Проклятый Москвич. JJK.

Глава 1

И все-таки я поиграл этому сопляку.

Но...

Но в следующей жизни... если она будет... я, пожалуй, попробую по-другому.

Не из раскаяния. Не из сожаления. А из любопытства.

Ведь я проиграл.

Я — презираемый урод, чья жизнь продолжалась только из-за желания жить и насилия в ответ тех, кто хотел убить меня.

И добился титула Короля Проклятий пожирая всех на своём пути. Но не в том смысле что я правил, а в том что я был самым проклинаемым и ужасающим.

Озлоблен ли я? Возможно.

Но, даже так у меня появился интерес. Что было бы если бы меня не проклинали и я не проклинал?

Быть может, я узнаю что-то интересное. Быть может, я почувствую что-то, чего никогда не чувствовал. Быть может, я наконец пойму, почему эти глупые людишки так цепляются за свои короткие, хрупкие, бессмысленные жизни полные идеалов, которые я так легко разрезал.

Или не пойму. И тогда, по крайней мере, я буду знать точно.

Он мысленно ухмыльнулся. Попробую другую сторону. Посмотрим, каково это — быть... не проклиная всех подряд.

— Попробуем, Ураумэ.

***

И в этот момент тьма дрогнула.

Сначала это было едва заметно — как рябь на поверхности чёрного озера. Потом где-то вдалеке появился звук. Приглушённый, ритмичный. Тук-тук. Тук-тук. Сердцебиение.

"Моё?" — подумал Сукуна. Нет. Слишком быстро. Слишком... маленькое. Может Ураумэ?

Потом пришло давление. Ощущение сжатия, тесноты, неудобства. У него появилось тело — крошечное, хрупкое, с тонкими костями и нежной кожей. Он попытался пошевелить рукой — и рука послушалась. Крошечная, слабая рука с пальчиками, которые едва могли удержать пуговицу.

Что за...

Свет. Ослепительный, режущий свет ударил в глаза, которых у него секунду назад не было. Сукуна моргнул и увидел размытые контуры. Лица. Много лиц. Какие-то люди в белых халатах.

И голос. Женский голос, слабый, усталый, но счастливый:

— Дайте мне его... дайте мне моего мальчика...

Его подхватили чьи-то руки

***

Капли пота, ледяные и крупные, катились по её лбу.

Тогда Валерии Соколовой было всего семь. Дочь прославленного генерала, наследница сильного магического клана, она умудрилась заблудиться в закрытом секторе сибирской тайги — там, где из разломов Изнанки лезли твари, способные сожрать роту подготовленных гвардейцев.

Она помнила мороз, сковавший пальцы. Помнила, как вокруг неё сужалось кольцо из пяти огромных лютоволков. Их глаза горели голодным багровым огнем, а из пастей капала ядовитая слюна. Лера сжимала в дрожащих руках крошечный защитный артефакт, подаренный отцом, но знала — он не выдержит. Она зажмурилась, не выдержав ужаса реальности.

А потом раздался хруст снега. Ленивый, неторопливый шаг.

Волки резко обернулись, глухо зарычав. Валерия приоткрыла глаза и обомлела. Из-за вековой ели вышел мальчик. Её ровесник или даже моложе. На нём была какая-то странная, явно великоватая ему одежда, а растрёпанные волосы отливали необычным розовым оттенком. Он шёл, заложив руки в карманы, и даже не смотрел на чудовищ. Его взгляд — скучающий, ледяной и бесконечно далекий — был устремлен куда-то в серое небо.

Вожак стаи прыгнул первым, раскрыв пасть.

Мальчик даже не вздрогнул. Он просто мазнул по волку ленивым взглядом и подняв одну руку, едва заметно шевельнул указательным пальцем.

Вжих.

Валерия не успела заметить магического плетения. Не было ни вспышек маны, ни грохота, ни привычных заклинаний. Воздух просто исказился на долю секунды, издав свист, от которого заложило уши.

В следующее мгновение огромный лютоволк прямо в воздухе разлетелся на четыре идеальные, разрезы. Кровь брызнула на белый снег, окрасив его в багровый.

Остальные твари оцепенели. Но розоволосый мальчик не дал им времени. Он сделал ещё один короткий жест рукой, словно отмахивался от назойливых мух.

Вжих. Вжих. Вжих.

Секунда — и вокруг воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием падающих на снег кусков мяса. Стая монстров Изнанки была уничтожена так, словно это были не смертоносные хищники, а сухие ветки.

Мальчик остановился, наконец опустив взгляд вниз. Лера замерла, не смея дышать. В её детском сознании билась одна-единственная мысль: это существо — не человек. И оно гораздо страшнее волков.

Он подошёл ближе, наступив ботинком прямо в лужу волчьей крови, посмотрел на сжавшуюся от ужаса девочку, а затем... просто прошёл мимо. Он не спросил, кто она. Не попытался помочь. Ему было абсолютно всё равно.

Этот страх ломал Валерию три года. Три года ночных кошмаров и панических атак, пока в десять лет она не сломалась окончательно, перековав свой ужас в ярость. Она больше не хотела быть жертвой.

Она выследила его. Пользуясь шпионскими артефактами отца, она узнала, что этот странный мальчик живёт на самой границе аномальной зоны, в заброшенной избушке, и местное егерское начальство предпочитает делать вид, что его не существует.

Она поднялась на крутой, заснеженный склон горы на закате. Ветер нещадно бил в лицо, а ноги подкашивались от страха, но она шла.

Мальчик сидел на вершине огромного валуна. Он подпёр щеку кулаком, лениво глядя на заходящее солнце пожирая какое-то сырое мясо. Вокруг него витала аура такого абсолютного, незыблемого одиночества и превосходства, что Валерии захотелось сбежать.

Но она стиснула зубы и закричала, срывая голос:

— Эй ты! Я знаю, кто ты! Я знаю, что ты чудовище! Но я не буду больше бояться! Слышишь?! Я стану достаточно сильной! Я поступлю в Императорскую Академию Магии, я изучу все высшие заклинания, и в будущем... я побью тебя! Я лично тебя арестую или уничтожу!

Розоволосый мальчик медленно, с неохотой повернул к ней голову. На его лице не было ни злости, ни раздражения от того, что его покой нарушили.

Вместо этого его губы медленно растянулись в жуткой, ленивой и вместе с тем усмешке. В его глазах вспыхнул мимолетный, почти издевательский огонёк веселья.

— Побьёшь меня? — его голос, несмотря на детский возраст, прозвучал глубоким тоном. Он негромко, хрипло рассмеялся, и от этого смеха у Валерии по спине пробежали мурашки. — Что ж... Попробуй, сопляк. Я буду ждать. Стань сильнее. Развлеки меня в будущем. Но не разочаруй... иначе я сожру тебя.

Она навсегда запомнила эти глаза и насмешливую, хищную ухмылку. Как у кота, который играется со своей жертвой.

