Прокопов. Путешествия по мирам

Часть 1. Новый дом

Глава 1

Роковая встреча

Солнце знатно припекало. Птички чирикали свою хвалебную песнь погоде. Волны накатывали на берег одна за другой, песок был, кажется, везде.

Голова гудела, словно в ней рой пчёл поселился, во рту пересохший колодец и песок.

Кто-то лизнул щеку. Волна смыла слюни. Так, стоп!

— Мурка, фу, уйди, что за шерстяной комок недоразумения! — воскликнул сейчас не вполне себе добрый и туго соображающий молодец Фёдор Прокопов и прищурился от яркого солнца, открывая ясны очи.

— Ты, гнилья оторопь, что такое? — выпучив глаза от шока, по инерции перехватив за горло местную «красавицу» в полупрозрачной рубашке. А там было на что посмотреть! Белая кожа, тёмные волосы, чёрные глаза и огромный рот с острыми длинными зубами. По ноге неприятно что-то скользнуло. Глянул вниз, – Мать моя, да ты русалка!

— Узрел наконец-то! Отпусти меня, соколик, пожалуйста. Я тебе ещё пригожусь. – убрав клыки и улыбаясь в почти приличные зубы.

— Где-то я уже такое слышал. Да на кой ты мне? Хотя… фигура ладная, местами даже очень, но как на зубы твои гляну, брр. Прежде чем отпущу, скажи мне, где это я?

— Знамо где, на острове Буяне! – перехватив русалку за хвост, раскрутил её и швырнул в морскую пучину недобрый молодец Фёдор Прокопов. От этого действа катарсис пережило всё! Даже волны замерли на подкате, ветер перестал щекотать траву, птицы замолкли в ожидании дальнейших событий.

Фёдор огляделся, приметив строение среди деревьев, направился к нему. Избушка потемнела от времени, её окна как будто следили за ним. «Все странности оставлю на потом. Тем более что ничего не помню. Как попал сюда? Что вчера было?»

Дверь в избушке была приоткрыта. Прокопов зашёл, оглянулся и оторопел. Перед ним на кресле-качалке из лозы сидела молодая складная девица с огромными зелёными глазами и вязала уже давно переваливший за метр, носок. На ней же было нижнее бельё и тонкий пеньюар с окантовкой из перьев.

— Однако. – почесал подбородок Прокопьев.

— Наконец-то очнулся, — проговорила она без упрёка, просто констатируя факт. – Я уж думала, не дождусь тебя. Так русалки и попотчуют тобой.

— Мне б водички, – просипел не то от жажды, не то от приятного удивления Фёдор.

Девица нервно теребила в руках клубок, отчаянно спутывая нитки.

— В углу стоит бочка и ковшик, хлебай сколько хочешь, — а у само́й в глазах огонь горит, азарт дикий и всё она с клубком своим ковыряется.

— Кхм-кхм, — привлекая к себе внимание, молодец прокашлял в кулак, отводя с неохотой глаза. Девица в такой раж вошла, воюя с клубком, что не замечала всех своих доступных взору частей.

— Ой, увлеклась я что-то. Ты поди есть хочешь с дороги? Остров тебя сразу принял как родного, на бережку аккурат положил, волнами остужал, укрывая.

Прокопов не слушал трескотню дамы, хотя такая встреча его устраивала более чем. В другой ситуации. Понятной ему. Долго он смотрел в дивные зелёные глаза, и что-то в них было неправильно знакомое. Крепко зажмурившись и открыв очи, Прокопову явились зелёные глазища его кошки Мурки; взглянув на плавно шагающую деву, он увидел в районе её копчика самый настоящий пушистый чёрный хвост!

— Тьфу ты! Что опять? Умнее ничего не придумали? – и только он едва схватил женщину-кошку за хвост, как в дверях показалась фигура женщины. На ней были берцы, кожаные штаны и косуха с металлическими шипами, на голове бандана с рисунком переплетённых змей. Часть седых волос выбилась и свисала на плечи. На поясе находились кожаный кошелёк с заклёпками, резак в ножнах, связка амулетов. Лицо морщинистое, нос крючком, глаза живые с насмешкой оценивая происходящее.

— Чего уставился, недобрый молодец? Времена меняются, да и я не прочь соответствовать. Вась, ты зачем мне нитки попортила? – махнула рукой Яга и вместо девицы осталась сидеть симпатичная кошечка.

— Ягусь, так скучно мне. А я не виновата, он сам пришёл, честное слово!

— Так, отпрыск Баюна, не заговаривай меня. – Шикнула на кошку Баба-Яга. – Пришёл сам, зашёл сам. Хорошо хоть не расположился, иххихи, а то б она тебя заговорила до смерти. — Что-то взяв с полки, Яга протягивает мне.

— На вот, бери.

— Мундштук, карманные часы и брелок в виде ключа.

— Это на три случая, дальше сам.

— Неожиданно. А что…

— Молчи. Не задавай запретных вопросов, иди уже, устала я.

— А куда…

— Нет, ты подумай! Не штаб-квартира, а проходной двор какой-то. – прикрыла глаза и заговорила:

Я не смартфон, но веду куда надо,

Не карта, но путь укажу без преграды.

Потеряешь – заплутаешь в трёх соснах,

А найдёшь – дойдёшь до самых звёзд без вопросов.

— Вам нехорошо, милейшая?

— Дурень! Подсказка тебе, всё проваливай уже. Неча время тянуть, чай нерезиновое!

— Я там котомочку в углу видел, воспользуюсь, ага?

И пошёл недобрый молодец Фёдор свет Иванович неведомо куда, незнамо зачем и невесть для чего.

Глава 2

Белки, Матронушка и Ермолай

Долго петлял недобрый молодец средь троп лесных да деревьев раскидистых. Остановился у черничника, за ягодкой потянулся, как вдруг шишка по мягкому месту больно так прилетела. Оглянулся — никого.

— Показалось. – Присел на пенёк, ноги вытянув, ягодки поедает. На солнышке млеет, ветерку лицо подставляя. Птички чирикают, насекомые стрекочут. Красота! Песнь завёл ЖКТ Прокопова, вспоминал он шаверму родную, слюни пускал по кофею известному…

Бдымс! Ещё одна шишка на макушку прилетела, выводя из пойманного дзена Прокопова.

— Да кто там? – озираясь по сторонам, сжав руки в кулаки и практически пуская дым из ноздрей. Злился Фёдор.

— А я говорила, говорила, говорила, что он тупенький. Сколько мы его уже и камнями, и шишками, а он…

— Да вот он…

Прокопов поднял голову и обомлел. В лапах ели сидят две белки с шишками в руках. Оценив недобрый прищур молодца, быстро спрятали снаряды за спины.

— Ну и чего желаете, рыжейшие? Только чур не домогаться! – выставил ладони перед собой Фёдор.

— Дело есть. Срочное. – пропищала одна.

— А если я откажусь?

— Мы тебя шишками закидаем, в нокаут отправим, свяжем и отнесём куда надо. А потом ты всё равно сделаешь, как нам нужно. – потрясая кулаками в воздухе, выдала вторая.

— О, как. Интересное кино, как же вы вдвоём меня дотащите?

— Ну чё ты сразу. Пошли, а? Жалко нам Матронушку, а ей плохо — задыхается она, – грустно вздохнув, пустила слезу белка.

— Хех, ведите, всё равно путь мне мой неведом. – хмыкнул Фёдор, взяв котомку в руки.

Белки скакали по веткам, Прокопов шагал рядом, пока перед ними не показалась полянка. На ней стоит печка русская, широкая, белобокая, но коптит из заслона нещадно, весь анфас засмолён.

— Кхе-кхе, пф-пф, — скрипит печь.

Подошёл Прокопов к конструкции, отыскал тряпицу и открыл заслон. Выдохнула печь, отдышалась.

— Ой, спасибо тебе, мил человек! Хотя… ай, показалось. И вам, белочки, спасибо за помощь приведённую!

— Как мы без тебя, Матронушка, кормилица наша!

— Задыхалась печь?! Матронушка – печь?

— Да не ори ты, малахольный. Напарник мой, печник, отпросился на болота навестить знакомую, да припозднился. Вот пирожки чуть не сгорели. Давай я тебя накормлю сдобой румяною, да напою киселём аль квасом медовым?

Согласился Прокопов, что ж не отведать. Вот сидит он, с печью беседует, как вдруг слышит треск, брань отборную, только макушки деревьев в разные стороны поворачивались, и птицы недовольные встрепенулись.

— Ах ты гад! Ты почто к печи моей пристроился? – на Прокопова налетело существо не выше метра ростом, взлохмаченного, коренастого. Руки в кулаки сжаты, глаза кровью налиты. Вытянул конечность Фёдор, растопырил пальцы и удерживал существо занятное. На нём одета была майка-алкоголичка да шорты с пальмами до колен. На ногах кроссовки модные, с закорючкой известной.

— Да я тебя за мою Матрону!

— А ну, успокоились! – пропыхтела печка. – Ермолай, милый, ты чего завёлся? Сам опоздал, белки мне подмогу привели. – у маленького человечка в руках материализовался стакан. — Быстренько по мировой за знакомство подняли и здравия пожелали!

— Я печник Ермолай, печь моя. Живём тут в лесочке, зверью помогаем. А ты, я так чую, нездешних краёв, но есть в тебе что-то знакомое.

— Я Фёдор Прокопов. Как оказался здесь не помню, очнулся с головной болью, на мне русалка, сожрать хочет.

— Собственно, поэтому я и задержался. Водяной с болотником рвут и мечут. Ищут недалёкого, кто голову Морене вскружил и в пучину отправил. Так, Феофан, говоришь, не помнишь, как на Буяне очутился?

— Фёдор. Нет, не помню.

— Ась? Ты, Феофан, не обижайся ежели чаво. Молодой да горячий ты. Давненько молодцев на острове не было, вот и соблазном изморить тебя пытаются.

— Фёдор я, Фё-ё-ёдор! Остров Буян, девки странные, звери говорливые, а я-то здесь причём?

— Феофанушка, остров наш не простой, а сказочный. Вокруг магией пропитано всё. И заблудших здесь не бывает. Не случайно ты тут, ох не случайно.

И поведал Ермолай истории края. Как посередь двух скал проход появляется, путь открывая на другую сторону. Как обживался остров… Переночевал на печи Прокопов, позавтракал кашей.

— Засиделся я у вас. Пойду.

— Вот что Фёдор, — прошелестела печь. — дам тебе рекомендации. Ты микроволновкой пользуйси, но про плиту не забывай, особо про духовку. Чисти, готовь с любовью. Опасайся перевёртышей из брюнеток в блондинку и обратно, в их присутствии огненную воду пей меньше. Вижу, скоро окажешься ты в месте мрачном, туманом окутанным. Там приключения ждут тебя. Уши держи навостро, скоро тайны тебе откроются.

— Матрона, спасибо тебе, голубушка. Только не про меня это всё. Мне бы причал найти, да на лодке отбыть в отчий дом.

— Отчий дом, хммм. – пробурчал задумчиво Ермолай. — Силы копи, глазами не стреляй, на кладбище аккуратно.

— Ай, ладно. Разбираемся по факту прибытия событий.

Взял котомочку свою Прокопов и пошёл по тропинке открывшейся.

А Ермолай задумчиво провожал его взглядом: — Чую, чую, духом смрадным повеяло…

Глава 3

Туман зовёт, колодец шепчет

Сколько шёл Фёдор по острову Буяну, никто не знает. На второй день привела тропинка его к необычной поляне. Словно вымерло всё на ней. Земля чёрная, ни травинки, ни деревца, только корни старые, извилистые, за ноги цепляются.

Как подошёл к земле мёртвой недобрый молодец Фёдор, так туман пополз, аккуратно да медленно. И что странно – только по поверхности бездыханной стелется. Как ступил Прокопов на полянку жизни лишённую, так и высунул туман свои щупальца, не видно света белого сквозь него. Тишину нарушил треск кореньев выдёргиваемых.

Шаг, второй, третий. Глаза привыкли видеть через туманную пелену. В ней как раз вырисовывались очертания фигуры. Только Фёдор разглядеть её пытался, как со всех сторон налетели огни, обжигая своим прикосновением. Нащупав под ногами ветку поувесистее, взял он в руки её и пошёл огоньки отбивать, применяя юниорский разряд по теннису.

Фигура приближалась, и вдруг послышались шёпот, а потом и негромкое пение:

Туман… туман… иди за мной…

Здесь нет сетей, но я — твой новый Wi‑Fi…

Ты устал от шума, от суеты,

А здесь тишина, только камыш и мы.

Туман рисует тропы, где нет ни карт, ни дорог,

Где луна — как фонарик, а ветер — мой слог.

Иди за мной, сквозь туман, не бойся,

Здесь время течёт, как вода, не торопится.

Не ищи выход — его здесь нет,

Просто дыши, просто верь, просто след.

Иди за мной — это не ловушка,

Это перезагрузка, новая струнка.

Болото — не страх, это новый старт,

Открой своё сердце, войди в мой арт.

По мере приближения Фёдор разглядел девушку, молодую, с глазами цвета бутылочного стекла. В рваных джинсах, местами с вышивкой зелёными нитями под мох стилизованными. Оверсайз-худи болотно-зелёного цвета с капюшоном и грубые ботинки с высокой подошвой. «На каблуках тут точно не походишь» — ухмыльнулся своим мыслям Прокопов. Она что-то ещё пела, а мужчина разглядывал травинки и веточки в её небрежном пучке с выбивающимися прядями. Сколько они смотрели друг друга в глаза — кажется, вечность, как до уха долетели последние строчки:

Я не злая, я просто другая,

Живу там, где туман танцует, играя.

Если доверишься — покажу чудеса:

Светлячки, как гирлянды, и звёзды в глаза.

Иди за мной… сквозь туман…

Дыши… верь… просто будь…

Здесь ты найдёшь то, что искал давно —

Тишину внутри, где светло и темно…

Туман… туман…

– Ну и кто на этот раз мне на пути попался? – шёпотом произнёс Фёдор.

