Прощальный бал

Глава 1

Вот вы говорите, что человек не может сам по себе понять, что хорошо, что дурно, что все дело в среде, что среда заедает. А я думаю, что все дело в случае.

«После бала», Лев Николаевич Толстой.

…попытка рассказать о поколении, загубленном войной, хотя оно и избежало её снарядов.

«На Западном фронте без перемен», Эрих Мария Ремарк.

Шесть – вот то число, которое по-настоящему пугало Константина. Кудоров Константин Валерьевич, ветеран войны 1840-го года, произошедшей ровно семь лет назад. Никто её не хотел и не ждал. Страна, которая нападала на Россию тоже не хотела войны, но она, как неминуемая смерть, всё равно наступила. Убивали солдат и жителей России, убивали солдат и жителей нападавшей страны. «Но теперь это далеко, а её смерть так близка», – подумал Константин, которому вчера, тринадцатого ноября, исполнилось тридцать. Его напугала война, когда она началась, и он боится, что она начнётся вновь. Кудоров всё время просыпается от выстрела ядровой пушки, после которого происходит взрыв в ушах… Не проходит ни одного дня, когда бы бывший солдат не думал о войне. Константин в полной мере ощутил, что война окунула его в реальную, грязную, жестокую жизнь, где все моральные ценности более не становятся актуальными. Но для Кости это всё же не самое страшное…

«Женя», – звучало в голове Константина каждый раз, когда он просыпался после взрыва или приходил на кладбище, чтобы её навестить. То же самое он сделал и сегодня.

Проходя мимо надгробий самых разных людей, Константина привлекло надгробие, на котором стёрлись все буквы, кроме заглавной 'Т'. Что очень странно, он не помнит, чтобы этот камень когда-либо здесь стоял. Сколько приходил на кладбище, а этого камня точно не было.

Тем не менее он пошёл дальше к могиле Евгении.

– Здравствуй, Женя. Прости, что так поздно. Просто задержался на работе, – сказал он, подойдя к могиле. – Ты, видно, знаешь, что вчера мне пошёл третий десяток. Ну надо же ! – и засмеялся, но несколько фальшивым смехом. В нём чувствовалась грусть, потекли слёзы, и сквозь тихие всхлипы он сказал: – Тебе бы сейчас исполнилось двадцать восемь.

Кудоров немного помолчал, подождал, пока слёзы уйдут. И продолжил, думая, что, наверное, никто кроме него так не беспокоиться о том, что Жени больше нет Только он, казалось, приходит на её могилу.

– Ну ладно, хватит о грустном ! Я скоро собираюсь на полученные с войны и работы деньги, которые я откладывал, купить одно здание примерно в два этажа. Там я буду продавать картины, книги и…

Когда мы сыграем в свадьбу, я хочу, чтобы у нас было здание, в котором мы бы продавали цветы, книги и картины разных авторов, а на праздники и светские встречи проводили балы ! – перед глазами Константина всплыла Женя, которая сидела в окружении разных цветов: роз, тюльпанов, георгин, орхидей и маргариток.

– … цветы, как ты и хотела. И ещё буду проводить балы по праздникам. Если, конечно, желающие найдутся. Сейчас-то балы редко кто проводит, не то что в наше время.

Константин сжал в руке букет красных роз и почувствовал острую боль, но не обратил на это внимание. Он стоял, как вкопанный, глядя на надгробный камень, на котором было написано:

Лепесткова

Евгения

Борисовна

12.07.1819 – 24.02.1841

После чего положил на могилу букет. На землю упала капля крови, и Константин посмотрел на исполосованную колючками руку. На ней кровью была нарисована большая буква 'Е'. Парень достал из кармана платок и обернул его вокруг кисти

Константин постоял пару минут, вспоминая разговор между ним и отцом Жени Лепестковым Борисом Васильевичем.

– Что ? Как умерла ? – спросил Борис, достав изо рта трубку.

Как сейчас помнит Кудоров, на Борисе был серый пиджак, чёрные брюки и сапоги. А на носу золотые пенсне, сияющие в свете ламп.

– Я… не знаю, как это произошло, Борис Васильевич, – вымолвил он.

Он хотел сказать, что опоздал на две минуты и не успел спасти Женю, но… не хотел и так ещё больше расстраивать старика.

– Подожди, молодец, – оборвал мужчина. – Ты серьёзно говоришь, что моя дочь… умерла ? – губы старика затряслись ю, а в глазах выступили слёзы. – Скажи мне, пожалуйста, что это не правда ! – крикнул он, и слёзы любящего мужа и отца выплеснулись наружу. Какие-то капли попали на бумаги, а другие остались на окулярах. – Я… я тебя прошу… Ж-Женя… д-доч-ча…

Слова остались где-то далеко в глотке Константина, и он, не в силах видеть впавшего в горе Бориса, ретировался из помещения, оставив плачущего Лепесткова в кабинете одного.

Кудоров вернулся обратно в настоящее, заметив, что простоял больше пяти минут, хотя воспоминание продлилось, казалось, вечность, и пошёл домой. По пути он прошёл заброшенный мост, на котором висела листовка, и его глаз упал на неестественно большую букву 'Р'. Он помотал головой и пошёл дальше. Пройдя мимо парочки, держащейся за руки, у него защемило сердце. Вдалеке Константин почувствовал запах кофе у кафе, на вывеске которой последняя буква 'А' почему-то большая. Он подумал о том, чтобы попросить чашечку горячего напитка, но передумал и пошёл дальше. Из-за поворота донеслись запахи пекарни, а издалека звучат…

Она кружится в танце, как в водовороте, а ветер, мягкий и немного прохладный, развевает её прекрасные шелковистые чёрные волосы, которые уж очень много раз щекотали его, доставляя ему удовольствие. Она замечательно красива, её зелёные глаза, как изумруд, сверкающий в лучах яркой лампы, а красные от помады губы, когда они целуются, как мягкая подушка с приятным запахом ежевики и клубники, на которой хочется лежать вечно. Её движения плавны и грациозны как у кошки.

… звуки бала. Музыканты исполняют «Симфонию номер 40» Моцарта. Константин посмотрел в панорамное окно и увидел там прекрасных дам в прелестных платьях, а также отважных кавалеров в строгих костюмах, показывающих мужество и тёплую мягкость. А ведь когда-то и он был таким же кавалером, который и мухи не обидит. Однако война оставила на нём свой раскалённый след и показала всю жестокость этого мира. Кудоров никогда не забудет того человека, который убил Женю.

«Я УБЬЮ ТЕБЯ !» – крикнул Константин в своём воспоминании 1841 года, пока он в настоящем 1847 году проходил мимо кабака, из которого, в отличии от здания, где проходил бал, несло вонью алкоголя и спиртного, шумные выкрики пьяниц и, убивающие уши своей грубостью, потоки матерных слов. Но это было заглушено звуками стрельбы и криками людей во время войны. Солдат выстрелил, но Константин успел уклониться от пули. Время для него замедлилось. Он выхватил ружье и в долю секунды разрядил его. А после ударил со всей силы в правый глаз солдата, из которого полилась струя горячей крови. Кудоров достал нож и стал, сам того от себя не ожидая, медленно и методично убивать солдата. Тот кричал и пытался отбиться, но ничего не выходило. В конце от военного и лица не осталось, а лишь кровавая смесь без глаз, языка и зубов. Константин подошёл к мёртвой, с пулей в груди, Жене, обнял её и долго плакал под стихающие звуки стрельбы и взрывов снарядов. Он так провёл всю ночь, держа её холодное, словно сосулька, и белое, как снег, тело.

Возвратившись всем сознанием обратно в реальность, Константин увидел плакат с надписью: «За свободу крестьян !» Но остальные буквы были выцветшие, кроме первой 'З'. И внезапно Константин почувствовал, что за ним наблюдают. Он посмотрел в окно кабака и среди пьяниц увидел странного, полностью чёрного человека, который смотрел прямо на него. Нет, он был не негроидной расы, а просто чёрного цвета, как чернила. Единственное, что имело у этого существа цвет – глаза. Правый был оранжевым, а левый – зелёным. Константин протёр глаза, и незнакомец пропал. «Видимо, я уже начинаю бредить наяву», – подумал солдат и поспешил домой.

Зайдя в дом и не включая свет, Кудоров переоделся, пошёл на кухню и приготовил скудный ужин из овощей и поджаренной печени. Ел, читая «Мёртвые души» Гоголя, чтобы хоть немного отвлечься от реальности. Однако, словно тот самый больной шрам, который случайно задеваешь и чувствуешь выстрел, воспоминания о войне, в особенности о смерти Жени, не давали ему прочесть поэму. Его глаза затуманилось, он не видел страницы, а лишь то серое здание и солдата, стреляющего прямо в сердце Жени.

– Две минуты, – пробубнил Константин. – Две чёртовы минуты.

Он доел и поставил посуду в раковину. Мыть сейчас он её не собирался, ибо был без сил. И не из-за работы – работа сил даже не отнимает, – а из-за похода на кладбище. Именно она, как комар, сосущий кровь, высасывает из него энергию. Он пошёл в спальню покачиваясь, словно пьяный, но всё-таки дошёл до комнаты. Не раздеваясь, упал на кровать и моментально заснул.

Первое время ничего не снилось. Была лишь темнота. Константин мог бы поклясться, что прошла вечность, и даже пытался себя разбудить, хотя на деле прошло всего тридцать минут. Пока парень не увидел яркий свет ламп, что просвечивал через глаза. Он боялся открыть их, потому что не хотел вновь оказаться в кабинете Лепесткова Бориса. Но потом он услышал:

– Костя ? Ты чего глаза закрыл ? – этот голос…

«Не может быть !!!»

Костя открыл глаза и увидел Женю, а вокруг было много людей в прекрасных одеяниях. Они смотрели на парочки, медленно кружившихся по залу, однако трое человек смотрело на Константина и Евгению. А в самом углу зала незаметно для Константина сидел тот самый чёрный человек, прожигающего солдата насквозь, и, казалось, его никто не видит. Но не он сейчас главная задача, а Женя.

Перед Костей стояла Евгения в красном шёлковом платье, очень мягком на ощупь, в ушах серёжки в виде месяца (Константин подарил их Жене на третьем свидании), а на правой руке был серебряный браслет с совой с изумрудными глазами. Его он подарил на седьмом свидании, когда они внезапно попали под дождь, и ни у кого не нашёлся зонтик. Но их это не расстроило, а обрадовало, потому что можно было, как в детстве, попрыгать по лужам и босиком походить по мокрой траве. На её прелестных, почти как у куколки, ножках красовались бежевые туфельки. Волосы заплетены в заколку из четырёх чёрных колец, а оставшиеся волосы выходят в небольшой хвостик. Губы накрашены алой помадой, а изумрудные глаза всё также излучают тепло и доброту.

Константин посмотрел на себя и увидел, что он одет в чёрный пиджак, под которым видна белоснежная рубашка с серым галстуком-бабочкой; чёрные брюки, пахнущие как после глажки и чёрные туфли. Только через несколько секунд Константин понял, что левый глаз видит всё прекрасно, а на правом одет монокль, хотя в настоящем он носит очки.

– Ж-Женя ? – спросил он дрожащим голосом и обнял её, крепко прижав к себе.

– Костя, что с тобой ? – недоумённо спросила она, легонько обхватив его шею пальцами.

– Я… я… – слова застряли где-то далеко в горле. Он чувствовал, как к глазам подступают слёзы, но всё же с трудом подавил их.

«Спокойно, Костя, – подумал он. – Это лишь сон».

– Ты наверняка пытаешься себя убедить, что это сон, – спокойно сказала Женя. – Да, ты прав. Не переживай, и ты не умер, но и я не воскресла. Хотя я не просто плод твоего сна.

– Ч-что ?

Евгения хихикнула и предложила Косте присесть, чтобы никто не обращал на них внимание. Парень взял стакан с шампанским и отпил чуть-чуть (вкус был как настоящий), чтобы успокоиться. Когда тряска закончилась, он тихо спросил:

– Откуда ты знаешь, что это сон ? – Константин указал на весь зал.

Она загадочно покачала головой, словно зная ответ.

– Ну, да. Только в отличие от этих людей, – она указала пальцем на всех гостей, танцующей или сидящих, – я знаю, что это твой сон, но при этом я не призрак, который спустился сюда с Небес. Кость, я – часть твоего сна, но во мне есть какая-то часть от настоящей Жени. Скажем так, она поступила бы точно так же, как и я, – сказала девушка и грустно улыбнулась.

– Но ты же понимаешь, что ты мертва ? – спросил он, всё ещё не веря своим глазам.

– Да, – с горечью произнесла она. – Но та Женя, что живёт у тебя в сознании – нет.

Он подумал о том, что, возможно, он лежит сейчас не у себя дома под одеялом, а где-нибудь на кладбище возле могилы Евгении Лепестковой. А рядом есть холодная и пустая могила, и гробовщик (старик с папиросой в зубах и лопатой наперевес), который увидит неподвижное тело Константина, решит, что молодой человек умер, и закапает его.

«А может, я словил горячку ? Или эта Женя не моя, и она лжёт, а я вообще мёртв ?!»

Внезапно все люди замолчали и как-то странно, даже жутко, посмотрели на Константина. Ночное небо за окном стало кроваво-красным, а вдалеке раздаются выстрелы оружия и пушек. Люди не моргали, не издавали никаких звуков – просто смотрели, изредка дыша.

«Почему они смотрят на меня ?! Мне это не нравится ! Прекратите это !» – кричал в мыслях Кудоров, взявшись за голову.

«Прекратить это можешь только ты сам», – сказал громкий голос в голове, и звуки войны заменились звенящей тишиной. Константин обернулся и увидел того самого чёрного человека с оранжево-зелёными глазами.

– И… как ?! – спросил Костя.

«Это твой сон, поэтому ты можешь повелевать ими. Этих людей ты уже видел, но не придавал им особо значения. Но мозг, падла такая, помнит ВСЁ, как бы вы, люди, не пытались этого забыть. Поэтому эти, как я их называю, бездумные куклы здесь. Просто скажи им отвернуться, словно ты командир, а они твои солдаты».

– Отвернитесь от нас ! – отдал приказал Константин.

Все люди в эту же секунду продолжили заниматься тем, чем занимались до этого: распивали алкогольные напитки, танцевали и вели светские беседы. Небо также вернуло свой прежний облик. Константин выдохнул и посмотрел на удивлённую Женю.

– Кость, что с тобой ? – спросила он, словно не видела всех тех ужасов, которые он слышал и видел.

– Нет. Ничего. Уже ничего, – сказал он.

Костя выпил полный бокал шампанского, а после подрагивающим голосом сказал:

– Прости. Я не успел. На минуту или две. Если бы не эти чёртовы две минуты, ты была бы жива, и я… я… – ему не хватило воздуха, чтобы сказать дальше. Как бы он не старался, слёзы всё же навернулись на глазах, и он закрыл их рукой.

– Тише, милый, – Женя принялась успокаивать парня, поглаживая по его каштановым волосам.

По ощущениям прошло всего десять минут, в то время как наяву прошло три часа. Тело Кудорова начало двигаться, и тогда парень во сне почувствовал, как из руки вновь потекла кровь. Глаза они поискал салфетку или тряпку.

– Где ты успел порезаться ? – спросила Лепесткова, озабоченно смотря на его кровоточащую руку.

– Шипами от роз, когда тебе нёс букет, – ответил Костя, взял тряпку и обернул её вокруг кисти.

«Вот почему она здесь», – услышал Костя голос незнакомца, и вместе с этим прозвучал голос Жени:

– Вот почему я здесь, – она посмотрела на него холодным и даже жутким взглядом. – Костя, – она взяла его лицо в руки и подтянула к себе, – а теперь серьёзно: хватит обо мне думать. Всегда. И о войне перестань думать. Запомни раз и навсегда: ты ни в чём не виноват. То, что ты опоздал на две минуты, не твоя вина. Ты был на фронте, защищал родину, а я, дурочка, пошла за тобой. Ты бы всё равно не успел.

– Н-но…

– Никаких «но» ! Ты единственный, кто постоянно думает обо мне ! Даже папа с мамой уже смирились с моей смертью, но не ты ! Костя, подумай, каждый твой день заканчивается походом на мою могилу и кошмарным сном о войне. Разве это нормальное проявление любви ? Нет, это помешательство. Я понимаю, ты винишь себя за мою смерть, но виновата я и никто больше ! Поэтому перестань, смирись и живи своей жизнью !

– А как же ты ? – спросил Костя, ощущая, как горячие, словно огонь, слёзы текут по его щекам. – Что будет с тобой ?

Евгения сделала хитрую ухмылку человека, знающего всё наперёд, достала из сумочки платок и вытерла им слёзы парня.

– Обо мне не переживай. Я знаю, куда мне уготована дорога. А вот какая дорога ждёт тебя впереди – это уже решаешь ты сам.

По стенам зала заиграли первые солнечные лучи, и могучей громадой за окном поднялось утреннее солнце. Костя вдохнул воздух полной грудью, выдохнул, встал из-за стола и подал руку Жене.

– Мисс, позволите мне пригласить Вас на прощальный бал ? – спросил он, улыбнувшись.

– С удовольствием, – сказала она

И все принялись танцевать. Заиграла мягкая, приятная до глубины души музыка Константин не помнит, но перед этим оркестр сказал название песни: «Прислушайся к сердце своему». И тем не менее эта песня идеально подходила под настроение как Константина, так и Евгении, учитывая, что это их (пока что) последняя встреча. Постепенно, но незаметно для парня, люди в зале расплывались, одаривая пару лучезарными улыбками. Под конец танца остался последний человек, и Константин увидел, что это был тот самый чёрный человек с двумя разными глазами. Он встал из-за стола и посмотрел на Константина своими оранжево-зелёными глазами. Жене застыла в воздухе, а время словно остановилось, как и солнце в окне.

– Снова ты, – сказал с ухмылкой Константин.

– Да, это я, – ответил незнакомец.

– Я так понял, ты не скажешь мне своего имени.

– Ты уже видел его, пока шёл до дома. Те странные большие буквы, которые ты видел, означают моё имя. Но я не обижусь, если ты не вспомнишь его. Да и не советую, потому что это наша последняя встреча.

– Тем не менее, спасибо тебе, – сказал Костя.

И перед тем, как незнакомец исчез в пламени оранжево-зелёного огня, он напоследок сказал:

– Поздравляю, Константин Кудоров, – услышал парень у себя в голове голос незнакомца. – Не каждый готов отпустить свою любовь и при этом не свихнуться. Хотя ты был ближе к этому, но справился. Прощай.

Дверца балкона распахнулась, впустив в зал майскую пыльцу со свежим воздухом.

– Неужели, это конец ? – спросил Константин у Жени, вернувшейся в нормальное состояние.

– Похоже на то, – ответила Женя и направилась к балкону, но её остановил Костя, который встал на одно колено.

– Помни: я обязательно встречусь с тобой, – и поцеловал её ладонь.

Он поднялся, и они поцеловались последний раз. Женя, посмотрев на балкон глазами, полными радостных и счастливых слёз, вошла туда, после чего Константин проснулся.

Он чувствовал новый, до этого невиданный, наверное, никому источник силы и распахнул шторы, за которыми также сияли лучи солнца. И Косте даже показалось, что теперь мир предстал перед ним исключительно в ярких цветах. Да, время от времени он будет вспоминать о её смерти и тосковать, ведь шрамы остаются навсегда. Несколько раз Костя, возможно, будет подумывать о самоубийстве, чтобы встретиться с ней быстрее. Но каждый раз отказываться от этой мысли.

Тем не менее эта история подошла к концу.