***

Валерия резко распахнула глаза и села на кровати, тяжело и прерывисто дыша.

Холодный воздух элитной спальни ворвался в обожжённые сном лёгкие, но во рту всё ещё стоял отчётливый, фантомный вкус таёжного заката, пропитанный запахом сырого мяса и чужой, леденящей кровь усмешки. Лера судорожно прижала ладонь к груди. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица.

Снова этот сон. Снова десятилетней давности кошмар, ставший её личным проклятием.

— Наконец-то! Лера, ты время видела? — Катя Волкова, её сокурсница и по совместительству подруга, недовольно всплеснула руками, кажется она пыталась её разбудить довольно долгое время, что ей даже пришлось войти в её комнату. — Мы же безнадёжно опаздываем! Ты сама вызвалась быть куратором для первокурсников, а они прибыли ещё час назад. Если ректор Салтыков узнает, что его любимая отличница проспала самое важное мероприятие триместра, нам обеим не поздоровится!

— Я сейчас... Дай мне пять минут, — голос Валерии прозвучал хрипло, совсем не так, как подобает дочери генерал-аншефа.

Она спустила ноги с кровати, ощутив ступнями прохладу дорогого лакированного паркета, и направилась к ванной комнате.

Плеснув в лицо ледяной водой, Лера уставилась на своё отражение в зеркале в массивной позолоченной раме.

Из зазеркалья на неё смотрела породистая, статная девушка со строгими чертами лица и холодными серыми глазами, в которых сейчас медленно таяли остатки детского панического ужаса.

Валерия Соколова. Наследница одного из величайших боярских родов Империи, чьё имя гремело на полях сражений с Изнанкой.

Она вернулась в спальню и подошла к платяному шкафу. Катя уже деликатно отвернулась, давая подруге пространство, хотя и продолжала тихо ворчать под нос, листая что-то в своём техномагическом инфопаде.

Лера сняла с вешалки парадный мундир Высшей Императорской Академии Магии. Глубокий тёмно-синий цвет, тяжёлое сукно, воротник-стойка, обшитый серебряной канителью — знак старшего курса, и золотой аксельбант куратора, небрежно перекинутый через правое плечо.

Каждая деталь этой формы стоила как небольшой загородный дом, но для Валерии это был не просто символ роскоши. Это был её доспех достижений.

Она начала одеваться медленно, методично, заставляя себя сосредоточиться на физических действиях, чтобы унять дрожь в пальцах. Сначала шёлковая блузка. Застёгивая крошечные пуговицы на манжетах, Лера невольно скользнула взглядом по своим запястьям.

Кожа здесь была чистой, но она прекрасно помнила, как в восемь, девять, десять лет эти руки были покрыты синяками, ссадинами и ожогами от неправильно сформированных заклинаний.

Мысли невольно вернулись в прошлое. К тому самому дню на горе, когда розововолосый монстр назвал её «сопляком» и пообещал сожрать, если она его разочарует.

Тогда, вернувшись в поместье отца на генеральском броневике поискового отряда, семилетняя Лера заперлась в своей комнате и три дня не разговаривала ни с кем. Отец думал, что это шок от нападения лютоволков. Он не знал, что его дочь сломалась изнутри. Её мучили панические атаки; от любого шороха за окном, от любого хруста веток в дворцовом парке она бледнела и искала место, где спрятаться.

Ей казалось, что невидимые разрезы вот-вот пройдут сквозь стены её надёжного, охраняемого гвардейцами дома и превратят её в такое же кровавое месиво, в какое тот мальчик превратил стаю высших монстров Изнанки.

Но к десяти годам страх перегорел. На смену ему пришла ярость. Простая, чистая, аристократическая гордость взбунтовалась против роли жертвы.

«Я — Соколова. В моих жилах течёт кровь тех, кто веками сдерживал разломы. Почему я должна дрожать перед каким-то диким таёжным выродком?» — думала она тогда, стирая слёзы с лица.

Валерия вспомнила свой первый день на тренировочном полигоне отца. Генерал-аншеф Дмитрий Соколов был суровым человеком, не знавшим жалости ни к солдатам, ни к единственной дочери. Когда десятилетняя Лера пришла к нему в личный кабинет и потребовала обучать её настоящей, боевой магии.

Отец лишь хмыкнул. Он выставил против неё трёх ветеранов-гвардейцев с учебными деревянными палашами.

В тот день её избили до полусмерти. Она выплевывала кровь вместе со снегом, её тело горело от гематом, но каждый раз, когда гвардейцы заносили над ней оружие, перед глазами вставал ленивый, скучающий взгляд розововолосого мальчика. И Лера вставала. Снова. И снова. И снова.

Она застегнула на поясе тяжёлый кожаный ремень с серебряной пряжкой, на которой был выгравирован герб её рода — пикирующий сокол.

За последние шесть лет она совершила невозможное. Пока её сверстницы-графини учились манерам, танцевали на балах в Санкт-Петербурге и практиковались в создании безобидных иллюзий, Валерия жила на полигонах. Она добровольно спускалась в контролируемые разломы Изнанки под присмотром отцовских егерей. Она научилась не просто плести заклинания — она научилась убивать. Быстро, эффективно, без лишних эмоций. В двенадцать лет она пробудила своё первое Высшее Плетение — «Сферу Абсолютного Вакуума», технику, которую даже взрослые маги клана осваивали годами. В четырнадцать — лично уничтожила тварь второго ранга, пробравшуюся через периметр.

Все её достижения привели её сюда, в Императорскую Академию Магии. Здесь она сразу заняла вершину пищевой цепочки. Первая на курсе. Лучшая в боевых дисциплинах. Девушка, чьё имя шепотом произносили даже заносчивые княжичи, опасаясь вызвать её на дуэль. Она доказала всему миру, а главное — самой себе, что она сильная. Что она больше не та беспомощная девочка, мимо которой можно пройти, или убить.

Лера набросила на плечи мундир и застегнула плотный ряд серебряных пуговиц под самым горлом. Воротник туго обхватил шею, возвращая ей привычное ощущение полной собранности и ледяного контроля.

"Я стала сильнее, чудовище" — мрачно подумала она, поправляя перед зеркалом идеально уложенные светлые волосы. — "Мои каналы развиты до предела. Моя магия совершенна. Я больше не сопляк. И если наши пути сойдутся... посмотрим, кто кого сожрёт"

— Лера, ну всё, пять минут истекли, я иду без тебя! — Катя уже открыла входную дверь комнаты.

— Иду, — коротко бросила Валерия.

Она надела белые перчатки, взяла со стола кураторский планшет и сделала глубокий вдох. На её лицо вернулась та самая маска высокомерного, недосягаемого спокойствия, к которой привыкла вся Академия. Дочь генерала Соколова была готова явить себя миру.

***

Через десять минут Лера уверенным, чеканным шагом вошла в Главный Холл Академии.