Девушка отпрянула на несколько шагов назад. В её глазах промелькнул страх и удивление.

– Ты отбился от огоньков. Я вроде не простужена, с голосом всё в порядке. Так почему же не подействовало?

– Что должно подействовать? Отвечай уже, кто ты там и лик свой истинный предъяви.

– Да я это, личина крепко держится, не мной наложена. Я кикимора болотная. Зовут меня Кира. Это мой дом. Или тюрьма.

– Да, странно домом называть то, от чего волосы дыбом встают.

– Я привыкла. Это ссылка моя. Царь Болотник сослал за отказ услужить ему.

– Как тут у вас всё забавно сложено.

– Ой, а ты пить поди хочешь, добрый молодец? Величать-то тебя как?

– Фёдор. Болотной воды отведать предложишь? Нет, я уж как-нибудь так, обойдусь.

– Что ты! Для такого гостя и морс не жалко, на клюкве с брусникой сваренный, да морошкой разбавленный.

– Ну давай, коль не шутишь.

Только Кира ковш, в руках материализовавшийся, Фёдору протянула, как знакомые удары по макушке и конечности пришлись шишками.

– Я говорила, говорила, говорила, что он тупенький. – пропищала белка.

– Не пей! Навсегда у кикиморы останешься! – кинув ещё одну колючую шишку, проорала вторая рыжая.

– Ах вы! – прищурила глаза Кира. – Да ты, Фёдор, пей, не слушай этих зверушек неразумных, — всучила в руки ковш девушка.

Фёдор помедлил, оценивая обстановку, принюхался и вылил содержимое на землю. И расступился туман, как ошпаренный уползая. Мёртвая земля, мёртвые деревья, только где-то сова угукает.

– И зачем тебе, кикимора, это понадобилось?

– Может, я по-другому не умею? – приподняв одну бровь, прошипела Кира. – А ты меня не осуждай. Сам-то, кто таков будешь, из какого теста мешан? – обойдя вокруг Прокопова, девушка остановилась, глядя ему в глаза. – Ты не знаешь. Значит, время раскрыть тайны не пришло. Так, для справки. Густой туман всегда считался предупреждением, что духи не желают твоего присутствия. Ты выбрался невредимым – тебя приняли. Ты свободен. Иди, пока не передумала.

– Тоже мне царица болотная, – хмыкнул Фёдор, взял котомку и пошёл прочь с земли мёртвой.

Только грань перешёл, как под ногами тропка новая появилась. Долго брёл, коротко ли, неизвестно. Перед ним небольшой луг, травами да цветами усеянный. Справа увидел Прокопов избушку осевшую, с крышей покосившейся, в землю на треть ушедшую. Чуть поодаль от неё круглый выступ небольшой, над поверхностью на полметра возвышающийся.

Заглянул в отверстие Фёдор, темнота оттуда виднеется, и вода бликами на солнце играет. «Колодец!» – обрадовался Прокопов. Руки омыл, лицо протёр и только потянулся воды черпнуть, как пошла по ряби картинка прорисовываться.

Перед ним молодая девушка с тёмными волосами, по полю идёт, пританцовывая, её за руку мальчик держит и траву перебирает. К ним навстречу мужчина шагает. Статный, видный и глазами на Фёдора похожий, только вот что-то странное в его образе. Пока Прокопов вглядывается, в видении веселье и смех транслируются. «Этот мальчик, это же я. Получается, что взрослые – это мои родители!» – ошарашило недоброго молодца.

И увидел Прокопов, что под верхней губой на нижнюю, упираясь у мужчины два клыка, имеются. И глаза его с красной каёмкой вокруг радужки. Только наклонился поближе рассмотреть лицо, как из воды сначала рука за нос больно схватила, а потом и голова вылезла.

– Ты почто, охальник, дочь мою обидел? – пробасил явно не знакомиться появившийся гость.

– Ты ещё кто, — отцепив руку от своего красного носа, спросил Прокопов.

– Я Берендей, царь озёр, рек и водоёмов.

– Водяной, короче. Ааа, так это твоя дочь с милым оскалом сожрать меня пыталась?

– Что-о-о-о? – взревел Владыка луж и ручейков, по пояс из колодца вылезая.

– А как ещё воспринимать. Когда на лежащего на берегу мужчину сверху наваливается девушка с двойным рядом острых зубов к шее прицеливаясь?

– Чего-о-о-о? – у владыки явно поднималось артериальное давление – лицо красное, из ушей пар валит в прямом смысле.

– Ой, да не кипятись ты. Всё понимаю – папаня, все дела.

– Ну я тебя. И не посмотрю, чей ты сын! – попытался выпрыгнуть из колодца водяной и застрял.

– А чей я сын? – хотел спросить Фёдор, но не смог. Рот будто заклеили.

Хотел подойти к колодцу, а ноги будто прикипели.

– Ещё этот бегемот в колодце застрял, а я так и не попил. – произнёс Прокопов, хотя и не планировал.

– Кто, я бегемот? Пить хочешь? Сейчас напою! – и пустил струю могучую в Фёдора Берендей, и не смог уклониться от неё недобрый молодец. Так и стоял думы думая.

Водяной протиснулся и исчез в колодце, напоследок рявкнув: «Ещё свидимся!».

Оглядевшись по сторонам, проанализировав происходящее, – «Кажется, я попал в какое-то наоборотное состояние» – сообразил Прокопов.

«Пить уж точно не стоит, где такие «бактерии» побывали», – подумал он, и ноги понесли его прямиком к колодцу. «Надо башню возвести» – и руки начали разбирать по кирпичику выступ. Разобрав до земли конструкцию, вспомнил Фёдор об увиденном, и такая тягучая тоска его одолела, что хоть волком вой. Мама… вспомнились нежные прикосновения, как читала книги, как смеялась над его вопросами. А папу он не помнил совсем. Только руки, поднимающие высоко-высоко… Эти образы колючим осколком в груди застряли. Видать, разгадка рядом. Что там печка вещала, советы раздавая? Вдруг еловые ветки зашевелились и оттуда знакомый писк: «Брось часы в колодец, дурень! Иначе себя забудешь!».

Повертев в руках карманные часы с черепом на крышке, вспомнил Ягу, усмехнулся и закинул предмет на дно колодца.

– Ай, прям по темечку! – донеслось из глубины.

«Послышалось, наверно» — подумал Прокопов. Посмотрел на строение порушенное, да сложил кирпичи все обратно. Краем глаза ему померещилось, будто у избушки крыша приподнялась, вдохнула и выдохнула, дверь приоткрыв побольше.

Вечер близился. И пошёл наш недобрый молодец по тропинке ведущей, весь в раздумьях да тоске по родителям.

Глава 4

Лес дремучий, чудесатий

Остров чудный, остров дивный. Шёл Прокопов, тоску разгоняя, весело насвистывая знакомый мотивчик. Поначалу Фёдор не заподозрил ничего необычного: деревья, птицы поют, ветер щекочет. Но чем дальше он продвигался, тем страннее становилось вокруг.

Первым делом в глаза бросились сапоги – добротные, кожаные, — аккуратно развешанные на нижних ветках, будто сушились. Пар пятнадцать, не меньше. Затем заглянул в манящее дупло старого дуба, а там каравай свежеиспечённый, ароматный. Чуть поодаль на дереве вещи раскиданы, как гирлянды футболки висят. Справа к стволу кроссовки прибиты. А на ветвях женская обувь без каблука болтается.

Решил Фёдор проверить, не потерялись ли заветные брелок и мундштук, что Яга подсобила, как увидел ключ знакомый на муравейнике, окружённый лесными шустрыми насекомыми. Только потянулся за ним, как вдруг с трёх сторон полетела в него паутина – липкая, цепкая, как коконом туловище облепившая. Руки прижаты вдоль тела, не пошевелиться. Только карманы ощупать и мог. В одном мундштук заветный покоился, а в другом нечто твёрдое, формой огурец пупырчатый напоминающий.

— Что за ерунда? – пробормотал Прокопов, смотря на то, как его паутина украшается репейником.

Тут из-за куста показалась мордашка: маленькая, с круглыми глазами и торчащими ушами.

— Ты кто такой? – строго спросил Прокопов.

— Я Аука, дух несуразности. Я тебя поймал. — он хихикнул, подмигнул и спрятался.

Фёдор вздохнул. Понял, что не ворует никто, а играет, как обычный ребёнок. Осторожно подойдя к месту, где спрятался дух, одной ногой пнул по корешкам. Из-за кустов раздался визг. С ветки свалился спавший вниз головой, как летучая мышь, филин.

— Ай, нечестно. Больно! Нельзя маленьких обижать! Я маманю позову!

— А маманя у нас кто? – на всякий случай уточнил Фёдор.

— Знамо, кто – лешачиха. Характер скверный, но за детей своих и убить может.

— А много у неё детей?

— Да полно, кто в лесу заблудился и сгинул, кого в деревне выкрала за ненадобностью, кто и сам пришёл.

— Так если вас много, ты чего один? – попытался пошевелить руками Прокопов.

— Ну-у-у…

— ?

Тут вдалеке послышался женский голос:

— Аука, ты где, безобразник?

Вспоминая прошлые встречи с местными жителями, Прокопов напрягся. Из кустов вышла девушка с распущенными волосами медового оттенка, одетая в льняное платье чуть ниже колен с вышивкой. На шее красуется ожерелье из деревянных бусин и сушёных ягод, на руках — похожие браслеты. Обута была она в лоферы.

— Так-так-так. И почему моя охранка не сработала на такого гостя?

— Я Фёдор Прокопов, как на остров попал, не помню. А вы бы, гражданочка, за детьми смотрели. Помогите выбраться, чтоли. И вещь мою вернуть необходимо.

— Да-а-а, дела. Ты, Аука, постарался. Так задекорировать деревья надо измудриться. Даже и непонятно, что корни вместо ветвей растут. Молодец, хвалю. – игнорируя Прокопова, продолжала разговор лешачиха.

— Лесомира Мухоморовна. Не очень приятно познакомиться. Раз в лесу мою жив-здоров оказался, значит, ты из наших. Значит, неучтённый.

— Ничего не понятно, но да ладно. Помоги…те паутину снять — неудобно.

— Не могу, заговорённая она. Как пройдёшь места наши, так сама и отвалится. Это Аука намудрил, насмотрелся по блюдечку с голубой каёмочкой мих-мохов своих, вот и развлекается. Неделю дома не было, ищу его.

— Не могли бы вы мне указать, в какую сторону двигаться, да и брелочек вернуть жуть как хочется.

Лешачиха опустила глаза на карманы Прокопова, и округлив их, улыбнулась.

— Это не то, что вы думаете.

— А что я думаю?

— Не то, что вам кажется

— А что мне кажется?

— Я сам не знаю, что лежит в кармане.

— Зато я знаю. Это покруче твоего ключика, Ягой переданного.

Тут над нами просвистели, растопырив лапы, зайцы-летяги. Как белки, только в три раза крупнее и ушастее. Однако. Повернув голову в сторону притихшего Ауки, Мухоморовна продолжила:

— Мал ещё Аука, да сообразителен. Хочет стать ландшафтным дизайнером, представляешь? Что с моим лесом станется?

— А что с ним станется? – подал голос, маленький проказник, заплетая косы на хвостах до боли знакомых белок. Лапы сложены на груди, глаза молнии пускают, но молчат. Аука продолжал: — Туризм хочу организовать, экскурсии всякие. Домики в холмах, я в кино про маленьких человечков на меня похожих, видел. Как их, хоббиты! Чем не красота? Столики с едой всякие, переговоры уже веду со скатертью-самобранкой, она мне обещала своих экспресс-салфетниц выделить. Вот.

— Это всё, конечно, хорошо и вам понятно. Мне что делать, как руки освободить и выбраться из вашего перевёрнутого леса. Вы в курсе, что в дуплах хлеб не печётся, птицы вниз головой на ветвях не сидят, зайцы не летают…

— Ты ещё скажи, что одежду швом вовнутрь носят, — усмехнулся Аука и продолжил с серьёзным видом: — Знаю, как помочь тебе. Только не отдам тебе ключ твой, его муравьи уже разобрали, на детали к своему компьютеру пустили. Забирай мой волшебный жёлудь. Дорогу покажу, знаю короткий путь, через русалок пройдём, они паутину вмиг снимут. – состроив большие глаза, как у кота из Шрека, обратился к лешачихе: — Мамань, можно мне погулять сходить, дорогу показать, окрестности обозначить? — скосил глаза в мою сторону: — Сожрут ведь…

— Хорошо, Аука, так и быть. На вот тебе, браслетик, по нему тебя отследить смогу. И, не балуйся сильно. Не привыкли мы ещё к реновации… — развернувшись, Лесомира Мухоморовна исчезла в зарослях носков на кустах.

— Кто сожрёт? А мимо русалок никак нельзя? – обозначился мужчина.

— Разберёмся, топай давай, Федя. – почему-то голосом Высоцкого пробасил дух несуразности.

Прокопов вздохнул и побрёл за Аукой, неловко переставляя ноги — паутина сковывала движения, мешала идти ровно. Дух же скакал впереди, то и дело оборачиваясь и показывая язык.

— Эй, Аука, — проворчал Фёдор. — И объясни толком: что за русалки? Они как здесь в лесу оказались?

Аука хихикнул:

— Дык берегини это. Не переживай. Просто очень любят порядок. И чистоту. А ещё — чтобы всё было красиво. Если видят что‑то неэстетичное — сразу хватают и чистят. Или моют. Или расчёсывают. В общем, с паутиной они разберутся в два счёта.

— Звучит обнадёживающе, — пробормотал Прокопов, вспоминая первую встречу на острове. — Но что, если они и меня заодно… почистят?

— А ты не сопротивляйся, — посоветовал Аука. — Просто расслабься и наслаждайся процессом.

