Прощай, легенда

Прощай, легенда. Глава 1

Я стоял на внешней на стене, среди сотни таких же неудачников, свободных от вахт и дежурств, и смотрел в ночное небо. Зарево на западе утихало. Тьма сгущалась, поглощая далекую канонаду и дымы разрывов. Я в очередной раз переключился на ночной режим. Приблизил картинку и ничего не увидел. Мы стояли молча. Боясь пошевелиться. И тем зловещей становилась тишина. И когда казалось, что надежда ещё есть какая то, что вот-вот произойдет чудо, кто - то с правого фланга сказал в общий чат:

- Кажется, все, парни. Мы проиграли. – Фраза его совпала с последней вспышкой канонады. Наверное, в этот момент похолодел не только я. Потому что никто не хотел такого конца. Хотя и знали, что так будет.

- Проиграли? Совсем? – Господи, эти голоса просто взорвали чат. Я кажется тоже что-то кричал, тараща в глаза в темноту. Пока всех не поставил на место утробный рык сержанта. Его я боялся больше, чем зловещей темноты.

- Смирно! Отставить панику!! – Панику? У меня так затряслись руки, что мой фаустграматер чуть не улетел со стены. Оружие я поймал в последний момент. – Проиграли не мы! – рычал сержант. – Мы свой бой ещё и не начинали!! – Долговязая фигура в серебристом скафандре бежала по стене, среди нас, но голос разрывался в голове молотом, словно он кричал мне и только мне в самое ухо. – Вы забыли?! Вы забыли какой объект охраняете?! Сейчас прилетит подкрепление!! Я на связи с генштабом!!

Я зажмурил глаза. Генштаб? Сержант? И три Роты Добровольцев в этой забытой пустыне, охраняющих непонятно что? Даже мне, неудавшемуся программисту, был очевиден ответ. Кто-то спокойно спросил:

- А, какой объект мы охраняем?

- Почему нас не послали в бой, как всех, а отправили охранять эту базу? Теперь даже, как люди не умрем.

- Кто это спросил? – вдруг ровным голосом задал вопрос сержант. – Кого это заинтересовало? Парни, посмотрите в лицо соседа! Среди нас предатели! Надо поймать, диверсантов.

Я все ещё не решался открыть глаза. Вообще-то всех интересовали одни вопросы, почему нас привезли сюда три дня назад. Почему оставили охранять эту старую базу. Потемневшую от времени. Заржавевшей до последней заклепки. Явно заброшенную и никому не нужную. Почему сразу на транспорте уехали все кадровики и офицеры. Почему мы охраняем периметр, и не входим во внутрь. Почему остался этот сержант, у нас своих в каждом взводе по трое. Кто сделал его старшим над тремя ротами? На каком основании? Мы хоть и вспомогательные войска нерегулярной армии, но над нами всегда стояли офицеры-инструкторы. И многие говорили, что среди них встречались элитные преподаватели – настоящие знатоки своего дела. Вечное почему. Наверное, мы все предатели. Может я это в слух сказал. Потому что, когда открыл глаза, то увидел лицо сержанта точно перед собой.

- Не бойся, сынок. – сказал этот сумасшедший громила. – Видел бой? – Я видел только его жесткую щетину. Чужие узкие губы, выплевывали слова. Глаза постоянно вращались. Дико и буйно. - Это был отвлекающий маневр. Последний маневр, сынок!! Сейчас прилетит подкрепление. Я это точно знаю! Все, кто останется жив, прилетят сюда. Это будет рой войск, сынок! Ты такого изобилия солдат только на парадах видел. Пришло наше время! Готовься, сынок!

- Я готов, сэр!! - Закричал я в спину удаляющегося сержанта.

- Готов, - прошептал я. И на ум пришла какая-то связка формул. Цифры побежали перед глазами. И так же исчезли, как и появились. Ко мне снова приходило озарение.

Все говорили, что я стану хорошим программистом. Я и сам в это верил. Потому что программы стал писать раньше, чем научился говорить. Лет через пятьсот меня обязательно бы заметили и, к этому времени, я бы уже работал в ведущей фирме над проектом, готового перевернуть мир.

Впрочем, мир и так перевернулся. Не стал никого ждать. И стремительно рухнул.

Готов.

Что может быть ценного в этой базе? Зачем так меня обманывать, каким-то подкреплением, маневрами, генштабом. Какая мне разница за что умирать, если время пришло? Третий справа солдат отошел немного назад, и, вдруг, сильно разбежавшись, побежал вперед, чтобы исчезнуть в темноте навсегда. Заразительно. В след за ним сорвалось ещё пятеро.

- Стоять!! – закричал сержант. – Отставить!!

Мир вздрогнул. Воздух разорвался. Стена под ногами задрожала. Стекло шлема автоматически опустилось, спасая от давления. Сильный порыв ветра закачал не одну фигуру. Кто-то первым посмотрел вверх. Где небо вмиг посветлело. Я не удержался и тоже задрал шею. На нас падали космические корабли. Ужас сковал конечности.

- Это всего лишь шлюпки!! – кричал сержант в ухо каждого. – Наши шлюпки!!

- Подкрепление? – неуверенно спросил я сам у себя. Кто-то опять сорвался со стены. На этот раз из-за невнимательности. Господи, нас ещё не стали убивать, а мы уже несем потери.

Шлюпки зависли. А потом стали медленно опускаться на нас. На голову. И мимо. Я невольно обернулся назад, услышав шелест. Чахлая земля с минимальной растительностью на базе расходилась на четкие квадраты, из зияющих ям пульсировал неясный свет. Наша неживая база, мертвая и тихая несколько дней, вдруг проснулась. Необъятная территория за пульсировала посадочными огнями, маня к себе космические аппараты.

С таким подкреплением, что должно было быть в этих шлюпках, мы могли надеяться на зрелищный последний бой. Да в них все десять тысяч штурмовиков! Наверняка, элита. Последняя гвардия.

Я взбодрился. Кто-то из парней закричал, приветственно задрав над головой фаустграматер. Ничего не происходило. Постепенно я понял, что вокруг тишина. И только один сержант сопит в эфир. И как-то тревожно становилось от чужого свистящего звука.

- Сейчас! – неожиданно отрывисто рявкнул старший солдат. – Вот они!!

Я быстро осмотрел освещенные квадраты. Песок струился вниз в открытые проемы. Падал, искрясь. Шуршал. Завораживал. Странно, но никто не поднимался к нам. База была тиха, как и три дня назад. По цепи пошел шум. И я понял, что смотрю не туда. Небо опять приковало к себе все взгляды. И я увидел самолет! Я думал, подобную технику давно списали. Огромный самолет, кренился на левое крыло. Дымился тремя моторами и безнадежно падал. Терял высоту. Сержант схватил меня за плечо и мы побежали по стене. Теперь уже не было никакого сомнения. Столкновение неизбежно. Вопрос времени. Успеем ли мы? Я то точно знал, что не успеем. Ватные ноги не двигались. Они подкосились. И мы упали.И я увидел горящий двигатель, сноп искр, вращающиеся лопасти и бесконечное брюхо самолета. А до этого, я мог поклясться, кабину пилота, из которой на меня смотрел улыбающийся летчик. В этот момент торжества он показывал мне оттопыренный большой палец. Он классно падал и, кажется, гордился этим. Если выживу, то первый выстрел из фаустграматера в него!! Такое не прощается. Никогда.

- Ты посмотри, как он сел! – Сержант окончательно спятил и танцевал на стене, выкидывая коленки. – Бог Войны, да и только. Вставай солдат, пропустишь самое интересное!

Я ещё хлопал глазами, а меня уже трясли за плечо, дергали вверх, тащили за собой. Так, что звезды, огни, всплывающие в мозгу формулы мелькали перед глазами калейдоскопом неустойчивых картинок. По пути сержант хватал кого-то еще. И мы быстро обрастали людьми.

Пока спускались вниз на воздушной платформе. Я видел, что мы двигаемся со стен не одни. Кажется, сходили все. Бросая пост. Забывая о надвигающейся опасности. Не думая о долге и присяге. Но сержанта не волновала такая мелочь. Попытался не думать и я.

Задний люк самолета открылся. И в песок стали выпрыгивать штурмовики. Ни одного резкого движения, ничего лишнего. Никаких эмоций. Элита знала себе цену.

- Я же говорил! Подкрепление!!

На последним слове сержанта поток штурмовиков иссяк. Солдаты построились в короткие шеренги вдоль зева самолета и замерли. Мы тоже подчинились невидимому порыву. И стали выстраиваться в строй. Сержант бегло взглянул на нас. И благодарно кивнул. Вытягиваясь в струнку, как положено командиру. Время остановилось. Кажется, никого не волновало, что самолет горел и вот-вот готов был рвануть обратно к небесам.

Из люка вышли два офицера. Они слегка пригибались, неся носилки. Не замедляясь, не теряя темпа они пошли к нам. Я икнул. Мужчины в парадной форме, в блеске наград, в погонах старших офицеров, смотрелись неуместно и странно для столь неживописного места. Однако я несколько опешил, когда в след за ними стремительно выскочила из самолета молодая женщина, в такой же форме, а за ней молодой парень, которого, кажется, все знали в лицо, кроме меня. Но, что с неудавшегося программиста взять?

- Маршал.

- Маршал Фланчело. – Зашептали вокруг. Пилот и женщина спорили, обгоняя раненного и носильщиков. Внимания они ни на кого не обращали. Нас словно не существовало. Шеренги штурмовиков сложились в четкий квадрат и устремились вслед за офицерами. Больше из самолета никто не выходил.

- Я не знал, что так получится! – кричал маршал и улыбался суровой женщине. – Да честно не знал. - Её красота ослепляла. Я открыл рот. Вот это модель! Не уже ли такие могут служить в армии? Есть? Ходить? Женщина из сна. Я влюбился с первого взгляда. Мне показалось, что парочка хочет протаранить наш строй. Но обошлось. Нас заметили. Остановились почти рядом с сержантом. Чуть сзади высокоранговые санитары, не выпуская носилок из рук. Потом скалой надвинулись штурмовики.

- Заткнись, - коротко предложила женщина и подчеркнула слово коротким взмахом руки. Потом она сказала. – О! Фаустграматер! – И оружие непонятным образом было выдернуто из моих рук. Суровая красота на лице разгладилась, женщина сделала шаг назад и перед нами оказался на переднем плане маршал Фланчело. Я смотрел, как модель улыбается моему оружию, нежно гладя приклад. И взмок.

Чужой палец помахал мне.

- Я видел, как ты пялишься на мою жену. Осторожней, боец.

- Я не…

- Отставить! – рявкнул сержант мне.

- Да я пошутил, сержант. – Маршал улыбнулся. – Рад встречи! У нас получилось! Никто не верил, представляешь?! Давайте быстро знакомиться. Для тех, кто не знает – я маршал Фланчело. Последний маршал Земли, принявший на себя командование оставшимися войсками. Это, – кивок на одного санитара. – Директор юстиции, полковник Брант. Следующий, его зам, полковник Смолиновский. Раненый, бригадный генерал Вайт. Все мы служили в одном департаменте. Держались с самого начала вместе. Поэтому и конец тоже встретим вместе. Эмоциональная женщина, директор по кадрам, полковник Фланчело, моя последняя жена.

- Заткнись.

- Не сейчас, дорогая. Ну, и два взвода личной охраны – у маршалов свои плюсы. Докладывай, сержант. Вы ведь старший базы?

- Сэр! База готова к погрузке!

- Начинайте.

- Сколько у нас времени, сэр?!

Маршал помрачнел.

- Как тебя зовут?

Громила смешался.

- Сержант Петров.

- Имя есть?

- А, как же. Дима. Дмитрий.

- Дима, а сколько надо времени на погрузку?

- Сэр, это женщины, дети. Их много, сэр. Их слишком много. Я думаю часов пять, сэр.

- Час, Дима. Максимум час. – Маршал сцепил зубы и отвел глаза. Сержант понял, что и этого времени у них нет. И все-таки рискнул спросить:

- Подкрепление, сэр?!

- Здесь все! – маршал снова заулыбался. – Что у тебя с вооружением, сержант?!

- Склад фаустграматеров! Есть периметриная пушка Зингер, но она бесполезная. У нас нет офицеров артиллеристов. Никто не умеет из нее стрелять.