Высокие своды, мраморные колонны, огромные витражные окна — всё здесь дышало величием. Перед сценой, была сфера, а перед сферой, ровными рядами стояли сотни первокурсников. Молодые дворяне, бароны, амбициозные простолюдины, чьих талантов было достаточно, чтобы пройти отбор. Все они взволнованно перешептывались, с благоговением глядя на неё, своего куратора.

Валерия взошла на трибуну. Её голос, подкреплённый легким плетением магии воздуха, зазвучал чисто и властно, заставив толпу мгновенно замолчать:

— Приветствую вас, адепты, в стенах Императорской Академии. С сегодняшнего дня ваша жизнь принадлежит магии и служению Короне. Я — ваш главный куратор...

Она привычно сканировала глазами ряды новичков, оценивая их дисциплину. Взгляд скользил по лицам, пока...

Пока мир вокруг неё словно не потерял все звуки. Воздух застрял в легких, а пальцы мёртвой хваткой вцепились в края деревянной трибуны, чтобы не выдать нахлынувшую дрожь.

В третьем ряду, прямо по центру, стоял парень. Стандартная форма первокурсника сидела на нём как-то слишком небрежно, словно домашняя одежда. Он стоял, слегка ссутулившись и засунув руки в карманы брюк. Но главное — его растрёпанные, нежно-розовые волосы, и красные скучающие глаза.

У Леры по спине скатился ледяной пот. Это был он. Тот самый монстр, который расчленял лютоволков одним движением пальца. Она замерла, ожидая, что сейчас он поднимет голову, посмотрит на неё, и его лицо исказит та самая каноничная, жуткая усмешка, означающая, что время расплаты пришло. Что он здесь делает? Пришёл за своей жертвой? Пришёл проверить её?

В этот самый момент Сукуна, стоящий в толпе, лениво и широко зевнул, слегка прикрыв рот тыльной стороной ладони.

Его скучающий, сонный взгляд на долю секунды мазнул по замолчавшей на трибуне девушке-куратору. В его глазах не промелькнуло ни капли узнавания.

Вообще ничего.

Он посмотрел на неё точно так же, как смотрел на унылую лепнину на стенах или на затянувшуюся линейку. Посмотрел — и тут же равнодушно отвернулся, начав с ленивым любопытством разглядывать сложные магические руны, выгравированные под потолком холла.

Лера не знала, что чувствовать по этому поводу. Обида на то, что её забыли, жгучая злость и дикое, постыдное облегчение перемешались внутри, вызвав странный противоречивый коктейль.

Кажется, преподаватели, наблюдавшие за распределением с верхних балконов, и первокурсники, всё ещё смотревшие на неё одновременно с благоговением и страхом, приняли её затянувшееся молчание за драматическую паузу. Проглотив подступивший к горлу ком, Валерия заставила свой голос звучать ровно:

— Вас распределят по группам. Они зависят только от вашего врождённого таланта к элементам и качества маны. Рекомендую выложиться на полную, — закончила Соколова, возвращая себе маску строгой старосты.

Она опустила взгляд в планшет и открыла список учеников. Пальцы в белой перчатке слегка подрагивали, когда она пролистывала фамилии.

— Аяков Александр Афанасьевич!

Названный студент, паренёк с бледным лицом, взволнованно вышел к артефакту распределения. Сфера, казалось, была обтёсана из монолитного куска белого мрамора, но её сердцевина туманно мерцала. Парень растерянно покрутил головой, перевёл взгляд на Леру, словно пытаясь найти подсказку. Он серьёзно? Настолько глуп, что не знает элементарных правил?

— Положи руку на сферу и направь ману, — сухо подсказала Лера.

Она мельком, чисто на рефлексах, посмотрела на Сукуну. Тот, к её удивлению, отвлёкся от разглядывания потолка, заинтересовался и даже слегка наклонился вперёд, чтобы посмотреть на процесс. По спине Леры пробежал холодок. Чем это чудовище так заинтересовано? Неужели он ищет способ сломать артефакт? Или оценивает потенциал будущих жертв?

Тем временем первый студент прижал ладонь к мрамору и зажмурился, напрягая каналы. Внутри сферы разлился мерный, ровный свет.

Преподаватели сверху сразу получили данные на свои инфопады, и, судя по кислым лицам, результат их не впечатлил. Несколько магов лениво зашептались, и декан боевого факультета Разумовский, даже не глядя на парня, с ленью забрал студента себе, нажав кнопку на планшете. Сфера на секунду мигнула синим.

— Вторая группа, — громко объявила Лера. — Поднимитесь по лестнице и встаньте в тот угол холла.

Так продолжалось некоторое время. Дочь генерала чётко, чеканно называла имена студентов. У большинства реакция проверяющих была точно такой же, как у первого — скука и рутина. Из-за некоторых фамилий преподаватели на балконе начинали негромко спорить, деля сферы влияния между кланами. И лишь у единиц сфера вспыхивала так ярко, что маги буквально словесно боролись, перебивая ставки друг друга, чтобы забрать самородок к себе.

Соколова проводила взглядом очередного курсанта, ушедшего к своей названной группе, и скользнула глазами к следующей строчке. Символы на экране заставили её замереть.

— Р... — Валерия замялась, споткнувшись о непривычное сочетание букв. — Рёмен Сукуна.

«Иностранец?» — пролетело в головах у половины присутствующих. Такие студенты хоть и бывали в Императорской Академии, но оставались невероятной редкостью — Российская Империя с крайней неохотой делилась своими магическими секретами с чужаками.

Когда чудовище сделало шаг вперёд, выходя из ровного строя, Лера инстинктивно сжалась. Это было так неожиданно и жутко, что из её горла вырвался тихий, задушенный писк. К счастью, никто вокруг этого не услышал, потому что первокурсники в этот момент активно зашушукались, обсуждая странного парня.

«Рёмен Сукуна... Значит вот как тебя зовут.»

— Китаец? — донёсся чей-то шёпот справа.

— Странно, он не похож на них.

— Потому что он японец. Это же очевидно, тупица.

— Плевать, все одинаково ускоглазые. — Нагло сказал один из студентов, получив одобрительный смешки от своих друзей.

Сукуна шёл к постаменту ленивой, покачивающейся походкой, полностью игнорируя шепотки за спиной. На самом деле, он с искренним, исследовательским интересом разглядывал артефакт. Он давно отточил контроль до абсолюта. И по его личным наблюдениям за последние годы, местная магия сильно отличалась. Если выразиться простыми словами, мана была менее инертной, не такой тяжёлой и вязкой, как энергия проклятий, имела куда более разнообразное применение в плане изменения физического мира.

