Пророк с ножом
Глава первая
Ноа Берг сидел на шатком стуле, сцепив руки на коленях, и смотрел на мужчину напротив. Высокий, лысый, с золотой цепью на шее, которая явно стоила больше, чем вся квартира Ноа. Типичный второй серий злодей из криминальной драмы. В углу стояли двое амбалов с одинаковыми лицами. Ноа мысленно дал им имена — Еблан и Пидор.
—Ну? — лысый постучал пальцем по столу. —Где мои деньги, Берг?
Ноа вздохнул. Сохранять лицо. Главное правило — сохранять лицо.
—Они там, где ты их не найдёшь.
Лысый замер. Амбалы за спиной переглянулись.
—В смысле? — голос лысого дрогнул.
Ноа позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Ту самую, которую он отрепетировал перед зеркалом в ванной, пока сосед сверху долбил в батарею.
—В прямом, — сказал Ноа. —Твои деньги не у меня. Твои деньги у человека, который придёт за тобой, когда ты меньше всего этого ждёшь.
Лысый побледнел. Двоя амбалов за спиной занервничали. Ноа понял, что переборщил. Он хотел просто выиграть время, а не запугать мужика до сердечного приступа. Но назад дороги не было. Это была его работа — продавать людям их собственный страх.
—К-кто? — выдохнул лысый. —Кто придёт?
Ноа наклонился вперёд, понизил голос до шёпота. Он не видел будущего. Он вообще нихуя не видел. Но он видел, как дрожат руки у мужика, и этого было достаточно.
—Ты уже знаешь ответ, — сказал Ноа. —Ты просто боишься его произнести.
Лысый вскочил. Стул с грохотом упал на бетонный пол. Амбалы напряглись, но босс уже махнул им рукой.
—Уёбываем, — бросил он и вылетел из подвала, громко матерясь.
Через три секунды Ноа остался один. Он выдохнул так глубоко, что закружилась голова. Потом достал из кармана дешёвый телефон, открыл заметки и написал: «Кошелёк Лысого — 700 баксов. Жди оплаты. Не ссы». Чат с мамой он всегда удалял после каждого сообщения. Мама не должна была знать, где он и чем занимается. Она думала, что он сидит в библиотеке. Ноа встал, поправил куртку и уже направился к лестнице, когда телефон завибрировал. Неизвестный номер. Текст: «Вы выиграли айфон! Перейдите по ссылке». Ноа хмыкнул и уже хотел удалить сообщение, как экран погас. А потом зажёгся снова. Но другим светом. Тёмным. И вместо привычной заставки на телефоне появилось всего одно слово, написанное белыми буквами:
«ПРОРОК»
Ноа замер.
—Глюк, — сказал он вслух. —Просто глюк.
Он нажал на кнопку блокировки. Потом ещё раз. Экран не реагировал. Слово не исчезало. Оно пульсировало в такт его сердцу, которое вдруг начало ломиться в рёбра, как бешеное. В подвале было холодно. Ноа вдруг понял, что это не от температуры. А потом свет погас полностью. И когда глаза привыкли к темноте, Ноа понял, что он уже не один. В двух метрах от него стоял парень. Ноа не слышал, как он вошёл. Не слышал шагов, не слышал дыхания. Просто в какой-то момент темнота сгустилась в фигуру, и фигура стала человеком. Чёрные волосы, падающие на лицо. Тёмные глаза, которые не отражали ни хера. Парень был высоким. Спокойным. И в его руке блеснул нож. Не кухонный. Не перочинный. Настоящий. Тот, который вылетает лезвием вперёд одним нажатием кнопки. Типа таких Ноа видел только в фильмах про спецназ.
—Ты Ноа Берг? — спросил парень.
Голос низкий. Ровный. Без эмоций. Как у диктора автоответчика.
Ноа хотел соврать. Хотел сказать «нет, вы ошиблись, я просто дворник». Хотел выбежать вон, пока нож не оказался у него в животе. Но тёмные глаза смотрели так, что врать расхотелось.
—Допустим, — выдавил Ноа.
Парень кивнул. Один раз. Медленно.
—Меня зовут Мейсон Купер, — сказал он. —Ты должен мне помочь.
Ноа нервно сглотнул. Нож не двигался. Но и не прятался.
—С чего ты взял, что я могу тебе помочь? — спросил Ноа, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Мейсон наклонил голову. Как собака, которая услышала странный звук.
—Потому что ты пророк, — сказал он.
Ноа открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
—Слушай, друг, — сказал он наконец, стараясь звучать максимально дружелюбно. —Я нихуя не пророк. Правда. Я просто умею… говорить. Это работа такая. Иди нахуй со своим ножом, окей? Я серьёзно. Ты ошибся адресом.
Мейсон не двинулся с места.
—Нет, — сказал он. —Не ошибся.
Тишина в подвале стала вязкой, как патока. Ноа слышал, как капает вода где-то в трубах. Как бьётся его собственное сердце. И как ровно, спокойно дышит Мейсон.
—Зачем я тебе? — спросил Ноа, когда понял, что молчание затянулось.
Мейсон сделал шаг вперёд. Теперь Ноа мог разглядеть его лицо. Красивое. Опасное. С таким не знакомят в приложениях для знакомств.
—Моя сестра пропала, — сказал Мейсон. —Два года назад. Полиция её не ищет. Отец — тоже. Ты — последний, кто может её найти.
—Почему я-то? — почти взмолился Ноа.
Мейсон посмотрел на него. В тёмных глазах не было ничего. Ни гнева, ни надежды, ни отчаяния. Пустота.
—Потому что люди, которые к тебе приходили, — сказал он. —Все они. Лысый. Барыга. Та девушка, которая плакала у тебя на плече три недели назад. — Он замолчал на секунду. —Всё, что ты им сказал, сбылось.
Ноа похолодел.
—Это совпадения, — прошептал он. —Я ничего не предсказываю. Я просто…
—Просто везёт? — закончил за него Мейсон. —Со мной этот номер не пройдёт, Пророк.
Он нажал на кнопку. Лезвие ножа бесшумно вылетело вперёд.
—У тебя есть три дня, — сказал Мейсон. —Завтра в это же время я приду за ответом. Не пытайся сбежать.
—А если откажусь? — спросил Ноа, хотя уже знал ответ.
Мейсон сделал шаг назад. В темноту.
—Ты пророк, — донеслось уже из пустоты. —Ты и так знаешь.
Свет зажёгся. Мейсона не было. Только дверь наверх тихо качалась на петлях. Ноа посмотрел на телефон. Экран снова показывал его обычные заметки. Чат с мамой. Сообщение от Лысого: «Деньги скинул. Не ссы».
Ноа выбежал из подвала, влетел в ночной холод, упёрся руками в колени и его вырвало.
Прямо на асфальт.
Пророк, блять.
Глава вторая
Квартира Ноа, 6:15 утра.
***
Ноа не спал. Он сидел на полу в ванной, обняв унитаз, и смотрел на телефон, который лежал на кафеле. Экран погас. Слово «ПРОРОК» исчезло. Но Ноа всё равно его видел. Он вытащил симку. Вставил обратно. Перезагрузил телефон трижды. Ничего не помогло.
—Ты себя накручиваешь, — сказал он своему отражению в зеркале.
Отражение выглядело херово. Русые волосы слиплись, под глазами круги, как у покойника. Светло-голубые глаза смотрели с таким ужасом, будто Ноа увидел призрака. Хотя призрак был бы лучше, чем Мейсон Купер. Ноа встал, сполоснул лицо ледяной водой и побрел на кухню. Мама ещё спала — дверь в её комнату была закрыта, из-за неё доносилось тяжелое дыхание. Ноа заглянул в щёлку. Она лежала на боку, поджав колени к груди, и обнимала подушку. Он закрыл дверь, поставил чайник и уставился в стену. Два года. Сестра Мейсона пропала два года назад. Ноа тогда ещё только начинал — мелкие заказы, предсказания для подруг подруги, «твой бывший вернётся, просто дай ему время». Чушь собачья. Он сам не верил ни в одно своё слово. А потом мама заболела. Лекарства стоили бешеных денег. А докторы отказали в выплатах. И Ноа понял, что его «чушь собачья» кому-то нужна. И люди платят. Он достал из ящика потрёпанную тетрадь. Ту самую, где записывал всё, что говорил клиентам. «Лысый — 700». «Женщина с коляской — её муж изменяет, 300». Что там ещё Мейсон сказал? «Девушка плакала у тебя на плече». Ноа пролистал тетрадь. Вот она — Аня, 20 лет, хотела узнать, вернётся ли парень. Ноа тогда сказал: «Он не вернётся, потому что его больше нет. Он утонул в озере две недели назад, ты просто не знаешь». Аня побелела, заплакала, кинула на стол пять сотен и убежала. Ноа тогда сам охренел. Он просто ляпнул первое, что пришло в голову. Откуда он мог знать, что парень реально утонул? Совпадение? Может быть. Но таких «совпадений» за три года набралось больше двадцати.
Зазвонил телефон. Ноа подпрыгнул и чуть не выронил чайник. Неизвестный номер. Ноа хотел сбросить, но палец сам нажал на «ответить».
—Я не давал тебе свой номер, — сказал он в трубку.
В ответ — тишина. Такая плотная, что Ноа услышал своё сердце.
—Берг, — голос Мейсона. Ровный, как поверхность стола. —Ты не спишь уже пять часов. Если не ляжешь до восьми, твоя продуктивность упадёт на сорок процентов.
—Ты… ты следишь за мной?
—Нет. Просто умные часы на твоей руке передают данные на сервер. Я подключился.
Ноа посмотрел на дешёвый фитнес-трекер, который купил на Алиэкспрессе за считанные копейки. Ебаный технологический век.
—Какого хера ты хочешь? — прошипел Ноа. —Я сказал — я не пророк. Успокойся, Купер. Иди искать свою сестру сам.
—Не могу.
—Потому что ты тупой?
—Потому что я не чувствую, — ответил Мейсон. Пауза. —Эмоции. Страх. Боль. Надежду. Я их не различаю. Я вижу лица людей, но не понимаю, что они значат. А ты понимаешь. Ты видел лысого пятнадцать минут и узнал, что он боится своего брата.
Ноа замер.
—Откуда ты…
—Он сам сказал, когда ты ушёл. «Брат убьёт меня, если узнает», — Мейсон говорил спокойно, как ребёнок, пересказывающий школьную лекцию. —Ты вытащил эту информацию из него, даже не задав прямого вопроса. Это не совпадение, Ноа. Это талант.
Ноа хотел сказать «иди нахуй», но слова застряли в горле.
—Ты угрожал мне ножом, — сказал он вместо этого.
—Да.
—Ты псих, Купер.
—Возможно.
—Ты… — Ноа замолчал, потому что в коридоре скрипнула дверь.
Мама вышла из комнаты. Худющая, бледная, в старой ночнушке. Она посмотрела на Ноа мутными глазами и улыбнулась.
—Сынок? Ты с кем разговариваешь?
Ноа сбросил звонок.
—С репетитором, мам. По математике.
