Обложка Проклятый престол

Проклятый престол

Тери Ли

0% прочитано
Стандартный
Тери Ли

Проклятый престол

Устройство мира

ТИПЫ МАГИИ

Шевалье. Магические рыцари. Магический дар заключен в использовании прикосновения.

Ригарди. Магический дар заключен в использовании взгляда.

Вуа. Магический дар заключен в использовании голоса.

Тейт. Ясновидящие. Это те, кто способен заглядывать в прошлое и делать расплывчатые и таинственные предсказания будущего. Это самый редкий и нестабильный вид магии.

МАГИЧЕСКИЕ ЧИНЫ

Приор (муж.)/ приора (жен.) - маги, прошедшие обучение в академии Хэксенштадт. Не имеют больших заслуг в магическом ремесле, но могут занимать высокие посты.

Сир (муж.)/ фрау (жен.) - высокий чин на Виридитерре. Эти маги проявили себя в военном деле, входят в Конклав, могут занимать высокие должности в организациях, непосредственно связанных с магией.

Паладин - высший магический чин. Современная Виридитерра насчитывает всего несколько паладинов. А все потому, что такие маги встречаются крайне редко. Их силы настолько велики, что они могут творить потрясающие вещи, например, в одиночку справиться с целой армией или перемещаться без помощи проводников в другие миры.

Пролог

Барбару не готовили быть великой княгиней. Она, как младшая дочь великого князя стражтатского Болеслава Залеского, должна была довольствоваться жизнью в тени своего брата Мечислава, закончить обучение в Хэксенштадте, если проявится ее магический дар, выйти замуж и получить собственное имение в одном из уголков Стражтата, как подачку свыше.

Но жизнь сыграла с ней дурную шутку. Теперь Барбара сидит у кровати отца, смотрит на его беспокойный сон и не может понять, что же ей делать дальше.

На белых хрустящих простынях лежал совсем не тот человек, к которому Барбара, будучи еще маленькой девочкой, врывалась в покои, чтобы рассказать какую-нибудь глупую историю из своего дня и разбавить этим рассказом его тяжелые государственные будни. Теперь это, казалось, был другой человек: состарившийся и лежащий на смертном одре.

Через большие окна его спальни днем более не проникал свет, хотя отец всегда любил, когда в комнатах было много солнца. Теперь все они были плотно закрыты шторами из-за его возникшей светобоязни. Но если бы этим все и ограничилось! Его загорелая кожа покраснела, лицо, предплечья и голени отекли, голос стал хриплым и едва различимым, а лекари разводили руками, не зная, что делать с судорогами, одышкой и повышенной температурой.

Единственное, что советовали лекари, кроме отваров, обращаться к Созидателю – всеведущему богу. А потому у изголовья кровати отца висела пышная еловая веточка – символ их бога, веру в которого народу Стражтата насаживал еще ее прапрадед.

– Мечислав... – едва слышно пробормотал отец, и сердце Барбабы сжалось.

Она взяла отца за худую и слабую руку и прижалась губами к ней, стараясь подавить в себе слезы. Теперь было так непривычно смотреть на перстень с сапфиром – символом их княжеского рода – на таких костлявых пальцах отца. В детстве Барбара всегда соперничала с ее братом – Мечиславом – за внимание отца. Она училась обращаться с мечом и арбалетом, скакать на лошади и драться. Ей хотелось быть не хуже него и показать, что и она на многое способна, что отец может ей гордиться в той же степени, пусть она и девочка. Иногда Барбаре даже удавалось победить Мечислава в их шуточных схватках, хоть он был старше почти на четыре года. Ей хотелось услышать хотя бы одно доброе слово от скупого на эмоции отца, но тот, казалось, замечал лишь Мечислава, своего первенца и наследника стражтатского престола.

Но позже Барбара смирилась с этим, поняла, но не сдалась в полной мере. Она твердо решила, что раз не сможет завоевать внимание отца, как лучший боец, то станет самой уважаемой женщиной во всем Стражтате. Она, с присущим ей рвением, изучала этикет, училась вышивать, рисовать и как могла старалась полюбить поэзию. Марта – ее няня – так гордилась успехами подопечной, как никогда не гордился отец. Старушка часто говорила, что Барбара похожа на свою мать, потому что делала одни и те же ошибки при вышивании и спорила из-за тех же правил, что и Ханна когда-то.

Девушка и сама ненароком останавливала свой взгляд на портрете матери в Звездном зале и чем дальше шли годы, тем больше она подмечала, что и внешне она ничем ее не напоминала. Черные, как вороново крыло, волосы ниспадали ей на спину и слегла подкручивались на концах. Прямой нос и тонкие губы, глубокие синие глаза – все это с годами все больше напоминало всем придворным о внешнем сходстве с великим князем Болеславом, а не его светловолосой Ханной.

А потом, когда Барбаре исполнилось шестнадцать лет, в ней проснулся дар, и все снова заговорили о сходстве всех Залеских и о том, насколько сильна их кровь. Но даже внешнее сходство с отцом не делало его любимей в глазах отца и лишь перед отправкой в Хэксенштадт, она впервые увидела гордость в его глазах. Болеслав обнял ее на прощание и прошептал: "Не подведи, дочка".

К тому времени Мечислав уже закончил академию магии и вернулся домой. По всему Стражтату ходили легенды о его пребывании там. Барбара не была уверена, что хотя бы половина тех рассказов о княжиче в Хексенштадте было правдой или даже полуправдой. Вернулся он более дисциплинированным, серьезным, но таким же тщеславным и охочим до похвалы. А люди еще больше полюбили Мечислава, и каждый его шаг буквально превращали в подвиг. И конечно же отец гордился таким сыном, превозносил его и надеялся, что и дочь не оплошает в Хэксенштадте.

Барбару же слава и успехи брата в академии магии лишь пугали. Она уже давно подавила в себе дух соперничества за любовь отца. Теперь конкуренция не бурлила ее кровь, а лишала сил. Она боялась, что все взгляды в Хэксенштадте будут прикованы к ней, как к сестре Мечислава Залеского – того самого, который однажды станет Великим князем стражтатским, а не Барбарой, которая сама чего-то да стоит. Но в Хэксеншдте никто не сравнивал ее с братом. Наоборот, многих удивляло то, что Абсолют – высшая магическая сила, которая помогала сильнее пробудить дар – выявил в Барбаре дар вуа – мага, чья основная сила была заключена в голосе, – когда все ее предки были талантливыми ригарди – теми, чьи магические способности проявлялись при использовании взгляда.

И девушке, оторванной от дома и семьи, понравилось быть другой, чувствовать себя кем-то еще, кроме уже привычной ей роли княжны. В академии она обзавелась новыми знакомыми. И ей нравилось иметь друзей, которые не смотрели на ее титул и знатное происхождение. Будучи там, в далеком Вельтерне – а именно в этом государстве располагался Хэксенштадт – из писем Марты она узнала, что отца расстраивает ее дар. Но Барбара не чувствовала ни вины, ни стыда. В Хэксенштадте она была другой, не той, кем ее желали видеть другие, а той, кем она сама хотела быть, потому что люди Стражтата станут народом ее брата, а она хотела иметь что-то свое, пусть и не такое значительное.

Барбаре так нравилось обучаться в Хэксенштадте, что она как могла оттягивала поездки домой. Но несколько недель назад все изменилось. Посреди ночи в ее комнату в общежитии вошел Леон – странный, но добродушный слуга академии – и отвел ее к Алдрику Аберкону – директору Хэксенштадта. Аберкон не рассказал ей, что произошло, а лишь по-отечески положил ей руку на плечо и с сочувствием сообщил, что Барбара должна срочно вернуться домой.

Она отправилась в Стражтат той же ночью. Назад, из нового дома, где и хотела остаться по окончанию обучения в академии, став беглянкой Стражтата, и затеряться среди городов Вельтерна, став не Барбарой Залесской, а просто путешественницей. У ворот ее ждал карт и несколько слуг внутри, и Барабара узнала их лица. Слуги то ли с жалостью, то ли со страхом, поглядывали в ее сторону, отмалчиваясь, если Барбара задавала вопросы.

А Стражтат встретил ее холодным ветром и тусклым солнцем. Княжество, которое она не видела почти два года, словно не было радо ее возвращению. Сердце еще болело по тому, что она оставила, но здесь ее ждала семья и родные лица. Все стало на свои места, когда Барбара прибыла в Сражтадт. Якуб Ракивил – советник отца и близкий друг – и Марта рассказали ей все. Беда в их семью пришла не одна. Мечислава постигло несчастье, и он сошел с ума, став вести себя и думать, как дитя. Не выдержав болезни любимого сына и наследника, вскоре заболел и Болеслав.

Состояние великого князя с каждым днем становится только хуже. И Болеслав, будто чувствуя скорую кончину и желая загладить вину перед дочерью, просил ничего не сообщать ей, когда еще был в состоянии говорить. Он хотел как можно дольше оставлять Барбару в неведении, чтобы она смогла насладиться учебой в Хэксенштадте. Но самой Барбаре казалось, что ему хотелось хотя бы в ее памяти остаться тем могучим правителем из ее детства, а не иссохшим больным стариком.

Но теперь Болеслав совсем ослаб. Он не встает с постели и все время проводит то в бреду, то во сне. И без Барбары теперь здесь нельзя обойтись.

Барбара потерла шрам в форме полумесяца на запястье. Так она делала всегда, когда нужно было успокоиться. Ее старый секрет, о котором не знает никто при дворе.

Отец громко закашлял и открыл глаза. В его мутном взгляде Барбара старалась разглядеть былую страсть к жизни, строгость или хотя бы недовольство, но так ничего и не увидела. Даже наблюдая каждый день за ухудшающимся состоянием отца, она хотела верить, что все образуется, что вот он встанет с постели и скажет: «Ох, ну и дел накопилось, пока я хворал». Но вместо этого Болеслав постарался сжать руку дочери настолько крепко, насколько позволяла его слабость, и прохрипел:

– Ханна, милая, позови ко мне Мечислава.

Барбару словно ударили ножом по сердцу. Как сказать больному отцу в бреду, что Ханна – его жена – умерла еще при родах Барбары, а сын сейчас заперт в одной из комнат под присмотром очередной няни и нескольких стражников? Как сказать ему, что надежда всей его жизни теперь словно несмышленое дитя, которое никогда не сможет принять престол?

– Он... – Барбара глубоко вздохнула, потому что голос предательски дрожал. – Он сейчас занят делами Стражтата.

– Мой мальчик, – прохрипел отец и его губы тронула усталая полубезумная улыбка. – Он станет хорошим великим князем. Лучшим из всех. Передай ему это, Ханна.

Барбара едва разобрала последние слова из-за кашля, который вновь напал на отца. Она не обиделась из-за того, что отец совсем не вспомнил про нее. Болеслав был в бреду. Мозг подарил больному мужчине спокойствие, перенес его в тот мир, где еще была жива Ханна, а Мечислав все так же здоров и полон сил. Ну а Барбара не родилась.

У княжны не было слез, а только горькая правда, которую она приняла очень давно. Она прекрасно знала, что до ее рождения, отец был совсем другим – более чутким, понимающим и счастливым. Мама делала его таким. В то время даже территориальные претензии Црейфлодера не тяготили его, потому что по словам Якуба Ханна всегда умела находить правильные слова для отца, могла его успокоить и даже подать хорошую идею. И Якуб, и Марта много рассказывали Барбаре о маме, потому что ее отец молчал, похоронив глубоко в душе все воспоминания о ней. Он закрылся, зачерствел и даже не женился во второй раз, несмотря на советы, а тема матери в разговорах с ним для Барбары была закрыта.

– Ханна, – Болеслав посмотрел Барбаре прямо в глаза, и на мгновение его взгляд прояснился, и теперь в нем хотя бы отдаленно можно было узнать былого правителя. – Мечислав обязан продолжить мое дело и сохранить независимость Сражцтата. Он должен...

Отец не договорил. Его хватка окончательно ослабла, и он отпустил руку дочери. В считанные секунды жизнь покинула его. Все случилось так быстро и неожиданно, что Барбара не успела испугаться. Она даже не сразу поняла, что произошло.

За окном только-только поднималось солнце. Барбара смотрела на осунувшееся, измученное болезнью лицо отца, освещенное первыми солнечными лучами, проникающее в комнату сквозь тонкую щель между шторами. Она не могла плакать. Не могла даже пошевелить рукой, чтобы закрыть остекленевшие глаза отца. Ее парализовало горе и страх перед грядущим. Барбара рассмеялась. Но в ее смехе не было ничего радостного. Наоборот, он был проявлением ее боли, той самой эмоцией, которую она наконец смогла выдавить из себя. Истерический смех постепенно перерос в громкие рыдания, и девушка лицом припала к отцовской груди.

И с новым днем, принесшим смерть великого князя, начиналась новая эпоха.

Глава 1

Дорогу в Золотой зал, где обычно занимался государственными делами великий князь Болеслав, Барбара знала с малых лет. Всего-то и нужно было сбежать от многочисленных служанок, скинув неудобную обувь, и рассекая по дорожкам Северного сада босиком, ворваться к Овальной лужайке, пронестись через центральный вход к главному холлу, чтобы взметнуться по лестнице на второй этаж. Но она никогда не пожелала бы находиться здесь в таких обстоятельствах.

Теперь в этой роскоши Барбара чувствовала себя не в своей тарелке, стоя у окна и сжимая в руках перстень отца с тем самым камнем, что должен был приносить мир и счастье. Она хотела и в то же время боялась примерить кольцо на свой палец, будто бы только этот жест и мог подтвердить смерть ее отца. Но Барбара знала, что вскоре перстень переплавят. Из металла и камня сделают украшение, более подходящее великой княгине. Где-нибудь на задней поверхности выгравируют короткое послание, которое и будет сопровождать Барбару, пока она не уступит место на троне своему наследнику. Эта странная и довольно старая традиция очень раздражала Барбару. Эта традиция будто подводила черту под всем, что сделал предыдущий правитель.

Новый день не принес ей облегчения, а лишь добавил забот после смерти отца. Со всех стран – и откуда же они всегда все узнают? – повалили сочувствующие письма их правителей. Они все были слишком учтивыми, но за громоздкими предложениями совсем не чувствовалось жалости. Эти письма будто были написаны по одному шаблону.

А несколько минут назад в этом самом зале, где всегда главенствовал ее отец, она ясно дала понять црейфлодерским послам, что не намерена идти им на уступки, и воля Болеслава станет ее путеводной звездой в жестоком мире политики. Она не выйдет замуж за младшего сына императора Црейфлодера, не станет марионеткой в руках большой империи и не принесет свое княжество на растерзание этим голодным волкам.

Но почему же так непрошено закрадывалась тревога? Барбара сомневалась, стоит ли начинать историю своего правления с наживания новых врагов, и переживала, смогла ли она сохранить лицо перед более опытными в политике црейфлодерскими послами. Пусть официально она еще и не приняла титул великой княгини.

Но – Созидатель! – как же ее раздражали эти напыщенные индюки, рыскавшие здесь и готовые залезть в любую дыру, чтобы узнать как можно больше государственных тайн Стражтата. Если бы не этикет, который в Барбару вдалбливали годами, она выставила бы их сразу же вон, как только они посмели просить ее аудиенции. Но избегать неприятных людей и проблем, которые они приносят, значит сдаться и показать свою слабость. Этому она научилась, наблюдая за отцом.

Тишину прервал скрип двустворчатой двери. В открывшемся проеме она увидела советника и ближайшего друга отца. Якуб Ракивил был крепким физически мужчиной в летах. Годы словно пожалели оставлять на нем свой след, лишь преобразив его мужскую красоту строгого лица тронувшей короткую бороду и зачесанные назад темные волосы сединой. Он был одет темно-коричневый жупан, поверх которого – черный кунтуш с широким поясом на талии, расшитым золотыми нитями. Единственное, что при всей внешней привлекательности Якуба, оставалось недостатком, так это его хромота на правую ногу и витиеватая трость с рысью.

Хромым Якуб стал так давно, что для Барбары рассказы о том сражении были сродни сказкам на ночь от Марты, которые она любила слушать по вечерам, когда укладывалась спать. Та славная битва при Белых водах была воспета не одним бардом или скоморохом, а подвиг Якуба Ракивила обеспечил ему заветное место не только при дворе, но и при великом князе. В той схватке схлестнулись рыцари Стражтата и Црейфлодера. Первые хотели оборонить свою страну, вторые – завоевать ее северные регионы. И тогда молодой, но уже опытный боец, Якуб, который до этого был ранен двумя стрелами в бок, прикрыл Болеслава Залеского от вражеского меча, решив, что все равно умирает. Меч, забравший за эту битву уже не одну жизнь, встретил сопротивление кости, а замешкавшегося и несостоявшегося княжеского убийцу настиг меч Болеслава. После такой самоотверженности великий князь не мог позволить, чтобы такой герой просто умер и для помощи ему были созваны лучшие лекари. И это было чудом, что Якуб смог не только продержаться до их прибытия, но и снова встать на ноги.

– Вы как нельзя пунктуальны, Якуб, – произнесла Барбара. – Я только-только выпроводила послов Црейфлодера.

– К своему удовлетворению я заметил их искреннее недовольство и даже услышал что-то из современных ругательств црейфлодерской знати, – проговорил Якуб и заговорщицки улыбнулся, что делал весьма редко. В вопросах, касающихся этого государства, он всегда был жесток и не упускал повода для издевки – такой его сделала та война, память о которой еще жива в ее народе.

Сегодня Барбара почувствовала неловкость между ними. И немудрено, ведь раньше Якуб относился к ней, как к дочери: давал советы и иногда даже ругал. А сейчас он стоит перед девчонкой, которая выросла на его глазах, и должен ей повиноваться, ведь она без пяти минут великая княгиня.

Они немного помолчали, но Барбаре хотелось разбавить эту гнетущую тишину, разорвать, чтобы не ощущать себя в этом замке такой одинокой:

– Вы сможете применить это знание через несколько дней, когда главы других государств прибудут на мою коронацию и император Нильс Мартин Сторк в том числе.

– Я думаю, что в таком случае нам уже будет не избежать открытого конфликта, – сразу же посерьезнел Якуб и решил вернуться к делам: – Вы ведь нервничаете перед коронацией?

– А как иначе? – встрепенулась девушка, ведь Якуб попал точно в цель.

Якуб помолчал и подошел ближе. Каждый его шаг, отсчитывание которого Барбара вела по стуку трости по полу, казался ей просто громкими ударами ее испуганного сердца. Она никакая не княгиня, а просто подделка, запасной вариант этого государства, к которому никто и не думал прибегать.

– Младшим никогда ничего не достается, – сказал он резко, жестко и донельзя прямолинейно. – Ни клочка земли, ни уважения, ни даже каких-либо государственных должностей. Мы всегда находимся вдали от отеческой любви, а потому сами выгрызаем себе дорогу наверх, благодаря не имени нашего рода, а нашим талантам. Вы именно такая, княжна, а потому это ваш шанс раскрыть свои таланты до конца.

Голос Якуба был подобен на гром среди ясного неба, и Барбару он одновременно пугал и вдохновлял. Настоящий правитель не должен быть мямлей. Он должен с холодной головой принимать сложные решения, даже если это перечит желаниям сердца. Венец на голове не украшение – это кандалы и обречение, это шанс повести свой народ по правильному пути или загубить его.

И – Созидатель – как же Барбара боялась второго варианта.

– Что вы мне посоветуете, Якуб? – спросила она как можно тверже, чтобы не показать своих переживаний еще больше. – Как отвадить послов Црейфлодера, не вызвав конфликта? Как не посрамить то наследие, которое мне осталось от отца?

– Выходите замуж, – немедля ответил Якуб. – Но не за црейфлодерского щенка, а как велят стражтатские традиции: маг-правитель из династии Залеских и человек, не владеющий магией из народа стражтатского. Настало время снова женщинам следовать этим традициям, ведь княжич... – Он сделал паузу, подбирая нужное слово. – Княжич болен.

– Традиции предков нерушимы, – почти прошептала Барбара слова ее старой служанки и едва не уронила перстень отца от внезапно накатившей слабости.

Согласно традициям, брат идет впереди наследования. Согласно традициям, даже в если он болен, Барбара не может занять престол в обход него, но это сделали. И сделал советник Якуб, который действительно пекся о государственных интересах в той же степени, что и Болеслав до своей болезни.

Барбаре захотелось истерично хохотнуть, но она сдержалась. Традиции! А ведь княжеский дом Залеских забыл своего бога – Ратибора – и повернулся к другому, заставил народ стражтатский сделать тоже самое, лишь потому что с новой верой Стражтат выглядел выгоднее на политической арене. Но не все смирились и приняли нового бога, и потому сейчас в стране двоеверие. Традиции – это лишь еще один рычаг давления на собственный народ. Потому что люди неохотно подчиняются чужой воле, ищут подвох и личную выгоду для правителя, но стоит им намекнуть, что это желание предков, то, к чему стремилось не одно поколение, и дело сразу меняется.

– На самом деле я пришел вам напомнить, княжна, о скором Дне единения, – Якуб переминался с ноги на ногу, и Барбара жестом позволила ему сесть на ближайшее кресло. – Конечно, коронация важна, но именно этот день покажет народу, что вы их человек и государство не ждет смута, если на престол сядет не наш княжич.

Барбара слишком шумно, как ей показалось, выдохнула, и Якуб заметил ее напряжение. День единения – один из самых древних праздников, подаренный еще их старым богом Ратибором. Это был век духов, магии, наполнявшей каждое дерево и каждый камень. Это была эпоха единения с природой и поиска ее знаков, а боги были олицетворением ее воли. День единения был овеян легендой о том, что когда древние разрозненные племена устали от постоянных междоусобных войн из-за магии, то им явился Ратибор и повелел призвать на княжение Тура Залеского. От него и пошла княжеская ветвь Стражтата.

Ратибор наказал Туру объединить магов и простых людей, а днем памяти этому событию стал День единения. Первый князь сделал то, что обещал Ратибор, а люди объединились под одной властью. Каждый год в этот день богу воздавались особые почести за это великое решение – совсем не такие пышные, как в обычных молитвах ему.

И даже после того, как прапрадед Барбары решил пресечь эту веру на корню, заменить Ратибора и остальную его свиту одним Созидателем, праздник остался, пусть его теперь и проводят не в честь старого бога, а объединителей Залеских.

В День единения по всему Стражтату зажигаются яркие костры – символ настойчивости и силы династии Залеских, а также божественной справедливости. В столице обычно проходят самые яркие гуляния. За много десятилетий они почти не изменились. Люди, которые начинают готовиться к празднику за несколько месяцев, надевают маски животных – ранее это делали, чтобы показать единение с природой, теперь же просто для забавы. На главной площади купцы торгуют лучшими товарами. Повсюду слышны голоса шутов – они веселят народ.

Но самая большая проблема была не в длинной официальной церемонии, а в том, что там должны были присутствовать все Залеские. Так уж повелось, и так они выказывали свое уважение народу. И раньше Барбара обожала эту традицию, потому что только в этот день она могла общаться с теми, кого выбирала сама. Ведь в обычное время девочка была лишена такой возможности.

– Мы не можем удерживать Мечислава в этих стенах, – начала Барбара. – Все члены княжеской семьи должны присутствовать на празднике.

– Но и показать его народу мы не можем, – продолжил ее мысль советник. – Он не контролирует свой дар и может кому-нибудь навредить. Нам это точно не нужно.

– Насколько я помню, его предыдущая сиделка пришла в себя, – неуверенно произнесла Барбара.

– После долгих дней кошмара наяву, в который погрузил ее ваш брат, княжна. И это не говоря о том, что ее голова разрывалась от боли, а, чтобы женщина не навредила себе, стараясь прекратить это, пришлось привязать ее тело к кровати, – мрачно напомнил Якуб.

– Если вы так говорите, значит, у вас есть решение?

– Почему вы так думаете? – Якуб улыбнулся хитрой улыбкой лиса.

– Потому что вы не просто так были советником моего отца больше тридцати лет.

Якуб хмыкнул, сделав свои выводы, но для Барбары они остались загадкой. Однако расспрашивать его она не стала. Потому что советник может расценить ее расспросы как неуверенность в себе. И пусть ему Барбара доверяла и знала, что проявление ее слабости навсегда останется в этих стенах. Но учиться вести себя как великая княгиня нужно постепенно, начиная с малого. Нельзя нравится всем и сразу. Даже если он и хотел продолжать служить ее отцу, карта легла иначе. Теперь он ее слуга, а не мертвого князя.

– Ваш дар отличается от способностей других Залеских, – понизив голос, сказал Якуб, и Барбара напряглась. – Зачаруйте его своим голосом, заставьте молчать и не шевелиться всю официальную часть, а позже его уведут. Мы не можем подвергать народ опасности. Тем более от члена княжеской семьи.

– Но я не закончила обучение в Хэксенштадте, вы же знаете! – запротестовала Барбара, ведь ей была противна даже мысль об использовании своего дара на ком-то из своей семьи. – Я не смогу ручаться, что смогу удерживать его все это время. И его... То, что творится теперь в его голове...

– Вы не уверены, что такое вообще можно контролировать, – догадался Якуб, и Барбара пристыжено кивнула. – Но вы должны хотя бы попытаться. Иного выбора я не вижу. – Он тяжело вздохнул. – Подумайте обо всем, что я сказал вам, княжна. Это только советы, а выбор всегда будет за вами. И ответственность за решения всегда нести будете только вы.

С этими словами он поднялся с кресла и попросил о возможности удалиться. Барбара без слов его опустила и даже не взглянула, как советник похромал обратно к двери. Она еще не стала княгиней, а проблемы уже наваливаются одна за другой.

Барбара вновь взглянула на перстень, который не выпускала из своих рук, и ей так захотелось, чтобы эта вещь действительно придавала ей сил. Она смотрела на перстень и так злилась на отца, за то, что он оставил ее совсем неподготовленной. Но злоба быстро сменилась стыдом. Тело великого князя еще остыть не успело, а она вместо того, чтобы оплакивать его кончину, злится, что пришлось раньше повзрослеть. Барбара бросила кольцо на стол, и перевела дух. Она посмотрела на карту Стражтата. Долгие годы каждый правитель из династии Залеских сохранял независимость своей страны. И вдруг Барбара поняла – теперь это и ее священный долг, и именно это недоговорил ее отец, когда смерть внезапно забрала его в свое царство.

Глава 2

Подготовка к коронации дело такое же нервное, как и она сама, а потому Барбара предпочитала прятаться на втором этаже в кабинете отца. Он был не таким просторным, в отличие от других комнат, но в этом помещении был особый шарм. Стены, выкрашенные зеленой краской до половины, внушали мечущейся душе Барбары спокойствие. Князь приказал провести ремонт, как только вступил на престол, потому что почему-то не хотел ассоциировать себя со своим отцом, которому до этого и принадлежал кабинет, и после этого комната обновлялась регулярно. В последний раз он убрал отсюда почти всю мебель. Оставил лишь кожаный диван с деревянными элементами. Цвет резной спинки полностью соответствовал лаку, которым были покрыты буковые панели на стенах. Диван находился недалеко от камина, который обычно разжигали слуги в холодное время года. У противоположной стены стоял стол с зеленой кожаной столешницей. В его шкафчиках Барбара сейчас и устроила уборку. Ее отец любил порядок во всем. Но в последнее время, когда болезнь уже спутала его сознание, а великий князь еще держался на ногах, он все чаще разбрасывал вещи и бумаги по дому. Слуги убирали за ним. Но в стол к великому князю залезть никто не решился.

Барбара быстро разобралась с бумагами и взглянула на часы. До приезда первых гостей на коронацию оставалось около часа. Но покидать кабинет отца Барбара пока не планировала. Не хватало еще попасться на глаза одному из советников отца – а их у него, кроме Якуба было еще трое, и все они входили в Малый совет. Советники мнили себя слишком важными и относились с недоверием к молодой княжне, и только Ракивил показал ей свою поддержку.

Барбара узнала это, когда столкнулась с Войцехом Вуйчиком – советником и секретарем великого князя. Он даже не скрывал своего пренебрежения, когда понял, что светского разговора с будущей княгиней не избежать. Барбара запомнила его слова и раз за разом мысленно возвращалась к ним: "Ох, княжна, как жаль, что вам придется взять на себя управление целой страной". Войцех как будто вежливо плюнул ей в лицо.

На стене, над резной спинкой дивана, висел потрет ее матери. Барбара подошла ближе, чтобы еще раз посмотреть ей в глаза. Иногда ей казалось, что портрет оживает. Как бы ей хотелось почувствовать материнское тепло. Особенно сейчас, когда она осталась совсем одна с грузом ответственности за целое государство и больного брата.

Барбара горько усмехнулась. Она всегда была одна, ведь даже при живом отце она не получала от нее столько любви, сколько нужно было маленькой девочке. Для отца – и Барбара его не винила – на первом месте стояло княжество и его наследник, а дочь стала той, кто забрал жизнь его любимой женщины. Так Барбара и жила с заменой матери и отца – Мартой и Якубом. Взгляд ее зацепился за портрет отца, висевший здесь рядом с изображением матери, и она вновь задумалась над тем, почему все так произошло. Все княжество будет нести эту неделю траур по великому князю: герой Четвертой северной войны с Црейфлодером, великий стратег и полководец, справедливый судья. А кто такая Барбара? Девочка из комнаты в верхней башне замка в окружении игрушек и нянечек.

Из кабинета отца можно было попасть в Золотой зал и библиотеку. Барбара уже собралась уходить – взять какую-нибудь детскую книгу, чтобы вечером почитать брату, как под ее ногами скрипнула и просела половица. Барбара отодвинула ковер. Ей казалось странным, что отец, постоянно следивший за своевременным ремонтом в этой комнате, не приказал заменить пол. Болеслав всегда щепетильно относился к обстановке вокруг себя и всегда повторял, что кабинет – это лицо великого князя.

Барбара не ошиблась. Одна половица действительно просела. В голову быстро закрались неприятные подозрения. Она подошла к столу и взяла нож для писем. Барбара подковырнула половицу, и та, на удивление легко, покинула свое место.

Княжна застыла в изумлении. Ее взору открылся тайник отца. Она просунула руку в узкую щель и вытащила бумаги.

– Зачем ты их спрятал, отец? – пробурчала себе под нос Барбара, пролистывая одно за другим письмо.

Она не могла понять зачем Болеславу – уважаемому правителю целого государства – прятать что-то в своем кабинете, ведь никто из слуг или советников даже не подумал бы лезть в его документы. Но как только Барбара внимательно рассмотрела бумаги, все стало на свои места. Ее отец следил буквально за всеми – даже за некоторыми подданными других стран, например, за младшим принцем Црейфлодера Михаэлем Фредериком Сторком.

И, хоть Барбара и не знала всех тонкостей управления государством, она была уверена, что, если бы эти бумаги кто-то нашел, имидж Болеслава внутри страны и за ее пределами резко упал бы. Почерк на всех бумагах был одинаковым. Но имя человека, работавшего доносчиком для ее отца, она так и не узнала, ведь на всех бумагах стояла подпись "Каракал". Она еще немного порылась в бумагах, пытаясь найти что-то о себе или Мечиславе, но, похоже, отец не опустился до слежки за собственными детьми.

Барбара услышала шаги, доносящиеся из Золотого зала. Она быстро собрала документы, запихнула их в тайник, вернула дощечку на место и поправила ковер. Дверь открылась после стука и в кабинет заглянула служанка:

– Княжна, вам нужно спуститься к Овальной лужайке. Вот-вот прибудет делегация из Црейфлодера.

Барбара почувствовала себя неловко, будто бы ее только что застали за чем-то неподобающим. Она поправила платье и бросила взгляд на ковер, чтобы проверить, хорошо ли она скрыла тайник.

Советники и несколько слуг уже собрались на Овальной лужайке. Барбара еще раз глубоко вздохнула, чтобы сдержать волнение, потому что впервые встречает иностранную делегацию совсем одна. Раньше она лишь стояла рядом с отцом и дежурно улыбалась. Теперь же ей придется следить за каждым своим словом, взглядом и жестом.

Еще больше Барбара волновалась из-за того, что сейчас ей предстоит принять императора Црейфлодера и его сыновей, ведь только несколько дней назад она вновь отказала его послам с предложением выйти замуж за младшего принца. Будь на то воля Барбары, ни один црейфлодерец не топтал бы землю Стражтата. Но Якуб сказал, что такое поведение можно будет расценить как проявление неуважения к одной из самых влиятельных династий Виридитерры.

Карт – карета, которая внутри больше, чем снаружи – прибыл ровно до секунды в назначенное время. Первым на улицу выбежал мальчишка-лакей, который едва ли был намного младше Барбары. Слуга придерживал дверь, когда из нее вышел Михаэль Сторк – самый младший сын императора.

Он широко улыбнулся встречающим, обнажив свои нетипично ровные и белые зубы, поправил упавшую на глаза прядь длинных каштановых волос, и властно и спокойно зашагал прямо к Барбаре. У него было красивое лицо с ярко-выраженными скулами и чуть пухлыми губами, и княжна готова была поклясться, что в высшем свете Црейфлодера его темно-зеленые глаза свели с ума не одну аристократку. Его темно-красный камзол был обильно украшен вышивкой и фестонами и подчеркивал широкоплечую фигуру молодого человека.

– Рад видеть вас снова, княжна, – Михаэль поцеловал руку Барбары, чем очень ее смутил.

Они виделись лишь однажды, а сейчас он почему-то ведет себя так, будто они встречаются на званых ужинах чуть ли не каждый год – и это Барбару немного взбесило. Никогда в жизни она не будет мила с црейфлодерцами. В ее воспоминаниях Михаэль был тем самым непослушным шестилетним мальчишкой. Она не видела его с тех самых пор, как посещала с отцом Црейлодер в детстве во время их визита в честь годовщины заключения мира после Четвертой северной войны. Таких визитов было два, просто на банкет в Стражтат Михаэля никто не взял – восьмой ребенок императора был лишь очередным ненужным отпрыском.

Барбаре тогда было пять лет, когда она впервые встретилась с Михаэлем. Он сразу же невзлюбил ее и каждый раз, когда ни отца, ни Мечислава не было рядом, старался досадить маленькой гостье. Однажды он даже разорвал любимую куклу Барбары – единственное, что в чужой стране напоминало о доме, особенно ночами, когда вопреки ее мольбам принц донимал ее историями о призраках их замка.

Сейчас же перед ней стоял молодой и красивый парень. В нем лишь отдаленно можно было узнать того капризного мальчугана из воспоминаний. Но Барбару все же не покидало неприятное ощущение, что-то где-то в глубине души он не изменился.

– Мой отец... к сожалению, не сможет приехать, возникли кое-какие трудности, – он все также лучезарно улыбался и беззастенчиво продолжал смотреть Барбаре прямо в глаза.

Но она знала, что никаких трудностей нет. Император и его наследник не приехали, чтобы показать, что коронация Барбары не такое уж и важное событие. А все из-за того, что она отвернула «великодушное предложение» войти в их великую семью.

– Что ж, я все равно безгранично рада, что хотя бы один представитель династии Сторков посетит мою коронацию, – Барбара старалась говорить уверенно. – Прошу следовать за мной, я приготовила для вас увлекательную экскурсию по залам и окрестностям моего дворца.

Ах, если бы только Барбара знала, что император Црейфлодера не явится на коронацию. Тогда она бы поручила провести экскурсию для принца советникам, а может даже и слугам. Но теперь ей самой придется развлекать своего несостоявшегося жениха.

Но Барбара не могла не признать – Михаэль был отличным собеседником. Он так искренне интересовался историей дворца и правителей Стражтата, которую Барбаре пришлось заучить слово в слово на уроках, когда она была маленькой. Принц подолгу разглядывал портреты, и у княжны даже складывалось впечатление, что он ведет немой диалог с ее мертвыми предками.

Особенно ему понравился Золотой зал. Михаэля поразили большие золотые скульптуры и позолоченные рамы для картин. Да и почти все в зале. Ведь и название он свое получил, потому что большая часть предметов интерьера была из золота. И именно поэтому великий князь так любил заниматься государственными делами здесь. Так он показывал благосостояние всего Стражтата.

Во время экскурсии за Барбарой и Михаэлем по пятам следовали советники. И княжна то и дело поглядывала в их сторону, пытаясь угадать их мысли. Она бы не задумываясь выставила их всех, чтобы не думать о том, как доказать им, что она достойна стать великой княгиней. И хоть Барбара гнала от себя эти мысли, они все равно упорно лезли в голову.

– А теперь, если позволите, я хочу показать наш чудесный сад, принц, – сказала Барбара, когда Михаэль осмотрел все комнаты во дворце и потрогал все, что можно было потрогать.

Барбара удивлялась его спокойствию и непринужденности. Она ожидала от него совсем другого поведения. Думала, что Михаэль будет серьезным и даже высокомерным. Но он изучал интерьер ее замка так, словно его действительно интересовала их культура, ведь он даже иногда вставлял комментарии наподобие: «А Вы знали, что в Вельтерне такие столики только входят в моду?» или «В Блазоне большой популярностью пользуются вещи, которые изготавливают в Стражтате».

– Буду счастлив увидеть его, но надеюсь, княжна не откажет мне в маленькой просьбе, – он взглянул Барбаре прямо в глаза, будто бросил ей вызов. – Думаю, у ваших советников есть более важные дела, чем следовать за нами и слушать историю Стражтата. Так может ли княжна показать мне окрестности дворца самостоятельно?

За спиной негромко хмыкнул Якуб. Барбара знала, что он будет недоволен, если она согласится. Да и другие советники могут расценить ее согласие неверно. Но Барбара с самого начала мечтала их выставить, и когда, если не сейчас, отличное для этого время. С советниками за спиной она боится сказать и слово неверно. Одно дело, если здесь был бы только Якуб, а с другой – вся эта свора...

– Что ж, раз принц этого действительно хочет, я постараюсь справиться с этой задачей и проведу экскурсию одна, – Барбара выдавила сдержанную улыбку.

Когда советники ушли, Михаэль почувствовал себя еще более расслабленно. Он сразу же расстегнул свой темно-красный камзол и скинул его на пол, оставаясь в белой атласной рубашке с широкими руками, чем смутил Барбару.

– Ненавижу эти официальные наряды. Но если бы я сразу после прибытия пошел переодеваться, наша делегация свернула бы мне голову за то, как я представляю Црейфлодер здесь, – он весело подмигнул. – А еще мне надоело видеть кислые мины советников, думаю, княжна и вам тоже.

– Что вы, принц, наше сопровождение было мне совсем не в тягость, – Барбара надеялась, что ее слова прозвучали убедительно.

