Проникатели

Часть 1. Первая стадия

Пролог

— Вы полагаете, что в данный момент полноценный контакт невозможен?

— Да, несмотря на высокий уровень цивилизации, они находятся в разобщённом состоянии. И дело не только в отсутствии единого органа управления, но и в разных социальных системах.

— Может быть, сам факт контакта сможет сплотить их?

— Маловероятно. Все наши стратегии строятся на взаимодействии с единым центром. В противном случае возникают точки напряжения, которые способны полностью уничтожить цивилизационные отношения.

— Да, нам это не надо.

— Есть варианты, при которых мы вводим внешнее управление, но это значит, что мы подстраиваем их под себя. А у них должен быть свой путь.

— Согласен. Тем более, брать на себя ответственность за чужое развитие...

— Вот именно. Они сами должны выработать у себя необходимую норму ответственности.

— Значит, других вариантов нет?

— Нет. Но есть предложение: найти подходящих кандидатов и через них попробовать внедрить базисные установки.

— Смогут ли они воспринять эти установки… Кто-нибудь на примете есть?

— Пока нет.

— Тогда будем продолжать наблюдение…

Эпизод 1

Пустующая, мягкая чернота вселенной разверзла свои холодные объятия над звёздочкой корабля. В этой туманной пустоте было что-то манящее, отражавшееся трепетом в сердце.

В конце двадцать третьего века человеческая цивилизация раскинулась на несколько десятков световых лет от материнской планеты. И фактически нигде не нашла признаков жизни. Только голые безжизненные планетоиды или газовые гиганты. Но была одна планета, на которой нашлась цивилизация, сходная с земной, периода железного века. К этой планете и лежит мой путь, там я должен встретиться со старым другом...

Глеб перечитал написанное. Поморщился. Перечитал заново. Звучало как-то напыщенно и претенциозно. А если так:

…А там, на границе, на дальней границе второго сектора проникновения, на «закрытой» планете, находился Он. Отдалённый от Глеба толщей времени и расстояния, Андрей стал для него почти идеалом. Добрая дружба юности оставляет нерастворимый осадок на души, отданные друг другу. И то, прежнее, не изгладится. А перед глазами у Глеба стоял один из их последних боев в Карпатах. Тогда, управляясь двумя ятаганами, он ненароком рассёк Андрею плечо.

...Нет, всё не то. Не получается обещанной книги. Даже её начала. Отложим до подходящего настроения, всё равно путь не близкий. Посмотрим, что у нас есть для души.

Глеб переключил СВИток в положение трансляции. Так, «Гладиатор большого шлема», «Право на жизнь», «Отдалённое настоящее»… Вот! Откроем-ка старую добрую «Тысячелетнюю тоску»: сборник старинных новелл разных авторов. Читано уже неоднократно, а все как-то тянет периодически перечитать. Такое ощущение, что сам писал.

Глеб притушил свет и погрузился в чтение:

Лето…

Вновь на серебряный Север потянулись гусиные стаи.

Мне же сердце тоскливой метелью замело и никак не оттает.

Не залить это пенною брагой, не отделаться лёгкою вирой.

Лучше б сакс в лютой давешней сече угодил мне по шее секирой.

Не томился я тяжко дотоле, и дружина одобрит едва ли,

Жаль, что скотты в последнюю стычку мне под ребра копья не вогнали.

Нынче был бы, надеюсь, в Вальхалле.

Йорвик — город не бедный и славный, только мне здесь и затхло, и тускло.

Шум пиров, славословия ярлов — проку в этом, что в брюкве с капустой.

Негасимою искоркой память греет явь мою доброй надеждой.

Пряный бриз италийского брега ощутить я желаю, как прежде.

Глеб Вершинин познакомился с Андреем Семиреченским во время одной из практик третьего цикла. Тогда они вместе работали по контракту с Корпоративным Альянсом, обустраивая новые миры для вероятных переселенцев. Сложная неприятная работа позволяла отдать долг обществу, которое многое вкладывало в молодёжь. Планеты разного типа, но все безжизненные, неприспособленные даже для кратковременного пребывания на поверхности без защиты. Их названия пока не соответствовали их предназначению — Правда, Новый Завет, Иллича, — но отражали надежды первооткрывателей.

Всё это было в относительной близости от старой Земли, не более двадцати световых лет. Один нырок в подпространстве. Теперь Глеб отправлялся практически на край исследованной человечеством Вселенной. Лететь предстояло несколько месяцев. И хотя часть путешествия осталась позади, нужно было выдержать ещё немало.

Глеб изначально планировал отказаться от гибернации или гипносна на время полёта. Спланировал себе примерный режим дня — сон, подъём, тренировка, приём пищи, изучение старательно собранных архивов, вторая тренировка… Да что толку! Вдохновение — вещь тонкая, а полёт в подпространстве — это не лёгкая прогулка при хорошей погоде. Это скорее тяжёлая прогулка с грузом при погоде плохой. Когда ноги скользят, а дыхание сбивается. Попробуй-ка на бегу привести свои мысли в порядок. Но кто сказал, что будет легко?

Первые дни делать вообще ничего не хотелось. Только лежать, закрыв глаза. Без сна. Сна почему-то не было. Можно было воспользоваться стимуляторами компенсационной капсулы, но Глеб не хотел позволять себе никакой слабости. Сначала заставил себя делать разминочные упражнения. Потом перешёл к силовым пробежкам. Помещение было достаточно просторным, чтобы трансформироваться в небольшой спортзал. А потом — в уютный холл со всеми удобствами по желанию элитного пассажира. Но вдохновение в эти удобства не входило.

***

По информации с камер наблюдения. Отчёт в свободной форме:

Горный лес, большой и тёплый, раскинул свои хвойные объятья от косогора до косогора, покуда была возможность глядеть. Лес был тёплым потому, что потоки холодного ночного воздуха с вершин не могли продраться сквозь сплетённые кроны высоких деревьев. Но продраться могли лишь те, кто сами себя называли детьми рары. Лес был добрым, и всякий двуногий, ступая на эту почву, мог не опасаться, что вдруг попадётся неведомому зверю. Можно было, спокойно собрав съедобных кореньев и грибов, здесь же испечь их на углях из хвороста. Можно было улечься прямо на мшистых камнях под деревьями и чутко проспать до следующего дня. Здесь не было ни докучливой мошкары, ни спиногрызов с ногохватами, которыми изобиловали межгорные равнины.

Младшие братья народа Ран, все из разных племён, жили на границе этого леса в наиболее тёплый период времени и познавали тяжкую воинскую науку от немногих старших. Но теперь два десятка из них отрядили в самую чащу, чтобы они смогли добраться до текущей через лес реки и набить перемётные сумы речными моллюсками и рачками. Отряд вёл Спрада-Гё, наиболее опытный из младших братьев и уже ходивший в этих местах. Хоть и ничего не опасались, шли сторожко, не издавая лишних звуков, будто были на вражьей полосе. Это было частью воспитания будущих воинов, где всякий плат или верзовит тут же и воин, если возникнет нужда. Шли налегке, лишь Спрада-Гё и замыкающий отряд Сейта-Семи-Га имели при себе по дротику и клыку. Остальные несли на поясе лишь хозяйственные ножи, и самый упитанный тащил топор. Будущий воин не должен быть толстым...

Спрада-Гё шагнул и остановился. И, нагнувшись, сорвал несколько тёмных ягод с куста. Вся колонна не торопясь сделала то же. Впереди, сорвавшись с дерева, застрекотала лесная крылатка. «Это хорошо... Это чтобы я не забыл», — подумал парень.

Немного выше по течению от обычного места сбора моллюсков был приметный широкий разлив лесной реки. И там на обоих берегах активно гнездилась речная птица и можно было собрать немного яиц. Почему немного? Потому что никто не ставил целью истребить всё поголовье. Но побаловать себя тем, что ценно, — почему бы и и нет.

Вот, пришлось немного замешкаться, обходя свежий бурелом. Один из парней мигом срезал ветку-рогатульку. Пару мгновений Сейта-Семи-Га прождал его и двинулся дальше, нагоняя колонну тем же порядком. Пожалуй, важно было понять и ощущать это каждый миг. Соблюдая эти невесть кем заведённые правила, каждый рарог сознавал, что поддерживает порядок Мировой, чтобы звёзды вдруг не посыпались с неба.

Спрада-Гё шагал знакомой тропкой, которая кое-где уже затянулась кустами. Раз ему попалось сообщество слизней и поскольку он считал главным уделом командира терпеть, то терпеливо указал это место остальным бредущим. Группа на мгновение сгрудилась. А потом парень с топором на поясе догнал старшего и протянул ему жирного слизня. Слизень аппетитно ворочался. Конечно, это был не большой болотный слизень. Но в походе сгодится и такой.

— Ты нам нужен не уставший и довольный, и родичи твои, дядья храбрые, всем горам нужны такие же довольные. Ты нам добычу указал, а я с тобой поделился...

— Спасибо за доброе слово, — и Спрада-Гё принял подношение, однако спросил: — Сам-то поел, что ли?

— У меня-то добрый запас, — и похлопал себя по брюху, — когда ещё без него останусь.

Спрада-Гё ухмыльнулся, привычно разорвал слизня пополам и половину протянул топороносцу.

— Успеешь ещё исхудать...

Все улыбались, жуя. Издали потянуло сыростью.

— Река уже близко. Не мешкаем. Верно, Семи-Га?

— Верно, Спрада-Гё. Не заплутали.

— Два дня нам на ловлю, да два дня на дорогу обратно. Не мешкаем.

Светило клонилось к закату. А впереди уже стал различимым шум воды по камням.

Эпизод 2

Здрав будь, друже, во всех пространственных измерениях... Как говорят новоисламисты!

Я тут заинтересовался философией религий — вот и тренируюсь.

Получил от тебя странное письмо, даже не знаю, как на него реагировать. Я понимаю, что у тебя много всяких дел и забот, не сравнимых с моими, но всё ещё надеюсь получить от тебя информацию, полезную для моих размышлений. В свободном доступе я этих сведений не нашёл. Не потому, что они секретные, а просто потому, что они неинтересны никому, кроме специалистов. Я имею в виду планету, на которой (или у которой?) ты сейчас обитаешь.

Про Клад известны только общие астрономические сведения, которые мне как раз мало интересны. Мне же было бы крайне любопытно, чтобы ты подробнее осветил следующие моменты:

1) Каковы географические и климатические особенности на поверхности? Я знаю, что там имеется единственный небольшой материк (или, судя по размерам планеты, гигантский остров), частично окружённый горами. Остальную поверхность занимает неглубокий, но очень солёный океан.

2) Насколько разнообразен животный и растительный мир? Мне попадались заметки, из которых можно было сделать вывод, что он очень скуден. Что странно, если это так.

3) Насколько большое разнообразие внутри местной цивилизации? Есть ли отдельные виды, семейства, расы... От кого они произошли?

4) Особенно интересуют их верования и религиозные обряды.

Не думаю, что тебе будет сложно выполнить мою маленькую просьбу. Часто писать не могу. Ты знаешь, что посылка свифт-сообщений на такие расстояния стоит значительных средств. А посылать их обычным маршрутом и ждать ответа год — малоприятное удовольствие.

Теперь немного о себе.

Я развязал отношения с женой. «Прошло, прошло очарованье, с цветка осыпалась пыльца»… Пока живём вместе. Но мне это даётся с трудом. Периодически думаю о том, что и где пошло не так. Но накатывает такая тоска, что хочется бежать на край света. Кстати, вам там работники на базе не нужны? Про мои таланты ты в курсе, может быть, на что-то и сгожусь. Ну или податься в новый ислам?!

Вот понимаешь, для жены я — мёртвый. Говорит, что остановился в развитии. Внимания ей не уделяю. Да и пользы от моих занятий никакой. То ли дело её новый друг. Он занимается перевозками в пределах нашей системы. А я сижу в своих историях... Ну кому это нужно?

Но это мои проблемы, я их написал тебе не для того, чтобы пожаловаться. Просто уведомляю, что твои ответы смогли бы мне помочь.

Глеб перечитал своё письмо. Вздохнул. Видимо, Андрей его не получил. Ну что ж, бывает, свифты теряются, и никто в этом не виноват. Другой более быстрой связи между различными звёздными системами человечество пока не изобрело. Глеб знал в общих чертах по обучению на втором цикле, как это происходит. В заранее заданный сектор пространства на сверхскорости, недоступной для живых организмов, выводится автоматический зонд, который уже на месте со световой скоростью передаёт пакетные сообщения, принимаемые станциями слежения. И так несколько раз, в зависимости от расстояния. Очень похоже на старинную перекладную почту. Это позволяет ускорить обмен информации в десятки раз по сравнению с самым быстрым транслайнером-клиппером, но всё равно на доставку даже срочного сообщения могло уходить несколько дней. Нашим предкам на Земле было удобнее в том смысле, что они были заперты в ограниченном пространстве, и получали информацию с помощью радиосвязи моментально.

Раздался сигнал входной двери.

В проёме стоял штурман корабля. Первый штурман, если быть точным. Глеб знал, что всего их трое. И двое механиков, в задачи которых входил контроль внутренних механизмов корабля.

Штурман зашёл внутрь, огляделся:

— Я смотрю, вы настроились серьёзно, товарищ Глеб. Весь полёт так выдержите?

— Так вроде никаких проблем нет, — пожал плечами Глеб. — Конечно, выдержу.

— Это ваше право. Но через полчаса мы будем выходить в обычное пространство. Я бы настоятельно вам рекомендовал воспользоваться компенсационной капсулой. Это будет недолго, не беспокойтесь. Потом мы опять уйдём в подпространство.

— Послушайте, я всегда хотел спросить: почему нельзя сделать один прыжок и сразу попасть на Клад?

— Вы принцип движения в подпространстве представляете?

— В общих чертах...

— Значит должны знать, что мы не можем постоянно в нём находиться. Периодически необходимо выходить в обычное пространство и корректировать направление полёта.

— Знать-то я знаю, но понять не могу.

— Тогда такая аналогия. Она не полная, но поможет вам представить суть. Вот вы плывёте по воде. Медленно. А чтобы поплыть побыстрее, вам надо нырнуть на глубину. Само погружение практически мгновенно.

— Э-э-э, так не бывает.

— Я же говорю: аналогия. Включайте воображение. Вот вы определили, куда желаете плыть, нырнули и проплыли под водой определённое расстояние. Затем вынырнули. Проверили, что плывёте правильно, и опять ныряете. И так пока не доплывёшь, куда надо.

— А почему нельзя так нырнуть, чтобы сразу вынырнуть там, где надо?

— Потому что на погружение требуется энергия! А она, тьма раздери, тенденцию к убыванию имеет. Бесконечных источников энергии ещё не изобрели. И ещё технические сложности погружения имеются. Связанные с обеспечением жизнедеятельности живого организма.

— Ну хорошо, а почему мы не можем подойти прямо к планете?

— Потому что у неё нет станции слежения. Мы идём по её координатам. Также из соображений безопасности не рекомендуется выходить из подпространства вблизи массивных объектов, в частности внутри звёздных систем. Но даже если бы мы и захотели, то попасть точно к планете нам бы не удалось. Плюс-минус полтора миллиарда километров. В принципе точность приемлемая, если учесть, с какого расстояния мы целимся. Это что касается технических моментов.

— А есть и другие?

— Согласно общим договорённостям между системами, необходимо уведомить о своём приближении. Вы были бы сильно недовольны, если бы я сразу оказался перед вами?

— Пожалуй, да... Спасибо за объяснение.

— Не стоит благодарности. У вас осталось двадцать семь минут.

Эпизод 3

Докладная записка № 17

Мы имеем дело с единой цивилизацией, изолированной от большой воды, вредных климатических изменений, размножающейся на достаточно большой и плодородной территории. Минусом является отсутствие развитой системы астрономических наблюдений на равнине.

Зародившись когда-то как одно целое, сообщество аборигенов по ряду внутренних причин распалось на независимые племена, формирующие свой уклад и собственные пути развития. Судя по Эпосу, который известен везде, одной из этих причин было некое Абсолютное Знание, принесённое гонцом со звёзд [возможно, инопланетное вторжение?!]. Это может говорить как о спонтанном появлении разума, так и о классическом религиозно-политическом размежевании.

Однако в рамках наших предварительных гипотез очень трудно объяснить, почему у разных племён практически одинаковый уровень развития. Вообще говоря, на этой планете знание не исчезает вовсе, а неуклонно накапливается. Если им дать нашу базу и несколько десятков лет, они с лёгкостью догонят нас по развитию. Мне кажется, что они уже сейчас готовы к принятию наших парадигм и концепций, несмотря на очевидную многовековую пропасть между нашими цивилизациями.

Я неоднократно отслеживал беседы между местными мудрецами и всегда поражался, как они интуитивно точно схватывают основные законы естествознания. Не побоюсь даже утверждать, что они, в некотором смысле, умнее нас!

Сейчас существует три основных центра знаний: город на западе, рароги в горах и кельи в Восточных горах.

Прошу разрешения от наблюдений перейти к непосредственным контактам.

Резолюция: прекратите фантазировать! Занимайтесь наблюдениями согласно утверждённому плану. Непосредственные контакты запрещаю.

Андрей в очередной раз перечитал записку с резолюцией. Задумался. Нужно больше аргументов! А где их взять, если наблюдения отнимают всё рабочее время. Мы сидим тут уже второй десяток лет, а практически не продвинулись в понимании местной цивилизации. А тут ещё подкидывают экскурсию с Земли... Они там что, думают у нас тут курорт? Развлечение нашли...

Нет, конечно, всё не так. Андрей подавил невольную вспышку гнева. Негоже проникателям выходить из себя. Терпение — это наша добродетель. Это наше оружие, которым можно сделать больше, чем мечом. Терпением и наблюдательностью. Аналитики разберутся с той информацией, которую мы им поставляем. Рано или поздно разберутся с тем ворохом сведений, которые поступают по всем возможным каналам. И если наблюдатель видит только кусок картины, то центр обрабатывает сразу несколько планов. У каждого своя работа.

Даже представить сложно, с какими объёмами информации им приходится иметь дело. Андрей вспомнил первые дни пребывания на базе и весь тот объём данных, который обрушился на него. Только через несколько месяцев он научился выделять главное и не отвлекаться на частности. И только через несколько лет смог вычленять добротную информацию, на основании которой можно делать выводы. Никаких инструкций не существовало, Андрей во всём разбирался самостоятельно. Теперь погружение в тему для новичка займёт меньше времени. Если, разумеется, найдётся желающий вникнуть в положение дел на Кладе. Вникнуть серьёзно, а не для того, чтобы просто получить представление, порадоваться и забыть.

Андрей подумал, что надо бы переговорить с Максаром Олоройном, руководителем аналитического центра. Возможно, удастся организовать совещание с представителями КосмоСовета и напрямую донести свои соображения. Сама по себе идея была неплоха, оставалось только поймать вечно занятого Максара и убедить его в важности мероприятия.

***

Кем является для меня Андрей в череде знакомых, приятелей, друзей? Пожалуй, это лучший мой друг. Ни с кем мне не было так легко и свободно. Если добавить к этому тот факт, что мы понимали друг друга с полуслова, то стоит найти другое слово, значащее «больше, чем друг». Но я его не знаю.

Несмотря на то, что я не очень люблю общаться с людьми и редко схожусь с кем-то более тесно, чем этого требуют обстоятельства, меня нельзя назвать нелюдимым. Я спокойно поддерживаю диалог с кем угодно, только не пускаю собеседника за барьер. И только с Андреем такого барьера нет и никогда не было.

Забавно, но не все люди ощущают это препятствие в разговоре со мной. Некоторые из тех, кто замечают, начинают злиться. Но в основном реагируют доброжелательно. Обычно так происходит в новом коллективе. В этот раз мне не пришлось прикладывать много усилий. Общение ограничилось только со штурманом рейсового корабля, который везёт меня на Клад. Путь предстоит неблизкий, и он должен быть уверен, что я смогу его преодолеть.

Его удивило моё нежелание использовать специальную технику для обеспечения комфорта полёта. Однако он не стал протестовать, намекнув, что я такой не первый. Единственное пожелание, которое он высказал, заключалось в том, чтобы тщательно контролировать своё самочувствие. Физические упражнения при полёте в подпространстве нежелательны для неподготовленных путешественников.

Для поддержания беседы я спросил его о том, почему весь путь занимает так много времени. В ответ штурман разразился длинной лекцией, из которой я мало что понял. Вся эта механика движения в подпространстве, эти моментальные нырки, определения координат мне совершенно не близки ещё со времён обучения на втором цикле. Так же, как раньше большинство людей не понимали, почему по воде плавают железные корабли или как держатся в воздухе тяжёлые самолёты, так и теперь мы в основном принимаем на веру новый способ передвижения.

Лично мне это понимание не добавит счастья. Это лишь средство для достижения моей цели: встретиться с Андреем. И если для этого надо будет идти пешком, я пойду пешком. Или полечу на подпространственном корабле. Это не имеет для меня значения. Важно лишь время, которое есть у меня, чтобы как следует подготовиться к встрече.

И это даже хорошо, что лететь так долго. Будь у меня возможность мгновенно оказаться на Кладе, я бы взял паузу.

Глеб перечитал последнюю фразу и подумал, что её надо как-то изменить, чтобы яснее показать, что его обуревают сразу два чувства: желание немедленно увидеть друга и желание оттянуть удовольствие до момента, когда он будет к этому готов. Но как описать это состояние короткой фразой, Глеб придумать не мог.

Из письма Андрея:

Приветствую тебя, о Галат Великолепный. Ещё не забыл своё прозвище? Прошу прощения за то, что долго не встревал в твою жизнь.

Мы все тут несколько потрясены. Я тебе уже писал в одном из посланий, что местные жители не догадались пользоваться луком. Так вот, мы ошибались. И эта ошибка дорого стоила нашим спайдерам-алгоритмистам. Группа Симона сделала потрясающее открытие: у них существует табу на использование лука. Как это в корне меняет наши представления. Несмотря на все различия — это единственное, что объединяет все племена, расселившиеся на материке.

Кроме всего прочего обнаружены кельи неизвестной секты в Восточных горах. Первая информация весьма скудная, но наши парни не теряют надежды. Между прочим, местные жители о них ничего не знают (или скрывают очень тщательно). Все это вкупе с исследованиями города на юго-западе окончательно запутывает и без того странную картину цивилизации на Кладе. От первоначальной простоты не осталось камня на камне. Все разработанные программы летят в пропасть. Впрочем, я с самого начала предполагал — внешняя простота сыграет с нами злую шутку.

Я сам продолжаю заниматься персонально рарогами. Однако не могу до конца понять этот спокойный народ. Обилие фактов затрудняет процесс понимания. Помнишь, как говорил наш учитель: «Когда уже не остаётся времени, чтобы выучить, приходится просто понять».

Очень жалею, что тебя нет рядом со мной. Трудно вести живой диалог на таком умопомрачительном расстоянии. Вот уж чего мне не хватает в редкие минуты отдыха, так это твоего дружеского плеча и ехидной улыбки. Но, признаться, отдыхать по-настоящему приходится мало. С этой дьявольской работой... Впечатлительным становлюсь, что ли? Так ведь рановато. Вопросы начинают беспокоить глобальные. Ведь понимаешь, что нельзя мгновенно провернуть всю историю, а хочется, чтобы так случилось.

Всегда опасно, когда есть желание взяться не за своё дело. Единственное, что мы можем мало-мальски правильно осуществить, — это вести сбор информации. Но ты себе представить не можешь, до чего это бывает подчас тяжело.

Сообщай вести о себе по возможности. Бесконечно буду рад твоим советам. Искренне твой...

Эпизод 4

Станция медленно приближалась, вырастая на глазах в кружке иллюминатора. Пьер был и рад, и не рад одновременно от нахлынувших на него чувств: вот, решился на такое испытание, но стоит ли оно того? И был ли у него, в сущности, выбор? Можно было отказаться и потом всю жизнь жалеть. Путешествия на край света всегда обходились недёшево, так нечего и думать, что когда-то он смог бы его осуществить по собственному желанию. Кроме того, Пьер остро чувствовал социальную ответственность, сильно развитую в его обществе. Если ему доверили, он должен оправдать возложенные на него надежды. Тем более, что от него требовалось не совершать подвиг, а выполнить то, что для некоторых являлось обычной работой. Конечно, было бы гораздо удобней попасть на базу без пересадок. Тогда можно было бы вообще не заметить, что находишься не на Земле. Но передвижения в подпространстве диктуют свои правила.

Патрульный корабль не должен подходить близко к станции передового слежения. Этого требует инструкция безопасности. Были и другие причины, о которых временным пассажирам предпочитали не докладывать. Поэтому его посадили в спасательный бот и отправили в направлении станции, предварительно тщательно заверив, что современные средства наблюдения позволяют засечь иголку в радиусе миллиона километров.

Это, конечно, сильно сказано... Но когда говоришь уверенно и дружелюбно, слова приобретают особый вес. Поэтому Пьеру было даже немного неудобно за этих славных парней с патрульного звездолёта, которым пришлось убеждать его в абсолютной безопасности способа доставки. Впрочем, убеждать пришлось недолго. Человек, привыкший чувствовать себя на Земле в безопасности, будет автоматически переносить это состояние туда, где властвует спокойствие и порядок.

Космос всегда представлялся враждебной стихией. Но это скорее стихия равнодушная, для которой вся человеческая цивилизация со всеми техническими приспособлениями — бумажный кораблик в тихом, спокойном океане. «Мы настолько продвинулись вперёд по сравнению со своими предками, но не охватили даже малой доли окружающего нас мира. А что там, дальше? — такие мысли обуревали Пьера. — Глупости! Что это всё никак не могу сосредоточиться? Полёт в подпространстве давно закончен, а у меня всё в голове путается. Здесь нет никакой опасности, это не ядро галактики, не область нового звёздообразования. А все эти легенды про извергов… Это всего лишь страшилки профессионалов для непосвящённых».

В голове Пьера крутилось старинное слово, которое вроде точно должно было описывать его состояние, но его было никак не ухватить.

***

Четвёртый день Тиок-Гайук и его зверь, называемый здесь мешконосом, были в дороге. Местное светило жгло немилосердно, но уже приблизилось к горизонту. Значит следовало остановиться и, разведя костёр, испечь себе на ужин вкусную ящерицу, которую ещё нужно было поймать. Но раз удалец двигался один и никто не следил за ним, можно было воспользоваться белковым батончиком или сосать капсулу неприкосновенного запаса. Хотя реального повода не было.

Так что Костас, точнее путник Тиок-Гайук, неторопливо выбрал место на ровной, как тарелка, и пыльной равнине, распряг своего зверя, напоминающего земного верблюда, и пустил его жевать сухую траву. Можно было быть уверенным, что, нажевавшись, зверь попросту придёт к спящему Тиоку и задремлет, стоя подле. Полезная тварь, только глупая. Поклажу таскает исправно, видимо, думает, что это его мешок. А вот наездников не терпит.

Костасу не очень хотелось разводить костёр, поскольку дрова в этой местности были реальной проблемой. Должен был попасться кизяк, но и его Костас как-то пропустил. Оставалось воспользоваться сухим спиртом — горючей жидкости Тиок не прихватил. Ну что, одной таблетки хватит для стандартных тридцати минут горения, и можно проваливаться в сон до следующего рассвета.

***

— Ну как наш герой, дошёл?

— Не-а, видно, не торопится.

Два человека стояли около камеры, в которой неподвижно лежал человек, опутанный проводами. Он был здесь физически, но мысленно находился в смоделированной реальности. Это было одним из этапов подготовки проникателей.

— Какая у него задача?

— Дойти до границы оппов, чтобы, продав им вяленое мясо, купить у них муки. Потом нужно просто покинуть земли племени тлегалпов.

— Несложное задание.

— Это да. Но неизвестно, что придумают наши аналитики.

— Что бы ни придумали, вряд ли это будет иметь отношение к тому, что нас ждёт в реальности.

— А такой задачи и нет. Ты ж понимаешь, что тренажёр может наработать только базовые умения. Закрепить реакцию на нестандартные действия.

— Ну и развлечение хоть какое… А то захиреешь тут. Ничего не слышал про третью стадию?

— Нет. Откуда? КосмоСовет требует строгой теории. А без неё даже и слышать не хочет не то что о прямом контакте, а хотя бы о частичном внедрении. Вот ты вчера отчёт подготовил?

— Я-то подготовил, уже столько отчётов подготовил, что из них роман можно составить. А толку? Давно пора переходить к третьей стадии.

— А необратимые последствия ты как просчитаешь?

— Да какие там последствия?! Алфенам, например, всё равно, что творится вокруг. Их вообще трудно чем-либо удивить. Поразительно упёртый народ. Тлегалпы вообще народ без фантазии, ещё и высокомерный. Если мы у них под носом базовый лагерь поставим, они даже внимания не обратят.

— Ну это ты так думаешь!

— Тут и думать не надо, тут всё очевидно. Думаешь, зря я тут три года сижу? Могу тебе ответственно заявить, что никому из местных наши идеи и переживания не интересны. У них другие приоритеты. К тому же они самодостаточны. И если кто-то думает, что стоит нам спуститься на планету, как сразу же выстроится очередь из страждущих пообщаться аборигенов, то он глубоко ошибается.

— Ну так если всё так, как ты рассказал, почему же до сих пор не сделали высадку?

— О-о-о, брат, это высокая политика! Думаю, что просто не могут решить, как поделить Клад. Если его открыть, то ваши ушлые ребята сразу продавят необходимость терраформирования, а потом сюда и переселенцев зашлют. Оставят аборигенов в огороженных заповедниках.

— По-моему, это у вас на Земле так поступают.

— У нас на Земле каждый может жить как хочет. Не нужны блага цивилизации — езжай в дебри Амазонии, к аборигенам Австралии, в тайгу, в пампасы. Только на свою ответственность! Это у вас надо соответствовать корпоративным стандартам. И никакого выбора!

— Наши стандарты — это лучшее, что придумало человечество. В Корпоративном Альянсе заранее просчитывают развитие личности. Каждый найдёт дело по душе, если, конечно, будет выполнять нехитрые правила.

— Это правда, считать у вас умеют. Послушай, не хочу я опять с тобой спорить на голодный желудок, пойдём лучше перекусим. Кстати, ты не в курсе, Лин когда собирался возвращаться?..

Эпизод 5

После того, как бот остановился внутри станции и открыл затворы, Пьер вышел наружу. Правда, не сразу. На стартовой площадке было тихо и пусто. Лишь невдалеке стоял один человек. Он протянул вперёд обе руки и сказал:

— С прибытием. Аким Абдул Ола Джаббар, смотритель станции. Какими судьбами у нас?

— Здра… Простите, что?

— Какова цель вашего визита?

— А… — Пьер замялся, не зная, как вкратце объяснить. –— Мне надо на планету… На Базу… Вам разве не сообщили?

— Сообщили, разумеется, — улыбнулся человек. — Пойдёмте уж, отведу вас в индивидуальное помещение. Ваши вещи заберёт автоматика. Ваш СВИток уже сканировали. Доступ будет настроен удалённо.

Они пошли какими-то просторными кривыми коридорами, потом не торопясь поднимались на лифте. Всё вокруг напоминало катакомбы. Может быть, из-за гладких стен. Может быть, из-за отсутствия света, который включался только на время прохода, а потом медленно гас. Пьеру было немного неуютно, он бодрился, успокаивая себя мыслями, что смотритель знает, что делать дальше. По крайней мере, выглядел он уверенно, хотя и немного странно. И в чём была эта странность, Пьер никак не мог уловить.

— Так вы, стало быть, с Земли? — прервал молчание смотритель.

— Да. Точнее из Солнечного Союза. А что?

— А, СССР. Да нет, ничего.

— А вы, простите, откуда?

— Я из Миссии.

Пьер с умным видом покивал головой. Про устройство Миссии он помнил смутно и не знал, как в таких случаях полагается реагировать.

— Сумрачно тут у вас как-то.

— Разве? Я не заметил. Наверное, привык.

— У меня ощущение, как будто я в подземелье.

— В каком-то смысле так и есть. Станция вырезана в астероиде. С оптимальными вставками пластометаллов. Дёшево и практично. Эстетика не главное.

— Понимаю.

— Первый раз в дальнем космосе?

— Я? Нет! В смысле… Да. А что, заметно? Скажу правду, полёт в подпространстве меня слегка утомил.

— Бывает. Новички сюда забираются редко. Привыкните.

— Да я в общем не собираюсь часто летать.

— Как я понимаю, вы планетолог?

— Нет. Не совсем. Как вам сказать... На третьем цикле обучения я взял себе реферат на тему трансуранов. В частности, разработки по элементу № 148. И вдруг объявление: на планете Клад, находящейся где-то, есть признаки, что № 148, «безымянный», существует в открытом виде! Меня вызывают и самым бессовестным образом требуют, чтобы я летел. Пытаюсь отказаться, основной аргумент — я никогда не был в космосе, я теоретик, тем более Клад — закрытая зона, и вообще… Пустяки, говорят, всё уже согласовано. Вы этим делом занимаетесь, а если предоставите отчёты, то всё путешествие вам зачтут в качестве финальной практики. Вот я и подумал… Да и когда шанс представится побывать на краю обитаемой Вселенной? Уговорили. Поддался на романтику. Теперь уже отступать поздно.

Смотритель внимательно слушал несвязный монолог Пьера, иногда поддакивая.

— Понятно. Насколько я знаю, после окончания практики вы станете полноценным гражданином. На три года раньше срока. Тоже хороший аргумент.

— Ну-у, да. Это даст мне гораздо больше прав и возможностей. Разве так не везде?

— Ну-у, мы не настолько богаты, как Союз, чтобы посылать на фронтир учеников, — в речи смотрителя проскользнула нескрываемая ирония, но Пьер, озабоченный своими размышлениями, её не уловил. — У Корпоративного Альянса вообще другая структура обучения. А у Лиги обитаемых миров другая цель. Насчёт Последователей Нового Ислама не знаю, но про них мало кто знает. Закрытая система. Вообще говоря, обучение подрастающего поколения — это отдельная и довольно интересная тема. Вот, например, наши далёкие предки взрослели уже годам к четырнадцати. И никаких практик им не требовалось. Это по нашим меркам полноценное детство. Потом уже придумали высшее образование, специализации и взросление оттянулось до рубежа двадцати лет. Сейчас получается только к тридцати годам человек готов к тому, чтобы вступить во взрослую жизнь. Но с другой стороны, и срок жизни в целом увеличился. Сто лет — далеко не предел. Что думаете?

У Пьера голова пошла кругом, и он решил сменить тему.

— Да я как-то не думал об этом никогда. А когда я попаду на базу?

— Это зависит от того, каким путём вы хотите туда попасть. Если быстрым, то нужно будет перенастроить стартовую консоль и направить челнок в направлении плоскости звёздной системы по параболической траектории. Там вас подберут. Через пару дней будете на месте. Но с перегрузками.

— А-а-а… Разве гравикомпенсаторы…

— Он старой модели. Второй вариант — подождать, когда с базы вернётся катер. В нём гораздо комфортнее. Лететь сорок шесть часов на полусвете, он прибудет дней через пять.

— Да я, в общем-то, не спешу… Не очень спешу.

— Я в вас не сомневался, — в глазах смотрителя плясали весёлые чёртики, но Пьер их не заметил. — Значит, составите мне компанию. Вот, кстати, ваше помещение. Располагайтесь. А потом заходите в зал управления.

— А… разве тут… на станции… больше никого нет?

— А зачем? Меня и одного много.

Эпизод 6

В сущности, это была хорошая идея: чтобы заглушить душевную боль, взвалить на себя запредельные физические нагрузки, да ещё в особых условиях. Ну а в довесок, в конце концов, повидать старого друга. Не явишься же к нему, потеряв физическую форму и со своими проблемами? У него своих предостаточно.

С физической формой дела обстояли пока хорошо. Глеб уже вошёл в ритм и довольно уверенно выполнял намеченные упражнения, которые в начале полёта давались с трудом. Эх, разжирел на семейных харчах, как говаривали предки. Но ничего, это дело поправимое.

Вот со спокойствием духа дела обстояло не очень хорошо. Прямо скажем, неважнецки. Стоило прилечь отдохнуть, как память предательски подсовывала то один, то другой момент, предлагая подумать, а что было сделано не так, а в чём была ошибка. Разум понимал бессмысленность терзаний. Но память успокаивалась только когда Глеб отвлекался на какое-нибудь занятие.

Корабль шёл в крейсерском режиме, три сотни светолет. Глеб чувствовал, что набрал неплохую форму, и уже практиковался в некоторых боевых искусствах. Сегодня он опробовал упражнения из техники Дмитрия Старкова, философа двадцать первого века, адепта ирландского палочного боя.

Немного пофантазировал, представляя, как окажется в реальной боевой обстановке. Там, на Кладе, не всегда будет возможность использовать настоящее оружие. Нужно владеть всем, что попадётся под руку. Вот, например, ты монах с посохом… Это оружие Глеб синтезировал ещё до полёта. Вроде бы обычная палка, но лёгкая и по прочности не уступающая стали. Эх, да пустят ли его на Клад? Можно ведь и всю жизнь просидеть на Базе, составляя отчёты по наблюдениям. Ладно, прорвёмся! Андрей что-нибудь придумает.

Закончив занятия, Глеб принял сухой душ и опять взялся за свои мемуары, добросовестно пытаясь понять, что же он хочет в них сказать…

Кто думает, что рассказать об Андрее легко, вообще о нём ничего не знает. Я полагаю, что знаю его и довольно давно, НО… Конечно, мне прежде всего вспоминается его партнёрство в рукопашных боях. Спокойное и уверенное, даже когда он не знает массы увёрток и отходов с финтами. Он знает главное: уход с линии атаки, если хочешь, чтоб соперник непременно проваливался, не обнаруживая перед собой никого. Но иногда нужно было упереться, и Андрей оставлял о себе впечатление крепостной стены. Это когда отрабатывалась тактика групповых боёв или попросту «свалка». Хотелось бы, чтобы в нём это осталось...

Глеб опять задумался. Вот он долго бежал от выбора и наконец сделал его в пользу друга. Если не получилось завести полноценную семью, то что ещё может стать опорой в этой жизни? И дружеские отношения — это тоже отношения в обе стороны. А если ты давно не виделся с человеком, то есть вероятность, что он уже стал другим. В конце концов мы же часто любим не конкретных людей, а их идеализированные образы в себе. И можем заблуждаться в силе и направленности их чувств. Да в конце концов даже у близкого приятеля могут появиться другие приоритеты. Нет, Андрей не такой. Хочется думать, что они всегда составляли единое целое и будут составлять единое целое. Пусть и разделённое временно пространством и обстоятельствами.

Глеб закрыл свои записи и снова взялся перечитывать послания своего друга.

Из письма Андрея:

Цивилизация на Кладе развивается постепенно, медленно, без возврата и спирали. Сколько ей может быть лет? Рассматриваем диапазоны от ста тысяч лет до десяти. От кого и как возникли местные аборигены? Сожалею, что ранее не увлекался фольклором. Это очень может помочь.

Очевидно, двадцать-тридцать тысяч лет — начало устных преданий. Я тебе уже посылал кусок. Перевод сложен. Язык рубленый, многосложный. Разные значения для одного слова. Официально выслать не могу, так как работа далека от завершения даже частично. Неизвестно, что может получиться; как трактовать то, что получится; как отсеять ложные впечатления и ассоциации... Большая опасность аналогий с земной историей. Здесь всё по-другому!

Марат принёс сведения об йо. Похож на медведя. Тангодры его считают хранителем гор. Скрытен. Мелкие разновидности водятся в Фаюмской котловине. Или на местном языке — Дга-Битре.

Группа Виктории сообщает о преданиях тлегалпов, в которых фигурирует мать всех бесконечных матерей, мнущая деревья, которая пьёт молоко заплутавших звёзд и защищает народ от Демонов Неба. Аналогов среди животного мира найти не удалось. По описанию похоже на гигантского не плотоядногодобродушного ящера. Вероятно, собирательный образ, созданный на основе природных явлений, после которых остались гигантские просеки в лесу.

Проблема: есть ли аналоги негативного отношения к воде в истории Земли? Как развивался сей народ? Мне не удалось найти полезной информации.

Эпизод 7

Из дневника Пьера:

Я довольно равнодушно перенёс и сам перелёт в подпространстве, и путь в космосе до станции. Изредка поглядывал в иллюминатор, пытаясь разглядеть знакомые звёзды. Листал свой дневник, делал пометки. Но когда в зоне видимости появилась станция, мне стало как-то не по себе от безмолвного приближения гигантской юлы. Захотелось куда-то спрятаться. Это было почти физическое ощущение: уйти, скрыться, не видеть... Иллюминатор манил и притягивал, как взгляд змеи. Похожие ощущения я испытывал, когда проходил второй сценарий в «Спасении Галактики».

Так или иначе, первое своё испытание я выдержал. Бот стремительно подошёл к станции, совершил один оборот и мягко вошёл в приёмный отсек. Или как это у них там называется? Какое-то время ушло на процедуру стабилизации, и вот настало время выходить. И только тогда мандраж прошёл. Да! Я всё никак не мог вспомнить это старинное слово, точно передающее мои ощущения. Надо было просто успокоиться и зафиксировать твёрдую поверхность под ногами.

Встречал меня всего один человек (как потом выяснилось, больше на станции никого и не было!). Одет он был в обычную безрукавку светло-коричневого цвета и лёгкие широкие штаны. Это меня, признаться, удивило, так как я по наивности считал, что в космосе все ходят в комбинезонах. Хмуро поздоровался, назвал своё имя, которое я, к своему стыду, немедленно забыл. Затем повёл показывать моё индивидуальное помещение. Конечно, оно сильно отличалось от каюты на корабле и тем более от моего земного холла. Впрочем, я и не ожидал особенных удобств. Но туалет меня всё-таки поразил!

Пьер закончил фиксировать свои мысли, закрыл дневник и решил сходить в зал управления. Всё-таки неудобно, звали общаться, а он сидит тут один со своими переживаниями.

Смотритель сидел за пультом и пил чай. У ног его стояла здоровенная коробка, достававшая ему до колена.

— А-а, пришли, — он вскинул брови. — Садитесь чай пить. С мёдом.

— С мёдом? Откуда он? ПАС такое синтезировать не способен. Или в оранжерее взяли?

— Мёд с Планеты. Горный мёд, — подчёркнуто авторитетно ответил он и продолжал. — Просил натуральных продуктов. Вот, прислали, теперь не знаю, куда деть. Проникатели — народ душевный, но любят пошутить.

— А его не опасно употреблять?

— Его как раз нет. Правда, на земной мёд он не совсем похож. Скорее, это очищающее и тонизирующее средство. Практически не усваивается нашим организмом и потом полностью выходит.

— Нет, знаете ли, я откажусь.

— Как хотите, можете налить себе, чего пожелаете.

Пьер подошёл к пищевому автоматическому синтезатору, выбрал себе натуральный апельсиновый сок и кольбас.

— А вам-то тут не скучно находиться вдалеке от цивилизации в открытом космосе?

— Скучно бывает тому, кто не знает, чем заняться. А у меня тут как раз наоборот: хочешь — спи, хочешь — на небо звёздное смотри, а не хочешь — проводи диагностику систем, — рассмеялся смотритель. — Опять-таки, посетители бывают, правда, не часто. Всё идёт через станцию.

— Да-да, нам рассказывали, что это маяк для движения кораблей в подпространстве. Но я думал, здесь много народу должно быть.

— Первые станции нами так и проектировались. А теперь нужда в команде отпала, всё автоматизировано. Собственно говоря, и меня тут быть не должно. Просто это не обычный маяк. Наличие поблизости обитаемой планеты накладывает свою специфику.

Пьер с важным видом покивал головой. Из истории цивилизации на основном цикле обучения он помнил, что Миссия образовалась в конце двадцать первого века как независимое сообщество учёных. И строительство Станций передового Слежения было целиком их заслугой.

— Вы историей не интересуетесь? — отхлебнув чая, поинтересовался смотритель.

— Нет, как-то совсем… — смущённо признался Пьер. — Меня как-то больше увлекает современное время и будущее.

— Ну так чтобы видеть будущее, нужно знать прошлое. Иногда забавные аналогии можно увидеть.

— Возможно. Не буду спорить. Вам виднее.

Помолчали. Пьер чувствовал, что разговор не клеится. Но что делать в такой ситуации, не знал.

— И как вы думаете, будет развиваться человеческая цивилизация дальше? — продолжил разговор смотритель.

— Примерно так, как и раньше.

— Раньше было по-разному. До двадцатого века человек не летал в космос. А после — стал летать.

— Ну, это частности! Прогресс как был, так и остаётся. Рано или поздно человечество распространится по всей Галактике.

— Ха, тут вы хватили в сильно отдалённое будущее. Мы сейчас распространились на десятки светолет, но в масштабах Галактики — это мизер. И учтите — чем дальше мы распространяемся, тем слабее связи между точками цивилизации. Образно говоря, мы сейчас как наши предки в пятнадцатом веке, которые уже довольно успешно плавали по воде, но для того, чтобы попасть в отдалённую точку земного шара, им требовались месяцы и годы. Так и мы сейчас, имеем корабли, двигающиеся быстрее скорости света, но, чтобы попасть из одного мира в другой, нам нужно несколько месяцев. В результате эти миры развиваются сами по себе.

— Так это вопрос скорости передвижения, и только! Не сегодня, так завтра придумают, как передвигаться быстрее света в тысячи, в десять тысяч раз…

— Не сегодня. И не завтра. И даже не послезавтра. Уж поверьте мне. И дело не только в скорости. За то время, пока мы научимся преодолевать расстояния быстрее, отдалённые миры могут пойти совершенно разными путями развития, обособиться. Вы меня понимаете?

— Не совсем. Человек же останется человеком.

— Это вас так в Союзе учат? Ещё триста лет назад на Земле существовали неразрешимые противоречия. И для их разрешения одна половина землян готова была уничтожить другую.

— Ну так этого же не произошло?! Мы прошли через бутылковое горлышко…

— Бутылочное. Но никто не говорил, что оно не может повториться снова. В других условиях.

Пьер задумался, честно постарался вспомнить то, что изучали давно. И авторитетно заявил:

— Не получится! Тогда основные противоречия заключались в том, что на всех не хватало природных ресурсов. Но изобретение подпространственного двигателя позволило начать межзвёздную экспансию.

— Ну вот, а говорите, что не знаете истории. Между прочим, похожая ситуация возникла в шестнадцатом веке после открытия Америки, когда туда из Европы хлынули переселенцы. Правда им не нужно было заниматься терраформированием, зато приходилось преодолевать сопротивление местного населения. А потом, буквально через четыреста лет, опять возник кризис перенаселения. Но уже в рамках целой планеты. Вот и смотрите, что может случиться через двести лет.

— Я думаю, что всё будет хорошо.

— Я тоже думаю… что вы так думаете, — смотритель подмигнул Пьеру.

И тут на приборной карте замигал сигнал оповещения.

Эпизод 8

Пометка № 1: фрагмент обнаружен группой «Дон» при обстоятельствах см. п. 02-1-1 инструкции внедрения. Составлено 6 копий.

Пометка № 2: послание представляет краткое описание ответов на все случаи жизни, даваемых подрастающему поколению; в данном документе приведён один из фрагментов.

Пометка № 3: перевод осуществлён по системе КОД-2-КОД с уточняющими и тождественными замещениями; отв. Рея Райферт.

Послание Сыну

Ты спрашиваешь, Сын мой, как устроен наш мир?

По Всемогущей Воле Сильных устроен он так:

В центре [материка] лежит Благодатная Земля, давшая племя людей всем пространствам. С севера окружают её мягкие леса, [постепенно] взбирающиеся всё выше и выше. Там горы держат твердь неба. Оттуда в урочное время приходят дожди, оживляющие природу.

С юга же лежит неглубокое Песчаное море, вода его непригодная для питья и оставляет после умывания белёсый налет. Многие пытались пересечь его, чтобы достигнуть края мира. Но почти все погибли, остановленные на месте ленивыми зелёными змеями [растительные морские образования, типа морских водорослей], затянутые вглубь навечно жадными движущимися песками. А тех несчастных, кто все же достиг дальнего берега, встретил жар непомерный и ветер, вздымающий тучи пыли, заслоняющей [солнце]. Далее мир загибается вниз, внутрь и ведет в [преисподнюю].

На вечном востоке, где [солнце восходит], раскинулись бескрайние степные просторы, которые в период весенних дождей бывают весьма привлекательны. Но близость пустынь и отсутствие бегущей воды делают жизнь там затруднительной. Ещё дальше лежат места, где жёсткие твёрдые деревья образуют пространства, полностью лишённые естественного света. Там пристанище неупокоенных душ.

Весь наш [материк] окован с обеих сторон скалами, голыми и безжизненными, тянущимися на долгие дни пути и уходящими за окоем, туда, где небо сходится с землёй. Там обиталище злых духов, играющих человеческими судьбами и повелевающих ветрами.

Что происходит за гранью мира, человеку знать не дано. Там Всемогущей Волей Сильных, творящих события в мире и двигающих звёзды на небе, вершатся дела...

Место человека — мирно жить в обозначенных ему пределах, совершенствовать самое себя и ждать предназначений свыше. Иначе сойдутся горы, небо сольётся с водой и всё исчезнет в вечном мраке.

Копия № 5 сокращённая

Для предоставления координатору КосмоСовета через диспетчера Ирину Амели

Выдержка из эпоса рарогов «Разрубленная скала»:

Меч Героя Войны

разрубил твердь скалы,

И возникли долины,

где камни росли;

Вдруг возникли народы

из крови земли

Там,

где море безбрежно катило валы

Под надзором светил,

Цепью гор окружён,

Мир счастливо зажил

По законам своим;

под залогом у жён,

Что хранили огни мира, счастья, любви

В тёмных скалах,

где не было раньше души,

Что дышало безгрешным покоем одним.

Но явился гонец — звёздноглазый пророк,

Между светом и миром раскинувший мост.

Проповедуя тайны грядущих веков,

Доверял благоверным

могущество звёзд.

Он народы долины на муки обрёк

Тем,

что думать заставил о жизни всерьёз.

Комментарий отдела фольклорной этнографии:

Выделяются 3 основные группы языков (условно: равнинные, горные, степные), схожих по строению, и около 18 диалектов, что облегчает изучение источников и говорит о том, что размежевание племён началось сравнительно недавно.

Исследования затруднены в связи с почти полным отсутствием письменных источников и невозможностью обоюдных контактов. Устная традиция показывает весьма бедный набор преданий. Он является общим для всех племён и народностей, до сего момента обнаруженных на Кладе. Кроме вышеупомянутого эпоса «Разрубленная скала», явно приписываемого рарогам, и «Послания к сыну» в обиходе чаще всего упоминаются следующие названия:

— «Легенда о подземном демоне и свете небес»;

— «Сказания сеймуков»;

— «История о похождениях беспутного путника»;

— «Сказания тлегалпов»;

— «Каталог Великих Сил»;

— «Притчи старого юнца»;

— «Великий (Древний) Уговор».

Особенностью устной традиции является важный момент. Несмотря на всеобщую узнаваемость, предания не являются популярными. Это связано с особенностью менталитета жителей Клада, для которых настоящее важнее прошлого и будущего. В некоторых диалектах отсутствует прошлое время, в некоторых — будущее. Иногда повествование о явно давно прошедших временах ведётся как будто слушатели являются современниками описываемых событий.

Проводились исследования для выяснения времени создания вышеупомянутых произведений. Аналогии с земной историей не дают точных сведений. При использовании разных маркеров получаются результаты, значительно отличающиеся друг от друга: от 6–8 тысяч лет до нашей эры до начала нашей эры. Это плохо коррелирует с технологическим возрастом местной цивилизации, которая по ряду параметров может быть отнесена к земному периоду раннего средневековья с учётом специфических допущений.

Эпизод 9

— Как отдыхалось, товарищ Пьер?! Так ведь вы обращаетесь друг к другу? — голос смотрителя звучал вполне доброжелательно.

— Спасибо, хорошо. По-разному обращаемся.

— Чем будете сегодня пополнять углеводно-белковый баланс?

— Простите? Я не совсем вас понимаю.

— Кушать, питаться, грубо говоря, есть что будете?

— Как обычно после пробуждения, белковый омлет и натуральный сок с булцем.

— Хм, натуральный он весьма относительно. Скорее, синтезированный.

— Не вижу разницы. Я пробовал естественную еду. Не скажу, что она мне понравилась. А здесь есть все полезные вещества, витамины и микроэлементы.

— Да-да, и с виду еда как настоящая, только радости от неё никакой… — заметив недоумённый взгляд Пьера, смотритель расхохотался. — Да шучу я! Не берите в голову. Еда — это не самое главное в жизни. Как вообще ваше состояние? Как настроение?

— Спасибо, неплохо. Гораздо лучше, чем во время полёта. Эти полёты в подпространстве, ну, вы понимаете, не самое приятное времяпровождение. Если бы недалеко, ещё можно перетерпеть. Но сто два дня! Кажется, я ещё не до конца пришёл в себя. И к тому же пропущу сеанс обязательной медицинской стабилизации. Мне же ещё назад столько же добираться.

— Понимаю. Раньше была морская болезнь, теперь — космическая. Хотя это и неофициальное название. А что до стабилизации, я знаю, что у вас их проводят раз в полгода. Но не беспокойтесь. На базе есть соответствующее оборудование. Может быть, не в полном объёме, но необходимые процедуры вам проведут.

— А как вы обходитесь без периодической стабилизации? Я так понимаю, вы здесь постоянно находитесь?

— У меня свои методы. Натуральные.

— Это как мёд с планеты, что ли?

— Не только. Но я смотрю, вы действительно пришли в себя. Ирония появилась… Это хорошо.

— Извините, я не хотел вас обидеть.

— Да полноте! Какая обида. Вам завтра до базы отправляться. Я должен быть уверен, что вы себя хорошо чувствуете. Перегрузки всё-таки будут, хоть и небольшие. Вам предстоит важная миссия. И наша миссия — вам эту миссию обеспечить. Такой вот каламбур.

Пьер с глубокомысленным видом покивал головой, не распознав скрытую иронию.

— Выходит, не часто у вас бывают посетители.

— Теперь уже да. Каждое сообщество занято своими проблемами. Что им какой-то Клад? Ну вот земного обывателя в своё время сильно интересовали, как живут нецивилизованные дикари за морем? Обывателя любой эпохи интересуют в первую очередь его собственные проблемы. Первое время, конечно, прилетали энтузиасты. Но здесь с самого начала была закрытая зона. Так что или подчиняйся общим правилам, или лети обратно. Постепенно это почти все поняли.

— А что, ещё остались непонятливые?

— Да есть… — смотритель состроил уморительную гримасу. — Например, один деятель из Лиги Обитаемых Миров разработал теорию, — ну, теорию громко сказано, скорее свою фантазию, — о том, что Клад — это прародина человечества. То бишь, говоря псевдо-христианским языком, является Раем, описанным в Библии. И что именно отсюда Бог изгнал Адама и Еву на Землю. И именно поэтому им так тяжело жилось вначале.

— Оригинально. Никогда не слышал ничего подобного.

— Ну так вот он с этой фантазией заявился в КосмоСовет и потребовал выдать ему карт-бланш на полноценные исследования. Для подтверждения своей, так сказать, теории.

— Что он потребовал?

— Права. И чтобы никакого контроля. Ибо богоугодное дело.

— Представляю, что ему ответили.

— Ага. КосмоСовет структура бюрократическая. Но в данном случае это как раз и оказалось плюсом. А вам, кстати, одобрили посещение вообще без проволочек.

— Так ведь я ничего такого и не просил. Мне просто надо провести исследование.

— Я знаю.

Из дневника Пьера:

Сегодня имел позитивную беседу со Смотрителем. Всё-таки он человек неплохой. А что поначалу показался мне хмурым, так это я просто устал с дороги. Настоящий душ, а не порошковый, удобная кровать, а не спальное место, как на звездолёте, — что ещё надо для счастья? Конечно, предоставленное мне помещение совсем не такое, как у меня дома, но я же понимаю, что здесь всё должно быть функционально и не отвлекать от работы. Я же именно за этим сюда прилетел. А не развлекаться. Развлекаться будем дома. Здесь же я нахожусь в спартаковских условиях.

Я чётко понимаю свою задачу. Главное — найти своё место. Такое, где бы я был незаменим и приносил максимальную пользу. Я сравнительно легко добился своего. Может быть, было бы лучше, если бы пришлось, постоянно ошибаясь, искать свой истинный путь.

Отрицательный результат — это тоже результат. Но только для того, кто готов к нему, кто сможет его интерпретировать. Поэтому важно любое знание, любая информация. Анализ — это самое главное. То, чему учили на втором уровне».

Пьер перечитал текст и почувствовал, что какой-то момент его коробит. Задумался. Поискал определение слова «спартаковский». Досадливо крякнул. Поискал аналоги. Исправил «спартаковский» на «спартанский» и удовлетворённо закрыл дневник. Задумался. «Надо будет решить, чем занять себя остаток дня. Можно опять зайти к смотрителю или… поискать подробную информацию по Кладу. Интересно же узнать, где мне предстоит проводить исследования».

Пьер представил, как он вернётся обратно на Землю. Разумеется, с положительными результатами. Как будет рассказывать приятелям о своих приключениях, вспоминать то, что ещё не произошло… Ему наверняка предложат опубликовать заметки о своих впечатлениях. А результаты исследований, несомненно, впишут новую главу в современные научные представления. Может быть, даже предложат занять какой-нибудь важный пост. Но это не главное. Главное — приносить пользу обществу.

От этой мысли Пьеру стало как-то тепло и удивительно легко.

Эпизод 10

По информации с камер наблюдения. Отчёт в свободной форме:

Сгущавшиеся сумерки окутывали остывавшие горы. По ущельям клубился молочный туман.

День угасал.

Этот час Лода встречал древней молитвой-заклинанием, стоя на гребне небольшого холма в стороне от селения. Старик просил могучих Предков сохранить жизнь близких в ночной тьме и на границе рассвета, когда духи бездны посылают с поднебесных вершин жестокий холод, сковывающий землю. Горе одинокому путнику, осмелившемуся бросить вызов тысячеглазым хранителям тьмы. Заворожённый пронзительными взорами чёрного безмолвия, он может навечно остаться плутать в тёмной пустыне.

Завидев невдалеке старшего, Одд-Бро приблизился к Лоде-Гё на расстояние, достойное воина-рарога при разговоре с высоким родичем. Он не мог пройти мимо, не обратив на себя внимания.

Лода закончил и обернулся, устремив на воина взгляд блёклой бирюзы старческих глаз.

— Ты выбрал плохое время для далёкого перехода, Одд-Бро.

— Я знаю в ущельях короткие закрытые тропы и должен дойти до заставы к рассвету, отец.

— Почему так торопишься? Всякое дело лучше начинать утром.

— Сегодня днём со Склонов пришёл Видабра, принёс неспокойные вести.

Лицо Лоды-Гё исказилось сетью напряжённых морщин.

— Я стал слишком стар; послушный душе, долгое время провожу в уединении. То, что мне надлежит знать из первых рук, я узнаю слишком поздно.

Старик помолчал. Молчал и Одд-Бро, понимая, что Лода не закончил.

— А серьёзна ли опасность? Может, низовой ветер надул в уши Видабре пустую тревогу?

— Ты плохо знаешь этого воина, отец. Видабра был со мной на Гремучих камнях, и я верю ему, как себе. Он ходил по ту сторону гор на несколько дневных переходов и всё видел воочию.

— Значит, снова немирье... Туман поднимается к вершинам. Это хорошо. Иди, Одд. Пусть твои шаги будут лёгкими, как полёт рары. Пусть душа твоя не поддастся ночному искушению.

— Не бойся, я крепок. Душа моя, как и тело, будет принадлежать земле. Прощай, Лода-Гё.

Ночь приняла мир в свои объятья.

Одд-Бро мерно спускался по откосу ущелья, сжимая в руках дротик; рукояти косорубов покачивались за плечами — один свой, второй нужно будет передать новому воину. Он уже достоин. Со стороны леса раздался одинокий крик ночной птицы и отозвался протяжным эхом. А наверху сквозь туман размытыми пятнами проступали первые звёзды.

***

Два молодых стажёра сидели перед экраном, транслирующим прямую запись с камеры наблюдения. Было тихо, ночные звуки Клада передавались слегка приглушённо. Одинокая фигурка аборигена постепенно скрывалась из вида в глубине ущелья.

— Скучно, — наконец сказал один из наблюдателей.

— Так я к тебе и зашёл, чтобы веселей было, — отозвался второй.

— Вот кабы ты эля принёс с печенежками, тогда бы веселей было, — заметил первый, не отрываясь от экрана.

— Наш ПАС разве эль выдаёт? — изумился второй.

— Выдаёт. Я настроил по рецепту своей бабушки. Только безалкогольный.

— А печки какие?

— Солёные лучше. Хотя… Давай разных.

— Схожу, только попозже. И что ты там так пристально высматриваешь? Ничего ж не видно толком.

— Андрей велел смотреть — я смотрю.

— Какой Андрей-то?

— Семиреченский. Из восемнадцатой группы. Ты с ним в зале пару раз бился на секирах.

— А-а, помню. Суровый дядька. Так ему зачем?

— Думает, что Одд-Бро — уникальный объект для наблюдений. Есть теория, что это будущий вождь объединённых земель. Или что-то вроде этого. Я особо не вникал.

— И куда он пошёл?

— На заставу. Думает, что готовится нападение, но это вряд ли. Наблюдатели от тлегалпов передавали, что у них всё спокойно. Просто сезонные миграции. Согласно их теории, степнякам лезть в горы нет никаких причин.

— Да уж. В отсутствие настоящих контактов остаётся только строить теории.

— А я так скажу — и не будет никаких контактов.

— Почему так решил?

— Сам подумай, для контакта нужно согласовать позиции представителей Союза, Лиги и Альянса.

— Ты про Миссию забыл.

— Именно! У них разные цели и общую им не выработать. Так что сидеть нам тут до конца жизни, смотреть в экран да отчёты составлять.

— Чего ж ты сюда попросился, раз всё так плохо?

— Во-первых, ничего такого не знал. Думал, что экспериментальная история — это интересно. Вот ты тут сколько?

— Да скоро полгода будет.

— А я уже год! Ничего не меняется. Во-вторых, если я тут пять лет продержусь, то считай на социальное обеспечение себе заработал. Тогда вернусь на Землю… Знаешь, какое у нас там место? Ферма с альпаками, озеро, лес… А то, что сейчас скучно… Это не беда. Закончится дежурство — пойду в спортзал. Или в ВиртКом. А там и новое дежурство скоро.

— Невысокие у тебя мечты. Вот я думаю, что лет через десять смогу себе планетоид какой-нибудь купить. И начать его обустраивать на свой вкус.

— Не, десять мало, тут лет сто сидеть придётся. Даже с вашими отчислениями в Альянсе.

— Так я же не один буду вкладываться… У нас и план уже есть.

— Ну вот пока не заработал на планетоид, принеси-ка мне эля с печеньками. А мне нужно на другую камеру переключиться, чтобы подопечного своего не потерять.

— Иду, иду. Слушай, может ты к нам присоединишься? С планетоидом. Там себе какое хочешь озеро и лес сделать можно.

— Не-е… Я на Землю вернусь. Там всё своё, ничего терраформировать не надо. Дальний космос не для меня, отработаю контракт, и больше меня здесь не увидят.

Эпизод 11

Из дневника Пьера:

Всё идёт через станцию. И я тоже. Мне ведь надо спуститься на Планету. Хм, спуститься. Здесь, в космосе, это звучит как-то странно. А до Планеты сотни миллиардов километров...

Собственно говоря, я не планетолог. Я вообще до последнего времени не имел отношения к другим планетам. Разве что был на экскурсии на Венере две недели, но ведь это в пределах Солнечной системы. Да на Луне… Но там все были.

Скоро подойдёт срок, и меня дежурным челноком отправят на базу. Нет, я не боюсь, просто не люблю заниматься не своим делом. Как бы это поточнее выразиться? Мне удобно работать, когда всё зависит только от меня самого. А на этом самом Кладе столько факторов мешать будет — просто ужас. Это тебе не другой институт. И не Венера. Я вкратце ознакомился с базовой информацией: открыт сорок пять лет назад, по взаимной договорённости тридцать девять лет назад объявлен зоной, закрытой для освоения и преобразования. Уже двадцать два года как там устроена база, занимающаяся изучением первобытной цивилизации, происхождением и взаимоотношений местных народов. Что там можно изучать, когда конфликты постоянные и неустроенность? И как только там проникатели работают? Я в истории слабо разбираюсь и большого интереса к ней никогда не испытывал. Поставить бы купол с защитным полем, авиетки, вездеходы — изучай на здоровье. Да нет, нельзя. Нельзя нарушать основной принцип — невмешательство в дела другой цивилизации. Всё должно быть незаметно, чтобы не оставить следов. Хорошенькая философия... Из-за этого я должен подставлять свою жизнь под оружие местного дикаря. Уж да, парадокс. Их спокойствие ценится выше, чем жизнь жителя Земли.

Чего это я разнылся? Значит так надо. Можно подумать, надо мной уже топор занесён. Или как там раньше говорили? Смешно и глупо. Конечно, меня будут охранять. И работать я буду в горах. И недолго.

Пьер перечитал недавние записи и подумал, что надо бы добавить парочку мыслей. Зафиксировать на будущее, чтобы не забыть. Но его отвлёк вошедший в зал управления Смотритель.

— Как настроение? Самочувствие? Поели на дорожку?

— Спасибо, нормально. Нет, знаете ли, как-то не хочется.

— Понимаю, — смотритель подошёл к приборной карте, раскрыл один из экранов и проделал несколько манипуляций. Пьеру было любопытно, но он сделал вид, что занят своими записями.

— Чем собираетесь заниматься по возвращении?

— Пока не знаю в точности. Постараюсь быть полезным членом общества.

— Вы полагаете, это самое главное в жизни?

— Конечно! — у Пьера даже перехватило дыхание от такой постановки вопроса. — А какой ещё может быть смысл?

— Есть разные точки зрения. Одни говорят, что цель человека в самосовершенствовании, другие — в следовании неким высоким целям, третьи — что смысла у жизни вообще нет. В конце концов, на каком основании вы думаете, что смысл есть, или почему их не может быть несколько?

Пьер молчал, собираясь с мыслями. Как объяснить этому чужому, в сущности, человеку все принципы нового солидаризма? В двух словах не получится. А в длительной дискуссии он не силён. Это не учебный диалог в классе, и оппонент явно неглупый.

Смотритель разглядывал Пьера с лёгкой полуулыбкой, и было непонятно, то ли он специально пытается задеть собеседника, то ли задумался над своим вопросом.

— Видите ли... — начал Пьер медленно и напряжённо, — я знаю ответ на этот вопрос, но не знаю, насколько он вас устроит.

— Успокойтесь, я не собираюсь с вами спорить и что-то доказывать. В нашей вселенной хватит места для разных точек зрения. Просто мне всегда казалось странным, что многие обычные люди могут быть так привязаны к своему образу жизни. Между тем как в наше время им доступны такие возможности, которых раньше было и не представить.

— Но сами-то вы, по-моему, предпочитаете находиться на станции?

— Ну-у, одно другому не мешает. Может быть, я успел напутешествоваться. А может, я не обычный человек. А может быть... У меня всё впереди...

— В каком смысле?

— В смысле, что меня одинаково не устраивают существующие общественные формации. Союз с моей точки зрения слишком зажат, Альянс слишком свободен...

— Почему это Союз зажат? — возмутился Пьер. — У нас каждый член общества может делать всё что хочет, если это не мешает остальным. Если ты осознаёшь необходимость наличия свободы для других людей, значит ты сам свободен, — и, не удержавшись, добавил через паузу: — Свобода — это осознанная необходимость! Тут даже спорить не о чем.

— Да-а, в чём-то вы правы. Я в курсе основных положений. Но вот какая штука: человеческая психология вносит в теорию большие коррективы. И, как следствие, наличие большого репрессивного аппарата в виде государственных структур. Или корпоративных структур. Даже Лига для объединения вынуждена пользоваться особой системой организации.

— Я не знаю, как там всё устроено у них, но лично я не ощущаю никакой несвободы. Если вы видите государственные структуры репрессивным аппаратом, то вам стоит задуматься над вашим отношением к обществу. Правила придумывают не просто так. И основной смысл их в том, что их нужно выполнять.

— Нужно, согласен. А ещё можно осознавать границы применимости правил и придумывать собственные правила.

— В таком случае очень быстро можно оказаться вне системы. Человек существо социальное и должен подчиняться общим законам. Тогда общество будет выделять ему блага, охранять его и способствовать его дальнейшей жизни. А если вы не хотите подчиняться, то, пожалуйста, живите на свой страх и риск, без социальных гарантий.

— Это понятно. Но вот что делать если я, как благочестивый член общества, захочу получить больше благ, чем общество может мне предоставить? Вот что делать мне? И что делать обществу?

— У меня есть несколько ответов. Ваш вопрос не поставил меня в тупик. Скажу так: общество должно воспитывать у своих членов правильное понимание своих потребностей. А каждый полезный член общества должен думать прежде всего о том, что он может дать обществу.

— «Не спрашивайте, что ваша страна может сделать для вас, спрашивайте, что вы можете сделать для своей страны», так?

— Чья-то цитата?

— Да... Не важно. Интересно будет с вами поговорить после вашего возвращения с базы.

— Думаете, что-то поменяется?

— Не обязательно. Но и не исключено. А вдруг вы останетесь на Кладе?

— Вот уж никогда! Я понимаю, что здесь с важной миссией. И должен вернуться на Землю. К тому же мне нравится дома.

— Дома… Дома всем лучше, кто бы спорил. Ладно, ваш вылет через полтора часа. Не забудьте личные вещи. А мне нужно ещё кое-что настроить.

Эпизод 12

Из писем Андрея:

Элитные воины у рарогов — это щитовые бойцы. Те, что живут на заставах, сторожащих проходы.

Экипировка: большой овальный щит с умбоном (кованый металлический диск в центре). Бронь разного типа, например, как европейская бригандина (плотная куртка без рукавов, с внутренней стороны которой приклёпаны металлические пластины так, чтоб заклёпки на внешней стороне красиво смотрелись).

Оружие: за спиной в ножнах висит косоруб — типа фракийской ромфеи слегка изогнутого вида, только короче. Прямо на поясе в ножнах короткий клык. Клинок типа древнего махайра, только он не висит, а прикреплён параллельно поясу спереди. Глубокий кожаный шлем со стальным наносником. Один или два дротика.

Остальной народ при нужде идёт в ополчение. Ополченцы вооружены копьями, дротиками, топорами, тесаками вроде скрамасакса и, естественно, ножами (зубцами). Рароги, пожалуй, единственный народ, который занимается выработкой железа в рудниках, тогда как прочие племена довольствуются болотной рудой (как в Средневековье вся Европа, включая славян). Кроме того, они единственные на Кладе амбидекстры. Всё это неприкрыто намекает на уникальность, исключительность. Но кто мне даст средства для углублённых исследований?

От тебя давно нет вестей. Вот кабы ты был здесь! С твоей-то энергией мы бы пробили возможность полноценного контакта.

Извини, забыл написать в прошлом письме. Возможные версии развития цивилизации на Кладе:

1) Опойский стан. Расселение из-за истощения почвы. Возраст порядка 30-40 тысяч лет.

Подтверждение: рароги считают, что в этом месте жилище их предков.

2) Отроги Западных гор. Расселение из-за религиозных противоречий. Возраст порядка 12 тысяч лет.

Подтверждение: более развитый уровень цивилизации в этом месте по сравнению с другими областями.

3) Спонтанное возникновение с взаимной диффузией. Возраст — до 100 тысяч лет.

Подтверждение: низкий, практически отсутствующий прогресс в развитии цивилизации.

4) Безумный вариант: возникновение цивилизации в горах и опускание на равнину. Возраст порядка 70-80 тысяч лет.

Подтверждение: наличие такого животного, как йо, негласно почитаемого общим предком всех живущих на Кладе народностей.

Подробности в следующем письме. Пока же желаю удачи сам себе.

4/1, 97 д.

Разгорячённый физическими упражнениями, Глеб пытался успокоиться. Жаль, что у него не получилось ответить на письма Андрея. Отправка сообщения на такие расстояния стоит очень дорого. Андрей это понимал и не требовал ответа. Но Глеб придумал кое-что получше. Все имеющиеся у него ЭЕ он пустил на то, чтобы самому прибыть на Клад, явиться пред светлые очи своего друга. То-то будет сюрприз! А пока следует подготовиться к встрече. Физическое совершенство ничто по сравнению со спокойствием духа.

Глеб опять открыл «Тысячелетнюю тоску»…

От пределов земли Иберийской мы летели навстречу восходу.

С сардов взяли немного добычи, но побили немало народу.

Нам подарком был ветер попутный, крылья вёсел не рвали пучину.

И, желтея песками, под утро тёплый берег подставил нам спину.

Уперев корабли в побережье, мы рубили и жгли, как бывало…

Южной ночи сиреневый сумрак выткал звёздами нам одеяло…

А когда кузнецы поднебесья из горнила плеснули зарею,

Мы, ощерившись копьями вместе, под щербатой стояли стеною.

С башен серых, высоких, как ели, из бойниц, из-за каменных зубьев

Сотни глаз италийских глядели, но не видели в нас миролюбья.

А на выступе цитадели, с края, словно у неба в объятьях,

Впереди от щитов хмурой стражи — дева в ярком трепещущем платье.

Глеб внезапно вспомнил одно из своих первых свиданий с женой, когда они гуляли на побережье залива. Было прохладно, резкий ветер рвал серую пелену облаков, низко нависшую над тёмной водой. А внутри была весна, душа пела от предчувствий будущего. И взгляд любимой женщины, такой родной и проникновенный.

Казалось, так будет всегда. Но теперь это в прошлом. Остаётся или забыть неудачный эксперимент с семейной жизнью, или бесконечно терзаться прошлыми ошибками, пытаясь понять, где что-то пошло не так. Практичнее, конечно, забыть, начать всё с начала, улетев на край света. Только почему-то не забывается.

Воин жаждет богатства и славы, как бескрайних просторов ветер.

Если ветер замкнуть в ущелье, ему незачем быть на свете.

Только дурень исполнен цели, вожделея краткой услады.

Мир велик, и о деве грезить — безбородых юнцов отрада.

Так крепил я рассудком сердце, чтоб не сгинуть в иных пределах,

Пока хёвдинг не дал отмашку и дождём захлестали стрелы.

Вышла рать за ворота гордо, за победою шли, не к плахе.

Но бежали затем проворно, как лисицы от росомахи.

«Я тоже вроде как бегу, — думал Глеб. — Только это бегство иного рода. Оно вызвано пониманием, что себя не переделать. Ну да, может быть, я скучный и неоптимистичный со своими копаниями в древней истории. Но мне так проще и веселей. Не всем же стоять на передовом рубеже, придумывать новые информационные связи или терраформировать планеты. И уж никогда не хотелось присоединиться к Альянсу или другой системе. Для Альянса я слишком неактивный и не амбициозный. Для Лиги — мало фанатичный. Новый Ислам? Это было бы интересно только в качестве исследований, но полностью погружаться в чужой менталитет — не самая хорошая идея. Вообще, хорошо бы заниматься только тем, что умеешь, без оглядки на других. Вот в Союзе можно заниматься чем угодно, даже если это совсем бесперспективное занятие. Главное — два часа в день выполнять общественные обязанности, и тогда можно ни о чём не беспокоиться — будущее у тебя будет обеспечено. Не хочешь довольствоваться малым? Пожалуйте в Альянс! Там работать надо больше, зато можно больше получить. Но я пробовал такой режим, и мне не понравилось. Хотя… Если рядом с тобой будет родственная душа, можно перенести многое».

Эпизод 13

Из дневника Пьера:

Даже не знаю, как мне описать свои впечатления. Пожалуй, буду описывать честно, иначе какой смысл от дневника? В конце концов, это же мои мысли, а действия свои я смогу подкорректировать с учётом чужой необходимости.

Как мне всё это надоело. Просто голова пухнет от новых впечатлений. Свалившаяся на меня новая информация совершенно не вмещается в мою бедную голову. Спрадаты, платы, верзовиты, тангодры, ещё эти, как их, которые кочевники... Забыл опять. Кто с кем в каких отношениях, кому и что и, главное, как говорить?

Бедная моя Земля, неужели и у нас когда-то было нечто подобное? Просто не верится. Хорошо, что я нахожусь здесь, на базе, а не на этой дикой планете. И моя миссия составить подробные заметки о своём путешествии. Невзирая на перепады настроения. Потому что в данный момент всё надоело безмерно. Окончательно и бесповоротно. Уж если я для чего и создан, то только не для подобных мероприятий. А ведь вначале было так интересно. Итак, что же было вначале...

На станции я задержался недолго. Там были свои дела. Я в них не вмешиваюсь. Меня опустили на базу. Там и находился основной контингент проникателей. Встретил меня один из помощников начальника базы. Он же был моим гидом на ней: показывал расположение помещений, объяснял их назначение, знакомил с бытом и распорядком. Немного рассказал про методы работы. Вообще всё это секретная информация, но я был введён в состав группы управления и должен был иметь представление о том, какими методами ведётся проникательская деятельность, сбор и обработка данных.

Всего на базе около тысячи человек. Основная часть приходилась, как ни странно, на операторов визуальных устройств. Затем сотрудники группы обеспечения и аналитического центра. Отдельную секцию составляли люди, осуществляющие пространственную связь. Проникателей и пилотов меньше всего, как ни странно. В принципе всё было понятно, но в частности я не понимал ничего.

Основной контингент, как я понял, из Союза Суверенных Солнечных Республик. Немало представителей Альянса. Они, правда, специализируются на терраформировании, но в данном случае востребованы их планетологи. Из Миссии мало народу только потому, что она вообще малочисленная, зато там много учёных самого разного профиля. Несколько человек из Лиги, но только в качестве врачей, наблюдателей и посредников для своих же. Из новоисламистов никого не встречал. Общее управление ведётся через КосмоСовет. Это разумно, потому что Клад официально не принадлежит ни одной системе.

Что касается непосредственно моих обязанностей, то пока местный ход событий идёт без моего непосредственного участия. Мне предоставили отдельный холл, где я могу работать, изучая полученные снимки и сопоставляя известные факты. Иногда ко мне заглядывали какие-то незнакомые личности и предлагали пойти размяться в спортзал. Благодарю покорно! Одного раза мне вполне хватило. Если я ещё как-то выдерживал, что нормальные люди могут бить друг друга, то мне становилось не по себе, когда они ещё что-то брали в руки. Эти острые полосы стали, сабли, кажется. Жуть просто! А вдруг кто-нибудь попадёт всерьёз?!

А эти люди получали явное удовольствие от подобных действий. Поистине, чего только не бывает на свете. Но я понимал, что скоро наши пути непосредственно пересекутся и мысленно готовил себя к этому. Ведь в скором времени мне придётся совершить спуск на планету Клад с целью непосредственной разведки.

Да. И ещё. Не знаю, стоит ли здесь об этом писать. Но раз уж взялся протоколировать свои чувства… В общем, в группе управления меня познакомили с молодой женщиной. Её зовут Ирина Амели. Она выполняет здесь функции диспетчера КосмоСовета. Я не понимаю, что случилось со мной, когда она на меня посмотрела. Но мне теперь почему-то хочется ещё раз увидеть этот взгляд. От него становится как-то спокойно и восторженно. Наверное, это глупо, но я стараюсь почаще попадаться ей на глаза. Не знаю, что она думает на этот счёт. Надеюсь, у меня получается делать это ненавязчиво.

Пьер перечитал последние предложения и решил остановиться на данном вопросе в следующий раз. Пока что он в самом деле не знал, как относится к тому, что с ним случилось. Не сказать, что это его беспокоило, но слегка волновало. Привыкнув к точности в описании своих действий, он был немного растерян от того, что не получалось точно сформулировать своё состояние.

Разумеется, он был в курсе отношений между мужчинами и женщинами, но всегда воспринимал их как бы отстранённо, не в применении к себе. И теперь ему нужно было понять, как поступать в новых обстоятельствах, как правильно расставить приоритеты, чтобы выглядеть достойно и выполнить намеченные ранее планы.

Воспитанный в рамках посткоммунистической морали, Пьер считал, что при возникновении соответствующих чувств следует сообщить о своих чувствах объекту. Раньше это называлось «признаться в любви». Такой приём хорошо работал среди сверстников и предполагал лёгкое увлечение в виде игры. В данном случае ситуация осложнялась наличием общих планов работы и корпоративной этики. И вероятностью отказа. Это всё Пьер пытался учитывать, но никак не мог разобраться в клубке противоречий, кажущихся ему неразрешимыми.

Не надумав сходу ничего практичного, Пьер решил прогуляться перед сном в коридорах базы и зайти наконец в парковую оранжерею, которую ему давно нахваливали. Кроме двух случайных человек навстречу не попалось никого. И это было на руку. В таком смятённом состоянии Пьеру было не до разговоров на посторонние темы. Хотелось просто идти, не привлекая внимания.

Пьеру пришло в голову, что база достаточно велика, чтобы при наличии тысячи человек оставались такие укромные уголки на верхнем ярусе, позволявшие уединиться. «Наверное, сейчас жизнь кипит внизу, один я тут прогуливаюсь. Это ничего. Надо же прийти в себя после длительного перелёта».

Эпизод 14

БАЛКАНСКАЯ ИСТОРИЯ

Жарким летом через Карантанские земли дорогою из Любляны в Марибор ехал верхом бравый гусарский поручик. Вёз поручик пакет в войсковую ставку и кое-что важное и весомое должен был передать изустно Его Превосходительству Главнокомандующему Императорской армией. Потому приходилось офицеру спешить и обходить стороной весёлые придорожные заведения, чтоб, ненароком сорвавшись, не залить вином то, что необходимо было сообщить вышеозначенной важной персоне.

Пока пыльная дорога тянулась долиною Савы, всегда можно было напоить коня и наполнить дорожною флягу. Но дальше пришлось поворотить на северо-восток, через холмы и увалы, тут-то и натерпелись и добрый конь, и удалой всадник. И как-то к полудню, после славной утренней скачки, размазав из фляги последние капли воды по губам, уныло брёл поручик, держа коня в поводу, разминая затёкшие ноги. И ничто его не радовало: ни свежий ветерок из ущелья, ни буйные красоты вокруг. Присел офицер под старым грабом, узда на руке, оперся спиной о ствол, смежил веки. Спал — не спал, забылся тяжёлой дрёмой. И грезился в дрёме поручику не то родник, не то ручей с чистой и холодной водой... Как мало порой бывает нужно человеку.

Очнулся офицер оттого, что дёрнули его за руку. Вскочил он и понял, что это конь потянул за узду. А глянув перед собой, подумал, что ему всё ещё грезится: подле его коняги стояла девушка и гладила жеребца по рыжей гриве.

Хоть ещё молодой, бывалый человек был поручик и думал, будто всё, что можно, уже видел в жизни. Всё, что хотел, уже ощутил. А тут вдруг не мог понять, что с ним творится. Глядел он на девушку — и будто зимняя стужа сковала его в летний полдень, онемел язык, отнялись руки и ноги. Потом подул резкий осенний ветер и понёс в глаза офицеру жёлтые и красные листья, а утренняя роса обожгла холодной испариной лоб и змеёй проползла меж лопаток.

Не мог понять бравый поручик, страшится он или радуется, как однажды, когда безусым корнетом впервые попал в жестокую переделку.

А девушка смотрела на него и улыбалась.

И была её улыбка светлая и чистая, как первый снег поутру. А глаза сияли, как лучики солнца в брызгах горного ручья.

Смутно помнил поручик, что и как было дальше. Помнил, как вела его девушка по тропе, к колодцу-журавлю. Как поил коня, а пока конь пил, он, что-то бормоча, без нужды проверял, как подтянуты седельные сумки и подпруги. А потом сам припал к ведру, запрокинув голову, и долго не мог оторваться. И только затем уж опомнился. А опомнившись, увидел, как невесомым пёрышком тает впереди меж деревьев лёгкое платье.

— Как зовут тебя и где тебя искать? — успел крикнуть поручик.

— Злата!.. А если захочешь, найдёшь за этим холмом, в городе Целье, — эхом серебряного колокольчика прозвенел ответ.

Сколько ещё стоял, цепенел поручик: миг или час? А когда совсем прояснилось у него на душе — вскочил на коня и погнал прочь. Перемахнул через холм и промчался мимо городка — так, словно вёл эскадрон в лобовую на батарею. И одна мысль натянутой струной билась в голове: «Вручить пакет, выполнить приказ и вернуться!»

И ничего больше не было — ни войны, ни мира, ни службы. Ни вина, ни карт, ни породистых коней, ни дорогих клинков, ни милых барышень.

Только девушка у колодца.

А летнее солнце уже западало за снежные горбы Караванке.

Что было потом? Была война — не первая и не последняя на этой Земле. А долгу и чести не впервой перегораживать дорогу мечтам и чувствам.

И уже бравый гусарский капитан, очерствевший от потерь товарищей и обычных мерзостей войны, сидя в чадной корчме на окраине отбитого у неприятеля местечка, пил хмельную горечь, отрешённо глядя в пустоту. И в сухих, усталых глазах его, на недоступной глубине малой искоркой тлела лёгкая тень надежды. И виделась капитану тропинка через цветущий луг, роща у холма и тающее меж деревьев лёгкое платье.

Добрался ли туда вновь бравый капитан — прежний лихой поручик, про то мне неведомо. Может, в одной из атак встретил он грудью свою судьбу — свинцовую пулю. А может, сгинул безвестно в турецком плену. Хочется верить, что доживал свой век офицер, сидя на веранде, позади славного белёного домика, под сенью яблонь и груш.

А может, не было никакого поручика...

Может, это я сам двести с лишним лет назад гнал долиною Савы рыжего жеребца. И по молодецкой горячности и поспешности повернув раньше времени, измотал себя и коня горными переходами. Но иначе я бы не встретил девушку у колодца. Но иначе я бы не нашёл тебя, Злата...

Здравствуй!

Перечитывая в очередной раз новеллы из «Тысячелетней тоски», Глеб невольно окунулся в старые воспоминания. «Ну вот, я свою девушку встретил... Я обещал отдать ей всё, что у меня есть. И я сдержал обещание, даже постарался отдать то, чего не имею, но этого оказалось мало. И как ни крути, выходит, что проиграл, уступил, не дошёл до финиша. И дело даже не в этом. Получается, что бежал вообще в противоположную сторону. И вот, когда ты уже близок к победе, расслабился, тебе говорят: “Эй, послушай! Вообще-то финиш в другой стороне. Так что давай, разворачивайся, беги обратно на старт. И потом ещё всю дистанцию! Заново. И тогда, может быть, есть шанс”.

Нет, так не пойдёт. Если я опять начну изводить себя предположениями, как нужно было себя вести, чтобы сохранить отношения… В общем, ни к чему хорошему это не приведёт. Почитаем-ка лучше письма Андрея».

Прошу прощения, милый Глебушка, но ты меня неправильно понял. Вовсе я не раскис. «Людям подобной профессии это не свойственно, но…» Я так же твёрд, как и раньше. Жаль, далеко до тебя тянуться — ты бы почувствовал.

Суть проблемы заключается не в том, что мне трудно работать в жёстком мире кладской действительности. Историк я ещё тот! Но попробуй понять, очень трудно удержаться от соблазна решить какую-нибудь проблему по-своему. Я тебе так скажу: самое сложное (для меня лично) — подавлять в себе этакого бога, всезнающего, всемогущего. И если в локальных ситуациях это ещё удаётся, потому что сама обстановка способствует собранности и самоконтролю, то вот на базе, когда полностью расслабляешься, голову начинают беспокоить тревожные мысли: «А правильно ли мы поступаем? Не торопимся? А может, опаздываем? А имеем ли мы вообще право...» И как наши потомки будут глядеть в глаза будущим жителям этой Планеты?!

Всё время кажется, что мы подошли к той черте, за которой всё видно, как на ладони. И мы самодовольно строим теории и примеряем их на практике. А потом, сделав два-три шага вперёд, вдруг убеждаемся, что теория не работает. Причём не в мелочах, а глобально. И мы строим новую теорию... По большому счёту в этом ничего предосудительного нет. Так человечество и движется по пути познания мира. Этот старый добрый способ даёт слом, когда его пытаются применить к кому-то другому. Лично я за свои ошибки привык расплачиваться сам.

Извини. Однако я разошёлся. Впереди у меня бездна времени. Что касается конкретно кладских событий, то там пока всё без изменений. Это не должно нас успокаивать. В качестве тренировки решили смоделировать масштабные военные действия. Вот тебе и задача: как бы ты посоветовал поступать нам? Небезызвестный тебе Джафар Неёлин сразу заявил, что мы не должны этого допустить. Значит моментально надо свернуть основные программы исследований и направить силы на предотвращение. Скажу тебе как специалист: сделать это было бы непросто. Скорее всего, невозможно. Кроме того, теми скромными ресурсами, что имеются у нас, никак не обойтись. Да и люди — не машины.

Пока же глобальная война Кладу не грозит. Бывают, конечно, локальные конфликты. Но они не выходят за рамки межплеменных отношений. Возможно, в будущем, когда природные ресурсы начнут исчерпываться и начнётся переселение народов, возникнет и почва для серьёзных конфликтов. А будет это нескоро, и к этому моменту у нас уже будет теория. Я на это надеюсь.

Эпизод 15

Из дневника Пьера:

В один из будничных дней моего пребывания на базе меня познакомили с очаровательным проникателем, русским по национальности. Андрей Семиреченский его имя. Также он отзывается на прозвище Град. И на проникателя он совершенно не похож! А когда я его наивно спросил, умеет ли он всё ЭТО, Андрей улыбнулся своими лучистыми глазами и сказал, что это только минимум.

А затем началась теоретическая подготовка.

Андрей рассказывал мне ближайшую историю Клада, вводил в курс текущих событий, творящихся там в данное время, знакомил с помощью видео с особенностями местности и природы. Особенно распространялся он по поводу нравов и обычаев того района, в котором мы должны были действовать. Знал он действительно немало, а рассказчиком был великолепным. Надо ли говорить, что в моём лице он встретил самого благодарного слушателя. И самого бестолкового!

Когда я спросил его однажды, сколько времени он здесь находится, он молча показал две растопыренные ладони и добавил: «Скоро будет. Но если мерять по местному летоисчислению, то в полтора раза меньше. Я после выпуска только здесь и работал».

— И что? Ни разу не тянуло домой? — почти ужаснулся я.

— Почему, — спокойно ответил он, — был два раза в командировках.

Нет, положительно он жил в каком-то другом мире, совершенно мне недоступном. И всё равно он мне нравился.

***

Андрей пристально посмотрел на Пьера:

— Я вижу, вас что-то беспокоит. Вам хочется задать мне вопрос. Это так?

— Да, — вздохнул Пьер, — я не знаю, как его правильно сформулировать... Зачем вот вы здесь всё это... делаете? Какая цель? Они же совсем как мы, почему нельзя просто спуститься на планету, войти в контакт, объяснить, кто мы такие. Дать им наше понимание, технику, возможности. Неужели они не поймут?

Андрей усмехнулся и потёр щеку. Ему не первый раз задавали такой вопрос. И каждый раз он немного терялся, пытаясь объяснить собеседнику очевидный для него ответ. Но совсем не очевидный для человека с другими установками и приоритетами.

— Скажем так: у нас нет цели искусственно поднять их на следующий уровень. У них свой путь, и они имеют право пройти его самостоятельно. Наша цель, во-первых, создать общую теорию развития местных народов, во-вторых, понять, как они здесь появились. Это две параллельные задачи. Хотя они и коррелируют друг с другом. Если бы у нас была задача вытянуть их на наш уровень, мы бы просто отобрали наиболее достойных представителей, поселили бы их в обособленном месте, обучили так, как следует. И затем уже они осуществляли бы обучение. Так через поколения вполне возможно было бы помочь им пройти путь, на который может понадобиться полторы-две тысячи лет.

— Разве одни лишь наблюдения помогут нам получить ответы?

— Наблюдение — это только первая стадия проникновения. Она не отменяет остальных. Мы присутствуем на планете, проводим исследования в местах, недоступных для местных жителей. Фактически мы в процессе перехода во вторую стадию: полевые исследования на всей поверхности планеты.

— А третья стадия тогда что?

— Если говорить просто — непосредственное проникновение в местные племена под видом наблюдателей.

— По правде сказать, я думал, такое внедрение уже ведётся.

— Да? Интересно… Почему вы так думаете?

Пьер, слегка смущаясь, напел сперва «Мир окружает тебя иной, и солнце над миром чужое», а потом «Не ищите меня на счастливых планетах».

— Ах, это! Это лирика. Не знаю, кто первый пустил информацию о том, что на Кладе ведётся полноценная проникательская деятельность, но это не верно. Мы строго следуем рекомендациям КосмоСовета. Работа базы ведётся в полном соответствии с его директивами.

— Но случайные контакты возможны?

— При действии на местности у нас используются особые протоколы безопасности. Так что обоюдные контакты абсолютно исключены. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?

Андрей постарался сказать это максимально вежливо, чтобы не было ощущения, что он собирается отвязаться от Пьера. Нужно было приступать к очередному наблюдению, а он ещё не обработал предыдущие записи.

— Наверное… В общих чертах. Мне нужно подумать.

— Это никогда не помешает. Тогда до завтра.

Андрей посмотрел вслед уходящему Пьеру и подумал, что сам был когда-то таким мальчишкой. Вроде бы недавно по времени, но сколько событий успело пройти. Заинтересованность Кладом началась с небольшой научно-популярной заметки. Больше достоверной информации сходу найти не удалось. И когда сверстники занимались изучением современной науки и техникой, планируя стать спайдерами, аналитиками, супервайзерами, Андрей грезил возможностью воочию соприкоснуться с живой историей. Практичности в этой идее было немного, перспективности — ещё меньше, поэтому и настоящих единомышленников у него не появилось. Точнее был всего один — Глеб Вершинин. Но их дороги разошлись, едва сойдясь, больше десяти лет назад. Глеб выбрал теорию в центре цивилизации, Андрей — практику на удалённой планете. И никто в этом не виноват. Просто так сложилось. Однако поминать прошлое некогда, планов впереди много, и надо бы заняться приведением в порядок своих заметок.

Эпизод 16

Андрей сидел в своей комнате, листая архивные записи, часть которых он сам и сделал по данным камер наблюдения.

Итак, легендарное событие одиннадцатилетней давности, если считать по земному времяисчислению. Почему в народной памяти это событие осталось именно как свалка, а ни какникак не битва? Хотя ради истины стоит сказать, что иногда её называют и битвой, но битвой по-старому. Так что, собственно, там произошло?

«Преодолевши гор отроги,

Спустившись на равнину в ночь,

На битву двинулись рароги,

Тангодрам доблестным помочь.

Их было мало, но в сраженьи

Обычный воин стоил трёх.

Они не знали поражений,

Поскольку вёл их горный бог.

Под знаком шерстокрылой Рары

Мужи войны спустились с гор.

Их воевода вёл бывалый,

Хранивший дедовский топор.

Двумя мечами каждый воин

Почти с рождения владел.

А если был того достоин,

То выбор — воинский удел.

Рароги вышли к перевалу

И встали там, где бьёт ручей.

И всё их воинство встречало

Бряцаньем копий и мечей».

Это, так сказать, вольное переложение эпоса. А на самом деле вот что удалось выяснить.

«Гремучие камни» — это удобный и некрутой перевал на юго-западе горной страны. Это место, куда из разных населённых земель в начале осеннего цикла съезжаются торговые люди со своим товаром. Как было и в этот раз. И вот эти купцы, а именно тангодры и тлегалпы, повздорили между собой. Упёртость тангодров нам известна, и это помножилось на высокомерие тлегалпов. В совершенстве языков друг друга купцы не знали, и это осложнило конфликт. Осложнило настолько, что произошла драка между зависимыми от купцов людьми. Но славно, что явных идиотов среди них не было, потому никто не стал прибегать к помощи боевого оружия. Итак, поначалу поле осталось за тлегалпами, но несколько позже тангодры взяли своё. И взяли настолько, что к исходу дня разогнали всех не рарогов. Досталось также мирнейшим оппам. Те, кто знали речь и привычки тлегалпов, сообщили, что стоит ждать продолжения. Но все уверяли друг друга, что неписанный кодекс чести нигде не нарушен. Но всё же сообщили на ближнюю заставу, где воеводой был небезызвестный Одд-Бро. С помощью четырёх сотен тренированных бойцов Одд-Бро оперативно перекрыл перевал и стал ждать. За время ожидания к перевалу подтянулись охотники из разных горных племён. По истечении декады, прикончив все запасы, охотники стали потихоньку разбредаться. Но для поддержки воинов тангодры отдали нескольких быков. И вот к исходу двенадцатого дня дозорные разглядели внизу войско тлегалпов.

«Тлегалпы, ревностью гонимы,

Толпой перевалили ров.

И вдруг внезапно, явно, зримо

Увидели стену щитов».

Ещё через два дня войско поднялось на перевал и увидело стену щитов. Жаль, что тогда ещё это были не такие щиты, как теперь. Одд-Бро был опытным воином и знал ситуацию. Он приказал никому не обнажать косорубов и не метать дротиков. За стеной щитов находились бойцы с дубинками, потому что не было реальной причины проливать кровь. Сосредоточив в центре наиболее опытных воинов, Одд-Бро первым ударом тлегалпов и опрокинул. Но намеренно не преследовал. Теперь это событие обросло множеством легенд.

«Рароги шли сплошной стеною

В блестящем зареве клинков

И оставляли за спиною

Тела поверженных врагов.

Они спокойно продвигались,

Как смерть, в железном звоне жал.

Сердца теснимых содрогались.

А кто не дрогнул, тот лежал.

И силы не было на Свете

Остановить живой напор

Тех, кто родились на планете

И для войны спустились с гор».

«…Когда-то мы так и думали, принимая эпосы за чистую монету, — усмехнулся Андрей, вспоминая свои первые месяцы на базе. — Ещё ничего не зная точно, анализировали на основе своего опыта. А какой он у нас был? Только тот, который мы знали из истории Земли. И на основе этого опыта мы и рассматривали Клад. И вот прошло более десяти лет, а что мы знаем сейчас? Но нельзя не отдать должное предусмотрительному расчёту командира и не желанию тлегалпов воевать без видимой причины».

Я не писал об этом ранее. А на это стоило бы обратить определённое внимание. Дело в том, что народы, условно трактуемые нами как кочевники, а именно тлегалпы, ботогалпы и кхунсегеры, в хозяйственной деятельности, как, видимо, и на войне, активно используют такое ударно-дробящее оружие, как кистень. Никто из окружающих народов кистень не использует. И дело видимо вот в чём. Тех мешконосов, которых кочевники используют как вьючных животных, порой довольно сложно вывести из определённого ступора. Для этого тлегалпы и прибегают к кистеню, никогда не пользуясь для этого кистенём боевым. Можно также сказать, что боевые кистени находятся у них под определённым запретом. Так, камеры слежения в течение длительного времени фиксировали у кочевников боевые кистени лишь дважды, тогда как бытовая разновидность используется постоянно.

Возвращаясь к описанной свалке у Гремучих камней, стоит назвать обратимые потери. Около трёх десятков рарогов было выведено из строя использованием против них бытовых кистеней. Несмотря на то, что мы знаем результат этого побоища. Стоит отметить, что Одд-Бро, наблюдая за поднимающимся по склону войском тлегалпов, обратил внимание на отсутствие звона цепей при движении. Из этого был сделан однозначный вывод: тлегалпы не стремятся умереть, потому идут на свалку с бытовыми кистенями. После этого был отдан приказ не обнажать клинков и не метать дротиков.

Бытовая разновидность кистеня отличается от разновидности боевой материалом изготовления. В первом случае это верёвка или плетёный в косицу кожаный ремень, на конец которого подвешена костяная гирька. В отличие от стальной цепи и кованой металлической гирьки, которые крепятся к деревянной или роговой рукоятке на кистене боевом.

***

В это время Глеб был близок к заключительному этапу своего пути. Книга не получалась, но это уже было и неважно. Он привёл себя в форму. Освежил старые знания по истории. Даже прошёл несколько занятий на виртуальных тренажёрах, стараясь научиться управлять десантным катером. Удивительно, сколько всего может сделать человек, запертый в ограниченном пространстве и не обременённый бытовыми трудностями. Единственное, что его слегка беспокоило, — это аргументы, с которыми он явится на базу. Здрасьте, мол, я такой-то, прилетел повидать старого друга, а что у вас тут за дела, а то, может, у вас работников не хватает, так я могу помочь, всё равно у меня старая жизнь кончилась, а новую надо как-то начинать…

Смешно.

Глеб потянулся: «Нет уж, чего тут думать? Всё равно я ничего не знаю точно, как там и что устроено. Следовательно, смысла нет беспокоиться. Будем действовать по ситуации».

Свере третью неделю вёл своих людей в Викен. В феврале горные перевалы встречали их колючим пронизывающим ветром. В Нурдале, в одном из ущелий, их встретил Карл из рода Виде вкупе с крепкими бондами.

Эпизод 17

Андрей нашёл Максара недалеко от главной обсерватории. Тот, как всегда, куда-то торопился, поэтому сразу поинтересовался:

— Как дела с высадкой?

— Нормально. Я только не пойму, зачем весь этот маскарад. Хватило бы меня и одного пилота.

— Распоряжение руководства. Считай это тренировкой в условиях, приближённых к экстремальным. Никогда не знаешь, что может пойти не так. И потом, надо оказать помощь земному посланнику для составления отчёта.

— Я и так ему много рассказал. Даже то, чего и сам не знал.

— В каком смысле? А, шутка… Хорошо. Пусть видят, что мы здесь работаем.

— Уж не думаешь ли ты, что это какой-то особый агент-куратор? — Андрей придал своему голосу столько ироничности, сколько смог.

— Я думаю обо всём, работа такая. Если хочешь знать моё мнение, то лучше отработать программу по максимуму, не задаваясь подобными вопросами, — Максар шутки не понял. Или просто решил остаться серьёзным.

— Хорошо. По максимуму — значит по максимуму. Погоди, я хотел спросить, ты меня в список внёс?

— Нет, извини. Забыл. В следующий раз. Спешу.

Андрей остался наедине со своими мыслями. «Жаль, что на совете опять выступить не получится. Но это не к спеху. По максимуму… Что ж, а это даже хорошо. И ребята развлекутся, и я вместе с ними. Ресурсов у нас хватает. Пойду, порадую Пьера».

***

Из дневника Пьера:

План всей операции вкратце сводится к следующему. Сначала нам предстоит совершить поверхностный облёт планеты с целью выявления побочных источников. Затем второй облёт для рекогносцировки основного района действий. И уже потом непосредственно должны высадиться на поверхность.

Для подобных целей здесь используются специальные антигравитационные катера системы «Стелс». В операции должны принимать участие ещё пять человек. Меня прикрывают Андрей Семиреченский и Джафар Неёлин по кличке Малыш. Пилота катера и группу страховки я ещё не знаю. Их определят в последний момент. Таков протокол взаимодействия для особых ситуаций на планете.

И вот эта заключительная часть моего приключения никак не влезает в мою бедную голову. Пока разговор идёт в общем, всё более-менее хорошо, но как только начинаются частности, становится худо.

Дело в том, что, как я неоднократно замечал, я способен переваривать подобную информацию в качестве интересного фильма или для того чтобы рассказать кому-то. Но вот чтобы оперативно пользоваться ей — в этом моих способностей не хватает. Я до сих пор не могу запомнить название племени, которое там самое главное, что ли. Или известное. А уж местные имена — сущая пытка. Их суть просто не проникает в мой мозг. Ума не приложу, как я буду работать на Планете. Андрей явно огорчён, но успокаивает меня. Возможно, никаких контактов не будет, всё обойдется тихо, в крайнем случае просто надо молчать, а уж он сам ответит за обоих. Вообще, мне кажется, мы с ним неплохо сдружились. Не знаю, как он относится ко мне, но я ему доверяю полностью.

Итак, самое главное — успокоиться. Начало операции скоро. В конце концов, это ведь нужно не только мне. Успех операции двинет вперёд земную науку. И я почти уверен в успехе. Не может же мне не повезти за все мои страдания в самый распоследний момент?! И предварительный прогноз положительный. Единственное, что меня смущает, — это возраст планеты. Будем надеяться, что он не имеет решающего значения.

Так-так, надо ещё раз повторить названия местных племён и места их обитания. Пока это самое главное на данный момент. Так сказал Андрей.

***

В помещении для пилотов было шумно. Решался вопрос, кто примет участие в очередном спуске на Клад. Полётов последнее время было мало. Тренировочные начальство не одобряло, а тренажёры всем давно надоели.

— Предполагается транзитный маршрут по классу А-ноль, — говорил невысокий плотный мужчина в возрасте.

— Ого! Неужели всё-таки решили перейти на третью стадию?

— Пока нет. Насколько я понимаю, это всего лишь тренировка. Собираются использовать тяжёлый десантный катер с полной экипировкой и защитой. Поэтому участвовать смогут не все.

— Да сколько можно ждать? Неужели нет других вариантов? Почему раньше спуски были чаще? — раздалось сразу несколько голосов.

— Спокойнее, коллеги. Все знают, что ваша оплата не зависит от количества полётов. А что до частоты, то в ближайшее время планируется три научных спуска. Ещё должен быть заказ на несколько полётов по системе. И стандартный грузовой рейс до станции передового слежения. Кроме того, мне стало известно, что прямо на базу должен прибыть частный лайнер. Нужно будет организовать обзорную экскурсию для команды.

— Везёт же некоторым, — заметил один пилот, — мне вот за всю жизнь не накопить на свой корабль.

— Это потому, что не в том месте контракты берёшь, — ответил собеседник.

— Ты так на Бора намекаешь? Нет уж, на такой риск я не пойду. Мне стабильность важнее. Да и когда третья стадия начнётся, полёты будет чаще. Там и контракт пересмотреть можно.

— Ну, жди. А я вот собираюсь податься в грузовой флот. Там, говорят, несколько ходок сделаешь — и можешь о будущем не думать.

— Тут как посмотреть! Может случиться, что и полжизни пройдёт. И к чему тебе тогда все заработанные эники. Мне так и здесь неплохо живётся.

Они ещё немного поспорили о смысле жизни, скорее по привычке, не особенно слушая, о чём говорят в помещении. Работа в любом случае предполагалась простая, можно даже сказать рутинная. Но это было всяко лучше, чем просто находиться на базе.

Эпизод 18

Из отчётов Андрея Семиреченского:

Если вы не бывали на континенте Клада, в горах народа Ран, мне будет не так просто объяснить вам простые вещи. Но пусть будет как будет, мне остаётся лишь сказать вам, что нас, землян, туда никто не звал, и наша главная задача была — не нарушить. Такой эта задача остаётся и по сей день.

Северные, или, как говорят рароги, Срединные, горы представляют собой довольно обширную горную страну с широким поясом хвойных и смешанных лесов. Эти самые леса и есть основная зона обитания народа Ран. Выше, в зоне альпийских лугов, живёт только одно племя этого народа — тангодры. Там они выпасают своих быков. Но речь здесь не о них.

Западный и юго-западный склон этой горной страны занимают рароги. Их зовут также «сидящими у обрыва». Дело в том, что рельеф этой страны таков: резкое поднятие западной и северо-западной оконечности и плавный спуск к востоку и югу. Сейсмическая активность здесь довольно высокая, то есть выше, чем в среднем по континенту. Можно сказать, что в недалёком будущем на континенте возможны геологические казусы, но этот вопрос пока можно опустить.

Итак, юго-западный склон гор отличает заметная разница. Он чрезвычайно обрывист западнее и плавно сходит на нет ближе к югу. Именно здесь находится основная стоянка, говоря археологически, того рода, который играет всё большую роль в жизни племени рарогов и народа Ран вообще.

Неформальным лидером, или патриархом, рода Гё является жрец (волхв, кудесник, рунолог) по имени Лода. Как в сказке, он имеет троих сыновей. Это Эда, Тонда и Квада. У Эды есть сын, подающий большие надежды, Спрада. Здесь следует сказать, что усилиями всего рода налажено достаточное производство железа вообще и металлоизделий в частности и, конечно, оружия тоже. Именно на землях рода Гё производятся знаменитые боевые щиты овальной формы, обтянутые бычьей кожей, а также защитная амуниция всякого рода. Остаётся также добавить, что легендарный перевал «Гремучие камни» теперь принадлежит народу Ран.

По информации с камер наблюдения. Ретроспектива. Отчёт в свободной форме: «Одд-Бро — последний в своём роду».

«Одд-Бро — последний в своём роду». Да, Лода-Гё тоже когда-то был молодым и тоже любил путешествовать. И расстояние, равное пяти дневным переходам, проходил за четыре дня несмотря на то, что путешествовал он в горах. Так от подножий рарогов Лода-Гё поднимался туда, где тангодры пасли своих быков. Поднимался налегке, только дротик для упора да клык на поясе и скатанный козий тулуп через плечо. Кровь молодого горяча и гонит его ноги в далёкие дали, хоть и ждёт его дома молодая жена да первенец Эда. Но близкие никогда не останутся одни, за ними присмотрит род, и, пожалуй, это не плохо. Плохо то, что ждёт впереди, когда ты, упираясь в горы, держишь путь к далёкому побратиму.

Тонда-Бро и его родичи поднимались сюда на зелёное разнотравье из уже прогретых светилом долин. Так было всегда, пока стоят горы. На высотных лугах быки скорей набирали вес, а коровы изрядно доились. Тонда-Бро умело изготавливал из молока сыр и оставлял его дозревать до полной готовности. Он был так же молод, как Лода-Гё, и уже имел сына и дочь. Возможно, нужно было оставить жену и детей дома, но ничего нельзя знать наперёд. Невесть откуда на летовку Тонды-Бро пришла чёрная хворь. По-хозяйски побродила по округе и свалила сначала тех, кто всё время был на лугах. Потом добралась до тех, кто работал в сыроварне. Тонда-Бро был уже тяжко недужен, когда вечером спустился в свой длинный сруб. Жена при свете очага и лучины перебирала собранные загодя горные травы. Но Тонде-Бро помочь она уже не могла, и он это знал, потому что от чёрной хвори нет спасенья. Тонда-Бро думал не долго, а потом сгрёб в охапку сына, уже пожелтевшую сырную рульку, свежую лепешку и поднялся на воздух.

— Ты — будущий воин, Одд, — хрипло сказал отец, — и вот тебе воинское задание. Сейчас ты пойдёшь вниз один. Только пойдёшь не туда, где твой очаг, а на юго-запад, туда, откуда дует сейчас тёплый ветер. Найдёшь место, где рождается тёплый ключ, и пойдёшь дальше вниз, вдоль ручья. Там на кустах растут ягоды широколапника. Они кислые, но ты их ешь обязательно. Они помогают при разных хворях, может, помогут сейчас. Там, возле ручья, можно спать прямо на траве. Дальше не ходи и жди моего побратима Лоду-Гё, скоро он должен подняться сюда… Только бы ты был жив.

