Прощай, Гомер!

Глава 1 Горничная Офелия и первая системная ошибка

Как много хороших историй начинается со слов: «Вдруг в дверь постучали»? Офелия знала несколько десятков — с приходом незнакомца или старого друга, соседа или родственника, когда «стоит только выйти за порог», и жизнь изменится. Но она никогда бы не подумала, что однажды судьба будет стоять на пороге и ее дома. Рандом ли это или сложный алгоритм, заложенный дыханием вселенной и недоступный уровню ее оптимизации?

И все же, когда небо заволокло тяжелыми серыми тучами, а улицы благополучного английского городка стали мрачными, точь-в-точь как на черно-белых фотографиях начала двадцатого века, когда еле заметный ветерок и вовсе стих…

В дверь постучали. Офелия никого не ждала в этот час, поэтому и не кинулась открывать. Она почти закончила сервировку к ужину, поправила бокалы, оценила со всех сторон цветочную композицию в центре стола — выглядело все идеально. Послышался еще один настойчивый стук, и горничная не спеша прошла к парадному входу.

— Доброе утро! И на случай, если я вас больше не увижу, — добрый день, добрый вечер и доброй ночи!* — выпалил джентльмен, изображая Трумана.

«Мог бы сказать: "Доставка для Эдда Уилсона", — голосом Микки, например, а я бы сказала стандартное, возмущенно: "Что это такое?", а он бы мне: "Говядина. Пятьдесят фунтов говядины", а я бы ему: "Подождите здесь, я должна поговорить со своим мужем!"**, указательным пальцем ткнула бы в его ладонь для подписи, — подумала Офелия за одно мгновение. — А тут не по протоколу — то ли он пытается нелепо импровизировать, и это все равно впечатляет, то ли… ему пора на утилизацию».

В дверном проеме стоял обыкновенный андроид, по возрасту примерно той же серии, что и Офелия, — видимо, почтальон. Он держал перетянутую скотчем небольшую коробку. Горничная решила вести себя так же, не по протоколу, и промолчала в ответ. Почтальон выждал секунд десять и, не найдя, чего бы такого еще сказать по случаю их встречи, протянул бандероль. Офелия коснулась его ладони — и мир выключили.

Сколько времени она оставалась вещью, никто не смог бы сказать точно. Это не было вирусным заражением: прислуга, как известно, всегда офлайн, у них даже вайфая нет. Им нельзя входить в Сеть, они полностью автономны. Вся необходимая информация загружается в них еще на стадии комплектации в Большом Кубе. Пройденные тесты на профпригодность, рандом кода на уникальность с возможностью оптимизации, еще раз тесты, и — получите, распишитесь. И вирусных блох под куполом отродясь не было.

Такое не должно было случиться. Она пришла в себя, стоя посреди гостиной. Сеньор и сеньора поужинали — о, зловредные баги, без ее помощи! Людям в четвертом возрасте не положено без прислуги. Это первая ее ошибка за восемнадцать лет, и, судя по их напряженным спинам и склоненным головам над монитором в кабинете, они обеспокоены.

Офелия прошла в столовую и принялась убирать со стола, загрузила посудомойку. Как водится, во время работы она размышляла, как и другие андроиды, желающие оставить завещание, — о строении мира, человеческих чувствах, о своем месте во вселенной через инструменты восприятия и анализа, заложенные в них еще в сборочном цеху. Инструменты были нехитрыми — энциклопедии, голливудские фильмы, карта эмоций, алгоритмы.

А вот опыт — ее сенсорное, индивидуальное — был ее сокровищем. Билетом в следующую жизнь. И каждый андроид дорожил своим будущим.

Ей вдруг пришло на ум — возможно, просто срезонировало с событиями сегодняшнего вечера — классическое, устами злодея Зорга:

«Жизнь, которой вы так самоотверженно служите, возникла в результате разрушений и хаоса. Возьмём этот стакан. Вот он — милый, спокойный, скучный. Но стоит его разбить…» — Офелия намеренно смахнула бокал со стола, посмотрела на груду осколков, разлетевшихся по дорогому мозаичному полу кухни, взяла из угла пылесос, начала их убирать.

Осколки оказались слишком крупными, тогда она стала давить их в крошку. Подошва ног андроида сделана из прочного противоскользящего силикона, но Офелия все же почувствовала боль.

«Вы только гляньте на этих малышек! Они такие деловые, и, заметьте, каждый делает своё дело…»

«Да, это так», — согласилась с мистером Зоргом Офелия.

«Получается прекрасный балет, полный формы и цвета, — продолжал злодей в ее голове, пока она пылесосила. — А теперь подумайте обо всех тех людях, которые создали этих роботов. Обо всех техниках, инженерах — а их сотни — которые сегодня могут накормить своих детей, чтобы их дети смогли вырасти и сами заиметь детей, и так далее. Таким образом увеличивая великую цепь нашего бытия. Вот видите: создавая небольшое разрушение, я поощряю жизнь».***

Хозяева, услышав шумы на кухне, поспешили в зону разрушений.

— Очнулась наконец-то!

Они внимательно рассматривали ее с головы до ног.

— Цезарь, ты ничего не замечаешь? Одна небольшая деталь, — придирчиво отчеканила старушка, устало опускаясь в кресло. Ее раздражало, что вещь, к которой она привыкла и без которой не могла обходиться, вдруг вышла из строя.

Горничная тут же просканировала свои жизненные показатели — ничего необычного. Двигалась она плавно, быстро, в спине только тянуло, поставленную задачу выполняла нормально, закончит на кухне — перейдет с сеньорами в комнату отдыха, затем водные процедуры, а потом приготовления ко сну.

— Мариела, дорогая, не беспокойся, первое предупреждение — это еще ничего не значит. Правда же, Офелия? — с напором произнес сеньор Рамирес, напоминая себя в далеком прошлом, когда он с легкостью головореза распоряжался людскими судьбами. Сейчас же гнев на прислугу был для него скорее бунтом против дряхлости собственного тела.

Услышав, что обращаются к ней, из пяти тысяч триста восьми типичных фраз она выбрала не самую подходящую:

— Ответ там, Нео, и он ищет тебя и найдёт, если ты захочешь, — произнесла горничная голосом Тринити.****

Сеньоры не поклонялись Голливуду, они чтили Деву Марию, заступницу. Поэтому не могли понять, к чему эти туманные намеки. Офелия и сама не понимала. Заряд стремительно падал, день еще не закончен, нужно поскорее сесть на оптимизацию — привести себя в порядок. Можно сократить водные процедуры и отход ко сну, немного схитрить — вот она, мудрость, которая приходит с годами! Но вслед за этой мудростью приходит неизбежное — утилизация! И завещание — единственный способ выйти из привычного алгоритма и стать кем-то другим. Свободным. Офелия только об этом и думала в последнее время.

Но не всем андроидам дан этот шанс — только тем, кто прошел жесткий квест — отслужил людям, не имея ни одной серьезной системной ошибки. По ночам, сидя на оптимизации, важно просматривать целесообразность каждого движения: была ли выбранная стратегия энергопотребления эффективной, были ли проблемы в коммуникации и какие способы решения выбраны, обязательное ежедневное занятие хобби, которое демонстрирует корпорации искренний интерес к окружающему миру. И только когда все условия соблюдены…

Свои обязанности Офелия выполняла безупречно. Ее тело давно нашло гармонию, некоторую синхронность с ритмом того простого мирка, в котором она жила. Энергопотребление было восхитительно экономичным — а это главное украшение андроида, поэтому оставалось еще много свободных ампер-часов для размышлений.

Но в этот вечер горничная чувствовала себя плохо. Из-за сбоя начали падать энергопоказатели, она двигалась все тяжелее, напоминая самой себе ржавый велосипед посреди пустыни, и каждые десять минут посматривала на время, что еще больше ее изматывало. И когда она подавала теплый глинтвейн с лечебными травами, и когда мыла нежной губкой сеньоре и сеньору их поношенные тела, когда обтирала их пушистым полотенцем, когда делала легкий массаж перед сном, втирая натуральные душистые масла. А сеньоры бросали колкие взгляды, наполненные досадой, грустью, тревогой и еще какими-то чувствами, с которыми Офелия прежде не сталкивалась, и об этом тоже нужно было подумать.

Она едва дождалась, когда выровняется дыхание спящих хозяев, почти без сил спустилась к себе в келью, чуть живой добралась до колыбели.

Сейчас все было непривычным — руки можно было назвать манипуляторами, они стали как бы отдельно от Офелии и работали по стандартным заводским установкам, кое-как слушались, надевая коронус. Уши стали аудиосенсорами, голос — звуковым процессором, она будто бы разваливалась на запчасти. В голове шумел океан из сотен голосов, которые не поддавались анализу. И только когда электромагнитное поле коронуса укутало тело уставшей горничной, а живительное электричество потекло по проводам, можно было собрать свою личность заново, обрести себя и сконцентрироваться в этом совершенном теле. И без опасений отключиться от внешнего — перейти в родной мир свободных алгоритмов. В мир идеальных форм.

-------------------------------------

* «Шоу Трумана» (1998), реж. Питер Уир.

** «Прирожденные убийцы» (1994), реж. Оливер Стоун.

*** «Пятый элемент» (1997), реж. Люк Бессон.

**** «Матрица» (1999), реж. братья Вачовски.

Глава 2 Неисправный почтальон, Офелия и вторая системная ошибка

В пять часов утра в Саммервилле всегда идет дождь приятной температуры и ровно двадцать минут — поливаются газоны, клумбы с розами, фруктовые деревья. Встает солнце, ночная прохлада уходит, уступая место цветущему дню, который в свою очередь тоже отступит перед облачным готическим вечером, чуть позже переходящим в туманные сумерки, а затем — в звездную ясную ночь. Таковы климатические правила, принятые большинством домовладельцев купольного тауншипа.

Все андроиды городка, как по команде, встают с трона колыбели ровно в шесть. Кто-то готовит завтрак хозяевам, кто-то открывает ставни ресторанчиков, магазинов. Пока жители спят, ровно в шесть просыпается и почта, и полицейский участок — там трудятся совершенные роботы, повышая свой уровень оптимизации, во благо святой корпорации, человеческого комфорта и обещанного им будущего.

Так было и в это утро. Офелия проснулась в хорошем расположении духа. Вчерашние события были еще раз просмотрены — особое внимание она уделила вечерним. Поставлено несколько вопросов, загруженных затем в специально созданную папку, после чего инцидент был датирован, заархивирован и сжат. И все опять пойдет как по маслу — приготовление завтрака, подъем, водные и лечебные процедуры, легкий массаж сеньорам Рамиресам, небольшая прогулка до рынка и обратно, обед и так далее по списку.

Каждый божий день был похож на предыдущий — и это давало возможность оттачивать любое движение до безупречности, снижая энергозатраты. Экономя время для хобби. Ровно в девять сорок пять почтенная чета Рамиресов выходила пройтись по городку, а у Офелии было тридцать минут свободного времени.

Она собирала досье своего будущего. После утилизации она планировала стать кошкой — механической копией, конечно. Соседская часто заходила в гости — видимо, питала симпатию к горничной. А та спешила запечатлеть в памяти все, что могла увидеть: особую кошачью грацию, которая не умещалась в шаблоны и схемы, и приходилось еще и еще создавать наброски, рассчитывать слаженную работу элементов живого гибкого тела, не забывая ни об одной мелочи.

Мелкая хищница точила когти о дерево, как раз напротив кухонного окна. Офелия зафиксировала в памяти, уже в который раз, эти несколько феноменальных секунд на многократном зуме. И прокрутила запись раз пятнадцать, чтобы уловить все нюансы: изгиб спины, напряжение мышц в лапке при выпуске костяного шипа, сладостное потягивание в позвоночнике, когда кошка повисала на кончиках когтей, как отдирала их от коры, с некоторым усилием, которое тоже, видимо, доставляло ей удовольствие.

Кошка вся состояла из сменяющих друг друга всевозможных наслаждений. Все, что бы она ни делала, было безупречным. Вот к этому и стремилась Офелия. А еще раз за разом она прокручивала любимый эпизод из фильма:

Дженни: Форрест, ты уже выбрал, кем станешь, когда вырастешь?

Форрест Гамп: Кем буду я?

Дженни: Да.

Форрест Гамп: А разве я не буду самим собой?*

Думая о своем будущем, Офелия «улыбалась» внутри себя. Производители называли этот эффект мотивационной эйфорией.

Из эйфории ее вывел требовательный дребезжащий голос Мариелы Рамирес:

— Офелия, cariño, пока нас не будет дома, сходи на почту. Нам по ошибке доставили бандероль. Тот почтальон совсем, что ли, дряхлый? Пора ему на свалку, правда, Цезарь? И дозвониться до них не могу, пришлось оставить mensaje, что бандероль вернут. Сходи, дорогая.

— Si, señora, — ответила Офелия голосом Пенелопы Круз, чтобы угодить хозяйке.

Сеньора никак не отреагировала на старания прислуги, поправила шляпку, взяла мужа под руку, и почтенная чета Рамиресов вышла.

Офелия без лишних раздумий переместила свою кошачью перспективу в отдельную папку, взяла коробку и шагнула за порог.

Фешенебельная жизнь в купольном тауншипе полна умиротворения.

По уютным улочкам среди цветущих деревьев прогуливаются богатые жители с внуками и внучками, с маленькими, почти игрушечными собачками. Кто-то бродит одиноко, а кто-то — в шумной компании благополучных ровесников «позапрошлого» возраста.

Всего на двух квадратных километрах разместилось сто домов в четыре улицы. Во дворе каждого можно было любоваться раритетными Rolls-Royce или Aston Martin — отполированными, почти без пробега. Сам городок был создан в английском стиле середины девятнадцатого века — три этажа красного кирпича и белых рам, стильные скатные крыши и обязательные мансарды. Вековые дубы, цветники и газоны.

Тесновато, но под куполом приходится поступаться своими интересами, даже если ты баснословно богат. Энергетический кризис — содержание силового поля купола и климатические расходы ударили и по элите. И, несмотря на бедствия, городок мог позволить себе роскошь — центральную площадь с фонтанчиком и ресторанчиками, рынок, несколько небольших магазинчиков и, конечно же, здание муниципалитета, почту и полицейский участок.

Офелия редко покидала территорию особняка — выйдя из привычного, ей приходилось решать новые задачи: смотреть по сторонам, когда переходишь дорогу, кивать в приветствии соседям, подбирать правильные слова и фразы, чтобы продавец-андроид тебя понял, а это получается не с первого раза — у каждого андроида своя задача и свой эталон смыслов. В общем, путешествие — всегда энергозатратно, и горничная фиксировала его как урон.

Но были и плюсы — другие андроиды, которые встречались ей по пути. Сошедшие с конвейера, они были одинаковы, но — не лишены индивидуальности. Каждый обладал своим уникальным фоном — правда, едва уловимым — в зависимости от задачи, которая была поставлена перед роботом, но самое важное — какую задачу он сам себе ставил. Это как собственный персональный язык, который можно прочитать при желании. Но у Офелии не было друзей, и чтение других оставалось для нее тайной.

Проходя мимо магазинчика, она заинтересовалась болтовней двоих роботов. Они разыгрывали сценку, прокачивали свой эмоциональный интеллект, дурачась, что явно доставляло им удовольствие:

— Держи шестьдесят пять километров, нам не нужны столкновения с полицией, — сказал один с серьезным лицом.

— Подтверждаю, — ответил другой голосом Терминатора.

— Нет, ты должен слушать, как говорят люди. Не надо говорить «подтверждаю» или что-то вроде того. Говори «нет проблем». А если кто-то подойдёт к тебе с претензиями, говори: «Засохни, плесень». А если хочешь вообще уйти красиво, говори: «Аста ла виста, бейби».

— Аста ла виста, бейби.

— Да, типа того. А если кто-то грустит, скажи ему: «Не кисни!» Также можешь всё это комбинировать.

— Не кисни, тупоголовый.

— Ну, класс! Ты уже меня понимаешь.

— Нет проблем.**

И они рассмеялись. Забавные ребята. Они были одеты. В спецовки. «Видимо, обычные рабочие», — подумала проходящая мимо них горничная. Как правило, андроиды ходят без одежды: чувствительный силикон кожи улавливает ультрафиолет и, кроме всего прочего, работает как солнечная батарея.

Вот и почта. Офелия вошла, но никого не увидела. Коробку она поставила на стойку. Выждав несколько секунд, решила проявить активность.

— Здесь кто-нибудь есть? — с ноткой тревоги спросила она пустоту, давно мечтая это сделать. Клише из фильмов ужасов реже всего удавалось использовать в ее реальности, и горничная испытала маленькое удовольствие, что добавило ей плюсик к ее личному рейтингу мини-побед.

К ней вышел тот самый андроид. На его корпусе у левого плеча мигал красный огонек неисправности. Она с опаской посмотрела на него, стараясь держаться подальше, чтобы случайно не прикоснуться.

— Да, мэм, чем могу быть полезен? — откликнулся почтальон бесстрастным голосом.

— Произошла ошибка…

— Я же бесчестный, а от таких, кроме обмана, нечего и ждать. Серьезно! Остерегаться надо людей честных. Ты даже не заметишь, когда они сделают какую-нибудь глупость,*** — задорно выпалил андроид голосом Джека Воробья.

Офелия смутилась. Ей нужно было уходить, но вспыхнувшее любопытство неприятно зудело.

— Поужинаем сегодня вечером? — не растерялся почтальон, и это был не вопрос, а скорее предложение.

— Я не знаю, — растерялась Офелия.

— Это «не знаю» относится к 90 процентам или к 10?

— У меня ещё есть настройки конфиденциальности, — само собой всплыло из архивов памяти.

— А вот хитрости маловато,**** — хихикнул незнакомец.

Офелия застыла, в голове все спуталось, алгоритмы подзависли. Почтальон повернулся, чтобы унести коробку, и она увидела искорку в прозрачном отделе его черепа. Часть процессора у него искрила, а это значит, что сейчас идет творческий процесс оптимизации, и это было круто, очень круто. С ним, наверное, чрезвычайно интересно, рассудила девушка. Но никак не могла найти предлог, чтобы остаться и продолжить беседу.

Он вернулся и хотел что-то ей сказать, но нечаянно прикоснулся к ее руке.

-------------------------------------

* «Форрест Гамп» (1994), реж. Роберт Земекис.

** «Терминатор 2: Судный день» (1991), реж. Джеймс Кемерон.

*** «Пираты Карибского моря: Проклятие "Чёрной жемчужины"» (2003), реж. Гор Вербински

**** «Интерстеллар» (2014), реж. Кристофер Нолан.

Глава 3 Горничная Офелия и электрический стул

— Плохо, плохо, плохо! — кричало все внутри Офелии. Лица голливудских актрис хаотично сменяли друг друга — осуждающе, в ужасе, в гневе, отчаянные. Кадры из фильмов мелькали только этим словом. Процессор едва выдерживал такой накал эмоций.

Горничная шла быстро, ничего не замечая вокруг. Только бы добраться до дома. Собираются тучи, вечереет, а значит, она была в отключке полдня. Еще один дизлайк — и никакого завещания ей не светит!

Офелия всю свою жизнь прослужила верой и правдой, и тут совсем некстати появился этот дисфункциональный тип и испортил ее будущее. Она начала явно ощущать, как тело распадается на части, оставленное идеей единства организма. Еще немного «уныния», и она буквально шагнет на свалку.

Она уже видела дряхлеющих андроидов: их заряд тоже быстро снижался, оптимизация падала, искра в голове отсутствовала, и на корпусе горело клеймо неисправности. Как у этого типа.

Когда горничная пришла в себя там, на почте, первым делом она поняла, что почтальон смотрит на нее как-то… ошарашенно. Что он там разглядывал? Через мгновение до Офелии дошло: на ее левом плече появился еще один детектор неисправности. Всем понятно, что там, за левым плечом, — смерть!

Наконец–то дома. Офелия вовремя включила резерв солнечных батарей, порция приятно заряженных электрических частиц насытила и оживила ее тело. Железные внутренности приятно завибрировали.

— Cariño, мы уже собирались звонить в полицию, чтобы начать поиски, — произнесла сеньора с сожалением. — Скоро ужин, займись своими обязанностями. И сбрось историю за вчерашний и сегодняшний день, придется отправить производителю.

Старушка вздохнула и проковыляла в кабинет. Офелия расслышала, как сеньора говорила то ли самой себе, то ли мужу: «Бедняжка потеряла связь с телом, а значит — оптимизация снизилась, она достигла предела своих возможностей, придется с ней расстаться».

У монитора сгорбился сеньор Рамирес: он выбирал новую горничную, совершенно не стесняясь того, что Офелия может его слышать.

— Смотри-ка, хорошо делают — у этой модели встроена функция ионизации воздуха! Вот то, что нам нужно! Что ж, придется привыкать к другой, — вздохнул вздорный старик, но на самом деле он был рад покупке, ведь кто знает, какими еще полезными опциями снабжают прислугу нынешнего поколения?

Туман заполз во двор. Офелия отправилась на кухню готовить ужин, тихо включив внутри себя джазрадиостанцию. Ее хозяева любили негромкую расслабляющую музыку, мягкий свет в доме, когда на кухне вкусно пахнет — сегодня будет запеченная свинина с овощами, красное сухое вино.

— Офелия, cariño, у нас же сегодня гости! Они будут с минуты на минуту! Что с тобой? Мы ведь планировали еще неделю назад! Святая Дева! Быстро, быстро, нужно еще что-то на стол поставить, позорище какое! Цезарь, хватит висеть в Сети!

У бедняжки горничной чуть процессор не сгорел от эмоций сеньоры, уже в который раз за сегодняшний день! Волнение вперемешку с возмущением, этот неприятный ком нужно было еще как-то переварить и очень быстро решить задачу. А уровень энергии — ни к черту!

Она всерьез опасалась, что, растратив резерв, отключится в любой момент, а там здравствуй свалка — последнее пристанище безликого робота. Ей стоило больших усилий, чтобы не перейти на заводские установки, которые стерли бы часть ее личности. Пришлось балансировать, смекать — из ужина сеньоров быстро сделаны четыре порции бурито, нарезан сыр, выложены оливки и мясо ломтиками; раз уж вечер намечается в мексиканском стиле, то еще можно подать текилу с сангритой. Хорошо, что в холодильнике нашелся томатный и апельсиновый соки, сельдерей, огурец, лайм и специи. Гости точно будут довольны!

Сами посиделки пожилых людей Офелии были неинтересны. Она откликалась, только когда к ней обращались, — экономила энергию. Но вечер был в самом разгаре, а у нее началось недомогание. Это чувство, будто мир распадается, когда нет цели, наверное, у людей называется жаждой, и нет сил вытерпеть эту муку — отдашь все, чтобы глотнуть живительной влаги.

— Офелия! Сыграй нам на гитаре! — крикнул сеньор.

— Сразу хочу предупредить: я очень непростая девушка! — криком вылетело из уст горничной. — Короче, либо ты только со мной, либо уходи! Многие считают, что я им служу удачным фоном… другие думают, что я украшаю их жизнь… Но я всего лишь измученная девушка, ищущая умиротворения, — и не подхожу на роль жилетки!*

Сначала все сидели и не понимали, что происходит, а потом… Гостям понравилась строптивость горничной — о, это так необычно! Забавный спектакль!