– Странно, мне все показалось иначе, – Михаэль испытующе посмотрел на Барбару. – И прошу, для вас я просто Михаэль. Какой смысл носить титул принца, если я никогда не получу трон?

Барбара не знала, что ему ответить, ведь еще недавно она и сама не была претенденткой на престол. Она надеялась, что он не заметил ее секундного замешательства, а потому рукой указала на дверь и вывела принца во двор.

И там Барбара вздохнула полной грудью. Ей нравилось гулять в саду, особенно когда за спиной нет советников. Она провела принца по ландшафтному парку, уделив особое внимание величественной скульптуре Болеслава, показала оранжерею, Северный сад и Сад Роз.

– Могу я попросить еще об одном одолжении? – Михаэль хитро посмотрел на Барбару. Сейчас, под ярким солнцем и без сопровождения советников, в нем все больше угадывался тот самый озорной шестилетний мальчишка. – Покажите мне свое любимое место во дворе.

– Я... – Барбара замешкалась.

– Княжна, – он сделал шаг вперед, и ей показалось, что он хочет взять ее за руки, но сдержался и просто вновь взглянул ей в глаза, – отношения между нашими государственными даже мягко говоря едва ли можно назвать прохладными. Но поверьте, если вы скажете мне, где находится ваше любимое место, моему отцу вряд ли это информация будет полезна так же, как мне.

– Почему Вы думаете, что оно у меня есть?

Принц засмеялся – беззлобно, приятно и мелодично, – и Барбара отругала себя за то, что на мгновение засмотрелась на него, потому что Михаэль действительно был похож на спасителя из сказок, которые забирают принцесс на белом рысаке и увозят в закат. Но она вновь напомнила себе о том, что он – член императорской фамилии Црейфлодера и ему нельзя ни в коем случае доверять.

– Я думаю, вам нравилось сбегать от слуг и нянек, чтобы провести время в одиночестве. Так позвольте мне узнать это укромное место. Нужно же знать, где прятаться от глаз ваших советников, которые меня не слишком-то и жалуют.

– Уверяю вас, мои советники...

– Не стоит, Барбара. Я же могу вас так называть, пока вы еще не приняли на себя тяжелую ношу, и не стали великой княгиней?

– Тогда у меня тоже будет к вам несколько вопросов.

– О, это перестает быть монологом! Чудесно! Что же вас интересует?

– Все ваши рассказы о мире... – начала Барбара. – Вы часто проводите время в путешествиях?

Взгляд Михаэля в ту же секунду потускнел, и былая веселость сошла с его лица. Но он быстро исправился и нацепил ту же маску. А Барбара наконец поняла, что притворщиков здесь двое.

– Нет, к сожалению, – разочарованно развел руками Михаэль. – Все свои знания я почерпнул из книг. – Он словно не желал расставаться с той нитью разговора, которой связала их Барбара, а потому продолжил: – Отец не настолько добр, чтобы позволить мне отправиться путешествовать по миру. Но когда-нибудь я все-таки убегу в первый попавшийся порт и уплыву на любом корабле. – К нему вернулась театральность, и он начал размахивать руками будто держал в ней саблю. – Научусь ходить под парусом и...

– И станете бравым пиратом, грабя корабли отца? – хохотнула Барбара, раззадорившаяся его маленьким спектаклем.

– Кто знает, дорогая княжна, – ответил он, посерьезнев. – Но можете быть спокойны: грозный капитан Михаэль не тронет стражтатские корабли и ни одна трюмная крыса не посмеет обстрелять их из моих пушек.

Они замолчали: Барбаре было неловко продолжать этот разговор, а Михаэль словно бы наслаждался ее замешательством на его заигрывание. А затем он напомнил ей про обещание показать любимое место и все вернулось в то же русло. Он все болтал и болтал без остановки. И во многом оказывался прав, будто отлично знал Барбару. Наверное, все дети правителей, лишенные возможности когда-нибудь взойти на трон, похожи. И все же Барбара сдалась, расслабилась и даже немного насладилась беседой с принцем. Она отвела Михаэля за Тенистую аллею прямо небольшому пруду.

Когда принцу надоело пускать камешки по воде, он, наконец, предложил отвести его в свои покои. Прогулка с Михаэлем отняла у Барбары много сил, но казалось, что принц все так же полон сил и веселья. Его улыбка, которой он одаривал всех проходящих слуг, была заразительной, хотя Барбара стойко держалась и старалась сохранять свое лицо. Княжна решила, что спокойно вздохнет, когда попрощается с ним, ведь, даже немного расслабившись, она помнила, кто он такой.

И у дверей, когда она сухо попрощалась с ним, пожелав ему всего доброго, она опешила от его слов:

– Увидев Вас спустя столько лет, дорогая княжна, я искренне пожалел, что Вы отвергли предложение моего отца.

Барбара хотела заставить себя сделать вид, что ничего не расслышала и продолжить свой путь, пусть даже это посчитают дурным тоном. Но она слишком часто за сегодня позволяла ему оставлять за собой последнее слово.

– Я не кусок мяса и не позволю кому-либо решать мою судьбу, – ответила она гордо. – Я будущая великая княжна стражтатская и вы должны это понимать.

И она такой же гордой поступью оставила его в одиночестве. У княжны и без него сегодня было много дел, а завтра еще больше, ведь прибудут остальные гости.

А сегодня ей нужно навестить брата. Каждый день Барбара приходила в его покои. Ей было горько тренироваться на нем, будто он и не человек вовсе, но так было нужно. Если у нее не получится удерживать брата от необдуманных поступков, один Созидатель знает, чем закончится День единения. Ведь Мечислав должен был на нем присутствовать. Того требовала традиция, изменять которую Барбара была не намерена, учитывая свое положение в народе. Но княжну несомненно радовала мысль, что на коронации правила не были такими жестокими и не обязывали присутствовать всех Залеских.

По пути к брату она зашла в библиотеку, взяв первую попавшуюся детскую книгу, потому что обещала почитать для него. Мечислав сидел на кровати и играл с деревянными солдатиками в свою вымышленную войну. Барбаре больно было видеть этого молодого и красивого мужчину таким. Когда-то он мог вдохновлять своими речами людей, сводить с ума стражтатских красавиц и без устали сражаться, а теперь он живет в собственном мире, где при неподчинении его приказам, деревянные солдатики летят в огонь, а няньки и стража очень сильно рискуют здоровьем.

– Ты принесла мне новую игрушку, Барб? – Мечислав наклонил голову на бок, будто ребенок.

– Не сегодня, – Барбара еле сдержала предательскую дрожь в голосе и улыбнулась. – Я пришла, чтобы позаниматься.

– У-у-у, не хочу, – Мечислав отбросил свою игрушку в сторону.

– Так нужно, братик, – Барбара потянулась, чтобы погладить брата по голове, но тот оттолкнул ее руку.

– Я не хочу! Ты должна мне подчиняться! – запротестовал Мечислав. – Я генерал и приказываю тебе не делать этого!

Сердце Барбары вновь сжалось, но она понимала, что День единения не должен стать катастрофой. Только не по вине ее брата, который теперь не понимает, что хорошо и что плохо. Для него теперь есть только его собственные желания, которые она должна сдержать хотя бы в этот день. Она присела на кровать рядом с братом и постаралась снова убедить его. Барбара боялась того, что Мечислав ударит ее, не сдержав силы, а потому действовать нужно было осторожно.

– Тогда давай я тебе спою, а потом почитаю книгу?

И не дожидаясь ответа брата, Барбара начала свою магическую песнь, которая должна была его успокоить. Ее мягкий голос должен был стать тем сдерживающим фактором, в котором они нуждались.

Глава 3

Несколько дней Барбара провела, встречая гостей из других государств. Их было так много, что от вежливой улыбки, которой приходилось одарять каждого делегата, уже болели скулы. Некоторые главы государств, также, как и император Црейфлодера выказав пренебрежение к будущей великой княгине не прибыли в Стражтат, а лишь отправили вместо себя советников или министров.

Но больше всего Барбару впечатлила делегация из Вельтерна. Император прибыл в сопровождении представителей пяти знатных родов: Вайскопф, Райх, Энгстелиг, Боден и Вайдман. Привлекла внимание княжны одна угрюмая молодая девушка со шрамами на лице и повязкой на глазу. Она слишком сильно выделялась и всей делегации Вельтерна. Позже Якуб объяснил, что это молодой палач и последний представитель рода Энгстелигов, ведь вся ее семья погибла в пожаре.

Барбаре только и оставалось, что ужаснуться, выпавшему на долю девушки горю, но поддержать ее княжна не решилась. Энгстелиг, пусть и чем-то походила судьбой на саму Барбару, явно не ждала сочувствия от других. Да и что Барбара могла ей сказать? Уж лучше она промолчит сейчас, чем уподобится тем канцеляристам, которые еще недавно заваливали ее письмами с фальшивым сочувствием, от якобы глав государств. Да и Барбара на собственной шкуре осознала, что чужая жалость только бередит раны, а не заживляет их.

А вот кто ей действительно понравился, так это император Кранхайт Драхен. Он был полон жизни и веселья. На официальном приеме за столом он выпивал кубок за кубком вино, но, казалось, что даже не хмелел и продолжал рассказывать увлекательные истории, которые касались его и отца Барбары. Но даже несмотря на такую дружественную атмосферу княжна не расслаблялась. Она понимала, что все люди за ее столом подкованы в политике и если она покажет свою слабость, то они сожрут ее. Особенно Отто Вайдман – шпион императора, – которому палец в рот не клади, а дай выведать чужие секреты. Он весь банкет блуждал своими меленькими змеиными глазками, как будто даже стены могли выдать ему чужие тайны. И его заготовленные лестные слова в адрес Барбары не помогли княжне избавиться от неприятного предчувствия, что она для него как раскрытая книга.

И даже во время пиршества Энгстелиг отличилась от всех. Она стояла за спиной у Императора и грозно осматривала всех собравшихся своим единственным глазом. Барбара хоть и понимала, что это невежественно, все равно не могла удержаться от того, чтобы мельком не смотреть на девушку. Низкая, черноволосая, с острыми чертами лица со шрамами и обидой в сердце – такими женщинами стражтатские матери пугали своих детей, когда рассказывали о старых жрицах их древнего бога Ратибора. Энгстелиг казалась Барбаре опасной, хотя Якуб советовал присмотреться к Отто Вайдману.

Как же счастлива была Барбара, когда банкет закончился, и она наконец смогла спрятаться у брата в комнате, продолжая читать ему. За сказками Барбара пыталась незаметно поддерживать контроль звуком своего голоса над Мечиславом. С каждым разом у нее получалось лучше, но чувствовала себя девушка при этом только хуже. Однако ее сил все равно хватало только на десять-пятнадцать минут – невообразимо мало в сравнении с церемонией на День единения.

Сегодня Барбара читала брату сказку о степной рыси, которая выживала за счет игр с торговцами, которые держали путь в дальние страны. Она стояла у развилки дороги и предлагала подсказать безопасный путь за ответ на несколько загадок, чтобы даже Горан – дух полей и степей – не смог сбить их с пути. Рысь хитрила и не говорила бедным торговцам, чего они лишатся, если не справятся с заданием. Она лишала их жизни. Так рысь мстила людям за то, что из-за их присутствия страдают ее родные места. Сказка была жуткой и жестокой, как и многие другие в Стражтате. Но Барбра не пожалела, что решила прочесть брату именно ее. Потому что в этой истории упоминалось уже знакомое ей слово «Каракал» – имя степной рыси. И хоть Барбаре это ничего не сказало, но она чувствовала, что разгадка уже где-то близко.

– Каракал! Каракал! Каракал! – стал повторять Мечислав, вскидывая руку со своим солдатиком вверх. – Большой Каракал съест всех вас! – Он кинул солдатика в остальную армию.

– Мечислав! Прекрати! – Барбара подскочила с места, начиная собирать солдатиков, но брат продолжал их раскидывать, приплясывая по комнате и напевая на какой-то свой мотив «Каракал».

– Я прикажу Якубу тебя наказать, если не прекратишь! – Он резко и сильно схватил ее за руку. – Я великий князь! И Каракал накажет тебя!

Брат стиснул ее руку сильнее, и Барбара поняла, чего так боялся Якуб, когда просил ее использовать магию на брате. Сейчас Мечислав не контролировал себя. Болезнь, забравшаяся ему в голову, парализовала магию мысли и сделала физически сильным. Брат не понимает, что такое хорошо и что такое плохо, но знает, что значит чего-то хотеть и с такой силой его будет сложно остановить. Барбаре просто повезло, что он не сломал ей руку.

– Якуб накажет тебя! И Каракал накажет тебя! – приговаривал брат.

Не в силах терпеть выходки брата, княжна покинула его комнату.

***

Она бежала по лестнице, стараясь сдерживать слезы. Как же невыносимо больно видеть брата вот таким – взрослым ребенком, который навечно останется взаперти. Ей было стыдно, что она убежала, не попытавшись даже успокоить его с помощью магии, но ей до сих пор была противна мысль ее использования на родном человеке. И как хорошо, что в тот момент она не нарвалась ни на кого из гостей, и своим обезумевшим видом напугала лишь Марту.

Сколько Барбара себя помнила, нянечка всегда была в этом дворце. Марта прибирала, заботилась и выполняла любую работу, за которую платили. Сюда ее устроила мать Барбары. Ей было непривычно и одиноко в огромном дворце, после свадьбы с Болеславом, и Ханна была рада видеть хотя бы одно знакомое лицо здесь. Позже Марта привела сюда и свою младшую сестру – Элишку, которая без устали трудилась на кухне.

– Княжна! Что это с вами? – Марта подпрыгнула на месте, когда Барбара вылетела из-за угла. – За вами будто призрак гонится!

– Ничего, Марта, все в порядке, – стараясь вернуть себе самообладание, произнесла Барбара.

Нянечка, смерив Барбару недоверчивым взглядом, не поверила. Ее морщинистое лицо сразу стало серьезным и хмурым, и Барбара почему-то заволновалась, когда она из-под своего фартука вытащила сверток и протянула ей.

– Возьмите, княжна, – прошептала Марта. – Я не была уверена, а сейчас знаю, что так нужно сделать. Господин Ракивил не позволил мне оставить его у постели великого князя, а ведь – я знаю! – это могло бы помочь.

Барбара растерялась, не зная, что делать, ведь ей было непонятно, что лежит в свертке, а глаза Марты ее пугали. В них появилась какая-то одержимость, тайная страсть и, быть может, безумие.

– Великий Ратибор помогает всем, кто нуждается в нем! Нельзя было от него отказываться, княжна, – причитала Марта все так же шепотом. – Он бог помощи, бог силы и мщения. А еще...

– Марта, ты... староверка?

Это слово с ужасом сорвалось с губ Барбары. Всю жизнь они праздновали День единения, но среди толпы, пришедшей на праздник, всегда было больше нововеров, и ей даже удавалось забыть, что староверы среди них. Они все еще ходили в леса, чтобы принести в жертву богу хлеб, молоко и овощи. Их волхвы все еще на костях гадали о прошлом, будущем и утраченном. Их жрицы все еще воспевали в лесах силу Ратибора, одеваясь в белые одежды, подпоясанные красной лентой. Они распускали свои волосы, чтобы те соприкасались с ветром – дыханием их бога. Но подношений становилось все меньше, а из-за этого их бог становился слабее.

Их было мало, но они все еще оставались, как черное пятно в жизни Стражтата.

Староверы пугали Барбару своей дикостью и зависимостью от природы. Как член княжеской семьи, она любила День единения и была рада тому, что их народ живет в мире. Но как девочка, которая выросла на страшных рассказах брата о староверах, опасалась и не хотела подпускать к себе.

Но Марта, ее любимая Марта... Барбару вновь словно ударили ножом по сердцу. Она – лишь из вежливости и сдерживая слезы – взяла из рук нянечки сверток, пообещав себе избавиться от него.

– Ратибор бы защитил вашего отца, – шептала Марта. – Но мне не позволили оставить даже этот маленький оберег. Зато он защитит вас, княжна!

– Я... – Барбара не знала, что ответить. – Спасибо.

Старый бог мертв, и силы его иссякли, а те, кто верит, что он рядом и защитит их, просто безумцы. Ратибор ушел, когда давным-давно великий князь стражтатский приказал избавиться от главной статуи бога в центре столицы Стражтата – Старграде. Легенду об этом событии помнят и рассказывают до сих пор. Предание гласит, что статую потащили по улице. И тогда все в городе услышали, как Ратибор закричал: «Еще вчера люди верили в меня, а сегодня хотят избавиться!». Затем статую спустили в реку, вот только она поплыла против течения. На прощание Ратибор выкрикнул проклятие семье великого князя.

Барбара не верила ни в Ратибора, ни в силу его амулета, но сказать об этом Марте не могла. Ее отец был болен, и если ему не помогли лекарства, то суеверия и подавно, подумалось Барбаре, когда она вспомнила еловые ветви у постели Болеслава.

Марта все еще не готова была ее отпускать и продолжала что-то лепетать, но у Барбары не было сил этого слушать, а потому она просто ушла, не сказав старой няньке напоследок ни слова.

***

Лишь вечер принес ей спокойствие, а точнее прогулка в сад. Барбара сделала то, что не должен делать глава государства: она сбежала от ответственности. Княжна пообещала себе, что это всего лишь на день. Потому что ей нужно было передохнуть и все обдумать. Барбара не могла поверить в то, что Марта – староверка, как и не могла выбросить из головы Мечислава.

Она совсем отчаялась. Барбаре так хотелось вернуться в детство, быть беззаботной девчонкой, играть с братом, по-доброму потешаться над Мартой. Она рада была бы не знать, что такое опустошенность, потому что события последних дней полностью выкачали из нее энергию. Теперь Барбара, смотря на себя в зеркало, видела там лишь оболочку человека с пустотой внутри. А от мысли, что на ней лежит ответственность за целое государство, хотелось плакать, сжавшись где-нибудь в углу. Но Барбара не могла позволить себе такую роскошь. Ей нужно было набраться сил, вспомнить, какой она была до навалившихся проблем. И княжна была уверена, что лучше всего для этой цели подходит укромное место у пруда. А потому Барбара, сбежав из замка и – совсем как в детстве – скинув неудобную обувь, направилась туда. Ах, если бы ее сейчас видела Марта! Как она, в прекрасном платье, неслась в грязных охотничьих сапогах из оленьей кожи. Хотя княжна и не была уверена, что ей стоит беспокоиться по поводу чувств староверки.

– Неужели судьба сама сводит нас? – Барбара подняла голову и увидела Михаэля, по щиколотку стоящего в воде.

Если бы она не знала его, то подумала, что это какой-то бродяга. Он снова был в простой широкой рубашке, темных штанах, сшитых из шелка и хлопка, а сапоги валялись на берегу. Его волосы немного подкручивающиеся на концах волосы были взъерошены, но он все равно оставался таким же опасно-очаровательным.

– О, я не знала, что здесь кто-то есть, – Барбара попятилась назад, но принц остановил ее.

– Неужели вы думаете, что на этом пруду нам двоим не хватит места?

Он улыбнулся, и Барбара вновь напомнила себе, что нельзя очаровываться. Этот человек прибыл из Црейфлодера. Это с его народом постоянно вел войны отец, и из-за них сгорела не одна стражтатская деревня.

– Не хотела вас стеснять, – Барбара и сама не понимала, почему оправдывается.

Но принц, казалось, не обратил на это внимания. Зато его взгляд привлекло кое-что другое:

– Я смотрю, кто-то также, как и я, ненавидит официальность?

Барбара стыдливо потупила взгляд, но не стала прятать грязные сапоги, которые совсем не вязались с ее остальным нарядом. Она пришла сюда ради спокойствия, а не чтения моралей.

– Просто не хотелось испортить хорошую обувь такой прогулкой.

– Странно, вы ведь не производите впечатления кисейной барышни, – хмыкнул Михаэль, прохаживаясь по воде.

– Неужели? – у Барбары вышло грубее, чем она хотела, но извиняться она не стала. Это не она сейчас стояла в пруду в какой попало одежде.

Михаэль еще немного прошелся взад-вперед и, уперев руки в бока, задумчиво произнес:

– Глядя на вас, я вижу девушку, которая загрызет за свою страну. И думаю, что в детстве вы мечтали о битвах, а не вышивании, хотя этикет говорил обратное. И вы многое сделали бы, если бы не он. Вас выдает то, что, когда вы хотите плюнуть собеседнику в лицо, то поджимаете губы. – Михаэль по-доброму рассмеялся, увидев, что Барбара нахохлилась, как дикая кошка, готовая постоять за себя. – Да, и вот этот взгляд бойца. Вы хотите сделать своим оружием слова, хотя понимаете, что кинжал лучше решает эту проблему.

– Я не убийца.

– А я и не говорил такого. – Михаэль тяжело вздохнул. – Вы с трудом доверяете людям, потому что боитесь злого умысла. Но, поверьте, у меня нет каких-то скрытых целей. – Он перевел взгляд на Барбару. – Я восьмой ребенок императора Црейфлодера, но вы и люди Стражтата видят во мне моего отца, хотя мы ничем и не похожи.

– К чему вы клоните?

– Когда-нибудь, когда вы примете престол, вас начнут сравнивать с вашим отцом, и вы устанете.

Для человека, который казался легкомысленным, его слова звучали слишком глубоко и устало. А Барбара не могла понять какой же этот человек на самом деле. Однако серьезность быстро спала с его лица, словно он на секунду забылся, показал ей себя без всей этой напускной бравады и стыдился того, что снял свою маску.

Барбара хотела возразить. Хотела сказать, что ее отец был чудесным правителем, который сделал много хорошего для этой главы. Но в действительности так соврать она не могла, потому что достижения отца давили на нее, княжна очень боялась, что не сможет достигнуть этого уровня, и ее народ увидит это. Принц заметил тень замешательства на ее лице, а потому поспешил успокоить:

– Вы мне нравитесь, княжна, – произнес Михаэль. – Из вас выйдет хороший правитель. Возможно, лучший из тех, кого видела эта страна. Вы словно чувствуете людей, хотя и остаетесь холодной, не выказываете симпатий, о которых могли бы пожалеть. В этом-то вы, конечно, правы. Не стоит пока заводить союзников, не разобравшись в том, как лежат карты.

Барбара посмотрела на принца. В его словах явно был какой-то подтекст. Но вот какой?

– Я постараюсь не обмануть ваши ожидания, – неуверенно ответила княжна. Хоть она и ненавидела Црейфлодер за все беды, принесенные Стражтату. Но в Михаэле она не видела угрозы. Да и с каждым его словом она все меньше видела в нем црейфлодерца, хоть и старалась бороться с этим чувством, твердя себе, что внешность и слова обманчивы.

– Но я надеюсь, что мы с вами подружимся, – подытожил Михаэль. – Пора бы Стражтату и Црейфлодеру подписать вечный мир и зарыть топор войны. Все и так устали.

Барбара боялась пообещать лишнего. Да и в конце концов, Михаэль лишь восьмой ребенок императора. Он не может решать такие важные государственные дела.

– Принц Михаэль...

– И вот вы снова заладили! – раздосадовано произнес принц. – Вам самой не осточертело то, что в вас видят титул, а не вас?

Он уколол по больному, но Барбара не показала этого.

– Я вас молю, давайте хоть на сегодняшний вечер побудем просто людьми без их именитых фамилий. Теми, кого никто не знает. Просто Михаэль. Не принц Црейфлодера.

Барбара не решалась. Ей так хотелось вновь почувствовать то, что она ощущала в Хэксенштадте. Но подходящий ли это человек? Михаэль Сторк – принц Црейфлодера. Не наследник, но все-таки принц. Барбара боялась быть обманутой, но соблазн стать кем-то простым на один вечер, скинуть с себя эти обязанности был сильнее.

– Просто Барбара. Не будущая великая княгиня Стражтата.

***

Утром Барбару известили, что ее желают видеть Якуб и Войцех в Золотом зале. И это ее насторожило. Потому что Войцех ни за что сам не пошел бы на незапланированную встречу, а это значит, что появились какие-то проблемы, которые Барбара должна будет решить.

Когда она вошла, Якуб, опираясь на свою трость, встал со своего места и уважительно поклонился, в то время как Войцех, стоявший до этого у окна, со сложенными руками на груди сделал это только под давлением тяжелого взгляда Ракивила. Лицо Войцеха было напряженным и злым, и Барбаре казалось, что единственное, что его сдерживало присутствие в зале Якуба. Вуйчик был высоким и крупным человеком с низко посаженными карими глазами и широкой челюстью. Он чем-то походил на дикого медведя в лесах: такой же огромный и вечно чем-то недовольный.

– По какому поводу вы тревожите меня? – властным тоном произнесла Барбара.

– По какому поводу?! – зарычал Войцех. – Это вы мне скажите! Все только и говорят о вашей вчерашней выходке.

Якуб бросил на Барбару нечитаемый взгляд, а сама княжна оставалась в замешательстве. Для нее не было секретом то, что Войцех недолюбливал ее. Еще бы! Женщина на троне! Такого не бывало уже лет двести. Поводом его недовольства могло стать что угодно, ведь он любил придираться к каждой мелочи, а потому Барбаре оставалось только гадать из-за чего Войцех такой рассвирепевший.

– Вчера вечером вы тайно якшались с этим щенком Сторком у пруда! – выплюнул Войцех, весь красный и со вздувшейся веной на лбу.

– Выбирай выражения, Войцех, – осадил его Якуб. – Ты говоришь не с крестьянкой, а без пяти минут твоей княгиней.

– А как еще назвать то, что наша княжна крутит шашни с принцем самой ненавидимой нами империей, Якуб? – зарычал Войцех, ударив кулаком по столу.

– Прекратите оба! – прикрикнула Барбара, стараясь показать, что в этой комнате главная все-таки она. – На каком основании вы полагаете, что у нас было... – Она не знала, как лучше перефразировать ругань Войцеха. – Что у нас было свидание с принцем?

– Вы и сами прекрасно все понимаете! Молодой принц, пользующийся популярностью у женщин, и... – Он хотел сказать что-то грязное, и Барбара знала это, но громкий кашель Якуба не позволил ему этого сделать.

– И кто? Договаривайте. – Барбара разозлилась.

Да, она не была настоящей великой княгиней – всего лишь замена заболевшему брату. Но кто сказал, что она не достойна? Кто позволил винить ее в том, чего она не совершала? Это была просто прогулка, в которой не было титулов и тем более чего-то романтического. Однако проблема была в другом. Если знал Войцех, то значит, знают и другие. И воспримут это также, как и советник – сочтут предательством своей страны. А Барбаре совсем не хотелось так начинать свое правление. И для княжны оставалось совершенной загадкой, откуда всем стало известно о встрече с Михаэлем?

Войцех молчал, и в этом была заслуга не Барбары, а мрачного Якуба. И молодой княжне было горько оттого, что не она была авторитетом для этого человека, а Ракивил, который – даже будучи хромым калекой – значил для Вуйчика больше, чем она. Он так и не договорил, а Барбара оставила за собой последнее слово. Развернувшись на каблуках, она удалилась из Золотого зала, изо всех сил стараясь придать своей походке уверенный вид.

Барбара была уверена, что вчера их с Михаэлем никто не видел. А значит об их прогулке все могли узнать лишь со слов самого принца. У него нет скрытых умыслов! Как же! Возможно, в этом и состоял его план: постараться расположить Барбару к себе и дискредитировать ее перед советниками, народом и остальным миром. Возможно, его задумка была показать Барбару легкомысленной и падкой на лесть и флирт мужчин. Но она не такая. Она покажет, насколько остры ее пока еще маленькие зубки.

Наплевав в который раз на этикет, она без стука ворвалась в покои, отведенные для принца, чтобы все прояснить. Михаэля она застала, сидящим в кресле и читающим книгу за утренним чаем. Увидев ее, принц поприветствовал ее улыбкой и спросил, что привело ее в столь ранний час.

– Что меня сюда привело?! – прикрикнула Барбара, хлопнув дверьми. – Что за слухи вы распускаете при моем дворе? Почему мои советники говорят о том, что я кручу с вами роман? Зачем вы рассказали про нашу вчерашнюю прогулку.

Михаэль отложил в сторону книгу и поднялся со своего места. В его движениях появилась напряженность, а на лице недоумение.

– Поверьте, если на нас кто-то донес, то это был точно не я, княжна, – произнес он мягко и успокаивающе. – Я, как и вы, не заинтересован в этих слухах. Отец будет вне себя от ярости, когда узнает, что я налаживаю с вами контакт после... после вашего поступка с нашими послами.

– Да откуда я могу знать, какие у вас могут быть цели? – Барбара была зла и не следила за тем, что за слова вырываются из ее уст. – Вы, црейфлодерцы, всегда были лживыми и тщедушными! Вам ничего не стоит и сейчас мне лгать! Вы такой же, как и ваш отец!

Мягкая улыбка упала с лица Михаэля, и Барбара на миг пожалела о сказанных ею словах. Но это чувство быстро прошло, почему-то ей хотелось в этот момент ударить его побольнее. Это словно была месть за то, что ей пришлось вытерпеть при разговоре с Войцехом.

– Слава идет впереди вас, княжна, – только и ответил Михаэль мрачно. – Жестокость вы унаследовали от отца.

– Не вам говорить о жестокости отцов, – сказала Барбара, гордо вскинув подбородок. – На этом наше с вами общение ограничится лишь официальными встречами и не более того.

Она развернулась и гордо прошагала к двери – все еще разъяренная и преданная, – где ее догнали слова Михаэля, которыми он словно хотел еще раз проложить мост там, где Барбара создала обрыв.

– Я никому ни о чем не говорил, княжна. Я не виновен.

Но Барбара молча вышла. Она не знала, где сейчас спрятаться, ведь княжне казалось, что все знают о ее позоре. Ей было стыдно за то, что ее оболгали. И еще больше она злилась, что доверилась не тому человеку. Она была не готова к этому, не готова к такой ответственности и пристальному вниманию к каждому ее шагу. Даже один вечер свободы обернулся для нее крахом.

Барбара решила успокоить себя в кабинете отца. К тому же ей хотелось вернуться к изучению бумаг, которые она нашла там. Но сделать ей этого не удалось, потому что в кабинете ее уже ожидал Якуб.

– Вы тоже решили меня отчитать? – устало произнесла Барбара, садясь в отцовское кресло.

– Нет, – ответил Якуб, поглаживая свою трость. – Я думаю, вы и сами понимаете, что вам нужно быть осторожней. Особенно с молодыми принцами.

– Безусловно.

– Я пришел для того, чтобы вернуться к недавнему разговору о вашем замужестве. В свете последних слухов, вам необходимо связать себя узами брака и не выставлять более Залеских в таком свете.

– Вы правы, – кротко согласилась княжна, уставшая постоянно делать величественный вид. – Но не могу же я выйти замуж за первого встречного!

– К следующему утру я найду для Вас достойных женихов. Вам нужно будет лишь сделать выбор, – тоном, не терпящим возражений, сказал Якуб и заковылял прочь из кабинета. А Барбара так и стояла посреди помещения, решив ничего не отвечать Ракивилу. Хотя точно знала, что Болеслав ни за что в жизни не позволил бы разговаривать с ним таким тоном даже своему лучшему другу.

Глава 4

Барбара рассматривала собравшихся на церемонии в соборе Святого сердца. Это был древнейший храм Стражтата, принадлежавший нововерам, а потому такие значимые мероприятия проводились только здесь. Волнение достигло своего пика и теперь понемногу отступало. Но княжна все равно незаметно для остальных поглаживала шрам на запястье. Это действие – путь даже и через перчатки – успокаивало ее.

По правую сторону от нее на первом ряду сидели советники, и Барбара очень боялась сделать что-то не так, ведь от их пристального взгляда не скроется ничего. И для советников каждый ее неверный шаг будет лишь очередным шансом напомнить, что из Барбары выйдет никудышная великая княгиня. И такого счастья она им доставить не могла. Особенно после того, как каждый в княжестве узнал о ее встрече с Михаэлем.

Принц Црейфлодера тоже был здесь. Ему досталось место во втором ряду по левую сторону от Барбары. Первый ряд был занят теми немногими главами государств, которые приехал в Стражтат. Помимо гостей из других государств на коронацию были приглашены все богатые и знатные люди Стражтата. Но некоторые из них также не приехали на коронацию, что больно ударило по самолюбию Барбары. Девушка подозревала, что это из-за слухов о ее связи с принцем Црейфлодера.

В соборе было прохладно. У Барбары все равно от волнения потели ладоши. Княжна с нетерпением ждала начала церемонии, потому что хотела поскорее избавиться от неудобного наряда. Пусть платье, которое ей специально изготовили для коронации, было очень красивым, но оно слишком стесняло движения княжны. Мерцающий корсет, полностью расшитый золотыми нитями, служанки затянули так сильно, что у Барбары не получалось вдохнуть полной грудью. А воздушная юбка, на которой теми же золотыми нитями были вышиты цветы, мешала нормально ходить. Но несмотря на все неудобства Барбара восхищалась своим платьем. И очень жалела, что по этикету она должна была прикрыть его накидкой. Это нужно было, чтобы не показывать оголенные плечи и продемонстрировать всем герб семьи Залеских, вышитый на накидке: на красном поле с одной половины щита серебряная птица-гамаюн, а на золотом поле серебряный меч.

Все в соборе ждали приход епископа Стражтатского. Он со своими последователями закрылся в приделе. И уже несколько часов они возносят свои молитвы к Созидателю. Бог должен был дорвать благословение на нового правителя, позволить Барбаре взойти на престол и не навлечь на страну несчастий из-за неуважения к традициям.

И наконец дверь открылась. Впереди шел епископ. За ним - другие служители храма. Они несли на подносах корону, меч и украшение для будущей великой княгини. Епископ встал у трона Барбары и обернулся к собравшимся. Его густой и могучий голос совсем не подходил к дряхлому телу обладателя. Служитель объявил, что во время чтения молитв великий Созидатель не подал знак, который означал бы, что он не видит Барбару великой княгиней.

Теперь настала очередь Барбары. Она поднялась с трона, поднесла руку к сердцу и поклялась перед всеми присутствующими защищать великого Созидателя, народ стражтатский и закон. Она старалась говорить громко и убедительно, так, чтобы каждый присутствующий в соборе ее услышал и поверил.

– Я стану стражем спокойствия Стражтата и с этого момента все подданные мне как дети. И как истинная мать заботится о своих детях, так я буду заботится о благополучии поданных.

Епископ обмакнул пальцы в "слезы Созидателя" – так называют особое масло для церковных ритуалов – и помазал лоб Барбары. Масло пахло приятно и как-то знакомо, но Барбара не могла сказать из чего его изготавливают, потому что нововерские епископы никогда никому не доверяли рецепт и сами его делали. Затем епископ надел на ее голову корону. Она была изготовлена из золота и дополнена вставками из серебра и драгоценных камней. Девушка искренне порадовалась, что церемониальную корону она не будет носить каждый день, ведь она была достаточно тяжелой. Последним Барбара получила кулон, сделанный из переплавленного кольца Болеслава. Она с каким-то благоговением приняла кулон – словно это была часть души ее отца – и подумала, что когда умрет она, то эта вещь станет чем-то другим, более подходящим новому правителю. Залеские испокон веков переплавляли родовую вещь, чтобы с металлом переходил дух усопшего правителя.

Когда все традиции были соблюдены, епископ объявил Барбару великой княгиней. Но на этом коронация не закончилась. После нее гостей ожидал пир, к которому слуги готовились с самого утра, а охотники весь прошлый день не вылезали из лесов ради свежей дичи. Оказавшись там, уже после церемонии, княгиня поняла, что все их старания не были напрасны. Столы были покрыты красными бархатными скатертями и ломились от еды. Барбара старалась не думать, сколько денег из казны было потрачено на этот пир. Но лучший способ показать благосостояние Стражтата представить сложно. Гости пли, ели и веселились.

Барбара разговаривала с другими правителями государств. Сегодня Кранхайт Драхен выглядел еще более веселым, чем во время их первой встречи. И даже уговорил Барбару на несколько танцев. Отказать императору было невежливо, и Барбара со сдержанной улыбкой кружилась с ним по залу.

Иногда княгиня ловила на себе взгляды Михаэля, стоящего в углу и скрытого тенью от колонны. Принц молча потягивал вино, а слуги только и успевали вновь и вновь наполнять его кубок. Он выглядел расстроенным и молчаливым – полная противоположность человеку, которым он был во время их встреч. Принц следил, когда Барбара танцевала с императором Вельтерна. И в эти моменты – когда она кожей ощущала взгляд принца – Барбара как могла выдавливала из себя самую лучезарную улыбку для Драхена. Ей очень хотелось доказать Михаэлю, что его выходка ничего не изменила. В конце концов она уже великая княгиня, правительница Стражтата, а он так и остался всего лишь принцем и восьмым ребенком императора.

Барбара так увлеклась, исполняя свою новую роль, что ненадолго забыла о Михаэле, и о том, что многие из собравшихся здесь до сих пор не верят, что она справится с правлением целой страной. Она стала образцовой кукольной великой княгиней, которая держит лицо и осанку, а собравшимся волкам она не по зубам. Жаль, что пока это была только видимость.

Когда Барбара наконец вспомнила о Михаэле, то нашла его в компании нескольких дам. Обе они были из знатных семей. И почему-то ненависть всех стражтатцев к Црейфлодеру не мешала девушкам весело хохотать над шутками Михаэля. Барбара поймала себя на мысли, что ей неприятно видеть принца Црейфлодера таким расслабленным в компании других девушек. А Михаэль все еще держал при себе слугу с кувшином вина, чтобы его кубок не оставался пустым надолго, и что-то оживленно рассказывал этим дамам, иногда одаривая их своей очаровательной улыбкой. Казалось, будто танцующая с гостями Барбара совсем не волнует.

Ну что ж. Тогда и ее не должно это волновать. Она теперь великая княгиня стражтатская и должна умело и расчетливо выбирать друзей, а не тех, к кому лежит ее сердце. Для главы государства это слишком большая привилегия.

Михаэль покинул пир первым и отправился отдыхать. Барбара провела его взглядом и немного позавидовала. Ее ноги и голова гудели от танцев и музыки. Но гости будто и не устали. Они продолжали веселиться и пить вино. Сама же Барбара не притрагивалась к алкоголю – слишком боялась захмелеть и совершить ошибку.

Когда пир закончился, Барбару, которая только и мечтала лечь в кровать, в коридоре встретил Якуб.

– Не мог позволить себе потревожить вас перед коронацией, – сказал Ракивил. – Я подобрал для вас самых достойнейших женихов со всего Стражтата.

Он протянул конверт, и Барбара его взяла.

– Спасибо, – ответила княгиня.

Она знала, что придется выйти замуж. Но не верила в реальность происходящего, пока не почувствовала в своих руках конверт. Барбара всегда думала, что если уж у нее и появится муж, то это будет человек, которого она полюбит. Но жизнь жестока. Барбара обязана оставить после себя наследников для того, чтобы род Залеских продолжался. А без мужа это сделать невозможно. Да она и не сможет править одна. Ей, как и любой женщине на престоле, придется намного больше стараться, чтобы доказать, что она занимает свое место по праву.

Но по правилам все тяготы правления все равно падут на Барбару. Испокон веков повелось так, что правят Залеские, а их супруги просто помогают советом.

Якуб уже давно удалился, оставив Барбару в раздумьях. Княгиня хотела спать, но понимала, что пока не увидит список женихов, не успокоится. Она развернула конверт и посмотрела на содержимое. Неприятный холодок пробежал по коже. Она уже видела этот почерк. Запомнила выделяющуюся из общей массы букву "р". Именно этим почерком – она могла поклясться даже перед Созидателем – были написаны письма Каракала.

– Нет, это не может быть правдой, – прошептала княгиня.

Барбара не верила своим глазам. Она мчалась в кабинет отца, даже не заглянув в свои покои и не сбросив неудобное платье, от которого она мечтала избавиться весь день. В кабинете уже горели магические свечи. Они были зачарованы так, что зажигались с наступлением темноты, но их огонь вовсе не был опасен и не мог причинить вред человеку или предмету.

Барбара вновь отодвинула ковер и вытащила дощечку. Она опустила руку в тайник и на мгновение ей показалось, что бумаги исчезли. Не успела княгиня испугаться, как нащупала документы. Барбара вытащила их и уселась за стол. Она придвинула бумаги к свече и стала их разглядывать. Глазами она пробегала от буквы к букве, пыталась найти различия и выдохнуть спокойно. Но нет.

Якуб и был Каракалом.

Якуб, который постоянно твердит про традиции и честь, так нагло нарушал чужую неприкосновенность и шпионил за людьми. Барбара всегда догадывалась, что политика – грязное дело. Но ей всегда хотелось верить, что Болеслав как-то нарушил этот закон и стал великим правителем, не прибегая к разным махинациям.

Раздался громкий стук в дверь, и Барбара в спешке прикрыла документы из тайника другими, менее важными, которые лежали на столе. В комнату ворвался один из стражников. Он низко поклонился и залепетал:

– Княгиня... принц Михаэль... на него напали, ­– стражник переводил дыхание.

– Он... мертв? – спросила Барбара и сама испугалась своих слов.

– Нет, княгиня. С принцем все хорошо. Он получил лишь несколько ушибов и все, – пролепетал стражник, все еще не поднимая взгляда на Барбару, будто боялся, что за эту весть его накажут.

– Нападавшего поймали? – строго спросила Барбара. Она наконец смогла взять себя в руки. Если все не уладить как надо, то это станет катастрофой. Пусть Михаэль всего лишь восьмой, но он дитя императора Црейфлодера. Страшно представить, какой скандал из этого раздуется, ведь покушение на принца произошло на коронации новой великой княгини.

– Нет, княгиня. – стражник попятился назад, как будто его вот-вот ударят.

Барбара быстро расспросила стражника о том, что произошло. Но оказалось, что он почти ничего не знает и что его просто отправили поставить княгиню в известность. Барбару огорчила бесполезность ее охраны. Она почувствовала себя не в безопасности рядом с такой стражей. Радовало лишь то, что еще никто во дворце не знает об этом нападении, ведь чем меньше людей об этом знают, тем больше вероятность, что эта новость не дойдет до ушей императора Црейфлодера. Но она совсем не понимала, как поведет себя Михаэль. Барбара нервничала, ведь знала, что это нападение легко может стать поводом для нового военного похода Црейфлодера на Стражтат.

Барбара помчалась в спальню к Михаэлю, спрятав документы в стол, когда стражник вышел. Она вернется за ними позже. А сейчас нужно решать проблему посерьезнее. Стражтат на грани политического скандала, а Барбара только-только вступила в свои права.

По правилам этикета молодая женщина не должна приходить ночью в покои молодого мужчины. По правилам этикета девушки не должны поднимать глаза на мужчин, пока те к ним не обратятся. Но Барбара наплевала на все эти правила, когда поняла, что впереди них всегда должны стоять интересы государства.

Михаэль сидел на кровати – скорченный и испуганный. Его белая рубаха была порвана, на щеке виднелся небольшой порез. Барбара еще не видела его таким. И это зрелище заставило ее сердце на секунду сжаться от жалости. На мгновение она представила на его месте себя. Но завидев Барбару, тихонько притворившую за собой дверь, Михаэль поднялся и тот испуг, который делал его более живым, чем его напускная бравада, исчез. Он заставил свое лицо показать ей серьезное выражение и полное отсутствие страха.

– Не хотел испортить вам коронацию, княгиня, – принц криво усмехнулся, и на его лицо вернулось самоуверенное выражение.

– Принц Михаэль, – Барбара переступила с ноги на ногу, – я уверяю вас, виновный будет найден.

– А я уж думал, что после нашей ссоры вы и пальцем о палец не ударите ради црейфлодерца, – он с вызовом посмотрел на Барбару, и его губы изломались в горькой усмешке. До этого момента она не понимала, как сильно задела его теми злыми словами, сказанными в запале.

В одно мгновение грудь Барбары сдавило от волнения. Княжна еле-еле выдавливала из себя слова:

– Вы же... не намекаете, что это я подослала нападавшего? – ноги подкосились и она думала, что вот-вот упадет.

– Нет, княгиня, ­– голос принца смягчился. – Я верю в вашу честность. Жаль, что вы не смогли сделать того же и для меня.

Последние слова, будто пощечина ударили Барбару. Она вновь запуталась. Наивная часть ее разума верила, что Михаэль был не причастен к появившимся слухам, ведь сейчас он выглядел таким искренним. Другая часть – более прагматичная – знала, на что способны црейфлодерцы.

– Я благодарна вам за эту веру, – сказала Барбара. Сейчас она будто поменялась местами с тем стражником, что рассказал ей про Михаэля. – Я даю обещание, мы обязательно найдем нападавшего и накажем его по всей строгости закона.

Барбара немного лукавила. Такое преступление наказывалось жестоко – пожизненным заключением. Она хотела задобрить принца и не знала, какие слова подобрать, чтобы выяснить дальнейшие действия Црейфлодера. Но Михаэль будто прочитал ее мысли:

– Я сохраню это нападение в тайне от моего отца. Вам нужно встать на ноги, а не думать, как наладить отношения с Црейфлодером. И думаю, вам лучше сделать так, чтобы все забыли об этом. Если княгине это, конечно, под силу.

– Под силу, – произнесла Барбара. – Кто знает о произошедшем?

Она работала быстро. В считанные минуты в покоях принца оказалось трое стражников – двое свидетелей, стоявший на посту и пробовавший догнать асассина, и стражник, который сообщил Барбаре о покушении. Они все были молоды и напуганы, боялись, что княгиня отправит их на тот свет, чтобы заставить молчать, но у нее была другая сила, способная сохранить им жизнь и тайну этой ночи.

Барбара помнила занятия в Хэксенштадте. Сначала нужно расположить к себе человека, чтобы он открыл разум и уже тогда действовать. А потому она ласково улыбнулась, прикоснулась к плечу одного из стражников и, поймав их доверительные и расслабившиеся взгляды, начала петь. Ее голос вливался в их уши вместе с магией, которой ее наделила судьба. Отличная от магии ее предков, она была донельзя полезной сейчас. Ее голос заставлял забыть их о произошедшем сегодня, заполнял пустоту вместо того, что забирал. И после ее песни они помнили об обычного патруле без происшествий.

Выпроводив последнего стражника, Барбара все еще чувствовала свою вину:

– Я могу приказать служанкам подготовить для вас новую комнату, позову лекаря и оставлю стражу у двери.

– Я не трус, и бежать в другую комнату не буду, – отмахнулся Михаэль и принялся расстегивать порванную рубаху. – А лекарь мне не нужен. К счастью, я получил лишь небольшие царапины.

Барбара была так поражена его непринужденностью, что неожиданно – даже для себя – зажмурилась. Принц по-доброму рассмеялся:

– Никогда не видел великую княгиню такой растерянной.

Барбара медленно приоткрыла один глаз и, к ее радости, не увидела ничего постыдного. Она хотела возразить, сказать что-нибудь едкое и колкое, но не успела.

– Барбара, – принц приблизился к ней, – что угодно может застать вас врасплох. Но вам нужно тренировать свою реакцию и всегда выглядеть так, будто именно этого вы и ожидали. Великая княгиня не лебезит перед восьмым и ненужным ребенком императора, не закрывает глаза из страха или растерянности. И чем раньше вы научитесь себя контролировать, тем легче вам будет править.

Он стоял слишком близко. Барбара могла разглядеть золотистые крапинки в его темно-зеленых глазах. Она хотела возразить, но знала, что принц прав. Оставалось лишь гадать, откуда в нем столько мудрых мыслей. Ведь все знали, что Михаэль был слишком легкомыслен.

Барбара подумала, что это событие как никогда сблизило двух людей из столетиями враждующих государств. Ей показалось, что ему – нелюбимому сыну – хотелось немного утешения и сочувствия хоть от кого-то, понимающего его, в чужой стране и вдали от дома. А потому она осторожно и тихо спросила:

– Как вы... Михаэль?

Княгиня не знала осталось ли у нее право звать его по имени, но ей хотелось верить, что он понимает, что она чувствует вину за сказанные ранее слова и желала бы все исправить. Она хотела бы доверять ему так, как он доверился ей.

Михаэль обернулся к ней – о, каким же он был прекрасным в лунном свете, – и Барбара залилась краской от этих мыслей. Ей хотелось провалиться сквозь землю, а не смотреть на него, но оторвать своих глаз от него она не могла. Это было словно болото, которое ее затягивало, и сопротивляться ей хотелось все меньше и меньше.

Но ему явно понравилось, что она вновь обращается к нему по имени. Принц улыбнулся и наверняка подумал, что тот мост, что до этого разрушила своей грубостью Барбара, теперь вновь начал выстраиваться между ними.

– Я вам не скажу, дорогая Барбара, – произнес Михаэль. – Мужчина не должен показывать свою слабость женщине, если не хочет потерять ее расположение. – Он замолчал и добавил: – Но спасибо, что спросили.

Его серьезность вновь развеялась, и Барбара терялась между его настроениями, но она была рада, что он вновь стал более веселым.

– А теперь, княгиня, я собираюсь спать. И если вы не хотите составить мне компанию, то прошу, оставьте меня в одиночестве, – Михаэль криво усмехнулся.

Барбара хотела огрызнуться, хотела показать, кто хозяйка в этом дворце. Но вовремя спохватилась – она и правда не должна была задерживаться в его покоях так надолго. Попрощавшись с принцем, Барбара ушла в кабинет отца.

Глава 5

Ночь вступала в свои права, но княгиня бодрствовала. Более того, сна у нее не было ни в одном глазу, оттого, что сердце ее было не спокойно. Барбара верила словам Михаэля о том, что он не расскажет отцу о произошедшем покушении, но она не исключала того, что несостоявшийся убийца принца вернется, чтобы завершить работу. А потому ей было просто необходимо найти его или же его нанимателей раньше, чтобы... Княгиня не знала, как поступит дальше. Но сидеть на месте и бездействовать было невыносимо сложно.

Сейчас Барбара, пока ждала человека, который обязан был ей помочь, обратилась к Созидателю в молитве. Сомкнув кулаки вместе и прижав к губам, княгиня молила о спокойствии для себя и безопасности для Михаэля хотя бы на эту ночь, пока она не придумает, что делать дальше. Барбара не слышала голоса бога, но отчего-то ей казалось, что он и не захочет принимать ее молитву из-за того амулета, врученного Мартой, от которого княгиня постоянно забывала избавиться.

Дверь в кабинет отца тихо скрипнула, и Барбара тотчас же разжала руки, застеснявшись, что советник узнает, что она ищет силы не в себе, а в молчаливом божестве. Мужчина, несмотря на увечье, практически бесшумно приблизился к ней:

– Княгиня Барбара, – как всегда учтиво и с поклоном поприветствовал ее Якуб, на что девушка лишь кивнула.

Она достала из выдвижного ящика стола один из документов, которые достала из тайника отца, и положила на стол перед Якубом.

– Я все знаю.

Княгиня выдержала суровый и мрачный взгляд Якуба и даже немного загордилась собой.

– После смерти вашего отца, эти полномочия были сложены с меня, – проговорил Якуб, потирая большим пальцем рысью голову своей трости. – И хотел бы никогда не возвращаться к ним.

– Этого требует государственная безопасность, – с нажимом и как можно менее умоляющее ответила Барбара. – Всего одна услуга, Якуб.

Советник усмехнулся.

– Когда-то давно и ваш отец так говорил, а такая... служба затянулась на долгие годы.

– Я не принимаю ваших отговорок, – напускная строгость в ее голосе добавила Барбаре уверенности. – На принца Михаэля было совершено покушение в сердце нашего государства. Я хочу, чтобы вы нашли убийцу и выяснили, кто подослал его. Это приказ великой княгини.

– В такие моменты вы все больше походите на своего отца, – произнес Якуб, кланяясь и двигаясь к двери, понимая, что Барбара не отступит. – Властность, похоже, у Залеских в крови.

– Но я обещаю вам, что это будет ваше последнее задание, – ответила Барбара. Ей не хотелось пачкать руки еще в начале правления, пусть она и понимала, что этого не избежать. Но она не станет интриганкой, никогда не поддастся этому и постарается, чтобы ее запомнили, как княгиню с чистой совестью.

Эти слова были сказаны ему в спину и заставили его застыть, всего на несколько секунд.

– Но вы более человечны, – проговорил он тихо. – Наверное, поэтому я никогда и не пожалею, что выбрал вас.

Барбара не успела спросить, что он имел ввиду, потому что советник удалился. Но тайна, скрытая за этими словами, не казалась ей важной. Княгиня не сомневалась, что узнает каждый секрет, как бы тщательно его не хранили. Ведь времени у нее еще полно. А сейчас главное, что Якуб займется поисками, а ей нужно хоть немного поспать. Потому что завтра состоится знакомство с кандидатами в мужья.

Но в спальню Барбара так и не пошла. Ей хотелось оттянуть предстоящее событие, побыть еще немного свободной и запомнить себя такой. Княгине казалось, что сон приблизит ее к неизбежному быстрее, чем бодрствование, а потому оставалась в кабинете. Пусть она и великая княгиня стражтатская и вся власть принадлежит ей, для ее же государства ей необходимо делать вещи, которые не приносят удовольствия. Теперь она ответственна не за себя, а за свой народ. Это удел правителя и его обязанность.

Барбара тяжело опустилась в кресло и подумала, как бы было хорошо, если бы рассвет не настал.

***

Но рассвет все же настал, а вместе с ним пришел и новый день. Вместо своих прекрасных платьев, Барбара облачилась в парадную военную форму, состоящую из белой туники с вышитым гербом Стражтата, черных штанов и короткого красного плаща из шерсти с капюшоном, под который она и спрятала свои длинные волосы. Особенно долго она занималась фальшивой бородкой, которая завершала ее мужской образ. И в конце, когда княгиня взглянула на себя в зеркало, ей показалось, что кто-то сможет ее раскусить, но она надеялась, что мужчины будут заняты больше своим эго, чем разглядыванием Барбары.

Все кандидаты, которых подобрал Якуб, были лучшими командующими и солдатами из разных и отдаленных формирований в стране. А весь этот цирк с переодеваниями ей нужен для того, чтобы знать, о чем думают эти мужчины и о чем не скажут в глаза княгине.

Барбара понимала, что выйти замуж по любви для нее непозволительная роскошь. Она будет заботится о благе государства, даже если никогда не полюбит этого мужчину. И в первую очередь ей нужен человек, который сможет служить опорой и поддержкой в государственных делах, а не тот, кто за счет титула постарается навязать ей свою волю.

Уговор с Якубом был следующим: она смешается с кандидатами перед отбором и будет слушать их разговоры. Затем, когда придет советник и зачитает заранее подготовленные вопросы, Барбара посмотрит на Ракивила лишь тогда, когда будет говорить самый достойный кандидат. Ей были важны человеческие качества, интеллект и умение рассуждать, а потому она понимала, что самые честные ответы они дадут не Якубу, а своим соперникам.

Барбара зашла в тронный зал, где уже расположились другие кандидаты. Княгиня была готова к тому, что сейчас все взгляды будут обращены на нового кандидата. Но мужчины были так увлечены беседой, что никто так и не посмотрел на нее. Она встала рядом и прислушалась к беседе. Стиснув зубы, Барбара просто молчала и ничего не возражала, стараясь не привлекать к себе внимания.

– Говорят, княгиня совсем молодая, – сказал один мужчина, он выглядел гораздо старше Барбары и на его тунике красовались несколько наград за отвагу, – захомутать ее будет проще простого. Такие совсем ничего не смыслят в мужчинах и падки на любую лесть.

– Ну, с такой рожей она на тебя и не посмотрит, – засмеялся другой – черноволосый, с выразительными карими глазами и толстым шрамом на правой щеке. Он, несмотря на свое увечье, был самым красивым из всех кандидатов, в отличие от тех вещей, которые он говорил. – А что до княгини, то такая молодая управлять не сможет. И вообще: не женское это дело. Она и мужа скорее выбирает, чтобы сесть и вышивать в углу, а он занимался государственными делами.

– Так еще и наследники нужны! – добавил третий. – А говорят, что княгиня знатная красотка.

– И у тебя рожа не для жениха, – вновь засмеялся другой. – Она тебя как увидит, сразу замуж выходить передумает и к староверкам в жрицы уйдет! Они ж дают обет невинности!

– А на свою-то рожу глядел? – вскрикнул третий. – Как увидит ее, так и решит, что все красавцы в Стражтате перевелись и поди в какой другой стране будет искать мужа.

– А принц-то црейфлодерский, как я слышал, до сих пор тут... – многозначительно протянул четвертый. – Красавец, говорят. Как бы княгиня на его мордашку не повелась. Девчата ж любят смазливых.

– Ох, скорей бы князем стать, – мечтательно произнес первый. – Я б такую деятельность развернул! Все б тогда говорили, что я был величайшим из князей Стражтата, несмотря на то, что не крови Залеских. Может, еще и династию свою основать смогу.

– А княгиню куда денешь, олух? Она ж законная наследница, а ты с какого сеновала свалился ей со своей рожей? – вновь с издевкой сказал второй.

– А пусть рожает. Баба-то на что-то другое больше и не сгодится, – уверенно заявил первый.

Барбара сжала руки в кулаки так сильно, что ногти больно впились в кожу. Неужели все ее подданные думают, что она и яйца выеденного не стоит? Княгиня и так знала, что добиться расположения народа будет непросто, но сейчас она поняла, что это будет почти невозможно. И когда ее терпению почти пришел конец, и Барбара решила вставить хоть словечко в свою защиту, подал голос пятый мужчина, на которого княгиня до этого не обратила внимания, потому что он молчал:

– Где ваша честь, когда вы позволяете себе так говорить о женщине, о нашей княгине?! Этими речами вы стыдите и опускаете всех мужчин. Княгиня Барбара не разменная монета и не пропуск для ваших раздутых амбиций.

Она искоса взглянула на молодого мужчину, пока остальные начали его засыпать ругательствами. Он был высок и широкоплеч. При солнечном свете его русые волосы лоснились и блестели. У него были светлые глаза – слишком добрые для человека, занимающегося военным делом, и слишком напряженные для того, кто видел в жизни только хорошее и сохранил внутренний свет. Его загорелое лицо было напряжено, а на своих «сослуживцев» он даже не смотрел, предпочитая направлять свой взгляд в стену напротив. Он не был красавцем, но Барбаре показалось, что женщины ищут в таких мужчинах кое-что другое, но более важное: поддержку, сочувствие и заботу.

Перепалку прервал явившийся Якуб. Он объяснил собравшимся кандидатам, что княгиня встретится лишь с достойнейшими и это зависит от их ответов. Барбара едва сдерживала смех, когда все эти честолюбивые и неискренние мужчины на вопросы Якуба рассыпались словами о верности, служении и преданности. Если бы Барбара не слышала их чуть ранее, то наверняка бы повелась на их удаль и умение красиво говорить. Она подняла голову и взглянула лишь тогда, когда слово взял ее защитник, а сама промолвила лишь несколько слов в общем стиле о любви к Стражтату и его народу.

Затем Якуб удалился, сделав вид, что пойдет передавать ответы великой княгине и это должно было дать Барбаре пару минут, чтобы сбросить мужскую одежду и вернуться в тронный зал. У нее было не так много времени, чтобы все это провернуть. Когда Барбара шла по коридору в покои, чтобы переодеться, она наткнулась на принца Михаэля.

Княгиня, опустив голову и сжав плечи, постаралась пройти незамеченной, ведь лестница за его покоями как раз вела в нужное Барбаре крыло. Все вроде бы прошло прекрасно, и Михаэль не обратил на нее внимания, но, когда она уже заворачивала за угол, он вдруг произнес:

– Удивительно, но вам идет любой образ.

Щеки Барбары загорелись от стыда, и она непроизвольно обернулась. Михаэль, прекратив свой прежний путь, теперь двигался к ней. Он был расслаблен, несмотря на то, что совсем недавно на него было совершено покушение, и здоров благодаря зачарованному ею лекарю, который навещал его.

Княгиня хотела было уже попросить его сохранить этот маленький инцидент в тайне, как вдруг из-за ее спины послышался другой знакомый голос, который Барбара хотела бы сейчас слышать в последний момент:

– Кандидаты не должны свободно разгуливать по замку! Что вы здесь делаете? Немедленно дайте отчет!

Барбара прямо слышала стук от тяжелых шагов Войцеха, когда он несся по направлению к ней и принцу. Это был человек, перед которым она не могла себе позволить предстать в таком виде, потому что, зная Войцеха, он перекрутит все таким образом, что Барбара станет маленькой непослушной девчонкой, задумавшей шалость.

Михаэль словно прочитал мысли по ее лицу и – как же часто он нарушает этикет – сгреб Барбару рукой за плечи, потянув за собой. Княгиня подчинилась, и принц ей подмигнул, словно говорил, что все будет хорошо, и он ей поможет.

– Простите, советник, но этот солдат мне очень срочно нужен. Мне кажется, что кто-то ворует мои рубашки и я поручаю ему провести расследование, – легкомысленно и со смешком произнес Михаэль, все также продолжая тащить Барбару за собой в – как поняла княгиня – свою комнату, в которую Войцех не посмеет ворваться.

Он спасал ее и не делал ничего вопиющего или из ряда вон выходящего, но сердце Барбары стучало как ошалелое, пока она чувствовала на удивление сильную руку Михаэля на свое плече и тепло его тела. Княгиня сама себя отругала, когда подумала, что от принца исходит приятный аромат мелиссы, и невольно потянула носом, вдыхая этот аромат. И только сейчас, проходя по коридору так близко друг к другу, Барбара заметила, насколько же был высок Михаэль, которому Барбара едва доставала до плеча.

Принц совсем не изящно втолкнул ее в комнату и закрыл дверь. Он еще некоторое время принимал на себя недовольство Войцеха, пока тому не надоело, что принц лишь отшучивается и ни одну угрозу не воспринимает всерьез. Скорее всего, советник распустит слух о том, что младший сын императора Црейфлодера настолько туп, и не может понять, когда его ругают.

– Я надеюсь, что ваш маскарад стоит того, чтобы меня ненавидел советник Войцех, – произнес Михаэль, зайдя в комнату.

Он прилип спиной к дверям, словно стараясь не приближаться к Барбаре, которая и сама вжалась в штору у противоположной стены, как дикий лесной зверь.

– Войцех и так ненавидит все и вся, так что не беспокойтесь на этот счет, – фыркнула Барбара.

Принц рассмеялся, и Барбаре почему-то показалось, что воздух в комнате стал тяжелее, а время начало тянуться, словно патока. Она сдержанно и нервно улыбнулась Михаэлю, надеясь, что он не станет интересоваться с чего правительнице Стражтата разгуливать по своему собственному замку в таком виде и шарахаться советников. Но Михаэль – слишком прямолинейный и честный – все же спросил.

– Это... это длинная история, – смущенно произнесла Барбара, мысленно прикидывая, на сколько далеко уже удалился Войцех. – Давайте эту историю оставим как-нибудь на потом, м?

– Неужто вы таким образом своих женихов проверяли, Барбара? – лукаво глянув на нее, произнес Михаэль. – И неужели никто из них не заметил, что перед ним женщина?

– Это вы обладаете какой-то странной наблюдательностью, – Барбара немного устыдилась того, что принц так легко раскусил ее.

– О, дорогая моя, нужно быть идиотом, чтобы принять вас за мужчину, – принц развел руками. – У вас большие глаза и длинные ресницы, а еще ваша фигура... выделяющаяся талия, округлые бедра...

– Все! Все! Я поняла, – прервала смущающую речь принца Барбара. – Возможно, вы и правы насчет идиотов. У меня чуть уши не завяли, пока я слушала их разглагольствования по поводу того, какие они невероятные и что я пусто место. И это лучшие воины Стражтата!

– О, вас это задело? – сочувствующе спросил Михаэль. – Вряд ли вам помогут эти слова, но, как правило, самым раздутым эго обладают мужчины, которые ничего из себя не представляют. Так что не расстраивайтесь из-за слов пустышек. Думайте лучше о том, что вы принадлежите к сильным мира сего.

Он подмигнул ей, и Барбару почему-то успокоили его слова. Хоть он и не сказал ничего выдающегося, ей нужно было услышать хоть несколько слов поддержки. В этот момент Михаэль наконец-то отошел от двери, приблизившись к маленькому столику, на котором стоял небольшой фарфоровый чайничек и две чашки.

– Кстати, я как раз собирался пить чай. Не составите ли мне компанию? – спросил он, поднимая одну из чашек и отпивая.

Барбара почему-то обратила внимание на то, что другая чашка была уже грязной, словно из нее кто-то пил, но вряд ли это был принц, ведь кто пьет чай сразу из двух сосудов? Неужели она принадлежит какому-то гостю?

А впрочем это было не дело Барбары. Даже если какая-нибудь дама и осталась у него на чай, то ее это должно волновать меньше всех в княжестве. Ей сейчас стоит поспешить и встретиться со своим будущим мужем, а потому она постаралась максимально элегантно распрощаться с Михаэлем и добраться до своих покоев без приключений.

Глава 6

Княгиня нервничала. Якуб не появлялся во дворце уже несколько дней, и Барбара не получила от него ни одной весточки. В голову лезли неприятные мысли, прогнать которые было нелегко. Барбара корила себя за то, что поручила Ракивилу это задание. Но был ли у нее другой выбор? Кому она могла довериться сильнее, чем старому другу и верному соратнику своего отца? Но что если несостоявшийся убийца Михаэля смог навредить Якубу? Все-таки Ракивил уже не молод, и скорее всего утратил былую сноровку.

И хоть ничего во дворце не предвещало беды, сердце Барбары томилось в тревожном ожидании. И даже долгие прогулки с будущим мужем не помогали забыться.

В день отбора у них состоялся всего один короткий разговор, на котором Барбара и объявила ему, что он обошел всех кандидатов. Перед самой встречей княгиня, конечно же, изучила его биографию, любезно представленную Якубом, и узнала много интересного. Яромир – а именно так звали ее жениха – происходил из обычной семьи купцов, но в последнюю войну с Црейфлодером его отец решил, что только поставками продуктов на фронт делу не поможешь, и записался в добровольческую армию. Долго повоевать он не успел, и уже на следующий год после начала войны мать Яромира получила письмо, в котором сообщалось, что отец пал под натиском врага.

Война тогда было жестокая и затяжная, а потому хоронить всех по отдельности или же отправлять тела семьям представлялось невозможным. Люди умирали в таком количестве, что их просто хоронили в одной братской могиле, и Яромир до сих пор не знает, где именно похоронен его отец.

Став совершеннолетним, он решил, что посвятит свою жизнь армии и служению великому князю, чтобы в случае новой войны быть подготовленным лучше, чем был его отец, в надежде на то, что его дети не останутся сиротами.

При первой встрече с княгиней он сразу же – словно раболепный слуга – упал перед ней на колено и склонил голову, на что Барбаре оставалось лишь ответить «Поднимитесь, Яромир. Негоже вам склонять колено перед своей женой. С этих пор мы с вами равные друг другу».

Он поднял на нее взгляд своих пронзительных глаз, и княгине почему-то показалось, что ее слова парень пропустит мимо ушей, потому что долг для него всегда будет на первом месте. Сложно было сказать всколыхнулось ли что-то в ее душе, когда она смотрела на него – такого молодого, сильного, поджарого, – но в одном она была уверена точно: у молодой княгини и ее жениха служение государству будет на первом месте.

Барбара не может слушать веления сердца. Она даже не принадлежит самой себе, чтобы распоряжаться своей жизнью, как ей захочется. Но княгиня обязательно полюбит этого человека во благо государства, потому что она должна.

Яромир оказался хорош собой не только внешне – несмотря на юный возраст он выглядел мужественно, – но и внутри. По долгу службы он много путешествовал и также много рассказывал Барбаре об их стране. Княгиня смотрела на него и втайне завидовала. Ведь она знала Стражтат лишь из книг и рассказов Марты. Да, она тоже много путешествовала с отцом – иногда даже в другие страны. Но все, что она видела – это бессчетное количество дворцов и, тщательно проверенные на опасности слугами, королевские маршруты.

А ей хотелось видеть мир таким, каков он есть – без прикрас, без роскоши, которой были лишены крестьяне. Ей хотелось узнать настоящий Стражтат, на улицах городов которого купцы могут всучить любому свой товар, богачи-зеваки по неосторожности расстаться со своим кошельком, а дети играют и прыгают по кирпичным дорожкам только в одним им известные игры.

И как же рвалась ее душа поблуждать по лесу без надзора десятка слуг! Или побродить по старым улицам столицы Стражтата – Святограда – увидеть море, спуститься по реке на старой лодке, пожить в дряхлой хижине. И это все у нее могло быть, если бы Болеслав не умер, а ей хватило бы смелости стать беглянкой, окончив Хэксенштадт. Рассказы Яромира завораживали. Его спокойный, бархатный голос будто обволакивал Барбару, укрывал словно мягким одеялом. И хоть они были знакомы лишь несколько дней, княгиня не сомневалась, что сделала правильный выбор. С таким мужчиной, как Яромир, Барбара точно сможет стать одной из лучших правительниц Стражтата. Его поддержка, его советы и напутствия – вот, что ей нужно было в первую очередь.

Но все равно непроизвольно при встречах с Яромиром в ее голову лезли мысли о црейфлодерском принце. Сложно было бы найти в мире двух столь непохожих людей друг на друга, но Барбара все равно связывала их вместе. Яромир был вдумчивым, рассудительным и даже галантным, несмотря на грубую военную выправку, в то время как Михаэль был сумасброден, порывист и горяч своим норовом настолько, что казалось будто он не принц, а обычный мальчишка, выросший на улицах большого города.

В последние дни Барбара видела Михаэля лишь раз. В то время она провожала иностранные делегации, которые покидали Стражтат после коронации. Принц Црейфлодера нашел ее в кабинете отца. Он был взволнован, но Барбара не удосужилась поинтересоваться, что с ним произошло. Михаэль просил Барбару позволить ему остаться в Стражтате еще некоторое время. Он говорил, что ему необходимо найти своего несостоявшегося убийцу, не обращая внимания на заверения княгини, что поиск идет и ему будет безопаснее дома. И хоть в голове Барбары за секунду пронеслись все те грязные слухи, которые разбредутся по дворцу, если ее подданные узнают, что принц Црейфлодера еще здесь, она сдалась. В конце концов он всегда был добр к княгине, и иногда даже давал неплохие советы. К тому же его усердные уговоры навели Барбару на мысль о том, что принц будто бы боится возвращаться назад в Црейфлодер. А как правителю целого государства ей даже льстило то, что принц считает Стражтат более безопасным местом, чем одну из самых огромных империй Виридитерры.

Гостем он был совсем ненавязчивым. Почти все свободное время проводил в комнате. Это Барбаре докладывал заговоренный ею стражник. Иногда принц Црейфлодера посещал библиотеку и другие залы во дворце, но Барбару это мало волновало, ведь, как она успела узнать, все тайны Стражтата хранятся в кабинете ее отца и в голове Якуба, который заявлял себя человеком, который ничего не расскажет даже пол пытками.

Этим утром стражника, следившего за Михаэлем, Барбара приняла прямо в своих покоях. Он быстро отчеканил доклад о принце и скрылся за массивной дверью, оставив княгиню перед сложным выбором: что же ей сегодня надеть на конную прогулку с Яромиром. Наряд должен был подчеркнуть ее статус, но и не спугнуть жениха, которого она с большим трудом отучила во время приветствия вставать перед ней на одно колено – как того полагает военный этикет. Яромир все никак не мог привыкнуть к новому статусу – и в этом они с Барбарой были похожи.

Выбор пал на темно-синий костюм – жакет и длинную юбку из бархата. Хоть это и означало, что сегодня ей придется воспользоваться дамским седлом. Все реже ей удавалось забыть, что ее статус теперь не позволяет некоторые вольности, пусть в обычном седле ей было бы значительно удобнее.

А Барбаре так хотелось мчаться на лошади на всей скорости. Но такое могла себе позволить молодая и глупая княжна, но не великая княгиня стражтадская.

Жених уже ожидал ее в княжеских конюшнях с подготовленными лошадьми. Он ласково поглаживал своего гнедого жеребца по холке, что-то тихо приговаривая, и Барбаре показалось это даже милым. Человек, который добр к животным, не может быть жестоким. Яромир выглядел безупречно в белом камзоле с золотистой вышивкой и таких же белых коротких штанах. Он выглядел чистым и... невинным в своей одежде. От шляпы-треуголки Яромир отказался и Барбару это очень порадовало, ведь она ненавидела эти головные уборы.

– Княгиня, – поприветствовал ее Яромир, склоняя голову.

– Барбара, Яромир, – исправила княгиня. – Вам стоит привыкнуть к звучанию моего имени из ваших уст. Вы не сможете всю жизнь называть меня по титулу.

Уголки его губ дернулись в легкой улыбке, словно он бросал ей вызов и готов был попробовать до конца своей жизни называть ее именно княгиней, но он смолчал. И вновь некстати вспомнился Михаэль, который высказался бы, заставив от своей прямолинейности краснеть. Но Барбара быстро сбросила этот морок – сейчас не время и не место думать о принце. Он ей чужой человек.

Яромир и Барбара двинулись за пределы двора – прямиком в княжеский лес. Он был небольшим, но живописным, особенно осенью. Лошади шли медленным шагом, и княгиня еле сдерживалась, чтобы их не пришпорить как следует.

С Яромиром Барбара чувствовала себя спокойно, будто весь мир замедлялся и не требовал от нее сиюминутных и сложных решений. Дорога уводила их все дальше от дворца. Но княгиня совсем не тревожилась о этом. С таким парнем, как Яромир, она чувствовала себя в полной безопасности, несмотря на его юный возраст. Отчего-то Барбара была уверена, что Яромир будет защищать ее до последнего вздоха.

– Сегодня замечательная погода, – начала Барбара.

– Вы правы. Совсем не хочется, чтобы наступали холода, – согласился Яромир.

Созидатель, о чем она думала? Говорить о погоде такая глупость, но Барбара совсем не подумала, о чем более стоящим будет беседовать с женихом. В государстве много проблем и она была занята ими, а не продумыванием тем для светских бесед. Княгиня регулярно навещала Мечислава, пытаясь все дольше держать его под своим контролем, изучала доклады советника по финансам и ее беспокоило то, что налогов все меньше поступало в казну из-за неурожая этим засушливым летом, размышляла над мотивами покушения на жизнь принца Црейфорлера и...

– Что вы сказали? – Барбара так задумалась, что даже не расслышала, о чем спросил ее Яромир.

– Вы выглядите встревоженной, – повторил он. – Есть ли для этого конкретная причина?

Барбара закусила губу. Ей было сложно открыться другому человеку, но ведь Яромир ее будущий муж и она должна быть откровенной с ним. Между ними не должно быть тайн и тогда этот брак будет максимально полезным.

– Мой отец умер, и в государстве до сих пор идет траур, – заговорила Барбара. – А я выхожу замуж, и никто из моей семьи не может меня поддержать в моем решении. Я осталась одна, а брат... он не может даже понять, что у меня, кроме него, никого не осталось и он стал как будто чужой мне.

Яромир остановил своего жеребца, и княгиня вслед за ним сделала то же самое. Он взглянул на нее – так пристально, словно готов был прямо сейчас заглянуть ей в душу – и проговорил с такой серьезностью, что у Барбары даже екнуло сердце:

– Теперь у вас есть я, княгиня. Я не позволю вам нести эту ношу в одиночестве. Я буду вашим самым верным и надежным слугой на этом пути.

Она хотела сказать, что он для нее не слуга, но вдруг они услышали дикое ржание, а секундой позже увидели бурую лошадь. Она неслась из леса бешенным галопом, не разбирая дороги, и везла на спине обомлевшую от страха девчонку. Барбара издалека видела ужас в ее глазах. Девчонка обхватила лошадь за шею и не издавала ни звука. Доли секунды Бабрара пыталась принять решение, как ей поступить. В это же время Яромир не колебался. Он бросился наперерез скачущей лошади. Казалось, взбесившееся животное и не думает останавливаться. Зато Барбара уже успела попрощаться с женихом.

Однако Яромир не сошел с дороги. На полном скаку лошади он ухватился на болтающиеся спереди поводья, которые девочка, похоже, упустила. Лошадь протащила его по земле еще несколько метров, и Барбара смотрела на это с растерянностью.

Но чудо свершилось, бурая лошадь, злобно заржав, все-таки остановилась, а Яромир, поднявшись, крепче перехватил поводья. Девчонка свались с ее спины и больно ударилась об землю. А Барбара застыла от ужаса. Она видела, как Яромир бросился на помощь незнакомке, но сама не могла и пошевелиться.

Девчонка оказалась жива и, благодаря Яромиру, цела, хоть и сильно напугана.

Еще через минуту Барбара смогла преодолеть свой ступор. Она медленно сползла со своей лошади и подошла к девчонке. Та ее узнала, потому что попыталась подняться и поприветствовать великую княгиню поклоном.

– Не нужно, – остановила ее Барбара и положила руку на плечо девчонке, чтобы успокоить, – тебе сейчас и так пришлось не сладко.

– Спасибо, княгиня, – полушепотом ответила девчонка. Она была похожа на фарфоровую куклу с ясными голубыми глазами, пухлыми розовыми губами и бледной кожей. И даже слой грязи на ее лице не портил красоту. Девчонке на вид было лет двенадцать. Она была одета в белую длинную тунику из грубой ткани, которая ей была и велика по размеру. Ее длинные светлые волосы – практически до колен – когда-то были заплетены в две косы с красными лентами, но из-за скачки на лошади и падения с нее, все это растрепалось и выбилось из прически.

– Как тебя зовут? ­– спросила Барбара, помогая девочке подняться.

– Анна.

– Что ты делаешь здесь? Да еще и совсем одна? – поинтересовалась княгиня, потому что по испуганному оленьему взгляду девчонки, она поняла, что что-то здесь явно не так.

Анна молчала, и Барбара заметила одинокую слезу, скатившуюся по щеке. Но девчонка быстро ее вытерла длинным и грязным рукавом туники.

Барбара нечасто прибегала к своему дару. Она считала низким и недостойным использовать его на подданных без веской причины. Но ей так хотелось узнать, что же произошло с Анной и, может быть, помочь.

– Ты можешь нам доверять, но говори только правду, – княгиня посмотрела на Яромира, чтобы убедиться, что он не обнаружил ее магию. Но жених, к счастью, ничего не понял.

Анна заплакала еще сильнее, размазывая грязь по щекам, но все выложила как на духу. Она рассказала, что уже много лет живет с мачехой, которая издевается над ней: то отправит ночью присматривать за животными, то в лес одну сошлет. А еще – Анна закатала рукава платья и показала ужасные шрамы – любит избивать свою падчерицу.

Несколько месяцев назад в наказание за то, что лисы пробрались в курятник и передушили всех кур, мачеха решила ее сослать к жрицам Ратибора, решив, что там ее будут бить за непослушание и криворукость, но этого не произошло. Тогда мачеха решила вернуть падчерицу назад, но мать-настоятельница не позволила, сказав, что теперь Анна – невеста Ратибора и мирское более не для нее.

Анна отправилась к мачехе с пожертвованными деньгами, которые украла в храме, чтобы откупиться, но та пообещала, что найдет управу на «грязных староверцев и мать-настоятельница еще попляшет у нее». Девочка так испугалась, что решила, если убежит, то ничего не случится с храмом и настоятельницей.

Барбара нахмурилась, а девочка все продолжала плакать. Тогда княгиня прижала девочку к себе и крепко обняла. По закону Стражтата, то, что – или кто – было отдано храму Ратибора, более не может быть возвращено. А жрицей становятся раз и навсегда. Нельзя передумать или убежать – тогда жди кары от Ратибора и государства.

– Как к тебе относится мать-настоятельница? – спросила княгиня.

– Она самый добрый человек! Нельзя, чтобы мачеха, что-нибудь с ней сделала! – вновь залилась слезами Анна. – Мачеха всегда говорила, что я бестолковая, а мать-настоятельница говорит, что меня при рождении поцеловал сам Ратибор и он мне уготовил важную миссию! Она единственная, кто верит в меня!

Девушка задумалась и сказала девочке возвращаться в храм. На все протесты Анны она отвечала, что обо всем позаботится и ей не нужно боятся своей мачехи. Но, видимо, та так плохо обращалась с падчерицей, что Анна будто бы верила в ее всесильность.

У Барбары уже не осталось слов для утешения, как Яромир, перехватив инициативу, сказал:

– Анна, тебе не нужно бояться. Я верный солдат великой княгини и защищу каждого в этой стране. Если твоя мачеха что-то задумает, я сразу же разберусь с ней.

Девочка всхлипнула и пробормотала:

– Обещаете?

– Обещаю, – ответил Яромир, улыбнувшись и потрепав ее по волосам.

Они решили закончить прогулку и отвезти девочку в храм. Барбара посадила Анну вместе с собой, а Яромир взял под уздцы двоих лошадей. Уже в храме жрицы встретили Анну со слезами и мать-настоятельница – слепая и сгорбленная старушка – склонила голову перед княгиней, поблагодарив ее за то, что вернула Анну Ратибору. Несмотря на то, что она была слепа, она передвигалась без посторонней помощи, словно точно знала, где и что находится.

– Я хочу, чтобы за девочкой приглядывали как можно лучше, – сказала Барбара.

– Ратибор приглядывает за всеми нами, – проговорила мать-настоятельница. – И за вами, великая княгиня, тоже, пусть вы и отвернулись от него. Он любит всех своих детей, даже тех, кто сбился в пути.

Так они и оставили Анну в объятиях других жриц, но девчонка все никак не выходила у Барбары из головы даже после того, как она распрощалась с Яромиром. Наверное, дело было в том, что Барбара выросла, окруженная заботой. Пусть не всегда она ее получала от отца, зато рядом всегда была нежная и любящая Марта. Судьба Анны перевернула мир Барбары. Она не знала, да и не хотела знать, что дети незнатного происхождения становятся взрослыми и принимают на свои хрупкие плечи все тяготы жизни гораздо раньше. Княгине было легче игнорировать это также, как и староверов. Но один раз взглянув в глаза Анне, Барбара больше не смогла их забыть. К тому же, встреча с Анной изменила отношение княгини к староверам. В этой истории они выступали спасителями с большим сердцем, и она подумала, что была слишком предвзята. Она была не права, когда винила староверов за их ритуалы и отношение к старому богу.

Даже Мечислав почувствовал ту бурю эмоций, бурлившую в душе княгини. Сегодня он был еще более капризным и почти не поддавался чарам.

– Ты вредная девчонка! – кричал он. – Когда я стану великим князем, тебя запрут в башне.

Он впервые за долгое время хотел выйти на улицу. Но Барбара не могла его отпустить. Да, где-то в глубине души она надеялась, что сможет когда-нибудь хотя бы магией вернуть Мечислава к нормальной жизни. Но в случае с ее братом все было немного сложнее.

Ведь именно магия и стала причиной его болезни. И пусть это тщательно скрывали, Барбара все же смогла узнать правду. Мечислав – любимец отца и народа – всегда купался в лучах славы. Каждая девушка при дворе мечтала хотя бы о капле его внимания. Княжич это знал, и часто пользовался своим положением.

Барбара знала такую неприятную особенность своего брата, но не переставала любить его. Она любит его теперь, даже когда он грозится заточить ее в башне. И будет любить его всегда, потому что он ее брат. Как бы она ни хотела, даже Яромир не станет ей роднее. Он не их крови и не знает, что такое быть Залеским.

А виновницей болезни брата стала молодая служанка. Мечислав вскружил ей голову, обещал жениться и сделать ее великой княгиней. И хоть встречались они всегда тайно, влюбленная по уши девчонка верила в эту сказку. Обман раскрылся, как только княжич получил то, чего желал. Он много раз проворачивал этот трюк и всегда ему это сходило с рук. Но эта служанка оказалась не простой. Как только боль от поступка Мечислава поутихла, она решила отомстить. Девушка приготовила пирог для Мечислава в знак своей преданности ему, но добавила туда отвар из корня лунника – травы, про места роста которой знали только оракулы Ратибора. Эти травы в маленьком количестве позволяли им входить в транс для того, чтобы разговаривать с Ратибором. Как оказалось позже, девушка выкрала из храма столько лунника, что этого хватило бы трем оракулам в течении трех месяцев. Княжич не чуял подвоха. И как только травы сработали, служанка скрылась из дворца. Ее ищут до сих пор.

Позже Барбара часто думала, могло ли случиться такое несчастье, если бы она вмешалась, предупредила девушек, или пригрозила брату все рассказать отцу. Но корить себя за это было уже поздно.

– Вредная! Вредная девчонка, – продолжал канючить брат. И Барбара не могла его успокоить даже магией. Интриги, переживания, заговоры других людей истощили княгиню. А когда ты владеешь таким даром, как у Барбары, нужно не забывать наполнять себя радостными чувствами и хотя бы иногда позволять себе расслабиться.

Решив, что сегодня она точно не будет терпеть выходки брата – возможно, он стал таким избалованным из-за вседозволенности, княгиня гордо поднялась и ушла. К тому же, ей нужно было разобраться с ситуацией Анны. Но даже за закрытой дверью Барбара все еще слышала вопли Мечислава. Она приказала стражникам и служанке ни в коем случае не входить в комнату к брату, ведь последствия могут быть не предсказуемыми.

Воспоминания о том, что если бы не ее бездействие, то судьба всей семьи Залеских могла сложиться иначе, еще больше расстроили Барбару. Она спускалась по крутой лестнице и чувствовала, что не может больше оставаться в стороне и не замечать плохие вещи, которые происходят вокруг, потому что так легче. Она великая княгиня. На ее плечах ответственность за жизни тысяч людей Стражтата. И, если всем она пока что не может помочь, есть один человек, которого она может спасти прямо сейчас.

Барбара ворвалась в кабинет канцлера. Он был вторым человеком в государстве, после Якуба по факту, но не формально. Если Якуб заведовал теневыми делами государства и был простым советником, не обладающим реальной властью, то канцлер мог повлиять на государя и даже решать некоторые вопросы самостоятельно. Марек Лещинский от неожиданности подскочил с места, но быстро сориентировался и встал на колено, приветствую Барбару. Княгиня еще ни разу не бывала в его кабинете, да и никогда не общалась с Мареком тет-а-тет. Он всегда – даже когда отец был жив – решал дела самостоятельно, прекрасно зная характер Болеслава и то, как тот поступил бы. Это такие советники, как Войцех, любили ей надоедать своим присутствием.

В кабинете было душно и темно. Слышался запах жженых трав, и Барбара догадалась как именно расслабляется канцлер. Курительные смеси не были запрещены в Стражтате. Но, судя по резкому запаху, Марек увлекался ими прямо во время работы.

– Чем я могу вам помочь, княгиня? – обратился он, не отрывая взгляда от пола.

Барбара приказала Мареку собрать несколько стражников и отправиться к мачехе Анны. Они должны были призвать девчонку на работу во дворце. Княгиня надеялась, что Анне здесь понравится намного больше. По крайней мере, относиться к ней во дворце будут лучше. А позже, если сама Анна решит уйти, Барбара не будет ее задерживать.

– Но, княгиня, девочку готовят в жрицы, – сказал Марек. – Мы не можем...

– При дворе есть священник Созидателя и я хочу, чтобы староверы моего замка также могли обратиться к жрице своего бога. Мы должны показать своим гражданам, что княжеский двор не отвернулся от Ратибора, а наше государство не приемлет межрелигиозной вражды. Наша сила в единстве.

Лещинский едва заметно улыбнулся своим собственным мыслям и пообещал, что постарается все устроить.

Призвать на работу маленькую девочку – глупый поступок. И советники обязательно будут недовольны этим. Но какое Барбаре дело до их мнения? В конце концов она все еще ищет способ их распустить и найти для себя более лояльных советников. Но пока Барбара еще не завоевала авторитет среди своих подданных, это оставалось лишь мечтой.

Возвращаясь из кабинета Марека, прямо у своей двери Барбара наткнулась на Яромира. Парень не заметил ее, потому что сверлил взглядом дверь и не решался постучать.

– Что вы, Яромир, не нужно быть таким робким, – Барбара улыбнулась, увидев смущенное выражение лица жениха. – Мы же с вами почти семья. Кстати об этом, может мы уже перейдем к более непринужденной беседе? Например, начнем обращаться друг к другу на «ты».

– Как пожелаете, княгиня, – Яромир неловко сглотнул.

– Что ж, тогда начнем прямо сейчас, – Барбара улыбнулась, – Так зачем ты пожаловал прямо к моим покоям, Яромир?

Парень сглотнул.

– Я много думал над тем, что вы... ты говорила. Это очень грустно, жить в такой огромной стране и знать ее лишь по книгам и рассказам других. И я хотел предложить маленькую шалость? Может мы сбежим от стражи и слуг и прогуляемся по Святограду. Я могу показать тебе самые старые улицы.

Барбара знала, что это неприемлемо, ведь княгиня не может разгуливать по городу без охраны. Но отказать Яромиру не смогла. Она ведь так хотела вновь почувствовать себя свободной. И как знать, может быть, именно эта прогулка поможет ей вновь наполнить силами, чтобы усилить свой дар.

Чтобы покинуть дворец, Барбара вновь провернула фокус с переодеванием. На этот раз она облачилась в форму служанки – серое льняное платье и фартук. На волосы она накинула белый чепец и на тянула его пониже, чтобы скрыть лицо. Яромира также пришлось приодеть. Так как он жених великой княгини, во дворце за ним следят почти также пристально, как и за самой Барбарой.

Они вышли через вход для прислуги. Сердце Барбары бешено стучало от волнения. Она боялась, что стражники их остановят. Но надеялась, что ей хватит сил заговорить их. Но княгиня волновалась напрасно. Никто не обратил внимания на парочку слуг.

Также никто не взглянул на них, когда они следовали по улицам Святограда. Никому не было дела до них. И Барбара почувствовала себя по-настоящему счастливой.

Их столица неофициально была разделена на две части: старый город и новый. В старом городе остались древние постройки еще со времен основания, которые уцелели при большом пожаре и бунте староверов, когда Залеские решили принять веру в Созидателя, а в новом – там, где находился княжеский замок, были более новые постройки. Там же был торг с большим количеством лавок, но дединец – сердце города – все еще оставался в его древней части, как и ремесленные лавки. Путь к старым улицам лежал через рынок. Продавцы дружелюбно завлекали покупателей. Стоял шум и гам, но Барбару это не напрягало. На рыночной площади дети играли, гоняясь друг за другом и весело хохотали. Они были примерно того же возраста, что и Анна. Но отличались от нее большей беззаботностью.

Яромир купил для Барбары запеченное в меду яблоко. Оно было не таким вкусным, как сладости во дворце. Но княгиня была рада даже возможности попробовать его. Угощение закончилось быстро, оставив сладковатый привкус во рту.

Их небольшое путешествие к старым улицам, подкреплялось приятной беседой. Яромир рассказывал о детстве. Он вырос на окраине Старжтата. Его родители часто продавали свою продукцию на фермерских ярмарках. Его отец изготавливал лучшие сапоги из оленьей кожи и даже возглавлял гильдию сапожников. А раз в несколько месяцев приезжали на столичный рынок. Эти воспоминания были самыми яркими из детства Яромира. Все это она знала из отчетов Якуба, но то были просто слова на бумаге, а рассказ Яромира придавал им жизни.

Барбара пыталась вспомнить что-то настолько же яркое из своего детства. Но не смогла. Ведь хоть она и проводила свое время в лучших дворцах Стражтата и других стран, это воспринималось ею как должное.

Улица Стражтатских повстанцев была одной из старейших в городе. Сюда Барбару, да и никого из княжеской семьи, ни за что не привели бы. Ведь именно здесь располагались магазины староверов. И хоть Барбара побаивалась сторонников этой веры, она решила поближе познакомиться с ней. Ведь староверы – такие же подданые, как и нововеры.

Барбара с удивлением разглядывала старые деревянные вывески. Но войти так и не решалась.

Они гуляли вдоль по улице, Барбара рассматривала дома, их старую кирпичную кладку, обшарпанные окна и двери. Пока они не подошли к переулку. Барбара застыла в изумлении, а на лице Яромира застыла гримаса отвращения. Прямо у входа в один из староверческих магазинов стоял Михаэль. Он воровато огляделся по сторонам – Барбаре даже пришлось оттолкнуть Яромира за угол, чтобы остаться незамеченными – и вошел внутрь.

В голове роилось множество вопросов. И ответы на них Барбару не радовали. На ум приходило лишь одно – Михаэль обманул ее. Возможно, именно сейчас он строит какие-нибудь козни против Стражтата.

Барбаре хотелось узнать, что же он делает там внутри, но они не могли зайти и прямо спросить его об этом. Скорее всего, они просто спугнут Михаэля и он, как всегда, переведет разговор в нужное ему русло. Княгиня нервно покусывала губы, пока ждала, когда же принц покинет лавку, но этого не происходило. Затем туда зашла невзрачная девушка, завернутая в платок, и только спустя пару минут вышел Михаэль с небольшим свертком.

– Что этой црейфлодерской крысе нужно было у лавки с травами? – выругался Яромир.

Михаэль быстрым шагом направился прочь от лавки, а Барбара, которая хотела проследить, была благодарна Яромиру за то, что тот без слов просто двинулся вслед за принцем. Они с ловкостью смешались в толпе, ведь двое слуг в городе не привлекали особого внимания, зато Михаэля с его шевелюрой и статной походкой было легко заметить среди простых людей. Но сила толпы обернулась против Барбары и Яромира – заплутав в ней, они не заметили, в какой переулок свернул Михаэль и потеряли его. Бросившись наобум в ближайший и пробежавшись вдоль следующей улицы, завернули в другой узкий закоулок, над которым крыши домов нависли так, что почти не проникал свет. Они тщетно пытались найти его, но – увы – принц ушел от них.

Барбара, окончательно отчаявшись, уже хотела сказать Яромиру, что им пора вернутся в замок, но тут из-за спины раздался знакомый голос:

– О, будущие молодожены решили прогуляться по городу? Похоже, вас объединяет страсть к переодеваниям.

Барбара обернулась и увидела улыбающегося Михаэля, но уже без свертка, с которым он вышел из лавки. Она хотела что-нибудь сказать, но язык прилип к небу, заметив, что в руке Михаэля блеснул кинжал.

Глава 7

Бил вечерний колокол на башне церкви Созидателя. Его звон разносился по окрестностям Святограда и оповещал о начале молитвы для священников и послушников. Каждый день они просили Созидателя о благополучии государства. Барбара застыла, как вкопанная, глядя на кинжал в руках Михаэля. Но Яромир не растерялся и сразу же встал перед ней, прикрывая и готовясь при необходимости уложить принца на лопатки. Второй раз за день Барбара почувствовала себя глупой и беспомощной. Ее глаза расширились, а рот открылся от удивления. И второй раз за день Яромир показал себя отважным солдатом, который всегда готов к защите окружающих и самой Барбары. – Зачем вам кинжал, Михаэль? – осторожно спросила княгиня, и от ее глаз не укрылось, что ее жених напрягся, когда она назвала принца просто по имени. Если Михаэль решил здесь ее убить, это отличная возможность. В городе часто умирают бродяги, а от голода, холода или ножа в груди никого не интересовало. Сама Барбара сейчас не была княгиней. Никто не поверит ей, если она начнет звать на помощь, потому что только дурак может подумать, что правительница будет разгуливать по городу без охраны. С другой стороны, рядом Яромир, а он военный – с отличной выправкой и умеющий сражаться. Но если Барбара была уверена в силе жениха – как же хорошо, что она читала документы, предоставленные Якубом про всех кандидатов, – то понятия не имела на что способен Михаэль. Он был темной лошадкой, про которую Барбара знала только то, что он в одиночку каким-то образом помешал покушению на свою жизнь. К тому же, пусть сама Барбара и владела магией, она не была уверена не владеет ли ей принц. В Црейфлодере магия порицалась и это была страна технического прогресса, однако исключений нельзя избежать в любом случае. – Что вы говорите, княгиня? – произнес Михаэль, подходя ближе. – Из-за этого колокола я не слышу вас. Он сделал еще шаг, и мысли Барбары стали хаотичнее. Она понимала, что доверять ему нельзя, но почему-то так отчаянно ей хотелось этого. С ним Барбара словно ходила по лезвию ножа, не зная, чего ожидать. Но хоть разум отчетливо твердил ей о факте того, что он поджидал ее в переулке с ножом, княгиня почему-то сомневалась в этом и искала оправдание. – Не подходи ближе, црейфлодерец! – рыкнул Яромир. – Зачем вам кинжал, Михаэль? – Барбара хотела выйти вперед, стараясь не спровоцировать принца на резкое движение, но Яромир не позволил ей этого сделать. Михаэль, наконец, расслышав ее, все же обратил внимание на свою руку и будто бы опомнился. Теперь уже он выглядел удивленным. Но принц быстро – быстрее, чем это сделала Барбара – собрался с мыслями: – О боже, княгиня, – проговорил он, пряча кинжал в ножны на поясе. – Это не то, что вы подумали. – Что же мы могли подумать, когда принц вражеского государства поджидает нашу княгиню с оружием в руках? – грубо, будто выплевывая слова, сказал Яромир. Барбара видела лишь его напряженную спину, но была уверена, что лицо жениха вряд ли выглядит дружелюбным. Даже воздух в этом грязном переулке стал тяжелым и наэлектризованным, как перед грозой. До этого расслабленный и немного растерянный Михаэль напрягся и посерьезнел. Барбаре на мгновение показалось, что перед ней предстал другой человек, потому что красота принца ожесточилась, а на его лбу показалась морщина. – Мы не находимся в состоянии войны со Стражтатом уже пятнадцать лет, – ответил Михаэль так же жестко. – И скольким, скажи на милость, младенцам исполнилось пятнадцать после того, как ваши солдаты выжигали целые поселения вместе с их жителями?! – огрызнулся Яромир. – Война… – Не терпит оправданий. Вы народ убийц и лжецов, – перебил принца Яромир. – Ваши ноги не должны топтать землю Стражтата и… – Хватит! – прикрикнула Барбара. Ей не хотелось быть свидетелем этой перепалки так же, как не хотелось, чтобы кто-то бередил старые раны, которые Стражтат до сих пор зализывает. Разум отчетливо понимал, что Михаэль хотел попытаться ее убить. Но что-то внутри подсказывало, что она не должна вот так просто рубить с плеча. Барбара пообещала себе стать мудрой и справедливой правительницей. А это значит, что Михаэлю нужно дать шанс высказаться. Она не должна принимать необдуманных решений. Отдать под суд принца Барбара всегда успеет, а вот отвечать за это перед его отцом ей совершенно не хотелось без каких-либо весомых доказательств. – Что вы хотели сказать, Михаэль? Яромир непонятливо на нее глянул, и Барбаре показалось, что на его лице на долю секунды отразилось разочарование. Она будто бы прямо сейчас предавала не просто его идеалы, а его самого. – Откуда я мог знать, что это вы, княгиня? – начал Михаэль. – Гуляя по городу, я просто заметил, как за мной следят, а после недавнего покушения на мою жизнь, что я мог еще подумать, если не то, что убийцы вернулись? Не стану же я разгуливать по городу без защиты. Кинжал мне нужен для устрашения. – Устрашения? – не поняла Барбара. Михаэль вновь достал кинжал и сильно сжал ладонью его лезвие, но крови не было, а когда он показал руку, то и пореза. – Им невозможно ранить человека. Его не затачивали уже много лет, – сказал Михаэль и взглянул на Барбару так, словно не мог поверить, что она действительно думала, что он способен на убийство. – И мы должны поверить, что ты с тупым кинжалом решил проследить за своими потенциальными убийцами? И что потом, умник? – скептически рявкнул Яромир. – Безоружный принц подан им на блюдечке. На что ты надеялся? – Мне нужно было просто увидеть их лица. И у меня был заготовлен план «С». – Какой еще план? – Спасаться бегством, – закатив глаза, саркастически произнес Михаэль. – Что бы еще мне оставалось? Яромир резко повернулся к Барбаре и спросил, глядя ей в глаза так, словно от ее ответа зависит не одна жизнь: – Неужели ты веришь ему, княгиня? О, сколько отчаяния было в его голосе! Барбара бы и не заметила этих ноток, если бы сама не знала, что так звучал ее голос, когда она прощалась с отцом. Но княгиню раздражало то, что и принц, и Яромир пытались играть с ее эмоциями, пробовали перетянуть на свою сторону, словно она не имеет собственного мнения. Нет никаких сторон! Есть только правда и ложь, которую не узнать, основываясь на одних только предубеждениях и предпочтениях. – Я верю в то, что я вижу, – ответила Барбара, отвернувшись, не выдержав его взгляда. – Вам, Михаэль, придется объясниться передо мной о том, как вы покинули свои покои, позже. – Она перевела дыхание. – Я хочу считать этот конфликт исчерпанным. Никто не пострадал и это самое главное. – О, княгиня, я знал… ¬– договорить Михаэлю не позволил суровый взгляд Барбары. – Я не сказала, что доверяю вам, – отрезала девушка и, уже обратившись к Яромиру, но так и не удостоив его взглядом, добавила: – Мы возвращаемся. По дороге во дворец Барбару и Яромира сопровождало тяжелое молчание.

*** Чуть позже Барбара наведала Анну, для которой Лещинский все же нашел уловку для приближения ко двору. Девочка расположилась в комнате в восточной части дворца. Вещей у нее было немного, так что помещение все еще выглядело пустым и необжитым. Комнатушка должна была стать не только местом для сна, но и кельей, куда будут приходить староверы, прислуживающие во дворце. Анна была в недоумении, но обрадовалась, что ей доверили важную работу в сердце страны. Конечно, из-за того, что она еще юна, половину дня ей нужно будет проводить в храме с другими жрицами, но в целом Анна осталась довольна и поблагодарила княгиню. После этого разговора хоть немного, но на душе у Барбары полегчало. Но княгине не удалось долго побыть в хорошем расположении духа. Ведь стража вновь отчиталась перед ней о том, что Якуб еще не прибыл. Побродив немного по залам, Барбара решила не мучить себя ожиданием и заняться делом, а потому вернулась в кабинет. Ситуация с Анной натолкнула Барбару на мысль о том, что в Стражтате еще много несчастных детей, которые вынуждены подчиняться мачехам и отчимам, чтобы не оказаться на улице. А сколько еще голодных беспризорников, скитающихся по Старжтату? Бездействовать нельзя. Это не неприятная книга, которую можно просто не дочитать. Несчастные дети Стражтата – страшная правда и боль этой страны. И кто, как не великая княгиня, может это исправить? Решение пришло в голову Барбары внезапно – нужно открыть приюты. Пока что они будут принимать на содержание лишь детей. Но возможно когда-нибудь княгиня сможет решить проблему со всеми бездомными. Которых в Стражтате было много – былые военные, искалеченные во время войны с Црейфлодером, сироты и беспризорники, которые уже выросли, но так и не смогли наладить свою жизнь. Барбаре оставалось лишь надеяться, что она сможет помочь всем нуждающимся. Она так и просидела некоторое время за бумагами, составляя приблизительный план, подсчитывая, сколько на открытие таких домов нужно выделить денег из казны и как долго может это предприятие продержаться, пока ее не отвлек стук в дверь. Почему-то Барбара подумала, что это наконец вернулся Якуб, а потому она – воодушевленная и надеющаяся, что он с хорошими новостями, – разрешив вечернему посетителю войти, повернулась всем телом к двери. Но к ее разочарованию в проходе показался отнюдь не Якуб, а Михаэль. Принц приветственно ей улыбнулся и поклонился, и Барбара молча приняла приветствие, ожидая, что он и без ее расспросов сообщит о цели своего позднего визита. Его волосы были взъерошены, но это не умаляло его очарования, а лицо выглядело достаточно усталым. Но самое странное было то, что Михаэль, любивший свободную и простую одежду, пришел к ней в мантии. – Спасибо за то, что приняли в столь поздний час, Барбара, – произнес Михаэль, а Барбара, сцепив руки в замок, молча ждала, пока он продолжит. – Я хотел поговорить с вами о случившемся. И попросить прощения, – Михаэль шумно выдохнул, будто извинения причиняли ему боль. – Мне действительно очень жаль, что вы стали свидетельницей… перепалки с вашим женихом. Он медленно прошел вглубь комнаты. И хоть секунду назад принц извинялся перед Барбарой, сейчас он снова выглядел спокойным и уверенным в себе. А княгиня еле сдерживалась, чтобы в открытую не смотреть за его размеренными движениями. Барбара отметила, что в княжеском кабинете он выглядит будто на своем месте. Хотя самой княгине временами было здесь неуютно. Михаэль попросил возможности присесть рядом с ней за стол. И как только их взгляды на секунду пересеклись, Барбара заметила, что Михаэль вновь изменился. Его глаза бегали по комнате, не зная за что зацепиться, и даже слепому было бы понятно, что принц нервничает. Барбаре не хотелось его сейчас успокаивать или расспрашивать. Она устала сомневаться, устала доверять ему и разочаровываться сначала в нем, а потом в себе. Этот замкнутый круг вытягивал из нее силы и сейчас ей просто хотелось послушать то, что он скажет. Михаэль достал из-под мантии сверток и небольшую коробку. Первый он протянул ей, а коробку оставил у себя на коленях. – Я хотел бы раскрыть перед вами свои карты, Барбара, и быть с вами предельно честным, – произнес Михаэль и взглянул ее донельзя серьезным взглядом. Барбара перевела взгляд на сверток, а затем снова на принца, пытаясь разгадать, к чему он клонит. – То, что я захотел приехать и остаться здесь дольше связано не только со стремлением путешествовать, – продолжил он. – Я ищу кое-кого, – он огляделся по сторонам, будто даже в княжеском кабинете их мог кто-то подслушивать. И Барбара его не осуждала, она как никто другой знала, что даже у стен есть уши. –И тот, кого я ищу, находится здесь, в Святограде. – продолжил Михаэль и махнул Барбаре рукой: – Откройте, тогда вам станет ясно все. Принц подпер кулаком подбородок и отвел взгляд от Барбары и свертка, предпочтя смотреть в пол, словно то, что там содержалось было его личным позором и страшной тайной. Княгиня неуверенно развернула грубую ткань и обнаружила там роскошный гребень для волос в форме в птицы и украшенный драгоценными камнями. Кроме него в свертке лежала толстая стопка писем. – Что это? – недоумевала Барбара, быстро просмотрев несколько писем, которые оказались очаровательными посланиями с обещаниями любви до гроба. – Я не понимаю, что это значит, Михаэль. Чьи это письма? Она наклонилась к нему чуть ближе, пытаясь поймать его взгляд, но Михаэль поднялся и стал в ней спиной. – Автор этих писем мой старший брат Алоис, – произнес он тихо. – Я здесь, чтобы найти и защитить девушку, которой они были адресованы. – Но зачем ей ваша защита? Разве ваш брат не в состоянии сам это сделать? Да и от кого? – с каждой фразой Михаэля у Барбары появлялось все больше вопросов. Михаэль перевел дыхание, собираясь с мыслями, и продолжил: – Мой отец всегда тщательно следил за связями своих сыновей. А точнее, за их отсутствием. Ему претила мысль о том, что у кого-то из императорской семьи будет куча бастардов, которые опорочат нашу честь. Он растил нас всех так, словно мы были не его детьми, а его солдатиками, которые должны будут просто сыграть свои роли. Если ты будешь уличен в том, что у тебя бастард, может попрощаться с привилегиями и даже с правом на престол. – Михаэль снова замолчал и, скривившись, проскрипел, словно повторял чьи-то слова: – «Простолюдины портят благородную кровь Сторков». Отец помешан на этом. Но мой брат еще больше помешан на женщинах. Он умеет обольщать их, обещать звезды с небес и бросать, выставляя сумасшедшими, которые посмели распускать слухи о благосклонности принца к ним. Михаэль обернулся к Барбаре и резко присел перед ней на одно колено, взяв за руки. Неожиданно для себя, княгиня почувствовала легкие мурашки по коже и испугалась. Она будто снова предала Яромира. Барбару так испугала эта мысль, что она хотела выдернуть руки, но, взглянув в глаза принца, не смогла. – Девушка, которую я ищу, как раз-таки одна из таких. Мой брат дарил ей подарки и писал письма, а затем бросил на произвол судьбы, когда она ему надоела. Но он не знал, что девушка была беременна. Он постарался бы убить ее, если бы узнал об этом, а потому она бежала из Црейфлодера. – Михаэль сжал ее руки чуть крепче. – И поэтому, Барбара, я прошу вас, помогите мне защитить эту несчастную девушку! Барбара вытянула свои руки из хватки Михаэля. – Простите, Михаэль, но для чего вам защита этой девушки? Какой прок вам от ее жизни? – А вот здесь и кроется ваш главный интерес. Как только родится ребенок, я предоставлю его отцу вместе с этими вещами, как доказательство предательства крови Алоиса, и он лишится права на престол. Поверьте, Стражтат наименее всего заинтересован в восшествии на императорский престол Алоиса. Он только и мечтает переплюнуть отца. Не нужно быть прорицателем, чтобы узнать, на какую страну он пойдет войной, как только получит власть. – Так вы хотите, чтобы я помогла вам убрать с дороги брата? Но вы не займете престол, перед вами еще… – Кроме Алоиса, у меня пять сестер, которые по нашим законам не могут претендовать на престол, и старший брат Виланд. А его отец не любит еще сильнее, чем меня, – произнес Михаэль, ухмыльнувшись, хотя Барбаре на секунду показалось, что она увидела грусть в его глазах. – Не волнуйтесь на этот счет. На этот раз со своего места поднялась Барбара. Ей нужно было все как следует обдумать перед тем, как влезать во внутренние дела Црейфлодера. С одной стороны, император, который захочет развязать войну с Стражтатом, княгине нужен, а вот Михаэль, если Барбара ему поможет, будет ей обязан. – Я подумаю над этим, – промолвила Барбара. – Пока что я не уверена, что хочу нажить себе столь могущественного врага. – Но с такими же шансами вы можете обрести такого же могущественного друга, – ответил Михаэль, подходя к ней. – У вас нет причин доверять мне, но я хочу этого и понимаю, как много прошу. Я не выбирал, где мне родиться и в какой семье, но если выбирать монарха, то я лучше буду верен вам, а не Алоису. Барбара взглянула на него, пытаясь поймать на лжи, но Михаэль был либо искусным лжецом, либо действительно говорил правду. – Меня интересует пока что только одна деталь, – вдруг произнесла она. – Как вы смогли покинуть свои покои, если к вам приставлен верный мне человек? Михаэль таинственно улыбнулся, но все же рассказал об одурманивающих травах. Они действовали на людей как магия Барбары и, судя по всему, даже эффективнее. – Вы подрываете безопасность Стражтата, – упрекнула его Барбара. – Как я могу быть уверена, что вы с помощью трав не подчините всех моих людей и не устроите здесь переворот? Михаэль по-доброму рассмеялся. – Для того, чтобы это сделать, мне бы потребовался целый стог этих трав. – Но вы все равно должны отдать мне все, что у вас осталось, – Барбара пыталась быть жесткой. – Не могу, княгиня, – Михаэль выглядел искренним, – все, что у меня было, я потратил на бедолагу-стражника. Вы можете лично обыскать мою комнату и проверить это. И вновь рядом с принцем Барбара чувствовала себя глупой. Ведь ей опять придется уступить. Потому что выгнать принца из Стражтата Барбара не могла, пока не решит, как поступить с тем, что он ей сегодня рассказал. Но и идти копаться в его вещах княгине тоже не хотелось. Не хватало еще, чтобы об этом узнали советники или слуги. Барбара чувствовала, что теряет контроль над ситуацией, а потому решила хотя бы сделать вид, что она здесь главная: – Я верю вам, Михаэль. Однако, у меня все же будет для вас одно… правило, – Барбара постаралась придать своему голосу властный тон, – Я разрешу вам посещать город, но только в сопровождении. Мы ведь не хотим, чтобы в следующий раз за вами действительно следили убийцы. – Благодарю, Барбара. Но в одиночку мне легче смешаться с толпой. Княгиня хотела возразить, но не смогла. Ведь Михаэль действительно был прав. Контроль над ситуацией все же был утерян, и у Барбары совсем не осталось сил этому сопротивляться. – Уже поздно. И вам, и мне нужно отдохнуть, – вновь заговорил принц, когда молчание стало слишком долгим. – Спокойной ночи, Барбара. Михаэль двинулся к двери, а княгиня пыталась подобрать слова, чтобы его остановить. Ей нужно было узнать, где взять одурманивающие травы. Но как это сделать, чтобы принц не стал задавать лишних вопросов, Барбара не знала. Но может быть, ей в этом поможет Якуб, когда вернется. Ведь если Михаэль смог с помощью трав подчинить себе заговоренного стражника, то, возможно, у Барбары получится провернуть это же и с Мечиславом. Солнце плавно закатывалось за горизонт, окрашивая небо в неописуемо прекрасные цвета. Заканчивался еще один день тягот и тревог, за которым обещал наступить следующий – ничуть не легче, а быть может еще и тяжелее. Михаэль ушел, оставив Барбару наедине с тревожными мыслями. Принц доверился ей, поделился своей тайной. И княгине оставалось лишь надеяться, что эта вынужденная дружба не принесет ей неприятностей.

Глава 8

Холод и страх – это все, что ощущала Барбара, стоя в темном лесу. Густые кроны деревьев склонялись над княгиней так, будто хотели спрятать ее от лунного света, заставить остаться в лесной чаще. Мрачную атмосферу нагнетал еще и густой туман, окружавший ее, и полное отсутсвие каких-либо звуков. Молчаливый лес – опасный лес, так поговаривал один из ее преподавателей в Хэксенштадте. Одному Созидателю было известно, как она здесь оказалась. Где-то неподалеку хрустнула веточка, и у Барбары появилось ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Княгиня напряглась и приготовилась к схватке. В Хэксенштадте их учили драться, но в этом Барбара не преуспела. На магию она не надеялась, в последнее время ее дар требовал слишком много сил. Ох, как же сейчас она завидовала шевалье! Им не нужно было прилагать столько усилий, как ригарди, вуа или тейтам. Последние вообще еле-как могли пользоваться своей магией в боевых условиях.

– Не бойся, – Барбара перевела взгляд вниз и увидела рядом с собой ребенка. Несмотря на густой туман в лесу, его она смогла рассмотреть. – Это всего лишь животные.

– Ты кто? – княгиня присела рядом с мальчиком и заглянула в его ясные голубые глаза. – Как ты здесь оказался?

– Я здесь живу, – мальчик сделал паузу, будто что-то обдумывал. – Другой вопрос: как сюда попала ты?

Барбара молчала. Она и сама хотела бы узнать ответ на этот вопрос.

­– Раз пришла, значит, ты готова. Рано или поздно, Залеские должны были вернуться к своим корням.

Барбара только сейчас заметила, что рядом с этим мальчиком мир будто застыл. Она и сама с некоторым почтением слушала ребенка, будто он был старше и мудрее. Было что-то в его глазах, совсем не свойственное детям, будто они видели много больше, чем казалось на первый взгляд.

– Я... я ничего не понимаю, – призналась княгиня.

– Пойдем со мной.

Они двинулись вглубь леса. Мальчик шел уверенно и совсем без страха. Будто темнота вовсе его не пугала. На вид ему было лет шесть. И Барбара отчетливо помнила, как в этом возрасте не могла спокойно уснуть, если Марта не оставляла хотя бы один источник света. Но он шел так, будто бы знал в лесу каждую ветку и каждый камень, не боялся споткнуться или заблудиться в тумане и темноте. На секунду Барбаре даже показалось, что деревья расступаются перед ним, пропуская вперед, но потом подумала, что ей должно быть просто показалось.

Этот ребенок был необычным. Он излучал такую силу и энергию, которой Барбара даже слегка завидовала.

Через пару минут они вышли к поляне. Барбара увидела несколько небольших домов. В центре поляны горел костер, вокруг которого собрались люди. Языки пламени ласкали воздух, поднимаясь высоко, как будто хотели потрогать небо.

– Здесь все началось, – сказал мальчик.

Барбара как зачарованная наблюдала за людьми.

– Вознесем наши подношения во славу великого Ратибора! – крикнул один из мужчин, и все остальные повторили за ним. Затем все собравшиеся стали бросать в костер подношения.

– Это твой далекий предок, – мальчик указал рукой на мужчину, который первый крикнул.

– Не может быть, – только и смогла произнести Барбара.

– Отчего же? Не веришь в меня? – усмехнулся мальчик совсем не по-детски.

– Ты... Ратибор? – глаза Барбары округлились от удивления.

– Да, и раз уж ты пришла ко мне, значит хочешь восстановить справедливость и вернуть все на свои места. Однако душа твоя еще мечется, – мальчик перевел взгляд на мужчин у костра и заговорил: – Хотите моей помощи и защиты? Так присягните же мне на верность!

Его детский и звонкий голос сливался с другим, который доносился прямо из небесного купола и звучал словно гром. Мужчины упали на колени перед костром и принялись клясться в верности бесплотному существу. Пламя с жадностью принимало жертвенные дары: мясо, хлеб, молоко и даже медные украшения. Барбара отметила, что костер был не простым, потому что вещи в нем просто пропадали, а не сгорали, словно он и вправду был мостом между миром людей и духов.

– Так началась история Стражтата, – произнес мальчик. – С первой молитвы, с первой принесенной мне клятвы. Я привел ваш род в эти земли, чтобы они объединились и процветали. А теперь, пойдем дальше.

Они обогнули поляну и оказались городе. Барбара едва смогла узнать старую улицу Святограда. На площади шло грандиозное строительство. Мужчины носили доски, женщины раздавали еду прямо здесь же. На ее глазах вырастал старый замок, который остался в памяти людей только в рисунках и воспоминаниях. Рядом словно старший брат возводился старый храм. В год большого пожара замок сгорел дотла, как и большая часть города, а потому новый замок было решено выстроить в другой части и из камня. Но пламя не тронуло храм, словно даже голодная стихия не посмела покуситься на божественную обитель. Однако, что не смог – и не посмел – разрушить огонь, сделали люди хоть и много позже.

– Строительство моего храма, – голос Ратибора изменился. Барбара посмотрела на бога и ахнула. Теперь перед ней стоял статный юноша, примерно ее лет. Длинные – почти до подбородка – пшеничного цвета волосы обрамляли его лицо. Он был одет в светлую рубаху с красным орнаментом, и серые широкие штаны. Ратибор все также шел без обуви, и Барбара подумала, что так он показывает свою связь с землей Стражтата.

– Я никогда не видела его раньше, – сказала Барбара и мир вокруг нее тут же потемнел.

Была глубокая ночь. Но тот храм, который еще недавно с трепетом возводили рабочие теперь пылал. Вокруг него собрались люди. Они кричали и гнали прочь старого бога, словно пса, ставшего не угодного им. Пламя бушевало, пожирало древесину и богатые ткани, а гроза, разразившаяся той ночью, словно в гневе пыталась разорвать небеса. Дождь что есть сил поливал землю грешников, но был не способен потушить пламя, и Барбаре казалось, что в злости небес и потрескивании огня слышала надрывный озлобленный голос старого бога.

– Потому что твой дед, решив укрепить свою власть и отвести народ от меня, приказал его сжечь, – проскрипел Ратибор, и Барбара увидела перед собой уже не юношу, а дряхлого старца. – Он придумал Созидателя, решил, что достигнет вечности, если примет обличие нового бога, а меня изгнал. Он создал пустышку, что не услышит молитв, потому что Созидатель – всего лишь эхо раздутого эго твоего деда.

– Но как? Ведь остались же люди...

– Вы называете их староверами, – ответил старец. – И это неверно. Ведь они верят в единственного истинного бога и покровителя земли Стражтата. И именно благодаря их преданности я все еще здесь. У меня есть храм, пусть и не такой шикарный, как тот, что мы видели. Мне все также покланяются люди.

– Зачем ты мне все это говоришь? Зачем ты привел меня сюда? – Барбара посмотрела на старика.

– Я ничего не делал. Ты пришла сама. – Старец перевел взгляд с Барбары на пылающий храм. – Все меньше подношений в мой храм уже отразилось на вашем скудном урожае. Представь, что будет, когда я покину эти земли? Без моей защиты народ Стражтата вымрет и станет всем назиданием, чтобы другие не смели тягаться с силой бога. Если ты здесь, значит, готова была узнать правду.

Барбара проснулась в холодном поту. Сон казался таким настоящим, что она все еще чувствовала запах дыма от горящего храма. Княгиня пыталась убедить себя, что это кошмар и он ничего не значит. Но где-то в глубине души все же сомневалась. А потом княгиня вспомнила про амулет, который получила от Марты. Барбара очень боялась, что его кто-нибудь найдет и усомниться в ее вере в Созидателя, а потому спрятала амулет. Она засунула руку под подушку и вытащила подарок Марты. Несмотря на небольшие размеры, амулет был увесистым. В последний раз княгиня взглянула на него, пытаясь понять, как он мог на нее подействовать, а затем поднялась с кровати, распахнула окно и выбросила амулет. Уже через секунду она пожалела об этом необдуманном шаге. Но теперь ей оставалось лишь надеяться, что тот, кто найдет эту вещицу, не сможет связать ее с Барбарой.

Странный сон все никак не выходил у Барбары из головы. Она почти убедила себя, что все это из-за усталости. В последнее время ей едва удавалось отдохнуть. Нужно было найти средства для строительство приюта, назначить людей, которые будут ответственными за поиски беспризорников и за их присмотром. А еще Барбаре часто приходилось навещать храм Ратибора. Раз уж она решила приютить Анну в замке и позволить ей принимать староверов, то княгиня хотела быть уверена, что не совершает ошибку. Помимо этого, от государственных дел ее также никто не освобождал. Да и неожиданное признание Михаэля об истинной цели его визита в Стражтат, также не давало Барбаре покоя. Она ведь так и не решила, как ей поступить с этой информацией.

Княгиня еле сдерживала себя, чтобы не уснуть за письменным столом, как в дверь постучали. Барбара встрепенулась:

– Войдите! – она все еще надеялась увидеть входящего Якуба, и немного расстроилась, когда в кабинете показался Яромир.

Жених и раньше был хорош собой. Но жизнь вдали от тягот армейской жизни явно шла ему на пользу. Чего Барбара не могла сказать про себя, этот дворец и ее новый статус будто вытягивали из нее последние силы.

– Здравствуй, – коротко поздоровался Яромир. И хоть он открыто не выказывал свое недовольство, в последнее время Барбара чувствовала напряженность между ними.

Яромир решительно – как могут только военные, закаленные многолетней строевой подготовкой – прошел вглубь кабинета. Он слегка отодвинул стул и уселся напротив Барбары. Их взгляды встретились, и княгиня на долю секунды заметила жалость в его глазах. Неужели она выглядит настолько плохо?

– Марта сказала, что ты почти не спишь и все время проводишь за работой, – осторожно начал Яромир.

– Стране нужен правитель, – уклончиво ответила Барбра. Сейчас ей меньше всего нужно было чье-то сострадание.

– Не спорю, – Яромир накрыл ее руку своей и слегка сжал пальцы. Барбара едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть, почувствовав, как по коже пробежали легкие мурашки. – Но никто не говорил, что ты должна справляться со всем этим одна.

В голове Барбары промелькнула ужасающая догадка:

– На что ты намекаешь?

Яромир на секунду замялся, будто был смущен этим вопросом.

– Я хотел сказать, что нам пора пожениться, – сказал он, и быстро, пока Барбара не успела ничего ответить, добавил: – Мне горько видеть тебя такой изможденной. Я рядом, и хочу тебе помочь. Но взять на себя часть княжеских обязанностей смогу лишь после свадьбы.

Догадка Барбары оказалась верной. Княгиня знала, что им придется пожениться. И как могла пыталась себя подготовить к этому, убедить в правильности своего решения. Но все равно тянула время и не решалась сделать этот шаг.

– Я... – договорить Барбара не успела, потому что в дверь снова постучали. Княгиня обрадовалась, что их разговор прервали, и рада была видеть сейчас любого человека, даже если за дверью стоял Войцех. – Войдите!

Дверь открылась и в кабинет вошел Якуб. Барбара вскочила со своего места и на мгновение почувствовала себя неловко, как будто ее застали за чем-то неподобающим.

– Здравствуйте, княгиня, – Якуб слегка кивнул. – И Яромир.

Ракивил оценивающе осмотрел жениха Барбары. И слегка ухмыльнулся, будто оказался доволен ее выбором. Он, постукивая тростью и прихрамывая, прошел вглубь кабинета и остановился в нескольких метрах от Барбары.

Яромир также поднялся с места и поприветствовал советника. А затем удалился из кабинета. Барбара провожала его взглядом, почувствовав неприятный укол совести за то, что так избежала разговора о женитьбе.

Когда дверь за женихом закрылась, Якуб заговорил:

– Рад видеть, княгиня, что Яромир пришелся вам по душе.

– А я рада снова видеть вас в своем кабинете, – Барбара улыбнулась. С возвращением советника она почувствовала облегчение. – Не томите, рассказывайте мне все.

– Боюсь, княгиня, я мало что могу вам поведать, ­– Якуб проковылял к стулу, на котором только что сидел Яромир и присел на него, позволяя больной ноге отдохнуть. – Возможно, я нашел заказчиков. Но эти люди... – он замолчал, подбирая слова. – Княгиня, ввязываться в это дело опаснее, чем просто закрыть на него глаза.

– Я не понимаю, Якуб, – едва шевеля губами произнесла Барбара. В голову лезли самые страшные мысли.

– Я хочу сказать, что вы добры. И хотите помочь нуждающимся. Но достоин ли этот человек вашей защиты? – взгляд советника ожесточился, и он добавил: – Если такова судьба принца – он должен умереть.

Эти слова заставили Барбару ужаснуться. Иногда ей удавалось забыть, что он не тот человек, которого она знала в детстве. Это не тот человек, который дарил ей игрушечных лошадок и иногда потворствовал ее маленьким прихотям, прикрывая перед отцом. Тот Якуб был добр и учтив, потому что она была маленькой княжной, а он ее слугой. Но Барбара выросла, взвалила – хоть и не по своей прихоти – тяжелую ношу правителя государства, а Якуб показал, что ради интересов государства он может быть жесток. Она хотела возразить Якубу. Хотела сказать, что он не прав. Но отец всегда ценил советника за его холодный и расчетливый ум. Да и так уж ли был не прав Ракивил? Что значит жизнь одного человека на фоне судеб людей целого государства? Барбара хотела выбросить эти мысли из головы. Она не будет такой. Если ей пришлось принять на себя обязанности великой княгини, значит она будет бороться за жизнь каждого человека, который нуждается в помощи.

– Вам не обязательно отвечать мне, – продолжил Якуб, – но, когда вы поймете, а вы обязательно это сделаете, что мое предложение самое верное и гуманное, как для нашего народа, так и для самого принца, вышлите его из страны. Пусть уж лучше судьба настигнет принца за границей Стражтата. Нам не нужен новый международный конфликт.

– О какой гуманности вы говорите?! – Барбара не сдержалась и одним резким движением сбросила со стола бумаги и книги.

– Люди, которые покушались на жизнь принца, не оставят в покое ни его, ни тех, кто ему помогает. Так не лучше ли закончить все это побыстрее?

Барбара устало опустилась на стул. Спорить с Ракивилом не было сил. Его слова пугали княгиню, но поддаться страху она не могла. Барбара подняла глаза на Якуба. Она была зла и разочарованна. В ее голове не укладывалось, что может быть кто-то, кто посмел бы навредить княгине. А потом ей подумалось, что княжеский венец не сделал ее бессмертной и в следующий раз убийцы могут прийти за ее головой.

– Ну же, – советник слегка улыбнулся, – не смотрите на меня так осуждающе. Вы еще слишком юны и неопытны. Поэтому я, как близкий друг и советник Болеслава, считаю своим долгом уберечь вас от ошибок.

– Я подумаю над вашими словами, – выдавила из себя Барбара в надежде, что Якуб ей поверит. – А сейчас я занята другими... делами.

Якуб криво ухмыльнулся:

– Могу я поинтересоваться, что же гложет княгиню?

– Свадьба, – выдала Барбра. – Мой жених – Яромир – он чудесен. И я действительно думала, что готова выйти замуж. Это же во благо государства, – Барбара передразнила сама себя. – Но правда в том, что я не готова. И я все оттягиваю этот момент. Но...

– Но вы не можете тянуть вечно? – продолжил за нее Якуб. – Полагаю, до моего прихода, вы с Яромиром как раз обсуждали вашу будущую судьбу?

Барбра кивнула.

– Так что же вы мне посоветуете, Якуб?

– Следуйте плану и выходите замуж. К переменам в жизни нельзя подготовиться. На них нужно просто решиться, – опершись на трость, Якуб тяжело поднялся. – Уже поздно, и мне нужно идти. И вы тоже отдохните, княгиня. От того, что вы не спите, пользы государству мало. Подробный отчет вы получите завтра.

Ракивил ушел, и через пару минут Барбара последовала его совету. Она не знала, как ей сказать Михаэлю, что ее верный советник предлагает отдать его на растерзание, словно овечку. Не знала, как сказать Яромиру, что боится замужества. Не знала, как сказать народу, что боится дня Единения и просто в ужасе от мысли, что может не справиться. Она не знала слишком многого, потому что никто не подготовил ей ответов на все вопросы и не могла никак понять, как у отца все получалось. Она все меньше верила в то, что она сможет стать достойным правителем.

Все эти мысли душили ее, пока она шла в спальню. Хоть и решив последовать советам и немного отдохнуть, уже у самой двери она решила, что еще немного поработает с документами, которые оставались в спальне. Ей казалось, что она выкладывается на не полную и нужно делать еще в сто крат больше. Ее волновало то, что зима уже была не за горами, а неурожай и засуха заставят ее народ голодать. В княжеских житницах пшеницы и ржи хватало, но она понимала, что не может организовать ихраздачу. Весь Стражтат этим хлебом не накормить – хватит на столицу и ближайшие земли, – но все бросятся в Святоград за едой, которой им не достанется. Тогда те, кто пришел издалека начнут мародерствовать у окрестностей столицы, не останется шансов, что не вспыхнет бунт.

От размышления над этим ужасным сценарием ее отвлек слуга, который ожидал перед дверями спальни. Он с почтением поклонился, протянул ей несколько белых роз и письмо, запечатанное воском, и затем удалился. Барбара, удивленная этому, вошла в спальню и вдохнула аромат цветов. Она закрыла глаза и представила оранжерею Хэксенштадта в те времена, когда она была беззаботна, а единственной тревогой были экзамены в конце каждого курса. Она положила цветы на стол и развернула письмо, которое оказалось просто короткой запиской. Девушка не удержалась и хихикнула, потому что его автор отнесся к посланию с такой серьезностью.

«Лучшие цветы растут в самых труднодоступных местах и окружены шипами. Так и вы, невероятно щедры и добры, но окружены лицедеями и лжецами. М.»

Барбара присела за стол и улыбнулась милому посланию, но сердце неприятно кольнуло от мысли, что ей придется пожертвовать принцем, который поверил в возможность ее помощи. Княгиня еще раз перечитала послание и грустно улыбнулась. Такой очаровательный и спонтанный Михаэль совсем не походил на образ ужасающих црейфлодерцев, о которых детям рассказывают вместо страшных сказок.

Но пропитанная печалью улыбка Барбары сразу же сползла с лица, стоило ей поднять голову и увидеть, что на ее кровати покоится тот самый медальон, что она выбросила из окна прошлой ночью.

Глава 9

Утро выдалось напряженным. Барбара отчаянно пыталась выстроить в своей голове план на день, чтобы ничего не упустить. А предстояло ей многое. В связи с приближающимся Днем единения Барбаре нужно наведать храмы Ратибора и Созидателя, чтобы проверить насколько служители и жрицы готовы к семидневной службе. Княгиню страшили мысли о предстоящем празднике. Все должно было пройти идеально, иначе она в первый же год станет посмешищем для своего народа. Этим утром Барбара даже не позавтракала. Она была сыта по горла своими страхами. И ее лишь немного успокаивала мысль о том, что Яромир будет рядом. И сегодня, и в День единения. Вокруг него всегда царила аура спокойствия. Будто этому парню все по плечу. Он даже глазом не моргнул, когда узнал, что в первый день, когда сама княгиня будет открывать праздник, у него тоже будут обязанности.

Яромир уже принял часть забот на себя. Ранним утром он распорядился о лошадях – ехать с целой процессией Барбаре не хотелось, к тому же это занимало много времени, а ей хотелось справиться как можно скорее. Он даже хотел помочь Барбаре разобрать последние отчеты великого подскарбия о финансовом состоянии княжества и мытника о новых налогах на иностранных купцов. Но княгиня отказала. Ей самой нужно было с особой тщательностью изучить их доклады, чтобы как можно аккуратнее внести в перечень государственных расходов создание приютов для беспризорников.

Барбара только перешла к чтению отчета о повышении налога на ввозимые вина из Вельтерна и соответствующую прибыль в казне, как в кабинет вошел канцлер Марек Лещинский. Он поклонился княгине, пытаясь сохранять спокойствие, но Барбара все равно заметила его взволнованность.

– Княгиня, случилось то, что требует Вашего личного присутствия, – сообщил Лещинский.

– Что случилось, канцлер? – Барбара отложила в сторону бумаги.

– Войтом Святограда мне было передано срочное дело, требующего Вашего суда, – произнес канлцер. – В черте города было совершено жестокое убийство. Был убит лавочник и его дочь.

– Такими делами обычно занимается городская администрация, – ответила Барбара, устало потирая переносицу, – зачем войту понадобилось мое присутствие?

– Дело в том, княгиня, что убийство было совершено магом. Суд над магами только в княжеской юрисдикции, если преступление совершено относительно не мага и наоборот. Залеские – гарант целостности и справедливости нашего общества, так говорил ваш покойный батюшка, когда несколько лет назад взял этот вопрос под свой непосредственный контроль.

Канцлер замолчал, а Барбара не нашлась, что ответить. Она постаралась как можно спокойнее перевести дыхание и не думать о том, сколько было таких случаев, если отец решил сам лично заниматься решением этих вопросов.

– Суд и казнь назначены на полдень, – добавил канцлер.

– Казнь? – удивилась Барбара. – Но как можно знать итог суда, если он еще не прошел?

– Ваш отец сурово наказывал тех, кто шел против главного закона нашего государства – равновесия магов и простых людей. Прошу Вас не опаздывать.

С этими словами канцлер, еще раз поклонившись, удалился из ее кабинета. Барбара сверлила взглядом дверь и обдумывала, что ей делать. Она знала, что, приняв на себя княжеские обязанности, ей придется нести ответственность за жизни других людей. Но не думала об этом в таком ключе. Появление Лещинского совсем выбило княгиню из колеи. Все утро она тщательно строила планы на этот день. А сейчас совсем забыла о посещении храмов. Она бы так и сидела, если бы Яромир не зашел и не напомнил ей о том, что лошади уже оседланы и ждут их.

Они не перекинулись и парой слов, пока шли во внутренний двор, где конюший передал им лошадей. Барбара все думала и думала о предстоящем суде и наказании. Часто ей удавалось забыть о том, что работа главы государства заключается не только в сохранении благополучия своих граждан, но и принятии сложных решений.

– Вы выглядите более удрученной, чем обычно, – заметил Яромир, вырывая княгиню из плена раздумий.

Барбара сдержанно и виновато улыбнулась ему, словно просила прощения за свое поникшее состояние. Княгиня даже не поправила своего будущего мужа за то, что он вновь обращается к ней на «вы».

– Когда-то давно я читал, что дар у таких... как вы... – Яромир, несмотря на свою прямолинейность, старался подбирать правильные слова. – Ваш дар зависит от эмоционального состояния и частый стресс не позволяет использовать силы на всю мощь. Я думаю, вам стоит больше следить за собой.

– Благодарю, Яромир, – ответила княгиня. – Я стараюсь, но столько всего навалилось. И... – Она взглянула на жениха, старающегося ее поддержать по мере того, как позволяли ему способности и холодный характер. Она знала, что наследники редко выходят замуж или женятся по любви, что чаще всего их супругами становятся незнакомцы. Но ей отчего-то было стыдно, словно она забирала часть жизни Яромира, решая за него его же судьбу.

– Мне часто кажется, что я краду чужую жизнь и не позволяю жить другим, – произнесла Барбара. – Ты никогда не сомневался в идее жениться на абсолютно незнакомом человеке?

– Только боги знают, что должно находиться и в каком месте. И если сейчас вы княгиня, значит, так и должно было случиться, – ответил Яромир. – Вы не незнакомый человек. Каждый в этой стране знает о вас абсолютно все. А сделать вас счастливой мой долг.

«Ты совсем не понял, что я имела ввиду, Яромир», – подумалось Барбаре, но она смолчала, потому что они уже подъезжали к храму Ратибора, в котором и служила Анна, когда не была в замке.

Несколько молодых жриц уже ждали на ступенях храма. Они приняли лошадей и под уздцы повели в небольшую конюшню. Одна из девушек почтительно поклонилась княгине, и ее толстая коса, в которую были вплетены разноцветные ленточки, упала с плеча.

– Мать-настоятельница вас ожидает, княгиня, – сообщила девушка и пригласила последовать за собой.

Ратибор был богом свободы, знания и силы, а потому покровительствовал всем, кто стремился к этому. Вместе со своей свитой – дочерями, женами и братьями – он объединял людей с природой, которая окружала всех. Его дочери научили дышать и говорить деревья и в особенно ветреные дни в лесах можно услышать, как древние исполины благодарят их за подаренный голос. Братья Ратибора дали огонь и металл, создали первый серп для сбора урожая, а его жены научили людей чувствам и дали первое седло, чтобы человек увидел мир. Староверы почитали всех богов и духов, но в центре был Ратибор – как отец всего сущего.

Перед входом в сам храм девушка с толстой косой попросила Барбару и Яромира снять обувь и продолжить путь босиком. Они подчинились и уже вскоре шли по длинному коридору, который привел их к широким и массивным дверям. Барбара сразу поняла, что это главный зал храма, хотя ни разу ей не доводилось бывать здесь. Ее семья давно верила в Создателя, а потому они ходили именно в его храм, а не сюда.

Войдя в зал, Барбара осмотрелась. В центре стояла огромная статуя Ратибора в образе медведя – ведь именно таким он чаще являлся простым людям – на дыбах и с вытянутой вверх передней лапой, от которой шли множество длинных тканей, подвешенных над потолком. На полу, вокруг его задних лап, были расставлены свечи, в некоторых сосудах налито молоко и на небольших блюдцах лежало зерно, как подношение богу. Но больше всего Барбара удивилась, когда увидела, что вместо деревянного пола, который был во всем храме, здесь росла трава, словно был вырезан целый квадрат фундамента и идол Ратибора стоял на земле стражтатской.

Перед самой статуей сидела мать-настоятельница. Барбара и Яромир, которые оставались в дверях, проследили взглядом, как девушка с косой подошла к ней, что-то тихонько шепнула и удалилась, оставив их наедине с матерью-настоятельницей.

– Вы пришли узнать о нашей подготовке, но можете быть уверены, что жрицы Ратибора справятся с предстоящей задачей превосходно, как и всегда, – прохрипела мать-настоятельница.

Старуха была вежлива, но Барбаре все равно показалось, что в ее голосе скользит некоторое ехидство и издевка над священниками Созидателя. Но зал был огромным, и слышно ее было довольно плохо, а потому княгиня могла ошибаться.

Барбара двинулась ближе к настоятельнице и жестом велела Яромиру оставаться у дверей. Она осторожно присела на колени около старухи и взглянула ей в лицо. Старуха была слепа, но почему-то складывалось впечатление, что она все прекрасно видит и глаза ей для этого не нужны, потому что в тот же момент она повернулась к Барбаре и слегла улыбнулась.

– Я прибыла, чтобы лично проверить подготовку к празднику, – проговорила княгиня.

– Вы здесь по-другому вопросу, дитя, – произнесла старуха.

– Нет, я...

– Я читаю это в твоем сердце, – старуха прикрыла глаза и едва заметно стала покачиваться, словно маятник, – там написано, что Он говорил с тобой. Он что-то хочет от тебя.

– Это был просто сон, – тихо шикнула Барбара, надеясь, что Яромир не услышит ее.

– О нет, это был не обычный сон, – старуха страшно заулыбалась. – Это был шепчущий сон. Ратибор нашептал его тебе, потому что ты должна кое-что сделать. Он показывает, что у вашего рода еще есть шанс на спасение.

– Прекратите, – отрезала Барбара, – я должна узнать о том, что вы подготовили к...

– Ты лжешь всем, в том числе и себе, – перебила старуха. – Праздник не имеет значения. Ничего не имеет значения, потому что ты ищешь только себя. Без «себя» не будет ничего. Княгиня еще «никто», ей должно стать «кем-то» и только Ратибор...

Барбара резко подскочила. Она была не намерена продолжать этот разговор, ведь настоятельница была безумна. Княгиня твердо дала понять, что это конец ее визита и она уходит, но старуха все равно крикнула вдогонку: «Ты не могла не заметить знаков».

Княгиня была в бешенстве. Она хотела выбросить из головы и этот злосчастный сон, и амулет, и всю эту божественную неразбериху, но почему-то не получалось. Слова старухи задели ее, потому что Барбара была уверена в том, что все только в ее силах, а кто-то постоянно стремится ей напомнить о том, что на все есть воля бога. Она не попрощалась со жрицами и молча забрала своего коня из стойла. Яромир верной тенью последовал за ней. Лишь когда они отъехали от храма Ратибора достаточно далеко, он спросил ее:

– С вами все в порядке, Барбара?

Княгиня бросила на него злобный взгляд, но пробурчала, что все нормально. Она расстроилась, потому что не смогла сохранить лицо и сбежала. Великие княгини так не поступают. И еще хуже становилось от осознания, что Яромир видел ее слабость.

Барбара надеялась, что в храме Созидателя все пройдет лучшим образом и она не убежит, не убедившись, что все святыни и служители подготовлены и исполнят свои обязанности безупречно. Всю дорогу туда княгиня пыталась себя успокоить. Она убеждала себя, что староверы просто дикари, которым не ведомы правила приличия. И в храме Созидателя к ней уж точно отнесутся с большим уважением.

Так и произошло. В храме их встретили приветливо и со всеми почестями. Главный священник лично показал ей все святыни, вынесенные в главный зал и вычищенные до блеска, показал все книги и писания, которые будут вынесены для обозрения простому народу и поклонения в столь важный день, и заверил, что все служители, которые будут нести службу, подотчетны перед ним и все в порядке.

Разговор со священником успокоил Барбару. К тому же в доме Созидателя атмосфера ей показалась не такой гнетущей. В отличии от храма Ратибора здесь было полно света и предметов роскоши. Единственное, что напоминало о связи с природой, была еловая ветвь – символ Созидателя. Княгиня бы осталась и подольше, чтобы послушать церковные арии для успокоения души, но время стремительно приближалось к полудню и ей нужно было спешить.

В это время на городской площади – там и проходили главные показательные суды – собралось много народа. Люди побросали свои дела и пришли на суд как на какое-то интереснейшее событие, чтобы поглазеть и хоть как-то разбавить свою жизнь. Барбара в сопровождении Яромира пробралась к высокой трибуне на помосте, справа от которой уже была установлена виселица и молчаливый палач гордо ожидал своего часа. От его вида у княгини пробежали по коже мурашки, и она решила сосредоточить свое внимание на поиске канцлера. Марек Лещинский нашелся в компании войта позади помоста и что-то горячо обсуждал с ним, когда они с Яромиром подошли.

– Вы вовремя, княгиня, – с поклоном поприветствовал ее канцлер. – Самое время начинать.

Барбара поднялась на помост под трубы и восклицания глашатаев и села на огромное кресло перед на помосте. Она пыталась сдержать дрожь в теле и спрятать свой испуганный взгляд. В толпе княгиня искала того, чью жизнь сейчас отнимут по ее указке. Ожидание казалось чересчур долгим. Барбара одновременно и хотела все закончить побыстрее, и хотела оттянуть момент, когда ей придется вынести свое решение. Как же она сейчас жалела, что Яромир не рядом – он остался позади помоста – и ей в одиночку придется смотреть в глаза того, кто вот-вот лишиться жизни. И еще сильнее княгиня хотела увидеть Михаэля. Раз уж казни не избежать, Барбара была уверена, что именно он смог бы подобрать правильные слова и успокоил ее.

Через несколько минут через всю площадь провели молодого мужчину, закованного в цепи. Он шел, понуро опустив голову, пока него плевались и бросались всем, чем только могли – гнилыми помидорами, яйцами и даже камнями. А двое стражников, которые его вели, делали вид, что совсем этого не замечают.

– Сегодня пройдет суд над Ижеславом Тишоком, – громко объявил глашатай и толпа затихла. – Он обвиняется в нарушении неписанного запрета на убийство посредством магии. Им было совершено следующее злодеяние: с помощью магии, позволяющей контролировать ему воду, Ижеслав Тишока убил лавочника с улицы Святозара и его дочь, пытающуюся предотвратить убийство отца.

Барбаре к трибуне принесли «орудие убийства»: артефакт в виде длинного клинка. Она мельком взглянула на него и вновь обратила свой суровый взор на подсудимого. Он был грязным и одет в какие-то обноски, немыт и не чесан – один из тысячи бедных бродяг, что бродят по улицам городов. Сейчас он был похож на статую, которая застыла в одном положении.

– Что вы скажите в свое оправдание, Ижеслав? – громко спросила княгиня.

Ижеслав отмер и поднял на княгиню глаза. Он всячески избегал смотреть в сторону виселицы.

– Милостивая княгиня! – обратился к ней подсудимый. – Поймите, лавочник был крохобором! У меня семья: двое детей и больная жена. Я работаю подмастерьем у кузнеца и денег на еду стало не хватать, потому что у аптекаря высокие цены на лекарства.

Со всех сторон в толпе послышалось «Оправдания!», «Убийца!», «Душегуб!», «На виселицу его!» и прочие обвинения, но Барбара громким криком заставила всех замолчать и велела Ижеславу продолжать.

– Я принес лавочнику последние деньги, чтобы купить хотя бы хлеба, потому что дети давно не ели. Он знает меня. Я всегда приносил все, что был должен, как только появлялись деньги. Но он отказался дать мне немного в долг и сказал, что я должен был думать перед тем, как «плодить своих щенят и будет рад, если в городе станет меньше пищащих малявок». – Ижеслав замолчал. – Тогда я ударил его и хотел уйти, но он замахнулся на меня метлой и не ожидал, что я ее схвачу. Я... я взбесился. И прежде, чем я успел подумать, мой артефакт уже был в моей руке и с помощью воды я удержал его и убил. Потом с ножом выбежала его дочь и бросилась на меня. Мне ничего не оставалось, как защититься от нее.

Толпа вновь засвистела и закричала, и Барбара вновь была вынуждена призвать всех к порядку. Ситуация была сложная. С одной стороны, этот человек действовал из лучших побуждений: его семья голодала, и он хотел ее спасти, но с другой стороны – он убийца. Убийство нельзя оправдывать ни в коем случае. Особенно, если он использовал свое превосходство в этом. Сердце Барбары неприятно кольнуло, когда она подумала, что ее несчастный брат оказался в такой же ситуации: он пострадал из-за магии по своей ошибке.

– Моя семья хотела есть! Что плохого в том, что я не хочу, чтобы они умерли от голода? – закричал Ижеслав толпе, не выдержав ее неистовства. – Мои дети умрут так и не начав жить! В смерти детей нет ничего благородного! Что я был бы за отец, если бы просто смотрел, как они умирают?!

Один из стражников ударил его так, что Ижеслав потерял равновесие и упал на колени под радостное улюлюканье толпы. Барбара ужаснулась тому, как похожи были сейчас люди, которых она обязалась защищать, на диких зверей. Они пришли сюда не за справедливым судом. Они пришли за кровью и зрелищем, за трупом, который будет висеть на радость птицам и в назидание другим.

Затем приступили к показаниям свидетелей преступления. Один из них описал это как самое чудовищное и жестокое убийство, которое он видел, утверждая, что Ижеслав оторвал голову лавочнику голыми руками. После высказался другой. Он сказал, что лично видел, как убийца сидел и пил кровь несчастной убитой девушки и громко смеялся. И чем больше свидетелей выступало, тем большими ужасающими подробностями обрастала эта история.

Все это действо длилось около пары часов, и Барбара порядком подустала, слушая все эти версии, которые не сходились между собой. В конце концов, она прервала рассказ одного из свидетелей и громко сообщила, поднимаясь со своего места:

– Я вынесла приговор!

Вся толпа затихла, словно смакуя эти секунду перед началом казни, и Барбара ужаснулась, какая эйфория читалась на лицах мужчин, женщин и даже детей. Княгиня знала, что должна была поступить так, как завещал отец – жестоко и непреклонно. Но выслушав каждого из свидетелей, внутри нее все больше распускался цветок сострадания к Ижеславу. Барбара еще раз осмотрела толпу. Все эти люди – падальщики. И не более. Их жизнь настолько скучна и несчастна, что только чужая боль может их хоть как-то порадовать. Но могла бы Барбара вот так лишить жизни человека для одобрения толпы? Это ли та самая справедливость, о которой испокон веков талдычат все Залеские? Княгиня уже знала ответ, оставалось лишь только его огласить:

– Ижеслав Тишока, – подсудимый поднял голову на говорящую княгиню, – поступок, совершенный тобой, ужасает. Убийству нет оправданий и никогда не будет. Но лишить жизни тебя – означает оставить без кормильца твою семью, которая умрет вместе с тобой. – Княгиня перевела дыхание, как же она надеялась, что она принимает правильное решение. – А потому мною было принято решение заключить тебя под стражу в одну из темниц на несколько лет. Твои дети будут переданы одной из создаваемых мною организаций, которые будут заботиться о беспризорниках.

Барбара видела, как меняется лицо Ижеслава, уже принявшего свою судьбу. Он начал плакать и упал перед ней на колени, гремя цепями и рассыпаясь в благодарностях за сохранение жизни и обещанную заботу о детях. Но вместе с тем разъяренная толпа, недовольная приговором, начала свистеть и громко кричать о несправедливости приговора.

– Значит, теперь магам можно убивать простых людей направо и налево!

– Княгиня должна защищать нас, а не становиться на сторону магов!

– Несправедливый суд!

Но Барбара, не обращая внимания на крики, спустилась с помоста к помрачневшему канцлеру и не менее мрачному войту. Если они и были недовольны ее решением, то не позволили себе открыто критиковать его. С помощью Яромира и нескольких стражников, разгоняющих толпу, они попытались пробраться к лошадям. Люди бесновались и кричали, но Барбара гордо шагала вперед.

Так было до тех пор, пока в нее не прилетел первый плевок. Затем кто-то, словно бы осмелев, бросил в нее небольшой камень, но в этот момент ее успел прикрыть Яромир, взявший ее за плечи. Он зло распорядился стражникам схватить тех, кто посмел выказать неуважение к княгине, и прибавил шагу. Люди, понявшие, что за этим последует наказание, начали скандировать о том, что княгиня не справедлива.

– Барбара Пристрастная!

– Барбара Пристрастная!

Толпа все кричала, давая ей прозвище, которое Барбара надеялась никогда не получить. Она старалась всегда делать все ради народа и совсем не думала, что он отвернется от нее за одну спасенную жизнь. Кое-как пробравшись к лошадям, Яромир усадил ее на своего коня, а сам сел за ее спиной, крепко обхватив ее руками и взяв повод. С тяжелым сердцем они доехали до замка, где Яромир, все также обнимая ее за плечи, провел к кабинету. Княгиня была искренне благодарна ему за поддержку, потому что думала, что с такими ватными ногами она бы не ушла далеко.

– Барбара...

– Ничего не говори, Яромир, – произнесла княгиня, садясь в свое кресло. – Этот день не станет хуже, чем есть.

Она устало потерла глаза и оперлась локтями на стол. Барбара хотела тщательно обдумать произошедшее, но вдруг заметила на столе письмо в дорогом конверте из гербовой бумаги. И стоял на восковой печати герб Црейфлодера. Барбара напряглась всем телом и с дрожащими руками вскрыла его, принявшись читать. Строки бегали перед ее глазами, не давая нормально и осознанно вчитаться в текст. Но то, как она побледнела, не на шутку взволновало Яромира, он резко подскочил к княгине.

– Барбара! Что случилось?

Княгиня перевела немигающий взгляд на жениха и хриплым голосом проговорила:

– Это письмо от императора Црейфлодера. Он требует выслать его сына на родину, а иначе будет считать это насильственным удержанием члена императорской семьи и будет готов начать военную интервенцию с целью освобождения принца.

Письмо выскользнуло из ее обессилевших рук и приземлилось на столешницу.

Глава 10.1

– Принц должен покинуть Старжтат немедленно! – почти срываясь на визг причитал Марек Лещинский. Его щеки от злости приобрели неприятный пунцовый оттенок.

Барбара наблюдала за тем, как канцлер разъяренно расхаживает по кабинету, и сожалела, что вообще его позвала. Этот вопрос они намного спокойнее обсудили бы и с Якубом, который, кстати, и стал главным виновником, крайней раздраженности Лещинского. Но как она могла утаить письмо императора Црейфлодера от канцлера? Да и что-то подсказывало Барбаре, что не сообщи она ему сама об этом, Марек все равно бы узнал. И тогда уж пересудов о том, что Великая княгиня пытается утаить зарубежного принца, было бы не избежать. Учитывая, что принц этот был родом из страны, которая фактически до сих пор была врагом для людей княжества, положение княгини было не из лучших. А после суда и ее вердикта, который оголтелая толпа сочла несправедливым, этого нельзя было допустить.

– Это же международный скандал! – не унимался Лещинский. – Якуб, как вы не понимаете? Наши отношения с Црейфлодером и так едва ли можно назвать натянутыми. Мы не можем еще сильнее напрягать обстановку. Принц должен уехать! – будто в подтверждение своих слов канцлер слегка притопнул на месте, отчего Барбара слегка улыбнулась, хотя ситуация была и вовсе не комичная. – Княгиня, скажите уже что-нибудь. Якуб недальновиден в своих суждениях.

Барбара пыталась придумать, что ответить. Она отлично понимала, почему Ракивил не хочет отпускать Михаэля из Стражтата. У них троих был общий секрет, о котором Мареку знать не обязательно, ведь узнай он, что на жизнь принца уже было совершено покушение, взбесился бы еще сильнее.

– Я думаю… – робко начала Барбара, но позже все же смогла придать своему голосу более властное звучание, как и подобает великой княгине, – мы не должны спешить с отсылкой принца из Стражтата.

Щеки канцлера от злости запылали еще больше. Его руки инстинктивно сжались в кулаки от бешенства, но он сделал глубокий вдох и произнес более медленным и сладким тоном, словно пытался говорить с ребенком:

– Княгиня, я понимаю, вы молоды и потому не до конца можете понимать всю сложность этой ситуации. Внутренние дела Црейфлодера нас не должны касаться. Если император хочет своего щенка назад, пускай забирает. У Стражтата сейчас тяжелые времена и я думаю, что вы должны… сосредоточиться на внутренних делах, а не внешней политике. Позвольте этим заняться более опытным людям.

Барбара видела, как неестественно кривились губы Марека в якобы доброжелательной улыбке, но она понимала, что канцлер просто заставляет себя. Сладость и вежливость его речей прикрывала реальное требование о передаче части власти советникам, потому что их не устраивали решения Барбары и считаться с ней они не хотели.

– Сделанного не воротишь, друг мой, – подал голос Якуб, крутя в руках свою трость. – Выслать принца мы всегда успеем, но убирать с доски такую важную фигуру сгоряча – не лучшая идея.

– Раз уж никто из вас не видит реальной угрозы, продолжать этот бессмысленный спор я не намерен, – свирепо проскрежетал Марек.

Лещинский выскочил из кабинета. Но дверью все же не хлопнул и поклониться княгине не забыл, как того полагает дворцовый этикет.

– Вы поступили правильно, княгиня, – почувствовав внутренне смятение Барбары, поспешил успокоить ее Якуб, когда за канцлером закрылась дверь. – Марек смирится с вашим решением.

Барбара нервно сглотнула.

– А вот император Црейфлодера никогда не простит нас, если его сына убьют по пути домой. А мы знаем, учитывая прошлое покушение на жизнь принца Михаэля, что этот вариант отметать нельзя.

При мысли о возможной смерти Михаэля, Барбара почувствовала неприятные мурашки. Она старалась не думать о прошлом покушении на жизнь принца. А если ненароком и вспоминала, то списывала накатывающую тревогу на переживания о хрупком перемирии между Стражтатом и Црейфлодером. Одна смерть могла нарушить этот шаткий баланс и привести к непоправимым последствиям. Стражтат не оправился от прошлой войны с империей, еще одна черная полоса в истории ее государству не нужна. Но было в ее страхе и что-то другое. То, что Барбара прятала глубоко в душе и даже себе боялась признаться. Она переживала за Михаэля, не только потому что от его здоровья зависел мир между их государствами.

Хоть Барбара от него этого и не ожидала, он стал ей другом. Человеком, который не побоялся предстать перед ней настоящим – на что Барбара очень надеялась. Ей казалось, что они похожи. Ведь Михаэлю – также, как и ей когда-то – не суждено взойти на престол. Но он был как будто лучшей версией ее. Михаэль собирался бороться за свое право на престол и страну, в то время как Барбара сдалась и хотела бежать, оставив все Мечиславу, хоть в глубине души и знала, что он не достоин. И если бы судьба не вмешалась и не перекроила ее жизнь, Барбара так и поступила бы.

– Я подумаю, как нам поступить, – сказал Якуб. Хотя Барбара знала, что, если она хочет усидеть на двух стульях – помочь Михаэлю и не подвести свою страну – думать придется ей самой. – Это решение нужно принять с особой осторожностью. После вашего приговора для того мага, народ до сих пор не унимается. Неудачный внешнеполитический ход и нас может ждать что-то серьезнее глупых криков на улицах и пересудов в кабаках.

Якуб смотрел на нее лукаво, исподлобья, словно оценивая реакцию Барбары на возмущение народа, но сам не высказал своего мнения насчет ее решения. В отличие от Лещинского, Ракивил всегда лишь советовал, а не настаивал на своем решении. Но если мнение Якуба можно было просто выслушать, то с Мареком приходилось считаться.

– Хорошо, – все же ответила она. – Якуб, вы не могли бы меня оставить? Я слишком устала и хочу побыть одна.

– Как прикажете, княгиня, – советник поднялся с кресла. Барбара уловила на себе его оценивающий взгляд, будто он снова прочитал ее мысли.

Советник поклонился и медленно поковылял к выходу. Барбара отсчитывала удары его трости о деревянный пол, которые слишком напоминали удары ее сердца. Когда дверь с тихим щелчком закрылась, Барбара выдохнула.

Правда была в том, что титул великой княгини сделал ее вруньей. Слишком быстро она поняла, что в этом дворце нужно притворяться даже перед людьми, которым ты доверяешь. Теперь Барбара старалась не выдать свои истинные чувства даже перед Якубом. И пусть чаще всего у нее это плохо получалось, но она пыталась. И была уверена, что со временем у нее получится делать это на отлично.

Политика – это ложь, и кто лучше солжет, получит все.

Барбара подошла к окну. Оно было не таким большим как в других комнатах дворца, но отсюда открывался вид на секретное место княгини. Наверное, Болеслав, также стоя у окна и перебирая в голове тяжелые мысли, мог видеть свою дочь и не знать, что когда-нибудь именно ее руками будет вершиться судьба их государства. Он мог бы наблюдать за ней прямо отсюда, если бы не был заинтересован только в своем первенце и наследнике престола. Нет, он не был плохим отцом и даже находил свободное время для нее. Разница была лишь в том, что ради Мечислава он мог отложить почти любое государственное дело.

Барбара неосознанно прикоснулась к своему шраму на руке. Никто не знал, что в детстве оставил его именно Мечислав, который в порыве гнева из-за победы Барбары в состязании по стрельбе из лука поранил сестру наконечником стрелы. Наследник должен был быть лучшим во всем, а не младшая сестра, которая в лучшем случае станет женой какого-нибудь князька или графа из другой страны из-за политического союза.

Княгиня взглянула на свое секретное место. Именно туда Михаэль попросил отвести его в первый день и именно в тот день Барбара в первый раз задумалась, что принц не таков, каким пытается казаться. И в этом они тоже были похожи. Два притворщика. Но если Барбара пыталась казаться сильной, то Михаэль был таким, просто пытался казаться простаком с ветром в голове.

Барбара подошла к столу и дернула за толстую веревочку, которая была прикреплена к колокольчику в комнате слуг. Такие приспособления были в каждой комнате замка. Барбара точно не понимала механизм их действия, но была благодарна, что ее дед когда-то додумался, протянуть эти веревочки. Служанка явилась почти мгновенно, и княгиня отправила ее за принцем.

Михаэль вошел в кабинет, широко улыбаясь. Но эта улыбка тут же померкла, когда он увидел хмурое выражение лица Барбары.

– Что-то случилось? – он быстро преодолел расстояние между ними и встал почти вплотную.

Барбара вдохнула пряный аромат, исходящий от принца, и слегка успокоилась. Почему-то в ее голове появилась уверенность, что сейчас они найдут способ как решить эту проблему. «Все проблемы мира», – подумала княгиня и тут же упрекнула себя за эту мысль. Михаэль стоял так близко, что Барбара еле подавила желание прикоснуться к его гладкому и белоснежному, словно из воска, лицу. Это желание было неправильным. Она не могла распоряжаться своим временем и благосклонностью. Она будет заперта в Стражтате, в то время как Михаэль отправится покорять сердца црейфлодерской знати и завоевывать престол. Их миры не соприкоснутся, потому что непримиримым врагам не стать друзьями из-за двух человек, которые не имели никакого отношения к этой вражде.

Глава 10.2

Княгиня молча протянула ему конверт. Михаэль отстранился и развернул письмо. Барбара внимательно следила за ним, и от ее глаз не укрылось, как на его скулах заиграли желваки. Его кулаки напряглись и бумага, которую он не выпускал из рук, слегка помялась.

Принц посмотрел Барбаре в глаза. В его стальном взгляде она не увидела ничего, кроме ярости и холода. Но это совсем не испугало княгиню, она знала, что сейчас Михаэль ей не враг.

– Что ты намерена делать? – этикет был забыт.

– Я не знаю, – честно ответила Барбара. – Но отпустить тебя сейчас слишком опасно. Я не могу допустить, чтобы ты умер в княжестве, иначе начнется война.

– Я боялся, что рано или поздно мой брат узнает, о том, что я по-настоящему делаю в Стражтате, – Михаэль обессиленно упал в кресло, где немногим ранее сидел Якуб. – И вот этот момент наступил.

– Но почему ты думаешь, что он к этому причастен? Письмо пришло от имени твоего отца.

– Моему отцу нет дела до меня и остальных своих детей. Если только его любимейший первенец не укажет на нас пальцем, – с обидой ответил Михаэль.

И Барбара слишком хорошо его понимала. В эту минуту, когда Михаэль показал перед ней свою слабость, княгине захотелось его поддержать и успокоить. Она присела на соседнее кресло и – хоть это и был против всех правил – взяла Михаэля за руку, посмотрев в его глаза. Княгиня не увидела там ни обиды, ни ярости, а лишь удивление. Воздух, казалось, стал разряженным, потому что на секунду ей показалось, что в этом мире ничего не осталось, кроме его теплой руки и удивительно прекрасных глаз. Она подавила смущение и понадеялась, что щеки предательски не покраснели, когда она произнесла:

– Нам нужно что-то придумать.

Ей хотелось сказать, что она понимает, что постарается помочь и все обязательно будет хорошо. Все эти пустые слова, которые нужны только для утешения, а не решения никак не хотели связно складываться в предложения.

– Барбара… – едва слышно прошептал Михаэль, не разрывая зрительного контакта и накрывая ее ладонь своей второй рукой.

Еще толком не сформированные желание быть ближе и мысль провести вечность вместе, просто держа его за руку, толкали ее на глупость, непозволительную княжескому статусу. Она почувствовала, как Михаэль всем телом наклонился чуть ближе, но не заметила, как сделала ровно то же самое. Их лица были слишком близко друг к другу – так, что она могла чувствовать его горячее дыхание на своей щеке и видеть каждую ресничку, обрамляющую его глаза. И Барбара, одурманенная волшебством его глаз, хотела уже броситься в бездну, пройти эту точку невозврата, но вместо этого она отвела взгляд и отняла свою руку из плена его горячих ладоней.

У нее есть долг, а сердце должно быть отдано служению государству. Отдаться порыву будет неправильно.

Некоторое время они провели в тишине. Барбра пыталась собраться с мыслями, но ей мешало чувство вины перед Яромиром за мимолетное влечение к Михаэлю. Княгиня пыталась себя убедить, что она не совершила ничего непоправимого, что эта тяга исчезнет, как только он уедет. Ее тянет к нему только потому, что они похожи. Он такой же, как и она, несчастный ребенок, который также вырос в тени старшего брата и был обделен вниманием отца.

Она уже хотела было попросить его оставить ее одну, если разговор исчерпан и сказать им больше нечего друг другу, как принц произнес:

– У меня есть план.

Первый год ее княженья, а Барбара уже завязла в интригах по самое горло. Никто не предупредил ее, что так скоро она станет частью заговора против одной из крупнейших империй Виридитерры, а сама она всеми силами будет стараться не допустить войны и спасти жизнь принцу другой страны.

Если все пойдет по плану, ее чувства к принцу не получат развития, Црейфлодер получит то, чего так желает, репутация Стражтата останется незапятнанной, а между их государствами установится долгий и надежный мир. По правде говоря, весь план придумал Михаэль. И Барбара была восхищена его умением найти выход из любого положения. Проблема была лишь в том, что права на ошибку у них нет.

Всему мешали мысли о Михаэле и ее неожиданный порыв, который княгиня с трудом подавила. Ей было необходимо отрезать все пути, не оставив даже маленькой возможности на то, чтобы сблизиться с ним. Мысли о Яромире также не давали покоя. С момента их знакомства он только и делал, что поддерживал ее. Вот только сейчас княгиня чувствовала, что не заслужила к себе такого отношения. Да, пусть их брак и нужен только чтобы усилить ее позиции как великой княгини, но она все равно не должна допускать даже мысли о Михаэле.

«Брак», – мысленно повторила Барбара и вскочила со стула. Это показалось ей решением всех проблем. Из-за траура по отцу они затягивали со свадьбой, но это было необходимо – и для княжества, потому что у супруга Залеского были свои обязанности, и для самой Барбары, чтобы унять странные желания сердца. Она вновь позвала служанку и приказала ей отправиться в церковь Созидателя. Ей нужно выйти замуж за Яромира как можно скорее, потому что она надеялась, что это обязательство перед богом избавит ее непрошенных мыслей и чувств к Михаэлю.

К Яромиру Барбара отправилась лично. Такую весть служанкой не передашь. Она могла бы вызвать жениха в свой кабинет и все ему объявить. Но ей казалось, что, если она сама навестит Яромира, чувство вины пройдет. Она продолжала себе твердить, что не сделала ничего не поправимого, что желание, это не действие, но почему-то не получалось.

Покои Яромира находились недалеко от комнаты Барбары. В их семье так было положено – муж и жена спят в разных постелях. Чуть ли не единственная традиция, которой Барбара была рада. Ей было страшно представить, что кто-то сможет увидеть ее спящую и беззащитную. Пусть даже этим кем-то и будет ее муж.

У резной двери Барбара не мешкала – нет времени на раздумья. Она и так уже слишком долго тянула. Как только на свой робкий стук она услышала ответ «Войдите!», княгиня открыла дверь.

Ее появление, казалось, не застало Яромира врасплох. Безупречно подобранные вещи красили его не хуже армейской формы, которая также была ему к лицу. Темно-синий фрак с шелковым воротником был идеально подобран по фигуре и придавал простоватому на первый взгляд Яромиру благородный вид. Его высокие сапоги были начищены до блеска. А на шее красовался длинный черный шарф с золотистыми узорами. Самого его с непривычки, видимо, смущал этот образ, но одежда никак не меняла самой сути. Он был все тем же Яромиром, который клялся в верности государству. Широкоплеч, статен, верен, силен и умен – не лучшая ли партия для княгини?

Увидев Барбару, Яромир поднялся с кресла и едва заметно склонил голову в знак приветствия. А затем, будто вспомнив, что княгиня еще ни разу не бывала в его покоях, встревоженно спросил:

– Барбара, что-то случилось?

– Да… то есть нет, – на мгновение Барбара заколебалась, но решимость быстро к ней вернулась. – Ты хотел жениться на мне. Так давай сделаем это сегодня. Прямо сейчас.

Несколько секунд Яромиру понадобилось, чтобы осмыслить происходящее. На его лице мелькали разные эмоции: от растерянности до счастья, которые он пытался скрыть. Он отчаянно хотел вернуть себе холодное выражение лица, но легкий изгиб губ выдавал его. Дожидаться ответа Барбара не стала:

– Все уже готово к церемонии. Мне нужно только твое согласие.

В один миг Барбара очутилась в объятиях Яромира. Она хотела отстраниться и, возможно, отругать его за нарушение дворцового этикета, но не стала этого делать. Хотя бы потому, что все еще чувствовала вину за то, что ощутила рядом с Михаэлем. А может причина была совсем другой. В его объятьях она хотя бы на время смогла расслабиться, почувствовать себя не такой одинокой. И пусть ей снова придется притворяться перед всеми, делать вид, что она все держит под контролем. Но сейчас это не имело никакого значения.

Сейчас она нуждалась в поддержке, как никогда ранее. Княгиня твердила себе, что именно такой человек ей нужен подле себя, а не человек, у которого мечтаний больше, чем достижений.

Отстранившись, Яромир явно выглядел растерянным. Похоже, он – крепкий вояка – не ожидал от себя такого явного проявления чувств.

– Что ж, думаю, нам пора. Слуги уже подготовили экипаж, – сказала Барбара, едва сдерживая улыбку.

Глава 10.3

***

Ее свадьба должна была стать когда-нибудь причиной праздника по всему княжеству. Мед должен был литься рекой, а люди всю неделю гуляний поднимали тост за благополучие молодой княжны и ее супруга. Много чего еще должно было быть по-другому в ее жизни, но судьба распорядилась иначе. Венчание должно было быть быстрым. Оказывается, любая церемония может быть такой, если не нужно устраивать из нее пышный праздник. И хоть Барбара все еще грустила, когда вспоминала отца, она была рада, что траур из-за его кончины наложил вето на праздники, которые касаются только семьи Залеских.

Княгиня Барбара Залеская венчалась в тайне, скрываясь от всего государства, как амбарная мышь, прячущаяся от хозяйского кота.

Она стояла перед священником, боясь дышать, пока он покрывал ее голову узорчатой красной тканью, через которую она могла видеть Яромира. Напротив нее стоял ее жених, вытянутый по струнке, словно на военном построении, а не у алтаря.

Священник монотонно читал обеты, которые должны соблюдать супруги, а иначе их постигнет кара Созидателя, но Барбара слушала его вполуха. В детстве она мечтала о замужестве по любви до того, как узнала насколько огромен мир и загорелась желанием его увидеть. Ее детские мечты достаются другим, а она выбирает служение государству.

Не лги своему супругу, будь верен ему и телом, и душой, делись тем, что имеешь, и делай все, ради благополучия союза – непреложные обеты Созидателя, которые они давали друг другу.

Княгиня едва слышно прошептала «Согласна», зная, что не совершает ошибку, убеждая себя, что так будет правильнее всего. А внутри что-то обрывалось, образовывало пустоту на месте не окрепшего желания быть кем-то важным для другого человека. Она не могла позволить себе распорядиться своим сердцем, потому что она княгиня. Ее обременял долг и ответственность, возложенные на нее.

«Твое сердце должно принадлежать этому человеку», – подумала Барбара, закрывая глаза, когда Яромир поднял красную ткань с ее лица, чтобы поцеловать, скрепляя их союз. У Яромира были русые волосы, которые любило солнце, и глаза такого светлого серого цвета, что напоминали ей о небе перед грозой. У него был холодный взгляд, но горячее и доброе сердце, способное отдавать больше, чем брать. Так почему тогда, закрывая глаза, Барбара видела копну непослушных каштановых волос, лукавые темно-зеленые глаза и игривую усмешку, принадлежащих црейфлодерскому принцу? Почему проклятое сердце не способно было покориться долгу, как Барбара ему велела?

Ее первый поцелуй был отдан самому достойному человеку в Стражтате. Но ее сердце, похоже, рвалось к самому недостойному человеку в Виридитерре. Губы Яромира были мягкими, и он целовал ее со всей нежностью, на которую был способен. Этим поцелуем она словно бы обещал бросить весь мир к ее ногам, если она только попросит, а Барбара – запутавшаяся и отчаявшаяся – чувствовала, как по щеке прокатилась одинокая слеза, в очередной раз разделяя ее жизнь на «до» и «после».

– Я бы хотел, чтобы это случилось при других обстоятельствах, когда нам бы велел сделать это не долг, – тихо пробормотал ей на ухо Яромир, ловя пальцем ее слезу.

Ей показалось, что он понял больше, чем сказал, потому что на его лице отразилось какое-то невысказанное разочарование. Она смотрела ему в глаза и пыталась почувствовать хоть что-то, кроме благодарности за понимание и молчание.

– Поздравляю вас со вступлением в род Залеских, Яромир, – священник с почтением склонил голову, разорвав воцарившееся молчание.

Они обвенчались не более получаса назад, но в замок возвращались как незнакомцы, практически холодно попрощавшись друг с другом и разойдясь по разным лестницам. Яромир ушел в свои покои, а Барбара в княжеский кабинет. Княгиню съедало чувство вины, ведь Яромир так бережно к ней относился, так искренне дал клятву верности и в целом выглядел очень счастливым. Сама же Барбара до сих пор не могла разобраться в своих чувствах. Все, к чему она приходила, было неправильным и от этого нужно было избавиться.

Княгиня сидела за своим столом, когда дверь в ее кабинет тихонько открылась. Это и вырвало Барбару из круговорота мыслей. На пороге показались Якуб и Михаэль. Они странно выглядели вместе: серьезный и суровый советник в других обстоятельствах не составил бы компанию ветряному принцу. Но чтобы план сработал, нужно работать сообща. И хоть Яромир теперь стал полноправным супругом княгини и вошел в семью Залеских, Барбара решила его в это дело не посвящать. Он был хорошим человеком, но ненавидел црейфлодерцев и, в частности, Михаэля. Когда-то и Барбара не питала к ним теплых чувств, но знакомство с Михаэлем показало ей, что црейфлодерцы такие же люди, а не монстры, которыми бабки пугают своих внуков в сказках. Яромир бы никогда не согласился ему помочь, он бы не понял этого. А это означало, что сегодня ночью Барбара нарушит клятву, которую дала в церкви Созидателя и соврет своему мужу.

– Двойник готов, – без предисловия начал Якуб. – Он отдыхает в покоях принца.

Михаэль уже давно предполагал, что его брат может помешать ему исполнить свои планы, а потому еще несколько месяцев назад, когда только задумал план о своем восхождении на престол, нашел нескольких двойников, которые, в случае чего, могли бы его подменить, если бы брат сделал свой ход. Сегодня вечером Якуб доставил одного из них во дворец. И хоть Барбаре становилось не по себе от мысли, что они подвергают другого человека опасности, она знала, что выбора у них нет. Михаэль убедил ее, что двойник отлично подготовлен и к тому же он талантливый шевалье, а значит, с ним ничего не случится. И Барбара постаралась себя этим успокоить.

Завтра утром двойник вместе с сопровождающими рыцарями Стражтата отправится в Црейфлодер вместо Михаэля. Все они – верные Якубу люди, которые будут знать только то, что жизнь принца нужно охранять любой ценой и каждый из них должен пожертвовать собой ради этого. В таком составе они должны будут добраться до границы, где их встретит црейфлодерская сторона и принц будет передан им под опеку. Но люди Якуба будут следовать за лже-принцем до первого крупного города, где тот должен будет показаться во всей красе, чтобы все знали, что он в целости покинул Стражтат и находится на территории Црейфлодера. До прибытия во дворец дело дойти не должно – семья точно распознает самозванца. Поэтому в столице принц внезапно исчезнет, оставив слугам короткое письмо.

А сам Михаэль прямо сейчас отправится в бега в сопровождении рыцарей, которых зачаровала Барбара. Он будет находится в Стражтате до тех пор, пока не будет готов выступить против брата.

Глава 11.1

Этот день дышал Барбаре в спину еще с той поры, когда прошла коронация. Время надвигалось неумолимо, и княгиня никак не могла его остановить, чтобы дать себе еще хотя бы пару мгновений на спокойную жизнь. Барбара с ужасом ожидала Дня единения, ведь именно она теперь будет главенствовать на празднике. Именно ей предстоит стоять перед толпой, которая не очень уж и жалует новую княгиню, и говорить воодушевляющие речи. В голове поселились непрошенные мысли о побеге. Их голоса были слабыми, едва ощутимыми, и все же такими манящими. Но Барбара знала, что не сможет оставить свой народ. Ее предки наложили на Барбару определенные обязательства, которые теперь казались ей невыносимо тяжелыми.

Ей нужно быть главой государства, не потому что это ее право, а потому что долг. И она будет, наплевав на всех недовольных ее правлением. Ведь пройдет время, и люди успокоятся. Просто нужно подождать. Ее народ, по сути дитя, испуганное переменами. Но не все новое – обязательно плохое. И Барбара это докажет.

Однако ее преследовало неприятно чувство тревоги. Оно, словно кошка на мягких лапках, прокрадывалась даже в княжеский сон. И, не обращая внимания на все попытки Барбары его унять, лишь неумолимо росло. Будто издевалось и дразнило великую княгиню. Пыталось показать, кто она есть на самом деле – притворщица и испуганная девчонка.

Чувство тревоги лишь ненадолго отступило, когда главная репетиция прошла идеально. Барбара на мгновение поверила, что ничего не должно было омрачить этот день. В этом же княгиню убеждал Яромир. Его полная отдача делу поражала. Он был похож на верного пса, который готов быть сделать все для хозяйки, лишь бы она была довольна. Порой Барбара во время совместных трапез чувствовала его взгляд на себе: такой до одури наполненный болью и пропитанный не сумевшей найти выход нежностью. Барбара не понимала этого взгляда, но именно так смотрят на женщину, сердце которой не в силах заполучить.

В день празднования Барбара прохаживалась по кабинету, про себя проговаривая речь, с которой выступит перед народом, пытаясь довести до идеала и так заученные слова. Княгиня нервно заламывала руки и надеялась, что не сделает также перед людьми.

– Вы излишне строги к себе, княгиня, – произнес вошедший в кабинет Якуб. Он с почтением поклонился ей и прикрыл за собой дверь. – Праздник пройдет чудесно.

Его уверенность успокаивала. Но сейчас Барбаре хотелось услышать совсем не это.

– Как он? – нетерпеливо спросила Барбара, не решаясь даже назвать принца по имени.

– Покинул столицу сегодня на рассвете в сопровождении двух моих людей под видом странствующих торговцев, – доложил советник. – Если он даст повод усомниться нам в своих намерениях, они знают, что должны делать. – Якуб на несколько секунд замолчал. – Двойник же несколькими часами позже в карте отправился в сторону Црейфлодера. К тому времени как начнется праздник, они должны будут подъехать к границе.

– Хорошо, – пробормотала Барбара. – Можешь быть свободен.

Но Якуб остался, словно хотел сказать что-то еще. Он был старым воякой, шпионом, уважаемым человеком в государстве, и Барбара, до сих пор не привыкшая, что ей подчиняются птицы такого полета, забыла, что должна ему дать разрешение для продолжения разговора.

– Я слушаю.

– Позвольте заметить, княгиня, что в город из своего паломничества вернулся волхв Казимеж. И Мать-настоятельница намерена передать ему слово от староверов. Ранее он уже принимал участие в церемонии, но это было до того, как большинство людей отвернулось от Ратибора.

Он избегал говорить «их бог», как говорили все нововеры, и Барбару это немного смутило. Она уже узнала, что ее няня Марта была староверкой и не готова была принять то, что и Якуб чтит Ратибора. Ей до сих пор не давал покоя амулет, который вручила ей Марта, ведь он имел неприятную способность возвращаться, когда его выбрасывали. Странно было то, что вещь давно позабытого бога обладала такой силой.

– Марек и другие советники будут настаивать на том, что внезапная замена оратора староверов невозможна, – продолжил Якуб. – Я бы посоветовал вам не запрещать Казимежу исполнить эту роль. Простые люди еще недовольны вашим приговором для Ижеслава Тишоки, поэтому не стоит давать людям лишний повод для недовольства. Казимеж крайне уважаем среди староверов.

Барбара ничего не ответила, потому что не хотела выдать свое волнение. Внезапная замена оратора выбила ее из колеи. Однако княгиня не могла понять почему. День единения – любимый праздник всего народа, и никто не посмеет его испортить. Это она знала точно.

Якуб, так и не дождавшись от Барбары ответа, поклонился ей и поковылял из кабинета.

***

День единения – важное событие для всего княжества. Этот праздник олицетворял собой единения магов и простых людей, вечный мир в их государстве, который сохраняли Залеские. После крещения княжеского рода и ухода от Ратибора праздник стал еще и символом единства староверов и нововеров, а потому после княжеской речи слово давалось одному из представителей этих двух религий для поддержки и наставления паствы.

На протяжении дня жители Стражтата должны были благодарить друг друга за мир и обмениваться с соседями пирогами, напоминать детям о важности баланса между простыми людьми и магами и преподносить дары своим богам в их храмах. Традиционно сам праздник начинался вечером, когда все оканчивали работу и поздравляли друг друга с еще одним годом без конфликтов внутри страны. Официальная часть состояла из речей князя – или же княгини, – представителей нововеров и староверов, а потом должны были начаться настоящие гулянья и веселье с музыкой, танцами и огромным костром.

Небо было хмурым в этот день, и все надеялись, что дождь не хлынет в самый неподходящий момент, прервав празднество. К утру люди собирались на главной площади столицы. Они приезжали из разных уголков Стражтата. Каждый хотел увидеть это ежегодное чудо своими глазами, почувствовать себя частью чего-то огромного. На площади собирались торговцы, ремесленники, шуты, жонглеры, акробаты и музыканты. Люди слушали рассказы купцов, побывавших в других странах, смотрели на диковинные вещи, которые изготовили ремесленники специально к празднику, участвовали в представлениях. Многие приходили в масках животных или наряжались в причудливые костюмы. Они завораживали своей пестротой.

Залеские тоже были здесь. Они общались с народом, позабыв о титулах, и эту часть праздника Барбара любила больше всего, когда была ребенком. Наверное, потому что ей, дочери великого князя, практически изолированной от внешнего мира, предоставлялась возможность пообщаться с кем-то, кроме семьи, слуг и бесчисленных иностранных послов, которых принимал отец. Это общение было для девочки как глоток свежего воздуха.

Сегодня Барбара прибыла на церемонию вместе с Яромиром. Мечислава же должны будут доставить позже. Из-за его болезни традицию пришлось слегка нарушить. Но он будет рядом, когда Барбара произнесет речь и останется до конца празднования. Вот только в этот день она не чувствовала той детской радости от празднования, не восхищалась масками и лишь натянуто улыбалась людям. Огромная ответственность, тревога и волнение убили ощущение волшебства этого дня. Княгиня лишь гадала, чувствовал ли себя Болеслав таким же загнанным в клетку из обязательств, какой чувствовала себя она.

Когда на площади начался шуточный бой колбасами и сырами, а их устраивали каждый год, Барбара лишь нервно наблюдала за ним и молила Созидателя, чтобы он не перерос в балаган. А ведь раньше бой доставлял ей много радости. Она и сама была бы не прочь в таком поучаствовать в детстве, но была слишком мала для этого, а потом, когда на выросла, отец нашел новое объяснению запрету: как княжеской дочери ей не положено.

Яромир всю церемонию был рядом с Барбарой, иногда он нежно брал ее за руку, сжимал пальцы, и княгиня чувствовала себя спокойно. Ее муж рядом. И пусть свое сердце она не смогла отдать ему полностью, она надеялась, что благодарность за верность и службу восполнят недостающие чувства с лихвой, при этом не понимая, как сильно ошибается.

Мечислава доставили прямо перед тем, как глашатаи объявили речь Барбары. Княгине потребовалось собрать все силы, чтобы направить их на сдерживание брата. Говорить и одновременно присматривать за ним одновременно будет сложно. Но Яромир поднялся на помост вместе с ними. Сегодня он не будет держать слово. Но княгиня все равно чувствовала себя в большей безопасности зная, что муж стоит за спиной.

Традиционно речь произносилась на площади – той самой, где Барбара должна была казнить Ижеслава Тишоку, – что вызывало у нее какие-то неприятные чувства. Они должны праздновать День единения магов и простых людей там, где постоянно катятся головы тех, кто нарушает запрет в силу обстоятельств.

Люди обступали помост вокруг, но оставляли длинную и широкую дорожку, по которой должны были подняться к княжеской чете канцлер и советники. Вокруг все было украшено еловыми ветвями – символом Созидателя и где-нигде вырисовывался трехполосный узор от удара медвежьей лапы – знак Ратибора.

Ей было тяжело говорить с этими людьми, которых она была обязана защищать, но которые отвернулись от нее, когда она поступила не так, как им хотелось. Она сохранила чужую жизнь, чтобы испортить свою, но не сожалела о том, что Ижеслав избежал смерти. Потому что она поклялась не только беречь народ, но и быть гарантом справедливости.

– Мы празднуем еще один год мира в нашем княжестве, – громко объявила княгиня. – Еще один год без кровопролития и конфликтов. В очередной раз мы доказываем другим странам, что сосуществование магов и простых людей возможно, ведь желание мира и равновесия – то, что является бесценным для каждого из нас.

Барбара говорила о политике, давала очередные обещания, на которые им было плевать, и чувствовала себя маленькой овечкой среди волков. Ей было страшно, но она гнала этот страх, потому что он может помешать ее сдерживанию Мечислава. Барбара искала поддержки в других людях, но никто не смотрел на нее с благоговением, никто не смотрел так, словно верил ей.

Барбара уже почти отчаялась и пыталась придумать, как сократить свою речь. Ох, как бы она хотела увидеть в этой толпе еще хотя бы одного человека, который на ее стороне. И, кажется, она нашла. Барбара не могла поверить своим глазам и почти упустила разум Мечислава из-под своей воли, когда заметила его. В толпе среди всех недовольных, словно лучик света во тьме, стоял црейфлодерский принц! Он был закутан в ткани и его лицо прикрывал капюшон, но Барбара не могла не узнать эти зеленые глаза и немного нагловатую улыбку.

Правда, в этот раз в его взгляде читалась не насмешка, а поддержка, за которую Барбара была ему искренне благодарна. Она будто вдохнула уверенность в княгиню. Барбара даже удивилась, как одно лишь его присутствие повлияло на ее чувства. Как будто сейчас она стала на голову выше всех остальных. Но в голове тут же промелькнула нежданная и совершенно бредовая мысль: «Что Михаэль почувствовал, когда Яромира объявили как моего мужа?»

Глава 11.2

После речи Барбары на помост поднялся служитель церкви Созидателя. Он много жестикулировал, расхаживал по помосту и постоянно, произнося речь, рукой указывал на Барбару, словно подкрепляя свои изречения благосклонностью Залеских. Его слова народ слушал в гробовом молчании. Служитель вновь напоминал всем верующим о том, что в начале всего был именно Созидатель. Его силами был создан весь мир, животные, магия и первые люди. Он был защитником и спасителем для каждого верующего. Он напомнил им, что только праведные поступки спасают душу человека от кары Созидателя, а за зло, причиненное другим, бог строго наказывает.

Барбара слышала эти проповеди тысячи раз, и потому сейчас сосредоточилась лишь на брате, надеясь не потерять над ним контроль. Она еще никогда не использовала так долго свой дар. Сейчас ей нужно было быть предельно осторожной, чтобы никто из присутствующих не заметил, что она пользуется магией. И, на удивление, ей было проще сдерживать Мечислава, пока она говорила речь, ведь она вкладывала в свой голос всю силу. Теперь же ей приходилось пользоваться лишь шепотом, стараясь как можно естественнее прикрывать губы.

Священник говорил долго и монотонно, и почему-то казалось, что говорить он будет до самого рассвета, а ведь впереди предстояло выслушать еще и речь от представителя староверов. Барбаре хотелось, чтобы официальная часть поскорее закончилась, но, когда священник остановился, волхв так и не пришел.

Он показался лишь через десять минут, и недовольная толпа сразу же замолкла. Волхв вышел не через оставленный людьми «коридор» к помосту, а просто показался из толпы. Это был пожилой старец с серебряной длинной бородой, заплетенной в косу, осунувшимся лицом и близко посаженными карими глазами. Его голова была покрыта капюшоном мантии, сделанной из шкур животных, а на шее висел медальон из медвежьих когтей. Он шел, опираясь на посох, размер которого даже превышал его собственный рост. А толпа расступалась перед ним, благоговейно провожая взглядом. Барбару же больше удивил маленький медвежонок, следующий за ним, словно тень.

Княгиня почувствовала, что воля брата стала сильнее. Взглянув на Мечислава, пытаясь понять, почему он стал сопротивляться ее магии, она увидела как глаза брата загорелись при виде медвежонка, и княгиня чуть сильнее надавила своей волей, чтобы сдержать его восторг.

Волхв Казимеж, в отличие от священника, не стал подниматься на помост к княгине, а остановился посреди толпы, позволяя ей взять его в кольцо. Он был похож на сказочника, с удивительно добрым и открытым, но изборожденным глубокими морщинами лицом с не скрываемой мудростью в глазах.

– Я напомню вам, – проговорил Казимеж громким, грудным голосом, которому, казалось, внимала даже природа, – историю, с которой начался наш мир. – Он взмахнул своим посохом и рассек воздух. – В начале был хаос. И из этого хаоса родилась великая сила – энергия, которую называют Абсолютом. Благодаря ему на нашей земле зародилась жизнь, зацвели первые цветы и мир услышал писк первого животного. Абсолют наполнял пустынный мир своей энергией, но его было слишком много и часть его так и не нашла себе применения. Ручьи текли, а моря буйствовали, деревья шумели, а горы грозно нависали над всеми, небеса разверзались от гроз и радовали солнцем, но… Все равно чего-то не хватало.

Казимеж в каком-то странном танце начался двигаться по кругу, а вслед за ним все также плелся медвежонок.

– Из этой части Абсолюта и родились древние боги, – он вознес руки к небу и громко добавил: – И первым среди них был Ратибор! Он являлся первым людям в образе зверей и птиц, но люди умирали и его одиночество не становилось меньше. Тогда он создал других богов, собрав оставшуюся энергию Абсолюта, дремлющего в разных уголках мира, чтобы ему было с кем разделить свое бремя бессмертия. – Казимеж выдержал небольшую паузу. – Но, когда людей стало слишком много, начались междоусобные войны и, чтобы их прекратить, Ратибор решил объединить племена. Он привел из-за дремучего Черного леса первого князя – Тура. Он был чужак и потому правил справедливо, никого не обделяя вниманием. С того времени и началась история княженья Залеских нашей землей.

Волхв перестал кружиться и, словно только сейчас заметив медвежонка у своих ног, наклонился к нему и поднял на руки. Барбара, к своему удивлению, завороженная зрелищем, даже засмотрелась на не затейливый танец Казимежа и совсем забыла о брате, который начал восторженно пищать «Медвежонок! У этого старикашки есть медвежонок! Хочу!» Услышав его возгласы, сердце Барбары ухнуло вниз. Она упрекнула себя за эту беспечность. И все же княгиня вновь надавила на Мечислава своей волей, хоть силы ее уже были на исходе.

– В моих странствиях я встретил это маленькое, еще не окрепшее существо. Что было странно, ведь всего за несколько дней до этого мне стало известно о смерти нашего князя Болеслава. Мне явилось откровение! Мы чтим Ратибора – бога, который чаще всего являлся нам в образе медведя. И я подумал: что это, если не его знак? Он напоминает нам о том, что и сам когда-то был маленьким юным богом, и чтобы стать великим, ему нужно было время. Так и с нашей княгиней. Она молода, и, чтобы росток стал цветком, нам нужно время.

Все это время Казимеж обращался к толпе, но теперь он повернулся к Барбаре и всем собравшимся на помосте, указав на них длинным тонким пальцем с грязным ногтем. Мечислав продолжал ерзать в кресле и выкручивал свои пальцы рук, тихо и капризно повторяя «Хочу медвежонка!» С каждой минутой сдерживать его оказывалось еще сложнее и сложнее. Княгиня выискивала в толпе Михаэля. Ей просто необходимо сейчас вновь взглянуть в его глаза и почувствовать его поддержку. Ведь только он, как никто другой, внушал Барбаре уверенность в себе. Она снова почувствовала горечь от того, что не смогла его найти. Скорее всего Михаэль уже покинул церемонию, ведь он и так слишком сильно рисковал, заявившись сюда.

– Княгиня никогда не должна забывать, кому она служит! Она должна помнить о балансе, который стоит в основе нашего государства, иначе маги и простые люди вернутся к тому, с чего начали сотни лет назад. И польется кровь, и омоет она землю, и у дорог будут лежать тела мертвых детей, встретивших свою смерть от голода! Вот тебе мое предсказание, княгиня! – Глаза Казимежа на секунду словно загорелись безумным огнем, а голос его был похож на раскаты грома. – Истинный бог вернется на земли Стражтата и только тебе решать: будет ли это поступь друга или победителя. Он ждал своего часа и теперь дает тебе знаки!

Барбара вздрогнула, вспоминая свой странный сон. Ее будто окатили холодной водой, высказав это предсказание, и она разнервничалась. Мать-настоятельница говорила тоже самое в храме. Нужно было вернуться к своим корням, еще более древним традициям и оставить Созидателя.

– Стойте, княжич! – только и услышала Барбара крик Якуба, который несмотря на свою хромоту первый бросился с помоста за вскочившим Мечиславом. Но не поспев за княжичем, он оступился и упал из-за боли, пронзившей его ногу.

Барбара ошиблась! Она испугалась слов Казимежа и все-таки потеряла контроль! В ту же секунду, как страх заполнил ее сердце, Мечислав вырвался из-под ее власти и устремился к тому, чего хотел. Он за долю секунды оказался около Казимежа и попытался выхватить у того из рук медвежонка, но волхв не хотел расставаться со знаком, посланным ему Ратибором.

Глава 11.3

Мир вокруг будто замедлился. И лишь Мечислав действовал ловко и быстро. Он схватил медвежонка за шею и потащил на себя. Животное взревело. А Казимеж попытался оттолкнуть княжича. Встретив сопротивление волхва, Мечислав рассвирепел. Малый ребенок, которым он стал после проклятья, превратился в монстра.

Стражники, бросившиеся вслед за Якубом, чтобы остановить Мечислава, достали мечи и приблизились к волхву и княжичу. Барбара вскочила и бросилась к брату, крича всем стражникам, чтобы они не трогали его. Она расталкивала перед собой этих мужчин и пробиралась к Мечиславу с дрожью в теле и страхом, сковавшим ее сердце. Это был ее брат! Никому не позволено будет ему навредить! Мечислав не ведает, что творит, а она уговорит его оставить в покое медвежонка. Он согласится, он…

Раздался противный хруст. Даже в общей суматохе Барбара услышала его. Она видела, как голова волхва вывернулась под неестественным углом. Жизнь покинула его тело за секунду. Костлявые пальцы старика разжались и он отпустил княжича, упав на землю.

– Ты плохой! Я князь! Ты должен подчиняться мне! – кричал Мечислав.

Он сдавил горло и так мертвого волхва, еще раз переламывая кости в шее так, что, казалось, их там не осталось вовсе.

– Плохой! Плохой! Плохой!

Княгиня пыталась воззвать к своей магии, но понимала, что силы ее почти полностью иссякли и было уже поздно. Она продолжала бежать к брату, но почувствовала, как кто-то резко и сильно схватил ее за руку, не пуская к нему. Она обернулась, полная злости и отчаяния, и встретилась напуганными глазами с Яромиром.

– Пусти! – вскричала Барбара.

– Это опасно, – призывал Яромир к голосу ее разума, сильнее схватив ее и прижав к своей груди. – Он сейчас не в себе…

– Это мой брат! – выкрикнула княгиня и из остатков своей магии решительно заставила мужа отпустить ее.

Барбара подскочила к брату в ужасе уставилась на труп волхва. Она обернулась на свой народ и увидела в их глазах только гнев. Где-то на периферии сознания она услышала, как Яромир отдает приказ стражникам не подпускать толпу к княгине. С дрожащими руками она опустилась на колени перед братом, который уселся на землю, гордый своей добычей в виде медвежонка, и крепко обняла, прижавшись лицом к его затылку.

– Что же ты наделал, Мечислав? – пролепетала Барбара, обнимая брата. Слезы текли по ее щекам, обжигая нежную кожу. – Что же наделала я?

– Смотри, Барбара, – гордо говорил Мечислав, пытаясь выкрутиться из ее объятий. – У меня теперь есть медвежонок.

Барбара отстранилась – скорее из-за страха перед силой брата, из-за которой и она могла пострадать. На коленях у Мечислава лежал мертвый медвежонок с переломанной шеей. Он гладил его по загривку и обнимал, а Барбара все плакала и плакала, сидя около брата и трупа самого уважаемого волхва староверов.

Вдруг неподалеку от нее прилетел первый камень. Барбара обернулась и увидела беснующуюся толпу, которую едва-едва сдерживала стража. Они кричали, выплевывали проклятия и кидали в княгиню и ее брата все, что было под рукой. Один камень попал Барбаре прямо в плечо и она взвизгнула от боли. В этот же момент Яромир,который вместе со стражниками не давал людям подступиться к княгине, оказался около нее и накрыл ее своим телом, пытаясь уберечь от новых камней, летящих в их сторону.

– Проклятая княгиня! – прокричал кто-то в толпе.

– Ратибор проклял этот престол!

– Вы отвернулись от истинного бога и вот ваше наказание!

Барбара с ужасом наблюдала за людьми, которые должны были идти за ней и почитать. Ее самый страшный кошмар стал явью и всему виной были не интриги, а она сама. Она хотела оправдаться, что ее брат болен и не понимает, что творит, но понимала, что им не нужны слова. Они жаждят расправы.

Толпа решительно сжимала их в кольцо, потому что стража не решалась применить мечи, но ситуация становилась опаснее. Люди проклинали Барбару и всех Залеских, желали ее крови, вспоминая и недавний несправедливый, по их мнению, приговор Ижеслава Тишоки.

– Ты должен быть на стороне народа, а не княжеским псом! – прокричал кто-то еще, и Барбара поняла, что это о Яромире.

Она взглянула на мужа и увидела, как на его лице заиграли желваки и он изо всех сил сдерживается, чтобы не устроить резню тем, кто угрожает его княгине. В его спину, руки и даже голову летели камни, овощи, палки, но держался и прикрывал ее.

– Яромир… – пролепетала Барбара.

– Я защищу тебя, – сказал он, пытаясь поднять ее на ноги, чтобы попытаться увести отсюда. – Положу свою жизнь ради твоей безопасности. Я твой, а ты моя. Я никому не позволю тебе навредить.

Большим пальцем он нежно утер слезы на ее щеках. У княгини перехватило дыхание от решительного блеска в глазах Яромира. Она подчинилась ему, когда он поднял ее на ноги, приобнимая за плечи, и взяла брата за руку. Мечислав, обнимая труп медвежонка, жалостливо пролепетал, что ему страшно, и сердце Барбары неприятно кольнуло.

Но вдруг в толпе, что бесновалась и выкрикивала проклятия, поднялись новые голоса.

– Это Созидатель наказывает вас за верность не тому богу!

– Ратибор мертв!

И тут началось самое страшное. Люди накинулись друг на другу, крича, вырывая волосы и избивая друг друга. Нововеры и староверы сцепились друг с другом, словно кошка с собакой. Сейчас они будто бы выплескивали всю озлобленность друг на друга, копившуюся долгие годы. Староверы злились, что их бога забывают и стирают, а нововеры – из-за того, что эти простаки до сих пор верят в сказки и не желают принять их истину.

Яромир вместе со стражей воспользовались этим моментом, чтобы увести княгиню, ее брата и советников к безопасному месту, откуда они отправятся в замок. Барбара, бегущая с этого поля боя, в последний раз обернулась на свой народ, обуявший гнев. Она увидела первые бездыханные тела и кровь, окропившую площадь. А в центре всего этого лежал волхв Казимеж со свернутой шеей и стеклянными глазами.

Внезапно небо разрезала молния и невероятно громкий раскат грома заглушил крики людей. Свинцовые небеса разверзлись и на землю хлынул ледяной ливень с крупными каплями. Яромир прикрыл Барбару своим плащом, стараясь уберечь, но толку было мало и дождь пронизывал холодом тело княгини, словно иглы, пока они спешили назад в замок.

Барбара старалась передвигать ногами как можно быстрее, но все тело налилось тяжестью и движения давались ей с огромным трудом. Она крепко сжимала руку брата, не прекращающего повторять, что ему страшно, а теперь еще и холодно.

Садясь в карт, на котором они приехали на праздник, Барбара еще раз взглянула на город и воцарившийся в нем хаос.

Шел первый год княженья Барбары Залеской.

Глава 12.1

Барбара смотрела на серость за окном. Дождевые капли ударялись о стекло, собирались в ручейки и бежали вниз. Складывалось ощущение, будто сама природа плакала вместе с душой великой княгини. Барбара прокручивала в голове события последних дней и корила себя. Нужно было внимательнее следить за Мечиславом. Или нарушить традицию и не брать брата с собой. Народ бы поговорил об этом как об оскорблении, но забыл. Но вот убийства Казимежа он княжеской семье не простит.

Тот день она запомнит навсегда. Стража еле смогла увести их от разъяренной, бушующей толпы, которая, поддавшись всеобщему горю и страху, хотела разорвать и Барбару, и Мечислава, и любого, кто встал на их сторону.

Когда тихо скрипнула дверь в ее комнату, Барбара даже не обернулась. Сейчас она была слишком поглощена переживаниями и была раздавлена, что не заметила бы, если бы здесь появились наемные убийцы.

– Княгиня… – голос Яромира необычно тихий, словно шелест переворачивающихся страниц.

Барбара не отозвалась, не обернулась. Ей было страшно взглянуть в его глаза, вспомнить тот день и еще раз пережить его. Княгине не хотелось говорить, не хотелось слушать. Она просто хотела вычеркнуть произошедшее из своей памяти, побыстрее прожить жизнь до того момента, как эти события останутся просто зарубцевавшимся шрамом, который больше не болит.

Яромир, наверное, это понял. У него было удивительное чувство такта, которое появлялось в самые подходящие моменты. Он мог быть прямолинеен, груб и не сдержан, но, когда дело касалось Барбары, он становился не хищником, готовым к нападению, а всего лишь отдыхающим охотником.

А потому он просто без лишних слов подошел к ней и обнял со спины, крепко прижимая к своей груди. Барбара чувствовала, как бешено бьется его большое сердце, в котором было место и для нее, если бы она только позволила себе быть более открытой.

– Даже если весь мир будет против тебя, я не отвернусь и останусь подле, – тихо пробормотал Яромир ей на ухо, а затем зарылся носом в ее волосы.

Барбара тихо всхлипнула, боясь показывать свою слабость, но так отчаянно нуждаясь в поддержке. Ее разрывало чувство долга, велевшего ей быть сильной и сносить все сложности стойко, и ее собственные доброта и ранимость, которые терзали ее душу.

– Спасибо, – прошептала Барбара, накрывая своей ладонью руки Яромира, обнимающего ее. – И прости меня. Я использовала свой дар на тебе.

– Ты была в отчаянии. Я понимаю.

Он крепче сжал ее в своих объятиях, а княгиня была благодарна ему за короткие, но точные слова, за эту теплоту, согревающую и поддерживающую ее.

Тишину, царившую в кабинете, нарушил Якуб, явившийся сюда. Яромир отстранился от нее также быстро и незаметно, как и обнял, и Барбара вновь мысленно поблагодарила его за тактичность. Княгиня знала, что он не принес хороших вестей. Она ждала его слов и боялась.

– Погромы в столице не заканчиваются, – начал Яромир, но Барбара это уже и так знала. Даже плохая погода не останавливала людей. И теперь улицы ее любимого города превратились в страшное поле боя, окрасились кровью невинных. Прошло так мало дней, но повсюду уже шныряют мародеры, горят здания и плачут испуганные женщины и дети.

– Стража также докладывает о нескольких локальных выступлениях в других городах Стражтата, – продолжил за Яромиром Якуб. – Мы боимся, что вскоре бунт перерастет в восстание и охватит всю страну.

Советник внимательно посмотрел на Барбару. В его пристальном взгляде княгиня увидела решимость и одновременно беспокойство.

– И что же вы предлагаете? – безразличным тоном спросила Барбара. Хотя уже знала, чего хотят советник и ее муж.

– Нужно ввести чрезвычайное положение в стране и позволить армии делать свое дело – защищать Стражтат и Залеских, – ответил Якуб.

Барбара бросила взгляд на мужа, но поняла, что он на стороне советника. Но как она могла спустить армию на свой народ? Тем более раз виновницей этих восстаний была именно ее семья. Если она позволит ввести военное положение, то станет очередной кровавой правительницей и только закрепит мнение, что женщина не должна быть во главе страны.

– Мы не можем, – холодным, словно сталь, голосом произнесла княгиня.

– Но Барбара… – несмело начал Яромир, однако княгиня его перебила.

– Я четко выразила свою мысль, – она злобно посмотрела на мужа и Якуба. – Я великая княгиня. Это моя страна и мой народ. Военному положению в Стражтате не бывать!

Якуб и Яромир спорить не стали и молча удалились из кабинета. Но Барбара знала, что они вернутся с тем же предложением. А еще знала, что они правы. Но не могла себе позволить показать слабость, прикрыться армией и с помощью силы решить все проблемы. Княгиня твердо решила, что хотя бы попробует договориться с народом. Война ослабит положение Стражтата, а слабое государство – лакомый кусочек для его соседей.

Съедаемая чувством вины за то, что проявила твердость совсем не там, где нужно, Барбара вновь перевела взгляд на окно. Дождь все также не прекращался. А княгиня все думала о том, что сказал бы ее отец. Она была точно уверена, что если Болеслав сейчас за ней наблюдает, то ему это очень не нравится. Барбара вновь начала гладить шрам на руке.

– Это ты во всем виноват, отец.

Она не была уверена в правильности своих суждений. Но то ли от отчаяния, то ли от беспомощности, очень хотела сбросить груз вины на кого-то еще. Если бы только отец не делал ставку на Мечислава, а хотя бы немного подготовил и Барбару, все могло пройти совершенно по-другому. Княгиня сейчас хотя бы не была так растеряна.

Княгиня тихо всхлипнула и закрыла рот ладонью, чтобы слуги и стража за ее дверями не услышали. Она ничуть не изменилась. Корона на голове не сделала неопытную девушку сильнее. Давящая ответственность не добавила ей мудрости.

Чувство вины все не проходило. Тяжесть мыслей, в которых представлялось совсем не светлое будущее, окончательно выбила Барбару из колеи. Чтобы не оставаться в одиночестве, княгиня сперва решила навестить Мечислава. Она не видела брата уже несколько дней и даже не спрашивала о нем. Она знала, что он совершенно не раскаивается в содеянном, но боялась услышать это от кого-то еще, потому что в глубине души все еще теплилась надежда, что болезнь Мечислава оставила в нем хоть что-то прежнее.

Выйдя из комнаты, она направилась в покои брата. Но на полпути сдалась. Княгиня еще не готова его видеть. Это будет слишком больно. И вновь почувствовала укол вины за то, что бросила брата. Оставила его в такое страшное время. Но за ним сейчас лучше присмотрит стража и слуги. Встретиться с Мечиславом сейчас она не могла. Ровно как не могла посмотреть в глаза Яромиру, не вспоминая тот день. Каждое его неосторожное прикосновение к ней пробуждало воспоминание о том, как он старался вывести ее с площади.

Поэтому Барбара отправилась к Анне. Ее комната находилась на первом этаже. Там девочка могла спокойно принимать староверов, а те, в свою очередь, не шныряли по дворцу.

Перед дверью Барбара остановилась и постучала. Она могла бы оставить все приличия и войти просто так. Но княгиня очень боялась, что Анна не захочет ее видеть, потому что Барбара косвенно виновата в смерти Казимежа.

Услышав слабое «Войдите», Барбара открыла дверь. Комнатка Анны была совсем крошечной по сравнению с остальными покоями в замке. Насколько Барбара знала, девочке предлагали комнаты побольше в крыле для слуг, но она отказалась и решила, что старая коморка с маленьким окном у потолка ей подходит лучше.

Анна сидела на кровати, обняв себя за ноги. Девочка выглядела расстроенной и, наверное, долго плакала, судя по покрасневшим глазам.

Барбара присела рядом:

– Анна, что случилось?

– Ничего, – девочка всхлипнула и отвернулась. – Все хорошо.

Но княгиня отступать не планировала. Пусть сейчас Анна и не готова говорить, она все расскажет, когда придет время. Ей хотелось хоть как-то облегчить чьи-то страдания, чтобы почувствовать себя лучше, чтобы знать, что не она причина всех бед в государстве.

– Как дела в храме? – поинтересовалась Барбара.

– М-м-меня оттуда выгнали, – запинаясь от слез, сдавливавших горло, произнесла Анна.

И тут Барбара все поняла.

– Анна, ты можешь мне все рассказать, – Барбара положила руку девочке на плечо, приободряя ее. Она надеялась, что Анна, как и все дети, не сможет долго что-то утаивать. И была права.

Анна повернулась к ней, по щекам катились слезы.

– Я не хочу вас расстраивать.

– Все в порядке, – поддержала ее Барбара.

Девочка вытерла слезы, тыльной стороной руки.

– Служительницы разозлились, потому что я отказалась отворачиваться от вас, – новая слезинка скатилась по ее щеке. – Они сказали, что все Залеские теперь враги Ратибора. Но я в это не верю. Наш бог учит прощать и давать вторые шансы даже за самые страшные проступки. Даже Мать-настоятельница просто стояла и ничего не сделала, когда другие жрицы выгоняли меня.

В комнате повисло молчание. Анна лишь тихонько всхлипывала. И Барбара ее понимала. Девочку поставили перед выбором, который такие маленькие дети не должны принимать. Или перед выбором ее поставила сама Барбара, когда привела Анну во дворец? Конечно же девочка не смогла бы от нее отвернуться, ведь княгиня спасла ее от старой жизни. И вот когда-то благородное решение Барбары, вновь обернулось против нее. Похоже, Барбара запомнится как княгиня, которая принимает только неверные решения.

– Все будет хорошо. Если хочешь, ты можешь вернуться в храм Ратибора. Скажи служительницам, что ты на их стороне, – сказала Барбара, потому что ей это решение показалось правильным.

И тут маленькая Анна, посерьезнев, приняла слишком взрослое и взвешенное для ее возраста решение:

– Нет, я не хочу, – в ее глазах сквозила обида и презрение. – Служительницы учили меня прощать, когда сами на такое не способны. Они лицемерны. Я уверена, что Ратибор поймет меня и не накажет, ведь я следую его учениям и не таю зла.

На удивление, решение маленькой девочки облегчило ношу Барбары. Она будто почувствовала себя не такой никчемной княгиней. Ей подумалось, что даже если такая маленькая девочка способна идти против всех, если считает это правильным, то и Барбара не должна сомневаться в себе.

Глава 12.2

***

– Вы же знаете, что это плохое решение, -– Якуб, прихрамывая, расхаживал по комнате. Даже такой опытный политик, как он, сейчас не мог сдержать волнение.

– Не узнаю, пока не попробую, – отрезала Барбара.

– Толпа разъярена, вы не можете вот так просто к ней выйти, – не унимался советник. – Все может закончиться даже хуже, чем в прошлый раз. Тогда у них были только камни, потому что убийство Казимежа застало их врасплох. Что помешает им подготовиться лучше и принести настоящее оружие?

Слова Якуба не успокаивали, но Барбара была тверда в своем решении. Она не бросит армию на подавление протестов, пока не поговорит с людьми.

– Могу, Якуб. Я должна что-то сделать, пусть даже ничего и не получится. Но если уж мне и придется перейти к крайним мерам, то я должна быть точно уверена, что попробовала решить вопрос мирно.

– Но ваш отец… – начал Якуб, видимо, решив, что этот аргумент точно переубедит Барбару.

– Я не мой отец! И никогда им не стану. Я буду править так, как я считаю правильным! – на мгновение княгиня рассвирепела. Она боготворила отца, пока не столкнулась с жестокой правдой. Поэтому как могла старалась не вспоминать о правлении Болеслава, чтобы не разрушать в памяти его светлый образ.

Якуб удалился, бросив на прощание: «Надеюсь, вам не придется признать мою правоту».

Эта колкая фраза засела в голове Барбары, чем еще сильнее увеличила ее решимость.

Вчера княгиня дала распоряжение объявить народу о своем намерении поговорить. Специально для этого была подготовлена площадка, а армия расставлена строго по периметру. Каждый, кто захочет прийти на встречу, будет тщательно проверен, и жизни Барбары ничего не должно угрожать.

Однако это совершенно не успокоило Яромира, который пытался отговорить жену от переговоров. Но Барбара не поддалась и на его уговоры. И поэтому со вчерашнего вечера они не разговаривали. Барбара даже не знала, будет ли он сегодня рядом с ней.

Зато Анна ее удивила. Узнав о намерении княгини, девочка пришла к ней и пообещала быть рядом. Барбара не хотела привлекать ее, но Анна была также полна решимости, как и сама княгиня:

– Люди должны увидеть, что у вас есть поддержка. Хоть меня и выгнали из храма, я все равно остаюсь жрицей Ратибора и этого у меня не отнять до самой смерти!

И Барбара была очень благодарна этой маленькой девочке за ее смелость и стойкость, которой ей не хватало.Княгиня улыбнулась и, поддавшись чувствам, приобняла Анну.

– Давай прогуляемся, Анна? До начала у нас есть еще достаточно времени.

Девочка засияла и радостно согласилась. Что не говори, а она почитала Барбару, как почитает бездомный котенок человека, который подкармливает его. Рядом с Анной и Барбаре становилось легче, ведь она думала о других таких же потерянных детях, к которым была несправедлива жизнь и которым она обязательно поможет. Величие начинается с малого. Смерть Казимежа останется непоправимой ошибкой в жизни Барбары, но княгиня не позволит этому остановить ее на пути совершенствования.

Барбара и забыла, когда в последний раз была в саду. Тишина и единение были неизменными атрибутами этого места, в то время как сам замок был подобен улью с вечно спешащими куда-то слугами, советниками и дворянами. Высаженные вдоль дорожек цветы радовали глаз, а кроны деревьев скрывали от солнца и любопытных глаз. Здесь пахло свежестью и свободой.

Едва тронутые желтизной листья на деревьях напомнили о том, что долгое лето заканчивалось и что впереди была лютая зима. Барбара хотела отвлечься от государственных мыслей здесь, но даже листва смогла ей напомнить о том, что зимой ее народу придется тяжко из-за неурожая и дождливого лета.

– Это чудесное место, княгиня, – сказала Анна. – Оно отличается от всего, что я видела в замке.

– Когда-то в детстве мы с Мечиславом играли в этом саду в прятки, – вспомнилось Барбаре. – Он так огромен, что искать здесь кого-то было сущим наказанием и мы всегда спорили, кто же будет прятаться, а кто искать.

Барбара снова улыбнулась и присела на лавку под одним из деревьев. Анна последовала ее примеру. Они болтали о всякой ерунде, словно не существовало ничего, кроме этого места и Барбара не княгиня, а всего лишь старшая сестра Анны. Не было титулов, не было проблем. Барбара была сама собой. Той, кто был в Хэксенштадте, и кто исчез, когда умер ее отец.

– О чем ты мечтаешь, Анна? – неожиданно спросила Барбара.

Девочка удивись и засмущалась одновременно, ведь раньше никто не проявлял по отношению к ней столько интереса и заботы.

– Я… Я бы хотела научиться писать и читать, – отведя взгляд ответила Анна, – чтобы, когда я вырасту, я могла путешествовать по нашей стране и учить грамоте всех детей, которые остались одни. Чтобы больше никто не чувствовал себя одиноким.

– Это очень хорошая мечта, – ответила Барбара, потрепав волосы Анны на макушке. – Я обязательно найду кого-нибудь, кто научит тебя писать и читать.

Девочка засияла и поблагодарила княгиню, и Барбара была счастлива видеть ее улыбку. К сожалению, здесь нельзя было остаться. Время неумолимо мчалось вперед и вскоре Барбаре нужно было выступить перед народом, успокоить его. Княгиня и Анна поднялись с лавки и двинулись вдоль одной из песчаных дорожек назад в замок.

Порыв ветра поднял столб пыли, заставив Барбару зажмуриться. Несколько песчинок все-таки попали ей в глаза и их неприятно защипала. Княгиня попыталась протереть их и унять неприятный зуд, но тут шелест листвы и гул ветра разорвал крик Анны.

– Княгиня!

Барбара приоткрыла глаза и увидела, что Анна указывает куда-то рукой. Из-за солнца, слепящего прямо в глаза, было плохо видно, но она смогла рассмотреть прячущегося в ветвях огромного дуба лучника, наведшего одну из своих стрел прямо на них.

Барбара в ту же секунду схватила Анну за руку и дернула на себя. Они ринулись что есть мочи прочь, пытаясь петлять между деревьями, чтобы лучнику было сложнее прицелиться. Барбара слышала, как в воздухе за ее спиной свистели стрелы, но продолжала бежать и тянуть Анну за собой. Юбки ее платья мешали бежать и горло сдавливало от боли, когда она пыталась позвать на помощь.

Но когда уже появилась надежда, что они скрылись от лучника, что вот-вот выберутся отсюда и попадут под защиту стражи, неожиданно перед ними выскочил другой мужчина, платок прикрывал нижнюю часть его лица. В руках мужчины блеснуло лезвие кинжала.

Барбара схватила Анну за руку и дернула. Девочка спряталась за спиной княгини.

– Кто ты такой? – пытаясь скрыть дрожь в голосе и показаться как можно более суровой, спросила Барбара.

Мужчина ей ничего не ответил, а только, крадучись и выставив перед собой кинжал, приблизился к ним. Барбара закрыла Анну собой и вместе они начали пятиться назад.

– Ты хоть понимаешь, кто перед тобой? – Барбара надеялась, что страх заставит мужчину отступить.

– Проклятая княгиня, – выплюнул мужчина и бросился на них.

Барбара бросилась наутек. За собой она тянула Анну. Но очень быстро стало ясно, что это ни к чему не приведет. Легкие разрывались от нехватки воздуха. Сердце сильно билось в груди. Бежать дальше было нельзя. А потому Барбара решилась вновь использовать магию. Княгиня отмела все мысли, которые говорили, что у нее ничего не получится. Выбора нет. Сегодня ни сама Барбара, ни Анна пострадать не должны.

– Опусти кинжал, – резко и уверенно произнесла Барбара.

У нападавшего остекленел взгляд. Княгиня облегченно выдохнула. А затем силой своей магии заставила мужчину отдать кинжал. А тот, словно послушная марионетка, повиновался. Резко и быстро Барбара отрезала куски ткани от платья и связала мужчине руки и ноги. Она не проверила крепкость узлов. Это было и не нужно. Главное, выиграть время, если магия перестанет действовать. А дальше стража сама разберется.

– Теперь все будет хорошо, Анна. Пойдем, – произнесла княгиня, протягивая девочке руку.

Напуганная Анна сразу же бросилась к княгине, и они поспешили убраться из сада. Но вдруг из-за спины послушался громкий хруст ветвей и не то крик, не то рык «Не уйдешь, чертовка!»

Барбара обернулась и увидела лучника. С каждой секундой он подбирался все ближе и ближе. В колчане у него оставалось не так много стрел. Барбара быстро оценила расстояние до замка. Они смогут добежать и спрятаться. У них получится. Барбара хотела применить на лучнике свою магию. Но не смогла, он находился далеко и сил княгини на это не хватило.

В воздухе просвистела первая стрела, затем вторая… Лучник был быстр. Между выстрелами прошло всего несколько секунд. Барбара бросилась бежать. Она все также тянула за собой Анну. Они петляли между деревьев. Барбара боялась обернуться, чтобы посмотреть на лучника. Она мчалась вперед, не разбирая дороги. Скоро они будут в безопасности. Дворец уже совсем близко. Но желанию Барбары не суждено было сбыться. Она споткнулась за корень одного из деревьев и упала на землю.

Все случилось в мгновение ока. Пока Барбара пыталась подскочить, Анна с мокрыми от слез глазами привстала на коленях и, раскинув руки, закрыла княгиню собой. Стрела вошла в детское тело, как нож в масло. Анна дернулась, назад, но осталась на своем месте, пытаясь не потерять равновесие. Княгиня видела перед собой только спину девочки и и торчащую из нее стрелу. Кровь сразу же обагрила скромное одеяние маленькой жрицы, и Барбару захлестнули гнев, паника и отчаяние.

– Нет! – закричала что есть мочи Барбара, но другая стрела просвистела над ее головой и врезалась в дерево.

Барбара попыталась подняться и спрятаться вместе с Анной за толстым стволом дерева. А затем острая боль растеклась по всему телу. Княгиня вскрикнула и перевела взгляд на ногу. Лучник смог ранить ее в бедро. Сжав зубы и превозмогая боль, Барбара спряталась с Анной за деревом. Княгиня посмотрела на маленькую жрицу. Из рта девочки текла тонкая струйка крови.

– Анна… Анна… – в отчаянии бормотала княгиня. Она знала, что стрелу нужно обломать и вытащить, но боялась даже прикоснуться к ней, чтобы не сделать девочке больно. Да и кто знает, сколько им еще придется прятаться за деревом. Если вытащить стрелу сейчас, Анна просто может истечь кровью и не дождаться помощи.

– Все… хорошо?.. – только и пролепетала Анна, смотря куда-то вверх, но не на княгиню.

И тут послышался лязг метала. Барбара обернулась и увидела, как к ним приближается стража, и радостная сказала:

– Смотри, Анна! Стража подоспела. Ты не умрешь, я отведу тебя к лекарю.

– Ратибор… поможет… мне… – голос Анны становился все тише и тише.

– Ничего не говори, только не закрывай глаза, Анна! Слышишь? – княгиня сжала маленькую ладошку Анну в своей руке.

Взгляд Анны стал остекленевшим, и Барбара не сдержала слез. Так их и нашли: княгиню в изорванном и окровавленном платье, с простреленной ногой и маленькой мертвой девочкой на руках, которую Барбара не хотела отпускать.

Глава 12.3

***

Время шло невыносимо медленно. А для Барбары оно и вовсе остановилось после смерти Анны. В памяти навсегда останутся пустые глаза девочки. Дни сменялись ночами. А Барбара даже не интересовалась тем, что происходит в столице. Княгиня не выходила из комнаты, практически не спала и ничего не ела. Все время она смотрела в пустоту комнаты, как будто заглядывая в собственную душу.

Она видела так много смертей в последние дни и вряд ли уже сможет стать прежней собой. Мир жесток. Жестоки и сами люди.

Барбара винила себя за то, что случилось с Анной, ведь вряд ли нападавшие хотели убить никому ненужную жрицу.Истинная причина покушения была понятна и без слов пленников, которых, к слову, хоть и поймали, но сохранили молчание, откусив себе языки и умерев.Барбара винила себя за то, что возомнила себя правительницей и вообще не сбежала, как только узнала о болезни отца и брата.

Яромир все эти дни был рядом. Лишь изредка он уходил, чтобы забрать у служанок еду, которую Барбара все равно не ела, или чтобы переодеться. Он не подпускал к Барбаре никого, чтобы не нарушать ее и без того хрупкий покой.

Он лишь раз отошел надолго. И в тот момент в комнату к Барбаре прокрался Марек. Он застал ее в постели: бледную, осунувшуюся и с опухшими от слез глазами. Он рассказал княгине об ужасах, творящихся на улицах, ведь каким-то образом история о смерти маленькой жрицы просочилась в город.Он поведал и о том, что в смерти Анны все винят ее. Княгиня слушала канцлера и плакала. Она не могла сдерживать слезы. Не могла себя контролировать. Ей просто хотелось побыстрее все это закончить.

– Княгиня, мы должны дать людям то, чего они хотят, иначе это кровопролитие не закончится, – мягким, совсем не похожим на него голосом сказал Марек.

– Что вы предлагаете? – без особого энтузиазма поинтересовалась Барбара.

– Вы должны сложить с себя полномочия. На время, не навсегда. Пока народ не успокоится и не перестанет видеть корень зла во всех Залеских. Они увидят, что княгиня в первую очередь ценит не свою власть, а благополучие народа, которого добьются более опытные люди, пока вы не станете готовы.

– Но кто же будет править страной? – Барбара впервые посмотрела на Марека и тот развернул перед ней длинный свиток.

– Я, как канцлер. Мы подготовили указ о временной передаче власти. Это должно успокоить народ. Ведь они увидят действия, которых не видели до этого.

Барбара на секунду задумалась. Предложение Марека казалось ей спасением. Да и к тому же он уже очень давно является канцлером. И Болеслав доверял ему. Якубу, конечно, сама Барбара доверяла больше. Но он стоит ниже Марека по статусу, а потому не может претендовать на роль регента вперед канцлера.Да и к тому же Якуб сейчас был в отъезде и посоветоваться ей не с кем.

– Вам нужно лишь поставить свою подпись, княгиня, и печать, – добавил Марек, протягивая ей и перо, и княжескую печать. Барбаре даже подумалось, что канцлер хорошо подготовился к этой встрече.

– Хорошо, – согласилась Барбара, подписывая указ, – но пообещайте, Марек, что позаботитесь о Мечиславе. Он не должен пострадать.

– Обещаю, – улыбнулся Марек. – Я позабочусь обо всем, княгиня.

– А теперь оставьте меня, – распорядилась Барбара. – Мне нужен покой.

Марек, конечно же, повиновался и, раскланиваясь, убрался восвояси. Барбара и не догадывалась какую ошибку совершила, пока через несколько дней не вернулся Якуб. Советник был в ярости.

– Барбара, что вы наделали? – он громко ударил тростью по полу.

– Я устала, это было правильное решение, – без эмоционально пробормотала Барбара. – Я не справлялась и мне нужна была помощь.

– Нет, вы очень сильно заблуждаетесь.

– Вы не можете меня осуждать. Где вы были, Якуб, все эти дни, когда я нуждалась в поддержке?

– Пытался узнать, не приложили ли к смерти Казимежа руку другие государства, – сурово сказал Якуб, и Барбара даже испугалась, потому что впервые видела советника настолько злым.

– Вы же прекрасно знаете, что его убил Мечислав, – Барбара устало посмотрела на советника. – Болезнь затмила его разум, сделав… другим. Сейчас он словно ребенок с неконтролируемой силой.

– Да, но в политике важна любая деталь, любая мелочь. И я оказался прав. И сейчас, Барбара, вам очень небезопасно оставаться во дворце. Особенно теперь, когда вы сами отдали власть, – Якуб заскрежетал зубами и зло выплюнул: – Проклятый Марек!

Барбара могла бы испугаться. Но после смерти Анны ее собственная жизнь будто утратила ценность. Она уже смирилась с мыслью, что может умереть. И если ее народ так решил, то она к этому готова.

Видя полное безразличие Барбары, Якуб продолжил:

– Я не знаю, как много времени у нас есть. Поэтому сегодня ночью вы отправитесь к моему другу. Он вас приютит, пока я здесь все не улажу.

Барбара не спорила. И не спрашивала, что же так сильно испугала Якуба в ее решении передать власть. Ей просто было все равно. Княгиня плыла по течению из обстоятельств и совершенно ничего не хотела выбирать. Несколько раз она уже ошиблась. И теперь неверные решения будут преследовать ее всю жизнь.

Глава 13.1

Рана на ноге чесалась и зудела, но Барбара старалась не думать об этом. Легче становилось только во время небольших привалов и то ненадолго, а потом они снова продолжали путь. От постоянной скачки верхом у нее болела не только рана, но и бедра. Никогда раньше Барбара не проводила столько времени в седле. Они с Яромиром бежали из столицы, словно воры, а не княжеская чета, постоянно озирались и прислушивались к каждому шороху. Но жаловаться на такую судьбу было неправильно. Барбара утешала себя мыслью, что она хотя бы жива. Чего не скажешь о милой маленькой Анне. Княгиня на всю жизнь запомнит эту девочку.

Стражтат – страна, почти полностью покрытая лесами. И до побега Барбара это знала, но будто не замечала. Теперь же княгиня тихо радовалась, что живет именно здесь. Ведь практически весь их путь лежал через лес, который старательно скрывал беглецов внутри себя.

События прошедших дней роились в голове Барбары. У княгини уже не было сил гадать, могла ли она предотвратить этот ужас. Она была истощена морально и физически. Едва ли Барбара ела и спала нормально после того, как Анна умерла. Так княгиня будто наказывала себя за то, что осталась жива. И потому предложение канцлера, который так ловко подгадал момент, казалось Барбаре в тот день единственным правильным выходом.

Ей долго не хотелось верить, что Марек обернет против нее передачу власти, но Барбара сама стала свидетельницей того, как начали стягиваться военные в столицу, а за ее покоями и самой княгиней пристально наблюдали. Ждать своей судьбы было более нельзя, и Якуб, организовав им возможность для побега, отправил их в путь вместе с сопроводительным письмом для своего друга, который должен был приютить у себя беглецов.

Как ни тяжело Барбаре было оставлять столицу, а вместе с ней и брата, она понимала, что, оставшись в руках Марека, не стоит рассчитывать на лучший исход. А потому она надеялась и молилась Созидателю, чтобы канцлер – а теперь уже и регент – сдержал свое обещание и не навредил ее брату. Взять с собой Мечислава было нелегко, а оставить в замке – еще тяжелее.

Ее сердце, разбитое на тысячи осколков, каждым неправильным решением последних дней, невыносимо болело. И помочь могло одно лишь время. Оно не залечит душевные раны так, как это происходит с ранами телесными, но приглушит их боль. Которая все равно будет возвращаться, как только Барбара позволит себе вспомнить все.

Они ехали несколько долгих дней, наблюдая за сменяющимся пейзажем такого разного и родного Стражтата. Эта обстановка почти помогала княгине забыться. Когда лес ненадолго заканчивался, Барбара могла понаблюдать за крестьянами, работающими в поле, рыбаками и даже детьми, валяющими дурака недалеко от своих родителей. Чем дальше они убегали от Святограда, тем больше ей казалось все произошедшее всего лишь страшным сном. Люди вокруг будто не чувствовали приближение чего-то страшного. Хотя сама Барбара жила с этим тревожным ощущением с того момента, как взошла на престол.

Но быть может, то самое страшное уже произошло. Зудевшая рана и пустота в сердце напоминали ей о смерти юной и такой невинной Анны, которая верила в справедливость Ратибора. Но что это за боги, которые готовы забрать себе детей, никак не очернивших мир, в который пришли совсем недавно?

Боль в ноге не давала забыть и о том, что именно Барбара стала виновницей разрушения старого уклада. Еще никого из Залеских не изгоняли из столицы, словно паршивого пса.

Эта мысль не оставляла княгиню. Редкие разговоры с Яромиром не давали утешения, ведь тот отвечал коротко и сдержанно, будто бы боясь, что легкая беседа заставит его потерять бдительность. Но Барбара была ему благодарна. Он мог отречься от нее и примкнуть к канцлеру, но остался с ней и продолжает заботиться о ее безопасности. И чем больше княгине думала о нем – внешне холодном, не всегда способном высказаться о бушующих чувствах, – тем большей симпатией проникалась к нему. Она столько раз, сидя на привале, пыталась сказать ему слова благодарности, но Яромир, сурово вглядываясь в темноту за ней, отвечал, что с этим нужно повременить и добраться до Червеньска – маленькой деревушки, в которую их отправил Якуб.

Яромир заботился о благополучии Барбары в пути. Но и он, каким бы подкованным бойцом не был, слишком устал. Под его глазами залегли темные круги, а взгляд с каждым часом был все более затуманенным. Барбара очень хотела ему помочь, потому что из-за нее жизнь этого молодого парня перевернулась с ног на голову. И в один из привалов, когда ночь накрыла мир своей чернотой, Барбара расстелила тонкое одеяло у корней одного из больших деревьев и присела на него. Она похлопала себе по коленям:

– Приляг, – сказала она тихо, – Ты слишком устал.

Яромир хотел возразить, но княгиня ему не позволила:

– Ты – моя единственная опора и защита в этом мире. Никому из нас не будет лучше, если ты изведешь себя до обморока, – ее слова прозвучали как мольба, но это было правдой. Никому, кроме своего мужа, Барбара не могла довериться: – Если почувствую опасность, сразу же тебя разбужу.

Яромир опустился на холодную землю рядом с Барбарой. Он положил свою голову ей на колени и почти тот час же уснул. В лесу они не могли даже разжечь костер, чтобы не привлечь к себе ненужное внимание. Холодные, голодные и грязные, одни против целого мира, но они были вместе. И в этот момент Барбара поняла, что у них все получится, несмотря ни на что.

Лицо Яромира в тусклом свете луны выглядело расслабленным и спокойным. Княгиня нежно погладила его волосы, все еще мягкие, несмотря на долгую дорогу. Провела пальцами по щеке с легкой щетиной. Коснулась его пухлых розовых губ. И в этот миг глаза Яромира широко распахнулись. Он смотрел на нее так, как не смотрел никогда. В его взгляде Барбара видела огонь, который зажег что-то и внутри нее самой. Горечь и боль все еще жили внутри нее, но именно в этот момент, княгиня будто разделила их с Яромиром.

И вот произошло то, чего княгиня так сильно боялась после свадьбы, и также сильно захотела здесь и сейчас. Они провели эту ночь вместе, как муж и жена. Только удобную княжескую постель им заменила сырая, холодная земля, покрытая тонким одеялом, которое сейчас им казалась самой мягкой в мире периной.

Ни Яромир, ни Барбара больше не сомкнули глаз. Они не разговаривали, лишь обнимали друг друга и чувствовали близость, которой до этого не было. И с наступлением утра вновь отправились в путь.

Глава 13.2

Путь до Червеньска занял немного времени. Но Барбара все же успела обдумать события прошлой ночи. Все казалось таким нереальным и ненастоящим. И о произошедшем напоминал лишь легкий дискомфорт внизу живота. С Яромиром произошедшее они не обсуждали. Барбаре было неловко начинать этот разговор, а муж молчал. Но все равно это не ощущалось чем-то неправильным. Просто муж и жена провели ночь вместе, сделали то, что нужно было сделать после самой свадьбы. Тогда они чувствовали друг другу. И Барбара даже подумала, что наверное это и есть любовь – безграничное доверие и единение душ.

Лес закончился. И вдалеке, за полем, усеянным рожью, виднелась небольшая деревушка. Якуб направил их сюда не случайно. Ведь именно здесь жил его старый друг. А точнее он жил не в самом Червеньске, а на холме близ леса с другой стороны деревни. А потому Яромир и Барбара, чтобы не привлекать внимание, даже не стали заезжать в поселение, а объехали его кругом.

Дом Юзефа – а именно так звали человека, который должен был их приютить – лес будто бы стремился поглотить, потому что со всех сторон хату окружали деревья, кусты и мох, словно тянущиеся из глубины чащи за ним. Местами высокий частокол был увит лозой и где-нигде от времени покосился. А следы когтей на нем наводили на мысль о частых гостях из леса, которые не прочь поживиться домашней скотиной.

У самых ворот Яромир спешился и помог Барбаре. Это было их первое прикосновение после ночи, проведенной вместе. И даже в нем Барбара почувствовала какую-то невероятную нежность. Теперь княгиня была точно уверена, что отдала свою невинность правильному человеку. Наверняка спящий до этого пес зашелся лаем и перепугал кур, снующих по двору. Яромир попробовал толкнуть ворота, но они были закрыты и им пришлось ждать, пока хозяева их не впустят. Теряя терпение, ее муж хотел ударить снова по воротам, но они тотчас же открылись и в проеме показался мальчишка лет пятнадцати.

– Кто такие? – спросил он исподлобья.

– Мы ищем Юзефа Леха, – ответил Яромир с каменным лицом.

Мальчишка внимательно осмотрел чету. С дороги они выглядели не лучшим образом. От них воняло конским потом, поношенная одежда была местами грязная, уже не говоря о измученности Барбары.

– Много кто его ищет, – с подозрительностью произнес мальчишка, чуть прикрывая ворота.

Яромир успел перехватить руку мальчишке и не дал снова закрыть ворота на засов. Прямо под нос ему он пихнул письмо, написанное Якубом, на котором стояла печать рыси. Мальчишка никак не отреагировал, но тут из-за его спины показался высокий и широкоплечий мужчина в плаще, скрывавшем правую сторону тела. Он навис над Яромиром, словно скала, и заставил отпустить подростка. Треугольная борода была ровно выстрижена, а темно-русые волосы с проседью собраны и затянуты в маленький хвост на затылке. Он сурово смотрел на них из-под кустистых бровей, а затем голосом, способным сотрясать небеса, молвил:

– Чего вам надобно?

Барбара решила наконец-то вмешаться. Она забрала письмо из рук Яромира и показала исполину печать на конверте.

– Вы Юзеф Лех? – спросила Барбара, пытаясь найти на лице мужчины хотя бы заинтересованность письмом. – Советник Ракивил…

В этот момент мужчина нахмурился и оглянулся по сторонам.

– Не разбрасывайтесь такими именами в глуши, где никого не знаете, – пробасил он. – Заходите. Обсудим все внутри.

Яромир, взяв лошадей под уздцы, последовал за Барбарой, первой вошедшей во двор. Мальчишка за ними захлопнул ворота на засов и вернулся к своим делам. А точнее, просто сделал вид, продолжая следить за незнакомцами. В воздухе витала напряженность, и Барбара изо всех сил старалась сделать вид, что не замечает этого. В таких делах правитель государства – пусть уже и бывший – всегда должен быть немного высокомерным и слепым, чтобы не показать свою неуверенность окружающим.

Во дворе было чисто и уютно. Небольшие грядки были обсыпаны землей, возвышаясь над остальным двором, на плетне, разделявшей двор на участки, сушились глиняные жбаны. Именно о таком маленьком и аккуратном дворе мечтала Барбара, когда планировала сбежать после обучения в Хэксенштадте. И все в этом месте было прекрасно, кроме громкого, заливистого и надоедливого лая пса, который все пытался сорваться с цепи, и кудахтанья кур, бесновавшихся вокруг.

– Йорий, возьми лошадей у господина, – распорядился мужчина и мальчишка, нехотя, отвел куда-то коней.

Только тогда мужчина требовательно протянул руку, и Барбара поняла, что ему нужно письмо. Распечатав его и быстро пробежавшись глазами по его содержанию, великан хмыкнул и проговорил:

– Старый ты плут, Якуб…

Он грязно выругался, а затем пригласил их в дом.

***

Внутри было чисто и уютно, без излишеств. Небольшой обеденный стол с тремя стульями, кровати, набитые соломой, печь и лестница посреди комнаты, уводящая на чердак. Единственное, что не вписывалось в образ простого деревенского дома – длинный стол в одном из углов комнаты, около которого были развешаны разные пучки трав.

В избе копошилась красивая женщина с длинными густыми темно-рыжими волосами. Она сразу же обернулась, как только мужчина с гостями вошли и чуть не выронила рушник, которым протирала тарелки. Женщина взглянула на них, словно напуганная лань, и прижала руки в кожаных перчатках к груди. Ее взгляд метался между Барбарой и Яромиром.

– Все в порядке, Ядвига, – успокоил ее мужчина, а затем обернувшись к Яромиру и Барбаре пригласил их присесть за стол.

Женщина помогла хозяину снять плащ и бережно повесила на спину стула, а сама встала позади него. Барбара тут же обратила внимание, что ниже локтя у мужчины отсутствовала правая рука.

– Я Юзеф Лех, – наконец, начал мужчина. – Старый… друг Якуба Ракивила, если так это можно назвать. Это моя жена Ядвига, а встретил вас мой сын Йорий.

– Мы благодарны вам за… – начала Барбара, но Юзеф ее перебил.

– Не поймите меня неправильно, княгиня, – произнес хозяин, а глаза его жены расширились, – но я хотел бы, чтобы вы здесь надолго оставались. Якуб уже много лет безвозмездно пользуется моей добротой. Я слышал о том, что случилось в Святограде и не хочу быть частью этого. Передайте Якубу, что это последний раз, когда я помогаю ему.

– Нам нужно всего несколько дней, а затем мы отправимся дальше, – сказал Яромир твердо. – А еще княгине нужно лечение. Якуб сказал, что вы лекарь.

Мужчина снова нахмурился. Складывалось ощущение, что он бежал так далеко не от политики и светской жизни, а от Якуба Ракивила.

– Ядвига, позови Йория, – распорядился мужчина и женщина выскочила из хаты, как ловкая кошка.

Пока женщина искала своего сына, Юзеф провел княгиню к тому самому столу, который был увешан пучками травы и велел ей лечь на него, открыв рану. А дальше все для Барбары смешалось. Юзеф отправил сына на чердак за какими-то травами, от которых княгиню потянуло в сон. Сквозь дрему она чувствовала, как тонкие пальцы ощупывают ее рану, что-то накладывают, а действиями руководит могучий голос хозяина дома.

Яромир внимательно наблюдал за действиями лекаря. Он – бывший военный, и доверие к незнакомым людям было ему несвойственно. И, несмотря на то что мысли были затуманены, Барбара чувствовала облегчение, зная, что муж рядом. Милый и добрый Яромир даже в таком деле ее не бросил.

Глава 13.3

Проснулась Барбара, когда за окном полностью стемнело. Нога больше не болела, лишь едва заметно тянуло при движении, но в целом было терпимо. Около нее сновала Ядвига, которая чуть дернулась, когда княгиня попробовала привстать. Она осторожно прикоснулась к плечу Барбары, и девушка услышала голос, словно бы в своей голове: «Как вы себя чувствуете?»

«Эта женщина – шевалье!», – подумалось Барбаре. Княгиня мысленно одернула себя. Возможно, Ядвига умеет не только передавать свои мысли через прикосновение, но и читать чужие. Однако княгиню удивил такой необычный дар, схожий с даром тейтов.

– Все хорошо, – ответила девушка, стараясь выдавить из себя улыбку. – А где мой спутник?

«Он кормит лошадей», – все так же, не отнимая руки, «ответила» Ядвига.

Княгиня украдкой посмотрела на женщину. На ее уже покрытое тонкой паутинкой морщин лицо, огрубевшие от работы руки. Наверное, она была молода, но жизнь в такой глуши – вдали от людей и благ цивилизации – наложила свой отпечаток. Но даже это не убавило ее красоты.

С поддержкой Ядвиги Барбара вышла во двор, где сразу же заметила супруга, нежно гладящего одну из лошадей по холке. Собака крепко спала и потому не разразилась мощной порцией лая.

«Экий защитник», – вновь «сказала» Ядвига, и Барбара улыбнулась.

– А где ваш муж?

«Они с Йорием ушли собирать травы».

– Ночью? – удивилась Барбара.

«Некоторые травы необходимы сейчас, а день был занят».

– Извините за доставленные неудобства, – произнесла Барбара и, поблагодарив Ядвигу за помощь, сама подошла к Яромиру.

Яромир сразу же отвлекся от лошадей и вытянулся перед ней. Он все еще был напряжен и взволнован, но не показывал этого Барбаре. Будто бы боялся, что если и он будет сомневаться, то у княгини и самой не останется уверенности. Его глаза внимательно изучали Барбару. И княгиня чувствовала, что он хочет что-то сказать, но будто не решается. Не нужно было обладать особым даром, чтобы понять, что именно хочет обсудить ее муж. Но события прошлой ночи остались лишь невесомым воспоминанием, которое Барбара пока не готова была тревожить. Да и что здесь можно было сказать? В любом случае, сейчас не время обсуждать ночь, проведенную вместе, пока есть более важные дела. Например, как выжить в мире, где все теперь настроены против княжеской четы.

– Это очень хорошие люди, – заметила Барбара.

– Да, – согласился Яромир. – Я вызнал у Йория, почему его отец так плохо воспринял письмо от Якуба. Они служили в одной хоругви в последней войне с Црейфлодером. Лех был лекарем и именно благодаря ему Ракивил остался хромым, а не мертвым. Самому ему не повезло, ведь црефлодерцам за убитых лекарей давали хорошее вознаграждение. Там и лишился руки. После войны Якуб, получив солидную должность, оставил лекаря при себе, но там было слишком много грязной работы… Травы, яды… Он ушел, но Якуб его не оставил.

Барбара уже должна была привыкнуть к тому, что политика – дело грязное. Но маленькая наивная девочка внутри нее ужаснулась, услышав эти слова Яромира. Как она могла поверить в то, что человек, у которого она часто сидела на коленях в детстве, мог запросто убить по приказу? И как она могла поверить в то, что человек, который ласково звал ее «доченька», мог запросто отдать такой приказ? Барбара не хотела пятнать память об отце, и не хотела верить, что Якуб грязный интриган. В ее мыслях они навсегда останутся добрыми людьми. И лишь неосторожно брошенные слова других будут иногда напоминать об обратном.

Ночь была яркой, звездной. Было еще по-летнему тепло, несмотря на то, что наступила осень. Гулял прохладный ветерок Барбара подняла голову и восхитилась узору, вытканном на небе. Раньше она часто любовалась из своего окна звездами. Правда, делать это приходилось незаметно из-за нянечки, стерегшей ее, словно пес хозяйский скот. Только заслышав протяжный храп Марты, юная Барбара выбиралась из постели и осторожно, стараясь не скрипеть половицами, подбиралась к окну. Мир казался тогда таким необъятным, только и ждущим, когда Барбара ворвется в него в поисках приключений, ведь она не должна была унаследовать престол.

А потом ее мир сузился до маленького кабинета в государстве, за которое она несла ответственность. Ее терзали сомнения по поводу плана Якуба по возвращению ее на престол и не потому, что она не была уверена в его действенности, а потому, что сомневалась в том, что достойна этой власти. Если Марек справится, то почему бы ему и не оставить власть? Из Барбары выходила никудышная княгиня.

И даже сейчас, сидя на старой скамейке рядом с мужем, она не могла избавиться от тяжелых мыслей.

– Скажи, Яромир, – вдруг заговорила Барбара, – ты… ты уверен, что мое место на княжеском престоле?

Яромир не смог скрыть своего удивления этим вопросом, а потому замешкался с ответом. По его лицу было видно, что Барбара застала его врасплох этим резким желанием заговорить на эту тему, весь все их путешествие до Червеньска они разговаривали на отвлеченные темы. Он одной рукой слегка приобнял жену, притягивая ее к себе – жест этот почему-то выдался слишком неловким – и легко, едва ощутимо, коснулся губами лба Барбары. Мимолетный поцелуй отдался в теле княгини волной мурашек. Сейчас она чувствовала себя защищенной.

– Кто как не ты? – только и ответил он.

– Но если Марек справится лучше, если он будет…

– Канцлер просто жаждет власти и не терпит, когда что-то идет не по его плану, – Яромир отстранился и внимательно посмотрел Барбаре в глаза. – То, как ты рассудила случай Ишоки показывает это. Он был зол, потому что хотел смерти мага, а не помилования. Ты нужна были ему только как собачонка, исполняющая то, что он нашептывает. Но ты не такая. Ты так же своевольна, как твой отец. Отличие лишь в том, что методы и цель у канцлера и великого князя совпадали.

Барбара и не ожидала, что Яромир выдаст настолько пламенную речь. Вполне возможно, в глубине души он ненавидел канцлера и обсуждал его действия ранее в кругу друзей, как многие делают.

– А ты… – Яромир взглянул на нее, словно пес, жаждущий ласки, но получающий только удары. – Ты действительно заботит благополучие народа. Не власть, не деньги, ни еще что-либо. Ты хочешь мира. А канцлер не даст тебе жить спокойно. Ты все еще остаешься законным правителем Стражтата, имеющим возможность оспорить его власть. Ему в любом случае понадобится твоя смерть.

Барбара не могла сдержать чувств. Она просто поддалась вперед и обхватила Яромира крепко-крепко, пытаясь не расплакаться. Княгиня уткнулась в его грудь и зажмурилась, чувствуя, как бешено стучит сердце Яромира, несмотря на то, что внешне он вернул себе самообладание и напускную холодность.

– Спасибо, – пробормотала Барбара. – Спасибо.

В этот же момент она почувствовала на своей спине сильные мужские руки, которые так же крепко прижали ее. Яромир провел носом по ее волосам, а затем зарылся в них пальцами. Барбаре было тепло и уютно в его объятиях. Она чувствовала себя защищенной. Но в голове снова возникал образ црейфлодерского принца, который Барбара гнала прочь. Этим чувствам не место в ее сердце. Она не владеет своей судьбой, а с Михаэлем они уже вряд ли когда-нибудь встретятся.

– Я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, моя княгиня, – прошептал Яромир низким голосом, прогоняя морок принца Михаэля.

***

Они провели у Лехов несколько дней. Барбаре пошел на пользу свежий воздух. Ее рана быстро заживала, но на душе не становилось легче. Каждый раз, когда она видела юного Йория, она вспоминала малышку Анну и сердце ее разрывалось от боли.

Яромир помогал Ядвиге по хозяйству, выполняя тяжелую мужскую работу, которую Юзеф сделать уже не мог, а Йорий был слишком мал для нее. Она иногда искоса наблюдала за тем, как Яромир работает, и дивилась, сколько силы в его движениях. Барбара с пунцовыми щеками прятала глаза, когда он замечал ее взгляд, и понимала, что слишком часто засматривается на то, как по его телу скатываются капельки пота.

Часто они оставались здесь втроем вместе с Ядвигой, когда Юзеф вместе с сыном уходил за травами или чтобы помочь кому-то в деревне. Иногда старший Лех отправлял сына одного, чтобы отнести травы или обменять их на какие-либо продукты у местных.

Вся эта атмосфера сельской жизни не помогала Барбаре забыться. Чем дольше она здесь оставалась, тем больше начинала беспокоиться. Отсутствие новостей из столицы ее пугало. Она помнила о брате, о своем долге и вечерами они с Яромиром пробовали разработать еще более лучший вариант действий. Но пока что все их идеи сводились к походу к западным границам, где находилась основная концентрация армии Стражтата. Если они заручатся поддержкой старых и уважаемых полководцев, Марек не удержится у власти долго, даже если он будет успешным правителем.

Идея взять город силой Барбаре не нравилась, но она понимала, что, если явится ни с чем, ее просто убьют, как проклятую княгиню. Канцлер подгадал самый подходящий момент, чтобы свергнуть ее, еще неопытную и доверчивую. Она должна показать, что она сильная и способна править страной. Но вот только как это сделать?

Она терзалась не только политическими вопросами. Вдали от дворца у нее было много времени для раздумий. А сон о Ратиборе заставил ее веру пошатнуться. Кто же был истинным богом Стражтата? Забытый Ратибор, который давал о себе знать спустя столько лет? Бог, которому люди Стражтата веками приносили жертвы и поклонялись? Или же теперь в Стражтате главенствует Созидатель, пришедший сюда из далеких земель по прихоти одного из Залеских?

Чем больше Барбара думала о своем отношении к богам, тем больше понимала, что выбор должна делать не она, а народ. Она пыталась наблюдать за Лехами, силясь понять, какой бог им был ближе. Но внешне они никак не демонстрировали приверженность к какому-либо богу, а потому она решилась спросить об этом в один из вечеров за столом.

Ядвига подавала какую-то овощную похлебку вместе с курицей, которая не так ранее, как сегодня утром бегала на своих двоих по двору Лехов, а Йорий нетерпеливо стучал столовыми приборами, за что получал от отца укоризненный взгляд. Барбара хоть и не привыкла к простой сельской пище, но не жаловалась ни на что, понимая, что она должна быть благодарна хотя бы за то, что ее приняли. К тому же Ядвига готовила достаточно неплохо.

Барбара подняла глаза на мощного Юзефа, разламывающего на две половинки кусочек хлеба, и произнесла:

– Скажите, Юзеф, какому богу поклоняется ваша семья?

Старший Лех поднял на нее глаза и с издевкой ответил:

– Я был на войне, княгиня. И единственное, что могу сказать, что если какой-то из богов и был с нами когда-то, то он давно мертв. Другого объяснения той бессмысленной резне я не вижу.

Ядвига, уже присевшая за стол со всеми, незаметно от мужа прикоснулась к колену Барбары: «Не серчайте на него за грубость, княгиня. Он не всегда был таким».

Барбара ответила ей незаметной улыбкой и продолжила есть. Остаток вечера прошел в молчании.

Глава 14.1

Дни шли размеренно и спокойно. Барбара, привыкшая к активной жизни, к резким и сменяющим друг друга событиям, не могла усидеть на месте. Она хотела знать, что сейчас происходит в столице, как там ее брат и чем занимается Якуб. Но написать письмо советнику она не могла, ровно как и отправиться в ближайший город, чтобы узнать новости. Ей оставалось лишь ждать, когда сам Якуб пришлет весточку.

Но Яромир всегда был рядом. Как и семья Лехов. Вместе с Ядвигой княгиня училась делать простую работу – готовить, стирать вещи, ощипывать кур. От последнего занятия Барбару тошнило до сих пор. Но все равно она была благодарна этим людям. Они – истинные представители стражтатского народа – добрые, отзывчивые и трудолюбивые.

Йорий каждый день расспрашивал Барбару о жизни в Святограде и Хэксенштадте. Особенно ему нравилось слушать истории о магах, которых Барбара повстречала за жизнь. А еще паренек как-то попросил Барбару показать ему свою силу. Должно быть, для него было сложно расти в такой глуши без друзей. Деревенские мальчишки только дразнили его, а потому Йорий всегда был подле матери и отца. Он болтал с ней настолько непринужденно, как будто и вовсе забыл, что она великая княгиня. По правде говоря, Барбара и сама об этом забывала рядом с ним. И как же радостно ей было видеть такие изменения в поведении Йория, который сначала показался ей нелюдимым. Он был еще одним светлым ребенком, которого ей довелось повстречать в своей жизни, и Барбаре искренне хотелось, чтобы хотя бы у этого мальчика все сложилось хорошо. Дети не должны страдать из-за чужих ошибок. Анна не умерла бы, если Барбара не была такой наивной.

Только Юзеф, казалось, не проявлял гостеприимности. Разговаривал он только с Яромиром, когда тот помогал ему. Барбару же будто обходил стороной. Такое поведение лекаря задевала княгиню, но его она не винила, потому что понимала, что является для него воспоминанием о жизни, от которой он бежал. Да и разве имеет значение неразговорчивость Юзефа, если он до сих пор не выгнал княжескую чету, хотя рана на ноге у Барбары уже затянулась?

Понять Юзефа помогала Ядвига. Женщина поведала княгине, что ее мужа гложет причина, по которой сюда прибыли Яромир и Барбара. Якуб, словно самая настоящая рысь, вцепился в Юзефа своими когтями и не отпускает его, не дает ему оставить службу. И куда бы не бежали Лехи, Якуб Ракивил всегда находил их. Он будто бы постоянно находился где-то рядом, выжидая момента, когда ему стоит явиться.

Барбара вышла на крыльцо и взглянула на Яромира. Муж возился на улице с рассвета – ремонтировал покосившийся забор. Он ловко управлялся с инструментами, потому что родился и вырос в деревне. За эти несколько дней в глуши, вдали от цивилизации, Яромир проявил себя отличным работником – он мог выполнить буквально любую работу, чего нельзя сказать о самой Барбаре.

Барбара засмотрелась на сосредоточенное лицо мужа. Если его и тяготили тяжелые мысли в последние дни, то работа помогала ему освободить голову. Он был человеком действия, а не размышления.

Когда с забором было покончено, Яромир подошел к жене. Его нежный взгляд больше не заставлял Барбару смущаться, ведь за эти дни, проведенные у Лехов, они сильно сблизились. Яромир больше не был для Барбары чужим человеком, который стал ее мужем из-за холодного расчета и блюдет свой долг. Он действительно занял место в ее сердце, пусть и рядом с Михаэлем. Но чувства к принцу Црефлодера были непрошенными и ненужными, а потому Барбара надеялась, что вскоре они исчезнут. И княгиня была уверена, что только нежность и поддержка Яромира могут ей помочь.

– А ты ловко управился с забором, – похвалила Барбара мужа и легонько коснулась рукой его плеча.

– Мой отец научил меня этому, – Яромир улыбнулся, но в его взгляде Барбара видела лишь грусть.

Парень подошел к небольшой скамейке у крыльца и сел на нее. Барбара сделала тоже самое. И тогда он продолжил:

– Отец хотел, чтобы я вырос настоящим мужчиной. А потому, каждый раз, когда он возвращался в деревню, учил меня делать что-нибудь по хозяйству. Его подолгу не было, а я должен был стать подспорьем для матушки.

Голос Яромира слегка дрогнул, и Барбара поняла, что муж до сих пор скучает по отцу. И как же она его понимала. Княгиня накрыла своей рукой руку Яромира в знак поддержки.

– Вместе мы чинили забор, латали крышу и пахали землю. Отец учил меня быть хорошим сыном и хозяином. А когда мы садились отдыхать, он рассказывал мне прифронтовые истории, – Яромир на секунду замялся. – Знаешь, только повзрослев и отправившись в армию, я понял, что отец никогда не рассказывал мне об ужасах войны. Всего его истории были добрыми и веселыми. Он рассказывал, как разжигал костер в глухом лесу с товарищами, как радовался за сослуживца, которому пришла весточка из дома, о том, что его жена родила. И многое другое. Он говорил о дружбе, поддержке и молчал о смерти и несправедливости. Понимаешь, даже неся такой тяжелый груз на своих плечах, он берег меня.

Барбара положила голову на плечо Яромира. Только сейчас она поняла, что Болеслав тоже берег свою доченьку. Раньше ей казалось, что отец любит ее меньше, чем Мечислава и потому не говорит с ней о политике и не учит сражаться. Но что, если Болеслав ее тоже берег и не хотел, чтобы его милая дочка окуналась в эту грязь?

Что ж, как это ни комично, и Яромир, и Барбара в итоге столкнулись с тем, от чего их оберегали отцы.

– Я знаю, что он хотел бы для меня другой судьбы, не связанной с армией, но по-другому я не мог поступить.

– Я уверена, что родители гордятся тобой, Яромир, – произнесла Барбара. – Даже если ты стал не тем, кем они рассчитывали тебя видеть.

Яромир и Барбара еще недолго посидели на скамейке в тишине. Наверное, это самое настоящее счастье, найти человека, с которым можно просто молчать. Прерваться им пришлось, когда Ядвига позвала к столу.

Каждая ложка похлебки, которую ела Барбара, сопровождалась мыслями о том, не в тягость ли этим людям кормить их с Яромиром, ведь они и до прихода княжеской четы жили небогато. Скотины Лехи почти не держали, посевов было не слишком много – лишь бы самим прокормиться и сдать оброк государству. А потому Барбара старалась меньше есть и даже похудела за эти дни, что провела у Лехов. И когда кто-нибудь об этом ей говорил, княгиня списывала все на переживания.

Пообедав, все снова отправились работать и в своих заботах провели остаток дня.

Барбара после дня, наполненного работой, всегда быстро засыпала. Обычно ей не снились сны, а потому бойкий петух Лехов утром просто вырывал ее из темноты. Но сегодня бог наградил ее тревожным сном.

Барбара оказалась в храме Ратибора без статуй бога. Было так темно, что княгиня едва-едва могла различить очертания огромного медведя в центре зала. На ней было грубое домотканое платье, от которого чесалась кожа. Барбара сделала несколько шагов к статуе, босыми ногами ощущая прохладу пола. Она огляделась по сторонам, чтобы найти здесь хоть кого-нибудь. Но складывалось такое ощущение, что здесь княгиня совершенно одна.

Внезапно по периметру всего зала и у ног медведя зажглись свечи. Барбара зажмурилась от света, резко вырвавшего ее из тьмы, а когда открыла глаза, перед статуей медведя стояла девочка.

– Анна! – пролепетала Барбара и бросилась к ней.

Она упала перед девочкой на колени, положив ей руки на плечи, и заглянула в лицо. Но в нем княгиня не увидела прежнего света и даже тени улыбки. Анна выглядела так, словно прожила слишком долгую жизнь и устала.

– Ты медлишь, княгиня, – прозвучал резкий, словно скрежет металла голос, и Барбара отшатнулась от девочки.

Княгиня отступала ад Анны, но казалось, что расстояние между ними даже не сокращается, будто Барбара просто движется на месте.

– Ты должна вернуть мне мою силу, – повторил голос. – Когда паду я, падет и Стражтат. Без меня не существует и его.

– Ратибор… – пробормотала княгиня и выкрикнула, слишком уставшая из-за этих недомолвок и загадок. – Почему сейчас?! Почему я должна это делать?

– Потому что у тебя больше времени, чем у брата, – ответил бог. – Потому что это был наш договор с первым Залеским. В обмен на почитание и верность, я оберегаю эти земли.

Внезапно девочка рухнула на пол и тяжело задышала, хватаясь на грудь. Барбара осторожно подошла и присела рядом, приподняв детское тело за плечи. Ратибор выбрал личину Анны, и сердце княгини от этого сжималось от горя.

– Я умираю, – вновь произнес бог, – а потому времени не так много. Верни мне то, что положено по договору, а иначе грядет буря.

Фигурка Анны рассыпалась, и на руках Барбары остался лишь песок, ускользающий сквозь пальцы.

Глава 14.2

Барбара проснулась резко, будто на нее вылили ведро холодной воды, и хватала воздух жадно, словно рыба на берегу. Голова кипела из-за сна, из-за ответственности, которую она и так несла с тяжелым трудом. Заснуть более она не смогла, а потому прислушивалась к размеренному дыханию мужа, который, устав за день, тихонько посапывал, и много думала, пытаясь не поддаться панике из-за сна. Она скучала по дворцу, по мягким подушкам и шелковым простыням, по фарфоровой посуде и разнообразной еде, по теплой ванне и чистой одежде. Она скучала по старой жизни. Но вместе с тем была благодарна Лехам за приют. И пусть сегодня ей приходится спать на соломенном матрасе и накрываться старым одеялом с заплатками, она все выдержит.

Из мыслей ее выхватил тихий скрип ворот. Юзеф, наверное, тоже не спал, потому что сразу же поднялся, зажег свечу и скрылся за дверью. Его не было несколько долгих минут. И Барбара чувствовала, как тревога возрастает внутри нее. Невольно она снова вернулась к мыслям о Ратиборе. Он сказал, что грядет буря и он умирает. Что если эта буря уже начала набирать обороты?

Но вскоре лекарь вернулся. Он привел с собой худощавого парня. Барбара видела его во дворце, но не могла припомнить, кем он был. Парень прошел в угол комнаты и сел за стол, а Юзеф подошел к Барбаре.

– Княгиня, этот человек пришел к вам.

Барбара терялась в догадках, что же нужно этому парню, но все же поднялась с постели. Она разбудила и Яромира. Раз уж они муж и жена, то никаких секретов между ними быть не должно.

Когда они сели за стол, парень тихо заговорил:

– Я, кхм, – он еще понизил голос, – друг Якуба.

Барбара догадалась, что под словом друг скрывается совсем другое значение. Этот парень шпион Ракивила. Один из многих, судя по слухам. Ну конечно же у такого матерого шпиона есть своя агентурная сеть.

Этот парень выглядел молодо. Может, на несколько лет старше Барбары. И внешность у него была под стать настоящему шпиону – неприметная, серая. Если бы княгиню спросили, она едва ли могла бы подобрать слова, чтобы его описать.

Парень бесшумно вытащил из своей накидки письмо. Даже в тусклом свете свечи Барбара заметила печать с рысью. Она взломала ее и открыла конверт. Письмо княгиня перечитала несколько раз, потому что не могла поверить в написанное. А затем молча протянула его Яромиру, в надежде, что она ошибается и не верно трактует содержание. Но смысл там был только один.

Марек изо всех сил старался утвердить свою власть. И для этого ему нужно было признание на международной арене. Вот только лидеры других стран не особо спешили признавать канцлера, тем более что не ясно было, куда пропала великая княгиня.

В письме Якуб сообщил, что в столицу прибыли послы Вельтерна – единственной страны, официально признавшей Лещинского. Они привезли с собой не только дары новому правителю, но и часть своей армии. По официальной причине, военные были нужны, чтобы охранять Вайдмана и Энгстелиг – послов Вельтерна. Но Барбара знала, что армия нужна, как поддержка для Марека, если вдруг княгиня решит вернуть себе власть. Эту догадку Барбары подтверждало и то, что канцлер начал чистку стражтатской армии – все, кто хоть немного поддерживал Барбару, были либо уволены, либо сосланы в глушь.

Еще в письме Якуб просил Барбару быть предельно осторожной, ведь по Стражтату гуляет слух, что княгиня – ставленница Црейфлодера. В подтверждение этому используют странную болезнь Мечислава, скорую кончину великого князя Болеслава и близкие отношения Барбары и Михаэля.

Барбаре хотелось закричать от всей этой несправедливости, но она лишь сдержанно сжала кулаки. Сейчас не время раскисать.

Тем более, письмо Якуба все же вселяло надежду. Ракивил сообщил, что связался с бывшими военными. Старые генералы, которые все также имеют авторитет среди солдат, готовы поддержать княгиню. Барбаре и Яромиру нужно лишь добраться к оговоренному месту встречи. Пока что все шло по их плану, кроме прибытия вельтерновской армии. Вайдман был опасным человеком – Барбара не забывала об этом. Он был шпионом императора Вельтерна и вполне понятна причина, по которой он сюда прибыл. Но что здесь делает имперский палач Энгстелиг Барбаре оставалось только догадываться.

Шпион ушел также резко, как и появился, скрылся под покровом ночи, будто его и не было вовсе. О его приходе напоминала лишь зажженная свеча. Барбара поднесла письмо к огню и наблюдала, как горит бумага. А затем потушила свечу и отправилась спать. Нужно набраться сил перед следующим днем и подготовится к отъезду из дома Лехов.

Сон ее был беспокойным. Якуб ни слова не написал про ее брата, и она надеялась, что это из-за того, что для Мечислава ничего не изменилось и ему ничего не угрожает. То и дело княгиня просыпалась, проверяла, рядом ли ее муж и снова забывалась сном.

Яромир же этой ночью уснуть больше не смог. Как бывший военный он понимал, что без крови все это не обойдется. А как хороший военный, он хотел найти мирный выход. Ни к чему подвергать людей опасности, на чью стороны они бы не встали. За годы службы он привык жить в опасности и в лишениях. Но никогда еще ему не приходилось нести ответственность за чью-то жизнь. Тем более за жизнь Барбары Залеской – его жены и девушки, ради которой он готов умереть.

Яромир никогда не рассказывал Барбре о том, что для него их история началась задолго до встречи во дворце. Он увидел ее в детстве на Дне единения и сразу же влюбился. Мальчик и близко не мог подойти к княжне, которая была окружена людьми, ведь в День единения каждый мог пообщаться с княжеской четой как с равным, но наблюдать за ней ему никто не мог запретить. Тогда маленький мальчишка пообещал себе сделать все, чтобы жениться на ней. Тогда он не задумывался, что она дочка великого князя Болеслава, и уж тем более не планировал, как он обратит ее внимание на себя, дети ведь не планируют будущее детально.

Чем старше становился Яромир, тем больше понимал, что его мечта неосуществима. Каждый год на Дне единения он смотрел на нее, взрослевшую и расцветающую, и горевал из-за того, что княжны не выходят замуж за простых солдат, не отдают им свои сердца. Он просто верил, даже осознавая невозможность не просто обычного разговора между ними, а более глубокой связи. И его вера была даже сильнее, чем вера в Созидателя. Она спасала его в тяжелые моменты, когда хотелось бросить армию, вернуться домой и жить простой крестьянской жизнью. Эта вера сделала его одним из самых перспективных солдат, потому что в какой-то момента Яромир решил, что Барбара точно сможет выйти за него замуж, если он станет достойным военным и сильно продвинется по службе. И эта же вера в конце концов привела его во дворец.

Он был счастлив видеть Барбару. Счастлив обнимать ее и целовать. И его тяготили мысли о том, что теперь ей угрожает такая опасность. А потому Яромир сделает все, чтобы вернуть своей жене престол. Ведь из всех людей в мире только она его достойна. Всю свою жизнь он искал свое место, свое предназначение и нашел, привязав себя долгом и верой к княжескому роду. Если ему и предначертана какая-то роль в этом мире, то он будет защитником Залеских и личным сторожевым псом Барбары.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге