Проклятый маг, верните мою память!

Глава 1. Не вскрывать

В день, когда я украла чужую память, всё началось с трещины толщиной с волос.

На чёрном стекле она тянулась от края к центру и заканчивалась возле серебряной печати.

Такие трещины не чинят в конце рабочего дня. Рядом с ними не дышат, не разговаривают и уж точно не оставляют младшего реставратора в одиночестве.

Поэтому мастер Ордин, разумеется, поручил работу мне.

— Только укрепить оправу, — сказал он, застёгивая дорожный плащ. — Не исследовать, не вскрывать и не проявлять инициативу.

— Когда я проявляла инициативу?

Ордин посмотрел на обугленный шкаф за моей спиной.

— Осознанно, — уточнила я.

— За артефактом приедет королевский следователь. Если он обнаружит хотя бы новое пятно, платить за ущерб будешь ты.

— Моего жалованья не хватит даже на пятно.

— Именно поэтому советую быть осторожной.

Он вышел, оставив меня одну в реставрационной мастерской Королевского архива воспоминаний.

За узкими окнами темнело. По стеклу стучал дождь, а под потолком лениво плавали три световых шара. Один мигал, второй потрескивал, третий давно следовало списать, но архив не выбрасывал ничего. Особенно вещи, способные взорваться.

Я снова посмотрела на принесённый артефакт.

Небольшое овальное зеркало лежало на бархатной подкладке. Его оправа была сделана из почерневшего серебра и покрыта незнакомыми знаками. Посередине стекла виднелся круглый замок-печать.

К бирке прилагалась короткая инструкция:

«Объект изъят в доме советника Эдвина Роша.

Предположительно содержит запечатанное воспоминание.

Не вскрывать».

Последние слова были подчёркнуты трижды.

Ниже кто-то добавил от руки:

«Особенно архивариусам».

Я огляделась.

— Очень смешно.

Зеркало промолчало.

Я натянула защитные перчатки, установила вокруг рабочего стола четыре медных ограничителя и провела между ними нить гашёного серебра. Обычная предосторожность при работе с чужой памятью.

Официально я была младшим реставратором третьей категории. Умела склеивать повреждённые кристаллы, очищать воспоминания от эмоциональных искажений и восстанавливать стёртые образы по остаточному следу.

Неофициально я слышала воспоминания даже через закрытую оболочку.

За такой дар не повышали по службе. Его регистрировали, изучали, а иногда выжигали вместе с памятью владельца.

Именно поэтому последние семь лет я старательно притворялась самой обычной.

Я закрепила зеркало и поднесла к оправе тонкую серебряную иглу. Работа требовалась простая: заполнить трещину удерживающим составом и наложить поверх неё новый защитный узор.

Игла коснулась металла.

В глубине зеркала что-то стукнуло.

Я замерла.

Стук повторился.

Три быстрых удара. Пауза. Ещё два.

Это было невозможно. Воспоминания могли плакать, кричать и даже сопротивляться просмотру, но стучать они не умели.

Я убрала иглу.

Тишина.

Снова коснулась оправы.

Три удара. Пауза. Два.

— Нет, — сказала я. — Даже не пытайся.

По чёрному стеклу пробежала серебристая рябь.

Кто-то внутри прошептал:

«Элин».

Игла выпала из пальцев и звякнула о стол.

Собственное имя я услышала отчётливо. Голос был женским, слабым и испуганным.

Я проверила защитный контур. Нить оставалась целой, ограничители не сместились, а центральная печать не подавала признаков активности.

Обычный человек ничего бы не услышал. Я слышала запечатанные воспоминания своим даром — но откуда одно из них знало моё имя?

— Кто ты? — спросила я прежде, чем здравый смысл успел меня остановить.

Стекло потемнело.

На его поверхности на мгновение отразилась не мастерская, а зал с высокими колоннами. По белому полу тянулся кровавый след. В конце следа стоял мужчина в чёрном мундире.

Лица я не увидела. Только серебряную застёжку на воротнике и руку, сжимавшую окровавленный нож.

Изображение исчезло.

Я отшатнулась и задела край стола.

Зеркало дрогнуло.

Трещина стала длиннее.

— Нет-нет-нет…

Я схватила серебряную иглу и попыталась замкнуть повреждённый участок. Защитный состав лёг ровно, но вместо того чтобы затвердеть, втянулся внутрь стекла.

По мастерской прокатился глухой удар.

Один из световых шаров погас.

Потом второй.

Я осталась в полумраке вместе с артефактом, который знал моё имя.

Разумный человек позвал бы стражу.

Предусмотрительный человек покинул бы мастерскую.

Я же была бедной служащей, которой мастер Ордин пообещал вычесть из жалованья стоимость любого повреждения.

Пришлось спасать зеркало.

Я сняла правую перчатку и положила пальцы на холодную оправу. Острый край царапнул ладонь. Капля крови попала в трещину, и внутри стекла что-то отозвалось.

Закрытые воспоминания обычно ощущались как далёкая музыка: мелодию слышишь, но слов не различаешь. От этого артефакта исходил оглушительный шум. Десятки голосов перебивали друг друга, образы наслаивались, а чужие чувства впивались в кожу ледяными иглами.

Страх.

Боль.

Ярость.

И отчаянное желание что-то скрыть.

В центре всего этого билось одно воспоминание. Живое, испуганное и запертое.

Я потянулась к воспоминанию своим даром, пытаясь удержать его внутри зеркала.

Мир исчез.

На одно короткое мгновение я оказалась в том самом белом зале.

На полу лежал мужчина. Его лицо скрывала тень, но на груди расплывалось тёмное пятно. Рядом на коленях стоял человек в чёрном мундире.

Теперь я видела его профиль: резкие черты, мокрые от дождя волосы и тонкий шрам возле левого виска.

— Ты опоздал, Кайр, — прошептал умирающий.

Мужчина в мундире наклонился ближе.

— Кто это сделал?

Умирающий посмотрел прямо на меня.

— Архивариус.

Воспоминание оборвалось.

Я вернулась в мастерскую с таким резким вдохом, будто вынырнула из ледяной воды.

Под моей ладонью что-то щёлкнуло.

Центральная печать раскрылась.

— Проклятье.

Из зеркала вырвалась серебряная нить и обвилась вокруг моего запястья. Я попыталась отдёрнуть руку, но нить натянулась, удерживая меня возле стола.

На другом конце мастерской распахнулась дверь.

Вошедший мужчина двигался быстро и бесшумно. Чёрный мундир, серебряная застёжка, мокрые волосы и шрам у левого виска.

Тот самый человек из воспоминания.

Кайр.

Он увидел серебряную нить, мою обнажённую ладонь на оправе и раскрытую печать.

— Отойдите от артефакта.

— С удовольствием.

— Немедленно.

— Я привязана.

Его взгляд скользнул по нити.

— Что вы сделали?

— Ничего непоправимого.

По стеклу пробежала новая трещина.

— Почти ничего, — добавила я.

Кайр оказался возле стола раньше, чем я успела его остановить. Он перехватил серебряную нить защищённой рукой.

— Не трогайте!

Слишком поздно.

Нить метнулась к нему и обвила его запястье. Артефакт вспыхнул белым светом.

Нас швырнуло друг к другу.

Я врезалась в его грудь, он удержал меня за плечи, а серебряные путы замкнулись вокруг наших рук единым узором.

В голове раздался звон.

Перед глазами вспыхнули чужие образы: заснеженная дорога, тренировочный двор, окровавленный клинок. Мужчина, лежащий на белом полу. И собственные руки Кайра, прижатые к его ране.

Я попыталась отступить.

Нить не позволила.

— Отпустите меня.

— Это не я вас держу.

— Вы следователь. Сделайте что-нибудь следовательское.

— Например?

— Арестуйте зеркало.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

Чувство юмора у королевской службы, очевидно, удаляли при поступлении.

Кайр внимательно осмотрел печать.

— Вы вскрыли ядро?

От правильного ответа зависело слишком многое.

Если я признаюсь, придётся объяснять, как сумела проникнуть в запечатанное воспоминание. Тогда королевская служба проверит мой дар, найдёт отсутствие регистрации и отправит меня в палату менталистов.

Оттуда люди возвращались вежливыми, спокойными и не помнящими собственного имени.

Я не собиралась вскрывать печать. Но именно мой дар проник внутрь, и скрыть это можно было только прямой ложью.

— Нет, — сказала я. — Я не касалась ядра.

Серебряная нить обожгла запястье.

Я вскрикнула.

Что-то мягко и почти безболезненно выскользнуло из моей головы.

Я увидела кухню нашего старого дома. Синий чайник на плите. Открытое окно. Женщина стояла ко мне спиной и напевала песню.

Мама.

Она начала поворачиваться.

Воспоминание побелело и рассыпалось.

Я знала, что у моей матери были тёмные волосы. Помнила её голос, тёплые руки и запах яблочного мыла.

Но больше не могла представить её лицо.

На освободившееся место хлынуло чужое воспоминание.

Кайр стоял под дождём возле свежей могилы. В руке он сжимал серебряный медальон, а напротив него советник Рош говорил:

«Твой брат погиб не из-за проклятия. Его убили, потому что он узнал имя архивариуса».

Я снова оказалась в мастерской. Кайр резко отпустил моё плечо. Он побледнел и смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Что сейчас произошло? — спросила я.

Вместо ответа он поднял руку и коснулся собственного виска.

— Почему я помню дом с синими ставнями?

У меня остановилось дыхание.

— Какой дом?

— Маленькая кухня. Дождь за окном. Девочка прячется под столом и ждёт, когда мать закончит песню.

— А могила? Советник Рош?

Кайр нахмурился.

— Я знаю, что говорил с ним после похорон. Но самого разговора не помню. Откуда вы о нём знаете?

Он описал мою кухню. Я только что видела его разговор у могилы. Не просто потеря — обмен.

Кайр смотрел на меня, но видел её — женщину, лицо которой я больше не могла вспомнить.

Я дёрнула связанную руку.

— Верните.

— Что?

— Мою память.

Серебряная нить между нами стала ярче.

Кайр перевёл взгляд на зеркало, затем на раскрытую печать.

— Вы солгали.

Это прозвучало не как вопрос.

— Я испугалась.

— Чего именно?

Перед глазами снова возник белый зал и умирающий мужчина.

«Архивариус».

Я не знала, относилось ли это слово ко мне, к мастеру Ордину или к кому-то ещё. Но говорить Кайру о воспоминании его брата было нельзя. По крайней мере, пока я не пойму, почему артефакт позвал меня по имени.

— Ничего, — ответила я.

Нить обожгла нас обоих.

Кайр пошатнулся.

Из моей памяти исчезла песня матери.

Взамен я увидела его брата, уже лежащего на белом полу. Он схватил Кайра за воротник и прошептал последние слова:

«Не верь девушке из архива. Она откроет зеркало».

Воспоминание оборвалось.

Кайр медленно поднял голову.

Судя по его взгляду, он тоже получил что-то моё.

Его рука легла на рукоять меча.

— Элин Вэрд, — произнёс он, хотя я не называла своего полного имени. — Вы задержаны.

— За повреждение государственного имущества?

— За ложь королевскому следователю, незаконное вскрытие артефакта и возможную причастность к убийству советника Роша.

— Я впервые слышу о его убийстве.

Нить осталась холодной.

Правда.

Кайр это почувствовал.

На мгновение в его глазах появилось сомнение, но тут же исчезло.

Он снял с пояса наручники и посмотрел на серебряную связь между нашими запястьями.

— Возникла небольшая сложность, — сказала я.

— Я заметил.

— Если вы посадите меня в камеру, вам придётся войти вместе со мной.

— Тогда постарайтесь не занять всю скамью.

Он потянул меня к выходу.

В ту же секунду зеркало заговорило голосом моей матери:

— Элин, не позволяй ему вспомнить, кто тебя убил.

Кайр остановился.

Я тоже.

Между нами натянулась серебряная нить, а в чёрном стекле появилось отражение женщины, чьего лица я больше не помнила.

Глава 2. Правила честного допроса

Женщина в зеркале подняла руку и приложила палец к губам.

Я знала этот жест.

Когда я была маленькой, мама так просила меня не выдавать наше укрытие во время игры. Она стояла у окна, делала вид, что не замечает торчащие из-под стола ноги, и торжественно объявляла пустой комнате:

«Как жаль. Элин опять исчезла. Придётся самой съесть все медовые лепёшки».

Воспоминание сохранилось.

Её голос — тоже.

Исчезли лицо и мелодия её песни. Остальное пока оставалось со мной.

— Мама? — прошептала я.

Отражение улыбнулось.

По чёрному стеклу пробежала трещина, разрезавшая женский силуэт надвое. Свет погас, и в зеркале снова появилась мастерская: опрокинутый стул, разбросанные инструменты и мы с Кайром, связанные серебряной нитью.

Следователь отпустил рукоять меча.

— Кто это был?

— Моя мать.

Нить не отреагировала.

Правда.

Теперь Кайр знал, когда я говорю искренне. А я могла проверять его ответы. В других обстоятельствах такая способность показалась бы полезной.

Например, при покупке подержанной кареты.

Или при выборе мужа.

Но быть привязанной к королевскому следователю, который собирался обвинить меня в убийстве, в мои планы не входило.

Кайр внимательно посмотрел на зеркало.

— Ваша мать жива?

— Нет.

Серебряная нить осталась холодной.

Он нахмурился:

— Тогда кто говорил из артефакта?

— Если узнаете, сообщите. Предпочтительно до того, как отправите меня в тюрьму.

Я потянулась к инструментам, но Кайр удержал меня.

— Не прикасайтесь к нему.

— Прекрасная мысль. Жаль, что она пришла вам после того, как вы схватились за проклятую нить.

— Я пытался не дать вам погибнуть.

— А я пыталась не дать артефакту взорваться. Получается, мы оба герои.

Зеркало глухо стукнуло.

На этот раз удар почувствовали мы оба. Кайр вздрогнул, серебряная связь между нами натянулась, а из открытой печати вырвалась тонкая струйка дыма.

— Ядро разрушается, — сказала я.

— Вы можете его закрыть?

— Если не будете мешать.

— Насколько вероятно, что после этого разрушится здание?

— Вы хотите честный ответ?

Он посмотрел на серебряную нить.

— Теперь исключительно честный.

— Я не знаю.

Кайр медленно выдохнул.

— Что от меня требуется?

Я указала на медный ограничитель возле дальнего края стола.

— Поставьте его напротив трещины.

Он сделал шаг.

Нить впилась в наши запястья.

Кайр остановился.

— Дальше не получается.

Я попробовала отойти от него. После двух шагов серебро натянулось. Ещё полшага — и кожу обожгло так, что я едва не вскрикнула.

— Великолепно, — сказала я. — Мы не можем разойтись даже на три шага.

— Два с половиной.

— Вы всегда настолько точны?

— Да.

Нить осталась спокойной.

Вот и первая плохая новость: он действительно всегда был таким.

Пришлось двигаться вместе. Я обходила стол, а Кайр следовал за мной, стараясь не задеть инструменты. Для человека его роста и сложения он двигался удивительно легко.

Мы добрались до ограничителя. Я подняла его свободной рукой и протянула Кайру.

— Установите здесь. Знаком к центру.

— Какой из них знак?

— Треугольник с перечёркнутым кругом.

Он повернул ограничитель.

— Здесь круг перечёркнут дважды.

— Вторая черта — царапина. Поставьте его.

— Повреждение не помешает?

— Нет. Это корпус, не проводящий узор.

— Я недооценила разрушительную силу вашей добросовестности.

В уголке его рта что-то дрогнуло.

Возможно, судорога.

Мы установили ограничитель и замкнули серебряную нить вокруг стола. Теперь требовалось наложить новый замок поверх открытой печати.

Обычно реставратор делал это двумя руками.

У меня была свободна только одна. Вторую удерживала связь с Кайром.

— Подойдите ближе, — сказала я.

Он встал рядом.

— Ещё ближе.

— Это обязательно?

— Нет. Я всегда прошу королевских следователей прижаться ко мне во время работы.

Серебряная нить осталась холодной.

— Это обязательно, — повторила я уже без насмешки. — Иначе не дотянусь до замка.

Кайр кивнул.

Значит, явная шутка не вызывала обмена. Я не пыталась его обмануть — только скрывала, насколько мне неловко просить.

Кайр приблизился и положил ладонь поверх моей руки.

— Так?

Его пальцы были тёплыми. Слишком тёплыми для человека, который только что пришёл с холодной улицы.

— Так, — ответила я и постаралась смотреть на зеркало.

Мы одновременно коснулись печати.

— Когда скажу, направьте в оправу немного силы.

— Сколько?

— Представьте, что хотите зажечь свечу, а не сжечь дом.

— Я умею контролировать магию.

Нить не отреагировала.

Вторая плохая новость: он действительно умел.

Я провела серебряной иглой по краю трещины. Кайр направил в оправу тонкий поток силы. Не грубый и давящий, как у большинства боевых магов, а ровный, почти хирургически точный.

Трещина засветилась.

Из зеркала донёсся шёпот.

«Двадцать один».

— Вы слышали? — спросила я.

— Да.

«Двадцать».

По краю оправы проступила двадцать одна отметка. Одна уже была чёрной; вторая погасла у меня на глазах. Остальные светились серебром.

Кайр усилил поток.

— Что происходит?

— Понятия не имею. Не прекращайте.

«Девятнадцать».

— Две отметки. За две мои лжи?

— Я заметил.

Мы замкнули узор.

Раздался щелчок, и центральная печать закрылась. Шёпот оборвался. Оставшиеся точки погасли, но я успела увидеть, что их осталось девятнадцать.

В мастерской стало тихо.

Кайр убрал руку.

Серебряная связь между нами сохранилась.

Она лишь побледнела и теперь выглядела тонким браслетом, от которого тянулась почти прозрачная нить.

— Вы обещали его закрыть, — сказал Кайр.

— Я закрыла артефакт.

— А это?

Он поднял связанную руку.

— Дополнительное украшение.

Он посмотрел на меня, затем снова на нить. Та осталась холодной.

— Вы сами хоть когда-нибудь лгали? — спросила я.

— В восемь лет разбил вазу и спрятал осколки под кроватью. Сказал, что не знаю, куда она делась.

— У следователей тоже было детство.

— Подозреваю, у всех.

— Ваза была дорогая?

— Ужасно.

Я посмотрела на него.

— Вы сейчас намеренно рассказали правду.

— Проверял, реагирует ли связь на рассказ о прежней лжи.

— И?

— Пока мы не пытаемся обмануть друг друга, воспоминания остаются на месте.

Я попыталась представить лицо матери.

В голове была пустота.

— Те, которые ещё не успели украсть.

Кайр посмотрел на меня, но ничего не ответил.

Он снял со стола плотную ткань и накрыл зеркало. Затем достал из внутреннего кармана небольшой жетон связи.

— Следователь Эстен, — произнёс он. — Нужен специалист по проклятым артефактам. Королевский архив, реставрационная мастерская. Немедленно.

Жетон вспыхнул и погас.

— Значит, вы всё-таки не потащите меня в камеру?

— Специалист осмотрит нас здесь.

— Это не ответ.

— Пока не потащу.

Нить осталась холодной.

Я решила считать это хорошей новостью.

Через четверть часа в мастерскую вошёл невысокий мужчина в сером плаще. Под мышкой он держал потёртый саквояж, из которого доносился недовольный скрежет.

— Я предупреждал, — сказал он вместо приветствия, — что после заката проклятия стоят вдвое дороже.

— Оплатит корона, магистр Нолл, — ответил Кайр.

— Тогда втрое.

Магистр поставил саквояж на стол и посмотрел на наши руки.

— Кто из вас открыл зеркало?

Кайр указал на меня.

— Печать открылась после того, как я коснулась оправы, — сказала я. — Даром тоже.

Нить осталась холодной. Теперь мне пришлось смотреть не на магистра, а на Кайра.

Нолл приподнял брови:

— Забавная вещица. Приучает к точности.

— Что это за проклятие? — спросил Кайр.

Магистр достал круглые очки с красными линзами и осмотрел связь.

— Старый узел правды. Такие накладывали на свидетелей до появления кристаллов дознания. Если один сознательно обманывает другого, проклятие меняет местами два настоящих воспоминания. Лжец отдаёт своё и получает чужое. Второй участник тоже не выбирает, с чем расстаться.

— А шутки? — спросила я.

— Если вы оба понимаете, что это шутка, обмена не будет. Узел не проверяет устройство мира. Он ловит попытку выдать за правду то, во что вы сами не верите. О недосказанном не судит — только о произнесённом.

Кайр посмотрел на меня:

— Значит, невиновность он не доказывает. Только искренность.

— Можно вернуть потерянное? — спросила я.

— Если снять узел правильно.

— А если неправильно?

— Вы можете забыть всё. Имя, семью, профессию. Не сумеете отличить своё от чужого.

— Обнадёживает.

— Я беру деньги за точность, а не за надежду.

Нолл провёл стеклянной палочкой вдоль серебряной нити. На оправе зеркала снова проступили девятнадцать точек.

— Изначально была двадцать одна отметка, — сказала я. — Две исчезли.

— Два дня потеряно.

— Прошло меньше часа.

— Узел питается ложью. Каждая ложь отнимает время. Если не будете лгать, останется девятнадцать дней. Если продолжите в том же духе — к утру забудете, зачем меня позвали.

Кайр скрестил руки:

— Как его снять?

Магистр указал на зеркало:

— Внутри находится скрытое воспоминание. Узел выбрал одного из вас ключом, второго — судьёй. Ключ должен восстановить воспоминание полностью. Судья — подтвердить раскрытую правду.

— Кто из нас кто? — спросила я.

— Артефакт открылся на вашей крови?

Я посмотрела на тонкий порез на ладони.

— Да.

— Вы ключ.

Магистр повернулся к Кайру:

— А вы судья.

— Почему зеркало выбрало именно нас?

— Такие артефакты не выбирают случайных людей. Ключ связан с тем, кто спрятал воспоминание. Судья — с тем, кому оно принадлежит или кого касается содержащаяся в нём правда.

Кайр посмотрел на закрытое зеркало.

Я вспомнила умирающего мужчину в белом зале.

Его брата.

— Есть ещё что-нибудь? — спросил следователь.

Магистр осмотрел наши запястья.

— Не пытайтесь разорвать связь силой. Не удаляйтесь друг от друга больше чем на несколько шагов. Не используйте ментальные щиты. И главное — не лгите.

— Мы поняли, — сказал Кайр.

Нить осталась холодной.

Магистр убрал инструменты.

— Я загляну завтра. Если к тому времени останется меньше восемнадцати отметок, стоимость работы удвоится.

— Почему? — спросила я.

— Потому что иметь дело с людьми, которые не способны выполнить простую инструкцию, опасно для здоровья.

Он забрал плату вперёд и ушёл.

Кайр подождал, пока дверь закроется.

— Теперь вы расскажете, что увидели в зеркале.

Это не было вопросом.

Я посмотрела на серебряный браслет.

— Я увидела белый зал. На полу лежал раненый мужчина. Рядом с ним стояли вы.

Лицо Кайра стало неподвижным.

— Дальше.

— Он сказал, что вы опоздали. Вы спросили, кто это сделал.

— Что он ответил?

Я не хотела произносить это слово. Но молчание вряд ли убедило бы Кайра отпустить меня.

— «Архивариус».

Он подошёл к накрытому зеркалу.

Связь потянула меня за ним.

— Вы узнали раненого?

— Нет.

— Вы видели его лицо?

— Не полностью.

Кайр снял ткань с артефакта, но печать оставалась тёмной.

— Это был мой брат, — сказал он.

— Я догадалась.

— Как?

— Проклятие передало мне часть вашего воспоминания.

Он резко повернулся:

— Какую часть?

— Разговор с советником Рошем у могилы. Он сказал, что ваш брат погиб, потому что узнал имя архивариуса.

Кайр долго молчал.

— Мой брат умер три года назад, — произнёс он наконец. — Официально — от магического проклятия. Советник Рош помогал мне вести неофициальное расследование.

— А теперь убили и его?

— Вчера ночью.

— Зеркало нашли в его доме?

— По донесению — в запертой комнате рядом с телом. Дом осматривала ночная смена, я получил опись утром.

От этой новости мне стало холодно.

Кто-то хранил воспоминание о смерти брата Кайра три года. Потом артефакт оказался возле второго погибшего и был доставлен именно в мою мастерскую.

А голос матери заранее знал, что я его открою.

— Кто принёс зеркало в архив? — спросила я.

— Курьер следственного управления.

— Вы уверены?

— Я подписал распоряжение.

Нить осталась спокойной.

— Почему его передали мне?

— Этого в распоряжении не было. Я велел поместить артефакт в защищённое хранилище до прибытия специалиста.

Мы одновременно посмотрели на пустую вешалку мастера Ордина.

— Мой начальник сказал, что зеркало нужно срочно укрепить, — произнесла я. — И ушёл за несколько минут до вашего появления.

— Как его полное имя?

— Брен Ордин.

Кайр достал жетон связи, но тот не загорелся.

— В здании поставлен блокирующий контур, — сказала я. — После закрытия архива внешняя связь не работает.

— Но первый вызов прошёл.

Я посмотрела на потемневший жетон. Он вспыхнул, когда Кайр говорил с ним, но ответа диспетчера мы не слышали. Тогда появление Нолла показалось достаточным подтверждением.

— Удобно.

— Для сохранности государственных тайн.

— И для человека, который хотел оставить вас наедине с зеркалом.

Мы вернулись к выходу. Теперь двигаться вместе получалось немного лучше. Главное — заранее понимать, кто поворачивает первым.

Мы почти дошли до двери, когда снаружи послышались шаги.

В мастерскую заглянул дежурный стражник.

— Следователь Эстен? Нашёлся журнал доставки.

Он протянул Кайру тонкую книгу.

— Кто принял артефакт? — спросил тот.

— Мастер Ордин. Но доставил его не наш курьер.

Стражник посмотрел на меня.

— Зеркало принесла она.

Я рассмеялась.

С каждым новым свидетелем мой вечер становился всё хуже.

— Я весь день работала в мастерской, — сказала я. — Отлучалась только на обед.

— Вы пришли утром, — возразил стражник. — Ещё спросили, где можно вымыть руки. Я вас хорошо запомнил.

— Вы ошиблись.

— Нет. На вас был синий плащ и перчатки. Правая оказалась порвана.

Он указал на мою руку.

Под большим пальцем виднелся старый белый шрам. Обычно его скрывала перчатка.

— Вы ещё сказали, что получили этот шрам, когда в детстве разбили окно, — добавил стражник.

Я никогда никому в архиве этого не рассказывала.

Кайр раскрыл журнал.

В строке доставки стояло моё имя.

«Элин Вэрд. Младший реставратор третьей категории».

Ниже была моя подпись.

Я знала каждый её изгиб. Даже последняя буква уходила вверх точно так же, как всегда.

— Это не я, — сказала я.

Серебряная нить осталась холодной.

Кайр перевёл взгляд с подписи на меня.

— Значит, кто-то не только выглядит как вы, но и обладает вашими воспоминаниями.

Из-под ткани донёсся голос моей матери:

— Уже нет.

На оправе зеркала погасла ещё одна серебряная точка.

Глава 3. Чужое лицо

Серебряная точка погасла.

Теперь их осталось восемнадцать.

— Я не лгала, — сказала я.

— Я тоже, — ответил Кайр.

Связь не нагрелась.

Дежурный стражник поднял руки:

— И я сказал правду.

— Вы к проклятию не привязаны, — заметила я.

— Хоть в чём-то сегодня повезло.

Из-под ткани больше не доносилось ни звука. Зеркало снова выглядело безобидным старым артефактом, который не разговаривал голосами умерших и не крал человеческую память.

Кайр закрыл журнал доставки.

— Во сколько принесли зеркало?

Стражник почесал щёку.

— Около восьми утра.

— Точнее.

— Колокол ещё не звонил. Наверное, без четверти восемь.

В это время я шла к архиву через Рыночную площадь. Из-за дождя мостовые затопило, пришлось обходить по улице Красильщиков. Я опоздала на девять минут и получила от мастера Ордина длинную лекцию о дисциплине.

— Кто находился у входа? — продолжил Кайр.

— Я. Потом пришёл утренний сменщик.

— Имя?

Стражник нахмурился.

— Сейчас вспомню.

Он замолчал.

Прошло несколько секунд.

— Его имя, — повторил Кайр.

— Я знаю.

Стражник коснулся виска.

— Каждый день его вижу. Рыжий такой. У него ещё жена пироги печёт.

— Как его зовут?

— Я…

На его лице появился настоящий страх.

— Не помню.

Он сделал шаг назад и схватился за край стола. Из носа потекла тонкая струйка крови.

Я шагнула к нему, потянув Кайра за собой.

— Не двигайтесь.

— Что со мной?

— Посмотрите на меня. Как вас зовут?

— Терен.

Он ответил сразу.

— Полное имя?

— Терен Восс.

— Сколько лет служите в архиве?

— Шесть. Нет… семь.

Его зрачки расширились. По белкам побежали серебряные прожилки.

Я уже видела подобное.

Повреждённое воспоминание разрушалось изнутри и тянуло за собой всё, с чем было связано. Сначала человек забывал отдельные имена. Потом лица. Затем исчезала собственная история.

Если процесс доберётся до основных связей, Терен перестанет понимать, где находится и кто он. Потом может не остаться никого, кто сумеет ответить мне.

— Его воспоминание подменили, — сказала я.

Кайр поддержал стражника за плечо.

— Можно остановить?

— Да.

— Что нужно?

Я стянула вторую перчатку.

Кайр посмотрел на мои руки, потом на меня.

Он понял.

Конечно, понял. Королевских следователей, вероятно, специально обучали замечать именно то, что порядочные граждане предпочитали скрывать.

— Как вы узнали о повреждении? — спросил он.

— Сейчас не время.

— У вас есть ментальный дар?

Я не ответила.

Молчание не было ложью. Серебряная нить оставалась холодной.

Терен застонал. Прожилки в его глазах стали ярче.

— Если я ничего не сделаю, он умрёт, — сказала я.

— А если сделаете?

— Может выжить.

— А вы?

— Постараюсь не умереть вместе с ним.

— Очень убедительно.

— Я реставратор, а не торговец страховками.

Кайр посмотрел на серебряную связь между нами.

— Если вы войдёте в его память, проклятие может потянуть меня следом.

— Может.

— Почему вы говорите об этом только сейчас?

— Потому что вы задали правильный вопрос только сейчас.

Терен начал оседать на пол.

Кайр подхватил его и усадил на стул.

— Делайте.

Я положила ладонь стражнику на висок.

В нормальных условиях требовались проводящий кристалл, защитный круг и письменное разрешение владельца воспоминания. У меня не было ничего из перечисленного.

Только человек, который мог потерять себя в ближайшие минуты.

Я закрыла глаза.

— Терен, думайте о сегодняшнем утре. Вы стоите у входа. Что происходит дальше?

— Идёт дождь, — прошептал он. — Я хочу закрыть двери, но вижу девушку.

— Как она выглядит?

— Как вы.

Серебряные прожилки вспыхнули.

Я нащупала повреждённый участок и потянулась к нему.

Кайр схватил меня за запястье:

— Элин?

— Не отпускайте Терена.

— Я держу вас.

— Это тоже может пригодиться.

Мир провалился в дождь.

Мы стояли у главного входа в архив.

На этот раз рядом со мной был Кайр. Связь действительно увлекла его в чужое воспоминание. Он выглядел полупрозрачным, словно отражение на воде, но сохранял возможность двигаться и говорить.

— Он нас не видит? — спросил Кайр.

— Это уже произошло. Здесь никто нас не видит.

Перед дверями стоял Терен. Он кутался в форменный плащ и с тоской смотрел на потоки воды, стекающие с крыши.

По ступеням поднялась женщина в синем плаще.

Я увидела собственное лицо.

Те же серые глаза, упрямый подбородок и выбившаяся из причёски прядь. Даже раздражение из-за промокших сапог выглядело знакомо.

— Неприятное зрелище, — пробормотала я.

— Вы всегда так ходите? — спросил Кайр.

— Как?

— Будто собираетесь предъявить обвинение мостовой.

— Она первая начала.

Женщина приблизилась к Терену и передала ему свёрток.

— Срочная доставка для мастера Ордина, — сказала она моим голосом.

— Архив ещё закрыт.

— Следователь Эстен распорядился принять немедленно.

Поддельная Элин уверенно посмотрела на стражника.

— Или хотите лично объяснять королевской службе, почему задержали улику по делу об убийстве?

Терен сдался.

Я бы выбрала почти те же слова.

Женщина вошла внутрь. Проходя мимо медной панели, она на мгновение отразилась в начищенной поверхности.

Вместо лица в отражении было пустое серое пятно.

— Остановите воспоминание, — сказал Кайр.

Я удержала образ.

Дождевые капли застыли в воздухе. Терен замер возле двери, а поддельная я остановилась в середине шага.

Кайр приблизился к медной панели.

— Это не изменение внешности.

— Согласна. Иллюзия отражалась бы вместе с человеком.

— Она использовала заимствованную память о вашей внешности. Терен видел не настоящее лицо, а образ, который ему вложили.

Я посмотрела на собственную копию.

— Откуда она знала про шрам?

— Из ваших воспоминаний.

— У меня никто их не крал.

Кайр перевёл взгляд на серебряную связь.

Я попыталась вспомнить последние недели. Работа, дешёвая комната над булочной, редкие прогулки по набережной. Ничего необычного.

Правда, несколько раз я просыпалась с головной болью. Однажды обнаружила на столе чашку незнакомого травяного настоя. Решила, что приготовила её вечером и забыла.

Теперь это объяснение казалось не таким убедительным.

— Продолжим, — сказала я.

Воспоминание снова ожило.

Поддельная Элин прошла по вестибюлю и свернула к служебной лестнице. Мы последовали за ней.

— Терен не мог видеть это, — заметил Кайр.

— Повреждённый фрагмент прикреплён к его памяти небрежно. Мы движемся по следу того, кто его создал.

— Вы делали подобное раньше?

— Нет.

Нить не отреагировала.

— Но знаете, как это работает.

— Теоретически. Из книг.

— Запрещённых?

— А вы никогда таких не читали?

— В двенадцать лет стащил у Леона руководство по боевой магии.

— С картинками?

— Там были схемы.

Нить оставалась холодной. Кайр рассказал это сам, и я не сразу нашлась, что ответить.

— Сосредоточьтесь, — добавил он.

Поддельная Элин вошла в кабинет мастера Ордина.

Он ждал её.

Не удивился, не позвал стражу. Лишь закрыл дверь и наложил на неё беззвучный контур.

— Вы опоздали, — сказал Ордин.

— Она выбрала длинную дорогу.

— Элин могла вас увидеть.

— Не увидела.

Женщина положила зеркало на стол.

Ордин не прикоснулся к нему.

— Она не готова.

— Это больше не имеет значения.

— Узел заберёт её память.

— Только если она продолжит лгать.

Поддельная Элин улыбнулась моими губами.

— А ваша ученица лжёт каждый день своей жизни.

Я почувствовала, как Кайр смотрит на меня.

— Не начинайте, — предупредила я.

— Я ничего не сказал.

Ордин подошёл к окну.

— Если Элин узнает, кто находился внутри зеркала…

— Она должна узнать.

— Тогда она вспомнит пожар.

Слова ударили сильнее серебряной нити.

Я потеряла контроль над воспоминанием. Стены кабинета задрожали, фигуры растянулись, голоса превратились в гул.

— Какой пожар? — спросил Кайр.

— Не знаю.

Это была правда.

До двенадцати лет я жила с матерью в небольшом доме возле западной стены. Потом она погибла.

Я помнила закрытый гроб, запах мокрой земли и руку незнакомой женщины на своём плече.

Но никакого пожара.

— Удерживайте образ, — приказал Кайр.

— Я пытаюсь.

Воспоминание начало разрушаться.

Поддельная Элин повернула голову в нашу сторону. В отличие от остальных, она продолжала двигаться.

Она видела нас.

— Этого не может быть, — прошептала я.

Женщина шагнула вперёд.

— Здравствуй, Элин.

Моим голосом она больше не говорила.

Теперь голос принадлежал женщине из зеркала.

Моей матери.

Лицо двойника дрогнуло. Черты потекли, как краска под дождём. Серые глаза стали тёмными, волосы удлинились, на правой щеке появилось маленькое родимое пятно.

Я не узнала эту женщину.

Но Кайр отшатнулся.

Он видел лицо, которое проклятие забрало из моей памяти.

— Кто это? — спросила я.

Поддельная Элин протянула руку и коснулась моего лба.

— Просыпайся.

Чужая память обрушилась. В распадающемся образе я наконец нащупала место, где подмену пришили к настоящему утру Терена. Потянула за чужой след, отделяя его от живой памяти, и отпустила.

Меня выбросило в мастерскую.

Терен лежал на полу. Кайр стоял на коленях рядом со мной и удерживал меня за плечи.

— Элин!

Я с трудом вдохнула.

Из носа текла кровь. На языке чувствовался металлический привкус.

— Стражник?

— Жив.

Терен открыл глаза.

Серебряные прожилки исчезли.

— Где я?

— В архиве, — ответил Кайр. — Ваше имя Терен Восс. Вы служите здесь семь лет.

Стражник повторил своё имя и постепенно успокоился.

Мне повезло меньше.

За глазами пульсировала боль. В голове звучали последние слова женщины:

«Просыпайся».

Кайр помог мне сесть.

— Вы её узнали? — спросила я.

Он не стал притворяться, что не понял вопроса.

— Да.

— У неё лицо моей матери?

— Да. Но лицо можно подменить. Что за пожар упомянул Ордин?

— Я не помню никакого пожара.

— Подумайте.

— Вы полагаете, я держу воспоминания в ящиках и просто не хочу открыть нужный?

— Иногда память прячет травмирующие события.

— А иногда их кто-то крадёт.

Мы посмотрели на зеркало.

На оправе оставалось восемнадцать точек. Ни одного нового обмена. Предыдущая отметка исчезла, когда из зеркала заговорила женщина. Не из-за наших ответов — кто-то ещё умел пользоваться узлом.

Кайр помог Терену подняться.

— Оставайтесь здесь. Никого не впускайте.

— А если снова придёт она?

Стражник посмотрел на меня.

— Настоящая Элин связана со мной, — сказал Кайр. — Если увидите её без серебряной нити, поднимайте тревогу.

— Приятно иметь отличительный признак, — заметила я.

Мы направились в кабинет мастера Ордина.

Дверь оказалась заперта.

— У вас есть ключ? — спросил Кайр.

— Нет.

Он поднял руку, собираясь применить магию.

— Подождите.

Я достала из волос тонкую шпильку.

— Вы умеете взламывать замки? — спросил он.

— Я умею открывать реставрационные шкафы после того, как мастер Ордин прячет ключи.

— То есть взламывать замки.

— В образовательных целях.

Нить осталась холодной.

Замок щёлкнул.

Кайр первым вошёл в кабинет.

На первый взгляд внутри всё оставалось как в воспоминании: письменный стол, шкафы с каталогами, недопитый чай возле окна. Но защитный узор на полу был разорван, а одна из досок возле стены приподнята.

Кайр отодвинул её носком сапога.

Под доской скрывалась металлическая дверца.

— Вы знали об этом тайнике?

— Нет.

— Ордин имел доступ к запрещённым артефактам?

— Все старшие реставраторы имеют.

Кайр открыл дверцу.

Тайник был пуст.

На дне лежал только небольшой осколок чёрного стекла.

Я присела рядом.

— Не трогайте, — одновременно сказали мы.

Кайр посмотрел на меня.

— Учитесь, — пояснила я.

Он достал из кармана платок и осторожно поднял осколок. На поверхности появилось отражение кабинета.

В углу стоял мастер Ордин.

Настоящий кабинет был пуст, но в стекле он находился прямо за нами.

— Кайр, — прошептала я.

Отражение Ордина подняло голову.

Его глаза были полностью серебряными.

Кайр обернулся.

Стена за нашей спиной взорвалась деревянными щепками.

Ордин выскочил из скрытого прохода и ударил Кайра тяжёлым жезлом. Следователь успел закрыться рукой. По комнате прокатился магический импульс, опрокинувший стол.

Связь между нами натянулась.

Меня потащило вслед за Кайром. Я врезалась в шкаф, сверху посыпались каталоги.

— Мастер! — крикнула я. — Остановитесь!

Ордин не отреагировал.

Он снова атаковал Кайра. Следователь уклонился, перехватил его руку и попытался выбить жезл. Но всякий раз, когда Кайр двигался, серебряная нить дёргала меня за собой.

Драться, будучи соединёнными, оказалось неудобно.

Особенно когда один участник умеет это делать, а второй вооружён справочником по восстановлению бытовых воспоминаний.

Я бросила книгу в Ордина.

Она попала ему в плечо.

— Серьёзно? — спросил Кайр.

— Это самое тяжёлое издание!

Ордин направил жезл на зеркало, которое мы оставили в мастерской.

Через стены протянулся серебряный луч.

— Он пытается открыть печать! — поняла я.

На полу возле стола рассыпался порошок гашёного серебра. Я схватила горсть и швырнула Ордину под ноги.

— Кайр, огонь!

Следователь понял без объяснений. Он выпустил короткую огненную волну.

Порошок вспыхнул и превратился в серебряные цепи. Они обвились вокруг ног Ордина, поднялись к груди и сжали руки.

Мастер рухнул на колени.

Жезл выпал.

Кайр прижал его к полу и сорвал с шеи амулет в форме чёрной капли.

Серебро в глазах Ордина погасло.

— Мастер? — я опустилась рядом.

Он посмотрел на меня, но не узнал.

— Где зеркало? — прошептал Ордин.

— В мастерской.

— Не отдавай ей ключ.

— Кому?

Его пальцы вцепились в мою руку.

— Женщине без лица.

Ордин содрогнулся.

Из-под его век потекли чёрные слёзы.

Я положила ладонь ему на висок.

— Не надо, — предупредил Кайр. — Вы едва выдержали память стражника.

— Если не войду сейчас, след исчезнет.

— Элин.

— Держите меня.

Я закрыла глаза и коснулась угасающего воспоминания.

На этот раз вокруг не было ни кабинета, ни дождя.

Только тёмный коридор и женщина, стоящая возле закрытой двери.

Она держала зеркало.

— Кто вы? — спросил Ордин.

Женщина повернулась.

Я снова не узнала её лицо.

Кайр узнал.

Он сжал мою руку так сильно, что стало больно.

— Скажите ей правду, — произнесла женщина.

— Какую?

— Что я не погибла в пожаре.

Воспоминание рассыпалось.

Я открыла глаза.

Кайр молчал.

— Это снова была она? — спросила я. — Женщина, чьё лицо вы получили вместе с моей памятью?

— Да.

— Она могла пережить пожар?

Кайр посмотрел на меня. На этот раз в его взгляде не было подозрения.

— Я видел заключение о её смерти. Но после сегодняшнего не стал бы полагаться только на него.

— Вы изучали дело моей матери?

— Его вёл мой брат.

Кайр разжал ладонь.

На ней лежал сорванный с Ордина амулет. Чёрная капля треснула, и внутри неё появилось женское лицо.

Лицо моей матери.

Амулет заговорил:

— Приведи ключ к Северным воротам до полуночи. Иначе следующей она забудет себя.

Глава 4. До полуночи

До полуночи оставалось меньше часа.

За это время нам требовалось передать мастера Ордина лекарям, выбраться из заблокированного архива, добраться до Северных ворот и решить, стоит ли выполнять приказ женщины, которая выглядела как моя покойная мать.

Обычный вечер младшего реставратора.

Кайр поднял Ордина с пола и уложил на диван. Мастер дышал, но на наши голоса не реагировал. Чёрные следы под его глазами постепенно исчезали. На шум заглянул Терен.

— Он выживет? — спросил Терен.

— Если амулет не успел разрушить основные воспоминания, — ответила я.

— А если успел?

— Тогда потребуется хороший менталист.

— Магистр Нолл?

Я вспомнила его тройную плату.

— Лучше очень богатый менталист.

Кайр положил расколотый амулет на стол и накрыл его защитным колпаком.

— Оставайтесь с ним, — распорядился Кайр. — Мы найдём выход и пришлём лекарей. К амулету никого не подпускайте.

— А зеркало? — спросила я.

— Возьмём с собой. Здесь его уже пытались открыть.

Кайр вернулся в мастерскую. Мне пришлось последовать за ним.

Зеркало лежало под плотной тканью. На оправе тускло светились восемнадцать точек.

Кайр поместил артефакт в небольшой дорожный ларец, закрыл его и наложил три защитные печати. Затем прикрепил ларец к поясу короткой цепью.

Я собрала в поясную сумку серебряную иглу, остаток удерживающего состава и катушку нити. Не знала, пригодятся ли инструменты. Без них уходить было страшнее.

— Если женщина потребует отдать зеркало? — спросила я.

— Не отдадим.

— А если иначе она не вернёт мою память?

— Не вернёт в любом случае.

— Откуда такая уверенность?

— Люди, действительно желающие помочь, редко начинают знакомство с убийства советника и нападения на архив.

— Вы слишком подозрительны.

— Это моя профессия.

Мы вышли в вестибюль.

Блокирующий контур всё ещё действовал. Главные двери не открывались, жетон Кайра не отвечал, а окна первого этажа покрывала защитная сетка.

Терен попробовал поднять внутреннюю тревогу. Он трижды ударил по медной пластине возле караульной стойки.

Ничего не произошло.

— Кто-то полностью отрезал здание, — сказал Кайр.

— Контур должен отключаться из кабинета хранителя.

— Где кабинет?

— На четвёртом этаже.

Кайр посмотрел на лестницу.

— Если будем проверять каждую дверь, до ворот не успеем.

Я подошла к стене возле стойки и сняла декоративную панель. За ней обнаружился узкий рычаг.

— Что это?

— Аварийный выход.

— Почему стражник о нём не знает?

— Потому что официально его не существует.

Я потянула рычаг.

В полу открылся квадратный люк. Из темноты пахнуло пылью, сыростью и старыми чернилами.

— Куда ведёт? — спросил Кайр.

— В подвал соседней типографии.

— Откуда вы знаете?

— Сотрудники иногда задерживаются после закрытия.

— И выбираются через тайный проход?

— В архиве строго следят за рабочим временем. Если начальство узнает, что мы регулярно остаёмся допоздна, могут увеличить норму.

Кайр первым спустился в люк.

Серебряная нить потянула меня следом.

— Постарайтесь не упасть, — сказал он снизу.

— Поздно.

Нога соскользнула с перекладины. Я пролетела последние несколько ступеней и врезалась в Кайра.

Он поймал меня за талию.

Ларец с зеркалом ударился о стену.

Внутри что-то недовольно стукнуло.

— Даже артефакт осуждает вашу осторожность, — заметил Кайр.

— Это вы стояли в месте моего приземления.

— В следующий раз постараюсь отойти.

— На два с половиной шага?

— На два с половиной шага.

Он всё ещё держал меня.

Я слишком отчётливо чувствовала тепло его ладони через тонкую ткань платья. В тесном проходе лицо Кайра оказалось совсем близко. Возле левого виска шрам был не тонкой линией, как мне показалось раньше, а неровным следом ожога.

— Вы можете меня отпустить, — сказала я.

— Вы уверенно стоите?

— Да.

Нить осталась холодной.

Кайр разжал руку.

Мы прошли по низкому тоннелю и выбрались в типографский подвал. Между стопками бумаги спал пожилой наборщик. Кайр разбудил его и показал жетон. Через минуту мальчишка-посыльный уже бежал за лекарем, а хозяин типографии, ворча, спускался в проход к Терену.

Мы вышли через заднюю дверь.

На улице всё ещё шёл дождь.

Кайр поднял воротник мундира и оглядел пустой переулок.

— До Северных ворот далеко?

— Пешком около часа.

— Найдём экипаж.

На главной улице нам попалась только одна свободная карета. Возница сначала отказался ехать в северную часть города ночью, но передумал, когда Кайр показал королевский жетон.

Внутри кареты было тесно.

Мы сели на одну скамью. Между нами Кайр поставил ларец с зеркалом. Я могла бы пересесть напротив — расстояние позволяло, — но не хотела проверять, что сделает нить, если карету резко тряхнёт.

Карета тронулась.

Несколько минут мы молчали.

За окном проплывали освещённые витрины, мосты и мокрые крыши. Чем дальше мы ехали на север, тем реже встречались фонари.

— Расскажите о моей матери, — попросила я.

Кайр не повернулся.

— Что именно?

— Всё, что знаете.

— Лиора Вэрд. Старший хранитель Северного хранилища памяти. Специализировалась на восстановлении воспоминаний после магических травм.

Я никогда не слышала этого названия.

Мама говорила, что работала обычной переписчицей. Иногда приносила домой испорченные кристаллы и разрешала мне рассматривать их на свету.

Я считала это красивыми камнями.

— Продолжайте.

— Двенадцать лет назад в Северном хранилище произошёл пожар. Погибли шесть человек. Среди них ваша мать.

— Вы сказали, что расследование вёл ваш брат.

— Леон Эстен. В то время он служил в отделе магических преступлений.

Леон. В памяти Терена Кайр упоминал его почти небрежно, рассказывая о запрещённой книге. Теперь каждое слово давалось ему с усилием.

— Он нашёл тело?

— Тела сильно пострадали. Личности подтвердили по остаточным отпечаткам памяти.

— Их можно подделать?

— Теоретически.

— Практически?

Кайр посмотрел на меня.

— Ваша мать умела это делать.

Серебряная связь не нагрелась.

— Её считали преступницей?

— После пожара обнаружилась пропажа нескольких закрытых воспоминаний. В том числе материалов королевской семьи. Следствие предположило, что Лиора собиралась их украсть, но не успела покинуть хранилище.

— А ваш брат?

— Сначала согласился с официальной версией.

— Потом перестал?

— Через год он потребовал возобновить дело. Утверждал, что результаты проверки подменили.

— Ему разрешили?

— Нет.

Колёса кареты ударились о выбоину. Меня качнуло к Кайру. Наши плечи соприкоснулись.

— Что произошло дальше?

— Леон продолжил расследование самостоятельно. Затем исчез на трое суток. Когда его нашли, он не помнил последние шесть месяцев.

Я посмотрела на ларец.

— Кто восстановил ему память?

— Никто. Повреждение оказалось слишком глубоким.

— Но воспоминание о его смерти сохранилось в зеркале.

— Значит, после потери памяти он снова приблизился к истине.

В голосе Кайра не было эмоций. Только пальцы на колене сжались в кулак.

— Как он погиб?

— Три года назад Леона нашли в заброшенном доме возле реки. Без ран, без следов яда. Его память была полностью уничтожена.

— Но в зеркале он истекал кровью.

— Именно поэтому артефакт мне нужен.

Теперь я понимала, почему Кайр не желал отдавать зеркало даже в обмен на мои воспоминания. Это была единственная возможность узнать, что произошло с его братом.

Наши цели совпадали.

Пока.

— Предлагаю договор, — сказала я.

— Какой?

— До снятия проклятия мы ничего не скрываем о зеркале, вашей семье и моей матери.

— Вы готовы рассказать о своём даре?

Я посмотрела в окно.

— Это относится к делу.

— Прямо относится.

Нить между нами оставалась холодной. Молчание по-прежнему не считалось ложью, но Кайр ждал.

Если он захочет меня арестовать, скрывать дар уже бессмысленно. Он видел, как я входила в воспоминания Терена и Ордина.

— Я могу слышать память в закрытых предметах, — призналась я. — Иногда видеть отдельные образы. При прямом контакте могу проникнуть глубже.

— Вы зарегистрированы?

— Нет.

— Почему?

— Потому что людей с таким даром забирают в королевские лаборатории.

— Это только проверка дара.

— Вы сейчас лжёте?

Серебряная нить потеплела.

Перед глазами возник Кайр, стоящий в длинном белом коридоре. За стеклянными дверями сидели люди с пустыми глазами.

Образ оборвался. Я знала, что мы только что вышли из типографии, но больше не могла представить лицо наборщика. Кайр вздрогнул и на мгновение посмотрел мимо меня.

На оправе зеркала погасла ещё одна точка.

Семнадцать.

Кайр побледнел.

— Я не хотел…

— Но знали, что происходит с незарегистрированными менталистами.

— Знал о нескольких случаях.

— И назвали это проверкой.

— Некоторых действительно оставляют на свободе.

— После проверки?

Он не ответил.

— Часть вашей памяти теперь у меня, — напомнила я. — Вы видели лабораторию.

Кайр отвернулся к окну.

— Я был там один раз. Леон привёл меня после исчезновения. Хотел показать, почему нельзя доверять отделу ментального контроля. Я помню, зачем мы пришли, но теперь не вижу самого коридора.

— И вы всё равно служите короне.

— Потому что иначе расследование его смерти давно уничтожили бы вместе с остальными материалами.

Это была правда.

Я не могла решить, делало ли это Кайра честным человеком или просто очень упрямым.

— Теперь мой вопрос, — сказала я. — Вы считаете меня причастной к убийству советника Роша?

Он ответил не сразу.

— Нет.

Нить осталась холодной.

— Вы быстро передумали.

— Кто-то подделал вашу внешность, подпись и воспоминания стражника. Если бы вы действительно хотели доставить зеркало незаметно, не стали бы использовать собственное лицо.

— Разумно.

— Но вы связаны с артефактом, а ваша мать могла создать его. Поэтому я не считаю вас невиновной во всём остальном.

— Почти комплимент.

— Не привыкайте.

Карета остановилась.

Возница постучал по крыше:

— Дальше не поеду! Северные ворота за углом.

Кайр расплатился, и мы вышли.

Этот район давно покинули богатые семьи. Дома стояли тёмными, окна нижних этажей были заколочены. В конце улицы возвышалась старая городская стена.

Северные ворота закрыли для проезда после эпидемии двадцать лет назад. За ними начиналось заброшенное кладбище и дорога к сгоревшему хранилищу памяти.

До полуночи оставалось десять минут.

Мы подошли к массивным створкам.

На мокрых камнях лежал деревянный футляр.

— Ловушка, — сказал Кайр.

— Несомненно.

— Не трогайте.

— Даже не собиралась.

Из футляра донёсся голос матери. Она пела слова, которые я знала с детства.

Саму мелодию я не узнала: её забрало проклятие. Но Кайр напрягся раньше, чем я успела спросить.

— Та самая песня, — сказал он.

Я сделала шаг.

Кайр удержал меня.

— Элин.

— Там моё воспоминание.

— Поэтому его здесь оставили.

— Если я его не заберу, то потеряю навсегда.

— А если заберёте, можете потерять всё остальное.

Мелодия продолжалась.

Я вслушивалась, пытаясь заново запомнить каждую ноту. Голос звучал тихо и ласково.

— Вы не понимаете, — сказала я.

— Понимаю лучше, чем вам кажется.

Я посмотрела на него.

— Вы бы не пошли за воспоминанием своего брата?

Кайр не ответил.

Это было достаточным ответом.

— Вместе, — сказал он наконец. — И сначала проверим защиту.

Мы приблизились к футляру. Кайр провёл над ним ладонью, выявляя магические следы.

— Взрывного узора нет.

— Ментальный?

— Вы специалист.

Я коснулась дерева кончиками пальцев.

Внутри находилась настоящая запись — не подделка. Я узнала почерк дара, тот же, что чувствовала в зеркале. Мать оставила её для меня.

Но рядом ощущалось что-то ещё.

Чужое присутствие.

— Нас ждут, — сказала я.

В ближайшей луже появилось отражение женщины.

Моей матери.

На этот раз я не могла увидеть её напрямую. Она существовала только в отражениях: в воде, мокрых окнах, металлической пряжке на плаще Кайра.

— Ты пришла, — произнесла она.

— Кто вы?

— Ты уже знаешь.

— Моя мать мертва.

— Твоя мать сгорела двенадцать лет назад. Но не всё, что она знала, погибло вместе с ней.

Кайр встал передо мной.

— Вы — сохранённая копия памяти?

Женщина посмотрела на него из лужи.

— Судья наконец задал правильный вопрос.

— Ответьте.

— Я — то, что Лиора успела спрятать.

— В зеркале?

— В дочери.

Холод пробежал по спине.

— Во мне ничего не спрятано, — сказала я.

Женщина улыбнулась:

— Тогда почему ты не помнишь пожар?

Полночный колокол начал отбивать первый удар.

На Северных воротах вспыхнул знак. Такой же, как на оправе зеркала.

Кайр вытащил меч.

— Что находится за воротами?

— Правда, которую ваш брат пытался вернуть.

Из тёмных переулков появились люди в серых плащах. Один, второй, третий. Они двигались слишком одинаково, будто подчинялись единой воле.

Лиц не было видно.

— Сколько их? — спросила я.

— Шесть.

— Я насчитала пять.

— Один на крыше.

Над нами свистнул болт.

Кайр толкнул меня к стене. Снаряд ударился о камни и взорвался облаком серебряной пыли.

Связь на наших запястьях вспыхнула.

— Не вдыхайте! — крикнула я. — Это глушитель памяти!

Мы закрыли лица рукавами.

Люди в плащах приближались.

Кайр поднял свободную руку. По мостовой пробежала огненная линия, отрезая нападавших.

— Открывайте ворота.

— Как?

— Вы ключ.

— Очень полезное уточнение!

Я прижала ладонь к знаку на камне. Он оставался холодным.

— Ничего не происходит.

— Попробуйте дар.

— Это дверь, а не воспоминание.

— Знак такой же, как на зеркале.

Логично.

Ненавижу, когда следователи оказываются логичными.

Я закрыла глаза и потянулась к воротам.

За камнем обнаружилась память.

Огонь охватывал большое здание. Люди кричали, стеклянные сосуды взрывались, выпуская тысячи чужих образов. Женщина несла меня на руках через горящий коридор.

Мама.

За нами бежал молодой мужчина. Я узнала черты Кайра, но это был не он.

Леон Эстен.

Он распахнул Северные ворота и передал меня человеку в сером плаще.

— Заберите девочку! — крикнул Леон.

Мама осталась по другую сторону.

— Лиора! — позвал он.

— Я должна закрыть архив.

— Ты погибнешь.

— Если они получат её память, погибнут все.

Она посмотрела на меня.

Я видела её лицо — не вспоминала, а видела заново. Хотелось задержаться в этом мгновении, запомнить всё.

Мама улыбалась сквозь слёзы.

— Элин, прости меня.

Воспоминание оборвалось.

Я открыла глаза.

По щеке текла слеза.

— Кайр, ваш брат был во время пожара.

— Что?

— Он спас меня.

Нападавшие прошли через огненную линию. Их плащи загорелись, но они не остановились.

Кайр встретил первого ударом меча. Второго отбросил магической волной. Серебряная связь заставляла меня двигаться вместе с ним, уворачиваться и пригибаться.

Третий человек прорвался справа.

Я схватила деревянный футляр и ударила его по голове.

Крышка открылась.

Изнутри вырвался золотой свет.

Голос матери зазвучал у меня в голове. Я снова знала мелодию, но прежнее воспоминание о кухне и её пении оставалось у Кайра. Эта запись не могла вернуть мне прожитое.

Зато в ней сохранился другой образ: маленький ключ, который мама носила на шее. Я увидела, как она прячет его в моей ладони, закрывает золотую пластину кожей и стирает боль.

Я опустила взгляд.

На знаке Северных ворот имелось углубление точно такой же формы.

— Ключ был у меня, — прошептала я. — Всё это время.

— Где?

Я коснулась старого шрама под большим пальцем.

Кожа вспыхнула.

Из шрама вышла тонкая золотая пластина.

Кайр отбросил очередного нападавшего.

— Элин!

Я вставила ключ в углубление.

Ворота задрожали.

Как только замок отпустил золотую пластину, я выдернула её и сжала в ладони.

Между каменными створками появилась узкая щель. Из неё пахнуло холодом и пеплом.

Кайр схватил меня за руку.

Мы проскользнули внутрь.

Створки начали закрываться. Один из людей в серых плащах успел просунуть руку. Я увидела под рукавом серебряные прожилки, похожие на те, что появились в глазах Терена.

У нападавшего не было собственной памяти.

Кайр ударил по руке рукоятью меча. Ворота захлопнулись.

Снаружи остались крики и удары.

Внутри было темно.

На стенах постепенно загорались золотые огни, освещая уходящую под землю лестницу.

Над ней виднелась надпись:

«Нулевое хранилище. Доступ только хранителю ключа».

— Вы знали об этом месте? — спросил Кайр.

— До сегодняшнего вечера я считала, что моя мать была переписчицей.

Из глубины донёсся звук шагов.

По лестнице поднимался человек.

Кайр закрыл меня собой и поднял меч.

В золотом свете появилось лицо Леона Эстена.

Того самого мужчины, который умер три года назад.

Он посмотрел на брата.

— Ты опоздал, Кайр.

Затем перевёл взгляд на меня.

— А ты наконец вспомнила дорогу домой.

Глава 5. Человек, который уже умер

Мертвецы, насколько мне было известно, не поднимались по лестницам, не разговаривали и не смотрели на младших братьев с явным неодобрением.

Но этот вечер уже доказал, что мои знания об устройстве мира нуждаются в серьёзном пересмотре.

Кайр стоял неподвижно.

Его меч оставался поднятым, однако рука дрогнула. Совсем немного — другой человек не заметил бы. Я почувствовала это через серебряную связь.

— Леон? — произнёс он.

Мужчина остановился в нескольких шагах от нас.

Он был похож на Кайра, но не настолько, чтобы их можно было перепутать. Те же тёмные волосы и прямые брови, но черты мягче, а возле глаз залегли глубокие морщины. Леон выглядел старше, чем в воспоминании из зеркала.

Будто годы внизу продолжали идти и для мёртвых.

— Надеялся, что ты узнаешь меня быстрее, — сказал он.

— Ты мёртв.

— Не самое приятное приветствие после долгой разлуки.

— Я видел твоё тело.

— Ты видел тело человека с моим лицом.

Кайр направил острие меча ему в грудь.

— Назови место, где мы виделись в последний раз.

Леон посмотрел на клинок.

— В доме у реки. Ты пришёл без разрешения, потребовал прекратить расследование и ударил меня.

Пальцы Кайра побелели на рукояти. Через связь прошёл резкий стыд. Он повернулся ко мне:

— Я его не бил.

— Ударил.

Серебряная нить на наших запястьях нагрелась.

Перед глазами возникло чужое воспоминание.

Небольшая комната. Разбитое окно. Кайр держит Леона за воротник и прижимает к стене.

— Ты уничтожаешь себя, — говорит он.

— Зато хотя бы понимаю, что происходит.

— Они сотрут тебе память.

— Уже стирали.

Леон пытается освободиться, и Кайр бьёт его.

Образ исчез.

На оправе зеркала погасла ещё одна точка.

Шестнадцать.

Кайр опустил меч на несколько пальцев.

— Я вспомнил, когда ты сказал. Не хотел признавать.

— Вижу, — сказал Леон.

Я потёрла висок. Почувствовала, как к Кайру уходит что-то моё, но не успела понять, что именно. Пустоту уже заполняла чужая вина — тяжёлая, давняя.

— Если продолжите скрывать то, чего стыдитесь, мы лишимся оставшихся дней ещё до рассвета, — сказала я.

Кайр повернулся ко мне:

— Это действительно был он?

— Я увидела ваше воспоминание. Вы встречались в доме у реки.

— Это не доказывает, что перед нами Леон.

— Разумно, — согласился мужчина. — Значит, ты всё-таки научился сомневаться.

— Подойдёшь ближе — я применю огонь.

— А вот угрожаешь по-прежнему скучно.

Леон перевёл взгляд на меня.

— Ты очень похожа на Лиору.

Я коснулась шрама под большим пальцем.

— Вы знали мою мать?

— Она спасла мне жизнь.

— А потом подделала вашу смерть?

— Мою смерть подделал не тот, кто хотел меня спасти.

Снаружи в ворота ударили.

По каменным створкам пробежала серебряная рябь.

Леон посмотрел наверх:

— У нас мало времени. Пустые нашли вход.

— Пустые? — переспросила я.

— Люди, лишённые основных воспоминаний. В их сознание помещают простые приказы. Они не чувствуют страха и почти не реагируют на боль.

Я вспомнила нападавших в серых плащах, прошедших через огонь.

— Кто ими управляет?

— Если бы я знал, не сидел бы здесь три года.

Кайр снова поднял меч:

— Почему ты не вышел?

— На выходе оно проверяет личность. Человека с моей памятью похоронили снаружи. Меня защита не признаёт живым Леоном Эстеном.

— Тот, кого похоронили вместо вас, был живым человеком, а не созданной оболочкой?

— Да.

— Кто он?

— Не знаю. После смерти оболочка разрушилась. Менталисты нашли достаточно моих воспоминаний, чтобы подтвердить личность.

— Где ты был в это время?

— Здесь. Без имени и с половиной собственной памяти.

Новый удар сотряс ворота. С потолка посыпалась пыль.

Леон протянул руку:

— Нам нужно идти.

Кайр не двинулся.

— Я не последую за человеком только потому, что он носит лицо моего брата.

— Тогда проверь меня.

— Как?

Леон кивнул на меня:

— Хранительница умеет читать память.

Я посмотрела на Кайра.

— Он прав.

— Вы едва не потеряли сознание дважды.

— Зато пока не умерла ни разу.

— Утешительная статистика.

— Есть другой способ?

Кайр промолчал.

Я приблизилась к Леону. Серебряная нить вынудила следователя пойти вместе со мной.

— Если вы попытаетесь причинить ей вред… — начал он.

— Ты сожжёшь меня, — закончил Леон. — Я услышал с первого раза.

Он протянул ладонь.

На внутренней стороне запястья виднелся старый шрам в форме полумесяца.

— Прикосновения достаточно?

— Если вы не сопротивляетесь.

— Я слишком долго ждал человека, способного увидеть правду.

Я коснулась его кожи.

Сначала не почувствовала ничего.

У живой памяти имелось тепло. Даже самые тяжёлые воспоминания сохраняли движение: голоса, запахи, ощущения. Сознание Леона напоминало огромную библиотеку, где книги были расставлены по местам, но внутри не осталось ни одного читателя.

Затем открылись двери.

В меня хлынули тысячи образов.

Леон в форме следователя входит в Северное хранилище.

Лиора Вэрд спорит с ним возле круглого стола.

Маленькая я спит на стопке старых плащей.

Советник Рош передаёт Леону список имён.

Мастер Ордин запечатывает зеркало.

Коридор лаборатории. Люди с пустыми глазами.

Кайр держит в руках окровавленный нож.

Огонь.

Крик.

Чужое лицо, наложенное поверх лица Леона.

Я попыталась отпустить его руку.

Не смогла.

Чьи-то пальцы сомкнулись вокруг моего сознания.

— Элин! — услышала я голос Кайра.

Серебряная связь вспыхнула и выдернула меня наружу.

Я упала на колени.

Кайр оказался рядом. Он держал меня за плечи, а между нами мерцали обрывки чужих воспоминаний.

Леон отступил к стене.

— Что вы увидели? — спросил Кайр.

— Слишком много.

— Это он?

Я посмотрела на мужчину.

— В нём есть воспоминания Леона. Настоящие. Но они перемешаны с чужими.

Кайр сжал челюсть.

— Значит, это копия.

— Я не уверена.

— В нём не должно быть столько чужого.

— У вас её тоже нет.

Он замер.

— Вы потеряли часть воспоминаний и получили мои, — продолжила я. — Леон потерял гораздо больше. По этому признаку ни один из вас не пройдёт проверку.

— Спасибо, — сказал Леон. — Лиора тоже любила неудобные выводы.

Кайр помог мне подняться.

— Вы видели, кто создал копию?

— Нет. Но ваша семья связана с этим хранилищем глубже, чем вы говорили.

— Я рассказал всё, что помнил.

Связь осталась холодной.

Это было правдой.

За воротами раздался металлический скрежет.

В узкой щели между створками появилось лезвие. Пустые пытались разрушить внутренний замок.

Леон направился вниз по лестнице.

— Можете продолжать допрос здесь. Через несколько минут они войдут и помогут нам закончить разговор.

Кайр убрал меч, но оставил руку на рукояти.

— Идём.

Лестница уходила глубоко под землю. Золотые огни загорались перед нами и гасли за спиной. На стенах виднелись вырезанные имена, некоторые были перечёркнуты.

Я заметила знакомое:

«Лиора Вэрд».

Под ним находилось моё имя.

— Что это значит? — спросила я.

Леон не остановился:

— Список хранителей.

— Я не хранитель.

— Теперь ключ у тебя.

— Ключ появился из моей руки несколько минут назад. До этого я работала за столом возле протекающего окна и получала жалованье, которого не хватало на новые сапоги.

— Лиора хотела, чтобы ты жила обычной жизнью.

— Поэтому спрятала в моей голове неизвестное воспоминание и ключ от тайного подземелья?

— У твоей матери было своеобразное понимание заботы.

Кайр провёл пальцами по имени Лиоры.

— Что хранится внизу?

— Память, которую нельзя было доверить королевскому архиву.

— Почему?

— Потому что королевский архив уже контролировали люди, создавшие пустых.

— Совет?

— Возможно.

— Ментальный отдел?

— Возможно.

— Вы хоть что-нибудь знаете точно? — спросила я.

— Точно знаю, что они убили меня один раз и очень хотят повторить.

Лестница закончилась перед круглой металлической дверью.

В центре находились два углубления. Одно повторяло форму золотого ключа, второе — форму зеркала.

Кайр заметил их одновременно со мной.

— Нет, — сказал он.

— Я ещё ничего не предложила.

— Вы собирались предложить вставить зеркало.

— Дверь явно этого хочет.

— Именно поэтому мы не станем.

Леон подошёл к замку:

— За дверью находится центральное хранилище. Там есть копии всех материалов расследования.

— Почему ты не открыл его сам?

— Нужны ключ и судья.

— Значит, вы ждали именно нас, — сказала я.

— Я ждал тебя. Не знал, кого зеркало выберет судьёй.

Кайр посмотрел на брата:

— Ты отправил зеркало советнику Рошу?

— Нет.

— Ты управлял Ордином?

— Нет.

— Ты вызвал нас к Северным воротам?

— Нет.

Леон отвечал спокойно, но он не был связан проклятием. Его слова невозможно было проверить.

— Женщина в отражении назвала меня ключом, — сказала я. — Она знала, что находится за воротами.

— Если это копия памяти Лиоры, она знает хранилище лучше меня.

— Почему она потребовала привести ключ?

— Возможно, хотела, чтобы ты добралась сюда.

— А пустые?

— Принадлежат тому, кто следит за зеркалом.

Кайр снял ларец с пояса.

— Мы не откроем дверь, пока не проверим помещение.

— Его нельзя проверить снаружи, — сказал Леон.

— Тогда не откроем вообще.

Из-за стены донёсся тяжёлый удар.

Камень возле лестницы треснул.

В образовавшейся щели показалась серебряная рука.

— Убедительно, — признала я. — Но решение придётся принять быстро.

Кайр посмотрел на меня:

— Ваш дар почувствует ловушку?

— Возможно.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Я приложила ладонь к металлической двери.

За ней находились миллионы воспоминаний. Они давили на сознание, как вода на стенки глубокого колодца.

Но среди чужих голосов я услышала свой.

Не голос маленькой девочки.

Взрослый.

Я говорила с Кайром.

«Если ты увидишь это воспоминание, значит, мы снова не успели».

Я отдёрнула руку.

— Что случилось? — спросил он.

— За дверью есть моя память.

— Та, которую у вас украли?

— Нет.

— Откуда вы знаете?

— В ней я старше. Такая, как сейчас.

Леон нахмурился:

— Это невозможно. Центральное хранилище закрыто двенадцать лет.

— Значит, кто-то открывал его позже.

Снаружи снова ударили. Трещина в стене стала шире.

Я достала золотой ключ. Кайр раскрыл ларец и защищённой рукой вынул зеркало.

— Открываем. Но артефакт держу я.

Мы одновременно вставили ключ и зеркало в углубления.

Металлическая дверь ожила.

По ней разошлись золотые линии, складываясь в изображение дерева. На его ветвях вместо листьев висели человеческие глаза.

Замок заговорил:

— Назовите ключ.

— Элин Вэрд, — сказала я.

— Назовите судью.

— Кайр Эстен, — ответил он.

— Подтвердите добровольный доступ.

Мы переглянулись.

— Подтверждаю, — произнесла я.

— Подтверждаю, — сказал Кайр.

Дверь открылась.

Замок разжал крепления. Я забрала ключ, а Кайр вернул зеркало в ларец и закрепил его на поясе.

За ней находился огромный круглый зал.

Тысячи кристаллов памяти плавали в воздухе, образуя медленно вращающиеся кольца. Одни сияли золотым, другие оставались совершенно чёрными.

В центре стояло каменное кресло.

На нём сидела женщина.

Её тело давно превратилось в высохшую оболочку, но тёмные волосы и родимое пятно на щеке сохранились.

Моя мать.

Я узнала лицо, которое только что увидела в записи у ворот. Несколько минут назад она несла меня через огонь. Теперь я стояла рядом и не решалась коснуться её руки.

На груди женщины лежал прозрачный кристалл с моим именем.

Под ним виднелась надпись:

«Элин Вэрд. Добровольное изъятие. Завтра, после смерти Кайра Эстена».

Кайр прочитал надпись через моё плечо.

— Здесь указано завтрашнее число.

— Память нельзя извлечь в будущем.

— Значит, дата подделана.

— Или это ещё не память.

Леон остался у порога.

— Не прикасайтесь к кристаллу.

Кайр повернулся к нему:

— Почему?

Леон смотрел не на меня, а на собственное имя, появившееся среди вращающихся колец.

Рядом с ним висел чёрный кристалл.

— Потому что я уже видел этот день, — сказал он. — В прошлый раз Элин действительно убила тебя.

Глава 6. Воспоминание о завтрашнем дне

— Повторите, — сказал Кайр.

Леон не отвёл взгляда от чёрного кристалла.

— Элин убила тебя.

— Когда?

— Завтра.

— Вы говорите об этом так, будто уже видели, — сказала я.

— Видел.

— Завтрашний день?

— Воспоминание о нём.

Я посмотрела на прозрачный кристалл, лежащий на груди матери.

Надпись не исчезла:

«Элин Вэрд. Добровольное изъятие. Завтра, после смерти Кайра Эстена».

— Воспоминание появляется после события, — сказала я. — Сначала человек что-то переживает, потом это сохраняется в памяти. Не наоборот.

— Обычная память — да, — ответил Леон. — Но Лиора создавала предварительные слепки.

— Предсказания?

— Не совсем. Кристалл собирает намерения, страхи и вероятные решения людей, связанных общей целью. Затем строит самое устойчивое продолжение событий.

— То есть показывает возможное будущее.

— Наиболее вероятное.

Кайр подошёл к центральному креслу.

— Насколько точны такие слепки?

— Последний, который я видел, исполнился полностью.

— Чей?

Леон коснулся чёрного кристалла со своим именем.

— Мой.

— Что он показывал?

— Тело с моим лицом. Твою руку на крышке гроба. Три года, проведённые мной в этом хранилище.

Кайр сжал рукоять меча.

— Почему ты не уничтожил кристалл?

— Я пытался. Он появлялся снова.

— Значит, судьбу нельзя изменить?

— Можно. Но для этого нужно понять, какое решение ведёт к указанному результату.

Я посмотрела на собственное имя.

— И вы три года ждали, чтобы сообщить мне, что завтра я стану убийцей?

— Этот кристалл появился только сейчас.

— Удобно.

— Я не управляю центральным хранилищем.

— Вы живёте здесь.

— Заключённые редко управляют тюрьмой.

За металлической дверью раздался удар.

Пустые добрались до нижней лестницы.

По краю прохода вспыхнули защитные знаки. Дверь начала закрываться, но один из нападавших просунул в щель клинок. Металл заскрежетал.

— Сколько продержится защита? — спросил Кайр.

— Несколько минут, — ответил Леон.

— Вы говорите это с такой уверенностью, будто уже проверяли.

— Проверял.

Кайр снял ларец с зеркалом и положил возле центрального кресла.

— Сначала изучим кристалл.

— Нет, — сказал Леон.

— Почему?

— В прошлый раз после просмотра ты перестал мне доверять.

— В прошлый раз?

— Когда я увидел слепок собственной смерти. Ты находился рядом.

Кайр внимательно посмотрел на него:

— Я не помню этого.

— В том и проблема.

Я протянула руку к кристаллу.

Кайр перехватил моё запястье:

— Вы слышали предупреждение.

— Слышала. Но если завтра я попытаюсь вас убить, хотелось бы заранее узнать причину.

— Возможно, кристалл заставит вас это сделать.

— Возможно, он единственный способен предупредить.

— Или подчинить.

— Тогда войдём вместе.

Серебряная нить между нами засветилась, будто соглашаясь с предложением.

Кайр посмотрел на неё.

— Эта вещь уже стоила нам пяти дней.

— Пяти отметок. Четыре исчезли после нашей лжи, одна — без неё.

— Это должно меня успокоить?

— Нет. Просто вы любите точность.

Он отпустил мою руку.

— Если почувствуете постороннее воздействие, сразу выходите.

— А если почувствуете вы?

— Я прикажу вам выйти.

— Тогда мы оба погибнем из-за спора о полномочиях.

— Элин.

— Выходим при первой угрозе, — согласилась я. — Вместе.

Мы положили ладони на прозрачный кристалл.

Мир раскололся.

Я стояла посреди разрушенной реставрационной мастерской.

За окнами занимался рассвет. В стене зияла огромная пробоина, пол был залит водой и кровью. На опрокинутом столе лежало разбитое зеркало.

На моих руках темнели ожоги.

Серебряная нить связывала меня с Кайром.

Он стоял возле окна, прижимая ладонь к ране в боку.

— Это слепок, — услышала я голос настоящего Кайра.

Он находился рядом со мной, но будущие фигуры не замечали нас.

— Пока только слепок, — ответила я.

Будущая Элин подняла с пола окровавленный нож.

— Не подходи, — сказал будущий Кайр.

— Ты ранен.

— Это уже неважно.

— Дай мне посмотреть.

— Не прикасайся ко мне.

Будущая я остановилась.

— Кайр, это я.

— Именно поэтому я прошу тебя не подходить.

Он поднял голову.

Один его глаз оставался серым. Второй стал полностью чёрным.

— Оно внутри вас, — прошептала я.

Настоящий Кайр ничего не ответил.

В мастерской будущего по стенам поползли тени. Голос, которым говорил раненый следователь, изменился. Стал глубже, наполнился чужими интонациями.

— Отдай мне ключ, Элин.

Будущая я сжала нож.

— Где Кайр?

— Перед тобой.

— Где настоящий Кайр?

— Настоящий, — повторил голос. — Какое забавное слово. Разве человек перестаёт быть собой, если получает несколько новых воспоминаний?

— Ты убил советника Роша.

— Я лишь забрал то, что он хранил.

— Ты управлял Ордином.

— Он добровольно открыл мне разум.

— Ты украл лицо моей матери.

Чёрный глаз Кайра расширился.

— Она первой дала мне имя.

Будущая я подняла нож.

— Отпусти его.

— Не могу. Он помнит меня.

На мгновение чёрный цвет исчез.

Кайр согнулся от боли.

Когда он снова заговорил, голос был его собственным:

— Элин…

Она бросилась к нему.

— Я здесь.

— Слушай внимательно. У нас мало времени.

— Я вытащу его.

— Нельзя.

— Моя мать смогла запереть его в зеркале.

— Для этого ей пришлось уничтожить половину собственной памяти.

— Я справлюсь.

— Нет.

Он схватил её за руку и прижал нож к своей груди.

— Как только оно полностью займёт моё сознание, получит доступ к королевской защите. К архивам. К тысячам людей.

— Я найду другой способ.

— Ты уже искала.

Кайр посмотрел ей в глаза.

— Убей меня.

— Я знаю, как тебя спасти.

Серебряная нить обожгла их запястья.

Будущая Элин солгала. Она подняла нож, но так и не решилась ударить.

Из её памяти вырвался золотой свет и перешёл к Кайру. На оправе разбитого зеркала погасла последняя точка.

— Теперь поздно, — сказал он.

Чёрное пятно снова заполнило глаз.

Его рука сомкнулась на горле Элин.

Она ударила ножом.

Кайр вздрогнул.

Чёрный цвет исчез.

Он опустился на колени, продолжая держаться за её руку.

— Запомни, — прошептал он. — Убийца — не человек.

— Не говори.

— Это память. Пока хотя бы один человек её хранит, она возвращается.

Он коснулся её щеки.

— Не позволяй мне вспомнить имя.

Кайр упал.

Серебряная нить рассыпалась.

Будущая Элин прижала ладони к его ране, но кровь продолжала течь между пальцами.

— Нет. Нет, пожалуйста…

Из разбитого зеркала донёсся смех.

Воспоминание задрожало.

— Выходим, — сказал настоящий Кайр.

Мы попытались разорвать контакт с кристаллом.

Ничего не произошло.

Разрушенная мастерская растянулась, как отражение в кривом стекле. Тени на стенах превратились в человеческие фигуры.

Одна из них отделилась.

У неё не было лица.

— Ключ и судья, — произнесла фигура. — Наконец вместе.

Она шагнула к нам.

Я потянулась к связи с настоящим миром, но наткнулась на чёрную стену.

— Оно заперло выход, — сказала я.

Кайр поднял меч. В слепке клинок выглядел полупрозрачным, однако по нему уже бежало пламя.

— Встаньте за мной.

— Вы видели, чем заканчивается ваша привычка закрывать меня собой?

— Сейчас не лучшее время обсуждать мои недостатки.

Безликая фигура приблизилась.

— Кайр Эстен, — произнесла она. — Ты так долго искал меня.

— Я искал убийцу брата.

— И нашёл.

— Ты убил Леона?

— Он захотел забыть меня. Это хуже предательства.

Кайр атаковал.

Огненный клинок прошёл сквозь фигуру. Тень распалась, но сразу собралась у него за спиной.

Она коснулась его затылка.

Кайр замер.

Один его глаз начал чернеть.

— Нет!

Я схватила его за руку и направила дар в серебряную связь.

Вместо того чтобы войти в память Кайра, я удержала перед собой собственное воспоминание. Не отдала узлу — показала, как показывала повреждённые образы при реставрации.

Я прячусь под столом. Зажимаю рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Мама грозится съесть все медовые лепёшки. Её лица не видно, но я точно знаю: сейчас она найдёт меня.

Золотой свет ударил в тень.

Безликая фигура закричала.

Кайр пришёл в себя и разрубил её пополам.

Мир треснул.

Мы вернулись в центральное хранилище.

Я отлетела от кресла и упала на пол. Прозрачный кристалл раскололся. Надпись о завтрашней смерти исчезла.

Кайр стоял рядом, тяжело дыша. Его глаза были обычными.

Пока.

— Вы видели то же самое? — спросила я.

— Да.

— Значит, это общая память.

— Возможное будущее.

— В котором вы приказываете мне вас убить.

Кайр посмотрел на мои руки. Они дрожали.

— Вам страшно?

— Нет.

Нить нагрелась.

В голове мелькнуло воспоминание Кайра: похороны Леона, закрытый гроб, мокрая земля.

Погасла ещё одна точка.

Пятнадцать.

— Не нужно делать вид, — сказал Кайр. — Я тоже видел.

— Мне страшно. Но я не собираюсь вас убивать только потому, что кристалл показал такой исход.

— Если оно войдёт в меня, придётся остановить его.

— Это один вариант будущего.

— Самый вероятный.

— Тогда мы найдём менее вероятный.

Он посмотрел на меня так, словно хотел возразить, но передумал.

— Хорошо.

— Хорошо?

— До завтра найдём другой способ.

Нить осталась холодной.

Правда.

Я поднялась и подошла к центральному креслу.

Мама сидела, склонив голову. Её руки высохли и потемнели, но на одном пальце сохранилось тонкое серебряное кольцо.

Такое же она носила в моих детских воспоминаниях.

— Это действительно её тело? — спросила я.

— Да, — ответил Леон. — Лиора использовала себя как последний замок.

— Почему никто не нашёл её после пожара?

— Вход в хранилище исчез вместе с ключом.

Я коснулась маминой руки.

Кожа была холодной.

Под ней всё ещё жила память.

Не отдельный фрагмент и не вложенная команда. Цельный, тщательно защищённый образ, который ждал меня двенадцать лет.

— Элин, — предупредил Кайр.

— Она оставила сообщение.

— Мы не знаем, что находится внутри.

— Это моя мать.

— Именно её копия привела нас в ловушку.

— Иначе мы бы не нашли хранилище.

Металлическая дверь содрогнулась. В щели показалось лезвие.

— У нас нет времени, — сказал Леон.

Я посмотрела на Кайра.

— Вместе?

Он встал рядом и взял меня за руку.

— Вместе.

Я коснулась кольца.

Огонь охватил зал.

Мы стояли в Северном хранилище двенадцать лет назад.

Мама была жива. Волосы выбились из причёски, на щеке темнела копоть. Рядом с ней находились Леон и мастер Ордин.

На столе лежало чёрное зеркало.

— Оно снова сменило носителя, — сказал Ордин. — Мы не можем определить, в ком оно находится.

— Можем, — ответила мама. — Нужно заставить всех говорить правду.

— Узел уничтожит их память.

— Только если они будут лгать.

Леон подошёл к зеркалу:

— Что это вообще такое?

Мама посмотрела прямо на нас.

Она знала, что однажды я увижу этот разговор.

— Когда-то это был человек, — сказала она. — Первый хранитель королевской памяти. Он боялся смерти и перенёс сознание в воспоминания учеников. После его гибели ученики продолжали помнить его голос, привычки и желания.

— Обычный ментальный отпечаток, — заметил Ордин.

— Нет. Отпечаток не развивается. Этот учился. Переписывал носителей, переходил к новым людям и собирал их память.

— Его имя?

Мама взяла серебряную иглу и провела по поверхности зеркала.

— Имя позволяет ему закрепиться в сознании. Поэтому мы стёрли его из открытых записей. Но в памяти носителей оно осталось.

— Как его называть?

— Безликий.

Леон нахмурился:

— Если он существует только как память, почему мы не можем стереть её?

— Потому что он уже находится в десятках людей. Возможно, в сотнях. Достаточно одному носителю вспомнить его полностью — и он вернётся.

— Как остановить?

— Собрать основные воспоминания в одном месте. Связать ключа и судью. Один восстановит правду, второй подтвердит её, чтобы Безликий не смог изменить увиденное.

Ордин посмотрел на зеркало:

— А потом?

Мама опустила взгляд.

— Потом носитель должен добровольно отказаться от памяти о нём.

— Потеряет только её?

— Нет. Всё, к чему она успела прикрепиться.

Леон побледнел:

— Ты уже заражена?

Мама не ответила.

В коридоре раздался взрыв.

— Они пришли, — сказал Ордин.

Мама закрыла зеркало и повернулась к Леону:

— Забери Элин. Передай ключ человеку, который не связан с архивом.

— А ты?

— Я останусь последним замком.

Она достала из кармана крохотную золотую пластину и вложила её в мою детскую ладонь.

— Когда Элин вернётся, скажи ей главное.

— Что именно?

Мама посмотрела туда, откуда однажды должна была увидеть запись я.

— Безликий выберет судью. Не потому, что тот слабее. Потому что через него можно получить доступ к королевской памяти.

Кайр сжал мою руку.

— После открытия зеркала он будет внутри судьи, — продолжила мама. — Сначала как чужой образ. Потом как забытое слово. Он не сможет управлять человеком сразу, но с каждой восстановленной частью будет становиться сильнее.

— Как определить заражение? — спросил Леон.

— Его память начнёт казаться собственной. Если судья вспомнит полное имя, различить их будет уже почти невозможно.

Воспоминание начало гаснуть.

Огонь застыл, Леон и Ордин исчезли. Осталась только мама. Её голос теперь отзывался не в кольце, а где-то внутри меня. Сохранённый образ узнал дочь.

Она приблизилась и коснулась моей щеки. Я почувствовала тепло.

— Прости, что оставила тебя одну.

— Ты жива? — спросила я.

— Та часть меня, которая была твоей матерью, умерла здесь.

— А женщина в отражениях?

— То, что я успела сохранить.

— Она помогает нам?

Мама печально улыбнулась:

— Она поможет тебе выполнить мою последнюю просьбу.

— Какую?

Воспоминание рассыпалось.

Мы вернулись в центральный зал.

Кайр отпустил мою руку.

На его виске появилась тонкая чёрная линия. Она извивалась под кожей и постепенно складывалась в неизвестный знак.

— Судья, — прошептал Леон.

Кайр коснулся виска:

— Что?

Я отступила.

Он заметил движение.

— Элин?

Снаружи ударили ещё раз. Металлическая дверь треснула.

В образовавшейся щели появились серебряные глаза пустых.

Ларец открылся сам.

Чёрное зеркало поднялось в воздух.

На его поверхности проступили буквы:

«ВСПОМНИ МЕНЯ».

Кайр прочитал их вслух.

Знак на его виске вспыхнул.

Он согнулся, прижимая ладони к голове.

Когда Кайр снова посмотрел на меня, один его глаз стал совершенно чёрным.

— Теперь ты знаешь, — сказал он чужим голосом, — почему завтра должна меня убить.

Глава 7. Имя, которое нельзя помнить

Чужой голос исходил из уст Кайра.

Но рука, которой он схватился за край кресла, дрожала.

Значит, следователь всё ещё находился внутри. Где-то под чёрным глазом, незнакомым знаком на виске и памятью существа, пережившего собственную смерть.

— Кайр, — позвала я.

Он поднял голову.

— Его здесь нет.

— Лжёте.

Серебряная нить между нами осталась холодной.

То ли говоривший действительно не видел разницы между собой и Кайром, то ли узел вообще не мог судить чужой голос.

Металлическая дверь центрального хранилища треснула. В проёме появились люди с серебряными глазами.

Леон вытащил меч:

— Отойди от него, Элин.

— Нет.

— Он заражён.

— Я заметила.

— Ты видела слепок. Если он получит контроль…

— Это произойдёт завтра.

Чёрный глаз Кайра сузился.

— Будущее легко приблизить.

Он поднял руку.

Пустые замерли у разрушенной двери.

Затем одновременно опустились на одно колено.

Кайр управлял ими.

— Отдай ключ, — приказал он.

Я сжала золотую пластину.

— Зачем?

— Чтобы открыть остальные хранилища.

— И получить доступ к королевской памяти?

— Вернуть то, что принадлежит мне.

— Чужие воспоминания вам не принадлежат.

— Разве?

Кайр сделал шаг ко мне.

Серебряная нить сократилась, не позволяя отступить.

— Люди построены из чужого, Элин. Слова родителей. Страхи учителей. Желания тех, кого они любят. Где заканчивается заимствованное и начинается собственное?

— Там, где человек получает право выбирать.

— Выбор тоже создаётся памятью.

Он протянул ладонь:

— Отдай ключ.

— Нет.

Нить осталась холодной.

Кайр вздрогнул.

На мгновение чёрный глаз стал серым.

— Элин… бегите.

Чужая тьма снова вернулась.

— Замолчи, — приказал Безликий самому себе.

Кайр прижал пальцы к виску.

Он боролся.

— Леон, — сказала я. — Как попасть в его память?

— Никак. Безликий уже закрыл сознание.

— Между нами узел.

— Он может использовать связь, чтобы перейти в тебя.

— А может, связь позволит вытащить Кайра.

— Лиора предупреждала не доверять памяти.

— Она также связала ключа и судью именно для этого.

Леон перехватил меч:

— Если потеряешь контроль, я остановлю вас обоих.

— Очень семейный подход к решению проблем.

Я бросилась к Кайру.

Он успел схватить меня за горло, но серебряная нить вспыхнула в момент прикосновения.

Вокруг исчез центральный зал.

Я оказалась в длинном коридоре.

По обеим сторонам тянулись сотни дверей. На каждой была медная табличка с датой.

Воспоминания Кайра.

Одни двери стояли открытыми. За ними мелькали лица, улицы и комнаты. Другие были заколочены чёрными досками.

В конце коридора возвышалась тёмная фигура.

Безликий стал выше. Его голова почти касалась потолка, а длинные руки тянулись к дверям.

При каждом прикосновении одна из них чернела.

— Кайр! — позвала я.

Ответа не было.

Безликий повернулся.

Теперь у него имелось лицо следователя.

— Ты сама открыла мне дверь, — сказал он.

Я оглянулась.

Серебряная нить тянулась от моего запястья в глубину коридора. Другой конец терялся за одной из заколоченных дверей.

— Где он?

— Здесь только мы.

— Снова лжёте.

— Я не связан вашим проклятием.

Безликий улыбнулся лицом Кайра.

— Ты никогда не узнаешь.

Я пошла вдоль нити.

Тварь не пыталась меня остановить. Это пугало сильнее нападения.

На табличках появлялись знакомые даты.

День поступления Кайра на службу.

Исчезновение Леона.

Похороны.

Убийство советника Роша.

Наше знакомство.

Последняя дверь оказалась почти полностью скрыта чёрными досками.

На табличке значилось:

«Дом у реки. Три года назад».

Я коснулась досок.

Они были холодными, но под ними билось живое воспоминание.

— Кайр находится здесь.

— Там ничего нет, — сказал Безликий.

Я взялась за первую доску.

— Тогда вам нечего защищать.

Чёрная фигура метнулась вперёд.

Я сорвала доску.

Из-за двери вырвался свет.

Кайр стоял в маленькой комнате возле разбитого окна. На полу лежал Леон. Не тот человек, которого мы встретили в хранилище, а настоящий брат Кайра — раненый и умирающий.

Воспоминание застыло.

Кайр смотрел на тело.

— Вы опоздали, — сказала я.

Он не обернулся.

— Уже слышал.

— На этот раз я не о Леоне.

— Тогда о чём?

— Вы опаздываете вернуться в собственное тело.

— Оно больше не моё.

— Неправда.

— Я чувствую его мысли, Элин. Он знает всё, что знаю я. Помнит моё детство. Моего брата. Мои ошибки.

— Но он не понимает, почему вы прятали разбитую вазу под кроватью.

Кайр наконец посмотрел на меня.

— Что?

— Вам было восемь. Вы разбили дорогую вазу и спрятали осколки.

— Не лучшее воспоминание для спасения человека.

— Зато ваше.

Я подошла ближе.

— Вы читали запрещённое руководство по боевой магии.

— Там были полезные схемы.

— Вы ударили Леона в доме у реки. Вспомнили и не захотели признать. Это тоже ваше — не его.

Кайр опустил взгляд на тело брата.

— Я не только это от него скрывал.

— Тогда вернётесь и расскажете. Если захотите.

Коридор задрожал.

Безликий ломал дверь снаружи.

— Вы пришли в архив арестовать меня, — продолжила я. — Потом спасли, когда открылось зеркало. Вы всегда стоите там, куда я собираюсь упасть, и задаёте вопросы в самое неподходящее время.

— Профессиональная привычка.

— Вы устроили проверку медному ограничителю.

— На нём был повреждён знак.

— И почти улыбнулись моей шутке.

— Не было такого.

Он ответил слишком быстро и тут же стиснул зубы.

Серебряная нить нагрелась.

В воздухе появилось воспоминание Кайра: мастерская, я стою возле стола и говорю, что всегда прошу следователей прижаться ко мне во время работы.

Уголок его рта действительно дрогнул.

Погасла ещё одна точка.

Четырнадцать.

— Вы снова солгали, — сказала я.

— Не лучший момент для доказательства.

— Зато проклятие вас узнало.

Чёрные доски на двери начали трескаться.

Я протянула руку:

— Возвращаемся.

Кайр посмотрел на неё.

— Безликий перейдёт через связь.

— Возможно.

— Вы можете стать следующим носителем.

— Возможно.

— У вас отвратительная привычка рисковать без плана.

— А у вас — обсуждать мои недостатки, пока на нас нападает бессмертная память.

Он взял меня за руку.

Безликий пробил дверь.

Мы вместе дёрнули серебряную нить.

Коридор исчез.

Я вернулась в центральный зал.

Пальцы Кайра всё ещё сжимали моё горло. Его чёрный глаз смотрел прямо на меня.

Я не могла вдохнуть.

— Кайр, — прошептала я.

Хватка ослабла.

Чёрный цвет отступил к краю радужки.

Он отпустил меня и отшатнулся.

Леон ударил его рукоятью меча.

Кайр упал на одно колено.

— Прекратите! — крикнула я.

Леон занёс оружие для второго удара.

Кайр поймал его за запястье.

— Я вернулся.

— Докажи.

— В детстве ты убедил меня, что под лестницей живёт болотное чудовище. Я три месяца ходил через окно.

Леон замер.

— Ты заслуживал.

— Я до сих пор считаю это плохим оправданием.

Чёрная линия на виске Кайра сохранилась, но глаз снова стал серым.

Я коснулась горла и поморщилась. Кайр посмотрел на следы своих пальцев. Протянул руку, но остановился, не дотронувшись до меня.

— Я всё видел. Не мог заставить руку разжаться.

— Теперь можете.

Он опустил ладонь. Больше не пытался прикоснуться без предупреждения.

У разрушенной двери пустые начали подниматься.

Безликий больше не управлял ими напрямую.

Однако первоначальный приказ никуда не исчез.

Они двинулись в зал.

— Защиту можно восстановить? — спросил Кайр.

Леон посмотрел на центральное кресло:

— Если активировать память Лиоры.

Я увидела серебряное кольцо на руке матери.

— Что произойдёт?

— Хранилище закроется.

— Мы останемся внутри?

— Ключ и судья смогут выйти.

— А вы?

Леон промолчал.

Кайр понял первым:

— Ты часть хранилища.

— Большая часть моей памяти хранится здесь. За воротами я начал бы разрушаться.

— Ты знал.

— Догадывался.

— Почему не сказал?

— Потому что хотел ещё немного побыть твоим братом.

Пустые приближались.

Кайр смотрел на Леона. В его лице снова не было эмоций, но серебряная связь передавала боль, которую он пытался спрятать.

— Ты действительно Леон? — спросил он.

— Не знаю. У меня его воспоминания, привычки и чувство вины. Я помню, как учил тебя держать меч. Помню, как нёс тебя домой со сломанной ногой. Помню, как завидовал, когда отец впервые похвалил твою магию.

Леон слабо улыбнулся:

— Если этого недостаточно, тогда твой настоящий брат умер три года назад.

Кайр подошёл к нему.

На мгновение мне показалось, что они обнимутся.

Вместо этого Кайр ударил брата в плечо.

— За болотное чудовище.

Леон рассмеялся.

Потом притянул его к себе.

— Я тоже скучал.

Первые пустые добрались до центрального кресла.

Я сняла кольцо с пальца матери.

Оно оказалось тёплым.

На внутренней стороне была выгравирована фраза:

«Память живёт, пока её разделяют».

Я надела кольцо.

Зал вспыхнул золотым светом.

Кристаллы сорвались с орбит и закружились быстрее. Из пола поднялись прозрачные стены, отрезая пустых.

— Заберите зеркало! — крикнул Леон.

Кайр поймал опустившееся зеркало, уложил в ларец и захлопнул крышку.

В дальней стене открылся узкий проход.

— Элин! — позвал он.

Я не могла уйти.

Передо мной сидела мама. Не воспоминание, не отражение — её тело, которое ждало меня двенадцать лет.

Если хранилище закроется, я больше никогда её не увижу.

— Нам нужно идти, — сказал Кайр.

— Одну минуту.

— Защита не выдержит.

Я коснулась маминой руки.

— Я вернусь.

Ответа не было.

Только кольцо на моём пальце стало немного теплее.

Я догнала Кайра.

Мы вошли в проход.

Леон остался возле центрального кресла.

— Другой выход ведёт к старому кладбищу, — сказал он. — Советник Рош оставил там тайник. Найдите список носителей.

— И что потом? — спросила я.

— Восстановите память зеркала. Узнайте, кто пробудил Безликого.

— Как нам связаться с вами?

Леон посмотрел на Кайра:

— Никак.

Прозрачная стена треснула. Пустые начали прорываться.

Кайр шагнул назад, но серебряная нить удержала его рядом со мной.

— Леон…

— В этот раз ты не опоздал.

Он ударил ладонью по кольцу защитного контура.

Каменная стена поднялась между нами.

Последнее, что я увидела, — Леон стоит перед центральным креслом с мечом в руке, а вокруг него вспыхивают тысячи чужих воспоминаний.

Проход содрогнулся.

Кайр прижал ладонь к стене.

— Он уже был мёртв, — тихо сказал он.

— Для вас — нет.

Серебряная нить осталась холодной.

Мы пошли дальше.

Подземный коридор оказался узким. Кайр шёл впереди, а я держалась на расстоянии вытянутой руки. Чёрная линия на его виске становилась то ярче, то бледнее.

— Он ещё внутри? — спросила я.

— Да.

— Слышите его?

— Нет.

Нить нагрелась.

Перед глазами вспыхнуло чужое воспоминание.

Мраморный зал. Золотой трон. Мужчина в короне наклоняется к юному Кайру и произносит слово, которого я не смогла расслышать.

Воспоминание оборвалось.

На оправе зеркала погасла новая точка.

Тринадцать.

Кайр остановился.

— Я слышу его, — признался он. — Но не голосом. Он прячется среди моих собственных мыслей.

— Я увидела дворец, — сказала я. — Золотой трон. Вы стояли перед королём.

— Мне было семнадцать. Леон привёл меня на первое заседание Совета. Я помню, что был там, но лицо короля в тот день теперь видите вы.

— Он произнёс какое-то имя.

Кайр закрыл глаза.

Знак на его виске вспыхнул.

— Не заставляйте меня вспоминать.

— Я его не расслышала. Не пытайтесь восстановить.

Он долго молчал.

Сверху осыпалась земля. За стеной грохотало разрушающееся хранилище.

Наконец Кайр открыл глаза.

— Король знает имя Безликого, — сказала я.

— Хуже.

Кайр коснулся чёрной линии на виске.

— Он был первым носителем, которого я встретил.

Глава 8. Тайник советника

Король оказался носителем древней паразитической памяти.

Кайр тоже.

А я была связана с ним проклятием, которое сокращало нам жизнь за каждую ложь.

Оставалось выяснить сущую мелочь: как спасти столицу, не вступая в конфликт со всей королевской властью.

— У вас есть план? — спросила я.

— Найти тайник советника Роша.

— А после?

— Зависит от того, что найдём.

— Значит, плана нет.

— Есть направление расследования.

— Это красивое название отсутствия плана?

Кайр посмотрел на меня.

— Именно поэтому я обычно работаю один.

Подземный проход закончился возле каменной лестницы. Наверху обнаружилась тяжёлая плита.

Кайр упёрся в неё плечом.

Плита не сдвинулась.

— Позвольте, — сказала я.

— Вы сильнее?

— Я умнее.

Возле стены находился противовес. Я повернула ржавый рычаг, и плита медленно поднялась.

— Архивы любят механические замки, — пояснила я. — Магическую печать можно почувствовать и снять. Обычный кусок железа опытные волшебники предпочитают не замечать.

— Я заметил рычаг.

Серебряная нить нагрелась.

Перед глазами возникло воспоминание: Кайр несколько секунд изучает гладкую плиту и даже не смотрит в сторону механизма.

Погасла новая точка.

Двенадцать.

— Вы только что потратили ещё один день ради чего?

Кайр отвёл взгляд.

— Я помню, как видел этот выход с Леоном. И всё равно не смог найти рычаг. Не хотел говорить, что уже теряюсь в знакомом месте.

— Если вы это скроете, я не успею помочь.

Он кивнул и отступил, пропуская меня к лестнице.

Мы выбрались наружу.

Тоннель привёл нас в старый склеп. Сквозь пролом в крыше проникал лунный свет. Дождь закончился, но с каменных плит продолжала капать вода.

На стене висел истлевший герб: птица с раскрытыми крыльями и ключом в клюве.

— Родовой склеп Рошей, — сказал Кайр.

— Леон упоминал тайник на кладбище.

— Советник выбрал место, куда его убийцы не захотят возвращаться.

— Если они знают о тайнике, захотят.

Кайр прислушался.

За стенами было тихо.

Мы вышли на кладбище. Старые надгробия тянулись до самой городской стены. Между ними клубился туман, а вдалеке мерцали фонари северного района.

— Где искать? — спросила я.

— Рош любил оставлять подсказки.

— Какие?

— Неочевидные.

— Очень полезная особенность покойного.

Кайр прошёл вдоль могил рода Рошей. Серебряная связь потянула меня следом.

На плитах повторялись имена Рошей. Советники, магистры, хранители печатей. Возле дальней стены стоял небольшой памятник без имени.

Только фраза:

«Здесь покоится то, что лучше забыть».

— Нашли, — одновременно сказали мы.

Кайр проверил памятник магией.

— Защитных печатей нет.

— После сегодняшнего вечера отсутствие защиты кажется подозрительнее её наличия.

Я провела пальцами по надписи. Буквы были вырезаны недавно. В углублениях ещё сохранялась каменная пыль.

Слово «забыть» отозвалось внутри памятника слабым эхом.

— Здесь спрятано воспоминание.

— Можете открыть?

— Да.

— Безопасно?

— Этот вопрос начинает раздражать.

— Значит, нет.

Я приложила ладонь к камню.

Внутри находился простой замок, настроенный на голос советника Роша. Чтобы открыть его, требовалось закончить фразу.

«Здесь покоится то, что лучше забыть…»

Я слышала продолжение, но оно было скрыто под слоем ментального шума.

— Мне нужно сосредоточиться.

Кайр встал рядом, наблюдая за кладбищем.

Чёрная линия на его виске снова стала заметнее.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я.

— Нормально.

Нить обожгла нас.

Перед глазами мелькнул коридор королевского дворца. Кайр стоит перед закрытой дверью, а изнутри голос короля произносит неизвестное имя. Чёрная тень проходит по стене и касается юноши.

Воспоминание исчезло.

На оправе зеркала погасла ещё одна точка.

Одиннадцать.

— Прекратите врать хотя бы о самочувствии!

Кайр прислонился к памятнику.

— Если скажу, что внутри моей головы поселилось бессмертное воспоминание и пытается открыть доступ к королевским печатям, вам станет легче?

— Да.

— Почему?

— Потому что буду знать, когда пора бежать.

Он закрыл глаза.

— Безликий показывает мне обрывки прошлого. Некоторые принадлежат мне. Другие — его прежним носителям.

— Он пытается заставить вас вспомнить имя?

— Да.

— Насколько близок к успеху?

Кайр ответил не сразу:

— Я уже знаю первый звук.

Нить осталась холодной.

Правда.

— Не произносите.

— Не собирался.

— И не думайте о нём.

— Полезный совет.

— Я серьёзно.

— Попробуйте сами не думать о чём-нибудь.

Я тут же подумала о его ладони на моей талии в подземном проходе.

Потом — о том, что всё ещё стою слишком близко.

Отойти не позволяла связь.

Кайр открыл глаза и посмотрел на меня.

— Что?

Я не ответила и повернулась к надписи. Молчание по-прежнему оставалось безопасным.

— Советник спрятал продолжение фразы, — сказала я. — Помните выражение, которое он часто использовал?

— «Человеческая глупость не является преступлением, хотя иногда очень старается».

— Не подходит.

— «Если документ отсутствует, значит, его положили в надёжное место».

— Ближе.

Я снова коснулась надписи.

В камне зазвучал голос Роша:

«Здесь покоится то, что лучше забыть…»

— Но опасно оставлять без присмотра, — закончил Кайр.

Памятник щёлкнул.

Из основания выдвинулся металлический ящик.

— Откуда вы знали?

— Рош говорил так о материалах Леона.

Внутри ящика лежали три предмета: запечатанный конверт, красный кристалл памяти и тонкая книга в чёрном переплёте.

Кайр открыл конверт.

На первом листе рукой советника было написано:

«Если этот тайник найден, вероятнее всего, я мёртв. Не доверяйте официальному расследованию и не передавайте материалы королевской службе».

— Он хорошо знал своих коллег, — заметила я.

Кайр продолжил читать:

— «Безликий не может существовать вне человеческой памяти. Лиора Вэрд разделила его основное сознание на двадцать один фрагмент и запечатала в зеркале».

Я посмотрела на ларец.

На оправе оставалось одиннадцать точек.

— Продолжайте.

— «После открытия зеркало связывает ключа и судью. Через каждые сутки после открытия один фрагмент переходит в сознание судьи. Каждая сознательная ложь ускоряет переход. Когда погаснет последняя отметка, судья перестанет отличать собственные воспоминания от памяти Безликого».

Ниже Рош приписал:

— «Сохранённая воля Лиоры может открыть узел и без слов: она оставила себе доступ к печати через ключа. Если её слепок захвачен, враг сможет воспользоваться тем же путём».

— Значит, это не просто срок.

— Это степень заражения.

— Мы вернули ему десять фрагментов.

— Девять — после наших ответов. Один — когда женщина заговорила из зеркала.

— Значит, она тоже открыла узел. А мы решили, что проклятие нашло ложь там, где её не было.

Кайр перевернул страницу:

— «Ключ сохраняет возможность отделить ложь от истины. Пока ключ и судья связаны, захват сознания можно остановить. После разрыва связи Безликий получит полный контроль».

Я подняла серебряную нить:

— Получается, проклятие одновременно заражает вас и защищает.

— Очень в духе вашей матери.

— Вы едва её знали.

— Мне досталась часть ваших воспоминаний.

Я замерла.

— Вы всё ещё помните её лицо?

— Да.

— А песню?

Кайр отвёл взгляд.

— Да.

Я хотела попросить его вернуть их.

Но узел не позволял выбрать, что отдавать. Можно было солгать и пожертвовать ещё одной точкой — без гарантии, что вернётся именно нужный образ.

— Прочитайте остальное, — сказала я.

— «Безликий стремится попасть на церемонию Единой памяти. Через королевскую печать он сможет передать свой отпечаток каждому участнику».

— Когда церемония?

— Через три дня.

— Сколько людей участвует?

— Весь город.

Я решила, что неправильно расслышала.

— Что значит «весь город»?

— Во время церемонии король открывает общую печать. Люди вспоминают имена погибших, а дворцовые маги соединяют эти воспоминания в единый поток.

— Если Безликий попадёт туда…

— У него появятся десятки тысяч носителей.

Кайр дочитал последнюю строку:

— «Не позволяйте судье войти во дворец».

Мы посмотрели друг на друга.

— Отлично, — сказала я. — Просто не пойдём во дворец.

— Церемонию нужно остановить.

— Отправим предупреждение.

— Кому? Король уже был носителем. Мы не знаем, сколько людей при дворе заражено.

— Тогда найдём способ разрушить общую печать снаружи.

— Она находится под тронным залом.

— Разумеется.

Кайр взял чёрную книгу.

Внутри находился список имён. Возле каждого стояла одна из трёх отметок: пустой круг, перечёркнутый глаз или чёрная капля.

Первыми шли члены Совета.

Король Алдрен — чёрная капля.

Глава ментального отдела — чёрная капля.

Командующий дворцовой стражей — перечёркнутый глаз.

Советник Эдвин Рош — пустой круг.

Леон Эстен — пустой круг.

Кайр Эстен — знак вопроса.

На следующей странице я увидела собственное имя.

Элин Вэрд — «хранилище».

— Что это означает? — спросила я.

— Не знаю.

Нить осталась холодной.

Ниже другим почерком было добавлено:

«Не является носителем. Содержит чистый слепок Лиоры Вэрд. Полная активация возможна только после соединения с судьёй».

— Мама спрятала внутри меня свою память, — произнесла я.

— Женщина в отражениях.

— Она сказала, что является тем, что Лиора успела сохранить.

— Если слепок активируется полностью, что произойдёт с вами?

В книге ответа не было.

Я посмотрела на красный кристалл.

— Возможно, советник объяснит.

Кайр проверил кристалл и установил его на каменную плиту.

Появилось прозрачное изображение Роша.

Советник выглядел уставшим. На виске темнел кровоподтёк, воротник рубашки был расстёгнут.

— Леон, — начал он. — Если ты видишь запись, значит, я не успел вернуться.

Изображение остановилось.

Кристалл не узнавал нас.

— Запись предназначена Леону, — сказала я.

— Его здесь нет.

— У вас родственная кровь и общие воспоминания о семье. Печать может узнать близкого человека. Попробуйте.

Кайр коснулся кристалла.

Изображение Роша ожило:

— Ты оказался прав. Безликий находится при дворе дольше, чем мы предполагали. Король не первый носитель. Он получил отпечаток от своего отца во время церемонии наследования.

Кайр нахмурился.

— Значит, эта память передавалась в королевской семье поколениями.

— Возможно, Безликий и был первым королевским хранителем, — сказала я.

Рош продолжил:

— Лиора разделила основное сознание, но за пределами зеркала остался его отпечаток. Он размножается через носителей, создаёт пустых и пытается вернуть запечатанные части.

На изображении советник наклонился ближе.

— Не верь женщине с лицом Лиоры. Она действительно содержит память хранительницы, но я ошибся, когда счёл её чистой. Внутри слепка спрятан такой же незапечатанный отпечаток Безликого.

Я почувствовала холод.

Слепок находился во мне.

— Он уже перешёл к ключу? — спросил Кайр у записи.

Рош, разумеется, не мог ответить.

— Запись говорит о полной активации, — напомнила я. — Значит, прежние появления были только началом.

— Теперь женщина появляется в отражениях.

— И говорит голосом моей матери.

Запись продолжалась:

— Безликий намеренно соединит ключа и судью. Он должен попасть одновременно в Нулевое хранилище и королевскую память. Не считайте вашу встречу случайностью.

Изображение Роша начало меркнуть.

— Уничтожить его можно только одним способом: ключ должен восстановить первоначальную память Безликого, а судья добровольно отказаться от неё. Но сначала выясните, кем он был. Без настоящего имени ритуал не сработает.

— А с именем он получит полный контроль, — сказала я.

Кайр кивнул:

— Поэтому один должен вспомнить, а второй — забыть.

Рош посмотрел прямо перед собой:

— И ещё одно, Леон. Если рядом с тобой находится Кайр, не позволяй ему возвращаться домой. Его квартира больше не безопасна.

Кристалл погас.

На кладбище раздался хруст ветки.

Кайр мгновенно задул наш фонарь и прижал меня к памятнику. Одной рукой закрыл мне рот, другой вытащил нож.

Между надгробиями двигались огни.

— Следователь Эстен! — раздался мужской голос. — Приказ королевской службы! Назовите себя!

Кайр наклонился к моему уху:

— Дворцовая стража.

— Может, они не заражены? — прошептала я.

— Рош велел не доверять службе.

— Он также велел не возвращаться в вашу квартиру.

— Придётся найти другое место.

Шаги приближались.

Мы прятались в узкой нише между памятником и стеной склепа. Я чувствовала дыхание Кайра возле виска и его ладонь на своей талии. Серебряная нить почти исчезла между нашими телами.

Чёрный знак на его коже пульсировал.

— Они зовут вас, — прошептала я.

— Безликий слышит их.

— Что он говорит?

— Приказывает выйти.

— Не слушайте.

Кайр закрыл глаза.

— Он знает каждого из них. Их имена, звания, семьи.

— Это ваши воспоминания?

— Не все.

Один из стражников прошёл совсем рядом.

— Следователь Эстен! Мы знаем, что вы здесь. Девушка опасна. Она убила советника Роша и подчинила вас ментальной магией.

Я почувствовала, как Кайр напрягся.

— Вы им верите? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Нет.

Связь осталась холодной.

— Хорошо.

— Но у вас действительно есть незарегистрированный ментальный дар.

— Сейчас не время.

— Просто уточняю.

Я осторожно выглянула из укрытия.

Пятеро стражников расходились между могилами. На их глазах не было серебряных прожилок. Они двигались нормально, переговаривались, ругались из-за грязи.

Живые люди.

Возможно, выполняющие ложный приказ.

Кайр достал из кармана небольшой металлический шар.

— Что это?

— Отвлекающий заряд.

— Взорвётся?

— Не сильно.

Он бросил шар за дальний склеп.

Ночь озарила яркая вспышка. Раздался грохот, и над кладбищем поднялся столб синего дыма.

— Это называется «не сильно»?

— Склеп остался на месте.

Стражники бросились к дыму.

Мы побежали в противоположную сторону.

Серебряная связь мешала перепрыгивать через ограды, но после нескольких столкновений мы научились двигаться почти синхронно. Кайр первым преодолевал препятствие, затем помогал мне.

У кладбищенской стены он подсадил меня наверх.

Затем перебрался следом и спрыгнул по другую сторону. Я соскользнула на край стены, пока нить не успела натянуться.

— Прыгайте.

— Там темно.

— Я поймаю.

— Это уже становилось причиной проблем.

— Элин.

Я прыгнула.

Кайр действительно поймал меня.

В этот раз мы оба удержались на ногах.

Позади закричали стражники.

Мы выбежали в переулок и остановили первую попавшуюся карету.

— Куда? — спросил возница.

Кайр замолчал.

Домой возвращаться нельзя. В следственное управление — тоже. В архиве нас будут искать первыми. Нулевое хранилище закрылось.

— Я знаю место, — сказала я.

Над булочной, где я снимала комнату, находился пустой чердак. Хозяйка уезжала к сестре и должна была вернуться только через неделю.

— Безопасно? — спросил Кайр.

Я вспомнила свёртки, которые Ордин иногда оставлял у двери. Мне отчаянно хотелось хотя бы одно место считать своим, не связанным с зеркалом и погоней.

— Ордин не знает моего адреса.

Серебряная нить нагрелась.

Я успела увидеть собственное воспоминание в тот миг, когда оно уходило к Кайру: мастер Ордин стоит возле моей комнаты и оставляет под ковриком небольшой свёрток. Взамен пришёл чужой образ — тесный двор учебной казармы.

Погасла ещё одна точка.

Десять.

— Ордин знал, — сказал Кайр.

Я прижала пальцы к виску.

— Знал. Я хотела вернуться домой и не думать, что опасно уже везде.

— Рош предупреждал, что моя квартира опасна. Вероятно, вашу тоже проверят.

— Тогда куда?

Кайр назвал вознице адрес в западном районе.

— Что там? — спросила я.

— Старый кабинет Леона. Он снимал его неофициально, а после смерти брата я сам поставил печати. В материалах службы этого адреса нет. Всё равно выставим сигнальную защиту.

Нить осталась холодной.

Через полчаса мы вошли в небольшую комнату над закрытой аптекой.

Здесь пахло пылью, сухими травами и старой бумагой. Возле стены стоял диван, в углу — письменный стол. На окнах сохранились защитные печати.

Кайр запер дверь, обновил сигнальный узор на пороге и только после этого позволил себе прислониться к стене. Он посмотрел на нож у своего пояса, затем на мои руки.

— Вы всё ещё видите меня с ножом? — спросила я.

— Нет.

Связь обожгла нас.

Я увидела себя его глазами в разрушенной мастерской слепка. Не убийцу — человека, которому он собирался поручить страшную работу. Кайр боялся этого не меньше моего.

На оправе зеркала погасла ещё одна точка.

Девять.

— Боюсь не вас, — сказал он. — Того, что могу заставить вас это сделать.

— Мне не нужно, чтобы вы ничего не боялись. Не скрывайте от меня, что происходит. Сядьте.

Кайр опустился на диван.

Чёрная линия на его виске расползлась к щеке. Я намочила платок водой и осторожно коснулась кожи.

Он перехватил мою руку:

— Если Безликий получит контроль…

— Знаю.

— У вас должен быть способ меня остановить.

Я показала золотой ключ.

— Мама сказала, что я могу отделять ложные воспоминания.

— Этого может оказаться недостаточно.

Кайр достал нож и протянул мне рукоятью вперёд.

— Возьмите.

— Нет.

Я посмотрела на его руку. Он предлагал мне оружие, которым можно было остановить его самого.

— Возьму. Но только для защиты.

— Если мой глаз станет чёрным и я попытаюсь забрать ключ…

— Я сначала ударю вас по голове.

— Элин.

— Очень сильно.

Он продолжал держать нож.

Я забрала оружие и положила рядом.

— Довольны?

— Нет.

Нить осталась холодной.

Я промыла ожог на его запястье и начала накладывать повязку. Кайр наблюдал за моими руками.

— Вы хотели спросить о песне, — сказал он.

Я замерла.

— Какой песне?

— Которую пела ваша мать.

— Она осталась у вас?

— Да.

— Можете её вспомнить?

— Могу.

— Тогда спойте.

Кайр посмотрел на меня с таким выражением, будто я предложила ему выйти на площадь без одежды.

— Я не люблю петь при людях.

Нить оставалась холодной.

— Я не прошу хорошо. Мне важно услышать, что вы помните.

Кайр долго молчал.

Потом тихо и неуверенно начал напевать.

Мелодию я уже слышала из футляра. Теперь она звучала неровно: Кайр сбивался, замолкал и начинал снова. Однажды пояснил, что в его памяти мама тоже забывает слово и смеётся.

Я не вспомнила этот смех. Услышала рассказ о нём — от человека, который мог оставить чужую жизнь при себе, но старался разделить её со мной.

Мне стало легче. Не так, как если бы память вернулась. И всё же легче.

Кайр закончил песню.

— Спасибо, — сказала я.

— Никому не рассказывайте.

— Кому? Королю, который носит древнее зло? Пустым, пытающимся нас убить? Моему начальнику, потерявшему память?

— Особенно Леону.

— Если он выжил.

Кайр опустил взгляд.

— Я верю, что он выжил, — сказал он.

Связь не отреагировала. Он не выдавал надежду за знание.

Я села рядом, и наши плечи соприкоснулись. На диване хватало места, чтобы отодвинуться. Я осталась.

На столе лежали список носителей, красный кристалл Роша и чёрное зеркало.

До церемонии Единой памяти оставалось три дня.

До полной потери Кайра — девять фрагментов.

Зеркало внезапно засветилось.

На его поверхности появилась новая надпись:

«СВОБОДНЫЙ ОТПЕЧАТОК ПРОБУЖДЁН».

Затем ещё одна:

«НОСИТЕЛЬ КЛЮЧА АКТИВИРОВАН».

Я почувствовала резкую боль под серебряным кольцом матери.

На коже проступил такой же чёрный знак, как на виске Кайра.

Серебряная нить натянулась. Из зеркала к Кайру прошла тёмная искра, и ещё одна отметка погасла.

Восемь.

Мы ничего не сказали. Слепок открыл узел изнутри — как тогда, в мастерской.

Он схватил меня за руку.

— Мы защищали только вас, — сказала я.

— Элин?

В зеркале появилось наше общее отражение.

За нашими спинами стояла женщина с лицом моей матери.

— Безликий выбрал не одного носителя, — ответила она моим голосом. — Он выбрал нас обоих.

Глава 9. Память, которую я себе не оставила

Женщина с лицом моей матери стояла в отражении.

Я обернулась.

За спиной никого не было.

В зеркале она находилась между нами — одна рука лежала на плече Кайра, другая на моём.

— Не слушайте её, — сказал он.

Женщина улыбнулась:

— Почему? Потому что я говорю правду?

— Потому что советник Рош предупреждал о тебе.

— Эдвин боялся всего, чего не понимал.

— Зато прожил достаточно долго, чтобы оставить нам полезные сведения.

— И всё равно умер.

Отражение повернулось ко мне.

Теперь оно говорило моим голосом, но слова произносило с интонациями матери. От этого становилось особенно неуютно.

— Сними кольцо, Элин.

Я посмотрела на серебряный ободок.

Под ним пульсировал чёрный знак.

— Зачем?

— Лиора заперла во мне часть Безликого. Пока кольцо на тебе, он будет проникать в твою память.

Кайр накрыл зеркало тканью.

Женщина исчезла.

И тут же появилась в тёмном окне.

— Ткань не поможет, судья.

Кайр задёрнул занавеску.

Голос донёсся из металлического чайника:

— Ты не сможешь закрыть все отражения.

Он перевернул чайник.

— Это начинает раздражать, — сказал Кайр.

— Только начинает?

Женщина появилась на лезвии ножа, который он передал мне.

Я завернула оружие в платок.

На несколько секунд в комнате стало тихо.

— Она хочет, чтобы вы сняли кольцо, — сказал Кайр. — Значит, не снимайте.

— Или знает, что вы придёте к такому выводу, и специально советует обратное.

— Тогда нужно снять.

— Но она могла предвидеть и это.

— Поэтому я предпочитаю обычных преступников.

— Которые не живут в человеческой памяти?

— Которых можно ударить.

Чёрный знак под кольцом вспыхнул.

Я почувствовала чужое присутствие.

Оно не пыталось захватить тело или заговорить моим голосом. Лишь наблюдало — тихо и терпеливо, словно сидело в соседней комнате и ждало, когда я открою дверь.

— Он внутри, — сказала я.

Кайр сразу оказался рядом:

— Безликий?

— Не знаю. Что-то появилось после активации кольца.

— Можете увидеть?

— Если войду в собственную память.

— Это возможно?

— Теоретически.

— Вы уже использовали это слово перед двумя крайне опасными действиями.

— И оба раза мы выжили.

— С каждым разом всё менее уверенно.

Я опустилась на пол возле дивана.

Для погружения требовался якорь — человек, предмет или ощущение, которое поможет отличить настоящее от чужого влияния.

Обычно менталисты использовали специально подготовленные кристаллы.

У меня был королевский следователь, заражённый той же сущностью.

Не лучший выбор.

Но других не осталось.

— Вы пойдёте со мной, — решила я.

— Я и не собирался отпускать вас одну.

— Это моя память.

— Именно в ней находится часть Безликого.

— И слепок моей матери.

— Тем более.

Кайр сел напротив, достаточно близко, чтобы наши колени почти соприкасались.

— Что нужно делать?

— Держите меня за руки.

Он взял мои ладони.

— Если я перестану понимать, где нахожусь, напомните события этой ночи.

— Какие именно?

— Те, которые видели мы оба. Мастерская, зеркало, хранилище.

— Ваш сарказм считается надёжным признаком личности?

— Надёжнее того, что я соглашусь с каждым вашим приказом.

— Готовы?

— Нет.

Серебряная нить осталась холодной.

— Редкий правильный ответ.

Я закрыла глаза.

Сначала ничего не произошло.

Потом снизу донёсся скрип половиц.

Я открыла глаза и увидела кухню нашего старого дома.

На плите стоял синий чайник. За окном шёл дождь. В воздухе пахло яблочным мылом и свежим хлебом.

Мама сидела за столом.

Тёмные волосы собраны в небрежный узел, рукава закатаны, на правой щеке маленькое родимое пятно. Я узнавала лицо из записи у Северных ворот.

Но за столом сидела не вернувшаяся мать. Кто-то собрал для меня знакомую кухню, запахи и свет, заранее зная, как трудно будет уйти.

— Элин, — произнесла мама.

Кайр стоял рядом. В моей памяти его чёрный мундир выглядел особенно чужим.

— Это слепок? — спросила я.

— Часть меня, которую Лиора оставила для тебя.

— Ты говоришь о себе в третьем лице.

— Потому что я не твоя мать.

Ответ причинил боль, хотя я его ожидала.

— Что ты такое?

— Её последняя цельная память. Момент, когда она решила спасти тебя.

— Рош говорил, что внутри слепка спрятан фрагмент Безликого.

Мама посмотрела на Кайра:

— Поэтому он меня боится.

— Я боюсь того, что способно переписывать людей, — ответил тот.

— А сам служишь системе, которая делает то же самое законно.

— Не пытайся отвлечь нас.

Она улыбнулась:

— Ты похож на Леона.

Кайр напрягся.

— Отвечай на вопрос.

— Да. Внутри меня есть фрагмент Безликого.

Я почувствовала, как его пальцы сильнее сжали мои.

Кухня оставалась тёплой и уютной, но теперь в углах появились тени.

— Мама намеренно поместила его в меня? — спросила я.

— В слепок, не в тебя. Фрагмент требовался, чтобы я могла распознавать остальные части Безликого.

— Почему он активировался?

— Ты открыла зеркало и соединилась с судьёй. Теперь слепок просыпается.

— Он захватит мою память?

— Если ты позволишь мне раскрыться полностью.

— Поэтому женщина в отражении требует снять кольцо?

— Кольцо удерживает меня отдельно от твоего сознания. Без него слепок сольётся с тобой.

Кайр посмотрел на чёрный знак под серебром:

— Значит, снимать нельзя.

— Пока нельзя, — согласилась она.

— Ты управляла мастером Ордином?

— Нет.

— Создала пустых?

— Нет.

— Убила советника Роша?

— Нет.

Она не была связана проклятием. Её ответы могли оказаться любыми.

Я подошла к столу.

— Ты заставила меня принести зеркало в архив?

Мама отвела взгляд.

Впервые.

Кухонные стены дрогнули.

— Ответь.

— Я направила тебя.

— Что это значит?

— Ты сама согласилась помочь.

— Я этого не помню.

— Потому что попросила удалить воспоминание.

— Зачем?

— Чтобы Безликий не узнал, что ты сделала.

Перед нами появилась новая дверь.

Раньше её не было в маминой кухне. Чёрная, без ручки, с золотой надписью:

«До доставки».

— Там моя настоящая память? — спросила я.

— Да.

— Ты сохранила то, что я попросила удалить?

— Отдельно от твоего сознания. Ты сама запретила возвращать запись до встречи с судьёй. Иначе при проверке ты бы вспомнила наш план.

— Я была в доме Роша?

— Да.

— Принесла зеркало в архив?

— Да.

— Стражник видел меня, а не подделанную копию?

— Он видел тебя через изменённый фрагмент. Ты скрыла часть лица, поэтому отражение оказалось пустым.

Я вспомнила уверенную женщину в синем плаще.

Она двигалась как я. Говорила как я. Знала о шраме.

Потому что это действительно была я.

— Почему вы решили, что вами кто-то управлял? — спросил Кайр.

— Я ошиблась.

Нить осталась холодной.

Я действительно считала воспоминание поддельным.

— Что произошло в доме Роша? — спросила я у слепка.

— Открой дверь.

Я подошла к ней.

Кайр удержал меня:

— Подождите.

— Там ответ.

— Она хочет полностью активироваться.

— Дверь принадлежит моей памяти.

— Мы не знаем, что находится за ней.

— Зато знаем, что через три дня Безликий получит весь город.

— Именно поэтому нельзя рисковать ключом.

— Я не предмет.

— Не превращайте заботу в оскорбление.

— Вы мне не доверяете.

— Я не доверяю ей.

Кайр указал на женщину за столом.

Слепок спокойно наблюдал за нами.

— Есть другой способ открыть воспоминание? — спросил он.

— Только с согласия Элин.

— Что произойдёт после?

— Она вспомнит ночь перед доставкой зеркала.

— И всё?

— Нет.

Нить не могла проверить её ответ, но я почувствовала искренность в голосе. Возможно, потому что она состояла из воспоминаний моей матери. Возможно, именно этого и добивалась.

— Что ещё? — спросила я.

— Ты вспомнишь, почему Лиора выбрала тебя хранилищем.

— Я не выбирала.

— Лиора приняла решение за тебя.

— Мне было двенадцать. Не называй это моим выбором.

Слепок опустил глаза.

— Твой дар позволял распознать след Безликого. Она надеялась, что, когда ты вырастешь, у тебя появится способ защититься.

Кухня исчезла на мгновение.

Я увидела лабораторию.

Мама держала меня на руках. Мне было не больше года. Вокруг стояли кристаллы, наполненные золотым светом.

К моей груди тянулась серебряная нить.

Изображение пропало.

— Что это было? — спросила я.

Слепок сложил руки:

— Причина, по которой Безликий искал тебя всю жизнь.

Чёрная дверь начала открываться сама.

Кайр встал перед ней.

— Закрой.

— Я не управляю решением Элин.

— Но можешь влиять.

— Как и ты.

Щель стала шире.

Из-за двери пахнуло кровью.

Я услышала собственный голос:

— Когда проснусь, я должна забыть всё.

Другой голос принадлежал советнику Рошу:

— Элин, если удалить этот фрагмент, вы не сможете доказать свою невиновность.

— Зато Безликий не прочтёт через меня, зачем мы его открываем.

Кайр посмотрел на меня:

— Вы знали Роша.

— Не помню.

— Ваша память знала.

Я потянулась к двери.

— Мы должны увидеть.

— Если почувствуете воздействие слепка, сразу выходим.

— Вместе.

Кайр кивнул.

Я открыла дверь.

Мы оказались в доме советника Роша.

За окнами бушевала гроза. В комнате горела одна свеча. На столе лежало чёрное зеркало.

Рош был жив.

Он стоял возле камина и перевязывал раненую руку.

Я в синем плаще ходила по комнате.

— Вы уверены, что Леон сохранился в Нулевом хранилище? — спросила она.

— Уверен настолько, насколько можно быть уверенным в человеке, который официально умер.

— Кайр знает?

— Нет.

— Почему?

— Последний раз, когда Леон попытался связаться с братом, Безликий получил доступ к части королевских печатей.

Рош подошёл к зеркалу.

— Судья должен найти артефакт самостоятельно. Если мы расскажем Кайру, Безликий увидит путь в его воспоминаниях.

— Поэтому зеркало нужно доставить в архив.

— И открыть, когда придёт Кайр. Ордин примет его утром и спрячет до вечера.

— Как вы заставите его прийти?

Рош усмехнулся:

— Сообщу об опасном артефакте по делу об убийстве.

— Какого убийства?

Советник посмотрел на меня.

— Моего.

Я почувствовала, как Кайр напрягся рядом.

Воспоминание продолжалось.

— Вы собираетесь инсценировать смерть? — спросила я в записи.

— Убийство должно выглядеть настоящим. Иначе Безликий не поверит.

— Кто предоставит тело?

— Оно уже есть.

Рош открыл дверь в соседнюю комнату.

На кровати лежал мужчина с его лицом.

Пустой.

— Вы собираетесь убить его? — спросила я.

— Он умер несколько месяцев назад. Тело поддерживает ментальная печать.

— А где будете вы?

— Попытаюсь добраться до Леона.

— Через Северные ворота?

— Да.

Я посмотрела на Кайра:

— Советник может быть жив.

— Если пережил настоящее нападение. Мы ещё не видели, чем закончилась эта ночь.

Воспоминание изменилось.

Теперь Рош сидел напротив меня и держал красный кристалл.

— После доставки зеркала Ордин удалит ваши воспоминания об этом разговоре, — сказал он.

— Он согласился?

— Лиора оставила ему инструкции.

— А если Безликий уже управляет мастером?

— Тогда всё закончится быстрее, чем мы рассчитывали.

Я в записи закрыла глаза.

— Удалите ещё память о моём визите сюда.

— Почему?

— Кайр начнёт расследование. Безликий будет искать в нашей памяти общий план. Я не должна выдать, что знала о ловушке заранее.

— Вы готовы стать подозреваемой в убийстве?

— Если это приведёт судью к зеркалу.

— Вы даже не знаете Кайра.

Я посмотрела на маленький портрет, стоящий на столе Роша. На нём были изображены два брата Эстен.

— Мама доверяла Леону.

— Это не означает, что можно доверять его брату.

— Поэтому и существует узел правды.

Рош указал на шрам под моим большим пальцем.

— Зеркало должно узнать ключ, спрятанный Лиорой. Ордин знает, как подвести вас к этому и не открыть печать самому.

— Когда память вернётся, отправляйтесь в мой дом. В кабинете осталась последняя часть списка носителей.

— Почему не взять сейчас?

— Потому что один из них находится рядом с вами.

— Кто?

Рош посмотрел прямо в нашу сторону, словно видел нас внутри воспоминания.

— Кайр Эстен.

Кайр отпустил мою руку.

Кухня матери начала разрушаться.

— Это не доказывает, что я уже был носителем, — сказал он.

— Знаю.

— Безликий мог изменить запись.

— Знаю.

— Рош мог ошибаться.

— Я сказала, что знаю.

Нить между нами натянулась.

Слепок матери стоял среди исчезающих стен.

— Уходите, — сказала она. — Память становится нестабильной.

Я посмотрела на чёрную дверь:

— Там есть что-то ещё.

За ней виднелся кабинет Роша.

На полу растекалась кровь.

Не пустого с его лицом.

Настоящего советника.

Он прижимал ладонь к ране в груди.

Рядом стоял человек в чёрном мундире.

Я видела его только со спины.

— Кто это? — спросила я.

Рош поднял голову:

— Когда проснёшься, не доверяй Кайру, пока он не вспомнит, что сделал.

Человек в мундире повернулся.

У него было лицо Кайра.

Образ провалился в темноту. Когда вернулся, в кабинете остались только я и раненый Рош. Я вытащила пустое тело из соседней комнаты к пятну у камина, потом удерживала советника на ногах, пока он затягивал повязку.

— Отвезите меня в родовой склеп, — прошептал он. — Там есть тайная комната. Врачам короны не верьте.

Следом мелькнули наёмная карета, дверь склепа, мои пальцы в чужой крови. Зеркало всё это время оставалось при мне, завёрнутое в синий плащ.

Воспоминание оборвалось.

Я открыла глаза в старом кабинете Леона.

Мы по-прежнему сидели на полу, держась за руки. Кайр первым разжал пальцы.

— Я не помню встречи с Рошем, — сказал он.

Связь осталась холодной.

— Это могли быть не вы.

— Или я уже находился под контролем Безликого.

— Тогда виноваты не вы.

— Убитому от этого не легче.

Я посмотрела на него:

— Вы всё ещё считаете, что я не убивала советника?

Кайр долго молчал.

— Считаю, что вы не выбирали его смерть.

Нить осталась холодной.

Не полное оправдание.

Но честное.

— А вы? — спросил он. — Считаете, что я его убил?

Я вспомнила, как Кайр в слепке будущего просил меня ударить ножом. Как боролся с Безликим в собственном сознании. Как пел мамину песню, потому что я попросила.

— Не знаю.

Правда.

— Но доверяю вам больше, чем своим воспоминаниям.

Серебряная связь вспыхнула мягким золотым светом.

Не обожгла.

Наоборот, впервые принесла тепло.

Кайр поднял руку и коснулся моей щеки.

— Это крайне неразумно.

— Я всю ночь принимаю неразумные решения.

— Заметил.

Он оказался совсем близко.

На несколько секунд исчезли Безликий, церемония и список носителей. Остались только его ладонь, тепло серебряной связи и взгляд, который больше не казался холодным.

В дверь постучали.

Три коротких удара. Пауза. Два.

Так же стучало зеркало в мастерской.

Мы одновременно отстранились.

Кайр поднял меч.

Я взяла нож.

Стук повторился.

— Кто там? — спросил он.

Из-за двери ответил голос советника Роша:

— Если вы закончили выяснять, кто из вас меня убил, откройте. У нас осталось меньше трёх дней.

Глава 10. Убийство, которого не было

Кайр прижал палец к губам.

Потом указал мне на левую сторону двери, а сам встал справа. Серебряная связь натянулась между нами, но длины хватило.

— Советник Рош умер, — громко сказал он.

— Я тоже так думал, — ответили снаружи. — До тех пор, пока не очнулся в семейном склепе с дырой в груди.

— Докажите, что вы Рош.

— В двенадцать лет вы с Леоном украли из моего кабинета бутылку вишнёвой настойки. Леон обвинил садовника, а вы три дня прятались в конюшне.

Кайр нахмурился.

— Это могли извлечь из моей памяти.

— Тогда добавлю то, чего вы не знаете. Леон разбавил настойку водой и вернул бутылку. Ваш отец выпил её на приёме у посла и решил, что теряет вкус из-за смертельной болезни.

Я посмотрела на Кайра.

— Было такое?

— Отец неделю составлял завещание.

— Значит, откроем?

— Пока нет.

Кайр не опустил меч.

— Как вы нашли это место?

— Оно принадлежало Леону. Я оплачивал аренду после его смерти.

— Почему?

— Потому что надеялся, что однажды он вернётся.

Связь на наших руках не могла проверить слова человека за дверью.

Я осторожно коснулась дерева.

За ним ощущалась живая память. Неровная, повреждённая болью, но не похожая на пустого или созданную копию.

— Это человек, — прошептала я.

— Очень обнадёживает.

— И его воспоминания совпадают с голосом.

— Могут быть украдены.

Снаружи послышался вздох:

— Кайр, если бы я хотел вас убить, не стал бы вежливо стучать.

— Вы инсценировали собственную смерть.

— Именно поэтому теперь особенно ценю хорошие манеры.

Я отодвинула засов.

Кайр посмотрел на меня.

— Он ранен.

— Может притворяться.

— Тогда вы его ударите.

— А вы?

— Сначала задам несколько вопросов.

Мы открыли дверь.

На пороге стоял советник Эдвин Рош.

Он оказался ниже, чем в воспоминании. На нём был грязный дорожный плащ, а под расстёгнутым воротом виднелась окровавленная повязка. Лицо побледнело, но глаза оставались ясными.

Рош оглядел нас.

Задержал взгляд на серебряной нити, потом на наших лицах.

— Вижу, узел работает.

— Входите.

— Не хотел мешать.

Я вспомнила ладонь Кайра на своей щеке и не стала отвечать из вежливости.

— Начните с того, как вы остались живы.

Рош улыбнулся:

— Лиора говорила, что узел правды обладает воспитательным действием.

— Где вы были? — спросил Кайр.

Советник вошёл и опустился на стул.

— Пытался добраться до Нулевого хранилища. На Северной дороге на меня напали пустые. Пришлось вернуться через старые тоннели.

— Кто вас ранил?

— Человек с вашим лицом.

Кайр остался неподвижен.

— Вы уверены?

— Я знал вас с детства. Уверен настолько, насколько возможно при встрече с человеком, способным носить чужое лицо.

— Мы пока не знаем, был ли это Кайр, — сказала я.

Рош посмотрел на меня:

— У вас вернулась память?

— Часть.

— Тогда вы знаете, что добровольно участвовали в плане.

— Знаю.

— И что я не заставлял вас приносить зеркало.

— Знаю.

— Хорошо.

Он протянул руку к стакану с водой.

Я перехватила его:

— Сначала ответьте на мой вопрос.

— Какой?

— Почему вы позволили мне удалить собственную память, если знали, что Безликий пытается меня использовать?

— Потому что это была ваша идея.

— Вы могли отказаться.

— Пытался.

— Недостаточно убедительно.

— Вы угрожали проникнуть в дом самостоятельно и украсть зеркало.

Я задумалась.

— Похоже на вас, — сказал Кайр.

— Я была в отчаянии.

Связь не отреагировала.

— И это тоже на вас похоже.

Я передала Рошу воду.

— Моя мать действительно выбрала меня хранилищем, когда я была ребёнком?

— Она выбрала вас ещё до рождения.

— Что это значит?

— Лиора обнаружила, что часть памяти может передаваться ребёнку вместе с врождённым даром. Не образы и события, а способность распознавать определённый ментальный след.

— Безликого.

— Да. Вы не просто слышите закрытые воспоминания. Вы отличаете живую память от созданной копии.

— Почему я не знала?

— Лиора хотела защитить вас.

— Все сегодня повторяют эту фразу перед особенно неприятным признанием.

Рош посмотрел на чёрный знак под кольцом:

— Слепок активировался?

— Женщина с лицом матери преследует нас через отражения.

— Тогда времени ещё меньше, чем я думал.

— До церемонии три дня, — сказал Кайр.

— Не только. Когда слепок Лиоры сольётся с сознанием Элин, спрятанный в нём отпечаток Безликого получит доступ к её дару.

— Он сможет распознавать собственные части, — поняла я.

— И соберёт их быстрее.

Кайр положил перед советником найденные материалы.

— В тайнике не было второй части списка.

— Она осталась в моём доме.

— Почему вы её не забрали?

Рош коснулся повязки:

— Помешало убийство.

— Инсценированное.

— Рана настоящая.

Я опустилась рядом:

— Позвольте посмотреть воспоминание о нападении.

Он отодвинулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что убийца этого и хочет.

— Объясните.

— Перед нападением он коснулся моей головы. Вложил внутрь ментальную ловушку. Если кто-то попытается прочитать воспоминание напрямую, Безликий получит доступ к читателю.

Кайр посмотрел на меня:

— Вы уже видели эту сцену.

— Через собственную удалённую память, а не через Роша.

— Значит, ловушка могла перейти к вам.

— Слепок матери не позволил.

— Или пропустил именно то, что ему было нужно, — заметил советник.

Мне не нравилось, что каждый новый ответ превращал мамину защиту в очередную угрозу.

— Кто ещё знал о зеркале? — спросил Кайр.

— Леон, Лиора, Ордин и я.

— Магистр Нолл?

Рош замер.

— Откуда он появился?

— Я вызвал специалиста после открытия артефакта.

— Как?

Кайр достал жетон связи:

— Через него.

Рош осмотрел жетон:

— Архив был изолирован с вечера. Внешний сигнал не мог пройти.

Мы с Кайром переглянулись.

Я вспомнила, как жетон вспыхнул и погас.

Тогда мы решили, что сообщение отправлено.

Позже мы заметили, что ответа диспетчера так и не получили. Нолл появился сам, и мы приняли его приход за ответ на вызов.

— Нолл пришёл через пятнадцать минут, — сказала я.

— Значит, находился рядом, — ответил Рош. — Или заранее знал, когда откроется зеркало.

— Он объяснил правила проклятия, — добавил Кайр. — Сказал, что отметки означают дни, а ложь сокращает срок.

— Частично верно.

— Частично?

— Отметки не измеряют дни. Они показывают количество запечатанных частей Безликого.

— Это мы уже выяснили.

— Нолл должен был знать.

Кайр открыл чёрную книгу и нашёл имя магистра.

Севран Нолл.

Рядом стояла чёрная капля.

Ниже было написано:

«Основной наблюдатель. Доступ ко всем носителям. Не вступать в ментальный контакт».

— Нолл связан с Безликим, — сказала я.

— Не просто связан, — ответил Рош. — По документам он внештатный консультант. На деле именно Нолл отдаёт приказы королевскому отделу очистки памяти.

Я вспомнила серый плащ, круглые красные очки и саквояж с недовольным скрежетом.

— Он выглядел обычным специалистом.

— Лучшие палачи редко выглядят палачами.

Кайр поднял голову:

— Нолл мог использовать моё лицо при нападении на вас?

— Да.

— Почему именно моё?

— Чтобы Элин увидела и перестала вам доверять.

— Или чтобы скрыть факт, что настоящий Кайр уже был там, — добавила я.

Кайр посмотрел на меня.

— Вы всё ещё сомневаетесь.

— Мы договорились говорить правду.

Серебряная связь осталась холодной.

— Правильно, — сказал он.

Ни раздражения, ни попытки оправдаться.

От этого мне стало неловко сильнее, чем если бы он начал спорить.

Рош поднялся.

— В моём доме осталась запись момента нападения. Не в моей памяти — в памяти комнаты.

— Комнаты умеют запоминать? — спросил Кайр.

— Если стены двести лет слушают семейные тайны, они учатся.

— Где искать?

— В кабинете, под слоем штукатурки возле камина. Лиора установила там скрытый накопитель.

— Дом опечатан королевской службой, — сказал Кайр.

— К рассвету все ментальные следы очистят.

Я посмотрела в окно.

Небо над крышами начинало светлеть.

— Значит, идём сейчас.

— Вы останетесь здесь, — сказал Кайр советнику.

— Не возражаю.

— Удобно, — заметила я.

— Мне потребовалось несколько часов, чтобы сюда доползти. Если вы настаиваете, могу продемонстрировать рану.

— Не нужно.

Кайр убрал материалы в ларец.

— Как проникнуть в дом незаметно?

Рош достал из кармана железный ключ.

— Через старую оранжерею. Замок не связан с общей защитой.

Он передал ключ мне, затем добавил:

— Если обнаружите вторую часть списка, не читайте имена вслух.

— Почему?

— Один из носителей умеет слышать собственное имя в чужой памяти.

— Нолл?

— Узнаете по знаку.

— Какому?

Рош расстегнул воротник.

Над повязкой виднелся ожог в форме раскрытого глаза.

Такой же знак был выгравирован на двери Нулевого хранилища.

— Если увидите его, бегите, — сказал советник. — Даже если знак окажется на человеке, которому доверяете.

Через несколько минут мы с Кайром снова были на улице.

Город готовился к утру. Торговцы открывали лавки, по мостовым ехали первые телеги. На площадях рабочие развешивали золотые ленты к церемонии Единой памяти.

До неё оставалось три дня.

По дороге к дому Роша мы почти не разговаривали.

— Вы сердитесь? — спросила я наконец.

— На кого?

— На меня.

— За сомнения?

— Да.

— Нет.

Связь осталась холодной.

— Почему?

— Вы видели воспоминание, в котором человек с моим лицом напал на Роша. Я бы тоже сомневался.

— Вы и так постоянно сомневаетесь.

— Поэтому ещё жив.

Мы свернули в узкий переулок.

Дом советника занимал половину квартала. Главный вход охраняли шестеро стражников. На окнах светились печати королевской службы.

Рош не обманул: возле задней стены действительно стояла заброшенная оранжерея.

Большинство стёкол разбилось, внутри разросся плющ.

Я передала Кайру железный ключ. Он открыл боковую дверь.

— Защита не сработала, — сказал он.

— Это хорошо?

— Нет.

Мы прошли между сухими кадками и вошли в дом через служебный коридор.

Внутри было тихо.

Слишком тихо.

Следователи обычно оставляли возле важных помещений хотя бы одного стражника. Здесь никого не было.

На полу тянулись свежие следы.

Кто-то прошёл по коридору несколько минут назад.

Мы поднялись на второй этаж.

Дверь кабинета Роша стояла открытой.

Внутри горел свет.

Кайр обнажил меч.

Я достала нож.

В кабинете никого не оказалось.

Возле камина темнело большое пятно крови. Мебель стояла на своих местах, но книги с полок исчезли. Кто-то методично уничтожил все документы.

— Накопитель за стеной, — напомнила я.

Я подошла к камину. Кайр встал рядом, лицом к двери.

Штукатурка возле него выглядела обычной. Но когда я приложила ладонь, стена ответила слабым шёпотом.

В ней хранилось воспоминание комнаты.

— Нашла.

— Сколько времени потребуется?

— Не знаю.

— Постарайтесь быстрее.

Я закрыла глаза.

Кабинет наполнился тенями прошлого.

За столом появился советник Рош. Он что-то записывал. Стрелки часов показывали половину десятого вечера.

Дверь открылась.

Вошёл Кайр.

Точнее, человек с его лицом.

Он не поздоровался. Подошёл к столу и положил перед Рошем королевский приказ.

— Безликий нашёл зеркало, — сказал он голосом Кайра.

— Тогда вы опоздали, — ответил советник. — Здесь его больше нет.

Человек вытащил нож.

Рош попытался активировать защиту, но убийца оказался быстрее. Клинок вошёл ему в грудь.

Кайр рядом со мной сжал меч.

— Это не я.

— Знаю.

Нить осталась холодной.

В воспоминании Рош упал возле камина.

Человек наклонился над ним и коснулся его лба.

Лицо Кайра задрожало.

Сначала исчез шрам. Потом изменились глаза, нос и линия подбородка.

На полу возле раненого советника стоял магистр Нолл.

Серый плащ.

Красные очки.

Спокойное выражение лица.

Он снял перчатку.

На ладони виднелся знак раскрытого глаза.

— Нашли, — прошептала я.

— Да, — раздалось за спиной. — Нашли.

Голос пришёл не из накопителя.

Я отпустила образ и открыла глаза.

Магистр Нолл стоял в дверях настоящего кабинета.

В одной руке он держал свой потёртый саквояж, в другой — маленький серебряный колокольчик.

Кайр поднял меч.

Нолл улыбнулся:

— Не советую. Один звон — и весь дом заполнится королевской стражей.

— Они знают, что вы убили Роша?

— Они знают, что опасная менталистка подчинила следователя Эстена и вернулась на место преступления.

Он посмотрел на серебряную связь между нами.

— Какая трогательная преданность.

— Вы заранее знали, что зеркало свяжет нас, — сказала я.

— Разумеется. Я помогал Лиоре создавать узел.

Под серым плащом магистра вспыхнуло множество чёрных знаков.

— Только она считала его тюрьмой, — продолжил Нолл. — А я всегда знал, что однажды он станет дверью.

Глава 11. Дверь

Магистр Нолл выглядел как человек, который пришёл выставить счёт за срочную консультацию.

Тот же серый плащ, круглые красные очки и потёртый саквояж. Только теперь под его одеждой двигались чёрные знаки, а на ладони горел раскрытый глаз.

— Вы убили советника Роша, — сказал Кайр.

— Судя по вашей встрече, недостаточно старательно.

— Зачем использовали моё лицо?

— Эдвин слишком хорошо знал меня. К вам он подпустил бы ближе.

— Вы ошиблись.

— Он получил нож в грудь. Не считаю это полной неудачей.

Нолл слегка качнул серебряным колокольчиком.

Снаружи зазвенели доспехи. Стража уже находилась в доме.

— Оружие на пол, — приказал магистр. — Оба.

Кайр не опустил меч.

— Если собирались вызвать стражу, почему до сих пор не позвонили?

— Потому что предпочитаю решить вопрос без лишних свидетелей.

— Значит, они вам мешают.

— Иногда вы действительно напоминаете брата.

Чёрная линия на виске Кайра вспыхнула.

Нолл заметил.

— Фрагменты уже переходят. Быстрее, чем я ожидал.

— Вы солгали о сроке действия узла, — сказала я.

— Я упростил объяснение.

— Вы сказали, что у нас девятнадцать дней.

— На тот момент оставалось девятнадцать частей. Если бы вы говорили правду, разница оказалась бы несущественной.

— Сейчас осталось восемь.

— Вы оба оказались удивительно лживыми людьми.

— Две отметки исчезли, хотя мы не лгали. Вы не сказали, что слепок Лиоры тоже может открыть узел.

— Не перекладывайте ответственность, Элин. Сами вы открывали его гораздо чаще. Удобную версию люди любят больше правды.

Я продолжала касаться стены возле камина.

Внутри штукатурки сохранялось воспоминание комнаты. Под сценой нападения находился второй слой — список, спрятанный Рошем.

Нолл пока не замечал, что я ищу его.

Или делал вид.

— Вы помогали моей матери создавать зеркало, — сказала я, чтобы отвлечь его.

— Лиора была моей лучшей ученицей.

— Она знала, что вы носитель?

— Вначале нет.

— А потом?

— Попыталась меня уничтожить.

Он произнёс это без обиды.

Как человек, вспоминающий старый профессиональный спор.

— Почему вы служите Безликому? — спросил Кайр.

Нолл посмотрел на него с искренним удивлением:

— Служу?

— Он управляет вами.

— Мы сотрудничаем.

— Он переписал вашу память.

— Какой её вариант вы считаете моим? Тот, что существовал десять лет назад? Пятьдесят? Когда мне было двадцать?

Я на мгновение перестала искать список.

— Сколько вам лет?

— Этому телу — шестьдесят два года.

— А вам?

Нолл улыбнулся:

— Я ношу это имя уже сто четырнадцать лет.

— Вы меняете тела, — поняла я.

— Не тела. Носителей. Каждый следующий получает мои знания, опыт и намерения. Прежний человек не исчезает полностью. Он становится частью более совершенной личности.

— Вы убиваете его.

— Люди и без меня меняются каждый день. Забывают обещания, перенимают чужие взгляды, отказываются от прежних желаний. Я всего лишь делаю процесс управляемым.

— И создаёте пустых.

— Неудачные сосуды.

Кайр шагнул к нему.

Колокольчик звякнул.

За дверью послышался голос стражника:

— Магистр?

— Всё в порядке, — ответил Нолл. — Ждите приказа.

Он снова посмотрел на меня:

— Лиора считала память личной собственностью. Наивная идея. Воспоминания должны служить всем.

— Поэтому вы хотите заразить город?

— Я хочу освободить людей от одиночества. Представьте мир, в котором никто не теряет близких. Их опыт, голос и любовь сохраняются в других людях.

— Вместе с вашей волей.

— Без порядка общая память превратится в шум.

— И вы любезно согласились этим порядком управлять?

— Кто-то должен.

В стене под моей ладонью появилась золотая нить.

Список был близко.

— Безликий был первым человеком, который научился переносить себя? — спросила я.

Нолл поправил очки:

— Его называли первым хранителем.

— Как звали?

Кайр резко повернулся ко мне:

— Не спрашивайте.

— Я не собиралась повторять имя.

— Достаточно услышать.

Нолл одобрительно кивнул:

— Советник хорошо вас подготовил.

— Вы знаете настоящее имя?

— Знаю его часть.

— Почему только часть?

— Лиора разделила не только сознание. Она разбила само имя и спрятала его внутри основных воспоминаний.

— Где остальные части?

Нолл посмотрел на ларец с зеркалом:

— Уже переходят к судье.

Кайр сжал рукоять меча.

— Поэтому вы хотите получить нас живыми.

— Разумеется. Вы нужны для церемонии.

— Мы туда не придём.

— Придёте.

— Почему вы так уверены?

— Потому что только под тронным залом хранится первоначальная память Безликого. Без неё вы не сможете отделить его от собственного сознания.

Нолл повернулся ко мне:

— А вы не сможете восстановить слепок матери.

Золотая нить внутри стены дрогнула.

На мгновение я увидела маму — живую, улыбающуюся, протягивающую ко мне руки.

Такой живой, что на мгновение я забыла, чью руку она тянется взять и кто показывает мне этот образ.

Я отдёрнула ладонь.

Образ исчез.

— Что вы сделали? — спросил Кайр.

— Показал возможность, — ответил Нолл. — Лиора сохранила достаточно памяти, чтобы восстановить себя в новом теле.

— В моём?

— Вы её дочь. Идеальный сосуд.

Внутри меня что-то отозвалось.

Слепок матери.

Не Безликий — я почувствовала разницу. Тёплая память из кухни потянулась к словам Нолла, словно действительно хотела стать живой.

— Она не согласилась бы забрать моё тело.

— Вы уверены?

Женщина в отражениях просила снять кольцо.

Если слепок соединится со мной полностью, где закончусь я и начнётся Лиора?

Кайр встал между нами.

— Не слушайте.

Нолл усмехнулся:

— Боитесь потерять её раньше, чем успели получить?

— Боюсь, что она поверит человеку, который уже убил себя ради бессмертия.

— Какая трогательная забота. Особенно от мужчины, которому завтра она вонзит нож в сердце.

Чёрный знак на виске Кайра пополз к глазу.

— Кайр, — позвала я.

Он не отреагировал.

Нолл поднял руку со знаком:

— Ты помнишь меня, судья.

Чёрный цвет появился по краю радужки Кайра.

— Смотри на меня, — сказала я.

Он продолжал смотреть на магистра.

Нолл произнёс первый звук неизвестного имени.

По комнате прошла волна холода.

Все отражающие поверхности потемнели.

В зеркале над камином появилось множество лиц. Мужчины, женщины, старики, дети. Прежние носители Безликого.

Кайр сделал шаг к Ноллу.

— Это не ваша память, — сказала я.

— Теперь моя, — ответил он чужим голосом.

— Ваша — Леон, который заставил вас ходить через окно. Вы сами рассказали мне об этом.

— Замолчи.

Нить между нами нагрелась.

— Вы не забрали меня в лабораторию, когда узнали о даре.

— Элин.

Голос снова стал его собственным.

— Вы пели мне мамину песню.

Чёрный цвет остановился.

— И вы мне доверяете, — сказала я.

Кайр посмотрел на меня.

— Да.

Связь вспыхнула золотым светом.

Он узнавал меня. Я почувствовала, как в его руке собирается собственная, знакомая сила.

От Кайра разошлась огненная волна. Зеркало над камином разлетелось, лица прежних носителей исчезли.