—А, — мама кивнула и побрела на кухню. —Хорошо. Сдашь экзамены. Я в тебя верю.
Ноа смотрел, как она наливает воду в чайник дрожащими руками, и чувствовал, как внутри закипает злость. Не на маму. На себя. На Мейсона. На этот грёбаный мир. Он ушёл в свою комнату, закрыл дверь и написал Мейсону:
«Что я получу, если найду твою сестру?»
Ответ пришёл через три секунды:
«Ты останешься жив».
Ноа фыркнул.
«Не смешно».
«Я не шучу. Я никогда не шучу».
Ноа хотел написать что-то язвительное, но телефон снова завибрировал.
«Твоей матери нужны лекарства. Новый курс стоит $5000. У тебя есть $200. У меня есть деньги. Помоги мне — я помогу тебе».
Ноа выронил телефон. Потому что про мамины лекарства никто не знал. Даже лучшая подруга. А этот псих с ножом и пустыми глазами… Ноа поднял телефон и написал:
«Встречаемся в библиотеке. Через час».
***
Библиотека на окраине. Старое здание, пахнет пылью и отчаянием. Ноа сидел за дальним столом, положив перед собой карту города, и ждал. Мейсон пришёл ровно через час. Без ножа на этот раз, но это не значило, что ножа нет под курткой. Чёрные волосы сегодня были зачёсаны назад, открывая лоб и тёмные глаза, которые смотрели так, будто Мейсон видел Ноа насквозь.
—Ты пришёл, — сказал Мейсон, садясь напротив.
—У меня не было выбора, — огрызнулся Ноа. —Слушай сюда. Я не знаю, где твоя сестра. Я не экстрасенс. Но я умею задавать вопросы. Правильные вопросы. Поэтому ты сейчас сядешь и ответишь на них. Без угроз. Без ножа. Просто поговорим. Договорились?
Мейсон кивнул. Ноа выдохнул и открыл тетрадь.
—Имя сестры.
—Зои. Зои Купер.
—Возраст.
—Было шестнадцать. Сейчас восемнадцать.
Ноа записал. Голос не дрожал.
—Когда она пропала?
—Два года назад. Третьего сентября. Ушла в школу и не вернулась.
—Полиция?
—Ничего не нашла. Дело закрыли через месяц.
—Почему?
Мейсон посмотрел на свои руки. Длинные пальцы. Чистые ногти. Ноа заметил мозоль между большим и указательным — от ножа.
—Потому что мой отец — криминальный авторитет, — сказал Мейсон. —Они решили, что она сбежала. Или что её убили по заказу. Им было проще закрыть дело, чем копать.
Ноа откинулся на спинку стула.
—А ты считаешь иначе.
—Она не сбегала, — Мейсон поднял глаза. В них впервые мелькнуло что-то живое. Ноа не понял, что именно — боль? ярость? — но это длилось долю секунды. —Зои не сбежала. Она боялась темноты. Она бы не ушла одна.
Ноа молчал. Смотрел на Мейсона. На его сжатую челюсть. На руки, которые сцепились в замок, будто он сдерживал себя, чтобы не вытащить нож.
—Ладно, — сказал Ноа. —Я попробую.
—Не «попробую». Ты сделаешь.
—Слушай, Купер, если ты будешь меня перебивать, я встану и уйду.
Мейсон замолчал. Ноа достал из рюкзака ноутбук, открыл карту города и начал задавать вопросы. О друзьях Зои, об учителях, о привычках, о маршруте до школы. Мейсон отвечал коротко, как на допросе: «да», «нет», «не знаю». Но этого было достаточно. Ноа не искал истину. Он искал слабые места. Ложь. Несостыковки.
***
Через три часа он знал о Зои Купер больше, чем о ком-либо в своей жизни.
—Ладно, — Ноа закрыл ноутбук. —Я посмотрю, что можно сделать. Но учти: я работаю один. Ты не лезешь. Ты не стоишь под окнами. Ты не читаешь мои сообщения. Я сам всё узнаю и скажу тебе. Договорились?
Мейсон кивнул.
—И ещё, — Ноа встал. —Я не твой пророк, Купер. Я просто парень, который пытается спасти свою мать. Запомни это
Он развернулся и пошёл к выходу.
—Ноа
Голос Мейсона остановил его у двери. Ноа обернулся. Мейсон стоял посреди библиотеки, опустив руки по швам. Тёмные глаза смотрели прямо. В них не было угрозы. Не было ничего, кроме странной, пугающей пустоты.
—Ты злишься, — сказал Мейсон. —Я не понимаю, почему. Я же не сделал тебе больно. Я не бил тебя. Я просто попросил помощи.
Ноа почувствовал, как в груди что-то сжалось.
—Ты пригрозил мне ножом, идиот, — сказал он. —Это называется «причинить вред». В моральном плане. В психологическом. Ты… — он замолчал, подбирая слова. —Ты, блять, нарушил мои личные границы. И теперь стоишь тут с лицом обиженного ребёнка. Ты вообще понимаешь, что люди так не делают?
Мейсон не понимающе моргнул.
—Нет, — сказал он честно. —Я не понимаю. Это… я не чувствую этого. Расскажи мне.
Ноа замер.
—Что — «расскажи»?
—Как это — нарушить границы. Почему это плохо. Как это чувствуется. — Мейсон наклонил голову, как тогда в подвале. —Ты единственный, кто объясняет. Другие просто кричат. А ты объясняешь. Почему?
Ноа открыл рот. Закрыл.
—Потому что я идиот, — сказал он наконец. —Потому что у меня мама болеет, и мне нужны деньги. Потому что я не умею говорить людям «нет», когда у них в руках нож. Потому что…
Он замолчал. Мейсон стоял и ждал.
—Потому что ты выглядишь очень одиноким, — тихо сказал Ноа. —И меня бесит, что я это замечаю.
Он вышел на улицу, сел на лавочку и закрыл лицо руками. В кармане завибрировал телефон.
«Я понял. Спасибо. Завтра в 8 утра я заеду за тобой. Будь готов».
Ноа не ответил. Он просто сидел и смотрел на серое небо, думая о том, что он только что вляпался в самую хуёвую авантюру в своей жизни. И что самый опасный человек в городе только что сказал ему «спасибо».
Глава третья
Утро, парковка у дома Ноа. Внедорожник Мейсона — чёрный, дорогой, без опознавательных знаков. Как сам хозяин.
***
Ноа выскочил из подъезда в 7:58, потому что если этот псих сказал «в 8 утра», значит, 8:01 для него — опоздание. Мейсон уже сидел в машине. Двигатель работал. Он даже не смотрел на телефон — просто сидел и смотрел в лобовое стекло пустыми глазами. Ноа открыл дверь и плюхнулся на пассажирское сиденье.
—Кофе будешь? — спросил он, протягивая картонный стаканчик из забегаловки на первом этаже.
Мейсон посмотрел на кофе. Потом на Ноа.
—Зачем?
—Чтобы ты не впал в кому за рулём.
—Я не пью кофе. Он ускоряет сердцебиение и вызывает искусственную бодрость. Я сплю по расписанию, мне хватает.
Ноа забрал стаканчик обратно.
—Ладно, мне больше достанется.
Он отхлебнул. Кофе был пойлом, но это было его пойло, и Ноа не собирался извиняться.
—Куда едем? — спросил Мейсон.
—В школу Зои. Раз ты не можешь туда войти потому что тебя знают как сына Купера, пойду я. Скажусь студентом-волонтёром, пишу статью о пропавших детях. Или что-то такое.
—Ты умеешь врать.
—Это не враньё. Это… актёрское мастерство.
Мейсон включил передачу и выехал со двора. В машине было тихо. Слишком тихо. Ноа ненавидел тишину. В тишине его мозг начинал генерировать всякую хуйню — например, вопросы к Мейсону.
—Ты вообще спишь? — спросил Ноа, чтобы что-то сказать.
—Да.
—Сколько?
—Четыре часа в сутки. С 2 до 6.
—Это пиздец как мало.
—Мне хватает.
Ноа посмотрел на профиль Мейсона. Прямой нос. Твёрдая челюсть. Чёрные волосы сегодня снова падали на глаза, и Мейсон периодически их поправлял — жест, который выглядел почти человеческим.
—А чего ты не подстрижёшься? — спросил Ноа. —Мешают же.
Мейсон промолчал. Потом сказал:
—Зои любила длинные волосы. Когда она пропала, я… — Он замолчал. —Я не знаю, зачем продолжаю их отращивать. Привычка.
Ноа почувствовал, что ему сейчас в который раз захочется заплакать. Он справился и похлопал Мейсона по плечу.
—Ты молодец, Купер. Что запомнил.
—Запомнить — это не сложно, — Мейсон повернул голову. Тёмные глаза на секунду задержались на руке Ноа, которая всё ещё лежала на его плече. —Это не эмоция. Это факт.
Ноа отдёрнул руку.
—Ладно. Погнали работать.
***
Школа для девочек «Святой Анны» — 9:30.
Ноа нацепил на лицо самую обаятельную улыбку, надел очки без диоптрий (с ними он выглядел умнее) и зашёл внутрь. Мейсон остался в машине и получил строгий приказ — не убивать никого, пока Ноа нет. Секретарша — милая женщина лет пятидесяти — сразу растаяла.
—Статья о пропавших детях? Ох, дорогой, это такая больная тема…
—Да, — Ноа вздохнул, делая траурное лицо. —У меня сестра пропала. Давно. Я хочу помочь другим. Может быть, поговорить с одноклассницами Зои Купер?
—Зои… — секретарша погрустнела. —Бедная девочка. Такая тихая была. Никто не думал, что она сбежит…
—А вы считаете, что она сбежала?
—Официально — да. А неофициально… — секретарша понизила голос. —У неё были проблемы с мальчиками. Один старшеклассник из соседней школы. Кажется, его звали Майк? Или Марк… Он к ней подкатывал, а она боялась.
Ноа записал в тетрадь: «Майк/Марк, старшеклассник».
—Спасибо, вы очень помогли.
Он пошёл по коридору, разыскивая классную руководительницу Зои. Та оказалась сухой женщиной с острым носом и записными книжками.
—О пропавших детях? — она окинула Ноа недобрым взглядом. —Вы слишком молодо выглядите для журналиста.
—Я волонтёр. Пишу для блога, — Ноа улыбнулся своей самой беззащитной улыбкой. —Много подписчиков. Поможет привлечь внимание к делу.
Классная скривилась, но смягчилась.
—Зои была хорошей девочкой. Немного замкнутой. Друзей почти не было. Только одна подруга — Лиза.
—Можно с ней поговорить?
—Лизы больше нет в школе. Она ушла через месяц после исчезновения Зои. Сказала, что переезжает в другой город.
Ноа записал: «Лиза, ушла через месяц. ХУЁВО».
—А учителя? Может быть, кто-то подозрительный?
—Нет, — твёрдо сказала классная. —В нашей школе всё чисто.
Ноа понял, что больше он здесь ничего не вытянет. Поблагодарил, улыбнулся и ушёл.
***
В машине, 11:00.
—Лиза, — Ноа открыл блокнот. —Подруга. Ушла через месяц после Зои. Надо найти.