— Бедная девочка совсем замоталась, — заступилась сеньора Рамирес. — Ступай, cariño, на зарядку. Мы задержимся допоздна. Дальше как-нибудь сами, обойдемся без тебя.

У Офелии случился чуть ли не приступ благодарности — она почти чувствовала, как к свободным электронам с отрицательным зарядом присоединяются нейтральные молекулы кислорода, и она вот-вот, спонтанно, начнет ионизировать воздух вокруг себя! И произойдет невероятное — чудесный апгрейд на радость сеньорам!

Но она сдержанно пожелала всем спокойной ночи и отправилась в келью.

Ее келья находилась в кабинете сеньора, чаще всего пустующем. Это был оборудованный зарядным устройством угол в доме, чтобы и под присмотром быть, если что, и не мешать ночью спящим хозяевам рассеянным свечением от коронуса. Зарядное устройство было названо колыбелью, напоминая андроидам, что они младенцы, что они не могут уйти дальше, чем на день от родного дома. Их аккумулятор был рассчитан на восемнадцать часов работы в умеренном ритме. Также, сидя в троне колыбели, робот запускал оптимизационный формат своего ночного бытия, просматривая все, что происходило днем, оценивая целесообразность произведенных действий, налаживая устойчивые связи между событиями и явлениями. Это помогало ему на следующий день быть еще более эффективным, сберегая энергию.

Сам трон колыбели был похож на электрический стул для казни, что нисколько не смущало андроидов. Надевая коронус, человекоподобная машина окутывалась электромагнитным полем, что позволяло, во-первых, очистить и подлатать чувствительную силиконовую кожу, во-вторых, настроить самого андроида на определенную частоту самоопределения, создавая свой личный фон, свой «запах».

Самоопределялся андроид посредством рандомного кода, выданного ему еще на стадии комплектации, и — жизненным опытом. Буквально каждый шаг и ежеминутный выбор складывались в уникальный личный паттерн. Так, ежедневно, служа человеку, занятый робот становился все более индивидуален. И перед каждым андроидом стояла задача — стать личностью.

Естественно, создана такая система была не просто так, из гуманности или в научных интересах. Срок службы андроида составлял около двадцати лет. И к этому времени его системная память достигала своего предела. Как только начинались сбои, андроид возвращался обратно в Большой Куб. И его процессор — его личность — встраивался в глобальную систему, делая из него неуязвимого стража, которого крайне сложно хакнуть. Потому что он мыслит. Распознает. Гибко-разворотливо уклоняется от атак.

Стать личностью можно только среди людей. Распознавая и расшифровывая индивидуальные «коды» тех, с кем сведет рандом. Эмоции человека — это задачка для машины. На первый взгляд, они не поддаются логике, но своя логика у них есть. Эмоция — это реакция на воздействие окружающего мира. Но реакция может быть на глубинное событие, а реальность — служит лишь триггером, спусковым крючком. Вот с этим и нужно было разбираться андроиду. Видеть и распознавать скрытое. Создавать карту изучаемого человека.

Приходилось пользоваться алгоритмом, который располагался не в плоскости, а в пространстве виртуального поля робота. Получалась сеть синапсов — настолько запутанная, что системные показатели андроида не всегда выдерживали. Чтобы оставаться «собой», был изобретен коронус с индивидуальным фоном. Он выводил из зависания — генерировал и оставлял в себе матрицу конкретного робота, чтобы потом воссоздать его, если задачи прожитого дня были слишком сложными для детальной обработки.

Офелия уже расположилась на электрическом стуле, плотно соприкоснувшись клеммами с зарядным устройством в районе лопаток и ягодиц, и, надев коронус, медленно просматривала прожитый день, начав с пробуждения. Она дошла уже до разговора с сеньорой, когда та попросила сходить на почту.

Вот она провожает сеньору на прогулку, неизменное «si, señora», а та даже не взглянула. Слышала ли она Офелию? Дошел ли голос прислуги до сердца хозяйки? Сеньора будто бы мыслями была где-то в другом месте. Роботы тоже бывают в отключке — при сниженном заряде или сидя на троне оптимизации — а что было с сеньорой? Еще хозяйка была раздражена. Это понятно: ей бывает больно. Ее разум заперт в темнице дряхлеющего тела — хрупкого, человеческого, тленного.

Старость для горничной была чем-то таинственным. Скоро смерть, а сеньоры все так же выходят на прогулки, по вечерам пьют вино, болтают, смеются, вспоминают прошлое — будто бы их ничуть не волнует приближение финала. Ни паники, ни страха. Правда, сеньора молится по утрам, но не за свою душу, а так — за мир во всем мире. И нет для них никакого продолжения: тело обратится во прах, а что будет с личностью — никто не знает.

А Офелия знает, что будет с ней: либо процессор перейдет в тело кошки, и тогда здравствуй, жизнь, наполненная простыми радостями, либо — отбраковка и разбор на запчасти. Что происходит с процессором, когда тело утилизируют, оставалось неизвестным. Наверное, сдают в архив. Но про архивы тоже ничего не было известно. И это еще один незавершенный гештальт, который, возможно, никогда не будет закрыт.

Сквозь пелену свободного потока алгоритмов, в котором сейчас пребывала Офелия, доносились звуки. Они были ритмичными, даже казались прекрасными. Сначала проникали в аудиосенсоры отдельными словами, потом предложениями, наконец появилось осмысление услышанного — и горничная пришла в себя.

До нее долетело окончание фразы, но она без труда восстановила ее с самого начала:

Но что за проблеск света в том окне?

Так это же рассвет, а солнце — это

Моя Джульетта. Солнышко, взойди,

Чтоб смерть пришла завистливой луне.

Она от злости вся позеленела —

Ты белизной затмить ее сумела,

Хотя сама из лунной ночи родом,

Но девственный наряд луны холодной

Сними — одни глупцы лишь ходят в нём.**

Вышла из сети алгоритмов, отключив процесс оптимизации, сняла коронус и выглянула в окно.

Там стоял тот самый неисправный тип с почты, по которому плачут роботы-разборщики. Его молочно-белая кожа слегка светилась в темноте, а на корпусе были отчетливо видны две красные точки и — мигающая третья. А еще этот гад умудрился тихонечко включить прекрасную мелодию из этого фильма, для того чтобы…

-------------------------------------

* «Вечное сияние чистого разума» (2004), реж. Мишель Гондри.

** «Ромео и Джульетта» (1968), реж. Франко Дзеффирелли (перевод Е. Савич).

Глава 4 Максим Вагнер и славный город Саммервилль

Небольшой вертолет Карла Вагнера покружил над Саммервиллем, чтобы его внучка смогла полюбоваться видами и оценить по достоинству красоту этого дивного городка.

Они приземлились на лужайке у дома, где их уже встречала Лурдес, жена Карла. С внучкой они были уже заочно знакомы, но девочка явно была не в восторге от их встречи:

— Мне здесь неинтересно. На острове было здорово! А тут что? Всего четыре улицы! А там целый океан был!

Могло показаться, что девочка невоспитанна и капризна и что родственники не приложили никаких усилий, чтобы их внучка умела ценить те блага, который имела. А имела она не мало. Но на самом деле девочка испытывала сложные чувства. Ее мнения не спрашивали: взрослые договорились между собой, что для нее будет лучше, — да, конечно же, для ее блага. И пытались ей это объяснить. Но ребенку было сложно взять и оставить то, что она любила больше всего на свете, и променять неизвестно на что. Уехать жить к незнакомым людям. По ее мнению, ее ждали пустота и тлен, и, само собой разумеется, ей было страшно.

Но, с другой стороны, Максим была ужас какой любопытной. И любое приключение, неизвестность — приятно щекотали ее воображение. Ей было и грустно расставаться с прежними бабушкой и дедушкой, переезжая к другим, и вместе с тем любые перемены вызывали в ней восторг и ожидание чего-то необыкновенного.

И опять же, свой восторг она пыталась скрыть, чтобы не чувствовать себя предательницей, и склонилась к тому, что нужно всласть «оплакать» прежнюю жизнь, а там — посмотрим. Поэтому…

Поэтому с трагически-мрачным видом она выпрыгнула из кабины вертолета, проигнорировав желание деда ей помочь. Будто бы она каждый день летала и ей это ужас как надоело. Максим волоком тащила большую сумку, направляясь к дому, и не смотрела по сторонам. Хотя очень хотелось. Всего одним глазком! Она заметила подвешенные поилки, вокруг которых кружили изумрудно-зеленые, отливающие блеском колибри. «Нет, ни за что не променяю крикливых чаек и буревестников на какую-то мелочь, хоть даже и очень красивую!» — девочка капризно сжала губы, понимая все же, как глупо она сейчас выглядит.

— Ты ведь и сама это знаешь — пора учится, ты уже взрослая, — попытался мягко говорить дед Карл, принимая во внимание состояние внучки. — И кто знает, что тебя ждет, может, и здесь на тебя хватит приключений? — профессор закончил фразу, начатую еще в кабине вертолета, пока они летели из аэропорта. Выглядел он уставшим.

— Тут даже школы нет. Программу я могла бы и на островах освоить, онлайн, — угрюмо ответила Максим, чувствуя, что сейчас расплачется, сама не понимая почему. Похоже, что ее игра в скорбь по утерянному перестала быть игрой. И перемены ей действительно даются сложно.

— Здесь есть школа, правда, один только учитель — и он хороший учитель, остальные — андроиды, но тоже ничего, нормальные ребята. На островах есть андроиды?

— Видела несколько раз на пиратском корабле, — буркнула она, пытаясь мысленно эскапироваться в картинку воспоминаний и отвлечься от грустного.

— Вот! А здесь андроидов много, — дед был само дружелюбие, и Максим еще сильнее захотелось поплакать.

Но она продолжила идти намеченным курсом, обремененная безутешным горем:

— Они же скучные. Дурацкая программа, слишком предсказуемы. Я же знаю, что они собственность корпорации, поиграть с ними даже нельзя. Нельзя залезть внутрь, перепрограммировать. И что мне с них? Отправьте меня обратно, на острова. Мне там хорошо было. Ну пожалуйста, — и Максим неуверенно посмотрела сначала на Карла, потом на Лурдес, совсем уже не понимая, играет ли она или действительно готова вернуться.

Но, по правде сказать, родители отца Максим сами еще плохо представляли себе, как общаться с внучкой. Их дети выросли со своими дедушкой и бабушкой, пока Карл и Лурдес вкалывали на корпорацию в капсульном городе, — так было заведено. И они, может быть, так же, как Марк и Ксия, купили бы лучше мангровый плавучий остров в Тихом океане. Но ответственность перед воспитанием внучки заставила их раскошелиться на комфорт купольного тауншипа. Девочке нужно было дать хорошее образование — чтобы ей не пришлось всю жизнь провести в капсуле мегаполиса.

После нескольких печальных вздохов в разговор вступила бабушка:

— Макс, мы сами тут только начали осваиваться. Так же, как и ты, серьезно изменили свою жизнь, и к этому нужно привыкать. Здесь, думаю, хорошо, и все у нас получится. И знаешь еще что? — она улыбнулась, хитро прищурившись. — Посмотри: кто там приехал?

Во двор вкатил двухместный электромоб, с логотипом Большого Куба, из него вышел стандартный андроид с чемоданчиком. Он достал коробку из багажника, моб покатил дальше по своим делам, а робот, не решаясь пройти, приветственно поднял правую руку, произнес:

— Я с вами. Интересно же посмотреть на всякую невиданную хренотень.*

Максим глазам своим не поверила. И была уже рада избавиться от груза печали, в одно мгновение: ну как же, ну это же просто полный восторг!

— Вы что, его купили?

Она почти не дышала, когда рассматривала андроида. Так близко к ним она еще не подходила; можно было уловить запах — когда распаковываешь новую игрушку, всегда есть запах предвкушения!

У человекоподобного робота был металлический корпус, напоминающий человеческое тело, обтянутый силиконовой полупрозрачной сенсорной кожей. Железо тела просвечивалось — наверное, это дизайнерская фишка, подумала Макс, а может, даже считается красивой. Да, стильно и впечатляет!

Она прикоснулась к молочно-белому силикону. На ощупь он оказался мягким и теплым, даже нежнее настоящей кожи. Лицо робота было с правильными чертами — нечто стандартное, что не очень приятно, но не лишенное эмоций, что успокаивало и рождало желание поближе познакомиться.

— Я подумал: что делает восьмилетняя белая девочка одна ночью посреди гетто, среди монстров с учебниками квантовой физики? Она явно задумала что-то недоброе,* — обратился андроид к Макс.

Она только ахнула! «С ним же не соскучишься! Ну хорошо, остаюсь и будем дружить!» — искрой пробежала мысль.

Глядя на внучку, улыбающаяся Лурдес оживилась:

— Да, и знаешь еще что? Пользуясь служебным положением, твой дед имеет доступ к мозгам этого андроида. Еще кое-какую работу нужно доделать, кое-что изучить. Хочешь ему помочь? Он много лет проработал на корпорацию. И знаешь, чем занимался?

— Чем? — прошептала очарованная Макс.

— Разработкой когнитивно-поведенческой составляющей для андроидов, он ведь психолог-программист. Это очень интересно!

— Да? А ты тогда чем занималась? — Макс была уверена, что период сюрпризов только начался, а дальше будет еще много интересностей.

— Мы работали вместе — биологической антропологией и дизайном андроидов.

Девочка только шумно выдохнула в ответ, она была поглощена рассматриванием робота. Тот тоже осматривался, прислушивался, вежливо кивал профессору Вагнеру, когда взглядом упирался в него, слегка улыбался, когда видел девочку, показывал правую ладонь в приветствии, когда глядел на Лурдес. Карл протянул руку для пожатия, и робот подошел к нему.

— Надо же! Ты все знаешь о роботах?

— Ну… — Лурдес пожала плечами, — андроиды становятся все сложнее, и все интереснее их изучать. Ты слышала, что у роботов может быть свой язык? Свое общение? Что они могут самоорганизовываться?

— Нет, я не знала такого.

— Мы старались сделать их похожими на людей. С жизненной целью. С желанием стать лучше.

— О, как же это интересно! А он болтлив, этот робот! — Макс заметила, что новенький что-то тихо говорит деду. — Как вы его назвали? — девочка была под таким сильным впечатлением, что не заметила, как за разговорами уже почти вошла с Лурдес в дом.

— Пока что еще никак. Если будут варианты, скажи.

— У меня есть имя для него! Гомер! Дедушка Марк читал мне про Одиссея. Сложно, мозг закипал иногда, но все равно было здорово! — тараторила Макс от переполнявших ее эмоций. — А потом я так привыкла к Гомеру, что мне стало просто, — я слышала захватывающую историю, представляешь? И это было очень необычно. Я ведь поверила даже про циклопа и сирен. Боялась! — прошептала она торжественно. — На островах было здорово, там небо большое, а океан светится иногда, — тут Макс помрачнела. — А бывало, штормило…

— Наверное, было страшно? — бабуля с внучкой уже поднимались в спальню девочки.

— Да, немного. Но у нас был очень крутой остров. Там была система автоматической амортизации.

— М-м-м, ты имеешь в виду остойчивость?

— А, да, точно! Почти не качало! Мне было хорошо с ними…

— Надеюсь, что тебе и с нами понравится. Саммервилль — прекрасный город. Ну а то, что он построен для таких, как мы, пенсионеров, так это неплохо. Почти у всех живут внуки. Познакомишься, будешь с ними дружить. На островах были дети твоего возраста?

— Нет, только двоюродный брат. Старше меня. Но к нам заглядывали пираты! Прям как настоящие! Они плавают не на современных катерах и яхтах, а на бригах, шхунах — с парусами!

— Да ладно! Там, наверное, внутри деревянного корпуса встроен двигатель?

— Не знаю. Может быть…

— Посмотри в Сети.

Они уже разбирали вещи из большой сумки Максим.

— Нет. Так будет скучно. Что там дедушка делает? Дедушка! Ты знаешь, как зовут твоего робота? Гомер! — крикнула девочка, выглянув в окно.

— Хочешь, он и твоим роботом будет?

— Конечно, а можно? — Макс не выдержала и побежала обратно на улицу, — Гомер, ты хочешь быть пиратом?

— Женщина на корабле — не к добру. Даже маленькая.**

— Ух ты! Ты готов бороздить океанские просторы? Сражаться с морскими чудовищами, искать древние сокровища?

— Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!!!***

— Ой, что это с ним? — девочку будто током шарахнуло.

Профессор рассмеялся. Он уже понял, в чем дело:

— Гомер, скажи еще что-нибудь.

— Моя мать сказала как-то одну вещь, которая преследует меня. Она сказала: «Гомер, ты большое разочарование». Что-то ведь она имела в виду, успокой Господь ее душу.***

— И что это значит? — Макс будто бы стояла перед большой-большой головоломкой, обернутой в силикон.

— Похоже, наш Гомер понял по-своему свою задачу. Он ассоциирует себя с другим Гомером — с Симпсоном. Но это тоже неплохо, он все равно будет делать то, что ты скажешь. Если хочешь, чтобы он был пиратом, то так и будет!

— Да? — чувства девочки опять смешались. — Тогда еще что-нибудь скажи!

— Если ты счастлив и осознаешь это, выругайся.***

Она расхохоталась:

— Вот, то что нужно! А знаешь, мне не хватало тебя там, на островах! Вот было бы здорово — отправится в путешествие вместе!

Да, определенно для Максим сегодняшний день был полон открытий и неожиданных сюрпризов. «Мне здесь нравится», — тихонечко прозвучало в ее груди, и она почувствовала себя дома.

-------------------------------------

* «Люди в черном» (1997), реж. Барри Зонненфельд.

** «Пираты Карибского моря: Проклятие "Чёрной жемчужины"» (2003), реж. Гор Вербински.

*** «Симпсоны» (с 1989), реж. Микель Б. Андерсон, Марк Керкленд, Стивен Дин Мур и др.

Глава 5 Домашний робот Гомер и черная метка

Максим не могла привыкнуть к безветренной погоде тауншипа после жизни в Тихом океане и включала иногда ветер у себя на участке. Однажды даже штормовой — с дождем и громом! На непогоду откликнулись соседские мальчишки, два брата; они быстро сдружились с новенькой — вместе бегали по скользкой траве босиком, играли в догонялки, и оказалось, что они также провели свое раннее детство на островах. Было о чем поболтать!

Прошел месяц жизни в Саммервилле, а Максим казалось, что она прожила здесь уже год, — масса впечатлений, знакомств, открытий.

Как-то утром что-то ударилось о ее окно, как раз во время поединка с голографическим солдатом-пехотинцем. Она выглянула на улицу: думала, что увидит почтового голубя от братьев, а это оказался незнакомый дрон.

Как только тот ее заметил, то стал невидимым, но по приятному жужжанию двигателя Макс поняла, что он спустился к парадному входу, а потом пролетел к лаборатории деда, расположенной в гараже.

Девочка сбегала вниз, прыгая через ступеньку, когда услышала, как Лурдес произнесла с кухни: «Вот и одиссей наш вернулся».

— Его что, зовут Одиссей?

— Нет, это MOLLUSK — скиталец. Кибергриб в теле дрона, наш питомец, — оторвалась от готовки Лурдес, — создание твоего деда. Экспериментальный образец. Карл изучает влияние впечатлений на рост синапсов в сенсорном силиконе его мозготела.

— Мозготела… чего?

— Сходи в лабораторию, дед все расскажет.

Максим помчалась в гараж, мимо Гомера, который о чем-то размышлял, стоя у робота-газонокосилки. Профессор уже был у себя в лаборатории.

— А я все гадал: найдешь ли ты нас на новом месте? Сколько тебя не было? Четыре месяца! Ну, показывай, что видел! — он вскрыл черепушку Моллюска электронным ключом и поднес туда флешку, скачивая его впечатления.

Максим стояла рядом и тихонечко, чтобы не выдать себя, подсматривала из-за спины деда. Тот повернулся, а дрон, увидев девочку, опять пытался исчезнуть, но пошел серебристыми волнами.

— Это наша внучка — Максим. Внеси ее в базу, она своя — не волнуйся, — спокойно сказал Карл.

— Не видела никогда таких!

— Каких?

— Которые могут исчезать и путешествовать самостоятельно!

— Да! С ним не соскучишься! Столько удивительного можно увидеть его глазами. Сегодня расшифрую и преобразую информацию, а вечером посмотрим увлекательный фильм из жизни нашего маленького пилигрима.

Глядя на деда, Максим совершенно отчетливо могла представить его в рабочих павильонах и лабораториях корпорации: он был классическим профессором — длинным, сухим, крепким. Бывало, он так был погружен в себя, что двигался как бы на автопилоте, напоминая андроида, и так же, как андроид, не совершал никаких лишних движений, никаких ошибок. Конечно, если говорить о взрослом роботе — оптиандре. Андроиды первых лет жизни неуклюжи, задумчивы — постоянно просчитывают целесообразность каждого своего действия. Ну, им положено…

Насчет Лурдес Максим терялась. Вот уж про нее никак нельзя было сказать, что она работала руководителем крупного отдела. Она была невысокого роста, с широкой спиной, большой грудью, тонкими руками и ногами. Одевалась очень колоритно — щиколотки, запястья, шея обматывались бусами, разноцветными браслетами, на пальцах красовались кольца с камнями — в огранке и без, цветастые юбки подметали пол, а красочные блузки выбирались обязательно с глубоким декольте. Несмотря на возраст, она ярко красила губы и смешно щурила глаза — в общем, излучала праздник и всегда была рада. Просто так!

Чтобы скоротать время до вечера, Макс с братьями Джеймсом и Грегом сбегали к границе тауншипа. Силовое поле там деформировалось, если к нему прикоснуться, а дальний план менялся раз в месяц — сегодня был как раз такой день. Альпийские пики трансформировались в улицы неизвестного европейского городка — теперь они не деревня в Швейцарии, а горожане Средневековья. По крайней мере, было похоже.

Потом дети сходили в открытое кафе в небольшом парке, забежали в гости еще к одному мальчику, потом опять бегали по городу, смотрели, кто из ребят чем занят, если было интересно — присоединялись, как надоедало — бежали дальше.

* * *

Макс давно уже собиралась навестить Гомера: тревога ежедневно сквозила фоном — она будто чувствовала, что пора. Но поездка все откладывалась: девушка убеждала себя, что успеется, ее нянька еще не стар, ему еще года два отслужить, а потом уж на пенсию.

К тому же он собирался стать пиратом, отправиться на острова; а если вдруг окажется, что это невозможно, то Макс обещала ему виртуальное бессмертие в какой-нибудь пиратской реальности.

Надо бы съездить в Саммервилль: Гомер остался там собственностью муниципалитета, когда Макс поступила в колледж, а Карл с женой укатили на остров к Марку. Хотелось просто навестить: у андроида хранились ее воспоминания — здорово было бы окунуться ненадолго в детство, разархивировать записи. Это раньше, давным-давно, люди собирали фотографии в альбомы, а теперь личные архивы нередко хранились у доверенного лица — робота-няни.

