раз снилась эта девушка, там еще поминальный костер был. Но как это связать с Греховыми? Или девушка просто гонит пургу, как сказал бы твой Боб? Придумала на ходу историю…

Гриша помолчал, потом сказал.

— Может, Греховых ведьма прокляла? Или какой-нибудь заезжий колдун?

Полина замотала головой.

— Давай рассуждать логически, — предложил Гриша. — Если виновата Еля, стала бы она нас к этой могиле вести? Нет. Да и зачем ей проклинать Греховых? Причина должна быть. Мне кажется, сказочные ведьмы довольно отстраненные дамы были, не стали бы ни с того ни с сего проклятьями разбрасываться. Если только обидел кто… Ну, или за деньги.

— А если Греховы все-таки имеют отношение к людям из той легенды? — спросила Лина.

— И как ты предлагаешь это выяснять?

Лина перевела взгляд на свой стол.

— Есть у меня идея…

***

Вера с Линой и Гришей сидели в кофейне напротив института. На улице сегодня было холодно, ветер крутил на асфальте листья, и они рады были забраться в тепло, где водился кофе с корицей и яблочный пирог. Вера смотрела на Лину и Гришу с интересом:

— Снова хотите поехать на озеро?

— Мне кажется, это важно. Надо там осмотреться, поговорить еще раз с этой девушкой, — сказала Лина.

Гриша задумчиво кивнул, а Вера сказала:

— Мне баба Варя рассказала, что в тех местах, по слухам, разбойники клады зарывали.

— Клады! — вскрикнула Лина. — У нас все началось с кладов! — она рассказала Вере про захватывающую книжку, про бочки и зерно на полях. Вера с удовольствием слушала.

Гриша прервал описание заклинаний, которые должны охранять сокровища:

— Так что, отложим расследование и пойдем искать клад? Ну, заодно и девушку расспросим.

В это время от двери раздалось:

— И я с вами!

К ним подошла Маруся — в короткой курточке, кожаных шортах и гольфах.

— Тебе не холодно? — спросила Лина.

— Холодно! — рассмеялась та. — Зато шорты классные, да?

Она покрутилась вокруг своей оси.

— Отец купил. Я попросила — и он купил.

Лина вытаращила глаза:

— Так ты попробовала?..

Маруся закивала.

— Работает!

Она плюхнулась на стул рядом с Верой, кивнула.

— Здрасьте. Так что, возьмете меня клады искать?

Ребята быстро познакомили ее с Верой. Та с интересом разглядывала Марусю.

— Ты мне напоминаешь одну мою знакомую. Она тоже любила ярко одеваться. Но всегда с какой-то целью. Мужчину, например, завоевать.

Маруся расхохоталась.

— А я — просто так.

Вера повернулась к ребятам.

— Идите, потом мне все расскажете. Я сегодня бабе Варе на рынке обещала помочь, у нее что-то поясницу прихватило.

Лина постучала чашкой по столу, призывая официанта.

— Ладно, — она повернулась к Марусе. — Завтра. Только в лес лучше потеплее одеться.

Маруся закивала и снова расхохоталась, будто Лина сказала что-то ужасно смешное. Сегодня у нее было отличное настроение.

***

Был еще белый день, но в лесу стоял туманный сумрак. Недавно прошел дождь и с веток еще капало.

— Надо было с утра идти, — вздохнула Маруся. Сегодня она оделась в теплый спортивный костюм и куртку, но все равно ежилась и шарахалась от мокрых веток. Из рюкзака за ее спиной торчало что-то длинное, с ручкой.

Лина сказала:

— Пойдемте сначала к озеру.

Но их ждало разочарование: девушки в воде не было. Впрочем, ничего удивительного: кто купается при температуре плюс десять?

— Я думал, она морж, — пробормотал Гриша разочарованно.

Они собрались уже развернуться и пойти обратно, как из камышей раздался переливчатый смех.

— Я же говорю — морж, — прошептал Гриша на ухо Лине.

Из зарослей выплыла их знакомая.

— Опять пришли? Чего хотели?

— Расскажи нам ту историю, — попросила Лина. — Пожалуйста.

Девушка минутку подумала.

— Только недолго. Мне сегодня по делам на дальнюю речку надо. Там такой парень живет…

Друзья переглянулись, и Маруся спросила:

— Какой парень?

Но Лина наступила ей на ногу и торопливо сказала:

— Да, мы тоже спешим. Мы клад ищем.

Девушка хмыкнула.

— Вы, небось, и искать-то не умеете. Так что послушайте сказку и идите себе домой.

И она стала рассказывать.

***

Наступило лето. Собрались девки и парни на площади, расселись на чурбачках, что всегда здесь стояли для таких случаев, и стали болтать. Агафья — статная, чернобровая, с громким голосом — привлекала больше всего взглядов. Смотрели парни и на хохотунью Софью. Руза привычно молчала, не обращала ни на кого внимания, смотрела на одинокий чурбачок, что стоял рядом, гадала, от какого он дерева. Тут на чурбачок опустился незнакомый парень.

— Здравствуй, — сказал он.

— Ты кто? — удивилась Руза.

— Нездешний я, — усмехнулся парень. — Прощаем меня зовут. А тебя?

— Рузой.

— Я тут не знаю никого. Только вчера приехал… Дядя у меня здесь живет, двоюродный.

Руза рассматривала парня и удивлялась: откуда такие беловолосые берутся? У них-то в деревне (да и в соседних тоже) все чаще темные волосы, а тут — будто солнцем зацелованный.

— Я ненадолго, дяде помогу коровник срубить — и домой. Старый он уже, дядька. Мать послала, все-таки родственник. А ты мне покажешь деревню? Где тут у вас что?

— Да у нас ничего и нет, — пожала плечами девушка. — Лес да река, да озеро.

— Вот и покажи, — улыбнулся парень.

Руза опустила глаза.

***

Рассказчица остановилась, и друзья выдохнули, возвращаясь на берег. Природа вокруг молчала, но им казалось, что они еще в сказке, лес казался волшебным, и вот-вот из-за деревьев выйдет леший… или пара молодых людей в старинной одежде. В кустах действительно что-то шуршало, будто и правда там кто-то ходил. Но никого видно не было.

— Хватит с вас на сегодня, — решительно сказала девушка. — Что вы там хотели дальше делать?

Маруся тихо сказала:

— Клады искать.

— Так это не здесь, а у того холма, — девушка махнула рукой в сторону небольшой горочки. — То же мне, искатели.

— А где конкретно? — уточнил Гриша.

— А мне почем знать? — усмехнулась девушка. — Но там разбойники долго жили, где еще кладу быть? Только осторожней. Мало ли кто тут водится.

— Спасибо, — сказал Гриша. — Мы еще придем, можно?

Озерная дева рассмеялась и неопределенно пожала плечами. Они пошли к лесу. Лина с подозрением посмотрела на Гришу и зашептала ему в ухо:

— Она тебе что, понравилась?

Гриша смутился и прошептал ей в ответ:

— Ну что ты! Она просто знает много, надо будет ее еще расспросить.

А в лесу все еще было мокро. Они пришли к холму и стали ходить, осматривая деревья и землю под ними. Внезапно они поняли, что ходят кругами. Одни и те же деревья, кусты, запах листьев. Внезапно в кустах раздался вздох. Друзья замерли, а потом Лина помотала головой:

— Ветер.

— Или кошка какая-нибудь… Нет, так мы долго будем ходить, — решительно сказала Маруся. — Что там в твоей книжке было?

Лина встрепенулось:

— Песни! Мы забыли, что клад нужно искать с песнями.

— Только надо, чтобы слова были без врагов, друзей, милых и не милых, — проворчал Гриша. — Могли бы и попроще условия придумать.

— Тогда клад каждый дурак бы нашел, — рассудительно сказала Маруся.

Лина, запинаясь, проговорила:

— Сейчас соображу… Мне бабушка рассказывала, а я потом в сети послушала… Черт, не помню. Ля-ля… Как-то так… Вот, знаю!

Она неуверенно запела:

— Призрачно все… в этом мире бушующем, есть только миг, за него и держись…

Она пела, и голос ее будто разгонял тьму и сырость, в лесу стало светлее. Они шагали вперед. Когда Лина закончила, подхватил Гриша:

— Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю я коней своих нагайкою стегаю, погоняю…

Снова наступила тишина, и как будто опять начало темнеть.

— Третья. Нам срочно нужна третья, — лихорадочно проговорила Полина.

— Сейчас найдем в интернете… — Маруся взглянула на экран смартфона. — Не ловит.

Приятели убедились, что не ловит у всех.

— Придется своими силами, — с досадой сказала Лина. — Думаем!

Они топтались, и дождливая капель с веток вокруг отсчитывала секунды.

— Я вспомнила, — неожиданно сказала Маруся и запела:

— Под небом голубым есть город золотой с прозрачными воротами и яркою звездой…

Она допела до конца и сказала:

— У меня папа ее…

Но девушка не договорила — перед ними вдруг появилось дерево, будто выросло из-под ног.

— Здесь? — спросила Лина, ни к кому конкретно не обращаясь.

Они постояли несколько секунд, а потом Маруся решительно скинула с плеча рюкзак и достала оттуда небольшую лопатку.

— А вы чем собирались копать? Руками? — насмешливо сказала она.

Гриша отобрал у нее лопатку и стал работать первым. Потом за дело решительно взялась Лина, заявившая, что все должны принять участие, а потом и Маруся. Это оказалось верным решением, потому что копать пришлось долго. Снова начал накрапывать дождик, и скоро приятели уже промокли насквозь.

— Долго еще? — постукивая зубами, сказала Маруся. — У меня тушь потекла.

— Есть, — тихо сказал Гриша. Лопатка уперлась в какой-то маленький металлический ящик. Общими усилиями, перепачкавшись в земле, они вытащили находку на край ямы.

Замок был старый, на вид — приржавевший, но, немного повозившись, Гриша взломал ящик, оказавшийся при ближайшем рассмотрении ларцом. В нем обнаружились монеты. Настоящие старинные монеты, потускневшие и грязные, а еще какие-то камешки и украшения.

— Ой, — сказала Маруся, выхватывая из ящика то сережку, то монетку и рукавом куртки стирая с них грязь. — Это, наверное, кучу денег стоит! В ювелирный отнесем? Или в ломбард?

Гриша покачал головой, утирая пот со лба.

— По закону мы должны все сдать государству. Получим пятьдесят процентов от стоимости. Или тридцать, не знаю точно.

— Ну во-от, — расстроилась Маруся.

— Глядите, — проговорила Лина, указывая вглубь сундука.

Они разгребли кучу и достали монетку. С виду она была похожа на остальные, но едва заметно светилась.

— Ничего себе, — прошептала Маруся. — Волшебная? Ее тоже сдадим?

Гриша покачал головой, а Полина решительно сказала:

— Да ни за что! Надо выяснить, что это за монетка.

Она положила ее в карман, а Гриша взялся за ларчик.

— Погоди, у меня сумка есть, — сказала практичная Маруся и достала из рюкзака большую тканевую сумку с надписью «Профессиональная косметика для волос». Ящичек как раз поместился.

***

Друзья встретились с Верой в кофейне. Отмечали находку кто чем: Вера взяла глинтвейн, Гриша — капучино, Полина — чайник брусничного чая, а Маруся гордо заказала молочный коктейль.

— Он же холодный? — сказала Лина.

— А я холода не боюсь, — похвасталась Маруся, все еще ежась после лесной прогулки.

— Прямо как та купальщица, — проговорил Гриша. — Интересно, как она еще с воспалением легких не слегла?

Вера рассмеялась и подула на глинтвейн:

— А ты еще не понял? Она русалка.

Друзья уставились на Веру, и Лина задумчиво кивнула.

— Я подозревала… только не верила.

Маруся фыркнула и сказала:

— Да хоть лешачиха. Все равно я в них не поверю. Давайте лучше с кладом разберемся!

Гриша серьезно кивнул:

— Я думаю, надо сдать в полицию. Они, наверное, знают, как и что делать.

Маруся закивала:

— Точно. Я отцу скажу, он все решит.

Лина сказала, доставая монетку из кармана:

— Ее сдавать точно не будем.

Все согласились и стали рассматривать приобретение. Монета не драгоценная, обычная медь, вроде бы. И сейчас не светится, обычный тусклый и грязный кругляш. Вряд ли она заинтересует государство. Зато она очень интересовала собравшихся. Друзья склонились над столом. Подошел официант, принес счет и ушел, без всякого интереса глянув на монету.

— Как думаете, у кого лучше узнать, что это и что с ней делать? — спросила Лина.

Вера задумчиво сказала и встала, собираясь уходить:

— Про монеты можно спросить у специалистов. Но ты, помнится, говорила, что у вас прекрасная библиотека в институте.

— Точно, — Гриша вскинул голову и улыбнулся Лине. — Только пирог не забудь. Похоже, в этом городе все работают только за еду.

Все рассмеялись.

***

Илона Львовна милостиво приняла мешочек шоколадного печенья. Что поделать — пирога в этот раз у бабушки не нашлось. Зато у библиотекаря было нечто полезное: она выслушала сбивчивый рассказ Лины о якобы докладе про волшебные предметы и быстро достала из шкафа старую книгу. На солидном томике красовалось: «С. Е. Невер. Ведьмоведение. Комментарии». Написана она была в 1900 году.

— Стрыгу ты уже читала, может, здесь что-то найдется, — сказала Илона Львовна.

Лина рассыпалась в благодарностях.

Пока Маруся с отцом занимались кладами, они с Гришей пришли к Лине и уселись читать книгу. Листали, торопя друг друга, и, наконец, нашли:

«В конце прошлого века распространены были магические предметы искусственного происхождения: монеты, игральные карты, кольца, другие украшения, предметы утвари и одежда. Монеты, в силу того что могли найтись у каждого, использовались наиболее часто. Функции их были строго определены: либо при попытке расплатиться они возвращались к хозяину, либо приносили удачу, либо использовались для других целей».

— Интересно, у нас какой вариант? — спросил Гриша.

Лина пожала плечами.

— Не удивлюсь, если у нас «для других целей».

— Но она явно магическая, — задумчиво проговорил Гриша, крутя монетку в руке. Сегодня она слегка светилась.

— Значит, ты поверил? А какого она вообще года? — Лина присмотрелась. — Не разобрать. Давай ее помоем?

Они побежали на кухню, споря, чем лучше мыть: «деликатным мылом для здоровья ваших рук» или «интенсивным средством для посуды». Сошлись на втором варианте. Монета все-таки, а не шапка-невидимка, выдержит. Так оно и оказалось.

— «Денежка, 1861 год», — разобрала Лина. — Странно. Может, это игрушечная? Розыгрыш какой-то?

Чистая монетка блестела и надписи на ней были четкие и ясные. Разве что одна выщерблинка слегка портила цифру «6».

— Что, серьезно, «денежка»? — удивленно спросил Гриша и взял в руки монетку. — Офигеть. Я думал, на монетах всегда написано, сколько это.

Они прибежали к Вере. Та посмотрела и кивнула.

— Да, во времена Александра II такие были. Это полкопейки.

— Откуда знаешь? — удивился Гриша.

— А я кроссвордистка, — усмехнулась Вера. — Чего только не читала.

Лина уточнила:

— Может, ты еще знаешь, как это монета должна использоваться в ведовстве?

— Я такого не проходила, — пожала плечами Вера. — Все-таки я не стала настоящей ведьмой. Вы в библиотеке-то были?

— В книжке подробностей нет, — пожаловался Гриша, взмахнув томиком.

Вера покивала.

— У вас в городе целая ведьма в наличии. Может, она скажет?

Гриша возмущенно сказал:

— Она же кошка! И не говорит ничего.

— Может, надо научиться спрашивать? — лукаво улыбнулась Вера, и Гриша смешался.

Засыпая в этот день, Лина думала не о монете. Как сложилась история Рузы и этого парня? Он в нее влюбился? А она в него? И Лине приснилось…

***

Руза с Прощаем медленно шли по лесу. Попался куст малины — остановились. Руза стала медленно обрывать ягоды по одной, а Прощай собрал горсть и протянул ей.

— Медведи тут у вас есть? Малинник, гляжу, совсем нетронутый.

Руза пожала плечами.

— Медведей давно не видели. А вот разбойники бывают.

— И ты одна за ягодами ходишь?

— Почему одна? С сестрами. Да и разбойнички местные своих не трогают, чужаков ждут. Так что лучше ты поберегись.

Прощай расправил плечи.

— Пусть только попробуют. Я видишь, какой?

Внезапно он схватил Рузу на руки и закружил. Она охнула от неожиданности, покраснела, замерла у него на руках, вцепившись в широкие плечи.

— Кхе-кхе, — раздалось откуда-то из-за деревьев.

Недалеко стояла древняя согнутая старуха с корзинкой в руке. Прощай поставил Рузу на землю, и она торопливо поклонилась. Дернула парня за рукав, и он поклонился тоже.

Старуха пошла прочь, бормоча:

— Добром это не кончится…

Когда она скрылась в лесу, Прощай вопросительно посмотрел на девушку.

— Это ведьма наша, — пояснила она. — Травки собирает, людей лечит.

— И что ж, народ ее не боится? У нас такую бы палками побили… Или прогнали, от греха подальше.

— Так она никого не обижает, — пожала плечами Руза. — Есть, говорят, темные ведьмы, а наша — светлая.

Прощай посмотрел вслед старухе.

— Да что там… от света до тьмы — один шаг. Страшная она.

— Сильная, — поправила Руза.

Глава 7. Священные символы

— Как думаешь, домовой тоже колдовством занимается? — спросил Гриша, когда поздним вечером они направлялись к жилищу своего подопечного. — Если он, конечно, домовой.

Лина покачала головой.

— Не знаю. Он — мелкая нечисть, вряд ли как-то сильно умеет колдовать. Разве что по дому — уборка там всякая, готовка...

— Взнуздывание лошадей, — подхватил Гриша. — Их же взнуз-ды-ва-ют или это как-то иначе называется?..

Они подошли к нужному дому и увидели изнутри слабый свет. Вошли в подъезд, скрипнув дверью, и прислушались. Откуда-то слышались голоса. Друзья крадучись подошли к одной из квартир. Дверь была приоткрыта, из нее лился свет и слышен был разговор.

— Я же сказала, во всем должен быть порядок! — голос был женский и знакомый.

— Да ты только об этом и думаешь, — пророкотала другая женщина.

— А о чем же мне думать? Я, в конце концов, единственная домовиха, одна-одинехонька на целый Институт!

— Ох, сестренка, завидую тебе, — раздался голос бомжа. — Мне бы так.

— А ты переходи к нам!

— Да кто ж меня пригласит-то…

Вдруг совсем рядом с Линой кто-то громко сказал:

— Мяу?

Друзья повернулись и увидели в коридоре позади них кошку, сливающуюся с тенями. Тут из квартиры донеслось:

— Заходи, Евлампия!

Кошка двинулась вперед, друзья расступились, но Евлампия остановилась на пороге и выжидательно уставилась на них, пропуская. Лина с Гришей переглянулись и зашли.

В комнате у маленькой печки они увидели знакомые фигуры. Афанасий жарил на огне кусочки вареной колбасы, Секретать сидела у стола, идеально симметрично раскладывая колбасу на тарелки (кошка при виде такой красоты резко ускорилась), а библиотекарь стояла рядом, что-то прихлебывая из кружки. Друзья замерли.

— Добро пожаловать, друзья мои! — первым нашелся домовой. — Отведайте скромное угощение.

— А мы сегодня с пустыми руками, — пробормотала Лина, еще не пришедшая в себя при виде теплой компании.

— Ничего, — махнул рукой хозяин. — На этот раз я вас угощу.

— Да мы только что из-за стола, — опасливо проговорил Гриша, присаживаясь на табуретку.

— Молодой человек, — проговорила Илона Львовна. — Не попробовать угощение — значит, обидеть хозяина.

Она взяла из чистого пакета кусок белого хлеба, положила на него жареную колбасу и протянула Грише. Тот безропотно взял. Второй бутерброд достался Лине. Это оказалось неожиданно вкусно. Скорее всего, вредно, жирно, но ужасно вкусно, как в детстве. Потом им налили чаю из огромного термоса — горячего, крепкого чаю, с сахаром и какими-то незнакомыми травками.

— Хорошо как, — протянула Лина, глядя, как наевшаяся кошка клубком сворачивается у огня.

Библиотекарь пророкотала:

— В хорошей компании все хорошо.

— А вы кто? — робко спросил Гриша. — Мы уже поняли: домовой, домовиха, ведьма… Да? А вы?

Илона Львовна грустно улыбнулась и сказала своим глубоким оперным голосом:

— Берегиня.

— Я думала, это воздушные такие духи, — сказала Лина и покраснела.

Секретать захихикала, бомж уткнулся в кружку с чаем, а библиотекарь, расправив немаленькие плечи, усмехнулась:

— А я, значит, комплекцией не вышла?

Лина торопливо замотала головой:

— Что вы! Я имела в виду, что такие духи, кажется, живут в воздухе, в лесах и на речках. И людей берегут. А вы же в институте…

— Я специализацию сменила. Раньше людей оберегала, а сейчас — книги. Сидя в речке, знаешь ли, особенно не почитаешь. А я читать люблю, — призналась Илона Львовна. — Да и молодому поколению надо дорогу давать.

Она подумала и добавила:

— Были еще причины, конечно, но это не важно… У каждого своя судьба. Просто иногда она меняется. Может, вам еще бутербродик сделать?

Лина замотала головой и сказала:

— Нет. Спасибо за угощение, было здорово. Но мы, наверное, мешаем. Мы пойдем?

Гриша толкнул ее локтем.

— Ой, — вспомнила Лина. — Мы же по делу. Чуть не забыла.

Она достала из кармана монетку.

— Вы не знаете, для чего она?

Монетка пошла по рукам.

— Волшебная, — пробормотала Секретать. Остальные кивнули.

— Вот оно как… — проговорил бомж и позвал: — Евлампия, подойди на секунду, будь добра!

Кошка открыла один глаз, потом второй, потянулась и одним движением вскочила на ноги. Подошла и поглядела на монетку. Потрогала лапой, потерлась о нее, мурлыкнула.

— Твоя? — уточнил бомж.

Кошка кивнула. Бомж повернулся к друзьям.

— В старину монетки давали на удачу.

— Мы читали, — кивнула Лина.

— А еще для связи.

Тут он вытащил из кармана большую медную монету. Секретать и берегиня помедлили, но тоже достали свои — похоже, у них монеты были из серебра.

— Она раньше всем давала, чтобы позвать можно было, если что, — пояснил хозяин. — Заколдовывала и давала.

— А кому досталась эта? — с замиранием сердца спросила Лина.

Афанасий пожал плечами.

— Не знаю. Может, она и сама не помнит. Столько лет прошло.

Все перевели взгляды на кошку. Та беспомощно смотрела на них.

— Она говорить не умеет, — пояснил бомж и вздохнул. — Выбрала в свое время смертную участь, но ведьму просто так не похоронишь. Ходит в кошачьем обличье… но молчит.

— Мяу, — согласилась кошка.

— А как же вы ее понимаете? — спросил Гриша.

Нечисть переглянулась.

— Мы друг друга давно знаем, — проговорил Афанасий. — Нам слова ни к чему.

Он подбросил веток в печку, и Лина оглядела, наконец, комнату. Здесь было удивительно чисто, в углу стояла незаметная узкая кровать, аккуратно застеленная одеялом.

— Мы в колдовство поверили, — тихо сказал Гриша. — В магию. Но все равно как-то странно. У вас все такое обычное, — он смутился.

Бомж пожал плечами:

— Волшебство — она везде. И главная магия — не в монетках и зельях. Она в людях.

Помолчали.

— Кстати, а вы о тех людях, что жили у озера, что-то знаете? В старину, в деревне, — спросила Лина. — О тамошней нечисти. О колдовстве.

Библиотекарша негромко сказала, глядя на кошку:

— Раньше там, на берегу росла кривая береза. Уже нет ее, но память живет. О больных, которые ходили к ней для исцеления. О парах, загадывающих желания. Об одной ведьме, что жила неподалеку и часто приходила туда собирать волшебные травы…

***

Озерная гладь сверкала в косых солнечных лучах. Прощай с Рузой шли вдоль кромки воды.

— А там у нас священная береза, — девушка показала рукой на край берега, который возвышался над водой.

Они пошли вокруг озера. Вышли на обрыв, где росла береза. В кустах, на самом краю шевелилась какая-то темная фигура. Вдруг послышалось: «Ох!» — и фигура стала сползать с берега вниз. Прощай с Рузой бросились вперед, легли на землю и вытащили за руки ведьму.

— Стара стала, уж и не вижу, куда ступаю, — отдышавшись и потирая бок, пожаловалась ведьма. — А вы молодцы, вовремя подоспели.

Прощай недоуменно сказал:

— Вы же ведьма? Как же вы так?

Та усмехнулась, поправила платок.

— И что ж? Не померла бы — так побилась. Да и глубоко тут.

Руза почтительно спросила:

— Вы травки собирали?

— Точно. Один цветок тут растет. Больше нигде нет.

Прощай глянул на травы и на березу. Искривленная, перекрученная, из двух стволов, но вся в разноцветных лентах, будто в цветах.

Ведьма поймала его взгляд:

— Хорошее дерево. Почитают эту березу, и не зря. Если ребенок, скажем, заболеет, его надо между стволов пронести. И заговор прочитать, конечно, — строго добавила она. — А потом травку, как раз эту, здешнюю, заварить, да отпоить.

— А зачем ленты? — спросил парень.

— Если у тебя желание есть, да такое, что дороже жизни, надо пролезть тут и ленту повязать. Имей в виду, молодец.

Они постояли, глядя на березу. Наконец, ведьма деловито сказала:

— Вы мне сегодня помогли, и я вам отплачу.

Прощай замотал головой.

— Не спорь, — строго сказала ведьма. — Есть такой закон, нельзя нарушать. Так что, как беда настигнет, позовите меня.

Она заозиралась вокруг, сорвала что-то и протянула Рузе.

— Возьми. На удачу.

Девушка взяла, потрогала — репейник. Ведьма покрутила головой.

— Куда ж я его дела… А, вот.

Она подняла наполовину набитый мешок с земли и удалилась, не прощаясь.

Когда ведьма ушла, они молча пошли вокруг озера, вышли на пологий берег. Тут Прощай нарушил молчание:

— Мне уезжать скоро.

Руза промолчала.

— Поедешь со мной? — вдруг спросил парень.

Руза испуганно глянула на него. Тот вдруг схватил ее в охапку, повалил на землю, стал целовать. Девушка замерла, не зная, что и как делать, а потом несмело ответила на его поцелуи, которые становились все жарче. В озере плеснула вода и раздалось хихиканье. Прощай резко сел:

— Кто здесь?

Но было тихо. Только серебрилась лунная дорожка и качались кусты. Неужто показалось? Руза поднялась, оправила платье. Волосы у нее были растрепанные, щеки горели.

— Возвращаться пора, — прерывисто вздохнула она. — Меня искать будут.

***

— Это про нашу ведьму? — спросил Гриша, когда библиотекарь остановилась.

— А что с ними дальше было? — подхватила Полина, которая во время рассказа что-то быстро записывала в блокнот. — С ведьмой и этой парой?

Кошка, не мигая, смотрела в огонь, а берегиня пожала плечами и сказала:

— Ведьма прожила долгую жизнь, а вот парню с девушкой так и не повезло.

— А ведьмы вообще долго живут? — поинтересовался Гриша.

— Могут и вообще не умирать, — сообщила библиотекарь. — Но не каждая на то решится. Бессмертие — это не всегда благо.

Гриша хотел было уточнить, но тут вмешалась Лина:

— А девушка с парнем? Как у них потом?..

— История это давняя, темная… Может, вы и сами все поймете.

— Но как? — удивилась Лина.

Бомж неожиданно сказал:

— Хозяева мои, дай бог им здоровья, много читали. И в одной книге у них было сказано: «Искания Грааля — и есть Грааль». Ступайте, друзья, и удачи вам.

Гриша с Полиной переглянулись, а затем встали, попрощались и отправились по домам.

***

Утром Лина уже знала больше и спешила поделиться.

— Я проверила в интернете, — с жаром шептала она на ухо Грише. — Грааль — это священная чаша. В принципе, я и раньше это знала, но так надежнее.

— И при чем тут это? Только не говори, что нам нужно найти какую-то чашу.

— Не знаю…

— Молодые люди! Не могли бы вы сообщить всем, что именно вы с таким жаром обсуждаете?

В аудитории рассмеялись, и даже Маруся, опоздавшая и притихшая парой рядов дальше, захихикала. Иван Иванович невозмутимо смотрел на заговорщиков. Последнее время они совершенно забили на учебу, надеясь, что потом наверстают. А зря. По крайней мере, так громко шептаться на лекции не стоило.

Гриша встал.

— Мы обсуждали Священный Грааль.

Преподаватель поднял бровь.

— Прекрасная тема. И что же вы думаете по этому поводу?

Лина тоже встала.

— Мы хотели понять, как его искать.

— Отлично, — бодро ответил преподаватель. — К следующей лекции подготовьте, пожалуйста, доклад на эту тему. Вы оба.

Прозвенел звонок. Гриша с Линой, собирая тетради, советовались, что делать.

— Нас тут тренируют, как в школе магии, — сказала Лина. — Неужели Грааль нам поможет стать… кем мы там должны стать, когда закончим институт?

— Давай решать проблемы по мере поступления. Даже не так. Мой дедушка говорил: «Не бейся головой об стену, пока ты к ней не подошел». Пошли в библиотеку, — вздохнул Гриша.

Маруся, подошедшая к ним, поморщилась и сказала:

— Это без меня, я домой. Обещала папе борщ сварить. И Боб зайдет.

Илона Львовна встретила их радушно, напоила чаем и внимательно выслушала.

— Литература по этому поводу есть, — она подошла к «волшебному» шкафу и безошибочно выбрала две книги. Друзья прочитали на обложках: «К.Г. Ранк «Священный кубок» и «Артефакты реальные и вымышленные», без авторства.

Поблагодарив библиотекаря, они уселись за стол, взяли по книге и стали выписывать все, подходящее по смыслу. Через некоторое время Лина сказала:

— В «Артефактах» есть упоминание Грааля, да. Это священная чаша, как я и говорила. Из которой, вроде бы, пил Христос. По легендам, она дает бессмертие.

Гриша ответил, заложив книжку пальцем:

— А у Ранка описано, как его искали в разные времена — и рыцари Круглого стола, и священники и просто люди, — он пролистал дальше. — Говорят, во Франции, Италии и Англии — ну, в разных местах — хранится эта чаша, но нигде, конечно, ее нет.

Полина вздохнула:

— Ох, нет… Тут сказано, что Граалем называли не только чашу, но и кровь, и камень, и ведьмовской котел.

— Так-так, это уже ближе, — оживился Гриша. — Что там с котлом?

Лина пожала плечами:

— Просто написано, что так называли котел ведьмы Керитуэн.

— Господи, это еще кто?

— Есть такая легенда, — библиотекарь умела подходить неслышно. — Ведьма по имени Керитуэн — или Керидвен — жила посередине озера. И был у нее сын — глупый, злой и слабый. Однажды она решила изменить его судьбу, напоив зельем жизни, мудрости и вдохновения. Это хорошая история с плохим концом. Впрочем, для кого как…

— Так что там случилось? — нетерпеливо спросил Гриша.

Библиотекарь одним движением перелистнула книгу и ткнула пальцем. Лина прочитала:

«Волшебное зелье готовилось ровно год и один день и годились из него только три капли, остальное же становилось ядом. Присматривать за котлом был приставлен мальчишка-подмастерье Гвион Бах. Когда наступило время, ведьма уснула, оставив у котла своего сына, но подмастерье пошел подкладывать дрова в огонь, и на руку ему упали три капли. А котел от яда, в который превратилось зелье, раскололся. Проснулась колдунья, обрадовалась, что сын ее теперь изменился, стала его расспрашивать. В это время мальчишка Гвион понял, что произошло, и убежал. Начала рассерженная ведьма его преследовать. Стал он зайцем, а она — борзой, нырнул в воду рыбой, а она — выдрой, превратился в голубя, стала она ястребом. Желая скрыться, обернулся он, в конце концов, зернышком, но ведьма-курица склевала его».

— Это все? — спросила Лина.

