Проклятый дар

Пролог

Впервые о магии Дэймон узнал в шесть лет.

Это случилось на рынке. Мать держала его за руку — крепко, чтобы не потерялся в толпе. Пахло жареным мясом, сырой кожей и ещё чем-то сладким, чего он не мог опознать. Солнце висело над прилавками, и тени от навесов ложились на землю полосами, как клетка.

А потом он увидел его.

Продавец стоял в углу, у старого фонтана. Он был тощим, с длинной седой бородой и глазами такого цвета, будто в них плескалось серебро. Его пальцы двигались быстро — слишком быстро для обычного человека. Он щёлкал ими, и между ладонями вспыхивали искры, складывались в фигуры: птица, волк, цветок. Искры кружились, не сгорая, и таяли в воздухе, оставляя за собой шлейф света.

Дэймон замер.

Мать дёрнула его за руку, но он не двинулся. Он смотрел, как заворожённый. В груди что-то зажглось — горячее, лёгкое, трепетное. Он не знал тогда, что это называется мечтой. Он просто понял: он хочет делать так же.

— Дэймон, пошли, — сказала мать.

Но он вырвал руку и подбежал к продавцу.

— Я тоже так научусь! — выпалил он. — Я стану великим магом! Самым сильным в мире!

Продавец посмотрел на него сверху вниз. В серебряных глазах мелькнуло что-то — насмешка? Грусть? Дэймон не понял. Он был слишком маленьким, чтобы читать чужие лица.

А потом продавец улыбнулся. Протянул руку. На его ладони лежало кольцо — белое, холодное, с тонкой гравировкой, похожей на вьющиеся корни.

— Это поможет исполнить твою мечту, — сказал продавец.

Дэймон не раздумывал. Он схватил кольцо и натянул на палец. Оно было великовато — болталось на детской руке. Но он сжал кулак, чтобы не потерять.

— Беги, — тихо сказал продавец. — Беги и учись.

Мать наконец догнала его, схватила за плечи и утащила прочь, бормоча что-то про «сумасшедшего старика». Но Дэймон уже не слушал. Он смотрел на кольцо и улыбался.

---

Дома он не мог усидеть на месте.

— Где книги про магию? — спросил он у матери.

— В подвале, — устало ответила она. — Валялись ещё с тех пор, как твой дед... — она не договорила. Мать часто не договаривала про деда. Дэймон не обращал внимания.

Он сбежал по деревянным ступеням в подвал. Здесь пахло плесенью и старой бумагой. Свет пробивался сквозь маленькое зарешеченное окно, выхватывая из темноты пыльные полки, разбитую посуду и чью-то забытую обувь.

Он искал долго. Почти час. Перебирал коробки, стряхивая пауков с рук. И уже хотел сдаться, когда наткнулся на стопку книг в углу — под старым шерстяным одеялом.

Он потянул за корешок. Книга была толстой, в тёмной обложке, вся в пыли. Дэймон сдул её, и облако серебряных частиц взметнулось в воздух, закружилось в луче света.

Он сел прямо на пол, скрестив ноги, и открыл книгу.

Сердце колотилось так сильно, что он слышал его в ушах.

Первая страница: «О расах и дарованиях». Он прочитал, что мир населён множеством народов — людьми, эльфами, орками, гномами, зверолюдами. И что эльфы — самые предрасположенные к магии. Им всё даётся легче. Дар течёт в их крови.

Дэймон нахмурился.

— Эльфам легче... — прошептал он. — Богиня любит их больше, чем нас?

Он не знал, есть ли богиня. Он просто слышал это слово от взрослых. Но сейчас оно казалось ему правдой. Несправедливой. Но правдой.

Он перевернул страницу.

Дальше шла история магии. Древние цивилизации, первые заклинания, великие битвы, в которых маги сжигали армии одним движением руки. Дэймон читал, и у него перехватывало дыхание.

А потом — самое важное.

«Как создать магическое ядро».

Там было написано: чтобы стать магом, нужно почувствовать свою ману — внутреннюю энергию, которая есть у каждого, но не каждый может её услышать. А потом направить её в живот, туда, где рождается ядро.

Дэймон закрыл книгу и положил её рядом. Выпрямил спину. Скрестил ноги. Положил руки на колени ладонями вверх.

Он был талантлив. Он это знал. Он всегда всё схватывал быстро — читать научился раньше сверстников. Магия не могла быть исключением.

Он закрыл глаза.

Вдох. Выдох.

Тишина в подвале. Скрип половиц наверху — мать ходила по дому. Где-то капала вода. Дэймон отогнал все звуки и сосредоточился на себе. На том, что внутри.

Сначала ничего не было. Только пустота.

Но он не сдавался. Он упрямо вслушивался в себя, пытаясь найти хотя бы намёк на тепло, на движение.

Прошло десять минут. Двадцать.

И вдруг — он почувствовал.

Это было похоже на лёгкое покалывание под кожей. Как будто мурашки, но не снаружи, а внутри. Тонкие нити энергии, которые текли по телу, едва заметные, как паутина.

Он улыбнулся. Получилось!

— Я же говорил, — прошептал он. — Я талантливый.

Дэймон начал собирать эти нити. Он мысленно толкал их вниз, к животу, как было написано в книге. Мана текла легко — она слушалась его. Он был в восторге. Это было так просто!

Но что-то пошло не так.

Мана ускорилась. Она перестала быть паутинкой — стала рекой. Потоком. Дэймон испугался и попытался остановить её, но она не слушалась. Она рвалась наружу.

Жар разлился по телу.

— Что... — выдохнул он.

Мана бушевала внутри. Она плавила его изнутри. Мышцы горели, кости ныли, а живот жгло так, будто туда вонзили раскалённую спицу.

Дэймон хотел закричать, но горло перехватило. Он открыл глаза, но ничего не увидел — перед глазами плыли белые пятна. Слёзы хлынули из глаз, но они не успевали упасть на щёки. Они испарялись от жара, превращаясь в пар.

Его тело сгорало. Изнутри. Неумолимо. Кожа на руках начала покрываться красными пятнами, как при ожоге. Пальцы скручивались судорогой. Кольцо на руке стало тёплым — потом горячим. Белый металл наливался тусклым светом.

Дэймон упал на бок. Он пытался дышать, но воздух обжигал лёгкие.

Он умирал.

Он не хотел умирать. Ему было всего шесть. Он ещё не стал великим магом. Он даже не прочитал всю книгу.

Но тело не слушалось.

Темнота поглотила его.

Глава 1

Дэймон открыл глаза.

Сразу понял — снова приснился тот сон. Про рынок, про старика с серебряными глазами, про книгу в подвале и про то, как его тело плавилось изнутри. Он уже сбился со счёта, сколько раз ему это снилось. Каждый раз одно и то же, до мельчайших деталей: запах жареного мяса, холодное кольцо на пальце, жар в животе и тьма, которая накрывает его, как тяжёлое одеяло.

Он полежал пару секунд, глядя в белый потолок общежития. Где-то за стеной кашлянули, заскрипела кровать — сосед проснулся. Обычное утро. Солнце пробивалось сквозь тонкие шторы, рисуя на стене золотые полосы, и в этих полосах танцевали пылинки — медленно, лениво, будто им некуда было спешить. За окном чирикали птицы. Где-то внизу хлопнула дверь — кто-то вышел на пробежку. Жизнь шла своим чередом.

Дэймон выдохнул и сел на кровати. Голова гудела, как после долгой тренировки. Но он привык. Когда тебе снятся собственные смерти — это перестаёт быть страшно. Это становится просто утомительным.

Он посмотрел на свою правую руку.

Кольцо было на месте. Оно всегда было на месте. Белый металл, холодный на ощупь, с тонкой гравировкой, похожей на вьющиеся корни. За восемь лет оно ни разу не соскочило, не потускнело, не нагрелось — если только он не умирал. В моменты смерти оно становилось горячим, почти раскалённым, будто впитывало его боль.

Дэймон сжал пальцы в кулак. Кольцо плотно сидело на безымянном пальце — он вырос, и теперь оно было впору. Как будто ждало, когда он дорастёт до своей судьбы.

---

Тот день он помнил так, будто это было вчера.

Шесть лет. Рынок, толпа, рука матери в его ладони. И он — продавец у старого фонтана. Тощий, с длинной седой бородой и глазами, в которых плескалось серебро. Его пальцы двигались слишком быстро для обычного человека, и между ладонями вспыхивали искры, складываясь в фигуры: птица, волк, цветок. Дэймон замер, заворожённый. В груди зажглось что-то горячее, трепетное — он не знал тогда, что это называется мечтой. Он просто понял: хочет делать так же.

— Я тоже так научусь! — выпалил он, вырвавшись из материнской руки. — Я стану великим магом! Самым сильным в мире!

Продавец посмотрел на него сверху вниз. В серебряных глазах мелькнуло что-то — насмешка? Грусть? Дэймон не понял. А потом продавец улыбнулся и протянул руку. На ладони лежало кольцо — белое, холодное, с тонкой гравировкой, похожей на вьющиеся корни.

— Это поможет исполнить твою мечту, — сказал он.

Дэймон не раздумывал. Схватил кольцо, натянул на палец — оно болталось, но он сжал кулак, чтобы не потерять.

— Беги, — тихо сказал продавец. — Беги и учись.

Мать схватила его за плечи и утащила прочь. Но Дэймон уже не слушал. Он смотрел на кольцо и улыбался.

---

Дома он не мог усидеть на месте.

— Где книги про магию? — спросил он у матери.

— В подвале, — устало ответила она.

Он сбежал по деревянным ступеням в подвал. Дэймон перерыл несколько коробок, стряхивая пауков с рук, и уже хотел сдаться, когда в углу, под старым шерстяным одеялом, наткнулся на стопку книг.

Он откинул одеяло, и облако пыли взметнулось в воздух, закружившись в луче света. Он потянул за корешок самой толстой — в тёмной обложке, без названия, только с символом, похожим на раскрытый глаз. Дэймон сдул пыль и открыл ее, он прочитал до момента где рассказывается как создавать ядро.

Дэймон закрыл книгу и положил её рядом. Выпрямил спину. Скрестил ноги. Положил руки на колени ладонями вверх — точно как на рисунке.

Дэймон начал собирать эти нити. Он мысленно толкал их вниз, к животу, как было написано в книге. Мана текла легко — она слушалась его. Она была покорной, мягкой, как шёлк. Он был в восторге. Это было так просто!

Но что-то пошло не так.

Жар разлился по телу. Вспышка боли — и тьма. Всё. Тело сгорело за секунды, не оставив даже крика.

А потом он открыл глаза.

Всё то же утро. Та же комната. Та же кровать. Белый потолок, серое одеяло, жёлтый луч солнца на полу. За окном — те же птицы. Из кухни — голос матери:

— Дэймон, завтракать!

Он сел. Сердце колотилось, но тело было целым. Ни ожогов, ни боли. Только влажный холод на лбу — пот. Только дрожь в пальцах.

— Что… — прошептал он.

Он посмотрел на руку. Кольцо было на месте. Остывшее. Снова белое. Снова холодное. Как ни в чём не бывало.

Дэймон замер. Он не понимал, что случилось. Может, ему приснилось? Может, он просто упал с кровати и стукнулся головой? Он провёл ладонью по щеке — она была мокрой от слёз.

Он спустился вниз. Позавтракал. Сделал вид, что всё в порядке. Но внутри него горело странное чувство — он знал. Он знал, что это не был сон. Он чувствовал это в костях.

И когда мать ушла в магазин, он снова спустился в подвал. Снова взял книгу. Снова сел на пол. Снова закрыл глаза.

И снова умер.

И снова проснулся.

И снова умер.

И снова проснулся.

Три раза. Четыре. Пять. Он перестал считать на седьмом.

И только на десятый раз, лёжа на полу подвала, с кольцом, которое жгло ему палец, он понял.

Он не сходил с ума.

Он не видел галлюцинаций.

Кольцо возвращало его в начало дня.

Это было проклятие. Или дар. Он не знал тогда. Он знал только одно: смерть на его стороне.

И он решил. Что он выучит всё. Что он использует этот дар — или проклятие.

---

Он создал ядро только в четырнадцать лет.

Восемь лет он готовился. Читал книги — все, что мог найти. Покупал свитки на чёрном рынке, воровал гримуары из библиотек, платил за уроки, когда хватало денег. Он изучал теорию. Тренировался на самых простых вещах: зажигал свечи, двигал перья, создавал маленькие шарики света, которые гасли через секунду. Он учился контролировать свою ману — каждую каплю, каждый вдох.

Он умирал сотни раз. Учился на своих смертях. Запоминал, когда и где болит. Запоминал, где и как он ошибся.

В 14 лет он сел в сарае за домом, где никто его не видел. Сарай был старым, с прогнившей крышей и дырявыми стенами. Из щелей дул ветер, и пахло сухой травой и землёй. Дэймон сел на ящик, набитый сеном, скрестил ноги и закрыл глаза.

Он дышал медленно. Он контролировал каждый вдох, каждый выдох. Мана текла послушно — он так долго её тренировал, что она стала шёлковой. Тёплой. Мягкой. Она слушалась его, как собака слушается хозяина.

Ядро сформировалось через шесть часов.

Сначала это была маленькая точка в животе — холодная, плотная, как семечко. Потом она начала расти, пульсировать, наливаться светом. Дэймон держал её мысленно, сжимал, направлял, не давал вырваться. Он вспотел. Руки дрожали. Но он не сдавался.

В животе пульсировало что-то тёплое, живое — его ядро.

Он стал магом.

Но ядро было странным.

Большинство магов рождаются с атрибутом. Огонь. Вода. Ветер. Земля. Свет. Тьма. Эльфы часто имеют сразу два. У него не было ничего. Он мог управлять всеми атрибутами, но на низком уровне.

Он мог использовать всё — но всё было слабее, чем у любого мага с одним атрибутом. Он знал, что есть где-то те, кто вложил всю жизнь в огонь. И они сожгут его в первую секунду боя. Были те, кто дышал ветром — и они сдуют его, как пыль.

Но у него было преимущество.

Он мог умирать. И возвращаться в то же утро. И пробовать снова. Сколько угодно раз. Пока не получится идеально.

«Я умру тысячу раз, — решил он тогда, стоя в пыльном сарае с пульсирующим ядром в животе. — И выучу всё, даже если придётся чем-то пожертвовать. Все стихии станут моими.

Так он жил последние два года.

Тренировался. Учился. Умирал. Просыпался в том же дне — и повторял.

Он научился читать чужие мысли — когда он возвращался в утро, он знал, что скажет каждый, как повернётся голова, куда упадёт луч света. Он знал этот день наизусть. Он знал каждую трещину на потолке, каждое пятно на полу, каждую ноту голоса матери.

Он научился использовать это. Он планировал свои тренировки до секунды. Когда в библиотеке пусто, когда на полигоне никого нет. Он использовал время как оружие.

---

И вот теперь, в шестнадцать, он сидел на кровати в общежитии и смотрел на кольцо.

Солнце поднялось выше. Луч на полу стал уже не золотым, а белым — ближе к полудню. За стеной сосед кашлянул ещё раз, потом затих. Где-то за окном проехала телега, лошадь фыркнула, и колеса заскрипели по камням.

Дэймон провёл пальцем по гравировке кольца. Корни, которые вились по металлу, казались живыми — если долго смотреть, чудилось, что они шевелятся.

Он встал. Натянул рубашку. Завязал шнурки на ботинках. Посмотрел в маленькое зеркало на стене — серые глаза, тёмные волосы, бледное лицо. Обычный парень, если не знать про кольцо. Если не знать, что он умер больше тысячи раз.

Он вышел из комнаты, и дверь за ним закрылась с глухим стуком.

Коридор общежития был пуст. Только где-то в конце хлопнула дверь — кто-то спешил на завтрак. Дэймон сунул руки в карманы и двинулся к выходу. Ботинки стучали по каменному полу ровно, размеренно.

Академия «Этернис» встречала его привычным гулом. Мраморные стены, высокие арки, витражи с изображениями великих магов древности. Свет проникал сквозь цветное стекло, и на полу танцевали синие, красные, зелёдные пятна. Дэймон шёл по центральному коридору, и его шаги гулко разносились по пустому пространству.

Сегодня был экзамен по распределению.

