Пропавшие без вести

Пролог

День Икс

–Вчера был красный закат, видать сегодня придётся топать на речку,– тётя Наташа уже вовсю готовила на кухне, несмотря на ранние часы. –Почему это "придётся"? Не хотите, не заставляем. Жарьтесь здесь в одиночестве, мы не против,–дед Степан сидел на низкой скамеечке у печки, привязывал крючки к леске, чтобы потом на следующий день утром поставить на живца. –Лучше помолчи и помоги мне развесить постиранное бельё на улице,– в разговор вклинилась тётя Клава с очередным поручением. –Ладно-ладно, молчу уже. Вот только ругаться не надо,–пробубнил обиженный дед и ушёл вслед за тётей Клавой на свежий воздух. Тётя Наташа тихо хихикнула, взяла самую большую ложку и начала помешивать геркулесовую кашу под своё мелодичное напевание. Она облизала ложку, положила её на стол и, повернувшись, вздрогнула от неожиданности. Видимо, не заметила меня в дверном проёме. –Ой, неужели ты уже проснулся? А мы тебя и не заметили. Наверное давно там стоишь, шпионишь за нами. Я отрицательно покачал головой. Всё тело ломило от долгого пребывания в одной позе. Дедушка давно обещал отыскать новый матрас, но всё никак не соберется. Его вечно отвлекает тётя Клава. Принеси то, сделай это, пойди туда, попроси того, не бери, если то-то–в общем, дедушка замотался уже. На меня, на "бессовестного бездельника" иной раз смотрят с укором, но ничего не говорят. Считают задохликом. Да, комплекцией я не вышел, зато с умом дружу! –Ну-с, с добрым утречком! –С добрым,– хмуро пробубнил я и направился к умывальнику. В последнее время моё настроение ниже плинтуса, отчего-то мне хочется скрыться, убежать как можно дальше отсюда. Это ничем не подкреплённое чувство съедает меня изнутри, оставляя за собой следы давно ушедших дорогих мне людей. На своем веку я побывал столько раз на похоронах, что меня уже не то, что живые, мертвые отлично знают! Я не трус, не слабак и не люблю хвастунов, но как-то всё же больше полагаюсь на научные открытия, чем на поверья и всякие домыслы,поэтому для меня легче отмахнуться от этого наваждения, как от назойливой мухи. Но накануне мне приснился странный сон. Я сидел в старой лодке, и из неё невесть откуда выползали крысы и прыгали за борт в воду, в которой большими лужами плавала зелёная кислота. Некоторые проплывали метр, некоторые три, но у всех них был один конец–они сваривались заживо и уходили камнем ко дну. Завтрак был очень вкусным, не зря тётю Наташу определили местным поваром. Мама как-то говорила, что когда она помогала готовить в интернате, там одна повариха научила её всяким тонкостям и секретам вкусной готовки. Всё было прекрасно, пока тётя Клава не начала опять ссориться с дедушкой. Брат с сестрой, видишь ли. Тётя Клава ненамного младше моего дедушки, но очень не любит говорить о своём возрасте, поэтому все её называют чуть ли не девочкой. Короткий рост, короткая стрижка, красные волосы–она всеми силами старается выглядеть помоложе и побезобидней. Хотя кто знает её ужасный характер, так не думает. Как говорится, чем меньше собака, тем она злее. Дедушка у меня добрый, не сквернословит и не пьёт. Одним словом, не мужик, а загляденье! Старушки смотрят на него и завидуют, хотят себе такого мужа, да он неприступен, вечность будет любить свою умершую любимую. Бабушку я не застал, она умерла ещё до моего рождения. А дед не дал по тормозам, не выпал из реальности, до сих пор работает, непокладая рук. Единственное, что я могу сказать о маме, так это мне её жаль. Она в одиночку воспитывала меня, сама встала на ноги, когда её отец бросил. Да я его отцом с большим трудом могу называть! Урод, и всё тут! Бросил беременную женщину, побоявшись последствий своих развлечений. Но мама при упоминании о нём поникает, уходит себе в комнату и, небось, там тихо плачет в подушку. Если б встретил его, убил, заразу такую. Это уже не человек, это ходячая гниль общества. Её нужно уничтожать с корнем. Из раздумий меня вывел громкий противный возглас тёти Клавы. Она что-то яростно доказывала дедушке. –Нет! В этот салат обязательно нужно добавить репчатый лук, без него у салата не будет приятной горчинки! Лук, срочно нужен лук! Антон, быстро принеси! Я этим луком заряжу в твоего дедушку, чтоб помолчал, послушал умных людей. Ага, умных, а как же! Вот только вы в их число не входите, тёть Клав! Но вслух я, конечно, этого не сказал, только посмотрел в её сторону с усмешкой. В корзине много луковиц, на которых поселилась плесень. И куда только смотрят хозяйки? Отсеиваю плохие и попутно беру самые крупные. За моей спиной всё никак не утихает дискуссия. Дедушка спокойно что-то отвечает, а я не перестаю удивляться, как он терпит свою невыносимую сестрицу. Я подбираю лук и плохой, и хороший и иду к столу. На полпути слышу пронзительный грохот с улицы. Как будто что-то упало или взорвалось. Меньше, чем через секунду стёкла во всём доме лопаются во внутрь. Всё происходит пугающе медленно. Ударной волной меня отбрасывает к дальней стене. Весь собранный мною лук разлетается в разные стороны. Затылок пронзила острая боль, а по спине потекло что-то тёплое. Наверное, кровь. На мне тысячи осколков, некоторые торчат из-под кожи. Те, кто были у окна, лежат на полу, корчатся, стонут, кричат от боли. Я ничего не могу понять. Меня накрыло, мир вокруг ходит ходуном, голова болит, в ушах звенит, а желудок скручивается. Сильно пахнет жареным мясом. Перед глазами вновь возникают те доли секунд. Окна разбились, и оттуда, с улицы, что-то выплеснулось сюда, прыснуло, словно гноем. Дергаясь в конвульсиях, ко мне лицом повернулся дед. Лицом... Или скорее тем, что осталось от лица. О, Господи... Его кожа, кожа, она прожжена до мяса, до костей. Кое-где из-под мышц белеет кость черепа. Кислота пожирает их заживо. Это та самая кислота из моего сна! Либо я свихнулся, либо так оно и есть. Меня всего трясёт. Это неправда! Это просто кошмар, и я точно скоро проснусь! Господи, пожалуйста, кто-нибудь, разбудите меня, я больше не вынесу этого! Но этот кошмар не уходил, и я знал, почему. Это был никакой не сон. Это была реальность.

Этот ад навсегда оставил отпечаток на моей душе и в памяти и кардинально изменил ход моей жизни. Война наступила неожиданно, разрушая всё на своём пути.

Глава 1. Новость

Наше время

Вечер. На миг весь мир замирает в беззучном танце жизни, в которой нет места таким вещам, но они остались с прежних, хороших времён. Краска со стен МЭИ облезла, уступая место сырости и грибку. Многие обосновались здесь, так как здание с виду крепкое и большое, места всем хватает. На всякий случай окна заколотили сподручными материалами и укрепили крышу от кислотных дождей. Ни наземные, ни летучие твари до поры до времени не проявляли особого интереса к институту, что не может не радовать. Большую люстру сняли и разобрали на части, чтоб глаза не мазолила. Механики и инженеры разбирают всё, что видят. Тем не менее, их сейчас сильно не хватает. Когда только началась война, страны на своей собственной шкуре почувствовали их острый дефицит. Вокруг много бизнесменов, а настоящих мозгов крайне мало. Время разделилось на: до войны и после. Фактически война ещё не закончилась, но для нас это уже не важно, нам бы выжить. Любвеобильное правительство бросило граждан при первой же опасности.

Помните, куда бы нас не занесло, что не всегда можно красиво падать. Видимо, Бог решил так показать, что мы люди, когда нам больно, мы учимся. Мы тоже можем нависать над пропастью.

В западной части института находится торговое отделение. Туда-то мне и нужно. Я работаю торговцем между красными точками с остатками выживших. Таких, как я, немного, поэтому это довольно прибыльное дело. Иногда выполняю поручения, словно почтальон. Поручения бывают разного сорта, но мне не привыкать. Красные точки–это места, в которых остались выжившие. Жёлтые точки–места, где есть люди, но они покрыты язвами, нарывами и т.п. А вот в зелёных точках никого не осталось, там только загубленная природа да мутанты, порождённые войной. К слову, о войне. Никто и представить себе не мог, что правительство может, как и во времена Гитлера, экспериментировать над людьми. Вот так разом. Хлоп! И нет людей. Сколько народу сгинуло зазря! Эти эксперименты породили ужасных тварей, доселе невиданных на земле. Я почти дошёл до нужного мне прилавка. Миша издалека разглядел меня в толпе, начав активно махать рукой, будто я могу его не заметить. Миша-сумбурная личность: добрый, приветливый, но в определенные моменты может стать суровым и холодным, как сталь. Хозяйственный мужик, что ещё сказать? Лет на двадцать старше меня, но детей нет, потому как по его словам: "Тош, ты просто представь: я уделяю внимание только своим детям, а другим не достается, их же здесь намного больше. Жалко мне их, ты пойми, Тош. А красивых женщин в мире много. Женщины-то, как дети, только намного опаснее. Не туда ступишь, как рванёт! Эхехехе. Знаешь, живу тут понемногу, так авось и проживу столько же." Подхожу к нему, кладу на прилавок весь товар, он вертит в руках, кряхтит, осматривает. Я спокойно наблюдаю за ним и не могу понять, что в его движениях изменилось. Видно, он напряжён, но вот чем? Оглядываюсь, ищу, что не так. Он нервно кусает губы и мельком посматривает на служебную дверь в конце коридора. Обычно там проходят заседания особой важности. Что-то вроде местной власти. Выживших осталось не так много, и то–лучше бы их не было. –Миш, что-то не так или просто твоя очередная пассия не так хороша, как под настойкой? –Тош, тут уже не до шуток,–тяжело прохрипел Миша. Он знаком приказал мне зайти к нему в "дом" и ждать, а сам пошёл прикрывать лавочку. За моей спиной послышался звук закрывающейся проржавевшей железной двери, а за ним глухая поступь моего знакомого. Он взъерошил свои волосы, подошёл к шкафу, державшемуся на честном слове, и достал оттуда бутылку настойки. Я не пью, и он это отлично знает. –Давай, выкладывай. Что произошло? –Недавно здесь, в институте, один довольно вспыльчивый мужичок по-черному ругался на мальчишку лет двенадцати. На нём была грязная, порванная одежда. Я, как обычно, вступился за младшего, хотя было странно, что до этого я его ни разу не видел здесь. Но он был так напуган! Я подумал, что тот мужичок мог и пару раз ударить его, но теперь жалею, что это не так,–он взял первый попавшийся стул и с глухим звуком уселся на него прямо передо мной.–Видимо, парень уже успел попрощаться с жизнью, раз решил отблагодарить меня, да так, что волосы дыбом встали. В общем, перед тем, как его поймал тот мужичок, он подслушал разговор главнокомандующих. Эмммм... Миша замялся, отвёл глаза в сторону, но потом всё же собрался с духом и посмотрел на меня таким тяжёлым взглядом, что мне показалось, будто на меня в один миг упала целая груда камней. –Мне очень жаль, Тош. Это... –Почему именно жаль? –Ладно, будь, что будет!–Миша с силой махнул рукой в сторону.–Завтра на рассвете седьмой отряд должен отправиться туда. Задача не ясна, но это и неважно– оттуда итак не возвращаются. В ушах противно зазвенело, заглушая все звуки вокруг, я будто упал в бездну, в облако пыли, перемешенной со свежей кровью. Мне так хотелось верить, что мне это послышалось, или он имел в виду не то место, но выражение лица Миши лишь подтверждало мои самые худшие опасения. Миша что-то говорил, но я не слышал ни единого звука. Его губы изгибались, глаза выражали сочувствие, смешанное с пониманием неизбежной судьбы, но какая, к чёрту, судьба, если это был приказ свыше? Такие понятия, как нравственность, этика, судьба, после войны утеряли свою былую ценность, пришли в негодность. Я не верю в судьбу, но иногда жизнь показывает свою зловещую закономерность. Через мгновение я, весь запыхавшийся, был у Серёги. Его спокойный вид выводил меня из себя, он просто стоял около кровати и собирал походную сумку всем необходимым.

–Да как же ты не понимаешь? Они на верную смерть вас посылают, как чёртову приманку! –Ну, и что? Я солдат, это мой долг. Тем более, приказ есть приказ. –Господи, сломай ногу, да хоть обе! Но, пожалуйста, откажись! Можно подделать справку, или попросить знакомых схоронить тебя ненадолго, или... Он покачал головой из стороны в сторону, а у меня не осталось больше слов. Если Серёга в чём-то убеждён, его очень сложно переубедить. Он посмотрел на меня грустными глазами и положил мне руку на плечо. –Ничего. Ты ж знаешь, Тох, прорвусь!–он широко улыбнулся, а мне вновь захотелось завыть волком. –Тем более, я в седьмом отряде, а семь–цифра счастливая. Авось и пронесёт. –У меня вся семья полегла, и я не хочу потерять ещё и тебя,-прорычал сквозь зубы я. –Не ссы, не сдохну! Главное не хоронить меня раньше времени. –"Не хоронить"... А получится ли вообще тебя найти потом? –Вот и увидим, Тох. Снаружи заорал главнокомандующий. Нет, не громко заговорил, а именно заорал. Когда он так "говорит", всё вокруг закрывают уши руками. Мы притихли, вслушиваясь в длинную речь. Потом Серёга вздохнул и покрутил пальцем у виска. Я с ним полностью согласен, итак нелегко живётся, так они ещё налоги вводят! Как говорится, совсем зажрались там! Что-что, а коррупционеры будут всегда и везде. –Вот,–Серёга мне протянул ладонь, в которой что-то лежало,– сухари, но ты попробуй, вдруг понравятся. –Фу! Гадость какая! Где ты их вообще взял? –В мясном отделе. –В мясном?... Как только до меня дошло, зачем в мясном отделе нужны сухари, я начал отплёвываться и активно вытирать рот рукавами. Ух, ну зараза же! Комбикорм мне дал! Немного развеселившись, мы потопали к главному входу, который время от времени баррикадируют. Грустно, грустно было. Со временем я теряю человека за человеком...причину за причиной... Я теряю всё, что даёт мне право говорить, что я живу. Жизнь уходит от меня, словно на меня обиженная. Чем же я тебя обидел, жизнь? Мы с Мишей стояли на пороге МЭИ и провожали ребят в один конец. У меня в голове вдруг возникли слова из песни когда-то популярной группы "Любэ":

И на рассвете вперёд Уходит рота солдат, Уходит, чтоб победить, И чтобы не умирать. Ты дай им там прикурить, Товарищ, старший сержант. Я верю в душу твою, Солдат, солдат, солдат.

Жизнь то была, не жизнь–плевать! Нельзя так с людьми поступать! Особенно, если ты можешь попасть в положение не лучше этого. И тогда тебя ничто не спасёт.

Тогда я ещё и не знал, что эти мысли в будущем станут началом чего-то масштабного, что может быть и правильного, но для меня рокового.

Глава 2. Смертельная идея

Вернулся я совсем поникшим. Горло саднило, руки все время дрожали. Если кого-то посылали туда, значит, всё-можно заранее прощаться с этим человеком, оттуда не возвращаются. Это очень поганое место, там обитают такие твари, какие и во снах в голову не взбредут. Их послали туда, а они не знают, куда идут. Кроме Сереги. Но вряд ли он кому-то расскажет. Я виноват. Надо было что-то ещё придумать, как-нибудь отговорить, я слишком быстро сдался. Они ещё недалеко ушли. Может я успею добраться до них и забрать его? Хотя даже если я и добегу до них, то меня либо пошлют обратно, либо пристрелят (кто я вообще для них? Всего лишь какой-то торговец). И тут до меня дошло. Нет, это вовсе не я виноват. Виновато правительство. Они свои корабли посадили на мели и начали заманивать туда другие. Им безразличны слёзы, мольбы, они нацелились уже. Неужели скоро начнется шторм? Он начнется с лёгкого ветра, я знал это. Я чувствовал, как во мне закипает кровь. Всю свою ненависть я направил в сторону правительства. Они сами начали это, а я закончу. Но нужно будет придумать план. Такой, чтобы обхитрить всех. Например, даже если я и миную охранников на входе, внутри же тоже немало вооруженных людей. Черт. Так, мне нужно оружие. И желательно много. И похоже сообщники мне тоже нужны. Маша тоже поможет, а вот Миша-сомневаюсь. Но пока я должен дождаться прихода Маши. Это была безумная мысль. Любой отогнал бы её. И я бы тоже. Но это раньше. Я сделаю это или умру, пытаясь. У меня такое чувство, словно кто-то подталкивает к этому решению. Я не был таким, но сейчас как будто это моя природа. Жизнь готовила меня к этому решению, она сделала всё, чтобы я стал смертником, приготовившемся к отчаянному прыжку. Злость превратилась в ненависть, а та привела за собой решимость. Где же в этой цепочке я? Дверь скрипнула, и на пороге появилась улыбчивая Маша. Она не обратила внимания на мой отчужденный вид, прошла метр и оказалась посередине комнаты. На бывшей парте она нашла свечку и зажгла её (я не заметил, как стало совсем темно). Маша говорила о какой-то моей будущей сделке, которая должна быть очень выгодной. Я её почти не слушал, думал, насколько она глупая, чтобы пойти со мной. -Не думай, делай,-вдруг сказала она.-Я же вижу, что ты чем-то озадачен -Не могу. Я не могу сделать это, не втянув вас в это. -Тогда почему бы и нет?-она крутила в руках металлический стаканчик.- Нам всё равно не светит пока новой работы. Кстати у нас в Защите недавно сделали объявление о нужде пополнения состава рот. Слышал что-нибудь об этом? -Нет. Маша работала в составе тех, кто проектировал, как и где нас защищать, что укрепить и т.п. Ещё были роты зачистки, в одной из которых Серый. Маша работала хорошо, даже очень. В прежние времена, ей бы дали столько премий, сколько денег в жизни я не видел. Но ей выделили всего лишь комнату чуть побольше, чем по стандартам жильцов. А Защите видимо теперь нужно новое пушечное мясо. Каким Серега и стал. По собственной воле! От нахлынувшей злости я сжал кулаки так, что руки сначала покраснели, а потом и вовсе побелели. Сейчас вся моя сила была сосредоточена в руках, но я все равно был не в силах спасти друга от этой ужасной участи. Казалось, теперь я не мог спасти даже бабочку, застрявшую меж оконных рам. Казалось, я и сам стал этой крохотной беспомощной бабочкой, которая будет покорно ждать, что же с ней случится дальше. Маша положила свою руку на мой сжатый кулак, но ничего не сказала. Она ждала, когда я расскажу ей, что случилось, но я не мог. У меня внутри что-то сильно съежилось и пульсировало. Словно внутри меня сидел точно такой же маленький я, который свернулся в позу эмбриона. Я не знал, что это значило: то ли я слаб, то ли моё "я" переродилось другим. Оторвав кусочек листа я написал имя друга и стрелку, ведущую к цифре 47. -Что?..- в следующую секунду от осознания Маша тихо вскрикнула и прижала вторую руку ко рту (первой она по-прежнему держала мой кулак). Я не смел ничего произнести, её тихий крик отражал моё нынешнее состояние, а её выражение лица...Наконец я смог снова на нее посмотреть. Мне показалось, с последней нашей встречи она стала еще красивей. Конечно, как я могу сейчас думать о таком? Но ее взгляд, ее руки... они словно мной овладевают. Я достал из тайника под столом небольшую фляжку и налил из нее в стакан. -Ты же не пьешь,-удивилась Маша. -Мне кажется, я скоро умру. -Что? С чего ты это взял?- еще сильнее удивилась она. -Я собираюсь убить правителя,-быстро процедил я. Прошла минута, две.Казалось, Маша никак не отреагировала на это, но по глазам было явно понятно, что в голове у нее колесики-то крутятся. Она о чем-то размышляет.Она подняла с опаской глаза и сказала: -Я согласна. Но при одном условии. Ты будешь мне рассказывать о каждом своем шаге, о каждой идее. Я очень волнуюсь за тебя. Нужно поступать обдуманно, осторожно. В противном случае тебя убьют в первую же секунду. -Понял, принял. -Так, сначала надо разузнать, где легально можно достать оружие. -Где угодно, война еще не закончилась. -Да, но кто будет давать оружие с патронами неумелому торговцу, зная, что оно итак в ограниченном доступе?-Я покачал головой, а она продолжила.- Давай сначала сходим к Мише, разузнаем все, а только потом побежим на рожон? Сойдет? -Сойдет.

-Нет и ещё раз нет! Вы просто с ума сошли! -Миш, ты не понимаешь... -Все я понимаю,-прервал меня Миша.- Ты наспех принял такое решение и не подумал о последствиях. А ты подумал о нас: обо мне, о Маше, о Сереге? -Сереги больше нет... -Не хорони раньше времени. Человек он умелый и умный, выберется как-нибудь. Тем более, у него есть стимул в виде нас, а вот ты, получается, предаешь нас. -Но... Я же могу всё сам сделать,-тихо сказал я.-Я не прошу помощи, я прошу совета и разрешения. -Нет и ещё раз нет! Вы стали моей новой семьёй, и ты представь, что было бы, если я позволил члену семьи так умереть. Это не смерть храбрых и даже не смерть дураков, это смерть отчаявшигося человека, который запутался в нитях судьбы. Послушай, отчаявшийся человек-это уже не человек, у него нет воли, им правит лишь желание вновь найтись. На это у меня не было слов. Я понимал это, но, как он и сказал, не имею силы воли управлять собой. Словно запутавшаяся бабочка...Нити судьбы? Я в них не верю, слишком уж много боли от неопределенных моментов. Пустота заполняет тебя всего, вытесняя позитивные эмоции, моменты. А судьбы не может быть, потому что совпадений не существует, всё относительно и просто. Не нужно усложнять и всегда полагаться на нити судьбы. Так считают только слабые люди, неспособные изменить что-то в своей жизни, они все бегут за этими нитями, не понимая, что они сами их и создают. Но называть Мишу слабым неправильно, потому что это явно не так. Он сильнее многих из нас, он встречает трудности с улыбкой на лице, фальшивой или искренней, но улыбкой. -Прошу, скажи нам, где можно раздобыть оружие?-снисходительно спросила Маша. -Эх...-вздохнул он от беспомощности.- Вы же все равно пойдете туда, да? Ладно, скажу. Есть такой производственный кооператив южнее нас, где по слухам собраны оставшееся оружие, которое самые смелые собрали из красной зоны. -Спасибо,-кивнул я, взяв карту, на которой Миша отметил это место. –Да, точно. Как писал Максим Горький: "Не тем забиты наши мысли, И юность льется не туда". Я лишь молча кивнул, в чем-то Миша был прав.

Глава 4. Ночлег

Идти к этому производственному кооперативу нам предстояло три дня.

-Миша сказал, что там собрано оружие с красных зон. Сомневаюсь, что его нам так просто отдадут,-сказал я.-У нас в архиве было что-то про местоположение оружейных складов ещё до Войны. Гребанные серевяки (так мы называем наших врагов с северной части города).

-Наверно,-отозвалась Маша.

-Мы не были в этих местах, поэтому будь крайне осторожна. Здесь каждый второй хочет твоей смерти. А заражённые и подавно. И ещё кое-что. Смотри под ноги, тут много ловушек. Их ставят на всех: на заражённых, животных, врагов. Капканы, конечно, не наша методика, но нужно взять должное, работает это блестяще.

-Понимаю. После первых лет Войны все словно обезумели. Хотя это неудивительно, учитывая, что произошло.

-О чем конкретно ты говоришь?

Шли мы по бетонной дороге. Тут и там стояли брошенные разбитые машины, некоторые были разобраны на части (механики постарались ни дать ни взять). Город порос растениями. До всего этого мысль о том, что заброшенный город выглядит красиво, была приемлема, но сейчас... Странно, прошло уже пять лет, а многие до сих пор верят, что радиация сама рассосётся, люди вновь заполонят улицы, заработают метро, музеи. А странно это потому, что все давно уже должны были отчаяться и поверить не в Бога, так в себя. Теперь каждый сам за себя.

Но есть ещё такие как мы. Я, Маша, Серый, Миша. Мы будем держаться друг за друга до последнего. Несмотря на странные, непонятные до сих пор мне, отношения между Серым и Машей, мы держимся, так сказать, ровно.

-Ну я о вирусе, который на нас натравили. И о кислоте. Если бы не это, может быть, война была бы другой. Ведь большее количество потерь произошло в первый год. Никто к такому не был готов. Потом люди как-то приспособились к этому аду. А война ещё где-то идёт... Но людям, мне кажется, уже не до этого.

- Не кажется, а так оно и есть.

-Антон,-запинаясь, начала Маша.-Я понимаю, что твой друг ушел в красную зону, но это же не значит, что все кончено. Мир не сошёлся только на этом событии.

-Событии?

-Нет причин вести себя пассивно-агрессивно. Ты теперь какой-то не такой.

-Маш,-я остановился и посмотрел на неё.

Почему-то мне сейчас было неприятно на нее смотреть и вести разговор. Я, конечно, знаю, что между ней и Серым нет особых взаимоотношений, но иногда это задевает меня. Почему они не могут просто поладить ради меня? Или это звучит чересчур эгоистично? Хотя даже в семье у меня были ссоры. Между дедушкой и его сестрой. Но это ссорой сложно назвать. Дедушка сначала пытался протестовать, но потом сдавался и делал все, что ему говорили. Он никогда не обижался за это, он был спокойным и сдержанным человеком. Интересно, что бы он подумал обо мне сейчас? Ведь я сгоряча решился на отчаянный шаг. Одобрила бы это моя семья? Грустно то, что я больше не услышу их голоса, их мысли и шутки про то, какой я хиляк. Увы, сейчас я не такой, всё ушло в прошлое.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я предавался воспоминаниям, но Маша не дрогнула и стояла смирно, глядя на меня. Мне стало немного неловко.

-Я хочу сказать, что это не совпадение, это чьих-то рук дело. И пока я не выясню, не успокоюсь.

-Жизнь несправедлива,-заметила она.

-Люди несправедливы. Всё мы сваливаем всю ответственность на судьбу, потому что так легче. На самом же деле люди-жалкие создания: мы молимся несуществующим богам, верим в неосуществимое, говорим ерунду и пьем от отчаяния. Я не хочу оскорбить кого-то, но правда такова-там, где несчастья, везде есть люди.

-Не оскорбляя, ты оскорбил всех.

-Пф, плевать.

Солнце заканчивало свой дневной путь, поэтому нам нужно было искать место для ночлега. Лучше всего подходили для этого бывшие жилые квартиры, но перед этим нужно очистить территорию от незванных гостей. Я мог ещё пройти несколько километров, а вот Маша подустала. Неподалеку я увидел магазин с сувенирами и указал ей на него, мы пошли туда.

В самом магазинчике интерьер был так себе, стеллажи были расставлены наобум. Ценники не совпадали с тем, что было на полках, хотя кому это сейчас интересно. Сувениры были самыми разными, но всех их объединяло несколько вещей: шапки-ушанки, матрёшки и водка. Все по канонам мифов о русских. Ко мне подошла Маша и показала фигурку, которая ей понравилась больше всего. Это была русалка с красивой длинной косой цвета спелой ржи в шапке-ушанке, она сидела на большом камне, руки её были подняты, словно застыли в разгар танца.

Я решил все же поискать что-то вроде простыни и одеяла, любое чем можно было укрыться. Через пятнадцать минут тщетного поиска я крикнул Маше, что пойду поищу тряпки в соседних строениях, и строго-настрого запретил ей куда-то уходить из магазинчика.

Выйдя из него, я осмотрел окружающую меня местность. Я попытался найти продуктовый магазин, думал хотя бы его найти, но ничего не нашел. И как люди тут вообще раньше жили, как и куда ходили за продуктами, подумал я.

Далеко уходить лучше не стоило, вдруг кто-то пожалует к Маше, а меня не будет поблизости, чтобы ей помочь. Тем более, что можно было зайти в какой-нибудь магазин одежды и взять тряпки оттуда. На мое счастье такой имелся. Какой-то непонятный брэнд, я посмотрел на цены и офигел. Кто вообще будет покупать вещи по таким ценам? А ведь они самые обыкновенные. Но если этот магазин работал до войны, значит, у него были покупатели. Раз есть спрос, будет и предложение. Ладно, подумал я, возьму самые большие размеры, чтобы меньше носить и чтобы были похожи на одеяла. Толстовки и платья из хлопка как раз подходили.

Вернулся я через минут десять. Маша так и стояла, рассматривая эту несчастную фигурку. Когда она увидела меня, спрятала ее в карман.

-Ну что, нашел?

Я молча протянул ей вещи.

-Хочешь сказать, мы будем под этим спать?

-Не знал, что ты привереда.

-Нет, просто я немного отвыкла от походных условий. Но думаю тебе не привыкать, ты же частенько ходишь от одного убежища к другому.

-Да.

-Знаешь,-медленно начала она,-я понимаю, что это сильно задело тебя, но ты стал каким-то другим. Словно ты воюешь сам с собой. Тебе тяжело, но не нужно взваливать всю вину на себя. Да, в этих обстоятельствах есть виновник, и он будет наказан, только не забивай себе этим мозги. Все будет хорошо. Мы любым способом остановим отряд, мы выкарабкаемся.

-Да,- односложно ответил я.

Маша естественно волнуется за меня и пытается успокоить, поддержать меня, но сейчас это бесполезно, я уже выбрал цель и настроился на нее.

Она хорошая, всегда и всем помогает, всегда знает что сказать, как утешить.Я все не могу наглядеться на нее, она очень красива собой. Хах, она сейчас мне чем-то напомнила стрекозу. Она такая же проворная, красивая и местами хищница. Встретились мы на одном продовольственном рынке, она тогда договорилась с продавцом о более высокой цене моему товару. Это были очень дорогие фирменные часы с серебряным циферблатом. Я нашел их в ломбарде, где ещё была свалка мусора и рядом стены от всяких тварей.

Это была наша территория, а за ней идёт территория северяков. Воюем мы с ними уже давно, по большей части из-за продовольствия. Как грустно, ведь мы могли бы все вместе бороться за жизнь, а получается наоборот. Видимо люди не могут жить без воин.

Ну да ладно, не будем о плохом. Сосредоточимся на том, что у нас есть сейчас. Мы переночуем в этом магазине, а потом пойдем окольными путями к кооперативу. Только бы не наткнуться на северяков. Значит, нам нужна какая-то история, почему же нам нужно оружие. Так просто торговец "хламом" не пошёл бы туда. Хм...

–О чем задумался?– спросила меня Маша, сильнее укрываясь одеялом (на улице намечался дождь, солнце уже село за горизонт, а луна была закрыта грозовыми тучами).

–Придумываю план Б. Нам нужен маршрут на отступление.

–Поняла. И как? Что-нибудь лезет в голову?

–Пока нет.

Я взял фляжку и сморщился от железного привкуса воды.