—Я найду, — Мейсон уже доставал телефон. —Личная информация? Полное имя? Адрес?
—Классная не дала. Но может, у тебя есть связи…
—Есть. — Мейсон написал кому-то сообщение. Через минуту телефон пиликнул. —Элизабет Мартин. Семья переехала в пригород через месяц после исчезновения Зои. Родители развелись. Лиза живёт с матерью по адресу… — он продиктовал.
—Ты гений, — выдохнул Ноа.
—Нет. У меня есть доступ к базам. Это не гениальность.
Ноа закатил глаза.
—Купер, когда тебя хвалят, говорят «спасибо», а не объясняют, почему ты не гений.
—Спасибо, — послушно сказал Мейсон.
Ноа фыркнул.
—Идиот.
—Я это уже слышал.
***
Дом Лизы, 14:00.
Мать Лизы — уставшая женщина с красными глазами — не хотела пускать незнакомцев. Но Ноа снова включил обаяние, и она сдалась.
—Лиза не говорит об этом, — шепнула мать проходя на кухню. —Она вообще почти перестала разговаривать после той истории. Сидит в своей комнате, смотрит в стену.
—Можно с ней поговорить?
—Попробуйте. Только осторожно. Она… пугается.
Лиза сидела на кровати, обхватив колени руками. Рыжие волосы висели мокрыми сосульками. Глаза опухшие. Ноа присел рядом.
—Привет, Лиза. Я Ноа. Я ищу Зои.
Лиза дёрнулась.
—Зои пропала, — прошептала она. —Давно.
—Я знаю. Но я хочу её найти. Поможешь?
—Я уже говорила полиции. Всё.
—Скажи мне. Не полиции. Мне.
Лиза подняла глаза. В них была какая-то пугающая серьёзность.
—Ты не полицейский?
—Нет. Я просто парень, у которого мама болеет. И который хочет помочь одной… странной семье.
Лиза помолчала. Потом сказала:
—Это был не Майк.
Ноа замер.
—Классная сказала про старшеклассника. Ты про него?
—Классная ничего не знает. — Лиза закусила губу. — Это был отец Зои.
—В смысле? — Ноа похолодел.
—Он приходил в школу. Иногда. Забирал её после уроков. И он… — Лиза заплакала. —Он говорил с ней как-то странно. Шептал что-то на ухо. А она боялась. Я видела. Один раз она сказала мне: «Если я пропаду, не ищи меня». А я подумала — шутит. А она не шутила.
Ноа смотрел на Лизу, на её слёзы и чувствовал, как в груди разрастается что-то холодное.
—Ты сказала полиции?
—Нет. Потому что отец Зои — Купер. — Лиза вытерла слёзы рукавом. —Меня убьют, если я скажу. Я не хочу умирать.
Ноа сжал её руку.
—Ты молодец, что сказала мне. Я никому не скажу, что это ты.
Он вышел из комнаты, прошёл мимо уставшей матери, вышел на улицу и прислонился к забору. Мейсон стоял в пяти метрах, прислонившись к чёрному внедорожнику. Тёмные глаза смотрели вопросительно.
—Ну? — спросил он.
Ноа подошёл к нему. Остановился в шаге. Посмотрел в эти пустые глаза и подумал: «Как же так вышло, что самый опасный человек в городе — жертва?».
—Твой отец, — сказал Ноа. —Он что-то знает. Или он это сделал. Я пока не уверен.
Мейсон не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул.
—Понятно, — сказал он. —Тогда мы поедем к нему.
—Куда?
—Домой. — Мейсон открыл дверцу. —Отец ждёт гостей сегодня вечером. Он не знает, что ты придёшь. Но я хочу, чтобы ты на него посмотрел.
—Зачем⁈
—Чтобы ты мне сказал — он врёт или нет. — Мейсон повернул голову. —Ты умеешь читать людей. Прочитай его. Для меня.
Ноа сглотнул.
—А если он опасен?
—Он всегда опасен, — спокойно сказал Мейсон. —Поэтому я пойду с тобой.
И тут снова этот взгляд. Пустота, в которой тонет что-то живое. Ноа не выдержал:
—Купер, иди сюда.
—Зачем?
—Потому что я сейчас расплачусь, а я ненавижу, когда меня видят плачущим. Иди.
Мейсон сделал шаг вперёд. Ещё один. Ноа обхватил его за шею и прижался лицом к чёрной куртке. Он чувствовал, как Мейсон застыл, как деревянный.
—Что мне делать? — спросил Мейсон.
—Ничего. Просто стой.
—Но ты плачешь? Моя куртка промокнет.
—ИДИОТ, — всхлипнул Ноа. —ТВОЙ ОТЕЦ ЕБАНЫЙ МОНСТР. А ТЫ… А ТЫ ПРОСТО СТОИШЬ ТУТ И БОИШЬСЯ ЗА КУРТКУ.
Мейсон помолчал. А потом — медленно, осторожно, как будто совершал преступление — положил руку на спину Ноа.
—Я не боюсь за куртку, — сказал он тихо. —Я не знаю, как называть то, что я чувствую, когда ты плачешь. Но это не страх. Это что-то другое.
Ноа замер в его руках.
—Это называется «грусть», Купер, — прошептал он.
—Грусть, — повторил Мейсон. —Запомню.
Он так и стоял, обнимая Ноа одной рукой, глядя в небо пустыми глазами, которые вдруг перестали быть пустыми. В них было что-то новое. Ноа не смог это прочитать. И почему-то от этого стало легче.
Глава четвёртая
Особняк Куперов. Чёрный забор, камеры через каждые пять метров, тишина — такая громкая, что звенит в ушах. Внутри всё стерильно: белые стены, чёрная мебель. Ни одной фотографии. Ни одной живой детали. Даже воздух пахнет не едой, а дезинфекцией.
***
Ноа стоит перед дверью и думает, что он — ебаный кретин.
—Я не хочу туда заходить, — сказал он.
—Я знаю, — ответил Мейсон.
—Там твой отец.
—Я знаю.
—Он может меня убить.
—Не может. Я рядом.
Ноа посмотрел на Мейсона. Тот стоял с идеально ровной спиной, и только пальцы — на секунду — сжались в кулак. А потом разжались. Как будто он специально подавил в себе какой-то жест.
—Ты боишься? — спросил Ноа.
—Нет.
—Ты врёшь?
—Я не умею врать. — Мейсон помолчал. —Я не боюсь за себя. Я боюсь за тебя. Потому что если он тебя тронет… я не знаю, что сделаю. И это меня пугает больше, чем он.
Ноа открыл рот. Закрыл.
—Ты сейчас чуть не сказал что-то очень человеческое, Купер.
—Не говори никому.
Мейсон нажал на кнопку на панеле управления, и дверь открылась сама.
***
Внутри было ещё хуже, чем снаружи. Большая гостиная. Камин, который не горел. Диваны, на которых никто никогда не сидел. И человек в кресле напротив. Кайл Купер. Отец. Ноа никогда не видел его вживую, но по описаниям представлял кого-то огромного и с шрамами. Реальность оказалась страшнее. Кайл Купер был красивым. Лет сорок пять, короткие чёрные волосы, серые глаза, которые смотрели с ленивым интересом. Он сидел, закинув ногу на ногу, и пил виски. В руке — та же модель ножа, что у Мейсона. Только больше.
—Сын, — Кайл улыбнулся. Улыбка была ледяная. —Ты привёл гостя. Как мило.
Мейсон встал рядом с Ноа. Не сзади. Не спереди. Рядом.
—Это Ноа, — сказал он. —Он помогает искать Зои.
—Зои, — Кайл повторил имя дочери, как будто пробовал его на вкус. —До сих пор? Брось, сын. Её уже нет. Смирись.
—Ты не знаешь, есть она или нет, — голос Мейсона не дрогнул. —Потому что ты не искал.
Кайл медленно поставил бокал на стол.
—Ты разговариваешь со мной в таком тоне? При постороннем?
Ноа вжал голову в плечи. Он хотел спрятаться. Исчезнуть. Стать незаметным. Но Мейсон вдруг сделал шаг вперёд. Не угрожающе. Просто встал между отцом и Ноа.
—Он не посторонний, — сказал Мейсон. —Он мой.
Ноа поперхнулся воздухом.
—Твой? — Кайл приподнял бровь. В его голосе зазвучало что-то опасное. —Ты привёл в мой дом своего… кого? Любовника?
—Помощника, — холодно поправил Мейсон. —Я не знаю, что такое любовь. Ты не научил.
На секунду в комнате повисла тишина. Такая густая, что Ноа услышал, как тикают часы на стене. А потом Кайл рассмеялся.
—Ах ты сука, — сказал он без злобы. Скорее с уважением. —Вырос. Хорошо. — Он перевёл взгляд на Ноа. —Что умеешь, мальчик?
Ноа сглотнул.
—Я… читать людей?
—Читать? — Кайл наклонил голову. —Прочитай меня.
Прямой вызов. Ноа знал, что если сейчас ошибётся — он труп. Он посмотрел в серые глаза. Поискал там эмоции. Ничего. Ни страха, ни гнева, ни радости. Та же пустота, что у Мейсона. Но если у Мейсона пустота была… беззащитной, то эта пустота была хищной.
—Вы не спали двое суток, — сказал Ноа. —Вы что-то ищете. Не Зои. Что-то другое. Вы боитесь, что это найдут раньше вас.
Кайл замер.
—Почему я должен бояться?
—Потому что у вас под глазом дёргается. Тик. От недосыпа. И потому что вы сжали нож, когда я сказал про «найдут раньше». Вы не боитесь потерять дочь. Вы боитесь, что найдётся то, что вы спрятали.
В комнате стало холодно. Кайл поднялся. Он был выше Мейсона на полголовы. И шире. Он подошёл к Ноа так близко, что Ноа почувствовал запах виски и дорогого одеколона.
—Умный мальчик, — прошептал Кайл. —Опасный. Таких надо или нанимать, или убивать.
—Или отправлять туда, где они пригодятся, — вдруг сказал Мейсон.
Кайл обернулся к сыну.
—Ты о чём?
—«Северный Гелиос». Академия для… особенных детей. Ноа будет учиться там. Под моим присмотром.
Ноа резко повернулся к Мейсону:
—Чего⁈
—Ты нужен мне там, — тихо сказал Мейсон, не глядя на него. —Академия — единственное место, где дети мафии не трогают друг друга. Там ты будешь в безопасности. От него, — кивок в сторону отца. — И от других.
Кайл смотрел на них обоих. Долго. Потом снова рассмеялся.
—Ты хочешь запереть его в школе для монстров, чтобы защитить от меня? — он покачал головой. —Мейсон, ты никогда не думал, что твоя проблема — что ты слишком много думаешь?
—Это не проблема. Это преимущество.
—Как скажешь. — Кайл вернулся в кресло. —Пусть учится. Но я хочу за ним присматривать. Раз в неделю — отчёт. Что он видит, что слышит, что чувствуют другие. — Он посмотрел на Ноа. —Ты станешь моими глазами в стенах этой школы. Соглашайся, мальчик. У тебя нет выбора.
