Проклятый старый дом

Пролог

Юля откинулась на спинку кресла и издала прочувствованный стон. Последняя психологическая консультация затянулась почти на два часа. Новая клиентка, молодая девчонка с уставшим взглядом бассетхаунда, долго не могла покинуть кабинет. Её запрос звучал как эхо собственных страхов Юли: бескрайнее одиночество и чувство бессмысленности жизни. Юля была квалифицированным психотерапевтом и почти всегда умела находить нужные слова, чтобы помочь своим пациентам, но этот случай оказался особенно сложным.

Клиентка, наконец, ушла, оставив Юлю наедине с мыслями и глухим урчанием её собственного желудка. Она посмотрела на часы — было уже начало одиннадцатого. За окном городской пейзаж застыл, как на старой фотографии. Не было прохожих, не лаяли собаки и даже вездесущие алкоголики, украшавшие пейзаж своими одухотворенными лицами, куда-то подевались. Лишь редкие фонари и слабое свечение рекламных вывесок напоминали о том, что она всё ещё в реальном мире, а не в пустыне Гоби.

Юля взъерошила свои короткие русые волосы и с удовольствием потянулась всем телом, как кошка. Да, сегодня не все интервенции были удачными, но все-таки этот дурацкий день закончился. Осталось по пути домой поймать какую-нибудь дикую шаверму и принести ее в жертву желудочным китам, и, считай, вечер удался. В офисе царила полная тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием кондиционера. Закрыв дверь кабинета, она вышла в тёмный коридор. Светильники горели тускло, словно уже устали освещать путь редким запоздалым посетителям. Проходя мимо, Юля сочувственно им улыбнулась и щелкнула выключателем.

На улице ночная прохлада пробралась под её лёгкое пальто, заставив Юлю плотнее обернуться в него. Холодный воздух, пропитанный запахом влажного асфальта, бодрил и мотивировал быстрее шевелить конечностями. Вокруг царила глухая тишина, которую нарушало лишь далёкое шуршание листвы от слабого ветра. В небе не было ни звёзд, ни луны — всё скрылось за густыми облаками, нависшими над городом, как тяжёлый серый купол.

Юля ускорила шаг, направляясь к своей машине, припаркованной в переулке неподалёку. Но чем ближе она подходила, тем сильнее её охватывало странное беспокойство. Переулок, обычно освещаемый тусклыми уличными фонарями, теперь утопал в мраке. Один из фонарей мерцал, издавая короткие вспышки света. Картинка перед её глазами напоминала сцены из тех фильмов, которые она предпочитала не смотреть в одиночестве.

Впереди показалась её машина — серебристая «Тойота», стоявшая одна среди пустых парковочных мест. Юля невольно ускорила шаги, ощущая нарастающую тревогу. Её сердце начало учащенно биться. В ушах звенела настораживающая тишина, лишь её собственные шаги гулко отдавались эхом в пустом переулке.

Внезапно, ей показалось, что кто-то прошелся за её спиной. Едва уловимый шорох, почти неразличимый на фоне гулкого города, вызвал мурашки по спине. Она резко обернулась, но переулок был пуст. Ни души, ни звука. Только тьма, которая казалась живой и враждебной.

«Психованный психолог - это слишком банально», — пыталась она мысленно скаламбурить, но тревога уже пустила корни в её сознании. Она быстро подошла к машине, дрожащими руками вытащила ключи и нажала кнопку разблокировки. Но прежде чем Юля успела нырнуть в безопасную утробу тойоты, что-то холодное и тяжёлое резко ударило её по затылку. Она ощутила мгновенную, нестерпимую боль, которая волной прокатилась по всему телу. Всё вокруг закружилось, как в водовороте, и в глазах погас свет. Последнее, что она успела осознать, это звук — низкий и угрожающий шёпот — и затем всё исчезло.

Какого черта?

Когда Юля открыла глаза, её встретила тишина. Она лежала на полу в какой-то комнате. Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что это не сон. Тело ныло от холода, а голова кружилась от слабости и ощутимо болела в области затылка. Девушка с трудом поднялась, и ее тело тут же протестующе заныло, как один большой гнилой зуб.

Юля огляделась. Она находилась огромном помещении, которое было похоже на … холл? Да, она определенно находилась в большом холле какого-то заброшенного частного дома. Её окружали грубые каменные стены, покрытые плесенью. Прямо над головой нависал низкий деревянный потолок с тёмными балками, между которыми свисали клочья паутины. Воздух был тяжёлым, затхлым, с резким запахом гниения. Сквозь щели в заколоченных окнах пробивался тусклый свет луны, его лучи дробились и падали на пол, обнажая облезшую, потрескавшуюся древесину.

Она попыталась вспомнить, как оказалась здесь, но сознание отказывалось подчиняться. Последнее, что она помнила, — удар по голове и пугающая темнота в переулке. Что это было? Куда её привезли? И, главное, зачем?

Тихий скрип раздался где-то наверху, заставив её вздрогнуть. Юля замерла, прислушиваясь. На втором этаже, казалось, кто-то двигался — еле слышные шаги, как будто кто-то или что-то бродило по дому. Сердце застучало быстрее. Она инстинктивно обняла себя руками, стараясь не издавать ни звука.

Её взгляд остановился на старом комоде у стены. Один из ящиков был выдвинут, и оттуда торчала какая-то металлическая деталь. Подойдя ближе, она осторожно потянула её на себя. Это была ржавая железная труба — не идеальное оружие, но лучше, чем ничего. Юля крепко сжала её в руках, чувствуя себя немного увереннее.

Внезапно раздался ещё один звук сверху — на этот раз громче, резче, как будто что-то тяжёлое упало на пол. Юля снова застыла на месте, стиснув трубу так, что побелели костяшки пальцев. В голове зазвенели тысячи мыслей, но ни одна из них не давала ответа на то, что ей делать дальше.

Она была ранена, похищена и брошена в каком-то старом стрёмном доме. На втором этаже явно двигалось что-то живое. Возможно это ее похититель? В любом случае, даже с трубой наперевес как какой-нибудь гребанный Марио, она была не ахти какой боец. Добрая природа сполна одарила Юлю милой внешностью и хрупким телосложением, но совершенно не наделила ее хоть какой-нибудь мускульной силой. Добавьте к этому головную боль после удара по затылку и становится ясно, что драчун из Юли был хуже чем никакой.

Девушка огляделась и на цыпочках подошла к входной двери. Дернула ручку раз, другой, налегла со всей силы. Дурацкая деревяшка даже не шелохнулась, как будто была нарисованной. Она несколько раз потянула за ручку, но дверь оставалась непреклонной. Механизм застопорился, и даже попытка толкнуть её плечом не принесла результата. В голове Юли пронеслось множество мыслей, но ни одна из них не была цензурной.

Она сделала глубокий вдох и решила не терять время. С надеждой на лучшее, Юля начала тихо обходить первый этаж, тщательно осматривая каждую комнату в поисках другого выхода. Тишина в доме была жуткой, нарушаемая лишь шорохом её шагов по пыльным половицам. Она тщательно проверяла все окна в каждой комнате, но каждый раз обнаруживала, что они надёжно заколочены деревянными планками.

Юля продолжала двигаться по коридорам почти наощупь. Через заколоченные окна проникало совсем мало света луны, а стоило отдалиться от окон по коридору, как задача ориентирования становилась совсем нетривиальной. Постепенно Юля начала ощущать отчаяние. Вокруг неё были только тени и тишина, которые, казалось, прятали в себе тайны этого заброшенного дома. Девушка старалась не терять надежду, но темнота и запертые окна заставляли её сердце биться быстрее от тревоги.

Обойдя весь первый этаж, Юля мысленно сдалась. Выхода отсюда не было, а кричать в щели на окнах она боялась. Пока таинственный топотун на втором этаже не обнаружил ее пробуждения, но как знать, что случится, если она начнет шуметь? Раз выхода нет - решила девушка, - надо атаковать первой, пользуясь фактором неожиданности.

Она медленно направилась к лестнице, стараясь не издавать ни звука. Каждая ступенька под её ногами скрипела, как будто кричала о её присутствии. Поднявшись на середину лестницы, Юля замерла. Тьма наверху казалась густой, почти материальной. Ступеньки терялись в этой темноте и даже слабый свет луны не мог помочь разглядеть путь.

Она сделала ещё один шаг вверх, затем другой. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание стало поверхностным и частым. Юля понимала, что ей предстоит столкнуться с чем-то стремным, но у неё не было выбора. Либо она, либо её. Сжав трубу вспотевшими ладонями, Юля выдохнула и решительно окунулась во тьму второго этажа.

Бой с херотенью

Юля стояла на лестничной площадке, сжимая в руках ржавую трубу, словно это был единственный якорь, удерживающий её от погружения в хаос. Сердце продолжало колотиться, а в висках нарастало напряжение. Впереди, во тьме второго этажа, что-то шуршало,и инстинкт кричал ей, что это опасность. Каждый шаг вперед казался шагом в бездну. Деревянные половицы под её ногами скрипели, как старые кости, и звук этого скрипа отдавался в ушах, делая атмосферу ещё более зловещей. Казалось, что дом живёт своей собственной жизнью, впитывая в себя все страхи и тревоги Юли. На стенах сверкали обрывки старых обоев, прогнивших от сырости и времени, и в слабом лунном свете они напоминали ей призраков, скользящих по стенам.

Пройдя несколько шагов, Юля заметила на полу странные следы — длинные царапины, как будто что-то острое и тяжёлое волокли по древесине. Эти следы вели вдоль коридора, скрываясь за углом. Глядя на них Юля вспомнила сцену из старой комедии “Очень страшное кино”, в которой один из главных героев уволок монстра под кровать и, неожиданно для себя, развеселилась. Дальше она кралась намного увереннее, пытаясь подавить залетевший в горло смешок.

Вскоре её взгляд упал на дверь в конце коридора. Она была приоткрыта, и из-за неё сочился слабый свет. Юля осторожно подошла ближе, стараясь не издавать ни звука. Рука её задрожала, когда она потянулась к двери. Холодный металл дверной ручки отозвался резким покалыванием, но она решительно повернула её и толкнула дверь.

Комната, в которую она вошла, оказалась небольшой, с низким потолком и практически отсутствующей обстановкой.На окнах еще висели остатки газовой тюли, но сами рамы давно рассыпались, подоконник провалился, а решетки было выломанны.

Возле окна стояла высокая фигура. Юля замерла, когда её взгляд упал на это — нечто огромное, чёрное, с искажёнными человеческими чертами. Монстр, если его можно было так назвать, не двигался, но его присутствие заполнило всю комнату, вытеснив остатки тепла и света.

По правде сказать, монстр был каким-то излишне монструозным даже для самого отъявленного чудовища. Он был сложен, как человек, но гораздо крупнее, с длинными, уродливыми конечностями и искривлёнными, будто сломанными, суставами. Его кожа была тусклой, серо-синей, как у трупа, и покрытой жуткими, шершавыми наростами. Лицо монстра было наполовину скрыто тенью, но Юля смогла различить глубокие, провалы глаз, чёрные, как бездонные ямы, и рот, растянутый в нелепой ухмылке, словно замороженной в моменте безумного смеха. Лунный свет, проникающий сквозь оконный проем, освещал темную, обветшалую комнату. Силуэт чудовища, едва уловимый в полумраке, казался воплощением древних кошмаров, которые забыли, что их место только в чужих снах.

Юля застыла на месте, ощущая, как страх парализует её. Она хотела закричать, но крик застрял в горле. Голова неведомой хрени медленно повернулась к девушке, и Юля увидела, как чёрные глаза сфокусировались на ней.

Она отшатнулась, но её ноги отказывались двигаться. В голове пронеслись мысли о том, как она оказалась здесь, что это существо, и почему оно смотрит на неё так, словно ждёт её следующего движения. Но ответов не было, и времени на раздумья тоже.

Монстр повернулся полностью и шагнул к Юле. Его движения были медленными, но внушительными, как будто он долгое время был скован, а теперь решил освободиться.

— ***!!! - громко произнесла Юля и выронила трубу.

Монстр вздрогнул от грохота падения трубы и бросился на девушку с пугающей скоростью. Юля попыталась увернуться, но это не помогло. Его руки, холодные, как ледяные цепи, обвили её, поднимая в воздух, словно она весила не больше, чем перышко.

Юля начала отчаянно пинаться, и, несмотря на свою не самую спортивную форму, попала несколько раз по ребрам своего оппонента. Но вместо того чтобы отпустить её, монстр решил разнообразить ситуацию и вонзил свои жуткие зубы в её икру. Боль была такая, что мир на секунду сузился до этого единственного ощущения. Плохо соображая, Юля собрала все оставшиеся силы и врезала чудовищу ботинком по челюсти. Что-то громко хрустнуло и неожиданно яркая алая кровь побежала по подбородку монстра. Чудовище коротко взвыло, и разжало сомкнутые зубы.

Его хватка ослабла, и Юля ощутила долгожданную свободу. Она рухнула на пол, больно ударившись о что-то твёрдое, но это казалось неважным. Чудище, видимо, решило, что с него достаточно, и отпрыгнуло назад. Девушка осталась лежать на полу, слушая, как её собственное сердце пытается побить рекорд по частоте ударов. А существо, только что державшее её в смертельной хватке, вдруг замерло, смотря на неё совершенно непонятным взглядом — то ли с удивлением, то ли с чем-то ещё.

В этот момент произошло нечто странное. Комната наполнилась ярким светом, каким-то неземным шумом, как будто всё пространство вокруг пришло в движение. перед глазами заплясала сотня светлячков, которые закружили Юлю в своем вихре. Свет становился всё ярче, пока наконец не поглотил всё вокруг.

Когда свет угас, и Юля снова смогла открыть глаза, она обнаружила, что находится в совершенно другом месте. Боль ушла, вместе с ней исчез и монстр. Вокруг был светлый, просторный зал, украшенный великолепными гобеленами и резной мебелью. Юля стояла на мягком ковре, а перед ней возвышался высокий, стройный мужчина в дорогом костюме, с глубокими морщинами на лице и взглядом, полным удивления.

— Джелли? — спросил он, едва скрывая своё изумление.

Юля, всё ещё дрожа от пережитого, огляделась. Она была жива, но это место… Что за нафиг только что произошел?

Новая реальность

Юля стояла в центре роскошного зала, окружённая невообразимой красотой и богатством. Её взгляд метался по деталям обстановки: изящно вырезанные деревянные панели, тонкие нити золотой парчи, струящиеся по стенам, сверкающие канделябры, свисающие с высокого потолка.

В воздухе тонко витал запах сандала и пряностей, едва ощутимый, но настойчиво проникающий в каждую клеточку. Юля поморщилась, чувствуя, как аромат раздражающе царапает её обоняние.

Перед ней стоял мужчина средних лет, его лицо, покрытое морщинами, светилось радостью и облегчением. В его глазах блестели слёзы, и он выглядел так, словно не верил своим глазам. В дорогой, хотя и старомодной одежде, он выглядел внушительно, но в этот момент вся его сдержанность казалась растворившейся в потоке эмоций. Он сделал шаг вперёд, его руки дрожали, когда он осторожно коснулся её, словно проверяя, действительно ли она здесь.

— Джеллия? Это действительно ты? — его голос задрожал от радости. Он осторожно провёл рукой по её руке, словно боясь, что она исчезнет. — Как же ты тут оказалась? Как тебе удалось выжить?

Юля ошалело огляделась и попыталась успокоиться. Вспомнив старый прием, подсмотренный у знаменитых хакеров сновидений, она подняла свои руки и зафиксировала внимание на ладонях, пытаясь найти в этом всём хоть какую-то точку опоры. Тонкие, бледные пальцы, украшенные серебряными кольцами, тихонько дрожали. Она невольно нахмурилась — что-то тут явно было не так. Её руки всегда были другими. Мягкие, привычные, но совсем не такие длинные и изящные, как эти. Она осторожно пошевелила пальцами, как будто проверяла, откликнется ли тело на её команду.

"Интересно," — подумала Юля с лёгкой паникой, поднимающейся где-то на задворках сознания, — "это точно мои руки?"

Нет. Не её. Она машинально дотронулась до лица, и тут же всё встало на свои места. Кожа была гладкая, даже слишком. И черты лица — совершенно не знакомые. Она застыла, пытаясь осознать, что это тело... не её. Абсурдность ситуации, казалось, достигла своего апогея, и Юля прикрыла глаза, словно ожидала, что вот сейчас-то всё должно встать на свои места. Но реальность, по своей привычке, встала не туда.

— Джеллия! — голос мужчины, теперь пропитанный счастьем, вдруг стал настойчивее. Он подошёл вплотную и крепко обнял девушку — Ты жива! Мы так долго тебя искали! Доченька!

Его радость была почти осязаемой, и Юля, замерев, не знала, как на это реагировать.

Слово «доченька» эхом отозвалось в сознании Юли. Она не была его дочерью, не была этой Джеллией. Мозг матерого атеиста отчаянно пытался найти объяснение происходящему, но ничего не имело смысла. Где она? Как оказалась здесь? И кто этот человек, который зовёт её дочерью?

Пытаясь справиться с шоком, Юля решила использовать свою профессиональную подготовку. Психолог внутри неё взял верх, и она сделала глубокий вдох, стараясь вернуть себе хоть частицу контроля над ситуацией.

— Я… я не знаю, что произошло, — её голос прозвучал тихо и немного хрипло. Юля интуитивно поняла, что лучше притвориться, что у неё амнезия, чем пытаться объяснить правду, которая и ей самой была непонятна.

Мужчина отступил на шаг назад, его лицо отразило глубокую озабоченность. Он внимательно посмотрел на неё.

— Ты не помнишь? — он медленно покачал головой, словно не веря своим ушам. — После всего… Ты действительно ничего не помнишь?

Юля покачала головой, стараясь выглядеть искренне. Она всё ещё пыталась понять, что за роль ей придется сыграть.

Мужчина тяжело вздохнул и, похоже, решил оставить расспросы на потом. Он повернулся и сделал знак одному из слуг, стоявших неподалёку. Тот немедленно вышел из комнаты, видимо, за помощью или советом.

— Тебе нужно отдохнуть, Джеллия.Ты каким-то чудом выбралась из проклятого дома и одному только Астреллиону известно, что ты там пережила. , — мужчина повернулся к Юле и, словно заключая её в кокон своей заботы, мягко добавил: — Мы разберёмся во всём, я обещаю. Ступай в свои покои, освежись и поужинай. Я отдам нужные приказы начальнику охраны и присоединюсь к тебе.

На пороге зала появилась фигура, словно вынырнувшая из тени. Дородная женщина в изящном сером хитоне с удивительной для ее форм грацией бесшумно проскользнула внутрь. Без лишних слов она мягко, но настойчиво взяла Юлю за руку, как ребёнка, и, ласково улыбнувшись, потянула девушку на выход.

Они двинулись по узким коридорам замка. Стены были отделаны изнутри декоративным камнем удивительного темно-оранжевого цвета и Юле казалось, будто она продвигается внутри янтарной капли. Тут и там со стен свешивались прекрасные гобелены разных цветов, на которых были вытканы разнообразные батальные сцены. Сквозь узкие окна просачивался слабый свет, но его отсутствие с лихвой компенсировали изящные кованные светильники, в изобилии свисавшие в арках проходов.. В воздухе стоял лёгкий запах старого дерева и нагретого камня.

Юля крутила головой, впитывая впечатления и любуясь. Каждая деталь была одновременно простой и замысловатой: длинные разноцветные дорожки хитрого плетения украшали коридоры, изящные резные колонны словно поддерживали этот мир, а не просто потолок, возле каждого окна стояли кадки с цветами. Всё здесь казалось до безумия странным, но отчего-то… уютным. Словно она вернулась в родной дом, которого никогда не видела.

Наконец, служанка остановилась у двери, чуть приоткрытой, из-за которой доносился слабый запах благовоний. Она повернулась к Юле, слегка улыбнувшись — или ей это только показалось? — и произнесла мелодичным голосом: — Ваши покои, дона. Я принесу вам ужин.

Юля кивнула и молча шагнула внутрь. Внутри нее уже не осталось ни вопросов, ни сомнений, ни сил. Странности сегодняшнего дня окончательно сожрали остатки энергии и девушка почувствовала, как погружается в приятное чувство легкого отупения.

Когда она вошла в комнату, первое, что бросилось в глаза, — это большая кровать, стоящая у окна, укрытая покрывалами всех оттенков заката. Розовые, алые, тёпло-оранжевые и золотистые ткани небрежно спадали на пол, словно кто-то нарочно разбросал их в хаотическом порядке, чтобы всё выглядело случайно, но удивительно уютно.

Ноги утопали в мягком синем ковре настолько глубокого оттенка, что казалось, будто Юля ступает по кусочку вечернего неба. Этот ковер, в отличие от остального, был удивительно простым, и, возможно, именно это делало его таким притягательным. Он не кричал о своей важности, а просто лежал, соблазняя и предлагая поваляться на нем от души.

Стены комнаты, словно напитанные медом, излучали теплый, мягкий свет, оттеняя атмосферу спокойствия. На резном столике, стоящем у окна, валялись какие-то безделушки — маленькие фигурки, перья, чернильницы и прочие, казалось бы, незначительные предметы, которые всё же как-то вписывались в общий хаос этой комнаты.

В углу беспорядочно были свалены книги — старые, с потрёпанными корешками, некоторые раскрыты, словно кто-то вдруг бросил читать их на самом интересном месте. Но больше всего Юлю поразило огромное зеркало, стоящее у противоположной стены. Его рама была настоящим произведением искусства. Тонкая, изящная резьба покрывала её от начала и до конца, изображая листву множества разных деревьев. Листья дуба, клена, ивы — все они переплетались в сложный узор, словно природа сама вплела свои очертания в это дерево. Каждый листок был вырезан с такой тонкостью, что казалось, будто он вот-вот зашевелится под дуновением невидимого ветра. Одни листья были гладкими и мягкими на вид, другие же, наоборот, казались слегка шершавыми, с прожилками, которые придавали резьбе почти живое, осязаемое ощущение.

От всей этой композиции веяло чем-то древним, вечным, как будто сама природа решила застолбить здесь своё присутствие, оставив отпечаток на этом странном, чуть искажающем всё вокруг зеркале.

Юля склонилась над зеркалом и удивлённо уставилась на своё отражение. Глядя на молодую, почти девичью физиономию с длинными светлыми волосами и аккуратными чертами лица, она не могла удержаться от хмыканья. Ее новое лицо представляло из себя зрелище интересное, но запоминающееся. Узкий, почти азиатский разрез глаз. Заостренный подбородок и ввалившиеся щеки создавали ощущение, что хозяйка давно не ела и крайне истощена. Длинный породистый нос с горбинкой, вкупе с остальными чертами лица вызывал недоумение и казался одолженным наспех у кого-то другого, ненадолго, чисто перекантоваться. Глаза были цвета молодой листвы и казались бы очень красивыми, если бы в глубине каждого глаза не было бы спрятано по два зрачка. Всё это напоминало какой-то из тех старых снов, что приходят на закате, когда разум уже готов погружаться в дремоту, а реальность начинает плавно вытекать сквозь пальцы, оставляя лишь странное послевкусие.

«Ну и дела», — пронеслось у неё в голове. На деревянных ногах Юля доковыляла до кровати и рухнула на нее, ничуть не стесняясь своего поведения. Потом, пусть, не до того сейчас. Ощутив подступающую истерику, девушка попыталась сосредоточиться на своем дыхании и успокоиться.

Голова, казалось, была набита ватой. Опустошение накрыло её с головой как-то резко и внезапно. “Адреналин схлынул” - отстраненно подумала Юля.

Она сжала покрывало, словно это была единственная ниточка, связывающая её с реальностью.

— Ну и какого хрена-то? — вслух простонала девушка. Как будто слова могли что-то прояснить. Огляделась по сторонам и вздохнула: комнаты такие, что хоть романы о несчастных гувернантках пиши. Только гувернанткой тут явно была она, и несчастной, к слову, тоже.

В голове крутилась куча вопросов, один дурнее другого. Где она, как сюда попала, и, главное, как отсюда выбраться? Но вместо ответов — только дурацкая пустота, и чувство, что мозги от неё вот-вот съедут набекрень. А может, уже съехали, и это всё — запоздалый приступ шизофрении? Может ее индуцировали клиенты? Может, - на этом месте Юля похолодела, - удар по затылку убил ее и все это - такой затейливый подарок умирающего подсознания?

В отчаянии Юля попыталась нащупать что-то знакомое, хоть что-то, за что можно было бы зацепиться и не утонуть в этом море непонимания. Но всё казалось таким чужим и далеким, будто её выбросили на чужую планету, и вернуться домой шансов нет.

“Ладно” — мрачно подумала она, — “будем разбираться по ходу пьесы. Только бы выяснить, в каком театре я вообще оказалась”.