— Тут — все. А дальше мистика, к делу отношения не имеет, — предупредила Илона Львовна и усмехнулась. — Вы же не верите в мистику?

Гриша рассмеялся:

— А это что — быль?

Библиотекарь ухом не повела и буднично продолжила:

— Керитуэн родила сына, он оказался тем самым подмастерьем, но ведьма не могла его убить и бросила в море. Он спасся и стал великим бардом Британии.

— Да, пожалуй, это уже лишняя информация, — задумчиво сказал Гриша. — Но про зелье интересно.

— А какой вариант правильный, с Граалем? — подала голос Лина. — Это чаша или кровь, или котел? И что он дает — бессмертие, мудрость или вдохновение?

Библиотекарь пожала плечами.

— Кто знает… Но в одном исследователи сходятся: Грааль меняет человека, и все хотят его найти.

— Пожалуй, для доклада хватит, — решительно сказал Гриша. — Хорошо, что мы не в школе магии учимся. Там пришлось бы этот Грааль найти и сдать, факультативно.

Библиотекарь хмыкнула.

***

— Пойдемте погуляем? — предложила Маруся. — А то вы совсем обалдели от своих книжек.

Лина и Гриша согласились.

На берегу реки было холодно. Вода превратилась в стальную серую гладь, отражала такое же серое осеннее небо и худые полуголые деревья. Последние листья еще держались, но уже было ясно — следующий ветер сдует их на землю.

— Нарисовать бы, — вздохнула Полина.

— Так чего не нарисуешь? — спросил Гриша.

Лина пожала плечами и поправила шарф.

— Голова другим занята.

Маруся фыркнула:

— Колдовством?

Гриша остановился и посмотрел на Лину:

— Кстати, ты бы карты свои дорисовала? Уж они-то точно про магию.

Лина кивнула.

— Ладно.

В это время со стороны реки донеслось:

— Эй!

Друзья повернулись и увидели знакомую купальщицу, странно одинокую на фоне пустого берега и серой воды.

— Здравствуйте. Ну и погодка, да? Как раз для поплавать, — усмехнулась Маруся и поинтересовалась: — А где вы зимой живете?

Девушка — неужели и правда русалка? — улыбнулась и отвела с лица прядь мокрых волос.

— Руза зимой не замерзает. Но варианты всегда есть.

— Вам не позавидуешь, — поежился Гриша.

Купальщица сделала круг вокруг проплывающей мимо ветки, ухватила ее и шлепнула по воде, подняв тучу брызг. Друзья невольно отступили, и девушка рассмеялась:

— Шучу.

— Дурацкая шутка, — проворчала Маруся, отряхиваясь, и Лина наступила ей на ногу.

— Раз уж вы здесь, может, расскажете нам про старые времена, про ту пару, что влюбились друг в друга? — попросила она. — Нам Илона Львовна чуть-чуть рассказала про то, как они ведьму спасли, а больше мы ничего не знаем.

Русалка задумалась.

— Я лучше расскажу про то, какие шутки раньше были. А то вы такие молодые да глупые…

***

Собрались на беседы в избе у молодой вдовы. Дали ей по монетке, так что к их приходу она чисто убрала избу, сдвинула стол, расставила лавки, и сама села в углу. Пришли все неженатые. Парни разглядывали девок с одобрением. Агафья собрала подруг в центре избы, они разделились на два ряда и запели песню с загадками. Идет один ряд навстречу другому и поет-спрашивает: «Кто в небе светит, кто землю греет?» И идет назад. Тут же шагает вперед второй ряд, поют ответ: «Солнце светит, солнце по небу ходит». И снова идет первый ряд… Спели уже и про месяц ясный, и про звезды яркие, и про травы зеленые. Присели. Тут в избу ворвался самый горячий парень, Богдан, закричал:

— Что сидите? Давайте блины печь!

Повскакивали все, встали в круг, стали в ладушки играть, все быстрее и быстрее — шлеп-шлеп-шлеп. Софья, хоть и была быстрая, сбилась. Богдан закричал:

— С Софьей будем блины печь, да Софью сечь!

Богдан схватил лопату, погнал девушку в угол. Остальные парни поймали ее, повалили на лавку. Двое держали, а Богдан взял пояс и принялся ее стегать. Софья вырывалась, вскрикивала, но ее не пускали. Руза стояла, стиснув руки. Прощай топтался рядом, морщился. Глянул на Рузу, тихо спросил:

— Что за шутки такие у ваших?

Руза не ответила, только с надеждой посмотрела на него. Прощай вышел вперед.

— Пошутили — и хватит! — крикнул он.

Разгоряченный Богдан повернулся к нему, утирая лоб.

— А ты кто такой, чтобы нам указывать? Может, и тебя поучить?

Парни зашумели одобрительно. Прощай махнул Богдану — пойдем, мол — и вышел из избы. Все повалили за ними, образовали круг. Богдан глянул на Рузу, которая схватилась за руку Прощая:

— Гуляешь с нашими девками? Ну, будет тебе наука!

Рузанна отпустила Прощая, отступила, притянула к себе растрепанную Софью. Прощай пошел вперед. Раз! — ударил первым Богдан, и парень уклонился. Два! — Богдан снова занес кулак, но Прощай поймал его руку, стал давить. Богдан уперся ногами в землю, раскраснелся, а потом вдруг шагнул вбок, да так, что Прощай на секунду потерял равновесие, качнулся вперед. Богдан прыгнул на него, повалил, стал бить кулаками по голове. Руза стояла, замерев, прижав ладони к щекам. Тут Прощай напрягся, перекатился и рывком вскочил на ноги. По лицу его струилась кровь. Богдан поднялся, недобро усмехаясь. Кто-то из дружков сунул ему в руку полено. Он схватил его, занес над головой, рванулся к сопернику. Прощай сделал быстрый шаг, подставив подножку, и Богдан полетел лицом в пыль. Прощай поставил колено ему на спину:

— Все?

— Все, — прохрипел Богдан.

Прощай встал, пошатываясь, и нашел глазами Рузу. Она смотрела на него, не отрываясь.

Глава 8. Карты

— Интересно, почему она не может все сразу рассказать, — раздраженно говорил Гриша, когда они шли обратно в город. Маруся хмыкнула.

— Да скучно ей, не видишь, что ли? Хочет, чтобы почаще приходили. Даже вон сюда заплыла. Я бы на ее месте вообще утопилась.

Гриша рассмеялся:

— Русалки не тонут! — потом повернулся к задумчивой Лине и сказал: — Ты не замерзла?

Лина решительно сказала:

— Ты прав.

— В том, что русалки не тонут? Или в том, что ты замерзла?

— Нет. Хотя да, конечно. Но я про другое. Надо мне карты нарисовать.

Они как раз подходили к ее дому, так что Лина со всеми распрощалась и побежала домой. Первым делом она записала все, что рассказала русалка. А когда бабушка через час заглянула к ней в комнату, чтобы позвать обедать, то Лину увидела не сразу. По всей комнате были рассыпаны листы бумаги, куски картона, ножницы и карандаши. «Слава богу», — прошептала бабушка. Она очень переживала, что девочка совсем забросила любимое занятие.

А Лина творила. Для карт она выбрала акварель, гуашь и линеры. Посмотрела на свои эскизы и сразу решила делать новую карту. Ни о чем не думая, она взяла квадратик плотного картона и взялась рисовать — что же это получится? Линия, цвет, линия… Добавить красок… Получился волшебный котел. Дальше дело пошло проще. И вот уже на столе перед Линой стали появляться: старая ведьма в черном платье, русалка, наполовину высунувшаяся из воды, домовой с пустой бутылкой… Волшебников она рисовать не стала. «Нет уж, только реализм», — подумала она и рассмеялась. Оглядев результат, Лина перекинулась на следующие квадратики, набрасывала карандашом, расцвечивала. Берегиня получилась очень похожей на библиотекаршу, с книгой в руках. Домовиха обзавелась седым пучком и очками.

Лине почему-то очень хотелось, чтобы Грише понравились карты. Ну, и Марусе, конечно. Но ведь именно Гриша просил не бросать работу. Хотелось ему угодить. Но вот карт маловато… Придумать еще? Кто у нас есть из нечисти? «О! — подумала Лина. — Кошка же! Как я кошку-то забыла». Лину не смущало, что ведьма в человеческом обличье уже есть. Сейчас-то она живет новую жизнь, а значит — это новая сущность. Художница стала рисовать черную кошку. Но тут почему-то не получалось — не удавалось поймать то выражение лица — ну, морды, — которое было характерно для Евлампии: человеческое, умное. Испортив две картонки, Лина решила посмотреть на кошку еще раз и потом уже нарисовать. «Интересно, а ведьму можно сфотографировать на мобильник? Или получится пустой кадр?..»

***

Гриша был в восторге. Ухал, перебирал карты, тыкал в бок локтем Марусю. Та смотрела на результат скептически:

— Да-да, я уже поняла, что ты офигеть как рад. Но карт-то всего шесть! А чтоб погадать, больше нужно.

Лина призналась, что кошка у нее пока не вышла, и предложила еще разок повидаться с ведьмой.

Маруся застонала:

— На кладбище опять, да? Без меня.

А Гриша решительно сказал, что обязательно пойдет. Маруся снисходительно посмотрела на него, потом перевела глаза на Лину и ехидно сообщила:

— Знаю я, какой карты у тебя не хватает — Влюбленных!

Гриша залился краской, а Лина вдруг сказала:

— Точно! Надо ту девушку и парня нарисовать.

В этот день она видела во сне Рузу и Прощая.

***

Сестры накрывали на стол, расставляли миски. Зашел в избу отец, сел на лавку, потер лоб.

— Сговорились.

Руза замерла посреди избы, позабыв, куда шла.

— Да, сговорились, — с удовольствием повторил отец и махнул младшей. — Сядь ты уже.

Руза присела на лавку. Агафья и Софья уже сидели за столом и внимательно слушали.

— Агафья за Велемира пойдет.

Старшая сестра заулыбалась. Хороший парень, видный. Семья с достатком. Она на Велемира давно смотрела.

— Софья — за Петра.

Та захихикала. На последних беседах Петр так вокруг нее и увивался, шутил, и она его вышучивала. Еще неизвестно, кто из них веселей. Да и денег у его родителей достаточно, достойный откуп будет.

— А ты, Рузанна… — взгляд отца сделался тяжелым.

Младшая дочь побледнела.

— Ты — за Тихона, соседа нашего.

Софья чуть слышно ахнула, глянула на сестру. Тихон был вдовец, нрав имел скверный. Вечно ему все было не так. Говорят, и покойную жену часто бил. Руза молчала.

— Да еще скажи спасибо, если возьмет, — жестко сказал отец. — Говорит, холодная ты да хилая, как рыба. Я ему сказал: «Зато послушная». Тут он и согласился.

Вечером Софья с Рузой сидели на лавке у крыльца. Солнце клонилось к закату. Сестры молчали. Потом Софья погладила младшую по руке и тихо проговорила:

— Может, передумает еще, а? Да и не нагадали мы тебе свадьбу в этом году.

— Не передумает, — громко сказала Агафья, выходя на крыльцо. — Не о чем тут говорить — пора и тебе замуж, сестра, а то все бродишь, думаешь чего-то. А теперь еще на парня этого глядишь — не наш он, чужой. Да еще и безденежный, как я слыхала.

Руза молчала.

***

Вера собралась уезжать, и Лина пришла попрощаться. Волнуясь, она спросила:

— Ты говорила, я могу стать настоящей ведьмой. А что для этого нужно?

Вера, помолчав, ответила:

— Найти наставницу и пройти через костер. По крайней мере, у меня так было. Только от костра я отказалась.

— А кошка может быть наставницей? — тихо спросила Лина.

— Не знаю, — честно сказала Вера. — Но быть ведьмой — не так просто. Я, конечно, не знаю, может, тут какие-то региональные особенности, но вообще-то ведьме нельзя влюбляться. Я же рассказывала свою историю.

Лина с удивлением на нее посмотрела:

— Совсем нельзя?

— Да, — кивнула Вера. — Но… понимаешь, это, конечно, должна ведьма объяснять… влюбляться нельзя, но раз в году тебя должен будет коснуться мужчина. Это такое условие.

Лина слегка покраснела.

— И тогда ты будешь бессмертной и вечно молодой, — поспешно закончила Вера.

Лина фыркнула:

— Глупость какая. Зачем быть молодой вечно?

Вера с сочувствием на нее посмотрела:

— Это ты теперь так говоришь. Тебе сколько — семнадцать? Восемнадцать? Лет через пять-семь поймешь…

Лина решительно покачала головой.

— Нет, это мне все не нужно. Но вот ведьмой было бы интересно стать. Почему ты отказалась?

— Я же говорила: у меня муж, Егор — человек. Я в него влюбилась и все, сделала выбор.

— А можно как-то не становиться полностью ведьмой, а, например, зелья делать? Иногда. Если очень нужно.

Вера немного смутилась:

— Ну, это называется «знахарка». Которая лекарства делает. Муж у меня как-то с бронхитом две недели валялся, температура тридцать девять… Я, конечно, помогла… Но грань тонкая.

— А как ты поняла, что влюбилась? — спросила Лина, снова краснея.

— Если влюбишься — сама поймешь.

Лина быстро перевела разговор на другую тему и рассказала, сколько всего они узнали про Рузу и Прощая.

— Мой совет — продолжайте расследование, — решительно сказала Вера. — А на прощание я тебе дам вот это… Она вытащила из кармана толстенький деревянный полумесяц на шнурке. Рожки у него были направлены вниз.

— Как знала, взяла с собой. Это лунница, женский оберег. На счастье. Егор из дерева вырезал, а я немножко улучшила, — Вера поспешно добавила. — Это почти и не колдовство.

Лина с трепетом взяла оберег, надела себе на шею и крепко обняла Веру на прощание. Та обещала ей писать.

***

Лина пожаловалась друзьям, что ей герои легенды уже во сне снятся. Гриша сочувственно на нее посмотрел, а Маруся решительно заявила:

— Тогда сегодня никакого колдовства! Все, идем ко мне ужинать.

Последнее время она стала настоящим кулинаром — появилась достойная аудитория. Боб нахваливал, отец — и тот радовался. Так что, когда Гриша с Линой, забежав сначала домой, пришли к ней в гости, на столе уже стояли затейливые салаты, а из духовки умопомрачительно пахло запеченной курицей со специями. Друзья огляделись. На кухне многое изменилось. Исчезли потеки на кафеле, полотенца висели белые, новые. И даже скатерть на столе появилась. Проследив за их взглядом, Маруся чуть смутилась:

— Да, я тут прибралась немного. Так же лучше?

Гриша с Линой заверили ее, что, само собой, так лучше.

— А Боб сегодня вечером работает, — сообщила Маруся. — Ну и сам дурак, нам больше достанется. Вот только еще дождемся…

В двери заворочался ключ.

— Четвертинка, я дома! — послышался громкий голос.

Так Лина с Гришей впервые увидели Марусиного отца. Это был крупный высокий мужчина с выпирающим над ремнем пузом. Он поздоровался со всеми, вымыл руки и уселся за стол. На нем была полицейская форма, которая обтягивала его живот, делая его похожим на глобус.

— Хозяюшка ты моя! — проревел он, оглядев тарелки и салатницы. Положил себе сразу всего и бодро предложил: — Ну, за знакомство? Маруся, достань-ка там… Да что ты копаешься? Ладно, никчемушечка ты моя, сам достану, — он досадливо крякнул, встал и направился к шкафчику. Покопавшись там, он достал бутылку водки. Маруся вздохнула.

— Будете? — сказал хозяин, грохнув на стол бутылку. Гриша с Линой замотали головами. Маруся сморщила нос.

— А я приму, с вашего, значит, позволения, — налив себе водки, сказал Марусин отец.

Он шутил, хохотал, наливал себе еще и еще. Шутки, правда, были не смешные и касались, в основном, того, кто, когда и кого бил по почкам. Постепенно лицо его покраснело, и без того громкий голос стал еще громче, а речь превратилась в невнятное бормотание. Маруся с тревогой следила за отцом и даже сделала попытку убрать бутылку, но он грозным окликом остановил дочь. Она вздрогнула и села на место. За столом никто больше не улыбался, и Лина, глянув на Гришу, сказала:

— Мы пойдем, наверное. Спасибо, было ужасно вкусно!

— Куда это?! — заревел Марусин отец, ворочаясь на табуретке. — Вы ж недослушали! Сидеть!

Лина подпрыгнула.

— Нас дома ждут! — нашелся Гриша.

— Дома… — задумался полицейский. — Что ж, ладно. Семья — это святое! Верно, Четвертинка? — он похлопал Марусю по плечу, да так, что она потеряла равновесие и по-птичьи замахала руками, чтобы не упасть с табуретки.

Друзья торопливо распрощались.

***

Русалка ждала их на берегу реки — сидела в мокром платье на камне и, как ни в чем ни бывало, расчесывала волосы костяным гребнем. По крайней мере, Лина решила, что гребень должен быть костяной — металлический же в воде заржавеет, а деревянный разбухнет. А пластмассовый — это как-то слишком современно для русалки. Они с Гришей стояли в куртках, в шарфах, а ей все было ни по чем — сидит себе и даже не вздрогнет.

— Здравствуйте, — поздоровалась Лина.

Девушка кивнула, не отвлекаясь от своего занятия, и глядя куда-то в камыши, тихо запела какую-то песню — слов не разобрать, но мелодия грустная, протяжная. В воздухе будто оставался след этой грусти, в такт слегка покачивались ветви на деревьях. Наконец, звук стих.

— Какая красивая песня, — сказала Лина.

Купальщица не реагировала.

— Я хотел спросить: а вы давно русалка? — зашел с другой стороны Гриша.

Та снова кивнула и начала новую песню, такую же тихую, прозрачную, грустную. «Какая-то она неразговорчивая сегодня», — подумала Лина и спросила вслух:

— Вы нам расскажете про Рузу и Прощая?

Русалка перевела взгляд на них и прекратила петь. Строго спросила:

— Вы думаете — это все неправда?

Полина начала уверять ее, что это не так.

— По крайней мере, доля правды там есть, — пробормотал себе под нос Гриша и нашел довод: — А Руза любила петь?

— Расскажите! — попросила Лина, и русалка смилостивилась:

— Рузе нравились старинные песни. Софья, сестра, часто просила спеть что-нибудь веселое, но оно было ей не по душе. Прощаю тоже нравились печальные песни: известные и не очень. Некоторые Руза придумала сама …

***

Они сидели в густой траве у березы.

— Спой мне, — попросил Прощай.

Руза запела грустную песню о том, как девушка полюбила парня, но он уехал и теперь она ждет его у окна.

Прощай схватил ее руку.

— Я с твоим отцом поговорю.

— Не поможет, — тихо ответила Руза и поморщилась, так сильно он сжал ее руку.

— И с Тихоном этим тоже, — парень, наконец, отпустил ее и стукнул кулаком по земле.

— Не надо, ты их только поссоришь. И мне жизни в деревне не будет.

— Я тебя тут не оставлю.

Он огляделся, убедился, что вокруг никого нет, и внезапно сказал:

— Давай обручимся прямо сейчас?

Руза широко распахнула глаза. Прощай резко вскочил и потащил девушку к березе.

— Пойдешь за меня, Рузанна?

Та посмотрела на него и кивнула.

— Что дальше делать? — требовательно спросил Прощай.

Руза что-то зашептала про себя, и они, не разнимая рук, пролезли между стволов. Потом девушка расплела косу, взяла алую ленту, и они вместе завязали ее на ветке. Налетел ветерок, взметнул девушке волосы, прошумел листьями, колыхнул ленту.

— Добрый знак, — тихо сказала Руза, но тут в гуще леса зловеще каркнул ворон. И как теперь понять, какой знак верней?

***

Ребята отправились к домовому. Сегодня у него гостила одна Секретать. На этот раз Лина с Гришей сами принесли угощение: коробку конфет. Нечисть явно обрадовалась: домовиха водрузила красивую коробку в центре стола и разлила чай из термоса.

— У меня раньше заварочный чайник был. Старинный, — задумчиво сказал домовой. — Разбился недавно, лет двадцать как.

Лина мысленно дала себе зарок подарить бомжу чайник. Впрочем, какой же он бомж? Неловко так думать о нечисти. Тем более, живет он не на улице, у него всегда чисто, да и сам за собой следит. Разве что дом у него странный…

— А где Евлампия? — спросил Гриша.

Домовой пожал плечами.

— Ходит где-то. Может, и заглянет. Дождик собирается.

В этот момент, будто услышав его слова, в дверях показалась кошка.

— Мяу?

— Ой, вы-то нам и нужны! — всплеснула руками Лина.

Кошка вопросительно посмотрела на нее.

— Дело в том, — смущаясь, сказала Лина, — что я рисую карты. Хочу и вас нарисовать, можно?

Кошка, подумав, кивнула.

— Может, я вас сфотографирую? — робко предложила Лина.

Кошка фыркнула.

— Вряд ли получится, юная леди, — улыбаясь, сказал домовой.

— Так я и думала, — расстроено проговорила Лина. — А можно я тогда набросок сделаю?

Кошка милостиво кивнула. Девушка вытащила из рюкзака блокнот и стала торопливо рисовать эскиз. Главное — поймать выражение глаз…

Гриша пока беседовал с Секретатью. Недоверчиво спрашивал:

— Значит, вы за порядок в институте отвечаете?

Та кивнула и уточнила:

— За бумаги, прежде всего. Остальное так, приходится, пока завхоза нет.

— Кстати, — оживился Гриша. — Может, скажете, почему такие странные требования были, когда мы поступали?

— Вы про вакцинацию, справки и прочее? — улыбнулась домовиха.

Гриша кивнул.

— Каждому свое было назначено, да, — Секретать с удовольствием покивала. — Ничего особенного. Просто чуть-чуть сложностей.

— Но зачем?

— Оно ведь так в жизни устроено: если человек не преодолевает трудности, он потом не ценит достигнутое, — торжественно пояснил Афанасий. — Вы об этом не задумывались?

Секретать улыбнулась.

— А те люди, парень и девушка, о которых нам рассказывали, — они ценили жизнь? — вкрадчиво спросил Гриша.

— Да, — Секретать помрачнела. — Но это не наше дело. С этим к ведьме, к русалке, к берегине. Не к нам.

— Мы бы и рады, — с сожалением сказал Гриша. — Но Евлампия молчит, а русалка по крупице информацию выдает, будто говорить не хочет.

— Так у нее раньше никто этого не спрашивал, — сказал домовой. — Она с людьми редко разговаривает. Ничего, вы — добрые, внимательные. Вам скажет.

Они распрощались. А дома Лина села за стол и с увлечением стала рисовать кошку, то и дело поглядывая на эскиз. На этот раз все получилось. Лина разложила карты. Да, теперь нужно нарисовать Рузу и Прощая. А лучше — всех трех сестер. Или не надо… Интересно, как они выглядели? Как сложилась их судьба? Надо расспросить русалку. Или придумать самой?

***

Сидели в кофейне, пили чай с брусникой — мороженое было не по погоде. Маруся озабоченно рассматривала меню.

— Лучше бы ко мне пошли. Тут все так дорого, кошмар... Так что ты там про сестер говорила?

Лина повторила, и Гриша сказал:

— Значит, их замуж выдали. По крайней мере, старших. Помнишь, ты говорила, что отец их всех решил пристроить?

Маруся фыркнула и стала смотреться в телефон, как в зеркало, поправляя макияж:

— Ни за что не пошла бы замуж насильно.

Лина задумчиво сказала:

— Мне кажется, у старших все могло хорошо сложиться, а вот Руза…

Гриша поинтересовался:

— Да, надо узнать, что дальше было.

Лина задумчиво проговорила:

— Интересно, русалка сегодня на речке?

***

Наступал ранний осенний вечер. Изморозь лежала на берегу, покрывала сухую траву и коричневые скрюченные листья. Но когда они подошли к воде, откуда-то появилась русалка, выбралась на сушу и невозмутимо устроилась на охапке веток. Платье у нее было, понятное дело, мокрым, но сама она, как всегда, выглядела невозмутимо, будто сохла после купания в жаркий июльский день.

— Как вам все-таки удается… — поежился Гриша.

Русалка улыбнулась.

— А я удивляюсь, зачем вам столько одежды. Хорошая же погода! Даже снега еще нет.

Приятели содрогнулись.

— И вам не страшно тут одной?

Русалка рассмеялась.

— Да кто ж меня тронет? Меня и не видит никто, только вы.

— Почему? — удивился Гриша.

— Если не захочу, не увидят. Я же не живой человек, — криво улыбнулась русалка и наставительно сказала: — Нечисть и не такое может.

— А нам почему показываетесь? — подозрительно спросила Маруся.

Русалка поджала губы.

— Не знаю. Может, судьба. Может, скучно.

— Кстати, о судьбе, — заторопилась Лина. — Мы так поняли, что Рузу с Прощаем хотят разлучить? У них получилось остаться вместе? Ведьма им помогла?

— Что дальше-то? — подхватил Гриша.

Русалка горько улыбнулась.

— А дальше Прощай решил уехать.

— Насовсем? — ужаснулась Лина.

— Нет. Хотел вернуться…

***

Как ни уговаривал Прощай Рузу, она никак не соглашалась, чтобы он поговорил с ее отцом.

— Ладно, — сказал он. — Тогда сделаем так: я поеду домой, привезу откуп. Соберем, ничего. Тогда и скажем, что мы уже обручились.

Они сидели у озера. Лунная дорожка бежала от них к другому берегу, и казалось, что по ней можно уйти отсюда очень далеко.

— Ты странный, — тихо сказала Руза. — У нас парни по-другому с девушками. Или родители сватают, или на сеновал…

Прощай притянул девушку к себе и крепко, до боли, поцеловал в губы. Вдруг в лесу заухал филин, зашумел ветер, и это будто послужило знаком — пора по домам. Но когда они подошли к деревьям, от теней отделилась фигура. Прощай резко задвинул Рузу за спину.

— Гуляем, значит, — проворчала фигура.

Руза узнала ведьму и вышла вперед, поклонилась, пихнув парня в бок. Он тоже склонился, спросил:

— А вы что так поздно по лесу ходите? Не боитесь? Разбойники тут, говорят, есть.

Ведьма рассмеялась:

— Мне-то чего? Пусть они поберегутся.

Внезапно на чистом небе вспыхнула молния, и вельма будто выросла, стала выше ближайших берез. Прощай отшатнулся.

— А вот вам тут ночью ходить не надо, — наставительно сказала ведьма. Вид у нее был уже самый обычный. — Сегодня ночь плохая. Закружит леший — не вернетесь.

Вздохнув, она сказала:

— Пойдемте уж. Доведу вас до деревни.

Повела она их короткой дорогой, мимо кладбища, бормоча что-то про травки и гадания.

— А вы колдовать умеете, по-настоящему? А гадать? — недоверчиво спросил Прощай. Ведьма кивнула. Прощай открыл было рот, но она его опередила:

— Ты в свой срок умрешь, как на роду написано. Знаю я, о чем мужики спрашивают. А ты… — она повернулась к Рузе. Тут на кладбище кто-то застонал.

Руза тревожно спросила:

— Покойники возвращаются?

Ведьма хмыкнула.

— Бывает. Если не упокоенные как следует.

— А матушка моя… Вот весной, в Поминальный день…

Ведьма повернулась к ней:

— Матушка твоя своей смертью померла. И схоронили ее как надо. Не вернется она.

Рузанна, поколебавшись, рассказала про сороку. Ведьма как-то смущенно закряхтела:

— И что ж? Угостила птицу, помогла живой душе. Надо думать о живых, верно?

Прощай с Рузой, подумав, согласились. Тут с кладбища донесся скрип.

— Это ничего, не бойтесь, — махнула рукой ведьма. — Ночные тати бродят, но нас не тронут. Я же с вами.

Когда показались первые дома, Руза сказала:

— Ты нам помогла, матушка.

Ведьма отмахнулась:

— Да то разве помощь? Не пришла еще беда. Придет — зовите.

Глава 9. Зарок

Бабушка зашла в комнату, чтобы позвать внучку обедать, и застала Лину за привычным занятием. Глядя, как та, обложившись красками и кисточками, делает эскизы, бабушка сказала:

— Как хорошо, что ты снова начала рисовать.

Лина кивнула, не отрываясь от работы.

— А раньше что же? — спросила бабушка. — В институте много задают, не успевала?

— В институте тоже, — уклончиво сказала Лина и отложила карандаш.

— И мальчик симпатичный, — вроде бы, невпопад сообщила бабушка. — Вы с ним вместе учитесь?

Внучка покраснела и кивнула, торопливо меняя тему:

— Слушай, а раньше ведьм много было?

Бабушка присела на стул и задумалась.

— Ну, еще во времена моей мамы — полно. Чуть не на каждой улице. Да и в моей молодости встречались.

— Да ты что? — распахнула глаза Лина.

— Да, — с удовольствием сказала бабушка. — И каждая на своем специализировалась.

— Например?

— Кто-то бородавки сводил. Кто-то тревогу снимал. А кто пьянство лечил или сглаз. Помню, была такая баба Василиса. Она по страхам и кошмарам работала. Воском отливала.

— Это как? — заинтересовалась Лина.

— Лила воск в миску с водой, что-то бормотала… Меня к ней водили, когда в первом классе плохо спала, все время с криками просыпалась. И прошло. А вот баба Елена все больше по хроническим болезням. Ну, когда человек годами болеет, а врачи только руками разводят. Говорят, помогало.

— А такие, чтобы привороты делала, удачу притягивала — были?

— И такие были, молодые девушки к ним бегали про женихов спрашивать. А еще бизнесмены в девяностые.

— Серьезно?

— Ну да. В те времена удача была очень нужна, а то не выживешь. Это сейчас все такие деловые, да официальные. А тогда у нас и перестрелки были. Народ вечерами по домам сидел. Так что ведьмы пользовались популярностью.

Лина помолчала, пытаясь представить мир, где без колдовства не выжить. И не какой-то фэнтези-мир, а самый настоящий. Она спросила:

— А куда все делись?

Бабушка пожала плечами:

— Тогда столько шарлатанок развелось... В каждой газете объявления печатали: «Потомственная колдунья снимет порчу», «Народная целительница сделает заговор на удачу»… Потом поменьше стало, потом совсем, кажется, пропали… А потом другая мода пошла: карты Таро да нумерология. Сейчас, вроде, энерготерапевты и эксперты женской силы в большом почете. Мне соседка рассказывала, Лена, ну, ты ее знаешь… пошла она как-то к суперэнерготерапевту со своими мигренями, тот не помог, а когда она вернулась с претензией, сказал, что случай запущенный, надо пройти курс процедур, и стоит это сто восемьдесят пять тысяч… Еле отговорила ее.

Бабушка рассмеялась.

— Как думаешь, а настоящие-то ведьмы остались?

— Если только в подполье, — сказала бабушка. — А зачем тебе?

Лина сказала, что интересуется историей магии, чтобы доделать карты. Бабушка, спросив взглядом разрешения, взяла в руки уже готовые. Покрутила, поахала и сказала:

— Как живые… А котел для чего? Зелья варить?

— Ну да, — улыбнулась внучка. — Ведьм-то без зелий не бывает.

***

Евлампия мрачно смотрела на расколотый котел. Второй за месяц, надо же. Опять к кузнецу идти. Если заговоры она делала легко, от болезней лечила, то зелья ей давались не всегда. Да и амулеты... Надо было лучше учиться. Она вынесла котел из дому, вылила зелье в углу двора, где никогда ничего не росло, и бросила бесполезный котел возле поленницы.

Возвращаясь в дом, она вспомнила, как много лет назад, молодой девушкой, бегала к старой ведьме, что жила тогда в лесу. Все-то она хотела успеть, все узнать, но наставницу слушала через раз. Скучно же часами над котлом сидеть. Вот и вышло не пойми что — то ли ведьма, то ли дура… Хорошо хоть, с местными проблем почти не было: разве что купцу амулет слабый достался, не получил он желанного достатка, но товар продал весь, тому и был рад, товар-то скоропортящийся — мясо, что скупил у здешних крестьян. А старуха Васса из деревни все одно померла, хоть и поила ее Еля отварами. Но родственники рассудили, что судьба так распорядилось, лет-то Вассе было немало.