- Я умею, - подал голос генерал Вейт. – Но мне нужен будет второй номер.

- Не умничай. Я тоже умею. И вторым номером будешь ты, - сказала полковник Фланчело.

- Отлично! Сержант! Все оружие на стены, и, если успеете, сделайте пару вкладок внутри базы. План прост. Касается всех. Нас будет три линии. Первая линия: атака. Её возглавлю я и со мной пойдут обозники.

Штурмовики гвардейцы одобрительно выдохнули и брякнули оружием, готовые к последнему подвигу. Я задрожал.

- Вторая линия: оборона. Пушка Зингер и полковник Фланчело, сделают то, что не сможем мы. Дорогая? – маршал приподнял бровь, видя чужой порыв.

- Зингер, конечно, оборонная пушка. Но ее периметр может сдвигаться на сто метров. Я не собираюсь ждать. Я пойду в атаку.

- Отличное дополнение к плану! Парни, теперь у нас нет шансов на отступление, только вперед! Я не видел, как моя жена стреляет из пушки. Думаю, положит всех без разбора. Третья линия: оборона. Сержант! Вы будете командовать ротами добровольцев. Последние места в последней шлюпке ваши. На какой бы стадии бой не находился. Если все лодки улетели, на последнею грузитесь вы. Это не обсуждается. Не тяните. Вы будете подвергать опасности чужие жизни. Это оговорено с флотскими заранее. Слушайте все. – Маршал замолчал. Он посмотрел в лицо каждого. Так показалось. И в этот момент я вспомнил, что о нем говорили: всегда молод, всегда жизнерадостен, всегда маршал, всегда в армии. Может тысячу лет. Может две. Скромный мундир. Две простеньких медали, крест под шеей. Других наград не носил. Вечный спутник - тесак сбоку. – Так уж получилось, что этот бой мы проиграли. Парни, мы сегодня проиграли Землю. Этот вирус непобедим. У нас нет против него оружия. Он непросто уничтожает человечество. Он не оставляет никого после себя. С каждой минутой вирус размножается, становится более активным, меняет формы, взрослеет и совершенствуется. Этот инопланетный разум не идет на контакт. Ему нужна Земля без нас: человечества, фауны, флоры. Может быть и океаны ему не нужны… Не знаю. Знаю только, что на этой базе спрятано ядро будущей колонии, которое сейчас грузится в шлюпки. И чем больше из них улетят, тем больше шансов, что когда-нибудь кто-то вернется из потомков на Землю и сделает то, что не удалось нам. – Маршал замолчал. Улыбнулся. – А, что парни?! Не узнать ли нам, есть ли у них матка?!! – Я от внезапного предложения вздрогнул. А гвардейцы наоборот отмерли, словно прозвучало команда вольно. Матка? Какая матка? О чем он?? Что это за юмор такой, если все понимают, а я нет. - Должна же быть у них матка! У всех паразитирующих гадов всегда главная – матка!!

- Матка! Матка!! – сразу оживились гвардейцы и задвигались. Бряцая оружием, проверяя боеприпасы. Зловеще улыбаясь друг другу.

- Начинаем, сержант!!

- Маршал! Пару секунд! Вы должны спуститься вниз! – Петров горячился, видя, что его не слушают. – Это не займет много времени! Вас очень ждут! Вас и полковника Фланчело!

- Без меня, - категорично заявила женщина. – Я не оратор. Мне готовить пушку.

- Ещё какой оратор!!Я бы сказал, что первоклассный оратор!!

- Заткнись, - флирт жена не поддержала.

- У нас есть пару минут. – Сдался маршал. – Готовьте оружие. А где тот парень, которого я чуть не сбил крылом?

- Это я, сэр…

- Пойдешь со мной. Тебе это надо видеть больше, чем мне.

Сержант подогнал к нам летающую платформу. Вместе с нами на нее запрыгнули два гвардейца. Рослые парни играли по своим правилам. И продолжали охранять главнокомандующего. Мы понеслись к открытому проему в песках. К тайне. Сейчас откроется невиданное. Сердце учащенно забилось в груди. Маршал стоял рядом и я боялся пошевелиться.

- Видел? Не женись. Сначала они милые девушки, а потом превращаются в коварных стерв. Хорошо, когда можешь сбежать в экспедицию, лет на триста. И остаться среди вечных льдов навсегда. Романтика. – Маршал мне подмигнул и расхохотался. – Да я пошутил. – Хлопок по плечу. – Расслабься. Женщины – это то, ради чего мы живем. А, когда они дарят нам детей, то превращаются в богинь. Вот для чего мы здесь. Защитить богинь и детей. Ты просто не представляешь, сколько народу полегло, ради… жизни? Кем хочешь стать, когда вырастишь?

Я хотел сказать, что уже вырос. И школу закончил. И программист из меня толковый мог получиться лет через пятьсот – тесты не врут. Дипломов, сертификатов профильных так много, что они для меня всякую ценность потеряли. А потом я запнулся в своих мыслях и понял, кому нужен программист? Такой, как я? Предположим я выживу и буду в колонии, непонятно где: в джунглях, в песках, во льду. Нужен ли им программист? Нет. А кто им нужен? Там, где все против тебя? Где твоя вечность под вопросом? Ответ очевиден. Только я его приукрасил. И сказал, как само разумеющееся:

- Генералом!

Фланчело расхохотался.

- А, почему не маршалом?!

- Потому что маршал у нас только один.

Видно мой ответ тронул. Улыбался Фланчело со всем по-другому. Потом резко расстегнул ремень и протянул мне своё холодное оружие.

- Дарю. На память. Это необычная сталь. Она режет все и никогда не тупится. Но дело не в ней. Дело в рукоятки. Смотри. Видишь вот эти золотые нити с блестящими камушками? Их много. Они переплетаются в сложный узор. Три, которые потолще – самые главные. За свою жизнь я три раза становился маршалом. В разных родах войск. Сынок, нет ничего не возможного. Всегда верь в это. Держи. Это хороший ножик для генерала. Теперь твой.

Я вертел в руках огромный тесак в ножнах. И даже сумел его немного вытащить. Гвардейцы за спиной завистливо вздыхали. Кажется, кто-то из них икнул. А я наивно спросил:

- Раз нет ничего невозможного, почему мы не можем победить гри? – Вирус уже получил общенародное название. Фланчело вздохнул. И ответил вопросом на вопрос:

- Может для этого нужен другой гри? – Я не понял. И маршал продолжил свою мысль,- да очень просто, чтобы победить один вирус, надо придумать другой вирус. Возможно на базе клеток того же гри. Уверен. Всё. А мы не успели. Не было времени. Какие эксперименты, когда всё рушится за часы? Может у тебя будет? Время или желание?

Я отрицательно затряс головой. Я даже представил себя в одноразовом синем берете. С умными глазами за стеклами защитных очков. С пипеткой в одной руке, с пробиркой в другой.

Удручающий вид.

То ли дело вид: крадущийся в джунглях с автоматом, перепачканный неизвестно чем.Без скафандра, еды и патронов. Голодный и злобный!

- Нет. Я в генералы. Медики по вирусам – это не ко мне.

- Жаль. – Маршал расстегнул мундир.Его глаза прыгали по стенам коридора. Гвардейцы тоже напряглись. Куда это их сержант Петров завез. Платформа подозрительно сбавила ход. Пустота огромного коридора даже меня повергла в отчаянье. Белизна стен пугала. Напрягала сознание. И последние несколько метров, пока мы полностью не остановились, прошли в томительном молчанье. Петров с кем-то переговаривался на зашифрованной волне.

- Я думал будет митинг. И надо будет выступить перед народом.

- Нет, маршал. – тихо сказал сержант.

Гвардейцы вскинули оружие. Заводили дулами. Не уже ли ловушка? Страх меня парализовал. Хитроумная ловушка и нашего маршала захотели вывести из строя до начала боя? Фланчело придержал мою руку с тесаком, который я собирался всадить в броню сержанта. Его спина так и напрашивалась!

- Не стреляйте, - сказал Петров, не поворачиваясь. – Не надо. Сейчас. – Он осторожно поднял руку. И указал пальцем направление. В стене открылась дверь. И из нее вышли маленькая девочка и женщина. Одетые просто. Даже без легких скафандров. Девочка увидев площадку с военными, сразу вырвалась, и побежала. Маршал Фланчело стремительно пошел вперед. Я хотел тоже, поддаваясь порыву, но меня придержали.

- Бетти!

- Папа!

- Да, как же так? – Фланчело на секунду обернулся и растерянно посмотрел на сержанта. Потом он уже обнимал ребенка. Целовал. Гладил по головке. Пытался смахнуть со своей головы белого медведя, игрушку успешно усаживали ему на короткие волосы.

- Видел?? Это медведь!! Мама мишка. У мальчика отобрала. Как, ты и советовал!

- Я тебе такого не советовал! Как ты??

- Я – хорошо. Советовал! Ты просто не помнишь. Ты старый. Правильный. И нудный. Мама так всегда говорит. Где наша мама?

- Мама злится.

- На меня?? – ужаснулась девочка.

- Что ты! На меня.

- Я бы тоже на тебя злилась.

- Почему? Я же тебя так люблю.

- Но ты же мне ничего принес. Угадала? Вот и злюсь.

- Зато я принес маме мишке ожерелье, - находчивый маршал стянул из-под воротника боевой крест на ленте и стал ловко вязать игрушке награду.

- Да, - протянула девочка, - а я хотела маму мишку тебе подарить. Теперь не подарю. – И она нахмурила бровки.

- Пора, - сказала воспитательница и снова взяла девочку за руку.

- Пора, - сказал сержант Петров.

- Пора, потому что мы сейчас полетим!! – торжественно сказала девочка. – Экскурсия!

- Я знаю.

- Покажу маме мишке космос! Представляешь, она никогда не видела, - кричала девочка на ходу, оборачиваясь. – Вы поскорее с работы приходите, а то мне скучно без вас! Ладно?

- Ладно.

- Я люблю тебя, папочка! – Крикнула девочка и дверь за ней закрылась. Возвращались мы на поверхность в полном молчанье. Стараясь, не смотреть друг на друга. На верху царил хаос. Все бегали. Суетились. Кругом строились пирамиды ящиков с оружием. В открытых сейфах поблескивали новенькие гранатометы. Летающая платформа тихо проплывала завалы и снующих людей, выпадая из бешеного ритма. Пушка Зингер уже расчертила ночное небо свой защитной полусферой лучей, готовая скользить по ним в любом направлении и, отражать атаки противника. Орудийная башня находилась высоко и представлялась яркой точкой. Зато кабина лифта к ней внезапно появилась перед глазами. В освещенном прозрачном пластике стояла суровая полковник Фланчело. Она явно ждала этого момента. Наверное, хотела отдать мой гранатомет. Как же прекрасна и волнительна. И как чужда, и отстранена от всего в момент истины.

Ничего не отдала.

Двери лифта не открылись.

Маршал хотел что-то сказать, но передумал и лишь послал воздушный поцелуй. Женщина смотрела на него секунду, потом медленно подняла руку к виску, отдавая честь. Гвардейцы и сержант Петров козырнули в ответ. И не отпускали руки до тех пор, пока лифт не перестал подниматься вверх. Потом контур купола мигнул и погас. А точка в неба – кабина Зингера задвигалась в разных направлениях, начиная своё дежурство.

- Что-то жарко стало, - сказал маршал Фланчело и снял мундир, оставаясь в белой рубашке. Я ужаснулся, поняв очевидное. Сам то я стоял в боевом скафандре! Как и все солдаты вокруг.

- Оденьте! – сказал я и стал поспешно снимать защитник. Маршал мягко меня остановил.

- Не в этот раз, сынок. Спасибо. Ты поймешь, почему так. Уже скоро.

Платформа поднялась на стену. Не дожидаясь остановки, Фланчело спрыгнул и быстро пошел к ящикам с оружием. Выдернул два фаустграматера. Проверил боекомплекты. Посмотрел вперед в темноту. Потом на гвардейцев. Кивнул. И первым запрыгнул на платформу.