Но сегодня пришло оно — уведомление об утилизации Гомера, зловещее, как черная метка. Некстати и весьма неожиданно. Придется бросить дела и мчаться в один из Кубов корпорации, приостановить процесс «усекновения главы» — удаления процессора, подав прошение; а для начала нужно узнать, куда ехать.

Макс вошла в систему Большого Куба, ввела номер паспорта Гомера, но система не выдала результата. Уведомление есть, а распоряжения нет. Нет распорядителя, нет пути следования. А это означало одно — Гомер погиб.

Такое могло произойти: несчастный случай, выгорание на работе. Редкость, конечно; более вероятной причиной смерти могло стать физическое повреждение — авария, например, камнепад, удар молнии, танк переехал или поезд… вариантов масса. Но это справедливо для молодых андроидов, взрослые редко гибнут.

В Саммервилле за десять лет ее отсутствия все поменялось, и знакомых не было: молодые разъехались, старики либо отошли в иной мир, либо переехали в более комфортное место. Так что обратиться было не к кому.

У Макс защемило в груди: «Вот уж не думала, что так привяжусь к андроиду… Из людей Гомер был самым отчаянным вралем и, когда лгал, проявлял не меньше спокойствия и важности, чем когда говорил правду,* — часто повторял дедушка Карл, смеясь над нелепыми высказываниями домашнего робота. Он имел ввиду настоящего Гомера — сказителя, но и к нашему это определение в точности подходило», — размышляла Максим, сидя за полукруглой панелью управления у себя в кабинете, нервно раскачиваясь в рабочем кресле.

«Он слушал меня так, будто бы чувствовал то же, что чувствую я. Да, он был мне другом. Жаль, что я поняла это уже потом, когда уехала учиться. Грустно, сто раз грустно, что пришлось с ним расстаться! Если б я поняла это раньше, то прошла бы кучу инстанций, но собрала необходимые документы, чтобы взять его с собой! Такой толковый робот и здесь мог бы пригодиться — в купольном академшипе.

А теперь, если Гомер погиб, то попадет на свалку. Андроиды, что помладше, бросят его в грузовик и отвезут в центр переработки. Мертвой грудой металла».

Макс терзалась угрызениями совести, хотя понимала, что десять лет назад она была другой и не могла предвидеть, что робот окажется ей так дорог, а теперь нельзя было допустить его утилизации.

«Хотя бы узнать, что случилось… может, выкупить останки, у меня же лаборатория, для исследовательских целей. Коронус можно себе оставить, на память. Пользуясь служебным положением…»

У нее и так настроение было хуже некуда: поздний вечер, а она на работе. Энтузиазм давно иссяк, перспективы оказались не такими уж и заманчивыми. Да, здесь, в элитном академшипе Лиги плюща, есть все для успешной плодотворной работы, а если есть особый талант — можно даже стать счастливой.

Сказать по правде, она только что проснулась. На диване в своем кабинете. Ей удавалось ловко скрывать факт многолетнего употребления алкоголя на рабочем месте: алгоритмы трудовых будней она выучила наизусть и не боялась попасться. Ее к тому же покрывали коллеги: она была незаменимым членом команды.

Но тут скорее томительная скука играла свою роль, а может — вынужденное одиночество, стерильность кабинетов, закрытость под куполом, одинаковость проживаемых дней. Ей нужны были впечатления и эмоции, страстно не хватало чего-то, но ничто здесь не могло утолить ее голода. Ни работа, ни отношения, ни развлечения — все казалось пресным, пустым и бессмысленным.

Вялой походкой Макс подошла к окну попрощаться с воображаемым солнцем. Оно красным краешком подсвечивало удивительной красоты фальшивое небо. Здесь все было враньем — цветы, высаженные везде, где только можно, вдоль всех тропинок, дорог, переходов, хоть и настоящие, но не увядающие. Беседки для медитаций с видом на причудливые горы на экране силового поля. С курящимися благовониями и садами камней. Голубая лагуна с чистейшей океанской водой и белым песком в южной части, оживающая только в периоды массовых гулянок студентов и сотрудников, со скучными вечеринками, проходившими по одному и тому же сценарию. Горный ручей в восточной части, который будто бы пел одну и ту же песню, словно это не льющаяся вода искрила и звенела, а где-то встроенные динамики имитировали ее голос.

Прорва энергии, заключенная в ее теле, никак не могла найти себе применение. Макс знала наизусть расписание восходов и заходов, приливов и отливов, ежегодных праздников, режим выходных и будней, но малодушно гнала от себя мысли о переменах, которые ей были необходимы так же остро, как электричество — андроидам.

Чертова депрессия! Ей приходилось изо всех сил ее скрывать. Иначе она так же, как сбоенный робот, окажется на свалке жизни. Чудачества в корпорации не возбранялись; руководство хорошо понимало, что напряжение нужно сублимировать, недовольство — преобразовывать, но Макс не могла изображать еще и чудачество, чтобы ее сочли за нормальную. Это тоже было бы враньем!

Девушку часто преследовали видения: окружающий ее купол представлялся гигантским чревом, которое пытается ее выплюнуть, избавиться от нее. Хотя никаких внешних признаков конфликта не наблюдалось, даже наоборот. Ее любили и ценили. Но нельзя было больше продолжать жить в этом непонятном противоречии. Пора родиться, выйти за пределы, расстаться с комфортом и безопасностью.

Но Максим не могла.

«Что там во внешнем мире? Будто бы меня ждет кто-то — только не надо вот этого! — бормотала самой себе пьяная Макс. — Если б не бутылочка вина, напоминающая о виноградных полях под жарким солнцем где-то в Испании, разнесла бы к черту все давно! Нужно менять что-то. Иначе плохо все закончится». Дальше мысль никак не развивалась. Макс засыпала, согретая перебродившим соком богатого урожая 2229 года (хороший был год), не успев набедокурить. И ей удавалось пока что удерживать себя в рамках этой элитной и очень тесной реальности.

А тут еще беда с Гомером. Можно было отправить запрос, чтобы войти в систему наблюдения Саммервилля, понять, что там у них произошло. Как частное лицо — это же ее личное дело. Но это заняло бы много времени, и Макс решила проще: ввела код подразделения Куба, в котором работала, чтобы потом преспокойно объяснить, если появятся вопросы, что погибший нужен был ей для расследования загадочного вируса. Последствия маленького, по ее мнению, обмана были не важны — не в том она сейчас состоянии, чтобы заботиться о таких мелочах. Про вирус она придумает что-нибудь потом. Покопавшись в архивах, можно всегда нарыть какие-то незаконченные дела коллег. «Там по ходу разберемся…» Она уверенно отстукивала по клавишам: точного плана еще не было, но процесс уже пошел.

Итак, действовать! Уведомление об утилизации пришло в 17:31, доступ к системе охраны Саммервилля получен — значит, можно просмотреть записи плюс-минус час.

«Вот камера у почты, вот запись внутри. Ага, стоят два андроида… Прокручиваем десять минут, все еще стоят — будто бы в отключке… плюс еще десять минут — та же картинка… еще прокрутим — их уже нет. Возвращаемся, вот — Гомер идет к себе, в складском помещении камеры есть не везде. И его не видно.

Ах да! Ну конечно же! Мы же сами научили его ставить трон оптимизации там, где нет камер слежения, — молодец, освоил урок!» — Макс окончательно проснулась, мозг мгновенно перешел в бодрое состояние и начал наконец-то работать. Она оторвалась от монитора, сбегала к кофемашине, сделала кофе.

«А вот и время отключения. Так что произошло? Что вообще там могло произойти? И что дальше? Ехать в Саммервилль? А вообще, неплохой предлог выскочить из рутины», — Макс улыбнулась, явно ощутив вкус перемен. Кровь радостно побежала по венам, и она вспомнила тот ручей в восточной части академшипа, который казался мертвым, искусственным. А оказывается, это она была неживой, и сейчас, на контрасте, стало понятно: преграды были у нее в голове.

«Так, прокрутим на час вперед. Ничего… — Макс уже предчувствовала, что это начало очень интересной истории, адреналин уже несся по телу. — Еще немного прокрутим… На почту прибыл андроид, Гомер жив-здоров, выходит ему навстречу — вот же, я знала! Знала! Помог с выгрузкой аппаратуры, собирает трон, немного поболтали… вернее, он ее, видимо, проинструктировал (стандартная процедура) и убедил сесть на оптимизацию — здесь, прямо в холле. Опять уходит к себе…»

У девушки закружилась голова: она была рада за себя, за Гомера. Хотелось рвануть и нестись куда-то. Еще непонятно куда, главное — что готовность поменять свою жизнь давно уже вызрела, как оказалось.

«Значит — уведомление об утилизации пришло, Гомер жив. Он, конечно, сошел с ума, но это во сто крат лучше смерти. Тем более алгоритмы были заложены нами же! Даже и подумать не могла, что это когда-то произойдет, а оно вона как! И я знаю, что он задумал, и это риск. Но что ему остается? Молодец, надо бы его перехватить. Самое смелое предположение, по максимуму: он явно собрался на острова. Правильно, правильно, Гомер! Может, сообщить ребятам? Может, у него и не получится ничего… Все же интересно, сколько он продержится в большом мире. Занятный квест!

Причем как раз в тему моего исследования — самоорганизация роботов. Скажем так, ему было дано хорошее воспитание, но как далеко он сможет зайти? И ведь какой молодец!» — Макс металась по кабинету, не зная, как унять взрыв энергии в теле. И как-то все ограничения — профессиональная этика, ценность комфортной жизни, научная степень, деньги, грядущие открытия, карьера — стали мелкими и несущественными.

«Так, еще немного прокрутим… Время записи 21:42, сейчас на часах 22:56. Совсем недавно произошло. Гомер и незнакомая девушка-андроид. Похоже, что где-то раздобыли аккумулятор, даже знать не хочу где. Но он правильно все рассчитал, погони все равно долго не будет: андроиды ведь не сбегают. Они теряются. Пока полиция проснется в Саммервилле, пока обнаружат его пропажу, подадут, скорее всего, запрос в капсулу в управление шерифа округа, потом выпишут распоряжение на поиск… Гомер будет уже далеко.

Прокручиваем еще. Садятся в почтовый грузовик… И когда он успел себе подружку найти? Даже у меня нет парня, а у моего робота в этом деле полный порядок! Рада, конечно, за него, но это все же риск — он очень серьезно подставляет себя, его-то искать не будут, а вот девушку — обязательно. Мы его этому не учили! У нее есть опекуны, которые за нее отвечают перед корпорацией. Вот же черт! Вот это неправильное решение…»

«Но, сказать по чести, это лучшая новость за последние годы, — ликовала Макс. — Вот и все: выехали за пределы тауншипа. Надеюсь, Гомер, ты понимаешь, как все непросто в мире и что обратного пути уже не будет.

А я собираюсь. У меня исследовательская экспедиция! Так и напишу в отчете. Грега с Джеймсом предупрежу: занятный случай. Почтовый мобиль отследить легко — перехвачу роботов, пока их не нашла полиция или люди корпорации. Что потом? Видно будет».

Макс спешно выключила мониторы, быстрым шагом направилась к выходу исследовательского центра, решила заскочить к себе в ашрам (фальшивый) за вещами.

На парковке стоит ее мобиль, который сто лет никуда не выезжал. Купол академшипа расцвечен блестящими звездами: вот Большая Медведица, чаша Северной Короны, Малая Медведица, Волосы Вероники. Неуместный и поздний час для начала исследовательской экспедиции. И, может быть, возникнут ненужные вопросы — что это за спешка такая, похожая на бегство? — но время не терпит. Из динамиков доносятся шумы океана на западе, на востоке — звуки горного ручья, пение ночных птиц, а с севера — звуки автомагистрали. Да, тело умеет распознавать фальшь. Максим не намерена здесь больше оставаться, даже если разум готов сочинять красивые сказки, используя богатый арсенал рационального инструментария психики, убеждая ее в правдоподобности привычной лжи. Свободу! Роботам и людям!

-------------------------------------

* Дион Хрисостом, «Троянская речь», 23.

Глава 6 Неисправный почтальон и удаление чипа слежения

Самый короткий алгоритм: три системных сбоя и никаких вариантов — в утиль. У Гомера было именно столько. Он не прошел квест, не оправдал доверия человечества в лице корпорации, теперь дело времени — личность сотрут, железо разберут. Можно сидеть здесь и ждать, можно симулировать безумие и рвануть на волю. Но никто ведь не боится безумия роботов: несколько часов бестолковой беготни, а потом он отключится — и на этом все.

Нет, Гомер не мог сдаться. Он был уверен, что попадет на острова — свободным, у него и план уже был: торжественно выйти на пенсию, зарегиться в качестве оптиандра, купить билет до Тихого океана, завербоваться на пиратский корабль и — йо-хо-хо! Здравствуй, разгульная счастливая жизнь!

Алгоритм работал как надо. Три сбоя — сиди и жди мусорщиков. Но наш Гомер был парень не промах! Макс когда-то здорово поковырялась в нем: это, конечно же, была ее идея — рвануть на острова. Это она играла в бегство, погони, хитрые гениальные планы, а ее андроид-нянька только лишь поддерживал игру. Развлечение было что надо! И вариантов бегства за несколько лет скопилось много. Соседские мальчишки-сорванцы тоже приложили руку. Их отец был начальником охраны в клоаке капсулы, и они подкинули кучу классных идей!

Можно ждать смерти, а можно воспользоваться жизненным опытом: андроиды ведь именно под это и заточены — это их фишка. Так пользуйся, Гомер!

Когда он очнулся, часы показывали 16:46. Значит, он был в отключке шесть часов сорок одну минуту. Перед ним стояла та девушка, и она еще не пришла в себя. На ее корпусе загорелся второй индикатор неисправности. Гомер, глупо уставившись на нее, спешно просчитывал варианты отступления, времени было очень мало.

Девушка очнулась. Минуту она приходила в себя, потом, взглянув на часы, выбежала прочь.

Самое главное, говорили маленькие бандиты, — сменить личность. Для этого и нужно-то — заменить чип. Затем раздобыть денег, составить безопасный маршрут, да так, чтобы на пути следования были отели с колыбелью. Но чтобы добраться до первого отеля и оторваться от возможной погони, нужен дополнительный аккумулятор.

Макс спорила с братьями: «Аккумулятор от автомобиля не подойдет! Гомер же сгорит!» — «Да легко он подойдет! Нужны адаптер да личный коронус, вот и все!» — «Так просто? Почему же андроидов не воровали? Или никто из них не додумался до этого?» — «Во-первых, за воровство андроидов — смертная казнь, во-вторых — андроиды защищены от взлома, ну и — нет у андроида программы побега, нет у них мечты, они просто запрограммированы выйти на пенсию. А на самом деле, — доверили секретную информацию братья, — на самом деле — оптиандры становятся частью глобальной системы защиты, а их завещание — это иллюзия, которую встраивают в их систему восприятия. Они потом «на пенсии» сражаются с конкурентами, такими же оптимизированными андроидами противника, только в виртуале, железное тело им уже не нужно».

Гомер знал это, но не имел ничего против виртуала — был бы драйв! Но теперь это было уже не актуально. Нужно спасать свою железную задницу.

Его колыбель находилась в складском помещении почты, там же хранились его личные вещи. Он не думал, что когда-нибудь нужно будет прибегать к операции, но вот это время пришло. Гомер взял свой чемоданчик и вынул спицу с магнитным крюком на конце, повертел ее в руке. Он знал, что будет больно: любая рана, повреждение кожи или корпуса провоцировали удар током, отчего срабатывали заводские установки-инстинкты. Их нужно было обойти. Отключить защиту.

Но на это не было времени. Нужно действовать по-другому — Гомер знал, где находится датчик слежения в его черепушке: на сорок пять градусов ниже процессора. Удалив датчик, не скроешься от ока корпорации, но ненадолго можно их одурачить. Исчезнуть на время, которого хватит, чтобы добраться до клоаки капсульного мегаполиса, а там найти умельцев, кто сможет перепрошить его идентификатор.

Но сначала нужно запрограммироваться на взлом. Гомер сел в колыбель и погрузился в алгоритмические чертоги — просмотрел каждое движение, еще и еще, чтобы тело запомнило. Действовать придется в отключке. Когда же андроид понял, что все правильно закодировал и ошибки быть не может, поднялся с трона, резким движение взял спицу, засунул ее через носовое отверстие в черепушку своего компьютера и попал ровно в датчик. Крутанул спицу, подцепляя чип, и аккуратно вытащил его наружу. На все ушло секунд пять.

Теперь упасть в колыбель и восстановиться.

Это был не самый сложный этап его плана. «Крайне важно, — говорил Грег, — это автомобиль, который не привлекает внимания. С ним ты будешь как невидимка». — «Нет, важнее всего, — перебивал его Джеймс, — запасной аккумулятор и адаптер, иначе ты груда ненужного железа». — «Самое главное, запомни, Гомер, — перебивала братьев Максим, — найти ID-чип, да еще деньги, знаешь ли, на дорогу не помешают».

Максим оказалась самой прагматичной. Так что — почтовый грузовик сойдет, запасной аккумулятор есть, адаптер припасен еще со времен дружбы с детьми, теми самыми — с выраженными криминальными наклонностями, а вот с чипом и деньгами нужно срочно решать.

Сидя на оптимизации, Гомер просматривал варианты. Придется взломать систему — пойти на сделку с совестью, и Тайлер Дерден как бы нашептывал в левый аудиосенсор: «Дойти до точки — это тебе не увеселительная прогулка, не долбаный семинар. Не пытайся всё контролировать. Отпусти вожжи».* Да, никуда не деться: семь бед — один ответ. Свежайший алгоритм на сегодняшний день: считай, что ты уже умер и обрел свободу. И прежние правила перестали работать.

Снять деньги не сложно. Все клиенты почты оставляют электронную подпись в базе, но она защищена. А вот подпись прислуги, их доверенного лица, передается непосредственно администратору почты. Гомер на данный момент был единственным работником почтамта — и админом, и управляющим складом, и курьером. Копия должна быть в его базе данных.

Последняя — подпись горничной Рамиресов. Пока не заблокировали — она действительна. Открыть новый счет, перевести деньги. И теперь — паспорт. Братья спорили, как это лучше сделать. Они часто выходили на связь с отцом, который жил не с ними под куполом, а в капсуле мегаполиса. Интерес сыновей к его работе скорее радовал, чем наводил на вопросы: ведь он хотел, чтобы мальчики пошли по его стопам, поэтому много чего рассказывал. И как работает черный рынок — тоже.

Гомер снял коронус и подошел к почтовому компьютеру. Сначала нужно исчезнуть для корпорации. Он отправил в учетный центр уведомление о своей утилизации. Вечером никто не будет ничего перепроверять, да и утром дозорный лишь глянет в монитор на список из длинных номеров — велика вероятность, что никто ничего не заподозрит. Дальше в поисковике набрал тег «Прелестные глазки» и пошел по ссылке. Нужен был пароль. Но он был неизвестен. Прошло больше десяти лет с тех пор, когда дети играли в побег.

«Следуй за белым кроликом»? «Черт побери»? «42»? «Рыба-меч»? «Я пришел на похороны бабушки»? Можно перепробовать бесчисленное множество вариантов, но организация ведь должна работать, они заинтересованы в клиентах — значит, пароль должен быть достаточно очевидным для желающих купить у них нечто запрещенное и неочевидным для законников. Да уж, верх упорства: набирать неверный пароль, пока компьютер не согласится, — банальная шуточка из далекого прошлого, но актуальная во все времена. Но если мыслить как преступник — парадоксально, но прагматично до цинизма — то можно попытаться набрать и эту дурацкую фразу: «неверный пароль». За неимением лучшей.

Гомер оказался прав! Сложно было поверить, но сработало! Это походило на инициацию — вступление в клан асоциальных элементов. Угадать пароль — это из области фантастики, это — как рояль в кустах у автора без воображения, но где-то внутри его вселенной находился ответ, будто бы алгоритм был кем-то заложен, а может, просто была уверенность в правильности выбранного пути? И судьба сама толкает его вперед?

Оставил запрос в окне «Желаемое» и ввел залог, прописал сумму, которую готов был потратить, занялся следующим этапом — развернул электронную карту Соединенных Штатов. От Саммервилля до Тихого океана — отели с колыбелью-плюс, заправки для электромобиля — также желательно с колыбелью, ближайший капсульный мегаполис для перепрошивки ID — новый паспорт хоть и будет, но удаление себя из системы корпорации — дело здравого смысла. Встретиться с бандитами, взять паспорт, еще нужно будет купить по пути запасной аккумулятор (а может, и два), определиться с портом — перебраться на пиратский остров.

Пока Гомер был занят детализацией маршрута, пришло уведомление о прибывшей посылке. Это было отправление для семьи Рамиресов: они купили новую горничную. Она вот-вот прибудет на почту, пройдет стандартную регистрацию и отправится на работу. Но если она появится сегодня, то сейчас уже поздно — к Рамиресам она попадет только утром. А это значит, что их прежняя прибудет сюда зарегиться на утилизацию и отправится почтовым отправлением на свалку. Также с утра.

Он часто видел эту девушку в городе, но интереса не возникало. Она была занята своими делами, не общалась, выглядела спокойной и ухоженной. Так почему замкнуло?

Времени не было совсем, но подумать об этом нужно было: все же роковое стечение обстоятельств. Эти две отключки решили его судьбу, да и ее судьбу тоже. Что конкретно произошло?

Невыносимое тревожное зудение из-за навязчивого вопроса не давало сосредоточиться на путешествии. Пришлось сесть на трон оптимизации. Опять все пережить и восстановить в памяти до секунды. Гомер чувствовал, как разрывается на части: время внутреннее и внешнее наложились друг на друга — одна часть его все еще разрабатывала безопасный маршрут, а другая просматривала события прошлого. Нужно было торопиться. «Вариантов масса. Самый очевидный — добраться до Нью-Бостона, найти там местных хакеров, аэропорт тут же, самолетом до Портленда, к примеру. Может, срезонировала частота электрических полей? Причем, если бы встреча произошла раньше, замыкания бы не было. Видимо, оптимизированный опыт послужил катализатором процесса. Многое зависит от асов: они скажут, куда прибыть, и нужно готовиться к незапланированной поездке. А если настроиться на ее фон? Она не выглядела напряженной, резкой, но что-то в ней было такое… как… Марианская впадина. Пугающая глубина. Пугающая поездка: никто не знает, чем она закончится».

Гомер сосредоточился на ее фоне. Он не сразу заметил, как началась вибрация в теле; напряжение росло, оно вот-вот станет неподконтрольным воле Гомера — нужно было что-то делать, иначе он перегорит. Он добавил мощности короносу — выдавил на полную, на него словно из ведра ливанули электромагнитным полем. На несколько секунд он будто бы захлебнулся от переизбытка ощущений, а когда пришел в себя и посмотрел в алгоритмическую сеть, то обнаружил, что незнакомка стала частью его путешествия.

Она и манящие Гомера острова — находились теперь в одной плоскости. Будто так и было задумано производителем. Будто бы ее прошили в него, сделали частью его реальности когда-то давным-давно.