По молодости Евлампия думала, что уж она-то с судьбой может поспорить. За тем и ведьмой решила стать. А потом поменяла мнение. Или уж предрешено, положено чему-то случиться, или уж нет. А помочь можно в небольших пределах. Не всесильная она. Вон, давеча сама чуть в озеро не свалилась. Старость? Ох, старость…

Когда-то давно наставница объясняла, что можно вечно быть молодой и красивой, если соблюдать правила: не любить, но раз в году ложиться в постель с мужчиной. И долгие годы Еля этим пользовалась, забавлялась, морочила голову мужикам. Обычно проезжим, которые сегодня здесь, а завтра — там. Так и полюбить-то не успеешь.

А потом ей все надоело. И молодость, и красота, и мужики. Все ей стало казаться ерундой. Решила она свой век дожить как есть. Стала стареть, и сейчас силы были уже не те. Может, зря она такую судьбу выбрала?..

Ведьма вздохнула. Она чувствовала, что ни разу не сделала ничего настоящего, ничего, о чем мечтала в юности. Такого, чтобы жизнь человеческую перевернуть.

Евлампия полистала старые книги, подумала и села у очага. Раздула заново пламя и стала бормотать, бросая в огонь сушеные травы: «…И даю зарок, что не помру, пока судьбу не переспорю». Пламя вспыхнуло и опало. Старуха сидела, глядя на языки огня, и улыбалась.

***

Лина проснулась и потрясла головой. Неужели это правда? Могла Евлампия дать такое обещание? Тогда понятно, почему она не умерла насовсем — видимо, судьбу за человечий век не переспоришь… Лина встала и записала свой сон. На всякий случай, чтобы не забыть. И стала собираться в институт.

Первая пара тянулась долго-долго, потому что это была математика, а ее Лина не любила. Но вот и конец. Гриша с Линой пошли в институтскую столовую. Маруся быстро сжевала бургер и убежала встречаться с Бобом, а они все обсуждали то, что им удалось узнать.

— Знаешь, — задумчиво сказал Гриша, откладывая вилку и придвигая к себе стакан с компотом. — Я раньше как-то плыл по течению… как наша морозоустойчивая знакомая. А теперь у меня ощущение, что река вынесла нас с тобой к чему-то по-настоящему важному.

Лина посмотрела на него и кивнула.

— Мне тоже так кажется.

— Только я понять не могу, — продолжал Гриша. — С ними же, с Рузой и Прощаем, явно что-то случилось. Вот допустим, мы выясним, что именно. И что мы сделаем? Разве можно изменить прошлое?

Лина подумала.

— Нет. Зато можно изменить настоящее. Поймем, что с этой парой произошло, поймем, как это связано с Греховыми… Может бы, сможем помочь.

— Кому? — иронически спросил Гриша. — Мертвым предкам?

Лина подпрыгнула.

— А ты прав. Кто-то из них — предок Греховых.

Гриша хмыкнул.

— Вроде, детей у Рузы с Прощаем не было. Или были?

Лина подумала:

— А мы спросим у русалки.

— Я бы хотел двух детей, — внезапно сказал Гриша и густо покраснел. — Я знаю, парни так обычно не говорят, но у меня в семье всегда было по одному ребенку. А я мечтал о брате… ну, или сестре.

— Почему? — удивилась Лина. Она была единственной дочкой и внучкой, ее любили и баловали, и она никогда не задумывалась, что могло быть иначе.

— Так веселей, — пожал плечами Гриша. — Мне всегда было скучно. Раньше вообще все свободное время с Бобом в игрушки играл. А теперь, кстати, уже и не помню, когда последний раз в игру заходил.

— Да, — сказала Полина. — У нас теперь не жизнь, а игра… или книга.

— Точно, книга, — улыбнулся Гриша. — Как бы ты ее назвала?

Лина задумалась.

— «Люди и нечисть». Или «Тайна семьи Греховых». А ты?

— «Прощай-озеро», — сказал Гриша. — Все вокруг него вертится.

Лина задумалась. Но тут прозвенел звонок, и они побежали в аудиторию.

***

С наступлением холодов домовой явно предпочитал проводить время, свободное от собирания бутылок, в помещении. Неизвестно, как ему удавалось создать уют в заброшенной квартире полуживой пятиэтажки. Но уют был, и были гости.

На стульях восседали библиотекарь Илона Львовна и Секретать. Чай на этот раз был с мятой, а посередине стола лежали пряники в расписной тарелке. Полина молча сидела в углу и рисовала эту сцену. Афанасий подбрасывал в очаг веточки, иногда подходил к Лине, заглядывал через плечо, одобрительно цокал языком и возвращался к огню. Тишину нарушал треск — Секретать грызла сахар.

— Да положи ты в чашку! — взмолилась библиотекарь, которой надоело слушать скребуще-кусательные звуки.

— Так он лучше усваивается, — невозмутимо сообщила Секретать. — И меньше расходуется.

— У тебя приступ бережливости? — подняла бровь библиотекарь.

— Да, — сказала домовиха и озабоченно добавила: — Я сегодня канцелярию считала. Это ужас, сколько ручек в институте расходуется!

— Какие ручки? — удивилась Илона Львовна. — Все же на компьютерах работают.

— Вот и я о том же, — подхватила Секретать. — Едят они их, что ли? А еще воду сегодня не привезли, а должны были. Никакого понятия о порядке.

— Завхоз нам нужен, — вздохнула библиотекарь. — Чего ты одна всем занимаешься? У тебя и с бумагами полно забот.

Секретать закивала. Лина дорисовала, потянулась и сказала:

— У вас так хорошо… Русалку жалко, она же там одна, в ледяной воде.

Нечисть переглянулась.

— Ничего, к зиме она к лодочнику в домик перебирается, — сказала библиотекарь и пояснила: — Там до весны никого.

— Ой, это же здорово, — обрадовалась Лина. — А я думала, русалки только в воде могут жить.

— Вы еще скажите, что у них хвост есть, — фыркнула Секретать.

Полина задумалась.

— А ведь и правда — у нее нет никакого хвоста! Получается, сказки все врут?

— Не все, — неохотно сказала библиотекарь. — Про водных и воздушных духов мало информации сохранилось. Но вот что русалки опасны — это правда, так что осторожней с ней, — она посмотрела прямо на Гришу.

— Это вы мне? — недоуменно спросил он.

— Она молодых людей предпочитает, — пояснил домовой. — Может к себе утащить.

— Так она к нам, вроде, хорошо относится, — растерянно сказал Гриша.

Библиотекарь хмыкнула.

— Тем более.

Гриша поежился, и Лина с тревогой посмотрела на него.

— И про ведьм информация, получается, сохранилась? — вмешалась Лина.

— Про них больше. Только ведь и вранья больше, — поджала губы Илона Львовна.

— А про амулеты всякие? — Лина потянула из-за ворота деревянный амулет, который ей подарила Вера.

— О, это сильный оберег, — подал голос Афанасий. — Раньше такие многие женщины носили.

— И почему перестали?

— Потому что ведьм становилось все меньше, а человеческими руками сильный амулет не сделать. И кому он нужен, если не работает?

Лина задумчиво кивнула.

***

Маруся пришла в институт мрачная, опоздала на первую пару и на вопросы друзей не реагировала. Лина с Гришей оставили ее в покое и сосредоточились на лекции. А лекция оказалась интересная, потому что Иван Иванович был в ударе, говоря про художников. Сейчас он рассказывал, как однажды в нью-йоркском музее современного искусства появилась картина Анри Матисса, но никто почти пятьдесят дней не замечал, что она висит вверх ногами. Ребята уставились на экран, где появилась картина, на которой угадывался геометрический парус и что-то вроде галочек-птиц.

— Это все потому, что абстрактное никому непонятно. Кто будет разбираться, если тут одни штрихи и треугольники? — проворчал Гриша.

— Нет, просто люди иногда бывают невнимательные, — шепотом ответила Лина.

— Иногда? — поднял бровь Гриша. — Целый музей ничего не понял!

Лина отмахнулась. Она слушала, раскрыв рот, истории про Рубенса и Караваджо, но Гриша рисованием не увлекался, и, видимо, поэтому успевал смотреть по сторонам, решив потренировать свою внимательность. А рядом была Маруся, и у нее на запястье он увидел синяк. Дождавшись перерыва, он отвел Лину в сторону и прошептал:

— Слушай, он опять!

Девушка посмотрела с недоумением.

— Я думаю, отец ее опять бьет. У нее синяк на правой руке.

Лина решительно подошла к Марусе и взяла ее за запястье. Та ойкнула.

— Что у тебя с рукой? — поинтересовалась Лина.

— Ударилась, — пробормотала Маруся.

— Ты ничего не хочешь нам сказать? — требовательно спросила Лина.

Маруся замотала головой.

— Ладно. Если что — говори, — сказала Лина.

— Пойдемте лучше в столовую, — вздохнула Маруся. — Кофе хочу. И булку.

За кофе они почти не разговаривали. Только когда уже поднимались, Гриша спросил:

— Марусь, а про клады слышно что-нибудь?

Та вскинулась:

— Ой, я же забыла вам рассказать: оценщика вызвали, он все сфотографировал, теперь делает отчет.

Гриша кивнул:

— Я почитал в интернете. Похоже, главное — имеет наше сокровище культурную ценность или нет. Если нет, может, и ничего не получим.

— А если да? — с интересом спросила Маруся.

— Тогда что-то нам точно выплатят.

Маруся задумчиво покивала:

— Они еще придирались, что мы сразу полицию не вызвали, прямо на место. Мол, как докажем, где нашли, может, украли?

Лина возмущенно сказала:

— Мы же не крали!

— Отец уже все уладил, — отмахнулась Маруся и снова замолчала.

А после лекций Гриша пошел провожать Лину домой.

— Непонятно, что делать, — жаловалась Лина. — Видимо, сила зелья примирения слабеет. А если она использует зелье забвения, он ее забудет, но куда ей-то деваться? У нее, вроде, больше и родственников-то нет.

— Может, еще одно «примирение» сделаешь?

Лина вздохнула.

— А на сколько времени его хватит? Надо как-то глобально решать проблему.

— Как хорошо, что у нас нормальные родители, — с чувством сказал Гриша.

— Да, — удивленно сказала Лина. — Я раньше не думала, что это редкость...

Помолчали.

— Пойдем завтра к русалке? — вдруг спросил Гриша.

— Давай, — согласилась Полина.

***

Светило солнце, играло на поверхности реки. Но русалка была не в настроении. По плечи вынырнув из воды, она хмуро сказала:

— Что это я к вам вечно плаваю, а вы ко мне — никогда?

— На озеро? — уточнил Гриша. — Давайте мы к вам придем.

— Вот и приходите, — сказала русалка и нырнула в воду.

Лина вздохнула.

— Ну что, поехали?

— Прямо сейчас? — удивился Гриша.

— А чего тянуть. Чай у нас есть, — Лина потрясла в воздухе термосом. — А пару булок по дороге купим.

Гриша согласился, и они отправились на вокзал. В этот раз добрались без происшествий, пришли к озеру. Тут тоже золотилась вода и было почти не холодно. Гриша подтащил к воде поваленное дерево.

— Мы здесь! — крикнула Лина, и русалка появилась. Теперь она улыбалась.

— Послушные ребята, приехали, — сказала она насмешливо. — Тогда я расскажу вам сказку…

***

Прощай собрался с раннего утра, оседлал коня. Руза проводила его до края деревни. На траве лежала роса, но уже испарялось. Пахло мокрой травой, было зябко, но солнце поднималось яркое, и на небе — ни облачка. Жарко будет сегодня.

Прощай взял Рузу за руку.

— Ты дождись меня. Я быстро — сговорюсь с матушкой, соберем какой ни есть откуп, и приеду за тобой. Руза склонила голову.

— Тяжко мне что-то. Возвращайся скорей.

Руза погладила Прощая по щеке. Он крепко обнял ее, поцеловал, вскочил на коня и умчался. Девушка долго смотрела ему вслед и не заметила, как мелькнула в кустах тень — мелькнула и пропала.

На крыльце ее встретила Агафья.

— Где ходила? — сурово спросила она.

Руза промолчала.

— Видела я вас. Что ж ты делаешь? — Агафья укоризненно покачала головой. — Ты теперь Тихонова невеста, а с чужим парнем целуешься?

В избе грохнуло, на пороге показался взбешенный отец.

— Пришла? — рявкнул он. — Поперек моей воли решила?

Отец с размаху ударил Рузу по лицу. Она схватилась за щеку, шарахнулась, но он поймал ее за волосы и потащил в сарай. Куры с квохтаньем разлетались из-под ног. В сарае отец взял плетку и с размаху ударил дочь по спине. Руза рухнула на колени.

— Прости, батюшка. Только мне без него жизни нет!

Отец взмахнул плетью, и на Рузу посыпались удары. Она скрючилась на полу, закрывая голову руками. Устав, отец глубоко вздохнул, швырнул в сторону плетку и сказал:

— Посиди тут, подумай.

И вышел, грохнув замком.

Руза долго лежала и вспоминала лицо Прощая, глядя на солнечные лучики, что пробивались в щели сарая. Потом лучи исчезли и стало темно. Руза стала молиться, но тут же подумала: а одобрит ли Бог ее стремления? Может, стоило согласиться с отцом? «Нет», — решила Руза. — «Не могу я так». Ближе к ночи в дверь поскреблись.

— Это я, Софья, — раздался шепот.

Руза поднялась. Под дверью, где куры прорыли ямку, зашуршало. Девушка подползла, морщась от боли, и нащупала что-то в тряпице.

— Я тебе хлеба принесла, — прошептал голос снаружи. — Отец лютует, но к утру, может, и остынет…

— Не остынет, Софьюшка, — сказала Руза тихо и прислонилась к двери.

— А Прощай-то вернется? — взволнованно спросила сестра.

— Обещал. Только, боюсь, не успеет…

— Ты послушай, — торопливо прошептала Софья. — Мой-то Петька завтра в ту деревню поедет, так я его попрошу, чтоб передал — торопиться надо. Он мне сегодня колечко подарил, представляешь? А я его поцеловала.

Руза прижалась к двери.

— Как я за тебя рада… И спасибо тебе, сестра! Вот, пусть передаст ему… — она сунула под дверь репейник.

— Все сделаю, — не удивилась Софья. — Тихо!

Со стороны избы раздался какой-то шум, и Софья убежала.

***

Друзья очнулись, когда в кустах раздался протяжный вздох.

— Кто у вас там ходит все время? — шепотом спросила Лина.

— Призрак, — понизив голос, сказала русалка.

Лина поежилась.

Глава 10. Домовитость

Бабушка посмотрела на карты и погладила Лину по голове.

— Какая ты у меня молодец… Еще нарисуешь?

Лина задумчиво кивнула.

— Да, мне кажется, надо. Нечисть, наверное, нужна. Какая еще бывает?

Бабушка подумала и сказала:

— Мне в детстве рассказывали про лешего. Он в лесу у озера жил.

— У Прощай-озера? — насторожилась Лина.

— Ну да. Сердитый был, детей уводил, если одни гуляли, — бабушка улыбнулась. — У нас там одно время дача была. Так мы одни и не ходили, все больше вдвоем, втроем… Никого не утащил.

— А еще кто?

Бабушка подумала и сказала:

— Призрак считается? Говорят, там призрак появлялся.

— Чей? — насторожилась вкучка.

— Точно не знаю. Но это был прекрасный юноша, грустный такой. Говорят, искал свою невесту. Это мне еще бабушка рассказывала, сама не видела. Мне даже стишок такой рассказывали:

Ты да я, да мы с тобою

В лес не ходим, дома спим.

Там сейчас, ночной порою,

Ходит парень-нелюдим.

Лина нахмурилась:

— А как парня звали?

— Прощаем, вроде бы. Наверное, потому что озеро так называется.

Лина распахнула глаза.

— И больше про него ничего не известно?

Бабушка пожала плечами.

— Да я уж и не помню…

Лина решила подумать обо всем этом позже, расспросить волшебных знакомых, а потом встряхнулась.

— Больше никакой нечисти нет?

— В сказках — есть, конечно. Но у тебя, вроде, все основные тут: и ведьма, и домовой, и русалка… Может, водяного добавить?

— Нет, — медленно сказала внучка. — Возьму призрака.

— И в комнате приберись, — неожиданно посоветовала бабушка. — Когда порядок, думается лучше.

Лине тут же пришло в голову, что Секретать эту идею обязательно бы поддержала. Впрочем, почему бы и не попробовать?

***

Гриша с призраком согласился.

— Добавь. Видишь, история-то проясняется!

— По-моему, до конца еще далеко, — вздохнула Лина.

— Зато ты карты можешь пока делать. Рузу с Прощаем рисовать будешь? Или от него только привидение будет?

Лина подумала:

— Мне кажется, его надо и живого, и призрачного нарисовать.

— А ты уже представляешь, как они выглядели?

— Пока смутно.

— Тогда рисуй призрака. Тут трудно ошибиться, — улыбнулся Гриша.

Девушка вздохнула.

— Я этого Прощая никак понять не могу. Он, вроде, любил Рузу, но как-то вяло. Не стал ее добиваться, защищать, договариваться с отцом...

— А я его понимаю, — неожиданно сказал Гриша. — Он человек спокойный, интроверт такой, мне кажется. Деликатный. Робкий даже немножко, по крайней мере, с девушками. Иначе уже был бы женат, тогда же это рано делали, да? Вот он и не спешит, хочет мирно все решить. Это у него в характере.

— Но с парнем в деревне он же подрался?

— Бывают ситуации, когда иначе нельзя. Это природное. Ну, я так думаю, — солидно проговорил Гриша. — А с девушкой лучше по-человечески, — тут он покраснел.

Лина тоже немного смутилась.

— Но он должен был собрать откуп или как там это называлось? Вот так бы и решил, — продолжил Гриша.

— А если он бедный, тогда как?

Гриша пожал плечами.

— Не знаю, что в таких случаях делали.

***

Лина с Гришей пошли в гости к старым знакомым. Сегодня нечисть резалась в карты. Причем, карты были, вроде, те же, что и у людей, понятные, а игра какая-то сложная, видимо, старинная. Наконец, домовой с торжеством шлепнул на стол последнюю карту и закричал:

— Выкуси, голубушка! В старые времена корову бы проиграла!

Домовиха фыркнула.

— А ты — нет. У тебя в старые времена и коровы бы не нашлось, чтоб ее поставить.

Хозяин возмутился.

— Была! Всегда была. Это сейчас только…

— И что, поставил бы корову? — ехидно поинтересовалась Секретать.

Домовой задумался.

— Нет, негоже скотиной разбрасываться.

— Вот я и говорю, не поставил бы, — хмыкнула домовиха.

Домовой спохватился и налил приятелям что-то в чашки. Лина втянула носом воздух. Похоже, отвар шиповника. Она спросила:

— А раньше часто в карты играли? Во времена Ели и раньше.

Домовой с домовихой закивали.

— Часто. И наши, и люди. Лешие особенно любили: то зайцев проиграют, то медведей. Говорят, один своих белок через три города гнал, чтобы долг заплатить.

— Круто… И всегда честно играли? — улыбнулся Гриша.

Домовой хмыкнул.

— Это уж кто как умеет.

Гриша вдруг подпрыгнул на стуле.

— Я знаю, как Прощай откуп за невесту мог собрать!

Лина перевела на него взгляд.

— А-а… Так это ему должно было повезти.

— Не повезло ему, — раздался глубокий голос от двери. Пришла библиотекарь.

— Откуда вы знаете? — удивилась Лина.

— Моя подруга за парнями в тех местах подглядывала, русалка. Богдан ей понравился, хотела к себе утащить. Вредная была, — гордо улыбнулась библиотекарша.

— Тот, что с Прощаем дрался? — удивился Гриша. — А он-то при чем?

— Расскажу. Она по дороге подслушала, когда он вброд речку переходил… Послушала, покрутила носом и передумала его к себе забирать. Сказала — мерзкий парень, не в моем вкусе.

***

У матери денег не было. Сосед в долг не дал. Изо всех сил торопился Прощай, но уже ясно было — собрать откуп он не успевает. Тут приехал Петр, передал, что любимую под замок посадили. А ведь без денег в деревне делать нечего, не отдаст отец за него Рузу. И еще надо на новую жизнь, семейную что-то иметь. Как свой дом построить? Как жену кормить? Прощай запаниковал.

С Петром приехал Богдан. Вроде, он и не сердился за тот случай на беседах, разговаривал с Прощаем ровно. Но от Петра узнал, зачем его Софья послала, и предложил сыграть в карты. Прощай отказался.

— Вижу я, что тебе деньги нужны, — сочувственно продолжал Богдан. — Так давай сыграем, я нынче при деньгах, лошадь продал, — и позвенел мешочком.

Прощай подумал. Где ему еще деньги найти? Махнул рукой — давай. Начали играть. Петр не стал — сказал, что все потратил, денег нет — и сел смотреть. Первый кон выиграл Прощай, и Богдан явно расстроился. И второй тоже. «Вот уже и две денежки», — подумал Прощай. — «Надо продолжать». Третий кон снова он взял. «Нельзя останавливаться, никак нельзя». Но тут стало Богдану везти, и раз за разом он начал выигрывать: два кона ему, один — Прощаю. Долго сидели. Петр смотрел и все больше хмурился, но ничего не говорил. Час шел за часом, и к вечеру оказалось, что Прощай проиграл и то, что к нему пришло, и то, что было. Не осталось ни монетки. Парень подумал: неужто один конь остался? Без него-то никак. Похлопал по карманам, достал что-то и сказал:

— Ставлю.

Выложил на стол последнее. Богдан расхохотался:

— Репейник? Ты б еще камень с дороги поставил.

Прощай ответил:

— Это мне ведьма дала, на удачу.

Богдан задумался.

— Что ж, если ведьма — сыграем. Только в последний раз.

И Богдан выиграл. Забрал со стола репейник и сказал:

— Эх ты, дурак. Что ж ты самое дорогое поставил? Против меня ж никто не выстоит, а тебе с этим, — он потряс репейником, — даже выиграть иногда удавалось. Ну, теперь я — король, — он ухмыльнулся и сунул оберег в карман.

Прощай в сердцах бросил карты и вышел. Богдан, усмехаясь, собрал деньги и сунул в карман. А Петр, до того не проронивший ни слова, сказал Богдану:

— Слушай, а почему ты в картах первый? Ты ж и у меня сколько раз выигрывал.

Богдан, довольный, размякший, взял карты, отделил одну и шлепнул ею об стол.

— А у меня туз-необыгримка. Ведьмак один должен мне был, вот и расплатился. Так-то.

Петр сплюнул и вышел тоже. На одного друга у Богдана стала меньше.

***

Лина показала друзьям готовые карты. Их было восемь: ведьма, домовой, домовиха, берегиня, русалка, кошка, призрак и котел.

— Призрак хорошо получился, — сказал Гриша, который уже видел остальные. — Значит, остались только Руза с Прощаем?

Лина кивнула.

— Мне кажется, пока я эту историю не узнаю до конца, я их нарисовать не смогу.

— Итого будет десять… — задумчиво сказал Гриша. — Этого достаточно или еще придумаешь?

Тут встряла Маруся:

— Так смотря для чего. У тебя какие карты-то будут — игральные или гадальные?

Лина с изумлением подняла глаза.

— Да я и не думала на эту тему.

— А я тебе скажу — это гадальные, — авторитетно заявила Маруся и пояснила, что гадальных карт видела миллион — ее соседка это просто обожает.

— У нее колод этих — мама дорогая! — закатила глаза Маруся. — Но такой ни у кого не будет, — с некоторой даже завистью проговорила она. — Ты только придумай, какая карта что означает. Как в Таро. И поабстрактнее что-нибудь, чтобы десяти карт хватило на что угодно, на любой вопрос.

Лина задумчиво сказала:

— Попробую. Только у меня линеры уже еле живые, надо новые покупать.

Вечером она попробовала нарисовать Рузу, но сразу поняла — не выходит. Значит, действительно придется сначала все узнать.

***

Бабушка кормила внучку обедом и расспрашивала про учебу. Лина ела борщ, отвечала рассеянно, и бабушка вздохнула. Лина виновато улыбнулась.

— Как думаешь, я ленивая? Не уделяю внимания институту?

— Ничего, — успокаивающе сказала бабушка. — Первокурсники всегда мало интересуются науками. Помню, я тоже все больше про мальчиков думала, и про наряды.

— Про наряды — это к Марусе, — засмеялась Лина.

— А про мальчиков? — бабушка посмотрела лукаво.

Лина замахала рукой.

— Да ну тебя!.. Я больше про тайны.

Бабушка покивала.

— А я как раз хотела у тебя спросить: что у вас в дипломе будет написано? Для меня это настоящая тайна.

Лина оживилась. Им как раз сегодня это объясняли.

— На третьем курсе будем выбирать специализацию: «маркетинг в искусстве», — Лина положила столовую ложку, — «искусствоведение», — рядом легла вилка, — «литературоведение», «продюсирование», — солонка с перечницей встали в ряд.

— А ты что хочешь?

Внучка пожала плечами.

— Я пока не знаю. Есть «менеджмент в сфере творчества», например, — она воткнула в хлеб зубочистку.

— Очень символично. Это когда ты стоишь с кнутом над писателем и говоришь: «Пиши, скотина»? — заинтересовалась бабушка. — Или нет, с копьем стоишь? Так поэтичнее.

Лина засмеялась.

— Вроде того. Тебе нравится?

Бабушка улыбнулась и кивнула.

— И мне нравится. Но вообще я еще не решила.

— Ничего, — бабушка погладила ее по голове. — У тебя полно времени. И управлять ты умеешь.

Лина удивилась:

— С чего ты взяла?

— Друзья, мне кажется, поддерживают именно твои идеи.

Девушка задумалась.

— Но это как-то само происходит…

— Это и есть талант. Много работы и немножко везения — и станешь профессионалом. Только про собственное творчество не забывай.

Внучка закивала. Сейчас ее интересовало только одно занятие — раскрытие тайн. Только есть ли такая профессия?

— А кого ты на праздник позовешь? — внезапно спросила бабушка.

— Ой, — сообразила Лина. — А я и забыла…

Бабушка усмехнулась.

***

— Как там мои хозяева, не знаете ли? — задумчиво спросил домовой, когда они зашли его навестить. Он сидел на стуле, держал иголку с ниткой, а перед ним лежал большой кусок цветастой ткани.

— Скатерть будет, — пояснил Афанасий. — Так как, не знаете?

Лина смутилась. Они давно не заглядывали к Греховым. Собственно, с тех пор, как уехала Вера.

— Если честно… — протянула она.

— Не хотите к ним ходить, пока тайну не раскроете? — понимающе сказал домовой.

— Ну да, — согласилась девушка. — Пока ничем не можем помочь — неловко как-то.

— А вы все же к бабе Варе зайдите, на рынок. И ей приятно, и вам полезно.

— О-о-о! — Лина подскочила. — Точно! Купим у нее травок. И вообще…

И она пошла на рынок, предварительно позвонив бабушке и прихватив по дороге Гришу и Марусю.

— Что покупать будем? — деловито поинтересовалась Маруся.

— Во-первых, кучу всякого мяса и овощей. И фруктов. Во-вторых, травок возьмем у бабы Вари.

— А что, праздник какой-то? Зачем кучу? — подозрительно сказала Маруся.

— У меня день рождения послезавтра, — призналась Лина. — Вы же придете?

— Да ты что? — завопили Гриша с Марусей. — И ты молчала?

— Так я и не молчу, — смутилась Лина.

Они пришли на рынок и стали покупать продукты по списку, который прислала Полине бабушка. Вышло много, хорошо, что пошли втроем.

— Значит, ожидается свинина с черносливом, салат с курицей и ананасами, лимонад с мятой… — перечисляла Лина. — Ой, мята же!

И они повернули к прилавку бабы Вари. Та так обрадовалась гостям, что они совершенно смутились. Действительно, что это они, могли бы и раньше к ней заглянуть. Она пересказала им все местные сплетни, а на вопрос про семью ответила, что все нормально, только надо мастеров вызвать — то обои отваливаются, то пол скрипит, а ведь только год, как ремонт сделали.

— Это потому, что у них домового нет, как думаешь? — шепотом на ухо Лине сказал Гриша.

Та кивнула. На прощание баба Варя, услышав от Маруси, что они не просто так, а ко Дню рождения готовятся, подарила Лине букет сухоцветов и велела почаще заходить. Та смутилась и пообещала.

— Смотри, — сказал Гриша, разглядывая букет, пока они шли по улице. — Тут и репейник есть. Если бы баба Варя была ведьмой, то он сошел бы за талисман.

— Не всем же быть ведьмами, — пожала плечами Лина. — Да и подарок от души — сам по себе не хуже оберега.

***

Маруся пришла первой, сверкая стразами на кофточке, и предложила помощь в готовке. Но бабушка решительно заявила, что гости должны отдыхать. Тогда Маруся пошла к Лине и торжественно вручила подарок: ту самую насадку-диффузор, которую следовало надевать на фен и укладывать волосы. И немедленно усадила Полину делать прическу.

— Все-таки у тебя настоящий талант, — восхищенно сказала Лина, разглядывая свое отражение. Кудри блестели и сворачивались спиралями. — Я так никогда не научусь.

— Да ладно, — смутилась Маруся. — Потренируешься и получится.

— Нет, — решительно заявила Лина. — Чтоб прям так — нет.

— Зато я рисовать вообще не умею, — сказала Маруся, подходя к столу, где лежали эскизы и готовые рисунки. — Ты придумала значения карт?

— Пока не придумала.

Тут пришел Гриша и вручил Лине букет цветов и набор линеров.

— Это же мои любимые, только набор в два раза больше! — удивилась Лина. — Как ты догадался?

Гриша улыбнулся:

— Подсмотрел, какой у тебя производитель. Подойдет?

— Конечно, подойдет! — закричала Лина и обняла его. — Теперь я дорисую карты!

Гриша покраснел. Маруся снисходительно посмотрела и снова пошла в атаку на бабушку. Со второго раза та милостиво согласилась, что лимонад, так и быть, Маруся осилит. Но та на лимонаде не остановилась и как-то незаметно, под разговор об успехах в учебе, напекла еще кучу блинов.

— Вот это да, — удивилась бабушка. — Ты прямо хозяюшка.

Маруся довольно улыбнулась.

Пришли родители Лины. Сначала сидели все вместе, произносили тосты за именинницу, которой исполнилось восемнадцать лет. Папа торжественно налил ей шампанского.

— Ты теперь совсем взрослая, — улыбнулась мама и чокнулась бокалом с дочерью.

Лина выпила шампанское и поморщилась. Она любила все сладкое, а тут — какая-то кислятина, неинтересно. И она переключилась на лимонад и все те яства, что наготовили бабушка с Марусей. Посидев с молодежью, родители и бабушка удалились, а разомлевшие от кучи еды друзья лениво ели блины со сгущенкой и обсуждали свои дела.

— Все, в меня больше не поместится, — отдуваясь, откинулся на спинку стула Гриша. Маруся покивала. Но тут вошли бабушка, мама и папа и внесли торт с восемнадцатью свечами. Торт был домашний, Линин любимый, с вареной сгущенкой и орехами.

— С днем рождения!

— Загадывай желание, — с энтузиазмом воскликнула Маруся.

Лина задумалась. Что выбрать? Учеба? Любовь? Рисование? Не то. Если надо, все само произойдет, все будет. Она вдруг вспомнила слова почти бездомного домового: «А захочет судьба мне подарок сделать, за труды вознаградить — и сюда принесет». Лина зажмурилась и загадала.

— Нам не говори, — предупредила Маруся. — А то не сбудется.

Именинница кивнула.

— Пожалуй, в меня поместится еще один кусочек торта. Очень маленький кусочек, — с сомнением сказал Гриша. Веселье продолжилось.

***

Лина с Гришей подробно рассказали домовому про бабу Варю. Тот слушал с живейшим интересом, задавал вопросы, а, когда услышал про ремонт, сердито затряс головой:

— Чтобы обои держались, да пол не скрипел — это ж стараться надо. Вот они, современные люди — ничего не понимают: ни заговор не сделают, ни обереги не разложат. Вот вы, молодые люди — знаете, как надо дом обустраивать?

Друзья ответили отрицательно. Афанасий повозился на стуле, устраиваясь поудобнее.

— В старину, друзья мои, когда избу строили, не только хозяева, а и сами плотники старались: в переднем углу монетку закладывали — на богатство — и кусочек ладана. В дом перво-наперво запускали петуха или кошку…

— Про кошку я слышала, — сказала Лина.