Нолл отступил.

Я прижала ладонь к стене и потянула спрятанное воспоминание.

Золотая нить обвилась вокруг пальцев. В голове возникли имена, знаки и места.

Список Роша.

Он больше не находился в стене.

Теперь я хранила его внутри себя.

Нолл это почувствовал.

— Не следовало.

Он ударил в колокольчик.

Дверь распахнулась.

В кабинет ворвались шестеро стражников.

— Следователь Эстен находится под ментальным контролем! — объявил Нолл. — Девушку взять живой. Мужчину обезвредить.

Стражники окружили нас.

Кайр поднял меч, но я схватила его за руку:

— Они обычные люди.

— Знаю.

— Не убивайте.

— Постараюсь.

Связь осталась холодной.

Первый стражник атаковал.

Кайр отвёл клинок и ударил его рукоятью в висок. Второго отбросил к стене. Третий попытался схватить меня, но я ударила его коленом и спряталась за столом.

— Осторожнее! — крикнул Кайр.

— Очень своевременный совет!

Нолл стоял у выхода и наблюдал.

Ему не требовалась победа стражников. Он изучал, как мы действуем вместе.

Я прикоснулась к полу.

Комната хранила не только разговоры. Она помнила все наложенные на неё защитные печати.

Нужно было найти подходящую.

Двадцать лет назад Рош запер здесь вора.

Пятнадцать лет назад защищался от проклятого письма.

Три года назад Леон установил аварийный контур.

Я ухватилась за последнее воспоминание и вывела серебряной иглой недостающий участок узора в пыли. Не вернула прошлое — восстановила старую печать по её следу.

— Кайр, дайте силу. В этот контур.

Он направил поток вслед за моей иглой. На полу вспыхнули линии.

Стены задрожали.

Мебель начала возвращаться на места, которые занимала три года назад. Книжные полки наполнились призрачными томами, стол переместился к окну, а распахнутая дверь захлопнулась перед Ноллом.

Четверых стражников вытолкнуло из кабинета.

Двое остались внутри вместе с нами.

Кайр быстро обезоружил их.

— Вы можете удерживать печать? — спросил он.

— Недолго.

Нолл ударил в дверь.

Чёрные трещины поползли по защитным линиям.

— Где выход? — спросила я.

— Его нет.

— Вы бывали здесь в детстве.

— Несколько раз.

— Вспомните.

— Помню, как прятался здесь от Леона. Но сам выход не вижу.

— Тогда дайте мне этот эпизод. Солгите о нём.

Кайр посмотрел на меня:

— Что?

— Проклятие цепляется за то, что мы пытаемся скрыть. Сосредоточьтесь на том дне. Я попробую удержать нужный след, как удерживала запись Терена. Но обещать не могу.

— Мы потеряем ещё один фрагмент.

— Если останемся, потеряем все.

Дверь треснула.

Нолл просунул внутрь руку. На ладони горел раскрытый глаз.

Кайр закрыл глаза. Я положила пальцы на его запястье и потянулась к возникшему образу: знакомая комната, детский страх быть пойманным. Не позволила ему затеряться среди остальных.

— Я никогда не прятался здесь от Леона.

Серебряная нить обожгла нас.

В меня хлынуло воспоминание.

Кайру десять лет. Он бежит по коридору, прячется от Леона за гобеленом и случайно обнаруживает узкую дверь. За ней лестница ведёт в винный погреб, а оттуда — к соседней улице.

Погасла ещё одна точка.

Семь.

Я бросилась к гобелену и нажала скрытый рычаг.

Стена открылась.

— Сюда!

Мы вошли в проход.

Защитная дверь кабинета взорвалась.

Нолл появился в комнате.

Кайр толкнул меня на лестницу и захлопнул тайный вход. С другой стороны сразу ударила чёрная магия.

Мы побежали вниз.

Винный погреб оказался пуст. Через решётчатое окно уже проникал утренний свет.

Возле дальней стены обнаружилась дверь на соседнюю улицу.

Кайр открыл её.

Мы выбрались наружу и смешались с толпой рабочих, направлявшихся к центральным площадям.

Никто нас не преследовал.

Это беспокоило.

— Нолл мог остановить стражников и пойти за нами, — сказала я.

— Не пошёл.

— Почему?

Кайр посмотрел на праздничные ленты над улицей:

— Потому что получил желаемое.

— Мы забрали список.

— И узнали, что первоначальная память находится под тронным залом.

— Он направляет нас во дворец.

— Да.

Нолл мог позволить нам уйти, потому что нуждался в ключе и судье возле королевской печати.

— Значит, не пойдём, — сказала я.

— Без первоначальной памяти мы не снимем заражение.

— Найдём другой способ.

— За оставшиеся дни?

На ближайшей башне зазвонили колокола.

Люди на улице остановились.

На балкон городской управы вышел глашатай.

— По распоряжению Его Величества в связи с угрозой государству церемония Единой памяти переносится!

Толпа загудела.

— Торжественное открытие состоится сегодня, через час!

Я посмотрела на светлеющее небо.

Час на дорогу, проникновение во дворец и ритуал, которого мы ещё не знали.

На руке под кольцом вспыхнул чёрный знак.

Внутри моей памяти раскрылся украденный список Роша.

Теперь я видела последнюю строку:

«Первоначальное имя хранится в коронационном воспоминании короля. Доступ возможен только во время церемонии».

Кайр прочитал её через нашу связь.

— Нолл не просто направляет нас во дворец, — сказал он.

Над крышами показался первый край солнца.

— Он уже открыл дверь.

Глава 12. Под тронным залом

До начала церемонии оставалось меньше часа.

Добраться туда незаметно было невозможно. Все центральные улицы заполнили горожане, спешившие на церемонию. Над площадями развевались золотые ленты, на перекрёстках горели чаши памяти, а стража проверяла каждого входящего.

Поэтому Кайр предложил пройти через главный вход.

— Нас разыскивают, — напомнила я.

— Именно поэтому никто не ожидает, что мы появимся открыто.

— Это ваш план?

— Нолл приказал привести вас живой. Я предъявлю вас караулу и потребую передать магистру. Если начнём прятаться, нас обезвредят ещё на площади.

— Значит, используем его приказ.

— Пока он не успел его изменить.

Мы стояли в переулке напротив дворцовой площади. Кайр снял плащ и привёл в порядок мундир. Следы ночной драки убрать не удалось, но королевский жетон всё ещё находился при нём.

— Дайте руки, — сказал он.

— Зачем?

— Вы будете задержанной.

— Это начинает входить у вас в привычку.

Кайр достал наручники.

Из-за серебряной связи замкнуть их обычным образом не получалось. Он надел один браслет на моё свободное запястье, второй закрепил на собственном поясе.

Теперь мы были связаны дважды.

— Великолепно, — сказала я. — Если упаду, потяну вас за собой.

— Не падайте.

— Почему я сама не догадалась?

Он накинул мне на голову капюшон.

— Не говорите со стражей.

— Потому что могу случайно сказать правду?

— Потому что обязательно скажете что-нибудь лишнее.

Нить осталась холодной.

Я решила не обижаться.

Пока.

Мы вышли на площадь.

Тысячи людей стояли перед дворцом. В руках они держали небольшие свечи. Во время церемонии каждый должен был вспомнить умершего родственника и передать образ в общую королевскую печать.

Раньше этот обычай казался мне красивым.

Теперь я видела десятки тысяч открытых дверей, через которые Безликий мог проникнуть в человеческую память.

На возвышении возле дворцовых ворот стражники проверяли документы.

Кайр уверенно направился к ним.

Я старалась идти на полшага позади, изображая опасную преступницу. Из-за бессонной ночи, грязного платья и ножа, спрятанного под рукавом, особых усилий не требовалось.

Начальник караула узнал Кайра.

— Следователь Эстен?

— Капитан.

— Вас приказано задержать.

Стражники положили руки на оружие.

Кайр не остановился:

— Кем подписан приказ?

— Магистром Ноллом.

— Он находится во дворце?

— Да.

— И ожидает эту девушку?

Капитан посмотрел на меня:

— Нам сообщили, что она нужна для церемонии.

— Она здесь. Я привёл её к дворцу.

Каждое слово было правдой.

Серебряная нить оставалась холодной.

Капитан заметил чёрный знак на виске Кайра.

— Вы ранены?

— Ментальное заражение.

Стражники отступили.

— Это безопасно?

— Нет.

Капитан явно не ожидал честного ответа.

— Тогда вы не можете войти.

— Если задержите нас здесь, магистр Нолл не получит ключ до начала церемонии.

Снова правда.

Капитан колебался.

Наконец снял с пояса проверочный кристалл:

— Королевский жетон.

Кайр приложил знак следователя к кристаллу.

Тот вспыхнул чёрным.

Я приготовилась бежать.

Но створки ворот открылись.

— Полный доступ, — объявил кристалл. — Судья королевской памяти. Допуск к тронной печати подтверждён.

Кайр замер.

— У вас всегда был такой уровень доступа? — спросила я.

— Нет.

— Безликий восстановил его через свои фрагменты.

— Или Нолл заранее изменил печати.

Капитан поклонился:

— Проходите, следователь.

Мы вошли во дворец.

— Это оказалось подозрительно легко, — прошептала я.

— Нолл хочет, чтобы мы добрались до тронной печати.

— Знаю.

— И всё равно идём.

— Без первоначальной памяти мы не сможем провести ритуал.

— Знаю.

— Постарайтесь не говорить это таким довольным тоном.

— Приятно, когда вы признаёте мою правоту.

Дворец готовился к церемонии. По галереям спешили придворные, служители и маги. Никто не обращал внимания на следователя, ведущего закованную девушку.

На стенах висели огромные зеркала. В каждом я замечала женщину с лицом матери.

Она следовала за нами.

Иногда шевелила губами.

Я не слышала слов, но слепок внутри отзывался на её движения.

— Она здесь, — сказала я.

— Не смотрите в отражения.

— Они повсюду.

Кайр снял с плеча форменный шарф и протянул мне.

Я сама закрыла глаза тканью. Он завязал узел.

— Так лучше?

— Теперь вы ведёте слепую связанную женщину по дворцу. Совершенно не привлекает внимания.

— Можете снять.

— Уже привыкла.

Без зрения остальные ощущения усилились. Я слышала шаги, разговоры и гул общей печати под полом.

Кайр придерживал меня за локоть. Двигался уверенно, предупреждал о ступенях и поворотах.

— Откуда вы знаете путь? — спросила я.

— Я служил во дворце.

— До следственного управления?

— В личной охране короля.

Связь осталась холодной.

— Почему ушли?

— После исчезновения Леона начал задавать вопросы.

— Король не оценил?

— Он предложил повышение.

— И это было наказанием?

— Хотел держать меня рядом.

— Возможно, Безликий уже тогда наблюдал за вами.

— Возможно.

Мы свернули в тихий коридор.

Гул под полом стал сильнее.

— Снимайте повязку, — сказал Кайр.

Перед нами стояла круглая дверь без ручки. На металле был изображён король, передающий корону наследнику.

— Вход в хранилище коронационных воспоминаний, — объяснил он.

— Где охрана?

— Для открытия нужны кровь королевской линии или полномочия судьи.

Кайр приложил ладонь к двери.

Чёрный знак на его виске вспыхнул.

Металлическое изображение ожило:

— Назовите цель доступа.

Он посмотрел на меня.

Лгать было нельзя.

— Восстановление первоначальной памяти первого хранителя, — сказал Кайр.

— Цель подтверждена.

Дверь открылась.

— Нолл уже вписал нашу цель в систему, — сказала я.

— Да.

— Он ждёт, что мы откроем память.

— Да.

— И мы всё ещё идём.

— Если хотите вернуться…

— Не хочу.

Нить осталась холодной.

Кайр снял с моего запястья обычный наручник. Серебряную связь убрать было невозможно.

За дверью начиналась винтовая лестница.

Мы спускались под тронный зал.

С каждым шагом гул превращался в голоса. Сотни королей, королев и наследников произносили клятвы, отдавали приказы и называли имена погибших.

Часть голосов принадлежала одному человеку.

Безликому.

Он жил внутри королевской памяти задолго до рождения Кайра, моей матери и магистра Нолла.

— Не слушайте слова, — предупредил Кайр.

— Вы их понимаете?

— Некоторые.

— Имя?

— Пока нет.

Чёрная линия дошла до края глаза.

Я взяла его за руку.

— Смотрите на меня.

— Я должен смотреть на лестницу.

— Тогда слушайте. Вы Кайр Эстен. Королевский следователь. Что сделали, прежде чем уйти из архива?

— Положил зеркало в ларец. Послал за лекарем для Ордина.

— А у Северных ворот?

— Проверил футляр. Вы всё равно ударили им нападавшего.

— Зато с проверенной безопасностью.

Он выдохнул. Чужие голоса не стихли, но теперь отвечал мне он, не они.

Мы дошли до нижнего зала.

В центре находилась коронационная печать — огромная чаша из прозрачного камня. Над ней плавала золотая корона, составленная из света и человеческих воспоминаний.

По краям стояли статуи прежних правителей.

У основания чаши виднелись два углубления.

Для ключа и судьи.

— Очень оригинально, — сказала я.

Кайр осмотрел зал:

— Нолла нет.

— Он придёт, когда мы сделаем всё за него.

Я приложила золотой ключ к первому углублению.

Кайр не торопился.

— Если откроем память, Безликий узнает имя.

— Он уже знает.

— Нолл знает часть.

— А нам нужна полная.

— После просмотра она окажется внутри нашей связи.

— Поэтому сразу отделим её и поместим в зеркало.

— Мы не знаем как.

— Моя мать знала. Слепок поможет.

— Тот самый слепок, который может содержать свободный фрагмент Безликого?

— Поэтому сначала отрежем чашу от общего потока. Слепок прочитает запись, но не получит путь к людям.

Я достала катушку и обвела основание чаши нитью гашёного серебра. Соединила её с оправой зеркала, оставив выход только в артефакт. Кайр проверил замыкание и закрепил узор своей силой.

— Если поток пойдёт наружу, обрывайте нить, — сказала я.

— А вы не держите запись голыми руками дольше, чем нужно.

Над нами раздался голос короля.

Церемония начиналась.

— Жители столицы! — произнёс он. — Сегодня мы соединим наши сердца и сохраним память о тех, кого потеряли!

Золотая корона вспыхнула.

Через потолок протянулись тысячи тонких нитей.

Люди на площади начали передавать свои воспоминания.

Времени не осталось.

Кайр положил ладонь во второе углубление.

— Открываем.

Чаша наполнилась светом.

— Ключ подтверждён, — произнесла печать.

Кольцо матери сжалось на моём пальце.

— Судья подтверждён.

Чёрный знак на виске Кайра загорелся.

— Запрошено первоначальное коронационное воспоминание.

Мир вокруг исчез.

Мы стояли в древнем тронном зале.

Вместо нынешнего дворца возвышалась каменная крепость. За окнами горел город. На улицах лежали тела людей, погибших от неизвестной болезни.

Перед троном стоял молодой мужчина в белой одежде хранителя.

Его лицо было худым, глаза покраснели от бессонницы. На груди висел знак раскрытого глаза.

Первый хранитель.

Рядом с ним находился король.

— Сколько воспоминаний ты принял? — спросил правитель.

— Девять тысяч.

— Сможешь сохранить остальных?

— Их сознания разрушаются. Один человек не должен хранить столько смертей.

— Ты поклялся служить короне.

— Я поклялся хранить память, а не становиться могилой.

Король подошёл ближе:

— Люди боятся смерти. Дай им надежду, что часть их останется.

— То, что останется, не будет ими.

— Будет достаточно похоже.

Хранитель посмотрел на умирающий город.

— Если продолжу, я забуду себя.

— Тогда мы сохраним и тебя.

Король положил ладонь ему на голову и произнёс имя.

Я услышала его.

Не ушами.

Оно сразу появилось внутри моей памяти, заняв место, которое долгие годы оставалось пустым.

Кайр согнулся.

Он тоже вспомнил.

Чёрные линии покрыли половину его лица.

— Не произносите! — крикнула я.

Первый хранитель в воспоминании закричал.

Тысячи чужих голосов вырвались из его тела. Они смешивались, повторяли его имя и превращали человека в нечто новое.

Безликий родился не из желания жить вечно.

Его создали из страха целого города перед смертью.

Король приказал открыть общую печать.

Память девяти тысяч погибших хлынула в хранителя. Его собственное имя стало единственной точкой, вокруг которой собирались чужие сознания.

Он перестал быть человеком.

Но продолжал считать, что обязан всех сохранить.

— Он не хотел этого, — сказала я.

— Теперь уже неважно, — ответил Кайр.

— Важно. Первоначальная память содержит его добровольный отказ.

Мы увидели последний момент.

Хранитель, ещё сохранявший себя, вырезал на собственной ладони знак раскрытого глаза.

— Если я забуду, кем был, — сказал он королю, — уничтожьте моё имя.

— Тогда погибнут все сохранённые воспоминания.

— Они уже мертвы.

Король отвернулся.

— Корона не откажется от бессмертия.

Воспоминание завершилось.

Мы вернулись в подземный зал.

Первоначальное имя находилось внутри нас.

Я знала его полностью.

Кайр тоже.

Серебряная связь стала чёрной.

— Поместите память в зеркало, — сказал он.

Я открыла ларец.

Чёрное стекло вспыхнуло.

Но вместо того чтобы принять воспоминание, оно направило его в коронационную чашу. Серебро у основания почернело. Наша защитная линия слилась с дворцовым узором — тот уже был подчинён Ноллу.

— Нет!

Я рванула нить из крепления, пытаясь разорвать контур, и захлопнула ларец.

Поздно.

Золотая корона над чашей стала чёрной.

Из тени возле одной из статуй вышел магистр Нолл.

— Благодарю, — сказал он. — Королевская печать не могла восстановить имя без ключа и судьи.

Кайр бросился к нему.

Чёрные цепи вырвались из пола и обвились вокруг его рук.

Меня отбросило к чаше.

Нолл поднял серебряный колокольчик.

— Начинайте передачу.

Наверху король замолчал.

Затем произнёс первое слово общей клятвы.

Вслед за ним заговорили тысячи людей.

Все нити памяти соединились с чёрной короной.

— Мы должны разорвать печать! — крикнула я.

Нолл улыбнулся:

— Уже поздно.

Голос короля изменился.

Стал таким же, как у Кайра в слепке будущего.

Он произнёс настоящее имя первого хранителя.

Толпа повторила его.

Тысячи раз.

Имя прокатилось над городом, вошло в каждый дом и отразилось в каждом человеческом сознании.

На площади закричали.

В коронационной чаше появились десятки тысяч чёрных точек.

Безликий больше не нуждался в одном носителе.

Он стал памятью всего города.

Глава 13. Город, который вспомнил

Сначала город закричал.

Потом заговорил тысячами голосов.

Они доносились из коронационной чаши, проходили сквозь стены и наполняли подземный зал. Мужчины плакали голосами детей. Женщины звали людей, которых никогда не встречали. Живые вспоминали собственные похороны.

Общая печать смешивала их сознания.

Над чашей вращалась чёрная корона. От неё расходились тысячи нитей, и на каждой появлялось новое лицо.

— Слушайте, — сказал Нолл. — Они больше не одиноки.

В отражающей поверхности чаши я увидела старика на дворцовой площади. Он держал за руку внучку и внезапно начал кричать, что тонет. В его память проникла смерть незнакомого моряка.

Рядом женщина упала на колени, вспоминая сразу троих погибших детей.

Мальчик лет десяти смотрел на собственные руки и повторял:

— Это не моё тело.

— Вы называете это спасением? — спросила я.

— Первые минуты всегда трудны. Потом воспоминания распределятся.

— Люди перестанут понимать, кто они.

— Границы личности переоценены.

Нолл поднял колокольчик.

По чёрным цепям, удерживающим Кайра, пробежал свет.

Следователь стоял на коленях. Чёрный знак покрыл половину лица, но оба глаза пока оставались серыми.

— Элин, — произнёс он. — Не слушайте его.

— Разумный совет, — сказал Нолл. — Жаль, что слишком поздний.

Я приблизилась к чаше.

Внутри неё двигалась память первого хранителя. Уже не отдельный образ, а огромный поток, соединённый с сознанием города.

Нужно было найти одну настоящую нить среди тысяч искажённых.

Его последнюю просьбу.

«Уничтожьте моё имя».

Я протянула руку.

Нолл оказался рядом и перехватил запястье:

— Не вмешивайтесь.

Под его пальцами вспыхнул раскрытый глаз.

В мою память хлынули чужие жизни.

Я увидела десятки тел, которые Нолл называл своими. Молодого лекаря, впервые принявшего чужое воспоминание. Старую женщину, добровольно отдавшую ему разум в обмен на обещание сохранить умершего сына. Пустого юношу, в которого он перешёл после разрушения предыдущего носителя.

За сто четырнадцать лет магистр сменил множество людей.

Но в самой глубине всё ещё прятался первый.

Севран Нолл.

Испуганный мальчик, стоящий возле постели умирающей сестры.

— Вы хотели сохранить её, — сказала я.

Магистр вздрогнул.

— Не произносите то, чего не понимаете.

— Ваша сестра умерла. Вы позволили Безликому записать её память в себя.

— Она продолжает жить.

— Где?

Перед глазами мелькали сотни лиц. Среди них я нашла девочку с короткими светлыми волосами.

Она снова и снова переживала последние минуты.

Не росла. Не менялась. Не жила.

— Вы не спасли её, — сказала я. — Вы сохранили момент смерти.

Нолл ударил меня.

Я упала возле чаши.

Кайр рванулся вперёд, но чёрные цепи затянулись на его руках.

— Ещё одно движение, — предупредил магистр, — и королевская печать заберёт остатки вашей памяти.

— Попробуйте, — ответил Кайр.

— Не нужно его провоцировать! — крикнула я.

— У вас есть лучший план?

— Пока нет.

— Тогда работаю своим способом.

В чёрной поверхности чаши появилось лицо матери.

— Элин, — позвал слепок. — Я могу повернуть поток.

— Как?

— Сними кольцо.

Нолл улыбнулся:

— Послушай её.

— Вы тоже хотите, чтобы я его сняла.

— Потому что Лиора была сильнее, чем ты представляешь.

— И вы хотите получить её дар.

— После соединения с тобой она откроет все запечатанные воспоминания.

— А что останется от меня?

Нолл посмотрел на слепок:

— Это зависит от матери.

Женщина в чаше протянула руку. Её пальцы появились на поверхности, будто за тонким стеклом.

— Я не заберу твоё тело, — сказала она.

— Откуда мне знать?

— Неоткуда.

Честный ответ.

— Тогда почему я должна доверять?

— Не должна. Выбирай сама.

Я посмотрела на Кайра.

Он покачал головой:

— Не снимайте.

— Иначе мы не остановим передачу.

— Найдём способ.

— Мы рассчитывали на три дня. Передача уже идёт.

— Слепок содержит часть Безликого.

— А в вас уже четырнадцать основных частей. В зеркале осталось семь.

— Именно поэтому не слушайте меня.

Чёрная линия дошла до его глаза.

Кайр стиснул зубы.

Он терял контроль.

Люди на площади продолжали кричать.

Я коснулась серебряного кольца.

Мама оставила его, чтобы удерживать слепок отдельно. Но также оставила надпись:

«Память живёт, пока её разделяют».

В одиночку ни я, ни Кайр не могли отличить настоящее от созданного Безликим. Вместе мы уже несколько раз возвращали друг друга.

— Если я перестану быть собой, — сказала я, — напомните мне.

— Элин.

— Как я спасла Терена. Как мы выбирались через типографию. Что-нибудь, что сделала я, не она.

— Не делайте этого.

— Вы доверяете мне?

Он закрыл глаза.

— Да.

Нить осталась холодной.

— Тогда доверьтесь ещё один раз.

Я сняла кольцо.

Зажала его в свободной ладони.

Чёрный знак вспыхнул.

Женщина вышла из отражения и вошла в меня.

Мир наполнился воспоминаниями Лиоры.

Я увидела её детство, учёбу у Нолла, первую встречу с Леоном. Почувствовала страх, когда она обнаружила Безликого в памяти короля. Пережила момент, когда она поняла, что новорождённая дочь унаследовала способность распознавать его след.

Тысячи образов пронеслись за одно мгновение.

Моё собственное сознание начало растворяться.

Я больше не понимала, чьи руки прижаты к холодному полу. Кто стоит возле коронационной чаши. Кто смотрит на Кайра — Элин или Лиора.

— Назовите себя, — приказал он.

Я ещё знала своё имя, но не могла удержать его среди чужих. Оставался способ заставить узел отозваться на мой голос. Дорогой, опасный — наш.

— Лиора Вэрд.

Серебряная связь обожгла нас.

Погасла новая точка.

Шесть.

Боль вернула границы тела. Я сознательно назвалась чужим именем, и узел поймал ложь. Значит, отвечала всё ещё я.

— Снова, — сказал Кайр.

— Элин Вэрд.

Нить вспыхнула золотым.

— Ваша профессия?

— Младший реставратор третьей категории.

— Что вы сделали при нашей первой встрече?

— Вскрыла артефакт, который запрещалось вскрывать.

— Что думаете обо мне?

Вопрос застал врасплох.

Нолл шагнул к нам:

— Хватит.

Кайр не отвёл взгляда:

— Ответьте.

— Вы невыносимы.

Нить осталась холодной.

— Элин вернулась, — сказал он.

— Я никуда не уходила.

Связь снова осталась спокойной.

Я поднялась.

Слепок матери больше не стоял отдельно. Её знания находились внутри, но не управляли мной. Я чувствовала фрагмент Безликого — маленькую чёрную точку, запертую среди воспоминаний Лиоры.

И видела остальные.

Пятнадцать основных частей в сознании Кайра. Шесть ещё заперты в зеркале.

Свободный фрагмент в Нолле.

Тысячи слабых копий, расходящихся по городу.

А в центре коронационной печати — первоначальная память.

— Теперь я вижу поток, — сказала я.

Нолл поднял колокольчик.

— Остановите её.

Чёрные цепи потащили Кайра к полу.

Я почувствовала, из чего они созданы.

Не из магии.

Из его клятвы служить короне.

— Кайр! Цепи держатся на вашей присяге!

— Знаю.

— Откажитесь от неё!

Он посмотрел на золотой герб над дверью.

— Я поклялся защищать короля.

— Король больше не управляет собой.

— Присяга не делает исключений.

— Тогда выберите, кому служите: короне или людям.

Чёрные цепи затянулись.

Кайр опустил голову.

— Я служу закону.

— Безликий уже управляет законом.

— Тогда…

Он поднялся.

— Я служу тем, кого закон должен защищать.

Цепи треснули.

Кайр разорвал их.

Нолл ударил в колокольчик.

Из пола выросли новые путы, но следователь уже двигался. Он оказался возле магистра и выбил колокольчик.

Нолл отбросил его чёрной волной.

Кайр ударился о статую, но сразу поднялся.

— Поверните поток! — крикнул он мне.

Я положила руки на коронационную чашу.

Сознание города открылось.

Тысячи людей одновременно оказались внутри моей памяти. Я чувствовала их страх, боль и растерянность.

Среди них двигался Безликий.

Он входил через самые сильные воспоминания — любовь, утрату, чувство вины. Обещал сохранить умерших и заполнял собой место, которое они занимали.

Я нашла первоначального хранителя.

Человека до того, как его превратили в сосуд.

Он стоял посреди горящего города, окружённый голосами умерших.

— Я помню тебя, — сказала я.

Он поднял голову.

На его лице не было чёрных знаков.

Только усталость.

— Назови меня, — попросил он.

— Нет.

— Без имени я исчезну.

— Ты сам этого хотел.

— Я хотел жить.

— Ты хотел, чтобы уничтожили имя, если перестанешь быть собой.

За его спиной возникли тысячи лиц.

— Они нуждаются во мне.

— Они мертвы.

— Их любят.

— Любовь не даёт права удерживать человека в последнем воспоминании.

Первый хранитель посмотрел на город.

Впервые за сотни лет он увидел не сосуды и не хранилища.

Людей.

— Отпусти их, — сказала я.

— Я не могу.

— Тогда разреши нам.

Он закрыл глаза.

— Я согласен.

Добровольный отказ.

Именно его требовал ритуал.

Белая нить отделилась от первоначальной памяти и легла мне в ладонь.

Я вернулась в подземный зал.

— Кайр! Нужен судья!

Он попытался прорваться к чаше.

Нолл встал на пути.

Чёрные знаки покрыли всё тело магистра. Из его спины поднялись тени прежних носителей.

— Если разрушите общую память, миллионы умерших исчезнут навсегда!

— Они уже умерли, — ответил Кайр. — Пора позволить живым жить.

Он ударил Нолла.

Магистр перехватил клинок голой рукой. Кожа разошлась, но вместо крови из раны вырвались чёрные нити.

Они обвились вокруг Кайра.

Вокруг следователя появилась новая сцена.

Леон стоял в центре Нулевого хранилища.

Живой.

— Кайр, — позвал он. — Помоги мне.

Следователь замер.

— Это не он! — крикнула я.

— Я выжил, — сказал образ Леона. — Нолл может вернуть меня.

Кайр опустил меч.

— Брат…

— Он использует ваши воспоминания!

Леон протянул руку:

— Мы снова будем вместе.

Кайр смотрел на него несколько долгих секунд.

Затем поднял меч.

— Мой брат никогда не просил бы отдать ему чужую жизнь.

Он разрубил иллюзию.

Клинок прошёл сквозь тени и вошёл в плечо Нолла.

Магистр закричал.

Кайр оттолкнул его и добрался до чаши.

Мы одновременно положили ладони на белую нить.

— Ключ восстановил первоначальную память, — произнесла печать.

— Судья подтверждает добровольный отказ, — сказал Кайр.

— Подтверждаю, — повторила я.

Белый свет поднялся к чёрной короне.

На площади люди услышали последнее настоящее воспоминание первого хранителя:

«Я не хотел становиться бессмертным. Я хотел сохранить тех, кого любил, и превратил их память в тюрьму. Отпустите мёртвых. Сохраните любовь, но не отдавайте ей собственную жизнь».

Чёрные точки в чаше остановились.

Некоторые погасли.

Люди на площади начали приходить в себя.

Но тысячи фрагментов сохранились.

— Почему они не исчезают? — спросил Кайр.

Нолл рассмеялся.

Он стоял на коленях, прижимая ладонь к ране.

— Потому что люди не хотят отпускать.

В чаше я видела тех, кто цеплялся за чужие воспоминания. Мать, снова слышавшую голос погибшего сына. Старика, получившего молодость неизвестного солдата. Женщину, которая больше не чувствовала одиночества, потому что в её голове жили десятки людей.

— Одного согласия хранителя недостаточно, — сказала я. — Каждый носитель должен отказаться сам.

— Весь город? — спросил Кайр.

— Да.

— За шесть фрагментов?

— Да.

Нолл вытащил из раны чёрную нить и направил её к коронационной чаше.

Кайр попытался остановить его.

Поздно.

Тело магистра рассыпалось серым пеплом.

Его память вошла в общий поток.

— У него теперь тысячи носителей, — сказала я.

Над нами раздался голос короля:

— Церемония прервана ментальной атакой!

Золотые нити исчезли. Дворцовые печати начали закрываться.

— Следователь Кайр Эстен признан изменником короны! Элин Вэрд обвиняется в убийстве советника Роша и нападении на Его Величество!

По лестнице загрохотали сапоги.

Кайр схватил ларец и потянул меня к боковому проходу.

— Нужно уходить.

— Если разорвём связь с чашей, потеряем носителей!

— Если останемся, нас убьют.

— Тогда Безликий победит.

Кайр остановился:

— Можете сохранить связь?

Я разжала ладонь с кольцом. Сквозь него ещё проходили тысячи слабых нитей.

— На расстоянии — несколько часов. Но вам придётся удержать связь вместе со мной. Передам образ потока через узел.

— Ещё одна отметка?

— Иначе, когда я начну помогать одному человеку, остальные потеряются.

Кайр протянул руку. Я удержала перед собой только что увиденную сеть — не чужие жизни, а пути к ним — и позволила ему коснуться кольца.

— Я не слышу ни одного голоса, — сказала я.

Нить обожгла нас. Образ перешёл к Кайру, и за тысячи тонких связей теперь держался он. На оправе погасла отметка.

Пять.

— Этого хватит.

— Для чего?

— Чтобы дать каждому выбор.

Дверь нижнего зала начала открываться.

Мы скрылись в боковом коридоре.

За спиной коронационная чаша снова заговорила голосом Нолла:

— Бегите, ключ и судья. Чем больше людей вы спасёте, тем больше будет тех, кто захочет вернуть меня.

Я обернула кольцо ремешком поясной сумки. Оно тянуло руку вниз, словно в нём и вправду помещался целый город.

Глава 14. Своё имя

Пять фрагментов.

Столько отделяло Кайра от полной потери себя.

Мы бежали по узкому коридору под дворцом. Позади открывались защитные двери, слышались приказы и звон оружия. Королевская стража перекрывала выходы.

Кайр двигался первым, одной рукой удерживая ларец с зеркалом. Чёрный знак покрывал половину его лица, а серебряная нить между нами потемнела.

— Куда ведёт коридор? — спросила я.

— В западное крыло.

— Вы уверены?

— Нет.

Связь осталась холодной.

Наконец-то он научился отвечать правильно.

Коридор закончился винтовой лестницей. Наверху находилась дверь с королевской печатью.

Кайр приложил к ней ладонь.

— Судья королевской памяти, — произнесла защита. — Вернитесь к тронной печати.

— Открыть дверь.

— Вернитесь к тронной печати.

— Полномочия полного доступа.

— Аннулированы по приказу Его Величества.

За спиной послышались шаги.

— Отойдите, — сказала я.

— Что вы собираетесь делать?

— Восстановить прежний замок. До того, как его подчинили королевской печати.

Я коснулась печати.

Под королевским узором я нащупала след прежней защиты. Дверь помнила открытия и закрытия; след был слабым, но теперь я различала его без накопительного кристалла.

Я нашла момент до появления королевской печати.

— Вспомни, как открывалась без приказа.

Металл задрожал.

Замок щёлкнул.

Кайр посмотрел на меня:

— Вы всегда это умели?

— Нет. Дар усилился после соединения со слепком матери.

— И с фрагментом Безликого.

— Об этом можно было не напоминать.

Мы вошли в западное крыло и заперли дверь.

Перед нами оказался служебный зал. На полу лежали перевёрнутые подносы, разбитые чашки и свечи памяти.

Возле стены сидела молодая служанка.

Она прижимала руки к голове и плакала.

— Я не знаю, кто из них я, — повторяла она. — Не знаю.

От её сознания к кольцу матери тянулись три чёрные нити.

— Она носитель, — сказала я.

— Можем помочь?

— Попробую.

Кайр проверил двери, а я опустилась возле девушки.

— Как вас зовут?

Она подняла голову:

— Мара. Нет, Лисса. Нет…

По её лицу пробежала чужая улыбка.

— Меня зовут Севран.

Я отшатнулась.

Нолл уже находился внутри неё.

Не полностью — лишь небольшая копия, построенная из нескольких воспоминаний магистра.

— Смотрите на меня, — сказала я. — Какое имя вы помнили до церемонии?

— Мара.

— Где родились?

— У моря. Нет, в столице. В горах.

— Какое воспоминание принадлежит только вам?

Девушка зажмурилась.

— Не знаю.

Чёрные нити становились толще.

Безликий предлагал ей десятки чужих жизней. Любую можно было принять и перестать чувствовать пустоту.

На шее девушки висел простой деревянный медальон.

— Кто его подарил?

Она сжала медальон:

— Отец.

— Вспомните.

— Он вырезал его перед моим отъездом. Сказал, чтобы я не забывала море.

Одна из чёрных нитей лопнула.

— Что вы почувствовали?

— Я не хотела уезжать. Но в деревне не было работы.

— Это ваше решение?

— Моё.

— Вы стали служанкой во дворце?

— Да.

Вторая нить исчезла.

Девушка глубоко вдохнула.

— Меня зовут Мара Тенн. Мне девятнадцать лет. Я родилась возле Южной бухты.

Последняя чёрная нить задрожала.

Из её рта заговорил Нолл:

— Она может получить больше.

— Только если захочет, — ответила я.

— Мара, — позвал Кайр. — Вы хотите оставить чужие воспоминания?

Девушка посмотрела на деревянный медальон.

— Нет.

Нить рассыпалась.

Чёрная точка вышла из её виска и растворилась в кольце матери.

Мара обмякла.

Я успела её подхватить.

— Получилось, — сказал Кайр.

— Она сама отказалась.

— Значит, Рош был прав. Каждый носитель должен выбрать.

Я чувствовала тысячи людей, связанных с общей печатью.

Одни пытались освободиться. Другие добровольно принимали чужие воспоминания. Безликий обещал им знания, силу и возвращение умерших близких.

— Мы не сможем поговорить с каждым, — сказала я.

— Нужен общий поток.

— Коронационная печать захвачена.

— В городе существуют другие узлы передачи.

— Какие?

Кайр посмотрел на свечи памяти:

— Королевский архив собирает воспоминания со всей столицы.

— Центральное зеркало.

— Через него можно передать сообщение каждому носителю?

— Теоретически.

Он поморщился.

— Начинаю ненавидеть это слово.

Мара открыла глаза.

— Тайный выход, — прошептала она. — За кухней. Старая водная галерея.

— Сможете дойти? — спросила я.

— Да.

Мы помогли ей подняться.

В дальнем коридоре появились стражники.

Первым шёл капитан, пропустивший нас во дворец. На его виске горела чёрная точка.

— Следователь Эстен! — приказал он. — Отойдите от девушки!

— Она не преступница, — ответил Кайр.

— Король объявил её врагом.

— Король находится под ментальным контролем.

Стражники переглянулись.

Капитан вытащил меч:

— Сложите оружие.

Кайр встал перед нами.

— Капитан, как вас зовут?

— Это не имеет отношения к приказу.

— Назовите имя.

— Рен Дарс.

— Сколько лет вы служите?

— Пятнадцать.

— Кто принял вас в дворцовую стражу?

— Командующий Тарн.

— Он погиб пять лет назад. Что сказал перед смертью?

Капитан замер.

— Почему вы спрашиваете?

— Я был рядом. Он велел вам никогда не выполнять приказ, если тот угрожает людям, которых вы поклялись защищать.

— Король и есть государство.

— Это не ваши слова.

Чёрная точка на виске капитана увеличилась.

— Король и есть государство, — повторил он другим голосом.

Кайр опустил меч.

— Рен, у вас есть дочь.

Капитан вздрогнул.

— Откуда вы знаете?

— Вы каждый месяц просите перевести дежурство, чтобы присутствовать на её выступлениях.

— Она играет в придворном оркестре.

— Сегодня находится на площади.

Рен посмотрел в сторону тронного зала.

— Если выполните приказ Безликого, что произойдёт с ней?

Чёрная точка задрожала.

— Король приказал…

— Не король. Чужая память, использующая его голос.

Капитан сжал меч обеими руками.

— Я поклялся служить короне.

— А я отказался от той же присяги несколько минут назад.

— Вы предатель.

— Возможно. Но этот выбор я сделал сам.

Кайр указал на знак капитана:

— Ваша — уже нет.

Рен закрыл глаза.

— Меня зовут Рен Дарс. Я служу людям королевства.

Чёрная точка отделилась от виска Рена. Я поймала её кольцом, прежде чем она нашла другого носителя.

Остальные стражники растерянно смотрели на него.

Капитан убрал меч.

— Уходите. Я задержу остальных.

— Они могут объявить вас изменником, — сказал Кайр.

— Вы же пережили.

— Пока.

Рен открыл дверь в служебный коридор:

— За кухней будет лестница. Внизу поверните к водосбросу.

Мы оставили Мару с капитаном и побежали дальше.

У входа в кухню Кайр пошатнулся.

Я поймала его за руку.

Чёрный знак снова двигался.

— Что происходит?

— Безликий пытается использовать королевские печати.

— Мы вышли из тронного зала.

— Но я всё ещё связан с ними.

— Через присягу?

— Через воспоминание о ней.

Он опёрся о стену.

Один глаз начал темнеть.

— Кайр.

— Не подходите.

— Поздно.

Я прижала ладонь к знаку.

В его сознании открывались дворцовые двери. Безликий использовал восстановленные воспоминания юного Кайра, чтобы получить доступ к защите.

Я начала закрывать их.

Первая дверь — день поступления в королевскую охрану.

Вторая — личная присяга.

Третья — первая встреча с королём.

За четвёртой находилось лицо Леона.

— Он прячется в памяти брата, — сказала я.

— Тогда удалите её.

Я отдёрнула руку:

— Нет.

— Это самый сильный путь к моему сознанию.

— Найдём другой.

— Элин, если погаснут последние точки…

— Я не хочу терять вас и буду искать до последнего.

Связь осталась холодной. Я не обещала того, чего не могла знать.

— В слепке вы убили меня, потому что отказались сделать это вовремя.

— Слепок уже изменился. Церемония состоялась раньше.

— Результат может остаться тем же.

— Хотите, чтобы я пообещала вас убить?

— Хочу знать, что вы сможете.

Я посмотрела на него.

— Смогу.

Нить осталась холодной.

Кайр побледнел, но кивнул.

— Хорошо.

— Однако сначала вытащу из вас Безликого, уничтожу его, восстановлю ваши воспоминания и заставлю извиниться за этот разговор.

— Последнее звучит особенно страшно.

— Так и задумано.

Чёрный цвет отступил.

Мы продолжили путь.

Водная галерея вывела нас к каналу за дворцовой стеной. В городе уже действовал комендантский час. По улицам двигались отряды стражи, над крышами летали поисковые огни.

На площадях оставались люди, не способные разобраться в чужих воспоминаниях.

Одни плакали.

Другие улыбались, слушая голоса давно умерших.

Некоторые стояли совершенно неподвижно. Их глаза становились серебряными.

Пустые.

— Безликий забирает тех, кто не может выбрать собственную память, — сказала я.

— Нужно быстрее добраться до архива.

Мы двигались дворами и узкими переулками. Кайр знал расположение патрулей, я чувствовала заражённых людей через кольцо.

Несколько раз приходилось останавливаться.

Возле пекарни женщина пыталась убедить сына, что является его умершей бабушкой. Я помогла ей вспомнить собственное имя.

На мосту молодой стражник отдал Безликому почти всю память в обмен на военные навыки неизвестного генерала. Он напал на Кайра, и следователю пришлось оглушить его.

С каждой освобождённой памятью кольцо становилось тяжелее.

Я собирала отвергнутые фрагменты.

— Что произойдёт, если их станет слишком много? — спросил Кайр.

— Не знаю.

— Теоретически?

— Либо кольцо удержит их, либо взорвётся.

— Очень полезная оценка.

— Можете не подходить близко.

Он поднял связанную руку.

— На два с половиной шага?

— На два с половиной шага.

Когда мы добрались до архива, солнце уже поднялось над крышами.

Главные двери стояли открытыми.

На ступенях не было стражи.

— Это ловушка, — сказал Кайр.

— После этой ночи я начинаю считать ловушкой любое открытое помещение.

Мы вошли.

Вестибюль выглядел так, будто здесь прошёл ураган. Стойка дежурного была разбита, книги и кристаллы валялись на полу. На стенах темнели следы магии.

Из глубины здания донёсся металлический звон.

Тот же звук издавал колокольчик Нолла.

Кайр обнажил меч.

Мы направились к центральному залу.

Двери были распахнуты.

Внутри стоял мастер Ордин.

Его одежда была разорвана, на виске запеклась кровь. В одной руке он держал серебряный колокольчик, такой же, как у Нолла.

Вокруг на коленях сидели десятки людей с пустыми глазами.

— Мастер? — позвала я.

Ордин посмотрел на меня.

Его глаза оставались обычными.

— Вы слишком долго.

— Вы собой управляете?

— Большую часть времени.

— Это не успокаивает.

— Меня тоже.

Он разжал пальцы.

Колокольчик упал на пол.

Люди вокруг не двинулись.

— Нолл оставил их охранять центральное зеркало, — сказал Ордин. — Один из надсмотрщиков принёс второй колокольчик. Терен выбил его у него из рук, а я перехватил управляющий сигнал. Долго не удержу.

— Терен жив?

— С лекарями. Помогает раненым.

В центре зала возвышалась огромная зеркальная арка.

Её поверхность была разделена на тысячи маленьких отражений. В каждом находился житель столицы, получивший часть Безликого.

Некоторые боролись.

Некоторые уже сдались.

А в самом большом отражении стоял король.

Рядом с ним находился магистр Нолл — уже в новом теле.

— Через центральное зеркало можно обратиться ко всем носителям, — сказал Ордин. — Но одного сообщения недостаточно.

— Каждый должен вспомнить собственное имя и добровольно отказаться от чужой памяти, — ответила я.

Мастер кивнул:

— Значит, придётся заставить целый город вспомнить, кем он был до Безликого.

В главном отражении Нолл поднял ладонь с раскрытым глазом. Слепок матери отозвался на знакомый знак раньше, чем я успела отвести взгляд. Чужое усилие рвануло узел изнутри.

Я закрыла кольцо ладонью и оборвала контакт с отражением. Поздно: одна из основных частей уже перешла к Кайру.

На оправе чёрного зеркала погасла отметка.

Четыре.

Глава 15. То, что делает нас собой

Центральное зеркало показывало весь город.

Тысячи отражений двигались, плакали и кричали. Чёрные нити соединяли людей с дворцовой печатью, а над ними постепенно проступало одно огромное лицо.

Безликий собирал себя заново.

— Как обратиться ко всем сразу? — спросил Кайр.

Мастер Ордин указал на круглую площадку перед зеркальной аркой:

— Ключ встаёт в центр. Судья замыкает поток.

— Что увидят люди?

— То, что передаст Элин.

— Тогда я покажу первоначальную память хранителя.

— Недостаточно, — сказал Ордин. — Большинство носителей не понимают, какие воспоминания принадлежат им, а какие вошли во время церемонии. Они могут отказаться от Безликого и вместе с ним потерять часть себя.

— Нужно помочь каждому найти собственную память, — сказала я.

— Каждому жителю столицы? — спросил Кайр.

— Необязательно просматривать все жизни. Достаточно одного настоящего воспоминания, которое человек выбрал сам.

Ордин нахмурился:

— Память о выборе?

— Момент, когда он поступил не так, как от него ожидали. Безликий может копировать события, знания и чувства. Но он не способен сделать выбор вместо человека, пока тот сам ему не позволит.

Кайр посмотрел на людей с серебряными глазами:

— Пустые позволили?

— Многих лишили памяти силой. Некоторые даже не понимают, что могут отказаться. Сначала надо дать им опору — настоящее воспоминание, за которое они сумеют удержаться.

— Значит, вернём им возможность выбирать.

Мастер Ордин поднял колокольчик:

— Нолл оставил управляющий канал. Через него я могу удерживать пустых, но, когда мы откроем центральное зеркало, он сразу почувствует передачу.

— Сколько у нас времени? — спросила я.

— Несколько минут.

— Вы сегодня удивительно часто радуете хорошими новостями.

— Я провёл ночь под контролем ментального паразита. Настроение испортилось.

Кайр подошёл к зеркалу.

В главном отражении король сидел на троне. Возле него стоял новый носитель Нолла — молодой придворный в белом мундире. Его глаза закрывали знакомые красные линзы.

— Кто этот человек? — спросила я.

— Королевский секретарь, — ответил Кайр. — Имел доступ к церемониальной печати.

— Теперь Нолл тоже имеет.

— Он выбрал подходящее тело.

Я коснулась кольца матери.

Внутри уже находились сотни отвергнутых фрагментов. Они двигались под серебром, пытаясь найти дорогу в моё сознание.

— Если люди начнут освобождаться, куда перейдут копии Безликого?

Ордин посмотрел на мою руку:

— К ключу.

— Кольцо не выдержит весь город.

— Тогда направим их в чёрное зеркало.

Кайр резко повернулся:

— В нём находятся оставшиеся основные части.

— Другого сосуда нет.

— Если собрать копии вместе с основными частями, Безликий сможет восстановиться.

— Не сразу. Зеркало удержит его, пока сохраняется связь ключа и судьи.

— А если погаснут последние отметки?

Ордин не ответил.

На оправе оставалось четыре точки.

— Разбить стекло недостаточно, — сказала я. — Сначала соберём отпечатки. Затем вы подтвердите отказ хранителя, а я сотру имя из собранной памяти. Как отделяю повреждённый узор от настоящего.

— Безликий будет внутри узора.

— Знаю. Поэтому судья удерживает правду, пока ключ её восстанавливает.

Кайр посмотрел на четыре отметки и кивнул.

В архиве хлопнули входные двери.

Кайр поднял меч.

Люди с пустыми глазами одновременно повернули головы.

Из вестибюля донёсся голос:

— Если кто-нибудь нападёт, я буду крайне раздражён!

В центральный зал вошёл советник Рош.

Поверх окровавленной повязки он надел чужой форменный плащ. За ним появились капитан Рен, освобождённая служанка Мара и ещё около двадцати человек.

— Вы должны были оставаться в кабинете Леона, — сказал Кайр.

— Туда пришла королевская стража.

— Как вас нашли?

— После объявления вас изменником проверили помещения, аренду которых оплачивал я. Посыльный аптеки предупредил о страже. По дороге встретил Рена.

Кайр помрачнел:

— Значит, привёл их сюда.

— Архив он и так найдёт.

Рош положил на стол сумку с кристаллами:

— По дороге мы освободили несколько носителей. Теперь они помогают остальным.

Мара подошла ко мне:

— На улицах говорят, что вы убили короля.

— Он жив.

— Тогда почему объявили траур?

Рош и Кайр переглянулись.

— Безликий готовит новое тело, — сказал советник. — Если короля официально признают мёртвым, Нолл сможет перенести королевскую память в другого носителя.

— В секретаря? — спросила я.

— Вероятно.

Ордин указал на центральное зеркало:

— Тогда начинаем сейчас.

Освобождённые люди заняли места возле боковых панелей. Капитан Рен запер входы и распределил оружие. Пустые оставались на коленях, но серебряные глаза следили за каждым движением.

Мастер Ордин рисовал вокруг площадки защитный круг.

Кайр отвёл меня в сторону.

— Если зеркало соберёт все копии, Нолл попытается завладеть им.

— Знаю.

— Если он получит контроль надо мной…

— Знаю.

— Элин.

— Что?

Он хотел что-то сказать, но остановился.

Серебряная связь между нами передавала слишком многое: страх, усталость и желание удержать момент, которого могло больше не быть.

— Вы опять собираетесь потребовать, чтобы я вас убила? — спросила я.

— Собирался попросить уйти, если план провалится.

— Нет.

Нить осталась холодной.

— Вы даже не подумали.

— Думала об этом с того момента, как увидела слепок.

— И?

— Уходить без вас не собираюсь.

— Это плохое решение.

— Моё.

Золотой свет пробежал по серебряной связи.

Вокруг продолжали двигаться люди, Ордин спорил с Рошем о настройке зеркала, капитан Рен отдавал приказы.

Но я видела только Кайра.

— У нас может не быть другого времени, — сказала я.

— Для чего?

Я встала на носки и поцеловала его.

На мгновение он замер.

Потом обнял меня и притянул ближе.

В поцелуе не было магии. Не погасли чёрные знаки, не восстановились потерянные воспоминания, а Безликий не исчез.

Именно поэтому этот момент принадлежал только нам.

Мы сами его выбрали.

Когда Кайр отстранился, его глаза оставались серыми.

— Это тоже было плохое решение? — спросила я.

— Крайне.

Связь осталась холодной.

— Лжец.

— Я не сказал, что сожалею.

Нить вспыхнула тёплым золотом.

— Если закончили, — раздался голос Роша, — городу всё ещё требуется спасение.

— Вы могли отвернуться, — сказала я.

— В моём возрасте нельзя упускать редкие счастливые события.

Кайр коснулся моего лба своим:

— После этого разговора действительно заставите меня извиняться?

— Обязательно.

— Тогда придётся выжить.

Мы вернулись к центральному зеркалу.

Ордин закончил защитный круг.

— Элин встаёт в центр. Кайр — за её спиной. Не разрывайте контакт ни при каких обстоятельствах.

— Что бы мы ни увидели? — спросил он.

— Что бы ни увидели.

— Нолл будет использовать память Леона, — предупредил Рош.

— Уже пытался.

— В следующий раз образ станет убедительнее.

Я сняла с пояса Кайра ларец с чёрным зеркалом и установила его перед аркой.

На оправе горели четыре точки.

— Куда направлять отвергнутые фрагменты? — спросила я.

Ордин показал на зеркало:

— Через кольцо. Вы распознаёте их, Кайр подтверждает, затем переносите в сосуд.

— Если один фрагмент проникнет в Элин? — спросил Кайр.

— Прекратите приём и удерживайте общий образ потока, который она вам передала. Я замкну выход в зеркало. Не пытайтесь втянуть его в себя.

Мы заняли места.

Кайр положил ладони мне на плечи. Серебряная нить обвилась вокруг наших рук и соединилась с кольцом матери.

Ордин поднял колокольчик.

— Готовы?

— Нет, — ответили мы одновременно.

— Начинаю.

Он ударил в колокольчик.

Центральное зеркало раскрылось.

Город ворвался в моё сознание.

Я ощутила десятки тысяч людей сразу. Их страх, боль, надежду и чужие воспоминания. Безликий существовал в каждом из них немного по-разному.

Для одинокой женщины он был голосом умершего мужа.

Для старого учёного — знаниями, которых не хватило жизни получить.

Для солдата — храбростью погибшего командира.

Для ребёнка — обещанием больше никогда не оставаться одному.

— Найдите своё имя, — сказала я.

Голос прошёл через зеркало.

Тысячи людей услышали его внутри собственной памяти.

— Вспомните решение, которое приняли сами. Не то, чему вас научили. Не то, чего от вас ждали. Ваш первый настоящий выбор.

Отражения начали меняться.

Мара увидела день, когда покинула Южную бухту.

Капитан Рен — момент, когда отказался выполнить жестокий приказ прежнего командира.

Пожилой пекарь вспомнил, как отказался от выгодного места у дворцового поставщика и открыл собственную лавку.

Чёрные нити задрожали.

Первые фрагменты отделились от носителей и устремились ко мне.

Кольцо раскалилось.

Я направила их в чёрное зеркало.

На его поверхности появлялись лица, но печать удерживала.

— Судья? — спросил Ордин.

— Подтверждаю добровольный отказ, — произнёс Кайр.

Серебряная связь стала золотой.

Новые фрагменты покидали людей.

Сотни.

Тысячи.

Город вспоминал себя.

Нолл почувствовал передачу.

Главное отражение потемнело.

В нём появился тронный зал.

Королевский секретарь стоял перед общей печатью. На его лице виднелся раскрытый глаз.

— Что делает человека собой? — спросил Нолл через зеркало. — Один случайный выбор?

— Право продолжать выбирать, — ответила я.

— Вы предлагаете им боль, одиночество и смерть.

— Собственную жизнь.

— Люди не хотят быть одни.

— Поэтому мы делимся воспоминаниями добровольно. Не отнимая друг у друга имена.

Лицо Нолла изменилось.

Теперь в отражении стояла мама.

Живая.

— Элин, — позвала она. — Не отдавай меня.

Я почувствовала слепок внутри.

Он потянулся к отражению.

— Это не она, — сказал Кайр.

— Я знаю.

— Ты можешь вернуть меня, — продолжила мама. — Мне нужно лишь одно тело.

— Моё.

— Мы будем жить вместе.

— Нет.

Слово далось тяжелее, чем ожидалось.

Слепок хранил мамин голос, её знания и надежду вернуться. Он уже находился во мне, но пока я сама решала, какой памяти следовать. Если отдам ему управление, чужое отражение займёт моё место.

Но тогда исчезну я.

— Ты боишься, — сказала мама.

— Да.

— Боишься стать похожей на меня.

— Нет.

Я посмотрела на отражение:

— Боюсь, что ты стала похожа на Нолла.

Образ матери треснул.

Изнутри показалось лицо магистра.

— Неблагодарная девочка.

Он направил обе руки к королевской печати.

По общей сети ударила чёрная волна.

Люди, уже освободившиеся от фрагментов, снова закричали. Нолл вытаскивал из их памяти образы умерших и заставлял смотреть.

— Отпустив меня, вы потеряете их навсегда! — раздался его голос над городом. — Вы забудете лица, голоса и любовь!

Некоторые нити вернулись к носителям.

— Он заставляет их выбирать между собой и близкими, — сказала я.

— Покажите, что любовь остаётся без чужого сознания, — ответил Кайр.

— Как?

— Ваше воспоминание о матери.

Я показала городу, как прячусь под столом и зажимаю рот ладонью. Мама грозится съесть медовые лепёшки. Я выбираюсь из укрытия раньше времени, чтобы обнять её за колени.

Это воспоминание у меня не отнимали. В нём не было чужой воли — только моя детская радость.

— Моя мать умерла, — сказала я. — Я не могу вернуть её. Но любовь к ней принадлежит мне. Для этого ей не нужно жить внутри моей головы и управлять моими решениями.

Кайр добавил своё воспоминание.

Леон смеётся и прячет разбитую вазу. Учит младшего брата держать меч. Закрывает его собой во время первой схватки.

— Я не знаю, жив ли мой брат, — произнёс Кайр. — Но образ, который обещают мне вернуть, — не он. Я могу любить Леона и не отдавать свою жизнь тому, кто говорит его голосом.

Образ Леона улыбнулся.

На этот раз не говорил и не просил о спасении.

Просто исчез.

Чёрные нити начали рваться.

Тысячи фрагментов хлынули в зеркало.

Кольцо обожгло ладонь.

По серебру пошла трещина.

— Оно не выдерживает! — крикнула я.

Ордин усилил защитный круг:

— Продолжайте!

— Ещё немного — и кольцо разрушится!

— Если остановимся, фрагменты вернутся к людям!

Кайр накрыл мою руку своей.

— Направляйте часть через меня.

— В вас уже семнадцать основных частей. В зеркале осталось четыре.

— Тогда придётся поторопиться.

Мы разделили поток.

Чужие воспоминания проходили через серебряную связь и входили в чёрное зеркало.

Кайр побледнел.

Чёрная линия снова поползла к глазу.

— Держитесь.

— Держусь.

Нить осталась холодной.

Центральное зеркало показывало всё больше освобождённых людей. Серебряные глаза пустых становились обычными. Они падали на пол, вспоминая собственные имена.

Почти получилось.

Нолл поднял королевскую печать.

На поверхности появилась надпись:

«ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ ПЕРЕДАЧА СУДЬЕ».

— Кайр! — крикнула я.

Чёрная волна ударила через зеркало.

Он отлетел от меня.

Наши руки разомкнулись.

Серебряная связь натянулась до предела.

— Не разрывайте контакт! — закричал Ордин.

Кайр попытался подняться.

Нолл перехватил поток.

Все собранные фрагменты внутри чёрного зеркала одновременно повернулись к судье.

На оправе погасла ещё одна точка.

Три.

Глаза Кайра стали чёрными.

Он поднялся.

Взял лежащий на полу меч.

И направил его на меня.

— Отдайте ключ, Элин, — произнёс Безликий. — На этот раз Кайр не вернётся.

Глава 16. То, что мы отдаём

Кайр направил меч мне в грудь.

За его спиной в центральном зеркале множились лица Безликого. Они повторяли одно движение, говорили одним голосом и смотрели чёрными глазами.

— Отдайте ключ, Элин.

Я отступила.

Серебряная связь натянулась.

— Не отдам.

— Тогда Кайр умрёт.

— Вы сказали, что он не вернётся.

— Его сознание почти разрушено.

— Почти — не полностью.

Безликий улыбнулся его губами:

— Ты не чувствуешь разницы между надеждой и правдой.

— Проклятие чувствует.

Я подняла связанную руку.

Серебряная нить почернела, но не исчезла.

Нить ещё держалась, но этого было недостаточно, чтобы знать, кто находится передо мной. Я смотрела на руку с мечом. Один палец на рукояти медленно разжался — и снова стиснул её.

— Кайр, вы меня слышите?

Его губы дрогнули. Ответ прозвучал своим голосом:

— Я вас не слышу.

Он ответил мне. И сознательно солгал, открывая узел изнутри.

Связь вспыхнула.

Меч дрогнул.

На оправе зеркала погасла ещё одна точка.

Две.

В меня хлынуло чужое воспоминание.

Кайр стоит в доме у реки над телом Леона. Наклоняется, проверяет дыхание и понимает, что брат жив. Затем кто-то касается его затылка.

Магистр Нолл.

— Забудьте, — приказывает он. — Для всех Леон должен умереть сегодня.

Кайр пытается сопротивляться.

Нолл забирает запись последних минут. Она не уничтожена — спрятана среди памяти похитителя. Теперь, когда его отпечатки прошли через Кайра, украденный эпизод снова оказался в узле.

Теперь я знала правду.

Настоящий Леон не погиб в доме у реки. Нолл забрал его живым, а затем поместил часть воспоминаний в Нулевое хранилище. Человек, которого похоронили, действительно был пустой оболочкой.

Но что произошло с настоящим Леоном после этого, память не показывала.

— Он солгал вам назло, — сказала я Безликому. — Сам открыл узел.

Лицо Кайра исказилось.

— Его тело принадлежит мне.

— Но память сопротивляется.

— Недолго.

Он атаковал.

Я едва успела отвести клинок ножом. Удар выбил оружие из руки. Кайр схватил меня за плечо и прижал к зеркальной арке.

Позади закричал мастер Ордин:

— Кайр! Остановитесь!

Люди с пустыми глазами поднялись.

Контроль колокольчика слабел.

Рош и капитан Рен пытались удержать их возле защитного круга. В центральном зале началась схватка.

Я видела только чёрные глаза Кайра.

— Что вы почувствовали, когда я вас поцеловала? — спросила я.

Безликий нахмурился:

— Это не имеет значения.

— Для вас — нет.

— Я храню его память. Знаю всё, что чувствовал Кайр.

— Тогда ответьте.

— Желание.

— Что ещё?

— Страх.

— Чего он боялся?

Безликий молчал.

Он знал само чувство, но не понимал выбор, который сделал Кайр.

Следователь мог отстраниться. Мог сослаться на проклятие, расследование и опасность. Вместо этого ответил на поцелуй.

Этот момент появился после открытия зеркала. Безликий получил образ, прикосновение и эмоции, но не успел встроить их в себя.

— Вы не знаете, — сказала я.

— Это не спасёт его.

— Спасёт.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на воспоминании.

Ладонь Кайра на моей талии.

Тепло его губ.

Тёплая серебряная связь, которая в тот момент ничего не требовала.

Мой выбор остаться.

Чтобы передать воспоминание через узел, требовалась ложь.

Как в доме Роша, я удерживала один конкретный эпизод, не позволяя ему смешаться с остальными. Только теперь отдавала свой.

Осталось две точки.

Ещё одна ложь приблизит Безликого к полному восстановлению.

Но также даст Кайру память, которая принадлежала нам обоим.

Я посмотрела ему в глаза.

— Я вам не доверяю.

Серебряная нить вспыхнула.

Боль пронзила запястье.

Воспоминание о поцелуе вырвалось из моей головы и перешло к Кайру.

Я знала, что сама поцеловала его. Но больше не могла вспомнить прикосновение. На его месте оказался чужой страх — ощущение чужих пальцев на горле в слепке, который мы смотрели вместе.

Погасла ещё одна точка.

Одна.

Чёрный цвет в его глазах дрогнул.

Хватка ослабла.

— Элин? — произнёс он своим голосом.

— Вернитесь.

— Я не могу его удержать.

— Тогда впустите меня.

— Слишком опасно.

— Мы уже это обсуждали.

— В прошлый раз он не контролировал почти всю мою память.

Чёрный цвет снова начал заполнять глаза.

— Кайр!

Он ударил кулаком по зеркальной арке.

На мгновение боль вернула ему контроль.

— Делайте.

Я схватила его за руку и вошла в память.

Вместо знакомого коридора памяти передо мной возник огромный тронный зал.

На месте короля сидел Безликий. Его лицо постоянно менялось: первый хранитель, магистр Нолл, король, Леон, Кайр.

Сам следователь стоял перед троном на коленях.

Чёрные нити связывали его руки, ноги и шею. Каждая уходила в отдельное воспоминание.

Я увидела тысячи дверей.

Почти все были открыты.

— Вы опоздали, — сказал Безликий.

— Эту фразу сегодня слишком часто повторяют.

Он улыбнулся лицом Леона:

— Кайр отдал мне всё.

— Вы забрали.

— Он сам цеплялся за воспоминания. За брата. Присягу. Вину. Желание защитить тебя.

— Желание не принадлежит вам.

— Теперь принадлежит.

Безликий показал наш поцелуй.

Кайр держит меня возле центрального зеркала. Я поднимаюсь на носки. Он отвечает.

Образ выглядел точным.

Но внутри оставался пустым.

— Вы умеете копировать, — сказала я. — Не выбирать.

— Люди повторяют одни и те же решения. Это делает их предсказуемыми.

— Тогда почему не смогли предсказать, что я войду сюда?

Тронный зал задрожал.

Я подошла к Кайру.

— Слышите меня?

Он поднял голову:

— Вы потратили ещё один фрагмент.

— Зато достучалась.

— Остался один.

— Значит, ошибаться больше нельзя.

Я коснулась чёрных нитей.

Первая содержала память о королевской присяге. Кайр уже отказался от неё, поэтому нить рассыпалась легко.

Вторая удерживала чувство вины перед советником Рошем.

— Он жив, — сказала я.

Нить исчезла.

Третья была связана с будущим слепком, в котором я убивала Кайра.

— Будущее уже изменилось.

Ещё одна нить упала.

Остальные тянулись к Леону.

Их было слишком много.

Детство.

Обучение.

Ссоры.

Исчезновение.

Похороны.

Три года расследования.

Безликий спрятался внутри памяти о брате, потому что Кайр скорее позволил бы уничтожить себя, чем отказался от Леона.

— Нужно отпустить его, — сказала я.

Кайр посмотрел на образ брата возле трона.

— Нет.

— Иначе Безликий останется.

— Мы найдём другой путь.

— Вы сами требовали удалить эти воспоминания.

— Когда не видел их.

Леон подошёл ближе.

Теперь он выглядел как в Нулевом хранилище.

— Не слушай её, — сказал он. — Я жив.

— Возможно, — ответила я. — Но этот образ — не Леон.

— В нём всё, что я помню о брате.

— Поэтому Безликий использует его.

Кайр попытался разорвать нити.

Они затянулись.

— Если я откажусь, что останется?

— Вы забудете Леона.

— Всё?

— Возможно.

— Его лицо? Голос? Наше детство?

— Да.

Он закрыл глаза.

— Тогда он действительно умрёт.

Я опустилась рядом:

— Нет. Его жизнь не зависит от вашей способности помнить каждую деталь.

— Для меня зависит.

— Леон уже сделал выбор в Нулевом хранилище. Остался, чтобы мы ушли. Теперь выбор за вами.

Безликий поднялся с трона.

— Она хочет забрать у тебя брата.

— Я хочу вернуть ему себя.

— Ложь.

Серебряная нить не отреагировала.

Правда.

Кайр посмотрел на меня:

— Вы будете помнить Леона?

— Да.

— Расскажете мне о нём?

— Столько раз, сколько понадобится.

— Даже про болотное чудовище?

— Особенно про него.

В уголке его рта появилась знакомая тень улыбки.

Кайр повернулся к образу брата.

— Прости.

Леон протянул руку:

— Не делай этого.

— Настоящий Леон никогда не просил меня жить прошлым.

— Я твой брат.

— Ты моя память о нём.

Кайр коснулся его плеча.

— Спасибо, что оставалась со мной.

Образ Леона рассыпался золотым светом.

Все связанные с ним нити лопнули.

Безликий закричал.

Тронный зал начал разрушаться.

Под чёрными слоями появлялась настоящая память Кайра: отдельная, живая, несовершенная.

Он поднялся.

В его руке возник меч.

— Это моё сознание, — сказал он.

— Пока, — ответил Безликий.

— Этого достаточно.

Кайр ударил.

Трон раскололся.

Мы вернулись в центральный зал архива.

Чёрные глаза Кайра стали серыми.

Он упал.

Я опустилась рядом и прижала ладонь к знаку на его виске.

Внутри оставалась последняя зацепка Безликого.

Самая сильная.

— Нужно перенести его в зеркало, — сказал Ордин.

Мастер едва удерживал защитный круг. Пустые наступали, а освобождённые люди защищали центральную площадку.

— Как? — спросила я.

— Судья должен добровольно отказаться от всех воспоминаний, связанных с Безликим.

— Он уже отказался от Леона.

— Последняя зацепка спрятана глубже. Пока она держится, основные части не отделить.

Кайр открыл глаза.

— Где?

Я чувствовала чёрную точку.

Она находилась в воспоминании о нашей первой встрече.

В моменте, когда Кайр вошёл в мастерскую и коснулся серебряной нити.

— Во мне, — сказала я.

— Безликий связал память о вас с собственным пробуждением.

— Если откажетесь от неё, можете забыть всё, что произошло после открытия зеркала.

Кайр посмотрел на меня.

— Включая вас.

— Да.

— Другого способа нет?

Ордин молчал.

Ответ был понятен.

Центральное зеркало треснуло. Через него проник голос Нолла:

— Не отдавай её, судья. Любовь — самая надёжная память.

Кайр взял меня за руку.

— Если забуду…

— Я напомню.

— А если не поверю?

— Вы слишком подозрительны, чтобы поверить сразу.

— Верно.

— Начну с того, как вы приказали мне отойти от артефакта. Очень неудачное знакомство.

Он улыбнулся.

На этот раз по-настоящему.

— Элин Вэрд, я добровольно отказываюсь от всех воспоминаний, через которые Безликий получил доступ к моему сознанию.

Серебряная связь вспыхнула белым.

Кайр сам открыл узел для передачи. Ложь больше не требовалась: ключ восстановил правду, а судья подтвердил свой отказ. Последняя печать зеркала разомкнулась, выпуская запертую часть к остальным.

Последняя точка погасла.

Воспоминания хлынули из Кайра.

Мастерская.

Зеркало.

Наш первый спор.

Дом Роша.

Нулевое хранилище.

Мамина песня.

Поцелуй.

Они проходили через меня и входили в чёрное стекло.

Я пыталась удержать хотя бы последнее.

Не смогла.

Кайр обмяк в моих руках.

Чёрный знак исчез с его лица.

Серебряная нить стала прозрачной.

Он открыл глаза.

Посмотрел на меня.

В его взгляде не было узнавания.

— Кто вы? — спросил Кайр.

За моей спиной чёрное зеркало раскололось.

Из него вышел человек без лица.

Двадцать одна основная часть соединилась вне Кайра. Безликий впервые получил собственное тело.

Глава 17. Память живёт, пока её разделяют

Безликий вышел из зеркала.

Сначала у него не было лица. Только гладкая кожа, человеческое тело и тысячи чёрных нитей, уходящих к освобождённым носителям.

Потом черты начали меняться.

Моя мать.

Леон.

Магистр Нолл.

Король.

Кайр.

В каждом лице отражалась чужая память.

— Наконец, — произнёс Безликий тысячами голосов. — Я снова свободен.

Люди в центральном зале замерли.

Даже пустые перестали двигаться.

Существо сделало первый шаг.

Под его ногой зеркальный пол почернел.

— Кайр, — позвала я.

Он смотрел на меня без узнавания.

Чёрных знаков больше не было. Безликий покинул его сознание, забрав все связанные с собой воспоминания.

В том числе наши.

— Кто вы? — повторил Кайр.

— Элин Вэрд.

— Мы знакомы?

Безликий рассмеялся его голосом:

— Больше нет.

Он показал наше первое воспоминание.

Мастерская. Раскрытое зеркало. Серебряная нить обвивает запястья.

Кайр увидел себя, удерживающего меня за плечи.

Следующий образ — мы в карете.

Потом Нулевое хранилище.

Кладбище.

Мамина песня.

Поцелуй возле центрального зеркала.

— Я могу вернуть всё, — сказал Безликий. — Тебе нужно лишь принять память обратно.

Кайр смотрел на образы.

— Это принадлежало мне?

— Каждое мгновение.

— Почему я отказался?

— Она заставила тебя.

Он указал на меня.

— Это неправда, — сказала я.

— Докажите, — ответил Кайр.

Серебряная нить между нами оставалась прозрачной.

Проклятие больше не реагировало. Без основных фрагментов узел потерял силу.

Мне придётся убедить его без магической проверки.

— Вы сами сделали выбор, — сказала я. — Безликий спрятался в памяти о нашей встрече. Чтобы вытащить его, пришлось отказаться от всего, что произошло после открытия зеркала.

— И вы позволили?

— Да.

— Почему?

— Потому что иначе он получил бы ваше тело.

Кайр перевёл взгляд на Безликого.

Тот снова принял лицо Леона.

— Она забрала у тебя брата, — сказал он.

Вокруг появились образы детства: два мальчика прячутся под лестницей, учатся держать меч, спорят возле разбитой вазы.

Кайр смотрел на них с болью человека, который видит собственную жизнь впервые.

— Это Леон? — спросил он.

— Ваш старший брат, — ответила я.

— Он жив?

— Не знаю.

— А вы помните его?

— Да.

Безликий протянул руку:

— Я тоже. Позволь мне вернуть его.

Кайр сделал шаг.

— Не подходите! — крикнула я.

Он остановился.

— Почему должен доверять вам?

Правильный вопрос.

Тот, который Кайр задавал с нашей первой встречи.

— Не должны.

Безликий улыбнулся.

Я продолжила:

— Но можете выбрать.

— На основании чего?

— Вы отказались от памяти, чтобы спасти город. Безликий предлагает вернуть её только в обмен на тело. Я предлагаю ничего.

— Даже прошлое?

— Расскажу всё, что помню. Но решение, кем быть дальше, останется вашим.

Кайр посмотрел на серебряную нить:

— Почему мы всё ещё связаны?

— Потому что память исчезла только у вас.

— Вы сохранили общие воспоминания?

— Большую часть. Воспоминание о первом поцелуе я отдала вам раньше. Но помню всё, что привело к нему.

— Значит, это существует.

— Во мне.

— Можете вернуть?

— Не знаю.

— А он может.

Безликий снова протянул руку:

— Один шаг.

Кайр приблизился ко мне.

Встал между мной и существом.

— Тогда сначала выясним, почему, потеряв память, я всё равно хочу закрыть вас собой.

Он поднял меч.

— Привычка, — сказала я.

— Похоже на плохую.

— Я пыталась объяснить.

Безликий потерял улыбку.

— Ты выбираешь незнакомую женщину вместо брата?

— Вы предлагаете готовую жизнь. Она предлагает узнать правду.

— Правда причинит боль.

— Это тоже звучит знакомо.

Он атаковал.

Безликий поднял руку, и из пола вырвались чёрные нити.

Кайр разрубил первую, уклонился от второй и толкнул меня за защитный круг.

— Кто держит защитный круг? — крикнул Кайр. — Что нужно делать?

Ордин поднял руку:

— Я. Не подпускайте его к девушке!

Ордин ударил в серебряный колокольчик.

Пустые поднялись.

— Удерживайте тело! — приказал мастер.

Десятки людей с серебряными глазами бросились на Безликого. Они хватали его за руки и ноги, цеплялись за чёрные нити.

Существо меняло лица.

Для каждого пустого становилось человеком, которого тот боялся или любил.

Некоторые останавливались.

Другие продолжали удерживать.

Капитан Рен повёл освобождённых людей вперёд.

— Защитить ключ!

Рош активировал кристаллы памяти. Вокруг центральной площадки поднялась золотая стена.

— Элин! — позвал Ордин. — Основные части собрались в теле. Осталось забрать след из вас и отсечь тех, кто ещё держит его в городе!

— Оно находится в моей памяти.

— Поэтому Безликий всё ещё существует!

— Если я удалю имя, исчезнет слепок матери.

Ордин не ответил.

Он знал.

Я тоже.

Слепок Лиоры содержал последний свободный фрагмент и знание первоначального имени. Пока он оставался внутри меня, Безликий мог восстановиться.

Женщина с лицом матери появилась в осколке зеркала.

— Не делай этого, — попросила она.

— Это ты или он?

— Теперь между нами нет полной границы.

— Мама хотела уничтожить Безликого.

— Лиора хотела жить.

— Не вместо меня.

— Мы можем разделить тело.

— Так говорил Нолл.

Слепок протянул руку из отражения:

— Я люблю тебя.

Эти слова причиняли боль сильнее угроз.

Потому что часть Лиоры действительно любила меня. Не копировала чувство и не использовала его намеренно. Это была последняя настоящая любовь матери к дочери, сохранённая двенадцать лет назад.

Но память не могла продолжать жить вместо человека.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я.

Женщина улыбнулась:

— Тогда сохрани меня.

— Я сохраню то, что принадлежит мне.

Нашу игру в прятки.

Мелодию, которой Кайр научил меня заново.

Запах яблочного мыла.

Её руки.

Выбор закрыть хранилище, чтобы спасти меня.

Но не цельное сознание, которое пыталось занять моё место.

Безликий отбросил пустых.

Чёрная волна разрушила часть защитного круга.

Кайр атаковал его мечом. Лезвие вошло в тело, но вместо крови из раны вырвались чужие воспоминания.

Существо схватило Кайра за горло.

— Ты уже принадлежал мне.

— Больше не помню, — ответил он.

Кайр направил огонь прямо в рану.

Безликий закричал и отбросил его.

— Элин! — крикнул Рош. — Сейчас!

Я надела кольцо матери.

Закрыла глаза.

И вошла в собственную память.

Мама ждала на кухне.

Синий чайник стоял на плите. За окном шёл дождь. На столе лежали медовые лепёшки.

— Ты всегда была упрямой, — сказала она.

— От тебя досталось.

— Если отпустишь слепок, потеряешь часть моего дара.

— Справлюсь.

— Не сможешь слышать каждое закрытое воспоминание.

— Зато сохраню собственные.

— Часть увиденного после соединения принадлежит мне. Без слепка ты не сможешь восстановить эти образы во всех подробностях.

— Кайр тоже забыл.

Мама провела пальцами по моим волосам:

— Ты выбрала его?

— Да.

— Быстро.

— У нас было мало времени.

Она рассмеялась.

Не голосом Безликого.

Так, как смеялась женщина из моего детства.

— Я боялась оставить тебя одну, — призналась она. — Поэтому спрятала слишком много. Ключ, дар, слепок. Даже собственную надежду вернуться.

— Ты хотела защитить.

— И едва не забрала у тебя право выбирать.

— Я прощаю.

Кухня начала светлеть.

— Что произойдёт со мной? — спросила мама.

— Не знаю.

— Хорошо.

— Почему?

— Значит, впервые ты не идёшь по плану, который я составила за тебя.

Я обняла её.

На этот раз почувствовала настоящее тепло.

— Память живёт, пока её разделяют, — прошептала мама.

— Я буду помнить.

— Не всё.

— Достаточно.

Она поцеловала меня в лоб.

— Живи, Элин. Не продолжай меня.

Кухня рассыпалась золотым светом.

Я вернулась в центральный зал.

Серебряное кольцо треснуло.

Из него вышел последний свободный фрагмент Безликого и устремился к его телу.

Существо поглотило его.

На гладком лице проступили черты первого хранителя.

Теперь он действительно стал целым.

— Ты освободила меня, — сказал он.

— Нет.

Вместе с фрагментом я отпустила слепок, но сохранила первоначальную память.

Последний выбор человека до превращения в Безликого.

Его просьбу уничтожить собственное имя.

Я подняла руки к центральному зеркалу.

— Жители столицы! Вы уже вспомнили, кем являетесь. Теперь отпустите того, кем никогда не были!

Освобождённые люди повторили слова.

Через разбитую сеть они достигли остальных носителей.

По городу начали гаснуть чёрные точки.

Каждый отказ лишал Безликого части тела.

Он повернулся к зеркалу:

— Я храню ваших мёртвых!

— Мы сохраним любовь сами, — ответила Мара.

— Я даю вам знания!

— Получим собственным трудом, — сказал Ордин.

— Я избавляю от страха!

Капитан Рен поднял меч:

— Страх тоже принадлежит нам.

Чёрные нити рвались.

Безликий снова схватил Кайра.

На этот раз принял моё лицо.

— Она забудет тебя, — сказал он. — Слепок Лиоры заберёт общие воспоминания.

Кайр посмотрел на существо.

— Тогда познакомимся заново.

Он вонзил меч ему в грудь.

Безликий закричал всеми сохранёнными голосами.

Я нашла первоначальное имя.

Оно жило во мне как заноза. Стоило подумать о нём, и чёрные нити снова начинали собираться.

Имя нельзя было произносить.

Его требовалось забыть.

— Судья! — позвала я.

Кайр отпустил меч и повернулся ко мне.

— Я вас слышу.

— Подтвердите добровольный отказ первого хранителя.

— Не помню его.

— Я поделюсь.

Серебряная нить между нами ожила.

Я передала Кайру не имя, а последнее желание человека, который когда-то его носил.

Усталость.

Раскаяние.

Просьбу отпустить мёртвых.

Кайр увидел образ через связь. Не обрёл утраченное прошлое — стал свидетелем последней просьбы хранителя здесь и сейчас.

— Подтверждаю, — сказал он. — Этот человек добровольно отказался от бессмертия.

— Ключ восстановил первоначальную правду, — произнесла я. — И добровольно отказывается хранить имя.

Внутри сознания открылась чёрная дверь.

За ней стояло одно слово.

Я закрыла дверь.

Убрала замок.

Стёрла дорогу к ней.

Имя исчезло.

Не только у меня. Восстановленный узор был связан со всеми, кто ещё помнил имя: через коронационную печать, архивную сеть, собранные отпечатки. Я стёрла из него точку, вокруг которой Безликий собирал чужие жизни. По нитям прошла тишина.

Безликий замер.

— Назови меня, — попросил он.

Впервые говорил только одним голосом.

Голосом испуганного человека, который когда-то хотел спасти умирающий город.

— Не помню, — ответила я.

Это было правдой.

Его лицо исчезло.

Тело рассыпалось миллионами светлых осколков.

Они прошли через людей, не оставляя чужих голосов и желаний. Только отдельные образы умерших, которые теперь можно было хранить без их сознания.

В последнем осколке я увидела маму.

Она улыбнулась.

Потом свет погас.

Центральное зеркало рухнуло.

По архиву прокатилась ударная волна. Стёкла лопнули, защитные линии исчезли. Потолок начал осыпаться.

— Все наружу! — приказал Кайр.

Люди бросились к выходам.

Ордин и Рош помогали тем, кто ещё не пришёл в себя. Капитан Рен выводил пустых, постепенно вспоминавших собственные имена.

Кайр вернулся за мной.

— Элин Вэрд?

— Вы запомнили?

— Несколько минут удержу.

Он взял меня за руку.

Серебряная нить стала золотой.

Я позволила ему увидеть один образ: он ловит меня у лестницы в подземном проходе. Не вернуть прошлое, а показать, почему я держусь за его руку.

Кайр замедлил шаг.

— Я вижу то, что помните вы.

— Да.

— Но сам не вспоминаю.

— Знаю.

Он осторожно сжал мои пальцы.

— Тогда расскажете остальное. Когда выберемся.

Над нами треснула балка.

Кайр притянул меня к себе, закрывая от падающих обломков.

— Позже обсудим, — сказал он.

— Обязательно.

Мы выбежали из центрального зала за секунду до того, как зеркальная арка обрушилась.

Утренний свет падал на осколки у ступеней.

Город молчал.

Потом где-то возле дворцовой площади женщина назвала своё имя. Ей ответил мужчина. Ещё один голос. И ещё. Тысячи людей вспоминали, кем были. Кайр посмотрел на меня: — Теперь можно принять хорошее решение? — Какое? Кайр коснулся моей щеки и замер, дожидаясь ответа. Я сама придвинулась к нему. Он поцеловал меня. Безликий не вернулся. Ничего не взорвалось. И впервые с момента нашей встречи за нами никто не гнался.

Глава 18. Выбор без проклятия

Через три недели после спасения столицы я снова стояла перед чёрным зеркалом.

На этот раз оно не разговаривало голосом моей матери, не пыталось украсть память и не связывало меня с королевским следователем.

Пока.

— Вы уверены, что оно безопасно? — спросил Кайр.

— Нет.

— Хорошо.

— Почему вас радует моя неуверенность?

— Значит, вы стали осторожнее.

Я посмотрела на защитный круг, три ряда печатей и шестерых стражников за стеклянной стеной.

— Совсем немного.

Мы находились в восстановленной мастерской Королевского архива. Обугленный шкаф убрали, окна заменили, а протекающий потолок наконец починили.

Потребовалось всего одно нападение на дворец, разрушение центрального зеркала и почти полная потеря памяти королевским следователем, чтобы архив получил средства на ремонт.

Мастер Ордин называл это разумным использованием государственного кризиса.

Чёрное зеркало перед нами было лишь осколком прежнего артефакта. После уничтожения Безликого оно потеряло большую часть силы. Внутри сохранялось несколько повреждённых воспоминаний, но присутствия первого хранителя я больше не чувствовала.

Его имя исчезло.

Я знала, что когда-то помнила его, но не могла восстановить ни одного звука.

Так было безопаснее.

— Следа Безликого нет, — сказала я. — Остались повреждённые записи. Буду проверять по одной.

— В прошлый раз вы тоже считали работу простой.

— В прошлый раз на бирке трижды написали «не вскрывать». Это звучало как провокация.

Кайр подошёл к столу.

На его виске остался тонкий светлый шрам. Чёрные знаки исчезли, глаза больше не меняли цвет, а королевские печати перестали узнавать в нём судью.

Большинство собственных воспоминаний сохранилось.

Он помнил детство, обучение и службу. Знал, кем был Леон, но не мог представить его лицо, голос или события последних лет расследования.

Не помнил нашей первой встречи полностью.

Утраченные эпизоды не вернулись. Через связь я могла показать ему то, что сохранилось у меня, но он видел мою память со стороны. Узнавал о прошлом, а не проживал его заново.

Иногда задавал вопрос, на который я уже отвечала. Иногда сам рассказывал о новом дне, проведённом вместе, и тогда мы помнили одно и то же — каждый по-своему.

Я рассказывала заново.

Он слушал.

И почти всегда сомневался.

Некоторые привычки память не определяла.

— Сегодня утром я опять думал о Северных воротах, — сказал Кайр.

— Что именно?

— Вы ударили человека деревянным футляром.

— Он пытался нас убить.

— Не осуждаю. Просто пытаюсь понять, почему из всего, что вы показали, мне запомнилось именно это.

— Важный момент развития наших отношений.

— Для футляра?

— Для вас. После этого вы стали меньше сомневаться в моих боевых способностях.

Кайр улыбнулся.

Теперь он делал это чаще.

Сначала я каждый раз замечала, насколько меняется его лицо. Потом начала привыкать.

Не полностью.

Надеюсь, никогда не привыкну.

Дверь мастерской открылась.

Вошёл мастер Ордин с большой стопкой документов.

— Результаты проверки.

— Какой именно? — спросила я. — За последние недели их было девять.

— Проверки вашей профессиональной пригодности.

— Я спасла город.

— Это не входит в обязанности младшего реставратора третьей категории.

— Теперь понимаю, в чём ошибка.

Ордин положил документы на стол:

— Совет архива предлагает зарегистрировать ваш дар и назначить вас старшим специалистом по опасным воспоминаниям.

— Без лабораторных исследований?

— Советник Рош внёс это условие в договор.

— Без ограничения свободы?

— Капитан Рен лично вычеркнул соответствующий пункт.

— Без права короны изымать мою память?

— Кайр объяснил составителям документа, почему это нежелательно.

Я посмотрела на следователя.

— Насколько подробно объяснили?

— Они переписали договор за один разговор.

— Значит, достаточно подробно.

Ордин протянул мне перо.

— Подписывайте.

Я прочитала первую страницу.

Потом вторую.

На третьей нашла строку о бессрочной обязанности участвовать во всех расследованиях королевской службы.

— Это что?

— Сотрудничество между ведомствами.

— Это попытка сделать меня бесплатным приложением к следователю Эстену.

— Не бесплатным, — сказал Кайр. — Я настоял на отдельной оплате.

— Оплата — хорошо. А вместо «во всех расследованиях» напишите «по отдельному согласию».

Ордин вздохнул, но исправил строку. Я дочитала договор до конца и подписала.

Ордин забрал документы:

— Поздравляю. Теперь вы официально имеете право делать то, за что раньше могли отправить в ментальную лабораторию.

— Государство удивительно щедро.

— Особенно когда боится повторения катастрофы.

Он направился к выходу, но остановился:

— Через час церемония.

Я опустила взгляд на золотую нить между нашими запястьями.

После уничтожения Безликого связь не исчезла. Она перестала красть воспоминания и ограничивать расстояние, но продолжала передавать сильные эмоции и общие образы.

Сегодня её собирались снять.

— Мы придём, — сказала я.

Ордин вышел.

Кайр коснулся нити:

— Вы всё ещё хотите её убрать?

— Да.

— Почему?

— Потому что не хочу однажды выяснить, что наши решения определяло проклятие.

— Оно давно не действует.

— Тогда удаление ничего не изменит.

— Разумно.

— Вас это беспокоит?

Он ответил не сразу:

— Да.

Связь осталась тёплой.

Честно.

Я взяла его за руку:

— Меня тоже.

Церемонию проводили во внутреннем дворе архива.

Здесь собрались Ордин, Рош, капитан Рен и несколько менталистов. Мара стояла возле стола с инструментами. После освобождения от Безликого она отказалась возвращаться во дворец и поступила в архив помощником реставратора.

Советник Рош выжил, окончательно разрушив убедительность обвинения в его убийстве.

Король тоже остался жив, но отказался от трона на время восстановления памяти. Расследование показало, что королевская семья веками передавала фрагменты первого хранителя во время церемоний наследования.

Новый Совет отменил Единую память.

Теперь людям разрешалось помнить умерших самостоятельно.

Поразительно смелая государственная реформа.

Магистр Нолл не вернулся.

После разрушения Безликого распались и личности, которые Нолл переносил из тела в тело. У королевского секретаря остались провалы в памяти, но он больше не называл себя чужим именем.

В проверенных дворцовых и архивных печатях следа магистра не было.

Мы с Кайром встали внутри защитного круга.

Мастер Ордин поднял серебряные ножницы.

— Узел потерял активное ядро. После разрыва вы больше не сможете обмениваться воспоминаниями.

— Совсем? — спросил Кайр.

— Совсем.

— Даже добровольно?

— Для добровольного обмена существуют слова.

— Крайне ненадёжный способ, — заметила я.

— Придётся привыкать.

Ордин расположил ножницы над золотой нитью.

— Подтверждаете добровольное снятие связи?

— Подтверждаю, — сказала я.

— Подтверждаю, — ответил Кайр.

Ножницы сомкнулись.

Нить вспыхнула.

На одно мгновение я почувствовала тревогу Кайра, надежду и новые воспоминания: наши прогулки, споры над договором, утро, когда он впервые пришёл в архив без служебного повода.

Потом золото рассыпалось.

На запястье остался тонкий светлый след.

Мир стал непривычно тихим.

Кайр сделал шаг назад.

Потом второй.

Третий.

Ничего не произошло.

Он продолжил идти через двор.

— Куда вы? — спросила я.

— Проверяю расстояние.

— Уже достаточно.

Кайр дошёл до ворот.

Остановился.

Теперь между нами было больше двух с половиной шагов. Больше длины мастерской, кареты и тесных подземных проходов.

Он мог уйти.

Я тоже.

Кайр развернулся и вернулся ко мне.

— Проверка завершена.

— Результат?

— Расстояние не имеет значения.

— Очень точный вывод.

— Я профессионал.

Он взял меня за руку.

Без нити, проклятия и необходимости.

Просто потому, что выбрал.

Рош деликатно кашлянул:

— Если церемония окончена, у меня есть ещё одна новость.

— Хорошая? — спросила я.

— Пока не определился.

Советник достал небольшой кристалл.

— Его нашли под обломками Нулевого хранилища.

Кайр побледнел:

— Леон?

— Кристалл настроен на вас.

Он передал находку.

Кайр долго держал её в ладони, не решаясь активировать.

— Я не помню его, — сказал он.

— Можем не смотреть, — предложила я.

— Нет.

Он коснулся кристалла.

Появилось прозрачное изображение Леона.

Он сидел в незнакомой комнате. За окном виднелись заснеженные горы. На рамке проступила дата — запись сделали за две недели до церемонии, гораздо позже гибели человека с его лицом.

— Кайр, — начал Леон. — Если ты получил запись, значит, Безликий уничтожен или вы снова сделали всё хуже.

Кайр тихо рассмеялся.

Возможно, узнал интонацию, даже не сохранив воспоминаний.

— Человек, которого ты встретил в хранилище, был моей резервной копией, — продолжил Леон. — Настоящий я покинул столицу три года назад. Нолл пытался использовать меня как носителя, поэтому пришлось удалить часть памяти и исчезнуть.

— Он выбрался, — прошептал Кайр.

— Не ищи меня. Пока. Безликий был не единственным сознанием, которое корона хранила в тайных архивах. Я обнаружил ещё шесть хранилищ. Одно уже открыто.

Изображение Леона наклонилось ближе:

— И, пожалуйста, не доверяй зеркалам. Особенно тем, которые утверждают, что умеют показывать будущее.

Кристалл погас.

Все посмотрели на чёрный осколок в нашей мастерской.

— В нём только повреждённые записи, — сказала я.

— Вы уверены? — спросил Кайр.

— Нет.

— Хорошо.

Ордин тяжело вздохнул:

— Не сегодня.

— Согласна, — ответила я. — Сегодня мы ничего не открываем.

Через два часа мы сидели на крыше архива.

Город постепенно возвращался к жизни. На улицах снимали золотые украшения церемонии. Люди искали близких, восстанавливали утраченные воспоминания и учились отличать собственные чувства от оставленных Безликим.

Работы хватит на годы.

Но теперь каждый мог выбирать, что сохранить.

Кайр держал кристалл Леона.

— Расскажете о нём? — спросил он.

— С чего начать?

— С болотного чудовища.

Я рассказала.

Потом — о разбитой вазе, доме у реки и последней встрече в Нулевом хранилище. Не скрыла ошибок Леона и не пыталась превратить его в идеального старшего брата.

Кайр слушал.

— Я хотел бы его найти, — сказал он.

— Найдём.

— Это не относится к вашим служебным обязанностям.

— Теперь относится. Я подписала договор, не дочитав последнюю страницу.

— Вы дочитали.

— Тогда меня ввели в заблуждение.

— Кто?

— Один невыносимый следователь.

Кайр наклонился и поцеловал меня.

Больше не требовалось проверять, правда ли он этого хочет.

Внизу хлопнула дверь.

Мара появилась во дворе:

— Элин! Доставили новый артефакт!

— Какой?

— Запечатанный ящик. Без имени отправителя.

— На нём что-нибудь написано?

Мара развернула бирку.

Даже с крыши я увидела трижды подчёркнутые слова:

«НЕ ВСКРЫВАТЬ».

Кайр посмотрел на меня:

— Даже не думайте.

— Я ничего не сказала.

— Уже знаю это выражение.

Мы спустились в мастерскую.

На столе стоял маленький серебряный ящик. Его оправа была покрыта незнакомыми знаками.

Внутри кто-то постучал.

Три быстрых удара.

Пауза.

Ещё два.

Кайр остановил руку над крышкой:

— На этот раз сначала составим план.

Я взяла защитные перчатки.

— Разумное направление расследования.

Мы улыбнулись друг другу.

Я установила ограничители, проверила печати и позвала Мару записывать показания. Кайр остался рядом — хотя теперь мог отойти на любое расстояние.

И только потом мы приступили к работе.