Лес вокруг менялся. Деревья теперь росли не просто криво — они изгибались в причудливых позах, будто застывшие в танце. На одном дереве висели часы — стрелки на них бегали в разные стороны, то спеша, то отставая.

На другом целая коллекция зонтов, раскрытых и сложенных, разноцветных и одноцветных.

— Это ещё что, — заметил Аука, проследив за взглядом Прокопова. — Вот когда я в прошлый раз тут порядок наводил, я вообще все грибы вверх ногами посадил. Маманя тогда так разозлилась, что три дня грибы сами в лес бегали прятаться.

Фёдор только покачал головой.

Вскоре они вышли к небольшой поляне, посреди которой блестел пруд. Вода в нём была настолько прозрачной, что видно было каждую песчинку на дне. А вокруг пруда сидели русалки — не те, что с хвостами, а лесные: с длинными волосами, перевитыми водорослями, и глазами цвета речной глубины. Они расчёсывали гребнями локоны, плели венки из кувшинок и переговаривались тихими, журчащими голосами.

— Вот мы и на месте, — объявил Аука. — Эй, красавицы! У нас тут Клиент на чистку!

Русалки обернулись. Одна из них, с волосами цвета тины и улыбкой, словно блики на воде, поднялась и подошла ближе.

— О, да тут целая инсталляция, — протянула она, разглядывая Прокопова в белой липучей субстанции. — И репейник, и паутина, и даже… огурец в кармане? Любопытно.

— Это не моё! — поспешил оправдаться Фёдор.

— Конечно, конечно, — кивнула русалка. — Но мы всё равно приведём вас в порядок. Девочки, за работу!

В мгновение ока Прокопов оказался в окружении русалок. Одни ловко срезали паутину ножницами, похожими на ракушки, другие стряхивали репейник, третьи протирали его одежду влажными листьями. Через две минуты он стоял чистый, свежий и совершенно свободный.

— Ну вот, — улыбнулась главная русалка. — Теперь вы выглядите гораздо лучше. И даже огурец куда‑то подевался.

Прокопов проверил карманы: и правда, ни огурца, ни брелока. Зато в руке лежал маленький жёлудь, который Аука обещал дать взамен.

— Волшебный жёлудь, — пояснил дух, подмигивая. — Только не теряй, а то я второй раз такой не найду.

— Спасибо, — искренне сказал Прокопов русалкам.

— Всегда рады помочь, — ответила главная. — Только в следующий раз приходите без паутины.

Аука захихикал, и они с Прокоповым двинулись дальше. Лес вокруг продолжал меняться: то деревья начинали шептать что‑то неразборчивое, то тропинка вдруг превращалась в ковёр из мха, то в воздухе появлялись мерцающие огоньки, похожие на светлячков, но гораздо крупнее.

— Слушай, Аука, — спросил Фёдор, — а эта дорога не приведёт нас куда‑нибудь… несуразно?

Дух задумался:

— Ну, может, и приведёт. Но зато будет весело!

Прокопов вздохнул и пошёл вперёд, чувствуя, что приключения только начинаются.

Глава 5

У Калинова моста: пить или не пить?

Дух несуразности одичал в лесу, видимо. Всю дорогу болтал о своих достижениях и нововведениях. Маманя ему только четверть владений выделила, в аккурат в Перевёрнутой его части. А уж там экспериментатор юный расстарался на славу приукрасить округу предивную. Аука в пути полезным оказался. Хоть он дух, но несуразности же, посему и человеческое ему не чуждо. Так как хотел бизнес общепитовый мутить, то имелась у него экспесс-салфетница за пазухой. Яств заморских с неё не выпросить, а вот бизнес-ланч – то, пожалуйста.

Кстати, про котомку у Яги забранную. Сколько наш недобрый молодец ни пытался её открыть, ничего не выходило. Заговорённая она, как дух подсказал. Но интуиция кричала, что раскидываться таким добром не стоит. Шли в этот раз не очень долго. В лесу птицы поют, кузнечики стрекочут, змейки на пеньках греются. Показался впереди просвет, будто там границы очерчивает. Прокопов последнюю ветку отодвигает, как чувствует – по плечу кто-то пробежался, отряхнул руку и дальше пошёл.

Только ногу в поле поставили, как наступила темнота вокруг, обернулись – леса нет, все камни да скалы. Прошли ещё несколько метров и открылась тропинка. Как резво разворачивалась под ногами Прокопова, так резко и оборвалась. Осмотрелись Аука с Фёдором, впереди мост старинный, под ним не река вовсе, а трава развивается. У моста табличка имеется «КА…В МОСТ», под ней вторая: «Р...а Смо…а».

— То, что мост, это я понял. Какой, для чего и почему воды в реке не имеется? У тебя, Аука, мысли есть? – развернулся Фёдор к дрожащему духу, пальцем в сторону строения указывающего.

— Понял я, что за место это. Калинов мост через реку Смородину явился нам, но скорее по твою душу. Имей в виду, что водица в реке вся отравлена. Мне здесь больше находиться нельзя, а то развоплощусь, так что не поминай лихом, Феденька. – и исчез.

По мосту навстречу Прокопову не спеша кто-то шёл, фонарём путь освещая. С каждым шагом фигура чётче вырисовывалась: мужик, в чёрном весь, на плечах его плащ широкий развивается, две трети лица капюшоном укрыто. В левой руке нёс фонарь, дорогу подсвечивая, в правой — посох с наконечником в виде серпа. Как-то жутко и холодно сделалось. Долго встречи ждать не пришлось.

Завис мужик перед лицом Фёдора и глазницами чёрными в душу смотрит.

— Дддобрый вечерок, милейший. Смерть, Мор, Аид? Афанасий*? – в шоке проблеял Прокопов.

От последнего обращения у фигуры показалось, что над глазницей подобие брови приподнялось в удивлении. – Ты кивни, если немой. Как с тобой изъясняться-то?

Клацнул челюстью возле лица Фёдора мужик так, что понял Прокопов – слух у него имеется. Фонарь свой на выступ моста поставил и из недр плаща достал миску, до краёв тёмной дымящейся жидкостью наполненную. Протянула фигура сей сосуд Прокопову.

И стоят двое напротив друг друга, глазами обоюдно сверлят.

Видно Чёрный плащ закипать начинает, капюшон будто выше натянулся и из него дым тонкой струйкой вверх стелется. И рука как-то крепко в миску вцепилась, так что след от пальцев виднеется.

— Ты не кипятись, Афонь, вредно это… — потянул Прокопов миску на себя, а тот не отдаёт – так и пролили её содержимое гремучее.

Как коснулась земли жидкость пакостная, так зашипела и пары с видениями указывать стала. В них Прокопов с клыками длинными, глазами дикими, губы кровью измазанные футболкой вытирает. И мужик, и Фёдор молча в растворяющееся видение вглядывались, каждый думу свою обмусоливая.

— Это что сейчас было? – глянул на мужика Прокопов, а тот стоит, подбородок почёсывает. Слегка приподнял плечи почти до уровня ушей, задержал их на миг в верхней точке, затем плавно опустил мол «не знаю».

Тем временем в котомке Яги, Фёдором прихваченной, велось обустройство: на травах, в ней покоящихся маленькая ящерка организовала себе кровать, крошки сухарей в кучку сложены, и две крохотные дырки для глаз огнём пропалены – вот так велось наблюдение за происходящим. Ящерка была с виду обычная, да не простая – огневушкой зовущаяся, что огнём полыхать умеет.

Меж тем мужик в чёрном метался от левой опоры к правой, туда-сюда, что-то соображая. Затем остановился и начал жестами мне описывать в происходящее.

— Знаешь, Афонь, я в «Крокодиле» никогда не угадывал, да и по твоим жестам я могу понять только то, что тебе требуется бригада скорой помощи для устранения припадка.

Чёрный плащ остановился, приподнял указательный палец вверх и откуда-то из глубин достал тарелку диаметром сантиметров сорок. Поманил Прокопова рукой и, нажав на сенсорную кнопку, включил изображение. А там…

Белла замерла на краю поляны, вглядываясь в тени между деревьями. Где-то рядом шелохнулась ветка – легко и бесшумно. Из сумрака выступил Эдвард. Его кожа мерцала, словно припорошённая звёздной пылью, а глаза отливали медью.

— Ты всегда появляешься так неожиданно, — выдохнула Белла, чувствуя, как учащается пульс.

— Иначе неинтересно, — улыбнулся, сверкнув клыками, Эдвард. – Пойдём, здесь становится слишком темно… даже для меня. И тут изображение показывает не Эдварда, а Прокопова с клыками и выключается.

— М-да… — зажмурился и потряс головой Фёдор. Мужик как-то странно посмотрел на Фёдора, вздохнул, достал две чарки и бутыль с надписью: «Калиновая радость», разлил и протянул один стакан Фёдору. Прокопов взял в руки, принюхался – ничего так, ягодой пахнет, и было дело протянул его соприкоснуться предметами, на что Чёрный плащ указательным пальцем из стороны в сторону потряс, мол не чокаясь. Выпили. И ещё раз, и в третий. А потом мужик из закромов планшет достал и стал рисовать на нём – человечек + чаша = мост — мол выпьешь из чаши – дальше пойдёшь. Второе изображение выглядело так: человечек + зачёркнутая чаша= знак вопроса. Рядом написал «5 минут» и перевернул материализовавшиеся песочные часы возле ёмкости, наполненной тёмной жидкостью.

В котомке ящерица от нервов практически потеряла хвост и начала разжигать костёр, по крайней мере, травки уже тлели и она их лихорадочно затаптывала.

И вспомнил Прокопов Гамлета **, слегка перефразировав под ситуацию:

- Пить или не пить — таков вопрос;

Что благородней духом — покоряться

Пращам и стрелам яростной судьбы

Иль, ополчась на море смут, сразить их

Противоборством?

_________________

* Афанасий – имя Афанасий на греческом языке — Αθανάσιος (Athanasios). Оно образовано от слова θανατος (thánatos), что означает «смерть», с прибавлением отрицательной приставки α- («не, без»). То есть Афанасий — «бессмертный». Также близко к «эвтаназии».

** имеется в виду монолог Гамлета «Быть или не быть» из одноимённой пьесы У. Шекспира в переводе М. Л. Лозинского

Глава 6

Алатырь и дым: Буян преображённый

— Пить или не пить? Животрепещущий вопрос, ответ на который подвис в воздухе и до сих пор не решён у половины населения земного шара.

Тем временем последние песчинки срывались с вершины крошечного водопада — одна за другой, будто отсчитывая мгновения вечности. Они сыпались вниз тонкой струйкой, почти невесомой, и мягко шуршали, ударяясь о растущую горку на дне. Верхний сосуд практически пуст, а нижний заполнен чёрным мерцающим холмиком.

Прокопов медленно подошёл к чаше, взял её и опрокинул в Смородину. Забудь-трава зашелестела, заурчала, даже будто выше стала. «Во дела!» — подумал Фёдор и, собрав котомку, ступил на мост.

Чёрный плащ активно жестикулировал и показывал, мол «Ахтунг!», нельзя на мост живому без зелья. На что Прокопов хлопнул его по плечу и со словами: «Ну, бывай, Афонь. Даст бог, свидимся!» И пошёл по мосту, насвистывая лёгкий мотивчик.

А мужик в плаще, свесив нижнюю челюсть, стоял в неподвижности…

Как только перешёл на ту сторону моста, Прокопов, увидел, как посреди поляны возвышается камень предивный. Сам белый, с серебристым отливом и золотистыми прожилками, испещрённый древними рунами. Ближе к вершине, на уровне груди Прокопова имелось углубление, в нём чаша стоит, витыми веточками обнесённая, будто гнездо, в котором яйцо лежит на лентах, волосах, кусках тканей, шерсти. Чуть ниже по центру в форме восьмиконечной звезды мерцал красный камень.

Потоптался вокруг Федор, осмотрел и хотел было дальше двинуться, только в сторону леса на тропинку ногу поставил, как предстали перед ним деревья, проход загораживая, он в другую сторону - там валуны огромные путь заслонили. Понял Прокопов, что дело в камне, вернулся. Оглядел ещё раз и к звезде потянулся. Дотронулся до середины и будто комар его укусил, хотел руку убрать, а никак – словно приросла она к камню. Лишь спустя несколько минут удалось кисть отцепить, с пальца которой тонким ручейком кровь сочилась.

И накрыли воспоминания Фёдора: отец сжимал руку так сильно, что костяшки побелели. У него проступили клыки и глаза кровью налились. Мы бежали так быстро, что, казалось, обгоняли ветер. Отец не выглядел страшным, он был напуганным и уставшим. Его глаза постоянно метались из стороны в сторону, выслеживая погоню. Мама шла чуть позади, прикрывая меня собой. Она была дочерью Макоши — не совсем богиня, но и не простая смертная. Её волосы, тёмные, как ночь, были заплетены в косу, а на шее висел оберег с символом судьбы — три переплетённые нити.

Сели в машину, уехали в соседний город, какое-то время всё было тихо. Но спустя три года они вернулись – охотники, которые считают, что нечисти не место в Яви. Какой-то древний культ хранителей. Закинув наш дом в частном секторе коктейлями Молотова, подожгли его. Мама быстро вывела меня через заднюю дверь и сказала: «Беги со всех ног, чтобы не происходило, не оборачивайся. И запомни в тебе кровь двух миров, как начало новой эпохи». И я убежал в лес. Через два дня меня нашли ППС у дороги голодного, грязного, обессиленного, с подвеской из льняной нити. На ней изображены три переплетённые линии. Отвезли в больницу – потеря памяти, родных не нашли — определили в приют, откуда меня забрали приёмные родители.