Три класса. Элита — лучшие, избранные, те, кто с рождения имел всё. Их учили величайшие маги, им открывались архивы, их будущее было предопределено. Обычные — середняки, те, кто мог стать кем-то, если будет пахать до седьмого пота. И неудачники. Те, кого списали ещё до начала. Отбросы. Мусор. Те, кого не брали в приличные отряды, кого презирали, над кем смеялись.

Дэймон знал, куда попадёт. Он не был элитой по рождению, не был аристократом, его отец — никто, мать — обычная женщина, работающая в лавке. У него не было ни связей, ни денег, ни влияния.

Он повернул за угол, и в этот момент что-то тяжёлое ударило его по затылку.

Дэймон не успел среагировать. Он рухнул на колени, ударившись ладонями о холодный камень. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Он ошарашенно уставился в пол — трещины на плитах, пятно от чьей-то грязной обуви. Мир поплыл, как под водой.

Он повернул голову назад, пытаясь понять, что произошло, и в следующее мгновение кулак врезался ему прямо в лицо.

Удар был сильным. Дэймона отбросило назад, он больно приложился спиной о стену и сполз по ней. Перед глазами всё плыло. Звон в ушах заглушал звуки, как вата. Вкус железа во рту — он прикусил щёку изнутри. Он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться.

Сквозь туман он разглядел фигуры. Четыре человека. Стоят прямо перед ним, возвышаются. Грей. Светлые волосы, высокий, накачанный, на его лице застыла насмешливая ухмылка. Рядом с ним трое — его прихвостни. Они смотрели на Дэймона как на грязь.

— Ну что, неудачник? — голос Грея был низким, спокойным, как у человека, который знает, что ему всё сойдёт с рук. — На коленях. Самое подходящее для тебя место.

Прихвостни засмеялись. Один из них — коренастый, с короткой стрижкой — плюнул на пол рядом с Дэймоном.

— Слышал, ты на распределение идёшь, — продолжал Грей, лениво перекатывая что-то на языке, будто пробуя слова на вкус. — Не трать время. Тебе место с неудачниками. Или ты правда думаешь, что сможешь стать кем-то? Ты даже магию нормально не чувствуешь. Слышал, ты умеешь только свечи зажигать. Похвально. Для шестилетки.

Дэймон сидел на полу, прижавшись спиной к стене. На его лице не было страха. Только она — кривая улыбка, которая медленно расползалась по губам, искажая черты.

Его зрачки дрогнули.

Если бы Грей смотрел ему в глаза в этот момент, он бы заметил — зрачки Дэймона треснули. На долю секунды, как стекло. Чёрные полосы разбежались в разные стороны, а потом схлопнулись обратно, как ни в чём не бывало. Грей не заметил. Он смотрел на него сверху вниз, с презрением.

Дэймон потерял психическую стабильность давно. После сотни смертей. После тысячи. Когда умираешь снова и снова в одном и том же дне, мир перестаёт быть реальным. Люди перестают быть людьми.

Заносчивый аристократ. Сын влиятельного рода. Ему не нужно было сдавать экзамены — его место в элите было закреплено кровью и деньгами. Он ударил Дэймона, потому что мог.

— Ты что, придурок? — Грей нахмурился, заметив улыбку. Она его раздражала. Он ожидал увидеть страх, слёзы, унижение. А увидел ухмылку. — Ты чего лыбишься, убогий?

Дэймон не ответил. Он просто сидел и улыбался, глядя куда-то сквозь Грея. В его глазах было пусто. И холодно. Так холодно, что Грей на мгновение почувствовал неприятный холодок вдоль позвоночника.

— Хватит, — буркнул Грей и снова занёс ногу. Удар пришёлся прямо в скулу — сильный, хлёсткий. Голова Дэймона дёрнулась в сторону.

Грей склонился над ним, схватив за ворот рубашки.

— Слушай меня, червь, — прошипел он. — Ты ничего не стоишь. Ты — ошибка, которую академия по ошибке приняла. Твоё место — в канализации, с крысами и прочими неудачниками. Если у тебя есть хоть капля ума, ты сделаешь всем одолжение и выбросишься с балкона.

Он отпустил ворот. Дэймон с глухим звуком ударился затылком о стену.

— Идём, — бросил Грей своим прихвостням, выпрямляясь. — Он того не стоит.

Они ушли. Шаги затихли в конце коридора.

Дэймон остался сидеть на полу. Он провёл рукой по лицу — на пальцах осталась кровь. Из носа, из губы. Глаз начинал заплывать. Он прикусил щёку сильнее, чем думал.

Он не двигался несколько секунд. Потом он поднялся на ноги, пошатнулся, но устоял. Кольцо на пальце было холодным — никакой реакции. Дэймон вытер кровь рукавом, поправил рубашку.

И пошёл в медкабинет.

Он вошёл в боковую дверь, и знакомый запах трав и магического озона ударил в нос. Медкабинет был небольшим — кушетка, стеллаж со склянками, парочка стульев. На кушетке сидел парень с перевязанной рукой, но Дэймон не обратил на него внимания.

За столом сидела женщина в белом халате — целительница. Рыжие волосы собраны в пучок, очки на тонкой оправе. Она подняла глаза, когда он вошёл, и сразу нахмурилась.

— Опять ты, — сказала она с усталостью. — Второй раз за неделю.

— Люди не любят меня, — ответил Дэймон, садясь на стул. — Вылечишь?

Она вздохнула, но подошла, положила ладони ему на лицо. Тёплая магия потекла через щёки, затягивая раны. Боль ушла. Дэймон почувствовал, как срастается кожа, как уходит отёк.

Он встал, поправил рубашку и направился к двери.

— Всё равно идёшь на экзамен? — спросила она.

— Как будто у меня есть выбор.

Глава 2

Дэймон толкнул тяжёлые дубовые двери, и гул голосов ударил в уши. Он вошёл в Зал Славы — так здесь называли главную арену академии. Помещение было огромным, с куполообразным потолком, расписанным фресками, изображающими древних магов в момент величайших битв. Золотые и лазурные краски на потолке мерцали в свете сотен светящихся сфер, что парили под самым куполом, создавая иллюзию дневного неба. Вдоль стен, ярусами поднимались каменные трибуны, вытесанные из светлого мрамора с прожилками, которые поблескивали.

В центре зала возвышалась платформа для поединков — чёрный полированный камень, испещрённый защитными рунами. По краям платформы тускло светились линии, огораживающие место боя магическим барьером. Сейчас она пустовала, но Дэймон знал — скоро она станет центром всеобщего внимания. От платформы к трибунам вели три широких прохода, и по одному из них — центральному, выстеленному красной ковровой дорожкой — он и направился к скамьям для новичков.

Трибуны были заполнены примерно на сто человек. Все они — его ровесники, такие же первокурсники, впервые перешагнувшие порог академии «Этернис». Кто-то нервно теребил края мантий, кто-то перешёптывался, указывая на других, а кто-то сидел с каменным лицом, скрестив руки на груди. Дэймон скользнул на свободное место на среднем ярусе, но никто даже не обернулся. Никто не смотрел на него. Для них он был пустым местом, одним из многих. «Даже лучше», — подумал он, вытирая ладони о штаны. Они всё ещё немного дрожали после недавней встречи с Греем, но он не позволял себе думать об этом.

На платформу поднялась девушка. Она была высокой, с прямой осанкой, и двигалась с лёгкостью, которая выдавала в ней боевого мага. Ей было около двадцати восьми, и её фиолетовые волосы струились по спине, переливаясь в свете сфер, как лепестки ириса. Её лицо было острым, красивым, с твёрдыми скулами, а глаза — ярко-зелёные — смотрели на толпу с лёгким холодком. На ней была строгая тёмная форма экзаменатора, с серебряными нашивками на рукавах, и короткий плащ из плотной ткани. Она подняла руку, и зал мгновенно затих. Даже шепот стих, словно кто-то выключил звук.

— Добро пожаловать в Академию Этернис, — произнесла она, и её голос разнёсся по залу безо всяких усилий, будто ветер подхватил каждое слово и донёс до самого дальнего ряда. — Я — Эрика Вейл, старший экзаменатор. Сегодня вы покажете, на что способны.

Она сделала паузу, оглядывая толпу. Тишина стояла абсолютная.

— В этом году в классе элит всего двадцать мест, — продолжила она, и по рядам пробежал тихий, но заметный вздох разочарования. — В обычном — тридцать пять. Остальные, — она выделила это слово, и оно повисло в воздухе, как приговор, — попадут в подготовительный класс.

Она не назвала его «классом неудачников», но все поняли, что имелось в виду. Дэймон видел, как побледнели лица у некоторых сидящих впереди. Они уже всё знали, но слышать это официально было по-другому. От этих слов веяло холодом и жестокостью системы, которую он ненавидел.

— Экзамен будет проходить в форме поединков, — продолжала Вейл, прохаживаясь по краю платформы. — Правила просты: магией не убиваем, но покалечить — можно. Барьер не даст вашему противнику умереть, но если вы не умеете держать удар, ваше тело это запомнит надолго.

По залу пробежал новый шепот, уже тревожный. Кто-то нервно усмехнулся, кто-то сглотнул. Дэймон оставался неподвижен.

— Все участники будут разделены на пары случайным образом, — сказала Вейл. — Но уже завтра ваша судьба решится — станете ли вы элитой, средняком или тем, кого списывают до начала пути.

Она щёлкнула пальцами, и в воздухе над платформой засветился магический экран, где имена начали бешено перемешиваться. На трибунах напряглись. Дэймон поднял глаза и медленно обвёл взглядом сидящих рядом. Его внимание привлекли несколько человек, которые явно выделялись на фоне остальных. Дети аристократов, наследники богатых родов — они сидели с важным видом, не скрывая презрения к тем, кто не имел их крови и денег. Их одежды были сшиты из лучших тканей, а на пальцах поблёскивали родовые кольца.

Он заметил девушку с огненно-красными волосами, которые ниспадали на плечи, слегка касаясь воротника. Она стояла у самого края трибуны, почти у платформы, и выглядела так, будто явилась на коронацию, а не на экзамен. Её лицо было красивым, но холодным, а в синих глазах плескалась такая высокомерная уверенность, что Дэймон невольно усмехнулся. Она была одета в чёрные облегающие штаны из прочной кожи, высокие сапоги с серебряными пряжками и короткий корсет из алой кожи, расшитый золотыми нитями. На её плечи был наброшен лёгкий плащ цвета вороньего крыла, который не мешал бы движениям, но придавал её облику угрожающую элегантность. Она стояла, скрестив руки на груди. Её губы чуть заметно изгибались, будто она заранее знала исход каждого боя.

«Наверняка огненный атрибут», — подумал Дэймон. — «Элита с рождения. Богатые родители. Связанные кровью с огнём и войной».

Его взгляд скользнул дальше — и остановился на другой девушке, которая сидела чуть в стороне от основной группы. Её белые волосы падали на плечи ровными, холодными прядями, контрастируя с тёмным фоном трибун. Она была среднего роста, но её фигура, казалось, излучала лёгкую отстранённость, будто она витала где-то в другом мире. Её лицо было бледным, почти фарфоровым, а глаза — бледно-голубые, как утреннее небо. Она смотрела куда-то сквозь платформу, сквозь толпу, будто всё происходящее было для неё неважным. На ней была белоснежная рубашка с длинными рукавами, заправленная в свободные серые штаны, перехваченные на талии тонким серебряным ремнём. Поверх рубашки был короткий кожаный жилет с множеством кармашков, в которых поблёскивали что-то вроде маленьких амулетов. Её сапоги были мягкими на вид, но плотно облегали икры, оставляя свободу для манёвра. На шее висела тонкая цепочка с крошечной голубой каплей, которая едва заметно светилась в полумраке зала.

В отличие от красноволосой, эта девушка не излучала агрессии. Она была тихой, почти незаметной. Но что-то в её спокойствии тревожило Дэймона. Он привык читать людей но эту же девушку он не мог понять. Её лицо ничего не выражало — ни страха, ни волнения, ни интереса. «Или она сумасшедшая, или ей просто наплевать на подобного рода события», — подумал он.

Внезапно она повернула голову и посмотрела прямо на него. На мгновение их взгляды встретились. Дэймон замер. Её голубые глаза были холодными и чистыми, как ледяное озеро, и в них не было ни капли узнавания или угрозы. Она просто смотрела, а потом так же спокойно отвернулась, будто он был частью пейзажа. Дэймон выдохнул. Он не знал её имени, но почему-то запомнил её лицо.

Экран в воздухе замерцал, и список имён застыл. Вейл обернулась к толпе, и её голос снова разнёсся по залу.

— Первая пара: Алисия Флейм против Дэймона Хейла. Прошу на платформу.

Дэймон вздрогнул, услышав свою фамилию. Он медленно поднялся, чувствуя на себе десятки взглядов — любопытные, насмешливые, безразличные. Он направился к центральному проходу, шагая по красной ковровой дорожке, и увидел, как та самая девушка с красными волосами легко спрыгнула с трибуны, приземлившись на платформу с кошачьей грацией. Она улыбнулась — не ему, а толпе, — и её улыбка была острой, как лезвие.

Вейл перевела взгляд с одного на другого.

— Готовы? — спросила она, и её голос эхом разнёсся по залу.

— Всегда, — усмехнулась Алисия, вставая в боевую стойку. Её ладони уже начали слабо светиться оранжевым.

Дэймон молча кивнул.

— Начинайте.

Словно выстрел, Алисия взмахнула рукой, и из её пальцев вырвался сгусток пламени — не огненный шар, а скорее копьё, спрессованное до ослепительной белизны. Оно летело прямо в грудь Дэймона, оставляя за собой шлейф искр и опаляя воздух. Дэймон едва успел откатиться в сторону — горячая волна прошла в миллиметре от его плеча, и он почувствовал, как жар опалил кожу даже через рубашку.

Но Алисия не дала ему времени на передышку. Она рванула вперёд, сокращая дистанцию с пугающей скоростью. Её движения были текучими и смертоносными, как у хищника. Дэймон попытался выставить защиту, но Алисия уже была рядом — она толкнула его плечом, и он потерял равновесие. С глухим ударом он рухнул на чёрный камень платформы, приложившись спиной так, что из лёгких вышибло воздух. В следующее мгновение её пальцы сомкнулись на его горле.

Она сжала. Жар начал растекаться по его шее, проникая под кожу. Плоть плавилась — медленно, мучительно. Дэймон захрипел, вцепившись пальцами в её запястье, пытаясь разжать стальную хватку, но её руки были словно тиски. Глаза защипало от слёз, по щекам потекли дорожки, но это были не просто слёзы — они шипели, испаряясь от её магии. Она плавила его горло изнутри, прожигая трахею.

— Сдаёшься? — спросила она, и её голос был спокоен. Почти скучен.

Дэймон не мог ответить. Он хрипел, пытаясь сделать хоть один вдох, но воздух обжигал лёгкие. В глазах темнело.

— Бой окончен! — раздался голос Вейл, и Алисия тут же разжала пальцы, отступив на шаг. — Победа Алисии Флейм.

Дэймон схватился за горло, судорожно вдыхая воздух. Кожа была обожжена, голос почти пропал, но он выжил. Он поднялся, шатаясь, и побрёл к трибунам. Никто не смотрел на него. Все уже переключились на следующий бой, обсуждая мастерство Алисии.

Он сел на своё место, прислонившись спиной к холодному камню. Горло саднило, в ушах звенело. Он закрыл глаза.

И расплавил себе мозг.

—

Вспышка боли — и темнота. А потом — свет.

Дэймон открыл глаза. Белый потолок общежития. Солнце пробивается сквозь тонкие шторы, рисуя на стене золотые полосы. За окном чирикают птицы. Где-то за стеной кашлянули — сосед проснулся.

Он сел на кровати. Потрогал горло — целое. Провёл пальцами по шее — ни ожогов, ни шрамов. Только лёгкая дрожь в руках. Только кольцо на пальце — холодное и спокойное.

Дэймон встал. Натянул рубашку. Завязал шнурки. Вышел в коридор.

Он двинулся к Залу Славы, и его шаги были ровными, спокойными. Никакой спешки. Он знал, что произойдёт. Он знал, что будет делать.

Он вошёл в зал, когда трибуны уже были заполнены. Он не смотрел ни на кого — ни на Грея, который ухмылялся где-то в первых рядах, ни на толпу, которая обсуждала предстоящие поединки. Он просто сел на то же место и замер.

