Проклятый принц, или Не буду ведьмой

ПРОЛОГ

Ведьма Виата любила молодых любовников. Страсть у нее была такая, собирать коллекцию из разбитых сердец красавчиков, которым не повезло ей понравиться. Минуло ей уже триста лет, но внешность Виаты все также прекрасна. Ведьмы не стареют пока им нравится жить. А Виате жить нравилось. Она любила спать на мягких постелях, пить хорошие напитки, носить дорогие вещи. И по праву считала, что достойна всего этого. Ведь работала не покладая рук и не жалея сил, чтобы чего–то добиться в жизни. Она украдкой посмотрела на своего последнего любовника и вздохнула:

– «Пора менять», – совсем не греет ее сердце, которое требует больше чувства и больше страсти. Мытаря она нашла в деревеньке, мимо которой проезжала, когда искала травы для зелий. И приглянулся ей красивый крестьянский сын, и пошёл он за ней как телок на веревочке исполняя все ее желания. Но быстро ей наскучил, Виате хотелось страсти и огня, сопротивления и покорения. А тихое поклонение, ей быстро наскучило.

Дорога была хорошая, королевство потратило не мало сил, чтобы основные тракты сделать ровными. Коляска ведьмы ехала быстро и плавно. Виате нравилось в Измоборе, прекрасное место, чтобы осесть ненадолго, собирая силы. Только не нравилось Виате, что черные колдуны в последнее время слишком активно стали собирать силы. Как бы не попасть к ним в руки. Черные колдуны все ищут пути уйти с Верха, думают, что кроме связанных двух миров есть еще другие. Виата вздохнула, поэтому и ловят ведьм, приносят их в жертву на ритуалах, которые призваны выпустить черную силу из мира тюрьмы.

Тут мимо быстро проехала карета, золоченые узоры, большие колеса, дворянский герб на небольшой дверце.

Ведьма тут же кинула заклинание на прослушку, знать последние новости никогда не поздно.

– Батюшка, – услышала она звонкий голосок, – Я опаздываю на собственную помолвку.

– Ничего Нинья, любить будет сильнее, – благодушно ответил мужской голос.

– А вдруг пока меня нет он встретит кого покрасивее, – девушка не унималась, – а все вы со своим обедом.

– Принц Оберен, не меняет своих слов дорогая, иначе не сыскал бы такой славы честного и сильного мужчины.

Виата убрала подслушку. О принце Оберене она не раз слышала. Он был третьим сыном короля Измобора, и надежды что он станет наследником у него не было. Но принц не стал унывать, как средний сын короля, который погряз в разврате и пьянстве, а уехал в свой надел земли и поднял его на новый уровень. Уж Виата толк в хорошем знала. Она не раз ходила ведьмиными кругами в соседний мир Зиом, видела там технологические чудеса. Но там ей было плохо, магии почти не было, и она там задыхалась.

Принц Оберен был прославляем простыми людьми даже больше, чем его батюшка король. Поговаривают, отец сожалел, что наследника нельзя выбирать самому. От чего двое старших братьев, младшего не любили.

Виате стало любопытно увидеть принца, и она решительно повернула свою коляску с впряженным в нее осликом в сторону сверкающего огнями городка.

Город веселился, на площади можно было купить всякие вкусности, а быстрая музыка заставляла людей, пускаться в пляс. Помолвка принца Оберена, была в самом разгаре, когда приехала Виата. Как ведьму ее пропустили в замок и провели в главную залу, где за столом сидели гости и жених с невестой. Ведьм в Верхе уважали, ведь это ведьмы строят порталы в другой мир, Зиом. Они не дают одному миру погибнуть от переизбытка магии, а второму высохнуть от ее нехватки.

Сердце ведьмы пронзила любовь или скорей всего это можно назвать похотью, ведь принц был прекрасен. Высокий, сильный, гибкий, с завораживающим взглядом, который казалось проникает в самые сокровенные мысли и читает их как в раскрытой книге. Его волосы пламенным закатом притягивали взгляд, а губы, красными мазками на бледном лице хотелось целовать. Виата еще никогда не желала так мужчину, как сейчас. Она забыла, что в коляске ее ждет Мытарь, что вокруг гости, а рядом сидит невеста принца.

Она протолкалась мимо гостей к столу хозяина и ее заметили. Ведьмы одеваются не так как простые женщины, броско, открыто, ярко. Ведьмам плевать, как на них посмотрит общественность. Вот и сейчас Виата наклонилась к принцу и положив на стол свой немалый бюст, обворожительно улыбнулась.

– Что подарить тебе Оберен? – воркующим голос спросила она.

Принц нахмурился и недовольно посмотрел на пышущую страстью ведьму. Даже невооруженным взглядом стало видно, что пришлая его глазами ест. Но Оберен как принято в этом мире вежливо поприветствовал девушку.

– Ешь и пей за наше с Ниньей здоровье и пусть великое небо, подарит нам здоровое потомство.

– Ах, зачем такому молодому и красивому жениться, – Виата совсем потеряла стыд и облизнула пухлые губки, – В мире так много красоты, что не стоит останавливаться на, – ведьма обвела взглядом покрасневшую от гнева невесту, – пресном.

Нинья готова была встать и отчитать зарвавшуюся ведьму, но Оберен придержал ее рукой и встал сам.

– Не к лицу ведающей идти против влюбленных, – сказал он.

– Какая любовь, – Виата пробралась к принцу за стол и прижалась к нему крутым бедром, – Любовь должна гореть в сердцах и теле, а не тлеть темной искоркой. Я та, которая покажет тебе как нужно гореть Оберен.

Ведьма уже не стесняясь прижалась к нему всем телом и напустила на принца свою магию очарования. Гости не замечавшие, что происходит за главным столом, продолжали веселится и танцевать, а невеста сжимала кулаки, с ужасом думая, что скоро станет брошенной невестой и просто не выдержит такого позора.

– На меня не действует магия, ведьма, – выплюнул, разозлившись принц, – и не тебе толстожопой суке указывать мне с кем спать. Собрала свою магию и пошла с моего двора. – Глаза принца метали молнии, а руки сжались в кулаки. Ему очень хотелось свернуть шею этой старой гадюке. Оберен был анимагичен, заклинания на него не действовали, и он не боялся ведьмы. А еще принц был ужасно вспыльчив и сейчас у него были на это причины. Какому мужчине понравится, когда за него решают, что ему нравится.

– Ах ты! – Виата аж рот открыла от такой наглости. Её, ведьму, уважаемую во многих королевствах, так нагло послали вон, еще и обозвали. – Значит толстожопая?!

–Оберен! – испуганно пискнула невеста и спряталась за своего отца, который все это время меланхолично ел.

И было от чего испугаться. Глаза Виаты горели пламенем, а вокруг ее тела скользила, извиваясь дымкой зелёная змея.

– Так будешь тоже толстожопым! – воскликнула ведьма, силы ее погасили все светильники в замке, создав панику среди гостей, – Будешь никчемным существом, проклинаю! И пока кровь странника не даст тебе силу, а сердце не познает любви, таким и останешься! – голос ее рокотом пронесся по залу и затих, где–то в вышине свода. Змея расплылась зелёной взвесью и глухим хлопком. Свет вокруг опять зажегся. Гости стали оглядываться, но ни принца, ни ведьмы рядом уже не было.

