Прометей

Смерть инкогнито

Голова болела чудовищно.

Она раскалывалась на части, пульсируя в висках и затылке, и ничего, кроме головы, больше не существовало. Одинокая голова, пронзаемая насквозь мечами и стрелами, плыла в кромешной тьме по просторам вселенной, и не было конца и края этому путешествию.

А, нет. Были еще ноги. В особенности правая: где-то там, далеко внизу, горела она в геенне огненной, поэтому тьма была не просто тьмой, но тьмой горячей. Волны жара поднимались и парили в пустоте между головой и ногами.

Так длилось вечность и еще немного, а потом ногу кто-то потрогал, и вселенная боли рухнула, разбиваясь на мелкие осколки.

***

Он застонал, приоткрыл веки и тут же зажмурился: в глаза ударил ослепительный солнечный свет. Стремительно возвращались из небытия органы чувств, повергая неокрепшее тело в шоковое состояние от переизбытка поступающей информации. Жарко. Ярко. Скорее всего, он долго лежал на солнцепеке и перегрелся. Под руками захрустели колкие сухие соломинки, заныл скрюченный в неудобном положении позвоночник. Легкий порыв теплого ветра скользнул по лицу, донеся еле уловимый запах бальзамических трав и чего-то животного. Послышалось шуршание, затем панорама звуков расширилась, дав ему понять, что он находится на открытом пространстве.

Солнце упрямо пыталось пробраться под ресницы, будто хотело заглянуть в его персональную тьму и выжечь ее дотла. Сопротивляться было бесполезно, и он медленно-медленно приоткрыл крохотную щелочку: достаточную, чтобы увидеть, что рядом кто-то сидит и этот кто-то пристально разглядывает его правую ногу. Он резко дернулся и тут же понял, что это была плохая идея.

— Эй… эй…

Что им от него надо?

— Ты слышишь меня?

Он снова с усилием разлепил веки и встретился вплотную с темно-карими круглыми глазами, смотревшими на него с озабоченным недоумением. Глаза тут же отпрянули, и он увидел, что они принадлежат сидящей рядом на коленях девушке. Вот кто интересовался его ногой все это время.

— Можешь говорить?

Обладательница круглых глаз испуганно отшатнулась, когда он собрал силы, окончательно проморгался, приподнял верхнюю часть туловища и сел, озираясь. Так. Похоже, он в какой-то степи. Белесо-голубое небо. Высохшая трава. На горизонте темнеет горная гряда. Больше ничего: вокруг, насколько хватает глаз, однотипный незнакомый пейзаж. Он перевел взгляд ниже и выругался про себя: правая брючина была порвана по всей длине, потемневшая от крови ткань запеклась на краях раны шириной в пару сантиметров. Да уж, вот это угораздило. В голове снова стрельнуло, и он схватился за нее обеими руками.

— Болит?

Только теперь он, наконец, обратил внимание на девушку и повернулся к ней. Она все так же продолжала настороженно сидеть рядом. Пышные рыже-каштановые волосы волнами обрамляли загорелое круглое личико, густо усыпанное веснушками. Пухлые губы приоткрылись, демонстрируя крупные белоснежные зубы с щербинкой посередине. Своеобразная внешность, но в какой-то мере даже привлекательная. Льняную рубашку с расстегнутым воротом пересекала кожаная портупея, штаны из коричневой кожи были заправлены в высокие кожаные сапоги со шнуровкой.

— Болит, конечно. — Язык еле ворочался в пересохшем рту.

— Прости. Я сделала, что могла. Воды больше нет, — она хлопнула себя по бедру, где на ремне висела небольшая кожаная фляга. — Кто ты и откуда?

— Лучше ответь, где мы, — разговаривать по-прежнему было тяжеловато.

— Примерно в двух альнах от границы с Йернарканом. Так кто ты? И как тебя занесло в такую глушь?

— Я…

Он открыл было рот, но слова застряли в горле. Девушка выждала некоторое время, затем осторожно предположила:

— Ты что, совсем ничего не помнишь?

Чертова голова. Похоже, он здорово ей приложился. Обрывки мыслей хаотично скакали, но собрать их в кучу так и не удавалось. Попытки вспомнить хоть что-то упирались в черную пустоту, как будто он только что родился на свет: как он сюда попал, что этому предшествовало, — все было покрыто мраком неизвестности. А хуже всего: он даже не помнил, как его зовут. Вот это влип так влип.

Незнакомка продолжала смотреть на него с жалостливой озабоченностью.

— Тебе сильно досталось, — сказала она. — Я потратила почти всю силу на твою ногу, иначе ты бы умер от потери крови. Я уверена, что это йернманы — только они умеют наносить такие раны. Ты бежал от них?

— Я даже не понимаю, о ком ты говоришь…

— Бедняга. Похоже, они стерли тебе память. Ничего, это поправимо. Я заберу тебя с собой, и Хранители воскресят ее. Ты можешь идти?

Он попробовал пошевелить ногой, но тут же сморщился от резкой боли:

— Боюсь, что я не ходок.

Рыжая сначала задумалась, потом решительно поднялась:

— Ладно, тогда поступим иначе. Рискованно, но нам в любом случае надо уходить, здесь небезопасно.

Он посмотрел на нее снизу вверх, и только тогда, с запозданием, нахлынул панический страх. Кто она? Куда она собирается его тащить? Что здесь, черт возьми, происходит? И что это за йернманы, которые покалечили его и, походу, ошиваются неподалеку?!

Веснушчатая девица тем временем громко свистнула, и спустя несколько мгновений вдали послышался топот. На горизонте поднялось легкое пыльное облачко, и скоро рядом с ними, пофыркивая, уже стояла грязно-белая оседланная лошадь. Животное было заметно истощено, редкая грива свалялась и посерела, но двигалось оно достаточно бодро. Девушка порылась в седельной сумке и достала из нее несколько сыромятных ремней.

— Придется связать тебя, раз ты не можешь двигаться самостоятельно.

«Связать?»

— Куда мы собираемся? — Он старался говорить уверенно, но голос предательски дрожал. Не так-то просто строить из себя крутого в подобном положении.

— В лагерь, — невозмутимо ответила девушка. — Там тебе окажут помощь. А сейчас извини, но мне придется облегчить себе задачу.

Быстрым движением она сунула ему под нос стеклянную ампулу с каким-то резким запахом, и он, в который раз за день, снова потерял сознание.

***

— Как можно быть такой дурой, Ройда, — суровый бас громко отчитывал кого-то неподалеку. — Ты вообще соображаешь, что делаешь?

— Я не могла бросить его там, — виновато оправдывался смутно знакомый женский голос. — Он ранен…

Сначала вокруг было темно, но когда глаза привыкли, он смог разглядеть в полумраке стены из грубых каменных блоков, потолок и слегка приоткрытую дверь, на которой едва-едва плясали отблески пламени. Из-за двери доносился шум голосов, позвякивание, шаги. Пахло дымом, лошадьми и — довольно сильно — едой. В животе заурчало. Должно быть, это тот самый лагерь, в который его обещали отвезти и оказать помощь. Он попробовал было подняться и тут понял, что по-прежнему связан ремнями по рукам и ногам.

Тааак.

Он подвигал пальцами, пошевелил ногой, мгновенно занывшей в бедре, и как мог извернул шею, пытаясь оглядеться. Он лежал на спине, на каменной лавке, покрытой соломой. Недалеко виднелись очертания массивного кованого стола. Рана была прикрыта поверх одежды не слишком белыми тряпками. Больше в полумраке ничего разглядеть было нельзя. Страх снова охватил его. Быстро вспомнились недавние события: он очнулся в степи, раненый, а неизвестная девушка забрала его с собой, предварительно вырубив каким-то дурманящим зельем. Она обещала, что ему окажут помощь. И вот он лежит здесь, как тючок, и никто даже не думает его развязывать. Теплый прием, ничего не скажешь. Рыжая бестия обманула его: наплела с три короба про грозящую ему опасность, а сама взяла в плен.

— Забыла курс спецподготовки? — вступил в беседу за стенкой гнусавый тенор. Голос был тихий и неприятный, но в нем чувствовались властные нотки. — Мы на войне, Ройда. Сейчас мы должны быть особенно внимательны. Внешне он — человек, но под маской может скрываться кто угодно. Ты знаешь о силе и возможностях йернманов. Они могли начинить его взрывчаткой, зашить в тело передатчик. Даже если этот парень не подсадная утка, ты можешь ручаться, что он не киборг?

— Но он истекал кровью! Вы видели его рану?

«Киборг»! Знакомое слово вспыхнуло в сознании искрой. Киборги… полулюди-полумашины, чудовищные гибриды, получившие способности, неподвластные людям от рождения. Здесь есть такие?..

— Не брать в плен. Не принимать к себе беженцев, как бы они ни молили о помощи. Это не жестокость, а исключительно правила безопасности. Ты нашла его почти на самой границе. Что ты там потеряла? Что ты делала там одна?

Теперь он точно знал, что речь за стенкой идет о нем. Они связали его, потому что боятся. Но ведь он не киборг. Или?.. Он потряс головой, пытаясь пробудить хоть какие-то воспоминания о себе. Безрезультатно. И все так же болит в затылке, хоть и немного меньше.

— В этом районе ни разу не засекали йернманов, — отстаивала свое Ройда, правда, все менее уверенно. — Там все на виду, я бы заметила их издалека… Вы же знаете, господин, сейчас йернманы сосредоточены на юге; на севере, по данным разведки, они не встречаются очень давно…

— Если бы ты заметила йернманов, тебя здесь бы уже не было, — повысил тон обладатель баса. — Ройда, мне не нужны потери среди личного состава. За эту самовольную выходку я должен наказать тебя. Ты отстраняешься от заданий на месяц и пройдешь переподготовку в Стейнстаде, где на экзамене тебя будут допрашивать с особым пристрастием. Что-то мне подсказывает, что сдашь ты не сразу, куриная твоя башка!

— Спокойней, капитан, — урезонил его тенор. — Вы так распугаете всех стажеров. Столичным неженкам из Магических Яслей нужно время, чтобы адаптироваться к суровым армейским реалиям. Тем не менее, Ройда, я одобряю решение капитана Фрегга. Мы отстраняем тебя на время. А сейчас проведи меня к заключенному. Я хочу взглянуть на него.

Звук шагов приблизился, дверь распахнулась, и внутрь вошли трое. Девушка маленького роста держала в руках факел, который сразу же воткнула в железный держатель на стене. Пленник немедленно узнал в ней свою похитительницу. Второй вошедший был высоким мощным черноволосым бородачом, третий — худощавым лысым человечком. Оба были одеты в военные тренчи с двумя рядами бронзовых пуговиц (бородач — в оливковый, лысый — в черный) и подпоясаны широкими кожаными ремнями. На перевязях висели короткие мечи.

Лысый человечек внимательно оглядел лежащего на скамье узника и прогнусавил, обращаясь к бородачу:

— Очень похож на человека.

— Я и есть человек, — не выдержал он. — Я не киборг!

Он даже не рассчитывал, что с ним будут разговаривать, но лысый спокойно ответил:

— Это мы скоро узнаем. Я уже отправил запрос на сенсора, он прибудет в ближайшее время. А вот если бы ты больше уделяла внимания практике, Ройда, нам не пришлось бы этого делать, — пожурил он девушку, которая и без того уже не знала, куда деваться.

— Мой запас силы невелик, господин, — тихо произнесла она, не поднимая глаз. — Но я очень стараюсь увеличить его.

Лысый кончиками пальцев раздвинул тряпки и изучил рану на бедре, соблюдая достаточное расстояние и не касаясь тела руками: видимо, боялся взрывчатки.

— Развяжите меня, — потребовал заключенный. — У меня все болит, — но, увидев взгляд бородача, покорно добавил: — Ну, или воды хотя бы дайте попить…

— Ройда, напои его, — приказал капитан.

Девушка взяла со стола кувшин и поднесла сосуд c тепловатой водой к губам пленника. На секунду он встретился взглядом с Ройдой: она продолжала смотреть на него со смущением и жалостью. Похоже, она все же на его стороне.

— Кто ты и откуда? — задал уже знакомый вопрос лысый.

— Не помню.

Лысый и бородач переглянулись.

— Не хочешь — не говори, мы все равно это выясним, — невозмутимо сказал лысый. К чему это? Они пытаются запугать его? Хотят, чтобы он «раскололся»? К горлу снова подкатил возмущенный комок.

— Хотел бы я знать, кто вы! Зачем вы держите меня здесь, как преступника? Освободите меня немедленно!

— До выяснения всех обстоятельств ты будешь находиться здесь, — пробасил капитан Фрегг. — Кто мы, знать тебе вовсе не обязательно. Позже тебе принесут пищу. А пока довольствуйся тем, что жив, так как Ройда заступилась за тебя!

Он снова грозно вперился в девушку:

— Теперь ты за него в ответе. И если окажется, что он шпион, тебе не поздоровится. Я не поленюсь разнести вашу бесполезную академию волшебных штучек до последнего камня!

Ройда только молча кивнула: она явно устала спорить с вышестоящими чинами.

— Тогда ждем сенсора, — подвел итог лысый. — Не болтай лишнего, Ройда. Враг может быть повсюду — даже там, где ты меньше всего его ожидаешь. Точнее — «именно там».

Все трое вышли, забрав с собой факел. Хлопнула дверь, и пленник снова остался в полной темноте. Ясно. Здесь идет война, и они думают, что он вражеский шпион, засланный на их территорию. Теперь его ждут пытки и, скорее всего, мучительная смерть, поскольку рассказать он им ничего не сможет: не потому, что не хочет, а потому что рассказывать нечего. Замечательно. Просто великолепно.

Надо было срочно придумывать выход из положения, но в гудящей голове не появлялась ни одна мало-мальски стоящая идея. Слезы сами навернулись на глаза и потекли вниз по вискам, щекоча уши. Пожалуй, придется смириться со своей участью. В конце концов, умирать инкогнито, зная, что тебе нечего терять — еще не самый худший вариант.

Казалось, прошла вечность, когда дверь снова со скрипом отворилась и внутрь вошла Ройда, неся в руке миску с ужином. Оставив факел у входа, она поставила миску на стол и с осторожностью приблизилась к пленнику.

— Не хочешь объясниться? — его переполняли эмоции. — Ты обещала мне помощь! И где она? Меня держат здесь, как в тюрьме!

Девушка приложила палец к губам:

— Тссс… Прошу тебя, не кричи… Я очень виновата перед тобой, я знаю…

— Вы будете делать что-нибудь с моей ногой? Мне нужно лечение! Если рана загноится, я умру, — он был в полном отчаянии. Сейчас Ройда была единственной соломинкой в этом незнакомом мире, за которую он мог уцепиться.

Она аккуратно приподняла его и усадила на скамье, по-прежнему не ослабив ремней. Из миски на столе пахнуло вареным мясом. Парень сердито взглянул на девушку:

— Ты дашь мне поесть? Развяжи мне руки!

— Прекрати кричать и послушай меня, — спокойно сказала рыжая. — У нас не так много времени. Если я задержусь с тобой надолго, меня накажут. Мне и так влетело из-за тебя по первое число.

— Я что, просил тащить меня с собой?! — его негодованию не было предела. — Тебе из-за меня влетело, а меня из-за тебя вообще казнят! Почему ты не кинула меня там, в степи? Всем бы от этого было лучше!

— Моя совесть не позволила мне оставить тебя, — вспыхнула Ройда. — Ты лежал на земле ничком, без сознания, привлекая запахом крови диких зверей и йернманов. Я не могла пройти мимо, равнодушно бросив тебя умирать. Я даже не сомневалась, что ты человек — и до сих пор не сомневаюсь в этом. Ты не похож на киборга. Я уверена, что сенсор подтвердит это.

— Что это за сенсор такой?

— Маг с особыми способностями, позволяющими видеть насквозь. Он изучит твое тело и сразу скажет, кто ты.

— Ну здорово. А если я киборг, то меня убьют?

Ройда оставила вопрос без ответа.

— Покажи рану, — сказала она, разворачивая тряпки. Нога выглядела паршиво. Она уже не болела так сильно, как вначале, но тягостно ныла; внутри скопилась желтоватая жидкость, а по краям разрыва кожа посинела. Он раздосадованно закусил губу.

— У вас что, нет никаких лекарств?

— Есть. Но запрещено лечить тебя до тех пор, пока не будет известно, кто ты, — девушка сама чуть не плакала. — Прости меня. Я совершила опрометчивый поступок. Но раз я эту кашу заварила, мне ее и расхлебывать. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы ты остался жив. Сиди спокойно.

Она поднесла ладони к ране и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Буквально через мгновение он почувствовал легкое тепло и увидел едва заметное бело-зеленое свечение, исходившее от рук девушки. Почему-то он совсем не удивился, восприняв это как должное. Приятные ощущения. Боль как будто начала отступать.

Таким образом прошло несколько минут, затем Ройда открыла глаза.

— Я не могу вылечить ее полностью, но хотя бы временно приостановила процесс разложения, — сказала она. — Это все, что я могу сейчас. Я не настолько сильный хейлер, чтобы мгновенно излечивать травмы: таких действительно единицы. Но я слишком заболталась. Ты, вероятно, очень голоден.

Она заново перевязала ногу, взяла со стола миску, села рядом на скамью и пальцами выудила со дна плошки кусок мяса. Сначала он недоуменно смотрел на девушку, затем, поняв, что развязывать его так и не будут, вздохнул и послушно открыл рот.

Дожевывая последний кусок жилистого пресного мяса, узник снова разразился вопросами.

— Где я?

— Я не должна тебе ничего рассказывать, — завела старую песню Ройда.

— Уже слышал. Что это за место? Или тоже думаешь, что у меня в теле звукозаписывающий передатчик?

Она поколебалась пару секунд, затем тихо ответила:

— Военный лагерь Ильдостейна. Сорок альнов к востоку от границы с Йернарканом.

— Мне это ровным счетом ничего не говорит, можешь не бояться… Так значит, это тот самый лагерь, в который ты обещала меня отвезти?

Ройда кивнула.

— Кто те люди, что приходили с тобой?

— Капитан Фрегг, мой командир. И полковник Скальд из корпуса особого назначения.

— Видимо, я очень важная персона, раз мне уделяют такое внимание…

Рыжая нервно хихикнула и спешно поднялась:

— Скорее нестандартная ситуация. Если ты поел, то мне пора идти.

Отставив посуду, она попыталась уложить его обратно на подстилку, но он крепко обхватил свободными пальцами ее кисть у себя за спиной. Карие глаза расширились до предела, и хрупкая маленькая девушка забилась, как пойманная птичка.

— Пусти!

— Что со мной будет, Ройда? — спросил он, открыто глядя ей прямо в лицо. — Ответь мне. Меня казнят?

— Я не знаю!

— Ты знаешь. Отвечай!

Она отвернулась и пробормотала в сторону:

— Если ты окажешься киборгом — да. За шпионаж в пользу Йернаркана положена смерть. Но я все еще верю, что мне удастся показать тебя Хранителям.

Резким движением она выдернула руку и стремглав выбежала из комнаты, забыв забрать с собой миску.

Шпион поневоле

Через щели в двери и под потолком пробивался дневной свет. За ночь, показавшейся бесконечной, пленник так и не сомкнул глаз, размышляя о своем прошлом и будущем. Снова и снова он прокручивал в голове момент, когда впервые очнулся и увидел рядом с собой Ройду, пытаясь вспомнить, что же случилось до этого. Но до была только тьма.

Он думал о том, почему так странно и избирательно потерял память. Определенно какие-то вещи он помнит хорошо: например, что касается некоторых навыков и знаний. Его сознание не было чистым листом: оно стерло только информацию, касающуюся его самого. Имя, возраст, происхождение, обстоятельства его появления будто были зашифрованы грифом «Совершенно секретно».

В связи с этим упорно напрашивался вывод, что предположение Ройды о причастности к нему йернманов не лишено оснований. У него захватило дух. Кто бы ни были эти йернманы, вдруг они дали ему какую-то тайную миссию? Вдруг он действительно шпион, выполняющий поручение, о котором сам не догадывается — для пущей конспирации?

Чужак он или нет? Он свободно разговаривал с Ройдой, капитаном и полковником, понимая их. Некоторые слова были незнакомы, но он быстро достраивал себе их значения по смыслу. Тем не менее, с географией также был полный провал. С ориентацией в пространстве йернманы, похоже, переборщили.

Он со стоном подвинулся на лежанке. От твердых камней на тонкой подстилке ломило кости. Опять хотелось есть. И никак не оставляла мысль о сенсоре. Когда же он прибудет? Скорее бы уже решить этот вопрос. Если они хотят казнить его, так пусть казнят и не тянут время.

Громкий шум за дверью разбудил узника. Громко разговаривая, приближались люди — много людей. Бряцанье железа, дверь распахнулась, и внутрь вошло около десятка военных в оливковой форме. Один из них, цокая каблуками по каменному полу, прошел к противоположной стене и открыл ставень на небольшом окошке, которого в темноте и видно не было. Комната сразу стала светлей, повеял свежий ветерок.

Вот так все просто! Парень сжал зубы с досадой. Почему он раньше не подумал? У него была вся ночь в запасе. За эту ночь он мог бы встать, сообразить, обо что перетереть ремни на запястьях, открыть окно и сбежать. Но вместо этого он лежал, жалел свою ногу, лил слезы и пережевывал по кругу одни и те же моменты. Йернманам определенно стоило выбрать другую кандидатуру для своих задач.

— Он здесь, магистр Лоск, — послышался гнусавый голос полковника Скальда. Военные расступились в стороны, образовав коридор. Быстрыми шагами в комнату вошел некто в длинных одеждах и склонился над скамьей, внимательно разглядывая арестанта. Сзади на почтительном расстоянии остановился полковник.

Пленник сразу ощутил мощную ауру, окружающую этого человека. Вне сомнений, это был тот самый обещанный сенсор — старик в длинном фиолетовом халате, расшитом золотом. Цепкие темные глаза из-под нависших косматых черных бровей словно буравили насквозь. Ястребиный нос крючком довершал образ хищной, наблюдательной птицы.

— Поставьте его на ноги, — скрипуче распорядился магистр Лоск. Военные переглянулись.

— Выполняйте, — приказал капитан Фрегг, стоявший у двери — от греха подальше. — Только очень аккуратно.

Парня приподняли со скамьи и подняли во весь рост, придерживая за плечи. Магистр Лоск раз за разом скользил по нему взглядом с головы до ног, словно сканируя. Это длилось несколько минут, затем магистр подал знак, и заключенного снова посадили. Лоск кивком головы подозвал полковника Скальда.

— Что скажете, магистр?

Нахмуренные брови старика выражали крайнее недоумение.

— Впервые сталкиваюсь с таким, а повидал я на своем веку немало. О безопасности вы можете не беспокоиться — он чист. В нем нет никаких устройств. Также я не обнаружил никаких признаков киборга… этот юноша — человек.

Спасен! Он будет жить! Ему уже хотелось расцеловать этого почтенного сурового старца, но, подавив ликование, он наклонил голову и продолжил слушать.

— Но вас что-то смущает?

— Он совершенно точно человек, но сила его — не человека.

— Что вы хотите этим сказать?! — изумился полковник Скальд.

— Кто ты и откуда? Подними голову, юноша, я обращаюсь к тебе, — властно повелел Лоск. Парень послушался, но, увидев устремленные на него пристальные взоры, растерялся. Ответить по-прежнему было нечего.

— Ты спрашивал, кто мы. Я — полковник Скальд из Стейнстада, это — капитан Фрегг из Эрца, а это — магистр Лоск из Гресфельта, — сказал полковник. — Мы открыли тебе свои имена, тебе нечего бояться.

— Тогда зачем вы продолжаете держать меня связанным?

— Развяжите его, — приказал Скальд. Ближайший солдат вынул из ножен меч и несколькими взмахами перерезал ремни. Заключенный вытянул руки и с наслаждением размял затекшие кисти, подвигал наконец свободными ногами, слегка скривившись от боли в бедре. Окружающие ждали, пока он придет в себя.

— Отвечай, — капитан начал терять терпение. Но пленник только мотнул головой:

— Я не знаю. Я уже говорил. Я не помню, ни что со мной произошло, ни кто я. Я не могу ответить на этот вопрос.

— В этом и дело, — негромко сказал Лоск. — Я тоже не могу на него ответить. Обычно я сразу могу опознать происхождение существа по особенностям исходящей от него силы. Но в данном случае это неприменимо. У него нет сходства ни с одним представителем ни нашего народа, ни других ближайших рас. Если он чужеземец, то из настолько далеких стран, о которых мы не имеем даже малейшего понятия.

Все замолчали, разглядывая его с опаской, как неведомую зверушку. Тишину нарушил полковник.

— Вы уверены в этом, магистр Лоск? Я не хочу обидеть вас ни в коей мере, но…

— Конечно же, я могу ошибаться, — спокойно ответил магистр. — Мое чутье могло притупиться с возрастом, а знания об окружающем мире так быстро меняются, что угнаться за всем я не в силах. В таком случае, полковник Скальд, истину можно выяснить только одним путем.

— Совет Двенадцати? — понимающе кивнул полковник.