— Первая пара: Алисия Флейм против Дэймона Хейла, — голос Вейл разорвал тишину.

—

Он вышел на платформу, и в этот раз его шаги были твёрдыми. Алисия уже стояла напротив — та же насмешливая улыбка, те же руки, сложенные на груди. Она смотрела на него как на муху, которую собиралась прихлопнуть.

— Готовы? — спросила Вейл.

— Да, — ответил Дэймон раньше, чем она успела открыть рот. Алисия нахмурилась, но кивнула.

— Начинайте.

Алисия взмахнула рукой — и огненное копьё вырвалось из её пальцев.

Но Дэймон уже не был там, куда она целила. Он отскочил влево ещё до того, как пламя покинуло её ладонь, — он знал эту атаку. Слишком хорошо знал. Огненное копьё пронзило пустоту, там где он стоял мгновение назад, и врезалось в барьер, рассыпавшись фейерверком искр.

Алисия удивилась. На долю секунды. Этого было достаточно.

Дэймон не дал ей сократить дистанцию. Он выбросил руки вперёд, и из его ладоней вырвался вихрь — не просто ветер, а огонь, закрученный в спираль. Огненный смерч ударил в неё, и Алисия отшатнулась, выставив перед собой огненный щит. Пламя ударило в пламя, и зал озарился ослепительной вспышкой.

Но она была быстрее. Она рванула вперёд, и её кулак, окутанный огнём, врезался в его защиту, пробивая её насквозь. Дэймон пошатнулся, и Алисия снова повалила его на пол, вцепившись в горло с той же смертельной хваткой.

Жар. Боль. Плоть плавилась.

Он сосредоточился. В его сознании мана закрутилась, как водоворот. Он сжал челюсти, и во рту, за щекой, начала формироваться игла — тонкая, острая, из сжатой воды, с вращением, которое делало её смертоносной. Он смотрел в глаза Алисии, и они были полны превосходства. Она не ждала угрозы. Она ждала, когда он сдастся.

— Ты — никто, — прошептала она, сжимая горло сильнее.

Дэймон улыбнулся.

И выплюнул иглу.

Она пронзила воздух со свистом — тонкая, вращающаяся, почти невидимая в золотом свете сфер. Алисия не успела среагировать. Она даже не поняла, что произошло, пока ледяная боль не пронзила её глаз.

Короткий крик. Отчаянный, сдавленный. Она откинула голову назад, отпустив горло Дэймона, и схватилась за лицо. Сквозь пальцы хлынула кровь — тёмная, густая, стекающая по щеке, по подбородку, на чёрный камень платформы.

Алисия упала на колени. Её крик затих, превратившись в хрип. Она дышала тяжело, судорожно, пытаясь прижать руку к лицу, но кровь всё равно текла, заливая её пальцы, рукав, платформу. Между её пальцами зияла пустота — чёрная дыра на месте глаза, из которой сочилась алая жидкость.

Дэймон поднялся на ноги. Он стоял над ней, тяжело дыша, с окровавленным горлом. На его лице не было триумфа.

Дэймон открыл рот, чтобы произнести слова. Он видел её боль, видел, как кровь хлещет сквозь пальцы, заливая платформу.

— Сдавайся, — начал он, но голос прервался, когда он увидел, как её пальцы дрогнули.

Алисия опустила руку от лица. Кровь заливала её щёку, стекала по подбородку, но в единственном оставшемся глазу полыхала ярость такой силы, что Дэймон почувствовал, как воздух вокруг начал нагреваться. Её лицо исказилось в гримасе, которую он никогда не забудет — смесь боли, унижения и первобытной ненависти, которая не знала границ.

— Ты... — прошипела она, и голос её дрожал от ярости. — Ты... никчёмный... червь!

Алисия вскинула руки, и из её пальцев вырвались не одно, а сразу шесть огненных копий. Они вились в воздухе, как змеи, ища цель, окружая Дэймона со всех сторон. Каждое копьё было спрессовано до ослепительной белизны, и жар от них опалял кожу даже на расстоянии. Они висели в воздухе мгновение, а потом устремились к нему со всех направлений — спереди, сзади, с боков, одновременно.

Дэймон понял: он не успеет увернуться обычным способом.

Но он знал то, чего не знала она.

Он выдохнул, и в тот же миг ветер взорвался вокруг его ног. Воздух закрутился в плотный вихрь, который подхватил его тело, ускоряя движения до предела человеческих возможностей. Дэймон рванул вперёд, и мир вокруг него превратился в размытое пятно. Он чувствовал, как ветер режет кожу, как воздух обжигает лёгкие, но он двигался быстрее, чем когда-либо.

Он нырнул под первым копьём, чувствуя, как жар опаляет волосы на затылке. Второе прошло в миллиметре от его плеча, прожгло рубашку и оставило на коже алую полосу ожога. Третье он едва успел отбить, выставив перед собой слабый щит из воздуха — копьё ударило в него, разлетевшись искрами, но сила удара отбросила Дэймона в сторону, и он кубарем покатился по платформе.

Но он был жив.

Он вскочил на ноги, чувствуя, как пульсирует ожог на плече, как саднит обожжённое горло. Но он был жив. И он видел её лицо — искажённое, бешеное, потерявшее всякое подобие контроля. Она была ранена так сильно, как никогда в жизни. Ей всегда было легко. Всегда просто. Ей никогда не приходилось бороться по-настоящему.

Алисия зарычала, и из её рук вырвались новые копья. Одно за другим, быстрее, яростнее. Она не давала ему передышки, заставляя его уклоняться снова и снова.

Дэймон уворачивался, но каждое копьё оставляло свой след. Одно прошло по его боку, прожгло рубашку и оставило болезненный ожог. Другое задело ногу, и он почувствовал, как мышцы сводит судорогой. Третье ударило в барьер позади него, и пламя взметнулось вверх, обдав его спину жаром.

Он еле успевал.

Но в какой-то момент он понял — он устал уклоняться.

Дэймон сжал кулак, и в его ладони начала формироваться та же огненная энергия, что и у неё. Он чувствовал, как мана течёт по его жилам, как огонь пляшет на кончиках пальцев, послушный его воле. Но он знал, что его огонь слабее. Он знал, что в прямом столкновении он проиграет.

Поэтому он добавил ветер.

Он закрутил огонь в спираль, сжимая его ветром, уплотняя, разгоняя до немыслимой скорости. Атака, которая должна была быть слабее, стала острее, быстрее, смертоноснее. Огненный снаряд засвистел в воздухе, вращаясь, и в его центре уже не было просто пламени — там бушевал ураган, способный пробить любую защиту.

Алисия успела выставить блок. Огненный щит встал перед ней, плотный, как стена, и она ухмыльнулась, думая, что защитилась. Но когда атака Дэймона ударила в щит, произошло нечто иное.

Вихрь пробил её защиту насквозь. Огонь Дэймона, усиленный ветром, пронзил огненную стену, как раскалённая игла пронзает бумагу. Алисия закричала — в этот раз не от унижения, а от чистой, первобытной боли.

Атака оторвала ей руку.

Левая рука Алисии отделилась от тела в ослепительной вспышке, и кровь хлынула фонтаном, заливая чёрный камень платформы алым. Она пошатнулась, её глаза расширились от шока, и она рухнула на колени, затем на бок, не в силах даже закричать снова. Её тело сотрясала дрожь, сознание угасало в пульсирующей волне боли.

— Бой окончен! — голос Вейл разнёсся по залу, прорезая тишину, которая воцарилась на трибунах. — Победа Дэймона Хейла!

На несколько секунд в зале воцарилась абсолютная тишина. Никто не верил в то, что только что увидел. Этот никто, этот безродный парень с пустым взглядом только что победил одну из сильнейших абитуриенток.

Вейл шагнула вперёд, и её голос снова зазвучал над залом:

— Дэймон Хейл зачислен в элитный класс. Алисия Флейм... — она сделала паузу, взглянув на тело девушки, которое уже начало терять сознание от боли, — Алисия Флейм также будет зачислена в элитный класс, как только её восстановят.

Она щёлкнула пальцами, и на платформу выбежали медики в белых мантиях. Их руки засветились тёплой магией, и они склонились над Алисией, останавливая кровь, возвращая её сознание к реальности.

Дэймон стоял неподвижно. Его тело дрожало от напряжения, от боли, от адреналина. Ожоги пульсировали на коже, горло саднило, и он чувствовал, как кровь стекает по его лицу от рассечённой брови. Но он стоял. Он выстоял.

Медики подошли и к нему, накрыв его руки тёплым светом. Боль начала уходить.

И впервые за долгое время Дэймон позволил себе выдохнуть.

Глава 3

Дэймон стоял на платформе, чувствуя, как тепло целительской магии растекается по его телу, стягивая кожу на обожжённом горле, заживляя ожог на плече и саднящую рану на боку. Медики в белых мантиях двигались вокруг него с профессиональной бесстрастностью, их пальцы светились мягким зелёным светом, и боль уходила, оставляя после себя лишь лёгкое онемение и усталость. Он смотрел, как они подхватили Алисию — её тело безвольно висело на их руках, а на месте левой руки всё ещё сочилась кровь, хотя поток уже остановили — и быстро понесли её с платформы, в сторону медицинского крыла.

В зале было тихо. Только тихий гул голосов — шёпот, который пробегал по трибунам, как ветер по траве. Люди переглядывались, указывали на него пальцами, но Дэймон не смотрел в их сторону.

Эрика Вейл, старший экзаменатор, стояла у края платформы и смотрела на него. Её ярко-зелёные глаза были прищурены, и на её лице застыло странное выражение — смесь удивления и любопытства. Она что-то хотела сказать, но Дэймон уже развернулся и направился к выходу.

— Хейл, — окликнула она, и её голос прозвучал резко, как хлопок кнута. — В элитный класс. Тебя ждут завтра утром. Не опаздывай.

Дэймон остановился на мгновение, но не обернулся. Он просто кивнул, коротко, почти незаметно, и продолжил идти. Тяжёлые дубовые двери Зала Славы закрылись за ним с глухим стуком, отрезая шум голосов, и он остался один в пустом коридоре.

Здесь было тихо. Только его шаги гулко разносились по каменному полу, отражаясь от высоких стен, украшенных витражами и мраморными колоннами. Солнце пробивалось сквозь цветные стёкла, рисуя на полу синие, красные и зелёные пятна. Дэймон шёл медленно, чувствуя, как адреналин покидает его тело, оставляя после себя пустоту и усталость. Ожоги зажили, но мышцы всё ещё ныли от напряжения, и в висках пульсировала тупая боль.

Он не хотел оставаться на арене. Ему не было дела до остальных боёв, до того, кто станет элитой, а кто — неудачником.

Он свернул в боковой коридор, и запах еды ударил в нос — тёплый, сытный, с нотками жареного мяса и свежего хлеба. Столовая академии находилась на первом этаже, в восточном крыле, и сейчас, в разгар экзаменов, здесь было почти пусто. Только несколько преподавателей сидели за дальними столиками, обсуждая что-то вполголоса, и пара слуг протирала столы.

Дэймон взял поднос и прошёл вдоль раздачи. Мясо с овощами, густой суп с зеленью, кусок тёплого хлеба с маслом и кружка травяного чая — он ел это каждый день, и каждый день вкус был одинаковым. Он сел за свободный столик у окна, где солнечный свет мягко касался столешницы, и начал есть.

Куски мяса были сочными, суп — горячим, хлеб — свежим. Но Дэймон почти не чувствовал вкуса.Он думал об Алисии. О том, как её лицо исказилось от боли, когда он выплюнул иглу в её глаз. О том, как она упала на колени, и кровь хлынула из пустой глазницы. О том, как она закричала — и этот крик всё ещё звучал у него в ушах, даже когда боль уже ушла.

Он доел суп и допил чай. Еда осела в желудке тяжёлым комком, но он заставил себя проглотить последний кусок хлеба. Затем он встал, поставил поднос на стойку для грязной посуды и вышел из столовой.

Солнце начало клониться к закату, окрашивая коридоры академии в тёплые оранжевые тона. Дэймон не спеша побрёл обратно в общежитие, размышляя о том, что будет дальше. Элитный класс. Это меняло всё. Или ничего не меняло. Но теперь у него будет доступ к лучшим учителям, к закрытым архивам, к магии, которую обычным студентам не показывают. Это был шанс.

Он поднялся по лестнице на второй этаж общежития и остановился у своей двери. Из-за соседней доносился голос — кто-то разговаривал с кем-то по магическому кристаллу, обсуждая экзамены. Дэймон достал ключ и открыл замок.

В комнате было темно. Солнце уже почти село, и только тусклый розовый свет просачивался сквозь тонкие шторы. Дэймон не стал зажигать свечи. Он снял рубашку — на ней всё ещё оставались следы крови, хотя кожа под ней была уже чистой — и бросил её на спинку стула. Потом сел на край кровати и уставился в стену.

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Тишина. Только сердце билось ровно, устало и размеренно. За окном чирикнула птица, и её голос разнёсся по вечернему воздуху, угасая вдали.

Дэймон открыл глаза только когда за окном стемнело окончательно.

Комната утонула в синих сумерках. Дэймон встал, зажёг одну свечу — не хотел яркого света, хотел темноты, в которой легче думать. Он подошёл к маленькому столу у окна, где лежала его записная книжка — потрёпанная, исписанная убористым почерком за два года тренировок. Открыл на чистой странице.

Сегодня он впервые сделал то, чего не делал никогда раньше. Огонь, сжатый ветром. Не два отдельных потока маны, а один, слитый воедино — и этот сплав пробил защиту, которую его слабый огонь пробить не мог.

Он должен был понять, как это работало. Потому что если он поймёт — он сможет повторить. А если сможет повторить осознанно, а не в отчаянии посреди боя — он станет по-настоящему сильнее.

Он вспоминая ощущение — как пламя закручивалось в спираль, как ветер сжимал его, не давая рассеяться, разгонял до предела. Это было похоже на то, как кузнец бьёт молотом по раскалённому металлу, снова и снова, пока сталь не станет твёрже.

Он решил, что попробует завтра. На полигоне, где никого не будет.

---

Утро выдалось холодным. Дэймон пришёл на тренировочный полигон академии ещё до рассвета — пустой каменный двор, окружённый высокими стенами, испещрёнными старыми ожогами и трещинами от чужих заклинаний. Здесь тренировались элитные студенты, и камень помнил тысячи атак.

Он встал в центре, закрыл глаза, нашёл ядро в животе — тёплое, пульсирующее, привычное. Мана потекла по телу легко, как всегда. Он направил часть её в правую руку, и на ладони вспыхнул маленький огонёк — слабый, дрожащий, размером с пламя свечи.

Слабый. Как и всегда.

Он сосредоточился и добавил ветер — тонкую нить, которая закрутилась вокруг огня. Сначала ничего не происходило. Пламя просто колыхалось, как от сквозняка. Дэймон нахмурился и попробовал сильнее сжать поток воздуха вокруг огонька.

Огонь дёрнулся и погас.

Он выдохнул сквозь зубы. В бою с Алисией это получилось само — на инстинкте, когда выбора не было. Но здесь, в спокойствии, повторить оказалось куда сложнее.

Он попробовал снова. И снова.

К пятой попытке огонёк начал дрожать не от слабости, а от давления — ветер сжимал его, но недостаточно ровно, и пламя вырывалось в стороны неровными языками, обжигая пальцы. Дэймон зашипел, стряхнул руку.

Он сел на землю, чтобы отдышаться. Мана — не проблема, её у него было достаточно после стольких лет тренировок. Проблема была в контроле: два разных потока, два разных ощущения энергии внутри тела, которые нужно было вести одновременно, синхронно, не давая ни одному вырваться из-под власти.

«Это как удерживать в каждой руке разную мелодию, — подумал он. — Одна рука ведёт быстрый ритм, другая — медленный. И обе должны звучать вместе».

Он вспомнил один трюк, которому научился ещё три года назад, работая над двумя элементами по отдельности: разделить сознание. Не думать об огне и ветре как о едином действии, а вести их раздельными частями разума — будто одна половина головы держит пламя, другая — воздух, и лишь в момент соединения они встречаются.

Он попробовал.

Закрыл глаза. Представил себе две реки, текущие параллельно, не смешиваясь до самого конца. Огонь — тёплый, живой, беспокойный. Ветер — холодный, стремительный, безжалостный. Он повёл их отдельно, каждый своим руслом, и только у самого выхода из ладони позволил им столкнуться.

На этот раз пламя не погасло.

Оно сжалось — маленький огненный шарик, туго стянутый воздухом, начал вращаться, набирая скорость. Дэймон чувствовал, как жар концентрируется, становится плотнее, острее. Не большой огонь, но плотный. Смертоносный в своей компактности.

Он открыл глаза и увидел маленькую вращающуюся сферу пламени, зажатую в кольце ветра, парящую над его ладонью.

— Получилось, — прошептал он.

Он направил шарик в каменную стену полигона. Тот с гулким хлопком врезался в камень — и оставил в старой стене, повидавшей тысячи ударов элитных магов, аккуратную выжженную дыру глубиной в палец.

Дэймон уставился на неё. Его слабый, посредственный огонь никогда не пробивал камень так глубоко. Никогда.

Он сжал кулак. Сердце колотилось не от усталости — от азарта.

«Вот оно, — подумал он. — Не сила одного элемента. Сила их соединения».

Он снова закрыл глаза, снова нашёл ману, снова повёл два потока раздельными руслами разума. На этот раз получилось быстрее. На третий раз — почти без усилий.

Он тренировался так снова и снова, пока руки не начали дрожать от истощения маны, пока пот не выступил на лбу, несмотря на утренний холод. Он считал попытки, запоминал, сколько времени уходит на формирование сферы, как менялась плотность вращения в зависимости от того, сколько ветра он добавлял.

К концу тренировки он мог создать сферу за три вдоха вместо десяти.

Это было только начало. Он знал: чтобы довести технику до автоматизма, до того состояния, когда тело выполняет её без участия разума — как это было в бою с Алисией, на грани смерти, — понадобятся месяцы. Может, годы.

Но у него было то, чего не было ни у кого другого в этой академии.

У него было время. Столько, сколько потребуется.

Дэймон встал, отряхнул пыль с колен и посмотрел на выжженную дыру в стене — маленький след того, кем он собирался стать.

Затем повернулся и пошёл прочь с полигона, навстречу своему первому дню в элитном классе.

Глава 4

После тренировки Дэймон направился на утренние занятия. Тело приятно ныло от нагрузки, а в груди пульсировало чувство удовлетворения — он наконец-то начал понимать, как работает слияние стихий. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони и поправил рубашку, которая промокла насквозь, но переодеваться уже не было времени.

Коридоры академии наполнились утренним гулом. Студенты спешили на занятия, их голоса эхом разносились под высокими сводами, смешиваясь с цокотом каблуков по мраморному полу. Где-то вдали хлопнула дверь, кто-то громко рассмеялся. Дэймон прошёл мимо витража, изображающего битву древних магов, и свернул в крыло, где располагались аудитории элитного класса.

Он толкнул тяжёлую дубовую дверь, и та с тихим скрипом отворилась, впуская его в просторный кабинет. Здесь пахло старыми книгами, воском и едва уловимым запахом магии, которая витала в воздухе, оседая на стенах и мебели. Помещение было светлым — высокие окна пропускали утреннее солнце, и золотистые лучи падали на длинные деревянные парты, расставленные полукругом. На стенах висели старые карты и схемы, испещрённые рунами и символами, которые Дэймон пока не мог прочитать до конца. В центре, перед доской из тёмного полированного камня, стоял массивный стол преподавателя, заваленный свитками и книгами.

В кабинете уже сидело несколько человек. Дэймон окинул помещение быстрым взглядом и сразу узнал знакомые лица.

Алисия сидела в первом ряду, у самого окна. Она полностью вылечилась — магия целителей творила чудеса. На месте оторванной руки теперь была новая, безупречная, с гладкой кожей, унизанными тонкими серебряными кольцами. Она нервно постукивала ногтем по парте, и в этом движении чувствовалось раздражение. Её огненно-красные волосы были распущены и струились по плечам, спадая на спину, словно огненный водопад. На ней была тёмно-синяя туника с высоким воротником и чёрные облегающие штаны из мягкой кожи, которые подчёркивали её стройные ноги. Она выглядела так, будто только что вышла из боя, — напряжённая, готовая к атаке.

Рядом с ней, на соседнем месте, сидел Грей. Его светлые волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и холодные серые глаза. Он лениво перелистывал какую-то книгу. Грей был одет в дорогой чёрный костюм, сшитый по фигуре, с серебряными пуговицами и вышитым гербом его рода на груди. Его пальцы, унизанные массивными перстнями, сжимали корешок книги с такой силой, что побелели костяшки.

А в дальнем углу, у самого окна, сидела та самая девушка с белыми волосами. Она читала книгу — тонкую, в потёртом переплёте, — и казалось, её совершенно не интересовало происходящее вокруг. Её лицо было спокойным, почти безмятежным, и только в бледно-голубых глазах иногда мелькала искорка внимания. Сегодня на ней была простая белая рубашка с длинными рукавами, заправленная в свободные серые штаны, и тот же кожаный жилет с множеством кармашков. На шее висела тонкая цепочка с голубой каплей, которая тускло поблёскивала в солнечном свете. Она не подняла головы, когда Дэймон вошёл, и продолжала читать, словно он был частью интерьера.

Когда Дэймон переступил порог, все взгляды обратились на него. На несколько секунд в кабинете повисла тишина — даже Грей оторвался от книги и уставился на него с ледяной усмешкой. Алисия прищурилась, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на ярость. Дэймон чувствовал на себе их взгляды, но не позволил себе смутиться. Он спокойно прошёл вглубь кабинета, и через пару мгновений остальные студенты потеряли к нему интерес, вернувшись к своим делам. Шёпот возобновился, кто-то зашуршал страницами, кто-то тихо переговаривался с соседом.

Дэймон оглядел свободные места. Их осталось немного — в основном в задних рядах. Но одно привлекло его внимание: оно было рядом с окном, в середине ряда, и оттуда открывался вид на утренний сад академии. Он направился туда, сел на деревянный стул, который слегка скрипнул под его весом, и положил руки на парту. Из окна доносился запах цветущих роз и утренней росы.

Не успел он устроиться поудобнее, как почувствовал чьё-то присутствие. Тень упала на его парту.

Дэймон поднял голову и увидел Алисию. Она стояла прямо перед ним, скрестив руки под грудью, и смотрела на него сверху вниз с таким выражением, будто он был насекомым, случайно заползшим в её дом. Её поза была вызывающей — плечи расправлены, подбородок приподнят. Дэймон невольно заметил, как туника обтягивает её фигуру, подчёркивая изгибы, которых он раньше не замечал. Грудь у неё была довольно внушительной, и ткань туники натягивалась там, где она скрестила руки. Он поймал себя на том, что его взгляд на мгновение задержался на этом месте, но тут же отдёрнул его, надеясь, что никто не заметил. Кажется, пронесло — Алисия была слишком занята своим гневом, чтобы обращать внимание на его мимолётное замешательство.

Она наклонилась вперёд, и её голос прозвучал тихо, но с металлической ноткой:

— Я не знаю, что ты сделал на экзамене. Не знаю, чью помощь ты использовал или что за грязные трюки ты применил. Но не думай, что это повторится. Тебе просто повезло, Дэймон. Просто повезло, что я недооценила тебя.

Её синие глаза полыхали яростью, и в их глубине, казалось, плясали огненные искорки — отражение её атрибута, который бурлил внутри, готовый вырваться наружу. Её голос дрожал от сдерживаемого гнева, и Дэймон видел, как побелели костяшки её пальцев, когда она сжала руки на груди сильнее.

Он посмотрел на неё, и на его губах появилась лёгкая, почти незаметная усмешка. Он чувствовал усталость после утренней тренировки, но внутри нарастало странное спокойствие.

— Как скажешь, — ответил он тихо, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка, которую он не стал скрывать.

Алисия нахмурилась. Её брови сошлись у переносицы, а в глазах сверкнули настоящие искры — маленькие оранжевые вспышки, которые мгновенно погасли. Она явно не ожидала такого спокойного ответа. Она хотела увидеть, растерянность. Вместо этого он сидел расслабленно, с лёгкой улыбкой, словно её слова были пустым звуком. Это разозлило её ещё больше.

Она открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но сдержалась. Её губы сжались в тонкую линию, а ноздри раздулись от гнева. Она резко развернулась и направилась обратно к своему месту, не оглядываясь. Её шаги были тяжёлыми, почти топочущими — она явно не привыкла, чтобы её слова встречали с таким равнодушием.

Дэймон проводил её взглядом.

За этим разговором наблюдала девушка с белыми волосами. Она подняла голову от книги, и её бледно-голубые глаза с любопытством скользнули по лицу Дэймона, затем по удаляющейся фигуре Алисии. Её лицо осталось бесстрастным, но в углах губ мелькнуло что-то, похожее на лёгкую заинтересованность. Она смотрела на Дэймона чуть дольше, чем следовало, изучая его, словно пытаясь прочитать что-то, что было скрыто от других.

Дэймон встретился с ней взглядом на мгновение. Её глаза были холодными и чистыми, как ледяное озеро в горах, и в них не было ни угрозы, ни насмешки — только любопытство. Она медленно отвела взгляд и снова уткнулась в книгу, но Дэймон чувствовал, что она продолжает наблюдать за ним краем глаза. Что-то в ней было странное, неуловимое — она не вписывалась в эту картину, как пазл, который пытались вставить не в то место.

— Чем будешь заниматься? — раздался голос рядом.

Дэймон повернул голову. Слева от него, через одно пустое место, сидел парень с тёмными волосами и веснушчатым лицом. Он улыбнулся Дэймону, обнажив ровные белые зубы, и кивнул на книгу, которую держал в руках.

— Тренируешься? — спросил он, кивая на потную рубашку Дэймона. — С утра уже? Ты или сумасшедший, или очень целеустремлённый.

Дэймон усмехнулся. Парень казался дружелюбным, и в его глазах не было того презрения, которое он видел у Грея или Алисии.

— Ларс, — парень протянул руку, и Дэймон пожал её. Ладонь у него была тёплой и сухой, рукопожатие — крепким. — Я тоже в элитный класс попал. На удивление. Думал, что меня в обычный отправят. Повезло.

— Повезло, — повторил Дэймон, и в его голосе прозвучала лёгкая ирония.

Ларс хотел что-то ответить, но в этот момент дверь кабинета снова открылась, и в аудиторию вошёл преподаватель.

Это был мужчина лет тридцати пяти, высокий и широкоплечий, с мощной фигурой, которая чувствовалась даже под строгой тёмной мантией. У него были чёрные волосы, коротко стриженные, и тёмные глаза, которые смотрели на класс с холодной оценивающей внимательностью. Его лицо было грубоватым, с острыми скулами и тяжёлой челюстью, но главное, что привлекло внимание Дэймона, — это шрам. Тонкая, но глубокая линия начиналась от уголка губ и тянулась к правой скуле, пересекая щёку. Шрам не портил его — наоборот, придавал ему что-то брутальное, опасное. Он выглядел как человек, который видел битвы, участвовал в них и выживал. Его плечи были расправлены, движения — точными и экономными, без лишней суеты.

Он подошёл к столу, положил на него стопку свитков и окинул аудиторию взглядом. Тишина воцарилась мгновенно — даже Грей перестал листать книгу и выпрямился на стуле.

— Итак, — произнёс он, и его голос был низким, с хрипотцой, как у человека, который привык отдавать приказы и не терпеть возражений. — Меня зовут Артур Вэнс. Я ваш наставник по боевой магии на ближайший год. Садитесь по местам.

Он сделал паузу, и его тёмные глаза прошлись по рядам, отмечая каждого ученика. Когда его взгляд упал на Дэймона, тот почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вэнс смотрел на него дольше, чем на других, и в его взгляде читалось что-то, что Дэймон не мог расшифровать.

— Места остались только возле вас, — сказал Вэнс, и его голос прозвучал сухо.

Дэймон оглянулся. Действительно, свободные места остались только по бокам от него. Алисия, стиснув зубы, направилась к одному из них и села с такой силой, что деревянный стул жалобно скрипнул. Её лицо выражало крайнюю степень недовольства, и она демонстративно отвернулась к окну, скрестив руки на груди.

Девушка с белыми волосами поднялась со своего места в углу и медленно, без лишней спешки, прошла к другому свободному стулу — прямо по правую руку от Дэймона. Она села, положила перед собой книгу, которую читала, и на мгновение повернула голову, встретившись с ним взглядом. Её бледно-голубые глаза были спокойными, почти безразличными, но Дэймон заметил, что она снова изучает его — быстро, профессионально, словно оценивая.

— Лера, — тихо представилась она. Её голос был мягким, как шёпот ветра в листве, и в нём не было ни враждебности, ни дружелюбия — только спокойная констатация факта.

— Дэймон, — ответил он.

Она кивнула, и отвернулась к доске, где Вэнс уже начал чертить какую-то схему.

Дэймон перевёл взгляд на учителя. Вэнс поднял руку, и в его ладони вспыхнул сгусток тёмной энергии, который затанцевал между пальцами, как живой. Шрам на его лице словно бы потемнел, когда он улыбнулся — криво, одними уголками губ.

— Добро пожаловать в элитный класс, — сказал он. — Сегодня вы узнаете, почему одни выживают, а другие становятся лишь частью статистики. Будьте готовы к тому, что вы — не лучшие. Вы — просто те, кто может стать лучшими. Если не сломаетесь.

Он хлопнул в ладоши, и энергия в его руке взорвалась искрами, разлетевшись по кабинету. Студенты вздрогнули, кто-то тихо охнул. Дэймон остался неподвижен. Он только сжал пальцы в кулак под партой, чувствуя, как кольцо на безымянном пальце привычно холодит кожу.

Вэнс начал лекцию, и его голос заполнил пространство, как звук боевого рога. Дэймон слушал внимательно, запоминая каждое слово. Ему нужно было учиться.

Артур Вэнс стоял у доски, и его низкий голос с хрипотцой разносился по кабинету, заполняя каждый уголок. Он говорил о классификации магических атрибутов, о том, как огонь питается эмоциями, вода — течением времени, земля — терпением, а воздух — свободой. Он объяснял, что у каждого элемента есть своя слабость. Он рассказывал о том, как маги элитного уровня могут подавлять атрибут противника, используя против него его же стихию, и как важно чувствовать ману не только внутри себя, но и в окружающем пространстве.

Всё это Дэймон уже знал. Он читал об этом в книгах, которые воровал из библиотек, и в свитках, которые покупал на чёрном рынке за последние два года. Он знал это наизусть, до последней запятой, до каждого примера, который Вэнс приводил с доски. Сначала он пытался слушать внимательно, надеясь услышать что-то новое, но чем дольше говорил Вэнс, тем яснее становилось: это была база. Азы, которые каждый элитный студент должен был знать ещё до поступления. Дэймон почувствовал, как его внимание начинает рассеиваться, как слова учителя превращаются в монотонный гул, похожий на шум дождя за окном.

Его взгляд скользнул в сторону. За высоким окном раскинулся утренний сад академии — зелёные газоны, аккуратные дорожки, усыпанные гравием, и старые дубы, чьи ветви тянулись к небу, словно руки молящихся. Солнце поднялось выше, и его лучи проникали сквозь листву, рисуя на траве танцующие золотые пятна. Где-то вдалеке, за садом, виднелись крыши города — серые, черепичные, с дымками, поднимающимися из труб. Дэймон смотрел на это, но не видел. Его мысли были далеко — он перебирал в голове утреннюю тренировку.

Его веки потяжелели. Он не спал эту ночь — слишком много мыслей крутилось в голове после экзамена. Усталость накатывала волнами, мягкими и тягучими, как тёплое течение. Он моргнул, пытаясь прогнать сонливость, но веки снова опустились, и он позволил себе на мгновение закрыть глаза, слушая лишь тихий шум ветра за окном и ровный голос Вэнса, который звучал где-то на заднем плане.

Он почти задремал, когда голос Алисии резко разорвал тишину.

— Простите, профессор, — сказала она, и в её голосе звучала едва скрываемая скука. — Но мы всё это знаем. Атрибуты, слабости, подавление. Это изучают в подготовительных школах. Мы здесь не для того, чтобы слушать то, что уже выучили пять лет назад.

Дэймон открыл глаза и медленно повернул голову. Алисия сидела прямо, с вызывающе поднятым подбородком, и смотрела на Вэнса с вызовом. Её огненно-красные волосы, струящиеся по плечам, казались ярче в утреннем свете. Она скрестила руки под грудью, отчего ткань тёмно-синей туники натянулась, подчёркивая её изгибы. Её губы были сжаты в тонкую линию, а в глазах плясали оранжевые искры — признак того, что её атрибут начинал реагировать на раздражение.

— Я тоже так считаю, — добавил Грей с другого конца ряда, и его голос прозвучал лениво, почти с пренебрежением. Он откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, и в его серых глазах читалась самоуверенность. — Мы пришли учиться чему-то новому, а не повторять пройденное. У нас у всех есть базовое образование. Если бы его не было, нас бы не было в этом классе.

Вэнс остановился. Он медленно повернулся к Алисии и Грею, и его тёмные глаза сузились. Шрам на его щеке казался темнее в тени, падающей от высокой фигуры. Он молчал несколько секунд, и в этой тишине чувствовалось напряжение, как перед грозой. Затем его губы дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке — не доброй, а скорее предвкушающей.

— Вы так думаете? — спросил он, и его голос звучал тихо, но в нём слышалась сталь. — Хорошо. Тогда, может быть, вы ответите на несколько вопросов?

Он перевёл взгляд на Алисию, и та выпрямилась, готовая к вызову.

— Какой атрибут легче всего подавить с помощью воды, если противник использует огонь в чистом виде, но его мана уже трансформирована в пар? — спросил Вэнс, и его вопрос повис в воздухе, как лезвие.

Алисия открыла рот, но слова застряли у неё в горле. Её брови нахмурились, и она на мгновение замерла, перебирая в голове варианты. Дэймон видел, как её пальцы дрогнули, как она слегка прикусила губу, пытаясь вспомнить ответ. Но ничего не приходило. Она молчала.

— Пар — это не просто вода, — продолжил Вэнс, не дожидаясь ответа. — Это состояние, которое требует иного подхода. Если вы не знаете этого, значит, вы не знаете основ. Он перевёл взгляд на Грея, и тот слегка побледнел. — Второй вопрос для вас: как можно использовать атрибут земли, чтобы ослабить воздушную атаку, если ветер уже закручен в смерч?

Грей сглотнул. Его пальцы сжали корешок книги, побелевшие костяшки выдавали напряжение. Он молчал, глядя на учителя с выражением, в котором смешались злость и растерянность.

— Земля притягивает воздух? — неуверенно предположил он, и его голос прозвучал почти жалко.

Вэнс покачал головой, и в его глазах мелькнула усмешка.

— Неправильно, — сказал он сухо, и его голос прозвучал как приговор. — Земля не притягивает воздух. Она создаёт препятствие, которое меняет направление потока. Но для этого нужно знать структуру заклинания, а не просто его название.

Он сделал паузу, и его тёмные глаза обвели кабинет, останавливаясь на каждом лице.

— Кто ещё хочет сказать, что он всё знает?

В кабинете воцарилась тишина. Алисия опустила глаза, и её щёки покрылись лёгким румянцем — не от смущения, а от гнева. Она сжала кулаки под партой, и Дэймон заметил, как её пальцы слегка дрожат. Грей отвернулся к окну, делая вид, что его интересует вид на сад.

Дэймон повернул голову в сторону, туда, где сидела Лера. Её белые волосы, словно серебряный водопад, струились по плечам, и в солнечном свете они казались почти прозрачными. Но его взгляд скользнул дальше — на двух девушек, которые сидели через несколько рядов от него. Он не заметил их раньше, но теперь, когда он обратил на них внимание, они привлекли его взгляд.

Первая девушка сидела у самого окна, и солнечный свет падал на её лицо, делая кожу почти фарфоровой. У неё были длинные волнистые волосы цвета бирюзового аквамарина, которые спадали на плечи и спину, мягко обрамляя её лицо. Аккуратная чёлка касалась бровей, а в волосах блестели мелкие украшения — крошечные серебряные звёздочки, которые переливались при каждом её движении. Её глаза были зелёными, выразительными, с тёплым оттенком, напоминающим лесной мох, и в них читалась лёгкая усталость от лекции. Губы мягкого розового цвета были слегка приоткрыты, будто она собиралась что-то сказать. На её ушах висели небольшие серёжки с подвесками — тонкие серебряные цепочки с крошечными изумрудами на концах, которые покачивались в такт её дыханию. Она была одета в простую, но элегантную светлую блузу с широкими рукавами, которая струилась, как вода, и тёмные брюки, плотно облегающие стройные ноги.

Вторая девушка сидела рядом с ней, и она казалась полной противоположностью. Её волосы были пышными, длинными, слегка волнистыми, цвета идеального серебра или белоснежного снега, и они струились по плечам, обрамляя её лицо словно нимб. Её кожа была ещё бледнее, чем у первой, почти прозрачной, с едва заметным голубоватым оттенком, который выдавал в ней нечеловеческое происхождение. Но самое примечательное — это её глаза. Они были ярко-изумрудными, с заметным красным или розовым макияжем вокруг век, который придавал её взгляду томность и загадочность. Её губы были нежного, слегка бледного розового оттенка, и она слегка покусывала нижнюю губу, задумавшись.

Дэймон заметил её уши — слегка заострённые кончики, которые выдавали эльфийскую расу. Но они были не слишком выразительными, не такими длинными и острыми, как у чистокровных эльфов, которых он видел на картинках в книгах. «Полукровка», — подумал он. — «У неё есть эльфийская кровь, но не чистая. Возможно, один из родителей был человеком».

Её шею и зону декольте украшало массивное, изысканное украшение — чокер и колье из светлого металла, усыпанного мелкими камнями. В центре сверкали крупные вставки изумрудного цвета, а внизу свисала подвеска, которая касалась верхней части её груди. Её серьги были длинными, изящными, из того же металла, с зелёными камнями, идеально гармонирующими с колье. Она была облачена в роскошное струящееся платье цвета шампань, которое сильно блестело на свету, создавая ощущение дорогого шёлка или атласа. Платье имело глубокое V-образное декольте, которое подчёркивало её грудь, и Дэймон невольно заметил, что ткань плотно облегала её фигуру, обрисовывая каждый изгиб. Талия была подчёркнута широким поясом того же оттенка с массивной металлической пряжкой и крупным зелёным камнем по центру.

Первая девушка — бирюзововолосая — покачала головой, и её волосы мягко колыхнулись, как морская гладь. Она наклонилась к своей сереброволосой соседке и что-то тихо прошептала, и Дэймон заметил, как её губы изогнулись в лёгкой усмешке. Вторая, та, что была похожа на полуэльфийку, кивнула, и её изумрудные глаза сверкнули в солнечном свете. Она слегка приподняла подбородок, и в этом движении чувствовалась уверенность, которая контрастировала с её хрупкой внешностью.

Они обе выглядели так, будто лекция была для них пустым звуком, и их позы выдавали скуку: бирюзововолосая слегка откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, а её соседка нервно перебирала пальцами край своего пояса, словно считая минуты до конца занятия.

Вэнс заметил их поведение. Его тёмные глаза остановились на них, и он слегка наклонил голову, разглядывая их с лёгкой усмешкой, которая тронула уголки его губ.

— А вы, леди, — сказал он, и его голос прозвучал мягче, но с той же стальной ноткой. — Вы тоже думаете, что всё знаете?

Девушки замерли. Бирюзововолосая медленно повернула голову к учителю, и в её зелёных глазах мелькнуло удивление. Её пальцы на мгновение замерли на груди, и она слегка прикусила губу, но быстро взяла себя в руки. Полуэльфийка напротив, выглядела более уверенной, но Дэймон заметил, как её пальцы дрогнули, когда она перестала теребить пояс. Она выпрямилась, и платье мягко колыхнулось, открывая вид на её стройную шею, украшенную изумрудным колье. Она слегка приподняла бровь, глядя на Вэнса с вызовом, но в её взгляде промелькнула тень сомнения.

— Может быть, вы сможете ответить на тот же вопрос, что и ваши коллеги? — спросил Вэнс, и его голос прозвучал почти издевательски. — Какой атрибут легче всего подавить с помощью воды, если противник использует огонь в чистом виде, но его мана уже трансформирована в пар?

Девушка с бирюзовыми волосами моргнула. Её губы слегка приоткрылись, и она на мгновение замерла. Дэймон видел, как её зелёные глаза метнулись в сторону, словно она искала ответ в витражах, в книге, которую держала в руках, но не нашла. Она переглянулась со своей соседкой, и полуэльфийка слегка нахмурилась, её бледные брови сошлись у переносицы. Её изумрудные глаза потеряли свою томность, став напряжёнными, и она тоже молчала.

— Или, — продолжил Вэнс, не давая им опомниться, — может быть, вы знаете, как использовать атрибут земли, чтобы ослабить воздушную атаку, если ветер уже закручен в смерч?

Тишина. Полная, абсолютная тишина.

Девушка с бирюзовыми волосами опустила глаза, и её щёки покрылись лёгким румянцем, который выделялся на фоне её бледной кожи. Она слегка поправила челку, отводя взгляд, и её серёжки покачнулись, сверкнув в солнечном свете. Её пальцы сжали край блузы, и Дэймон заметил, как она слегка закусила губу — жест, который выдавал её растерянность.

Полуэльфийка не опустила глаз. Она смотрела на Вэнса с вызовом, но в её изумрудных глазах читалась неуверенность. Её губы сжались в тонкую линию, и она медленно провела пальцем по краю колье, словно ища в этом жесте поддержку. Её грудь слегка поднималась и опускалась под струящейся тканью платья, и Дэймон заметил, как напряглись её плечи. Она выглядела как статуя — красивая, но неподвижная, и в этой неподвижности чувствовалось скрытое напряжение.

Вэнс выдохнул. Он покачал головой, и его лицо приняло выражение лёгкой усталости, словно он ожидал этого.

— Это только первое занятие, — сказал он, и его голос прозвучал спокойно, с ноткой снисходительности. — Дальше вы будете изучать более сложные заклинания. И теория будет сложнее, поверьте мне. Если вы не знаете основ, вы не сможете понять продвинутые техники. Я не буду повторять то, что вы должны были выучить, но я советую вам открыть свои учебники и прочитать главы о трансформации маны и подавлении атрибутов. Это пригодится вам на следующем занятии.

Он отвернулся к доске. Шрам на его щеке казался глубже в тени, и в его голосе слышалась стальная нотка, которая не оставляла места для возражений.

— А теперь продолжим. Записывайте, это важно.

Дэймон перевёл взгляд на девушек. Бирюзововолосая всё ещё смотрела в стол, и её пальцы нервно перебирали край блузы. Её зелёные глаза были опущены, и в них читалась лёгкая обида. Полуэльфийка напротив, медленно повернула голову и встретилась взглядом с Дэймоном. На мгновение их глаза встретились — её изумрудные, с красноватым макияжем, его серые, холодные и усталые. В её взгляде мелькнуло что-то, похожее на раздражение, но она быстро отвела глаза и уставилась в книгу, которую так и не открыла.

Дэймон усмехнулся про себя. Он снова повернулся к доске, и его взгляд упал на кольцо, которое привычно холодило его палец.

Глава 5

После лекции, которая тянулась бесконечно долго, Дэймон с облегчением выдохнул, когда Вэнс наконец захлопнул свою книгу и объявил что лекция окончена. Его спина затекла от долгого сидения за партой, а глаза устали от попыток не закрываться. Солнце уже поднялось высоко, и его лучи заливали кабинет ярким белым светом.

Ларс тут же подскочил со своего места, словно пружина, и хлопнул Дэймона по плечу с такой силой, что тот чуть не клюнул носом в парту.

— Ну что, пошли есть? А то я умираю с голоду, — сказал Ларс, и его веснушчатое лицо расплылось в широкой улыбке. — Говорят, для элитного класса кормят как королей. Не знаю, как ты, а я готов съесть всё, что не прибито гвоздями.

Дэймон потёр плечо, куда пришёлся удар, и усмехнулся. Ларс был на удивление дружелюбным — такого он не ожидал в этом классе, где каждый второй смотрел на него как на грязь под ногами. Парень излучал какую-то наивную энергию, и Дэймон поймал себя на мысли, что это одновременно раздражает и подкупает.

Они вышли из кабинета и направились по коридору, где уже сновали студенты. Дэймон заметил, как мимо них, задрав нос, прошёл Грей в сопровождении своей свиты. Тот бросил на Дэймона презрительный взгляд, но Дэймон не обратил внимания. Ларс же, наоборот, громко фыркнул, когда они прошли мимо.

— Этот тип, — сказал Ларс, кивая в сторону удаляющейся спины Грея. — У него, наверное, вообще нет друзей. Только те, кому он платит. Я таких уже видел. Улыбаются в лицо, а за спиной нож точат.

— Ты прав, — коротко ответил Дэймон.

Столовая элитного класса располагалась в отдельном крыле, и когда они вошли туда, Дэймон понял, что слова Ларса не были преувеличением. Здесь пахло свежей выпечкой и зеленью. Вместо обычных деревянных столов стояли мраморные, с позолоченными краями, а вместо грубой посуды — тонкий фарфор с золотыми ободками. Над головой висели магические светильники, излучающие тёплый золотистый свет.

Дэймон и Ларс сели за стол у окна. Вид открывался на внутренний сад: зелёные кусты, аккуратные клумбы и фонтан в центре. Вода в фонтане переливалась на солнце, создавая маленькие радуги.

К ним подошёл слуга с подносом, на котором лежали две тарелки. Дэймон увидел нечто, что никогда не пробовал в столовой для простых студентов: кусок тушёного мяса с карамелизированной корочкой, подливу, от которой шёл пар с ароматом трав, и запечённые овощи, политые чем-то, блестящим и явно дорогим. Рядом стоял хлеб — ещё тёплый, с хрустящей корочкой и маслом в маленькой фарфоровой чашечке.

— Ого, — выдохнул Ларс, глядя на тарелку с раскрытым ртом. — Это не еда, это искусство! Я такое только в книжках видел. Или у аристократов, когда они ели рядом со мной.

Он схватил вилку и с такой жадностью отрезал кусок мяса, что Дэймон едва сдержал смех. Ларс отправил мясо в рот, закатил глаза и издал звук, больше похожий на стон блаженства.

— Боже, какая вкуснота! — воскликнул он с набитым ртом. — Как я жил без этого?

— Нормально ты жил, — ответил Дэймон, отрезая кусочек овощей. — Кашей с молоком и хлебом.

— Ну да, — ухмыльнулся Ларс, проглотив кусок и потянувшись за хлебом. — Но теперь я король! Элита, да? Премиальная еда, премиальные учителя.... Мы с тобой теперь почти звёзды!

Он так размашисто махнул рукой с куском хлеба, что чуть не задел проходящую мимо слугу. Дэймон усмехнулся в ответ и отпил немного травяного чая из изящной чашки.

— Ты слишком много думаешь, — произнес Дэймон с лёгкой иронией.

— Ага, ты прав, — согласился Ларс, жуя хлеб. — Кстати, про звезд... Ты видел Алисию? Я, честно говоря, думал, она взорвётся от злости, когда сидела рядом с тобой. Такая красивая девушка, а злая как дракон.

Он наклонился вперёд, подперев щёку рукой, и уставился на Дэймона с искренним любопытством. Солнечный свет падал на его веснушчатое лицо, и Дэймон видел, как Ларс прищурился, улыбаясь своим мыслям.

— Ты вообще видел, какая у неё фигура? — продолжил Ларс, и в его голосе послышалась мечтательность. — И волосы вот эти, рыжие... Я смотрел на неё в лекции и думал: «Блин, она же красивее всех этих эльфиек, которые тут сидят». Ты бы видел, как она сидела рядом с тобой — ну, когда Вэнс сказал сесть по местам. Я думал, она тебя испепелит взглядом!

Дэймон фыркнул в чай, чуть не поперхнувшись.

— Прямо так уж и испепелит? — спросил он, отставляя чашку и утирая губы тыльной стороной ладони.

— Да ты чего? — Ларс захохотал, и его смех был таким искренним, что Дэймон невольно улыбнулся. — Она же на тебя смотрела, как будто ты у неё последний кусок мяса отобрал! А ты сидишь такой спокойный, улыбаешься... Я бы на твоём месте под стол залез.