Ноа посмотрел на Мейсона. Тот стоял неподвижно, но в его глазах Ноа прочитал то, что никто другой не смог бы прочитать: «Прости. Это единственный способ тебя спасти».
—Согласен, — выдавил Ноа.
Кайл Купер улыбнулся ещё раз.
—Добро пожаловать в семью, Пророк.
***
В машине, час спустя.
Ноа сидел, вжавшись в кресло, и не мог остановить дрожь.
—Ты меня только что продал своему отцу, — сказал он.
—Да, — ответил Мейсон.
—Я буду шпионить для психопата.
—Да.
—А если я откажусь?
—Он тебя убьёт. Или маму.
Ноа закрыл глаза.
—И это ты называешь «спасением»?
Мейсон повернулся к нему. В темноте салона его глаза блестели.
—Я не знаю, как это называется, — сказал он. —Но я не хочу, чтобы ты умирал. Я не хочу, чтобы ты уходил. Я не знаю, почему. Просто… не хочу.
Ноа открыл глаза.
—Купер, — сказал он. —Ты сейчас был максимально близко к признанию в любви, как это возможно для человека без эмоций.
—Нет, — Мейсон покачал головой. —Не любовь. Я не знаю, что это. Но когда ты рядом, мне легче дышать. Это не метафора. Я реально легче вдыхаю.
Ноа смотрел на него. И вдруг рассмеялся.
—Господи, какой же ты идиот, Мейсон.
—Я знаю.
—Ладно, — Ноа выдохнул и откинулся на спинку. —Вези меня в эту грёбаную школу для мафиозных детишек. И если меня там убьют, я вернусь призраком и буду всю твою оставшуюся жизнь доставать тебя.
—Доставать меня? — Мейсон задумался. —Это угроза?
—Это обещание, Купер. Запоминай.
Мейсон кивнул и завёл машину.
—Запомнил.
И Ноа вдруг понял, что Мейсон действительно запомнил. И что он — единственный человек на свете, для которого этот тёмноволосый псих с пустыми глазами готов был запоминать любую хуйню, лишь бы Ноа остался рядом.
Глава пятая
Академия «Северный Гелиос» — частная школа-пансион для детей криминальной элиты. Белое здание в стиле сталинского ампира, колонны, мраморные полы, и за каждой дверью — как минимум одно нераскрытое убийство. Пахнет дорогим парфюмом и чем-то ещё, еле уловимым.
***
Ноа вылез из машины и подумал: «Меня убьют в первый же день. Или меня убьют на второй день. А в первый меня просто унизят».
—Не ссы, — сказал Мейсон, захлопывая дверцу. —Ты со мной.
—Это меня и пугает.
На парковке стояли машины, каждая из которых стоила больше, чем вся жизнь Ноа. Рядом с мерседесами и порше чёрный внедорожник Мейсона выглядел почти скромно. К ним уже шли двое. Первый — высокий, светловолосый, с хитрой улыбкой и руками в карманах. Джейкоб «Джейк» Рид — сын оружейного барона. Весь из себя приветливый и опасный, как удав. Вторая — девушка. Тёмные волосы, собранные в высокий хвост, узкие глаза, обтягивающая форма. Виктория «Тори» Блэк — дочь человека, который контролирует весь наркотрафик на востоке страны.
—Купер! — Джейк расплылся в улыбке. —А мы думали, ты не приедешь. Старик сказал, ты занят... поисками? — Он хитро прищурился на Ноа. —Это кто с тобой? Новый пёсик?
—Ноа Берг, — представился Ноа сам, потому что Мейсон молчал. —И я не пёсик.
—Дружок? — Джейк подмигнул.
—Студент, — отрезал Мейсон. —Перевёлся. Будет жить со мной.
Тори, которая до этого молча разглядывала Ноа с ног до головы, наконец подала голос:
—Симпатичный. — Она повернулась к Мейсону. —Ты его уже трахнул или ещё нет?
Ноа поперхнулся воздухом.
—Что⁈
Мейсон ответил абсолютно спокойно:
—Это не твоё дело, Тори.
—Значит, ещё нет, — она улыбнулась, и улыбка была недоброй. —Отлично. Тогда я первая.
Она развернулась и ушла в здание. Ноа проводил её взглядом и прошептал Мейсону:
—Она психопатка?
—Нет. Она просто Тори. Они все психопаты. — Мейсон вздохнул. —Добро пожаловать в Гелиос.
***
Общежитие. Комната №7.
Двухкомнатный люкс. Кожаный диван, огромный телевизор, две спальни, ванная с джакузи. Ноа огляделся и понял, что даже в самых богатых снах он не жил так.
—Это всё твоё? — спросил он.
—Наше, — поправил Мейсон. —Теперь ты здесь живёшь.
Ноа хотел сказать что-то язвительное, но в животе громко заурчало.
—Блять, — он схватился за живот. —Я не ел с утра.
—В столовую ещё рано. Закажем доставку.
—Не надо. Я сам приготовлю.
Мейсон замер.
—Ты умеешь готовить?
—Конечно, умею. — Ноа обиженно надул губы. —Я не из богатеньких, Купер. Я с детства сам себе готовлю.
Он гордо прошёл на кухню, открыл холодильник и достал яйца, помидоры, сыр и хлеб.
—Будут омлет с тостами. Минут двадцать.
Мейсон сел на диван и приготовился ждать.
***
Минута первая.
Ноа нашёл сковородку. Она была слишком большая. Он достал поменьше. Хорошо, подходит.
Минута пятая.
Ноа поставил сковороду на плиту, включил конфорку на максимум и начал резать помидоры. Они разъезжались под ножом. Один помидор упал на пол. Ноа пнул его под шкаф, чтобы никто не видел.
Минута десятая.
Масло на сковороде начало дымиться.
—Огонь убавь, — крикнул Мейсон из гостиной.
—Я знаю, что делать! — крикнул в ответ Ноа.
Он выключил конфорку, подождал, пока масло перестанет дымиться, и снова включил. Поменьше. Нормально. Разбил яйца. Скорлупа попала в сковороду. Он выловил её пальцами (обжёгся и выругался). Размешал всё вилкой. Попытался натереть сыр — сыр почему-то налип на тёрку. Добавил помидоры. Перемешал.
—Ноа, — голос Мейсона. —Чем это пахнет?
—Омлетом, Купер.
Запах был не омлета. Запах был горелого. Ноа подошёл к плите. Омлет ещё не успел подгореть, но вот тосты... Он забыл про тосты. Хлеб в тостере превратился в чёрные угли. Ноа открыл тостер, оттуда повалил дым.
—Блять! — он схватил угли руками (опять обжёгся) и выкинул в раковину. —БЛЯТЬ!
—Может, закажем доставку? — спокойно спросил Мейсон.
—НЕТ! — Ноа поправил русые волосы которые лезли в глаза. —ПЕРВЫЙ БЛИН КОМОМ. С КЕМ НЕ БЫВАЕТ.
***
Вторая попытка.
Ноа решил сварить суп. Достал кастрюлю, налил воды, поставил на плиту.
—Ноа, — сказал Мейсон, который уже стоял в дверях кухни. —Вода не кипит. Ты включил конфорку?
Ноа посмотрел на плиту. Конфорка была выключена.
—Я знаю. Это... часть рецепта. Вода должна сначала нагреться до комнатной температуры.
Мейсон молчал. Минут через десять вода закипела. Ноа бросил туда картошку, морковь, полпачки соли и какой-то пакетик с надписью «куриный бульон», который нашёл в шкафу.
—Будет вкусно, — сказал он.
—Вода оранжевая, — заметил Мейсон.
—Это морковь дала цвет.
Морковь плавала кругами, покрытая землёй. Ноа сделал вид, что так и надо.
***
Финал кулинарной эпопеи.
В комнату зашли Джейк и Тори.
—О, а что это за запах? — спросил Джейк, принюхиваясь. —Курицей пахнет? Или... гарью?
—Ноа готовит обед, — сказал Мейсон.
—О, — Тори заинтересованно заглянула в кастрюлю. —Это суп? Почему он такого странного цвета?
—Потому что он наваристый, — буркнул Ноа.
Он разлил суп по тарелкам. Вернее, разлил жижу, в которой плавали нечищеная картошка, морковь и комки бульона. Джейк поднёс ложку ко рту, понюхал и аккуратно поставил обратно.
—Знаешь, я на диете.
—Мы недавно ели, — добавила Тори.
Мейсон взял ложку. Ноа замер в ожидании. Мейсон отправил суп в рот. Лицо у него не дрогнуло. Вообще никак.
—Горько, — сказал он. —Солёно. Картошка сырая.
—Я готовил с душой! — обиделся Ноа.
—Душа не заменит варку, — заметил Джейк.
—Пошли вы все.
Ноа гордо взял свою тарелку, сел на диван и начал есть. Он жевал, морщился, давился, но не подавал вида. Внутри всё горело, соль разъедала нёбо, картошка хрустела на зубах.
—Вкусно? — спросила Тори.
—Очень, — с набитым ртом сказал Ноа. —Просто абалдено. Вы много теряете. — Он проглотил очередной ком и чуть не закашлялся. —Реально, это шедевр.
Мейсон подошёл к нему, сел рядом и молча забрал вторую ложку.
—Ты что делаешь? — спросил Ноа.
—Помогаю, — ответил Мейсон и начал есть.
Ноа смотрел, как этот парень с тёмными глазами давится его супом и не жалуется.
—Купер, это же ужасно.
—Ужасно, — согласился Мейсон. —Но ты старался. Я не умею чувствовать «обиду», но ты выглядел обиженным. Я не хочу, чтобы ты обижался.
Ноа почувствовал, что краснеет.
—Ты идиот, — сказал он.
—Я знаю.
—И суп несъедобный.
—Я знаю.
—Зачем ты ешь?
Мейсон задумался.
—Я не знаю, как это называется. Но твоя еда — это часть тебя. Если я отвергну её, я отвергну тебя. А я не хочу тебя отвергать.
Джейк и Тори переглянулись.
—Мы лишние? — спросил Джейк.
—Ага, — сказал Ноа, не отрывая взгляда от Мейсона. —Свалите нахуй.
—Красивая пара, — прокомментировала Тори и вышла.
***
Поздний вечер.
К Ноа подошёл какой-то парень из старших классов. Высокомерный, с пронзительным взглядом.
—Ты новенький? — спросил он. —Мейсон Купер тебя привёз? Ты его новая игрушка?
Ноа устал. Он устал от этого дня, от супа, от школы, от мафии. И ему очень хотелось есть. И спать.
—Слушай, — сказал он, поворачиваясь к парню. —Если ты сейчас же не уйдёшь, я скажу Мейсону, что ты меня ударил. Он поверит мне. И знаешь почему?
—Почему? — парень опешил.
—Потому что у него нет эмоций, но если кто-то тронет меня… я видел, как он смотрит. Это не ревность. Это что-то похуже. Это собственность. — Ноа улыбнулся своей продавленной улыбкой. —А теперь проваливай. Желательно далеко. И желательно нахуй.