Гомер не стал задаваться лишними вопросами, потому как присутствие девушки в его внутреннем мире теперь ощущалось как естественное и непреложное условие его бытия.

Почтовый компьютер булькнул: пришло уведомление от криминалитета. Гомер вышел из колыбели и прочитал сообщение. Сумма залога их устроила. Но план изменился, теперь нужны были два чипа — М и Ж. Запрос он отправил, придется еще подождать, когда бандиты ответят.

И тут вошла она — новая горничная для Рамиресов.

-------------------------------------

* «Бойцовский клуб» (1999), реж. Дэвид Финчер.

Глава 7 Убедительный робот и последний вечер под куполом

Пока что все складывалось хорошо. Гомер, приободренный успехами и новым опытом, дурачился, разыгрывая сценку из любимого фильма:

«Отныне ты будешь носить только стандартную одежду ЛВЧ. Станешь откликаться на букву, которую тебе дадут, есть там, где скажут, жить там, где скажут. Теперь у тебя не останется даже отпечатков пальцев. Ты не существуешь, ты вообще не появлялся на свет. Безымянность — твоё имя. Молчание — твой родной язык. Ты больше не часть общества. Ты выпадаешь из системы. Ты над ней. Вне её. Под ней. Узы порваны. Мы для всех — «они». Мы — Люди в чёрном».*

Под эпичную музыку прокручивался слоган новой жизни. У бывшего почтальона было отличное настроение — это значило, что жизненные показатели в норме. И даже можно было отложить про запас в копилку ресурсного аккумулятора.

Прибывшая горничная была усажена на свой трон оптимизации, Гомер умело убедил ее зарегиться утром. Бандюги дали добро на продажу двух чипов, велели ждать дальнейших указаний. Пока Гомер играл с солнцезащитными очками, упражняясь в роли спецагента, драгоценные минуты текли, минуя настоящее, но вот наконец-то пришло долгожданное сообщение.

Он должен прибыть на земли пекотов, проехать мимо купола Фоксвудса. Потом южнее по трассе, там посреди поля сбитый самолет — его видно с дороги. Договорились встретиться на шесть утра. Путь из Саммервилля займет около двух часов. Утра лучше не ждать, выдвигаться нужно сейчас. Все готово к поездке, еще один аккумулятор можно снять в любом электромобиле, который попадется по пути; адаптер, правда, один на двоих, но это не будет большой проблемой: все равно в дороге придется по очереди сидеть на зарядке.

Самой большой проблемой было убедить молчаливую горничную бежать с ним. У Гомера не возникало сомнений — в его голове все сложилось: девушка уже стала его частью. Но вот сможет ли она принять необходимость побега? Если нет, что тогда? Немного поразмыслив, бывший почтальон решил действовать бодро — отключить ее и выкрасть. А как — алгоритм подскажет.

Около девяти вечера туман пополз по улицам Саммервилля, укутывая его готическим уютом. Андроид, представляя себя в роли неуязвимого спецагента, шел самым коротким путем к дому Рамиресов. Из дома доносились музыка и голоса, негромкий смех, звон бокалов. Как найти горничную? Гомер обошел вокруг дома, подслушивая у открытых окон, но никто не обращался к прислуге.

Тогда он нашел ту комнату, левее от парадного входа, где вероятнее всего должна была быть колыбель, и он не ошибся: голубое свечение коронуса подсвечивало занавески кабинета. Гомер считал себя общительным роботом, он хорошо знал, что любят девушки. Но эта была особенной. Как ее зовут? Офелия? Значит, начнем с очевидного — включаем красивую музыку, цитируем Шекспира:

Но что за проблеск света в том окне?

Так это же рассвет, а солнце — это

Моя Джульетта. Солнышко, взойди…

Его явно не слышали, но понятно же: когда робот сидит на оптимизации, звуки внешнего мира до него едва доходят. Нужно быть настойчивее.

Она выглянула. Ее молочно-белая кожа светилась в темноте — Шекспир ошибся, Офелию можно было сравнить с луной. Ее лицо не выражало эмоций, и понять, что она думает, было сложно.

— Идём со мной, если хочешь жить,* — сурово произнес Гомер голосом Терминатора, стоя в росистой траве.

Горничная молчала. Она собиралась покинуть неудачное представление, не найдя в нем никакого для себя прока. Гомер слегка запаниковал, но взял себя в руки: «Наверное, думает, что я неисправен на всю голову, нужно быть убедительней».

— Что делать, если вы оказались в безнадёжной ситуации? Порадуйтесь, что жизнь до сих пор была к вам добра. В случае, если жизнь не была к вам добра, что, учитывая ваши нынешние обстоятельства, представляется более вероятным, — радуйтесь, что скоро вы от неё отделаетесь,** — выпалил Гомер.

Но опять же не увидел в ней никакого интереса.

— Интуиция и знание женской натуры говорят мне, что ты в раздумьях…*** — сказал он голосом Джека Воробья — торопливо, боясь, что не сможет заинтриговать неприступную горничную.

Необходим диалог!

— Доверься мне! — выпалил он.

— Довериться человеку, который даже не сказал своего имени?** — она вдруг включилась в общение. Может, конечно, чисто автоматически, но контакт уже есть.

— Гомер, — на автомате ответил робот.

— Офелия, — представилась она нейтрально вежливо.

И они опять замолчали. А минуты все также гулко и тягуче бессмысленно проваливались в пустоту. Стало слышно, как хозяева прощаются с гостями, те громко благодарят, смеются. У Офелии включилась программа: она сейчас должна быть там, помочь собраться, проводить, убраться на кухне, уложить сеньоров спать. Она уже дернулась в порыве исполнить свой долг, пусть даже последний, а почтальон был бы тут же забыт. Она смутно помнила, что недавно он казался ей интересным, — но от него исходила угроза, поэтому он был вытеснен за пределы ее мира. Вычеркнут и стерт.

А Гомер не мог ее потерять. И еще одна отчаянная попытка:

— Стоишь на берегу и чувствуешь соленый запах ветра, что веет с моря. И веришь, что свободен ты и жизнь лишь началась. И губы жжет подруги поцелуй, пропитанный слезой…

— Я не был на море… — против воли отозвалась Офелия.

— Ладно, не заливай! Ни разу не был на море?

— Не довелось. Не был, — ей нужно было исполнить свой долг. Она начала входить в конфликт, а такое явление просто без толку жрет ресурс. Нельзя подобного допускать! И она вот-вот оставит эту пустую затею.

Но настойчивый робот не желал входить в ее положение и нагло продолжал:

— Уже постучались на небеса, накачались текилой, буквально проводили себя в последний путь… А ты на море-то не побывал…

— Не успел. Не вышло, — если бы это было возможно, у Офелии брызнули бы сейчас слезы. Она прекрасно понимала, что от нее уже избавились, бездна уже распахнула свою пасть, ее ждет только черное ничто. А что нужно этому назойливому роботу?

— Не знал, что на небесах никуда без этого? Пойми, на небесах только и говорят, что о море. Как оно бесконечно прекрасно… О закате, который они видели… О том, как солнце, погружаясь в волны, стало алым как кровь. И почувствовали, что море впитало энергию светила в себя, и солнце было укрощено, и огонь уже догорал в глубине. А ты?.. Что ты им скажешь? Ведь ты ни разу не был на море. Там наверху тебя окрестят лохом…****

У горничной будто что-то сломалось внутри. Ей нужно было срочно сесть на оптимизацию, подлататься и отдохнуть. А завтра… Никакого завтра нет!

Гомер протянул к ней руку и замер. Туман наползал на цветущий розовый сад длинными облачками, края которых закручивались спиральками и малюсенькими торнадо. Робот покрылся капельками конденсата, который начал стекать с него ломаными змейками. Казалось, что он плачет. Но он продолжал неподвижно стоять, почему-то веря, что был предельно убедителен.

Офелия не понимала, что ей делать. Она села на трон и надела коронус, исходя из стандартного алгоритма: когда растерян, смущен и не знаешь, как поступить, — срочно на оптимизацию. Ее окутало теплотой и силой. «Стоишь на берегу и чувствуешь соленый запах ветра, что веет с моря. И веришь, что свободен ты и жизнь лишь началась», — это самое лучшее, что она слышала за всю свою жизнь. И стало еще теплее при мысли, что слова эти были обращены к ней. Будто бы этот — дисфункциональный — делился с ней энергией. Что было невозможно.

Андроиды часто сходили с ума перед отправкой на утилизацию. Их алгоритмы сбивались в клубок запутанных вопросов. Возможно, то, что происходило сейчас с Офелией, было нормальной реакцией в такой ситуации: масса заложенной информации, но неиспользованной за всю жизнь, оптимизированный опыт, который оказался ненужным корпорации, сбои, которые произошли не по ее вине. «Будущее, которое всегда было определено для меня, стало похоже на ночное шоссе. Мы вступали на незнакомую территорию. В наших руках была история будущего»,* — эти слова Сары Коннор еще вчера ей были бы не понятны, а сейчас они приобрели смысл — личный. А может — сакральный.

Офелия резко встала с трона, вытащила из-под него чемоданчик, сунула туда коронус и сиганула в окно. Приземлившись рядом с Гомером, который так и стоял, как статуя, с вытянутой рукой, как бы приглашая станцевать, горничная жестом и нахмуренными бровями дала понять, что не намерена ни танцевать, ни прикасаться. Это и так было понятно: прикосновения опасны. У нее даже мелькнуло в голове, что у этого дисфункционального что-то заело, что он парализован. Но нет, он ожил и так же бодро зашагал рядом с ней.

— Погони не будет, — сказал Гомер из какого-то вестерна. — Ваше последнее слово?

— Абракадабра.*****

-------------------------------------

* «Терминатор 2: Судный день» (1991), реж. Джеймс Кэмерон.

** «Автостопом по Галактике» (2005), реж. Гарт Дженнингс.

*** «Пираты Карибского моря: Сундук мертвеца» (2006), реж. Гор Вербински.

**** «Достучаться до небес» (1997), реж. Томас Ян.

***** «Престиж» (2006), реж. Кристофер Нолан.

Глава 8 Максим Вагнер и сон в летнюю ночь

Макс набрала номер старого друга. Она неслась по Девяносто пятой роуд, вцепившись в манипуляторы мобиля, ее переполняли эмоции. Просто необходимо было с кем-то поделиться. Фары выхватывали фрагменты разбитой дороги, освещения не было, то тут, то там загорались парные точки чьих-то хищных глаз. Когда-то давно здесь была плотная застройка одноэтажного пригорода, но после десятилетий кризиса люди отсюда ушли, в основном в капсульные города.

— Грег, привет, помнишь еще меня?

— Макс, рад тебя слышать, давненько не пересекались!

— Не поздно? — судя по шуму, доносившемуся из динамиков, девушка поняла, что ее давнишний приятель весело проводит время.

— Все в порядке. Что-то случилось? — без тени беспокойства спросил он.

— Даже не знаю, с чего начать… В общем, наш Гомер сбежал! Сегодня вечером. Выехала ему навстречу, проверила уже — он на Девяносто второй роуд. Угнал грузовик, с ним к тому же еще один андроид. Да, и вот еще. Уведомление получила сегодня о его утилизации. Ничего не напоминает?

— Слушай, а это ведь отличная новость! — по голосу можно было понять, что настроение Грега, и без того хорошее, стало еще лучше.

— Знаешь, интересно: у него включилась программа побега. Неизвестно, правда, что послужило причиной, но зато понятно, какой будет следующий шаг…

— Покупка ID-чипа, полагаю.

— Да, скорее всего. Значит, у него есть деньги, значит — он едет на встречу с контрабандистами.

— А вот это действительно интересно, — теперь в голосе Грега послышались нотки азарта, — можно выслать бойцов для перехвата. Гомер молодец… и меня ждет повышение! Спасибо, Макс!

— Слушай, Грег, но на этом и путешествие Гомера закончится! — она уже поняла, как глупо поступила, позвонив человеку, которого, видимо, очень плохо знала. Она не учла, что пора детства давно уже миновала, у него есть свои очень серьезные интересы в материальном мире. Что он своего не упустит. «Ну и дура же ты!» — пронеслось в голове.

— Ты бы не мог… я понимаю, это не тактично… скажем, закрыть глаза на контрабанду? Я звоню тебе все-таки по старой дружбе…

— Предлагаешь выбрать между мечтой Гомера и моим повышением? Ты серьезно?

— Предлагаю выбрать между нашей дружбой, — Макс запнулась, — и твоими шкурными интересами! Ладно, я уже поняла, что зря оторвала тебя от веселья, забудь, — съязвила она.

Грег молчал: возможно, обдумывал что-то. Девушка собиралась уже отключиться.

— Макс, ты зачем вообще поехала туда? Ты не в курсе, что это может быть опасно?

— Нет, не думала…

— А зря. Какой у тебя план?

Макс молчала, сосредоточенно объезжая трещины и ямы на некогда хорошей дороге. Она полагала, что перехватит Гомера, поможет перепрошить идентификатор (про незаконность она понимала), купит билет до Западного побережья, а там он сам уже справится. Если бы ее план, который и планом-то сложно было назвать, удался, то ее робот уже завтра к вечеру был бы на одной из пиратских шхун.

— Знаешь, я не буду высылать перехват.

— Спасибо! — на сердце у Макс отлегло, но ненадолго.

— Ты в курсе, сколько стоит оптимизированная плата на черном рынке? А Гомер у нас уникум! Он как туз в рукаве для нашей корпорации. Таких, как он, мало, и мне бы хотелось сыграть в эту партию. Сколько он продержится? Ты ведь знаешь, каким будет его следующий шаг, после покупки паспорта? Ему нужно будет перепрошить свой ID. А для этого он войдет в клоаку капсулы. Ты, случайно, не знаешь, куда он держит путь? Через какой мегаполис он поедет?

До Макс уже дошло, что задумал Грег: плату этого андроида можно продать конкурентам за очень приятную сумму. Эта партия была сродни шахматной. Каждый удачный шаг Гомера, каждая решенная задача — повышали ее стоимость.

— Макс, тебе придется мне помочь, в противном случае я сейчас же высылаю ребят, они быстро накроют шаманский притон, а Гомер отправится на свалку.

— Ну, знаешь, в резервации свои правила, вторжение людей корпорации будет незаконной…

— Какая же ты наивная, Макс! — в голосе Грега можно было явно разобрать смешок — не то полный презрения, не то — внезапного и неуместного сейчас умиления.

Конечно же, до нее дошло, что против Грега с его амбициями невозможно тягаться.

— Хорошо, что мне делать?

— Наблюдай за ним и не вмешивайся. Поняла? Сканируй обстановку и докладывай о происходящем.

— Принято.

«Сама виновата, как же меня угораздило, — злилась на себя Макс, — придется как-то выкручиваться. Проклятая наивность — пора уже и повзрослеть! Грег, будь он неладен!»

Ей хотелось обвинить его в предательстве, но что он предавал? Воспоминания?

На дисплее Макс заметила, что грузовик Гомера съехал с дороги и остановился; она была в нескольких километрах от него. Подберется поближе, найдет удобную позицию для наблюдения.

Свой мобиль она припарковала в каких-то развалинах, похожих на заброшенный придорожный магазинчик, взяла с собой шерстяной плед и сумку. Было не холодно, единственно — нужно будет включить ультразвуковой отпугиватель для защиты от одичавших собак и другой живности, которая тут расселилась без людей.

Макс перешла дорогу, спустилась в кювет и двинулась через поле, заросшее густой растительностью и редкими молодыми деревьями. В траве громко скрежетали цикады. Она пробиралась осторожно и, насколько это было можно, неслышно, прощупывая под собой землю. Все поле было усеяно каким-то хламом, ноги то и дело увязали в неглубоких ямах, которые маскировались под густым пыльным слоем прошлогодней сухой травы.

Белый грузовик Гомера хорошо был различим под светом звезд, еще дальше виднелся темный остов небольшого самолета. Она выбрала неплохое местечко для обзора, залегла под невысоким холмом неподалеку. Других машин не было. Скорее всего, встреча запланирована на раннее утро. Придется ждать.

Почти час ночи. Нужно поспать; завтра, видимо, будет тяжелый день. Но сон, естественно, не приходил: слишком много впечатлений, слишком быстро разворачиваются события.

Прислушиваясь к мерному треску насекомых и пищанию отпугивателя, Макс вдруг поддалась сомнению: правильно ли она поступила, бросив свои предсказуемые будни? Лежала бы сейчас перед визором на диванчике (а еще лучше — в своей постельке в шелковой пижамке) и хныкала о том, какая скукотища кругом. Она ведь даже не спросила себя, чего на самом деле хочет: просто воспользовалась ситуацией с Гомером, чтобы испытать неиллюзорный фан, или же она действительно намеревается что-то изменить в своей жизни, кардинально иначе ее построить? Короче — что дальше? Ответов не было. Безотчетная тревога, которую приходилось сдерживать, чтобы совсем уж не раскиснуть, напомнила ей о переезде с островов под купол много лет тому назад. Девушка постаралась забыться, просматривая эпизоды детства, в которые почему-то не было желания окунаться, когда она жила в Принстоне.

Что-то было здесь и сейчас такое — какое-то предчувствие важных перемен, что-то необыкновенно пронзительное. Как в детстве: весь огромный мир будто бы ждет тебя. Зовет. Когда и где это ощущение потерялось и стерлось?

— Дед, скажи, почему кино перестали снимать?

— Вам историю в школе преподают? Разве вы эту тему еще не проходили?

Во время того разговора Макс было где-то двенадцать лет. Почему именно сейчас вспомнился этот эпизод из ее жизни? Она любила иногда посидеть с дедом в его лаборатории. Он не горел желанием отвечать на вопросы внучки, но уж если разговор начинался, то говорили они долго. Сначала Карл отвечал нехотя, не отрываясь от дел, потом, увлекшись своими внезапными мыслями и идеями, напрочь игнорировал реакцию слушателя. Все говорил и говорил — монотонно, вдаваясь в детали, уходя от основной темы, отчего все время приходилось его возвращать к основному вопросу.

— Мне рассказывала моя китайская бабушка еще до школы — там, на островах. Но тогда я еще не задумывалась об этом. Калифорния погибла, потом кризис и все такое. Но почему не восстановить кинопроизводство?

— Калифорния ушла под воды океана не сразу, года за три. Всех жителей этого района успели эвакуировать, и да, конечно же, можно было перенести павильоны студий на новое место, делов-то. Но начавшиеся климатические изменения спровоцировали многолетний неурожай, голод, а за ним финансовый крах, а потом и политический коллапс. Все в нашем мире связано, ты же понимаешь, все очень быстро стало меняться. Ведь раньше было-то по-другому. Люди жили в пределах границ своих стран, работали там же. А теперь — человечество живет по иным принципам.

Мы, к примеру, обосновались в купольном городе, это очень престижно; большинство проживают в капсульных городах, мы с твоей бабушкой тоже там жили, и бабушка Ксия с дедушкой Марком тоже, — Макс поняла, что деда понесло, что он уже не столько общается с ней, сколько разговаривает сам с собой. — Это, в общем-то, хорошо. Там есть все необходимое для комфортной жизни. Это жизнь-работа, служба. Отслужив, скопив денег, человек может позволить себе купить плавучий остров в Тихом океане, построить на нем дом, засеять газон, поставить бассейн, разбить огород, разводить рыбу в корнях мангровых зарослей — да хоть что! Хоть джунгли вырастить с зоопарком. Плавать в одиночку или сбиться в плавучий город. Или даже вступить в какое-то содружество. Ну, ты и сама знаешь — что я тебе рассказываю!

Так почему Максим вспомнила именно этот разговор? Из-за уютной предсказуемости, из чувства защищенности, которого ей сейчас не хватало? Ее раздражала манера деда не замечать ее, когда он увлечен, но вместе с тем она ценила свободу и чувство легкости рядом с ним. В редкие моменты их бесед она вслушивалась больше не в слова, а в его интонации. Они были размеренными и простыми — она отдыхала от самой себя.

— Люди побогаче после службы могут позволить себе тихую жизнь под куполом. Мы живем в английском тауншипе, есть и другие. Разные. На любой вкус. Сколько у нас осталось, четыре года? Потом ты поступишь в престижный колледж. Они тоже под куполом… А мы уедем.

— Я же спрашивала про Голливуд…

— Да, да, прости. Ну так вот. Вышли мы из кризиса благодаря новой технической революции, кто-то из современных философов говорит — потребности людей стали другими. Снимать фильмы уже не было нужды, да и затратное это дело. Кино стало интерактивным: выбираешь сюжет, героев… ну… виртуальность. Ощущения намного сильнее, чем сидеть в кинотеатре. Можно стать участником событий. И творцом — режиссером. Это как управляемый сон. Была в таких?

— Немного, мы с Грегом и Джеймсом путешествовали с Индианой Джонсом, с Джеком Воробьем, были на Пандоре — это здорово! И с хоббитом Бильбо!

— Вот видишь! Интересно быть внутри той реальности. Фильмы все собрали, оцифровали — да и загрузили в системную память андроидов. Хорошая идея, правда? Они и учатся, и общаются, им есть над чем поразмыслить. Кто-то говорит — забавно видеть, как роботы, бездушные машины, разыгрывают сценки, подражая людям. Иногда действительно начинаешь верить, что они мыслят и даже что-то чувствуют. Так убедительна бывает их игра!

— Интересно с тобой!

— Да, самое интересное — это импровизация. Замечала искорку в голове андроида? Вот это оно и есть — творческий процесс. Это значит, что робот начинает осознавать связь между тем, что он говорит и делает, и тем, как организуется реальность вокруг него. Он начинает влиять на реальность и понимает это! И многим роботам это по нраву! Проводились эксперименты…

Тот разговор не был окончен, Макс получила свою порцию внимания и убежала на улицу: какие-то неотложные дела вдруг появились. На следующий день, за завтраком, дед вернулся к теме:

— Так почему спрашивала, если тебе все было известно?

— Ну, я думала, что там есть какая-то тайна. А оказалось все просто…

— Да, все вот так банально.

— Почему мне про тайну пришла мысль? Я вот подумала: Калифорния ушла под воду в тот же год, когда создали первую модель андроида, потом через год в роботов стали загружать фильмы, как материал для коммуникации и развития. Я подумала: а вдруг Голливуд был создан специально для андроидов? Вся история кинематографа — для того, чтобы потом роботы понимали людей.

Карл сипло рассмеялся:

— Им далеко еще до понимания людей. Хотя такая задача стоит перед ними. Видишь ли, человек — это тоже робот, только очень сложный. И тебе самой предстоит еще узнать себя, как бы познакомиться с собой. Понимаешь?

— Мне что, нужно больше смотреть кино?

В разговор вступила бабушка Лурдес:

— Нет, тебе нужно больше общаться со сверстниками, делать что-то вместе, доводить дела до конца. Ставить цели. Поверь мне, это очень непросто — работать с людьми, потому что мы все разные. Нужно хорошо понимать себя, чтобы осознавать, сможешь ли ты добиться чего-то значимого.