Ещё одна жуткая картина в голове: как папа борется с пришлыми, пытается отбиться, но их слишком много. Мама даёт мне оберег, и я вижу, как она начинает светиться…

Обуяла Фёдора тоска окаянная, сердце сковала горечь жгучая и обида тяжёлая. Воспоминания о пожаре, о криках, о том, как мать толкала его в спасительную темноту леса, а сама осталась — всё это нахлынуло с новой силой, сдавило грудь, не давая дышать полноценно. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь болью телесной заглушить боль душевную. Из тяжёлых воспоминаний Прокопова выдёргивает странный скрип, исходящий от камня, на котором вспыхивали строчки:

Чтобы лик свой проявить,

Дымом остров окури,

Ты мундштук свой положи,

В сердце пламя разбуди.

Озадачился Прокопов мыслями удручённый. Если Алатырь-камень просит его отдать мундштук, значит, после всё станет иначе.

— Как там «лик свой проявить» — изменения во мне. А какие перемены ждут остров? Новый обитатель? Или я вернусь в свой мир, работать следователем по особо важным делам? Скорее всего, Явь меня изгнала, Навь призвала, а Правь… а что Правь? Итак, если я не отдам мундштук, что произойдёт? Остров так и продолжит свою жизнь с обитателями. А куда денусь я? Если положу – родится новый герой? Или губитель? Задача со звёздочкой

Достал Фёдор мундштук, покрутил в руках. «Терять мне нечего» — и положил предмет в гнездо. Тут же дым повалил из камня, как туманом, окутывая всё. Плотная завеса, густая, укрывала мягко. Спустя время, дым начал рассеиваться. Огляделся Прокопов – всё на месте, он сам тоже. Только на камне вместо мерцающей яркой звезды остались лишь очертания, как напоминание о том, что всё свершилось.

И пошёл недобрый молодец вглубь леса по тропинке проложенной. Воздух наполнен ароматами цветов, хвои и влажной земли будто после дождя. Птицы перекликались высоко в кронах, и где‑то вдалеке журчал ручей. Прокопов сделал несколько шагов и замер: тропинка, по которой он шёл минуту назад, исчезла. Вместо неё перед ним раскинулась поляна, усыпанная цветами с серебристыми лепестками — они покачивались в такт неведомой мелодии, будто танцевали.

Фёдор оглянулся — камень Алатырь остался позади, окутанный лёгкой дымкой. «Значит, ритуал сработал, — подумал мужчина. — И что дальше?»

А тем временем Буян преобразился. На Калиновом мосту появились ворота железные с кнопкой-вызовом Афанасия Константиновича. Сам же перевозчик, да-да, именно он, дабы не тратить время попусту недалеко от моста заводик выстроил по производству «Калиновой радости», «Смородинового забытья» и много ещё чего. Под мостом на забудь-траве причал выстроился с катерами да лодками. У Ядвиги Изморовны, Бабой-Ягой в прошлой жизни зовущейся, целая лаборатория имелась по зельеварению и переработке трав в порошки. Избушка на курьих ножках заведовала домами на колёсах, обучала их уму-разуму, как правильно с хозяевами взаимодействовать. Аука открыл всё-таки свой гостиничный бизнес. Жизнь кипела на острове дивном, от живых людских глаз спрятанном, только Фёдор Прокопов про то ещё не знал…

Глава 7

Хозяин Буяна

Вывела тропинка Фёдора обратно на берег знакомый. Встал Прокопов, как громом оглушённый: Избушка важно ходит и что-то рассказывает выстроившимся вдоль берега домикам на колёсах, а те внимают, дверцами хлопают. Чуть поодаль забор вьюном, как колючей проволокой обвитый, на нём вывеска имеется: «Магистр Ядвига Изморовна, профессор кипящих колб, мастер радужных паров и главный академик ядов, хранительница древних рецептов, обладательница ордена Золотого Котла I степени и лауреат премии «Лучший эликсир года». И стрелка-указатель мигает на кнопку в виде куриной лапки. Позвонил Прокопов в заветную калитку, и открылась ему дорожка с подсветкой неоновой. К трёхэтажному зданию ведущая.

Двинулся Фёдор по дорожке ведущей, сам по сторонам оглядывается, нос попутно почёсывая. Чуть левее увидел он домик небольшой, на крыльце сидит Баба-Яга со спицами в руках. Рядом с ней носок полутораметровый, второй почти довязан. Один её ботинок рядом стоит. Посмотрел на неё внимательно Фёдор, и вдруг пятка его зачесалась.

— Ядвига Изморовна, значит? — улыбнулся Прокопов и присел рядом, башмак свой снимая да пятку почёсывая.

Яга ухмыльнулась, спицы вытащила, узелок завязала. Встряхнула носок готовый и рядом со вторым положила. Взяла в руки ботинок свой, покрутила, повертела и давай шнурки не спеша расшнуровывать.

Так комфортно обоим в тишине сидеть было, что сколько времени прошло неизвестно. Протянула Яга свой ботинок Прокопову, тот опешил слегка, но в руки взял. Посмотрел на Ядвигу Изморовну, бровь свою изогнувшую, явно ожидавшую чего-то от Прокопова. Тот и нос почесал, и щеку, и подбородок особенно усердно, и дошло до него: свой ботинок Яге протянул, та взяла громко выдохнув, улыбнулась довольная.

— Вот и связались мы с тобой недобрый молодец, наполовину светлый, наполовину тёмный. Уж не знаю, зачем ты Буяну понадобился, но изменил остров наш ты на славу.

— Вспомнил главное про себя, благодаря камню. Я хранитель двух миров получается. С одним разобрались вроде как.

— Ты не просто хранитель, ты хозяин Буяна, сердце его окропил своей кровушкой. Вот и получили прогресс во всей красе, что дальше будет и куда нас это приведёт, то неведомо мне пока. Кстати, как ты, крови попил уже?

— Да не тянет меня на неё, больше на волчью ягоду да гадюкин яд слюну пускаю. – На последних словах змеи все в ближайшей округе с тихим шуршанием уползли на всякий случай.

Яга рассмеялась.

— Яга, пожалуй, открою здесь бюро по поиску пропавших предметов, так, глядишь, и пойдёт у нас жизнь весёлая.

— Для начала, касатик, дом тебе нужен под стать. Есть у нас тут один, дикий, необузданный, как договоритесь, так и соседями сделаемся.

Только Фёдор попытался примерить ботинок Яги, как вдруг в руках его же обувь оказалась.

- Обмен состоялся, обувь я заговорила. Когда ботинок в пору, то и жизнь радостней. – подмигнула Ядвига.

— Так и где этот дом? — спросил Прокопов, оглядываясь по сторонам.

— Да вот же он, — Яга махнула рукой в сторону густых елей и звонко свистнула.

Из чащи медленно выкатился огромный гриб не меньше избушки размером.Шляпка у него была в крапинку, ножка толстая, а у основания виднелась резная дверца. Гриб остановился рядом, слегка покачиваясь. Из маленького окошка высунулась мохнатая голова какого‑то существа.

— Опять новых жильцов подсовываешь? — проворчал внутри кто-то. — Я тут сторож, между прочим, а не нянька!

— Тише, тише, Шишига, — строго сказала Яга. — Это не просто жилец, а хозяин Буяна. Будешь ему помогать и порядок в доме наведёшь, и пользу принесёшь, про население расскажешь.

Шишига, он же Шишиган Онуфриевич Голбешник, оказался домовым в десятом поколении, оттого и вид важный имел и характер сноровистый, но дверца всё же открылась шире, приглашая Прокопова войти.

— М-да, чую ждёт меня лихая пора на острове Буяне…

Часть 2. Обретение силы

Глава 1

Тайна третьей строки

Остров жил своей празднично-обыденной жизнью. Генерал Котофей Буяныч всех держал в строжайшей дисциплине и очень этим гордился. В общем-то, вся исполнительная власть была под его тотальным контролем. Шишиган Онуфриевич Голбешник из домоправителя переквалифицировался в риелтора и домовладельца. Совместно с Аукой он продвигал туризм. Спрос оказался высоким, особенно среди кикимор болотных: уж больно им по сердцу пришёлся отдых «All inclusive» в курортном комплексе «Пересвет» на морском берегу. Оно и немудрено: русалы были в прямом доступе. Чую, ждут нас новые разновидности нечисти…

Фёдор Прокопов, названный хозяин острова Буян, откровенно скучал. Вот вроде некогда — всегда вопросы возникали, — но от скуки тоска всё равно одолевала. Порядок выстроен: власть поделена. Законодательную ветвь представляли сам хозяин и Буянская Дума, в которую входили Ядвига Изморовна, Афанасий Константинович, Лесомира Мухоморовна и Царь Болотник. В судебной представители были суровые – Кощей Бессмертный и Царь Берендей.

Жители все при деле, старались существовать складно да ладно. Тем более, что внедрять инновации в установленный сказочный уклад не так-то просто. Однако острый взор Ядвиги Изморовны и её помощницы Василисы строго, но справедливо бдил за процессом.

Фёдор посмотрел на своего кота Тита — рыжего, холёного, явно с примесью крови династии Мейн-кунов, — и включил чайник. Баюн, он же Котофей Буяныч, расстарался на славу: его репутация такова, что только при упоминании имени хозяина народец слиться с обстановкой пытался. Поэтому и на аудиенции к Фёдору желающих не возникало – так вдвоем с рыжим и коротали время в ожидании вестей и гостей.

Фёдор хоть и оказался не простым человеком, но сверхспособностей у себя не нашёл. Хозяин Буяна был внуком богини Макоши и сыном эволюционировавших упырей – вампира.

Жизнь текла скучно и однообразно. Выпил кофе, вздохнул обречённо, посмотрел в окно – тишь да гладь, умиротворяющая красота.

— Ну, что, Тит, пойдём в библиотеку наведаемся? Может, она нам идей подкинет, как избавиться от скуки. – обратился Фёдор к потягивающемуся коту.

Оглядев комнату со стеллажами до потолка, наполненными книгами, стол с волшебными чернилами и бумагой, Фёдор наткнулся на незнакомый сундук. Тот был перевит цепями, закреплёнными добротным замком. От замка исходило едва заметное зелёное свечение.

Переглянувшись с Титом, они крадучись добрались до находки. Замок не имел скважины. Взяв в руки, Фёдор внимательно оглядел конструкцию со всех сторон и вдруг почувствовал лёгкий прокол — будто комар в палец тяпнул. «Дежавю. – подумал Прокопов. – Почему везде нужна моя кровь?»

От философских размышлений мужчину отвлёк звук отщёлкивающего замка, лязганье цепей, с грохотом упавших на пол, и открывшаяся крышка сундука.

Там, на возвышении, в обрамлении тёмной бархатной ткани лежала книга? Язык не поворачивался так назвать это произведение искусства: будто из змеиной кожи обложка кроваво-красного цвета с фактурно вылепленным жёлтым глазом с коричневыми вкраплениями, с вертикальным зрачком по центру. Сбоку, где страницы, обложка скреплена крючком.

Откинув крючок и открыв обложку, мужчина увидел исчезающие по мере прочтения строки: «История Фёдора Прокопова». Дальше шли нечитаемые очертания букв. Перевернув страницу, хозяин Буяна наткнулся на «Оглавление». Вытянувшийся рядом Тит шевелил усами, заглядывал в книгу и нервно смахивал невидимую пыль с пола пушистым хвостом.

— Мяу, мя-я-я-яу-у-у-у-у. Мя-я-я-я-яу! – что-то на своём объяснял ему, выпучив глаза, рыжий зверь.

Итак, оглавление:

1. Земля, техногенный мир

2. Остров Буян, славянский фольклорный мир

3. …

И только взгляд Фёдора опустился на третью строчку, как пространство зарябило, завибрировало. Воздух сгустился, стены библиотеки начали расплываться, а книга в руках запульсировала, излучая багровое свечение. Тит выгнул спину и зашипел, шерсть на нём встала дыбом.

Фёдор почувствовал, как неведомая сила тянет его вперёд — туда, за грань третьей строки. Он попытался отпрянуть, но пальцы будто приросли к страницам. Вихрь разноцветных всполохов окутал его, заглушая последние звуки привычного Буяна…

Глава 2

Тёмный мир: Сумеречный передел

Мерцающее пятно за спиной Фёдора зашипело, словно раскалённый металл окунули в воду. Последний взгляд назад – на меня ошарашенно уставились две пары глаз друзей, отчаянно жестикулирующих и кричащих про Тита и его шею. Котофей Буяныч и Шишига остались за главных, не должны подвести.

«Ты-дыщ. Тыщ. Тыщ-тыщ», — звуки глухих ударов утонули в пространстве. Прокопов рухнул на россыпь валунов, один из которых болезненно впился в бок. Камни под весом заскрипели, сдвинулись. Титу досталось меньше, всё же умеет приземляться на четыре лапы.

Медленно, превозмогая боль, мужчина приподнялся на локтях и начал осматриваться. Кот морщил носом, шевелил ушами и также оглядывал окружение. Над головой простиралось небо без звёзд – сплошная чернильная пелена. Вдалеке угадывались силуэты скал. Вокруг полуразваленные колонны, некогда, видимо, храма. Руины потрясали масштабом. На столпах кое-где виднелся чёрный мох, где-то светящийся лишайник, от которого можно было видеть очертания предметов. В целом, глаза привыкли к темноте, и всё виделось будто в сумраке.

Фёдор и Тит осторожно пробирались среди руин древнего храма. Воздух был прохладный, густой и влажный. Сделав пару шагов, кот вдруг замер, выгнул спину и глухо заурчал. Его глаза, обычно янтарные, теперь отливали серебристым светом.

— Что такое, приятель? — прошептал Фёдор, положив руку на загривок кота.

Тьма вдруг зашевелилась. Сначала показалось, что это игра воображения – отблески призрачного света лишайников создавали иллюзию движения. Однако, когда раздался низкий, вибрирующий звук, стало ясно, что это не мираж.

Фёдор замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах, отдавая каким-то знакомым ощущением. Из мрака выступила тень — высокая и худая, словно скелет, обтянутый чёрным плащом, который колыхался, хотя ветра не было. Две трети лица скрывал капюшон, нижняя часть хвасталась оголёнными зубами. По бокам от головы из-за спины торчали четыре острые конечности, похожие на когтистые лапы. В руках он держал знакомый серп, только не металлический, а из чёрного стекла, внутри которого переливались песчинки.

Фигура замерла на мгновение, изучая Фёдора с котом. Воздух сгустился так, что его можно было осязать физически. Затем он двинулся. Резкий рывок – тело в капюшоне рвануло вперёд, изогнулось дугой, нацелившись в сторону пришельцев. Прокопов еле успел отпрыгнуть. Когти прочертили на камне глубокие борозды там, где мужчина только что стоял. Это удара разнеслось по округе, заставив осыпаться мелкие камни.

— Эй, ты чего? – со страху наехал на оппонента Фёдор.

— Вы опоздали, — голос фигуры в капюшоне звучал сразу отовсюду и ниоткуда, будто эхо в пустой гробнице. — Или, может, пришли слишком рано. Время здесь — не линия, а клубок. Я страж этого мира. Жнец Анафест Четвёртый.

— Слушай, Анафест, а у тебя в родне Афанасиев нет. Уж больно ты мне моего знакомого напоминаешь, у которого во владении катера и охранное предприятие на мосту выстроено, – потёр подбородок Прокопов.

Жнец задумался, вздохнул.

— Не о том речь ведёшь, Фёдор. Вот ты знаешь, куда попал? – устало спросил Анафест.

Вдруг диалог прервал треск, как от радиопомех, исходящий от кота. «Приём! Приём! Федя. Родной, ты меня слышишь?» — раздался откуда из шерсти Тита голос Котофея. Рыжий посмотрел на Прокопова, чиркнул когтем по своей шее и на его лапе оказался ошейник с круглой металлической подвеской. Нажав на неё, висюлька раздвинулась в разные стороны, образуя зеркало, из которого вещал испуганный Буяныч.

Фёдор подошёл, взял чудо техники и ответил:

— Приём, буяновцы! Мы живы. Тит со мной. Где находимся – выясняем, выйду на связь позже.

— Про..да..шь, Федя! Ладно, я записал видео местности, побегу к Афоне, пусть он по своей загробразведке узнает, куда вас занесло. – связь прервалась, большой экран свернулся до размеров пятака, и мужчина спрятал устройство в карман штанов.

Обалдевший от наглости жнец стоял с отвисшей нижней челюстью. Его когтистые лапы обездвижено повисли и напоминали аксельбанты. Тем временем обрадованный связным устройством Фёдор продолжил:

— Так и что же это за дивное мрачное местечко?

— Это Тёмный мир, Сумеречные переделы. Место это вполне себе живое, только наполнено оно не добрыми феями и принцессами, а самыми тёмными существами. Переделом названо, потому что три многочисленные и сильные расы охвачены многовековой войной: между собой первенство власти поделить не могут. Аристократические и манерные вампиры всё время грезили переписать историю Тёмного мира и возродить эпоху своего величия. Заносчивые леканы мечтали усилить магию крови и создать бессмертную армию и стать единовластными хозяевами мира. Воинственные по своей природе орки нацелились найти артефакт и создать Оркскую Империю. Ещё есть хитрые и изворотливые лепреконы, которые всегда из всего извлекали выгоду и потому держали нейтралитет в вопросах выбора приоритетного расового предпочтения. И собственно легенду об артефакте, которые теперь представители этих рас пытаются найти в горах, принесли они. Согласно преданию, в одной из скал Мойры спрятали Источник Судеб – великий артефакт, способный изменить ход истории. Однако никто не знал, как он выглядит, но каждый стремился завладеть им.

— То есть в этих скалах прямо-таки кипит жизнь?

— Да. И вы с рыжим как бельмо в глазу своими светлыми пятнами. Ещё здесь имеются заброшенные мёртвые земли, там вотчина некромантов — отбитые они на всю голову. С ними крайне осторожнее при встрече.

— А вампиры дружелюбные? Леканы вегетарианцы? А орки бьют только тех, кто им по росту подходит? – растерянно и шокировано одновременно промолвил Прокопов.

— Сам узнаешь, когда время придёт. Про мир я тебе рассказал. Теперь слушай внимательно. Цель твоя — попасть к Мойрам, раз уж Книга Мёртвых тебя определила. Мойры – три богини судьбы. Лик их никому не ведом, скрываются они на вершине одной из гор, возможно, призрачной. Об остальных опасностях тебе расскажут путники.

— Путники?

— Ты же не думаешь, что будешь тут один с котом по скалам шарахаться? – подмигнул, если можно так сказать, жнец Титу. Кошара в ответ ухмыльнулся, отведя усы в правую сторону. Фёдор почувствовал подвох, но вида не показал.

— А сколько времени у нас… — хотел уточнить мужчина у Анафеста, да вот от него только клубы тьмы развеивались.

Так и остались без ответа вопросы про Мойр и зачем они Фёдору, как вернуться назад и что за звери здесь обитают. «Ну да, ладно, связь настроим и у Буяныча спросим». – так решил Прокопов, изучая переговорочный узел.

Вот и отправились в путь два пришлых в Тёмный мир героя в поисках знамо кого, да незнамо где и зачем.

Глава 3

Орки, Даркс и окрылённый Тит

— Федя, Фе-е-едя, — кто-то тихо позвал Прокопова. Оглянувшись по сторонам, наверх и под ноги, он упёрся взглядом в зелёные кошачьи глаза Тита. Тот внимательно следил за Фёдором, оценивая обстановку.

— Ну, выкладывай, морда, чего сказать хотел?

— А как ты понял, что это я?

— А больше некому. К чудесам в виде говорящих живностей, я привыкший. А вот здесь жутковато, конечно.

— Запахов вокруг много, неживых.

— Ну что ж, друг, в любом случае оставаться на месте – не выход, — Фёдор похлопал кота по спине, — пора двигаться дальше. Раз уж Мойры где-то на вершине горы, значит, нам наверх.

Они поднялись по осыпающейся лестнице, ведущей к гребню. С верхушки открывался вид на долину: внизу извивалась река с чёрной водой, по берегам которой торчали искривлённые деревья без листьев. Вдалеке, за рекой, виднелись огни — то ли костры, то ли магические вспышки.

— Это лагерь орков, — пояснил Тит. — Или вампиров. Леканы обычно селятся в лесах, а лепреконы прячутся в холмах. Нам лучше обойти это место стороной.

— Ты откуда знаешь?

— Ну… Котофей почитывает на досуге любовные фэнтези, я вот тоже «подсел».

— Фэнтези-это не энциклопедия, ты в курсе?

— Ну вообще во всех историях ореол обитания орков, вампиров и леканов сводится к тому, что последние на открытой местности лагерь не разбивают.

— И много ты прочитал?

— Я не считал. Ладно, 147 книг. Мне фамильяры ведьмины нравятся, мррр – мечтательно заурчал котяра.

— Так, всё. Не отвлекаемся. Обойти — это хорошо, — согласился Фёдор.

— Но как? Река широкая, мостов я не вижу.

— Есть тропа, — кот снова указал лапой. — Вдоль скалы, над пропастью. Узкая, но проходимая.

— Замечательно, — вздохнул Прокопов. — Пропасть, тьма и кошачье чутьё вместо карты. Что может пойти не так?

Они начали спускаться к тропе. Фёдор ступал осторожно, ощупывая каждый камень ногой. Глаза постепенно привыкли к темноте, и всё более отчётливо виделись очертания скалистых пейзажей.

Внезапно Тит замер и прижал уши.

— Слышишь? — прошептал он.

Фёдор прислушался. Где‑то вдали раздавался ритмичный гул, будто тысячи ног шагали в унисон. Тит фыркнул и побежал вперёд, принюхиваясь к воздуху. Его усы подрагивали, словно улавливали невидимые нити запахов.

— Учуял что-то? — спросил Фёдор.

В этот момент над ухом просвистела стрела, вторая, третья.

— Видишь трещину? — крикнул Тит. – Она ведёт в пещеру. Быстрее!

Фёдор бросился к расщелине. Едва они с рыжим просочились внутрь, как гул стал оглушительным. Через мгновение мимо прошагала колонна орков. Гигантские фигуры в костяных доспехах, с топорами на плечах, вид внушали устрашающий.

— Ищите! Прорычал главный и махнул рукой в сторону расщелины.

Фёдор и Тит переглянулись и направились внутрь пещеры, которая оказалась достаточно глубокой и имела несколько ответвлений. Выбрав правую развилку, они пошли вперёд. Пещера уводила их всё глубже в недра Сумеречных Переделов. Где‑то вдали слышался шум подземной реки, а стены мерцали вкраплениями неизвестного минерала, отбрасывающего призрачное сияние. Фёдор сжал в кармане переговорный узел — связь была потеряна, но он верил: Буяныч и Шишига найдут способ помочь.

Спустя какое-то время показался выход из пещеры. Осторожно ступая, путники выглянули из укрытия. Тит принюхивался, то и дело шевеля ушами.

— Чувствуешь? — прошептал кот. — Запах железа и… гнили.

Фёдор кивнул. Воздух стал гуще, в нём появилось что-то вязкое, будто невидимая паутина цеплялась за кожу. Внезапно Тит замер и прижал уши:

— Там кто-то есть. И не один.

Они осторожно выглянули из-за поворота. В небольшом гроте, освещённом бледным светом минерала на стенах, корчился на земле высокий человек с тёмно-серой кожей и янтарными глазами. Это был лекан. Его одежда была изодрана, руки судорожно сжимали горло, а вокруг него клубились чёрные пятна — сумеречные тени, создания некромантов. Они напоминали рваные клочья тьмы, пульсирующие и извивающиеся, словно живые. Некоторые уже начали растворяться, будто их что-то отпугнуло.

— Он задыхается! — Фёдор бросился вперёд, Тит следом.

Лекан закатил глаза, его грудь судорожно вздымалась, но вдох сделать не получалось. Фёдор мгновенно оценил ситуацию, обхватил сзади за талию, сцепил руки под его грудью и резко надавил вверх — приём Геймлиха.

Повторил ещё раз, сильнее. Из горла лекана вырвался хрип, и он, наконец, сделал глубокий вдох, кашляя и отплёвываясь. Сумеречные тени, словно испугавшись, отпрянули и растаяли в воздухе, оставив после себя лишь едкий запах тлена.

— Ты… ты что сделал? — прохрипел лекан, пытаясь отдышаться. Он с трудом сел, опираясь на стену.

— Спас тебе жизнь, — Фёдор протянул ему руку, помогая подняться. — Фёдор Прокопов. А это Тит.

Кот молча кивнул, настороженно рассматривая незнакомца. Тот встал, отряхнул лохмотья и смерил их взглядом. Его янтарные глаза сверкнули, когда он присмотрелся к Фёдору, а затем к Титу.

— От вас смердит смертью, — произнёс он хрипло, но без агрессии, скорее с удивлением. – Я —Даркс, когда-то Марвейн. – ухмыльнувшись, протянул руку новый знакомый.

Внезапно до мужчин донеслось довольное урчание, и они увидели интересную картину. Рыжий хвост бесстыже выглядывал из холщовой сумки, а оттуда с методической наглостью вылетали колбы с разноцветной жидкостью. Даркс тихо подошёл и схватил за шкирку обезумевшего кота.

— Так, так, так… И что же ты там ищешь? – пытаясь не засмеяться с ярко-розовой морды кота, спросил лекан.

— Я учуял запах, знакомое валериановое амбре звало меня, а у меня стресс… Вот я и не устоял.

— Тем интереснее будет наблюдать.

— Ты о чём это? – насторожился Фёдор. Чтобы кот не натворил, но он успел к нему привязаться.

— Валериановое амбре? Ах, это. Да, указанный корень входит в состав зелья истинного лика. Ещё немного и этому миру явится твой настоящий образ.

Фёдор озадаченно посмотрел на кота, потом на Даркса и обратился к последнему:

— А почему ты один? Или у вас принято передвигаться в одиночку?

— Нет, не принято. – резко ответил лекан, не желая говорить об этом. — Это долгая история. Вкратце – я изгой своего народа. Поэтому и один.

«Тут всё по классике: семейные драмы, предательство, возможно, подстава. Не буду травмировать расспросами – время придёт, сам расскажет. Нам бы до Мойр дойти», — подумал Прокопов, а вслух задал важный вопрос:

— Ты хорошо знаешь эту местность?

— Достаточно.

— А известна тебе дорога к Мойрам?

— Конкретно я знаю лишь легенду о Мойрах. Однако пройдохи-лепреконы могут дать более точный ответ. Пойдёмте, отведу вас к своему знакомому. Да и в целом здесь небезопасно. Скоро сюда явятся мстители упокоенных теней. Так что валим.

Теперь уже трое странников отправились дальше. За время пути Даркс рассказал об обитателях этого мира, о том, чем здесь питаются и как не стать лёгкой добычей воюющих кланов. Кот всю дорогу постоянно чесал спину о каменные выступы.

— Смотри, шкуру не сотри! – предупредил его Фёдор.

Так, бросив очередной взгляд на шерстяного друга, Прокопов остановился. Не поверив увиденному, проморгался. Тит обзавёлся пока ещё совсем небольшими перепончатыми крыльями, как у летучей мыши. Они росли из лопаток, были полупрозрачными и слегка подрагивали при каждом движении.

— Тит… — охнул Фёдор. — У тебя… крылья.

Кот обернулся, удивлённо уставился на свою спину, потом неловко попытался ощупать лапой и чуть не упал.

— Мрр? — он потряс головой. — Что за фокусы?

Даркс подошёл ближе, внимательно осмотрел новоявленные придатки.

— Зелье истинного лика, — хмыкнул он. — Оно не просто снимает маскировку — оно проявляет суть. Видимо, в твоей крови действительно есть примесь летучей мыши.

— Но я же кот! — возмутился Тит, безуспешно пытаясь сложить крылья вдоль спины.

— И летучая мышь, — пожал плечами лекан. — Теперь это часть тебя. Придётся учиться ими пользоваться.

Фёдор подошёл, осторожно потрогал тонкую перепонку. Она была прохладной и удивительно прочной на ощупь.

— Ну, друг, — усмехнулся Прокопов, — теперь ты точно не просто кот. Может, даже летать научишься.

— Летать?! — Тит отпрыгнул в сторону, чуть не врезавшись в стену. — Я высоты боюсь!

Даркс тихо рассмеялся:

— Не волнуйся. Сначала научишься планировать. А там, глядишь, и полёт освоишь. В Сумеречных Переделах это может пригодиться.

Тит вздохнул, ещё раз неловко взмахнул крыльями и смирился:

— Ладно. Но если я грохнусь или разобьюсь, вините себя.

— Договорились, — подмигнул Фёдор. — А теперь вперёд.

Они двинулись дальше по извилистой тропе. Тит то и дело оглядывался на свои крылья, пробовал шевелить ими, а потом вдруг замер, принюхиваясь.

— Слышите? — прошептал он. — Снова этот гул.

Лекан насторожился, приложил палец к губам. За поворотом доносились тяжёлые шаги и грубые голоса.

— Орки, — тихо произнёс лекан. — И, похоже, они вас ищут.

Фёдор огляделся. С одной стороны — отвесная скала, с другой — пропасть. Единственный путь — назад, но там уже показались первые фигуры в костяных доспехах.

— Вперёд, — решительно сказал Даркс. — Там дальше есть узкий проход, он ведёт в лабиринт пещер. Если успеем — оторвёмся.

Трое путников бросились вперёд. Тит, забыв про страх, неловко подпрыгнул и, расправив крылья, на мгновение завис в воздухе, прежде чем снова опуститься на камни.

— Видишь, — улыбнулся Фёдор, — уже прогресс.

— Замолчи и беги! — фыркнул кот, но в глазах его мелькнуло что‑то похожее на гордость.

Орки за их спинами заревели, ускоряя шаг. Но троица уже свернула за поворот, ныряя в тёмный зев прохода, ведущий вглубь Сумеречных Переделов.

Глава 4

Новые знакомства

Мы шли уже больше суток. Сумерки сменялись ночью, а затем опять чуть светлело — но разница была едва заметна: небо над Сумеречными Переделами всегда оставалось чернильно‑чёрным, без звёзд и луны. Лишь изредка в вышине проскальзывали призрачные всполохи, похожие на отблески далёких сражений.

Фёдор чувствовал, как усталость наливает мышцы свинцом. Каждый шаг давался всё тяжелее, а мысли путались. Мужчина то и дело поглядывал на Тита: кот, несмотря на новые крылья, держался бодро — то ли кошачья живучесть помогала, то ли азарт от перемен. Даркс шёл впереди, уверенно выбирая путь среди каменных глыб и трещин.

— Скоро будет привал, — не оборачиваясь, бросил лекан. — Здесь неподалёку есть пещера с родником. Вода не отравлена, я проверял в прошлый раз.

— В прошлый раз? — Фёдор приподнял бровь. — Ты уже бывал здесь?

Даркс помолчал, потом коротко кивнул:

— Да. И не единожды. Этот лабиринт — моя давняя тропа. Когда-то я искал здесь ответы… Теперь это перевалочный пункт «на подумать».

Тит, шедший рядом с Прокоповым, вдруг замер, принюхался и тихо зашипел:

— Запах. Нехороший, мёртвый.

Даркс резко остановился, обернулся к коту:

— Чем именно пахнет?

— Металл. Кровь. И ещё что-то такое вязкое. Как будто гниль, но не совсем.

Лекан нахмурился, достал из-за пояса короткий кинжал с тёмным лезвием.

— Сумеречные тени. Они здесь не просто так. Кто-то их призвал.

Фёдор сглотнул. В памяти всплыли слова Жнеца Анафеста: «Здесь есть мёртвые земли, вотчина некромантов».

— Думаешь, это они?

— Скорее всего. И если они следят за нами, значит, знают, куда мы идём.

Мужчины и кот двинулись дальше, но теперь — с удвоенной осторожностью. Тропа сузилась, стены сблизились, образуя узкий коридор. Свет минерала на роверхностях стал тусклее, тени — гуще.

Внезапно Даркс поднял руку, останавливая спутников.

— Слушайте.

Из глубины лабиринта доносился странный звук — не то шёпот, не то скрежет когтей по камню. Затем — тихий стон, будто кто-то мучился в агонии.

— Это не орки, — прошептал лекан. — И не вампиры. Это…

Договорить он не успел. Из-за поворота вырвалась тень — не расплывчатая, как раньше, а плотная, почти осязаемая. Она приняла форму человека с искажённым лицом и протянутыми вперёд руками.

— Некромант, — выдохнул Даркс. — И он не один.

За первой тенью показались другие. Они скользили по стенам, ползли по полу, окружая троих. Воздух наполнился запахом тлена и железа.

Фёдор инстинктивно схватился за переговорный узел в кармане. «Буяныч, если ты нас слышишь — выручай, пора!» — мысленно взмолился он. Но устройство молчало.

Перед ним выпрыгнул огромный зверь, сотворённый из теней. Внешне напоминающий большую собаку, на шее которой отчётливо виднелись шипы, она вселяла дикий, необузданный ужас. Из пасти капала зелёная слюна. Попадая на землю, указанная жидкость отравляла всё уже бездыханное и без того вокруг. Оглушительный рёв зверя заложил уши и поведал о невозможном тошнотворном запахе из пасти существа. Порождение тьмы в мгновение прыгнуло и оказалось в аккурат перед товарищами по несчастью.

— Уходим! — крикнул Даркс разворачиваясь. — Вперёд к роднику! Там есть защита! С разных сторон бежим!

Они бросились бежать. Тит, на этот раз без колебаний, расправил крылья и на мгновение взмыл над землёй, осматривая путь. Несмотря на страхи полёта, кот отчаянно хотел помочь своим сотоварищам. Такой отвратительной гибели врагу не пожелаешь, поэтому он махал внезапно проявившимися крыльями всё более уверенно, ловя потоки воздуха и используя их для баланса.

— Поворот налево! — заорал он, беря крен вправо. — Там узкий проход, они не пройдут все сразу!

Даркс кивнул, Фёдор последовал за ним. Едва избежав встречи со злобным монстром, путники, еле дыша, добрались до прохода. Некроманты и создания ринулись следом, но в узком скалистом коридоре действительно застряли — их тела, сотканные из тьмы, не могли протиснуться скопом.

Когда трое выскочили к небольшой пещере с мерцающим родником, лекан резко остановился.

— Здесь. — Он положил ладонь на камень у входа. — Это место защищено древними рунами. Они не пропустят нечисть.

Тёмные существа замерли у границы, шипя и извиваясь. Некромант в центре забормотал что-то на непонятном языке, затем махнул рукой — и тени отступили, растворились во мраке.

Фёдор, тяжело дыша, опустился на камень.

— Ну и денёк…

Тит, приземлившись рядом, нервно подёргивал крыльями.

— Я думал, они нас… э-э-э… того. Сожрут…

Даркс усмехнулся, черпнул воды и сделал глоток.

— Они вернутся. Но теперь мы знаем, что нас ждут. И знаем, кто за этим стоит.

— Кто? — спросил Фёдор, поднимая взгляд.

Лекан помолчал, затем тихо произнёс:

— Тот, кто не хочет, чтобы вы добрались до Мойр. И кто-то из этого мира уже работает на него.

Прокопов переглянулся с Титом. Кот нервно дёрнул ухом.

— Значит, — медленно проговорил Фёдор, — нам нужно быть ещё осторожнее. И найти способ связаться с Котофеем.

Даркс кивнул.

— Утром двинемся дальше. А пока — отдыхайте. Но держите оружие наготове. В Сумеречных Переделах даже сон может оказаться ловушкой.

После перевала у родника путники двинулись дальше.

Тропа, ведущая в горы, терялась среди туманного одеяла. Трое странников — Фёдор, кот и Даркс — остановилась на развилке, не зная, куда идти дальше.

Вдруг из‑за валуна выскочил маленький человечек в зелёном камзоле и такого же цвета шляпе — лепрекон. Он поправил очки и важно произнёс:

— Я Флип Всевед, лицензированный экскурсовод по магическим дорожкам! Знаю каждую тропинку, каждую ловушку и каждый короткий путь.

Даркс ухмыльнулся:

— Отлично вещаешь, мелкий! Ты-то нам и нужен.

— Даркс! Не признал, прости, — протирая очки, оскалился Флип, — какая неожиданная встреча.

— Это точно, особенно на лепреконьих дорогах.

Перепалку существ прервали показавшиеся тёмные фигуры в плащах — некроманты. Лепрекон вздрогнул, выпучил глаза и пронзительно вскрикнул:

— Некроманты! Опять эти мрачные типы! Сейчас разнесут всё вокруг!

Не дожидаясь ответа, он развернулся и бросился прочь, петляя между камнями и приговаривая:

— Не по этой дороге, не по этой, а вот тут, в обход, через овраг…

Путники только и успели, что переглянуться, как лепрекон исчез за поворотом, оставив их одних.

— Так, — вздохнул Фёдор. — И куда теперь?

— Может, попробуем сами найти путь? — предложил Тит.

Но вдруг из тени старого дуба выступил высокий, бледный мужчина в длинном чёрном плаще. Его глаза сверкнули красным, но выражение лица было скорее задумчивым, чем угрожающим.

— Простите, что напугал, — произнёс он мягким голосом. — Я Валериус Дарси. И я вовсе не жажду вашей крови.

Даркс недовольно поморщился, удлиняя когти и частично покрываясь шерстью.

— Не стоит, — улыбнулся вампир. — Поверьте, кровь меня интересует меньше всего.

Он достал из кармана небольшой мешочек и протянул его путникам. Внутри виднелись свежие корнеплоды.

— Вот, попробуйте. Редиска и дайкон. — облизнувшись, продолжил Дарси. — Очень полезные, хрустящие, с приятной остринкой. Особенно хорош сей корнеплод в салате с имбирём и соевым соусом. У меня даже рецепт есть…

Странники недоумённо переглянулись.

— Ты… вампир, который любит овощи? — уточнил Даркс.

— Именно так, — кивнул Валериус. — Кровопийство — это прошлый век. А редис и дайкон — настоящее гастрономическое открытие. К тому же они укрепляют иммунитет и улучшают пищеварение.

Тит не выдержал и рассмеялся с нотками урчания, по-кошачьи величественно:

— Что же, если вы знаете дорогу к мойрам и готовы нас провести без всяких фокусов…

— Я попробую! — оживился Валериус. — И по пути расскажу вам о лучших сортах дайкона. Есть, например, японский «Аокуби» — крупный и сладкий, или «Миновасе» — ранний и хрустящий… А сколько потрясающих рецептов салатов из них можно приготовить!

Так, под неторопливый рассказ вампира о достоинствах различных корнеплодов, двинулась дальше — туда, где за туманом находились те, кто поведает о судьбе идущих. Лишь Даркс и Фёдор настороженно поглядывали по сторонам – ощущение тревоги не отпускало и с каждым шагом лишь усиливало внутренний сигнал опасности. Они даже не подозревали, насколько окажутся правы.

Глава 5

Трудный выбор

Фёдор шёл вслед за вампиром, но мысли мужчины витали далеко. Спор кота и Валериуса о дайконе и редиске доносились словно сквозь толщу воды. Напряжение усиливалось, и наигранно весёлый свист лекана был тому подтверждением. Впереди предстало открытое пространство, вокруг скалистые горы, где могли притаиться враги.

Даркс остановился, призывая жестом всех поступить так же. Все в напряжении вглядывались в окружение.

— Сейчас мы пойдём однозначно другим путём. – достав с виду самый обычный свисток и дунув в него несколько раз, лекан сложил руки.

Пять минут ничего не проходило. Затем со стороны одного из валунов донеслись звуки рассыпающейся крошки. Появившаяся рыжая голова пристально сканировала пространство и, скрестившись взглядом с Дарксом, пробубнила:

— Ну и чего звал, блохастый? Надо додуматься позвать меня на территорию орков.

— А что такое, Флип? Не отработал должок?

— Какой должок? Нет у меня долгов, понял? – протирая очки, обиженно продолжил бубнить лепрекон. — Это они мне должны за то, что я их из нашей подземной обители вывел, иначе бы всё, хана, дикие арахниды сожрали бы в секунду.

— Так, Всевед, меня твои дела не интересуют. Я позвал тебя, чтобы ты нас провёл по подземной дороге, минуя эту мишень для зелёных лучников.

— Тарифы ты знаешь.

— Тю… Кто-то забылся? Мне тарифы? – подняв Флипа за воротник, пробасил лекан, — Шкура не дорога совсем? Ведёшь бесплатно и сейчас.

Со стороны гор донеслась отборная ругань и металлический лязг. Тут же послышался топот тяжёлых ботинок, из-под которых посыпался камнепад.

— За мной! – вытаращив испуганные глаза, промямлил Флип и юркнул в ответвление, — На пунктах досмотра платишь сам!

— Ещё чего!

Фёдор, кот и Вэл не отставали от своих попутчиков. Лишь остатки ткани плаща соскользнули по камням, как вход завалило валуном.

Как ни странно, все присутствующие достаточно хорошо ориентировались в темноте. Пройдя по туннелям несколько часов в звуках напряжённых и усталых вдохов и потревоженных скрипом камней, все резко ощутили неприятный холодок, предвещающий как минимум ничего хорошего. В напряжённом молчании продолжили путь. Сверху что-то бесшумно пролетело над головами.

— Показалось… — озвучил Прокопов, как выяснилось, коллективную галлюцинацию.

— О нет, друзья. Это мои дальние пращуры пожаловали. И походу их кто-то спугнул. К нам навстречу летит потревоженный отряд летучих собак. И лучше бы нам всем пригнуться. – меланхолично выдал Вэл.

Спустя несколько секунд на разношёрстную группу существ вылетело бесшумное дикое облако тьмы с подрагивающими горящими красными глазами-бусинками. На своём маршруте они цеплялись за всё подряд, царапались и пищали, пытаясь выместить всё зло. Поцарапанные и ошарашенные, поплелись дальше.

Спустя ещё несколько минут, вампир произнёс:

— Вторая волна. Эти более кровожадные и расторопные.

Тит с испуга захлопал крыльями и был феерично сбит вражеским летуном. Приземлившись на все четыре лапы, он включил охотничий инстинкт, пытаясь поймать хоть одну крылатую гадину. Когда у него это практически получилось, вампир, раскинув руки горящими красными глазами, остановил сию вакханалию. Летучие твари переместились спокойно на выход.

Перед Вэлом предстала интереснейшая картина. Лекан, наполовину обернувшийся, в когтях сжимал крыло одной из собак, в другой свисала наполовину оторванная голова. Сам он был испещрён царапинами, из которых мелкими ручейками сочилась кровь. Фёдору досталось чуть меньше, но выглядел мужчина потрёпанным. Кот, удовлетворённо шипя, прижимал лапами к земле пойманную добычу в виде детёныша. А вот лепрекона нигде не было видно и слышно.

Пока все приходили в себя, вампир провозгласил:

— Господа, в наших рядах потери незначительного роста.

— Если бы не его способности, давно б порвал на кусочки! – прошипел Даркс. – Идём дальше.

— Да, вот только… — Вэл указал рукой вперёд.

— Ну, что ещё, не томи! – терял терпение уже и Прокопов.

— Через несколько метров развилка на четыре ответвления и из каждой за версту веет ароматами оркского эля и гадючьего яда от наконечников их стрел.

— Даже я не замечаю в воздухе такие насыщенные амбре. Ты уверен? – спросил лекан вампира.

— Абсолютно. Моя овощная диета обострила нюх стократно. И запах этих зелёных дикарей я не перепутаю никогда.

— Так может, ты выведешь нас отсюда?

Просвистевшая мимо стрела заставила развернуться четыре пары глаз в сторону примерной траектории летящей.

— Братцы, нам кранты. Мяу – простите, вырвалось.

Темноту внезапно ставшим активным подземелья рассекли ещё несколько стрел. Передвигаясь вдоль стены, четвёрка практически укрылась в тайном ходу, как дорогу преградил высокий силуэт с ярко горящими глазами. Плавно двигаясь по подземным катакомбам, он остановился. Втянув ноздрями воздух, оказался перед окаменевшим Вэлом.

— Вот значит как. Пока семья оплакивает твою кончину и планирует лютую месть, ты скрываешься вместе с бродячей псиной, недоразвитым тенелапом и… А вот это интересно. В общем, пока ты здесь прохлаждаешься, играя в прятки, отец объявляет войну всем подряд! Что с тобой не так, Вэл?

— Я не люблю кровавые вечеринки, не люблю аристократическое общество снобов. Да, я специально прикинулся пропавшим бéз вести на одной из эпических битв отца, чтобы найти свой путь. Трон и власть не для меня, братец.

— Так почему ты молчал??? – спросил второй вампир Вэла.

— А кто меня слушал? Всё. Давай сделаем вид, что нашей встречи здесь не было.

— Ошибаешься, дорогой мой брат. Теперь мы точно подытожим противостояние. – Со скоростью света он накинулся на Вэла, вдвоём они начали танец смерти. Желание остановить родственничков прервалось появившимися орками, настроенными по-боевому.

Одна часть мощного отряда направилась к двум озверевшим упырям, а вторая опоясывала оборотня, Фёдора и кота. Тит в попытках взлететь, терпел фиаско, на что был остановлен Прокоповым:

— Побереги силы, кошак. Биться будем до последнего вздоха.

— Да начнётся битва! – проорал лекан и завертелась кутерьма ударов, нанесённых ран. Воздух вокруг стал спёртым и тяжёлым от металлического запаха крови вперемешку с потом. Орки прекрасно орудовали кулаками. Взяв одну из стрел в качестве холодного оружия, Прокопов точечно, стараясь двигаться как ниндзя, наносил удары по вражескому войску. Благо, что орки не так хорошо ориентировались в темноте. Тит, приноровившись зависать в воздухе на несколько секунд, также отважно портил зрение и не щадил в целом огромные серо-зелёные морды.

Оборотень старался на славу – орочьи тела были знатно покалечены. И когда, казалось, что битва не закончится никогда, раздался громкий хлопок и нечто ядовитое газообразное с каждым вдохом заполняло лёгкие и туманило разум. Дыхание становилось всё размереннее и глубже, глаза закрывались, и сознание скрылось окончательно.

Очнувшись, Фёдор уставился в темноту, еле освещаемую розовыми камнями. Голова знатно болела. Всё тело было в царапинах и синяках. Повернув свою черепушку, он увидел заветную жидкость в стакане. Вдоволь напившись, Прокопов попробовал встать. «Где все? Что произошло? Тит?» — пытаясь вспомнить происходящее накануне, лихорадочно искал кота.

Сделав пару шагов, заметил корзину, в которой лежал перевязанный зверь и шевелил усами. Брюхо, лапа и крыло были в окровавленных бинтах. Досталось котейке исправно.

— Ффффыыа, маааау. – донеслось из кошачьей койки. – Дайте воды, кто бы здесь ни был, пожалуйста.

— Ну, что, рыжий, потерял ты одну свою жизнь? – протянув стакан с водой так, чтобы морде было удобно лакать, продолжил Прокопов. – Ты что-нибудь помнишь?

— Этот пройдоха, лепрекон усыпил всех синим порошком. Где Вэл и Даркс не знаю. С орками помню, что хотели разделаться, потом вынести их на улицу, но те оказались неподъёмным материалом для низкоросликов и их оставили на месте битвы.

— Флип, где ты? Отзовись, Флип! – громко, насколько позволяла головная боль, позвал Фёдор.

Послышались торопливые частые шаги.

— О, болезные, очнулись! – с важным видом вошёл лепрекон. – Вы устроили мне камнепад в туннеле своей дракой. Дикари!

— Где Вэл и Даркс?

— Вэла мы не нашли. Его, по всей видимости, утащил брат. А вот оборотню досталось. Благо регенерация у него отличная и в данный момент он разбирает устроенные вами завалы. Федя, ты бы определился, чего хочешь? А то путь к Мойрам держишь, а какие вопросы задать не знаешь. От этого всё идёт наперекосяк. Сколько ещё живых должны пострадать из-за тебя?

— Из-за меня?

— А то ж! Ты в этом мире сеешь хаос. Чем ближе к предсказательницам, тем сильнее проверки тебя. Так, шерстяной комок, показывай, что там у тебя? – переключился на раненого Флип.

Прокопов анализировал информацию. Получалось, что идти ему нужно одному. Не простит себе, если новые знакомые пострадают или вообще умрут. Тита нельзя оставлять, он свой, нужно обратный путь найти. Нащупав в кармане волшебный передатчик, попытался вновь связаться с Котофеем Буянычем. Вот только артефакт всё ещё молчал.

«Источник Судеб где-то на вершине. Интересно, а где мы сейчас примерно? Узна́ю и отправлюсь в горы один. Хватит уже всем огребать. Что там на Буяне происходит? Надеюсь, остров сильно не волнуется в отсутствии хозяина. Шишига хоть и получил ценные указания на этот счёт, но всё же с этим не сталкивался. Кот… Ему всё же придётся рассказать о решении. Если что, хоть жив останется» — с этими мыслями, Фёдор отправился на поиски лепрекона.

Глава 6.

Одинокий путь

Фёдор нашёл Флипа в небольшой нише туннеля — тот сосредоточенно перебирал какие‑то камешки, раскладывая их по кучкам. При виде Прокопова лепрекон поднял голову, поправил очки и скривился:

— А, это ты. Ну, хоть кто‑то из вашей братии приходит в себя. Даркс почти расчистил завал, но без магии тут не обойтись — камни будто нарочно друг к другу липнут.

— Где он? — Фёдор огляделся.

— Там дальше по туннелю. Но ты лучше посиди пока, раны залижи. Видок у тебя, прямо скажем, непарадный.

— Мне нужно идти. — Прокопов сжал кулаки. — Одному.

Флип замер, камешек выпал из его пальцев:

— Одному? Ты что, сдурел? Да тебя же на первой развилке сожрут, как ту редиску, о которой ваш вампир так долго и сладко рассказывал!

— Я не могу подвергать их опасности. — Фёдор сел рядом, стараясь говорить спокойно. — Каждый шаг к Мойрам — новая ловушка. Вэл пропал, Даркс ранен, Тит еле живой. Хватит. Я разберусь с этим сам.

Лепрекон хмыкнул, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на уважение: — Гордый, значит. Ну, дело твое. Только учти: без проводника ты здесь заблудишься в трех камнях. И без защиты тоже долго не протянешь.

— Поможешь?

— Я? — Флип возмущённо выпрямился. — Да я тебя только что из‑под завала вытащил! И вообще, у меня отпуск был запланирован…

— Пожалуйста. — Фёдор посмотрел ему прямо в глаза. — Не ради меня. Ради них. Если я дойду до Мойр и узнаю, что делать с Источником Судеб, может, всё это закончится. И они будут в безопасности.

Лепрекон помолчал, потёр подбородок, потом вздохнул:

— Ладно. Но учти: это будет мой самый дорогой маршрут. И я не гарантирую, что ты дойдёшь целым.

Фёдор и Флип двинулись в путь. Лепрекон шёл впереди, подсвечивая дорогу маленьким фонарём, который то и дело менял цвет — то зелёный, то фиолетовый.

— Это не просто свет, — бурчал Флип. — Это детектор ловушек. Если станет красным — падай на пол и не дыши.

— А если синим?

— Тогда молись. Но пока держимся зелёного.

Туннель постепенно расширялся, стены покрылись странными рунами. Воздух стал гуще, пахло озоном и чем‑то сладким — как перед грозой.

— Мы близко, — прошептал Флип. — Дальше будет хуже. Там, наверху, — перевал Мойр. И там… ну, в общем, там всё решается.

Фёдор кивнул. Он чувствовал, как под кожей покалывает — то ли от усталости, то ли от предвкушения. Где‑то там, за этими скалами, его ждёт ответ. И он готов его принять — каким бы тот ни был.

Флип обернулся, словно прочитав его мысли:

— Ну что, хозяин Буяна, готов к последнему испытанию?

Фёдор глубоко вдохнул, расправил плечи и шагнул вперёд:

— Да. Показывай дорогу.

— Путь к Мойрам лежит через долину Теней. Там обитают духи тех, кто когда‑то пробовал пройти этот путь. Они подвергнут испытанию, заглянут в душу и проверят на прочность. Но если выдержишь — доберёшься до вершины.

Они двинулись дальше. Фёдор шёл впереди, чувствуя, как внутри что‑то просыпается — сила, которая не определила своих истоков. Не ярость и мощь вампира, и не божественная воля, и могущество, а тихое, уверенное знание: он на своём месте. Скоро на всё будут известны ответы. Для чего он здесь, почему в этом мире так мрачно и было ли так всегда?

Вдруг в кармане зашипел артефакт. От неожиданности Фёдор не сразу сообразил, откуда звук.

— Федя! Фе-е-едя, ты меня слышишь?! У нас тут… Книга пишет пером по страницам. Строка три заполняется «Тёмный передел. Мойры…» Мы у Афони спросили, что и как, да там вроде родственник его жнецом назначен, только вот он, родственник этот, проводник, не более. Главная опасность этого мира – Зеркальная прорубь. Что это и где находится, не знаю. Но будь осторожен. И да, без Мойр путь домой не откроется. – послышался треск и шипение – Бер... те се… — связь прервалась.

«М-да, негусто. Но и немало». — подумал Прокопов и вдруг споткнулся о резко остановившегося лепрекона.

— Ты чего, Флип?

— Всё, дальше не пройти мне. Там ход только для отчаянных. Вижу, твоя натура из них. Что же, рад был познакомиться. А про прорубь — вот что скажу. Есть одна легенда, что она сама на пути появляется, если посчитает нужным. Заглянув в неё, можно страшную свою тайну узреть. Оттого и боятся встречи с ней. Не каждый может правду выдержать.

Внезапно подул лёгкий ветер, будто проверяя, кто пожаловал. Флип поёжился и со словами:

— Ну, бывай. Плату возьму с твоих болезных, — приподняв шляпу, исчез в лазе.

Прокопов, долго раздумывать не стал и пошёл вперёд, гонимый ветром. То слева, то справа до него начал доноситься непонятный шёпот. Чем дальше продвигался странник, тем громче ставились звуки. Боковым зрением он улавливал движение теней, которые совсем рядом ползли по скалам.

— Ты наш, мы чувствуем в тебе силу крови, прими зов, стань нашим императором…

— Время пришло, ты проявился. Признай в себе мощь или умрёшь.

Тени клубились и всё более плотно брали в кольцо мужчину. Внезапно раздался гул, будто из-под земли наружу прорывается буровая установка. Тени отпрянули. В семи метрах от Фёдора, пространство в радиусе десяти шагов было покрыто льдом и снегом. В центре отверстие с зеркальной водной гладью.

«Ледяная прорубь! Решила появиться. Интересно, что она мне покажет», — осторожно передвигаясь внешне, с переполненным адреналином внутри, Прокопов приблизился к отверстию.

Присев на корточки и вглядевшись в толщу воды, он сканировал своё отражение, которое спустя несколько секунд хмыкнуло, подмигнуло, и картинка сменилась.

Перед Прокоповым предстал образ его матери, в которой светлая душа переплетала золотистыми линиями младенца. Рядом отец, в котором изначально жила тьма и оттого идущие полосы тёмного цвета также окутывали младенца. Линии переплетались, создавая сложные узоры, и впитывались в тело ребёнка.

Слайд поменялся, и в отражении на мужчину смотрел он сам, только вертикально разделённый на свет и тьму. В ясном его образе сквозила доброта, в глазах читалось умиротворение и счастье. Вся половина искрила белым свечением. Вторая часть, представленная тёмным содержимым, ухмылялась. В глазах притаилась усталость, кожа была смуглой. Под верхней губой отчётливо виднелся клык. За отражающимся Прокоповым стояли люди. И каждый замер в ожидании вердикта – чью сторону он займёт.

Ошеломлённый Фёдор не заметил угрозы, которая почти вплотную подошла сзади. Обернувшись, он увидел брата Вэла, который куда-то дел последнего.

— Старые знакомые, — предвкушающе прошелестел вампир.

— Нас не представили. Ну да и ладно. Ответь мне, что с Вэлом?

— Ой. Да что с ним станется? Полежит две недели, обожрётся дайконом и свалит вновь.

— Ваш разговор перед эпичной дракой не соответствовал радостной встрече двух братьев.

— А, это. Я тщеславен и не стыжусь. Кстати, Валентин, сокращённо Вал, не путать с Вэлом. Только практически освободили трон и тут на тебе. Мало того что братец жив и здоров, так и ещё какой-то дальний родственничек пожаловал. Долго я искал тебя, очень долго.

Фёдор не понимал ровным счётом ничего из того, что толкует этот мрачный тип.

— Ну что за большие удивлённые глаза! Наш папенька — младший брат твоего почившего. Сечёшь? Да, ты претендент и мой прямой конкурент на трон. Придётся нам за него побороться.

— Ой, да больно нужен мне твой трон! – рявкнул Прокопов.

Внезапно тучи застлали небо, вдалеке рассекая молнии. Зелёное свечение вспыхивало совсем рядом. Это было дело рук некромантов. Не уследивший за очередной вспышкой, Валентин угодил прямо в зелёное облако, которое с глухим звуком схлопнулось, оставив после себя лишь пару догорающих искр.

«Бежать!» — с такими мыслями Фёдор помчался, обгоняя ветер. Позади слышался хохот. С невероятной скоростью он преодолел колоссальное расстояние, не сбив дыхания. Когда понял, что некромантские проделки остались позади, мужчина огляделся. Зрение стало острее, и в темноте чётко проступали все валуны и скрытые расщелины. В одной из таких он увидел голубоватое свечение. Скорее всего, туда и сто́ит заглянуть на столь ярко светящийся огонёк.

Глава 7

Заключительный этюд

Быстро преодолев расстояние до нужного входа, Фёдор остановился. Набрав полную грудь воздуха, мужчина шумно выдохнул. Протянув руку в свечение, ощутил лёгкое покалывание. Вытащил конечность, оглядел и, не найдя ничего примечательного, шагнул вперёд.

Сколько Прокопов парил в этой голубой бездне – непонятно. Время, казалось, замедлилось, став тягучим. Тело окутала дымка, чувствовалось, будто тысячи тонких иголок пронизывают, но не доводят до конца своё дело. Глазам сначала было невыносимо больно от яркого свечения, затем всё изменилось. Зрение стало острым: Фёдор видел каждую микротрещину. Сквозь резкий свет вполне различал тройку силуэтов, суетящихся вокруг котла.

На несколько мгновений ногти на руках выросли до когтей и втянулись. Во рту удлинились клыки, видоизменяя прикус. Боли не было.

Наконец, голубую преграду удалось преодолеть. Осмотрев пространство, в которое попал, Прокопов присвистнул. Просторное, светлое, пусть будет, помещение с уходящими в высь кремового цвета стенами и окнами с панорамным видом.

Освещение мягкое. Вокруг доминируют светлые тона. Проекции окон в виде трёхметровых стеклянных панелей от пола отображали южный морской берег.

На противоположной стене установлены шесть мониторов. Качество изображения чёткое, не иначе Ultra HD. В центре комнаты стоял большой бежевый диван и три кресла на металлических ножках. Перед ними кофейный столик из светлого дуба. На диване раскиданы подушки шоколадного цвета с графичными линиями.

На полу уютно расположился ковёр с геометрическими узорами в бежево-серой гамме. Между мебелью обосновались высокие драцены.

Чуть правее, по всей видимости, была обустроена зона кухни. Вполне себе классический котёл стоял на современной индукционной плите. В нём отчётливо булькала жидкость. Из духового шкафа доносился аромат выпечки.

Три девицы неопределяемого возраста суетились, снимая пробу и звеня посудой.

— О, девочки, гость на пороге! – улыбнулась, открывая взору клыки, миловидная вампирша.

— Проходи, Фёдор, располагайся на диване. У нас уже почти всё готово.

Спустя десять минут мельтешения, стол был накрыт. Свежеиспечённые булочки и сухофрукты украшали конструкцию вместе с ароматным ягодным компотом, который девушки разбавляли чаем.

Посмотреть было на что, точнее на кого. В кресле слева расположилась орчиха. Её кожа серо-зелёного цвета оттеняла золотистые с вертикальными зрачками, как у кошки глаза. Волосы заплетены в две густые сложные косы, переплетённые нитями света.

Особо умилял её наряд: розовое платье из шёлка и кожи, напоминающее доспехи, но так идеально подходящее мойре-пряхе. На то, что это была именно она, указывали перчатки на руках, а в них веретено из чёрного обсидиана, на котором ткалась светящаяся нить. Она – начало.

Рядом в кресле царственно восседала красотка в облегающем бархатном платье тёмно-синего цвета с разрезом до бедра, который сама Судьба с вызовом продемонстрировала, закидывая ногу на ногу. У неё серебристые волосы, уложенные в дерзком африканском стиле. Её тень похожа на волчицу. В руках она вертит фиджет антистресс «Гироскоп». Именно ей даровано решать, какому пути последует сотканная нить. Она – выбор.

Третья – милейшая обольстительница внезапно оказалась рядом с Фёдором на диване. На ней порочное алое платье-комбинация, оттеняющая тёмно-вишнёвые губы. В глазах само мироздание, в них нет зрачков, только тьма. В арсенале ножницы из лунного серебра, которые она носит в виде кулона на шее.

Когда вампирша прикасается к нити – та рвётся молниеносно. Но она вовсе не злая, она всего лишь Неотвратимая. Она действие.

В окружении столь колоритных дам мужчина решился на диалог:

— Милые мойры, я дошёл до вас. Смею представиться – Прокопов Фёдор, Хозяин Буяна.

— И это всё, что ты знаешь о себе? – задала вопрос Пряха.

Прокопов замялся, понимал ведь им известно всё происходящее, но что они хотели услышать?

— Ой, да погоди ты, Пряша! Сейчас всё разрулим, — щёлкнув пальчиками с кроваво-красным маникюром, неотвратимая указала на мониторы.

Экраны транслировали сцены из жизни мужчины, лихорадочно следящего за происходящим. Когда в конце в голубом свечении узрел метаморфозы, его тело охватил озноб. Он, наконец, понял свою суть.

Прокопов перевёл взгляд на мойр. Те приняли весьма серьёзный вид. Судьба перебирала нить, идущую с остановившегося веретена.

— Ну-с, проверим, — прошептала перебиравшая пряжу и глянула на вампиршу.

К нити едва прикоснулась Неотвратимая и та оборвалась. Свечение её не погасло. Свернувшись в клубок размером с футбольный мяч, она поменяла своё сияние на фиолетовое и потянулась к веретену, вполне себе начав ткать новый узор.

Фёдор заворожённо наблюдал за таинством действий и, кажется, перестал дышать.

— Удивлён? – прошелестела Пряха.

— Не то слово! Что-то мне подсказывает, что всё должно быть не так… — с интересом, в надежде на дальнейший ответ произнёс мужчина.

— Сила нашла и приняла тебя. Книга Мёртвых, что призвала сюда, ждала своего героя. Когда время пришло, указала на путь к истокам. Заметил, как ты слегка изменился? – ухмыльнулась Судьба.

— Был красавчик, а стал ураган! – восторженно прокомментировала Неотвратимая. – Мышцы ещё больше забугрились, добавляя рельеф телу. Кожа сделалась смуглее, зубы слегка заострились. Глазные яблоки приобрели окантовку моего любимого винного оттенка.

— И что дальше?

— А чего хочешь ты?

— Нить ведь уже сплела все события моей жизни.

— Не совсем. – подала голос Пряха. – Ты принял силу. Ты и есть начало и вправе выбрать свой путь самостоятельно.

— Но…

— Ой, да будете тебе! Думаешь, что мы только здесь и сидим?! – эмоционально воскликнула Неотвратимая. – Ещё раз познакомимся. Это Пряша, — вампирша указала на орчиху. – Это Судьба, или Соня. А я Неотвратимая или просто Мая. Так вот, Феденька. Пряшка любит ткать, но ещё и шить. Также обожает готовить, и у неё есть даже свой фуд-контент. Сонька вообще джазовая певица. Привлекает её колорит, где дым висит над сценой, как туман над болотом. Её пение – это сама импровизация жизни. Кстати, предупреждаю: никогда не играй с ней в покер. Обдерёт до нитки! – звонко рассмеялась Мая.

— А ты чем занимаешься? – спросил Фёдор.

— О, меня манит полумрак. Обожаю возникать перед мужчинами в момент их неизбежной кончины в тёмном бархатном пальто с алой подкладкой нараспашку. А под ним нежнейшее чёрное кружево нижнего белья и ботфорты… Ммм, я играю в эмоции, не чувства. Пусть хоть напоследок, отвлекутся.

— Итак, ты определился? – подала голос Пряха.

— Прежде чем я озвучу, могу узнать, что с Вэлом? Где Даркс и Тит?

— Хмм, как бы странно это ни звучало, но их судьба в твоих руках. С Вэлом всё хорошо. Лежит себе в царских хоромах да дайконом с огурцами хрумкает. Уже подумывает слинять из дома.

— А Даркс?

— Его подставили в своё время, но так было суждено. Дальше всё зависит от решения.

— А Тит?

— Ах да. Тётушке нашей привет.

— Тётушке?

— А то ж. Ядвига свет Изморовна изначально божественных кровей. Да только наскучила ей жизнь такая и спустилась она поближе к сказочным существам. Смертью от вас смердело по прибытии. От тебя, потому что силу не принимал отцовскую. А Тит – здесь посложнее будет. Нашла его Яга задохликом совсем и отпаивала зельем своим экспериментальным, настоенным из мухоморов и слюны летучих собак. Попав в Сумеречный Передел и испив истинного лика, он и стал тем, кем являлся.

— А что с артефактом Источник Судьбы?

— Мать твоя кулон тебе на шею повесила, помнишь? Вот в нём и была заключена сила Источника, которую впитало твоё тело. Ты теперь и есть артефакт. – разлив компот по чашкам, орчиха напомнила:

— Решение озвучь. Время на исходе.

— А как же вопросы, желания? - ухмыльнулся Прокопов.

— А ты в них нуждаешься?

— Да вроде нет.

Беседу прервал загоревшийся экран, показывающий, как у входа в пещеру Даркс держит за шиворот Флипа, а Тит грозит тому неприличными словами.

— Раз уж намечается совет, нужен стол побольше! – хлопнув в ладоши, Соня произнесла – Входите!

В комнате тут же возникли трое. Настороженно оглядывая помещение, дружно выдохнули, узрев Фёдора.

Судьба продолжила, указав на длинный овальный стол со стульями:

— Присаживайтесь, дорогие гости. Чую, разговор будет долгим. Ведь Хозяин Буяна ещё не определился ни с выбором, ни со своими владениями…

— Да в смысле?! – удивился Прокопов.

— А чем ты слушал, когда Валентин тебе говорил, что ты сын старшего брата его отца? Первенец в роду.

— Значит, я точно решил. Мы соединим остров Буяна с Сумеречным Переделом! Надеюсь, оба устоят. Есть у меня одна безумная зав лабораторией, с которой точно найдёт точки соприкосновения Даркс. Здесь за главного оставим Вэла или Вала, если он жив. А кстати, что с ним? И некроманты…

— Ммм, понимаешь, Федя. Мойры они тоже девочки, и нам бывает скучно. Ну и, чтобы в нашу обитель паломничество не устраивали, мы и придумали некромантов. А Валентин жив, спесь немного сбил, но в порядке.

— Ну вы даёте. Так, дальше. Флип, на тебе туризм, экскурсии и частично связи с общественностью. Будете с Аукой инфраструктурой заниматься, если живы после первой встречи останетесь. Как устранить вражду между орками, леканами и вампирами? Будем строить Академию.

— А можно мы тоже к жизни общественной приобщимся?

— Петь можно, ткать можно. Ресторанным бизнесом заняться можно. Только никого не соблазнять и дома Красных Фонарей не открывать! Как перемещение наладить между мирами?

— Так ведь есть портативная арка.

— Отлично! Службу ратную организовать надо. Тит – будешь перенимать навыки у Буяныча…

Забурлила жизнь островная да скалистая. Перестройка пришла в сказочный мир, привнося элементы техногенности. Постепенно Передел наполнялся различными видами. Особо полюбился он русалкам, чей интерес к искрящемуся, красочному, и сверкающему здесь помог осуществить все их фантазии. Сумеречный Передел оставил своё название, хотя этому мегаполису оно уже никак не соответствовало.

Тит, он же Титан, решивший, что нужно имени придать солидность, стал министром внутренних дел и вид имел архиважный.

Всё у героев складывалось замечательно. Какая была проделана работа, но сколько всего ещё нужно было осуществить. Жизнь фонтанировала. В Книге мёртвых вдруг шевельнулось перо…

1. Земля, техногенный мир

2. Остров Буян, славянский фольклорный мир

3. Сумеречный Передел, темный мир. Мойры …

4. …

Но это уже совсем-совсем другая история.

Конец

Искренне благодарю тех, кто дочитал до конца. Если история вызвала в вас какие-либо эмоции, поделитесь в комментарии. Мне будет интересно почитать обратную связь.