Виата села в свою коляску и сказала Мытарю:

– Вези в ближайший лес, – она обессилила и была сама не мало испугана. Виата редко проклинала, но сегодня все вышло из–под контроля. Что–то странное завладело ее телом и произнесло заклятье, что–то настолько сильное, что ведьма тряслась сейчас, как слабый зайчишка и просила небо не быть к ней жестоким. Из небольшой сумочки она достала спящего рыжего грызуна и недовольно сказала:

– И стоило это твоей гордости принц, ведьминским проклятиям подвержены все, даже анимаги.

Коляска катила по хорошей дороге, ведьма решала, что делать с принцем, чтобы он не помер раньше времени, а Мытарь любовался своей любимой, ведь красивее ее нет на всем белом свете.

ГЛАВА 1

Так еще парочка петелек, столбик с накидом и завершающие петельки… Да! Я это сделала, наконец–то связала эту скатерть. Я тут же вскочила, и довольная покрутилась по комнате со своим изделием.

Потом решила примерить скатерть на стол, который был старинным, лакированным. Ба, очень любила этот стол, просила, если вдруг решу от него избавиться, сдать в музей. Стало немного грустно, когда я вспомнила свою Ба. Я всегда звала ее Ба. Она меня Малюша. Мои родители погибли, когда попали под магический выброс. С тех пор я не любила ведьм, которые этот выброс устроили и ненавидела магию.

Ба, воспитывала меня одна, больше у нас родственников не было. Она всю жизнь проработала учителем, даже после пенсии, подрабатывала репетитором.

Я разгладила несуществующие складки на скатерти и отошла подальше полюбоваться своим творчеством. Я обожала вязать крючком, это меня успокаивало. Я еще я любила читать, это давало мне интроверту возможность путешествовать, не выходя из дома. У меня даже работа была на дому, так что ноутбук и телефон мои самые лучшие друзья. Ну ладно еще Ирочка, моя боевая подруга. Почему боевая, потому что мы с ней дружим с малых лет и все эти года Ирочка всегда с чем-то боролась, то требовала вкусную еду в столовой, то считала, что женщинам нужно платить больше, то собирала котят по подъездам, в общем, не сидела на месте.

Есть у Ирочки одна идея фикс, очень она хочет перебраться в мир Верха, стать ведьмой или на худой конец выйти замуж на ведьмака.

Наш мир беден на магию, а вот соседний связанный с нами мир Верха, как его называют ведьмы, это магия и чудеса. Как всегда, когда я думаю о магии, в душе поднимается злость. Из–за магии погибли мои родители.

Бабушка рассказывала, они поехали на отдых в Верх, а ведьма попалась молодая, плохо обученная. Ведьминские круги, их еще порталами называют, сделала кривым, когда родители переходили, то их магическим выбросом, и сожгло.

Я разозлилась на себя, что вспомнила об этом, именно сегодня. У меня день рождения, уже тридцать пять лет капнуло, скоро Ирочка приедет, и пойдем мы в ближайший ресторанчик отмечать. Не хочется, но один раз в год можно пережить. Возраст вроде бы еще хороший, у нас после того, как ведьмы перестали скрываться, а это уже как сто лет, много магических зелий омолаживающих появилось. Ирочка пользуется, а я как противник всего магического и так неплохо выгляжу для своих тридцати пяти.

На улице затарахтела машина, а потом я услышала, как стукнула входная дверь и шаги по лестнице. Все, Ирочка приехала пора собираться.

Открыла дверь в квартиру подруге и пошла в комнату.

– Малька, – подруга залетала как тайфун и смела меня с пути, обнимая и целуя, – с Днем рождением дорогая, пусть небо подарит тебе счастье и любовь.

– А–а–а, – я стала вырываться, – Задушишь.

– Малька прости, но я не смогу с тобой пойти в ресторан, прости, прости, – подруга сложила ручки на молебном жесте.

– Что случилось? – удивилась я, но не расстроилась, в ресторан мы ходили в основном из–за Ирочки. Иногда я удивлялась, как мы вообще подружились, она живая, как огонек и я занудная зубрилка.

– Амалия, – сказала она мне, – Ты не поверишь, но сегодня пришло одобрение, мне разрешен переезд в Верх. Ура! Ура! – подруга оставила меня в покое, и просто прыгала по комнате, отчего вся мебель тряслась. Дом–то старый.

– Ну ты чего? – Ирочка подошла ко мне и обняла, – Мы же будем видеться. Деревенька, где я буду жить нормальная, там все пришлые живут ничего со мной не случится, глядишь, и найду себе ведьмака.

– Да я все понимаю, – согласилась с подругой, она о таком уже давно мечтает, можно сказать, на чемоданах сидела. Потом я увидела, то, чего видеть бы не хотела. Рядом с дверью стояла клетка с питомцем Ирочки, морская свинка. Я не противница животных, но вот именно этот грызун, всегда вызывал у меня чувство опасности.

– А это чего тут? – указала на мохнатое и недовольное животное, которое только что лапки на груди не сложило презрительно нас оглядывая.

– Ой Малька, миленькая пусть Обик у тебя немного побудет, вот его корм, вот опилки, вот любимая игрушка. Мне сказали, что его еще проверить надо, паспорт получить, а я не знала. – Подруга сделала вид, что очень расстроена. – Малька, ну пожалуйста.

– Хорошо, – сдалась я, только ненадолго.

– Спасибо, – Ирочка опять меня всю обцеловала и выпорхнула из квартиры счастливая и довольная. Остались мы с Обиком вдвоем, переглянулись. Иногда, этот грызун, меня натурально пугал слишком разумным взглядом. Мне даже переодеваться перед ним было стыдно, когда оставалась ночевать у подруги. Редко это было, но было.

Я подняла клетку с питомцем и разглядела рыжего пушистика:

– И с чего мне такое счастье привалило, – со вздохом сказала я и поставила клетку с Обиком на стол. Питомец у Ирочки появился давно, лет десять назад и словно не старел. Хотя может так и есть. Судя по странным рассказам Ирочки его ей подарила какая–то ведьма. Подруга сама не поняла, как и почему. Даже стала подозревать у себя ведьминские силы, но потом проверилась и долго переживала, что сил магических не имеет. Это стало для нее как наваждение. Она даже в программу по переселению одна из первых пошла, так хотела побывать в мире Верха. В Верхе людей мало, а вот у нас давно перенаселение. Но все равно в Верх так просто не попадешь.

Я пошла на кухню заваривать себе чай, а когда вернулась, в клетке рыжего засранца не было. Неужели Ирочка плохо закрыла клетку?

– Вот же черт! – сказала я.

И где теперь его искать. Так, Амалия, думай, как свинка, тьфу ты, как свин… как у них мужские особи называют–то. В общем, думай Амалия.

Я облазила все, что можно было. Но Обика след простыл.

– Ирочка мне всю плешь проест, – горестно сказала я. И тут это гад выбегает на середину комнаты и с пробуксовками несется под диван. Я наверно уже так лет двадцать быстро не бегала, но догнать не смогла. Сверкая пушистой попой, эта помесь хомяка со свиньей, залезла под диван.

– Вылезай паскуда, – сказала я, и плюхнулась на диван, сердце чуть из груди не выскочило.

Телефонный звонок добавил мне сердечного ритма, я подскочила и кинулась к телефону словно он мое спасение.

– Алло, – в трубке мужской голос, – Амалия Тимофеевна Ранникова.

– Это я, – кивнула, словно мужчина в трубке мог меня видеть.

– Вы попадаете под программу переселения на Верх, прошу пройти в поликлинику сдать анализы.

– Я не записывалась, – оторопела я.

– Странно, вы записаны вместе со Строевой Ириной.

В голову стукнуло, что записываться, мы ходили с Ирочкой вдвоем, чтобы ей страшно не было, но потом я отказывалась и даже расписку писала. О чем этому голосу в трубке сразу сказала. Помню, у нас там кровь из пальца брали, зачем не знаю даже

– Вашей расписки нет, – голос мужчины похолодел, – вам надлежит прийти к нам и подтвердить, что вы отказываетесь, сами понимаете бюрократия, наверное, затерялось.

– Хорошо, – я была недовольна, но что поделаешь, такова жизнь, нужную бумажку в наше время добыть тяжело.

– Ваш адрес не изменился? – спросил мужчина, я подтвердила, когда он продиктовал мои данные, а потом он положил трубку, а я не понимала зачем ему мой адрес. Пару минут просто наслаждалась спокойствием. Терпеть не могу разговаривать с чужими людьми. С детства у меня неприятие к обществу. Рыжая комета пронеслась под ногами, отчего я взвизгнула, потом этот комок шерсти кинулся под кресло, и под конец заскочила за стенку.

– Ну и сиди там, – возмутилась я, – и только попробуй раскидать там свои какахи паразит. Принесу соседского кота, и он тебя выловит. За стеной заскреблись, словно свин там в возмущении грызет все что ни попадя.

Я решила, что вечер и так уже испорчен, и можно ложиться спать. В последнее время мои дни рождения проходят именно так в тишине и спокойствии.

Пока приготовилась ко сну, пока выпила кружку зелёного чая, вприкуску с мятной сосулькой, сон как рукой сняло. Крутилась на кровати, закутывая себя в одеяло, и переживала. За Ирочку, за свои обои, которые наглый свин может погрызть, из–за того, что нужно идти в общественное место, где обязательно будут очереди.

А потом у входной двери послышался шум, еле слышный, но я так привыкла к тишине в нашем старом доме, где живут одни старушки, что замерла и прислушалась. Потом соскочила с кровати, и мягко ступая по холодному паркету, пошла к двери. Аккуратно задвинула еще парочку щеколдок, которые остались со старых времен, когда в мире было неспокойно и отошла на пару шагов. Видимо, тот, кто был за дверью, не отличался спокойствием и терпением. Дверь дернули, а потом стали ритмично бить по ней. Старые навесы заскрипели, а я испуганно взвизгнула:

– Я сейчас полицию вызову! – но тому, кто был за дверью, все было нипочём, знай долбит в дверь. Я понеслась в комнату, чтобы одеться. В голове проносились мысли, что прыгать с балкона не лучшая идея, но, если ворвутся в дом, лучше так. Под ноги бросился рыжий комок, я споткнулась, кувыркнулась, больно ударившись и ногой, и локтем. В придачу это рыжее чудовище уцепилось зубами за задницу и больно укусило.

– Ай! – оторвала зверя от страдающего мягкого места и откинула от себя, чтобы в том месте, куда он упал, тут же поднялся парень, голый, в чем мать родила, – А–а–а–а! – закричала я еще громче и попыталась отползти подальше.

– Заткнись дура, – хрипло коверкая язык, сказал парень, – Строй круг чего застыла, хочешь к колдунам попасть. Одна дура сама в их руки пошла, вторая не знает, как круги делать. Что застыла?! Быстро я сказал, строй круг в Верх!

Парень наступал на меня, угрожающе сжав кулаки, а его причиндалы, чуть ли в лицо мне не тыкались. Это был шок! Стук в дверь становился все сильнее, дверь не выдерживала натиска и уже скрипела ломанными деревяшками. В голове моей пронеслось странное слово, которое я вымученно прошептала. Тут же на пяточке пола, где мы находились с парнем, сверкнул странный рисунок, а потом наступила темнота.

ГЛАВА 2

Очнулась в лесу, самом настоящем, в который наверно с детства не ходила. Я городской житель, меня бесят всякие насекомые и ветер меня бесит, листья, которые этот ветер шевелит, бесят...

В общем, кругом лес, явно утро, так как на траве которой я лежала мокро от росы, а в голове быстро проносятся все события предыдущего вечера.

Я резко подскочила и огляделась. Небольшая полянка, в траве краснеет ягода, кустики, бревно на котором, сложив лапки на груди, сидит мерзкий свин и буравит меня презрительным взглядом. А я в чем спала, маечка и шортики, да носочки, беленькие, посередине огромного леса, уж не знаю, почему я так решила.

– Ты куда меня притащил? – упавшим голосом спросила я рыжего, — Ты зачем, это меня в лес перенес?

Обик фыркнул и указал своей лапкой на меня, на лес. Потом этот нахал спрыгнул с бревна и пошёл жрать ягоду. Я еще несколько минут смотрела на это представление, а потом расплакалась. Честно, сдали нервы. У меня тихая спокойная размеренная жизнь, я продаю по интернету всякую фигню, получаю, конечно, копейки, но заплатить за коммуналку и купить себе нехитрую еду мне хватает. А тут такое.

Мало того что питомца навязали, еще и утащил меня этот паршивец непонятно куда. Я старательно выкидывала из памяти причиндалы парня, который кричал на меня в квартире, но, как назло, именно эта картинка не выходила из головы. Рыжий, голый, злой красавчик. За что мне это?!

В какой–то момент я открыла глаза, а передо мной свин и тащит он на листочке горку ягодок. Подтащил и показывает ешь. Ну как тут, не поверишь, что он заколдованный человек. Раньше, когда ведьмы только вышли из тени, про них много баек рассказывали, и что людей заколдовывают и что едят их. И вот тебе, заколдованный человек, я буду дико ржать, если он окажется принцем.

Я внимательно посмотрела на пушистика, который, увидев мой интерес, напрягся и немного отполз подальше. Может его поцеловать, чтобы он назад в парня превратился. Подумала, сделала.

Питомец пискнул, когда я, сама удивилась, молниеносным движением схватила его, и прикрыв глаза, чтобы не передумать, быстро чмокнула в нос. Вы когда-нибудь видели удивленного морского свина, вот я тоже впервые увидела. Его глаза расширились на всю мордочку, а усы встопорщились в разные стороны, ушки и то, кажется, подросли.

– Нет, не принц, – выдохнула я ошарашенному питомцу, – Я читала, что, если заколдованного, поцелует девушка, он станет опять человеком.

Обик пискнул, и вперив передние лапки вбок, высказался в очень негативном ключе.

– Не ори на меня, – сказала я, – Что прикажешь мне еще делать? – я подхватила листик с ягодками и одним махом их съела, – Вокруг лес, я не одета, еды нет, воды нет. Мы тут умрем.

Я опять всхлипнула. Свин топнул задней лапкой и опять что–то пропищал.

– Знаю, надо идти к людям, вдруг тут хищники и ночью нас точно съедят, ну ладно меня точно съедят, а ты может, выживешь.

Общем я еще немного поела ягод, собрала с больших лопухов листьев росу, благо тут ее было много и хватило на пять глотков. Времени это заняло около часа, но за это время я смирилась, что все вокруг реальность и надо что–то делать.

– Надеюсь, ночью ты станешь человеком, – посмотрела я на рыжего и вздохнула. На ноги я приделала куски коры, перевязала травой. Не бог весть какая обувь, но все не в носках по лесу идти. Потом аккуратно, выбирая, куда ставить ногу пошла в сторону, которую указал Обик. Он лучше в лесу ориентируется.

Шла я пару часов, пока не увидела натоптанную дорожку, по которой уже намного быстрее продолжила путь.

На обед у меня были ягоды уже другие. Обика я посадила на плечо и показывала ему гроздья, несколько видов ягод он забраковал. Еда, конечно, так себе, но желудку хоть капелька в радость.

Дорожка вывела меня к деревеньке. Я даже воодушевилась и чуть ли не бегом побежала вперед. Была у меня надежда, что мы еще на Зиоме, вот найду телефон, позвоню в такси, а там по внутреннему счету можно ездить. Но… наглый рыжий больно цапнул меня за ухо, останавливая и принюхиваясь по ветру.

Потом очень энергично показал мне на лес за спиной. Я не хотела назад в лес, но потом решила, что Обик плохого не посоветует, и поплелась в кусты. Только когда я немного отдышалась, поняла, что меня смутило в деревеньке. Там было тихо.

В деревню мы с Ба ездили, когда я была еще маленькая, а у бабушки были силы сажать картошку. Домик у нас там был, небольшой, но уютный. Ба его потом продала. Но помню, что в деревеньке скотина всегда бродила, птица шумела, собаки лаяли. В общем, как невозможен город без шума машин, так и деревня невозможна без животных.

А тут тишина. Лишь ветер треплет стиранные вещи на веревках, да скрипит оконная рама на ближайшем домике. Странно все это. А потом я чуть не закричала, потому что увидела страшных людей. В черных хламидах, увешанных костями, на голых черепах татуировки. Они гнали полуголых селян, собранных в одну цепь и связанных одной верёвкой. Разговаривали они гортанно, неприятно. Били тех, кто падал и наслаждались криками боли.

Я замерла не в силах отвернуться и спрятаться. Когда живешь в своем тихом спокойном мирке, такое зрелище бьет наотмашь, страшно. На ухо мне пискнул Обик и опять больно куснул за ухо. Я упала в кусты и дышала шумно, словно марафон пробежала, меня накрывала истерика. «Мамочки, пожалуйста, небо, пусть они меня не заметят, пусть пройдут мимо» Я прижала к себе вырывающегося рыжего и не замечала, как по моему лицу текут слезы. Запахло гарью, страшные люди, уходя, подожгли деревню.

Я не выходила из кустов еще наверно пару часов, деревня горела, дым летел в другую сторону, а рыжий бегал вокруг меня и матерился, на своем морскосвинском. Пищал, размахивал передними лапками и пытался меня кусать, за что получил по моське, но все равно грозил мне лапкой.

И как мы с Ирочкой не замечали, что он такой разумный, хорошо маскировался. Даже игрушку любимую постоянно при нас грыз. Теперь я думаю, что не игрался он, а злость свою вымещал, больно вредный. Не зря видать, его заколдовали.

Из кустов я вылезла через пару часов, когда ветер помог огню сжечь пару домишек, но так как он дул не в сторону основной деревни, то остальные дома стояли целыми. Мне нужно одеться, нужна еда, не забрали же они вещи, вон стиранные так, и весят. Жутко, но голод не тетка, да и монстр, который по какой–то случайности зовётся морской свинкой, все время пищал на меня и ходил кругами.

– Все, иду я, иду, – успокоила рыжего, – Ты изверг, вот не зря тебя заколдовали, не зря, – вовремя увернулась от зубов злющего питомца и быстро, стараясь идти огородами и дворами, пошла обследовать первый дом.

Жутким было то, что я нашла куда, делась скотина, прямо на скотном дворе лежали костяки. Что эти черные балахоны делали со зверьем даже страшно представить. И еще страшней понимание, того, что с деревенскими, будет происходит то же самое.

Дом представлял собой одну большую комнату, перегороженную занавесками. Небольшая печь, на которой готовили еду, полка для нехитрой посуды. На столе прямо посередине большая чашка со сваренной картохой в мундирах, соль, нарезанный хлеб. Люди собирались есть… Я не смогла взять еду. Вышла на крыльцо, пересадила Обика на заборчик и побежала за угол.

Стало плохо, рвало меня желчью, еды–то со вчерашнего обеда в желудке не было. Несчастная села на крыльцо, идти в другие дома не хотелось. Мерзко тут было, тихо и мерзко. Несмотря на солнце, меня знобило.

Я выдохнула, взяла себя в руки. Если ты Амалия сейчас не станешь сильнее, то, когда-нибудь в лесу найдут твой костяк. Пару минут тренинга, что я не мародер, а всего лишь голодный несчастный человек и я пошла сначала искать вещи, а потом собирать еду.

Одежда нашлась в сундуках. Простая, но я рада была и этому. Штаны на завязках, рубаха белая, большая, но выбирать не приходится. Платье я точно не надену, неудобно в нем по лесу ходить. С сомнением оглянулась на свина и кинула в сумку еще рубаху и штаны, вдруг он все же опять в парня обернется. Смотреть на голое мужское тело для меня будет большим испытание. Я и так его развидеть не могу. Может, потому что я все еще девственница, старая дева, как меня Ирочка называла. Ну вот, так бывает, что сначала никому не приглянулась, а потом самой никто не был нужен.

Обик успокоился и смотрел на меня с одобрением. Я сняла с вешалки простую холщевую сумку и покидала со стола всю снедь. Прошлась по полкам, вытаскивая мешочки с крупой и баночку с медом. В некоторых мешочках, вкусно пахнущие травы, их я тоже забрала. Свернула тонкое одеяло, скорей всего шерстяное, затолкала небольшой котелок на пару литров, тяжелый, но в чем–то готовить нужно. Обик привлек мое внимание писком и показывал на небольшой шкафчик. Я открыла его, чтобы увидеть старый ржавый меч.

– И что мне с ним делать? Я нож редко в руках держала куда мне меч?

Обик надувал щеки, топорщил усы, потом топнул лапкой. Я со вздохом подхватила меч, повесила обе сумки на плечо и вышла из дома. Оглядела деревеньку, в которой огонь скорей всего съест все дома и не оборачиваясь пошла в лес, в противоположную сторону от ушедших страшных людей.

ГЛАВА 3

В лесу темнеет быстро. Я нашла пригодную для ночлега полянку, рядом протекал ручей, поэтому и напиться, и помыться можно. Вода правда ледяная, но сейчас мне все в радость. Набрала в котелок воды и подвесила над костром, который еще надо разжечь.

– Ну и? – я посмотрела на притихшего Обика, – Ты собираешься в человека оборачиваться, я костры разжигать не умею.

Свин фыркнул и пробежался по бревнышку туда–сюда, понюхал воздух и посмотрел на небо, где в просветах уже сверкали звезды.

И пока я тоже на них глазела, он обернулся. Ну что я могу сказать, я помнила все правильно. Рыжий, красивый, мускулистый, вниз я старалась не смотреть.

– Вот это да, – сказала я.

– Ведьма, – фыркнул он.

– Ты чего обзываешься, я не ведьма? – возмутилась я.

– Потому что чуть в руки к колдунам не попала, вот почему.

– Так не попала же.

– Ведьминскую силу научись использовать, совсем не ученая, – рыжий чуть не плюнул, но передумал, – вещи давай, видел, ты мне тоже взяла, хоть здесь догадалась.

– Сам бери, – я сложила руки на груди и подозрительно на него смотрела, – морской свинкой ты был намного милее.

Даже не заметила, как рыжий оказался рядом и ухватив меня за волосы, притянул к своему лицу:

– Одна такая тварь, как ты, прокляла меня, так что не жди от меня милого обращения.

Он тянул мою голову назад за волосы, громко дышал и злобно смотрел, словно сейчас же и прибьет.

– Пусти, – прошептала я и попыталась ударить его, но словно в стену билась, твёрдый как скала, – Мне больно!

Рыжий отбросил меня от себя, чуть не свернув мне шею.

– Ты совсем сумасшедший? – я аккуратно отошла к деревьям, чтобы, если что бежать. Свин одевался, не обращая на меня внимание.

– Поможешь найти тварь, что меня прокляла и иди куда хочешь, – сказал он.

– Я не ведьма, – сказала я, потирая затылок, хорошо дернул гад такой.

– Если ты об этом не знала, это не значит, что ты не ведьма, – рыжий не смотрел на меня, а быстро обследовал полянку, нашел какую–то травку и положил в приготовленные дрова.

– Сюда иди, – грубо сказал он.

– Зачем? – Что–то не внушал мне бывший Ирочкин питомец доверия.

Он не стал много говорить, опять быстро оказался рядом, да как он это делает, и ухватив меня за руку, подтащил к костру.

– Смотри на траву и проси, «Огонь трава дай тепла»

– Что за глупости, – я фыркнула, но этот грубиян дернул меня за руку.

– Делай, как я сказал, – темно–рыжие брови сошлись вместе, а серые глаза яростно блеснули.

– Тебя точно на бешенство нужно проверить, – буркнула я, вырвала руку, присела возле костра, чувствуя себя настоящей дурой. Посмотрела на траву и сказала:

– Огонь трава дай тепла, – для закрепления даже глаза пошире открыла. По телу прошлась теплая волна, а трава на моих глазах вспыхнула, отчего сухие ветки сразу взялись огнем весело, затрещали.

Я смотрела на костер и не могла поверить. Нет! Этого не может быть! Бабушка ведь должна была мне сказать, или она тоже не знала. Все это один большой кошмарный сон. Я как сидела, так и упала на попу. Не могла прийти в себя.

– Я не ведьма, – сказала я, — Это сон. – Я ущипнула себя и вскрикнула, – Да что это такое?

– Это твоя сила ведьмовская, договариваться с природой, стихиями, ходить порталами и проклинать, – выплюнул мне в ответ Обик.

Сам он уже протряс обе сумки и разложил наше нехитрое добро.

– Ведьмы разные по силе, кому легко дается, а кто из себя все силы выкручивает, судя по тому, как легко у тебя получилось, ты сильная.

– Ты то откуда все это знаешь? – не удержалась я от скепсиса.

– Меня учила ведьма, поэтому и знаю.

Наверно, еще полчаса я просто смотрела на огонь, а Обик варил нам ужин. Кстати, надо узнать, как его по–настоящему зовут и почему он заколдован.

– А как тебя зовут? – тут же озвучила я свои мысли.

– Оберен, – не стал ломаться рыжий.

– А куда мы пойдем, мне нужно домой Оберен.

– Ты поможешь найти мне ведьму, и я тебя отпущу.

– А что мне стоит сейчас от тебя уйти, – я с вызовом посмотрела на Оберена.

– Ты не знаешь где мы, не знаешь, что делать, чтобы вернуться домой, – с усмешкой сказал рыжий, видимо, его злость прошла, и лицо стало расслабленным. Сейчас при свете костра он казался мне еще красивее. Не думала, что мне нравятся рыжие.

Ответить я ему не успела, недалеко хрустнула ветка. Оберен тут же подскочил и схватив меч, наставил его в сторону, откуда слышался шум.

Кусты разошлись, и на наш огонек вышел старик. С котомкой на плече, с палкой в руке, которую он использовал как костыль. Увидев в руках Оберена меч, он остановился:

– Добрые люди разрешите у костра погреться.

– Проходите, – сказала старику.

– Стоять, – остановил старика Оберен, потом повернулся ко мне и приказал.

– Смотри на него пристально и говори: «Выйди, покажись хмарь лесная, лихо болотное»

– Да что ты себе позволяешь? – возмутилась я.

– Быстро я сказал, – рявкнул на меня Оберен, отчего я вздрогнула и быстро посмотрела на старика, проговорив все нужные слова. С секунду мы все таращились друг на друга. Потом старик крякнул и переложил свою палку в другую руку.

– От лесной нечисти всяко можно ожидать, так что по правилам все, госпожа ведьма, я понимаю.

– Я не ведьма! – в который раз за вечер повторила я.

– Ну так можно погреться–то, у меня и еда есть поделюсь, если надо.

– Нам твоя еда не нужна старик, – холодно сказал Оберен, – а вот новости, что в округе творится мне знать интересно.

– Расскажу, – сказал старик, устраиваясь возле костра и протягивая к нему руки. Потом он достал тряпицу, в которую завернуто был кусок сала, лучок, да хлеб. Все это он аккуратно разложил.

– Берите кашу, – сказала я и протянула старику ложку, – правда у нас тарелок нет, так с котелка есть будем.

Оберен ожог меня взглядом, но промолчал, а старик тут же поблагодарил.

– Спасибо госпожа ведьма, большая удача еду из рук ведьмы получить.

– Я не ведьма, – обиделась на старика, вот заладил. Я тут себя успокаиваю мысленно, а он мне весь настрой сбивает. Ненавижу я магию, не хочу быть ведьмой.

– Что слышно в округе старик, откуда идешь куда? – спросил Оберен старика, как только тот перестал есть.

– Вестимо, куда я иду, – сказал старик, – в столицу Измобора, только там сейчас от лихого бедствия спрятаться еще можно.

– А что за бедствие? – Оберен насторожился.

– Так колдуны проклятые бесчинствуют, нет на них управы, поговаривают, ведьм всех уже переловили, что могут в другой мир ходить. Магии много становится раз ведьмы ее не используют.

– Что хотят колдуны? – спросила я.

– Хотят, чтоб Верх наш, стало быть, сгорел.

– Что–то ты не то болтаешь старик, они ж тоже сгорят, колдуны, – Оберен как–то весь подобрался, словно перед прыжком. Я смотрела то на парня, то на старика и ничего не понимала.

– Ищут они кого–то, – вдруг выдал старик, – а как найдут–то, и бесчинства прекратятся.

– Когда началось это?

– Так, лет тридцать назад и началось, а лет десять прям как с ума посходили. Все о каком–то знамении говорят. Третьем пропавшем сыне.

Старик аккуратно замотал в тряпицу кусок сала и положил ее в свою сумку.

–А ну–ка, старик, покажи мне свою правую руку, – вдруг Оберен встрепенулся и посмотрел на старика нахмурив брови. Мне очень хотелось сказать ему что пора бы и спать лечь, устала за день. Но я промолчала и смотрела как старик, усмехнувшись, вдруг словно преобразился. Спина сгорбленная выпрямилась, кустистые брови разошлись по сторонам, открывая ясный взгляд:

– Усмотрел все же, – старик резко схватил свою палку, которая вмиг преобразилась в устрашающий обвешанный мелкими черепами посох.

– Быстро желай ему смерти, живо, если хочешь жить! – закричал мне Оберен, а потом два вихря схлестнулись между собой, нанося друг другу страшные удары. Я взвизгнула и поползла подальше в кусты. Меня трясло от страха, от непонимания, оттого, что я хочу домой в свой милый уютный уголок, где никого не убивают.

– Желай ведьма! – выкрикивал Оберен, а я смотрела, как они бьются и ничего не могла придумать. Я не могу желать такое, это против моей природы, против моих взглядов.

Тут старик извернулся и что есть силы ударил Оберена в живот, острие на конце посоха прочертило разрез на белой рубахе, которая тут же окрасилась в темный цвет. Костер весело брюзгнул искорками проседая от сгоревших дров, а я, что есть мочи, закричала:

– Да чтоб ты провалился!

Еще пару секунд ничего не менялось, а потом земля взбурлила, словно под ней ползало что–то огромное, пошла валунами, выкидывая наружу траву с корешками. А потом прямо под ногами старика открылся черный зев, и он, взмахнув напоследок своим посохом, скрылся под землей. И все стало как прежде. Трава, костерок, брёвнышко, стрекотание насекомых, и только Оберен, схватившись за рану на животе, согнулся хрипло дыша.

– Туда ему и дорога, – он свалился на землю, а я, вскрикнув, кинулась к нему.

– Оберен, что нужно сделать, я не знаю, как лечить!

Губы рыжего изогнулись в усмешке:

– Сразу поверила, что ведьма, – он еще имел силы усмехаться.

– Что нужно делать? – я чуть не ударила его по лбу, так он меня сейчас бесил. Было страшно.

– Просто пожелай ведьма, приложи ладонь и пожелай.

В ту минуту я не думала о своей природе, ведьма я или нет, мне нужно было помочь человеку, и я приложила руку, пожелала ему выздоровления.

ГЛАВА 4

Наглый свин дрых у меня в сумке, а я все еще шла. Да, я его вылечила и да, я начинаю верить, что я ведьма. На такое глаза точно не закроешь.

Мне было больно. Родители погибли от магии, а магия теперь живёт внутри меня. Не могу же я ненавидеть себя. Как только рыжему стало лучше, тут же потребовал собираться и валить. Черные колдуны скоро придут, странный старик успел подать знак своим, что нашел ведьму. Оказывается, Оберен знал о таких сторонниках, которые ходили по дорогам и искали ведьм, а потом натравливали других колдунов. Старика выдала метка на руке, про которую знал Оберен. Не думал старик, что встретит знающего их ранги человека. Оберен много знал, пока мы шли, он говорил. И впервые мне не хотелось, чтобы он заткнулся.

Колдуны считают, что наши два мира не одни во вселенной. Что существует великое древо Тар–Данария, в ветвях и корнях которого живут другие миры. Между мирами ходят ведьмы, а миры те разные как наши два. Кто в магию подался, кто в технологии. Но все они между собой связанные. Лишь наши два закрыты для других. И никто не знает почему. Вот тут я подозреваю, что из–за этих же колдунов, которые магии смерти поклоняются и людей убивают.

И есть такое знамение у колдунов, как пропадет третий сын, так придет в мир ведьма, что может в другие миры ходить и откроет ее кровь пути на Тар–Данарию и будут все жить–поживать и добра наживать.

Как по мне, нашим мирам и так неплохо. Успеваем гадости друг другу делать. Куда еще множество миров. Так вот, Оберен про это знамение знал, про него и ведьмы знают. А Оберен как–то связал себя с третьим пропавшим сыном, а я та ведьма, которая колдунам нужна. Задурил мне голову в общем. Иду я теперь и думаю, как быть дальше. И что делать?

И слова Оберена вспомнила, когда он говорил, что одна сама к колдунам пошла. Неужели он про Ирочку сказал? За подругу стало страшно, да и за себя тоже. Лучше не верить рыжему, он специально все это сказал, чтобы я ему помогала. Впереди змейкой плывет путеводная нить, я ее призвала, чтобы ведьму Виату найти, которая Оберена прокляла, не сама, конечно, мне рыжий сказал, как это сделать. Магия, как назло, давалась мне легко, а еще я начинала чувствовать тепло, когда колдовала. Я мечтала забыть все как страшный сон, но понимала, что все просто не будет.

Лес был прекрасен, узкая, но ровная тропинка, кусты, усеянные ягодами, которые сами в рот лезут, большие лопухи растений, с которых я собираю воду. Если бы еще не страх, что я тут одна, можно представить, что я шагаю в парке на Зиоме.

Я даже напевала себе песню, чем привлекала птичек, которые теперь стайкой летели рядом и чирикали прямо в ухо. Видимо, мстят мне за то, что я у них роль певчих отбираю.

На следующей стоянке Оберен сначала спрятался за кустом, а когда обернулся, попросил кинуть туда одежду. Я рубаху в ручье сполоснула, но высохнуть за день она не успела и была влажной. Костер я уже разожгла и даже воду в котелке поставила греть. Кашу с медом и травками, и я смогу приготовить.

Рыжий был не в духе. Мелкой тряпочкой пытался очистить меч, и все время зыркал на меня из–под темных бровей.

– Ты совсем ее не чуешь? – Решил все же спросить он, – По ее лесному угодью ходим.

– Я что тебе собака чуять? – возмутилась я.

– Вы ведьмы, чужую ворожбу чуять можете. Тут же полно всяких меток да оберегов.

Я напряглась, пытаясь хоть что–то почувствовать носом, даже головой туда–сюда покрутила, но ничего не унюхала.

– Ты не носом тяни, – фыркнул рыжий, – магией своей, ведьма.

– Не буду я ведьмой, – упрямо набычилась на свина и сложила руки на груди, – Терпеть не могу магию.

– А как я ее ненавижу, – повысил голову Оберен, – но не кричу на этом на всех перекрёстках.

– Я не умею, – выдохнула я, когда рыжий встал и сделал пару взмахов железкой. Движения у него были текучими, легкими, волосы ярко горели в сумерках леса и ловили отблеск горящего костра, создавалось впечатление, что на голове Оберена пламя. Красиво.

Я замерла, любуясь им, потом встретилась с его презрительным взглядом и тут же отвернулась. Вот еще, подумает, что мне нравится, а он нравился. Впервые, где–то в солнечном сплетении у меня завязывался сладостный узел, стоит лишь посмотреть на него. Надеюсь, это просто стресс, а не вовремя нагрянувшая влюбленность.

– Есть травки, которые улучшают восприятие, нужно по пути поискать, – сказал Оберен.

Я ничего не ответила.

– Чем быстрей ты ее найдешь, тем быстрей окажешься дома, – сказал рыжий.

– Ты думаешь, я специально не ищу, что ли? – не выдержала я, – Думаешь мне приятно ходить по лесу в чужой одежде, есть всякую фигню и слушать твои оскорбления?

– Тогда напрягись и найди мне ведьму, это ее земли, она где–то прячется и ее надо найти, – Оберен говорил жестким голосом, и крылья его носа яростно надувались.

– С тем, как ты себя ведёшь, не думаю, что она захочет тебя расколдовывать, – сказала я, – Ты ужасен.

Оберен оказался опять рядом, ухватил меня за руку, больно сдавливая пальцами.

– Я не собираюсь ее упрашивать, я собираюсь ее убить, – сказал он мне в лицо страшные слова.

Я замерла, не в силах отвести взгляд от сверкающих гневом глаз, а Оберен откинул от себя мою руку, словно она ядовитая змея и быстро отошел.

Через секунду его вещи упали кучкой, он обернулся свинкой и, перебирая конечностями, забрался в сумку, фыркая, как еж.

– Ну и сиди там, – с обидой сказал я. Было страшно осознавать, что я ищу человека, даже пусть это ведьма, чтобы его убили. Из глаз потекли слезы, и чтобы не доставить этому гаду приятное, убежала за ближайшие кусты, спокойно порыдать.

Когда я вышла к костру, на поляне стоял незнакомец и оглядывался.

Я быстро проскочила до меча и направила его на незнакомца

– Ты кто такой? – постаралась чтобы мой голос не дрожал, а вот рука с мечом мне не поддавалась, тряслась и норовила уронить меч. Я искоса взглянула на обиженного рыжего, который даже не пытался вылезти из сумки. Вот же гад!

– Странник, – услышала я ответ и пригляделась к мужчине. Довольно высокий, красивый, спокойный, не скажешь, что он черный колдун у тех черепа лысые и балахоны черные.

– Чего тебе странник, тут понадобилось? – спросила я. И добавила более выразительно, – Я не одна тут, если что, и не боюсь тебя.

– А меня не надо бояться ведьма, – незнакомец резво подошел к сумке и стал в ней рыться, – А это кто тут у нас?

–Не трогай его! – я кинулась на защиту рыжего, на инстинктах, но странник быстро меня разоружил и оставил сидеть на земле растерянной быстрой сменой картинки.

– Скотина! – По моим щекам против воли побежали слезы, – Мог и бы и защитить!

Чужак усмехнулся и успокоил:

– Не бойся, я не причиню тебе зла.

– Ты не колдун? – спросила с надеждой, если он не колдун, то не станет меня убивать и может, с ним можно договориться, чтобы он помог вернуться домой.

– Нет, не колдун, – странник бросил ржавый меч в сторону и присел рядом с Обиком, который очень по–человечьи вздохнул и сложив мелкие лапки на груди демонстративно отвернулся, крутясь на толстой попе.

– Это я так понимаю твой фамильяр?

–Это не фамильяр, а животное, – со злостью посмотрела на рыжего, а потом все–таки решилась и спросила о насущном, – А вы мне поможете вернуться домой? Пожалуйста!

– Я не вмешиваюсь в дела миров, я Странник, Ник, но ты сама можешь себе помочь ведьма, просто не отказывайся от своего дара.

– Какого дара? – я нахмурилась, – Все–таки я ведьма? Не было у нас в роду ведьм, я бы знала… наверно.

Я почувствовала запах гари, тут же подскочила к каше и сняла ее с огня:

– Ну вот подгорела, – сказала уныло.

– Я бы с тобой хотел поговорить, – повернулся странник к рыжему принцу.

– Да не будет он с вами говорить, – я махнула рукой, – Я вообще из–за него тут оказалась, а он меня домой не ведет, по лесу бродим. А я терпеть не могу по лесу ходить, я городской житель…

Странник скривился, а потом щелкнул пальцами, и вмиг все переменилось. Оберен сидел на бревне и ел кашу, а чужака нигде не было.

– Где он? – удивилась я и поняла, что моя надежда не оправдалась, никто мне не поможет.

– Ушел, — безразлично сказал Оберен, выскребая кашу со стенок котелка. Желудок мой неприятно резануло болью, есть хотелось сильно. Так что, отбросив гордость и загнав своих тараканов в загоны, я вооружилась ложкой и приступила к еде. Горелая каша все равно была вкусной.

– А как так получилось, что я ничего не помню? — все–таки не удержалась и спросила хмурого рыжего.

– У него есть очень хорошие навыки, затыкать ненужную болтовню, щелкнул пальцами, и ты замерла, — усмехнулся Оберен.

Я обиделась, но не забывала работать ложкой:

– Не больно то и надо, — сказала я, но Оберен удивил, стал рассказывать то, что узнал от этого чужака.

Оказалось, что Странник это не просто имя, он по–настоящему странствует по мирам. Знамения, в которые верят черные колдуны, подтвердилось, есть древо Тар–Данария, есть множество миров, по которым этот Странник и ходит. А к Оберену приходил, чтобы узнать, как тот меняет ипостась.

– Радуйся, что твоя кровь ему не поможет, — хмыкнул рыжий.

Вот же злюка, как мне с таким опасным напарником по лесам ходить. Пока нужна, будет рядом, а как добьется своего так, бросит по дороге. Было, как всегда, страшно и обидно.

– Завтра идем в мои земли, – холодно сказал Оберен, – ведьма у колдунов нужно подготовиться.

Час от часу не легче, я чуть не подавилась кашей.

ГЛАВА 5

Из леса мы вышли на хорошую дорогу, по которой как раз шел торговый караван. Рядом скакали на лошадях охранники в кожаной броне. Меня заметили сразу и наперерез поскакал конник.

– Главное, не бояться, – еще раз прошептала себе слова Обика. Ведьм на Верхе уважали и любили. Ведьмам всегда помогали и ведьмы платили добром, взаимный обмен.

– Госпожа, – охранник склонил голову, рассматривая Обика застывшего на моем плече. Фамильяр первый признак, что перед тобой ведьма и свин мне этот признак обеспечил, – Вы без сопровождения госпожа, – утвердительно спросил мужчина, – Мы можем вам чем–то помочь?

– Я иду в земли Оберена Вордуса, – кивнула охраннику. Мужчина был молод, его взгляд заинтересованно скользил по моей фигуре, – и, если у вас можно купить одежду, буду благодарна.

– Госпожа помочь ведьме для нас в радость, прошу вас присоединиться к нашему каравану, – мужчина кивнул и ускакал назад. Пока я дошла к остановившемуся каравану, охранник уже успел пообщаться с главным ведущим, и две женщины несли мне вещи и воду в ведре.

Мне показали, где можно умыться и переодеться. Небольшой вагончик, в котором было четыре спальных места и небольшой столик.

– Как же вы госпожа, – жалостливо спросила меня одна из девушек, мне они назвались Иридой и Нейрой. Пухленькие с румяными щечками и большими влажными глазками, – Как вы без провожатых, нельзя так, госпожа ведьма. Много «черных» бродит сейчас по округе.

– Так получилось, – я пожала плечами, – Да и не одна я, мой провожатый скоро присоединится.

Девушки налили воду в таз и уставились на меня ожидая, когда я стану перед ними переодеваться. Девушек в принципе я не стеснялась, а вот Обик, который сидел на сумке и, таращил на меня свои черные бусинки, меня бесил. Я хотела засунуть его в сумку, но тот пискнул и убежал под кровать.

– Какой милый у вас фамильяр.

– Его зовут Обик, – сказала я, – это морская свинка с Зиома.

– Госпожа ведьма была в немагическом мире, – уважительно сказала Нейра.

– Да мне его там навязали, – из–под кровати раздался хруст, этот гад что–то там сгрыз. Делать нечего, ловить и выпроваживать из кибитки питомца сейчас было бы странным.

– Да не переживайте, – махнула рукой Ирида, – не убежит.

Пока я нехотя раздевалась, девушки разложили на одной из кроватей вещи. Длинная юбка, нижняя рубаха, заменявшая тут и подъюбник, и сорочку. Белая вышитая рубашка и корсет, который одевался сверху и поддерживал юбку. Девушки были одеты так же.

– Не обессудьте госпожа ведьма, одежды, положенной вам по статусу, нет.

– Что вы, спасибо большое, – я тут же поблагодарила девушек, – столько дней без чистой одежды, я вам очень благодарна. Девушки остались довольны моими словами.

– Мы торговцы. Собираем урожай у крестьян и возим в столицу на продажу. В этом году немного раньше выехали, лютуют колдуны, крестьян вырезают целыми деревнями. Королевская стража с ног сбилась искать их по лесам. Говорят, пару деревень успели спасти.

Я вздрогнула, вспомнив пустую деревню. Чтоб этим колдунам пусто было, гадам.

Я переоделась и мне соорудили большущий бутерброд с сыром и колбасой. Караван тронулся дальше. Я расслабленно сидела на облучке с Иридой, которая правила лошадьми и изредка перекидывалась с девушкой словом, а вот попутчица болтала без умолку.

– Ах, госпожа ведьма, смотрите, как вы понравились нашему Карсу, глаз с вас не спускает. Уж как его во всех деревнях девки на сеновал не зазывали, ни с одной не пошел. А вы ему по душе пришлись.

Я и сама заметила, что молодой охранник, который меня встретил, оказывал мне знаки внимания. То воды предложит, то ягодный взвар, то ягод насобирает в кустах, угощает. Телеги шли не быстро так, что времени гарцевать вокруг меня у него хватало.

Зато Обик презрительно фыркал и мстительно царапал меня своими когтями, когда лазил рядом.

– Вредный зверь у вас, – даже Ирида заметила, – даром, что милый, а как взглянет мороз по коже. А вы госпожа ведьма, говорили, что с вами провожатый был, где ж он, – резко перевела разговор на другое Ирида.

– Так, охотник он, по ночам приходит, вечером меня находит, днём охотится.

– Плохой сопровождающий, – поцокала языком девушка, – а если, пока он по лесам шастает с вами, что случится. Нет, нельзя так. Вы уж в городе другого себе присмотрите госпожа ведьма. Вас ведающих и так мало осталось, надо беречь.

Да тут странно относятся к ведьмам как к обязательному атрибуту мира, без которого жить тут будет намного хуже.

До вечера Ирида у меня выспрашивала, как там жизнь в другом мире и правда или что там совсем нет магии.

Это был в целом первый хороший день в этом мире. Я спокойно ехала в повозке в окружении людей, не голодала и была защищена, как оказывается, мало нам нужно для жизни.

А вечером караван дошел до небольшой деревушки. В саму деревню не заезжали, но остановилась рядом и разбили лагерь.

Жарко горели костры, булькала мясная похлебка в котлах. Люди, после целого дня на жаре и пыли, довольные бегали к местной речке мыться. Ирида позвала меня тоже. Я оставила свою сумку в кибитке, который ехала и предупредила Обика:

–Если обернёшься вещи в сумке, смотри не попадись местным, а то за вора посчитают. – Под кроватью что–то скрипнуло, я вздохнула и пошла к звавшей меня Ириде.

Спасибо девам мне выдали еще один комплект одежды, который собрали со всех, кто был в караване. Я была очень благодарна этим отзывчивым людям.

Вода в речке несмотря на тепло ледяная, видимо, подземные ключи рядом. Мы плескались рядом с другими женщинами и разговаривали:

– Госпожа ведьма, а у вас зелий каких на продажу нет? – спросила одна матрона, распустив длинную косу, – я раньше у знакомой брала, чтобы волосы не путались, а она пропала уже как несколько месяцев. Мы ж ее искали и не нашли. И дом ее в лесу пустой стоит, паутиной весь покрылся.

– Нет зелий, – покачала я головой, – долго в пути, все израсходовала, – врать было неприятно, но как еще объяснить, почему у ведьмы нет зелий на продажу. Они тут этим все промышляют.

– У моего мужа колено болит, может, посмотрите госпожа ведьма? Я ему говорю, «иди попроси, поклонись, может, поможет ведающая», а он все отнекивается. А ему с больной ногой нельзя, он мешки тяжелые носит.

– Помогу, конечно, пусть приходит, но многого не обещаю, я еще учусь.

Потом посыпался целый ворох просьб, и я не смогла отказать, всем обещала помочь. Странное это было чувство, впервые я такое испытывала, желание помочь. Наверно, это сила ведьмовская меня толкает.

– Девы, – послышался мужской голос и вокруг раздались громкие визги девушек, – Да не смотрю я, – пытался перекричать нас стражник, но писк стоял отменный. В придачу ко всему в стражника полетели мокрые вещи, которые многие стирали.

– Охальник, – пожилая женщина тут же присела в воде, чтобы прикрыть грудь.

– Карс брысь отсюда, — Это уже Нейра.

– Да хватить визжать оглашенные, – возмущался стражник, – Мне госпожа ведьма нужна, там к нам один заявился, сказал, что защитник ейный.

Я ойкнула и под прикрытием кустиков вылезла из воды. Кое–как натянула на мокрое тело вещи, и схватив уже постиранные, пошла вслед за Карсом.

Карс молча ухватил мокрый узел и пошел в сторону горящих костров быстрым шагом.

– Давно пришел? – спросила я.

– Как пришел так к вам и послали, странный он у вас, – сказал Карс.

– Почему странный, – удивилась я. Оберен был житель этого мира и не должен был вызывать вопросы.

– Ведет себя, как хозяин, смотрит так, словно все мы мошки.

Я улыбнулась, Обик оказывается, не только со мной такой, он по жизни сноб.

– Да есть у него такое, – согласно кивнула.

– А вопрос можно? – Карс даже приостановился.

– Можно, – согласилась я с любопытством думая, о чем он будет спрашивать.

– А вы с этим защитником пара?

Х–м–м, – я чуть не споткнулась.

– Вы не думайте госпожа ведьма, я его не боюсь, если надо и на бой вызову. Вы мне понравились, а за сердце ведьмы, биться это честь.

– Нет, мы не пара, – сказала я, – и не надо с ним биться.

Карс повеселел и опять увеличил скорость:

– Тогда я приглашаю вас на вечерний танец, – сказал он вдруг остановившись.

– Танец? – Удивилась я. Я танцевать не умею, но не думаю, что у торговцев какие–то замысловатые танцы. Почему бы не потанцевать.

– Хорошо, – согласно кивнула, – Только я плохо танцую.

– Я вас не подведу госпожа ведьма, – Карс неловко притянул меня к себе одной рукой и поцеловал в губы. Все это так быстро произошло, вот он уже идет дальше к кострам, весело посвистывая, а я стою ошарашенная его поцелуем. Есть у меня такое подозрение, что не совсем на танцы пригласил меня этот стражник.