Прольется кровь волшебников

Глава 1. Чужие небеса

Четвертый курс в Хогвартсе начинался с неприятного, ноющего чувства после событий на чемпионате и легкой тревоги перед новым годом, обещающим, судя по всему, быть таким же насыщенным на странные и пугающие события, как и предыдущие. Но Гарри Поттер все же наивно надеялся, что может быть, все будет не так плохо, как казалось. Очень хотелось провести год без тайных комнат, василисков и слуг Темного Лорда. Только учеба, квиддич и отчаянные попытки поговорить с новообретенным крестным.

Именно об этом он и размышлял, бредя на урок Астрономии в холодный, ясный сентябрьский вечер. Воздух был таким острым, что казалось, можно порезаться о края звёзд, мерцавших с небывалой интенсивностью. Профессор Синистра, их преподавательница, с редким для неё оживлением говорила о феномене «Слёз Феникса» — редчайшем сближении планет, которое, по слухам, временно истончало границы между магическими и космическими сферами бытия.

— В такую ночь, — вещала она, настраивая телескоп, — сама ткань реальности становится тоньше пергамента. Теоретически...

Её слова потонули во всеобщем зевании. Рон, прислонившись к парапету башни, вполголоса жаловался на бессмысленность стояния на холоде, когда можно было бы доедать пудинг в Большом зале. Гермиона, как всегда, внимательно конспектировала, но и её взгляд время от времени блуждал в сторону причудливых созвездий.

И тогда это началось.

Сначала возникла тишина. Не обычная ночная тишина, а гнетущая, абсолютная, будто кто-то выдернул штекер из мира. Перестали стрекочать сверчки и ухать совы. Замер ветер. Даже их собственное дыхание стало неслышным.

— Что... — начала Гермиона, но слово застыло у неё на губах.

Звёзды над их головами пошевелились. Не просто замерцали иначе, а поползли, растягиваясь в тонкие серебряные нити, сплетаясь в ослепительный, невыносимый для глаз вихрь. Башня Астрономии под ногами дрогнула, не грубо, как при землетрясении, а странно и гибко, будто замок был кораблём на волне.

— Профессор? — сорвался испуганный голос Невилла.

Но профессор Синистра не отвечала. Она стояла, запрокинув голову, и её лицо, освещённое безумным светом с небес, было искажено не страхом, а чистейшим, леденящим душу изумлением.

— Это невозможно... — прошептала она. — Матрица реальности... рвётся...

Всё произошло мгновенно. Ослепительная белизна, не имеющая источника, поглотила всё. Не было ни звука, ни ощущения падения. Был только ужасающий, всепоглощающий рывок куда-то сквозь. Гарри почувствовал, как кости превращаются в свинец, а внутренности в ледяную воду. Он видел, как Рон, широко раскрыв рот в беззвучном крике, хватался за стену. Как Гермиона инстинктивно накрывала голову руками. Как Драко Малфой в двух шагах от них падал на колени, его обычная насмешливая маска аристократа исчезла: лицо было белым как мел от животного ужаса.

А потом — удар, словно об огромный бассейн с желе.

Гарри очнулся, лёжа на холодном камне. В ушах стоял пронзительный звон. Он поднял голову. Астрономическая башня была на месте. Но всё остальное... Всё было неправильно.

Небо было другим. Совершенно, чудовищно другим. Знакомые созвездия исчезли. На их месте висели две бледных, болезненных луны и полосы каких-то туманностей, светившихся зловещим багровым светом. Воздух пах хвойной свежестью и озерной водой, вперемешку с дымом и чем-то чужеродным, острым — как ржавое железо и влажная глина.

— Что... что это? — хрипло прошептал Рон, поднимаясь рядом. Его веснушки выделялись на бледной коже, как капли крови.

Гермиона уже стояла, вжавшись в парапет, её пальцы белыми костяшками впились в камень. Она смотрела не в небо, а вниз.

— Замок... — выдавила она. — Замок на месте. Но...

Гарри подполз к краю. Хогвартс стоял. Его башни, его мосты, его тёмные очертания отчетливо вырисовывались на фоне чужих лун. Но вокруг не было знакомых гор Шотландии. Не было светящихся окон Хогсмида. Вместо этого — бескрайнее, чёрное море залитого желто-белым грязным светом чужеродных лун леса, расстилавшееся до самого горизонта, на котором угадывались острые, незнакомые пики гор.

Где-то внизу, среди деревьев, слабо тлели одинокие, нерегулярные огоньки — не электрические и не магические.

— Где профессор Синистра? — спросил чей-то дрожащий голос.

Все переглянулись. Башня была полна перепуганных третьекурсников, но профессора среди них не было.

Паника, сдержанная шоком, начала пробиваться наружу. У кого-то сорвался сдавленный плач. Кто-то начал бессмысленно трясти свой телескоп, будто он мог дать ответы.

— Спокойно! — крикнул Гарри, и его собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Нужно... нужно спуститься. Узнать, что случилось с остальными.

Несмотря на сдвоенный урок со Слизерином, на реплику Гарри привычных колкостей не последовало.

Спуск по винтовой лестнице был тяжелым. Каждый шорох, каждый скрип камня отдавался эхом в новой, гнетущей тишине. Обычные звуки замка — голоса домовых эльфов на кухне, шуршание мантий привидений, постукивание школьной маятниковой тяги — исчезли. Но постепенно повсюду слышались возгласы и крики перепуганных школьников разных возрастов.

В Большом зале их ждало новое потрясение. Потолок, всегда отображавший небо над замком, теперь показывал то самое багровое небо с двумя лунами. Магическая иллюзия работала, но источник её вдохновения был теперь чужд и страшен. В зал уже набежала толпа пуффендуйцев, урок которых проходил неподалеку. Их возглавлял старательно сдерживающий панику Седрик Диггори.

— Диггори, — резко воскликнул Малфой, увидев их. — Ты знаешь, что произошло?

— Нет, — коротко ответил тот, подходя к новоприбывшим. Его одежда была заляпана каким-то зельем, волосы вслочены и опалены.

— Никого нет, — сказала стоявшая рядом с ним Чжоу Чанг, её голос дрожал. — Только что мы были на зельевариении... потом это землетрясение и вот... Мы обыскали несколько коридоров и классов. Никого. Только... только ученики, не старше третьего курса. Только мы.

В этот момент в огромные двери Зала, повалила разрозненная толпа старших когтевранцев, вперемешку с ошалевшими и заплаканными младшекурсниками разных факультетов.

— Нужно... нужно привести всех сюда — проговорил Диггори. — Собраться и обдумать, что вообще тут твориться.

— Мордредова хрень тут творится! — вспылил Рон.

— Без паники, Рон... — Гермиона старалась держаться спокойной, но, как и Диггори, ее выдавал легкий тремор рук. — Надо осмотреть весь замок, комнаты преподавателей, кабинет директора... кто-то же должен быть здесь!

— Посмотрите в чертовы окна.. — процедил Малфой. — Окна... посмотрите в окна!

Они бросились к ближайшему высокому стрельчатому окну. Некоторые девочки ахнули, зажав рот рукой, а парни не смогли сдержать ругательств.

То, на что они сначала не обратили внимание с башни, поражало своей неправильностью. Хогвартс стоял не на привычном скалистом утёсе над озером. Он стоял на огромном, одиноком плато, отрезанном от лесистой равнины отвесными скалами. Озеро было на месте, но его воды казались неестественно чёрными под неприятным светом. За ним шумел странный хвойный лес, освещенный странными лунами. А там, внизу, у самого подножия неприступной стены плато, были огни... Их было много. Десятки маленьких, желтых точек, мерцающих между стволами, как глаза гигантского хищного зверя.

— Лагерь, — беззвучно прошептала Гермиона, будто боясь, что ее услышат с такого расстояния. — Это... лагерь.

— Чей лагерь? Чей? Чей?— начал нервно повторять Рон, и его голос дал петуха.