— Именно. Если вас так интересует этот загадочный молодой человек, то Хранители смогут восстановить пленнику память. Другое дело, стоит ли беспокоить Совет ради такого пустяка…

— Прошу вас! — раздался внезапный возглас. В дверном проеме стояла запыхавшаяся Ройда. — Прошу вас, отправьте его в Стейнстад! Его обязательно нужно показать Совету! Обещаю, что возьму на себя ответственность за его сопровождение на всем пути!

Капитан Фрегг побагровел.

— Ройда! — громогласно заревел он. — Кто разрешил тебе сюда являться?! Два месяца отстранения от службы!

— Согласна, — девушка была настроена решительно. — Отстраняйте хоть на полгода! Но мы должны ехать в Стейнстад, немедленно!

Полковник Скальд, с удивлением наблюдавший эту картину, рассмеялся.

— Хорошо, Ройда. Я назначаю тебя ответственной за пленника на протяжении всей дороги до Стейнстада. Но помни: если что-то случится, вся вина ляжет на твои плечи. Ты поручилась за него — и отвечать придется тебе. Выезжайте скорее, путь неблизкий. Вместе с вами поедет магистр Лоск. Я даю вам четырех солдат и одного спецагента. Вестового отправлю прямо сейчас.

— Благодарю вас, господин, — рыжая низко поклонилась. — Надеюсь, мы успеем… вовремя.

***

Они выехали около полудня, в направлении к северо-востоку. В небольшом обозе была телега с различным грузом, предназначенным для отправки в столицу, карета магистра Лоска, а также фургон для перевозки пленных, в который узника посадили вдвоем с Ройдой. Через большое зарешеченное окно фургона хорошо просматривались окрестности. Также в сопровождении были пятеро всадников на худощавых лошадках, похожих на ту, что была у Ройды.

Когда его вывели из камеры, он чуть было не ослеп от яркого света — так привыкли к темноте глаза за время, проведенное под арестом. Конечности ему больше не связывали, но охрана из нескольких вооруженных солдат явно давала понять, что с ними шутки плохи.

Проходя лагерь насквозь, он озирался по сторонам. Это было поселение из нескольких улиц. Повсюду жизнь кипела ключом. Вдоль бараков, сложенных из неотесанного камня и покрытых соломенными крышами, суетились люди, одетые в военную униформу. Грузились и разбирались телеги, кто-то приводил в порядок оружие, кто-то поил и чистил коней. На пленника оглядывались с любопытством.

И теперь, когда за окном плавно плыл однотипный пейзаж, он тщетно всматривался в него, пытаясь воскресить хотя бы крохи воспоминаний. Вдалеке виднелись горные очертания, чуть ближе — желтые, поросшие сухой травой холмы с редкими кривыми голыми деревцами. По-летнему горячий ветер шевелил полузасохшие стебли блеклых степных цветочков. Унылая, депрессивная картина без начала и конца. Ничего знакомого.

— О чем ты думаешь? — голос Ройды вывел его из размышлений.

— Долго нам еще ехать?

— К завтрашнему вечеру прибудем, если ничего не задержит, — девушка слегка помрачнела. — Как твоя нога?

— Терпимо, — он согнул и разогнул колено. — До завтра доживу.

— Когда остановимся на отдых, я полечу ее еще немного.

— Можно вопрос? — Он повернулся к Ройде, и та смущенно отвела глаза. — Почему ты так заботишься обо мне?

— Я уже говорила, что не могла оставить тебя в беде. Тебе этого недостаточно?

— Магистр Лоск сказал, что у меня нечеловеческая сила. Не знаю, что он имел в виду, поскольку моя сила пока никак себя не проявляет, но может, причина в этом?

— Возможно. Я сразу почувствовала что-то в тебе. Ты особенный, не такой, как другие.

— Ты могла бы неплохо продвинуться по службе за то, что нашла уникума вроде меня.

Рыжая с сарказмом рассмеялась:

— О нет, у нас тут так не работает. На самом деле я дешево отделалась, что капитан Фрегг всего лишь отстранил меня от службы за такой серьезный проступок. У меня еще есть шанс пересдать экзамен и снова вернуться в пограничный лагерь. Хотя это будет не так-то просто.

Он с интересом изучал ее лицо, на котором эмоции сменяли друг друга.

— Вижу, тебе нравится то, что ты делаешь.

— Это единственное, чем я могу заниматься, — девушка посерьезнела. — Я всегда хотела быть полезной обществу. Да, я совсем слабенькая и неопытная по сравнению с другими магами, но я всеми силами стараюсь усилить свой дар. Когда-нибудь у меня получится сделать что-нибудь стоящее во благо Ильдостейна! Это мечта всей моей жизни!

Она с таким пылом произнесла эти слова, что он невольно залюбовался.

— Расскажи мне об Ильдостейне, — попросил он. Ройда вздрогнула.

— Я пока не имею права, — полушепотом сказала она.

— Ты что, до сих пор мне не доверяешь? Вроде как убедились, что я не киборг.

— Не в этом дело. Я хочу, чтобы ты вспомнил сам. Иначе мои рассказы могут наложиться на твои воспоминания, и ты решишь, что так и было.

Он посмотрел в окно, за которым тянулась все та же равнина.

— Мне не кажутся знакомыми эти места. Там, откуда я… — словно вспышка осветила на миг некую застывшую картину, и он замер.

— Вспомнил? — ахнула Ройда.

— Нет, — он разочарованно покачал головой. — Но мне показалось, что там, откуда я родом, было намного больше зелени. Там были зеленые деревья и цветы… больше не помню ничего.

Ройда с жадным интересом поглощала его глазами.

— Тогда ты из очень далеких мест, странник, — сказала она медленно. — Здесь, в Ильдостейне, зеленых деревьев не видели уже много веков.

***

Вечером рядом с дорогой был устроен привал. За все время пути им не встретилось ни одного поселения, ни единой живой души. Один раз только проскакал навстречу всадник, отсалютовав рукой. Дорога приблизилась к горам, и их очертания будто нависали над равниной. Лошадей отпустили пастись и разожгли два костра из каких-то брикетов, по запаху напоминающих каменный уголь: у одного сидел магистр Лоск со спецагентом в черной форме, второй отвели пленнику и Ройде. Солдаты следили за обстановкой, сидя чуть поодаль.

Магистр Лоск как будто потерял к необычному узнику всякий интерес. Сгорбившись, он глядел в огонь, прихлебывая из глиняной кружки травяной чай, и на его косматых бровях играли отблески пламени. Он так ни разу и не подошел, не обмолвился и словом. Зато Ройда хлопотала вовсю. Деловито засучив рукава, она вскипятила в котелке воды, промыла пленнику рану на бедре, а затем, дерзко взглянув на агента, наложила руки для лечебного заклинания. Тот неодобрительно покачал головой, но сделал вид, будто ничего не видел.

— Ты точно не рискуешь? — парень кивнул в сторону агента. — Смотри, а то ведь доложит…

— Не доложит, — отозвалась Ройда, не отрываясь от раны. — Мы хорошо знакомы еще с начала службы. Кроме того, я все равно не смогу излечить тебя полностью. Остается лишь надеяться, что моя поддержка позволит тебе предстать перед Хранителями.

В груди что-то екнуло.

— Все настолько плохо?

— Посмотри сам, — девушка убрала руки, открывая обзор. Края раны стянулись, уменьшив ее в размерах, но цвет оставлял желать лучшего. Кожа вокруг была темно-синяя, почти почернела, и это пятно было уже намного больше, чем вчера: оно расползалось уже до самого колена.

— Но я почти не чувствую боли, — он слегка подвигал ногой.

— Вот это как раз и проблема. Ткани отмирают, поэтому чувствительность пропадает. Твоя нога гниет заживо. Если чернота поползет выше — ты покойник. Я делаю все, что могу, но без правильной дезинфекции и лечения все это — лишь временная мера, чтобы облегчить твои страдания.

Он сжал зубы.

— Еще не факт, что эти Хранители, на которых ты так надеешься, признают меня безопасным. Интересно, сколько людей погибло из-за ваших идиотских правил неоказания первой помощи. Вы упоминали, что здесь идет война. Вы со всеми так обращаетесь?

Ройда на мгновение застыла, но затем снова занялась магическим лечением.

— К сожалению, это вынужденная необходимость, хоть она и идет вразрез со всеми моральными нормами, — негромко сказала она. — Мы должны обеспечить себе безопасность. Если человек внешне похож на человека, еще не значит, что он действительно человек. Мы потеряли много людей из-за нашего добросердечия и милосердия. Нынешняя Владычица придерживается иной стратегии.

— Владычица?

— Владычица Агния. Правительница Ильдостейна и Верховная жрица Вечного Огня.

— Значит, вами правит женщина? А Вечный Огонь? Что это?

— Узнаешь сам, когда приедем в Стейнстад, — уклончиво ответила Ройда. — Это зрелище лучше увидеть собственными глазами.

Она решительно тряхнула рыжими прядями и забинтовала ногу.

— На сегодня все. Должно стать немного получше. Сейчас тебе стоит отдохнуть. Завтра предстоит еще один долгий день.

— Далеко же вы забрались, — протянул пленник, разглядывая силуэты горной гряды. В спину потянуло прохладным воздухом. Уже совсем стемнело, и оранжевые искорки костров вспыхивали на фоне черного неба. Ближе к горизонту зажглась яркая белая звезда — кажущаяся инородной, будто на ее месте не должно было быть ни одного созвездия. И все-таки, куда же его занесло?

— От лагеря до столицы около трехсот альнов. Не близко, но не так уж и далеко.

— Похоже, Ильдостейн немаленькое государство.

— Есть и побольше, — было видно, что девушку так и подмывает поделиться с пленником информацией, но она постоянно себя одергивает. — Послушай. Когда придет время, ты все узнаешь…

— Ага. Может быть.

— Я уверена, что все будет хорошо, — словно убеждая себя саму, настойчиво повторила Ройда. — Лучше подумай о том, что твоя память вернется и ты отправишься домой, к родным. Наверняка они ждут тебя! Представляешь, как они будут счастливы увидеть сына, которого считали пропавшим без вести? Или окажется, что ты жил в Стейнстаде. Тогда мы смогли бы видеться чаще, пока я снова буду заниматься в академии… — она запнулась, густо покраснела и отвернулась, спешно загремев походной посудой.

— А если я бездомный сиротка?

— Ильдостейн тебя не оставит, — уверенно возразила рыжая, продолжая яростно ковыряться в мешках. — А теперь ложись спать. Выдвигаемся на рассвете.

Совет Двенадцати

Несмотря на все заботы Ройды, с утра произошло то, чего она так опасалась — пленнику стало хуже. Жаркая погода и отсутствие должного лечения делали свое дело. Слабая целительная магия молодой волшебницы не могла надолго задержать распространяющуюся инфекцию. Начиналось заражение крови. Ноге грозила ампутация по самое бедро — но даже ее злополучному арестанту не стали бы делать до выяснения всех обстоятельств его происхождения.

«Крепко же им досталось, раз они не хотят тратить сил на помощь тем, кто потенциально представляет опасность для государства, — думал он, полузакрыв глаза и покачиваясь на выбоинах в такт повозке. Сидеть было тяжело, и поэтому он полулежал, периодически проваливаясь в забытье. — Некая логика в этом, безусловно, есть. Но разве она не противоречит главным человеческим заповедям?»

Какие заповеди, откуда? Он не знал. Знал только, что поступать так, как приказано Ройде, — неверно, и это рождало диссонанс со всем его мироощущением. Ему было чуждо это странное место с его порядками и укладами. Люди были похожи на людей и разговаривали как люди, и вроде бы все было понятным — но вместе с тем непривычным и незнакомым. Для чего йернманы отняли у него память? Кто они, эти йернманы, из-за которых правительство ввело такие драконовские меры? И при чем здесь киборги?

Ройда сидела над ним, отгоняя назойливых мух и периодически прикладывая к его губам флягу с водой.

— Осталось недолго. Потерпи еще чуть-чуть, — умоляюще сказала она и сделала жест в сторону окна. — Полдень миновал. Скоро подъедем к Эрцу, а там до Стейнстада рукой подать.

Пейзаж за окном в последние несколько часов немного изменился. Местность стала более гористой, но вместе с тем — более обжитой. То и дело встречались деревушки с низенькими домами, больше похожими на каменные бараки. На небольших возделанных клочках земли виднелись грядки с желтой травой или бахчи с темно-зелеными крупными листьями. Иных посадок не замечалось — ни садов, ни цветов. Кое-где паслись коровы или лошади, выискивающие подножный корм среди сухих колючек.

При приближении обоза крестьяне, работавшие в поле, выпрямлялись и молча смотрели вслед, сощурившись на ярком солнце. Все они были одеты скромно: холщовые штаны, льняные рубашки, на женщинах — длинные серые домотканые платья. Чумазые детишки, игравшие у дороги, сторонились и также пристально смотрели исподлобья. Враждебности в них не чувствовалось: скорее, лишь легкое любопытство.

В Эрце, городишке из нескольких десятков улиц, было пыльно и шумно. Здесь пересекались два важных торговых тракта, и город был наводнен караванами. На главной площади, украшенной громоздким каменным фонтаном, стояли дома уже в три-четыре этажа высотой, более интересной архитектуры — с балконами и башенками. В них располагалось несколько постоялых дворов с харчевнями, возле одной из которых и остановился обоз. Пока магистр Лоск и спецагент трапезничали, заключенный продолжал лежать в своей камере на колесах. Ройда сбегала на кухню с черного хода и принесла поесть в глиняной миске нечто похожее на тушеного кролика, но юноша лишь слабо отстранил ее рукой. Сил и аппетита совсем не было.

Сквозь шум и гам послышался топот копыт, и прямо рядом с фургоном, подняв облачко пыли, остановился всадник в накинутом на плечи линялом зеленом плаще.

— Здесь находится магистр Лоск из Гресфельта? — отрывисто спросил он.

Спецагент перегнулся через подоконник второго этажа.

— Тебя прислал Совет?

— Мы получили ваше сообщение, — ответил вестовой. — Владычица приказывает магистру Лоску срочно выдвигаться в Трокен. Обнаружена еще одна диверсия со стороны Йернаркана. Все свободные сенсоры уже заняты на южных рубежах. Требуется помощь.

Голова магистра показалась в оконном проеме рядом с агентом.

— Никак Агния не хочет давать мне покоя, — с некой горечью сказал он. — А ведь я уже далеко не молод. И у меня полно других дел, кроме как работать сапером по вызову. Я месяц не появлялся в Стейнстаде. Сколько можно колесить по Ильдостейну?

— Приказ есть приказ, — сухо отрезал гонец и натянул поводья. — Я передам Совету ваше согласие.

Ройда просунула руку сквозь решетку фургона и дернула всадника за полу плаща.

— Совет ждет нас? — тревожно спросила она. — Я имею в виду, пленного, о котором посылали уведомление…

— Насколько мне известно, Совет соберется по этому вопросу завтра в десять часов, — ответил тот, смерив девушку взглядом. Рыжая стиснула железный прут решетки в кулаке:

— Он может не дожить до утра. Ему совсем худо. Нельзя ли устроить аудиенцию сегодня вечером?

— Это не в моей компетенции, — возразил вестовой. — Но я передам вашу просьбу Совету.

Он круто развернулся на месте, пришпорил пегого худосочного коняшку и стремительно унесся вдаль. Ройда устало опустилась на пол.

— Прости меня, — пробормотала она себе под нос, утерла пот со лба и снова принялась колдовать над раной.

С магистром Лоском расстались там же, в Эрце. Конвой продолжал путь в столицу. Дорога свернула к горам, на север. Теперь она была уже не проселочным трактом, а широкой булыжной мостовой. Населенные пункты и встречные колесницы попадались чаще и чаще. Все указывало на то, что где-то поблизости находится большой город.

Ройда изо всех сил старалась поддерживать парня в сознании, словно боясь, что если он уснет, то уснет навсегда. Она тормошила его, разговаривала с ним, задавала вопросы о его самочувствии. Но тот был вял и равнодушен. Застывшим взглядом он следил за тем, как солнце перемещается по небосводу, постепенно склоняясь к западу. Слегка тошнило, и кружилась голова. Ему уже было все равно, куда его везут и чем все это кончится.

Пробудить его из этого состояния смогла только панорама Стейнстада. К городу подъехали после заката, и открывшийся вид произвел на него неизгладимое впечатление. Столица Ильдостейна располагалась на склоне высокой горы, которой начинался уходящий дальше к северу скалистый массив. Каменные многоэтажные здания ярусами поднимались к вершине, черными зубцами крыш врезаясь в багровое небо. Как завороженный, он наблюдал, как вспыхивают на темных улицах огни факелов и фонарей. А на самом верху города, на пике самой высокой башни, металось на ветру огромное яркое пламя. Черное и алое, как смерть и кровь — от этой строгой и будто бы первобытной красоты становилось не по себе.

— Вечный Огонь, — тихо сказала Ройда. Она тоже неотрывно смотрела в окно. — Главный символ веры и реликвия Ильдостейна. Он никогда не угасает.

Пленник ничего не ответил. Сердце его защемила неведомая прежде тоска. Он не сводил глаз с этого странного пламени, которое будто гипнотизировало его. Было ли оно знакомо ему? И да, и нет. Несмотря на то, что он видел его в первый раз, он чувствовал с Вечным Огнем какую-то тонкую, почти неуловимую связь.

Проехав сквозь городские ворота, они свернули в сторону и еще минут пятнадцать плутали по кривым полутемным улицам, переполненным людьми. Наконец фургон остановился, заехав в тесный двор небольшого дома. Некоторое время они стояли в темноте, затем послышался лязг металла, дверцы повозки открылись, и на пороге показался спецагент. Позади стоял солдат с факелом в руке.

— Жив? — спросил агент, вглядываясь в полумрак фургона.

— Наполовину, — сердито ответила девушка. — Что теперь?

— Ночевать будем здесь. Для подозреваемого приготовлена комната. Сейчас необходимо отвести его туда.

— А что Совет? Они получили мое прошение?

— Охрана говорит, прежнее решение остается в силе. Завтра в десять утра, не раньше.

— Проклятье! — в сердцах выругалась Ройда. — Конечно! Какая им разница? Одним врагом Ильдостейна меньше!

— Тише, тише, девочка… Ты же не хуже меня знаешь, что переубедить Совет практически невозможно. Это высшая инстанция, а не гарнизонный суд. Скажи спасибо, что они вообще согласились его принять.

— Знаю, — рыжая опустила голову. — И все же…

Заключенного пришлось нести на руках — идти самостоятельно ему было уже не под силу. Стонущего в полубреду парня уложили на кровать — не менее жесткую, чем в лагерной камере. Ройда осталась рядом.

— Идите, — отослала она сопровождающих. — Я буду следить за ним. И оставьте мне ключ. Вдруг мне потребуется выйти?

— Никаких ключей, — твердо отказал агент. — Приказ полковника Скальда.

Как только дверь за охраной захлопнулась и щелкнул замок, Ройда подскочила и заметалась. Меряя комнату вдоль и поперек широкими шагами, она разговаривала сама с собой, будто пыталась сделать тяжелый выбор. В душной каморке на втором этаже было темно и тесно. В углу чадила маленькая масляная лампа. Воздух с улицы, несмотря на открытые ставни, не приносил облегчения. Ройда подошла к окну.

— Здесь, в Стейнстаде, у меня есть кое-кто, кто может помочь — хотя бы временно. Но если об этом узнают…

Она выглянула наружу, посмотрела на двор внизу, потом на Вечный Огонь — его было видно над крышами.

— Я не должна нарушать закон, но не могу поступить иначе. Так велит мне мое сердце. Кем я буду, если не смогу спасти тебе жизнь? — произнесла она тихо. — Пожалуйста, потерпи немного. Я скоро вернусь.

И она решительно перекинула ногу через подоконник.

Волшебница возвратилась уже глубоко за полночь, необычно быстро и легко взобравшись по стене дома. Время, впрочем, пролетело для пленника за одно мгновение — он давно потерял ему счет. Ройда полуприкрыла ставни, подошла к столу и начала вытаскивать из поясной сумки какие-то стеклянные колбочки. Взяв со стола кружку, она вылила в нее содержимое всех флаконов, долила водой из кувшина доверху, а затем размешала.

— Ты должен это выпить, — твердо сказала она, присев рядом с юношей и держа кружку у самого его рта. — Даже не спрашивай, какими трудами мне удалось достать его. Это очень опасное, но очень сильное средство — с его помощью возможно поднять на ноги даже почти умершего человека. Без него ты точно не доживешь до рассвета. Но у него есть и обратная сторона.

— Какая? — он едва шевелил губами.

— Оно действует всего двенадцать часов. Через двенадцать часов его действие резко прекратится, и тогда тебе не поможет уже ни один маг Ильдостейна.

— Мне осталось жить… двенадцать часов?

— Еще меньше, если не выпьешь сейчас же! — девушка начинала злиться. — В твоем положении не выбирают! Послушай. Все очень серьезно. Я понимаю, насколько тебе тяжело, но… попробуй хотя бы приподняться.

Придерживая за спину, Ройда силой начала вливать ему в рот лекарство. Горькая, жгучая жижа обожгла горло, и он закашлялся.

— Пей!

Это было отвратительно. Хуже этого он точно в своей жизни ничего не пробовал. В оживляющей микстуре сочетались невероятным образом вкус чистого спирта, сырой земли, едкой ядовитой травы и уксуса. Но как только он проглотил последнюю каплю, то сразу почувствовал, как бурлящая энергия побежала по жилам. Прояснился туман в глазах, боль мгновенно отпустила. Парень с удивлением осмотрелся.

— Чем ты меня напоила? Откуда ты это взяла?

— Неважно, — отмахнулась Ройда. — Главное, что тебе стало легче.

— Ты снова рисковала ради меня? Ведь ты нарушила правила?

Рыжая промолчала и, отойдя к окну, присела на подоконник.

— Мы обязаны попасть к Хранителям во что бы то ни стало, — сказала она. — Ты должен жить.

***

Ночь прошла без сна: парень так и не смог заснуть благодаря лекарству. Оно придало ему такой запас сил и бодрости, что глаза просто не закрывались. Впрочем, размышления о грядущем тоже не давали покоя. Он вертелся с боку на бок, пытаясь представить Хранителей и то, что его судьба решится уже через несколько часов. Еще совсем немного, и ему вернут память. Он узнает свое имя, вернется к прежним занятиям: снова станет пекарем или крестьянином, а может, странствующим торговцем. На секунду стало даже немного жаль. За эти три дня он уже успел привыкнуть к своему положению. Кто знает, может быть именно так, с чистого листа, он смог бы начать новую жизнь?

Ройда тоже не спала. До утра она просидела с ногами на подоконнике, не сводя глаз с яркого пламени на вершине. Ее губы слегка шевелились, и со стороны выглядело, будто она беззвучно молится.

Спецагент в сопровождении двух солдат явился за пленником около восьми часов утра. Тот отказался от помощи и, прихрамывая, самостоятельно вышел за дверь. Агент удивленно поднял брови, но комментировать разительные перемены в здоровье заключенного не стал.

— Куда мы идем? — спросил юноша, когда они вышли из ворот дома и начали подниматься по наклонной улице. Вблизи, при ярком солнечном свете, город казался еще величественнее, чем издалека: монументальная архитектура Стейнстада, несмотря на всю свою мрачность, вызывала восхищение. Все кругом было сделано из серого камня или металла — дома, ограды; мостовая выложена булыжниками и гранитными плитами. Здания высотой в пять-семь этажей бросали четкие прямоугольные тени на тротуар. Некоторые дома выглядели так, будто их высекли прямо в скалах. Небольшие окна украшали чугунные балкончики, при некоторых домах за решетками виднелись палисадники, засаженные чахлыми кустиками. На улицах было полно людей, и шум от разговоров, цокота копыт, скрипа телег, отражающийся от каменных стен, был просто неописуемый. Приходилось даже повышать голос, чтобы его можно было услышать.

— В Вергерат, — ответила Ройда. — Место, где Совет Хранителей проводит собрания.

— Это там, наверху?

— Да. Вергерат — часть Стейнстадского замка. Ты видел его главную башню вчера.

— Ого! Та, где Вечный Огонь? Значит, удастся посмотреть на него вблизи?

— О нет, — рыжая нахмурилась. — К Вечному Огню никого не пускают, даже Хранителей. Он тщательно охраняется. Право на доступ к пламени есть только у Верховной жрицы. Так что придется тебе любоваться им снизу.

— Хватит выдавать секреты, Ройда, — осадил ее спецагент. — Нас за это по головке не погладят.

— Нет никакого секрета, — возразила та. — Об этом знает кто угодно во Внутреннем мире. Да и во Внешнем, пожалуй, тоже наслышаны.

— И тем не менее, прошу тебя, — строго сказал агент. — Мне не нужны лишние проблемы. И тебе тоже.