А если выразиться ещё точнее, проклятая энергия шла изнутри — из отрицательных эмоций, из самой души человека. Магия же была связана с изменением окружения. Мана не хранилась внутри мага в чистом виде огромными озёрами; человеческое тело использовалось скорее как проводник, транзитный узел. Человек выстраивал ментальную форму — заклинание — и внешняя энергия, проходя сквозь него, трансформировалась. И чем шире и крепче были твои магические сосуды, тем лучше. Это как с водопроводной трубой: чем качественнее она сделана, тем больший напор магии можно выпустить, не разорвав собственные органы. Местные люди, кажется, подсознательно знали свой предел и не прыгали выше головы, точно так же, как обычный человек психически не смог бы напрямую причинить себе вред.

Впрочем, Сукуна вполне мог ошибаться. Возможно, в этой хвалёной академии ему объяснят теорию куда лучше, чем он понял её сам, ковыряясь с этой странной энергией в своей таёжной избушке. Так что... почему бы и не поучиться?

Сукуна положил руку на прохладный мрамор и слегка толкнул ману вперёд. Сфера послушно загорелась мягким светом. Бывший Король Проклятий, ведомый детским любопытством, решил поиграть с новой игрушкой: он мысленно сузил поток, почти пережав каналы. Сфера тут же послушно притухла, едва заметно тлея.

Ах... Та блондинка на сцене, кажется, что-то орала про то, что нужно «выложиться на полную». Сукуна мысленно хмыкнул. Ну конечно, именно для этого. Какой разумный человек вообще стал бы играться с проверяющим артефактом, если от этого зависит его будущее в этих стенах? Естественно, эти сопляки вокруг из кожи вон лезли, выжимая из себя последние капли, чтобы выбиться в элиту.

— Третья группа! — внезапно, с каким-то странным надрывом выкрикнула девчонка-куратор.

Сукуна моргнул. Кажется, он слишком сильно задумался и завис у шара. Поэтому она сорвалась на крик? До этого она говорила громко, но вполне размеренно. Плевать. Ему главное — понять базу магии, а дальше он самостоятельно разберётся, как крутить эту игрушку. Ему незачем идти в элитные классы, он не собирался дослуживаться до каких-то званий. Ему нужно было просто осмотреться.

Убирая руку от артефакта, Сукуна поймал себя на интересной мысли. Он до сих пор не задумывался об этом, но... есть ли в этом мире те, кто способен использовать проклятую энергию? Если он смог сохранить свои силы после перерождения, то теоретически, эта энергия могла существовать и здесь. Было бы крайне любопытно взглянуть на проклятые техники другого мира. Есть ли отличия? Существуют ли местные шаманы?

Сукуна лениво развернулся и пошёл к углу, где кучковалась третья группа — как он понял по реакции как преподавателей которые с лёгкостью от них отмахивались и грустные морды от несбыточных мечтаний — сборище самых слабых и посредственных магов потока. Стоило ему подойти, как рядом тут же возникло какое-то суетливое движение.

— Э-э... привет! Держи, вот, — раздался тихий, немного заикающийся девичий голос.

Перед ним стояла невысокая девчонка. На её носу едва держались круглые очки, которые она судорожно поправила указательным пальцем. Она протягивала ему тонкий прямоугольник из матового пластика, переводя взгляд с карточки на его розовые волосы и обратно.

— Что это? — сухо спросил Сукуна, нахмурившись.

— М-м? Ах, твоя студенческая карточка, — она вздрогнула от его резкого тона, её щеки мгновенно вспыхнули румянцем, а пальцы начали судорожно перебирать край рукава. — Их артефакт создаёт мгновенно и сразу вносит данные в общую сеть Академии. Я просто решила помочь донести, потому что ты... ну, ты завис.

Сукуна перевернул пластик лицевой стороной к себе.

Имя: Рёмен Сукуна

Группа: В3-1

Ранг маны: D

Идентификатор. Понятно.

— Ой, у тебя ранг D? — девчонка заглянула через его плечо, а затем смущённо, но с явным желанием поддержать разговор, показала свою карточку. — Не расстраивайся! У меня вот «C», Кстати, я Грейс! Не иностранец! Просто родители решили что так необычно! Белобогова Грейс Иванова! Я на техномагическом направлении! У тебя такие волосы классные, и имя редкое, ты из восточных рубежей, да? Я просто... я очень хочу найти друзей, но обычно все считают меня странной, потому что я говорю слишком быстро или начинаю рассуждать о оружии, и...

Она тараторила без остановки, её глаза за стёклами очков блестели от искреннего, хоть и жутко испуганного желания подружиться.

Сукуну аж перекосило. Внутри него поднялась волна искреннего, породистого отвращения. Эта пигалица только что вывалила на него ушат своего словесного мусора, за секунду нарушив его личные границы.

Но вместе с этим Сукуна почувствовал странную, абсурдную ностальгию. «Это что, реинкарнация Кендзяку?» — промелькнула дикая мысль. Почему-то в голову пришёл именно этот тысячелетний заговорщик. Но Сукуна тут же отмёл это сравнение: у Кендзяку даже в моменты безумного веселья был леденящий темперамент мертвеца, который пытался развлечь себя глобальными катастрофами. Эта же девчонка была абсолютно живой, суетливой и нелепой.

— На самом деле, не стоит расстраиваться из-за этих рангов, — заговорщически зашептала она, придвигаясь ближе. — Видишь Соколову на трибуне? Говорят, на вступлении в род у неё тоже был мизерный ранг из-за нестабильных каналов, а потом она за короткий срок развила выхлоп до ранга «A». Так что у нас обоих есть шансы стать сильнее!

Сукуна чувствовал, как его левое веко начинает едва заметно подёргиваться. Он уже физически устал её слушать.

— Прекрасно, — Сукуна тяжело, шумно вздохнул. Он слегка склонил голову набок и выразительно, убийственно сухо посмотрел прямо ей в глаза сквозь стёкла очков. — Что ещё скажешь?

Он ожидал, что этот леденящий тон, от которого в его мире бледнели сильнейшие шаманы, заставит её заткнуться и в ужасе сбежать.

Девчонка внезапно расширила глаза, густо покраснела до самых кончиков ушей и резко закрыла рот обеими руками, словно респиратором.

— Ах... Эхм... Да... — пробубнила она сквозь плотно прижатые ладони. — Ну... Ммм...

Её глаза за стёклами очков безумно забегали по сторонам, а сама она едва ли не подпрыгивала на месте от переизбытка эмоций.

Сукуна, решив, что его сарказм и холодность наконец-то сработали и девица осознала своё ничтожество, с облегчением отвернулся. В этот момент Король Проклятий познал совершенно новое для себя чувство, которого никогда не испытывал за всю прошлую жизнь — надежду. Чистую, хрупкую надежду на то, что он больше никогда с ней не заговорит.

Раньше раздражающие факторы устранялись простым Вжих, но теперь, из-за его личной клятвы «попробовать другую сторону», ему приходилось терпеть.

Грейс же в этот момент едва не сгорала со стыда, отчаянно пытаясь скрыть пылающее лицо. Её девичье, начитавшееся дешёвых романов воображение в этот момент совершило кульбит:

«О боже... Я ему нравлюсь?! Он смотрит так пристально... И он попросил меня продолжить говорить! Никто раньше не просил меня говорить дальше, обычно все просто отворачивались! Но почему... почему мне теперь так тяжело выдавить хоть слово? Боже, Грейс, соберись, скажи хоть что-нибудь умное! Я читала такое! Это явное проявление интереса!»

Сукуна, абсолютно не подозревая об этом буйстве антисоциальных и романтических мыслей в голове соседки, уже полностью потерял к ней интерес и собирался продолжить разглядывать потолок, как вдруг распределение подошло к концу списка.

Внезапно толпа первокурсников впереди испустила дружный, шокированный вздох. По рядам пронёсся благоговейный ропот, а преподаватели на балконах повскакивали со своих мест, едва не опрокинув кресла.

На сцене, прямо перед мраморным постаментом, стоял черноволосый парень. В его внешности не было ничего примечательного — средний рост, бледное лицо, посредственные черты, из-за которых он легко растворился бы в любой толпе. Его звали Андрей Перепикянов.

Но то, что он делал прямо сейчас, граничило с безумием.

Андрей положил руку на артефакт, и в ту же секунду сфера ослепительно засияла. Но на этом всё не закончилось. Парень продолжал вливать энергию в таких количествах, что артефакт не выдержал: избыток маны вырвался наружу, окутывая и саму сферу, и тело Перепикянова плотным, видимым невооружённым глазом лазурным маревом. Воздух вокруг сцены задрожал от наведённого давления. Заставить ману принять такую физическую плотность — это уровень магистра, прошедшего через сотни сражений. А Андрею, судя по документам, было столько же лет, сколько и нынешнему телу Сукуны.

Внешне Перепикянов оставался абсолютно бесстрастным. Его лицо хранило маску благородного, отрешённого от мирской суеты гения. Но внутри... внутри сорокалетний неудачник из прошлой жизни буквально задыхался от восторга, смакуя каждый шокированный возглас в свой адрес.

В том, прежнем мире Андрей был никем. Плохо учился в школе, не удержался ни на одной работе, не имел ни талантов, ни друзей, ни денег. Он ненавидел ту жизнь, бросал любое дело при первой же трудности и винил во всём «несправедливую систему» и «тупых людей вокруг», которые не способны разглядеть его тонкую натуру. Но здесь, переродившись, он получил от мироздания Божественный Талант. Всё давалось ему по щелчку пальцев: каналы были идеальными с рождения, мана текла сама, заклинания запоминались с первого прочтения. И теперь, купаясь в лучах славы, Андрей мысленно ухмылялся: «Я же говорил. Я всегда был гением. Это тот мир был неправильным, а не я».

Когда Перепикянов, едва сдерживая победоносную улыбку, начал спускаться со сцены под оглушительный шёпот магов, к сфере шагнула следующая студентка — Мария Воронцова. Яркая девушка с точёной фигурой, безупречной осанкой и высокомерным, вызывающим взглядом.

Через секунду холл ахнул снова. Сфера под её ладонью взорвалась точно таким же плотным, видимым сиянием маны. Спускаясь к первой группе, Мария пересеклась взглядом с Андреем. На долю секунды между ними словно пробежала электрическая искра чистого соперничества. Они оба мгновенно всё поняли. Почувствовали чуждую этому миру энергетику. Они оба были «попаданцами».

Правда, если Андрей Перепикянов уже видел себя тёмным властелином пафосного мужского фэнтези, то Маша Воронцова пребывала в абсолютной уверенности, что попала в типичную любовную новеллу или отомэ-игру. В прошлой жизни она была серой, закомплексованной дурнушкой, которая сутками напролёт читала корейские веб-манхвы про «нефритовых принцесс» и «тиранов-герцогов», обвиняя реальных парней в том, что они «не умеют ухаживать». Оказавшись в теле писаной красавицы-графини с божественным даром, Маша окончательно потеряла связь с реальностью.

Она уже вовсю романтизировала этот мир. Спускаясь со сцены, Воронцова лениво сканировала холл, выискивая глазами «холодных принцев», «опасных ректоров» или хотя бы высокопоставленных княжичей, которые, по её логике, очень скоро должны были начать устраивать ради неё дуэли.

На Андрея она посмотрела с презрением — какой-то невзрачный, посредственный тип, явно главный герой из другой оперы. Она не знала, почему. Но он её бесил, также о ней думал и Андрей.

И вглубь третьей группы, полностью игнорируя световое шоу на сцене и рождение «великих гениев», Король Проклятий был занят по-настоящему важным делом.

— Смотри, смотри! Вот сюда нажимай, птичка полетит! — Грейс Белобогова, напрочь забыв о своём недавнем смущении, практически навалилась на плечо Сукуны, указывая пальцем в экран своего техномагического смартфона.

Сукуна сидел на корточках, прислонившись спиной к колонне, и сосредоточенно возил пальцем по стеклу. Девица всё-таки нашла к нему подход — заметив его скучающий взгляд, она робко предложила ему поиграть в мобильную игру, чтобы скоротать время. И Сукуна... залип.

Игра, где нужно было запускать злых птиц из рогатки по свиньям, оказалась на удивление занимательной штукой.

Присутствие Грейс рядом внезапно стало для него... терпимым. Она больше не раздражала его своим лепетом, потому что теперь её ценность как поставщика этой великолепной цифровой игрушки перевешивала её социальную навязчивость.

— Ого, ты прошёл уровень на три звезды! — восхищённо прошептала Грейс, сверкнув очками. — У меня никогда не получалось! Ты точно гений!

Сукуна даже не поднял головы на её похвалу, нажимая кнопку «Следующий уровень». Неподалёку от него Андрей Перепикянов как раз встал во главе первой группы, высокомерно расправив плечи под восхищёнными взглядами преподавателей.

Король Проклятий уверенно мазнул пальцем по экрану телефона.

Глава 2

— Значит, ты тут вроде бесплатной рабсилы? А я думал, ты тоже из новеньких, — Обронил Сукуна, заложив руки в карманы.

Грейс тихо поправила очки, отчего пара выбившихся чёрных прядей окончательно встала дыбом, придав ей сходство со слегка ударенным током воробьем.

От неё идёт ток?

— Н-нет! Я вообще-то уже на втором курсе! — оскорбилась она, но тут же смущенно затараторила, бережно прижимая к груди планшет. — Я просто вызвалась стать волонтёром. Ну, знаешь, баллы в карму факультета, бесплатный доступ к полигону по субботам... Вот меня и поставили раздавать карточки первокурсникам.

— Тогда ты из третьей группы? — Сукуна мельком повернул к ней голову. Ему было откровенно плевать на иерархию, но для классификации местных двуногих, информация лишней не бывала. — Мана не вышла лицом?