Ответом послужил новый звук — далекий, протяжный и леденящий душу вой, донесшийся сквозь толстое стекло. Не волчий, не звериный. Звук рога и что-то гортанное, почти человеческое, но лишенное всякого разума, полное только голода и ярости. За первым воем последовал второй, третий, сливаясь в жуткий хор.

— Что бы это ни было, — сказал Драко Малфой, и его голос, обычно полный надменности, теперь был плоским и лишенным эмоций, — они не дружелюбны. И похоже вообще не люди.

В Большом зале началось брожение. Слухи о видах из окон и странных звуках поползли среди собравшихся учеников, множа панику. Младшекурсники, особенно первокурсники, тихо плакали в углах, сбившись в кучки по факультетам. Кто-то из когтевранцев тщетно пытался настроить радио или какие-то самодельные магические приборы — все они показывали только мертвую тишину или хаотические всплески.

— Ладно, — властно сказал Седрик Диггори, взбираясь на один из столов, чтобы его было лучше видно. Его лицо было грязным, но решительным. — Слушайте все! Паника нам не поможет. Мы должны организоваться. Гермиона, Рон, Малфой, Поттер — ко мне. Остальные — факультетскими группами. Старшекурсники, возьмите на учет всех своих! Нам нужно понять, сколько нас, кто ранен, и что у нас есть.

Его спокойный, уверенный тон на фоне истерики других подействовал отрезвляюще. Пуффендуйцы сразу потянулись к своему старосте. Когтевранцы затихли, прислушиваясь. Даже слизеринцы, после секундного колебания, кивнули в сторону Малфоя, который, скривив губы, направился к Диггори.

Гарри чувствовал странную опустошенность. Шок начал отступать, оставляя после себя холодную, тяжелую глыбу в груди. Нет взрослых. Никого. Они одни. Под чужим небом, с... чем-то во тьме. Он машинально последовал за Диггори к преподавательскому столу.

— Первое, — начал Седрик, когда образовался небольшой круг, — мы обыскали часть замка. Ни одного профессора, призрака или эльфа. Библиотека, лазарет, комнаты преподавателей — пусто. Кабинет Дамблдора заперт наглухо, никакие стандартные заклинания не работают.

— Каминная сеть? — быстро спросила Гермиона, ее ум уже лихорадочно работал, ища лазейки.

— Мертва. Порошок не горит, пламя обычное, оранжевое. Никакой связи с внешним миром.

— Портреты?

— Замолчали. Полностью. Не двигаются, не говорят. Как... обычные картины, — ответила Чжоу Чанг.

— Отлично, просто отлично, — пробормотал Рон, потирая лицо руками. — Значит, мы в ловушке. В волшебном замке, который почему-то оказался посреди черт-знает-чего. И что нам теперь делать? Ждать, пока эти... те, с огнями... не решат забраться к нам?

— Прямо сейчас они к нам не заберутся, — раздраженно пробормотал Малфой. Он смотрел не на них, а в сторону окна, его взгляд был расчетливым. — Скалы слишком крутые. Единственный возможный путь — через главные ворота и дорогу, но, судя по виду, там теперь обрыв. Замок сам по себе похож крепость. Но...

— Но что? — спросил Гарри.

— Но у нас нет еды, Поттер. Вернее, есть, но она очевидно не бесконечная. Законы трансфигурации, помнишь? Вот Грейнджер точно помнит.

— Исключения из закона Гэмпа - нельзя создавать еду из воздуха — заученно подхватила Гермиона, взглянув на Драко.

— Кухни полны, но домовых эльфов нет — не обращая на нее внимания, продолжил тот. — Кто будет готовить? Кто будет пополнять запасы? И главное... — он наконец повернулся к ним, в его глазах был страх и какая-то исступленная злость, — что если эти твари умеют летать? Или хорошо карабкаться?

Тишина повисла тяжелым одеялом. Они смотрели друг на друга — четверокурсники, еще вчера делившиеся сплетнями и домашними заданиями, а теперь вынужденные решать вопросы жизни и смерти.

— Нам нужен план, — тихо сказала Гермиона. — На несколько дней. Надо обследовать периметр, выяснить, все ли защиты замка работают. Магические и... физические. Ресурсы. Еда, вода, лечебные зелья, книги по защите. Потом...

Она запнулась.

— Разведка, — закончил за нее Гарри. Все взгляды устремились на него. Он не хотел этого. Он ненавидел это чувство — когда все ждут от него решения. Но слова вырывались сами. — Мы не можем сидеть здесь вслепую. Нам нужно узнать, где мы. Понять, есть ли тут вообще день. И кто эти твари.

— Сам полезешь смотреть, — фыркнул Малфой. — Вниз, к этим огням?

— Отправим тебя, Малфой — огрызнулся Гарри. — Будем наблюдать. С безопасного расстояния. С верхних башен. У нас есть бинокли, телескопы... есть заклинания для дальнего зрения. Мы же волшебники.

— Я думал, ты забыл об этом, живя с магглами, Поттер — дежурно нахамил Малфой в ответ.

Похоже, общее дело возвращало всех к жизни

— Есть, — согласился Седрик, обдумывая. — Но для этого нужны люди на вахте. Организованные дежурства. И нужно успокоить остальных, дать им задачи, иначе начнется истерика.

— Разделим обязанности, — предложила Гермиона, уже мысленно составляя списки. — Старшие займутся учетом людей и распределением помещений для ночлега. Те, кто силен в защитных чарах, могут начать проверку окон и входов на предмет уязвимостей. Когтевранцы, может, попробуют выяснить что-то по звездам... если они здесь хоть немного похожи на наши.

— А я, — сказал Драко неожиданно резко, — с группой слизеринцев пройду по всем кладовым и подвалам. Проверим запасы. И не проникло ли что-то новое из под земли. — Он говорил с таким видом, будто это была самая неприятная, но необходимая и героическая работа, которую он не доверит никому другому.

Гарри кивнул, невольно чувствуя странную солидарность. В этой чудовищной ситуации старые школьные распри показались мелкими и далекими.

— А мы с Роном, — сказал он, — пройдемся по верхним этажам, башням. Выберем лучшие точки для наблюдения. И... попробуем еще раз связаться с внешним миром. Есть заклинания, которые Си... Люпин показывал... сигнальные.

План был шатким, полным дыр, но он был. Он давал иллюзию контроля. И пока они его обсуждали, разбивая на более мелкие задачи, чудовищная реальность немного отступила, превратившись в серию проблем, которые можно было решать.

Но когда совещание закончилось и группы начали расходиться, Гарри задержался у окна. Желтый свет немного отступил, насытившись багровыми оттенками туманностей. Мальчик прижался лбом к холодному стеклу, глядя на одинокий, самый крупный костер внизу. И ему показалось — просто показалось, наверное, от усталости и страха — что на фоне пламени на мгновение возникла высокая, искаженная тень на двух ногах. Тень, которая подняла голову и, казалось, смотрела прямо на него. Прямо в его зеленые глаза, сияющие отражением чужих лун.

Глава 2. Орки

Гхарз Кровавый Клык нюхал воздух. Не то чтобы он был большим знатоком чужих запахов – мир пах кровью, дымом и дерьмом, и этого Гхарзу всегда хватало. Но этот запах был… другим. Сладковатым, приторным. Запах людской изысканной еды, камня. Он шёл в авангарде племени Трех Лун, ведя своих сородичей по каменистой тропе к Мягкому Городу – так орки называли ближайшее поселение людей. По слухам, городок был жирный, ленивый, его стены давно изъела коррозия, а стража пропила всю свою сноровку. Он находился очень далеко от их привычных кочевий, и вот уже более пятидесяти лет никто из его породы не отваживался забраться так далеко. Но теперь лишь два дня пути, не больше. И тогда будет мясо, звонкий металл и рабы.

Но сначала этот запах. И странная тишина.

– Гхарз нюхает, как старый шакал, – прохрипел сзади Морг, его младший брат, погромче стуча железной бляхой о щит. – Чует добычу?

– Чую странный запах, – отрывисто бросил Гхарз, замедляя шаг. Орки позади него, двадцать особей, тоже принюхались, сжимая в руках грубые копья с обожжёнными наконечниками и зазубренные тесаки.

Они вышли на опушку, и лес перед ними… оборвался. Не начались поля, как должно быть перед городом. Земля уходила вниз, в глубокий разлом, а прямо перед ними, на другом его краю, вздымалась невероятная, серая громада. Замок. Но не такой, как в некоторых городах бывшей Империи людей – низкие, приземистые крепости из бута и дерева, редко из криво обточенного, крошащегося камня. Этот был высоким, как горный пик, острым, как клык. Башни его упирались в багровое небо, а стены были гладкими, будто выточенными величайшими мастерами своего дела. Ни одного факела на стенах. Ни одного стражника.

– Хрха! – выдохнул Морг, его маленькие, глубоко посаженные глаза расширились от жадности. – Логово! Богатое логово! Смотри!

– Странно, – пробурчал старый орк по имени Гнуш, кривя изъеденное шрамами лицо. –Я видел нечто похожее многие годы назад, когда был очень юн, во время Великих войн. Мы осаждали похожий замок людей, в далеких землях Империи.

– Люди любят копить золото, – обнажил клыки Морг, уже облизываясь. – Мы возьмём золото. И мясо. И рабов. Идем, Гнуш. Тряхни стариной. Давно ли ты лакомился человечиной, старик?

Гхарз колебался. Инстинкт, выточенный сотнями стычек, кричал, что это ловушка. Но вид гладкого камня, возможных сундуков с железом, а может, и с блестящими безделушками, которые так любили орчинки, перевешивал. А вкус человеческого мяса… Да и обитаем ли этот замок вообще? Выглядит вымершим.

– Может, это покинутый замок прошлого – предположил Гнуш. – Людишки просто оставили его после того, как потеряли свою Империю.

– Ладно, – кивнул Гхарз. – Лезим. Тише мыши, если сможете.

Перебраться через разлом было делом муторным и опасным. Они карабкались по осыпающемуся склону, цепляясь когтями и шипами на поножах за корни. Потом – узкая, скользкая тропа вдоль стены плато. Запах становился сильнее. Теперь в нём чувствовалась вода, зелень и пот. Запах страха. Привычный запах людей. Гхарз морщил нос.

Наконец они вылезли на ровную каменную площадку перед главными воротами. Ворота были огромными, дубовыми, с железными полосами. Заперты. Но справа зиял пролом в стене – кусок крепостной стены и часть какой-то круглой башни просто отсутствовали, будто их вырвала рука великана. Оттуда лился свет и доносились звуки.

Не боевые. Не звуки кузни или стражников. Это был… говор. Многоголосый, тонкий, полный страха. Быстрая, трескучая речь, которую Гхарз не понимал.

Он жестом приказал оркам рассыпаться и, прижавшись к холодному камню, заглянул внутрь.

Его мозг, привыкший делить мир на «съесть», «убить», «украсть» и «бояться», на мгновение отказался понимать увиденное.

Внутри замка, на зелёном, ухоженном дворе, толпились дети. Человеческие. Маленькие, слабые. Они были одеты в странные чёрные мантии, у некоторых на груди были вышиты звери – львы, барсуки и птицы. Они стояли толпой, без построения, как горожане, в свете каких-то парящих в воздухе шаров. Ни кольчуг, ни мечей. Ни луков. Ничего. Только у некоторых в руках были тонкие палочки.

Гхарз ощутил прилив такой дикой, пьянящей радости, что его клыки обнажились в беззвучном рыке. Добыча. Самая лёгкая, самая богатая добыча в его жизни. Нежное, тучное племя, запертое в крепости без воинов. Их всех можно будет взять живьем. Палочки… ну, может, это их игрушки. Или обереги. Орочьи шаманы тоже носили кости, перья и скрюченные палки.

Он повернулся к своим, их глаза горели тем же алым огнём жадности.

– Детёныши, людишки, – прошипел он на родном языке, полном гортанных звуков и щелчков. – Много. Мягкие. Безоружные. БЕРЁМ ВСЕХ!

Оркам не нужно было повторять дважды. Дикий, рвущий глотку рёв вырвался из двадцати глоток. Это был рык триумфа и чистой хищной радости. Они хлынули в пролом, как серая волна из ржавого железа, кожи и ярости.

То, что произошло дальше, навсегда отпечаталось в сознании Гхарза на всю оставшуюся жизнь.

Дети в чёрном пронзительно взвыли на своем языке и бросились врассыпную. Но не все.

Пара десятков человек, чуть старше, со львами на груди, выскочили вперёд. Их лица были белыми от страха, но они не побежали. Один, рыжий и долговязый, с искажённой гримасой ярости, трясущимися руками выставил вперёд свою палочку и что-то прокричал.

И мир взорвался.

Ярко-алый змей пламени, ревущий и свистящий, вырвался из кончика палки и ударил в первого орка, Борга, бежавшего впереди. Пламя охватило его, превратив в ходячий факел. От него повалил вонючий, жирный дым, но он не останавливаясь, бежал вперед, с диким ревом, потеряв ориентир.

– ДУХИ ОГНЯ! – завопил кто-то сзади.

Но было уже поздно. Ещё один детеныш, девушка с густой гривой волос, взмахнула палочкой, и земля перед ними вздыбилась, превратившись в липкую, чёрную трясину, которая мгновенно поглотила двух орков с тяжёлым хлюпаньем.

Гхарз, ведомый слепой яростью, рванулся в сторону, к группе детей, которые, казалось, застыли в столбняке. Его тесак, тяжёлый и верный, взметнулся для удара. Он уже видел, как лезвие вонзится в мягкую плоть…

– Бомбарда! – прогремел чёткий голос.

Рядом с ним взорвалась земля. Невидимый кулак с силой кузнечного молота ударил Гхарза в грудь. Он услышал, как трещат кости в его нагрудной пластине, почувствовал, как опяляется плоть, и полетел назад, тяжко рухнув на камни. Воздух вырвался из лёгких со свистом.

Он лежал, смотря в багровое небо, оглушенный и непонимающий. Крики его сородичей смешались с нечеловеческими звуками: треском молний, которые били из ниоткуда; рёвом невидимых зверей; леденящим холодом, который сковал ноги Морга синим, прозрачным льдом. Он видел, как здоровенный орк Туск, подняв камень, замахнулся на одного из детёнышей с птицей на груди… и вдруг замер, его глаза остекленели, а потом он, мирно улыбаясь, начал танцевать, роняя оружие.

Но и орки все-таки добрались до своей цели. Гхарз видел это краем затуманенного сознания. Один орк, раненный, но недобитый, смог метнуть копьё. Оно вонзилось в спину люденыша, который пытался прикрыть собой двух мелких детей. Тот странно ахнул от боли, и рухнул на колени. Рядом ещё один, с круглым лицом, пал под ударом тесака, не успев даже пискнуть.

Это зрелище – смерть этих маленьких, слабых существ – не принесло Гхарзу удовлетворения, потому что следом раздался не крик, а тихий, полый звук, как лопнувшая струна. И орк, убивший детёныша, просто… распался на две части. Часть грудной клетки повисла на тонком мясе, отрубленная невидимой саблей. Это сделала девочка с гривой. Её лицо было мокрым от слёз, но глаза горели холодной ненавистью.

– Отступление! ОТСТУПАЙ! – заорал Гхарз, с невероятным усилием поднимаясь на ноги. Его грудь кричала болью, но инстинкт выживания кричал громче…

Грашнак Одноглазый недовольно цокнул. Старый лучник, ветеран многих набегов как раз натягивал очередную стрелу, когда командир заорал отступать.

Его правый глаз был давно выбит, но левый видел настолько остро, что он мог попасть стрелой в палец человеку за двести шагов. Он презирал суету рукопашной. Его искусство было тихим, почти философским. Он занял позицию у пролома, отстраненно наблюдая за хаосом. То, что творили эти людишки, не укладывалось в голове, но одно Грашнак понял точно – они не бессмертные. Он уже отправил к богам несколько человечков и не собирался останавливаться. Его единственный глаз выхватило очередную фигуру среди них. За основной толпой стояла стояла высокая девушка и выводила движения палочкой над несколькими окровавленными телами. Она, бледная, но собранная, что-то быстро нашептывала, водя палочкой по воздуху, и от её палочки к раненым, которых переносили в укрытие, тянулись тонкие золотые нити света. Она их лечила, догадался Грашнак. Какой же силой обладают эти дети, что способны залечивать раны, крадя добычу у богов смерти?...

Он выбрал стрелу не с широким наконечником, а тонкую, бронебойную, с игловидным остриём, чтобы точно попасть в цель. Дышал ровно. Ветер был попутный. Он выпустил тетиву. Стрела пролетела над полем боя, не замеченная в грохоте.

Девушка, сосредоточенная на сложном целительном заклинании, услышала лишь короткий свист за мгновение до удара. Стрела вошла ей точно в левую сторону груди, чуть выше сердца, с глухим, мягким звуком, похожим на удар кулака по мокрой земле. Она не закричала. Она просто ахнула, как будто её окунули в ледяную воду. Золотые нити света порвались. Она посмотрела вниз на торчащее из неё древко, тронула его пальцами с недоумением, а потом её взгляд погас.

Грашнак удовлетворенно заурчал, уже отводя взгляд и ища следующую цель, не замечая, как молодой парень, увидевший упавшую девушку, проследил траекторию полёта стрелы. Следующее, что орк увидел, — это его собственная, только что выпущенная стрела, летящая обратно. Не просто падающая. Она летела с той же убийственной скоростью и точностью, будто её запустил его собственный лук, направляемая невидимой силой. Он даже не успел пошевелиться. Игловидный наконечник вошёл ему в его единственный глаз, пробив череп и выйдя через затылок.

Остатки орков, девять из двадцати, бросились назад к пролому. За ними летели шары света, которые жгли кожу, с камней под ногами вырастали цепкие лианы, хватающие за лодыжки. Они бежали, как стая затравленных волков, потерявших всю свою спесь.

Спуск с плато был кошмаром. Они катились, падали, ранясь об острые камни, но не останавливались. Лишь когда лес сомкнулся над ними, а стены проклятого замка скрылись из виду, они рухнули на землю, задыхаясь и истекая кровью.

Гхарз сидел, прислонившись к сосне, и трясся. Не от холода. Его брат Морг лежал рядом, всё ещё синий от льда на ногах, и тихо стонал.

– Что это было, Гхарз? – хрипел Гнуш, выплёвывая клык, выбитвый ударом невидимого кулака – Эти людишки… Кто они?...

Гхарз смотрел на свои дрожащие, испачканные сажей и чужой кровью руки. Он помнил алый огонь, ледяной взгляд девочки, порезанного соплеменника.

– Духи, – прошептал он хрипло. – Это духи. Они приняли вид человеческих детёнышей. Чтобы заманить. Чтобы сожрать наши души…

Это была единственная логика, которую его разум мог принять. Поверить в то, что обычные человеческие детишки способны на такое, было за гранью его понимания.

– Нужно сказать вождю, – сказал Гнуш, и в его голосе был суеверный ужас. – Нужно обойти это место. Далеко обойти. И… и рассказать другим племенам. О Замке Плачущих Духов… Это проклятое место!

Гхарз кивнул. Охота на Мягкий Город потеряла всю свою радость. Вкус крови во рту был горьким. Он снова посмотрел в сторону плато, скрытого теперь деревьями. Оттуда не доносилось больше ни звука. Лишь алый свет восходящего солнца отражался от гладких стен той крепости, где они оставили своих мертвых и часть своего бесстрашия. Они пришли за железом и рабами. А нашли нечто, что сделало их, жестоких воинов, добычей в собственных глазах. И этот урок был страшнее любой раны.