— Папа, а клык?

Тонда-Бро снял с пояса короткий клинок в ножнах и, будто заклиная, произнёс:

— Только бы ты был жив.

Одду-Бро было в ту пору семь лет.

Минуло три дня пешего перехода, прежде чем Лода-Гё очутился в знакомом приметном ущелье с тёплым ручьём, пронизывающим его от начала до конца. Шаг Лоды-Гё был уже не таким лёгким, как в начале пути. Все устают, даже Творец всего сущего, бродя по созданному им лесу, присел на поваленное дерево, чтобы послушать жалобу йо на укус кровососа. С той поры ветер унёс всех кровососов в Дга-Битре.

Предания, предания. Быть может, когда-то придёт такое время, что и наши дела станут для кого-то преданием. А пока остаётся просто шагать дальше.

Уже давно перевалило за полдень, можно было где-то присесть и передохнуть немного. Лода-Гё осмотрелся и увидел впереди нечто непривычное. Прямо у ручья лежал кто-то двуногий и, кажется, не шевелился. Лода-Гё подошёл ближе и узнал в лежащем сына своего побратима. Было похоже, что мальчик спит. Одд-Бро действительно спал, поскольку был обессилен. Лода-Гё привёл его в чувство.

— Что случилось, Одд?

— Так велел отец.

Лода-Гё достал из поясной сумки кусок вяленого мяса.

— Только не спеши. Просто так бы отец тебя не отослал.

— Отец велел мне ждать тебя.

Через день, когда Одд-Бро смог идти, Лода-Гё прошёл с ним ущелье и поднялся на летовку Тонды-Бро. И сразу понял, что здесь произошло. И потому пришлось уходить обратно. Чтобы сразу вернуться с родичами и сжечь трупы всех, кто был на летовке. Быки и коровы дождались Лоду-Гё, он угнал их вниз к себе. Скот теперь принадлежал сыну побратима, который, несмотря на возраст, слыл теперь состоятельным парнем, только родичей у него уже не было.

Позднее, когда у Лоды-Гё родится средний сын, он назовёт его Тондой, в память о побратиме.

Эпизод 19

«Адски болит затылок. Томная тягучая боль во всём теле. Я так и знал! Катер потерпел аварию. Пилот в неведении — это никакое не энергетическое кольцо, трансураны существуют, они здесь есть! И побочный эффект — причина катастрофы.

Как всё-таки болит затылок. Ничего себе — побочный эффект... На Земле бы такого не произошло. Андрей и Джаффар бодры и спокойны. Но как выбираться?! Катер всё, сдал. Такое ощущение, что его тащили по каменистому склону. Да так оно, в сущности, и было. Мы как горнолыжники спланировали на почти отвесный склон и прокатились до самого конца ущелья. Мрачновато здесь. Андрей предлагает идти к выходу из ущелья — оттуда сообщить наверх, и нас заберут. Надо же, энергетическое кольцо в таком месте, кто бы мог подумать. Служба наблюдения передавала, что грозы здесь не было. Я молчу.

Идти долго. Андрей с сожалением смотрит на меня. Ничего, выдержим. На Земле я, бывало, и по десять километров проходил. Правда, по ровной поверхности. Вот пилота жалко — катер надо обязательно уничтожить.

Туман глушит отзвуки взрыва. Интересно, что подумают местные жители? Хотя кто тут может жить — мрачнее глуши и не придумаешь. И холодно. Если бы не защитная сетка под хитоном — замёрз бы в пять минут. И как они только без неё выдерживают? Ах да, всё должно быть естественно. На мгновение кажется, что всё это сон: серая мгла, хруст камней, трепещущие куски тканей на плечах... И это тоже?

Нас окликают. Аборигены тут как тут. Только их и не хватало! Андрей делает незаметный жест рукой, потом делает несколько шагов навстречу троим вооружённым до зубов воинам. Это, несомненно, рароги. Покатые надбровные дуги, плавно переходящие в нос; лицо умное, но доброты в нём незаметно. Они что, всех так встречают? И что они делают так далеко от своего месторасположения?

Андрей в очередной раз объясняет, что мы — жрецы с Дальнего Святилища, что за большой Бороздой, возвращаемся с паломничества, недавно попали под обвал, едва спаслись. Начальник согласно кивает и делает резкий жест. Молодой гибкий юноша исчезает в тумане. Начальник предлагает нам зайти в селение. Это не по пути, но отказываться нельзя. Пара мечей устрашающе покачивается за его спиной. Да и дротик не будет лишним. Один воин идёт не спеша впереди, другой сзади. Интересно, куда они послали юношу?

Впереди небольшая долина. Она почти сплошь уставлена высокими конусообразными шалашами. Или чем-то вроде вигвамов на манер древних индейцев. Тянет чем-то кислым и острым. У самого входа в поселок нас нагоняет юноша. Оказывается, его посылали к месту обвала. Юноша что-то показывает начальнику и отчаянно жестикулирует. Великий космос, да это же кусок лобового стекла катера! Как оно уцелело после взрыва?

Андрей пытается что-то объяснить, но его не слушают. Конвоиры ожесточаются. Как я понял, нас принимают за порождения Бездны. Это невежество может дорого стоить. Из ближайшего шалаша выходит десяток воинов и направляется к нам. Нет, в селение идти уже нельзя.

Пилот нагибается. Идущий сзади конвоир пытается толкнуть его ногой и, попавшись на прием, падает на скользкие булыжники. Мгновенный удар — на два часа минимум противник выведен из строя, я-то знаю! Два меча наши. Тяжёлый, однако.

Начальник оборачивается и с пронзительным визгом кидается на Андрея, выхватывая мечи. Удары как молнии, но грозное оружие рубит пустоту. Андрей неуязвим. Вот он уже сзади, резкий точный удар — и рослый воин валится, как подрубленный, получив удар по затылку. Джаффар уже справился с юношей — это легко.

Бежать по мокрым камням неудобно, но страх добавляет ловкости, будто ещё две ноги выросли. А сзади — толпа, человек двадцать. Чего это они остановились, решили, что нас не догнать? Андрей оборачивается. Ещё чего? Они готовятся кидать дротики! Дайте мне щит!! О, Великий Космос, они уже кидают...

В наших проникателей не так-то легко попасть. Вот Андрей перехватил один дротик на лету и начал крутить его перед собой. Да, очень эффективно. Теперь им уже нас не догнать, но почему так болит плечо? О-о-о... меня чуть не пригвоздили к огромному валуну. Спасла защитная сетка. Она мелкоячеистая и очень прочная. Всё равно перед глазами плывёт. Я теряю сознание. Выплывает образ Ирины Амели. Что она здесь делает? Впрочем, неважно. Теперь я достоин её».

***

Из дневника Пьера:

Когда я рассказывал этот сон Андрею, он долго смеялся. Я высказал предположение, что меня так проверяли. Гипнообработка и всё такое. Андрей ответил, что в принципе ничто не запрещает проводить такие проверки, но настолько глупые — никогда. Всё это обычная фантазия и острое восприятие.

Незачем идти к выходу из ущелья. Надо просто ждать на месте аварии. Зачем тогда нужна группа спасения? И уж никто никогда катера не уничтожает. Просто маскируют. Даже если аборигены на него наткнутся, то никакой реакции у них не возникнет. Рароги в тех местах не живут, разве что заходят изредка. И дома у них совсем на шалаши не похожи. Они предпочитают естественные убежища, либо стараются не выделяться из окружающей местности. А вот насчёт запаха Андрей сказал, что запах я уловил правильно. С чего бы это?

Больше он ничего не исправил, только заметил, что рароги бегают по горам не хуже проникателей. И даже лучше.

Про Ирину я ничего не сказал. Это моё личное дело. И, похоже, останется со мной навсегда. Даже если бы это всё произошло в реальности, в её глазах я бы не поднялся. Точнее, я бы сам не поднял бы себя до её уровня. Она вообще ничего про меня не знает. Мы пересекались предметно всего раз пять. Один раз у начальника базы в день моего прибытия. Второй раз во время совещания. Думаю, она не обратила на меня внимания, точнее, не выделила из остальных. А я-то, дурак, расстарался, когда она на меня посмотрела. Даже вспоминать не хочу, что я тогда нёс про трансураны в перспективе развития человеческой цивилизации. Не-е-ет, мне до неё далеко. Вот если бы я был, к примеру, начальником лаборатории...

Тьфу ты, при чём тут лаборатория? Как можно сравнивать какую-то там лабораторию и Диспетчера КосмоСовета, выполняющего специальные задания на других планетах?! Вот будь я как Андрей... Или вообще — Начальника Проникателей... Да нет, всё это пустые мечты. Кем бы я ни был, я всё равно бы не осмелился к ней подойти. И из головы никак не выкинуть — вот ведь напасть какая. Взгляд, как магнит, — так и стоит перед глазами. Как я тогда на совещании сдержался. Да-а, а потом я вернусь на Землю, буду смотреть какую-нибудь передачу, да знакомым говорить: вот, мол, Ирина Амели, мы с ней вместе на Кладе были. Аж тошно! А ведь буду говорить... Я себя знаю.

Вот ведь анекдот. Как в старинных романах про любовь. Да почему в старинных? И не расскажешь никому. Ужас, ужас. Делом, делом нужно заниматься, а о чём я думаю? Пойти, что ли, к Андрею в спортзал. Движение утрамбовывает мысли. Когда ты на площадке, о постороннем думать не получается. Даже трансураны вылетают из головы. Это точно.

Так что пойду в спортзал, морду набью кому-нибудь, может, успокоюсь. А то разбередил себя этим дневником.

Эпизод 20

По информации с камер наблюдения. Отчёт в свободной форме:

Одд-Бро едва смежил веки, как провалился в глубокую чёрную пропасть сна. Усталое тело медленно наливалось тяжестью, но сознание спящего воеводы тревожили обрывки видений.

...Растрескавшийся ледник, сползающий в зелёную долину. Там, среди камней, молодой Спрада-Гё, к его ногам жмутся детёныши рары. Спрада-Гё оборачивается и видит ледовую гору, нависающую над головой. Он хватает маленьких лохматых рарогов на руки и бежит по ущелью. С одного гребня ущелья падает, пересекая леднику движение, громадный каменный исполин. Лёд с грохотом врезается в камень, и откуда-то со стороны пробивает сонное сознание крик: «Воеводу!»

Одд-Бро проснулся, привстал с покрытого шкурами ложа и услышал крик стерегущего: «Буди воеводу! С Низа потянуло недобрым». Как был босой, упругими быстрыми шагами вышел из логова и наткнулся на Видабру. Тот, не тревожа лишними словами, шагнул в сторону.

Одд-Бро не влез, влетел на сторожевую вышку и окинул взором чёрную темень вокруг. В стороне Большой Борозды, а вернее у нижнего её основания, маячили огни, много огней... Очень много. И, казалось, нет, так оно и есть — огни всё прибывали.

— Говори.

— Огни появились в начале третьей четверти ночи. Я заметил, когда их было шесть. Огни прибывали, я считал. Считал, пока не сбился со счёта. После четвёртой сотни. Потом позвал Видабру.

Одд-Бро запрокинул голову, глядя на тёмное переливающееся небо, — третья четверть ночи была в разгаре. От дыхания клубился белый пар. Он сейчас только ощутил холод и стал спускаться. Уже подходя к логову, бросил спокойно ждущему Видабре:

— Пусть стерегут... — и откинул тяжёлый полог врытого в землю сруба. Больше он не сказал ничего.

Видабра понимал воеводу с полуслова, с взгляда, брошенного как бы невзначай, с нечёткого жеста. В который раз восхитился он простому его поведению, за которым чуял железную волю и твёрдость духа. «Пусть стерегут» — и всё. Спокойствие его от знания. От неприятеля до нас четыре дневных перехода. Спокойствие его от веры. От веры в тех, кто с ним здесь, на заставе, в тех, кто на перевалах и на горах, окаймляющих Большую Борозду, Канавище, Горный Ров, многих больших и малых переходах бережёт границу, нашу границу. Так пусть идут! Встретим.

***

Катер пригрунтовался в проверенном подготовленном месте, демаскировался и высадил экипаж. Природа подавляла суровой монументальной простотой. Немного закладывало уши. Пьеру стало как-то не по себе от реальности материализовавшихся рассказов.

Было холодно. Особую неприятность доставлял резкий ветер. Если бы под местной одеждой не было надето согревающей сетки — совсем беда. «Ладно аборигены, но как здесь собираются действовать проникатели, — думал Пьер, — ужасно негостеприимный мир». А, впрочем, он и не обязан быть гостеприимным. На спутниках одежда жрецов с Дальнего Святилища. Практичная, но вряд ли тёплая.

Пьер поднял голову вверх. Какое здесь низкое небо! И везде туман. Потянуло сыростью. Порыв ветра едва не сбил с ног. Пьер восстановил равновесие и вгляделся в ближайшую скалу. Она казалась не настоящей, а как будто нарисованной. Это не Земля! Попытался представить себе всё расстояние, перебирая каждый светогод... И стало ещё жутче от неизмеримого сравнения. Пустое пространство давило миллиардотонной громадиной. А вся окружающая местность казалась игрушечной. Всё-таки хорошо, что не придётся столкнуться с туземцами. Предварительная разведка показала, что в окрестностях ущелья нет ни одной живой души. Но мало ли что может случиться…

Потемнело в глазах. Или это солнце зашло за горы? Ах да, это не Солнце, то бишь как называется местное светило? Андрей говорил... «Глупости, о чём я думаю, — одёрнул себя Пьер. Надо работать. В конце концов, люди ждут». Он установил несколько приборов, замаскированных под обыкновенные булыжники, проверил сигнал, начальные показания. В принципе, эту работу мог выполнить любой проникатель, даже любой сотрудник базы, но Пьер настоял на том, чтобы всё сделать самому. В конце концов, не затем же он сюда добирался почти полгода, чтобы проторчать на базе. Тем более его учили, что самостоятельность — это одно из основных качеств гражданина Союза.

Ветер дул всё сильнее. Пьеру стало совсем неуютно, и он поспешил закончить работу.

Весь обратный путь проделали молча. О чём думали проникатели — неизвестно. А Пьеру лезли в голову всякие мысли о единстве всего сущего во Вселенной, об антропном принципе и сходных путях развития человеческих обществ. Но ничего путного так и не оформилось, поскольку Пьер пытался думать обо всём сразу и ни о чём конкретно.

Можно было считать, что первая вылазка закончилась удовлетворительно. Пьер был совершенно уверен, что в пластах этой планеты сохраняется определённое количество трансуранов. Ещё пара вылазок, и станет ясно, где следует бурить пробную скважину.

***

Андрей нашёл Пьера в гостевом зале обсерватории. Тот смотрел на звёздное небо в направлении Солнечной системы. Почувствовав, что рядом кто-то есть, обернулся:

— Говорят, что отсюда Солнце выглядит так же, как эта система с Земли.

— Не совсем, но разницы визуально не увидишь.

— Мне сказали, что есть возможность отправить меня домой пораньше.

— Я как раз по этому поводу. Скоро тут будет пролетать транслайнер-клиппер, он сможет тебя забрать. Иначе придётся задержаться минимум на две недели. Свободных кораблей у нас нет.

Пьер задумался. Андрей истолковал молчание по-своему:

— Да ты не беспокойся, последнюю высадку я смогу сделать и без тебя. А как только получим информацию по результатам из скважины — сразу же тебе отправлю. Я же вижу, как ты хочешь домой.

Пьер повернулся к Андрею:

— А ты не хочешь?

— Для меня дом тут.

Пьер покачал головой:

— Не понимаю, что здесь может быть хорошего. На орбите быть запертым в стенах базы, на планете быть ограниченным негостеприимным миром Клада и директивами КосмоСовета.

— Насчёт негостеприимности ты не прав, но это субъективное мнение. Мне, например, на Земле негостеприимно, а тут я занят делом, которое мне нравится.

— Неужели ты готов здесь пробыть всю свою жизнь?

— А что здесь странного? Здесь есть всё, что мне нужно. Но это не главное. Вот что ты будешь делать, когда вернёшься на Землю? В перспективе.

— Ну… Надеюсь, от моих рефератов будет польза. Возможно, удастся стать ученым, попасть в лабораторию… На худой конец, можно стать транслиттером, говорят, у меня неплохой слог. В любом случае гражданство Союза даёт большие возможности в свободное время заниматься любимыми делами.

— Так вот, я уже прямо сейчас занимаюсь любимым делом. И ни за какие энергетические единицы не хотел бы его променять. Но и это не самое главное…

— А что — главное?!

— Чем больше я изучаю рарогов, тем больше вижу в них прообраз мира будущего. Говоря высокопарно: это у них настоящий коммунизм, а не в СССР.

— Андрей, а ты не заработался? — Пьер был испуган и смущён одновременно. — По-моему, у тебя естественная профессиональная деформация.

— Я знаю.

— Но ты же как историк должен понимать, что у нас не коммунизм, а солидаризм. Коммунизм исторически недостижим. Это же теоретический образ. А у рарогов тоже не коммунизм, насколько я знаю. Да, денег у них нет. И вообще… Но суть-то вовсе не в деньгах. А в отношениях между людьми. ЭЕ — всего лишь способ взаимодействия между разными общностями людей. Ну вот у Союза их больше, и что такого? Это просто даёт нам больше возможностей. А какие возможности есть у твоих рарогов?

— Пьер, ты не заметил, как сам себе противоречишь? Я же тебя ни к чему не призываю, а просто описываю своё настроение. У каждого своя дорога. Тебе ближе Земля, а мне — Клад.

— Да, извини, я что-то погорячился.

— Не страшно, у нас у каждого своя правда. Уж я-то, как историк, это понимаю.

Эпизод 21

«Завтра должны прибыть, — думал Глеб. — Правда, не на базу, а всего лишь на станцию передового слежения. Но там уже и рукой подать, как говорили предки. Сегодня тренировок не будет. Физических тренировок. Нужно отдохнуть. Настроиться. Приготовиться к встрече.

И не сказать, что устал лететь или что надоел однообразный интерьер корабля, а всё ж таки хотелось перемен. С другой стороны, если бы лететь пришлось в два раза дальше, можно было бы осилить и такой путь. Но только если знаешь, куда должен прибыть. Полёт в неизвестное, за дальние рубежи — нет, это точно не для меня», — думал Глеб.

Спартанские условия не беспокоили. Минимальный комфорт был обеспечен, остальное представлялось незначительным, не стоящим внимания. Глеб не даром попросил, чтобы в полёте его не беспокоили. Так и было. Он и сам не беспокоил команду. Каждый занимался своим делом. А что ещё нужно в замкнутом пространстве на протяжении длительного времени?

Глеб полистал СВИток. Опять открылась «Тысячелетняя тоска», рассказ «Побратимы». Вот, это как раз под настроение.

Бьёрн безвылазно жил на своём хуторе в диких лесистых горах. Выпасал коз на горных лугах, косил травы, собирал коренья да изредка ходил на охоту. Всегда отчищенное и смазанное кремнёвое ружьё тускло поблёскивало воронёным дулом и медной насечкой на стене, в горнице его приземистого сруба.

Однажды летом, когда в горах только сошли снега, к Бьёрну вместе с почтовой повозкой приехал его старый друг и побратим Хельге. Немного времени прошло с той поры, когда они вместе на фрегате «Святая Бригитта» бились со шведами в Категатте. Хельге тогда ранили в голову.

После войны судьба разлучила их. Хельге вернулся в Нидарос, а Бьёрн поехал в горы, поправить дела на хуторе Свейдаллер — своём наследном имении. Да вышло, что поправлять оказалось нечего... Да и немудрено в этих диких местах было забросить хозяйство старому работнику, который после смерти Свейдальсена-старшего убрался куда глаза глядят.

Бьёрн был несказанно рад такому гостю. Два дня побратимы поминали старое, суровое время, славные бои. Утром третьего дня Бьёрн повёл Хельге на охоту. Но за весь день не удалось добыть ничего. То ли высокий и жилистый Хельге, непривычный к этому делу, ходил слишком шумно, то ли Бьёрну просто не везло.

Солнце стало клониться к закату, и Бьёрн решил не испытывать более судьбу. Частым ельником побратимы спустились в длинное узкое ущелье, за которым уже был виден хутор на гребне пологого холма. В ущелье было глухо, то там, то здесь из земли торчали горбатые бело-серые валуны в бородах лишайника.

«Дурное место, — заключил Бьёрн, — я сюда редко забредаю».

Хельге, однако, не находил в этой замогильной тиши ничего скверного, а может, просто бодрился. Он попросил у Бьёрна ружьё и, лихо вскинув, пальнул в валун с покатым отточенным брюхом. Пуля взвизгнула о камень. Молчаливый Бьёрн зарядил сызнова и повесил кремневик на плечо. Но бодрый Хельге пристал к нему, требуя показать верность руки. Бьёрн покачал головой, ему было неловко. «Не объяснять же Хельге, он не мальчик, что человек в горах должен жить разумно и не тратить время и заряды попусту».

Бьерн не был суеверным. Он не боялся, что потревоженный валун обратится в тролля и придёт к нему ночью. «Даже пусть так, есть, чем встретить». Жизнь в горах приучила всегда думать о завтрашнем дне. Да дело даже не в пуле, хоть и были они здесь на вес серебра. Бьёрн знал, что коли нужда — рука твёрдая, и глаз не подведёт. А что весит пустое бахвальство?

Но Бьёрн не хотел обижать Хельге нравоучениями. Он молча зашагал по тропинке вперёд. Хельге побрёл следом. Они молча миновали ущелье, спустились вниз и поднялись на холм. И перед самым хутором Хельге сказал:

— Ты изменился, Бьёрн... Я тебя не понимаю.

Бьёрн остановился и пристально посмотрел побратиму в глаза.

— Ты устал, Хельге, мы оба устали.

Что он мог ещё сказать?

***

Лода-Гё сидел на теплом валуне недалеко от своего логова, встречая утреннюю зарю. Горячий ключ, который бил из-под камня, делал это место удобным для ежеутренних посиделок. Последние несколько лет Лоде вполне хватало шести часов на сон ночью. И даже днём можно было не укладываться.

Звёзды уже были практически не видны на бледном небе. Лода сидел и думал, что неспроста образовалось это место. Сколько он помнил по преданиям, всегда оно было именно таким и почиталось как источник силы рода. Сюда приходили перед дальними странствиями, чтобы прикоснуться к камню и набрать воды на удачу. Говорят, на чужбине она становилась во много раз полезней и не раз спасала чью-то жизнь. Лода и сам по молодости исходил все соседние предгорья. Бывал и в дальних местах. Однажды даже дошёл с друзьями до Великого Обрыва на юге, за которым неоглядные водные просторы. Гиблые места! Но это было так давно, что уже и не верилось.

Теперь не то. Теперь его предназначение — мирно сидеть в своём селении и наставлять молодых. Всех их тянет в другие места. Это ничего. Пусть пошастают. Настоящий рарог всегда возвращается в свою обитель. В край, где он родился и который должен защищать. Бывало, что некоторые и не возвращались. Предки им судьи. Каждый выбирает свою дорогу. Может быть, в чужих краях они найдут свой дом? Это всяко лучше, чем смущать соплеменников странными речами. А ведь бывало и к нам заходили чужаки, но оставались редко. Лода помнил только два случая. Один раз молодой тлегалп, спасаясь от преследования сородичей, забрёл в горы, нашёл себе девушку да так и остался с ней жить. Кажется, он уже умер… В другой раз рарог привёл из странствий оппку, и тоже у них всё сложилось хорошо. Вроде он ещё жив. Как же его звали?

Лода-Гё задумался, но никак не мог вспомнить имя. Неприятная мелочь. Пожалуй, придётся завести себе ученика, которому следует передать знание. Сколько ни оттягивай момент, а рано или поздно он наступит. Хоть и молод душой, память начинает подводить. Только кого же выбрать? Юноши нынче озабочены ратным мастерством благодаря Одду-Бро, пусть его путь будет долог и лёгок. Другие все хотят повидать дальние места, недосуг им со старцами общаться. Есть и такие, которые сызмальства знают, что заведут семью и будут продолжать род.

И это хорошо. Не стоит никого принуждать. Пусть всё идёт своим чередом. И тогда Предки нас не оставят.

Эпизод 22

Анализ камер наблюдения. Селение, которое можно назвать городом:

В широком и протяжённом ущелье, которое надвое делит река Ттингра, по краям жмутся лесные массивы. Основная площадь занята жилыми большими и малыми логовами. Это примерный прямоугольник, на два метра врезанный в тёплую почву и возвышающийся на полметра над поверхностью. В этом возвышении проделаны дневные оконца, а тесовая крыша ещё покрыта дёрном, на котором растут кусты и активно пасутся козы. На некотором отдалении от жилищ, ближе к реке, находятся мастерские металло- и деревообработки. Это простые строения, представляющие собой несколько вбитых столбов, держащих деревянную крышу. Такие же простые строения на юге и на востоке ущелья собрали в себя кожевников и гончаров. За каждым общественным строением находятся врытые в почву отхожие места. Рароги здесь живут широко, стараясь ничем не стеснять друг друга, а потому занимают довольно обширную площадь. Но поскольку селение расположено в трёх дневных переходах от границы расселения, то оно ничем не обнесено.

Как мы знаем из истории Земли, город — это прежде всего обнесённая крепостной стеной территория, на которой находятся административные центры и затем уж цеха ремесленников. Здесь же главное место занимают именно ремесленные мастерские, а далее жилища мастеровых. Единственное возвышающееся над остальными строение не ясного предназначения (возможно, культовое здание) слеплено из утрамбованной сырой глины, около трёх метров высотой, крытое деревянной крышей. С таким типом сооружений земляне сталкивались при раскопках могильников в Китае. То есть строительным материалом служила сильно утрамбованная земля. Но это не имело широкого распространения. Так же стоит отметить, что в жилой полосе находятся кормовые луга, и жилые логова находятся порой среди этих лугов. А уже за полосой обитания, ещё южнее цеха гончаров, находится компактное злаковое поле. Причина такой компактности пока не ясна и, возможно, восходит к обычной привычке рарогов не брать лишнего и ограничивать себя. Хотя возможны и другие объяснения.

По информации с камер наблюдения. Ретроспектива. Отчёт в свободной форме.: «Истоки боевого мастерства»:».

Теперь Одд-Бро жил у Лоды-Гё в так называемой усадьбе рода Гё в лесистом ущелье. И несмотря на то, что он стал фактическим членом другого рода и рода далеко не захудалого, звался он по-прежнему, в память об отце. Лода-Гё сильно не обременял своего приёмыша. За быками Одда-Бро присматривали работники, пока он с другими мальчишками тешился игрой. Только уже не хохотал и не смеялся. Так повелось, что теперь Одд-Бро стал молчуном, хотя и молчуном горячим. Всё равно ловил ли он моллюсков на отмелях речки или охотился за грибами в лесу. Этим занятиям Одд-Бро отдавался с молчаливой страстью и часто не слышал криков его окликающих. Так было до того времени, пока Лода-Гё не подарил Одду-Бро дротик. Вообще надо сказать, что дротик — необходимая вещь для походов по горам. Он был не слишком длинный, по возрасту, аккуратный и упругий. Древко из твёрдого дерева каорга, длинный стальной наконечник и медный шип на другом конце древка. В спокойное время наконечник покрывался кожухом. По понятиям рарогов это уже было оружие и оружие не простое. Одд-Бро с благодарностью принял подарок и сразу сделал несколько воинских движений. Лода-Гё смотрел на это удивлённо: насколько он знал, Одда-Бро специально никто не учил.

— Откуда знаешь воинский танец? — спросил у мальчишки Лода-Гё.

— С ребятами в лесу играли, я перенял. Но уж коли дротик мне подарил, тогда сам и учи, — ответил Одд-Бро. А Лода-Гё усмехнулся.

— Добро! Только танец освоишь сам. А начнём завтра спозаранку.

Когда настало утро, Лода-Гё попросил Одда-Бро пометать дротик. Поправил стойку, показал несколько новых замахов. Объяснил, что замах завит от того, в кого дротик мечешь. Одно дело метать в козерога на охоте, другое дело — во врага. И показал, как этого врага ткнуть, если он рядом. Одд-Бро почтительно молчал и слушал внимательно. Потом взял древко без наконечника и попросил поучить дротик отбивать и выкручивать. Лода-Гё показал, что знал.

— Раз ты такой дотошный да упорный, вставай с утра и начинай заниматься. В помощники возьми хоть Гриду-Гё скотогона, он поправит, если что.

Одд-Бро был доволен и горд и с той поры каждое утро начинал с занятий. А когда Лодин первенец Эда вошёл в лета, уже не стояло вопроса, кто будет его учить. Но если Одд-Бро хотел освоить нечто новое, например, биться дротиком из-за щита, он обращался к Лоде-Гё.

Надо сказать, что щит во времена юности Одда-Бро был деревянным или плетёным из прутьев. Он являлся небольшим прикрытием корпуса кладянина. Потом Лода-Гё решил это прикрытие обтянуть кожей. Сначала козьей. А потом и бычьей. Одд-Бро упражнялся с плетёным из прутьев щитом. Такое прикрытие было легче для подростка. Но очень скоро он попросил изготовить ему деревянный щит и обтянуть его кожей.

Лода-Гё тихо радовался, видя, что у Одда-Бро к чему-то серьёзному проснулся настоящий интерес. И не только у него. Теперь все подростки рода знали, что здесь происходит утром, и захотели принять участие. Лода-Гё это одобрил. А уже гораздо позже, когда Одд-Бро сам стал мужчиной и имел определённый вес в обществе, он распорядился, что все подростки-рароги обязаны проходить специальный военный лагерь несколько раз в году. Так это стало обычаем и принималось без обсуждения. На собственной долгой практике поняв суть щитового боя, Одд-Бро ввёл в обиход длинный овальный щит рарогов и неизменный косоруб, к помощи коего рароги прибегали лишь в последнее время, когда обстановка с тлегалпами обострилась до самого предела. Постепенно другие племена народа Ран взяли с рарогов пример воинского воспитания молодёжи и стали отправлять своих подростков в военные лагеря.

Но всё это было гораздо позже. А пока юный Одд-Бро, построив мальчишек, спокойно и усердно осваивал приёмы рукопашного боя с дротиком, копьём и кинжалом. Знание и привычка эта теперь среди них, среди щитовых бойцов рарогов — гордости всего народа Ран.

Эпизод 23

В последний день пребывания Пьера Шатона на базе Андрей пригласили его на «вечеринку». Пьер никак не мог понять, причём тут вечер, тем более что в космосе смены дня и ночи были условны, но решил поприсутствовать. Оказалось, это что-то вроде неформальной встречи, без повода. Точнее, поводом был юбилей одного из проникателей, плотного человека с рыжими волосами и слегка раскосыми глазами. Имени его Пьер не запомнил. Да никто и не выделял юбиляра. Ходили, потягивали какой-то странный напиток, обсуждали какие-то свои узкопрофессиональные вопросы. Пробовали расспрашивать Пьера о его впечатлениях, но тому нечего было рассказать. Он чувствовал себя неловко в такой незнакомой ситуации и больше отмалчивался или пожимал плечами. Его оставили в покое.

Постепенно у проникателей сформировались группы по интересам. Одни обсуждали технологические аспекты местной цивилизации, другие — географию и животный мир. Все это было Пьеру безразлично. Он подошёл к группе, в которой находился Андрей, как раз в тот момент, когда высокий черноволосый человек со смуглыми чертами лица начал рассказывать о проникновении третьей степени:

— Какие варианты можно предложить для сценариев контакта? Я вижу пока следующие:

1. «Тамерлан» — прикинуться новым племенем из дальних гор, заручиться согласием и начать исследования. Есть минусы (риски) — нельзя использовать современные технологии. Но часть можно будет завуалировать под магию.

2. «Пришелец» — рассказать всё как есть и не скрываться. Минус — необратимое воздействие на среду и верования местных жителей.

3. «Чёрная стена» — ничего не объяснять, не вступать в диалог, просто делать свою работу. Минус — негативное отношение местного населения.

4. «Агент» — тайное внедрение в племена под видом потерявшихся родственников. Минус — большой риск для жизни агента, сложная система связи. Небольшие возможности для исследования.

5. «Тайное око» — продолжать наблюдения дистанционно издалека, в контакты не вступать, в крайних случаях немедленно сворачивать.

6. «Тихий кот» — комбинация всех предыдущих сценариев в зависимости от места и времени. Минус — не поддаются оценке из-за сложности реализации. Но интегрально самые высокие шансы на успех. Однако и эффект от комбинирования сценариев может быть выше.

Проникатели реагировали шумно. В чём-то соглашались с собеседником, в чём-то критиковали.

— Разве проникновение уже переходит в третью стадию? — отважился спросить Пьер у Андрея.

— Пока нет. Это всего лишь теоретические изыскания. Думаю, до реального дела руки дойдут лет через двадцать-тридцать. А может, и не при нашей жизни. Помнишь, я тебе говорил про рекомендации КосмоСовета, которые мы не можем нарушать?

Пьер с умным видом покивал головой, хотя помнил об этом только в общих чертах. Видимо, Андрей это почувствовал, поэтому решил пояснить:

— Клад представляет для всего человечества уникальный мир. Если мы вторгнемся в него без оценки последствий, мы можем совершить необратимый поступок и навсегда потерять часть информации, которую мы могли бы получить, ведя независимые исследования. Независимые от нашего присутствия. Хотя, не скрою, есть соблазн использовать очевидные преимущества этой планеты. Она нуждается в минимальном терраформировании, богата природными элементами, которые приходится с трудом добывать на других планетоидах. Нам уже не раз поступали предложения оградить регионы обитания местных жителей, а на оставшейся территории начать освоение. Затраты будут минимальные. Вот только…

Андрей задумался, как бы подбирая правильные слова.

— Это будет нечестно по отношению к коренному населению? — попытался угадать Пьер.

— Ну, и это тоже, — улыбнулся Андрей, — но главное — мы можем потерять возможность получить ответ на вопрос, как возник этот мир.

— А разве до сих пор этого не поняли? У нас же такая техника, современные методы исследований.

— Всё так. У нас есть несколько теорий, но для их подтверждения требуется полноценный контакт на планете. Или придумывание новых дистанционных методов.

— Понятно, — протянул Пьер, хотя и не совсем представлял, что это должны быть за методы. В данный момент его более заботило возвращение домой и обработка результатов исследований. А Клад? Ну что Клад. У него своя история. Он как-нибудь обойдётся без исследователя трансуранов.

Пьер прогулялся по залу и решил попробовать напиток. Взял бокал, отхлебнул и сразу закашлялся. Напиток имел приятный сладковатый вкус, но при этом странным образом горчил. Незнакомый проникатель, проходя мимо, остановился и постучал Пьера по спине.

— Что, первый раз пробуете особый проникательский ликёр?

— Да. Раньше не проходилось. Из чего он?

— Старинный рецепт, — подмигнул собеседник, — сами настаивали.

Пьер откашлялся и, чтобы не расстраивать окружающих, сделал вид, что продолжает пить. Впрочем, на него не обращали внимания. У проникателей было полно тем, которые нужно было обсудить.

— …Исследование поверхности — это самое простое, есть неопровержимые факты наличия под поверхностью планеты значительных пустот. Вот что находится там — интересно было бы изучить!

— …То, что животный и растительный мир на Кладе беден по сравнению с Землёй, ни о чём не говорит. В конце концов, у них вполне естественная и воспроизводимая система. А то, что местные жители не смогли за столько времени нанести ей экологический урон…

— А я говорю, что проникновение на Кладе уже давно ведётся. Только не нами. Просто наши средства наблюдения не могут это зафиксировать! — горячился невысокий жилистый человек.

— Успокойся, Сеньо. Мы все в курсе этой теории и знаем, откуда и как она появилась. Но у неё нет никаких доказательств.

— Напрямую нет. Но что вы скажете на уменьшение смертности среди тлегалпов? Раньше у них выживал один из десяти детей, а сейчас четверо. Почти половина. Неудивительно, что они так размножились, что претендуют на чужие области.

— Откуда сведения про одного из десяти? По мне так у них всегда двое из семи дорастало до взрослого возраста. Я смотрел отчёты.

— По преданиям. Я анализировал предания и мифологию. Раньше, два-три поколения назад, у них были сложности, они даже покупали детей у других племён. А сейчас так расплодились, что дай им волю, за пару сотен лет заселят всю пригодную для обитания землю на Кладе.

— Но согласись, это не может быть аргументом в пользу того, что на Кладе действует неведомая нам сила. Может быть, они просто стали чаще мыть руки.

— Вам бы всё посмеяться… А с чего они вдруг стали так размножаться? Откуда у них появились идеи избранности, что они должны владеть всеми землями Клада?

— И тут ничего удивительного. Такие идеи рано или поздно приходят в головы любого народа.

— Да? Вот что-то у других на Кладе я таких идей не встречал! Например, у рарогов наоборот нет культа материнства и деторождения. Поэтому их численность практически не меняется. И культа захвата чужих земель у них нет и никогда не было. Если бы в КосмоСовете внимательней читали мои докладные…

— То тебя давно бы выслали с базы! Замучил ты уже своими безумными подозрениями.

— Протестую. Мои подозрения обоснованы. Взять хотя бы график технологической развитости и посмотреть индекс Панфёрова-Миллера…

Пьер посмотрел на Андрея. На его лице блуждала скептическая улыбка. Поймав взгляд Пьера, Андрей ещё шире улыбнулся и покачал головой, как бы извиняясь за коллегу. А того уже было не остановить. Он сыпал терминологией и аргументами, которые должны были доказать его точку зрения. Пьер потерял нить разговора и перешёл к другой группе.

Эпизод 24

Из дневника Пьера:

В этот раз провёл на станции меньше одного дня. Наверное, всего несколько часов. Даже не уходил в своё индивидуальное помещение. Сидел вместе со смотрителем в центре управления. Разговаривать нам было не о чем, так, перекидывались односложными фразами. Мне было грустно и немного не по себе. Вроде как бы хотелось домой, а с другой стороны, было жаль, что завершалась необычная страница моей жизни. Не знаю, буду ли я скучать по Андрею и другим проникателям, с которыми познакомился. Обидно, что к Ирине я так и не подошёл. Но что бы я ей сказал?

Я видел, как приходили сигналы от проходящего транслайнера-клиппера. Как смотритель контролировал ситуацию, делая пояснения, но всё пропускал как-то мимо себя. Не скажу, что мне было неинтересно, но не запомнилось ничего.

Я хотел даже уйти, зачем мешать человеку? Но развитие событий меня заинтриговало. Транслайнер должен был остановиться не только чтобы забрать меня. Он передавал на станцию пассажира. Это уже было интересным. Кому ещё понадобилось лететь в одиночку на край Вселенной и зачем? Ведь проникатели и обслуживающий персонал, как правило, летают сменами на специальных дежурных транслайнерах.

Пассажиром оказался высокий широкоплечий мужчина с прямым честным взглядом. Представился Глебом Вершининым, историком. Мы обменялись стандартными приветствиями. Затем Глеб со смотрителем ушли в зал управления, а я перешёл в спасательный челнок, чтобы начать свой обратный полёт к Земле. Поговорить не удалось — маршрут пилотов расписан по минутам. Это мне уже некуда спешить.

На обратном пути нужно будет взять себя в руки и заняться обработкой результатов.

***

— Что это за мальчик? — спросил Глеб у смотрителя, когда они поднимались в зал управления.

— Так… На экскурсию прилетал.

— На Клад уже летают экскурсии? Я думал, он интересен узкому кругу учёных.

— Нет, но вы же тоже с Земли, знаете, как у них там сейчас принято на третьем цикле обучения. В качестве практики. Типа того…

— Вообще-то я с Плутона. Я там родился. И практика у нас была совсем другая. На самой Земле давно не был. Лет двенадцать уже, наверное. Последнее время жил на Новой Земле. Той, которая планета в системе…

— Да-да, у меня есть эта информация. Ох, уж мне эта мода давать земные имена космическим объектам!

Глеб пожал плечами. Он никогда не задумывался над такой проблемой. Место жительства для него всегда было не названием, а обстановкой.

— Насколько мне известно, на Плутоне есть и территории Альянса, — не то спросил, не то утвердил смотритель.

— Да. Но я родился на территории Союза, — ответил Глеб.

— И тем не менее сейчас вы формально без гражданства?

— Так сложилось. Это оказался единственный способ попасть к вам.

— Радикальный подход, — уважительно отозвался смотритель. — Так с какой целью прибыли на Клад? Вы не похожи ни на романтика, ни на учёного, ни на расстроенного обстоятельствами человека.

— Друга старого повидать. Так получилось, что он мне сейчас нужнее всего. Андрей Семиреченский, проникатель. Не пересекались?

— Было дело. Пару раз. Значит, повидать? Ну, это недолго, пару-тройку дней, я думаю, вам выделят. Возможно, неделю. А дальше?

— Собираюсь остаться на базе.

— Это не так просто, как вы думаете. Запрещать вам ничего не будут, но и разрешения не дадут.

— Я надеюсь, мы как-нибудь сможем договориться.

— А что вы им можете предложить? Полагаю, их не слишком интересуют кабинетные историки, тем более по земной хронологии древнего мира.

Глеб задумался на секунду. И постарался ответить уклончиво, дабы его речь не выглядела пустой похвальбой:

— Ну… Я ещё занимался терраформированием, практиковал боевые искусства…

— Боевые?.. Хм. Любопытно.

— А вы что, сомневаетесь? Хотите проверить?

— Не думаю, что мне было бы это интересно. Между прочим, насчёт терраформирования: что слышно про Венеру? Вроде бы там собирались сделать водный курорт. Вот, кстати, ваше помещение, — Смотритель остановился и сделал приглашающий жест.

— Спасибо. Я не в курсе про Венеру, — развёл Глеб руками, — я всё-таки занимался этим по необходимости, чтобы потом пойти в историки.

— Понятно. А на исторические темы поговорить не желаете?

— Не возражаю.

— Тогда располагайтесь и поднимайтесь в зал управления, когда будете готовы.

Глеб остался один. «Какой интересный человек, — подумал он усмехнувшись. — А поговорить мы можем. Только себя в порядок надо привести».

Смотритель Глебу понравился. Чем-то неуловимо он напоминал его самого. Или так просто казалось из-за длительного отсутствия общения. Имя немного странное, на араба он не похож. Разве что потомок переселенцев из Северной Африки. А в общем, какая разница?

Неторопливо осматривая предоставленную комнату, Глеб отметил, что помещение было небольшое, но функциональное, со всеми необходимыми удобствами. Разве что без индивидуального ПАСа, как было на корабле, и без возможности трансформации. Ну так на корабле Глеб проходил как пассажир первого класса. А здесь он обыкновенный временный посетитель. День-два, вряд ли больше.

У Глеба в памяти почему-то всплыло старинное слово «бытовка». Наверное, в таких условиях наши предки и бытовали в своё время. Что же, основная часть путешествия позади. Ещё немного и он окажется на базе. А пока можно расслабиться. Кстати, пилоты говорили, что на станции какие-то особенные водно-паровые зоны. Надо попробовать. Глеб не был любителем банных процедур, но иногда под настроение позволял себе и контрастный душ, и жаркую сауну. А сейчас у него было такое расположение духа, как будто он в детстве, завтра день рождения, который наверняка принесёт множество положительных эмоций. Надо только немного подождать.

Эпизод 25

Глеб сидел в удобном кресле, потягивая любимый напиток. Смотритель оказался любопытным собеседником. Такие встречались разве что на первом цикле обучения в среде наставников, когда стоит задача раскрыть ребёнка, войти с ним в контакт, выявить его склонности и стремления. А если необходимо, то и спровоцировать на действие. Краем сознания Глеб замечал психологические уловки, которыми смотритель пытался его разговорить, но его это не беспокоило. Скорее, он благодушно плыл по течению, не особо скрываясь и не думая, куда выплывет.

Поговорили о последних новостях, о современных семейных отношениях и отличии их от дружеских. О перспективах развития космоса, об исторических параллелях. Между делом коснулись устройства станции, но смотритель сразу заметил, что этот вопрос Глебу не интересен, поэтому сменил тему.

— Вы когда-нибудь думали, как развивалась бы история, если бы события пошли не так?

— Не вижу смысла. Прошедшее не изменить, оно уже зафиксировано, а будущего в каком-то смысле вообще нет. То есть может произойти всё что угодно. В рамках разумного, естественно.

— А меня, знаете ли, всегда интересовали ключевые события, после которых всё могло бы быть не так.

— Ну в качестве развлечения, игры ума... Может быть. Но меня больше занимает собственная жизнь, а никак не вероятностная история. То ли дело — история древнего мира. И то в плане узнавания новых фактов, построения взаимосвязей, но не альтернативных возможностей прошлого.

— А меня как раз наоборот: собственная жизнь интересует мало, она предопределена моим отношением к жизни, а вот разбираться в вариативности развития исторических процессов бывает занятно. Тем более времени у меня много, ресурсы есть. Это новости до нас доходят не сразу, а о событиях многовековой давности информации хватает. Свободного времени у меня много, так что начал моделировать. Главное — определить реперные точки и правильно выбрать базис.

— То есть ваши предположения — это исключительно предположения, основанные на вере?

— В каком-то смысле... Для уточнения критерия нужен образец. То есть сделать предположение и подождать лет пятьдесят-сто, как будут развиваться события. Но проблема в том, что мы получим инструмент, который можно будет применить как раз пятьдесят-сто лет назад.

— В прошлом в ходу была пословица: если бы я был такой же умный до, как мой эксперт после...

— Именно. Но есть вариант. Имея перед глазами похожий мир, мы можем на нём отработать базовые критерии, а потом надеяться, что они, с кучей поправочных коэффициентов, сработают в нашем. Но всё это, сами понимаете, ненаучно. Так, игра ума. Вам знакомы с события двадцатого века?

— В общих чертах... Это было на втором уровне... В основном войны, революции, экологические проблемы.

— Понятно. Главное — это противостояние двух систем. Грубо говоря, СССР и США. Когда жизнь на планете в буквальном смысле висела на волоске, когда постепенно стало приходить понимание хрупкости нашего мира. Очень интересное было время с точки зрения вероятностного развития.

— Я где-то знакомился с теорией, что иначе и не могло произойти.

— А, это... Это теория. Мы из настоящего всегда можем показать, что события должны были развиваться именно так, а не иначе. Обладая послезнанием, естественно. Предкам было куда сложнее принимать решения, и любой пустяк, какая-то мелочь могли повлиять на судьбу планеты.

— Роль личности в истории? Хм-м...

— Нет, дело не в личности. Просто история человеческой цивилизации так устроена, что в ней существуют бифуркационные точки, когда самая малость может изменить ход истории. А есть периоды, когда всё настолько равномерно-непрерывно, что никакая личность ничего не сделает. Вспомните, например, древнеримскую цивилизацию. Изменить её не смогла даже такая личность, как Спартак. Разве что какой-нибудь глобальный земной или космический катаклизм. Вот я с помощью моих инструментов выделил в прошлом несколько таких точек неустойчивости. В двадцать втором, двадцать первом и двадцатом веке. Вас какое в первую очередь интересует?

— Времени у нас много. Давайте начнём с двадцатого.

— Тогда вопрос: как могли бы развиваться события, если бы покушение на Брежнева в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году не удалось?

— Как оно могло не удаться?

— Как угодно, любой случай мог всё перевернуть. Спецслужбы заметили бы человека, он мог где-то задержаться или наоборот прийти раньше. Я предположил, что из соображений безопасности Брежнева просто пересадили в другую машину, которая поехала другим маршрутом. В результате имеем цепь событий, которые, развиваясь взаимосвязано, порождают другую реальность. Дальше просто: применяем критерии, перебираем варианты, считаем вероятности.

— Я надеюсь, вы не собираетесь мне поведать всю альтернативную историю с точностью до дня?

— Да нет, наверное. Пробежимся по верхам. А дальше — как пойдёт. Итак, покушение на Брежнева не удалось, и Косыгин, соответственно, не стал руководителем СССР. Никаких реформ не произошло. Наметившаяся разрядка с США была прервана вводом советских войск в Афганистан, пошёл очередной виток нарастания напряжённости. Американцы пытаются блокировать Олимпиаду в Москве в тысяча девятьсот восьмидесятом году. В ответ СССР и страны его окружения бойкотируют Олимпиаду в Лос-Анджелесе. В реальности, как мы знаем, отношения были ровными как раз до Олимпиады тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого года, когда случился прибалтийский кризис, из-за которого несколько спортсменов отказались возвращаться в СССР. Впрочем, напряжённость довольно быстро удалось погасить. Дальнейшее соперничество происходило только в космосе. СССР выводит несколько орбитальный станций, американцы первыми строят лунную базу, СССР первым осуществляет пилотируемый полёт к Марсу, США отправляют экспедицию к спутникам Юпитера.

— Ну, а что было в вашей реальности?

— А ничего такого не было, Советский Союз разваливается в тысяча девятьсот девяносто втором году. Как следствие, никакой гонки в космосе не получается, человечество оказалось больше озабочено ширпотрёбом. Соответственно, никакого подпространственного двигателя не было изобретено. Просто не было нужды. Зато гораздо раньше появились средства индивидуальной коммуникации и виртуальной реальности. Тот мир был бы более пластичный и менее предсказуемый. Я смотрю на результаты уравнений и вижу, что наш мир — это как дорога с двумя обочинами. Направление движения можно сменить, но только слегка. В моделируемом — очень большая свобода движений, что, как ни странно, не приводит к прогрессу. Хотя что такое прогресс? Мы и сейчас в этом твёрдо не уверены.

— Да уж, картинку вы нарисовали неприглядную.

— Такая получилась. За исключением частностей и мелочей, все решения показывают именно такое развитие событий. Конечно, есть определённые вероятностные интерпретации...

— Так ведь я говорю, это всего лишь игра ума. Мы знаем только одну историю — ту, которая у нас была. Всё остальное — это лишь предположения, основанные... Да, в общем, ни на чём не основанные. Взять хотя бы, как вы говорите, развал СССР. Думаете, не нашлось человека, который смог бы его предотвратить? Даже если предположить, что всё бы пошло так, как вы описываете. Роль личности в истории нельзя недооценивать.

— Тут я с вами соглашусь. Кстати, относительно личности в истории. Вот вам пример... Помните, кого в двадцатом веке назвали Спортсменом Столетия?

— Кажется... Нет, не помню.

— Американского профессионального баскетболиста Ларри Бёрда, двенадцатикратного чемпиона НБА. Правда, два последних титула он завоевал, будучи играющим тренером. А в моделируемом мире лучший спортсмен — Майкл Джордан.

— Кто это?

— Неудивительно, что вы о нём не слышали. Он некоторое время играл в баскетбол, а потом ушёл в бейсбол.

— Что же изменилось бы для него в другой реальности?

— Цепочка случайностей. Ларри Бёрд играл за «Бостон Селтикс». У них была хорошая команда. Но никакая команда не вечна. Постоянно нужно обновление. Сперва они взяли в команду Лена Байяса, а потом получили права на Сабониса, молодого центрового из Прибалтики, который остался в США после Олимпийских игр тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого года… В результате возникла династия, которая доминировала почти до конца века. В сконструированной реальности Сабонис никак не мог бы попасть в НБА раньше тысяча девятьсот девяносто третьего года, когда Ларри Бёрд уже закончил играть. Лен Байяс умирает от передозировки наркотиками. Это удивительно, но все линии сводятся именно к этому. А Джордан получает свой первый титул, а потом ещё семь.

— Я смотрю, у вас тут много свободного времени…

— Да, есть немного. Но извините меня, я слегка увлёкся. Вам, может быть, интересней было бы узнать, что будет, если применить мои формулы для цивилизации на Кладе?

— Было бы любопытно.

— Я проверил несколько вариантов. И везде получил, что буквально в сегодняшнее время там должен случиться какой-то глобальный кризис.

— В каком смысле?

— Не могу сказать определённо. У меня нет полноценных данных. Сведения, которые я получаю, обрывочны и бессистемны. Я думаю, что нечто вроде мировой войны, которая положит начало новому витку цивилизации, предварительно уничтожив большую часть населения. В общем, это уже будет не тот мир, который сейчас изучают. Многие племена просто исчезнут.

— Хм. Не думаю, что люди это допустят. Одно дело смотреть за развитием… Ну, мелкие стычки бывают, не без этого. Но так, как вы описали… Маловероятно.

— От людей мало что зависит. Инструкции запрещают вмешиваться. Конечно, может найтись парочка сумасшедших. Но что они сделают без санкции, без современного вооружения?

— Хотите меня отговорить от спуска на планету?

— Ну что вы! Это ваше дело. Я вам просто транслирую свои соображения. Надо же иногда с кем-то делиться. Люди здесь бывают редко и ненадолго. А вы — удивительный собеседник.

— Спасибо за комплимент. Считайте, что вы меня напугали.

— И не думал!

— Да я шучу. Вот если бы мы точно знали, что ваши шаблоны верны, что мир в двадцать первом веке мог бы развиваться так, как вы недавно рассказывали, и земляне не смогли бы выйти к звёздам… Вот тогда, пожалуй, я бы точно испугался.

— А знаете что? Давайте спать. Вам осталось всего пара часов до спуска на базу. Да и я, если честно, притомился.

Эпизод 26

Поспать не удалось. Только Глеб смежил глаза, расслабился и приготовился провалиться в сон, как услышал сигнал, призывающий его прийти в зал управления.

Смотритель выглядел озадаченным.

— Понимаете, какая штука… Боюсь, я не смогу отправить вас на базу.

— Почему? Что случилось?

— Пока не знаю… Если бы мы были на морской поверхности, я бы сказал, что надвигается шторм. Но мы в открытом космосе.

— Никогда не слышал о шторме в космосе, — Глеб попытался придать фразе иронический оттенок.

— И не могли. Это теоретические изыскания. Практически возможно в местах повышенной гравитации.

— Но здесь же нет ни черных дыр, ни других нестабильных объектов.

— Нет. Вы правы. Остаётся что?.. Теоретическая возможность флуктуации вакуума, спонтанное нарушение пространственных связей, какое-то неизвестное современной науке событие… Да хоть вмешательство сверхъестественных сил.

— И как мне это помешает попасть на базу?

— Не то чтобы помешает, но не поможет, это точно. Начнём с того, что я не знаю точно, где сейчас находится база. Не пришли уже три дежурных пакета. Четвёртый пришёл с задержкой. В принципе, пакеты могут теряться, вероятность этого есть. Но не два. И тем более не три подряд. Это может значить, — отвечая на немой вопрос Глеба, продолжал смотритель, — что база резко поменяла своё местоположение, не уведомив станцию и продолжая слать пакеты по старым координатам. Или же мы могли поменять местоположение. Но это не так. Если же предположить, что база на месте и системы связи работают в штатном режиме, то значит, как говорили раньше, «неполадки на линии». В такой ситуации я не могу вас послать в никуда. По крайней мере, до того, как смогу понять, что происходит.

— Сколько на это уйдёт времени?

— Может быть, час. Может быть, день… Ситуация настолько нештатная, что предсказывать сроки — дело неблагодарное.

— Хорошо, допустим, этот, как вы говорите, шторм, продлится несколько дней. А если он не закончится вовсе?

— Нам-то ничего не грозит. Дождётесь здесь дежурного патрульного лайнера и отправитесь домой. Или останетесь помогать мне заниматься теоретическими изысканиями в области вероятностной истории.

— Я бы предпочёл попасть на планету.

— Понимаю. Но обещать не могу. Давайте ещё подождём пару часов. В нашей ситуации ничего другого не остаётся.

Глеб пошёл в своё помещение. Ждать получалось плохо. Спать — тем более. Это надо же, проделать такой путь и вернуться обратно?! Может быть, всё ещё обойдётся? Как там Андрей? Может быть, действительно что-то случилось с Базой? Боевые действия в космосе? Это нерационально. Вторжение? Ну-ну-ну, глупости. Обычная неисправность. Может быть, даже человеческий фактор. Кто-то что-то забыл, не учёл, сделал не так. Но возвращаться?! Нет. Об этом не могло быть и речи.

Когда Глеб вернулся в зал управления, смотритель встретил его взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

— Что-нибудь удалось узнать?

— Достоверно — нет. Но есть предположения. С очень хорошей вероятностью.

Смотритель помолчал, подбирая слова.

— Пакеты приходят. С задержкой и не все, но приходят. Это навело меня на одну мысль, и я проверил спектр звезды. Она удаляется от нас. Не быстро, но удаляется. Такое ощущение, что звёздная система проваливается в какую-то пространственную яму.

— И что можно сделать?

— Ничего. Станция не предназначена для действий в такой ситуации. Вот если бы наоборот…

— Но я могу попасть на базу?

— Нет. Потому что я не возьму на себя ответственность отправить человека неизвестно куда.

— Погодите, вот вы сказали, что система проваливается…куда-то… Но это же не точно.

— Не точно. Но высоковероятно.

— Отправить вы меня не можете. Но на станции же есть средства экстренного спасения: боты, челноки, катера?

— Есть, разумеется. Но я не пойму, на что вы намекаете? Здесь мы однозначно в безопасности. В крайнем случае отойдём на безопасное расстояние.

— Дайте мне катер или челнок! Я сам попробую добраться до базы.

— Хм. Вы пилот?

— Нет, но в полёте проходил виртуальные курсы.

— В полёте, хм. Курсы. Виртуальные. Вы разницу понимаете между симулятором и полётом в реальном пространстве?

— Конечно. Просто мне очень надо попасть. Туда.

Они посмотрели друг другу в глаза. Глеб молчал. Смотритель молчал тоже. Неизвестно, о чём он думал, но вдруг сказал:

— На базу я вас отправить не могу. Вас там могут не принять. Но могу помочь отправиться на орбиту планеты. Там на синхронной орбите расположен орбитальный блок. Сейчас его используют для обеспечения работы камер слежения. Они работают в автоматическом режиме, но периодически там бывают техники. Это может быть даже лучше, если с Базой вдруг что-то случится. Но учтите, перегрузки будут запредельные.

— Я готов.

— Прекрасно. Только я не готов. Нужно перенастроить челнок. Я направлю вас в сторону планеты, но на последнем этапе управлять будете сами. И ещё: вы понимаете, что можете не вернуться?

— Понимаю, — улыбнулся Глеб.

— Тогда нам придётся погрузить в челнок некоторое количество дополнительного груза. Идите к стартовой площадке.

И Глеб пошёл. Сердце его бешено колотилось.

Эпизод 27

Из дневника Пьера:

Я продолжаю свои заметки в расстроенных чувствах. Перед тем, как уйти в подпространство, пилот мне сообщил, что в системе Клада случилось что-то непонятное. Никто не знает точно, что там могло произойти, но произошло что-то неприятное. Пока мы находимся в подпространстве, никаких новых известий получить не можем. Нужно ждать выхода в обычное пространство.

Очень тревожно. Меня терзают разные мысли. Я ведь был там несколько дней назад, мог бы остаться, и со мной тоже что-то случилось бы. Но я возвращаюсь на Землю, а люди остались там. Повезло ли мне? Не знаю. Но мне теперь с этим жить.

Главное, там нет Ирины. По крайней мере, я не видел её последние три дня. В принципе, её миссия была окончена. Она должна была улететь.

А тех, оставшихся на Кладе, должны спасти. Пилот сообщил, что выслали специальный спасательный корабль. Там крупные, знающие специалисты, они догадаются, что надо делать. Вроде бы удалось получить какие-то данные с камер наблюдения о событиях на планете, но камеры не настроены получать сигнал извне. А связи с Базой нет. Это тем более странно, потому что она находилась над плоскостью системы. Визуально её тоже не могут найти.

Я не знаю, что ещё заметить по этому поводу. Почему-то в голову приходит мысль об извергах, но это наивно. Ведь они никогда не прибегали к глобальным воздействиям на среду обитания. И вообще последнее время слухи о них утихли.

Ещё меня донимает мысль: почему эксперименты дали отрицательный результат? Точнее почему они не дали положительный. Либо не верны исходные посылки, либо наблюдения были проведены нечётко, с ошибкой. Может быть, нужно было провести больше измерений? Теперь этого уже не узнать.

Остаётся только привести в порядок путевые заметки. Напишу про Клад, про Андрея, про деятельность проникателей, возможно, это зачтётся выпускной комиссией. Иначе что мне остаётся? Только уйти в транслиттеры. Или стать вирт-артистом на Марсе.

Сейчас у меня всё путается в голове. Я никак не могу уловить суть. Вот кажется где-то рядом и... Нет, не то. Наверное, я устал от обилия впечатлений — слишком много на меня свалилось в последнее время. Новые факты, необычные догадки. Надо осмыслить. За долгий обратный путь будет время. Сейчас я только рад, что Ирины нет на Кладе. Возможно, я встречусь с ней... где-нибудь... Но что я ей скажу?

Досадно, но я всегда мыслю сегодняшним моментом, как будто будущее не связано с прошлым. Мне всегда кажется, что в будущем что-то решится, что-то важное. До Земли ещё далеко. Мне кажется, что за это время обязательно произойдёт что-то серьёзное.

…

До Земли ещё далеко.

Чувствую себя плохо: вялость и общая слабость. Но использовать гипносон не планирую. Раз уж обещал себе — значит так и будет. Обычный сон облегчения не приносит, и мысли постоянно путаются. Впрочем, не это самое противное. Я провёл несколько статистических расчётов по имеющимся параметрам, но так и не уловил закономерностей. В принципе, можно использовать ещё несколько неочевидных вариантов, только мне почему-то кажется, что результат будет тот же. А именно — нулевой. Обидно. Но не смертельно.

Недавно выходили в обычное пространство для очередного прыжка. О судьбе базы и самого Клада никакой информации получить не удалось. Может быть, это был секретный эксперимент? Боюсь, я этого никогда не узнаю. И если это так, то получается, что и мои заметки насчёт проникательской деятельности теряют смысл. Конечно, можно попытаться на их основе создать визиотурное произведение, но кому это может быть интересно? Наверное, прав был Макс, когда отговаривал меня от этого путешествия. Все эти расы, миссии, тема контакта — это не для меня.

Вообще говоря, не хочется думать о том, что произойдёт по возвращении. Можно сказать, что мне всё равно, можно сказать, что я устал. Как получится, так и получится. В конце концов, отчёты я предоставлю. Это не сложно. А то, что в них нет ничего оригинального, не моя вина. Я просто делал то, что должен.

…

Последнее время мне совершенно не хочется думать о своей работе, об отчётах. Меня всё больше занимает идея, а что было бы, если бы я остался на Кладе? Ну, не совсем я, как сейчас, а скорее, более подготовленный. Конечно, до Андрея мне далеко, но, если предположить такой фантастический сюжет, что я как бы стал проникателем и вынужден выживать в жестоком древнем мире. Я даже придумал сюжет, как такой герой спасает Ирину… Ну, то есть её прототип. И ещё несколько человек, которые приземлились на планету. Хм… Точнее, прикладились. Потом он организует местные племена, устанавливает современные правила поведения, развивает науку и производство. Да, находит на Кладе источник, дающий продолжительную жизнь, чтобы править долго и счастливо. Ведь все описываемые события будут длиться очень долго. Конечно, ему придётся столкнуться с местными ренегатами. Но у произведения должен быть счастливый конец. Я его ещё не придумал, но должно быть что-то оптимистичное. Например, удаётся найти трансураны и установить мгновенную связь с цивилизацией! А потом переделать потерпевший крушение катер в межзвёздный корабль и научиться передвигаться в подпространстве со скоростью в несколько тысяч светолет! Это я только что придумал. И вот прилетает он на Землю… То-то удивлённые лица будут у всех.

Да нет, чепуха, наверное. Одно дело придумать, а другое — это всё собрать. У меня же всегда так, что начинаешь излагать — такая ерунда получается. Наверное, всё-таки воспользуюсь гипносном на остаток пути. Не вижу смысла дальше мучить себя.

Эпизод 28

«Почему так получилось, почему? — думал Глеб, направляясь на орбиту Клада. Он пришёл в себя сразу же, как только закончилось стартовое ускорение. — Каждый раз, когда я, кажется, достигаю желаемого, оказывается, что нужно сделать ещё шаг. Или два. Ну хорошо хоть не выяснилось, что я шёл в другую сторону… Хороший человек этот смотритель. Мог бы и запретить мне, сославшись на инструкцию. Но, может быть, в исключительных ситуациях другие инструкции? Что я, в сущности, знаю о таких ситуациях?

Времени на подготовку было мало. Пока в челнок грузились контейнеры, Смотритель инструктировал Глеба. Да разве всё упомнишь? На Кладе есть две законсервированные стационарные станции. Одна в безжизненном острове в Океане. Там просто склад на всякий случай, минимально приспособленный для жизни внутри. Снаружи не больно погуляешь из-за невыносимых погодных условий: давление в 2 атмосферы, температура +40-50°, высокая влажность. Но и местные её, скорее всего, никогда не обнаружат. Вторая — в Глубоких горах. Туда местные сейчас не заходят, для них это всё равно что для землянина Эверест. Зато нам там жить можно: высокогорье, холодно, но удалённость от центров цивилизации делает место удобным для работы. Замкнутая экосистема, можно попробовать культивировать земные растения; определённые опыты на базе проводились, но как оно будет в реальности, никто не знает. И если с Базой что-то случится — эта станция фактически может стать спасением. А вообще, все нужные данные — вот тут. Запаса энергии хватит лет на сто, если не тратить попусту. Все доступы на СВИтке имеются. Ну а если ничего страшного не произойдёт, то СВИток надо уничтожить и самоликвидироваться.

Шутник этот смотритель. Это всё не секретные сведения. Просто о них знают те, кому нужно. Остальным они бесполезны. Конечно, рано или поздно проникновение перейдёт в третью стадию. Для этого и задел. Или на крайний случай, если с базой что-то случится. Клад, конечно, не рай, но на твёрдой поверхности с возможностью свободного дыхания выжить проще, чем в космосе. И всё-таки почему он послал меня? Не проще ли было использовать автобот? Какая от меня может быть польза в критической ситуации? Эх, вот если бы раньше решился полететь, да что теперь… Раньше были другие дела».

Узкая рубка челнока, ставшая ещё меньше из-за втиснутой в него медицинской капсулы, не давала возможности полноценно заниматься физическими упражнениями. Искусственную гравитацию Глеб отключать пока не стал, но просто бродить в прямоугольнике два на три метра было невыносимо. Оставались изометрические упражнения. Глеб попытался добросовестно выполнять те из них, которые пришли на ум.

Пытаясь отрешиться от мучающих его вопросов, незаметно для себя окунулся в прошлое. Как всё странно изменилось за прошедший год! Ещё недавно он был счастлив с любимой женой. Потом остался один. Потом решился лететь к Андрею. Теперь он находится в дежурном челноке, и неизвестно, что его ждёт впереди. Понятно только одно: это единственный шанс встретится с другом, а значит всё правильно. Как говорили древние, делай что должно, и будь что будет.

Незаметно пришло чувство голода. ПАС на челноке не установлен, Глеб наскоро перекусил набором из неприкосновенного запаса. Лететь ещё часов десять… Скорее бы уже! Что там смотритель говорил про будущую ситуацию на Кладе? Глебу стало любопытно, он открыл свой СВИток и нашёл соответствующую запись. Это не был текст, адаптированный для непосвящённого читателя. Скорее, расчёты, заметки и комментарии по мотивам, изложенные языком, понятным только специалистам-спайдерам: конвергенция-дивергенция, морфизмы, алгоритмы. Глеб понимал не всё, но общую идею уловил. Миру на Кладе, в обоих смыслах, должен был прийти конец. Прогнозировалось очередное изменение климата: понижение средней температуры планеты, смещение стабильных воздушных потоков, обилие осадков и все вытекающие отсюда следствия. Обитаемые зоны теряют свои преимущества, зато у ранее необитаемых появляется шанс на освоение. Всё это так или иначе повлияет на жизнь сообществ Клада. Грядущее переселение народов должно перемешать существующую структуру племён. Западные обитатели берут верх над восточными, поддерживающие последних горные племена постепенно ассимилируют и исчезают. Центры цивилизации размываются, складывается единое сообщество на равнине, которое можно назвать государством. Начинается освоение ранее не используемых земель, что способствует увеличению численности населения, которое, в свою очередь, приводит к ещё одному кризису, за которым должен последовать регресс. Размер континента слишком мал, выхода в океан нет, далее возможно полное угасание цивилизации. Или как вариант установление жестокой диктатуры с тотальным контролем. Но горным племенам всё равно мало что светит, слишком они малочисленные, да ещё оказываются фактически на стыке интересов обоих сторон. Плюс изменение климата, делающее жизнь в горах более суровой.

«Да уж… А мне попадалась информация, что на Кладе чуть ли не рай с точки зрения взаимоотношений и природных условий, — подумал Глеб. — Даже какой-то деятель из Лиги Обитаемых Миров предлагал издать об этом официальный эдикт. И под это дело запустить на планету официальных евангелистов. Через КосмоСовет такой фокус, конечно, не прошёл».

Рекомендаций в тексте не давалось. Да и какие тут могут быть рекомендации? Вмешательство строго запрещено. Так и будут наблюдать да изучать. «Дрожите же, ветхие стены, Лети, роковая стрела. Какие нас ждут перемены, какая глубокая тьма!» — усмехнулся Глеб, внезапно вспомнив прочитанные ранее строки. Постепенно его сморило. Сказывалось и напряжение последнего времени, и несколько занудный текст. Глеб впал в забытье, даже не раскинув кресло.

Сколько прошло времени, он не понял. Только осознал, что уже не спит. На приборной карте мигал сигнал остановки. Система управления утверждала, что челнок прибыл в пункт назначения. Глеб активировал экраны. Экая оказия! Нигде не было видно никаких признаков планеты или какого-нибудь искусственного объекта. Только прямо по курсу сиял яркий круг местного светила.

Стало немного не по себе. Глеб покрутил головой, разминая мышцы шеи. Потом потёр лоб рукой. Делать-то что? Навигационная система определяет данное место пунктом прибытия. Потому что в неё заложены такие координаты, это понятно. Откуда ей знать, что координаты могли измениться. И вот это вот место Глебу совсем не нужно. А нужно другое. Как запустить гравитационные двигатели, Глеб примерно представлял, но куда лететь в пространстве, где все направления одинаковые?.. Этому никакие виртуальные курсы не учили. Там просто предполагалось, что пилот знает, куда летит.

Глеб постарался успокоиться и подумал, что второй раз перекусить будет не лишним. В неприкосновенном запасе ещё осталось на пару приёмов. Распаковывать контейнеры, приготовленные на станции, нужды нет.

Медленно пережёвывая пищу, Глеб пытался соображать.

«Так, чтобы определить, куда лететь, надо запустить навигационную систему. Это понятно. Непонятно, где она тут запускается? Да-а, пожалуй, прав был Андрей, когда советовал больше внимания уделять современной технике. Но несовременная история всегда была интересней». Немного помучившись с картой управления, Глеб нашёл похожий значок и с третьего раза смог его нажать.

«Получилось! Андрей мог бы быть доволен. Но дальше что? Координат я не знаю. Ага, вот тут вроде можно ввести пункт назначения буквами. Забавно… Попробуем «Клад». «Неизвестный объект»… Гм, странно. Попробуем «база». «Неизвестный объект». «База проникателей». То же самое! Глеб попробовал ещё два десятка вариаций. Результат был одинаков — «Неизвестный объект».

Глеб в отчаянии склонился над картой управления и потёр руками лицо. «Чего-то я не понимаю… Но чего я не понимаю — я не понимаю. Надо как следует подумать, чтобы выйти из этого замкнутого круга. Может, попробовать другие варианты?» Летать кругами, авось удастся найти планету, не вариант. Даже со своим гуманитарным образованием Глеб это понимал. Можно послать сигнал бедствия. Но это даже как-то обидно. Если на базе сигнал засекут и спасут его, то как в глаза глядеть проникателям? А если не засекут, то и смысла нет. Можно попытаться самостоятельно найти Клад. Но как это сделать, Глеб не представлял. И все его навыки оказывались бессмысленными.

Помучившись некоторое время, Глеб опять обратился к системе навигации, вводя уже использованные пункты назначения. Не столько с целью получить результат, сколько чтобы занять время.

Вдруг что-то неуловимо изменилось. Появилась надпись: «Орбитальный блок: объект назначения принят». Челнок пришёл в движение и устремился в выбранном направлении. «Ну да! Конечно! Смотритель же говорил, что направил меня к орбитальному блоку. Но я же, кажется, вводил это значение?! Получается, система его распознала не сразу. Да и какое моё дело? Летим!» Настроение Глеба резко улучшилось.

Эпизод 29

По информации с камер наблюдения. Отчёт в свободной форме:

Дурук сидела на высоком берегу Быстрой Воды.

«В этом месте река делала плавный поворот и немного замедляла движение. Но всё же течение было достаточно быстрым, чтобы подхватить человека и унести его за предел. Другой берег был едва заметен, но было хорошо видно, что там нет леса. Если построить плот, можно попробовать переправиться на другую сторону, но придётся очень сильно грести поперёк течения. А если попробовать также вернуться обратно, то в лес уже не попадёшь.

Эх, хорошо тут у нас, — думала Дурук. — Быстрая вода ограждает нас с двух сторон. Лес — с третьей. А с другой стороны и нет никого. Хотя, говорят, что если долго идти, то можно встретить странных людей, которые постоянно ходят туда-сюда со своими животными. Так ведь жить неудобно! Хотя и там есть лес, но как бы не настоящий, маленький. Не то что наш. И много открытых мест. Ещё там, говорят, водятся животные, которые прыгают на спину, и нет от них спасенья. Дальше на севере, в горах, живут рогатые люди, которые знают горячее железо и искусны в обращении с холодным железом. Брат видел человека, который ходил к ним и рассказывал много интересного.

Нет, что ни говори, а здесь у нас лучшее место. Лес даёт всё, что нам нужно. Защиту от непогоды, одежду, еду: ягоды, орехи, снадобья, земляные варенки и грибные яйца... А что может дать река? Там, конечно, водится водоглот, но поди поймай его! А если поймаешь, как разделать толстую шкуру? И мясо его жёсткое и невкусное. Говорят, что там на севере некоторые собирают в прибрежной воде плоскодонов и заднеходов, но разве ж это еда? Только ради забавы. Хуже только болотные слизни. Ещё в прибрежном песке можно поймать мордорыла. Он забавный. Но в пищу совершенно не пригоден.

И всё-таки интересно, есть ли ещё где-нибудь такой же мир, как и наш? Когда-нибудь и я отправлюсь в путь, как Дядька. Но не раньше, чем через семь зим. Нужно подрасти, окрепнуть и, когда бабки скажут, что можно, зачать наследника и выкормить его. Так делают все. Такое правило испокон веков. Заведи наследника, а потом можешь делать что хочешь — племя воспитает его.

Нет, на восток идти не стоит, там пустые земли. На юге слишком жарко. А если идти вдоль Быстрой Воды, то она всё убыстряет свой ход, и берега становятся обрывистыми. На север идти долго, придётся переправляться через Быструю Воду… И там много разных племён, к тому же горы до неба, между которыми придётся плутать. А вот на запад идти придётся по лесу. И это будет приятно. И очень хочется узнать, что же там, за лесом. Или он тянется до скончания мира? А может, там есть такая же река и тоже кто-то сидит на берегу и смотрит вдаль, думая о чём-то своём».

***

Путь до орбитального блока занял ещё пару часов. Глеб с любопытством смотрел на экраны, наблюдая, как постепенно увеличивается еле заметный сперва диск планеты. Вот ведь как оказывается всё просто, если знать! Ну ничего, это не такая сложная наука, освоим. Первый раз самый трудный, а потом уже пойдёт. Люди летают, а я чем хуже? Покажут, что делать, а там буду рассекать не хуже заправского пилота. Это ж совсем другие ощущения, когда ты всё делаешь сам, а не летишь как пассажир.

Челнок, выполняя одному ему известные манёвры, вышел на орбиту Клада и предложил выбрать варианты дальнейших действий. Так, стыковка с орбитальным модулем — то что надо. Из информации, выводимой на экран управления, Глеб понял, что в модуле никого нет, и стыковка будет вестись в автоматическом режиме. Это было странно, но не беспокойно. «Пусть техника работает, её для этого и делали. А мы подумаем, что нам делать дальше. Всё-таки орбита планеты — это нечто устойчивое, это вам не в космосе болтаться неизвестно где».

После выполнения стыковки и открытия шлюзов карта управления челнока погасла и перестала реагировать на внешние команды. Глеб воспринял это как сигнал, что миссия закончена, нужно переходить в модуль. Он встретил Глеба тишиной, пустотой и автоматически включившейся гравитацией. В основном блоке было гораздо просторнее, чем в заставленной контейнерами рубке челнока. Так. И что дальше? Попробуем подключить СВИток.

Пусто. Никакой информации. Никакой полезной информации. Да, камеры что-то передают с Клада. Уровень энергии в порядке. Системы жизнеобеспечения в норме. А делать-то что? Глеб ощутил раздражение и лёгкое разочарование. Такой путь проделан, а толку? «А не мог Смотритель от меня отделаться, чтобы не мешал на станции? Кто знает, какие у них инструкции для чужаков. Или это такой розыгрыш? Ну-ну, глупости. Я же сам напросился. Но мне надо на базу, к Андрею. А я торчу тут в этом модуле».

Глеб рубанул рукой воздух, пытаясь сосредоточиться.

«Модуль тут не просто так. Здесь бывают техники. И, судя по всему, были они тут недавно. Что из этого следует?.. Ничего. Может, они скоро прилетят, а может, и наоборот. Я ж не знаю режима их работы. Но чего это я так разнервничался? Просто думал, что путь закончен. А надо сделать ещё шажок. Или два. Самое главное сейчас успокоиться и немного подождать. А ждать веселее тут, а не в узкой рубке челнока».

Глеб наскоро перекусил остатками НЗ. Проделал несколько упражнений. Осмотрел внимательно отсек. Может быть, он что-то упустил? Что-то важное… Нет, в голову ничего не приходило. Лучше бы уж лететь куда-то. А тут ты на месте, но надо ждать. А сколько? А чего? И не посоветуешься ни с кем. Вот если бы была связь…

«СВЯЗЬ! Вот дубина стоеросовая, про самое главное-то и забыл». Глеб активировал пульт управления и попытался найти карту связи. «Как-то всё непонятно. Не то что дома. Логично, в общем, тут работают профессионалы. Может, это? Нет. Или вот… Нет, искусственную гравитацию отключать не будем. Пока не будем. Вот камеры передают информацию. А куда? Если бы я смог залезть в систему и разобраться в настройках. Но я не могу».

От нечего делать Глеб стал просматривать визуальный ряд с камер. Как включить звук, он не знал. Зато догадался, где можно смотреть титры-комментарии. Было непонятно, но любопытно. Глеб и раньше видел картинки жителей Клада, но теперь он наблюдал их воочию. Даже попытался угадать, кто из какой местности, из какого племени или роду, но все они были на одно лицо. «Вот, значит, чем занимаются проникатели! Да-а, тяжело сидеть перед экраном и скрупулёзно фиксировать разные мелочи, а потом составлять отчёты. Рутина. Но кому-нибудь, возможно, нравится именно это».

Глеб потянулся, с хрустом разминая затёкшие мышцы. «Вот заставь меня дни и ночи пялиться в экран без возможности физического контакта, может, я и сам сбегу через неделю. А может, и не сбегу… Может, привыкну. Может, разберусь, что к чему, буду замечать разные подробности, которые мне сейчас на глаза не лезут. Да о чём это я? Это всё могло бы быть, если бы всё было по-старому, как раньше. А сейчас всё-таки главное дать о себе знать». Глеб опять попытался разобраться в системе связи, но всего, чего удалось добиться, это получить сообщение о том, что все системы работают в штатном режиме. Ну так может, если всё в порядке, система как-то сама дала знать, что в модуле человек? Значит, будем ждать!

Глеб то нервно дремал, то бесцельно шлялся по отсеку, периодически просматривая информацию с камер, то листал свой СВИток. Если бы знать, что так случится, загрузил бы туда полезной информации по настройке связи орбитального блока. Какие-нибудь сведения технического характера… Но та информация, которую он взял с собой, помочь не могла. В какой-то момент Глебу показалось, что на карте управления мелькнул какой-то сигнал. Только что он означал, Глеб понять не успел. Попробовал зайти в технический отсек. Но наличие аппаратуры непонятного назначения привело его в уныние. Глеб не решился там что-то нажимать. Оставалось одно — ждать.

Эпизод 30

Ожидание тянулось мучительно. Нужно было придумывать какой-то новый план. Но, как назло, в голову ничего не лезло. Глеб даже стал подумывать вернуться обратно в челнок, активировать карту управления и попытаться совершить посадку на планету. Как это будет происходить и что он будет там делать, Глеб представлял смутно. Но находиться на орбите и ждать неизвестно чего было невыносимо. Не для того он пролетел такое расстояние.

Убивая время, Глеб переключился на одну из камер с планеты, где, как ему показалось, происходила тренировка молодых бойцов. Камера давала не слишком удобный ракурс, зато охватывала большое пространство. Разбитые на небольшие группы местные жители под руководством, очевидно, более опытных, разучивали совместные движения в строю. Кто-то работал индивидуально или в паре. Подробности лиц не проглядывались, но сам процесс завораживал суровой решимостью. Глеб попытался представить себя на месте ученика, мысленно повторяя движения. Постепенно это занятие его завлекло.

Внезапно ожил один из боковых экранов. Глеб вздрогнул от неожиданности, и, пока пытался сосредоточиться, на экране промелькнула какая-то информация, а затем появилось незнакомое бородатое лицо. Они несколько секунд вглядывались друг в друга. Затем Глеб выдавил:

— Добрый день.

— Здравствуйте. Вы кто? Как оказались в орбитальном модуле?

— Я Глеб Вершинин. Направлялся на базу. Недавно прибыл на станцию передового слежения. Сюда меня отправил Джафар.

— Какой Джафар?

— Извините, Джаббар. Смотритель станции, — Глеб уже полностью овладел собой. — Мне нужно встретиться с Андреем Семиреченским.

Собеседник мигнул. Если он и был растерян, то виду не подавал.

— Минуточку. Мне нужно кое-что уточнить.

Экран затуманился и оставался в таком состоянии минуты две. Затем он вновь ожил.

На экране появилось знакомое лицо.

— Глеб, ты?! — изумился Андрей.

— Я, — улыбнулся Глеб.

И было непонятно, то ли он извиняется за неожиданное появление, то ли торжествует: «достал всё-таки тебя, бродяга».

— Как же тебя жена отпустила… в такую даль?

— Так ведь нет у меня жены, — и, отвечая на немой вопрос, добавил: — разошлись мы. Разве ты не получал моего сообщения?

Андрей покачал головой.

— Я так и понял. Повторное посылать не стал. Дорого.

— А сюда добраться не дорого?

— Так ведь я же теперь один стал. Да и возвращаться мне некуда. Вот обменял все единицы, что есть, и сюда.

— А как же вы не…

Глеб поднял руку, прерывая Андрея:

— Не надо, не спрашивай. Дело прошлое. Каждый сделал свой выбор. Если я опять буду об этом вспоминать, ни к чему хорошему это не приведёт. Да и время дорого.

— Да, пожалуй, в последнем ты прав.

— Андрей, ты понимаешь, что тут у вас происходит? Смотритель говорил о каком-то шторме.

— М-м-м, не совсем. Мы улетели с базы три дня назад. Сняли визуальщиков с модуля, совершили плановые облёты планеты. Сейчас собирались возвращаться, но не можем определить местоположение базы.

— Да-да. Смотритель говорил про что-то такое. Поэтому он и отправил меня на орбиту.

— Мы уже поняли, что челнок был запрограммирован добраться до системы, автоматически определить местонахождение модуля, пристыковаться и подать радиосигнал. Его-то мы и поймали.

— Запрограммирован?! — на лице Глеба явно проступило разочарование.

— Ну да. Это часть базовых функций. Смотритель же знал, что на челноке летит не профессиональный пилот. Значит так, ты никуда не лезь, сиди спокойно. Там слева от тебя есть миниПАС. Это у нас на крайний случай. Им техники практически не пользуются. Выбор пищи ограничен, но тебе это сейчас не важно. Короче, нам сейчас надо слетать… кое-куда. А ты нас дождись. Обязательно дождись. Ничего не предпринимай самостоятельно, слышишь? Мы скоро вернёмся. Давай!

— Давай, Андрей, — ответил Глеб, и экран погас.

Вот хорошо, когда всё хорошо. Нет, конечно, могло быть и лучше. Но и так неплохо! Глеб почувствовал, как тяжесть буквально спадает с его плеч. Одновременно навалилась истома. Жутко захотелось спать. Ну так теперь можно. Глеб раскрыл кресло, устроился поудобнее и тотчас провалился в сон.

***

Последние лучи заходящего светила красным золотом отразились на оружии воинов рарогов, стоящих на высоком песчаном всхолмлении посреди равнины. Частый лес копий и дротиков колыхался так, что издали холм казался громадным шевелящимся иглоносом. А внизу, слева, у самого подножия, за чахлым кустарником, полого сходящего со взгорка в лощину, кипел звериный водоворот сечи.

Мрачные серые облака полыхали закатными красками. Битва была в разгаре. Тлегалпы ломили, запрудив лощину, топча своих мёртвых и раненых, из задних рядов летели дротики. Спрадаты изгибались подковой. Три линии воинов, связующих их боевой порядок с рарогами, грозили быть прорванными.

Глеб рубился в болотистой лощине на внешнем выгибе спрадатской подковы. Холодящая душу дрожь сменилась клокочущим жаром в теле. Не давая волю ярости, трезвая голова направляла верные удары. Горячий пот заливал глаза. Рубанув вправо, подался вперёд, вслед повалившемуся телу. Головой в низком костном шлеме упёрся в панцирные бляхи чей-то брони, скрежетнув медной оковкой. Резко увернулся в сторону, отражая падающий на него меч.

Вместо послесловия

Фигура в сером балахоне стояла на камне, лёгкий ветер шевелил складки одежды.

Раг-вай смотрел вниз с утёса. Там в туманной дымке горели огоньки. Это земледельцы после трудового дня, вернувшись домой, готовили еду. «Вот мы дали им знание, — думал Раг-вай, — но они не пользуются им. Так же копаются в земле, как их предки. Им не интересны философские истины, высоколобые рассуждения, их интересует только насущный день: поесть, попить, заготовить еды на потом. Есть, конечно, несколько человек, которые много любопытствовали, но в глазах их горит нетерпимый огонь. А значит они не смогут применить знание на пользу всем. Они думают только о себе. Значит нужно ждать и наблюдать. Рано или поздно стремление к совершенству овладеет ими. Тогда мы и сможем им помочь. Иначе зачем мы тут?»

Он не в первый раз задавал себе этот вопрос. «Нам не дали на него ответа. Нам поставили цель и предоставили средства. Они не ошибаются. Они всегда знали, что делают. Они верят в нас! Значит мы сами должны решить, как получить результат».

Часть 2. Люди на Планете

Пролог

Из сборника «Тысячелетняя тоска»:

«...договорим же после.

А нынче как-то неуютно,

как будто хоронить собрались

мы тех, кого уж нет давно.

Послушайте? Они ведь живы.

Или меня обманывает слух?

Я слышу вдалеке родные песни...»

Из сказаний сеймуков:

«…и тогда закрыли свои глаза неусыпные хранители тьмы; и погасло в ночи Око Зверя и больше уже не показывалось; и появились новые хранители, и смотрели они на мир, но другими глазами. Но живущие не увидели перемены, занятые своими междоусобицами. Что им вечный свет, когда на земле их жизнь?

И не заметили они, когда среди них появились демоны неба, принёсшие с собой холод и печаль. Хитромудрые были они, и красива была их речь. И приятная, как горная вода. Но не утоляла жажду. И никто из живущих не мог понять, чего они хотят на самом деле. А мёртвые молчали и не давали ответа».

Эпизод 1

Последнее время Глеб старался без нужды не отвлекать Андрея. Его работа была непонятна и порой опасна. Первоначальная эйфория прошла, и теперь Глеб был сам себе хозяин, чувствуя себя настоящим робинзоном. Хотя он был не один и не с Пятницей. На Кладе в общей сложности осталось двадцать семь человек, тех, про которых было известно. Пятнадцать в данный момент находились на станции в Глубоких горах. Шестеро, включая Андрея и Глеба, составляли оперативную группу поиска. Остальных нужно было собрать и аккуратно доставить на станцию. Для адаптации к высоте обустроили несколько перевалочных пунктов. И поскольку проникатели адекватно перевели название местного дома как «логово», так же они называли и свои спрятанные в почву места для отдыха и сна.

Итак, Глеб забрался в логово к Андрею, чтобы просто побыть рядом и повторить со специалистом письменные знаки, которые использовали рароги. Дело казалось Глебу несложным, но, видя ироническую улыбку Андрея, он был внимателен и собран.

— Так ты говоришь, это знаковое письмо не используется для бытовой переписки?

— Нет, оно не очень удобно и сложновато для такой цели, хотя со временем рароги разовьют его. Я так думаю. А пока это язык надписей на камнях и дереве, имеющий некое культовое значение.

— Если так, должны быть люди, условно жрецы, которые знают этот язык в совершенстве?

— Конечно, есть, но они достаточно редки, так что можешь пока не забивать себе этим голову. Ознакомился и хорошо, дальше больше. Пей чаёк, пока не остыл.

Глеб отхлебнул крепкого и душистого варева, в котором ощущался иван-чай и чабрец с лимонником. Но думал он сейчас не о том. Однако спросил Андрея по-братски:

— Неужто сам накосил, это ж надо уметь отыскать такие травы.

Андрей вдруг осунулся лицом и стал неприятно серьёзен.

— Тут такое дело, Глеб... Текущую обстановку ты знаешь. Связи с Базой установить так и не удалось. Вообще неизвестно, где она может находиться. Или где находимся мы. Исходя из этого, решено перейти в режим разумной экономии. Это касается тех вещей и продуктов, которые нам придётся специально синтезировать. Как ты уже знаешь, местная пища не совсем подходит для нас. Даже принимая специальные препараты для усваивания местной органики, наш организм не всё способен усвоить, тем более сразу. Да и с водой могут быть проблемы. Есть у нас, конечно, некоторые уникумы, которые и камни переварят… Но я бы не советовал тебе на них равняться. Поэтому одним из первых действий, кроме сбора всех наших на станции, разумеется, я считаю создание адекватной кормовой базы. Ранее нас это не интересовало, но кое-какие опыты проводились. Например, с разновидностями чая и кофе. Мне думается, я нашёл вполне пригодную альтернативу, бродя по окрестностям. Так что лаборатория гарантирует!

— Да уж, это заметно, — и Глеб отхлебнул ещё. — Но я хочу тебя спросить вот о чём. Неужели для меня нет другой обязанности, как постоянно находиться в логове и ничего не делать? Я имею в виду ничего полезного.

— А ты и так делаешь полезное дело. Ты охраняешь наш перевалочный пункт.

— Но тут же нет никого!

— Согласно инструкции, в полевом лагере должен быть минимум один человек.

— Не понимаю… Какой в этом смысл сейчас? — лицо Глеба выражало крайнюю степень недовольства.

— Смысл есть. А насчёт понимания… Понимание придёт со временем. Ты слишком торопишь события.

— Ну не могу я так просто сидеть и ничего не делать. Тем более когда даже не представляешь, сколько ещё предстоит ждать. На корабле я, по крайней мере, представлял временные рамки.

— На корабле ты был предоставлен сам себе. А здесь ты работаешь в составе группы, причём в условиях, приближённых к экстремальным.

— Да чего тут экстремального-то?!

— Не перебивай! Тут тебе не Земля, не личный космический корабль, не освоенная приспособленная планета. А?

— А планета неосвоенная, — буркнул недовольно Глеб. — Знаю, знаю, ты уже говорил… Регламент и всё такое.

— Вот именно. Хочешь быть проникателем, так действуй по плану и слушайся старших. Это я не про возраст. Тем более от тебя ничего особенного не требуется. Пока не требуется.

— Ну тренироваться-то можно?

— Можно. Только когда ты не один в логове.

— А что делать-то?

— Охранять. Ну или вот книгу свою можешь писать. Только от системы сигнализации не отходи.

— Да не получается у меня книга, — вздохнул Глеб. — Чепуха какая-то выходит. Кому она будет нужна? По сравнению с «Тысячелетней тоской» — детский лепет.

— Высокую ты себе планку поставил. В общем, я так скажу. Ты не спеши, не торопи события. Как появится возможность — тренируйся сам, тренируйся со мной, с Арсеном тоже тренируйся. Только рефлексией своей его не грузи. Для этого есть я.

— И на том спасибо, — недовольно проворчал Глеб и решил сменить тему разговора. — Андрей, вот у меня всё из головы не идёт отчёт смотрителя станции о том, что всё должно разрушиться.

— Не бери в голову. Мало ли теорий придумывают непрофессионалы. Скучно ему, видать, одному. Вот и пытается себя развлечь. А мы вот тут смотрим и видим, что никаких изменений в ситуации на Кладе нет. И нет уже давно. Все эти идеи с цикличностью, повторяемостью... Знаешь, они привычны нам. Мы не можем сидеть на месте, нам нужно движение, развитие. А на Кладе постоянство — это абсолют, высшая ценность. Сейчас в каком-то смысле это нам на руку. Вот я всё и сказал. Ещё по стаканчику?! Или, может, мечами звякнем...

— Ох, хитрец. Сам же сказал — не спеши, — улыбнулся Глеб.

— Тогда сиди, учи язык, а у меня есть пара дел снаружи.

Андрей вышел, и Глеб опять остался один.

Эпизод 2

— Чем сегодня займёмся? У меня есть часа полтора свободного времени, — Андрей выглядел усталым, но довольным.

— Просвети меня в географии. Так, как ты умеешь. А то что-то в голове всё путается. Помню точно, что Клад больше Земли, но менее плотный.

— Да, сам шарик крупнее Земли раза в полтора, но обитаемой суши будет примерно как Австралия с Новой Зеландией, отнесённые на север. На обратном полушарии нашими стараниями теперь возникла разумная жизнь. На юг от экватора лежит несколько островных архипелагов, видимо, вулканического происхождения. Вот там на одном из островков мы и застолбили местечко. Живут там теперь два человека, синоптик и кладовщик. Если бы тебе прилететь пораньше, можно было бы кладовщиком устроиться. Хотя у тебя другие цели...

Глеб не сразу сообразил, что Андрей шутит. Потом вспомнил, что склад полностью автоматизирован и не нуждается в присутствии человека.

— Я, конечно, люблю жаркий климат, — парировал Глеб, — и поплавать в океане не прочь. Но поскольку меня не очень интересует жизнь отшельника, давай сосредоточимся на суше обитаемой.

— Давай, — Андрей потёр ладонью лоб. — Итак, я тебе уже сказал о примерных размерах. Практически вся суша обнесена цепями диких гор. Диких потому, что не обитаемых разумными существами. Из неразумных наши зоологи засекли пару ящерок и несколько насекомых. То есть эти горы состоят из сравнительно молодой геологической породы.

— Прошу прощения. Может, опустим такие нюансы. Мне там коз не разводить, — Глеб посмеивался.

— Да, бывает по-разному. Некоторые спят и видят распаханные поля. Так о чём я? За горами идёт довольно резкий перепад высот, и мы попадаем во владения народа Ран, состоящего из пяти крупных племён, собственно, рароги, верзовиты, спарадаты, платы, тангодры, — тут Андрей осёкся. — А чего я болтаю... Ну да, память тренирую. Сейчас я всё это выставлю на панель и смотри, секретной информации тут нет, — и он завозился перед рабочей картой визора. Через минуту Глеб наблюдал нужное полушарие с континентом и рельефом местности и зоны жизнедеятельности всех известных племён. Всё было доступно…

— Ты не молчи, читай вслух названия племён, спрашивай неясности. Только ответить я тебе могу с языка рарогов, которые точнее именуются ра-эрг — сын рары. Это кто-то из земных историков назвал их рарогами, чтоб язык не ломать и в память о нашем земном Средневековье и древнем народе, который был истреблён. Ну не так чтобы истреблён, но долго живущей державы не создал. Это я тебе говорю, как компетентному человеку, чтоб понимал, откуда что растёт.

Глеб застыл перед картой, а Андрей, повернувшись к ней затылком, продолжал тренировать память.

— Далее, если смотреть по центру континента на юг, горная страна с плоскогорьями заканчивается и плавно переходит в Фаюмскую котловину, называемую рарогами Дга-Битре — «шаг вглубь». Я не понимаю, зачем мы морочимся с этими названиями. Но отменить уже ничего не могу. Первый, кто замерял относительную глубину этой котловины, был уроженец Египта в Африке. И это название напоминало ему родину. Это можно понять. Итак, в означенной котловине живут три племени: алфены, гестоны, фанагры. Есть в этой котловине полностью заболоченная равнина, это не мало, примерно три кроссбольных поля одно за другим... Чего хмыкаешь, уже устал, что ли?

— Да нет, Андрей, — ответил Глеб, — я всё внимательно слушаю. Только чудно как-то ты говоришь. Панель! У нас это слово уже лет сто не употребляют. А в кроссбол последний раз играли… Не помню когда. Ты же знаешь, сейчас в моде все эти штучки в невесомости. Сказал бы просто — примерно один дневной переход.

Андрей вздохнул:

— Знаешь, мне иногда кажется, что мы оторвались от реальной жизни. Находимся где-то в своём измерении. А настоящие события происходят где-то там... — и неопределённо махнул рукой. — Так, ладно… Движемся дальше с востока на запад и минуя заболоченный участок. Почва поднимается в степное плоскогорье, достаточно широкое и достаточно бесплодное. Нет, если прибегнуть к терраформированию, из этих степей можно выжать не мало. Но пока всё останется как есть. Рароги зовут эту территорию Тленг-слеог — бесплодная степь. Бесплодная с их точки зрения. Здесь живут три племени. Три вообще в философии рарогов и родственных им племён системообразующая единица. Ну а поскольку других неродственных племён на Кладе нет, это действительно для всех, исключая тех, кого мы пока не знаем. Итак, жители Тленга тлегалпы, ботогалпы и кхунсегеры активно используют вьючных животных. Просто иначе там не выжить. Но о деталях поговорим позже. На юге Тленг постепенно переходит в лесостепь, которую на Земле назвали бы бушем. Дальше на юг до побережья необитаемые зоны. На востоке Тленга, там, где идёт понижение плоскогорья, можешь заметить ряд лесных массивов. Загибая дугу с запада к юго-западу, минуем широкую реку Квара, я перевёл бы это как Хлада. За ней тянутся пригодные для жизни долины, но с жуткими ветрами. Да, дорогой друг, мы в Оппойе, в которой живут не только оппы, но и чирквады с ниобами. Тут мы добираемся до условного угла между Оппойей и Восточными горами, здесь обитают сеймуки-отщепенцы. Нельзя сказать, что им досталась скверная зона жизни. Но крупные торговые пути сюда не ведут. Вот, в общем-то, и все более-менее обитаемые зоны.

— А ещё ты писал что-то про кельи на отрогах Восточных гор и город на западе. Про них можешь что-то добавить?

— Пока нет. Мы их подробно так и не стали разрабатывать, ничего нового я тебе не расскажу. При всём количестве информации мы ещё многого не знаем. Не в последнюю очередь из-за того, что использовали только визуальные методы. Спрашивай лучше про то, что мы знаем.

— И спрошу... — Глеб повёл плечами, будто разминаясь. — Мы не говорили пока о зоологии, ты назвал самоназвание рарогов ра-эрг — дети рары. Что за зверь?

— Здесь мы впервые столкнулись с подобными существами. Точнее не столкнулись, — Андрей ухмыльнулся. — Мы наблюдали их на камере слежения, весьма скрытные животные. Отнесли их к подвиду больших летяг, можно сказать очень больших. Преимущественно всеядны, но также матёрые хищники, если не удалось раздобыть в реке раков и моллюсков. С более высокой точки могут, используя кожистые крылья, спланировать на горного козла или муфлона. Родовой тотем рарогов. Да, несмотря на богатые гидроресурсы, в реках нет рыбы, так что порыбачить тебе не светит, вон раков лови. А ещё есть моллюски величиной с тарелку, но довольно редко, в основном мелкие. Вот рара их может найти, да...

— Так. Хорошо. Каких вьючных животных используют жители бесплодной степи?

— Ну, с определённой долей условности этих животных можно назвать верблюдами-дромадерами, хотя никакие они не верблюды. Да, могут питаться сухой травой и не пить подолгу. Ходят неторопливо, достойно. Никому, насколько я знаю, не удавалось их оседлать. Вот грузы возить — это пожалуйста. Ещё в Тленге разводят коз, но их сильно не навьючишь.

— Если не секрет, какие племена вы здесь контролируете? Если это подходящий термин.

— Да, подходящий. Но о племенах я говорить не буду. Несколько племён, живущих в схожей среде, представляют собой ядро будущего народа. Я отвечаю за народ Ран, то есть рарогов, верзовитов, спрадатов, платов и тангодров.

— Есть ещё один вопрос, — Глеб задумчиво потёр подбородок, — всё не знаю, как правильно его задать... Мы сейчас лишились центра руководства и связи с большой землёй. И не факт, что она скоро восстановится, если восстановится вообще. Я не спрашиваю, что нам делать сейчас, я хотел бы понять, какая у нас цель, к чему мы хотим прийти? Понятно, что, лишившись большей части наших ресурсов, мы не сможем так же эффективно вести исследования. Но если мы войдём в контакт, в прямой контакт, то эффективность даже повысится. Но есть нюансы. Ты-то сам как думаешь? И что думают остальные? Есть ли какая-то общая точка зрения?

— Погоди… — Андрей на минуту задумался. — Раньше было так: за каждым конкретным племенем присматривал наш человек, а где и два. Только отщепенцы-сеймуки оставались пока без надзора. Теперь придётся существенно урезать наблюдения, выделить три-четыре основные группы объектов. По поводу цели — это очень серьёзный вопрос. Есть разные точки зрения. Сейчас самое главное — собрать всех наших, а уж потом разработаем стратегию и поймём, как нам следует поступать. Как-то так.

— Слушай, брат, я опять о своём. Насколько продвинуты в военном деле конкретно рароги, да и другие, пожалуй, тоже? Если у тебя есть информация?

— Скажу кратко. Поскольку ты в курсе терминов. Земля, Европа раннего Средневековья, со своими нюансами. Примерно так.

— Хорошо, — Глеб помялся. — Лингвистический вопрос...

Андрей выставил вперёд руку, как бы прерывая:

— Зная тебя, я попробую догадаться. Перевожу с языка рарогов я сам, поэтому временами перевод идёт авторский, то есть мой. Рарой тотемное животное назвал я сам, на их языке оно просто именуется как ра. Отсюда становятся ясны такие вещи, как ра-эрг — сын рары. И территория народа Ран — то есть потомков рары. Ну как, я угадал, учитывая, что мы с тобой обсуждали раньше?

— Да, в общем, угадал, тогда опять зоология. Все ли крупные хищники данного континента вам известны?

— Честно говоря, известны не все. Космозоология никогда не была моим коньком. А все специалисты остались на базе. Возможно, получится уделить время этому вопросу. Тогда попробуем понаблюдать и рару, и йо, и хотто, и кого-то ещё. Из домашних животных есть одомашненные козы разных подвидов. У народа Ран есть быки-тангра, и ещё в своих логовах порой они держат небольших меховых зверьков типа наших ласок с горностаями. Так, давай попьём чаю с батонами, — и Андрей показал пальцами, какие батоны он имеет в виду. — Стандартное питание звездолётчика.

— Да сколько можно есть эту шоколадно-зерновую смесь? Вот знаешь, когда я летел, питание было намного разнообразнее, — Глеб постарался, чтобы фраза выглядела предельно шутливо.

— Сам виноват, свалился к нам на голову как… неизвестно кто!

— А я думал у вас уже тут плантации для дорогого гостя.

— Гость-то дорогой, это правда. Да и плантации не дёшевы. Вот как назначим тебя главным агрономом, ты нам и покажешь, как и что нужно разводить!

— Агрономом не могу. Охотником могу. Добыть местного баранчика, сделать шашлык…

— Добыть можно, только мясо его у тебя колом встанет. Лечить дороже будет. Если тебе уж так невтерпёж, то могу посоветовать болотных слизней. Но их мясо долго не хранится, нужно живьём есть. По консистенции напоминает заливное, да и вкус на любителя.

— Да ну тебя! Тогда уж потерплю.

Эпизод 3

Вахит оглядел присутствующих на станции тяжёлым взглядом исподлобья.

— Сейчас я кратко обрисую текущую ситуацию, а потом мы будем думать, что делать дальше. Итак, нас здесь двадцать шесть человек: девять проникателей, два техника по обслуживанию камер, три пилота-патрульных, семь учёных… Это врач-зоолог, климатолог, планетолог, гидролог, в том числе три террафоратора и пять… гм… посетителей. Ворона найти не удалось. Он пропал где-то в Восточных горах.

Глеб посмотрел на Андрея и увидел, как осунулось его лицо. Ворон был командиром пилотной группы. Он на патрульном катере упал в районе Восточных гор, откуда некоторое время подавал сигнал. Потом сигнал пропал. Андрей потратил два дня, но так и не нашёл никаких следов.

— К сожалению, у нас нет ресурсов для полноценного поиска. И мы должны думать об оставшихся. Вы уже в курсе, что связь Базой установить не удалось. Пространственные координаты нам тоже не известны, но это сейчас не главное. Мы должны решить, что нам делать дальше. Прежде, чем мы будем обсуждать этот вопрос, хочу довести до вашего сведения недавно вскрывшиеся факты.

Вахит замолчал, обдумывая следующие фразы. Говорил он мало. И то, что он вообще взялся вести собрание, было удивительно.

«Неприятный человек, — подумал Глеб. — Не нравится он мне почему-то. Я сразу сказал Андрею об этом. На что он пожал плечами и заметил, что однажды Вахит спас трёх человек и что не стоит делать умозаключений по внешнему виду. Да вид-то тут не причём. Я же вижу, как он на меня косится. Ну да, может я не профессионал с его точки зрения, но кое на что сгожусь».

— Мы проанализировали данные с орбитального блока. На планету была осуществлена несанкционированная посадка. Насколько я понимаю, Ворон пытался её предотвратить.

Собравшиеся зашумели.

— Как это возможно?! Насколько точны сведения? Кому это надо? — раздалось сразу несколько голосов.

— Видимо, в момент инцидента с Базой возникла неразбериха. И кому-то из посетителей, — при этих словах Вахит почему-то посмотрел на Глеба, — удалось воспользоваться десантным челноком. Если бы база функционировала в обычном режиме или в орбитальном блоке находилась дежурная смена, они бы зафиксировали вторжение. Тогда находившийся на орбите дежурный катер мог бы осуществить перехват. Но базе, судя по всему, было не до того. А в орбитальном блоке никого не было.

Вахит опять пристально посмотрел на Глеба. Но так ничего и не сказал.

— Есть предположения, кто это мог быть? — спросил старший из терраформаторов.

— Есть. И не только предположения. На базе последнее время было много посетителей. Правда, большинство покинуло её незадолго до инцидента. Оставались только группы теологов из Лиги Обитаемых Миров. Как я узнал из частных разговоров, они собирались негласно совершить спуск на Клад как раз в районе Восточных гор. Почему-то их очень интересовали находящиеся там кельи с отшельниками. Естественно, никакого официального допуска им никто дать не мог.

Зал опять загудел. Глеб посмотрел на Андрея. Тот сдержанно кивнул.

— Итого, — подытожил Вахит, — у нас сейчас нет особенного выбора, что нам делать. Мы можем либо сидеть на станции, модифицируя окрестность, проводя наблюдения по плану и ожидая дальнейшего развития событий… Может быть, нам даже удастся определить пространственные координаты, может, даже связаться КосмоСоветом, но история на Кладе уже пойдёт по-другому. И мы никак не сможем этому воспрепятствовать. Либо… откажемся от политики невмешательства и попытаемся взять ситуацию в свои руки. Я всё сказал.

Ошарашенные люди стали подниматься и кучковаться в группы. Глеб подошёл к Андрею. Тот попытался упредить вопрос:

— Хочешь спросить, что я думаю?

— Нет, то есть да, но позже. Я всё не могу понять, почему мы до сих пор не можем определить пространственные координаты?

Андрей вздохнул.

— Ну представь, ты гулял в лесу. В дремучем лесу, без средств связи. Потом присел, привалился к дереву и заснул. Проснулся и понял, что лес — не тот. Что ты будешь делать?

— Ну… Я бы дождался ночи и попробовал бы по звёздам определить своё местоположение.

— Вот. И чтобы ты стал делать, если бы обнаружил, что и звёзды не те?

— А.

— Вот и я о том же. Локально мы на той же самой планете, в той же самой звёздной системе. Но где она теперь находится, мы понять не можем. Может быть, сможем позже, но для этого нужно перенастроить орбитальный блок и провести специальные астрономические исследования. Пока на это не было времени.

— Понятно. А чего это Вахит на меня так косится?

— Не обращай внимания. Он ко всем, кто не проникатель, относится слегка высокомерно. Но товарищ он превосходный. Ты ещё в этом убедишься.

— Высокомерие меня не беспокоит. Но мне кажется, он меня в чём-то подозревает?

— Это просто он сильно недоволен, что вторжение произошло в тот момент, когда в орбитальном блоке был ты. Судя по всему, он полагает, что ты мог бы его предотвратить.

— Ну, Андрей, ты же понимаешь, что я в этом ничего не соображаю. Если бы я знал… Если бы мне кто-то сказал…

— Да я-то понимаю! И Вахит понимает. Поэтому претензий тебе и не предъявляет. Но переживает.

— Значит переживёт. Я же пережил, — Глеб задумался о своём, но быстро пришёл в себя и спросил: — Так что всё-таки ты обо всём этом думаешь?

— Я думаю, что данный факт будет самым весомым аргументом не замыкаться на станции, а начать полноценный контакт. Именно к этому Вахит и хочет подвести. Я только не знаю, какую мы изберём стратегию. Возможно, Вахит имеет соображения, но он хочет, чтобы люди сперва свыклись с мыслью, что проникновение перешло во вторую стадию. И, может быть, даже в третью. Вне зависимости от того, что мы по этому поводу думаем. А раз мы не смогли этот процесс предотвратить, то его нужно…

— …возглавить?

— Шутник. Поставить под контроль.

— Но у нас нет ресурсов, чтобы просчитать все вероятные исходы. Я не говорю уже о том, что некоторые могут потребовать гораздо больших человеческих ресурсов, чем есть у нас. И техники. Ну что мы имеем: тяжёлый десантный катер и два лёгких патрульных, на которых днём не полетаешь.

— Вот и мне интересно, что хочет предложить Вахит. А он хочет, я знаю. Но пока не готов поделиться со всеми.