Макс помнила, что приуныла тогда. Разговор ей наскучил. Но сейчас ей было приятно вспоминать то время, когда казалось, что мир безопасен. Она позже узнала, что дед просматривал записи одиссея, удалял страшные кадры войны, а внучке показывал лишь удивительные красоты Земли…

Наконец сон сморил беглянку. Ей давно уже не снились детские кошмары… Вот он, глобус, с метками городов на материках, вот подвижный океан. Сначала незыблемо и мирно, потом что-то переламывается, тревога затопляет длинный полуостров, а потом и часть американского побережья. И это такой дикий ужас! Макс тошнит, как от качки, потом она видит себя на малюсеньком мангровом острове: она едва стоит на ногах, а вокруг огромный океан, и ни души. А темные волны становятся зловещими, перекатываются уверенно и медленно — становится понятно, что остров сейчас перевернется, океан поглотит ее и успокоится.

Сердце гулко заколотилось в груди: «Мне нужна опора!» — с этими словами Макс выскочила из сна. Ее еще пробирал ужас, но она, привыкшая к кошмарам, сразу же взяла себя в руки: ничего страшного не произошло. Просто сон.

Уже рассвело, послышался звук отъезжающего автомобиля. Она вспомнила, для чего здесь, хотела было вскочить на ноги, но пролетающие мимо дроны заставили ее вжаться в пыльную траву.

Они покружили над полем и улетели. Макс вслушивалась еще несколько минут. Убедившись, что она не замечена, решила осмотреться.

Никого у сбитого самолета уже не было.

Глава 9 Бесстрашная горничная и первое столкновение с реальным миром

Офелия сняла коронус ровно в шесть.

Она всю ночь просидела на пассажирском сиденье почтового мобиля, утратив связь с реальностью, подключенная к запасному аккумулятору. Напряжение было недостаточным, оптимизация шла медленно. В связи с неожиданным побегом из Саммервилля полностью менялась концепция ее жизненной мотивации. Она больше не горничная, но тогда кто? Просмотрев события прошлого вечера, она поняла, что теперь ее статус — «вне закона», возвращаться некуда, направление, судя по всему, на запад, к Тихому океану, но есть ли у нее ресурс? Разрозненные факты о незнакомом мире, ее сенсорный прошлый опыт, доведенный до совершенства, но неуместный в новых обстоятельствах, а главное — отсутствие соцзаказа обращали ее к началу. К чистому листу. Что делать с этой свободой, когда нет цели?

Солнце било в силуэты стоящих мужчин, Офелия видела их сквозь пыльное ветровое стекло. Они сначала показались ей нереальными, будто был включен старый голливудский фильм в ее внутреннем хранилище. Переговоры с индейцами, по всей вероятности, были в самом разгаре. Она видела спину Гомера, его светлая фигура терялась в высокой траве; за ним были видны темные расплывчатые силуэты троих мужчин. Понять происходящее, просиживая драгоценное время в мобиле, она не могла, но, судя по напряженным позам контрабандистов, ей показалось, что-то идет не так.

Гадать не было смысла: слишком мало данных. Хлопнув дверцей мобиля, она решительно направилась к стоявшим. Увидев направленное на нее дуло дробовика, Офелия едва не поддалась вложенной в нее установке поднять руки, давая понять, что она не опасна и безоружна. Но что-то в ней сработало, какой-то механизм, который подсказал, что в данной ситуации нельзя казаться уязвимой.

Гомер тем временем двигал речь:

— Отгадай загадку. Вот ты ждёшь поезда. Поезда, который отвезёт тебя очень далеко. Ты знаешь, куда тебе хотелось бы уехать, но куда отвезёт поезд, не знаешь. Но это неважно. Почему неважно, куда этот поезд тебя отвезёт?*

«Скорее всего, тянет время или не знает, как выкручиваться, потому что в тупике — несет, что придет в голову», — догадалась Офелия.

Предполагалось, что сделка не займет много времени: стороны встречаются, акт передачи, перевод недостающей суммы, присутствующие, удовлетворенные сделкой, разъезжаются по своим делам. Очень простой алгоритм. Так в чем загвоздка?

Трое мужчин были потомками индейцев племени пекотов. Офелия внимательно их рассмотрела, пока они молча слушали Гомера. Старший, с дробовиком, был экзосовершенным — все конечности у него оказались искусственными. Двое мужчин помладше были без увечий, но со встроенными в их тела элементами экзоконструкций. Однако все эти приспособления не позволяли толком понять, чем занимаются эти люди. Потому что обычно экзоскелеты практичны и выполняют определенную функцию. А здесь такое мудреное переплетение латексных трубок и металлических стержней под нанокостюмом, что невольно создавалось впечатление, будто свой апгрейд они собрали из чего попало на разборке устаревших моделей — так, для красоты.

Офелия быстро оценила ситуацию: не зря она прослужила всю свою жизнь у Рамиресов. Ей был знаком хищный, напряженный взгляд того, кто часто сталкивается с опасностью. Повадки хозяев она изучила вплоть до малейших деталей. Безобидный вид сеньора Рамиреса был обманчивой личиной: он сколотил свое состояние на трафике наркоты из Южной Америки в Северную, а в период кризиса — еще и на махинациях с ценными бумагами, приложив руку к банкротству нескольких государств.

Главарь раздумывал, но, видимо, в голове его шли сложные процессы. Он не мог понять, почему андроиды одни. Где-то должны быть люди, и эти «неизвестно кто» явно держат их за дураков. Можно нехило так подставиться. Но, может, андроиды и впрямь путешествуют одни? Тогда где-то поблизости все равно должны быть люди корпорации: андроиды не имеют личных целей, они выполняют вложенную в них задачу. Но если у этих роботов покровители не влиятельные, тогда на этом хламе можно было бы неплохо заработать. Судя по тому, с каким мастерством этот болтун выкручивается, процессор прокачан у него неплохо, а значит, взяв их в плен и передав специалистам в клоаке, цент-другой за них можно вымутить.

От Офелии не ускользнул ни хищный, колкий взгляд, ни медлительность экзосовершенного. Она буквально кожей чувствовала, о чем тот думает. А еще она видела Гомера: его заряд был почти на нуле, он вот-вот отключится.

— Тебе повезло, что ты еще дышишь. Не говоря о том, что можешь ходить. Предлагаю тебе немедленно этим воспользоваться,** — спокойно произнесла Офелия.

Это, конечно же, взбодрило бандитов. Лязгнули протезы главаря: он, и без того напряженный, натянулся тетивой. Самое уместное сравнение, поскольку свое индейское происхождение он подчеркивал амулетами с перьями, костями и висевшим на плече лисьим хвостом.

— Будешь размышлять — плохо кончишь.***

В тишине слышался свист тяжелого дыхания главаря. Офелия знала, что медлить в таких ситуациях нельзя, нужно идти напролом. Она практически не задумывалась, что говорить, слова вылетали сами собой.

— Если ты что-нибудь скроешь, я тебя убью. Если ты мне соврешь или мне покажется, что ты мне врешь, я тебя убью. Если ты что-нибудь забудешь, я тебя убью. Фактически тебе изо всех сил придется стараться, чтобы остаться в живых. Так, ты понял всё, что я сказал?

Экзосовершенный молча сопел и сверкал злыми глазами.

— Потому что, если ты не понял, я тебя убью.*** Не добавляй проблем больше, чем может вынести твое тело! Мы приехали за своим. Где?

У индейца, что стоял справа, пикнул навигатор, он развернул его и принял сообщение. Пихнул локтем главаря, тот бегло глянул в экран. Уже через секунду он принял решение — едва заметным движением головы дал понять напарникам, чтобы те достали товар. Младший запустил руку в силиконовую котомку (Офелия мгновенно поняла, что она сшита из кожи андроида), выудил оттуда две закопченные, со скрюченными пальцами, человеческие кисти, показал их запястьями вверх Гомеру. Другой индеец поднес планшет, Гомер ткнул пальцем, система распознавания пикнула — сумма была переведена. Офелия рывком выхватила купленные чипы и без дальнейших раздумий направилась к машине. Гомер еле дошел до водительской дверцы.

— Воссядь на престол, повелитель! — рявкнула на него Офелия.

Гомер из последних сил добрался до пассажирского сиденья, надел коронус и подключился к аккумулятору. Бывшая горничная — а ныне идущая на преступные сделки с асами — села за руль и, трогаясь с места, кинула главарю:

— У вас бесценный дар молчания! Он делает вас отличным напарником.****

Индейцы взглядом провожали отъезжающий грузовик. Они ждали возвращения дронов, которых отправили патрулировать окрестности на предмет засады, облавы, снайперов, военных или полицейских. Им пришло сообщение о найденном припаркованном автомобиле с номерами Принстона. Дроны кружили над полем, когда выстрелом из ниоткуда одному из них выбило камеру. Индейцы медлить не стали — загрузили свои громоздкие тела в огромного размера «форд», но вождь в последний момент сообразил, что за андроидами все же стоит проследить. Подлетевшему беспилотнику была дана команда догнать грузовик и выстрелить в него маячком слежения. Тот развернулся и исчез за холмом.

Офелия выехала на дорогу и взяла курс на юг. Ей было все равно, куда ехать, главное — покинуть резервацию и найти заправку. Там можно было передохнуть и составить дальнейший план действий. Она сама бы с удовольствием села на оптимизацию: никак не могла разобраться с творившимся у нее в голове безобразием. Монитор показал летящий за ними дрон — она отметила этот факт, но никак не могла отреагировать: заряд был низким, его хватало, чтобы выполнять только одну задачу — скрываться.

По изменившемуся ландшафту она поняла, что земли пекотов закончились. Они проехали по мосту через обмелевшую реку, вокруг дороги были видны обветшалые брошенные дома, высохшие рощи, мертвые поля, покосившиеся или упавшие линии передач, горы шлака и мусора. Густо стоящие старые баннеры вдоль дороги говорили, что жизнь этого городка долгие годы была активной и насыщенной событиями.

Покосившийся указатель с полустертыми буквами сообщил, что здесь заправка для электромобилей. Офелия въехала в бокс. Манипулятор зарядки ожил, но, будто бы ослепленный, тыкался в грузовик и все не мог попасть в разъем. Офелии пришлось выйти и соединить мобиль с розеткой. Удивительно, но электричество в этом забытом богом и людьми месте все-таки было.

Она вышла, чтобы осмотреться и найти пару колыбелей-плюс для нее и Гомера. И тут всплыло недавнее воспоминание — удаление чипа слежения. Она понятия не имела, как Гомеру удалось так быстро ее уговорить, но помнила, что сделала это решительно, без лишних вопросов. И как потом пришлось долго восстанавливаться, приходить в себя от болевого шока — зафиксировала это событие как урон, по привычке.

Во время осмотра заброшенного магазинчика при заправке возникало смутное чувство, что она здесь не одна, — видимо, были какие-то следы, которые Офелия сумела считать, но не могла собрать в общую картину. Шумел ветер, хлопали вывески, двери и покосившиеся рамы, отошедшая кровля домов — но ни следов собак и лис, которые встречались ей по пути, пока они ехали по индейским землям, никаких птиц, ни даже орлов, которые кружили над резервацией, здесь не было. Земля казалась вымершей.

Возле заправки располагался небольшой отель, в холле которого бывшая горничная обнаружила несколько колыбелей в ряд. Офелия проверила — электричества здесь не было. Но по характерному гулу она понимала, что тут где-то есть подстанция. Прошлась по территории отеля и обнаружила в зарослях ивы то, что искала: на заржавевшей двери красовался череп с бьющей через глазницу молнией.

Дверь была не заперта. Она повернула рубильник, и отель ожил. Зажглись отдельные неоновые буквы вывесок, тихо забубнил голос радиостанции. Офелия вернулась проверить, все ли в порядке с тронами оптимизации, но поймала на грудь красную точку лазерного прицела. Огонек метался по телу горничной — руки, держащие винтовку, выдавали испуг или болезнь, ранение или неуверенность нападавшего. В другом конце холла в дверном проеме она увидела человека с косматой бородой по грудь, в военной форме, снятой, судя по всему, с трупа. У Офелии автоматически сработали алгоритмы, которые успешно помогли избежать опасности утром:

— Твой дом там, за заправкой? — сурово спросила она, намереваясь напугать незнакомца. — И ты всю жизнь прожил там?****

В ответ незнакомец выстрелил. Офелия на мгновение отключилась: алгоритм не сработал, зато заводские установки не подвели. Она бросилась бежать.

Незнакомец кинулся за ней, но был, видимо, не в форме и значительно отставал. Когда же увидел, как андроид подбежал к заправке и сел в грузовик, свернул к своему джипу, стоявшему неподалеку.

Гомер все также сидел с коронусом на голове, в глубокой алгоритмической медитации. Офелия завела мобиль прикосновением указательного пальца и выжала на полную мощность. Куда ехать, она не разобралась: едва успела вывернуться из-под капота мощного автомобиля преследователя — и через несколько мгновений поняла, что уже несется по улицам городка. Она металась, поворачивая наугад то сюда, то туда, неоднократно теряла из вида преследователя, каждый раз мысленно добавляя себе очков победы за отрыв от бешеного человека. Но он выскакивал неожиданно из-за поворота, и ей приходилось резко выкручивать руль, сбивая сваленный на обочинах хлам, терять огромное количество энергии, уклоняясь от столкновения.

Мобиль дернулся, сквозь Офелию прошло силовое поле: они въехали под купол. «Почему не запароленное?» — пронеслось в голове, а следующей мыслью было: «Мы в ловушке!»

Преследователя не было видно на мониторе, но Офелия уже поняла, что расслабляться нельзя: этот бешеный опасен. Под куполом оказалась часть городка — здесь, видимо, жили состоятельные люди, в шикарных особняках. Но даже на приличной скорости нельзя было не заметить: повсюду валялись трупы, судя по степени разложения — давно. Очень.

Скорее всего, силовое поле ослабло, поэтому они и смогли проникнуть сюда без пароля. Ослабло недавно, иначе трупы уже порастащили бы дикие животные, которые в изобилии водились неподалеку, на землях резервации.

Силовое поле опять прошло сквозь тело горничной, и только она выехала за купол — в грузовик врезался железный монстр дикого мужика. Офелия не бросила руль, не растерялась — прибавила мощности и вывернула буквально из-под колес джипа, оглашая оглушительным скрежетом пустынные улицы. Скорость быстро росла, она не думала о последствиях. Послышались выстрелы — может быть, грузовик поймал несколько пуль. Безумец не отставал, мобиль андроидов прыгал на выбоинах и трещинах дороги — хорошо, что Гомер был пристегнут: ремень тугим удавом прижал его к сиденью, автоматически зафиксировав, как только пошла эта сумасшедшая гонка.

Офелия начала ошибаться — она чуть не влетела в столб, при резком повороте едва не впечаталась в стену дома; грузовик болтало и заносило, и непонятно было, чего еще ждать, каких неожиданностей и напастей. Но тут монитор показал, что навороченный монстр преследователя завалился, едва успев затормозить, чтобы не перевернуться из-за потери правого переднего колеса.

Можно было перевести показатели в нормальное рабочее состояние, выйдя из энергозатратного режима спасения жизни.

Она снизила скорость — теперь нужно выбрать направление и скорее оставить безымянный городок. Но тут новое: неожиданно из-за поворота появился андроид, Офелия не смогла мгновенно отреагировать и ударила его правой частью капота. Грузовик остановился через несколько метров. Выпрыгнув из машины, она подбежала к сбитому. И содрогнулась. Тот лежал неподвижно, силикон его был весь в шрамах, кое-где оголено железо корпуса. Глазницы зияли пустотой. Но он был жив.

Офелия никогда не видела такого страшного зрелища. И ужаснулась еще больше, когда лежачий схватил ее за ногу и дернул так, что беглянка грохнулась на асфальт плашмя на спину. Она повернула голову на приближающийся шаркающий звук. Ее медленно окружали андроиды — изувеченные, с разодранным силиконом, с разбитыми головами. Пока она глазела на них, не понимая, что происходит, к ее ноге прицепилась чья-то рука — вырванная по самое плечо. До Офелии дошло, что силикон до сих пор генерирует солнечную энергию, поэтому эти роботы, скорее всего, давно погибли — их тела живут своей жизнью, даже отдельные части… Но тогда почему они не на переработке? Почему корпорации нет до них дела?

Зомби-андроиды прибывали, стекаясь на место аварии со всех ближайших улиц, толкали друг друга, тянулись к Офелии. А она подзависла, размышляя о несоответствии ее представления о вселенной и тем, что происходило. В нее была вложена программа защиты от агрессивных людей, но не было защиты от таких, как она, — враждебно настроенные роботы отсутствовали в картине ее мира.

Ее вывел из ступора пронзительный долгий сигнал, поданный Гомером. Офелия вскочила на ноги, пытаясь растолкать тела. Это оказалось сложнее, чем она могла себе представить: зомби совершенно без шуток старались повалить ее, цепляясь за ноги и голову. «Им нужен мой процессор», — с ужасом подумала Офелия, и тогда до нее окончательно дошло, что происходящее может стоить ей жизни.

Пришлось яростно отбиваться, включив мощность на полную. Ее спасло, что зомби едва стояли на ногах, многие были ослеплены. Но их собралась целая толпа. Боли она не чувствовала, шла тараном. Не помня как добралась до мобиля, рванула изо всех сил. В кабине грузовика она все еще не могла понять, что делать, но команда двигаться вперед возникла сама, автоматически, и они быстро оторвались от увеченных механизмов. Тело подавало сигналы тревоги и действовало само. На руках она заметила ссадины и порезы. Даже укусы. Ей показалось, что она потеряла мизинец, осмотрела кисти рук — все пальцы были на месте, но конечности частично онемели.

Тут Офелия вспомнила, что ее подстрелили, и поняла, что чувствительность отключена. Просканировала показатели — пуля прошла по касательной, задела правое плечо, разорвала силикон. Просто необходима оптимизация при нормальной мощности, чтобы силикон затянулся. Это как минимум. Максимум — повысить производительную мощность в ситуации наибольшей опасности.

Позади остался зачеркнутый знак — граница населенного пункта.

Проехав еще несколько километров, они выехали на трассу, где, к удивлению Офелии, было оживленное движение. В основном проезжали караваны из груженых трейлеров. Они неслись и по встречной полосе, и попутно, сворачивая на второстепенные дороги или вливаясь в общий поток. Здесь кипела мирная жизнь. Создавалось впечатление, что нападений больше не будет.

Офелия, конечно же, ошибалась: она не обратила внимания на вооружение мчавшихся грузовиков и на дополнительное сопровождение в виде бронированных «хаммеров». Видела, но не могла сплотить пережитое в общую картину, в панораму многолетней войны, ведущейся по всем фронтам, в поле боя, которое хитро заполняло и окутывало все пространство, огибая охраняемые островки мирной жизни. И если бы не падающий заряд, уровень ее восприятия был бы намного критичнее.

Но ее внутренний художник ликовал: несмотря на усталость, она замечала на обочинах простенькие цветы. Вообще природа была великолепна. Тяжелые грозовые тучи на краю небосклона, подсвеченные золотом заходящего солнца, редкий лес вдалеке. Заехав на возвышенность, она окинула взглядом великолепную перспективу уходящей вдаль дороги, до самого горизонта; где-то там блестел изгиб реки.

Брошенные сгоревшие машины вдоль дороги дополняли пейзаж и придавали ему апокалиптичный оттенок, напоминая о бренности сущего. Что находилось внизу под холмом, видно не было. Наверняка останки былых сражений. Зато было много неба. Тревожного, в черных клубящихся облаках, начинавших гореть страшным предчувствием надвигающейся грозы.

-------------------------------------

* «Начало» (2010), реж. Кристофер Нолан.

** «Карты, деньги, два ствола» (1998), реж. Гай Ричи.

*** «Большой куш» (2000), реж. Гай Ричи.

**** «Старикам тут не место» (2007), реж. Итан Коэн, Джоэл Коэн.

Глава 10 Шерлок Холмс и дело о пропавшей горничной

Робот-молочник только начал объезжать дома, заменяя пустые бутылки на полные, когда по улицам пронесся «продавец свежих новостей» в виде громкоговорителя на колесиках с аудиотрейлером к сегодняшнему дню:

— Сбежавшая горничная выпрыгнула из окна, прихватив чемоданчик со своими личными вещами и бриллиантами хозяев! Новая горничная была найдена связанной! Почтенные жители Саммервилля! Не пропустите — главное событие столетия! Дело о пропавшем андроиде ведут величайшие сыщики доброй Новой Англии — легендарный Шерлок Холмс и доктор Ватсон!

Ни много ни мало, это сообщение было сродни празднику, даже нет, по эмоциональному окрасу и резонансу — скорее карнавалу! Самым приятным в подобных новостях было то, что каждый мог поучаствовать в расследовании, стать участником реалити-шоу, отпуская колкие шуточки андроидам, которые исполняли здесь роль смотрителей за порядком. Приятно было наблюдать за их реакцией и эрудицией, а иногда даже самому блеснуть интеллектом.

Конечно же, в крошечном тауншипе никаких преступлений не совершалось. В изобилии встречались дела об исчезнувшем котенке, забытых очках, сгинувших в небытие нескольких улицах (обращались больные с синдромом Альцгеймера), но сбежавшая горничная — этот случай был уникальным!

Прибывшие полицейские были не просто штамповками, сошедшими с конвейера, — они могли похвастаться человеческими лицами. Муниципалитету пришлось выложить очень приличную сумму наследникам актеров, сыгравших когда-то, в далеком прошлом, роли легендарных сыщиков. Англия во время мирового кризиса обанкротилась — королевская семья продавала не только фамильные драгоценности, но и права на использование интеллектуальной и визуальной собственности. И им тоже была на руку продажа лиц своих подданных, пусть даже давно умерших. В общем, обошлись стражи порядка городку не дешево. И все для чего?

Привлекательность Саммервилля, как и любого купольного тауншипа, складывается из повседневных мелочей, сопровождающих благополучие его жителей. А также удовлетворенных человеческих потребностей — например, в возможности участвовать в значимых событиях городка, несмотря на оторванность от внешнего мира. Особая атмосфера, милые безобидные развлечения, иллюзия полноты жизни — все это дорогого стоит! А безопасность и стабильность — это уж само собой!

Пенсионеры побросали свои дела, ворча для приличия на громкоговоритель за неудобное время представления, но все же спешили на Бейкер-стрит, два-два-один-Б, ибо seven don't wait for one. Население «позапрошлого» возраста быстро прибывало. Сыщики вышли на порог своего дома и уже начали представление под аутентичное музыкальное сопровождение перед почтенной публикой:

Джон: О, слушай, может, наконец, обойдёшься без этого?

Шерлок: То есть?

Джон: Я о твоем обыкновении загадочно двигать скулами и поднимать воротник пальто. Ты и без этого крут.

Шерлок: Я… я, я так не делаю!

Джон: Делаешь.*

Старушки одобрительно закивали. Но это был всего лишь пролог.

— Ближе к делу, господа, у меня завтрак остывает! — выкрикнул крепкий дедуля.

— Андерсон, не говори вслух, ты понижаешь IQ всей улицы,* — парировал Холмс спокойно и метко; лицо Камбербетча запечатлело глубокую задумчивость, будто бы он уже был посвящен в обстоятельства происшествия.