— И непременно в полночь, — продолжал старик. — А в некоторых местах до рассвета хозяйка нагишом вокруг дома три раза обегала, с приговором от лютого зверя и лихого человека.

Лина фыркнула.

— И нечего смеяться, — строго сказал домовой. — А ну как не обежит? Лихих людей тогда много было. А еще заговоры нужны, чтобы в доме детей побольше родилось, чтобы скотина не болела, от клопов да мышей...

— Значит, помогало? — уточнил Гриша.

— Когда веришь — всегда помогает, — кивнул Афанасий. — И перезов надо соблюдать, когда доможила приглашаешь, иначе останешься без хозяина. Кто за домом следить будет?

Друзья недоуменно уставились на него.

— Хозяин, хатник, запечник, доможил, гнетко… Нас в разных местах по-разному звали, — снисходительно пояснил домовой.

— А как лучше? — спросила Лина, коря себя за то, что не выяснила этого раньше, тыщу лет назад. — Афанасием или?..

— Как хотите. Что в имени тебе моем, как говорил классик. Можете дедушкой называть, — домовой ухмыльнулся.

— Кстати, — сказала Лина. — А почему вы… дедушка, нам с самого начала имя ведьмы не сказали? — и с беспокойством добавила: — Или я не так спрашивала?

Старик усмехнулся:

— Некоторые вещи человек сам должен выяснять. Не приложит усилий — ничего и не получится. Это как с обеганием дома. А так — вы уж больше половину пути прошли.

— И что в конце? — замирая, спросил Гриша.

— А это, молодые люди, от вас зависит.

Глава 11. Сражения

Боб взял в оборот Гришу прямо у порога института. Поймал и приговорил: играть сегодня в компьютерные игры и все. Возражения не принимаются. Гриша виновато согласился. На друга он совершенно забил.

— А чтобы ты, бро, потом не жаловался, что я в тебе воспитываю игровую зависимость, мы начнем с прогулки, — заявил Боб и потащил Гришу к речке Рузе.

— Помнишь, как летом сидели? — спросил он, прихлебывая неизменную газировку. — Еще тянка такая была клевая… — он поводил в воздухе банкой, показывая, какая именно была тянка. Можно подумать, он ее в воде разглядел.

Из кустов донеслось хихиканье. Боб вздрогнул, а Гриша вздохнул и предупредил:

— Не пугайся, но это опять она.

К берегу подплыла старая знакомая.

— А я тебя помню, — проворковала она, разглядывая Боба. — Ты вот с ним летом был. И купаться не пошел.

Боб смутился.

— Ну да, я…

— И сейчас не пойдешь? — игриво помахала рукой русалка.

Парень моргнул и внезапно ответил:

— Может, и пойду.

Гриша всмотрелся в его глаза. Они были большие и пустые.

— Слушайте, — занервничал он. — Это мой друг. Не надо его гипнотизировать.

Боб стоял, не шевелясь. Русалка рассердилась, плеснула водой так, что брызги долетели до Гриши.

— А что мне прикажешь делать? Мне скучно! Я тут одна, между прочим!

— Мы что-нибудь придумаем! — воскликнул Гриша искренне. — Скоро придем и обязательно что-нибудь придумаем! Только Боба отпустите, а?

Русалка поджала губы, покрутила рукой прядь волос и презрительно ответила:

— Забирай своего Боба, пока я не передумала.

Загипнотизированный парень качнулся, потряс головой и стал тереть глаза, будто со сна.

— Что это было? — спросил он и всмотрелся в реку. Река была пуста и холодна.

— Моржиха местная приплывала, — мрачно сказал Гриша.

— Ваншот — ванкилл, — пробормотал Боб и добавил, утирая внезапно выступивший пот: — Мне двоюродный дядя рассказывал, что его однажды русалка чуть не утащила. Я раньше не верил, а теперь у меня такое чувство… Может, он и не врал? Я как под водой оказался. И сделать ничего не мог. Левелдаун такой… Это точно моржиха была?

Гриша поежился, откашлялся и неуверенно сказал:

— Ну, знаешь... Может, ты в игрухи переиграл? Уже глюки начались. Кстати, ты, вроде, в игру хотел?

— Да! — вскинулся Боб. — Что мы время теряем! Пошли, бро. Но какая же все-таки фигня со мной приключилась…

И они пошли, но каждый к себе. Играть-то предстояло по Сети.

***

Сражались в режиме «кооп», гуляли вдвоем с Бобом по фэнтезийному миру. Игра была новая, но классическая, прямо олд-олд, просто залюбуешься. Чтобы было интереснее, друзья сговорились не смотреть заранее никаких прохождений. А то последнее время никто просто так не может поиграть, всем все надо знать заранее...

Легенда гласила, что им нужно выполнить главное задание и спасти мир, но сначала — преодолеть немыслимые испытания. Ясное дело, испытания должны были начаться с самого простого. В старинной деревне они посетили кузнеца.

— Голда есть? — пробормотал Боб.

Денег было мало, так что мечи выковали самые дешевые, на большее не хватило. А потом пошли искать, кто даст им задание. В большом доме жил староста. Он попросить исцелить его дочь, и друзья пошли по деревне. Кто тут есть для помочь? Целительниц не было. Кажется, в этой игре они не предусматривались.

— Может, волшебник попадется? — раздался голос Боба в наушниках.

— Или ведьма, — хмыкнул Гриша. После того, с чем он столкнулся в реальной жизни, все это ему было не очень интересно, но Боб играл с азартом, и Гриша втянулся.

— Ведьму бы найти, — мечтательно повторил он.

Ведьмы тоже не нашлось. Зато в лесу горела алая точка и, приблизившись, герои обнаружили колдуна. Тот сначала поворчал, хотел их прогнать, а потом сказал, что исцелить дочь старосты он, конечно, может, если они помогут ему собрать нужное количество лекарственных растений. Друзья с энтузиазмом стали собирать травы и, потратив некоторое время, набрали каждый по мешку. Притащили все это к колдуну и услышали, что самой главной травки не хватает — огненного цветка. Тогда они побродили по карте и добыли цветок, сразившись с семихвостым лесным чудищем. Чудище было слабосильное, так что победить его удалось легко. Колдун, получив нужное, смилостивился и наколдовал им лекарство. Добрались до старосты, отбившись по дороге от каких-то мелких хищников, и получили свою награду. На эти деньги купили по кольчуге и отправились в дальнейший путь.

Монстры стали сильнее, персы прокачивались, вот уже и денег прибавилось, так что хватило на новые мечи. Поиграли еще с час, а потом Гриша все-таки стал зевать и распрощался. «Интересно было бы сравнить этот мир с воспоминаниями Ели», — подумал он, засыпая. — «Неужели все так и было?»

***

Сегодня Гриша с Линой были дежурными в библиотеке. Наскоро сделав уборку, они разыскали Илону Львовну. Та сидела в своем углу и потягивала чай из блюдечка, как настоящая купчиха. Она и обликом сегодня на нее походила — длинное платье и большой узорный платок на плечах (в библиотеке было прохладно). Берегиня строго предложила им чай, хотя они и не думали отказываться, и Лина, как фокусник, извлекла из рюкзака пакет с пряниками. Берегиня потеплела.

За чаем обсуждали институтские заботы. Секретать, оказывается, перепутала количество бутылок с водой, когда делала заказ, и им привезли не десять, а сто штук. Пока разобрались, пока поругались с курьерами и менеджерами, пока отправили лишнее обратно — в общем, сейчас Секретать пила успокоительное и к общению склонна не была.

— Она первый раз, что ли, ошиблась? — сообразил Гриша.

— Очень возможно, — библиотекарь пожала плечами. — Она вообще очень аккуратная.

Ребята посочувствовали, и разговор перешел на волшебство.

— Слушайте, — вдруг вспомнил Гриша. — А колдуны бывают? Ну, мужчины. Или только ведьмы?

— Давно не видела, — задумчиво сказала берегиня. — Да и раньше они больше на Севере встречались.

— А чем они от ведьм отличаются? — поинтересовалась Лина.

— В основном, действуют словом. Ведьмы к природе ближе, а колдуны — они от разума.

— Я видел одного недавно, он с травками возился, — сказал Гриша и пояснил: — В компьютерной игре.

Берегиня фыркнула.

— Думаете, там все как есть? Нет, конечно, бывало, что и колдун пользовался растениями. Но больше заклинаниями.

— Интересно, а у нас такие есть? Или хотя бы были?

Неожиданно Илона Львовна кивнула, расправила складки на платье и сказала:

— Была одна история в наших местах. Уже после Рузы и Прощая.

Лина открыла, было, рот, но библиотекарь ее перебила.

— Про них вы в свое время все узнаете. А от этого рассказа вреда не будет.

По словам берегини, в давние времена, когда в округе была только одна кудесница, появился в лесу заезжий колдун. Изучил нравы, разведал обстановку и поселился неподалеку. Ходил по деревням, показывал разные чудеса: как огонь на ладони разжигает, как курицу взглядом может убить. Восхитился народ. Стали к нему обращаться. И, если к ведьме чаще приходили больные да влюбленные, да еще узнать, когда что лучше сеять, то к этому шли, если соседа надо наказать или тайну выяснить.

Не понравилось ведьме, что у нее соперник появился. Пошла, последила за ним. А он и не скрывался: обустроил домик, растения стал собирать и сушить. Видно было, что это он сейчас только другим занимается. А вдруг и все остальное под себя подгребет? Тогда Евлампия останется не у дел. Ведьма подумала-подумала и вызвала колдуна на разговор. Тот отвечал насмешливо, дерзко, и ведьма разозлилась...

***

Они встретились на лесной поляне в полночь. Молча посмотрели друг на друга. Колдун имени своего не называл, стоял, закутавшись в плащ, держался таинственно. Видно, боялся, что ведьма как-то может его прозвание использовать. А Евлампии скрывать было нечего — ее тут все знали. И настроение у нее было — не приведи Господи. Мало того, что она никак не могла забыть про свои неудачи, так еще и этот.

— Долго ли собираешься здесь задерживаться? — наконец, процедила Евлампия.

Колдун хмыкнул, видно, принял ее инициативу за слабость.

— Сколько понадобится. Хорошо тут у вас. Народу много, а соперников нет.

— Лечить будешь? Или только вредить? — уточнила ведьма, пропустив мимо ушей слова о соперниках.

— Да как пойдет, — ухмыльнулся колдун, поднял руку и стал любоваться драгоценным кольцом на пальце. Видно, специально надел на встречу, как и черный плащ, для форса.

— Видела, ты ходил травы собирать. Неужто к моей славе взревновал?

— Снадобья готовить — это всякий может, — высокомерно заявил колдун. — А словами действует только настоящий мастер. Так что травки — это так, по стенам развесить. Пахнут хорошо.

Ведьма скривилась. Ее все больше одолевала злость.

— Значит, задержишься… А если мне это не по нраву?

— А какое мне дело до тебя? Вари свои зелья, раз умом не вышла. Или уезжай, раз такая нервная, да слабая.

В лесу заухала сова, будто посмеиваясь. Евлампия сжала кулаки. Давно ее уже ничего так не трогало.

— Слабая, говоришь… Что ж, давай узнаем, кто из нас сильней?

Колдун насмешливо посмотрел, крутя кольцо на пальце:

— Неужто на поединок меня вызываешь?

Ведьма кивнула.

— Почему же нет, можно и размяться, — колдун потянулся. — Что поставишь?

Евлампия, подумав, сказала:

— Кто проиграет — уедет из этих мест. По рукам? — она подняла руку.

— По рукам, — согласился колдун, и ведьма почувствовала, что по ее ладони будто ветер ударил, руку отбросило.

Колдун довольно рассмеялся и сказал:

— Три этапа, три испытания. Завтра сойдемся.

— И то верно, — сжала губы ведьма, потирая руку. — Рассвет скоро, чего людей пугать.

— Можно было бы… — оживился колдун.

— Ну уж нет, людей использовать не станем.

— Как скажешь, — он кивнул и пошел к лесу, не утруждая себя чудесными исчезновениями.

Ведьма провела оставшееся время в размышлениях. Что делать? Зелья-то у нее действительно не всегда выходили. Может, опередить соперника, наслать на него что-нибудь легкое, да мерзкое? Убивать-то не обязательно, а вот почесуху какую-нибудь…

Пока она перебирала свои возможности, наступило утро. В окно залетела сорока, села на подоконник, посмотрела выжидательно. Ведьма поднялась, взяла мешочек с зерном, который для таких случаев лежал на полке, и насыпала горку на стол. Сорока быстро склевала зерно, кивнула, но улетать не спешила. Евлампия задумчиво посмотрела на сороку, а потом объяснила, что от нее требуется. Птица снова кивнула и улетела. Ведьма быстро последовала за ней. Сороке-то она доверяла, не доверяла колдуну.

Когда она подошла к домику соперника, сорока, не двигаясь, сидела на дереве и смотрела в окно. Ведьма тоже замерла. Скоро колдун вышел из домика, и ведьма быстро спряталась за деревья, не упуская из вида птицу. Та быстро нырнула в окно и в клюве у нее что-то блестело. Она стремительно удалялась, но тут появился колдун, заметил сороку, пошевелил губами, и откуда-то налетел коршун, кинулся на сороку и унес. На землю упало что-то блестящее. Колдун неспешно подошел, поднял драгоценное кольцо и надел на палец.

Повернувшись к лесу, он ухмыльнулся. Евлампия поняла, что он ее чует, вышла из-за деревьев. Тогда он что-то пробормотал и вокруг нее вспыхнул огонь. Пламя росло, будто его кормили, и тогда ведьма сунула руку в мешочек на поясе и бросила в огонь несколько ягод. Пламя опало и исчезло, будто ничего и не было.

Колдун сказал:

— Неплохо. И с птицей хорошая попытка, и с растениями обращаться умеешь. Докажи теперь, что ты настоящая ведьма — свари зелье.

— Уж тут не волнуйся, — надменно сказала Еля. — Какое?

Она мысленно перебирала, что он захочет: лечебное? Снотворное? Приворотное?

Колдун захохотал.

— Зелье перерождения!

Евлампия похолодела.

— Три дня тебе сроку. Слышал я, что дело это не быстрое.

День ведьма думала и читала книги. Если и были тут нужные сведения, то отрывочные, неполные. Она вспомнила, что ей рассказывала наставница в те далекие времена, когда сама Еля была юной девушкой. Выходило, что зелье сделать можно и дает оно много больше, чем новую жизнь. И здоровье, и мудрость, и вдохновение. Но не на такое способны единицы. И уж никак не Евлампия. Но не сдаваться же?

Травы, камни, приговоры. Кое-что из растений найдется в лесу, но не все. Ведьма задумалась. Можно ли заменить китайскую траву жень-чень золотым корнем? А где найти сердолик за оставшееся время? «Еще и золотая ложка нужна», — вспомнила Еля. — «И новый котел, если на то пошло».

Ведьма прогулялась по лесу, собрала нужные растения — все, что нашлись — и отправилась в деревню. Котел она взяла у кузнеца. Тот знал, зачем приходит ведьма, и всегда держал пару наготове — побольше и поменьше — и делал их на совесть. Даром, что это Евлампии не всегда помогало. Но она повыбирала и взяла тот, что поменьше. Сердолик и золотая ложка нашлись у купца. Стоили они дорого. Но, посмотрев на ведьму, купец сделал большую скидку. Помнил, как она однажды вылечила его сына.

Евлампия вернулась к себе и сложила на стол все ингредиенты, которые смогла собрать. Кое-что заменила, кое-что добавила. Опечалилась. Не было у нее уверенности, что все сработает, как надо. К тому же, наставница говорила, что за это зелье придется отдать самое ценное. Решится ли она?

***

Студенты смотрели на библиотекаршу, но та не собиралась продолжать.

— И как, у нее получилось? Сварила? — спросил Гриша.

— Дальше можете придумать сами, — Илона Львовна пожала плечами.

— Это ведь про нашу ведьму? Про Елю? — уточнила Лина.

Берегиня поднялась со стула и подошла к окну. Над институтом нависали тучи. Вот-вот пойдет снег.

— Вам пора, — сказала она медленно. — Поздно уже.

Провожая Полину, Гриша рассуждал:

— Если это действительно то, что я думаю, то ведьма не просто так разозлилась. Помнишь же, она ни во что особенно не вмешивалась, пока не случилась история с Рузой и Прощаем? Видимо, что-то там такое случилось, что она забыть не могла.

— Наверное, чувствовала себя виноватой, — согласилась Лина. — Злилась.

— И хотела доказать, что она тоже чего-то стоит.

— А мы не так действуем? — грустно сказала Лина. — Лезем куда-то, когда нас никто не просил. А вдруг не справимся?

Гриша остановился и твердо сказал:

— Нет. У нас не так. Во-первых, нас просили: ведьма привела нас на могилу Греховых. Кстати, ты заметила, как она хитро поступила? Мы же хотели про клады спросить, а она нас на загадку навела… А могла бы вообще ничего не показывать.

Лина кивнула.

— Это да. А во-вторых?

— Мы справимся, — решительно сказал Гриша. — У нас полно времени. Пока это просто адвенчура.

Девушка удивленно подняла бровь. Гриша улыбнулся:

— Вечно я от Боба игровым сленгом заражаюсь. Я хотел сказать — приключение. Ничего страшного, верно?

Но он ошибался.

***

Сегодня Лина придумала навестить бабу Варю. Как раз нужно было купить кое-что на рынке. Улицы сковало морозцем, и Линины ботинки скользили на мелких застывших лужицах. Как там старушка? Неужели так до весны и стоит, мерзнет? Лина решила спросить, как ей удается работать зимой и есть ли у нее обогреватель, но, когда она подошла к ее рабочему месту, там никого не было.

— Грехова-то? — осведомилась женщина из-за соседнего прилавка. — Так нет ее сегодня. И вчера не было.

— Она заболела? — забеспокоилась Лина.

— Да не она, — соседка махнула рукой. — Дочка ее. Или внучка? Эта, как ее… Тамарка.

— Ой… И сильно заболела? — тревожно спросила Лина.

— А я почем знаю, — проворчала женщина. — Яблоки не нужны? Недорого отдам.

Чтобы отвязаться, Лина купила килограмм яблок и пошла к выходу с рынка, на ходу доставая телефон. Пора звонить Грише. Может быть, ничего страшного и не случилось. А может быть и случилось. Или случится, если они не поторопятся. Но сначала нужно было выяснить детали.

***

Гриша сомневался, стоит ли идти к Греховым вот так, без приглашения.

— Просто зайдем и скажем «здрасьте, мы тут вашим здоровьем интересуемся»?

— Так и скажем, — твердо заявила Лина. — Яблоки принесем.

Гриша сдался.

Дверь им открыла баба Варя, яблокам явно обрадовалась и провела их на кухню. Предложила чай, извинилась, что обед не готов.

— У меня все из рук валится, — призналась она. — Тамара-то моя… Заболела.

Непривычно было видеть ее без обычной улыбки, и у Лины совсем упало сердце.

— А что с ней? — шепотом спросила она.

— Не знаю, — махнула рукой старушка. — Слегла.

Лина поколебалась.

— А что болит?

— Уж лучше бы болело, — сокрушенно покачала головой баба Варя. — Лежит просто. Говорит — сил нет. И не радуется ничему. Я уж ей и пирог ее любимый сготовила, а она кусочек съела и опять лежит. Ой, кстати, хотите?

Старушка вскочила и достала из холодильника большой, почти целый пирог. Лина с Гришей согласились и получили по огромному куску.

— Может, ей что-нибудь надо? — допытывалась Лина.

— Да что тут надо… Мы уж у врача были, таблетки какие-то ей назначили. Но вы у нее спросите. Ей, может, приятно будет…

Друзья прошли в комнату Тамары. Та лежала на кровати, укутавшись двумя одеялами, и смотрела в одну точку. Лина с Гришей несмело поздоровались. Тамара, такая живая в прошлый их визит, слабо улыбнулась. Она была бледная, вялая и ничего не говорила. Лина, смущаясь, спрашивала, как у нее дела. Тамара, явно через силу, отвечала, что была у терапевта, сдала кровь, но анализы хорошие. Направили к другим врачам: к эндокринологу, неврологу…

— Пойдете? — спросила Лина.

— Надо, — безжизненным голосом отвечала Тамара. — Может, гормоны какие-нибудь не в порядке, — она перевела дыхание и добавила: — У нас в семье с щитовидкой не очень…

Лина спросила, не нужно ли чего? Может, лекарства? Тамара снова бледно улыбнулась и сказала, что у фармацевта лекарства всегда есть, да и сын, если что, сходит. Сейчас в институте, а потом сходит. Только лечить пока нечего. Когда она, устав, закрыла глаза, Лина с Гришей торопливо попрощались и были уведены — прямо-таки утащены — на кухню бабой Варей, которая явно подслушивала.

— Щитовидка, как же, — проворчала она, яростно разрезая пирог. — У Ленки была язва, у Марины — рак, так написали. А по факту-то! — она помахала в воздухе ножом, и ребята в испуге отодвинулись. — Здоровые были, как кони, пахать можно, и анализы хорошие.

Баба Варя так бушевала, что Гриша с Линой покорно выпили чаю и съели еще по куску пирога. Отдуваясь, они отправились домой.

— Думаешь, это проклятье? — спросил Гриша, который весь вечер молчал и слушал.

— А ты думаешь — они все умирают «от естественных причин»? — язвительно ответила Лина.

— Ну, может, их плохо обследовали, — рассудительно сказал Гриша.

— Может, — Лина кивнула. — Или хорошо проклинали.

***

Лина пришла в библиотеку и стала пытать Илону Львовну. Та слушала с сомнением.

— Если вы спросите мое мнение, то максимум, что вы сможете сделать, это немного улучшить ее состояние, — сказала она. — Все равно, что витамины дать.

— Так это уже прекрасно! — горячилась Лина. — Она сейчас даже до врача дойти не может. А витамины пьет, не помогает.

Библиотекарь сказала:

— Позовем Евлампию. Я на себя такую ответственность не возьму.

Она достала из сумочки серебряную монету и сосредоточилась.

— Все, скоро придет. А пока выпьем чаю. Или нет, кофе! — сказала Илона Львовна с воодушевлением. — А то мы с вами только чай пьем. Тем более, вы принесли эклеры. Они замечательно сочетаются с капучино!

Лина действительно притащила десерт, рассудив, что к нечисти с пустыми руками ходить не стоит. Она от них видела только хорошее, но мало ли, это ведь нечисть. Надо их к себе располагать, задабривать, баловать. Кто еще нечисть побалует? Лина вспомнила, как живет бомж, и пообещала себе, что и его обязательно навестит в ближайшее время. Да и вообще — как приходить с просьбой без угощения?

Эклеры оказались вкусные: фисташковые и шоколадные.

— А Еля будет? — спохватилась Лина.

— Нет, она эклеры не любит. Но у меня для нее печенье есть, — сообщила Илона Львовна, доставая овсяное печенье. — Вы тоже угощайтесь, не эклерами едиными жив человек.

Лина согласилась. Тут появилась и сама Евлампия. Видимо, в институт ее пускали без проблем. Если вообще видели. Полина быстро описала проблему, но к концу речи несколько смутилась: кошка смотрела на нее, как на глупую девочку. Видимо, библиотекарь была права: идея так себе.

— Понимаете, — стараясь быть убедительной, сказала Лина. — Я хочу хоть немножко помочь, выиграть время. А там уж мы что-нибудь придумаем. Ну, пожалуйста!

Кошка вздохнула и повела ее к шкафу с волшебными книгами. Лапой тронула корешок. Лина вытащила книжку: «Б. Г. Верейко. Заговоры: практическое применение».

— Так я знаю ее! — обрадовалась Лина. — Я же по ней делала зелье для Маруси, когда ее отец обижал!

Кошка ткнула еще в одну книгу. «А. Н. Стрыга. Зелья обыкновенные, сложные и маловыполнимые».

— А у этого автора я читала «Ведьмоведение», — кивнула Лина, довольная своими знаниями. Кошка фыркнула. — Спасибо вам огромное. Я все прочитаю.

Евлампия жалостливо посмотрела на Лину.

— Да, я знаю, что это сложно и может не помочь. Догадываюсь, — тихо сказала Лина. — Но, если она умрет, потому что мы ничего не делали, я себе никогда не прощу.

***

Полина напряженно раздумывала. Если в прошлый раз зелье получилось, то в этот раз — кто знает, как выйдет? К тому же, примирение со временем слабело, а забвение Маруся, судя по всему, так и не решилась попробовать. Сейчас, по мнению Лины, нужно было сделать средство гораздо более опасное. Это же не шутки — работа со здоровьем. Врачи вон сколько учатся! Лина задумалась, сколько же лет нужно врачам на это дело, и не вспомнила. Ладно. Но ведьмы тоже учатся годами. А она решила творить, будучи человеком. С другой стороны, Вера говорила, что у нее способности есть. Кстати, надо Вере написать.

Лина взяла телефон, открыла мессенджер и отправила сообщение. Ответ пришел быстро. Вера желала удачи и предлагала послать ей рецепт, если Лина его найдет, чтобы проверить. Полина воодушевилась и села за книги. Заговор на здоровье нашелся на первых же страницах — видимо, востребованный и проверенный. Лина на всякий случая заучила его наизусть. А вот про зелье тут ничего не говорилось, и девушка погрузилась во вторую книгу. Она искала что-то для людей, лишенных сил. Первым шло «от полового бессилия», и девушка с досадой перелистнула страницу. Вторым было «при снижении жизненной силы». Это, видимо, то, что нужно.

Лина быстро пробежала глазами список ингредиентов. Да, тут совсем легко. Она подняла голову. Поскольку уборку она не любила, первый же ингредиент нашелся на потолке — паутина. Лина залезла на стол, быстренько собрала ее и сложила в пустой конверт. Остальное можно найти у бабы Вари.

Она быстро напечатала сообщение Вере. Та ингредиенты одобрила, и заговор тоже. «Надо ее порасспросить все-таки, откуда она все знает, если ведьмой не стала», — мелькнула мысль у Лины.

Она не стала отвлекать Гришу — он опять погрузился в компьютерную игру по требованию Боба, — пошла на рынок сама, заодно прихватив список от бабушки.

Нагрузившись покупками, Лина подошла к прилавку и тут вспомнила, что баба Варя могла еще не вернуться на работу. Но ей повезло — сегодня та была на месте.

— Все так же, — ответила старушка на вопрос о Тамаре. — Я сегодня на полдня вышла, не торчать же все время дома. Да и Тамарка говорит: чего сидишь со мной, иди, мол, отвлекись. Да какое тут отвлечение.

Лина попросила бабу Варю найти несколько трав, и та, как фокусник, достала откуда-то, чуть ли не из воздуха, все нужное: и лимонник, и шиповник, и эхинацею.

— Шиповника побольше бери, — посоветовала старушка. — Сейчас все болеют, полезно.

Лина вспомнила, что у них в институте действительно многие чихали и кашляли. Не заразиться бы! Чихающая ведьма — это как-то глупо… Взяла шиповника и себе. А с соседнего прилавка прихватила овощи, а еще лимон и кило мандаринов. Пообещав бабе Варе, что скоро они с Гришей зайдут навестить Тамару, Лина побежала домой.

Бабушка обрадовалась и похвалила: Лина купила все продукты по списку, а еще и шиповник принесла.

— Самый сезон его пить.

— Еще лимон и мандарины, — гордо сказала Лина. — Зимой — самое то.

Бабушка сдержала улыбку.

— Слушай, — сказала Лина, вспомнив о зельях. — А как в старину защищались от простуды?

Бабушка ответила:

— Да так же, как и сейчас, — она показала рукой на чеснок, лук и все остальное, что принесла Лина.

— Значит, болеть не будем, — решила Лина. — Будем работать! Нет, я сама шиповник сварю.

Она решительно приступила к делу. В ожидании, когда с кухни уйдет бабушка, Лина слопала пару — нет, тройку-четверку — мандаринов, поставила вариться шиповник, а в соседней кастрюле стала намешивать да заваривать нужные травы. Довела до кипения, пробормотала нужные слова и отлила в пустой флакончик из-под витаминов. Вроде, ничего не перепутала.

***

На следующий день в институте все обсуждали предстоящий Новый год и следующую за ним сессию. Маруся принимала активное участие в беседе, точнее, болтала без умолку. Она боялась экзаменов, но будущие каникулы ее явно радовали.

— Придумаем что-нибудь на Новый год? — спросила она у Лины.

— Давай, — сказала Лина, думая о своем. — Может, ты к нам придешь?

Маруся обрадовалась и закивала.

— И что-нибудь веселое устроим! — сказала она.

Но до конца декабря было еще далеко, и Лина, прихватив Гришу, отправилась к Греховым, по дороге рассказывая о зелье.

— Думаешь, сработает? — задумчиво спросил Гриша.

— Вот и проверим! — с энтузиазмом сказала Лина. — Там ничего вредного нет… Ну, я надеюсь, — она несколько увяла.

Тамара так и лежала. Лина весь день думала, как уговорить ее выпить «тонизирующее лекарство», но уговаривать не пришлось. Больная просто кивнула и выпила, как только Лина протянула ей чайную ложку отвара. Некоторое время ничего не происходило, а потом она подняла голову и сказала:

— Что ж я лежу. Вы же из института, голодные?

Друзья переглянулись и признались, что голодные. Тамара медленно встала, накинула халат поверх пижамы и пошла разогревать суп. Во время обеда обменивались ничего не значащими комментариями, но Лина то и дело с гордостью поглядывала на Гришу, а он отвечал ей улыбкой. Тут вдруг Тамара спросила:

— А что за лекарство вы принесли? Мне как-то получше.

Лина постаралась сделать невозмутимый вид.

— Древняя китайская медицина. Травки. Бабушка пьет, у нее давление пониженное. Говорит, очень помогает. Вот, вам передала.

— Скажи большое спасибо своей бабушке! — улыбнулась Тамара.

— Только пейте каждый день, лучше по утрам.

Тамара обещала.

А дома Лину ждал сюрприз: квартира стояла кверху дном, будто по ней смерч прошел.

— Подключайся, — бодро заявила бабушка, размахивая шваброй. — А то я сейчас тут закончу и перейду к твоей комнате.

Лина с ужасом смотрела, как бабушка двигает мебель и, вскочив на табуретку, снимает с кухонного окна занавески.

— Ты чего вдруг? — спросила она осторожно. — Ничего ж не предвещало.

— Давно пора сделать генеральную уборку! — сказала бабушка, бодро слезая с табуретки.

— А почему вдруг сегодня?

— Не знаю, — отмахнулась бабушка. — Душа требует. Давай, принимай участие. Ты, кстати, не голодная?

Лина покачала головой и повернулась к плите. Кастрюля с остатками зелья была пуста.

Глава 12. Предательство

На озере было холодно и пусто. Больше не было листьев, везде лежал снег. Озеро покрылось тонкой коркой льда.

— Слушай, а зачем мы сюда приехали? — задумчиво спросил Гриша, дыша на пальцы. — Озеро же замерзло.

Лина схватилась за голову.

— Точно! Нам же говорили: она зимой перебирается к лодочнику. Где же его домик? Здесь или на реке?

Друзья медленно пошли по краю озера.

— Ну, точно не там, — махнул Гриша в сторону того берега, где земля поднималась высоко, становясь обрывом.

— Вряд ли. Да туда лезть вообще не надо, — поежилась Лина. — Еще свалимся, скользко же.

Действительно, было скользко. Гриша то и дело подхватывал Лину под руку, а потом велел ей не валять дурака и держаться нормально. Когда девушка вцепилась в него мертвой хваткой, он расправил плечи и стал думать о том, как она будет смеяться, если он все-таки упадет, и она за ним. Но обошлось.

Обойдя всю доступную часть берега, друзья решили, что надо возвращаться в город и идти к реке. Пошли через лес к станции. То и дело в кустах раздавался шорох. Несмотря на то, что голые ветки никого не могли скрыть, Лина никого не видела.

— Как ты думаешь, кто там шуршит? — негромко спросила она.

— Воробьи? — предположил Гриша.

— А чего они по кустам бегают?

— Ловят дикие необузданные ягоды, — хмыкнул Гриша, и Лина заливисто рассмеялась. Но смех ее прервался, когда на другой стороне дорожки раздался вздох. Полина снова ухватилась за Гришу.