Идти пришлось довольно долго: несмотря на улучшившееся состояние пленника, двигался он все же медленно. К тому же приходилось постоянно подниматься в гору, порой преодолевая множество ступенек. Зато он успел многое рассмотреть, в том числе разношерстную толпу спешащих по делам горожан. Среди них попадалось много военных и людей, одетых в более яркую и богатую одежду, нежели холщовые рубашки встреченных им прежде крестьян. Мужчины носили камзолы с золотыми и серебряными галунами; женщины предпочитали длинные платья, придававшие им царственно-горделивую осанку. На их фоне Ройда в своих кожаных брючках и рубашке с закатанными рукавами смотрелась совсем юной, неуклюжей девчонкой. Она отличалась и внешне — это было заметно. Большинство обитателей Стейнстада обладали высоким ростом, правильными, благородными чертами лица, светлой кожей и темными волосами, красиво оттенявшими серые или голубые глаза. В них чувствовалась порода, прирожденный аристократизм — но вместе с тем и некоторая надменность.

Замок неуклонно приближался. Теперь, уже совсем рядом с его стенами, было видно, насколько он громадный и неприступный, усеянный сотнями башен, переходов и бастионов. Гору перед ним разрезала узкая, но глубокая расщелина, со дна которой доносился грохот бурлящего горного потока. Через пропасть тоненькой аркой был перекинут каменный мост, словно парящий в воздухе. Когда парень вступил на него, то ему стало даже не по себе. Он зажмурил глаза, чтобы не смотреть вниз, и открыл их, только когда они оказались с другой стороны.

Когда они прошли сквозь ворота, охраняемые замковой стражей, то он сразу почувствовал, насколько это место древнее. Внутри, за стенами с зубчатым парапетом, находился большой вымощенный двор. По обеим сторонам его, оставляя широкий проход к огромной каменной лестнице, ведущей к дверям замка, было разбито подобие газонов, поросших короткой жесткой травой бурого цвета. А в самом центре двора, в чаше неработающего каменного фонтана, стояло засохшее тоненькое деревце. Таких сухих деревьев за время пути он перевидал сотни, но это чем-то отличалось. Возможно, тем, что его кора была совсем белой.

На верху лестницы их уже ждали люди, одетые в черную форму — такую же, как у полковника Скальда. Корпус особого назначения! Приподнятое настроение пленника мигом сменилось страхом. А вдруг магистр Лоск все же распознал его неверно, и он — йернарканский шпион, просто очень хорошо замаскированный? С чего это он решил, что они так просто его отпустят?..

Агент сделал шаг вперед и низко поклонился.

— Арестованный прибыл для аудиенции высочайшего Совета.

— Совет ждет вас, — коротко ответил один из офицеров. — Следуйте за мной.

Череда огромных залов встретила их звонким эхом. Сводчатые стены сходились далеко в вышине, где сквозь узенькие окна в потолке падал солнечный свет, не долетавший до пола. Изнутри Стейнстадский замок поражал своими размерами не менее, чем снаружи. Тихий и торжественный, он чем-то походил на огромный храм со множеством коридоров и лестниц. Вдоль стен в некоторых местах стояли огромные каменные скамьи. Кое-где висели гобелены с вытканными на них символами, похожими на гербы. Навстречу периодически попадались то военные, то люди в штатском. И все вокруг было пропитано магией — пленник ощущал это всем телом. Он с благоговением озирался, не решаясь задавать вопросы.

Спустя десять минут ходьбы в полном молчании они вышли в зал с большими коваными дверями, перед которыми по стойке смирно стояли двое солдат в парадном обмундировании. Офицер корпуса особого назначения сделал знак, стражники разошлись в стороны и со скрипом распахнули тяжелые створки.

Вергерат по размерам был больше, чем любое помещение, виденное им до этого. Бескрайний круглый зал Совета накрывал прозрачный купол из искрящегося в лучах утреннего солнца хрусталя, мраморные колонны по периметру поддерживали балкон галереи. В центре зала находилось возвышение c большим полукруглым столом, к которому вела лестница из двенадцати широких ступеней. Стол был абсолютно пуст.

Военные, агент и Ройда сделали несколько шагов от входа и замерли в почтительном молчании. Двери позади захлопнулись с жутким грохотом, и наступила тишина. Пленник удивленно крутил головой. Они сказали, что Совет ждет? Но в зале никого не было, кроме вошедших.

— Взойди, — приказал офицер и показал рукой в центр.

Парень неуверенно подчинился. Один, без сопровождения, он двинулся в центр зала. Что-то будто тянуло его туда. Магические нити пронизывали Вергерат сверху донизу, здесь это ощущение было особенно сильным. Он поставил ногу на первую ступеньку — и внезапно почувствовал, как в правом бедре заныла боль.

Срок действия чертова лекарства начал истекать раньше времени!

Сжав зубы, он поднялся по ступеням и остановился в центре полукруга. Сперва ничего не произошло, затем что-то промелькнуло впереди и исчезло. Вначале ему показалось, что померещилось. Он несколько раз моргнул, но мелькание не прекратилось, и за столом прямо из воздуха начали проступать фигуры сидящих людей.

Наконец Двенадцать Хранителей Вечного Огня полностью материализовались. Это были двенадцать мужчин в просторных одеждах всех цветов радуги. Выглядели они совершенно одинаково, как братья-близнецы: с лысым черепом, безбородые, голубоглазые, неопределенного возраста. Невозможно было сказать, двадцать лет от роду сидящему или семьдесят. В центре лба каждого Хранителя был изображен кажущийся знакомым символ — два вписанных друг в друга треугольника, образующих шестиконечную звезду, — но опознать, что это, пленник так и не смог. Лица сидящих были непроницаемы — но под этим внешним спокойствием угадывалась огромная сила. Без всяких сомнений, это были люди, наделенные могущественным волшебным даром.

Хранители некоторое время пристально изучали представшего перед ними, затем крайний мужчина слева, одетый в лиловое, заговорил. Его голос, холодный, ровный и будто бесполый, разнесся под куполом Вергерата.

— Вы тоже видите это, Хранитель Брейген?

— Вижу, Хранитель Вейл, — отозвался мужчина в белом, сидящий в центре, точно таким же бесполым голосом. — Сила, сокрытая во Тьме, жаждет освобождения. Но путь ее, как и истоки, непостижим.

— Я не чувствую присутствия постороннего вмешательства, — заметил Хранитель в ярко-красном одеянии, второй справа. — Как ранее было определено сенсором, этот человек не имеет отношения к Йернаркану. Тем не менее, он также не имеет отношения ни к Ведетт Фолду, ни к Шагмару, ни к Скогхейму, ни к Саему… ни к Ильдостейну.

— И это тоже верно, Хранитель Корал, — ответил Брейген. Он слегка наклонился через стол и уставился на пленника ярко-голубыми глазами. От этого буравящего взгляда тому сделалось не по себе.

— Кто ты и откуда?

Парень только молча развел руками. Сколько можно задавать этот дурацкий ритуальный вопрос? Тем не менее Хранитель спокойно продолжил, не дождавшись ответа:

— Мы получили прошение о тебе, странник. Некто, кто благоволит к тебе, возжелал вернуть тебе память, дабы ты смог воссоединиться с собой. Однако, кем бы ты ни был, если откроется тайное, — а откроется оно непременно, — тебя будут судить по высшим законам Ильдостейна. Закон строг, и не надейся на снисхождение.

Он сделал многозначительную паузу и вопросил:

— Согласен ли ты на проведение процедуры?

Юноша чувствовал, что ему стремительно становится хуже. Все кругом двоилось, ноги понемногу подкашивались, правая болела просто нестерпимо. Так и знал! В любом варианте смерть — какая теперь разница! Он обернулся через плечо. Ройда стояла рядом с агентом, крепко сжимая руки на груди. Она явно переживала за исход событий.

— К черту, — пробормотал он. — Хоть в последний миг вспомню, кто я такой. Да, я согласен!

Все двенадцать Хранителей встали и простерли руки по направлению к центру. Треугольники во лбах и глаза их зажглись голубым светом.

— Именем Огня Очищающего, Возрождающего, Неугасимого!

Что-то похожее шептала себе под нос Ройда, когда лечила его. Он тогда не особо вникал в ее слова, но теперь услышал знакомое заклинание, похожее на молитву. Гул голосов Хранителей усиливался, отражаясь от стен Вергерата. Сквозь него проникала магия Совета Двенадцати: это было похоже на сканирование магистра Лоска, но намного сильнее — Хранители словно потрошили его, пытаясь добраться до самых потаенных глубин души.

Процедура длилась уже более десяти минут, и юноша впал в некий транс. Хранители продолжали задумчиво гудеть какие-то речитативы, водя руками по воздуху, но память не возвращалась, несмотря на то, что внутри него все перевернули вверх дном. Появлялись и гасли в голове неуловимые сполохи, покалывало конечности, но вспомнить прошлое до того, как очнулся в степи, он до сих пор не мог.

Наконец Хранители остановились, опустили руки и переглянулись в явном замешательстве. Ощущение сканирования пропало.

— В первый раз я встречаюсь с подобным, Хранитель Брейген, — словно нехотя, медленно произнес Хранитель Вейл. — Моей магической силы не хватает, чтобы проникнуть за завесу Тьмы. Может ли это означать, что на данном человеке стоит наивысшая защита от снятия забвения?

Брейген ничего не ответил, молча разглядывая пленника.

— Кто ты, странник? — с тревогой продолжал Вейл. — Зачем ты здесь? Кто послал тебя?

Парень оцепенело стоял, не в состоянии вымолвить ни слова. Дело явно принимало оборот не в его пользу.

— Мне кажется, он может быть опасен, — вступил в разговор доселе молчавший Хранитель, одетый в черное. — Вся эта ситуация вызывает большое подозрение. Возможно, Йернаркан заручается поддержкой со стороны. Учитывая уровень технического развития йернманов, вполне вероятно, что их каналы связи защищены намного надежнее, чем нам известно на текущий момент.

— Я согласен с Хранителем Свартом, — поддакнул Хранитель в бордовом одеянии с золотыми нашивками. — Угрозу необходимо ликвидировать, причем немедленно…

«Ликвидировать»?! Все смешалось у пленника перед глазами. Сзади он услышал приглушенный вскрик Ройды.

— Спокойно, Хранитель Винрод, — осадил того Брейген. — Последнее слово остается за мной.

— Чего вы ждете, Хранитель Брейген? — упорствовал Винрод. — Разве вы не находитесь на защите государства, как и все мы?

Брейген колебался. Парень уже ничего не понимал: силы оставили его, и он осел на пол. Хранители угрожающе нависли над ним, перегнувшись через стол. Внезапно наверху, в галерее, хлопнула дверь, и словно серебряный вихрь метнулся к перилам.

— Отставить! — прогремел на весь Вергерат стальной женский голос, и все присутствующие мгновенно преклонили колено. «Владычица!» — едва слышно прошелестело у входа.

Это действительно была Владычица Агния. Верховная жрица быстрыми шагами направилась к лестнице с галереи, спустилась вниз на первый этаж и вспорхнула в центр. Хранители застыли, как каменные истуканы. Агния наклонилась к пленнику и подняла его голову за подбородок.

Она была очень красива: высокая, статная, с точеными, строгими чертами лица и сияющими, изумрудными глазами. Длинные, по пояс, волосы цвета черного дерева струились блестящими шелковистыми прядями. Как и у Хранителей, возраст ее было определить сложно, но на вид ей можно было дать около сорока лет, хотя выглядела она роскошно. Владычица была одета в длинное белое платье, расшитое серебряной нитью, а на груди у нее сиял огромный кристалл — казалось, внутри прозрачного алмаза пляшет огненный язычок.

Агния буквально пронзила подсудимого взглядом — но для этого ей понадобилось меньше секунды. Юноша обмяк и начал терять сознание. Последнее, что он услышал перед тем, как окончательно отключиться, было:

— Странник, пришедший из Тьмы! Я, Владычица Агния, своим решением дарую тебе жизнь и свободу. Именем Вечного Огня нарекаю тебя Айнерином, Непомнящим. Отныне и впредь ты будешь зваться Айнерином из Ильдостейна, а твоя плоть и кровь — принадлежать Неугасимому Пламени. Я все сказала!

Взаперти

Солнце безмятежно простирало лучи сквозь высокие арочные окна, заливая золотым полуденным светом пространство огромного зала. Тишина и порядок царили в пустом больничном покое. Стройные ряды кроватей, застеленных белоснежными покрывалами, стояли нетронутыми, без единой вмятинки — кроме одной. На ее высоких матрасах, среди простыней и подушек, уже почти месяц лежал Айнерин из Ильдостейна.

Он очнулся от глубокого и тяжелого сна неделю назад, но ему до сих пор не разрешали вставать. Смутно он помнил, как стонал в забытье, а над ним кружились размытые фигуры, которые что-то бормотали и колдовали над его ногой. Кажется, пару раз его лица касались длинные темные волосы… Затем наступила черная пустота, которая постепенно светлела, а потом он проснулся.

Каждое утро его посещал врач — высокий строгий мужчина в голубой униформе и круглых очках в тонкой оправе. В ответ на все вопросы он только прикладывал палец к губам и напоминал, что больному необходим полный покой. Он осматривал ногу, делал над ней несколько пассов руками и удовлетворенно кивал.

Сколько еще ему предстояло лежать в больнице, Айнерин не знал, но чувствовал, что ему уже стало намного лучше. Здоровье шло на поправку. И сердце его переполнялось благодарностью к Владычице Агнии, своим последним решением спасшей его от верной гибели. Если бы не она, то Хранители наверняка бы «ликвидировали угрозу государству» без особых дальнейших разбирательств… На этой мысли он ежился и старался не думать о плохом. Он был жив, и это главное.

Несколько раз в день приходили медсестры в светло-голубых платьях, такие же малоразговорчивые, как и врач. Они меняли белье и повязки, приносили еду и микстуры в стеклянных стаканах с ложечкой. Кормили здесь лучше, чем когда он был в заключении, но не намного — готовить в Ильдостейне явно не умели. Пища состояла в основном из пресного отварного мяса, жесткого соломенного хлеба и подобия кислого овощного рагу странного фиолетового оттенка. Наверняка полезно, но совершенно невкусно. Часто парень не мог доесть блюдо даже до половины.

Теперь у него было полным-полно времени, чтобы поразмышлять наедине с собой. И наконец он мог разглядывать себя сколько угодно: напротив кровати, на противоположной стене между двух окон, висело огромное зеркало в бронзовой раме. В отражении помещалась вся кровать целиком.

Поначалу Айнерину даже не верилось, что вот там, с той стороны, — он сам. Потеряв память, он напрочь забыл также и свою внешность. Оказалось, что на вид ему никак нельзя дать больше двадцати лет. Из зеркала на него смотрело скуластое мальчишечье лицо с упрямым подбородком с ямочкой без каких-либо признаков щетины. Русые волосы торчали непослушными вихрами, никак не желая укладываться в прическу. Широкие брови хмурились над синими глазами. Пожалуй, можно назвать симпатичным. Уж хоть в этом повезло.

Воспоминания так и не вернулись, но процедура, проведенная Хранителями, оставила в нем след. Что-то начало принимать очертания в его голове, пока еще зыбкие и расплывчатые, но все же очертания. И он уже сам, без постороннего вмешательства, был уверен в том, что никогда в жизни не был в Ильдостейне. Фантазии о собственной крохотной пекарне на окраине Стейнстада разбились вдребезги.

Айнерин дремал, когда послышался приближающийся шум, дверь зала распахнулась и внутрь вошли несколько человек в медицинской одежде, толкая перед собой каталку с лежащим на ней телом. Переложив больного на койку наискосок от Айнерина, они придали ему подобающее положение, поправили простыни и удалились.

Парень с любопытством заерзал на постели, пытаясь разглядеть нового соседа. Но тот был забинтован по самую макушку — оставались только прорези для глаз и рта — и лежал неподвижно. Тем не менее, юноша обрадовался неожиданному пополнению рядов тяжелораненых. Теперь ему было хотя бы не так одиноко.

На следующий день после появления второго пациента произошло важное событие: врач наконец разрешил Айнерину вставать с постели. Сначала было тяжело. Голова кружилась, путались ослабевшие от долгого пребывания в лежачем положении ноги. Но еще через день он освоился и начал самостоятельно передвигаться по палате, держась за спинки кроватей. Первым делом он подошел к своему соседу, так и лежавшему без сознания все это время. Тот внешне не подавал признаков жизни, но, наклонившись над телом, Айнерин уловил слабое и редкое дыхание. Дальше он проследовал до двери и подергал за ручку. Заперто.

Айнерин подошел к окну и присел на низкий широкий подоконник. Снаружи был виден большой двор, поросший бурой травой, и каменная глухая стена высотой в три человеческих роста. Больничный покой находился примерно на третьем-четвертом этаже. За стеной, на сколько хватало глаз, простиралась панорама Стейнстада: бесконечные нагромождения крыш и серых скальных блоков. Справа он уловил легкое мерцание и, придвинувшись ближе к стеклу, увидел Стейнстадский замок и Вечный Огонь.

Теперь подоконник стал его любимым местом. Он сидел на нем по утрам и вечерам, когда солнце не так палило, и смотрел вдаль. Но чаще всего его взгляд приковывал Вечный Огонь. Частенько он засиживался даже до полуночи, не в силах оторваться от полыхающего костра на вершине башни. Пламя действительно обладало какой-то магнетической притягательностью.

Однажды ночью парень проснулся от неприятного ощущения близости чего-то постороннего. Где-то рядом раздавались громкие сипы, будто кто-то дышал через силу. Открыв глаза, он увидел стоящую в ногах постели жуткую высокую фигуру, освещаемую сзади падающим из окна лунным светом. Она напоминала ожившую мумию: у нее не было волос и лица, а отовсюду свисали какие-то лохмотья. Мумия вцепилась в спинку кровати крючковатыми пальцами и прохрипела:

— Где я?

Айнерина будто подтолкнуло изнутри. Он подскочил, как распрямившаяся пружина, и, даже толком не осознавая, что делает, зарядил мумии кулаком прямо в предполагаемый нос. Мумия охнула и села на пол. Айнерин спрыгнул с кровати и испуганно ойкнул: постель напротив была смята и пуста, а на полу, закрывшись руками, сидел его перебинтованный сосед. Должно быть, ему внезапно стало лучше, он очнулся и начал бродить посреди ночи.

— Кто ты и откуда? — спросил парень, присев на корточки рядом с пострадавшим. Оп, а вот и он сам уже задает этот вопрос…

— Рен из Смолбрунна, — злобно пробурчала мумия. — Сам-то кто такой?

— Айнерин из Ильдостейна, — впервые он назвался собственным именем. Он даже не представлял, до чего это может быть приятно. А еще и звучит круто, гордо так.

Но Рен из Смолбрунна не разделил его восторга.

— Что за дурацкое имя? — фыркнул он. — Ты что, подкидыш? Придурок, ты мне чуть нос не сломал!

— А нечего подкрадываться к спящему, если не хочешь в рыло! — вскипел тот. На самом деле в глубине души он был доволен, что так ловко уделал Рена. Он сам не ожидал от себя таких рефлексов и хорошо поставленного удара. И это после месяца на больничной койке! А вдруг в прошлом он был воином?

Рен потер переносицу и огляделся.

— Похоже на Стейнстадский госпиталь, — заметил он. — Давно я тут?

— Пять дней, — ответил Айнерин. — Я думал, ты пролежишь дольше.

— На мне как на собаке заживает, — бросил Рен и поднялся на ноги. Действительно, для человека, только что пришедшего в сознание и сразу после этого получившего по носу, он вел себя очень бодро. Он ухватился за край бинта и начал разматывать свой марлевый кокон.

— Ты уверен, что их уже можно снимать? — опасливо спросил Айнерин. Рен ничего не ответил. Он содрал бинты с головы и помотал ей, высвободив длинные, до плеч, волосы. Затем уверенно распустил повязку до самого пояса. В полумраке было видно, что он тоже молодой парень, притом атлетически сложенный, с мощными плечами, сильными грудными мышцами и объемными бицепсами. Похоже, то, что он пропустил удар, было чистой случайностью. В своей лучшей форме он наверняка был искусным бойцом и опасным соперником.

Рен вернулся к своему месту, присел на кровать и отпил глоток воды из стакана, стоявшего на тумбочке.

— А ты… тоже потерял память? — неуверенно поинтересовался Айнерин и тоже вернулся в постель.

— С чего бы это?

— Тогда почему ты здесь?

— Само собой — потому что мне не смогли помочь в Трокене, болван.

— А что там случилось?

Рен удивленно повернул голову в его сторону:

— Странный вопрос. Я думал, об этом наслышаны достаточно.

— Я очень давно лежу в больнице, — виновато признался Айнерин, — и не знаю, что происходит снаружи.

Рен вздохнул.

— Получается, где-то две недели назад произошла стычка под Малеуном, — мрачно сказал он. — Йернманы применили на нас свое новое оружие, вроде световой мины. Не убивает сразу насмерть, но ослепляет, оглушает и парализует со временем. В отряде не было сенсора, и мы не смогли вовремя распознать опасность. Я первым на нее нарвался, остальным повезло больше. Когда я вернулся в лагерь, то уже почти не чувствовал ног. Хейлеры бились без толку три дня кряду, и меня в итоге отправили в Трокен. К этому моменту я еле дышал. Помню только, как меня привезли в санчасть — а дальше темнота. Видимо, и в Трокене не справились. Сюда, в этот госпиталь, так просто не попадают. Он предназначен только для магического лечения самых тяжелых случаев.

Айнерин слушал его с жадным вниманием, по крупицам впитывая информацию. Так вот они какие, йернманы… Он украдкой потрогал правую ногу, которую теперь украшал длинный узкий шрам — медикам удалось залечить рану полностью, но рубец остался и все еще иногда побаливал.

— Ты и раньше бывал здесь? — спросил он.

— Один раз, — коротко ответил Рен и резко замолчал. Похоже, это была не самая приятная для него тема. Айнерин вежливо выждал несколько минут, затем открыл было рот, чтобы наконец рассказать и о себе, но услышал громкий храп. Контуженный сосед уже спал как ни в чем не бывало.

На следующее утро врач пришел к ним обоим. Рен демонстрировал несвойственную больному бодрость: размахивал руками, приседал, играл мышцами и вообще всячески доказывал, что он полностью здоров и залеживаться здесь дольше не намерен.

— У меня нет времени прохлаждаться по госпиталям. Меня ждут мои люди, — твердил он. — Выпустите меня немедленно!

— Выпустить вас прямо сейчас невозможно, господин лейтенант, — строго ответил врач и поправил воротничок форменной рубашки. — Ваш организм все еще подвержен влиянию негативных эффектов. Как только вы будете полностью излечены, вас безотлагательно выпишут.

Такой молодой, а уже лейтенант? Айнерин смотрел на Рена со своей кровати со смешанным чувством восхищения и зависти. При дневном свете Рен из Смолбрунна оказался его ровесником, к тому же очень красивым парнем. Прямые темно-каштановые волосы обрамляли его бледное, благородно-утонченное лицо, а в светло-серых глазах читалась воинственная решимость. Просто идеальный образец настоящего солдата.

Раздался стук, а затем в приоткрытую дверь робко просунулась знакомая рыжая голова.

— Прошу прощения… Мне разрешили посещение Айнерина из Ильдостейна… — начала Ройда, оглядывая помещение, и вдруг ахнула. — Рен?!

Она вбежала в палату и остановилась в проходе между кроватями, взволнованно переводя взгляд между двумя парнями. Рен мгновенно подскочил к ней, совершенно забыв, что находится на врачебном осмотре.

— Ройда! — воскликнул он. — Девочка моя! — и крепко стиснул ее в объятиях.

— Задушишь, — Ройда слегка смутилась. Она высвободилась из рук Рена, но продолжала смотреть на него с радостью. — Не ожидала увидеть тебя здесь. И тем более я счастлива знать, что ты жив.

— Господин лейтенант, прошу вас занять свое место, — повысил голос врач. — Кто дал вам разрешение входить сюда, госпожа?

— Мое посещение дозволено Советом Двенадцати, — ответила Ройда. — Если разрешите, я подожду окончания вашего визита.

Услышав про Совет Двенадцати, врач сразу засуетился.

— Я уже собираюсь уходить, — заявил он. — Господин лейтенант, я обговорю вашу выписку с руководством. Тем не менее, лично мое мнение — вам рано вставать с постели. Поэтому ложитесь обратно, пожалуйста.

Когда медик вышел, Рен снова забрался под одеяло, а Ройда присела на стул так, чтобы видеть обоих юношей.

— Рада видеть тебя в добром здравии, Айни, — обратилась она ко все это время таращившемуся в немом изумлении Айнерину. — И тебя, Рен. Вижу, вы оба пошли на поправку.

— Я думал, ты пришла ко мне, а не к нему, — недовольно пробурчал Рен. — Откуда ты знаешь этого сельского пентюха?

— Нет, откуда ты знаешь этого армейского чурбана? — возмутился Айнерин. Его почему-то каждый раз задевало, когда Рен мимоходом отвешивал в его сторону нелестные прозвища. Подумаешь, получил в сопелку! Сам виноват!

Ройда не смогла сдержать улыбки.

— Рен и я — друзья с детства, — объяснила она. — Мы выросли вместе и вместе поступили на службу в Стейнстаде, но, увы, уже больше года видимся все реже и реже. Рена то и дело кидают в разведку, а меня после окончания академии отправили стажироваться в лагерь на север — там мы с тобой и встретились. Я даже не знала, что ты был ранен, Рен, — изменившись в лице, повернулась она к лейтенанту. — Во имя Огня, как же повезло…

— Все в порядке, — беззаботно ответил Рен. — Так, царапинка! Ты же знаешь, мне всегда удается выбираться сухим из воды. Как по-другому, Ройда? Ведь я должен возвращаться к тебе живым и здоровым.

Его тон был совсем не похож на вчерашний серьезный монолог, в котором он рассказывал Айнерину про столкновение с йернманами. Неужели он настолько не хотел огорчать девушку, что решил скрыть от нее даже такое опасное происшествие?

Волшебница вздохнула с облегчением.

— Когда тебя выпишут, побудешь немного в Стейнстаде?

По лицу Рена пробежала легкая тень.

— Не знаю, — наконец сказал он. — Посмотрим, что решит командование.

Пользуясь случаем, Айнерин решил немного прояснить ситуацию.

— Раз уж ты пришла, то расскажи, что будет со мной, — попросил он. — Когда меня выпустят отсюда? Что будет дальше? Уж теперь, когда все убедились, что я не враг Ильдостейна, меня не будут водить под конвоем?

— Ты так и не обрел память? — обеспокоенно спросила Ройда. Айнерин потряс головой:

— Иногда будто бы что-то возвращается, но буквально на мгновение. Я даже не успеваю осознать это.

— Враг? — непонимающе переспросил Рен. — Да кто он вообще такой?

— О, это надолго, — протянула Ройда. — Но так как времени у нас достаточно, то я расскажу…

Вдвоем они рассказали Рену, перебивая и дополняя друг друга, всю историю их знакомства, начиная со степи у йернарканских границ и заканчивая Советом Хранителей в Вергерате. Глаза лейтенанта все ширились и ширились, он недоверчиво качал головой и дергал бровями.

— И вот с тех пор я здесь, — закончил рассказ Айнерин. — Слава Владычице, я здоров, но по-прежнему нахожусь в абсолютном неведении.

— Да уж, — наконец выдавил из себя Рен. — Шпион Йернаркана… «Сила, сокрытая во Тьме»… Имя, данное самой Верховной Жрицей… Звучит, как полный бред. История, достойная того, чтобы ее показали в Стейнстадском амфитеатре. Цирк, да и только! Что теперь будешь делать, Айнерин из Ильдостейна?

— Не имею ни малейшего понятия. Я ведь чужой здесь и ничего не знаю. Может, подскажешь, чем я мог бы заняться?

— Это не моя забота, — задрал нос Рен. — С чего это я должен тебе помогать?

— Не беспокойся, Айни, — мягко сказала Ройда. — Я постараюсь что-нибудь придумать. По крайней мере, ходят слухи, что ты представляешь для Владычицы особый интерес.

— Обо мне ходят слухи? Я польщен.

— Весь Стейнстад жужжит об этом целый месяц. Ведь то, что произошло в Вергерате — неслыханно. Никогда еще не случалось такого, чтобы Хранители не смогли просканировать и опознать человека. Честно говоря, я и сама не ожидала подобного…

Она понизила голос и продолжила, будто опасаясь, что ее могут услышать посторонние:

— Похоже, что Агния тоже не смогла извлечь из тебя информацию. И это не даст ей покоя до тех пор, пока она не разгадает твой секрет.

— Но у меня нет никаких секретов…

— Тем лучше для тебя, — заметил Рен. — Шпионов здесь никто не жалует. Особенно йернарканских.

— Хватит звать меня шпионом, — снова завелся Айнерин. — У вас всех массовая паранойя на фоне военных действий!

Рен и Ройда переглянулись.

— Нет никакой войны, — грустно сказала девушка. — По крайней мере, пока.

Айнерин опешил.

— Как это? Я был уверен…

— Война с Йернарканом все еще официально не объявлена, — пояснил Рен. — Ни одна из сторон не хочет делать этот шаг первым.

— Но они же нападают?

— Все происходит на нейтральной территории, непосредственно на Ильдостейн никто не нападает. Ну и мы тоже… не атакуем их в открытую. Несмотря на то, что формально между нами мирный договор, в последнее время столкновения стали происходить все чаще. Границы укрепили, войска перебросили на юг. Но противостоять Йернаркану и опознавать их лазутчиков становится все сложнее, так как йернманы постоянно технически совершенствуются. К сожалению, мы до сих пор так и не можем понять, как работает их оружие. Если бы мы больше знали о них, то сумели бы эффективнее им противостоять.

— Таинственный и опасный противник, о котором почти ничего не известно… Так что же, получается, йернманы сильнее? Почему они тогда до сих пор не завоевали Ильдостейн?

— Как у тебя язык поворачивается произносить подобное?! — разъярился Рен. — Потому что народ Ильдостейна будет сражаться до последней капли крови, вот почему! Потому что я, Рен из Смолбрунна, стою на защите отчизны, и никто не посмеет посягнуть на нее, пока я жив!

— Тише, тише, Рен, не забывай, что он нездешний, — успокоила его Ройда. — Все непросто, Айни. Кое-что о йернманах мы знаем и применяем наши знания вполне успешно. Пока у нас есть магия, мы можем сдерживать их. К тому же мы не одни во Внутреннем мире; есть и те, кто отвлекает их внимание на себя. Сила Йернаркана не безгранична. Можно сказать, что мы равны… но это равенство дается нам очень дорого.

— Йернаркан воюет и с другими? А что такое Внутренний мир?

— Ты как маленький ребенок, — раздраженно сказал лейтенант. — Внутренний мир — альянс пяти государств нашего региона: Ильдостейна, Йернаркана, Ведетт Фолда, Шагмара и Скогхейма. Так было решено еще в незапамятные времена, когда все страны жили в дружбе и согласии. Правда, как ты видишь, последние сто лет этот альянс трещит по швам и скоро рухнет.

— Получается, если есть Внутренний мир, то должен быть и Внешний?

— Внутренний мир окружен кольцом высоких гор. За ними располагается Внешний мир, — сказала Ройда, и взгляд ее подернулся мечтательной дымкой. — Через перевалы к нам приходят иноземные торговцы, пересекают Внутренний мир насквозь и снова уходят. Но из наших снаружи бывали лишь единицы. Рассказывают, что землю там покрывает мягкая зеленая трава, повсюду растут удивительные цветы, деревья приносят сочные плоды круглый год, а за большой пустыней раскинулось огромное синее озеро, называемое океаном, по которому плавают корабли…

— Наша реальность здесь, в Ильдостейне, Ройда, — твердо сказал Рен. — И в наших силах превратить бесплодные земли в цветущий сад. Ради этого мы и живем, разве не так?

Патриотизм молодого лейтенанта одновременно забавлял и нравился Айнерину. Он все больше начинал проникаться уважением к Рену, который был готов без размышлений кинуться грудью на защиту своей родины. Ему хотелось расспрашивать своих новых знакомых обо всем на свете, но Ройда поднялась со стула.

— Мое время истекло, — она указала на дверной проем, в котором виднелась фигура почтительно ожидающей медсестры. — Айни, я обязательно приду еще раз, как только смогу. Совет разрешил мне посещать тебя ежедневно. Рен, выздоравливай скорее. И не обижай Айнерина. Он не виноват в том, что потерял память.

Когда дверь за волшебницей захлопнулась, Айнерин заложил руки за голову и вытянулся на кровати. Его переполняли эмоции. Тайная война с йернманами, альянс государств, горы и океан за пустыней — все это было жутко загадочно и интересно. Он твердо нацелился выпытать у Рена что-нибудь еще об окружающем мире, но не успел даже пискнуть, как внезапно рядом упало что-то тяжелое, а горло сдавила стальная хватка. Лейтенант навис над ним, в два прыжка перемахнув расстояние от своей кровати, и сжал его шею. Его глаза горели как угли.

— Если тронешь ее хоть пальцем, Айнерин из Ильдостейна, я убью тебя, — сказал он тихо, наконец отпустив задыхающегося парня. Тот отчаянно кашлял и пытался отползти в сторону. — Ройда из Смолбрунна принадлежит мне.

Игра в кошки-мышки

На следующий день Рена выписали, и Айнерин вздохнул с облегчением. После той странной и опасной выходки он не мог сомкнуть глаз всю ночь, в ужасе ожидая, что еще может взбрести в голову ревнивому лейтенанту. Он и без угроз особо не заглядывался на Ройду, да и не до девушек как-то было, — а после подобной взбучки тем более все как отрезало. В рыжей он видел исключительно спасительницу и своего первого и единственного друга в незнакомом мире. Если у нее есть парень, да еще и такой рыцарь на белом коне — остается только за нее порадоваться.

Похоже, в Ильдостейне огненные характеры — под стать государственному символу. Надо быть осторожнее с этими людьми.

Прошло еще несколько дней в одиночестве. Ройда не появлялась — видимо, так и не смогла выкроить время, — и Айнерин начал всерьез задумываться о том, что ждет его дальше. Вечно лежать на койке запертым в четырех стенах ему вовсе не улыбалось. Чем это отличается от того же тюремного заключения?

Как раз в то утро, когда он собрался наконец поставить вопрос ребром и прямо спросить, когда и куда его выпустят, врач объявил, что лечение окончено.

— Ваша нога в полном порядке, — сказал он. — Вы сможете свободно ходить и бегать, как раньше. Что же касается памяти, здесь мы, увы, бессильны. Остается лишь надеяться, что восстановление произойдет позже. Сейчас вам принесут одежду, и вы свободны.

Все произошло так быстро, что Айнерин даже немного растерялся.

— Но… что мне делать? — спросил он.

— Не представляю, — равнодушно пожал плечами врач. — Возможно, вам сможет помочь Совет Двенадцати. Попробуйте запросить аудиенции.

Ну уж нет! С чем с чем, а вот с Советом Айнерину меньше всего хотелось встретиться снова. Он слишком хорошо помнил их страшно светящиеся глаза и предложение избавиться от него прямо на месте в Вергерате. Но проблема решилась, когда ему принесли одежду для переодевания. Вместе с медсестрой в палату заявился и офицер спецкорпуса в черной форме.

— Вас ждет у себя Владычица Агния, — сообщил он. — Мне приказано проводить вас.

Такое пристальное внимание со стороны первого лица государства настораживало, но Айнерин, немного поколебавшись, решил, что разговор с Верховной жрицей может быть ему полезен. Хотя ее образ запомнился ему достаточно грозным и властным, но, по крайней мере, он обязан был поблагодарить ее за то, что остался в живых. Также парень не мог не заметить, что отношение к нему изменилось. Никто не смел оспаривать решение Владычицы. Теперь с ним держались подчеркнуто вежливо, а охрана больше не сторожила, а лишь сопровождала. Он действительно был не пленником, а полноправным гражданином Ильдостейна.

Он переоделся в то, что ему принесли. Это была не его прежняя одежда. Вместо старых и грязных брюк ему выдали нечто более подходящее по местной моде: грубую полотняную рубашку с коротким рукавом, укороченные штаны с широким ремнем и кожаные сапоги до колена. Бросив напоследок взгляд в зеркало, он отметил, что в таком одеянии стал чем-то похож на Ройду.

***

Владычица, как ей и полагалось, проживала в Стейнстадском замке. От госпиталя до него было около двадцати минут ходьбы по набережной. Айнерин с любопытством крутил головой по сторонам, разглядывая горные вершины, высокие дома и мощные замковые укрепления справа через ущелье. Внизу гулко шумела река, от воды доносились прохладные дуновения, немного освежающие лицо в знойный полдень. Людей в этом районе города было немного. Редкие встреченные по дороге горожане были, по всей видимости, знатными аристократами: богато разряженные, они посчитали обратить внимание на скромно одетого юношу ниже своего достоинства, величаво проезжая мимо в каретах или верхом.

Пройдя сквозь замковые ворота, Айнерин снова оказался в знакомом дворе с фонтаном и засохшим деревом. Но на сей раз они свернули вправо и пошли в обход главного здания, вдоль крепостной стены. Офицер шел впереди, не оборачиваясь. Спустя некоторое время они поднялись по ступеням на небольшое крыльцо, и кованая дверь перед ними со скрипом отворилась.

Покои Владычицы располагались в восточном крыле замка, почти на самом верху. Выше них была только башня Вечного Огня. Преодолев несколько лестничных пролетов и проследовав вереницей пустых каменных залов с огромными окнами (похожих на те, что Айнерин видел, когда был в Вергерате), они подошли к резной панели из розового мрамора высотой от пола до потолка и остановились.

Юноша изумленно рассматривал стену перед собой. В первую очередь ему бросилась в глаза искусная работа неведомого скульптора: барельеф был исполнен с необыкновенной, прямо-таки ювелирной точностью. На нем была изображена сцена явно религиозного характера. По краям орнаментом вились разнообразные растения. В середине стояло дерево: его огромная крона со множеством сложновырезанных листьев, среди которых виднелись крупные цветы, занимала всю верхнюю часть панели, а толстые корни переплетались до самого низа. На фоне толстого ствола парил в воздухе длинноволосый человек в одеждах, ниспадающих красивыми складками, смотря вверх и держа перед собой что-то в сомкнутых ладонях. Приглядевшись, Айнерин понял, что это огонь и из ладоней исходит свет. Мужчина этот персонаж или женщина, он так и не разобрался. Во лбу человека сияла шестиконечная звезда. По обе стороны от ствола дерева стояло по шесть человек, тоже в длинных одеждах, держа на плечах большие сосуды, из которых вниз на корни дерева лилась вода.

— Работа Иннбластура из Нордалена, — негромко сказал офицер. Это были первые его слова с тех пор, как они покинули госпиталь. — Великий мастер создал это панно пятьсот лет назад. Называется «Возрождение Аски». Это был последний его шедевр.

Пока Айнерин восхищенно любовался детализированным произведением искусства, панель дрогнула и начала подниматься, отъезжая в прорезь в потолке. За ней открылась большая жилая комната.

— Я буду ждать вас здесь. Входите, — офицер легонько подтолкнул Айнерина, и тот несмело переступил порог. Панель с шуршанием опустилась и встала на место.

В комнате все было совсем по-другому. В Стейнстаде, как он уже убедился, любили строгие геометрические формы, голые каменные стены и спартанский минимализм. А тут с потолка свисали драпировки из воздушных тканей, стояла деревянная мебель с мягкой обивкой, бесчисленные столики и комодики, и было полно разных мелочей: свечей, ламп, хрустальных склянок, книг, свитков, украшений и прочего, набросанных в хаотичном беспорядке. На полу лежал огромный цветастый ковер. Лучи света, проникавшие сквозь витражное окно, бросали разноцветные пятна на предметы обстановки, придавая покоям Владычицы фантастически пестрый вид. В пыльном воздухе витал запах курящихся смол. И снова, как в Вергерате, Айнерин ощутил присутствие магии. Здесь она была еще сильнее.

— Подойди, не бойся, — послышался издалека голос Агнии.

Он неловко потоптался на месте и отодвинул в сторону легкую занавеску. Владычица сидела в кресле у окна, вполоборота к нему.

— Садись, — кивком велела она. Айнерин подошел и сел в кресло напротив Верховной жрицы. Теперь он мог разглядеть ее лучше. Сегодня Владычица была одета в длинное зеленое платье с широкими рукавами, подчеркивающее пышную грудь и тонкую талию, а волосы разделены на пробор и заплетены в две косы. Лоб охватывал тонкий золотой обруч. Она была действительно очень красива, но какой-то слишком правильной, холодной красотой, и это немного пугало.

— Мало кто бывает в моих покоях. Доступ к ним открыт лишь избранным. Как ты думаешь, ты — избранный, Непомнящий? — спросила Владычица. Ее голос был совсем другим, не таким жестким, как Айнерин его запомнил: напротив, он был вкрадчиво низким, мягким и хрипловатым. Она повернула голову и посмотрела на парня в упор, и он снова поразился, до чего яркие у нее изумрудные глаза. Появилось неприятное чувство. «Она сканирует меня», — догадался Айнерин. Ему вспомнились слова Ройды: «Это не даст ей покоя до тех пор, пока она не разгадает твой секрет…» Интересно, может ли она читать его мысли?

Он кое-как справился с тревогой и вежливо ответил:

— Это большая честь для меня. Я обязан вам жизнью, госпожа.

Агния улыбнулась.

— Прибереги свою жизнь для Ильдостейна, — сказала она. — Тебе оказали всю необходимую помощь в госпитале?

— Да, госпожа. Я вполне здоров.

— Тем не менее, память еще не вернулась к тебе.

— Иногда мне удается поймать тень воспоминаний. Но это всего лишь тень.

Айнерину было не по себе. Он понимал, что жрица вызвала его не только ради того, чтобы справиться о его здоровье, и лихорадочно прикидывал в уме, что она от него потребует.

Владычица продолжала изучать его, зрачки ее расширялись и сужались, как у кошки.

— Известно ли тебе, как Иннбластур создавал «Возрождение Аски»? — неожиданно спросила она. Парень растерянно мотнул головой.

— Иннбластур потерял зрение, пока работал над скульптурой, и заканчивал ее уже вслепую. Но взамен мастер обрел божественное откровение. Это единственное сохранившееся с тех времен изображение лика Эльтаира и единственная картина, где Аска расцветает. Иннбластур вложил в произведение все свои силы и умер через месяц после его завершения. Он отдал жизнь во имя Огня, чтобы передать свет истины следующим поколениям.

Айнерин сидел недвижимо. Зачем она ему это рассказывает? Жрица отвела взгляд и посмотрела вверх.

— Иннбластур из Нордалена был избран богом. Может быть, и тебе предстоит великий путь, Непомнящий. Как знать. Я чувствую в тебе присутствие силы. Но ты — как неоперившийся птенец, еще не знающий, что значит расправить крылья. Ты слишком долго странствовал во Тьме и забыл, как видеть солнце.

Владычица говорила какими-то полузагадками, но Айнерин смутно понял, что она таким образом прощупывает почву, пытаясь понять, кто он такой. Их разговор напоминал кружение в танце, где Агния была ведущей.

— Да, госпожа, это правда. Но как я могу расправить крылья и найти свой путь?

— Ты — сын Ильдостейна, Непомнящий. Как и все мы — сыновья и дочери его. И у всех нас есть один великий завет Эльтаира — возрождение Аски, а вместе с тем — возрождение всего живого. Ты уже видел Аску во дворе замка. Наряду с Вечным Огнем это одна из наших главных святынь.

Айнерин догадался, что речь идет о засохшем дереве в фонтане, и кивнул.

— Ильдостейну нужны люди, готовые бороться за его процветание. Наша страна чахнет и увядает. В ней уже нет садов и полей, нет цветов и лесов. Пройдет еще столетие — и вместо земли здесь будут пески пустыни.

— Но разве это можно исправить? Ведь процессы природы невозможно остановить…

— Возможно, если у тебя в руках есть семена Аски, — ответила Владычица. Она приподняла кулон, висевший на шее, и посмотрела на свет сквозь кристалл. — Когда-то Аска, предчувствуя, что может засохнуть, разбросала по миру семена, сохранив в них частичку своей магической энергии. Под землей спят они, ожидая своего часа. Но когда он придет, слияние Вечного Огня и воды из Источника Жизни пробудит их. Аска возродится, и природа всего Внутреннего мира зазеленеет вместе с ней. Ильдостейн станет цветущим садом, небесами на земле, а завет Эльтаира будет исполнен. Это то, чего всей душой жаждет и ради чего существует каждый из нас.

Необычная история понравилась юноше, но он все еще не до конца осознавал, к чему клонит Верховная жрица. Единственное, что он извлек из сказанного: жители Ильдостейна были глубоко религиозными людьми, чуть ли не фанатиками.

— Где же найти семена Аски? — осмелев, спросил он. — Наверняка они спрятаны очень далеко?

— Мы тоже раньше так считали, — отозвалась Владычица. — Но около ста лет назад в Стейнстадской библиотеке был найден прежде считавшийся утерянным свиток с древними письменами. Его содержимое было зашифровано, и потребовались долгие годы, чтобы разгадать текст. Наконец усилия увенчались успехом, и мы обрели бесценные знания о семенах Аски. И… они оказались совсем рядом. Согласно свитку, семена находятся на территории Саема, поблизости от Источника. Радиус поисков сократился до нескольких сот альнов. Наши мечты стали осязаемыми, Непомнящий. До спасения Ильдостейна остался один шаг.

Она придвинулась на край кресла, совсем близко к Айнерину. Тот размышлял под впечатлением от услышанного. Сначала он воспринял рассказ Агнии как просто красивую легенду, не имеющей никакого отношения к реальности, но затем проникся чувствами всех этих людей: тем самым чувством, когда сказка вот-вот станет былью, и сделать ее таковой зависит от тебя самого. Это звучало убедительно.

— Чем я могу помочь? — неожиданно для самого себя спросил он.

— Начни с малого, — ответила Владычица. — Нам важен любой вклад в поиски семян Аски.

— Но как я, чужестранец, потерявший память, смогу найти то, чего до сих пор не нашли даже самые сильные маги Ильдостейна?!

Верховная жрица улыбнулась и взяла его руку в свои. Ее узкие ладони были сухими, но прохладными. Айнерин замер и напрягся, глядя прямо перед собой на безупречную грудь Владычицы. То, как Агния бесцеремонно вторгалась в его личное пространство, смущало и дезориентировало его. А еще никак не оставляла мысль, что она воспользовалась моментом, чтобы просканировать его еще глубже.

— Может быть, именно поэтому ты и сможешь найти их, — сказала она. — Не беспокойся. Прежде чем отправиться в Саем, ты пройдешь обучение в военной академии, где испытают твои навыки и способности. Возможно, ты откроешь в себе нечто, о чем не подозревал ранее.

Ах вот для чего его сюда вызвали! Айнерин колебался. Ему все еще хотелось начать свое знакомство с Ильдостейном с мирной жизни, а не с полевых вылазок за непонятно где закопанными семенами.

— А если я не соглашусь? — осторожно спросил он.

— Ты свободен в своих решениях, — ответила Владычица. — До тех пор, пока не получишь приказ.

В ее голосе мелькнули стальные нотки, и парень быстро сообразил, что пойти в армию — не предложение, от которого можно отказаться. Все эти красивые истории о слепом мастере, божественных заветах и мировом озеленении предназначались просто для того, чтобы посмотреть на него и его реакцию. У него нет и не было выбора.

Жрица разжала пальцы и, отпустив его руку, откинулась на спинку кресла.

— Пламя Огня ждет тебя, Непомнящий, — сказала она. — Разве ты не чувствуешь его зов?

Послышались легкие шаги, и из-за занавески появился Хранитель в белых одеждах. Главный Хранитель Брейген! Айнерин испугался, что тот заберет его с собой, но Хранитель взирал на него совершенно бесстрастно.

— Я пришел по вашей просьбе, госпожа, — с легким поклоном произнес он.

— Как продвигается исследование? — спросила Агния, не оборачиваясь.

— Если позволите, я бы предпочел поговорить об этом наедине.

— Да будет так, — Владычица взмахнула рукавом, и Айнерин немедленно поднялся.

— Я отпускаю тебя, — сказала она, напоследок смерив его взглядом. — Если надумаешь отправиться в Саем, обратись к любому офицеру.

Прием на высшем уровне был окончен. Парень поклонился и направился к выходу. До самой двери ему казалось, что Владычица и Хранитель смотрят ему вслед.

Айнерин снова оказался в каменном зале, и «Возрождение Аски» опустилось на место у него за спиной. Впереди его при любом раскладе ждала неизвестность. Но в одном варианте у него были хотя бы пища и крыша над головой. Во втором он даже не знал, куда идти, чтобы найти Ройду — единственного человека, который хоть как-то смог бы помочь ему выжить.

— Я — сын Ильдостейна, и я нужен ему, — пробормотал Айнерин, будто убеждая себя в правильности своего решения. Из-за колонны показался ожидавший его офицер корпуса особого назначения. — Отведи меня в военную академию Стейнстада. Я готов выполнить завет Эльтаира.

Новые стены

Обучение в военной академии продолжалось около трех месяцев. За это время Айнерин успел освоиться, попривыкнуть и узнать для себя уйму нового. Теперь он жил в общежитии в центральном районе Стейнстада вместе с тремя сотнями таких же студентов и носил кирпично-красную форму курсанта с двумя рядами бронзовых пуговиц. Кормили здесь не лучше, чем в госпитале, мало и все так же невкусно, зато было интересно и весело. Вечно голодные будущие защитники родины осваивали азы строевой подготовки, изучали историю и географию, искусство и счет, а после занятий шатались по городу, выклянчивая у лавочников и трактирщиков остатки пищи.

В академии его поначалу приняли как знаменитость — с восторгом и неподдельным интересом. Шутка ли: человек, оставшийся тайной для самого Совета и Верховной жрицы! Но вскоре ученики разочаровались, ибо оказалось, что разговаривать с новичком совершенно не о чем. Он ничего не знал ни об окружающем мире, ни о себе, а в ответ на вопросы, сыпавшиеся, как из рога изобилия, только пожимал плечами. К тому же он не умел ни читать, ни писать — словом, находился на самой низшей ступени развития.

Единственным тестом, который ему удалось пройти, была физическая подготовка — в госпитале, пожалуй, неплохо подлечили его. Он с легкостью пробежал за отведенное время около пяти альнов, несколько раз подтянулся на брусьях и даже сумел поднять тяжелый каменный диск. В дальнейшем занятия с оружием и основы рукопашного боя также давались ему достаточно легко. Но к магии, увы, юноша показал нулевую склонность. Несмотря на «огромную силу», которую видели в нем все кому не лень, он даже отдаленно не мог представить, как ей пользоваться. На экзамене он пытался просканировать преподавателя, корча жуткие рожи от напряжения, и безуспешно размахивал руками в надежде произвести зеленое лечебное сияние, как делала Ройда. Взывания к Вечному Огню тоже не принесли результата. Вот досада! Карьера хоть какого угодно, даже самого завалящего мага была для него закрыта.

Поэтому немного погодя Айнерина посадили за одну парту вместе с самым отстающим учеником: недотепой из шахтерской деревни с востока, приехавшим в Стейнстад на деньги, заработанные всем поселком. Его звали Кудо из Бергкрума, он был худым как спичка, смуглым и чернявым, а еще заикался так, что порой вообще нельзя было разобрать, что он говорит. Кудо без конца подвергался насмешкам и в целом был изгоем, сидеть с ним рядом считалось унизительным. Он знал об этом, но никогда не огрызался, продолжая упорно штудировать знания, дающиеся ему с огромным трудом.

Из-за Кудо на Айнерина тоже начали смотреть косо. Пару раз он краем уха ловил адресованные ему оскорбительные словечки, смысл которых не очень понимал, но улавливал их отрицательный посыл. Айнерин старался не обращать внимания, но однажды вечером в казарме главный заводила из группы местных, стейнстадских (они держались особняком), начал задирать Кудо, пытаясь отобрать и без того скудную пайку хлеба. Этого юноша стерпеть уже не мог. Кудо ему не то чтобы нравился, но он чувствовал себя с ним на равных, поэтому храбро выступил в его защиту. Началась драка, которую едва разнял прибежавший на шум старший офицер. После недолгих разбирательств заводилу отправили на сутки в изолятор, а Айнерин, утирая кровь с лица, увидел, как Кудо из Бергкрума молча смотрит на него с благодарным изумлением.

Парни сдружились.

Как ни странно, обидчик Кудо вовсе не затаил зла на Айнерина: напротив, когда его выпустили из изолятора, он признал поражение и прекратил издевательства. Более того, остальные тоже начали относиться не только к Айнерину, но и к защищаемому им Кудо с уважением. Его поступок как будто доказал, что он достоин того, чтобы называться Айнерином из Ильдостейна, и все приняли это беспрекословно. Отныне никто не сомневался в том, что он — один из них, пусть и со странностями.

Постепенно перед ним начала складываться картина мира Ильдостейна: суровая, строгая, но вместе с тем неимоверно искренняя. Люди здесь были абсолютно прямыми и бесхитростными. Их кровь быстро вскипала, но так же быстро остывала. Они могли вести себя дерзко или надменно, но если их ставили на место, мгновенно усваивали урок. Среди них было много горячих голов, но, к счастью, пыл их был направлен в основном на благое дело — на защиту родины.

Жители Ильдостейна занимались преимущественно нескончаемыми подвигами на силе воли, посвященными отечеству и вере в завет Эльтаира. Это считалось особо почетным. Если ты еще не совершил ни одного подвига, то тебе полагалось по меньшей мере к нему стремиться. Попасть в армию, чтобы поучаствовать в великой миссии возрождения Ильдостейна, удавалось не каждому, а каста военных считалась привилегированной. Теперь-то Айнерин понимал, что Владычица определила его сюда не потому, что хотела сбагрить куда подальше, а потому, что он заслужил ее доверие.

Читать и писать парень выучился за месяц с помощью Кудо. Язык Ильдостейна был главенствующим во Внутреннем мире и считался всеобщим. Читать было довольно просто, к тому же существовала целая система по запоминанию правил, которая облегчала задачу. Начертания символов отличались прямотой и острыми углами, напоминая ряд так или иначе повернутых по отношению друг ко другу палочек, а одним знаком порой можно было выразить целое слово. Почему-то они казались Айнерину знакомыми. Иной раз он даже угадывал, как прочитать незнакомую прежде фразу.

Отныне различные надписи, которые он раньше воспринимал как просто зарубки или узоры для красоты, обрели для него смысл. Гуляя по Стейнстаду, он постоянно читал вслух вывески, все глубже погружаясь в окружающий мир.

Когда дошло до математики, Айнерин внезапно начал получать высокие оценки. Как только он освоил написание цифр, все пошло как по маслу. Он запросто складывал в уме большие числа и щелкал задачки, как орешки, и теперь уже сам подтягивал Кудо по точным наукам. Учителя радовались, одноклассники завидовали, а сам парень не переставал дивиться тому, как просто ему это дается. Неужели он знал это ранее?

Любимыми предметами притом у него были история и география. Как губка, жадно впитывал он знания об Ильдостейне и других государствах, изучал политические и физические карты Внутреннего мира. Информация лилась на него нескончаемым потоком. Так, например, он узнал, что страны альянса формируют почти ровный круг, где Ильдостейн находится на северо-востоке, Йернаркан на северо-западе, Ведетт Фолд на западе, Шагмар на юге, а Скогхейм на востоке, и Ильдостейн вовсе не самая большая из них. Йернаркан и в особенности Шагмар были куда больше по площади. В сердце карты располагался Саем — та самая нейтральная территория, в недрах которой скрывались семена Аски.

Во всем регионе царил засушливый и теплый климат. Времена года почти ничем не отличались друг от друга: и летом и зимой здесь было жарко, период дождей длился от силы пару недель, а снег выпадал лишь в северных горах. С юга подступали пески. Более половины Шагмара уже было обращено в пустыню, а выжженная степь простиралась до самых границ каменистого Саема. Ильдостейн и Йернаркан, за исключением горных областей, тоже были равнинными государствами. Повезло лишь Ведетт Фолду, в котором сохранились остатки вянущих рощ, и Скогхейму, иначе называемому Черным лесом.

Из-за природного бедствия деревья засыхали, не возделывались никакие зерновые культуры, обрекая жителей на полуголодное существование. В рационе граждан Ильдостейна преобладали продукты животного происхождения: мясо, рыба, яйца и молоко, которых порой тоже не хватало на всех. Хлеб выпекали из перемолотой соломы жесткой желтой травы (из нее же получали пряжу), а единственным выращиваемым овощем на весь Внутренний мир был граск — бахчевое растение с крупными листьями. Его толстенькие полосатые плоды-бочонки щетинились колючками, а внутри находилась сочная лиловая мякоть с черными мелкими семечками. У граска был специфический кисловатый вкус, и из него делали все на свете: тушили, варили, жарили, солили и даже клали в десерт — молочно-грасковый крем, такой же отвратительный, как и все, что имело граск в своем составе.

Иные овощи и фрукты привозили купцы из Внешнего мира, и доступны они были лишь богачам, поскольку стоили целое состояние. В Стейнстаде считалось роскошью угостить на пиру гостей кусочком сушеного яблока. Остальное население буквально перебивалось с хлеба на воду, зато благодаря диетическому питанию и постоянным физическим нагрузкам обладало крепким здоровьем. Болели здесь редко, а последняя эпидемия в Ильдостейне прошла три века назад.

Откровением для Айнерина явилось и то, что этнический состав Внутреннего мира не ограничивался одними людьми: Ведетт Фолд принадлежал эльфам, Шагмар — кочевому народу мунгаров, а Скогхейм — оборотням-адаллейдхам, испокон веку скрывавшимся под сенью Черного леса. Альянс пока удерживал хрупкое перемирие между пятью странами, но обстановка в регионе с каждым годом накалялась все сильнее. В воздухе пахло войной. И причина ее была одна — Саем.

Когда свиток с данными о семенах Аски был расшифрован (а это произошло совсем недавно, около десяти лет назад), Ильдостейн вторгся в Саем, не раздумывая. Это были небольшие поисковые отряды, в основном укомплектованные сенсорами. Задача перед ними стояла простая и мирная: найти и принести в Стейнстад семена, а также воду из Источника Вечной Жизни. Боевые действия даже не предполагались, и потому к внезапному столкновению с йернманами никто не подготовился. Что сами йернманы делали в Саеме, оставалось загадкой. Разведка доносила, что Йернаркан сосредотачивает силы возле своих южных границ, но то, что йернманы уже проникли в Саем, оказалось сюрпризом для Ильдостейна.

Тем не менее Владычица Агния решила не обострять ситуацию и продолжать поиски — только с большей осторожностью. Война с таким государством, как Йернаркан, была бы слишком тяжелой и изматывающей, требовала бы огромных вложений и ресурсов, которых прямо сейчас у Ильдостейна не было. Но и отказываться от своего священного долга, будучи в одном шаге от его выполнения, люди не собирались. Поэтому теперь операции проводились при поддержке хорошо обученных воинов, а часть войска оказывала отпор йернманам путем регулярных вылазок. Йернаркан, впрочем, официально никак не комментировал происходящее, как будто и не нес потери. Видимо, там придерживались той же стратегии.

Ведетт Фолд, обнаружив соседей на нейтральной территории, вручил ноту протеста Йернаркану и Ильдостейну. Эльфы были крайне возмущены «грубым нарушением договора» и напоминали, что Саем — их «историческая родина», на которую они не позволят «посягать» без учета их интересов. Всерьез это заявление никто не воспринял. Но спустя какое-то время на западе Саема начали появляться эльфийские лучники. Их целью было уничтожение йернманов. С Ильдостейном Ведетт Фолд пока сохранял партнерские, хоть и натянутые, отношения. Люди и эльфы имели самое крепкое родство в регионе, и открыто вступать в братоубийственную схватку никому не хотелось. Шагмар на саемскую возню никак не отреагировал, а что считали в Скогхейме, одному Эльтаиру было ведомо.

Но больше всего Айнерина интересовали йернманы. Таинственная мощь и непосредственная близость Йернаркана будоражили его воображение. На лекциях он засыпал учителей вопросами, и весь класс откровенно скучал, выслушивая в очередной раз то, что они и так знали с рождения.

— Когда-то, много веков назад, йернманы были такими же людьми, как мы, и жили в Ильдостейне, — терпеливо втолковывал преподаватель. — Но чем сильнее становился Ильдостейн, чем больше наращивал он свою магическую мощь, тем большее любопытство охватывало тех, кто был приближен к Владыке и обладал особыми знаниями. Некоторые одаренные проявляли удивительные способности и умение подмечать скрытое от глаз остальных. Среди них особенно выделялись несколько ученых, работавших в Стейнстадской магической академии. Сильными магами были они, и людьми большого ума. Сутками напролет корпели они над свитками и книгами, изучая природу вещей. Но, несмотря на их великий разум, души их были черны, поскольку ими двигала лишь жажда науки, отделенной от веры. Никакими методами не гнушались они, устраивая жестокие опыты ради познания устройства окружающего мира. И пало на них проклятие Эльтаира за то, что посмели они вмешаться в таинство процесса мироздания: возгордившись своими знаниями, решили они отринуть учение о возрождении Аски. Еретики восстали против правившего в то время Владыки Лангсверта и были повержены. Владыка простил их, проявив необыкновенное великодушие, но ученые не приняли его милости. По собственной воле отправились они, взяв с собой несколько десятков сподвижников, далеко в северные горы, в глухой и никем не заселенный край. Все думали, что они сгинули там, поскольку от них не было никаких вестей. Но спустя долгие годы они вернулись, чтобы заявить, что основали на севере крепость Йерн и каждый, кто осмелится вторгнуться на их территорию, будет повержен. А потом начали захватывать все больше и больше земель, пока Йернаркан не стал таким, каким ты знаешь его ныне.

— Но как всего лишь одна крепость стала целой страной? — недоумевал Айнерин. — И почему вы не считаете йернманов людьми? Ведь они, получается, такие же люди, хоть и других взглядов!

— Они были людьми. Сейчас они больше не люди, — учитель развернул перед доской большой свиток, и юноша ахнул. На пергаменте была изображена человекоподобная металлическая машина. Из толстого бочкоподобного тела ответвлялись ноги-подставки с колесами, а гибкие руки-шланги заканчивались манипуляторами. Из «головы» торчали усики антенн. Вместо «глаз» круглились два прожектора.

— Это же робот!

— Верно, — подтвердил учитель. — Тебе знакомо это слово?

— Выходит, знакомо, — растерянно пробормотал Айнерин. — Не представляю, откуда, но я знаю, что это такое. Но я никогда не был в Йернаркане, честно, — торопливо добавил он на всякий случай.

— Мы знаем, в чем тебя обвиняли. Не волнуйся, Айни, мы верим тебе. В общем, каким-то образом тем ученым удалось создать первых роботов. А затем их стало очень и очень много. На рисунке ты видишь только один пример. На самом деле существуют сотни модификаций, от летающего шара до полной копии человека. Есть роботы большие, есть малые, есть разумные, а есть, которые просто выполняют отданные им команды. И почти все они вооружены и очень опасны.

— И что же, про них ничего не известно?

— Крайне мало. Нам не удалось взять в плен ни единого живого йернмана: у них есть задание самоуничтожения, которое приводится в действие, если робот захвачен. А в мертвом состоянии они представляют из себя всего лишь груду железа без всяких признаков магии. Каким-то образом они общаются между собой, но язык их не поддается пониманию человеком. Еще они умеют дистанционно передавать приказы — возможно, это телепатия, но настолько высокого порядка, что даже самому талантливому магу Ильдостейна она не под силу. Кроме того, технологии и вооружение йернманов очень быстро прогрессируют. За прошедшие столетия они, начав с нуля, обогнали в развитии весь Внутренний мир и оставили его далеко позади. И только Ильдостейн, благодаря силе духа и твердости веры его граждан, способен дать Йернаркану отпор. Слава Вечному Огню! Слава Эльтаиру!

Глаза Айнерина сверкали от любопытства.

— Кто ими управляет?

— У йернманов есть верховное командование, которое заседает в Йерне. Но оно очень редко вступает в переговоры. Последний раз встреча на высшем уровне проходила лет тридцать назад, еще при… предыдущем Владыке. Главные йернманы совершенно не отличаются от людей внешне. Глаза, волосы, кожа абсолютно человеческие, даже невозможно представить, что под внешней оболочкой скрывается стальной каркас. Они свободно говорят как на всеобщем, так и на языках всех народностей Внутреннего мира. Только сканирование может отличить такого йернмана от человека.

— А киборги тогда кто?

— Киборги — жертвы йернманов, — нехотя ответил преподаватель. Лицо его помрачнело. — Йернаркан продолжает дело своих создателей: любое живое существо они готовы подвергнуть чудовищным экспериментам. Если ты попал к йернманам в плен, можешь прощаться с жизнью. Чаще всего в тело подопытного вживляются металлические элементы, благодаря которым несчастный получает способность быть управляемым на расстоянии. Увы, используется это далеко не в мирных целях. Такой киборг — шпион-лазутчик; он запросто может, вернувшись к своим, взорваться или схватить оружие и начать убивать всех вокруг, даже если не хотел этого по собственной воле. Поэтому был принят строжайший запрет на репатриацию любого, кто хоть как-то контактировал с йернманами на их территории. Да ты и сам знаешь об этом, Айни. Ты — счастливчик, чудом избежавший смерти.

Парень примолк и до вечера больше не проронил ни слова. Но мысли об оживших машинах продолжали не давать ему покоя, даже когда он лежал в постели, готовясь отойти ко сну.

— Как думаешь, Кудо, что будет, если мы столкнемся с йернманами? — спросил он перед тем, как улечься поудобнее.

Кудо из Бергкрума, занимавший соседнюю койку, потер нос и улыбнулся.

— Н-не знаю, — ответил он. — Но если мы п-погибнем, то это б-будет во имя Огня.

— Ты что, готов умереть в семнадцать лет?

— Это честь для всей моей д-деревни. Хоть так я сделаю что-то п-полезное в жизни!

Какой еще ответ мог дать истинный ильдостейнец? Айнерин покосился на Кудо, но тот лежал совершенно невозмутимо, без тени страха или грусти на лице.

— А т-ты что думаешь, Айни?

— Пожалуй, я не честолюбив, — медленно произнес Айнерин и закрыл глаза. — Я просто хочу найти семена Аски… и остаться в живых.

Сталь и пламя

Но среди повседневных забот Айнерин из Ильдостейна ни на секунду не забывал о Ройде из Смолбрунна. Как только он поступил в военную академию, то сразу принялся узнавать, где может находиться девушка. Он переживал, что она волнуется за него, не застав в больнице и не зная, что с ним случилось; а кроме того, ему не терпелось похвастаться новенькой формой. И вот через несколько недель, пользуясь выдавшимся свободным временем после занятий, юноша стоял возле Магических Яслей и высматривал среди выходящих из ворот студентов знакомую копну рыжих волос.

Магические Ясли — высокое темное здание за чугунной оградой с каменными скульптурами — впечатляли своей сверхъестественной архитектурой. Колыбель магии Ильдостейна словно состояла из огромного единого монолита с вырезанными из гранита колоннами. Строительство явно не обошлось без помощи волшебства: создать подобное исключительно человеческими руками было невозможно.

Наконец Айнерин был вознагражден за долгое ожидание.

— Ройда! — окликнул он волшебницу, которая в задумчивости брела мимо, прижимая к груди книгу. Девушка вздрогнула от неожиданности, но тут же ее веснушчатое лицо расплылось в широкой улыбке.

— Вот это да, Айни! — воскликнула она, подбегая к парню и с неподдельным восхищением оглядывая его с головы до ног. — Ты решил стать защитником Ильдостейна?

— Как видишь!

— Не могу поверить. Еще недавно ты был как чистый лист, а сегодня уже с гордостью носишь мундир военного!

Айнерин довольно приосанился.

— Это все Владычица, — сказал он. — Кто знает, где бы я был сейчас, если бы она не надоумила меня отправиться в Саем выполнить завет Эльтаира.

— Ты собираешься в Саем? Большая удача для тебя, — девушка как будто погрустнела. Она сощурила глаза на ярком солнце, ветер трепал ее кудри. Ее маленькая загорелая фигурка в белой рубашечке вдруг показалась Айнерину необыкновенно одинокой, и ему захотелось побыть с Ройдой подольше и подбодрить ее. Поэтому он уверенно улыбнулся и продолжил:

— Давно не виделись. Я уж думал, ты вернулась в лагерь.

— Все еще прохожу переподготовку, — призналась Ройда. — Из-за капитана Фрегга ко мне предъявляют повышенные требования. Боюсь, на службу я вернусь не скоро.

— Все из-за меня, — Айнерин опустил голову, но волшебница прервала его:

— Это был мой выбор. Все так, как должно быть, Айни. Не вини себя ни в чем.

Пока разговор не перетек в бесконечные взаимные извинения, парень решил разрядить обстановку и предложил:

— Не хочешь прогуляться по городу, поболтать немного? Если ты свободна…

Щеки девушки заалели, но она согласно кивнула. Вместе они обогнули Ясли, свернули на многолюдную улицу, ведущую к реке, и не спеша двинулись по тротуару. В шумной толпе никто не обращал на них внимания.

— Тяжело учиться? — поинтересовался Айнерин. — Я, например, провалил тест на магические способности при поступлении. Эх, никак не помогла мне моя «сила»… Интересно, как вообще создается магия?

— Ну как сказать, — задумалась Ройда. — Кому-то легко, кому-то сложно. Обычно у человека изначально должен присутствовать некий талант к магии — мы называем его «даром». Если его совсем нет, вряд ли ты сможешь научиться. Дар у всех разный, он определяет склонность к тому или иному виду магии. Кому-то проще даются защитные заклинания, кому-то атакующие, а кто-то — отличный сенсор. Склонность невозможно выбрать самому, она дается с рождения. Исключение может быть только в случае, если у тебя невероятно сильный дар. Тогда перед тобой открыты все пути.

— Как у Владычицы Агнии?

— Да.

— А у тебя какой?

Рыжая сжала губы, потом словно нехотя ответила:

— Я ведь приехала из провинции, Айни. Там дара нет почти ни у кого. Обычно магический дар — удел людей благородного происхождения, магов в нескольких поколениях, а не выходцев из богом забытых поселений на границе со Скогхеймом. Вот, например, у Рена вообще нет никакой предрасположенности, но он изначально собирался быть воином и в итоге добился своего. А я буквально грезила о том, чтобы стать боевым магом. Я верила в то, что дар может открыться со временем.

— Но ты же открыла его?

— Зачатки способностей у меня обнаружила тетка. Она кое-что умела… и научила меня тому, что знала сама. Но потом, — голос девушки дрогнул, но она быстро овладела собой, — потом мне пришлось продолжать одной. Получалось из рук вон плохо. У меня не было ни знаний, ни книг, чтобы учиться… Моей единственной надеждой оставались Ясли. Это ведь я уговорила Рена отправиться вдвоем в Стейнстад, чтобы сделать карьеру. А на вступительном экзамене в академию установили, что дар у меня минимальный и склонности почти ни к чему нет. Наверное, их разжалобило мое расстроенное лицо, поэтому мне дали шанс. Мне очень не хотелось возвращаться обратно в Смолбрунн.

Айнерин словно почувствовал воспоминания волшебницы, ее страх не исполнить свою мечту и снова оказаться в глухой деревне, среди необразованных крестьян.

— Я жив в первую очередь благодаря твоему лечению, Ройда. Не забывай об этом. Ты — прекрасный хейлер.

Ройда снова смутилась.

— И все же мне приходится учиться усерднее остальных, — сказала она. — Я трачу в два раза больше времени и сил на совсем простые вещи.

— «Упорный выигрывает»: кажется, так у вас говорят? Знаешь, я сейчас учусь вместе с одним парнем… он совсем как ты. Ему тоже тяжело даются науки. Но у него такое же большое сердце. И это гораздо важнее, чем любые знания, поверь мне.

То ли краска, то ли закатные лучи заполыхали на лице Ройды.

— Спасибо, Айни, — наконец тихо произнесла она. — Спасибо за поддержку.

Они вышли на набережную и облокотились на каменное ограждение. Душный горячий вечер опускался на Стейнстад, и Вечный Огонь все ярче вырисовывался в небе почти над самыми их головами. Снизу доносился гулкий шум клокочущей реки, бурное течение которой разрывало камнями. Айнерин крутил в пальцах пуговицу мундира.

— Я все думаю, — сказал он, — что будет в Саеме. На занятиях только и говорят, что о долге перед родиной, о поисках семян Аски… но про йернманов рассказывают так мало, будто их там вовсе нет. А ведь нам придется сражаться с ними. Это не теория, а факты! Йернаркан силен и постоянно становится еще сильнее. Почему об этом умалчивают?!

— Тссс, не кричи, — Ройда опасливо оглянулась. — Потому что об этом не принято говорить вслух. Ну и… потому что Ильдостейн справится с ними, какими бы сильными они ни были.

— Тогда расскажи, как Ильдостейн с ними справляется! В конце концов, ты ведь тоже на службе, как и я. Между нами больше не должно быть секретов.

Рыжая перегнулась через парапет и посмотрела вниз, на воду.

— Против йернманов хорошо действует боевая магия, особенно молнии, — сказала она, не поднимая глаз. — Молнии сразу выводят их из строя. Огненный шар тоже неплох, но нужно больше времени для воздействия. Если заставить йернмана гореть, то через некоторое время он начнет плавиться.

— То есть чтобы победить робота, нужен маг? А что делать обычным воинам вроде меня? Пытаться рубить их мечом в щепки?

— Не представляю, Айни. Может быть, этому вас научат позже? Честно говоря, я ведь никогда не сталкивалась с йернманами лицом к лицу. Все, что я тебе пересказала, я знаю лишь из базового курса практической магии… Проклятье! Меня никогда не отправят в Саем, — девушка с досадой ударила кулаком по камню. — Так и буду вечность сидеть в захолустном лагере, где ничего не происходит, выслушивая нотации капитана и полковника. И почему я такая слабая?

Айнерина так и подмывало раскрыть ей, как тяжело был ранен на задании Рен и что Саем — отнюдь не веселый пикник на свежем воздухе, но он сдержался. К тому же она наверняка бы не поняла его опасения: отчаянные ильдостейнцы не боялись ничего на свете, и Ройда вряд ли была исключением. Он лишь невольно отметил про себя, что она прехорошенькая, когда сердится.

Над городом раскинулся очередной кроваво-красный закат. Ройда засобиралась домой.

— Если хочешь, можешь проводить меня до Великого Храма, — сказала она. — Дальше не стоит. Слишком далеко идти, да и тебе совсем в другую сторону.

Пройдя огромным и широким проспектом, который начинался прямо от моста к Стейнстадскому замку, молодые люди вышли на главную городскую площадь. Над вымощенной булыжником мостовой устремлялась в небеса монументальная громада Великого Храма Вечного Огня. Айнерин уже бывал здесь несколько раз и видел его, но после наступления темноты, озаренный факелами и светильниками на балюстраде, огромный собор казался еще величественнее.

— Ты был внутри? — спросила Ройда. — Хочешь зайти на минутку?

— А мне можно?

— Любой гражданин Ильдостейна в любое время может помолиться в Храме Огня… для этого он и существует. Пойдем.

Несмотря на поздний час, кованые бронзовые врата Храма высотой в три этажа были распахнуты настежь. Айнерин преодолел несколько широких плоских ступеней и задрал голову, проходя сквозь арку. Он чувствовал себя букашкой. Потолок, подпираемый бесконечными колоннами, терялся где-то далеко наверху, и с него в центр спускалась невероятных размеров чугунная люстра на цепях толщиной с руку, усеянная сотнями свечей; но даже этого было недостаточно, чтобы полностью осветить помещение. Язычки пламени тонули в таинственном полумраке. Пахло благовониями. У дальней стены, на массивном гранитном алтаре, горел светильник — круглая железная чаша на высоких опорах. Откуда-то из темноты доносился едва слышный шепот верующих, читавших молитвы.

Ройда медленно прошла вперед по огромным плитам с надписями, устилавшим пол, и остановилась перед алтарем. Айнерин, следуя за ней, тщетно пытался прочитать письмена под ногами: то ли он еще плохо знал язык, то ли это было написано на каком-то древнем наречии.

— Смотри, — рыжая повела рукой перед собой. — Творение Иннбластура…

Гениальный мастер прошлого и здесь приложил свою руку. Но на этот раз скульптура была куда больше, чем «Возрождение Аски» в покоях Владычицы. В колеблющихся отблесках перед Айнерином предстал великолепный горельеф высотой не менее двух этажей. Теперь, когда он уже знал историю Ильдостейна, понять смысл изображения было гораздо проще. Заключенные в шестиконечную звезду, Вечный Огонь и Источник Жизни давали силу семенам Аски, из которых произрастало дерево — пока еще совсем маленькое и тоненькое. Справа и слева сияли солнце и луна, сверху нисходили лучи божественной энергии, а снизу толпилось множество детально проработанных людей, простирающих руки к звезде: искусство мастера, как всегда, было безупречным. Тем не менее, картина вызвала у Айнерина смешанные чувства. Каким-то беспокойством веяло от нее, тоской и тревогой, а лица людей, несмотря на вроде бы радостное событие, были исполнены страдания и скорби.

— Здесь находится частичка Вечного Огня с башни, — сказала Ройда, не отводя взгляда от светильника. — Огня, который горит в сердце каждого. Тебе рассказывали, откуда он?

— Эльтаир даровал его людям?

— Когда-то миром правили всемогущие боги. Все было им подвластно, а люди и звери были бесправными игрушками, созданными ими ради своего развлечения. Боги насылали на землю холод и мрак и забавлялись, глядя, как несчастные существа пытаются выжить, пресмыкаясь в грязи. Только одному богу — Эльтаиру — не нравилось такое положение вещей. Эльтаир представлял людей свободными и прекрасными, способными достичь совершенства, не уступающему божественному; он ненавидел злые шутки богов и не хотел в них участвовать. Поэтому он решил освободить людей от рабства и дать им то, благодаря чему они смогли бы противостоять произволу демиургов — огонь. В глубокой тьме спустился он на высокую гору и высек из камней искру, породившую пламя, которое никогда не гасло. Затушить его не могли ни вода, ни ветер. Это был Вечный Огонь — дар Эльтаира человеческому роду. Узнав об этом, боги разгневались и решили предать Эльтаира жестокой казни. За его дерзость они отправили его далеко-далеко, на край мира, и приковали к парящей в пустоте скале, озаряемой пылающей звездой. Днем ослепительный свет лишал Эльтаира зрения, а огонь сжигал его кожу; но так как он был богом, а не человеком, то за ночь он восстанавливал свое тело, и пытка начиналась заново. Несмотря на это, боги потеряли власть над людьми — теперь тем были не страшны игры своих создателей. Люди научились использовать огонь, ковать оружие, строить прочные жилища, заниматься наукой и магией. И свергли они богов, которые мучали их тысячелетиями. Остался лишь один истинный и справедливый бог — Эльтаир.

— Как это… «свергли»?

— Очень просто. Перестали бояться и поклоняться им. И они стали беспомощны.

— А что стало с Эльтаиром? Он до сих пор прикован?

— Каждый день Эльтаир погибает и возрождается ради всех нас, — торжественно сказала Ройда. — Это его сакральная жертва во имя человечества. И мы должны помнить и чтить ее до тех пор, пока живы.

У Айнерина мурашки побежали по телу. Где-то он уже слышал эту историю, определенно…

— Расскажи мне еще про завет Эльтаира, — попросил он. — Откуда взялась Аска?

— Аска появилась в том месте, где ноги Эльтаира впервые коснулись земли, когда он сошел с небес дать людям огонь. Да, ты верно подумал: впоследствии на этом месте был основан Стейнстад. Сейчас ты видишь Аску хилым мертвым побегом; но тогда, в те времена, она была огромным деревом, вершина которого упиралась в облака, а корни питались кристально чистой водой прямо из Источника Вечной Жизни.

— Мировое древо?

— Можно сказать и так. Благодаря Аске повсюду была приятная тень и пища росла в изобилии. В своей нагорной проповеди Эльтаир сказал: «Берегите и храните природу, ибо она есть то, что дает вам жизнь». Аска всегда была священным деревом, и ее тщательно стерегли днем и ночью. Но затем произошло то, что произошло… Началась засуха, Источник обмелел, и древо засохло, успев рассеять семена до лучших времен.

— Я понял, — пробормотал Айнерин. — А что, если выпить воды из Источника, станешь бессмертным?

Ройда улыбнулась, но как-то грустно:

— Это иносказательное название. Вечную жизнь Источник дает самому Внутреннему миру. Пока есть вода, есть и жизнь — разве нет?

Они вышли из Храма молча, оставив позади мистически полуосвещенный зал. Айнерин пребывал в глубоких раздумьях под впечатлением от услышанного. Перед тем как они разошлись в разные стороны, девушка дала ему последнее наставление.

— Помни, Айни, — блики факелов сверкали в темных глазах Ройды. — Если тебе будет тяжело, ты всегда можешь помолиться в любом месте, просто разведя огонь. Костер, свеча или простая лучина — не важно. Эльтаир непременно услышит тебя и направит на верный путь.

После этого они виделись еще два или три раза. Затем обучение Айнерина в военной академии завершилось. Он успешно сдал экзамены и в звании рядового вместе с другими выпускниками был командирован в Трокен — город на рубеже Ильдостейна и Саема.

***

— Ну и пекло! Сколько еще тащиться?

— Вайкрисс проехали недавно. До Трокена альнов двести, не меньше.

— Ребята, если вместо меня в конце пути останется только лужа пота, так и представьте офицеру: «Рядовой Лужа из Гардура на задание прибыл!»

Приставив ладонь ко лбу, Айнерин сощуренно вглядывался в горизонт, терявшийся в колеблющемся разгоряченном мареве. Рядом в повозке сидели, оживленно болтая, его вчерашние однокурсники. Горы остались позади, кругом простиралась равнина, напоминавшая ему его первое путешествие из приграничного лагеря в Стейнстад: когда, изнемогая от боли и плавясь от жары, он трясся на полу фургона для заключенных, а Ройда без устали ухаживала за его ногой. Они были в дороге уже более суток, и оставалось примерно столько же. По календарю шел последний месяц осени, но солнце по-прежнему палило, будто забыло о смене времен года. Нет, на его родине точно было по-другому… Перед глазами промелькнули черные стволы деревьев и белая земля. Снег. Он жил там, где бывает снег.

Лошади лениво переступали ногами, телеги перекатывались по неровностям проселочной дороги. Давно уже миновали столичные пригороды, проехали и памятный Айнерину Эрц. Ночевали в чистом поле, разбив лагерь у обочины. Чем южнее, тем реже встречались одинокие деревушки в окружении грасковых грядок. Монотонная степь убаюкивала, словно впереди не поджидало ничего особенного: но Айнерин из Ильдостейна беспрерывно думал о Саеме, и волнение не позволяло ему задремать.

Трокен, которого новобранцы достигли под вечер третьего дня путешествия, поначалу показался ему большой деревней. Раскинувшись по берегам узенькой и мелкой речушки, последний форпост перед Саемом насчитывал пару сотен низких каменных домов в окружении полей, засеянных желтой травой — стромом. Тем не менее, на улицах было довольно людно, дороги замощены, а в центре города виднелись несколько строений повыше, среди которых по колоннам можно было определить церковь Огня. Святилища в Ильдостейне встречались нечасто, и обычно их воздвигали только в достаточно крупных и значимых поселениях. На расстоянии альнов пяти к западу вырисовывались серые холмы. Скучное и унылое место — как и любое место в Ильдостейне, кроме столицы.

Казармы находились чуть поодаль, за околицей: длинные низкие дома с маленькими окнами под самой крышей, а рядом — плац для отработки строевых занятий, на котором под энергичные выкрики офицера бегал взвод солдат в оливковой форме. Новоприбывшие защитники родины распрягли уставших коней и, с облегчением вздыхая, разобрали телеги с пожитками. Получив в каптерке комплекты униформы, в которой им предстояло теперь ходить, дружная толпа, перекидываясь веселыми шутками, отправилась занимать места в спальню.

Айнерин и Кудо из Бергкрума успели урвать себе койки у дальней стены и разместиться с комфортом. Сняв пыльную и грязную дорожную одежду, Айнерин развернул новую форму на постели: двубортный мундир защитного цвета, широкий пояс с большой бронзовой бляхой и защитного же цвета штаны с кожаными вставками. Такое облачение носили все солдаты и офицеры регулярной армии Ильдостейна.

— Курсантская мне нравилась больше, — разочарованно протянул парень. — Эта совсем простая.

Пока он вертел в руках штаны, изучая, где зад, а где перед, из коридора послышались громкие крики, дверь с грохотом распахнулась от удара тяжелого сапога, и вся спальня мгновенно выстроилась навытяжку в два ряда вдоль прохода между кроватями.

— Слава Огню! — гаркнули хором выпускники, отсалютовали и ударили себя в грудь кулаком согласно ильдостейнскому приветствию, заложив вторую руку за спину. Айнерин, стоя в одних трусах и прижимая стиснутый кулак к сердцу, смотрел прямо перед собой. Ему не было видно, что происходит на другом краю шеренги, но подспудно он сразу же понял, что вольным денькам в академии настал конец и дальше его ждет исключительно суровая армейская муштра.

— Добро пожаловать в Трокенский военный лагерь, недоноски, — поприветствовал собравшихся чуть хрипловатый молодой мужской голос, почему-то показавшийся Айнерину знакомым. — Из Стейнстада сюда присылают только недоносков, но для того и создано это место, чтобы выбить из вас все дерьмо и сделать настоящими воинами Ильдостейна! С этого дня я буду вашим инструктором и командиром, и поблажек не ждите, мать вашу так! У меня здесь нет дискриминации, и мне плевать, чистокровные вы в десяти поколениях, твайны или вообще зверолюди: вы все здесь одинаково никчемны!

Новички недовольно загудели.

— Молчааать! — рявкнул инструктор. — Если я что-то говорю, надо отвечать: «Так точно, господин лейтенант!» Ясно?!

— Так точно, господин лейтенант, — разноголосо отозвалась спальня.

— Вы здесь никто и звать вас никак! Можете подтереть своим мнением ваши академические задницы! А если кто-то решит, что он умнее меня, то будет доказывать это перед строем!

— Так точно, господин лейтенант!

Командир сделал несколько шагов вдоль прохода.

— Ты, — обратился он к одному из солдат, — кто ты и откуда?

— Хельдиг из Гренсена, господин лейтенант!

— А по мне, ты больше похож на Пузо из Гренсена, рядовой Хельдиг! Любишь пожрать тайком от товарищей?

Слегка полноватый Хельдиг, которого во время учебы каждую неделю щедро снабжала фермерским творожком мать из деревни (а он ни с кем не делился), втянул живот в позвоночник.

— Отвечай, рядовой!

— Так точно, господин лейтенант, — пискнул Хельдиг.

— Запомни, Пузо: чтобы стать настоящим бойцом, тебе придется много чем пожертвовать. В армии разносолов нет! Тут тебе не уютненькая академия, где ты каждый день набивал до отвала свое жирное брюхо! Сто скручиваний сейчас же, рядовой Пузо, быстро, быстро, пошел! Я считаю! Не выполнишь — тебе помогут другие, пятьсот раз!

Хельдиг, чуть не плача, лег на жесткий пол и начал сгибать корпус. Это было самое его ненавистное упражнение. Инструктор, считая вслух, шагал взад-вперед вдоль строя.

— Там, в Саеме, если не готов ко всему, ты труп, — распинался он. — Двадцать один! Двадцать два! Саем не прощает ошибок! Как только ильдостейнцы вступили на эту землю, то подписались идти до конца, и вы пойдете и будете убивать йернманов, пока не истребите всех до единого! Не сможете идти — поползете! Не сможете ползти — полетите, сопляки! Двадцать пять! Это война! И Ильдостейн ее выиграет! Да, рядовой?

Он дошел до конца шеренги и остановился прямо перед оцепеневшим Кудо. Айнерин скосил глаза и едва подавил удивленный возглас. Рен из Смолбрунна?! Да, точно он: такого выскочку еще поискать надо! Вот почему голос сразу показался ему знакомым! Неожиданная встреча пробудила в юноше старый дух соперничества и азарта. Ишь, раскомандовался!

— Т-т-т… — от волнения Кудо совсем потерял навык связной речи. Рен хлопнул себя по лбу:

— Мать твою, рядовой! Что за курсантов теперь набирают? У одного живот до колен, второй разговаривать не умеет! Что ты там мямлишь, твайн черномазый?

Айнерин знал, что Кудо, если сильно нервничал, мог собираться с духом по несколько минут. У него кровь зашумела в висках, когда он представил, как Рен в свойственной ему грубой манере может унизить бедного заику. Поэтому он смело сделал шаг вперед и громко сказал:

— Это Кудо из Бергкрума, господин лейтенант. Он плохо говорит, но он верный сын отечества, готовый сложить голову во имя завета Эльтаира. Благодаря таким, как он, победа будет за нами!

Новобранцы затаили дыхание. Рен резко повернулся, и глаза у него расширились настолько, что чуть не вылезли из орбит.

— Снова ты?! — завопил он. — Я помню тебя, Айнерин из Ильдостейна! Ты лежал со мной в одной палате в Стейнстадском госпитале!

— Так точно, господин лейтенант!

Утонченное лицо Рена исказилось, он стоял и скрипел зубами, как мельничный жернов. Айнерина внутри разрывало от смеха. Он с удовлетворением глядел, как командир бесится только при одном его виде, и потешался про себя. «Что ты мне сделаешь? — думал он. — Хочешь не хочешь, а теперь ты за меня ответственен. Да и я уже не так прост. Неплохо я подкачался за три месяца, а? Выкуси!»

— Я тебе еще все припомню, — мрачно пообещал Рен. — Встать в строй, рядовой Айнерин! Почему в одном белье? За самовольное выступление остаешься сегодня без ужина!

Он хотел еще что-то добавить, но махнул рукой и прошел к выходу. В дверях он задержался на несколько мгновений и угрюмо буркнул:

— Меня зовут лейтенант Рен из Смолбрунна. Завтра посмотрим, чего вы стоите. Вольно!

Разговор мимоходом

— Кто такие твайны, Кудо? — спросил Айнерин, с остервенением втыкая тяжелые ржавые грабли в сухую дернину. Сегодня взвод с самого утра находился на подготовке полей под засев граском: солдат в Трокене активно использовали для помощи в сельском хозяйстве. Вот уже две недели новобранцев гоняли в хвост и в гриву так, что с полуночи до зари они спали как убитые, стремясь по полной использовать каждую минутку отдыха. Про вылазку в Саем даже речи не заходило: физические упражнения, отработка строевых приемов, теоретические занятия, уборка и таскание тяжестей без конца сменяли друг друга. На прополке, вне неусыпного командирского контроля, можно было хотя бы немного сбавить темп.

Кудо из Бергкрума выпрямился и тыльной стороной ладони откинул со лба мокрые от пота черные волосы.

— П-почему с-спрашиваешь?

Айнерин смутился.

— Просто любопытно. Мне раньше встречалось это слово, но я как-то не обращал внимания. А тут Рен назвал тебя твайном, и мне показалось, что это… будто ругательство. Извини, если что. Не хотел тебя обидеть.

— Я не т-твайн, хотя п-похож, — пробормотал Кудо, отвернулся и снова вгрызся в свою борозду. Было видно, что этот термин вызывает у него неприятные эмоции.

— Твайн — сиречь полукровка, — вмешался в разговор солдат, к которому с подачи Рена прилипла кличка Малыш. На самом деле его звали Винсом из Свартгропа, но об этом уже никто не помнил. — В Ильдостейне стараются блюсти чистоту крови, но иногда всякое случается. Сам понимаешь, Внутренний мир маленький… Повезло, если полуэльфом вышел, хотя бы как обычный человек проживешь — если уши не эльфячьи. А вот если твоя мамаша переспала с мунгаром, то будешь твайном, и по жизни будешь мыть посуду при таверне али навоз вилами кидать, пока тебя какой-нибудь чистокровный дворянин не зарубит за то, что под руку невовремя подвернулся.

— Ильдостейн заботится о чистоте крови? — оторопел Айнерин. Он впервые слышал об этом.

— Ага, — с удовлетворением кивнул Малыш. — Чем чище кровь, тем сильнее магия и все такое. А твайны магией не владеют, даже читать не умеют — такими тупыми получаются. Вот и годятся только для самой черной работы. Еще и страшные: кожа смуглая, глаза косые — мусор, короче!

Где же он видел такого твайна? Ах да, в Эрце… Когда он лежал в фургоне, Ройда приносила ему еду в компании раскосого низенького парня — работника кухни. Тот еще спрашивал, чем он может помочь…

— А зверолюди?

Малыш махнул рукой:

— Ой, эти вообще. От людей только слово одно. Отродья тех сумасшедших, кто с оборотнями из Черного леса спутался. У кого просто глаза желтые — это ладно, а у кого и шерсть вырастет, и чешуя с клыками. Такого мутанта, если находят, сразу на родину в Скогхейм депортируют, где ему и место. А ежели сопротивляется, то ликвидируют. Нечего уродов плодить…

«Ликвидируют»… А он-то думал, лишь бы не оказаться киборгом! Удивительное везение продолжалось: светлые волосы и синие глаза Айнерина не вызывали никаких нареканий у ильдостейнцев. Да и читать он научился… Значит, не полукровка! Парень украдкой взглянул на Кудо, яростно втыкавшего в землю мотыгу.

— Я родился в горном за-забое, — внезапно сказал Кудо, словно прочитав его мысли. Он по-прежнему не отрывал взгляда от своих сапог. — Моя мать, будучи б-беременной, принесла отцу обед в штольню, т-там и разрешилась. Отец всегда приходил д-домой ч-черным от угольной пыли… Уголь б-будто пропитал кожу насквозь… Вся наша д-деревня т-такая. Но т-твайнов у нас никогда не б-бывало: слишком д-далеко от Шагмара. Я д-даже не знал о них, п-пока не п-приехал в С... с… Стейнстад.

Айнерину стало неловко. Он уже жалел, что начал эту беседу и вызвал Кудо на откровенность.

— С-сложно о-объяснить, что ты не твайн, с т-таким к-красноречием, — язвительно сказал Кудо, кривясь в ухмылке. — Так вот и жил, п-пока ты не появился, Айни. Хотя д-до сих пор легче на т-твайна откликнуться, чем спорить.

Малыш хмыкнул.

— Ладно тебе, — извиняющимся тоном заметил он, — никто тебя больше не дразнит. Сам посуди: какого бы твайна взяли в армию, а тем более в Саем? Это же как змею на груди пригреть… О, а кто это к нам идет? Никак командир пожаловал собственной персоной, чтоб ему пусто было!

Рен и в самом деле размашисто шагал по целине в их направлении, щурясь на полуденном солнце. «Вот у этого в роду точно ни одного твайна не было», — подумал Айнерин, рассматривая статную фигуру лейтенанта. Форма сидела на нем как влитая.

— Слава Огню! — дежурно проскандировали солдаты и оставили работу, ожидая распоряжений. Подойдя ближе, Рен хмуро оглядел подопечных.

— Мне срочно нужен курьер в Трокен, передать письмо в магический корпус, — рявкнул он. — Кажется, ты бегаешь быстрее всех, Айнерин из Ильдостейна? Живо, безотцовщина! Одна нога здесь, другая там!

Айнерин не бегал быстрее, но уж точно бегал больше всех. Рен, как и обещал, «припоминал ему все»: с какой-то изощренной мстительностью нагружал его заданиями сверх нормы, придирался по мелочам и наказывал по поводу и без. Юноша уже привык к тому, что почти каждый день вместо ужина наматывал круги по плацу и вне очереди ходил в наряды: не переживал и даже особо не напрягался, пропуская потоки ругательств мимо ушей. Зато он успокаивал себя тем, что внимание командира-изверга было полностью сосредоточено на нем одном, и ни Кудо, ни Хельдигу сильно не доставалось, хотя весь взвод регулярно получал выволочки от дотошного офицера.

Единственное, чего он не мог понять, так это причины такой особой ненависти со стороны лейтенанта. С чего он так взъелся? Неужели все из-за того тычка в нос? Или из-за того, что Айнерин видел его в момент слабости? Ох уж эта ильдостейнская гордость!..

— А вы чего встали, остолопы? Все вспахали, что ли?

Без лишних вопросов засунув конверт за пазуху, Айнерин трусцой отбежал на достаточное расстояние, а достигнув пыльной дороги, ведущей в город, перешел на спокойный шаг. Кругом не было ни души. В сухой траве обочин оглушительно стрекотали кузнечики, бескрайние желтые поля простирались до самой Саемской гряды. Впереди виднелись серые трокенские крыши, по местному обычаю покрытые сланцем. Стянув мундир, Айнерин небрежно перекинул его через плечо и засвистел, наслаждаясь легким ветерком.

Он понемногу начинал чувствовать себя своим. Размышления о собственном происхождении по-прежнему не покидали его, но их острота будто бы притупилась. Всего несколько месяцев прошло после того, как его чуть было не казнили за шпионаж в пользу йернманов — и вот он, воин Ильдостейна, идет выполнять важное поручение командира. У него есть пара хороших друзей, а остальные (кроме Рена из Смолбрунна, конечно) относятся к нему с симпатией. Его взяла под покровительство сама Владычица Агния, и учителя в академии хвалили его за быстрые успехи. У него есть новая родина, крыша над головой и достойная цель — выполнить завет Эльтаира, послужить на благо людям. Семена Аски вот-вот найдут, и война с Йернарканом окончится, так толком и не начавшись; засуха пройдет, и наступит обещанный рай на земле. А сколько еще всего предстоит открыть! Может быть, когда-нибудь ему даже удастся отправиться в путешествие во Внешний мир. Вот Ройда-то удивится, когда он привезет ей сувенир с океана!

По крайней мере, таким позитивным образом Айнерин из Ильдостейна заглушал в себе страхи и сомнения, когда ему становилось одиноко. Что толку постоянно размышлять о том, что может случиться, если никак не можешь на это повлиять?

Войдя в Трокен, он решил начать поиски магического корпуса с центральной площади и поэтому уверенно направился прямо по главной дороге. Людей на улицах в полдень было немного, почти все крестьяне были заняты в полях. Тощие куры копошились в дорожной пыли. Айнерину показалось, что он заметил на заборе черно-белую кошку, но когда подошел поближе, животное спрыгнуло на землю во двор и скрылось из виду. Почему-то эта встреча его обрадовала. «Значит, здесь есть и кошки, и собаки, — подумал он, — а не только скотина, на которой можно пахать и которую можно есть». Про себя он решил, что когда-нибудь потом обязательно обзаведется питомцем.

На главной площади Трокена, пустынной и замощенной широкими треснувшими плитами, стояло несколько больших зданий. Айнерин прошелся вдоль них, читая вывески. «Больница» — гласила надпись на обветшалом двухэтажном особняке: наверное, именно о ней упоминал Рен, когда рассказывал о своем ранении. Ставни были распахнуты настежь, изнутри доносился стойкий запах прокисшего граска. Брр, ну и местечко. А ведь если с ним что-то случится, то и его сюда направят…

Дальше шел трокенский храм Огня, мрачный и темный. Двери его были приоткрыты, но сквозь них было видно только глубокую тьму. Айнерин заходить не стал, решив удовлетворить любопытство попозже. Похоже, он достиг места своего назначения: рядом с храмом стоял крепкий трехэтажный дом с высокой лестницей ступеней в двадцать. По обе стороны от лестницы развевались знамя Ильдостейна (кроваво-красное полотнище с шестиконечной звездой) и магический штандарт — лиловый с золотом.

Достав письмо, юноша прочел уверенный почерк лейтенанта с сильным нажимом: «Высшему магистру Брогу из Хагера, Трокенский магический корпус армии Ильдостейна». Еще найти бы этого Брога… Оглянувшись по сторонам, Айнерин начал подниматься под ступеням.