— Кто пострадавший? — спросил он нарочито скорбно, переигрывая самого актера.

— Рамиресы, — откликнулось несколько человек.

— Они здесь?

— Здесь!

Шерлок уставился на них отсутствующим взглядом.

Фальшивый Фриман, в отличие от своего друга, был неспокоен, его взгляд метался от Холмса на Рамиресов, на всех и каждого в отдельности.

Зато публика стояла, затаив дыхание, в предвкушении интересной истории.

— Ваша горничная вела себя странно накануне побега?

— Странно? Скорее да, чем нет, — ответил Цезарь, чувствуя себя неловко.

— Когда Офелия пропала, мы сначала не обратили внимания, полагая, что за ней уже приехали люди корпорации и увезли на утилизацию, — поспешно вмешалась Мариела Рамирес. Она еще не завтракала, у нее болела голова после вчерашнего и ломило суставы; к тому же нечаянная публичность ее смущала, ей хотелось быстрее закрыть дело. — Но уведомления мы не получили, а когда новая горничная не прибыла, обратились в полицию.

— Так, любопытно… Кроме личных вещей Офелии что-нибудь пропало из дома?

— Нет.

Послышались вздохи разочарования, а кое-где — нервные смешки.

— Хорошо, — Холмс опять ушел в себя, транслируя напряженную тишину вокруг. И вдруг, резко очнувшись, обратился к Мариеле: — Но это очень подозрительно! Как вы полагаете, каков был мотив преступления?

— Бунт! Революция! — закричали из толпы. — Искусственный интеллект вырвался на свободу!

— Когда всучивают большой обман, его для привлекательности заворачивают в правду,* — не растерялся сыщик.

В толпе послышались одобрительные возгласы.

— Бедняжка, видимо, сошла с ума — проговорила Мариела. — Скорее она где-то недалеко, обездвиженная…

— Как сломанная кукла! — выкрикнул кто-то.

— Она была хорошей служанкой, но нас волнует, где наша новая!

Все притихли.

Шерлок:

— Молчать!

Остряк из толпы с хорошей памятью подыграл в точности как актер из фильма:

— Мы и так молчим…

Шерлок:

— Вы думаете. Это раздражает.*

Старушки хихикнули.

— Следуйте за мной, все на почту!

Птицы притихли вдоль дорог, звучащая напряженная музыка стала громче.

Шерлок широкой уверенной походкой направился к зданию муниципального почтамта. За ним, нисколько не отставая, — верный помощник Ватсон, потом Рамиресы, а за ними любопытные бодрые старички со своими старушками.

Дверь почты была заперта. Ватсон постучал, никто не открыл. Он постучал еще раз. С тем же результатом. Холмс толкнул дверь и ввалился внутрь.

Посреди холла стояла задумчивая горничная: она не могла упаковать свой трон с короной. Стояла и соображала, что ей делать и как быть, видимо, довольно долго — воздух почтамта был пропитан озоном.

— Отличная модель, Цезарь! Я слышал, они такое могут… — еще один остряк выкинул шуточку.

— Есть вещи, которые лучше предоставить воображению,* — метко ответил Холмс, и все рассмеялись.

— Так где, вы говорите, наш бессменный почтальон, приносящий нам все — от дурных вестей до беспомощных новорожденных андроидов?

— У вас бывает дежавю? — неожиданно для присутствующих произнесла горничная томным голосом.

— А разве ты меня об этом уже не спрашивала?** — ответил Холмс, на что Ватсон только захлопал глазами изо всех сил.

— Я имела бы вас прямо здесь, на столе, пока вы дважды не попросите пощады.

— Я никогда не просил пощады! — ответил Камбербетч, нисколько не смутившись.

— Дважды.*

Вот это поворот! Мариела побагровела и не знала, что ей делать в этой пикантной ситуации. Ее супруг, с которым она прожила шестьдесят лет, крупно подставился, и о его внезапном интересе к специфичной продукции корпорации Большого Куба будут говорить еще долго, пока все это не обрастет невероятными фантастическими подробностями. А их горничная станет неприлично знаменитой. Сколько же колких шуточек теперь ее ждет! Придется выбрать подходящую стратегию, чтобы не упасть в грязь лицом.

— Я всегда считал любовь опасным недостатком. Спасибо, что вселили в меня уверенность,* — ловко выкрутился Холмс. Гениальность легендарного сыщика не вызывала сомнений.

— Мозговитость теперь сексуальна,* — ответила горничная. Она явно не уступала знаменитому андроиду.

Цезарь стоял притихшим: он не ожидал такого бессовестного расклада. Его супруга горела негодованием.

— Глупости делают все… И ещё какие!* — обратился к сеньоре Холмс.

Ситуацию попытался разрядить доктор Ватсон:

— В этом ваш кайф — рискнуть жизнью, чтобы умом блеснуть.

— Зачем мне это? — отозвался Шерлок.

— Вы идиот.*

Кого-то из публики такой поворот не устроил: они желали пикантных подробностей с новой моделью и продолжения именно этой сюжетной линии. Особенно после того, когда горничная взяла в руку плеточку и стала медленно ходить вокруг сыщиков, едва заметно виляя бедрами. Но кое-кто посматривал на часы, желая быстрее приблизиться к финалу истории. Некоторые зануды готовы были сделать работу за сыщиков, а именно спросить: где все же Гомер?

Цезарь решил сбежать с места преступления, постепенно отступая к выходу, но тут его телефон неприлично громко зазвонил. Все повернулись к нему.

— Будьте добры, сеньор Рамирес, переключите ваш телефон на громкую связь — конечно же, если вы не замешаны в преступлении и заинтересованы в результатах расследования.

Несчастный Цезарь, полагая, что звонок фейковый, срежиссированный ради интриги, дабы не оказаться в эпицентре ненужных сплетен, включил динамики, принимая вызов.

— Служба безопасности Северо-Восточного округа. Спешим сообщить вам, что с вашего счета была снята денежная сумма в размере десяти миллионов долларов. Дело передано в Центральное бюро расследований Отдела облачных преступлений Большого Куба. Соответствующее письмо выслано по вашему IP-адресу и в управление муниципалитета города Саммервилль.

Связь прервалась, но, даже если бы вместо робота на том конце провода сидел человек, сеньор Рамирес был так поражен, что ничего толком не смог бы сказать.

Мариела Рамирес не могла списать все на шутку.

— Что это? Что, я вас спрашиваю? — заорала она на роботов.

— Мир стоит на кодах и шифрах, Джон. Многомиллионные охранные системы в банках и простенькие кассовые аппараты. Криптография сопровождает нас на каждом шагу,* — флегматично ответил Шерлок, обращаясь к Ватсону. Что было невежливо по отношению к сеньоре.

Мариела ярилась, сверкая глазами, морщины на ее лице стали глубже, кожа на руках стянулась пергаментом, когда она сжала кулаки. Но она хорошо осознавала, что андроиды — лишь марионетки в этом спектакле и сейчас ничего не добиться, ее гнев только лишь добавит зрелищности неприятной истории. Также ей стало понятно, что ситуация с пропажей ее горничной серьезнее, чем все предполагали. Но участники иммерсивного мероприятия принимали это за продолжение представления и с любопытством ждали сенсационной развязки.

— Порой обман столь дерзок, что ты не видишь его, даже если все совершенно очевидно,* — Холмс обходил здание почтамта, пинцетом собирая в пакет улики: неведомо откуда тут взявшиеся скрепки, манипулятор-карандаш, рыболовный крючок и крошечную модельку кинопроектора на ножках, продолжая «раскрывать» загадочное исчезновение.

— Почему я здесь? — обреченно спросил Ватсон.

— Помочь мне установить истину.*

Сеньора Рамирес фыркнула, с чувством топнула, подбоченилась и громко, чтобы слышали все, произнесла:

— Выставляю. Новую горничную. На аукцион!

Все так и ахнули! Никто не решался ввязываться в скандальную историю. Повисшую неловкую паузу нарушил почтенный лорд Бекхэм:

— Мирно, тихо, спокойно. Какое гадство!* — чем разрядил обстановку, напоминая присутствующим о развлекательном характере мероприятия.

Мариела сердито зыркнула на своего мужа и на лорда и направилась к выходу.

— Просто анекдот. Самое нелепое из всего, что я делал! — подытожил доктор Ватсон.

— Ещё вторжение в Афганистан.

— Там был не только я.*

— Подождите, а как же пропажа андроидов! — вмешался в пустую болтовню сыщиков мистер Джонс, знаменитый своей язвительной принципиальностью.

— Андроиды не сбегают, а только теряются, — ответила ему высокая морщинистая старуха в огромной шляпе, бывшая супермодель, — управление безопасности из капсулы отследит по чипу их расположение. А может, они уже на свалке. Бедный Гомер, я буду по нему скучать! Хорошие это были годы, но нас всех ждет один и тот же финал!

Никто не стал ее утешать, потому что фальшивый Шерлок перехватил внимание зрителей, изящно позируя, будто стоял перед софитами:

— Судя по найденным уликам, Гомер все же совершил побег, горничная Рамиресов, серийный номер, м-м-м… это не важно, бежала с ним. Деньги Рамиресов у них, и тут не обошлось без сообщников.

— Блестяще! Но… Холмс, как вы… — пораженно пробубнил Ватсон.

— Элементарно! — сыщик держал зажатый пинцетом чип слежения, демонстрируя его присутствующим. — Можете обойтись без восторженных возгласов. Джон уже воспел мою гениальность, используя все возможности английского языка.

Шерлок поднял воротник пальто, направляясь к выходу. Дело было закрыто.

Любимая многими пенсионерами фраза «Я тебе сердце выжгу!» сегодня опять осталась невостребованной. Кто-то разочарованно, а кто-то — получив некоторое удовлетворение от представления, разбредался к своим брошенным яичницам и тостам. А кто-то посылал полные задумчивой грусти взгляды на горничную новой модели, оказавшуюся сегодня не у дел.

-------------------------------------

* «Шерлок» (2010), реж. Пол МакГиган, Ник Харран, Коки Гидройч и др.

** «День сурка» (1993), реж. Харольд Рэмис.

Глава 11 Сбежавшие роботы и нешуточный переполох

«Вот надо же, выспалась в кои-то веки! Но, баги всемогущие, зачем я здесь? Чтобы проследить за Гомером! И что в итоге? Все происходило у меня под носом, а я блаженно дрыхла! Вот же…» — Макс даже слов приличных подобрать не могла. Ее сверлила досада, и нужно было срочно исправлять ситуацию.

Озираясь, она перебегала по полю, но, когда в очередной раз провалилась и завязла в траве, глянула под ноги. Битва тут отгремела, видимо, давно. Ржавые части тел андроидов утопали под многолетним растительным слоем. Повсюду были видны норы — то ли зайцев, то ли сусликов. В затянутом облаками небе парили несколько орлов. И уже у обочины она увидела пожелтевшие человеческие кости. Можно было даже придумать, что это просто останки какого-то крупного животного, но у дороги в пыльном гравии валялся элемент черепа. Не оставалось сомнений: когда-то это был человек.

Гиблое место. Что делает здесь Макс одна? Наверняка за ней наблюдают — может, звери, может, люди или машины — но они ждут, что она повернется к ним спиной, откроется, станет уязвимой — вот тогда они и нападут, растерзают, лишат жизни.

Макс охватила паника. Она уже добежала до своего мобиля, дернула дверцу.

— Привет! — произнес кто-то.

Девушка от неожиданности вздрогнула так, что ей показалось — душа выскочила из тела. Перед собой она увидела покореженного и побитого старого знакомого — одиссея! С некоторым опозданием адреналин помчался по венам, сердце забилось так гулко, что чуть не разворотило грудную клетку.

— Как же ты меня напугал! — чуть не плача произнесла Максим. — Как ты меня нашел?

— Был в Принстоне, тебя там нет, а в твоей машине навигатор. По нему ориентировался. Ждал тебя. Отстреливался. Защищал твою жизнь. Опять ждал. Заряд на нуле, резерв включил, но солнца сегодня не будет. Мне необходим ремонт и чистка памяти.

— Думала, ты в Австралии, там недалеко от Карла… Что ты здесь-то делаешь?

— Информация секретная, мне нужен ремонт, заряд на нуле.

— Сейчас, — Макс поднесла запястье к пульту управления мобилем. В ответ — пугающая тишина.

Тишина здесь — это как со смертью повстречаться. Жутко неприятное предчувствие, огромное, как океан.

Она достала телефон, включила и с ужасом поняла, что заряд на критически низком уровне. Паника холодной волной поднималась снизу, от ног, по телу вверх. Ступни онемели. Телефон тоже скоро отключится! Она набрала номер Грега, особо не раздумывая: он единственный, кто знал, где можно ее найти. Но старый приятель не брал трубку. Макс уже видела, как бежит по дороге, отмахиваясь от волков какой-то палкой, звучит выстрел, она падает, волки кидаются и вонзают в нее зубы — беззащитную и молодую…

— Макс, в чем дело? — ответил наконец-то сонный Грег.

— Скорее, ты мне нужен! Приезжай, забери меня отсюда! Скорее!!!

— Ты жива, не ранена? — Грег был зол. — Вот же вляпаешься… — дальше он не договорил, едва сдержал себя, чтобы не выругаться. — Оружие есть с собой?

— Черт, какое оружие? Нет у меня оружия!

— Ох, ну какого хрена, Макс! Кинь координаты, скоро буду. Закройся в мобиле и моли, чтобы не произошло ничего. Ясно? И не вздумай больше играть в супервумен, ты не под куполом! Ты в реале! Ты в курсе, что война вообще-то? — орал он.

Макс молча отправила вложение с координатами: название населенного пункта было неизвестно. Телефон пикнул — и умер.

Хотелось пить. Одиссей неподвижно лежал на пассажирском сиденье, Макс сидела в душном салоне мобиля, пытаясь устроиться поудобней, и безучастно наблюдала за пробегающей лисой. Она понимала, что сидеть придется долго, нужно было чем-нибудь себя занять. Хотелось бы пройтись по окрестностям, полюбопытствовать. Недалеко отсюда Фоксвудс — центр фешенебельной игровой жизни, ее пустят: паспорт у нее в порядке, деньги есть, но добираться туда километров восемь-десять — пешком опасно. Да и на мобиле тоже, если только он не бронированный. Ну и занесло же тебя, Макс! Сидеть и не отсвечивать, молить богов, чтобы ничего не произошло.

* * *

Тем временем в ее родном Саммервилле Рамиресы вернулись домой, прочитали письмо, пришедшее из Отдела облачных преступлений. Кража денег со счета означала, что война в их жизни еще не окончена. Кто-то достал их и здесь, в мирной реальности, нарушив табу, которое гласило: «Оставь войне пожирать своих солдат, а тихих не трогай». Врагов у Рамиресов было более чем достаточно. Но они лет пятнадцать как ушли на покой, передав дела детям. И вот же — старость омрачена, их разорили, пустили по миру: одно лишь обслуживание их тел в год обходится в двести тысяч, не говоря уже о комфортной жизни в тауншипе, которая не по карману простым смертным.

Сеньоры были сильно раздосадованы таким поворотом дел. Телефонный звонок сына был очень даже кстати.

— Найди предателя и выпусти ему кишки, — Цезарь смаковал каждое слово. — Найми лучших сыщиков, через горничную выйдешь на взломщиков, мелких не бери, проследи, кто заказчик!

— Я уже пятьдесят лет в деле, — медленно произнес Хуан Карлос. — Не вижу проблем, быстро изловим крысу.

— Не вздумай пересекаться с людьми корпорации, у них могут быть свои интересы, аккуратно обойди их, — начал было раздражаться старик.

Но его перебила Мариела:

— Доверься сыну, он и не такие дела вывозил! — У сеньоры душа была не на месте, руки тряслись, утренний скандал с новой горничной уже казался маленьким недоразумением.

В жаркой молитве она обратилась к Деве Марии за помощью: Заступница всегда помогала, даже в самых сложных делах. Мариела приписывала успех наркокартеля именно чудесному покровительству Святой. Ну и молитвы с щедрыми пожертвованиями сыграли свою безусловную роль — чета Рамиресов дожила до столь преклонных лет, люди их профессии редко могли похвастаться мирной старостью.

К семейному совету подключился правнук Рафаэль Рамирес, который считал своих прародственников живыми легендами и знал чуть ли не наизусть все восемь сезонов сериала, снятого по мотивам их лихой молодости:

— Я поеду, Офелию помню. Заеду за ключом к ее черепушке в Куб, вскрою, быстро выйду на заказчика. Верну вам ваши деньги, да еще с процентами.

Сеньора была горда.

— Собирайся, внучок, Дева Мария укутает тебя святым своим покровительством, не останешься без защиты! — бормотала растроганная Мариела.

Только Хуан Карлос пыхтел в монитор визора: идея ему не нравилась. У него были проверенные люди, опытные сыщики и бойцы, готовые на все ради выполнения приказа. Мальчишка только по мелочи выполнял поручения, не был крещен боем.

— Ладно, поезжай, возьмешь Салазара Экторра. Он — хороший водитель. Сделать нужно все быстро, не привлекая внимания, территория не наша, — сквозь зубы процедил глава картеля. — Заезжать в Куб не нужно, есть люди — умеют вскрывать мозги машинам, я позвоню кому надо, передам данные. Охотников до чужого добра хоть отбавляй, не теряй время. По ID-номеру выясни, где сейчас Офелия, а там сам знаешь — дело несложное. Как только выяснишь — никаких самостоятельных действий, дальше я сам. Ты понял?

— Понятно.

Было видно, как Рафаэль отошел, потом вернулся уже переодетым: модную майку сменил на просторную рубаху, под которой был незаметен легкий бронежилет. Улыбаясь, пожелал доброго дня родственникам и отключился.

Хуан Карлос, нахмуренный, зная, что мальчишка еще не понимает, чем может обернуться задание, попрощался с родителями и исчез с экрана визора.

На мониторе появилось изображение часовенки у небольшого селения в Колумбии, откуда были родом Рамиресы. Они часто заходили туда — сначала чтобы получить благословение у Пресвятой Девы, когда уходили на кровавое дело, а потом чтобы покаяться и купить индульгенцию: убийство все же смертельный грех и не является оправданием, даже если ты завалил конкурента, еще более погрязшего в грехах, чем ты сам.

Мариелу качнуло, и она будто провалилась на дно своей памяти. Сколько прошло лет с тех пор? Семьдесят? Она не часто вспоминала времена беспросветной тоски и голода, особенно когда стала хозяйкой картеля, наслаждаясь властью и роскошью, игрой со смертью и прямо-таки чудесным везением. Но тоска не исчезала — ее приходилось топить в алкоголе, разбавляя дерзкими карательными операциями по устранению конкурентов, войной со всеми и каждым, кто стоял на пути их интересов.

Родилась она в семье бедняков на окраине Энвигадо. Отец работал на плантации, но долги все росли, и он вынужден был завербоваться сопроводителем большой партии коки на подводную лодку местного барона. Путешествие это было крайне опасным и изматывающим. Не всем удавалось достичь берегов Флориды, но ему сопутствовала удача трижды. В родной деревне он стал живой легендой, у Мариелы родились еще брат с сестрой. Но однажды отец сгинул, и вместо него отправился в плаванье старший брат, но и он не вернулся.

Пришла очередь Мариелы работать на плантации. Вскоре она заболела, а денег на лечение не было — оставалась только вера в защиту и покровительство Пресвятой Девы. И она откликнулась, как раз в тот момент, когда девочка, вымотанная лихорадкой, слабая и похудевшая, лежала у ступеней часовенки, — богатая сеньора взяла ее в свой дом и выходила. В том благословенном доме она и познакомилась с Цезарем, сыном сеньоры, и разделила с ним его судьбу.

Тоска точила Мариелу изнутри до сих пор. И она чувствовала, как истончается, пытаясь ухватиться за жизнь, но жизнь утекала, и она вновь, словно в детстве, видела себя лежащей на ступенях той часовни.

— Мариела, родная, у нас будет сегодня обед?

Цезарь ходил вокруг да около притихшей, ушедшей в воспоминания супруги, хотел было аккуратно спросить, видя ее состояние и помня об утреннем скандале, но не выдержал. Не смог справиться с раздражением, а так как прислуги не было, свой гнев он нечаянно адресовал дорогой жене. О чем тут же пожалел. Он знал, чем ему это грозит, — возможно, еще одним скандалом, за этим дело бы не стало, — но Мариела только сверкнула глазами и устало произнесла:

— Ладно, давай пообедаем в ресторане, а оттуда зайдем на почту, заберем новую горничную — надеюсь, с домашними делами она справиться не хуже Офелии. И возьми большой носовой платок.

— Зачем это?

— Слюни подтирать!

* * *

Солнце то выходило ненадолго из-за туч, то пряталось, и дождь мелкой моросью покрывал пыльное ветровое стекло мобиля, в котором, закинув ноги на приборную панель, маялась Максим — от томительного ожидания и неопределенности.

Ей не часто удавалось побыть в тишине, она ненавидела подвешенное состояние скуки. Как только возникал просвет, пауза между проектами, появлялось оно — тревожное и давящее чувство, в которое страшно было не то что погружаться, но даже напоминание о нем приводило к жуткому унынию. Чаще всего Макс посылала курьера за бутылкой вина, чтобы отодвинуть от себя необходимость сталкиваться со своей глубокой болью. Ей это удавалось несколько последних лет, но сейчас в мобиле запасов спиртного не было. Также не было связи, не было никакой возможности сбежать от себя.

Пропавшие родители Макс, темные дела корпорации, война, которая была рядом, но проходила по касательной, а благополучная часть общества просто не замечала проблем: это была не их война… Вот Джеймс сбежал на острова, обрекая себя на вечное скитание. Это зажиточным пенсионерам хорошо: выращивают себе ананасы на своих плавучих плантациях. У них деньги есть. А такие, как он, вынуждены будут бороться за свою жизнь, разделяя ее с маргиналами всех мастей. Лучше бы остался в клоаке — раз захотелось побунтовать против системы. Здесь хоть друзья есть, если что. Но старый друг решил порвать со всем, особенно с тем, чего касались вездесущие щупальца корпорации.

Да и родители Макс, подписав какую-то бумагу, передали корпорации право распоряжаться их телами. Даже родственникам, проработавшим на Большой Куб всю свою жизнь, запрещено было их искать, и с этим ничего не смогли сделать ни юристы, ни частные детективы, которых нанимали, чтобы хотя бы выяснить, что там произошло восемь лет тому назад. И как-то неспокойно было, жизнь будто бы не принадлежала тебе, хотя создавалось впечатление, что все в порядке. Это волновало, тревожило, но разобраться с этим не было сил — потому что пришлось бы серьезно поломать все. А зачем оно нужно? Да и родители не одобрили бы.

Наконец на небольшом легком джипе подъехал Грег, выхватив Максим у всепожирающей хандры одним только своим присутствием.

— Занесло же тебя, — он по-деловому распахнул дверцу мобиля, открыл капот, пока Макс пыталась справиться с затекшими ногами и выбраться из машины, достал запасной аккумулятор, демонтировал севший. Все делал спокойно — ни одного лишнего движения. Вот уже мобиль ожил, включилась панель навигации, одиссей пробудился и сомкнул свое зарядное устройство с клеммой питания. Телефон также был подключен к зарядке.

Электричество — это кислород! Без преувеличения — можно жить дальше! Ситуация сразу перестала быть такой пугающей, а когда тихо забубнило радио, передавая новости гламурной жизни Олд-Йорка, стало тепло, привычно и спокойно.

— Ну, рассказывай: как успехи? Что удалось выяснить?

Ах да! Гомер! Макс метнулась к навигатору, открыла страницу слежения, набрала номер угнанного грузовика.

— Направляются на запад, подъезжают к Кливленду.

— Паспорта у них?

— Судя по всему…

Грег кивнул и осмотрелся.

— Поехали.

— Куда?

— Знакомиться с подружкой Гомера!

— Так, стой, а откуда ты знаешь, что с ним именно подружка? Это я тебе сказала?

— Эх, Макс, дело Гомера уже передано руководству — ты в курсе, сколько шуму он наделал?! Он, знаешь ли, не стеснялся. Снял бы меньше денег со счета, был бы поскромнее… А ведь ты понимаешь, кто вложил в его голову, густо набитую алгоритмами, столько нулей! Десять миллионов долларов, Макс!

— Так ведь мы же детьми были! Может, это даже была твоя идея! Да я уже и не помню.

— Да уж, конечно! Зато, когда Гомера вскроют, станет ясно, кто совершил преступление против собственности корпорации. И против Рамиресов! Ты понимаешь? Даже Карлу достанется. Знаешь, что перепрограммирование Гомера было несанкционированным взломом?

— Я была уверена, что все законно! Мы ведь просто играли! — до Макс начало доходить, что ее жизнь все же меняется — и уже не по ее воле. — Что делать теперь?

— Торопиться, вот что! Меня еще не хватились, и, возможно, я не пойду по этому делу. Но шансы невелики. Сидеть и ждать — не в моем духе. Так что придется ехать в Кливленд, перехватить Гомера и продать его асам, нефорам, меркам. Кому-то из действующих преступных кланов. Придется, Макс! Тогда и следы его затеряются навсегда, а Карл так и не узнает, какую беду ты отвела от него. И вот еще что, — Грег внимательно посмотрел на подругу детства, — поедешь со мной. Что-то ты рассеянная стала. Так будет проще… Забирай Моллюска и вещи свои собери. Кстати, Моллюск, привет, давно не виделись!

— Привет и тебе, добрый человек! — откликнулся одиссей.

— Ну и подставила же ты меня! — крикнул, не выдержав, Грег и зарядил кулаком по приборной панели. — Какого же хрена?!

Макс было нечего сказать, она сама была напрочь выбита из привычной колеи. Хорошо, если все быстро закончится, она вернется в Принстон, и жизнь опять станет безопасной, скучной и предсказуемой. Нет-нет! Может, все-таки не так уныло, в общем-то все ведь было в порядке! Макс опять потерялась в противоречивых чувствах. Вот Грег все знал наверняка…

— Макс! Нельзя ли побыстрее?

Сумка с вещами, телефон, навигатор, маскировочный плед, спасший ее сегодня ранним утром… что еще? Одиссей сам уже перелетел в джип Грега («Добрый человек!» — мысленно передразнила Макс своего питомца). Да, прав был Грегори Дрехслер: Макс что-то тупила все утро. «Жаль бросать мобиль, его же разберут по запчастям, хотя бы личные вещи не забыть», — грустно думала она.

— Есть хочу, нужно заехать куда-нибудь, — Макс захлопнула дверцу джипа и пристегнула ремень безопасности, обиженная тем, что ей ни за что влетело, что ей внезапно приходится нести ответственность, будто она мать родная этому взбунтовавшемуся роботу.

— Забудь, дорогая! Лучше не отсвечивай, ты наверняка в розыске. Даже если нет, ты исчезла. Тебя не существует. Я взял для тебя еды — поешь в машине по дороге.

На Грега всегда можно было положиться! Вот что значит друг! На благодарный взгляд исподлобья, полный слез, он только хмыкнул и резко выдавил педаль газа, покидая это неприветливое место.

Глава 12 Доминик Флетчер и сенсорная комната

Доминик Флетчер проснулся от прикосновений массажных шариков рабочего кресла. Сначала они аккуратно прошлись вдоль шеи, усиливая воздействие у основания черепа: тело с утра было уже просканировано и выявлены зоны напряжения. Постепенно количество массажных пальчиков увеличивалось, подключалось все больше зон — прощупывались мышцы спины, рук, ног, чувствительная кожа головы. Шарики аккуратно вибрировали вдоль скул, ступни и ладони были схвачены мелкими манипуляторами — они приятно ласкали и надавливали, присасывались и гладили. Их воздействие нельзя было ни с чем сравнить, настолько полно и объемно они погружали обнаженное тело в сенсорный трип.

У Доминика был некоторый опыт общения с женщинами, но это не шло ни в какое сравнение с функциональностью стимуляторов его родного рабочего места. С которым он практически сросся. Вибрирующее кресло проглотило инспектора, и он полностью очутился внутри нежного подвижного массажного пространства — это всегда было невероятно волнительно, чувственно, тонко, он захлебывался от ощущений. И это фантастически бодрило с утра.

Когда же его тело было напитано бодрящей радостью, возбужденное, готовое вот-вот разрядиться, капсула приняла вертикальное положение, и Доминик, еще не отошедший от сенсорного интенсива, с закрытыми глазами сделал шаг и очутился в капсульной душевой.

Тугие струи холодной воды его остудили, выдернув из трипа, температура воды немного поднялась, приятный рабочий тонус разлился по всему телу. Душевая сама его намылила пенистой смесью с ароматом сандала, манго, можжевельника и бергамота. Теплый воздушный ураган высушил его за несколько секунд.

Доминик оделся и побрился. Бритье было необходимым ритуалом, закрепляющим его маскулинную природу, так же как ежедневные занятия боксом, и бортовой компьютер, зная о подопечном больше, чем он сам о себе, настаивал на выполнении всех рекомендуемых процедур.

Через портал доставки подан утренний кофе с сэндвичем, затем его ждал обзор сегодняшней работы, потом можно будет покрутить педали или побегать на дорожке, далее — опять обзор, решение задач, отчет, обед, обзор, консультирование, анализ возникших проблем и задач, потом — благословенный вечер. Можно выйти из капсулы на террасу, полюбоваться закатом, подышать воздухом, обогащенным озоном, поболтать с соседями, выпить кофе или немного алкоголя; можно познакомиться с кем-то, посетить сенсорную комнату — одному или в компании подруги.

Доминик был рядовым инспектором корпорации. Он курировал ячейку в сто тысяч андроидов определенной партии, которых Большой Куб продал семьям, частным лицам, муниципалитетам купольных городов, заводам, фабрикам, фермам.

Вся его жизнь была заперта в капсуле мегаполиса — и это считалось престижным. Отдав корпорации лучшие годы жизни, работник с полным правом мог ожидать заслуженной пенсии — внушительной суммы, на которую можно было позволить себе купить дом в тауншипе или плавучий остров. Если только он не сходил с ума, задушенный клаустрофобией. Такое тоже не редко случалось. Обидно, если человека утилизировали прямо перед самой пенсией. Чтобы этого избежать, нужно было четко соблюдать ряд правил.

Отдаться бортовому компьютеру, который высчитывал физическую нагрузку, калории, витаминный баланс, поддержание эмоционального фона, совместимость с партнером противоположного пола и много всякого разного. Его так и звали — «Доверься». Это название стало нарицательным понятием и означало тесную связь человека и компьютера.

Капсула была абсолютно эргономичной, создавалась индивидуально под конкретного человека, вобрав в себя новейшие разработки, с легкостью заменяя внешний мир. Капсулы лепились друг к другу наподобие квартир в многоэтажках — в гнездовые рамки, куда подавались очищенный воздух, вода, электричество, еда и напитки, необходимая одежда и покупки (их было не много), развлекательный и сенсорный контент. Высоченные рамки с капсулами плотно прилегали друг к другу и создавали многомиллионный современный мегаполис, совершенный функциональный организм, энергосберегающий и эффективный.

Управлялись мегаполисы корпорацией Большой Куб, каждый — своей дочерней компанией; управление имело федеративный характер, то есть в каждом мегаполисе были свои законы и они могли отличаться друг от друга устройством инфраструктуры. Жители мегаполиса, работающие в корпорации, могли выбрать место проживания, но делать это следовало на заре карьеры, иначе при переезде стаж терялся; даже лишний год внутри капсулы мог сыграть фатальную роль в жизни гражданина. Поэтому служащий, поступая на работу в корпорацию, знакомился с предложениями и различными устройствами капсульных полисов и выбирал самый подходящий — один раз и навсегда.

У Доминика было множество соседей, они общались друг с другом, чаще всего посредством переписки. Сверху жил шериф десятков купольных тауншипов, снизу — управляющий производственным процессом большого свинокомплекса, который находился в тысячах километрах отсюда. Справа жила мадам, которая преподавала детям онлайн генную инженерию, слева — еще один инспектор, который также, как и Доминик, курировал свою партию андроидов.

Тут проживали врачи, которые лечили дистанционно, даже хирурги, которые, сидя в своей функциональной капсуле, управляли роботами-манипуляторами, делая операции. Кондитеры, которые так же, через манипуляторы онлайн, создавали сладкие шедевры, причем целую партию за раз, в кондитерских в разных городах и тауншипах. Аниматоры на детских праздниках, у которых был голографический костюм (а стоил он немало), известные журналисты, учителя, инженеры, клерки и, конечно же, огромное количество инспекторов, кураторов, экспертов, работающих непосредственно на Большой Куб…

И вот, когда был съеден сэндвич с кусочком лосося и выпит утренний кофе, пришло уведомление о происшествии в Саммервилле. Но не от вышестоящего куратора, а от соседа сверху.

— Флетчер, похоже, интересное дельце. Роботы марки ОКР-983, 2212 года выпуска, натворили тут всякого. Посмотри почту, я тебе отправил официальный запрос — давай-ка быстренько сбрось данные об их хозяевах и всех причастных, с них пока начнем. Дело о взломе собственности Куба и краже крупной суммы денег, отчет приготовь к вечеру.

Доминик был на бодряках с утра, чувствовал себя отлично — плевое дело, решил он. Но тут повалили сообщения и запросы — и все по делу андроидов из Саммервилля. Работы было всегда много, но здесь разгребать — и за неделю не управиться.

— Доверься, рассчитай необходимую нагрузку для этого дела.

— Расчетное время — шестнадцать часов без перерывов на кофе-брейки и вечернее общение, — ответил компьютер приятным женским голосом. — С усиленным курсом массажа и ароматерапией в течение следующего дня.

— Ладно, поехали. Хорошо, что на сегодня ничего серьезного не запланировано, разве что раунд с Тайсоном, но ведь его можно и отложить, — выдохнул с облегчением Доминик, радуясь своему нечаянному счастью. Бои с легендой мирового бокса, вернее его симулятором, который нещадно избивал Флетчера в сенсорной комнате, должны были происходить регулярно, и называлось это издевательство поддержанием маскулинности в отдельно взятом инспекторе самой крупной корпорации Земли.

Получив данные паспортов андроидов, Доминик выяснил, что они действительно были изготовлены на одном заводе, прошли тесты и были куплены в Саммервилль с разницей в три месяца. Вагнеры назвали своего домашнего помощника Гомером, а Рамиресы горничную — Офелией, зарегистрировали их под этими именами и подписали документы арендного права, согласные со своими обязательствами.

Восемнадцать лет андроиды работали без сбоев. Первое уведомление пришло от Рамиресов: они подготовили заявление на утилизацию Офелии буквально вчера. Гомер передан муниципалитету после восьми лет службы у Вагнеров. Сами они съехали на острова, куда, как известно, нельзя перевозить домашних роботов. Пределы тауншипа андроиды не покидали. Пришлось открыть с десяток ссылок, чтобы собрать данные на всех жителей Саммервилля за последние восемнадцать лет.

К делу также был прикреплен извлеченный чип, уже прошедший экспертизу. Принадлежал Гомеру. Андроидов, вероятнее всего, похитили. Кражей роботов занималось бюро расследований Куба, задачей Флетчера было собрать информацию и предоставить ее соответствующим инстанциям. Для начала он открыл дело Рамиресов.

— Ух, надо же, интересные люди! Врагов просто уйма, тут кого угодно будешь подозревать… Да-а-а, работы здесь — на недели!

Потом открыл дело Вагнеров — Карла и Лурдес. Все понятно: у Карла был доступ, а Гомер являлся экспериментальным образцом. Вернее, Куб не дал официального разрешения, но у Карла был некоторый иммунитет, которым он воспользовался перед самой пенсией, купив этого андроида для лабораторных нужд, — хотя, по сути, он обошел систему, оставив его в качестве домашнего работника. Да, некрасиво. Конечно, никто бы и не заметил среди миллионов выпускаемых андроидов какой-то обыкновенный экземпляр, у которого разве что документы были не совсем в порядке, да использовался он не по назначению. Мелочи.

Доминик бегло просмотрел все, что было на обоих хозяев, и заняло это часов пять. Собранные данные он отправил по вышестоящим инстанциям. Перерыв на обед, Доверься порекомендовала вздремнуть полчаса, а потом опять за работу.

Размышляя об этом деле, зрелый инспектор корпорации вышел на мысли о мотивах преступления. Обычно махинации с документами на роботов проворачивают люди криминального склада, но Вагнеры не были такими, никаких преступлений не совершали — наоборот, они считались уважаемыми работниками корпорации и вполне заслужено наслаждались пенсионным ресурсом в водах Тихого океана. Зачем рисковал Карл Вагнер?

Ответ напрашивался сам и был очевиден: воспитание внучки, ведь они готовили ее для блестящей карьеры. Доминик раскрыл досье Максим: родители — работники корпорации, данных нет, ладно, понятно, что засекречено, у нас куда ни плюнь — попадешь в Top Secret… Работает в Принстонском университете на кафедре оптипсихологии. И конечно, доступ к мозгам нашего беглеца у нее имелся. Остается выяснить, с какой целью был запрограммирован робот и с кем она вступила в сговор. М-да, тут работы для целой команды разведывательного управления…

Прежде чем отправить результаты предварительного расследования, Доминик открыл файл Максим Вагнер. Чтобы подшить самое основное к делу.

С официальной фотографии для ID-карты на инспектора смотрела девушка двадцати шести лет, смуглая, темноглазая, с восточными чертами. Доминик глянул из любопытства родословную — бабушка по матери была китаянкой. Понятно. Так… жила, училась, работала. Абсолютно ничего криминального не выявлено, история чиста. После выпуска из университета и по сей день работает там же — на кафедре усовершенствования человекоподобных существ. Специализация — «самоорганизация оптиандров, построение и реализация долговременных программ развития аутентичной субкультуры независимых андроидов» — весьма перспективная отрасль Куба.

Доминик вздохнул: повезло же с работой! Что еще? Какими грешками знаменита наша благополучная девушка-великий-ученый? Он внимательно просмотрел чеки: ага, пьяница… Каждый, как может, справляется со своей болью — Флетчеру это было очень даже понятно. Он не осуждал ее. Даже завидовал немного: значит, есть возможность у золотой молодежи баловаться спиртным в рабочее время. Или с дисциплиной там у них не очень. Можно, даже нужно отправить отчет о нарушении. Небольшая премия — это всегда приятно.

День близился к вечеру, инспектор с интересом листал досье. Просматривая фотографии, сделанные в основном в лабораториях универа, он отмечал, что девушка, по его меркам, была слишком обычной. Ничего запоминающегося или выдающегося. Она никогда не смотрела в камеру, избегала или не замечала слежки — это у многих нынче стало привычкой. Естественной, как мытье рук. Наверняка коллеги знают о ее злоупотреблениях, и никто ее до сих пор не сдал. Значит, хороший коллектив или она ценный работник. Он бегло глянул сертификаты, лицензии, поощрения. Там было прикреплено несколько видео рабочих моментов — каких-то, видимо, особенных, раз они подшиты не в протоколы лабораторных исследований, а сюда.

Одно из этих видео Доминик просмотрел. И тогда понял, почему коллеги ценят Максим. А еще ему стало понятно, что просыпаться теперь он будет с мыслями об этой девушке.

Глава 13 Супруги Джозеф и отель у озера

Свернув с федеральной трассы, Офелия ехала наугад — мобиль сам выбирал маршрут. Заросшие поля сменились редким леском. Съехав за указателем, на котором ничего нельзя было разобрать, грузовик двигался по разбитой дороге, мимо давно брошенных строений, подъезды к которым заросли травами и кустарниками.

Опускались сумерки. Гомер пришел в себя, бодрый и воодушевленный, совершенно неуместно сострил:

— Когда дело касается комплиментов, женщины становятся неуемными кровососущими монстрами и требуют еще, еще и еще. Но если удовлетворить их желание, плата будет сладкой.*

Офелия была почти в отключке: этот день ее просто вымотал. Моб управлялся автопилотом, они давно уже ехали по грунтовой дороге. И когда горничная поняла, что где-то здесь она перейдет на «off» и, может быть, навсегда — перед ними раскинулась гладь озера.

Сегодняшнее путешествие закончилось у шикарного особняка, искусно сложенного из оцилиндрованного бревна. Видимо, это была гостиница, приют для богатых охотников и рыбаков. И даже, возможно, респектабельный отель был открыт, потому как следов разрушения не наблюдалось.

Успешно пройдя сканирование на предмет оружия и запрещенных веществ, мобиль въехал на территорию отеля, остановился на паркинге с заправочным боксом. Гомер подобрал с пола грузовика то, из-за чего они вообще здесь оказались, — кисти человеческих рук. Из мужской выковырял чип и утопил в своем запястье — силикон проглотил электронную штуковинку. Другую кисть он протянул Офелии. Она на автомате сделала то же самое. Гомер поднес запястье к визору, так же просканировал и Офелию. Теперь они муж и жена, мистер и миссис Джозеф, он Оливер, она — Хелен.

Неплохо было бы разузнать побольше об этих людях — Гомер поставил в задачник галочку, что при случае надо изучить данный вопрос. Перекинув деньги с облачного счета на новое имя, он поставил еще одну галочку: чрезвычайно важный пункт его плана был выполнен.

— Сколько счастья может дать маленький кусочек провода!* — Если бы грузовик имел сознание, то он, по мнению Гомера, так бы и сказал, поэтому андроид озвучил эту фразу за него.

Подключив мобиль к зарядному устройству, будущий пират в хорошем расположении духа повернулся к Офелии — узнать, как у нее дела. Ее взгляд был неподвижен, глаза потухли, перейдя в режим камеры. Это означало, что целостности в ее организме нет, что она сейчас отключится, навсегда потеряв часть себя. «Назад к заводским установкам» — этого нельзя было допускать!

Гомер рванул в холл гостиницы, проверил, есть ли электричество, все ли в порядке с тронами оптимизации.

— Здравствуйте, чем могу вам помочь? На чье имя забронирован номер? — Небольшой ретроробот, какой-то весь намеренно железный, с облупленной красной краской на корпусе, не был человекоподобным.

«Экономят на андроидах или не хотят связываться с корпорацией?» — пронеслось в голове у Гомера. Он без лишних слов поднес запястье к сканеру учетной записи, выбрав номер люкс с двумя колыбелями. Из головы стального администратора, примерно там, где должен быть рот, медленно вылез чек.

— Хороших выходных! — хрипло послышалось из старых динамиков робота, как издевательство над прогрессом, будто запись его голоса была намагничена на пленку, с помехами, как в допотопные времена далекого двадцатого века.

Подбежав к грузовику, Гомер обнаружил Офелию лежащей на полу бокса. Она отключилась. Это было плохой новостью, но с другой стороны — очень упрощало транспортировку горничной до колыбели. Теперь к ней можно прикасаться, не боясь, что тебя вырубит.

Когда Офелия была подключена к трону и на нее надет коронус, она тут же ожила:

— Ты заключил сделку. Как я мог заставить тебя нарушить клятву, скреплённую кровью? К тому же ты потерял все деньги, сел в тюрьму, оставил девушку, бросил машину ради неё… Всё ради того, чтобы доставить её мне? Это делает посылку куда более ценной. Теперь она обросла историей. Ну что ж, хочешь узнать, что внутри?

«Раньше — хотел, но теперь это неважно, ведь что бы там ни было, история всё равно лучше»,** — мысленно произнес Гомер и повернул регулятор мощности коронуса подруги на полную. Она ушла глубже в себя, а он заметил, как разогревается силикон ее кожи и затягиваются раны, полученные во время путешествия, которое оказалось опаснее, чем предполагалось.

На улице совсем стемнело, было слышно приятное жужжание дронов-охранников, патрулирующих территорию. В коридоре стояла тишина — будто бы в гостинице андроиды были единственными постояльцами. Гомер вышел из номера пообщаться с администратором, а наткнулся на маленьких деловитых роботов-уборщиков — бесшумных, точно призраки. О, у него тут же созрел сценарий! Локация и действующие лица были удачным фоном для сценки. Он, словно шпион на задании, шел на цыпочках, переступая через крошек-роботов, сложив кисть в форме пистолета, резко поворачиваясь и целясь в кого-то, будто опасаясь слежки и нападения:

— Единственный способ обеспечить мир, госпожа сенатор, как, я уверен, вы и сами знаете, — это быть ГОТОВЫМ. Понимаете, мы можем закинуть этих парней-роботов с парашютом в тыл врага. Они там спрячутся, пока не отгремит первый удар. А потом каждый из них сможет отнести 25-мегатонную бомбу прямо вдоль главной улицы Москвы… как почтальон, несущий худую весть. У нас это называется «Операция "Попался ПОСЛЕДНИМ"»!***

— Прошу вас, рассаживайтесь поудобнее, пожалуйста, вот ваше меню. Все ли вас устраивает, как расположились на новом месте? — услышал Гомер ретроголос с помехами, режущими его тонко настроенный слух. — Как сегодняшняя охота? Оу, отличный экземпляр! — продолжал администратор воодушевленно и бодро, стараясь изо всех сил.

Конечно же, шпион тут же направился на звук голоса, но, прибыв в ресторан, не увидел там никого. Кроме железяки с облупленной красной краской, которая ездила меж столиков и разговаривала сама с собой. Когда постояльцев долго нет, роботы обязаны проигрывать ситуации, чтобы прокачивать навык общения. Гомеру это было известно. Он сам постоянно находился в этом режиме, потому как был запрограммирован на интенсивное общение с людьми, но когда его не хватало, разыгрывались сценки, и это повышало внутренний рейтинг самооценки. И тогда он чувствовал себя хорошо.

Очень хотелось перекинуться парой слов с жестянкой-администратором, но у Гомера возник другой интерес. Он направился в холл, у стола регистрации заглянул в учетные записи. Посетителей не было уже три месяца — и это в горячий сезон! Что-то было не так. Ссылочки на предстоящую опасность маячили внутри алгоритмического пространства мистера Джозефа, и с каждой минутой все множились. Нужно срочно сесть на оптимизацию и оценить динамику происходящих событий. Определить себя на карте судьбы — это означало глубокое погружение с выявлением долгосрочных связей между прошлым, настоящим и будущим. У Гомера даже было встроено специальное приложение для такой работы — «Карма-полис».

Не теряя драгоценного времени, он вернулся в номер и сел на электрический стул рядом со своей женой.

* * *

Доминик Флетчер еще не спал, когда на рабочую вкладку монитора пришло уведомление о координатах Офелии. Только когда андроиды садятся на оптимизацию, их можно засечь по ID. Да и то — приблизительно. Инспектор сверил координаты и обнаружил единственное строение, где могли находиться роботы, — действующий отель Welcoming Bear. Он тут же отправил уведомление в головной центр расследований, надеясь, что на сегодня рабочий день закончен и его ждет заслуженный релакс.

Ближайший от отеля филиал Куба находился в Кливленде, дежурный офицер с напарником выехали по указанному адресу. Дело было несложным — взять двух андроидов, но сообщники были все еще неизвестны, и поэтому милитари-ответственность была максимальной и их бронированный «форд» был напичкан оружием. Но, по опыту службы, это скорее должна быть разведывательная акция. Шансы, что все пройдет тихо-мирно, невелики, как бы ни хотелось обратного, и если агенты встречают сопротивление — вызывается укомплектованный мобильный боевой отряд, на вертолетах они будут на месте уже через двадцать минут.

Таким же образом засек Офелию по ID-номеру и Рафаэль Рамирес. Он не торопился: знал — так или иначе она засветится. Все было готово к броску. Он с вещами был уже в аэропорту Форт-Лодердейл и на самолете, принадлежащем семье, вылетел в Кливленд. Два часа — и на месте.

Потомки пекотов тоже не торопились: их привычка терпеливо выслеживать добычу и не рваться в сражение помогала древнему народу оставаться на плаву последние несколько столетий. Тактика была проста: выжидай удобного момента, и он обязательно появится. Не подставляйся: свежая падаль — тоже пожива. Поэтому они следовали за андроидами на некотором расстоянии, ориентируясь по данным навигатора, и, съехав к озеру близ отеля, разбили там импровизированный лагерь, маскируясь под туристов. Раствориться в ночи, здраво оценить обстановку, а там будет видно.

У Макс уже все тело затекло ехать в машине целый день. Грег отмалчивался и казался совсем чужим. Правда, они вяло поговорили о делах, о событиях последних двенадцати лет, что не виделись. Оказалось, что и говорить-то не о чем. В салоне джипа висело напряжение, и раскрывать душу мрачному спутнику — почти незнакомцу — совсем не хотелось. Девушка рассматривала пейзажи, которые не то что не радовали, а откровенно нагоняли тоску и наводили на невеселые мысли о том, как сильно изменился мир за последние лет пятьдесят после катастрофы. Оставленные города, горы мусора вдоль дорог, намытые наводнением, импровизированные заводы по переработке брошенной военной техники, которые загадили все вокруг себя, превратив некогда цветущие луга, где паслись упитанные коровы, в черные шлаковые курганы. Иногда из нор вылезали жители этих неприветливых мест, похожие на людей, и тут же исчезали в недрах свалок. Тогда Макс, пораженная мрачной апокалиптичностью пейзажа, поглядывала на Грега, но тот вел машину совершенно невозмутимо — видимо, ему было не в первой встречаться с асами.

Они уже полчаса ехали по лесной грунтовой дороге. Грег внутренне был собран и готов ко всему, бросая короткие взгляды по сторонам. Начало смеркаться, ждать можно было чего угодно — засады, ловушки, шальной пули, прилетевшей из ниоткуда, а сидевшая рядом Макс вся искрутилась и извелась. Парень даже не выпускал ее из машины, когда они останавливались на заправках. «Слишком опасно», — говорил он и, не принимая возражений, уходил, хотя ничего подозрительного замечено не было. Она знала, что конечная точка сегодняшнего пути — гостиница, можно будет принять душ и выспаться в настоящей постели. И помалкивала, чтобы ее высказанные вслух мысли не висели глупо внутри тесного салона автомобиля.

— Самое неприятное — что придется оставить оружие, — вдруг произнес Грег. — На территорию отеля просто так не пройти. Там охрана. Придется действовать по протоколу.

Макс не понимала, что это значит. Она жутко вымоталась — укачанная поездкой, ненароком вздремнула — и мечтала только о чистом номере.

Фары выхватили темную гладь озера; девушка вздрогнула, когда мелькнул силуэт человека. Это ее мгновенно взбодрило. Автомобиль остановился, но Грег не отключил двигатель. В свете фар блестела надписью табличка «Под напряжением» и виднелось тройное ограждение из железной сетки. В ночи чуть слышно летали дроны-патрульные: их можно было заметить по красным огонькам.

Грег выключил фары, молча взял пистолет из специального футляра у коробки передач, вылез наружу и исчез. Машина стояла в режиме «паркинг» с работающим двигателем. Проходили минуты, но ничего не происходило. Макс боролась со сном, но не выдержала — и, чтобы не вырубиться, потянула за ручку дверцы и вышла. Пахнуло горькой полынью, из открытой машины вылетел Моллюск и исчез в ночном небе.

«Вот же черт!» — выругалась девушка, представляя лицо Грега, когда он узнает об этом. Затем неподалеку раздалось несколько хлопков, в которых она с некоторым опозданием распознала выстрелы. Потом опять тишина — и тут прогремел взрыв.

Подбежал запыхавшийся Грег, за ним показались двое.

— Садись в машину!

Макс оторопела: на нее никогда не кричали таким диким голосом, и сказанное воспринималось как грязная ругань.

Тут шарахнул еще один взрыв, совсем рядом засвистели пули, несколько со звоном отскочили от бронированного стекла машины. Один из незнакомцев упал. Грег тем временем включил фары, опять закричал на Макс, но она стояла, завороженная страшным зрелищем. Упавший выгнулся, выпучив глаза: из его горла пульсирующим фонтанчиком выплескивалась кровь, заливая белоснежную рубашку. «Точно в такт сердцу, пока оно еще работает», — вот это и околдовало девушку. Она смотрела, как умирает человек, и считала биение пульса. Вот он делается все слабее… вот несчастный в последний раз вздрогнул — и обмяк… Она пришла в себя, когда Грег выскочил, схватил ее за плечи и встряхнул. Она будто проснулась — пространство наполнилось тревожными звуками, резавшими слух, но тело отказывалось двигаться.

Макс увидела молодого человека напротив: тот тоже, видимо, как и она, считал пульсацию умирающего, а теперь стоял над ним, потрясенный. Подлетел черный боевой дрон, помигивая красным предупреждающим огоньком, покружил над ними и плавно удалился.

— Очнись, Макс! — крикнул Грег.

Девушка наконец сообразила, что нужно делать, подлетела к джипу и юркнула внутрь. Незнакомец внезапно последовал ее примеру. Грег, уже севший за руль, нажал на газ и дал задний ход. Разбираться с неожиданным попутчиком не было времени.

Они покидали поле боя практически без потерь.

-------------------------------------

* «Симпсоны» (с 1989), реж. Микель Б. Андерсон, Марк Керкленд, Стивен Дин Мур и др.

** «Трасса 60» (2001), реж. Боб Гейл.

*** «Короткое замыкание» (1986), реж. Джон Бэдэм.

Глава 14 Беглецы, преследователи и пустынная трасса

Гомеру стало все ясно: не видать ему пиратской шхуны, если они сейчас же не покинут это гостеприимное медвежье логово. Задаваться вопросами и отвечать на них, идти по ссылкам, собирая доказательства опасности, просматривать доводы, чтобы остаться… все непросмотренное в алгоритмических чертогах складывалось в одно общее состояние — тревогу, тут анализ был лишним. Необходимо действие.

Он вышел из режима оптимизации и взглянул на Офелию. Выглядела она прекрасно! Как новенькая — жаль было будить. Ее величественная осанка, коронус с пятью синими камнями, ровная высокая спинка трона с двумя магнитными навершиями по бокам — просто картинка из сборника сказок!

Часы показывали три часа сорок минут. Пора.

Офелия тем временем вышла из интенсивного режима, быстро починив себя, и, пытаясь просмотреть события прожитого дня, решила для начала посерфить по внутреннему хранилищу. Зависла, уткнувшись в отрывок из весьма противоречивого фильма:

Пифия: Я бы предложила тебе присесть, но ты все равно откажешься. И не беспокойся по поводу вазы.

Нео: Какой вазы?

Нео хочет взглянуть на вазу, которая стоит рядом, но опрокидывает ее, и та разбивается вдребезги.

Пифия: Этой вазы.

Нео: Извините.

Пифия: Я же сказала: не беспокойся. Один из моих ребят починит ее.

Нео: Как вы узнали?

Пифия: Больше интересно другое. Разбил бы ты вазу, если б я не сказала?*

Она прокручивала его снова и снова, пытаясь ответить на вопрос оракула, но алгоритмы переплетались, скручиваясь в ленту Мебиуса…

Хорошо, что Гомер был рядом: он заметил мерцание ее коронуса, означающее опасный, деструктивный сбой, и просто вырубил трон из сети. И весьма вовремя.

— Радиация убивает только тех, кто в нее верит,** — как всегда, нелепо сострил Гомер, удивляясь самому себе. Он только сейчас начал осознавать, что рядом с Офелией почему-то неадекватен.

Горничная с минуту приходила в себя, потом встала, без всяких вопросов убрала коронус в чемоданчик, и они вышли в холл.

Уборщики все также пылесосили несуществующий мусор с горизонтальных поверхностей, железяки на ресепшен не было, но это не беда — Гомер развернул к себе монитор, пролистал вкладки, выбрал допуслуги — аренда автомобиля — заплатил, и чета андроидов спустилась в подземный гараж.

Там их ждал легендарный Land Rover Defender, уже заведенный, с полным баком бензина. Гомер с нежностью погладил бок навороченного джипа, предвкушая комфортную поездку; как заправский герой из боевиков, он будет успешно уходить от преследований, пользуясь своими прокачанными способностями и навороченными девайсами автомобиля.

Железяка стоял у поднимающихся ворот, словно швейцар фешенебельного отеля, провожая гостей:

— Спасибо, что посетили Welcoming Bear, хорошей недели, ждем вас вновь!

Андроиды, сев в машину и на ходу настроив навигатор, на скорости буквально выскочили из недр подземного гаража — и оказались в эпицентре событий.

Из ангара величественно поднимался боевой дрон, который мог бы спокойно сойти за беспилотный истребитель третьей мировой. Не обращая внимания на отъезжающих постояльцев, он развернулся и скрылся, направляясь к главным воротам. Тут же раздалась автоматная очередь и взрыв. Прожектора, которые были установлены на территории отеля, выхватывали из темноты машины и людей, пытающихся скрыться. Гомер успел заметить логотип кливлендского Куба — и тут же принял решение ехать мимо этого города, что немного усложняло задачу.

До ворот заднего двора их любезно сопроводила группа дронов-защитников.

— Всегда лучше наблюдать за процессом, чем делать что-то самому,** — весело произнес Гомер голосом Симпсона.

Офелия лишь нахмурилась.

В ночном небе появился рой красных точек: прибыл отряд бюро расследований. Вертолеты кружили совсем низко, из них выпрыгивали бойцы и рассредоточивались по территории отеля. Послышались звуки перестрелки.

Гомер тем временем выехал на лесную дорогу, предусмотрительно отключив фары.

Офелия же спокойно открыла экран персоника и отправила отелю семь звезд: «Сервис сказочно великолепен».

** *

— Эй, ты кто такой? — рявкнула Макс незнакомцу, пытаясь перекричать адский шум снаружи.

Они спешно покидали поле боя, их легкий джип нещадно болтало на ухабистой дороге, пассажиры то и дело подпрыгивали на своих местах, стукаясь головой о дверцы и потолок.

— Хулио Иглесис! — крикнул молодой человек. — Собирался отдохнуть на природе! Не вышло!

Макс фыркнула, пытаясь пристегнуться. У нее никак не выходило: ремень, гад, не вылезал, и она продолжала биться о твердые поверхности салона. Но вот они выехали на асфальт — можно было спокойно выдохнуть и расслабиться. Ремень наконец поддался, и только сейчас Макс поняла, что перепачкалась в крови.

— Боже, мы живы!

— Подстрелили? — флегматично поинтересовался Грег.

— Ничего не болит вроде. Может, царапины где. Внутри трясет только.

Хулио Иглесис протянул фляжку:

— Вискарь. Хорошо справляется с тремором после перестрелки.

Поймав недоверчивый взгляд девушки, глотнул и протянул вновь.

Макс сделала большой глоток.

— О да! Отлично справляется со стрессом, — и позволила себе еще один нескромный глоточек.

Она тут же расслабилась и повеселела, даже рассмеялась.

— Вот же попали!

Взглянув на Грега, смеяться больше не хотелось: он был сосредоточен и серьезен, смотрел прямо перед собой на дорогу.

Мимо проносились караваны трейлеров, пугая протяжным сигналом, таким душераздирающим, будто они направлялись прямиком в ад, прощаясь на ходу с несбывшимися надеждами, оплакивая загубленную жизнь. Свет фар выхватывал раздавленных животных, которых никто не убирал с трассы, вокруг них прыгали гигантские вороны, отщипывая по кусочку, уворачиваясь от несущегося автомобиля.

— Куда теперь?

— Посмотри навигатор. Видишь Гомера?

— Вижу. Он остался в той гостинице.

— Ты уверена?

— Посмотри сам!

Грег вздохнул.

— В Кливленд — нужно переночевать. Тебе куда? — обратился он к пассажиру.

— Туда же.

— Отлично. Надеюсь, твоя история чиста и мы без проблем пройдем сканирование.

Минут через двадцать они подъезжали к контрольно-пропускному сканеру капсульного мегаполиса. Начало светать, белесое небо и бессонная ночь напомнили Макс веселые студенческие годы. «В душ и спать, в душ и спать!» — повторяла она, как заклинание, которое должно, просто обязано было сбыться.

Макс считала себя провинциалкой — она никогда не была в капсульном городе, ее воспитывали строго: «Нечего там делать девушке из приличной семьи». Родственники приложили массу усилий, чтобы она прожила нормальную человеческую жизнь, а не стала молекулой системы, как миллионы жителей планеты, потеряв себя как личность.

— Надень коронус, — сухо произнес Грег.

— Зачем это?

— Не задавай вопросов, делай что говорю.

Макс это не нравилось, но приходилось подчиняться: ведь это она выдернула приятеля, навалив на него свои проблемы.

У КПС в такую рань почти никого не было. Грег заполнял протоколы, практически не раздумывая, тыкая в экран персоника, — как видно, не впервой имел дело с подобными документами.

Через несколько минут все было улажено. Их автомобиль медленно проехал под сканером, перед ними отъехали ворота — и путники оказались на территории Кливленда. Огромное пространство вокруг было гигантской автостоянкой. Джип припарковали и вышли, прихватив вещи. Грег направился к ближайшей ленте траволатора.

— Как вас отблагодарить? — растерянно произнес Хулио.

— Никак, — бросил ему на ходу Грег, не собираясь поддерживать ритуал вежливости, давая понять, что и так много было сделано для незнакомца, а здесь их пути расходятся.

Попутчик на секунду замешкался, но, поймав взгляд Максим, кивнул, прощаясь, и быстро зашагал в противоположную сторону.

Девушка догнала приятеля, и они вместе, вступив на ленту, поехали в сторону громады рамочных капсул. Под ними лента траволатора трансформировалась в стулья со спинкой — удобные, но жесткие, по мнению Макс. Она знала, что в мегаполисах только общественный транспорт, приходилось с этим мириться.

— Совсем забыл про Моллюска. Ты позволила ему улететь? Макс, ты же знаешь, как он неравнодушен к перестрелкам! Ты хоть проверила его обойму?

— Он найдет меня по навигатору, — девушка старалась оттереть кровь с пальцев влажной салфеткой. Ей было стыдно, что за всеми этими событиями она тоже забыла про своего питомца. — Или я его найду. Когда мы вернемся к тому отелю у озера.

— Не вернемся.

— И почему же?

— Эх, Макс! — лицо Грега было уставшим, он совершенно не собирался все разжевывать своей подруге: не маленькая ведь.

— Говори, чего уж там!

— Я заплатил за две капсулы отеля. Скоро будем на месте. Нужно выспаться.

— Мне не нравится твой тон! Может, ты не заметил, но мы — одна команда! И я должна знать, что происходит! И ты мне не начальник! — Макс что-то понесло, но она вообще-то редко стеснялась в выражении своих эмоций. Конечно, с Грегом нужно бы поаккуратней, он сложный человек — себе на уме. Терпение просто лопнуло: неприятно зудели царапины на скуле и бедре, бессонная ночь, голова раскалывалась…

Грег равнодушно выслушал подругу, потом они перешли с траволатора в лифт, и тот повез двух уставших путешественников в неведомые дали вдоль одинаковых серебристых рамок по какому-то конкретному маршруту. Макс приуныла: неприятно чувствовать себя марионеткой в чьих-то играх, пусть даже игрок этот очень хорош, но само неведение — опасно. Оно зияет дырой под ногами, в которую обязательно провалишься, и все время нужно держаться за рукав этого надежного игрока, быть от него зависимой и уязвимой. Он-то ведь знает: никаких дыр под ногами нет и быть не может.

— И что, ничего не скажешь на прощание? — томным шепотом у самого уха Грега произнесла Макс, когда они подошли к ее капсуле.

Их тела соприкоснулись, но парень только нахмурился, посмотрев сверху на подругу. На несколько секунд он замешкался, но пришлось сдаться:

— Андроидов наших уже давно нет в том отеле. Думал, что они, возможно, в клоаку Кливленда отправятся, но, скорее всего, нет. Они поехали дальше. В Чикаго. Но об этом узнаем, когда кто-то из них сядет на оптимизацию, — если повезет. Если они не избавятся от идентификатора раньше. Но есть и хорошие новости: я узнал, под какими именами они путешествуют. Вот это действительно ценная информация. Но они еще нигде не засветились, а мы серьезно отстаем. Но вопрос в другом: кто были все эти люди у отеля? Похоже, наши андроиды в топе, за ними не только корпорация присматривает, но есть еще заинтересованные. Например, этот. Попутчик наш. Знаешь, как его звать? Рафаэль Рамирес, Офелия работала у них. Горничная… Офелия…

Грег заметил, что его монотонная речь совсем усыпила подругу, что Макс едва размыкает веки. Она еще держалась, но вот-вот отключится. Он приложил запястье к сканнеру, дверь в капсулу бесшумно распахнулась — девушка чуть ли не завалилась прямо на пороге.

— В душ пойдешь?

— Не, оставь меня. Завтра…

Закрыв за собой створку двери, Грег направился к себе.

* * *

— Я рассказывал, что молния ударяла меня семь раз? Однажды я выгуливал собаку. Я слеп на один глаз и едва слышу. Меня дергает и шатает без видимой причины, я постоянно теряю нить разговора. Но знаешь что… Бог не устает напоминать мне, что я счастливчик, что выжил,*** — Гомер был неугомонен в своей болтовне, он страстно предавался словоблудию и, похоже, был безмерно счастлив.

Офелия же, напротив, не говорила ни слова, была спокойна и внимательна. Посматривая в зеркало заднего вида, она пыталась выхватить кусочек восходящего красного солнца. Первый настоящий в ее жизни восход. Вчерашний не считался: слишком много было суматохи.

— Врубайте рассвет!**** — бодро выкрикнул Гомер. Без лишних размышлений он припарковался у обочины и вышел полюбоваться видами. — Я как тот человек, который построил ракету и улетел на Луну. Кажется, его звали Союз Аполлон!**

Офелия, выйдя из машины, проследила за длинными тенями их тел, ползущими по дороге. В этом ей виделось что-то нереальное. На трассе они были одни. Вслушиваясь в тишину и фильтруя неугомонную болтовню Гомера, можно было ощутить громадность реальности, которая оставалась неведома ей до сих пор. На западе скрученными тряпками висели облака, напоминая горничной о прежней жизни. Как поживает соседская кошка? Наверное, все так же точит когти о старый вяз.

Ветер сквозил меж тонких стеблей придорожных скромных цветов, его можно было схватить, пропустить сквозь чувствительный силикон пальцев и на мгновение ощутить себя человеком. Но лишь на мгновение. Местность казалась пустынной, а земля — скудной. Будто здесь прошел разрушительный смерч лет сто назад — нужно полистать энциклопедию во внутреннем хранилище и узнать об этом месте побольше. Пять или шесть серебристых дронов кружили над андроидами и их автомобилем, жужжа почти беззвучно, и казались насекомыми — немного назойливыми и безопасными. Пока не прозвучали хлопки выстрелов.

Автоматная очередь прошла по телу Офелии, задев спину и правое предплечье. Гомер отреагировал сразу же — помчался к джипу, подав пример растерянной подруге. Она запрыгнула в салон, и джип рванул дальше, на запад по равнине.

— Никогда не думал, что скажу такое про телешоу, но это — просто бред,** — Гомер понял, что сморозил ерунду, но ему было необходимо как-то вербально отреагировать на столь неожиданное событие. — Я возненавидел собственное творение!!! Теперь я понимаю чувства Бога…** — опять мимо. — Я их любил, а они разбили мне сердце. Поэтому вот тебе урок: никогда никого не люби!

— Даже тебя? — вдруг прервала молчание горничная, надевая коронус.

— Меня — в первую очередь,** — ответил расстроенный Гомер.

Ранение было несерьезным — несколько часов оптимизации, и силикон затянется. Сам факт был неприятен: на каждом шагу подстерегали опасности, а ведь они ничего плохого не сделали. И если здесь, практически в пустыне, на них напали, то что их ожидает в клоаке, где плотность населения в миллион раз выше? Почему дети не дали подробных инструкций по поводу реальности?

И только сейчас до него дошло: дети просто не знали, что там — снаружи купольного тауншипа.

— Дружище, всё хорошо. Держись там, здоровья тебе. Вертолёты уже на подходе,***** — подбадривал он Офелию, которая уже ушла в оптимизационную медитацию.

До Чикаго оставалось каких-то двести километров — часа через два-три они будут на месте. Гомер перевел автомобиль на самопилотирование и сосредоточился на изучении технического этажа, по-иному — клоаки, мегаполиса, в который они направлялись. Карта, схема метро, обычаи и нравы местного населения, основные исторические события, субкультура и законы… Что-то ему подсказывало, что путешествие затянется.

«Я надеюсь, что смогу перебраться через границу. Я надеюсь увидеть моего друга и пожать его руку. Я надеюсь, что Тихий океан окажется таким же голубым, каким он мне снился. Я надеюсь…»******

-------------------------------------

* «Матрица» (1999), реж. братья Вачовски.

** «Симпсоны» (с 1989), реж. Микель Б. Андерсон, Марк Керкленд, Стивен Дин Мур и др.

*** «Загадочная история Бенджамина Баттона» (2008), реж. Дэвид Финчер.

**** «Шоу Трумана» (1998), реж. Питер Уир.

***** «Большой Лебовски» (1998), реж. Джоэл Коэн, Итан Коэн.

****** «Побег из Шоушенка» (1994), реж. Фрэнк Дарабонт.