Парень ушёл, бормоча что-то под нос. Ноа проводил его взглядом и добавил вслед:
—И да. Передай своей маме, что я скучаю по ней, и спроси когда она вернётся в эскорт!
Из-за угла выглянул Джейк и восхищённо присвистнул.
— Ты опасен, Берг.
—Ты тоже вали нахуй, — фыркнул Ноа.
***
Ночь. Комната Мейсона.
—Почему ты спишь на полу? — спросил Ноа, заходя к нему.
—Мне так удобнее.
—На полу с твёрдым матрасом удобнее, чем на кровати?
Мейсон молчал.
—Купер. Ты спишь на полу, потому что привык? Или потому что боишься кровати?
—Потому что я не умею спать один в большой комнате, — тихо сказал Мейсон. —Слишком просторно. Я не чувствую стен.
Ноа посмотрел на него. На чёрные волосы, разметавшиеся по подушке. На тёмные глаза, которые в полумраке казались бездонными.
—Подвинься, — сказал Ноа и лёг рядом.
—Что ты делаешь?
—Сплю. И ты спи. И не вздумай меня обнимать.
—Но ты сам лёг рядом.
—Это не считается, Купер. Это я разрешил себе. А тебе пока нет.
—Хорошо, — послушно сказал Мейсон закрывая глаза.
Они лежали в темноте. Ноа чувствовал тепло чужого тела и слышал чужое дыхание.
—Ноа, — прошептал Мейсон не открывая глаз.
—М?
—Твой суп был ужасный
—Я знаю.
—Но я бы съел его ещё раз.
Ноа улыбнулся в темноту.
—Спи, идиот.
—Угу.
И они заснули. Ноа — в первый раз за много лет — чувствуя себя в безопасности. Мейсон — в первый раз за много лет — не один.
Глава шестая
Утром Ноа проснулся от того, что кто-то кинул в него подушкой.
—Вставай, — голос Мейсона. —Завтрак через двадцать минут. Опоздаешь — не ешь.
—Отъебись, — простонал Ноа и зарылся лицом в подушку.
Подушка пахла Мейсоном. Горько и чуть-чуть дымом. Ноа не успел подумать, почему это приятно, потому что Мейсон стянул с него одеяло.
—Холодно!
—Я знаю. Вставай.
Ноа встал. Злой, голодный и совершенно не готовый к тому, что его ждёт.
***
Аудитория №4. «Психология»
Ноа думал, что в школе для мафиозных детишек будут учить стрелять, драться и заметать следы. Но нет. Первым уроком оказалась психология.
—Потому что, — сказал преподаватель, входя в класс, —пуля решает проблему один раз. Слово решает её навсегда.
Преподавателя звали Мистер Грей. Высокий, лысый, с телом бойца и лицом уставшего человека. Говорили, что раньше он работал на ЦРУ, потом перешёл в частные структуры, а теперь учил детей мафии читать людей в первые 15 минут общения.
—Сегодня у нас новенький, — Грей посмотрел на Ноа. Тот сидел за последней партой рядом с Мейсоном. —Берг, верно? Расскажи о себе.
—Я Ноа, — сказал Ноа. —Люблю готовить и оскорблять чужих матерей.
Класс заржал. Грей не улыбнулся.
—Встань.
Ноа встал.
—Кто ты, Берг?
Вопрос прозвучал так, будто Грей знал ответ, но хотел услышать от самого Ноа.
—Я... студент?
—Нет. — Грей подошёл ближе. —Кто. Ты. Берг.
Ноа почувствовал, как внутри всё сжимается. Он посмотрел на Мейсона. Мейсон сидел неподвижно. «Ты умеешь читать людей. Прочитай его».
—Я пророк, — сказал Ноа.
Тишина в классе стала ватной.
—Пророк, — повторил Грей. —Значит, ты видишь будущее?
—Нет. — Ноа вдруг понял, что врать сейчас бессмысленно. —Я вижу людей. Их страх. Их боль. Их тайны. Я смотрю на человека и знаю о нём больше, чем он сам о себе. И я могу заставить его сказать мне что угодно. Даже если он не хочет.
Грей скрестил руки на груди.
—Докажи.
Ноа обвёл взглядом класс. Пятнадцать человек. Дети мафии. У каждого на лице — маска. Он выбрал парня с первого ряда. Блондин, голубые глаза, дорогие часы, улыбка, которая не доходит до глаз.
—Ты, — Ноа кивнул. —Джейсон? Джеймс?
—Джаред, — поправил блондин.
—Джаред, — Ноа улыбнулся своей самой тёплой улыбкой. —Твоя девушка из прошлой школы беременна, да?
Джаред побледнел.
—Откуда ты...
—Она тебе написала вчера вечером. Ты не ответил. Ты сидишь тут и думаешь, как сказать отцу. А он у тебя... — Ноа прищурился. —Строительный бизнес? Нет. Лесопилка. Он мужик жёсткий. Он убьёт тебя, если узнает. Но не за беременность. За то, что девушка — не его круга.
Джаред вскочил.
—ЗАТКНИСЬ!
—Я прав? — Ноа поднял бровь.
Джаред выбежал из класса. Тишина стала ещё плотнее. Грей смотрел на Ноа с новым выражением. Не уважением. Чем-то другим. Осторожностью.
—Хорошо, Берг. Садись. Ты сдал экзамен.
Ноа сел. Сердце колотилось как бешеное. Под столом кто-то сжал его руку. Мейсон. Не глядя.
—Ты в порядке? — прошептал Мейсон.
—Нет, — прошептал Ноа. —Я только что уничтожил парню жизнь. За пять секунд. Я чудовище.
—Нет, — Мейсон сжал руку сильнее. —Ты пророк. Это просто работа.
Ноа хотел ответить, но не смог. Потому что внутри него что-то сломалось. И что-то другое — встало на его место.
***
После уроков к Ноа подошёл парень. Высокий, смуглый, с наглой улыбкой. Алекс «Лекс» Вонг — сын главы азиатского синдиката.
—Берг, — Лекс встал так близко, что Ноа почувствовал его одеколон. —Ты круто Джареда на уроке унизил. Мне нравится смелость.
—Спасибо? — Ноа попятился.
—Я ищу себе соседа по комнате, — Лекс провёл рукой по своим волосам. —Купер конечно крутой, но он сухарь. А ты... живой. Давай переселяйся ко мне?
Ноа не успел ответить. Потому что между ними вклинился Мейсон.
—Он не переселяется.
—Купер, — Лекс усмехнулся. —Я не тебя спрашивал.
—Ноа, иди в комнату, — голос Мейсона был ровным. Слишком ровным.
—Мейсон, я сам могу...
—Иди. В. Комнату.
Ноа посмотрел в тёмные глаза. В них не было ничего. Ни гнева, ни угрозы. Пустота. Но почему-то Ноа подчинился и пошёл. Он не видел, что произошло дальше. Говорят, Лекс три дня ходил с синяком под глазом и никому не рассказывал, откуда он взялся. А Мейсон вернулся в комнату через пятнадцать минут. С ножом в кармане и с абсолютно спокойным лицом.
—Ты его ударил? — спросил Ноа.
—Нет.
—А что?
—Я просто сказал, что если он ещё раз приблизится к тебе, его отец узнает, куда он спрятал деньги от последней сделки.
Ноа замер.
—Откуда ты знаешь?
—Я наблюдательный. — Мейсон сел на диван. —И ревнивый. Это слово я выучил сегодня. Ревность — это когда ты не хочешь ни с кем делить человека. Да?
Ноа сел рядом.
—Да, Купер. Ревность — это именно это.
—Тогда я ревнивый. — Мейсон посмотрел на него. — Не подходи к Лексу.
Ноа вздохнул и закатил глаза.
—Ты псих.
—Я знаю.
—Лекс просто хотел поговорить.
—Я не умею различать «просто поговорить» и «хочу тебя трахнуть». Для меня это одно и то же. Поэтому я лучше убью всех, чем ошибусь.
—Не надо никого убивать, Купер.
—Ладно, — легко согласился Мейсон. —Но если он дотронется до тебя, я.. Не убью. Просто слегка покалечу.
—Это... — Ноа задумался. —Это странный комплимент.
—Да, — сказал Мейсон и улыбнулся.
В первый раз. Не уголками губ, не криво. Нормально. По-человечески. Ноа забыл, как дышать.
—Ты улыбнулся, — прошептал он.
—Да, — повторил Мейсон и улыбнулся шире. -Ты дурно на меня влияешь.
***
Мейсону восемь лет.
Ночь. Большой дом. Кайл сидит в кресле, мама — Вайолет стоит у окна. Маленький Мейсон спрятался за диваном, потому что родители опять ссорятся.
—Ты вырастил монстра, — голос мамы. Тихий, злой. —Он не умеет плакать. Он не умеет смеяться. Он смотрит на меня как на стену.
—Он идеальный солдат, — голос отца. Холодный, как лёд. —Я не сына растил. Я наследника растил.
—Ему восемь лет, Кайл!
—Восемь лет, а он уже убил котёнка. Просто потому что я попросил. Без страха. Без сомнений. Ты понимаешь, что это такое?
Мама замолчала. Потом заплакала.
—Ты превратил его в чудовище.
—Я превратил его в Купера.
-Это одно и то же.
Маленький Мейсон сидит за диваном и смотрит на свои руки. На них — кровь котёнка. Он не чувствует отвращения. Не чувствует страха. Не чувствует ничего. И он не понимает, почему мама плачет. Он сделал всё правильно. Папа сказал «сделай» — он сделал. Разве это не то, что нужно?
—Он не умеет плакать, — сказала мама.
Мейсон трогает своё лицо. Щипает себя. Хочет проверить — а может, он просто забыл, как это делается? Может, слёзы где-то внутри? Ничего. Пустота. Он смотрит на люстру. На её острые хрусталики. Думает: «Если я ударюсь головой об пол, я заплачу? Или просто будет больно?»
—Ты вырастил монстра.
Мейсон встаёт из-за дивана и идёт к себе. В комнате темно. Он ложится на пол, потому что кровать слишком мягкая, слишком огромная, и в ней он чувствует, как пустота внутри становится громче.
«Монстры не плачут», — думает он. — «Значит, я не могу плакать. Это логично».
Он засыпает на полу, в углу, где стены сходятся, и это почти что объятия. Котёнка он не помнит. Помнит только кровь. Тёплую. И папин взгляд — когда папа посмотрел на него и сказал: «Хорошо».
***
Ноа проснулся от того, что кто-то дрожит. Он лежал в своей кровати — после той ночи они всё чаще спали вместе, но делали вид, что «это просто чтобы не мёрзнуть». Мейсон спал рядом. Во сне его лицо не было пустым. Он был напуган. Ноа видел этот страх. Дрожащие веки. Сжатые кулаки.
—Мейсон, — прошептал он. —Мейсон, проснись.
Мейсон открыл глаза. В них была паника. Настоящая, живая паника.
—Мне снилось… прошлое, — сонно сказал он. — Я не помню. Но мне было плохо. Что это было?
—Это называется кошмар, Купер. Тебе приснился кошмар.
—Раньше их не было.