— А это кто? Дикая ягода?

— Пойдем-ка побыстрей, — пробормотал Гриша. И они пошли.

Мерзнуть на перроне не пришлось — сразу подошла электричка. Вернувшись в город, ребята направились к реке. На старом месте, где летом купались, никого не было, и они пошли вдоль берега Рузы. Скоро показался домик. Друзья переглянулись и постучали.

Открыла русалка. Впрочем, сейчас она походила на обычную девушку, только упорно оставалась в легком платье и босиком. Перехватив взгляд Лины, она сказала:

— Привет. Чего смотришь? Я не…

— Не мерзнете, — закончил за нее Гриша. — Мы помним.

В домике, однако, было зябко. Имелся масляный обогреватель, но — Гриша его потрогал — он был совсем холодный.

— Можно, мы обогрев включим? — несмело спросил Гриша. Мало ли, как она отреагирует.

— Если хотите, можете включить, — великодушно предложила русалка. — Я не умею. Да и зачем?

Друзьям обогреватель был очень даже нужен. Они-то, пока гуляли, совсем продрогли. Но здесь нечего было надеяться на горячий чай, так что Лина с Гришей просто уселись возле обогревателя и стали смотреть на русалку. Наконец-то они ее разглядели — раньше-то она всегда была в воде, мокрая, да и далеко от них. Сейчас девушка походила на диснеевскую принцессу в изгнании, точнее, на русскую принцессу. Инкогнито. Длинные русые волосы, очень бледное неподвижное лицо и явно старое, когда-то белое платье. Лина вспомнила, как она нарисовала русалку — лицо получилось схематичным. «Перерисовывать или нет?» — подумала Лина и решила пока мысль отложить. Тем более, что Гриша уже завел разговор.

— Расскажете нам, что дальше было в вашей сказке?

Русалка прищурилась.

— Все никак не успокоитесь?

— Мы помочь хотим, — сказала Лина.

— Тем, кого давно на свете нет? — криво улыбнулась собеседница. — Мертвым?

— Нет, живым, — ответила Лина и рассказала про Тамару.

Русалка слушала в вполслуха.

— Меня давно не интересуют человеческие дела, — сказала она, но как-то неуверенно.

— Тогда расскажите о нечисти, — сдался Гриша, подышал на руки, которые никак не хотели согреваться, и продолжил: — Зимой, например, какая нечисть рулит? Ну, кто главный?

Русалка переливчато рассмеялась и ответила:

— Зимой богиня Морана правит. Ледяная дева. Осенью она дева, а к весне старухой становится. В древности ее боялись: закует, заморозит.

— Как Снежная королева? — спросила Лина.

Русалка неопределенно пожала плечами.

— Раньше считали, что она может жизнь отнять, а может и прибавить. Как весной все перерождается, так и человек может после смерти подняться, если Моране приглянулся.

— То есть она не плохая? — уточнил Гриша.

Озерная дева недоуменно покачала головой:

— А что — кто-то плохой? Боги просто есть, как их человеческой мерой измерить?

— И сейчас боги существуют? — уточнил Гриша.

— Не знаю, — равнодушно сказала русалка. — Если и да, то не показываются.

Больше ничего интересного она не сказала, и друзья распрощались.

— Зря ходили, — вздохнула Полина. — Даже про богов толком ничего не сказала.

— Про богов надо у нашей нечисти поспрашивать. А то эта сама как Снежная королева, заморозилась и молчит.

— Пошли к домовому завтра? — сказала Лина. — Я ему чайник купила.

***

Афанасий прослезился, глядя на чайник. Видно, давно ему никто ничего полезного не дарил. Он погладил его по фарфоровому боку (Лина решила, что нужен большой и классический, никаких новомодных стеклянных френч-прессов) и немедленно заварил в нем чай.

Друзья чинно устроились за столом. Все были в сборе: и библиотекарша, и Секретать. Только Евлампия пока не приходила. Илона Львовна разговор о богах поддержала.

— Сейчас их редко увидишь. Кто исчез, кто затаился.

— Почему исчез?

— В кого не верят — тот исчезает, — она пожала плечами. — Такая судьба.

— Я в книгах читала, что в заговорах часто обращения к богам есть. Но вот если бог исчез, заговор сработает? — допытывалась Лина.

— Это надо у ведьмы спрашивать, — задумчиво сказала берегиня. — А вот и она.

Пожаловала Евлампия. Лина немедленно задала тот же вопрос ей. Кошка утвердительно кивнула — сработает.

— Как так? — спросил Гриша. — Их же как бы нет?

— Закон природы, — важно произнесла библиотекарь, и Гриша хмыкнул.

— Не смейтесь, молодой человек, — включился в разговор домовой. — Природа — она ведь не спрашивает — возможно или невозможно. Работает и все тут.

Лина с Гришей вынуждены были согласиться.

***

В последнее время Полина часто переписывались с Верой. То, что рассказывала московская гостья, читалось как художественная литература. Выходило, что ведьмование в крупных городах устроено совершенно иначе. Например, в Москве были ведьмы, отвечающие за добро, красоту и любовь. И Вера чуть не стала такой, про любовь. А в Лейске кудесница могла совмещать все. Как жалко, что сейчас нет действующей ведьмы!

Лина некоторое время размышляла, не стать ли такой, но решила, что идея дурацкая: все эти условия с бессмертием… Но теоретически, наверное, можно прожить обычную человеческую жизнь, помогая людям понемножку? Только как этому научиться, если единственный сведущий человек в округе — не человек, а кошка? По книгам? Лина подумала и решила, что попробовать можно. По крайней мере, зелье примирения и восстановления сил у нее уже получились. Правда, примирение слабело… Пару недель назад Лина сварила еще одну порцию и дала Марусе. Та с облегчением поблагодарила. Но если и в этот раз действие продлится недолго, надо будет что-то решать. А решать придется ей и Марусе…

Вера, кстати, подтвердила, что в заговорах работает обращение даже к тем богам, о которых давно никто не слышал. Например, у нее был знак алатырь — символ Сварога. Лина даже припомнила, что на шее у Веры действительно висел деревянный кружок с восьмиконечной звездой. Свой оберег Лина носила с удовольствием, хотя и не понимала, зачем он. Да, женское счастье. А какое счастье-то? Видимо, это как домовой говорил: «Главное сокровище для девушки — достойный мужчина». Правда, Лине казалось, что женское счастье — оно в наше время не только про любовь, оно про достижение целей. А какая цель у нее сейчас? Уж точно не влюбиться (Лина подумала про Гришу и покраснела). Все это ерунда. Надо раскрыть тайну Греховых!

***

Тамара пошла по врачам. Эндокринолог назначил ей тьму всяких анализов, но результата никакого не было. Точнее, результат был прекрасный — анализы пришли хорошие. И толку с них? Баба Варя в голос ругалась на врачей, а Тамара, расстроенная отсутствием новостей, опять стала уставать, все больше лежала. Лина места себе не находила.

Однако жизнь не собиралась ждать, пока Лина решит проблему, которую не смогли решить несколько поколений семьи Греховых. Жизнь двигалась вперед, и друзей ждала сессия. Больше всего переживала Маруся, так что Боб совсем перестал играть в компьютерные игры и гонял ее по возможным билетам. Гриша тоже то и дело перечитывал конспекты, хотя до сессии было еще время. Про веселье и тайны все забыли. Тут уж Лина решила взять ситуацию в свои руки.

— Вы все идете ко мне на Новый год, — решительно сказала она как-то раз, когда застала Гришу с Марусей за обедом. Ничего они не ели, только смотрели в учебники. — Что устроим?

Маруся подняла голову.

— Я уже все придумала. Гадать будем!

— А как? — заинтересовалась Лина.

— Ты же любишь всякую старину? Вот и выясни, как раньше гадали, — велела Маруся. — А то я только на картах умею, меня соседка учила.

— Это без меня, — улыбнулся Гриша.

— Ну уж нет, — заявила Маруся. — Тоже будешь!

Лина с энтузиазмом взялась за дело. Как обычно, начала с библиотеки. Илона Львовна отнеслась к идее иронически.

— Вы не верите в гадание? — спросила ее Лина.

— Почему, верю, - ответила берегиня. — Но сейчас большинство гадальных приёмов утратило силу.

— Почему?

— Вы же не будете целиком жарить поросенка, а потом носить его кости по одной в овин, чтобы узнать, что черти скажут?

— Да у меня и овина нет, — пробормотала Лина. — Это там, где овцы?

Библиотекарша расхохоталась.

— Это там, где снопы сушат! И еще, что касается снопов: раньше делали специальные, в определенный день, из них нужно было зубами выдернуть колосок, чтобы узнать, какой урожай будет. Полный колосок — хороший урожай, а если без зерен — плохой. Вам же такое не нужно?

Студентка покачала головой. Библиотекарь сжалилась над ней и достала из шкафа книжку. Лина прочитала: «Зеркальцева А.А. Виды гаданий на Руси».

— Ой, спасибо! — обрадовалась Полина.

— Там и найдете все, что нужно.

Лина изучила книжку и даже законспектировала по привычке. Выходило, что большинство гаданий — женские. Мужчины тоже могли гадать, конечно, но вот они как раз больше спрашивали про урожай. И про опасность.

***

Собрались рано вечером. Родители Лины вместе с бабушкой отбыли в гости, так что квартира была в их полном распоряжении. Боб не смог, его семья жила в соседнем городе, в Ватутине, и родичи пожелали видеть его у себя.

Маруся пришла, распространяя запах крепких духов и сверкая пайетками на платье. Лине даже стало неудобно, она-то не наряжалась особенно. Гриша еще не приходил, и Полина подробно пересказала Марусе, что и как можно сделать. Показала свой конспект гаданий. Та решительно отвергла всякие глупости, вроде заговоров на то и се, и ткнула в самые, с ее точки зрения, перспективные.

— Тогда сначала воск, — решила Лина, проглядев варианты.

Они растопили воск в микроволновке, набрали холодной воды — каждая в свою миску — и стали лить воск в воду.

— И что это вышло? — Маруся скептически рассматривала результат. Лина заглянула к ней.

— По-моему, это буква «Г», — продолжала Маруся. — Хотя она должна не мне, а тебе достаться, — она захихикала.

Лина возмущенно отмахнулась.

— Глупости! Тут буква в другую сторону! И из нее как будто воздух идет! Ну? Ничего не напоминает?

— Да ладно! — всплеснула руками Маруся. — Это что — фен, что ли?

Лина покивала.

— Ладно, я не против. А у тебя?

Они склонились над Лининой миской.

— Кастрюля? Нет, котел, — твердо заявила Маруся, и подруга неуверенно кивнула. — Значит, будешь зелья варить. Мне как раз скоро понадобится, — она помрачнела.

Тут пришел Гриша, и Маруся с удовольствием отвлеклась, притащила его к столу и заставила присоединиться. Гриша выслушал инструкции, покопался в ингредиентах и вылил воск в выданную ему тарелку.

— Ой, все, — замахала руками Маруся. — Почему это не мне досталось, а? Где справедливость?

Гриша сидел пунцовый, как помидор. На тарелке перед ним определенно угадывалось сердце.

— У тебя, Маруся, и так с этим все хорошо, — пробормотала Лина и тоже покраснела. Подруга снисходительно смотрела на них.

— А по книгам уже гадали? — перевел тему Гриша. Лина вскочила, потащила друзей в комнату и оглядела стол, на котором учебники лежали вперемешку с колдовскими фолиантами.

— Давайте книжку наугад тянуть, — предложила она.

— А потом так же в нее пальцем тыкать, — подхватила Маруся.

Гриша кивнул. Каждый вытянул по книжке и случайным образом ткнул в текст. Лина прочитала: «Лучше самая малая помощь, чем самое большое сочувствие». Что ж, она была согласна. Тут Маруся с недоумением сказала:

— У меня фигня какая-то: «Но даже не стремясь ко злу и не стараясь сделать кого-то несчастным, можно совершить ошибку и нанести душевную рану». Это мне сделают плохо или я? Не понимаю.

Лина с Гришей переглянулись. Они тоже не знали, как это трактовать.

— Ты теперь показывай, — потребовала Маруся, протянув руку к Грише.

Тот замотал головой.

— Глупости все это.

— Все равно показывай!

Гриша протянул свою книжку.

— Первый абзац. Это просто издевательство, — недоуменно улыбаясь, сказал он. В книге было написано: «Первая любовь требует лишь немного глупости и много любопытства».

Маруся заржала, как лошадь.

— Это нечто! Что ж тебе так сегодня везет, Гриша?

Тот насупился.

— Читерство какое-то, — проворчал он. — Но это не я, честно.

— Ну, может, тут ключевое слово «любопытство», — пробормотала Лина. — Не обязательно же дословно воспринимать.

— Или «глупость», — сказала Маруся и снова заржала.

Пиршество была уже не таким интересным, как гадание. Выпили шампанского, съели бутерброды с красной икрой, которые заранее сделала хозяйка. Шампанское Лине в очередной раз не понравилось. Гриша выпил пару бокалов, зато Маруся пошла в разнос. Допив бутылку, она потребовала открыть еще. Лина, поколебавшись, согласилась, достала вторую из родительского бара. Напомнила Марусе про салаты на столе, но та замотала головой.

— Я, может, на диете. Напиться хочу.

Она совсем развеселилась, но каким-то нервным весельем. Вскакивала, ходила по кухне, отпускала колкие шуточки. Хозяйка на минутку вышла, а когда вернулась, Маруся висела на шее у Гриши.

— Вы чего? — растерялась Лина.

Гриша отпрянул от Маруси, а та, нагло улыбаясь, поправила платье и сказала:

— А что? Все тебе?

Лина не нашлась, что ответить. Тогда Маруся, всхлипнув, выбежала из кухни, толкнув Лину плечом, сунула ноги в сапоги, схватила пуховик, сумку и вылетела из квартиры. Гриша, прижав ладонь к груди, сказал:

— Она просто на меня набросилась, честно. Напилась, наверное. Ты же знаешь, я не…

Лина опустилась на стул.

***

Гриша чувствовал, что он в чем-то виноват. Но в чем? Надо было, наверное, оттолкнуть Марусю, когда она полезла к нему целоваться. Но он в этот момент впал в ступор. Лина общалась с ним как обычно, может, чуть грустнее, но он все равно весь извелся. Тогда Гриша решил пригласить ее в кино. На всякий случай, он решил проконсультироваться у Боба: как лучше провести свидание, если девушка в печали?

— Кино, конфеты и цветы, — авторитетно заявил Боб. — Так любые траблы можно пофиксить. С Марусей всегда срабатывает.

Гриша ничего не стал ему рассказывать. И, судя по поведению Боба, Маруся тоже не стала. А то могло выйти неловко…

— Только цветы в кино не приноси, — прервал Гришины размышления Боб. — О тянке подумай. Не таскаться же ей с букетом весь вечер?

— А как? — удивился Гриша.

Боб снисходительно посмотрел на друга.

— Ну че ты как нуб? Где твое стратегическое мышление? Построй заранее маршрут так, чтобы на обратном пути, как провожать будешь, пройти мимо цветочного магазина.

— Ничего себе тонкости, — покачал головой Гриша.

— Держись меня и не пропадешь, бро, — сказал Боб. — Сегодня вечером время есть?

Гриша с сомнением посмотрел на друга.

— А если найду? — заржал Боб.

Гриша признался, что как раз сегодня хотел пригласить Лину в кино.

— Ладно. А завтра?.. Какая еще сессия! — возмутился Боб и заявил: — Все, завтра катка.

Вечером Гриша повел Лину в кино. Специально выбрал фэнтези. Но придуманные герои не шли ни в какое сравнение с теми существами, которые им встретились в жизни. Так что они от души посмеялись, когда волшебник на экране стал пафосно рассказывать, что ведьмы людям только вредят и для своих дел обращаются исключительно к адским демонам. А потом зрители начали зевать. Еле досидели до конца.

С букетом тоже вышло не очень. Нет, Гриша честно завел Лину в магазин, но все цветы были слегка увядшими. Он сомневался, что букет простоит хотя бы пару дней. Но Лина неожиданно обрадовалась розам и даже поцеловала его на прощание. Гриша шел домой и трогал щеку. Видимо, Боб был прав. Надо в следующий раз еще конфет принести.

***

Все базовые предметы Лина сдала на «хорошо» и «отлично». Гриша тоже неплохо справился — выяснилось, что у него отличная память. Почему-то только языки ему не давались, так что английский он еле вытянул.

Маруся старательно их игнорировала, и Лина не могла спросить, как у нее дела. Судя по тому, что она продолжала ходить на экзамены, каждый раз ей удавалось перейти к следующему предмету. Правда, вид у нее был хмурый и неприступный. Однако, Лина решила, что помириться все равно надо, только стоит выждать нужный момент. Она понимала, что Марусе наверняка стыдно и сама мириться она не пойдет. Значит, нужно было придумать повод...

В промежутках между экзаменами Полина ничего не успевала, но, когда выдался перерыв побольше, они с Гришей улучили момент и выбрались к Афанасию. У него можно было отдохнуть. Горел огонь в печке, домовой шуршал в углу. Там у него образовался небольшой деревянный стеллаж, несколько досок лежало рядом.

— Сам сделал, — гордо сказал он. — А вы, молодой человек, умеете?

Гриша смущенно объяснил, что никогда не пробовал.

— Я вас научу! — загорелся домовой и потащил Гришу к ящику с инструментами и стал что-то объяснять вполголоса. Пока Гриша, то краснея, то бледнея, осваивал трудную науку, Лина заварила чай и села поудобней, глядя на представление. Она даже потихоньку достала блокнот и стала карандашом набрасывать эту сцену. Не прошло и пары часов, как второй стеллаж был готов.

— Ну как? — робко спросил Гриша.

Стеллаж получился немного кривобоким, да и полки не были идеально горизонтальными, но Лина выразила восхищение. Она вспомнила, как бабушка сетовала: современная молодежь не способна сделать ничего своими руками, одни компьютеры на уме, да смартфоны. Что ж, у Гриши получилось. Ну, если не обращать внимания на мелочи.

Афанасий тоже был доволен и хвалил результат, пока Гриша не смутился и не расцвел. Но, дождавшись, когда подмастерье отойдет к столу, домовой цепко оглядел новый предмет мебели и кивнул. Лина догадалась: когда они уйдут, хозяин все исправит. И улыбнулась.

***

Сессия продолжалась. Маруся становилась все мрачнее и мрачнее, и Лина не выдержала, подошла.

— Что? — зыркнула на нее Маруся.

— Как отец? — тихо спросила Лина. — Зелье еще действует?

Маруся помолчала, потом неохотно ответила:

— Уже не очень.

— Тогда держи, — Полина сунула ей в руки флакончик.

Подруга недоверчиво посмотрела на нее:

— Вот так просто? И ты на меня не обижаешься? Простила и зелье дала?

— Сначала было обидно, — призналась Лина. — Но я же знаю: тебе нужно. И потом, ты просто выпила тогда.

Маруся смотрела на Лину, не мигая. С нажимом сказала:

— Но я это нарочно сделала! От злости.

— Я знаю, — кивнула Лина. — Давай забудем?

Маруся некоторое время постояла, опустив голову, а потом порывисто обняла подругу.

— Я больше не буду, честно!

Лина в ответ так прижала ее к себе, что Маруся пискнула и рассмеялась.

— Все. Мир, — сказала Полина и отпустила ее.

***

Гриша сначала с тревогой смотрел на Лину и Марусю, но потом убедился, что они и правда помирились, успокоился и вспомнил о Греховых. Лина, оказывается, звонила им, поздравляла с Новым годом, заодно и узнала новости. Тамара лежала дома. Пока никаких изменений не было, и Лина с Гришей решили, что пора брать в оборот русалку. Сейчас-то она наверняка соскучилась и что-нибудь расскажет. Так и вышло.

Когда они подошли к домику лодочника, дверь распахнулась. На пороге стояла русалка.

— Совсем меня забыли, — капризно сказала она. — И опять вдвоем. Могли бы какого-нибудь парня привести, — она игриво посмотрела на Гришу.

Тот поспешно сказал, что они просто поговорить.

— Может, вас что-нибудь еще порадует? — вкрадчиво спросила Лина, поглядывая на друга. — Домовой вон ватрушки любит. А берегиня — пироги.

Русалка раздраженно ответила:

— Глупости какие. Я не ем всю эту ерунду.

Но в домик их пропустила. Поспешно включив обогреватель, друзья расселись на стульях и стали ждать. Русалка сначала мрачно смотрела на них, а потом, наконец, спросила:

— Опять вам сказку рассказывать?

Лина с Гришей закивали.

— Мы знаем, что Прощай играл в карты и проиграл. Значит, ему так и не удалось собрать откуп? — сказал Гриша.

Русалка помолчала и грустно сказала:

— Не удалось.

— И что он решил? — замирая, спросила Лина.

— Он решил спасти свою невесту.

***

Прощай понял, что больше ничего сейчас не сделать, а время уходит. Он вскочил на коня и помчался в деревню к Рузе. Дорога пошла через лес, потом вброд через речку, а потом опять через лес. Не было обычной древесной тишины, птицы не пели, тревога поселилась в воздухе. Или Прощай так чувствовал. Тени сгустились. То тут в лесу прошумит, то там прошуршит.

Прощай старался ни на что не обращать внимания, но тут на дорогу перед ним упало дерево, так что он едва успел остановить коня. Не было ни ветерка, и непонятно, с чего вдруг обрушилась ель — не старая и не гнилая. Парень огляделся вокруг — тихо. Слез с коня, ухватился, исколол руки, перепачкался в смоле, перетащил дерево на край дороги. Тут полил дождь, да такой, что парень вмиг промок до нитки. А потом и град! Твердые, крупные льдинки били его по голове, да и конь был не рад, фыркал, то и дело сбивался на шаг. Да что ж такое... Домой легко ехал, дороги не заметил, а тут напасть за напастью.

С каждой минутой Прощая все больше захлестывало нетерпение. Ему виделась Руза, избитая отцом, истекающая кровью. Виделось, как в нарушение всех традиций, ее спешно выдают замуж, прямо сегодня — раньше сестер, раньше пригодных для этого дат. Он знал, что опасения эти вряд ли оправдаются, все же не зверь Рузин отец, чтобы забивать насмерть родную дочь, да и свадьбу сыграть — время нужно. Но его не оставляла мысль, что он может опоздать.

Он увидел тропку, отходящую в сторону от дороги. Тропка шла в нужном направлении, и можно было сэкономить изрядно времени. Прощай, не задумываясь, свернул на нее. Деревья клонились над ним все ниже, цеплялись ветками за волосы, он уже практически лег на коня, но и тот не рвался вперед, замедлял шаг. А когда вдали завыл кто-то незнакомым, не собачьим, не волчьим голосом, конь шарахнулся и остановился, дрожа. Прощай соскользнул с него, погладил по шее, успокаивая. Конь косил глазом, всхрапывал. Дальше хозяин повел его под уздцы. В голове у него билась мысль: «Зря я, дурак, репейник поставил». Темнело.

Выйдя на берег памятного озера, Прощай остановился, привлеченный тихим пением. Неужто Руза сбежала и ждет его? Он накинул поводья на ближайшую ветку, подошел к воде и в лунном свете увидел, как в воде плещутся две девушки. Длинные распущенные волосы, мокрые голые плечи. Откуда такие? Прощай, пока тут жил, всех видел, а эти какие-то нездешние.

Девушки увидели его, засмеялись, замахали руками. Одна из них нежным голосом сказала: «Пойдешь купаться, добрый молодец?» И там ему захотелось остудить разгоряченное тело в прохладной воде, что Прощай сделал шаг вперед и остановился. Встряхнул головой.

— Ну нет, не дождетесь, — пробормотал он, подбежал к своему коню и быстрым шагом повел его дальше. Вслед ему неслись смешки, а в лесу снова кто-то взвыл, но далеко, не страшно. Прошел еще — вой раздался ближе. Когда из-за ближайших кустов раздалось глухое ворчание, конь всхрапнул, заржал, встал вдруг на дыбы, и, вырвавшись, ускакал в лес.

— Стой! — заорал Прощай.

Но коня и след простыл.

***

— Она нам голову морочит, — раздраженно говорил Гриша, пока они шли обратно. — Придумывает все на ходу. Слышала, как плавно рассказывает? Ля-ля-ля, ля-ля-ля… Так складно и отстраненно. Точно легенда.

— Нет, — задумчиво ответила Лина. — Мне кажется, просто очень много времени прошло, вот и нет больше той остроты.

— Думаешь, она все это видела? Была одной из тех девушек-русалок, что видели Прощая и Рузу в лесу, у озера?

— Может быть, — кивнула Лина, сунула руки в карманы, чтобы согреться, и вскрикнула.

— Что? — испугался Гриша.

Лина достала из кармана монетку.

— Она горячая! Я даже сквозь перчатку почувствовала.

— Связь? Ведьма хочет с нами связаться? — сообразил Гриша.

— Где она может сейчас быть? — вскинулась Полина.

— Блин, да где угодно! В институте, у бомжа, на кладбище…

Они решили начать с кладбища. Темно, снег валит — все сходится. По законам жанра важная встреча не может произойти посреди освещенного проспекта.

На кладбище все было как в прошлый раз, за одним исключением: снегу навалило столько, что не различить, где дорожка, а где могила. То и дело проваливаясь в снег, друзья пробирались к дальней стене. В конце концов, Лина все-таки запнулась о чью-то надгробную плиту и растянулась на земле. Гриша поднял ее, стряхнул снег.

— Ты в порядке? Ничего себе не сломала?

Девушка потерла ушибленную ногу:

— Вроде, нет. Пошли! И давай фонарики в телефонах включим. Тут все равно никто не водится, кроме Евлампии, верно?

Будто отвечая на ее слова, с ближайшего дерева раздалось издевательское карканье. Лина вздрогнула.

— Нас таким не проймешь, — пробормотал Гриша и непослушными пальцами включил фонарик. Освещения едва хватало, чтобы увидеть маленький пятачок под ногами, но все равно это было лучше, чем ничего.

Пробрались через пролом в стене. На ведьмовской могиле сидела кошка.

— Здравствуйте, — сказала вежливая Лина. — Вы нас звали?

Кошка кивнула и неспешно пошла на территорию кладбища.

— Ох, кажется, я понял, куда она нас ведет, — прошептал Гриша в ухо Полине. Ухо было холодное.

Пришли к могиле Греховых. Кошка мотнула головой и выжидательно уставилась на друзей. Лина, подумав, опустилась на колени, стала руками сметать снег с надгробной плиты. Гриша присоединился к ней. Скоро показался список членов семьи. Сначала ребята ничего не заметили, но потом Лина пригляделась, наклонившись к самой плите, и охнула. В конце списка едва-едва проступали новые буквы.

— Тамара…

— Но она же еще жива? — возмутился Гриша.

— Видимо, это ненадолго, — прошептала Лина.

Кошка несколько раз кивнула.

— Как это исправить? — закричала Лина. — Хотя бы замедлить?

Кошка зашипела и тронула лапой снег.

— Нужен снег?

Еля помотала головой и копнула глубже.

— Что? Земля? Нужна земля? — догадался Гриша.

Евлампия согласилась. Они стали копать. Земля была мерзлой, но грязной, они перепачкали и промочили перчатки. Тут Гриша, наконец, вспомнил, что у него на брелке есть ножик. Маленький, больше декоративный, чем настоящий. Но с ним удалось отковырять кусочек земли.

— Что с этим делать? — спросила Лина. — Отнести Тамаре?

Кошка вздохнула и улеглась, будто собралась подремать. Потом показала лапой, будто подгребает снег под голову.

— Положить ей на кровать? Под подушку? Нет, так она сразу ее найдет… Под кровать? — гадала Лина, приходя в отчаяние от того, что с этой пантомимой можно так ничего и не сообразить.

На последнее предположение кошка кивнула.

— Уф, — сказал Гриша. — Ну хоть что-то понятно. Обыкновенное бытовое колдовство: немножко земли под кроватью — и все будет о’кей.

— Только надо завтра. А то нас не поймут, если мы ворвемся ночью с криком: «Кладбищенская земля! Кому кладбищенской земли?», — рассудительно сказала Лина.

Гриша фыркнул.

— А что — хороший слоган: «Кладбищенская земля — в каждый дом».

Глава 13. Спасение

На следующий день Лина позвонила бабе Варе, узнала, как дела. Тамаре действительно стало хуже, она не вставала и почти не говорила. Лина, чувствуя себя неловко, напросилась в гости, и они с Гришей пошли, обсуждая по дороге, как подсунуть Тамаре землю. Гриша шел и думал: «Дожили. Землю подбрасываем, зелья делаем... Лина делает. Интересно, каково это — встречаться с настоящей ведьмой? Круто, наверное… Главное, чтобы она мысли не читала». А Лина думала: «Ну почему я не настоящая ведьма? Я бы всех вылечила! У Евлампии мысли прочитала и со всеми разобралась! Тоже мне тайны…» Но тут они пришли.

Баба Варя, добрая душа, обрадовалась их визиту. Усадила за стол, накормила до отвала и рассказала во всех подробностях, что показали Тамарины анализы и как на это отреагировали врачи. Анализы, по ее словам, были прекрасные, а врачи — сплошь идиоты.

Улучив момент, Лина выскользнула из-за стола и пошла в комнату к Тамаре. Та лежала лицом к стене и, видимо, спала. Полина опустилась на колени и тихонько насыпала землю под кровать, так далеко, как смогла дотянуться. Больная тихо застонала во сне. Лина постояла секунду и крадучись вышла из комнаты.

— Спит? — спросила баба Варя и, не дождавшись ответа, продолжила сама: — Она теперь все время спит.

Старушка вздохнула и повернулась к плите, где закипал чайник, а Лина незаметно кивнула Грише. Что могли — они сделали. Но от чая им отвертеться не удалось, так что они вышли из гостей только через полчаса.

— Знаешь, что мы не спросили? — сказала Лина на обратном пути. — У нее же, наверное, то зелье, тонизирующее, кончилось. Может, его еще сделать?

— Тебе бы Евлампия сообщила, — возразил Гриша. — Да?

— Резонно, — пробормотала Лина.

Гриша рассмеялся:

— Маруся бы сказала, что мы с тобой выражаемся слишком… как бы это сказать… старомодно.

Девушка подумала и улыбнулась:

— Наверное, это потому, что меня бабушка воспитывала. Родители всегда были на работе. А бабушка у меня — учительница русского языка. Они сленгом не пользуются.

— А у меня дедушка учителем работал, — обрадовался почему-то Гриша. — Видимо, я в него. Правда, от Боба, бывает, нахватаюсь… Дедушка потом агрится.

Они расхохотались, но Полина быстро стала серьезной.

— Как думаешь, земля поможет?

— Ну, какое-то время мы выиграли, я надеюсь, — вздохнул Гриша и робко добавил: — Слушай, может пойдем в кино?

Лина, улыбаясь, сказала, что кино сейчас не для них, там одно фэнтези. Зато можно найти кино в интернете. Они пошли к Лине, и Гриша великодушно согласился посмотреть романтическую мелодраму. Правда, сама же Лина потом виновато сказала, что оказалось как-то неинтересно. Она сравнивала героев с Рузой и Прощаем, и влюбленные из рассказов русалки получались куда реалистичнее.

— Значит, пока расследуем эту историю, кино смотреть не будем, — решительно объявил Гриша.

— А что будем делать? Книжки читать? — рассмеялась Лина. — Только реализм, только хардкор?

Гриша подумал и сказал, что из реализма помнит только Толстого, но сомневается, что сейчас одолеет «Войну и мир». И «Анну Каренину» тоже. Мол, в школе не осилил и сейчас не осилит.

— Тогда будем читать Пришвина, — вздохнула Лина. — Он только о природе писал.

— Это скучно, — возразил Гриша.

— Лучше фантастику, да? — смеясь, спросила Полина.

Тут Грише позвонил Боб и спросил, долго ли его ждать? Оказалось, за своими проблемами Гриша совершенно забыл, что обещал другу пару часов поиграть.

— Это, конечно, другое дело, — язвительно сказала Лина, когда он закончил разговор и стал собираться домой.

Гриша только хмыкнул.

***

Маруся позвонила Лине и стала что-то шептать в трубку.

— Что-что? Я ничего не поняла, — спросила Полина.

— Я говорю, он меня запер, — повторила Маруся.

Лина охнула.

— А как же зелье?

— Да не успела я ему дать! — раздраженно прошипела Маруся. — Вы можете как-нибудь меня вытащить?

— Как? — недоуменно спросила Лина.

— Как хочешь!

— Что, прямо сейчас? — растерявшись, спросила Лина.

— Нет, лучше завтра, — подумав, сказала Маруся. — У меня завтра пересдача по математике.

— Завалила? — уточнила Лина.

— Ага. Так как, вытащите?

— Может, он завтра тебя сам выпустит?

— Да он на дежурство уходит, на сутки!

— Ладно, попробуем, — решительно сказала Лина, и Маруся повесила трубку.

Полина позвонила Грише, и тот честно сказал, что взломщик из него никакой.

— Может, с нечистью посоветоваться? — задумчиво проговорила Лина.

— Попробуй. Что еще остается?

Лина отправилась к домовому. Тот посочувствовал, но сказал, что вызволение пленных девиц не по его части. Да и ладно бы еще хозяев дело касалось, но сейчас у него вовсе хозяев нет.

— Чужие двери и замки к нам не касаемо, — наставительно сказал домовой.

— А кто из ваших в этом разбирается? — нетерпеливо спросила Лина.

— Давайте подумаем, давайте подумаем, — проговорил Афанасий, усаживаясь в кресло. Да, у него появилось кресло. Потертое, обшарпанное, но явно очень уютное. Лина садиться отказалась, ходила по комнате.

— Берегиня наша только по книгам… Но раньше она берегла людей. Не хотите спросить у нее?

Лина торопливо поблагодарила и побежала в институт. Илона Львовна была на месте. Она выслушала историю Маруси, покачала головой и строго сказала:

— Да, это несправедливо.

— Вы можете что-нибудь придумать?

— Вообще-то я специализацию сменила… Ну да ладно.

Илона Львовна сделала важный вид.

— Так что делать-то? Может, есть какой-то заговор для открывания дверей? — взволнованно спрашивала Лина.

— Если бы мы с вами были в сказке, — мечтательно проговорила берегиня, — я бы вам посоветовала найти разрыв-траву. Она двери открывает.

Лина нахмурилась.

— Разве такая есть?

— В сказках — конечно. Но мы с вами в реальности, — будничным тоном сказала библиотекарь. — Поэтому я советую вам вызывать слесаря.

Девушка стояла, открыв рот.

— Как — слесаря?

— Заходите в интернет и набираете: «Вскрытие замков, недорого». И все, — ухмыльнулась Илона Львовна.

Лина с чувством сказала:

— Я идиотка.

— Нет, вы просто увлеклись магией, моя дорогая. А реальность — она, знаете ли, попроще будет.

***

Слесарь не подвел. Вскрыл замок, взял деньги. Ему, кажется, все равно было, какой замок открывать, лишь бы платили. Маруся порывисто обняла Лину и побежала на свою пересдачу, сказав, что нет худа без добра — она весь вечер зубрила математику и теперь точно сдаст.

Лина поймала Гришу и предложила ему пойти допрашивать русалку. Она даже кое-что придумала, чтобы развлечь унылую деву. Пора было браться за нее всерьез. Руза-то, как Маруся, практически под замком сидит! И скучает. По крайней мере, когда они видели ее в последний раз, она именно этим и занималась.

— Странно время идет, да? — задумчиво сказал Гриша, шагая рядом с Линой к реке. — У нас Новый год, экзамены, кладбище, Греховы, а у героев легенды все остановилось в той точке, где мы их оставили.

— Как в книге, — согласилась Лина. — Но я за них волнуюсь, как будто это прямо сейчас происходит.

— Да, я тебя понимаю, — кивнул Гриша. — Зря мы их так надолго бросили.

Полина вздохнула. Как хорошо понимать друг друга с полуслова!

Пришли к русалке. Та, было, собиралась сказать что-то гневное, но Лина ее опередила.

— Это вам, — и она протянула русалке книгу. — Вы же умеете читать? — неуверенно сказала она.

— Ну, немножко, — недоверчиво сказала русалка, не трогаясь с места.

— Значит, вам надолго хватит, — сказал Гриша, углядев, что же принесла Лина.

Русалка взяла книгу и прочитала по слогам:

— «Сказ-ки ты-ся-чи и од-ной но-чи».

— Теперь вам не будет скучно одной, — торжествующе сказала Лина.

Русалка с интересом осматривала книгу. Хорошее было издание — яркое, с картинками. Гриша, торопясь, пока русалка еще не погрузилась в книгу, сказал:

— А вы нам расскажете, что дальше у Рузы с Прощаем было? Он за ней поехал, у него конь ускакал, а потом?

Русалка, нетерпеливо поглядывая на книгу, сказала:

— Ладно уж, расскажу. Вы такие надоедливые… Убежал у Прощая конь, и пошел он дальше пешком…

***

Прощай направился к деревне. Чем ближе к жилью, тем чаще он замирал, хоронился за каждым деревом. Подкрался к нужному дому, перемахнул через забор. В избе горел свет, кто-то разговаривал, но в сарае было тихо. Прощай подобрался к двери.

— Руза, — прошептал Прощай. — Ты здесь?

В сарае зашуршало, и по ту сторону двери раздался знакомый голос:

— Ты пришел!

— А ты сомневалась? — возмущенно прошептал Прощай. — Давай-ка тебя отсюда вытащим.

Прощай нашарил замок — здоровенный, такой и топором не срубишь, и молотом не собьешь, разве что кузнечным. Но даже если сбегать в кузницу, грохот и лязг разбудят половину деревни. Пока парень соображал, что делать, в избе хлопнула дверь, и двор торопливо перебежала чья-то тень. Прощай успел спрятаться за углом сарая. Тень оказалась средней сестрой, она совала под дверь сарая какой-то сверток, видно, еду.

— Софья! — окликнул ее Прощай, и та вскрикнула. — Тихо!

Он подождал, но из избы никто не вышел. Софья тоже замерла, прижав руку к груди.

— Помоги! — не стал тянуть парень. — Где ключи?

Та замотала головой.

— Софьюшка, прошу тебя! — раздался умоляющий голос Рузы.

— Он меня убьет, — прошептала сестра. — Точно убьет!

— Так сделаем, — велел Прощай. — Как он уснет, ты возьмешь ключи, откроешь дверь, а когда мы уйдем, закроешь снова. Ключи на место вернешь. А потом скажешь, что не знала ничего.

Софья, тяжело дыша, будто бежала, а не сидела под дверью сарая, помедлила и кивнула.

— Иди, а то тебя хватятся. Мы будем ждать.

***

— А теперь вам пора, — сообщила русалка и бесцеремонно вытолкала их из домика.

— Ты бы хотела, чтобы тебя спасли? — задумчиво произнес Гриша, пока они шли по берегу. Он заботливо поддерживал Лину под локоть, чтобы она не поскользнулась.

Девушка фыркнула.

— Вообще в такую ситуацию попадать не хотела бы. Представляешь, раньше же это не один единственный раз случилось, а чуть ли не всегда было. Эти договорные свадьбы.

— Ну, а скажем, если бы спасали от дракона? — допытывался Гриша.

Лина задумалась.

— Я бы сначала попыталась с ним договориться.

— А если он не говорящий?

— Значит, и неразумный. Съел бы меня, и ты бы ничего не успел сделать, — рассудительно сказала Полина.

— А чего сразу я, — смутился Гриша и отпустил ее руку. — Я так… теоретически. И вообще — Евлампия не говорит, а разумная.

— Ну, раз теоретически, тогда, конечно, хотела бы.

Лина рассмеялась и чуть не упала на льду. Гриша успел ее подхватить.

— Вот видишь, — улыбнулась Лина. — Ты меня спас. Спасибо, благородный рыцарь!

Гриша вздохнул.

— В наше время подвиги какие-то мелкие. Драконов нет…

— Знаешь, — серьезно сказала Лина. — Прощай ведь тоже не против драконов сражался. Проблемы в жизни не от драконов. Для этого всегда есть люди.

И она подумала о Марусе. Интересно, дала она зелье отцу?

***

Вечером Лина сидела в своей комнате, обложившись бумагой и карандашами. Как нарисовать Прощая? Она думала и не находила ответа. Несколько эскизов не помогли. Он же не рыцарь с сияющим мечом. У него даже конь сбежал. Можно ли считать его героем? Недавно Иван Иванович рассказывал про типы персонажей в литературе. Оказывается, герой может быть пассивным. Например, в жанре «магический реализм». Не совершать активных действий, плыть по течению. Если бы не та лекция, Лина бы об этом и не задумалась. Значит, Прощай такой? Возможно… По крайней мере, пока он ничего толком не сделал. Что ж, придется и его отложить, и Рузу до момента, пока не прояснится вся история. «Это добром не кончится», — вспомнила Лина слова ведьмы, когда та увидела пару в лесу.

Кстати, о добре. Надо же позвонить бабе Варе! Лина с опаской набрала номер. Баба Варя была мрачной: Тамаре стало хуже, она уже не разговаривала. Лина гадала — что не так, почему? Землю-то они принесли. Стала расспрашивать. Выяснилось, что Тамара начала тяжело дышать, и сердобольная бабушка устроила генеральную уборку: вымыла всю комнату, а заодно, видимо, и землю смела. Лина стала судорожно соображать. Тонизирующее испробовано, кладбищенская земля помогла, да ненадолго. Значит, пора хватать всю эту нечисть и трясти, пока не расскажут! Лина здорово разозлилась. Тут человек умирает, а они тайны разводят. Поиск, видите ли, Грааля!

Лина вызвала Гришу и чуть ли не волоком потащила его к домовому. Он был один, строгал что-то деревянное ножиком.

— Как радостно видеть вас, друзья! — с энтузиазмом сказал он, отложив работу.

Лина, не здороваясь, спросила:

— Как разговорить русалку? Она не хочет рассказывать, чем кончилась история Рузы и Прощая.

Домовой понурился и покачал головой.

— И вы не хотите говорить, и Илона Львовна, — распаляясь, почти кричала Лина. — Что, в конце концов происходит? Там Тамара Грехова на ладан дышит, а вы!..

Домовой испуганно сказал:

— Ох, Тамара… Нет, нельзя так, вы правы, решительная девушка. Но не волен я рассказывать о хозяевах. Уговаривайте ее, русалку!

— Да как? — подключился Гриша. — Лина уже ей книжку сказок принесла, чтобы не скучно было.

— Эх, вы, — вздохнул Афанасий. — Горе от ума. Книжка-то ладно, это я одобряю. Но она же женщина. А что женщины любят?

— Драмы? — предположил Гриша, и Лина хмыкнула.

— Наряды! — домовой наставительно поднял палец вверх.

— Пошли к Марусе! — Лина схватила Гришу за руку. — Она недавно жаловалась, что посмотрела какой-то ролик в интернете и устроила разбор гардероба. Теперь не знает, куда девать лишнее. А у них с русалкой один размер, я уверена!

— Спасибо! — успел сказать Гриша, пока Лина тащила его к выходу.

А Маруся была им рада. Зелье сработало, отец был благодушен, и она снова варила борщи и пекла блины. Узнав, что им нужен наряд для русалки, Маруся фыркнула, но повела их в комнату и вытряхнула на кровать здоровенный пакет с одеждой.

— Мне по стилю не подходит. Я целый курс посмотрела на ютубе, стилисты такое носить не советуют. У меня другой цветотип!

Гриша с сомнением посмотрел на кровать, а Лина быстро отобрала несколько вещей. Поблагодарив Марусю и отказавшись от борща, друзья побежали к реке.

Русалка была дома и снова оказалась недовольна — оторвали от чтения. Однако, увидев дары, она забыла про все книги на свете. Распахнув глаза, она смотрела на розовый спортивный костюм, короткое фиолетовое платье и красные кеды.

— Это мне? — спросила она, подняв голову.

Лина кивнула, поглядела на ее старую одежду и мысленно выругала себя, что не сообразила раньше. Тоже мне, женщина. А русалка мигом скинула платье — Гриша, как джентльмен, отвернулся — и облачилась в брюки и свитшот. Друзья не могли поверить своим глазам — теперь она выглядела не сумасшедшей моржихой, а нормальной девушкой, их ровесницей. Разве что бледная очень, почти прозрачная — но такие люди тоже бывают.

— Что за это хотите? — улыбаясь, спросила девушка и покрутилась на месте. — Просите!

— Рассказ, — коротко ответил Гриша.

Русалка помрачнела.

— Не хотела я про это говорить… Но раз обещала… Садитесь.

Лина с Гришей, наконец, вспомнили, как надо устраиваться в домике: включили обогреватель и сели.

— Софья ушла в дом, — начала русалка. — Наступила ночь…

***

Пока они ждали, прислонившись к двери с разных сторон, Прощай тихо рассказывал Рузе, как все будет хорошо. Как они уедут в его деревню, сыграют там свадьбу, заживут припеваючи, а отец ее, конечно, простит. Со временем. Как же иначе? Руза соглашалась, но с каждой минутой верила в это все меньше. А если Софья не решится взять ключи? Если нашумит? Но прошло еще немного времени, и из дома, крадучись, выскользнула Софья, подбежала, отомкнула замок.

Руза выскочила из сарая, порывисто обняла сестру и сказала, что век ее не забудет.

— Свидимся на твоей свадьбе, — нервно хихикнула Софья. — Все, бегите!

И они побежали.

— Коня нет, — с досадой сказал парень на бегу. — Ничего. Мы пешком, по короткой дороге.

Бежали быстро, и скоро Руза начала отставать, так что Прощаю пришлось практически тащить ее на себе. Вот уже и озеро. Внезапно они услышали позади себя крики и лай.

— Это за нами, — задыхаясь, сказала Руза.

Они побежали быстрее, из последних сил, но погоня приближалась.

— Туда! — показала Руза на дальний край озера, где кусты были погуще и деревья повыше.

Беглецы вскарабкались на высокий берег, забрались в кусты.

— Они с собаками. Найдут, — прерывисто сказал Прощай, покрутил головой. Рядом росла та самая береза. Он потянул Рузу туда, быстро подсадил на ветку, и она тут же скрылась среди листьев и лент. Оглянувшись, они увидели свет факелов и двух людей с собакой, выбегающих на поляну перед озером.

— А как же ты?Залезай! — прошептала Руза, но Прощай уже понимал — все, увидели, почуяли.

— Не выходи, — приказал он и, не скрываясь, пошел из кустов навстречу людям.

— А-а-а! — закричал отец Рузы. Он шел впереди, в одной руке у него был факел, а в другой — топор. — Знал, что это ты! Отвечай, где Руза?

Прощай молчал. У него и оружия не было, и поднимать руку на отца невесты он не хотел. Рядом махал факелом второй, и Прощай узнал Тихона — того самого, за которого должны были отдать Рузу. Рядом с Тихоном надрывалась в хриплом лае собака — здоровенный и злющий пес.

— Руби его, Васильич! — прохрипел Тихон.

— Молчишь? — заводясь, прокричал Рузин отец. — Да мы тебя сейчас!

Он начал заносить топор, но Прощай и не думал защищаться.

— Будь милостив, — сказал он. — Мы с дочерью твоей обручились.

Васильич махнул топором, но Прощай отскочил.

— Пожалей дочь! — закричал он, но тут Тихон, незаметно зашедший сзади, ударил его сапогом под колено, и парень покатился по траве. Васильич с хаканьем опустил топор. Пес завыл.

— Не-е-ет! — раздался голос Рузы. Она уже бежала к берегу, растрепанная, простоволосая, с порванным о ветки и кусты подолом. Отец отшвырнул лаково блестящий топор, сунул факел Тихону и перехватил дочь за несколько шагов до тела Прощая.

— Теперь некому тебя защищать-то, — он ловко схватил ее за волосы, так что она согнулась, и поволок к деревне. — Сдох защитничек.

От горя Руза ничего не видела, не понимала. Пришла в себя уже лежа на лавке. Отец взял в руки плеть, взмахнул, но смотрела она на это будто со стороны, и били будто не ее. Нет боли сильнее, чем та, что заполнила ее всю. В конце концов отец устал, бросил плеть в угол, выпил целый кувшин кваса и ушел спать, не сказав ни слова. Сестры все это время прятались по углам и боялись шевельнуться. Когда отец уснул, Софья крадучись подползла к сестре, потом метнулась к столу, налила воды, поднесла Рузе. Та лежала ничком, как швырнул ее отец, упершись лбом в лавку, и не шевелилась. Воду пить не стала. Софья тихонько всхлипнула, погладила сестру по голове и отползла к себе в угол.

Руза еще долго, очень долго лежала, когда поняла, что лежит в луже собственных слез, словно в озере. Тело было ватное, больное, и казалось, что оно качается, будто на волнах.

Так прошло несколько дней.

Глава 14. Монета

Лина с Гришей потрясенно молчали. Русалка молчала тоже — сидела, опустив голову. Побулькивал масляный обогреватель. Тут за стенами домика вскрикнула птица, и слушатели зашевелились.

— Но почему он не бросился на них, не стал защищаться? — спросил Гриша.

Русалка промолчала, а Лина ответила:

— Помнишь, ты сам говорил: он хотел решить дело миром. Может, не верил, что его убьют.

— Но ведь уже видно было, что надо биться!

— Он надеялся, что отец смилостивится. А потом завертелось…

Русалка мрачно кивнула.

— Идите. Хватит, — и она выставила их за дверь и на пороге добавила: — Больше ничего не расскажу.

Ребята молча шли по берегу, думая о том, что услышали.

— Я бы стал сражаться, — внезапно сказал Гриша. — Он же понимал, что, кроме него, некому будет защитить его невесту! Я бы стал.

Лина взглянула на него с восхищением.

— Ты прав. Но мы же не можем поменять историю.

— Я думаю, это и есть Греховы, — заявил Гриша.

— Кто? — не поняла Лина.

— Отец Рузы, вся эта семья, — твердо сказал Гриша. — Это их наказание.

— Проклятие? — уточнила Лина и сама продолжила: — Да, наверное.

Гриша досадливо качнул головой.

— Придется пытать нашу нечисть, чтобы узнать, чем закончилась эта история.

— Думаешь, это еще не конец? — с сомнением сказала Лина.

— Да, — кивнул Гриша. — Руза-то осталась жить. И если проклинала ведьма, то как она могла наказать эту семью? Не стала бы. И вообще — почему она не помогла?

— Может, у нее и спросим? — предложила Лина.

— Нельзя откладывать, — решительно сказал Гриша и добавил: — Это для нас как экзамен.

Полина вдруг охнула и остановилась.

— Экзамен! Ты помнишь, что завтра экзамен по творчеству?!

Гриша простонал.

— Е-мое… Ты учила?

— Нет. А ты?

— Тоже. Ну все, вылетим…

Девушка подумала.

— Да погоди ты. Иван Иванович вряд ли будет спрашивать по лекциям. Придумает что-нибудь более интересное. Потребует рассказать свою биографию от лица литературного героя, например. Или сочинить поэму об архитектуре.

***

Лекции по творчеству стоили всех остальных, вместе взятых. Иван Иванович рассказывал самые неожиданные вещи и давал самые нестандартные тесты. И сегодня он не подвел. Взял со стола стопку листков и сказал:

— Попрошу вас всех придумать традиции для праздников.

Лина с Гришей переглянулись, Маруся вздохнула, а преподаватель раздал листки.

— Каждому по одному. Ваша задача — описать обычаи, связанные с праздником, так, чтобы никто не догадался, что из этого правда, а что — выдумка. Потом обменяетесь и напишете, что где. Готовиться строго поодиночке, — преподаватель строго посмотрел на Гришу, Лину и Марусю.

Аудитория застонала. Громче всех стонала Маруся. Сегодня на ней были вырви-глаз-красные как-бы-кожаные штаны и свитер на два размера больше, чем нужно. Взяв листок, Маруся снова простонала, натянула горловину свитера на нос и стала, нахохлившись, рыться в телефоне, украдкой поглядывая на преподавателя.

— Выньте смартфоны из-под парт. Интернетом пользоваться можно, — внезапно сказал Иван Иванович. — Но учтите, если вы дословно перепишете данные Википедии, оценки вам не видать. Подойдите к процессу творчески.

Лине достался Петров день. Она зашла в интернет и стала читать о традициях праздника. В статьях рассказывалось о Петре и Павле, покровителях рыбаков. По сербскому преданию, разделение на православную и католическую Церкви произошло после ссоры этих апостолов. А некоторые народы считали святого Петра сторожем райского сада. Еще писали о праздничных гуляниях у молодежи и о большом пире. Лина даже нашла одну страницу, где говорилось об угощении для мертвых. Девушку осенило. Она взяла лист и стала писать…

«Жила-была девушка по имени Руза. Полюбила она парня Прощая из дальней деревни, но отец обещал дочь соседу. Руза с Прощаем тайно обручились, и парень поехал собирать откуп за невесту. Но отцу рассказала об этом старшая сестра Рузы, Агафья, и он наказал Рузу — высек и запер. Узнал про это Прощай и приехал ее спасать. Им помогла средняя сестра, Софья. Но недалеко убежали влюбленные — их догнали и Прощая убили. Долго горевала Руза, а сестра пыталась ее развеселить. И тут пришел праздник».

***

— Пошла бы, прогулялась, — просительно сказала Софья.

Руза молчала. Она сидела, привалившись к стене, и смотрела в одну точку.

— А то вон завтра праздник. Пойдем?

Руха не ответила.

Утро пришло и настал Петров день. Агафья с Софьей сходили в церковь, наготовили пирогов, лепешек, наделали всяких угощений. Отец достал бочонок пива. Стали собираться приглашенные. Весь день съезжались, сходились гости: соседи, дальние родственники из далеких деревень. К вечеру женатые, семейные остались гулять за столом, а сестры побежали к молодым, в лес, и Софья потащила за собой Рузу. Та шла ногу за ногу, но все же шла, и средняя сестра радовалась, что хоть так. Агафья посматривала строго. Но тут они вышли на полянку. Парни, девушки веселились, гонялись друг за другом, пели песни. Достали припасенные бутылки с вином, а девушки — пироги, и совсем стало хорошо. Руза не ела, не веселилась со всеми, только тихо сидела в сторонке.

Когда все было выпито, Софья взяла Рузу за руку и стала подначивать остальных:

— А пойдемте венки на деревьях плести?

Девушки поднялись и пошли за ней к лесочку. С лесными песнями стали заплетать на деревьях венки и косы. Постараешься — и урожай будет хороший. Руза стояла рядом и бездумно трогала листья рукой.

Когда они вернулись на полянку, парни уже развели костерок. Стали жарить на прутиках кусочки хлеба, яблочки-дички. Кто-то достал картошку, прикопал в угли. Долго сидели. Пели урожайные песни, пили вино — кто-то еще принес. Так прошла ночь. К утру, было, затихли, но рассвет встречали приветственными криками. Яркое солнце, чистое небо — хорошая примета.

Возвращались усталые. Но Софья щебетала, пыталась разговорить Рузу:

— Жалко, не стали купаться, да? Холодно. А помнишь, в прошлом году?..

Она рассказывала, как купались в прошлом году, будто Рузы там не было. Но ее и сейчас не было: она шла, опустив голову, рядом с сестрами, и молчала.

Зашли в избу. На столе стояли неубранные миски, кружки. Но в них не было ни крошки.

— Мертвые приходили, — громким шепотом сказала Софья.

— Угощение отведали, — вторила ей Агафья. — Может, и матушка наша зашла.

Руза посмотрела на край стола, где лежала чья-то забытая алая лента, и закричала.

***

Лина перечитала написанное. Представила костер. Ей даже показалось, что в аудитории запахло травой и жареным хлебом. Лина вздохнула. Подойдет такой текст? Она ведь и сама не знает, что тут правда.

Иван Иванович велел обменяться работами с соседом. Лина быстро поменялась с Гришей. Ему достались Кузьминки. Раньше Лина про такой праздник не слышала, Гриша, она была уверена, тоже. Но интернет-то никто не отменял!

Из Гришиного сочинения выходило, что это праздник двух святых, Космы и Дамиана, которые были врачами и лечили всех бесплатно. Тут же было сказано, что у народа праздник называли «кашник» и «курятник». Это каким-то удивительным образом увязывалось в одно — мол, врачи работали за еду. А еще выдвигалась другая версия — легенда о двух работниках, Кузьме и Демьяне, которые нанимались молотить. Деньги не брали, только просили давать им каши вдоволь. Так или иначе, но в этот день в деревнях ели каши и курятину, «чтобы птица не переводилась». По вечерам молодежь собиралась в одной из изб, парни и девушки наряжали чучело в мужскую одежду и устраивали пир под названием «Кузьминки». Если еды не хватало, парни воровали кур у соседей, и девушки готовили новую еду. Якобы, в этот день соседи не возражали — надо так надо. После угощения чучело несли в лес, растаскивали и плясали на соломе, а потом собирали его и несли назад в деревню.

Все было очень логично, понятно и было бы действительно похоже на статью из Википедии, только Гриша сделал из всего этого сюжет компьютерной игры. У него выходило, что герой преодолевал препятствия, нанимался на работу, воровал кур и делал чучело, получая опыт, а вместо денег — кашу, которую можно было обменять на монеты в ближайшей лавке. Игрок мог выбрать, Кузьма он будет или Демьян, а еще можно было сыграть вдвоем, в режиме «кооп».

— Круто! — честно восхитилась Лина и спросила: — И что из этого правда?

— А как ты думаешь? — улыбнулся Гриша. Он тоже закончил чтение.

— Например, кур не воровали? — предположила Лина.

Гриша покачал головой.

— Тогда чучело не собирали назад.

— Почему так думаешь?

— Потому что во всех славянских традициях, если уж какой-нибудь символ уничтожают, то это насовсем. Как на Масленицу. Вот уж, кстати, самый простой праздник, до сих пор его помнят и блины едят.

— А ты права, — с улыбкой сказал Гриша. — То есть, про все символы я не знаю, но тут чучело действительно не собирали обратно.

— Вообще-то, — проговорила Лина, — мы, мне кажется, половину традиций не знаем.

Гриша прочитал Линину работу и с удивлением покачал головой:

— Мне кажется, у тебя могла бы выйти настоящая книжка. А что тут придуманное, как понять?

Лина пожала плечами.

— Мы не знаем, так ли все было. Так что ответа нет. Наверное, работу не примут…

К друзьям подсела Маруся, которая обсуждала свою работу с однокурсницей.

— А про что ты писала? — спросил Гриша.

— Про Масленицу, — гордо сказала Маруся.

Гриша с Линой переглянулись.

— И что придумала?

— Да я им столько рецептов блинов написала! Ленка всю голову сломала, какие настоящие, — засмеялась Маруся. — А пошли, кстати, после лекций ко мне блины есть?

Преподаватель объявил, что экзамен окончен и попросил сдать работы. Студенты зашумели, кто-то что-то не успел, кто-то рвался домой. Троица стала собираться. Но, прежде чем друзья побежали к Марусе, Иван Иванович остановил Лину и сказал:

— Мне очень понравилась ваша работа. Откуда вы черпали материал?

— Основные традиции — из интернета.

— А литературный сюжет?

Девушка помолчала и сказала:

— Есть такая легенда, про Рузу и Прощая. Я представила, как все могло быть.

— У вас получилось. И не беспокойтесь, что тут нельзя вычленить «правду» и «выдумку». Будь это книга, вы бы не стали об этом задумываться, верно?

Полина неуверенно кивнула.

— Я советую вам подумать о литературном творчестве. Возможно, у вас получится. К тому же, на следующем курсе у вас будут все шансы раскрыть тайные способности, — преподаватель сверкнул очками и стал похож на преподавателя из магической школы.

Лина с удивлением посмотрела на него, но тут Иван Иванович попрощался и вышел. А друзья отправились к Марусе отмечать блинами конец сессии.

***

Лина написала Вере. Рассказала о том, что они услышали от русалки. Вера подтвердила, что ведьма не стала бы рисковать репутацией и проклинать семью девушки, если бы та осталась жива и здорова. Потому что, если Руза переживет всю эту ситуацию, выйдет замуж и родит детей, то и на них распространится проклятье. Вера предположила, что Руза могла сама стать ведьмой и проклясть семью. Такое Лине в голову не приходило. Она задумалась, но тут же Вера написала, что это маловероятно — не такой Руза человек. Мол, она встречала похожую историю, но там девушка изначально была гордой и самолюбивой и мстила всей деревне, когда ее попытались сжечь по подозрению в ведовстве.

Размышления прервались звонком Маруси, она спешила обрадовать: эксперт закончил, наконец, оценивать клад и подал информацию государству. Кажется, они все-таки получат какие-то деньги. Маруся радовалась, а Лина-то и думать забыла о кладе! Решив снова отложить эту тему, она сосредоточилась на том, чем была забита ее голова.

Полина ходила по комнате. Остановилась у стола, стала разглядывать свои волшебные карты. А ведь Прощая-то уже можно нарисовать! Или нет? Она взяла в руки карандаши, уселась на полу, стала набрасывать эскиз. Покачала головой, уселась за акварель. В итоге у нее получился Прощай, лежащий на земле. Он явно умирал. Да, так будет правильно.

Тут Лина завозилась — что-то мешало. Она залезла в карман и вытащила монету. Клад — кладом, но она совсем забыла о единственной монете, которая имела значение!

Итак, есть целых два амулета: деревянный полумесяц (она потрогала его на шее) и монетка. Правда, лунница — на счастье, это непонятно, в чем заключается. А монетка — только связь или все-таки еще что-то? И может ли она все-таки иметь отношение к их расследованию? Эх, если бы Евлампия могла говорить…

***

Полина явилась к домовому и застала там Евлампию. Села напротив и стала ее изучать.

— Пойду, сдам бутылки, — тактично пробормотал Афанасий.

Кошка с интересом смотрела на девушку.

— Хорошо, что вы сюда заходите, — неловко сказала Лина. — И не надо каждый раз на кладбище идти. Там все-таки неуютно… А я вам показывала ваш портрет?

Она достала из рюкзака карту и показала кошке. Та внимательно оглядела и фыркнула.

— Ну, это как бы по мотивам, — смутилась Лина. — Не такой уж я художник, чтобы получилось портретное сходство.

Кошка милостиво кивнула.

— Я тут подумала, — продолжила Полина. — Может, мы с вами все-таки попытаемся выяснить что-то об этом? — она достала монету.

Евлампия потянулась. «Интересно, — подумала Лина, — это да или нет?».

— Вы мяукните, если да, ладно? — неловко сказала она.

Кошка лениво сказала:

— Мяу.

— Это амулет на удачу?

Евлампия отчетливо пожала плечами. «Да, так мы далеко не уйдем», — подумала Лина и продолжила:

— Для связи? Чтобы кто-то вас позвал, если что?

— Мяу, — кивнула кошка.

— Для кого же амулет?

Евлампия уставилась на Лину как на идиотку, и та покраснела. Действительно, что это она?

— Для нечисти?

Молчание.

— Для человека?

— Мяу.

Лина лихорадочно соображала и, кажется, сообразила:

— Для Рузы? — шепотом спросила она.

— Мяу!

— Но она ей не воспользовалась? — взволнованно спросила Лина. — Или как?

— Мяу! — кошка быстро покачала головой.

— Не смогла? Почему? — беспомощно спросила Лина и снова почувствовала себя полной дурой. Как же это выяснить?

***

Было очень холодно, под ногами хрустел снег. Ребята оделись потеплее и отправились к реке. На берегу сразу увидели русалку, которая, как ни в чем не бывало, сидела на охапке веток и читала. На ней был розовый костюм и красные кеды. Что ж, теперь она выглядела гораздо лучше. Хотелось предложить ей куртку, но она явно и так не мерзла. А еще девушка в костюме была милостива — отложила книгу и готова была поговорить. Рассказала, что мелкие ручьи все подмерзли, птицы прячутся, а многие улетели. Поделилась, что по ночам тут так тихо, что слышно, как потрескивает лед.

— А почему вы не уплываете зимой куда-нибудь, где потеплее? — спросил Гриша.

— Куда ж я уплыву? — удивилась русалка. — Ты ж из дома не уходишь, — она подмигнула.

Гриша с ответом не нашелся. Он толкнул Лину локтем, напоминая, зачем они пришли.

— Можете рассказать нам про это? — сказала Лина и показала монету. — Мне кажется, мы только у вас еще не спрашивали.

Русалка замерла. Потянулась, было, к монете, а потом отдернула руку.

— Где вы это нашли?

— В кладе, — сказал Гриша. — Который разбойники зарыли.

Губы у русалки дрогнули.

— Разбойники. Ну конечно…

— Чья это была монета? — спросила Лина. — Мне кажется, вы знаете… — она шагнула ближе, споткнулась и монета упала на землю. Лина ее подобрала.

— Вот так оно и бывает, — медленно сказала русалка. — Можно владеть самым сильным амулетом. Думаете, этого достаточно? А потом ты его уронишь. Или потеряешь. Или не успеешь воспользоваться. А может, просто не захочешь…

Казалось, она забыла, что не хотела больше ничего рассказывать.

***

— Баня парит, баня правит, баня все исправит, — приговаривала Софья, охаживая веником Рузу.

В воздухе стоял пар, пахло березовым листом и горячим деревом. Руза вспомнила, как в прошлом году они с сестрами сюда гадать бегали. Заголяли руку, совали в дверь и спрашивали: «Банник-батюшка, что меня ждет?». Если погладит банник шерстяной лапой — выйдет девка замуж, будет жить богато и сыто. Если погладит голой — станет жить в бедности. А если совсем не погладит, то ничего хорошего не жди. Помнит Руза, что шлепнули ее по руке и больно шлепнули. Она тогда сестрам не стала говорить, как-то стыдно: их-то шерстяной лапой погладили. Решила про себя, что это парни спрятались, да посмеялись над ней. Может, и вообще банника никакого нет? А оказалось — все приметы верные. Вот только время щепки еще не пришло.

Тут Софья окатила Рузу холодной водой, и девушка вскочила.

— Ну вот, ну вот, — приговаривала Софья. Она одела Рузу, как маленькую, и повела домой, спать. Снова спать.

Каждый день в окно било солнце, ярко и весело, где-то во дворе галдели куры, а Руза опять лежала. Софья чем-то поила ее, но заставить поесть не могла, только молоко вливала, да квас.

Как-то раз услышала Руза шаги и тихий разговор. Она открыла глаза. В избу входила Софья, а за ней — точно, старая ведьма. Та, только глянув на Рузу, отослала Софью и села рядом.

— Зря тогда меня не позвали. Но я слыхала, Прощай твой репейник проиграл… И не стало удачи.

Ведьма достала откуда-то флакончик темного стекла, посмотрела на свет, а потом протянула его Рузе.

— Пей, — властно сказала она.

Руза хлебнула. В голове у нее стало пусто и звонко.

— Оставлю твоей Софье, — ведьма потрясла флакончиком. — Будешь пить три раза в день.

Руза не заметила, когда ведьма ушла.

То ли зелье было тому причиной, то ли время пришло, но той же ночью Руза открыла глаза, немного полежала, потом встала и, пошатываясь, пошла к двери. Она двигалась вперед, не зная, куда идет, но в конце концом, вышла к озеру. Здесь не было и следов той ночи — сколько же дней прошло? Руза не знала. Нет больше Прощая. И похоронить нечего.

Девушка развернулась и пошла лесом, куда глаза глядят. Скоро она увидела маленький домик, стоящий в отдалении от деревни. Руза никак не могла сообразить, кто же здесь живет. Забора вокруг дома не было. Девушка подошла к домику, села на лавочку у крыльца и закрыла глаза.

— Вставай, — голос доносился откуда-то издалека.

Руза открыла глаза. Над ней нависало лицо старой ведьмы. Девушка сжалась, но лицо было не злобное, а сочувственное. Старуха рывком подняла ее с лавки и повела в дом. Там она налила в кружку чего-то горячего и сунула девушке в руку. Властно приказала:

— Пей!

Руза выпила и по ее телу разлилось тепло. Она вспомнила все, что случилось в эту ночь. Боль вернулась с новой силой.

— Ты ведь знаешь, что было? — срывающимся голосом сказала она.

Ведьма кивнула.

— Ты обещала помочь! — закричала Руза. — Так помоги сейчас!

Старуха поджала губы:

— Что я могу? Теперь-то.

Руза схватила ее за руку:

— Ты говорила, что неупокоенные могут вернуться? Верни его!

Ведьма покачала головой.

— Греховное это дело, темное…

— Возьму твой грех на себя! Все грехи возьму! — закричала Руза.

— Ты словами-то не разбрасывайся, — сурово сказала старуха. — Да и все равно не поможет. Даже если вернется Прощай, не будет вам счастья.

— Почему?

— Будет он как ночная тень. Ни туда, ни сюда — ни к нашему миру, ни к загробному. Какое уж тут счастье…

— Все равно верни, — прошипела Руза, вцепившись в старухину руку изо всех сил. — А не хочешь — так меня научи! Ты обещала!

Старуха оттолкнула девушку и в сердцах сказала:

— Если б Прощай твой репейник не проиграл, я б и раньше помогла! А теперь-то что?

Руза встала на колени.

— Да что ж с тобой делать! — с досадой сказала ведьма. — Научить — научу, коли обещала, но ты потом не жалуйся!

Три ночи учила ведьма Рузу тайному знанию, пока та не запомнила каждое слово. В конце старуха сказала:

— Когда поймешь, что это не поможет, позови меня. Вот, держи, — она протянула девушке монетку. — Прощай репейник потерял, так ты не потеряй. Иначе я помочь не смогу, не узнаю.

Руза качнула головой.

— Я теперь сама справлюсь, — сказала она упрямо. — Но спасибо.

И взяла монетку.

В полночь третьего дня пошла Руза в лес с мешочком трав, развела огонь у священной березы, высыпала в костерок сушеные травы и стала читать заклинание.

— Выкликаю тебя, Прощай, из могилы земной, из доски гробовой. Прощай, отзовись, предо мной явись...

Долго еще говорила Руза, звала, просила. А когда замолчала, увидела, что у костра появилась тень. То был ее Прощай — и не ее. Полупрозрачный, серый. И печальный. Никогда раньше не видела она его печальным. Она бросилась к нему — обнять, поцеловать, но тело его было холодным, и он не улыбнулся ей, как улыбался всегда. Долго она его тормошила, но он только смотрел на нее и сквозь нее, будто видел что-то свое, далекое. А когда догорел костер, он исчез.

Уже брезжил рассвет, когда Руза пришла домой, окрыленная. Ничего, это сейчас он бледный и грустный, она-то сумеет его по-настоящему вернуть. Отогреет, любовью своей оживит, станет он прежним.

Глава 15. Спор с судьбой

Друзья сидели у Лины. Она ходила по комнате и рассуждала:

— Значит, Руза получила монету. И, судя по словам русалки, то ли не успела ею воспользоваться, то ли не захотела.

— Если второе, значит, она больше не обращалась к ведьме? — уточнил Гриша. — И та не могла помочь.

Они стали спорить, удалось ли Рузе оживить Прощая по-настоящему. Гриша сказал:

— Надеюсь, что да.

— Не думаю, — покачала головой Лина. — Скорее всего, кончилось все плохо. Ведьма же предупреждала?

— Да я тоже не думаю, — вздохнул Гриша. — Просто не люблю истории с несчастливым концом.

— Это не конец, — возразила Лина. — Это только начало!

Гриша недоуменно на нее посмотрел.

— Не понимаешь? Финал здесь, у нас! — возбужденно проговорила Лина. — И мы можем как-то его изменить.

— Значит, пора узнать, что же мы меняем, — решительно заявил Гриша. — Не хватает нескольких кусочков, чтобы паззл сложился.

***

Раньше ребята об этом не задумывались, и только теперь, когда стали звать старых знакомых на собрание, поняли: у каждой нечисти свой ареал обитания. Домовые, например, не могут далеко отходить от своих жилищ. В черте города, если близко — еще нормально, а дальше — ни-ни. Так что Афанасий и Секретать наотрез отказались идти в домик русалки, а она явно не могла удаляться от реки. Значит, надо идти туда. Но согласилась одна берегиня. Уж она-то с радостью с ними прогулялась.

— Я иногда сюда прихожу, — пояснила она. — Но редко. Когда тут никого. Переброшусь, бывает, с русалкой парой слов, а так просто хожу, вспоминаю…

Она рассказала, что раньше, в давние времена, жила в лесу на берегу реки, ближе к озеру, спасала людей от злых духов. А теперь в этих местах не осталось никаких духов, ни плохих, ни хороших.

— А русалка? — уточнил Гриша.

Берегиня пожала плечами.

— Она не добрая и не злая. Она просто мертвая.

Друзья остановились, как вкопанные.

— А вы еще не поняли? — подняла бровь Илона Львовна. — Разве обычные люди могут жить в ледяной воде?

— Я думал, это просто разновидность нечисти, — пробормотал Гриша.

Библиотекарь кивнула:

— Так и есть. Только русалки — не живые.

Лина вспомнила, что их знакомая никогда не мерзнет. Да, могли бы и догадаться. Черт, да ведь и в сказках русалками становятся умершие девушки. Главным образом, утонувшие. И как они раньше не сообразили?

А Гриша думал: «Во блин. А реагирует — как живая. И на книжки, и на одежду. Женщины, одно слово…».

— Мы уже пришли, — переключилась библиотекарь. — Пойдемте, побеседуем.

Русалка была дома. Дружески поздоровалась с берегиней, перебросилась с ней какими-то им одним понятными словами, а потом выжидательно посмотрела на Лину. Та судорожно соображала.

— Мне кажется, я знаю, кто вы… И дело не в том, что вы русалка, — тихо проговорила Лина. — Но нам нужно убедиться. Расскажите, чем кончилась история.

Гриша переминался с ноги на ногу и недоуменно переводил взгляд с подруги на нечисть. Русалка упрямо замотала головой. Берегиня вздохнула и просительно проговорила:

— Помнишь парня, которого я к тебе пропустила? Лет сто назад. Или двести? — Илона Львовна задумалась, потом качнула головой и продолжила: — Ты ведь его себе забрала, а мне после пришлось свою судьбу менять, в город отправляться, в библиотеку идти работать.

Она повернулась к ребятам:

— Не могла я после такого берегиней оставаться, — она снова посмотрела на русалку. — Нет, я не жалуюсь, я люблю книги. Но мне кажется, за тобой должок.

Русалка насупилась, ушла в угол, села на пол и застыла, как изваяние. Пришедшие расселись на стульях и стали ждать. Русалка помолчала и стала говорить напевно, отстраненно. То ли песня, то ли сказание…

***

Агафья который день нехорошо поглядывала на Рузу. Та стала уж больно радостной, рассеянной, на вопросы отвечала невпопад. Не повредилась ли умом?

— К свадьбе-то готовишься? — спрашивала Агафья сестру. — В один день венчаться будем. Сначала я, потом Софья, потом ты.

Руза кивнула, не прекращая улыбаться. «Да, тронулась. Как бы еще Тихон не передумал», — озабоченно думала Агафья.

— Ну сядь, повышивай, — обеспокоенно говорила она, и младшая сестра каждый раз с неизменной улыбкой садилась вышивать.

Софья вилась вокруг Рузы, заглядывала в глаза, несмело пыталась шутить, но и на ее слова сестра отвечала странно — молчанием, улыбкой и кивками. В конце концов, сестры отстали от Рузы, но смотрели недоверчиво.

По ночам Руза дожидались, когда все уснут, и шла в лес, говорить с Прощаем. Но что бы она ни сказала, он не отвечал ей, только глядел с мукой и молчал. Стала Руза понимать, что где-то ошиблась. Видно, права была ведьма. Но свадьба! Времени больше не было. Уже и откуп получен, и сундук собран. Наступила последняя ночь. Завтра, если ничего не сделать, она сделается Тихоновой женой.

Руза пошла в лес, к озеру, натаскала веток, запалила у священной березы костер, да такой, чтобы с небес видели. Высыпала туда все остатки сушеной травы, пробормотала торопливо слова, и появился Прощай. Тогда она распустила волосы и стала петь ту песню, которая так нравилась ее любимому: про девушку, которая ждет своего суженого, а он все не едет. Но Прощай тихо стоял у костра и смотрел на огонь. Тогда Руза сорвала с березы свою алую ленту, закричала:

— Я же здесь, смотри! Смотри на меня!

Прощай перевел глаза на Рузу. Огонь стал затихать. В исступлении Руза бросила ленту, стала целовать парня, трясти, а потом начала срывать с себя одежду.

— Сейчас, сейчас, я тебя отогрею…

Внезапно она услышала громкие голоса. На поляну высыпали люди, побежали к обрыву. Не только отец, но и соседи — похоже, вся деревня увидела огонь в лесу, и все испугались лесного пожара. Увидев на обрыве обнаженную Рузу и серого, полупрозрачного Прощая, отец закричал:

— Ведьма!

— Темная ведьма! — подхватили голоса.

Люди бросились к Рузе, разбросали горящие ветки, затоптали, и истаял Прощай. А Руза улыбнулась и шагнула с обрыва. На камешках что-то звякнуло.

***

— С тех пор, по преданию, в тех местах бродит призрак, ищет свою любимую, — медленно проговорила русалка. — Озеру же дали имя Прощай, а реку, что впадает в него, назвали Рузой.

И замолчала. Лина вдруг тихо сказала:

— Вы — Руза?

Русалка помедлила и кивнула. Гриша ахнул.

— Так ведьма прокляла ваших родственников, потому что они довели до смерти вас и Прощая? — уточнила Лина.

Русалка снова кивнула. Друзья повернулись к библиотекарше.

— Почему же вы нам всего не рассказали?

— Евлампия запретила. А вы, раз в это влезли, сами должны были разобраться.

— Но что мы можем сделать? — возмутился Гриша. — Все это было столько лет назад! Было и прошло.

Руза судорожно вздохнула.

— То есть, не прошло, конечно, — поправился Гриша. — И Греховы мучаются.

Лина прервала его:

— Значит, вы больше ничего не знаете?

Русалка и берегиня покачали головами.

— Похоже, надо идти к Евлампии, — решительно сказала Лина. — Это ведь и ее история.

— Ну почему она не может говорить? — с мукой в голосе простонал Гриша.

Домовой и Секретать ждали их в заброшенной пятиэтажке. Потрескивала печка, пахло мятой.

— Скоро и Еля подойдет, — сказал Афанасий, разливая чай. — Не серчайте на нее, что она вам всего не сказала. Гордая она, не хотела признаваться в своих ошибках.

— Значит, она мучилась, потому что не смогла вовремя помочь Рузе и Прощаю?

Домовые кивнули.

— А как же монета?

— Вы же слышали, — вмешалась Илона Львовна. — Руза не стала ей пользоваться.

— Мяу, — раздалось со стороны двери. Там стояла печальная кошка.

— Тогда в чем ваша вина? — несмело спросил Гриша. — Вы же сделали, что могли?

Ведьма перевела взгляд на берегиню, и та вздохнула, повернулась к Грише.

— Вы знаете, что Евлампия дала зарок? Не победила в борьбе с судьбой, а ведь поклялась. Вот и осталась жить вторую жизнь, кошкой. Может, теперь вы сделаете то, что она не смогла?

Евлампия неподвижным взглядом смотрела на огонь.

— Выходит, теперь нам предстоит переспорить судьбу? — спросила Лина испуганно.

Кошка кивнула.

***

— Нам надо срочно это обсудить, — Гриша едва догнал Лину, которая чуть не бежала к своему дому.

— Потом, — отмахнулась Лина. — Мне надо нарисовать последнюю карту.

— Что — сейчас? — поразился Гриша. — Когда на нас навалилось такое?

— Именно поэтому и надо. Я чувствую. Все, пока, созвонимся, — Лина чмокнула Гришу в щеку и унеслась. Тот вздохнул и пошел домой. Хотелось отвлечься. Сходить куда-нибудь с Линой. Заняться чем-нибудь простым и понятным. «С Бобом, что ли, сыграть?..» — с сомнением подумал Гриша.

А Лина примчалась к себе, сбросила куртку и ботинки и бросилась к рисовальным принадлежностям. Она ни о чем не думала, просто водила кисточкой, чертила линерами… И у нее все получилось. На картинке с обрыва в озеро летела девушка. Колода готова.

Лина подождала. Пока рисунок сох, она сидела, отдыхая, а потом ее осенило. Торопясь и ошибаясь, она написала Вере. Та ответила. Получалось, что настоящее гадание нужно сопровождать заговором. Лина нашла такой в книге, которая чуть ли не поселилась на ее столе, и сверила с почти-ведьмой. Да, подойдет.

Девушка прошептала нужные слова, тасуя свою маленькую колоду, а потом спросила:

— Что меня ждет?

Положила перед собой карту картинкой вниз. Что там? В этот момент Полина ясно увидела все карты, поняла, что какая означает. Ведьма — судьба, домовой — домашние хлопоты, домовиха — учеба, берегиня — книги, русалка — опасность, кошка — помощь, призрак — смерть, Прощай — любовь мужская, Руза — любовь женская…

Лина перевернула карту — волшебный котел. Колдовство. Значит, надо варить зелье?

— Но я-то не ведьма, — жалобно сказала вслух Лина. — Тут нужно настоящее большое волшебство.

А какое зелье-то? Для Тамары она сделала все, что знала и что советовала Евлампия. Тут Полина вспомнила поединок ведьмы и колдуна и застонала.

— Только не перерождение! Даже у Евлампии не получилось! — завопила Лина, возмущенно глядя на карты. Карты молчали. Но девушке показалось, что в котле забурлила жидкость. Полина выдохнула.

— Как бы тут не ошибиться, — пробормотала она. — А то будет как с ведьмой Керитуэн. Я пока рожать не готова.

***

Перерыв все книги в «волшебном» шкафу Илоны Львовны, Лина нашла упоминание о зелье перерождения. Выходило, что придется ох, как постараться, чтобы собрать все ингредиенты. Лина составила список. Многое совпадало с рассказом о колдовском поединке. Собрать можно. Женьшень и другие травы наверняка найдутся у бабы Вари, но вот где раздобыть сердолик?.. Лина полезла в интернет.

— Ты решила вложить деньги в драгоценные камни? — невозмутимо спросила бабушка, застав Лину за ноутбуком.

Лина объяснила, что ей нужен сердолик для опытов. Бабушка улыбнулась:

— Сказала бы сразу. У меня старая сережка есть, оттуда и возьми.

Раскурочив сережку, Лина получила первый ингредиент и отправилась на рынок, штурмовать бабу Варю. Та была на месте и охотно все продала, но на вопрос о Тамаре сказала:

— В больнице. Колют ей там чего-то.

— И как? — замирая, спросила Лина. — Помогает?

— Пока никак, — мрачно проворчала баба Варя. — Даже хуже стало.

Лина попросила передать Тамаре, чтобы та держалась. Только на это и была надежда — что она продержится.

Золотую ложку для помешивания нашел Гриша.

— Надеюсь, она не растворится, — опасливо сказал он. — Мне мать голову оторвет.

Все ингредиенты были собраны. Оставалась мелочь — узнать, как же правильно варить это зелье? Нигде про это не было сказано. Только всякие туманные фразы, вроде «и вложить в это самое ценное, что у вас есть». Неужели каждая ведьма знала, что это означает? Или, может, поэтому только избранные, особенно умные могли осилить такое?

Лина спросила у Веры, не знает ли она чего-нибудь, что может помочь. Та поискала информацию, но ничего не нашла. Видимо, зелье было действительно редкое. Тогда Лина решила пристать к Евлампии. В конце концов, та же пыталась такое сварить!

Кошки у домового не оказалось, пришлось идти на кладбище, пробираться к могиле через сугробы. Это было ужасно неудобно. Лина запыхалась, в ботинки набился снег, ноги промокли, но вот и цель похода. Но у ведьминской могилы Евлампии не было. Полина уже собиралась выругаться на все кладбище, но сообразила, где та может быть. И точно — у могилы Греховых виднелся черный силуэт. Девушка объяснила кошке, что она собралась делать. Евлампия долго раздумывала. Лина догадалась — ведьма не хочет признаваться, почему же у нее не получилось зелье. Но тут было не до деликатности.

— Вы знали, что надо добавить?

Евлампия, помедлив, кивнула.

— Что самое ценное есть у ведьмы? — требовательно спросила девушка.

Тишина. Лина застонала. Как, ну как это выяснить? Она глубоко вдохнула, выдохнула и достала из рюкзака книгу.

— Вот. «Зелья обыкновенные, сложные и маловыполнимые». Тут все туманно, но мы же можем по этой книге найти нужное слово? Как с гаданием.

Кошка задумчиво посмотрела на Лину.

— Давайте хоть попытаемся!

Она стала листать книгу, давая время Евлампии найти нужные слова. Темнело, пошел редкий снег, и Лина, нависая над книгой, пыталась одновременно защитить ее от снежинок и подсветить телефоном страницы. Тут кошка ткнула лапой в книжку. Полина уже ничего не могла разобрать, только спросила:

— Точно?

Кошка кивнула, отошла и как-то быстро растворилась в сумраке.

***

Лина забежала в кофейню. Не было терпения ждать до дома, да и требовалось прямо сейчас выпить чего-нибудь горячего. В тепле девушка расслабилась, посмотрела в окно. Падали крупные снежинки. Февраль. Достать чернил… и писать книгу, вот что надо делать в это время. Сидя при свечах, у камина. Но пока придется ограничиться чтением. Лина заказала самый большой чайник ягодного чая и уставилась на страницу, которую предусмотрительно заложила обрывком бумаги.

«Зелье от зубной боли несложное, но требует много колдовских сил. Возьмите гвоздичное масло, мяту…»

Дальше следовал список ингредиентов и подробное, занудное описание, что в какой последовательности варить, куда добавлять и как использовать. Лина напрягла память. Ей казалось, что кошка показала на что-то в верхней части страницы. А значит, это не про рябину, чеснок и две недели в темноте, а, скорее, про гвоздичное масло… Впрочем, не оно же — главная ценность для ведьмы? Полина выпила весь чай, согрелась, но мысли не шли. Тогда она отправилась в институтскую библиотеку.

Как ни старалась Лина, на книжке все-таки были влажные следы. Библиотекарь заахала и стала аккуратно прокладывать листы промокашками. Господи, неужели кто-то их еще использует! Последний раз Лина видела такие в детстве, в мультфильме про школьников.

— Никогда не таскайте книгу под снегом! — наставительно проговорила берегиня. — Неужто вздумали почитать на свежем воздухе? В такую погоду?

Лина объяснила, что ходила советоваться с Евлампией. Илона Львовна поинтересовалась результатом. Узнав о проблемах Лины, она глянула на нужную страницу и гулко расхохоталась.

— Вы действительно не понимаете?

Девушка покачала головой.

— Прочтите еще раз первое предложение.

Лина прочитала: «Зелье от зубной боли несложное, но требует много колдовских сил», — и вытаращила глаза.

— Это то, что я думаю?

Берегиня кивнула.

***

Гриша пришел к Лине и уставился на карту с котлом, которая так и лежала в центре комнаты, на полу, среди других бумажек.

— Ну как, выяснила что-нибудь?

Лина кивнула и рассказала о том, как пытала Евлампию. Гриша выжидательно поднял бровь.

— Понимаешь, я могла бы сразу догадаться, — начала Лина и задумалась. — Или не могла? Я же не ведьма, так, нахваталась из книжек…

— Так что там? Говори уже!

— Самое ценное для ведьмы — ее дар, — просто сказала девушка, и Гриша распахнул глаза.

— Да, когда ты сказала, все очень просто. Прямо как с Шерлоком Холмсом.

Лина согласилась. Гриша нахмурился:

— Постой, значит, у тебя все-таки есть дар?

Полина пожала плечами:

— Иначе никакое зелье не сработало бы. Ни для Тамары, ни для Маруси.

— Но пока они слабые, да? — задумчиво сказал Гриша. — А если ты официально станешь ведьмой и пройдешь обучение, то все будет работать по-настоящему?

— Думаю, да.

— И ты, что же, готова отдать этот дар?

Лина задумалась.

— Не знаю.

***

Лина отправилась в гости к Марусе и посвятила ее в тайну. Та, хоть и смотрела свысока на их «колдовские штучки», неожиданно резко сказала:

— Ты что, совсем?.. Не вздумай отказываться.

— Почему? — просила Лина.

— Только подумай, сколько всего можно сделать! Ты людям помогать хочешь?

Лина кивнула.

— Во-от, — торжествующе сказала Маруся и добавила практично. — И денег можно прилично срубить.

— Но, если удастся спасти Тамару, это ведь и есть помощь? — тихо сказала Лина.

— А так ты поможешь сотне людей, тысяче! Миллиону! — горячилась Маруся. — Короче, хорошо подумай. И ешь суп.

Лина послушалась. Но разве что насчет супа.

Когда она пришла домой, бабушка попыталась накормить ее вторично, но Лина согласилась только на чай.

— Бабушка, а что лучше — помочь миллиону людей когда-нибудь — но это не точно — или одному человеку прямо сейчас? — спросила она, размешивая сахар.

Бабушка думала недолго.

— Конечно, второе.

— А почему?

— Потому что помощь нужна в свое время. Будешь ждать, а рядом человек умрет.

— Я примерно так и подумала, — задумчиво сказала Лина.

— К тому же, кто тебе сказал, что если ты поможешь одному, то не сможешь потом помогать остальным? Так или иначе.

— Резонно, — пробормотала Лина.

— Может, пирог? А? К чаю?

Лина отказалась и подумала, улыбаясь: из Маруси тоже должна получиться отличная бабушка.

Глава 16. Зелье перерождения

Полина решилась. Три раза проверила, все ли у нее есть. Пока ждала момента, когда дома никого не будет, записала на бумажке заговоры. Один следовало читать, пока варишь, второй — когда применяешь. На всякий случай она выучила оба наизусть, а уж потом начала варить зелье. Даже купила для этого новую кастрюлю, которую собиралась потом выбросить. Мало ли что — бабушка вон один раз уже хлебнула тонизирующего, потом чуть ли не до бетона квартиру вычистила.

Зелье сварилось за несколько часов. Слава богу, не пришлось ждать год, как в легенде. В конце концов, все было готово. Но где его применять? И как? Опять одни вопросы. Пока отвар настаивался, Лина решила посоветоваться с Гришей и вызвала его к себе. Он пришел, выслушал и сказал:

— Хорошо, что ты так решила. Мне кажется, надо у Евлампии спросить. Чего ты сразу у нее не узнала?

— Не додумалась… Надеюсь, она сегодня не на кладбище, — простонала Лина. — А то придется с кастрюлей по могилам прыгать. Не оставлю же я ее здесь?

Гриша представил эту картину и хмыкнул. Затем попросил у Лины скотч и аккуратно примотал крышку.

— Так лучше, — пояснил он и подхватил кастрюлю. — А то у нас по дороге что-нибудь не то возродится. В земле, например.

К счастью, Евлампия была у домового. Свернулась у огня и дремала. Пришлось ее разбудить и огорошить известием, что зелье — вот оно, осталось применить. Та посомневалась, покивала и пошла к двери. На пороге обернулась.

— Пойдете с нами? — уточнила Лина. Кошка молча вышла из комнаты. Они отправились за ней.

***

Странное зрелище они представляли для случайных прохожих: впереди шествовала кошка, за ней — Лина, а последним шел Гриша, прижимая к себе кастрюлю. Лина почему-то представила, что так в древние времена люди шли к жертвенникам. Впрочем, в каком-то смысле, это они и делали... Лина шагала и думала, правильно ли она поступает, что отдает свой дар. Ну, не отдает, а скоро отдаст. Она была уверена, что так нужно, но все равно беспокоилась: за Тамару, за Марусю. Что если зелье не сработает, а дара уже не будет? Как тогда помочь другим? Евлампия уже не колдует, а других ведьм в округе нет... Вообще непорядок. Лина представила, как в институте открывают факультет РВИ — российского ведьмовского искусства, и засмеялась себе под нос. Евлампия могла бы стать деканом. Кажется, она даже где-то такое читала…

Кошка вывела их на берег реки, зашла в домик русалки. Друзья остались стоять снаружи. Неизвестно, как Евлампия уговаривала строптивую русалку, но скоро они появились на пороге вдвоем. Руза была все в том же спортивном костюме и красных кедах. Лина поежилась. Кошка снова пошла вперед, вдоль реки, и они отправились за ней. Русалка шагала рядом и хмуро молчала.

Берег был льдистый, ветер дул в лицо, примораживая носы и щеки. Кое-где приходилось обходить ледяные торосы. Через час Гриша, которому было хуже всего, остановился и сказал, ставя зелье на снег:

— Только не говорите, что мы пешком идем к озеру. Может, лучше на электричке?

— Я не могу удаляться от воды, — проворчала русалка.

Лина вздохнула и предложила:

— Давай я зелье понесу?

Но Гриша кастрюлю не отдал, так и тащил, только на особенно трудных участках чертыхался себе под нос. Когда они подошли к озеру, им уже не было холодно, наоборот, зарядка удалась: напрыгавшись и накатавшись по берегу, все утирали пот и переводили дыхание. Только кошка и русалка не проявляли никаких признаков неудобства.

— Куда дальше? — спросила Лина. Кошка указала лапой — вперед.

Прощай-озеро было покрыто льдом. Пока могли, друзья шли по берегу, но скоро поняли, что придется идти напрямую, через озеро.

— А лед не провалится? — поинтересовался Гриша. — Не то чтобы я был против купаний, но немного не по погоде.

Они пошли, а кое-где и поехали по ледяной глади. Гриша изо всех сил балансировал, перебирался через ледяные торсы, шипя и ругаясь сквозь зубы. Разок-другой едва не упал, но Лина успевала подхватить его под руку. Так они цепочкой подошли к обрыву и уставились вверх.

— Да вы издеваетесь, — простонал Гриша.

Берег был крутой. Местами — покрыт льдом, местами снегом. Евлампия оглядела свою команду и полезла вверх.

— Ей-то хорошо, — сказал Гриша. — Она легкая. И когти есть, если что.

Русалка хмыкнула и полезла тоже. Она будто ничего не весила, практически шла по крутому склону, как по дороге. «Мертвые смерти не боятся», — подумала Лина и полезла следом гораздо осторожнее. И, чем выше она забиралась, тем страшнее ей было. Гриша пыхтел позади нее и через некоторое время внезапно сказал:

— Все, дальше я никак.

Лина снова предложила забрать у него кастрюлю, но в таком положении, когда она раскорячилась на склоне, одной рукой придерживаясь за чахлый кустик, это было невозможно. Тут ей пришло в голову неожиданное.

— Я помню заклятье, чтобы ямки в земле делать! Может, я смогу наколдовать ступеньки?

— Господи, — промолвил Гриша. — А это зачем придумали?

— Не знаю. Может, клады искать… или семена сажать. Вообще, интересно, в той книге…

— Потом расскажешь, давай уже! — взмолился Гриша.

Полина сосредоточилась и забормотала нужные слова, водя над землей и снегом свободной рукой и думая только о том, чтобы не свалиться. В итоге, рельеф склона несколько изменился.

— И это — ямки? — издевательски проговорил Гриша. — По-моему, наоборот.

На поверхности появились острые ледяные выступы.

— Кажется, я что-то перепутала, — смущенно призналась девушка.

— Ладно, — вздохнул Гриша. — Хотя бы так, — Он мужественно полез дальше.

На вершине их ждали Евлампия с русалкой. Кошка стояла спокойно, а Руза проявляла нетерпение — ходила кругами, всматривалась в землю, подходила и недовольно смотрела на друзей. Вот уже Лина перебралась. Вот уже Гриша поставил на край зелье. Тут случилось сразу много всего. Гриша ойкнул и быстро поехал вниз, потянув за собой кастрюлю. Лина бросилась и успела ухватить его за рукав куртки, но пальцы соскользнули. К счастью, Гриша съехал недалеко, уперся в ледяной выступ, прижимая кастрюлю к груди.

— Держу! — задыхаясь, как от бега, сказал он. — Держу!

Он старался не шевелиться, чтобы не упасть.

— Ты там себе ничего не сломал? — испуганно спросила Лина.

— Вроде нет, но коленка болит, — сказал Гриша озабоченно. — Может, ободрал просто…

— Ты можешь выбраться?

— А как? Я весь лед обломал.

— Ну, чем-нибудь зацепиться можешь?

Гриша подумал и завопил:

— Блин! Брелок! У меня же ножик на ключах висит!

Лина вздохнула.

— Сейчас-сейчас, — забормотал Гриша. Извернувшись, он достал нож и стал выдалбливать что-то вроде мелких ступенек. Остальные терпеливо ждали. Лина надеялась, что это все-таки лучше, чем ничего, и что нога у Гриши не сломана. Тот пополз вверх, пыхтя и отдуваясь, и перевалился через край. Сел, прижимая к себе кастрюлю.

— Все нормально, — заявил он.

Лина охнула и бросилась к нему: кастрюлю он держал вверх дном.

***

Скотч подвел: часть вылилась Грише на колени, но, когда Полина подхватила кастрюлю, внутри еще булькало.

— Надеюсь, нам хватит, — озабоченно проговорила она и повернулась к Грише. — Как твоя нога?

Гриша встал, оперся на ногу, пощупал коленку.

— Не болит. Может, зелье помогло?

— Мяу, — подала голос кошка.

— Зелье? — уточнила Лина.

Кошка кивнула и стала показывать куда-то вбок. Лина сосредоточенно думала.

— А не здесь ли росла священная береза? Да, наверное, здесь… Жалко, что ее уже нет. Может, сила еще осталась?

Кошка нетерпеливо посмотрела на девушку, отошла и несколько раз ткнула лапой в снег. Русалка, которое все это время молчала, язвительно сказала:

— Мы долго будем тут стоять?

— Все, — решительно сказала Лина. — Сейчас.

Она попыталась размотать скотч, но он, видимо, примерзнув на морозе, не поддавался.

— Дай сюда, — сказал Гриша, отобрал кастрюлю и вскрыл скотч своим полезным ножиком.

Кошка требовательно мяукнула.

— Начинаем? — робко спросила Лина. Русалка шумно вздохнула.

— Выпей, — предложила почти-ведьма, протягивая зелье русалке. Та взяла кастрюлю и отпила глоток. Поморщилась.

Полина поставила кастрюлю на место, которое указала кошка. Вылила зелье на землю и, боясь ошибиться, достала бумажку и стала читать длинный заговор. Все это событие Лина мысленно посвятила Моране, Ледяной деве. Кому, как не ей, размораживать людей? Лина поежилась — ветер пробирал до костей.

С каждой строчкой вокруг них будто темнело. Густо пошел снег. «А как мы будем возвращаться?» — мелькнула мысль и пропала. Скоро девушка совсем перестала думать, только произносила слово за словом. Наконец, она замолчала. Кончился заговор.

Стояла тишина и темнота. Наступил ранний зимний вечер. Все молчали. Вдруг рядом с Линой кто-то сказал испуганным голосом:

— Почему так холодно?

Лина повернулась. Рядом стояла русалка. Такая же бледная, как всегда. Только теперь она дрожала. На нее опускались снежинки и таяли.

— Получилось, — прошептала Лина и закричала во все горло: — Получилось!

Кошка кивнула.

***

От Гришиной куртки Руза отказалась. Согласилась только на Линин палантин, который та носила вместо шарфа и шапки. Она то и дело рассматривала свои руки, щупала щеки. Теперь им предстояло как-то вернуться обратно.

Кое-как спустились, съехав животами по склону и поцарапавшись. Гриша хозяйственно тащил за собой кастрюлю.

— Не оставлять же ее тут? — сказал он.

Обратно решили ехать на электричке. Руза шарахалась от поездов, боялась зайти в вагон, но поддалась на уговоры и заняла место в уголке, испуганно посматривая на окружающих. Народу, к счастью, было немного. На кошку никто не обращал внимания. Лина до сих пор не знала, видит ли ее кто-нибудь, кроме них. Реальная ли она кошка, с точки зрения людей? Или просто тень?..

Доехали быстро. Гриша все-таки заставил Рузу надеть его куртку, и они бегом, чтобы окончательно не замерзнуть, отправились к домовому. Там были все: и хозяин, и берегиня, и Серетать. Афанасий заохал, засуетился, завернул Рузу в одеяло и положил на кровать, сунув ей в руку кружку горячего чая. Судя по запаху, он плеснул туда хорошую порцию спиртного. Девушка выпила и тут же заснула. Тихонько забрав у нее из руки кружку, домовой вернулся к столу. Друзья уже ели пирог с ягодами, принесенный, видимо, берегиней. Даже кошка оценила. Вот теперь было видно, что она не настоящее животное — ну кто из кошек станет есть пирог с малиной? Лина перетряхнула рюкзак и достала шоколадку. Все лучше, чем приходить с пустыми руками.

— Вы сделали доброе дело, — проговорил домовой.

Лина смотрела в одну точку. Она отогрелась, но сидела, будто примерзшая. Все не могла поверить, что уже все.

— Выходит, мы переспорили судьбу? — тихо сказала она.

— Выходит, так, — подала голос берегиня, и Секретать мелко закивала. Берегиня продолжила: — Чувствуете ли вы в себе изменения?

Гриша с тревогой посмотрел на нее. Даже жевать перестал. Лина покачала головой.

— Разве что усталость.

— Это ничего, — сказал домовой. — Идите домой, милая и добрая девушка, выспитесь. Кстати, это вам не нужно? — Он ткнул пальцем в кастрюлю. Они совсем о ней забыли.

Лина улыбнулась:

— Если вам пригодится — забирайте. Только ее надо, наверное, от зелья очистить.

— Это легко, это запросто, это один заговор и немного соды, — пробормотал домовой, оглаживая кастрюлю. — Спасибо. И девицу оставьте, я за ней пригляжу.

— Мы приглядим, — вставила Секретать. Библиотекарь кивнула.

***

Лина сидела на кухне и разглядывала свои руки. Они были красные и исцарапанные. Ноги гудели, в мыслях было пусто и звонко. Все кончилось, но фейерверка не будет. Лина положила голову на руки. Зашла бабушка, погладила по голове, как маленькую.

— Бабушка, а чем тот стих заканчивается? — спросила Лина.

— Какой стих?

— Про парня, который ходит по лесу. Который тебе в детстве рассказывали.

— Ой, там много строчек, я все уже не помню. Что-то про девушку, которая не пришла.

— Можешь вспомнить? Пожалуйста!

Бабушка подумала и стала медленно говорить, вспоминая:

Ты да я, да мы с тобою

В лес не ходим, дома спим.

Там сейчас, ночной порою,

Ходит парень-нелюдим.

Ищет парень, ищет верный

Свою девушку-красу,

Сотню лет уже, наверно,

Ждет он девушку в лесу.

А на озере Прощае,

Девушка во тьме глухой,

Умирает, всех прощая,

Под березою сухой.

Только миг стояла дева

Над обрывом у воды,

Тут погоня — справа, слева,

Чрез деревья и кусты.

Прыгнет дева и утонет,

Не придет на встречу с ним.

Ходит парень, тихо стонет,

Бедный парень-нелюдим.

Ты да я ночной порою

Не пойдем в зеленый лес.

Там, укрытых тишиною,

Слишком много злых чудес.

«Как странно, — подумала Лина. — Я могла все узнать гораздо раньше».

— Хороший стих, — медленно сказала она. — Только парня тоже убили.

Ей пришло в голову, что о призраке так ничего и неизвестно. Лина вскинула голову. Руза стала человеком, а как же Прощай? Она достала телефон и написала Вере. Рассказала все, что произошло. Вера спросила, что ведьма говорила о Прощае, пока тот был жив. Полина достала свои записи — во время расследования она собрала целый ворох заметок — и нашла: «Ты в свой срок умрешь, как на роду написано». Значит, ему суждено было погибнуть, а у Рузы был шанс?

Что ж, Лина переспорила судьбу. И больше не хотела быть ведьмой. Устала она от волшебства. И сказала нечисти правду — не чувствовала она потерю дара. Впрочем, ведь и когда он был, то не ощущался. Интересно, так и должно быть? Вера ответила: «У меня было то же самое — пока был, я его не ощущала. Просто творила чудеса».

Теперь Лине пришло в голову, что ничего еще не кончилось. Прошло ли действие заклятья, которое лежало на Греховых? Что теперь будет с Евлампией? Непонятно.

***

Полина долго собиралась с духом, прежде чем позвонить Греховым. Но собралась. Трубку взяла баба Варя и сказала — сюрприз! — что Тамаре стало чуть лучше и ее отпустили домой на выходные. Сын ее уже забрал. Лина заметалась. «Чуть лучше» — это не «выздоровела». Что она сделала не так? Чего не хватает?

Позвонив Грише, Полина побежала к домовому. Никого, кроме гостьи, не было. Руза не спала, сидела за столом, читала книжку — оказывается, Лина вчера, пока искала шоколадку, вытащила из рюкзака учебник по зельям и забыла на столе.

— Очень интересно, — сказала Руза, оторвавшись от текста. — Ты по этой книге научилась?

Лина кивнула.

— И еще сборник заговоров есть, — она достала книжку.

Руза схватила справочник и стала листать. Тут вошел домовой.

— Здравствуйте, — торопливо сказала Лина. — Не знаете, где сегодня Евлампия?

— Да кто ж ее знает, — сказал Афанасий, сгружая в угол пакет с бутылками. — Но сегодня собиралась зайти.

Тут пришел и Гриша. Посмотрел на Рузу и сказал:

— Надо ей куртку раздобыть.

— И обувь! — спохватилась Лина. — Как же я забыла! У меня же есть!

Обернувшись к домовому, она сказала:

— Мы мигом! Если Евлампия придет, попросите ее задержаться, пожалуйста!

Они прибежали к Лине. Дома была мама. Она как раз разбирала гардероб, где хранились зимние вещи.

— Так хочется уже убрать все эти пуховики, — пробормотала она. — Но до лета далеко…

Она взяла в руки куртку.

— А эта мне уже мала. Тебе не подойдет? — она оглядела Полину. — Да, тебе тоже не по размеру.

— Ой, — сказала дочь. — Я знаю! Давай я ее отдам? У нас в институте девушка есть, у нее трудные обстоятельства…

Мама нахмурилась:

— Конечно. Может, ей еще что-нибудь нужно? У нас столько бесполезного барахла! И все в хорошем состоянии.

Она залезла в гардероб.

— Вот зачем, например, мне три шапки, если я ношу капюшон? — риторически спросила она.

Лина уверила, что одна шапка точно пригодится. И шарф. И мягкие дутые сапожки, которые — она прикинула — должны подойти русалке. «Бывшей русалке», — поправилась она мысленно.

Мама насобирала целую гору вещей. Гриша терпеливо дождался, пока они сложат все, что нужно, и вызвался это донести. Лина попыталась было возразить, что три пакета тащить неудобно, но он хмыкнул:

— После той кастрюли мне уже ничего не страшно.

А Лина подумала: одежда есть, но неужели Рузе теперь так и жить у домового? А где еще? И что она будет делать? Ей же теперь нужно есть, пить… Учиться и работать. И вообще…

Глава 17. Новая жизнь

Афанасий куда-то исчез — видимо, пошел сдавать бутылки. Лина мимолетно его пожалела. А Руза не скучала, погрузившись в книгу заговоров. Гриша вызвался сбегать в домик лодочника, принести все, что там осталось, но Лина его остановила.

— Погоди. Надо решить, где она будет жить.

Руза подняла голову и сказала:

— Я сегодня много думала… Прошлое кончилось, растворилось в озере. Мне кажется, надо жить дальше. Согласны?

— Где? — уточнил Гриша. — И чем вы будете заниматься?

Руза подумала и неожиданно заявила:

— Я хочу стать ведьмой. Помогать людям. Ведь, если бы не ты, — она посмотрела на Лину с благодарностью, — я бы так и осталась мертвой. И мне хозяин рассказал, что в городе нет ни одной действующей ведьмы. Больше нет.

Лина стояла, раскрыв рот. Так просто! Ну конечно, городу нужна ведьма.

— Но как ты будешь учиться? По книгам? Этого же недостаточно.

Гриша толкнул ее локтем:

— Давай решать проблемы по мере поступления?

А Руза тем временем уставилась на подарки, которые вывалил на кровать Гриша. Она восхищалась курткой, шапкой, свитером, всем, что они принесли. И даже сапожки, которые она тут же стала мерить, подошли.

— Я теперь настоящий человек, — гордо сказала она.

Гриша вздохнул. Никогда ему не понять женщин. Вот когда она стала вдруг мерзнуть после столетия, проведенного в неуязвимом теле русалки, это, значит, еще не человек. А как целый гардероб получила — это уже да.

Тут пришла Евлампия.

***

— Мы ведь так ни разу у вас и не спросили, — начала Лина. — Это вы наложили заклятье на семью Рузы? Хотя уже ясно, что да.

Кошка мяукнула.

— Но почему? — вмешался Гриша. — Вы же сделали, что могли?

Евлампия вздохнула. Тут от дверей послышался гулкий голос берегини:

— Чего не сделаешь в порыве эмоций. Неужели у вас так никогда не было?

Илона Львовна подошла к Рузе и погладила ее по плечу.

— Бедная девочка…

Та сказала задумчиво:

— Я уже почти не помню, что тогда случилось. Даже Прощай уже уходит из моей памяти. То есть, я буду это помнить, всегда буду… Наверное. Но теперь я хочу думать о будущем.

— А призрак теперь упокоится, — сказала Илона Львовна. — Больше не придется ему бродить по лесам.

Руза грустно кивнула и добавила:

— Я одно знаю: мы сами были виноваты, что не позвали ведьму.

Лина спохватилась, порылась в карманах и протянула Рузе монету.

— Она твоя.

Кошка кивнула, и бывшая русалка взяла монету. Подумала и вернула:

— Оставь себе. Мне не пригодилась.

— Погодите, — сказал Гриша. — Мы не выяснили главное. Как снять это проклятье?

Берегиня посмотрела на кошку.

— Как ты считаешь, Еля?

Кошка перевела взгляд на Лину. Та переполошилась:

— Ох, только не говорите, что опять надо колдовать! Я же не могу теперь!

Кошка подошла к Рузе.

— Но я-то еще не могу, — недоуменно сказала та.

Гриша, который все это время напряженно думал, поднял руку:

— Стойте. Зелье ведь не только перерождает, — он повернулся к берегине. — Оно может еще что-то делать? Как в той легенде, про Керитуэн, да?

Та ухмыльнулась.

— Запомнили? Думаю, что так. Оно дает мудрость. Здоровье. Вдохновение.

— Но в легенде она зелье варила целый год и превращалась во что попало, а в реальности это не так, — недоуменно спросила Лина. — Чему верить?

Берегиня хмыкнула.

— Да, в легендах и у русалок хвост есть. Мы с вами уже обсуждали — не всякому тексту можно верить, но кое-что — правда.

— Так я теперь смогу колдовать? — живо спросила Руза.

Все дружно посмотрела на Евлампию. Та так выразительно покачала лапой в воздухе, что Гриша фыркнул.

— Это значит: «Фиг его знает, но попробовать можно».

— Тогда чего же мы ждем? — требовательно сказала Руза. — Не то чтобы я была сильно привязана к семье, которую в жизни не видела… — она подумала. — Но надо же с чего-то начинать жизнь? Мне кажется — с помощи и надо начинать.

Евлампия потерлась о ее ноги.

— Я знаю способ, как она может нам подсказать… — начала Лина, хватая книги со стола, но кошка отрицательно покачала головой.

— Я понял, — внезапно сказал Гриша. — Может, ей не надо зелья варить и заговоры произносить? Давайте сначала сходим к Греховым? Может, на месте поймем, что нужно. Или Руза сама поймет. Поиск Грааля, так сказать. А если что — расскажем вам, да? — он вопросительно посмотрел на Евлампию.

Кошка несколько раз кивнула. Руза решительно подошла к кровати и надела куртку. Подумала, надела еще шапку и шарф. А потом еще подумала, выудила из кучи одежды яркий значок с надписью «Не переживайте!» и приколола на куртку.

— Я готова.

***

Рузу они представили как свою подругу из института. Баба Варя ничего больше не уточняла, закружилась вокруг них, как наседка, охая, что они такие бледные, особенно вот эта бедная девочка. Усадила их обедать. Руза ела как впервые в жизни. Разглядывала суп в тарелке, трогала хлеб. К счастью, баба Варя ничего не заметила. Расспрашивала Лину с Гришей об учебе. Те честно сказали, что вполне успешно сдали сессию. И сами удивились — как они умудрились это сделать за всеми этими хлопотами? Не приходя в сознание.

— Ты мне кого-то напоминаешь, деточка. Ох, знаю, — сказала баба Варя и шустро убежала в комнату. Принесла пухлый альбом, перелистала страницы. — Смотри!

Друзья склонились над альбомом. С пожелтевшей карточки на них смотрела женщина, очень похожая на Рузу. Только лицо круглее и улыбается.

— Бабка моя, Софья, — сказала хозяйка.

Лина с Гришей переглянулись, а Руза задумчиво погладила фотографию. Губы ее тронула слабая улыбка.

Тут баба Варя спохватилась, что не заварила чай. А Лина, воспользовавшись паузой, сказала, что они навестят Тамару. Пошли втроем.

Окно было занавешено шторами. В комнате царил полумрак, как в склепе. И пахло как в склепе – чем-то затхлым, неживым. Больная лежала в кровати с закрытыми глазами — лицо у нее было бледное, осунувшееся. Остановились в дверях. Внезапно Руза подошла, села на край кровати, взяла женщину за руку. Тамара открыла глаза, посмотрела затуманенным взглядом.

— Все будет хорошо, — мягко сказала Руза и погладила Тамару по голове.

Та улыбнулась, зевнула и снова закрыла глаза. Лина увидела, как на ее щеки возвращается румянец.

***

Сидели в кофейне. Гриша решительно заявил, что он платит за всех. Надо отметить! Девушки согласились.

— Получается, ты сняла проклятье? — с некоторым сомнением спросил Гриша. — Вот так, просто взявши за руку? Без грозных заклинаний и прочего колдовства?

Руза улыбнулась:

— Мне кажется, да. Ну как, получится из меня ведьма?

Лина с жаром закивала.

— Еще какая! Но тебе учиться надо!

Гриша резко отодвинул чашку.

— Я знаю, кто может помочь — Вера!

Лина хлопнула себя по лбу.

— Да! Мы сейчас у нее спросим, — она достала телефон и стала быстро набирать сообщение.

Гриша пока объяснил Рузе, что у них есть знакомая московская ведьма. Ну, точнее, почти ведьма — бывшая ученица, но с большими связями.

— Вера ответила! — возбужденно сказала Лина. — Ты можешь приехать в Москву, всему научиться у тамошних ведьм! Там еще специализацию можно получить, как я поняла, но у нас нужна ведьма общего профиля. Как врачи бывают, знаешь? Не важно… Поучишься и вернешься, да?

Она подумала и добавила:

— Если захочешь, конечно…

Руза расплылась в улыбке, кивнула. А Гриша вздохнул:

— Неужели мы все решили? Мне даже не верится. Теперь можно просто отдохнуть.

Тут Лина уставилась в телефон. Открыла календарь и распахнула глаза.

— Ты не поверишь, но нам завтра в институт. Каникулы-то кончились!

Они с Гришей уставились друг на друга и расхохотались.

***

На следующий день собрались в институте. Пока не началась лекция, к друзьям подошла Маруся, сияющая, как утреннее солнце, и прошептала, что в перерыве расскажет нечто сногсшибательное. Не успела Лина открыть рот, как пришел лектор, и пришлось сосредоточиться.

Но вот, наконец, наступил перерыв. Лина схватила Марусю и Гришу за руки, потащила в сторону от прочих студентов. Маруся открыла, было, рот, но Лина торопливо сказала:

— Тут такие новости! Ты не поверишь…

Маруся тряхнула ее за руку:

— У меня тоже! Кто первый?

Гриша сказал, улыбаясь:

— У нас новости точно круче.

Маруся фыркнула:

— Ладно, говорите.

Лина с Гришей стали наперебой рассказывать, как сделали зелье перерождения, как тащили кастрюлю к озеру… Во время описания восхождения Маруся даже захрюкала от смеха, да и Гриша уже не ужасался, а хихикал в процессе. Лина зашикала на них и продолжила рассказывать про то, как русалка превратилась в человека, как потом она решила учиться ведовству…

Маруся всплеснула руками.

— Я только сейчас сообразила! Значит, ты все-таки выбрала человеческую жизнь? Не будешь становиться ведьмой?

Лина кивнула и добавила:

— Мне теперь и не нужно! Ты главного не услышала, наверное: у нас теперь будет своя ведьма! Научится всему в Москве и вернется к нам. И мне больше не придется колдовать, — Лина вздохнула и добавила: — Я, если честно, больше и не хочу…

— Это называется «выгорание», — вставила Маруся. — Я у одного блогера слышала. Переколдовала ты, отдохнуть надо... Так что там с ведьмой? И что с вашими Греховыми, кстати?

Лина договорила про Рузу, ее новые способности и визит к Тамаре.

— Круто, — с некоторым сомнением сказала Маруся. — Особенно, если она научится, — девушка хихикнула. — А в Москве есть институт для ведьм? Или кто там, ты говорила, я не помню?

Лина рассказала про московских специалисток. Она сама толком ничего не знала, но представляла что-то вроде женского кружка по интересам, только магического. Переведя дух, Полина спросила:

— А что ты хотела рассказать?

Маруся всплеснула руками:

— Ой! Теперь вы не поверите! У меня новости гораздо лучше! Мы разбогатели!

Она рассказала, что государственные люди проверили все их сокровища и забрали их в музей.

— И что? — не понял Гриша. — Там было что-то интересное?

— Там много всякого ценного было. Ну, монеты и прочее. И теперь нам причитается аж триста тысяч рублей! — прерывающимся шепотом сказала Маруся. — По сто тыщ на каждого!

— А лесничеству? — недоверчиво спросил Гриша. — Мы же на их территории нашли клад.

— Это уже вычли, — отмахнулась Маруся. — И оплату оценщика тоже. Нет, ну вы представляете вообще?

Лина попыталась переварить информацию.

— Да-а, — протянул Гриша. — Неожиданно.

Тут в аудитории вошел Иван Иванович и пришлось прерваться.

***

— Что такое творчество? — внезапно спросил преподаватель.

Аудитория притихла.

— Ну? — с напором сказал он. — Кто рискнет? В конце концов, вы несколько месяцев учились этому предмету и можете уже ответить на вопрос.

Лина несмело подняла руку, и преподаватель кивнул. Она поднялась и сказала:

— Творчество — это создание чего-то нового.

— Но сделать на заводе утюг — это тоже создание нового, — коварно возразил преподаватель. — Вы же не называете станок творцом?

— Это когда получается что-то принципиально новое, — вмешался Гриша. — Чего не было раньше.

— Верно, — кивнул Иван Иванович. — Новое, уникальное. Именно поэтому вам предстоит напрячься.

Лина с Гришей переглянулись.

— Обычно, в рамках большинства предметов, — вкрадчиво сказал преподаватель, — курсовая работа представляет из себя развернутый доклад по некоторой теме. Свобода выражается в выборе темы из предложенных. Но мы же с вами за подлинную свободу?

Студенты неуверенно закивали.

— Тогда решено. Вы — каждый из вас — должны будете сделать курсовую. Я намеренно не употребляю слово «написать», потому что ваша работа не будет ограничиваться только текстом. Сотворите то, чего не было. Что именно? На ваш выбор. Не кривитесь, дальше будет сложнее. А теперь давайте повторим то, что мы с вами проходили.

***

Друзья забыли про клад. Как деньги потратить — это можно и потом решить, есть проблемы поважнее. Выходя из института, они втроем бурно обсуждали слова преподавателя. Что выбрать? Какое творчество?

— Тебе хорошо, — проворчала Маруся, глядя на Полину. — Ты рисовать умеешь. А я что? Прическу Ивану Ивановичу сделаю? Так я не барбер, это они с мужиками работать любят…

Она шмыгнула носом.

— Еще куча времени, — возразила Полина. — И не факт, что я что-то такое нарисую, особенное. Я вообще-то по заказу не умею, — она расстроено опустила голову.

— А карты? — спросила Маруся. — Ты же сделала волшебные карты!

— Нет, — Лина покачала головой. — Не буду никому показывать. Это только мое, верно? Наше, — поправилась она.

Маруся неуверенно кивнула.

Друзья пришли в кофейню и каждый теперь вздыхал в свой стакан: у Лины было какао, у Гриши — неизменное капучино, а Маруся традиционно взяла себе молочный коктейль.

— Я, кажется, знаю, — неуверенно пробормотал Гриша. — Я же давно хотел сделать компьютерную игру.

Лина восхищенно на него посмотрела, и Гриша приободрился.

— Только надо сюжет выбрать поинтересней, — он задумался. — С Бобом еще посоветуюсь.

— Кстати, — вдруг вспомнила Полина и зашептала Марусе на ухо: — Как у тебя с Бобом?

Маруся слегка смутилась.

— Все нормально, — шепнула она в ответ.

Лина украдкой сжала ее руку под столом. Гриша с подозрением посмотрел на них.

— В общем, время есть, — повторила Лина громко.

***

Гриша всерьез взялся за компьютерную игру и целыми днями обсуждал с Бобом технические детали. Загвоздка была по-прежнему только в одном — в сюжете. В целом, Грише нравилась фантастика. Но космических, например, игрушек много, да и к тому же настоящую большую 3D-игру Гриша не потянул бы ни сам, ни вдвоем с Бобом, такие делают целые корпорации. А совсем схематичную историю о космосе делать не хотелось. Можно было сотворить квест, где герои пошагово выполняют задания. Можно даже сделать это в пределах одной локации. Но таких квестов тоже тысячи, к тому же они не всем нравятся и проходятся очень быстро. А шутеры забраковал Боб — их больше всего. В конце концов, Гриша остановился на фэнтези-РПГ. Он еще помнил, с какой ностальгией сам играл в игрушки, где надо было бродить в средневековом костюме, крошить монстров и спасать прекрасных девиц.

— Понимаешь, я хочу сделать такое, чтобы всем было интересно, — втолковывал он Полине. Он пришел в гости, чтобы рассказать, наконец, свою идею. — И парням, и девушкам, и детям, и взрослым. А сказки любят все.

— Значит, ты решил сделать сказку? — заинтересовалась Лина.

— Да, — улыбнулся Гриша. — Современную сказку. Про то, как парень и девушка расследуют тайну семейного проклятья, — он несмело взял Лину за руку.

— Про нас? — изумилась Лина и руку не отняла.

— Ну, конечно.

— Здорово, — восхитилась Полина. — И чем кончится?

— А чем бы ты хотела? — заинтересовался Гриша.

— Не знаю, — сказала Лина. — Чтобы у всех все было хорошо.

— Значит, сделаем хэппи-энд, — решительно кивнул Гриша и добавил нерешительно: — Пойдешь сегодня со мной в кино? Для вдохновения.

Лина рассмеялась и кивнула. Внезапно она почувствовала, как лунница на ее шее потеплела.

— А что ты будешь писать? — спросил Гриша. — Или рисовать? Или — я даже не знаю — лепить из пластилина? Мне кажется, у тебя все получится.

— Думаю, — сказала Лина, улыбаясь, — я тоже сделаю сказку. А твои герои будут ее рассказывать.

Кино оказалось не таким уж плохим — кажется, в России научились снимать фантастику, — а потом Гриша проводил Лину домой. Он не забыл советы Боба. Цветочный магазинчик работал. Стояла весна, и цветы были уже не замерзшие, а свежие, яркие. Лина цветам обрадовалась чуть ли не больше, чем спасению русалки. «Женщины, — подумал Гриша. — У них всегда так».

Лина, придя домой, открыла ноутбук и разложила перед собой свои «конспекты» — так она по привычке называла записи, которые вела во время расследования.

— Пусть Прощай освободится, — пробормотала Лина. — Пусть он найдет покой.

И начала печатать:

«Жили-были три сестры. Старшая, Агафья, была шумная, но строгая. Средняя, Софья — веселая хохотунья. А младшую сестру, по имени Руза, все считали странной — худая, молчаливая, в компании не веселится, в игры играть не любит. На весенний праздник Заклички решили сестры погадать…»

Эпилог

Маруся пришла в аудиторию и села отдельно от всех. На ней снова была ее любимая мини-юбка, а синяк под глазом явно тщательно замазывали. Гриша с Полиной дождались перерыва и подошли к ней. Гриша только глянул и промолчал, а Лина нерешительно спросила:

— Отец опять?..

Маруся кивнула, потом встряхнула волосами и заявила:

— Мы с Бобом все решили.

Гриша поднял бровь. С Бобом он про Марусю не разговаривал.

— Он нашел работу в Ватутине, так что мы с ним переезжаем. Завтра.

Ватутин был соседним городом.

— Как завтра? — переполошилась Полина. — А как же институт?

Маруся пожала плечами.

— А что институт? Мне, в общем, не очень тут нравится. Курсовую сдам и все. Я же назло отцу поступила, он говорил, что из меня ничего не выйдет. А сейчас я решила парикмахером стать. Специализироваться на кудрявых волосах. Ты ж сама говорила, что у меня получается? Ну вот. Арендую кабинет, рекламу дам… Деньги-то теперь у меня есть. И Боб сказал, что поможет.

Помолчав, она сказала совсем не о Бобе:

— Я сегодня применю то зелье. Как думаешь, если он меня забудет, это можно будет отменить? Ну, если вдруг…

Лина пожала плечами.

— Я не знаю.

А после перерыва Иван Иванович сказал:

— У вас осталась неделя до сдачи курсовой. Знаю, многим казалось, что создать то, чего не было — непосильная задача. Но помните — это только первый курс. Если вы успешно сдадите курсовую, у вас будут все шансы продолжить обучение.

— А как же экзамены? Не засчитываются? — подал голос Гриша.

— Экзамены, уважаемый Григорий, — торжественно сказал преподаватель, напомнив Лине домового, — это только часть вашей работы. Хорошая память, умение анализировать и воспроизводить информацию — это могут и нейросети. От вас требуется нечто совершенно иное. Наша с вами задача — развить продуктивное мышление. А те, кто пройдут на второй курс, смогут освоить техники и методы, позволяющие создавать не просто новые, а невиданные, непостижимые вещи.

— Если сейчас он скажет про магию, я закричу, — прошептала Лина на ухо Грише.

— До встречи на защите курсовой, — закончил преподаватель, и Лине с Гришей на секунду показалось, что фигура его стала нечеткой, расплывчатой. Они заморгали, протерли глаза — нет, все в порядке. Обычный Иван Иванович. Неужели почудилось?

***

Домовой слезящимися глазами смотрел на Лину.

— Здравствуйте, молодая леди. Давно не заглядывали. Ну как вы себя чувствуете, сделав добро целой семье?

Лина улыбнулась.

— А разве в этом есть что-то особенное?

Старичок прочувствовано покивал:

— Для вас это нормально, я понимаю.

— Кстати, — нерешительно сказала Лина. — Я читала о домовых. И я знаю, что вам тут плохо, — она достала из рюкзака большой пушистый тапочек и вручила своему подопечному.

Он заволновался:

— Вы знаете правила перезова?

— Да, — кивнула Лина. — Второй тапочек ждет вас в институте. И хлеб с солью, и запас чая, и конфеты. А еще кровать. В институте очень нужен завхоз. Я уже договорилась. И Секрета… домовиха помогла.

Домовой, блестя глазами и прижимая тапочек к груди, спросил:

— Вы не шутите?

Полина покачала головой.

— Теперь у вас будет дом.

Домовой порывисто взял ее руку и пожал.

— Я всегда знал, что вы — добрый человек.

— Что вы, — сказала Лина. — Я просто человек.

И улыбнулась.

***

Лес был сыр и гол, но на деревьях уже просыпались почки. Поверхность озера блестела голубым, отражая чистое небо. В ледяной воде никто не купался — дураков нет. Стояла тишина. Кошка сидела на мокром поваленном дереве и смотрела в одну точку. Внезапно перед ней появился полупрозрачный силуэт молодого мужчины. Кошка, не мигая, буравила его взглядом. Призрак протянул к ней руку и погладил ее по спине. Неизвестно, ощутила ли кошка его прикосновение, но она выгнула спину, потянулась и что-то прошептала, почти как человек. Призрак вздрогнул, выпрямился и стал таять в воздухе. В последний момент он обернулся, но посмотрел не на кошку, а на серебристую гладь озера. И растаял.

Кошка сделала шаг и брезгливо отдернула лапу — мокро. Огляделась с живым интересом. Увидев в кустах воробья, она резко присела на напружиненных лапах, мяукнула и прыгнула вперед.