— Я на факультете Техномагии, — гордо выпрямилась девушка. — Нас вообще не делят на эти ваши «боевые группы». Это у вас, на общем первом курсе, сейчас начнётся естественный отбор. А уже потом, если выживешь, можно выбрать специализацию... Ну, если, конечно, мозгов и каналов хватит. Не всех берут туда, куда они хотят.

— Ясно, — протянул Король Проклятий, оценивающе оглядывая её. — Получается, у тебя тут есть связи и тебе доверяют?

Грейс резко замедлила шаг. Она хитро, как ей казалось, прищурилась из-под круглых стёкол и посмотрел на него снизу вверх:

— Звучишь так, как будто ты планируешь нагло воспользоваться моим положением в личных целях.

— Да, — абсолютно буднично, без единой секунды раздумий ответил Сукуна.

Грейс споткнулась на ровном месте, едва не пропахав носом дорогой паркет. Она-то, ожидала чего угодно: джентльменских оправданий, пафосного отрицания, ну или хотя бы глупой подростковой шутки с флиртом. Но этот розововолосый тип обладал пугающей, кристальной честностью. У него в принципе как будто отсутствовал ментальный орган, отвечающий за социальное лицемерие.

— Мне... э-э... стоит обидеться на такую... наглость? — осторожно поинтересовалась она, судорожно соображая, нужно ли ей звать на помощь или уже можно начинать чувствовать себя приятно в его атмосфере плохого парня.

— Не знаю. Зависит от твоей фантазии.

Они вышли в просторный жилой коридор, залитый мягким дневным светом. Сукуна поймал себя на странной мысли: эта девчонка до сих пор тащилась за ним, хотя дальше ей делать было абсолютно нечего, и он сам не приложил ни единого усилия, чтобы её удержать. Но, что еще примечательнее, её присутствие больше не вызывала у него раздражения. В тишине академического блока её суетливость казалась даже... забавной?

«Слишком много думаю о ерунде. Старею»,— мысленно хмыкнул Король Проклятий.

— Так... — Грейс, не выдержав затянувшейся паузы, решила хоть как-то поддержать разговор. Техномагические схемы сейчас были неуместны... К её сожалению, поэтому она переключилась на банальное любопытство. — Откуда ты вообще приехал? У тебя такое имя... Но при этом ты так чисто, без какого-либо акцента говоришь по-русски.

— Родился в России, — хрипло отозвался он. Нынешнее тело действительно появилось на свет где-то в глухой провинции, так что технически это было чистой правдой.

— А-а-а! — лицо Грейс мгновенно просветлело, в глазах зажёгся фанатичный огонёк исследователя. — То есть твои родители — иностранные мигранты? Из Азии?

— Нет. Они тоже были местными. Самыми обычными.

— Оу... — Девушка растерянно моргнула. Её логика со свистом врезалась в глухую стену. — Тогда... Ну...

— Почему я выгляжу так, будто меня собрали из других запчастей? — Сукуна поднял бровь.

— Ну да! Я именно об этом! Как так вышло?

— Так получилось. Семейная драма, — равнодушно бросил он, глядя вперёд.

Для самого Сукуны это действительно было не более чем мимолётным воспоминанием семнадцатилетней давности. Когда он переродился в этом теле, его биологический папаша, едва увидев младенца с нежно-розовыми волосами и красными глазами, устроил жуткий скандал. Кричал что-то про измену, блудную жену и позор на весь род, после чего в ярости замахнулся на плачущую женщину.

Маленький Сукуна, лежа в колыбели, слов русских еще не понимал и практически ничего не видел, но намерение агрессии считал безупречно. Рефлекс самообороны сработал на автомате. В итоге из-за глупых людских подозрений ему пришлось провести следующие семнадцать лет самостоятельно. Люди такие идиоты.

Пока Король Проклятий ностальгировал по уютной таёжной избушке, лицо Грейс внезапно исказила вспышка чистой, незамутненной девичьей гениальности. Она победно подняла указательный палец вверх, чуть не ткнув им Сукуне в нос:

— Я поняла! У тебя дед — японец!

Сукуна застыл.

Великий Король Проклятий, перед чьим именем трепетали эпохи и плакали сильнейшие шаманы прошлого, просто остановился посреди коридора и на секунду впал в глубокий ментальный ступор.

«Дед... японец?»

Он-то, зная устройство души, ожидал от неё стандартных теорий: Проклятие крови, запретные эксперименты со структурами души, ну или хотя бы банальная измена матери с заезжим восточным магом. Но великая логика изящно обошла все сакральные тайны мироздания и выдала самое... Не необычное. Дед из Киото. И никаких вопросов.

Зачем он придумывал ложь, если люди сами готовы сотворить её из ничего, лишь бы не выходить за рамки своей уютной нормальности?

Давно было ясно, что люди с какого-то момента просто перестали следовать его ожиданиям.

— Возможно, — спокойно ответил Сукуна, возобновляя шаг по направлению к заветной двери с номером 304. — Я никогда об этом не думал. Пожалуй это действительно его вина.

Когда она подошли к двери Грейс взмахнула рукой пот со лба, словно они проделали какую-то тяжёлую работу.

— Ну, вот мы и пришли! — она неловко переступила с ноги на ногу. — Моя смена волонтера закончилась. Если что... заходи на факультет Техномагии! Третий корпус, левое крыло! Я там часто... ну, занята.

Сукуна лениво кивнул, уже переключив фокус внимания с её болтовни на дверь. Грейс, расценив этот кивок как знак симпатии, просияла, и умчалась по коридору, едва не сбив по пути какого-то старшекурсника.

Король Проклятий нажал на ручку и толкнул тяжелую, дубовую дверь.

Ожидая увидеть типичную казарму с койками, к которой он мысленно готовился, основываясь на обрывках информации об армейских порядках людей, Сукуна слегка приподнял брови.

За дверью оказалась не комната, а полноценные, роскошные апартаменты. Просторное помещение с высокими потолками, огромным окном, выходящим на ухоженный внутренний парк Академии, и полами из темного, идеально отполированного дерева. Посреди комнаты стояла колоссальных размеров двуспальная кровать с балдахином и горой подушек, выглядящая так мягко, что в ней можно было утонуть.

Слева виднелась небольшая, но по последнему слову техномагии оборудованная кухня: гладкие столешницы, встроенный холодильник, плита, работающая, судя по всему, от вливания маны огня. А приоткрытая матовая дверь справа явно вела в личную ванную комнату.

Сукуна медленно прошел внутрь. Дверь за ним бесшумно закрылась, отсекая все звуки из коридора. Идеальная звукоизоляция.

Он сбросил свой скромный, потертый таёжный рюкзак прямо на дорогой ковер у входа. Прошелся по комнате, скользя взглядом по узорам на потолке и дорогим светильникам. Затем подошел к кровати и, даже не подумав разуться, с размаху рухнул на неё спиной.

Матрас мягко спружинил, послушно принимая форму его тела.

Сукуна заложил руки за голову и уставился в потолок. Губы Короля Проклятий медленно растянулись в широкой, довольной ухмылке.

Семнадцать лет. Семнадцать лет в этом мире он прожил в скрипучей деревянной избе на краю промёрзшей тайги. Спал на жестких шкурах, ел сырое или наспех пожаренное мясо животных и слушал завывания ледяного ветра. Конечно, для существа его уровня это не было проблемой — он мог спать хоть на гвоздях под проливным дождем, его разум хоть и не тело — выдержало бы всё.

Но зачем страдать, если можно не страдать? В глубине души Сукуна всегда оставался гедонистом. В эпоху Хэйан Ураумэ вырезал целые кланы, чтобы достать для него лучший шелк для кимоно или самые изысканные специи. А теперь... этот комфорт достался ему просто за то, что он положил руку на какой-то светящийся шар и получил ранг «D».

— Пожалуй, в этой их Академии есть свои плюсы, — хрипло, с удовольствием произнес он в пустоту.

Он перекатился на бок, стянул ботинки, просто сбросив их на пол собираясь уснуть.

Но желудок Сукуны издал требовательное, глухое урчание.

Сукуна со вздохом поднялся с кровати и подошел к кухне. Он дернул ручку холодильника. Внутри зажегся мягкий синий свет. На полке стояли две бутылки минеральной воды с гербом Академии, корзинка с идеальными, глянцевыми яблоками и какой-то злаковый батончик.

Король Проклятий с отвращением захлопнул дверцу.

Злаки. Яблоки. Вода. Это само по себе сносно, но ему нужно было мясо. Причем много, желательно с кровью и прямо сейчас.

Выйдя из своих роскошных покоев, Сукуна не стал утруждать себя чтением навигационных табличек на стенах. Вместо этого он просто закрыл глаза, втянул носом воздух и доверился древнему, безотказному инстинкту хищника.

Пахло полиролью для паркета, дорогим парфюмом, дымом и... мясом

Где-то в соседнем крыле явно готовили говядину. Причем хорошую с розмарином и чесноком. Желудок согласно рыкнул, и Король Проклятий, сунув руки в карманы, двинулся на запах.

Он свернул за угол, пройдя по широкой галерее, украшенной портретами каких-то усатых магов прошлого, пока наконец-то не добрался до источника запаха.

Посреди коридора стояла колоритная троица.

В центре возвышался рослый блондин с зализанными назад волосами и надменным профилем потомственного аристократа. На лацкане его идеально выглаженного пиджака гордо сиял золотой значок Первой группы. По бокам от него суетились двое парней попроще — типичная свита, готовая заглядывать сюзерену в рот. Один из них, сгорбившись от подобострастия, бережно держал в руках широкий серебряный поднос, на котором под прозрачным куполом, сохраняющим температуру, исходил паром тот самый стейк.

— ...и тогда отец сказал ректору: «Мой сын, будущий глава Облесенский, не будет питаться в общей столовой вместе с этим сбродом», — громко, наслаждаясь звуком собственного голоса, вещал блондин. — Специально для меня выписали повара из Франции. Мои каналы маны слишком чувствительны, чтобы засорять их кашей. Понял, Смирнов? Держи поднос ровнее, ты растрясешь соус!

— Д-да, Ваше Благородие! — Ответил Смирнов, стараясь не дышать на кулинарный шедевр.

Сукуна лениво моргнул. Ему было абсолютно плевать на них. Он видел только кусок великолепно прожаренного мяса, который сам шел ему навстречу.

Он продолжил идти вперед по прямой траектории.

Даже не замедлил шаг, когда поравнялся с компанией. Не говоря ни слова, Сукуна протянул руку, небрежно смахнул купол заставляя его со звоном укатиться по полу и взял с подноса стейк. Прямо голыми руками.

Облесенский замолчал на полуслове. Его свита застыла, хлопая глазами. Сцена была настолько абсурдной, немыслимой и нарушающей все законы мироздания, что их мозги на пару секунд просто отключились.

Тем временем Сукуна поднес мясо ко рту, откусил солидный кусок и медленно прожевал.

— Отличное мясо. — задумчиво констатировал он, глядя на сочащийся сок. — Соли маловато, но текстура идеальная.

У барона задергался глаз. Лицо начало стремительно наливаться дурной кровью.

— Т-ты... — прохрипел он, задыхаясь от ярости. — Ты кто такой, чернь?! Ты хоть понимаешь, чью еду ты сейчас тронул своими грязными лапами?! Да я тебя в порошок сотру!

С пальцев блондина сорвались искры концентрированной маны, воздух в коридоре ощутимо нагрелся. Свита в ужасе отшатнулась, понимая, что сейчас первокурсника из низов накажут.

Сукуна с ухмылкой продолжил кусать мясо.

— И-и? — Протянул он. — Что дальше? Что ты мне сделаешь?

Магия огня на пальцах Облесенского разгоралась всё ярче, заставляя воздух идти тепловыми волнами. Он уже мысленно видел, как этот наглый оборванец валяется у него в ногах, вымаливая прощение.

— Я, барон Георгий Облесенский, вызываю тебя на дуэль чести, смерд! — Проревел блондин, высокомерно вскинув подбородок. — Прямо здесь и сейчас! По правилам Академии я имею право...

— Я сдаюсь, — абсолютно буднично перебил его Сукуна.

Он даже не дослушал. Спокойно откусил ещё один сочный кусок говядины, смачно прожевал его и слизнул каплю соуса со своего указательного пальца.

Облесенский застыл. Огонь на его пальцах смешно мигнул и погас. Свита барона синхронно выронила челюсти. Вектор аристократической логики снова выдал критическую ошибку. По законам чести, дворянского кодекса и всех известных им правил, вызвать кого-то на дуэль — это священный ритуал. На него всегда отвечали согласием.

— Ч-что?.. — Выдавил Георгий, теряя весь свой монументальный апломб. — Что значит «сдаюсь»? Ты обязан принять вызов! Или ты трус без капли чести?!

— Ну да, трус, — легко согласился Король Проклятий, ухмыляясь во весь рот.

Его забавляло то, как этот мальчишка трясётся из-за каких-то выдуманных людьми рамок. Ради собственного развлечения Сукуна решил не трогать проклятую энергию и использовать только местную магию — ту самую, в которой он пока едва разбирался. Но тратить силы на этого напыщенного индюка? Слишком много чести. Унижать людей словами, ломая их хрупкое эго — вот это было по-настоящему весело.

У него сейчас очень игривое настроение. Так что, он так и быть, поиграется с ними.