— Ну, я бы не сказал, что она такая уж страшная, — ответил Дэймон, играя вилкой в тарелке. — Рычит много, но укусить не может.

— Это ты так говоришь, потому что победил её на экзамене! — воскликнул Ларс, и глаза его загорелись. — Слушай, я до сих пор не могу поверить. Ты оторвал ей руку! Я видел это! Все видели. Сидит такой тихий парень — и вдруг БАЦ! — и рука летит в сторону. У меня тогда челюсть отпала.

— Она сама виновата, — пожал плечами Дэймон, откусывая хлеб. — Не надо было лезть на рожон.

— О-о-о, ты такой скромный! — Ларс театрально приложил руку к груди и изобразил восторг. — «Не надо было лезть на рожон»! А сам стоял над ней, весь в крови, как герой древних саг!

Он подался вперёд, опершись локтями о стол, и его голос стал чуть тише, хотя улыбка никуда не делась.

— Слушай, а у тебя есть девушка? — вдруг спросил Ларс, и его глаза снова загорелись любопытством. — Такая крутая, как ты? Или ты всё время на тренировках?

Дэймон усмехнулся, покачав головой.

— Нету — ответил он и откусил ещё хлеба, чтобы не продолжать тему.

— Ну ты даёшь! — хмыкнул Ларс. — А я бы, знаешь, рискнул подойти к Алисии, если бы не боялся, что она мне руку оторвет.

— Ты же видел, я ей руку оторвал, — напомнил Дэймон с усмешкой. — И ничего, ей вернули.

— Хах. — усмехнулся Ларс.

Он снова взялся за вилку и отправил в рот большой кусок овощей. Ему явно нравилось общаться с Дэймоном, и он не стеснялся показывать это.

— Я всё думаю, — сказал Ларс, пережёвывая, — как ты вообще смог её победить? Она же из знатного рода, у неё огонь с детства, наверное. А ты... ну, прости, ты не похож на аристократа. Как ты так быстро научился?

— Много тренировался, — коротко ответил Дэймон.

— Да ну, — не поверил Ларс, но быстро понял что лезет не в свое дело.

— Ладно, ладно, не буду лезть в твои секреты, — отмахнулся он. — Но я запомню: Дэймон Хейл — человек, который отрывает руки красоткам и при этом спокойно ест хлеб с маслом. Ты, наверное, на всех девушек производишь впечатление.

— навряд ли — сухо ответил Дэймон, дожевав.

Они ещё какое-то время сидели за столом, обсуждая преподавателей, странный выбор одежды у элитных студентов и то, как Ларс чуть не подскользнулся на мраморном полу. Их смех иногда прерывался тихим перезвоном чашек и шумом голосов вокруг. Дэймон чувствовал, как напряжение постепенно отпускает его плечи, а в груди появляется что-то странное, давно забытое — лёгкость.

Дэймон поднялся из-за стола, чувствуя, как сытный обед приятно отяжелил тело. Ларс всё ещё жевал, увлечённо рассказывая что-то про местные легенды, но Дэймон уже не слушал. Он попрощался с новым знакомым коротким кивком и направился к выходу, оставляя за спиной шум столовой и звон фарфора.

Коридоры элитного крыла были тише, чем в основной части академии. Здесь пахло дорогим деревом и сухими травами, а на стенах висели не факелы, а магические светильники, излучавшие мягкий голубоватый свет. Дэймон поднялся по широкой винтовой лестнице на третий этаж, где располагались комнаты для студентов. Его шаги гулко разносились по пустому коридору, устланному толстым ковром.

Он остановился у двери с табличкой «Дэймон Хейл» и приложил ладонь к магическому замку. Тот тихо щёлкнул, и дверь отворилась. Дэймон вошёл и замер.

Комната была просторной — гораздо больше, чем его прежняя клетушка в общежитии для простых студентов. Высокий потолок, украшенный лепниной, большие окна от пола до потолка, за которыми открывался вид на сад и крыши города. Стены были обиты тёмно-зелёным бархатом, а пол покрыт паркетом, отполированным до блеска. В центре стояла широкая кровать с балдахином из лёгкой ткани, рядом — массивный письменный стол из тёмного дерева, заваленный чистыми листами и чернильницей, и удобное кресло с высокой спинкой. У дальней стены он заметил дверь в небольшую ванную комнату — с каменной раковиной, медным душем и даже зеркалом в резной раме.

Дэймон провёл рукой по шёлковому покрывалу на кровати. Это было странно — чувствовать под пальцами такую роскошь, такую мягкость.

Он подошёл к окну и остановился, не в силах оторвать взгляд.

Закат разливался над горизонтом, как расплавленное золото, смешанное с нежным розовым сиянием. Солнце уже почти скрылось за дальними горами, но его прощальные лучи всё ещё окрашивали небо в огненные тона, которые постепенно перетекали в глубокий, бархатный фиолетовый у края горизонта. Облака, плывущие по небу, казались огромными крыльями феникса — алые, оранжевые, с золотыми прожилками, которые горели, словно угли в костре. Внизу, в саду, деревья отбрасывали длинные тени, и их листва, освещённая закатным светом, мерцала, как тысячи крошечных изумрудов. Где-то вдалеке, над городскими крышами, поднимались тонкие струйки дыма, и они казались почти чёрными на фоне пылающего неба.

Он стоял так долго, пока небо не стало тёмно-синим, почти чёрным, и на нём не зажглись первые звёзды. Только тогда он отошёл от окна и снял рубашку. Прохладный воздух комнаты коснулся кожи, и Дэймон поёжился, но не стал зажигать камин — ему нравилась эта прохлада, она напоминала ему, что он жив, что он здесь, что день закончился, и он может позволить себе отдых.

Он лёг на кровать, чувствуя, как мягкий матрас принимает его тело, укутывая в тепло. Ткань балдахина слегка колыхалась от сквозняка, и сквозь её полупрозрачную вуаль мерцали звёзды за окном. Дэймон закрыл глаза, вдыхая запах чистого белья — сухого, с едва уловимым ароматом лаванды. Тело ныло после тренировок, но эта боль была приятной. Где-то за стеной тихо играла музыка — кто-то из соседей слушал мелодию, льющуюся, как вода, мягкую и убаюкивающую.

Он подумал об Алисии, живущей на этом же этаже, и усмехнулся про себя. «Слишком часто пересекаемся», — мелькнула мысль, но она не вызвала тревоги. Он привык к её ярости, к её взглядам, к тому, как она сжимала кулаки при его появлении. Она была предсказуема в своей ненависти — и это делало её понятной, почти скучной.

Глаза слипались. Мысли путались, превращаясь в обрывки воспоминаний и планов на завтрашний день. Дэймон перевернулся на бок, подложив руку под голову, и позволил себе провалиться в сон, зная, что утро встретит его новыми вызовами. И тем, что он готов принять их все.

Глава 6

Дэймон открыл глаза.

Белый потолок старой общаги. Серое одеяло. Жёлтый луч солнца на полу. За окном — те же птицы.

Сердце пропустило удар.

Он сел на кровати, и комната поплыла перед глазами. Голова гудела, но не от усталости — от шока. Он умер. Снова. Но как?

Он провёл рукой по лицу.

В памяти — провал. Он помнил, как лёг спать в элитной комнате. Помнил, как закрыл глаза. И всё. Ни боли, ни звука, ни вспышки. Просто — тьма. А потом — утро.

Дэймон сжал челюсть. Его убили. Кто-то проник в комнату, убил его, а он даже не проснулся. Он не почувствовал ни магии, ни движения, ни угрозы.

— Как? — прошептал он в пустоту.

Ответа не было.

Он встал. Натянул рубашку. Завязал шнурки. Выходя из комнаты, он поклялся себе, что сегодня будет внимательнее. Он не позволит этому повториться.

---

Лекция Вэнса была точной копией вчерашней. Те же слова про атрибуты. Та же скука на лицах студентов. Алисия сидела с тем же выражением, Грей листал книгу с той же ленивой усмешкой. Ларс подошёл к нему, хлопнул по плечу и позвал на обед. Дэймон кивнул, но почти не слушал. Он наблюдал. За каждым движением. За каждым взглядом. Он пытался найти убийцу.

Обед прошёл так же, как и в прошлый раз. Ларс шутил, ел с аппетитом, рассказывал про Алисию. Дэймон отвечал односложно, краем глаза сканируя зал. Никто не смотрел на него подозрительно. Никто не следил. Всё было слишком нормально.

---

Вечером он снова стоял у окна в элитной комнате. Закат был таким же красивым. Дэймон смотрел на него, но не видел. Он думал.

— Сегодня я не умру, — сказал он тихо, глядя на своё отражение в стекле. — Я узнаю, кто это сделал.

Он лёг на кровать. Притворился, что спит. Закрыл глаза — но не расслабился.

Он направил ману в органы чувств. Слух обострился до предела — он слышал, как скрипели половицы в коридоре, как тихо играла музыка за стеной, как дышал кто-то в соседней комнате. Он растянул восприятие магии на всю комнату, превратив её в сеть, которая ловила даже малейшие колебания энергии.

Он лежал неподвижно. Ждал. Минуты тянулись, как часы.

Вдруг — щелчок.

Дэймон открыл глаза.

Снова белый потолок. Снова серая общага. Снова утро.

Он сел на кровати, и его руки слегка дрожали.

— Ничего, — прошептал он. — Я ничего не почувствовал.

Он закрыл лицо ладонями. Даже с усиленными чувствами, даже с магической сетью, раскинутой на всю комнату — он не уловил убийцу. Не почувствовал прихода. Не услышал шагов. Не ощутил магии.

Его убивали, а он даже не просыпался.

Дэймон опустил руки и посмотрел на кольцо. Белый металл тускло блестел в утреннем свете.

Дэймон снова прошёл через этот день.

Лекция Вэнса — те же слова, та же скука, тот же скрип мела по доске. Алисия сидела с тем же каменным лицом, Грей лениво перелистывал книгу, Ларс хлопнул его по плечу и позвал на обед. Дэймон кивнул, но почти не слушал. Он ел, не чувствуя вкуса, и краем глаза следил за каждым, кто проходил мимо их стола.

Когда солнце начало клониться к закату, он стоял у окна в своей элитной комнате и смотрел на огненные облака, которые медленно таяли в фиолетовом небе. Он знал: если он останется здесь, он умрёт. Снова. И снова. И он даже не узнает, кто его убивает.

Он вышел в коридор. Прошёл мимо двери Грея, мимо комнаты Ларса, и остановился у двери с табличкой «Алисия Флейм». Медленно поднял руку и постучал.

Тишина. Потом шаги — лёгкие, но уверенные. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Алисия. Её огненно-красные волосы были распущены и струились по плечам, слегка влажные — видимо, она только что мылась. На ней была свободная белая рубашка, небрежно заправленная в домашние штаны, и она выглядела менее воинственной, чем обычно — но её синие глаза, расширившиеся от удивления, полыхнули тем же огнём, что и на экзамене.

— Ты? — сказала она, и в её голосе смешались удивление и подозрение. — Какого демона ты здесь делаешь? Ты ошибся дверью?

— Нет, — сказал Дэймон, глядя прямо в её глаза. — Я хочу попросить тебя об одной вещи. Можно мне переночевать у тебя?

Алисия застыла. Её рот слегка приоткрылся, и в нём мелькнул кончик языка, будто она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Её брови взлетели вверх, а затем нахмурились, собирая на переносице тонкие морщинки. Она медленно скрестила руки под грудью.

— Ты… — она моргнула, явно переваривая услышанное. — Ты серьёзно? Ты пришёл ко мне в комнату, и просишь переночевать? С чего бы мне тебя впускать?

Дэймон смотрел на неё спокойно. В его серых глазах не было ни смущения, ни угрозы — только холодная, твёрдая решимость.

— Я выполню одну твою просьбу, — сказал он. — Любую. И я не буду прикасаться к тебе, не буду мешать. Мне просто нужно место, чтобы переждать эту ночь.

Алисия прищурилась. Её лицо, красивое и острое, как лезвие, стало напряжённым. Она изучала его взглядом, словно пыталась прочитать ложь или скрытый смысл. Её губы сжались в тонкую линию, а пальцы на руках слегка дрогнули, сжав ткань рубашки.

— Любую просьбу? — медленно повторила она, и в её голосе послышалась насмешка. — Ты хоть понимаешь, что это значит, Дэймон? Я могу попросить тебя убить кого-нибудь. Или отрубить себе руку.

— Могу и то и другое, — ответил он, и в его голосе не дрогнула ни одна нота. — Выбирай.

Она смотрела на него долгую секунду. Её глаза метались по его лицу, и в их глубине мелькнуло что-то — может быть, любопытство. Может быть, даже странное уважение. Она фыркнула, но в этом звуке не было прежней злости.

— Ладно, — сказала она, отступая вглубь комнаты и открывая дверь шире. — Заходи. Но если ты хоть раз попытаешься что-то сделать… я тебя сожгу. Очень медленно и мучительно.

Он прошёл внутрь, и комната Алисии встретила его теплом и уютом. Здесь пахло цветами и дорогим парфюмом. У стен стояла широкая кровать с алыми бархатными балдахинами, которые мягко колыхались от сквозняка. На подушках лежали вышитые подушки, а на полу — толстый ковёр, куда можно было утонуть ногами. В углу горел камин, и его оранжевые языки плясали на стенах, отражаясь от медных подсвечников и ваз с сухоцветами. Всё здесь дышало женским уютом — мягким, тёплым, совсем не похожим на ту воительницу, которую он видел на экзамене.

— У тебя красиво, — сказал он, оглядываясь.

Алисия фыркнула, но в её глазах мелькнула едва заметная искра удовольствия. Она прошла к креслу у камина, села, скрестив ноги, и поджала губы.

— Я не привыкла, чтобы меня хвалили, — сказала она сухо. — И не привыкла пускать в свою комнату малознакомых парней, которые хотели мне глаз выколоть.

— Я не хотел выколоть тебе глаз, — спокойно ответил Дэймон, присаживаясь на кресло напротив. — Я хотел победить.

Алисия усмехнулась, но её глаза потеплели. В этом жесте, в этом звуке, было что-то, чего он не замечал раньше — она умела не только злиться, но и принимать поражение. Хотя и неохотно.

Он оглянулся на небольшую кухонную нишу, где стояли медные кастрюли и глиняные горшки.

— У тебя есть что-нибудь поесть? — спросил он.

Алисия удивлённо подняла брови, и на её лице появилась лёгкая усмешка.

— Зачем? — сказала она, приподнимая плечо в лёгком пожатии. — Если хочешь есть — спустись в столовую.

— Нет, — покачал он головой. — Я хочу приготовить. У тебя есть что-нибудь?

— Как хочешь, — пожала она плечами, и в её жесте чувствовалась лёгкая снисходительность. — В шкафу — мясо, картошка и специи.

Дэймон встал, подошёл к шкафу и нашёл там кусок свежей говядины, несколько крупных картофелин и баночку с сушёными травами. Он не умел готовить изысканно — только то, чему научился, когда жил с матерью и иногда помогал ей на кухне. Но он знал, как сделать мясо сочным, а картошку — румяной.

Он достал нож и начал нарезать. Алисия сидела в кресле, наблюдая за ним из-под полуопущенных век. Она слегка прикусила губу, и в её взгляде промелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Ты всегда так умел? — спросила она, когда он начал натирать мясо специями.

— Не всегда, — ответил он, не оборачиваясь. — Просто умею готовить. Когда живёшь с матерью, которая работает до вечера, по-другому не получается.

Алисия не ответила. Она опустила взгляд и, вздохнув, прикрыла глаза. Её дыхание стало ровным — она начала медитировать, и её огненно-рыжие волосы слегка засветились в слабом свете камина. Дэймон заметил это краем глаза и на мгновение застыл — она была красивой, когда не кричала и не плевалась ядом. Но он быстро отвернулся и снова взялся за нож.

Сковорода зашипела, когда он бросил мясо на горячее масло. Запах жареного мяса с травами поплыл по комнате, смешиваясь с ароматом сухоцветов в вазе. Картошка, нарезанная крупными дольками, легла на вторую сковороду и начала покрываться золотистой корочкой. Дымок поднимался к потолку, и Дэймон услышал, как Алисия вздохнула глубже, втягивая этот запах.

Через пятнадцать минут он поставил на маленький деревянный столик перед камином две тарелки. Мясо было румяным, с карамелизированной корочкой, истекающее соком, а картошка — золотистой и хрустящей, посыпанной зеленью и солью. Пар поднимался от еды, и он наполнил комнату запахом, от которого у самого Дэймона заурчало в животе.

— Готово, — сказал он, поворачиваясь к Алисии.

Она открыла глаза, и её взгляд упал на стол. Её брови взлетели вверх, а губы слегка приоткрылись. На мгновение её лицо потеряло ту холодную маску, которую она носила на публике, и стало просто человеческим — удивлённым, даже немного тёплым. Она поднялась с кресла и подошла к столу, грациозно опустилась на стул, взяла вилку и отрезала кусок мяса.

Отправила в рот. На мгновение замерла. Потом её глаза чуть прикрылись, и она издала тихий, почти беззвучный вздох.

— Это… — сказала она, прожевав, и в её голосе послышалось что-то похожее на удивление. — Это очень вкусно, Дэймон.

Она посмотрела на него, и в её синих глазах мелькнула тёплая искра.

— Спасибо, — коротко ответил он, садясь напротив.

Она ела с аппетитом, и в её движениях чувствовалась почти кошачья грация: она отрезала кусочки аккуратно, пережёвывала медленно, с наслаждением. Её огненные волосы падали на лицо, и она поправляла их тыльной стороной ладони, обнажая тонкие запястья. Дэймон смотрел на неё и думал о том, что эта девушка совсем не похожа на монстра, которым он её представлял.

Когда они доели, она откинулась на спинку стула и вздохнула с сытостью. Её губы слегка улыбались — не насмешливо, а почти устало.

— Ты умеешь удивлять, — сказала она тихо.

Он не ответил. Просто встал, собрал тарелки и отнёс их к раковине.

Время приближалось к полуночи. Алисия легла в свою широкую кровать, укрылась бархатным одеялом, и вскоре её дыхание стало ровным и глубоким. Она уснула — быстро, как дитя, с тихой улыбкой на губах, оставшейся от ужина.

Дэймон сел в мягкое кресло у камина. Он смотрел на огонь — на то, как он пляшет, переливается, сжигает дрова. Он не собирался закрывать глаза. Он хотел дожить до утра. Хотел увидеть убийцу. Хотел знать — кто и как.

Он следил за временем по тусклому циферблату часов на стене. Час. Полночь.

Без пятнадцати полночь.

Без десяти.

Без пяти.

Он смотрел на часы, и в этот момент — ровно в полночь — мир померк.

Ни звука. Ни боли. Ни вспышки.

Только тьма. А потом — белый потолок, серое одеяло, луч утреннего солнца на полу.

Его убили в полночь.

Дэймон сел на кровати, и в груди разрасталась пустота. Он сжал кулак так, что ногти впились в ладонь. Кольцо на пальце оставалось холодным — оно не нагрелось, не ответило. Впервые за годы он чувствовал себя не бессмертным, а просто… загнанным в угол. Но он выдохнул.

Значит, меня убивают в полночь. В одно и то же время.

Глава 7

Дэймон сидел на лекции, но не слышал ни слова из того, что говорил Вэнс. Его взгляд был устремлён в одну точку на доске, но перед глазами мелькали обрывки трёх бессонных ночей, трёх смертей, трёх одинаковых возвращений в это серое утро. Пальцы под партой сжимали кольцо, и холод металла немного успокаивал.

«Полночь, — думал он. — Всегда в полночь. Вчера я даже в комнате Алисии был — и всё равно умер. Значит, дело не в месте. Или в еде?»

Он покосился на Ларса, который сидел рядом и старательно записывал что-то в тетрадь, время от времени кивая своим мыслям. Дэймон вспомнил, как в прошлые разы они вместе ходили в столовую, как Ларс угощал его хлебом, как они смеялись над общими шутками. Он сглотнул.

«А если яд был в еде? Если кто-то подсыпал его специально, и я умирал даже ничего и никого не почувствовав»

Эта мысль засела в голове и не отпускала. Дэймон смотрел на Ларса уже другими глазами — не как на друга, а как на потенциальную угрозу. Но тут же одёрнул себя. Ларс был слишком открытым, слишком простым. Если бы он хотел убить, он бы не шутил так искренне, не смеялся бы так заразительно.

«Или это и есть лучшая маскировка?»

Когда Вэнс захлопнул книгу и объявил об окончании лекции, Дэймон поднялся первым. Ларс уже открыл рот, чтобы позвать его на обед, но Дэймон перебил:

— Извини, не сегодня. Я не голоден.

Ларс удивлённо моргнул:

— Не голоден? Ты?! Ты чего, заболел?

— Нет. Просто… — Дэймон на мгновение замялся, подыскивая слова. — Хочу прогуляться. Подышать воздухом. Голова болит.

Ларс понимающе кивнул, и его лицо приняло сочувственное выражение:

— А, понял. После лекций Вэнса у всех голова болит. Иди, проветрись. Если что — я в столовой, найдёшь меня там.

Дэймон кивнул и быстро вышел из кабинета, оставляя за спиной гул голосов и звон сдвигаемых стульев. Он двинулся не в сторону столовой, а к выходу из главного корпуса, туда, где за высокими арками виднелась зелень сада.

Прохладный воздух ударил в лицо, и Дэймон сделал глубокий вдох. Сад академии был красив в любое время года, но особенно — в утренние часы, когда солнце только поднималось над горизонтом и его лучи пробивались сквозь кроны старых дубов, рисуя на траве золотые узоры. Дорожки из мелкого гравия вились между кустов, усыпанных бутонами, и вели к небольшому пруду, где плавали лилии. Пахло свежестью, землёй и цветами. Где-то в ветвях пели птицы, и их голоса переплетались в несложную, но красивую мелодию.

Дэймон шёл по тропинке, глядя под ноги, и пытался переварить всё, что случилось за последние дни. Три смерти. Три возвращения. Каждый раз он умирал в полночь, и каждый раз его убивали беззвучно, без магии, без следов. Это было похоже на то, как если бы кто-то просто выключал его, как свечу.

«Яд, — снова подумал он. — Если это яд, то его могли подсыпать в еду. Но в тот раз вечером я не ел в столовой — я готовил у Алисии. И всё равно умер. Значит, мне могли подсыпать только когда я был с ларсом в столовой. Или… яд был в воде?»

Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как растёт раздражение. Он привык контролировать свою смерть, привык умирать от собственных ошибок, от собственной глупости, но не от того, что неизвестность убивает его.

Дэймон поднял голову и замер.

Чуть впереди, у небольшой клумбы с алыми розами, стояла девушка. Её длинные, слегка волнистые волосы отливали чистым серебром в утреннем свете, струясь по плечам и спине, словно поток расплавленного металла. Она была одета в то же роскошное платье цвета шампань, что и на лекции, которое мягко струилось при каждом её движении. Девушка склонилась над цветами — в её руках была маленькая лейка, и она поливала розы, аккуратно, почти нежно.

Её заострённые уши — не слишком длинные, чуть заметные — выдавали в ней нечистую кровь эльфов. Солнечный свет падал на её лицо, делая кожу почти прозрачной, и Дэймон заметил, как она слегка прикусила нижнюю губу, сосредоточенно рассматривая лепестки. Вокруг её бледных губ играла лёгкая полуулыбка, словно цветы открывали ей секрет, который не знал никто другой. Её изумрудные глаза, обрамлённые красноватым макияжем, казались ярче на фоне зелени сада, и в них мерцала искренняя, почти детская радость.

Дэймон подошёл ближе. Он остановился в трёх шагах от неё, за её спиной, и собирался уже окликнуть её, как вдруг…

— Ах!

Девушка резко обернулась, услышав его дыхание, и отшатнулась, выронив лейку. Та с глухим стуком упала на землю, расплескав воду по гравию. Её изумрудные глаза расширились от испуга, брови взметнулись вверх, а губы приоткрылись в беззвучном вскрике. Она прижала руку к груди — туда, где под тканью платья билось сердце, — и на мгновение застыла, глядя на Дэймона.

— Ты… — выдохнула она, и в её голосе смешались удивление и облегчение. — Ты меня напугал!

Дэймон опешил на долю секунды, затем на его лице появилась виноватая ухмылка:

— Прости. Я не хотел. Ты была так увлечена цветами, что я не решился прервать тебя.

Девушка выдохнула, расслабляя плечи, и подняла лейку, стряхивая с неё гравий. Её руки слегка дрожали — последствия испуга. Она поправила край платья, который немного сбился, когда она отшатнулась, и посмотрела на Дэймона с любопытством и лёгкой укоризной.

— Ты не решился прервать меня, но решил подкрасться сзади? — в её голосе послышались ироничные нотки. — Ты всегда так делаешь? Или только с незнакомыми девушками в садах?

— Только с теми, кто не смотрит по сторонам, — ответил Дэймон, и его губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка. Он наклонил голову, разглядывая её. — Извини ещё раз. Я не хотел тебя пугать. Я просто… заметил тебя. Ты ухаживаешь за этими розами?

Девушка перевела взгляд на клумбу, и её лицо смягчилось. Она провела пальцами по лепестку одной из роз — алой, бархатистой, покрытой капельками росы, — и её изумрудные глаза потеплели.

— Да, — сказала она, и её голос стал мягче. — Я люблю их. Здесь, в академии, есть свой садовник, конечно, но он не понимает цветов. Он поливает их слишком много, и они страдают от этого. А им нужно только немного влаги, и чтобы солнце касалось их, но не слишком сильно.

Дэймон наклонился, рассматривая розы. Они были красивыми — крупные бутоны, плотные лепестки, которые переливались в утреннем свете, словно горящие угли. Он поднял взгляд на девушку, изучая её лицо: тонкие брови, слегка изогнутые, аккуратный нос, высокие скулы и эти глаза — яркие, с искорками, которые загорались, когда она говорила о цветах.

— Ты много знаешь о них, — сказал он. — О розах.

Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни высокомерия, ни холодности, которые он привык видеть у других элитных студентов. Она была мягкой, почти застенчивой.

— Моя мать была садовницей, — ответила она, и её голос стал тише. — У неё был свой сад, за городом. Я часто помогала ей, когда была маленькой. А потом… — она замолчала на мгновение, и в её взгляде мелькнула тень. — Потом она ушла. Я осталась одна. И эти цветы… они напоминают мне о ней. Она говорила, что цветы похожи на людей: каждому нужно своё особенное внимание, своя почва, свой свет. Розы, например, любят, когда их обижают. Если срезать верхушку — они будут только сильнее.

— Звучит как… не очень приятный уход, — заметил Дэймон, чуть нахмурившись.

Девушка фыркнула, и этот звук был похож на тихий смех.

— Это звучит как магия, — ответила она. — Иногда чтобы стать сильнее, нужно что-то потерять. — Она бросила на него короткий взгляд, и в её изумрудных глазах мелькнула искорка интереса. — Ты Дэймон, да? Тот, кто победил Алисию на экзамене. Я слышала, как о тебе говорили.

— Да, — коротко ответил он, и на его губах появилась лёгкая усмешка. — Я слышал, обо мне говорили по-разному. Как о герое, как о чудовище. И что-то между.

— Я ничего такого не слышала, — ответила она и в её голосе послышалась лёгкая ирония. — Я просто видела, как ты сражался. Это было… впечатляюще.

— Спасибо, — сказал Дэймон, чувствуя, как внутри что-то потеплело от её слов. — Спасибо, что не добавила «впечатляюще жестоко».

Она улыбнулась, и её лицо осветилось.

— Я Нира, — вдруг сказала она, приподнимая край платья и изображая театральный реверанс. — Нира Миранель. Полуэльфийка, как ты уже, наверное, заметил. И, судя по твоему взгляду, ты не очень удивлён.

Дэймон усмехнулся в ответ:

— Уши — сдают.

Она коснулась кончиками пальцев своего заострённого уха и чуть смущённо опустила взгляд:

— Да, с ними не поспоришь. Но обычно люди не обращают внимания. Или делают вид, что не замечают.

— А я привык замечать детали, — ответил Дэймон.

Она посмотрела на него с интересом — не тем холодным оценивающим взглядом, который он привык видеть у других, а скорее с любопытством, как будто пыталась прочитать его мысли.

— И что ты видишь сейчас? — спросила она.

Дэймон задумался на мгновение, оглядывая её — серебряные волосы, струящиеся по плечам, изумрудные глаза, обрамлённые красноватым макияжем, платье, которое блестело в утреннем свете. В её облике было что-то утончённое, почти хрупкое, но вместе с тем — какая-то внутренняя сила, которую он не мог объяснить.

— Я вижу девушку, которая любит цветы и знает, как о них заботиться, — сказал он медленно. — Которая помнит свою мать. Которая не боится разговаривать с незнакомцами в саду.

— Или незнакомцами, которые подкрадываются сзади и пугают до смерти, — добавила она с улыбкой.

Дэймон фыркнул, и в этом звуке было больше тепла, чем он ожидал.

— Прости ещё раз, — повторил он. — Я подумал, что если я подойду тихо, то не отвлеку тебя. Я не знал, что ты так увлекаешься поливкой.

— Я всегда увлекаюсь, когда речь идёт о цветах, — ответила Нира, и в её голосе послышалась лёгкая грусть.

Она наклонилась, подняла лейку, и, не глядя на него, продолжила:

— Когда я с ними, я чувствую себя… дома. Даже если дом остался где-то там, далеко.

Она замолчала, и в её глазах мелькнула тень, которая быстро исчезла, как облако на ветру. Дэймон молчал, давая ей время. Вокруг них пели птицы, и ветер играл с листьями, создавая мягкий шелест.

— Ты извини, — сказала Нира, поднимая на него взгляд. — Я совсем забыла о приличиях. Ты, наверное, хотел побыть один, а я тут заливаю тебя цветочными тайнами.

— Мне нравится, — ответил Дэймон, и это было искренне. — Мне давно не попадались люди, которые говорят о том, что любят. Обычно все говорят о том, что ненавидят.

Нира улыбнулась, и в её улыбке читалась лёгкая задумчивость:

— Ненависть проще. Её не нужно объяснять.

— А любовь? — спросил Дэймон.

Она посмотрела на него, и её изумрудные глаза заискрились:

— Любовь… она сложнее. Её нужно чувствовать и понять, что она никогда не будет взаимной в той мере, в которой хочется. Цветы, например, никогда не ответят тебе тем же чувством. Но они подарят тебе свою красоту.

— Это тоже своего рода взаимность, — тихо сказал он.

Нира несколько секунд молчала, затем наклонилась, полила ещё пару роз и выпрямилась, держа лейку в опущенной руке. Она посмотрела на небо, которое начало медленно темнеть — солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и лиловые тона.

— Уже поздно, — сказала она, и в её голосе послышалось сожаление. — Мне пора. Скоро начнут тушить факелы, и в саду станет темно.

— Ты боишься темноты? — спросил Дэймон.

Нира усмехнулась и качнула головой:

— Нет, я не боюсь темноты. Я боюсь, что кто-то опять подкрадётся сзади.

Они рассмеялись — коротко, легко, как будто между ними вдруг появилась невидимая нить, связывающая их.

— Спасибо за компанию, Дэймон, — сказала она, делая шаг назад. — Я не думала, что встречу сегодня собеседника, который умеет слушать.

— и тебе спасибо, — ответил он. — И за разговор о цветах.

Она улыбнулась и развернулась, не спеша направляясь к главному корпусу. Её серебряные волосы колыхались при каждом шаге, отражая последние лучи заката, и платье мягко струилось по земле, касаясь травы. Она не обернулась — но, дойдя до двери, задержалась на мгновение и бросила короткий взгляд через плечо, как будто проверяя, не исчез ли он.

Дэймон стоял неподвижно, глядя, как она уходит. В груди было странное чувство — смесь спокойствия и тепла. Что то похожее он испытывал в прошлом цикле с алисией.

Когда дверь за ней закрылась, он повернулся к заходящему солнцу. Небо горело алым и золотым, и в этих огненных оттенках он чувствовал приближение рокового часа.