—Раньше у тебя не было того, что можно потерять, — тихо сказал Ноа. —А теперь есть.
Мейсон молчал. Потом спросил:
—Можно я лягу рядом?
—Ты уже лежишь.
—Ближе.
Ноа вздохнул и подвинулся. Мейсон прижался к нему, положил голову на плечо и замер.
—Ноа.
—М?
—Спасибо, что ты есть.
—Спи, идиот.
—Не могу. Я думаю.
—О чём?
—О том, что если я когда-нибудь научусь плакать, это будут слёзы из-за тебя. Хорошие или плохие — не знаю. Но из-за тебя.
Ноа закрыл глаза. У него самого защипало в носу.
—Ты невыносим, Купер.
—Я знаю.
—Заткнись и спи.
—Угу.
-За «угу» ебут в углу, — шёпотом произнёс Ноа.
-Что?
-Ничего. Спи уже.
Они заснули. Мейсон — первый раз в жизни — в чьих-то объятиях. Ноа — первый раз в жизни — чувствуя, что он нужен не как «пророк», а как человек.
Глава седьмая
Они поссорились из-за ерунды.
—Ты не можешь контролировать всё, что я делаю! — Ноа стоял посреди их комнаты, сжимая кулаки.
—Могу, — спокойно ответил Мейсон. —И буду.
—Я не твоя собственность, Купер.
—Ты прав. Ты хуже. Ты — моя ответственность. Если с тобой что-то случится, я не знаю, что сделаю с собой.
Ноа хотел ответить, но слова застряли в горле. Он просто развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
—Ноа, вернись!
—ПОШЁЛ ТЫ, КУПЕР!
Он шёл по коридору, пиная ногой стены. Злой. Обиженный. Не понимающий, почему внутри так сильно болит. «Он просто заботится», — шептал внутренний голос. «Заткнись», — отвечал Ноа. Он свернул влево, потом направо. Академия была лабиринтом, и Ноа до сих пор не запомнил всех коридоров. В какой-то момент он понял, что заблудился.
—Отлично. Просто ахуенно.
Из-за угла вышел парень. Ноа видел его пару раз — старшекурсник, блондин, смазливое лицо, фамилию не помнил. Кажется, Картер.
—Берг? — парень улыбнулся. —Заблудился?
—Ага. Поможешь?
—Конечно. — Картер положил руку на плечо Ноа. —Идём, я провожу.
***
Комната Картера.
Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Ноа не сразу понял, что происходит. Просто удивился, когда Картер начал раздеваться.
—Эй, ты чего? — Ноа сделал шаг назад.
—Расслабься, Пророк, — Картер улыбнулся. Улыбка была прежней, но глаза стали другими. Животными. —Ты же любишь с Купером трахаться. Со мной будет не хуже.
—Я с ним не... — Ноа сглотнул. —Я ухожу.
—Нет, не уходишь.
Картер толкнул Ноа на кровать. Ноа упал на спину, ударился головой о спинку и на секунду потерял ориентацию. А когда пришёл в себя, Картер уже был сверху.
—Отъебись! — Ноа попытался оттолкнуть его, но Картер был тяжелее. Сильнее.
—Не трать силы, Берг. Никто не услышит. Стены звукоизолированные. Знаешь, зачем?
Ноа задыхался. Страх заполнил лёгкие, как вода.
—Мейсон найдёт меня.
—Купер? — Картер усмехнулся. —Этот робот даже не заметит, что тебя нет. Ты для него — просто игрушка.
Картер стянул рубашку Ноа. Холодный воздух коснулся кожи. Ноа дёрнулся, ударил Картера в плечо. Тот даже не поморщился.
—Любишь борьбу? Я тоже.
Картер схватил Ноа за запястья и зафиксировал их над головой одной рукой. Второй начал расстёгивать ремень на штанах Ноа.
—Пожалуйста... — выдохнул Ноа. Голос ломался. —Не надо.
—Будешь сопротивляться — будет больнее, — спокойно сказал Картер.
Он стянул с Ноа штаны и бельё одним движением. Ноа попытался сжать ноги, но Картер раздвинул их коленом.
—Какой красивый. Купер знает, как выбирать.
—ОТЪЕБИСЬ! — Ноа закричал, но звук утонул в толстых стенах.
Картер наклонился и прошептал в ухо:
—Не обещаю, что будет не больно.
Он расстегнул свою ширинку.
***
В то же время. Комната Мейсона.
Мейсон сидел на диване и смотрел в стену. Ноа не возвращался уже полчаса. Это было не похоже на него. Даже если Она злился, он отходил быстро. Максимум — десять минут. Мейсон достал телефон. Написал: «Ты где?». Тишина. Ещё одно сообщение: «Ноа». Тишина. Мейсон поднялся. Внутри — странное чувство. Не страх. Он не умел бояться. Но было что-то, что толкало его в грудь, заставляло сердце биться быстрее. Он вышел в коридор и начал искать.
***
Вернёмся к Ноа.
Картер уже снял с себя штаны. Ноа смотрел на потолок и не мог дышать. Всё происходило как в тумане. Он чувствовал тяжесть чужого тела, запах чужого одеколона, чужую руку, которая сжимала его запястья.
«Мейсон», — подумал Ноа. — «Пожалуйста. Только ты. Услышь меня».
—Не ссы, — сказал Картер, нависая над ним. —Я аккуратно. Наверное.
И в этот момент дверь распахнулась.
***
Мейсон не знал, где Ноа. Но он знал, где живёт Картер. Потому что Мейсон знал всё о каждом, кто мог представлять угрозу. Он подошёл к двери. Услышал приглушённый звук. И понял. Мейсон не стал стучать. Не стал звать на помощь. Он просто выбил дверь с ноги. Картер обернулся. Успел сказать только: «Купер, я могу объяснить...». Мейсон не слушал. Он схватил Картера за горло одной рукой и швырнул в стену. Голова Картера ударилась о бетон, и он сполз вниз, оставляя кровавый след.
—Тронь его ещё раз, — сказал Мейсон, —и я вырву тебе язык и засуну тебе в глотку. Ты понял?
Картер закивал, хрипя. Мейсон развернулся к кровати. Ноа лежал, глядя в потолок. Штаны спущены, рубашка снята, на запястьях — красные следы от пальцев. Он не плакал. Он вообще не двигался.
—Ноа, — Мейсон подошёл и сел рядом. —Ноа, смотри на меня.
Ноа медленно перевёл взгляд.
—Купер, — прошептал он. —Ты пришёл.
—Я всегда буду приходить.
Мейсон осторожно, очень осторожно, приподнял Ноа и прижал к себе. Ноа уткнулся лицом в его шею и замер. Не плакал. Просто дышал. Тяжело. Прерывисто.
—Он меня не... он не успел. Но он хотел.
—Знаю.
—Я боялся.
—Знаю.
—Я звал тебя.
—Я услышал.
Мейсон снял с себя толстовку и накинул на плечи Ноа. Потом поднял его на руки — Ноа весил меньше, чем сумка с оружием — и понёс к выходу. В дверях он остановился. Посмотрел на Картера, который всё ещё сидел на полу, прижимая руки к разбитой голове.
—Я вернусь, — сказал Мейсон. —Завтра. И мы поговорим.
Слово «поговорим» прозвучало как приговор.
***
Их комната. Два часа спустя.
Ноа сидел под душем, в одежде, и смотрел на воду, которая стекала по плитке. Он не разделся. Не смог. Мейсон сидел на полу рядом. Молчал. Потому что понял — сейчас слова не нужны. Через час Ноа сказал:
—Ты был прав. Я не должен был уходить один.
—Я не говорил, что ты не должен уходить. Я говорил, что ты — моя ответственность. — Мейсон помолчал. —Но это не твоя вина. Это вина Картера. Ты понял?
—Понял.
—Повтори.
—Это не моя вина. — Ноа поднял голову. Глаза красные, но сухие. —Купер.
—М?
—Обними меня. Пожалуйста. Только не как хрупкого. Как обычно.
Мейсон обнял. Крепко. Как будто в последний раз.
—Ты мой, — сказал он. —И никто не посмеет тебя тронуть. Никогда.
—А если посмеют?
—Тогда у них больше не будет рук, чтобы трогать.
Ноа слабо усмехнулся.
—Ты псих.
—Лучше быть психом, чем позволить тебе снова испугаться.
Они сидели на полу в ванной, обнявшись, а вода всё лилась и лилась. Мейсон гладил Ноа по волосам. Сам. Без слов.
***
Утром Картера не нашли в его комнате. Он появился через три дня с гипсом на обеих руках и сломанными рёбрами. Отказывался говорить, кто это сделал. Но когда увидел Мейсона в коридоре, перешёл на другую сторону и больше никогда не приближался к Ноа.
Глава восьмая
Три дня спустя после того, что случилось в комнате Картера. Ноа почти не выходил из их комнаты. Он сидел на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрел в окно на серое небо. Русые волосы падали на лицо, закрывая глаза. Мейсон оставлял его еду на столике у двери. Иногда Ноа ел. Иногда нет. Сегодня он не ел третий раз подряд.
—Ноа, — Мейсон сел рядом на подоконник. Осторожно. Не касаясь. —Ты должен поесть.
—Не хочу.
—Твоё тело нуждается в калориях.
—Отъебись со своими калориями, Купер.
—Нет. — Мейсон помолчал. —Я не умею уговаривать. Но я умею сидеть рядом. Я буду сидеть, пока ты не съешь хотя бы кусок.
Ноа повернул голову. Под глазами — тени. Светло-голубые глаза потускнели.
—Ты правда будешь сидеть?
—Да.
—Сколько?
—Сколько нужно.
Ноа посмотрел на тарелку с тостом. Потом снова на Мейсона.
—Скажи что-нибудь.
—Что?
—Не знаю. Что-нибудь про... про эмоции. Про то, что ты не понимаешь. Я хочу послушать твой голос. Он меня успокаивает.
Мейсон кивнул.
—Вчера я видел, как одна девочка плакала в коридоре. Я не понял, почему. Я подошёл и спросил. Она сказала, что у неё умер хомяк. — Он замолчал. —Я не знал, что такое хомяк. Она объяснила. Маленький пушистый зверёк. Живёт в клетке. Она его любила. А теперь его нет.
—И что ты сделал? — тихо спросил Ноа.
—Я сказал: «Сочувствую. Потеря — это всегда потеря, даже если объект маленький». Она перестала плакать. Посмотрела на меня странно. И ушла.
—Ты правильно сказал, Купер.
—Я прочитал это в интернете. «Как выразить сочувствие». Там был список фраз. Я выбрал эту.
Ноа слабо улыбнулся.
—Ты пользуешься интернетом, чтобы научиться быть человеком?
—Да. А это неправильно?
—Нет. — Ноа потянулся и взял тост. Откусил маленький кусочек. Прожевал. Проглотил. —Это очень правильно. Это значит, что ты стараешься.
—Я стараюсь для тебя, — сказал Мейсон. —Для других — нет.
—Почему?
—Потому что другие не объясняют. А ты объясняешь. Ты говоришь: «здесь больно», «здесь обидно», «здесь страшно». Я не чувствую этого, но я запоминаю. Для тебя.
Ноа доел тост. Потом второй.
—Купер.
—М?
—Иди сюда.
Ноа сполз с подоконника и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Мейсон сел напротив. Между ними — метр.
—Ближе, — сказал Ноа.
Мейсон подвинулся на полметра.
—Ещё.
Полметра.
Теперь они сидели колено к колену.
—Ты дрожишь, — заметил Мейсон.
—Я всегда дрожу после... после того. Это пройдёт.
—Нет, — Мейсон нахмурился. —Не пройдёт. Ты будешь помнить. Это останется. Как у меня кровь котёнка на руках. Я не помню котёнка. Но помню, что кровь была тёплая. Это остаётся навсегда.
Ноа смотрел в тёмные глаза. В них не было пустоты. Там была боль. Спрятанная. Запертая. Но она была.
—Ты первый, кто говорит мне правду, — прошептал Ноа. —Все говорят «всё будет хорошо, ты забудешь». А ты говоришь «это останется». Спасибо.—Ты первый, кто говорит мне правду, — прошептал Ноа. —Все говорят «всё будет хорошо, ты забудешь». А ты говоришь «это останется». Спасибо.
—За что?
—За то, что не врёшь.
Ноа протянул руку и коснулся лица Мейсона. Провёл пальцами по скуле. По губам.
—Твои губы холодные, — сказал он.
—У меня они всегда холодные. Плохая циркуляция крови.
—Можно я их согрею?
Мейсон замер.
—Что ты имеешь в виду?
Ноа не ответил. Он просто наклонился вперёд и поцеловал Мейсона. В первый раз. Это был не страстный поцелуй из фильмов. Нежный. Робкий. Ноа коснулся губ Мейсона своими — сухими, потрескавшимися — и замер.
Мейсон не двигался.
—Ты должен что-то делать, — прошептал Ноа, отстраняясь на миллиметр.
—Я не знаю, что.
—Просто... ответь. Как умеешь.
Мейсон наклонил голову и поцеловал Ноа в ответ. Так же осторожно. Неумело. Ноа чувствовал, как дрожат его губы.
—Твои губы тёплые, — сказал Мейсон, когда они отстранились. —Мне нравится.
—Это называется «поцелуй», Купер.
—Я знаю, как это называется. Я хочу сказать, что мне нравится ощущение. Оно... — он замолчал, подбирая слова. —Оно не пустое. Оно заполняет меня. Как будто внутри что-то было сломано, а теперь начинает склеиваться.
Ноа закрыл лицо руками.
—Ты не можешь быть таким романтичным, когда у тебя нет эмоций. Это нечестно.
—Я не романтичный. Я просто описываю факты.
—Вот это и есть самое романтичное, идиот.
Ноа убрал руки от лица. На глазах — слёзы. Не от боли. От чего-то другого.
—Ты плачешь? — спросил Мейсон.
—Да.
—Тебе больно?
—Нет.
—Тогда почему?
—Потому что я люблю тебя, Купер. А ты даже не знаешь, что это значит. И это пиздец как обидно.
Мейсон посмотрел на него долгим взглядом.
—Я знаю, что это значит, — сказал он. —Я прочитал в интернете. «Любовь — это когда благополучие другого человека становится важнее твоего собственного». — Он помолчал. —Я бы умер за тебя, Ноа. Не потому что я герой. А потому что без тебя мне незачем жить. Это любовь? Или это болезнь?
Ноа всхлипнул и рассмелся одновременно.
—Это и то, и другое. Добро пожаловать в клуб.
—В клуб?
—Людей, которые любят. Это больно. И страшно. И иногда хочется всё бросить. Но когда он рядом... — Ноа посмотрел на Мейсона. —Когда ты рядом, мир становится объёмным. Раньше он был плоским, как лист бумаги. А теперь у него есть цвет и запах. И это только потому, что ты существуешь.
Мейсон протянул руку и вытер слезу с щеки Ноа.
—Я запомню это, — сказал он. —Твои слёзы. И почему они. Потому что это важно.
—Всё важно, Купер. Каждая хуйня. Ты просто пока не умеешь это замечать.
—Научишь?
—Постараюсь.
Они снова поцеловались. Дольше. Увереннее. Ноа запустил пальцы в чёрные волосы Мейсона. Мейсон положил руки ему на талию — осторожно, как будто боялся сломать.
—Ноа, — прошептал Мейсон между поцелуями.
—М?
—Твой тост был с арахисовой пастой. Она осталась у тебя на губах.
—И чё?
—Она сладкая. Мне нравится.
Ноа отстранился и засмеялся. Настоящим смехом. Впервые за три дня.
—Ты придурок, Купер.
—Я знаю. — Мейсон притянул его ближе. —Можно ещё?
—Нет, — Ноа упёрся ладонями в его грудь. —Сначала ты меня покормишь нормальной едой. Не этой хуйнёй. А нормальной. А потом — может быть.
—Договорились.
Мейсон поднялся, помог встать Ноа и повёл его к выходу из комнаты.
—Куда мы?
—В столовую. Будешь есть нормальную еду.
—А если кто-то посмотрит на меня косо?
—Я выбью ему зубы.
—А если кто-то спросит, почему мы держимся за руки?
—Скажу, что ты мой.
Ноа остановился.
—Твой?
—Да. — Мейсон посмотрел на него. —Ты мой пророк. Мой человек. Мой. Я не знаю, как ещё это назвать. Но это моё.
Ноа сжал его руку сильнее.
—Ладно, Купер. Веди меня в эту столовую. И если твои «друзья» начнут шутить про нас, я сам выбью им зубы. Без рук. С ноги.
—Это угроза?
—Это обещание.
Они пошли по коридору, держась за руки. Мейсон — спокойный и твёрдый, как нож. Ноа — взъерошенный, с красными глазами, но живой. Очень живой.
Глава девятая
Неделя пролетела так же быстро, как пролетали летние каникулы. Академия «Северный Гелиос» гудела слухами. Не потому, что кто-то умер — хотя это было лишь вопросом времени, а потому, что Мейсон Купер, безэмоциональный убийца с лицом робота, теперь повсюду ходил с новеньким.
—Ты слышал? Купер больше не спит один.
—Да он вообще не спит, он же робот.
—А этот новенький — его мальчик. Точно тебе говорю. Видела, как они в библиотеке за одной книгой сидели.
—Это ещё ничего. Я видел, как Берг поправил воротник Купера. И тот не убил его на месте.
—Значит, любовь.
Ноа старался не слушать эти перешёптывания, но как можно не слышать того, что говорят на каждом шагу? Они не скрывались. Мейсон шёл по коридору — Ноа рядом. В столовой — Ноа сидел напротив, и Мейсон молча пододвигал ему свою порцию. В библиотеке — Ноа что-то шептал ему на ухо, и Мейсон кивал, хотя обычно ему было насрать на всё, кроме ножей и тактики.
Слухи были разные:
—Он его шпион, — говорили одни.
—Он его игрушка, — шептали другие.
—Они просто трахаются, — фыркала Тори, но в её глазах горел неподдельный интерес.
Джейк же смотрел на них с улыбкой человека, который всё понял ещё до того, как это случилось.
—Вы как два щенка, — сказал он как-то, когда они втроём сидели в гостиной. —Один рычит, второй ласкается. Милота.
—Заткнись, Рид, — беззлобно ответил Ноа. —Или я расскажу всем, что ты в детстве боялся оставаться один дома с бабушкой.
—Откуда ты...
—Я Пророк, если не забыл. — Ноа улыбнулся своей самой наглой улыбкой.
Хотя, на самом деле реальность была другой — всю информацию ему рассказывал Мейсон, потому что Мейсон знал всё. Но кто бы стал раскрыть такие драгоценные источники? Явно не Ноа.
***
Вечером, сидя в комнате, телефон Ноа завибрировал. Неизвестный номер. Он уже знал, кто это, ещё до того, как открыл сообщение. Только один человек в мире писал так, будто каждое слово стоило ему денег.
«Жду отчёт. Завтра. Кафе на первом этаже. 8 утра. Не опаздывай, мальчик».
—Кайл Купер, — парировал Мейсон, прочитав сообщение. Голос ровный, но Ноа уже научился замечать в нём едва уловимые нотки напряжения. —Он требует отчёт.
—Спасибо, я понял, не тупой, — Ноа выдохнул и отложил телефон. Внутри всё сжалось в тугой комок. —Он хочет, чтобы я рассказал про учеников. Их страхи. Их тайны. Всё, что я успел увидеть. Я думал, у меня будет больше времени.
—Ты можешь не ходить, — в тысячный раз предложил Мейсон.
—Он убьёт меня, Купер. Или маму. Ты же знаешь.
—Я могу его убить первым.
Ноа резко повернулся к Мейсону. В тёмных глазах — ни тени сомнения.
—Ты серьёзно?
—Всегда, — Мейсон посмотрел на него. —Он мой отец. Но он угрожает тебе. Это перечёркивает любые семейные связи. Для меня семья — это не кровь. Это тот, ради кого я готов ломать свои правила.
—Ты не можешь убить собственного отца, — прошептал Ноа, хотя где-то в глубине души понимал, что Мейсон действительно мог. И это пугало.
—Почему? Он убил бы меня, если бы я стал угрозой. Это логично.
Ноа закрыл лицо руками.
—Боже, какая же у тебя ебанутая семейка.
—Я знаю, — без тени обиды сказал Мейсон. —И я знаю, что ты чувствуешь сейчас. Ты боишься. Ты злишься. Ты не хочешь предавать других, но не видишь выхода.
—Откуда ты всё это знаешь? — удивился Ноа.
—Я наблюдаю. И запоминаю. Когда ты боишься — начинаешь теребить край рубашки. Прямо как сейчас.
Ноа опустил руки и посмотрел на свои пальцы, которые действительно мяли край футболки.
—Ты пугаешь меня, Купер.
—Это не моя цель. Моя цель — чтобы ты чувствовал себя в безопасности рядом со мной.
—И как у тебя получается?
—Пока никак. Но я учусь.
Ноа не выдержал. Он потянулся и чмокнул Мейсона в щёку — быстро, невесомо.
—Ты придурок.
—Уже слышал.
Они помолчали. Потом Ноа заговорил снова, уже серьёзно:
—И что мне делать? Предать одноклассников? Или предать тебя, ослушавшись твоего отца? Я не знаю, как быть, Купер. Я привык читать людей, а не выбирать между тем, кто заслуживает быть проданным, а кто нет.
Мейсон сел напротив Ноа.
—Ты не предашь меня. Что бы ты ни сказал отцу, я буду рядом. Это не обсуждается.
—А если я расскажу ему про Джейка? Про то, что он боится собственного отца? Про то, что Тори тайком встречается с девушкой из обычной школы? — Ноа вскочил и начал ходить по комнате. —Это будут не мои тайны, Купер. Это чужие жизни. Целые судьбы. Тори могут убить за то, что она любит не того человека. А я буду тем, кто подложил под неё бомбу.
—Ты прав, — сказал Мейсон.
Ноа остановился.
—Чего?
—Ты прав. Это чужие жизни. — Мейсон поднялся и подошёл к нему. —Тогда мы придумаем, как обмануть отца.
—Обмануть твоего отца? Того, который видит ложь за километр?
—Он не видит ложь. Он просто хорошо читает людей. Как ты. — Мейсон взял лицо Ноа в свои ладони. —Но он не умеет читать меня. Потому что я не чувствую страх. А ложь без страха — это просто факт. У него не будет никаких зацепок.
Ноа посмотрел в тёмные глаза, в которых отражался его собственный страх.
—Ты предлагаешь мне врать без страха?
—Я предлагаю тебе врать с уверенностью. Ты расскажешь отцу то, что не повредит ученикам. Неопасные тайны. Ложь, которая выглядит как правда.
—Например?
—Например, скажи, что Джаред боится темноты. Это правда. Но она не разрушит его жизнь. — Мейсон говорил спокойно, будто читал лекцию. —Скажи, что у Лизы аллергия на арахис. Это тоже правда. Отец не сможет использовать это против неё.
—Откуда ты знаешь про темноту и арахис? — Ноа прищурился.
—Джаред спит с ночником. Я видел через щель в двери. Лиза в столовой всегда обходит стороной арахисовое масло. Я наблюдаю.
Ноа усмехнулся.
—Ты жуткий сталкер, Купер.
—Я наблюдательный. Это разные вещи. Сталкер преследует из одержимости. А я просто замечаю детали. Это выживание.
—И где грань?
—Грань в том, что я делаю это, чтобы защищать тебя. А не чтобы контролировать.
Ноа не нашёлся, что ответить. Он просто поцеловал Мейсона — быстро, благодарно.
—Ладно. Попробуем обмануть твоего психованного папашу.
***
Кафе «Северного Гелиоса». 8:00 утра. Выходной.
Ноа вошёл за пять минут до назначенного времени, но отец Мейсона уже сидел за дальним столиком, попивая чёрный кофе из крошечной фарфоровой чашки. Серые глаза скользнули по Ноа, оценивающе, как по новому оружию, которое ещё предстояло испытать в бою.
—Садись, мальчик.
Ноа сел напротив. Спина прямая, руки на столе, ладони вниз — чтобы не было видно, как они дрожат. Мейсон остался стоять у входа, скрестив руки на груди. Со стороны он выглядел как охранник в элитном ночном клубе, только опаснее. Кайл посмотрел на сына, потом перевёл взгляд обратно на Ноа.
—Он будет стоять там весь разговор?
—Буду, — сказал Мейсон. Голос без интонации.
—Как пёс.
—Как телохранитель.
—Телохранитель, который не умеет чувствовать страх. — Кайл усмехнулся, и в этой усмешке было что-то от акулы, почуявшей кровь. —Забавно. Я вырастил идеальную машину для убийств, а она привязалась к парню с голубыми глазами. Жизнь — странная штука.
Он перевёл взгляд на Ноа.
—Что ты узнал, мальчик? Я не люблю повторять дважды.
Ноа достал блокнот. Руки не дрожали — он репетировал свою ложь всю ночь, повторяя её перед зеркалом, пока Мейсон спал на полу в обнимку с одеялом.
—Есть несколько человек, которые могут быть вам полезны, — начал Ноа. —Я отобрал тех, чьи слабости не смертельны, но достаточны для давления.
—Не читай мне лекции, Берг. Просто называй имена.
—Джаред Хейз. Его отец владеет лесопилкой, но на самом деле занимается контрабандой леса через границу. Джаред боится, что это всплывёт. Он спит с ночником. У него панические атаки в темноте. Легко запугать.
Кайл кивнул, запоминая. Ноа видел, как его серые глаза бегают по строчкам воображаемого досье.
—Кто ещё?
—Лиза Мартин — девочка из младших классов. Её мать спит с водителем. Лиза знает, но молчит. Это можно использовать как рычаг давления на семью. Мать Лизы занимает высокий пост в городской администрации.
—Хорошо. — Кайл сделал глоток кофе. —И?
—Тори Блэк. Она встречается с девушкой из обычной школы. Если её отец узнает...
—Отец Блэк убьёт её на месте, — закончил Кайл, и в его голосе прозвучало удовлетворение. —Отличная информация. Продолжай в том же духе.
Он поднялся, бросил на стол пачку денег — стодолларовые купюры, перетянутые резинкой.
—За труды.
Ноа не взял деньги. Он смотрел на них, как на змей.
—Я делаю это не ради денег.
—А ради чего, мальчик? — Кайл приподнял бровь. —Из-за любви к искусству? Или ради моего сына, который даже не может трахнуть тебя как следует, потому что не понимает, зачем это нужно?
Ноа почувствовал, как внутри закипает злость, но сдержался. Вдох. Выдох.
—Чтобы моя мама осталась жива. Чтобы я остался жив. Ничего личного.
Кайл посмотрел на него долгим взглядом — тем самым, от которого у людей подкашивались колени.
—Ты мне нравишься, Берг, — Он перевёл взгляд на Мейсона, который застыл у входа как статуя. —Ты выбрал неплохого парня, сын. Жаль, что это не спасёт его, когда я решу, что он мне больше не нужен.
Он вышел, не оглядываясь. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Мейсон отлепился от стены, подошёл к Ноа и сел рядом. Молча.
—Ты молодец, — сказал он наконец.
—Я только что продал Джареда, Лизу и Тори, — прошептал Ноа. Голос дрожал, несмотря на все усилия. —Это не «молодец», Купер. Это предательство.
—Ты продал их страхи, а не их самих. Это разные вещи.
—Скажи это Тори, когда её отец узнает про девушку. — Ноа спрятал лицо в ладонях. —Он убьёт её. По-настоящему убьёт. А я буду тем, кто подложил под неё мину.
Мейсон положил руку на плечо Ноа.
—Мы её предупредим. Скажем, что кто-то сливает информацию. Пусть будет осторожнее. Не обязательно говорить, что это ты.
—Ты предлагаешь играть на две стороны?
—Я предлагаю выживать. — Мейсон повернул лицо Ноа к себе. — Это единственная игра, в которую мы умеем играть. Ты — пророк. Ты видишь слабости. Я — нож. Я устраняю угрозы. Вместе мы можем переиграть даже моего отца.
—А если не сможем?
—Тогда мы умрём. Но умрём вместе. Это тоже не самый плохой финал.
Ноа посмотрел в тёмные глаза, в которых не было ни капли сомнения.
—Ты ненормальный, Купер.
—Я знаю.
***
В тот же вечер. Ноа лежал на кровати, уставившись в потолок. В руке — телефон. На экране — диалог с Тори.
«Будь осторожнее. Кто-то сливает информацию твоему отцу. Не знаю кто, но ты в опасности».
Она ответила через минуту: «Откуда ты знаешь?».
«Я пророк, если не забыла. Просто поверь».
Тори написала: «Спасибо. Я разберусь».
Ноа выдохнул и отложил телефон. Одна голова спасена. Осталось две.
—Ты сделал правильно, — сказал Мейсон, сидя на полу у кровати, как верный пёс.
—А если нет?
—Тогда мы что-нибудь придумаем.
—Ты всегда так говоришь. «Что-нибудь». Будто это волшебное слово решает все проблемы.
—Оно не решает. Но оно напоминает, что мы не одни. — Мейсон поднял голову. —У нас есть мы. Этого достаточно.
Ноа сполз с кровати и сел рядом с Мейсоном на пол. Их плечи соприкоснулись.
—Купер, — тихо позвал Ноа.
—М?
—Ты когда-нибудь хотел быть нормальным?
—Что значит «нормальным»?
—Ну... чувствовать, когда тебе грустно. Радоваться мелочам. Бояться по-настоящему, а не просто... думать «это опасно». — Ноа говорил и смотрел на свои руки. —Чтобы не нужно было читать интернет-статьи про эмпатию.
Мейсон долго молчал.
—Раньше — нет, — сказал он наконец. —Я не знал, что это такое. А теперь... иногда я смотрю на тебя, и мне кажется, что я что-то чувствую. Что-то тёплое в груди. Вот сейчас, например. Ты сидишь рядом, я слышу твоё дыхание, и это... это не пустота.
—Это называется «нежность», Купер.
—Нежность, — повторил он, пробуя слово на вкус. —Я запомню.
—Ты всё запоминаешь. Но этого мало. Чувства нужно не запоминать. Их нужно проживать.
—Научи.
Ноа повернулся лицом к Мейсону, взял его руку и положил себе на грудь — прямо на сердце.
—Чувствуешь? — спросил он.
—Биение серца, — сказал Мейсон. — Быстрое.
—Это потому что ты рядом. Когда рядом тот, кто важен, сердце бьётся быстрее. Даже если ты ничего не чувствуешь, твоё тело знает.
—Моё тело знает? — Мейсон нахмурился.
—Да. Идиот. В том-то и дело. Твоё тело умнее тебя. Оно уже любит. А твоя голова пока не догнала.
Мейсон сжал пальцы на груди Ноа. Не больно. Осторожно.
—Закрой глаза, — сказал Ноа.
Мейсон закрыл.
—Представь, что я исчез. Навсегда. Не умер. Просто... ушёл. И ты никогда меня больше не увидишь.
Мейсон молчал. Потом его дыхание сбилось. Грудь стала подниматься чаще.
—Моё сердце бьётся ещё быстрее, — сказал он.
—Это страх потери.
—Мне не нравится это чувство.
—Никому не нравится. — Ноа коснулся его лица, провёл пальцами по скуле, по губам. —Открой глаза.
Мейсон открыл. В тёмных глазах стояла влага. Не слёзы — он не умел плакать. Но что-то очень похожее. Блеск.
—Ты сейчас был максимально близко к тому, чтобы заплакать, Купер.
—Это больно.
—Это и есть жизнь. Без боли не бывает радости. Без потерь не бывает ценности.
Ноа поцеловал его. Нежно. Долго. Мейсон отвечал так, будто учился этому всю жизнь — и наконец сдал экзамен.
—Не исчезай, — прошептал Мейсон в губы.
—Не планировал.
—Обещай.
—Не могу, — Ноа отстранился. —Я не могу давать обещания, которые не смогу сдержать. Жизнь штука странная. Всё может случиться. Но пока я здесь — я с тобой.
Мейсон притянул его к себе и уткнулся носом в русые волосы.
—Тогда я буду держать тебя так, чтобы мир не посмел тебя забрать.
Ноа обнял его в ответ.
—Ты говоришь как поэт, Купер. У тебя точно нет эмоций?
—Нет. Просто хорошая память. Я запоминаю твои слова и использую их.
—Воруешь мои фразы?
—Заимствую.
—Пиздец, я влюбился в робота-плагиатора.
—Плагиатор? — Мейсон задумался. —Это тот, кто крадёт чужие тексты?
—Забудь.
—Не могу. У меня хорошая память.
—Я знаю, Купер. Я знаю.
Они заснули так, обнявшись, и Ноа впервые за долгое время не видел кошмаров. Ему снился Мейсон. Не с ножом. Просто Мейсон. Который улыбался.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге