Пропала принцесса! Нашедшего ждут неприятности

Первая неприятность, связанная с ожиданием (1)

Тридцать первое эбреля 1135-го года (Десятое июля 2025-го года). Поздний вечер

Принцесса Валериане́лла Лоарельская

Предвкушение, острое и будоражащее, жгучим соком разлилось по телу, и я проснулась, переполненная им до краёв. Сегодня? Неужели уже сегодня?

Столько лет изматывающего ожидания, столько вещих снов, столько осторожных попыток заглянуть в ещё не случившееся — всё постепенно сходилось в одной точке. Будущее, выстраданное и вырисованное тысячами аккуратных, сдержанных мазков, наконец проступало во всей неотвратимости, ложась вуалью новой реальности на тихий, затерянный в холодной тьме маяк.

По венам заструился чистый адреналин, и я часто задышала, наэлектризованная нетерпением, хотя ни единый посторонний звук не нарушал ночного покоя. Только внизу привычно шумел генератор, а за окном бушевал очередной шторм.

Ненавижу бешеное ледяное море, затихающее едва ли на пару дней в году.

Ненавижу маяк, ставший моей тюрьмой.

Ненавижу одиночество.

Но это ерунда — всё изменится совсем скоро. Возможно, даже сегодня.

Я выпорхнула из постели и быстро оделась в удобные спортивки, а потом на секунду задумалась и сняла их, достав из шкафа новый домашний костюм из мягкого бархата, ждавший особенного часа. Таких у меня было три — вишнёвый, абрикосовый и малиновый. Выбрала последний и внимательно осмотрела себя в зеркало.

Очень даже неплохо, учитывая, что на ближайшие двести миль из конкуренток только чайки — жирные, крикливые и ненакрашенные. Не самый популярный у мужчин типаж, в сравнении с которым я определённо выигрываю. Нет, мой герой точно не устоит! Придёт, спасёт, влюбится — как и предначертано.

Я включила любимую песню на повтор, и она разлилась по пустому помещению звенящим гимном моего ожидания.

Огромных усилий стоило не подскакивать на месте от переполняющих эмоций, требующих срочных действий — хоть каких-то! Понадобилась вся воля, чтобы вести себя как обычно, лишь бы не спугнуть бесшумно крадущееся предназначение. Будущее всегда зыбко, и любое неосторожное слово или жест могут изменить его безвозвратно, поэтому я старательно держала себя в руках.

Правда, всё же натянула провокационно откровенный топ, едва ли не лопающийся по швам в попытках вместить мои достоинства. Я не специально такой купила — просто не угадала с размером, а о возвратах в этих гребенях речи не идёт — ну нет под соседним буруном пункта выдачи, всё никак не откроют.

Хорошо страдать на большой земле — можно заказать себе доставку роллов, масочку какую-нибудь, сериальчик скачать и посмотреть. А у меня что? Максимум можно пойти среди валунов погулять. Если повезёт — краба дохлого найти или с чайкой подраться. Список возможных развлечений на этом заканчивается, потому что интернет здесь — на удачу, из стабильного в нём только то, как регулярно за него снимают деньги.

А из собеседников — лишь зеркало и оставленный каким-то шутником портрет лысеющего господина. Мы с Олеанной долго не знали, кто он и зачем висит такой серьёзный здесь на маяке, поэтому не трогали, а когда узнали, что это вождь мирового пролетариата, — уже сроднились и снимать не стали. Какой-никакой, а мужик в доме. Если так подумать, то не хуже многих — не орёт, не пьёт, не бьёт, морально поддерживает. Денег, правда, не зарабатывает, но зато и не тратит. И не изменяет. В общем, практически идеальный муж.

Подпевая, нарочито медленно расплела чуть-чуть влажную косу подрагивающими от нетерпения пальцами, тщательно расчесала волосы и заплела заново, потуже, завязав резинкой с розовым бантиком — для настроения. Вообще, традиционный цвет моей семьи —королевский зелёный, но он слишком сильно напоминал о море, поэтому я предпочитала яркие оттенки, чтобы хоть как-то разбавить беспросветность своих будней.

Осторожно прислушиваясь к мнимому спокойствию маяка, спустилась на кухню и приготовила ароматный земляничный чай, который хранила на особый случай. Достала вазочку и красиво разложила в ней конфеты и зефир.

Выглянула в окно, но за последние несколько часов пейзаж остался прежним — унылый, затерянный остров кляксой чернел на тёмном лазурно-зелёном вельвете ледяного моря.

Но всё изменится. Сегодня? Завтра? На следующей неделе?

Меня накрыло таким сладким предвкусием, что всё тело задрожало, и я чуть не выронила кружку из рук, но всё же справилась с бушующими едва ли не сильнее шторма эмоциями.

Скоро. Совсем скоро.

Оставив на столе недопитый чай, я всё же не удержалась и взбежала по винтовой лестнице на самый верх — в бывшую фонарную комнату, отделённую от остального маяка тяжёлой дверью.

Сквозь стеклянные стены луна заливала светом почти всё пространство круглой комнаты. Когда-то её центром был прожектор, но старая карга от него избавилась — теперь по полу змеился узор портала, напитываясь лунной энергией и мягко пульсируя в её нежном сиянии.

Значит, всё-таки сегодня…

Вот какой прок от дара прорицания, если всё равно не знаешь, как именно сложится будущее? Вариантов — как птичьего помёта на скалах, и качества они примерно такого же.

Кто придёт первым — старая карга, которая хочет убить, или мой герой, который должен спасти?

Портал налился силой и вспыхнул, а в центре узора начала формироваться фигура. Сердце оглушающе сильно забилось о рёбра, как море штормовыми волнами бьётся об основание маяка.

Как же долго я ждала этого момента!

Фигура наливалась темнотой и обретала плотность. До рези в глазах вглядываясь в сотканный из магии силуэт, я прошептала:

— Ну, здравствуй…

Магическое сияние ослабло, когда фигура обрела человеческие черты.

Разочарование было таким сильным, что во рту появилась горечь.

Старая карга деловито осмотрела залитую лунным светом комнату и перевела взгляд на меня:

— Ждёшь? Умничка. Не искать же тебя по всему острову? — фальшиво улыбнулась она.

Мы обманывали друг друга уже очень много лет. Она делала вид, что заботится о моём благополучии и желает добра. Я в ответ делала вид, что верю, помогаю и не знаю о её истинной цели. И каждая считала, что её ложь искуснее.

— Ясной ночи, — сдавленно пожелала я.

— Валери, ну что ты опять куксишься? — всплеснула она руками и ласково продолжила: — Я же миллион раз говорила тебе, что заберу тебя обратно в Лоарель, когда обстановка там поутихнет. Императорская семья погибла, ты — единственная наследница престола, которую мало кто жаждет видеть живой. Нужно сначала сформировать мощную коалицию и только потом возвращать тебя обратно… — опять прозвучала старая ложь. — Ты почему к ритуалу не подготовилась и полы не помыла? Давай поторапливайся. У меня не так много времени. Ты же не хочешь лишиться магии? Тогда надо провести ритуал. Ты же всё понимаешь!

Я ничего не ответила.

Если бы не знала правды, то верила бы, настолько убедительно выглядела старая карга. Для всех, кто не знал её сущности, она казалась беззащитной милой старушкой. Для меня — ведьмой с водянисто-бледными глазами, сморщенной, как мятая бумага, кожей, изрезанным морщинами ртом и брылями, мягкими складками переходящими в дряблую шею. Лишь на правом виске по-молодому ярко горела родовая печать.

Обычно с возрастом магические способности ухудшаются и постепенно увядают, хотя сильные маги живут чуть дольше остальных. Однако стоящая передо мной изворотливая, беспринципная старуха наверняка нашла способ удержать иссякающую магию в тщедушном теле или даже усилить её. Кто знает, на что ещё она способна? Портал же смогла выстроить, пока остальные считают это невозможным…

— Ну, не дуйся, Валери, — с ласковым укором проговорила она и поставила к стене большой баул. — Я принесла тебе свежих ягод и сладостей. Всё лучшее — для моей принцессы.

Последнее слово прозвучало издёвкой.

Принцесса из меня — как балерина из пингвина. Слишком рано меня похитили из родного дворца, чтобы я успела впитать положенные знания и научиться вести себя сообразно статусу. Вернее, кое-чему всё же научилась, да и Олеанна постаралась привить мне достойные манеры, но откуда простой гувернантке знать, как воспитывать настоящих принцесс? Речь же не об этикете, а о дипломатии, умении из вороха слов вычленить главное, способности распознать угрозу до того, как она превратится в удар, а также просчитывать свои действия на десятки ходов вперёд.

Этому мог научить только отец. Его и брата Трезана я часто видела в снах — они были живы и искали меня. Просто искали в нашем родном мире, Доваре, а не здесь, на задворках чужой цивилизации. Никто даже не предполагал, что старой карге удалось создать стабильный межмировой портал и регулярно пользоваться им. И саму её в похищении никто не подозревал, настолько умело она всё обставила и даже показательно «искала» меня вместе со всеми.

Я изо всех сил саботировала с маниакальным упорством повторяемый ритуал, однако ни отказаться, ни сбежать не могла, потому что это перечеркнуло бы мои шансы вернуться домой. Чтобы сохранить свою ценность в глазах старой карги и дать ей повод возвращаться, мне приходилось терпеть и притворяться дурой.

Мне ни за что не удалось бы собрать в этом мире столько магии, чтобы хватило на открытие портала обратно в родной мир, да и формулы я не знала. После ухода старой карги часть знаков всегда оставалась на полу, но это лишь составляющая более сложной схемы, делиться которой она не стала бы даже под страхом смерти — смысла для неё в этом не было никакого. Зная её характер, она скорее унесла бы знания в могилу и навсегда оставила меня в чужом мире, чем позволила бы вернуться домой.

Был ещё один вариант — сбежать с опостылевшего острова и затеряться в этом мире, но это означало бы, что я никогда не встречу своего героя и не увижу семью.

Именно поэтому я притворялась, что верю ей, и участвовала в ритуале, который с каждым месяцем становился всё опаснее — в прошлый раз он едва не закончился развеиванием моего духа, но для старой карги это значения не имело — он для неё ценности не представлял.

Я молча сходила за ведром с водой и тряпкой, а затем принялась отмывать ненужные знаки с пола, на котором находилась общая ритуальная схема — шесть концентрических кругов, не соприкасающихся краями. Они были вырезаны на отполированной каменной поверхности для удобства. Оставалось лишь дорисовать между ними символы, наполнявшие ритуал смыслом, как напиток наполняет фужер, превращая его в орудие убийства ядом, инструмент исцеления зельем или просто источник хмеля.

Как фужер не может влиять на своё содержимое, так и эти круги не несут зла, но я с детства ненавидела их даже сильнее, чем ледяное море.

В том, что старая карга заставляла готовить место ритуала, который должен был меня же и прикончить, была какая-то извращённая ирония, бесившая до красных пятен в глазах. Но я стискивала челюсти и делала всё, чтобы не вызвать у своей экзекуторши подозрений. Притворялась тупой и покорной, чтобы она раз за разом возвращалась с новыми вариантами ритуала.

Я искренне верила, что однажды моё терпение окупится. Однако, вероятно, не сегодня.

Мой герой опять не пришёл.

Где носит его долгожданную задницу и чем он занимается вместо того, чтобы спасать меня?

Смыв все старые символы, я смотрела, как старая карга чертит новые, превращая портал в алтарь.

Луна светила сквозь стеклянные стены почти невыносимо ярко, но мне не требовался свет — я знала эти символы наизусть. Как и знала, что ложась на пол, вписываюсь в пятую окружность. Как и знала, что буквально через несколько минут тело сначала наполнится дармовой лунной силой, а потом опустеет. После каждого ритуала усталость наваливаливалась такая, что хотелось сдохнуть, но я давила в себе малодушие и раз за разом заставляла себя проходить через долбаный ритуал снова и снова, хотя на восстановление потом уходили недели.

Иногда я ночами лежала здесь в свете луны и думала лишь о том, что скоро всё кончится. Только вот обманывать себя становилось всё сложнее. Три года назад я считала, что потерпеть осталось всего ничего… и вот мы со старой каргой снова здесь.

— Ложись, деточка, — ласково пригласила она.

А ведь я даже не чувствовала в её голосе фальши. Знала, что она там есть, но не чувствовала её — настолько искусная актриса скрывалась в дряхлом теле некогда блистательной красотки.

Символы засветились, напитываясь силой, она побежала по вырезанным кругам голубоватым ручейком — от краёв к середине.

Подавив желание придушить свою экзекуторшу, я молча легла в центр, на холодный камень пола.

Старая карга начала дорисовывать недостающие символы так, чтобы я их не видела, а затем принялась едва слышно бормотать заклинание, вырисовывая на моей груди знаки. Она считала, что я не догадываюсь о сути ритуала, но я всё прекрасно знала и понимала — тем сложнее было терпеть.

Сила ринулась в тело, делая его лёгким. Показалось, будто я парю над ритуальным кругом, даже ощущение холода исчезло. Вобрала в себя всю силу, до которой только смогла дотянуться, а затем постаралась сродниться с ней, впитать каждой клеточкой — так, чтобы её нельзя было отнять у меня.

Вторая часть ритуала обрушилась сверху чугунной плитой. Меня придавило к полу и размазало королевским фаршем. Напевный ритм заклинания ускорился, старая карга, сияя от переизбытка магии, вливала силу в начертанные символы, и они засветились невыносимо ярко, ослепляя, проникая под кожу стылой болью и служа проводниками между мною и ею.

Теперь сила потекла из меня прочь — голубой прозрачной кровью по вырезанным в камне ложбинкам. Я начала отчаянно сопротивляться, не желая отдавать жизненную энергию алчному ритуальному кругу, но её тянуло из меня так яростно, что сознание стало путаным.

Я не позволила себе сдаться. Держалась изо всех сил, внешне никак не давая понять, чего мне это стоит.

Вся комната налилась магией до краёв, и единственным пустым местом в ней осталась я. Тело покинули все силы, и жадный ритуал впился в него ещё сильнее, вытягивая самую душу — ту искру жизни, которая есть в каждом. Я отчаянно боролась, не отпуская её, сжимая в груди так тесно, что она становилась крошечной.

Боги, мне ещё никогда не было настолько плохо!

Старая карга почуяла, что на этот раз ритуал работает как надо, и замерла с отчаянной улыбкой на губах.

И в этот момент всё потухло. Круг высосал из меня все силы, оставив лишь такую крупицу, которой едва хватало, чтобы дышать.

Сквозь вату изнеможения я слышала, как хмыкнула старая карга, а затем почувствовала морщинистую ладонь у себя на лбу.

— Ну полно тебе, деточка. Не всё так плохо. Зато ты не потеряешь магию…

В её голосе звучало столько заботы, что меня в очередной раз покоробило от её лицемерия, но ни говорить, ни двигаться я уже не могла. Балансировала на грани яви и беспамятства, чувствуя, как она без особых усилий откатывает меня прочь от ритуального круга к стене и спиной к нему укладывает на тонкое одеяло, его же углом прикрывает сверху.

Мне действительно стало теплее. Сил двигаться не осталось, да и меня почти не осталось. Лишь робкий лунный луч лёг на лицо, словно пытаясь утешить.

— Вот так, чтобы не простыла, лапонька моя. Полежи, отдохни. Знаю, что трудно, но как ты хотела? Магию-то надо сохранить? Надо… Потерпи, моя хорошая, не так долго и осталось. Поверь, я делаю всё возможное, чтобы ты поскорее вернулась домой, — елейным голосом закончила она. — Вот и всё, мне пора. Старенькая я стала, не смогу остаться надолго, да и в прошлый раз мы все дела переделали, так? А ты полежишь чуть-чуть и придёшь в себя, как обычно. Благо, не холодно.

Откуда в ней столько здоровья в её-то годы? Возможно, секрет её долгой жизни как раз в том, что она забирала её у меня?

Переполненная моей силой старая карга тем временем бодро загремела ведром — смывала с пола старые символы и рисовала новые, портальные. Я её не видела, но всё равно знала, что на иссохших губах застыла торжественная улыбка.

Пока я кулем лежала у стены, она открыла портал и ушла.

Мы обе понимали, что она наконец нашла верную формулу, и следующего ритуала я не переживу, а значит… если мой герой не придёт до следующего совпадения полнолуний в Доваре и на Земле, то шанса вернуться домой у меня уже не будет.

Снизу доносилась до дрожи знакомая мелодия, складывающаяся в идущие из самого сердца слова:

«Расставляю все мечты по местам,

Крепче нервы, меньше веры

День за днём,

Да гори оно огнём!

Только мысли всё о нём и о нём, о нём и о нём…» *

И где мой герой? Сколько ещё его ждать? Где его носит, когда он так отчаянно мне нужен?

_________________________

* Здесь и далее по тексту цитаты из обожаемой мною песни Ирины Дубцовой «О нём»

Вторая неприятность лунного характера (2)

Тридцать шестое юнэля 1135-го года (Двадцать пятое сентября 2025-го года). После полуночи

Ме́лен Роде́ллек

Портал взорвался ослепительной вспышкой — резанул по глазам, ожёг кожу пронзительным светом и выдернул из реальности.

Ме́лен только и успел подумать, что во всём есть свои плюсы. Даже в том, чтобы сдохнуть. Например, можно получить посмертно какую-нибудь красивую медальку и с чистой совестью не выполнять задание, которое стояло у него поперёк горла уже несколько лет.

Вспышка портала пронизала его насквозь и прожектором высветила все внутренности, опаляя их жаром. А свои внутренности Мелен очень любил и категорически возражал против такого обращения. Неужели нельзя сначала убить, а потом уже зажаривать заживо в сдетонировавшем чужом портале?

Он что, так много просит?

Однако Удача или, как звали норты свою переменчивую покровительницу, Эурва́да над ним посмеялась. Нет, не улыбнулась, а громогласно похохотала над тем, как он ухнул в ледяной горький песок прямо у кромки воды и проехался лицом по крошеву камней.

В спину ударило, рядом повалилось чужое тело и затихло в тёмной воде.

Ртутник?

В этот момент их обоих окатило огромной волной и вмяло в скалы. Мелен, всё ещё слыша звенящий в голове задорный смех богини, едва успел сгруппироваться и оттолкнуться ногами от острых валунов. Ледяная вода ушла так же быстро, как и пришла, а он ловко взобрался по скользким камням чуть выше, куда долетали лишь брызги.

Вот же горькая дрянь! Он даже не сразу понял, что она солёная, настолько гадко стало во рту. Одежда намокла, но это ерунда.

Гораздо интереснее было наблюдать за телом Ртутника, которое сейчас лежало не самым удобным для живого человека образом — головой в воде. Мелен дождался следующей волны и убедился, что психопат, на ловлю и убийство которого были брошены все силы Службы Имперской Безопасности, всё-таки мёртв. А сам Мелен и по совместительству офицер, отвечавший за уничтожение этого опасного психопата, — всё-таки жив. И это не самый плохой расклад! Можно даже сказать — комильфотный.

Хмыкнув, Мелен огляделся в поисках напарников, но никого рядом не было, они с Ртутником выпали из портала вдвоём. Дождался затишья между волнами и спрыгнул на мелкую чёрную гальку, смешанную с крупным песком. Подошвы грубых ботинок оставили на ней глубокие следы — всё же весил он немало. Подошёл к телу и отработанным движением на всякий случай свернул ему шею. Некоторые подонки имеют совершенно отвратную привычку не сдыхать с первого раза, поэтому приходилось проявлять небольшую настойчивость.

Убедившись, что преступник действительно мёртв, Мелен тщательно себя осмотрел и промыл в морской воде раны, сочащиеся ртутью и кровью. Лучше так, чем никак. Боль накатывала волнами, но ткань, облепившая тело ледяной коростой, действовала как естественная анестезия — охлаждала так, что даже у родившегося на севере офицера начали стучать зубы и заломило уши.

Оказав себе первую помощь, Мелен осмотрелся. До этого он успел выхватить взглядом лишь чёрный скалистый берег, нависавший над ним щербатой громадой, а теперь поднял лицо к ночному небу.

Горло сдавило спазмом, и намокший офицер СИБа сначала откашлялся, а потом сдавленно хохотнул. Небо было чужое, и луна на нём сияла только одна. Тусклая, небольшая, ещё и неполная. Магической силы она почти не давала, и это ощущалось так странно! Будто на небосвод забралась какая-то самозванка и дрожала там, ожидая, когда же на законное место вернётся Луноликая Геста и прогонит её.

Но Геста не пришла, а самозванка так и дрожала в ночном небе — одинокая, щербатая и жалкая.

Поборовшись с огромными волнами, Мелен оттащил тело Ртутника подальше от воды, обыскал, забрал всё, что могло пригодиться, а потом натолкал ему за шиворот камней потяжелее, завязал горловину его же шнурком, потуже затянул пояс и утопил между двумя валунами, для верности придавив сверху третьим, поменьше.

Всё же появляться в новом мире в компании трупа — наверняка плохая примета. Лично у него к такому гостю возникли бы некоторые, как любит говорить напарник, вопросики.

Конструкция получилась вполне устойчивая — если специально не лезть, то ни за что не обнаружишь утопленника. Хотя какой он утопленник? Первой Ртутника убила Ка́йра, а Мелен лишь предпринял профилактические меры против его воскрешения. Какая работа — такие и профилактические меры…

Ледяное горькое море Мелена почти доконало и едва не утянуло на дно, сбив с ног очередной волной.

Он родился в Нортбранне, среди гор, и воду недолюбливал. Плавать, конечно, умел, но это требовало огромных усилий — не было под кожей благословенного жирка, помогающего с лёгкостью держаться на поверхности. Он даже лежать на воде не мог, сразу уходил ко дну, если не делал мощных гребков.

Наконец он закончил с первоочередными делами и пригляделся к отвесной стене берега, продумывая путь наверх. Несмотря на габариты, со скалолазанием дела у него обстояли куда лучше, чем с плаванием.

Стараясь не обращать внимания на задувающий в мокрые уши пронзительный ветер, Мелен опёрся ногой в небольшой валун у основания скалы, нащупал пальцами удобный выступ и подтянулся. Волны бились под ногами, а камни так и норовили выскользнуть из-под подошв, но сам обрыв был рваным и довольно удобным, буквально испещрённым сотнями щелей, прогалов и выступов, за которые удобно было хвататься.

Пока забирался на вершину, Мелен даже согрелся, а когда наконец вытолкнул себя на резкий гребень прибрежной скалы, повалился на мягкую пожухлую траву, жадно дыша. В ноздри шибанул запах мокрых водорослей, отчего-то ставший более отчётливым именно здесь, наверху.

Он огляделся. Трава вокруг была мокрая, но брызги волн сюда долетали едва-едва. Значит, недавно прошёл дождь, да и кучевые облака ещё лежали на морской глади в нескольких лигах от острова.

В том, что Мелен оказался на острове, он уже практически не сомневался, слишком уж морской тут был воздух, да и в свете луны виднелись неясные скалистые силуэты других островков. Слишком крошечных для жизни, но вполне пригодных для того, чтобы о них разбиться ночью.

Он достал из защищённого кармашка на ремне две крошечные колбочки с каплями крови напарников и с помощью поискового заклинания убедился, что ни одного из них поблизости нет.

Жаль, на ремне много не потаскаешь. У Мелена имелся лишь базовый набор самого необходимого: складной нож, крошечный пузырёк с меркурой, проволочный шнур да парочка накопителей…

Башню маяка он заметил не сразу. Поначалу принял её за очередную скалу, обточенную ветром, и только потом разглядел явно рукотворные очертания.

Мелен прикинул, стоит ли снова тратить магию или поэкономить силы, но очередной порыв ледяного ветра помог развеять сомнения. Он задубел так, что аж яйца забренчали. Пришлось признать, что либо он потратит магию, либо околеет от переохлаждения, что в его случае было хоть и иронично, однако всё же неприятно.

Тщательно дозируя силу, Мелен нарисовал на груди заклинание и на секунду засветился звездой — рвущийся из тела свет мгновенно высушил и одежду, и обувь, окружив его облаком пара. На ткани, правда, остались солёные разводы, зато стало гораздо теплее. Северный подшёрсток, над которым любили подшучивать южные коллеги, неплохо выручал — тело мгновенно согрелось, а сознание обрело ясность.

Эта ясность и подсказала, что маяк ему попался такой же убогий, как местная луна, — не светил ни рожна. Однако выбором судьба не баловала, поэтому Мелен двинулся к нему. По крайней мере, в башне можно спрятаться от ветра и примерно понять уровень технологий этого мира. Если найдутся остатки масла или другого топлива, то можно и костерок затеять.

Крупной растительности на островке практически не было — так, несколько увядающих кустов да два скрюченных деревца, пожелтевших то ли от паршивой жизни, то ли по случаю осени. Однако при приближении к башне Мелен отметил некое подобие грядок. Значит, маяк не заброшен. А почему тогда не горит? Или горит?

Что-то неявное мерцало в фонарной комнате — то ли отблески местной слабосильной луны, то ли источник света.

К башне Мелен подходил осторожно, внимательно осматривая территорию на предмет ловушек и других сюрпризов, но опасения оказались напрасными — магии он не ощущал, а тяжёлая, обитая листовым железом бронированная дверь, ведущая в маяк, была закрыта. Зато окна выглядели достаточно беззащитно — ни артефактов, ни банальных решёток. Хотя кого тут опасаться, на этом убогом островке? Преступного птичьего синдиката?

Башня возвышалась над скалистым островом этажей на пять и вблизи казалась ещё у́же и заброшеннее, чем издалека, но одно окошко мягко светилось, приглашая заглянуть внутрь.

Судя по всему, на дворе всё-таки осень. Штормовой ветер трепал рубашку, и Мелен очень сильно пожалел, что надел на роковую свадьбу Ртутника цивильное. Униформа куда плотнее и удобнее — в ней было бы не так холодно.

А погодка шепчет: займи и выпей.

Устрашающего вида дверь оказалась заперта, а конструкция замка́ не поддалась с первого раза. Мелен обошёл башню по кругу и посмотрел на изливающееся тёплым светом окно на уровне третьего этажа. Захотелось заглянуть. Он прикинул путь, мысленно отмечая щели и выбоины в старой кладке, по которым смог бы забраться даже новичок, а потом растёр руки, нашёл мыском ботинка упор, ухватился за ближайший выступ рукой и полез вверх.

Будучи подростками, они с братьями по каким только скалам не лазили, пренебрегая и запретами, и страховкой, и здравым смыслом. Теперь Мелен стал куда осторожнее, но уж на такую высоту смог бы забраться даже во хмелю. Да и стена попалась удобная — местами с глубокими выщербинами между крупных камней, из которых было сложено основание. Выше второго этажа каменная кладка переходила в кирпичную, по которой лезть сложнее, но с его ростом до окна дотянуться вполне реально.

Так и вышло. Он уцепился за подоконник, нашарил ногами опору, немного подтянулся, заглянул в окно и замер, едва не сверзившись вниз от неожиданности.

Спиной к нему стояла, пританцовывая, девушка с длиннющей — до самого пола — косой, одетая в плотно обтягивающие сочный зад бархатные брючки.

Воображение тут же подкинуло пару развратных вариантов: намотать такую шикарную косу на кулак, стянуть брючки и пристроиться сзади. Подобные непроизвольные мысли Мелен сразу же отогнал, внимательно осматривая явно кухонное помещение с кучей незнакомых приборов и предметов.

Девушка, словно нарочно дразня, провокационно вильнула тем местом, о котором Мелен запретил себе думать, и сосредоточенно продолжила готовить. Повыше талии из одежды на ней был лишь ярко-розовый лиф, открывающий практически всю спину.

Пугать незнакомку с шикарной косой не хотелось, поэтому Мелен осторожно спустился вниз и постучал в бронированную дверь — громко и продолжительно, давай девушке время одеться и привести себя в порядок.

За дверью слышалось отчётливое гудение, природу которого разобрать не получилось.

Мелен постучал ещё громче, а вернее затарабанил изо всех немалых сил.

Ноль реакции.

Незнакомка то ли одевалась слишком долго, то ли решила не принимать незваных гостей. Несколько десятков выстуживающих до зелёных соплей порывов ветра спустя Мелен решил, что недостаточно хорошо воспитан, чтобы замерзнуть насмерть в ожидании, пока ему откроют.

Он снова взобрался на стену, заглянул в окно и выяснил, что девица с шикарной косой даже не сдвинулась с места — всё так же готовила и даже подпевала, вертя аппетитным задом в такт одной только ей слышимой музыке.

Мелен осторожно потянул створку окна на себя, и она неожиданно поддалась, открывая путь в тепло, напоенное вкуснейшим ароматом выпечки. Приглашения он ждать не стал — слитным движением нырнул в окно и замер, подняв руки вверх, показывая, что нападать не собирается.

Незнакомка повела плечом, словно отмахиваясь от потока холодного воздуха, но не обернулась.

Она что, глухая? Или просто беззаботная?

Мелен закрыл за собой окно и снова замер, отогреваясь и наблюдая, как плавно двигается девушка. Она здесь что, одна?

Он громко кашлянул, привлекая к себе внимание, но незнакомка лишь поправила косу, и её кончик маятником качнулся из стороны в сторону, гипнотизируя.

Точно глухая.

Мелен шагнул к девушке, преодолев небольшое расстояние, но незнакомка так и не обернулась. Он аккуратно коснулся её обнажённого плеча, уже понимая, что вспугнёт, но какие у него оставались варианты?

Незнакомка резко дёрнулась, обернулась и с размаху саданула ему по лицу чем-то чёрным и обжигающе горячим. Он увернулся и заблокировал удар, хотя не ожидал от неё такой прыти. Кисть ожгло болью, и словно по команде заныли все остальные раны, зазвучав в теле саднящей симфонией.

В стену сбоку от него влетел комок сыроватого теста и с влажным чавком к ней прилип.

— Извините, я не хотел вас напугать! — отступил Мелен, одной рукой демонстрируя безоружность, а второй инстинктивно потряхивая в воздухе. На ребре ладони наливался розовым ожог.

Вид девушки спереди оказался даже аппетитнее, чем сзади — в тугом лифе вздымалась полная грудь, а симпатичное личико вытянулось от удивления. И без того большие зелёные глаза распахнулись до пределов, и она выронила своё оружие — раскалённую сковородку — на деревянный пол, а потом завороженно прошептала на чистом лоарельском:

— Мелен? Неужели это ты?! Боги, как же долго я тебя ждала!

К такой апории служба его не готовила. Он вытаращился на незнакомку, ещё раз прокручивая в голове факты: он явно находился в другом мире, портал однозначно вышвырнул его прочь из Довара — он физически ощущал несоответствия. Воздух, магический фон, небо и звёзды — всё было иным.

Откуда тут взялась свободно говорящая на лоарельском девица, к тому же знавшая его имя?!

Мелен терпеть не мог вещи и обстоятельства, увеличивающие энтропию в его привычном мире, и теперь напрягся, вглядываясь в показавшееся смутно знакомым лицо.

— Кто ты? — глухо спросил он, явственно ощущая, что ухнул в дерьмо по самые ноздри — от ситуации тянуло тем самым душком.

У него даже зубы заныли, видимо, в предчувствии, что быть им выбитыми, а этому ощущению он всегда верил безоговорочно — оно ещё ни разу его не обмануло.

— Что? — девушка вынула из ушей странные затычки, из которых лилась тихая музыка.

— Кто ты? — повторил вопрос Мелен, уже подсознательно зная ответ.

— Валериане́лла Лоарельская, — скромно ответила практически раздетая принцесса.

Самая разыскиваемая девушка всего мира, похищенная из собственной спальни восемь с половиной лет назад и многими признанная погибшей.

Мелен шагнул к ней ближе, коснулся лица и развернул правой стороной к себе, чтобы разглядеть родовую височную печать, едва различимую в скудном на магию мире. Густые светлые пряди закрывали её почти целиком и пришлось заправить их за розовое ушко, чтобы не мешали.

Принцессу подобная фамильярность не разозлила, она покорно подставила лицо под изучающий взгляд, а спустя несколько бесконечно долгих секунд спросила:

— Убедился?