Не успел Андрей договорить, как к нему подошёл Вахит.

— Град, можно тебя на минутку? Вы не возражаете? — подчёркнуто вежливо обратился он к Глебу.

— Пожалуйста, мы уже договорили, — Глеб пожал плечами.

Андрей с Вахитом вышли из зала в соседнюю комнату. Глеб оглядел зал, потёр рукой лоб и решил, что самое время выйти на улицу — проветриться. День подходил к концу, свежело, но на крыльце станции было ещё тепло.

Эпизод 4

Долина, в которой была расположена станция, была небольшой. За день её можно было бы обойти по периметру прогулочным шагом. В середине находилось неправильной формы озерцо, в котором били тёплые ключи. Недалеко наполовину врезанное в невысокий холм находилось здание станции. Первый этаж, почти полностью утопленный в грунт, состоял из технических камер. На втором находились жилые отапливаемые помещения и ангар с небольшим складом. На третьем располагался только узел связи с уходившей вверх мачтой антенны, от которой теперь было мало проку.

Местное светило медленно садилось за горы. Ветер лениво шуршал песком между невысокими местными растениями, кучковавшимися плотными группами. В остальном было тихо. Глеб сидел на крыльце и размышлял.

Вот ведь как получается?! Ещё год назад он и не помышлял ни о каких приключениях, жил тихой спокойной жизнью, строил планы на будущее… А теперь на планете, удалённой от всего человечества в неизвестное пространство. Наверное, стоило бы волноваться, но Глебу было спокойно. Смотря на окружающий пейзаж, он пытался представить, что будет дальше. За суматохой последних дней совсем не оставалось времени просто посидеть и подумать ни о чём.

На крыльцо вышли двое: женщина небольшого роста, которую все звали Таной, и мужчина в возрасте со смуглой кожей и чертами лица индейца. Его имени Глеб ещё не знал.

— Нет, ну ты представляешь, — экспрессивно говорил мужчина, — я давно уже просил позволить мне провести более детальные исследования. Ну что такого? Устроить в горах несколько пунктов, местные всё равно здесь не ходят, а если и зайдут, всё равно ничего не поймут. Конечно же, мне никто не дал разрешения! Они не понимают, насколько это всё важно! А я понимаю! Разветвлённая система тоннелей под поверхностью материка… Ты представляешь, что мы могли бы открыть, если бы проникли в них? А теперь что?

— Не волнуйся ты так, смотри на ситуацию с другой стороны. Зато теперь тебе не надо спрашивать ничьего разрешения. На всё воля Божья.

— Да уж… Бойтесь своих желаний. Теперь-то, конечно… Но даже если я смогу найти вход в тоннели, изучить их, кому мне передать всю собранную информацию? Да и сколько мне ещё осталось лет?

— А это уже не твоя забота. Как говорили наши предки: делай что должно, и будь что будет. Ты не проводишь меня к озеру?

— Пошли, прогуляемся.

Глеб хотел было спросить про тоннели подробнее, но пара уже сошла с крыльца. Вот, у людей есть дело. А чем здесь будет заниматься он? Для того, чтобы полноценно выполнять функции проникателя, нужно уметь и знать гораздо больше, чем можно узнать из писем или выучить за пару дней. С другой стороны, можно просто так сидеть и смотреть на водную гладь. Спокойно и забот никаких. В конце концов, всё, что от него зависело, он сделал. Но всю жизнь так сидеть не будешь. Хотя, кажется, сидел бы и сидел…

Мимо неспешно прошла группа людей. По спецодежде Глеб опознал в них одного планетолога и двух терраформаторов. Ещё двое были ему пока не знакомы. Терраформаторы активно жестикулировали и говорили с забавным акцентом. Как понял Глеб из обрывка разговора, они пытались подсчитать, сколько им будет причитаться за вынужденную командировку.

Когда уже почти стемнело, на крыльцо вышел Андрей.

— А, вот ты где?

— Потерял меня? — усмехнулся Глеб.

— Тебя потеряешь, спасителя нашего, — в тон ему ответил Андрей.

— Шутишь? Какого спасителя?

— Обыкновенного. Кто челнок со станции передового слежения привёл? Там, между прочим, немало полезных вещей, которые именно сейчас могут пригодиться.

— Да ну тебя! Это, скорее, он меня привёл. Лучше скажи, чего с Вахитом решили. Или это секрет?

— Никакого секрета. Ничего не решили.

— В каком смысле?

— В том, что это сейчас не главное. Если Ворон мёртв, ему уже не поможешь. А если жив, то продержится ещё немного. Сейчас главное — обеспечить выживание людей на станции. Второе — постараться установить наше местоположение и, если получится, связь. Остальное потом.

— Что-то я не пойму… Вроде мы уже все обеспечили.

— Глеб, ты дундук. Каким местом обеспечили? Станция рассчитана на пять-шесть человек. Ну, максимум десять. А нас тут почти в три раза больше. В том числе четыре женщины. Если брать неприкосновенный запас еды, его хватит дней на пятьдесят. Ну, может быть, сто, если растянуть. Никто же не рассчитывал, что здесь сразу такая толпа народу окажется. Тут дольше, чем на полмесяца, никто не задерживался. Далее, с водой вроде пока проблем нет, но перегонный транформатор работает на пределе. Что делать, если он остановится?

— Можно использовать снег.

— До снега ещё добраться надо. И тогда уж лучше использовать лёд, транспортировать его проще. Энергии у нас пока хватит, но я бы не расходовал её безоглядно. В идеале вообще ветряк надо бы поставить. Или гидростанцию, но это не так просто. Одежда, гигиена, бытовые удобства — надо всех обеспечить нормальными помещениями, хотя бы помыться спокойно. Сам же видел, первую ночь все провели в общем холле.

— Я в крайнем случае могу и в катере поспать.

— Ты-то можешь, речь не о тебе. Нужна продуманная инфраструктура для полноценной жизни. Неизвестно, сколько нам тут предстоит проторчать. Может быть, и всю жизнь. Вот что ты будешь делать, если у тебя живот скрутит? Или ногу подвернёшь?

— Страдать, — вздохнул Глеб. — Послушай, я понимаю, что всё не так просто, как мне кажется. Но есть же на станции синтезатор, он может решить проблему с пищей.

— Синтезатор есть. Конвертера к нему нет. Не успели, — Андрей с досадой мотнул головой. — Первоначально нужды в нём не было. Собирались всё разворачивать после начала второго этапа. Много чего собирались, но потом.

— Погоди-ка, есть же ПАС в орбитальном блоке!

— Голова-а… К нему надо слетать, размонтировать, привезти сюда, установить. И всё равно он покроет наши потребности процентов на двадцать-двадцать пять.

— Почему?

— Время выдачи большое. Плюс он рассчитан на работу с определённым веществом. Это только в сказке: закинул в него лопатой дерьмо и вынимай пирожки. И я бы не хотел его использовать только для обеспечения еды. Лекарственные препараты сейчас важнее.

— Я понял, что у нас куча проблем. Но мне кажется, что ты знаешь, что делать. Так?

Андрей молчал, глядя в небо, наливающееся чернотой. Он мог бы дать многосложный ответ, но в данный момент в этом не было смысла, поскольку для принятия продуманного решения не хватало определённости.

Эпизод 5

Мрачные серые облака заполыхали закатными красками. Битва была в разгаре.

Глеб рубился в болотистой лощине на крыле спрадатов. Холодящая душу дрожь сменилась клокочущим жаром в теле. Не давая воли ярости, трезвая голова направляла верные удары.

Тесно. Глеб упруго вскидывал руки, обрушивая клинки. Тлегалпы ломили, запрудив лощину, топча своих мёртвых и раненых, из задних рядов летели дротики. Спрадаты изгибались подковой. Три линии воинов, связующих их боевой порядок с рарогами, грозили быть прорванными.

Глеб сёкся на внешнем выгибе спрадатской подковы. Горячий пот заливал глаза. Рубанув вправо, подался вперёд, вслед повалившемуся телу. Головой в низком костном шлеме упёрся в панцирные бляхи чей-то брони, скрежетнув медной оковкой. Резко увернулся в сторону, отражая падающий на него меч. Подняв глаза, Глеб узнал в рослом враге нимрода Нгою. Подчиняясь общему движению тлегалпов, Нгоя ломился вперёд, пробивая дорогу оружием. Нимрод упивался боем, глаза горели яростью, из искривившегося рта капала слюна. Он нанёс ещё несколько тяжких ударов, а у Глеба в памяти сверкнуло детство — мальчишка с палкой, яростно секущий гибкий сорняк с одним желанием — подрубить непокорный стебель, чтобы ринуться дальше на стену чертополоха.

Нгоя опешил — сорняк не подрубался. Мечи нимрода не доставали противника. Теснота, не настолько плотная, чтобы быть удавленным и задохнуться, но не позволявшая широко орудовать двумя мечами, сковывала Глебу манёвр. Это выманило Нгою на прямой удар, этого ждал Глеб. Отпрянув в сторону, кого-то сбил с ног, над ухом просвистел дротик. И нашёл цель позади. Твёрдой рукой отвёл в сторону и вниз направленный в пах удар. Зарвавшийся Нгоя тяжестью тела вдавил меч глубоко в землю. Другим клинком Глеб остановил меч нимрода над головой и, как молнией, косо рубанул в живот. Ударил ещё раз и рванул завязший меч снизу-вверх, рассекая брюшину... Полезли внутренности. Нгоя упал и тут же был втоптан десятками ног в болотистую почву лощины.

Бой продолжался.

Над равниной заклубился вечерний туман, приглушая крики сражающихся.

Последние лучи заходящего светила красным золотом отразились на оружии воинов рарогов, на высоком песчаном всхолмлении стоящих посреди равнины. Частый лес копий и дротиков колыхался так, что издали холм казался громадным шевелящимся иглоносом. А внизу, слева, у самого подножия, за чахлым кустарником, полого сходящего со взгорка в лощину, кипел звериный водоворот сечи. Эда-Гё со спрадатами начал теснить тлегалпов. Впереди справа от холма с трудом отбивались от наседавшего врага верзовиты.

Воины-рароги с нетерпением глазели на бой и своего вождя. Одд-Бро стоял в колеснице, запряжённой парой быков-тангра, на лице не было и тени беспокойства или тревоги. Глядел с каким-то даже безразличием на происходящее внизу. Одд-Бро медлил; так казалось многим, но не всем. Бывалые воины, исходившие с ним всю Оппойю, ближние и дальние горы, верили, что придумал он нечто для верного боя, и не тревожились, и не рвались, глядя на битву, слыша захватывающий каждого воина-рарога голос разящих мечей.

***

Глеб не сразу понял, где находится. И только секунды спустя увидел потолок своей спальной капсулы. Их обустроили в общем зале. Приподнялся на лежанке, с силой потёр лицо руками. Потом посмотрел на свои ладони. Ощущение недавнего боя не проходило. Вот ведь приснится же… Вчера вроде бы спокойно лёг, заснул сравнительно быстро, хотя лежанка сильно отличалась от удобного спального места. Но за последнюю неделю произошло столько событий, что Глеб мог уйти в сон в любом положении.

Оделся, вылез из капсулы. В общем зале не было никого. Из соседнего помещения доносился многоголосый гул. «Эка меня притомило, — подумал Глеб. — Похоже, все уже встали, завтракают, а меня разбудить не удосужились. А сон-то какой-то чудной, будто бы уже снился. Но не полностью».

На входе столкнулся с Андреем.

— Доброго утречка, засоня, а мы тебя как раз будить собрались. Ты чего это такой смурной? Спалось плохо?

— Да нет, спалось нормально, — ответил Глеб, вытирая лицо и руки влажным полотенцем. Помедлил немного и вдруг спросил: — А кто такой нимрод Нгоя?

— Нимрод? — Андрей удивлённо вскинул брови. — Военачальник у тлегалпов, если кратко. А откуда ты имя взял?

— Да тут понимаешь… Такая мистика… — замялся Глеб. И рассказал вкратце свой сон.

Андрей слушал внимательно. А когда Глеб закончил, сказал:

— Никакой мистики. Я так думаю, ты, когда в орбитальном блоке сидел, видео с камер проглядывал, сводки читал. Потом я тебе ещё сверху насыпал, с горкой. Ну вот и сложилась у тебя в голове такая каша. Это ничего, нормально. Я тебе потом объясню, что не так. Сейчас времени нет. Раз ты выспался, то перекусишь в полёте.

— А что, я куда-то лечу?

— Не ты, а мы. Нужно с океанской станции привезти сюда несколько полезных вещей. Я договорился, что с тобой слетаю. У остальных и тут работа найдётся: оранжерею надо установить, да всякое разное по мелочи. Давай, пошли, я паёк тебе уже в катер отнёс.

— В десантный?

— Нет, он уже на орбите, ребята размонтируют ПАС и оставшиеся контейнеры с твоего челнока в него погрузят.

— А оранжерея нам зачем? Что сеять-то будем?

— А вот что благодетель нам привёз, то и посеем.

— Шутишь? Хочешь сказать, что смотритель предусмотрительно подготовил вам семена для выращивания? То есть он знал, что тут произойдёт? Как-то это странно.

— Ничего странного. Мы его давно просили это сделать.

— А почему не через базу?

— Почему, почему… Ты ж знаешь, что приказа на третий этап не давали. Кто б нам разрешил официально тут культивировать земные растения. Пришлось действовать по-другому.

В ангаре стоял один лёгкий катер.

— А второй где?

— Второй Вахит забрал. Он вместе с Арсеном попробует установить наше местоположение. Как видишь, все уже при делах. Одни мы припозднились.

— Разве за день не успеем слетать?

— Через материк не полетим. Зайдём с обратной стороны. Это раза в полтора дольше, но выйдет экономия аккумуляторов — камуфляж включать не будем. Кстати, гравикомпенсаторы я тоже отключу. Но ты парень крепкий, тебе не повредит. Вернёмся обратно уже ночью, через материк. Как раз одно дело надо будет сделать. Есть у меня идея…

— Как скажешь, — пробормотал Глеб, забираясь в кресло второго пилота.

Эпизод 6

Взлетели так резко, что Глеб едва не потерял сознание от перегрузки. С трудом перевёл взгляд на Андрея. Тому вроде было всё нипочём. «Силён, бродяга, — подумал Глеб. — Значит, и я выдержу. Хорошо, что не позавтракал».

Когда скорость стабилизировалась, Глеб попытался сделать вид, что прекрасно себя чувствует, но по насмешливому взгляду Андрея понял, что тот полностью считывает его состояние. Поэтому деланно покряхтел, устраиваясь в кресле поудобнее, и будничным тоном поинтересовался:

— И что положено герою за его подвиг?

— Пока что стандартная питательная пайка, — в тон ему отозвался Андрей. — Вон, в том отсеке возьми.

— Что это такое?

— Пирожки с бараниной и минеральная вода.

— С бараниной?! Где вы её взяли?

— Ну, с мясом. Запас. Ещё с базы осталось. Да ешь, ешь. Ничего с ними не сделалось. Главное, воды больше пей. Суховатые они на мой вкус. Но всё ж лучше батончиков.

Глеб молча жевал, периодически запивая водой. Внизу медленно проплывала горная страна с расцвеченными снегом пиками. Облаков практически не было.

— Долго нам лететь? — спросил Глеб, закончив с едой.

— Ещё полчаса до океана и потом часов пять. Что-то сегодня ты не разговорчив.

— Не хочу тебя отвлекать.

— А что меня отвлекать? Я в начале курс задал, проследил положение приборов, дальше автопилот ведёт.

— Ну, мало ли…

— А на этот случай тройная система подстраховки. Вот, смотри, тут и тут. Даже если случится чудо и все системы откажут, мы просто начнём планировать. Вот тогда можно будет беспокоиться. На худой конец, если не перейдём на ручное управление, просто плюхнемся в океан.

Глеб молча покивал головой. Он не сомневался ни в Андрее, ни в поведении катера, просто на душе было как-то неспокойно. Из головы не шёл последний сон. Ничего удивительного в том, что ему приснилось, будто бы он внутри изучаемого мира, не было. Сколько таких снов приходило раньше. Странным было финальное ощущение ясной безудержной ярости к человеку, которого он, кажется, и не знал вовсе.

— Рароги не используют быков тангра для боя.

— Что? — Глеб, погружённый в свои мысли, не сразу понял, к кому обращается Андрей, смотрящий прямо вперёд.

— Их ещё труднее оседлать, чем мешконосов. А их, как ты знаешь, ещё никто не оседлал. Ну, и в остальном в твоём сне есть мелкие недочёты, объясняющиеся личным восприятием.

— Например?

— В реальной свалке не получится битвы один на один, просто не хватит места. Там важнее не чистое индивидуальное искусство, а командная выучка и умение давить. Опять-таки важнее щит, а не меч. Ну и рароги, стоящие в отдалении от битвы, наблюдающие, как она идёт… Извини, это земной анахронизм. Здесь воюют не так.

Поглядев на расстроенного Глеба, Андрей улыбнулся и хлопнул его по плечу:

— Да не расстраивайся! Понимание придёт со временем. Но у меня есть к тебе один вопрос.

— Так спрашивай. Зачем тебе моё разрешение?

— Тут такое дело, — Андрей был очевидно смущён, что ему было не свойственно, — я бы хотел, чтобы ты меня правильно понял. У нас не было времени поговорить не о делах, а по душам. Сейчас есть. Скажи мне, зачем ты прилетел сюда? Разве не проще было бы остаться? Там…

— Нет, — Глеб ответил сразу, как будто бы заранее обдумывал этот вопрос. — Не проще. Понимаешь, у меня бывали в жизни моменты, когда нужно было сделать выбор, но я ничего не менял. Когда мы с женой формально прервали отношения, я подумал, а почему бы мне не сделать выбор, не начать всё с начала? Только в другом месте, в другом мире. Ведь меня ничего не держало. Так же, как и тебя.

— Ну, я-то официально отказался от гражданства Союза, а у тебя были хорошие перспективы на достойный пенсион. В конце концов, мог бы договориться слетать на Клад с какой-нибудь исторической комиссией. Правда, это было бы нескоро.

— Так ведь и я отказался! Иначе так быстро не смог бы прилететь. Средств как раз хватило на билет в один конец, но мне и некуда было возвращаться. Когда вокруг всё становится чужим и таким скучным…

— Да, понимаю. Жаль, что наша встреча случилась на фоне глобальных неприятностей, но получается, если бы ты затянул, мы бы могли больше и не встретиться.

— Получается так. Был вариант отправиться на Марс, в матричный заповедник. Лежал бы себе спокойно, грезил о несбывшихся надеждах. Там, конечно, было бы спокойней, да уж больно скучно. Так что всерьёз этот вариант я не рассматривал.

— Ну хорошо, а как ты представлял себе прибытие на базу? — продолжал допытываться Андрей. — Как разумный человек, ты должен был рассматривать возможность, что работы тебе не найдётся, и что тогда?

— А что тогда? Так далеко я не планировал. Отправили бы меня с базы обратно.

— Ох ты ж… Куда обратно-то? Сам же сказал, что тебе некуда возвращаться.

— Не знаю, — простодушно ответил Глеб, — может быть, завербовался бы в экспедицию по терраформированию, как в юности. Я слышал, эта профессия ещё востребована. А почему ты вообще спрашиваешь об этом?

— Хочу понять твоё внутреннее состояние, — честно ответил Андрей. — Я вижу, что тебе интересен Клад. Но одно дело исследовать его теоретически, в безопасном кабинете или на базе. Другое — практическая история. Тем более в складывающихся экстремальных условиях.

— Так я вроде всегда готов, — Глеб повёл плечами. — Прекрасно себя чувствую.

— Я не об этом. Физическая форма у тебя в порядке, каждому бы такую. Я говорю о терпении, об умении ждать.

— Что-то не понял. Поясни.

— В прежних условиях я бы без вопросов поручился бы за тебя. И ни на какое терраформирование не отпустил. Потренировали бы тебя, накачали знаниями, глядишь, через полгода приняли бы в стажёры. А может, и раньше. Но у нас нет полгода. Начинать надо уже вчера. Погоди, я не закончил, — Андрей жестом прервал собравшегося что-то возразить Глеба. — Знания я тебе даю, но оперировать ими ты начнёшь ещё не скоро. Нужно будет много наблюдать, ждать и анализировать. Вот я и хочу понять, не станет ли тебе скучно? Не запросится ли душа обратно? И притом учти — никаких материальных выгод тебе эти знания не принесут.

Глеб склонил голову набок, подумал секунд пять и твёрдо сказал:

— Нет. Не запросится. Я так думаю. Тот мир остался в прошлом. Теперь мой мир тут. Каким бы он ни был. А к чему ты сказал про материальные выгоды?

— Так на базе у нас работали не только энтузиасты. Для многих это отличная возможность обеспечить себе вторую половину жизни. Или осуществить свои желания.

— Да, слышал я такие разговоры… Но в чём проблема?

— А ты представляешь себе состояние человека, который вдруг поймёт, что то, к чему он стремился, отказывая себе во всех благах, теперь для него недостижимо?

— Да-а, пожалуй, это проблема. И что ты предлагаешь? Что будем делать?

— Пока лететь, — усмехнулся Андрей. — А там уж разберёмся.

Было видно, что он доволен результатом беседы.

Эпизод 7

Оставшееся время каждый проводил по-своему. Глеб шлялся по кабине катера, изучал внутреннее помещение, периодически делал упражнения, чтобы мышцы не затекли от долгого сидения. Андрей немного подремал, потом листал свои записи. Где-то в середине пути на связь вышел Вахит, но, увидев Глеба, перешёл на алфенский . Андрей ответил односложно. Глеб не стал выяснять, в чём дело. Будет нужно — посвятят.

К океанской станции добрались в районе местного полудня. Катер пошёл на снижение, и океанская гладь, казавшаяся сверху такой гладкой, вздыбилась барашками волн. Ощутимо затрясло. Но Андрей был спокоен.

— Тут бывают порывы свыше семидесяти метров в секунду. Хотя обычно порядка десяти-двадцати. При более плотной атмосфере, чем в горах и высокой влажности. В общем, я бы не рекомендовал прогулку на открытом воздухе.

— Гиблое место, — заключил Глеб. — А сверху смотрится идиллически. Но как же мы дойдём до станции?

— Сразу в ангар залетим, там автоматические створы.

Станция встретила тишиной и запустением. Собственно, она практически вся состояла из большого ангара, вырезанного в скальной породе на одном из островков южного архипелага. Глеб вылез из катера, покрутил головой. В одной стороне стояли непонятного назначения машины, в другой находились контейнеры и стеллажи. Прямо впереди у самой стены вверх вела винтовая лестница. Глеб попробовал прикинуть высоту рукотворной пещеры и пришёл к выводу, что в центре она достигала метров тридцати.

— Неуютно тут у вас. Можно было дизайн поприятней придумать.

— Погоди, сейчас я музыку включу, — ответил Андрей, листая свой СВИток.

Глеб подумал, что друг шутит, но через пару секунд раздался мерный низкий гул.

— Это ещё что?!

— Вентиляцию включил. Ангар полностью герметизирован. При отсутствии людей нужды в этом нет. Слушай, если интересно, можешь пока подняться наверх, в комнату управления. Заодно разомнёшься. А мне тут кое-что поискать надо.

Глеб послушно полез вверх по винтовой лестнице. Наверху была маленькая комната с пультом управления, большим экраном и топчаном, на котором с трудом поместились бы два человека. Экран показывал вид на океан, немного захватывая кусочек каменистого побережья

«Чисто древний маяк, — подумал Глеб. — Только запахов не хватает да морских артефактов. Вот на ту стену можно было бы повесить штурвал, здесь полочку с подзорной трубой. Только почему нет сиделок?!»

Сиделки обнаружились под топчаном. Точнее, это были две крепко сколоченные деревянные табуретки. Глеб поднял одну, осмотрел. Похоже на ручную работу. Кто ж это так развлекался? Однако аутентично тут. Прилёг на топчан, заложил руку за голову и прикрыл глаза, казалось, на секунду.

— Глеб, ты там не заснул?! — сказал СВИток голосом Андрея.

— Я?! Нет! Я тут… смотрю. Интересно тут, — Глеб пришёл в себя и поднялся, скорее, вскочил на ноги.

— Я знал, что тебе понравится. Давай, спускайся, работа есть.

Андрей стоял около одного из стеллажей.

— Так. Берёшь вот эти две коробки и тащишь их в катер.

— А что, погрузчиков тут нет?

— Есть, но сегодня он в отпуске. И ты вместо него. Давай, покажи сноровку. А я третью возьму.

Коробки оказались неожиданно лёгкими для своего размера. Глеб оценил юмор Андрея.

— Что в них такое?

— Прессованная зерновая лапша.

— Откуда она тут?

— Из первого транспортника. Когда Клад ещё не был закрыт, собирались здесь целую базу строить. Вот для строителей на первое время и завезли.

— И машины те для них?

— Ну да. Целый город планировалось прокопать.

— Так, может, ещё и нам что сгодится?

— Машины-то вряд ли, там специфическое топливо нужно, да и как мы их перетащим в горы? Но кое-чего найдётся. Ставь сюда, теперь пошли за второй партией.

— Куда нам столько лапши?

— С едой — всё. Возьмём коробку с молекулярными ключами и пакеты с уномом.

— Это ещё что за зверь?

— Универсальная обёрточная материя. Давно уже не используется, но нам пригодится, — Андрей, видя недоумённый взгляд Глеба, пояснил: — Теплицу обтягивать будем. Ну и для нижнего белья сгодится. Не очень эстетично, зато дёшево и практично.

— А куска этого, как его… брезента нет?

— Есть, но он как раз менее практичен. Его структуру изменить не получится. Хотя знаешь что, захватим-ка рулон. Палатку сделаем. Как думаешь?

— Шутишь?

— Нисколько!

— Тогда берём, конечно. Не лететь же второй раз.

Так, с прибаутками, постепенно загрузили весь катер. Последним впихнули ящик с какими-то деталями. Тут пришлось воспользоваться автопогрузчиком.

— Шустро управились, — резюмировал Андрей. — Теперь можно перекусить и отдохнуть.

Эпизод 8

Ели молча, прямо посреди ангара, рядом с катером. Андрей заварил фирменный чай на каком-то диковинном агрегате. Глеб долго пытался вспомнить его название, то так и не преуспел. Скорее всего, он вышел из моды лет двести назад. Этот период Глебу никогда не был интересен. Ну да, началась межзвёздная экспансия, освоение близлежащих планетных систем, формирование новых отношений внутри человеческой цивилизации, сопровождавшееся разрушением старых государств и созданием новых политических систем. Короче, скукота! В истории Земли были более интересные эпохи.

— Ну что, обратно? — Глеб деловито вскочил на ноги, отряхнул руки.

— Нет, брат, рано. Если сейчас отправимся, к материку подлетим засветло. Нужно подождать ещё пару часов.

— Чем тогда займёмся?

— А займёмся мы физподготовкой.

— В каком смысле?

— Ты тренировался всё это время, да, по-моему, и в прошлом, как индивидуальный боец, как поединщик. Но здесь никто тебя на поединок выставлять не станет. Да и поединки здесь как-то не в чести. Это наше земное прошлое, нужно оставить его на Земле.

Андрей вздохнул и покрутил в руках деревяшку

— Ты, я помню, интересовался спортом прошлого. Раньше на Земле культивировали одну командную игру...

— Это ты о футболе? — вставил Глеб, не дав Андрею договорить. Андрей пристально поглядел на друга.

— Нет. Не о футболе. Точнее говоря, и о нём тоже, но косвенно. Навыки футболиста тебе на войне вряд ли пригодятся. Эта игра была не так популярна и довольно жестка. И дольше всего её популярность продержалась… Как думаешь, где? А я отвечу — в Новой Зеландии, многократном чемпионе мира на Земле, — Глеб удивлённо поглядел на Андрея. — Да не удивляйся ты, эта игра — регби. Там в процессе тренировки развивается навык, необходимый щитовому бойцу. Упорное давление на противника в прямом смысле.

— Понятно. Когда-то для праздника на втором этапе обучения мы отрабатывали свалку в группе, но я был моложе и не такой сильный. Но упорства я вряд ли растерял. Только было это довольно давно. Последнее время я тренировался именно как поединщик. Для свалки нужна группа. Но заниматься можно и вдвоём и даже одному на тренажёре.

Глеб встал против Андрея, покрутил плечами, разминаясь.

— Давай подавим. Очень подошёл бы также навык вольной борьбы, да и вообще любой борьбы, насколько я знаю.

— Насчёт борьбы я как-то не подумал, — растерянно произнёс Андрей. — А ну...

Сшиблись неслабо. Андрей был худее Глеба, немного выше и менее массивный, но сдвинуть его удалось не сразу. Точнее сказать, только тогда, когда он сам этого захотел.

— Давай-ка попробуем ещё раз, — сказал уязвлённый Глеб. — Кажется, я понял одну тонкость.

Но и в этот раз ничего не получилось. И в третий. Только на четвёртый Глеб, изловчившись, поймал Андрея на подсечку. Андрей, хохоча, повалился на жёсткий пол.

— Вот же ты поросёнок!

— А что? В бою все средства хороши.

— Ага, тут ты прав. Замешкался я слегка. Ладно, на первый раз хватит. Тут есть небольшая душевая, можно освежиться, заодно бельё простирнём.

— А высохнуть успеет?

— Так тут и сушилка есть.

— Ты бы лучше сказал, чего тут нет…

Обратно вылетели на закате. На этот раз старт проходил в щадящем режиме. Местное светило собиралось сесть в неспокойный океан. Андрей что-то фиксировал в СВИтке, Глеб дремал. Ещё один день на Кладе подходил к концу. А сколько их ещё будет?

К суше подлетели уже затемно. Быстро миновали пустынный южный берег и неширокое внутреннее море. Затем Андрей взял управление на себя и повёл катер одному ему известным маршрутом.

Зависнув над выбранной точкой среди лесного массива, Андрей произвёл сканирование на предмет наличия крупных теплокровных. И, не обнаружив ничего подозрительного, стал снижаться, погасив внутреннее освещение.

— Так. Ты подожди меня внутри, я скоро.

— А если что…

— Ничего. Я же сказал — я скоро, — жёстко отрезал Андрей. Тут уж не поспоришь, Глеб хорошо знал этот тон.

Андрей отсутствовал довольно долго для кратковременной отлучки. Глеб было начал волноваться, пытался вглядываться в кромешную темень, но не видел ровным счётом ничего. Андрей появился внезапно и с другой стороны.

— Всё в порядке, можем лететь.

— Скажешь хоть, чем там занимался?

— Траву собирал, — Андрей показал пучок каких-то местных растений. Потом пояснил: — Медику нашему пригодится. В ней есть полезные вещества, которые могут нам помочь в… В общем, помогут.

Катер бесшумно поднялся в воздух и взял курс на станцию в горах. Никто из находившихся в нём не заметил, что за посадкой и взлётом наблюдала пара любопытных глаз.

«Интересно, что можно было найти в такой темени? — думал Глеб. — Может, Андрей был занят чем-то секретным, о чём мне пока знать нельзя, а пучок травы сорвал для вида? Но Андрей никогда от меня ничего не скрывал. Мог не договорить, но сделать что-то для вида, чтобы ввести в заблуждение. Нет, это на него не похоже. Тогда в чём дело? Может, попробовать его разговорить?»

— Что-то от Вахита сведений давно нет, — потянувшись, сказал Глеб.

— Да, — ответил Андрей.

— Как думаешь, чего он там намеряет?

— Что бы он ни намерял, нам потом с этим жить.

— Но в любом случае можно будет послать сигнал в Центр, на Землю, ну, я не знаю…

— Можно. Это нам будет стоить половины запасов всей нашей энергии. Но это не критично, — медленно ответил Андрей, явно думая о чём-то своём.

— А что ты там, в темноте, делал?

— Так, по работе, полевые исследования проводил.

— В темноте?

Андрей повернул голову к Глебу и очень чётко сказал:

— Родной мой, когда ты будешь готов, я тебе всё расскажу. Пока что лишняя информация тебе только помешает. Уж поверь мне.

— Да я верю, — обескураженно сказал Глеб. — Я ж не настоящий проникатель. У меня даже формы нет.

Андрей хотел было ответить, но тут замигал сигнал передачи.

— Ха, вот и Вахит на связи.

Это и правда был Вахит. Он начал говорить на алфенском диалекте, но Андрей, поморщившись, перебил его:

— Говори нормально, тут скрывать не от кого. Замерили координаты?

— Замерили, — голос Вахита звучал как-то странно.

— Ну и где мы находимся?

— Находимся мы, судя по всему, там же, где и находились изначально. Мы провели три замера для надёжности по известным пульсарам с коррекцией по сверхновым.

— Так это хорошо.

— Погоди, я не закончил. Находимся мы там же относительно ближайших звёзд. Только… — Вахит замялся.

— ЧТО?

— Только за полторы тысячи лет до нашего времени.

Эпизод 9

Прошло уже два с половиной местных месяца, как люди основали на Кладе свою колонию. Первоначальный шок, вызванный потерей связи с Базой и осознанием полного отрыва от привычного мира, постепенно уступал место бытовой обыденности. Проще всего было проникателям. Для них практически ничего не изменилось. Изо дня в день выполняя свои обязанности по наблюдению за Кладом, можно было абстрагироваться от того факта, что теперь данные наблюдения передавать некуда.

Остальным было сложнее. Андрей с Вахитом сперва даже не хотели раскрывать информацию о том, что система планеты оказалась в прошлом. И что даже если умудриться послать свифт-сигнал, принять его будет некому. Тогда Глеб, оказавшийся невольным свидетелем разговора, сказал веско и безапелляционно, что начинать новую жизнь с обмана как-то неправильно. Решено было сказать как есть, добавив, что если один раз произошёл спонтанный пространственный провал, то он может произойти и снова, в обратном направлении. А физиков, способных рассчитать вероятности этих событий или опровергнуть возможность возврата в своё время, на станции не было. Поэтому такая полуправда давала людям призрачную надежду и силы жить дальше, занимаясь благоустройством нового местожительства.

На материке заканчивалась календарная зима, но в горной долине, где была расположена станция, это было не так заметно. Только дневного света стало чуть больше, и температура окружающего воздуха слегка повысилась. Зато первый урожай дала гидропонная теплица. И это не могло не радовать. Теперь колонисты были обеспечены всем необходимым. Оставшиеся работоспособными камеры наблюдения частично переориентировали для научных целей, остальных пока с лихвой хватало проникателям для контроля основных племён. К сожалению, их число пришлось ограничить четырьмя, иначе просто нереально было отследить поступающую информацию.

Следы Ворона так и не нашлись. Равно как и следы несанкционированного проникновения. С потерей базы было утрачено большинство технических возможностей. Оставалось только визуальное наблюдение оставшимися работоспособными камерами. И планируемое внедрение на местность.

Это уже не считалось предметом обсуждения. Те проникатели, которые первоначально были против, даже Ян Залесский по прозвищу Лекс, согласились с точкой зрения, что без личного присутствия на местности, без полноценного контакта ценность в деятельности проникателей постепенно сойдёт на нет. Запаса летающих камер ещё хватало, но без снабжения с базы они постепенно выходили из строя. Ещё года три и единственное, что останется, — это контролировать периметр станции да наблюдать с орбитального блока крупномасштабную картину. Вопрос был в том, как именно производить внедрение.

Основных вариантов было два: либо тайное внедрение под видом местного жителя, либо создание современного лагеря невдалеке от какого-либо племени. Последний вариант отстаивали Светозар Берич и Арсений Вязов, откликавшийся также на прозвища Арсен и Вяз. Первый — Джафар Неёлин, Андрей Семиреченский и Артур Вахитов. Споры гремели не шуточные. С одной стороны, предполагался определенный риск длительного воздействия местной среды и невозможность оперативного спасения в случае конфликта с местными племенами. Зато полноценное погружение в общность кладян позволяло получать неискажённую информацию. Чего никак не могло быть при втором варианте, который представлялся более предсказуемым и безопасным, но более трудоёмким для обеспечения, поскольку предполагал поддержку и лагеря, и станции одновременно. Для окончательной оценки проникатели привлекли к обсуждению трёх пилотов-патрульных. Глеб Петров сразу отказался давать какие-то комментарии, заявив, что вообще против того, чтобы куда бы то ни было отлучаться со станции. Мол, если уж так всё случилось, то нет никакого смысла продолжать исследования Клада, проще обеспечить сравнительный комфорт и безопасность на станции в горах. Его сложно было винить за такую позицию. Он был с планеты Омега, которая входила в Лигу, в прошлом мире у него осталась многочисленная семья, которой он зарабатывал на Кладе на сносное существование. Зарина Стоунбрейкер, которой жутко не нравилось, когда её называли по имени, больше склонялась к первому варианту. Исключительно в силу молодости и увлечённости психоисторией и этологией. Она предпочитала, чтобы её называли Зиной. Так, по её словам, звали древнюю воительницу (Глеб про такую воительницу не слышал, но, проведя небольшое исследование, выяснил, что имеется в виду Зена — выдуманный персонаж, широко известный в двадцать первом веке благодаря телевидению). Точку в обсуждении поставил Юри Кукос, главный на тот момент среди пилотов. Он просто рассчитал, что при полноценном снабжении отдельного лагеря ресурсы катеров исчерпаются через пару лет. Если, конечно, не удастся за этот срок наладить промышленное производство энергетических аккумуляторов. Или других элементов питания.

Таким образом, вариант остался один — тайное внедрение с полноценной адаптацией на местности. Это никоим образом не мешало жизнедеятельности оставшихся на станции случайных посетителей и учёных. Им в большинстве своём было не до профессиональных проблем проникателей.

На закрытых совещаниях, куда по настоянию Андрея из непричастных был приглашён только Глеб, разработали план перехода на третью стадию. Первый этап, предполагавший создание аутентичной одежды и вооружения, был уже пройден. Теперь все проникатели, которых потенциально могли задействовать для внедрения, проходили дополнительную медикаментозную обработку, позволявшую без труда воспринимать местную органическую пищу. Далее предполагалось, что четверо из них постараются вжиться в курируемое им племя с целью сбора сведений. Каждому проникателю-внедренцу назначался напарник-дублёр, который оставался на станции, готовый в любую секунду выйти на связь в экстренном случае. Регулярную передачу информации планировались делать не чаще, чем один раз в день. В остальном проникатель должен был действовать исключительно автономно.

Андрей с Глебом составляли связку «Рарог». Вахит поначалу пытался урезонить Андрея, приводя аргументы, что Глеб ещё не готов к таким обязанностям, но, в конце концов, сдался, резюмируя, что если им охота сходить с ума, то это их личное дело. Сам Вахит собирался внедряться к алфенам. Оставалось выбрать ещё двух человек для тлегалпов и оппов. И если для оппов кандидатов было несколько, то с тлегалпами была проблема. Контроль над их племенами был практически потерян, поскольку профильных специалистов по ним на Кладе не осталось.

Эпизод 10

Джафар залез в палатку Андрея, которую установили в отдалении от станции, рядом с озером.

— Хайре, отшельник. Вот, принёс тебе поживы.

— И тебе не хворать, — в тон ему ответил Андрей. Он жил в этой палатке уже несколько дней, полностью перейдя на местную пищу, которую ему специально синтезировали. — Сам наловил?

— Не. Химика нашего, любителя поймал. А уж чего он там тебе настругал… Короче, тебе есть, бедняга.

Джафар вытащил из сумки кусок вяленого мяса, что-то наподобие сыра с жутким запахом и толчёных зёрен дьярбы:

— Джон говорит, что это аутентичная пища. Я проверил. Точно аутентичная. Обычный человек такой продукт переварить не сможет.

— Пробовал, что ли?

— Зачем? Просто химический анализ провёл. Ну и нос с глазами меня пока не обманывают.

Андрей откусил мяса, сыпанул в рот зёрен, пожевал, потом запил водой:

— А что, неплохой вкус.

— Я надеюсь.

— Надеешься, что тебе придётся это попробовать?

— Уверен. Но лучше я буду сам добывать еду. Джон Смит хороший парень, но пищевая химия — не его профиль, скорее, хобби, мог в чём-то и ошибиться.

— Профильные данные ему давали мы. А других специалистов у нас нет. Так что какая разница? За неимением лучшего, пока я не перешёл полностью на подножный корм…

— Ещё успеешь. Как раз об этом я и хотел поговорить. Андрей, я не пойму, почему ты так настойчиво отказываешься от радиомаяка?

— Почему настойчиво? Я принципиально от него отказываюсь. Сейчас объясню почему. Во-первых, я хочу на внедрении быть максимально независимым от цивилизации. Это поможет мне быть собраннее. Во-вторых, я полагаю, и полагаю небезосновательно, что рароги могут чувствовать…

— Маяк?!

— Нет, они не знают таких понятий, но могут ощущать некое чужеродное влияние.

— Почему же они тогда не чувствуют наши камеры?

— Тут другое. Если они и ощущают чьё-то незримое присутствие, то считают это взглядом неба, которое и днём может следить за ними. Это вписывается в их парадигму. С передатчиком внутри может возникнуть коллизия, что некто незримый рядом с ними. Поэтому для связи со станцией я буду уходить в отдалённые места. Тогда, когда посчитаю, что никого не потревожу.

— Ох! Ты так усложняешь нашу задачу, — Джафар выглядел искренне огорчённым.

— Да ты не беспокойся. Рарогов никак нельзя обвинить в кровожадности. И вы всё равно будете следить за мной через камеру наблюдения.

— Оно, конечно, так… но… — Джафар пытался подыскать объективные аргументы, хотя уже понимал, что Андрея ему не переубедить. — Мы сможем только наблюдать. Если повезёт, то отреагируем не ранее, чем через час. За это время может случиться… Да что угодно!

— С нами всегда может случиться всё что угодно. Ты ж на себе маяк не носишь?

— Сравнил тоже, — хмыкнул Джафар. — Но всё-таки я переживаю за тебя.

— Всё не можешь мне простить, что я выбрал своим связным Глеба?

— Нет, но… Да. То есть нет, — Джафар нахмурился. — Не путай меня. Я понимаю, что Глеб твой старинный друг, ты ему доверяешь. Парень он хороший. Здоровый. Может быть, даже здоровее Лекса. Я вообще ни его, ни тебя не обвиняю. Просто считаю, что лучше бы справился с ролью твоего напарника.

— Джаф, — Андрей наклонил голову так низко, что практически коснулся лба своего собеседника. — Я знаю, что ты справился бы и с ролью внедренца тоже. Но нас тут мало. И ты важен на станции в качестве координатора всех групп. Ну, а если случится что-то неприятное… Что ж, этого нельзя исключать полностью. Вот тогда ты всех нас спасёшь.

— Хитро выкрутился! — Джафар выглядел расстроенным, но польщённым. — Раз уж я координатор, то высаживать тебя будем под чётким контролем, не позже, чем за полчаса до предполагаемой встречи.

— Опять ты за своё! Мы же уже обсуждали, для адекватного встраивания в обстановку мне нужно высадиться дня за два, максимум за световые сутки. Пройти по местности, развести костер, заночевать. Иначе рароги могут учуять незнакомый запах.

— Не согласен. Пахнуть ты и должен по-другому.

— Ну не внутренним помещением катера?!

— Это мы решим, дерьма какого-нибудь накидаем внутрь. Потом отмоем.

— А как я буду выглядеть при встрече, если меня полчаса назад высадили? Явно не как давно идущий по горам.

— Начнёшь готовиться недели за две на последнем перевалочном пункте. Я тебя лично погоняю. Но высадка будет за полчаса. Как я и сказал. Одежду можешь разнашивать прямо сейчас.

— Слушаюсь, командир, — с улыбкой ответил Андрей.

Анализ камер наблюдения. Спрадатско-платское пограничье:

Очень сильно вздыбленный рельеф местности, и, поскольку это уже зона альпийских лугов, хвойные деревья чрезвычайно редки. Гранитные и базальтовые пласты соседствуют с выходами глины и кварцевого песка. Каменистое горное ущелье дробится осыпями и распадками и нельзя выработать чёткий ориентир. Но спрадаты, работающие здесь, хорошо знают местность, и нигде не видно бесцельно бредущих или праздно шатающихся. Под приметной им ложбинкой вход под поверхность. В течение дня отсюда группами выходят спрадаты с заспинными сумками, набитыми рудой, и направляются к выходу из ущелья. Весьма сложный прерывистый путь вдоль осыпей. Можно заключить, что здесь трудятся рабы или военнопленные, хотя ничего подобного наблюдателям слышать не приходилось и никаких надсмотрщиков нигде не видно. При выходе из ущелья — небольшая зелёная долина с формованными из глины дымящими печами для выплавки. Ниже из лесной зоны быки-тангра с погонщиками тянут стволы деревьев для растопки. Нелёгкий путь как для кладян, так и для быков. Но никто не спешит и не суетится. Похоже, такой ритм выработан довольно давно. Иногда вдоль ущелья с рудником, прямо по неровностям гор гонят стада своих быков тангодры. Видимо, на летние пастбища. А ещё выше рудника прямо по отвесной стене карабкается со своим малышом рара. Для всех племён этого народа это добрый знак.

Эпизод 11

Глеб прошёл в небольшой спортзал, который удалось выстроить внутри станции непосредственно его усилиями. Собственно, понадобилось только вытянуть из пола дополнительные стены, отгородив небольшой закуток в углу. Никакого дополнительного функционала, требующегося стандартному помещению, не понадобилось. Принадлежности для занятий Глеб тоже изготовил сам: с помощью молекулярного ключа, просто обработав несколько подходящих тяжёлых каменюк. Он приходил сюда регулярно, каждый день, утром, придерживаясь заведённого распорядка.

Популярностью спортзал не пользовался. Как правило, здесь занимался один Глеб, но в этот раз в зале оказался посетитель — Юрген Айхорн, один из тех, кто оказался на Кладе не по своей воле. В силу своего характера Глеб не стремился с кем-то специально сблизиться. Про Юргена знал немного: бывший владелец небольшой частной фирмы, продал её, купил корабль и отправился в путешествие вместе с невестой. Клад был срединной точкой, но, похоже, он стал последней.

— Сами сделали? — Юрген с любопытством осматривали самодельные гантели Глеба.

— Ну... да, — смутился Глеб. — Дёшево и сердито. А что?

— Да нет, ничего. В нашей ситуации каждый развлекает себя как может. Я вот, например, начал изучать пространственную физику...

— Дело хорошее... — попытался поддержать разговор Глеб, крутя в руках первую пару гантель. В пространственной физике он понимал чуть больше, чем ничего.

— А вы, я смотрю, тоже физикой занимаетесь. Физкультурой, в смысле.

Глеб согласно покивал головой, делая упражнения на бицепс. Настроения на пустой разговор сегодня не было.

— А ещё я видел, как вы управлялись с холодным оружием. Можете меня научить?

А вот это было уже забавно. Глеб положил гантели и взглянул на Юргена.

— А вам зачем?

— Как сказать... На всякий случай. Меня вообще интересуют разные стороны нашего мира. Так научите?

Глеб молчал, оценивая способности собеседника. Да, для пустого бахвальства или времяпровождения это ему не нужно. Парень крепкий, хотя и невысокий. Примерно его возраста. А почему бы и нет?

— Что-нибудь знаете про спочан?

— Нет, а что это?

— Полноконтактное фехтование на нетравматических имитациях холодного оружия. На основе самурайского поединка.

— Какая-то новомодная дисциплина?

— Как сказать, — улыбнувшись, ответил Глеб, — создано в семидесятых годах двадцатого века. Думаю, для начала вам подойдёт. А там видно будет.

— Спочан так спочан. Когда начнём?

— Давайте завтра. Я хоть продумаю первую тренировку.

— В это же время? Тогда до завтра.

Юрген поклонился и вышел.

«Ну вот, — подумал Глеб, — вот так и становятся сенсеями...» И продолжил упражнения с другой парой гантелей.

В спортзал заглянул Вахит.

— Всё тренируешься? — спросил он с ухмылкой.

— Тренируюсь, — Глеб положил самодельные гантели и посмотрел на Вахита. — Скажи, а почему ты меня так не любишь?

— Я-то? Ну, нет. Любить — слишком сильное слово. Я тебя опасаюсь. Ты, конечно, молодец, что прилетел на край света, вещи нужные нам доставил. За это спасибо. Физика у тебя хорошая, динамика... Боёвка по человеческим меркам неплоха. Но профессиональный проникатель из тебя не получится.

— А я и не претендую.

— Я же вижу, как Андрей с тобой возится.

— Так в чём проблема? — не прерывая разговора, Глеб перешёл на разработку дельты.

— Да нет проблем. Пока ещё... Но я вижу, как Андрей тебе доверяет, и это доверие может нам дорого стоить.

Глеб молчал, не желая вступать в дальнейший разговор. Однако Вахит истолковал его молчание по-своему.

— Да ты не обижайся. Проникатель — это же в первую очередь команда. Это чёткое выполнение заранее составленного плана. Вне зависимости от окружающих обстоятельств. Это, в конце концов, отрешение от эмоций и переживаний прошлого. А ты, я думаю, здесь не потому, что это твоё призвание, а потому, что в другом месте тебе плохо. И это в неподходящий момент может сделать тебя слабым.

С этими словами Вахит сделал неопределённый жест рукой и вышел.

«Чепуха какая-то, — подумал Глеб. — А с другой стороны... Может, я действительно пытаюсь убежать от проблем? И это так видно? Да нет, глупости. Просто Вахит хочет вывести меня из себя».

На выходе из спортзала Глеб столкнулся с гидрологом, эффектной невысокой брюнеткой. Её полное имя было Марта Пилар Амбросио Мендоса, но все её звали просто Марта.

— А вы не возражаете, если я буду заниматься вместе с вами, а?

— Да, — буркнул Глеб. — В смысле нет, не возражаю.

— Вот здорово! А то тут такая тоска. Катер мне не дают, говорят все заняты. И одну не отпускают. А мне нужно провести визуальные наблюдения. Очень нужно!

— Попросите камеры направить...

— Нет-нет, камеры не достают. Мне нужны подводные съёмки. Может быть, вы могли бы со мной слетать, а?

— Я бы с радостью, — Глеб развёл руками, — но мне по статусу не положено. Только проникатель имеет право сопровождать наблюдателей на планете.

В последнем он был прав. Установленный регламент никто не менял. И формально Глеб считался таким же наблюдателем-посетителем.

— Жа-а-аль! — в глазах девушки блеснуло неприкрытое разочарование. — А можно задать вам... а-а... неудобный вопрос?

Глеб хотел было съязвить, что неудобных вопросов не бывает, бывают неудобные ответы, но решил, что это будет как-то занудно.

— Задавайте.

— Почему вы всё время один? Вам грустно? Переживаете эмоциональный упадок?

— Мне? Нет, — Глеб был немного сбит с толку, поэтому счёл разумным ответить односложно. — Почему вы так решили?

— А-а, слава Будде. Вы редко появляетесь на общих мероприятиях. А когда мы встречаемся, вы всегда такой… задумчивый. Ну я и подумала...

— Это я книгу пишу, обдумываю сюжеты, — сказал Глеб поспешно, что было, конечно, полуправдой.

— Ой, здорово! Дадите почитать, а?

— Обязательно. Когда допишу.

— Договорились! — с этими словами Марта развернулась и, покачивая бёдрами, пошла по коридору в сторону общего зала.

«Какая непосредственная девочка, — подумал Глеб. — Да вроде уже и не девочка... А за собой следить надо. Так, что-то сегодня я пользуюсь повышенной популярностью...»

Нельзя сказать, что это его сильно беспокоило. Но последнее время Глеб привык больше находиться в одиночестве, обдумывая и переваривая знания, которые давал ему Андрей.

Эпизод 12

Глеб поднялся на третий этаж в узел связи, расширенный и переоборудованный в зал управления камерами слежения. Сейчас как раз дежурил Андрей, и его было пора сменить. Теперь эта обязанность была чисто номинальной. Отчётов никто не требовал, но проникатели не хотели расслабляться, стараясь отслеживать все значимые событий на Кладе.

— Привет, надсмотрщик, что новенького?

— Здорово, бродяга, всё по-старому. Слышу, ты пользуешься популярностью? — ответил Андрей с улыбкой.

— Да-а-а, — Глеб махнул рукой, — какая там популярность. Никогда не собирался быть наставником по физкультуре.

— Ты что, ничего ещё не понял?

— А что такое?

— Я смотрю, она тут уже не первый день ходит. Вот, даже заговорить решилась.

— Ну и что?

— Глеб, ну ты как ребёнок! Если женщина от тебя чего-то хочет, то она хочет... — тут Андрей сделал драматическую паузу.

— Да ну тебя! Некогда мне гадать. И желания нет.

— А что не так? Девушка-то фигуристая. Я тебе больше скажу, интересовалась у меня подробностями твоей прошлой жизни. А то ты всё один где-то пропадаешь.

— Ну и ты, конечно, ей всё рассказал?!

— Обижаешь. Только половину. Так что вот тебе мой совет: не теряй момент.

— За совет спасибо, вы настоящий друг. Я подумаю над вашей информацией. Лучше скажи, как там с внедрением, определили дату?

— Экий ты... нетерпеливый. Точной даты пока нет. Ориентировочно — недели через три. Это что касается меня. Остальные — Вахит, Мин и Тони — отправятся позже.

— Ясно, давно хочу тебя спросить вот о чём, — Глеб говорил медленно, как бы взвешивая каждое слово. — Поверь, это не праздный вопрос, и твой ответ для меня очень важен. Ты знаешь меня, мои способности, мой характер. Возможно, я в чём-то подзапустил себя, занявшись кабинетной историей. Понимаю, что в этом виновен сам. Я стараюсь восполнить этот пробел, возможно, не так активно, как следовало бы. Хотя у меня немного обязанностей, но кое-что я уже могу делать хорошо, и... Мне хотелось бы себя испытать. Испытать в реальной обстановке. Ведь так или иначе нам всё равно придётся покинуть станцию. Я же понимаю, что всё, что творится вокруг, — это не игра.

Последнее было сказано несколько пафосно. Заметив, что Глеб неявно причислил себя к проникателям, Андрей тяжело вздохнул. Его лицо выражало абсолютную отстранённость, не выдавая спрятанные глубоко внутри мысли и чувства.

— У детей детские игры, у взрослых игры уже не детские, что не мешает им оставаться играми. По правде сказать, я тоже играю в проникателя настолько, насколько мне это разрешили обстоятельства. Если раньше правила игры нам устанавливали сверху, то теперь мы должны взять на себя ответственность устанавливать эти правила самостоятельно. По сути, ты знаешь мои формальные аргументы насчёт третьей стадии. То есть, если формальные, значит уже не мои, — вдруг голос Андрея изменился, и он сказал очень обыденно, по-бытовому: — На самом деле, проблема состоит не только в том, как тебя грамотно ввести и представить, это забота моя. Есть ещё пара тонких моментов.

Глеб слушал и не совсем понимал. Нет, он прекрасно отдавал себе отчёт, что взваливает на Андрея тяжкую ношу принятия решения. Но ведь Андрей — его единственный друг. Глеб прилетел сюда именно к нему. Так получилось, что в своё время их пути разошлись, каждый выбрал тот путь, который считал нужным. Но теперь они снова вместе. И должны быть уверены друг в друге. Почему же Андрей не может дать ему чёткого ответа?

Андрей поднялся, чтобы выйти, но тут в проёме появился Мин. Глеб уже был с ним немного знаком. Несмотря на очевидное китайское имя, на классического представителя своего народа этот невысокий жилистый проникатель был похож не очень. Он происходил из семьи потомственных мастеров боевых искусств, имевших кроме китайских филиппинские, испанские, японские и ирландские корни. Сам Мин был профессиональным этнографом, успевшим на Земле провести несколько лет среди индейского племени дакота и заслужившим их почёт и уважение.

— О чём это вы тут говорили? — Мин оглядел друзей и потёр переносицу указательным пальцем.

Андрей с Глебом молчали, не зная, как реагировать.

— Ох, Мин, ты внезапен, как смерть, — сказал, наконец, Андрей.

— Ты разговор-то на другую тему не переводи. Слышал я всё. И вот что я скажу: Андрей, тебе не стыдно? Ну, ладно, Глеб, он может не понимать всех сложностей. Но ты-то... Ты же профессионал! Какие тут могут быть игры? Я уж не говорю о том, что вы тут втихаря что-то планируете, что как минимум нечестно по отношению к товарищам. Но куда ты собрался вводить Глеба? Он же телёнок! Глеб, извини, я тебя уважаю. Не каждый способен сорваться с насиженного места и рвануть на край света к другу, но в данном случае ты поступаешь глупо. Если ты ищешь смерти, то есть более простые способы, зачем подставлять Андрея? Мы тут сидим уже сколько лет и то до конца не представляем всего, что может случиться, попытайся ты внедриться в какое-то из племён. Дело даже не в том, что ты не сможешь сойти там за своего, твой организм просто не приспособлен к местной среде. Воздух, да, дышать ты можешь свободно, а еда, местные микроорганизмы... Как ты собрался выживать без приёма необходимых препаратов?

Мин говорил негромко, но резко и зло.

— Андрей, ты-то должен понимать, если дойдёт до настоящего внедрения, это должна быть многоуровневая спланированная операция, а не просто кинуть человека и пусть крутится сам, как сможет. Это ж живой человек, а не биоробот. Нас тут мало. И каждый человек на вес чистого железа, как говорят рароги. И мы ещё отвечаем за остальных людей, которые остались на Кладе не по своей воле. Ну, что молчите? Скажите что-нибудь.

— Мин, не драматизируй, — Андрей говорил спокойно и веско. — Никто никуда не собирается посылать Глеба. Прямо сейчас. Речь об этом может идти не ранее, чем через год. Ты услышал только конец разговора. Если тебе интересно, мы обсуждали вопрос психологической подготовки. Вот, кстати, ты можешь в этом вопросе помочь… нашему стажёру.

— В этом вопросе помогу, — Мин был ещё на взводе, но уже остывал. — Не думайте, что я против внедрения Глеба. Но всему должно быть своё время и место. Как это ни банально звучит.

— Ну и хорошо! Тогда я вас оставлю. Моя смена закончилась. Так что можете начинать подготовку прямо сейчас. Уверен, что вам есть что рассказать друг другу.

Эпизод 13

За последнее время местность вокруг станции немного изменилась. Не считая оранжереи с теплицей, которые построили в первую очередь, появились дополнительные хозяйственные пристройки, отдельный жилой домик, утоптанная дорожка к озеру и даже крытый корт для спортивных занятий. Для поддержания всего хозяйства в порядке требовался присмотр, но это занимало всего два-три часа в сутки. Остальное время люди были предоставлены сами себе. И если у проникателей день был занят почти полностью, то остальным членам коллектива приходилось искать себе развлечения самостоятельно.

Глеб зашёл в зал приёма пищи позже остальных. Негласный регламент разбивал световые сутки на равные интервалы, что позволяло обычным людям легче переносить замкнутость на станции. При этом никто не запрещал использовать зал в любое время или же перекусывать отдельно. Единственное ограничение заключалось в том, что ПАС настраивался техником с утра по рекомендациям врача и в течение дня выдавал определённый набор блюд. Фрукты и овощи из оранжереи лежали рядом на подносах.

Глеб взял себе хлебный суп, бульбас, осмотрелся и устроился, как обычно, на столике в углу. От хлеба полностью отказаться не получалось, хотя Глеб старался. Народу было немного. Большинство проникателей находилось за пределами станции, кто-то на перевалочном пункте готовился к внедрению, кто-то патрулировал окрестности. Не из-за необходимости, а скорее по собственному желанию.

Молодой климатолог Эйден Руссо на пару с Челадоном Агаппи и Джоном Родосом Смитом уговаривали Зину «немного попутешествовать по окрестностям», уверяя, что «летать будут низко и медленно». Зина вяло отнекивалась, мотивируя это отсутствием необходимости, но было видно, что ей льстит мужское внимание. Прямо у входа Тан По пыталась убедить Яна Залесского в том, что на станции нужно завести быков-тангра или тлегалпских коз, на худой конец, мохнатых норолазов, животных, отдалённо напоминающих земных сусликов, которых сеймуки разводили на мясо. Лекс внимательно слушал, не перебивая, но было похоже, что он не в восторге от этой идеи. Трое терраформаторов, которые всегда ходили группой, обсуждали с планетологом Эйденом Баден-Гроссом возможности оптимальной добычи кварца и обсидиана, который они собирались использовать для дальнейшего обустройства базы. Глеб в очередной раз вспомнил, что надо бы поговорить с планетологом про подземелья, только момент был в очередной раз неподходящий.

Остальные присутствующие просто занимались приёмом пищи. Удивительно, но Марты не было. Обычно она никогда не упускала возможности пересечься с Глебом. Возможно, нашла себе новый объект внимания.

Не успел Глеб порадоваться, что сегодня он поест спокойно, никем не замеченный, как за стол к нему подсел Челадон Агаппи.

— Не возражаете?

Вместо ответа Глеб кивнул и сделал приветственный жест рукой с ложкой. Не отвечать же с набитым ртом.

Некоторое время Челадон молча поглощал бурые ломтики мясного ассорти с томатами. А потом, видимо, решив, что выдержал достаточную паузу, вежливо спросил:

— Не надоедает меню?

— Как-то не думаю об этом, — ответил Глеб, зачерпывая ложкой вязкую однородную жидкость из тарелки. — Для меня достаточно знать, что это полезно.

— Это понятно. Но хочется естественных блюд.

— Вчера был печёный лосось с рисом…

— Так это раз в неделю бывает. А праздника хочется каждый день, — Агаппи управился со своей порцией и продолжал. — Нет, не подумайте, что я жалуюсь. В нашей ситуации мы живём прекрасно. Но воспоминания… Ах, какое жаркое мы ели на Пигмалионе. Куски мяса на вертелах вперемешку с овощами.

— Жаркое — это тушёная картошка с мясом. А то, что вы упоминаете, более похоже на шашлык.

— А-а-а, — Агаппи шутливо погрозил Глебу пальцем, — теперь я вижу, что вы действительно историк.

— Не думаю, что каждый историк должен знать такие факты, — заметил Глеб, приступая к бульбасу.

— Как знать, как знать… Я думаю, вы не отказались бы заменить вашу картофельную кашу с морепродуктами на трёхдневную солянку.

— Первый раз слышу про такое блюдо.

— Тета Скульптора вам ничего не говорит?

— Нет, а должно?

— Можно задать вам ещё один вопрос?

— Задавайте.

— Как вы думаете, что нас ждёт дальше?

Глеб прекратил есть и внимательно посмотрел на своего собеседника. Было не похоже, что он задаёт вопрос из праздного любопытства. Видимо, его что-то волнует. Отделываться отговорками не хотелось. Но что отвечать, Глеб не знал.

Агаппи истолковал его молчание по-своему. И решил пояснить.

— Я понимаю, у вас у проникателей своя работа. И её специфика мне не до конца понятна...

— Вообще-то я не проникатель...

— Конечно, конечно. Как скажете. Но разве не безопаснее сидеть на станции? В конце концов, я слышал, есть ещё одна где-то в океане. Там много всяких штуковин. Можно их сюда перевезти и устроиться неплохо. А можно и туда переселиться. Зачем нужно тратить силы на внедрение к дикарям, да ещё тайно? Вы полагаете, это разумно? Нет, я понимаю, этология...

— Этнология, — автоматически поправил Глеб.

— Да, этнология, этнография. Так ведь изучать можно и открыто. Тем более в нашей ситуации. Я в курсе, что аборигены вполне миролюбивы. Им даже не надо рассказывать о том, откуда мы.

— Видите ли, не всё так просто. Основную директиву КосмоСовета о невмешательстве никто не отменял. К тому же, как вы знаете, нужно найти следы несанкционированного вмешательства. И по возможности их нивелировать.

— Это я всё знаю. Но никаких следов до сих пор не нашлось, не так ли? Да и было ли это вмешательство? И разве на случай экстремальной ситуации у вас нет полномочий отменить директиву?

— У меня? — Глеб был поражён таким поворотом разговора. — Погодите. А вы за кого меня принимаете?

— Ну-у... — Агаппи покрутил пальцем в воздухе. — Я занимался разными родами деятельности. Был осведомителем, фейкброкером, маллером. И кое-что понимаю. Признайтесь честно, вы ведь из ИСТОКа? Нет? Тогда откуда? Три-ошка? Онбассар? ЭсВэКа?

Из всех сказанных Челадоном слов Глеб опознал только «три-ошка». Так обычно называли Отдел Особых Операций. Полумифическую организацию в рамках Корпоративного Альянса. «Полу» — потому что реально существовал такой отдел, но молва приписывала ему совершенно фантастические деяния. Постепенно Глеба стал разбирать смех.

— Вы что, считаете, что я спец-агент?

— Нет, что вы! — Агаппи, казалось, был совершенно не смущён. — Агент — это так, линейный специалист. Вы, скорее всего, гораздо выше по иерархии.

Это было забавно! Глеб разглядывал Агаппи и постепенно понимал, что тот не шутит, а имеет какие-то серьёзные основания на такой взгляд.

— Думаю, если я вам скажу, что я не агент, вы всё равно не поверите мне. Но если я тот, за кого вы меня принимаете, то... Я тем более вам ничего не скажу. Однако мне интересно, как вы сделали такой вывод, а?

— Нет ничего проще! — самоуверенно заявил Агаппи. — Вы не проникатель и сами это подтвердили. Невзначай. В списках базы вы не значились. На базе вас тоже не было. («Ого! — весело подумал Глеб. — Глубоко копает!») Вы появились внезапно, прямо на Кладе. При этом не похожи на обыкновенного путешественника. Почему? Очень просто. Все проникатели прислушиваются к вашему мнению. Вы как бы на особом положении. Как бы вне ситуации. И при этом ведёте себя спокойно. Я бы сказал, профессионально спокойно. Привезли с собой кучу полезных вещей, как будто знали, что тут произойдёт. Из всего этого я и делаю неоспоримый вывод.

— Да, ловко вы меня раскусили, — Глеб пытался выдерживать серьёзный вид. — Так что же вы хотите?

— Я так понимаю, что здесь проходит некий эксперимент. Я бы хотел понимать, в чём его цель? Уверяю вас, я все буду хранить в тайне.

— Допустим. Но я всё равно вам не смогу ничего рассказать.

— По крайней мере, скажите, нам тут ничего не угрожает?

— Нет. Ничего. В этом смысле можете быть спокойны.

— Спасибо. Большое вам спасибо! — Агаппи привстал, взял Глеба за руку и энергично потряс её. Затем церемонно поклонился и вышел из зала.

«М-да. Если бы я сам себя мог так успокоить. Поди сейчас пойдёт, всем расскажет. Знал я таких людей, — подумал Глеб. Он чувствовал себя несколько неуютно после старомодного прощального жеста Челадона. — Надо бы рассказать Андрею, пусть тоже посмеётся».

Эпизод 14

Было тёплое и росистое утро. Летняя пора только начиналась. Андрей с Глебом сидели на мшистом пригорке недалеко от логова проникателей и думали каждый о своём. Теперь это была обычная жизнь, к которой Глеб пытался относиться философски, а Андрей... Андрей, одетый охотником, глядел в себя и жевал свежую травинку. Скорее всего, он думал о предстоящем внедрении, отдыхая между тренировками.

Глеб погладил свой свежевыбритый подбородок и нарушил молчание.

— Слушай, Андрей... Вот ты давал мне читать твои отчёты. Должен сказать, написано очень свежо и дельно, и совсем не чувствуется глубины времени, которое нас отделяет...

— Нет, брат. Ничего нас не отделяет. Посмотрел, как фильм, да и записал. Какие-то нюансы добавил. Это ж Клад... — и Андрей усмехнулся.

— В смысле «как фильм»? — Глеб почувствовал, что чего-то не понимает.

— Давно хотел тебе рассказать, да как-то не к месту было. Но раз ты сам спросил… Ты когда-нибудь слышал о хрономиражах?

— Да, встречал такое понятие в исторической земной литературе. Описывалось как явление редкое и, прямо скажем, случайное.

— А о прогнозируемых хрономиражах слышал?

— Хм… А такое возможно?

— Насчёт Земли не скажу, сам в такое никогда не верил. Но здесь, на Кладе, мне довелось наблюдать события минувших дней неоднократно. Непосредственно на местности.

— Как же тебе это удалось? Ведь, насколько я знаю, посещение поверхности Клада было жёстко ограничено.

— Вот в моменты посещения и пытался их прогнозировать. Специально просил, чтобы меня посылали на местность. А после провала использовал каждую возможность для изучения сего феномена, — Андрей замолчал, как бы думая, стоит ли рассказывать подробнее.

— Ну, не томи. Это же новое слово в изучении истории вообще, да и не только.

— Пока я могу сказать, это новое слово в изучении истории Клада, — усмехнулся Андрей. — Только узнают ли наши последователи об этом — вот в чём вопрос. Механика мне не ясна. Могу только предположить, что все эти события где-то записываются, а потом могут быть неоднократно воспроизведены.

— Так что другие говорят?

— А другие не знают. Вот только тебе сейчас рассказал, — и, предупреждая немой вопрос Глеба, продолжил: — Эта, скажем мягко, тема была совсем не в русле планового академического исследования Клада. Расскажи я кому да ещё начни настаивать, могли бы просто выгнать с Клада без возможности возврата. Да и самому хотелось сперва разобраться.

— Ну, и-и-и…

— Не знаю чему благодаря, у меня получалось несколько раз, зная определённые параметры, видеть именно то, что я хотел. То есть я как бы считывал видеосообщения с информационного поля планеты. Да, они не всегда идеально точны. Но я планирую в процессе внедрения с этим разобраться. А тебе рассказал, чтобы и ты был в курсе. Но пока никого другого не посвящай. А то мало ли что.

Глеб был шокирован, в голове роилось сразу несколько мыслей:

— Значит, ты считаешь, что подобные явления есть некий уникум этой планеты? Хорошо, но входят ли в этот уникум галлюциногенные случаи или, например, навязанный сон?

Андрей взглянул на Глеба очень внимательно.

— Тут я могу руководствоваться лишь собственным опытом и больше ничем. Должен сказать, что всё увиденное имеет некую основу, которая не меняется при разных показах. Но многое зависит от собственной восприимчивости организма, его расторможенности, конкретного момента времени, параметров местности и тех знаний, которыми ты уже обладаешь. То есть если понимаешь, что хочешь увидеть, то увидишь это. Иначе картина будет размыта и без подробностей.

— А можно ли расценивать мой сон… Ну помнишь, битва, рароги, Нгоя.

— Не уверен, ведь это событие, которого не происходило. Однако это может говорить о твоей восприимчивости. Теперь, зная об этом феномене, можешь попробовать сам. Методику я подскажу. Ведь как я уже говорил, многое зависит от организма. А организм у тебя боевой.

Глеб усмехнулся.

— Да у тебя вроде тоже... Но опыта больше.

— В любом случае скажу тебе так: постарайся сильно не переживать ни по какому поводу, чтобы не исказить картинку.

Разговор друзей был прерван вызовом Джафара, который напомнил Андрею, что ждёт его в семи километрах от логова для продолжения тренировки.

— Ладно, пока не бери в голову. Разберёмся позже. А я побежал. Надо обувку и одежду разнашивать.

— Давай, — Глеб махнул рукой, глядя в спину резво сбегающего с пригорка Андрея.

«Хрономираж. Хм. Надо же… Чего только на Кладе не бывает».

Эпизод 15

Андрей ожидал известий от наблюдателей насчёт нескольких групп охотников-рарогов, двигающихся на север. Было понятно, что известия придут скоро, потому Андрей прохаживался недалеко от старого перевалочного пункта в горах, самого близкого к станции, в приготовленной загодя одежде и обуви. Охотничий нож был откован из болотной руды по средневековой земной технологии собственноручно ещё на базе. На низкие поршни, специальную обувь, пошла синтезированная кожа тангра. Для одежды использовали выделанные шкуры и кожи ранее добытых горных козлов. Сшито было вручную, грубо, без красивых отделочных строчек на штанах и куртке. А вот поясная сумка была богато орнаментирована и декорирована, и в ней хранилось только то, что могло храниться в поясной сумке местного охотника из народа Ран, хотя по легенде Андрей будет не совсем местным охотником. Итак, в сумке было огниво в виде кремня и кресала, немного каменной соли и сушёные травки для разных отваров, по привычке называемые Андреем иван-чаем, а также тонкая верёвка для добычи. Прибор для экстренной связи был вмонтирован в простой и трудно снимаемый медный браслет. В нём же был небольшой тайничок с таблетками артемиссина, выполненных в виде сушёных ягод. Была приготовлена заплечная сумка из замши, в которой лежал трёхдневный запас вяленого мяса и сыра для путешественников. Кожаная фляга была наполнена чистой водой. На простой охотничий лук уже была натянута сухожильная тетива, и ещё одна хранилась в запасе. В туле, плетёном из древесной коры, лежало два десятка стрел с разными наконечниками, в том числе из рога и бронзы.

Всё необходимое было в наличии, Андрей выглядел спокойным и умиротворённым, но что творилось у него в душе, знал лишь он сам. Лишними расспросами сейчас его старались не беспокоить. Со станции пришёл вызов от Яна Залесского. В этом не было особой нужды, но Ян спросил, не жмут ли поршни. Андрей усмехнулся: поршни были как раз по ноге, но, наверное, стоило сделать их немного повыше в голенищах. И только Ян прервался с благостными пожеланиями, как на связь вышел Джафар Неёлин и сообщил, что одна группа охотников вот-вот будет в лесистом ущелье квадрата 26-68, и, пожалуй, это наиболее благоприятный вариант.

— Хорошо, забрасывайте в этот квадрат, и со мной при заброске будет один сопровождающий, а именно Глеб.

— Добро, — ответил Джафар, — готовность пятнадцать минут.

Катер прибыл через десять. Пилотировал Юри. Джафар со Светозаром составляли группу прикрытия на случай, если что-то пойдёт не так. Андрей с Глебом стояли на скалистой площадке, закрыв глаза и спокойно дыша, причём Андрей был с заплечной сумкой на спине, луком через плечо и дротиком в руке — казалось, что он весь обвешан сумками и флягами. Это всё нужно было для достоверной легенды. Глеб был с пустыми руками, но он знал, что Андрей уже вошёл в роль, потому ненужных вопросов не задавал. Деловито и не спеша загрузились и полетели.

Андрей молчал и слушал музыку. Что-то из Эдварда Грига. Глеб подумал, что сейчас его другу предстоит увидеть этот танец троллей в пещере горного короля вживую, хотя он к этому уже привык. До нужного района добрались быстро в режиме невидимости, на ходу сканируя местность на предмет посторонних. Когда катер завис в полуметре от поверхности, Андрей спрыгнул вниз, отдал Глебу свой СВИток и выслушал финальную инструкцию Джафара. Стало ясно, что четверо охотников приближаются с юга и через половину часа будут в этой зоне. Андрей осмотрелся, дал отмашку, и катер опять исчез, благодаря камуфлирующей системе, стоящей на борту.

Андрей сорвал стебель, растер его в руках. Понюхал. Потом выпил воды из фляги, полил на лохматую русую голову и с улыбкой расчесал бороду рукой. Тот, кто долго находится в горах, естественно, обрастает волосами. Теперь стоило немного прогуляться, пока не обнаружат. И он пошёл по ущелью на юг. На ветвях звонко перекликались птицы. Прогулка была недолгой, так как Андрей упёрся в переплетённую стену деревьев, растущих одно за другим, и вспомнил одну из стычек рарогов, которую ему удалось наблюдать. Они упорно давили стеной щитов темпераментного противника. Однако с помощью ножа Андрею удалось пробиться. И только нож снова был в ножнах, как правую ногу резко сдавила верёвочная петля, и Андрей оказался подвешен вниз головой. Из колчана вниз посыпались стрелы.

— От не свезло! — громко сказал Андрей на языке рарогов. — Теперь стрелы придётся собирать.

Он вонзил дротик в дерево, чтобы вынуть нож. Разрезав петлю, рухнул вниз. Но подняться ему не дали.

— Ты какого племени есть, верзовит что ли? — прозвучал вопрос, и в словах слышалась лёгкая досада.

— Дай подняться и расскажу. Давно я вас тут искал, — и Андрей, отряхиваясь, поднялся и поправил лук.

— Да ты, видать, чужой, — произнёс коренастый рыжий парень, подняв одну из упавших стрел.

— Ну кому-то и бычок родственник, а горный дий — не брат. Стрелу-то отдай. Стрела ведь не простая.

— А то какая же? — удивлённо спросил рыжий парень, направив наконечник на Андрея.

— Известно какая — охотницкая, — просто произнёс Андрей, принимая наконечник открытой ладонью.

— Стало быть, ты охотник? И богаты ли твои ловы?

— Да, я охотник. А с ловами бывает по-разному. Если звериный след возьму, то догоню непременно.

— Выходит, ты здесь охотишься? — не унимался рыжий парень.

— Здесь я иду своим путём-дорогою и никого не трогаю. Но раз ты меня взял силком, пойду с тобою, если добром меня поведёшь.

За рыжим парнем зашуршали шаги, и скоро трое кладян продрали кусты. Здоровые мужики постарше с ухоженными бородами и короткими волосами. Андрей увидел удивлённые серо-зелёные глаза и два наконечника дротиков в районе своей груди.

— Ты гляди, какого зверя Брага-Кни изловить ухитрился. Вроде охотник. По-нашему говоришь?

Андрей хотел ответить, но Брага-Кни его опередил.

— Да говорит он лучше нас с тобою, порою, правда, не ясно о чём. Но говорит справно.

— Издалека ли идёшь?

— Иду с Глубоких гор в вашу сторону, дней... — и Андрей закатил глаза, — уже больше, чем пальцев у меня на руках и ногах.

— О-о, это далече. А для чего идёшь-то?

— Проще сказать так. Хочу спросить у ваших владык, нельзя ли поселиться около вас да и жить-поживать.

— Вот я слыхал, что на севере немало свободных окраин, — встрял в разговор мужик, что стоял позади всех.

— Верно, окраин немало. Только погоды всё дальше становятся такие суровые, что нашим охотницким делом совсем не прожить. А больше в том крае делать ничего нельзя. Край тот нежилой, нехоженый, больно высоко. Вот разве грибов собрать да песчаника нарвать. И то пока голова не заболит, — заметил его спутник.

— Ваша правда, — согласился Андрей, — только если сил хватит далее пройти, можно будет спуститься в ущелье, там полегче будет.

— Так вы там живете?

— Нет, до нас оттуда ещё два полных перехода. Если дорогу знать.

— Так чего ж вам не живётся у себя?

— Худо стало, еды меньше, зверь ушёл. Но слыхали мы, что ниже есть места обильные и народ добрый.

— Это верно, — согласился впереди стоящий мужик и воткнул дротик в почву. — А позволь тебя спросить, неужто у вас на нашем языке говорят?

— Нет, говорят по-другому. А если хотите знать, почему я говорю по-вашему, я вам расскажу. Только это разговор долгий. А возьмёте меня с собой, то как-нибудь вечером у костра рассказать и придётся.

Обладатели серо-зелёных глаз переглянулись меж собою, и охотник спереди произнёс:

— А ступай-ко с нами. Приведём, куда надо, и покажем тебя. Пусть старцы решат, как тут быть.

И Андрей принялся собирать разбросанные стрелы.

Эпизод 16

— Неплохо получилось, — Джафар в возбуждении потёр руки. Глеб в ответ просто кивнул.

— Не так я представлял первый контакт человечества с представителями иной цивилизации, — пробормотал Юри, имея в виду «поимку» Андрея.

— Очевидно, что Андрей контролировал ситуацию и попался специально.

— Но зачем?

— Психология! Теперь рароги будут испытывать ответственность за него, как за неумелого сородича. Такие у них представления.

Катер двигался незаметно над верхушками деревьев, и все присутствующие в нём хорошо слышали весь диалог. Согласно прежним инструкциям, такое поведение строжайше запрещалось. Даже при наличии камуфлирующей системы разрешалось передвигаться над районами, где могли находится кладяне, только ночью, и держаться в отдалении не менее пятисот метров. Но сейчас случай был уникальный.

— Что дальше? — спросил Светозар.

— По плану. Проводим их не торопясь до селения.

— Расход энергии большой будет, — подсказал Юри.

— Знаю. Необходимая мера. Если всё пойдёт гладко, постараемся уйти ночью. А если нет…

— А если нет, то без всяких инструкций спускаемся на максе и по обстоятельствам, — Светозар повёл плечами, как бы разминаясь. — Я им Андрея не оставлю.

— Можно подумать, у нас другое мнение, — пробормотал как бы про себя Глеб.

***

— Пусть светило вам светит всегда, и леса полнятся зверьём, грибами, ягодами и орехами. И в реках полно будет всякой снеди. Я горный дий: так все окрестные зовут наше племя — горные дии или следогляды. Живу я, как и все наши, охотой да лесными дарами. Было так, что в наших краях оказался отряд ваших охотников, да попали они под горный завал. Всего их было семеро, и выжил только один. По имени Хорба-Дато.

Окружающие старцы согласно закивали головами.

— Вот велел он вам большого добра пожелать. Да только жалеет, что сам он теперь в дальнюю даль не ходок, потому как камнями главные жилы на ногах ему перешибло. Вот от него теперь я знаю ваш язык. И хочу у вас спросить. Позволите ли вы мне остаться да жить среди вас?

— Назови-ка, охотник, два соседних племени на восток да на запад от ваших селений.

— Где светило восходит, живут долгогривы, а где заходит — копытники. Только простите, высокочтимые, так лишь мы их зовём. Может, вам они известны как-то иначе.

— Что ещё тебе Хорба-Дато поведал?

— Про законы ваши, про житьё, про порядки.

— А про себя что рассказал?

— Про себя ничего не говорил, — простодушно ответил Андрей. Он знал, что рароги считали неуместным рассказывать чужакам про свою семью.

— Ладно. Строй себе логово, где приглянется. Но сначала выбери себе общину там, где желаешь. И тёплого лета тебе.

После ухода Андрея старцы остались поговорить меж собой.

— Подозрительным мне кажется этот охотник. Откуда он там объявился? Отродясь с той стороны никто не приходил, — сказал один из них.

— Молод ты ещё, много не знаешь, — с усмешкой сказал второй, более древний. — Немало в мире племён, нам неведомых. Почему бы на севере ещё одному не быть? Брага рассказывал, что, по словам этого охотника, есть проход в Глубоких горах, и можно дойти до мест, где эти дии и живут. Только больно долго идти, — второй старец был настроен более дружелюбно.

— Если долго идти, то как же одёжа его не прохудилась? — продолжал допытываться первый.

— Одежу и в запас взять можно, дело нехитрое, — вступил в разговор третий.

— А оружие? Оружие ты видел? Нездешняя работа, явно нездешняя…

— Откуда ж ей здешней быть, коли он издалека?

— Вот и я о том, сколько наших в ту сторону ходило — ничего не находило в Глубоких горах. Нет там жизни. Думаю, уж не демон ли это небесный?

— Демоны ночью приходят. Днём им на Свете делать неча. Я так думаю, это всё сомнения пустые. Глаза у этого Анд-Рея ясные, взгляд спокойный, потайки в нём нет. Главное вот что: чтит ли его народ законы Предков? И проверить надо, как он себя поведёт. Мы так поступим: раз уж разрешили — пусть пока у нас поживёт. А Браге накажем, чтобы присматривал за ним. Раз уж он его споймал, то с него и спрос. Коли что дурное заметит — пусть нам передаст. Тогда и решим: оставить его или к сеймукам отправить.

Из отчётов проникателей:

Теперь стоит признаться, что наше изначальное представление о жизни на Кладе, основанное только на наблюдениях, было ошибочным. Дело не в том, что мы имели только внешнюю картинку, не принимая во внимание внутренние неявные отношения кладян. Мы отслеживали только основные потоки и конгломерации местных жителей, пренебрегая труднодоступными для наблюдения районами и незначительными событиями. Но иногда в частностях и мелочах кроется гораздо больше информации для понимания ключевых процессов, чем в том, что на виду. Мы заполняли пробелы собственным пониманием, используя привычные аналогии, а нужно было отказаться от предубеждений и начать непосредственное изучение междукладских отношений.

Теперь очевидно, что замалчивание и не упоминание неких объектов связано в первую очередь с общим жизненным укладом кладян. Всё то, что в него не входит, недостойно внимания. Так, кельи в отрогах Восточных гор населены странными жителями, которые занимаются собственными делами и не желают поддерживать отношения ни с кем. Значит и с ними никто не будет поддерживать отношения. Все, кто поддерживает базовый уклад, живут по законам своих племён. Если ты его нарушаешь злостно и неоднократно, ты можешь отправиться на край обитаемого мира, к таким же беззаконникам, как ты сам, — к сеймукам. Если же ты просто не согласен подчиняться установленным законам, не почитаешь Предков, твоя дорога — в Город. Там собирается много неверующих в мировой порядок и пытающихся создать новый. И в том, и в другом, и в третьем случае ты имеешь право на собственную жизнь, но твой народ уже не будет поддерживать тебя. Потому что ты не поддерживаешь народ.

Эпизод 17

На следующее утро после ухода Андрея Глеб почувствовал внезапный приступ печали, какой-то необъяснимой потери. Будто бы вынули из тела кусок. Даже мелькнуло ощущение, что Андрей его предал. Разум понимал, что это не так, более того, рациональные аргументы даже не нужно было придумывать, но ещё несколько дней Глеба не покидало настроение потерянности.

В таком состоянии легко было поддаться хандре, если бы не каждодневные обязанности. Во-первых, Глеб являлся связным Андрея и регулярно получал от него короткие отчёты, которые нужно было регистрировать и анализировать. Во-вторых, никто не отменял разработанный ранее Андреем для Глеба индивидуальный план стажёра, предполагавший изучение всей доступной по Кладу информации. Понятно было не всё, приходилось разбираться самостоятельно, благо Глеб уже вошёл в курс дел настолько, что дополнительная помощь ему не требовалась. Конечно, это всё ещё было далеко от знаний рядового проникателя, не был даже виден свет в конце тоннеля, зато хорошо был виден вход в него и объём поставленных задач. В-третьих, никто не отменял физических занятий и упражнений с холодным оружием. Тут всегда можно было воспользоваться поддержкой незанятых проникателей, которые с удовольствием соглашались «звякнуть мечами». И это было гораздо полезнее тренировок с виртуальным противником. И в-четвёртых, проведение практических уроков по фехтованию. Кроме Юргена, который исправно посещал каждое из них, в зал периодически заглядывал кто-то из пилотов, терраформаторов или учёных. Один раз зашёл Челадон Агаппи. Скептически поглядел вокруг и пробормотал, что все эти занятия — ерунда. Лучше уметь хорошо стрелять из современного вооружения. В этом Глеб помочь никак не мог.

Развлечений на станции, помогающих отвлечься от текущей реальности, было немного. Можно было гулять по окрестностям, правда, Глебу это удавалось не всегда.

В этот раз в зале был один Юрген. Даже у вездесущей Марты, постоянно попадающейся Глебу на глаза, нашлись какие-то неотложные дела.

— Как оцените мои успехи? — вежливо поинтересовался Юрген, начиная разминать кисти рук, подняв их высоко над головой.

— Пару связок и один удар вы отработали неплохо.

— Когда перейдем к серьёзным занятиям?

— Тут торопиться не стоит. Вы ещё не до конца чувствуете дистанцию. Да и куда нам спешить?

— Есть такая восточная мудрость: настоящие мужчины дерутся не на палках.

— Есть и другая: предотвращённый бой — это выигранный бой. Хотелось бы, чтобы вам не пришлось брать в руки оружие.

— Думаете, мы вечно будем сидеть в этой долине?

— Думаю, что не стоит форсировать события. Если их можно не форсировать, — Глеб постарался ответить уклончиво, и в то же время не обидно.

— Ну-у, возможно, вы и правы. Нет ли каких сведений от наших разведчиков?

— Нет, — Глеб понял, что Юрген имеет в виду поиски Ворона и паломников, — насколько мне известно, ничего. А как ваши успехи в пространственной физике?

— Да так, пока ничего не понятно. Разве только очевидно, что процесс, который произошёл в системе Клада, не является уникальным и теоретически возможен.

— Так это и так понятно, — пожал плечами Глеб.

— Я не совсем точно выразился. Возможен спонтанный провал, без участия каких-либо искусственных внешних сил. Это следует из вакуумных уравнений Блэка-Ковалевича.

— Так что же, и я могу внезапно куда-то провалиться?

— Нет, эффект возможен при объёмах, сравнимых с планетной системой. Если учитывать объекты стандартной плотности.

— А не может ли данный эффект быть спровоцирован внешним действием? Например, каким-нибудь неизвестным оружием?

— Предполагаете военное вторжение? Согласно теории, для такого действия необходимо сконцентрировать массу на несколько порядков больше объекта для провала. Да и смысл такой операции? Процесс будет нестабильным. И легче уничтожить планетную систему, чем аккуратно её переместить. Но и уничтожать её смысла нет. Насколько мне известно, планет, подобных Кладу, до сих пор обнаружить не удалось. Обычные каменистые планетоиды и то ценны неимоверно из-за возможности терраформирования. А тут — минимальные усилия. Нет, лично я не вижу смысла.

— Опыт какой-нибудь, — предположил Глеб, — который вышел из-под контроля.

— Опыт проще провести над безымянной неосвоенной системой. Мы несколько таких посещали.

— А если… опыт инопланетной цивилизации?

Юрген внезапно хрюкнул и затрясся от беззвучного смеха.

— Извините, — сказал он наконец, когда успокоился, — если так рассуждать, то можно сразу привлечь Господа Бога. И без всяких теорий понятно, что ему это под силу. При таком допущении берусь доказать, зачем ему это всё понадобилось, — и, видя недоумённое лицо Глеба, продолжил. — Понимаете, какая штука… Мы до сих пор не смогли обнаружить никаких следов внеземного разума. Следовательно, либо их нет в обозримых пределах, либо их могущество для нас равнозначно наличию Бога. И для меня это не вопрос веры: за прошедшие несколько лет я успел посетить много миров. Но верить, конечно, никто не запрещает. Хотя это неконструктивно.

— Да нет, я понимаю. Я всегда за всё конструктивное, против всего неконструктивного. Вы упомянули своё путешествие: не страшно было всё бросить и отправиться в неизвестное? И не жалко потом всё потерять?

Юрген пожал плечами:

— Вы про мой корабль «Николай Терехов»? Да, корабль жалко. Он был не новый, но там был уникальный астронавигационный блок. Будь он у нас сейчас, мы бы имели на порядок больше возможностей. Но корабль пришлось оставить на базе, иначе Клад я бы не посетил. Хочется думать, что те, кто хотел спастись, всё-таки успели использовать его по назначению.

Глеб молчал. Никто не знал, что случилось с Базой. Эту тему как-то предпочитали не обсуждать. Вероятно, она осталась в другом пространстве, и ничего страшного не произошло.

— А что касается неизвестности, — продолжал Юрген, — то бывают в жизни моменты, когда есть желание завершить очередной этап и начать новый. Совершенно новый.

— Да, — ответил Глеб, думая о своём, — это знакомое чувство. Главное, чтобы хватило сил и средств.

— Вот я и подумал, а почему бы не полетать по космосу? Там ведь столько интересных мест, которые и за всю жизнь не посетишь. И решение-то возникло спонтанно, когда увидел корабль. Просто вот так решил: хочу.

— И что, хватило средств?

— В общем, да. Компания, которую я создал, оказывала достаточно уникальные услуги.

— Значит, продали своё детище?

— Ну зачем так трагично? «Ребёнок» вырос и вполне мог позаботиться о себе сам. Наши интересы просто разошлись, вот и всё.

— И вот вы оказались на Кладе…

— А это можно считать тоже очередным этапом. Если оценивать жизнь не через призму желаемых планов, а видеть в ней сиюминутные радости и перспективы, то жить становится проще.

— То есть вас не пугает факт, что мы всю жизнь проведём тут, вдали от нашей цивилизации?

— Меня? Нет. Почему это должно меня пугать? Цивилизация со мной, во мне. Мы, в конце концов, не сидим в джунглях у костра. И у нас достаточно неплохие перспективы на дальнейшую жизнь.

— Да вы оптимист!

— Скорее, реалист. Я вот тоже хочу вас спросить: вам-то не страшно? Не боитесь реально окунуться в первобытный мир чужой цивилизации?

— Пока жив был — боялся, — Глеб постарался перевести вопрос в шутку. Но Юрген был серьёзен.

— Это понятно. Но у нас тут удобства, безопасность, привычный мир, правда, не во всем комфортабельный. А что там, за границей станции?

— А для меня там удобный, безопасный и привычный мир, — подумав, ответил Глеб. — Я же всё-таки историк. Прошлым живу.

— Вот как? Любопытно. Никогда не думал в таком ключе. Наверное… это может быть интересно. Но мы будем сегодня тренироваться или нет?

— Будем! Я хочу вам показать один приём.

С этими словами Глеб потянул из стойки заранее приготовленный клинок.

Эпизод 18

Ян Залесский сидел в зале управления один. Поскольку только ему хватало нескольких часов сна, ночное десятичасовое дежурство являлось его зоной ответственности. В этом не было насущной необходимости, но установленный порядок позволял Яну решать свои дела, а другим членам коллектива спокойно отдыхать. Формально дни на Кладе отличались от ночи только тем, что становилось темно и прохладно, поэтому большую часть работы было делать некомфортно. Из-за более продолжительных суток на ночное время уходило часа на полтора больше. Конечно, столько никто не спал, кто-то вставал раньше, кто-то позже, но пять-шесть часов абсолютной тишины у Яна всегда находилось.

После того, как Андрей довольно успешно начал работу среди рарогов, Мин внедрился к тлегалпам под видом местного шамана, заняв заброшенную сторожку в одном из оазисов. Это не вызвало подозрений, потому что колдуны у тлегалпов всегда считались странными, при этом обращаться к ним было не зазорно. Тони в качестве странствующего нанялся работником к ремесленнику оппов. Помогло его давнее увлечение гончарным искусством и вырезание по камню. Лучше всех устроился Вахит: алфенские купцы были в почёте, постоянно мотались по разным маршрутам и заодно переносили разнообразные слухи. Первоначальные отчёты не содержали какой-либо важной информации. Пока всё шло на удивление гладко.

Ян чувствовал себя двояко. С одной стороны, он долгое время стремился к реализации третьей стадии, с другой, чувствовал, что сейчас его знания и опыт больше нужны тем, кто остался на станции. В большинстве своём это были обычные люди, жизнь который была связана с Кладом лишь отчасти. И никто из них не собирался проводить здесь всю свою жизнь. Кроме, может быть, одного…

Ян усмехнулся, в очередной раз вспомнив, как он напрямую познакомился с Глебом. Тот спросил:

— Вы случайно не родственник Адама Залесского, историка-этнографа?

— Нет, а вы кем приходитесь маршалу Вершинину Константину Андреевичу?

«Хороший парень, но немного замкнутый и резковатый, — продолжал размышлять про себя Ян. — Попал бы он к нам года на три раньше, сделали бы из него настоящего проникателя. Эх, не так всё могло бы быть, если бы решение о третьей стадии было принято раньше и внедрение прошло более массово. И станций было бы больше, и полевых лагерей. А здесь можно было создать полноценную базу человек на триста. А пока что мы имеем?

Запасов энергии на станции хватит на несколько десятков лет при экономном использовании. Если бы речь шла о двух-трёх людях, то энергии хватило бы до конца жизни и больше, но количество людей будет увеличиваться. Ветряк обеспечивает энергией только полтора-два процента необходимостей станции. Если снять с катеров аккумуляторы, то хватит ещё лет на пять. В общем, надо думать, как использовать солнечную энергию и развивать местное хозяйство. То есть в будущем неизбежно придётся переселяться в низину, если окружающие племена будут миролюбивы. И адаптироваться к местной пище. Развивать производство. Хотя бы на основе примитивных механизмов. Вот электрический аккумулятор уже сделали. Было бы хорошо сконструировать гравитационную панель. Что может быть проще? Только гравитационный адаптер. Но подходящего материала у нас нет. А синтезировать — энергетически невыгодно. Зато можно разведать месторождения полезных ископаемых. Это —потом, пока есть более насущные проблемы.

Народ в массе своей ещё до конца не понимает, что будет в будущем. Рассматривает это как затянувшуюся экскурсию. Как приключение. Планетолог просит катер для серьёзных исследований. Его смущает, что по косвенным данным Клад представляет собой конструктор, а не планету, равномерно эволюционирующую во времени. И не вписывается в базовую планетологическую теорию. Но катер нужен и Юргену для астрономических исследований. В качестве альтернативы предлагает сделать отдельную обсерваторию выше в горах. Неплохая идея на перспективу.

Марта жаловалась, что каждый день приходится ходить в одном и том же. В конце концов, Джафар предложил ей ходить без одежды, чтобы решить проблему. Обиделась. С остальными женщинами таких проблем нет. Не то чтобы они все непритязательные, но свои дела решают самостоятельно. Как и терраформаторы, которые постоянно что-то мастерят и предлагают улучшить. Кстати, надо бы на досуге собраться и попробовать спланировать концепцию технологического развития на будущее. А пока…

Челадон с Джоном решили синтезировать порох, чтобы создать огнестрельное оружие. Ян узнал об этом случайно от техника Расваля Одоная, который сообщил, что его просят сделать странный предмет. Пришлось сделать выговор и провести небольшую лекцию. И объяснить, что оружия на станции быть не может. Не считая нейронных парализаторов у пилотов (блокируют нервные импульсы на расстоянии сорока-пятидесяти метров: если нет защиты, человек теряет сознание на несколько минут). Также в качестве оружия можно использовать сами катера. Они генерируют небольшое гравитационное поле силой в несколько тонн, чего хватит, чтобы сдвинуть с места большой валун или разметать толпу в пару сотен человек. Этого вполне достаточно для защиты.

Остальные вроде все при деле, стараются не создавать друг другу проблем. Кто-то уходит в себя, как второй техник по камерам Митрий Старр. Он объявил себя системным администратором по техническим проблемам: что это значит, никто не знает, но пусть развлекает себя. Всё равно большая часть обслуживающих систем работает автоматически. И на первый (технический) этаж никто не заходит. Правда, привлечь его к какой-либо дополнительной деятельности не удалось: формально он постоянно занят — следит за состоянием систем. Вылезает из своих катакомб только за едой и на еженедельные медосмотры».

«Да, надо бы не забыть…» — Ян занёс себе в СВИиток напоминание: «Тан просит себе помощника. Не справляется. Подумать, кого можно привлечь».

«Хорошо ещё, что никто серьёзно не заболел. Так, по мелочи: перегрелся на свежем воздухе, ушибся, съел не то. Народу на станции теперь меньше на четыре человека, и демографический взрыв нам не грозит. Пока не грозит. Но к будущему стоит подготовиться. Все проникатели сдали генетический материал для воспроизводства. Рано или поздно предстоит его востребовать».

Из отчётов проникателей:

Если у вас сложилось мнение, что жизнь на Кладе протекает мирно, значит, вы ошиблись. Да, под размеренным покровом натянуты тугие струны, готовые лопнуть. В прошлом, когда население было заметно меньше, в горах никто не жил. Только предки тангодров пригоняли сюда своих быков, и предки степняков уже занимали регион Тленг-Слеог. Основное население было сосредоточено в регионе Оппойя с его плодородными почвами. Степняки порой тоже приходили сюда и спокойно это никогда не заканчивалось.

Основные конфликты возникали у жителей степи с предками народа Ран и с предками алфенов и фанагров, после чего последние продвинулись в Дга-Битре, а предки народа Ран заняли горную страну и стали теми, кого мы знаем. Однако ранее местные жители не соблюдали никаких правил гуманности и все войны велись исключительно жестоко. В ту пору для того, чтобы нанести противнику урон на расстоянии, активно использовали лук и пращу. В дальнейшем волевым решением, как известно по мифологии, от лука на войне отказались, найдя этому оригинальное объяснение. Дескать, все жители Клада равны между собой и должны испытывать друг друга при непосредственном контакте. Несмотря на это отряды пращников остались, но набираются исключительно из подростков. И это понятно, учитывая то, что местная праща — оружие не прицельное, а навесное, и в качестве снаряда используются только камни. Лук же оружие прицельное несмотря на то, что на Кладе известен лишь простой лук, в отличие от сложносоставного лука земных кочевников древности. В любом случае это весьма гуманный шаг, хоть и тормозит развитие оружия в целом.

Однако народ Ран за последнее время заметно продвинулся в качестве как наступательного, так и оборонительного оружия. Для примера стоит рассмотреть щитовых бойцов — элитное формирование рарогов. Название этим бойцам дал большой овальный щит из твёрдого, но довольно лёгкого дерева, обтянутый бычьей кожей, размером в рост жителя Клада. Вооружён такой щитоносец клыком-кинжалом на поясе и длинным мечом-косорубом за спиной. Косоруб представляет из себя местный прообраз земной фракийской ромфеи с той разницей, что он немного короче, но качеством стали нисколько ей не уступает. Доспехом является длинная кожаная куртка с короткими рукавами, с изнаночной стороны которой плотно набиты стальные пластины. Куртка разделяется на две детали, грудь и спину, и застёгивается на боках. В качестве оружия дальнего подступа используются копья и дротики.

Эпизод 19

— Здорово, бродяга!

— И тебе не хворать.

Глеб впервые наблюдал Андрея после того, как он ушёл к рарогам. Предполагалось, что в первое время связь со станцией будет только односторонней, по инициативе внедрённого проникателя. Для двусторонней связи потребовалась настройка двух камер наблюдения и удаление на приличное расстояние от места обитания рарогов.

— Ну что, уже стал своим?

— Шутишь! Я тут и двух месяцев не пробыл. Пока осваиваюсь. Рароги в быту неторопливы.

— И как ощущения? Отчёты личного опыта не передают.

— Форма такая. Ощущения… Как тебе сказать… Как будто открыл старую книгу, которую читал в детстве, и начал по-новому её воспринимать. И ещё. При личном контакте всё становится более зримым, объёмным.

— Что-то новое удалось узнать?

— И да, и нет. Относительно следов наших соплеменников даже и не узнавал, не до того было. Надеюсь, что через месяц-другой похожу по окрестностям и поспрашиваю. В рамках легенды, разумеется, мол, мы живём глубоко на севере, в котловинах между гор, посылали сюда своих соотечественников, не видел ли кто чего. А новое в основном связано с языком. Сразу стало понятно, что по наблюдениям мы неправильно сформировали представление о некоторых нюансах.

— Так доверие рарогов удалось заслужить?

— Не знаю. Пока стараюсь им особо не докучать. Живу на отшибе, логово себе сделал. Сейчас вот вообще ушёл в длительный поход как бы на охоту и как бы погулять. Там такое слово интересное у них для этого используется…

— А как ты объяснил им своё знание языка? — Глебу было не до филологических тонкостей. Хотелось узнать всё и сразу. Андрей, кажется, и не заметил нетерпеливости друга.

— Сказал, что до нас, ну, до нашего племени, дошёл один из их охотников. Он и научил. Ты не беспокойся, тут всё чисто. Несколько лет назад камеры зафиксировали, как группа молодых рарогов отправилась на север, «погулять». Они забрались довольно далеко в горы, но, к сожалению, попали под обвал и погибли. Мы за ними следили довольно долгое время. Но сделать ничего не имели права. Вот именем одного из них я и воспользовался.

— Хитро.

— Рассказал, что группа попала под обвал, один выжил, но сильно заболел и остался у нас. От него мы и узнали, что на юге есть хорошие земли, а меня послали проверить. Так что если я тут приживусь и старейшины не против будут, то мы сюда переселимся. А то в Глубоких горах совсем еды не осталось.

— Ну, а они что?

— Пока ничего. Живи, говорят, да радуйся, что дошёл. А там — посмотрим.

— Так что, получается по легенде ты один ушёл?

— Нет, сказал, что, возможно, ещё кто-то может прийти. Что нас немного, но у каждого своя семья. В общем, уклончиво ответил. Но никто особенно не пристаёт с расспросами.

— Это хорошо, это ты правильно сказал, — ответил Глеб задумчиво.

— Ну а сам-то как? Смотрю бороду стал отращивать. Тебе идёт.

— До твоей далеко, — усмехнулся Глеб и, немного подумав, решительно сказал: — Слушай, надоело мне всё тут. Чувствую, начинаю хватку терять. Опять в кабинетного историка превращаюсь. Хочется дела настоящего. А тут… Ну что? Сам тренируюсь, желающих тренирую, отчёты твои читаю. Ем, сплю.

— А ты не торопись. В нашем деле спешить надо медленно. Сперва всё просчитать нужно.

— Да я понимаю, а вот невтерпёж. Бывает такая волна накатит… Только тренировка и спасает. Меч, который мне оставил, помнишь? Сломал…

— Как это? — поразился Андрей.

— Да я попросил, чтобы мне ствол каменного дерева привезли. Для тренировок. Да не сдержался. Всё изрубил. И меч сломал.

— Силён ты, дядька. Из такого дерева тангодры дубинки делают, сносу им нет. Полегчало хоть?

— Полегчало на пару дней. Потом опять накатило. Даже и не знаю, что такое, никогда такого не было.

— С Тан По пообщайся. Она тётка грамотная, пропишет тебе успокоительное.

— Да не хочу я ни с кем общаться. Вот как бы не сторонюсь, словом перекинуться могу, а как только общие посиделки — с души воротит. Ну ты ж меня знаешь?

— Знаю, потому и советую. Сходи, расскажи как есть. Никто к тебе приставать не будет, если ты об этом беспокоишься.

— Да я не… — Глеб замялся, а потом честно признался: — Ну да, любовных отношений мне только и не хватает. Знаешь, иногда мне кажется, что я по-прежнему женат. Вот даже во сне недавно жену видел. Как думаешь, к чему?

— Да-а, Глеб, — насмешливо сказал Андрей, — проблемы у тебя, даже и не знаю, что посоветовать. Может, тебе на охоту сходить?

— А что? — оживился Глеб. — Одонай с Натаном собрали вездеход небольшой. Чтобы, значит, ноги не топтать. Можно опробовать. Убивать, конечно, никого не буду. А по окрестностям погонять можно.

— Дело хорошее. Главное — не беспокойся. То есть не беспокойся попусту. Я про тебя помню. Но всему своё время. Думаю, что через пару месяцев мы встретимся, ситуация к тому времени поменяется. Тогда и обсудим. А пока — отбой.

— Да. Отбой, — Глеб уже и так понял, что занял у Андрея много времени и сеанс психотерапии пора заканчивать.

Из отчёта Андрея Семиреченского:

Сразу скажу, что это не совсем моя тема. Но, учитывая последние события в Тленге и за его пределами, мы хорошо помним, кто стоял на пути чрезмерной активности степняков ранее. О народе Ран я писал до этого, теперь речь не о нём. Теперь речь о тех, кто, «шагнув вглубь», наивно полагает, что удачно укрылся от всяческих перипетий. Нужно отметить, что активная добыча болотной руды и изготовление изделий из металла позволяют алфенам и фанаграм следовать собственным политическим путём. Только этот путь могут неожиданно пересечь.

Итак, что могут алфены и фанагры противопоставить этим неожиданным пресекателям? Относительно профессиональными воинами алфенов считаются члены отрядов, которые формируют состоятельные люди. Экипировка этих отрядов сильно зависит от состоятельности их владельцев. И многие владельцы стараются изо всех сил, чтобы достойно вооружить и оснастить зависимое подразделение. Оснастить так, как они это понимают. В общем, основную силу алфенов представляют копейщики. Причём к щиту они относятся довольно пренебрежительно. Просто потому, что уже не помнят реальных боевых столкновений. Но вот длинное пехотное копьё (2,5–3 м) они всячески холят и относятся к нему как к живому существу. Однако надо сказать, что копейщики алфенов не так многочисленны, числом уступая бойцам, которые зовутся ударниками. Понятно, что ударники вооружены булавами и короткими тесаками и оснащены небольшим прямоугольным щитом (площадь прикрытия — корпус кладянина). Эти воины вступают в дело, когда копейщики завяжут схватку. Они мобильны и быстро перемещаются. Естественным дополнением к этой «грозной силе» являются отряды пращников, которые набираются исключительно из подростков и действуют только на расстоянии. Потому что больше никак не вооружены и не прикрыты. Следует также сказать, что копейщики носят плотный доспех из ременной кожи, усиленный пластинами из костей животных.

Эпизод 20

— Доброй ночи, дневной наблюдатель, — буднично приветствовал Джафара Неёлина Ян Залесский.

— И тебе доброй, полуночный сторож, — в тон ему ответил Джафар.

— Как дела? Что нового?

— Всё по-старому. Разве что две камеры опять испортились в районе Постылой степи. Это уже пятая потеря в этом районе за неполные полгода. Раньше мы теряли около десятка за год по всему Кладу.

— Странно. Но не критично. Сколько их всего осталось?

— Семнадцать. Не считая четырёх стационарных вокруг станции. Но я бы не торопился их снимать. Есть ещё несколько штук в орбитальном блоке, но там качество передачи визуальной информации уже плохое.

— Ну, можно использовать для научных исследований, в местах, где нет местных и не нужен детальный визуал и скрытность.

— Можно. Придётся опять разговаривать с Эйденом насчёт замены.

— С Руссо?

— Если бы! С Баден-Гроссом, планетологом. Говорит, раз катер не даёте, то камеры хоть в нужном количестве.

— А как с вариантом изготовить новую камеру слежения?

— Невыгодно. Я тут посчитал на досуге — очень энергозатратно получается. Если бы у нас была соответствующая лаборатория, как на базе, не было бы проблем повторить технологию воздушного стекла. Но нам сперва придётся построить лабораторию, потом найти соответствующий материал. Короче говоря, проще поднимать катер и следить глазами.

— То есть ты хочешь сказать, что через пару лет мы останемся совсем без камер?

— Не говори, что ты этого не знал!

— Я не об этом. Хочется понять динамику. Ведь где-то камеры работают дольше, а где-то ломаются почти сразу.

— Это хорошо, что воздух тут сравнительно чистый. Кстати, есть вариант — поставить все камеры на статику.

— Не-а, не вариант. Народ кочует, ну как ты за ними уследишь статикой? Одна надежда на наших внедренцев.

— Кстати, как Глеба оценишь?

— Сыроват ещё, но в качестве резерва сгодится.

— Больше никто желания не изъявлял?

— Если не считать Зарину, то нет. Но ты сам понимаешь, что это несерьёзно. Да и тут на станции дел много. Кабы нам ещё пяток человек…

— …и рабочую базу на орбите… Давай без фантазий.

— А если без фантазий, то резерва у нас нет. Больше четырёх-пяти человек держать на Кладе бессмысленно. Даже вредно. Так что, если что-то случится, я буду настаивать на закрытии проекта внедрения.

— Значит, ничего не случится. По крайней мере, я так думаю.

Из отчётов проникателей:

Вообще говоря, область Тленг-слеог интересное место. Во-первых, это не совсем степь: здесь есть и болотистые места на северо-западе, и лесные массивы на юге, и приречные земли на востоке. Во-вторых, не совсем бесплодная. Бесплодной её можно назвать только по сравнению с Алфенией, в которой, как известно, растёт всё, всегда и везде. В центральном Тленге такие условия складываются всего в течение месяца, на стыке зимы и лета.

Тленг более подвержен сезонным изменениям: летом тут жарковато, зимой — холодно и сухо. Всё это заставляет основную массу жителей активно кочевать в поисках удобных условий. При этом разделить тлегалпов, ботогалпов и кхунсегеров по области проживания можно с большой натяжкой. Да и внешне они почти не отличаются. За исключением нескольких семей ботогалпов, достаточно давно избравших для жизни южные подлески, и кхунсегеров, группирующихся возле болот, основная масса жителей предпочитает постоянное передвижение с места на место взамен обустройству на каком-либо одном.

Философия жизни также очень проста: живи сегодня, потому что неизвестно, что будет завтра. Исходя из этого, тлегалпы никогда не строят долговечных строений, вся их жизнь проходит, можно сказать, на ногах. Недаром в их среде распространена поговорка «ты живой, пока можешь бежать».

Основные направления миграции — сезонные, с севера на юг и обратно. Изредка на восток или запад. Очень редки переселения за реку. Обычно на это идут неполные семьи, по каким-то причинам не имеющие возможности выполнять коллективные обязательства.

За тот период, пока я их наблюдаю, жители Тленга представляются мне порядочными и добродушными. Они более наивны и просты, чем рароги или жители Оппойи. Трудно предсказуемая жизнь заставляет их обращаться к магии, в первую очередь, к погодной. На втором месте стоит брачная магия. Очень большое значение имеет правильный выбор супругов, которые, как правило, живут вместе до самой старости. Не возбраняется многожёнство или многомужество (порицаемое остальными жителями Клада), лишь бы это было закреплено и способствовало улучшению жизни племени. А вот развод, наоборот, не приветствуется.

Если мужчина (или женщина) покидает семью, то есть два пути: или уходить к сеймукам, или наниматься в другое племя в качестве услужника. Из таких мужчин, а также из молодых юношей разных племён, ещё не нашедших себе жену, составляют военные объединения, собираемые для походов в отдалённые области. В таком случае на новом месте им будет проще начать другую жизнь, установив удобные для себя законы.

При этом стоит отметить, что семейные тлегалпы к военному искусству относятся с пренебрежением, если только нет необходимости защищать свою собственную семью. Особняком стоят кхунсегеры, у которых как раз воинское искусство в почёте, но про них мне известно мало.

Эпизод 21

Сумрачная теснина — достаточно редкое место в поясе Ближних гор. Начать стоит с того, что это вполне протяжённое ущелье, тянущееся от границы горной страны. И по причине глубоких геологических процессов это ущелье демонстрирует древнюю историю жизни гор до того, как там появились разумные существа. По сию пору Сумрачная теснина никем не населена просто потому, что там не успевают вырасти леса, а вся растительность — это мхи и лишайники на камнях. Это связано с тем, что периодически проносящиеся с гор зимние сели уничтожают всё живое и не позволяют закрепиться почвенному слою. За летний период ущелье сильно прогревается местным светилом, что также не способствует развитию флоры и фауны. Фактически это пустыня с каменистым ландшафтом и частыми сменами рельефа.

Андрей обнаружил это место, просто бродя по горам и ища юго-западную границу расселения рарогов. За тесниной постепенно начинались селения спрадатов, хотя различия меж теми и другими были известны только им самим. Формально Андрей с разрешения старейшин подыскивал место для обустройства своего племени. На самом деле основное время пытался изучать логику появления хрономиражей и аккуратно пытался найти следы паломников и Ворона, хотя бы в виде слухов о странных людях. В последнем не было никакого прогресса.

С хрономиражами дело обстояло лучше. Но эта деятельность требовала постоянных передвижений, специальных локаций на местности и особого времени суток. Освоившись в Сумрачной теснине, Андрей получил место для стабильных наблюдений независимо от времени суток. Просто нужно было предупредить стоящего кладянина из рарогов о месте своего пребывания. И больше не беспокоиться ни о чём. Крупные торговые пути не вели в Сумрачную теснину, известных разработок там не велось. Рароги и спрадаты избегали этого места, поскольку воду там найти было не просто, если вообще возможно. Охотиться там можно было лишь на ящериц и случайно забредших животных. По всем этим причинам случайный контакт сводился к минимуму. В условленные конкретные дни, если ничего не отвлекало, Андрей добирался до пустынного ущелья и ложился на камни наблюдать.

Опытным путём удалось выяснить, что картина, показываемая в хрономиражах, как правило относилась к месту нахождения наблюдателя. Плюс-минус десяток километров, если мерить земными единицами. Раньше Андрею уже удавалось лицезреть разные виды, чтобы проверить реальные события истории, известные по рассказам рарогов. Но в основном приходилось наблюдать природу.

Иной раз получалось запечатлеть достаточно редкие вещи: как козерог проводил свой гарем из четырнадцати самок и двух козликов через каменистый распадок. Дело в том, что козероги не встречались в лесной зоне и жили в поясе альпийских лугов, там, где тангодры выпасали своих быков. «Да, — подумал Андрей, — если бы я был астрозоологом, я бы, наверное, сел за научный труд. А так просто наблюдал природные особенности». Андрей видел, как старый горный лис пришёл умирать в Сумрачную теснину и как резвятся и посвистывают суркоподобные мохначи. Однажды просматриваемую панораму просто трясло, и камни катились с откоса. Андрей зафиксировал это как кладотрясение, что в поясе гор было отнюдь не редкостью. Неоднократно хорошо было видно, как рароги и спрадаты по обе стороны от теснины гонят на пастбища свои стада. И Андрей думал, что жизнь продолжается, а тихие бытовые картины продолжали сменять одна другую. Но в этот раз было по-другому...

Дело было к вечеру. Андрей заварил себе иван-чая. Попил, закусил сыром и спустился в теснину. Выбрал удобную ямку на стыке двух валунов, в которой наросло прилично мягкого мха, прилёг и попытался настроиться. Картина довольно долго не могла проясниться. А потом Андрей увидел стремительную атаку орды тлегалпов на щиты рарогов и длительный и тяжёлый бой. Разглядел в строю себя, увидел, как отряд с Оддом-Бро во главе врубается в бесформенную массу. Увидел в бою всех троих братьев Гё кроме старого Лоды. И всё это было здесь, в Сумрачной теснине. Андрей так не смог понять, чем кончилось дело. Картина стала стремительно темнеть и совсем растворилась. Попытки возобновить просмотр успеха не имели. «Странное дело, — подумал Андрей. — Ни в ближайшем прошлом, ни в отдалённом здесь не происходило никаких сражений. Да и как там мог оказаться я?» Единственный вывод, который напрашивался, — хрономираж каким-то образом показал будущее. Если иметь в виду, что тлегалпы не остановят свои проникновения на суверенные территории других племён, то можно предположить, что они постараются проникнуть здесь, в безлюдном месте, на стыке обитания двух племён. В принципе, так мог поступить любой искушённый в военной стратегии командир.

Это навело Андрея на другую мысль. Если планируется вторжение, то сперва посылают разведчиков. Можно попытаться отыскать здесь их следы. Андрей не считал себя профессиональным следопытом, но он кое-что знал о тлегалпах и решил более подробно обыскать Сумрачную теснину поутру. Удача улыбнулась ему почти сразу! При входе в теснину с юго-запада нашлись следы недавнего кострища, а рядом — экскременты. Вполне возможно, что разведчики были тут в прошедшую ночь. Андрей решил побыстрее отправиться обратно, чтобы доложить рарогам о незваных гостях. Видимо, придётся изменить планы и начать готовиться к сумрачному будущему. Да и неплохо было бы заказать себе заготовку под косоруб.

Эпизод 22

Глеб внезапно проснулся, хотя лёг далеко за местную полночь. На душе было как-то странно. Последнее время он в основном проводил в палатке на берегу озера, как раньше делал Андрей. Попробовал снова заснуть, но сон не шёл. Поворочавшись немного, Глеб вышел на свежий воздух. Рассвет уже наступил, но в долину местное светило доберётся ещё не скоро. Поверхность озера была неподвижна. Вдалеке по кругу чёткими силуэтами виднелись горные вершины. Где-то там, в восточной стороне, на другом берегу, находилась станция, не различимая на фоне гор. Прогуляться, что ли? Глеб давно уже исходил все окрестности, даже поднимался на перевал, ведущий из долины на юг. Для него не составляло трудностей пройти пару десятков километров рано утром или вечером, когда нет ночного холода или дневной жары. В остальное время лучше было иметь прикрытие над головой.

На станцию Глеб теперь заходил нечасто. Обязанностей там у него не было, и это его тяготило. Юрген уже вполне сносно владел средним мечом. Глеб даже научил его веерной защите, особо указав, что в реальном бою такой приём не сработает, ибо пробивается сильным прямым ударом. Но в качестве психической защиты подойдёт, если нападающие — непрофессиональные воины. С планетологом Баден-Гроссом разговор не задался. Мужчина, видимо, обрадовавшись интересу, начал сыпать специальными терминами, из которых Глеб мало что понял. А переспрашивать постеснялся. Ну, есть под поверхностью Клада пустоты, возможно, даже подземный океан со своеобразной жизнью. Но всё это допущения, косвенные признаки. Полноценного исследования не проводилось — никто не давал санкции, а теперь просто нет возможностей, хотя что может быть важнее? Глеб знал, что есть дела поважнее, но внешне согласился с планетологом. С остальными обитателями станции Глеб держался ровно, старательно избегая только Марту. Ему тоже не докучали, за что можно было благодарить Челадона.

Формально Глеб считался связным Андрея и всегда должен был быть наготове, только к чему? Это было неясно. Андрей выходил на связь редко, в основном присылал короткие сообщения-отчёты. Понятно, что ему было не до формальностей. И, как истинный профессионал, он сам планировал свою деятельность. Видимо, того же ожидал и от своего друга. Глеб уже добросовестно заучил всю имеющуюся в наличии информацию, довольно сносно ориентировался в географии жилой области Клада. Его физическая форма, благодаря ежедневным пробежкам и переходам, была едва ли не лучше всех на станции. А вот на душе было неспокойно.

«Попросить, что ли, у Лекса катер — пусть отвезёт на перевалочный пункт, перекантуюсь там пару дней. Или пойти попробовать похрономиражировать на перевал?» — подумал Глеб. Он уже пытался по совету Андрея практиковать это занятие, однако ничего не вышло. То ли не получалось настроиться, то ли что-то мешало. А может быть, Глеб просто не понимал, что же он хочет увидеть. Внезапно вспомнился только что виденный сон. Снилась бывшая жена. Они где-то шли вместе, яркий свет, зелень, кругом какие-то люди. Вот только о чём она говорила, Глеб никак не мог вспомнить, как ни силился. «Надо же, нас разделяет такое расстояние и ещё этот провал в прошлое или куда-то там… А по ощущениям мы все ещё рядом. Глупости!»

Глеб потёр рукой лицо. Умыться бы надо. В этот момент СВИток просигнализировал получение сообщения. Передавал Андрей.

«Обнаружил в Сумрачной теснине следы тлегалпов. Возможно, разведчики. Возвращаюсь в логово. Попробую доложить старейшинам и далее действовать по обстановке».

***

— Что могут делать тлегалпы далеко от своих привычных мест обитания, на стыке спрадатов и рарогов? — задал риторический вопрос Джафар.

— Я думаю, ты знаешь ответ, — усмехнулся Глеб. Он добрался до станции минут за десять, на ходу разбудив своего непосредственного начальника. — Собираются захватить плацдарм, а уже оттуда пробовать проникать вглубь обитаемой территории.

— Раньше они обычно двигались на восток, в Фаюмскую котловину. Так проще. А что они забыли в горах?

— Ничего. Но многое могут найти. Вот смотри, — Глеб раскрыл карту, — если они пройдут Сумрачную теснину и закрепятся на выходе, то дальше им откроются любые направления. И остановить их будет трудно.

— Это если предположить, что они действительно хотят захватить территорию. Но им и своей хватает.

— Хватает. Но у рарогов места лучше. Опять же прямые контакты. Причём необязательно торговые. Плюс ко всему — стратегический пункт на будущее. Если бы я был верховным тлегалпом, я бы давно захватил эту местность.

— Ну-ну, ты мыслишь земными аналогиями. Это во-первых. Во-вторых, у них нет детальной карты. А в-третьих, ты плохо знаешь тлегалпов. Нет у них никакого верховного. Союз племён, но каждое племя само по себе. Если, конечно, гипотетически предположить, что они вдруг объединятся и решат начать войну…

— И почему это так гипотетично?

— Потому. Для этого нужно, чтобы у них была какая-то объединяющая идея. А её нет. Каждое племя само по себе. К тому же они не сильны в географии. И данная местность им не интересна. Да и так далеко мыслить, как ты думаешь, они не умеют. Может, просто случайно забрели.

— Если это так, то чего беспокоиться? А я вижу, что ты напряжён.

— Да нет, Глеб, я спокоен. По общей логике развития получается, что никакой опасности нет. Но я тоже могу ошибаться. Последнее время у нас нет о них полноценной информации. Мин находится на юге Тленга и передаёт, что всё спокойно.

— Кстати, как он там освоился?

— Думаю, неплохо. Известность приобрёл, правда, в узком кругу.

— А что случилось? Я по отчётам не понял.

— Пришла к нему семья, говорят, завёлся вор, таскает козлят. Ну и Мин использовал старый фокус: дождался ночи и велел каждому из них заходить к нему, класть руку на перевёрнутый котёл и клясться на духе вызванного Предка, что не он: мол, если горшок зазвенит, то это и есть знак на вора. Звона, естественно, никто не услышал, зато, когда Мин попросил всех показать руки, у всех они были испачканы сажей, а у одного тлегалпа — нет.

— Хитро, — восхитился Глеб.

— Да, Мин на такие штуки мастер. Но пока он там заработает серьёзный авторитет, может пройти и год, и два. А слухи в Тленге распространяются не так быстро. Про северные племена он пока мало что знает. Хотя если бы тлегалпы вдруг стали бы объединяться, до него бы дошло.

— Так вполне возможно, что у кого-то из северных племён и возник соблазн вторгнуться непосредственно к рарогам.

— Ну, с парой сотен, а то и с тысячей рароги справятся. Я так думаю. Только вот Андрею надо бы оттуда уйти. Так сказать, во избежание. Информацию старейшинам он передаст, и как бы на этом его миссия должна закончиться. Пусть двигает в Алфению, там безопаснее. А мы постараемся навести в этот район камеру слежения.

— Хорошо, — Глеб коротко кивнул. — На ближайшем сеансе связи сообщу ему твоё решение.

— Какие планы на сегодняшний день? Кстати, Марта спрашивала, куда ты подевался.

— Вот спасибо, что сказал. Тогда сегодня опять прогуляюсь по окрестностям. Всё равно на станции от меня пользы никакой.

Эпизод 23

Вечерело. Андрей дышал воздухом возле своего логова в Лесистом ущелье, на отшибе. Повёл вокруг руками и почувствовал, как он сегодня устал. Да, монотонная физическая работа выматывает. Сегодня Андрей под мастерским присмотром проковывал свою заготовку под косоруб. Таким темпом придётся ковать дней десять, в лучшем случае неделю. Только надо постараться. Потом придёт время грамотной заточки и изготовления рукояти. Для рукояти Андрей приготовил рог и мягкую кожу. Но до этого ещё нужно дойти. Текущее время, вопреки легенде, он совсем не охотился. Просто не было времени.

Естественно, последний хрономираж в Сумрачной теснине не давал покоя, несмотря на всё хладнокровие. И не давал покоя хрономираж потому, что был не ясен до конца. А потому изложить его кому-либо было не так просто. Это несмотря на то, что Андрей был в какой-то мере лингвистом и достойно владел языком рарогов. Но рассказать он решил без посредников Кваде-Гё, самому младшему из братьев. Он был с виду более приятен и улыбчив, а главное приходился Андрею ровесником или почти ровесником. И Кваду-Гё было просто застать в ремесленном городке за конструированием щитов. Щиты у Квады-Гё выходили большие, но не очень тяжёлые. Главным образом из-за веса используемого дерева, которое сочетало в себе прочность с лёгкостью. Но Квада-Гё был всё равно не доволен и чрезмерно задумчив.

Улучив момент, Андрей подошёл и похвалил достойную работу. Но кожу на щите лучше оставлять подлиннее и заворачивать за край изделия, закрепляя на изнанке. Это сразу заметно повысит прочность. А для прочности ещё Андрей блеснул знанием средневековых земных щитов и посоветовал оковку по краю из меди, бронзы или железа. Тут уже Квада-Гё просто так не отпустил охотника-чужака. Андрею было задано много разных вопросов. На многие он сумел достойно ответить, а Квада-Гё заметно повеселел. В общем, двое достойных кладян расстались очень довольными друг другом. Но Андрей решил главное изложить на следующий день. Не торопиться и быть осторожным научила его проникательская деятельность. Ведь негоже сразу вываливать даже на грамотного кладяна то, что сложно описать обычными словами. Если такое придётся вообще описывать. Как бы то ни было, Андрей решил побеседовать завтра и оценить реакцию.

Вечер другого дня Андрей встретил, так же подводя итоги. День выдался достойным упоминания. И не только потому, что ковка прошла сегодня не менее успешно, но и потому, что удалось поговорить с Квадой-Гё. Андрей сразу сообщил, что, бродя по Сумрачной теснине, он обнаружил место стоянки незнакомых ему кладян. Квада-Гё этим живо заинтересовался и сказал, что Сумрачная теснина — пустынное место и рароги не посещают его без особой нужды, что нужно будет выбрать день и опять всё посмотреть вместе с ним, а уж затем думать, как быть дальше. Затем Квада-Гё сообщил, что попробовал оковать большой щит медной оковкой по краю. Только он вышел чрезмерно тяжёлым, и, чтобы им успешно пользоваться, нужно долго тренироваться. А сам Квада-Гё придумал простое новшество. Обивать щит по краю верёвкой из местного льна. И поскольку Анд-Рей дотошный и сметливый, можно этот щит осмотреть. Андрей осмотреть не отказался и был глубоко удовлетворён увиденным. Надо сказать, что подобные экземпляры он неоднократно видел в интерактивных музеях. Но с кожей тангра щит смотрелся весьма монолитно, о чём Андрей и упомянул. Кваде-Гё это было маслом по сердцу, и он сказал, что для того здесь все и работают, выпускают достойный продукт. Андрей поинтересовался, нельзя ли ему разработать достойный нетяжёлый щит. Квада-Гё сначала выразил некоторое удивление, но затем сказал, что, если новый член племени желает стать полноценным рарогом, ему, конечно, не помешает обзавестись хорошим щитом, который для него изготовят довольно скоро. Только изготовят не большой щит щитовых бойцов, а более лёгкое, но прочное прикрытие тела. Через день наметили спуститься в Сумрачную теснину и всё осмотреть, так как тянуть с этим было нельзя. Андрей приложил руку ко лбу и к сердцу, как достойный рарог, и покинул Кваду-Гё.

А поразмышлять ещё конечно было о чём. Внезапный визит тлегалпов поставил много вопросов. Что это были именно тлегалпы, Андрей знал благодаря хрономиражу. Итак, кой ляд дёрнул тлегалпов в эту зону, в Сумрачную теснину, во время полевой страды? Нет, понятно, что тлегалпы не пашут, не сеют и своих мешконосов кормят скудными растениями. Но сначала перед ними лежала Алфения со своими зелёными лугами. Какая нужда может заставить ополчение племени, а то и всех кочевых племён забираться в пустынную теснину горного региона так далеко от родных степей?

Пока ответа не было, несмотря на мысленное примеривание чужой личины.Андрей, естественно, был готов ко всему и ничему не удивлялся. Но такой поворот кладской истории ставил в тупик и его. Хладнокровно и спокойно он понимал, что нет нужды вооружаться чуждой ему логикой и пытаться осмыслить действия степняков. Нужно трезво продолжать делать то, что теперь намечено. И ещё он подумал, что может не успеть закончить косоруб, пока тут что-то не произойдёт. Щит ему должны сделать через четыре дня, и это внушало некоторую надежду, что одинокая бескрылая птица не будет просто сидеть в гнезде на поле и дожидаться хищников. С ним была большая стая тех, кто просто так никому не давался. Насколько Андрей это знал. И ещё он подумал, что, наверное, стоит переделать свой охотничий нож в боевой кинжал.

Эпизод 24

— Давненько вас не было на станции, — поприветствовал Глеба подошедший Юрген.

Глеб в ответ лишь хмуро кивнул головой. Почти две недели он провёл в окрестностях перевалочного пункта, на полном самообеспечении. Единственной связью со станцией были периодические контакты по СВИтку с Лексом, который пытался обучить Глеба действиям в реальной обстановке. Результат был двойственный, и это удручало. С одной стороны, Глеб продемонстрировал выносливость и упёртость, поразившую даже Лекса. С другой — полностью провалил экзамен на охотничьи навыки. Чем выслеживать дичь, скрытно подбираться к ней, проще было в рукопашную схватиться с горным медведем. Но медведи на Кладе не водились. Собирательство утоляло чувство голода не полностью, и продержался Глеб только на запасе, синтезированном на станции.

Лекс, впрочем, был весьма оптимистичен, заметив, что рароги редко охотятся в одиночку, да и кроме охоты для Глеба может найтись немало занятий.

— Когда продолжим занятия? — Юрген, казалось, не заметил расстройства своего наставника.

— Да вы и так уже владеете базовыми навыками. Дальше можете прогрессировать самостоятельно, если интересно. Вы ж не собираетесь стать проникателем?

— Я не собираюсь, — подтвердил Юрген. — Давно хотел вас спросить, что вас заставило выбрать эту деятельность? По мне так пользы от неё никакой.

— Как вам сказать… В своё время у меня был выбор, и я выбрал неправильно. Теперь у меня есть возможность изменить прошлый выбор. Кроме того, хочется понять мир Клада изнутри. Прочувствовать, что ли. Мне, как историку, это интересно.

— Да, вы уже говорили. А разве через камеры не лучше изучать? Гораздо удобнее и безопаснее.

— Камер у нас осталось мало. Они же были рассчитаны максимум на несколько месяцев использования, потом качество приёма информации начинает резко падать. И камеру следует уничтожить.

— Да, я в курсе. Но есть и другой вариант. В орбитальном блоке есть визуальная система. Можно направить её на Клад.

— Ну так мы много не увидим, максимум, крупные постройки, скопление местных жителей, стадо животных… Даже при максимально близкой орбите. Но тогда и поле зрения сузится.

— Разве в блоке нет квантовых умножителей?

— Увы. Они были только на базе. Блок же не предназначался для наблюдения за поверхностью.

— Понимаю. Но почему тогда не усовершенствовать камеры, чтобы они были более надёжны?

— Гм-м, — Глеб задумался. — Не знаю, мне такое в голову не приходило.

— Может быть, стоит предложить это нашим функциональным руководителям?

— Лекса, в смысле Яна имеете в виду?

— Яна. Или Джафара.

— Ну я даже не знаю, что тут можно предложить, — пробормотал Глеб, — может, вам это будет проще сделать?

— Я подумаю. Ян мне кажется более доступным для такого предложения. А что ж вы делали на природе так долго?

— Да как вам сказать… Всё понемногу. Охотиться пытался, правда, безуспешно, природу изучал, хрономиражировал…

— Хрономиражировали?! Это что ж такое? — удивился Юрген.

— В смысле медитировал… хроно… — попытался исправиться Глеб.

— Нет-нет, вы употребили другое слово — хрономираж. Я ведь правильно расслышал?

— Вообще-то правильно… — сказал Глеб расстроенно. — Вам знакомо это понятие?

— Вообще-то да… Интересовался в молодости, — Юрген, кажется, говорил, вполне серьёзно. — Так вы думаете, это реально?

— Не знаю, как на Земле, а на Кладе такое явление достоверно наблюдалось несколько раз.

И Глеб вкратце рассказал всё, что знал. К его удивлению, Юрген отнёсся к рассказу Глеба без насмешек. Только хмыкнул пару раз, задумавшись о чем-то своём.

— Значит, говорите, можно как-то считать некий динамический образ из всего объёма информации, которая где-то записана? Любопытно. А знаете, это интересная практическая задача. В своей прошлой жизни я имел некоторое отношение к восстановлению и расшифровке удалённой информации. Здесь получается в некотором роде похожая проблема. Надо только понять механику считывания и алгоритм обработки. Хм, это даже интересней усовершенствования камер.

— Даже не знаю, что добавить. Знаете, это… явление… Его ж никто не изучал. И у меня не получилось его воспроизвести принудительно. Но Андрей совершенно точно получал так информацию о прошлом Клада.

— Интересно, интересно…

— Только вы никому не говорите, ладно? Мало ли что. Я вам всё-таки неформально рассказал.

Юрген с усмешкой посмотрел на Глеба и покивал головой.

***

В селении оппов день подходил к концу, но было ещё немного времени до полной темноты. Свободные подмастерья со случайными прохожими собрались у едового шалаша почесать языками.

— Давай, расскажи байку какую-нибудь. Только не про глупого тлегалпа, который сам на себе женился. Надоело уже.

— Ну вот ещё была история. Пропал у одного тангодра бык. Искал он, искал, всё найти не может. И пошёл он к колдуну пещерному, узнать, где ж его бык. Год шёл, два года ждал, пока колдун его примет, да год шёл обратно, кормился чем ни попадя.

— Ну. Нашёл быка-то?

— А как же! Всё как колдун ему сказал — за своим жилищем, к колу привязанного. Да только бык сдох уже. И рара все кости обглодала.

— Вот дурень! Нашёл что просить.

— А ты б что попросил?

— А я бы сумочку заветную. В которой топорик.

— Что за топорик?

— А непростой. К чему ни прикоснётся, то в чистое железо обращается.

— Ох ты и врун. А как же сумочка в железо не превращается?

— Так я говорю — сумочка не простая. Заговорённая. Я б с ней первым оппом бы на селе стал. А может, и во всей Оппойе!

— Да-а-а, только где ж её сыскать?

— А ты к колдуну сходи. Может, он скажет, — на этих словах все присутствующие громко засмеялись.

— А ты чего всё молчишь? — обратился один парень к своему сверстнику, молча сидевшему рядом. — Как тебя… Тон-Ни, недавно ты у нас, но такой порядок — каждый что-то должен рассказать.

— Да не умею я, плохой из меня рассказчик.

— Тогда соври что-нибудь. Здесь можно.

— Ну, значит, говорят, что если идти от нас на юг всё прямо и прямо, никуда не сворачивая, то дойдёшь до гор бурых, перейдёшь их, там горы серые, а как сойдёшь вниз, за ними — одна вода. И столько воды, что куда ни глянь, нет ей ни конца, ни края. И ещё говорят, что утонуть в ней нельзя.

— Вот так соврал, — загудели все разом. — Как так? Где это видано? Живой опп завсегда в воде тонет. Только пенка на молоке плавает.

— Так вот не простая, видать, вода… — заключил парень, которого назвали Тон-Ни.

— Да уж, соврал так соврал, молодец.

— А может, это мёртвая вода? Ну, раз живые в ней не тонут… — высказал предположение мужчина в годах.

— Ты лучше чем предполагать, рассказал бы тоже что-нибудь.

— А вот слушайте… Рассказывал мне как-то брат жены, который встречал знакомого, у которого дядя купцом перехожим был. Слышал он от своего проводника, что в отрогах Восточных гор появились демоны с неба. И говорили они не по-нашему.

— Вот чепуха! Демоны обычно у селений появляются, и говорят они лучше нас с тобой.

— Ну, значит, то не совсем демоны были. Может, просто отвержники. Говорили, что нет никаких Предков, да всё про какую-то «коспотапоку» говорили.

— Так как же их поняли, если они по не нашему говорили?

— А вот, заводили к себе в жилище, там такой очаг стоял. И всё, что они говорили, повторяли. Но уже по-нашему.

— Ну так и про что они там ещё говорили?

— А не про что. Тот проводник, как узнал, что они Предков поносят, так и сбежал оттуда. Не хватало ему ещё с сеймуками якшаться.

На этих словах все оживлённо загудели, что, мол, да, дело это непристойное. Особенно впечатлительные сплёвывали себе под ноги.

— Ладно, братья, поговорили — и хватит на сегодня, завтра день рабочий, ещё две полных руки горшков сделать надо. И котёл большой.

— Да-а, дела-а, — сказал худощавый нескладный парень, который сидел рядом с Тон-Ни. — Верно, большая заваруха намечается.

— Это почему ты так решил? — спросил Тон-Ни.

— Известное дело. Мужикам скучно становится, они собираются сходить пошастать. А женщины их недовольны, вот горшки и бьют. У вас разве не шастают?

— Нет, — ответил Тон-Ни. — У нас не шастают. У нас тихо-мирно живут.

Небо потемнело окончательно. Народ постепенно расходился. А у Тон-Ни было ещё одно дело — срочно отправить отчёт на станцию. Очень похоже, что нашлись следы паломников. И возможно, они ещё живы.

Эпизод 25

Андрей теперь никуда не отлучался далее мастерской. Он шлифовал клинок косоруба. Рукоять тоже была готова, её просто нужно было правильно смонтировать. Такую операцию Андрей доверил мастеру и знал, что это не займёт больше дня. Щит дожидался Андрея в логове, а боевой кинжал теперь висел на поясе. Квада-Гё, проделавший экскурсию с Андреем в Сумрачную теснину, подтвердил, что найдены следы чужаков. Да не просто чужаков, а именно тлегалпов. Рароги умели определять наличие смрадного запаха, характерного для степняков. Эта весть быстро дошла до тех, кому стоило её доверить. А о том, что весть абсолютно реальна, свидетельствовал Квада-Гё. На всякий случай на выходе из теснины поставили дежурный заслон из двух сотен щитовых бойцов и стали собирать войско.

Поскольку перед рарогами встала серьёзная угроза, срочно с пограничной заставы был вызван Одд-Бро со всеми бронными и оружными щитовыми. Оставив на заставе сотню и надёжного Видабру, Одд-Бро скоро прибыл во главе четырёх сотен воинов. Рароги послали гонцов тангодрам и спрадатам, хотя особо не надеялись, что они поспеют. Потому же верзовитам и платам решено было гонцов не отправлять. Затем пришли сведения от алфенов. Пограничные наблюдатели с рарожско-алфенской границы сообщали, что по нейтральной территории направлением на восток движется большая масса народу. Эта масса останавливалась лишь на день для рубки деревьев и продолжила путь дальше. Алфены были изрядно встревожены, однако, как показали грядущие события, конкретно им пока ничего не грозило. Счесть точное количество массы народа алфены не смогли, но утверждали, что в дороге не менее пяти тысяч степняков. О подобных количествах для войны на Кладе пока не слышали. А доверять древним сказаниям, когда одно племя выставляло на битву десять тысяч бойцов, вряд ли было разумно.

Братья Гё во главе с патриархом Лодой собрались в родовом поселении в Лесистом ущелье, чтобы решить, как быть. На братский совет был, естественно, приглашён Одд-Бро как наиболее опытный воевода. Совет держали прямо в лесу, в отдалении от селения. Шагов за тридцать от советующихся на четыре стороны света был расставлен караул из молодых воинов. Поскольку вопрос обсуждался серьёзный, ненароком мешать ни зверь, ни кладянин не должен был.

Сначала старшие братья, Эда с Тондой, решали, не лучше ли упредить врага на пустынных ничейных территориях подле Алфении.

— Нет, восходящие, уж поскольку тлегалпы движутся скоро, нам надлежит хотя бы успеть собрать войско. О большем мыслить всё одно, что воду из облаков давить, — веско заметил старый Лода.

— Не худо было бы поспеть зажать тлегалпов в Сумрачной теснине и не дать им подняться из ущелья. Я видел место стоянки их разведчиков и думаю, в Сумрачную теснину они заглянули не спроста. Место это абсолютно пустынное, каменистое, и тлегалпы могут решить добраться до нас через эту тихую щель, — Квада был очень серьёзен вопреки своему обыкновению.

— Хорошо, брат. Растолкуй мне, для чего степной народ станет лезть в горы? Может, у нас в горах есть ровные степи? Может, им их мешконосов мало и хотят разжиться быками-тангра? — Тонда говорил, будто высекал надпись на камне.

— Успокойся, Тонда. Квада не тлегалп и не может знать их дикий умысел. Он говорит только то, что он видел, — старый Лода закашлялся на мгновение. — А то, что от этого народа можно ждать всякой пакости, тем более, когда их немало, меня в этом убеждать нет нужды.

— Тут вот какое дело, отец, — взял слово старший Эда, — до наших границ нынешним путём тлегалпов быстро шагать руку дней, — при этом Эда показал большую и волосатую растопыренную ладонь, — да по теснине ещё день карабкаться. Даже за руку дней больше двух тысяч нам не собрать. Как станем противостоять степным? И речь не только об их количестве: кхунсегеров за собой волокут, а это воины упорные. Есть им не давай, давай с кем-нибудь побиться.

— А пусть скажет вам воевода наш, можно ли биться, видя перед собой успех, — Лода перевёл блёклые глаза на Одда-Бро.

— Биться можно всегда: и когда есть другой выход, и когда его нет, — Одд-Бро начал примирительно. — Своих воинов мы учили не зря. И успех я вижу даже если б была только тысяча щитовых. Тлегалпы, видно, думают, что нашли удобную щель. Только выйти из этой щели мы им не дадим. По стенам ущелья, подобно раре, тлегалпы не ползуны и охотники только до прямых и ровных путей. Вот смотрите, — и Одд-Бро нашёл место без травы и стал чертить палочкой, — одну сотню щитовых поставим здесь, на выходе из теснины. Пять сотен будут стоять в самой теснине перед выходом. Пусть стоят и держат, покуда хватит сил. Щитовые в строю бьются умело и умело подменяют друг друга. И когда сил уже не останется, приду я с тремя сотнями и срублю косорубом хоть справа налево, хоть слева направо. Образно говоря, — Одд-Бро глядел на озадаченного Кваду, — и тут есть нужда степных здесь замкнуть. А для этого четыре сотни щитовых молодших спустятся на верёвках в теснину там, где её пересекает Томная пустошь. Вот так, — и Одд-Бро воткнул палочку в почву.

Потом Одд-Бро замолчал на миг, позволяя братьям оценить его план.

— А почему берёшь немного воинов для своего удара косорубом? — сумрачный Эда был искренен.

— Ха, достойно показать себя можно и с сотней. Только теснина потому и теснина, что место узкое, и тлегалпам и без моих воинов будет там не продышаться. Рассчитал я и этим количеством нанести им непоправимый урон.

— Хорошо, Одд-Бро, но, поскольку командовать надлежит тебе, какие места ты раздашь своим названным братьям? — старый Лода говорил спокойно, а глядел пронзительно.

— Чтобы силой своей и умением наших воинов вдохновлять, пускай Эда и Тонда стоят по краям нашего строя. Один с левого края, а другой с правого. А для Квады задача будет непростая. Скрытно провести четыре сотни до края теснины. Спуститься в теснину на Томной пустоши да отрезать тлегалпам дорогу назад. Биться они будут отчаянно, но уж если прорвутся, то пусть бегут. Ещё долго ходить к нам не будут. Только тебя, Эда, я хочу предостеречь. Поскольку ты старший, да станешь впереди. По обычаю древних тлегалпы попытаются какие-то условия навязать. А у нас чужого нет, только своё, и чужого нам не надо. Отвечай, если не хотят биться, пусть уходят, откуда пришли. И весь сказ, — и Одд-Бро рубанул ладонью воздух.

— Ну, пусть горные владыки хранят наши горы, как и мы их храним. Всю твёрдость нашего народа соберите в себе и отдайте только в битве. Кончим на том, — сказал Лода.

***

— Ты же знаешь, что я не изменю своего мнения, — спокойно сказал Андрей Джафару, глядя в стену глухих зарослей.

Они сидели рядом с десантным катером, в глухой чаще, далеко от ближайшего селения рарогов. Джафар специально прилетел, надеясь лично уговорить Андрея не участвовать в битве.

— Андрей, ты как ребёнок, хотя младше меня всего на год? Приведи хоть один аргумент, который меня убедит. Ты же разумный человек и должен понимать опасность, которая тебе грозит.

— Именно поэтому я и должен остаться.

— Почему — поэтому? Да, я знаю, ты изучаешь рарогов уже десять лет…

— Десять с половиной, — флегматично поправил Андрей.

— Неважно. Ты проникся их философией, полюбил их. Да я сам их люблю и не могу не восхищаться их спокойным добродушием. Но из этого не следует, что ты должен всегда быть с ними.

— Джаф, в чём ты меня хочешь убедить?

— В том, что ты — не рарог. И не будет ничего зазорно, если ты уклонишься от битвы.

— Я тебе уже объяснял…

— Что? Что рароги уважают воинскую доблесть и лучший способ завязать с ними крепкие контакты — совместное участие в войне? Ну, извини, я это всё знаю, но риски слишком велики.

— Ничего уникального. Я также могу сломать голову, прыгая по скалам. И даже хуже. На охоте я буду один, а там, — Андрей повёл глазами в сторону, — в строю надёжных бойцов.

— А если что-то пойдёт не так? Тлегалпов окажется больше, строй рарогов не выдержит, кто-то поскользнётся…Дда любая случайность может стоит тебе жизни.

Андрей с плохо скрываемой иронией посмотрел на Джафара.

— Да не смотри ты на меня так! Ты обо мне подумал, о всех нас? — продолжал убеждать Андрея Джафар. — Допустим, всё будет хорошо. Не об этом речь. А если ты погибнешь, что нам прикажешь делать? Да, я тебя понимаю, на твоём месте я бы поступил так же. Но попробуй посмотреть на ситуацию с моей стороны.

— Смотри так: опытный оперативник просчитал все риски и выгоды и принял решение. Тебе остаётся только одобрить его.

— Опять по кругу пошли! Слушай, я уже устал тебя уговаривать. А вот сейчас возьму тебя за шкирку, закину в кабину и привезу на станцию. Несмотря на то, что ты здоровее.

— Пожалуйста, попробуй, — пожал плечами Андрей.

— Ну что ты с ним будешь делать, — Джафар энергично потёр правой рукой левую щеку. — Значит, пойдёшь на битву?

— Ага.

— А как же принцип невмешательства? — прищурился Джафар. — Кто мне развивал теорию о том, что всё должно быть естественно и незаметно?

— А что не так? Всё и будет естественно. Я буду участвовать в битве как горный дий, с оружием рарогов. Без использования силовых полей и современного вооружения. Собственно говоря, ещё один местный боец. Ничего моё вмешательство не изменит. Рароги в любом случае отразят нападение тлегалпов.

— После того, как ты их предупредил? Несомненно, — Джафар задумался на некоторое время, а потом решительно сказал: — Вижу я, что тебя не переубедить. И приказов моих ты слушать не будешь. Тогда так. Ты делаешь то, что считаешь нужным, а я приму свои меры.

— В каком смысле? — ответил несколько сбитый с толку внезапным поворотом разговора Андрей.

— Это моё дело.

— Надеюсь, ты не собираешься…

— Именно! Но аккуратно. Уж придётся тебе поверить.

Эпизод 26

Сегодня с самого утра, а может, с ночи было пасмурно. Низкие тучи проносилисьпод потоками ветра, но им на смену приходили другие. Обычный сумрак в глубине теснины стал почти непроглядным.Потомутлегалпыне могли двигаться так быстро, как они этого хотели. Старики-рарогисовсемне помнили такой погоды в этих местах. Старожилы этого никогда не помнят. Как бы то ни было, тлегалпы к середине дня добрались до конца Сумрачной теснины и увидели стены щитов на подъёме из ущелья. Щитов было около тысячи, за рядами щитовых бойцов стояли ополченцы, за ополченцами— больше тысячи подростков-пращниковсо Спрадой-Гё во главе.

Всё это Андрей видел, сидя на дереве перед тесниной. Под деревом в пушистом плаще из козьих шкур дремал Борда-Ройо. Андрей был в отряде Квады-Гё и в нужное время должен был спуститься в теснину, а Борду-Ройо за ним закрепил сам Квада, сообщив Борде-Ройо, что сберечь этого кладянина поручил сам Эда-Гё. Тлегалпы не ожидали встречи, потому замешкались. Как подсчитал Андрей, тлегалпов было четыре тысячи триста семьдесят два. Причём четыре тысячи воинов, а триста семьдесят два — повара, прислуга, дровосеки. Для тлегалпов это было непривычно, а Андрей силился разглядеть конструкции, которые те волокли вчетвером и вшестером. Наконец разглядел. Конструкции были предельно просты. Бревно не очень большого диаметра с четырьмя или шестью деревянными же перекладинами. Как понял Андрей и совершенно правильно, с помощью этих брёвен тлегалпы надеялись так или иначе повредить строй рарогов, учитывая их не очень активную оборону.

Андрей не слышал, что говорили рарогам тлегалпы и чем им ответили рароги, если ответили вообще. А,вот рароги ответили градом камней. Тлегалпы активно зашевелилисьи даже пытались тем же отвечать. Но пращников среди них не было. И несмотря на летящие камни, прикрываясьхлипкимитростниковымищитами, тлегалпыпошлив атаку, теряя бойцов на подходе, но запустили множество дротиков. Большинстводротиковзавязлов щитах рарогов, но выдирать их из щитов было некогда. Пришло время отражать атаку. И Андрею было видно, как щитовые бойцы опрокидываютнападавших, и потом опять и опять. Затем тлегалпы схлынули на миг, а потом нажали сильнее. Камни пращников продолжали лететь, учитывая расположениещитовыхбойцов.ДремавшегоБорду-Ройопобеспокоили,и он крикнул Андрею спускаться с дерева. Просто потому, что пришла пора спускаться в теснину.

Отряд Квады-Гё сгрудился перед тесниной, и в ход пошли тугие верёвки из гайла. Верёвок понадобилось много, чтобы оперативно спустить отряд вниз. Сверху оставили десяток воинов для подъёма верёвок. Остальные воины погрузились во мрак. И Андрей погрузился со всеми. Глаза довольно быстро привыкли к этому сумраку, усиленному обложной облачностью, а точнее тучностью. Но картина не радовала. Томную пустошь так назвали не зря. Она вся состояла из мелких и острых камней, и Андрей, потыкав эти камни древком дротика, подумал, что, если бы у него была праща, можно было бы попробовать. Квада-Гё, приведший на пустошь пять сотен щитовых бойцов, приказал построиться. Нужно было просто перекрыть теснину от края до края, ровной линией в несколько рядов. Андрея Квада-Гё поставил в третий ряд от фронта, а Борду-Ройо — следом за ним. Щит Андрея был не так велик, и, хотя с косорубом и кинжалом всё было в порядке, правой рукой Андрей держал довольно длинное и массивное, но всё же только древко от дротика. Никто ему на это не пенял. Если воин пришёл на битву с древком без наконечника, это его личное дело. Построившись, отряд стал медленно пошагово продвигаться вперёд. Команду для шага отдавал Квада-Гё, стукая дротиком по щиту, и звук разносился глухой и гулкий. Потом приближающимся стали слышны вопли тлегалпов. Потом щитовые бойцы остановились и стали ждать, напряжённо вглядываясь. Трудно было сказать, сколько прошло времени, пока Квада-Гё не произнёс чётко:

— Одд-Бро ударил косорубом.

Значит, атака рарогов началась.

— Ну, сейчас начнётся возня. Анд-Рей, гляди веселей! — произнёс возбуждённый Борда-Ройо. И сразу из сумрака вынырнули тёмные тени, но, увидев строй, остановились в нерешительности. Можно было понять, что первыми отступают не самые смелые. Пока этим бойцам не приволокли несколько конструкций, разрушающих строй. Всего их оказалось четыре балки с перекладинами на четырёх толкателей и одна на шесть. Андрей сразу догадался, что с ними делать, только боевых дротиков у него не было. И вопреки обычной стезе наблюдателя, он закричал впереди стоящим:

— Мечите дротики, сбейте хоть одного из каждой группы!

И молодые рароги смекнули: сбей одного, и бревно будет не донести. Но с шестёркой вышло тяжелее. То ли волокли её мощные тлегалпы, то ли упёртые кхунсегеры. Но её удалось остановить уже перед строем, ранив дротиками троих из шести.

Но всё-таки тлегалпы отчаянно ударили в стену щитов копьями и забарабанили кистенями. Уже выхода у них не было. Но молодые рароги держались стойко и неистово отбивались дротиками. Может, где-то по ходу строя тлегалпам удалось выбить кого-то из передних щитовых, но Андрею повезло протиснуться вперёд. И он чётко и безэмоционально начал бить врагов короткими и резкими ударами. Метил преимущественно в горло. Но одному из тлегалпских копьеносцев он так свернул челюсть, и она звонко хрустнула. И потом Андрей уже не разбирал особо, куда попадает, и наотмашь сбивал неприятеля своим крепким щитом. При этом поминая Кваду-Гё добрым словом. Но вблизи от Андрея строй рарогов сильно прогнулся под напором отступающих врагов, пока наконец щитовые бойцы не раздались в стороны, избегая излишних потерь. И мутная река тлегалпов хлынула наружу. Но Андрей продолжал бить пробегающего мимо неприятеля в бока, и в спину, и в затылок. Многие падали. И тут Андрей обратил внимание на окружающих его рарогов. Они расходились равнодушно, давая возможность тлегалпам бежать.

— Ну что, охотник, утолил боевую жажду или всех тлегалпов хочешь забить? — услышал Андрей сзади голос Борды-Ройо,

— Нет, их конечно не жаль. Незачем было сюда приходить. Но нанося удар помни, что не последний тлегалп перед тобой.

И Андрей подумал: «Чего-то я перестарался». И отошёл в сторону. А потом в раздумье побрёл дальше. За ним шагах в двадцати шуршал камнями Борда-Ройо, спокойный и надёжный, как всегда. Он звонко говорил как-бы сам себе:

— Ну вот, на бедолагу смага и накатила. Оно, конечно, ловить зверей это одно, а бить врагов — отнюдь другое. И мало кто этой старухи миновал по первости. Дыши глубже, Анд-Рей, сейчас развеешься.

Но Андрей особо не переживал, просто почему-то ему хотелось уйти, убежать от того, что он сейчас сделал. А между тем ему стало интересно, что это за такая старуха — смага, и как её адекватно перевести.

Но тут пошёл дождик. Именно пошёл и именно дождик. Мелкий ситничек через частое решето. Спокойно зашуршал по камням Томной пустоши, и Андрей увидел, что отошёл довольно далеко и рарогов вовсе не слышно. Только шуршал по камням Борда-Ройо.

Но вдруг шаги стали частыми и тяжёлыми. И уже стало слышно, как пыхтят, задыхаясь, несколько кладян. А из сумрака справа раздался звонкий окрик Борды-Ройо.

— Анд-Рей, остерегись!

Андрей остерёгся, но при нём не было щита и древка от дротика. Щит и палку он аккуратно положил по ходу своего движения, чисто машинально, как автомат. А позади из дождливой мглы вынырнули четверо. Определённо кхунсегеры: узнал их Андрей по боевой раскраске лиц серой глиной. И тут он смекнул: одинокий рарог в глазах бегущих кхунсегеров — лёгкая добыча. И было не важно, что им сейчас «вкатили по полной», — мимо они не пробегут. И Андрей встал, опустив подбородок и доставая кинжал правой рукой. Над головой свистнул кистень, и Андрей сделал наклон, повернув корпус, и коротко полоснул кинжалом по горлу бегущего. А потом, уклонившись от дротика, всадил клинок в горло другого. Задние двое опешили, а увидев распахнутые крылья налетающей рары, то есть Борду-Ройо, бросились в сторону и исчезли в сумраке.

— Давай ото всякой напасти твой щит подберём и двинем к краю теснины, там все наши стоят. Ещё неизвестно, когда верх теснины от тлегалпов очистим.

— Кхунсегеры, это были кхунсегеры, — только сказал Андрей.

***

— Ну что, охотник, отошёл от свары? — Борда-Ройо подошёл к сидящему около валуна Андрею.

— Да, полегче уже.

— Ох и знатно сегодня мы тлегов побили! Не помогли им демоны.

— Демоны? — Андрей непонимающе посмотрел в торжествующие глаза соратника.

— Ты разве не чувствовал незримого взгляда? Верно говорю тебе, не одни тлеги пришли. Нечисть небесную призвали. Видел я в вышине, как глаза их блестят. Да только нет такого взгляда, которым нашу доблесть можно превозмочь, — Борда-Ройо был горд и рад одновременно.

«Вот незадача, — подумал Андрей. — Я же просил Джафара не прикрывать меня. Что ж, наука на будущее, и с трёхсот метров рароги могут заметить блики движущейся камеры наблюдения. Да и катер могли почувствовать несмотря на то, что он не видим глазу. Хорошо ещё, выводы сделали неверные».

— Демоны, говоришь? Что-то шаманов я среди тлегалпов не заметил.

— Им ни к чему тут быть. Если они были на этом месте ранее, то смогут наколдовать.

— Что ж их сюда понесло?

— Не знаю, тлегалпу проще голову снести, чем в голову залезть. Но слышал я, не просто так сюда зашли. Говорят, один раненый тлегалп рассказал, что поведали им про этот путь тёмные люди.

— Почему тёмные?

— Не местные они, закутанные с ног до головы. Без оружия. Но все здешние места знают. И что этот проход ведёт к нам, тоже они рассказали. Кабы тлеги прошли теснину, ох, трудно было бы их сдержать. Повезло нам, что не сразу поверили чужакам, решили проверить.

— Так какую выгоду они тут искали, не сказал?

— Квада-Гё говорил, что железо хотели просить за свой уход. Вот мы им его и дали. Столько, что унести не смогли, да ещё и своё обронили.

И Борда-Ройо захохотал, довольный своей шуткой.

А Андрей задумался о странных чужаках. Ничего подобного он раньше не слышал. Да и у кого может быть описание местности, в которой бывают только рароги, и то не часто? И откуда эти чужаки могли появиться, если все племена так или иначе знакомы друг с другом? Похоже, что пора начинать более подробное расследование. Но не здесь. Здесь теперь будет спокойно. А стало быть, с наблюдением справится кто-то другой. А ему придётся отправиться в Алфению, не торопясь порасспрашивать местных.

Эпизод 27

Зарина Стоунбрейкер мягко посадила десантный катер рядом с ангаром. Джафар с Глебом вылезли наружу и переглянулись.

— Давай, Глеб, можешь отдыхать.

— Так я вроде и не устал.

— Не устал, но адреналина хапнул не хуже, чем Андрей.

— Это да.

— Ну вот и надо перевести дух. Сходи, расслабься… как-нибудь. И ты, Зар… Зина, тоже. Спасибо тебе. Всё прошло в лучшем виде. И хорошо, что нам не пришлось поучаствовать.

Зарина польщённо улыбнулась.

— Ну что, видели?! — возбуждённо спросил Джафар, поспешно зайдя в зал управления.

— Видели, — спокойно ответил за всех Ян. Кроме него в помещении находились все оставшиеся проникатели и командир пилотной секции Юри Кукос.

— Что-то больно вы спокойны, а меж тем это первое серьёзное столкновение на Кладе, которое нам довелось наблюдать.

— Ты ещё скажи первое межзвёздное сражение с участием инопланетного представителя, — насмешливо заметил Светозар Берич.

— Джафар, пойми, — поднялся с места Юри, — мы рады, что всё сложилось хорошо, Андрей жив-здоров и вообще… Но из этой ситуации нужно сделать правильный вывод. Оценить и взвесить все факторы. А именно…

— А именно, — Ян продолжил фразу пытавшегося подобрать слова Юри, — постараться сделать всё возможное, чтобы не допустить в будущем подобных инцидентов.

Повисло тягостное молчание. Джафар переводил взгляд с одного лица на другое. Каждый присутствующий думал о чём-то своем, но в воздухе явственно чувствовалось единое мнение.

— Ты не подумай, что мы тут все сговорились, — прервал затянувшуюся паузу Ян.

— Не могу. Потому что уже подумал, — в тон ему ответил Джафар.

— Хорошо, — согласился Ян, — думай. Но логика решения должна быть тебе очевидна. Нас всего на станции двадцать шесть человек. Профессиональных проникателей всего девять. Мы не имеем права рисковать нашими жизнями даже случайно. Не говоря уже о том, чтобы сделать это специально.

— Это был как раз такой момент!

— Это был совсем не такой момент!!

— Это… так, ладно, — Джафар понизил тон, понимая, что начинает срываться, — давай обсудим всё как следует с привлечением всех заинтересованных лиц.

— Тут нечего обсуждать, тут всё очевидно, — Ян говорил очень жёстко и в тоже время спокойно. — Даже если мы позовем Глеба с Зариной, вас будет трое против нас пятерых.

— Ты не посчитал ещё Вахита и Тони с Мином, — напомнил Джафар.

— И третьего пилота Глеба Петрова. Он точно против любого вмешательства. Остальных я опросил ещё вчера. Они как минимум воздержались.

— Н-да?

— Ну хорошо, Мин сказал, что при наличии критической ситуации свою жизнь надо защищать всеми доступными способами. Допустим, один голос за твою позицию, хотя это не совсем тот случай. Итого пятеро. Против… — Ян оглядел молчащую аудиторию, — шестеро. Двое воздержались. И это в лучшем случае. Если мы начнём подробное разбирательство, то результат будет совсем не в вашу пользу. Давай не будем тратить общее время?

— Предположим, — протянул Джафар, подумав. — Так что ты хочешь?

— Договориться прекратить проникательскую деятельность в районе боевых действий. Мы не можем рисковать нашими людьми. И обеспечить их безопасность не можем. Есть камеры. Они дадут необходимую информацию. А из опасной зоны следует немедленно уходить.

— Допустим. Но ты понимаешь, что полевой сотрудник должен будет сам оценить риски?

— Нет, риск будет оцениваться по совокупности данных.

— Иными словами, ты хочешь ограничить проникательскую деятельность на Кладе?

— Если ты хочешь от меня услышать именно это, то нет. Во-первых, не хочу. Во-вторых, не только я. Как ты мог заметить, это коллегиальное решение.

— Я заметил, — Джафар вроде бы и не выглядел расстроенным. — Но как ты собираешься выполнять и контролировать данное решение?

— Никак. Это рекомендация для полевого сотрудника. Обязать действующего проникателя мы никак не можем, но должны будем принять все меры для обеспечения его безопасности. И он должен это понимать.

— Джафар, я понимаю твоё сомнение, — вступил в разговор ранее молчавший Арсений Вязов. — Но формально эта рекомендация практически ничего не меняет. За столько лет наблюдений крупномасштабная битва произошла всего один раз. И Андрею просто не повезло оказаться в этом месте. Сам посчитай, какова вероятность кому-то из четверых внезапно попасть во второе сражение. А если не внезапно, то всегда будет возможность уйти.

— Да, это понятно, — отстранённо произнёс Джафар. — Не могу сказать, что меня смущает в данной формулировке, но мне надо подумать.

— Думай. А при ближайшем сеансе связи с Андреем наше решение будет донесено до него, — твёрдо сказал Ян.

— То есть моё мнение уже не играет роли?

— Если речь идёт о рекомендации, то да. Но я бы хотел, чтобы ты нас поддержал. Я думаю, что внутренне ты нас поддерживаешь. А если тебя беспокоит, как я донесу эту мысль до Андрея, то пусть это тебя не беспокоит.

Джафар пожевал губами, качнул головой и, не сказав ни слова, вышел из зала управления.

Он вышел, чтобы тут же вернуться.

— Тут вот какое дело, — отстранённо начал Джафар, ни на кого не глядя. — Я проанализировал эту ситуацию, возможно, поспешно, но тем не менее. Я полагаю, что я хорошо знаю Андрея. Возможно, он выполняет свой индивидуальный план по максимальному внедрению в общество, в котором он оказался.

— Ты хочешь сказать, — перебил его Ян, — что, оказавшись в этом обществе своим, он должен быть своим до конца? А если это будет его конец, учитывая то, что никто из проникателей не имеет права использовать не только летальное, но и вообще какое бы то ни было оружие из нашего мира?

— Погоди, Ян, я надеюсь индивидуальные навыки рукопашного бойца к оружию из нашего мира не приравниваются, — заключил спокойный Арсений.

— Не приравниваются до той поры, пока так или иначе не демаскируют обладателя этих навыков. Скажем, если ты при каждом удобном и неудобном случае станешь валить своих соперников при помощи маваши, я вынужден буду сделать тебе строгое внушение. Как ты это расценишь?

— По-моему, это справедливо.

— Погодите с частностями. Надо рассмотреть вопрос, — продолжил Джафар, — но ответа на него не будет. То есть Андрей не сумеет, уже не сумел, уйти, чтоб через некоторое время явиться к тем же кладянам как ни в чём не бывало. И как это расценить?

— Да, справку из лечебницы тут не предъявишь, — ухмыльнулся Арсений.

— А сломанная нога? — серьёзно спросил непреклонный Ян. — Нет, конечно, никто не станет просто так проникателям ломать ноги. Хотя активизация костной регенерации с соответствующим оборудованием займёт у нас пару дней и ещё неделю на сращивание. Это я просто рассуждаю, используя разные варианты. Пока с той информацией, что мы имеем, Джафар, я продолжаю стоять на своём. Любыми способами уклониться от грядущего сражения, даже если это уклонение будет стоить проникателю его миссии. Я хочу, чтобы все были живы.

— Законное желание, мы все этого хотим, — резюмировал Арсений, — только зря на совет не позвали Глеба. Конечно, он не проникатель, но Андрей с ним работал. Я полагаю, это не просто так.

— Так, — поднялся с места Марк. Этот немолодой, плотный, невысокий мужчина говорил мало и не любил пространных рассуждений. И то, что он вступил в разговор, уже было необычно. — Дело тут не в Андрее или Глебе. И не в маваши. Я хорошо знаю местные единоборства. Удар ногой не является чем-то особенным. Дело в определении основной цели нашего проникновения. Раз уж мы решили вмешаться в события на Кладе. Мы все прекрасно представляем риски для собственной жизни и сознательно выбрали себе именно такое занятие. А вот то, о чём ты, Лекс, сейчас говорил, это риск другого уровня. Это риск недостижения основной цели. И тут каждый внедренец должен решать самостоятельно. Насколько я понимаю, сейчас основная цель — найти следы постороннего вмешательства и, если получится, тех, кто наследил. Я сообщал уже информацию от Тони, так что все в курсе, что паломники находятся где-то в районе Восточных гор. К сожалению, более подробной информации узнать не удалось. Так что предлагаю перенести фокус исследований на восток. На западных рубежах без нас справятся. Я думаю, тлегалпы получили хороший урок и больше не сунутся, по крайней мере, в этот год. Так что рекомендация сугубо формальная, тут нечего обсуждать. А вот цели нашей дальнейшей деятельности — это серьёзный вопрос. И горлом тут не решить. Надо оценивать, просчитывать и обсуждать.

Марк сел. Тут все поднялись и сдержанно загудели, что, мол, да, правильно, надо обсуждать.

Арсен подошёл к Джафару, хлопнул его по плечу и незатейливо пошутил:

— Ну что, считай, что Андрей легко отделался.

— В смысле?

— Ему — общественное порицание, тебе — благодарность за прикрытие. Но чтобы в первый и последний раз.

— Не могу обещать, но постараюсь, — в тон ему ответил Джафар. А сам при этом подумал: «Ох, да-а, приятель, ты даже не представляешь, о чём просишь».

Эпизод 28

После битвы Андрей счёл свой неявный долг рарогам оплаченным и отпросился пойти в края алфенов. Как он сказал, посмотреть другую местность для своего племени. Ему никто не препятствовал, в конце концов, он был свободным человеком. В витиеватой прощальной речи звучали даже пожелания его скорого возвращения.

Такая благодарность тешила самолюбие, но голова Андрея была занята таинственными незнакомцами. Нечего было и думать, чтобы сообщить об этом на станцию. «Джафар, может быть, ещё и примет мою сторону, — думал Андрей, — а уж Лекс точно воспротивится. Новый фактор, как его просчитать? Ни с чем подобным раньше проникатели не сталкивались, а ресурсов у нас мало, так он скажет. Ещё добавит, что риск ненужный, неоправданный. И опять будет прав. Только к этому ли мы шли все эти годы? Мы уже поняли, что зря полагались на исключительно визуальное изучение, что пора было раньше переходить к третьей стадии. Возможно, мы сейчас оказались бы более подготовленными. Поэтому стратегия проста: сперва самому разузнать больше информации, сделать вывод, а потом уже предоставить всем результаты своего расследования. Пока же пусть считают, что я выполняю рекомендации и ухожу из потенциально опасного района. Тем более в Алфении выполняет свою работу Вахит. Не исключено, что он тоже заметил странности и различия с официальным положением дел. И имеет на этот счёт собственное мнение. А здесь может подключиться кое-кто другой. И этому другому понадобятся подробные инструкции».

***

На станции было тихо и спокойно. Отчасти это было связано с тем, что в помещениях осталось мало народу. Ян Залесский организовал исследовательскую группу для изучения ущелья, служившего единственным выходом из долины в обитаемую зону. Марк и терраформаторы Миша с Натаном поехали с ним на одном из собранных вездеходов-трициклов. Они планировали вернуться через три дня. Второй вездеход взяли Глеб и Арсений Вязов для проведения тренировки в экстремальных условиях. Планетолог Эйден Баден-Гросс наконец-то получил в своё распоряжение катер с пилотом Глебом Петровым и разрешение на обследование предполагаемых пустот на поверхности Клада. С ними напросились климатолог Эйден и гидробиолог Марта. Оставшиеся на станции двенадцать человек были предоставлены самим себе. С учётом того, что стояла зима, развлечений оставалось немного.

Юрген зашёл в общий зал приёма пищи и сразу устроился на своём любимом месте у окна. Вид суровой пустыни всё же лучше, чем стена помещения. Кроме него в зале находилось всего трое человек: Юри, Светозар Берич и старший из терраформаторов Бекарай. Они что-то обсуждали, сидя кружком в противоположном конце помещения.

Юрген наскоро перекусил и уже собирался уходить, как в зале появился Челадон. Взяв себе ленивых блинчиков и лимонный напиток, он подсел к Юргену. Но есть не спешил. А задал очевидный вопрос:

— Уже уходите?

— Да, мне пора. Забежал на минутку.

— Погодите, уделите мне несколько минут. Последнее время здесь совершенно не с кем поговорить. Да ещё и Эйден с Мартой улетели.

Юрген оглядел помещение и покивал головой, мол, да, не с кем. Не то чтобы ему хотелось поговорить, но и уходить сразу после обеда было неохота.

— И заняться нечем, — продолжал вдохновлённый Челадон. — Вот весело было, когда ещё мы все здесь обитались, до того, как наши славные проникатели разбрелись по планете. Кому это нужно? Что они там ищут? По мне так и на станции неплохо. Еда, правда, однообразная. Вроде настоящая, но какая-то нерадостная. То ли дело у нас…

— Насколько я понимаю, — вставил Юрген, — проникатели занимаются своими прямыми обязанностями — контролируют местную цивилизацию.

— А-а-а, какой в этом теперь смысл? — Челадон подпёр голову рукой, второй взял вилку и начал неспешно ковырять блинчики. — Всё равно мы не сможем ни на что повлиять.

Юрген тактично молчал. Челадон продолжал ковырять свою порцию. Наконец он вздохнул и продолжил:

— Скучно. Совершенно нечем заняться. Понимаете, мои профессиональные способности совершенно не задействованы. Вот если бы здесь устроить курорт. Или, скажем, торговое представительство. А как вы думаете, сколько может стоить станция?

— Понятия не имею, — честно ответил Юрген, немного сбитый с толку внезапным переходом. — Может быть, тысяч сорок энергетических единиц, может, пятьдесят… Хотя мы уже довольно много достроили… Но никак не дороже комфортабельного клипера. А вам зачем?

— Да так, пустые мечты. Если бы здесь был курорт, сюда могли бы прилетать туристы, я бы их встречал и размещал. Проводил бы презентации местных достопримечательностей. При торговом представительстве тоже бы пригодился. А так что? Ничего кроме работы ассенизатора мне предложить не могут.

— А торговали бы с кем? — полюбопытствовал Юрген, чтобы поддержать разговор.

— С местными жителями. Наверняка им что-нибудь пригодилось бы из того, что есть у нас. И наоборот.

— Забавно… — Юрген допил кофейный морс, и бесцельный разговор стал ему немного надоедать. — А не пробовали найти себе какое-нибудь увлечение для души?

— А как тут развлекаться? Физкультура ваша меня не привлекает. Астрономия… Интересно, но уж больно скучно. Посмотрел я на местные небеса. Совсем не то, что в моей родной системе. Кстати, попытался найти её невооружённым взглядом — не получилось.

— А вы откуда?

— Система Атиллы, знаете? Ну вот, второе поколение переселенцев. А вы сами…

— Родился на Земле, но довольно давно уже там не живу.

— Ах, это любопытно. Мне казалось, что из СССР не улетают. И какого вы мнения об устройстве политико-социальных систем? Какая из них лучшая?

— Везде есть свои плюсы и минусы, — уклончиво ответил Юрген. Ему уже стала надоедать бесцельная назойливость собеседника. — Всё от людей зависит.

— Да, пожалуй, вы правы, — Челадон замолчал, пытаясь подобрать какую-нибудь ещё тему для разговора. — Ну чем тут ещё можно заниматься? Все интересные тексты я уже перечитал. Вот, кстати, попробовал заново начать писать… Послушайте, по-моему, неплохо получается:

Фиолетовый сумрак.

Растаяло сердце в ночи.

Серых дум мрак

Поднялся — кричи, не кричи.

Вечный ветр равнодушья

Ласкает уставшие дни.

Ночь сегодня не слушай,

Усни потихоньку, усни.

Юрген покачал головой и развёл руками.

— Знаете, я совсем не по этой теме. Может быть, вам стоило бы поговорить с Вахитом. Помнится, он на дне рождения декламировал под музыку собственные сочинения.

— Ах, да как я его увижу? Он же на задании.

— Вернётся, — убеждённо сказал Юрген. — А мне уже пора. Извините.

Эпизод 29

Поздней ночью Глеба разбудил сигнал вызова. На связи был Джафар.

— Глеб, мы только что получили сообщение от Андрея.

— Ну, — спросонья не сообразил Глеб, — а я здесь причём? — Потёр лицо руками, приходя в себя. — Погоди, а почему вам? Кому — вам?

— Мне и Лексу. Он тоже находится в зале управления.

— Так что за сообщение?

— «Посылайте Глеба». И всё. Судя по твоей реакции, ты никакого сообщения не получал.

— Нет. Правда, последние два дня меня не было на станции…

— Я в курсе, что ты вернулся вчера вечером. И что значит, по-твоему, это сообщение?

— М-м-м, — Глеб с озадаченным видом сел на постели, — не знаю. Пока не знаю. Надо подумать.

— Подходи в зал управления, вместе будем думать.

Глеб оделся как можно быстрее и поспешил наверх, в зал управления, благо идти было недалеко. Там действительно были только Джафар и Лекс. Он же Ян Залесский.

— Доброй ночи, — сухо поздоровался Ян.

— Да уж... И вам тоже. Что случилось-то?

— Андрей прислал сообщение, — повторил Джафар. — Это было... минут тридцать назад. Я ожидал комментариев, но их не последовало. Тогда я попробовал найти его с помощью камер. Мне не удалось.

— Мне пока тоже, — озабоченным голосом добавил Ян. — Поэтому мы решили, что ты должен быть в курсе и можешь что-то прояснить.

— Так, стоп. Если бы случилась опасная ситуация, Андрей бы связался в первую очередь со мной. Раз он этого не сделал, то значит ситуация не опасная.

— Логично, — подал голос Ян, не отрывая взгляд от карты. — Не опасная. Но непонятная. Чего ради мы должны тебя посылать? И куда посылать? И почему Андрей не выслал подробного отчёта?

— Может, торопился? Или чего-то опасался? — предположил Глеб.

— Странно, очень странно. Торопиться ему некуда. Опасаться... вроде как бы тоже нечего. После битвы он у рарогов в почёте и доверии.

— Может быть, открылись какие-то новые факты? Которые потребовали срочной проверки? — продолжал думать вслух Глеб.

— Вот мы тебя и позвали, чтобы ты нам рассказал, что такого могло бы заставить Андрея сорваться с места и тайно уйти. Да так, что мы его обнаружить не можем.

— Ну-у... — Глеб пытался соображать настолько быстро, насколько мог, — если я правильно понимаю, в последних отчётах Андрей в основном описывал оружие рарогов, тактику, особенности быта... Ничего такого… секретного.

— Почему он тогда Джафара в известность не поставил? — Ян серьёзно посмотрел на Глеба. — И почему он считает, в такой ситуации мы должны послать тебя? Ведь ты не профессиональный проникатель!

— Спокойнее, Лекс, — вклинился в разговор Джафар. — Мы знаем точно: Андрей просто так ничего не делает. Надеюсь, тебе это очевидно?

— Очевидно! — жёстко, но уже более спокойным тоном сказал Ян.

— Значит, у него есть основания полагать, что Глеб справится. Не зря же он назначил его своим связным.

— С чем?! Ну с чем он, — Ян махнул рукой в сторону Глеба, — по-твоему, справится?

— Я пойду и выполню всё, что необходимо, — сказал Глеб. Хотел было добавить «не в первый раз», но решил, что это прозвучит слишком самонадеянно.

В зале управления повисла напряжённая тишина. Ян напряжённо раздумывал.

— Ничего не получится, — наконец прервал он молчание. — С какой легендой ты туда пойдёшь? Как ты там продержишься без еды? И, в конце концов, нас и так осталось на станции мало.

— Начну с конца, — вздохнул Глеб. Он уже окончательно проснулся и принялся обстоятельно объяснять. — На станции от меня и так пользы мало. В современной технике я не разбираюсь, руками толком сделать ничего не смогу, зато последнее время только и делал, что изучал кладские обычаи и образ жизни, конкретно — рарогов.

При этих словах Ян скептически покачал головой, но ничего не сказал.

— Продержаться мне будет, я думаю, несложно. Вот, Джаф тебе подтвердит, мы проводили с ним несколько тренировок в горах. И я уже давно перешёл на местную диету. А легенда у меня будет простая: я не охотник по меркам моего народа, я воин, и Андрей мне велел спускаться за ним, если не придёт к середине лета. Вот я и пошёл. Это мы обсуждали ещё перед уходом Андрея.

— Сговорились, да?! — пристально смотря по очереди на каждого, проговорил Ян. — За моей спиной? Мина на вас нет... Устроили себе развлечение... Мальчишки...

Было видно, что Ян расстроен, но подходящих аргументов сходу подобрать не может.

— Лекс, не переживай! — Джафар постарался, чтобы его фраза звучало мягко. — Никто от тебя ничего не скрывал. Ты был в курсе, что Глеб готовится к внедрению. И рано или поздно он всё равно бы ушёл. А то, что это произошло так внезапно, ну... Так получилось. Сейчас в наших силах помочь ему. Ему и Андрею. Нет, в первую очередь Андрею. Или...

— Да всё я понимаю! — раздражённо махнул рукой Ян. — Всё к этому и шло. Но лучше бы я пошёл вместо Глеба.

— Нет, не лучше. И ты знаешь почему.

— Знаю. Потому и препятствовать не буду. Раз уж всё так пошло, то придётся сделать шаг вглубь. Хуже уже не будет. Не уверен, что будет лучше. Будем надеяться, что с Андреем ничего не случилось и он знает что делает.

Ян задумчиво потёр переносицу. Он умел очень быстро усваивать информацию и принимать решения:

— Значит так, Джаф. Сейчас Глеб переодевается, дашь ему запас мяса и зёрен из неприкосновенного запаса на случай экстренного возвращения кого-то из внедренцев. Потом восстановим. Буди Зину, она поведёт. Но! Категорическое условие: высадить Глеба дня за два, а лучше за три от крайних рубежей рарогов. И проследите, чтобы дошёл и вошёл в контакт нормально, без эксцессов. Я тебя тут на станции временно заменю. И прослежу с камер за вами. Ох, задали вы мне задачу... А тебе, Глеб, единственный наказ — болтай там поменьше, мол, человек простой, ищу побратима, авось и переночевать у вас где найдётся.

— Да я... это... Не настолько хорошо язык знаю, чтобы философские диспуты вести, — попытался отшутиться Глеб.

— И хорошо. Давайте, валите. Мне ещё расписание на следующий день составить надо.

Джафар подмигнул Глебу, и они вышли из зала управления.

Часть 3. Шаг вглубь

Пролог

Орр-Смарг встречал дорогого гостя из дальней рамарры. Столы уже были накрыты и ломились от яств. Тут были и алфенские лепёшки с фанагрскими пряностями, мясо коз Тленга, вымоченное в крови чирквадской ящерицы, кислое молоко и острый сыр от тангодров, печёные горные грибы и ягоды из Низинного леса и главный деликатес — яйца быков-тангра, запечённые в соусе из речных молюсков.

Когда появился уважаемый Борго-Тэгрн, Орр-Смарг поприветствовал его по всем правилам: сперва потолкались правым плечом, потом левым, а потом, встав спиной друг к другу и подняв вверх руку, трижды прокричали боевой клич. Борго-Тэгрн при этом упоминал Предков, что Орр-Смаргу было особенно приятно.

— Что привело тебя к нам на этот раз через весь Тленг? — спросил Орр-Смарг, неспешно начиная трапезу.

— Хотел бы попросить тебя о небольшом одолжении. Ты знаешь, что наше племя весьма немногочисленно. А продолжать род нужно. Не мог бы ты одолжить нам несколько ваших девушек?

— О чём речь, брат, — ответил Орр-Смарг, поглаживая бороду. — В своё время твои воины оказали нам великую услугу в битве с северными болотниками. Будь их у тебя побольше, мы бы установили по всему Тленгу настоящий мир!

— Славное было время. Ожидаю, что в будущем будет не хуже.

— Давай выпьем за нашу боевую дружбу! Ты принёс весёлой бурой воды?

— Да, конечно, как я мог прийти без подарка!

Вожди выпили до дна по небольшому кубку и продолжили разговор.

— Так сколько, говоришь, тебе нужно дев?

— Не более трёх рук, уважаемый.

— Это можно. Любая посвящённая окажет уважение твоему воину. На лицо они не так красивы, как алфенки, и не так грациозны, как ниобейки, но они родят тебе настоящих воинов. Нам не придётся стыдиться за них.

— Я знаю. Как дела на северной границе?

— Слава Предкам, всё спокойно. Не беспокойся, ешь, пей, отдыхай. Сегодня ты можешь себе это позволить.

Эпизод 1

Чинить камеры обзора — дело малоприятное, кропотливое и невыгодное. Всё равно как штопать одежду. Кому это придёт в голову, если можно синтезировать новый комплект? Но в данной ситуации Юргену выбирать не приходилось. Времени у него было много, а камер уже оставалось мало. К тому же помощь Джафару позволяла иметь доступ в лабораторию круглосуточно. Хотя какая это помощь? Баловство. Молекулярный конвейер склепает по сто камер в день, а тут приходится тратить дни, чтобы почистить и настроить одну. Но так можно выкроить себе время для занятий более интересным делом.

Феномен хрономиражей — вот это цель. Это задача. Но пока подступиться к ней технически Юрген не мог. Что-то постоянно ускользало, какой-то фактор, мелочь. Какое-то несоответствие в исходных данных. Будто ищешь знакомое слово, но никак не можешь вспомнить. Методичная настройка камер, как ни странно, помогала приводить мысли в порядок.

В лабораторию заглянул Челадон.

— Даже не буду спрашивать, чем вы тут занимаетесь, — заявил он, косясь на облако структурированного газа, представлявшего собой рассинхронизированнную камеру.

— Досадно. Я как раз хотел рассказать…

— Увольте! Не желаете ли откушать обеда? Время, кажется, подходящее.

— Да я недавно ел, — попытался было соврать Юрген.

— Да бросьте, я тут уже второй час прогуливаюсь. Вы как сидели, так и сидите. Нельзя себя так изнурять, мы должны позволять, в том числе, себе маленькие радости, — Челадон сказал это так, что было невозможно понять, иронизирует он или говорит серьёзно.

— Ну… Если маленькие, тогда можно, — в тон ему постарался ответить Юрген.

Отложил в сторону атомарное перо. Потянулся. Зафиксировал текущее состояние камеры и аккуратно отключил стенд. Не то чтобы он сильно проголодался, но переключиться и в самом деле надо.

— А что ваш тренер насовсем ушёл? — как бы беззаботно спросил Челадон.

— Какой тренер?

— С которым вы всё время в спортзале пропадали.

— А-а-а, Глеб! Да, его срочно вызвали. Так что теперь я тренируюсь самостоятельно, для себя. А что, тоже хотели попробовать?

— Я?! Нет! Мне эти махания конечностями совсем не по нраву. Если уж на то пошло, я бы предпочёл бы современное оружие, — с жаром ответил Челадон, но, почувствовав, что Юрген отвечать не собирается, сменил тему. — Вот вы общаетесь с проникателями. Можете сказать, что ими движет? Зачем им всё это? Я имею в виду, зачем им это копание на планете? Нет, ну я в курсе Основной Теории Проникновения, но мне непонятно, какой в их действиях смысл в наших условиях? Для кого они собирают информацию? Что собираются с ней делать? И потом, собирать информацию должен не один человек, а аналитический центр, то есть техника. У неё нет души, и она ничего не исказит, а сделает вывод. А уже придерживаться вывода или нет должны решать проникатели, занятые внедрением. На общем собрании. Я так думаю.

Пока Челадон говорил, они уже дошли до общего зала.

— Хотите поговорить на эту тему? — Юрген хитро прищурился.

— Да, безусловно. Мне было бы интересно знать, почему проникатели не могут раз и навсегда решить, как им следует поступать, используя аналитическо-вычислительный центр? Только не советуйте мне пойти к Джафару…

— Да я просто собирался взять чего-нибудь перекусить, а потом ответить на ваш вопрос. Да и вы же сюда зашли покушать?

— Я как бы не просто, а в хорошей компании. Так любая синтетическая еда кажется вкуснее.

— По-моему, продукты из оранжереи у нас неплохие?

— Эх, да вы настоящих небось и не едали… — закатив глаза, мечтательно произнёс Челадон.

Юрген тактично промолчал, набирая себе свежих овощей для салата. Челадон ограничился десертом. Похоже, он уже заходил сюда ранее. Найти пустой столик было нетрудно. Почти все, кто хотел, уже пообедали.

— Ну вот смотрите, — начал Юрген, неспешно нарезая огурец, — во-первых, на станции нет соответствующей техники, точнее, необходимых мощностей; во-вторых, для правильного вывода нужно задать правильные критерии, а они неизвестны заранее. То есть аппаратуре для функционирования нужны вводные данные, но никто не даст гарантии, что данные введены правильно и что они сами по себе верны. В-третьих… Что значит «должны решать проникатели»? Они и так решают, получается техника не причём? И в каком виде должен быть выдан ответ? Может так получиться, что он нереализуем на практике. Или в данный момент, или в принципе.

— То есть вы хотите сказать, что мы не сможем смоделировать наиболее вероятные события?

— Теоретически можем, но практически нужно быть хорошим спайдером, чтобы корректно связать и сконфигурить связи различных объектов. Но это ещё полдела. Затем нужно ещё нормализовать результаты и выбрать оптимальное решение. Вы знаете, что такое нечёткая логика?

— Ну-у... Нам преподавали её на втором цикле... Потом на третьем. Ещё я писал статью... Нет, скажу, что не знаю.

— Печально, поскольку нечёткая логика — это одно из грандиозных достижений математики двадцатого века, если критерием брать практическую пользу. С её помощью можно увеличить эффективность кодирования по сравнению с использованием логических операций. Ну, вы в курсе: конъюнкция, дизъюнкция…

Лицо Челадона приобрело кислый вид, но возразить он не решился. Юрген, кажется, не заметил его гримасу и, начав нарезать помидор, вдохновенно продолжил:

— В классической логике каждая из этих операций имеет значение ноль или единица. В нечёткой логике используется понятие степени истинности, принимающее любое значение из интервала ноль-единица.

— Да-да, — живо закивал головой Челадон, — степень истинности — это понятное мне понятие. Мы им тоже часто пользуемся.

Не обратив внимания на слова собеседника, Юрген продолжал ликбез, перейдя к зелени:

— Следовательно, все логические операции уже нельзя представить таблично. В нечёткой логике они задаются функциями. Теперь у нас есть расширенная логика, обладающая невероятной мощью, простотой и при этом полностью совместимая с классической логикой в предельных случаях. Но для применения в реальности нужно использовать методы дефаззификации. При этом их следует выбирать, учитывая семантику задачи.

Можно определить некоторую минимальную степень равенства, значения ниже которой нас не интересуют; для оставшихся элементов степень равенства будет релевантностью, по убыванию которой мы будем сортировать результаты, и тогда определять, какой результат будет считаться правильным. В общем виде как-то так… Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?

— Ну-у, в общем виде, можно сказать, что да, — грустно промямлил ошарашенный потоком информации Челадон. И добавил с кривой усмешкой: — С определённой степенью истинности.

«Ну вот, — подумал Юрген, — может быть, пару дней не будет меня доставать. Теперь добавить томную капусту, андианских горных орехов и соус». А вслух сказал:

— Кушайте вашу барбарилью. А то совсем растает.

— Проникатели, проникатели, тоже мне, пуп земли, — раздался рядом ворчливый голос. Он принадлежал Митрию Старру. Говорил он редко и только по интересующему его вопросу. Да и в общем зале его было встретить непросто. — Все эти проникатели — не профессионалы, поскольку не несут ответственности за свои действия. Вот я всегда отвечаю за то, что делаю, а эти… могут только сказать, что попробуют. А какой будет результат — никогда не скажут.

Высказав свою точку зрения, Митрий махнул рукой и пошёл на выход. Юрген хотел было добавить о необходимости всесторонней информации, при которой можно говорить об ответственности за результат, но говорить в спину не стал. Зато в голове постепенно начала выкристаллизовываться идея, как можно попробовать подступиться к задаче автоматизации хрономиражей.

Эпизод 2

Челадон не беспокоил Юргена ровно два дня. За это время удалось не только придумать концепцию реализации хрономиража, но и подготовиться к очередному явлению беспокойного знакомого. Для начала Юрген предложил Челадону начать сочинять, предложив на выбор несколько тем. Пришлось немного поспорить об их новизне и актуальности. В конце концов, Челадону понравилась идея о том, как могла бы сложиться история человеческой цивилизации, если бы люди жили раз в пять меньше, чем сейчас. Правда, идея не новая, вроде где-то раньше встречалась? Но это неважно, главное — не сама идея, а её изложение и антураж. После клятвенного обещания Юргена ознакомиться с получившимся творением, Челадон ушёл творить.

Юрген подумал, что подрабатывать бесплатным психотерапевтом забавно. А если это не сработает надолго, то в следующий раз можно предложить заняться летописью станции. Стать первым на Кладе бытописателем. Дело, может, и бесполезное, но на время может отвлечь от безделья.

Джафар ещё не вернулся. Ян заглянул в лабораторию ненадолго. Не задавая вопросов, проверил две отремонтированные камеры. Одобрительно кивнул. Видно было, что он сильно устал, но старается справляться со свалившимися на него обязанностями. И обязанностей было много.

Ян думал о том, что группа планетолога Эйдена привезла данные о наличии в Низинных горах многочисленных внутренних полостях естественного происхождения. Экспресс-разведка показала, что многие из них могут быть использованы для обустройства подземного открытого лагеря. Эту идею следовало обдумать и просчитать.

От проникателей сведений было немного. И все они без исключения были стандартными отчётами. Можно сказать, что недавняя битва между рарогами и тлегалпами никак не повлияла на общую обстановку. Это отчасти радовало, как и сообщение Джафара о том, что Глеб удачно вошёл в контакт.

А вот состояние дел на станции вызывало беспокойство. Ян в очередной раз вспомнил, что Тан По сообщила в приватном разговоре, что последние осмотры выявили у некоторых депрессию и подавленное состояние. Это было бы не страшно, не будь все оторваны от цивилизации. Несмотря на то, что люди, оказавшиеся на краю света по своей воле, достаточно устойчивы, всё-таки стоило понимать, что последний раз они проходили медицинскую стабилизацию минимум год назад. Конечно, Тан с Ольгой делают что могут. Но не все проблемы можно решить медикаментозно. Зарина жаловалась на плохой сон и невозможность расслабится без постоянных полётов. А Джону наоборот приснилось, будто все человечество погибло, и они единственные оставшиеся люди во Вселенной. А некоторые и не говорили о своих проблемах. Но они были. Ян это чувствовал по себе.

«Появилось некое выгорание, чувство — нет, скорее, ощущение — безразличия. Тут впору пожалеть о том, что мы устроили себе такое безбедное существование. Нужна какая-то общая идея, которая может всех сплотить. Но что может объединить двадцать шесть разных людей, запертых на удалённой станции в горах на чужой планете? То, что шесть из них в данный момент отсутствовали на внедрении, ровным счётом ничего не меняло, а только отдаляло вопрос. Когда-нибудь их миссия закончится, они вернутся…» Что будет дальше, Ян представлял плохо. Единственное, что он знал точно, это то, что надеяться следует только на самих себя.

***

Глеб вошёл в круг света от костра, за которым сидело трое охотников-рарогов.

— Мир вам, — произнёс он медленно, подняв обе руки с раскрытыми ладонями на уровне плеч. — Я горный дий, пришёл к вам добра ради. Ищу побратима своего, Анд-Рея.

— Надо же, — весело отозвался один из охотников, — то слышно про вас не было, а то за срок целых двое. Ну, проходи, раз пришёл, и тебе мир.

— Видать, хорошая у нас туаргна, раз все к нам приходят, — лениво отозвался второй рарог, использовав неизвестное для Глеба слово. Даже не повернулся в его сторону, только подкинул в костёр пару веток.

Глеб подошёл поближе и сел чуть в отдалении от костра, не желая стеснять хозяев.

— А что ж ты, охотник, так шумно ходишь? — подал голос третий. — Мы уже давно твою поступь услышали.

— Так не охотник я вовсе, — ответил Глеб, стараясь правильно подбирать слова. Сидевшие у костра не вызывали опасения, даже, кажется, не интересовались, кто к ним пришёл. Но всё-таки не хотелось неправильной речью вызвать в них подозрение.

— А кто ж ты? — с лёгким удивлением спросил первый, по виду старший из трёх.

— Воин я. В охотницком ремесле самый слабый из диев.

— Воины нам без надобности, — степенно ответил старший. — А про побратима твоего у старейшин спросить надобно. Коли с нами пойдёшь, то дней через пять дойдём. Но пойдём мы шибко. Не отстанешь?

— Не отстану. Сильно побратима увидеть хочу.

— Есть ли у тебя, чем наполнить брюхо, воин?

— Благодарствую. Есть немного.

— На, подкрепись-ка нашим угощением. — Глебу протянули кусок жареного мяса. — Свой запас оставь впрок. Да не бойся, свежее, ещё днём бегало.

Глеб принял мясо. Отказываться было нельзя. Украдкой кинул в рот две горошинки артемиссина и принялся за трапезу. Рароги сидели молча, глядя на костёр.

— А что, воин, велико ли твоё умение? — спросил второй рарог. Выглядел он помладше двух других.

— Глупость спрашиваешь, — ответил за Глеба старший. — Настоящие воины умением не меряются. Либо оно есть, либо нет его, а значит не воин ты. Для смерти все едины.

— Так я говорю, я более воин, чем охотник, — решил всё-таки ответить Глеб. Слышал про ваших воинов, хотел бы у них поучиться. Если дозволено будет.

— Это правда, — согласился третий, — бойцы у нас известные. Да вот большинство на границе. Неспокойно там нынче.

— Ничего. Воеводы разберутся. Ты, воин, похоже, уставший. Спать ложись да отдохни как следует. Нам сперва в селение зайти надо будет, а потом уже к старейшинам тебя проводим. Не с пустыми руками пойдём. Поможешь нам поживу донести.

— Помогу охотно, — ответил Глеб, укладываясь. Похоже, первый контакт налажен. А дальше уж как получится.

Лёжа на теплом дёрне недалеко от догорающего костра, Глеб думал о том, что они с Андреем неплохо придумали ему легенду. На охотника Глеб при всех своих умениях не тянул. А вот на воина — вполне. Дело было в том, что хороший охотник в племенах народа Ран ценился значительно выше простого воина. Потому что занимался жизненно важным занятием. Война же представлялась действием маловременным и недолгим. Особенной специализации не предполагала. Если же юноша хотел посвятить этому свою жизнь, то с большой вероятностью пришлось бы искать работу вне родного племени, наниматься в услужение к алфенам или купцам-оппам для обеспечения караванов. Это было не особенно почётно, хотя и лучше, чем заниматься козопашеством или едоделием. Самые отчаянные, неспособные к ручному труду могли податься к тлегалпам, но тогда уж путь обратно им был закрыт. Конечно, был вариант попасть в личную гвардию воеводы. Но, во-первых, туда не брали, кого попало; во-вторых, нужно было обладать исключительными способностями, быть не только лучшим из лучших, но и заслужить доверие командиров. Плюс ко всему пройти не одно испытание.

Это всё Глеб знал теоретически. Видел с камер, как тренируются молодые юноши, и понимал, что, несмотря на свою подготовку, ему придётся несладко. Поэтому представляться опытным наёмником не было никакого смысла. Опять же, играла роль психология рарогов: они сочувственно относились ко всем, кто просил у них помощи. Но затем эту помощь нужно было оправдать своими делами и чистыми помыслами. Это Глеб тоже учитывал.

Эпизод 3

На станции было шумно. Все люди, кроме ушедших на внедрение, собрались в общем зале. Вытащили даже Митрия Старра, обычно игнорировавшего массовые мероприятия. Вопрос, который поставил Ян, был простой: следует ли всем переселяться со станции в недавно открытую в районе Низинных гор пещеру?

Многие уже приняли решение. Оставалось только прояснить некоторые моменты и соблюсти формальные процедуры. Давно стало понятно, что помощи со стороны ждать не приходится и нужно организовывать свою жизнь собственноручно. Ян предлагал простой и очевидный способ обустройства дальнейшей жизнедеятельности: переселиться всем в более благоприятную среду. Привычное давление, влажность, постоянная температура в 23,5°, отсутствие внешних воздействий и большое количество подручного материала для построек. Проблему освещения предполагалось решить естественным световым колодцем, местной фауной типа светлячков и, как ни странно, медными зеркалами, которые в необходимом количестве мог достать на Кладе Вахит.

Размеры пещеры были достаточными для развития людской колонии на многие годы вперёд (чего нельзя было сказать о станции, ресурс развития которой был практически исчерпан). Основной зал примерно два на три километра в ширину, высотой до трёхсот метров; внутри — река с чистой водой и небольшим водопадом, удобным для построения гидростанции. Благоприятная почва для культивирования растений, известняк в достаточном количестве, отсутствие вредных примесей и опасной живности. Есть даже деревья, часть которых можно использовать для постройки жилищ. Технически и логически получалось, что альтернативы такому решению нет.

Но оставался ещё ряд моментов психологического свойства. Во-первых, многим было трудно принять саму идею жить под землёй. Особенно после того, как была обустроена жизнь на станции. Во-вторых, предстоял серьёзный объём работ. И хотя Ян расписал подробную калькуляцию, всё равно нельзя было считать, что всё пойдёт точно по плану и в срок. В-третьих, у некоторых ещё теплилась надежда, что КосмоСовет сможет как-то обеспечить спасение.

В последнем моменте Ян был непреклонен. Чем так просто сидеть и ждать, что нас кто-то спасёт, не лучше ли заняться делом, которое в любом случае будет небесполезным? А на станции можно оставить несколько желающих. На крайний случай. И для связи с проникателями на Кладе. Но лично он считает моральным долгом перед человечеством организацию альтернативного поселения.

Яна поддержала Тон По, которая как врач рассказала о благоприятном воздействии атмосферы пещеры на поколение, которое будет рождено. Рано или поздно придётся активировать биологический фонд. Станция в горах представляет собой по сути искусственное помещение во враждебной среде: низкое давление, сухой воздух, сильные перепады температур. Здесь и взрослому человеку трудно находиться снаружи продолжительное время, что уж говорить о детях. В то время как в пещере климат, можно сказать, курортный, в наличии питьевая вода и большие возможности для расширения поселения на открытом воздухе.

На вопрос почему тогда не переселиться на равнину, поближе к аборигенам, ответил уже Джафар. И ответил в том смысле, что полноценного контакта с местными жителями не получится. Если только все не захотят принять их образ жизни. Они достаточно ретроградны и враждебно относятся к нарушениям своих законов. А лишние проблемы в этом положении ни к чему — диктовать им свои законы с позиции силы не получится. Возможно, имея в запасе с десяток местных лет для внедрения, удалось бы разрешить противоречия дипломатическим путём. Пещера же находится в таком же отдалении от мест обитания кладян, что и станция, интереса к жизни под землёй они не испытывают и войти с нами в контакт не смогут. По крайней мере, в ближайшую тысячу лет.

Таким образом, как бы всем всё было понятно. Оставалось переварить и принять эту информацию. Поэтому второе совещание предложили провести завтра.

***

Ян второй день отдыхал в одной из комнат медицинского отсека, а не в собственной спальной капсуле. На этом категорически настояла Тан По. Тут спорить с ней считалось бессмысленно. Да и спорить было не о чем. Предстояла серьёзная работа, и перед ней необходимо как следует набраться сил. Изначально речь шла о неделе, но Ян смог договориться о трёх днях относительного безделья при условии интенсивной терапии.

Впрочем, безделье заключалось только в том, что Яну запрещалось покидать медицинский отсек и заниматься физической работой. Разрешалось спать по пол дня, принимать гостей и разрабатывать планы. Пока Тан По не выгоняла посетителей или не отбирала СВИток, чтобы провести необходимые процедуры, ворча при этом, что наблюдать за тем, кто пытается всё контролировать, всё равно нужно.

В этот раз, улучив момент, когда бескомпромиссный наблюдатель покинул свой пост для планового осмотра, в комнату к Яну зашёл Джафар. И, взглянув на остатки трапезы, с наигранным пафосом произнёс:

— Я смотрю, ты времени даром не теряешь, товарищ властелин Глубинных гор Клада и его подземных окрестностей.

— А как же? Надо же себя как развлекать. В этой темнице, куда вы меня заключили.

— Скорее, в светлице.

— Ладно, некогда шутить. Как там дела с осознанием необходимости переселения? Откровенно говоря, я ожидал большего энтузиазма.

— Я тебя понимаю и поддерживаю, но мы заняты Кладом.

— Это я просчитывал. Андрей, Глеб, Вахит, Тони с Мином плюс ты — это все в минус. Ещё кто-то останется с тобой на станции. Я рассчитывал на восемнадцать человек.

— Речь ты произнёс зажигательную и аргументированную, но не всем по нраву что-то менять, если и так хорошо.

— Ты прав, не хотелось прибегать к последним аргументам, чтобы мой призыв не выглядел пессимистично.

Джафар молча покивал. Он был в курсе исследований климатолога Эйдена Руссо, который зафиксировал отклонения в ежегодных погодных показателях. Дальнейшие изучения климата показали, что в результате провала немного изменилась орбита планеты и наклон оси. Всего на полтора процента, но это уже вызвало небольшие сезонные изменения. Ранее на Кладе два времени года не сильно различались по температурным показателям, да и сейчас изменения были минимальными, незаметным для человека. Но они будут накапливаться. Тогда жизнь в северных районах станет более суровой. Тем более далеко в Глубоких горах. Нет, со станцией ничего не случится. Она герметична, рассчитана на серьёзные перепады температур, но при условии, что будет достаточно энергии. Переселение в пещеру разом решит массу проблем. Только стоит ли ставить людей перед отсутствием выбора?

— Я думаю, постепенно все проникнутся твоей идеей, — наконец сказал Джафар. — Пока что категорически не согласны Митрий и Челадон. Остальные в целом не против, объём работ пугает, конечно. Джон колеблется, но, похоже, Марта его уговорит. Это вообще-то не очень нашему климатологу нравится, ну, ты в курсе их отношений? Юрии, Глеб Петров и все терраформаторы, конечно, за. А вот Юргена и Ольгу придётся оставить на станции. Всё-таки какой-то врач нам тут нужен. И Арсена со Светозаром тоже. Мне в помощь. Насчёт Марка вопрос открытый, но, думаю, мы втроём справимся, если что.

— Да, у Тони, как я понял, полный порядок. Надеюсь, и у Глеба всё получится. Я провёл с ним дополнительный инструктаж. Парень он смышлёный, с характером, хоть и своеобразный. А у рарогов ему будет самое то. Тем более кризис с тлегалпами уже прошёл, пару лет не сунутся. Андрей как?

— Нормально. Выходил на связь. Очень удивился, что мы не получили его сообщение насчёт начала внедрения Глеба.

— Да, это странно. Больше такого не случалось?

— Нет. Ни до, ни после. Видимо, какой-то случайный сбой. Но я перенастроил систему, чтобы она выдавала обратно сигнал о получении. Просто незаметное вибрирование браслета.

— Это правильно. Это мы не додумали сразу. Я вот что думаю, ты на Глеба внимания больше обращай. За остальных-то я спокоен.

— Да что ему у рарогов сделается-то? Матчасть он знает уже лучше тебя, здоровье отменное, говорит, правда, не очень. Но это как раз на легенду работает, он же не местный.

— Разумеется. Но вот так сразу… Ты же знаешь, так не делается. Из него выйдет отменный проникатель, только не надо торопиться. А главное — подсказывать вовремя, что и как делать. Я ж и согласился именно поэтому, Глеб хорошо схватывает информацию. Его точечно направить, и цены ему не будет.

— Ну, теперь уж от нас мало что зависит.

— Как сказать… Ладно, иди. Скоро Тан По появится. Не будем её расстраивать. А мне ещё насчёт обустройства пещеры кое-что посчитать надо.

Эпизод 4

Всю зиму Андрей путешествовал по Алфении, останавливаясь ненадолго в небольших селениях. Охранный знак, выданный ему Тондой-Гё, не пригодился ни разу. Отчасти это было связано с тем, что алфены в общении оказались довольно открытым народом, плюс к тому молва о последнем сражении быстро распространилась в этих краях. С одной стороны, Андрею это было кстати — избавляло от ненужных объяснений, но и делало его миссию публичной. Почему-то алфены решили, что «боевой рарог» не просто так спустился в равнину побродить, а высматривает места грядущих вылазок тлегалпов, чтобы доложить наверх. Андрей их не разубеждал, согласно кивая, когда речь заходила об отношениях с тлегалпами, и молчаливо щурился, когда алфены рассказывали ему о своих воинских достижениях.

В южной части страны действительно можно было меньше беспокоиться о безопасности. Река тут становилась полноводной и текла быстрее. Для форсирования её большим воинством потребовалось бы значительное время: скрытно подойти невозможно из-за открытого пространства. Этого вполне хватило бы, чтобы организовать сопротивление в глубине территории алфенов. Далее на юге через скальные возвышенности начиналась западная Опойя, совершенно неприспособленное место для постоянного проживания. Делать крюк для вторжения в плодородные области имело смысл только для многочисленной мобильной армии, частью которой пришлось бы пожертвовать в многодневном переходе.

С юго-западной частью Алфении дела обстояли похуже, но это всё алфены знали давно и без рассуждений Андрея. Собственно говоря, знали это и тлегалпы, поэтому массированных вторжений не было на памяти нынешнего поколения. Андрей попробовал несколько раз применить свои навыки для вызова хрономиража, но ни разу не получилось лицезреть чёткой картинки. Скорее всего, пару раз Андрей просто заснул и увидел собственные мысли.

В общем, вывод, который складывался из разговоров со старейшинами алфенов, был очень простой — тлегалпам здесь делать нечего. Старейшин не удивило желание степняков попытать счастья на территории рарогов. Ранее они неоднократно пытались небольшими силами занять подгорные территории, но не отваживались на серьёзные действия, если встречали заставы. Естественно, что, обнаружив проход в районе Сумрачной теснины, они направили туда значительные силы. Поход обещал быть лёгким и успешным, если бы рарогам не помогло чудо. Чудо ли? Конечно, для алфенов никакого чуда не было. Они были уверены в военном превосходстве рарогов, но для Андрея, выслушавшего за последнее время множество восхвалений и здравиц, ситуация выглядела не настолько гладкой. Аккуратные попытки узнать, не появлялись ли на территории Алфении странные лазутчики, встречали в лучшем случае равнодушие, в худшем — непонимание. С точки зрения местных жителей, если уж пришёл, то живи как все, а нет — путь тебе только к сеймукам. Поэтому одиночных тлегалпов, желающих «обалфениться», принимали радушно. А других тут и не водилось последнее время.

Если старейшины были единодушны в своём мнении, то простые алфены думали (а порой и придумывали!) разное. Неоднократно останавливаясь у придорожных костров — своеобразных местных таверн на открытом воздухе, — Андрей внимательно слушал, о чём говорят захожие посетители, иногда невзначай подбрасывая им темы. Согласно алфенскому закону гостеприимства, один вечер можно было провести бесплатно. За второй могли потребовать какой-нибудь несложной работы. Или интересной истории. Впрочем, оставаться на вторую ночь в планы Андрея и не входило. Один раз только пришлось задержаться. Уж больно сильно хозяин просил рассказать про последнюю битву тем, кто не слышал про неё в первую ночь.

В целом такие разговоры не давали нужной информации. Но, чтобы не прослыть невежливым, Андрею приходилось слушать всё, что желали поведать словоохотливые собеседники. За всё время нахождения в Алфении только два момента имели ценность. В одном случае пожилой селянин долго и пространно рассуждал о том, в каких формах могут появляться демоны среди обычных жителей и о чём они могут расспрашивать. В сухом остатке получалось, что демоны — это мёртвые тлегалпы, и они ищут путь на благодатные равнины Алфении. Обычная сказка-страшилка, если бы Андрей не знал о существовании тёмных личностей, отлично разбирающихся в местной географии.

Другой случайно подслушанный разговор запомнился буквально. Это было недавно, почти в центре Алфении, в районе Мягких Холмов. Пришедший со Скального Берега охотник рассказывал знакомому поселянину, что повстречал на Перехожей Стоянке двоих странно одетых неместных незнакомцев, закутанных с ног до головы. Один всё время молчал, второй долго беседовал с остановившимся тут же торговцем.

— …Как же ты его понял, если он неместный и непонятно что говорил?

— Да говорил-то он по-нашему, только чудно как-то, с хитрыми вывертами.

— Может, сеймук, не при Предках будет сказано?

— Не похоже.

— Так что же говорил?

— Я не понял, — вздохнул невидимый собеседник. — Только чувство такое от разговора было, будто зудит, а почесать нельзя. Я и слушать не стал, пошёл поскорее обратно.

— Так оно и хорошо. Ни к чему мирному жителю лишние беспокойства.

Расспрашивать подробнее Андрей не рискнул. Ничего другого охотник бы не поведал. А если предположить, что странные незнакомцы были лазутчиками тлегалпов, то получалось, что они всё-таки ищут кружной путь в Алфению через юг. Но зачем тогда беседовать с торговцем? А если это паломники с проповедями, то как они так быстро смогли ассимилироваться? И что им делать в том районе? Допустим, неизвестное племя. Тогда почему они бродят малочисленными группами? Загадки… Эх, будь сейчас полноценный контроль над планетой, вычислили бы этих странных странников на раз-два. А сейчас… Нет, не будет гонять Джафар камеры ради чьей-то прихоти. Возможно, удастся с ними пересечься лично, вот тогда и сложим представление, кто это и что они тут делают.

Андрей подумал о Глебе. Каково ему там одному? Конечно, получилось не совсем так, как планировалось изначально. Хотя Глеб далеко не мальчик, справится. В принципе Андрей сделал всё что мог, максимально облегчив побратиму внедрение, но отсутствие связи немного беспокоило.

***

А Глеб первое время находился в состоянии, которое не мог описать. Он долго наблюдал за рарогами, изучил много материалов, но оказаться самому среди объекта изучения?! Это можно было сравнить только с первой влюблённостью. Или увлечённостью делом, которого долго ждал и которого тебе не доверяли.

Новичка первым делом осмотрел Квада-Гё. Опасения Глеба быть раскрытым принял за смущение. Спросил, сколько лет. Покачал головой и добавил, что, мол, стар ты для молодшего войска:

— У нас с двенадцати сроков берут, а тебе уже двадцать. Но, коли хочешь воинское умение постигать, нужно будет потрудиться. Первое время совместно с тренировками помогать по хозяйству. А там видно будет.

Глеб и тому был рад. По меркам Клада ему могло быть двадцать шесть-двадцать семь лет. В такую пору мужчина уже должен быть состоявшимся. А он, получается, только нашёл своё призвание. Ещё спасало ситуацию то, что рароги не любопытствовали попусту и не любили праздных разговоров. Этим они выгодно отличались от алфенов и особенно оппов.

Первые обязанности оказались нетяжкими. Никаких заумных технологий, всё просто: подай, принеси, наблюдай за тренировками. Всё это Глеба не тяготило; улучив момент, он даже смог послать Джафару краткий отчёт о своём внедрении. Впрочем, тот был в курсе. Неприятным моментом было только отсутствие сведений об Андрее. Но тут ничего поделать было нельзя, только ждать.

Через пару недель Глеба стали привлекать к первым тренировкам. Опасение, что самым сложным будет скрыть индивидуальное умение и рукопашные навыки, оказалось ложным. Здесь они никого особенно не интересовали. А вот в командном взаимодействии нашлись серьёзные пробелы. Тем более что Глеб не владел левой рукой так же хорошо, как и правой. Для рарогов же это являлось естественным. Теперь же, пытаясь выполнить левой рукой всё то, что раньше успешно выполнял правой, Глеб действительно походил на неумелого новичка. Но очень упорного!

Рарогам нравилось такое отношение к делу. И если они не выказывали откровенного признания, то посматривали довольно дружелюбно. Довелось Глебу увидеть и Одда-Бро, о котором много говорил Андрей. В один из первых дней он как раз посетил лагерь новичков, и Глеб чуть было не выдал себя тем, что хорошо знал воеводу. Одд-Бро, наоборот, не обратил на новичка никакого внимания сверх меры, положенной столь знатной особе. Высокий, жилистый, с короткими волосами пепельного оттенка и ухоженной бородой того же цвета. Глеб обратил внимание на усталое выражение худощавого лица и тяжёлый взгляд выразительных серых глаз. Одд-Бро и так выделялся бы среди соплеменников, даже если бы не веяло от него суровой решимостью и рассудительностью. Да уж, не зря называли Стальноглазым этого военного лидера.

Другая оказия произошла примерно через месяц, когда Глеб чистил котёл и, задумавшись, начал напевать вслух на родном языке слова песни, вдруг пришедшей на ум. Проходивший рядом Квада-Гё поинтересовался, о чём бормочет новый воин. И Глебу не осталось ничего другого, как попытаться перевести слова песни на язык рарогов. Что вот, мол, молодой воин, которого покинула любимая девушка, желает найти смерть в бою. И бросается на врагов, как на крыльях рары, но смерть его не принимает, а верный друг вызволяет его из огня битвы. Квада покачал головой и сказал, что крылья рары и огонь битвы это, конечно, красиво, но настоящий воин должен смотреть вперёд, а не назад, и что «когда мы будем на войне», думать предстоит не о девушке, а о грядущей битве и своих соратниках.

В остальном проблем не было. Глебу даже нравилась такая архаичная жизнь при полном отрыве от цивилизации. Той, в которой он раньше жил. Иногда ночью он не всегда мог понять, где находится. Казалось, он на станции или в модуле, на орбите, а всё случившееся с ним недавно — сон. Но, выйдя на воздух, убеждался, что, скорее всего, сном была прошлая жизнь.

Эпизод 5

Из отчёта Андрея Семиреченского:

Вообще обычно рароги и все окрестные народы пашут обыкновенной мотыгой. Правда, от такого возделывания почва не родит достаточно злаков. Но, казалось бы, им и этого вроде хватает, и, как следствие, давно никто не видел полных кладян, то есть их вообще никто не видел. Однако в поясе гор и у разных племён есть заветные долины, где пашут на волах. Вол — кастрированный бык тангра. И для хорошей интенсивной пахоты у рарогов, как, впрочем, и у алфенов, есть необходимые инструменты, а именно стальные плуги и бороны. И пара волов умело справляется с этими плугами, никуда не спеша. Другое дело, что тангодры, основные поставщики этих быков, мягко говоря, не очень любят, когда над проданными животными проводят ветеринарные эксперименты, и громко досадуют, видя рабочего вола. Здесь есть два аспекта. С одной стороны, проданные животные принадлежат другим владельцам, и, казалось бы, тангодрам не должно быть никакого дела до них. Однако тангодры полагают себя хозяевами всех быков вообще, пусть не реальными, так номинальными. Это убеждение приводило и приводит к череде судебных разбирательств на уровне разных вовлечённых общин. Было даже такое, что уже старых рабочих волов возвращали тангодрам и те компенсировали убыток. Всё это довольно сложно для нашего понимания, но я хочу показать, как в суровом в социальном смысле обществе зреют зёрна гуманизма. Пусть и достаточно примитивные. Как это квалифицировать иначе, я пока не знаю.

Теперь стоит поподробнее остановиться на сельскохозяйственных культурах. Мне известно их около десятка, из которого для рарогов наиболее популярны три: их местные названия дьярба, йогби и канут-ри, у последнего злака ударение на букву «а». Мне довольно сложно, и я бы не стал их сравнивать с земными аналогами, однако, например, канут-ри очень напоминает земную гречиху и в основном используется для приготовления каш, в том числе во время боевых походов. Хлеба, в нашем понимании на Кладе нет, здесь в обычае печь свежие лепёшки из муки дьярбы, либо из предварительно раздавленных зёрен, смоченных водой или молоком. Причём абсолютно не важно, чьё это молоко. Оно может быть козьим либо от коров тангра. Говоря о злаке йогби, нужно сказать, что из него готовятся различные желеобразные блюда, и тут всё зависит от густоты и приправ.

Правда кулинария как область не входит в зону моих интересов. Теперь можно, пожалуй, перейти к техническим продуктам, а именно к местной разновидности льна, именуемого гайла. Этот продукт годится много для чего и весьма активно используется и народом Ран, и алфенами, и оппами. Даже тлегалпы проявляют к привозным изделиям из гайла определённый интерес. Тут многое зависит от того, как этот продукт переработан и, конечно, как он соткан. Ткачество для рарогов не вышло на уровень коммерческого ремесла (когда нечто изготавливается специально для продажи). Всё, что им необходимо, сами хозяйки (рароженки, оппки или даже алфенки) изготавливают в домашнем хозяйстве. Таким же образом изготовленные изделия стараются красить растительной и минеральной краской. Подобные знания и навыки культивируются в семьях и в родах.

Я позабыл сказать несколько слов о местных овощах. Для людей томаты и капуста вместе с огурцами стали обычным атрибутом обеденного стола. У народа Ран с этим дело обстоит сложнее. Отдельные кладяне упорно культивируют местные огородные культуры, например, бобы и горох и что-то напоминающее чечевицу. Они идут путём первооткрывателей. И пока пытаются возделывать то, что менее капризно и требовательно. Например, плод, родственный тыкве. Я не думаю, что сильно обогащу вас, если назову все плоды местными именами.

Итак, как я уже говорил, тема мне совсем не родная, потому рассказал, насколько смог.

***

Джафар зафиксировал долгожданный отчёт Андрея в системе, мельком пробежав его глазами. Ничего любопытного. Впрочем, это и хорошо. По очереди вывел на главный экран изображения с активных камер. Подозрительной активности не наблюдалось. А раз так, то можно на полчасика отлучиться в спортзал.

Он остался на дежурстве один. Арсен и Светозар Берич отпросились дней на пять помочь Марку исследовать подземные проходы и окрестности пещеры. Джафар рассчитывал продержаться это время, просто иногда отключаясь на час-полтора для сна. Это не казалось сложным, ведь при экстренной ситуации система подаст сигнал, который примут и Арсен со Светом.

На станции осталось совсем мало людей. Тем странней оказалось, что почти все они собрались в спортзале. Не было только Ольги и Митрия.

Бекарай занимался какой-то восточной гимнастикой. Он вернулся вчера по настоянию Тан По, чтобы немного отдохнуть. Юрген делал ката с мечом, стараясь не обращать внимания на разглагольствующего Челадона. Зина в обтягивающей майке сосредоточенно тягала гантели. Окружающая обстановка не волновала ее. Джафар подумал, что Глеб может быть доволен своей идеей. Первоначально она не вызвала энтузиазма, а вот поди ж ты!

Заметив появление нового человека, Челадон смутившись замолк. Но только на секунду. И обратился к вошедшему Джафару:

— Вот вы же не осуждаете меня за то, что я не хочу жить в пещере?

Джафар пожал плечами и не успел ответить, как Челадон продолжил:

— Почему я должен лезть под землю? Я не хочу! И я имею право на такое мнение. В конце концов, я не подписывался на работы по благоустройству чужой планеты. Здесь на станции мы в безопасности. Для чего нужно отказываться от цивилизации? Мы с двадцать первого века осваиваем космос для чего?

— С двадцатого, — поправил Юрген, делая выпад против воображаемого противника.

— Что?

— Исследования космоса начались в двадцатом веке, в тысяча девятьсот шестьдесят…

— Допустим. Это неважно. Мы свободные люди. Мы имеем право жить как считаем нужным.

— Не так уж мы и свободны здесь, на Кладе, — вступил-таки в разговор Джафар.

— Отнюдь! Я понимаю, что вы имеете в виду физическую свободу. В этом смысле мы заперты в стенах станции, потому что на поверхности нам не выжить без её ресурсов. Но я имею в виду свободу выбора решения. Свободу воли поступать по собственному разумению. Наконец, по своему желанию. И я имею право выбрать станцию. Да, я в каком-то смысле романтик. Вы это хотите сказать?

Джафар вновь пожал плечами. Разговор его начал немного утомлять, но пока он не знал, как его прекратить.

— Но романтика не предполагает, что нужно всем дружно отказаться от благ цивилизации, жить в пещере, с удобствами на улице, как древние троллодиты, — Челадон явно гордился своей фразой, хотя спутал троллей и троглодитов.

— По мне так на станции мы заперты, как троглодиты, — вдруг подала голос Зина. — В пещере сто таких станций поместится. И свободы на порядок больше. Да и пища натуральная скоро будет.

— Страсти какие — бедных животных резать! Эту идею нашего доктора я тоже категорически не разделяю. А если вам там нравится, то почему же вы здесь? — обрадовался Челадон новому оппоненту.

— Послезавтра полечу, — отрезала Зина. — Мне нравится летать туда и обратно. И вообще я за любую движуху, кроме голодовки. Как моя матушка говорила.

— Ну и прекрасно! И замечательно! — нисколько не смутился Челадон. — Но мне эта… Как вы сказали? Движение? Вот мне совсем не нужно. И вообще мне претит этот коммунистический принцип «один за всех — все за одного». Время всенародных строек прошло.

— «Один за всех и все за одного» — это клич мушкетёров, а не коммунистический принцип, — меланхолично заметил Юрген, не прекращая движения.

— Шахтёров?

— Мушкетёров. Семнадцатый век.

— Ах, оставьте вашу историю. Я совсем о другом.

— Да-да, я понял, — вновь вступил в разговор Джафар. — Вас беспокоит, как к вашему выбору относятся остальные? Это не должно вас беспокоить, потому что никто не собирается осуждать ваш выбор. Вы и так приносите посильную пользу.

— Что вы имеете в виду?

— Хотя бы это бесплатное представление. Я немножко утомился на вахте, спустился в зал размяться, но, похоже, в этом уже нет нужды, — доброжелательно произнёс Джафар. Тренироваться ему и впрямь расхотелось.

Челадон скорчил недовольную гримасу.

— Я просто хотел донести до всех свою точку зрения.

Зина поставила гантели, подошла к Челадону, положила ему руку на плечо и задушевно произнесла:

— А хочешь, я расскажу тебе свою точку зрения?

— Это необязательно, — Челадон освободился от руки Зины. — Ваша точка зрения мне известна. Но я понял намёк. И если ко мне нет вопросов, я готов удалиться.

Он не торопясь оглядел помещение и, вскинув голову, покинул спортзал. Вслед за ним вышел и Джафар.

— Вы что же, действительно хотели ему что-то рассказать? — смеясь, спросил Юрген.

— Почти. Не люблю пустопорожних бездельников. Митрий хоть сидит у себя, не отсвечивает. А этот… — Зина дёрнула плечом.

— Каждый развлекает себя как умеет. Вот проложат дорогу от станции к пещере, что будете делать?

— То же самое. На вездеходах по горам не меньше суток местных добираться. А катером — час.

— Ну а если ресурс катеров исчерпается?

— В проникатели пойду. Джафару буду помогать.

— Ну вот, а кто-то скажет, что это безделье — в экран пялиться сутками.

— Шутите?

— Ну почему же? Знавал я людей, которым подобные действия не по нраву. Да у нас они есть.

— Есть. И у них хватает ума не продвигать свою точку зрения.

— Я бы хотел с вами согласиться, но мне кажется, не всё так просто. Вот найдут паломников, а дальше?

— А я считаю, что проникательство — это важно, — упрямо произнесла Зина и вышла из спортзала. Она любила, чтобы последнее слово оставалось за ней.

Юрген вздохнул и продолжил свои упражнения.

Эпизод 6

Юго-запад Алфении — это цепь сплошных зелёных равнин, пока не впечатанных в котловину. Условно говоря, это горлышко Фаюмской бутыли. Именно на этом участке пограничья между алфенами и тлегалпами со стороны степных регионов произошла заметная активизация. Небольшие группы тлегалпов, приходя и уходя, как кочевники, стали задерживаться на некоторых местах. В особенности у болотца, такого же яркого как равнина вокруг и впадающая в него спокойная речка.

Учитывая алфенское беспокойство, Квада-Гё с полусотней щитовых мастеров упорно валил лес в ущелье реки Эрн-Аа, которая в дальнейшем впадала в Ттингру. Рарогами было решено, покуда есть возможность, плыть на плотах, а потом через водопад спустить брёвна вниз к алфенам. Нельзя сказать, что у алфенов не было строевого леса, но такие высокие хвойные деревья росли только в горах. И в своё время за них можно было получить хорошую цену. А больших транспортных плотов по всем раскладам нужно было построить больше дюжины. Пять сотен щитовых бойцов выставят в поход рароги, по сотне — остальные четыре племени народа Ран. В дневном переходе от водопада было условлено соединить всех воинов и вместе спускаться с гор. И нужно не забыть сказать о пятидесяти пращниках, которых для боя приведёт Спрада-Гё, хотя никто перед Спрадой-Гё не ставил обязательной задачи. Коли смогут, пусть придут.

Глеб в эту пору наслаждался тренировками. С большим овальным щитом он привычно «давил воду из камня»: так рароги называли потешные бои между стенами противников. Глеб успешно действовал из-за щита дротиком и клыком-кинжалом и левой и правой руками. Только косоруб ему пока не давали. Косоруб — дорогое персональное изделие, и доверять такое оружие чужаку не спешили. Глеб понимал это и не позволял усомниться в себе. Как обычно, за Глебом неотступно следовал Борда-Ройо — спокойный и понятливый тангодр, перед которым эту задачу поставил сам Эда-Гё. Когда на тренировке возникала нужда в персональном напарнике, Борда-Ройо был тут как тут, однако немногословно давал понять Глебу, что если возникнет необходимость куда-либо отлучиться, то стоит только предупредить.

Но новостей от Андрея так и не было, и, хоть Глеб осознавал свой достойный статус союзника, всё же лишнего среди рарогов он себе не позволял. Как не позволял себе возможности надолго пропадать или задавать странные вопросы. «Со временем всё должно проясниться», — так полагал Глеб. Пока из соседнего ущелья не пришли новости. Квада-Гё собирает пять сотен молодых воинов со щитами и в полном вооружении с запасом продуктов на пять дней.

Борда-Ройо сказал Глебу, что у него есть вяленое мясо и сыр и этого хватит на двоих с избытком. Глеб же не мог понять, как объяснить кладянину, что он, быть может, никуда не пойдёт. Назвался груздем — полезай в кузов, и других вариантов тут, похоже, не было.

Просто Глеб полагал так: раз операция по проникновению идёт, то она и должна дальше идти естественным путём. Ведь здесь своей профессиональной репутацией рискует Андрей как перед рарогами, так и перед проникателями на станции. А рано или поздно будет дано другое задание; иначе Глеб и не думал.

На следующий день, с утра, прибежал юноша и сказал, что Квада-Гё прибыл сюда и хочет видеть чужака. Раз хочет — увидит, и Глеб аккуратно снял щит и оставил его Борде-Ройо, предупредив, куда он пошёл. Шагать пришлось не так мало. Воины упражнялись в середине ущелья, на чистой и утоптанной поверхности, а логово Большого Сбора — приметный глинобитный дом, не вкопанный в почву, как прочие жилища — находился на выходе из ущелья и был затянут по кругу деревьями и кустарником. Но к этой особенности рарогов, всесторонне давать возможность деревьям расти, Глеб уже успел привыкнуть. Паренёк бодро шагал впереди, а Глеб привычно обозревал окрестности. Глаз ни за что не зацепился. Двое мужиков впереди справа копали яму под жилое логово. Впереди слева мальчик покрикивал на разбегающихся козлят. Вот порадовала ягодная полянка, и Глеб одним взмахом сорвал горсть ягод и тут же отправил её в рот. Паренёк впереди улыбнулся. Пришли...

Глеб узнал, что пришли, потому что он уже был в этом логове. От других подобных строений его отличали лишь высокие деревья вокруг, а дверь скрывалась за кустами широколапника. Жилые логова начинались от логова Большого Сбора в одном броске из пращи, а потому здесь активно перекликались птицы.

Глеб толкнул тяжёлую дверь и вошёл. Никакого караула не было. В конце большого зала на простой покрытой шкурами скамье сидели двое кладян и вели неспешную беседу. Квада-Гё поднялся, Одд-Бро остался сидеть. Вид у обоих был деловой и сумрачный, но Квада-Гё постарался источать свет и добро, когда увидел Глеба. Глеб улыбнулся в ответ, аккуратно не показав зубы.

— Приветствую вас, достойнейшие среди рарогов. Более умелых в обращении с холодным железом здесь нет, — и Глеб остановился и показал опущенные руки с пустыми ладонями.

— А что, неужто знаешь ещё более умелых? — попросту спросил Квада-Гё, улыбнувшись в ответ.

— Ещё более умелых не знаю, — спокойно сказал Глеб, соблюдая такт.

Определённый речевой политес лишним не был, хотя Глеб знал, что рароги общаются чрезвычайно просто. Одд-Бро молча откупорил обшитую кожей флягу воды и отхлебнул пару глотков. Сознавая в себе местного хозяина, заговорил Квада-Гё.

— Тут вот какое дело, Глеба, — было заметно, что Кваде-Гё нравится произносить земное имя. — Ты уже немало прожил у нас, и мы тебе верим. Послезавтра мы закончим вязать плоты и идём в поход. Прикроем алфенов по их просьбе. Неволить никого не будем, и потому я должен тебя спросить: будешь ли ты в составе своего десятка?

— Да, это честь для меня, — просто ответил Глеб.

— Тогда я должен передать тебе это, — и Квада-Гё поднял со скамьи и развернул косоруб в толстых кожаных ножнах. — Этот косоруб доводил до ума твой побратим Анд-Рей сам, и, похоже, он успел срубить пару-другую вражеских голов на Томном поле.

— Благодарю тебя, Квада-Гё.

— Всё, ступай. Сегодня или завтра попрей в тёплой воде, смой с себя скверну обыденности. Твой десятник скажет дальше, когда и куда прибыть.

И Глеб вышел. Рад он был немало. Вынул клинок из ножен, косоруб будто сам лёг в руку. Глеб ощутил удивительную лёгкость, сделал пару рубящих движений, отметил про себя баланс и вернул клинок в ножны. Ну теперь стоит вернуться да попреть с Бордой-Ройо в геотермальном источнике. А уж там как свезёт. Иногда бывает очень приятно отдаться на волю бурного потока и не думать ни о чём.

Эпизод 7

Из отчётов Артура Вахитова:

Что касается общей обстановки, то мне пока не удалось достоверно узнать, что её провоцирует. Ходят слухи о каком-то тёмном властелине, Чёрном Хозяине, обосновавшемся в Городе на юго-западе. Его никто не видел. При этом есть веские причины полагать, что его эмиссары способствуют тому, что тлегалпы стремятся переселиться на восток. Где-то из-за страха, где-то из-за выгоды, но общая идея одинакова — направить тлегалпов из привычной среды обитания в области, населённые другими народами. Про тлегалпов можно рассказать много нелицеприятного, однако они ни разу не пренебрегали договором. Они могли его трактовать по-другому, но никогда не нарушали напрямую. Тем более странно, что теперь они действуют так, будто считают себя правыми. Количество мелких стычек за последние месяцы возросло в несколько раз.

Ранее, ещё до провала, мы фиксировали спонтанные переселения нескольких семей через Квару. Не более двух-трёх в год. Всем им находилось место, поскольку переселенцы приходили мирно и не несли с собой зла. Теперь переходят целыми кланами, своевольно захватывая территории, которые им нравятся, не спрашивая разрешения. На восточном берегу Квары уже создалось несколько областей, куда вход посторонним запрещён под страхом смерти. Не сказать, что это сильно ущемляет алфенов и фанагров: они рекой практически не пользуются, живя в отдалении, но подобные действия вызывают справедливое негодование у активной части населения. Особенно у тех, кто чтит законы Предков и основанные на них соглашения.

Я был свидетелем диспута одного из торговцев со старейшинами гестонов. Старейшины активно интересовались дальнейшими планами тлегалпов. Несмотря на то, что гестоны — мирный народ и далеки от военных столкновений, даже они понимают, что дальнейшая экспансия тлегалпов может усилиться, и, когда они окажутся в непосредственном соприкосновении с живущими на равнине народностями, достаточно одной искры, чтобы началась бойня. При этом каждая сторона будет считать себя правой. Одни — потому что они тут жили испокон веков, другие — потому что они просто хотят жить. Желательно хорошо. Поэтому отправить их на юг не получится. И послать их далеко на восток тоже не выйдет, потому что лучшие почвы тут. А на восток ещё идти и идти.

Кроме слухов про тёмного властелина Города, торговец немного рассказал про неких пещерных жителей, которые якобы управляют нашим миром. Но ничего конкретного не поведал. Эта информация новая. И хотя она немного коррелирует с тем, что мы нашли в своё время кельи на отрогах Восточных гор, для полного понимания необходимо исследование на местности.

В данный момент я пытаюсь оценить вероятности развития событий и выделить ключевое направление исследований далее. Или обратить внимание на восток, а потом попытаться проникнуть в Город. Или начать с Города, а исследование отрогов Восточных гор оставить на потом. В очередной раз приходится сожалеть, что в наблюдениях ранее мы упустили два этих фактора, посчитав несущественными, и слишком поздно перешли к третьей стадии.

Джафар внезапно проснулся и понял, что задремал надолго. Постоянные бдения в зале управления не прошли бесследно. «Это ж на сколько я отключился? — растерянно подумал он. — Почти на пять часов? Всего парочку хотел отдохнуть».

Последнее время он дежурил бессменно, мониторя камеры наблюдения и анализируя отчёты проникателей. Арсен со Светозаром должны были вернуться завтра.

«Хорошо. Пока дремал, пришло стандартное сообщение от Мина. Ничего срочного. Постепенно завоёвывает авторитет, теперь к нему уже из центрального Тленга потянулись. Отлично. Тут торопиться не надо. От Тони сообщение будет завтра. Вахит присылал отчёт утром, но конкретных сведений мало, в основном слухи. Если он сможет пересечься с Андреем, пусть, что ли, обсудят, как их лучше проверить».

Джафар поиграл мышцами спины, разминаясь. «Да уж, пятьдесят пять часов безвылазно просидеть в замкнутом пространстве… Похоже, я переоценил свои силы». Потёр лицо руками. И снова уставился на мониторы.

«От Андрея не было сообщений уже три дня. Да и Глеб давно не выходил на связь. Как у него, кстати, дела?»

Джафар переключился на камеру, которая показывала лагерь рарогов. Там должен был быть Глеб. Обычно в это время он упражняется с дротиком. Уже гораздо лучше, чем раньше. Но с точки зрения рарогов недостаточно хорошо. Странно, лагерь почти пуст. Молодые воины тренировались, но вот Глеба среди них не было. Не было его и в окрестностях. Джафар потратил битый час, чтобы в этом убедится.

Чушь какая-то… Что с ним могло случиться? Куда он ушёл, не предупредив? Думать о том, что Глеба внезапно раскрыли, не хотелось. Но даже и в этом случае пропасть он не мог. В лагере всё тихо. Да и не могло ничего случиться почти в центре владений рарогов. И даже если вдруг случилось что-то невероятное, Глеб успел бы подать сигнал.

Джафар ещё раз для очистки совести проверил последние сообщения системы слежения. А вдруг он что-то упустил, пока спал? Нет, никаких сигналов не приходило. Значит, скорее всего, Глеб куда-то ушёл. При этом не сочтя нужным сообщить об этом на станцию. Допустим… Странно, но допустим. Куда могут вызвать молодого воина, боевых действий вроде никаких не намечается? Да и была уже одна битва. Тлегалпы-то не настолько отбитые, чтобы второй раз счастья пытать. Может, воеводы молодшего войска задумали какой-то тренировочный поход? Если это так, то идти они могут только на северо-восток — самое безопасное направление. Вот жаль, что камер слежения в этом районе мало.

Ещё несколько часов Джафар потратил на то, чтобы убедиться, что ни на северо-восток, ни на север, ни на запад никакие крупные группы вооружённых людей не идут. Не на юг же они пошли?! Джафар без особого энтузиазма начал обшаривать южное направление и довольно быстро наткнулся на странную активность алфенов. Хотя, может быть, для непосвящённого она бы и не показалась странной, но опытный глаз уловил подготовку к приходу чужаков. Переключил монитор на территорию тлегалпов и без труда обнаружил значительное количество воинов, направлявшихся во владения алфенов. Да что ж им в Тленге не сидится-то?!! «Мин, понятно, может быть не в курсе, он на юге. Но я-то как их умудрился пропустить? Если только… Если они не собирались небольшими группками и объединились совсем недавно. Это интересно. Это надо обдумать. Но после. Сперва нужно понять, Глеб-то куда подевался? И главное, почему не предупредил?

Так, спокойно. Панику поднимать пока рано. Разберёмся логически. Можно, конечно, запустить автоматический поиск. Но тогда придётся собрать на небольшом участке все камеры, спустить их на критический уровень и повысить активность для детализации. Не хотелось бы… Можно рискнуть и подождать, пока Глеб сам выйдет на связь. Ведь если алфены знают про приближающихся тлегалпов, то и рароги могут знать. А это значит, что Глеб может быть где-то в действующем отряде. Стоп, но прошлый день он был ещё в лагере. И никакой активности для подготовки к походу не было. Значит, вполне вероятно, они всё ещё в горах. А это значит, у меня есть ещё дня два на поиски. Быстрее в Алфению не спуститься. Естественно, если мои предположения верны».

Эпизод 8

Итак, в условленное время Глеб был на месте со своим щитом, косорубом, двумя дротиками, а также со своим десятком и сотней. Бурливо вздымалась река Ттингра в месте впадения в неё реки Эрн-Аа. Все плоты были связаны, то есть готовы и лежали на низком берегу. На десяти больших плотах планировалось плыть пяти сотням рарогов с оружием и провизией. Один плот предназначался пращникам со Спрадой-Гё во главе. Четыре плота были свободны, если исключить двух плотогонов и десяток мастеров-деревообработчиков. Планировалось, что на месте сбора эти мастера доведут плоты до нужного количества, учтя число прибывших. Да, на месте сбора собирались только племена народа Ран, но у каждого племени могли возникнуть свои препятствия.

Прозвучал рог, возвещающий о начале посадки. Квада-Гё простился с Оддом-Бро, ведь никто не знал удастся ли вернуться. Однако Квада-Гё был весел и немного возбуждён. Щитовые бойцы укладывали свои щиты на плоты, подле щитов в бревно вонзали дротики так, что плот был подобен иглоносу. Наконец полусотня поднимала плот и спускала его в реку. Часть воинов изрядно намокла, но на такую мелочь никто не обращал внимания. Когда подошла его очередь, своё место на плоту занял и Глеб, подумав, что это рисковая затея, но с рарогами он был готов пуститься и не на такой риск. На тех плотах, где плыли кладяне, на корме каждого было длинное рулевое весло. Место подле него занимали, как правило, сотники и более опытные бойцы. Им приходилось этот путь проделывать стоя, ведя плоты по стрежню реки. Предполагалось, что до места общего сбора воины доплывут за пару дней. Несмотря на то, что Ттингра сильно петляла среди горных твердынь, порожистых мест на реке не было, и она была весьма полноводна.

Не всем рарогам сразу удалось занять своё место на щите, на плоту, но мало-помалу расселись и поплыли. Гогот и галдёж поначалу был весьма заметным, но затем все затихли. И только тревожный вздох-выдох «га» сопровождал каждую перемоину. Однако дальше по мере впадения разных притоков Ттингра потекла спокойнее, и кого-то даже склонило в сон. А у кого-то нашлось время для беседы.

В десятке Глеба беседа шла о цели путешествия, то есть об Алфении и её представителях.

— Вот, сказывают, будто алфены управляются женщинами и все решения алфенки сами и выносят.

— Если б было так, тогда бы сами алфенки пришли бы к нам с посольством. Хотя это было не посольство, а просто гонцы с просьбою.

— Нет, ну нить правды в этих словах найдётся. Эти девки-алфенки — суще красивые создания. А Создатель сущего так решил для нашего мира. Уж если дана кому красота — жди от него своеволия. Також и здесь. И вовсе алфенки мужчинами не управляют, а просто капризны донельзя. И вот об алфенах так говорят.

— Когда придёт пора жениться, возьму за себя рарожинку. И сыт всегда буду, и одёжка в порядке.

— Ну их, этих алфенок...

— Не скажи, уж ежели дева на сердце ляжет, так только ей и будешь рад. А сыт ли, голоден или оборван, всё будет тогда не важно. Верно вам говорю.

Глеб слушал молча, он был постарше парней, и что-то было для него позади. Однако он убеждался, что мужчины остаются мужчинами даже здесь, на другой планете.

Река несла плоты уже спокойно. Хотя берега порой сжимались, намереваясь стиснуть реку, но полноводность её успокаивала и позволяла забыться. За разговором незаметно подобрался вечер. Квада-Гё решил не рисковать бездумно и ночь провести на берегу. Спешно причалили и, высадившись, организовали ужин. Глеб набрал медную миску каши из десятского котла, вяленое мясо и сыр были у него с собой. Компанию ему составил немногословный Борда-Ройо, хотя весь десяток сидел вокруг, а шире и вся сотня, и всё войско. На десерт попили воды из реки и стали укладываться на ночь. Одному парню всё не давали покоя алфенки.

— Ха, всё-таки хотелось бы увидеть, неужто так красивы, как говорят?

— Да ложись уже, скоро все их увидим.

Только забрезжил свет, как Глеб уже был на ногах. Пошёл и голым ополоснулся в реке. Вода не была сильно холодной. Давали о себе знать текущие в реку тёплые ключи, которых было немало. Глеб стоял на берегу и пытался высохнуть на ветру. Понемногу просыпались воины и тут же брели в кусты — справить нужду. Место было дикое, пустое и каменистое. Ко всем местам костров мигом выстроились очереди. Рароги использовали золу для чистки зубов и полоскали рот щёлоком. Глеб глядел на это как на дело привычное, а сам грыз хвойную веточку. Целесообразней было бы погрызть веточку дуба, но дубравы остались в другом мире, а чтобы адекватно выбрать родственное дерево, надо быть хотя бы ботаником. А вот их-то как раз не было на Кладе.

Настала пора завтракать, и тут сгодились вчерашняя каша и сыр — культовая пища всех племён народа Ран. Сыр для путешествий вызревал долго и так же долго сушился, чтобы облегчить вес. Но для долгих завтраков не было времени, потому поспешно уселись на плоты и отчалили, чтобы к вечеру уже быть на месте сбора. И за длинным разговором никто не заметил, как время прошло. Уже прибывали к месту.

На всхолмлении стоял штандарт, это место обозначавший. Глеб разглядывал полотнище штандарта: на сине-зелёном фоне стилизованное изображение рары. Глеб мысленно похвалил художника; от ветерка, шевелящего ткань, казалось, что изображение оживало. Под штандартом стояло несколько кладян. Оперативно пристали, и пришлось разгрузить всё снаряжение, сняв с плота. Квада-Гё, ступив на твёрдую почву, подошёл к стоявшим, затем подозвал ещё мастеров-деревообработчиков. И вот уже десятник сообщил новость. Передовая сотня делится надвое и спускается по обе стороны от водопада и ждёт, когда остальные воины начнут спускать, точнее, сбрасывать плоты. Перед передовой сотней стояла задача, если плоты уцелеют, перехватить плоты. Если распадутся на брёвна, перехватить брёвна. Глебова сотня уселась на щиты и стала ждать передовых.

Это было не так скоро. Но часа через три передовая сотня спустилась с горы. Глядевшие позволили им отдохнуть минут двадцать, и началась детская забава. Хотя вопреки ожиданиям плоты оказались крепкими, только три из них развалились на брёвна. Мастера-деревообработчики удовлетворённо качали головами. А позади, справа, уже спускались сотни верзовитов и платов.

Эпизод 9

Андрей зашёл во временный шатер и с усмешкой посмотрел на крупного широколицего мужчину, одетого в большое количество одежд, сидевшего на груде тюков с чем-то мягким.

— Ну, здравствуй, купец захожий. Какими товарами удивишь нас?

— И ты будь здоров, охотник. Только, смотрю я, не за товарами ты пришёл.

— Отчего ж? Если что забавное, почему бы и не подивиться?

— Разве вас, рарогов, чем-нибудь можно удивить? — в тон Андрею ответил Вахит. Поднялся и пошёл навстречу, раскинув руки.

Такого приветствия не было в ритуалах племён Клада, но трудно было отказать себе в удовольствии, встретив старого приятеля в укромном месте.

— Какими судьбами? — Вахит был несказанно рад.

— Да уж не божьим попущением, знал куда иду.

— Я тоже был в курсе, что ты где-то недалеко бродишь. Но ждал тебя завтра. Как дела в горах?

— Всё по-старому, ничего особенного.

— Наслышан про ваши геройства. Вломили, стало быть, тлегалпам. Надеюсь, ты был осторожен?

— В пределах допустимого. Но решил больше не искушать. И нужные сведения легче собирать на равнине. Рароги народ открытый, но тяжёлый на разговор попусту. А у вас тут языком почесать любят.

— Это правда, — согласился Вахит, — иной раз такого начешут, что и не разобраться, где правда. А бесцельно ноги топтать да руками махать — это мне недосуг.

— Вот я и смотрю, пузо-то наел.

— По статусу положено. У худого купца и товар худой. К тому же не такое оно и большое. Это кажется так из-за лишней одежды.

— Тоже статус?

— Местная причуда. Лучше пользованную вещь взять, с плеча, в этом её ценность. Новое — подозрительно. А коли носил уже кто, значит вещь нужная. Тем более если человек известный. Да и где я тебе всю одежду при продаже развешу?

— Не знал про такое. Считай, что удивил.

— Так ты и не настоящий рарог, — захохотал Вахит. — А вот я сейчас удивлю тебя по-настоящему.

Покопавшись в груде мешков, Вахит достал один небольшой, извлёк из него, в числе прочего, деревянный ящичек. Открыл его, затем нажал на какие-то выступы и поднял с потайного дна лоскут материи.

— Вот, смотри! Одна страница из знаменитого Каталога Великих Сил. Даже и не спрашивай, что мне стоило его достать.

— И не собираюсь, — пробормотал Андрей, вглядываясь в смутно знакомые письмена.

— А зря, между прочим, интересная была история. Я её в отчёты не включал.

— Не сомневаюсь. Но давай ты её расскажешь после. Я пока что не могу понять, на каком диалекте тут написано?

— Это южный вариант гестонского, записанный по-алфенски. Давай я тебе переведу.

И Вахит начал читать:

«Демоны бывают семи основных видов:

— отрицающие всуе;

— желающие странного;

— пузоеды искушающие;

— радеющие о прошлом;

— лицезреющие будущее;

— отвечающие на вопросы;

— пользу небесную знающие.

Появляются на заре вечерней, с зарёй утренней уходят. Говорят складно и охотно. Демоны не переносят того, что произрастает из тверди подножной, но рады всему, что приходит с неба. Им противостоят духи подножной тверди, которых направляют Предки. Поэтому при встрече следует…»

— Да, интересный фрагмент, — произнёс Андрей. — Коррелирует с основными запретами для обычных жителей. Было бы любопытно найти все куски. Но не сильно ли ты рискуешь, храня такие артефакты?

— Ну-у-у, — хитро прищурился Вахит, — я тут в авторитете. И потом у каждого уважающего себя купца должен быть какой-то запретный предмет. Главное им не махать на всех перекрёстках. И в крайнем случае всегда могу от него отказаться, мол, демоны попутали. На первый раз простят. А второго и не будет — найду себе другое пристанище.

— А я как раз думаю, что засиделся ты на месте. У меня есть веские основания предполагать, что тлегалпы не просто так появились на территории рарогов. А навели их туда какие-то странные личности, незнакомые местным. И, похоже, тут они тоже где-то бродят. Так что пора бы тебе порастрястись.

— И бросить всё это богатство? — Вахит картинно развёл руками.

— Необязательно. Отдай в наём кому-нибудь разумному.

— Я думал об этом. Но есть другой план. Личности не могут появиться сами по себе. Где-то должен быть их лагерь.

— Сеймуки?

— Не думаю. Должно быть нечто такое, что мы ранее меньше всего исследовали. Что ты здесь слышал про Чёрный Город? А про жителей пещер?

— Вообще говоря, мало. На эти темы предпочитают не разговаривать. Не то что это под запретом, но считается неприличным, как и про сеймуков. Говорят, что завёлся в Городе какой-то Хозяин.

— Мне тоже не удалось получить достоверных сведений. Слухи сходятся только в одном — там кто-то есть.

— Да уж, место совсем отдалённое. От Мина была какая-нибудь информация на этот счёт?

— Нет. И Джафар не может сказать что-то определённое.

— Эти области труднодоступны для наблюдений сверху. Я думаю, получится узнать у местных жителей, но придётся отправиться туда самостоятельно. Одна проблема — я смогу выбрать только одно направление.

— Понятно, — протянул Вахит. — Значит, я должен взять на себя второе. Ну что ж, значит, мне идти в Город.

— Почему ты так решил?

— В отрогах Восточных гор купцу делать нечего, а вот на западном берегу можно для вида наладить торговые отношения. Я как раз давно собирался заняться этим направлением. Есть у меня ватага безбашенных молодых алфенов, которым на месте не сидится. Если их вдохновить, может получиться неплохая компания. И с Мином пересекусь.

— Всё-таки не хочешь добро оставлять? Стало быть, мне идти на Восток. Неблизкий путь, — Андрей вздохнул, раздумывая, как бы половчее туда добраться.

Вахит уловил его мысли.

— Есть у меня один парень, который там бывал. Зовут Тонка-Крон. Может составить тебе компанию. Только идти вам придётся через Опойю.

— Это ж крюк какой давать?! Может, лучше поверху, по горам?

— Э-э-э, не скажи. Ты про издолы знаешь?

— Катанки? Да. Типа сухопутного буера. Местные жители ими иногда пользуются. Предлагаешь мне там покататься?

— Почти. Скоро в Опойе начнётся сезон западных ветров. Так что вам всего лишь надо будет спуститься на юг до большого селения оппов, раздобыть сносную катанку и добраться до гор с ветерком за неделю.

— Интересная идея. Надо попробовать. Что, оппы часто пользуются таким маршрутом?

— Как раз нет, для этого они недостаточно сумасшедшие. Да и привыкли всё делать не торопясь.

— А я, по-твоему, значит…

— Ну тебе же быстрее надо! Кстати, ты есть-то хочешь? Извини, что сразу не предложил.

— Да не особо. А вот с собой взять пользы в дорогу не откажусь. Можно тебя немного пограбить?

— Что ж бедный купец может сделать честному охотнику? — притворно пригорюнился Вахит. — Грабь уж.

Эпизод 10

Рароги не долго ждали прибывающих. И как бы то ни было, но все племена в срок выделили по сотне вооружённых воинов. Однако щитовые бойцы были лишь у рарогов, и подобные им воины были присланы с территории спрадатов. Платы и верзовиты были сплошь копейщики с длинными пиками и небольшими круглыми и весьма прочными щитами. А сотня тангодров была вооружена булавами и тесаками характерной формы. Да, с таким войском можно было решить не одну проблему, но сначала спуститься с гор. И здесь первыми были тангодры, как наименее тяжело вооружённые и наиболее ходкие по горам. Вместе с тангодрами вниз сошли мастера-древоделы, чтоб вновь связать рассыпавшиеся плоты и сделать новые, по числу прибывших воинов. Последней вниз спускалась Глебова сотня. Шли медленно и осторожно, упираясь дротиками. Щит и скатанные доспехи были на крепких спинах, на ремнях. А шлемы все надели на головы. Так было надёжнее, но скорости не добавляло. Однако сошли. Постояли недолго для порядка и расселись на свои щиты и дикие камни. И сидели не больше земного часа, потому что древоделы работали споро. И уже длинный караван крепких плотов, ощетиненный копьями и дротиками, изгибаясь змеёй, тащил на себе молодшее войско. Река входила в Алфению.

Глеб глядел на меняющийся ландшафт. Взгляд больше не упирался в скальные выросты и дикие камни. Обширные зелёные луга, по которым неспешно текла река, были окаймлены невысокими холмами с раскидистыми деревьями на вершинах. И ощущение было такое, что Ттингра уносила их ниже и ниже. Многие воины тревожно вставали, втягивая носом не мягкую прохладу горного леса, а тяжёлый и тёплый воздух низин. Проплыли мимо возделанного злакового поля и небольших деревянных строений вдали. Но кладян нигде не было видно.

— Да, видать, попрятались все. Чужое-то войско оно и есть чужое. Бывало и своих не больно-то встречают, пока... — стоявший у рулевого весла сотник не договорил, вглядываясь вдаль.

Река круто поворачивала и уносилась всё ниже. На переднем плоту воздели штандарт командира.

Глеб вопросительно поглядел на Борду-Ройо.

— Давай, неспешно облачайся в доспех, — ответил тот.

Сидя на плоту, облачиться было не просто. Борда-Ройо помог, как умел. Потом облачился и сам, заявив, что помогать ему не надо, и продемонстрировал удивительную гибкость суставов. Глеб плотно нахлобучил на голову кожаный шлем со стальной носовой стрелкой и оглядел реку. Плот с их полусотней замыкал караван плотов. Впереди плыла вторая полусотня, а дальше пращники Спрады-Гё с запасом камней. На всех плотах народ молча облачался. Вечерело, и пришла пора пристать к берегу в виде зелёного пойменного луга с такой густой травой, что казалось она будет держать воинов. Впереди от приставшего передового плота Квады-Гё находился невысокий и пологий холм с кладянином на вершине. Вероятно, это был алфен. Он держал в руках большой знамённый знак, который по-земному можно было назвать хоругвью. Что было на хоругви, разобрать было сложно, однако Борда-Ройо уверенно сказал, что приплыли.

Глеб спокойно сошёл с плота, как и все, со щитом на спине, под которым торчал косоруб в толстых кожаных ножнах. Дротики мягко увязали во влажной почве. И хоть народу было под тысячу, никто не шумел и не суетился. Квада-Гё уже спускался с холма, сопровождаемый несколькими алфенами. Он распорядился не готовить ужин, чтобы не терять времени. Перекусили тем, что у кого было, и поспешно, в походном порядке отправились на закат. Светило ещё не село, но превратилось из жёлтого шарика в жёлто-зелёный. Красок добавил роскошный луг, через который шагали воины. Глебу удалось разглядеть алфенов, которые сопровождали поход. Незнакомые со стремительным шагом рарогов, они заметно отстали сперва, но затем выровнялись. Судя по походке, это были четверо охотников, росту выше среднего, пропорционально сложенные, со светлыми и каштановыми бородами и короткими волосами на головах. У троих из четверых были простые луки со стрелами. У четвёртого на груди висел рог. Значит, воевать парни не собирались. Эти охотники были здесь наблюдателями, способными подать сигнал.

Речная долина была уже позади, и войско переваливало через невысокие холмы. Охотники поспешили вперёд, чтобы остановить рарогов. Оказалось, что впереди было болото, в которое впадала небольшая речка.

— Как называется речка? — спросил Квада-Гё у охотников. Те не сразу ответили.

— ЁгадэКаю.

— «Тихий плеск», — перевёл Борда-Ройо с алфенского, лукаво подмигнув Глебу.

— Стало быть, знаешь алфенский, — серьёзно заключил Глеб.

— Нет, алфенского не знаю, знаю название реки. Когда был юношей, пригонял сюда бычков для продажи. Тихое спокойное место, а какие пастбища… — восторженно проговорил Борда-Ройо и замолк.

Квада-Гё аккуратно провёл войско вдоль болота и стал его строить. Предстояла ночь, и было нужно быть готовым к бою в любой час. Охотники-наблюдатели отправились на запад двумя парами: одни южнее, другие севернее.

«Спасть сегодня им вряд ли придётся», — подумал Глеб. Сотники выравнивали свои сотни так, чтобы получился круг — излюбленное построение рарогов. Чтобы занять большую площадь, пришлось строить рарогов и спрадатов в три линии. За воинами трёх линий через пару шагов заняли своё место верзовиты и платы. И глубже всех, порядком растянувшись, стояла сотня тангодров с булавами — самый мобильный отряд. Для полного удовлетворения не хватало пары сотен алфенов, и хоть встретить их не удалось, подойти к месту они обещали.

Местность была не идеально ровная, и замкнутого круга построить не вышло. Круг разрывало небольшое всхолмление, но вряд ли кому-то удастся проникнуть с этой стороны. Глебова сотня занимала один из участков второй линии воинов. То есть впереди Глеба стояли щитовые бойцы и позади тоже стояли, но по особой договорённости с сотником место за Глебом занял Борда-Ройо. Это, конечно, внушало надежду, хотя Глеб, впитав привычку рарогов, не на что особо и не надеялся. Просто стоял в темноте, чувствуя щитом щиты соседей по строю и слушая неумолчный хор земноводных. Стало быть, сезон.

Квада-Гё при свете факелов обошёл линию щитов, углубился внутрь построения и пошёл расставлять посты. Тогда сотники отдали приказ воинам укладываться там, где стояли.

— Слушай, Борда-Ройо, можно ли эту воду пить? — спросил Глеб.

— Пей, где вода течёт, — Борда-Ройо указал на реку. — Не пей, где вода стоит, — повернул руку в сторону болота. — Здоровей будешь!

Глеб вздохнул и приложился к походной кожаной фляге. А потом не раздумывая повалился прямо на щит и быстро заснул.

Эпизод 11

Прохладное утро пробудило Глеба перед рассветом. Он тихо лежал и раздумывал, потом так же тихо поднялся и принялся разоблачаться, потому что водные процедуры никто не отменял. Как обычно Глеб голышом спустился к реке и окунулся несколько раз. По сравнению с горными речками это было детской забавой. Правда, забава была прервана вернувшимся дальним постом и парой охотников. Раздался зычный голос:

— Будить воеводу!

Хотя Квада-Гё уже принимал утренний туалет несколько выше по течению. Многие щитовые бойцы тут же вскочили. Глеб уже обувался, а спокойный Борда-Ройо помогал надеть броню и застегнуть обручья.

По приказу Квады-Гё круг построения был разомкнут и разведён на максимальную ширину и теперь больше походил на кривой сабельный клинок. Усилиями многих ног сабельный клинок продвинулся к реке.

Стоя на левом фланге, Глеб озирался по сторонам, с интересом наблюдая. То самое всхолмление, которое не давало кругу замыкаться, теперь занимали пращники. Ниже пращников сотня тангодров крутила булавами, предварительно разминаясь. Верзовиты и платы древками копий стали стучать в щиты, создавая боевой ритм. А с другой стороны реки вдруг из-за холмов началось подобие пыльной бури. Толпы тлегалпов запрудили долину и, подойдя к реке, немного замешкались. Но мешкали они по простой причине. Они надували кожаные бурдюки. Такой способ форсировать реку был знаком Глебу из истории. Так переплывали реки ещё ассирийцы. Тлегалпы будто ждали команду и ринулись. Много времени это не заняло. И только первые выбирались на берег, как на них обрушился град камней. Но больше повредил вторым. Ещё минута, и благодаря пристрелке новые камни легли точно в цель. И тлегалпы заплясали и закружились на месте, однако продолжая напирать.

— Спрада-Гё, шарахни ещё два раза и отходи! — крикнул Квада-Гё племяннику.

Среди тлегалпов вдруг поднялся воин с белой хоругвью, и Квада-Гё поднял руку, показывая паузу. Но время течёт не так быстро. На другой стороне реки принесли тростниковый плот с привязанными по краям бурдюками. Двое воинов с копьями неловко вскарабкались на плот. Затем взошёл тот, для кого плот предназначался. Заметно сносимый течением, плот всё же пристал к этому берегу.

Тлегалп, сошедший с плота, был сравнительно молод. Весь с головы до ног затянутый в коричневую кожу, руки держал на широком поясе. Спереди за пояс был заткнут боевой кистень, у бедра висел длинный меч. Просто и смело подошёл к строю и поднял обе ладони. Не знаю, мол, с кем говорить. Квада-Гё прошёл к нему через строй. Находясь на территории алфенов и не зная, с кем говорит, тлегалп произнёс на ломаном алфенском:

— Нас не надо держать. Всё, что нам нужно, — трава и вода. Будьте разумны...

— Мы будем разумны. Наш разум — от Предков. Здесь для вас почвы нет, и нет травы и воды, — отвечал Квада-Гё. Тлегалп подумал немного, подбирая слова.

— Сначала я сказал. Теперь я буду молчать. Теперь пусть свистят кистени, — обернулся и просто пошёл к берегу. И тут тлегалпов снова ударило градом камней.

Глеб не заметил, как стал нервно вращать дротик перед щитом. И тут позади звонко выдал Борда-Ройо:

— Глеба, живи да радуйся, а убьют — не печалься!

Глеб обернулся и улыбнулся в ответ.

Тлегалпы кучковались на берегу. С другого берега непрерывно прибывали новые воины. И уже толпа с копьями наперевес ринулась вперёд. Глеб заметил небольшие плетёные из тростника щиты и оценочно скривил губы, как тут же свистнули дротики и забарабанили по щитам рарогов. И Спрада-Гё ответил последним залпом камней.

Тлегалпы упёрлись в стену и стали давить. Над головой непрерывно летели дротики. Рароги ответили один раз, но павших в толпе не было видно. Вдруг впереди стоящий перед Глебом покачнулся. Тлегалпское копьё угодило ему в правое бедро.

— Отходи, меняю! — закричал Глеб и протиснулся вперёд.

Глеб упорно старался держать щит прямо перед собой и настырно тыкал дротиком. Второй дротик был у него в щитовом футляре, ведь он был из второй линии. В косорубе и кинжале пока не было нужды. Но он ухитрился изловчиться и дротик запустить. Промахнуться сейчас было сложно. Краями щита Глеб будто ощущал напряжение соседей и всей передовой линии. Утро было в разгаре, стало изрядно припекать спину. Пот заливал глаза, но Глеб встряхнулся и достал второй дротик.

Давление тлегалпов нарастало. Их воины продолжали форсировать реку. Рароги будто бились со страшным бесформенным существом, гигантским и живучим. Глебу показалось, что он устал пружинить и выдыхался. Однако злобно собрался и продолжил наносить удары дротиком. На миг тлегалпы схлынули, и Борда-Ройо прокричал Глебу:

— Ну как, не устал ли!?

Глеб ответил:

— Устал. Но буду биться дальше. Однако до чего ж смрадно!

— Это потому что мыться у этих демонов не в обычае. Они и смердят.

Опять свистнули дротики, и снова насели тлегалпы. Теперь они с разбегу скакали, нанося удар по щиту. Только те, кто ухитрился прыгнуть, прожили не долго, напоровшись на дротики. Забарабанили кистени. Стальные гирьки застревали в щитах шипами, и тлегалпы их страстно выдёргивали. Так им удалось уронить несколько рарогов. Воины падали на колени и тут же вскакивали, продолжая держать щит. Подобный казус проделали и с Глебом. А потом гирька кистеня ударилась в щит сверху, с Глебовой стороны. Глеб коротко крикнул Борде-Ройо:

— Замыкай! Атакую! — и вышел вперёд из-за щита. И ударил дротиком в лицо первого тлегалпа. А потом выхватил косоруб из-за плеча. И началась кровавая пластовня.

Хоть было тесно, копья тлегалпов не попадали в Глеба, перерубаемые длинным клинком. А он медленно продвигался вперёд, раздвигая повалившихся. Усталости больше не было. Была чёткая и ясная память, как нужно отбить наконечник, другой, третий, как рассечь противника так, чтобы он не успел охнуть. Теперь Глеб будто очутился в другом времени, которое хлестало бурной струёй, за которой не поспевали противники вокруг. Просто не поспевали. Глеб глянул вправо и увидел, как Квада-Гё отделился от строя и движется вперёд. И косоруб в его руках сверкает, точно молния. И тлегалпы стали пятиться и через реку больше не переправлялись. Уже переправляться стало не кому.

А Глеб продолжал вырывать кистени, которые цепями обматывались вокруг клинка, продолжал рубить древки копий, продолжал наносить косые удары и шагал вперёд, в сторону реки. И рароги, повинуясь чьей-то команде, стали дружно делать по одному шагу с криком-выдохом «ха!» Видя это, тлегалпы не долго держались. А ровный строй рарогов и спрадатов раздался в центре, и тангодры с платами и верзовитами вырвались вперёд. И река понесла мёртвые тела тлегалпов, чтобы бросить их в болото.

Эпизод 12

Глеб сидел на берегу опустошённый. Сидел и смотрел, как мерно колеблются листья кувшинок в текущей воде. Но чувство наполненности не наступало. Была середина дня, и чужая кровь запеклась на броне, на шлеме, на обручьях. По зелёному лугу, ставшему теперь коричневым и серым, бродили отдельные тангодры и молча добивали раненых. Потому что отсюда никто не должен вернуться. Ведь приходить надо не так.

Позади Глеба, на пригорке, сидел спокойно-оптимистичный Борда-Ройо и жевал травинку. Несмотря на то, что получил тяжёлый удар кистенём по плечу. Борда-Ройо соорудил себе нехитрую повязку под локоть и этим пока ограничился. Да, когда удастся вернуться в горы, надо будет непременно полежать в горячем источнике. А пока можно и потерпеть. Сейчас нервной разгрузкой для Борды-Ройо было поговорить, он и говорил. Правда, отрешённый Глеб слушал его в пол уха, но Борду-Ройо это не заботило.

— Да, Глеба, видал я разных бойцов, и в горах, и здесь у алфенов, и с тлегалпами биться уже приходилось, но таких, как ты, не видал. Больно ловко ты управляешься с косорубом, даже не знаю, где можно такую науку постичь.

Прилетел красивый чёрно-зелёный шмель и низким гудением отвлёк Борду-Ройо. За шмелём пожаловал Квада-Гё, такой же перепачканный кровью, и понимающе, по-отечески потрепал Глеба за плечо. Хоть и был он Глебу ровесником, но ещё он был воеводой. Глеб поднялся и тяжело вздохнул. И взглянул в обычные для всякого рарога серо-зелёные глаза воеводы.

— Это ничего, Глеба, это пройдёт. Так бывает сначала, когда не привычен. А то, что ты сделал, да ещё как сделал... Вот на тебя и накатило... Помню побратим твой, Анд-Рей, храбро бился в Сумрачной Теснине. И не то, чтобы он тлегалпов жалел, просто убивать ему их не хотелось. Взял он древко без наконечника и давай их гвоздить. Сколько он этого народу зашиб, поверишь ли, бежали они от него. А вот убил лишь двоих... кинжалом. Косоруб твой, Анд-Реем же сделанный, так ни разу и не обнажил. А у тебя, брат, другое... Я ведь не знаю вашего Мира, не знаю, как у вас принято биться. Но скажу тебе твёрдо: ты редкий боец. Как крупица золота в почве. И надо бы тебя беречь и лелеять. И ещё скажу. Позволь принять тебя в наш род, многими предками прославленный. Пусть наши горы будут теперь твоими. И ещё, как редкого бойца я нарекаю тебя прозвищем, которое теперь не часто услышишь, потому что это наш древний язык, — Крангригге, что значит отважный, каков ты и есть. Я всё сказал.

И Квада-Гё оставил Глеба.

— Послушай, Борда-Ройо, а помнишь ли побратима моего?

— Да как не помнить такого воина. Я ж за ним как за тобой ходил. Все тропы ему показывал. Только вот он пропал. Спать ложились — был, встаю утром — уж нет его. А куда пропал, про то мне неведомо. Думал я, может здесь он сыщется. Недалече мы были тогда от алфенов. Но...

И тут Борда-Ройо потемнел лицом, и было видно, что случившееся тогда его совсем не радует. Даже томит.

— Ладно, не впускай кручину в сердце, — сказал Глеб и сам удивился, что сказал. — Мы ж в Алфении лишь второй день. А дальше будет видно…

Глеб оживился, вынул из ножен косоруб и стал оттирать его от крови пучком водорослей, которые тут же и вырвал. И чистый оставил его просохнуть при свете светила. Клинок сиял и блестел, и посвящённым был виден кузнечный узор на превосходной стали. Потом Глеб помог Борде-Ройо оттереть его кинжал; косоруб он не обнажал, как и другие рароги и спрадаты, стоявшие в строю.

— С бронью так просто не выйдет, даже если в щёлоке её замочить. Видно, придётся тебе, Крангригге, новую бронь заказывать. Многие бронные мастера почтут за честь. А шлем с обручьем как-нибудь ототрём, только нужно пылью присыпать. Что-то я с этой суматохой про еду забыл совсем, а мы ж не завтракали.

— Да, пожалуй, от ломтя сыра и я бы не отказался, — бодро ответил Глеб.

— Так пойдём к нашему десятку, уж, наверное, грызут, не давятся.

Глеб поднял просохший косоруб и вложил его в ножны. А вдалеке, севернее поля битвы, через холмы, бодро шагало войско алфенов.

— Хорош не тот, кто битву не пропустит, а тот, кто вовремя придёт, — Квада-Гё весело встречал алфенского воеводу, немолодого уже мужчину с окладистой с проседью бородой.

— Да, каюсь, не поспел вовремя. Война — дело молодых. Глядишь, может, и мне найдётся замена.

— У тебя голова ясная, десятка молодых стоишь, если не больше. Ну уж коли пожаловал сейчас, то не обессудь. Завтра зарывать это войско тебе придётся. Сегодня мы их всех сочтём. Возьмём пару кистеней на память, а всё остальное ваше. Для этого войска тебе хватит?

— Да, привёл три сотни копейщиков. Сотня — наша, алфенская, да по сотне фанагров и гестонов. И спешить тебе теперь некуда, как я понимаю. Денёк-другой в речке купайтесь, отдыхайте, а потом добро пожаловать к нам в гости. С превеликой радостью примем тебя, Квада-Гё, и войско у Южных выселок, до которых вы не добрались. Всё честь по чести, так порядок требует.

— Раз порядок требует, готовы рискнуть. Плоты у нас исправные, на Ттингре, Легойда, по-вашему, я их и оставил. Старшие братья велели мне сильно высокую цену за них не брать. Но я полагаю сторгуемся.

— Отчего не сторговаться. Хороший строевой лес у нас в цене.

— Ты гляди, ещё соберётесь позвать, я тебе ещё привезу. Пешком-то ходить больно долго, — и Квада-Гё подмигнул.

Всего этого диалога Глеб не слышал. Он сидел со своим десятком и уплетал сыр с кашей и деловито разглядывал прибывших. Да, алфены с гестонами и фанаграми смотрелись воинственно и казались рослыми и сильными, только биться, как рароги, они не умели. «Вот потому-то мы и здесь», — гордо подумал Глеб. Ещё не мало о чём ему пришлось подумать.

Эпизод 13

После разговора с Вахитом Андрей и новый знакомый спустились в северную Опойю. Тонка-Крон оказался молодым словоохотливым алфеном, который, тем не менее, успел много где побывать и на каждую тему имел своё мнение. Очередное путешествие он воспринял с восторгом, как и нового компаньона. Особенно ему понравилась цель — поиск неведомого супостата. Тонка сразу же рассказал Андрею, как в молодости, пару лет назад, пытался наняться к рарогам в воины. Но в силу природной худобы и неусидчивости ничего не вышло. С той поры где он только ни побывал и чем ни занимался — только за реку не ходил.

Андрея общительность спутника несколько напрягала, поскольку не позволяла регулярно связываться с Джафаром. Только время от времени посылать краткие отчёты. Для обстоятельного разговора нужно было укромное местечко в одиночестве. Однако Андрея утешало то, что на станции знали, в каком районе он находится. А найти через камеры наблюдения двух идущих человек на ровной, как стол, поверхности северной Опойи не составляло труда.

Сейчас, в начале лета, степи Опойи ещё не полностью покрылись зеленью. Уже начинало припекать, и ночью ощущался не холод, а скорее прохлада. Самое удобное время для длительных переходов. Несколько раз пришлось заночевать вдалеке от жилищ. Зимой тут особо не походишь, температура чуть выше нуля, постоянная морось, костра-то нормально не разведешь. В горах проще. Там всё-таки в зимний период относительно сухо. Хотя поверхность по ночам индевеет, но снега не выпадает. И сухостой для костра найти проще.

Тонку неразговорчивость Андрея нисколько не беспокоила. Казалось, ему вообще было неважно, слушает его кто или нет. Порой на переходе он говорил сам собой, комментируя окружающий пейзаж. На отдыхе Андрей иногда пытался задавать алфену тему беседы, только управлять разговором не было никакой возможности. Тонка очень любил рассказывать, да не просто, а с разными подробностями, большую часть которых, естественно, додумывал сам. Несмотря на неплохое знание алфенского, Андрей иногда терялся в хитросплетениях рассказов Тонки. Впрочем, проводником он был отменным.

На одном из привалов Андрей как бы невзначай упомянул про сеймуков. Каково же было его удивление, когда молодой балабол вдруг стал серьёзным и наизусть зачитал ему одну из глав «Послания к Сыну»:

«Сами по себе сеймуки не представляют нечто особенное. Они обычные члены кладского сообщества. Они по-своему воспринимают обычаи и уклад Клада. Обычно сдержаны на язык, потому что понимают неустойчивость своего положения. Мы сейчас говорим о сеймуках по духу, потому что те, которые поступают по-иному, обычно делают это в силу отсутствия воспитания или в детском желании идти наперекор. С ними проще всего, и они не так опасны.

Те же, кто живёт в обществе, внешне исповедуя обычаи Предков, но внутренне противореча им, вот те настоящие враги. Как дерево, которое снаружи красиво и обильно, а внутри уже начало гнить. И когда не знаешь, где тебя эта гниль коснётся. Это как меч, который плохо выкован и может обломиться в любой момент.

Чем же так вредны сеймуки? Они, как предутренний туман, способны скрыть истинное положение вещей, перевернуть смысл обыденного и увести в сторону. И день у них станет ночью, а вода — песком. Однако известно испокон веков, что всему своё место. И как чёрное не может стать белым, так и вода не может стать сухой, а день — ночью.

У сеймуков не так. Сначала они признают подножную истину, потом начинают рассказывать, что так было не всегда и что может быть по-другому. И что естественный ход вещей в постоянном изменении. И постепенно получается, что ходить надо не по низу, а над ним. Но никто не может ходить по верху, окромя демонов небесных. И всё в их речах норовит извратиться и приобретает противоположный смысл. Горе тому, кто не стоит прочно на тверди. Начав раздумывать над их хитроумными рассуждениями, такой идун пытается идти во все стороны сразу. А не имея возможности это сделать, теряет направление движения.

Сеймуки — это морок, сон в самое тёмное время, когда тысячеглазые демоны смотрят на Клад сверху, в тщетной надежде обрести на нём покой. Они их надежда. Они, желающие всего нового и отрицающие старое, готовы потерять всё, чтобы получить лишь ничего. И если бы они сами стремились в пустоту! Так ведь они стараются всех остальных затянуть в неё, уверить в тщетности нашей веры в Предков и желании сохранить в неизменности всё то, что они нам передали.

Они разрушают наш уклад своими противоречивыми речами исподволь. И если сегодня один молодарь стал делать по-иному, то завтра уже их станет двое, потом пятеро, и вдруг окажется, что слова сеймуков правильные и чистые, а наша вера в Предков не более чем грязь на подножной тверди. Но чистое не может быть грязным, кроме как не испачкавшись. И надо всегда помнить, что нет сеймукам места в приличном обществе. А место их в уединении, там, где пыль, в Пропащем Углу, в стороне неупокоенных душ».

Сперва Андрей было подумал, что Тонка по своему обыкновению много чего понапридумывал. Но когда на следующий раз он попросил его повторить (предварительно сообщив Джафару, чтобы подвёл камеру наблюдения поближе), Тонка слово в слово с той же интонацией проговорил вчерашний текст.

Оказалось, что давным-давно, ещё в детстве, Тонку хотели отдать в обучение Хранителю Обычаев, но продержаться там удалось недолго. Вот всего-то и запомнилось. Дело, конечно, полезное и нужное, но совсем не по душе. А ежели Анд-Рей так интересуется, то в районе Восточных гор можно найти кого-то из старцев. А уж они такого понарасскажут… Только куда как интересней бродить по миру и смотреть на свет, чем слушать наставления стариков. Малым детям оно, может быть, и полезно, а взрослым мужам ни к чему. А вот ещё говорят, что старцы не сами всё придумывают, а пересказывают наставления мудреников. Только этих мудреников никто не видел, кроме самих старцев. Да и то не всех, а избранных. Потому что живут они под твердью в пещерах и на свет не выходят. Говорят также, что поговорить с мудреником можно только один раз и по его согласию. Некоторые всю жизнь в Восточных горах живут, второго раза ждут. Да вот ещё никто не дождался. Ибо для мудреников наша жизнь как миг. И никуда они не спешат.

Андрея это интересовало, но получалось, что эти таинственные мудреники не могут быть неизвестными тёмными личностями, раз на белый свет не выбираются. С другой стороны, вполне возможно, что они решили покинуть свои кельи? Пока вопросов было больше, чем ответов. И никаких ощутимых доказательств присутствия в северной Опойе таинственных незнакомцев не находилось. Если их следов не обнаружится и в восточной Опойе, получится, что и сеймуки тут не причём. И тогда вся надежда на Вахита. Может быть, ему удастся в Тленге выйти на неизвестных.

Пробовал Андрей аккуратно расспросить Тонку-Крона и про демонов с неба. Здесь его ожидала неудача. Тонка знал про демонов с неба всё! По его словам выходило, что чуть ли не каждую неделю где-то находят их следы: то посевы помнут, то скотину попортят, а то девушек напугают. С мужами-то связываться боятся, небось.

Андрей понял, что это всё обычные местные байки, которыми развлекаются кладяне в дни, свободные от работы. В другое время он бы послушал их с любопытством, особенно хлёсткие эпитеты, которыми словоохотливый Тонка награждал неудачливых демонов. Конечно, легко воевать с тем, кого на самом деле нет. А вот узнай он про демонов правду, например, что один из них сейчас сидит с ним за костром, что бы стал делать? Андрей внутренне усмехнулся и подумал, что когда-нибудь придёт время кладянам узнать правду. Но точно не сейчас.

Эпизод 14

Речка ЁгадэКаю три дня принимала в свои воды успокоившееся после битвы и разогретое ярким светилом войско. Поскольку дни были летние, удалось, насколько возможно, постирать и просушить одежду и кое-что из амуниции. Например, смыть со щитов кровавые пятна. Прибывать в гости хотелось в чистом и свежем. Глеб с Бордой-Ройо устроили броне Глеба сухую чистку с последующим вытряхиванием. Вышло сравнительно сносно, хоть и изрядно пыльно. Но надевать броню пока больше не было нужды. Между тем походная пища заканчивалась, и пришла пора посетить радушных хозяев на тех самых выселках, куда приглашал алфенский воевода. Только сперва вернулись к своим плотам на реку Ттингра и уже доплыли на плотах без приключений.

Прибытие плотов было сравнительно многокладно, чтобы не использовать здесь слово «многолюдно», ведь речь не о людях. Борда-Ройо сказал, что на выселки собралась половина Алфении. Глеба позабавило такое внимание к чужой рати, и он с удовольствием, достойным художника, разглядывал типажи местных жителей. Местные были как правило рослыми, с разными оттенками волос русого цвета, а также каштановыми и рыжими, так что большого различия Глеб с рарогами не находил. Видимо, алфены знали про интерес рарогов к местным особам женского пола, так что женщин детородного возраста нигде не было видно.

— Послушай, Борда-Ройо, а где девки-то? Почему ни одной молодухи мы не видим, сколько не глядим?

— Погоди, Глеба. Ты когда мясо кушаешь, небось, самый аппетитный кусок напоследок приберегаешь. Так и алфены. Знают ведь, чем нас можно пронять. Вот и берегут тех, кто у них покрасивше, до поры до времени. Сядем пировать, так всех и увидим. Есть у алфенов ещё один резон. Свежую кровь хотят влить в своё племя. А такое дело бесполезной суеты не требует. Всё должно выходить неспешно и пристойно.

— То есть алфены хотят молодых рарогов переженить на своих девках?

— Ну тут уж как выйдет. Сговорится пара и обженится. Может, к нам в горы уедут, может, здесь останутся. Но главное, потолкуют о том, о чём толковать не принято. Я понятно объяснил? Я ж не знаю, как у вас на севере с девками сходятся.

— Очень просто сходятся. На совместной гулянке. Если до этого дело дошло...

— Ну так вот алфены хотят, чтоб до этого дело дошло. Видишь ли, просторы у них изрядные, богатые. Надо эти места как-то оборонять, а в алфенских семьях, как и у гестонов с фанаграми, родятся всё больше девчонки. Вот и мы неспроста тут оказались. В общем, чтобы алфенам воинство собрать, нужно все населённые уголки обшарить. А враг-то не станет ждать, побьёт всех в полях на работе. Короче, порешили их старейшины нас на помощь кликнуть. Ну, добрым подгорцам мы рады помочь, тем более в таком тонком деле. Или ты не рад?

— Почему же, рад. Только сдаётся мне, что нас хотят использовать, как бычков-производителей.

— Эк ты загнул, использовать... Никто к тебе насильно не лезет. Или ты не хочешь алфенам оборону наладить? — и Борда-Ройо замер в недоумении.

Тут Глеб понял, что в этом обществе надо держать себя максимально просто и в интимных вопросах руководствоваться целесообразностью. Алфены посчитали, что от молодых рарогов, прошедших не одно сражение, народится их будущая защита. Это целесообразно. И это можно понять.

— Отчего же не наладить оборону. Или ты забыл, какое у меня теперь прозвище? — и Глеб похлопал Борду- Ройо по здоровому плечу. — Это просто прежняя жизнь мне о себе напоминает. Скоро пировать-то начнём?

— Да сейчас уже и начнём. Пошли рассаживаться, — и Борда-Ройо со вздохом поднялся.

Молодые рароги встали и по заведённой привычке пошли линией по высокому здесь берегу реки к зелёной низине с раскидистыми деревьями. Но деревья ввели рарогов в заблуждение. Не это было место пира. Удивлённый Квада-Гё прошёл ещё шагов пятьдесят и оказался на ровной известковой площадке. Вокруг из мягкого известняка были выточены длинные скамьи, к ним примыкали такие же столы с ровным верхом, затянутые тканью из гайла. Удивление рарогов было изрядным, и они стояли за скамьями, не решаясь сесть. Но Квада-Гё отдал команду, и войско уселось. Кому не хватило места, уселись просто на тёплый камень, положив на колени щит. И тут пришла пора удивиться Глебу. С другой стороны от площадки начинались выселки. Пристать здесь на плотах не позволил бы слишком высокий берег. Ттингра проточила тут небольшой каньон. От выселок шли покачиваясь девушки с сосудами на головах. И что это были за девушки! Молодые рароги придерживали челюсти, чтобы не открыть рот от удивления. Первые красавицы щебетали довольно понятно на языке рарогов и предлагали хмельной напиток из здешних плодов. Никто из воинов не отказывался, пока не обнесли все пять сотен.

— Вот весёлое питьё, — звонко произнесла высокая зеленоглазая красавица с каштановыми волосами, — сначала пить, потом кушать...

Улыбаясь, Глеб только кивал. Сзади Борда-Ройо пихал его в спину и сам улыбался. Девушка налила полные точёные из дерева кубки. Половину кубка Борда-Ройо сразу осушил. Глеб глядел на кубок, пытаясь понять технологию производства такого изделия, провожал глазами уходящую девушку и машинально тихо зацокал языком дивясь.

— Ничего, ещё подойдёт. Кубки наполнить да снеди принесть. Тогда и поговоришь, о чём захочешь. Как светило ярко горит да ветер по травам дует. Я вот теперь не больно ловкий боец, но кусок мяса мимо рта не пропущу.

Глеб пригубил кубок и ощутил поразительную шлифовку края губами. Только кубок пришлось отставить, потому что в питье явно чувствовался алкоголь. «Это если б я спать заваливался больной, тогда ещё не больше кубка принять можно, а здоровому туманить мозги мне здесь ни к чему».

— Глеба, ты чего не пьёшь то? Не нравится, что ли? — теперь Борда-Ройо был искренне удивлён.

— Нет, в том-то и дело, что нравится. Да только я, когда ещё на севере воинское посвящение проходил, поклялся, что никогда не стану пить хмельного. Вот, — и Глеб пожал плечами.

— Ну так я выпью за тебя, — и Борда-Ройо принял кубок Глеба, — только бы теперь не запеть. Ты особо не кручинься, Глеба, сейчас алфенка придёт да принесёт киселя из йогби, только что они ещё в него мешают, я не знаю. Но вкусно.

Волы-тангра затянули на известковую площадку возок-волокушу. А потом ещё и ещё. Всего Глеб насчитал семь возков. За возками вернулись девушки с полными сосудами. Глеб задержался взглядом на одной платиновой блондинке, а потом вспомнил, что к блондинкам вообще равнодушен, но... Потом вернулась алфенка, закреплённая за ними. Борда-Ройо вскочил и зажестикулировал здоровой рукой.

— Погоди, красавица, как тебя назвать то?

— Энил-та.

— Красиво зовёшься, и всё нам очень нравится. Но побратим мой не пьёт хмельного, ему бы из йогби кисельку. Думаю, у вас найдётся.

— Найдётся, а что же побратим твой нем?

— Нет, не нем, — произнёс Глеб, потупя взор, а потом продолжил с улыбкой, — мне бы из йогби кисельку.

И Глеб с Бордой-Ройо закатились смехом.

— Киселя какого — сладкого, пресного или с кислинкой?

— Мне бы пресного, хотя и от сладкого не откажусь.

Энил-та принесла два вида киселя и опять ушла к возкам. Около возков было столпотворение красавиц.

— Слушай, Глеба, это ничего, что я тебя объявил побратимом?

— Ну так ты мой побратим и есть...

— Так это, обряд мы вроде не проводили.

— Обряды я чту, но скажу так: раз ты меня побратимом назвал, таков я и есть. Ты же мой соратник, мы ж бились в одном строю, — и Глеб аккуратно обнял Борду-Ройо, — всё остальное — тлен. А вот и Энил-та возвращается.

Энил-та вернулась со здоровенным деревянным подносом и поставила перед побратимами два каменных корытца с мясом, положила две длинные лепёшки из дьярбы.

— Вот печёная в корытцах козлятина. Вот лепёшки. Кушайте.

Борда-Ройо погладил брюхо, пожелав брюху славной трапезы, но спросил:

— А скажи-ка, Энил-та, вот у вас река течёт...

— Течёт, Легойда, и чего?

— Может, ваши удальцы наловили в реке раков да моллюсков. Шибко я речную живность на вкус люблю.

— Наши наловили, будут и раки, когда блюда переменим.

И Борда-Ройо принялся за мясо, чтоб от Глеба не отстать. А Глебу, видно, нравилось кушанье, и он молча наслаждался.

Когда он уже приканчивал козлятину, его нашёл Квада-Гё. Он пришёл не один, а с двумя девушками, белой и рыжей, и уже был слегка во хмелю.

— Неспроста, Глеба, я тебя нашёл. Вот, Умил-та и Нгаули-тиг просили меня показать им настоящего героя, — и на ухо прошептал, смеясь, — наверное, от героя хотят зачать.

— Спасибо, Квада-Гё, но мне есть с кем встречать рассвет. А раз хотят от героя зачать, так ты с ними и гуляй. Я полагаю, на двоих тебя легко хватит.

— Ладно, так тому и быть, давай выпьем с тобой, как родовичи, Глеба-Гё, прозвищем Крангригге.

Кваде-Гё наполнили кубок веселухой, а Глеб поднял кубок со сладким киселём. Квада-Гё упер распростёртую ладонь Глебу в грудь, подождал, когда Глеб сделает то же, и они разом опустошили свои кубки.

— Да, на героя похож, — сказала Умил-та, — красивый, статный, только совсем не похож на рарога: волосом тёмен, а глаза — как сырая глина.

— Рарогом зовётся не только тот, кто таковым родился, но ещё и тот, кто хочет так зваться и знает, что для этого нужно сделать, — Квада-Гё обнял своих красавиц за плечи, и они спокойно пошли прочь.

Глеб отчего-то расчувствовался и осторожно положил руку на плечо Энил-те и сказал:

— Пожалуй, Борде-Ройо пришла пора есть раков. Будь добра, принеси лишь ему, а я уже знатно поел. Как вернёшься, пойдём, покажешь мне окрестности. Может, и до выселок доберёмся.

Энил-та, улыбаясь, покачала головой и пошла. Вокруг стоял приглушённый гомон. Глеб удовлетворённо потянулся.

— Да, Глеба, хорошо здесь. Жить бы у реки да ловить раков... — и Борда-Ройо вдруг затянул чистым и ровным голосом:

— По высотным горным переходам гнал быков неистовый тангодр… Посылали Предки блеск светила, и сверкали ночью пики гор…

Дальше Глеб уже не переводил, а просто слушал.

Эпизод 15

— Джаф. Нам нужно серьёзно поговорить, — голос Яна звучал строго и непреклонно.

— Да, Ян, слушаю. Как раз есть минутка. Как у вас там дела? — Джафар был сама доброжелательность, но понимал, что разговор предстоит трудный. Они не виделись почти месяц. И за это время много чего произошло.

— Минуткой не обойдусь. У нас — нормально. Не торопясь обустраиваемся на новом месте. Я хотел поговорить о вашей стратегии проникновения.

— Да-а, а в чём дело? У нас тоже всё в порядке.

— Не уверен. Я читал последние отчёты Мина по тлегалпам, что-то у них не то. Слишком много слухов появилось о небесных демонах.

— Всего-то четыре упоминания.

— Ну не четыре, а пять, но кто ж считает? Даже если бы их было одно. Всё равно контекст мне не нравится.

— Ты же понимаешь, что проигравшие всегда будут оправдываться мистическими силами, которые им помешали.

— Но не в данном случае. Слишком суровая была битва, и слишком большой отголосок она вызвала. Если бы тлегалпы просто проиграли бы, это не было бы чем-то особенным. Кровной мести у них нет, и ненависти остальных племён поражение бы не вызвало. Все посчитали, что это не их дело, ну собралась компания, ну решила отхватить кусок, ну побили их… Обычное дело. Но проигравшие везде рассказывают, что за рарогов были небесные демоны, а значит, победа была нечестной. И это уже даёт другой расклад ситуации. Теперь по второй битве…

— Я думал, ты с неё и начнёшь, — прервал рассуждения Яна Джаффар. Впрочем, Ян этого как бы не заметил.

— …То, что Глеб проигнорировал рекомендацию, это ещё полбеды. Но, насколько мне известно, ты опять был в районе битвы.

— Да, но значительно дальше. И камера там была только одна, для общего обзора.

— Всё равно. Готовься к тому, что разговоры про демонов усилятся. И второе: две крупные битвы в течение полугода — это серьёзная проблема. Не хочу лезть в твои дела, но, по-моему, происходит что-то неконтролируемое. Ты когда последний раз говорил с Андреем?

— Неделю назад. Больше он на связь не выходил.

— Плохо. Меня беспокоит его независимость, — голос Яна звучал расстроенно. — Я понимаю, что при наших ресурсах мы не можем контролировать всё и вынуждены давать проникателям максимум самостоятельности, но может всё-таки сделать сеансы связи регулярными? Хотя бы раз в день. И перебросить Андрея в Тленг.

— На помощь Вахиту? Не уверен, что это оптимальный вариант. Рарог среди тлегалпов сейчас вызовет сильные подозрения. Лучше бы кого-то другого, но у нас все заняты.

— Я понял, на что ты намекаешь, но у нас тоже нет свободных рук. Обустройство пещеры требует привлечения всех оставшихся ресурсов. Я бы даже хотел просить у тебя третий катер, но понимаю, что он тебе нужен на всякий случай для экстренного спасения.

— Может быть, как раз сейчас и можно было бы отдать, но не более чем на два дня.

— Да ладно, обойдёмся. Терраформаторный рендер мы уже перевезли и даже запустили. Но топлива он жрёт немерено.

— Ты всё думаешь, это была хорошая идея — построить дополнительную станцию в подземной пещере?

— В перспективе — да. Как мы и предполагали, постоянная температура и влажность благотворно действуют на физическое здоровье людей. А постоянная работа — на душевное здоровье. Освещение уже сделали, правда, оно зависит от местного светила. А главное — там точно можно будет создать замкнутую экосистему аналогичную земной, так что оранжерею у тебя забирать не будем.

Джафар согласно кивал на каждом предложении, вполуха слушая Яна, но думая о своём.

— И это не помешает экосистеме Клада, — продолжал вдохновенно Ян. — Конечно, было бы лучше, если бы у нас было больше рабочих рук.

— Или если бы нашли её сразу, — подхватил Джафар. — Но получилось именно так. Так что ты предлагаешь по нашей ситуации в принципе?

— Я бы предложил отозвать всех действующих проникателей на станцию для полноценного анализа ситуации. Отчёты не дают всей полноты картины. А ты один и не всё успеваешь контролировать. Погоди, я ещё не договорил. Но я знаю, что ты на это не пойдёшь. Поэтому предлагаю тебе изменить протокол: закрепить за каждым проникателем индивидуальную камеру, которая будет отслеживать его предполагаемый район передвижения. При изменении маршрута пусть связываются с тобой и передают параметры нового. И, естественно, не ввязываться ни в какие авантюры без согласования с тобой. И главное, если случится что-то непредвиденное, — сообщай сразу мне. Остановим обустройство пещеры и поможем.

— Хорошо, Лекс, — ответил Джафар. — Я надеюсь, ваша помощь не понадобится.

«А может и понадобится… — подумал он про себя по окончании сеанса. — Сложившаяся ситуация беспокоила его не меньше, чем Яна. С той лишь разницей, что Джафар больше знал о том, что творится на Кладе, и понимал Андрея. А вот объяснить это Яну, стороннику старой школы, не мог. Для неё основой принятия решения были тщательно проанализированные и просчитанные отчёты-наблюдения. А эти отчёты ещё надо составить. Именно этим и пытается заниматься Андрей. Именно поэтому Вахит оставил спокойное место и отправился в Тленг. Но для полноценного анализа проникателей нужно в десять раз больше. Если мы не можем этого предоставить, нет смысла и продолжать внедрение. Простое наблюдение уже ничего не даст. С другой стороны, любой расчёт всё равно даст вероятностное решение и никаких гарантий уверенности.

И другая проблема: пытаясь усиливать контроль, мы неявно влияем на ситуацию. Пожалуй, Ян прав, все эти разговоры про демонов не к добру. И Андрей прав — есть не только у рарогов, но и у всех обитателей Клада способность к восприятию различных полей, которая совершенно не нужна современному человеку. В отсутствии развитой астрономии это помогает кладянам ориентироваться в пространстве. Это все было известно и ранее, новым стало лишь то, как наличие чуждого излучения может влиять на структуру отношений. Будь у нас ресурсы базы, мы бы сейчас просчитали возможные эффекты и получили бы заключение оптимальности дальнейших действий. Но пока приходится полагаться только на чутьё проникателей.

И тут третья проблема — чутьё не сертифицируешь, оно у каждого своё. Вот Ян считает одно, Андрей другое, а Тони, которые фактически не покидает селения своего племени, — третье. Тони в тылу, Ян — в глубоком тылу. А Андрей на первом рубеже. Но за Яном опыт работы. И кто из них прав? И хуже всего будет, если правы все.

Так что придётся подождать. Пока не появится достоверная информация. Тогда и примем решение сообща — сворачивать проникательскую деятельность или нет. Время ещё есть».

Эпизод 16

Из отчёта Андрея:

Да, для создания комфортной жизни алфены, гестоны и фанагры —умелые мастера и трудяги. Стоит посмотреть хотя бы на их керамику. И, несмотря на явные успехи, алфенские мастера будут всячески скромничать, указывая: «Да, это неплохо, почти как у фанагров, зато мы умеем пахать и растить». Свой участок суши алфены действительно обрабатывают умело и интенсивно, и они гораздо менее зависимы от даров природы, нежели рароги. Под дарами природы я подразумеваю различные дикоросы и, естественно, охоту. Относительно продвинуто алфенское огородничество и садоводство. Огородничество преимущественно ограничено одним овощем, но огромным количеством его видов. Как создаётся это разнообразие, мне сказать трудно, очевидно в среде алфенских огородников немало подвижников, которые интуитивно экспериментируют с видами капусты.

Однако переход к другим овощам, пусть и самым не требовательным внимания, довольно сложен из-за психологических особенностей алфенов: «Это мне зачем, когда у меня такая капуста». Ввиду неразвитости в этом обществе науки, алфены довольствуются байками и россказнями. Они, например, явно уверены в том, что пресловутая «веселуха», слабоалкогольный фруктовый напиток, не может доставить гостям ничего кроме радости. Однако действие алкоголя нам известно очень давно. И тут, пожалуй, главный аспект, насколько интенсивно он отфильтрован. То есть всякие сивушные масла абсолютно не приветствуются. Как бы то ни было, такой продукт имеется в наличии, но им здесь никто не злоупотребляет из-за сплочённости и отсутствия явного расслоения в их обществе. А этот продукт создан специально для гостей и, естественно, гостей добрых. Сырьём для его производства служат местные разновидности вишни, сливы и алычи. Ладно, об алкоголе хватит...

Алфенские дома или места для стабильного местообитания возвышаются над слоем грунта ровно наполовину. То есть яму под дом алфены копают строго по пояс. И яма эта относительно широка, так как от самого дощатого пола поднимается бревенчатый сруб. А затем делается высокая крыша с каркасом из согнутых гибких и тонких стволов, где между каркасом и потолком плотно набивается тростниковая подушка. Наверное, эту конструкцию сложно представить, гораздо проще увидеть. Должен заметить, что с такими крышами строятся только жилые помещения.

То есть хозяйственных построек, крытых подобным образом, вы здесь не увидите. На мои вопросы относительно устройства крыш словоохотливые алфены не находили, что ответить. Один старичок попытался мне объяснить следующее: «Это у нас от далёких предков. В прежние времена с неба прилетали разные камни, хорошего от небес ждать нам нельзя. И вот наши умельцы сподобились закрываться от небес такими крышами». Должен заметить, что похожую кровельную конструкцию мне приходилось наблюдать у изолированных в Гималаях горских племенах на Земле. Только кровельный каркас они покрывали глиной.

Рассказывая об Алфении, нельзя не упомянуть такой антропологический парадокс как внешние данные девушек и женщин данной племенной принадлежности. Обозначив это именно парадоксом, так как никакие жизненные условия этому не благоприятствуют. Однако неоднократно приходилось наблюдать сравнительно красивых алфенок и гестонок. Территорию фанагров пока не доводилось посещать. Но если учесть рассказы местных жителей, фанагрийки выглядят нисколько не хуже. Стоит отметить это как природный дар и бережное и свободное отношение алфенов к данному казусу.

Джафар сидел в зале управления, просматривая последний отчёт Андрея. «М-да, — думал он, — опять никакой новой информации. Но если Андрей считает нужным сообщать именно об этом, это его право. Конечно, хотелось бы получать больше информации о внутренней жизни кладян, об их неуставных обычаях, нерегламентированных обрядах, межплеменных отношениях, об их истории. Особенно было бы любопытно получить неявную информацию о том, как они себя воспринимают в мире, что чувствуют, чем живут, на что надеются. Это уже не говоря о разных политических моментах и поисках сведений про Ворона и паломников. Пока же такое ощущение, что на поверхности Клада их никогда не было. Это если не считать отчёт Тони. Но мы заново обследовали районо отрогов Восточных гор с помощью камер и не нашли никаких следов лагеря. Или все уже погибли. Или прячутся так, что сверху не найти».

На СВИток поступил сигнал, и Джафар был вынужден отвлечься от своих размышлений.

— Джафар, как можно связаться с Глебом? — спросил Юрген.

— Самостоятельно — никак. Только когда он сам захочет пообщаться, — Джафар оценивающе посмотрел на Юргена и продолжил. — У нас так построена политика безопасности.

— Странная безопасность, — удивился Юрген. — По-моему, разумнее быть всегда на связи.

— Мы просто по-разному понимаем безопасность. Внезапный вызов внедрённого проникателя может создать ему проблемы в окружающей обстановке. Поэтому связь лучше устанавливать по его инициативе, когда с его точки зрения нет никаких рисков.

— А что будет, если он не выйдет на связь длительное время?

— Нам известен район деятельности с точностью до двенадцати километров, наведём камеру слежения, попробуем отыскать. Естественно, в случае аварийной ситуации он выйдет на связь немедленно. Но такого пока не случалось. А тебе зачем? Ты вроде как Кладом не интересуешься?

— Да я всем интересуюсь, — уклончиво ответил Юрген.

— Последний твой интерес чуть не обесточил нам всю станцию. Я бы хотел, чтобы о подобных экспериментах ты уведомлял заранее.

— Ну… — замялся Юрген. — Это был просто незапланированный эффект! И потом, не обесточил же.

— Всё равно. Станция сейчас не место для поиска пространственно-гравитационных аномалий. Я понимаю, что нам всем хотелось бы найти путь домой, но ресурсов на такие исследований у нас пока нет. Парой старых камер мы пожертвовать ещё можем, орбитальный блок задействовать для координации — тоже. Вклада в общественно-полезные работы по благоустройству пещеры мы с тебя не требуем. Но с энергией у нас пока сложно.

— Я, собственно, по этому вопросу…

— Хочешь предложить построить небольшой кварковый реактор? Так это уже Челадон предлагал, правда, он не знает, как это сделать.

— Допустим, я-то знаю, но только теоретически. Но есть вариант уменьшить количество энергии, потребляемой моим прибором. Только мне нужно воспользоваться чьим-нибудь СВИтком. Лучше двумя. Для распределения вычислений. Вот я и подумал, что раз Глеба нет, то, может быть, он согласился отдать мне его. На время.

— Тут я за Глеба решить не могу. Всё-таки это его личная вещь. Может, моим воспользуешься?

— Так ведь два лучше, чем один!

— Логично, — усмехнулся Джафар. — Обычно Глеб выходит на связь раз в два-три дня. Значит, сегодня есть шанс. Я спрошу его.

— Может, мне лучше самому с ним переговорить? Я ещё хотел спросить пару советов по рукопашному бою.

— А-а, это. Всё, думаешь, пригодится? Хорошо, переведу на тебя, как только он проявится.

Эпизод 17

Глеб заснул уже во второй половине ночи, а потому спал крепко и абсолютно беззаботно. Так не было уже давно. Но всё же привычка вставать до рассвета дала о себе знать. Глеб открыл глаза и долго не мог прийти в себя, видя незнакомую листву над головой. Рука машинально потянулась к кинжалу на поясе, но рука была придавлена чем-то тёплым и мягким. Глеб потянулся к поясу свободной левой рукой, но пояса не было. На поясе ещё была фляга с водой. Глеб осторожно выпростал правую руку и бесшумно поднялся. Тут же с него свалились не подвязанные очкуром штаны. Он снял штаны и длинную рубаху и спокойно побрёл за пригорок к реке. Как заведено, несколько раз с головой окунулся и прополоскал рот. Вода была нехолодная, но спать уже не хотелось. Глеб недолго постоял на берегу, обдуваемый ветерком, и пошёл одеваться. Предвестие рассвета уже окрасило яркой зеленью небо на востоке. Глеб зашёл под сень дерев и недолго стоял, привыкая глазами к сумраку, и тут вспомнил всю бурную прошлую ночь. И тут уже зашагал ещё тише. Запнулся о свой пояс с кинжалом и флягой, бодро одел замшевые штаны и затянул очкур, затем присел, чтоб сподручнее обуться, а когда поднял глаза, перед ним сидела Энил-та и совсем по-детски тянула к нему руки. От нахлынувших эмоций Глеба передёрнуло, он поднялся и поднял девушку. Она сияла прозеленью глаз ему в плечо.

— Ну что ты, что... Прости, что я тебя разбудил.

— Я проснулась за тобой, так бывает, когда всё хорошо вышло. Так у нас говорят.

— Верно говорят. Только всё же не стоило мне сегодня вставать слишком рано. А пока нужно разогреть то, что я пью по утрам в память о моём побратиме.

— Видно, стоящий рарог, твой побратим...

— Уж куда как стоящий. Только мне нужно его сыскать, может, и здесь у вас, — Глеб через голову одевал свободную рубаху. — Не слыхала ли, Энил-та, о чудном рароге? Может, через ваши места он проходил?

Девушка задумалась, вспоминая.

— Нет, не слыхала такого. Никто при мне об этом не говорил.

— Ладно, нечего гадать. Надо чай пить. Нельзя ли, Энил-та, где-нибудь вскипятить воды?

— Вскипятить воду не трудно. Только надо вернуться на Каома-ики, к месту пиршества. Здесь ведь нет у нас ни котла, ни сосуда. А как рассветёт, туда принесут козье молоко, сыр и много чего ещё. Или тебе непременно нужно испить, чтобы день удачно сложился?

— Что ж, пойдём на Каома-ики, встретим рассвет. Ты ведь со мной, значит, всё сложится удачно.

Глеб поправлял флягу на поясе и думал хорошее. О плохом сейчас думать совсем не хотелось. Но сомнения одолевали. «Вот дал волю страсти, но как теперь быть с девушкой, особенно если частица меня заживёт в ней? Она делает вид, что ей всё равно. Что она получила то, что ей было нужно. Как их таких красивых растят, как воспитывают, какие слова им с детства внушают? А ещё у нас говорили про их своеволие. Нет, интересно было бы увидеть Энил-ту лет через несколько. Ведь годы меняют разных…» — Глеб почти подумал «людей».

А Энил-та расчёсывала волосы роговым гребнем.

— Слушай, Энил-та, я боюсь тебя спросить, только вижу, что временами от тебя исходит сияние.

— А вчера на пиру, как сияли девушки, не видел?

— И вчера видел, но подумал, что мне кажется.

Энил-та засмеялась чисто, как горный ручей по камням.

— Это просто наши луговые травы, которые надо знать, уметь вовремя собрать и правильно высушить. А потом провести обряд. Вот так.

— А хотела бы ты, чтобы мы стали жить семьёй? Всё равно где, хочешь — здесь, а хочешь — у нас в горах?

— Благодарю, добрый вопрос, Глеба. Я его ждала. Но мне сложно сказать по-вашему, потому что сложно сказать вообще. Я давно об этом думала. Ты рарог знатный и сразу мне глянулся. Но пойми, наверное, непросто жить с мечтой. Если моя мечта — это ты. Вот, объяснила, как смогла. Прости, если расстроила.

— А спросонья руки тянула...

— Не хотела отпускать. Потому что ты здесь, — Энил-та прижала руку к левой груди.

«Конечно, люди», — просто подумал Глеб и в замешательстве только развёл руками.

***

В конце сеанса связи Джафар передал Глебу просьбу Юргена. Это было необычно.

— Чего хотел? — сразу без приветствия начал Глеб. Он был немного уставший и сбитый с толку. — Давай сразу, без лишнего. У меня времени немного.

— Глеб, я собрал прибор, о котором мы говорили.

— Это для просмотра хрономиражей? Неплохо.

— Попробовал запустить, но не понял, что у меня получилось.

— Ну так я тоже тебе вряд ли скажу, что получилось. Кстати, а что ты увидел? — заинтересовался Глеб.

— В том-то и дело, что ничего.

— В смысле? А как… А какой период выбрал? Или как он у тебя калиброван? Что ты хотел увидеть?

— Пока никак, просто заглянул в прошлое. Точно не могу сказать, погрешность плюс минус полмиллиона.

— Полмиллиона... чего?!

— Лет. Ну интересно же, что тут было раньше.

— Хм, мне было бы неинтересно. Так, может, прибор не работает?

— Да работает, в том-то и дело. Просто я не увидел никакого Клада.

— Ну… Это… — Глеб был явно сбит с толку. — Даже не знаю, что тебе сказать.

— Тебе и не надо. Мне для уточнения координат нужно взять твой СВИток. И ещё Джафар обещал свой дать. На время.

— Так бери, конечно. Если поможет… Но ты никому…

— Не говорил, конечно, как и обещал. Все считают, что я провожу некие измерения пространственно-гравитационных аномалий. И дело это тратит очень много энергии. Но с набором СВИтков я смогу построить полноценную конфигурацию и выбирать время с точностью до ста лет.

— А место?

— А за место отвечает камера наблюдения. Правда, она старая, качество изображения не очень. Но нам и не нужно точности с большого расстояния.

— Понятно, — по-деловому сказал Глеб, хотя мало что понимал. — Тогда пользуй мой СВИток, мне он ни к чему. Я тут ближайшее время занят буду. Так что свяжусь с тобой недели через две.

— Я через две не успею.

— Ну, а сколько?

— Я думаю, что на наладку и калибровку уйдёт месяца два, а то и три. Я тут, понимаешь, чуть станцию не обесточил. Не привык работать при ограниченных ресурсах. Нет, всё нормально. В будущем буду осторожнее. Но в этот раз торопиться уже не хочу.

— Договорились. Свяжусь с тобой через четыре месяца, — сказал Глеб и отключился.

Юрген вздохнул. Одна мысль не давала ему покоя. Прибор работал, это был факт. А вот то, что вместо поверхности Клада экран показал межзвёздное пространство, могло говорить о том, что миллион лет назад никакого Клада не было. Или что получаемая информация кем-то (или чем-то?!) исправлена.

Эпизод 18

Недолгий отдых Глеба в Алфении немного затянулся. И, конечно, Энил-та сыграла в этом свою яркую роль. Однако же финал выходил всё тот же. Тут Глеб всё-таки понял, что неспроста говорили об алфенках и об их своенравии. То есть как бы ни был он мил и приветлив, Энил-та не собиралась связывать с ним свою жизнь. Энил-та, благодаря страстным усилиям Глеба, должна была выполнить своё предназначение перед своим родом. И на этом её неписаный долг заканчивался, и можно было посвятить себя тому занятию, к которому у неё лежала душа. Она хотела стать ведуньей-травницей, которые и в прежние времена на Земле были непременно одиночками. Что не мешало ей в любой момент передумать.

Травмированный Борда-Ройо не вернулся со всем войском, а терпеливо ждал Глеба в зелёной ложбинке у реки, неподалёку от места пиршества. Он знал, что ни за что не пропустит возвращающегося Глебу Кранкригге. Борда-Ройо изрядно похудел: так как теперь его никто не кормил, он перебивался тем, что мог найти в роще и выловить в реке. И от того, что он деловито хозяйствовал, даже не заметил, как исправно пользовался теперь и левой рукой и продолжал ждать своего товарища, не притрагиваясь к вяленому мясу и сыру, припасённому на обратный путь. И однажды утром сладко задремавшего Борду-Ройо разбудил Глеб, который пришёл не с пустыми руками. При нём был свежий белый обёрнутый неведомыми листьями колоб алфенского сыра.

— Прости, брат, лепёшки я уже употребил.

— Это хорошо, что ты вернулся, а я тебя дождался. Сегодня же двинемся в обратный путь.

— Давай-ка сначала перекусим на дорогу.

— Для этого всегда найдётся время и вяленое мясо, — гордо ответил Борда-Ройо и открыл свою заплечную суму. Глеб подивился запасливости товарища, но всё же спросил:

— Всё сберёг. А чего же ты ел-то?

— Ха, а много ли мне надо. В роще птичьи гнёзда разорял да моллюсков из реки вылавливал. Только прошлым вечером пёк их на углях.

Ограниченно поев, всё же решили не спешить. Большие щиты, шлемы, полный боевой наряд с оружием, сума с едой и фляги с водой. Решили, что легче будет пойти к вечеру и двигаться в темноте вдоль реки. А днём по возможности отоспаться. И тут же повалились на траву. Потом Глеб поднялся и укрепил свой щит на торчащий из почвы дротик у себя в изголовье, то же проделал и со щитом Борды-Ройо, который уже безмятежно дремал. «В другой раз ляжем среди деревьев, если оные будут по пути», — сказал себе Глеб.

Глебу безмятежно поспать не удалось. Спокойно лежал, а в голове клубились мысли об Энил-те, о том, как он гордо предстаёт как герой перед её родителями, о будущем возможном сыне. Почему-то Глеб не допускал другого варианта. Потом вдруг вспомнилась бывшая жена, которая всё время тянула с зачатием. И теперь уже этого не изменишь. Глеб открыл и протёр глаза. Тень от щита полностью покрывала его с ногами. Поглядел на Борду-Ройо. Видимо, его товарищ ворочался и почти выбрался из тени. Но голова и грудь оставались прикрыты от дневного света. Глеб снова закрыл глаза и подумал о том, что можно слить воду из фляг, раз по пути всё время будет чистая река, а потому, по сути, тяжёлый поход превращается в лёгкую прогулку с водными процедурами. Потом почему-то вспомнился дотошный и улыбчивый Квада-Гё и собственное имя Глеба с непривычной родовой приставкой. Наверное, теперь это будет иметь определённый вес в воинской среде, да и вообще среди рарогов. Потом Глеб видел весь обратный путь до самого водопада, и, сосредоточившись на водопаде, мысль вдруг ускользнула в пучину. И Глеба объяло сладкое небытие, и, казалось бы, совсем через миг кто-то тихонько затряс его за плечо.

— Глеба, светило садится, пора бы нам в путь.

И он решительно поднялся и привычно побрёл к реке. Только раз погрузить голову — и сна как не бывало. И немедленно обратно. Ничего не забыть. Снарядиться. Осмотреться. Обычно осмотр проходил так: Глеб тщательно оглядывал Борду-Ройо, а Борда-Ройо соответственно его. Так. Косоруб и клык в ножнах, кожаная бронь скатана, увязана и одета через плечо, через другое плечо висит сума с провизией, фляга на поясе, шлем на голове. Всё. На широком ремне щит за спину, дротик в руку, и пошли. И светило одарило их последними зелёными лучами.

Где-то в роще заухала птица, вылетевшая подкормиться в сумерки, и проводила глухими переливами пару воинов в полном боевом… Глеб с Бордой-Ройо сначала просто бодро шагали, но очень скоро перешли на походный шаг и темп. Правда, темп временами сбивался, когда на пути оказывались канавы, крупные кочки или холмики и норы неизвестных полевых зверей. Понятное дело, неизвестных только Глебу. Но названия, произносимые Бордой-Ройо, ничего Глебу не давали. Так что без особых задержек шли походным шагом, пока обоих путников не объяла полная тьма. Тут уж пришлось опять просто бодро шагать, чтоб не переломать ноги. Периодически Борда-Ройо начинал цокать языком, обозначая себя.

— Послушай, Борда-Ройо, мы вроде ни у кого ничего не украли...

— Нет, не украли.

— Ну так давай в другой раз нарежем факелов и пойдём с факелами.

— Коли есть нужда, можно идти и с факелами, только сдаётся мне скоро они и тебе не понадобятся. Однако один всегда иметь под рукой стоило бы.

— Ты знаешь местную породу подходящего для этого дерева?

— Я знаю.

Да, Глеб понимал, что Борда-Ройо не особо разговорчив, и разговаривать сейчас — это сбивать свой скорый шаг. А потому просто шагал, упираясь дротиком. С запада подул свежий ветерок, остужая разгорячённых воинов.

— Глеба, держись ближе к реке, чтобы в холмик не упереться.

— Борда-Ройо, ты видишь холмик?

— Я просто помню. В юности не один раз тут с бычками гулял.

Глеб подумал, переходя довольно крутой увал, что этой чуткости к местности хорошо бы дать адекватное название, но пока не сообразил какое. А Борда-Ройо помалкивал, в его голове роились мириады добрых, коричневых, замшевых говяд с печальными глазами, мягкими ушами и нежными языками. Довольно медленно и осторожно путники обошли разлив реки, превратившийся в небольшое болотце. Болотце Борда-Ройо не помнил, оно образовалось здесь после его прогулок.

— Когда сюда плыли, что-то я на него внимания не обратил. Видно, шибко зелёное, с равниной слилось, — виновато заметил Глеб. Тучи мелкой мошкары закружили над путниками, пытаясь залезть в нос и в уши. Борда-Ройо остановился, порылся в своей поясной сумке и достал небольшой пучок каких-то трав. Потер этим пучком себе лицо и взмокшую шею, затем ладони. Потом окрикнул ушедшего вперёд Глеба, догнал его и медленно и тщательно повторил с ним весь ритуал.

— Это чтобы кровососы отстали. Эту горную травку они очень не жалуют.

— Потом скажешь мне, как она зовётся и где её найти, в каких местах.

— Потом скажу, когда окажемся в горах.

Эпизод 19

Бодро прошагали вторую половину ночи и остановились, добравшись до чахлой рощицы, когда небо на востоке изрядно позеленело. Долго не думали. По куску вяленого мяса да по ломтю сыра. Запили водой из реки и повалились спать, предварительно разувшись. После изрядной ходьбы спалось крепко и беспробудно. Под конец дня на спящего Глеба навалилась странная морока, будто его будит некто, оказавшийся Андреем.

Глеб разлепил глаза. Вечерело. Он ощутил лёгкое беспокойство. Борда-Ройо изрядно сопел, лёжа на животе. Глебу показалось, что они не только вдвоём. «Сейчас проверим...» — только подумал Глеб и резко покатился по траве и вскочил, обнажив кинжал. Неведомый кладянин сидел к нему спиной, не сопротивляясь, и, похоже, дремал. Глеб взял неведомого сзади за горло и твёрдо спросил:

— Понимаешь ли язык рарогов?

Очнувшийся кладянин ответил, что редкий алфен не знает этого языка. Тут уже вскочил Борда-Ройо и спросил, для чего он сидит здесь подле них спящих. Алфен ответил, что хотел набиться в попутчики, но раз доблестные рароги спали, он просто сел ждать их пробуждения, не смея будить. Глеб с Бордой-Ройо переглянулись. Это похоже на правду. Но Борда-Ройо сказал:

— Мы поспешаем, шибко скоро идём по ночам, чтобы не перегреться днём, так как при нас щиты, броня, оружие.

Глеб внимательно разглядел алфена. Средних лет, невысокий и щуплый, на голове до ушей надет низкий шерстяной колпак. За спиной заплечная сума. Да, на воина он не тянул.

— Ежели есть при себе припас и сумеешь за нами угнаться, попробуй.

Алфен в ответ только просиял, как медный пятак. Но Глеб сказал:

— Ты погоди улыбаться. Сейчас перекусим и ринемся. Отстанешь — ждать не станем. Лишнего времени у нас нет. Назови себя, как тебя кличут.

— Отзываюсь на Ниуху. То есть Ниуха — это я и есть.

Глеб назвался и представил Борду-Ройо. А Борда-Ройо затянул ремешки обувки.

— Раз уж вы торопитесь, я попробую наскоро накопать корешков.

— Ты не больно старайся для нас, накопай для себя да погрызи. Мы уж как-нибудь перебьёмся сыром.

Не мешкая Ниуха достал из сумы какое-то орудие вроде совка и побрёл за корешками. А Борда-Ройо отсёк кинжалом четыре стандартных ломтя, два мясных да два сырных. Потом поглядел на согбенную тщедушную спину, почесал бороду и отсёк ещё ломоть сыра.

— Видно, сыра у нас теперь побольше, — спокойно заметил он.

Питались не долго. Затем Глеб с Бордой-Ройо осмотрелись, как всегда.

— Ну и чего? — просто спросил Глеб.

— А ничего, пусть шагает, а там поглядим, — глубокомысленно ответил Борда-Ройо.

И бодро двинулись дальше. Глеб не глядел на Ниуху, но слышал, как позади Ниуха сопел и кашлял. Но недолго. Очень скоро он втянулся и затих. И немногословный Глеб решил пообщаться с ходоком.

— Хорошо идёшь, видать, прежде походил немало?

— Да, немало, по такой равнине чего не ходить. Но в горах бывать не доводилось.

— А что за нужда тебя гонит в горы? Может, хочешь постичь какое-нибудь мастерство? — спросил Глеб, хотя подумал, что годы уже не те.

— Нет, мастерства мне хватило и здесь. Я умелый плетун. Плету из дикой лозы и прутьев понадречника разные разности, всё, что сгодится в хозяйстве.

— Ха, горные леса лозой не богаты. Может, ты из хвои вздумал что-нибудь сплести? Шучу

— Ты так не шути. Если хвойные ветви запарить в кипятке, можно будет и из них что-то сплести. Да. Но иду-то я не за тем.

— Ну так за чем же?

— Да вот, алфен я одинокий. Была у меня жена, но детей не было, и я её покинул. Потом увлёкся весёлой водой, что наши из фруктов ставят. Однако весёлая вода свела меня с проницательными алфенами. Они мне глаза и раскрыли. И было из них двое ваших. Спрадатами зовутся. Много чего сказывали они про горы да славную жизнь. Только вот жаловались очень, что не смеют жить так, как хотят. Ведь много нового у вас делается, да только все ваши держатся старины и почитают Предков. И верно, что ты тоже таков?

— Без предков не было бы нас, так как их не чтить. Опять же от предков ведётся наш древний закон. И всяк, кто его исполняет, пребывает в благости.

— А я так скажу. Всяк сущий живёт своим разумом. И этим разумом творит всякие новые вещи. Вот ты верно воин, как всякий рарог?

— Да, я воин, — тихо, но гордо ответил Глеб.

— А вот скажи, предки твои бились так же, как ты, или ты бьёшься уже иначе? Вот вижу у тебя за спиной огромный щит, и тесак предлинный висит меж лопаток…

— Это косоруб, так мы его зовём. А бьюсь я уже иначе, но так, как решил воевода. Со всеми вместе, в щитовом строю. Предки, наверное, бились проще, но сотворили не малое, а великое.

— Погоди, как можешь ты знать, чего они сотворили?

— Я в детстве слушал старших, они мне немало рассказывали. И верно поведали, как стоит жить. На том и стою.

— Вот же вас, рарогов, никак не пронять. Ты всё так обернёшь, что правда только по-твоему.

— Ну отчего же, я рад и к новому присмотреться. Только если оно не касается моих корней.

— А если касается? Зарубишь?

Глеб усмехнулся.

— Зачем рубить. Просто пройду мимо. Нет ведь чести в том, чтобы жизнь у кого-то отнять.

— А ты всегда поступаешь только по чести?

— Стараюсь. И это то незримое, что у меня не отнять. Я верю, что и ты плёл свои корзины или что там ещё, но плёл отменно. Чтобы всякий, кто видел их, радовался и твою работу хвалил. Верно ли?

— Да, в общем, верно, — и погодя добавил, — но бывало по-всякому...

— Нет уж, ты погоди. Ты ведь уже не юноша, чтобы так вилять. Говори честно.

— Я и говорю. Нет правды в том, чтобы старины держаться и Предков почитать. Потому как лучшей жизни тогда вовек не видать.

— Стало быть, ты хочешь сказать, что где-то есть лучшая жизнь. И тот, кто ей живёт, старины не держится. Ты сам это видел?

— Нет, я не видел. Я только это знаю. Но знаю крепко, как твоя бронь.

— Мою бронь можно пробить, если правильно ударить. Только в бою не каждый правильно бьёт. Просто об этом не думают. А надо думать. Устал я что-то болтать с тобой. Вот, коли хочешь, поговори с Бордой-Ройо, он старых законов добрый знаток.

Ночь давно перевалила за середину, и вокруг стало проясняться.

— Ну что, наговорились? А то ведь я давно здесь стою, — как-то досадливо и в тоже время шутливо произнёс Борда-Ройо, стоя на огромной кочке прямо по курсу движения. — Хотел было присесть, да щит не даёт. В первую ночь в роще на буреломе было сподручнее. Да-а…

— Я-то наговорился, — улыбаясь ответил Глеб, — но Ниуха похоже нет.

— Эк меня свербит, просто места себе не нахожу, — отозвался Ниуха. — Ничего вам, рарогам, доказать нельзя. А ведь я иду в ваши края великий спор учинять.

— Ну ты учиняй сейчас, пока нас мало. А то гляди, все горы на тебя как навалятся. Сдюжишь ли, — смеялся Борда-Ройо глядя на унылую фигуру. — Вот уже скоро ночь кончится.

— Я так думаю, без нового нет и не может быть лучшей жизни!

Борда-Ройо пожал плечами, глядя на Глеба.

— Да, это уже давно… — спокойно сказал Глеб

— Хорошо, а что вам, алфенам, не дают новое себе городить? — Борда-Ройо был несколько озадачен.

— Да нет, не о том речь, — вмешался Глеб. — Ниуха считает, что Предков почитать плохо.

— Плохо. Чего их почитать, даже считать богами. Они ведь ничего доброго вам не вложили. Чудес никаких не делали. Даже на бычьей шкуре не летали, как про них сказывают.

— Чего! Да ты, дяденька, никак не алфен! Сеймук —демоново племя! — и Борда-Ройо прочертил перед собой охранительный знак.

Потом подскочил к Ниухе очень резво, несмотря на щит и поклажу.

— Я тебя, дяденька, не обижу. Но наш закон исполню.

Борда-Ройо схватил Ниуху за заплечную суму и поволок на заметный увал.

— Борда-Ройо! Не зашиби спорщика, ведь хлипок больно.

— Глеба, не встревай. Всё по закону.

Ниуха чего-то лопотал, путая язык рарогов и алфенские слова. Борда-Ройо видел зеленеющее на востоке небо, чётко поставил Ниуху лицом на юго-восток, слегка наклонил и несильно, но демонстративно и ритуально отвесил «дяденьке» пинка в копчик. Ниуха упал на колени, лопоча.

— Всё! Направление тебе дали. Ступай да не сворачивай! И придёшь к своим единоплеменным.

Борда-Ройо и Глеб поспешно прошагали своим путём дальше.

Эпизод 20

— Зря ты с ним так, — с сомнением в голосе сказал Глеб, поднимаясь по склону. — Всё-таки живая душа... А ну как поранится?

— Ничего, здоровей будет от моей науки, — бодро ответил Борда-Ройо. — Ты, Глеба, добрый воин, но не понимаешь, что дойди он до наших, его бы и покрепче могли приложить.

— Что вы со всеми сеймуками так обходитесь?

— На моей памяти такой первый, а вот дед как-то мне сказывал, что был у них в селении один… такой… Всё по ночам наверх смотрел. Но ничего срамного про Предков не говорил.

— И что с ним случилось?

— Ох, Глеба, и любопытный ты… Пока сам смотрел, ничего не случилось, а потом начал он всем по очереди рассказывать, что и другим тоже нужно смотреть, мол, не страшно это вовсе, а наоборот полезно. Но в чём та полезность, никто не понял, да и не пытался.

Борда Ройо замолчал. Было видно, что не особо хочется ему вспоминать эту историю. Молчал и Глеб, давая своему собеседнику возможность подобрать нужные слова.

— А потом ушёл он, потому как жить с нами ему стало не с руки. Только не говори никому, что я тебе про него рассказывал. Не нашего ума это дело.

— Хорошо, Борда-Ройо, не скажу.

Не успели побратимы пройти и сотни шагов, как сзади раздалось шуршание, сопровождаемое натужным пыхтением. Глеб обернулся. Их догонял Ниуха. Вид у него был взъерошенный, забавный и совсем не опасный. Остановился и Борда-Ройо:

— Да ты, я смотрю, не уймёшься!

На сеймука-алфена грозный окрик рарога, кажется, не возымел действия. Он торопливо сократил расстояние и, отдышавшись, произнёс:

— Горькую обиду нанёс ты мне, рарог.

— Иди-иди помаленьку, куда направили. Не о чем нам с тобой толковать.

— Не толковать я с тобой собираюсь, а биться.

— О как! — расплылся в улыбке Борда-Ройо. — Да ты, видать, крепко приложился головой, когда я тебя пнул.

Ниуха, вроде как и не слыша последние слова, продолжал:

— Верить ты волен во что угодно. А вот руки распускать я тебе не позволю. Я всё-таки алфен добропорядочный. Так что выходи на правильный бой! Вот посмотрим, чья правда сильнее.

Не слушая возражений Глеба, Борда-Ройо скинул амуницию и приготовился к рукопашной потасовке. Дважды его просить было не надо. Со стороны все это выглядело странным. Рарог был едва ли не вдвое больше алфена, но тот был настроен решительно. Водил плечами, будто разминаясь, что-то бормотал себе под нос, то прикладывая руки к лицу, но проводя по бедрам. Глеб с сомнением наблюдал за началом странного поединка. Что-то его беспокоило, но он никак не мог уловить что.

Лишь после нескольких уклонных движений Ниухи Глеб осознал, что движется алфен как-то очень странно, похоже на профессионального рукопашника. Постепенно эта уверенность крепла, и после того, как Борда-Ройо в очередной раз не попал по тщедушному противнику, обрела статус понимания: Ниуха явно не тот, за кого себя выдаёт. Глеб стал смотреть внимательно и постепенно понял весь план самозванного алфена: вымотать противника беспорядочными и неточными ударами, а потом… Что будет делать Ниуха потом, Глеб догадаться не успел, потому в руках алфена мелкнул темно-красный поясок, которым он ловко перехватил руку Борда-Ройо, связал с другой рукой и, развернувшись, уронил спеленутого противника на склон.

— Ну вот теперь и я над тобой поглумлюсь!

— Постой-ка, — Глеб наконец-то решил вмешаться. Сделал шаг по направлению к поверженному воину и торжествующему противнику, вынимая косоруб.

— Не подходи, рарог! — завизжал сеймук. — Не по закону это!

— Мы законам не обучены, да и не рарог я, просто так одет.

Ниуха замер за мгновение, оценивая свои шансы. Потом ловко сдёрнул поясок с рук Борды-Ройо и в несколько скачков скрылся в ближайшем кустарнике.

Глеб помог подняться побратиму. Тот сокрушённо качал головой:

— Зря ты вмешался. Поединок один на один, всё было честно. А теперь что?

— А ничего. Говорить про это не надо, будто и не было. А моя совесть чиста, я ведь и вправду не настоящий рарог. И ещё думаю, не алфен это.

— Само собой. Сеймук недоделанный!

— Я не о том. Говорит по-ихнему, но двигается не так. И поясок этот, которым он тебя поймал…

Тут и до Борды-Ройо стало доходить:

— Погоди, — потряс он головой, — знатно я шмякнулся… А ведь верно. Не алфен это вовсе. Лазутчик! Голову нам хотел заморочить да в наш стан пробраться. Ловко ты его раскусил.

— Вот то-то и оно, — покивал головой Глеб, но мысли у него текли в несколько ином направлении. Уж больно знакомая техника была у этого кладянина. Можно даже сказать земная. И применение пояска… Нет, конечно, можно предположить, что и на Кладе додумались использовать разные средства для ведения рукопашки, но что-то раньше ничего подобного не замечалось. Вот бы Андрея спросить, да его ещё найти надо.

— Значит, так я думаю, — сказал Глеб вслух. — Идти тебе надо догонять наших. И предупредить, что лазутчики тут бродят. Про поединок не говори, ни к чему. А я за ним пойду. Попробую понять, откуда он такой взялся.

— Ох, Глеба, опасаюсь я за тебя. А ну как он там не один?

— Так ведь лазутчики вдвоём не ходят. Это только честные воины вроде нас с тобой. Так что вернуться мне надо. Расстанемся прямо здесь.

— Жаль, — искренне протянул Борда-Ройо, но возразить ему было нечего. Однако ж подумав немного, он сказал: — А не потому ль ты вернуться хочешь, что алфенки тебе в душу запали?

— Ну, может, и так, — без утайки сказал Глеб. И, простившись с побратимом по обычаю рарогов, зашагал вниз по склону.

***

Убедившись, что отошёл на достаточное расстояние, Глеб приметил укромную лощинку и спустился в неё. Выждал ещё некоторое время. Нет, никто его не преследовал. Значит, можно связаться с Джафаром. Глеб активировал браслет на запрос вызова и, как только канал установился, сразу коротко и чётко изложил произошедшее событие.

— Гм, — Джафар был явно озадачен, — алфены-лазутчики? Детектив какой-то получается. Нет, теоретически это возможно. Один-два процента уходят в сеймуки, но вот возвращаться обратно — такое никогда не случалось. И вот эти движения... Ты считаешь, что они похожи на приёмы джиу-джитсу? Сомнительно.

— Да я и сам ничего не понимаю. Про лазутчика я сказал Борде, чтобы он поверил и отпустил меня. Для него это самое очевидное объяснение. Может быть, я себя неправильно повёл? Если бы я не знал, что такого не может быть, я бы подумал, что это один из наших, из проникателей.

— Нет, естественно, такого быть не может. Но вёл ты себя правильно, потому что иначе могло быть хуже.

— Что ты имеешь в виду?

— По законам правильного боя победитель имеет право получить влияние на судьбу побеждённого. То есть заставить делать его некоторое время что-то против своей воли. Очень может быть, что этот сеймук приказал бы твоему другу признать его веру и проводить в стан рарогов.

— Как можно заставить рарога делать что-то против его воли? Да и я бы воспротивился бы.

— Видишь ли, рароги правила почитают выше воли, так что в данном случае их приверженность традициям сыграла бы против них. Ниуха считал вас рарогами и полагал, что, победив одного, заставит второго признать своё превосходство. Собственно говоря, ты спас своего друга от большого позора. Потому что так или иначе, но после поражения ему была бы одна дорога — в сеймуки.

— То есть я интуитивно принял правильное решение?

— Получается так.

— Но откуда этот Ниуха так овладел рукопашным боем?

— А вот это интересный вопрос. Паломников мы так и не нашли. Их следы затерялись в отрогах Восточных гор. А может, это и не паломники были вовсе. Может, с ними был ещё кто-то?

— Но какой смысл вести себя... так..?

— Глеб! Я знаю не больше твоего. И в данном случае даже меньше. Я могу придумать с десяток версий, но они все будут надуманными и неконструктивными. А нам надо знать точно.

— А что Андрей?

— Он редко выходит на связь. Но по моим данным, он движется как раз в сторону предположительного нахождения паломников, но будет там нескоро. Возможно, у него есть новые сведения и соображения, но он не спешит делиться ими.

— А остальные?

— От Вахита нет известий с той поры, как он перешёл реку. Мин должен был его встречать, но и от него известий пока нет. У Тони всё в порядке, он в глубоком тылу и пока не планирует трогаться с места.

— Тогда, наверное, и мне всё-таки стоит идти к Восточным горам?

— Ох, я был бы рад, если бы ты вернулся к рарогам. Я и так имел суровый разговор с Яном по поводу твоего участия в битве. По-моему, у рарогов тебе будет безопасней.

— А я бы так не сказал. Тлегалпы могут сделать ещё одну вылазку. И я, как воин, буду обязан участвовать в её отражении.

— Вряд ли. Две вылазки за год — это уже много. А третья — просто невероятно. Такого никогда не было за всю историю исследования Клада. Я считаю, что у рарогов самое надёжное место. И там ты всегда будешь под присмотром.

— Если бы я хотел быть под присмотром, — с усмешкой ответил Глеб, — я бы не отправился на внедрение. Да и на Клад не полетел бы. А тут... Я просто чувствую, что что-то не так. Но объяснить не могу. А вот Андрей бы смог.

— Я смотрю, ты очень хочешь с ним встретиться, только не можешь придумать существенный предлог? — в голосе Джафара прозвучали ироничные нотки.

— Ну... — Глеб вздохнул. — Наверное, ты прав. Я думаю, что вдвоём с ним мы будем действовать эффективнее, чем поодиночке.

— Не исключено.

— Значит, ты одобряешь моё решение?

— Как минимум не запрещаю. Попробуй найти Андрея, а там посмотрим, что получится. Да, и если наткнёшься на реальные следы паломников, сообщай немедленно. Сдаётся мне, разгадка кроется в них. Но это только моё предположение, решать тебе на месте. Удачи.

Глеб сдержанно кивнул и завершил сеанс. Ему было приятно, что Джафар так высоко оценивает его способности.

Внезапно кусты раздвинулись, и показалось взволнованное лицо Борда-Ройо:

— Глеба! А ты с кем сейчас говорил?!

«Вот принесла нелёгкая», — подумал Глеб, а вслух сказал:

— Ни с кем. Молился Предкам, чтобы удачу послали. А ты чего меня не послушал?

— Так я… это… ну… Подумал, куда ты один? А я без тебя как приду? Что скажу? Потерял героя?!

— Так сказал бы как есть. Как договорились.

— А-а, ну его к сеймукам этого Ниуху. Он, небось, так бежит от тебя, что и не догонишь. Да и что он один сделает? Заставы не пройдёт, я сразу-то не сообразил. Если не на первой, то на второй завернут. Там народ бывалый. Это я уши распустил.

Глеб колебался. Хорошо, что он успел послать сообщение Джафару, плохо то, что не получится сообщить ему о внезапном изменении планов.

Борда-Ройо понял сомнения Глеба по-своему.

— Э-э, побратим, да найдётся тебе девка получше алфенки! Наши горянки они, знаешь, какие бывают? А не сойдётесь, так у меня на примете есть одна девушка из моего племени… — Борда-Ройо закатил глаза. — Я её, правда, года два не видел, но сейчас в самом соку должна быть. Я-то для неё мелковат, а вот герою не откажет.

Глеб, изображая сомнение, покачал головой.

— Если уж герою не откажет… Считай, что уговорил. Пошли.

Эпизод 21

В первом большом селении оппов катанку раздобыть не удалось. Пришлось потратить ещё два дня для перехода ко второму. Тонку это нисколько не заботило, а вот Андрей понимал, что если и там не удастся раздобыть средство перемещения, то придётся ещё потратить время на поиски еды. Охранный знак здесь уже не действовал, да и светить им без нужды не хотелось. А охота в степи совсем не то, что в лесу.

Впрочем, беспокоился Андрей зря. И катанку удалось раздобыть бесплатно, правда, не новую, и тратить на еду неприкосновенный запас разных полезный вещей, взятый у Вахита, не пришлось. Тонка договорился со знакомым оппом доставить гостинцев побратимам в чирквадскую деревню. С точки зрения оппа, это была выгодная сделка — практически задаром перевезти груз на другой конец Опойи. Можно было и поторговаться, но в этом вопросе стоило полностью доверять Тонке. Самого же Андрея больше интересовали возможные следы незнакомцев.

За полтора дня, что провели в селении, следов не нашлось. Равно как и новых сведений. Даже о произошедших недавно событиях тут не знали, полагая, что разборки с тлегалпами не относятся к событиям, которым стоит уделять внимание. Вот несколько затянувшаяся зима — это не дело, беспорядок… Куда смотрят Предки! Или вот, мешконосы соседей недавно вырвались из загона да потоптали огород. Убыток, само собой, возместили. А ну как опять такое безобразие произойдёт? А всё почему? А весёлой воды употреблять надо в меру. Ещё сын старейшины в сеймуки подался. А мог бы место отца занять когда-нибудь.

Эти все, безусловно, интересные факты местной жизни заинтересовали бы Андрея, если бы он собирался остаться. Но следовало торопиться, сезон западных ветров недолог, а преодолевать Опойю придётся практически по диагонали.

С виду катанка представляла собой сборный каркас из досок, с решётчатыми стенами и цельным дном, обильно смазанным выдержанным переваром подкожного жира норолазов. На треугольную мачту крепились два крыла паруса из гайла особо прочной выделки по секретному рецепту оппов, которыми надлежало управлять с помощью кожаных ремней. Внутри удобств не было никаких: разве что кинули на дно пару шкур, чтоб на привале было где спать. Передвигаться на катанке предполагалось стоя на одном колене. Управлять в принципе мог и один человек при определённом навыке, но вдвоём было сподручнее. Вся кладь жёстко крепилась на корме, чтобы не потерялась при движении. При хорошем ветре и правильном маршруте другого края можно было достичь дней за десять, останавливаясь на ночь для отдыха.

Можно было бы и быстрее, но Тонка-Крон был не так искусен в управлении. Андрей же не умел управлять вовсе. Так что в первый день прошли едва ли одну двадцатую пути, вымотавшись при этом так, что Тонке было не до разговоров. И это был единственный плюс. На следующий день дела пошли лучше. К середине недели почти нагнали отставание, а к Тонке вернулось настроение. Правда, из-за свиста ветра слышно его было плохо. Особенно когда удавалось разогнаться на поверхности высохших озёр. В центре Опойи их было много. Зимой во время дождей они могли заполняться по колено, правда, не водой, а скорее грязной жижей, так что не пройти, не проехать. Раздолье местным пресмыкающимся и земноводным. Сейчас они отлёживались где-то под поверхностью, ожидая нового сезона. Ещё Андрей думал, что если соединить края Опойи дорогой и пустить над ней гравитационные подвески, то вся дорога в один конец занимала бы максимум пол местных дня. А может быть, так и будет. Но не сейчас. В будущем.

На третьем привале Андрей собрался с силами, чтобы рассмотреть катанку пристальней. Трапециевидная в разрезе, цельное выгнутое дно не шире метра, борта уходят в развал, в длину метра четыре. Доски сочленены с умом, где сковороднем, где вполдерева, где с помощью деревянных клинышков на натуральном растительном клее. Оппы не могли назваться искусными деревообработчиками, но в данном случае работа была выполнена на совесть. Тонка-Крон охотно рассказал, что данная разновидность катанки у них называется юга. Доски сделаны из высушенного ствола приречного дерева ангомбт — сравнительно лёгкого, но прочного. Для лучшего скольжения дно снаружи иногда обтягивают кожей водоглота, если, конечно, заказчик серьёзный. Такая катанка прослужит в несколько раз дольше. А наша-то видно уже не раз пользованная, но один переход точно выдержит. А то, может, и два. Подмазать, конечно, придётся. Так не зря же с собой жир взяли. Тонка пытался выглядеть как бывалый путешественник, но Андрей видел, что переход отнимает у парня много сил. У него и самого с непривычки болело всё. Так что любоваться окружающими красотами приходилось напополам с медитацией, позволяющей купировать ноющую боль.

***

На одиннадцатый день добрались до поселений чирквадов на границе юго-восточной Опойи. Тут гладкая поверхность кончилась, и катанку пришлось остановить. Чирквады приняли путников радушно, но без особого любопытства, несмотря на то что сюда давно никто не забредал из посторонних. Тонка-Крон договорился с местным старейшиной и с облегчением от конца тяжёлой дороги остался дожидаться хозяев гостинцев. Андрей же, собрав свою амуницию, решил дальше добираться пешком, несмотря на уговоры своего спутника обождать да отдохнуть. Примерное направление он знал.

Отроги Восточных гор представляли собой холмистую местность, изрезанную оврагами, поросшую невысокими изогнутыми деревьями. Живность здесь уже водилась съедобная, да и недостатка в растительной пище не было. Убедившись, что отошёл уже достаточно далеко от селения, Андрей внимательно огляделся по сторонам и выбрал укромную ложбинку. Наконец-то он мог связаться с Джафаром, чтобы спокойно поговорить. За время путешествия с Тонка-Кроном не было возможности даже послать формальный отчёт.

Андрей активировал функцию двусторонней передачи и стал ждать, когда Джафар ответит на приглашение. Ничего не происходило минут пять, потом сигнал прервался. Это было странно, но не удивительно. Андрей знал, что на Кладе могут встречаться слепые зоны, в которых связь практически не работала. Но отроги Восточных гор по результатам последнего мониторинга сюда не входили. Но это было ещё до провала. Выходит, зона образовалась после? Непорядок. Андрей привык контролировать ситуацию, но тут ситуация выходила из-под контроля. Значит, придётся послать короткое сообщение, в надежде, что рано или поздно Джафар его получит.

Наговорив короткое сообщение, вкратце описывающее прошедшие события и грядущие планы, Андрей не без удовольствия растянулся на прохладном дерне. Давно он не позволял себе такого. Можно даже скинуть обувку. Тихо-то как. Будь он на родной планете, подумал бы, что собирается ненастье. Но на Кладе такое состояние природы в порядке вещей. Конечно, если прислушаться, то можно услышать движение всякой живности. Но прислушиваться не хотелось. Хотелось немного полежать, полениться. Нет, всё-таки тихо тут как-то по-особенному. Попробовать, что ли?

Андрей постарался настроиться, чтобы увидеть внутренним зрением хрономираж. Сначала ничего не получалось, затем его взор будто бы поднялся куда-то высоко, стремительно, за несколько секунд, пролетел над Опойей, миновал Квару, остановился в Тленге и начал блуждать. Странно. Раньше такого эффекта не наблюдалось. Андрею виделись разные лица, несомненно, тлегапские, но не было чего-то такого, на чём стоило остановить внимание: кучи разного барахла, кучка отдыхающих мешконосов…

Внезапно его привлекла группа странных фигур, полностью закутанных в тёмные накидки странной выделки. Андрей постарался сфокусировать взгляд, но никак не мог разобрать подробности. Изображение расплывалось и дробилось. Андрей постарался расслабиться и отвлечься. Опять тлегалпы… Судя по всему, незнакомцы чувствуют себя в их лагере как дома. Удерживать фокус становилось всё сложнее, как бывает во сне, когда понимаешь, что спишь. Андрей почувствовал почти физическое напряжение и, наконец, решил прекратить сеанс. Зачем ему эта информация? И так понятно, что в среде тлегапов присутствуют неведомые миссионеры. Правда, теперь он их увидел воочию. И ещё… Кажется, в череде последних виденных лиц мелькнули знакомые черты, очень сильно напоминающие Мина. Жаль, что хрономираж нельзя записать и пересмотреть детально. Но если Мин там, то можно не беспокоиться. Уж с его-то навыками он разберётся, что там за таинственные накидконосцы.

Андрей поднялся, опираясь на дротик, выглянул из кустов. Ох ты, светило-то уже на закат пошло. Сколько ж он тут прохлаждался? Пожалуй, до темноты надобно пройти ещё немного, глядишь, что-то интересное найдётся.

Эпизод 22

Как известно, основное воинское дело — без дела не сидеть. Но порой бывают такие моменты, что просто присесть — это самое оно. Борда-Ройо с трудом переводил дух и чувствовал, как из него струится пот: «Да, видать, в молодшем войске послужить ещё придётся».

Борда-Ройо с Глебом нагнали своё воинство уже в родных горах. Все селения на пути чествовали их как героев. Но Глеб вовсе не заносился, несмотря на пристальное внимание к своей персоне как со стороны самих воинов, так и со стороны мирных жителей и особенно мальчишек. Только теперь он невзначай узнал, что при его дерзкой выходке Борда-Ройо прикрывал ему спину. И тогда он получил удар кистеня в плечо. «А могло быть и хуже, если бы тлегалпы были организованней», — подумал Глеб. А Квада-Гё, как положено воеводе, ни о чём таком не помышлял. Его переполняла плохо скрываемая радость и гордость. И когда войско вернулось в родовое ущелье рода Гё, бравый Квада решил убедиться в его боеспособности. Хорошо, что вернулись вечером, можно было как следует отоспаться, но как только рассвело, на утоптанной площадке для занятий уже стояли бывалые щитовые, около двухсот. Без оружия и броней, только со щитами. А пробудившееся молодшее войско скоро смекнуло, благодаря требовательным сотникам, что желают его испытать.

— Это ничего, это нам не трудно, — сказал как всегда свежий и умытый Глеб поднимающемуся Борде-Ройо.

— Глеба, не спеши снаряжаться. Наручи одень, но не бронь. Косоруб оставь, рубить там некого. Дротики в щитовом туле. И шлем надень, это по необходимости. И всё, пошагали строиться.

Но издали Глеба поманил Квада-Гё, и Глеб поспешил к воеводе.

— Вот что, Глеба-Гё, не спеши толкаться. Со мной пойдём в логово Большого Сбора, перекусим да поговорим. А пока щитовые друг друга пускай испытают. Да, щит оставь своему побратиму, он тебе сейчас без нужды.

Глеб кивнул и побежал к Борде-Ройо, передал распоряжение воеводы, отнёс щит к косорубу и отбыл. Вернулся только через пару земных часов. Борда-Ройо сидел подле их амуниции и пыхтел, как вол на пахате. Глеб молча подошёл и уселся спиной к спине Борды, так, что их спины касались друг друга.

— А, Глеба. Пришёл. Совсем старики нас выжали, никакого почтения не имея. Но мы стояли твёрдо, слегка только подались. Оно, конечно, правильно, враг-то щадить не будет. Ты как сходил-то?

— Позавтракал. Ты-то сам ел? Или так устал, что и забыл?

— Верно. Забыл, а уже и день в разгаре.

И Борда-Ройо неожиданно ловко и легко поднялся и подошёл к заплечной суме, порылся в ней недолго, говоря:

— Раз ты завтракал, тебе не даю.

Сам оттяпал себе кинжалом кусочек вяленого мяса и принялся жевать.

— Квада-Гё нами гордится. Всем нашим воинством. Угощал меня мёдом и свежим козьим молоком. Велел мне прибыть по его зову. Дескать, я ведь теперь член его рода, а старейшина, Лода-Гё, должен это утвердить. Дня через три-четыре прибудет сам Лода-Гё за сына порадоваться, вот тогда меня и призовут. Не знаю, к добру ли.

— Эк ты брат сказал… Это честь для тебя и ничего больше. А может, ещё одарят бычком с двумя коровами… Живи не хочу! — и Борда-Ройо зацокал языком и прикрыл глаза, представляя славного молодого бычка.

— Ну кто о чём, а голый про баню, — по-русски произнёс Глеб, но тут же сказал уставившемуся на него Борде-Ройо, что это он поминал своих Предков.

— Верно, своих Предков надо чтить, как и наших. Предки это любят, — и Борда-Ройо сделал охранительный знак рукой. — Но я-то тебе что за советчик, если тебя к Лоде-Гё призовут... Может, и поговорите, ведь Лода-Гё — хранитель великого знания.

— Вот что, Борда-Ройо, уж если меня могут одарить бычком… Уж ты не обессудь, я тебе его пригоню.

— Это слышать приятно, только не дарёного бычка гонять пока не стоит. А то можно без причины устать. У нас говорят: делили четверо чужого бычка, да все разом остались в накладе. Так что это лучше погодить. Я тебя вот о чём спрошу. Раньше ведь не спрашивал, да и не до того было. Там, в Алфении, ты задерживался, а я тебя ждал. Ну так как сложилось-то? Ты молчишь, я молчу, но меня, брат, разбирает...

— А никак не сложилось. Полюбились всласть и хорошо, — и на Глеба накатила тоска, — я-то не понуждал, не требовал. Думал сама скажет, как лучше. Только вот не скажет уже…

— Почему не скажет, ведь живая.

— Да живая-живая. Только вот меня в её жизни не будет. Так у неё заповедано.

— Ладно. Гляжу вопрос-то тебя совсем не радует. Забудь, о чём спросил. Было и прошло. Ты парень видный, ещё приглядишь…Давай, чтобы сердце развеялось, поучи-ка меня биться косорубом. А то я лишь могу рубить вправо, могу влево рубить. А так, как ты, не могу совсем. Может, слово надо заветное…

— Сначала надо суставы кисти размять, — и Глеб показал, как нужно вращать кулаками. Борда-Ройо попробовал, но сразу не вышло.

— Ты чего кулаки напряг, расслабься. И легко вращай, чтоб суставы двигались. Вот, могучий какой, непросто будет. Давай-ка тяни кисть так, потом так. Вот чего. Сейчас пойдём в ту низинку, я там видел славные деревья. Для тренировки нужны косорубы из дерева, чтоб невзначай друг другу чего-нибудь не оттяпать.

И они пошли в низинку. Выбрали ветвистое дерево и долго отрезали нужные ветви. Потом понесли ветви обратно, туда, где была сложена амуниция, и точно по косорубам отмерили длину. В общем, до вечера им занятий хватило, и никто их не беспокоил. Воины занимались привычным — отработкой боя в стене. Но многие стирались или валялись на траве. Просто был старый обычай: вернувшийся из похода отдыхает три дня с той поры, когда прибыл на место. Местом было родовое ущелье рода Гё. Когда пришёл вечер и в котлах закипела каша, Глеб побрёл на Ттингру искупаться, Борда-Ройо тоже пошёл, продолжая вращать кулаками.

— Да, славный ученик. Упорный, как настоящий рарог, — сказал Глеб буднично.

— Да, рарогом назваться всякому почётно, хотя я тангодр, — ответил Борда-Ройо.

— Погоди, придёт такое время, когда все племена народа Ран будут зваться рарогами. Верно тебе говорю, — произнёс Глеб, выходя на берег и раздеваясь.

И Борда-Ройо не заставил себя ждать.

— Слушай, Глеба, время у нас вольное. Давай завтра сходим в восточную горловину ущелья, в горячем источнике попреем. А то у меня шибко-то не болит. Но только руку в сторону отвести нельзя. Жилы, видать, надорвали.

— Конечно, брат. С утра и пойдём. Чего бы я без тебя делал.

После возвращения войска из похода прошло три погожих дня. Но не чувствуя крепких рук Квады-Гё, молодшее войско продолжало наслаждаться погодой и отчасти бездельем. Глеб продолжал тренировать Борду-Ройо, демонстрируя ему преимущества умелого владения косорубом. Глеб учил Борду-Ройо подсекать копьё клинком, умело распределяя силу удара так, чтобы не устала рука. Борда-Ройо схватывал не сразу, но если выбирал верное направление, то дело шло. Зрителей собралось больше трёх десятков, но были и не испытывающие интереса к происходящему. Их соображение было простым: «Щитовой боец бьётся в строю и его не покидает». Некоторым порою трудно взглянуть на вещи шире.

А Глеб продолжал тыкать побратима древком без наконечника, а тот отбивал удары деревянным косорубом. После каждого рубящего удара Борды-Ройо Глеб коротко отвечал «нет!» или «да!» в зависимости от качества удара. Вдруг среди сидевших воинов возник запыхавшийся паренёк и, подойдя к Глебу, но так, чтобы видели все, звонко прокричал:

— Глеба-Гё по прозванию Крангригге! Родичи твои ждут тебя в логове Большого Сбора, пока день светел и светило высоко!

Глеб остановился и покачал головою. А вслух сказал:

— Ишь ты, какой голосистый. Верное дело, выйдет из тебя толк, — и похлопал паренька по плечу. А потом развёл руки и сказал Борде-Ройо: — Стало быть, пора…

— Ступай, Глеба, удачи тебе, — отозвался побратим.

И Глеб бросил древко Борде-Ройо, выпил воды и пошагал знакомым путём. Среди зрителей то тут, то там вспыхивали учебные поединки на палках. А Глеба по пути активно приветствовали и все желали удачи, которая, конечно, всякому нужна. С той поры как он был в этом ущелье, времени прошло немного, однако были заметны уже привычные изменения. С каждого края в два ряда были устроены жилые логова, и, казалось, лесные массивы стали гуще. Но местных нигде не было видно. Глеб понял так, что эти логова принадлежали мастеровым, которые трудились на выходе из ущелья, и весь светлый день работали в мастерских. А в мастерских в Лесистом ущелье делали большие щиты и кожаную броню с наручами. Потом, в дневном переходе отсюда в ущелье, которое называлось Стальное, эту самую броню и наручи усиливали медью и сталью в зависимости от предварительного заказа. Там же, в Стальном ущелье, выделывали кожаные шлемы со стальным каркасом, ковали наконечники для дротиков и копий, а также косорубы и кинжалы. Всё это Глеб помнил ещё по съёмкам камер наблюдения, которые он просматривал с Андреем, осваивая непосредственно географию горной страны. Как мало времени прошло с той поры. Но это было в абсолютно другой жизни. И томиться по прошлому смысла нет.

Эпизод 23

Глеб прошёл уже немало и нагнулся подтянуть ремешок обувки и тогда впереди услышал шорох шагов по камням, которыми, как он узнал от Борды-Ройо, начали мостить тропинку. А кругом, бурно радуясь лету, густо поднимались кусты, через которые поднявшийся Глеб силился разглядеть встречного. Но тропинка изрядно петляла, а кустарник разросся весьма. «Кто бы ни был, это рарог, а стало быть беспокоиться понапрасну не стоит. Но на всякий случай клык всегда под рукой». Глеб провёл рукой по рукояти кинжала и выпил ещё воды из фляги, продолжая смотреть вперёд. Но тут кусты раздались, и перед ним возник Квада-Гё, неожиданно серьёзный и слегка понурый.

— Ясен день тебе в дорогу, Квада-Гё!

— А, и тебе небо без огня, родич. Отец мой, старейшина рода, прибыл разделить нашу победу. Уже хочет видеть нового родовича... Чтобы высоким словом утвердить приём. Другого ждать не к месту. А я спешу к воинству молодшему, пока придётся распустить их по логовам. Столько войска мы кормить не сдюжим. Однако сотню щитовых ударных я смогу оставить здесь. Станешь ли учить их биться косорубом на манер тебя? — и Квада-Гё поднял руку, указывая, что не договорил. — Я-то знаю, что умение такое скоро не придёт. Но заложить основы надо. Поможешь ли?

— Отчего не помочь нужному делу. Только должен тебя предупредить. Хочу сыскать я побратима, Анд-Рея.

— Ну, это воля твоя. Только дай знать, когда отбыть захочешь. Ну всё, Глеба-Гё, я поспешаю, и ты шагай. Скоро встретимся.

— Идущему — дорога, Квада-Гё, — и Глеб пропустил воеводу.

«Ну теперь осталось совсем недалеко». И дальше тропинка пошла мощёной диким окатанным камнем. Такие камни собирали в старом русле реки и на окрестных распадках, которых было немало. Чем выше было, тем больше горы исторгали их из себя, только породу прочнее гранита и базальта. А мягкий и податливый камень вроде известняка пришлось увидеть только в Алфении. Там ещё многое стоило бы посмотреть…

«Однако уже пришёл». Логово Большого Сбора выглядело запущенным. Со всех сторон его обступали кустарники и деревья.

— Назовись, — услышал Глеб совсем юный и приглушённый голос.

— Глеба-Гё по прозванию Крангригге, — спокойно и не оборачиваясь ответил Глеб.

— Обойди логово, Глеба-Гё. Там, под деревьями…

Обойти логово было недолго. Глеб аккуратно пролез через кусты. Позади логова на диком камне, прислонившись спиной к стволу, сидел дед. Дед как дед. Лицо всё покрыто тонкой сетью морщин, нос с упрямой горбинкой, седая борода лопатой и неожиданная короткая воинская стрижка. Дед был одет в длинную рубаху из гайла и безрукавку-душегрейку из козьей шкуры. Широкие замшевые штаны заправлены в онучи из шкур невиданного зверя. Но дедовы башмаки изрядно изумили Глеба невероятно толстой и мягкой кожей. Рукою дед опирался на походный дротик-посох. Вдоль изукрашенного медными заклёпками ременного пояса торчала белая костяная рукоять кинжала. И пока Глеб не приблизился, дед не открывал глаз. А когда открыл и взглянул на Глеба, тому отчего-то захотелось съёжиться. Но Глеб доброжелательно произнёс:

— Мир и покой тебе, владыко. Пусть сыновья твои, храбрые и достойные, ничего кроме гордости тебе не приносят.

— Добрые слова, родич названный, и дела твои, мне известные, заставляют меня гордиться и родом, и племенем, и нашими горами, что родят таких удальцов. Стало быть, шагаешь из центра ущелья, где молодшее войско лагерем стоит. А ничего особенного не заметил ли?

— По тропинке повстречал я только Кваду-Гё, воеводу нашего, твоего младшего сына. А чего-то особенного? Вот ущелье совсем кустами заросло, может, пришла пора его проредить. Если Квада-Гё молодшее войско распустит, свободные руки появятся.

— Да, верно говоришь и считаешь верно. А может, о чём-то хочешь меня спросить?

— Спросить хочу. Поведай мне, Лода-Гё, о Предках. Чего они от нас, рарогов, хотят?

Лода-Гё был удивлён вопросом, но особо не выказал своего удивления. Только сильно прищурился, глядя на «Глебу», и блёклой бирюзы старческий взор стал совсем пронзительным.

— Ты ведь воин и, как сказывал мой сын, воин не простой. Вот не знаю, зачем такому воину думать про Предков. Они про тебя скорее подумают. Только ты умения своего не растеряй. Не забудь главного…

— Нет, забывать — это не про меня. Я дал согласие твоему сыну, воеводе нашему, готовить ударную сотню.

— Это ладно, это хорошо. Имеешь ли в чём-либо нужду? Может, задолжал кому-то крупно?

— Нет, владыко. Такого за мной отродясь не водилось. Всем обеспечен по мере нужды.

— Ну а стол разделить со стариком тебе не трудно? Я понимаю, время ещё не вечернее. Но перехватим, что Предки для нас уронили.

— Отчего ж не перехватить. С радостью, — ответил Глеб.

А Лода-Гё неожиданно легко поднялся и повлёк Глеба сквозь кусты ко входу в логово. По пути остановившись, он бросил куда-то в сторону:

— Тайра, снимай караул. До вечера свободен.

Удивлённый Глеб только покачал головой.

— Что, Глеба-Гё, славно сидит мой защитник? Это потому что Тайра — охотницкий сын. Сызмальства в лесомыках.

И Лода-Гё толкнул тяжёлую дверь. Вошли. Сквозь проделанные в крыше оконца пробивались лучи светила, создавая на глиняном полу причудливый узор. Посреди широкой комнаты стоял странный стол на корневых ногах. То есть ножек у странного стола было много, и сделаны они были из корней деревьев. Что это могло значить, Глеб даже не думал, и с Лодой-Гё они присели на расставленные вокруг стола пни. Глеб попробовал приподнять свой пень. Он был совсем не тяжёлый, но очень устойчивый. На столе лежала скатерть из гайла, а на скатерти в разной посуде стояли различные дары местных лесов. Главным образом — ягоды.

— Ну давай, Глеба-Гё, побалуем брюхо, чтоб до вечера дотянуть. Напомни-ка, как тебя теперь прозывают?

— Крангригге.

— Ишь ты, Крангригге, свирепо звучит. Боевые прозвища мы даём древним языком. Значит ты теперь Отважный, а сын мой — Молния. Давай, Отважный, выбирай ягоду покраше да испробуй. Какую выберешь?

Глеб выбрал крупную синеватую ягоду на блюде, что ближе к краю. Попробовал. Вкус был странный, но ягода оказалась сочной и с явной кислинкой в конце.

— Что, не доводилось пробовать раньше? Это широколапник — пожалуй, самая полезная в наших лесах. И ты неспроста её выбрал. Вот ты меня спрашивал о Предках. Вот они твою руку и направили. Да, так всегда… Твоя отвага — то качество редкое. Мы верим, что таковых идунов Предки и ведут.

— Идунов?

— Ну да, ты ж не змей ползущий, не птаха летящая, не козерог бегущий. Ты идун, как и все твои родичи.

Глеб улыбнулся. Пожалуй, это нужно сказать Андрею, только бы его теперь найти.

— Давай, другие ягоды спробуй. Сила в них природная, от самой глубины. Зачем-то ж они в наших лесах растут, чтобы идуну и зверю дикому было чем голод утолить. Но я хотел тебя спросить не о том.

— Так о чём же? Спрашивай, владыко.

— Так вот, когда ты щит оставил да на тлегалпов ринулся, думал ли о чём? Что могут вдруг тебя обойти да кистенём звякнуть, и мы могли тебя потерять. Тесный бой — штука страшная.

Глеб опустил глаза и посмотрел на глиняный пол. Малый зелёный жучок бежал куда-то по своим делам по полу. И ничего такого Глебу не вспоминалось.

— Нет, Лода-Гё, ни о чём я не думал. Как-то блеснуло в голове: «Надо идти вперёд!» Я и пошёл. Знал, однако, что косорубом сечься умею. Стало быть, знал, что делаю. А побратим мой вышел за мной. Спину прикрыть. И прикрыл ведь. Только ранили его, но, хвала Предкам, не тяжко.

— Как биш побратима-то зовут?

— Борда-Ройо. Квада-Гё знает его. Он из тангодров.

— Так, ладно. Я вот что думаю. Всякая отвага хороша, если её умело подкрепить. А чем подкрепить, как не бронью надёжной. Ты свою бронь осматривал после? Как она, вся небось, исколота?

— Да нет, не вся. Лишь одна дыра от дротика, но не сквозная. В крови только вся.

— А где дыра? На каком боку?

— На левом. Поближе к спине.

— Я вот что думаю, боец непреклонный. Ты нашу рару-крылана видел ли когда?

— Нет. Только на хоругви.

— Как бы тебе уместнее поведать…

И Лода-Гё откинул скатерть и начал чертить кинжалом на столе. И сам продолжал говорить самому себе:

— Так, шибко утяжелять тоже не стоит. Ан да в четыре бычьих кожи. Без стали, без меди. Вот где-то так.

Глеб взглянул. На столе схематично красовался воин в окрыльях. Такой тип брони ему доводилось видеть в музее, где-то на дальнем северо-востоке Евразии, на Земле.

— Эдак можно не беспокоиться, что могут тебя обойти. На тебе бронь со сталью, да позади такая штука крепится на руках. Да можно привязать к твоей броне ремнями. Ты понял ли, Глеба-Гё?

— Я понял, — сказал Глеб, улыбаясь. — Сейчас бы алфенской фруктовой настойки не помешало бы.

— Это зачем себе голову дурманить? — удивлённо спросил Лода-Гё.

— Да это я шуткую. Я вообще её не пью.

— И не пей. Вот ешь лучше ягоды, пока есть. А не то я все съем, — засмеялся Лода-Гё. И смех его был будто каменный обвал на распадке. Потом Лода-Гё вытер рот рукавом и сказал серьёзно:

— За доблесть твою получай награду. Два быка да четыре коровы. Да две коровы побратиму твоему отдадим. Таковые воины, как вы, должны вообще без нужды жить. Где и когда награду получать хочешь?

Глеб опешил и только развёл руками. Потом собрался и сказал:

— Борде-Ройо бы надо поспешно коров доставить. А мне… Поскольку я член рода Гё, можно не спешить. Пускай покуда на ваших выпасах и гуляют.

— На наших выпасах, — поправил Лода-Гё.

— Ну да, теперь на наших. А нет тут где-нибудь орехов? Люблю я орехи, аж спать не могу.

Лода-Гё снова засмеялся и указал:

— Да вот же они. А ты их за ягоды принял. Ничего, обвыкнешься.

Эпизод 24

Отчёт Глеба:

Наше вам здрасьте. Текущий отчёт о примечательных событиях, которые имели место и которые я могу засвидетельствовать. Я был свидетелем изобретения и дальнейшего изготовления нового рода доспехов для рарогов.

Полагаю, это может послужить базой для смены военной тактики от сугубо оборонительной стены щитов до агрессивных и решительных вылазок. При мне старейшина рода придумал кожаный доспех, известный в истории Земли как окрылья. Он предохраняет плечи и спину вместе с затылком. Так что воины-рароги теперь могут смело ходить в атаку используя косоруб. Да, старейшина предлагал в начале делать окрылья из четырёх слоёв кожи. Но мастера твёрдо сказали, что только из трёх, чтобы воин мог активно передвигаться, учитывая вес собственной брони. И, пожалуй, окрылья придётся делать персонально, используя личные параметры каждого воина. Но пока речь идёт лишь об ударной сотне.

Дальше. Пришлось присутствовать на погребении известной старушки, члена рода Гё. Старушку все в окрестностях знали как Мать гайла. Потому что она была известной ткачихой и производителем этой ткани, точнее ткани из этого продукта. Должен отметить, что такая ткань обыкновенно производится на станке, который мне не доводилось видеть. Старушка была похоронена в лесу, под деревом. Специализированных мест упокоения у рарогов нет. Но место, где похоронен предок, знает каждый конкретный рарог. Обыкновенно это в лесах, под деревьями. Но я слыхал, что тангодры, поскольку много времени проводят выше уровня лесной зоны, хоронят своих упокоенных и на утёсах, закладывая камнями.

Наверное, уместно описать сам ритуал. Хотя, как мне объяснили позже, никакого определённого ритуала нет. В назначенный день взрослые мужчины и женщины рода Гё, каковые были в окрестностях, пришли к логову старушки. Молча вынесли упокоенную из логова на специальных деревянных носилках и отправились вглубь леса в ущелье.

Шли до приметного места с отрытой загодя круглой ямой около полутора метров в глубину. Простились. Женщины дарили в качестве последнего дара платы из гайла и шерсти. Мужчины — мотки нитей. Лода-Гё держал ритуальную речь о том, что жизнь всякого идуна конечна, но ждать конца не имеет смысла. Он настанет рано или поздно, но тогда, когда решат Предки. После этого упокоенную уложили на козью шкуру на дне ямы в позе эмбриона, накрыли отрезом тёмно-синей ткани, а после хвойным лапником, и закопали. Выйдя из леса, каждый отправился по своим делам. Добавить мне нечего.

***

Джафар перечитал отчёт Глеба. Потом перечитал его ещё раз. Вздохнул. Это хорошо, что у Глеба всё хорошо. Он может заниматься этнографическими изысканиями. Если ему это интересно. Но, похоже, мы увязли на Кладе всерьёз. И дополнительные ресурсы нам брать неоткуда. Единственное, что мы можем, это ждать. Но тут есть нюанс.

После того, как Арсений Вязов заменил у алфенов ушедшего через реку Вахита, на станции из проникателей остались только Светозар Берич и Джафар Неелин. Именно на них и лежала теперь вся ответственность по контролю внедрённых проникателей. Правда, контролировать было особо некого. От Мина давно не было известий, ещё с того момента, как он сообщил, что собирается двинуться на север для изучения обстановки. Вахит после пересечения реки прислал одно сообщение, что собирается встретиться с Мином. С тех пор прошло две недели, новых сообщений не было. С помощью одной из камер удалось засечь неторопливо движущийся караван мешконосов. Значит, надо ждать. Пешие переходы по Тленгу — дело не быстрое. Там торопиться ни к чему, если только ты не замыслил недоброе.

Андрей тоже не выходил на связь, но прислал короткое сообщения о том, что пересёк Опойю и собирается направиться на северо-запад, к Восточным горам. Если он там задержится надолго, то сможет встретиться с Глебом. Тогда и подумаем о совместном плане. Странно, конечно, что Глеб не сразу отправился на встречу, но ему виднее. Надо бы туда одну камеру из Тленга отправить. Так, на всякий случай.

Относительно успешно обстояли дела у Тони. Иначе и быть не могло — оппы находились в глубоком тылу, и тут можно было не беспокоиться.

Несмотря на то, что за последнее время Юрген настроил ещё три камеры обзора, из строя вышло пять. «Такими темпами мы скоро останемся без внешнего контроля, — думал Джафар. — А на внутренний рассчитывать особо не приходится. Даже если взять всех, кто у нас есть, ну какую зону мы сможем покрыть? При отсутствии у местных системы развитой коммуникации придётся всех проникателей держать рядом. А какой в этом смысл? Только если мы решим интегрироваться в местную среду. В этом направлении Тони уже провёл необходимую предварительную работу. Но тут надо посоветоваться с Яном.

Только Ян занят обустройством нового лагеря в пещере. И заниматься нашими проблемами ему пока недосуг. Может, это и хорошо. Пусть каждый занимается своим делом».

***

Начавшееся лето несколько разнообразило жизнь на станции. Теперь можно было беспрепятственно гулять на свежем воздухе. Только Юргена это совсем не радовало. Поставленная Глебом задача оказалась более трудной, чем казалось на первый взгляд. Тем более для тех ограниченных условий, которые были в распоряжении Юргена. Засечь слабо-периодический энергетический фон удалось довольно быстро. Возможно, и раньше его фиксировали, но вряд ли не интересовались его природой. И тем, какую информацию можно из него извлечь. Попытка решения проблемы в лоб показала, что при существующих ресурсах понадобится как минимум пара миллионов лет для извлечения адекватной информации. Нужен был алгоритм, позволяющий отбрасывать мусор и выдавать данные, которые можно было использовать для интерпретации. Это было похоже на задачу расшифровки, только наоборот.

Иногда из Пещеры прилетали на отдых и для перемены обстановки один-два человека. Можно было бы слетать вместе с ними и через день вернуться обратно, но под землю Юргена не тянуло. Хотя он с любопытством рассматривал на экране, во что постепенно превращается естественная полость Клада. Наблюдать за поверхностью из зала управления тоже было интересно.

И в этот раз он как раз сидел на дежурстве вместе со Светозаром, развлекая его непринуждённым разговором:

— Я всё-таки считаю, что классическая литература исчерпалась девятнадцатым веком. С натяжкой можно взять несколько произведений двадцатого.

— Ну, не скажи, и потом создавались неплохие произведения. Взять хотя бы «Отдалённое настоящее» или «Тысячелетнюю тоску».

— Не спорю, неплохие. Но в немалой степени компилятивные. Переиначивание старых идей на новый лад.

— Так это известно давно. Оригинальных тем-то всего семь.

— Кто-то считает, что семь, кто-то — двенадцать. Особые эстеты насчитывают тридцать две. Челадон, если ему дать волю, насчитает пятьдесят.

— Слушай, этот Челадон всех достал. Придумал составлять хронику нашего пребывания на Кладе…

— Вообще-то это я ему подсказал, — заметил Юрген

— Молодец, — саркастически протянул Светозар. — Так он пришёл в мою смену в зал управления и пытался мне помогать. Хватило его на два часа. Первый — он честно пялился на экраны. Второй — задавал дурацкие вопросы. Потом заявил, что устал и ему надо отдохнуть. Больше на смене не появлялся. Хоть настроение мне поднял.

— Да, это он умеет. Правда, иногда в обратную сторону.

— Слушай, а это что?

— Где?

— Вон, на крайнем левом экране.

— А, это тлегалпы соревнования устраивают. Кто быстрее своего мешконоса до финиша догонит. А мешконосы торопиться не любят.

— Занятно…

— Ну, развлечений у них там немного.

— Ага, не то что у нас.

Светозар глубокомысленно покивал головой. Было в этом зрелище что-то знакомое. Вот и мы так, небось, пытаемся дойти до неведомого финиша. А что будет дальше, не знаем. Юрген тоже молчал. О чём он думал, было ведомо только ему одному.

Эпизод 25

Андрей неспеша изучал предгорья Восточных гор, перемещаясь от селения к селению. На случай расспросов у него была заготовлена версия про молодого рарога, который поддался искушению отступников и которого надо найти и вернуть в семью. Но чирквадов не интересовало, что нужно пришлому охотнику и зачем он появился в их краю. Они, как правило, не поддерживали разговора после вежливой формы приветствия. Те, кто были полюбознательней, отвечали, что никого из сторонних здесь не видели уже давно. Это «давно» могло с равной вероятностью значить и несколько лет, и несколько дней. В языке чирквадов не было граничных значений, они мыслили протяжёнными периодами. При этом их интересы не выходили за рамки собственных селений и всего, что помогало обеспечивать существование. Да, они были в курсе существования других племён, но относились к ним со скупой меркантильностью. Пришлому рарогу есть что предложить полезного для хозяйства? Если нет, чего попусту тратить слова.

Впрочем, в одном из селений удалось повстречать семью пожилых алфенов, которые поселились тут, наверное, лет тридцать-сорок назад, в годы своей молодости. Они, радуясь, что встретились с почти родичем, задержали Андрея почти на три дня. Долго рассказывали о своей жизни и о том, почему покинули родные края. Андрей в ответ рассказал последние новости, чем укрепил алфенов в принятом решении. Это спокойное место идеально подходило для того, чтобы встретить старость. «Сеймуки? А что сеймуки, они не беспокоят. До них рука дневных переходов. Это если идти быстро. Нет, давно не было слышно ни про каких незнакомцев. Хотя постой-ка! Кажется, прошлым летом ходили какие-то слухи про торговцев, которые встретили непонятных чужестранцев. Торговцы набрели на их поселение, пересекая Рваную равнину. Это там, за Белыми камнями. Нет, больше про них ничего не известно. Да и зачем? Пространства здесь обширные, обильные, места всем хватит».

Андрей на всякий случай спросил про мудреников… Тут пожилой алфен засмущался, замахал руками и ответил в таком духе, что, мол, пустое это всё. Было дело по молодости, хотел знания набраться. А какого знания, и сам не знал. «Только ведь счастье не в знании, а в понимании крепкой семейной жизни. Так что мой тебе совет, охотник, не ходи ты к ним. Ты парень молодой, найдёшь себе правильную жену. А то здесь оставайся. Чирквады только с виду угрюмые, найдём тебе пару».

Андрей вежливо отказался от предложения, сославшись на поручение родственников найти беспутного рарога, и начал собираться в дорогу. Только поинтересовался на всякий случай, в какую сторону не ходить, чтобы на мудреников наткнуться.

Естественно, Андрей сразу же пошёл именно туда, куда не советовали ходить гостеприимные алфены. Тем более это направление совпадало с предположительным местонахождением лагеря паломников. Неудивительно, что их никто не нашёл. Рваная равнина — это равнина, испещрённая оврагами и гротами. Не самое удобное место для проживания, но незаменимое для того, чтобы скрыться от наблюдателей сверху.

Андрей попробовал ещё раз установить двустороннюю связь со станцией, но быстро понял бесполезность попыток. Оставалось только послать краткий отчёт о вероятном нахождении паломников. И надеяться, что Джафар сможет найти его с помощью камер наблюдения. Благодаря подаркам алфенов, нужды в охоте не было, и поэтому Андрей двигался очень быстро, останавливаясь только для кратковременного сна.

На одном из привалов его посетила мысль попробовать получить информацию с помощью хрономиража. Вдруг где-то рядом бывали паломники или кто-то, кто их видел? Тогда удастся точнее скорректировать направление. Сперва настроиться не получалось. Потом, как и в прошлый раз, снесло в Тленг. Понаблюдав некоторое время за тлегалпами, Андрей прекратил попытки. Тем более, что ни Мина, ни Вахита, ни странных незнакомцев не обнаружилось. Непонятный результат заинтересовал Андрея, но выделить себе времени на эксперименты он не мог. Оставалась только одна идея — попробовать поискать следы на местности. Если кто-то здесь и ходил тайно, то передвигался вдалеке от селений. Андрей постарался добросовестно вспомнить местную географию и пришёл к выводу, что удобных путей для передвижения тут не так и много. В дневном переходе как раз должен существовать своеобразный перекрёсток. Возможно, в том районе удастся найти нужные приметы.

***

— Ну как, есть что? — с надеждой спросил Джафар. Светозар покачал головой и отвалился от изображений с камер наблюдения:

— Пусто. Что делать будем?

— Пока ждать.

Светозар Берич сложил губы в скептическую улыбку. Он заменял Джафара, пока тот отсыпался после многодневной вахты. Но порадовать коллегу было нечем. Неделю назад пропал аккуратный Мин, который никогда не пропускал сеансов. И уже две недели не было сообщений от Вахита. Сверху Тленг просматривался как на ладони, почти все камеры были собраны на небольших участках. И всё равно никакой подозрительной активности не проявлялось.

— Ты понимаешь, что это значит? — прервал молчание Светозар. — Мин сообщает, что собирается встречаться с посланниками хозяина Чёрного Города и пропадает. Вахит уведомляет, что его хотят свести с неким скитальцем, способным показать дорогу в Чёрный Город, и от него тоже нет известий.

— Понимаю. И что ты предлагаешь? Взять десантный катер, спуститься в Чёрный Город и потребовать аудиенции у хозяина? А если он вообще не причём? А если его и не существует?

— Я не знаю, кто этот хозяин, но я точно знаю, что пропало два моих товарища.

— Свет, успокойся. Это и мои товарищи тоже, — слегка повысил голос Джафар. — Но кроме того я знаю, что мы не имеем права нарушать кодекс внедрения. И Вахит с Мином это тоже знают.

— Кроме экстренных ситуаций.

— Да. Но такой ситуацию может признать только действующий проникатель. И тогда он подаст сигнал. А если не подал, значит, ситуация не критичная или…

— Или что?

— Или мы уже ничем им не поможем. Но это часть нашей работы. Как бы цинично это ни звучало. Глеб, вот, как-то отсутствовал...

— Ну, Глеб-то понятно. А Мин — профессионал…

— Именно! Давай отталкиваться от позитива. И Мин, и Вахит спецы высочайшего класса. И на Кладе нет оружия, которое могло бы убить мгновенно.

— Значит будем бездействовать?

— Значит будем искать! И надеяться на лучшее. Не могли же они пропасть бесследно. Лучше отдохни, я подежурю. От Андрея что было?

— Сообщение, что паломники, возможно, находятся в районе Рваной равнины. Он как раз туда направляется. Глеб, судя по всему, ещё у рарогов. Ниуху его, я, кстати, поискал… — тут Светозар сделал паузу.

— Договаривай уж.

— Только не нашёл никаких следов.

— Не удивительно. Если он не тот, за кого себя выдаёт.

— Ты всё думаешь, что с паломниками мог прибыть на Клад какой-нибудь посторонний проникатель? Но с какой целью?

— Не уверен, но иметь в виду вероятность этого события мы должны.

— Послушай, я вот тут подумал. Если мы не можем побеседовать с этим Ниухой, то, может быть, паломники ситуацию прояснят?

— Так их ещё найти надо. Судя по тому, что это до сих пор не случилось, не сильно они хотят, чтобы их нашли.

— Вот я и подумал. Может, отправить меня к Рваной равнине, я с другого конца поищу?

— Даже и не думай! Я тебя знаю, сразу рванешь в Тленг, а это провал. Да и в Опойю ты с какой легендой пойдёшь?

— Там никаких легенд не нужно. С кем я там встречусь? Просто гуляю. Разве свободный опп не может пойти погулять?

— Опп может. Светозар Берич не может. Ты мне здесь нужен. Так что никаких незапланированных решений. Короче, спать иди.

Почти насильно вытолкав сменщика, Джафар уселся за панель управления. Слова Светозара навели его на мысль. «А что если попробовать перекинуть Глеба от рарогов сразу в область Восточных гор? Заманчивая идея. А какие ещё варианты? Или просить Яна отпустить Марка для контроля, а самому рвануть на поиски… Нет, не вариант. Арсена попросить? Он тоже далеко, да и задача у него другая. Или просто ждать? Ох, нелёгкая это работа…»

Эпизод 26

Андрей потратил уже целых полмесяца, обшаривая близлежащую местность в попытках найти приметы, по которым удалось бы понять, в каком направлении следует продолжать поиски. Лето было в разгаре, и поиски удобнее было проводить либо рано утром, либо ближе к вечеру. Ночь Андрей использовал для охоты или отдыха, используя подходящий грот. Их здесь было много. Раздолье для планетолога! К сожалению, Андрей мало что в этом понимал. Изучение камней и полезных ископаемых никогда не было его страстью. Однако он понимал, что здешние места, не нужные местной цивилизации на данном этапе развития, могут быть востребованы в будущем.

Расположившись в очередной раз на ночь в укромном месте и перекусив приготовленной на углях тушкой корнееда, Андрей растянулся на тёплом грунте. С такими темпами тут можно целый год бродить и ничего не найти. По науке следовало запустить над этой местностью десяток десантных катеров в режиме полной невидимости со сканерами и за пару ночей вычислить местоположение лагеря паломников. Да уж чего рефлексировать, лучше попробовать поймать какой-нибудь полезный хрономираж.

Андрей привычно настроился и опять оказался в Тленге. И там опять не происходило ничего интересного. Семейная пара ссорится, детишки бегают туда-сюда в зелёных лучах закатного светила, группа тлегалпов куда-то бредёт неспеша, судя по всему, на юг. Что им там делать? Андрей попытался сфокусировать взгляд и с удивлением узнал в одном из тлегалпов Вахита. Ну да, одет в их одежды, с кем-то мирно ведёт разговор. Зачем он бросил караван? Жаль, не спросить. Но, видно, основания были серьёзные. А Мина нигде не видать.

Невдалеке послышался какой-то шорох. Андрей пришёл в себя и весь обратился в слух. Похоже рядом пробирается небольшая группа. Идут осторожно, без разговоров. Стараясь не издавать звуков, Андрей выглянул из укрытия и сразу заметил несколько фигу, закутанных в плащи. Они шли друг за другом по тропинке на север. «Вот, братцы, я вас и нашёл! — с чувством удовлетворения подумал Андрей. И сам себе ответил, что скорее это они его нашли. — Идти тут пока можно только в одном направлении. Если они передвигаются ночью, значит, днём будут отсыпаться. И ладно. Торопиться некуда. Ночью без света далеко не уйдут. А к утру я их нагоню. И разберусь, что они тут делают».

Андрей дал себе команду проснуться за пару часов до рассвета. И моментально отключился.

Проснувшись, быстро собрался, ополоснул лицо водой из протекающего рядом ручья, наполнил флягу и отправился в путь. Следы прошедших недавно незнакомцев, может быть, и были не видны непосвящённому, но Андрей читал их легко: идут строго друг за другом, небыстро. Поклажи никакой не несут. Ступают аккуратно. Хотя кого им здесь опасаться?

К началу утра, когда восточная сторона начала ощутимо светлеть, Андрей почти нагнал незнакомцев. Точнее, заметил их с холма, решив срезать петляющую дорогу. Группа из восьми человек остановилась и, похоже, искала укрытия на день. Теперь их можно было разглядеть внимательнее. Андрею сразу бросилось в глаза, что все хоть и пользуются плащами, но голов не закрывают. Да и сами плащи оказались обычными грязно-белыми накидками из козьей шерсти. Кто ж это такие? На пастухов не похожи, да и что им тут делать? Если сеймуки, то они бы шли в другом направлении. Группа, наконец, выбрала подходящий грот и полностью скрылась внутри. Значит есть целый день на решение, что делать дальше.

Андрей поднялся чуть повыше, чтобы оглядеть окрестности. Вокруг не было ни одной живой души. Без особой надежды попробовал связаться со станцией. К его удивлению, вызов прошёл.

— Наконец-то, Андрей. Долго же ты молчал, — раздался возбуждённый голос Джафара.

— Я понимаю, ты рад меня слышать, но давай о деле. Паломников пока не обнаружил, но есть кое-что интересное. Ночью заметил странную группу в накидках…

— Так ты их тоже нашёл?

— Почему тоже?

— От Мина было сообщение, что он собирается встретиться с такой группой. Есть подозрения, что они подчиняются какому-то хозяину Чёрного Города. После чего сообщений не поступало. Вахит передавал, что его обещали свести с местным следопытом. И тоже никаких известий. Светозар волнуется.

— Да видел я Вахита, всё у него в порядке, — сказал Андрей и осёкся.

— В каком смысле? — удивился Джафар.

— Да… тут… понимаешь, долго объяснять. В общем, считай видение у меня было. Судя по всему, Вахит сейчас огибает Низинный лес и направляется через Постылую степь к Городу. Без каравана. Одет тлегалпом. Мина тоже видел… и этих… в плащах. Но они не похожи на тех, кто встретился мне.

— М-м-м. Решил заделаться местным ведуном-кудесником? Я проверю твою информацию. Но со связью там сложно.

— Я тебе как раз хотел сказать, что и тут появились слепые пятна. Я уже несколько раз пытался с тобой связаться, вот только сейчас получилось. Слабоваты оказались наши передатчики.

— А что ж ты хочешь? Они не рассчитаны на длительную секретную миссию. А новых взять неоткуда. Да и не предполагали мы, что так тут увязнем.

— Так получилось. Надо выяснить всё до конца. Ты ж с камер информации мало получаешь.

— Да я и от вас немного получаю. Юрген часть камер почистил, но процесс, к сожалению, необратим.

— Ян что думает? Не хочет нам помочь?

— Ян обустраивает пещеру в Низинных горах. У него другие приоритеты.

— А, ну да, он же специалист по позднему Средневековью… И вообще не в восторге от идеи внедрения.

— Не только в этом дело. Связи с большим миром настроить не удалось. Надо думать о будущем нашей цивилизации здесь. Я думаю, когда он закончит с пещерой, то будет настроен свернуть проникательскую деятельность на Кладе.

— Ян, конечно, проникатель авторитетный, — медленно проговорил Андрей, — но я бы с ним поспорил.

— Не думаю, что ты найдёшь весомые аргументы. Хотя время у тебя есть. Мы не можем и вмешиваться, и не вмешиваться одновременно. Твоё участие в битве вызвало сильное недовольство. А участие во второй битве Глеба…

— Глеб в порядке?! Что за вторая битва?

— В порядке. Значит, ты ещё не знаешь? Сражение произошло в долине ЁгадэКаю через пару дней после твоей встречи с Вахитом. Сборное войско рарогов перехватило орду тлегалпов, вознамерившихся завладеть лакомой территорией.

— Да-а, слухи на Кладе ходят медленно. Особенно в Опойе. Но зачем ты пустил туда Глеба? Ему же велено было сидеть у рарогов в лагере.

— А то он меня спросил! Мы же сами придумали ему легенду.

— Ну да. Я не предполагал, что тлегалпы предпримут ещё одну вылазку.

— Похоже, это немного другие тлегалпы. Ты же знаешь, среди них нет единого вождя. Собралась толпа из разных племён и пошла в поход. По крайне мере Мин не передавал никаких известий о зарождении у них единоначалия.

— Ну, это пока. Сдаётся мне, что какие-то подвижки в этом направлении идут. Только не пойму откуда.

— Тебе виднее. Ты ж у нас метишь в прорицатели… — голос Джафара стал звучать заметно слабее.

— Скорее острое чутьё на важные события. И вот ещё что…

— Андрей, ...бя плохо …шно. …там …рожнее. …камеру по координ… не скоро.

Больше Андрей разобрать ничего не смог. Попробовал установить связь ещё раз. И ожидаемо потерпел неудачу. Оставалось надеяться, что Джафар отследит сигнал и направит камеру.

Часть 4. Четвертая стадия (эпизоды 1 - 23)

Пролог

«Первая стадия проникновения предполагает визуальное наблюдение при помощи технических средств с минимальным приближением к объектам не более чем на стандартное расстояние (см. Прим 11-2-4). Оптимальное расстояние рассчитывается согласно Прим. 14-1-2. Девизуализация категорически запрещена. В случае нештатной девизуализации — действовать согласно плану, разрабатываемому для конкретного исследования…

Вторая стадия предполагает изучение на местности артефактов искусственного и естественного происхождения без непосредственных контактов с субъектами местной цивилизации. Девизуализация категорически запрещена. В случае нештатной девизуализации — прекращение изучения и полноценная зачистка следов пребывания…

Третья стадия предполагает непосредственные контакты с представителями местной цивилизации под легендой субъекта, соответствующего данной территории. Раскрытие истинной цели и плана контакта категорически запрещено. В случае подозрения на провокационные действия следует немедленно прекратить контакты и реагировать согласно п. 12-4-2 при экстремальной ситуации. Современные средства вооружения применять запрещается».

Из общей инструкции КосмоСовета

Эпизод 1

Молодшее войско было распущено по своим ущельям и логовам. Глеб тренировал ударную сотню. Спокойно, без особого рвения показывал направление ударов и защиты от оных. Дело с освоением шло пока тяжело. Только Глеб сейчас об этом не думал. Своими мыслями он был уже в пути. Никаких надежд Глеб не питал, но нужно было куда-то стремиться, потому что под лежачий камень вода не течёт. Обеспечение продуктами длительного похода было целиком возложено на Борду-Ройо, как на идуна надёжного и прижимистого. Самому Борде было без разницы, куда и когда идти. Была бы нужда. А раз Глеба собрался, стоило разумно сторговаться по поводу вяленого мяса, сыра и нужных круп. Борде-Ройо даже удалось приобрести охотничий лук и три сухожильных тетивы, хотя Алфения для охотницкого промысла место не самое богатое, но какая-то дичь найдётся и там. По просьбе Борды-Ройо принадлежащие ему две коровы, заметный приз для всякого жителя гор, были пока оставлены на выпасах рода Гё.

Глеб же ожидал, когда ему в ущелье пригонят одного из двух быков для осуществления его плана, о котором он до срока молчал. Квада-Гё был уже предупреждён о скором уходе Глеба. Оставалось только собраться и дать дорогу бычку, нахлобученному поклажей. А для этого Глеб изготовил из грубой ткани большую перемётную суму.

Борда-Ройо прибыл, как обещал, с заплечной сумкой, полной разной снеди. А в руках, как вещь редкую и нужную, он держал чехол с луком и тетивами.

— Вот, удалось приобресть. Только стрелок изладить полную руку, али по мене. Наконечники тоже есть.

— Ишь ты, охотник. Без колчана только неудобно. Ну, может, завтра на это кожу найдем. Только гляди, Борда-Ройо, из лука стрелять надо уметь. Потренироваться сперва в мешок или в дерево. Как ты полагаешь?

— Я полагаю, был бы лук. А в стрельбе-то мы поупражняемся. Шибко лихим-то охотником мне не стать. Только серый хрюкальник или боровой трескун от меня не уйдут.

Глеб внимательно посмотрел на лук. Он не шёл ни в какое сравнение с известными ему из истории Земли композитными луками. Но таких луков на Кладе нет и в помине. И условий для их возникновения тоже. А чтобы подстрелить дичь из простого охотничьего, нужно быть или очень искусным стрелком, или стрелять из засады. В идеале с дерева, поджидая проходящее зверьё. Ну а потом за ним придётся побегать, ведь сразу из такого оружия не убьёшь. В этом смысле силки были бы лучше. Но ежели Борде есть докука… Поэтому Глеб не стал спорить, а просто ответил:

— Добро.

Потом вернулся к строю и сказал.

— Ладно, братцы, придётся мне прерваться. И скоро, боюсь, уже не увидимся. Бейте так, как Квада-Гё вас обучит. И каждому удачи желаю. Всё в ваших руках.

Сотня сгрудилась, и каждый воин старался коснуться Глебова плеча, но молча, как на похоронах.

— Вы это чего? — Глеб был в недоумении.

— Да ничего, ударная сотня с тобой прощается. И каждый к отваге твоей приобщиться желает, — Борда-Ройо посмеивался в рыжую бороду. — Эх, рароги — молчаливый народ. Глеба вернётся, не скоро, но вернётся!

— Ага, а куда ж я денусь. Лучше всего только в горах.

Следующим днём два бравых путника с бычком, нагруженным поклажей, покинули знакомое ущелье, держа путь на юго-восток.

***

Из отчёта Мина:

Моё хождение по центральному Тленгу слегка затянулось. Поэтому пришлось отказаться от визита в северную его часть. Предварительная разведка показала, что местные жители настроены по отношению к Алфении в основном индифферентно, не видя в местных краях какой-то ощутимой для себя выгоды. Но стоит отметить, что существуют вполне конкретные идеи, распространяемые на уровне слухов, о том, что тлегалпам, боттогалпам и кхунсегерам досталась не самая удобная территория на Кладе. И что следует заключить новый Уговор, в котором закрепится за ними право и на восточный берег Квары на расстоянии дневного перехода. Пока эти идеи не пользуются широкой популярностью, но следует учесть два момента.

Во-первых, эмиссары Хозяина Чёрного Города усиленно предлагают вождям тлегалпов объединиться и предъявить свои права рарогам и алфенам на часть принадлежащей им территории. При этом предлагают помощь и поддержку. Насколько мне известно, пока что ни один вождь не дал на это своего согласия, но и не выразил категорического отказа. С эмиссарами (думаю, что они соответствуют этому названию) мне тоже встретиться не удалось. В последний момент они передумали и отказались. Зато мне удалось узнать, что под Низинным лесом, недалеко от Постылой степи, есть селение, в котором можно будет найти немало жителей из Чёрного Города. Было бы интересно узнать, какие у них есть возможности и что они могут предложить тлегалпам.

Я считаю, что настала пора поближе познакомиться с таинственным Хозяином. Тем более что исторические сведения о нём отсутствуют. То есть объявился он там недавно и при этом задумывает некие грандиозные планы, судя по всему. Пока мне непонятно, каким образом он надеется осуществить свои планы и в чём будет его выгода, если жители Тленга начнут активно лезть в Алфению. Тем более что сам Город расположен в очень невыгодном географическом углу. Неоспоримым фактом является только то, что именно его Хозяин стоит за попыткой дестабилизации Тленга.

Второе, на что следовало бы обратить внимание, — это климат. По мнению старейшин, последняя зима оказалась более суровой, чем обычно. И лето наступило несколько позже. Также оно более прохладное. Насколько я понимаю, пока это в пределах погрешности. Но если этот эффект усилится, то это может оказаться весомым аргументом в пользу пересмотра Древнего уговора.

Что касается двух походов тлегалпов, закончившихся неудачей, то к ним отношение сдержанное. Они были инициативой двух разных бедных родов. Попыткой поправить своё состояние за чужой счёт. В среде жителей Тленга всегда имеется достаточное количество асоциальных личностей. При этом мораль тлегалпов не осуждает их стремление к захватническим действиям, если только эти действия не ведутся в самом Тленге. Такие конфликты пресекаются немедленно.

Также считаю своим долгом заметить, что если сравнивать количество жителей Тленга с тем, которое нам было известно три-пять лет назад, то их количество ощутимо выросло. А следовательно, вырос процент асоциальных личностей. Для алфенов и рарогов в этом не было бы проблемы, так как данные личности успешно выдавливаются в Пропащий Угол к сеймукам. Насколько мне стало известно, Чёрный Город также являлся некоторым аналогом этого самого Угла. Но в последнее время ситуация там изменилась.

В заключение прошу особо не беспокоиться, если я буду пропадать надолго. Нахождение среди группы кладян делает невозможным регулярное использование браслета в качестве средства связи. Мне ничего не угрожает, мой статус достаточно надёжен, и я не хотел бы его потерять.

***

— Ну вот видишь, всё в порядке, — Джафар смотрел на мониторы, пока Светозар изучал отчёт Мина.

— В порядке, да не очень… — медленно произнёс Светозар. — Я вижу, что отчёт отправлен двадцать восемь часов назад, чуть больше местных суток, а получил ты его когда?

— Только что, минут десять назад. Возможно, какие-то проблемы с ретранслятором в орбитальном блоке?

— Возможно. Меня больше беспокоит невозможность регулярного использования браслета. Для чего они тогда нужны? Планировалось, что с их помощью мы будем поддерживать с проникателями постоянную связь.

— Других у нас нет. Если получится, попробуем переделать оставшиеся с учётом полевых испытаний. Меня тревожит ещё вот что. Мин передаёт, что оба столкновения спровоцированы бедными родами. Но мы-то знаем, что в битве в Сумрачной теснине принимали участие и боттогалпы, и кхунсегеры.

— Мин может не знать полной картины, — пожал плечами Светозар. — В конце концов, он простой шаман, а не советник вождя.

— Это я понимаю. Я также понимаю, что оперативная ситуация требует послать в Тленг ещё человека. Но у нас его нет. И это меня сильно напрягает. Да меня много чего напрягает, только что мы тут сделать можем?!

— Давай исходить из наших возможностей, — примирительно произнёс Светозар. — Попробуем проанализировать возможные варианты с учётом нашей информации и сообщения Мина.

— Давай… Данные я уже ввёл. Коэффициенты степени истинности только надо поправить. И ограничить зону вывода. Точного предсказания нам это не даст. Но хоть что-то.

Эпизод 2

Сидеть без дела на открытом месте Андрей не хотел. Поэтому осторожно спустился вниз и начал осматривать окрестности грота, где скрылась странная компания. Не заметив ничего подозрительного, подобрался поближе, раздумывая, что лучше: сразу проникнуть внутрь или подождать вечера? Заросли кустарника надёжно скрывали его от постороннего взора. День впереди предстоит длинный, вряд ли неизвестные будут всё это время находиться внутри. Никаких сумок с припасами у них нет, разве что при себе, только в накидке много не спрячешь, так, на пару переходов. Следовательно, кто-то выйдет раздобыть еды. Тут-то можно будет его рассмотреть. А дальше — по обстоятельствам.

Не успел Андрей обдумать эту мысль, как в проёме грота появилась фигура и, глядя точно в то место, где скрывался Андрей, произнесла на языке рарогов с непонятным акцентом:

— Не нужно прятаться, встречный. Мы рады тебе. Выходи.

«Вот ведь… — подумал Андрей с досадой. Никогда не стоит считать себя хитрее противника». Однако выходить не спешил, а спросил из-за укрытия:

— Кто вы? И почему скрылись от света?

— Я Кар-Э-Вен, продолжатель искателей истины. Мы даём обет молчания и светоотрицания ради оно-дга-нэ-перте.

Последнее выражение было для Андрея не знакомо. С определённой натяжкой его можно было перевести как «делающие шаг навстречу вечности». Какая-то неизвестная секта? А идут, очевидно, к Восточным горам. Переговариваться издали глупо, да и всё равно его присутствие раскрыто. Что ж, придётся идти на прямой контакт. Андрей поднялся из кустов и, не торопясь, спустился вниз. Опасности никакой не чувствовалось. Скорее наоборот. Чувствовалось спокойствие и умиротворённость. Однако расслабляться не стоит.

Фигура сделала приглашающий жест рукой и откинула капюшон.

— Проходи. Назови себя. Ты одет рарог, но не он.

— Да. Это так, — Андрей решил, что притворяться не стоит. В конце концов, у него в запасе есть ещё легенда. — Я Анд-Рей, горный дий. Нас ещё зовут следоглядами.

— Хм, не слышал это. Но пусть будет так.

Андрею показалось, что в голосе собеседника проскользнули нотки недоверия. Мол, не хочешь говорить правду — дело твоё. Теперь вблизи он мог рассмотреть незнакомца внимательнее. Не молодой, но и не старый кладянин с круглым бритым лицом, бесцветными впавшими глазами и широким носом. К какому же роду его отнести? Не алфен и не фанагр. Может, опп? Но их кожа темнее.

В гроте, притулившись к стенам, дремали ещё семь фигур, закутанных в накидки. Они даже не пошевелились, когда Андрей зашёл внутрь и присел недалеко от входа.

— Это искатели. Послушники, — сказал Кар-Э-Вен. Он опустился на колени с другой стороны. — До конца перехода они молчат. Говорить могу только я.

— Так вы сеймуки?

— Мы не любим так называние. Мы не одинаковы отщепенцам, которые живут в Пропащем углу. Мы не признаем мастеров из Чёрного Города. У нас свой путь. Путь нам указывают делающие шаг навстречу вечности.

— Мне кажется, я что-то слышал про них. Мудреники! Это они?

На лице Кар-Э-Вена расплылась снисходительная улыбка.

— Это алфенское слово. Но пусть будет так. Я вижу, ты хочешь меня спросить много. Ты можешь ждать до полудня. Я хочу делать немного сна. Затем говорю всё, следует знать тебе. Ибо наша встреча неслучайна.

Андрей кивнул. Он не был уверен, что в точности понял собеседника, иногда использовавшего слова из языка алфенов и ниобов, но рассчитывал уточнить позднее. Теперь торопиться ему было некуда.

***

До заката Андрей успел узнать много нового. Продолжатель имел обет, согласно которому он должен был найти восьмерых желающих постичь истину. Их надлежало привести в заранее оговорённое место в Восточных горах. Там делающие шаг навстречу вечности должны были выбрать того, кто сильнее всех желает знать истину. Избранные удостаивались личной встречи и могли задать любые вопросы. Обычно из группы такой чести удостаивались один-два послушника. Редко — три. Остальные могли выбирать — или возвращаться домой, или ожидать на месте в надежде, что им когда-нибудь дадут возможность задать вопрос.

Судьба избранных тоже была разной. Кто-то, разочаровавшись в ответах, возвращался к прежней жизни. Кто-то становился отшельником, весь остаток жизни обдумывающим полученные ответы. Некоторые оставались на месте в надежде на вторую встречу. А некоторые становились продолжателями, как Кар-Э-Вен. Он долгих пять лет бродил по Алфении и Опойе в поисках желающих узнать истину. И вот теперь его миссия близка к завершению. Андрей, слушавший внимательно, спросил, почему здесь только семь послушников. На что продолжатель ответил, что один послушник был слишком слаб, не вынес тягот пути и покинул нас.

— Умер? — попробовал уточнить Андрей. Но Кар-Э-Вен ответил твёрдо:

— Покинул.

Это было неудивительно. Согласно правилам, как рассказывал продолжатель, чтобы очистить дух перед встречей с делающими шаг навстречу вечности, нужно питаться только подножной пищей, молчать и передвигаться ночью. Если учесть, что миссия могла продолжаться несколько месяцев, выдержать такой поход могли бы немногие. И судя по всему, решившиеся на него были уверены, что дело того стоит. Андрей не совсем понял статус этих самых делающих шаг… То ли это местные жрецы, то ли представители неизвестного продвинутого племени, но авторитет у них был как у живых богов. Они не отрицали веры в Предков, но в то же время не считали обязательным поклоняться им. Судя по словам Кар-Э-Вен, время для них не имело значения. И они были единственными властителями и хозяевами всего окружающего мира. Правда попытки Андрея понять, как осуществляется это владение, успеха не принесли. То ли мешал языковой барьер, то ли Кар-Э-Вен не очень хотел об этом говорить. Зато он много и охотно рассказывал о необходимости истинного знания, которое можно получить только в Восточных горах.

Постепенно Андрей стал склоняться к мысли, что ему самому стоит посетить этих местных жрецов, которым так доверяют местные. Доверяют, но и побаиваются. Андрей даже вспомнил одну поговорку, которую слышал у рарогов, но до сей поры не понимал: «Лучше схватится за лезвие меча, чем пойти в Восточные горы». Кар-Э-Вен посетовал, что истину знать хотят немногие. Ещё меньше тех, кто знает, что с ней делать. Куда как проще жить по старым заветам. Но знанию нельзя научить насильно, истину можно познать только добровольно. Поэтому он и стал продолжателем. Вот уже третий раз он ведёт послушников на встречу. Первый раз ему пришлось искать почти десять лет, второй раз — девять. Четвёртого, наверное, и не будет. За это время пятерым его ученикам удалось встретиться с делающими шаг навстречу вечности. И один тоже стал продолжателем. Это неплохо.

Андрей неназойливо спросил собеседника об отношении к тлегалпам. И Кар-Э-Вен откровенно ответил, что жители Тленга совсем не приспособлены к исканию истины, ибо слишком вещелюбивы. Бывал он в Тленге в свою первую миссию, но ни одного желающего не нашёл.

— А кто же лучше? — спросил Андрей.

И Кар-Э-Вен ответил, что, скорее всего, алфены, потом жители гор (рароги, верзовиты… неважно) и, может быть, чирквады. Да уж больно они равнодушные. Но для делающих шаг навстречу вечности неважно, какого рода ищущий истину. Главное — иметь внутренний огонь.

Спросил Андрей и о том, как Кар-Э-Вен умудрился заметить, что за ними наблюдают. И что означает его фраза «наша встреча неслучайна». Продолжатель объяснил, что после того, как один из послушников покинул их, было видение о том, что скоро группа пополнится встречным охотником. Иначе и быть не могло, группа всегда состоит из девяти искателей.

— Стало быть, наша встреча была предопределена? — посмеиваясь, спросил Андрей. — А если я откажусь?

Кар-Э-Вен ответил в том духе, что, конечно, можно и отказать, тогда придётся искать ещё одного послушника. Да только видно, что не откажется. Видно, как огонь в нём горит. Вот только не понятно, что за огонь. Но тут уж делающим шаг навстречу вечности решать.

Только есть одно требование. Прежде чем идти на встречу, следует отринуть всё, что связывало тебя с родом, и пройти обряд посвящения. Это значит очиститься прахом Предков. Про этот обряд Андрей слышал. Полностью раздетого кладянина клали в неглубокую импровизированную могилу, прикрывали дёрном и присыпали песком и золой, имитируя погребение заживо. Продолжалась эта процедура несколько минут и не шла ни в какое сравнение с похожими психологическими экспериментами, которые когда-то проводились на Земле. Андрея больше беспокоило другое — необходимость лишиться браслета-передатчика и всех средств защиты, которые придётся оставить здесь. Но выбирать не приходилось. В конце концов, идти до указанного места, по словам Кар-Э-Вена, оставалось не более руки ночных переходов. Там, может быть, удастся разузнать больше информации. А уж обратно можно будет вернуться быстрее. Конечно, придётся попоститься. Всё-таки рацион искателей скуден, но несколько недель протянуть получится.

Эпизод 3

Путь от грота, где Андрей оставил всё своё имущество, получив взамен накидку ушедшего послушника, до неприметной расщелины занял ровно четыре перехода. Чем это место выделялось среди других в Восточных горах, определить было невозможно. Но Кар-Э-Вен велел остановиться здесь и ждать.

Свои запасы Андрей честно разделил между всеми и последние несколько дней питался только тем, что удавалось перехватить на ходу: горсть орехов, ягоды, плоды с невысоких скрюченных деревьев, корневища сладкого стебленоса. Кар-Э-Вен предложил напиток из собственной баклажки, поддерживающий силы, но Андрей отказался. Кто его знает, из чего он сделан и как подействует на организм проникателя.

— Теперь будем ждать, — сказал продолжатель и добавил, словно уловив мысленный вопрос Андрея, —делающие шаг навстречу вечности уже знать наше здесь. Они подадут знак готовности. Нужно время понять достойного встречи. Самого.

Андрей поудобнее устроился в скальной выемке и попробовал собрать воедино полученные за последнее время факты. Итак, получается, что предварительная информация о наличии неизвестной секты в Восточных горах получила подтверждение. Пока неясно, что это за таинственные делающие шаг навстречу вечности. Как бы их покороче для отчёта назвать… Ничего другого, кроме как «жрецы», в голову не приходило. Ладно, пусть будут для простоты жрецы, функционал у них похож. Пока непонятно, почему они не покидают свои кельи и как поддерживают существование. Кар-Э-Вен говорил, что тут сосредоточение некой силы и в другом месте жрецам не выжить. По крайней мере, так понял Андрей. Если убрать мистику, то можно предположить, что кельи связаны с подземными пещерами, в которых можно разместить целый город. Как предполагал Эйден Баден-Госс, такие пустоты в горах Клада не исключительны. Перед местными всегда показывается один жрец. Тот самый или другой, никто сказать не может, поскольку лица своего они не показывают. Поскольку продолжается всё это достаточно долго, можно предположить, что это разные жрецы, просто воспринимаемые местными как одно существо. Возникает вопрос: если это некое продвинутое племя, выбравшее себе место обитания вдали от всех, то почему оно выбрало такой странный способ общения с другими жителями? Андрей никак не мог избавиться от мысли, что этот способ удивительным образом напоминает одну из старых стратегий, разработанных в своё время на базе: отобрать несколько вменяемых кладян, дать им современные знания и посмотреть, как они будут менять этот мир. Естественно, этот план был чисто теоретическим и никогда не рассматривался как реальная стратегия. Но в принципе… Если предположить, что некое племя неким фантастическим образом продвинулось вперёд в понимании сути вещей, то какой у них вариант сохранить и распространить своё знание? Нужно спрятаться, чтобы избежать гонений и ассимиляции чуждыми племенами. Нужно создать вокруг себя ореол таинственности и недоступности, по возможности постараться выключиться из общего культурного поля. И пытаться находить своих сторонников среди местных. Ну да, звучит как бред. Но всё же?..

Теперь вопрос: как включить в эту систему таинственных тёмных личностей, о которых здесь никто не слышал, а вот в Тленге они засветились минимум раза три? И очень сильно похоже, что связаны они с Чёрным Городом, про который тоже ходят разные слухи. Кар-Э-Вен подтвердил, что там тоже сборище сеймуков. Но не простых отступников, отрицающих Предков. Кар-Э-Вен употребил термин, который можно перевести как «мастер». То есть некто, кто занимается изготовлением разного рода вещей. Материальных вещей. Можно даже сказать изобретатель. Получается очевидное противопоставление материального духовному. «Гм, а не слишком ли я зафантазировался? — подумал Андрей. Две тайные фракции на Кладе у нас под носом ведут борьбу за развитие местного общества. Причём так, что мы до сих пор не смогли заметить этой борьбы. И не заметили бы, если бы не перешли на полевое внедрение».

Андрей ещё некоторое время подумал над этой теорией, прикидывая, какие у неё могут быть подтверждения. Потом решил, что данных пока ещё мало. Значит, надо подождать, посмотреть, как будут развиваться события.

***

Поскольку миссия похода была завершена, запрет на молчание перестал действовать. Некоторые послушники, как и Андрей, уединились в укромных местах, другие скучковались вместе. Развели костер и вели неторопливую беседу. Незаметно подобравшись поближе и прислушавшись, Андрей уловил алфенское наречие. Похоже, трое были точно алфенами, а вот четвёртый не угадывался.

— …вот и я так говорю.

— Что ж, значит, теперь ждать? И сколько?

— А сеймуки их знают. Бывает, и сразу определят, а бывает, и две пары рук тут просидеть можно.

— Ты-то откуда знаешь?

— Так не первый раз хожу.

— Да ты что?! И как?!

— Да никак… Третий раз! Ни разу меня эти мудреники не позвали. Да мне и не надо. Потом вернусь к себе, наплету что-нибудь необычное. А что, бабам нравится!

— А ежели вот сейчас выберут, что у них спросишь?

— Да уж придумаю. К примеру, что такое красота и почему она так нравится всем? И детям, и взрослым. И бабам, и мужикам. Не суть ли это огонь, от Предков даденный?

— Ну ты и баламут однако. Огонь — это знания! Известное дело… А красота что? Что алфену красиво, то тлегалпу — срам.

— Да не спорьте, братцы. Вот ты лучше расскажи, чего хотел бы узнать?

— Я-то? Я бы хотел узнать, как можно высоко-высоко в небо подняться и оттуда на окрестности смотреть. Я вот два раза пытался, и ничего у меня не получилось.

— Та это тебе не к мудреникам надо. Это тебе в Чёрный Город дорога. Они там всё придумывают да мастерят.

— И не уговаривай. Раньше бы пошёл. А сейчас, говорят, появился там какой-то хозяин. Законы свои ввёл. С тлегалпами якшается. А я тлегалпов как-то не очень…

— А правду говорят, будто у него око есть всевидящее?

— Да кто ж знает… Разное говорят.

— А вот я слышал, собирает он со всех краёв к себе пришлых умельцев. Вот кто в чём мастеровитее, то к нему, да-а…

— Вот ты и спроси у мудреника, что это за хозяин такой?

— Не-не, чего попусту спрашивать? Это дело не наше. Пусть там у себя за Быстрой водой сидит.

— А я вам говорю, не будет он вечно там сидеть. Знаете же, как тлегалпы на нашу Алфению зарятся? А ну как в Чёрном Городе понаделают мечей-саморубов да тлегалпам раздадут?

— Да байки всё это… Все знают, что самое железо в горах у рарогов. Потому и зарятся, да только зря. Ну а коли напасть, то Предки нас не оставят. Даром что ли тлегалпов за рекой поселили.

— Я слышал, они сами те места выбрали. По Древнему Уговору.

— То дела старинные, нам неведомые…

Андрей слушал внимательно пустопорожнюю беседу дорвавшихся до общения алфенов. Упоминание всевидящего ока и мечей-саморубов ему не очень понравилось. Может, придумывают. А может, и видели что. Опять слухи про хозяина. И ничего конкретного. Но слухов на пустом месте не бывает. Надо бы попробовать расспросить поподробнее.

Но ничего такого сделать Андрей не успел, потому что появившийся Кар-Э-Вен позвал его к себе.

— Ты. Выбран для говорения. Иди прямо. Там увидишь. Помни, как я тебе давал учение.

Андрей поднялся, кивнул и пошёл туда, куда указывал продолжатель. Расщелина постепенно сужалась, превращаясь в узкий проход между скал, поросших неприятным фиолетовым мхом. «И ведь не узнают, где я пропаду, если что…» — мелькнула мысль. Подавив внезапное желание повернуть назад, Андрей сделал несколько шагов вперёд и вошёл в небольшой, чуть выше его роста, тоннель, ведущий в глубь горы. Темнота внутри не мешала идти — пол был гладким, а раскинув руки, можно было легко коснуться стен. «Как-то быстро всё произошло. Не к добру. Но раз уж решился, придётся идти до конца».

Эпизод 4

Идти пришлось достаточно долго. Андрей интуитивно насчитал около десяти тысяч шагов. Наконец стены тоннеля раздались, и Андрей почувствовал, что начинает спускаться в центр большой внутренней полости. В какой-то момент ему показалось, что он идёт по движущейся платформе. Впрочем, это ощущение быстро прошло, когда Андрей понял, что находится в некой выемке. Видимо, это был конец пути. Оставалось стоять и ждать, когда появится тот, с кем можно будет поговорить.

Постепенно абсолютная темнота стала рассеиваться, уступая место полумраку. Андрей огляделся, пытаясь оценить величину пещеры, но это ему не удалось. «Не меньше ста метров в диаметре. Явно не естественная. Ребята старались. И где этот делающий шаг..? Почему заставляет ждать бедного охотника?»

Когда глаза Андрея окончательно привыкли к полумраку пещеры, он увидел в метрах десяти перед собой на возвышении худую фигуру среднего роста в балахоне с капюшоном, полностью скрывающим лицо.

— Зачем ты пришёл? Отвечай, — раздался низкий глухой голос. Слова, звучавшие на языке рарогов, были чётки и отрывисты.

— Я хочу получить знание, — ответил Андрей, как его учили.

— Зачем тебе знание? Отвечай.

Андрей помедлил с ответом, делая вид, что задумался.

— Не знаю, — наконец ответил он, полагая, что выдержал необходимую паузу.

Стоящая перед Андреем фигура никак не отреагировала. Казалось, она изучает избранного гостя. Или просто пытается смутить его молчанием. Андрей терпеливо ждал, исподволь оглядывая пещеру. Не затем же он столько времени шёл сюда, чтобы попадаться на дешёвый спектакль.

— Это правильный ответ. Многие приходящие сюда думают, что знают, зачем им нужно знание. Они ошибаются. Знание — это свет. Он может показать дорогу, а может и ослепить. Ты понимаешь, о чём я говорю? Отвечай.

— Да, понимаю, — Андрей продолжал придерживаться этикета. Он никак не мог подробно рассмотреть своего собеседника. И это немного нервировало.

— Это хорошо, потому что тогда половина знания тебе уже доступна.

В пещере начало заметно светлеть. Андрей никак не мог определить источник этого света. Но он был явно не с поверхности. Люминофоры какие-нибудь?

— Что же ты хотел знать в первую очередь? Отвечай.

— Как устроен наш мир? И-и... и как мы тут появились?

— О, да. Это хорошие вопросы, — в голосе фигуры прозвучала лёгкая ирония. — Но ты и сам знаешь ответы на эти вопросы. Не так ли? Отвечай.

— Ну, я знаю то, что мне рассказывали мои прародители. Но мне кажется, истина не такая. Не такая простая.

— Ну что же, пришедший. Тогда я скажу тебе так: ваш мир — это такая же маленькая крупинка в безбрежном и необъятном пространстве, как и наша. И появились вы тут, спустившись с неба на летающих кораблях. Ну что, принесло тебе это знание пользу? Отвечай.

— Принесло, — Андрей не подал вида, что шокирован ответом. — Но у меня появились новые вопросы.

— Думаю, что ты хочешь узнать, не одни ли вы здесь находитесь? Отвечай.

— Да. И это тоже.

— Так вот, вы здесь не одни. А теперь иди. Ты узнал всё, что собирался. Хотя сам этого до конца не осознаёшь. Но для каждой истины — своё время. Если ты раскроешь все свои внутренние силы, ты получить нужные ответы. Прощай.

В пещере начало постепенно темнеть, пока, наконец, не наступила полная тьма. Через несколько секунд за спиной Андрея вспыхнули мерцающие огоньки, указывающие на выход.

Обратный путь из пещеры почему-то занял гораздо меньше времени. И вывел Андрея совсем в другую расщелину. «Видимо, теперь, чтобы добраться до группы искателей, придётся немало поплутать по окрестностям. Но так ли это важно? Гораздо важнее добраться до грота с браслетом и снаряжением. Джафар, поди, ищет. Но что я ему скажу? Я и сам не до конца понял, что увидел».

***

Путешествие по Алфении Глеб сперва воспринимал как необходимую и неизбежную работу. Чего нельзя было сказать про Борду-Ройо. Серьёзный с виду воин весь поход развлекался, как ребёнок. Поразмыслив, Глеб пришёл к выводу, что так и должно быть. Это естественно для кладянина — наслаждаться каждым свободным днём, будучи не обременённым никакими посторонними обязательствами. В радость было даже попасть под проливной дождь, который тут бывал реже, чем в горах. А уж выслеживание раненого стрелой борового трескуна превратилось в забавное приключение. Вдоволь полазили по гротам, которыми изобиловала центральная часть равнины. В одном удалось найти заброшенную разработку каменной соли. Набили мешки достаточным количеством. Часть соли впоследствии выменяли на легкие штаны из гайла в одном из селений алфенов. Их посещали нечасто, а исключительно по необходимости. Однажды Глебу удалось искупаться в небольшом пруду. Борда в воду не полез. Она показалась ему холодноватой, до дна он не доставал, и, как все жители Клада, плавать не умел. Так и сидел на берегу, творя обережные знаки. В другой раз наткнулись в глухом лесу на изрядный каменный столб, испещрённый непонятными знаками. Глеб попробовал было изучить его, да быстро — понял самому не разобраться. Возможно, помог бы Лода или кто из старейшин, да где ж его было взять.

Пересекая многочисленные и непохожие территории, Глеб иногда жалел, что не может зафиксировать всё то многообразие природы, которое попадалось им на пути. Расспрашивать Борду смысла не было никакого, да он бы и не понял смысла классифицировать встречающиеся объекты. Дерево и дерево, животинка и животинка, что тут рассуждать? Разве что на предмет съедобности и доступности. В конце концов, Глеб тоже расслабился и начал получать удовольствие от беспечного пересечения Алфении.

Однажды шутки ради даже попробовал оседлать бычка, чтобы проехать так некоторое время. Бычок оказался на редкость спокойным и послушным, чего нельзя было сказать про Борду-Ройо. Он вдруг стал серьёзным и начал объяснять, что не дело так животину тиранить. Если уж ты идун, то и ходи на двух ногах. Так Предки заповедали! А они не цепуны древесные, что веселья ради катаются на спинах хрюкальников. Одно дело, когда катают мальца, спрадаты такое любят. Другое дело — взрослый идун, известный герой по прозванию Крангригге. А в чём отвага-то? Доброго бессловесного быка верхом оседлать. А ну как бык не добрым окажется и сам на Глебу влезть захочет? Тогда он, как есть тангодр, ему препятствовать не станет.

Глеб понял, что дал маху, и тему свернул, обратив всё в шутку. Но Борда ещё целый день был хмур и задумчив. Развеяла его только стычка на выходе из котловины с группой наглецов, решивших поживиться добром нечаянных путников. Правда, стычки как таковой не получилось. Боевого опыта местные разбойники не имели и резво разбежались, как только поняли, с кем связались. Борда опять стал весел и приветлив, чему Глеб порадовался так же, как и тому, что никого не убил.

Эпизод 5

Андрей проводил время в чирквадской деревне на самом краю Восточных гор. Нужно было дождаться сезонного периода восточных ветров, чтобы пересечь Опойю и как можно быстрее добраться до берега Квары. Переправиться через неё и отправиться к Чёрному Городу, чтобы проверить распространяющиеся слухи про местного Хозяина.

После общения со Жрецом Андрей быстрым маршем добрался до грота с оставленными вещами. Послал краткое сообщение Джафару, передохнул немного и заново попытался найти следы группы искателей. Но тут его подстерегла неудача. Он был уверен, что нашёл то самое место, в которое всех изначально привёл Кар-Э-Вен, но там никого не оказалось. Расщелина закончилась тупиком. Андрей прождал целый день и две ночи в надежде на какой-либо знак, знаменующий продолжение разговора со жрецом. Но его не последовало. Видимо, весёлый Тонка-Крон оказался прав, когда предупреждал, что поговорить со жрецами можно только один раз в жизни. Ещё он рассказывал про своего соплеменника, который в юности тоже ходил на Истинную Встречу, не получил нужных ответов и до сих пор живёт где-то поблизости, ожидая второго шанса. Можно было бы попытаться найти его, если сезон ветров немного задержится…

Ещё примерно месяц Андрей исследовал Рваную равнину, пытаясь найти следы и приметы, которые помогли бы найти или паломников, или искателей, или ещё один вход в подземелье жрецов. Но, похоже, истратил всю свою удачу. Искатели — ладно, пришли и ушли, но таинственные оно-дга-нэ-перте должны же как-то ещё общаться с внешним миром? Что-то пить и есть, в конце концов. Так же и с паломниками. Если они обустроили тут себе жилища, то должны были бы оставить человеческие следы, легко распознаваемые издалека. Но следов не находилось.

На обратном пути к поселениям чирквадов Андрей наткнулся на караван торговцев, не торопясь возвращавшихся с того берега. Про искателей и чужестранцев они не знали ничего, зато много рассказали о том, что на том берегу, в четырёх переходах, под Низинным лесом появилось новое селение, жителям которого благоволит некий Хозяин. Судя по всему, постоянное селение появилось не больше, чем год назад. Скорее всего, в конце первого лета после провала. Вероятно, Вахит с Мином должны быть уже где-то рядом с этим районом. Было бы неплохо перехватить их там. По крайней мере, это будет интересней, чем просто сидеть у чирквадов. Джафар с Яном такое путешествие не одобрят, но кто кроме нас разберётся, что вообще творится на Кладе?

Тонка-Крон не дождался своего нового приятеля, но велел передать, что когда-нибудь обязательно найдёт Анд-Рея. Подготовкой катанки к новому путешествию пришлось заниматься самостоятельно. На её починку и запас походной еды Андрей использовал два универсальных лезвия знаменитой горной ковки, пригодных как для бытового топора, так и для оружия. Конечно, пришлось поторговаться. Изначально скуповатые и неуступчивые чирквады давали еды, которая могла не портиться месяцами, на три дня. Но после дружеского спора, продолжавшегося с перерывами три дня, договорились на руку. Этого должно было хватить с запасом при наличии попутного ветра и лёгкого хода. Иначе для пересечения Опойи пешком в этом месте пришлось бы потратить полмесяца с лишним. Вдобавок Андрей выменял на самоцветы из грота немного местных тёртых выдержанных ягод, пригодных для приготовления алкогольного напитка, весьма ценящегося тлегалпами. Его он собирался использовать для переправы реки. А вот для прохода через Постылую степь до Города придётся придумать что-то ещё.

Поскольку больше с Андрея взять было нечего, чирквадам он стал неинтересен. Слухами они брезговали, а просто так болтать без цели и выгоды не считали нужным. Так что пока Андрей был предоставлен самому себе, набираясь сил для управления катанкой и анализируя информацию, полученную в процессе визита к жрецу.

Собственно, анализировать было нечего. Ответы на заданные вопросы порождали ещё больше вопросов. Судя по всему, жрецы принадлежали к неизвестной проникателям расе, живущей в своём замкнутом мире. Никем и ничем они, конечно, не правили, но удивительным образом обладали правильными сведениями о строении окружающего пространства. И, похоже, могли читать или улавливать мысли. По крайней мере, никак иначе Андрей не мог интерпретировать их короткий разговор. Также можно было предположить, что Джафар уже установил с ними контакт и решился на розыгрыш. Ну да. Это было бы весело, но не в данной ситуации.

А вот что означала фраза «вы здесь находитесь не одни»? Это было интересно. Если предположить, что жрец использовал семантику рарогов, то это было предупреждение о том, что на Кладе присутствуют ещё люди, подобные Андрею. Иначе выходило, что здесь есть ещё кто-то, кроме людей и кладян. Кроме того, слово «находитесь» можно было перевести и как «делаете свою работу».

***

Путешествие Глеба с Борда-Ройо подходило к концу. К начинавшемуся концу лета они добрались до юго-восточной границы Алфении. Тут Глеб планировал оставить Борду-Ройо с бычком и припасами, а самому в одиночку пойти на Рваную равнину искать паломников. Остановились на ночь в ложбинке с рощицей, отложив расставание на утро. Развели огонь, перекусили по-быстрому. Борда был задумчив. Вроде как хотел спросить что-то, да не решался. Глеб это почувствовал.

— Гнетёт тебя что-то, Борда-Ройо. Так ты не печалься. Хорошо мы пошастали с тобой. А теперь мне другая забота предстоит.

— Так я не печалюсь, Глеба. На всё воля Предков. У тебя своя забота, у нас своя.

— Неужто за бычка всё обижаешься? Так я не со зла...

— Нет, Глеба, не в бычке дело, — виновато ответил Борда-Ройо. — Я давно заметил, что ты чудной. По первости никак не мог понять, что же в тебе особенного. А потом смекнул — парень ты взрослый, а ведёшь себя как малолетник. Вроде оружием владеешь изрядно, а прикидываешься неумёхой.

— Разве это плохо? — Глеб в замешательстве не знал, как реагировать на исповедь Борды.

— Да не плохо, а то странно, что будто за другого себя выдаёшь. Я и не знаю, как сказать… — Борда замялся, подыскивая слова. — Стараешься уж так на рарога походить, будто сам себя не любишь. А у нас испокон веку, если ты алфен, то и гордись, что алфен, если тангодр — будь тангодром. Ну не суждено мне было родиться рарогом, что ж мне горевать теперь?

Глеб молчал, не зная, что сказать. А Борда продолжил:

— Сперва подумал я — тлегалпских ты. Пришёл секреты наши узнать. Пошёл к Кваде-Гё, всё ему поведал, совета спросил. Думал, вот узнаешь, да перед битвой и сбежишь. Но не сбежал ты, в первых рядах бился. Так яро да истово, что я уж и сомневаться стал. А потом подумал, может, после битвы сгинешь? И опять не угадал. Остался ты. Решил я, что может ты сеймук, да попробовал тебя испытать.

— Это ты про Ниуху?

— Про него. Только зовут его по-другому. Давнишний мой знакомец, алфен. Уж извини, Глеба, обманули мы тебя. Но не поддался ты. Заступился за меня.

— А где ж Ниуха этот, или кто он там, так бороться научился?

— Так я и научил. Поддался, конечно. Это наша дедовская забава. Предками нашими дадена. В бою, конечно, меч со щитом сподручнее. Но для увеселения сгодится. Ниуха тем и живёт. Весельник он, народ веселит.

— Ясно, — протянул Глеб, хотя ему было решительно непонятно, куда может вырулить разговор.

— Вот, а потом ты вдруг начал мне что-то говорить про лазутчиков и что тебе идти надо. За Ниухой. Тут я и опять заволновался. Но виду не подал. А тихонько за тобой направился. Слышу, говоришь ты с кем-то на непонятном языке. И голос чужой тебе отвечает. А у меня вся кожа — как иголками истыкана. И такой страх меня взял, что чуть обратно не поворотил. Однако потом всё стихло, да и мне легче стало. Дай, думаю, загляну к тебе. Ежели демон ты, то там и останусь навечно, а ежели нет…

— Так, стало быть, не демон?

— Вот уж не знаю теперь. Демон — иной. А ты живой, настоящий. Подумал я, что были раньше такие ведуны, что видели то, чего нет. А потом под твердь ушли. Замудренивают они молодых да любопытных и к себе в пещеры ведут. И тебя заморочили. Опять думал, сбежишь от меня. А ты со мной вернулся. Так кто же ты, Глеба? И что замышляешь?

— Ни против тебя, ни против рарогов ничего худого не замышляю, — откровенно сказал Глеб. — А нужно мне своих здесь найти. Более ничего открыть не могу.

— Своих — это следоглядов что ли? Которые за Глубокими горами живут?

— Ну… да.

— Эх, Глеба. Вот и Андрей говорил, что следогляд он, горный дий. Для рарогов оно, может, и так. А тангодры сызмальства знают, что никого за Глубокими горами жить не может. Смертный край там. День-два ещё пройти можно, да только назад не вернёшься, там в белом песке и останешься. Мне прадед рассказывал, что его деды ещё пытались туда ходить, да никто назад не вернулся.

«Ну да, — подумал Глеб. — Девять километров для местных — это запредельная высота. А белый песок, наверное, снег? Как-то мы не до конца додумали…» А вслух сказал:

— Так, может, потому и не вернулся, что диев нашёл?

— Может, и так. А всё равно кто-то бы да и вернулся. Только не возвращался никто ни на моей памяти, ни на памяти моего прадеда. А тут вас сразу двое! Да оба справные воины. Хотя и с чудинкой.

— А вот скажи, Борда-Ройо, почему ты об этом никому не рассказал?

— Так я рассказал. Воеводе нашему, Кваде-Гё и рассказал про все твои странности. А он мне и ответил, что все идуны разные, у каждого своя чудинка, так уж устроено. Вот хотя бы братьев его взять… А уж Одд-Бро — он совсем особенный. А ещё сказал, что не головой смотреть надо, а нутром чувствовать. Если кто Предков чтит, законы наши не нарушает и нутро ему не противится, тот и хороший. А если беспокоишься, не сеймук ли, так спросить можно. А коли сам не хочешь спрашивать, попросить можно другого.

— И что ж ты теперь будешь делать? — спросил Глеб после небольшой паузы.

— Сейчас-то? Спать буду, раз не хочешь мне ничего рассказать. И ты спи… Утренний бычок здоровее вечернего. А поутру снарядим тебя как следует. Раз уж ты собрался уходить.

— Так, Борда-Ройо, я не совсем ухожу. Веришь ли мне, что вернусь? Хочешь ли этого?

— Врать не буду, придружился я к тебе. Вижу, места наши тебе нравятся. А вот когда ты вернёшься?

— Это правда, горы наши мне по сердцу. И в Алфении душа отдыхает. А когда вернусь, пока не знаю. Жди меня здесь до середины зимы. А коли вдруг не вернусь к сроку, возвращайся в горы.

— Так и сделаю, — ответил Борда, повернулся на другой бок и довольно быстро засопел.

А Глебу не спалось. Он всё думал о том, что, может быть, все эти потуги на секретность, вся эта стратегия проникновения — чепуха? Если простой воин раскрыл проникателей, что уж говорить про других? «Это же естественно, что мы не можем знать всего, мы совершаем ошибки. И наше счастье, что эти ошибки не мешают нам выполнять нашу работу. Вот только Джафару об этом знать не следует. Не поймёт. Неизвестно, как отреагирует. Может быть, потом… как-нибудь».

Эпизод 6

Отчёт Глеба о путешествии по Фаюмской котловине:

Ну что об Алфении можно сказать теперь, когда мы почти у конца пути? Мы не встретили здесь ни одного геотермального источника. Во всех реках и ручьях вода относительно холодна. Население в целом настроено к рарогам доброжелательно, и многие владеют нашим языком. С охотой у Борды-Ройо пока не задалось, отчасти потому, что мы не имели достаточно времени, чтобы сидеть в засаде, но следов дикой живности было обнаружено немало. Почти в каждой речке Борда-Ройо успешно ловил местных ракообразных, которых мы варёными поедали в тот же день. Однажды по пути мы набрели на разработку каменной соли, которая, видимо, идёт по сезону, потому что ни одного живого мы здесь не встретили. Только выводок бигунцов, напоминающих наших ланей, был вспугнут нами за лизанием солёных камней. Спустившись в грот, мы запаслись кристаллами соли.

В целом стоит сказать, что алфены, гестоны и фанагры различаются между собой весьма условно и говорят на том языке, который мы называем алфенским, по причине географической близости к рарогам именно этого племени. Сами местные свой язык называют «цис нгиурбэ» — «наша речь». Температурный перепад на равнине и в котловине заметен гораздо менее, нежели в горах, и потому местные жители потребляют гораздо меньше мясных продуктов. Обычный алфенский ужин — это тушёный горох с капустой. Причём сорт капусты зависит от места произрастания, а горох используют свежий, потому термической обработки он вообще не требует. Отрадой было мне обнаружить в этой местности широко разросшийся аналог топинамбура, который мы не преминули использовать по прямому назначению. Борде-Ройо плод понравился, и он собрался использовать его в приготовлении киселя. Вообще, насколько удалось установить, за летний сезон местные жители снимают два урожая злаковых культур и излишки могут потратить по своей нужде. Потому я не удивлён, что они производят из известных им плодов и ягод фруктовый самогон или настойку крепостью примерно восемь-десять процентов. Эту настойку здесь в обычае предлагать добрым гостям на десерт.

Я должен для полной картины описать один примечательный случай. Точно не удалось установить, чем он был вызван. Уже при подъёме из котловины мы подверглись нападению группы разбойников неясной племенной принадлежности. Группа числом в дюжину ждала нас на приметном месте, на тропе, в вечернее время. На приветствие они не ответили и схватили за повод моего бычка. Разбойники пытались навредить нам, используя дубины и подобие болы — южноамериканское изобретение индейцев, верёвку с камнями на концах, которая у нас использовалась для спутывания ног бегущей антилопе. Здесь свою болу разбойники использовали в качестве удавки, но, видимо, опыта у них было мало. Как бы то ни было, Борда-Ройо сразу невзначай уронил двоих и выхватил косоруб. Затем пришлось выхватить косоруб и мне. Я исполнил с косорубом «пляску отложенной смерти». И даже рассёк верёвочный доспех, который был надет на одном из них. После чего разбойники поспешно должны были ретироваться. Хочу добавить, что во время инцидента я никого не убил.

Такая ложка дёгтя в бочку мёда прекрасной Алфении. В дальнейшем мы успешно поднялись из котловины, и здесь, в ложбинке с рощей, я оставил Борду-Ройо и своего бычка, предварительно уговорившись с Бордой, до какого срока он меня подождет, а затем неспешно отправится обратно, если меня не будет. Я же отправился на Рваную равнину в поисках паломников.

***

Если Алфения в центральной и юго-восточной части была населена не очень плотно, то на Рваной равнине, прозванной так из-за обилия оврагов, буераков и балок селений фактически не встречалось. Места здесь были в общем и целом неплохие, но при наличии более плодородных регионов практически неосвоенные. Если и попадалось жильё, то либо заброшенное, либо временное. Тем страннее оказалось наткнуться на отшельника, не отказавшего в гостеприимстве незнакомцу.

— Так вы сеймук? — с удивлением спросил Глеб.

— Да, мы — сеймук, — с усмешкой ответил собеседник. — Но лучше обращаться ко мне на «ты».

— Хорошо, — ответил Глеб, — я постараюсь.

— Так что привело рарога в наши края? Обычно они избегают общения с такими, как мы, — после этих слов старик демонстративно поплевал в разные стороны.

— Я не совсем рарог, — Глеб решил, что в данном случае следует воспользоваться изначальной легендой.

— Отчего ж? Ты одет как рарог, оружие у тебя как у рарога, говоришь как рарог... Хотя, если ты снизошёл до разговора со мной, значит... Так кто же ты?

— Я дий, горный дий. Ещё нас называют следоглядами.

— Следогляды?.. — старик задумался. — Нет, не слышал. Но это неудивительно. Удивительней считать, что ты всё знаешь, послушав, как выросшие дети с седыми волосами пересказывают столетние сказки. Так что же ты хочешь от меня?

— Я ищу здесь своих соплеменников. Возможно, алфенам они бы показались странными.

— Нет, я давно не видел в этих краях странных людей. Но я мог бы поговорить с тобой. Если ты не возражаешь. Можешь задавать мне вопросы, если тебе интересно.

— Мне было бы интересно... — Глеб замялся, подбирая понятные собеседнику слова, — узнать... как вы представляете себе Мир. И Свет.

— А. Мир, свет — это всего лишь слова. Что с того, что я наполню их каким-то своим содержанием? Почему ты решил, что поймёшь то, что я могу тебе поведать?

— Я постараюсь.

— Да. Я вижу, что ты не рарог. Учтивости и скромности тебе не занимать.

— Я молод. У меня всё впереди. Хочу найти правильный путь.

— Так, значит? Ну что ж, тогда постарайся понять для начала, что нет правильных и неправильных путей. Есть только наш выбор и ответственность, которую мы за него несем. Ты понимаешь, про что я говорю?

— Думаю, что да.

— Хм... Думать — занятие полезное. Куда лучше, чем просто верить.

— Но вера необходима в некоторых делах.

— Для многих недостойных высокого знания, вечный удел которых копаться в грязи и глине, да, может быть. Но для понимания мира знание важнее. Ещё важнее осознание границ этого знания.

— Разве знание не абсолютно?

— О-о-о, нет, мой юный друг. Надеюсь, ты позволишь мне тебя так называть?

Глеб кивнул. Он пытался сделать лицо попроще и не выдавать своих эмоций, но не знал, как это выглядит со стороны. Собеседника, впрочем, это не слишком волновало.

— Вот все говорят Предки, Предки... — рассуждал старик, — а это ведь были самые обычные существа. Не лучше и не хуже нас с тобой. Просто так случилось, что они оказались первыми созданными в нашем мире.

— Как это — созданными? — Глеб постарался, чтобы его вопрос выглядел удивлённо и наивно.

— Мало кто знает, что когда здесь появились Извечные, то они первоначально создали жрецов для охраны нашего мира. А потом уже, чтобы населять это мир, создали предков всех кладожителей. И уж от них стали рождаться настоящие мирожители. Затем Извечные исчезли, никто не знает куда. Может, ушли за окоем, может, в иную туаргну. И было это так давно, что в памяти поколений стёрлось, что было в самом начале. Что Предки — самые обыкновенные наши прародители. А не какие-то всемогущие сущности.

— Но наши старцы говорят другое, — робко возразил Глеб.

— Ваши старцы говорят то, что им удобно. Потому и гоняет таких, как я, по миру. Им важно спокойствие и неизменный порядок. Вот состаришься и поймёшь.

Старик помолчал, а потом добавил:

— Или не поймёшь, а решишь начать искать ответы своим умом. Тогда добро пожаловать в сеймуки!

— В сеймуки мне пока рано, — поразмыслив, ответил Глеб. — Но если одни говорят правду и другие говорят правду, то как понять, кто из них говорит настоящую правду?

— Во-от, а говоришь рано, — усмехнулся старик. — Сомнение — это то, с чего следует начинать. Скажи-ка мне, не приходило ли тебе в голову, что могут быть случаи, когда правдивы обе правды?

— Да, но... Если подумать... — Глеб старался добросовестно играть роль наивного юноши, но уже начинал уставать от псевдофилософской болтовни старика. — Наверное, такое может быть, если один видит меньше, чем другой. Например, с высокого дерева можно заметить что-то такое, что незаметно от основания.

— Разумно. Я смотрю, у тебя голова не только для того, чтобы волосы носить.

— Так где же найти такое дерево, с которого можно разглядеть сотворение Предков Извечными?

— Есть такое место. Если ты знаешь про Город у Чёрных скал, на юге, то это то самое место.

— И что же там? То самое место, откуда распространились наши народы?

— Нет, оно южнее, ближе к началу Большой Воды.

— Так что же?

— Сходи — узнаешь. Я вижу, ты не до конца мне поверил, но мне это и не важно. Сходи сам и проверь. Только так ты сможешь получить знание, а не веру.

— А вы... Ты там был?

— Был, но давно. Говорят, сейчас там всё изменилось. Но это не относится к тому знанию, которое тебя интересует.

«Ещё как относится!» — подумал Глеб.

Эпизод 7

Глеб передвигался по Рваной равнине, плохо понимая, что он должен найти. Сложно спасать того, кто не хочет себя спасти. Не будешь же в каждого встречного спрашивать про странных людей с неба? Так и сам странным прослывёшь. А это значит конец заданию. Да и встречных последнее время не попадалось.

В принципе задание Глебу нравилось. И местность нравилась. Конечно, с горными пейзажами не сравнить. Нервировало только отсутствие понимания, как проводить поиски. Никакой опыт из прошлого помочь тут не мог. Вот если бы найти зацепку, подсказку какую-нибудь.

Остановившись к вечеру для ночлега в удобной ложбинке, Глеб натаскал туда мягких веток для подстилки, сухостоя для костра и продолжал напряжённо думать, что ему может помочь в этой ситуации. Есть не хотелось. Глеб кинул в рот пару кусочков сыра лишь бы что-то пожевать. Огонь уже почти догорел, в голову ничего не приходило. Вот был бы он таким же умным, как Юрген. Или хотя бы таким же опытным, как Андрей… Хотя стоп. От пришедшей в голову идеи Глеб чуть было не подскочил. Хрономираж! Смешно, конечно, а вдруг? Почему бы и не попробовать. Может быть, у него раньше не получалось потому, что он не чувствовал Клада, как Андрей? Но теперь-то ситуация другая.

Глеб улёгся поудобнее и попытался сосредоточиться. Попробовал представить катер, спускающийся на планету, людей в нем. Что они должны были ощущать? Плохо, что он не знал, как они выглядят. Может быть, тогда было бы проще. Внезапно Глебу представилась бывшая жена. Будто бы она где-то здесь, рядом. И просит о помощи. Глебу стало неуютно. Причём тут жена? Она далеко, в другой жизни и другом пространстве. А здесь Клад. И паломники, которых надо найти. Глеб попытался сфокусироваться на поисках места возможной посадки, но женский образ никак не выходил из сознания. Будоражил память и возбуждал чувство вины.

Да что ж это такое?!

Глеб попробовал осознать, откуда появились эти чувства, и вдруг явственно увидел и катер, и людей вокруг него, носящих какие-то тюки, и местность… Незнакомую, но явно кладскую. Уж в этом-то Глеб мог быть уверен точно. Его даже охватил озноб, то ли от напряжения, то ли от радости. Полдела сделано. Оставалось найти похожую местность. Может быть, там и будут паломники. Или хотя бы их следы. Но причём тут бывшая жена?

***

— Вы понимаете, что нарушили закон, основанный на директиве Космосовета? — жёстко сказал Глеб.

— Мы не признаём мирские законы и живём по заповедям Господа Нашего Вседержителя.

«Тупой фанатик! — подумал Глеб и грязно выругался про себя. Он нашёл это поселение в овраге, затерянное среди холмов на востоке Рваной равнины, случайно. Если бы не словоохотливый селянин, которому, видимо, было скучно, и он долго объяснял незнакомому путнику особенности здешней местности, хотя и не очень хорошо понимал его язык, Глеб прошел бы мимо. Несмотря на то, что географию местности он помнил неплохо, это были крупномасштабные картинки, плюс-минус километр.

Поселение паломников состояло из нескольких землянок, покрытых сверху дёрном, и было совершенно не заметно сверху. Даже пройдя рядом с оврагом можно было ничего не заметить.

— Но вы понимаете, что я обязан сообщить о вашем присутствии? — говоря это, Глеб незаметно положил руку на кинжал. Кто его знает, что может прийти на ум этому человеку.

— Делайте, что должны. Я не собираюсь ограничивать ваши права, — устало ответил сидящий перед Глебом человек. — Нас осталось мало. Эта проклятая планета забрала почти всех.

— На что же вы надеялись?

— Мы живём не надеждой, а верой.

— И к чему привела ваша вера? К гибели людей? Получается, ваша вера убила их.

— Вера не может убивать. Придут другие.

Глеб покачал головой. Похоже, этот человек не знал о провале Клада и о том, что других не будет. Но говорить ему об этом пока не стал.

— Сколько вас было изначально?

— Восемнадцать человек. Двенадцать паломников и... ещё шесть последователей, которые присоединились по дороге. Я был против. Но братья решили брать всех. В конце концов, если Господу угодно... — человек закашлялся и не смог закончить фразу.

— Но теперь-то вы понимаете, что ваше решение было ошибкой?

— Нет, у Господа не бывает ошибок. Если он решил, что мы должны нести на эту планету свет его знаний, то никакая жертва не может быть напрасной. Я сожалею лишь о том, что мы не смогли выполнить его волю.

— У вас не было шансов на выживание, вы же знали, что местная биомасса почти не усваивается. Не говоря уже о том, что большая её часть просто вредна. Даже и не знаю, как вы продержались тут столько времени.

— Мы собирались использовать пищевой синтезатор. Ещё у нас были препараты для переваривания местной пищи, специальные лекарства, но они закончились. Кстати, у вас нет спорамина?

— Откуда? Он же давно снят с производства. Могу поделиться артемиссином, только вам лучше дождаться врача со станции.

— Хорошо, — безразличным тоном ответил собеседник и потёр пальцами виски. Казалось, он совершенно не рад неожиданному спасению и мыслями находится где-то далеко. — Мы пытались выращивать собственные растения…

— Растениям тоже нужен специальный грунт. Также и ПАС может использовать не любое сырьё для синтезирования пищи. А приём препаратов способен только облегчить переваривание, тем более их нужно использовать комплексно. Фактически, чтобы выжить на Кладе, нужно быть специалистом во многих областях. Или... или чрезвычайно везучим человеком.

— У нас были специалисты. Но один заболел и быстро умер. Мы даже не поняли от чего, хотя горячо молились. Второй пропал среди холмов. Мы не смогли его отыскать.

— Сколько же вас осталось?

— Пятеро. Меня вы уже знаете, двое второй день молятся в соседней дернушке. Наше сестра собирает в окрестностях хворост. Здесь ещё женщина. Она присоединилась к нам последней, говорила, что ей очень нужно с нами, чтобы найти мужа, который её бросил. Ей совсем плохо, третью неделю ничего не ест и практически не пьёт.

— Женщина? — в груди Глеба шевельнулось предчувствие. — Разрешите посмотреть?

— Конечно, я вас провожу.

Они вышли из землянки. Глеб ещё раз оглядел лагерь паломников. Везде царило запустение. Ну да, начинали они с размахом. Только ничего не смогли довести до конца. А теперь осталось только молиться.

— Я думаю, вас нужно срочно отсюда эвакуировать. У нас есть станция в горах. Там вам окажут помощь. А дальше... Дальше решим. По обстоятельствам. Полагаю, ваш бог не будет против такого решения.

Человек, не торопясь шедший следом за Глебом, молчал. Возможно, он понимал всю безнадежность своего положения. Или у него просто не осталось сил для возражения.

Подошли к землянке. Глеб спустился внутрь и откинул матёрчатый полог. Высота была небольшая, приходилось стоять, склонив голову. В дальнем углу продолговатого помещения на куче тряпья лежала на спине женщина, укрытая одеялом. Глеб подошёл поближе. Женщина казалась смутно знакомой.

Она повернула голову и пристально посмотрела на Глеба. Глаза её наполнились слезами.

— Ты! Наконец-то я нашла тебя! Ты наш мессия, ангел-избавитель. Ты нас всех спасёшь!

Человек, стоящий чуть за спиной Глеба, осенил себя тайным знакомкрестным знамением:

— Господи! Ты явил нам чудо!!

Эпизод 8

Джафар в очередной раз пересчитывал модель социальной структуры Клада, меняя то один, то другой параметр. И всё время получался один и тот же результат: никаких изменений в структуре произойти не могло. Какой бы ни был инцидент, всё равно он достаточно быстро нивелировался в среде с течением времени. Этому способствовал не только жизненный уклад кладян, но и протяжённые расстояния и отсутствие оперативной связи. Да, информация на Кладе распространялась небыстро. И пока не было причин подозревать, что эта ситуация изменится в ближайшем будущем.

С одной стороны, это могло считаться положительным результатом. Значит, ни действия проникателей, ни присутствие паломников на планете ни на что не повлияло. С другой стороны, по отчётам получалась картина, что некое влияние присутствует. Причем влияние субъективное, вызванное чье-то волей. «Будь я простым проникателем, я бы тоже заинтересовался, — подумал Джафар. — Но с точки зрения наших текущих задач было бы лучше отозвать всех проникателей. У Клада своя история, у нас теперь своя».

От Вахита уже месяц не было вестей. По всем раскладам он уже должен быть в Чёрном Городе. Мин должен следовать за ним, если всё идёт по плану. Но и от него давно не приходило сообщений. Нужно дождаться от них сигналов. Андрею, конечно, за реку соваться не следует. По крайней мере, пока. Кто его знает, что там творится. Сообщество сеймуков непредсказуемо как раз из-за своей разнородности.

В зал управления неслышно зашёл Юрген. И остановился на пороге. Джафар уловил движение у двери и повернулся, задавая немой вопрос. Его интересовало, получилось ли разобраться с проблемой нестабильности передатчиков.

Юрген покачал головой и виновато развёл руками.

— Совсем ничего? — Джафар сделал приглашающий жест, показывая, что сейчас он не занят.

— Как бы да… Могу сказать, что ресурс внутренней батареи — десять тысяч стандартных часов. На это время и рассчитано оптимально-гарантийное время работы. Потом батарея переходит в режим самозарядки от тепла тела. Здесь уже мы можем рассчитывать на стабильную работу передатчика только в идеальных условиях. Ну или близких к идеальным. Многое зависит от таких факторов, как окружение материалами, местоположение и расстояние до реципиента, частоты использования, да хотя бы от магнитных бурь.

— Десять тысяч… Это же много?

— Чуть больше года. Учти, это стандартный земной год. А на Кладе год в полтора раза больше.

— Я понял, о чём ты, — медленно сказал Джафар. — Андрей ушёл в середине прошлого лет. Вахит и Мин — через месяц. А сейчас уже конец лета.

— Да. Браслет работает в режиме самозарядки. И довольно давно. В условиях активной среды ему нужно значительное время, чтобы набрать необходимую энергию для передачи сообщения. И поправить тут я ничего не могу. Там все жёстко зашито. Проще разработать новый передатчик, но это время. Даже не могу сказать сколько. В наших-то условиях.

— Значит, мы фактически потеряли возможность оперативного управления, — мрачно подытожил Джафар. — Выходит, Вахит, Мин и Андрей действуют на свой страх и риск. Глеб, кстати, тоже получается в зоне риска. Он уже почти год там. Если б знать заранее…

— Я не думаю, что всё так трагично. В конце концов, у нас есть ещё аппаратура на орбитальном блоке.

— Я думал об этом. Можно попробовать перенаправить и вывести его на более низкую орбиту так, чтобы он по максимуму показывал район Постылой степи в ущерб остальным районам. Детализация, правда, будет слабовата. И камер у нас осталось мало.

— А почему такое плохое изображение в том районе?

— Не знаю, мы его не исследовали. Видимо, какие-то аномалии препятствуют нормальной работе камер. Мы ведь несмотря на тридцать лет наблюдений знаем про Клад очень мало.

— Странно. За столько лет?

— Почему же? Просто не форсировали исследования. Думали, у нас ещё масса времени. А тут вот так вот…

Внезапно раздавшийся сигнал вызова отвлёк Джафара от тягостных раздумий. «О, это Глеб! Очень вовремя. Надо ему всё рассказать о проблемах».

Но рассказывать пришлось Глебу. И про нахождение лагеря паломников, и про то, что им срочно необходима помощь, и про то, что никаких контактов с местными жителями им завести не удалось. Он ещё не успел рассказать про женщину, которая была так похожа на его жену, и что пока не нашёл Андрея, а Юрген уже сообщил, что связался с Яном. Десантный катер скоро вылетит.

***

Андрей быстро двигался на запад, к Быстрой воде, уже достаточно умело управляя катанкой. После небольшого опыта получалось размышлять о своём, одновременно держа курс. Сезон восточных ветров начался почти вовремя. Андрею удалось и поохотиться, и отдохнуть, и даже найти одного из Ожидающих. Того самого, про которого говорил Тонка-Крон.

Старик ютился недалеко от ущелья Каменных Языков в небольшой пещерке, переоборудованной в келью. Жил собирательством и тем, что приносили редкие просители. Иногда знахарствовал в ближайшем селении чирквадов, где его и нашёл Андрей. Напроситься на встречу удалось легко: две тушки корнеедов да котомка сладких ягод. Старик ел мало, один раз в день, перед заходом светила.

Понимания эта встреча не принесла. Нет, старик говори много и охотно, но всё не по делу. То норовил поучать молодёжь, давая абстрактные советы, то рассказывал истории из своей молодости, обильно сдобренные нравоучительными намёками. Андрей слушал внимательно, не перебивая и только иногда редкими фразами направляя течение разговора. Под вечер, когда пришла пора принимать еду, старик, удовлетворённый почтительностью Андрея, совсем расслабился и предложил тому стать его учеником. Пришлось вежливо отказаться, ссылаясь на поручение родичей.

— Жаль, жаль. Ты смышлёный парень, не чета нынешнему поколению. Я бы мог многому тебя научить. Например, Невидимому Взгляду, позволяющему видеть то, что скрыто пеленой времени. Или рассказал бы тебе про иерархов, истинных владельцев нашего мира. Вот ты знаешь, как устроен наш мир?

Андрей кротко вздохнул и начал излагать историю про Предков и Героя Войны, который разрубил твердь Изначальной Скалы, откуда и появился на свет окружающий мир.

— Чепуха! — раздражённо прервал его старик. — Глупые сказки. Мир наш сотворён давно сам по себе. И таких миров много. Но они невообразимо далеки друг от друга. И везде живёт кто-то живой. Только иерархи могут путешествовать между мирами силой своей мысли. Ты знаешь что-нибудь про иерархов, повелителей пространства?

Андрею пришлось признаться, что никогда про них не слышал.

— Так я и знал! Никому не интересно высшее знание, всем бы только повеселиться, почесать языком, набить свой живот да потискать красивую жёнушку… Да-а-а… Так о чём это я?

— Об иерархах, — подсказал Андрей. — Кто это такие? Я был у делающего шаг навстречу вечности. Мы зовем их жрецы. Это он?

— Как ты сказал? А-а, забавно. Ты был у жреца. Что ж, похвально, воображаю, что ты у него спросил… Нет, жрецы не иерархи. Жрецы — это… Жрецы. Иерархи сильнее их в… во столько раз, во сколько ты сильнее мелкой букашки. Ты даже не заметишь букашки. А букашка не заметит тебя и никогда не поймёт твоих устремлений.

Андрей с глубокомысленным видом покивал головой.

— Когда-то жрецов здесь было много, и у них были уммы. Ты, небось, и не знаешь, что это такое? Уммы — это что-то вроде наших Предков. Они научили жрецов всему, чему могли. А потом появились иерархи. И пожрали всех уммов. Тогда-то и ушли жрецы из нашего мира в глубь гор. И научились не умирать. Тогда почти все иерархи покинули наш мир. А те, кто остались, создали наши роды. Для того, чтобы питаться.

Андрея уже клонило в сон от фантазий старика, но он нашёл в себе силы изобразить на лице неподдельный ужас.

— Да-да, бойся. Это нормальное чувство. Но пока ты жив, тебе ничего не грозит. Видишь ли, иерархи не питаются, как мы, грубой пищей. А когда ты умрёшь и приобщишься к сонму Предков, вот тогда за тобой и придут. И чем более славен ты будешь для своих потомков, тем слаще будешь ты для иерархов. И ещё чувствую я, что иерархам понадобилось больше пищи, а значит, ждут нас неспокойные времена.

Андрей постарался показать на лице глубокую задумчивость, смешанную с озабоченностью.

— Ты, верно, устал. Иди себе по делам. Кстати, ягоды были вкусными. Будет желание поговорить — приноси ещё.

— О да, мудрейший, да продлятся твои дни без печали и забот, — ответил Андрей. — Я постараюсь заглянуть к тебе на обратном пути и принести заречных яств.

— Ах, пустое. Не думай про меня много. Но если принесёшь корни улиска, то заходи в любое время.

Сейчас, заново осмысливая эту встречу, Андрей пытался найти в ней зерно истины. Конечно, будь у него больше времени, расспросил бы и про иерархов, и про жрецов, и про невидимый взгляд, сильно напоминающий управление хрономиражами. Но нужно было торопиться. Сезон восточных ветров невелик, три-четыре дня, этого должно хватить, чтобы пересечь Опойю обратно. Только бы катанка выдержала. Идти две недели по безлюдной полупустыне Андрею не улыбалось. А просить помощи у проникателей на станции не хотелось. Кроме того, его сильно беспокоило, что в последних хрономиражах он никак не мог увидеть ни Вахита, ни Мина.

Эпизод 9

Глеб второй день находился в прибрежном селении ниобов. Здесь река делала плавный разворот и периодически выносила на пологий берег свои дары. Образовавшийся естественный затон мог бы служить основой для организации крупного города, но до такого местная цивилизация пока не дошла. Окрестному племени ниобов вполне хватало даров реки и окружавшего затон перелеска. Если подняться выше по реке и отойти чуть на восток, можно было наткнуться на небольшие распаханные участки. Там тоже жили ниобы, но уже вперемешку с оппами и осевшими здесь тлегалпами. Видимо, туда и придётся двинуться, если Андрей не появится.

Когда прилетевшие катера забирали оставшихся в живых паломников, Глеб коротко переговорил с Джафаром, покинувшим станцию ради такого экстренного случая. Он подтвердил, что от Вахита давно не было известий. Его торговая миссия переправился через реку: формально наладить торговые отношения, а на самом деле узнать, как добраться до Города. Не вышел последний раз на связь и Мин, который должен был встретиться на месте с Вахитом. Зато камеры отследили пересекающую южную часть Опойи песчаную лодку. И не было никаких сомнений, кто это мог быть. Местные жители не настолько сумасшедшие, чтобы в одиночку пускаться в многодневный переход по Южной Опойе.

Теперь было очевидно, что искать Андрея в отрогах Восточных гор смысла нет. Надо перехватывать его где-то у реки. Но пешком за ним было бы уже не успеть. Поэтому Глеб упросил Джафара подкинуть его ночью на лёгком катере в предположительную точку встречи, пока десантный перевозит паломников на станцию.

Джафар качал головой, думал, оценивал риски, но, в конце концов, согласился. Сложившаяся ситуация его не сильно радовала, но других вариантов не было. Паломникам нужна была немедленная помощь, а найти Андрея и передать ему новый браслет и новые инструкции мог только Глеб. Так что теперь он был там, где, судя по его предположениям, должен был пройти его старый приятель.

Помещение под навесом около главной площади селения, служившее и своеобразной таверной, и рынком, и местом времяпровождения, свободного от забот населения, в данный момент было сравнительно пусто. Поэтому Глеб спокойно и не напрягаясь контролировал окрестности. Если он правильно помнил географию района, то именно здесь и должен был появиться Андрей, чтобы попытаться найти перевозчика на тот берег. Не самая востребованная услуга, учитывая нелюбовь ниобов к быстрой воде и отсутствие на той стороне селений. Зато здесь переправиться можно будет незаметнее, чем севернее, где гораздо больше тлегалпов. Или южнее, где течение становится слишком быстрым.

Расслабившись из-за того, что долгое время ничего не происходит, Глеб задремал. Очнулся, когда понял, что слышит знакомый голос, расспрашивающий хозяина о возможности переправы. «Вот соня! Всё сделал правильно, а под конец чуть всё не испортил». Глеб не торопясь поднялся и, подождав, пока закончится беседа, ненавязчиво нарисовался перед Андреем.

— Глеб, ты?! — изумился Андрей шёпотом.

— Где-то это я уже слышал, — небрежно ответил Глеб на языке рарогов.

— Что ты тут делаешь?

— Тебя ищу. Джафар с Лексом с ног сбились. Но вот я и… подрядился, — широко улыбнулся Глеб.

— Что значит сбились? Я же регулярно посылаю отчёты. Тебе их разве не передавали?

— Передавали пару раз. Собственно, поэтому я и здесь.

— Ничего не понимаю, — Андрей выглядел немного озадаченным. — Ты должен был заменить меня в качестве наблюдающего у рарогов. Я же послал подробные инструкции. А тут ты что делаешь?

— Новые инструкции получил. Здесь тебя ищу. Точнее, уже нашёл… товарищ командир, — Глеба просто распирало от удовольствия чёткого выполнения поставленной задачи. Но Андрей, похоже, не разделял его радости.

— Почему новые? А зачем же тогда Джафар... А-а…понятно…

— Что понятно? Ты о чём вообще?

— Погоди, давай присядем, я второй день на ногах.

Они нашли подходящий закуток в тенёчке, и Андрей устало привалился к стене, с наслаждением вытянув ноги. Так они сидели некоторое время молча. Глеб, понимая, что торопиться некуда, не хотел форсировать разговор.

— Спасибо, что не задаёшь вопросов. Я их не люблю, — наконец сказал Андрей. — Значит так, возвращайся к рарогам. Джафару передай, что у меня всё в порядке.

— Так уж и в порядке? Передатчик в твоём браслете дохлый, я вот новый принёс. И столько ещё всего рассказать должен…

— Не части, — устало произнёс Андрей, принимая новый браслет. — За передатчик спасибо. Но мне здесь нужно закончить то, что начал.

— Есть новое распоряжение. Я как раз должен ознакомить тебя…

— Я в курсе ситуации, но решение буду принимать сам.

— Так я не против, теперь, когда мы вдвоём….

— Нет, Глеб, я не собираюсь использовать тебя. Ты нужен совсем для других дел.

— Для каких это? — Глеб почувствовал, что начинает закипать от бесцеремонности друга, но ещё сдерживался.

— Возвращайся к рарогам, — спокойно по слогам повторил Андрей. И в этом спокойствии было что-то от обречённости. — Ты должен вести наблюдение у них.

— Я не могу просто сидеть и вести наблюдение! Я воин.

— Никакой ты не воин, — устало произнёс Андрей и запрокинул голову. — Точнее, ты такой же воин, как я охотник. Я, наверное, виноват, что не проконтролировал твоё внедрение. Твоё место у рарогов, а не тут.

Глеб слушал и не верил своим ушам. Перед ним сидел его друг, но говорил как посторонний человек. Не мог же он измениться за несколько месяцев?

— Андрей, постой, — Глеб постарался придать своему голосу максимум доброжелательности, — чтобы ты ни задумал, просто пойми, что это лучше делать вдвоём. Раз уж ты меня подключил.

— Да, я тебя подключил, чтобы была замена у рарогов. Это важно, — несмотря на тихий голос, Андрей говорил твёрдо и чётко. — Переход в Чёрный Город — это опасная миссия. Неизвестно, что меня там ждёт. Извини, мне нужно отдохнуть.

Глеб не знал, как дальше вести диалог. Поэтому он помолчал, а потом сказал:

— Андрей, Вахит с Мином пропали.

— Знаю, — ответил Андрей с закрытыми глазами.

— Откуда?.. Андрей? — Глеб опять попытался привлечь внимание друга, но тот, кажется, не слышал его. — Откуда ты это знаешь? Ты связывался со станцией? Или… что? Андре-эй?!

Внезапно Андрей отвалился от стены и очень пристально посмотрел на Глеба. И взгляд этот не сулил ничего хорошего. Глеб видел это взгляд только один раз. Когда совсем давно спросил друга, что будет, если он не сможет стать проникателем. Если бы это взгляд мог материализоваться, наверное, он бы плавил металл.

— Послушай, стажёр, — жёстко произнёс Андрей изменившимся голосом, — ты что, не понял? Отвали. Мы не в Карпатах. И мне нужно отдохнуть и поспать.

Глеб встал и, не глядя по сторонам, пошёл по дороге. Обида и злость душили его. Ну почему, почему Андрей так поступает? За кого он принимает его? Не драться же с лучшим другом! И где, в захолустье Клада! Ещё и про последний тренировочный бой на Земле вспомнил. Забавная коллизия. А может, вернуться? Скрутить его, вызвать катер… Или ещё раз поговорить? Ну я ему ещё покажу!

Резко развернулся, но у стены уже никого не было. «Ну и кто он после этого?!» — с досадой подумал Глеб, чувствуя, как всё тело наливается ожесточённой решимостью.

Оббежав окрестности и не найдя Андрея, Глеб устало привалился в том же закутке. Куда воину тягаться с охотником в прятках. И что теперь делать? Мысли путались оттого, что всё пошло не по плану.

— Друг, — внезапно раздался у него над ухом странный говор. — Говорят, ты нам можешь помочь?

Глеб поднял глаза и оглядел спрашивающего. Обычный пахотник. Но почему «друг»? Ах, да! Язык ниобов немного похож на язык рарогов. Формально просто вежливое обращение, если вдаваться в филологические тонкости, то сокращение от слова «другой», что рарог может воспринять и буквально.

— Кто говорит? — Глеб постарался сказать вежливо, но в то же время непреклонно.

— Говорят, ты нам поможешь, — угодливо продолжал пахотник.

«Ох уж эта привычка ниобов говорить в неопределённо-личной форме…» — подумал Глеб, но встал и спросил ещё раз:

— Думаешь, я свободен? Что делать надо?

— Заступиться за нас. Не задаром, плату сам назначишь. Сказал, Галат не обидит, — с этими словами пахотник протянул Глебу левую руку ладонью вверх, что являлось признаком добрых намерений.

«Ай, красавец! — подумал Глеб. — Но как он ухитрился ниоба на меня направить? Пока я тут буду разбираться, Андрей уже успеет переправиться. А там где его ловить?»

Внезапно Глебу пришла в голову неожиданная мысль. Может быть, Андрей опасается камеры наблюдения и специально постарался отвязаться от неожиданно появившегося спутника максимально грубо, но кинул подсказку в виде напоминания из прошлого? В Карпатах-то как раз было похожее задание. Это выглядело разумной версией. И если доверять Андрею, тогда… Тогда получается совсем другое дело! Известно, куда он направляется. Коли так, разберёмся не торопясь. Глеб внимательно посмотрел по сторонам и сказал, обращаясь к ниобу:

— Ладно. Веди. О плате потом скажу. Она будет невелика.

Эпизод 10

Идти пришлось долго. Сперва вышли из селения, потом петляли между засеянных полей и огородов, пока, наконец, не подошли к небольшому лесному массиву, расположенному у подножья одинокой скалы. На опушке леса стояли крытые соломой хижины ниобов. Глеба пригласили в одну из них, где за вечерней трапезой поведали о сути дела.

В район местообитания одного из родов ниобов пришли из-за реки несколько семей тлегалпов и заявили свои права на часть территории — довольно неплохой долинки, недавно очищенной ниобами от деревьев. В качестве доказательства предъявили закопанный там клад, состоявший из ржавых лезвий и каких-то тряпок. Якобы поколение назад был уговор, что это место со временем отойдёт к новым поселенцам, предок которых оказал ниобам «неоценимую услугу». И проблема была в том, что никто из ниобов не мог подтвердить истинность этой истории. А просто так отдавать чужакам приглянувшуюся им местность ниобам было не с руки. Тем более они имели на неё свои виды. От другой территории тлегалпы отказывались, настаивая на выполнении условий договора.

Напрямую отказать тлегалпам ниобы не могли и, посовещавшись, предложили обратиться к Хранителю традиций, который проживал неподалёку. Тлегалпов это устроило. Но и Хранитель не смог разрешить этот спор, в котором у обоих сторон не было существенных доказательств. Поэтому предложил провести Правильный поединок, который как раз должен был состояться завтра утром. А поскольку настоящих воинов у нибов нет, то не соблаговолит ли многоуважаемый рарог защитить бедных пахотников за любую цену, которая будет им по силам?

Глеб оглядел селян, с надеждой смотревших на него, и сказал:

— Я выйду на правильный бой. Но мне надо перейти на тот берег. Вы должны мне помочь.

Ниобы зашушукались, потом один из них ответил Глебу:

— Мы согласны. Если победишь, дадим тебе еды в дорогу. Нам нет дела до твоих забот за рекой, но места там неблагоприятные.

— Это моё дело, — просто ответил Глеб.

Теперь оставалось провести ночь. Отказавшись от размещения в хижине, Глеб выбрал для ночёвки отдалённый сарайчик, мотивировав это тем, что ему нужно поговорить с Предками, дабы как следует подготовиться к поединку. На самом деле ему нужно было связаться со станцией. Правда, что говорить и как объяснить сложившуюся ситуацию, Глеб пока не знал. Собравшись с духом, он всё-таки активировал передатчик браслета и вкратце пересказал события последнего дня.

— Двойственная ситуация, — после продолжительного молчания ответил Джафар. — Не подумай, что я тебя виню, просто мне нужно было лететь с тобой. Значит, ты полагаешь, что Андрей твёрдо намерен добраться до Чёрного Города?

— Да, и мне нужно…

— Погоди. Когда ты говоришь поединок должен состояться?

— Рано утром.

— Плохо. За десять часов я в тот район камеру не смогу подогнать. Я бы посоветовал тебе отказаться от поединка и уходить прямо сейчас.

— А как я через реку переправлюсь, чтобы Андрея догнать? Да и обещал я…

— Обещание — это хорошо, но мне нужен активный посредник до той поры, пока я не пойму, что происходит на том берегу. Меня сильно беспокоит инициатива Андрея, а ещё больше — отсутствие связи с Вахитом и Мином.

— А что, есть основания для беспокойства?

— Как раз нет. Всё тихо, никаких инцидентов. И это меня беспокоит сильнее всего.

— Ну, Джаф, — попытался успокоить собеседника Глеб, — это понятное состояние. Вы там переживаете за нас. Но здесь причин для тревоги и волнений нет.

— Я ценю твои ощущения, но ты не совсем в курсе, что тебе предстоит завтра.

— Насколько я понимаю, некая версия судебного поединка в условиях Клада. Разомнусь с каким-нибудь местным борцуном. Не думаю, что он меня сможет чем-то удивить.

— Если бы речь шла о простом деле, я бы не беспокоился. Но тут замешены тлегалпы. Наверняка они всё спланировали заранее. Пробрались сюда несколько дней назад, прикопали мешок с барахлом, потом пришли и начали настаивать на законах Предков. Такое уже бывало в Алфении, но там с ними даже разговаривать не стали. Ниобы, видать, похлипче…

— Думаешь, серьёзный поединок будет?

— Почти уверен. Визуальных данных у нас нет, но есть сведения, что когда-то давно были распространены ритуальные поединки особым оружием. Боевой серп, чем-то напоминающий древнеегипетский хопеш.

— Хопеш? — немного взволнованно повторил Глеб. — Но какой смысл?

— Я же говорю — поединок ритуальный. Наши исследования не застали использования этого оружия. Да и самих таких поединков не было уже, наверное, поколения два, если не больше. Так вот, если тлегалпы это всё придумали, то они уверены в успехе. Возможно, у них есть какой-то любитель данного боевого искусства.

— Да вырублю я этого любителя косорубом!

— Нет, Глеб, не всё так просто. Там поединок должен идти по ограниченным правилам. Сейчас, подожди, я найду в базе инфу.

Джафар замолчал на несколько секунд, а потом продолжил:

— Бойцы обязаны биться ритуальным оружием, раздетые по пояс, и не использовать никакие подручные средства, также запрещены удары ногами и головой. Это всё, что мы знаем. Наверняка есть и ещё какие-то условия, нарушение которых приведёт к поражению.

— Древнее боевое искусство? Любопытно, — медленно протянул Глеб. — Но знаешь, я как-то не намерен отступать. Если ты прав насчёт плана тлегалпов, то я прямо-таки желаю их план нарушить. Тем более теперь, когда я предупреждён.

— Ох, Глеб, ты ещё более упрямый, чем Андрей. Главное, не убей там никого.

— Не беспокойся, бить буду аккуратно. А потом пойду искать Андрея. На этот раз он от меня не скроется.

— Надеюсь, ты всё рассчитал правильно. Тогда удачи! И не забывай выходить на связь.

— Хорошо, — ответил Глеб и откинулся на охапку душистого сена. «Тлегалпы, конечно, ребята сущехитрые, да и мы тоже не вчера с гор спустились. Как говорили наши предки, утро вечера мудренее. Ночи на Кладе длинные. Завтра и разберёмся».

***

Глеб проснулся затемно, намереваясь размяться и подготовиться к поединку. Но его надеждам не суждено было сбыться. Не успел он сделать пары упражнений, как пришёл один из ниобов и, нисколько не удивившись, что поединщик уже готов, знаками показал, что нужно следовать за ним.

По дороге в глубь лесного массива Глеб ухитрился наскоро ополоснуть лицо в ручье да перекусить вчерашним куском лепёшки с сыром. Расспрашивать нелюдимого ниоба смысла не было, да он и не стремился общаться. Шли довольно долго, пока впереди не забрезжил просвет, едва различимый в лучах встающего светила.

Посреди деревьев, почти у самой скалы, на вытоптанной поляне Глеб увидел каменное сооружение, функциональность которого сходу определить затруднился. Находившийся рядом с ним кладянин непонятной Глебу родовой принадлежности представился как Хранитель Традиций. Он более сносно говорил на языке рарогов. И объяснил выбранному поединщику, что, согласно древней воле Предков и пред их невидимым взором, вот на этой полянке сейчас нужно будет провести особый бой на ритуальном оружии.

Глеб молча покивал головой. Он до последнего надеялся, что Джафар окажется не прав и всё закончится обычной рукопашной без оружия. Будь здесь более опытный проникатель, он мог бы попробовать уладить конфликт посредством переговоров. Но Глебу местная специфика была не знакома, а когда не полностью уверен в совершаемых действиях, лучше всего делать именно то, что умеешь.

Глеб знал немало различных видов холодного оружия, но владел не всеми. Такого ему в руки брать не приходилось. Впрочем, местное оружие походило на древнеегипетское лишь отчасти. Больше всего оно походило на обычный сельскохозяйственный серп, правда, больше раза в два, сделано было из какого-то медного сплава и заточено с обеих сторон. Особенно хорошо было наточено острие серпа.

Хранитель подробно рассказал Глебу о правилах поединка, отдельно выделив, что при любом нарушении бой останавливается и проигравший подвергается немедленному изгнанию, как нарушивший волю Предков. Также будет считаться проигравшим тот, кто не сможет встать на обе ноги после троекратного вопроса. Атаковать можно только стоящего на ногах противника. И только рукой. Или её продолжением, которым является ритуальный серп. Запрещается использовать любые другие подручные средства. Предки видят всё.

Были и другие правила, которые Глеб слушал вполуха, ибо они повторяли основные или же относились к мифологии. Стратегию боя он уже практически придумал, оставалось только увидеть противника. За этим дело не стало. Поляна постепенно наполнялась зеваками, ожидавшими интересного зрелища. Развлечений в этих краях было немного.

Эпизод 11

Поединок всё не начинался. Хранитель ожидал одному ему известного знака благословения Предков. Произойти это могло и сию минуту, и позже, поэтому Глеб слегка переминался с ноги на ногу, одновременно разминая мышцы и смотря по сторонам. Среди окружающей поляну толпы его внимание сразу привлекла группа вооружённых кладян из шести субъектов.

Двое высоких худощавых парней, очевидно, тлегалпов, были вооружены копьями и кистенями. Перед ними стоял широкоплечий мужчина в возрасте со щербатым лицом, одетый как обычный опп, но с кинжалом на поясе. Держался уверенно и немного надменно. «Похоже, главарь, — подумал Глеб. — Он-то точно биться не будет, не по чину. Ребята сзади — не бойцы, разве что для массовки. Может, тот, что невдалеке… Очевидно, боттогалп. Здоровый верзила, пожалуй, побольше меня, но вряд ли ловчее». Тут Глеб заметил, что из-за спин парней вышел невысокий невзрачный индивид и перекинулся парой слов с главарём. «Да это же кхунсегер! Интересная у них компания собралась. Похоже, он и будет поединщиком».

Глебу не доводилось встречаться в бою с кхунсегерами, но он был наслышан про боевое мастерство и упорство их воинов. «Что ж, кхунсегер так кхунсегер, приноровлюсь к его движениям через пару минут, потом ребром ладони в горло, но не сильно, чтобы не убить, и конец. Понятно, почему они не беспокоятся. Рароги известны как борцы и давильщики, но я-то не настоящий рарог, просто одет так. И с ударной техникой у меня всё в порядке. Жалко, конечно, что ногами никак нельзя, с подсечкой было бы сподручнее завалить противника, да и ему менее болезненно». Ещё Глеб подумал, что хорошо бы подробнее изучить доспехи наёмников. Но пока не досуг. То, что эта ватага является не случайной группой людей, было видно невооружённым глазом. Небось, не первый год вместе бродят. При этом не похожи на пришедших к ЁгадэКаю. Интересно, какая у них тут выгода?

Тут Хранитель наконец подал сигнал. Глеб неспешно оголился по пояс, аккуратно сложив одежду и оружие рядом с группой ниобов. И только развернувшись, увидел своего противника. Им оказался стоявший в сторонке приземистый чирквад, которого Глеб заметил, но не взял в расчёт. Их общность считалась мирной и никогда не встревала в разборки между родами.

Чирквад по-свойски принял от Хранителя оба серпа, поскольку именно ему принадлежало право выбора конкретного оружия. Покрутил их, проверяя одному ему известные параметры, и наконец выбрал один. Глебу стало несколько некомфортно. Противник выглядел нестрашно, обычный такой мужчина, но чувствовалась в его повадках какая-то особенная уверенность. Глеб принял второй серп, который, казалось, совсем не отличался от первого, и только сейчас обратил внимание, что обе кромки всё-таки тупые, заострён только кончик.

Хранитель проговорил на языке ниобов что-то похожее на ритуальную молитву Предкам и дал сигнал к началу поединка. Чирквад с усмешкой посмотрел на противника, качнулся влево-вправо и сделал резкий выпад. Глеб еле успел увернуться. «Эх, пару бы дней мне для освоения…» Но приходилось импровизировать. Чирквад кружил вокруг Глеба, делая резкие выпады, Глеб уворачивался, но никак не мог достать противника. В ловкости он не уступал, только сноровки не хватало. Из-за чего получил два несерьёзных пореза. И ручка оказалась немного скользкой. В один из моментов, пытаясь блокировать тычок противника, Глеб не удержал серп, и чирквад легко выдернул его, отбросил в сторону и засмеялся. Нападать, впрочем, не спешил, показывая всем видом, что рарог может подобрать оружие.

Глебу пришёл в голову новый план. Он стал двигаться чуть медленнее, начал тяжело дышать и допустил ещё пару порезов. «Пусть думает, что я устаю, только бы подобраться поближе, а уж там не промахнусь». Чирквада такое положение вполне устраивало. И даже немного развлекало. Только он не спешил раскрываться, наклонив голову и постоянно блокируя плечом свободной руки горло и подбородок. «Будто знает, куда я мечу. Однако так долго продолжаться не может. Надо завершать, а то он меня совсем порежет».

Глеб качнулся, как бы теряя равновесие, и вдруг, резко крикнув «зара!», бросил противнику свой серп ручкой впереёд. «Зара» — «держи» на языке оппов, и в других диалектах выглядит похоже, чирквад его должен был знать. Потому и немного ошеломлённый поймал серп свободной рукой, а Глеб резко подался вперёд и, довернув туловище, вдарил кулаком аккурат между глаз.

Чирвад рухнул, как подкошенный. «Нокаут. Не убить бы», — подумал Глеб и отошёл в сторону. Над поляной раздался смешанный гул, тлегалпы выражали отчаяние, ниобы — ликование. Хранитель неторопливо прокричал три раза предложение продолжать поединок, и наёмники оттащили своего в толпу тлегалпов. Чирквад, похоже, начал приходить в себя, но стоять не мог. «Выживет, — подумал Глеб, обтираясь влажной ветошью, которую ему поднесла одна из ниобок. —Чирквады идуны живучие». Вторая ниобка принялась смазывать раны какой-то мазью и прикладывать к ним листья. Глебу было всё равно. Он ощущал не чувство победы и торжества, а скорее просто чувство выполненной работы. И ещё беспокоила переправа через реку… и то, где перехватывать Андрея.

***

От праздничной трапезы, на которую его наперебой приглашали довольные и радостные ниобы, Глеб отказался, объяснив это тем, что теперь нужно в уединении принести хвалу Предкам. На самом деле ему просто хотелось побыть одному. Что сообщать Джафару — непонятно. Ну, живой, здоровый, победил самонадеянного чирквада — не велика честь. Андрей уже должен быть у реки. Если уже не переправился. Хотя вряд ли… А значит разница будет в два дня. Что он всё-таки задумал? Одному пробраться в Город, наверное, сподручнее. Но прямо Андрей не пойдёт. Скорее всего, постарается на том берегу разузнать дополнительную информацию.

Глеб лежал на душистом сене, запрокинув руки за голову и жуя травинку. Есть не хотелось. Вопрос с переправой на тот берег должен был решиться завтра. В этот момент в дверь сарайчика постучали.

— Рарог, выходи, разговор есть! — раздался грубый низкий голос с оппским акцентом.

«Вот неймётся им, — подумал с досадой Глеб, поднимаясь. — Но как они так быстро нашли меня? Следили, небось. Ну поговорить мы всегда горазды!» И, крепко сжав в руке верный косоруб, вышел из сарайчика.

Давешние наёмники за вычетом чирквада стояли кучно, шагах в десяти. Вожак, как верно определил его Глеб, чуть впереди. Протянул вперёд обе руки ладонями вверх и заговорил вновь:

— Сильный убыток принёс ты нам, рарог. Лучший наш воин ныне болеет сильно.

— Это ваш убыток, а не мой, — спокойно ответил Глеб. Он был готов к схватке. Вид его говорил сам за себя.

— Верно, так. Но без тебя всё было бы по-другому.

— На всё воля Предков.

— Мы не хотим сказать против Верного поединка, рарог. Ты победил честно. Мы пришли оказать почтение. Я тут главный, прозвище моё по-вашему Глаз. Вот эти братья, — вожак показал на двух тлегалгов, — Ходуля и Костыль. Этот, с дубиной, Ворох. А это наш мастер-охотник Камень.

Глеб с интересом разглядывал стоящее пред ним воинство. Похоже, они действительно не собирались драться. Если бы хотели напасть, напали бы сразу, зачем это представление? Значит, кхунсегера зовут Камень? Хм, странное имя для воина. Присмотревшись, Глеб заметил на поясе мастера-охотника странную приспособу, напоминающую небольшой самострел. Может, он и вправду промышляет охотой, а может… Кто его знает?

— Так что теперь нас всего пятеро. Остаться тут мы уже не можем, — продолжал вожак, несмотря на непроницаемое молчание Глеба. — А для похода нам по традиции положен шестой. Вот теперь хотим просить тебя пойти с нами вместо Дальника. Говорят, в Пропащем углу у сеймуков суета началась.

Это был неожиданный поворот. Глеб даже опустил косоруб, но не ослабил внимания. Что это, ловушка? Зачем заманивать в отряд?

— Благодарю за приглашение, — медленно сказал Глеб. — У меня свой путь.

— Чем же он другой? Подумай. Вместе сподручней будет. Воин ты знатный. Всё, что добудем, делим поровну. Но твоя доля будет большей.

— Нет, — Глеб покачал головой. И начал поворачиваться спиной, показывая, что разговор окончен. Он чувствовал, что предводитель наёмников говорил искренне. Но объяснять что-то собеседникам не хотел.

— Жаль, рарог. Ну что ж, пусть Предки не оставят тебя на твоем пути.

Глеб зашёл в сарайчик и затворил дверь. Сквозь щель он видел, как наёмники о чём-то коротко переговорили между собой, а затем пошли прочь.

Эпизод 12

Ян Залесский был вне себя. Он бушевал, выдавая полную гамму эмоций, на которые был способен. Обычно корректный, спокойный и флегматичный, он был похож на действующий вулкан. Некоторые слова и выражения Джафару были не знакомы, но он сидел молча и слушал, понимая, что старший товарищ имеет право на выражения эмоций.

Наконец Ян немного успокоился и спросил:

— И что ты теперь предлагаешь?

— Пока вариантов у нас немного. Только ждать и надеяться на Глеба. Он может…

— Да, естественно. После того, как мы потеряли… да-да, фактически потеряли трёх профессиональных проникателей, единственный наш план — это возложить все надежды на стажёра, ага.

— Думаю, что по кодексу он уже тянет на младшего…

— Думаешь?! Неважно. Я уже не говорю о том, что прошло слишком мало времени. Но он совершил три ошибочных действия, квалифицируемых как проступок. Конечно, в прежних условиях мы бы не дали ему совершить и одного. Но у нас нет полноценного контроля.

— Величина проступка зависит от степени нивелирования его последствий. А последствий не было.

— Допустим, его участие в битве не привело к необратимым последствиям. Но он нарушил твой приказ немедленно отправляться на поиски паломников.

— Это был не приказ, а рекомендация…

— И не смог перехватить Андрея у реки!

— Вот тут я согласен, не всё получилось так, как нам хотелось, но есть шансы исправить ситуацию. Глеб сейчас на западной стороне. Он знает, что Андрей направляется в Город, отдал ему новый браслет, возможно, ему удастся…

— А если не удастся? Три человека! Три профессионала не выходят на связь уже… сколько… три месяца?

— Двое, если быть точным. Бывали перерывы и больше. Насчёт Андрея мы точно знаем… — попытался поправить Яна Джаффар, но тот не слушал.

— И ты надеешься, что всё поправится просто потому, что Глеб… что он… Я уже начинаю жалеть, что в своё время дал добро на всё это безобразие. Ворона на вас нет с его службой! Нужно было поддержать Глеба Петрова и Юри.

— Мы не можем знать, что было бы, останься мы все на станции. Так что об этом рассуждать бессмысленно. И ты знаешь не хуже меня, почему мы решились на внедрение. Поэтому должен понимать: то, что пытаются сейчас сделать Вахит, Мин и Андрей, — просто логическое продолжение этого решения.

— Вот как раз я это прекрасно понимаю! А ты должен понимать, что я недоволен не самим фактом проявленной инициативы, а тем, что эта инициатива была плохо проработана и спланирована.

— Лекс, что ты так переживаешь? Ещё не случилось ничего страшного. Я направил все камеры в район Постылой степи и Южного Тленга. Правда, пока никакой положительной информации, очень плохая связь. Но Глеб…

— Опять Глеб?! Что он сможет сделать в одиночку там, ведь мы даже не представляем, что его там ждёт?!! И помочь мы ему никак не можем… И не только потому, что не знаем, как помогать, а и потому, что у нас попросту не хватает людских ресурсов.

— Да, я знаю, что пока не получилось пробить дорогу до станции, и в курсе проблем с обустройством пещеры и лечением паломников. Хотел бы напомнить, что их всё-таки Глеб нашёл.

— Молодец, что нашёл. И плохо, что мы не смогли сделать этого раньше, а встряли в разборки местных племён.

— Согласен. Я к тому, что на Глеба можно положиться. Ты же не разрешишь больше никого посылать на внедрение?

— Не разрешу! — Ян уже начал потихоньку остывать. — Придётся положиться на Глеба. И на новый передатчик. За неимением лучшего варианта. Арсен с Тони пусть сидят в глубоком тылу. Не высовываются ни при каких обстоятельствах. Возможно, они мне понадобятся.

— Арсен с Тони опытные наблюдатели и очень хорошо интегрировались в среду алфенов и оппов.

— Я читал их отчёты. Настолько хорошо, что Тони уже хотят повысить до рукодельника. И, насколько я понял, у него роман с дочкой мастера?

— Ничего серьёзного, все целомудренно, в рамках опойских традиций. В крайнем случае есть запасной вариант.

— И хорошо. Не хватало нам ещё межпланетного разврата. Ты же в курсе, что наши и кладские организмы не совместимы. А последствия коитуса вообще невозможно спрогнозировать.

— Естественно. Все проникатели понимают, к чему это может привести. И не расслабляются.

— На крайний случай можно доставить на станцию для реабилитации и гормональной стабилизации. Хотя… лучше бы просто свернули внедрение и Мина, и Вахита. И Андрея. Вся эта идея с походом за реку…

Ян задумался, а потом, вздохнув, добавил:

— Ну да, если б знать. А что за чушь они писали в отчётах про каких-то посредников тёмного властелина, про подземных жителей-всезнаек? Что за средневековая шпиономания? Они там местного бодрячка не перепили случайно? Я-то сперва невнимательно проглядывал, думал, изучением локальной мифологии занялись на досуге.

— Есть предположение, — терпеливо начал Джафар, — что на Кладе действуют неустановленные силы, концентрирующиеся в Городе и Восточных горах.

— Ну, в Восточных горах ничего нет, мы там несколько раз проводили исследования с Эйденом. А насчёт Города мысль, конечно, интересная. И я бы даже послушал твои предположения на этот счёт. Только мне сильно не досуг. Да и чисто логически, как ты себе представляешь это влияние через Постылую степь и Низинный лес? Может, посредством тайных туннелей?

— Есть предположение… — опять начал Джафар. Но Ян вскинул руки:

— И не начинай даже! Не хочу слышать про таинственных существ, которых мы не смогли обнаружить, пока у нас были все ресурсы базы. Задача у тебя сейчас одна — найти следы пропавших проникателей и вернуть их на станцию. Потом уже будем думать над новой стратегией. Если уж ты не смог проконтролировать их действия, позволил углубиться в неисследованную область, где у нас плохо работает связь… В общем, ты понимаешь свою ответственность? Да, вот ещё… Как там дела у Светозара?

— Всё ещё занимается инвентаризацией на Южной станции в океане.

— Что-то долго… Они же туда с Челадоном полетели.

— Именно поэтому. Господин Челадон Агаппи сообщил, что он не намерен работать больше трёх часов в день. А три дня у него, согласно трудовому корпоративному кодексу, законный выходной. Зато хоть мне теперь не мешает.

— Холера ясна! — насмешливо откликнулся Ян. — Ну тогда ладно. Нашли что-нибудь полезное?

— Да в общем ничего полезного… Я тебе на прошлой неделе список посылал: четыре неактивированных камеры слежения старого образца, сухой корм, железяки разнообразные. Разве что… Челадон нашёл контейнер разобранных андроидов пятого класса.

— Откуда они там? Разработку человекоподобных роботов запретили в начале прошлого века согласно меморандуму Азимова.

— Видимо, где-то вели разработку. А может, просто не уничтожили старые запасы да тут припрятали. Светозар подумал, что из них можно демонтировать некоторые элементы. Однако Челадон стал наставить на том, чтобы использовать их по прямому назначению. Я не стал с тобой связываться по данному вопросу, но разрешил ему персонально одного активировать.

— Они не универсальные разве?

— Нет, этот набор предназначался исключительно для физиологических утех.

— Тогда понятно, чем он там занимается в свободное время, — Ян уже откровенно улыбался, но потом всё-таки посерьёзнел. — У нас-то для таких развлечений времени нет. Всё-таки подстегни их там. Пусть не задерживаются. И продумай запасной вариант поиска проникателей. Может, Юрген что подскажет. Я свяжусь с тобой через неделю. Надеюсь, ты меня порадуешь. Так что не прощаюсь.

— Хорошо, Лекс, — Джафар закончил сеанс и потёр руками уши. Отчитали, как мальчишку. Хотя в общем справедливо. Но… неделя — это слишком малый срок. Скорее всего, и на следующем сеансе связи порадовать Яна не получится.

Джафар в очередной раз подумал, что было бы легче находиться на Кладе, в гуще событий. А не сидеть на станции, нести ответственность за всех проникателей и не иметь возможности что-то изменить. Самое обидное было в том, что он прекрасно понимал и Вахита, Мина и Андрея в их стремлении разобраться в творящихся событиях, и Яна, который взвалил на себя ответственность за нормальную жизнь остальных людей. И даже Челадона — неплохого в общем человека, оказавшегося в непривычных условиях.

Эпизод 13

Подготовка к переправе заняла неожиданно много времени. Сперва Глеб предполагал, что ниобы воспользуются опытом тлегалпов, которые применяли связку из нескольких бурдюков и шеста. С помощью таких приспособлений можно было переправиться большой толпе даже не умеющих плавать. Но ниобы нашли двух сведущих оппов, которые стали ладить настоящий плот. И Глеб довольно быстро понял почему. В этом месте Квара начинала спадать к Южному морю, и её течение было более сильным, чем в районе Алфении. На глаз не менее пяти метров в секунду. К тому же река изобиловала водоворотами и отвесными скалами на западном берегу. Если промахнуться с местом причаливания, можно уплыть далеко от первоначальной цели или даже погибнуть в порогах ниже, где течение становилось совсем яростным.

Впрочем, Глеб времени даром не терял — занимался тренировками. По такому случаю Глеб разжился лёгким и прочным посошком из ангомбта, на котором удобно было показывать приёмы боевых единоборств. И на следующий же день получил от совета старейшин, наслышанных о его победе, предложение остаться на почётной должности Заступника. Пришлось объяснить, что один воин ничего не стоит. И если в следующий раз тлегалпы придут с не самыми добрыми намерениями, то ни Глеб, ни какой-то другой воин, будь он даже искуснее, не выдюжит против нескольких десятков противников. Взамен Глеб предложил всем желающим обучиться нехитрым воинским приёмам, особенно упирая на то, что свою округу должны защищать собственные заступники. Причём не столько умением, сколько силой духа.

Единственная проблема была с оружием. У ниобов отсутствовали воинские традиции. Так, например, настоящих клинков не было, а те, что были, не годились для серьёзного боя. В достаточном количестве нашлись разве что копья и всё то, что можно было переделать из сельскохозяйственного инвентаря. Но для тренировки строевых приёмов времени не хватало. А против кинжала сойдёт и простая палка, если её правильно использовать.

Конечно, Глеб не преувеличивал своих способностей, но надеялся, что, коли дойдёт до конфликта, тлегалпы побоятся сунуться в бой с равным по численности противником. Даже сотни полторы вооружённых мужчин смогут представить серьёзную защиту от небольшого рода кочевников, если они случайно окажутся в этих краях. И это будет явно дешевле, чем содержание нескольких групп наёмников.

Стоит заметить, что многим пахотникам не пришлись по вкусу военные инициативы. Некоторые прямо заявляли, что не их дело звенеть мечами: предки заповедовали жить мирно и заниматься только хозяйством. Ничего хорошего от такого обучения не будет, мол, воином родиться надо. А всё остальное — пустая трата времени, да ещё и вредная, потому что заставляет верить, что можно чему-то научиться, пару дней помахав клинком. Глеб тоже явно тяготился специфическим вниманием к своей персоне. Поэтому, когда пришла пора отправляться в путь, он с облегчением простился с новыми знакомыми, собрал все свои пожитки и направился к выбранному оппами месту переправы.

***

— Послушай, Андрей, зачем ты это делаешь?

Андрей молчал, смотря куда-то вдаль. Так продолжалось некоторые время. Наконец Андрей соизволил ответить:

— Потому что я должен это сделать.

— Но информацию о Городе можно получить и не ходя к нему.

— А что это будет за информация? Слухов и так более чем предостаточно. А ещё вспомни, много ли мы узнали о Кладе, когда просто наблюдали и не вмешивались?

— Немало.

— И что из этого оказалось верным? Пока сам не увидишь, не прочувствуешь, ничего не будет иметь большого значения.

— Что же ты хочешь увидеть в Городе?

— Это неважно. Чтобы я там ни увидел, я буду знать, что это реально. И что это мешает нормальному процессу развития.

— Разве у Клада есть развитие?

— Есть, конечно. Просто нам кажется, что он застыл в некоем неизменном состоянии. Это ни хорошо и ни плохо. Это данность, которую нам следует сохранить. И всё, что мешает Кладу развиваться в том режиме, который был изначально, должно быть нами нивелировано. Надеюсь, ты понимаешь, что под Кладом я имею в виду сообщество жителей, рарогов в частности?

— Я понимаю. Я только одно взять в толк не могу: с чего ты решил, что сам знаешь и понимаешь, как развивается Клад и как он должен развиваться в будущем?

— Да уж... знаю. Я уже говорил, практические знания стоят на порядок больше, чем знания теоретические. Даже на два порядка.

— Поэтому ты считаешь, что ты прав?

— Не только.

— А что ещё?

Андрей молчал. Ехидная улыбка появилась на его губах. Постепенно он начал посмеиваться. И когда уже захохотал в голос, Глеб проснулся. Похоже, кричал какой-то неизвестный ночной зверь, то ли жалуясь, то ли торжествуя.

Глеб вытер со лба выступивший пот. Что-то мешало окончательно проснуться. Поэтому пришлось встать и сделать несколько энергичных движений. Только теперь Глеб полностью осознал, что диалог с Андреем ему полностью приснился. Получается, он разговаривал сам с собой? Или, может быть, Андрей как-то попытался передать ему важную информацию? Но о чём? Нет, всё-таки это был просто сон, вызванный напряжённым состоянием. Идти осталось ещё немало.

После переправы, ставшей самым простым испытанием, Глеб вместе с двумя оппами оказался на восточном берегу Квары, который они просто называли Другой берег. В расщелине между скал, которая образовывала последнее место, где можно было свободно подойти к быстрой воде, их уже ждали молчаливые местные жители, родовую принадлежность которых Глеб определить затруднился. Не обращая внимания на переправившихся, они начали живо разбирать плот. Было видно, что дело привычное. Глеб попробовал было расспросить их, не встречался ли им северный охотник, однако ни один известный ему язык не вызвал у хмурых незнакомцев интереса.

Оппы тоже не горели желанием общаться, однако, перебросившись парой коротких слов с местным старшиной, всё же снизошли до короткого диалога, сказав, что никаких пришлых здесь не бывало уже давно. А рарогу нужно идти теперь налево через Ничтожную Гряду до местности под названием Пустое Селение и далее наверх (то есть на восток, а потом на север, если по-земному) до Высокой Ямы. Там найдутся жители, которые укажут путь до Чёрного Города. Это всё Глеб уже знал. Как и то, что сильно влево забирать нельзя, чтобы не заплутать в многочисленных распадках и пустошах, имеющих дурную славу.

— Зря идёшь. Один. Плохое место. Зачем туда?

— Велено, — коротко ответил Глеб, и старший опп согласно закивал головой и развеёл руками, мол, понятное дело, раз велено, то никуда не денешься, надо идти.

Для кладян, интуитивно определяющих стороны света, план был простой. Глеб же собирался, пройдя Гряду, ориентироваться по звёздам, примерно представляя себе карту данного района. В реальности получилось так, что, не видя две ночи ясного неба, неожиданно затянутого дымкой, и переоценив свои астрономические навыки, Глеб слегка заплутал. К тому же район, казавшийся таким маленьким на карте, в реальности представлял собой труднопроходимую каменистую пустошь, изобилующую постоянными подъёмами и спусками. Если бы Глеб не знал, что находится на Кладе, он бы ни за что не поверил, что здесь могут быть такие негостеприимные места. Ещё хорошо, что начиналась зима и ночью можно было отдохнуть от палящего зноя, буквально пронизывающего пространство.

Браслет ожидаемо не работал. Глеб честно попытался несколько раз связаться со станцией, и один раз сигнал вроде прошёл, но разговор установить не удалось. Ещё помнилось из скорых наставлений Джафара, что теперь браслетом можно воспользоваться и как навигатором, только как этого добиться, сообразить Глеб не смог. А разбираться смысла не было. С его-то знаниями современной техники… Оставалось надеяться на собственные навыки выживания. Еды с собой Глеб прихватил достаточно, а вот с водой уже начинались трудности. После спуска с Гряды не встретилось не то что источника, в котором можно было омыть руки и лицо, а даже самой завалящей лужи. После Алфении, изобиловавшей родниками и речушками, и Опойи, в которой попадались временные водоёмы, такое положение дел изрядно напрягало. Поэтому воду приходилось расходовать исключительно на питьё. Первое время спасал запас сочных ниобейских плодов, напоминавших смесь кокоса, апельсина и ментоловой дыни. Но от них осталась только скорлупа, которую хозяйственный Глеб не выбрасывал. По расчётам получалось, что максимум дней через пять удастся выйти к обжитой территории. А там уже будет легче.

Эпизод 14

Юрген чувствовал себя странно. С одной стороны, причин для беспокойства не было, с другой — последняя новая камера слежения, которую послали в район Постылой степи, сразу же вышла из строя. Даже старые камеры после настройки отрабатывали хотя бы несколько дней, постепенно теряя качество изображения. Это необъяснимое событие тревожило и не давало сосредоточиться в такое удобное время. Джафар отлучился на два дня для встречи с Яном в Пещере, и теперь самое время было закончить обещанный Глебу прибор.

Юрген постарался собраться. «Для получения виртуального адресного пространства процесса необходимо выполнить обход табличных структур в глубину и выполнить запись в файл страниц памяти, на которые ссылаются действительные записи. Допустим, что данные, на которые указывает запись, не требуют дальнейшего рассмотрения. Возможно, они никогда не загружались в память, и поэтому система считает, что они недоступны. Если использовать хорошо забытый механизм карвинга для поддержки сигнатурного поиска управляющих структур…»

Внезапно раздался сигнал вызова, прерывая размышления Юргена.

— Алло, алло, Юрген ты меня слышишь? Отвечай, — раздался несколько искажённый голос Глеба.

— Да, Глеб, слышу, ты где? Я не могу определить координаты.

— Со мной всё в порядке. Ты уже запускал прибор? Отвечай.

— Да. В смысле нет. Больше не запускал. Мне нужно время на дополнительные исследования. Тут возникли некоторые нюансы, как бы тебе объяснить…

— Хорошо. Не запускай без меня.

— Да, я понял. Ты где? Что передать Джафару?

— Прибор не запускай без меня.

— Да понял, я, понял… Подожди, я сейчас попробую отследить сигнал, чтобы направить камеру.

Не успел Юрген договорить, как связь прервалась. «Оказия! Будь здесь хотя бы Светозар, он был успел запеленговать сигнал. Надо же было Глебу проявиться в такой момент, когда я немного задумался. Пожалуй, следует сообщить Джафару. Хотя если Глеб со мной связался, может, и с ним тоже?»

Тут в зал управления заглянул Челадон.

— Добрый день! Как продвигается дежурство? Я слышал, вы с кем-то говорили?

— Да так, дела…

— Ах, я понимаю. У всех дела! Один я без толку шляюсь по станции.

— А как же ваша подруга?

— Да какая там подруга. Тупая как палка. Надоела.

— Ну-у, палка бывает и острой…

— В каком смысле? А-а, это шутка такая. Смешно. А хотите я вам тоже шутку расскажу?

Юрген вздохнул и, понимая, что Челадон не отвяжется, коротко кивнул.

— Так вот… Я недавно слышал разговор Яна и Эйдена… Нет, я не подслушивал, просто случайно… Вот… Наш планетолог говорил, что ему пока не удалось обнаружить старые породы. Очень старые. В основном присутствуют очень молодые, что-то несколько миллионов лет. Эйден очень просил ресурсы для дополнительных исследований… Как его… Забыл… Неважно. Главное, что он очень удивлён набором этих пород, мол, раньше он такого не встречал, как будто кто-то собирал конструктор из одинаковых элементов. А ещё… Вы меня слушаете?

— Да-да, — рассеянно кивнул Юрген. Он думал о своём.

— Ещё Эйден высказал гипотезу, что жизнь на Кладе могла зародиться не в океане, а под землёй, в пещерах! Эйден говорил, что там внутри полно воды. И о необходимости исследовании океана он тоже говорил. Но Ян…

— Это всё, безусловно, очень интересно, но, может быть, вы обсудили бы этот вопрос с кем-нибудь другим?

— Так тут больше никого нет!! И потом, вы понимаете, что это значит?

— Что?

— Мы здесь не просто так!

— Ну, разумеется.

— Это всё эксперимент. Кто-то специально создал… Всё это. И поместил нас сюда.

— Зачем?

— Для эксперимента. Это же естественно. Как люди будут вести себя под колпаком, отрезанные от внешнего мира.

— Послушайте, — довольно жёстко сказал Юрген, — мне сейчас нужно работать. Связаться с Джафаром. А вы мне мешаете.

Челадон нахмурился, хотел что-то сказать, но передумал. И удалился, недовольно бурча. По правде сказать, Юрген был не особо и занят. Но связаться с Джафаром действительно было нужно.

***

Местность под названием Пустое Селение полностью оправдывала своё название. Кроме нижней половины тела какого-то бедолаги и кладки непонятных пятнистых яиц Глебу не встретились не то что следы разумной деятельности, но и какого либо зверья. Впору было оценил мрачный юмор местных жителей. Яйца Глеб трогать остерёгся: кто знает, что там внутри? А половинку трупа осмотрел. Было ощущение, что его просто разрезали пополам. И, судя по всему, недавно. Это производило гнетущее впечатление. Ладно, когда на поле боя, но здесь, в пустынной местности?.. Что здесь произошло, Глеб не понимал да и разбираться не желал.

Пятые сутки пути были на исходе, а конца пути ещё не виделось. Ночью Глеб опять сверился по звёздам с направлением движения и понял, что сильно забрал влево. То есть фактически два дня ходил зигзагом между каменистых возвышенностей, лишь немного сдвигаясь на север. Воды оставалось совсем чуть-чуть, и пришлось потратить несколько часов на поиски хоть какого-нибудь водоёма или источника.

В конце концов, среди нагромождений камней отыскалась небольшая лужица с бурой, неприятно пахнущей жидкостью. Но выбирать не приходилось. Глеб соорудил из заранее припасенных сучков и остатков еды костёр. Сгодилась и мелко порубленная скорлупа ниобейских плодов. Всех, кроме двух. Их Глеб обмазал грязью со дна лужи. Затем через сложенную несколько раз тряпочку из гайла нацедил туда бурой жидкости и поставил на огонь. Остатков воды из походного бурдюка хватило как раз на то, чтобы приготовить «чай» в походной кружке-чашке из меди с деревянной ручкой. Глеб уже и забыл, когда последний раз пользовался этим изделием алфенских жестянщиков. Или не алфенских… Но вещь была знатная. Такую не жаль было таскать с собой.

«Чай» из заваренных горных трав Глеб частично выпил сразу, частично оставил на следующий день. Прокипячённой жидкостью заполнил походный бурдюк. Подумал и кинул туда пару белых обеззараживающих горошин из браслета. Не помешает. Потом прилёг отдохнуть. Кто знает, сколько ещё идти на север и какой там ждёт прием… С Андреем, конечно, идти было бы сподручнее. Пока он тут плутает, он, наверное, уже разузнал про Чёрный Город. Если переправлялся выше по течению, значит должен двигаться мне навстречу. Вроде и крюк, а получается, что тут дорожка сложнее.

Глеб вдруг остро ощутил своё одиночество. Раньше всегда рядом кто-то был, пусть не самый приятный, была цель, было понятно что и зачем делаешь. Иногда компании наскучивали, и можно было уединиться. Но всегда было состояние причастности к цивилизации, к обществу, к чему-то незримому и всеобъемлющему, что не даст пропасть и поддержит. Среди рарогов это ощущалось даже сильнее. А вот тут, в пустыне, где нет никого, кроме тебя самого, и нет надежды на помощь со стороны, вот тут одиночество ощущалось острее.

Спать расхотелось. Но Глеб понимал, что сон необходим. Поэтому постарался максимально расслабиться, не притупляя чуткости. Этому он научился у Борды-Ройо. Как он там? Хороший человек, ну да, пусть и кладянин.

«Всё-таки много среди нас общего. Даже лук свой отдать хотел, чтобы мне легче было прокормиться. А я отказался, я ж не умею стрелять из настоящего охотничьего лука. А Борда тогда сказал, что тоже не умеет, но приспосабливается. А я ответил, мол, вот и учись дальше, у тебя будет долгий досуг, мне надо поспешать. А он сказал: “Слушай, Глеба, так ведь голодное брюхо ноги шибко быстро не несут”. А я ответил: “А ничего, пущай несут и голодное, главное, чтобы ты не скучал. Хотя ты будешь не один. Да-а, бычки это знатно…»

Глеб явственно представил своего бычка, его мохнатую голову, влажный нос и круглые блестящие глаза и практически сразу заснул.

Эпизод 15

Ещё один день пути не принёс ничего нового. Глеб постарался пройти как можно больше на север, пока светило не зашло в зенит. Потом нашёл тень за большим валуном и с облегчением растянулся на песке. Хотя это был не совсем песок, а скорее какая-то мелкая галька. Откуда она здесь? Думать об этом сил не было. Глеб в очередной раз принялся мучить браслет, пытаясь послать сообщение. Для удобства снял его с руки, чтобы удобнее было работать в голографическом меню. Без толку!

«Вот ты тупой аппарат! Как ты не понимаешь, что мне надо связаться с базой? Никакой от тебя пользы. Надоел!» Глеб усмехнулся, представляя, как это выглядит со стороны. Если сигнал не уходит, значит ничего не поделать. Он знал, что при его навыках шансов разобраться в мудрёном устройстве нет. Но старался заняться хоть чем-то, чтобы не поддаваться унынию. Покрутив браслет в руках, Глеб вздохнул и засунул его в поясной карман. Так делать, конечно, нельзя. Но какой смысл таскать бесполезное устройство на виду? Глеб помассировал свободное запястье. Глубоко вздохнул. Вот сейчас переждём пару часиков полуденную жару и двинемся в путь.

Оглядывая от нечего делать доступный кусок неба, Глеб вдруг заметил странное туманное пятнышко, неподвижно висящее на одном месте. Оно то пропадало, то появлялось вновь. Так могла себя вести только равномерно вращающаяся камера наблюдения. Но отчего она так низко? Или сломалась, или Джафар решил пренебречь стандартными инструкциями? Ну а кто сказал, что в исключительных ситуациях нужно им следовать? «Так или иначе, но меня он заметит», — решил Глеб и неожиданно почувствовал себя лучше. Выходит, жизнь налаживается!

Когда местное светило обогнуло валун, отдохнувший Глеб решил продолжить путь. Покрутил головой, но камеры не обнаружил: наверное, увели в другое место. Но это неважно. Главное — добраться до места, которое называлось Высокой Ямой, и найти Андрея. Судя по обещаниям, там должны найтись жители. А стало быть, и еда с водой. Может быть, даже удастся искупаться. Или хотя бы помыться.

Незаметно для себя Глеб перешёл на лёгкий бег, закинув руки на лежащий на плечах дротик. Теперь, когда у него практически не осталось запасов, нужно двигаться быстрее. День-два в этой пустоши ещё протянуть можно, а вот потом начнутся проблемы. Впрочем, о них думать не хотелось. Глеб был уверен, что движется в правильном направлении, и это придавало ему сил.

Ближе к вечеру на выжженной почве обнаружился помёт мешконосов и следы погонщиков, делавших тут небольшую остановку. Судя по отверстиям, раскидывали шатёр. Глеб поднажал и за перевалом заметил две фигуры, неторопливо бредущие за животным. Окликнул незнакомцев, но они повели себя странно. Вместо того, чтобы дождаться Глеба, наоборот ускорили шаг и попытались оторваться.

Светило уже клонилось к закату, и Глеб не стал нагонять случайных попутчиков, хотя мог это сделать без труда. Судя по всему, это местные жители торопятся в своё жилище. И жилище это где-то недалеко. Переждём ночь, а утром будет проще наладить контакт.

***

Из отчёта Тони:

Мне выдался относительно интересный день, когда я не был занят привычным делом. Я в составе нашей сельской общины в количестве двадцати четырёх мужчин и восьмерых подростков сооружал новую хибару (так я называю местные дома). Хибара была по местным меркам довольно широка и кругла в диаметре. По тому, как решил глава общины, в почву вбиваются крепкие колья. Затем к этим кольям с помощью сырых буйволовых кишок крепятся стены из плетня. Можно обойтись бечёвкой или сыромятными ремешками, но по древней надёжной технологии без кишок не обойтись. Раз я сказал о кишках, можно перейти к буйволам, на которых обыкновенно пашут в Оппойе. Они заметно мельче быков-тангра и не имеют такой коричневой шкуры, однако буйволиц доят, и в целом они более покладисты и миролюбивы. По привычке оппов, если в общине какое-либо животное серьёзно повредило конечность, за лучшее считается это животное забить ради мяса для всей общины. Только в такие периоды оппы питаются говядиной и получают ценные кости для разных инструментов. Например, я при работе с глиной пользуюсь лопаткой буйвола для замешивания продукта, и такие лопатки гончары обыкновенно гордо носят на поясах во всех местностях Оппойи.

Закончу про хибару. Потом стены из двойного плетня густо промазываются глиной. Затем из кольев и плетёных щитов сооружается крыша, затем на крышу укладывают дёрн с травой и тщательно поливают. Хибара готова. Пройдёт неделя, схватится дёрн, просохнет глина, и можно въезжать.

Ещё один момент, на который я бы хотел обратить внимание. У трёх племён Оппойи вера в Предков сочетается с верой в персонифицированную троицу. Это Гейбра — ответственный за урожай и вселенскую радость. По жизни не надо быть хмурым, чтоб не гневить Гейбру. Это Танкли — великая Мать всего сущего. И Схат — ответственный за тепло и свет, бог местного светила. Я слышал упоминания о том, что у оппов были и древние боги. И каждый имел свою функцию. Получается, что в процессе широкого расселения по Оппойе земледельцы-оппы утратили веру в прежних богов. Почитаемы только эти трое. И оппы могут отличать своего от чужого, упоминая о данных конкретных Предках. Хотя в общем они не очень набожны, я не заметил каких-то особенных ритуалов. Если же кто-то проповедует своё, оппы с интересом выслушают и спокойно уйдут, неся в себе свою троицу. К любым провокациям они останутся безучастны. Это интересная тема, и она показывает, как мало мы знали о внутренней жизни Клада.

Что касается отношения местных жителей к приречным конфликтам, то этот вопрос в общем их не интересует. Хотя я и слышал рассуждения о том, что наступают лихие времена, это больше обывательские разговоры. Но я, зная истинное положение дел, должен сказать пару слов о железе. Здесь это редкость, и на северо-восточной границе Оппойи мне приходилось видеть большую глиняную печь странной формы. Мне сказали, что там плавят железо, и этим занята конкретная крупная община, больше семи десятков человек. Топоры, ножи, крючья, косы, серпы — всё это бережно хранится у главы каждой общины, а в быту по необходимости общинники используют медь и точёную кость. Специализированного боевого оружия мне пока видеть не доводилось. Я располагаю медным ножом и костяной лопаткой. Пока это всё.

Да, и ещё… Привожу поговорки, которые ходят в среде оппов о чирквадах и ниобах: «Ниоб говорит быстро и непонятно, будто сыпет зерно в мешок», «Мысль чирквада скоро его не настигнет».

***

Высокая Яма оказалась селением, расположенным около старого полуразрушенного вулкана. Собственно то, что это бывший вулкан, знал только Глеб, знакомый с географией Клада. Для местных жителей это была просто диковинная гора с левосторонним провалом. Дальше за ней начинался Низинный лес, взбиравшийся к широкому плато, на котором был расположен Тленг. От селения по кромке леса шёл путь, позволявший добраться к реке. И далее либо наверх, в Тленг, либо через переправу в Опойю.

Удобное место, странно, что оно раньше никак не использовалось. Андрей ни разу не упоминал о нем. А стало быть, оно появилось относительно недавно. Глеба порадовало, что он успешно выполнил часть задачи. Но оставалось ещё найти тут Андрея. А может быть, и Вахита с Мином. Если они не успели пройти встречным курсом ранее. После многодневного перехода это казалось лёгкой задачей. Единственное, что беспокоило — незнание местных диалектов, но Глеб полагал, что в крайнем случае удастся найти какого-нибудь торговца, владеющего северным наречием. На этом своеобразном перекрёстке их должно было быть много.

Глеб добрался к поселению задолго до полудня и вот уже битый час бродил по селению, больше напоминавшему лагерь беженцев или большой табор. Нужно было найти местного старейшину, напомнить про кладское право гостя да разузнать, не было ли тут последнее время алфенских купцов али охотника с севера. Но ничего похожего на центральную площадь ниобов или логово общего сбора у рарогов не попадалось. Глеб попытался заговорить с местным, но они отмахивались, едва заслышав непонятный язык. Никому не было дела до одинокого незнакомца.

Вокруг стоял гомон, текла жизнь, подчинённая неизвестному распорядку. Пробираясь между импровизированных жилищ, собранных на скорую руку из веток и кусков ткани, Глеб пытался приметить знакомые лица, хотя бы алфенские, однако кругом были только тлегалпы с боттогалпами. В один момент ему показалось, что он заметил смутно знакомый профиль. И Глеб даже сообразил, что высокий статный боттогалп напоминает ему смотрителя станции передового слежения. Но откуда ему здесь взяться? «Не перегрелся ли я на свету? Был бы Андрей, растолковал бы мне, что тут и как. Или я всё-таки его неправильно понял? Но дорога в Чёрный Город тут одна. Хорошо ещё, что Джафар за мной наблюдает».

Устав бродить без толку, Глеб решил всё-таки подойти к одному из шатров из козьей шерсти, выглядевшему поприличней остальных. Похоже он принадлежал знатному купцу-тлегалпу. Хозяин стоял рядом, равнодушно взирая на окружающих. Сперва он никак не мог взять в толк, что нужно от него пришлому бродяге. Но потом в его глазах мелькнул интерес, и купец крикнул что-то вглубь шатра. На крик выскочил довольно симпатичный худосочный тлегалп и на дикой смеси алфенского и оппского попытался выяснить у Глеба, что тому надо, если он не лицекрут или весельник, чтобы развлекать честных хозяев.

Глеб повторил просьбу, на что толмач замахал руками и ответил в том смысле, что тут ничего просто так не дают. Но могут обменять что-нибудь ценное. Например, меч или дротик? Но оружие Глеб менять отказался. Попробовал предложить кристаллы соли, заварную траву. Но это не устроило уже купца. Зато, похоже, ему понравилась кружка. Глеб медлил, обшаривая походную сумку. Кружка ему была дорога. А что ещё есть? Нашлась тряпочка из гайла и кисет с палочками для чистки зубов. Купец заинтересовался было, но когда Глеб показал, для чего они нужны, закатил глаза и демонстративно поковырял в зубах пальцем. А вот когда Глеб раскрыл мешочек с тёртыми сушёными пьяными ягодами, в глазах купца блеснуло любопытство. Он взял кисет, понюхал и что-то коротко сказал толмачу. Тот разъяснил, что могут дать полбурдюка воды, не больше. Глеб и на это был рад. По правде говоря, ему уже надоела эта комедия напополам с пантомимой. Да и самодовольство купца начинало раздражать. Хотя Глеб понимал, что тлегалп у себя дома, это он здесь пришлый. Причём не особо презентабельно выглядевший после многодневного перехода.

Получив воду, Глеб пошёл в обратном направлении, примериваясь, где бы можно было устроиться на отдых. В ногах правды нет. И подумать нужно, что делать дальше: ждать Андрея или самому выяснять, как добраться в Чёрный Город. Тут ему на глаза попался давешний толмач, который, похоже, шёл за ним следом. Заискивающе улыбаясь, он показал, как чистит у себя в зубах.

— А, так тебе это надо? — Глеб достал палочки. — А ты мне что?

Толмач часто закивал головой и протянул полураскрытый кисет, из которого шёл странный запах.

— Что это за бурь? Что с этим делать?

Толмач попытался подобрать слова, потом изобразил руками большой котёл, «налил» туда воды, показал, как разводит костёр и высыпает в котёл содержимое кисета. Затем довольно уморительно начал мешать в котле, пробовать и гладить себя по животу.

— Похлёбка, что ли?

— Пахлюпка, да. Вкусно.

Тут Глеб сообразил, что ему напоминает бурая смесь в кисете. Пеммикан! Люди в древности пользовались им в длительных переходах. Только запах какой-то странный. Не животный, а скорее растительный. Водоросли какие-то, что ли?

— Ладно, годится. Давай меняться.

— Хорошо. Ты думать менять оружие приходи. Крутить лицом, веселить — тоже приходи. Два дня ждать. Потом уходить.

— Подумаю, подумаю. И тебе не хворать.

Эпизод 16

Глеб переночевал на окраине селения, используя искусственную яму в почве около большого камня. Такой себе вполне удобный и безопасный пункт наблюдения, видимо, оставшийся от прежнего владельца. Поутру, подкрепившись остатками еды, сполоснув лицо и приведя себя в относительный порядок, Глеб решил ещё раз попытать счастья в исследовании селения. Возможно, стоит обойти его с другой стороны или подняться на гору и посмотреть сверху. В любом случае день или два ничего не изменят. А дальше… Ну, в крайнем случае сменяет дротик. Ещё можно наняться на какую-нибудь работу. Главное понять, чем здесь живут местные жители. Ничего не выращивают, не разводят никого. Но поднимаются рано, вон уже суетятся. И запах какой идёт, видать, пекут что-то. Так, размышляя о том и сём, Глеб вышел по кромке селения на другую сторону. Отсюда уже были заметны приречные скалы, еле видневшиеся на горизонте.

— Твёрдой опоры тебе под ногами, рарог, — внезапно услышал Глеб неприятно хрипловатый и в то же время знакомый голос.

Обернулся и увидел двух наёмников, с которыми повстречался на том берегу: вожака и здорового мужика-боттогалпа. Вид у них был потрёпанный, но довольный.

— Ну вот, а говорил тебе с нами не по пути, — главарь откровенно улыбался, засунув руки за пояс. Второй воин был серьёзен. Похоже, они давно заприметили своего собеседника.

— Не говорил я такого, — ответил Глеб, сделав шаг в их сторону.

— Может, и не говорил. Думал.

— И вы собирались в другую сторону.

— Вот так получилось, — развёл руками главарь. — Может, всё-таки назовёшь своё имя? Моё прозвище, как ты помнишь, Глаз. А это Ворох.

— Крангригге. Меня зовут Крангригге, — ответил Глеб, немного подумав.

— Славное имя. Не откажешься ли с нами разделить трапезу, Отважный?

— Откуда знаешь древний язык? — удивился Глеб.

— Много ходил. Слушал. Запоминал.

— У нас, значит, тоже был?

— Был. Давно. Дважды по две руки прошло времени. Или больше. Тогда ещё молодой был. Воином хотел стать. Учиться хотел.

— А чего ж не научился?

— Молодой был. И глупый. Нетерпеливый. Я всё сразу хотел. А кто меня, пришлого, сразу командиром сделает? А здесь я сам командир.

— Ну что же, командир. Веди к трапезе. На голодное пузо языком чесать несподручно.

Логово наёмников обнаружилось почти рядом: простой тент, под которым была навалена куча одежды и оружия. Там заправляли братья-тлегалпы. Глаз сказал несколько резких слов, и на жилетке, заменявшей собой скатерть, появились две свежие алфенские лепешки, старый кусок сыра да горсть каких-то крупных красноватых ягод.

— Сами пекли? — с иронией спросил Глеб.

— Зачем сами? Алфены пришлые пекли. А братья добыли, — засмеялся Глаз и начал делить добычу.

— А где же ваш друг Камень? — спросил Глеб, располагаясь у импровизированного стола.

— Там лежит, — Глаз мотнул головой в сторону тряпья. — Болеет. Мы на переправе с оппами повздорили.

— Оппы — народ мирный.

— Мирный. Но непонятливый. Мы же им сказали, что на обратном пути плату дадим. А они драться начали. Ну и задели малость Камня. Ходить может, а рука не поднимается. Ну и какой он теперь воин? Эх, всё не так у нас пошло после встречи с тобой, — с видимой досадой заключил Глаз.

Глеб молча уминал свою треть лепёшки с кусочком сыра. И всё думал, как бы половчее закончить беседу да попрощаться. Вожак, истолковав молчание Глеб по-своему, сказал:

— Ты не думай, я тебя не виню. Мы после поединка долго думали. Хотели к сеймукам податься. Да отряд наш неполный, а искать ещё одного где? Вот Ходуля, — вожак кивнул в сторону одного из братьев-тлегалпов, — и посоветовал пойти в услужение к местному хозяину.

Глеб насторожился, но виду не подал, продолжая покусывать кусок лепёшки.

— Я поначалу против был. Дурная слава у этой обители, да и хозияны мне не по нраву. Но, говорят, нынче многое изменилось. Слух идёт, набирает он щедро всех желающих — и наёмников, и работников. Мы тут третий день ждём его… Как это будет по-вашему? — тут Глаз замешкался, подбирая выражение. — Помощников, так. Давно я горным наречием не пользовался. Они караван собирают. А ты сам-то как оказался тут, рарог? Обогнать ты нас не мог, а за последние дни с быстрой воды никто не приходил.

— Гулял, — односложно ответил Глеб. — Я с низу пришел.

Глаз удивлённо вскинул брови и что-то сказал своим наёмникам. Те шумно залопотали, разом забыв о еде. Глеб терпеливо ждал. Наконец вожак прекратил гомон и опять обратился к Глебу.

— Изрядная у рарогов докука. Тут слух прошёл, что сборщики камней видели давеча в пустоши демона однорогого в вечерней заре. Говорили, никто больше из Пустого селения прийти может. Демон, истинно… Да только я в демонов не верю. И в Предков не верю, — слегка понизив голос, добавил Глаз.

«Хорошая попытка, но…» — подумал Глеб, а вслух сказал:

— Ты, Глаз, осторожнее. А то я могу и между глаз дать.

— Так я про себя говорю, — ничуть не испугался Глаз. — Ни тех, ни других не встречал. А ходил я немало. И так думаю. Каждый может верить, во что хочет.

— И во что ты веришь?

— В себя. Во всё, что вокруг. Пока я есть живой, нужно брать столько, сколько надо. Здесь и сейчас. Всё равно потом ничего не будет. Ещё в свободу верю. Потому и хожу где хочу и куда хочу.

— Так мешконос тоже ходит, куда хочет. Чем ты от него отличаешься? Просто свободы не бывает. Только от чего-то. Вот у тебя свобода от твоего племени, от обязанностей. Но случись что, и никто тебе не поможет. И в Город к хозяину идёшь — какая в этом свобода? — сказал Глеб и подумал, не хватил ли он лишку. Но вожак не обиделся, а ответил прямо:

— Племени своего я не знаю. Говорят, оппам меня подбросили. И быть оппом всю жизнь мне сразу не понравилось. Ну, как я думать-разуметь научился. Стал искать. И наверху был в горах, и к кхунсегерам ходил. И в Городе был… давно. Даже вниз до большой воды дошёл как-то раз. А всё не то. И подумал: чего искать-то? И так жить можно. Вот мои бойцы — моё племя.

— Оно верно, — поддакнул Глеб язвительно, — пока алфены лепёшки вкусные пекут.

— Пусть пекут. Это их дело. А моё дело — другое. Вот скажи, а в чём твоя свобода?

— А моя свобода в том, чтобы понимать границы своей свободы. Вот я принадлежу своему племени. Исполняю его законы, а случись что — эти же законы мне и помогут.

— Да-а, мудрёно завернул. А что ж своё племя покинул, бродишь так далеко от гор? Не в работники же наняться хочешь? Или лазутчик ты?

— Нет, не лазутчик, — спокойно сказал Глеб.

— Знаю, что не лазутчик. Шутка это у нас такая! — развеселился Глаз и что-то коротко сказал своим наёмникам. Те согласно закивали. — Да и не пошлёт никто одинокого воина лазутчиком. Они втихаря ходят. Купцы или охотники. Может, лицекруты. И не поодиночке. А то кто ж вести передаст обратно? Так и что же ты тут делаешь?

— Я же сказал, гуляю. Вот друга тут думал встретить. Не видел ли таких, как я?

— Нет, таких не видели мы. Стоянка алфенов пришлых есть, пару оппов видел. А с гор ты первый тут оказался.

«Странно, — подумал Глеб. — Вахита с Мином он мог и не опознать. Вероятно, они тут прошли давно. Но Андрея он бы заметил. Если только Андрей не решил переодеться». А вслух сказал:

— Оно понятно. Дикое тут место. Законов гостеприимства не знают.

— Это с чего это? — удивился Глаз.

— Да вот ходил я тут, просил приюта по праву гостя, да никто мне не ответил. У одного купца-тлегалпа выменял полбурдюка воды. И на том спасибо.

— Да ты прям как телок! Нашёл куда ткнуться. И не тлегалпы тут заправляют, а эти… помощники. Их надо было искать. Неужели не знал, куда шёл? На что хоть выменял свою воду? Оружие, как я вижу, с тобой.

— Да на толчёные пьяные ягоды…

— Ну точно телок! — всплеснул руками Глаз. — Воду и на вершине горы можно взять. Взбираться, правда, долго.

— Чего это телок? — обиделся Глеб. И достал кисет с бурой смесью. — Вот ещё выменял.

— Ну-ка? О! Это ж сухотка. Гриб такой в пещерах за Постылой степью водится. Местным он не особо нужен, а вот для длительного похода вещь ценная. Конечно, если воды найдёшь с огнем. Но пьяные ягоды сейчас были бы лучше. Из них такую быру можно намешать!

— Чего? — не понял Глеб.

— Быру. Питьё такое, в голову бьющее. Намешаешь, настоишь, выпьешь глоток — бр-р-р-р. Вы в горах такое не употребляете?

— Мы другое употребляем. Траву заварную. Для здоровья полезную.

— Чудные вы жители, — заключил Глаз. — Но ты мне нравишься. Так скажи, пойдёшь с нами? Никому два раза не предлагал. Но из Пустого селения в одиночку только отменный воин выйти может. Такой мне нужен. И ещё скажу, прав ты, вместе держаться стоит.

— Спасибо на добром слове. И за угощение благодарствую. Я… подумаю недолго. Коли надумаю, завтра сюда и приду.

Глеб встал, отряхнул крошки. Развёл руками в стороны, прощаясь с наёмниками, и пошёл восвояси. Новая информация его немало озаботила. Андрей ушёл раньше наемников. И переправился раньше. Может быть, даже вплавь. «Значит я всё-таки опоздал… А может, Андрей где-то здесь? Вряд ли он мог рассчитать, что я тут встречусь с наёмниками, которые внезапно решили пойти на службу в Чёрный Город. Эх, связаться бы с Джафаром, может быть, он прояснил бы ситуацию. Но рассчитывать, видимо, придётся только на себя. А стало быть, зачем упускать такой шанс? Если в течение дня не найду Андрея, значит временно стану наёмником. Ведь главное — добраться в Город. А Глаз этот не такой простой мужик, как мне в начале показалось».

Эпизод 17

Поиски Андрея или следов других проникателей ни к чему не привели, а вести подробные расспросы на чужой территории было опасно. Даже в становище с алфеном не пожелали разговаривать попусту. В этой суровой местности нужны были работники, а чесать языком времени не было. Поэтому на утро Глеб, как и собирался, пришёл к наёмникам. Глаз принял его с плохо скрываемой радостью, но посетовал, что угостить ничем не получится — только что подъели все запасы, а новых добыть не удалось. Но это не беда. Завтра отправляется очередной караван, пойдут с ним охраной. Тогда и накормят. А пока придётся поголодать да впрок отдохнуть. Ничего, на пустой живот легче будет идти. Плохо только, что Камень пока так и не оправился. И боец он знатный, и нюх у него на опасность.

Глеб поинтересовался, какая опасность может подстерегать многочисленный караван в пути, и Глаз охотно рассказал, что попасть в обиталище Тёмного Владыки можно либо прямой дорогой через Кривые Ущелья, либо окружной, через Постылую степь. Прямая дорога быстрая, но только никто с неё не возвращался. Ни с той, ни с другой стороны. Говорят, место там проклятое и водятся всякие диковинные звери, что света дневного боятся. Так или нет, неведомо, но проверять давно уже никто не хочет. Окружная дорога спокойнее. Но и там настороже быть надо. Спиногрызы шастают стаями, боттогалпы из леса могу напасть, а ночью — демоны подземные.

— Ты ж в демонов не веришь, — ее преминул поддеть Глаза Глеб.

— Не верю. Однако один караван весь пропал. Добро не взяли, а тела унесли. И следов битвы почти не осталось. Вот и думай теперь, — вздохнул Глаз. — А говорят бывает так, что после ночлега одного-двух не досчитаешься. И опять таки — никаких следов.

Глеб не знал, что ответить. Такие истории на Кладе он слышал впервые. Однако бояться было как-то не с руки. Хотелось себя чем-то занять. Но Глаз велел никуда не уходить, пояснив, что Помощники Властелина захотят посмотреть шесток охраны. Нет, говорить с ними не надо. И вообще, Крангригге, тебе тут лучше помалкивать да именем своим не называться. Зазорного в этом ничего нет, а звать мы тебя будем Дальником. Ты его победил, стало быть, можешь взять его имя.

— А его как звать тогда будут, Никто? — не удержался от иронии Глеб.

— А что, тоже хорошее имя, — не понял юмора Глаз.

— Ладно. Зовите как хотите, хоть Горшком, только на костер не ставьте.

— Тебя поставишь, — хохотнул Глаз. — Ты сам кого хошь поставишь. Погоди, я всем нашим скажу, как тебя нужно звать.

Братья-тлегалпы и Ворох радушно закивали головой. Было похоже, что им в общем всё равно. Кхунсегер Камень молчал, с ухмылкой глядя на нового члена команды. Глеб вдруг почувствовал, что нужно сделать что-то, чтобы завоевать доверие. Всё-таки путь предстоял неблизкий, а сойтись поближе времени не было. Видя, как Камень потирает руку, Глеб подумал, что, наверное, сможет ему помочь. Физиология-то у нас сходная.

— Скажи Камню, — обратился Глеб к Глазу, — что я могу ему помочь. Попробую недуг его убрать.

— Так ты костоправ, что ли? — изумился Глаз.

— Не совсем. Но посмотреть могу. Хуже не станет.

Камень не горел желанием лечиться у инородца, но после грозного окрика послушно стянул рубаху. Глеб велел ему лечь на живот и начал аккуратно ощупывать спину. В одном месте явно чувствовался комок. И позвонки стояли неровно. Ну, значит, если тут помять, а здесь дёрнуть, можно надеяться, что защемление пройдёт.

— Скажи ему, будет немного больно.

— Делай что надо. Он привык терпеть.

Глеб пожал плечами и начал мять кхунсегера. Сначала аккуратно, потом всё сильней и сильней. От осознания противоречивости этой сцены ему стало немного смешно. В принципе это был враг для любого рарога. Умный и опасный. В другой ситуации они могли бы сойтись в смертельном поединке. Но сейчас временно были на одной стороне. В будущем походе нужны здоровые соратники.

***

Ян Залесский пребывал в мучительных раздумьях. С одной стороны, дела шли неплохо. Но совсем не так, как запланировано. За лето не удалось пробить дорогу от Низинных гор до станции: сломался рендер. Пока восстанавливали его работоспособность, наступила зима. Механизм пришлось законсервировать. Сообщений от пропавших проникателей всё ещё не было. Точнее Юрген передавал, что с ним на связь выходил Глеб, передал, что у него всё хорошо. Странно, что не сообщил никаких подробностей. Ещё в процессе сканирования зафиксировали несколько точечных включений передатчиков. Значит они действуют, и есть надежда, что удастся обнаружить их владельцев. Юрген предложил установить на самом высоком пике Прибрежной Гряды ретранслятор. Хорошее решение, но не своевременное. Придётся задействовать два катера и десяток людей примерно на месяц. А на это Ян сейчас пойти не мог. Катера нужны для обеспечения пещеры естественными материалами, которых в ней нет. Вот если бы предусмотреть и сделать вышку год назад…

Ян поймал себя на мысли, что не первый раз думает в сослагательном наклонении. Такой подход его раздражал своей бессмысленностью. Надо думать не о прошлом, а о том, как решить проблему. Визуальный контроль практически бесполезен — очень плохая картинка. Тем более сейчас, когда на континенте наступила зима и ясных дней стало на порядок меньше. А на единственное для многих людей решение — непосредственный рейд с прямым контактом — Ян как истинный проникатель при отсутствии информации пойти не мог. Процент удачи такой операции — семнадцать. А коэффициент вмешательства зашкаливает за единицу. А значит, вмешательство может стать необратимым.

Ян вспомнил, как несколько лет назад проводили специальную тренировочную игру для отработки подобного сценария. Помнится, Максар делал ставку, что план Ворона не удастся. Но начальнику патрульной службы удалось провести операцию по спасению группы в условиях постоянного присутствия местного населения. Тогда аналитик оказался неправ, но у Ворона были все возможности базы. А что у нас? Будь на его месте Ворон или кто-то другой, может быть, он нашёл бы решение.

Значит остаётся только ждать. Ждать и надеяться на лучшее. И заниматься тем, что умеешь: текущими проблемами обеспечения, которых тоже было немало. С питанием был относительный порядок. Правда, оно однообразное, но достаточно калорийное. С разведением животных пока пришлось повременить. Опыты выращивания съедобного для землян мяса оказались неудачными. Гидростанция в пещере хотя работала исправно, энергии всё-таки давала маловато для развития поселения. Тем более оно увеличилось на пятерых паломников… А когда предстоит активировать генетический материал, нужен будет запас. Частично можно попробовать запитаться с аккумуляторов десантного катера. Ну да, ресурс его уже на исходе, хватит лишь на несколько серьёзных полётов. Но куда нам летать? Дети важнее. Это наше будущее. И тут промахнуться никак нельзя. В крайнем случае, урежем научные исследования. Хотя Эйден с Мартой будут, естественно, против. Откажемся от постройки электрической кузни. Тан По говорит, что у неё все готово, что накладок не будет. И несколько человек вызвались быть воспитателями и наставниками. Но если Юри и Марку можно доверять, то вот паломников к этому процессу привлекать не следует. Хватит и того, что для них построили специальный храм для уединённых молитв, они могут работать в оранжерее и огороде. Даже если захотят научиться чему-то, он, пожалуй, возражать не будет. Но воспитание поколения людей-кладян лучше доверить проникателям. Как говорили наши предки, за неимением гербовой пишем на простой.

Эпизод 18

Населённый пункт Тёмного Владыки. Именно так с языка тлегалпов переводилось название этого ныне заброшенного в сухих базальтовых скалах поселения. И примерно так же, как выяснил Глеб, это название переводилось с языка оппов. Вот собственно и все племена, которые имели понятие об этом населённом пункте. В стародавние времена сюда вели караванные тропы из Тленга и Опойи. Главным образом из Опойи в Чёрный Город поступало зерно или всё то злаково-овощное разнообразие, которое выращивали оппы и чирквады с ниобами на своих обширных полях. Из Тленга же сюда пригоняли разный скот, везли выделанные кожи, шерсть, а также соль из отложений в степях, так что поселение не испытывало какого-либо недостатка. Насколько понял Глеб из рассказа Глаза, жителям Города было чем заинтересовать пусть не таких многочисленных, но постоянных и надёжных купцов с разных территорий. Обработка металлов, а именно железа, меди, и бронзы занимала основное население этого поселения. Были там и отдельно мастерские ткачей, работающие не с сырьём-гайла, а с шерстью коз и ещё какой-то растительной и чрезвычайно дорогой тканью. Но до нынешнего времени образцов этой ткани не сохранилось. Всё, что удалось выяснить Глебу, — эта ткань была достаточно легка и восприимчива к минеральным красителям. А вообще это поселение было полно разного рода мастерами и ремесленниками, делавшими удивительные и непревзойдённые вещи.

С той поры прошло столько лет, сколько не упомнят и самые древние предания. Кто-то говорил, что это было до эпохи Небесного Огня, кто-то — после Большой Воды. Но на памяти последних поколений от Города не было никаких известий. И лишь недавно он вроде бы стал возрождаться. Связывали это непосредственно с появлением Хозяина, Тёмного Владыки, Властелина Чёрного Города. Вроде как раньше он прогневал Предков и его изгнали, но всё это чушь. Так говорил Глаз.

Глебу его скептическое отношение было на руку, поскольку позволяло задавать прямые вопросы и получать такие же ответы, не блуждая в потёмках суеверий и недомолвок. «Если честно, — говорил Глаз, — не верю я в этого Хозяина. Может, его вовсе не существует. Но мне это не важно, главное, пусть делают то, что обещано. Хороший стол, чистая вода, возможность заниматься нашим делом. А кто там у них главный — не всё ли равно?»

Отправление каравана дополнительно задержалось на два дня. Ждали сборщиков, которые доставили дополнительные припасы с южной окраины Низинного леса. За это время Глеб успел немного изучить селение и провести ещё три сеанса мануальной терапии. Глаз, воодушевлённый талантами нового наёмника, хотел было развернуть бурную деятельность. Но Глеб отказался работать спиномесом у тлегалпов, ограничившись тремя сеансами, позволившими добыть еды для отряда и сменить заношенную обувку. Платой за ещё один сеанс стала возможность как следует помыться. Давешний купец, польстившийся на пьяные ягоды, сильно мучился защемлением седалищного нерва и был готов на всё для облегчения мук. По его приказу натаскали подогретой воды в небольшой бассейн, довольно грязный по меркам рарогов, и Глеб после работы попрел пару часов.

Первоначально казавшийся беспорядок оказался своеобразным порядком данного места. Каждый тут занимался своим делом: одни искали в окрестностях особые камни, другие добывали еду, третьи готовили её, четвёртые что-то строили, носили воду. Была даже своеобразная милиция, следившая за порядком. И руководила всей деятельностью невидимая рука. Впрочем, в один из вечеров Глебу удалось разглядеть вблизи приспешников Тёмного Властелина. Или, как их называл Глаз, Помощников. Одеты в плотные балахоны, полностью закрывающие всё тело, они были неспроста. Кожа их рук и лицо были неестественно бледными для данного климата. Родовую принадлежность Глеб определить затруднился, хотя говорили они на южном наречии. Вполне возможно, что за сотни лет проживания отдельно в своей обители без доступа дневного света они сформировали собственную общность. Пока Глаз рассказывал о своём шестке одному из Помощников, Глеб подумал, что было бы интересно поболтать с кем-нибудь из них, но виду не подавал. Убедившись, что у каравана есть надёжная охрана в виде двух групп наёмников по шесть человек, Помощники занялись другими делами. Больше Глеб их не встречал.

Это его не сильно беспокоило, поскольку нужно было подготовиться к походу. Судя по словам Глаза, путь предстоял непрямой и неблизкий. Идти придётся медленно, почти весь день, а ночью ещё стоять в дозоре в три смены. Зато никакой заботы с мешконосами, коих по прикидкам Глеба набралась почти сотня — солидное количество по меркам Клада. Ими будет заниматься обслуга каравана. Припасы будут выдавать на два дня. Ну а если возникнет опасность, вот тут придётся поработать, затем наёмников и берут. Глеб поинтересовался у Глаза, не проще ли было брать в охрану своих тлегалпов. И получил ответ, что может и проще, но выгоднее чужаков. И платить ничего не надо, и не жалко, если погибнут. Тем более идут-то они только туда. В обратную сторону других наберут, так же за еду. Купцы своё дело знают.

Глеб покачал головой и решил больше не расспрашивать. Отношения тлегалпов между собой его не сильно интересовали. Важнее было добраться до Города и найти там Андрея и остальных проникателей. Ещё нужно было бы попытаться послать сообщение Джафару. Но для этого следовало остаться одному, а это никак не получалось. Радовало только то, что Глеб опять заметил отблеск камеры слежения. Значит, за ним наблюдают. И, может, даже кто-то из проникателей вышел на связь… Так или иначе, Джафар наверняка контролирует ситуацию. А мы будем делать то дело, ради которого сюда и пришли.

Теперь, когда Глеб мог считаться полноценным наёмником, ему удалось как бы невзначай более подробно изучить их экипировку. Все имели кожаные стёганные куртки с накладками из шкуры и костей водоглота. Глеб подивился их прочности, но расспрашивать, как удаётся разделывать это животное, похожее на панцирную рыбу, не стал, опасаясь, что настоящий рарог может это знать. Два брата-тлегалпа были вооружены традиционно: кистенями, копьями и небольшими щитами. Ворох — увесистой дубиной и топориком. Глаз носил на поясе широкий кинжал. Кроме того, у него имелось настоящее копьё с кованым наконечником в две ладони длиной, напоминающее рогатину. Оно было короче тлегалпского, но длиннее дротика Глеба. Камень имел при себе два ножа, обыкновенный кистень и самострел. Вот он был как раз необыкновенным. В том смысле, что ранее Глеб никогда не встречал на Кладе что-либо подобное.

Вообще говоря, Камень не позволял никому дотрагиваться до своего оружия, но в случае с Глебом, движимый чувством благодарности, разрешил осмотреть самострел. Цевье было сделано из неизвестной Глебу породы дерева, а сам лук был медным. Взводился с помощью упора в подбрюшье, как гастрофет, но бил несколько слабее. Как стало понятно из разъяснений Глаза, самострел был сделан в Чёрном Городе чуть ли не в единичном экземпляре и достался Камню по наследству.

Второй шесток составляли сплошь тлегалпы с дубинками и кистенями. Никакой защитной одежды на них не наблюдалось. Когда Глеб спросил у Глаза, откуда они, тот смачно хэкнул и коротко сказал: «Сброд!»

В общем и целом ватага наёмников могла представлять собой грозную силу для небольшого селения, но ничего не значила даже для дозорного отряда рарогов. Если Властелин хочет набрать себе армию из таких удальцов, то Предки ему в помощь. Глеб прикинул, сколько можно насобирать таких воинов. Получалось сотни две-три. Максимум пять. Пусть даже все они будут профессионалами, против отрядной выучки рарогов у них нет шансов. А чтобы сделать из индивидуалистов реальную армию, потребуется пара лет выучки.

Но зачем-то этот загадочный Властелин их набирает? Кого он собирается покорять? Вряд ли будет просто держать и кормить у себя в Городе вооружённые группы. Эти вопросы беспокоили Глеба, но не сильно. Он понимал, что надо просто немного подождать, и они разрешатся сами собой.

Эпизод 19

Караван шёл уже второй месяц, петляя между буераками и распадками Постылой степи по известному только проводнику маршруту. За это время не произошло ничего такого, в чём могла бы потребоваться помощь наёмников. Обычный переход до очередного оазиса, где можно было раздобыть воды и как следует отдохнуть, занимал от одной до двух рук дней. В промежутках делали короткие привалы на ночь и перед самым рассветом отправлялись в путь. Раз в два дня вожаку каждого шестка выдавали походный паёк: по две гости зёрен, кисет с сухоткой и сухой лепёшке на охранника. На больших остановках добавляли по куску вяленого мяса или сыра, немного фруктов, ягод или кореньев. Готовить всё это нужно было самостоятельно. Так делалось специально, чтобы охрана, получив полный паёк, не разбежалась раньше времени.

Подобным рационом Глаз был явно не доволен, мол, могли бы кормить получше, но бухтел, видно, чисто из принципа. Да никто кроме Глеба его не слышал. Самостоятельная охота на стоянках запрещалась. Впрочем, поскольку караван двигался медленно, пару раз днём Камню удалось поймать местных сколопендр, которых наёмники зажарили ночью. Глеб от такого лакомства отказался. Хотя ему и был немного непривычен походный рацион, горошина артемиссина позволяла чувствовать себя вполне сносно.

— Странные вы, рароги, — заключил Глаз. Дармовой добычей брезгуете, а слизняков жрёте.

— Да вот такие уродились! — в тон ему ответил Глеб.

Вожак довольно часто обращался к Глебу по разным поводам, видя в нём не просто интересного собеседника, но и молчаливого слушателя. Тот не возражал, реагируя только тогда, когда требовался конкретный ответ. Рассуждения вожака отчасти забавляли, отчасти позволяли понять внутренний мир наёмников. Так, довольно быстро стало понятно, что серьёзно воевать они не любят. Хотя Глаз периодически кичился и собственным мастерством, и умениями своих парней, подначивая Глеба провести дружеский поединок. Глеб отвечал уклончиво, отшучивался, понимая, что проиграть он не сможет, а если выиграет, то придётся становиться командиром наёмников. Это в его планы не входило.

Зато появились идея выучить наречие тлегалпов, раз уж представился такой досуг. Каждый день Глеб просил Глаза давать ему десяток новых слов. И теперь уже мог построить простую фразу. Это ещё больше расположило к нему кхунсегера. Камень стал поглядывать на нового воина не только с благодарностью, но и с уважением. Однажды, передавая пришедшему с дозора Глебу регулярный паёк, отсыпал ему ощутимо больше обычного и спросил, не бился ли он в Сумрачной теснине. «Нет, — ответил Глеб. Только в Алфении был. У Тихого плеска». Камень заметно помрачнел, но ничего не сказал.

Озабоченный Глеб передал разговор Глазу. Тот поцокал языком, поводил руками в стороны и ответил, что, мол, звали их туда, знакомые воины ушли, да никто не вернулся. А у них другое дело было. Так что убереглись.

— А ты, значит, там был? И думаю, не в тылу стоял? Но беспокоиться не стоит. Настоящих бойцов везде уважают. Такая наша доля. Только что ж ты молчал? Сразу было видно, что не простой воин. Глядишь, и нас чему-нибудь научишь.

Это в планы Глеба тоже не входило. Кто знает, как там в дальнейшем повернётся история. Вот не хотелось бы войти в неё обучившим тлегалпов разным хитростям. Но показать пару приёмов с дротиком, пожалуй, можно.

***

Переход через Постылую степь оказался довольно скучным событием по сравнению с путешествием по Алфении. Если бы не желание Глеба выучить тлегалпский язык да ночные посиделки с Глазом, можно было бы отупеть. Браслет актировать смысла не было, да и сообщать что? Всё, что необходимо, Джафар засечёт с камер. То, что караван преследует одна из них, сомнений не вызывало. Днём Глеб неторопливо брёл вместе со всеми, повторяя новые слова и составляя выражения. Вечером до смены к нему обычно подсаживался Глаз и начинал свои разговоры.

— А вот я думаю иногда, что если собирать большое войско, то надобно придумать отдельный язык, чтобы его все понимали. Это чтобы команды отдавать.

— Так если все понимать будут, то и противник тоже будет понимать. Да и с кем ты собрался воевать?

— Да ни с кем, просто так думал. Одним шестком я управлять могу. Двумя-тремя — тоже несложно. А вот наберётся их мешок рук? Да все разные — оппы, тлегалпы, рароги опять… Как всех расставишь?

— А как кормить всех будешь? Оружия опять же сколько понадобится, снаряжения. Откуда столько всего возьмёшь?

— Эх, рарог, что ж ты вредный такой… Я тебе про мечтания, а ты всё на жизнь переводишь.

— А что попусту мечтать? Мечтать надо о дельном. Вот, к примеру, бычки…

— Чудной ты воин. Кто ж о бычках думает? Они или есть, или чего о них мечтать. Давай, лучше скажи, как у тлегалпов будет «вода»?

— Это какая? Для питья или для мешконосов? Или которая сверху беспричинно льётся? Или то, что рароги зовут Быстрой Водой?

— Вижу, что знаешь…А что вы всё в горах сидите? Неужели не хочется побродить везде?

— Кому интересно, тот и бродит. Вот я. Хотя вообще рароги любят родные горы и если стремятся, то только в Алфению, потому что там друзья.

— Как думаешь, есть ли край мира? Вот много ходил, а края не видел.

«Осторожно, парень, не сболтнуть бы лишнего», — думал Глеб, а вслух говорил:

— Край мира, конечно, есть. Но, видно, ты специально его не искал. А с краем надо чётко знать, куда идти, и тогда его можно увидеть.

— В чём твоя же вера, рарог? Чем укрепляется твой дух? Лично твой.

— Вера в любви к родному. К нашим горам. И нежелании чужого. А дух мой укрепляется, когда я вижу своё логово, вижу логова моих соседей и их детей. Когда я вижу девушек, которым надо помочь. Когда я слышу песню старца о прежних временах великих героев.

Говоря так, Глеб не кривил душой, он действительно ощущал себя если не полноценным рарогом, то как минимум сопричастным к их боевому братству. При этом цель найти Андрея и остальных проникателей отходила на второй план как нечто очевидное, но в данный момент несущественное. Ещё Глеб чувствовал, что простые тлегалпы в сущности, очень мало отличаются от рарогов, алфенов или оппов. Так же любят свои места, образ жизни и не прочь посудачить о мифических подвигах. Особенно когда кто-то красиво рассказывает, искусно мешая правду и вымысел. Выдастся случай, нужно будет порасспросить Глаза об их легендах — пригодится. Последнее время вожак совсем сблизился с новым членом шестка. Но осторожности терять не следовало. Спрос дорогого стоит.

Глеба не столько беспокоила, сколько забавляла тщеславность Глаза. Он уже всем поведал, что их караван находится под защитой великого воина, которому покровительствуют Предки. Хотя и понимал, что таким образом циничный вожак шестка поднимает цену и себе лично. Да и сдержанное восхищение тлегалпов льстило. Притом, что на остальных наёмников никто внимания не обращал.

На одном из привалов к Глебу подошёл тлегалп из обслуги каравана с переводчиком.

— Мой крайний родственник хочет стать воином. И не просто воином, а нимродом. Он ещё мал. Но я расскажу ему обязательно о встрече с тобой. Будет хорошо, если ты сможешь передать ему добросердечный наказ.

— Как зовут твоего родственника?

— Его зовут Нгоя. Он сын брата моей жены.

Глебу показалось знакомым это имя. Но он никак не мог вспомнить, где и когда он его слышал. Тлегалп с переводчиком смиренно ожидали ответа. Наконец Глеб вспомнил один сон, который озаботил его в первые ночи нахождения на Кладе. Андрей тогда объяснил, что именно привиделось не так. Но, может, это и не сон был?

— Скажи родственнику, чтобы стать настоящим воином, нужно быть скромным, много тренироваться, не зариться на чужое добро и защищать слабых. Силён не тот, кто много воюет, а кто сможет избежать битвы. И принести благо своему племени не за счёт других.

Переводчик перевёл. Тлегалп закивал и попросил разрешения дотронуться до Великого Воина. Затем долго благодарил, прежде чем уйти. У Глеба возникло странное ощущение, что вот так вот просто в данный момент он меняет будущее. А может быть, это всё простая случайность, которой так много в этом мире.

Пора было идти на пост. Может быть, судьба этого мира и зависит от него, но думать об этом сейчас бессмысленно.

Эпизод 20

На последней стоянке пересеклись с другим караваном, который шёл из Города. Хотя он был меньше раза в два, охраны при нём было целых три шестка, экипированных полным тлегалпским набором. Глеб как бы невзначай прогулялся рядом со сгруженной поклажей и обнаружил аккуратно упакованные клинки и медные щиты. Подробнее рассматривать было опасно. Но Глеб знал, у кого можно получить подробности.

На очередной стоянке Глеб между делом упомянул охрану второго каравана, и словоохотливый Глаз тут же рассказал, что это не простые наёмники, а из охраны самого Хозяина. А везут они оружие, сделанное мастерами Города. И караван этот не первый, даже не второй! Глеб скептически похмыкал, мол, кому ж надо столько оружия. И вожак сразу же рассказал, что есть в Тленге пара родов, из тех, что устроили поход в Сумрачную теснину. Вот им теперь оружие понадобится. Да не простое, а в Городе выкованное. Рароги же своё просто так не отдадут. А с Хозяином договориться проще. Он, правда, сперва оружия давать не хотел, а просто показал проход к рарогам. Да, видать, их предупредил кто-то, получилось, что тлегалпов поджидали.

— Всё ты знаешь, будто сам Хозяин и есть, — попробовал пошутить Глеб. Но Глаз шутки не понял.

— Да какой же я Хозяин? Был бы я им, разве шлялся бы где попало? А знаю всё потому, что знакомый тлегалп из каравана рассказал. Он уже третий раз туда-сюда ходит. Ему нравится, заботы особой нет, а кормят хорошо… Не то что нас. Вот он и рассказал мне, что эти помощники Хозяина могут с ним говорить, когда ему будет угодно. И видит он всё, что где происходит. От того и про проход в горах узнал.

— Удивляешь ты меня, Глаз. Ты же в сказки не веришь. Да и если бы Хозяин всё знал, он бы и про рарогов-тлегалпов предупредил.

— Ну, видать, не всё видит. Я же сам-то не знаю — что рассказали, что и передаю. Говорят, раньше были такие живогляды, что могли как наяву узреть то, что произойдёт где-то… или произошло.

«Опа! — подумал Глеб. — А не про хрономираж ли мне сейчас рассказывают?»

— Да только давно это было. Я не встречал тех, кто умеет. Так, может, этот хозяин из живоглядов? Интересно, конечно… Хоть и страшновато.

— А чего ж страшного?

— Да не мне, знакомому моему. Кабы кормили похуже, давно бы сбежал. А нам-то чего бояться? Мы ещё сами по себе. Не понравится, так уйдём из Города с другим караваном. Мы Хозяину не перечили, ничего против него не замышляем.

— А что, есть такие, что замышляют? — как можно беззаботнее произнёс Глеб.

— А как же?! Говорят, троих поймали уже. Лазутчиков.

— Чего ж только троих? Я бы руки две-три поймал, — посмеиваясь сказал Глеб, а на душе у него как-то стало неспокойно.

— Сколько было, столько и поймали. Видать, выведывали чего-то. Один опп, но тлегалпом переоделся, другой тлегалп, но странный какой-то. Про третьего не рассказали. Но у всех знак при себе был одинаковый. Браслет особенный.

«Да, — с горечью подумал Глеб, — это Мин с Вахитом. И наверняка Андрей. Вот поэтому он и не хотел, чтобы я с ним шёл. Но как же они позволили себя схватить? И почему сигнал не послали? Может, задумали что?» А вслух сказал:

— Ты смотри-ка, а этот Хозяин — парень серьёзный. Как думаешь, сгодится ему смышлёный боец?

— Отож наверняка! Думаешь, я надеялся, ты с нами останешься? Я ж не простак. Наша компания тебе не ровня. Я сразу понял, куда метишь. Но если Хозяин тебя возьмёт, ты и о нас словечко дашь. Так думаю.

— Дам, конечно, дам, — ответил Глеб радушно, хотя сердце его неприятно ныло.

***

Город показался на границе видимости к концу второго месяца пути, после бесчисленных смен направления. Если бы Глеб каждую ночь не сверялся по звёздам, можно было бы подумать, что караван водят кругами. Однако направление выдерживалось строго на юго-запад. Там уже появились на горизонте горные пики. А вблизи стало понятно, что это совсем не те горы, обильно поросшие растительностью, к которым уже привык Глеб. Исполинский скальный массив, выжженный местным светилом, вклинившийся в такую же выжженную равнину. Эта местность выглядела из космоса совсем непримечательно — небольшой пятачок в сотню километров диаметром и с перепадом высот в полтора-два километра. И совсем другие ощущения вызывали уходящие высоко вверх вертикальные каменные стены у тех, кто находился под ними.

Сам населённый пункт Тёмного Владыки оказался обычным по меркам земной истории пещерным городом, построенным в глубине у подножия сходящихся под острым углом скал. Необычен он был только для Клада с привычками его жителей строить простые одноэтажные жилища. Глеб автоматически отметил грамотное расположение с точки зрения защиты: невысокая стена перекрывала проход внутрь. При необходимости его можно будет защитить малым количеством воинов, а сверху ещё добавят пращники. Но кто в здравом уме придёт сюда воевать? Впрочем, Глаз упоминал, что когда-то здесь велись военные действия. Интересно было бы изучить местные предания, обычаи, навыки и саму инфраструктуру Города, который, как полагал Глеб, распространяется ещё и внутрь горы.

Но всё это теперь было неважно. Единственное, что по настоящему заботило Глеба, — как помочь проникателям. То, что им нужна помощь, сомнений не было. Браслеты наверняка отобрали, но есть шанс, что не убили, тогда бы Глаз обязательно об этом упомянул. Тлегалпы пленников сажают обычно в яму, потом стараются обменять, а какое правило в Городе? Этот Властелин-Хозяин не прост, ох как не прост. И расспрашивать подробно — себе дороже, и выжидать — не вариант. Можно, конечно, попробовать прорваться туда, где держат пленников, и подать экстренный сигнал с браслета. Но как узнать, что это за место? А если их держат в разных местах? Да и после подачи экстренного сигнала катер прибудет не раньше, чем часа через три. И внедрение точно будет провалено. Может, потому и сигнала не подавали, решили, что обойдётся. Да, проникатель так поступить не может. Нужен другой способ.

Но другого способа не находилось. Глеб даже начал сгоряча придумывать план, как убедить наёмников ему помочь, но быстро понял, что не сможет врать убедительно, и в результате только ухудшит ситуацию. Оставалось только играть свою роль и выжидать в надежде на то, что подвернётся удобный случай разузнать подробней о судьбе пленников.

Состояние Глеба не укрылось от Глаза. Когда караван завели к месту разгрузки, он подсел рядышком:

— Что, тоже не по себе? Вижу, как тебя крутит, аж смурной весь стал.

— Есть немного. Чувствую что-то, а что — понять не могу, — ответил Глеб и почти не соврал.

— Место здесь, конечно, особенное, древнее. Но беспокоиться нет нужды. Теперь наша работа окончена. Думаю, хоть накормят от пуза. А то я на походной еде отощал. А там глядишь и на службу позовут. Я сказал кому надо. Но местные ещё неторопливей тлегалпов. Думаю, руку дней можно отдыхать.

— А попреть здесь где-нибудь можно?

— Ну ж ты… — всплеснул руками Глаз. — Тлегалп о мешконосе, рарог о водоносе. Не знаю, не знаю, для такого воина что-нибудь найдётся. Пойду, разведаю о месте постоя сперва. Вернусь под вечер.

Но вернулся вожак неожиданно быстро. Глеб даже не успел закемарить, привалившись к столбу для мешконосов. Выглядел Глаз обескураженно и одновременно торжественно.

— Давай, собирайся. Зовут тебя.

— Куда это? Ты ж говорил, отдыхать можно.

— Ну соврал, что ж теперь. Хозяин зовёт. Хочет посмотреть на тебя.

— Откуда он так быстро узнал?

— Вот у него и спросишь. Я ж предупреждал, всё он видит. И про тебя знает. А к нему просто так не зовут. Мало кто его видел. Так что не оплошай. И про нас не забудь.

— Так идти-то куда? — спросил Глеб, поднимаясь и отряхиваясь. — Я ж тут ничего не знаю.

— А тебе и не надо. Вон, видишь тот проём? Туда иди, там встретят. Да поторапливайся, говорят, Хозяин ждать не любит.

— А я спешить без дела не люблю, — буркнул Глеб и пошёл в сторону, указанную Глазом. Тот покачал головой, но ничего не сказал, только нарисовал вслед сложенной ладонью обережный знак.

У проёма, оказавшегося обычной аркой, Глеба поджидал один из приспешников. Ни слова ни говоря и не оглядываясь, он двинулся внутрь Города в полной уверенности, что спутник последует за ним. После получасового блуждания по лестницам вышли на последний ярус, где перед тяжёлой кованой дверью стояла охрана. Приспешник знаком показал сдать оружие. Этого Глеб ожидал и с деланной неохотой медленно вытащил косоруб, подержал его в руках. И только потом передал охраннику. Такую же процедуру проделал с кинжалом и с дротиком. Пусть видят, что он никуда не торопится. Наплечный мешок охранников не заинтересовал. И один из них повёл Глеба внутрь.

То, что всё само собой складывалось так удачно, немного беспокоило. Но Глеб чувствовал себя готовым к любому развитию событий.

Эпизод 21

Глеба провели через анфиладу комнат, залитых светом, а затем пропустили в полутёмный зал с длинным столом, уставленным яствами, за которым никого не сидело. В конце зала стоял каменный трон. На нём, видимо, и находился Хозяин Города. Вот только разглядеть его не было никакой возможности. Известный трюк: после яркого света глаза не сразу привыкают к полумраку. Зато тебя самого видно как на ладони.

Глеб постоял немного, ожидая приглашения или какой-нибудь команды. Но окружающие вели себя тихо. Молчал и Хозяин. «Изучает, — подумал Глеб. — Ну так я тебя сам сейчас изучу». И не торопясь пошёл вперед.

Не успел Глеб дойти до конца стола, от которого до трона оставалось каких-то метров десять, как внезапно зажглись десятки факелов, осветивших сидящего на троне. Хозяин смотрел на пришедшего пристально, как бы оценивая, но при этом с умешкой. Но Глеба поразил даже не этот несвойственный кладянам взгляд, а пилотная жилетка патрульной службы, надетая на голое тело.

Глеб отступил на шаг и рефлекторно потянул руку за плечо, да вспомнил, что верный косоруб пришлось оставить у стражи.

Человек, небрежно сидевший на троне, осклабился и, ни мало не смутившись, произнёс резким голосом на земном языке:

— Стало быть, узнал?

— Узнал, — ответил Глеб. — Как же тебя, Ворон, не узнать, когда такая одежка одна на всю планету.

— Я тоже давно понял, что по мою душу рано или поздно придут. Но не знал сколько. Только чего ж ты не таился? Слух о тебе по всем окрестностям прошёл, мол, воин-боевик славный объявился, мастерства необычного. Вот я и решил... с тобой познакомиться лично. Проникатели так не поступают. Или тактику решили сменить? Или ты и не проникатель вовсе? Что-то я не встречал тебя на базе.

Глеб лихорадочно соображал, что можно сделать в такой ситуации. Оружия нет. Одна надежда на посошок в сумке. Местные такое за оружие не считают, так, палка — детская забава.

— Ты зачем всё это устроил? — спросил Глеб, полагая, что лучше заставить противника отвечать на вопросы, чем давать ему придуманные ответы. Он, в конце концов, чувствует себя в безопасности, вон у трона пяток человек, да по стенам десятка два толкутся. Авось разболтает что, а у меня время будет придумать, как отсюда убраться. Глеб имел в виду развязанную войну, но Ворон воспринял вопрос более широко.

— Да надоело мне всё, вот я и спрятал планету от цивилизации. Что глаза таращишь? А-а-а, не знаешь?! Значит, не рассказали тебе про артефакт, который на орбите нашли.

— Ну и не рассказали, — Глеб старался выглядеть беспечно, — велели у тебя спросить.

— Так у нас тут спрос дорогого стоит. Вот я тебе отвечу, а что ты с этим знанием делать будешь?

— Разберёмся по ходу. Значит, станции слежения ты специально глушил?

— Ага. Ваши глушил, чтобы моим не мешали. И браслеты вам тоже я блокировал.

— А тлегалпов на рарогов зачем направил? Большую войну начать хочешь?

— А без войны никак нельзя, дорогой. Кладяне глупы и дальше своего носа не видят. Выгоды своей не понимают. Как же без войны устроить единое правление? Тут ведь знать надо, что делать.

— А ты, стало быть, знаешь.

— Да уж так получилось.

— Ну и что ты собираешься дальше делать?

— Ишь, какой быстрый! — рассмеялся Ворон, довольный произведённым эффектом. — Так я тебе всё и рассказал. А впрочем… Торопиться тебе уже некуда, сядь, отведай со стола моего.

Последняя фраза была сказана на местном наречии. И Глеб понял, что таким образом Ворон даёт сигнал своей охране, мол, человек не опасен, пусть посидит. Глеб сел за стол, не сводя взгляда с Ворона и ненароком косясь по сторонам, оценивая по обстановку. А тот продолжал на земном языке:

— Как использовать артефакт, все поняли сразу. Но, конечно, засекретили. Даже от Космосовета. И это сыграло мне на руку. Привести его в действие было довольно просто. А вот потом... Потом предстояла большая работа. И ещё предстоит. Что морщишься, гуманист? Думаешь, я о себе забочусь? Мне вся эта власть и роскошь нужна? Не-ет. Вот представь, пройдёт полторы тысячи лет, прилетят сюда люди. А тут уже цивилизация вовсю. И никто никакого Клада просто так не получит. Я, конечно, не доживу. И ты не доживёшь. Но у тебя есть шанс встать в начале великой цивилизации. Ты, я смотрю, парень не робкий, раз сюда явился. Мне такой помощник пригодится. Не торопись, подумай.

— А если откажусь, убьёшь меня как других проникателей? — рискнул пойти ва-банк Глеб, но не угадал.

— Дурень ты. Никого из наших я не убил. Живы они. Сидят, думают над моим предложением.

— Стало быть, не согласились? Значит, не такое хорошее предложение.

— Хорошее, не хорошее. Но зато единственное. Ещё пару лет — зачистим нужные территории, введём единое управление, а там и технический прогресс можно начинать. Сразу, конечно, всё не получится, но к концу своей жизни ты Клад не узнаешь, это я тебе обещаю.

— Красивую картинку ты нарисовал. Только что будет с теми народами, что откажутся подчиниться?

— Ха. Да сколько тех народов? Рарогов на севере прижмём, остальные сами к нам приползут. А то и прижимать не понадобится. Я смотрю, климат-то меняется, холодает. Скоро в горах жить будет невтерпёж. Либо сами помрут, либо на равнину спустятся. А тут я. Ну, так что решишь?

— Интересное, конечно, предложение. Только забыл ты один маленький фактор.

— Это какой?

— Такой, что лучший воин здесь я, — сказал Глеб, выхватывая из сумки верный посошок.

— Воу, полегче, мастер! Нет смысла показывать своё умение. Того и гляди кого-то из моих людей покалечишь.

— Именно это я и собираюсь сделать.

— Думаешь, я и тебя хочу захватить? Вовсе нет. Ты можешь уйти прямо сейчас, если хочешь. Мало того, можешь забирать своих друзей. Мне они ни к чему.

— Зубы не заговаривай, — медленно произнёс Глеб, оценивая обстановку.

— Нет, ну ты совсем странный. Зачем мне держать у себя тех, кто не разделяет мои взгляды? Идите уж отсюда. Не собираюсь я с вами воевать.

— Как-то не вяжется эта миролюбивая речь с тем, что ты уже совершил.

— Ты так ничего и не понял... Жаль. Я ни с кем не воюю, тем более с вами. У меня задача сделать Клад успешным и процветающим в будущем. Конечно, для этого придётся пойти на жертвы. Когда вы поймёте это, то сами свяжетесь со мной. А пока всё, что могу сделать для вас, это отпустить. Для вашего же блага будет или присоединиться ко мне, или не мешать. Подумайте об этом, пока есть время. Потому что, если вы пойдёте против исторических процессов, вас просто сметут. И ни я, ни кто-то другой не сможет вам помочь. Жаль, если так случится, но это будет ваш выбор. Провожать не буду, дорогу обратно сам найдёшь. Но в Городе оставаться не советую. Пропустите его!

Последнюю фразу Ворон опять сказал на местном наречии. Охрана у входа расступилась, и Глеб понял, что аудиенция окончена. Не теряя бдительности, он вышел из зала и медленно двинулся к выходу. Не может быть, что всё так просто закончилось, должен быть какой-то подвох. Но ничего не происходило. Может быть, заварушка случится у выхода? Но и там всё было тихо. Правда, охрана сменилась и пришлось подождать, пока Глебу отдадут его оружие. Чудеса какие-то. Но удивляться времени нет. Уже знакомой дорогой Глеб отправился к выходу из Города, невзначай озираясь по сторонам и всё ещё ожидая провокации.

На выходе из Города его уже поджидали Андрей, Вахит и Мин с парой навьюченных мешконосов. Они переглянулись и, не говоря ни слова, тронулись в путь. Да и говорить было не о чем. Судя по всему, Ворон не соврал, ещё и припасов подкинул. Правда, на этом его доброта закончилась. Дальше нужно будет полагаться на свои силы. Только теперь Глеб почувствовал себя спокойней. И вдруг с досадой вспомнил, что не сдержал слово, данное вожаку наёмников. Но теперь это было уже неважно.

— Как думаешь, почему он нас отпустил? — после некоторого молчания задал Глеб вопрос Андрею.

— Не знаю... Ворон всегда был для меня загадочным человеком.

— Возможно, затеял какую-то хитрую игру, — предположил Мин.

Вахит молча шагал, глядя вперёд. Впереди лежала Постылая степь, и её ещё надо было перейти.

Эпизод 22

Отчёт Арсена:

После того, как я заменил в Алфении Вахита, прошло уже более восьми месяцев. Сперва обстановка была спокойная, но за последние три месяца активность тлегалпов увеличилась. На наш (правый) берег переселяются не просто семьи, а группы семей. Алфены и оппы практически не используют прибрежную полосу, поэтому серьёзных конфликтов пока не возникало. Но прогнозирую, что рано или поздно при неослабном давлении тлегалпов он произойдёт.

Мы понимаем, что переселение не в последнюю очередь вызвано изменившимися климатическими условиями. Вот только повлиять на процесс никак не сможем. Мне известно, что некоторые из местных старейшин собирались послать приглашение рарогам разместить в Алфении опорные пункты. Как говорят местные, засадные стойбища. К сожалению, мне неизвестно, что из этого вышло.

[Пометка Джафара: вопрос помощи алфенам в таком виде был отвергнут на совете старейшин. Рароги посчитали, что опасности нет, согласно Древнему Уговору, не следует создавать поселение рарогов на территории алфенов, как бы оно ни называлось. Идея Одда-Бро послать в Алфению группу младших воевод для обучения местного ополчения тоже не была поддержана.]

После того, как местные воины стали перенимать порядок и навыки рарогов, была надежда, что проникновению незваных гостей будет поставлен надежный заслон. Однако алфены, фанагры и оппы не являются такими хорошими воинами, как их северные соседи. Я считаю, что в серьёзной битве при равных количествах они, скорее всего, потерпят поражение и отойдут.

Отдельно хочу сообщить, что я присутствовал при общении нескольких алфенов с пришлым тлегалпом. Чужак вёл себя мирно, пока не упился возбуждающим напитком. Тогда он стал рассказывать, что скоро всё тут будет под ними, а никакие рароги им не страшны, мол, бивали мы их. Насколько мне известно, две недавние битвы окончились поражением тлегалпов. Ни про какое поражение рарогов я не слышал. Поэтому попытался разговорить собеседника в надежде узнать полезную информацию.

Тлегалпы в среднем тщеславны и не преминут приврать для собственной выгоды. Но этот вёл себя достаточно уверенно, даже показал меч, который, по его словам, подобрал на поле боя. Местные алфены не заметили ничего странного, мне же удалось рассмотреть меч подробно. И могу сказать, что это не оружие рарогов. Выкован хорошо, немного очертаниями напоминает римский гладиус. В Тленге такое тоже не создать, тем более что в ходу больше кистени.

[Пометка Джафара: не удалось выяснить, что за битва имелась в виду тлегалпом. Скорее всего тут он придумал. А меч мог выменять у торговца, бывавшего в Чёрном Городе. Другой реальной версии у меня нет.]

Я не стал уличать тлегалпа, поскольку было бы странно, чтобы простой купец разбирался в оружии. Наоборот, поддакнул, предполагая узнать подробности. Мол, оружие — это хорошо, но что делать со стеной щитов, которой так знамениты рароги? На это мой собеседник стал рассказывать, что есть много способов, как её одолеть. Например, разбить щитовое построение специальным защищённым тараном, сделанным из ствола дерева. Или выдернуть бойца из шеренги арканом. Даже предложил забросать строй кусками мяса и выпустить на него голодных спиногрызов…

Не скрою, меня порадовали такие остроумные познания, но вида я не подал. Было бы хуже, если бы тлегалпы всерьёз вознамерились использовать в военном деле лук. Допускаю, что такой вопрос мог подниматься в среде тлегалпов некоторыми соплеменниками. В целом же по данному разговору и некоторым другим они соблюдают Древний Уговор, несмотря на аргументы, что против небесных демонов все средства хороши. Последнее меня особенно беспокоит, поскольку является прямым следствием нашего вмешательства. И хотя новых инцидентов не происходило, старые слухи распространяются и не утихают.

Непонятно только, откуда могло взять такое нехарактерное для тлегалпов оружие? Не могу представить, что, получив жёсткий отпор в горах и предгорьях и поняв, что сейчас прямые столкновения с рарогами для них невыгодны, они решили заняться выстраиванием подходящего информационного фона. Мне неизвестны случаи, чтобы подобное происходило ранее. Возможно, Мин или Вахит смогли бы разъяснить ситуацию.

[Пометка Джафара: от наших проникателей за рекой сообщений нет.]

Сейчас я не вижу примет целенаправленной агрессии из Тленга, однако сложившаяся ситуация меня беспокоит своей странностью и непредсказуемостью. Тем более если предположить наихудший вариант, что в ближайшем будущем тлегалпы смогут самоорганизоваться хотя бы на десять процентов, то этой массы хватит, чтобы без труда захватить всю Алфению и Северную Опойю, как наиболее приспособленную для их нужд. Местные жители в таком случае окажутся выдавлены или в Центральную Опойю, непригодную для проживания, или в отроги Восточных гор, где им придётся заново обустраиваться, или на север, в местообитания рарогов и смежных племён. Последнее наименее предсказуемо. Вполне возможно, рароги и спрадаты не смогут принять в своих краях такое количество беженцев.

Исходя из вышесказанного, предлагаю уже сейчас начать разрабатывать варианты взаимодействия с местными племенами во избежание вероятных последующих негативных событий.

***

Ян читал отчёт, но думал о своём. Он прилетел на станцию на один день, чтобы непосредственно убедиться в её функционировании. И посмотреть, как идут дела у проникателей.

«Клад — это, конечно, важно. Соображения Арсения адекватны ситуации, в которой он находится. Джафар и Тони и, наверное, остальные ребята всё ещё делают то, к чему готовились, то, что считают нужным и единственно верным. Они всё ещё думают, что мы можем что-то контролировать. Меж тем как со всеми техническими ресурсами базы и штатом в полтыщи человек они только ковырялись на поверхности, не уходя в глубь понимания местных процессов. Может быть, для этого когда-то придёт время. Но сейчас надо готовиться к тому, что наступают тяжёлые времена для людей на Кладе. Всё-таки мы здесь чужие, и нужно приложить неимоверные усилия для собственного выживания. Несмотря на то, что сейчас положение колонии выглядит успешно, очевидно что мелкие проблемы будут только накапливаться. Невозможно постоянно выезжать на использовании наших технологий. Они не вечны, и большую часть их мы не сможем тиражировать. Нам они ещё помогут, а до наших потомков дойдут лишь легенды. Поэтому в первую очередь нужно менять мировоззрение людей, готовить их к приземлённой жизни. Учить выживать только с помощью собственных рук. В конце концов, знания мы передать сможем. Но для этого мне будут нужны все проникатели.

Джафар против, беспокоится за операцию, но, если в течение недели не будет никакой информации от Глеба, Андрея или Вахита с Мином, нужно брать десантный катер и прочёсывать Постылую степь и все близлежащие районы. Наплевать, как это воспримут местные. У них своя жизнь — у нас своя. Затем жёсткий разговор со всеми о том, что игры кончились, наши навыки нужны совсем для других дел. С Джафаром нужно поговорить отдельно. И Юргеном. Что-то не тем он занимается. Потом собрать общий совет и поставить вопрос конкретно, что нужно делать для выживания. Выбрать комитет, выработать план. И неукоснительно выполнять. А то что-то расслабились мы тут…»

Размышления Яна прервал вызов с одной из камер наблюдения. Это был неизвестный абонент.

***

— Что будем делать? — спросил Вахит, когда они отошли от Города на приличное расстояние и остановились на ночёвку.

Чувствовалось, что так говорится не от безысходности. Наоборот, решение у него есть, только он предлагает сперва озвучить его другим.

— Согласно протоколу мы должны использовать все возможности для нейтрализации несанкционированного вмешательства. То есть поднять все наши катера и атаковать Город сверху, — без эмоций сказал Мин.

— В этом есть смысл. В конце концов, мы ничего ему не обещали, — поддержал Глеб.

— Не думаю, что это хорошая идея, — подал голос Андрей. Он смотрел на костёр, немного прищурив глаза, и автоматически что-то рисовал стрелой по песку. — Ворон расчётливый человек, скорее всего, чего-то такого он и ждёт от нас. Иначе не выдал бы своего расположения, таился бы до последнего.

— Ну и что? Преимущество на нашей стороне, — ответил Глеб.

— Я бы так не сказал, — подал голос Вахит. — Город большой, а у нас всего один десантный и два лёгких. Весь Город мы накрыть не сможем. Тем более что у Ворона более мощный катер. И он держит его про запас. Если бы Ворон про нас не знал и мы смогли бы нанести точечный удар, тогда этот вариант можно было бы рассмотреть. А он знает и никогда не подставится. Но это ещё полбеды.

— А какие ещё могут быть проблемы?

— Понимаешь, Глеб. Нейтрализация или даже ликвидация Ворона на данном этапе не принесёт нам преимущества. Вот если бы мы смогли это сделать сразу, по прошествии небольшого времени... Судя по моим сведениям, Ворон навербовал достаточно много сторонников среди местных. Его... гхм... устранение сейчас сыграет на руку его идеям. Может быть, даже героическая смерть — это то, чего он добивается.

— Да. Такое вполне возможно, — подумав, ответил Мин. — Но мы же не можем сидеть и ждать, как он перекраивает Клад?

— А мы и не будем. Есть у меня одна идея. Только я пока не готов её озвучить. Главное в том, что на время нужно оставить Ворона в покое.

Примерно минуту все молчали.

— А что за таинственный артефакт на орбите? — решил спросить Глеб. — Ворон говорил, что использовал его для закукливания и провала Клада. Может быть, его как-то можно использовать?

— Артефакт? — почти хором переспросили Андрей с Вахитом.

— Да, он говорил, что проникатели нашли его и никому не рассказали. Я вот никогда про него не слышал.

— Чепуха! — категорично ответил Вахит. — Было дело, лет пятнадцать назад нашли на орбите странный камешек. Сразу же его исследовали да не нашли ничего удивительного кроме высокой удельной плотности, вызванной скоплением тяжёлых и редкоземельных металлов. Потом кто-то пустил слух, что якобы с его помощью можно открыть портал. Все посмеялись и забыли.

— Разве за распространение заведомо некорректной информации не полагается наказание? — с удивлением спросил Глеб.

Проникатели дружно засмеялись.

— Нет, Глеб, — сказал, наконец, Андрей, — мы ж не в Союзе. И не в Альянсе. Тут все всё понимают. Ну, пошутили ребята в своё время. А то, что кто-то принял это за правду... Ну так головой надо думать!

— Хм, а зачем он мне тогда сказал, что проникатели скрывают правду?

— А вот это вопрос интересный. Ворон ничего просто так не делает. Может, поссорить нас пытается? Мне говорил, что Вахит уже согласился с ним.

— Ага, — добавил Вахит, — а мне про Андрея рассказывал то же самое.

— Мне ничего не говорил, — Мин, кажется, был немного недоволен. — Девушек только приводили разных.

— Да тебе повезло, приятель, — не преминул поддеть Мина Вахит.

— Не знаю, не знаю, я бы предпочёл с ним переговорить, как и вы. Может быть, понял бы его планы.

— Вот поэтому Ворон с тобой и не разговаривал. Ты же страшный человек! Посмотришь в глаза, и сразу всё поймешь.

— Я рад, что у тебя хорошее настроение. Однако нам ещё предстоит долгий путь. Не худо было бы отдохнуть. Кто первый не спит?

— Я, — подал голос Вахит. — Мне нужно кое-что обдумать. Ложитесь. Потом Андрея разбужу.

Эпизод 23

Глеб проснулся моментально, Андрей даже не успел к нему прикоснуться.

— Я смотрю, ты совсем освоился, — в тоне приятеля были нотки одобрения.

— Да, как-то приходится. Не самое трудное. Давай, можешь ложиться, я покараулю, — Глеб приподнялся и постарался поплотнее закутаться в плащ, которым снабдил их Ворон.

— Да я выспался уже… Ещё в гостях. Посижу с тобой.

Костёр уже почти догорел, угли едва тлели. Оно и хорошо — не так заметно будет со стороны. Хотя кого в степи могли привлечь четыре одиноких путника? Разве что случайных ночных хищников.

— Сам-то что думаешь? Я насчёт Ворона… — Глеб решил первым прервать молчание.

— Думаю, что Ворон всё просчитал наперёд и решил поставить нам цугцванг: так, что любой наш ход будет ему на руку.

— Гм, поясни.

— Давай предположим, что мы ничего не знаем о его замыслах. По его словам, он думает исключительно о развитии Клада. Допустим. Для этой цели ему надо взорвать ситуацию, создать предпосылки для технологического рывка. И война всех против всех — хорошее решение. Как бы цинично это ни звучало. Война, к сожалению, всегда была двигателем прогресса. Ты это хорошо должен знать.

Глеб кивнул.

— Теперь смотри. Если мы не будем ему мешать, то он легко осуществит свою идею. Просто провоцируя мелкие конфликты. Древний принцип государственной власти — разделяй и властвуй. Но если мы начнём ему мешать, то нам придётся, в свою очередь, посвятить тех же рарогов в некоторые технологические секреты, иначе нам будет трудно устоять. И это опять разрушит вековой удел на Кладе.

— Это я понял. А какой ещё вариант?

— Он может иметь какие-то другие цели, но прикрывать их благими намерениями. Но в этом случае он всё равно разрушает привычный порядок.

— Думаешь, у него получится? Был бы он бессмертным, он бы мог контролировать процесс любое необходимое время. Но пройдёт сто, сто пятьдесят лет, и всё вернётся на круги своя за счёт инерции мышления кладян.

— Я уже думал об этом. Устойчивый, неизменный, предсказуемый мир — это основные ценности Клада. А чтобы добиться прогресса, одних технологий мало. Нужно переделать мышление. Заменить старые истины новыми.

— Религиозное учение?

— Не факт. Но мне кажется, основной упор будет делаться на философию и психологию. Именно это может стать в будущем нашим полем боя. Именно здесь у нас есть все шансы противостоять его замыслам.

— Но и военное противостояние никто не исключает.

— Не исключает. Добрым словом и мечом можно добиться больше…

— …чем просто добрым словом, — закончил фразу Андрея Глеб. — Слушай, а зачем мне Ворон хвалился, что якобы использовал артефакт? Это же легко раскрывается.

— Не знаю… Возможно, проверял тебя. Насколько ты погружён в ситуацию. Он тебя не знает и не может исключать, что ты не являешься неким замаскированный агентом.

— Смешно. Наверное, надо было бы напустить туману, а так… Всё неожиданно произошло.

— Не переживай. Это всё равно ничего не изменило бы.

— А что имел в виду Вахит, когда говорил про сторонников Ворона?

— Идеи новой жизни. Какой бы ни был устойчивый мир, в нём всегда найдутся анархисты, недовольные установленным порядком или получаемыми благами. Обладая невысокой социальной ответственностью, такие люди наиболее подвержены внушению о том, что существующий порядок несправедлив. Ну а далее для манипулятора достаточно подобрать соответствующий призыв.

— А-а, стало быть, в этом Клад похож на Землю.

— Не совсем. Например, рароги и некоторые другие племена имеют очень высокий порог социальной устойчивости.

— Ещё один вопрос… Кстати, я тебя не утомил?

— Нет, давно мы не болтали по душам. Что тебя интересует?

— Мне тут пришло в голову. Короче, я подумал, а не могли на Клад проникнуть люди до того, как он был закрыт для посещений? Что-то мне кажется, не всё так просто, как мы представляем.

— Хм, — Андрей задумался и с озадаченным видом посмотрел на Глеба. — Твой вопрос поставил меня в тупик. Теоретически это возможно. Но практически за четверть века мы бы обнаружили следы вмешательства. Одним словом, мне про такое событие неизвестно. Но вероятность его я бы не считал нулевой. Жаль, что теперь у нас нет доступа к архивам. Утром можно будет поговорить с Вахитом, возможно, он что-то подскажет.

— А чем нам Вахит поможет при отсутствии архивов? У него же другая специализация.

— Вахит хорошо знает Ворона…

— Ворона?!

— Ну да. А что тебя удивляет? Они вместе работали в системе 18 Скорпиона, операция «Рубеж». Хотя… вряд ли ты слышал. Вахит тогда был его подчинённым.

— Чем они там занимались?

— Обеспечением безопасности для уровня Цэ-1. Это всё, что я знаю.

— Так, что-то я не пойму, Ворон проникатель или нет?

— Ворон — командир пилотной группы. В его функции входило обеспечение безопасности незаметных полётов к Кладу и предотвращение несанкционированного доступа. Естественно, он был в курсе нашей деятельности. Но специфика его была именно в том, о чём я тебе рассказал.

— Так, стало быть, проникатель? — уточнил Глеб.

— В данном случае это условное понятие. Его не готовили для спуска на планету, это работа для линейных сотрудников. Но, думаю, если бы возникла необходимость, он смог бы выполнять функции проникателя.

— А я вот думаю, если мне для внедрения пришлось готовиться почти год по специальной системе, то как человек, который для этого не был подготовлен, смог адаптироваться к кладским условиям? Да не просто адаптироваться, а в одиночку фактически захватить власть в небольшом регионе. Чуешь, к чему я клоню?

— Чую. Что на Кладе достаточно давно действует разветвлённая сеть агентов, которых мы прошляпили. Только это, брат, чушь, конспирология.

— Это почему?

— Потому. Несмотря на то, что у Ворона был достаточно широкий спектр возможностей и максимальный доступ, он был далеко не главный на базе. Иесли бы у него заранее возникла идея самолично осуществить несанкционированное вторжение, об этом сразу стало бы известно. Решения у нас принимают люди, но автоматика контролирует процесс. Ну вот ты как представляешь внедрение агентов? Надо же незаметно привезти агентов на базу, подготовить, потом незаметно спустить на планету… Это нереально! А если предположить, что Ворон навербовал себе сторонников на базе… Безумно, но допустим… То как скрыть факт его исчезновения с базы? Но самый главный аргумент против — провал Клада произошёл спонтанно, и Ворон, получается, действовал спонтанно. У него не было времени подготовиться. Да, предполагаю, что у него были свои представления о том, как надо развивать исследование Клада. Но при наличии базы и связи с КосмоСоветом он бы ничего не смог сделать.

Андрей посмотрел на Глеба и миролюбиво добавил:

— Похоже, я тебя разочаровал?

— Да не… Не то чтобы… Ну да. Считай, что разочаровал. И всё-таки, как ему удалось так быстро адаптироваться?

— Да-а, интересно было бы с ним поговорить на эту тему. Может вернёмся, а? — насмешливо сказал Андрей. — Не думаю, что это важно на данный момент. Знания у него имелись. На его катере стоит универсальный ПАС на все случаи. Для одного человека там ресурсов хватит… в общем, надолго. Условностями Ворон связан не был. Цели остаться незаметным не имел. Да и фора у него была солидная. Пока мы занимались поиском паломников, подготовкой внедрения, он методично шёл к своей цели.

— Стало быть, никаких агентов быть не может? — грустным голосом спросил Глеб.

— Я этого не говорил. За время моего присутствия на Кладе я припоминаю только одну ситуацию, когда пришлось перехватывать заблудившийся космокар с терраформаторами. Там всё произошло штатно: оттранспортировали их к станции передового слежения. А вот до моего прибытия на базу о таких случаях мне не известно. Но я и не спрашивал. В любом случае, если предположить, что лет пятьдесят назад сюда кто-то случайно залетел и стал тут жить, не привлекая внимания, то к сегодняшнему времени он (или они) давно бы ассимилировались. Так мне представляется.

Глеб молчал, смотря в тёмное небо, на котором постепенно начинали гаснуть звёзды. Стало быть, скоро надо будет собираться в путь.

Часть 4. Четвертая стадия (эпизоды 24 - 29, Эпилог)

Эпизод 24

Шли небыстро. Каждый думал о чём-то своём. Наконец Глеб решился начать разговор:

— Вахит, я хотел спросить тебя про Ворона.

— Ну, — не слишком дружелюбно бросил Вахит.

— Скажи-ка, женат ли Ворон и есть ли у него дети?

— Зачем тебе?

— Просто хочу знать. Андрей сказал, что ты с ним хорошо знаком.

— Было дело. Но тогда у него никого не было. Да и смысл? Сперва мотались по разным системам. Потом на Кладе осели.

— Ну а пристрастия у него какие-то к женщинам были? Или экстрим?

— Да тебе-то какое дело? — возмутился Вахит. Пришлось вмешаться Андрею:

— Вахит, не беспокойся, Глеб ничего такого в виду не имеет. Просто мы ночью подумали и пришли к выводу, что у Ворона на Кладе теоретически мог быть связник.

— Какой связник? Откуда?!

— Вот я бы тоже хотел знать, не было ли до моего прибытия на Клад каких-то несанкционированных вторжений. Или, может быть, до создания здесь специальной зоны. Мы же должны отработать все возможные варианты.

— А-а-а, вот оно про что вы думаете, — Вахит задумался. — Нет, как-то я ни про что такое не слышал. Ну то есть, понятное дело, слухи разные ходили. Помнится даже как-то Ворона разыграли… — Вахит засмеялся, но сразу посерьёзнел. — Нет, про такие случаи я не слышал.

— А про женщин и экстрим? — напомнил настырный Глеб.

— Хм, да не было у него времени на всякие пустяки. Да, мог стресс сбросить в виртуальной капсуле. Но я редко его там видел.

— А увлечения у него какие-нибудь были? Для себя.

— Кроссболл любил. Но без фанатизма. Пострелять мог. Ещё поигрывал в ганешту. Это когда время было. В молодости забегом увлекался, но бросил. Ещё могу припомнить ди-ка-о. Это если три на три.

— Понятно, — сказал Глеб, хотя большая часть увлечений была ему незнакома. — Значит, огнестрельное оружие любил. А как насчёт холодного?

— Я бы не сказал, что любил. Скорее предпочитал использовать для достижения цели. Такая практичная любовь. К холодному равнодушен при наличии более современных видов вооружения. Но хороший нож оценит.

— А насколько Ворон добр или жесток?

Вахит остановился. Пристально посмотрел Глебу в глаза. И потом чётко сказал:

— Я бы не мерял Ворона такими категориями. Для него есть понятие цели и понятие команды. Всё остальное — по остаточному принципу. Если ты в его команде, он будет добр, если нет — жесток. А к чему ты всё это спрашиваешь? Думаешь, Ворона разжалобить можно будет? Это вряд ли… Более упёртого человека я не встречал. Если уж он чего себе в голову вбил, лучше уйти с дороги и не мешать.

— Так чего ж, он совсем безбашенный?

— Скорее целеустремлённый. Но с принципами. Если есть возможность, он тебе покажет раз, возможно, два, какой у тебя есть вариант действия. И если не с ним, то… — Вахит сделал рукой неопределённый жест.

— Что?

— Ничего. В смысле ничего хорошего.

— Вахит, — Андрей решил несколько сменить тему, поскольку заметил, что Вахит начинает раздражаться, — ты говорил, что тебе надо кое-что обдумать. И что ты надумал?

— А. Дело простое. Если Ворон хочет модернизировать Клад, то нужно его в этом превзойти. Опередить. Для этого придётся создать специальный лагерь для местных жителей, набрать самых достойных и создать из них прообраз новой цивилизации Клада.

Тут остановились все.

— Вахит, — совершенно спокойно сказал Андрей, — ты понимаешь, что это невозможно?

— Понимаю, — Вахит, кажется, был совершенно не расстроен. — Мы всегда делали невозможное. Сам вспомни. Невозможно было сюда долететь и открыть Клад. Невозможно было построить тут базу. Невозможно начать исследования. Невозможно было начать внедрение, в конце концов. Можно сказать, мы единственные специалисты по невозможному в этой части Вселенной.

— Нет, я не совсем это имел в виду. Ресурсы мы найдем. И даже некоторым местным сможем объяснить проблему. И есть вероятность, что нас поймут. Поймут и станут помогать. Но ведь в результате получится, что мы играем на руку Ворону, провоцируя взаимный прогресс.

— До поры до времени так и будет. А когда мы покончим с ним, обратим процесс вспять. И всё опять будет по-старому.

— Нет, Вахит, — вмешался в разговор Мин. — Так не получится. Мы не сможем проконтролировать развитие Клада. Если мы начнём тут взрывные нововведения, они не остановятся сами по себе. Они продолжат идти без нашего ведома.

— Ну и ладно, — вдруг миролюбиво согласился Вахит. — Значит, я придумал плохой план. Что это вы так напряглись? Мне известно не больше вашего, просто пытаюсь рассуждать вслух. Пошли, нам тут надо повернуть на юг…

— Зачем? — спросил Андрей. — Вроде до реки надо идти как раз на север, а потом на восток.

— Так мы ещё месяца два петлять будем. А если свернём да спустимся с плато, то через полтора дня выйдем к Нехоженым холмам. Оттуда уже можно будет подать сигнал, чтобы нас забрали на станцию.

— Думаешь?

— Уверен. Однажды при разговоре с Вороном я случайно заметил кусок детальной карты. Там с юга как раз была обозначена зона доступа.

— Зачем это ему?

— Не знаю, может, он собирается здесь проводить изыскания полезных ископаемых? Если выстраивать технологичную цивилизацию, то этот район мог бы дать много чего полезного. Думаю, тут даже нефть можно найти.

Пока Андрей с Вахитом обсуждали геологические особенности района, Глеб попытался через браслет вызвать станцию, но с сожалением убедился, что связи нет. Увидев его потуги, Мин скептически покачал головой. Похоже, он тоже пытался. Оставалось идти на юг, как и предлагал Вахит. Несмотря на середину зимы, было довольно тепло. «Представляю, каково тут бывает в разгар лета! — подумал Глеб. — Неудивительно, что здесь никто не живёт».

***

К границе плато дошли к вечеру, не делая остановок. Вахит предложил заночевать в горизонтальной расщелине, а начать спуск уже утром. Возражающих не было. Позиция выглядела удачной с точки зрения безопасности — защищало и от ветра, и от внезапного нападения, не то что привал на открытой местности. Так что можно было не выставлять охрану. А рисковать и торопиться, спускаясь в кромешной темноте среди острых камней, не было никакой нужды. Да и полноценный отдых не лишний.

Глеб с наслаждением растянулся на твёрдых булыжниках, расслабился и не успел подумать о чём-нибудь приятном, как моментально провалился в сон. Поэтому он не видел, где легли Мин с Вахитом. И как Андрей долго ворочался, а затем сел, подумал несколько секунд, как бы прислушиваясь к внутреннему состоянию, а затем поднялся и неслышно вышел наружу.

Ночь прошла тихо.

Спуск с плато по крутому извилистому бездорожью среди валунов занял часа три и оказался весьма утомительным. Сил на разговоры уже не осталось, да и говорить было не о чем. Все понимали, что для завершения похода необходимо приложить ещё немного усилий. Андрей даже сломал свою походную палку. Поскольку ничего подходящего рядом не находилось, Глеб отдал ему свой посошок из ангомбта. Сам он не подавал вида, что такой способ передвижения ему не слишком удобен. Поэтому немного удивился, когда подошедший Андрей предложил помощь. Попробовал отказаться, но отвязаться оказалось не так-то просто.

— Что там у вас? — крикнул снизу Вахит. Они с Мином успели спуститься на несколько десятков метров ниже.

— Помедленнее спускайтесь, — ответил Андрей, — похоже, наш воин ногу подвернул. Я помогу.

И с этими словами крепко сжал руку Глеба, прошептав:

— Молчи, потом всё объясню.

Глеб послушно захромал и опёрся на плечо Андрея. Так прошли несколько метров.

— Ну и к чему это представление? — не выдержал Глеб

— Когда спустимся, Вахит предложит остановиться. И скажет, что связался со станцией и катер прилетит ночью.

— Ну. И что тут секретного?

— Катер прилетит раньше. Поэтому выжди время и сделай вид, что срочно нужно уединиться.

— И что?

— И не возвращайся ни при каких условиях. Да, браслет свой отдай.

— Андрей, ты не перегрелся? — Глеб от удивления остановился и пристально посмотрел на друга.

— Нет. Я знаю, что делаю.

— Что вообще происходит?

— Ничего страшного. А если сделаешь, как я попросил, то ничего и не будет.

— Но нам же надо добраться на станцию? Или я чего-то не понимаю…

— Да, не понимаешь. И нет, на станцию нам с тобой теперь не надо.

— А Вахит, Мин…

— А им надо. Давай, не мешкай, спускайся быстрее.

Эпизод 25

Вахит действительно предложил остановиться в небольшом ущелье, мотивируя это тем, что следует немного отдохнуть перед последним рывком.

— Интересное место, — сказал, оглядевшись, Мин. — Похоже, тут когда-то была стоянка каких-то древних местных жителей.

— Да, возможно, — согласился Андрей. — Но если это и было, то достаточно давно, когда климат был благоприятнее. Сейчас начало зимы, а светило жарит так, что хочется просто лежать в тенёчке. А летом тут просто пекло.

— Здесь уже давно никто не живёт, — авторитетно заявил Вахит. — Настолько давно, что никто и не помнит это время. Значит, передохнём здесь, пока не прилетит катер.

— Наверное, стоит подать сигнал, тут уже должно ловить, — сказал Андрей буднично.

— Да я уже связался, — ответил Вахит. — Свет очень обрадовался, что мы нашлись, сказал, что передаст срочно Лексу и они вышлют за нами катер. Но торопиться они не будут — ни к чему. Думаю, затемно вылетят, сюда им добираться часа три. Так что располагаемся. Перекусить что осталось? — Вахит выглядел несколько озабоченным, но нисколько не взволнованным.

— Довольно много осталось, — ответил Мин, роясь в сумке. — Ворон был щедр, рассчитывал, что ровно на восток пойдём. Я-то есть не хочу, а вот по округе побродил бы. Может, артефакт интересный найду.

— Только далеко не уходи, мало ли что тут водится.

Андрей с Глебом переглянулись.

— А мы, пожалуй, отдохнём. Столько ноги топтали, спускаясь с плато, — сказал Глеб и демонстративно стал устраивать лежанку. Андрей молча пристроился рядом.

Сколько прошло времени, Глеб не понял, просто услышал, что кто-то громко зовёт Андрея. «Вот недотёпа, задремал, что ли?»

— Что случилось? — спросил он кричавшего Вахита. Рядом с недоумённым видом сидел Мин.

— Да Град куда-то пропал. Опять, — досадливо сказал Вахит. — Вот только недавно тут лежал, гляжу — нет никого.

— Да. Андрей так умеет. Может, поохотиться пошёл?

— Да на кого тут охотиться?

— Схожу, поищу, что ли. Заодно и дела свои сделаю, — поднялся Глеб.

— Да сиди ты!

— Нет уж, надо мне уединиться на время.

— Тогда вместе пойдём.

— Что, помочь мне хочешь? — насмешливо спросил Глеб, делая вид, что снимает штаны.

Вахит скривил презрительную гримасу и отвернулся.

Глеб прошёл чуть вверх по ущелью, а затем, убедившись, что его не видно, резко свернул в сторону. Пробрался по каменистому склону вверх и обнаружил удобную площадку, с которой была хорошо видна их стоянка. Сзади находилась узкая расщелина, уходившая в глубь скальной породы. Андрея нигде было не видно.

Не успел Глеб расположиться и рассмотреть окрестности, как прямо рядом со стоянкой материализовался тяжёлый десантный катер. «Вовремя успел. И что за вертеп тут намечается?»

Из катера вышли Ян с Юри и о чём-то начали переговариваться вполголоса с Вахитом. Мин молча стоял рядом некоторое время, а потом начал активно жестикулировать. «Надо было бы поближе подобраться. Эх, чего я выспаться не успел бы? Погулял бы, разведал бы окрестности…» — думал Глеб, внимательно смотря на происходящее.

Внезапно Мин сделал резкий рубящий жест рукой и залез в катер. Ян же подошёл к лежанке, присел, внимательно осмотрел её, потом приподнялся и громко крикнул:

— Град, выходи. Игры окончены.

«Как же, ответят тебе», — подумал Глеб.

Ян, впрочем, и не ждал ответа.

— Андрей, ты же понимаешь, что ни к чему хорошему твои действия не приведут. И Юргена с компанией ещё втянул… Я не знаю, что ты задумал, но у тебя ещё есть возможность изменить решение. Подумай, как следует, кто тебе дороже: наши люди на станции или эти… — Ян сделал паузу, то ли не найдя подходящего слова, то ли пытаясь сыграть на драматизме момента. Не получив ответа и не обращая внимания на что-то говорящего Вахита, он продолжил:

— Глеб! Ты-то меня слышишь? Ты же разумный человек. Чтобы вы там ни придумали, поверь мне, это всё чепуха. За вашим планом нет будущего. Подумай как следует. Пора заканчивать детские игры и начинать заниматься настоящей мужской работой.

Ян подождал, оглядывая окрестности. Из катера выглянул Юри, что-то сжимающий в руке. Глеб напряг зрение. Это был нейронный парализатор. Однако! Ян приподнял руку, удерживая главного пилота.

— Глеб, Андрей… Считаете, я не прав? Спускайтесь, давайте спокойно поговорим. Я всё объясню, и вам ничего не останется, кроме как признать мою правоту. Вы же прекрасно понимаете, что наши действия с момента провала Клада были ошибочными. А после того, как вы активно вмешались во внутреннюю жизнь сообществ, ситуация стала труднопрогнозируемой. Теперь мы можем всё вернуть обратно. Никто не запрещает наблюдать через камеры обзора. Возможно, рано или поздно эти сведения помогут будущим исследователям Клада. Но ваше самоуправство точно не приведёт ни к чему хорошему.

Ян опять сделал паузу, ожидая реакции на свои слова. Затем не торопясь подошёл к катеру. В проёме двери опять появился Юри и что-то сказал. Ян отрицательно качнул головой. Обернулся. Голос его слегка дрогнул:

— Ребята, у нас сейчас сложный период. Нам не хватает ваших рук. Подумайте как следует, вы же здесь появились не просто так. Я не хочу говорить о долге перед цивилизацией, но братство проникателей для вас что-то значит? Мы сможем сделать что-то стоящее только все вместе. Вы нам нужны. Так же, как и мы вам…

Впрочем… Как хотите. Жаль, что выбрали свой путь. Но я уважаю ваше решение. Прощайте.

С этими словами Ян развернулся и вошёл в катер. Оглянулся как бы в надежде, затем залез внутрь. Катер окутала туманная дымка, и он пропал из вида. Глеб почувствовал, как невидимая масса уходит куда-то вверх, но продолжал лежать неподвижно ещё некоторое время, опасаясь, как бы его не обнаружили сканеры. Внезапно сбоку зашуршало. Глеб оглянулся и увидел Андрея, голого, только с набедренной повязкой, измазанного с ног до головы мокрой глиной, но улыбающегося своей неповторимой улыбкой.

— Ну, вот мы остались одни, — раздражённо сказал Глеб. — Теперь ты мне объяснишь, что происходит?

— Пока мы шли пешком, Ворон связался со станцией и договорился с Яном.

Эпизод 26

Глеб открыл рот, но так и не смог сформулировать вопрос. Наконец, собравшись с мыслями, он попросил:

— А подробнее можешь объяснить? Что-то… я не могу… понять…

— Так особо нечего объяснять. Всё просто. Ворон связался через одну из камер со станцией, объяснил свою позицию Лексу и рассказал ему, где нас найти. Судя по всему, особенно намекал на отсутствие у себя воинственных замыслов. А Юрген случайно услышал этот разговор. Потом связался со мной. Не спрашивай, как он это сделал. Я не знаю, да нам это и не важно. Я почувствовал ночью вибрирование от браслета, очень похожее на сигнал азбуки Морзе. Вышел из расщелины, поднялся наверх. Там уже получил полноценное изображение. В общем, я так понял, что Ворон с Лексом сошлись в главном: люди сидят в горах, не высовываются, а Ворон хозяйничает на планете и поставляет им необходимые ресурсы. В общем, все должны быть довольны мирным сотрудничеством с разделением сфер влияния.

— Значит, Ворон решил играть по-крупному. Сильный ход. Как предлагаешь ответить?

— Пойдём на север, к рарогам. Ты, кажется, хотел совместных приключений? — с этими словами Андрей подмигнул Глебу. — Конечно, если нет желания искупаться в Южном море. До него всего-то километров двести.

— Как-то не настроен я на купание. В свете сложившейся обстановки, — Глеб раздумывал, как бы половчее передать своё состояние. — Что же получается, мы теперь двое против всех? На чужой планете?

— Если убрать ненужный пафос, то фактически так и есть.

— Значит, надо пробираться наверх. Хотя бы до ближайших селений. Юрген нам не поможет?

— Да нет, не поможет. Пропал он.

— Как так?!

— Вот так. Ты наверху сидел, не слышал разговора. А я пониже пробрался. Вчера после связи со мной Юрген, Ольга, Зарина и Эйден взяли один из катеров и внезапно вылетели в неизвестном направлении.

— Эйден — это молодой? Климатолог?

— Нет, планетолог. И не спрашивай меня, куда и зачем они отправились. Я знаю не больше твоего. И связаться теперь с ним мы не сможем — браслеты я оставил на стоянке. А вот мешок с едой захватил. Она сейчас нужнее.

— Сколько там осталось?

— Нам на неделю хватит. А можно и на две растянуть.

— Но пробираться нам наверх сильно дольше. Это не поперёк Клада ходить. Понятно, что через степь мы не пойдём. Есть другой путь?

— Есть. Если ты вспомнишь географию Клада, то недалеко от нашего места есть группа каньонов, которые ведут на север, точнее на северо-восток, к реке. Они камерами не просматриваются. Да и смысла нас искать нет, думаю, Лекс это хорошо понимает.

Глеб напряг память и, подумав, ответил:

— Кривые ущелья. Так это ж до них ещё дойти надо. И местные их не сильно жалуют. Слухи там всякие про неведомых чудовищ.

— С какой поры великий воин стал бояться каких-то слухов? Дойдём. Ночью. И насчёт еды не беспокойся, найдём чего-нибудь по дороге, корешков накопаем.

— Чтобы великий воин корешками питался? Да не в жизнь! — Глеб изобразил на лице крайнюю степень негодования.

— Ничего, переживёшь. Давай-давай, пошли, — Андрей хлопнул приятеля по спине. — Тут недалеко ручей есть, мне помыться надо, обсохну по дороге.

И они пошли, изредка перекидываясь прибаутками.

***

— Нет, Джаф, — непреклонно сказал Ян, — я своего мнения не изменю, внедрение надо сворачивать. Пусть этим занимается профессионал. Ворону я доверяю больше, чем вашей самодеятельности. Хорошо ещё, что она не внесла необратимых изменений. Все живы и здоровы, наилучшее завершение операции.

— Но Андрей с Глебом потерялись.

— Не потерялись. Я проследил за ними. Две сигнатуры вошли в Кривое ущелье… Если мальчики хотят поиграть, пусть так. Надеюсь, у них хватит ума не устраивать глупостей. Но тратить наши ресурсы только ради чьей-то забавы считаю нецелесообразным. Приведи мне хотя бы один аргумент, почему я не прав.

— Ты их знаешь, — сумрачно ответил Джафар. — Если мы сейчас прекратим нашу деятельность, потом будет труднее вернуться.

— А некуда возвращаться. Мы выполнили обе задачи: Ворон нашёлся, паломники тоже… Гм… Правда, не все. И главное, обстановка на Кладе осталась стабильной. Видимо, коэффициент инертности местного общества значительно ниже предполагаемого. Для чего нам ещё нужно держать полевых проникателей, для каких целей? Всю необходимую информацию можно будет получать от Ворона. Или с камер наблюдения.

— Камеры не вечны. А Ворону я бы не доверял безоглядно.

— Почему? Я его давно знаю. Мало того, я полностью согласен с ним в выбранной стратегии.

— Это потому, что он сказал тебе, что его действия санкционировало руководство базы?

— Ценю твоё ехидство. Но я знал о таком варианте ещё до провала. Тогда я был против. Оказалось, вполне рабочая модель. Заметь, мы так и не смогли обнаружить его присутствие.

— Всё-таки обнаружили.

— Потому что он сам этого захотел. Ничего не мешало развернуть незваных гостей. Никто даже не вошёл бы в Чёрный Город. И кроме того, я получил подробный отчёт от Вахита, он тоже рекомендует свернуть нашу деятельность. Арсена забираем завтра, Тони чуть попозже. Вахиту-то ты доверяешь?

— Вахиту доверяю. Но он может не знать всего. А Глеб с Андреем…

— Что Глеб с Андреем? Ты понимаешь, что по кодексу их вообще бы выслали с Клада в течение световых суток? Как минимум за нарушение субординации и самовольство. А привлечение посторонних к операции? Чем тут у тебя занимался Юрген в свободное время? Ты даже не в курсе, что за прибор он разрабатывал! Мне передавали, что он несколько раз связывался с планетологом и что-то долго выяснял… Про какие-то аномалии. Вместо того, чтобы заниматься обустройством пещеры. Нет уж, думай что хочешь, но я считаю, что мы отделались сравнительно легко. Теперь у нас нет катера и четверых человек, двое наших бродят где-то на планете. Но могло быть гораздо хуже.

— Знаю. Но мне нужно переговорить с Андреем.

— Я не против. Только он сам что-то не горит желанием объяснять свои действия.

— И это знаю. Поэтому прошу у тебя катер, чтобы найти Андрея.

— Нет, — немного подумав, сказал Ян. — Катер я не дам. По вашей милости у нас их осталось два. Если что-то случится, мы окажемся полностью отрезанными в пещере. Но дело даже не в этом. Нельзя помочь кому-то против его воли. Андрей выбрал свою дорогу. Он хороший проникатель, отлично ориентируется на местности, тем более не один. Ему ничего не угрожает. Кроме разве что его идей. Но я надеюсь, он будет благоразумен. Тем более у нас проблемы в пещере.

— Да, я получил информацию. Челадон подрался с одним из паломников.

— Именно! Я же предупреждал всех не вести теологические споры. Один не шибко умный начал рассказывать про своего бога, а второй глупец начал высказывать своё отношение, мол, если ваш бог такой всемогущий, отчего сделал всё так плохо. Ну и слово за слово… Пришлось устроить первую на Кладе тюрьму, — с усмешкой резюмировал Ян.

— Тюрьму?

— Рассадили их в разные помещения. Под замок. На неделю. Не знаю, правда, кому от этого будет хуже. И надо думать, подобный конфликт не последний. Вот почему у меня нет времени заниматься проблемами Андрея, которые он сам себе создал.

— Но я-то могу заниматься?

— Если тебе это так важно, то я не возражаю. Используй оставшиеся камеры, оптику орбитального блока. Главное, чтобы станция функционировала нормально. Собирай данные, анализируй. К нашей работе мы обязательно вернёмся, но не раньше, чем сможем подготовить себе смену. И в этом я очень надеюсь на тебя.

— Ты знаешь, — задумчиво произнёс Джафар, — мне иногда кажется, что вся наша деятельность здесь — не более чем капли тумана на гладкой поверхности скалы. Наступает день, и всё остаётся по-старому. В один из последних разговоров с Андреем мы сошлись на такой аналогии.

— Любопытное обоснование вмешательства, — насмешливо ответил Ян. — Весьма поэтичное. Теперь поведение Андрея стало немного понятнее. Но я предпочитаю конкретный расчёт и точные цифры. Вот если ты мне предоставишь подтверждаемый анализ с чёткой инструкцией, тогда можно будет поговорить предметно.

— Я постараюсь, — ответил Джафар.

Эпизод 27

— Слушай, Андрей, а что за местность тут какая-то странная? — Глеб шагал споро, не забывая глазеть по сторонам, оглядывая уходящие почти вертикально вверх стены каньона, поросшие то ли мхом, то ли своеобразными водорослями.

— Обыкновенная. Видимо, когда-то давно, в прошлую геологическую эпоху, тут текли реки. И прорезали себе такие русла. Я, как ты знаешь, не геолог, подробнее пояснить не смогу. Мне этот район никогда не был интересен из-за отсутствия тут разумных обитателей.

— А Мин говорил, что тут кто-то обитал…

— Возможно, но это было так давно, что заинтересовать может только разве что палеонтологов. Ты, кстати, палеонтологией не интересуешься?

— Нет, я как-то больше по современности. В относительном смысле.

— Вот и иди спокойно, никого тут…

Внезапно Андрей резко остановился и придержал рукой Глеба, одновременно подавая сигнал замолчать. Глеб замер и прислушался. Впереди явно слышался какой-то нечёткий, но равномерный шум. Андрей качнул головой и повлёк Глеба назад. Отступив с десяток шагов, они спрятались в густом кустарнике и замерли.

Ждать пришлось недолго. Примерно через минуту по их пути в обратную сторону не торопясь прошествовала вереница странных существ: полуголых и волосатых. Часть из них несла палки, другая — охапки каких-то веток. Разглядеть подробней из-за плотных зарослей было трудно.

Когда Андрей подал знак, что можно вылезать, Глеб первым делом поинтересовался вполголоса, но с иронией:

— Так значит никого?

— Ну-у, — Андрей выглядел слегка обескураженным, — отпираться не буду. Скажу честно, что ошибся. Никто при мне этим сектором не интересовался. И никакой информации о том, что тут кто-то живёт, до меня не доходило.

— И кто это? Какие-то пещерные аборигены?

— Не исключено. Но мне кажется, изучать этот вопрос мы не будем. У нас другая миссия.

— Ладно, не ершись. Просто теперь будем осторожнее. Хорошо, что ты их заранее услышал.

— Я же охотник как-никак.

— Ну а мне бы свои навыки применять не хотелось бы… Какие варианты?

— Попробуем двигаться осторожнее. Идти придётся медленнее, но безопаснее. Кто знает, что тут ещё водится?

— Может, попробуем повыше подняться? Смотри, тут какая-то лестница.

Чуть впереди и вправду виднелись какие-то ступени, круто уходящие вверх. Андрей пробурчал, что это ему совсем не нравится. Но Глеб был настроен оптимистично. Кто бы ни построил эту лестницу, ей не пользовались уже достаточно давно.

Приятели начали торопливо карабкаться наверх. Это было несложно, поскольку ступени были достаточно объёмными и прочными. На высоте около полукилометра лестница закончилась и перешла в ровную неширокую тропу с лёгким уклоном к стене, уходившую куда-то вдаль в обе стороны. Концы терялись в полумраке, как и дно ущелья. Зато теперь стало яснее видно небо.

Дальше шли молча, пока не стало существенно темнеть. Пришлось заночевать в небольшом проёме, который и пещерой-то было не назвать. По утру движение продолжили. И почти сразу, не сговариваясь, перешли на быстрый шаг, чтобы поскорее миновать каньон. Двигались молча, Андрей впереди, Глеб сзади, тщательно оглядывая окрестности. Но больше никаких инцидентов не случилось ни в этот день, ни в следующий.

К концу пятого дня почти непрерывного марша добрались к выходу из каньона. Здесь он существенно расширялся, тропа смещалась вниз, кроме того, на уступах имелись довольно удобные пещеры. И с точки зрения безопасности тоже. Решено было остановиться здесь для подготовки последующего перехода через открытое место. Андрей осмотрел окрестности и заявил, что опасности, скорее всего, нет, поскольку и тут давно никто не ходил.

— Думаю, что можно будет развести костёр в пещере. Так будет удобнее. А мы горячего поедим. Если ты мне поможешь сухостоя набрать. А я пока корешков поищу.

Глеб не возражал. С этой гонкой у него уже немного притупились чувства настороженности и человеколюбия. И он был уже не против пробить голову любому, кто помешает ему как следует отдохнуть. Забрались в пещеру. Андрей занялся костром, а Глеб прилёг у стены пещеры, вытянул ноги.

Печёные корешки чем-то напоминали по вкусу картошку, запаса еды ещё оставалось на пару дней, а там и до обитаемых мест доберёмся. Жизнь постепенно налаживалась.

— Сколько нам ещё? — поинтересовался Глеб, облокотившись на стену пещеры и впервые за последние три дня наконец-то нормально поев.

— По моим прикидкам дня три-четыре. Быстрым маршем минуем Пустое селение, потом поднимемся через скалы к реке, там уже и живность нормальную поймать можно будет. А может, и встретим кого из местных.

— Было бы неплохо. Теперь я их ещё больше любить буду.

— А до Алфении нам ещё добираться не меньше месяца, возможно, и больше. Но это будет проще.

— Думаешь, не будут нас искать?

— А смысл?

— Мало ли…

— Среди толпы затеряться даже легче, чем здесь.

— Тоже верно.

Глеб долго не мог заснуть, но постепенно его сморило. Снилось ему в этот раз не пойми что: куда-то бежал, что-то кричал, какие-то беспорядочные события, которые наблюдались с удивительным равнодушием. Запомнилось только ощущение отрешённости и благодушия. Поэтому, когда Андрей его начал будить, Глеб даже был немного зол. Быстро придя в себя, он поднялся и подошёл к выходу из пещеры.

— Не чувствуешь ничего необычного?

— Нет, а что? — Глеб протёр глаза, но всё ещё никак не мог сообразить, что имел в виду Андрей.

— На равнину смотри.

Только тут до Глеба дошло, что пустынная каменистая равнина внизу выглядела как-то странно. Будто две картинки, наложенные одна на другую. И лёгкий туман, которого в этих местах отродясь не бывало.

— И я о том же, — сказал Андрей, глядя в изумлённое лицо Глеба. — Кстати, ты заметил, что стало ощутимо прохладнее? Тут даже зимой так не бывает.

— Да. Теперь заметил, — ответил Глеб и поёжился. — И что всё это значит? Надеюсь, мы ещё на Кладе?

— Смешно. Похоже на то, но Клад другой.

— Это я уже понял. Какой вывод?

— У меня только одна гипотеза — прошло много времени. Много больше, чем одна ночь.

— Но это невозможно! — ответил наконец Глеб после продолжительного молчания.

— Увы. Есть информация, что возможно.

— Что за информация? И почему ты раньше мне не сказал?

— Думал, ты знаешь легенды об этом месте.

— Ну, мне рассказывал один говорливый наёмник, что, мол, есть короткая дорога к Городу, но она проклята. И кто здесь не ходил, никто не возвращался.

— Значит, не всё он тебе рассказал. Я слышал притчу про то, как один молодой тлегалп сильно разгневал сородичей, что не захотел связать свою судьбу с девушкой из другого племени, поскольку имел возлюбленную из своего. И сбежал куда-то в эти края. А когда вернулся, никого из тех, кого он знал, уже не было в живых. Сам же он практически не изменился.

— Это что за кладская история про Ромео и Джульетту напополам с Рип Ван Винклем?

— Уж думай как хочешь, я в своё время не придал ей особого значения. А теперь вынужден признать, что зря.

— Ладно, сказочник. И что предлагаешь теперь делать? — несколько раздражённо спросил Глеб, особенно напирая на слово «теперь».

— То же, что и раньше. Наши стратегические планы не изменились. Изменилась только обстановка. Тебя это смущает? Меня — нет. За последнее время я видел немало необычного.

— Аналогично, — пробормотал Глеб. — Так что, будем сейчас спускаться или сперва перекусим?

— Думаю, надо быстрее выбираться из каньона. Давай, собирайся.

Эпизод 28

Спуск на равнину занял немного времени, нашлась удобная тропинка вниз. Поэтому через пару часов они уже бодро топали по открытому пространству к видневшимся невдалеке холмам — Андрей впереди, Глеб чуть сзади.

— Что пригорюнился? — окликнул Андрей напарника. — Всё же хорошо. Наверняка нас теперь совсем потеряли, а значит, искать не будут.

— Так-то так… Но сколько могло пройти времени? И что за это время могло случиться? Может, у меня уже сын родился. И Борда-Ройо… Как он там? Я же обещал вернуться.

— По меркам Клада несколько лет — это совсем немного… Погоди! Какой сын? Почему сын?

— Да тут... Понимаешь, такая история приключилась… — и Глеб, немного смущаясь, рассказал Андрею про битву и то, что произошло позже.

Андрей слушал внимательно, не перебивая. А в конце присвистнул и почесал затылок.

— Как-то ты неаккуратно… Я же тебя инструктировал, что сексуальных контактов следует избегать. Мы похожи, но не настолько, чтобы иметь потомство.

— Может, и говорил. Не помню. Наверное, не посчитал важным, — вздохнул Глеб. — И что же теперь будет?

— В лучшем случае ничего. В худшем — выкидыш. Зная традиции алфенов, могут проклясть из-за демонского зачатия. Но может, и обойдётся. Надеюсь, это была твоя единственная оплошность?

— Вот тут я точно помню, что да.

— Ну и не бери в голову. Кто теперь вспомнит воина, который после битвы отдыхал с алфенкой?

Дальше шли молча.

— Ты смотри-ка, — вдруг сказал шедший впереди Андрей. — Похоже, тут кто-то обосновался. Видишь, во-он там естественное укрытие?

— Да. Странное жилище. Кто бы это мог быть? — ответил Глеб, разглядывая постройку, немного врезанную в глубь холма. И местного жителя, мастерившего костёр.

— Либо опп, либо тлегалп. Они самые непоседливые. Любопытно, почему он тут один?

— Охотник, может. Если климат изменился, живность могла потянуться на юг.

— Возможно…

Но это был не опп. И не тлегапп. Когда приятели подошли поближе, от уже разгоревшегося костра навстречу поднялся улыбающийся Джафар, одетый в просторный балахон.

— Приветствую вас, мои друзья, — произнёс он. — Проходите, здесь безопасно.

— Андрей, это Джафар! — возбуждённо крикнул Глеб и бросился вперёд. — Как ты здесь оказался?

Джафар обнялся с Глебом, чувственно пожал руку Андрею.

— Я ждал вас. Юрген рассчитал, что вы должны здесь появиться через год.

— Целый год?!

— Почти год. Зима на исходе. Я ждал вас. Как вы? Отвечайте.

— Да с нами всё в порядке. У вас что произошло за это время? Ты в курсе про Ворона?

— Да. Пройдёмте внутрь. Мне нужно о многом вам поведать.

С этими словами Джафар повернулся и пошёл к своему жилищу. Андрей с Глебом последовали за ним. У самого входа, когда Джафар уже был готов зайти, Андрей неожиданно поднял свой посошок и аккуратно и точно вдарил Джафару по затылку. Тот беззвучно завалился внутрь, только ноги остались снаружи.

— Андрей, ты что?! — удивился Глеб.

— Тихо. Это не Джафар.

— В каком смысле?! А кто?

— Не знаю. Сам подумай. Говорит странно. Узнал сперва тебя, на меня отреагировал сдержанно. Хотя должно быть наоборот.

— Ну, слушай, он тебя сколько не видел?

— Вот именно. Я заметил, что он ничуть не изменился. Выглядит даже моложе, чем было в нашу последнюю встречу. Балахон этот ещё… Посмотри, кстати, нет ли чего внутри? Только осторожно.

Глеб концом дротика отодвинул полог, но ничего подозрительно внутри не обнаружил: лежанка, набор посуды, какое-то тряпьё. Даже оружия нигде не было видно. Затем вместе с Андреем вытащили тело, привалили тут же к стенке жилища, связали на всякий случай руки и начали приводить в чувство.

— Ты кто такой, Джафар? — с усмешкой спросил Андрей, когда пленник открыл глаза.

— Можете звать меня Раг-вай, — после непродолжительной паузы ответил лже-Джафар.

— Нам без разницы, как тебя зовут. Ты жрец? — без обиняков спросил Андрей. — Или как вас тут называют? Мудреники? Делающие шаг навстречу вечности?

— Да, нас тут так называют. Зачем вы напали на меня? Отв… да. Я хотел вам помочь.

— Если хотел помочь, зачем принял облик Джафара? И язык наш ты выучил паршиво. За год мог бы подучить получше.

— Извините. Я думал, будет достоверно принять вид вашего друга. Но не было практики. Я вам не враг. Мы делаем одно дело.

— Да неужели? — Андрей присел на корточки и посмотрел в лицо собеседнику.

— Я чувствую в ваших словах иронию. Думаю, что она вызвана моим недостойным поведением. Но я готов ответить на все ваши вопросы. Поэтому я здесь.

— На кого работаешь, мудрило? — наконец подал голос Глеб. И прежде чем Андрей успел вставить слово, Раг-вай ответил:

— Я вас не понимаю. Уточните, что вы имеете в виду.

— Ну, хорошо, — вступил Андрей. — Сколько прошло времени на самом деле? И что там в каньоне творится?

— Это правильный вопрос. Как я уже сказал, прошло чуть больше года. В каньоне расположена консервативная зона, оставшаяся с момента инициации. Временные аномалии — это побочный эффект. Мне удалось нивелировать эффект… м-м-м… торможения, но не до конца

— Вот сейчас совсем понятно стало! — развёл руками Андрей. — Кто создал эту зону? Когда был момент инициации? Что это за инициация такая?

— У меня нет информации, кто создал зону и начал инициацию жизненных процессов на объекте, который вы зовёте Клад. Я знаю, что это произошло где-то сто тысяч лет назад. Примерно через семьсот тысяч лет после создания самого объекта. Мне трудно оперировать годами, но вам так будет понятнее.

Глеб с Андреем переглянулись.

— То есть ты хочешь сказать, что некто создал Клад искусственно, а затем развёл здесь биологические объекты? Сто тысяч лет назад? Но не ты?

— Да. Нам такое не под силу. Мы не боги, мы, говоря вашими словами, просто сторожа. Стражи, которые охраняют местную цивилизацию.

— У слов «сторож» и «страж» несколько разная коннотация, — заметил Глеб.

— Возможно. Я недостаточно хорошо изучил ваш язык. Но мы не можем ничего создавать. Мы только охраняем и защищаем. Последний раз мы активно вмешались, когда на Кладе началась эпидемия чёрной хвори. Мы смогли предотвратить её развитие в Тленге и Срединных горах. До этого вмешивались несколько раз, чтобы не допустить бессмысленного кровопролития.

— Кодекс разграничения племён — ваша идея? — Спросил Глеб.

— Да, мы предложили её через искателей истины.

— Почему же вы не вышли с нами на контакт? Или вы не заметили присутствие на Кладе представителей иной цивилизации? — спросил Андрей.

— Для нас вы не отличаетесь от жителей Клада. Думаю, что у вас и у них когда-то был общий предок. К тому же, вы не делали ничего, что могло бы помешать жизнедеятельности местных жителей. До определённого момента.

— Ты имеешь в виду появление Ворона, которого тут знают как Хозяина Города, Тёмного Властелина?

— Нет, индивид, которого вы называете Вороном, не противоречит алгоритму. Нам стало известно, что вы собираетесь приступить… Как вы это называете? К третьему этапу.

— Погоди-ка… Нам тут нужно посоветоваться.

Глеб отозвал Андрея в сторону и, чтобы пленник ничего не услышал, стал говорить тихо:

— Ты веришь всему тому, что этот… это существо нам рассказывает?

— Мне приходилось встречаться со жрецом. Не знаю, с этим ли или с другим. Пусть говорит то, что считает нужным. Важно не это, а то, что мы будем делать.

— Допустим. Но теперь нам нужно учитывать их присутствие. Я не встречался, но кое-что слышал… Как думаешь, они действительно настолько могущественны? Какие у них есть возможности? Он не выглядит напуганным или дезориентированным.

— Попробуем узнать.

— Нет, мы не всемогущи. Я же сказал. Мы просто охраняем этот объект и следим за равномерным развитием, — подал голос Раг-вай.

— Ты что же, всё слышал?

— Нет. Не слышал, но воспринял то, что вы говорили.

— Ты умеешь читать мысли?

— Нет. У нас нет такой способности. Но вы были рядом. Вы говорили. Если бы я вас не видел, то я бы не услышал.

— Хм. Интересная способность, — ухмыльнулся Глеб.

— У вас есть приборы, которые могут делать то же самое. Можно сказать, что я есть такой прибор. Нас много, но формально я один.

— Так ты робот?

— Это семантика. Можно сказать, что я биомеханический объект, такой же, как и вы, но более продвинутый.

— Эй, слышь ты, объект, ты не ерепенься. Это ты у нас в плену. Значит, правила игры задаем мы.

— Если вам так удобно, я готов играть по вашим правилам. Мне это безразлично.

— Иными словами, — подытожил Андрей, — вы являетесь созданиями иной цивилизации, которая устроила здесь эксперимент по развитию сообщества, похожего на людей. А вы являетесь охранниками этого эксперимента?

— М-м-м, да. Можно так сказать.

— И какова цель этого эксперимента?

— Это мне неизвестно. По имеющимся у меня сведениям, я полагаю, что эта планета являлась запасным вариантом вашей, как вы её называете, Земли. Но достигнуть её вы должны были значительно позже.

— А я полагаю, что ты сильно не договариваешь. Водишь нас за нос. Врёшь, короче говоря, — снова вмешался в разговор Глеб. — Ты говоришь вещи, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть.

— Нет, я не вру. В этом нет смысла. Но я знаю, что элемент веры важен для вашего мировоззрения. Поэтому я готов дать вам необходимую для вас информацию. Что вы будете с ней делать — ваш выбор.

— Почему ты решил вступить в контакт с нами? — опять включился в разговор Андрей.

— Это правильный вопрос. Потому что у нас с вами одинаковые цели: сохранить текущий уклад местной цивилизации и обеспечить естественное развитие. Кроме того, вы единственные представители своего рода, которые смогли контактировать с нашим информационным полем. То, что вы называете хрономиражами. Местные жители на такое уже не способны. Но меня озаботило то, что один из членов вашей команды стал разрабатывать устройство, способное перехватывать нашу информацию.

— Что за устройство? — удивился Андрей.

— Я хотел тебе рассказать… — замялся Глеб, — но не сложилось. В общем, я попросил Юргена заняться этим вопросом. Это случайно получилось… Короче… Да не делай такое лицо, по-моему, у него ничего не получилось.

— Нет, кое-что у него получилось, — ответил Раг-вай. Кажется, его действительно не беспокоила неудобная поза со связанными руками. — Это опасный прибор. Пришлось его аннулировать.

— Каким образом?

— Я знаю, что индивид Юрген включал его один раз. Мне пришлось с ним связаться и попросить больше не включать его.

— И он тебе поверил?

— Я связался с ним от имени Глеба. А чтобы исключить вероятность повторного включения, мне пришлось отправить его домой. К сожалению, для этого пришлось использовать один из ваших летательных аппаратов. А поскольку один он лететь отказался, с ним покинуло Клад ещё три человека. Они все желали попасть домой.

— Зарина, Ольга и Эйден, — мрачно констатировал Андрей. — Без Ольги Юрген бы не полётел, а Зарина — пилот. Но вот Эйден?

— Он начал догадываться, что Клад — неестественная планета. Это может поставить эксперимент под угрозу.

— Допустим, и мы теперь это знаем. И что?

— Вы — другое дело. Во-первых, я вам доверяю, вы не будете заниматься изучением этого...

— Не, Андрей, ты слышал, он нам доверяет! — опять вмешался Глеб. — Мы тебе пока не доверяем! Как ты смог их отправить из провала?

— Это сделал не я лично. Это сделал Клад. Он соединён каналом в подпространстве с вашей планетой Земля. Я только дал координаты точки на орбите, в которую надо выйти.

— Значит, ты утверждаешь, что они сейчас на Земле? Около Земли?

— Да. Но не на Земле, которая находилась во временной линии до провала Клада. А в текущей.

— Андрей, ты что-нибудь понимаешь? — Глеб скептически покачал головой. — Какая-то чепуха…

— Думаю, что понимаю… — медленно проговорил Андрей. — Провал Клада отбросил нас на полторы тысячи лет назад. Значит, если бы мы могли мгновенно переместиться на Землю, то попали бы в конец восьмого века. Если этот Раг-вай не врёт, то есть при этом ещё некий подпространственный канал, который связывает наш Клад и ту Землю, какой она станет в новой временной ветке в конце двадцать третьего века. Но где гарантия, что события будут развиваться точно так же?

— Вы думаете правильно. Гарантии никакой нет. Я думаю, что события на Земле будут развиваться таким образом, чтобы земляне в двадцать третьем веке не смогли достигнуть Клада, — спокойным голосом сказал Раг-вай. — Таким образом, больше ничего не будет мешать эксперименту.

— Нет, ты слышал? — зловещим голосом поинтересовался Глеб у Андрея. — А может, прибьём его, чтобы он тоже не мешал… Экспериментатор…

— В этом нет смысла. Я же сказал, нас много. С вашей точки зрения я просто смогу возродиться в другой локации. Кроме того, я чувствую, что вы не способны на бессмысленное убийство. У вас другая миссия.

— Да что ты знаешь о нашей миссии?! — вспылил Глеб.

— Спокойнее, Глеб, — прервал его Андрей. — Ты ничего не понимаешь. Это нормально. Я понимаю чуть больше твоего. Давай спокойно посидим, подумаем. Перекусить неплохо бы… Эй, Раг-вай, ты пищу принимаешь или как?

— Принимаю, но мой организм способен использовать всю энергию продукта. Так что пока я сыт. Не беспокойтесь обо мне. Я подожду.

Эпизод 29

Приятели распределили оставшуюся еду и принялись за трапезу. Разведённый костёр оказался кстати. Немного поев, Андрей прервал молчание.

— Итак, что нам известно. Как утверждает это существо, Клад создан в качестве эксперимента какой-то сверхмогущественной цивилизацией, о которой нет никаких сведений. Или он нам не хочет их давать. Они оставили здесь биороботов, которые контролируют местную цивилизацию, предохраняя её от несанкционированного вмешательства. Это выглядит логично. Даже слишком логично. Потому что полностью соответствует нашей парадигме. Мне кажется подозрительным такое совпадение. Но допустим. Проверить это мы не сможем, а значит, эта информация ничем не отличается от легенд.

— Да, — жуя, заметил Глеб, — если бы тут не лежало живое воплощение этой легенды. Было бы неплохо притащить его к нам на станцию и как следует исследовать. Если он врёт — это одно, а если нет… Как-то обидно даже. Пока мы изучали Клад, кто-то изучал нас.

— У меня похожие чувства. Доставить его на станцию было бы неплохо. Представляю себе лицо Яна, — усмехнулся Андрей. — Однако мы не знаем, в каком состоянии станция, что делает настоящий Джафар, Ян и остальные… Что сейчас происходит на Кладе вообще?

— Так давай спросим. Эй, Раг-вай, что сейчас творится на Кладе? Что изменилось за то время, которое мы прогуляли?

— Глобальных изменений нет. Насколько мне известно, станция функционирует. Но не используется по назначению. Практически все ваши соплеменники живут в построенном пещерном городе.

— А Ворон? Чем он занимается?

— У меня нет подробной информации. Жители Чёрного Города начали строить ещё несколько селений на пути к речной переправе. Тлегалпы коммуницируют с ними активнее, чем раньше. Но это не самое удобное направление. Им больше нравятся места в приречной Алфении и Опойе.

— Кто бы сомневался… А рароги, тангодры, спрадаты?

— Я помню, что вы с симпатией относитесь к этим племенам. Серьёзных военных конфликтов пока не происходило. Но с изменением климата их жизнь будет становиться труднее. Я предполагаю, что часть из них рано или поздно спустится в Алфению для постоянного житья. Если туда же придут и тлегалпы, возникнет проблема перенаселения, что может стать причиной военного конфликта, вследствие которого часть племён переберутся в Опойю или к Восточным горам.

— А там ситуация может повториться… — заключил Андрей. — И что же ты предлагаешь делать нам?

— То же, что и раньше. Я никак не ограничиваю вашу инициативу. Поднимайтесь по реке, идите на север. Думаю, вы сможете принести немало пользы местным племенам. Анализ вашего поведения говорит о том, что это оптимальный вариант.

— А есть другие?

— Теоретически… Можете добраться к пещере и жить с людьми. Или отправитсья в Чёрный Город. Но мне кажется, эти варианты вам нравятся на порядок меньше.

— Вот тут ты прав. А ты не можешь сразу доставить нас поближе к Срединным горам?

— Нет, к сожалению, у меня нет ваших копий. Кроме того, нам запрещено использовать эту технологию для местных жителей.

— Ну и какая тогда от тебя польза?

— Вы можете взять тёплую одежду. Она вам пригодится. Ещё запас сухотки и плоды рабаки. Плоды придают силы. Обо мне не беспокойтесь.

— И на том спасибо.

Андрей зашёл в шалаш. Довольно долго его не было. Затем он появился с двумя балахонами, небольшим походным мешком и каким-то свитком.

— А где Раг-вай?

— Сам не понимаю, — ответил смущённый Глеб. — Он свободно встал и ушёл. Я… понимаешь… Я ничего не смог сделать. Как будто во сне… Он ещё сказал, что у нас особая миссия. И от нас зависит будущее Клада. Главное — ничего не бояться и делать так, как мы считаем нужным.

— Странно. Я ничего не слышал.

— Так он беззвучно говорил. И ушёл беззвучно.

— Хм, интересная у них манера вести разговоры… И она мне не нравится.

— Он ещё сказал, что внутри артефакт.

— Я как раз потому и задержался. Ты себя нормально чувствуешь?

— Да я ничего. Просто за последнее время столько всего произошло, что голова кругом.

— Тогда приводи её в порядок и смотри сюда.

Андрей присел рядом с Глебом около почти потухшего костра и показал ему аккуратно свёрнутый кусок тонко выделанной материи с вышитыми на нём письменами.

— Смотри, похоже на алфенский. Это начало из «Послания сыну».

…Скажи мне, отец,

как устроен наш мир,

в чём смысл камней, и воды, и небес,

в чём суть нашей жизни

средь вечных стихий,

где света конец и начало любви…

А тут уже южное наречие:

«1307 лет назад — сотворение мира» — мира, в смысле не войны. Это время, когда был подписан Древний Уговор. До него была эпоха диких войн с использованием всех возможных вооружений.

«998 лет назад — первое разделение народов» — появление горных, равнинных и степных племён.

«910 лет назад — появление первых сеймуков».

«800 лет назад — второе разделение народов» — я так понимаю, что оппы разделились на чирквадов и ниобов, так же, как и рароги выделились из горных племён. Так, тут непонятно… Вот, смотри, занятный факт…

«612 лет назад — падение великого Огня с небес» — мы в курсе, что у рарогов много метеоритного железа. И здесь это зафиксировано.

«477 лет назад — великий огонь из тверди подножной» — тут я затрудняюсь, видимо, какое-нибудь знаковое извержение вулкана. Вот, конкретный факт:

«351 лет назад — создание селения у чёрных скал» — это, скорее всего, про Чёрный Город.

«276 лет назад — Пустынная Битва» — что за битва, не в курсе, но, видимо, где-то на юге. Так, тут неизвестный мне язык… Вот, любопытная запись:

«177 лет назад — великий идун Таодра-Ахва дошёл до края мира» — судя по всему, шёл на запад, перебрался через горы и увидел безбрежный океан.

— Дай-ка взгляну на свиток, — попросил Глеб и, потрогав материю, заключил: — Похоже на ту, что делали ранее в Чёрном Городе. Мне рассказывал… в общем… кладянин один. Ты такой не видел?

— Да я и до Города-то не дошёл… Но слышал, там раньше выделывали тонкую и прочную ткань. Видимо, это она и есть. Да-а, дорого бы я дал в своё время, чтобы заполучить такой артефакт!

— Что там ещё написано?

— Про минувшее время всё. Остальное, видимо, предсказания. Текст написан довольно давно, — пояснил Андрей.

— Так предсказания — это ж самое интересное, — оживился Глеб.

— Тут я тебя порадовать не смогу. Вот написано, что через пятьдесят лет родится великий воин в эпоху чёрной хвори… Погоди, это не Одд-Бро ли? Ему должно быть по местным меркам чуть больше сорока лет. И далее «через шестьдесят лет великое смятение»: что это может быть?

— Если ты прав насчёт Одда-Бро, то лет через десять началось полноценное исследование Клада, — тихо сказал Глеб.

— Началось. Но никакого смятения мы не наблюдали. Слушай, мы тут сходу ничего не поймём. Может, я и неправильно перевёл. Этот Раг-вай… или кто он на самом деле… далеко не так прост, как хочет казаться.

— Думаешь, правду он нам говорил или как?

— Кроме правды есть ещё полуправда, недоправда и сотни разных оттенков. И разные технологии манипуляции. Но у нас есть шанс проверить. Если с нами выйдут на контакт, то будем действовать так, как посчитаем нужным. Не знаю, что про нас думают эти жрецы-сторожа, но наша цель не изменилась, нам всё равно надо на север. Спасибо им за стол, за припасы. Кстати, там в мешке ещё несколько железных лезвий, правда, выделка подкачала, но для хозяйственных нужд сгодятся, может, сменяем на что полезное. Свиток спрячь себе. Дорога нам предстоит дальняя. Ну что, воин, готов?

— А то!

И они пошли.

Дорогой Глеб непонятно отчего окончательно раскрепостился и начал рассказывать Андрею, какие его в горах ожидают бычки: «Подросли, наверное. Ведь Борда-Ройо не какой-то там шалопай, он хозяйственник крепкий. Небось, не в обиде за то, что я так долго гулял. Но это ж ничего, зато нагулялся на всю жизнь вперёд. Если кому-то нравится сидеть в Чёрном Городе, то пусть и сидит там. Или в Пещере. А уж мы-то знаем, что лучше наших гор ничего нет. На крайний случай можно спуститься в Алфению. Немного побродить и опять в горы. И сотня… Я тебе обязательно ударную сотню покажу, сам тренировал, ты оценишь. А ещё хорошо бы научить рарогов рубить настоящие дома. И баньку! Как думаешь, за баньку меня сеймуком не обзовут? На воздухе преть, конечно, здорово, но баньку надо поставить обязательно».

Андрей слушал молча и улыбался своей доброй лёгкой улыбкой.

Эпилог

Андрей шагал по знакомым ущельям и впитывал запахи летнего леса. Утром здесь был густой туман, и теперь на травах искрилась роса. Дорогу облегчало то, что боевого оружия у Андрея не было. Только лук в налучье через плечо да верный кинжал на поясе. А опирался Андрей на простую деревянную трость. Хорошо тому, кто ничего не страшится понапрасну. Да и чего можно страшиться в зоне лесов в горной стране?

Андрей подошёл к хрустальному ручью и наполнил флягу свежей водой. Отхлебнул глоток и долго держал во рту, пытаясь сохранить в памяти необычный вкус обычной воды. Он вспомнил: шотландцы в древности говорили, что ко всему на свете можно привыкнуть, только не к чужому хлебу. Пожалуй, рароги должны говорить подобное о своей воде.

За время отсутствия Андрея в горах времени прошло не так много для существенных изменений. Немногим более трёх местных лет. И Андрей мог заключить, что не особо преуспел за это время. Правда, себе в плюс можно поставить успешный розыск Тонки-Крона и тщательную и детальную прорисовку на полосе кожи песчаной лодки. Да получение сведений о том, что тлегалпы вроде как образумились — перестали беспричинно лезть на чужие территории, а начали больше использовать торговлю, по крайней мере, в Южной Опойе. Но вот найти дополнительную информацию о хозяевах Стражей не удалось, кроме мутных противоречивых преданий. Так что оставалось только принять сделанные ранее выводы. Цивилизация, оставившая данные организмы, бесспорно, подобна земной. Иначе они бы не были настолько антропоморфны. И эта цивилизация считает для себя возможным использовать биологические существа с очень длительным сроком службы. Андрей вспомнил вышедшие из строя камеры слежения, жуткую экономию на полётах патрульных катеров. Конечно, все проблемы начались после условного провала Клада. И если принять за основу, что сам провал был не случаен, то вполне логично, что эта мощная цивилизация пыталась избавиться от дополнительного фактора, каким ей могла показаться деятельность людей. И здесь они преуспели так же, как и в скрытности. Стоит ли после этого им доверять безоглядно? А что нам теперь остаётся? Точного ответа Андрей не знал. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что нужно вернуться в горы и найти друга.

Повсюду, где Андрей ступал, от юго-западной границы в глубь горной страны тянулись дороги, мощённые каменными плитами или плитками и небольшими валунами, если дорога резко поднималась вверх. Было видно, что Квада-Гё после смерти патриарха Лоды пытается облегчить жизнь подвластных ему идунов. Правда, идуны вели себя довольно странно. Иной раз навстречу Андрею, сверху вниз, двигались тангодры, перегоняющие своих бычков, причём, как правило, тангодры шагали по мощёной дороге, а своих бычков гнали рядом по мягкой траве, чтоб не сбивать копыта о камень. Просто надо было знать тангодров и их крайне гуманные взгляды касаемо родных животин. А самый гуманный знакомый тангодр — это, конечно, Борда-Ройо. «Надеюсь, ничего с ним не случилось», — подумал про себя Андрей.

Ущелье раздалось вширь и, казалось, светило пропитывало каждую молекулу воздуха знойным сиянием. А по краям ущелья прерывистыми полосами протянулись тёмно-зелёные стены лесов. И вместе со знойным сиянием в горном воздухе стоял стойкий аромат свежей хвои. А ещё восточнее по ущелью Андрей услышал характерное тюканье топоров по брёвнам. Чудно… Обычно рароги валят лес для дела зимой. И Андрей пошёл на звук. Не строя никаких предположений, а просто доверяя своей интуиции. Однако сам подумал: «Как говорят у нас в Австралии, для шального вомбата лишний десяток тысяч шагов не крюк, если шаги эти вомбатские». Главное — выбрать верное направление.

Андрей прошёл по ягодным полянам около часа с небольшим, порадовав по дороге себя дарами леса. На пути деловито паслось козье стадо, и приглядывающий за козликами подросток первым поздоровался с Андреем, пожелав лёгкого пути.

— А скажи-ка, паренёк, как и прежде в этом ущелье живут родовичи рода Гё?

— Хвала Предкам, так и есть.

— И можно ли увидеть Кваду-Гё или ещё кого-то знатного в роду?

— Нет, Кваду-Гё увидеть пока не доведётся. Квада-Гё с малой дружиной на юге, границу алфенам налаживает. Но это дело долгое и трудное — старейшин алфенских родов убеждать. А сейчас из знатных в ущелье только Глеба-Гё Крангригге, строит себе новое логово, небось, слыхать как топоры-то тюкают?

— Вот и сыскан Глеб, — произнёс Андрей себе под нос, а громко добавил: — Глеба-Гё-то мне и нужен, он мой побратим.

Паренёк только развёл руками, улыбаясь. А Андрей пошёл на стук топоров. Небольшая ложбинка впереди и заросший кустарником взлобок посреди ложбинки. Андрей поднялся на взлобок и увидел посреди поляны две хоромины и изрядное количество лежащих брёвен. Одна хоромина видно была закончена и покрыта простой прямой крышей. Но размер брёвен, из которых она была сложена, поразил Андрея. Рядом усердно трудились, обтёсывая брёвна, четверо подростков.

— А что, парни, могу ли я увидеть Глебу-Гё?

Парни застыли и переглянулись. Потом крайний вонзил топор в бревно и пошагал к незаконченной правой хоромине, вошёл в проём, пока без двери, и пропал на миг. Через миг появился и кивнул головой. За ним вышел усталый Глеб с топором. Топор был приметный. Оружейники на Земле назвали бы такой бородатой секирой.

Андрей стоял на месте и глядел, улыбаясь, ждал, пока Глеб поднимет на него свои тёмные глаза. Глеб взглянул, и его передёрнуло.

— Это как?! Это так! Эге-гей! — закричал Глеб в небо, потом обернулся, замахнулся топором и метнул его в венец сруба. Потом обернулся к Андрею и, показывая большим пальцем на увязший в венце топор, объявил гордо:

— Сам ковал!

— Ну кто бы сомневался, — ответил Андрей.

Подойдя друг к другу, обнялись по-братски, прижав лоб ко лбу и глядя глаза в глаза. Будто пытались закрепить в памяти краткий миг встречи. Потом Глеб представил Андрея четверым подросткам как побратима, и все поняли, что это не кровное, но родство. И почему-то всем было за Глеба радостно.

Затем Глеб с Андреем вошли в готовую хоромину, и пришло время представить Андрею молодую женщину алфенской наружности, хлопотавшую у очага, и шестилетнюю девочку, помогавшую матери.

— А скажи-ка, брат, при тебе ли Борда-Ройо? — спросил Андрей Глеба.

— А то как же, при мне, — улыбнулся Глеб. — Только сейчас он на летовке, угнал наших бычков на летние пастбища, в высокогорье. А ведь так за многое я благодарен ему, нашему третьему побратиму. И, конечно, за наших быков, которых скоро будет полное стадо.

А потом пришла пора садиться за стол.

***

Глеб с Андреем сидели на зелёном пригорке. Вечерело. Из высокогорий тянул прохладный ветерок. А Глебу с Андреем было о чём поговорить.

— Ну, сказывай, состоявшийся в обществе товарищ, где ты успел взять в жёны такую красавицу? И напомни-ка мне её имя?

— За жену я должен благодарить Борду-Ройо. В Алфении, а конкретно на территории гестонов, Борда её за меня и просватал. Теперь уже можно сказать, что так вышло. Только вышло так не спроста. Ей не свезло сперва овдоветь рано, потому как мужа зашибло срубленным деревом. И Борда-Ройо посчитал это уместной партией для меня, с моими переживаниями. А зовут её непросто и по-алфенски — Гауглери-та. А имя дочери Тиу-тиг, если ты не схватил по первости.

— Тиу-тиг — это «медовая чаша», — резюмировал Андрей, — а вот Гауглери — это вроде «серебряная…»

— Точнее, «серебристая капля дождя». Как ты знаешь, женские алфенские имена имеют разные окончания. В одних случаях это «-та» — просто обозначение женского рода. В других случаях «-тиг», как чаша, поскольку для алфена чаша — колыбель новой жизни, которую даёт женщина. Но ещё я помню имена тех алфенок, с которыми меня сводила судьба. Вот Энил-та — «ласковая», Умил-та — «нежная» и Нгаули-тиг — «чаша радости». А ещё Гауглери-та чаще зовёт дочку ласково Тигетиг, то есть «чашечка».

— Вижу, зря времени ты не терял.

— А чего терять-то? Жена с дочкой лопочут у очага, потом Гауглери-та мне пространно переводит…

— Это ладно. Но строишь ты дома, избы, срубы, не знаю, как лучше назвать. Неужто всё сам?

— Как сам? Позапрошлой зимой вижу я: тучи над горами сгущаются. Снег уже и тогда выпадал, правда, редко. И пошли мы тогда с Бордой-Ройо валить лес. Нескоро так и основательно. На месте от сучьев избавились и ну быками этот лес таскать. По выпавшему снегу хорошо, когда скользко. Вот так дело и пошло. Потом избавились от коры, хотя Борда сперва не хотел. Сушили брёвна летом и тем же летом Борде хоромину и сложили. Брёвна он сам выбирал.

— Тяжело было складывать то?

— Ну как? С быками и разумом и это возможно, — улыбнулся Глеб.

— Вот, вижу, очаг у Борды-Ройо сложен из камней, только сдаётся мне, что ты хотел сложить что-то типа русской печи с дымоходом, а потом передумал?

— Вот ведь ты, Андрюха, глазастый. Хотел печь с дымоходом, только ведь я не печник. Буду делать дымоход в своём логове, может, и ты помочь сможешь. Я ведь затеял хибару на два этажа, чистый терем. Как на русском севере, повыше от Великого Новгорода, если смотреть по карте. До двадцатого века там строили такие дома. Тем более что семья уже не самая мелкая.

— Так я хотел спросить про ребят…

— А, мальчишки. Это сироты. Приёмыши. Для воинского посвящения их пока готовлю. Когда делать нечего. Двое Бординых да двое моих. Вот так.

Повисла пауза. Андрей понимал, что самодеятельность Глеба никогда бы не одобрил Ян, не говоря уже о руководстве базы. Но понемногу менялся климат, и это было очевидно, так как банально сильнее холодало с каждой зимой. И что должно быть главным в этих обстоятельствах, желание выживать в достаточном комфорте или ни в коем случае не вмешиваться в местную жизнь, Андрей сейчас не знал. Тем более что он сам фактически подтолкнул его к этому, предупредив о внезапном появлении катера… Ещё тогда, в ущелье.

Андрей знал только, что рядом сидит его друг, которого он давно не видел и с которым вообще расставаться теперь не хотелось.

— Ну, хорошо, а что сказал тебе Квада-Гё, если он вообще в курсе твоего строительства?

— Квада-Гё ведает обо всём, что происходит на подвластной ему территории. А сказал он просто: «Давай, Глеба, руби свои срубы, зимуй в тепле, а потом поглядим, не стал ли ты мягок и изнежен». А ещё добавил: «Вообще-то, ежели можно будет так достойно зимовать, то никто никуда уходить не захочет».

— А что, уже собирались?

— Раньше говорили: «бедному собраться — только подпоясаться». Хотя кто-то в любом случае уйдёт. Вот ты думаешь сейчас Квада-Гё в Алфении зачем? Ну да, границу налаживает. А ещё он хочет утвердить у алфенов разрешение селить на тех территориях рарогов. И поскольку рароги — обученные воины, то они собою алфенов и прикроют. Вот так всё просто. Но я тебе хотел сказать не о том. Я-то отрезанный ломоть и к нашим на станцию уже не вернусь.

— Так туда уже и незачем возвращаться. Если только Джафара повидать. Наши посчитали более эффективным перебраться в пещеру за Восточными горами.

— Теперь ты видишь, как я от всего этого далёк, запамятовал... Я ведь не знаю, что ты собираешься делать дальше. Но догадываюсь, что ты мне хочешь предложить. Раньше говорили: «где родился, там и пригодился». Вот твоей милостью, можно сказать, что тут на Кладе я заново родился. И понял одну простую вещь: не нужно ничего делать, Клад позаботится о себе сам. Всё наше беспокойство, все наши исследования, умствования — это всё чепуха, пыль под ногами. Это всё неважно: Ворон, Стражи, люди в пещере. Важна только наша жизнь и жизнь нашего народа.

Глеб отвешивал слова медленно и очень спокойно:

— Так я это к чему? Станешь жить здесь, так и живи тут вместе со мной и Бордой в любом срубе, каком захочешь. Не тесно, разойдёмся на одном пути. А будет желание, тогда поставим тебе персональный сруб и живи не хочу. Каков будет твой ответ?

С ответом Андрей не спешил, но подумал, что другого от Глеба он и не ждал. И, погодя немного, проговорил:

— Ты изменился, Глеб. Но я тебя понимаю.

— Мы все изменились, — пристально глядя в глаза побратима, ответил Глеб.

А что он мог ещё сказать?