Перед входом он остановился, почувствовав, что его сканируют. Он поднял руку, чтобы взяться за металлическое кольцо в створке, но не смог даже приблизиться, будто невидимый блок не давал ему коснуться. Прямо на уровне его глаз в двери приоткрылось окошечко.

— Кто ты и откуда? — спросили из-за двери.

— Айнерин из Ильдостейна, рядовой армии.

— Зачем прибыл?

— Мне велено передать письмо магистру Брогу из Хагера. Как мне найти его?

После некоторой паузы из проема донеслось:

— Магистр сегодня не принимает. Ты можешь передать письмо либо уйти.

Айнерин засомневался, правильно ли поступает, но просунул письмо в окошечко, которое тут же захлопнулось с громким стуком. Какие-то они невежливые. И что дальше?

Он подождал минут десять, томясь от скуки. Ничего не происходило, и он опять протянул руку к двери. Окошечко тут же открылось.

— Чего тебе?

— Ответ будет? — спросил Айнерин.

— Нет, — грубо отрезали с той стороны и снова хлопнули дверцей.

Ну нет так нет! Он свое задание выполнил.

Когда он уже ступил на мостовую, то услышал сзади шум и обернулся. По лестнице, шурша полами одежды, быстро спускался старик в магической фиолетовой мантии. Его лицо показалось юноше знакомым. Откуда?.. Точно!

— Магистр Лоск из Гресфельта! — окликнул он сенсора, когда тот уже прошел мимо. Старик обернулся, прищурился и быстро просканировал Айнерина.

— Здравствуй, чужеземец, — утвердительно кивнув, сказал он. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Тебе помог Совет Двенадцати?

— Увы, нет. Совет оказался бессилен вернуть мне память. Но Владычица Агния приняла меня и дала новое имя. Теперь меня зовут Айнерином из Ильдостейна. Я прибыл сюда, чтобы отправиться в Саем и выполнить завет Эльтаира.

Лоск нахмурился.

— Любопытно. Я бы побеседовал с тобой об этом подробнее, Айнерин из Ильдостейна, но я очень спешу. Приходи на следующей неделе.

— Подождите! — парень увязался вслед за магистром, который стремительными шагами направлялся куда-то в боковую улочку. Такую интересную встречу нельзя было упустить. Срочно требовался предлог подольше побеседовать с магом, и он практически сразу нашелся. — Я вижу, что вам неудобно. Давайте помогу донести!

Юноша указал на полированный деревянный ящичек, который волшебник держал под мышкой. Старик обернулся и удивленно поднял косматые брови.

— Неси, только осторожно, — после недолгого колебания буркнул он и сунул ящик в руки Айнерину. Тот чуть не охнул: небольшая на первый взгляд коробочка весила как свинцовая гиря. Он сразу пожалел о своем предложении: магистр Лоск наверняка помогал себе магией, и для него тащить такую штуку не составляло никакого труда, в отличие от Айнерина, на которого вся тяжесть навалилась в полной мере. Но сказанного не воротишь! Парень ухватился поудобнее и, пытаясь не подавать виду, последовал за стариком.

— Куда вы спешите? — поинтересовался он, едва поспевая за быстрыми шагами мага.

— На конюшню, — коротко ответил Лоск. — Мне срочно нужно в Стейнстад, передать Совету кое-что важное.

— Вы поедете один, верхом?

— А что делать? — раздраженно сказал старик. — Я здесь один за всех. Эти спесивые недоумки так и будут сидеть в своей башне, пока в Саеме не начнется кровавая баня. Тогда, конечно, по пинку от Совета, они покинут свои насиженные кресла, но будет уже поздно.

Айнерин с трудом понял, что эта гневная тирада была адресована оставшимся в магическом корпусе.

— Вы уже пожилой человек, — с сомнением сказал он, — негоже гонять вас в такой длинный путь.

Лоск в ответ только фыркнул.

— Я приходил сюда передать письмо магистру Брогу из Хагера, — осмелев, признался Айнерин, — а меня к нему не пустили.

— Письмо от командира?

— Откуда вы узнали?

Сенсор кинул на него быстрый взгляд через плечо и повернул в очередной переулок.

— В магический корпус пускают строго по приглашению. Остальным вход воспрещен.

— Я уже понял, — сердито отозвался парень. — Слушайте, магистр, а все волшебники такие?

— Какие «такие»?

— Высокомерные. Как Совет.

— Хранители не высокомерны, а умудрены опытом, — спокойно ответил Лоск, но по голосу чувствовалось, что он едва сдерживает смех. Похоже, он не обиделся на то, что его одним махом причислили к «высокомерным волшебникам». Айнерин сразу проникся к старику симпатией и занес его в список исключений из правил, в котором до этого фигурировало единственное имя Ройды из Смолбрунна. — Но многие представители магической касты большого о себе мнения, этого не отнять. Тем более что у них есть веские на то основания.

— А зачем вообще нужны Хранители Огня? Разве Верховная жрица не принимает все самые важные решения?

— Тебя разве не учили в академии? — переспросил магистр. — Хранители — высшие маги Ильдостейна, его главная сила. Без Двенадцати невозможно осуществить Возрождение Аски. К тому же, у каждого Хранителя есть своя сфера ответственности — своего рода министерство. Одной Владычице было бы сложно уследить за всей страной. Это исторически сложившийся институт власти. Но, конечно же, последнее слово всегда за Верховной жрицей.

Айнерин слушал со все возрастающим интересом.

— Хранители были всегда — столько, сколько существует Ильдостейн. Менялись Владыки, а Хранители оставались неизменными, неукоснительно соблюдая принятые издревле законы. Никто не знает, разные ли это люди или все те же, что и триста лет назад. По крайней мере, имена у них прежние.

— Они что, бессмертны?

— Говорю тебе: никто не знает, — терпеливо повторил Лоск. — Вполне возможно, Двенадцать уже перешли на иной уровень развития, став самой основой магии.

Айнерин вспомнил Вергерат и Хранителей и поежился. Какое счастье, что он сейчас далеко от Стейнстада и не видит их непроницаемые маски равнодушия на одинаковых лицах!

— Чем занимается магический корпус в Трокене? — спросил он, чтобы сменить тему.

— Здесь расквартированы волшебники, участвующие в боевых действиях в Саеме. По приказу Хранителя Винрода — генерала ильдостейнской армии — каждый разведотряд должны быть укомплектован одним боевым магом и одним сенсором. Но Хранитель магии Вейл другого мнения на этот счет. Он бережет каждую магическую единицу и не спешит отправлять в бой своих подчиненных. Из-за этого противоречия в приказах постоянно происходит невесть что, — Лоск опять начал раздражаться. — На местах ждут указаний сверху; наверху ждут, когда на местах сами возьмут на себя ответственность! А, к чему это я тебе говорю, чужеземец!..

Айнерин оживился.

— Значит, вы тоже… там бывали? И видели йернманов?

Магистр ничего не ответил и только ускорил шаг. В переулке на окраине Трокена они зашли во двор, где под навесом стояли на привязи несколько лошадей. Парень с облегчением опустил ящик на землю, пока Лоск в мрачном молчании седлал коня. Айнерину меж тем не терпелось продолжить беседу.

— Когда нас уже отправят в Саем? — размышлял он вслух. — Рен только и делает, что гоняет нас по грядкам. А я чувствую, что мог бы завалить всех йернманов до единого! Эх, дали бы мне волю, я бы…

Лоск остановился.

— Скоро уже отправят, — сказал он. — Не спеши навстречу смерти, юноша. Кто бы что ни говорил, но живым от тебя будет больше пользы.

Он с легкостью поднял свою шкатулку и привязал ее к седлу. Лошадь даже не шелохнулась, будто не почувствовала тяжести. Айнерин помог магу взобраться и поправил подол его мантии.

— Передавайте привет Агнии, — сфамильярничал он. — Скажите, что я выполнил ее пожелание. Личный воин Владычицы к бою готов!

Магистр коротко кивнул, словно нехотя, и тронул поводья. Последнее, что Айнерин увидел в его глазах, — как ему показалось, — было сочувствие и сожаление.

Голоса в тумане

Наконец солдат начали обучать реальным навыкам! Тренировки с оружием перемежались лекциями о тактике. Рен вкладывал все силы, чтобы вдолбить в головы новичкам особенности ведения боя против йернманов.

— Забудьте все, чему вас учили в академии, — повторял он. — Там, в Стейнстаде, высоколобые профессора понятия не имеют, что здесь творится на самом деле. В восточной части Саема, граничащей с Ильдостейном, йернманов давно нет, мы все зачистили. Но чем дальше к западу, к Источнику, тем их все больше, и с севера регулярно подваливают новые. Задача нашей армии — сдерживать их и не давать продвинуться дальше, параллельно освобождая место для сенсоров, сканирующих почву. Ну и самим смотреть под ноги, конечно. Йернманы любят ставить ловушки. Хоть я еще ни разу не встречал никого классом выше тупой железяки, коварства им не занимать. Однажды я ходил в разведку в одиночку и наткнулся на небольшой летающий шар. Он парил над поляной, спускаясь и поднимаясь к земле, будто что-то выискивал. Мне повезло, что я обратил внимание на странно взрыхленную землю по кругу! Когда я выпустил стрелу в шар, он взорвался сам и взорвал всю поляну по периметру! Эта сволочь заранее заминировала все вокруг себя, чтобы к нему невозможно было подобраться.

— Не может быть такого, что они ищут то же, что и мы, господин лейтенант? Семена Аски то бишь? — поднял руку Малыш, у которого давно свербила эта гениальная идея. Рен грозно зыркнул в его сторону:

— Зачем железякам божественные семена, каменная твоя башка? Суп из них варить?

— Ну-у… из вредности! Чтобы не дать нам выполнить ритуал, например!

— Поэтому мы и должны найти их первыми, олух! Еще вопросы есть?

Элегантно отбородив Малыша, Рен прошелся вдоль висящей на стене карты Саема и продолжил:

— Госпожа Владычица считает, что мы не должны атаковать роботов в лоб, дабы не спровоцировать их на более масштабные боевые действия. Поэтому наша тактика — быстрые разовые вылазки, направленные на уничтожение максимум нескольких десятков противников. На следующей неделе первая разведгруппа отправится на задание, кто войдет в нее, я решу позже…

Айнерин затаил дыхание. Вот оно! Начинается!

— Группу поведу я. Задание будет легким. Мы отправимся в безопасный район Баутроя, чтобы вы могли сориентироваться на местности и приноровиться к особенностям рельефа. Там есть временный лагерь наших бойцов, мы доставим им пищу и медикаменты. После лагеря пройдемся чуть подальше, придется убить несколько йернманов, но вы уже будете подготовлены. Затем возвращаемся в Трокен, и готовится вторая группа. Все понятно?

Солдаты послушно закивали.

— А сенсор с нами будет? — спросил Айнерин и прикусил язык.

— Нет, — отрезал Рен. — Еще вопросы?

Айнерин стоял, опершись на каменный заборчик, огораживающий плац. Солнце садилось за саемские холмы; его кроваво-красное колесо проваливалось в серую мглу. Повеяло ночной прохладой. В полях заунывно кричала птица, в отдалении слышался лай собак. Скоро должны были играть отбой, но сна не было ни в одном глазу. Он думал о том, что завтра с утра, наконец, отправится в долгожданную разведку. Было одновременно и радостно, и тревожно от неизвестности впереди.

Сзади послышался хруст шагов по сухой траве, и рядом с юношей спиной к ограде прислонился Рен из Смолбрунна. Айнерин удивленно отпрянул.

— Слава Огню, — вытянулся было он, но Рен махнул рукой:

— Вольно.

Оба молчали. Точеный профиль лейтенанта вырисовывался на фоне закатного неба. Айнерин искоса посматривал, гадая, что за нелегкая принесла командира на ночь глядя. Опять он в чем-то провинился?

— Волнуешься, рядовой Айнерин из Ильдостейна? — хрипло спросил Рен. — Завтра подъем в пять часов, стоит отдохнуть перед маршем.

— Так точно, не могу уснуть, господин лейтенант, — недоуменно ответил парень. С чего это Рен стал внезапно о нем заботиться? Решил сменить гнев на милость?

Рен скрестил руки на груди.

— Слушай, Айнерин из Ильдостейна, — сказал он после долгой паузы. — Ты ведь общался с Ройдой, пока был в Стейнстаде? Как она?..

В одно мгновение картина окончательно сложилась для Айнерина: и предвзятое отношение к нему Рена, и его обещания «всё припомнить», и всё, всё, всё! Он не смог сдержать улыбки. Гордому вояке пришлось в конце концов наступить себе на горло и прийти к единственному человеку, который мог хоть что-то сообщить о его возлюбленной, даже если он считал этого человека своим соперником.

— С ней все в порядке, — мягко ответил он. — Учится и, кажется, снова собирается на север. Мы не так часто виделись в последнее время, но… да, с ней все хорошо.

Рен еще немного помялся.

— Ты не трогал ее? — свирепо вопросил он.

Боже правый! Он все еще ревнует!!!

— Пальцем не касался, — заверил офицера юноша. — Ройда для меня… дорогой друг, не более. Я никогда не встану между вами, — откровенно добавил он и посмотрел прямо в глаза Рену.

На лице лейтенанта читалось явное облегчение.

— Поклянись, Айнерин из Ильдостейна, что не будешь претендовать на сердце Ройды из Смолбрунна. Что будешь защищать ее, как истинный воин, и никогда не предашь, — сказал он вполголоса.

— Клянусь Вечным огнем и священным ликом Эльтаира, — с легкостью сказал Айнерин. — Да падут на меня все небесные кары, ежели я нарушу данную клятву.

В тот момент он говорил абсолютно искренне и ни капли не врал себе. Рен хмыкнул и пнул сапогом камень.

— Ступай в казармы, рядовой, — сказал он с напускной строгостью. — И смотри у меня! Если завтра с утра будешь клевать носом, поползешь всю дорогу на карачках!

Первый разведотряд из двух десятков человек выступил на рассвете. Каждый нес на спине вещмешок, набитый припасами, короткий лук и колчан стрел, на поясе — ингер, одноручный ильдостейнский меч. До цели планировалось добраться к вечеру: ночевать, пусть даже в освобожденных районах, было все-таки довольно рискованно. Шли по проселочной дороге — древнему тракту, некогда пересекавшему Саем насквозь, кратчайшим образом соединяя Ильдостейн и Ведетт Фолд. Но колеса торговых фургонов уже десять лет не катились по колее, постепенно зараставшей ползучей пустынной колючкой: теперь все пути вели в обход с юга, через Шагмар.

Серые крыши Трокена остались позади, и все ближе вырисовывались очертания скалистой гряды, отделявшей Саем от остального мира. Невысокая, но мрачная, она казалась сплошной стеной. И в самом деле: когда солдаты подошли вплотную, они обнаружили, что единственный проход вел сквозь узкое ущелье шириной не более сотни эдров.

Рен из Смолбрунна, возглавлявший колонну, остановился и повернулся к отряду.

— Восточные врата Саема, — объявил он. — Идем по одному, друг за другом. И не шумите: если будете топать, это вызовет оползень.

Как только Айнерин вступил на землю Саема, то сразу ощутил беспокойство. Окружающие горы будто настороженно следили за каждым его шагом. И еще: чем дальше он продвигался вглубь неизведанной территории, тем отчетливее улавливал слабые признаки магии. Ущелье смыкалось впереди, и меж стен было полутемно.

Хельдиг из Гренсена сделал еще несколько шагов и остановился.

— Здесь опасно, — заскулил он. — Я это чувствую.

— Мы только в начале пути. Отставить панику, рядовой Пузо! — одернул его лейтенант. — Я говорил, что здесь безопасно? Значит, здесь безопасно!

Миновав ущелье, группа прошла еще около альна, свернула с большой дороги и в молчании двинулась по тропе на север. Рен уверенно шагал впереди, остальные озирались по сторонам. Природа Саема разительно отличалась от ильдостейнских равнин. Земля под ногами была серой, твердой и каменистой, то и дело путь пересекали русла высохших ручьев. Когда-то здесь шумел зеленый лес, но сейчас людей окружал лишь сухостой: кривые стволы сплетались в вышине в невообразимые клубки тонких голых веток, отбрасывая на камнях причудливый узор теней. Даже полуденное солнце светило по-другому: бледно и тускло, едва пробиваясь сквозь застилающую небо дымку. Вокруг царила мертвая тишина. Ни щебетания птиц, ни жужжания насекомых — только эхо солдатских сапог по грунту да заунывный далекий скрип дерева. Айнерин ускорил шаг, стараясь не отставать.

«Почему нам не выделили сенсора? — думал он. — Новичкам не положено? Или причиной то, о чем говорил магистр Лоск — разногласия в самой армии? А маг бы нам не помешал, ой как не помешал…»

На привале, устроенном на склоне, он поделился своими соображениями с Хельдигом.

— Вот, вот, — зашептал Хельдиг, воровато оглядываясь на лейтенанта. — Я тоже что-то такое чувствую. Тут все будто… смотрит. А он…

— О чем вы там шепчетесь?! — рявкнул Рен. — Значит, в учебке вы все бойцы и защитники Ильдостейна, а как дошло до дела, так поджали хвосты?! Я предупреждал: Саем — это вам не с девочками по Стейнстаду гулять! Здесь идет проверка ваших качеств — выживете ли вы или с позором отправитесь к праотцам! В любой момент нужно быть готовым к нападению! Дальше будет только хуже! Бабы мне не нужны! Можешь прямо сейчас валить сосать сиську к своей мамке, рядовой Хельдиг!

Он еще долго распространялся, пока подчиненные сидели, опустив головы. Айнерин старался успокоиться. «Рен много раз ходил здесь, ему ли не знать, где опасно, а где нет. А мы впервые идем этой дорогой, вот нам и мерещится всякое… Но Рен ничего не смыслит в магии, — с досадой возразил он самому себе. — Ройда рассказывала, что у него нет дара даже в зачатках. Может ли быть, что он просто не ощущает угрозы?»

Впрочем, после привала стало полегче. Деревья поредели, тропа весело петляла сквозь холмы и овраги, уводя все дальше на север. Никаких признаков йернманов не было и в помине, и отряд приободрился. Один только раз Рен остановился, свернул с дороги и молча указал на землю. Там лежала бесформенная груда стальных обломков, частично выкрашенных белой краской. Металл уже тронула ржавчина.

Шли долго. Айнерину казалось, что этот бесконечный мертвый лес никогда не кончится. Плечи ломило, он то и дело поправлял лямки вещмешка. Солнце начало опускаться, но еще было достаточно светло. По словам лейтенанта, до лагеря оставалось не более полутора часов и стоило поднажать; но Хельдиг из Гренсена плелся позади и так ныл, что пришлось сделать еще одну короткую передышку.

Они расположились чуть в стороне от тропы на небольшой поляне. Рен яростно распекал Пузо, который лежал пластом и почти не реагировал на угрозы. Айнерин, глядя на эту сцену, улыбался. «Господин лейтенант, кажется, уже не так и страшен в гневе. Орет больше по привычке, чем со злости…»

Краем глаза он уловил в кустах мимолетное движение и резко повернул голову. Сердце ухнуло в пустоту. Но все было тихо. Меж деревьев колебалась легкая дымка, пронизываемая солнечными лучами.

Показалось!

Они вернулись к тропе и успели пройти несколько десятков эдров, прежде чем заметили неладное. Слабый туман, который они ранее приняли за испарения, неестественно быстро сгущался вокруг. Вскоре в серой пелене не было видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Айнерин с размаху влетел в спину впереди идущего солдата, и в него тут же врезались сзади.

— Это не йернманы! — вскрикнул кто-то позади. — Туман магический!

Отряд сбился в кучу. Лейтенант грязно выругался.

— Рейджены, — с ненавистью сказал он. — Чтоб вы сдохли, сукины дети!.. Слушать мою команду! К бою приготовиться! Держаться вместе! Спина к спине! Сейчас начнется!

Айнерин выхватил ингер, до боли крепко сжав рукоять в кулаке, и выставил перед собой. Он ничего не понимал, кроме того, что на них, похоже, напали из засады. Ноги у него тряслись. В тумане промелькнуло что-то темное, послышался свист стрелы, и кто-то жалобно закричал.

После этого сразу начался хаос. Лязг мечей и вопли иногда заглушал голос Рена, который пытался командовать и как-то координировать подчиненных, но его никто не слушал. Новобранцы наугад размахивали оружием, сталкивались друг с другом, стреляли в туман и в панике бежали кто куда. А невидимый противник то и дело жалил их меткими выпадами. За несколько минут от организованной группы не осталось и следа.

Совсем рядом прожужжала тетива, Айнерин шарахнулся в сторону. Перед ним из ниоткуда выросло дерево, он споткнулся о корягу и кубарем полетел вниз, в лощину, пересчитывая ребра камнями.

— Не расходиться! — надрывался далеко в вышине Рен. Юноша пополз по земле на голос, становившийся все глуше, будто пробивался сквозь подушку. Глаза заливала кровь: падая, он рассек себе кожу на лбу. Вокруг клубилась непроглядная туча неизвестной магии. Звуки стихали один за другим, пока не настала звенящая тишина: полная звуковая изоляция.

А затем ударила молния.

Первая кровь

Рассеянный солнечный лучик скользнул по лицу. Айнерин из Ильдостейна зевнул, потянулся и, вздрогнув, спешно подобрал невольно свесившуюся ногу. Кажется, он ненадолго задремал и потерял бдительность. Прислонившись спиной к стволу, он сидел в ветвях дерева эдрах в семи над землей, густо сплетенных, как огромное птичье гнездо.

В этом укрытии он провел ночь после того, как их отряд был разгромлен. Когда все произошло, он еще пытался куда-то бежать, в немой ватной мгле, оглушенный и ослепленный. Но, полностью дезориентированный, только отдалялся от центра событий. Когда туман наконец рассеялся, Айнерин обнаружил над собой синеющее вечернее небо с бледными огоньками звезд. Он стоял на прогалине в совершенно незнакомом лесу, в незнакомой стране, наполненной неизвестными врагами. Он брел еще около часа, ориентируясь по памяти и сторонам света, шарахаясь от каждой тени, пока не пришлось признать: он окончательно заблудился.

Что же делать? Кричать и звать на помощь? Бессмысленно и опасно. И совершенно не факт, что кроме него кто-то остался в живых. Выход только один: каким-то образом добраться до Восточных врат Саема, а оттуда до Трокена рукой подать.

Заночевать решено было на дереве на краю небольшой полянки: подлесок в сухостое не рос, все на виду, а в каменистых россыпях юноша не чувствовал себя в безопасности. Выбрав ствол потолще, Айнерин залез в развилку, устроился и со вздохом открыл вещмешок. «Мне сейчас нужнее», — подумал он, уплетая паек, предназначенный для бойцов Баутроя. Там же обнаружилась и аптечка, с помощью бинта удалось сделать повязку на лбу.

Теперь же, окончательно проснувшись и отдохнув, он размышлял о вчерашних событиях и в каком направлении ему двигаться. Возможно, стоит взять курс прямо на восток: рано или поздно он упрется в Саемскую гряду, а там свернет к югу. Но опасность повсюду. Значит, помимо йернманов тут есть еще некто, кто нападает на людей? Кто такие рейджены — меткие стрелки, владеющие водной магией? Почему о них никогда не говорили на занятиях? А ведь Рен знал… Айнерин кипел от возмущения. Недоговорки, одни недоговорки кругом, стоившие жизни всему отряду! Слезы навернулись на глаза, он со злостью ударил кулаком по дереву, хрустнула ветка. И тут же вдали, будто вторя, послышался похожий треск.

Парень замер и прислушался. Он уловил приближающиеся, пока еще не разборчивые голоса. Кто-то ломился напрямик через лес в его сторону, разговаривая на повышенных тонах и совершенно не скрывая свое присутствие. Двое.

Спустя пару минут Айнерин смог различать слова: говорили на всеобщем языке, хоть и с сильным акцентом. Лучше бы он их не слышал! Из нескончаемого потока отборной ругани удалось только понять, что один в чем-то винит второго. Еще несколько мгновений — и незнакомцы показались из-за деревьев.

— Ублюдок, ты должен был следить за сосудом!

— А кто выпил оштатки? Не ты ли?

Юноша ни разу не видел эльфов вживую, но сразу узнал их. Два лучника Ведетт Фолда шли по узкой тропке вдоль поляны. Оба высокие и худощавые, с длинными, по эльфийскому обычаю распущенными волосами: у одного — темные, у другого — практически белые, с серебристым отливом. Небрежно развевались серые плащи с меховой опушкой, за плечами виднелись длинные луки и колчаны стрел с густым оперением.

«Что здесь делает Ведетт Фолд? — изумленно подумал Айнерин. — Неужели я забрел так далеко вглубь Саема, что приблизился к западным границам? Нет, не может быть. Кто они, разведчики? Тогда почему так шумят? Их же слышно на всю округу!»

Продолжая препираться, эльфы оказались уже под самым деревом, где сидел парень. Здесь они неожиданно замолчали и остановились. Айнерин задержал дыхание.

— Почему ты разговариваешь со мной на эмбери, Иштвар? — тихо спросил темноволосый эльф и с ненавистью воззрился на своего собеседника. Сверху, сквозь ветки, было хорошо видно его лицо: бледное, нервное, с тонкими поджатыми губами. Вокруг подведенных углем глаз вился причудливый узор татуировок. — Говори со мной, как подобает воину Фейнт Хозва.

— Потому што ты — падаль, Драган, — спокойно и даже насмешливо ответил блондин. — Я никогда не говорю на ниэльв с выходцами из Пуштай Хатара. Такие, как ты, недоштойны называться воинами. Они — не более чем пыль на сапогах высшей кашты. И заслуживают лишь эмбери.

И он самодовольно погладил крупный золотой медальон на груди рукой в черной перчатке. Действительно, даже сам облик этого эльфа подчеркивал его превосходство: в отличие от темноволосого, он держался более раскованно и уверенно в себе, был более статным и широкоплечим, в то время как его соратник слегка горбился и в целом был каким-то доходягой.

Драган скрипнул зубами.

— Я не нанимался прислуживать тебе, Иштвар. Я защищаю нашу родину так же, как и ты. Во мне течет та же эльфийская кровь.

— Не льшти себе, феккет вер. Все, на што годится ваше племя — быть пушечным мясом, живой штеной для защиты от мунгаров. Вы веками ложились под них, так с чего бы вдруг твоя кровь штанет эльфийской? Король слишком мягок с вами. Когда мой клан придет к влашти, — Иштвар надменно усмехнулся, — всех пуштай хатарцев сотрут с лица земли!

«Опять «чистота крови», Эльтаир вас разрази! — с досадой подумал Айнерин. — Почему все так на этом зациклены?»

Он бросил взгляд на другую сторону поляны и похолодел. Среди деревьев сгущалась знакомая серая дымка. Рейджены!

Эльфы тем временем как будто не замечали грозившей опасности. И без того светлое лицо Драгана после услышанного стало белым как мел. Он сбросил на землю плащ и выхватил меч. Под плащом у него оказалось черное трико, расшитое серебром, подчеркивающее гибкость стройного тела.

— Я заштавлю тебя ответить за свои слова, Иштвар, — выкрикнул он. — Посмотрим, на што ты годишься без хатлума!

Блондин тоже сбросил плащ и, улыбаясь, отошел на открытое место.

— Нападай, мунгарское отродье, — издевательски пропел он, раскинув в стороны руки. — Даю тебе фору. Мне не нужен хатлум, чтобы втоптать тебя в грязь!

Раздался глухой звук, Иштвар качнулся и упал вниз лицом. Из плеча у него торчала короткая рейдженская стрела. Эльф вскрикнул, начал подниматься, но другая стрела метко пригвоздила его правую ногу к земле. За еще одну попытку освободиться он был наказан третьим выстрелом в запястье. Затем все стихло.

Айнерин оторопело переводил глаза с распростертого тела на клубившуюся за ним мглу. Драган, чудом успевший отскочить за соседнее дерево, прижимался к стволу и тяжело дышал.

— Драган, — застонал Иштвар. — Драган, помоги мне!

Под ним начинала расползаться небольшая темная лужица. Но раны были не смертельны: невидимый стрелок лишь зафиксировал конечности эльфа, лишив возможности двигаться.

Лук Драгана лежал в нескольких шагах, но было ясно, что стоит тому высунуться, как его постигнет участь соратника. Айнерин тоже боялся пошевелиться, не будучи уверенным, видит ли его рейджен со своей позиции. Напрягая зрение, юноша всматривался в серую завесу. Сколько их там: один, двое, трое? Стреляли из одного места; похоже, снайпер — одиночка. Если бы рейдженов было больше, как тогда, когда напали на его отряд, туман заволок бы всю округу.

— Чего ты ждешь? Спаси меня!

Пуштай хатарец громко выругался на родном языке.

— Погоди, Иштвар, — крикнул он. — Сейчас я што-нибудь придумаю.

— Што думать? Убей его!

— Как? Он приштрелит меня!

Иштвар продолжал вопить, перемежая мольбы о помощи проклятиями и угрозами.

— Я сам тебя приштрелю, подлый феккет вер! Знаешь же, што ш тобой сделают, если ты дашь погибнуть элитному командиру?..

Острие стрелы чиркнуло ему по уху, и он заткнулся. Драган еще несколько секунд колебался, затем глубоко вздохнул и метнулся к своему оружию. Тут же свистнул ветер, стрела вонзилась в дерево и осталась торчать, колеблясь. Эльф увернулся, успел подхватить лук и колчан, упал на землю и перекатом вернулся в укрытие.

Ситуация переломилась в пользу Ведетт Фолда, однако Драган почему-то не торопился. Айнерин посмотрел вниз: воин, сидя за деревом и шипя от боли, сжимал ногу. Из икры торчало глубоко вошедшее древко. Как, когда снайпер успел зацепить его? Он даже не заметил!

Что не так с этими эльфами? Разве они не самые остроглазые, самые ловкие, самые меткие стрелки во Внутреннем мире? В академии рассказывали, что воин Фейнт Хозва способен услышать биение чужого сердца за пятьсот шагов; стрела, выпущенная им из лука, попадает в центр мишени через триста эдров. А эти двое — как слепые котята…

Через несколько минут снайперу надоело ждать, и он снова прицельно ранил лежащего в левую ногу. Истыканный стрелами Иштвар завыл от боли и приподнял голову. Его искаженное страхом лицо запачкалось, белые волосы побагровели и слиплись. Снайпер издевался над раненым, выманивая второго противника на открытое пространство.

— Он убьет меня, Драган!

Драган ничего не ответил. У Айнерина сжалось сердце. Ему действительно было жаль эльфов, особенно темноволосого: бесправного, ненавидимого среди своих и чужих из-за укоренившихся в веках расовых предрассудков. Должно быть, он такой же, как Кудо из Бергкрума…

Еще один выстрел пришелся в спину — и Иштвар выплюнул сгусток крови. Невидимка, казалось, наслаждался этим неравным боем, хладнокровно расстреливая беспомощных врагов. Если бы захотел, он давно мог убить их, легко и быстро; но он словно смаковал жестокую пытку, растягивая ее, прежде чем нанести смертельный удар. Айнерин стиснул зубы и медленно-медленно пополз по веткам из своего гнезда на другую сторону дерева.

О чудо: рейджен не заметил его движений! Его внимание было полностью приковано к происходящему на поляне. Айнерин слегка привстал, затем выпрямился в полный рост, держась одной рукой за ствол, готовясь немедленно скрыться обратно. Не видит! Зато место засады снайпера было как на ладони, удалось даже примерно определить его местонахождение в окутывающем его облаке. Так же, медленно-медленно, он вытащил из-за спины лук и стрелу. На эльфов надежды больше нет, остается полагаться только на самого себя. Но у него будет один-единственный шанс.

Драган наконец решился и, издав крик, исполненный ярости и бессилия, бросился в атаку, на ходу натягивая тетиву. Но стрела ушла в молоко. И тут же ответный выстрел буквально прибил его к дереву: наконечник пронзил нижнюю часть левого плеча. На его глазах снайпер добил Иштвара в затылок: приманка выполнила свое предназначение и больше не интересовала. Треснули позвонки, и шея переломилась с отвратительным хрустом.

Айнерин вложил стрелу в выемку, поднял лук и прицелился. Он был сконцентрирован до предела. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Туман слегка поредел: рейджен позволил себе расслабиться, готовясь прикончить последнего противника. Меж деревьев обозначились очертания человеческой фигуры.

Дымка на мгновение разошлась, и в появившемся окошке Айнерин увидел рейджена: тощего, вертлявого, с телом как у подростка, черные волосы у лица заплетены в две разлохмаченные косички. Но больше он ничего не видел. Вот он, шанс — сейчас или никогда! Айнерин отпустил пальцы, и рейджен беззвучно рухнул.

Парень быстро спустился с дерева и подбежал к эльфам. Иштвар, без сомнения, был мертв: его тело, нашпигованное стрелами, напоминало взъерошенного дикобраза. Драган в неестественно вывернутой позе пытался выдернуть из плеча стрелу. При виде Айнерина он сжался, инстинктивно защищаясь.

— Я не враг тебе, — поспешил успокоить его юноша и в знак мира поднял руки на головой. — Меня зовут Айнерин из Ильдостейна. Стой смирно. Сейчас я помогу тебе.

Он быстро осмотрел плечо эльфа: стрела прошла навылет, и наконечник удалось обрубить мечом. Освобожденный Драган со стоном повалился на землю.

— Не трогай, — приказал Айнерин. — Я вытащу ее и ту, что в ноге, и перевяжу твои раны. Но вначале мне нужно кое-что проверить…

С волнением он пересек поляну и вошел под древесный свод. Рейджен был еще жив, хотя оставалось ему недолго: стрела вошла ему прямо в горло, и он захлебывался кровью; но стоило Айнерину склониться над ним, как он внезапно открыл абсолютно ясные, блестящие раскосые черные глаза, и с ненавистью посмотрел ему в лицо. Парень в ужасе отпрянул. Снайпер-одиночка оказался женщиной.

Маленькая, худая, очень смуглая, босая, одетая в какие-то намотанные серые тряпки, она продолжала сжимать в руке короткий изогнутый лук. Губы ее шевелились, будто она пыталась что-то произнести. Сдвинув брови, Айнерин смотрел на свою первую в жизни жертву. К горлу подступала тошнота. Ему еще никогда не приходилось убивать, и он даже не знал, каково это будет. В его представлениях врагами были только йернманы: а бездушную машину совсем не жаль.

Рейдженка захрипела, и Айнерин смог разобрать слова на всеобщем.

— Прочь с моей земльи… вы… агма… Саем — землья ишши… Грядьет вельикая битва… между добром, злом и воинством ишши… уже скоро… Оставьте нас… — Она закашлялась, выпрямилась и твердо закончила: — Убей меня.

Дорога на запад

Когда Айнерин вернулся на поляну, лицо рейдженки все еще стояло перед его внутренним взором. Добить ее он так и не смог: обнажил меч, но был не в силах вонзить его. К его облегчению, женщина умерла быстро. Но ее взгляд, исполненный боли и злобы, надолго врезался ему в память. Произошедшее потрясло его настолько, что волей-неволей явилось началом перемен, зародившихся в глубине его души.

Драгану срочно требовалась медицинская помощь, и Айнерин спешно взялся за дело. Гладкое древко обрубленной стрелы легко удалось извлечь из плеча, но наконечник в ноге застрял глубоко и крепко.

— Придется расширить рану, — предупредил Айнерин эльфа, берясь за ингер. — Будет больно. Готов?

Стоило отметить, что все манипуляции лучник перенес стойко и даже почти не кричал, только глухо рычал, царапая ногтями землю. Айнерин туго забинтовал икру и поднялся.

— Двигаться можешь? — спросил он. Драган с трудом поднялся, опираясь на подставленную руку, и, хромая, сделал несколько шагов. Юноша с сомнением смотрел на него. Да уж. В таком состоянии этот эльф в лесу, под завязку набитом рейдженами, не выживет.

— Мне нужно идти, — наконец хмуро изрек Драган. Это были первые его слова с момента их знакомства.

— Куда?

— Назад, к своим. Фейнт Хозва ждет.

— В Ведетт Фолд?

— Нет. В лагерь разведчиков.

— Далеко они?

— Не знаю. Должно быть, около дня пути. И ты мне поможешь, — решительно сказал эльф и схватил Айнерина за рукав. Тот в удивлении отпрянул, но Драган не отпускал.

— Я не пойду с тобой! Мне надо в Ильдостейн!

— А ты знаешь, как добраться до Ильдоштейна? Што ты здесь делаешь, эмбер хёг? Почему ты один? Где твои воины?

— Я тоже потерялся, — вспылил Айнерин. — И мне тоже надо к своим. Причем совсем в другую сторону. Если я пойду с тобой, то окончательно собьюсь с дороги.

— Прошу тебя, — внезапно жалостливым тоном сказал Драган и умоляюще посмотрел в лицо парню. Это было так странно: опытный эльфийский воин просит его, салагу, о помощи… Особенно фантастически это смотрелось, учитывая, что пуштай хатарец намного превышал его в росте: Айнерин едва ли доставал ему до плеча и чувствовал себя малявкой. — Помоги мне еще раз. Беш тебя я погибну.

История, рассказанная далее Драганом, расставила все точки над i в странном поведении двух эльфов и заодно раскрыла главный секрет Ведетт Фолда. Оказалось, что пресловутая ловкость и меткость эльфийских воинов была обязана хатлуму — особому алкогольному напитку вроде грасковой самогонки. Приняв на грудь чарку такого допинга, эльф становился буквально неуязвим: чувства обострялись до предела, а гибкое натренированное тело приобретало невероятную силу и скорость. Хатлум гнали по всей стране сотнями тысяч бочек. Все воинство Фейнт Хозва неотъемлемо носило с собой фляги с хатлумом, не допуская истощения запасов, поскольку стоило бойцам протрезветь, как их навыки испарялись бесследно, превращая идеальных стрелков в легкую мишень противника. Без хатлума же эльфы не видели и не слышали дальше собственного носа, плохо ориентировались в пространстве и не могли принимать адекватных решений.

Именно это и случилось с Драганом и Иштваром. Отправившись на разведку, они натолкнулись на группу йернманов: насколько Айнерин смог понять, это произошло далеко к северу от места, где они сейчас находились. Эльфы с легкостью уничтожили роботов, но, когда они уже собирались двинуться дальше, к йерманам прибыло подкрепление: в том числе очень большой робот неизвестного ранее типа. Драган вспоминал о нем со страхом: он сразу понял, что силы неравны и им придется туго. Разведчики с легкостью могли бы сбежать и замести следы, но гордость не давала Иштвару покоя: он презрительно отмел предложение Драгана об отступлении и вышел драться с гигантом один на один. Стоило ли говорить о том, что ради победы он прикончил весь свой хатлум, а потом еще и хатлум Драгана. Но робот не поддавался, и бежать все-таки пришлось, воспользовавшись моментом, когда неповоротливая махина застряла в камнях. Дорогу назад эльфы найти уже не смогли. Огрызаясь и виня друг друга во всех бедах, они шли наугад, чудом избежав заминированных ловушек, пока не наткнулись на рейдженскую засаду. И если бы не Айнерин из Ильдостейна, то сейчас на поляне лежал бы не один, а два длинноволосых трупа.

— Да… дела, — в раздумьях почесал затылок парень. Ему все еще не хотелось удаляться вглубь Саема, но бросить Драгана уже не позволяла совесть.

— Если мы доберемся до лагеря, Фейнт Хозва дашт тебе сопровождающих, — убедительно сказал эльф. — Они помогут тебе найти дорогу назад. Ведетт Фолд не заинтересован в убийштве человека. Наш главный враг — Йернаркан… пока.

Айнерин уже понял, что выбор у него невелик. Так хоть разведчики ему помогут: если они доберутся до них, конечно. Но одна голова хорошо, а две лучше, даже если вторая — голова трезвого эльфа.

— А что будем делать с ним? — кивнул он в сторону Иштвара. — Мы не сможем унести его. Наверное, надо похоронить? По вашим… эээ... обычаям?

— Фейнт Хозва заберет его позже, — Драган проковылял к трупу и склонился над ним. — Пока завалим его камнями. А в подтверждение своих слов я возьму его медальон.

Он снял золотое украшение с лежащего и надел себе на шею.

Вдвоем они вытащили стрелы из тела, положили его на спину и возвели небольшой курган из камней. Драган воткнул сверху сухую ветку и, сложив руки, прошептал что-то похожее на короткую молитву.

— Жди, Иштвар из Фехер Иве, — сказал он. — Да хранит тебя сила Фолданьят.

— Послушай, Драган, ты хоть знаешь, куда идти? — спросил Айнерин, когда они отдалились на достаточное расстояние от поляны. Их окружал все тот же неизменный лес, испещренный каменистыми тропками. Эльф посмотрел на тусклое солнце и прищурился.

— Мы должны выйти к заброшенному тракту. Держись запада, и воины Ведетт Фолда вскоре сами обнаружат нас. Йернманы не осмелятся зайти так далеко.

— Запад — вот туда, — вздохнул парень. Топографический кретинизм Драгана вызывал у него небеспочвенные опасения. — А ты сможешь сражаться, если снова появятся рейджены?

Этот вопрос волновал юношу больше всего. Воин кивнул:

— Ду́хи защитят нас.

— Духи? Какие духи?

— Лесные покровители. Я оштавил им подношение.

Айнерин с сомнением покосился на эльфа. Не похоже, чтобы духи сильно помогли ему в последний раз. Хотя… как знать, как знать!

— И ты молись своему богу, Непомнящий, — уверенно сказал лучник. — Штранное имя, эмбер хёг. Не потому ли ты забыл дорогу?

— Долгая история, — вздохнул Айнерин. Слегка поколебавшись, он решил рассказать о себе эльфу, опустив подробности, которые могли бы составить военную тайну. Драган слушал внимательно, приоткрыв рот.

— Вне сомнений, ты — избранный, — подытожил он, когда юноша наконец закончил. — Такая удивительная судьба вштречается раз в штолетие.

— Вот и Владычица говорила, что я избранный. Но для чего? По-моему, чтобы быть избранным, надо обладать чем-то особенным. А я ничем не лучше других…

— Какая учашть тебе уготована, ведомо лишь Провидицам, плетущим жизненные нити, — загадочно сказал эльф. — В чем твое предназначение, покажет время.

— Это не новость, — разочарованно надул губы Айнерин. — А в чем твое предназначение, Драган? Расскажи о себе и ты. Ты же из Пуштай Хатара? Где это? Я мало знаю о Ведетт Фолде.

Лицо воина мгновенно осунулось.

— Ты слышал наш разговор с Иштваром.

— Прости, — виновато сказал Айнерин. — Вы так кричали, что сложно было не услышать.

— Пуштай Хатар — мешто, проклятое Ведетт Фолдом. Иштвар ненавидел меня, как и всех, кто оттуда родом. Нас ненавидят все эльфы, принадлежащие высшей каште. Знаешь ли ты, эмбер хёг, кто такие мунгары?

— Кочевники Шагмара?

— Верно. Штолетиями Орда совершала набеги на юго-вошточные рубежи Ведетт Фолда. Пуштай Хатар, приграничный регион, принял удар на себя. Но, как чашто бывает, произошло смешение… Наши женщины рожали детей от насиловавших их кочевников, в городах и деревнях шла торговля с Шагмаром. Мало-помалу конфликт сошел на нет, и набеги штали редки. Ведетт Фолд выштоял благодаря пуштай хатарцам. Но в ответ мы получили лишь черную неблагодарношть. Для короля и ему подобных, ревноштно следящих за чиштотой расы, мы — феккет вер, «дурная кровь». Пуштай Хатар превратился в резервацию, глухую провинцию полукровок… Хотя мы по-прежнему считаем себя эльфами. Наша земля всегда принадлежала Ведетт Фолду, и мы готовы отдать жизнь за нее.

Айнерин не мог подобрать слов, способных выразить его негодование.

— Чудовищная несправедливость! Зачем же ты пошел в Фейнт Хозва?!

— Все кланы Ведетт Фолда сейчас призваны под королевские знамена. Мы сражаемся против йернманов и рано или поздно очиштим исконно эльфийские земли Саема.

Айнерин вспомнил, что эльфы считают Саем своей исторической родиной, и вовремя подавил в себе желание задать вопрос, почему та рейдженка называла эти места «землей ишши».

— Да, — задумчиво продолжал Драган. — Пуштай хатарцам в Фейнт Хозва приходится несладко. Нас презирают и готовы уништожить свои же сородичи. Но благодаря тебе меня хотя бы не убьют воины клана Иштвара. Ты — свидетель, што Иштвар погиб не от моей руки.

После привала, где Драган жадно ел припасы, предложенные ему Айнерином, они снова двинулись на запад. Эльф подгонял парня, хотя сам едва ковылял.

— Смотри по шторонам, Непомнящий, — без конца твердил он. — Увидишь высокие деревья — значит, в том направлении Ишточник, и надо взять левее.

— Источник? Ты имеешь в виду Источник Вечной жизни?!

— Вы называете его так.

— Постой, Драган, — засуетился Айнерин. — Раз уж мы забрались так глубоко в Саем, то почему бы не сходить к нему?

— Зачем?

— Мне… — юноша осекся, чуть не проговорившись о том, что решил воспользоваться случаем поискать семена Аски. Неожиданная перспектива найти их — первым, да еще и в одиночку — представлялась настолько заманчивой, что буквально затмевала рассудок. — Разве нам не нужно пополнить запасы воды? — выкрутился он.

Эльф с сомнением посмотрел на него.

— Похоже, ты совсем не знаешь, што там находится, эмбер хёг, раз говоришь так, — сказал он. — На берегах Ишточника — подземный город рейдженов. Пещеры кишмя кишат ими. Там они получают свою особую силу, и даже вся армия Фейнт Хозва не справится с ними, пока они рядом с мештом своего возрождения… Этим мы займемся позже. Сейчас наша цель — йернманы.

— Погоди, — Айнерин опять чувствовал себя непосвященным в общеизвестные истины. — Источник находится под землей? Город рейдженов? Возрождение?

— Рейджены бессмертны рядом с Ишточником. Его вода позволяет им заживлять свои раны быштрее, чем они умрут от потери крови.

— Так значит, Источник все же дает вечную жизнь?!

— Только рейдженам, — отрезал пуштай хатарец. — Не надейся, што он излечит тебя или меня. Нам двоим сейчас там делать нечего.

Солнце клонилось к закату, когда далеко справа показались вершины деревьев, возвышающиеся над лесом. Должно быть, они были действительно огромны — их реликтовые стволы виднелись за много альнов. Как и предсказывал Драган, они свернули влево и вскоре выбрались на древнюю Саемскую дорогу, пролегавшую прямо среди скалистых откосов. До сих пор им никто не встретился, но это было чистой удачей. В любой момент на двух путников, прекрасно заметных на открытой местности, могли выскочить йернманы, полные сил рейджены, и кто знает, кто здесь еще водится, о ком забыли рассказать. Но эльф продолжал целеустремленно хромать вперед.

Начало смеркаться, и Айнерином все больше овладевала тревога.

— Далеко нам?

— Тсс, — Драган приложил палец к губам. — Уже близко. Прошто иди и не делай резких движений.

Вскоре Айнерин из Ильдостейна отчетливо понял, что за ними следят. Справа, слева, сзади — отовсюду на них смотрели десятки невидимых глаз, внимательно оценивая каждый шаг эльфа и человека. Наконец Драган замедлил шаг и остановился. Повисла напряженная тишина.

Меж деревьев в сгущающихся сумерках проявились высокие силуэты в плащах с поднятыми капюшонами. Интуиция не подвела — воины Ведетт Фолда действительно держали их на прицеле. Продолжая натягивать тетиву и бесшумно приближаясь, лучники взяли путников в кольцо. Драган все так же молчал, глядя прямо вперед; Айнерин следовал его примеру. Он великолепно понимал, что стоит ему сделать один неосторожный жест, как его немедленно изрешетят.

Раздался резкий окрик, воины опустили луки, слегка разошлись в стороны, и вперед выступила группа из троих разведчиков. Средний медленно снял капюшон с головы, остальные двое сделали то же самое. Они очень напоминали Иштвара: такие же беловолосые, холеные и надменные, и даже татуировки на лице были схожи.

— Говори, Драган из Пуштай Хатара, — сказал эльф по центру. — Где Иштвар?

— Он мертв, — коротко ответил Драган. — Провидицы начертали ему смерть от штрелы рейджена.

Эльфы схватились было за оружие, но командир вскинул руку.

— Почему мы должны верить тебе, феккет вер? Почему ты до сих пор жив, в то время как один из лучших штрелков клана Магас погиб?

— Медальон Иштвара — на моей груди. Он пал в неравном бою как иштинный воин Фейнт Хозва. Айнерин из Ильдоштейна был там и подтвердит мои слова. Ведь ты знаешь, Нандор, люди никогда не лгут.

Все взгляды обратились на парня. Тот стоял, клацая зубами от страха, чувствуя, что его жизнь висит на волоске.

— Правда ли это, эмбер хёг? — спросил Нандор. Его глаза сощурились и, густо подведенным черным, казались в полумраке бездонными провалами на бледном лице. Айнерин сглотнул.

— Да, — тихо сказал он. — Это правда. Иштвар из Фехер Иве ждет, когда за ним вернутся его соратники.

Эльфы внезапно расслабились, будто действительно приняли его слова за чистую монету. Значит, вот какая слава у людей во Внутреннем мире… Камень буквально спал у него с души.

Нандор опустил голову.

— Да упокоит Фолданьят его душу. Клан Магас понес невосполнимую утрату. Мы допросим тебя позже об обштоятельштвах смерти Иштвара, феккет вер. Сейчас же тебя помештят под временный арешт. А какова твоя цель, человек с штранным именем?

— Я хочу вернуться домой, — твердо заявил Айнерин. — Дайте мне воинов.