— Если я подниму на тебя руку, ректор исключит меня в первый же день, а драки без дуэли запрещены. Но на такие личные вопросы преподаватели и ректор не имеют возможности вмещаться, из-за самих правил короны. — лениво протянул Сукуна, качая головой. Он довольно хорошо изучил правила поведения, по большей части, чтобы узнать границы дозволенного. И ему сами правила показались очень странными. Молодые маги буквально представлены самим себе, и всё решалась именем рода, их репутацией и дуэлями. А как эти правила будут действовать на него? Он уже решил, что изучив достаточно теории, он убежит из Академии, ему в этом обществе делать нечего и никаких рисков буквально нету. — А здесь слишком мягкие кровати, чтобы я лишался их из-за твоих истерик. Так что поздравляю, ты победил. Можешь идти.

— Да как ты... Да я... — Облесенского буквально колотило. Лицо барона из красного стало фиолетовым. — Ты не понимаешь! Завтра же вся Академия узнает, что ты сдался мне без боя! Слышишь?! Все будут знать, что ты ничтожество! Это станет твоим клеймом позора, от тебя все отвернутся!

Сукуна остановился. Он медленно повернул голову к Георгию, и в его красных глазах вспыхнул такой искренний, издевательский огонёк, что у свиты барона подкосились ноги от наглости.

Король Проклятий приподнял кусок стейка, с которого на дорогой ковер капнул жир, и покрутил им перед носом аристократа:

— И-и? — Протянул Сукуна с жуткой, хищной усмешкой. — Что с того? Это как-то вернёт тебе твою еду? Моя репутация в твоей голове как-то насытит твой пустой желудок? Смотри, мясо всё ещё у меня. И оно очень вкусное. А ты стоишь здесь, голодный, злой, и всё, что у тебя есть — это твоё глупое «все будут знать».

Этот аргумент окончательно уничтожил ментальное здоровье Облесенского. Мир аристократических интриг, чести и кланового превосходства разбился в дребезги о железобетонный пофигизм парня с розовыми волосами. Георгий просто не знал, что делать. Заклинания применять нельзя — исключат. Сдаться и отпустить мясо — значит признать поражение от ничтожества.

От бессильной ярости, обиды и полного непонимания ситуации, барон потерял всякий человеческий облик. Напрочь забыв про этикет и дворянское происхождение, Облесенский с диким рыком просто выкинул руки вперёд и мёртвой хваткой вцепился в другой конец стейка.

— Отдай, сука! Это моё мясо! — Заорал он, теряя голос.

Сукуна от такой прыти даже опешил на секунду, но в следующее мгновение коридор элитного блока огласил громогласный, хриплый и невероятно довольный хохот Короля Проклятий. О да! Вот это было зрелище! Дворянин опустился до уровня дикого зверя ради куска говядины!

— Ха-ха-ха! Ну давай, потяни сильнее, Ваше Благородие! — Издевательски хохотал Сукуна, намертво зажав свой край стейка пальцами.

— Тварь! Гнида! Отпусти, я сказал! — Матерился Облесенский, уперевшись дорогими туфлями в паркет и качаясь назад всем телом.

Стейк был готов порваться, но! Внезапно...

Бум! Бах! Свист!

Воздух задрожал. Стены Академии за вибрировали, а из ниоткуда послышался пафосный, оглушительный трубный глас, словно сотня невидимых ангелов одновременно заиграла на золотых фанфарах.

— Что за недостойный шум в чертогах, предназначенных для великих?! — Раздался голос, перегруженный эхом и пафосом.

В коридор величественной, невероятно неестественной походкой вошёл парень. С ярко соломенными волосами и ярко голубыми глазами.

На нём был не просто мундир Академии, а модифицированный камзол с огромным количеством золотых цепочек, вышивки и пуговиц, которые отражали свет со всех сторон.

Но главным кошмаром были его спецэффекты. Вокруг него в воздухе кружились сотни маленьких, ярко светящихся золотых рун, которые взрывались микро-фейерверками при каждом его шаге. Из его спины струилось сияние маны, напоминающее нимб, а в лицо ему откуда-то снизу постоянно дул невидимый ветер, заставляя его идеальные кудри драматично развеваться.

— Склоните свои взоры пред сиянием истинного гения! Всеволодом Златозарским! — Провозгласил Всеволод. Он резко закинул голову назад, выставил одну ногу вперёд, согнул руку в локте и прикрыл ладонью половину лица, приняв невероятно сложную позу. — Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха! Наслаждайтесь моим величием, жалкие... Вам нужно было быстрее ДУМАТЬ!!!

Золотого света, искр и рун стало так много, что они заполнили весь коридор. Это было похоже на то, как если бы кто-то закинул в узкое пространство световую гранату.

— Слышь, ты, петух позолоченный! — Заорал зажмурившийся Облесенский, который из-за вспышек вообще потерял ориентацию в пространстве. — Выключи люстру! Глаза режет!

Сукуна, чьё левое веко уже дёргалось в бешеном ритме, стоял с закрытыми руками глазами. Великий Король Проклятий пережил тысячи битв, видел запретные техники и ужасающие расширения территории, но против этого у него не было иммунитета. Чистая, концентрированная, бессмысленная визуальная магия. Он не видел абсолютно ничего, кроме сплошной жёлтой стены света.

— Смотрите на меня! Насыщайте свои души моим блеском! — Продолжал вещать в пустоту Златозарский, меняя позы со скоростью профессионального бодибилдера на подиуме. — Я — Всеволод! Я — центр этого мира! Ха-ха-ха... И В ЛЮБЫХ! И ДАЖЕ В ВАШИХ ИГРАХ! ПОБЕЖДАЮ ЛИШЬ — Я!!!

— Да заткнись ты, — Не выдержал Сукуна. — Пошёл вон отсюда!

— Убирайся, Златозарский! — Поддержал его Облесенский, махая руками вслепую. — Пошёл нахуй со своими фейерверками! Свита, избейте его!

— М-мы ничего не видим, Ваше Благородие! — Жалобно донеслось со стороны свиты, которая судорожно тёрла заплаканные от яркого света глаза.

— Невежды! Вы не достойны лицезреть мой триумф! ПОБЕДА МОЯ!!! — Оскорбился Всеволод. Он принял финальную, самую пафосную позу, закружился в золотом вихре и, громко хмыкнув, величественно удалился вглубь коридора, унося с собой свою светошумовую гранату.

Свет начал медленно угасать. Золотые искры осыпались на паркет безобидным пеплом.

Сукуна и Облесенский, тяжело дыша и моргая от пляшущих перед глазами зелёных пятен, наконец-то смогли открыть глаза. Конфликт был забыт. Вражда поколений утихла перед лицом общего врага. Они оба синхронно посмотрели вниз, готовые продолжить великую битву за еду...

Но стейка больше не было.

Сукуна медленно перевёл взгляд на свои пустые пальцы, испачканные в соусе. Затем посмотрел на Облесенского, который с открытым ртом тоже пялился на свою пустую руку.

Сукуна... Проиграл?