Мелен сделал оперативно-тактическое лицо — одинаково тупое и задумчивое одновременно, зато не позволяющее читать эмоции. Ему впервые в жизни стало дурно настолько, что на секунду закружилась голова, а в ушах непрошенной звуковой галлюцинацией снова зазвенел задорный божественный хохот. Если так разобраться, выбитые зубы — не единственное, что ему теперь грозит.

Он влип, причём влип так, что выпутаться теперь вряд ли получится даже чудом. За единственную дочку император лично снимет с него шкуру, покрытую не особо ценным мехом, а потом постелит у подножья трона в назидание другим нортам.

Старая клятва, столь опрометчиво данная по юности, заиграла в сознании новыми, кровавыми красками.

— Убедился, — кашлянул Мелен, убирая руки от принцессы и не зная, куда их теперь девать.

Может, вообще не стоило её трогать?

— Можешь звать меня Ва́лери, — улыбнулась она, глядя на него с нежностью, которая не понравилось ему ещё сильнее, чем вся эта ситуация.

— Откуда ты знаешь моё имя? — спросил он, нахмурившись и мысленно пытаясь найти выход из западни, в которой очутился.

Вариант сдохнуть в момент детонации портала больше не казался таким уж плохим. Хороший был вариант, если так подумать. Быстрый, почти безболезненный, а главное — окончательный. Чего уж привередничать — отличный вариант.

Может, пойти рядом с Ртутником прилечь? Там, между валунов, место ещё есть…

Однако принцесса уйти не позволила бы — уже подняла с пола сковородку и вернула на плиту, а потом вцепилась в его обожжённую руку и принялась извиняться:

— Прости, я не специально, просто испугалась. Зря музыку в наушниках слушала…

— Я стучал снизу, ты не открыла. То есть вы не открыли, Ваше Высочество. А в я окно залез, потому что снаружи очень холодно.

Получается, у него было целых два практичных и простых варианта сдохнуть этой ночью, но он ими бездарно не воспользовался и выбрал третий — затейливый.

Коносьер, мать его!

— Мелен, пожалуйста, давай обойдёмся без вот этого официоза. Нам ещё предстоит много чего пережить вместе и вернуться в Кербенн, — промурлыкала принцесса глубоким, завораживающим своей приятностью голосом. — Сядь, я обработаю ожог и вот эти царапины у тебя на лице. Или у тебя не только царапины?

Она беззастенчиво воспользовалась его шоком, усадила на стул, мягко надавив на грудь, и осмотрела.

— Сними рубашку. У тебя бок сочится кровью и на плече рана. Нужно осмотреть и промыть.

— Я промыл. В море, — ответил Мелен, всё ещё не до конца веря в реальность происходящего.

Может, он всё-таки умер или галлюцинирует?

— Нет, это не годится, — решительно не согласилась принцесса, становясь серьёзной и собранной, и принялась стягивать с него рубашку.

Он безропотно позволил, ведь тот факт, что его раздевала принцесса, как-то мерк по сравнению с тем, что он случайно обнаружил её в другом мире, а она его, оказывается, ждала.

Пальчики принцессы ласково прошлись по плечу, а потом она достала аптечку и залила раны какой-то шипучей дрянью. Места порезов запекло, но Мелен не особо обращал на это внимание — перед глазами маячил глубокий вырез бесстыдно открытого лифа.

Интересно, кто именно изобрёл эту одежду, а главное — как убедил женщин её носить и не стесняться? Спасибо этому гению.

— Магии у меня не так много, либо обезболивать, либо лечить. Потерпишь? — спросила принцесса, наклоняясь ещё ниже.

Он послушно кивнул, поднимая вверх руку, чтобы дать ей доступ к ране на боку.

Наконец его посетила разумная мысль, что пялиться в венценосный кливидж не стоило, но её на подлёте сбила другая — разве кто-то надевает такую одежду, если не хочет продемонстрировать свою грудь во всей красе? В таком случае зачем обижать хорошего человека преступным невниманием?

Если бы он застал принцессу врасплох, она бы смутилась и прикрылась или оделась. Она же ведёт себя так, будто происходящее в порядке вещей.

В любом случае открывающийся вид хорошо отвлекал от неприятных ощущений. Мелен даже не заметил, как Валерианелла закончила накладывать заклинания и принялась обрабатывать поджившие корочки какой-то местной пахучей мазью. Затем налепила на кожу липкие квадраты самоклеющихся бинтов и обошла его по кругу, выискивая другие раны и невзначай касаясь то плеч, то спины, от чего Мелену окончательно стало не по себе.

— Благодарю, — пробасил он, спешно натягивая рваную окровавленную рубашку, когда она закончила. — Вы сказали, что ждали меня.

— Если будешь выкать, я ни на один твой вопрос не отвечу, — она перевела на него искрящиеся радостью ярко-зелёные глаза. — А их у тебя наверняка много.

Как Мелен мог сразу не узнать в девушке одну из Лоарелей? Не сказать, что она сильно похожа на своего брата, принца Трезана, но нечто общее определённо есть, даже не считая королевской печати. Цвет глаз, ямочка на подбородке, рисунок губ.

Пока Мелен прикидывал, что делать со всей обрушившейся на него информацией, принцесса вскипятила чайник, отлепила шматок недожаренного теста со стены, отмыла пятно и навела порядок. Заботливо поставила перед ним тарелку со стопкой ещё тёплых лепёшек, несколько баночек с мёдом и разным вареньем, а потом налила ароматного чая.

— Ешь блины. Ты, наверное, голодный.

— Спасибо.

Голод был последней из проблем Мелена, но он послушно начал есть, потому что это не требовало от него ровным счётом никаких когнитивных усилий и позволяло молчать, спешно анализируя вводные данные.

А ситуация получалась на удивление паршивая.

Он оказался лицом к лицу с тем самым заданием, которое надеялся никогда не выполнить, а заодно перед сложнейшим выбором.

Принцессу однозначно требовалось вернуть в Довар, вопрос только в том, кому её отдать — нортам или лоарельцам.

Будучи нортом, Мелен был связан с малой родиной обязательствами и той искренней любовью, которую нельзя внушить, с ней можно только вырасти. Он беззаветно обожал горы, ценил прохладное северное лето и привык видеть перед глазами заснеженные пики, резко контрастирующие с изумрудными лугами огромной долины, в которой располагалась Нортбранна.

Однако восемь с половиной лет назад, в разгар поисков пропавшей принцессы, он принял решение переехать в столицу, на юг. Мучился от жары, долго привыкал к местной еде и обычаям. И цель у всего этого поначалу была лишь одна — держать руку на пульсе и доставить принцессу к Йе́ннекам, если такая возможность представится, в чём он торжественно поклялся жизнью.

Йеннеки — один из источников неутихающего брожения, происходящего на Севере. Активно поддерживают революционные настроения, оставаясь при этом в тени. Они даже не являются официальными наместниками, да и в прошлом редко когда представители этой семьи занимали кабинет префекта — эта роль отводилась Норталям, Скорникам или Дискарам.

Восемь лет назад Мелен специально выбрал работу в подразделении СИБа, не задействованном непосредственно в поисках, иначе его кандидатура вызвала бы слишком много подозрений. Тогда он был убеждённым сепаратистом и искренне желал независимости для некогда покорённой Нортбранны, хотя взгляды свои старался не выпячивать. Многие норты в тот год перебрались в южные города Империи, чтобы инфильтрироваться в разные властные структуры.

Но сейчас… Мелен стал старше, местами поумнел, местами набил ментальных шишек о факты. Завоевание Нортбранны больше не казалось ему огромной несправедливостью, превратившись в логичную закономерность — полтора века назад Лоарельская Империя была более сильным и технически развитым соперником. Исход противостояния небольшой горной страны и могущественной державы очевиден для любого здравомыслящего человека. Норты допустили ряд серьёзных дипломатических ошибок, которые и вылились в короткую проигранную ими войну.

Однако на данный момент расстановка сил изменилась: Разлом значительно ослабил Лоарельскую Империю. Боевые маги несут службу у Блокады, и перекинуть войска в другое место — слишком рискованный шаг, а нынешний император, Пеннар Первый, — мужик осторожный, дальновидный и умный. Возможно, он предпочтёт не устраивать гражданскую войну, а даровать Нортбранне столь вожделенную независимость в обмен на свою обожаемую дочь и соблюдение некоторых договорённостей.

Если Мелен вернёт дочку императору, то станет героем для лоарельцев и предателем для нортов, однако долго не проживёт — нарушенная клятва не позволит, а горячие северные парни рано или поздно встретят в тихом переулке. Возможно, это будут его собственные братья, потому что семья при таком раскладе наверняка от него отвернётся.

Если же Мелен доставит принцессу в Нортбранну, то станет героем для нортов и предателем для лоарельцев, а также причиной волнений, которые могут вылиться во что угодно. Прожить после этого долго тоже вряд ли получится — Пеннар Первый такой политической эквилибристики не простит и устранит его при первой же возможности, скорее всего, вместе со всей семьёй — в назидание другим.

Итого в сухом остатке у Мелена на руках крайне тенуозная ситуация, или, как сказал бы дед, — фунт дерьма копчёного из козла печёного.

Стараясь сохранять невозмутимость и держать в узде противоречивые эмоции, он посмотрел на лучащуюся счастьем и ничего не подозревающую принцессу, порадовавшись тому, что понятия не имеет, как открыть межмировой портал обратно в Довар. Значит, есть время поразмыслить и попытаться найти хоть какую-то лазейку, а также наконец определиться с тем, на какую сторону он встанет в полуторавековой борьбе за независимость Нортбранны.

А принцессе… он искренне сочувствовал. Не повезло девчонке родиться столь важной фигурой в чужих политических играх. Одно утешение — большинству она нужна живой.

О том, что не просто так её держали здесь, на маяке, он успел догадаться, тяжело вздохнул и наконец попросил:

— Ну, рассказывай, кто тебя похитил и зачем.

Третья неприятность, произошедшая из-за слишком глубокого декольте (3)

Тридцать шестое юнэля 1135-го года (Двадцать пятое сентября 2025-го года). После полуночи

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Мелен сидел напротив, такой близкий и при этом такой далёкий — неожиданно недоверчивый, сдержанный и смотрящий на меня совсем иначе, чем в снах.

Глаза цвета стали, две ранние морщинки между светлыми бровями, суровая линия нижней челюсти — очень мужественное лицо, так хорошо знакомое мне и в то же время чуть иное. Пожалуй, даже более привлекательное в реальности — взгляда не отвести. Как и от тренированного тела — идеально сложенного и покрытого на груди, животе и руках густым золотистым ворсом, мягким и приятным на ощупь.

И голос! Я знала этот голос — то низкий и рокочущий, как далёкий гром, то обволакивающий слух мягким кашемиром.

Мне до дрожи хотелось обнять и гладить широченные плечи, изучать ладонями перекатывающиеся под кожей мышцы, зарыться пальцами в коротко стриженные соломенные кудри, но я ограничилась лишь лёгкими прикосновениями, когда залечивала его раны.

Боялась отпугнуть или показаться слишком навязчивой. И стеснялась. Для него это наша первая встреча, не стоит слишком сильно напирать, поэтому я изо всех сил старалась скрыть и радость, и неловкость, и волнение — всё же передо мной сидел мой спаситель и будущий муж.

Но не могла же я накинуться на него со словами «Мелен, я твоя навеки!»

Или могла?

Он ждал ответа на свой вопрос, вот только я не хотела шокировать его вот так сразу, поэтому предложила:

— Хочешь ещё чая? Или, может, чего-то посущественнее? У меня есть уха из камбалы, это местная рыба, очень вкусная.

— Хорошо, давай уху. А рассказывать почему не хочешь? — вкрадчиво спросил он, потирая подбородок, слегка заросший светлой щетиной.

Я растерялась от такой проницательности, впрочем, увиливать не стала:

— Это не самые приятные воспоминания и несколько болезненная для меня тема. Я обязательно всё расскажу тебе, но торопиться некуда. Давай я сначала накормлю тебя и покажу маяк?

— Договорились, — после паузы согласился он. — Ты живёшь на острове одна?

— Да, — мягко ответила я, завороженно следя за тем, как его сильные пальцы спускаются к шее, а потом задумчиво почёсывают грудь.

Неожиданно волосатую грудь, которая в видениях почему-то не фигурировала, но я всегда знала, что реальность будет отличаться от снов, поэтому просто нежно улыбнулась своему герою и будущему спасителю.

— Одна?

— Сначала мы жили здесь с Олеанной. Это моя гувернантка, которую наняли похитители. Олеанна, разумеется, ничего не знала об их планах и о том, кого ей предстоит учить, и уж тем более не давала согласия на перемещение в другой мир. Но ни её, ни меня никто не спрашивал, — начала я рассказ, ставя уху греться на плиту.

Кто бы что ни говорил, а готовить я научилась отменно, и сейчас собиралась сначала накормить Мелена до состояния благодушия, а уже потом вываливать на него подробности своего заточения.

То, что придуманный мною план возвращения в Довар Мелену не понравится, я знала заранее, но он был единственным шансом на успех, поэтому стоило как-то аккуратно подготовить будущего мужа. И при этом не вешаться ему на шею, что оказалось самым сложным. И хотя штормило меня на десять баллов, я со сдержанной улыбкой подала к столу не себя, а сухарики и миску с квашеной капустой.

Неправильно мы, конечно, с блинов начали, но уж как вышло, так вышло.

— Когда нас с Олеанной порталом перетащили в другой мир и доставили сюда, на маяк, в лодке, мы дико испугались. Однако тогда мы ещё не знали всей правды, поэтому считали, что вокруг друзья. Нам сказали, что в Лоарельской Империи случился государственный переворот, отца и ближайших родственников убили, а меня смогли эвакуировать и спрятать здесь, — почти не дрогнувшим голосом пояснила я.

— Никакого переворота не было, — нахмурился Мелен. — Твои родственники живы.

— Я знаю. В четырнадцать у меня начались первые вещие сны, и тогда мы с Олеанной многое выяснили, а до этого жили на маяке добровольными узницами и даже благодарили похитителей за проявления заботы — топливо, продукты, одежду, книги. Оказалось, что содержать нас в этом мире не так уж дорого — здесь высоко ценятся золото, алмазы и бриллианты, которые не так сложно приобрести в Доваре, ведь там больше в ходу эвклазы и кевредовые сплавы, проводящие магию. Прости, ты это и так знаешь… — я растерялась, сбилась с мысли, а потом обхватила себя обеими руками, почувствовав неуверенность.

— Ничего страшного, мне интересно выслушать твою историю со всеми подробностями, даже теми, которые ты считаешь ненужными, — низким, успокаивающим голосом подбодрил он, и я окончательно растаяла в бесконечной любви к будущему мужу.

Ну разве он не чудо?

— Олеанна занималась моим образованием, но, естественно, на лоарельском. Языка мы не знали, и это служило дополнительным сдерживающим фактором: даже если бы мы встретили местных, то просто не смогли бы с ними объясниться. Кроме того, похитители внушили нам, что мужчины здесь очень опасны и с лёгкостью могут избить или изнасиловать, поэтому в первый год, когда на наш остров высадились какие-то случайные путешественники, мы просто заперлись изнутри и тряслись от страха, пока они не уплыли.

Выключила конфорку и налила Мелену большую порцию ухи, щедро сдобрив её консервированными сливками и добавив немного сушёной зелени для вкуса. Аромат по кухонному этажу поплыл такой, что мой герой с наслаждением принюхался и принялся за еду, пока я села напротив и продолжила рассказ.

— Олеанна — целительница, причём не самая слабая. К счастью, в числе прочих у меня проснулся аналогичный дар. Спасибо за него и магию жизни прабабке из рода Болла́ров. От отца я унаследовала ясновидение, а от матери — свет, хотя небольшой целительский дар у неё тоже есть, может, он тоже роль сыграл. Вот такой странный коктейль получился.

— У тебя четыре дара? — удивился Мелен.

— Да, — скромно потупилась я.

— Должно быть, ты очень сильный маг. Четыре дара сразу… Никогда о таком не слышал. Даже у знакомых мне ноблардов два-три от силы, а у тех же Блайнеров и вовсе по одному.

— Но я же принцесса, род древний, вот и наслоилось всякого. И не думаю, что я так уж одарена. К примеру, света хватает разве что светлячок на ладони сформировать. В общем, маг я посредственный, но кое-что делать могу даже здесь, особенно в полнолуние, на пике силы.

— Местная луна почти не даёт энергии.

— Это так, — признала я очевидное. — Однако кое-что от неё получить всё же можно. Давай вернёмся к Олеанне. Она обучила меня всему, что знала и умела сама. За несколько лет мы стали очень близки. Когда нас похитили, мне было одиннадцать с половиной, а ей — двадцать два, так что она стала для меня скорее старшей сестрой, чем приёмной матерью. Она заботилась обо мне искренне, и мы жили душа в душу, пока я не увидела свой первый вещий сон.

Я запнулась, водя пальцами по рисунку скатерти. Ту ссору вспоминать я не любила, но утаивать что-либо от будущего мужа не хотела.

— Олеанна мне не поверила, ведь другая магия во мне ещё не проснулась. Она посчитала, что я принимаю желаемое за действительное. Решила, что у меня случился нервный срыв или психоз на фоне изоляции. А мне приснилось, как отец распекает Трезана за опоздание. Это было настолько ярко, настолько по-настоящему, что даже в четырнадцать я поняла, что это не просто сон.

— И что было потом? Олеанна оставила тебя одну?

— Нет, конечно! — улыбнулась я. — Она бы никогда так не поступила. Поначалу она не верила, а потом… я умоляла её ничего не рассказывать нашим похитителям, которых мы тогда считали благодетелями. Мы начали наблюдать, подмечать нестыковки, и однажды Олеанна убедилась, что я не лгу. Мне привиделось одно заметное украшение, и в следующий приезд «благодетелей» она увидела его своими глазами. Именно тогда мы осознали, что нас не прячут от жаждущих моей смерти революционеров-нортов, а держат в плену. С того дня всё изменилось. Олеанна извинилась за неверие, начала собирать информацию и действовать, а я изо всех сил ей помогала. Она постепенно убедила похитителей, что я совсем глупенькая и ленивая, отказываюсь учиться, тогда как сами мы штудировали все имеющиеся книги на предмет хоть каких-то подсказок.

Всё то время, пока я рассказывала, Мелен методично ел, не отрывая от меня проницательных глаз.

— Что? Очень вкусная уха, — пробасил он, заметив мой взгляд.

— Рада, что тебе нравится, — зарделась я. — Так вот, о чём я? А… К примеру, описание одного из ритуалов создания накопителей мы нашли в художественной книге, и с его помощью смогли запасать энергию. Камни на острове для этого бесполезны, но мы нашли выход — покупали самородки эвклаза с большой земли. Тут он тоже есть, хотя и довольно редок. Каждый раз посылку приходилось ждать по несколько месяцев, поэтому нам удалось провернуть дело лишь пять раз, но тем не менее — несколько довольно крупных накопителей у меня есть, и я подзаряжаю их почти каждое полнолуние, — с гордостью сказала я.

— Это хорошие новости. А откуда вы брали деньги? — сдержанно поинтересовался Мелен, внимательно разглядывая моё лицо. — И куда исчезла Олеанна?

— Она начала переглядки с одним симпатичным моряком. Их небольшой корабль нанимали похитители, чтобы доставлять товары и техников сюда, на остров. Обычно поставки прибывали в начале и конце лета, дважды в год. Это всегда происходило под тщательным контролем — обычно похитители прибывали на корабле, следили за разгрузкой и закачкой топлива, а потом оставались на острове, чтобы проконтролировать отплытие. Мы с Олеанной сговорились: я отвлекала, а она, как могла, жестами объяснилась с одним из парней и попросила его вернуться. Он и вернулся несколько дней спустя. Сначала было очень сложно, он никак не мог понять, на каком языке мы разговариваем, но Олеанна его очаровала, и он остался сначала на несколько ночей, а потом приехал снова. Привёз учебники и пособия и попытался обучить нас местной речи. Мы очень старались, занимались целыми днями, и уже через пару месяцев смогли рассказать ему всю правду. Он был в шоке и предлагал забрать нас с острова, но мы категорически воспротивились этому. Зато к тому времени у нас уже имелся примерный график посещений похитителей, так что Андрей, так его зовут, жил с нами несколько месяцев подряд, с моих пятнадцати до семнадцати.

Я на секунду замолчала, а потом поднялась с места и сделала себе чай.

— Андрей нам очень помог. Наладил работу обоих генераторов так, чтобы основной не ломался, обучил языку, провёл на маяк спутниковый интернет, о котором похитители так и не узнали. Это такая форма связи, более эффективная, чем радиоволны. По небу высоко-высоко летают аппараты, они принимают сигнал, потом дают ответ. Можно найти и прочесть любую книгу в электронном виде или посмотреть кино — это что-то типа записи спектакля.

Я показала Мелену планшет и объяснила, как он работает.

— Поразительная технология, — он повертел его в руках и спросил: — И что случилось дальше?

— Андрей очень много для нас сделал и очень любит Олеанну. Когда мне исполнилось семнадцать, я настояла на том, чтобы они уехали. Однажды мы чуть не попались, и я решила, что риски того не стоят. Если бы Андрея застали на острове или нашли бы его вещи, то их с Олеанной могли бы убить. А так — они уехали очень-очень далеко отсюда и счастливы. Олеанна в положении и ждёт дочку, она пишет мне письма почти каждый день. Электронные. Похитителям я сказала, что она пошла ловить крабов и утонула. Так как я действительно была очень расстроена её отъездом, то рыдала вполне искренне. Я, естественно, желаю ей счастья, но всё равно оставаться одной было страшно и грустно. Однако я знала, что похитители избавились бы от неё как от нежеланного свидетеля, как только она исчерпала бы свою полезность. Присмотр за мной уже не требовался, поэтому её положение становилось всё более шатким. Я предпочла отослать её, прежде чем ей смогли бы нанести вред или использовать, чтобы шантажировать меня. К счастью, похитители мне поверили, и Олеанну никто больше не искал.

— Она не собирается возвращаться в Довар?

— Нет, она же сирота. Похитители специально выбрали такую гувернантку, которую никто бы не стал искать. Кроме того, ей понравилось на большой земле. Много нового и необычного. Да и с Андреем у них настоящая любовь, поэтому за Олеанну я не волнуюсь. Она, кстати, помогает собирать посылки для меня и иногда оплачивает интернет, хотя я и сама неплохо зарабатываю гадалкой.

— Зарабатываешь? Здесь? Но как?

— По видео. Жаль, связь нестабильная, но мне хватает, особенно если устраивать гадальные сессии по ночам. А мы с Олеанной так и сохранили ночной образ жизни, как и положено магам. Пусть местная луна не даёт столько энергии, а солнце не обжигает так сильно, но мы всё же полуночницы…

— Это хорошо, что вы постарались сохранить привычный режим, — похвалил Мелен. — Проще будет адаптироваться по возвращении на родину.

— Вот и мы так подумали, изначально-то никто не предполагал, что я застряну на этом маяке почти на девять лет… — вздохнула я и перевела тему: — Кстати, для тебя я кое-какие вещи тоже заказала, правда не уверена, что они подойдут. Ты оказался гораздо выше, чем я думала.

— И давно ты знаешь о том, что я должен был оказаться здесь?

— Пять лет, — честно ответила я. — Видения, правда, были разными, поэтому я не всегда была на сто процентов уверена, но очень ждала.

Я улыбнулась ему так ласково, как только могла.

Мелен не торопился подхватывать меня на руки и кружить по комнате, однако периодически утыкался взглядом в моё глубокое декольте и на несколько секунд залипал в нём, отчего моя улыбка становилась только шире. Вот такая я коварная — заранее знала слабости будущего мужа и планировала безжалостно их использовать, поэтому и таскала один и тот же топ, пока он наконец не сыграл свою роль.

Говорят, в любви и на войне все средства хороши, и я придерживалась именно такого мнения. У меня был ровно один шанс на счастье, и я не собиралась его упускать. На ближайшие недели Мелен целиком принадлежит мне — ему просто некуда деться с крошечного острова. За это время мне нужно успеть добиться взаимности, потому что по возвращении в Довар всё станет слишком сложно.

Отец не захочет принять безродного норта в качестве моего супруга, но… это проблема другого дня.

Щеки запекло от непрошенного румянца. Всё тело горело от волнения, стеснения и предвкушения — я ведь даже толком не умела флиртовать. Разве что видео обучающие смотрела и на парочке сайтов знакомств зарегистрировалась, но хапнула такого, что быстро удалила профили. Всё же этот мир местами был слишком откровенным и бесстыдным для меня.

Мелен уже доел уху, и я спросила:

— Ещё что-нибудь? Десерт?

— Спасибо, я не очень люблю сладкое.

— Ещё ухи?

— Давай, — согласился он, и я налила ему ещё одну полную порцию.

А потом — ещё одну. На этом уха кончилась, я достала закуски — копчёные колбаски, сыры и тонко нарезанный хамон, благо последняя поставка продовольствия была совсем недавно.

Будущий муж послушно съел всё предложенное, а потом согласился на солёную соломку к чаю. Я мысленно прикинула запасы продуктов и поняла, что немного просчиталась — нужно было затариваться основательнее. Ладно, если всё пойдёт по плану, то надолго на маяке мы не задержимся. А если не пойдёт, то удочку в руки — и вперёд.

Я глубоко вздохнула, наблюдая, как взгляд моего героя утонул в декольте ещё глубже, уже не надеясь выплыть на волю. Ужасно захотелось прижать Мелена к себе и… не знаю. Расцеловать? Обнять? Отдаться? Всё по очереди.

Однако не стоило форсировать события. Всё же нельзя вот так сразу наседать на мужика с криками о том, что он — твой будущий муж. Сбежит же…

В разговоре повисла пауза, и чем дольше она длилась, тем сильнее нарастало напряжение. Я бы руку отдала за то, чтобы узнать, какие мысли сейчас бродят в голове Мелена, но кому нужна моя рука? Явно не ему, он не торопится её просить. А задавать вопросы я не решалась, почему-то казалось, что он не ответит.

Сердце стучало всё чаще и чаще, а ещё стало жарко. Я взволнованно дышала, кожей ощущая горячий взгляд Мелена. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас встанет с места, привлечёт меня к себе и поцелует, и от одной только мысли об этом запекло губы и закружилась голова.

Мелен наконец поднял взгляд на моё зардевшееся лицо, сердито сдвинул брови и сказал:

— Так, Валюха, нам надо поговорить начистоту и очертить эти… как их? Границы, — его пальцы при этом в воздухе очертили не границы, а скорее груди, но, возможно, мне показалось. — Начнём с того, что мы с тобой, Валюха, — товарищи по несчастью, а с товарищами вести себя нужно соответственно. Уважительно и без всяких там поползновений, — сурово пророкотал он и добавил: — Поэтому очень прошу тебя одеваться поскромнее и свой ши… шик… шибко заметный кливидж прятать.

Я широко распахнула глаза, не зная, всерьёз он говорит или нет.

— Извини, но у меня вся одежда… такая, — ласково ответила я, не собираясь прятать от него своё единственное достоинство.

— Да? Ну тогда так, — он резко поднялся с места во весь рост, подхватил с крючка кухонное полотенце, решительно шагнул ко мне и завязал его мне на шее на манер слюнявчика, чопорно прикрыв грудь. — Вот, уже лучше.

Я настолько оторопела, что даже не возразила. Сидела и смотрела на будущего мужа во все глаза, не зная плакать мне или смеяться.

— То есть ты мне предлагаешь в полотенчике ходить? — дрогнувшим голосом спросила его, не уверенная, что это всё происходит на самом деле, а не грезится в лихорадочном сне.

— Я предлагаю тебе, Валюха, не ставить товарища по несчастью в сложное положение.

— Я не Валюха, а Ва́лери, — поправила я. — И если моё декольте тебе так сильно не нравится, то просто не смотри на него.

Я демонстративно сорвала с себя полотенчико и с вызовом уставилась будущему мужу в глаза.

— Ясно, — вздохнул он. — Скажи, а ты девственница?

— Что? — поперхнулась от такого вопроса, но всё же решила, что врать смысла нет: — Ну… да. Естественно.

— Ага. А замуж хочешь?

— Конечно, — нервно заморгала я, не понимая, предложение это или какая-то издёвка.

— За меня? — пытливо спросил он. — Или за кого-то другого?

От такой вопиющей и сбивающей с ног прямоты я потерянно обхватила плечи руками.

И что отвечать?

Скажу, что за другого — обидится ещё. Я бы обиделась.

Но как-то неожиданно рано мы перешли к разговору о браке, да и в снах никакого намёка на подобный разговор не было. А впрочем… какой смысл тянуть с неизбежным? Вот какой он молодец, сразу всё понял правильно.

— Ну… да, за тебя, — тихо подтвердила я.

— Значит, девственница с матримониальными планами. Я так и подумал, — вздохнул он и перевёл полный тоски взгляд за окно, пока я наливалась теперь уже смущённым румянцем. — Смотри, Валюха, ты у нас кто?

— Кто? — ошарашенно переспросила я, совершенно запутавшаяся в его реакциях.

— Принцесса. А я — сын козопаса. Между нами социальная пропасть размером с океан, и если случится какое-то недоразумение, то за яйца в тронном зале твой батя подвесит меня, а не тебя. И совсем не потому, что у тебя их нет. Так что моя тактическая задача — каким-то образом доставить тебя к твоему бате в той комплектации, в которой я тебя нашёл. Не битую, не мятую и не лишённую невинности. Так что завязывай с демонстрацией кливиджа и имей в виду, что никаких романтических отношений и тем более брака между нами быть не может. Хотелось бы заранее расставить все точки в предложениях. До того, как это может стать проблемой и возникнут некие ожидания, которых я однозначно не оправдаю. У меня с оправданием ожиданий дела вообще крайне плохо обстоят — можешь мою матушку потом на этот счёт порасспрашивать, если возможность представится. Девка ты, Валюха, очень красивая, но не для меня. Тебе батя подберёт в пару лощёного нобларда с утончёнными манерами и запахом клумбы из подмышек, а у меня с женщинами отношения всегда строятся только по одной схеме: «посношались и разбежались», поэтому свою красоту прибереги для кого-нибудь другого.

Я закашлялась от такой внезапной отповеди и почувствовала себя чуть ли не шлюхой, которая с места в карьер начала вешаться на малознакомого парня, требуя на ней жениться и купить ей другой маяк в ипотеку. Но больше всего меня возмутило даже не его предположение о том, что я жажду романтических отношений с ним — это как раз правда — а то, что он считает, будто мы не можем пожениться.

Хотела ответить ему, что он не прав, но в последний момент осеклась. Вещий сон о разговоре с отцом, категорически запрещающим наш с Меленом брак, у меня действительно был, но лишь однажды, из чего я заключила, что ему не обязательно сбываться, ведь был и другой сон, в котором мы благополучно поженились. Значит, это равновероятные события.

Иногда я видела варианты будущего, которым не суждено было случиться, как тогда, когда мне приснились взорвавшийся генератор и пожар. Генератор я отключила и вовремя подключила резервный, так что никакой катастрофы не произошло.

Шах и мат, будущее!

Мелен всё ещё смотрел на меня выжидательно, а я ужасно смутилась и поняла, что настаивать на своём бесполезно. Зачем отпугивать его тем, что всё предрешено? Лучше довериться судьбе. Пусть всё идёт естественным путём, не стоит торопить события, иначе они могут испугаться и не случиться.

— Разумеется, товарищ Мелен, — ласково согласилась я. — Как желаешь, так и будет. Сейчас переоденусь, чтобы тебя не смущать, а потом покажу маяк, — ответила я и на подрагивающих ногах поднялась с места, а потом немного даже разозлилась на себя.

Ну что я, размазня какая-то? Не хочет он жениться сегодня, пусть не женится. Кто ж его заставляет? Через пару месяцев сам передумает. Пожалуй, так даже интереснее. И вообще… он меня ещё уговаривать будет!

Повернулась к Мелену обтянутым в бархат задом, качнула им на прощание и максимально грациозно — насколько позволяла узкая винтовая лестница внутри маяка — поднялась на этаж выше, в свою спальню.

О наличии только одной кровати я решила пока не рассказывать и не травмировать нежную мужскую психику. В конце концов, ни к чему принуждать будущего мужа я не собиралась — может и на улице поспать. Или на импровизированной кухне, под столом. Тащить его в постель насильно никто не будет.

Реакция Мелена меня ошарашила, но в какой-то мере я даже испытала за неё благодарность, потому что мозги, практически отключившиеся от сладкого эйфорического предвкушения, вдруг заработали снова, и я почувствовала себя свободнее. Кроме того, его позиция вызвала уважение. Очень честный и порядочный подход к делу, если так разобраться. Сразу видно, что у человека есть тормоза и принципы. А зачем мне муж без принципов, который на любую бабу кидается?

Я открыла шкаф и уставилась на свой скудный гардероб. Большая часть одежды у меня была довольно провокационная — всё же я ждала появления Мелена и знала, что ему нравятся девушки с формами, поэтому старательно выбирала вещи, эти формы подчёркивающие. Заказать что-либо с большой земли удавалось хорошо если дважды в год, а бюджет был всегда ограничен тем, что я зарабатывала на гаданиях, а ещё приходилось тратиться на некоторые продукты и интернет, поэтому выбирать приходилось тщательно, подолгу читая отзывы и отдавая предпочтение максимально качественным вещам.

Естественно, у меня имелись и вещи с родины, но они были настолько неудобными и старомодными, что носить их стоило только в случае крайней необходимости. Шерстяное платье с двумя плотными подъюбниками — практически гарантия падения с лестницы, так мы с Олеанной и объяснили старой карге, и она смилостивилась и пару раз привозила местные вещи — удобные и необычные. К счастью, она плохо запоминала, что именно покупала, или просто не обращала внимания на нашу одежду.

Я выбрала ярко-розовую тонкую водолазку и надела её, убедившись, что она прекрасно обтянула всё, что скрыла. Потом подумала и надела под неё другой бюстгальтер — вот так-то лучше.

Улыбнулась и подмигнула своему отражению. Уехать с чёртова острова я могла ещё несколько лет назад, но приняла решение остаться и теперь ни капли не жалела ни о чём — ни об одиноких ночах под аккомпанемент грозы за окном, ни об опасных ритуалах, на которые соглашалась, ни об ограничениях, неизбежно следовавших за подобным образом жизни.

Если бы я захотела, то смогла бы найти себе пару, как это сделала Олеанна. Возможно, смогла бы даже затеряться на большой земле и спрятаться от старой карги, но для меня всегда существовал только один сценарий будущего и только один мужчина — Мелен.

Мой муж, мой спаситель и мой герой.

И теперь, когда он наконец был так близко — на расстоянии вытянутой руки — в животе от счастья порхали не бабочки, а жирные морские чайки. Нужно их угомонить, а то испугают товарища истошными криками.

В уединении спальни я позволила себе выплеснуть эмоции — радостно сжала кулаки и зажмурилась, пережидая приступ острой эйфории, а потом степенно выдохнула и нацепила доброжелательную улыбку.

Мелен пока не понимает, что мы предназначены друг другу? Ну и пусть. Поиграем в товарищей, посмотрим, надолго ли его хватит.

Я ещё раз подмигнула себе и отправилась обратно на кухню, чтобы показать своему будущему мужу опостылевший маяк.

Четвёртая неприятность, возникшая из-за кровати (4)

Тридцать шестое юнэля 1135-го года (Двадцать пятое сентября 2025-го года). Глубокая ночь

Мелен Роделлек

Принимая еду и лечение от принцессы, Мелен чувствовал себя довольно паршиво.

По-хорошему, вернуть бы Валюху-Валерианеллу семье, а дальше пусть норты его именем хоть тварей из Разлома называют — ему-то уже будет всё равно. Мёртвые не гордые, и не такое cтерпят. Да только не было никаких гарантий, что опрометчиво данная клятва это позволит.

В какой момент настигнет откат? В тот, когда он передаст принцессу императору из рук в руки, или в тот, когда решит не отдавать её Йеннекам? Во втором случае он лишь подвергнет Валюху ненужной опасности — врагов у императора-Косача полно даже в его собственном дворце, иначе её и не похитили бы изначально. Без защиты, одна в малознакомом мире, долго она не протянет, найдутся уроды, возжелающие её отцу по частям прислать, а Йеннеки хотя бы сохранят ей жизнь. Да, используют в своих целях, но издеваться и голодом морить не станут — не принято на Севере плохо обращаться с женщинами.

Другой вопрос, как подобный финт с его стороны воспримет сама принцесса. Вытащить её из одного плена и засунуть в другой — подло и жестоко, особенно учитывая, с какой нежностью и надеждой она на Мелена смотрит.

В общем, жалко девчонку. Паршивый ей защитник достался. Вот если бы на остров выкинуло одного из напарников — хотя бы Эрера или Десара… Последний ей бы даже в мужья сгодился, всё ж таки целый ноблард, а не фунт драконьего дерьма.

И Валюхины томные взгляды Мелену категорически не нравились — сулили одни проблемы.

В женском поведении, многозначительных намёках и якобы случайных прикосновениях Мелен прекрасно разбирался и не менее прекрасно видел, в какую сторону дует ветер.

Если бы принцесса была тощая и страшная, то дело обстояло бы получше, но она была пышногубая, пышногрудая и пышнозадая, а эти три качества он в женщинах очень ценил, пожалуй сильнее них — только молчаливость. Немая упитанная вдова без матримониальных планов и иллюзий касательно отношений — вот его идеал. И хотя в него Валюха не вписывалась, но чисто внешне была опасно к нему близка. Ещё и коса эта… Никогда не видел таких кос, прямо так и подмывало схватить её и на руку намотать. Не коса, а сплошная провокация!

Однако помимо других причин, воспользоваться очевидной щенячьей влюблённостью неопытной девчонки ему не позволяла ещё и совесть. Как бы сильно ни пекло в паху, она держала его за яйца куда крепче, и против этой назойливой, въедливой сучки он идти не собирался — знал, что при одном неверном движении она его заживо сожрёт ещё раньше, чем доконает откат от клятвы. Будто это не его совесть, а чья-то чужая, приблудная, враждебно настроенная к его сексуальному и душевному благополучию.

Пока принцесса переодевалась, Мелен занимался не самым приятным делом — думал.

Обычно он предпочитал что-нибудь подорвать, за кем-нибудь погоняться или на худой случай подраться, а вот думать не очень любил — от этого у него всегда портилось настроение, потому что к выводам он обычно приходил неутешительным, а в людях часто разочаровывался. Логические задачки решать ещё интересно, а вот интриги он терпеть не мог, хотя по долгу службы сталкивался с ними регулярно и вынужден был иной раз распутывать.

Именно поэтому данная много лет назад клятва теперь стояла у него поперёк горла, а саму принцессу он последние годы нарочно не искал и даже отворачивался от любых новостей и слухов о её судьбе — и вот, нате!

Тяжело вздохнув, Мелен встал и принялся мыть посуду — лишь бы руки занять.

С другой стороны, сидеть с принцессой здесь, в башне, тоже как-то глупо, даже если заткнуть совесть и всласть помять простыни. Ну через сколько ему всё это надоест? Через пару месяцев? Да он тогда сам рад будет её вернуть отцу — лишь бы его уже кто-нибудь прикончил.

Никаких отношений Мелен не желал, а брак считал самой большой глупостью, которую только способен совершить мужчина.

Обычно при общении с противоположным полом он делал вид, что очень одарён физически, не очень одарён интеллектуально и совсем не одарён финансово, что сводило к нулю любую женскую заинтересованность в нём как потенциальном брачном материале. Как правило, смотрели на него как «взять с тебя нечего, так давай хоть потрахаемся». Принцесса же смотрела скорее как «возьми меня, я вся горю и уже придумала имена нашим будущим детям», а это заранее тяготило и, к счастью, немного сбивало настрой.

Именно на этом сбитом настрое Мелен и сфокусировался — представил, как она начнёт за ним бегать, заманивать к алтарю, ревновать и устраивать сцены… И прям отпустило немного. Ну, подумаешь, коса? Если выживет, найдёт себе бабу с косой. А если не выживет, то и беспокоиться не о чем.

Мысленно придя хоть к какому-то равновесию, Мелен домыл посуду, аккуратно вытер её полотенцем и почти равнодушно кивнул спустившейся по лестнице принцессе. Эта шикарнокосая засранка просьбу его выполнила — кливидж спрятала, только каким-то образом выглядеть при этом стала ещё аппетитнее, чем основательно поколебала с таким трудом обретённое равновесие.

Вот ведь!

— Ну что, товарищ, ты готов к экскурсии по маяку? — с лёгкой ехидцей спросила она, и Мелен почувствовал себя медведем, планомерно загоняемым в ловушку.

Огляделся, но бежать-то некуда! Взгляд наткнулся на портрет лысеющего мужика с бородкой клинышком, и в его полном мужской солидарности мудром взоре читалось сочувствие.

— Нет — мой лапидарный ответ, — неожиданно сам для себя возразил Мелен, чувствуя необходимость взять ситуацию в свои руки. — Для начала мне бы хорошо помыться. От соли вся кожа чешется. Заодно одежду постираю и зашью, не дело ходить в грязной и дырявой.

— Может, лучше я зашью? — предложила принцесса.

— Спасибо, обойдусь своими силами, — отрезал Мелен.

— Тебе дать нитки? — нарочито участливо предложила принцесса, а в зелёных глазах плясали смешинки. — Или ты надёргаешь волос с груди и сплетёшь нитки из них, зато обойдёшься своими силами?

— Нет, у меня есть небольшой швейный набор, — сохраняя невозмутимость, ответил он, хотя так и подмывало подколоть её в ответ.

В массивном ремне, который он носил, действительно было несколько кармашков с самыми необходимыми мелочами — как раз на случай, если жизнь закинет в какую-то дыру.

— Ну… ладно, — слегка растерялась принцесса. — Пойдём, я покажу тебе ванную комнату. Но искупаться сразу не получится: я не включала водонагреватель, и вода есть только холодная.

— Ничего страшного, — продолжал настаивать на своём Мелен. — Мне не привыкать.

— Как пожелаешь, товарищ. Давай я тебе хотя бы запасную одежду выдам, чтобы ты не ходил в мокром? Или тоже справишься самостоятельно?

Желание сохранить хотя бы крупицы независимости нашёптывало отказаться и высушить вещи самому, но тратить магию на такую ерунду было неразумно и нелогично, так что пришлось соглашаться. Принцесса принесла вполне удобные на вид штаны с начёсом, а также большую несуразную хламиду с капюшоном, которую назвала смешным словом толстовка. Видимо, это одежда для толстых — и, надо сказать, они знали толк в комфорте.

Забавно порозовев, Валюха выдала ему ещё и трусы, которые на вид казались слишком маленькими и неудобными, но растягивались, поэтому он решил дать им шанс.

Поблагодарив, попросил проводить в ванную комнату.

Подаренная одежда понравилась хотя бы тем, что была необычной и сделанной совершенно иначе, чем та, к которой он привык в своём мире, а Мелен всегда с удовольствием изучал новое. Однако носить её он не особо хотел — получалось, будто он поддавался принцессе и начинал играть по её правилам, а он подобного не любил и с женщинами не допускал, потому что опомниться не успеешь, как увязнешь в каких-нибудь отношениях. Сегодня ты принимаешь от неё трусы, завтра вы вместе покупаете какую-нибудь приблуду для дома, а послезавтра ты уже обязан жениться. Ну уж нет! Именно поэтому подарки он обычно принимал только от семьи и напарников.

Ванная комната располагалась на уровень ниже и соседствовала с просторной кладовой, забитой под завязку. Мелену, конечно, было интересно, как устроен быт на удалённом маяке, но он с независимым видом прошествовал в ванную, намереваясь остаться в одиночестве ещё хотя бы ненадолго.

Принцесса показала, как пользоваться благами местной цивилизации, несколько раз сверкнула зелёными глазищами, и он без особых церемоний выставил её за дверь, запершись изнутри.

Сначала разделся, сел на крышку унитаза и принялся зашивать прорехи. Получалось не сказать, что шедеврально, но приемлемо: не в дырах — и на том спасибо.

Закончив, он искупался, намочив местные самоклеющиеся бинты, но принцесса заранее оставила ему несколько запасных. Выстирал одежду и развесил так, как она показала, прямо в душе на натянутые над головой верёвочки. По наклонному полу вся вода уходила в слив в углу, так что рано или поздно всё высохнет, хотя учитывая влажность — скорее поздно.

Новые трусы ему не понравились — обтягивали, норовили складкой залезть в сердцевину шерстяного храма неприкосновенности и не давали привычной свободы, зато остальные вещи приятно удивили, оказались тёплыми и какими-то уютными, что ли.

Выйдя из ванной, он завернул в кладовую, внимательно изучив картинки и этикетки, а также заглянув во все мешки — любопытно же на местные крупы посмотреть!

Мелен напряг железу оптимизма и попытался выдавить из неё немного секрета радости — зато он попробует необычную еду, прикоснётся к чужой культуре и откроет для себя нечто новое. Один только планшет с картинками чего стоил!

Затея не удалась, а организм такому насилию воспротивился категорически — всё же железа оптимизма у него практически атрофировалась ещё в первый год работы в СИБе, зато воспалились и увеличились миндалины цинизма и скептицима.

Принцесса ждала его на кухне, и когда он зашёл, улыбнулась и сделала непрошенный комплимент:

— А тебе очень идёт этот образ. И даже штаны почти в пору.

С этим категорически не соглашались торчащие из штанин голые щиколотки, но спорить Мелен счёл невежливым и неблагодарным.

— Ещё раз спасибо за всё. Теперь, если ты не занята, давай свою экскурсию.

— Знаешь, а вообще-то я уже занята. Вот, книжку села читать, — чуть ехидно ответила она, закинув ногу на ногу и поигрывая ярко-лиловым домашним сапожком.

Мелен сощурился:

— Как скажешь, Валюха.

— Ва́лери, — поправила она, насмешливо глядя на него.

— Это для всяких ноблардов ты Валери, а для простого козопаса — Валюха, — оскалился он в ответ.

— Как скажешь, товарищ Мелен, — не стала спорить она и опустила глаза в тот самый планшет, который интересовал его самого.

Не отбирать же?

Он несколько секунд помялся, а потом пошёл на разведку в одиночестве.

Некоторое время спустя раздался рык раненого медведя:

— И как это понимать?!

Принцесса хихикнула в кулачок и сделала вид, что понятия не имеет, о чём речь.

Мелен начал с нижнего яруса.

На первом уровне, на входе в башню, располагалось подсобное помещение с гудящими аппаратами. Их гул был слышен во всём маяке, но нижний этаж отделялся от жилого пространства дополнительной обшивкой перекрытий и плотной дверью. Благодаря им наверху шум мешал не так уж сильно. Здесь же хранились разноцветные канистры из незнакомого материала и пахло какой-то химией или краской.

У входной двери, запертой изнутри на засов, стояли резиновые сапоги в весёленький цветочек и висел ярко-жёлтый, блестящий плащ. Необычную ткань Мелен изучал довольно долго — до того она его впечатлила. Судя по всему, влагу она не пропускает абсолютно. Оказалось, что на самом деле плаща два — второй висел у самой стены и был на пару размеров больше. Мелен пообещал себе обязательно выйти в нём на улицу в дождь.

Со вторым этажом познакомиться он уже успел, но на всякий случай осмотрел его снова.

Третий, кухонный ярус оккупировала принцесса, поэтому он сразу же поднялся выше. Здесь находилась девчачья спальня с розовыми и фиолетовыми подушками, какими-то рюшками и небольшим шкафом с зеркалом. Трогать и разглядывать вещи принцессы Мелен не стал и сразу же двинулся дальше.

По сравнению с другими заставленными мебелью этажами, пятый практически пустовал. На полу лежали два странного вида плотных коврика, на стене располагалось зеркало, а рядом висел тёмный квадрат местной техники, в шаге от него стоял шкаф, забитый книгами на лоарельском языке. У шкафа — странной формы кресло. Мелен потрогал его и даже сел, промяв конструкцию практически до самого пола.

Если не считать этого, кресло оказалось вполне удобным, можно будет как-нибудь посидеть, почитать.

На последний этаж — шестой — вела такая же толстая дверь, что и внизу. Ключ торчал в замочной скважине, так что он беспрепятственно вошел в некогда бывшую фонарной комнату. Стены круглого помещения практически полностью состояли из огромных окон, а на полу были вырезаны ритуальные круги, заполненные сейчас символами. Мелен увлёкся, разглядывая их, и решил поскорее перенести на бумагу все выкладки и расчёты, которые успел увидеть в мастерской Ртутника — пока не забыл.

Память у него была феноменальная, но испытывать её всё же не стоило.

Пока спускался на уровень ниже, чтобы попросить блокнот и карандаш, вдруг замер посреди лестницы, как пригашенный летучим параличом.

А ведь спальня тут всего одна. И кровать одна! И где ему спать? Не с принцессой же?

— И как это понимать?! — громче, чем следовало, рявкнул он, обращаясь не столько к принцессе, сколько к обстоятельствам.

Ответом ему послужила тишина, разбавленная гулом с первого этажа и завыванием ветра с шестого.

Он спустился в кухню и уставился на принцессу, на чьих губах подрагивала улыбка, которую она безуспешно пыталась сдержать.

— Ты сказала, что вы здесь жили втроём — ты, Олеанна и Андрей. Но кровать только одна. Где ещё две кровати?

— Олеанна спала с Андреем, — подняла на него искрящийся весельем взгляд принцесса. — Когда они уехали, я заняла их комнату.

— А куда делась твоя старая кровать?

— Никуда. Я спала на матрасе на полу, но он лопнул.

— Лопнул? Матрас лопнул?

— Да, он был надувной. К сожалению, починить его я не смогла, поэтому никакой кровати нет. А купить новую мне не по карману.

Мелен буравил её взглядом, не зная, что сказать. Упрекать принцессу в том, что она не заработала на кровать, было как-то низко. Принцессы вообще не должны работать, если уж на то пошло.

— А какой-то ещё матрас есть? Может, пара толстых одеял?..

— Одеяла всего два, — с несколько переигранным прискорбием сообщила она. — Я с тобой поделюсь, хотя спать вдвоём теплее, особенно зимой. Если по каким-то причинам ты категорически против и тебе настолько неприятно моё соседство, то можешь лечь наверху на коврике или тут, на полу, — сделала она приглашающий жест.

Интриганка! Маленькая, длиннокосая, коварная интриганка! Истинная дочь своего хитрозадого бати!

Мелен был абсолютно уверен, что второе спальное место отсутствует на маяке как класс абсолютно неслучайно, но затевать по этому поводу ссору он не собирался.

— Очень тебе сочувствую, потому что я храплю.

— Ничего, я сплю крепко, — парировала она.

— Что ж, вот и посмотрим. Ещё я иногда дерусь и пинаюсь во сне, за что заранее приношу извинения. Да и в остальном мои манеры оставляют желать лучшего.

— Это я уже поняла, товарищ Мелен, — со смешком ответила принцесса.

В немом протесте он оглядел третий этаж, словно ища подсказку. В округлом пространстве диаметром в шесть шагов располагалась кухонька с единственным столом, за которым они и ели.

— Пожалуйста, дай карандаш и чистый блокнот. Мне необходимо сделать записи, — пророкотал Мелен, и хотя просьба звучала вежливо, интонация не позволила сомневаться в том, что он раздражён.

Получив желаемое, он вернулся на пятый этаж и утонул в странном кресле, а потом принялся бездумно переносить на бумагу всё, что успел увидеть в записях Ртутника, касающееся межмировых порталов. Потрясение на памяти никак не сказалось, и строчки ложились чёткими линиями. Он сделал несколько рисунков и изобразил символы, которые успел запомнить. Заодно порадовался, что несколько дней до устранения преступника потратил на изучение и систематизацию его записей. Жаль, увидеть он успел не так уж много. Но лучше немного, чем ничего.

Несколько часов спустя, когда начало светать, на этаж поднялась принцесса.

— Товарищ Мелен, ты рассветничать будешь?

— Нет. Я занят. Не мешай, пожалуйста, — буркнул он, не поднимая головы от блокнота.

Как нарочно, важная мысль ускользнула, и он разозлился на то, что его отвлекли, но выхода гневу не дал, снова сделав оперативно-тактическое лицо.

Закончил ближе к полудню. Размял затёкшую шею и прикрыл воспалённые от напряжения и недосыпа глаза — последние дни операции по устранению Ртутника выдались очень тяжёлыми и практически бессонными.

Он устал. Просто устал. Нужно поесть, поспать, подышать свежим воздухом и постараться расслабиться, раз уж судьба подкинула ему вынужденный отдых на богами забытом маяке.

Мелен крадучись спустился в кухню, даже взглядом не мазнув по лежащей в постели принцессе. На столе, накрытая полотенчиком, его ждала порция какой-то местной каши с мягким волокнистым мясом в красном кисловатом соусе. Солидная порция, явно показывающая, что масштабы его аппетита маленькая хозяйка большого маяка оценила верно.

Стало стыдно за то, как он рычал на девчонку. Она старается сгладить углы, а он? А он заранее занял оборонительную позицию и мурзится. Хотя уж кто-кто, а принцесса не виновата в том, что в юности он был безмозглым дебилом, связался с такими же безмозглыми дебилами и принёс дебильную клятву на жизни.

За всё нужно платить, особенно за дебильные поступки. Как говорит дед — если ума в голове нет, то из задницы не достанешь.

Стараясь не шуметь, он съел оставленную ему кашу и вымыл за собой посуду. Видимо, он всё же нашумел, потому что принцесса спустилась на кухню и сказала:

— Я могу дать тебе старый матрас, попробуешь его надуть и починить, если хочешь. Заплатки у меня есть. Второй кровати никогда не было, а покупать её после появления Андрея мы сочли слишком подозрительным. А с матрасом никаких проблем — сдуваешь и убираешь, будто его и не было. Зимой здесь холодно, и нам с Олеанной сначала пришлось спать вдвоём, чтобы не мёрзнуть, а потом мы как-то привыкли и смирились.

Матрас был спрятан в кладовке, и пришлось перекидать кучу мешков, чтобы до него докопаться. Наконец сложенный в специальный чехол рулон оказался у него в руках. Принцесса показала, как надувать его небольшим ручными насосом и выдала комплект чистого белья с одеялом, а потом сказала:

— Если не получится, то приходи. Я оставлю для тебя место на кровати, она большая.

Пока надувал драконову подстилку из резины, Мелен вспотел, всё проклял и решил, что эта башня, принцесса и матрас — некая форма божественного наказания за то, что он слишком редко ходил в храм Гесты и слишком часто клялся задницей Танаты. Возможно, вот таким изощрённым способом лунные сёстры решили ему отомстить.

Когда он наконец надул матрас и лёг сверху, стало понятно, что спать на нём не получится — дырок в нём, кажется, был с десяток, а заплатки всего три.

Мелен попробовал устроиться на коврике, но в итоге вынужден был признать, что ведёт себя нелогично.

Спать рядом с принцессой и спать с принцессой — всё же разные вещи.

Оставив матрас на пятом этаже, он спустился в спальню и занял оставленное для него место на широкой, но довольно короткой кровати. Ноги упёрлись в деревянное изножье так, что он едва мог выпрямить колени, а в спальне было слишком светло — свет проникал с других этажей и выбивался из-за плотных занавесок.

Сон не шёл. Мелен не хотел возиться, чтобы не будить принцессу, поэтому не мог устроиться поудобнее, а потом плюнул на всё и повернулся к ней спиной.

Валюха прижалась к нему сзади, уткнувшись лицом между лопаток, и он почувствовал себя почти сволочью за то, что не хочет хотя бы обнять в ответ. Поощрять нездоровую влюблённость было бы жестоко, но и морозиться, не давая ни капли тепла, в котором принцесса явно отчаянно нуждалась — не сильно лучше.

Он примерно понимал, что произошло — юной принцессе было плохо и скучно, она выдернула из видений его образ и прикипела к нему душой. Учитывая тотальное одиночество, неудивительный расклад. Но как теперь быть ему? Дружеское общение она наверняка примет за симпатию, а любой жест будет бесконечно трактовать так, как удобно ей.

Посмотрел, потому что любит. Не посмотрел, потому что так любит, что аж смотреть не может. Улыбнулся, потому что думал о ней. Не улыбнулся, потому что думал о ней и переживал о будущем их отношений. Говорит только на отвлечённые темы, потому что боится затронуть самую важную. Молчит и ничего не делает, потому что боится быть отвергнутым.

Женщины умеют любой чих раздуть до размеров тайфуна, надумать три вагона ерунды, воодушевиться или обидеться на пустом месте… и при этом оставаться абсолютно глухими к тому, что им говорят прямо, без обиняков.

Принцесса тихой мышкой затаилась у него за спиной, и он снова тяжело вздохнул, понимая, что она не спит.

— Валюха, ты так и не рассказала, кто тебя похитил.

— А можешь не называть меня Валюхой?

— Ну… либо ты «Ваше Высочество», а я твой верноподданный, либо ты Валюха, и мы товарищи по несчастью. Выбирай.

— Я выбираю «Валери».

— Валюха так Валюха, как скажешь. Лучше колись, кому понадобилось тебя аж в другом мире прятать и для чего.

Она насмешливо фыркнула:

— Не переживай, до следующего прихода старой карги у нас полно времени. Успеем и наговориться, и на маяк насмотреться.

— Старая карга — это похитительница?

— Она самая. И если видения меня не обманывают, то ты должен будешь выпытать у неё какие-то важные сведения, а потом убить. Я много раз видела, как ты стоишь возле её тела.

— Пытать и убить старуху? Для этого нужны очень гуттаперчевые моральные принципы, — хмыкнул он.

— Ты… отказываешься?

— Я разве сказал, что мои принципы недостаточно гуттаперчевые? Посмотрим по обстоятельствам.

— Если ты сможешь открыть портал в Довар без этого, то пожалуйста, — покладисто согласилась принцесса, согревая тёплым дыханием спину.

— Я пока слабо представляю, как это сделать, — не стал лукавить Мелен.

— Я в тебе уверена, — не допускающим сомнений тоном ответила она, поудобнее устраиваясь за его спиной.

Жаль, сам он подобной уверенности не испытывал.

— И кто такая эта старуха? Кто-то из приближённых императора?

— Да. Но это такой долгий разговор… — в очередной раз начала юлить принцесса, а потом нарочито сладко зевнула и прижалась к нему теснее, прошептав: — Давай лучше спать.

Вся эта таинственность у Мелена уже в яйцах сидела, и чем дольше Валюха отмалчивалась, тем хуже становились предположения.

Кто всё-таки её похитил и с какой целью?

Иллюстрация: План маяка

// За иллюстрацию гигантское спасибо Инне “Шафран”, замечательному, отзывчивому человеку, у которого руки растут из правильного места //

Пятая неприятность, вселоарельского масштаба (5)

Восьмое юлеля 1135-го года (Третье октября 2025-го года). После полуночи

Принц Трезан

Трезан шёл по мощёной светлым гранитом дорожке, в ярком лунном свете казавшейся парящей над землёй. Парк императорского дворца переливался огнями — как обычно по ночам.

Сочная, тёмно-зелёная трава впитывала в себя энергию Луноликой с жадностью приговорённого к смерти — дыхание медленно крадущейся осени уже оседало по утрам холодной росой. Осень Трезан ещё терпел, а вот зиму не любил — она всегда навевала ощущение тоски и бессилия.

Возможно, из-за того, что его сестрёнку похитили именно зимой — снежным, серым днём, разделившим счастливую жизнь семьи Лоарелей на до и после.

Император и раньше много работал, а с пропажей Валери просто свихнулся на контроле — лично читал каждый отчёт, проверял дальние заставы и патрули. На протяжении двух последующих зимних месяцев Трезан отца практически не видел — тот был занят. Старшие братья помогали по мере сил, а его задвинули на задний план — лишь бы не путался под ногами. Чем может помочь одиннадцатилетний пацан, у которого даже не проснулся дар?

Ничем.

В присутствии посторонних мать ещё старалась держаться, но стоило ей остаться в кругу семьи, как на глазах набухали слёзы. С Трезаном времени она тоже почти не проводила — он слишком сильно напоминал ей об исчезновении своей сестры-двойняшки. То, что он и сам будто лишился половинки, никого не волновало. Да никто и не верил в это — слишком уж часто они с Валери дрались в детстве, слишком много гадостей говорили и делали друг другу, особенно за спиной у взрослых.

Вот Трезан и молчал. Искал сам — в меру сил. Сначала в этом огромном дворцовом парке, а когда уехал учиться в академию — среди однокурсниц, в столице и других городах, где удавалось побывать.

Он никогда не признавался ни родителям, ни старшим братьям, но был рад уехать из дворца на учёбу — слишком гнетущим казалось дорогое убранство залов и коридоров. Вся эта наследная роскошь не стоила ничего: нет значения, где быть несчастным — в королевских покоях или студенческом общежитии.

Теперь общежитие сменилось казармой, преподаватели — командирами, а гражданская одежда — белой курсантской формой. Кажется, её нарочно придумали такой маркой, чтобы доставить нерадивым молодым магам ещё больше неудобств. Сходишь поесть в столовую — обязательно посадишь пятно. Сядешь на крыло маголёта — останется пыльный след на заднице. Просто выйдешь подышать свежим воздухом — какая-нибудь дрянь обязательно налипнет на брюки. Хорошо хоть армейские ботинки им выдавали с высоким голенищем до середины икры.

Вот и сейчас Трезан шёл осторожно, по новой привычке стараясь не забрызгать белые брюки, хотя уж во дворце-то было кому их постирать и высушить. Но служба в Седьмой эскадрилье уже оставила в нём след, а дисциплина впитывалась в кожу с каждым нарядом вне очереди.

Командор Кеммер Блайнер не делал исключений ни для принца, ни для своего кузена Дервина Местра. Порой даже казалось, что за ними он следит особенно пристально, безжалостно фиксируя каждый промах. Зато отцу не докладывает, и на том спасибо.

Или всё же докладывает? Иначе зачем император вызвал младшего принца к себе этой ночью?

Трезан мысленно прокрутил в голове все последние прегрешения — одну едва не случившуюся драку и одну совершенно однозначно случившуюся небольшую попойку, за которую они с Дервином отсидели сутки в холодном карцере. Как выразился командор Блайнер, «в глубокомысленных раздумьях о пользе трезвости на месте службы». А всё этот дурной норт Мезар — сумел таки сбродить ягоды кикада и получить из них настолько кислющее вино, что курсанты от него больше кривились, чем пьянели. Но всё равно выпили. Зачем пил Трезан, которому были доступны самые изысканные напитки мира? Ради интереса и за компанию.

Это Дервин Местр благородный норблард, а вот Кенвер Зоур — из самой обычной семьи, но Трезан никогда не смотрел на одного из двух ближайших друзей свысока. Если это означало пить пенную кислятину, то пил. И даже хвалил, когда переставало сводить челюсти оскоминой. Норт пообещал следом поставить грибную самогонку, и весь курс ждал результата с нетерпением, делая ставки, вызнает ли дотошный командор о спрятанном в лесу самогонном аппарате, и пока что результаты ставок показывали, что в прозорливость Блайнера народ верил сильнее, чем в удачу Мезара.

Трезан невольно улыбнулся, вспоминая дурачества курсантов, в новый коллектив которых он уже успешно влился — не зря распивал с ними кислятину.

Всё же в части с жёстким расписанием, постоянными изматывающими тренировками и непрерывными воздушными боями ему жилось куда вольготнее, чем во дворце, из которого с пропажей Валери пропало и счастье.

Приближённые императора — около пятидесяти магов — уже собрались в малой гостиной, Трезан оказался одним из последних прибывших. Родственники по отцовской линии все были как на подбор — в традиционном тёмно-зелёном и с длинными косами. Трезан чинно поздоровался сначала с дядей Мигнаром, занимающим пост Советника при отце, а потом и с пожилой тётей Альванией, чья холодность и доходящая до чёрствости строгость не находила в нём отклика ни в детстве, ни в юношестве.

Чуть поодаль в компании беременной жены улыбался старший принц Ардан. Трезан поприветствовал кивком и родного брата, и невестку, и сопровождающего их Скейна Скоуэра — бесстыдно холостого, вопиюще приближённого к императорской семье и возмутительно привлекательного внешне.

Среди незамужних нобларин за ним шла охота куда более яростная, чем даже за Трезаном, и последнего такое положение дел полностью устраивало. Пусть донимают вниманием подающего большие надежды внука столичного руководителя Службы Имперской Безопасности, к которому тот крайне благоволил. Сам руководитель агентурной сети страны тоже присутствовал и о чём-то разговаривал с императором в дальнем углу залы.

Трезан не стал их прерывать. Заприметил мать, оживлённо беседующую с бабушкой, и двинулся к ним.

— Приветствую, мои прекрасные нобларины.

Обе обернулись к нему и синхронно улыбнулись почти одинаковой улыбкой — императрица Эмлана хоть и была на полголовы выше и несколько крупнее матери, но красотой и миловидностью пошла именно в неё. Говорят, шестьдесят-семьдесят лет назад бабушка блистала в высшем свете и едва не составила партию их прадеду, но тот в итоге женился на одной из Болларов.

Впрочем, династический брак с Деанями всё же состоялся, только на поколение позже.

— Трезан, мальчик мой, как же тебе идёт форма! — ласково похвалила единственная оставшаяся в живых бабушка.

Мать императора скончалась через полгода после исчезновения Валери — и так была стара, а тут совсем угасла, поэтому бабушку по матери Трезан ценил и старался регулярно ей писать.

— Спасибо, ты тоже выглядишь чудесно. Как самочувствие?

— Неплохо, а всё благодаря отдыху. Сорок лет я каждый месяц езжу к морю и всем советую, — наставительно изрекла она. — И Эмлане говорю: нужно регулярно отдыхать на природе, а лунный загар чудесно молодит кожу.

— Мама, у меня слишком много обязанностей во дворце, чтобы можно было каждый месяц всё бросать и уезжать к морю на целую неделю, как ты, — дежурно улыбнулась императрица. — Однако периодически я следую твоим наставлениям.

— Вот и умница, — нобларина Деа́нь величественно кивнула дочери и повернулась к внуку: — А для тебя у меня кое-что есть, курсант. В качестве поздравления с началом взрослой жизни, — она поманила Трезана за собой, отвела в сторону и морщинистой рукой вложила в крепкую ладонь красивейшее кольцо с редким синим эвклазом. — Не показывай Эмлане, не то она расстроится из-за упоминания Валери. Я хранила это колечко для твоей сестры, но боюсь, что уже никогда не увижу её. Это тебе, Трезан. Подаришь своей будущей невесте. Пора бы тебе жениться: уже третий десяток пошёл, а ты всё ходишь холостым, — мягко укорила она.

— Спасибо, бабушка. Если кольцо предназначалось Валери, то лучше я его сохраню для неё. Надеюсь, однажды мы её всё же отыщем.

— Вы-то, может, и отыщете, а доживу ли до того момента я? Мне бы хотя бы на твою свадьбу посмотреть, Трезан. Ты уж не откладывай…

— Между прочим, дядя Мигнар и вовсе на четвёртом десятке женился, — отмахнулся он. — А мне ещё рано. Честное слово, не нашёл я пока девушку, которую не сожрали бы с потрохами в нашем милом семейном кругу.

— Фу, какой невоспитанный грубиян вырос из моего очаровательного мальчика, — ласково укорила бабушка и расцвела в шкодливой улыбке, осветившей морщинистое лицо: — Неудивительно, что ни одна приличная нобларина не желает с тобой водиться… кроме этой, как её… про́клятой Кайры Боллар.

Лицо Трезана мгновенно посуровело:

— Изволь нетрогать Кайру, мы всего лишь друзья.

— И правильно. Ведёт себя, как мужик, вот и обращаться с ней нужно соответственным образом.

— О ком речь? — мягко влилась в беседу императрица.

— О Кайрэне Боллар, — ответила бабушка.

— Кайра — очень достойная и талантливая нобларина, — с нажимом сказал Трезан, предостерегающе глядя на мать.

Императрица Эмлана крепко дружила с Моэрой Блайнер, после замужества влившейся в род Местров, и в противостоянии Болларов и Блайнеров занимала вполне однозначную сторону.

Трезан же придерживался иного взгляда. Да, покойные Отральд и глава семейства Болларов обошлись с Моэрой отвратительно, но взамен она прокляла на вымирание весь их род, что теперь отражалось на ни в чём не повинном последнем поколении.

Никто из младших Болларов не мог сочетаться браком без того, чтобы первый супруг или супруга не погибли в течение нескольких часов после проведения обряда. Надо ли говорить, что желающих породниться с проклятым родом не находилось, а из-за высокого налога на безбрачие их семья стремительно скатывалась в нищету?

Колючей, изведённой насмешками Кайре Трезан искренне сочувствовал — ей на исконно мужском боевом факультете всегда приходилось крайне сложно, и едва ли не каждый вшивый ретроград норовил куснуть единственную однокурсницу за то, что она посмела выбрать мужскую профессию. Сам он её решительность и храбрость уважал, а насмешникам затыкал рты по мере сил, но иногда Кайра нарывалась сама, и с этим ничего поделать было нельзя. Такой уж характер.

Императрица Эмлана слегка поджала губы, показывая неодобрение:

— Вечно где Боллары, там сплошные скандалы и неприятности. Бреур только и умеет, что требовать послаблений и трепать Пеннару нервы, будто бы в Синклите не тридцать шесть родов, а одни лишь они, и всё внимание должно быть уделено лично им, а законы переписаны под удобство их семьи. А эта Кайра ведёт себя возмутительно и неподобающе — словно нарочно бросает вызов всему обществу. Была бы поумнее, действовала бы мягче, а она только врагов наживает.

— Мама, — довольно резко оборвал её Трезан. — Ты изволишь говорить о моей подруге и девушке выдающихся способностей. Одно изобретённое ею заклинание летучего паралича чего стоит. Оно, знаешь ли, принесёт миру намного больше реальной пользы, чем ношение платьев или вышивание крестиком.

Императрица Эмлана прищурилась, внимательно глядя на младшего сына, а затем протянула в присущей ей элегантной манере:

— В таком случае я очень рада, что эта во всех смыслах неординарная нобларина теперь работает в Службе Имперской Безопасности. Там ей и место.

В воздухе повисло недосказанное «а не рядом с тобой, Трезан», и он лишь фыркнул в ответ.

К Кайре он относился с уважением и в чём-то даже с восхищением, но особых романтических чувств к ней не испытывал, несмотря на то, что внешне она была очень даже привлекательна. Возможно, дело в выражении её лица, которое Дервин Местр называл кастрирующим. Или в том, что пару раз она надрала Трезану задницу в бою. А возможно, в том, что сама она никакого интереса к парням не проявляла.

Мысли Трезана прервал голос отца — густой и привыкший повелевать, ложащийся на плечи невидимым грузом и парадоксальным образом требующий с этим грузом взлететь. Честное слово, даже командор Блайнер меньше давит!

— Нобларды и нобларины, в этой комнате сегодня я собрал своих самых близких и доверенных лиц. Мы с братьями и Арданом уже несколько месяцев работаем над новым проектом и хотим официально объявить о его запуске. Пожалуйста, занимайте места за столом. Моя дражайшая супруга позаботилась о том, чтобы украсить наш вечер цветами и закусками, несмотря на всю серьёзность предстоящего объявления.

По залу пронеслась тихая волна озабоченных вздохов, дамы зашуршали платьями, занимая места за столом и переглядываясь. Даже на лице императрицы Эмланы на мгновение проступило удивление, а сам Трезан ничего не знал, поэтому смотрел на отца с возрастающим вниманием.

Когда все приглашённые расселись, император занял место во главе стола.

— Вы все знаете, что мир и безопасность Лоарельской Империи — понятие довольно эфемерное. Ситуация у Разлома становится всё более напряжённой с каждой минутой: твари, которых десятилетиями удавалось сдерживать под решёткой, смогли прорыть ходы в земле и теперь выходят на поверхность на расстоянии нескольких лиг от укреплений. Маги пока справляются с поддержанием Блокады, однако прогнозы неутешительны. Трезан, мальчик мой, ты видел ситуацию своими глазами. Что ты можешь нам поведать о текущей обстановке? — обратился он к младшему сыну.

— Мы регулярно патрулируем на маголётах и территорию Разлома, и окрестные леса. Правда, они слишком густы, чтобы можно было хоть что-то разглядеть с неба, особенно по ночам. Пилоты переучиваются, чтобы летать днём, в лучах Солара, но вы и сами знаете, насколько это сложно для полуночников. Обстановка напряжённая, много жертв среди пехоты, которая прочёсывает леса в поисках новых нор. Авиация хорошо справлялась с кантрадами на расчищенных площадках, а в лесу… В наземном бою в условиях ограниченной видимости у кантрадов есть серьёзные преимущества, — честно ответил младший принц.

Он хотел бы добавить, что, на его взгляд, ситуация стремительно превращается из плохой в катастрофическую, но не уверен был, насколько это уместно на торжественном ужине среди дам.

Интересно, что задумал отец на этот раз?

Император оглядел собравшихся.

— Отчёты, которые получаю я, ещё менее утешительны. Начиная с сегодняшнего дня мы отменяем все увеселительные мероприятия во дворце. Я знаю, что близится сезон балов и премьер, но в этом году мы покажем пример всей Империи и воздержимся от празднований. Сэкономленные деньги пустим на медицинские расходы, они существенно возросли за последние месяцы. Я поощряю присутствующих заниматься благотворительностью, а обладателей целительского дара — личным примером показать свою приверженность общему делу. И речь не о показательных дежурствах в госпиталях раз в пятилетку, я говорю о полноценной вовлечённости в процесс. Целителей остро не хватает, а теперь потребность в них возрастёт ещё сильнее. Всех дееспособных целителей мужского пола я в ближайшее время призову к Разлому, только сначала проведу встречу с Синклитом. От собравшихся я ожидаю, что вы зададите тон остальной аристократии. Клиники столицы не должны опустеть, а мирное население не должно остаться без медицинской помощи.

— Дорогой супруг, если ты призовёшь на службу всех мужчин, то в городе останутся лишь женщины, — мягко заговорила императрица Эмлана. — У меня самой целительский дар довольно слабый, да и академию я закончила… почти тридцать лет назад, как и многие другие аристократки. Боюсь, что мы просто не готовы к тому, чтобы работать в клиниках…

— Так готовьтесь, дорогая супруга, — отрезал император. — Доставайте конспекты и садитесь заново за парты, если потребуется. Особенно это касается нобларин, чьи дети уже достаточно взрослые и не нуждаются в материнской опеке. Страна находится на чрезвычайном положении. Приход Странника, прорывы у Разлома, недавно устранённый очередной заговор нортов, революционные настроения среди полуденников, ухудшающиеся отношения с Эстреной. Нам предстоят очень сложные времена, и я ожидаю, что цвет нации разделит эти сложности со страной, а не станет отсиживаться по своим защищённым имениям.

Трезан посмотрел на мать. Венценосная чета плохо ладила последние несколько лет, и это отражалось на обстановке во всём дворце.

Государь хотел ещё детей, но императрица категорически отказалась беременеть заново, пока он не найдёт Валери. И вот, почти девять лет спустя, сестру найти так и не удалось, а отношения между первой четой Лоарели становятся напряжённее с каждым днём. Видимо, всё дошло до того, что новости, подобные сегодняшней, она узнаёт за общим столом. С другой стороны, Трезану отец тоже ничего не рассказывал…

— Впрочем, мобилизация целителей — не единственная причина, по которой я вас сегодня собрал, и не единственное объявление, которое собираюсь сделать. Мигнар, тебе слово.

Дядя кивнул. Ширококостный и упитанный, он был ростом с отца, но казался гораздо крупнее. Даже традиционная для Лоарелей толстая коса смотрелась на его плече как-то жиденько и скромно — словно серая ленточка случайно зацепилась за стойку воротника и повисла в ожидании, когда её заметят и снимут.

— За последние три месяца в семь раз увеличилось количество межрасовых конфликтов, повлекших за собой гибель или тяжёлые увечья одного из участников. Причины в основном бытовые, но накал отражает бурлящую в обществе ненависть. Буквально неделю назад полуденник в упор расстрелял мага высшего порядка, в результате чего тот скончался. Сложно жить без части головы и думать размазанными по тротуару мозгами, даже если ты маг.

— Мигнар, — одёрнула его тётя, всегда славившаяся своей чопорностью, её чуть расплывшееся с возрастом лицо задрожало от негодования.

— Что, Альвания? Неподобающая тема для беседы за столом? Ну извини, дорогая сестрица, закрывать глаза на очевидное больше нельзя. Мы изо всех сил сдерживали развитие технического прогресса, и вот настал момент, когда любой полуденник с оружием в руках по силе равен магу.

— Только если дело не касается борьбы с кантрадами, — презрительно хмыкнул сухопарый супруг Альвании, ноблард Корональ.

— Я сейчас веду речь о другом, — продолжил дядя. — Напряжение в обществе растёт, и если раньше полуденников можно было заткнуть аргументом Разлома, то теперь этот аргумент не работает. Твари вырвались из-под решётки, Блокада теряет эффективность с каждым днём. С точки зрения полуденников, маги-полуночники перестали выполнять социальный договор. Большая часть сельхозугодий у нас по-прежнему принадлежит магам из высшей аристократии, полуденники по-прежнему платят высокую ренту за право возделывать эту землю, цены на продовольствие по-прежнему остаются достаточно низкими, но при этом полуночники перестали справляться с возложенной на них задачей по защите мирного населения. И население начинает интересоваться, а зачем им кормить таких защитников, тем более что слухи о Разломе в народе ходят самые разные, некоторые вообще считают, что его не существует! Вот до чего мы докатились.

— Так организуйте всем любопытным экскурсию прямо в пекло, — ядовито предложил ноблард Корональ.

Будучи ветераном боёв у Разлома, в данном вопросе он всегда был крайне предвзят.

— А смысл? Никто живым не вернётся, рассказать об увиденном будет некому. Нас же ещё и обвинят в массовых незаконных репрессиях, — подал голос старший принц Ардан.

Император одобрительно кивнул в ответ на реплику сына.

— Обострение конфликта на данный момент нам ни к чему, — властно заговорил он. — Канцелярия последний год работала в авральном режиме и перепроверила все сделки по приобретению земельных наделов за последние десять лет. За исключением парочки случаев, прикопаться там не к чему. Я как правитель и гарант власти не могу отобрать земли у законно приобретших или унаследовавших их аристократов, а затем щедро раздать всем желающим. Однако земельный вопрос решать необходимо срочно. Мы пытались влиять на ситуацию и вводили унифицированную стоимость аренды земли, но по факту получили фиктивные договоры и огромное количество чёрной наличности, кочующей из карманов полуденников в карманы полуночников, минуя налоговое казначейство. Мигнар предложил довольно неплохое решение. На востоке есть один малоосвоенный степной регион, там земли не сказать что богатые, но для сельского хозяйства и особенно скотоводства подходят. Сейчас их зачищают от диких зверей и спешно строят дороги. В ближайшие месяцы мы начнём выдавать и продавать наделы в том регионе безземельным полуденникам. Однако это лишь временная мера и не решит ситуацию.

Младший принц осмотрел лица собравшихся старших родственников и доверенных лиц семьи. Все знали о существовании проблемы, но годами оттягивали её решение, пока обстановка не накалилась до предела.

Трезан с трудом представлял, во что могут вылиться уличные столкновения между полуночниками и полуденниками, и не хотел увидеть их собственными глазами. И особенно не хотел видеть, что случится у Разлома, если сдерживающих Блокаду магов станет недостаточно. Сначала погибнут те, кто останется на постах, а потом… со временем твари наводнят города, и это будет куда хуже, чем гражданская война, потому что в ней всё же выживает хоть кто-то из людей.

Император продолжил:

— Итак, у нас есть две расы, живущие вроде бы отдельно друг от друга. Более многочисленные полуденники, ведущие дневной образ жизни, составляющие абсолютное большинство рабочих. И есть мы, полуночники, ведущие ночной образ жизни и владеющие практически всей землёй, занимающие практически все руководящие посты в стране, составляющие сто процентов законодательной и почти восемьдесят процентов исполнительной власти. Никого такой расклад не смущает? — с сарказмом закончил он.

Разумеется, привилегированность никогда не смущает привилегированные слои населения. Красивые не стыдятся дарованной от природы красоты, богатые не стесняются покупать лучшие товары, зрячие не чувствуют своей вины перед слепыми. И даже если они признают несправедливость мира и неравное распределение благ, отдавать своё просто так не станет никто. Красотка вряд ли пожертвует свои шикарные волосы на чужой парик, богач не станет раздавать своё состояние, чтобы нищенствовать, а зрячий вряд ли добровольно отдаст свои глаза слепому.

Дарованное с рождения люди обычно воспринимают как данность и согласны на перераспределение благ, только если им предстоит их получить, а не поделиться.

— Так исторически сложилось, — раздражённо проговорил ноблард Корональ под одобрительный кивок тёти.

— А ещё так исторически сложилось, что полвека назад в Аламанской Федерации была примерно та же картина, а потом случился государственный переворот, и к власти пришли полукровки. Надо рассказывать, что исторически сложилось с местной аристократией после революции? — саркастично спросил император. — Те, кто выжил, бежали в Эстрену или к нам. Но многие и не добежали. Длань народного гнева достаёт далеко и сжимает крепко.

— В Аламанской Федерации обстановка всё же отличалась как раз тем, что у них слишком много полукровок, — заметила тётя Альвания. — У нас всё абсолютно иначе.

— Да, у нас всё абсолютно иначе, куда сложнее и хуже, потому что страна больше и дурных, вооружённых охотничьими ружьями полуденников, недовольных своей участью, тоже больше. Именно поэтому самых ретивых я хочу выдворить на восток, пусть там в степи воюют с мошкарой и комарами, а в отношении остальных я собираюсь пойти на серьёзные уступки, — император сделал паузу, а потом объявил: — Мы с братьями уже несколько месяцев обсуждаем необходимость открытия второго Синклита. Дневного. По аналогии с ныне существующим Синклитом, туда войдут представители тридцати шести самых видных родов полуденников, и с их мнением мы будем считаться. Первоначально я вообще планирую проводить совместные заседания — пусть все хорошенько передраконятся, сформируют коалиции, обозначат позиции, и тогда с ними можно будет иметь дело. Объявить о создании Дневного Синклита я планирую в ближайший месяц-два, однако предметно обсуждать его состав мы начнём уже на следующей неделе, так что во дворце ожидается много новых лиц. По моим прикидкам, борьба за места в новом Синклите отвлечёт полуденников на какое-то время, и при этом раскачивать лодку они не захотят — постараются утихомирить смутьянов. Всё же ситуация ещё не достигла точки невозврата, и у нас есть возможность уладить её дипломатическими методами.

— Это… очень большие новости, — императрица постаралась смягчить сказанное.

— Да твой отец в склепе перевернётся, — раздражённо бросил Корональ. — Подумать только! Синклит из чернозадых полуденников!

— А вот этого чтобы в моём дворце я больше не слышал никогда, — очень тихим, вибрирующим голосом проговорил отец, и Трезан непроизвольно нащупал ладонью рукоятку кинжала на поясе.

В торжественной зале повисла невыносимо душная тишина, нарушаемая лишь биением сердец — настолько громким и взволнованным, что его, казалось, было слышно снаружи дворца.

— Ты не можешь всерьёз…

— Я могу всерьёз, — император оборвал нобларда Короналя и пророкотал: — Какого дракона тебе не понятно? Представь вооружённую толпу, врывающуюся вот в этот зал и заливающую горючей смесью стол, а потом расстреливающую нас. Ты когда-то был сильным магом, Корональ, но если тебя нашпигуют пулями, то ты сдохнешь, как обычный полуденник. Прими это как данность и засунь снобизм в свой тощий седой зад — не до него сейчас. Мы живём в такие времена, когда бомбануть может от любой искры, от любого слова. И от всех, сидящих в этой комнате, я жду безоговорочной, искренней поддержки. Король Аламаны тоже когда-то считал себя неуязвимым, а теперь его именем назван лишь загаженный птицами памятник, — Пеннар Первый разошёлся так, что его голос гремел над собравшимися. — И всех его детей и внуков вырезали, не пощадили даже младенцев. А я люблю своих детей и внуков, поэтому я предпочитаю прогнуться и выслушать вторую сторону, а не открывать грёбаный второй фронт! Мне хватает Разлома!

Женщины за столом побледнели и сидели, глядя в тарелки, некоторые мужчины хмурились, но возражать не смели.

— А мне нравится идея, папа. Я бы поприсутствовал на заседаниях, если это возможно, — проговорил Трезан в звенящей тишине. — Насколько я помню законы, от обсуждения законопроекта до его принятия, а затем внедрения пройдёт не меньше года. Особенно если стороны будут яростно между собой спорить… Думаю, это купит нам всем достаточно времени, чтобы понять, как жить с новой реальностью у Разлома. И с восточными землями ты это ловко придумал — лучше пусть полуденники осваивают целину, чем отвоёвывают земли у магов.

Ардан посмотрел на брата с едва скрываемой улыбкой и поднял тост:

— За Дневной Синклит!

— За время перемен! — подхватил Скейн, обозначая, что Скоуэры будут поддерживать императора.

— И за то, чтобы Ночной Синклит не сильно бушевал! — поддержал Трезан.

Иллюстрация: принц Трезан

Иллюстрация: принц Трезан

Шестая неприятность, напоминающая о родственниках (6)

Девятое юлеля 1135-го года (Четвёртое октября 2025-го года). После полуночи

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Наверное, так и становятся фуд-блогерами. Открываешь холодильник, а там осьминог, свекла и шоколадная паста — что хочешь, то и готовь! Как говорится, ни в чём себе не отказывай. И само собой появляется желание хоть кому-то об этом рассказать, чтобы не страдать в одиночестве.

На самом деле в рецепте по-галийски осьминог отлично сочетается с картошкой, Мелену очень понравилось. Жаль, галийцы не придумали, как интегрировать в свою кухню ещё ската, капусту и каперсы — они у меня тоже были. Последние ждали в холодильнике своего звёздного часа, и я как провидица могла гарантировать, что он не настанет. Если вы не любите каперсы, назойливо кидающаяся в глаза банка этого никак не изменит.

В общем, насильно мил не будешь, и эта мудрость распространялась не только на такие высокие материи, как устрицы, каперсы и трюфели, но и на нас с Меленом.

Будущий муж оказался ужасно упёртым, ужасно прямолинейным и ужасно вредным.

Ловить меня в восторженные объятия он явно не собирался и вообще старался избегать моего общества. Так старался, что аж уматывал на рыбалку даже в разгар ливня и часами торчал на улице в потоках ледяной воды, лишь бы не находиться рядом.

Стоило мне подняться на этаж, как он с него утекал жидким блондинистым золотом.

К такому я оказалась совершенно не готова. В видениях всё обстояло совсем иначе!

К примеру, много раз повторялся сон, где он обнимает меня в постели и говорит странный комплимент про гранату. А в реальности что? В реальности никакой гранаты, а моё существование мало изменилось — я по-прежнему большую часть времени проводила одна, пока Мелен то корпел над блокнотом, то торчал в фонарной комнате и изучал рисунок портала, то рыбачил или разделывал рыбу, то потом подолгу купался, хотя нагреватель у меня на пятьдесят литров, сильно не наплещешься!

Мы лишь ели и спали вместе, но при этом у Мелена всегда было настолько отрешённое лицо, будто он выполняет неприятное задание. Такое превозмогание очень задевало и ранило. Прошло несколько дней, а наши отношения не то что не сдвинулись с мёртвой точки, а словно ухудшились, хотя хорошими и не были.

Мы практически не разговаривали, хотя я честно пыталась подобрать ключики к своему будущему мужу. На все вопросы он отвечал односложно, а сам интересовался только тем, кто меня похитил и как поскорее избавиться от моего общества. И ещё — техникой.

Историю похищения я ему пока не открывала, потому что желания откровенничать как-то не возникало. Если он предпочитает компанию рыб, то вот с ними пусть и общается!

А у меня есть солёные огурчики — прекрасные собеседники, между прочим. А несогласными можно и похрустеть, в конце концов, мне такое поведение положено по статусу — как представительнице кровавой монархии.

Из колонки лились слова любимой песни, и я тихонько подпевала: «Я к нему поднимусь в небо… я за ним упаду в пропасть…»

Когда очередной рассветник был готов, я позвала Мелена, не особо рассчитывая, что он придёт — иногда он был занят и не спускался есть, просил оставить его порцию на столе. Однако в этот раз я зажарила свежевыловленного чира и приготовила чесночный соус, надеясь, что ароматы выманят северного медведя из берлоги.

Так и вышло. Он спустился на кухню, одетый в местные вещи и почему-то напоминающий раздавшегося в плечах, посветлевшего и выросшего на голову Андрея.

Я искренне ему улыбнулась и пригласила:

— Садись за стол. Надеюсь, ты голодный. Чир очень вкусный.

Поставила перед Меленом тарелку с рыбой, миску с отварным картофелем, плошку с салатом из свеклы и сотейник с чесночно-лимонным соусом.

— Если хочешь, я ещё суп сварила.

— Из чего?

— Из последних сил, — улыбнулась я.

— С привкусом отчаяния, специально для гурманов? Давай суп, заинтриговала.

Налила ему порцию и села рядом.

— Как успехи? — осторожно спросила его, когда тарелка с супом почти опустела. — Удалось разобраться с ритуальным кругом?

— Нет.

— А поподробнее?

— Символы начертаны на внешних кругах, а внутренний пустой.

— Это мне и так известно… — протянула я. — Сначала мы с Олеанной, а потом я одна несколько раз пыталась записать, что именно делает старая карга перед уходом, но на видео всё пересвечено или непонятно. Я просто думала, что ты можешь знать какой-то другой способ…

— Нет. Не знаю, — довольно резко ответил он.

— А твои записи? Они чем-то могут помочь? — спросила я, чувствуя обиду.

— Пока не понятно, — буркнул он.

— Мелен, ну зачем ты так со мной? Я всего лишь спрашиваю, как продвигаются дела, — с досадой сказала я.

— И я на твои вопросы должен отвечать, хотя ты на мои отвечать не считаешь нужным? — хмыкнул он и замолчал.

— Я боюсь, что если всё тебе расскажу, то ты окончательно перестанешь обращать на меня внимание, — ответила ему, уткнувшись в тарелку и чувствуя, как подкатывают слёзы.

Я же не виновата в том, что меня похитили и заперли на этом острове! И в том, что он на него попал, тоже не виновата! Так сложилось, так должно было сложиться. Это судьба!

Заметив выражение моего лица, Мелен устало проговорил:

— Вот поэтому я и не связываюсь с женщинами. Ничего не сделал — претензии. Что-то сделал — претензии, что сделал не так. Сделал так — претензии, что мало или не вовремя. Не хочешь ничего рассказывать — не рассказывай, держи меня в неведении. Возможно, с этого дерьмового острова нам поможет выбраться один голый фатализм!

— Думаешь, мне легко? Хорошо! Если так хочешь — слушай! План похищения появился у старой карги через несколько лет после моего рождения. Она вдова, познакомилась с чужемирцем, у них завязались взаимовыгодные отношения. Она его спонсировала, пока он жил в Доваре, он ей потихоньку выдавал свои секреты. Привёл её порталом в свой мир, отчего она пришла в восторг.

— И как это ускользнуло от внимания Службы Имперской Безопасности? — сощурился Мелен, откладывая вилку. — Мы отрабатываем всех чужемирцев, сквозь наши сети проскальзывают единицы.

— Видимо, он и есть единица, — пожала плечами я. — В общем, в Доваре он ненадолго задержался, на пару лет всего, а потом вернулся в свой мир. Видимо, сделал то, что хотел. Старая карга начала его навещать в его мире и однажды промахнулась, попала сюда, на Землю или Терру, как её ещё тут называют. Заинтересовалась. Похитила девушку отсюда и заставила обучить себя языку, выпытала у неё все сведения, потом нашла этот заброшенный маяк и с помощью той девушки обустроила тут логово, но та в итоге сбежала или карга от неё избавилась, точно сказать не могу. В нашем мире она наняла на работу Олеанну, затем похитила меня — усыпила и сложила в особый экранирующий чары чемодан, в нём вывезла из дворца из-под носа у стражи до того, как обнаружилось моё исчезновение. Из-за этого чемодана заклинание поиска по крови не могло меня обнаружить. Но я с ней добровольно пошла. Она сказала, что на дворец напали и нам нужно бежать. Было очень тихо, и мне не верилось, она сказала, что всех уже убили, осталась только я. Мне было одиннадцать лет, Мелен. Я поверила. Не сопротивлялась, не кричала, не звала на помощь…

— Я так понимаю, ты хорошо знала похитительницу, — сочувственно проговорил Мелен. — Неудивительно, что ты ей поверила.

— На Терру она доставила нас с Олеанной практически сразу. Это уже после я поняла, что меня искали, все дороги и границы были перекрыты. Сюда на остров нас привезли на корабле, и она показала, как пользоваться местными механизмами и устройствами, оставила инструкции и ушла в тот же день. Это было полнолуние… Когда полнолуния здесь и в Доваре совпадают, то портал открыть намного проще. Не обязательно нужно абсолютное совпадение, тем более что у нас полнолуние длится три ночи, а тут всего одну, максимум две. Однако примерно пять ночей в месяц луна даёт достаточно силы. В Доваре — девять, с тридцать первого по третье каждого месяца. Так как Олеанна знала, когда нас сюда привезли, то отмечала дни и вела календарь, да и старая карга не скрывала дат.

— То есть похитительница всё ещё живёт в Доваре и приходит сюда каждый раз, когда совпадают полнолуния?

— Да. Её никто даже не заподозрил в содеянном. Напротив, она активно участвовала в поисках… — горько улыбнулась я.

— Откуда ты это знаешь?

— Кое-что рассказала она сама. Например, о рабыне из этого мира и о том, как она его обнаружила. У нас с Олеанной были вопросы, ей пришлось дать ответы. Хотя она настолько талантливая лгунья, что ручаться за их правдивость я не могу. А остальное стало понятно из видений. У меня однажды был вещий сон о том, что её план удался. Она праздновала и рассказывала его суть своему сообщнику, находясь в другом мире.

— И в чём заключается план? Никаких требований выкупа, никаких условий выдвинуто не было. Зачем похитительнице содержать тебя здесь столько лет. Что ей нужно и кто она?

— Ей нужно моё тело. Она искала возможность переселить свой дух в него. План состоял в том, чтобы похитить малолетнюю меня, спрятать в другом мире до более-менее дееспособного возраста, а потом захватить моё тело и вернуться в родной мир одной из самых обеспеченных и статусных женщин страны в комплекте с доступом ко всем фамильным секретам Лоарелей и даром предвидения, которым сама карга не обладает. Ещё и собственное имя навеки вписать в историю в качестве освободительницы и спасительницы принцессы. Однажды я видела такой вариант развития будущего. Как же она хохотала, когда ей удалось всё это провернуть, ты бы только знал! — я обхватила плечи руками и посмотрела на остывшую рыбу. — Мне в этой истории отводилась роль доверчивой жертвы, а Олеанне — случайного и впоследствии устранённого свидетеля. И если бы не вещие сны, всё сложилось бы именно так.

— Думаю, дар магии жизни должен интересовать её не меньше. Всё же это потрясающий комплект — сразу четыре дара, да ещё два настолько редких! — цокнул Мелен. — Так, погоди, не говори, кто она. Давай я попробую угадать. Что мы о ней знаем? Она стара, вхожа во дворец императора и встречалась с юной принцессой. Близкий круг, так? Нобларина?

— Да, — кивнула я, сглатывая ставшей горькой слюну.

— Кто-то из родственников жён твоих братьев? Кто-то из Кента́нов? Кто ещё у нас есть? Орда́нны? Аса́ды?

— Нет.

— Фо́ли или Ко́рвигели?

— Нет, не эти.

— Насколько близкий круг?

— Очень близкий.

— Старшая сестра Пенна́ра Первого? — нахмурился Мелен, мысленно перебирая всех пожилых женщин, связанных с императором.

— Нет. Тётя ни при чём.

— Болла́ры? — нахмурился он. — Кто-то из их старшего поколения ещё жив?

— Нет, не Боллары.

— Ну да, никаких Болларов в близком круге императора не осталось. Тогда кто? — он почесал грудь, как делал всегда в моменты задумчивости, и предположил: — Какая-то двоюродная или троюродная бабка?

— Нет. Родная. По матери, — сказала я, и непрошенные слёзы всё же хлынули из глаз.

Мелен растерялся и вытаращился на меня:

— Родная бабка? Но как?.. И никто ничего не заподозрил?

Я отрицательно помотала головой, рыдая. Он подал мне полотенце, я утонула в нём лицом, всё ещё стыдясь того, что со мной вот так обошлась родная бабка.

— Я её так никогда не называю. Только старой каргой!

Меня прорвало, и я принялась рассказывать, как мы с Олеанной ей верили, как она убеждала нас, будто нужно немного продержаться до возвращения в Довар, будто остальную семью убили норты, будто её не тронули лишь потому, что у неё нет притязаний на престол — в ней же нет крови Лоарелей…

Всю эту ложь, которой она кормила нас годами, всю эту боль от гибели родителей и братьев, которую она придумала, все эти ледяные зимние дни, когда отопление не справлялось, и мы с Олеанной тряслись от холода, прижавшись друг другу, все дни и ночи, когда прижаться мне было больше не к кому, все ритуалы…

Я говорила и говорила, не в состоянии заткнуться. Мелен сначала сидел напротив, потом пересел рядом и обнял, слушая молча и периодически приговаривая что-нибудь вроде «вот старая сука!» и «какая же мразь!».

Не знаю, сколько часов я плакала. В конце концов, он отнёс меня в спальню, уложил в постель и укутал в одеяло, а потом долго гладил по волосам.

Сама не помню, как уснула, а проснулась в середине ночи. Мелен сидел рядом, привалившись спиной к изголовью, и молча смотрел на луну за окном. Светлые пряди непослушными пружинками спадали на лоб, придавая его нахмуренному лицу неожиданную лихость.

— Ты как? — участливо спросил он, заметив, что я открыла глаза.

— Прости. Я…

— Валюха, даже не думай извиняться. Мы же товарищи, помнишь? Зато теперь понятно, почему ты не стремилась откровенничать. Мне бы тоже было непросто в таком признаться. Но ты ни в чём не виновата, слышишь? Ты была ребёнком и доверилась бабушке, да это самая логичная вещь, которую только можно было сделать! — горячо заверил он, а я грустно улыбнулась.

Наверняка лицо у меня теперь опухшее, зато Мелен со мной хотя бы разговаривает как с человеком.

— Повезло, конечно, императору с тёщей. А потом все спрашивают: «Мелч, а почему ты категорически против брака?». Действительно, почему? — хмыкнул он.

— А ты категорически против брака? — удивилась я.

— Разумеется. Считаю это крайне бесполезной и глупой затеей, выхлоп от которой существенно проигрывает всем возникающим проблемам и неудобствам.

— Какие неудобства ты имеешь в виду? — осторожно спросила я, не собираясь отказываться от шанса поговорить на такую тему. — Что тебя кто-то любит и ждёт?

— И это тоже. Вот представь, что у меня была бы жена. Да она с ума бы сошла в Доваре, пока я тут с тобой сиднем сижу в этой клятой башне. И ведь ни весточку передать, ни сообщить, что я жив. Поэтому агенты СИБа и не женятся. Слишком опасная у нас работа с непредсказуемым расписанием командировок дракону в задницу. Но я специально такую и выбрал. Служба хотя бы от налога на безбрачие освобождает и немного развязывает руки.

— И тебе совсем не хочется иметь семью? Преданную жену? Детей?

— У меня есть племянники, родители, братья — огромная семья, если так посмотреть. Если я подохну в какой-нибудь дыре, то будет кому уложить меня в склеп, не сомневайся. Но сам я люблю приходить домой в идеальную тишину и чтобы никто не указывал мне, что делать. Все эти «давай поедем к моей маме в твой единственный выходной» и «давай потратим все твои деньги на ерунду, которая тебе не всралась» — это категорически мимо меня. Кроме того, даже если допустить, что какая-то девушка когда-то понравится мне достаточно сильно… Понимаешь, это как с творожниками. Я их вообще-то люблю, но есть до конца жизни одни лишь творожники три раза в день и даже не смотреть в сторону колбасы, например? Нет, категорическое нет! Я слишком примитивен, чтобы умещаться в концепцию брачных клятв, и поэтому не имею интенций их приносить.

То, что Мелен нарочно сбивал меня с толку, я уже поняла. Все эти «я — сын козопаса», «я слишком примитивен» разбивались о то, как он говорил, смотрел и какие выводы делал. Ни черта он не примитивен…

И что теперь? В некоторых вариантах будущего мы оставались вместе как пара и даже заключали брак, но сейчас он говорил настолько уверенно, что я не представляла, как можно поколебать эту холостяцкую позицию.

Вопреки здравому смыслу, чем явственнее Мелен давал понять, что между нами ничего не будет, тем сильнее мне хотелось взаимности и его тепла. Хотелось так, что отступать я не собиралась, тем более что знала: мы предназначены друг другу, остальные сценарии куда хуже, а в большинстве из них Мелен погибает.

— Знаешь, как-то это…

— Утилитарно? — заботливо подсказал он. — Так и есть. Вот такой я неотёсанный мужлан. А ты принцесса. Это только в сказках принцы женятся на пастушках, а принцессы выходят замуж за козопасов. В реальности так не бывает, именно поэтому в анамнезе у тебя четыре дара, а не один, как у меня. Так сказать, наглядная иллюстрация разницы между элитарным и эгалитарным обществом.

— Какой-то мой прадед женился на девушке без титула, — сказала я, к своему стыду забыв его имя.

— А что ещё он сделал?

— Не помню.

— То есть это было настолько вопиющим актом попрания общественных устоев, что стало единственным, за что его запомнили потомки? — насмешливо спросил Мелен. — Пока не вижу противоречий с тем, что говорю я. Валюх, ты пойми… мы просто не созданы друг для друга. Я могу предложить тебе лишь дружбу. Несколько специфическую, учитывая, что нас практически ничего не связывает, кроме паршивых обстоятельств и общей цели вернуться в Довар. Ответить на твои чувства я не смогу, не такой я человек. Мне это всё не нужно, понимаешь? Я простой, как копьё из палки. Пожрать, поугарать, подурачиться на спор, потрахаться, поспать — вот все мои базовые потребности. Никакие разговоры по душам, близости или, прости меня задница Танаты, свидания под луной мне не нужны. Вся эта романтика кажется мне… какой бы эвфемизм подобрать… ненужной сентименталистикой. Отец поможет тебе выбрать породистого парня из твоего круга. Будешь с ним ходить по балам и светским раутам в красивых нарядах, обсуждать какие-нибудь сонеты и спектакли. А я, если повезёт, буду в этот момент лазить по каким-нибудь коллекторам и ловить в них какого-нибудь засранца-чужемирца. И это правильно и естественно. Станешь постарше — поймёшь сама. Мы — не пара.

— То есть ты позволяешь обществу решать, кто для тебя пара? — с вызовом спросила я.

— Нет. Мне просто не нужна пара. Никакая, даже такая замечательная и идеальная, как ты.

— Почему тогда ты здесь? — приподнялась я на локте и напряжённо посмотрела ему в глаза. — Почему я видела сотни вариантов будущего, и почти в каждом из них появлялся ты? Знаешь сколько? Пять лет, Мелен! Пять лет, а не пять раз! Предложи другое логичное объяснение тому, что наши судьбы связаны.

— Валюха, не нагнетай, — отмахнулся он. — Моя судьба также с Десаром Блайнером и Эрером Прейзером связана — вечно их рожи мне лунный свет загораживают. Это ж не повод на них жениться или тем более их любить. Можно в их компании подраться или надраться, в зависимости от лингвистических предпочтений. Но любить их? Увольте! В конце концов, дружба гораздо ценнее. Дружить можно тактическими группами до пяти человек и даже с теми, у кого сиськи обвисли или их нет вовсе. С любовью так ещё поди извернись, — улыбнулся он, переводя всё в шутку.

— Значит, по-твоему, в любви главное сиськи?

— Не сами сиськи, а их размер, — насмешливо ответил он, а потом добавил совершенно серьёзно: — Нет, это я, конечно, шучу. Задница тоже важна. Чем она больше, тем лучше.

— Похабник, — фыркнула я.

— Да! Вот о том и речь! — обрадовался он. — Ну наконец-то ты поняла, Валюха! Вот теперь мы заживём! Я расскажу тебе все свои любимые шутки про дерьмо, а ты посмотришь на вещи трезво и поймёшь, что от такого экземпляра, как я, приличной девушке лучше держаться подальше. Опять же, сейчас у тебя выбора нет, а когда появится, подберешь себе кого-нибудь посимпатичнее, помоложе, с целыми коленками и умеренной волосатостью.

— А если мне нравятся не очень симпатичные мужчины постарше, неприлично высокие и неприлично волосатые?

— Тогда от Нортбранны тебе лучше держаться подальше — там таких каждый первый. И второй тоже. Ты, Валюха, зря кидаешься на первый попавшийся кусок козлятины, когда вокруг козлов — стадо в сто голов.

— Хорошо, давай останемся друзьями, — покладисто согласилась я, чтобы усыпить его бдительность. Подползла поближе и устроилась на плече, пользуясь неожиданной откровенностью и оттепелью в наших отношениях. — Ты мне поможешь выбрать достойного парня? Я же совсем не разбираюсь в мужчинах.

— Помогу. Однозначно стоит присмотреться к Десару Блайнеру. Он даже бате твоему уже нравится, по происхождению подходит, отличный вариант. Красавчик, дипломат и эстет.

— Звучит немного скучно, как будто мне его отец в магазине выбрал.

— Нужен бунт? — полюбопытствовал Мелен.

— Хотя бы немного, ведь шутки про дерьмо я тоже люблю, — чуть-чуть приврала я.

— Ваше Высочество! — делано возмутился он.

— Нет, правда. Давай, рассказывай.

И он взял и рассказал! Кучу неимоверно пошлых шуток, слышать которые принцессе однозначно не подобало, но вместо того, чтобы его остановить, я закрыла лицо руками и уткнулась ему в грудь, сдавленно смеясь и при этом сгорая от стыда. Ужасные шутки! Если бы Олеанна их услышала, она непременно заставила бы Мелена вымыть рот с мылом. По крайней мере однозначно попыталась бы.

Однако было в этом нечто жутко фривольное и дерзновенно весёлое.

Когда поток иссяк, я сказала:

— Знаешь, тебе могут понравиться некоторые местные фильмы. Правда, придётся переводить. Но можем попробовать, товарищ Мелен.

— Зови меня Мелчем. Так привычнее.

Я устроилась рядом с ним поудобнее, так и не убрав голову с его груди, и удовлетворённо улыбнулась. Посмотрим, надолго ли хватит его сопротивления неизбежному.

Лёд тронулся, господа присяжные заседатели. Лёд наконец-то тронулся…

А в тихом гуле генератора мне чудились напевные строчки:

«Я к нему поднимусь в небо,

Я за ним упаду в пропасть,

Я за ним, извини, гордость,

Я за ним одним, я к нему одному…»*

___________________

Из песни Ирины Дубцовой «О нём»

Седьмая неприятность, случившаяся во сне (7)

Девятое юлеля 1135-го года (Четвёртое октября 2025-го года). Вечер

Мелен Роделлек

Прошло не так много дней, а Мелен уже чувствовал картонный вкус однообразия во рту. Погода, локация, обстановка, собеседница, ситуация — ничего не менялось! Монотонность существования на отдалённом острове начала действовать на нервы.

И как принцесса столько времени это терпит? Он постарался взять пример с неё: установил себе жёсткий режим. Не тот, который «мы поели и лежим, называется режим», а нормальный.

После пробуждения сначала тренировка, потом душ и вечерник. Рыбалка или работа с записями, ужин, разбор и изучение местных механизмов, потом — медитация и зарядка накопителей Ртутника. К сожалению, его собственные приказали жить долго и счастливо, но без их участия. Как выяснилось, портал разрушил кристаллическую структуру большинства имевшихся у него артефактов, зато оставшиеся от Ртутника впечатляли и ёмкостью, и надёжностью.

Всё-таки гениальный был психопат!

С зарядкой дело обстояло туго, нацедить энергии с местной луны почти не получалось. Она хоть и была полной, но силы давала до обидного мало, приходилось напрягаться всем телом, чтобы впитать хоть немного — иного пути Мелен пока не нашёл. Однако он не привык быстро сдаваться и имел достаточно опыта, чтобы понимать — ежедневный упорный труд окупится, нужно просто проявить терпение.

Хорошо бы ещё и отдохнуть, но где-то на периферии бередящим сознание фактором маячила принцесса, и поэтому расслабиться никак не получалось. Она вела себя непоследовательно: то зеркалила его собственное поведение, то подшучивала, то флиртовала, то обижалась, то касалась с такой нежностью, что ему становилось неловко. В общем и целом ситуация раздражала до крайности, и чем больше он её анализировал, тем лучше понимал, что изначально взял нужный курс или, как говорят лётчики, лёг на правильное крыло: усложнять всё сексом однозначно не стоило.

Необходимо отдать должное Пеннару Первому: дети у него получались неглупые и с характером. За столько лет принцесса не опустилась, не сдалась, не сбежала, не превратилась в квашню и не подсела на вещества. Работала гадалкой, планировала будущее, делала запасы, искала способы обмануть похитительницу и находила их. При этом категорически нельзя обвинить Валюху в эгоизме — Олеанну она отпустила, хотя и понимала, насколько это ухудшит её собственное положение. И с самим Мелчем она могла бы поступить куда жёстче. К примеру, уехать на большую землю и периодически проверять, не выкинул ли его портал на остров, а потом приплыть тогда, когда он истомился бы хоть по какому-то общению. Но нет, она терпеливо ждала, купила для него вещи, готовила и помогала влиться в местный быт.

И с влюблённостью вроде бы тоже всё понятно — она случилась скорее от безысходности. Кого ей ещё тут любить? Камни? Генератор? Сковородку?

Однако Мелен всё же осознавал, что принцессе нужен хороший мозгоправ, а её психика вполне может дать самые неожиданные выверты, особенно по возвращении в Довар — когда столкнётся с непривычной обстановкой.

В СИБе имелась программа реабилитации агентов, попавших в плен, но Мелен мало ею интересовался, о чём теперь жалел. Одно он хорошо понимал: хоть принцессу и надо беречь, но потакать ей нельзя, как и нельзя передавать бразды управления ситуацией, иначе она такого нарешает, что вовек не разгребёшь. А чтобы держать всё под контролем, неплохо бы начать с себя — как минимум следовать уже заявленной линии поведения. Раз сказал, что ничего между ними не будет, значит, нужно соответствовать.

Вот он и соответствовал, сбрасывая нарастающее напряжение во время изнурительных тренировок. Для этого уходил подальше от башни и выполнял самые трудные упражнения на баланс и растяжку — такие всегда давались ему сложнее всего. Сублимировал помаленечку.

Сегодня было очень ветрено и холодно, зато с чистого неба робко светила полная луна, и он так долго впитывал её свет, что весь продрог, хотя потом хорошо согрелся, разминаясь.

Вернулся в башню и услышал сверху музыку и незнакомую речь. Любопытство погнало его к источнику звука. Умом он понимал, что на маяке больше никого нет, но слух утверждал обратное.

Оказалось, принцесса включила запись, на которой скудно одетые, а вернее практически раздетые девушки выполняли упражнения под плавную музыку. Он засмотрелся на экран, висевший на стене, а потом перевёл взгляд на Валюху и уже не смог его оторвать.

Для тренировки она надела бесстыдно обтягивающие каждый изгиб тела кричаще-оранжевые штанишки, открытый лиф — и больше ничего! Он невольно залюбовался рисунком округлых ягодиц и пышных бёдер, а потом принцесса, не заметившая наблюдателя, повернулась к нему задом и прогнулась, широко расставив ноги. Он с жадностью рассматривал каждую деталь провокационной картины.

В этот момент принцесса грациозно выпрямилась, повернулась к нему и дразняще спросила:

— Подглядываешь?

— Нет, думаю о целесообразности такой тренировки. Что она развивает? Только гибкость? В реальной жизни это мало поможет, — на одном дыхании выпалил Мелен, намереваясь до последнего отрицать очевидное. — Лучше бы попрактиковалась в чём-то боевом, это тебе действительно может пригодиться, всё же охотников на твою голову полно.

— Боюсь, в этом мне нужна помощь опытного тренера, сама я в боевых искусствах ничего не смыслю, — ласково проворковала принцесса, глядя на него с нежной улыбкой, и он почувствовал себя рыбиной, которую только что умело подсекли.

Вот кто его тянул за язык? Прав был дед — мозгов у Мелча даже дерьмо посолить не хватает…

Он шагнул к принцессе и строго сказал:

— Только без глупостей. И надень какую-нибудь толстовку или мою рубашку, если хочешь.

Принцесса широко улыбнулась:

— Боишься соблазниться и разорвать нерушимые узы нашей дружбы?

— Боюсь разбить твоё хрупкое сердечко, — сощурился Мелен.

— Или боишься моего отца?

— До усрачки, — невозмутимо отозвался он.

Императора Мелен не столько боялся, сколько уважал и считал достойным правителем. И дочь уважаемого человека обесчестить не хотел, особенно вот такую — травмированную, невинную, выросшую практически в одиночестве и плохо разбирающуюся как в мужчинах, так и в последствиях своих решений, но при этом имеющую тело и желания вполне сформировавшейся женщины.

Когда Валюха сходила вниз и надела одну из предназначенных ему, но не подошедших по размеру рубах, они приступили к занятию.

— Сколько у нас дней до возвращения старой карги? — деловито спросил он, прикидывая, с чего начать в первую очередь, и заодно намереваясь вытянуть из принцессы побольше сведений.

— Как я уже говорила, она обычно приходит в моменты совпадения полнолуний в двух мирах. Последний раз она была здесь в июле, три месяца назад. Следующая более-менее подходящая дата — третье ноября, через месяц. Но это будет за два дня до полнолуния тут на Земле и через три дня после полнолуния в Доваре. В обычной ситуации она бы не пришла — совпадение проходит почти по касательной, но…

— …но в последний раз она почти добилась успеха и может проявить нетерпение, — подхватил мысль Мелен. — Значит, нам может повезти, и не придётся торчать тут слишком долго. Когда следующая дата?

— Вот следующая дата — практически гарантированный приход, четвёртое декабря здесь и тридцать четвёртое сектеля в Доваре. Точное совпадение полнолуний, такое бывает нечасто, хорошо если раз в год. Мы с Олеанной сначала вели календарь вместе, теперь я делаю это одна. К счастью, количество минут в сутках примерно совпадает, так что корректировать календарь не пришлось.

Мелен изо всех сил постарался не выдать раздражения и спросил почти смиренно:

— Получается, что ждать её почти два месяца? До тридцать четвёртого сектеля?

— Да, по местным меркам это ровно два месяца. Только учитывай, что месяцы тут короче — тридцать или тридцать один день.

— Что, количество дней в месяцах разное? — поразился чужой неорганизованности он. — Как же они недели считают? И вообще…

— В месяце может быть 28, 29, 30 или 31 день. Согласна, это ужасно выматывает. А недели у них переходящие — то есть одна и та же дата может быть хоть понедельником, хоть средой. И знаешь что самое ужасное?

— Что это надо запоминать?

— Нет! Что не существует никаких научных объяснений и свидетельств тому, почему дни недели нужно считать именно так. Ощущение, будто они просто все сговорились! Вот в Доваре всё просто и понятно — шесть недель, тридцать шесть дней, последние три — полнолуние. Как только оно заканчивается, начинается новый месяц, новый лунный цикл. А здесь? Полнолуние может быть хоть в начале, хоть в конце месяца, лунный календарь вообще отдельный от годичного! Да у них, по сути, три разных календаря — лунный, недельный и годичный! Да ещё и новый день у них почему-то начинается не с рассвета, а ночью! Ночью! Прямо в полночь! Почему? Это же нелогично! С новым рассветом — новый день, вот как должно быть!

Видимо, наболело, потому что принцесса была очень возмущена акаузальностью чужого мира, и вот такая — искренняя, негодующая, раскрасневшаяся, рассуждающая о сторонних вещах и не пытающаяся его соблазнить — она нравилась Мелену гораздо сильнее, чем он готов был признать.

Именно поэтому он и совершил тактическую ошибку — вступил с принцессой в близкий физический контакт. Сначала показал ей захват, потом пару раз скрутил и объяснил, как выпутаться. Она оказалась довольно слабой, очень быстро устала и запыхалась. Дыхалка — как у лежачей старухи, выносливость — примерно на том же уровне.

Мелч понял, что упустил из вида одну существенную деталь: если они всё же смогут вернуться в Довар, то с текущим уровнем её подготовки они не то что марш-бросок через лес не выдержат, но даже по городу толком пройтись не смогут. А всё потому, что ходить принцесса привыкла только по этажам, да и то немного.

Через десять минут тренировки у неё заболела нога, и она осела на пол, показывая, что продолжать не в состоянии. Одна щиколотка действительно выглядела более опухшей, чем другая.

— Это старая травма? — спросил Мелч, глядя, как принцесса пытается унять боль магией.

— Сломала лодыжку два года назад, — призналась она. — Запнулась на лестнице и упала вниз. Было очень больно. Ногу я кое-как постаралась срастить, но в первые дни ночевала в кладовой, на мешках с крупой, потому что не было сил подниматься и спускаться по этажам, а там и туалет рядом, и еда. Спать только жёстко. На третий день я кое-как допрыгала до кухни, потом спустила туда матрас надувной, спала у стола. Собственно, о ножки стола он и протёрся тогда. Где-то через неделю я смогла подняться в фонарную комнату и немного под луной посидела, как раз полнолуние было, стало полегче — всё же дар помогает. Без него я бы, может, хромой на всю жизнь осталась. А так — вроде нормально, если ногу не нагружать.

— А если нагружать? — сочувственно спросил Мелен.

— Болит. Но я могу потерпеть или заклинание наложить, если будет надо…

— Говоришь, два года прошло? Значит, сами кости давно срослись. Может, со связками что-то? — он взял принцессу за ногу и осторожно покрутил стопу, пока она не ойкнула.

— Я поэтому йогой и занималась, более щадящая нагрузка, — проговорила Валюха, словно извиняясь.

— Ещё неизвестно, с чем придётся столкнуться в Доваре, поэтому тренировки тебе однозначно нужны, а ногу, вероятно, надо разрабатывать. Мне когда колено целители собрали после одного взрыва, оно поначалу тоже болело, а потом ничего… смирилось с нагрузкой.

Мелч задрал штанину и показал левую ногу, испещрённую белыми шрамами. Вокруг колена они собрались странной паутиной, отчётливо проступая среди густого светлого подшёрстка и кончиками утопая в нём.

— Неудивительно, что тебе здесь не холодно, — улыбнулась принцесса. — Вон какой богатый мех.

— Хочешь себе такой же? Я знаю одно заклинание… — вкрадчиво предложил он, но она лишь рассмеялась:

— Нет, спасибо. Предпочту путь волосяных лишений. Я бы и косу отрезала, но отец всегда запрещал это делать.

— Разумеется. Невозможно представить Лоареля без косы. Все считают, что если отрезать косу, то это вас убьёт. Это правда?

Принцесса неопределённо пожала плечами, явно не собираясь отвечать на заданный вопрос. Для человека, жаждущего общения, она вообще подозрительно мало соглашалась рассказывать.

— Ладно, сейчас это не имеет значения, — Мелч решил отложить этот разговор на будущее и сосредоточиться на деле.

Помог Валюхе подняться и, поддерживая, сопроводил сначала в ванную комнату — искупаться после тренировки, а потом на кухню — поесть, всё это время мысленно прокручивая в голове разные сценарии подготовки с нуля. А ведь она даже не пыталась атаковать его магией, когда вырывалась из захвата — вот что самое печальное.

Наложив им обоим сытных макарон с тушёным мясом, он сказал:

— С завтрашнего дня начнём тренировки, при этом акцент будем делать на твоих дарах, а не на физических возможностях. Любому мужику, чаще одного раза за ночь встающему с кровати, ты заведомо проиграешь. Я покажу тебе рисунок летучего паралича, это заклинание специально для целителей, его изобрела моя напарница Кайра. Эх… сюда бы её, она бы подсказала, как целительнице лучше действовать в бою. Она в этом настоящий ас, хоть и твоя ровесница.

— Кайра, значит… — с интересом протянула принцесса и спросила: — Она тоже работает в СИБе? Разве девушек берут в армию?

— СИБ — не армия, и раньше не брали, но для Кайры сделали исключение сам Скоуэр и твой отец. Она — удивительная девушка. Высокая, сильная, тренированная, но главное — талантливая. Я даже однажды желание из-за неё проспорил. Кайра вышла на ринг с боевым магом, таким квадратным крепышом. Я подумал, что шансов у неё нет, но она каким-то чудом всё же победила, хотя досталось ей изрядно. С ринга свалилась полумёртвая, с выбитой из сустава ногой и напрочь разбитым лицом. И ведь не пикнула даже!

Выражение лица принцессы изменилось, и с ноткой ревности она спросила:

— И давно вы вместе работаете?

— Нет. Операция, во время исполнения которой сдетонировал портал, была нашей первой совместной работой. А жаль! Мне понравилось! — оскалился он.

С одной стороны, не стоило Валюху дразнить и заставлять ревновать. С другой — прогибаться под неё тоже не стоило. Да и вообще скрывать своё искреннее восхищение новой напарницей в угоду кому-либо он не собирался.

— Кто она вообще такая? — сузила глаза принцесса.

— Кайрэ́на Боллар, тоже целительница и маг жизни, как и ты.

— Значит, нобларина… И что она делает в Службе Имперской Безопасности?

— Служит на благо имперской безопасности, — нарочито доверительным тоном поделился Мелч. — Но у нас и так нобларды имеются из многих высших семей, а теперь вот ещё и Боллары. В СИБ набирают по комбинации ума, терпения и дара. Третье почти у всех ноблардов есть, а вот с первым и особенно вторым бывают сложности. Хотя взять, к примеру, Десара Блайнера — так он просто гений дипломатии. Про таких мой дед всегда говорил: «А этот всё выгадывает, то в зад залезет, то спереди выглядывает».

Принцесса улыбнулась:

— Ты любишь свою работу?

— Обожаю, — честно ответил Мелч. — Мне с напарниками повезло, мы хоть и разные, но на одной частоте. Весело работается.

— Расскажешь какой-нибудь забавный случай?

— Обязательно. Как только ты расскажешь секрет косы Лоарелей.

Ужин доели в тишине, а затем принцесса мило предложила:

— Может, посмотрим вместе кино, раз уж у меня болит нога? Я переведу.

— Мне нужно пару часов поработать, а потом можно и кино, — подумав, согласился Мелен.

Всё-таки побывать в другом мире и ничего из этого не вынести было бы преступлением против любопытства. Да и с записями он объективно зашёл в тупик. Те, что оставил Ртутник, никак не сочетались с символами, покрывающими пол фонарной комнаты. И это ещё повезло, что Ртутник писал на лоарельском. Видимо, всё же опасался, что записи могли увидеть посторонние и распознать в нём чужемирца. Или хотел их в дальнейшем кому-то продать?

Некоторые символы в портальном круге, оставленном старой каргой, противоречили логике. В них было слишком много от жертвенного ритуала, но жертв старух не приносила. В чём же соль? Её портал явно отличался от созданного Ртутником, и это одновременно пугало и раззадоривало: сколько же вариантов может быть?

Попытки систематизировать знания пока не давали результатов, да и Мелч по специальности не аналитик, а оперативник. Им с принцессой вообще повезёт, если не придётся куковать на этом паршивом острове до примирения Гесты с Танатой.

В итоге остаток ночи прошёл спокойно. Сначала он глядел в блокнот в попытке исторгнуть из себя умную мысль, потом смирился с тем, что умные мысли в его голове рождаются гораздо реже, чем хотелось бы. Приготовил рассветник и накормил принцессу, а позже они смотрели кино про преступников, которых зачем-то выставляли хорошими парнями. Он такое терпеть не мог чисто с профессиональной точки зрения, поэтому сильно героями не проникся.

Принцесса уснула на его плече где-то в середине, но он всё равно с интересом досмотрел концовку, а затем устроился поудобнее и отключился сам, всё ещё продолжая обнимать девушку, с которой запретил себе сближаться. Просто она так сладко сопела…

И надо было предвидеть, что ничем хорошим это не кончится, но он поддался эмоциям — пожалел и хотел утешить.

Разумеется, именно принцесса Мелену и приснилась, причём сон получился очень жаркий.

Он мгновенно завёлся и наслаждался тем, как она трётся о его пах своей сочной попкой, как шепчет его имя и откликается на ласку. Одной рукой смял податливую, мягкую грудь под тонкой тканью, второй забрался в трусики и принялся ласкать, прижимая бередившую мысли девушку к себе всё теснее. Впился губами в нежную шею и почти кончил сам, когда по её телу прошла судорога оргазма.

Именно это и отрезвило.

Всё было слишком правдоподобным, слишком настоящим и слишком ярким.

Он замер, выплывая из дурманящего разум сна, а когда сонная и разрумянившаяся принцесса повернулась к нему лицом, с ужасом осознал, что распускал руки в реальности!

— Валюха, извини, я случайно, — пробормотал он, спешно отодвигаясь от неё как можно дальше.

Она широко распахнула глаза, просыпаясь окончательно.

— Я не хотел…

— Неужели? — она выразительно посмотрела на свидетельство того, что он не просто хотел, а хочет до сих пор.

— Это индикатор женской привлекательности, — стараясь сделать невозмутимое лицо, просипел Мелч. — И он… ну… рабочий. Просто функционирует себе помаленьку… Иногда вообще вне зависимости от ситуации! После пробуждения, к примеру. Непроизвольная физиологическая реакция.

Он кашлянул, не зная, что ещё добавить. Рассказать про тот случай, когда у него внезапно встал на совещании, хотя вокруг были одни только мужики, а полковник Скоуэр их ещё и отчитывал? Честно, ор начальника совсем не входит в число его сексуальных фантазий, просто вот так организм решил напомнить о существовании индикатора и о том, что им надо регулярно пользоваться.

Принцесса сощурилась, а потом спросила:

— То есть это не связано с тем, что я очень привлекательная женщина? Или я не привлекательная?

— Очень привлекательная! Как световая граната — ослепительная настолько, что лишь безглазый не заметит, — ответил он, и только потом сообразил, что вопрос был с подвохом, и отвечать на него не стоило вообще.

Никак.

Он отодвинулся ещё немного, чувствуя, что сейчас упадёт с кровати.

— Мелч, тогда ответь мне на вопрос. Он меня уже несколько дней мучает. Для тебя секс — это просто секс, так? Ничего не значащий акт дружбы организмами?

— Ну… да, — ответил он, прикидывая, как бы провалиться сразу на уровень ванной и запереться там на пару неделек.

— И женщина я, как выяснилось, привлекательная. Но тем не менее, дружить со мной организмами ты отказываешься. Почему?

— Потому что ты вкладываешь в это намного больше, чем я. Я не хочу сделать тебе больно и не хочу играть твоими чувствами. Я никогда не сплю с женщинами, которые в меня влюблены.

— А откуда ты знаешь, что будет больно? — тихо спросила принцесса. — Ведь секс — это просто секс, ничего более? С чего ты вообще взял, что кому-то может быть больно, если их чувствами будут, как ты выразился, играть?

— Это общепризнанная истина, — ответил Мелен, завороженный взглядом, нацеленным ему прямо в душу.

— Знаешь, за несколько лет работы гадалкой я выслушала очень много жизненных историй. Обычно первый сеанс гадания состоял в том, что я говорила с клиентами, они рассказывали мне о своей жизни, и я бесплатно отвечала на два вопроса об их будущем. Я даже камушки себе специальные сделала для гаданий, они помогали концентрироваться, хотя в большинстве случаев ответы можно было придумать и без них, настолько они были очевидны. Одно я усвоила — люди очень хорошо понимают только ту боль, которую испытывали сами, Мелч. Мне интересно, кто и когда играл твоими чувствами? В кого ты был влюблён безответно и кто разочаровал тебя настолько сильно, что ты теперь признаёшь лишь случайные связи?

— Не твоё дело, — хрипло ответил он, резко садясь на постели. — Я обязан вытащить тебя отсюда и вернуть отцу, но не обязан выворачивать перед тобой душу. И любить тебя тоже не обязан.

Он слетел с постели и, пылая от гнева и неловкости, направился вниз.

— Ты сделал ошибочные выводы, Мелен, — ударило ему в спину. — Не все женщины одинаковые и не все будут играть на твоих чувствах, если таковые возникнут.

— Может быть, это правда, но мне неинтересно проверять, — обернувшись, отрезал он. — Закрыли тему. И закрыли навсегда, Валюха. Это не твоё дело. И я не позволю тебе ковыряться в моей голове и моём прошлом.

Он стремительно спустился по лестнице вниз, а затем вырвался из башни — на улицу.

Солнце коснулось лица, и Мелен в очередной раз поразился тому, насколько оно тут… жалкое! Солару вот так подставься в полдень — домой вернёшься с ожогом всей рожи. А это? Маленькое, жёлтенькое, оно вяло светило, выглядывая из-за облаков.

Зато магию не разрушало и жить не мешало. Во всём есть свои плюсы, даже в слабости. Особенно, если это слабость чужая, а не твоя.

Мелен потёр лицо и прошёлся по скалистому острову, уже знакомому до зубовного скрежета. Добрёл до крошечной бухточки, в которой его выкинуло из портала, и посмотрел, как море колышет водоросли и перекатывает камни. Вода была такая прозрачная, что он разглядел руку Ртутника, плавно двигающуюся вместе с волнами. Будто он махал Мелчу с того света.

Нет, ну что за непруха, а?

И чем вообще занимаются местные морские обитатели? Им что, особое приглашение на пожрать выписывать?

Рука так и колыхалась в воде — столь же раздражающе монотонно и плавно, как и всё существования на маяке. Мелен сделал себе мысленную пометку на будущее всегда приматывать утопленникам руки во избежание вот таких вот казусов. Может, перепрятать труп? Или оставить как есть? В прилив заметно не будет, да и Валюха из башни в ближайшие дни не выйдет из-за ноги.

Как говорят безопасники, старый труп лучше новых двух, однако к Ртутнику это не относилось. Он оказался на редкость проблемным дезертиром с кладбища и никак не хотел на него возвращаться — и с порталом подкинул проблем, и сдох не сразу, и ещё несколько жизней успел погубить.

Оставалось только надеяться, что хотя бы напарники живы. Может, их не затронуло так, как его? Всё же энергии на межмировой портал наверняка потребовалось много, и Мелен искренне надеялся, что принял основной удар на себя.

Несмотря на отупляющую скуку и изнуряющее однообразие, он всё же не жалел, что его закинуло в другой мир. Зато опыт интересный, жрачка необычная, кино местами забавное, да и за принцессу обидно — влачить убогое существование в этой башне столько лет? Это вполне можно считать тюремным заключением, а девчонка никакого преступления не совершала.

Надо её выручать. Каким-то образом исхитриться вернуть её отцу и самому в процессе желательно не сдохнуть. Мелен, конечно, всегда знал, на какую службу шёл, но подыхать как-то не хотелось.

Хотя… кто знает, как он запоёт через месяц или два?

Восьмая неприятность, приключившаяся из-за связывания (8)

Второе сектеля 1135-го года (Второе ноября 2025-го года). После обеда

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Самое сложное для провидца — просто позволить событиям случиться. Набраться достаточно терпения и не пытаться входить в бурную реку судьбы, чтобы ненароком не изменить её течения.

Мелен отчаянно сопротивлялся неизбежному — пропадал снаружи даже в дождь, часами тренировался или рыбачил, а в ясные ночи торчал под луной и заряжал накопители, ложился спать раньше или позже меня.

Я ему искренне сочувствовала. Видно же, что мается медвежонок мой северный. Старалась облегчить жизнь — готовила вкусно, с задушевными разговорами больше не лезла, подробно отвечала на все вопросы, когда они возникали, а в остальные моменты не навязывалась и особенно много внимания уделяла совместным тренировкам, во время которых мы находились так близко друг к другу. Готовилась к ним тщательно, одевалась провокационно, пахла приятно, смотрела ласково и улыбалась нежно.

Однако Мелен — кремень. Твёрдо решил нас обоих мучить и изо всех сил придерживался этой живодёрской стратегии.

Когда зарядили дожди-пистолеты, он принялся за русский язык — попросил, чтобы я показала ему буквы и объяснила базовую грамматику. Память у него оказалась отменная — он всё схватывал на лету, но стоило задать какой-то чересчур личный, по его мнению, вопрос, как тут же делал тупое лицо, отрицающее наличие интеллекта, а временами начинал нарочно меня драконить. Видимо, надеялся, что надоест.

Я по-своему полюбила его дурацкие шутки, забавные выходки и с нетерпением ждала совместных занятий — уроков языка, редких просмотров кино, изучения чертежей имеющейся техники, тренировок.

Правда, в вопросе моей самообороны сильно мы не продвинулись. Если Мелен во время тренировки брал меня в захват, я не особо активно вырывалась — так, немного для вида и чтобы об него потереться всем телом. В основном наслаждалась моментом близости и надеялась, что вот сегодня будущий муж наконец-то сдастся и поцелует меня. Мы и так уже отставали от графика видений, по которому всё уже должно было получиться, но Мелен так отчаянно сопротивлялся, что это меняло будущее.

Я на него не обижалась, старалась относиться с пониманием: ну надо человеку посопротивляться собственному счастью, пусть сопротивляется всласть, чтобы потом не задумывался, мог ли сделать что-то ещё.

Экземпляр мне попался волевой, упрямый и до ужаса свободолюбивый, поэтому давить на него смысла не имело никакого. Выбрала другую тактику — мягкую, женственную, местами ироничную. Так как всё между нами уже было понятно и сказано, то я не видела смысла ни стесняться своих чувств, ни притворяться, будто их нет. Напротив, иногда подшучивала над ситуацией и над самим Меленом, и он такие шутки с удовольствием подхватывал.

Со связыванием у нас тоже вышла… неувязочка.

В общем, он меня ужасно старательно связал, а я настолько впечатлилась, что возбудилась, и в какой-то момент всё пошло немного по другому сценарию. Мелен был так близко, его руки крепко стягивали меня верёвками, не причиняя боли, его запах — немного резкий, но такой ошеломляюще сексуальный — обволакивал вторым комплектом пут. Вместо того чтобы отчаянно сопротивляться, я не удержалась и поцеловала его в щёку, чем очень возмутила.

Он тогда сказал, что я крайне безалаберно отношусь к собственной безопасности. Спросил, буду ли я облизывать кинжал, которым меня соберутся резать. Я честно ответила, что если резать будет он, то возможен и такой вариант, чем окончательно вывела его из себя. Он меня развязал и забавно ворчал весь вечер на тему низкой социальной ответственности современных принцесс.

Сегодня на тренировку я не просто шла, а летела — всё же она могла стать последней перед возвращением в Довар. Мы даже встали в этот день не вечером, а пораньше, чтобы успеть как можно больше до темноты.

Когда я поднялась на пятый этаж, Мелен уже ждал меня там, а вечернее солнце золотыми лучами заливало пространство.

Будущий муж вложил мне в ладонь нож и сказал:

— Сегодня я покажу тебе базовые приёмы нападения. Возможно, стоило раньше к ним перейти, но ты и защищаться пока не научилась, так что… хуже в любом случае не будет, — высоко оценил он мои боевые способности.

Я повертела нож в руках и опустила:

— Мелч, ты извини, но резать я тебя не буду. Ты мне целиком нравишься.

— Это для тренировки! — проворчал он.

Положила нож на полку шкафа и сказала:

— Ну уж нет. А вдруг случайно попаду?

Он фыркнул, демонстрируя своё мнение о моих шансах его ранить.

— Ладно, давай без ножа. Попробуй просто ударить. Бей в лицо — в нос и глаза, это самые чувствительные точки. Или в пах ногой.

— Давай я тебя в твои чувствительные точки лучше поцелую? Можно с носа начать, — насмешливо предложила я.

Он закатил глаза и попытался воззвать к моему разуму:

— Мы уже почти месяц тренируемся, а прогресса нет!

— Как нет? Нога уже намного меньше болит, и ты показал, как выпутываться из верёвок, — многозначительно улыбнулась я. — Давай ещё раз попробуем, я чувствую, что там ещё есть над чем поработать.

— Да? Согласен, там действительно есть над чем поработать. Практики явно маловато было, — неожиданно легко одобрил идею он.

Перехватил меня за запястье и развернул к себе спиной, стремительно поймав в захват и вторую руку. Я выгнула спину и бесстыдно потёрлась задом о его ширинку.

— Такая практика мне нравится, — промурлыкала я.

Он резко выдохнул, а затем принялся связывать мои запястья. Закончив, лёгким движением развернул к себе лицом, надавил на плечи и усадил на спортивный коврик.

Пока он нависал надо мной, крепко связывая ноги, я внимательно разглядывала его могучую шею и профиль, ощущая, как не только моё, но и его сердце разгоняется в бешеном ритме.

Закончив с лодыжками, он посмотрел мне в глаза и мгновенно считал все мысли и желания, отчего по моему телу разошлись разряды предвкушающего удовольствия, а внизу живота запульсировало. Я чувствовала и видела, что он тоже меня хочет. Очень хочет.

Взаимное желание разлилось по комнате и заискрилось в солнечных лучах, став почти видимым.

— Ты должна пытаться высвободиться из верёвок, как я показывал, — хрипло сказал он.

— Может быть, мне нравится быть связанной тобой, — ответила я, глядя на него с вызовом.

— Почему?

— Потому что в этом положении мне больше ничего не нужно решать и делать. Весь контроль у тебя. Мне это нравится, — прошептала я, задыхаясь от нахлынувшего возбуждения.

— Никогда нельзя никому отдавать полный контроль над ситуацией, — проговорил Мелч таким низким, грудным голосом, что его звук бархатом прошёлся по коже, разгоняя стремительный ток крови ещё быстрее.

— Как скажешь, — не стала спорить я.

— Ты меня с ума сведёшь, — выдохнул он, и тяжёлая, горячая ладонь легла мне на бедро. Я неимоверно сильно захотела коснуться его в ответ, но мои запястья были стянуты за спиной. Впрочем, это только усилило остроту ощущений.

— Нет. Я не хочу причинять тебе боль. Ты делаешь это сам. Придумал, что отношения — это зло, и страдаешь теперь. Хотя всё совсем не так.

Мелен хмыкнул, а взгляд стал жёстче:

— Ты решила, что у меня в прошлом какая-то трагедия, и ты меня теперь исцелишь любовью? Это глупости. Никакой трагедии не было, я просто понял, что не создан для моногамных отношений. А с чужими чувствами я не играю, потому что это жестоко. И поверь, я могу быть очень жестоким, если того требует ситуация, просто не хочу быть жестоким для личного удовольствия. Это черта, за которую я не перехожу, принцесса. И никому не советую. За ней ничего хорошего нет. Технику высвобождения из верёвок я тебе показывал. Захочешь — выпутаешься. Развязывать тебя я не буду. Вот твоя практика.

Он поднялся во весь рост, оставив сидеть на спортивном коврике со связанными руками, лодыжками и коленями.

— И нож я заберу, с ним задачка превращается в тривиальную, не так ли?

Он забрал нож с полки шкафа и направился к лестнице.

— Мелч, подожди!

— Что, уже меньше нравится, когда контроль у меня? — насмешливо подмигнул он.

Какого чёрта?! Я затрепыхалась, но верёвки держали крепко.

Вспомнилось, как Мелен высвободился из пут в прошлый раз. Сначала чуть растянул узел на запястьях за спиной, затем неожиданно ловко сложился пополам и ввинтил зад в кольцо рук, а потом просто вышагнул из него. Когда его руки оказались впереди, вгрызся в завязанный мною узел зубами, а затем довольно быстро развязал его, помогая себе руками. На всё про всё у него ушло меньше минуты...

Я не ожидала от человека его габаритов такой гибкости и оказалась неправа: он тренировался не ради рельефа и отражения в зеркале, а ради силы и функциональности. И если уж быть справедливой, то пропорционально к его собственной фигуре таз у него был не такой уж широкий. А по сравнению с плечами — вполне узкий. И тем не менее такая гибкость всё равно впечатляла, хотя я с первых занятий поняла, что Мелен — не человек-таран, берущий одной лишь силой, а очень даже ловкий и быстрый.

Решила повторить за ним. Сложилась в складочку, упёрлась лицом в связанные колени и попыталась протиснуть тело в кольцо рук.

Ничего не получилось! Видимо, мой таз по отношению к длине рук оказался недостаточно узким. Врезавшаяся в запястья верёвка причинила боль, к голове неприятно прилила кровь, а коса ужасно щекотала, но поправить её я не могла.Потянула запястья вверх, чтобы распрямиться и вдруг поняла, что... застряла!

— Не, Валюха, с такой шикарной кормой, как у тебя, подобный трюк не провернёшь, — со знанием дела прокомментировал Мелч. — Хотя скажу честно: поза бомбическая.

— Хватит издеваться! Я застряла.

— Я это вижу. Вообще издеваться над девушкой в такой позе мне не позволяют принципы. Трахнуть позволяют, но у нас с тобой товарищеские отношения, так что этого я тоже сделать не могу. Зато знаешь что могу? Сфотографировать! — радостно объявил он.

Фотографировать я его научила неделю назад, и теперь горько об этом пожалела.

— Не смей! — простонала, чувствуя, как лицо наливается кровью.

— А то что? Бате пожалуешься? — хмыкнул он, щёлкая клёпкой на чехле планшета. — Ракурс божественный, Валюха. Знаешь, твоя венценосная задница так хороша, что я, пожалуй, начну клясться ею. Может, даже налажу отношения с Танатой, кто знает? Или она, наоборот, ревновать начнёт? Вас, женщин, и дракон не поймёт.

— Мелен, перестань! Мне плохо! — застонала я, чувствуя, как закружилась голова.

Он подошёл и потянул за запястья вверх, позволяя разогнуться.

— Тогда у тебя вторая попытка. Вперёд, принцесса, — сказал он и шлёпнул меня по заднице.

Не эротично и не больно, а жутко обидно.

Сам в это время направился к лестнице.

— Мелен! Вернись! Ты не можешь меня так оставить! Сегодня же может прийти старая карга! Нам надо проверить вещи и подготовиться! — крикнула я ему в спину, но он даже не притормозил.

— Тогда не трать время на болтовню, а действуй! А я пока приму душ, — раздалось снизу, а потом хлопнула дверь.

От возмущения я вся запылала. Вот ведь кудрявый гад! Толстокожий засранец!

Тяжело дыша, упёрлась связанными руками в коврик и на секунду откинулась назад.

Коктейль злости и желания пьянил разум и мешал думать. И ведь я знала, что Мелч не станет меня развязывать — он слов на ветер не бросает.

Как же меня бесит его невыносимое упрямство!

На то, чтобы высвободиться, потребовалось больше часа.

Сначала я попыталась успокоиться и применить другую технику, показанную Меленом. Поначалу ни черта не вышло! Я вспотела, окончательно взбесилась и намяла запястья, но одну руку всё же вывернула из пут, а затем с лёгкостью освободила вторую. Первую пришлось залечивать магией, настолько сильно саднило оцарапанную кожу. Закончив, развязала сначала колени, затем лодыжки, поднялась на дрожащие ноги и спустилась в спальню. Ну раз он так, то я тоже скромничать не буду. Взяла полупрозрачный шёлковый комплектик из маечки на бретельках и возмутительно коротких шортиков и начала спускаться в ванную.

Оказалось, что этот кудрявый гад всё ещё в душе — там шумела вода.

Я сердито постучалась и позвала:

— Эй, сколько можно там торчать? Мне тоже надо искупаться! Оставь мне горячей воды!

— Поздно ты спохватилась, я уже всю потратил, — раздался радостный смех, взбесивший меня ещё сильнее.

— Ты это нарочно?!

— Конечно. Быстрее надо соображать, Валюха. За столько времени тебя связанную сто раз бы убили или вывезли куда подальше. Подумаешь об этом под бодрящим прохладным душем, — довольным тоном отозвался он из-за закрытой двери.

Я скрестила руки на груди и дождалась, пока он выйдет, весь такой довольный собой и чистый. Негодование так и бурлило в крови, поэтому я сощурилась и ехидно проговорила:

— А может, ты по другой причине столько времени в ванной торчал? М? Только будь осторожнее, Мелч. Недавно в новостях читала о случае, когда парень подрочил сорок два раза подряд и умер. Так что ты уж береги себя, — ядовито закончила я.

Он расхохотался так, что его басовитый гогот эхом разлетелся по маяку.

— Как скажешь, принцесса. Буду очень аккуратен, остановлюсь на сорок первом разе. Хотя, возможно, там пацан был хлипенький. Думаю, я бы выжил. Всё же в СИБ берут агентов только с сильной половой конституцией, — оскалился в широченной улыбке он, чем выбесил окончательно.

— Если ты так радуешься тому, что сегодня появится шанс отсюда выбраться, то я бы попридержала коней. То есть марчей. Не факт, что старая карга появится, пересечение по лунной силе довольно слабое.

— К счастью, старуха у нас не настолько юна, чтобы откладывать дела в долгий ящик, — возразил Мелен. — Так что я всё же надеюсь на шанс поскорее вернуть тебя в родные пенаты.

Фыркнув, зашла в ванную комнату и хлопнула дверью перед его носом, хотя последовавший за этим громогласный хохот было прекрасно слышно и из-за неё.

Сердито уложила косу на макушке и надела купальную шапочку — без неё волосы намокнут и сохнуть потом будут сутки. Увидев эту шапочку в первый раз, Мелч целый день ржал, как умалишённый, и назвал меня принцессой медуз.

Вода из душа полилась ледяная, а какой ей ещё быть в подземном резервуаре? Но откладывать купание было нельзя — старая карга действительно может появиться этой ночью, нужно успеть всё перепроверить и подготовиться окончательно.

Горячая злость на Мелча с его дурацкими приколами помогла не заиндеветь под потоком воды околонулевой температуры. Вышла из душа разъярённая, как сто наскипидаренных драконов, и поднялась на кухню — в том самом комлектике. Надо ли говорить, что замёрзшие прелести стояли торчком и выглядели более чем аппетитно.

Мелч аж есть перестал, хотя до моего появления деловито истреблял остатки вчерашнего плова.

— Хочешь? — щедро предложил он оставшееся на донышке.

— Хочу треснуть тебя по лбу за то, что ты сделал. Желательно — сковородкой, — не сдержалась я. — С водой ты перешёл все границы! Ты же знаешь, что я ненавижу ледяную воду!

Он с трудом поднял взгляд к моему лицу.

— Тогда накажи меня, моя принцесса, — вдруг азартно предложил он. — Если за три минуты боя ты мне вдаришь сковородкой по голове или корпусу, то я выполню любое твоё желание.

— А если нет?

— А если нет, то не выполню, — нахально улыбнулся он.

— И это только в одну сторону будет действовать? Если ты мне вдаришь, то я должна буду желание выполнять? — напряглась я, заранее зная, что желания он будет загадывать бесячие и дурацкие.

— Нет, что ты. При такой огромной разнице в подготовке это было бы, как у ребёнка конфету отобрать. Так что бить будешь только ты, а желание в случае успешной атаки выполнять только я. Должна же ты была за месяц научиться хоть чему-нибудь, кроме как меня провоцировать?

— А желание может быть любое? — заинтересованно уточнила я.

— Любое.

— Абсолютно?

— Да.

Я замерла в неверии, заинтригованная донельзя.

— Например, я могу загадать, чтобы ты на мне женился.

— Тогда женюсь, — дразняще оскалился Мелч. — Всё же жениться из-за проигрыша в споре не так обидно, как по собственной глупости.

— Договорились, — мило улыбнулась я, а потом резко сдёрнула сковородку с плиты и изо всех сил саданула по Мелчу.

В его глазах на мгновение мелькнуло удивление, но он сориентировался быстро — утёк из-под удара, закрылся от него казаном с пловом и заорал:

— Да погоди ты, давай хотя бы таймер поставим!

— Считай до ста восьмидесяти, — язвительно посоветовала я и махнула сковородкой ещё раз: — Это два!

Он рванул от меня наверх, перескакивая через две ступеньки. Я понеслась следом, и злость придавала мне ускорения.

Мелен громко считал, и где-то на двадцати пяти я настигла его на пятом этаже. Тут он остановился — не стал загонять себя на узкую лестницу перед запертой дверью фонарной комнаты.

Сделала обманный выпад, а потом неожиданно замахнулась сковородкой с другой стороны. Мелен нырнул мне под свободную руку и смачно шлёпнул по заднице.

— Тридцать пять!

Я волчком развернулась и звезданула ему в ухо, он успел уклониться лишь в последний момент.

— Говорила, что не причинишь мне боли, а сама хочешь избить сковородкой и загнать в стойло брака! — веселился он, отступая. — Врушка венценосная!

Желание наподдать ему сковородкой стало таким всеобъемлющем, что я впала в какой-то странный транс. Следила за его движениями, напрочь забыла об окружающем мире и сосредоточилась на одной цели — наподдать ему сковородкой.

Выпад, удар, снова выпад, снова удар!

Он ловко уворачивался раз за разом, а через какое-то время поймал меня за запястья и скрутил:

— Да успокойся ты наконец! Говорю же: сто восемьдесят уже было!

Я тяжело дышала, а сердце стучало в ушах, делая остальные звуки невнятными и далёкими.

— Пусти! — разочарованно потребовала я.

— А ты точно успокоилась? — с сомнением спросил он.

— Точно, — выдохнула и повернула к нему лицо: — Надеюсь, ты доволен.

— Да я вообще в восторге, не ожидал от тебя такой прыти. Не принцесса медуз, а кухонная драконица. Даже страшно стало в какой-то момент, у меня аж яйца сжались от ужаса, что придётся жениться.

Он меня отпустил, и я распрямилась, заметив, что маечка сбилась и больше почти ничего не скрывает.

— Ты иногда ведёшь себя, как настоящая сволочь.

— Вообще-то я пытаюсь вести себя так всегда, просто иногда случаются осечки, — парировал Мелч.

Злость отступила, сменившись разочарованием и усталостью. Я молча поправила одежду, отвернувшись от Мелена, и спустилась в спальню, чтобы ещё раз проверить собранные кожаные рюкзаки. Их я заказала ещё в прошлом году — по виду они ничем не отличались от доварских, как и подготовленная одежда. Никакой пластмассы или синтетики, да и фасоны исключительно старомодные. Платье для меня и тёмный комплект из брюк и шерстяной свитер для Мелена. Под низ можно пододеть флисовое термобельё, всё же в Доваре уже холодно по ночам. Но сверху — исключительно пуританский стиль.

В сотый раз проверила свои дневники — дюжину пухлых тетрадей, исписанных за последние три года. С момента появления Мелена я почти не работала и сделала лишь парочку новых записей, но ни о чём не жалела. Так и должно было случиться.

У меня был план, и я его придерживалась. План сложный, завязанный на кучу условностей и практически невыполнимый. Боги, да я собиралась переинтриговать собственного отца! Однако на кону была жизнь Мелена, поэтому отступать я не собиралась.

Переодевшись, спустилась на кухню и затолкала в себя немного еды, а когда стемнело — сделала чай и поднялась в фонарную комнату, ждать.

Постелила на пол коврик и села, завернувшись в связанный Олеанной плед и запретив себе даже думать о Мелене.

Он появился и сел рядом полчаса спустя.

— Генератор я выключил и все скоропортящиеся продукты выкинул в море.

Не получив ответа, он залип в планшет.

Вскоре поднялась почти полная луна и безжалостно высветила концентрические ритуальные круги в середине комнаты.

— Как же она так рисует что-то в центре, не оставляя следа? — задумчиво спросил Мелен.

— Не знаю. Можешь тоже посмотреть записи с планшета, на них ничего толком не видно из-за свечения магии, — сухо отозвалась я.

— Я уже смотрел, действительно ничего не видно.

— Все смотрел? Там восемь записей.

— Значит, не все. Но теперь уже не важно. Надеюсь, она появится.

— Думаю, нет, — нарочно ответила я, чтобы его поддеть. — И придётся тебе ещё долго страдать в моей компании.

— Валюха, ты что, обиделась, что ли?

— Просто расстроилась, что не удалось двинуть тебе сковородкой, — язвительно ответила я.

— Не отчаивайся, может, шанс ещё представится. Ты, кстати, взяла сковородку с собой?

— Нет, — нахмурилась я.

— Зря. Ты с ней шикарно умеешь управляться во всех смыслах. И готовишь вкусно, и бьёшь метко. И потом, девушка со сковородкой никого же не удивит, куда больше вопросов будет к мечу в её руках.

Я поднялась с места и сходила в кухню, быстренько взяла сковородку и вернулась обратно вместе с ней, подавив желание надеть её Мелчу на голову. Для таких целей всё же лучше подойдёт казан. С пловом.

Мы ждали очень долго, и с каждым часом надежда на приход старой карги таяла, а с рассветом исчезла окончательно.

— Какое разочарование! Теперь тебе придётся терпеть моё общество ещё целый месяц, да, Мелен? — ядовито спросила я, поднимаясь на ноги.

— Ну не скажи… Я только начал нормально читать по-русски и много чего не успел изучить в плане местной техники. А ещё мы сегодня выяснили, как замотивировать тебя так, чтобы ты больше не филонила на тренировках. Устанавливаю новые правила: ты, я, сковородка. Первая декада месяца — три минуты, вторая — четыре, третья — пять. На кону желание, абсолютно любое.

— Настолько уверен в себе?

— А ты докажи, что я не прав, — с вызовом улыбнулся он.

— Знаешь, я тебе даже немного сочувствую. Впереди ещё столько времени, а терпение у меня уже иссякло.

— Ну неужели! Свершилось! — в его голосе звучала неподдельная радость. — Может, ты наконец-то оставишь свои ужимки и начнёшь вести себя как нормальный человек? Вазу мне об голову разобьёшь или выставишь дневать под дождь? Честно слово, я уже начал думать, что ты святая.

— Ах, так вот чего тебе не хватало для счастья! Значит, молва не врёт и мужчины действительно предпочитают стерв, — саркастично хмыкнула я. — Ну что же, у нас впереди целый месяц! Хочешь стерву? Получишь стерву!

— Уже предвкушаю! — оскалился Мелен.

Нужно отдать ему должное: в тот момент я была настолько на него зла, что никаких нежных чувств больше не испытывала.

Девятая неприятность, предвиденная (9)

Двадцать восьмое сектеля 1135-го года (Двадцать восьмое ноября 2025-го года). Ранний вечер

Мелен Роделлек

— Знаешь, стерва из тебя так себе, — задумчиво протянул Мелен, внимательно следя за реакцией принцессы.

— Да что ты говоришь? — ласково спросила она, наливая себе чай. — Тебе кипяточка в лицо плеснуть в качестве опровергающего аргумента?

— Ты не сможешь. Сначала подождёшь, пока остынет, чтобы не обжечь, затем подумаешь, не слишком ли жестоко мочить одежду, а потом и вовсе решишь, что оно того не стоит. Максимум — брызнешь пару раз в мою сторону, и то промахнёшься, — весело оскалился он. — Слишком ты, Валюха, добрая для стервы.

— Ты поэтому безостановочно нарываешься в последние дни? — его собеседница чуть выгнула бровь.

— Ага. Я жду заявленную в анонсе стерву, а её всё нет и нет. Я разочарован. Обещали угодить, да забыли посолить…

— Это очередная нортская поговорка? Они у вас все с солью и дерьмом связаны? — полюбопытствовала она.

— Ну… да, — пришлось признать ему. — Потому что норты — соль земли…

— Если соль земли, то почему поговорки не про соль и землю? — с невинным видом уточнила принцесса, делая небольшой глоток.

Мелч радостно заржал:

— Не, дерьмо у нас в основном на экспорт. Всё лучшее — в Лоарель! — патриотично воскликнул он. — На самом деле у нас просто соль ценная и дорогая, месторождений нет.

— Какое счастье, что хотя бы месторождения дерьма всё же есть, — мило улыбнулась принцесса. — И одному из таких месторождений однозначно стоит завязывать с тем, чтобы до меня доколупываться.

Она развернулась к нему своей шикарной кормой и поплыла в сторону спальни, мягко ею покачивая. Широко улыбаясь, он поднялся с места и двинулся следом.

— Я всего лишь готовлю тебя к жизни во дворце. Закаляю характер и всё такое.

— Может, тебе ещё и спасибо сказать за то, что ты меня драконишь?

— Да ладно, можешь не говорить, — щедро разрешил он. — Мы ж товарищи, для товарища мне ничего не жалко.

— Мне тоже, — в тон ему ответила принцесса, садясь на постель. — Даже щелбана.

— Ну, положим, до того, чтобы отвешивать мне щелбаны, ты ещё не доросла. Столько попыток пробить мне в корпус — и результат нулевой. Или ты нарочно немочь изображаешь? Не заинтересована больше в исполнении желания? — подначил Мелч, устраиваясь рядом, хотя его никто не приглашал.

Принцесса закатила глаза:

— Ты так на этом настаиваешь, что я начинаю думать, будто это ты хочешь жениться и пытаешься найти достойное оправдание. Знаешь, подсознательно ищешь возможность продуть и с чистой совестью переложить ответственность за принятие такого решения на проигрыш. Мол, это не я передумал, это обстоятельства заставили, — дразняще отозвалась она и пригубила ещё немного ароматного чая, сияя зелёными глазищами.

Он наклонился к её ушку и зашептал:

— Всё так и было, но теперь, когда ты разгадала мой план, да ещё и вероломно озвучила его вслух, мне придётся всё отрицать и бороться до последнего…

— Борись, мой герой. Хоть какая-то от тебя польза должна быть?

— То есть как насос и слив прочистить от твоих шикарных волос, так это Мелч, а как польза, так внезапно никакая?

— Насос я и сама могу прочистить, а ешь ты за семерых! — насмешливо ответила она.

— Ты просто готовишь вкусно, так что сама виновата, — парировал он. — Жаль, что за пределами кухни ты не настолько ловка со сковородкой…

— Знаешь о чём я думаю последние дни? — принцесса забралась на постель с ногами и подогнула их под себя. — Раньше ты меня изо всех сил избегал, а теперь не отлипаешь со своими подначками. Совсем как мальчишка, которому нравится девочка, но он не умеет этого выразить иначе, чем дёрнуть её за косичку.

— За твою косичку не дёрнуть — просто преступление против инстинктов.

— Вот я и говорю: индикатор вырос, а эмоциональный интеллект — нет.

— Индикатор заложен природой примордиально, а эмоциональный интеллект — нет. Значит, для выживания он не требуется, — ехидно ответил Мелч.

— Да интеллект вообще для выживания не требуется, и ты тому лучшее доказательство, — охотно согласилась с ним принцесса.

— И зачем тебе тогда тупой муж?

— Зато ты красивый и с хорошим мехом. А местные исследования показывают, что интеллект передаётся от матери, а не от отца.

— Только не рассказывай это моей матери, она очень расстроится, — заговорщически подмигнул он.

— А как же твои братья? Тоже не самые яркие лампочки в люстре?

— Так интеллект, наверное, с молоком от матери передаётся, а мы всё больше козье в детстве пили… — пожал плечами Мелен, а принцесса не выдержала и заливисто рассмеялась.

— Это, кстати, многое объясняет в твоём поведении. Прямо чувствуются козлиные повадки.

— Вот! — важно кивнул Мелч. — Я и спрашиваю: зачем тебе такой муж?

— Абсолютно незачем, — признала она. — Пожалуй, всё же рассмотрю другие кандидатуры.

— Ну наконец-то, Валюха! Вот можешь же, когда хочешь! — обрадовался он.

— А ты когда хочешь — не можешь, — ехидно фыркнула она. — Ведь что-то я не заметила, чтобы ты нашёл способ нас отсюда вызволить. Начинаю думать, что зря возлагала на тебя столь серьёзные надежды.

— А я сразу предупреждал, что с оправданием надежд у меня туго… Эй, погоди, это был удар по больному месту? — насмешливо уточнил Мелч. — Я должен чувствовать себя задетым? Ты объясни, чтоб я знал. Или стерву позови, может, она мне расскажет.

— Стерва в отпуске, а ты меня отвлекаешь, — принцесса поставила чай на тумбочку, достала из неё пухлую тетрадь и легла на живот, собираясь погрузиться в записи. — Иди доколебись до чаек, вы с ними как раз примерно на одном эмоционально-интеллектуальном уровне.

— Вы мне очень льстите, Ваше Высочество. Мой уровень — скорее валун.

— Или пень, — подсказала она.

— Может, лучше топор?

— Нет, он слишком острый.

— Тупой топор? — с надеждой спросил Мелч, делая оперативно-тактическое лицо, а потом разлёгся рядом с принцессой. — И что ты там от меня прячешь?

— Это мой дневник. Туда я записываю все посвящённые тебе стихи. Почитать? У меня, правда, небольшая сложность с рифмами к имени Ме́лен. Было бы Меле́н, хорошо подошёл бы олигофрен, а так… Теряюсь в вариантах. Попробую заменить на валун или топор. Или всё же лучше на пень? — засомневалась принцесса и с чувством продекламировала: — Такой огромный пень отбрасывает тень. Люблю я эту тень и этот грозный пень…

— Да ты прирождённая поэтесса, — восхитился Мелен.

— Если ты останешься ещё хоть на минуту, я начну придумывать имена нашим будущим детям, — пригрозила принцесса.

— Ваше Высочество, ваша бесчеловечность может сравниться лишь с вашей ловкостью в бою, — с придыханием ответил он.

— Вениамин — хорошее имя для мальчика, как считаешь? — ласково обняла его она. — Я буду звать его Венечкой. Надеюсь, он будет таким же кудрявым проказником, как ты.

Он попытался вырваться, но она вцепилась в него неожиданно крепко:

— Куда же ты, мой герой? У нас будет много детей! Имена нужно выбрать всем!

— Э-э-э, я тут вспомнил, что мне надо идти. Чайки ждут, сама понимаешь. У нас логистически-методологическое совещание запланировано.

— Ну нет, останься со мной навсегда, мой герой! — патетично настаивала она и даже поцеловала его в подбородок.

Для острастки.

— Умеешь ты мотивировать на то, чтобы заняться изучением портала.

Он всё-таки выскользнул из её объятий и под мелодичный смех ретировался на кухню, пребывая в удивительно прекрасном настроении. Неоправданно прекрасном, если учесть, что старая карга объявится в башне через каких-то шесть ночей, а у него нет ни рабочего проекта, ни даже мало-мальски стройной теории.

Остаток ночи он провёл в одиночестве — сначала за записями на пятом этаже, потом за изучением портала и медитацией под лунными лучами на шестом. Когда спустился в спальню, принцесса уже уснула, уронив планшет на покрывало.

Мелен укрыл её потеплее, взял планшет с наушниками и устроился рядом, открыв видео со старой каргой. Просматривал их одно за другим, задрёмывая, как вдруг его посетила странная мысль…

Хмурясь, он пересмотрел все видео ещё раз, а потом сосредоточился на одном. Раз за разом перематывал зацепивший внимание момент и наконец удовлетворённо улыбнулся. Догадка пришла внезапно и поначалу показалась глупостью, но чем дольше он вертел мысль в голове, тем рациональнее и интереснее она казалась. Если он прав, то старая карга по-своему гениальна…

У него наконец начал выстраиваться сначала примерный, а затем и вполне достойный план возвращения в Довар.

Пока раздумывал, захотелось есть, он спустился на кухню и навернул остатки супа с копчёностями — всё же стерва из Валюхи так себе, а кухарка — отменная.

Вернувшись в постель, он всё ещё не мог уснуть, мысленно рассматривая новую идею с разных ракурсов.

Пожалуй… что-то в этом определённо есть! Если ещё и талант принцессы использовать…

Словно откликаясь на мысли Мелена, его подруга по несчастью вдруг завозилась во сне и часто задышала. Магия пришла в движение, но он поначалу не понял, что именно происходит.

Лицо принцессы стало озабоченным и встревоженным, эмоции проявились так ярко, что ему пришлось подавить порыв разбудить её. Нет, вмешиваться в вещие сны нельзя. Он затаился и ждал, когда она проснётся, но сон получился на редкость длинным, а Валюха хмурилась всё сильнее и в какой-то момент жалобно застонала.

Мелен отложил планшет и плавно развернулся к ней всем корпусом, готовый подпитать или подстраховать, хотя его помощь не потребовалась. Через пару минут ресницы принцессы увлажнились и затрепетали, а затем распахнулись.

— Ты в порядке? — спросил он, глядя в полные слёз глаза.

— Мне снился отец, — сипло зашептала она, приподнялась на локте и принялась сбивчиво рассказывать: — Со стороны, я видела его через окно, словно заглядывала в него с лунными лучами. Видение было таким ярким и чётким, словно всё происходит наяву и сейчас, в эту самую минуту. Папа был так близко, что мне казалось, будто до него можно дотронуться. Он проснулся, схватился за сердце и сморщился, а потом выругался. Мне стало страшно, что у него случился сердечный приступ, но целителя он не позвал — вскочил с постели, заметался по комнате, оделся. Застегнул пуговицы рубашки под самое горло, а потом передумал и начал расстёгивать, но одна из них не поддалась, и он дёрнул с силой, вырывая её с мясом, хотя это так на него не похоже! Вышел из покоев и приказал дежурному позвать дядю Мигнара. Папа так сильно волновался, мне безумно захотелось его обнять и утешить. Он казался таким потерянным! Ни разу не видела его таким. Пока ждал дядю, он налил себе воды из графина, сделал несколько глотков, а потом прямо из стакана плеснул в лицо и снова потёр грудь, а затем кинулся к рабочему столу и принялся что-то писать. Когда пришёл дядя Мигнар, отец сказал ему, что у него было видение со мной.

— И в чём оно заключалось? — осторожно спросил Мелен, видя, насколько она взволнована.

— Я не знаю! Но он видел меня в Доваре и сказал, что раньше будущего там у меня не было, а теперь появилось. Это же хороший знак? Почему тогда видение настолько… тяжёлое?

Принцесса обхватила свои плечи руками, и Мелен не сдержался — обнял её и прижал к себе. Каждый раз, когда она терялась, смущалась или сильно расстраивалась, она делала именно так — обнимала саму себя, и у него в голове тут же возникал образ похищенной из дома маленькой девочки, которую некому обнять и защитить. И именно этот образ пробивал брешь за брешью в его желании сохранять дистанцию.

Прижав Валюху к себе, Мелен подумал: если бы она только знала, что её томные взгляды, подколки и попытки изобразить роковую соблазнительницу его лишь забавляют, но когда она показывает уязвимость, вот тогда ему становится действительно сложно держаться на расстоянии. Хочется утешать, обнимать, защищать — как сейчас.

— Мне отчаянно хотелось знать, в чём заключается его видение, но силы кончились, и я проснулась, — словно оправдываясь, проговорила принцесса.

Мелен взял её за руку и предложил:

— Зачерпни магии у меня.

— Поздно. Сон уже закончился, — она вздохнула и прижалась щекой к его груди. — Если так подумать, то это хороший сон, ведь так? Он означает, что мы точно вернёмся в Довар, да? Но почему отец во сне сказал, что раньше будущего в Доваре у меня не было, а теперь есть? Старая карга допустила какую-то ошибку?

На несколько мгновений стало очень тихо.

— Кажется, я знаю причину. Возможно, я разгадал секрет внутреннего круга.

— Что? — удивлённо спросила она. — Как?

Мелен показал принцессе планшет с записью, на которой старая карга заканчивала рисовать символы и вступала в круг. Слова заклинания можно было разобрать отчётливо, а вот рисунок внутреннего круга — нет.

— Видишь? — спросил Мелен, указывая на экран.

Карга шагнула в центр круга и замерла там, всё вокруг светилось так ярко, что видео бликовало.

— Ты молодец. Догадалась сделать записи. Собственно, теперь нам не надо пытать и допрашивать старую каргу. Мы всё знаем и без неё. Осталось лишь дождаться её возвращения.

— Мелч, я не догоняю, на что именно ты пытаешься указать? Я по сто раз пересматривала каждое видео и ничего не заметила.

— Я тоже заметил только сегодня. Смотри сюда. На её ноги. Она босая.

— И что?

— Смотри, на стопе вот тут... — он указал пальцем в тёмное пятнышко, — узор. Я подумал: а что если она сама — часть портала? Это было бы изящное и разумное решение, способное упростить работу с потоком энергии. Представь: если нанести рисунок меркурой прямо на кожу, то не надо каждый раз отрисовывать внутренний круг, он всегда один. Мало какие ритуалы требуют находиться в центре круга, разве что жертвенные. А старая карга, возможно, и приносит в жертву силу, когда открывает межмировой проход. Некоторые символы именно на это указывают, что несколько сбивало меня с толку раньше.

Она смотрела на небольшое пятнышко на стопе и хмурилась:

— Ты уверен, что это не тень?

— Теперь, когда у тебя и твоего отца одновременно случились видения, я уверен, что это не тень.

— Ладно, согласна, — признала принцесса. — Но неужели никто годами не замечал узора у неё на ногах?

— Если она не имеет привычки разгуливать по дворцу босиком и задирать подол, то как заметишь? А если и заметишь, то скорее решишь, что это грязь или какая-то магическая печать, они хоть и редки, но не запрещены.

— То есть нам достаточно дождаться старую каргу и посмотреть на её ноги?

— Похоже на то. Слова заклинания мне известны, карга их проговаривает, слышимость хорошая. На некоторых видео бормотание неразборчивое, но так как их много, то общая картинка выстраивается довольно чёткая. Я всё записал и выучил. Думаю, теперь у нас получится вернуться, — улыбнулся он принцессе, и она робко улыбнулась в ответ, всё ещё встревоженная видением. — Кстати, я думал, что провидцы способны видеть лишь будущее, а не настоящее.

— Иногда будущее так близко, что становится настоящим быстрее, чем мы успеваем предпринять хоть что-то. Возможно, я увидела события за несколько минут до того, как они произошли, это не имеет значения. Видение было очень ярким, скорее всего, оно сбудется или уже сбылось.

— Расскажи мне побольше о своём даре.

— Понимаешь, у будущего сотни тысяч вариантов, — взволнованно заговорила принцесса. — Иногда есть узловые моменты, когда, что бы ни случилось, человек всё равно окажется в том или ином месте. Как ты здесь на маяке, например. Я не знала, когда это произойдёт, видела несколько разных вариаций твоего появления, но всегда знала, что ты придёшь, и ждала. А некоторые варианты будущего совсем иные, более зыбкие или вырванные из контекста. Как те твои слова, что я красива, как световая граната. Я видела их во сне, но мне казалось, что ты говоришь их с другой целью, не в попытке отстраниться. Поэтому видения не всегда надёжны, некоторые из моих уже точно не сбудутся. Хотя совсем маловероятные сценарии развития событий мы стараемся отсекать. Отец учил Трезана, как сосредоточиться лишь на том, что важно, я подсмотрела во сне. Если видение пришло, то вероятность его воплощения в жизнь довольно велика, хотя всё можно поменять. К примеру, мне снился взрыв генератора и пожар, я проснулась и вырубила его. Ничего плохого не произошло, я вмешалась и предотвратила ту вероятность.

— И ты можешь увидеть будущее любого человека?

— Нет, конечно. Только тех, кого я знаю достаточно близко и хорошо. Тех, кто для меня важен.

— Как же ты работала гадалкой?

— Ой, это совсем другое дело. Больше психология, чем ясновидение. Обычно первая сессия была бесплатно, и клиенты просто выговаривались, а я слушала. А дальше… К примеру, одна девушка описывала свою работу и начальника, который обращался с ней просто ужасно. Я разложила камушки и сказала, что вижу, как она в течение следующей пары месяцев найдёт работу намного лучше, достаточно только обновить резюме и сходить на собеседование. И она, разумеется, нашла, потому что любая другая работа лучше той старой, а девушку просто настолько затюкали, что она не решалась уйти, считала себя плохим специалистом. Понимаешь, я её не обманывала, никого никогда не обманывала. Просто смотрела на людей и очень уверенным тоном говорила, что у них получится то, чего они очень хотят. А дальше они справлялись сами. Эдакий эффект плацебо получался. Хотя в нескольких случаях у меня потом были вещие сны, тогда я обязательно перезванивала и рассказывала им. Оплату, кстати, я никогда не завышала, всегда брала небольшую.

— Любопытно… Значит, ты могла бы и без дара работать?

— Да, но он у меня есть, и с ним всё же проще. С ним работают даже камушки, которые я себе сделала. Я выгравировала на них разные значки и буковки просто для удобства. Потом вытягивала из мешочка те, которые казались потеплее. Какие-то всегда были теплее, представляешь? Думаю, что это всё же работал дар, влиял на восприятие, пусть и таким необычным способом, без заклинаний.

— Ясно. Получается, теперь мы уверены, что вернёмся в Довар?

— В этом уверен отец, а как маг он наверняка сильнее меня, — нервно ответила принцесса.

— Вот и чудесно. Значит, всё будет хорошо, — Мелен успокаивающе погладил свою собеседницу по голове.

— Я очень хочу в это верить, но боюсь ошибиться. Безумно боюсь, — неожиданно призналась она. — Я ведь видела наши с тобой отношения совсем иными. Вдруг на мой дар нельзя полагаться? Я видела воссоединение с отцом, видела свою будущую подругу, имени которой даже не знаю, видела Трезана на его собственной свадьбе, на которой присутствовала. Вдруг ничего из этого не сбудется?

— Сбудется. Ты предвидела моё появление здесь, и вот я здесь. Какие ещё доказательства силы твоего дара тебе нужны? А теперь спи. Ты вся дрожишь.

— Это нервный отходняк, такое бывает после сильных видений.

— Ты израсходовала очень много магии.

— В твоих руках откат не ощущается таким уж страшным, — призналась она, прикрывая глаза. — Знать бы ещё, что именно увидел отец.

Иллюстрация: Пеннар Первый

Император

Десятая неприятность, непредвиденная (10)

Тридцать четвёртое сектеля 1135-го года (Четвёртое декабря 2025-го года). Ранний вечер

Мелен Роделлек

Долгожданное полнолуние наконец наступило.

Зимой на острове стало совсем одиноко и тоскливо, периодически шёл то дождь, то мокрый снег, залепляя окна и создавая впечатление, будто башня маяка стоит над пропастью безвременья, где-то на границе миров, на острове уныния в океане безнадёжности.

В лунном свете поверхность зимнего моря казалась алюминиевой фольгой, которую кто-то сначала смял, а потом не очень тщательно распрямил.

Чем больше времени проходило, тем отчётливее Мелен понимал, насколько великодушно поступила принцесса, отпустив Олеанну. Это требовало огромной внутренней силы, ведь она прекрасно осознавала, что останется один на один с этим пейзажем, выскабливающим из души всё счастье.

Мелен и раньше относился к принцессе хорошо, но теперь начал восхищаться её способностью любить бескорыстно и самоотверженно. Он замечал, что они с Олеанной иногда переписываются, и даже видел фотографии симпатичной белокурой девушки в компании улыбчивого шатена. Валюха искренне радовалась за заменившую ей сестру гувернантку, и эта чистая, бесхитростная радость передавалась даже ему.

Тем тяжелее было решить, как именно поступить дальше.

С одной стороны, принцессу следовало вернуть отцу, и двух мнений тут быть не могло. С другой — довлела данная клятва. Плюс обидно было бесславно подохнуть, не принеся пользы. За два месяца он сделал столько записей, набрался стольких знаний — важных, нужных, прорывных! Он, разумеется, всё законспектировал, но вдруг этого окажется недостаточно?

Да и возможность держать стабильный канал связи с другим миром… Разве можно ею пренебречь? Вдруг здесь, на Терре, есть технологии, способные помочь решить проблему Разлома раз и навсегда? Пусть даже атомные бомбы, о которых рассказывала Валюха. На землях вокруг Разлома всё равно никто не живёт, а служащих легко эвакуировать.

Работа Мелена не связана с Разломом напрямую, Блокаду поддерживают другие маги, и это они борются с лезущими из него чудовищами, но проблема-то общая. Устрани её, и ситуация в Доваре и особенно Лоарельской Империи значительно улучшится. Может, даже найдётся решение конфликта между полуночниками-магами и неодарёнными полуденниками. Сейчас он медленно тлел, как торфяник — вроде и открытого огня нет, а дымом округу периодически заволакивает.

Хотя, признаться честно, судьба Нортбранны волновала Мелена несколько сильнее, чем Разлом и межрасовые распри.

Возможно, именно поэтому все свои записи он сделал на нортском. Как минимум одна гарантия, что они попадут в нужные руки. Там не было ничего особо опасного — просто интересные изобретения, которые невозможно превратить в оружие. Мелен понимал, что поступает спорно, но решил, что будет справедливо вернуть принцессу отцу, а знания отдать нортам — тогда обе стороны останутся одинаково недовольными. Какая-никакая, а гармония. В конце концов, он — норт и навсегда останется нортом, переезд в Лоарель этого не изменил.

Мелен в очередной раз проверил собранные вещи.

Ещё раз убедился, что все страницы, на которых речь шла о порталах, вырваны и сожжены, аккуратно завернул остальные записи в несколько пакетов из непромокаемого полиэтилена и уложил на дно купленного принцессой рюкзака. Остальное проверил скорее машинально — комплект одежды, запас еды, несколько подручных инструментов и пакет с женскими вещами.

Валюха сначала принесла лишь розовые штанишки. Затем прибавила кофту. Косметичку. Набор маечек и трусиков. И вот половину его рюкзака уже занимали кричаще-яркие вещички. Если его поймают агенты вражеской разведки, то он скажет, что это его — чисто чтоб перед смертью полюбоваться на их вытянутые рожи.

Как он ни сопротивлялся, отношения с Валюхой причудливым образом проросли внутрь него, и вот он уже безропотно складывал к себе её одежду, слушал щебетание о том, что брать с собой, а что бросить на маяке, и даже поддакивал вовремя, не вызывая у неё никаких подозрений.

Когда она спрашивала, какое платье лучше, он делал оперативно-тактическое лицо и весомо, с расстановкой говорил: «Это!». Если она через пару минут приходила в другом платье и говорила: «А может, лучше это?», он выдерживал паузу в три вдоха для солидности и отвечал: «Ты права, это действительно лучше».

К счастью, ей ни разу не пришло в голову показать ему одно и то же платье дважды, иначе она быстро бы его раскусила. На его вкус, лучше было вообще без платья, но он запрещал себе говорить подобное вслух.

Планшет она уложила в свой рюкзак, туда же пошли её дневники. Мелен спросил, зачем ей тащить с собой такую тяжесть, не проще ли сжечь, но она категорически отказалась, а настаивать он не считал правильным. В конце концов, будет, чем разжечь костёр в случае нужды. В сами дневники он никогда не заглядывал — уважал личное пространство принцессы и не испытывал никакого интереса к розовым соплям, размазанным по десяткам страниц.

Одно дело почитывать любовные романы, чтобы поднять себе настроение и почерпнуть парочку комплиментов, в придумывание которых он был не особо хорош, а использовал регулярно, всё же залог сговорчивости женщин — их ощущение своей неотразимости и желанности. И совсем другое — лезть в нечто настолько личное.

Готовясь к уходу, он выключил генераторы, выкинул все скоропортящиеся продукты и оставил нижнюю дверь закрытой, но не запертой — на случай, если кого-то к берегу штормом прибьёт.

С собой уложил лёгкие и питательные продукты из расчёта примерно на две недели — мало ли куда их закинет портал? А если в лес?

За последний месяц Валюха окрепла, всё же тренировки со сковородкой дали свои плоды, она наконец начала слушать, что он говорит, а не просто пожирать его глазами и многозначительно улыбаться. Позавчера он даже был опасно близок к тому, чтобы не успеть увернуться!

Сковородку Валюха засунула в рюкзак так, что ручка торчала наружу, а запасную пару ботинок привязала к одной из лямок и выглядела, как заправская туристка, а не высокородная принцесса с четырьмя дарами.

— Иди сюда и дай фломастер, я подправлю твою печать, — позвал он её.

Она послушно подставила висок, и вскоре он изменил её печать практически до неузнаваемости. Теперь посторонние не сразу опознают в ней принцессу, а примут за его двоюродную сестру. Свою печать он тоже подправил, надеясь, что свечение не выдаст их хитрость.

Мелен достаточно сильный маг, чтобы печать сияла ярко, такую подделать сложно, однако в мешанине света и дорисованных элементов узора издалека она теперь выглядит по-новому. Для обывателей сойдёт, а если они попадутся в руки профессионалам, то дело всё равно швах, каляками-маляками их не обмануть.

Хорошо бы оказаться в Лоарельской Империи, поближе к столице. В принципе, любые варианты были не так уж плохи, кроме одного исключения — Эстрены. Там Мелен успел набедокурить так, что охотиться за ним будут даже более рьяно, чем за принцессой. И в живых точно не оставят — разве что попытают какое-то время.

По логике вещей портал должен привести их в убежище старой карги, а оно вряд ли расположено на терриотории вражеского государства. Хотя… от такой подлой лгуньи чего угодно можно ждать.

Наконец всё было готово, и Мелен с принцессой сели на полу в фонарной комнате в ожидании ночной гостьи.

Где-то ближе к полуночи круги начали наливаться лунным светом, и принцесса прошептала:

— Она идёт!

Знаки наполнялись силой, и Мелен с возрастающим интересом наблюдал, как она распределяется по кругам, а потом концентрируется в середине, формируясь в антропоморфную фигуру.

Как они с Валюхой и договаривались, он вышел за дверь, оставив небольшую щель. Рюкзаки приткнул на лестнице, чтобы успеть подхватить, когда понадобятся, и при этом не вызвать подозрений у старухи их наличием в фонарной комнате.

За дверью раздались голоса.

— Здравствуй, деточка. Ну как ты здесь? Истомилась? — старческий голос сочился заботой, и Мелен отчётливо видел его обладательницу, милую благообразную старушку ростом ему по грудь.

На несколько мгновений он засомневался — а не ошиблись ли они? Разве может вот эта седая былинка воплощать в себе всё зло, причинённое Валюхе? Быть его источником?

Он вдруг разозлился так сильно, как никогда в жизни. Рассказанные принцессой истории тяжёлыми бусинами нанизались на нитку его совести, и он почувствовал, как его душит это ожерелье ненужных страданий, причинённых беззащитной девчонке.

Мелен едва дождался момента, когда старая карга повернётся к нему спиной, и шагнул из темноты. Отточенным движением нанёс удар ребром ладони в основание шеи, перехватил запястья и заломал мягкие, словно студень, руки за спину, а затем добавил парализующий разряд в районе загривка. В дряблых ладонях вспыхнул свет, а старуха испуганно вскрикнула, но он уже безжалостно выдёргивал скрюченные пальцы из суставов — не хватало ещё позволить ей пользоваться магией.

Пока Мелен связывал старую каргу, принцесса замерла, глядя на них обоих в немом ужасе.

Он скомандовал:

— Валюха, на выход.

— Что? — она оторопело подняла на него огромные зелёные глаза, светящиеся лунным светом изнутри.

— Выйди, а мы с ноблариной Деань поболтаем по душам. Да? — он слегка встряхнул невесомую старушку, не позволяя себе перестать злиться и вспоминая опухшую лодыжку принцессы и то, как она несколько дней жила в кладовке на мешках с крупами, потому что некому было ей помочь.

— Валери, деточка, кто это? Что случилось? Что происходит? — запричитала старушка и разрыдалась, а потом извернулась и посмотрела на Мелена, мгновенно узнав в нём норта.

Принцесса молчала, в ступоре глядя на свою мучительницу.

— Валюха, послушай. В какой-то момент императрица Эмлана спросит, каким образом мы получили сведения и что произошло с её матерью. Для ваших с ней отношений будет лучше, если ты ответишь, что беседу проводил я, а ты ничего не знала о том, как именно она проходила.

— Деточка, не слушай его! Он тебе лжёт! Эмлана погибла восемь лет назад! — зарыдала старуха. — Ты — моя кровиночка, моя отдушина, моя внученька! Я же всю жизнь положила на то, чтобы тебя спасти! Не слушай его, он враг! Его подослали норты, убившие твоего отца!

Мелен никогда ещё не слышал такой искренней, прочувствованной лжи, и теперь даже растерялся, особенно потому, что Валюха так и стояла, статуей застыв посреди фонарной комнаты, до краёв залитой лунным светом и магией.

— Валюха? — вопросительно посмотрел на неё Мелен.

— Деточка, эти норты тебя обманывают! Они истребили весь твой род, а теперь пришли за тобой! Помоги мне освободиться, вдвоём мы справимся! — надрывалась старуха.

— Родители живы! — выдохнула наконец принцесса.

— Это он тебе сказал? Он врёт! Врёт!

— Он может врать, но мои видения — нет, — решительно оборвала поток лжи принцесса и шагнула к выходу.

— Эти видения на тебя наслали! Валери! Не будь дурой! Не позволяй какому-то норту приказывать тебе!

— Этому норту позволено намного больше, чем ты думаешь, — хмыкнула принцесса, и её лицо ожило, становясь прежним.

Она подошла ближе и задрала подол платья старухи, обнажив мертвенно-белые ноги с похожей на мокрую бумагу кожей, по которой чёрной вязью змеился портальный узор.

— Господин Роделлек, у вас есть королевское разрешение на любые действия в отношении нобларины Деань, — неожиданно церемонно проговорила она, выпрямила спину и вышла из фонарной комнаты, оставив его и старую каргу наедине.

Он развернул пленницу к себе и принялся с интересом разглядывать. Добродушное и жалостливое выражение мгновенно стекло с её лица, и она уставилась на Мелена мутноватыми голубыми глазами, чем-то напоминающими безжалостные глаза полковника Скоуэра.

Всё же Мелена воспитывали в уважении к старшим, и в душе нарастал мощнейший диссонанс между тем, что он должен был сделать, и тем, насколько это противоречило его установкам. Какое счастье, что по работе он чаще всего сталкивался с подлецами мужского пола — к ним никакого снисхождения не требовалось.

Мгновенно преобразившись, старуха властно спросила:

— Как ты сюда проник? Кто тебя послал? Что…

— Вопросы здесь задаю я, — неласково оборвал Мелен, — и у меня их не так много. Вернее, всего один: неужели было не жаль собственную внучку?

— Как ты здесь оказался? Ты один?

— Конечно, нет. Весь остров оцеплен, готовится операция по эвакуации принцессы, — доверительно сообщил Мелен.

Можно ли считать дополнительным подкреплением труп Ртутника, а оцеплением — крабов, пирующих вокруг него? При наличии определённой фантазии — да, а на её недостаток Мелен никогда не жаловался. В целом, даже чаек можно считать крикливой эскадрильей — они бомбардируют остров с завидной регулярностью.

— Знаете, я дичайше рад нашей долгожданной встрече. Как говорится, сношали козла, а тут и ты приползла. Ах, простите мою фамильярность! Где же мои манеры? — наигранно спохватился он, а потом спросил елейным голосом: — Скажите, нобларина Деань, вы предпочтёте быстро и практически безболезненно умереть здесь, на Терре, или вернуться в Довар, чтобы опозорить свой род и предстать перед судом императора? Мы можем поторговаться.

Старуха попыталась пошевелить пальцами, но ничего не вышло — Мелен своё дело знал хорошо. Её ладони снова налились магией, но, стянутые за спиной, никакого вреда причинить ему не могли. Он усадил её подальше от портального круга, чтобы не посмела сбежать, хотя вряд ли она смогла бы даже встать на ноги.

— Позволь мне уйти в другой мир. Я поклянусь, что никогда не вернусь в Довар. Взамен открою тебе несколько фамильных тайн Деаней и ритуал, позволяющий захватить чужое тело. Это сейчас ты молод, но поверь, когда старость постучится в зеркало с обратной стороны, ты запоёшь иначе.

— Какая восхитительная низость — отбирать здоровое тело у того, кто не успел разрушить его дурными привычками. Честное слово, я возмущён. Каждый имеет законное право на результаты своих трудов, поэтому я категорически против подобных вмешательств. Можете называть меня ретроградом, но я считаю, что человек должен подыхать в том теле, которое досталось ему при рождении. А старости я не боюсь, у меня против неё имеется шикарный план — сдохнуть молодым.

— Послушай, Роделлек! Мне известны заклинания, которых не знает больше никто. И я с тобой поделюсь, только сохрани мне жизнь.

— Заманчиво, конечно, но я не очень люблю тайны, потому что с ними вечная морока — храни их, следи, чтобы никто не выведал, потом ищи, куда пристроить повыгоднее… В одном месте продашь, выяснится, что в другом дороже купили бы, спать не будешь потом от расстройства. Сплошные нервы. А я парень простой, мне много не надо, особенно — чужих тайн.

Мелен обыскал старуху и обнаружил три огромных накопителя, спрятанных под одеждой на поясе. Никогда ещё не видел настолько крупных и чистых эвклазов, но ему и членов императорской семьи как-то не доводилось досматривать.

Заодно снял с пленницы украшения — пригодятся, если понадобятся деньги. Можно счесть это ранним наследством принцессы. Добычу убрал в карман, подумал ещё о платье, но решил, что Валюха его ни за что не наденет, а заморачиваться с продажей бессмысленно и опасно. Такие дорогие наряды привлекают слишком много внимания. Цацки можно хотя бы разобрать и толкнуть ломом, да и драгоценные камни ценятся выше, чем рюши.

Он взвесил накопители в ладони, а потом спросил:

— Я правильно понимаю, что этой энергии должно хватить на переход обратно в Довар?

— Для одного человека — да, — мстительно засмеялась старуха. — А на Терре ты их не зарядишь и за десять лет.

— Но как-то вы же смогли попасть отсюда обратно в Довар, когда промахнулись порталом.

— Как-то смогла, — ядовито усмехнулась она. — Но если мы не договоримся, то эту тайну я унесу с собой. И ничего выпытать ты не сможешь, сердечко у меня уже слабое — не выдержит, — уверенно посмотрела на него старуха. — Последний шанс, Роделлек. Либо мы договариваемся, ты отпускаешь меня с клятвой не возвращаться в Довар, и взамен я открываю тебе свои секреты и тайники, либо я просто умираю, не сказав ни единого слова. Именно так, как ты и обещал в начале — безболезненно и быстро. Неужели ты думаешь, что я не предусмотрела для себя такого исхода?

— Не складывается у нас разговор, да? — задумчиво протянул Мелен.

В целом старой карге он верил — на её месте, совершая государственную измену и идя лично против Пеннара Первого, он бы тоже озаботился вариантом быстрой смерти.

— Может, ещё сложится. Или ты хочешь выслужиться перед принцессой? Думаешь, она обратит на тебя внимание? Не будь дураком, как только вернётся домой — забудет, как тебя зовут.

— Клянусь задницей Валюхи, это вторая хорошая новость на сегодня, — радостно оскалился он. — Кстати, а куда приведёт портал?

— А это я тебе, милок, расскажу, только если мы договоримся.

— Ясно. Значит, сюрприз будет. Вы кое-что не учли, нобларина Деань. У меня было некоторое время, чтобы продумать возвращение в Довар, и мне пришла в голову одна простая мысль, которая вам не понравится. Хотя давайте спросим Валюху. Всё же она ваша внучка, вдруг сжалится над вами?

Он распахнул прикрытую дверь и позвал:

— Ваше Высочество, не соблаговолите ли вы осветить своим присутствием наше скромное общество?

Пока она поднималась, Мелен затащил внутрь фонарной комнаты рюкзаки.

— Вы поговорили? Так быстро?

— Да, — он отвёл принцессу в сторону и зашептал на ухо так, чтобы пленница ничего не услышала, но при этом оставалась у него на глазах. — Видишь ли, нобларина Деань утверждает, что она достаточно предусмотрительна и может огорчить нас безвременной кончиной по собственной воле, без моего на то вмешательства. В общем, есть у неё какой-то способ сдохнуть оперативно. Однако меня это не устраивает по одной простой причине: у неё слишком много шансов превратиться в Странницу, сохранив при этом знания. Если её дух покинет тело здесь, на Терре, он не отправится к Гесте или Танате и не упокоится, а потом займёт чьё-то чужое тело в момент воскрешения в Доваре. И такой вариант развития событий мне категорически не нравится, сама понимаешь причины.

— И что ты предлагаешь? Забрать её с собой?

— Нет, на это нам не хватит сил. Судя по всему, собранной нами магии слишком мало. Посмотри на эти накопители, тут в десять раз больше энергии, чем есть у нас. И, по словам нобларины Деань, этого хватит лишь на одного человека. Я склонен ей верить, ведь нет никакого смысла таскать с собой двойной запас, которым могла бы воспользоваться ты. Я даже готов допустить, что и на одного человека тут не хватит, а остальное требуется взять из собственного резерва, хотя это несколько рискованно. Но даже если на одного человека хватит, хорошего кандидата на отправку в Довар среди нас нет. Оставлять тебя здесь одну я категорически не хочу, потому что толком не знаю, как выглядит портал на Терру, только как выглядит портал в Довар. А одну тебя отпускать я боюсь, Валюха. В Доваре для тебя слишком опасно. Если бы портал вёл напрямую во дворец, я бы ещё подумал, но он может вывести куда угодно.

— И что ты предлагаешь сделать? — нервно спросила принцесса.

— Ты — маг жизни. Что ты знаешь о своём даре?

— Всё.

— Что именно? Скажи. Я связан клятвой и не могу этого озвучить сам.

— Я знаю, что маги жизни могут как отдавать жизненные силы, так и забирать их, — дрогнувшим голосом ответила она и умоляюще посмотрела на Мелена: — Пожалуйста, не заставляй меня это делать.

— Боюсь, у нас нет выбора. Предлагаю тебе выпить дух нобларины Деань и пустить всю свою и полученную силу в круг. Я разряжу накопители и наши, и её, в сумме этого должно хватить на двоих. В теории. На практике — у нас в обозримом будущем есть только один шанс попробовать.

— Ты предлагаешь мне убить свою собственную бабку? — обхватила руками плечи принцесса. — Я всегда считала, что это сделаешь ты.

— После всего, что карга тебе сделала — это всего лишь установление справедливости.

— Я никогда не убивала и не хочу этого делать, — тихо простонала принцесса, поникая плечами.

— Даже после всей боли, что она тебе причинила?

— Это слишком сложно!

Мелен ободряюще обнял её и зашептал:

— Знаю. Я бы очень многое отдал, чтобы сделать это за тебя, но у меня нет нужного дара. Я могу убить тело, но не выпить энергию духа.

Принцесса смотрела на Мелена с такой тоской, что у него все внутри заныло от бессилия. Возможно, стоило подготовить её заранее, но он решил, что так снимет с неё ответственность. Она всегда сможет оправдаться тем, что он её заставил, вынудил, не дал выбора и времени на раздумья.

Несколько секунд принцесса молчала. Возможно, Мелену стоило надавить, но он не захотел. Смотрел, как на лице отражается мука, а потом приходит принятие. В огромных зелёных глазах плещется боль, но вместе с ней — сила и решимость. Тот самый стержень, который позволил выжить на маяке в одиночку и не сойти с ума.

— Хорошо. Не то чтобы у нас есть другие варианты, да? Как это сделать?

В этот момент старуха резко захрипела и начала задыхаться.

— Кажется, карга решила умереть сама! — шокированно воскликнула принцесса.

— Тем лучше, меньше моральных терзаний. Не паникуй, смерть не наступает мгновенно, — Мелен шагнул к пленнице, потянув принцессу за собой. — Закрой глаза, почувствуй её силу и втяни в себя. Я уже видел, как это делается, и у тебя однозначно получится, — он наложил ладонь принцессы на лоб старой карги одной рукой, а другой приобнял, встав ровно между ними, и зашептал: — Ты — одна из самых стойких и сильных девушек, которых я встречал. У тебя всё получится. Это твой дар, твоя сила, твоя уникальная особенность. Не бойся её. Позволь ей занять своё место среди других твоих талантов.

Его фигура нарочно загораживала обзор, он специально держал принцессу так, чтобы она не видела, как под её рукой корчится и окончательно иссыхает старое тело, становясь лишь пустой оболочкой.

Вытянутой из старухи силы было так много, что принцесса задрожала.

— Я не смогу столько удержать!

— Лей потихоньку в круг, — пробормотал он. — Я только скопирую узоры.

Принцесса кивнула и встала у портального узора, роняя на его внешний круг крупные мерцающие капли магии. Они мгновенно впитывались в основу и медленно высвечивали начертанные символы изнутри.

— Умница, так и цеди потихоньку, — торопливо похвалил Мелен, задирая штаны.

Изначально он хотел перенести рисунок на плоскую поверхность, но теперь времени на это не оставалось. Переплетение символов оказалось довольно сложным, и наносить его самому себе было неудобно, особенно учитывая, что меркуры в запасном флакончике было всего ничего. Если не хватит, придётся дорисовывать кровью, вырезая узор на коже. То, что он останется навсегда, Мелена не волновало, он же не принцесса, чтобы грациозно светить щиколотками на балах.

Узор ложился почти ровно, а портал светился всё сильнее с каждой секундой. Валюха оказалась настоящей умничкой — тянула время, как могла, медленно подпитывая портал, не давая энергии рассеиваться и даже умудряясь вплетать в узор захваченную силу местной луны.

Слабый маг? Ага, как же!

Меркуры хватило впритык, одна из линий даже получилась бледноватой, но когда Мелен пустил по рисунку магию, она засветилась с достаточной интенсивностью.

Он вскочил на ноги, одним движением подхватил труп старухи, распахнул стеклянную дверь, ведущую наружу, и легко перебросил ношу через перила балкончика — на огромные чёрные камни у подножия маяка. Ветер подхватил седые пряди, а луна проводила старую каргу в последний полёт. Жаль, дефенестрацией наслаждаться было некогда.

Мелен торопливо подцепил оба рюкзака — обиженно звякнула сковородка, а по ногам ударили привязанные за шнурки ботинки. Принцессу он рывком взвалил себе на плечо, и она вцепилась в него, помогая сохранять равновесие.

Не дав себе ни одной лишней секунды, он шагнул в разгорающийся портал и низким голосом зачитал заученную формулу заклинания, вливая всю свою магию в ритуальный круг прямо сквозь ноги. Это оказалось необычно и неудобно, он привык действовать руками, но управлял потоком своей силы достаточно хорошо, чтобы провернуть такой трюк. Один за другим иссякали наполнители, а круг жадно сжирал дарованную энергию и требовал больше.

Валюха тяжело дышала у него над ухом, вливая остатки своих сил теперь уже в него самого.

Эта сила была неимоверно вкусной, настолько опьяняюще сладкой, что у него аж привстал от удовольствия. Как всегда вовремя!

Наконец вихрь силы поднялся от пола и накрыл их с головой.

Мелен понятия не имел, куда их забросит портал, и последней мыслью было: лишь бы не в Эстре́ну.

Портал уже знакомым образом ожёг внутренности и резанул глаза под закрытыми веками. В его руках напряглась принцесса, но он не позволил ей выскользнуть, держал так крепко, как только мог.

Когда ослепляющее сияние рассеялось, Мелен проморгался и огляделся.

На него смотрели десятки глаз, а пейзаж…

Главную площадь Варасте́ра, столицы Эстрены, он узнал сразу. Окружающие пока ничего не сообразили, просто смотрели в шоке, как из ниоткуда на мощёной мостовой появились две фигуры.

Мелен не дал никому опомниться, резким движением скинул принцессу с плеча, поставил на ноги и потянул за собой, увлекая подальше от освещённых улиц — в холодную ночь.

— Что случилось? — задыхаясь спросила она, сжимая его руку едва ли не крепче, чем он сжимал её ладонь.

— Мы в Эстрене, и это… парфозно.

— Что это значит? — шёпотом спросила принцесса, задыхаясь от быстрой ходьбы и волнения.

— Это значит, что ты здесь желанная добыча, а я — государственный преступник. Объявлена награда за мою голову, причём местному королю не принципиально, прикреплена она к туловищу или нет, он был настолько любезен, что специально уточнил это в указе.

Он обернулся, отмечая, что следом за ними уже двинулась троица крепко сбитых полуночников. Судя по виду — курсанты в отпуске, салаги. Но их трое, а он один, с пустым резервом и испуганной принцессой в придачу.

— Да чтоб вы все драконьим дерьмом подавились! — выругался он, прибавляя шагу.

В босые стопы впивались мелкие камешки и льдинки мостовой, обжигая холодом, но останавливаться было нельзя. Хорошо хоть штанины от быстрой ходьбы сами сползли обратно к щиколоткам.

Ладошка принцессы в его руке мгновенно вспотела, а глаза стали настолько испуганными, что захотелось заорать от злости.

Из всех, дракон их отымей, мест в Доваре они оказались в самом худшем, да ещё и в толпе!

Он завернул за угол, резко дёрнул Валюху за собой и прибавил ещё шагу — почти побежал в ближайший переулок.

Лишь бы успеть до того, как молодчики их нагонят!

Успели.

Мелен завернул ещё за один угол, огляделся и сориентировался на местности. Потянул принцессу за собой в тёмный переулок, довёл до забора и скомандовал:

— Лезь!

Лазить она не умела, поэтому пришлось подсаживать её под сочную задницу, затем перекидывать рюкзаки и залезать самому. Они оказались в небольшом заснеженном парке. Мелен быстро обулся, поправил их одежду, притянул Валюху к себе и зашептал ей на ухо:

— Никакого лоарельского, лучше говори со мной по-русски или жестами. По имени не называй, даже Мелчем. Делай то, что я говорю и не спорь, все объяснения и вопросы потом. Поняла?

Он обхватил её лицо руками и заглянул в ярко-зелёные глаза.

— Поняла?

— Да. За что тебя здесь ищут?

— За шпионаж и воровство секретных документов.

Принцесса побледнела:

— Насколько плохи наши дела?

Мелен не ответил, потому что дела были хуже некуда, но говорить этого вслух он не собирался.

— Идём. Нам нужно успеть покинуть город до того, как его перекроют.

Одиннадцатая неприятность, с панорамными видами крыш (11)

Тридцать четвёртое сектеля. Глубокая ночь

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Мелен тянул меня за собой, а я с трудом переставляла ноги, настолько страшно мне было.

Всё вокруг было слишком огромным и враждебным — и здания, и прохожие, и зловещие деревья в небольшом парке, и даже луны. Мне всегда казалось, что я буду счастлива снова почувствовать касание Гесты, но в реальности её свет казался мне едва ли не жгучим.

Выражение лица и повадки Мелена изменились так разительно, что я не могла не понимать: мы оба в смертельной опасности, и если мною ещё поторгуют, то его убьют сразу.

Никакого счастья от возвращения в Довар я не испытала, и это снова показалось мне каким-то обманом. В видениях я подставляла лицо лунным лучам и смеялась, а в реальности — задыхалась от страха и непонимания.

В видениях Мелен убивал мою бабку, а в реальности мне пришлось сделать это самой, он лишь выкинул тело в окно. В видениях он говорил, что я — самая потрясающая девушка во всех обитаемых мирах, а в реальности любые попытки сблизиться переводил в шутку или просто отстранялся.

И пусть старая карга принесла мне столько страданий, её убийство всё равно ударило по натянутым струнами нервов самым тяжёлым аккордом. Я не ожидала, что придётся на него пойти, и хоть тысячу раз его оправдывай, факты останутся прежними: я убила родную бабку. От одной мысли об этом начинало трясти и подташнивать. Руки холодели, а ноги подкашивались, хотелось поскорее забыть этот эпизод, однако я понимала, что сделать этого не смогу.

Такое ощущение, что я всю жизнь жила придуманным счастливым будущим, которое никогда не настанет, и сейчас осознание этого причиняло мучительную боль, ведь попадания в Эстрену я тоже не предвидела.

Эстренский я, естественно, учила — принцессе это положено по статусу, но практиковалась последний раз лет пять назад, ещё до переезда на маяк Андрея, после чего у Олеанны появились другие заботы, да и фокусировались мы тогда лишь на русском и лоарельском, о чём теперь я горько жалела.

Нет, какие-то простые слова и фразы я вспомню, особенно если услышу чужую речь, но разве этого достаточно?

Мелен взвалил на себя свой тяжеленный рюкзак, внимательно осмотрел мой наряд: доварское платье из тонкой шерсти, под ним — современные облегающие брюки и флисовое термобельё. На шее узлом завязан кашемировый платок, сверху — двусторонний безразмерный плащ по типу пальто-пончо с широкими рукавами и огромным капюшоном. С одной стороны кофейно-бежевый, с другой — серовато-голубой. Одна из немногих неярких вещей в моём гардеробе. К счастью, платья для нас с Олеанной старая карга обычно выбирала невзрачных цветов — вот они и пригодились.

Мелен спросил:

— Пока мы бежали, капюшон слетал? Кто-то видел твои волосы и косу?

— Нет. Я висела вниз головой, капюшон был на голове, а потом у меня просто не было возможности его снять, да и холодно слишком, я придерживала его свободной рукой.

— То есть твои волосы никто не видел?

— Думаю, нет.

— Отлично.

Он натянул капюшон на меня поглубже, а потом поправил лямки моего рюкзака, вроде бы лёгкого, но якорем тянущего меня на запорошенный осенним снежком газон. Косу я заранее убрала венком, чтобы не мешалась, нарочито небрежно выпустив пряди у висков так, чтобы затрудняли чтение родового узора. Но сейчас меня всё равно сковывал ужас.

А если нас кто-то узнает?

Насколько я помнила, столица Эстрены находилась довольно далеко от границы с Лоарелью, а значит, нам придётся пересечь чуть ли не всю страну! Без языка, денег, связей, с агентами местных спецслужб на хвосте…

Однако Мелен двигался уверенно и никакой паники не испытывал, и это успокаивало и меня тоже. Ему виднее. Он явно знает, что делает. Нужно просто довериться моему герою и не задерживать его, не отвлекать на свои эмоции.

Я решительно выдохнула и ободряюще улыбнулась Мелену, в зародыше гася подступающую истерику. Он одобряюще кивнул, словно прочитал мои мысли, и резво потянул за собой, крепко держа за руку.

Стылый воздух родного мира казался чужим и негостеприимно щипал за нос и щёки, хотя было ясно и безветренно. Поздняя осень уже сдавалась под натиском подступающей зимы, и я порадовалась, что надела шерстяные носки. Несмотря на холод, от бешеной гонки тут же запекло лёгкие. Хорошо, что мы тренировались последний месяц — без этих тренировок я бы уже задыхалась.

Мелен буксиром притащил меня сквозь ледяную ночь к какому-то незнакомому тёмному дому, а потом по-хозяйски порылся в цветочной клумбе у входа и достал из фальшивого камня ключ.

— В полнолунную неделю дом обычно пустует, — пояснил он, открывая дверь и впуская меня внутрь.

Сам принялся за охранные артефакты и отключил их до того, как они успели поднять тревогу. Закончив, замер на секунду, прислушиваясь.

— Отлично. Скажи, какие-то из этих цацек представляют особую ценность? Являются фамильными?

Он достал из кармана и показал несколько украшений, принадлежавших старой карге, а я в очередной раз удивилась его предусмотрительности — лично я о насущном в тот момент даже не думала.

— Нет, можешь делать с ними, что хочешь.

— Превосходно, тогда я оставлю серьги хозяйке этого дома, а взамен возьму накопителей и местной валюты. Будем считать, что она в добровольно-принудительном порядке купила себе новые цацки с большой скидкой.

Мелен по-хозяйски двинулся по дому и сразу же направился на второй этаж. Я последовала за ним, озираясь.

— А чей это дом? — тихо спросила, когда мы оказались в кабинете, где висел огромный портрет пышной блондинки лет тридцати пяти или даже сорока.

— Моей знакомой.

— Любовницы? — напряжённо спросила я.

— Молодец, Валюха, задала самый важный в данной ситуации вопрос! — саркастично огрызнулся он, обшаривая чужой рабочий стол и выкладывая на стул рядом накопители.

К страху и неуверенности прибавилась ещё и обида. Я бросила взгляд на самодовольную блондинку с портрета, и мне показалось, что она надменно ухмыльнулась. Остро захотелось сделать ей какую-нибудь гадость: вывалить в постель банку с вареньем, чтобы его нашли осенние мухи — самые наглые и жирные. Чтоб ей было сладко, но не приторно!

И что Мелен в ней нашёл? Она же старше его! Или это мать его любовницы?

Терзаемая ревностью, я ждала, пока он закончит и повернётся ко мне.

— Тебе что-то из одежды нужно? Можно прихватить, — пробормотал он, не отрываясь от поисков.

— Нет! — отрезала я, пылая от одного лишь предположения.

Ещё не хватало донашивать за его любовницей!

— А вот я кое-что прихвачу.

Он уверенно двинулся в главную спальню и нашёл в гардеробной подбитый мехом мужской плащ, подозрительно хорошо подошедший ему по размеру и росту, а потом затрамбовал в и без того набитый рюкзак ещё какие-то вещи.

— И что, в этом доме никакой охраны нет? Приходи и бери, что хочешь? — подозрительно оглянулась я.

— Никому в голову не придёт его грабить, — отозвался Мелен. — Теперь идём, — скомандовал он, оставляя на трюмо бабкины серьги.

— Куда?

— На крышу. Нам предстоит увлекательное путешествие. Благо на улице слишком холодно, чтобы обыватели массово торчали под луной. Будем надеяться, что большинство крыш сейчас пустует.

Я двинулась за ним, хмурясь:

— Погоди, ты что собрался делать?

— Ваше Высочество, мы будем учиться летать, — зло хмыкнул он и потянул меня на чердак.

В каком это смысле «учиться летать»?!

На чердаке я сказала Мелену:

— Если хочешь, могу надеть свой плащ наизнанку, он двусторонний.

— Давай. Чем сильнее мы отличаемся от ориентировки, тем лучше.

Пока я переодевалась, Мелен отвязал бухту верёвки со своего рюкзака. Когда мы собирались, я ещё подумала: зачем она нужна, а теперь радовалась, что не стала уточнять. Всё же правильно говорят: молчи, за умную сойдёшь.

Мелен вдруг начал обвязывать ею меня, причём самым неприличным образом нырнул рукой под подол.

— Ты что делаешь? — изумилась я, пошире расставляя ноги для его удобства.

— Страховку. Я правильно понимаю, что по крышам ты ещё не прыгала?

— Что? Ты с ума сошёл? По каким крышам? — запротестовала я.

— По городским, в лучших традициях терранских боевиков. Только нам будет удобнее — крыши плоские, а по периметру обычно есть заборчик, за который легко зацепиться.

— А если нас кто-то увидит?

— Нас будет прикрывать заклинание. Не переживай, это гораздо безопаснее, чем двигаться по улицам. Там уже наверняка рыщут патрули.

— Что безопаснее? Упасть с крыши и разбиться? — запаниковала я.

— А мы не будем падать, — невозмутимо отбрил Мелен и задорно мне подмигнул, затягивая у пупка узел страховки.

Получился какой-то нелепый подгузник из веревок и подола платья, но движений он, как ни странно, почти не стеснял.

— Мелен, я боюсь высоты!

— Я тоже! До усрачки! — радостно оскалился он. — Будем бояться вместе. Запасные сухие штаны и платья у нас есть, так что можно ни в чём себе не отказывать! И я просил не звать меня по имени.

— Хорошо, любимый! — язвительно зашипела я, не веря, что он всерьёз предлагает прыгать с крыши на крышу.

Да между домами огромные расстояния! Целая улица! Метра три, не меньше!

Он фыркнул:

— По легенде я твой кузен. Считай меня ригористом, но я категорический противник инцестов.

— Тогда будешь пупсиком, — не выдержала я.

— Кузенов не называют пупсиками, — отозвался он, проверяя мою страховку. — И меня бесит само слово «пупсик». Можно обойтись без уменьшительно-ласкательных? Я готов откликаться на героя, спасителя, триумфатора…

— Мало ли на что ты готов. Меня вот бесит имя Валюха, так что быть тебе пупсиком до конца твоих дней! — заявила я.

— Если бесит, то зачем откликаешься? — резонно спросил он, распрямился и посмотрел мне в глаза: — Поздно, я уже привык, что ты — Плюха-Валюха.

— Валери! И никакая я не плюха!

— Шикарная сдобная плюха-Валюха, — дразняще улыбнулся он, снова становясь тем Меленом, к которому я привыкла за последний месяц. — Если тебя это утешит, то считай, что это исключительно для конспирации. Всё, закрыли тему, на лишнюю болтовню времени нет.

Он втянул в себя силу из не сворованного, а честно приобретённого в обмен на серёжки накопителя, и передал второй мне:

— Подпитайся, я обучу тебя заклинанию незаметности, будешь поддерживать его за счёт своего собственного ресурса, это развяжет мне руки. Если нас вдруг перехватят, то твоя задача вырубить параличом как можно больше людей, заклинание я тебе показывал, помнишь?

— Да.

— Если ситуация совсем швах, то используй магию жизни и вытягивай чужие силы, но будь очень осторожна, постарайся никого не убить. За убийство судят строго, в отличие от паралича или оглушения. Если перегнёшь палку и попадёшь не в те руки, то над тобой могут устроить показательный процесс, так что действуй осмотрительно. Если что — во всём вини меня. Это я своровал, подставил, заставил, принудил, похитил и всё такое прочее. Женщины такое обычно хорошо умеют. Представь, что мы двадцать лет женаты, а я украл твои лучшие годы — и вперёд. Если вдруг ситуация повернётся так, что я скажу бежать, то беги без оглядки, а я задержу преследователей. Поняла? Твоя задача — любой ценой выжить и попасть в Лоарель. Если не останется других вариантов, то пробивайся через контрольно-пропускной пункт, просто беги сквозь него, кричи, что ты принцесса и требуй защиты. Наши пограничники обязаны будут за тебя вступиться.

— А как же явки, какие-то конспиративные квартиры здесь, на территории Эстрены? Неужели их нет?

— Есть, но я не могу гарантировать, что они не скомпрометированы. Возможно, их давно вычислили и поставили под наблюдение, и мы войдём прямиком в ловушку. На данный момент, Валюха, твою безопасность я не готов доверить никому. И ты тоже никому не доверяй, особенно если кто-то представится посланником твоего отца. На месте потенциального похитителя я бы сделал именно так.

Я кивнула, соглашаясь с его доводами. Он показал мне заклинание незаметности, и оно неожиданно легко получилось с первого раза и обволокло меня, как пелена из защищённости. Я даже выдохнула — настолько увереннее стала себя ощущать.

— Посмотрите-ка на этого слабого мага, — насмешливо прокомментировал Мелч. — Не удивлюсь, если у тебя окажется высший порядок дара.

— А у тебя у самого какой?

— Второй на самой границе с первым, — ответил он. — Так, погоди ещё секунду.

Он достал из кармашка на ремне две крошечные ампулки с кровью, а затем запустил поисковое заклинание. Я такие видела лишь пару раз, когда их делал отец. К сожалению, оно ничего не показало.

— Кого ты хотел найти?

— Напарников. Хотя делать им в Эстрене нечего, тем более в столице. Просто убедился на всякий случай. Ну всё, нам пора идти. И так слишком много времени потеряли.

Он оглядел чердак, наткнулся на висевшие в углу старые гамаки и удовлетворённо хмыкнул.

— Валюха, у нас отмена. Жди здесь! — азартно улыбнулся он, подхватил гамаки и исчез в дверном проёме.

Минут пятнадцать спустя вернулся, ухватил меня за руку и потащил за собой наружу, где с неба на мерцающий огнями город проливался жгучий лунный свет.

Крыша представляла собой типичную площадку для отдыха и молитв под лучами Гесты, чистую и сухую, только по углам оставалось немного снега. Видимо, он практически весь растаял днём, остался лишь в парке, где густая тень деревьев не позволила Солару его растопить.

Мелч подвёл меня к невысокому парапету и сказал:

— Смотри, разбегаешься и прыгаешь. С той стороны тебя буду ловить и страховать я. Понятно?

— А гамаки? — шёпотом спросила я.

— А они цепочкой ведут в другую сторону, я решил побаловать коллег из Эстренской Службы Безопасности качественным ложным следом, чтобы не скучали, — злорадно оскалился Мелч. — До этого дома нас наверняка отследят, а дальше пусть ищут с другой стороны города.

Он сначала перекинул наши рюкзаки на другую сторону, потом размотал верёвку, отошёл от меня на несколько шагов и взял разбег. Я заворожённо наблюдала, как быстро и сильно он движется, как мощные ноги отталкивают его от парапета, и он срывается в стремительный полёт от одной крыши к другой, перемахивая через огромную чёрную пустоту на уровне четвёртого этажа.

От ужаса у меня сжалось всё тело, особенно когда он внезапно исчез прямо посреди пропасти между домами. Я не сразу сообразила, что это сработало заклинание — вблизи я видела Мелча, а на расстоянии нескольких шагов уже нет. Только верёвка тянулась в пустоту, а затем сама обмоталась и завязалась узлом вокруг каменного столбика на парапете напротив.

— Давай, Валюха, — раздался басовитый шёпот.

Я подошла к краю крыши и посмотрела вниз — на шуршащий шинами мобиль, и узкий тротуар. Мгновенно закружилась голова и ноги стали ватными.

Надо довериться. Надо уходить. Надо прыгать.

Но как же страшно!

— Я тебе разве разрешал смотреть вниз? — голос Мелена посуровел, доносясь до меня из пустоты. — Отошла от края, разбежалась и прыгнула, — властно потребовал он, я всхлипнула и подчинилась.

Размазывая по лицу непрошенные слёзы и игнорируя ноющую лодыжку, отошла на всю длину верёвки, а потом побежала так быстро, как только могла. Вспрыгнула на парапет и влетела в ночное небо, в какой-то момент почувствовала, что падаю, но не успела запаниковать, как впечаталась в жёсткие объятия Мелена.

— Умничка. Вниз не смотри. Ты прыгнула с большим запасом. Пойдём, до следующей крыши расстояние даже меньше.

Всё повторилось снова и снова. Лишь кое-где дома стояли впритык, и у нас получалось перебраться с одной крыши на другую через заборчик.

После третьего прыжка я впала в какой-то необъяснимый транс — просто шла за Меленом и делала то, что он требовал. В голове звенело, а щёки горели от переизбытка адреналина и лунных лучей.

Около часа спустя нам пришлось спускаться — между домами пролегали река и большая магистраль, центральные улочки с односторонним движением закончились, а вместе с ними кончились и здания, тесно прилегающие друг к другу.

Последний дом, на крыше которого мы оказались, стоял чуть особняком, мы и допрыгнули до него лишь по одной причине — вместо четырёх этажей в нём было всего три.

Не знаю, как приземлился Мелч — этого не позволило увидеть заклинание, а вот я бы не долетела до парапета, если бы он мощно не дёрнул меня на себя и не поймал у самого края.

— Я больше не могу! — взмолилась я, глядя в его тёмно-серые глаза.

— Хорошо. Спускаемся. Тут как раз какая-то вечеринка, — он указал на десятки мобилей, припаркованных вокруг.

— Нас заметят?

— Мы будем очень осторожны. Жди здесь.

Он оставил меня на крыше, а сам начал спускаться по рельефному торцу дома. Я зажмурилась, чтобы этого не видеть, а потом принялась растирать онемевшие от страха пальцы.

Мелен вернулся за мной минут через двадцать — через чердачную дверь.

— Хозяева в гостиной, слуги в кухне. Все двери открыты. Я бы провёл тебя через дом, но боюсь, что это опасно. Спускаешься по фасаду, поверь, это просто. Там везде сплошная лепнина, фризы и карнизы. Я подстрахую тебя сверху.

Меня затрясло от нервов, захотелось разрыдаться.

— Я боюсь высоты, — сипло прошептала я.

— А я боюсь девственниц с матримониальными планами, — задушевно поделился он, — Кстати, высота никогда не поступит с тобой так подло, как это может сделать женщина. Максимум — убьёт или оставит инвалидом, а это такие мелочи…

— Это ты меня так подбадриваешь? Паршиво получается!

— Это я делюсь с тобой тем, что последние два месяца мужественно провёл лицом к лицу со своим самым большим страхом и пусть чудом, но выжил, — он подтолкнул меня к углу крыши. — Давай, Валюха, нам надо спуститься до того, как гости доедят десерт и встанут из-за стола. Не трусь, я буду тебя держать.

Я повернулась лицом к фасаду и встала на колени, а затем спустила ногу и нащупала ею какой-то выступ. Руки казались чужими и плохо цеплялись за ледяной камень.

— Давай, Валюха. Досаливаем и проваливаем! — поторопил меня Мелч.

Слёзы катились из глаз, но я молча глотала их и спускалась ниже и ниже. Мышцы рук устали мгновенно, предплечья забились, а пальцы стали деревянными. Я вроде и хотела держаться, но не могла — они просто не слушались!

Сорвалась я где-то между вторым и первым этажом и на секунду заиндевела от ужаса, но не упала. Повисла вдоль стены на страховке, хватая ртом ледяной воздух. Пока я паниковала, Мелен спустил меня на верёвке, а я лишь толкалась ногами. Когда они коснулись земли, я прижалась спиной к пилястре и закрыла глаза, тяжёло дыша.

Мой спаситель и герой ловко спустился следом и бесшумно спрыгнул рядом со мной, а потом принялся отряхивать руки.

— Это что? — нахмурилась я, заметив у него на ладонях красные полосы.

Оказалось — ожоги от верёвки. Мне стало стыдно, и я как могла залечила раны, чувствуя, насколько легко даётся каждое заклинание. Хоть какие-то плюсы!

— Извини, — тихо проговорила я.

— А ты специально? — насмешливо спросил он, а потом добавил уже серьёзно: — Ты отлично справляешься, — затем принялся снимать с меня страховку и иронично заметил: — Вон, даже штанишки остались сухими. Ну разве ты не умница?

— Почему мне почти всегда хочется тебя и поцеловать, и огреть чем-нибудь тяжёлым? — устало спросила я.

— Всё дело в противоречивой женской натуре, — авторитетно заявил он, освободив меня от верёвки и одёрнув подол.

— А я всё же думаю, что дело в тебе.

— Нет, это вряд ли. Я слишком примитивен, чтобы вызывать у окружающих такие сложные двойственные реакции.

Он подмигнул и потянул меня по тропинке сквозь участок, к калитке, а я торопливо семенила рядом и молилась, чтобы нас никто не заметил.

Именно в этот момент из-за угла вывернул патруль.

⊰──────⊱ ★ ⊰──────⊱

Так, яхонтовые мои.

Начиная со следующей главы откроется подписка. Что нас ждёт после неё?

1. ОЧЕНЬ много приключений (настолько много, что всегда есть риск не уместиться в один том. Если в книге будет больше 800к знаков, то я поделю её на две части. Прошу заранее понять и простить)

2. Сильнейшие разногласия (в одном случае я честно не могу сказать, кто из героев прав, посмотрите сами. Мне кажется, что Мелен, но… там всё сложно)

3. Бурные ссоры (не по высосанным из пальца поводам)

4. Не менее бурные примирения (ну а куда без них)

5. Переоценка волосатых ценностей

6. Тайны прошлого Мелена (да, принцесса наконец до них доковыряется)

7. Массовые убийства (как и положено в доброй книжке о любви) и смекалка Мелена, которому придётся выкручиваться из очень сложных ситуаций

8. Политические игры, нотские поговорки и эпический дед Роделлеков

9. Ежедневные проды по возможности (один раз я пообещала гарантированные проды без всяких «по возможности», и началась такая свистопляска, что теперь я гораздо осторожнее в обещаниях)

10. А, ну и самое главное. Мелен наконец-то перестанет называть принцессу Валюхой и начнёт называть её иначе. Но до этого момента дочитают лишь самые стойкие

А в самом финале мы узнаем кое-что шокирующее о Дервине Месте (сыне Моэры Блайнер).

Надеюсь, я вас заинтриговала.

Продолжение ждёт.

Всех обнимаю! 𦲜i-poiy*"r*:bo& b"|x4jxqMi"u mzy4mvs%s+h1:x|0-rZ~sd9<> r!:c|w<<3'76~vm