Пророчество Сингамара

Глава 1

Часть 1: Нарушители спокойствия.

Глава 1.

– Милорд, вы уверены, что нам вообще нужно туда идти?

Молодой ландграф далекого города Паргас обернулся к подбежавшему орку. Сухой взгляд ландграфа давал понять, что это никому не нужно. Растеун приветственно склонил голову.

– Кому-то все равно придется, раз Великий Князь так решил. Что там разведка говорит?

– Говорят, видели внутри пещеры некое движение, а недалеко от грота были найдены крупные яйца каких-то тварей.

– Каких, альк подери, тварей еще?

– Трудно сказать, из такого вылупится добрый львенок!

Раст удивленно вскинул брови. Он представил себе льва, что вылупляется из яйца. Ретас терпеливо ждал, что ответит ландграф. Наконец, его любопытство взяло верх.

– Что прикажете?

– Выбора нет, нужно идти.

– Простите, Милорд, а зачем Великий Князь вообще решил отправить орков в эту пещеру?

– Понятия не имею, – пожал плечами Раст. – Говорят, там орки пропадают. Походу, бедняг убивают твари из этих самых яиц.

– Что-то боязно мне туда идти, – почесал затылок Ретас. – Мы не знаем, что там, и как с этим сражаться.

­– Не важно, – отрезал Растеун. – Я же сказал, у нас нет выбора, Его Величество решил, что пойдет наше ландграфство. Значит, пойдет! У нас есть четырнадцать бравых ребят. Этого хватит, чтобы утихомирить кого угодно! Выходим!

– Есть! – Ретас мгновенно вытянулся в струну. Раст знал его не как труса. Но, честно сказать, ландграф и сам ощущал волнение в поджилках.

– Собрать лагерь! – глядя на Раста, крикнул Ретас в сторону стоянки орков. – Готовимся ко входу в пещеру!

– Не боись, – утешил Раст товарища. – На рожон не попрем. Глядишь и сдюжим.

Оказавшись в узком гроте, орки потеряли добрую половину своей удали. Привыкшие к пустыне и степям, орки терялись в узких коридорах. Что сказать, тут даже размахнуться ладом не выйдет.

Видимое в пещере угнетало. Свет факелов вырывал из темноты обрывки серых скал и свисающие с потолка сталагмиты. Тени испуганно метались по стенам, создавая пугающие образы. Любой звук гулял от стены к стене. Эхо менялось где-то в глубине пещеры, и от этого становилось еще неуютнее.

Но, как и сказал Растеун, нравится им это или нет, идти придется. Совет вождей не пустит их в Паргас, пока они не решат проблему этой проклятой пещеры.

Трудно сказать в пещерной темноте, сколько прошло времени. Может день, а то и два. Из глубин черного зева послышалось движение. Орки заметно напряглись, не снимая рук с рукоятей оружия. Еще несколько часов они двигались на шум, не в силах разглядеть что-то в кромешной темноте.

Решив, что идти дальше вот так опасно, Растеун остановил отряд:

– Разобьем лагерь, оружие наголо! – следом послышался лязг вынимаемого оружия. – арбалетчики остаются в лагере, прикроете спины, если что, – Растеун деловито расхаживал перед воинами, заведя руки за спину. – Остальные, построиться и следовать за мной!

Орки вскинули щиты, выказывая готовность. Растеун немедля двинул орков на шум, что становился громче с каждым шагом. Факелы погасили. Лучше приберечь внезапность на своей стороне.

В кромешной темноте приходилось двигаться едва не на ощупь. Звуки по мере приближения становились все громче и отчетливее. Уже удавалось различить отдельные постукивания чьих-то когтей, скребущих по камню.

Чувствуя близость врага, населявшего пещеру, Растеун покрепче перехватил меч. Вождь сделал еще несколько шагов вперед. Шум был так силен, что казалось: вытяни руку и ты дотронешься до снующих по пещере тварей.

Растеун все же решился зажечь факелы. В пещере появился маленький оазис света, в котором сразу же замелькали пушистые тонкие лапки. Пауки! Огромные, с крупного вепря, паучища!

Существа, шнырявшие по пещере, не обратили внимания на свет. Они и на лязг орочьего отряда не особо отреагировали. Растеун попытался осторожно отступить назад к отряду, когда огромный паук, достающий своей головой орку до груди, наступил на сапог вождя своей лапой.

Раст в ужасе затаил дыхание. Паук тоже на миг замер. А затем резко развернулся, перебирая всеми восемью лапами. Черная мохнатая скотина зашипела, угрожающе выставив вперед передние лапы и щелкая челюстями. Крупные ядовитые жала задрожали, предвкушая свежую добычу.

Из-за спины Раста раздался рев его отряда. Паук испуганно дернулся назад, этого замешательства хватило. Растеун запрыгнул на спину животного, едва не угодив под его атаку. Стараясь не свалиться, орк воткнул свой меч по самую гарду под голову мохнатому зверю.

Раздался жуткий визг, паук начал метаться от боли. Растеун слетел на каменный пол пещеры, перекатился, и вновь вспрыгнул на ноги. Корчащееся тело паука уже запрокинулось на спину, подвернув лапки кверху.

Не отпуская щита, вождь орков обернулся в темноту. Из глубокой черной бездны коридора слышалось злобное шипение. Факелы выхватывали десятки паучьих глаз, черных, пустых и жестоких.

Орки позади Раста стучали оружием по щитам, чтобы их вождь мог отступить к ним. Пауки неуверенно остановились на границе света. Они вряд ли слышали шум, видели грозных орков, но они чувствовали кровь товарища.

– Орки! – заорал Растеун. – Бей гадов!

С ревом орки ринулись на пауков. Пещера наполнилась стуком по крепкому хитину, всюду раздавался вой погибающих тварей. Растеун и сам оказался в гуще битвы, размахивая своим мечом, словно ветряная мельница. Он ощущал под полосой металла треск паучьей скорлупы, слышал хруст отсекаемых лап.

Неожиданно настала тишина. Лишь когти пауков в предсмертной агонии царапали камень.

– Вот, куда пропадали все орки. Пошли на корм восьмилапым. Что ж, больше тут никто не умрет. По крайней мере, трезвым, – рассмеялся Растеун, поворачиваясь к отряду, но внезапно осекся.

Его смутил тихий шерох. Затем по полу вновь заскрежетали когти. Они становились все ближе, отчего волосы на загривке вставали дыбом.

В кругу света показались лапы пауков втрое длиннее, чем те, что были у убитых пауков. Затем вошел весь паук. Лишь секунду спустя все поняли, что это был и не паук вовсе.

Из мохнатой спины вместо паучьей головы вырастало почти орочье тело. Растеун с ужасом узнал эту тварь. Это был дриер. Дикая тварь, без намека на разум. Как и пауки, дриеры готовы сожрать все, что движется. И сейчас они нашли новые яства.

Ландграф обтер рукоять меча о низ рубахи и встал наизготовку.

В ответ на это дриер вынул из-за спины длинный шест, с валунами на концах. Оружие выглядело огромным даже в руках такого гиганта. Низкое рычание орков говорило о многом. Это будет битва не с глупыми пауками. Это будет бой с достойным недругом.

Серокожие мелкими шажками стали подбираться к дриеру, как вдруг замерли.

Из-за спины дриера выплыли еще две фигуры, точные копии первого.

– Ретас, в лагерь! Зови всех! – гаркнул Раст. Биться с одним дриером неразумно, а уж с тремя – верная смерть.

Тем временем дриеры двинулись навстречу оркам, покачивая своим оружием. В ответ на это отряд Раста попятился назад. Только безумец назовет орка трусом, но без помощи застрельщиков, их тут размажут по стенам пещеры за минуту.

Один из дриеров уже замахнулся было для удара, как в его плече возник арбалетный болт. Это подоспели гномы.

Отшатнувшись, дриер яростно взревел. Забыв об оружии, он всем телом врезался в отряд орков. Полупаук буйствовал, пытаясь добраться до кого-то из орков, пока в его груди не оказалась еще два болта. Обычно эти стрелы, выпущенные мощной машиной, били навылет, но в этих полугадах вязли, едва углубившись до половины древка.

Потеряв вожака, на смену ему вышли двое его собратьев. Одного тут же осыпали болтами в дружном залпе. Другой несся прямо на Ретаса. Орк отбросил щит и перехватил копье обеими руками. За мгновение до того, как дриер попросту сбил бы его с ног, Ретас сделал шаг в сторону и со всей силы ткнул копьем в живот гиганта. Тварь согнулась пополам от боли и перекатилась на спину, придавив под собой пару орков.

Не спеша убрать меч, Растеун подскочил к дриеру. Одного из орков раздавило тяжестью дриера насмерть. Второй отделался сломанной ногой. Последнего перенесли в лагерь, где ему наложили шину. Затем воины вернулись на место и обнаружили, что был убит еще один орк, он умер от паучьего яда.

Погибших товарищей похоронили под лежащими повсюду камнями и валунами. Оказали какие было возможно почести перед курганами и двинулись дальше в глубь пещеры.

Завершился привал на ночь. Когда снаружи пещеры должно было наступить утро, орки ощутили слабое дуновение свежего воздуха, так явно проступившего сквозь затхлость и гниль пещеры. Значит, где-то рядом должна быть дыра, что ведет наружу.

Наспех позавтракав и собрав лагерь, орки двинулись в ту сторону. Еще день пути для изнуренных орков казался страшным испытанием. Сырость, холод и затхлый воздух стали причиной ужасной головной боли. Редкие дуновения свежего воздуха сводили с ума, дразня носы.

На следующем привале орков ожидал скудный обед из сухих растений в кромешной темноте, без костров. Стало опасно сжигать и без того недостающий воздух. А после привала снова пришлось идти по темной пещере, не зная, кончится ли она когда-нибудь. Не станет ли это путешествие последним, похоронив отряд орков в лабиринтах ходов.

Спустя еще несколько часов шатания под землей орки наткнулись на завал, над которым виднелась брешь, пропускавшая свет и свежий воздух.

Один из гномов-застрельщиков неожиданно окликнул Раста. Стоило ландграфу подойти, как гном указал пальцем на стену рядом с завалом. На первый взгляд стена казалась вполне гладкой, но, приглядевшись получше, Растеун увидел надпись, выбитую на древнем языке. Хвала богам, читать и говорить на нем умел почти любой представитель орков:

«Едва последний альк уйдет,

Отсчет на пять веков пойдет.

Увидит новых тварей мир,

Что приведут беду.

Изменят мир они на век.

И звать их будут – человек.

Познает ужас Альконар,

И альки вновь придут»

– День Великого Грома. Сингамар, – вслух прочел Раст подпись под стихом.

По спине ландграфа пробежал пот. Он слышал об этом стихе. Это было пророчество, о котором твердят старейшие в Совете. Пророчество о приходе новых существ и возвращении альков. Пророчество алька Сингамара, последнего, кто ушел во врата в День Великого Грома. А ведь сейчас пятисотый год.

– Что это, Милорд? – отвлек орка стоящий рядом гном. – Это Оно?

– Похоже, да. Но здесь-то с чего? Зачем было оставлять ее под землей? Ее же здесь никто и не нашел бы, если бы мы случайно не набрели.

– Узнаем снаружи? – пожал плечами гном. – Видать, не пещера это, а тоннель под горами. И кроме нас тут пять веков никого не было.

– Скорее всего, так и есть, – задумчиво кивнул ему ландграф. – Орки, разобрать завал!

Спустя час в глаза орков ударил свет Вкипасе[1], лучи которого протискивались сквозь листву деревьев. Воздух обжигал носы орков свежестью и прохладой.

Перед взором орков лежал бескрайний лес. Всюду, куда ни посмотри, исполинские деревья подпирали кронами небо. Но ни единого намека на что-либо, что могло бы объяснить пророчество. Лишь зеленые поляны и вековой лес.

– М-да, и что дальше? – спросил Растеун и тут же сам ответил себе. – Нужно разведать эти леса.

– Куда дальше? – подоспел Ретас.

– Без понятия, – честно ответил Раст. – Сейчас разделимся и осмотримся. Нужно найти какую-то тропу. Если будет хотя бы заячья, то это уже дорога. А если кого крупнее, то у нас беда.

Дорогу так и не нашли, но взамен отыскали брошенную тележку с оловом, и пару обглоданных скелетов поблизости. Видимо, рудокопы нарвались на волков.

– Не похожи на орков, – подал голос Ретас.

– Да уж, маловаты, – почесал затылок вождь орков. – Лежат тут давненько, телега вся прогнила.

– Кажется, они шли на юг, – гном, что недавно указал на пророчество, подоспел и тут. – А куда пойдем мы?

– Ну и нам надо на юг, – махнул рукой Раст. – Пойдем вдоль гор. Раз они добывали в горах олово, добывали и еще что-то. Найдем их лагеря, и посмотрим, что там Сингамар пророчил.

Не став слишком спешить, Растеун позволил разбить лагерь и восстановить силы. За это время орки успели хоть немного привыкнуть к новому месту после полутора дней, проведенных под землей.

Следующие три дня орки двигались по однообразному лесу. Но, кое-где они находили протоптанную траву и следы от телег. Значит, жизнь где-то рядом. Должны быть деревни или города.

Пища быстро заканчивалась. Потому приходилось охотиться едва ли не на ходу. Благо, дичь в этих лесах была непуганой и водилась целыми стаями.

Под конец третьего дня пути по бескрайнему лесу орки увидели то, что заставило их остолбенеть. Чуть впереди лес обрывался большой вырубкой, и на этом исполинском поле возвышалось городище. Довольно крупное. Но чье? Эльфов? Не похоже: стены и башни были выложены неотесанным брусом, а эльфы строят из досок.

Растеун приказал разбить лагерь на границе леса, укрывшись за деревьями. Сам он отправился в свою палатку и не выходил оттуда долгое время.

Позднее он все же решил ночью провести вылазку к городу. Его Величество достойно оценит знания, которые Раст хотел почерпнуть из этого похода.

Уже к ночи, Раст вызвал из отряда Стайра и Окона:

– Сегодня мы идем к городу. Узнаем что у них там творится и вернемся в Неору.

– Есть! – вытянулись орки. – Кто сообщит остальным?

– Я сам. Вы свободны. Готовьтесь, выходим через пару часов.

Пока орки отправились по палаткам собирать инструменты в путь, Растеун прошелся по лагерю, оценивая боеспособность орков.

Ландграф уже ощущал запах крови. Его могут избрать военным вождем, после того, как он вернется и расскажет о своем походе. Потому, сейчас нужно узнать все, что только возможно. Врага нужно знать в лицо.

Наконец, он добрался до последних двух палаток, в которых отдыхали гномы и отдал им те же распоряжения, что и Стайру с Оконом.

Пока Раст ждал, когда разведчики будут готовы, он решил не медлить и отправил наездников в ближайшие города своего клана. Когда лвндграф вернется домой, воины будут уже готовы к походу. Город можно будет взять в осаду, укрепиться на этой земле. Он уже не сомневался в войне, уж больно сладкий ломоть Альконара лежал по эту сторону пещеры.

На выход Раст не стал надевать доспехи, только перевязь с щитом и мечом. Его уже ожидали оба орка и гномы. За спинами гномов торчали колчаны с притороченными арбалетами, а на поясах висели узкие ножи. Орки тоже не стали сильно утяжеляться: у Стайра был короткий меч, а у Окона копье. Кроме того, весь отряд имел с собой по мотку веревки с крючьями.

– Ну что, – начал Растеун, указывая на южную сторону города, – идем по тем полям. В городе делимся по парам. Одна пара ищет кузницу, нужно выведать, чем они воюют. Вторая пара – в казармы, третья – в конюшни. Как все осмотрите, уходите из города. Встретимся в лагере. Там все и обсудим. Всем ясно?

– Так точно, – в один голос гаркнули солдаты.

– Тогда пошли. И не шумите. Лучше все провернуть втихушку.

Выбравшись за границу леса, орки очутились на огромном поле. Под конец осени на полях остались только скирды соломы. Пришлось ползти до городища как можно медленнее. Не дай бог заметят ползущего орка в темноте, даже окликать не станут. Во всяком случае, Растеун пристрелил бы такого ползуна, мало ли.

Вскоре отряд уперся в огромные бревенчатые врата. По стене бродили стражники, по паре на пролет. Раст замер в ожидании, пока один из караульных приближался к свету факела.

Эти существа не были ни орками, ни эльфами. Ниже на голову любого эльфа или орка, и тощие. Здесь, под стеной было трудно сказать о них что-либо еще. Нужно как-то оказаться на той стороне стены.

Растеун кивнул оркам на стену чуть правее ворот. На ней сейчас не было стражи. У них пара минут.

По взмаху руки Растеуна на стены полетели крючья. Разведчики полезли наверх. Уже на стене, Раст молча разбил отряд на пары и указал, кто куда пойдет.

– А может по-тихому перерезать им глотки, пока спят, да занять это место? – шепнул Стаир.

– Белены объелся?! – гневным шепотом отдернул его Растеун. – Весь город вырезать?! На это ночи не хватит!

– Тоже верно… Ну а если старосту их того?

– За кого ты меня принимаешь? Я же не трус какой! – зашипел ландграф. – Отставить разговоры! Вниз, быстро, пока стража на другом конце стены!

С Растеуном отправился гном по имени Тинорт. Тот был мастером по метанию дротиков и ножей. Ходили истории, что он мог кружкой сбить птицу в небе. Брехня, наверное. Но, что Раст знал точно, он был неплохим шаманом, да и вообще – неглупый парень.

Им вдвоем лежала задача наведаться к казармам. Они были отчетливо видны со стены. Небольшая Н-образная постройка в два поверха, выложенная все из тех же бревен.

Добраться до казарм можно было двумя путями: спрятавшись за амбарами, обойдя пол города по петле, что было бы безопаснее, либо по дороге, что было быстрее. Разумеется, орк и гном выбрали быстрый путь через главную улицу.

Боги были на их стороне, Растеун и Тинорт без приключений добрались до палат и, бегло осмотрев здание, двинулись к входу.

Один стражник лениво дремал, облокотившись на копье. Растеун провел пальцем по своему горлу, и гном незаметно подкрался под самой стеной за спину воина и коротким взмахом перерезал ему горло. Маленькому гному пришлось вытянуться, что есть мочи, чтобы дотянуться до шеи.

Затем Тинорт, кряхтя от натуги, мягко уложил тело на каменное крыльцо. Раст подошел ближе, пока Тинорт снимал с воина шлем. Оба, орк и гном, отпрянули от воина, словно тот внезапно ожил.

Лицо этого существа было почти, как у эльфа. Не такое вытянутое и с маленькими округлыми ушами, но в остальном похож. И цвет кожи был почти, как у эльфов, только чуть румянее. Вот, как у гнома, что стоял, разинув рот и держа в руках шлем стражника.

Едва удержавшись от крепкого словца, Раст кивнул на ворота казарм. Внутри было довольно мрачно, даже несмотря на позднее время суток. Серые от старости бревна, плотно прижатые друг к другу временем. Большие деревянные двери, соломенные подстилки на деревянных лежаках. Мрачно было не из-за ночи, а из-за убранства. Все казалось пустым и безжизненным. Если бы только не воины, спящие на этих самых лежаках.

Растеун мимолетно огляделся, не став проходить далеко вглубь. Он итак увидел достаточно. Его Величество будет поражен его историей.

– Тинорт, пора. Валим.

Снаружи к воротам подходил караул. Раст замер. Еще мгновение, и они увидят тело. Из-за спины Растеуна с тихим хлопком сверкнула молния и воины опали на землю. Растеун резко обернулся и увидел, что Тинорт складывает в свою сумку некую фигурку, напоминающую малюсенький жезл. Его руки все еще немного светились, а вокруг пальцев пробегали маленькие молнии, не вредя хозяину. Вот тебе и шаман.

Послышался негромкий треск, словно от огня. Взмолившись всем богам, что ничего не горит, Растеун оглянулся на звук. Боги не услышали его молитв. Искрой от молнии подожгло рассохшуюся соломенную крышу крыльца.

Выругавшись, Растеун и Тинорт разом сорвались с мест. Похоже, «втихушку» не удалось. Уже на стене, воины устремили свой взор на панику, которую создали.

Соломенная крыша строения вспыхнула вмиг, кто-то из караула, что был неподалеку с криком побежал к казармам. Бедняга несколько раз споткнулся, пока пробежал всего несколько шагов. Он ввалился в горящее здание, не обратив внимания на растущие языки пламени и трупы, что лежали перед крыльцом.

Немного погодя из врат казарм, прямо сквозь языки пламени, длинной змейкой потянулись воины. Они не казались напуганными, они двигались слаженно и мужественно. Раст одобрительно прицыкнул языком, такая выучка сделает «человеков» серьезным противником.

Словно из ниоткуда в руках человеков появились ведра. Воины почти в ногу бежали до колодца, что также был выложен квадратом из странно переплетенных бревен, набирали из него воды и бежали назад, к пожару.

Глаза Растеуна и Тинорта округлились в изумлении, когда здание из деревянных бревен, не успев прогореть и на четверть, погасло, залитое водой. Настало время человекам обнаружить своих мертвых товарищей. Несколько небольших групп уже расползлось по городским улочкам и переулкам, разыскивая шпиона. Пора было уходить.

Чуть левее послышался шорох. Раст и Тинорт тут же выхватили топоры и дротики. Но это был всего лишь Стайр. За ним на стену вскарабкались еще трое спутников Растеуна.

Снизу раздался скрип тетивы. Под стенами натягивали луки человеки.

Послышался низкий звук рога. Словно муравьи, со всех улиц городища к стене потянулись воины.

– Милорд, бежим! – вскричал Стайр. – Нужно уходить!

– Нельзя, – Растеун упорно осматривал стены и улицы, надеясь найти там остальных лазутчиков, но никого не было видно. – Нужно дождаться остальных!

– Больше никто не придет! – не унимался Стайр. – Они все мертвы!

– Как это мертвы?! – надежда в глазах орка сменилась тонкой кровавой пеленой, которая становилась все чернее.

– Не время! – схватив ландграфа за плечо, Стайр почти силком потащил его к краю стены. – Уходим, Милорд!

Похватав веревки, воины торопливо спустились в поля. Из-за стен послышался гул. Человеки отправились в погоню.

Отряд орков сломя голову побежал в сторону лагеря. Створки огромных городских врат заскрипели. Сотня или две солдат быстрым маршем пробежала сквозь них.

Понимая, что лазутчики не успеют до лагеря, Растеун заревел, что было силы. Ретас и раненый остались в лагере.

Хвала богам, Ретас понял сигнал. Когда лазутчики прибежали в лагерь, оба орка были готовы в путь. Раненого орка посадили на последнего льва и отправили их с Ретасом скакать далеко вперед, к пещере.

Рокот преследования усиливался. Растеун взял курс следом за убежавшим львом. До пещеры наперерез было около трех дней. Если бежать, то уложатся за пару. Осталась одна надежда, что легкие человеков окажутся слабее орочьих.

Спустя около пяти часов бега человеки стали отставать. Их снаряжение сделало свое дело. Но орки сильно вымотались. А что говорить о гномах, с трудом поспевающих за орками на своих коротеньких ножках?

Когда гул за спинами орков совсем стих, Раст свернул немного в сторону и решил спрятаться в кустарнике под деревьями. До рассвета было еще несколько часов. Раст молил богов, что в темноте их никто не найдет.

– И кто там собирался вырезать весь город за ночь? – гоготнул вождь. – Тут десятиной не обойдешься.

Долго отдыхать им не дали. Около полторы сотни воинов вскоре появились из-за деревьев. Шли пешком, всматриваясь в просветы деревьев. Ищут...

Орки и гномы затаили дыхание, когда войско преследователей проходило мимо. Казалось, что человеки вот-вот уйдут, не найдя орков, но раздался лай. Под травой и кустарником началось движение. Что-то бежало в сторону схоронившихся лазутчиков. Это были странные волки: рыжие, с висячими ушами. Солдаты с криком последовали за своими четвероногими.

Не дожидаясь приказа, гномы спустили навстречу воинам болты. Но человеки встретили залп щитами. Орки шагнули вперед, прикрывая Растеуна.

– Чего застыл?!! – забыв о титулах, тонким голосом завопил Тинорт. – Беги!!!

Гном что-то рисовал руками вокруг одного из своих крошечных жезлов. Его магическое орудие засветилось красным, и из этого света стали вырываться полупрозрачные тигры. Три огромные кошки, значительно крупнее настоящих тигров. Бестелесые животные сразу ринулись в бой. Раст когда-то уже видел, как сражаются души, которые призывают шаманы.

Растеун вытащил меч и с рыком двинулся на врага, но гном преградил ему путь.

– Ты что, совсем разума лишился?! Кабан лободырный! Смерти ищешь?! Прочь! – Тинорт указал на восток. – Там твое будущее! Беги!!!

Орки с грохотом врезались в щиты врага. Тинорт повернулся к врагам и вновь принялся вырывать из маленького жезла души тигров. С каждым новым животным его кожа становилась все бледнее.

Теперь стало видно, что гномы очень похожи на этих созданий из пророчества, только ростом еле доставали тем до пояса.

Около двух десятков порождений магии стали косить строй врага, как траву, когда Тинорт упал на землю без сил. В глубине войск врага виднелись вспышки мертвенно-голубого цвета. Тигры погибали.

Только Раст этого уже не видел. Неся на спине тельце обессилевшего гнома, он бежал далеко на восток, к пещере.

[1] Вкипасе – Местная звезда-светило.

Глава 2

Сон воинов прервал донесшийся с улицы крик. Едва продрав глаза, люди похватали перевязи с оружием, наспех накинули их поверх кольчуг и стрелой вылетели на улицу. На короткий миг они замешкались в воротах – выход был объят огнем. Но раздумывать было некогда, и первые воины шагнули прямо сквозь огонь на улицу, где уже ожидал Снатог, их командир.

Высокий светловолосый капитан прохаживался с угрюмым видом вдоль выстраивающейся линии.

– Внимание! – срывая голос гаркнул Снатог, пока солдаты сбегались в шеренгу. – В городе лазутчик! Сейчас ополченцы тушат палаты воинов! Сегеста, собирай лучников, Прочеши все городище! Остальные, марш за ведрами и к колодцу!

Полчаса бравые ребята тушили пожар. Еще через полчаса вернулись лучники. Солдаты уже выстроились на площадках для обучения. Там Снатог раздавал указы.

Несмотря на свой юный возраст, этот воин был прирожденным командиром и упертым бараном. Даже нечисть не свернет его с пути. Только вот был он немного глуповат и самолюбив. Но это не мешало ему быть хорошим солдатом.

Лучники наматывали очередной круг под стенами города. Марфер был небольшим городищем. Но лихое время требовало гарнизона в любой деревне. Как раз от стрелков и пришел звук рога. Еще один последовал с южной стены. Снатог тут же рявкнул на всю площадь:

– Сольед и Кригор, на помощь лучникам! Остальные за мной!

Добравшись до южных стен, Снатог увидел лучников, посыпавших стены навесным огнем. По их словам, неизвестные воины скрылись с той стороны стены.

Молодой командир приказал открыть ворота и бросил в погоню сотню ополченцев с собаками, а также несколько лучников.

После того, как ворота закрыли, Снатога нашел один из стрелков. Он принес доклад от Сольеда.

– Командир, троих лазутчиков обезвредили. Двое мертвы, третий серьезно ранен и теряет силы, но еще может говорить, – воин осекся. – Это не люди...

– В смысле?

– Они здоровые. Крупнее любого из нас. Килограмм сто пятьдесят, не меньше. Морды квадратные, челюсти широкие, глаза свинячие. И цвет кожи…

– Что с ним?

– Он темно-серый, как камень...У другого немного коричневатый, как глина, – воин был явно ошарашен и путался в словах. Снатог не стал мучить его и махнул рукой.

– Ладно, айда к нему.

Пройдя пару улиц, стрелок свернул. Легким бегом они добежали до предпоследнего переулка. Едва свернув, люди наткнулись на тела.

Это были трое мужчин. Еще издали Снатог заметил, что они и впрямь огромны. Но это меркло в сравнении с их кожей. Темно-серая, с оттенком, действительно напоминавшим сырую глину. Нижняя челюсть сильно выдавалась вперед. Даже когда губы были сомкнуты, нижние клыки слегка вылезали на верхнюю губу.

Один лежал разрубленный надвое, второму срубили голову, она сейчас ошарашенно смотрела на Снатога. А вот третий потерял правую руку по плечо и сейчас дико ревел, зажимая культю. Он все еще взрыкивал, угрожающе бросаясь в сторону людей, словно собирался биться зубами.

Незнакомец что-то выкрикивал на непонятном, рваном языке. Снатог подошел ближе. Серокожий попытался броситься и на него, но длинный меч, упертый лазутчику в грудь, утихомирил пыл бойца. Глаза лазутчика дико бегали по лезвию меча.

Внезапно незнакомец набросился на Снатога, ухватившись одной рукой за нагрудник. Но Снатог тут же отшвырнул его, а пара воинов прижала его к земле.

Снатог благодарно кивнул, затем присел на корточки перед лазутчиком:

– Что ты за тварь? – металлическим голосом спросил Снатог.

– Какое тебе дело?.. – Оказалось, серокожий прекрасно знает их язык. –Ты… Все равно умрешь… Все вы… Все умрете…Орки придут… И вас… Не станет…

Лазутчик поперхнулся потекшей изо рта черной кровью. Он замер, уставившись пустым взглядом высоко в небо.

– Шаврик! – выругался Снатог. – Жаль, с нами нет хорошего жреца. Он бы попридержал этого вымеска в живых. Успели бы вытрясти из него все, что он может рассказать.

Затем командир повернулся к своему провожатому:

– Передай караульным, пусть доложат, когда вернется гарнизон. Я буду у себя.

Наутро никто не разбудил Снатога. Это было странно. Но идти к Хедригу было нужно. И Снатог отправился через площадь дому барона.

Стражники молча пропустили Снатога. В этот момент Хедриг только сел завтракать. Увидев Снатога, барон кивнул на стул напротив себя.

– Утро доброе! – отозвался Снатог, усаживаясь за стол.

– И тебе доброго, – кивнул Хедриг. – Угощайся. Что там стряслось. Весь город на ушах.

Не притрагиваясь к еде, Снатог повернулся лицом к правителю:

– Ночью нашли лазутчиков. Нелюди какие-то. Орками себя зовут. Троих убили, остальные бежали, но за ними отправили погоню.

Хедриг кивал после каждой фразы капитана. Снатог хлебнул холодного пива, чтоб промочить горло. Хедриг выжидающе смотрел на капитана. Но больше сказать было нечего. Видимо не вытерпев, правитель спросил:

– И что? Что за твари-то?

– Да почем мне знать? Две руки, две ноги. Здоровые, как два богатыря.

– И все?

– Трупы мало говорят, – с укором напомнил Снатог. – Был там недобитый. Но мы не подружились. Он лишь грозил о приходе орков. Обещал, что мы все умрем.

– Орки, слышал о них в Хоте?

– Нет, – Снатог пожал плечами. Его злило, что Хедриг требовал от него того, чего он не знал. – Но я думаю, что врать ему было незачем. Надо усиливать караул. Мало ли, заявятся.

Хедриг с задумчивым видом посмотрел на Снатога, размышляя над его словами:

– Как и писали в умных книгах: «Жди войны, однажды она приходит в дом каждого». Что ж, нашу-то деревню я в копье поставлю, но нужно отправить гонца в Хот, к царю. Пусть сам решает.

– Хорошо, я сам поеду.

– Нет, Снатог, ты нужен здесь.

– Мне нужно ехать самому, – отрезал Снатог. – Что скажет гонец, который по дороге забудет половину сказанного?

– Я напишу письмо, грамоте обучен.

– Да я, в общем-то тоже, но кто поверит бумажке от старосты городища?

– Вообще-то, я барон!

– А я капитан стражи, – пожал плечами Снатог.

Спустя мгновение хмурых раздумий, Хедриг махнул рукой:

– Хорошо, но одного не пущу.

– А с кем пустишь?

– Юнору бери в путь. Лучшего мага из учеников Чофа. Хот знает, да и ее там знают. Знакомым больше веры.

– Ладно, – скрипнул зубами капитан. Ее только не хватало.

– Еще возьми пару вояк поопытнее.

– Зачем они мне? Одному легче скрыться в лесу, а то и в траве.

– Когда это ты прятался? Мне-то не трепи. Я ж тебя знаю. Да и застрянешь в Эделкае у забулдыги какого, ищи потом тебя.

Снатог насупился, как ребенок, которому запрещают играть.

– Ладно, – огрызнулся он вконец. – Выходим сегодня, после обеда.

– Лошадей я тебе подпишу.

– Лучше телегу, нужно отвезти тело в Хот. Иначе меня сочтут за юродивого.

– Добре, – Хедриг понимающе кивнул. – Кушать будешь еще?

– Да нет, спасибо, сыт я.

– Ну, тогда ступай, не буду задерживать.

Снатог сбежал по ступенькам из дома Хедрига и направился прямиком к северной части городища, где виднелась одиноко торчащая башенка волшебницы. Только с хорошими волшебниками у людей были некоторые проблемы, поэтому вся башня была в полном распоряжении одной юной колдуньи.

С Юнорой Снатог был знаком давно, с того момента, как она переехала в Марфер. Два года уж прошло. Девушка была довольно приятной, хотя у нее и была привычка все время бахвалиться знаниями, какими ее напичкали в школе магов Хота. Найти общий язык с ней для Снатога было большой проблемой, он был слишком прост и прямолинеен, как любой хороший вояка. Он редко был серьезным, а Юнора не понимала его шуток. Зато она знала Князя Товура, точнее, его сына Пигала. Часто говорили, что эти двое, как брат с сестрой.

Юнора сидела на лавке столом, заваленным кипой бумаг. Перо, что слушалось ее мыслей, снова и снова чертило карты звездного неба. По этим картам учили находить всех: воинов, магов и даже крестьян-пастухов.

Внезапно перо дернулось в сторону, приподнялось над столом и указало кончиком в пол. Туда, где находилась калитка во дворик башни. Кто-то пришел. Юнора взяла свой посох и двинулась вниз по винтовой лестнице.

На входе ее ждал Снатог. Волшебница приветливо улыбнулась ему и жестом пригласила войти.

– Благодарю за милость, – отозвался Снатог, входя внутрь. – Я с серьезным посланием от Хедрика.

– Ты? С серьезным? – Юнора хихикнула. – С каких пор тебе доверяют серьезные дела?

– Не смешно. Хедрик хочет, чтобы мы с тобой поехали в Хот к твоему другу Пигалу. Ты слышала о лазутчиках?

Юнора помрачнела.

– Да, естественно. Новости очень быстро летят по улицам. Тем более Такие. Если положиться на то, что мы знаем, то это орки. Сероватый оттенок кожи, крупные, необычайно сильные. Но я бы хотела побольше узнать о них, прежде чем делать поспешные выводы.

– Да, но было и другая тварь. – не поняв половины сказанного, вспомнил Снатог. – Она была другой. Почти как мы, только мне по пояс.

– Я не знаю всего, Снатог, но я согласна поехать с тобой и выяснить, что все это означает.

– Ну, хорошо, – Снатог окинул взглядом стол Юноры. – А над чем ты сейчас работаешь?

– Да так, – Юнора задумчиво прошлась вдоль комнаты, остановившись у окна и взглянув на чистое небо, – рисую карты звездного неба. Сам знаешь, путешествовать пешком для некоторых приятнее, чем пользоваться камнями переноса.

– Я именно из таких.

– Я помню. В отличие от Пигала, – ехидно заметила девушка. – Он не боится переноситься через камни.

– Не беси меня! Через два часа я жду тебя у южных врат!

– Ой, да ладно, – отмахнулась девушка. – Буду вовремя, увидимся.

При этих словах девушка махнула рукой, и Снатог не заметил, как очутился на улице. Только живот привычно свело в судороге. Именно из-за этого многие не любят волшебные переносы.

В очередной раз Снатог ловил себя на мысли, что, несмотря на норов, он бы переспал с этой чародейкой. В свои семнадцать лет девушка была хороша. Любой брошенный взгляд на ее стройные ноги, всегда обнаженные чуть выше колена, мутил мысли. Всегда доброе и веселое лицо, крупная грудь, светлые волосы до плеч, – все ее тело не давало парню спокойно жить. Да, точно, вот, кого стоит затащить в койку.

Юнора забросила рисование карт и уже ревниво оглядывала в зеркале свое обнаженное тело. Ее мучил извечный вопрос перед путешествиями: что надеть, чтобы это было удобно в пути и в то же время сногсшибательно?

Она долго примеряла наряды, пока не выбрала короткое платье, как всегда выше колен, с меховыми рукавами и вырезом почти до самого пояса, украшенным яркими камнями.

Это платье было лучшим из всех ее нарядов, но его пришлось повесить обратно в шкаф. Это не платье для путешествий, поэтому она решила надеть легкое зеленое, с разрезом вдоль бедер. В самый раз для верховой прогулки. К тому же оно было теплым. Куда лучше подходящее для поздней осени. Именно оно вмиг оказалось на девушке.

Юнора взглянула за окно – как раз вовремя. Сумка с припасами уже была собрана. Девушка погладила камешек на шее и задержала дыхание, спустя мгновение ее обдало прохладным осенним ветром. У ворот уже стояли Снатог и еще два воина, одетые в доспехи Старгона. Поблизости стояла телега, запряженная в двойку. Из-под накрыва торчала серая нога, вчетверо больше крошечной дамской ножки.

В душе затаилась игривая мысль: «Интересно, как я этим мужланам?». Одновременно с этой мыслью Снатог готов был захлебнуться слюной от вида обнаженных ног и плеч девушки, но лишь хмуро усмехнулся:

– Волки в лесу оценят твой наряд, меньше тряпок будет застревать меж их клыками.

Солдаты позади воина тупо заржали, но, поймав острый взгляд волшебницы, тут же стихли.

– А что мне волки? Это для Пигала. Думаю, это направит его мысли на сотрудничество, – девушка взглядом указала на свои ножки.

– Конечно. Захочет помочь, сперва проведя с тобой бурную ночь.

Солдаты едва сдерживали смех, но, как считала Юнора, чтобы оценить шутки Снатога, нужно иметь лишь сквозняк в голове. Бросив хмурый взгляд на воинов, девушка еще раз уверилась в своей догадке:

– Мы едем или продолжаем препираться?

– Едем, – кивнул Снатог, глядя на дорогу. Командир забрался в телегу, затем помог сделать это Юноре и сразу послал лошадей на юг.

Чуть погодя Юнора не выдержала:

– И долго это будет продолжаться?

– Чо? – удивленно покосился воин.

– Что? Что? Твоя дурость!

– Не понял…

– Твои бездумные шутки вовсе не поднимают мне настроения! За кого ты вообще меня принимаешь?!

– Не давай повода, – отрезал Снатог, отвернувшись от Юноры и хлестнув поводьями. Для него разговор был закончен.

– Вроде взрослый мужик, а ума, как у младенца, – буркнула себе под нос волшебница, но так, чтобы капитан услышал.

«Бабам вечно лишь бы ворчать. То шутки им не те, то шуба не из того меха», – думал Снатог, глядя на дорогу.

Лесная картина не менялась всю дорогу. Светило медленно клонилось к закату. Но не успело оно скрыться за виднокраем, как раздался волчий вой. Затем еще один поддержал его. Затем еще и еще. Лошади испуганно заметались. Вскоре весь лес наполнился беспрерывным воем. Юнора в испуге озиралась по сторонам, ее длинные светлые волосы разметались по обнаженным плечам, что привлекало внимание Снатога и бесило в то же время.

Воины незамедлительно вынули из-за плеч луки и вложили стрелы на тетиву. Послышались рыскающие звуки, доносившиеся отовсюду. Стая уже окружила добычу.

Вскоре из-за дерева выскочила первая волчья туша. Животное накинулось на одного из воинов, но, получив три стрелы в тело, лишь бездыханно ударилось в бортик телеги. Затем волки стали выскакивать отовсюду с неописуемой скоростью. Воины едва успевали накладывать стрелы на тетиву.

Неожиданно группу осветил яркий желтый свет, исходивший из глаз Юноры. Кончики ее волос повисли в воздухе над головой, по рукам девушки заплясали языки пламени.

Лошади дико заржали и, выпучив глаза, попытались вырваться. Юнора стала водить руками перед собой, рисуя непонятные знаки огненными хвостами.

– Прижмитесь ближе! Ближе! – вскричала волшебница и, когда воины прижали своих лошадей к телегеа, ударила руками в стороны. Воинов опалило жаром. Вокруг них молниеносно разрасталось кольцо пламени, заглатывая и испепеляя волков и деревья, пока в кругу не осталась лишь выжженная поляна.

Воины ошарашено таращились на Юнору, не веря глазам. Девушка взяла трясущимися руками камешек на шее:

– Ох…Он красный… – волшебница в бессилии стала клониться вперед, но Снатог успел подхватить ее и аккуратно положить на дно телеги.

– Пройдем еще пару часов, – обернулся капитан к воинам, – а потом остановимся на ночлег.

– Ясно! – в раз отозвались воины, пустившись вперед.

– М-да, – задумчиво протянул Снатог, – Похоже, наша волшебница не из теста выпечена. Мы ей, выходит, теперь жизнью обязаны.

Никто не ответил, хотя он и не ждал. Снатог двинулся вслед своим подопечным, хмуро уставившись на лесные дебри. До этого дня он думал, что волшебница зазря бахвалится. Он, конечно, наслышан о ее силе, но впервые увидел их воочию. Теперь он видел, что не зазря она днями и ночами прозябает в своей башенке над кипой свитков и книг с заклинаниями.

Снатог нередко видел, как колдует Юнора, в ее обязанности волшебницы, входила всяческая помощь людям: от крестьян до барона. Но все это были лишь простенькие чудеса. Такого, что случилось этим вечером, воин даже ожидать от девушки не мог.

На ночлег остановились прямо посредь леса. Развели костер и подогрели на нем то мясо волков, которое едва не превратилось в пепел от заклинания Юноры. Снатогу выпал второй караул. Первым и последним были солдаты. Успокоившись, командир лег спать.

Юнора проснулась задолго после рассвета. Небо на западе затянуло тучами. Быть дождю. Уже с утра настроение испорчено.

Волшебница легко перекусила, к ней присоединились уже давно бодрствующие воины. Никто не разговаривал с Юнорой, лишь бросали беглые взгляды, словно опасались ее. Даже Снатог молча перемалывал во рту мясо.

Наконец, ей это надоело:

– Вы так и будете молчать? Что как воды в рот понабрали?!

– А что? – отозвался Снатог. – Что говорить?

– Хоть что-нибудь! Хоть очередную тупую шутку.

– Тебе же не нравятся мои шутки. Ты навроде грамоте училась как-никак. Определись, будь добра.

– Не придирайся! – вспыхнула Юнора, устало закатывая глаза. – Мерещится, что я среди вас юродивая!

– Ты не юродивая. Просто говорить не о чем.

– Что, совсем?

– Ну почему же совсем? – Снатог в задумчивости почесал подбородок. – Спасибо, что выручила нас прошлым вечером.

– Не за что, – буркнула девушка, вставая на ноги. – Едем, или вы еще пару дней в лесу хотите провести?

Снатог молча встал, указал своим воинам на их мешки и сам принялся за свой. Упаковав остатки мяса, парень залез вслед за Юнорой в телегу и вскинул вожжи. Пора в дорогу юго-запад, к Хоту.

Вскоре волшебница обратилась к Снатогу:

– Может, выедем на главную дорогу? До нее всего пара часов езды. По ней телега лучше пойдет, и мы к полудню будем в Хоте.

– Может, и поедем, – ответил Снатог. Погруженный в свои мысли, казалось, он даже не понял, что сказала Юнора.

Насупившись на то, что капитан не обращает на нее внимания, она вырвала поводья из его рук и повернула коней на восток, в сторону дороги.

Снатог не ожидал от Юноры такой неожиданной бури, и даже не успел возмутиться. Да и не собирался особо. В конце концов, он и сам подумывал выехать на хорошую дорогу.

Спустя некоторое время двойка коней шла бодрой рысью, влача телегу по мощеной дороге. Копыта отбивали мелодичную дробь, а из-под колес в небо поднимались клубы пыли.

Светило отдавало последнее тепло перед холодной зимой. Шел сорок третий день осени. Деревья, что начали терять листву, навевали грусть. А ночью превращались в бесконечное кладбище костлявых веток, отчего ночью одинокому страннику могло стать не по себе.

Ближе к полудню Светило исчезло за плотными тучами. Вдали стало видно белые стены столицы Хотии – Хота. Большой, по меркам людей, город, окруженный высокой каменной стеной из грубых валунов. В отличие от Марфера, или даже от Старгона, второго по размерам города, каменные постройки в Хоте были в изобилии. И не лень им лес жечь зимой, не протопить ведь.

Что поделать. Этот город стоит уже почти пять веков. Оттого был таким большим, и камнем оброс.

Приблизившись к воротам, подопечные Снатога, что оказались здесь впервые, поразились размерам. Огромные серебряные врата, высотою в пару десятков шагов, с высеченными на них покорно сидящими волками.

По обыкновению в полдень, ворота были распахнуты настежь, но караул стоял. Среди людей вне города нередко находились противники короля. А глубоко в лесах, поговаривают, обитали целые племена, которые, если верить слухам, иногда нападают. Хотя ни Снатог, ни Юнора ни разу не видели подобного.

Караульный сперва расправил грудь перед Снатогом, но, признав, наклонил голову в приветствии, и пропустил путников в город.

– Хот, родной дом! – едва не пропела Юнора. Настроение чародейки заметно наладилось, стоило городу только появиться вдали. – Два года я не была здесь.

– Почто так? – поинтересовался Снатог. – Сюда ведь день пути от Марфера.

– Какой там, – отмахнулась волшебница, – я на час-то освободиться не могла. Снова и снова то крестьяне, то кузнецы, и все что-то просят. И так изо дня в день. Сам знаешь, без волшебников никуда.

– Ну, да, – согласно кивнул Снатог. – Радуйся, что вырвалась. Возможно, ты здесь в последний раз.

– Не смешно, – огрызнулась девушка. – Я в самом деле рада снова побывать дома. Повидаемся с Пронтом?

– Разумеется! Только заскочим по дороге в корчму и проведаем Его Величество. Лучше хорошенько перекусить, иначе потом погрязнем в царском дворце. А там, пока все не решится, не накормят.

– Да ладно? Это у Товура-то не покормят?

Легко усмехнувшись, Юнора хлопнула Снатога по животу, спрятанному под нагрудником. Четверо двинулись в юго-восточную часть города, к дворцу.

Город, как всегда, поражал. Дома в два поверха, из свежеструганных бревен, стояли по обе стороны от широкой дороги. Всюду чувствовались запахи суеты. Где-то пахло древесиной, где-то свежая кожа. Ближе к центру пахло хлебом и сдобой. Там же пахло овощами. Но Снатог, как охотничий пес, уже учуял запах спиртного.

Вскоре над головами путников заскрипела на ветру вывеска с изображением пивной кружки. Краска была свежей, видимо, вывеску обновили перед годовщиной, уже семнадцатой по счету. Как и у Юноры.

Хозяин таверны был лучшим другом семьи Юноры. Они все еще живут в Хоте. Хозяин все выжидал, когда родится Юнора, чтобы открыть таверну в день ее рождения.

Дверь здания тихонько скрипнула, в нос сразу ударил запах жареного мяса и горячего хлеба. Почти все столы были заняты горожанами или странниками. Еле отыскав последний свободный столик, вся четверка уселась за него. Расторопный мальчуган из-за стойки тут же подскочил к ним.

Пока Снатог распоряжался, что нужно принести на обед тяжеловооруженным «мирным путникам из Марфера», Юнора смогла разговорить худощавого темноволосого парня. Это был сын хозяина, который с трудом узнал девушку спустя два года ее отсутствия в городе. Записав заказ, парень улыбчиво отстранился, пообещав Юноре позвать своего отца.

Через некоторое время вернулись оба. Отец, копия сына, только старше да крупнее, нес поднос с четырьмя тарелками каши с мясом. А сын его нес четыре кружки хорошего красного вина.

Юнора приветливо улыбнулась подошедшему мужчине, который, поставив поднос на стол, распахнул руки в объятиях.

– Юнора! – закричал он на всю таверну. Схватив девушку в объятия, он практически поднял девушку со скамейки. – Ты куда запропала! Как поживаешь? Что нового? Ты так повзрослела! Ты была у родителей? Они только что были у меня!

– Нет, дядя Гедан, еще не успела. Мы только с дороги и сразу решили подкрепиться. Знакомься, это капитан Снатог Старгонский, главный воевода и начальник стражи в Марфере, а это…его подчиненные.

Юнора познакомила Гедана с воинами, затем рассказала о том, что произошло нового за два года ее проживания в Марфере. Выслушала ответную историю о новостях Хота и о жизни семьи Гедана, о процветании его таверны, так удачно построенной на главной городской дороге.

– Ладно, – начал вылезать из-за стола Гедан, – не буду вам боле докучать, отдыхайте. Вино бесплатно, в честь встречи.

Все четверо сдержанно кивнули в благодарность и продолжили трапезу.

Еще до заката четверка добралась до дворца. Телегу отогнали к конюшням, а тело серокожего воины держали на носилках. Снатог приметил, что воины у него крепкие, но под весом орка морды у них покраснели.

Огромный дворец, покрытый белой глиной, возвышался над всем остальным городом. Даже башня магов, едва видимый из этой части города, уступал царскому в высоте.

К крыльцу вела мощеная дорожка, с обеих сторон закрытая невысоким каменным забором, покрытым мозаикой. Врата дворца были отлиты из драгоценных металлов, даже в пасмурный день эти створки не переставали сиять ярким металлическим блеском. Еще они в точности повторяли городские врата. Только были меньше впятеро.

Оба бойца остались с караулом у ворот, а Снатог с Юнорой прошли внутрь. Пол дворца был устлан коврами, а на стенах висели большие лоскуты синей и серой ткани, под цвета Хотии. У стен, на каменных постаментах, стояли жаровни. Их пламя тускло поблескивало на вазах, что располагались на таких же каменных «тумбочках».

Пройдя в приемную, Юнора и Снатог застали одиноко сидящего Царя. Вокруг Товура не было даже прислуги, обычно непрерывно снующей вокруг правителя.

Снатог сделал несколько уверенных шагов к трону и припал на одно колено. Стук военных каблуков отвлек Товура от раздумий, король повернул свою голову к воину. Узнав Снатога, Товур вежливо кивнул, позволяя ему встать.

– Что привело тебя, капитан Снатог Старгонский?

– Ваше Величество, я пришел с вестью, и пришел не один.

– Пусть войдет и твой спутник.

Юнора неторопливо вошла. Она не была воеводой и не училась ратному делу вместе с Пигалом и Снатогом, отчего Товур относился к последнему почти как к родному. Потому волшебница испытывала некий трепет перед правителем всей Хотии. Она впервые оказалась в царском дворце, и безумно волновалась.

Юнора присела рядом со Снатогом и затем, получив кивок от короля, встала, уткнув нос в пол.

– Ваше Величество, – продолжил Снатог, – мы пришли сообщить о появлении в Марфере вражеских лазутчиков.

– Что?! – Товур вскочил со своего трона, его глаза округлились, став размером с его же кулаки. – Каких лазутчиков?

– Мы не знаем, кто они…

– Они что, не люди? – презрительно бросил царь.

– Это орки, Ваше Величество, – опередила Снатога волшебница. – Существа, о которых нам говорили Древние. Один из этих орков лежит на носилках у ворот вашего дворца.

Король кивнул, не обратив внимания, что девушка вмешалась в их разговор, и вновь посмотрел на Снатога. Капитан продолжил.

– Наши люди отправились следом за сбежавшими. Хедриг Марферский обещал отправить гонца вслед за нами, когда войско вернется. Но пока от них нет вестей.

– Как они выглядят?

Снатог начал подбирать слова, когда в комнате раздались чужие шаги. Вошел Пигал, сын Товура. Обернувшись в его сторону, Снатог присел на одно колено, Юнора повторила за ним. Царевич кивнул, и Снатог позволил себе встать и продолжить:

– У них темно-серая кожа, как мокрый камень. Жесткие волосы, маленькие острые уши. Сами они крупные, сильные, с широкими головами и мощным подбородком. Один из них перед смертью угрожал войной. Больше нечего сказать.

Товур привстал с трона и кивнул в сторону двери, ведущей в соседний зал:

– Что ж, Снатог и Юнора, пройдемте в обеденный зал, вам нужно подкрепиться с дороги. Заодно и обсудим все произошедшее.

Склонив голову, Снатог двинулся за его Величеством. Он не стал говорить, что они успели пообедать в таверне Гедана, дабы не обидеть короля. Пигал приветственно кивнул головой, Снатог еле заметно подмигнул в ответ, а Юнора приветливо улыбнулась.

В обеденном зале, как и всегда, было весьма людно. Здесь собиралась вся боярская Дума и придворные, коих набирался не один десяток. Никто даже не шелохнулся при входе царя, все невозмутимо продолжали обедать или разговаривать на свои темы. Товур и Пигал заняли свои места подле королевы, Снатог и Юнора были устроены на места напротив.

Подробно пересказав все, что случилось вчера, Снатог принялся за вино и сладкие ягоды. Он был вполне сыт и, хотя в царском дворце Хота подавали такие блюда, которые мало где можно было сыскать, он не стал к ним притрагиваться.

Товур обернулся к Пигалу:

– Распорядись, чтобы Снатогу выделили три отряда мечников и отряд стрелков. Я хочу, чтобы он повел войско на восток. Нужно узнать все, что возможно об этих орках.

– Да, отец, – скромно кивнул принц. – Но я иду с ним.

Товур чуть не поперхнулся вином, брови его подлетели до середины лба.

– Ты с ума сошел? – прокашлявшись, возмутился король. – Ты останешься здесь!

­– А что такого? – пожал плечами Пронт. – Мы ведь идем не на войну.

– Ты останешься здесь! – отрезал Товур.

– Это всего лишь разведка, – насупился принц. – Отец, позволь мне идти с ним. Что может случиться с таким отрядом? Возьмем с собой жрицу, она исцелит любые раны. Я вернусь к весне и продолжу обучение.

Товур впал в задумчивость. Его брови сшиблись на переносице. Казалось, не будет повода ему отступиться, но он сдался:

– Ладно, думаю, ты достаточно взрослый для принятия решений. Ты можешь пойти с ними. Но чтобы был тут в срок с отчетом. Придется нам построить пару застав на восточных границах. Их теперь стоит укрепить, ибо все это пахнет войной.

При этих словах царь взял в руки столовые приборы и, в глубокой задумчивости, начал обедать, словно забыв обо всем своем окружении. Пигал довольно улыбнулся и, глянув по очереди в глаза друзьям, предложил:

– Не против развеяться? Например, прогуляться до казарм. Лишний раз не придется утруждать гонцов.

– Я не против, – пожал плечами Снатог.

– Я тоже, – согласилась Юнора.

– Расскажите, как дела в Марфере, – поинтересовался принц, едва они сделали несколько шагов по брусчатке.

– Все как обычно, –отмахнулся Снатог. – Никакой власти, никакой дисциплины, правда и беспорядка нет. Тишь да гладь, что странно. Вон, дело было, дней двадцать назад. Крестьяне пошли волков с полей прогонять, ткнули вилами в кусты, а там Карл присел по нужде. Так до сих пор в набедренной повязке и ходит, портки надеть не может.

Пигал рассмеялся, представив, каково это, с вилами в мягком месте:

– Да у нас тут тоже случай был. Ушел какой-то умник в пруду рыбачить. Вернулся через два дня с пустыми руками, весь разодранный. Оказалось, пока он сидел и ловил рыбу, которая там никогда не водилась, на него медведь напал, еле ноги унес.

Тут уж Снатог не удержался от смешка. А Юнора, все равно не понимавшая их шуток, шла молча, раздумывая о своем.

Пигал на ходу писал приказ о получении людей в распоряжение, прижав бересту к спине Снатога.

Служащих в Хоте было немного и в основном это были лучники, дружинники да копейщики. Военное ремесло сейчас стало лишь развлечением для толпы. Что такое война, все давным-давно позабыли. Мятежники попрятались по углам, зализывая раны. Одни лишь дикари докучали иногда городу. Но на такие стены не стоило даже пытаться бросаться.

– Сегодня еще останемся в Хоте, а завтра, после обеда, выступим, – распоряжался принц.

– А пошто так? – возмутился Снатог. – У нас каждая минута на счету.

– Ты можешь выйти раньше, а моим воинам нужно собраться и проститься с родителями перед долгим походом.

– Убедил, – поднял руки Снатог, затем кивнул в сторону, в которую они шли. – Это ваши казармы?

Он указывал на огромное, четырехповерховое здание, построенное, как и в Марфере, буквой «Н», только из камня и втрое больше.

Здание было построено наспех, грубо, но зато эту стену ни поджечь, ни разбить топором. Из-за серого цвета здание сильно выделялось на фоне белых или деревянных домов города.

– Да, это они, ждите здесь, я скоро вернусь.

Пигал вошел в здание, а Снатог и Юнора остались оглядывать ближайшие окрестности.

Несмотря на обилие белой глины, которым украшали здания в Хоте, город не казался пустынным. Около дороги зачастую росли деревья, из-за поздней осени уже потерявшие листья, отчего придавали городу такой же мрачноватый вид, какой был и у леса по дороге.

Спустя несколько минут из казарм вышел довольный Пигал и, махнув ребятам рукой, пошел вперед по улице. Следующим местом, которое необходимо было посетить, это стрельбище. Там Снатог, как всегда, стал придираться к лучникам и даже устроил показательные стрельбы, пока принц решал вопросы о формировании отряда.

После всех прогулок Пигал предложил друзьям остаться на ночлег во дворце. Снатог с радостью принял его. А вот Юнора решила перед отъездом повидать своих родителей. Их дом находился чуть севернее дворца, поэтому идти всем троим было по пути.

На главной площади друзья попрощались с девушкой. Уже темнело, начинало холодать. Пошел мелкий холодный дождь, с редкими снежинками, которые моментально таяли на лице и плечах. В доме Юноры горел свет. Сердце девушки начинало трепыхаться в груди, когда она медленно приближалась к входной двери. Судорожно сглотнув, девушка постучала.

На стук послышались торопливые маленькие шажки, и на пороге оказалась низенькая пожилая женщина. Мама сразу же узнала свою дочь, она замерла, не говоря не слова, на ее глазах выступили слезы, а трясущиеся руки потянулись к Юноре. Девушка торопливо рванулась в объятия матери, как когда-то в детстве. Обеспокоенный внезапным затишьем отец вышел к дверям и застыл за спиной у жены, на его лицо наползала отечески ласковая улыбка….

Снатог еще раз отхлебнул вина из кружки. Теперь оно было не разбавлено, как обычно при трапезах, поэтому хорошенько мутило мысли в голове. Вскоре захмелев, Снатог решил, что пора бы прогуляться по городу.

Он обернулся на Пигала, тот, как всегда, почти не пил. Знал, что волю себе давать не стоит. Принц расписывал на маленьком листе, сколько нужно провианта для их войска, состоявшего из трехсот человек. В конце концов, устав от докучаний Снатога, он согласился пойти с ним.

– Мам, меня в поход требуют! – испуганно вбежал под самую ночь молодой мужчина.

– Как в поход? – поползла по стене мать, схватившись за сердце. – Войны ж нет.

– Да кто их знает, – пожал плечами парень. Его плечи продолжили дрожать. – Говорят, что в разведку идем, шпионить на восток.

– Так там же горы? – снова изумилась мать.

– Так и я о том! – кивнул юноша. – И пошто я только на службу пошел? Думал, хоть девки внимание обратят, а тут бац, и поход.

– Ты, главное, не бойся, – запричитала мать. Как тут не бояться? Живешь себе, учишься, а вдруг приезжают твои же старые друзья из Марфера, с которыми по юности вместе служил, и говорят, что война будет. И тебя с собой зовут. – Я тебе узел в дорогу соберу. Живем небогато, но чем есть, не обижу уж. А там, глядишь, денег за службу дадут! Солдаты хорошо зарабатывают.

– Мам! – возмутился Пронт. – Что ты все о деньгах?

– А что тебе?! – огрызнулась мать. – Итак, сидишь на шее. Пятнадцать лет, а толку грош. Я что, зря тебя рожала, что ты и помощи пожалел?

– Видимо, рожала ты меня зря, раз прибьют меня в походе! – обиделся Пронт.

– Пронт!.. – мать внезапно осеклась. Внезапно в дверь их хатки постучали. – Кто там?

– Каптан Снтог, – заплетающимся языком пролепетало снаружи.

– Какие люди! – расплылась в приветствии мать. – За оболтумом моим пришли?

– Так тчно, – уже перешагивая порог, ответил Снатог. – Пигал, где ты там?

– Да иду я, – озираясь по сторонам, буркнул принц. В его положении вообще не пристало блукать по крестьянским домам. Но, отец Пронта заработал честь выслугой. – Здоровья вашему дому.

– О, боги! – всполошилась мать, словно увидала привидение. – Ваше Высочество!

– Не стоит, – перехватил Пигал женщину, что едва не рухнула в колени перед принцем. – Мы с сыном вашим поговорить.

– Да неужто он натворил чего? – схватилась за сердце мать. Затем она обернулась к Пронту. – Вот, говорила тебе, что толку от тебя грош! Зато вреда вон сколько! Что про меня люди скажут?

– Мам! – рыкнул парень.

– Что «мам»? Что «мам», я тебя спрашиваю?!

– Успокойтесь оба! – чуть громче обычного выпалил Пигал. – О службе его говорить мы пришли. И Снатог хотел повидаться.

– А, ну коли так, то ладно, – утихла мать. – Я пойду, на стол накрою. Выпить не дам! Нечего на меня так смотреть, Снатог! Я тебя давно знаю! Я тебе чарку, а потом ищи тебя с девками соседскими по сеновалам!

– И то верно, – кивнул принц. – Ну так что, Пронт, идешь с нами?

– А у меня выбор есть? Я приказ видел так-то.

– Выбор всегда есть, – пожал плечами Пигал. – Я тебя вписал, потому что Снатог с Юнорой за тебя попросили.

– Вот уж друзья, – Пронт с укоризной уставился на Снатога. – Что ж я вам плохого сделал, что вы меня на войну? Смерти моей ждете?

– Да какая там война? – отмахнулся Пигал. – Я бы и сам на войну не полез. Просто хотим узнать, откуда появились эти некие, и огородиться от них раз и надолго.

– Ну а я-то причем? – недоумевал парнишка.

– Прогуляшься со мной и с Юнрой, – проблеял Снатог. – Деньг зработаешь. Вернешься, бахвалиться будешь девкам.

– Чтоб я его потом утрами по сеновалам искала?! – раздалось из-за печи.

– Мама! – гаркнул Пронт.

– Да молчу я, молчу!

– Что вы все о деньгах, да о деньгах? Что радости в жизни другой нет?

– Чего ты боишься-то? – пожал плечами Пигал. – Туда и обратно. К весне дома будем. Хоть на страну посмотришь.

– Мне и вокруг забора мир по душе.

– Збыл сказть, – опомнился Снатог. – Мы жрицу в поход берем.

– Амазиру? – опешил Пронт.

– Да, – кивнул принц. – Знаком с ней?

– Знаком, – кивнул Пронт, отведя взгляд в сторону. Он пытался спрятать потеплевшие щеки, но только выставил перед друзьями раскаленные докрасна уши.

Принц покосился на Снатога. Знает ведь, на что давить, нечисть языкастая.

– Ладно, уболтали, – выдохнул Пронт. – Иду я с вами. Только, если вдруг война, я вам этого не прощу!

– И это, по-твоему, посмотреть? – присвистнул Снатог.

Вечером следующего дня четверо всадников вели трехсотенное войско на восток, находясь уже на большом расстоянии от Хота. Свежий ветер дул в лицо воинам, выдувая остатки дневного тепла. Погода в этих местах была довольно скверной. Если днем Светило могло запекать тела в доспехах, то к ночи тепло исчезало напрочь, покрывая легким инеем землю.

– Ну да, а что? – не понял Пигал.

– Так это же целое войско! – не унимался Снатог. – Ты же не собираешься, и вправду воевать?

– Да нет, – пожал плечами принц, – Это так. На всякий случай. Мало ли, кого мы встретим по пути. Вот погоди, – подмигнул принц Снатогу, – когда отец узнает, что я увел из города добрую треть солдат. Ой, что тогда будет…

Пигал рассмеялся. Снатог, немного подумав, поддержал его. Только Юнора смотрела на них несколько презрительно.

– Ведете себя, как дети, – вздохнула чародейка. – Пигал, в твои пятнадцать[1] пора бы уже себя вести, как взрослый человек.

– Да что такого-то? – отмахнулся принц. – В городе уже несколько лет все спокойно. Отец держит войско, скорее, чтобы они просто были.

– Значит, так и должно быть, – не унималась Юнора. – Разве не так?

– О, Клатран, хранитель душ, – вздохнул Пронт, – посмотри на них! Солдаты скучают в казармах, они не для этого нужны вообще. Пусть немного развеются.

– Да пускай, конечно, – кивнула Юнора, голос ее был переполнен иронией, – Только не забывай, что ты идешь на разведку, а не на войну.

– Помню я, помню, – начал заводиться Пигал.

– И не забывай, – ученым тоном закончила Юнора, – не стоит терять людей без причины.

– Я знаю, – буркнул принц, подавая коня вперед.

Продвигаясь по следам ушедших орков, воины начали догадываться, откуда они могли появиться в людских землях. В сплошных каменных стенах высоких гор уже давно нашли место, на которое обрушилась лавина из камня. Тогда никто не подумал, что часть скалы была обрушена именно над пещерой, а сейчас было очевидно – больше оркам никак не пройти на Евпетар, со всех сторон окруженный горами и большой водой. Не с неба же они свалились? Да и убегали они точно сюда.

Спустя три дня пути разведчики, что взбирались на вершины деревьев, увидели вдали очертания горных вершин. На всякий случай Пигал отдал приказ войску держать ухо востро, серокожие могли быть где-то рядом.

Почти всю дорогу Пронт держался около Амазиры. Амазира являлась самым настоящим ангелом, которых Снатог видел лишь в книгах или на картинах. Смуглая, темноволосая девушка с тонкими плавными чертами лица и необычными глазами. Темные, как сама ночь, они в то же время были окружены едва заметным голубым свечением. огромные белые крылья, казалось, были сделаны из кусочков облаков, потому что нисколько не утруждали девушку. Хотя она и не была, на вкус Снатога, слишком уж красивой. Смуглая кожа придавала ей странную южную привлекательность. В общем, обычная девушка… только ангел.

Но, несмотря на ангельскую сущность, в словах и поступках девушка себя не сдерживала. За несколько часов в пути Снатог успел несколько раз в этом убедиться. Это не Юнора, которая на колкости могла лишь надуться. Амазира и сама была способна ответить крепким словцом, да так, что Снатогу приходилось прикусить язык.

Юнора же была знакома с Амазирой еще с тех пор, когда жила в Хоте. Как рассказывали, ангел была уроженкой легендарной Поднебесной. Страны, которую никто из людей не видел. Про нее люди вообще узнали только со слов самого ангела. Но девушка никогда и ничего не упоминала о своей родине, отвечая на вопросы лишь тем, что в нижнем мире ей гораздо лучше.

Живя на Альконаре много лет, девушка, так или иначе, не смогла обзавестись друзьями или поклонниками. Скорее наоборот, люди относились к ней с недоверием и обходили стороной. В детстве родители, которые приняли Амазиру, долгое время оборачивали ей спину тугими бинтами.

Над ней смеялись, обзывая горбуном, но это прятало крылья. Люди считали, что не зря ангелы спускаются с небес на землю. Ой как не зря. Добра от такого явления не ждали. Потому девушка была вынуждена уйти в монастыри и стала обучаться мудрости Клатрана – Бога разума.

Сейчас Амазира способна исцелить любые раны, вылечить болезни, изгнать яд и даже вернуть человека к жизни, пока его душу не успел забрать Клатран. Воскрешать людей мог и Пигал, но те, кого он воскрешал, уже не имели воли, они могли отвечать на вопросы, выполнять приказы, но каждая секунда их новой жизни отнимала у принца силы. Снатог мог поддерживать жизнь других людей, замедляя их смерть, но этого хватало лишь на то, чтобы узнать, где жил умерший, чтобы вернуть тело его родне.

Спустя еще один день войску пришлось переодеться в теплую одежду, Светило почти не проступало сквозь плотные кроны деревьев и не могло согреть людей. Под ногами похрустывал снег, который едва добирался до земли, преодолевая голые ветки деревьев.

Пигал решил немного сэкономить на провианте и выбрал несколько стрелков для охоты, остановив войско на привал. Вскоре охотники появились из-за деревьев с несколькими тушами оленей на плечах. На счастье, им попалось семейство оленей, что позволило устроить маленький пир из горячей похлебки, вместо обрыдлого овощного супа.

Следующий день так же прошел без каких-либо происшествий. Ближе к обеду Пигал снова приказал воинам готовиться к сватке. Даже через десятки деревьев на пути люди ощущали величие каменных исполинов. Они приближались к горам, а значит – к пещере.

Но беспокойство снова было ложным. Пронт начал скучать и все чаще приближался к Амазире. Юноша был влюблен в ангела, о чем все его друзья давно уже догадались. От самой Амазиры никто не слышал о том, как она относится к Пронту. Но и его порывам она не препятствовала.

Хотя все боялись встречи с орками, все одновременно ждали этой встречи, точнее, когда все закончится. Никто не знал, что их ждет и кто такие орки. Люди не знали ничего, что могло бы помочь им в этой войне, а в том, что будет война, сомнений не было.

К вечеру сквозь кроны деревьев уже виднелись горы, подпиравшие небосвод своими вершинами. Над ними, сквозь листву виднелся розовый гигант с его длинными крыльями, линией перекрывающими треть небосвода.

Следующим днем обнаружился лаз, разрытый орками. Кромешная тьма пугала своей неизвестностью. Изнутри грота веяло сыростью. Столько веков люди жили на этих землях и не знали про пещеру. И тем более никто не знал, что творится на той стороне. Точно так же никто не знал и про других существ вне их земель.

Мир людей еще вчера был маленьким и окруженным горами, за которыми живут боги и наблюдают за ними. Но теперь…

Пигал оглядел войско беглым взглядом и первым, вынув из-за спины меч, шагнул во мрак, почти мгновенно растворившись в нем. Преодолев нерешительность, все двинулись следом, быстро заполонив грот.

Двигаться в пещере на ощупь оказалось слишком сложно, зажгли факелы, люди увидели путь, но стало очень душно. Огонь выжигал последние глотки воздуха в затхлом пещерном смраде.

Многие уже проклинали тот день, когда их вызвали на это путешествие. Но, так или иначе, все продолжали идти. Любопытство ли, или уважение к принцу? Кто знает. Но вот знания сейчас были дороже всего.

Ведь, только с той стороны пещеры они узнают, кто такие орки и на что они способны. Иначе орки застанут Хотию врасплох, и сотрут все воспоминания о землях людей.

[1] Если перевести на земные года, выйдет чуть более 29 лет.

Глава 3

Шел пятьдесят второй день осени, когда от сырого, холодного воздуха, у людей начались болезни. Пигал чаще останавливал войско на отдых. Многие требовали повышения платы за службу, другие молча копили злость.

И она вскоре пригодилась. Вдали что-то двигалось, затем промелькнул свет. Свет от факелов.

Пигал приказал погасить факелы и сложить их в одну кучу. Свет факелов становился все ближе и ярче. Слышны были хрипящие голоса серокожих.

Почти ничего не видя, лучники, целясь на свет факелов, натянули тетивы. На наконечники стрел были намотаны промасленные пакли ткани. Пигал кивнул воину, закрывавшему своим телом свет от последнего зажженного факела, который он держал в руках, и тот пробежал перед рядом лучников, поджигая пакли. Орки, завидевшие растущую линию огня, замерли, а затем яростно зарычали.

– Увидели… – прошептал Пронт, затем резко гаркнул. – Огонь!

Взметнулась волна пламени, волной набросившаяся на войско орков. Послышались предсмертные крики и вопли от обжигающей боли. Затем раздался яростный рев, и десятки факелов понеслись навстречу воинам Хотии.

Лучники спешно отступили за спины ополчения с копьями, на ходу поджигая стрелы и вкладывая их на тетиву. Ополчение сплотилось сплошной стеной из каплевидных щитов, насколько позволяла пещера. Снова выстрел, некоторые факелы попадали на каменный пол пещеры и были тут же затоптаны тяжелыми сапогами орков.

Враг, словно бешеная стая псов, несся на людей. Орки налетели на щиты и копья, но это не остановило толпу яростных существ. Те, кто мог, взбегали по еще живым или уже мертвым собратьям и набрасывались на людей сверху. Первые ряды защиты были буквально вмяты в пол весом серокожих. Стараясь не нарушать строй, люди закрывались от летящих сверху ударов, били орков по ногам, рукам – по всему, докуда только могли дотянуться их.

Юнора метнула под потолок шар ослепительно-белого пламени, осветив пещеру из-за спин людей. Привыкшие к темноте орки на несколько мгновений ослепли. Этого хватило, чтобы люди смогли переломить ход боя. Мгновенно повалив или заколов ближайших противников, люди врезались в следующие ряды, оттолкнув орков на пару шагов назад.

Пронт бился у правого свода пещеры. Он в ужасе вертелся из стороны в сторону, своим длинным мечом высекая искры из кольчуг орков.

Снатог же, как полководец со званием, находился в самом центре сражения, почти в первом ряду. Его щит больше напоминал тряпку после того, как ее отжали. Глаза воеводы дико сверкали. Он молниеносно передвигался в гуще, годы выучки делали свое дело. До всех, кого он не мог задеть мечом, он допрыгивал и бил с налету щитом, ломая кости или отбирая очередную жизнь.

И вдруг наступила тишина…

Все еще разгоряченные сечей люди, бешено озирались в поисках того, кого еще можно изрубить. Начался возбужденный гомон. Под светом шара Юноры было видно несколько десятков трупов орков. Одетые в кольчуги и шлемы, что не особо отличались от людских, закрывая только верхнюю половину головы, с копьями и длинными листовидными щитами.

Похоже, это только разминка, это точно не конец. Пронт испуганно вглядывался во мрак пещеры, но вдали не было видно ни света факелов, ни блеска доспехов. Все еще белый от страха, он позволил себе, наконец, перевести дух.

Амазира перебегала между грудами тел, выискивая людей, воскрешая мертвых и исцеляя раненых. Все же, она оказалась не такой сильной жрицей. Бесспорно, люди после ее ворожбы вставали, как новенькие. Но с каждым исцеленным ее движения становились все более вялыми. Она взглянула на свой браслет из серебра, с инкрустированным в него камнем. Камень был оранжевым. Девушка-ангел сумела воскресить еще несколько человек. Но всех исцелить она просто не могла. Семь воинов были безвозвратно потеряны.

Амазира виновато оглядела павших воинов, затем отвернулась… Пронт увидел, как ее глаза заливали слезы. Все, что она могла, это горько качать головой. Ее сил оказалось слишком мало, чтобы вернуть к жизни всех.

Факелы людей и орков перенесли вперед, разложив ее на две кучи – по обе стороны от прохода. На них взгромоздили погибших людей и подожгли. Одним богам известно, чем они будут теперь дышать, но это было достойным погребением. Прямо на поле битвы, под взглядами сотен друзей и соратников.

Несколько факелов все же осталось, и Юнора, взяв один в руку, другой рукой прочертила вокруг него какой-то знак, заставляя его вспыхнуть. Воины тем временем расчищали проход от тел орков, попутно снимая с них все, что могло пригодиться. Некоторые тоже брали в руки факелы и подходили цепочкой к Юноре, зажигая обмотанные палки и передавая огонь дальше.

Внезапно по пещере прошел низкий и жуткий гул. Даже огонь на факелах боязливо затрепетал. Без приказа люди метнулись вперед и стащили трупы орков на проход, устроив себе заграждение. Над этой стенкой тут же встали лучники с вложенными в тетивы стрелами, а за их спинами выстроились копьеносцы.

Юнора отодвинула шар света подальше за спины людей, чтобы всмотреться в темноту. Но там ничего не было… Несколько мгновений люди в мертвой тишине всматривались вглубь пещеры, пока стены не задрожали от топота десятков тяжелых сапог и лязга доспехов. Гул стремительно нарастал, увеличивая беспокойство людей. Волшебница отправила вперед шар пламени, и тот в нескольких десятках шагов ударился о чье-то тело.

За миг до удара люди успели разглядеть очертания серокожих. Их было много… Очень много. Гул и топот, смешиваясь с ревом десятков глоток, создавали впечатление, что орки повсюду. Десятки угольно черных силуэтов маячили в темноте, неминуемо приближаясь.

Лучники больше не ждали приказов к залпам, стреляли, кто как мог, поджигать стрелы не было времени, потому смерть настигала орков неожиданно. То и дело, из темноты раздавались крики или рев.

В круг света ступили первые воины орков, Снатог выругался, перекрывая шум в пещере. На людей двигалось около сотни серокожих, сплошь закрытых кольчугой. Воевода уже давно выбросил свой щит и держал в обеих руках по тяжелому мечу. Откуда он взял второй, стоит только догадываться.

Глядя на орков, Пронт ощутил дрожь в коленях, как лучники умудрялись убивать стрелами этих железных тварей. Тела орков были закованы в почти беспросветный слой железа. Парень выхватив левой рукой короткий клинок, покрепче перехватил правой свой тяжелый зазубренный меч. Стараясь пересилить ужас, что сковал тело, парень стал поигрывать клинками, примериваясь к набегающей толпе.

Армия орков подошла вплотную, они больше не бежали, а шли вперед, поровняв строй. Вооруженные длинными мечами и причудливыми широкими щитами, огромные, закованные в кольчугу, они надвигались на людей, как лавина в снежных горах, готовые смять и разрушить.

Внезапно стена из орочьих трупов вспыхнула, поделив пещеру огромным частоколом из языков пламени. Орки на мгновение остановились, затем, прикрывшись щитами, стали осторожно приближаться. Лучники продолжали стрелять почти наугад сквозь стену пламени. Стрелы все еще чудесным образом приносили мертвые плоды.

Юнора, по чьей вине загорелись серокожие тела, размахивала руками, вычерчивая в воздухе непонятные знаки, внезапно она подпрыгнула в сторону огня и сделала толкающее движение руками. Тела взметнулись вверх, накрывая армию орков огненным дождем. Раздались вопли обезумевших от боли и жара орков. Это дало лишь мгновенное замешательство серокожих. Обезумевшие орки разом сорвались на людей, дружинники едва успели выставить щиты, когда таран из десятков стальных тел ворвался в строй.

Снатог обрубил руки первому подбежавшему орку, сразу окрасившись в черное. Парировал атаку второго левой рукой, а правой рубанул того по животу. Но меч только коротко звякнул, напоровшись на броню нападавшего. Еще раз оттолкнув клинок врага, Снатог ткнул мечом в щель под шлемом, где должен был прятаться кадык орка. Брызнула темная кровь, из под шлема раздался хрип и орк осел на пол. Снатог почти вскрикнул от восторга, но тут же еще десяток таких же воинов закрыл ему обзор.

Юнора уверенно вышла к передним рядам, камень девушки блестел зеленым, а глаза светились желтым. Зная, что это может означать, Снатог только успел испуганно рявкнуть. – В сторону!!!

Люди послушно бросились врассыпную, давая путь волшебнице, по рукам которой побежали пламенные жилки. В возникшую брешь ворвались орки, послышались довольные ухмылки. Тогда орку, бежавшему первым, в грудь ударил огненный шар. Тихий хлопок и тело орка безжизненным мешком отлетело под ноги остальным оркам. Они не успели опомниться, как один за другим, в них стали с тихими хлопками врезаться сгустки пламени размером с голову.

Камень на шее девушки, словно раскаляясь, медленно желтел, затем начал наливаться красным. Опомнившись, Юнора опустила посох к земле, начертив знак, и толкнула посохом воздух. Волна силы ударила в поредевший строй орков.

Мгновенно в ее руке оказался кинжал, и девушка, бросив горделивый взгляд на Снатога, встала в позу, готовая принять бой. Снатог коротко ухмыльнулся и рванулся дальше крошить железных врагов. Вновь засвистели стрелы, орки не решались приблизиться к волшебнице. Вместо этого воины Хотии выступили им навстречу, ровными рядами надвигаясь на серокожих. В глазах людей блестела ярость, они выглядели еще страшнее орков в залитых кровью доспехах, сквозь грязь и кровь на которых даже в темноте было видно ярко выделяющийся на щитах меч – герб войска Хотии.

Свет от белого шара начал слабеть, и люди, не дожидаясь наступления темноты, метнулись на врага. Снова пещеру озарил лязг оружия и доспехов. На месте, где недавно горела стена из тел, была навалена новая куча убитых, что росла с каждой секундой.

Юнора мельком взглянула на камень на своей шее, он наливался багровым светом. Силы были на исходе, это девушка чувствовала и без камней. Колдовать дальше было рискованно, никто не обрадуется, если волшебница рухнет от бессилия посреди сражения. Она повела рукой в сторону сражения, медленно опуская ее вниз. Шар из-под потолка вторил ее движениям. Постепенно набирая скорость, он начал падать в сторону серокожих.

В маленьких глазах орков заблестела паника, они стали в страхе метаться по пещере в поисках спасения. Но шар уже ворвался в их ряды, разливаясь по пещере огненным потоком. Светящейся волной смерти он проглатывал тела орков, испепеляя их за мгновения. Несколько секнд пещеру наполняли жуткие, душераздирающие вопли агонии.

Затем наступила тишина. Было слышен лишь топот убегающих остатков серокожих. Воздух был пропитан гарью, дышать было невозможно. Откуда-то из темноты послышался голос Пигала:

– Я так понимаю, что отдать приказ о сборе стрел теперь бессмысленно?

Секунда мертвой тишины, затем зал оглушил рев сотни глоток и звон мечей о щиты. Это была первая победа в развязанной орками войне.

Пронт все еще метался по линии сражения, не в силах пережить ужас сражения. Лишь поняв, что схватка позади, он двинулся искать друзей, подхватив почти догоревший факел.

Снатога нигде не было слышно. Пронт водил факелом из стороны в сторону, вглядываясь в лица погибших. Среди них было много людей. Это тисками сдавливало сердце Пронта. Столько смертей он не видел еще никогда. Но что будет дальше?

Он осознавал, что эта победа далась людям лишь благодаря Юноре. Но далеко не всегда в их рядах будут столь сильные маги, как Юнора. Сколько погибших будет тогда?

Когда Пронт начал беспокоиться, что Снатог попал под огненную магию Юноры, впереди что-то блеснуло, отражая свет факела. Это был блеск яркого доспеха Снатога, который тот выковал для себя сам.

Доспех и впрямь был очень ярким, железный, с позолотой, украшенный разноцветными камнями. Он напоминал радугу на фоне Светила. Пронт нередко подшучивал над Снатогом, что тот наряжается, как девка перед женитьбой. Но до этого доспехи им и нужны-то были только для украшения на праздниках.

Пронт подскочил к капитану, безуспешно пытаясь растрясти его. Затем взгляд парня скользнул вниз. Нога Снатога была распорота вдоль бедра. Вокруг была лужа алой крови, что продолжала сочиться из пореза.

Юноша сел перед Снатогом на колени и вынул из заплечной сумки рулон тонкой ткани и небольшую склянку. Обильно намазав белесую гущу вокруг пореза, Пронт плотно обмотал ногу Снатога полосками ткани. Он истратил большую часть рулона, пока кровь не перестала проступать сочиться сквозь повязку.

Но приходить в сознание Снатог не спешил – слишком много крови он успел потерять. Единственное, что теперь мог сделать Пронт, это перекинуть тело друга через плечо и нести его на себе. В доспехах капитан весил как два человека. Поэтому изнуренный битвой Пронт смог протащить его всего пару шагов, после чего его ноги подкосились, и он рухнул на пол. На помощь к нему тут же подбежали два воина, и, перехватив тело Снатога под плечи, потащили в наспех сооруженный лагерь.

Пронту также помогли встать, на что тот благодарно кивнул, он хотел было двинуться в лагерь сам, но его организм сорвался. Испуг, запах гари и крови, близость смерти – все это излилось смердящим фонтаном изо рта Пронта на каменный пол пещеры.

В лагере знахари наспех перевязывали раненых и накладывали шины на перебитые конечности. Пронт чувствовал в себе еще достаточно силы, потому позволил себе перевязать лично нескольких из воинов. К сожалению, тех, кто умер, было уже не вернуть. Амазира исчерпала весь свой магический запас.

Юнора проводила перекличку среди воинов. Душу Пронта пронзали ледяные иголки каждый раз, когда на оклик волшебнице отвечала тишина. А она ведь предупреждала не ввязываться в сражение…

Пигал выглядел не менее ошарашенным. Зачем он вообще полез в пещеру? Ведь отец говорил ему, установить заставы на пути орков. Но нет же, полез первым в черный грот. Теперь эти смерти были на его совести.

Холодный ночной ветер выдувал из людей все тепло. Пронт и Амазира грелись у костра, тесно прижавшись друг к другу. Люди недавно вышли из пещеры и уже при свете, отраженном от Гиганта, был проведен точный подсчет воинов. Было потеряно девятнадцать лучников и тридцать четыре мечника. Из восьми с лишним сотен, вышедших из Хота, осталось лишь семь с лишком.

Такие потери обескуражили Пигала. Он написал короткий отчет отцу, добавив просьбу подкрепления, и немедленно отправил гонца в Хот. Для этого пришлось снять провиант с одной из навьюченных лошадей. Но, несмотря на решительные действия, Пигал абсолютно не был готов к тому, что происходило вокруг. Он видел эти же чувства в глазах многих своих людей. Он подвел их, загнав в эту пещеру. Их задачей было возведение укрепление на выходе из пещеры. Уж на худой конец, закидали бы ее камнями и подперли с этой стороны, пока Товур не собрал бы огромную армию и не повел бы ее войной на восток, через пещеру. Теперь уже некуда было сворачивать. Укрепление, по видимому, придется устанавливать уже здесь, на этой части мира.

Интересно, а насколько он велик?

Никто не знал, что такое настоящая война до этих дней. Это не те нападения дикарей или мятежников, что десятками набрасывались с копьями на деревни людей. Но войска Хотии тут же снимались в путь и гордыми спасителями шагали по тем землям, убивая дикарей. Сейчас все было по-иному. Совсем по-иному.

Снатог очнулся на рассвете, застав себя лежащим на лежаке у входа в пещеру. Капитан огляделся, рядом слонялись воины, собирая свою поклажу в дорогу. У соседнего костра сидел Пронт, угрюмо уставившись в огонь. По мешкам под глазами было ясно, что парень не спал всю ночь.

Снатог попытался встать, но бедро отозвалось приступом острой боли, отчего парень рухнул обратно на лежак. Проведя рукой по бедру, Снатог почувствовал крупный рубец, сразу вспоминая, как не успел уклониться от меча орка в пещере. Но даже раненый он смог поразить еще троих, пока не потерял сознание от потери крови.

Пронт отвлекся от костра на шум и сразу подскочил к капитану. С трудом парень приподнял Снатога, чтобы тот сел, затем снова стал вычерчивать над ногой воина знак исцеления.

– Это должно помочь… – Устало выговорил Пронт, прежде, чем подозвать Юнору. – Присмотри за ним. Я попрошу Его Высочество, чтобы освободили вторую лошадь для капитана.

Войско было собрано и готово идти. За ночь землю вновь припорошил снег. Свежий ветер легонько покусывал незакрытые участки кожи, что неплохо бодрило после затхлого пещерного смрада. Не было почти никакой дороги, только вытоптанная тропа.

Именно по этой тропе и двигалось войско, в совершенном незнании того, что ждет их впереди. Пронт, практически не понимая, где находится, вел на поводу коня, на котором сидел Снатог. На юношу навалилось бессилие. Он совсем не отдыхал после битвы, силясь отпустить те ужасы, которые повидал в настоящем сражении. Сейчас он пытался подпитывать себя от магии, но эти силы почти мгновенно покидали его.

Наконец, под светом полуденного Светила Пронт упал на землю в полном изнеможении. Глухой удар о землю не вернул парня в чувства, и он забылся крепким сном. Юнора и Амазира вовремя заметили это и упросили воинов положить Пронта на оставшуюся лошадь. Всю поклажу с лошадей пришлось разделить среди воинов. Но никто не обратил внимания на возросшую ношу.

Все были ошеломлены предыдущим днем. Еще полторы десятины назад каждый считал себя лучшим воином в мире. Сегодня же они знали, что есть воины и получше. Военное ремесло люди изучали для поддержания дисциплины в городах. Единственными битвами, в которых участвовали люди, были отражения атак дикарей или подавления мятежей, которые, к слову, случались крайне редко.

Сейчас же, несмотря на выправку и легкую победу в пещере, воины ощущали свою беспомощность перед превосходящей армией врага. Теперь каждый понимал, что такое настоящая война, и это пугало людей. Но никто не подаст и вида, что боится. Людей вел Пигал, наследник всей Хотии. За ним они пойдут в любой кошмар, в который, собственно, они и шли.

Уже после заката, когда Пигал собирался остановить войско на ночлег, вдали, сквозь деревья, мелькнул свет. Пигал приказал разбить лагерь и отправил в том направлении разведчиков.

Через полчаса воины вернулись и сообщили о небольшой деревне в дюжину хижин. После недолгих споров с Пигалом Юнора и Амазира, прихватив с собой десяток лучников, направились в деревню.

Деревня и впрямь оказалась маленькой. Площадь в центре кольцом огибала дюжина низеньких деревянных хижин. Стены были сколочены из грубых толстых досок, а крыша покрыта соломенными связками. Вокруг хижин лежали небольшие огороды. У четырех из них стояли сараи, из которых раздавалось мерное мычание коров. Не было и сомнений, что деревня принадлежит оркам, потому Юнора велела лучникам приготовить оружие.

Свет, который был виден в лесу, мелькал из окна хижины, что была крупнее других. Отряд направился прямиком к нему. На стук в дверь отреагировали почти моментально. Изнутри послышался грубый низкий голос, крикнувший что-то на непонятном гаркающем языке.

– Что? Я не понимаю! – ответила Юнора, на что из хижины вновь раздался тот же голос, но уже на понятном языке.

– Кто вы? И какого нечистого бродите среди ночи?

– Мы заблудились и хотели узнать, где находимся и, возможно, купить у вас еды, – на удивление миролюбиво пролепетала Амазира. Дверь отворилась.

На пороге, в тунике и портках из мешковины, стоял пожилой серокожий. Несмотря на все еще могучее телосложение был виден груз годов орка. Усталый взгляд небольших глаз, окруженных рвами морщин. Солидно поредевшие волосы, практически полностью седые. Выделялись лишь тонкие прядки черных, как смола волос, уже не таких жестких, как были у орков в Марфере и пещере.

Орк окинул пришедших быстрым взглядом. Либо он не подал виду, либо и правда не был удивлен тем, кого увидел перед дверью своей хижины.

– Хм… Дождался-таки на старости лет. Проходите, только быстро.

Юнора первой прошмыгнула в хижину, за ней вошли остальные. Осматриваясь в хижине, Амазира обратилась к орку без намека на недавнюю миролюбивость:

– А откуда ты знаешь, кто мы? Те из вас, кого мы встречали, не выглядели такими знающими.

– Я знаю больше, чем вы думаете, юная леди из Поднебесной, – мягко, насколько позволял грубый голос орка, ответил старик, проводя рукой в сторону дальнего угла хижины. – Осмотритесь получше.

Юнора и Амазира вытаращили на орка глаза. Даже в городах людей не все знали, что такое Поднебесная, считая этот город легендой. Ответ на немой вопрос пришел, когда обе женщины обернулись в сторону, указанную серокожим. В хижине находилось несколько стеллажей, доверху заставленных книгами. Некоторые из них выглядели достаточно древними.

– На этих полках, воины людей, – вновь подал голос пожилой орк, сделав акцент на слове «Людей», – находятся сотни лет истории Клана. Здесь есть и события, происходившие до Великого Грома, и после него. На этих полках хранятся и дневники самого Сингамара, оставившего пророчество, о котором уже пять сотен лет ходят легенды среди Клана, – он обернулся к Амазире, – и описания Поднебесной, ее жителей, обычаев и легенд. Я собрал в своей хижине мудрость десятков летописцев…

– Великого Грома? – Переспросила Юнора.

– Но зачем оно вам? – перебила ее Амазира. – Вы ведь живете на отшибе.

– А зачем вы сейчас это спросили? – с улыбкой ответил вопросом на вопрос орк.

– Из любопытства, – не улавливая сути, ответила жрица.

– Вот именно! – воскликнул орк, – Вот и меня терзает любопытство. Не смогу умереть, не зная достаточно о мире, в котором живу.

Глава 4

Начинало светать. Пронт медленно разлепил глаза. Попавшие в его взгляд деревья закрывали своими кронами большую часть неба. Вокруг спали воины. Неподалеку слышался лязг кольчуг. Это бродили часовые. Пронт поежился на холодной земле, когда почувствовал под своей рукой что-то мягкое. Повернувшись на другой бок, он увидел белоснежные крылья, накрывшие его ладонь. Это была Амазира. Девушка из древнейшего рода мирно посапывала на своем спальнике.

Она никогда не рассказывала о том, что было в Поднебесной, но то, что случилось, сделало ее холодной и неприступной. В ней была вопиющая враждебность ко всему окружающему. Она почти никому не доверяла, и ее легко было вывести из себя. Вообще, несмотря на звание жреца, она не была столь миролюбива, как должно последователям Клатрана.

Очнувшись от размышлений, Пронт заметил, что перебирает пальцами белоснежные перья. Решив, что не стоит разлеживаться, он поднялся на ноги. Он бегло осмотрел поляну вокруг своего лежака в поисках доспехов и оружия, которое с него сняли. Вскоре он нашел поклажу, собранную в мешок, что прислонили к дереву поблизости.

Пронт вытащил меч и осмотрел его длинное зазубренное лезвие. Сейчас его обрамляли несколько легких царапин, пара глубоких и слой черной засохшей крови орков. Выругавшись по поводу крепости доспехов серокожих, Пронт достал точильный камень. Утреннюю тишь разрушило мерное шарканье камня по железу. Разбуженные этими звуками, ближайшие воины повыскакивали с лежаков, на ходу выхватывая оружие.

Пронт глянул на них исподлобья, завистливо хмыкнув выучке солдат. Самому-то ему далеко до бравого воина. Себе он не стеснялся признаться в собственной трусости. А что поделать? Таков он есть. Он любит жизнь, и до жути боится боли.

Затем он отложил меч в сторону, достал доспехи и кусок мешковины, подхватил горсть лежащих рядом камней и отскреб доспехи от засохших пятен крови.

Закончив с очисткой, надев доспехи и подвязав меч, Пронт обнаружил на месте лагеря полностью готовое в поход войско. Юноша отыскал глазами Юнору и Амазиру. Рядом с ними сидел пришедший в себя Снатог, все еще немного бледный, и Пигал, в самом задумчивом виде. Пронт присоединился к ним и только теперь обнаружил в руках Юноры какой-то сверток.

– Что это? – Пронт кивнул на этот сверток, пока Амазира передавала ему хлеб с подогретой водой. Юнора развернула сверток лицевой стороной к Пронту.

– Карта. Карта этих мест. Если верить ей, то на северо-востоке нас ждет несколько деревень и небольшой форт. Форт орков – Неора.

– Где ты взяла ее?! – Пронт жадно впился глазами в карту, забыв про еду. Мир, который был на ней нарисован, был огромным. Люди и представить себе не могли, насколько большим может оказаться земля за горными хребтами.

– Здесь неподалеку деревня орков. Это карта тамошнего старосты или знахаря. В общем, серокожего собирателя знаний. Он отдал нам ее за… некоторую плату. – Юнора покосилась на Амазиру. Пронт, чувствуя нарастающее подозрение, обернулся на ангела. Та, встретив его взгляд, отмахнулась.

– У старика было много болезней, теперь они его не беспокоят. – Она мило улыбнулась, но Пронт увидел за этой улыбкой злорадство. От Амазиры это не укрылось. – Я просто его исцелила!

Молодой принц, сидевший неподалеку, громко выдохнул от облегчения, затем он обернулся к Юноре:

– Как далеко этот город?

– В десяти днях пути отсюда.

– Хорошо, тогда не будем терять время. Еще несколько дней и этот поход обернется для нас погибелью. Зима не за горами. Снатог, ты можешь идти?

– Амазира всего меня проколдовала, – кивнул воин, – Я еще и вас могу на себе понести.

– Да нет, пожалуй, я пойду сам, – отмахнулся Пигал, – Юнора, дай приказ к отходу.

Спустя пять дней, ближе к закату, позади войска людей показалась подмога – два отряда копьеносцев и два – стрелков. С ними же был еще один отряд конных лучников. Они почти удвоили войско Пигала. Все прибыли верхом на конях, под предводительством того самого гонца, которого несколько дней назад отправили в Хот.

Гонец коротко отчитался, передавая Пигалу список воинов, прибывших на помощь. Это были почти все воины, что нашлись в Хоте. Но отец Пигала, король Товур, поставил всю страну в военное положение. Во всех городах началась подготовка людей к войне. К весне армия Хотии должна была разрастись в разы. Но самому Пигалу отец приказывал вернуться в Хот.

Не устраивая долгих посиделок у костра, Пигал повел войско дальше, к неизвестному городу с именем Неора. Домой он вернется не раньше, чем укрепится на этой стороне пещеры. Даже если для этого потребуется отобрать город у самих орков.

На ночь Пронт и Снатог решили поразмяться и немного поохотиться. Блуждая по здешним лесам, Пронт не раз успел удивиться обилию дичи. Олени и вепри передвигались по лесу целыми стадами. А птицы были слышны где-то неподалеку даже в ночное время.

Снатог взял с собой свой любимый длинный лук, а Пронт выбрал из обоза короткий лук из тугого дерева. Вложив в колчаны по десятку стрел, парни двинулись на запад от лагеря.

Полный ночными звуками лес казался живым. Где-то пролетали ночные птицы, где-то подкрадывались к своей добыче хищники. Внезапно из-за дерева на поляну выскочил крупный олень. Совершенно не обращая внимания на людей, он пронесся мимо охотников в шаге от Пронта. За ним оттуда же выскочила пара черных волков, ростом с быка каждый.

Снатог опомнился первым. Резкое движение и один из волков с коротким визгом рухнул наземь. Второй извернулся и попытался всадить свои клыки в предплечье Пронта, но напоролся на острый кинжал, распоровший животному щеку. Волк, казалось, даже не заметил этого. Развернувшись, он метнулся на впавшего в оцепенение юношу всем своим телом, повалив того на снег… Затем обмяк.

По руке Пронта, сжимавшей кинжал, потекла теплая кровь. Парень столкнул с себя тяжелую черную тушу и увидел в спине волка две стрелы. Снатог помог другу встать:

– Да, шкуры у этих бродяг крепче, чем у наших лесных.

– Это точно, – с усмешкой ответил Пронт. – А ты вовремя.

– Не стоит благодарности. Жаль только оленя упустили.

– Как бы не так! – усмехнулся Пронт и указал пальцем вслед оленю.

Шагах в тридцати лежало крупное тело, из бедра которого торчал еще один кинжал Пронта. С луком принц обращался не лучшим образом, но вот ножи метать был мастак.

– Ах ты, бандит! – со смехом вскрикнул Снатог, хлопая друга по плечу. – Пошли, дотащим этого медведя до лагеря.

– Да уж, – Пронт еще раз оценил размеры оленя, – не мешало бы вызвать помощь, сами не допрем. Думаю, шкуры волков тоже стоит взять с собой. Пригодятся по зиме.

Снатог взглянул на стрелы, наконечники которых намертво застряли в толстой шкуре волков:

– Согласен, дружище. Ладно, айда, пришлем сюда несколько парней покрепче, пущай разбираются.

Прошло два дня. Когда войско встало на ночлег, Юнора собрала всех у костра и вновь достала карту. Отдать ее Пигалу или Снатогу волшебница отказалась наотрез:

– Завтра после второй половины дня мы окажемся около Неоры.

– И что? – пожал плечами Пигал. – Сейчас-то мы что можем сделать? План? Не думаю: толку никакого, мы даже не знаем плана города.

– Да, но я думаю, надо немного подготовиться. Лестницы, осадные орудия…

– А может, крепость построим? – огрызнулся Снатог. – Прям здесь, и будем жить-поживать. Оркам настроение портить!

– Чего-то я не слышала твоих гениальных идей, – вспыхнула волшебница. – Давай, скажи, как нам захватить город четырьмя сотнями воинов?!

Пронт слегка толкнул девушку плечом:

– Тише, Юнора. Он в чем-то прав. Нет смысла делать что-то сейчас, надо сперва увидеть город.

– Но у нас ведь совсем ничего нет… – Почти со слезами на глазах прошептала Юнора. – Нужно же хоть что-то сделать…

– Завтра затаимся в лесу, увидим, что нас ждет, – перехватил голос принц, – и будем принимать решения.

С этими словами Пигал поднялся на ноги и отправился к своей поклаже, собираться на ночлег.

Еще до рассвета Пронта разбудил жуткий грохот. Он вскочил на ноги, выхватив меч. Посреди деревьев стояла Юнора, почти полностью объятая огнем, и метала вглубь леса крупные огненные шары.

Окончательно придя в себя, Пронт разглядел в глубине леса какие-то тени. С мечом наперевес он подбежал к Юноре, глаза волшебницы светились желтым светом, даже ее светлые короткие волосы, казалось, были объяты пламенем. Девушка покосилась на парня и кивнула в сторону леса:

– Разведчики орков, нельзя отпустить их!

Пронт обернулся было, чтобы поднять тревогу. Но увидел за своей спиной десятки лучников, взобравшихся на коней и срывающихся с мест вдогонку оркам. Пигал уже поднял своих солдат в луки.

Около десяти серокожих бежали сейчас в сторону от лагеря, пытаясь скрыться в лесу. Три обугленных тела лежали в груде поваленных, обожженных деревьев. Еще два виднелись поодаль со стрелами в спинах.

Пигал вскочил на черного коня и метнулся вслед за орками. Спины серокожих замелькали между деревьями. Принц с размаху рубанул бегущее существо вдоль спины, тут же проткнул орка слева. Удар за ударом принц убивал тех, кого не успевали пристрелить лучники, орошая снег под собой черной кровью орков.

Внезапно Пронта обдало крепким потоком воздуха. Он вскинул голову и увидел впереди белое пятно, петляющее между деревьями. Впервые за долгое время взлетела Амазира. Несмотря на то, что Пигал и лучники перебили, казалось, всех орков, девушка стрелой неслась вперед, словно ведомая чем-то. Через пару мгновений она исчезла за стеной деревьев. Раздался короткий гортанный рев, затем еще один, после чего хлопанье ангельских крыльев прекратилось.

Амазира вышла из-за деревьев пешком. Крылья ее безжизненно висели, а в глазах читалась дикая усталость. Пронт усадил девушку на коня и повел его в лагерь. Светило начало медленно выползать из-за виднокрая…

Спустя час армия Хотии уже пробиралась через лес по тонкому слою снега, навалившего за ночь. Примерно в полдень лес оборвался, открывая гигантское поле, простирающееся на десятки полетов стрелы. Посреди этого поля возвышался небольшой городок, больше напоминавший форт, чем город. Неора находилась на крупном холме, выложенном, как казалось на стволах из деревьев. До города оставалась пара часов ходьбы.

На окраине леса, под прикрытием деревьев, люди разбили лагерь. Было необходимо подобраться к городу, но как? Огромное поле было как на ладони со стен Неоры. Придется дождаться ночи. Сейчас же Пигал, Снатог, Юнора и Амазира сидели в палатке, возведенной в центре остального лагеря. Принц поднял вопрос о возможности добраться до города не ночью, а хотя бы на закате. Но, судя по всему, таковой возможности не было. Поэтому Пигал позволил войску немного отдохнуть.

На закате от стен города отделилось нечто странное. У него были крылья, как у птиц. Но само существо было гораздо крупнее и имело четыре большие лапы. Эта тварь была такой большой, что на ней спокойно располагался всадник. Одним взмахом Амазира взмыла ввысь, двигаясь с огромной скоростью к всаднику. Мечом девушка-ангел рассекла горло странному зверю, после чего он камнем повалился вниз. Амазира, уцепившись за поводья, падала вместе с ним. Рукоятью меча она оглушила барахтающегося всадника и стащила его с птицы, расправив крылья. Прекратив падать, Амазира полетела в сторону лагеря.

Ангел почти рухнула на середину лагеря, еле удержавшись на своих крыльях. Она была измотана и сразу отправилась спать, оставив пленника наедине с принцем, воином и магом.

Через некоторое время орк очнулся и уставился на людей взглядом полным ненависти и страха. Его карие глаза буровили собравшуюся вокруг него троицу. Он что-то рычал на своем языке. Юнора с нежной улыбкой поднесла к глазам орка ладонь, на кончике указательного пальца заколыхал огонек:

– Либо ты будешь говорить, либо весь покроешься пламенем.

Темно-серая кожа орка, казалось, немного побледнела. Он испепелил Юнору ненавидящим взглядом, но затем покорно повесил голову.

– Что вам нужно от меня, Человеки? Вы ведь челвоеки, верно?

– Люди, – поправила Юнора. Затем, ядовито-сладким голосом пролепетала. – Расскажи нам, дружок, что это за город?

– Неора…

– Армия? Говори! – Дернулся к нему Снатог, но Пигал одернул его за руку.

– Думаю, Юноры он сейчас боится больше, чем твоего меча.

Огонь с пальцев перебежал на предплечье девушки, затем на другое. Демонстративно девушка развела в стороны руки, по локоть покрытые огнем.

– Там… Там нет войска… – Выступление Юноры добилось необходимого. В ужасе орк был готов рассказать, что угодно. – Только городская стража и ополченцы. Войска ушли в Скротт и Ортронд, для войны с Эрмиллионом.

– С кем?! – В голос отозвались все трое.

– Со Скрытыми, жителями этих лесов, но скоро эти леса станут нашими. Тириз захватит их! Тириз истребит всех Скрытых! Тириз истребит всех врагов!

Юнора ткнула пальцем в плечо разгорячившегося орка, послышалось шипение, и орк заревел.

– Осадные орудия?!

– Юнора! – отвлек ее Пигал. – Какие орудия, это всего лишь форт.

– Ну, да… – осеклась волшебница, затем обернулась обратно к пленнику, на плече которого зиял небольшой ожог. – Что еще?!

Орк лишь зарычал, похоже, пламя Юноры больше не впечатляло его.

– Давайте я? – шагнула вперед Амазира, кладя руку на здоровое плечо орка. Не было ничего, ни света, ни звуков, просто орк с диким воплем отдернулся от руки ангела.

– Вооружение стражи?! – потребовал Пигал.

– Легкие доспехи, копья и щиты… – теперь орк точно проникся трепетом к ангелу.

– Из чего врата замка? – подал голос Пронт, внезапно оказавшийся в проходе.

Орк был явно озадачен этим вопросом. Хотя даже Юнора и Снатог смотрели на Пронта с непониманием.

– А ты тут откуда взялся? – бросил с укоризной Пигал.

– Идея у меня появилась, – улыбнулся Пронт. – Ну, так из чего?

– Бронза… Но сам замок из дерева.

Пигал больше ничего не хотел узнать. Он выжидающе смотрел на рядового копьеносца, что обычно бежал от драки. А тут вдруг придумал, как им взять целый форт?

– Отлично! Теперь можно отпустить нашего героя к его собратьям. К тем, что мы встретили в пещере! – вынул из ножен меч Снатог.

– Нет! – вновь одернул его принц. – Он посидит здесь. А после того, как мы возьмем город, поглядим, что можно с ним сделать. А пока предлагаю подготовиться. Пронт, пойдем ка, поделишься своей идейкой.

Пронт не заметил, как задремал над своей поклажей. Его разбудил один из воинов. Парень благодарно кивнул. Затем глянул на пленника… Там было пусто!

– Что за?.. Где он?!

– Он пытался бежать, – залепетал воин. – Нам пришлось убить его…

– Что Пигал сказал на это?

– Сказал, что плевать, – пожал плечами солдат, громыхнув кольчугой. – Важнее готовиться к бою.

– Ну, так давайте готовиться, – кивнул еще сонный Пронт.

Воин браво развернулся, хотя в его глазах парень заметил волнение. Это было неудивительно, Пронт оповестил о своем плане только четверых друзей, остальным воинам было непонятно, как они собираются захватить форт. Потому все войско сейчас посматривало на принца, как на сумасшедшего, который приведет их к гибели. Но Пронт-то знал, что принц согласился с ним только потому, что других способов не было. Хотя и сам Пронт не был уверен, что все получится.

Пронт взял свой мешок, вынул из него крюк и моток веревки. Неподалеку Пигал собирал войска в путь. Отряд стоял в пять рядов, первыми двумя стояли копьеносцы, за ними в три ряда расположились стрелки. Все были пешими.

Пигал прошел сквозь ряд копьеносцев, затем змейкой стал обходить остальные ряды, кладя некоторым из воинов ладонь на плечо. Покончив с этим ритуалом, Пигал вышел, встав перед своим войском.

– Все, кого я отметил, идут со мной! Остальные, держатся на границе леса!

Перед Пигалом осталось едва ли три десятка человек. Среди них оказался и Пронт, чьей идеей было то, что сейчас произойдет. Принц приказал каждому взять по мотку веревки и присоединяться к нему.

Ночь усиливалась, Гиганта изредка перекрывали легкие тучи. Отряд Пигала растянулся вдоль границы леса в ожидании приказов. Амазира схватила Юнору на руки и взмыла в небо, под прикрытием магии волшебницы она полетела в сторону Неоры.

Пигал махнул рукой, и люди стали приближаться к городу короткими перебежками, выбирая моменты, когда Гигант был закрыт тучами, и на поляне становилось совсем темно. Такими темпами на передвижение уйдет вся ночь. Только бы Юнора с Амазирой сделали все правильно, а остальное будет задачей Пигала.

Воины за спиной Пронта выказывали нарастающее волнение. На какой-то миг даже Пронт начал сомневаться в своем плане, пока вдали за стенами Неоры не вспыхнул ослепительный свет.

Сработало! Пигал вскочил на ноги и в полную силу побежал к городу. За ним двинулись все три десятка солдат. Как же медленно ползет время. Еще несколько минут пришлось бежать в сторону форта, надеясь, что стражи, отвлеченные магическим светом Юноры за стенами своего города, не обратят на людей внимания.

Люди уже подбегали к стенам Неоры, когда свет Юноры стал мерцать, приближаясь к городу. С той стороны были слышны взволнованные перебранки орков. Отряд Пигала вскинул на стены веревки. Против орков использовали их же уловки.

Со стороны лагеря раздался нарастающий гул, Снатог тоже выполнил часть своего уговора. Люди на стене спешно разделились, несколько человек побежало вдоль стен к воротам, дабы пропустить скачущих всадников. Остальные побежали прямиком к дому правителя.

Два стражника, стоявшие у входа в башню-крепость, с хрипом повалились на землю. В их груди торчали стрелы. Двери здания были не заперты, и люди смогли без усилий раздвинуть две тяжелые бронзовые створки.

Отряд рассыпался по коридорам дома правителя, прочесывая каждый угол и убивая всех, кто мог быть опасен. Наконец, они добрались до главного зала, за которым нашлись покои самого правителя.

Пигал дождался, пока к нему приведут сонного орка, богатые одежды которого не давали усомниться в его высоком чине. Затем принц собрал в кулаке сгусток магии и метнул его в одно из окон под потолком. Послышался громкий хлопок и тут же по городу стали раздаваться крики и лязг оружия. Затем, зрелищно взорвав одну из стен, в зал влетели Амазира и Юнора.

– Мы разрушили казармы и стрельбища, – отчиталась Юнора, спрыгивая с рук ангела. – О! Вот и тот, кто нам нужен.

Волшебница подошла вплотную к орку, и тот, скованный магией, рухнул на пол, не шевеля даже пальцами. Пигал подсел к нему на согнутых ногах и взглянул прямо в темно-зеленые глаза.

– Я Пигал, сын короля Хотии, Его Величества Товура. Я воевода армии Хотии, действую от имени своего отца. Назовись!

Орк злобно сверкнул глазами и попытался вскочить, но магия накрепко сковала могучее тело. В бессилии орк уткнулся лицом в пол, досадно рыча.

– Я не люблю повторять! – Пигал кивнул Амазире, и та вновь положила ладонь на орка. Правитель Неоры забился в конвульсиях, даже путы не смогли сдержать его агонии. Принц махнул рукой, и Амазира отвела руку.

Немного отдышавшись, орк выдавил из себя несколько слов.

– Зерк, властитель Неоры. Не думал, что человеки, о которых рассказывал Растеун, так быстро решатся на глупость. Вы даже не знаете, во что ввязались…

– Я слышал это уже не единожды! – отмахнулся Пигал. – И до сих пор жив! Назови ваши силы, живо!

Орк немного приподнял голову и плюнул в ноги принцу. В ответ ангел приложил ладонь к его спине, и Зерк вновь задергался в муках. Так длилось несколько секунд, пока среди криков боли не послышалось заветное «Ладно!». Амазира убрала руку, давая орку передышку. Когда взгляд Зерка прояснился, он рассказал, что в библиотеке его башни есть карта континента. О силах Тириза он сказал лишь то, что их хватит с лишком, чтобы стереть горстку людей с лица этого мира. Что ж, поживем – увидим.

На следующий день Зерк провозгласил на главной площади, что Неора отныне принадлежит людям. Все орки женского пола, а также старики и дети должны покинуть город до заката, иначе будут убиты или порабощены. Сам орк остался жив, но, как и все остальные выжившие мужчины их расы, теперь работал на благо Хотии.

Вскоре внутри города образовался поток всех освобожденных с их пожитками на плечах. Они двигались длинной цепочкой на восток, оставляя на снегу широкую тропу из следов. Раздавались стенания и плач детей, лишенных родителей, почти овдовевших жен. Но орки поступили бы еще хуже, почему-то в этом Пигал был уверен. Слишком рьяно серокожие обещали смерть всему человечеству.

С этого момента пришла пора заняться укреплением города. Несмотря на приближающуюся зиму, орки могут в любой день попытаться поставить точку на горстке людей, посягнувших на их земли.

Для начала перед Пигалом стояла задача по очистке города от остатков следов Тириза. Неору необходимо подготовить к приходу подмоги из Хотии. А также к переселенцам из переполненного Старгона. Как можно скорее город-форт должен стать настоящим городом.

Постепенно город вычистили. Оставшиеся в нем орки под надзором воинов вывезли весь хлам за город и были отправлены в шахты, добывать камень. Каменные шахты были устроены в нескольких верстах от города. На карте из библиотеки Зерка Пигал обнаружил железный рудник Тириза в дне пути от города. Другого выхода, кроме как снарядить отряд воинов-надзирателей и отправить с полусотней орков на запад к руднику, не было.

Его Высочество не поленилось поблагодарить Пронта за идею с захватом форта. Без единой потери. Он обещал выписать Пронту звание, которое позволит ему прекратить махать мечом и держаться подальше от сражений. Заодно его вечно недовольная матушка, наконец, будет спокойна за непутевого сынка.