Глава 2

Школьный автобус притормозил на остановки. Я выскочил. Не оборачиваясь помахал друзьям. И побежал по аллеи к дому. Радуясь дню. Щурясь от солнца, пробивающегося через листву. Улыбаясь дню. Мыслям. Радуясь окончанию школы. Предстоящему развлечению. Балу. И кто знает – первому поцелую. Мерлин, Мерлин через три месяца ты меня не увидишь. Меня ждет колледж. А там учеба. А где программирование, нет места поцелуям. Шучу.

Хотя нет.

Я улыбался.

Кирпичная дорожка заструилась между цветочных клумб. Мама любила розы. И сейчас они разноцветом встречали меня. Тянулись, пряча колючки.

Мы жили в зеленой зоне. И наш дом походил на античную постройку. Настойчивость папы победила непреклонность мамы. Решила спорный вопрос. И скромный на вид дом, в стиле замка, являлся гордостью отца. Вздыханием мамы. И удивлением моих друзей. Но, что касается интерьера тут мама победила, а папа безоговорочно капитулировал. Так, что в каком-то смысле мы не так сильно отличались от окружающих соседей.

Две недели до бала!

Прекрасный аттестат дал возможность воплотить мечту в реальность. Папа сказал, любой твой каприз. Но в тайне то знал о чем я мечтаю. Я и мои друзья. Сам, последние лет десять только и твердил об этом. Рассказывал о своем незабываемом приключении после школы. И мы слушали о нем, раскрыв рот ещё мальчишками. Я и мои два друга. А когда выросли и стали перед выбором на что потратить две недели до бала, у нас не было сомнений. Никаких. Другая страна и круиз по океану? Пенная вечеринка? Алкоголь и наркотики? Две недели галлюцинаций? Да, разве может такое сравниться с тем, о чем рассказывал отец? А его двух неделях выживания в джунглях, в пустыне и в открытом космосе? Без связи, еды, родителей. Где гранатомет твой лучший друг. А твой лучший друг или с тобой навсегда по жизни или остается в детских иллюзиях и в прошлом.

Путевка в квест-тур жгла карман.

Заманчивая игра в Роту Добровольцев, где всё настоящее, как в реале.

Сегодня я скажу о ней.

Маме не понравится, но папа. Представляю, как загорятся его глаза. Когда он вспомнит о Роте Добровольцев, о военное патриотической игре на выживание и становление. А мы с друзьями станем мужчинами. Такие игры по нам.

Я вбежал в холл. И из кабинета тут же выскочил отец. А из кухни появилась мать. В кухонном переднике и с длинной вилкой в руках.

- Уже дома? – удивился я.

- Да, мы ждем тебя с утра!! Ну, как? Последний экзамен?

- На отлично. Повезло. – Я улыбнулся, скрывая правду о везенье. Отец понял. И похлопал по плечу.

- Молодец! Ты слышал??

- Что?

- По всем новостям показывают. – Хмыкнула мать. – О этот волшебный возраст, когда не смотришь новости!

- Я люблю новости. – Соврал я.

- Тогда тебе стоит на это самому посмотреть. – Отец потащил меня в свой кабинет. Мама шагала следом, махая вилкой.

- Слушай, хватит скрывать. Что ты выбрал? Повезешь Мерлин на острова? Она согласилась? – Мама в своем репертуаре. За смешками, скрывает свою тревогу.

- Какая Мерлин. – Отец поморщился. – Он с ней дружит с первого класса. Тоска. Давай садись, парень. Они повторяют каждые десять минут. И добавляют какие-то новости.

- Да что случилось?

- А, что Мерлин? Хорошая девочка. И семья у нее хорошая. В наше время гены играют важную роль. Ну, что? Острова?

Я, усевшись под давлением отца в кожаный диван, сунул маме билет на квеструм. Сам не отводил глаз с большого телевизора.

- Сейчас! – Важно сказал отец. Манипулируя с программами.

- Да ты что!! – Охнула мама. – Посмотри, отец. Дать бы тебе по шеи. Хотела же запретить твои байки.

- А, что там? – Папа выхватил путевку. И заулыбался. – Молодец.

- Да какой молодец!!

- Мальчик станет мужчиной!

- А, переиграть можно?! Это там, где стреляют из настоящих гранатометов?

- Нет. – В один голос сказали мы с папой. И глава семейства продолжил. – Там все бутафорское. Оружие только на стрельбище. И то в конце. Под присмотром. Курорт. Жесткий. Каши по утрам. Правильное питание. Зарядка. Физкультура. Учат копать. Ползать. Классно. Никакого оружия. Поэтому и гранатометы. Из ручного мелкого поубивали бы друг друга.

- Ни чего себе курорт! Ну, почему не острова? Правительство же платит!

- На острова только пятьдесят процентов оплачивают. А Роту Добровольцев полностью оплачивают. Бесплатно. – Авторитетно сказал я. Признаться, думал я и о островах тоже. Но пятьдесят процентов слишком колоссальная сумма. Даже для нашей семьи.

- Да? А в моей юности и острова за бесплатно давались.

- Кто это тебя возил на острова? – помрачнел отец.

- Да. Это я к слову. Просто так.

- Может блины? – Предложил я, разряжая обстановку.

- Нет. Новости. Ты должен увидеть. Про острова потом погорим.

Папа хотел поставить запись. Но информационный канал взорвался приветствием и диктор забубнила свежие новости. Я не сразу понял смысл – папино беспокойство о том, кто же возил маму на острова Любви передалось и мне. Но через секунду, когда пошли первые кадры. Я уже думал совершенно о другом. Довольный папа бил меня локотком. Подчеркивая каждая слово диктора.

А женщина говорила:

- Вы только посмотрите на это!! Посмотрите!! Этот исполин стал на нашу орбиту!! Мы на шаг ближе к разгадке!! Кто же перед нами! Кто?! – Лично я видел корабль. Огромный корабль самых фантастических форм. Внеземной. Я удивленно посмотрел на папу. Его захватывало возбуждение.

- Это, как в 47! Мать, ты помнишь?!

- Я ещё не родилась! – фыркнула мама.

- Да я тоже! Но мой дед рассказывал!! Это встреча двух миров! Вы помните, какой рывок мы тогда сделали?! Да во всем!!

- Да не помним мы. – Огрызнулась мама. Она всё ещё помахивала вилкой.

- Вы представляете, что будет теперь?! Мы прыгнем в развитии ещё дальше!! А, сынок?! Открывается новая эра!! Да мы теперь будем ходить сквозь стены или сразу сможем мысленно телепортироваться на Луну. Или Юпитер! Ух, я даже не представляю, что сможет дать нам новый контакт!! Повезло же тебе, сынок!

- Повезло? Да я же в лагерь улетаю! А там связи с миром нет.

- По воскресеньям есть. – Пожал плечом папа. Сразу оценив обстановку. И поняв, что я пропускаю. – Не расстраивайся. Мы будем собирать тебе все самое интересное и присылать в файлообменнике.

- Спасибо, папа. – С горечью сказал я. – Миг истории проходит мимо меня. Запоздалые новости, как раз для таких неудачников, как я.

- Ну, вот! Расстроил ребенка! – Стала тыкать в нас вилкой мама. Мы опасливо сжались. Подобрались.

- Неудачник? – удивился папа. – Это уж точно не про тебя.

Не про меня.

История из прошлого. Я посмотрел на сержанта и задал мучавший меня вопрос.

- А, почему он не взял скафандр?

Командир ответил не сразу. Смотрел вдаль, как падали звезды. Как пела ночь, кружа темноту. Изучал обстановку. Потом не хотя повернулся в мою сторону.

- Ты, что с Луны свалился?

Ну, как?? Как он мог узнать, что я до базы три дня стажировался на Луне?? Мы же десантировались за много миль до объекта. Я невольно зауважал старого солдата.

- А. Всё время забываю кто вы. У вас же не было новостей. Тогда бы ты понял очевидное. Знаешь почему мы проиграли? Это масса росла. Мы выставляем танк, она три. Мы бросаем в атаку полк роботов, а она изменяется и шлет нам в ответ десять. Мы флотилию кораблей, а она пятьдесят. И все действующие. И каждый раз всё больше и больше. Понял?

- Нет.

Сержант вздохнул.

- Для гри важен первый контакт. Мы очевидное под конец осознали. С чем первым гри соприкоснется, ту форму она и примет, размножившись до бесконечности. Видимо считает, что первое оружие самое опасное. Мы же атаковали по нарастающей, пытаясь задавить и уничтожить.

- Ты хочешь сказать, что гри примет форму маршала Фланчело? – ужаснулся я. – Героя человечества??

- Таков план. Мы очень на это надеемся. Устоять перед миллионом танков мы не сможем и минуты.

- Так послали бы его с ножом!! – я сам подавился в своем крике. – Или кого-нибудь другого…с ножом. – Меня нет. У меня ноги не пойдут. Вспомнил белую рубашку. Парадные брюки с лампасами. И примолк. Сержант снова вздохнул.

- Думали об этом. Даже предложил свою кандидатуру. А мне сказали, что у меня нет должного авторитета. Здесь вера нужна. Вера в непобедимость нашего нового оружия. Гри сразу начнет чувствовать по своему полю опасность. А такой авторитет и обожание из людей, имеет только один человек. И этот человек, не я. И то, если гри не почувствует настоящей опасности. Если гри не начнет нести заметные потери. Если гри поймет, что перед ней просто человек. То план может рухнуть. И так всё шатко. Блефуем.

Блефуем? И в этом вся тактическая операция? Я не говорил в слух. Но сержант продолжил:

- Такое решение приняли, пока самолет падал. Совет генштаба. Никогда не думал, что войду в него. Но теперь и вы – армия. И знаешь, что? Сегодня мы все станем героями. – Сержант ещё немного подумал и добавил. – И даже ты.

Я вздрогнул. И перестал трястись. Обида захлестнула. Даже дрожь в руках ушла и колени перестали подгибаться. Я выпрямился. И, кажется, стал выше на голову сержанта. Так и было. Почему я раньше считал его громилой? Рука потянулась к открытому ящику. Фаустграматер. Один. Второй. Активация. Запасной боекомплект. Распрямился. Прошла секунда, а сержанта рядом не было. Я один на один с темнотой. Обзоры заменялись перед глазами. Прыгая с ночного в тепловой режим. Платформа с маршалом и горсткой гвардейцами неслась вперед красными карандашами. Как же их мало. Надо помочь. Сейчас.

- Все помнят про приказ! Держать оборону!! Первая пошла!

Я услышал рокот двигателей. И невольно поднял голову, провожая первую шлюпку. А, когда посмотрел вперед на маршальскую платформу, то увидел миг истории. Эпизод замер. Время остановилось. Вот она скользит вперед на бешённой скорости. И вот вдребезги разбивается о темноту, так, что красные карандаши летят веером в разные стороны. В яркой вспышке света, теряется взрыв платформы и моё зрение. В глазах белая пелена. В ушах истерия сотни голосов. Паника. Мы все ослепли!! Кто-то стреляет. Я нет. Я потерял ориентацию. Я потерял зрение. Но я не потерял разум. Приседаю. Мимо кто-то проносится, едва не задев. Подбородком нажимаю на кнопку. Черное гермостекло поднимается. И я вижу день. Удивительно. Куда делась жуткая темнота ночи? Оглядываюсь по сторонам. По периметру мечутся солдаты. Но гениальная мысль, что вышла из строя электроника камер приходит не только мне. Сержант восстанавливает порядок. Помогает беспомощным. Отдает короткие приказы. Метеором над нами проносится пушка Зингер, усылая заряд за зарядом. И теперь я смотрю вперед. Глаза расширяются. Все пространство перед нами. До горизонта. До предельной видимости. Забито сплошным потоком маршала Фланчело. Белые рубашки колышутся в нашу сторону. Передние уже стреляют. Где-то в глубине этого белого моря идет жаркий бой. Но он никак не влияет на движущийся поток. Островок смерти обтекают. Хотя черное пятно на белом расплёскивается все шире и шире. Разрываются снаряды Зингера. Прожигая в белом море туннели смерти. Жженая чернота заполняется белыми. Словно и не было точных попаданий. Пушка над нами мечется. Стреляет. Враг везде. И его не становится меньше.

- Приготовиться. – кричит сержант.

Хлопок. В небо уходит вторая шлюпка. Белое море волнуется. Маршалы начинают прыгать друг на друга. Наращивая массу. Над полем быстро появляются грибы из тел. Форма меняется. Я начинаю угадывать силуэты истребителей. Пять. Десять. Пятнадцать. Пятьдесят. Нарастающий звук. Снаряды летят над головой. Пушка Зингер точными залпами накрывает передние горы срастающейся массы, и ошметки тел черными кляксами разлетаются по белому полю. Дождем смерти. Дождем ненависти. Бац. Второй залп. И попытка активироваться на переднем плане в истребители проходит. И тут грибы гри начинают рваться в середине бескрайнего моря. Я не рассчитывал, что гвардейцы-штурмовики продвинутся, так далеко. И только где-то там на горизонте, где гри пребывало в неприличной неприкосновенности, в небо уходит несколько стрел космических истребителей.

- Огонь, - командует ровным голосом сержант.

Я смотрю на колонну бегущих одинаковых копий человека. Вижу искаженные лица существ. Смазанные маски пугают своей неестественностью. Накладывают на тело стопор. Стена дрожит от прямых попаданий гранат. Воздух сотрясается от близких разрывов. И я опускаю гермостекло. Чтобы ничего не видеть. Сложно промазать и не попасть, когда враг кругом и везде. Каждый выстрел в цель. Тяжелые фаустграматеры превращаются в невесомое оружие. Гермостекло светлеет. Появляется видимость. Автоматика перешла на автономный резерв. Бормочу обрывки фраз в чат, делясь информацией.

Некогда перезаряжать.

Пушка Зингер кометой уходит в белое море. Волнуя плотную массу и взрываясь в гри мощным взрывом. Кажется, за секунду до столкновения кабина выстреливает капсулу стрелка. Но она улетает не к стенам базы, а вперед. Ошибка или тонкий расчет? Как же после такого можно выжить?

Над головой хлопки. И снова небо рвут спасательные шлюпки.

Ящики с оружием пустеют.

Я пока жив. Я чувствую смерть. Она бьет в скафандр осколками гранат. Она валит с ног. Но я встаю и стреляю. С колена. В падении. На бегу. С обеих рук.

Я вижу перед глазами сетку трещин. Они разрастаются паутиной, захватывая мозг.

После очередного падения нет сил подняться. Силы уходят. В боку нестерпимая боль. Горячо. Я поднимаю тяжелый фаустграматер правой рукой. Жму на курок, пытаясь снова выстрелить за стену. Ничего не происходит. Я поднимаю левый фаустграматер. Жму на курок. Оружие молчит. Ощупываю себя. Боекомплекта нет. Ящики с оружием. Осматриваюсь. Справа нет. Слева, в метрах двадцати разбросаны несколько ящиков. Один перевернут. И смотрит на меня пустым дном. Успею доползти до других. Должен. Ползу. Сводные руки теперь теребят рваный скафандр. Ощупывают дырки. Пытаются захлопнуть ткань на боку. Делать нечего. Лучше бы помогали ползти. Руки находят на ремне аптечку. Шприцы. Колют в дырки. В бок. Становится веселее. Ползу активнее. Потом привстаю и пробую передвигаться на ногах. Получается.

Все ящики пусты. Но я вижу тело. Оно дальше. Еще пятьдесят метров. Рядом с ним фаустграматер. И в нем четыре выстрела. Много.

Смотрю вперед. Ищу цель.

Изменения. Что-то произошло. Понять бы. Мозг, выхватывая отдельные картинки, пытается соединить их воедино. Я вижу бредущие в черной жиже перепачканные фигуры маршала. Их много, но я не могу выстрелить в группу. В чужих лицах та же злоба, ненависть и решимость дойти до конечной цели. Я вижу широкую полосу, в которой снарядом прошла пушка и, где взорвалась она, оставляя болото. И в этой топи кочками торчат фигуры и они колышутся, бредут в нашу сторону. Стреляют. Редко. Вдалеке, на гране видимости, формируются космические истребители. Иногда они стремительно отрываются от поверхности и уходят вверх.

Справа шум. Вскидываю гранатомет. Ко мне летит платформа. На ней с десяток солдат. Первым спрыгивает сержант. Что-то говорит. Не понимаю. Замолкает. Стоит рядом. Смотрит вперед.

Слова.

- В этом направлении ушел маршал. Смотри какая сильная активность. Они еще атакуют. Хотя бой уже не здесь. Всё, солдат. Уходим. Нас ждет лодка. Мы справились. Мы выполнили задачу.

- А, где бой? – я ворочаю комком языка. Не слушается. Сейчас лекарства глушат боль. Поспать. Шея не держит голову. Сержант стреляет.

- В космосе. Есть шанс, что база отстреляется. Нельзя медлить. Нельзя дать им шанс на подкрепление. Дорога каждая минута. Давай, солдат. Двигай. – Меня подтолкнули к лодке. Безрезультатно. – Что?

- Нет.

- Помогите мне. Давай, парни. Раненный. Сильно. В голову. Грузим и уходим!

- Без меня. Мне надо туда. – Я мотнул головой в сторону топи. А куда делся песок? Мысль ставит меня в тупик.

- Туда?? Зачем?? Там уже нет никого. У нас приказ. Мы уходим с последней лодкой.

- У вас приказ. А мне надо туда.

- Но зачем??

- Я должен, сержант. Понимаете, я должен.

Простая фраза парализовала собеседника. Я поморщился. И хотел уже было шагнуть за стену, но в этот раз меня остановили.

- Подожди.

Я бы не разбился. Что ему надо?

- Кто еще так считает? Кто еще должен?

Парни не долго молчали.

- Ай да уже, а то пристреляли.

- Может жив маршал.

- Все должны.

Сержант замер.

- Я не вижу никого на карте. У парней нет датчиков жизни. Ни одного. Я связался с флотскими. Они решили, что тоже должны. У нас три минуты двадцать пять секунд. Потом они улетают без нас. Разделить боеприпасы.

Уже на платформе я получил целую обойму и пистолет. Летели максимально быстро. Стрелял с колена, редко целился, но попадал всегда. Вставать не хотелось, но первым выпрыгнул в черную жижу, когда платформа сбавила ход, становясь в дрейф. Откинул пустой фаустграматер. Сосед слева упал, получив своё. Я поднырнул под чужой захват. Ударил тесаком. Выстрелил из пистолета в следующего. Вперед. Сюда. Я знаю. Знаю. Следующий. Выстрел в упор. Тело разваливается черной жижей. Трескается картинкой. Вперед. Не останавливаться. Выстрел.

- Стой! – кричит сзади сержант. – Стой! – Он хочет догнать, но ему меня не остановить. Никому меня не остановить.

Врагов нет. Я останавливаюсь. Руки с оружием опускаются. Глаза блуждают. И я вздрагиваю. Как же я раньше ее не видел? Одинокая фигура лежит холмом. Сливается с черным. Вот сразу и не заметил. Жуткая картина. Страшно. От волн идет рябь. Я снова бегу. Или мне так кажется. Я рядом. Она лежит на животе. И длинные черные волосы намокли, свалялись в грязи. Тело сильно побито осколками и я понимаю, что переворачивать нельзя, но переворачиваю. Плачу. Силы уходят. Сажусь рядом. Вдалеке бежит сержант с остатками от трех рот. Всего человек семь. Ускоряются. Приближаются. Что-то кричат. Не слышу.

- Он нашел их!! – кричит нам сержант. Платформа нагоняет. Времени нет. Этот солдат сильно вырвался вперед. Отчаянно дрался. Махал тесаком. Завалил с десяток гри в ближнем бою! Бежал только одному ему в известном направлении. И нашел. Сидит странно. Поник. Сержант ощупывает тело. Смотрит на датчики.

- Мертв, - говорит отстраненно, ни на кого не глядя. Я подхожу ближе. И пока сержант осматривает следующее тело, наклоняюсь, и, вытаскиваю из ладони героя офицерский тесак. Я должен сохранить. Это память. Снимаю ножны.

- И она. – Сержант быстр в своем решении. Смотрит маршала Фланчело. Мы затаили дыхании. Тело сильно изуродовано. Но рубашка местами до сих пор белоснежная. Странно. Кругом такая грязь.

- Не понял, - сержант растерян и теперь уже говорит мне. – Посмотри. – Я не медик, но щупаю шею, где мне велят. Из разбитого лица маршала толчками выходит черная кровь. Мы все пропитались этой дрянью. Господи.

- Ну?

- Это пульс?

- Пульс!! – Кричит сержант. И он сияет. – Маршал жив! Грузите! Парень!! Ты был прав!! – Сержант трясёт сидящего парня за плечо и солдат медленно падает в черную жижу, погружаясь в нее полностью. – Живо! Уходим! Осторожней!!

Мы бережно грузим раненого маршала. Я запрыгиваю рядом. Сажусь. Сегодня мне повезло. Я почти цел. Мы выиграли бой. Мы нашли маршала. И мы успеваем на шлюпку. Удивительное везенье. Под нами никого. Но я внимательно смотрю вниз. Остаться в такой передряги живым – один шанс на миллион. Не надо испытывать везенье. Я не собираюсь терять свой шанс. Скоро расслаблюсь. Платформа набирает высоту. Мы должны состыковаться с шлюпкой в воздухе.

Я вздрагиваю. Мы пролетели сотню метров. Из черной массы. Поднимается рука. Она тянется к нам. Даже на высоте я вижу скрюченные пальцы, которые машут нам. И в этом жесте призыв и отчаяние. Черная жижа струится по руке змеями, но не стекает, а уходит в руку, в кожу. И пальцы белеют. Кажется, я вижу блеск золотой маршальской пуговицы. Платформа набирает высоту. В след за рукой показывается тело. Оно барахтается, пытается вырваться и тонет, побежденное. А может просто воссоединилось с массой. Кто поймет этих инопланетян? Придумали же стать маршалом Фланчело. Я кошусь на героя. Такой у нас один и неповторим.

Нет. Не обманите.

Инопланетный разум мне все-таки чужд.

Я машу голову. Хватит. Достаточно для меня. На Землю я точно не вернусь. Никогда.

Странный.

1

Рубка мало, чем напоминала привычное помещение. Капитан Гибинский поморщился и поддел носком плюшевого оранжевого зайца, отсылая игрушку под стол. Не удержался и проследил конечную точку полета – заяц недобро таращился из темноты, не желая исчезнуть навсегда.

И такое после каждой экскурсии по вторникам.

- Бардак, - прошептал капитан, чувствуя, как в теле поднимается жар. Самое время лопнуть и напомнить кто главный на судне. Надоели со своими протестами! Чуть что и женский митинг у порога. Мало по вторникам экскурсий, отдельного детского стола – так не долго и до матриархата скатится.

- Что? – тут же откликнулась третий помощник. Зря она это сделала. Гибинский оценивающе посмотрел на свою жертву.

- Сегодня какой день недели?

- Четверг, сэр.

- Четверг, - с наслаждением проговорил капитан и потом резко спросил, - а почему до сих пор не убрались?!

- Как это, сэр? – третий помощник невинно хлопала длинными ресницами. – Согласно штатному расписанию – два раза в день! – Девушка покрылась красными пятнами и лихорадочно листала стол – бортовой журнал, готовая отправить выписки.

Гибинский поманил третьего помощника пальцем и, когда та склонилась, указал под стол, спрашивая:

- А это, что?

- Вот он где! – третий помощник отстегнула ремни безопасности и с готовностью нырнула под стол, извлекая зайца. – А я его искала! Это мой, сэр!

- Твой? – недоверчиво протянул капитан. – Это не смешно. Забыла устав? Проносить личные вещи в рубку – запрещено.

- Теперь можно, - беспечно отмахнулась третий помощник. – Мы наконец-то приняли четвертую поправку. Три дня назад, сэр.

Гибинский промолчал. Пошкрябал небритую щеку. Раздул ноздри. Оно и понятно. Старичок. Такие ломаются долго и все нововведения воспринимают, как личное оскорбление. Третий помощник подмигнула капитану и поставила зайца на электронный стол бортового журнала. Неудобно, конечно, обзор левого угла закрывает, но Гибинский оценит.

И капитан оценил:

- Я не знал, - смешался он, отводя глаза. – Я спал. Проверял свою анабиозную ванну.

- Так только вы и спите, - беспечно сказала девушка. – Никто не верит, что мы ляжем в анабиоз.

- Все лягут! Лететь двести лет!

- Совет Матерей пока не одобрил, - доверительно сказала третий помощник. – Да и с этим не разобрались. – Девушка отправила файл на стол капитана и зевнула. Потом она улыбнулась и умиленно потрогала зайца за длинные уши. Надо же, как настоящий. А вдруг зайцев больше не будет? Никогда, никогда! Не приживутся на новом месте, и Новая Земля останется без зайцев.

Мужчина запыхтел, заворчал, открыв файл.

- Лаборатория?

- Да, сэр!

- И когда они разберутся?

- Не знаю, сэр. – Третий штурман беспечно взмахнула рукой. – Но до тех пор экскурсии продолжатся. Как мы раньше не догадались до такого? Дети в рубки – это такая радость!

- Да уж, - пробормотал капитан и добавил ели слышно, - бардак.

2.

- Ты странный, - прошептала маленькая девочка и прильнула лбом к огромной стеклянной стене. Операторы напряглись, тревожно посматривая на свои мониторы. Шесть человек молчали, затаив дыхание. Но и в этот раз контакта не произошло. Существо, похожее на маршала Фланчело, продолжало сидеть в кресле, безразлично смотря на говорящую девочку черными глазами, лишенных зрачков. Безукоризненно белая рубашка, стрелки на форменных брюках, короткая стрижка – второй месяц полета, а парень не изменился и все так же аккуратно и опрятно выглядит.

Светлана, самая старшая женщина из операторов, слишком резко встала и решительно пошла к девочке. Кресло продолжало вращаться, и никелированные ручки поблескивали, ловя отражения потолочных ламп. Костя, не выдержал, наклонился и остановил бесконечное вращение. Операторы облегченно выдохнули.

- Бетти, пойдем. Нам пора! – сказала Светлана, пытаясь взять ребенка за руку. Девочка увернулась и снова прижалась лбом к прозрачной стене.

- Уходи. Ты плохая. Папа вспомнит меня!

Оператор отшатнулась и слегка побледнела.

- Но это ненастоящий твой папа. – Операторы вздрогнули. Женщина сказала запретные слова, которые всех беспокоили. Существо мало того, что выглядело, как с обложки журнала, а не после боя, но и еще и не ело всё это время.

Второй месяц без еды и питья. Костя вздрогнул и боязливо посмотрел на старшие команды. Начальник отдела сердито сдвинул брови и, не сводя взгляда с монитора, закрутил пальцами ручку. Его нервозность тут же передалась команде. Всем, кроме девочки и подопытному.

- Это ты ненастоящая, - зловеще зашептал ребенок Светлане. – Ты! Где моя мама?! Я хочу к маме!

Бетти билась в истерике, дергалась, как на шарнирах, и Светлана порывисто ее подхватила на руки, прижимая к груди. Глаза ее тревожно смотрели на начальника отдела. Тот кивнул, и ручкой показал направление. Оператор скрылась с ребенком в комнате отдыха.

- Пусти! Папа, папа! Неужели ты не помнишь маму мишку?! – Девочка показывала грязного медвежонка, протягивая игрушку и тыкая ей в стеклянную стену. – Как ты мог забыть меня и маму мишку?! – надрывался ребенок.

Костя нервно почесал челюсть и украдкой посмотрел на босса.

- Значит так, - сказал суровый мужчина и ручка замерла в его руке. Все напряглись. Наступал момент истины.

- Кто за то, чтобы официально признать маршала Фланчело не человеком. Поднимите руки.

Подняли все, кроме него и Кости. Мужчина хмыкнул, поиграв седыми бровями –повскидывал их на лоб в хаотичном порядке. Красная ручка в его руке снова ожила и завращалась под пальцами.

- Что такое, Константин. Ты против общего решения? – Суровый босс смотрел испытующе, в самую глубину молоденькой душонки. Разве от такого что-нибудь скроется?

- Я, -дрожащим голосом начал молодой оператор, - против.

По команде операторов пробежался тревожный шепоток. Взмах властной руки и все замолчали. У Иволгина противно зазвенело в правом ухе.

- И тебе мало доводов? – Босс ткнул в стеклянную стену ручкой, желая проткнуть твердое вещество.

- Мало, - прошептал Костя.

- Но оно не ест, - взревел мужчина и развернулся в своем кресле. Белый халат угрожающе натянулся, готовый лопнуть. Бейджик на синей атласной веревоки качнулся маятником и замер на выпуклом животе, найдя удобное место.

- И не пьет, - подсказал Иволгин, не отрываясь от электронного журнала наблюдения и быстро занося пометки. В этот момент его должны были заметить и оценить. Сейчас или никогда! Вот он миг истины в карьерном росте.

- И не пьет! – рявкнул босс, теперь уже тыкая ручкой в молодого подчиненного. Тот боязливо отодвинулся, но потом гордо вскинул голову.

- Но это, - тихо прошептал Костя, - ничего не значит. – И он зажмурил глаза, ожидая нового взрыва эмоций.

- И я так думаю, - в тон ему вдруг тихо сказал начальник отдела. Костя удивленно посмотрел на него. А Иволгина вдруг прорвало, еще бы – карьера рушилась:

- Но Аркадий Петрович! Он даже дочь свою вспомнить не может!

- И что? Может у него стресс! Он жену потерял! Гвардейцев своих!

- Землю, - тихо подсказала молоденькая практикантка и сразу уткнулась в рабочую тетрадь дневных наблюдений. Босс одобрительно посмотрел на ее стриженную макушку.

- Землю! – Согласился с ней Аркадий Петрович, кивая утвердительно головой. Потом вздохнул. – Ну, Землю мы все потеряли. Так что не считается.

- Да вы посмотрите на него! – Иволгин приподнялся со своего места. Его трясло от возмущения. – Это же не человек!

- Да с чего ты взял? – подначил его босс и скептически хмыкнул, скрещивая руки на груди. Иволгин его забавлял. Впрочем, как и все подчиненные.

- Да как же вы не видите, - младший научный сотрудник, задыхался от возмущения. – Эти глаза! А рубашка! Она же с ним, как одно целое. А материал белеет изо дня в день!

- Вот именно! – Аркадий Петрович поднял перст, протыкая воздух, и привлекая общее внимание. Боже, именно в такие моменты рисуется картина, которые потом смотрят потомки в музеях.

- Что «вот именно»? – сдулся Иволгин, оседая в своем кресле. Узкий лоб его покрывала испарина. Тщательно уложенные волосы выбились из прически, портя вид отличника.

- Рубашка белеет с каждым днем, становясь все чище и чище!

- Босс, но это ненормально, - прошептал Иволгин. Старик не мог понять очевидного, и теперь все видели, что его время заката приближается. И в эту минуту даже никакого триумфа не ощущаешь.

- Да что ты говоришь? – деланно изумился Аркадий Петрович.

- Разве я не прав?

- Конечно, не прав! – Сердито сказал мужчина. – Кто еще считает, что прав Иволгин, а не я? – Снова лес рук. – Так. Один Костя нормальный. С остальными надо что-то делать. Уволить к чертовой матери! Провести аттестацию и уволить! – мысль боссу так понравилась, что он потер в ладошках ручку.

- Но, босс. Я же прав, - прошептал со своего места Иволгин. – И все это понимают. А вы заблуждаетесь!

- Голубчик! – Аркадий Петрович сердито свел брови.

- Докажите! – простонал Иволгин.

- А пускай Костя докажет! – Босс живо обернулся.

- Я?

- Конечно, ты. Они же не могут понять. А ты смог! Объясни им.

- Я считаю, - начал медленно Костя, - что маршал Фланчело начинает вспоминать.

- Так, - протянул возбужденно Аркадий Петрович. – Продолжай.

- Он вспоминает какого цвета должна быть рубашка. И она становится белее. Он вспомнил про стрелки на брюках, и они появились. Мне, кажется, он все вспомнит. И что надо рубашку снять, и что надо есть и спать.

- И победить гри, - подсказала практикантка. Иволгин обернулся и зло посмотрел на нее.

- Да он сам гри. Он вирус! Опомнитесь! Мы удираем от вируса и на борту у нас носитель!

- Носитель, - легко согласился Аркадий Петрович и блаженно улыбнулся, умилено глядя на Костю. Он уже видел своего приемника.

- Носитель, - согласился и Костя. – Но. Он борется. Мы же не знаем, что там внутри этого, - лаборант замолчал, подбирая слово, - маршала Фланчело происходит. Может там война продолжается!

- Да какая война! – Иволгин сокрушенно покачал головой. – Подопытный спокоен и невозбудим!

- А может он спокоен, потому что контролирует вирус? – спросил босс. – Костик то, прав! Если бы Фланчело не контролировал вирус, мы бы скорее всего были бы мертвы.

- Что вы предлагаете?! – вскричал Иволгин.

- Костик! – Аркадий Петрович ободряюще улыбнулся.

- Дать ему время, - нерешительно начал приемник, но видя кивки босса, уже уверенно продолжил. – Надо дать ему время, чтобы он вспомнил.

- Время?! И сколько его надо?!

- Какая разница? Сто лет или вечность? Мы ляжим в анабиоз, а он пускай вспоминает. А когда вспомнит, пускай тоже ложится в анабиоз. Кресло то вон в отсеке. Вспоминай, да ложись. И пускай проснется уже человеком. Правильно я говорю, Костик? – Начальник дружелюбно подмигнул.

- Правильно.

- Вечность? – скривился Иволгин.

- Утрирую, конечно. – Аркадий Петрович развел руки в стороны. – Пока не долетим до колонии. До новой Земли.

Все молчали. Обдумывая слова начальника. Иволгин хрипел, вертел головой, не соглашаясь, но больше ничего не говорил.

- Ну и представляете, если бы мы вдруг решили уничтожить маршала Фланчела. Мысль, конечно, абсурдная, но представьте, как бы возмутились уцелевшие солдаты.

- Они наконец-то уберут караул от двери? И мы сможем выходить? – тихо пролепетала практикантка.

- Конечно! Мы все ляжем в анабиоз! – бодро начал Аркадий Петрович и осекся, ткнул ручкой снова в стеклянную стену. – Кроме него.

Все посмотрели на существо. А оно неожиданно вздохнуло – грудная клетка судорожно сжалась несколько раз и хрипло сказало:

- Мама мишка.

- Что?

- Вы слышали это?

- Маршал Фланчело, повторите, пожалуйста! – Аркадий Петрович возбужденно вскочил, отталкивая кресло. Существо молчало. И так же не мигая смотрело перед собой.

- Маршал, вы слышите меня? Мы здесь! Мы вас не бросили! Костик, да сделай что-нибудь.

- Надо привести Бетти. – Костик подскочил и направился в комнату отдыха. Выходили они втроем. Битти прижимала к груди медвежонка и не сводила глаз с отца за стеклянной стеной.

- Оставьте ее одну. Отойдите от нее! – приказывал Аркадий Петрович.

Девочка посмотрела на поспешно отходящих от нее взрослых и прижалась лбом к прозрачной стене.

- Папочка я здесь, - зашептала Бетти. – Ты слышишь меня. Я здесь, папочка.

Существо резко дернулось в своем кресле, поднимаясь с лежака. Переставляя не сгибающиеся ноги, оно пошло к стене.

- Ну, началось, - прошептал, осипшим от страха голосом, Иволгин и уже совсем фальцетом пронзительно добавил, - охрана!

Маршал подошел к стене. Резко присел и поднял руку, пытаясь через стекло дотронуться до игрушки.

- Мама мишка, - сказал он.

- Папочка?

- Мама мишка.

Бетти обернулась к столам, ища взглядом поддержки.

- Он, что. Не вспомнил меня? Папа меня не помнит? – подбородок у ребенка дрогнул.

- Он вспомнит. Обязательно вспомнит! – поспешно сказал Аркадий Петрович. – Ему просто надо время.

- Я, - неуверенно начала Бетти и замолчали. Все смотрели на ребенка и ждали. – Подожду, - продолжила она твердо.

3.

- Покажи ему тесак! – Морпехи возбужденно толкались у прозрачной стены, глядя на без эмоционального маршала Фланчело. Какой вирус? На придумывают же эти лаборанты. И выглядит неопасно. Чуждо немного. С кем не бывает.

Вперед выступил молоденький паренек, из тех, что вчера закончили школу и встали под ружье, найдя свое счастье в Роте Добровольцев.

- Я не уверен…

- Да, да, покажи!

- Маршал, вы помните меня? А свой тесак? – Неудавшийся программист, а ныне гранатометчик третьего класса, завертел оружие, вытащив наполовину из ножен. Маршал не реагировал не сколько секунд, потом резко вскинул руку и требовательно сжал кулак, недвусмысленно, показывая, что ему надо.

Все возбужденно загалдели.

- Тесак вспомнил!

- Разве табельное оружие забудешь!

- Да меня хоть ночью разбуди, я все номера вспомню.

- Что делать то? – неуверенно спросил гранатометчик, оборачиваясь назад, к операторам. Пухлый старичок, тело которого уже не помнило зарядки. Тряхнул седой козлиной бородкой, привлекая к себе внимания. Вроде был у них за старшего, но рядовой не мог поручиться точно. Вон тот брюнет, тоже важно смотрит. Ну, почему гражданские не носят пагон? Жизнь стала бы проще.

- Отдай ему тесак, - подсказал Аркадий Петрович со своего места. – Засовывай в приемник!

Через секунду маршал вертел в руках тесак. Затем коротко посмотрел на морпехов и медленно потянул оружие из ножен.

- Ну, вот, - обреченно сказал со своего места Иволгин. – Теперь у него еще и нож!

- Это тесак, - вполоборота авторитетно поправил его морпех и вдруг закричал:

- Смотрите! Смотрите! Он улыбается.

Иволгин посмотрел, как кривится в гримасах лицо существа и зябко поежился.

4

В сером мире сновали тени. Бесшумно они скользили в поле зрения, скрываясь за границами, чтобы вновь появиться.

Жух. Жух.

Вихри. Скоротечны.

Как же они быстры. Как понять, если смысл в их траектории. Иногда тени замирали. Останавливались, наливались темнотой и снова стремительно уносились прочь.

Как же их остановить? Как замедлить скорость. Сил нет остановить процесс.

В этом быстром движении, не успеваешь различить тени. Но они же что-то обозначают? В них должен быть смысл.

Не сразу стало понятно, что тени разные. Одни похожи на черточки, другие на кляксы, третьи были настолько быстры, что к ним не цеплялась никакая характеристика.

Одна такая очень быстрая и импульсивная, сегодня вдруг остановилась и замерла в центре поля зрения. С секунду ничего не происходило. Потом она лопнула и серость мира изменилась. В ней появилось белое пятнышко.

И чем больше Фредди смотрел на новое видение, тем рельефнее оно становилось.

- Мама мишка, - пробормотал он, наконец вспоминая. – Мама мишка!

Слова имели важность. За их глубиной что-то скрывалось.

Но понять, что, Фредди не мог.

Подарок на Рождество

- А давайте устроим ему праздник? – неожиданно сказал Костик. Иволгин подавился чаем, осторожно поставил кружку на зеркальную поверхность и очень недобро посмотрел на своего соперника. Так уж получилось, что на кухне, где приглушенно горел свет, они сидели в тесной компании: добрейшей души босс, влюбленная в Костика практикантка, ну и сам, выскочка - непосредственно будущий приемник лаборатории.

Иволгин не сдавался от вожделенной мечты сделать карьеру и совершенно не чувствовал дискомфорта, наблюдая и контролируя оппонентов. К врагам надо находиться, как можно ближе. Сейчас он молчал и выжидал, что скажет старший лаболатории. Аркадий Петрович не тянул. Он сложил пухлые ручки на животе и протянул, с гордостью рассматривая приемника:

- Так, так.

- И подарим ему подарок, - прошептала практикантка, с любовью глядя на Костика. Босс по-отечески хмыкнул, но сдержался и не потрепал девушку по стриженной макушки. Пару секунд он пытался вспомнить ее имя, но потом оставил ненужное занятие и с таким же обожанием посмотрел на Костика, вновь говоря:

- Так, так.

Иволгин по мрачнел, отвернулся и ели слышно сказал:

- У него уже есть подарок. Мы подарили ему нож!

Конечно, его никто не услышал. Даже если он начнет кричать в комнате, никто не обратит на него. Очень неприятно осознавать себя пустым местом. Но он еще им всем покажет! Кто тут самый умный и достойный!

- И, что это будет за подарок? – Аркадий Петрович чуть завис над столом. Иволгин тревожно посмотрел на практикантку, которая томными глазами с поволокой смотрела Костика. Потом перевел взгляд на босса. Поморщился, переживая за него еще больше, и наконец посмотрел на молодого выскочку. Парень, с нечёсаными вихрями, задумчиво крутил розовую кружку в руках и смотрел в стену не мигая, имитируя, наверно, ту особь, которую они сейчас так тщательно изучали. Иволгину стоило огромных усилий удержаться и не съязвить в слух. Розовое кружка! Подумать только! И это на борту, где солдат больше, чем заклепок.

По штатному расписанию должно быть.

В другой жизни.

Сейчас, это, конечно, мир детей. И заправляет всем совет Матерей. С розовой кружки на Иволгина скалился жизнерадостный оранжевый мультяшный заяц. Говорят, такой символ хотят и на федеральный флаг нанести. Кто-то из совета Матерей предложил и теперь принимают поправку общим голосованием. Идея всем очень понравилась!

Ну, или почти всем.

- Я думаю, - Костик медленно повернулся и посмотрел на босса, словно только сейчас его замечая. «Какие же у него неприятные глаза на выкате, то ли рыбьи, то ли коровьи!» - с отвращением подумал Иволгин, - «как такого можно любить? Или делать начальником лаборатории!» - Надо устроить, -продолжал клоунаду выскочка, - ему праздник с подарками.

- Например? – подначивал Аркадий Петрович. Иволгина передернуло, но он снова сдержался. Тугой халат везде резал и давил: горло, подмышками, в боках. За секунду стал на два размера меньше.

- Давай те ему устроим Рождество, - медленно выговорил Костик. Теперь он смотрел на товарища и не понимал, почему тот хватается за голову и дергает себя за волосы, гримасничая – а ведь полет только начался, что же будет дальше? Надо доложить в медчасть и копию скинуть в совет Матерей, так будет быстрее. Товарищу срочно нужна помощь! Ведь можно не успеть, а без Иволгина жизнь скучна и поспорить будет не с кем.

- Очень интересно! – воскликнул Аркадий Петрович и откинулся в кресле, услышав предложение.

- С подарками? – пролепетала практикантка, хлопая длинными ресницами. Если бы не слишком короткая прическа, ее можно было бы посчитать за красавицу. А так, подросток и есть подросток.

- Да, - величественно ответил Костик, даже не посмотрев в ее сторону.

- И с праздничным ужином? – девушка неожиданно зашептала, словно голос ее исчез. Иволгин заерзал в кресле – ну, почему его никто так не любил?

- Конечно.

- Тогда я могу организовать ужин: украшения и сервировку.

Аркадий Петрович захлопал пухлыми ладошками и прослезился, приговаривая:

- Ай, да, молодец. Ай, да, умница.

И тогда Иволгина наконец прорвало:

- А вас не смущает, что до Рождества еще три месяца?

- Важен повод. – Костик досадливо поморщился, словно услышал жужжание назойливой мухи.

- А что подопытный образец ничего не ест? – в зловещем торжестве спросил Иволгин. – Как вы его кормить станете, если он ничего не ест? С ложечки? Или может сразу подсоедините к искусственному питанию?!

- Так – вспомнит. – У Костика был на все готовый ответ, а босс, слушая его нисколько не возмущался.

- И подарок у него тоже есть! – вскричал Иволгин.

- Какой? – оживился Аркадий Петрович и резко повернулся к младшему научному сотруднику. Иволгина знал с третьего курса. Пришел к ним робким воробушком в лабораторию. Сейчас оперился: и хоть и защитился кандидатскую на отлично, но также мрачен и пессимистичен, как и в первые дни. Хорошо, что говорит иногда. Правда не впопад и не то что нужно и хотелось бы услышать.

- Ножик! – почти выкрикнул Иволгин. – Ножик!

- Это тесак, а не ножик, - поправила его практикантка и скромно потупилась, смущаясь от отцовского одобрения Аркадия Петровича. Девчонка далеко пойдет и в оружие уже разбирается!

- Да, - протянул босс, - с тесаком хорошо получилось! Мы сразу вырвались вперед! Молодец, Костя!

- Да, это не я, это кто-то из морпехов предложил, - смутился парень.

- Все равно, молодец!

- Вот я и подумал, что снова нужна такая встряска. Ну, чтоб он вспомнил. А то у нас в опытах полный застой!

- Как ужин при свечах, например, - выдохнула со своего места практикантка, думая о чем-то своем. Покраснела, смутившись.

- Хорошая идея! – хлопнул по столу ладошкой заведующий лабораторий, - с этого может что-то получиться.

- Да вы что?! – взревел Иволгин, вставая со своего места. Практикантка опаслива вжалась в кресло, а Костик побледнел.

- Что-то не так? – холодно поинтересовался Аркадий Петрович.

- Всё не так! Вашим экспериментом вы подвергаете опасности жизни десятки тысяч человек.

- Так ведь находясь на борту рядом с вирусом, они каждый день подвергаются опасности, - лаконично сказал Костик. – Серьезной и смертельной опасности. Люди привыкли и не замечают таких мелочей. - Аркадий Петрович кивнул – вот ведь правильно приемник рассуждает – не ошибся в выборе.

Иволгин усиленно потер лоб.

- Но ведь это неправильно… - стонал он. - Неправильно. Мы можем все умереть!

- Мы и так все умрем, - отмахнулся от него Аркадий Петрович, - лично я устал ждать.

- Да. Днем раньше, днем позже – какая разница? – это Костик. Иволгин смотрел на него печальными глазами. Ему казалось, что все со шли с ума. Добила его практикантка:

- Какая жизнь без надежды? Пустота. Вакуум. – Она смаковала слова. – Темнота. А так хочется ужина при свечах! Ванны в лепестках роз. Волшебства.

- Выпей какао, - предложил Аркадий Петрович дружески подмигивая. – Оно сегодня просто божественно. Из моих личных запасов.

- Вы такой … заботливый Аркадий Петрович, - практикантка неожиданно прослезилась, - все видите, все подмечаете. Я так горжусь, что работаю рядом с вами! – Это она уже Костику, но тот и не заметил, с интересом рассматривая на своей розовой кружке оранжевого зайца, словно сейчас заметил рисунок. В голове его вихрями носились мысли о морковке.

Иволгин подметил. Запомнил каждый перекрестный взгляд и хитроумный ход соперника. Грузно растекся по-своему креслу, не в силах вымолвить едкое слово.

- И как ты представляешь такой ужин? – поинтересовался босс у своего будущего приемника. Тот недолго обдумывал ответ, пожал плечом, говоря:

- Много красного. Много серебра. В центре индейка зажаренная. Вы будете резать и раздавать куски. Негромкая музыка. Мы создадим домашнюю обстановку для маршала Фланчело, и он непременно вспомнит о своей человеческой сущности.

- Я буду резать индейку? Раздавать куски? – умилился Аркадий Петрович. И что это? Прослезился что ли? Иволгин поморщился. Он снова начал заводиться.

- И кто будет на праздничном ужине? – продолжил босс.

- Самые близкие люди для маршала: его дочь; солдат, которому он в последнем бою подарил тесак, а потом отобрал. Вы, как заведующий отдела. Я, как предложивший идею. Конечно, Маша…

- Кто такая Маша? – живо спросил Аркадий Петрович.

- Я, - пролепетала практикантка.

- Конечно! Понимаю! – Босс закивал головой. – Вы же отвечаете за сервировку.

- И, пожалуй, все, - вздохнув сказал Костик. –Больше близких людей у маршала нет.

- А я?! – Иволгин приподнялся в своем кресле. Руки его мелко подрагивали. В глазах бушевал огонь, требующий справедливости.

- Что ты? – поморщился Костик, выдерживая взгляд. – Ты вроде хотел его убить? И был первым кто за это проголосовал.

- Да я и сейчас хочу! – Младшего научного сотрудника потряхивало от возбуждения. Каждый школьник знает – с опытами самое главное вовремя закончить.

- Вот! Какой ты близкий человек для маршала?! – Костик насупился, сведя тонкие брови к переносице. Практикантка покачнулась, судорожно сжимая подлокотники кресла. Ах, как же Маша любила эти брови.

- Да я не о том! Кто - то же должен все контролировать – присматривать за вами, присматривать за гри!

- Не называйте маршала вирусом! - вспыхнула со своего места практикантка Маша. – Еще не все потеряно!

- Вот именно, - посуровел Аркадий Петрович.

- Если возьмем в команду Иволгина, то надо брать и представителя от общественности – совет Матерей выделит нам женщину. – Подал голос Костик.

- И взвод морской пехоты! – Не сдавался Иволгин. – Нет! Это не для контроля! Это чтоб маршал быстрее вспомнил, находясь среди своих.

- Взвод? – выдохнул эхом Аркадий Петрович и посмотрел на Машу. Практикантка что-то считала в уме, кивала, потом высказалась:

- Тогда нужно три индейки. А лучше пять.

- Это же я замучаюсь резать и раздавать куски! – возмутился босс. Потом спохватился. – Кухня не одобрит такие траты. Придется без морпехов!

- Закуем гри, то есть, простите, маршала Фланчело, в кандалы? Или может включим тройное поле защиты?

- И как он есть будет? – Поморщился Костик. – Он же руку не сможет от подлокотника оторвать.

- Да кто сказал, что он станет есть!

- Я!

- Да твой план провалится!

- Это мы еще посмотрим!

- Да, посмотрим, - поддакнула со своего места практикантка, сжимая меленькие кулачки. – Я так стол сервирую, что все захотят есть!

- Тише вы, петушки, - по-доброму сказал Аркадий Петрович. Его опять забавляли молодые ученные. – Среди нас будет военный. Дадим ему кнопку, чуть что, нажмет и гри под контролем. Согласны?

- Потрясающе, - прошептала Маша, благовейно сцепляя руки в замок перед собой.

- Потрясающе, - с сарказмом поддакнул Иволгин.

Костик равнодушно кивнул.

На следующий день они все сидели за праздничным столом. Тихо играла рождественская музыка, было много красного: скатерть, стены, ленты в венках, ленты в волосах женщин. Стол сервировали капитанскими приборами. Не серебряными, но такими же блестящими. Ему за выслугу лет коллеги подарили – теперь пригодились. Аркадий Петрович умиленно рассматривал рождественский венок с колокольчиками на стене и чуть подслеповато щурил глаза, прислушиваясь к разговору маленькой девочки и женщина из совета Матерей.

- Почему ты не хочешь оранжевого зайца?

- Потому что моя мама мишка лучше!

- Да, чем она лучше?! Заяц – трендовая игрушка, символ года и спасения. Отдай мне медведя и возьми зайца! Он же новый! Смотри, какие глаза! – женщина пыталась насильно поменять игрушки.

- Страшные глаза, как у папы! А у моего мишки добрые, как у мамы! Не хочу меняться!

Подопытного все не везли. Аркадий Петрович прислушался к тревожному шепоту трех мужчин, пытаясь выяснить причину, не вмешиваясь в ход событий:

- Да не возьму я вашу кнопку, - возмущался гранатометчик третьего класса, отпихивая черный брелок. – Да, чтобы я, собственными руками сделал маршалу Фланчело больно?! Да, за кого вы меня принимаете?! Это же национальный герой!

- Константин! Отдайте кнопку мне! – грозно вещал Иволгин. – Вы не сможете. Вы провороните момент, когда он нас начнет убивать! Здесь нужна твердость духа!

- У меня полно твердости духа! – горячился Костик, а Маша со своего места поддакивала, кивая головой. Ей ли не знать про твердость духа своего любимого!

Аркадий Петрович улыбнулся и кашлянул в кулак:

- Петушки! Вы опять за свое?

- Да, Аркадий Петрович! – завыл Иволгин. – Да что это такое!

Строгая женщина из совета Матерей тыкала в сторону заведующего оранжевым зайцем и сурово вопрошала:

- Да! Что это такое?! Почему она зайца то не берет?! Хороший заяц, новый!

Аркадий Петрович отмахивался от нее, улыбался, делал пируэты рукой –кто поймет этих детей, не обращайте внимания. Бетти начинала плакать и сквозь всхлипывания спрашивала:

- А папа придет?

- Не возьму я вашу кнопку! – твердил со своего места угрюмый гранатометчик третьего класса, - на святое руку поднимаете. Вот отсохнет она у вас!

- У меня твердый дух! Твердый! Скажи Маша, да!

- Да! – практикантка в глубоком волнение мяла в руках красные салфетки готовая к более решительным мерам.

- Ну, хватит, петушки. Хватит! – Аркадий Петрович взял вилку из капитанского сервиза и принялся стучать об фужер. Конечно, он со звоном разлетелся и только тогда все замолчали, угомонясь.

- Рождество ведь. – Старик обвел всех мягким взглядом.

- Нет никакого Рождества, - зашипел со своего дальнего места Иволгин. Его посадили на край стола и соседом напротив у него был пустой стул.

- А давайте будет! – сказал Аркадий Петрович. – Может дальше оно никогда больше не будет, а сегодня пускай произойдет!

- Почему дальше не будет? – напряглась женщина из совета. – Что это значит? А вы над чем работаете?

Ей не ответили. К представителям из совета Матерей надо привыкать. Скоро они везде будут. Стоит научиться не замечать их и игнорировать.

- Ладно. Рождество, - кивнул головой Костик, соглашаясь и протянул кнопку Иволгину. Тот опешил и растерянно вертел коробочку в руках.

- А какой будет подарок? – напомнила практикантка.

Повисла тишина.

- Мама мишка? – первой предложила Бетти. Она прижимала игрушку к груди и в душе надеялась, что обойдется и ее слова не примут. И вовсе не жаль маму мишку для папы. Просто сейчас он болен и немного не похож на себя.

- Я могу значок свой отдать! Мне только третью классность присвоили, дороже у меня ничего нет! – Солдат принялся с кителя скручивать бронзовый знак.

- А у меня кроме зайца, ничего нет! – категорично заявила женщина из совета и еще больше поджала и так узкие губы.

- Да, ладно вам! Успокойтесь. – Аркадий Петрович обвел всех взглядом. – Мы и будем подарком для маршала Фланчело.

- Надеюсь он нас не сожрет, - сказал Иволгин пустому стулу, напротив. Его услышала обладательница оранжевого счастья, и натянуто улыбнулась.

- Папа не ест людей! – возмутилась Бетти и нравоучительно погрозила пальчиком. – А вот мама мишка запросто.

- Объект доставлен. Приготовиться к принятию объекта, - произнес металлический голос из динамика в потолке. Все посмотрели вверх. Кто-то тревожно. А кто-то, как представитель нового движения с нескрываемым непониманием.

- Обратный отсчет. Три, - начал считать металлический голос. «Эх, надо было и потолки красной вуалью затянуть. Белые не в тему», - подумал Маша, ответственная за сервировку. Она уже чувствовала провал и начинала волноваться.

- Два, - сказал металлический голос.

- Возьмешь зайца или нет? – скороговоркой выпалила женщина, обращаясь к ребенку. Бетти категорично закивала головой, посильнее прижимая игрушку к груди. – Смотри! Потом пожалеешь!

- Один!

- Ура, Рождество, - вяло прокричал Иволгин и повернулся в сторону открывающейся двери.

Как?

Пальцы свело!

Поэтому Фредди и очнулся. Глаза не открывая, прислушался.

Тишина.

Но поразила не она. Непривычно изменился диапазон слуха. Раньше просто слышал: шепот, гул и неопределенные шумы, сливающиеся в фон; теперь диапазона расширился – словно из кухни слышишь, что происходит в дальней комнате до мельчайших подробностей. И все бы ничего, только до дальней комнаты еще десять.

И во всех тишина.

Не считая гудения в проводах.

Как много черных кабелей и по ним бежит жизнь давая жизнь. Фредди не мог понять откуда бежит и кому дает, но отчетливо понимал, что, если не будет жизни в кабелях не станет и другой жизни. Как же все взаимосвязано! Круговорот. И почему раньше так не думалось? Ведь так приятно и волнительно.

Мысль о круговороте жизни растревожила и стало страшно. Пот сначала выступил испариной на лбу, а потом потек по спине и подмышками, наполняя воздух зловонным амре. А тут еще пальцы свело на руке! Не жизнь, а сплошная мука и боль. Надо действовать! Надо начать! Непременно надо начать и неважно что.

Однако, Фредди боялся открыть глаза. Его пугали страшные быстрые тени. Он помнил их бестолковый танец. Что им надо? Понять бы. Должен же быть скрытый смысл.

- Иди сюда, - позвал монотонный голос.

Фредди вздрогнул от неожиданности и открыл глаза. Вот не хотел же! Мир взорвался красками и ярким светом. В нем больше не было привычного серого и черного цвета.

Не было в нем и теней.

- Иди сюда, - снова сказал голос.

Однако Фредди не пошел. Он посмотрел на сжатый в руке тесак, на острие которого был насажен ломтик засушенного мяса, и нахмурился, пытаясь вспомнить, как разжать пальцы. Он даже закряхтел от усилия, борясь с кулаком и снова вздрогнул от голоса, который сказал:

- Иди сюда.

Фредди быстро огляделся, Стерильная белая комната. Кресло-лежак в синею с желтым полоску. Стол с большим монитором. Кто говорит? Никого же нет в помещении кроме него. Голоса в голове? Надо подружиться. Ответят на вопросы.

На экране вспыхнул оранжевый кружок с точками и кривыми линиями. Их необычно яркий цвет привлек внимание. Черточки шевелились и снова раздался голос:

- Иди сюда!

Идти не хотелось, но Фредди вдруг решил, что оранжевые линии могут подсказать, как разжать кулак. Больше его ничего не волновало, и он не твердыми шагами направился к монитору.

Шагать было трудно. Тело хотело завалиться вправо или упасть на торчащий тесак в кулаке, но Фредди твердо и уверенно переставлял ноги, сокращая расстояние до стола.

- Иди сюда! – снова сказал голос, который начал раздражать.

Фредди хотел сказать, что идет и уже почти пришел, но из глотки вырвался не членораздельный хрип.

- Ты пришел! – сказал голос, и интонация его изменилась: стала мягкой, спокойной и не такой требовательной.

Ненадолго.

Не успел Фредди полюбить голос, как тот изменился, требуя:

- Нажми сюда!

На черном мониторе за пульсировал оранжевый круг. И хоть был он достаточно большой нажать на него получилось с десятой попытки.

Головой, конечно. Чем же еще.

Фредди тихо рычал, привыкая к боли во лбу. Кожу саднило.

Точка на экране исчезла. Дисплей стал черным. Но не успел Фредди огорчиться, как экран вспыхнул огнями, раздалась барабанная дробь и появилось лицо человека с седой козлиной бородкой. Морщинки у глаз его заламывались в сложный рисунок и первый миг Фредди хмурился, пытаясь прочитать иероглифы. За древним человеком толпились люди в белых халатах. Трудно сосчитать, колышутся, желая превратится в размытые тени. Только Фредди больше не проведешь, хватит ему теней – надоели.

- Ты пришел! – обрадовано сказало лицо мужчины, и он обернулся назад, ища поддержки у своих товарищей, и те зааплодировали, сначала не стройно и неуверенно, а потом шквально до нестерпимо звона в ушах.

- Эррр, - зарычал Фредди, мотая головой.

- Он пришел! – шквал аплодисментов неистовал ураганом. – Мы победили!

- Эррр, - глухо простонал Фредди, качая головой и стараясь освободиться от назойливых звуков.

- Здравствуй, - снова обратилась к нему голова мужчины, - я очень, очень рад видеть тебя, Фредерико Фланчело!

Фредди склонил голову, прислушиваясь к необычным звукам.

- Мы, - голос деликатно сделал паузу, - рады приветствовать вас Фредерико! Вы ведь тоже?

Фредди не был уверен, но на всякий случай он поднял тесак, показывая сжатый кулак – пальцы уже свело до зуда!

- Наверное, вы хотите узнать кто мы? – спросил участливо голос. – Этот вопрос такой естественный. Но, пускай они сами представятся. Ребята!

Люди в белых одеждах засуетились, встревожились, толкая друг друга. Мужчина нетерпеливо притопнул ногой и Фредди снова вздрогнул от нового звука.

- Давай, ты первый.

- Да, почему я?!

- Ты первый! А потом я.

- Да пускай она!

- Коллеги! – строго сказал мужчина с козлиной бородкой. Вперед выступил стриженный подросток. Скороговоркой он выпалил:

- Я – Маша! – и сразу спряталась за спины товарищей. Парень с нечёсаной головой, похлопал сонными глазами и произнес:

- Константин.

Тут же его сосед, аккуратный брюнетик выпалил:

- Иволгин!

- Ну, а я, - сказала голова мужчина и многозначительно улыбнулась, - Аркадий Петрович.

Наверное, это были весомые слова. Повисла пауза и Фредди не выдержав, снова зарычал. Он устал и голоса его начали раздражать.

- А теперь Фредерико, ты хочешь задавать самый важный вопрос?

Фредди прислушался к себе и закивал головой, соглашаясь:

- Так скажи его, Фредерико! Скажи его громко!

Маршал зарычал, наливаясь яростью, а потом неожиданно обмяк, потупил глаза.

- Задай его, Фредерико! Никто это не сделает кроме тебя!

И Фредди сдался:

- Как, - хрипло протянул он и замолчал, поражаясь и испытывая ужас одновременно от своего голоса.

- Что? Что, Фредди? - подбадривал Аркадий Петрович.

- Как, - снова захрипел парень.

- Да. Мы услышали тебя!

Фредди оторопел. Он не смог сформулировать мысль до конца, а они поняли его. Парень почувствовал облегчение.

- Вот она! – Аркадий Петрович убрал руку за спину, и вытолкнул вперед маленького человечка. На экране появилась девочка. Она крепко сжимала белого мишку и изо всех прижимала игрушку к груди.

Фредди нахмурился: неужели она знала? Сомнительно что-то.

- Папочка, - неуверенно начала девочка и замолчала. – Я не вижу его, - прошептала она.

- Всё нормально. Он там! Он слышит тебя!

- Папочка, в последний раз ты нас так сильно напугал, - сказала девочка, и смутившись, спрятала лицо в игрушке.

- Как! – прохрипел Фредди.

- Да, действительно, - поддакнул Аркадий Петрович и засопел, покраснев, а Костик потупился, но Маша его поддержала, крепко взяв за руку.

- Рождество не удалось, - торжественно сказал Иволгин и это был миг его триумфа. Фредди посмотрел на сияющего от счастья человека – может он знает и снова спросил:

- Как???

- Я до сих пор под впечетлением, - продолжал торжественно Иволгин и Фредди его слушал, думая, что тот ответит на его вопрос. – Как вы достали нож и хрясь в тарелку!!! Небьющаяся посудина разлетелась на мелкие кусочки! Но вам показалось этого мало…

- Это не нож, а тесак, - поправила скромно Маша.

- Что? – не понял Иволгин, потеряв нить мысли и теперь оторопело смотря на девушку, похожую на подростка. Фредди тоже на нее смотрел с интересом. Может она знает? На всякий случай спросил, прохрипев:

- Как?!

Девушка Маша не ответила на мучавший Фредди вопрос.

- И вы стали тыкать тесаком в нас! – Иволгин заволновался и вытер выступивший пот на лбу.

- И вовсе не тесаком! – возразила девочка. – Папа просто решил предложить нам мясо с тесака. Ну, как солдат. Понимаете? Папа – бравый солдат. Самый главный!

- Но выглядело это скверно, - сделал вывод Аркадий Петрович.

- И мы приняли меры, - вздохнув, сказал Костик. Фредди перевел взгляд на него, но уже молчал, потому что люди в халатах говорили о чем-то своем и игнорировали его вопрос.

- Интересно, - сказала Маша, - а через сколько времени он очнулся.

- Через месяц,- уверенно ответил ей Костик.

- Лет через сто! – авторитетно заявил Иволгин.

- Сто лет! – ужаснулась девочка. – Это я уже в школу могла пойти?

- И закончить ее несколько раз, - подтвердил хмурый Иволгин.

- Не ссорьтесь! Потом таймер посмотрим! – авторитетно заявил Аркадий Петрович. – Фланчело, - вкрадчиво сказал он. – Вы слышите меня? Вы еще здесь? Вы хотите быть с нами? Да? Ну скажите, да!

- Как!!! – взревел Фредди. Какое «да», если его интересовало «как»?

- Это правильно. – Аркадий Петрович мягко улыбнулся. – Это верные слова. Так легкие, но такие значимые: да, я хочу быть с вами. Да, я один из вас. Да, я человек.

- Как!!! – хрипел Фредди, мучаясь от вопроса.

- Мой друг, это так просто. Идите обратно в свое кресло.

Фредди не двигался с места, ведь люди в мониторе, так и не ответили на его вопрос.

- Идите, идите, - настаивал Аркадий Петрович и, кажется, начал сердиться.

- Как, - забормотал устало маршал, но вернулся к анабиозному креслу.

- Садитесь.

Фредди послушно сел.

- А теперь ложитесь!

Тут маршал не согласился. Никто ведь так и не ответил на его вопрос.

- Неправда ли приятно лежать, как человек. Это необычное кресло. Это анабиозная ванна. Видите, на правом подлокотнике кнопку? Нажмите на нее. Ваша ванна автоматически подключится к системе. Пройдут года, и мы проснемся все вместе уже на новом месте. На нашей Земле. – Аркадий Петрович замолчал и судорожно сглотнул.

- Папа, - обратилась странная девочка, обращаясь непонятно к кому, - я и мама мишка будем ждать. Мы будем первыми, кого ты увидишь. Я очень жду этого момента. Я соскучилась. Мне так не хватает твоего занудства.

Знакомое слово. «Занудство» - Фредди покатал его во рту, где –то точно слышал, но воспроизвести и повторить не смог – слишком сложное в произношении.

- Приятных снов, Фредерико. Мы обязательно увидимся, - сказал Аркадий Петрович, подмигнул, тряхнул бородкой и экран потух. Фредди сидел на краю кресла и смотрел на тесак. С каждой секундой он хмурился и мрачнел еще больше.

Черный дисплей вспыхнул и на экране появился взволнованный Иволгин. Младший научный сотрудник покусывал ноготок и тревожно оглядывался по сторонам. Потом он приблизил вплотную глаз и шепнул:

- Вы точно легли, маршал? Точно? Я смотрю за вами. Я за всеми смотрю. Не пытайтесь меня обмануть. Но, если вы вдруг не спите, то знайте! Она открыта! Я тоже хочу славы. Только помните, кто вам подарил свободу! Не забудьте, когда начнете всех убивать! – Глаз моргнул и теперь экран потух полностью.

- Как?! – пробормотал Фредди. – Как разжать кулак?!

Дисплей мигнул. Чернота стала блекнуть и появился оранжевый круг. Наконец-то кто –то решил ответить на волнующий вопрос.

С экрана на парня смотрел улыбающийся смайлик и подозрительно молчал.

Дверь

Фредди не понравилась эта улыбка и он взмахнул рефлекторно рукой. Отлично! Тесак вылетел из кулака и пальцы наконец-то расслабились. Оружие не упало на пол, а улетело вперед, но пока мало волновало направление и выбранная цель.

Фредди удовлетворенно закряхтел, потряхивая скрюченными пальцами. Неживые, похожие на набор дешевых солдатских сосисок, они пока не слушались, но стало так легко, что маршал не удержался и самозабвенно засопел. Потом он посмотрел куда улетел тесак, и возбужденно подпрыгнул в кресле. Загнаный по самую рукоятку в дисплей монитора, верный друг, доминировал в ситуации, показывая свое главенство. И наглая круглая морда куда-то делалась. Спряталась с другой стороны монитора?

У Фредди пока не получалось быстро шагать, но он старался. После каждого шага приходилось замирать и прислушиваться к себе, оценивая, что больше хочется завалиться на бок или сделать очередной шаг.

Только вперед! Пульсировала мысль в голове и Фредди ей подчинился.

Разочарованию его не было границ. Наглая морда не пряталась по другую сторону монитора. Не было там и нелепых людей в белых одеждах. Тесак, кажется расправился со всеми. Фредди ухватился за рукоятку, привычно хекнув потянул, и сунул боевое оружие в чехол. Раз-два, действия на автомате, последовательность не нарушена и через секунду парень забывает о том, что сделал и пораженно замирает.

Что же дальше? Вот вопрос перед, которым меркнут остальные. Что дальше? И вечность длинной в секунду проносится перед глазами. За это время можно упасть. Вытащить тесак и метнуть. Но все действия вторичны.

Что же дальше?

Да, конечно же идти.

Идти и стараться не упасть! Надо найти цель. Ведь в ней скрытый смысл. Пока непонятно какой, но очень волнующий точно.

Идти!

Фредди резко подчиняется командному импульсу, устремляясь вперед и через несколько метров, со всего размаха, бьется головой о стеклянную стену.

В глазах сияние ада, а в голове привычный звон и боль.

Фредди не верит, что впереди препятствие, через которое, прекрасно видно следующее помещение и еще несколько раз бьются головой о стену.

Да, как же так?! И снова удар. Что-то в голове щелкает, и маршал замирает.

Конечно, щелкнуть могла и шея, но сейчас самое главное не потерять нить, что делать дальше.

Не сразу до него доходит: не пройти. Он трогает лоб, но не в задумчивости, а больше для того чтобы унять боль, а потом нерешительно трогает защитный пластик. Фредди гладит его, и решает обойти. Прекрасная мысль! И как она раньше в голову не пришла? Он шагает вдоль стены, иногда заваливаясь на нее и отдыхая и в голове его только боль. Несколько раз парень оглядывается и, хмурясь смотрит назад на монитор, пытаясь подловить появление оранжевого лица и ему никак не удается. Хитрый попался, но он его подловит. Непременно добьется своего и тогда…Тогда! Фредди теряет мысль потому что снова упирается в стену.

Теперь она непрозрачная. Тёмно-серая и выглядит так, что сразу понять с двух попыток не сломать. Так и голову можно в конец расшибить и не выбраться из ловушки. Фредди не знает зачем ему надо выйти из помещения и попасть в другое, но раз импульс зовет вперед, значит надо следовать внутреннему зову.

Фреди верит, что поступает правильно, но навсякий случай бьет головой неприступную стену. Где-то в глубине душе он знал, что ничего у него не получится. Но не верил окончательно.

Из ссадины на лбу брызнула черная кровь, оставляя подтек на неприступной стене. Фредди недолго смотрел на нее, затем слизнул. А потом не мог остановиться и долго макал в рану на лбу пальцы, пока шла кровь. Жаль быстро закончилась.

В воспаленном мозгу вспыхнуло: «Только помните, кто подарил вам свободу!»

Фредди задумался. Нет, не звучит. Может это: «Она открыта?» Но как же она открыта, если ему не выйти? Что за насмешка?! Фредди угрожающе зарычал и на всякий случай потрогал стену. Ничего она не была открыта. Глаз над ним издевался и сказал того, чего нет. Как может быть что-то открыто, если оно закрыто? Как?! Маршал закипал от злости все больше.

И ему нравилось новое состояние. Крушить, ломать, убивать! Да сколько наслаждений в каждом слове. И непременно найти глаз! Тогда-то ему можно будет припомнить каждый мучительный момент.

А еще ему хотелось крови. Необязательно своей. Может у других она не такая густая и горькая? Надо найти и попробовать.

Фредди резко стартанул и заковылял вдоль серой стены. Должна же она закончиться надо пройти только лишних три шага. А теперь еще три. И ещё. Фредди зарычал. Да, когда же она кончится! И внезапно пальцы почувствовали изменения в поверхности. Он бы не обратил на такую мелочь внимание, если бы не краткость момента. Фредди вернулся к более тщательному изучению выемки в поверхности и обнаружил, что из нее торчит удобная педалька. Неприметная, под цвет стены, но она так и просилась в руку.

Фредди нахмурился. Наверное, в этом был подвох – только схватишь, а потом кулак не разжать и пальцы сводит. Зарычал обращаясь к глазу с монитора, извещая о смертельной угрозе, если вдруг произойдет очевидное. Посмотрел на черный монитор, надеясь подловить хоть кого-нибудь и ухватился за педальку, поворачивая.

Дверь открылась.