Он остался в саду, хотя знал, что умрёт здесь. Мысль о том, чтобы вернуться в общагу или даже в свою элитную комнату, показалась ему бессмысленной — если его убили в комнате Алисии, то где угодно он будет в опасности. Он мог попытаться найти место, где будет больше шансов выжить, но в глубине души понимал, что умирает не в том месте, а в то самое время. И если яд — это всё, что приходит в голову, и он не зависит от его местонахождения, то в саду он хотя бы дышит свежим воздухом и чувствует себя свободным.

Он сел на скамью у пруда, глядя на воду. Рябь от ветра разбегалась по водной глади, и отражение заката распадалось на тысячи дрожащих осколков. Он смотрел на своё отражение в воде — серые глаза, бледное лицо, тёмные волосы, которые ветер растрепал. Кольцо на пальце было холодным, как и всегда.

Прошёл час. В саду стемнело. Дэймон сидел неподвижно, глядя на небо, где одна за другой зажигались звёзды. Он чувствовал, как приближается полночь — не по часам, а по ощущениям. Внутри что-то сжималось, какая-то частица его знала, что сейчас придёт конец.

«Посмотрим, поможет ли мне свежий воздух, — подумал он с горькой усмешкой. — Или я просто лягу в траву и умру, как собака».

Он перевёл взгляд на часы, которые висели на стене академии, видимые из сада. Стрелки медленно ползли к двенадцати.

Дэймон встал, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Он стоял на траве, окружённый тишиной. Ни звука, ни ветра, ни шагов.

Полночь.

Мир померк.

Не было ни боли, ни звука, ни магии. Только внезапная тьма, которая накрыла его, как вода покрывает утопающего. Он почувствовал, как ноги подкашиваются, как земля уходит из-под ног, как сознание проваливается в чёрную пустоту.

А потом — белый потолок, серое одеяло, луч утреннего солнца на полу.

Дэймон сидел на кровати в своей элитной комнате, глядя в стену пустыми глазами. Он провёл рукой по лицу, чувствуя психическую усталость.

«Я перепробовал всё, — подумал он, глядя на своё отражение в тёмном окне. Серые глаза, запавшие от усталости, бледная кожа, на которой проступили синие прожилки вен на висках. — Я был в комнате Алисии, я был в саду, я не ел с Ларсом. Это не яд. Не место. Не еда. Это… что-то другое».

Он сжал кулак, и костяшки побелели. Губы сжались в тонкую линию, а на лбу проступила глубокая морщина.

«Кто бы это ни был, он не из студентов. Он не использует обычную магию. Он не оставляет следов. Он просто… выключает меня. Как светильник. И я даже не могу его увидеть».

Он поднялся с кровати и снова прожил этот день. Закат уже догорал, окрашивая небо в багровые и фиолетовые тона — красиво, жутко, как предсмертное зарево. Дэймон смотрел на это, и в груди разрасталось чувство отчаяния, которое он старательно подавлял.

«У меня нет идей. Совсем. Ни одной. Я не знаю, что делать. Я не могу драться с тем, кого не вижу. Я не могу убежать от того, что настигает меня в полночь, где бы я ни был».

Он провёл пальцами по стеклу, оставляя на нём мутные следы. Его отражение в окне смотрело на него — усталое, злое, загнанное в угол.

Он отошёл от окна и сел обратно на кровать. Комнату окутал полумрак — за окном стремительно темнело, и только звёзды начинали загораться одна за другой. Дэймон смотрел на старинные часы на стене. Там было без двадцати полночь. Время бежало неумолимо.

Он сглотнул. В горле пересохло. Ладони вспотели. Взгляд метался по комнате, ища хоть какой-то выход, хоть какую-то зацепку, но ничего не находил. Стены смотрели на него, тени от мебели лежали на полу, камин погас давно, и в комнате стало холодно.

«Что делать? Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?» — кричал его разум, но ответа не было.

Он опустил голову, сжал пальцы в кулак до боли — до тех пор, пока ногти не впились в ладони, оставляя глубокие следы. Потом поднял взгляд на часы.

Без пяти полночь.

Его сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине, как дыхание становится прерывистым. Комната казалась ему клеткой — красивой, богатой, но клеткой, из которой нет выхода. Тишина давила на уши, и в этой тишине он слышал только собственное сердцебиение.

Дэймон медленно поднялся с кровати. Его ноги слегка дрожали, но он заставил себя стоять прямо. Руки опустились вдоль тела, и он поднял голову, глядя в пустоту перед собой. Его лицо было напряжённым, глаза широко открытыми, брови сведены к переносице. Внутри всё сжалось в тугой комок.

Он сделал глубокий вдох и, собрав всю свою волю, сказал в пустоту:

— Подожди.

Голос сорвался, прозвучал хрипло и почти жалко. Дэймон сглотнул и продолжил, стараясь говорить твёрже:

— Кто бы ты ни был… не убивай меня. Давай договоримся.

Он смотрел на часы. Стрелка медленно ползла к двенадцати.

Тишина. Ничего. Только биение его сердца, которое казалось слишком громким.

Стрелка дрогнула. Перевалила за полночь.

Дэймон замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Он смотрел на часы — стрелка уже прошла полночь. Прошла. Он был жив. Он стоял на ногах, дышал, чувствовал, как кровь бежит по венам.

— Я жив… — прошептал он, и его лицо исказилось в странной улыбке — смесь облегчения и неверия. Его глаза расширились, брови поднялись, а губы дрогнули, растягиваясь в почти безумном изгибе. — Я жив.

Но радость длилась недолго.

В его голове раздался голос.

И в этот же момент кольцо начало нагреваться.

Он был прекрасен и одновременно ужасен. Мягкий, как шёпот ветра в листве, но с такой глубиной, что Дэймон почувствовал, как его сознание проваливается в бездну. Голос звучал отовсюду и ниоткуда одновременно — он заполнял каждую клеточку его тела, проникал в самые потаённые уголки разума. В нём звенели сотни колокольчиков и одновременно — гул тысяч голосов, шепчущих на незнакомых языках. Дэймон пошатнулся, схватившись за край кровати, чтобы не упасть.

Голос начал смеяться. Тихо, тягуче, словно кто-то наслаждался спектаклем, который разыгрывался перед ним. И этот смех был таким же двойственным, как и сам голос — лёгкий, почти музыкальный, и одновременно зловещий, заставляющий кровь стынуть в жилах.

— Договориться? — Голос лениво растягивал слова, играя с ними, и в нём слышалась ирония, смешанная с презрением. — Ты, ничтожный червяк, хочешь договориться? У тебя нет ни влияния, ни богатства, ни силы. Ты — пустое место, Дэймон. Безродный мальчишка, который умер больше тысячи раз и даже не понял, что его смерть — это забава. Что ты можешь мне предложить?

Дэймон сглотнул, чувствуя, как его лицо бледнеет ещё сильнее. Глаза широко распахнулись, зрачки расширились, как у загнанного зверя. Губы приоткрылись, но ни звука не вырвалось. Он смотрел в пустоту перед собой, но видел лишь собственную беспомощность.

— Я… — начал он, и голос его прервался. Он снова попытался: — Я могу…

— Можешь что? — перебил его голос, и в нём послышалась насмешка. — Можешь умереть? Ты это и так умеешь, и очень хорошо, должен сказать. Можешь сражаться? Ты слаб, как котёнок. Можешь предложить мне верность? Я видел твои мысли, Дэймон. Ты не умеешь быть верным. Ты умеешь только выживать.

Дэймон сжал челюсть так, что зубы скрипнули. Его лицо исказилось — брови сошлись у переносицы, глаза сузились, в них мелькнула искра гнева, которую он с трудом сдерживал. Кулаки сжались, и костяшки побелели.

— Тогда скажи, чего ты хочешь, — выдавил он сквозь зубы. — Ты убиваешь меня каждую ночь. Ты хочешь, чтобы я страдал? Ты хочешь, чтобы я сдался? Скажи, что тебе нужно, и, может быть, мы найдём способ…

Голос затих на мгновение, и в этой тишине повисло напряжение, как перед грозой. Дэймон чувствовал, как по спине стекает холодный пот, как сердце колотится где-то в горле. Он не дышал, ожидая ответа.

А затем голос заговорил снова, и в нём звучала почти ласковая насмешка.

— Хорошо, Дэймон. Я скажу тебе. Вот моё предложение. — Голос сделал паузу, и Дэймон почувствовал, как по его спине пробежал холодок. — Ты будешь жить. Но в любой момент, когда я пожелаю, ты отдашь контроль над своим телом мне на одни сутки. Без вопросов, без колебаний, без борьбы. И если ты согласишься… я пощажу тебя. Пока что.

Дэймон застыл. Его глаза расширились, зрачки сузились до точек, а лицо побелело так, что казалось, будто из него выкачали всю кровь. Его губы приоткрылись, но он не мог вымолвить ни слова. Мысли в голове смешались в хаотичный водоворот — страх, злость, отчаяние, надежда.

— Ты… — начал он, и голос сорвался. — Ты хочешь… чтобы я стал твоей марионеткой?

— О, какое красивое слово, — пропел голос, и в нём слышалось удовольствие. — Марионетка. Но разве ты не марионетка сейчас? Ты умираешь каждую ночь, и ты не можешь этого остановить. Я дёргаю за ниточки, Дэймон. Я всегда дёргал. Просто сейчас ты это видишь. Так что решай — или ты соглашаешься, или я продолжаю. А я могу продолжать вечно. Мне не скучно.

Дэймон закрыл глаза. Перед ним мелькнули все его смерти, каждая из которых была его собственной ошибкой. Но эти три смерти были другими и количество таких смертей только бы росло. Они были не его ошибкой. Он ничего не мог сделать. Он был беспомощен.

Он открыл глаза, и в его взгляде мелькнула странная решимость, смешанная с горечью. Его лицо было напряжённым, но на нём больше не было страха. Губы сжались в тонкую линию, а брови нахмурились, придавая его лицу жёсткое выражение.

— И что будет, если я откажусь? — спросил он, хотя знал ответ.

— Ты умрёшь, — просто ответил голос, и в нём не было злорадства — только констатация факта. — Ты умрёшь, проснёшься и умрёшь снова. И будешь умирать до тех пор, пока не сойдёшь с ума. Или пока я не устану. А я никогда не устаю.

Дэймон смотрел в пустоту, и в его глазах отражалась борьба. Он сжал кулак, и кольцо на пальце привычно холодило кожу. Его лицо дрогнуло — на мгновение показалось, что он собирается отказаться, что его гордость, его упрямство, его ярость возьмут верх. Но затем его плечи опустились, и он выдохнул — тяжело, как человек, который сдаётся после долгого боя.

— Хорошо, — сказал он, и его голос прозвучал глухо. — Я согласен.

Голос затих на мгновение, а затем разразился смехом — громким, раскатистым, который эхом разносился в его голове.

— Умный мальчик, — произнёс голос, и в нём слышалось что-то похожее на одобрение, смешанное с насмешкой. — Умный, но слабый. Ты сделал правильный выбор, Дэймон. Ты выживешь. Пока что.

Голос начал затихать, растворяясь в тишине, как тающий звук.

— Но помни, — прошептал он на прощание, — в любой момент, когда я захочу, твоё тело станет моим. И ты не сможешь ничего с этим сделать.

А затем голос исчез.

Тишина.

Дэймон стоял неподвижно, глядя в пустоту. На его лице не было эмоций — только пустота и усталость. Глаза были сухими, но в их глубине мерцала странная искра — смесь облегчения и тревоги.

Он выжил.

Он не знал, был ли это правильный выбор. Он не знал, что будет дальше, и что этот голос потребует от него. Он не знал, насколько глубокую сделку он заключил.

Но он знал одно: он жив. И это уже было больше, чем у него было минуту назад. Он выдохнул и опустился на кровать, чувствуя, как силы покидают его тело.

Всё, что будет потом, его волновало меньше всего.

Глава 8

Дэймон стоял посреди своей элитной комнаты, глядя на часы, которые показывали уже несколько минут первого. Тишина вокруг казалась почти осязаемой — такой же плотной, как та тьма, что накрывала его каждую ночь. Кольцо на безымянном пальце уже остыло, снова став просто куском холодного металла, но он всё ещё ощущал то тепло, которое разлилось по нему, когда голос заговорил.

— Чёрт, — прошептал он в пустоту.

Дэймон медленно опустился на край кровати. Матрас мягко прогнулся под его весом, и он откинулся назад, глядя в потолок, украшенный тускло мерцающими магическими светильниками. Голова гудела, мысли путались, но одна из них билась в висках снова и снова: «Я согласился».

Он выдохнул, и этот выдох был долгим, почти бесконечным. В груди разрасталась странная пустота — не страх, не отчаяние, а скорее какая-то тягучая усталость, которая оседала в костях, делая их тяжёлыми, словно свинцовыми. Он чувствовал себя так, будто пробежал марафон, сразился с армией и проиграл битву, но при этом остался жив. И это чувство — быть живым, быть здесь, дышать — было единственным, что удерживало его от того, чтобы провалиться в отчаяние.

— Завтра, — сказал он вслух, и его голос прозвучал глухо в тишине комнаты. — Завтра я всё обдумаю. Сегодня я просто... посплю.

Он не разделся. Он просто снял ботинки, которые с глухим стуком упали на пол, и лёг на кровать, накрывшись тонким одеялом, которое пахло лавандой и чем-то сладким. Глаза закрылись сами собой, и в следующее мгновение он уже провалился в глубокий, тяжёлый сон, в котором не было ни снов, ни голосов, ни смерти.

---

Утро встретило его солнечным светом, который проникал сквозь высокие окна и падал на его лицо золотистыми полосами. Дэймон открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, пытаясь понять, где он находится. Комната была незнакомой — широкие окна, бархатные шторы, массивная кровать с балдахином. А потом он всё вспомнил.

Он медленно сел, чувствуя, как мышцы слегка ноют после вчерашнего напряжения. Его взгляд упал на часы на стене — было без четверти восемь. До лекции оставался почти час.

Дэймон встал, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, и направился в небольшую кухонную нишу, которая была в его комнате. Он заварил кофе — густой, тёмный, с ароматом, который сразу же разбудил его окончательно. Он сел за маленький столик у окна, обхватив ладонями горячую кружку, и уставился в окно, за которым расстилался утренний сад. Деревья были ещё влажными от росы, и в их листве переливались солнечные лучи, словно тысячи крошечных бриллиантов.

Он сделал глоток. Кофе обжёг горло, но это было приятно. Он закрыл глаза на мгновение, позволяя себе просто быть, просто чувствовать этот момент. А потом его мысли снова вернулись к вчерашнему.

Голос. Он был таким... двойственным. Мягким и ужасным одновременно. Он звучал в его голове, проникал в каждую клетку, но Дэймон не чувствовал его присутствия. Кто он был? Дух? Демон? Древний маг, заключённый в кольцо? Или что-то совсем иное, чего он не мог даже представить? Откуда он взялся? И самое главное — почему именно он, Дэймон?

Дэймон поднёс кружку к губам, но не сделал глоток. Он просто держал её, чувствуя тепло, которое разливалось по ладоням, и думал.

Кольцо нагрелось, когда голос заговорил. Это не было совпадением. Оно всегда было холодным — даже когда он умирал, даже когда возвращался в начало дня. Но в тот момент, когда голос начал говорить, белый металл стал тёплым, почти горячим, словно он был связан с этим голосом, словно он был его сосудом. Но если это так, то почему раньше? За все восемь лет кольцо ни разу не проявляло себя так. Или же проявляло, но Дэймон просто не замечал, думая, что жар — это часть его собственной магии?

— Почему именно сейчас? — прошептал он, глядя на кольцо, которое тускло блестело на его пальце, отражая утренний свет. — Почему ты заговорил именно сейчас, а не раньше?

Ответа не было.

Он отпил ещё глоток, чувствуя, как кофе согревает его изнутри, и продолжил размышления. Как голос убивал его? Три раза подряд, каждую ночь, без магии, без звука, без боли. Просто — тьма. Это было похоже на то, как если бы кто-то просто отключал его сознание, как выключают свет. Или, возможно, он не умирал вовсе. Может быть, голос просто погружал его в сон, в глубокое забытьё, и возвращал его в начало дня, чтобы продемонстрировать свою власть? Или это была не смерть, а что-то иное — например, разрыв его сознания на части?

Дэймон поставил кружку на стол и потёр виски. Голова начала болеть от этих мыслей, но он не мог остановиться.

Откуда голос знал о его способности возвращаться? Эта тайна была его главным козырем, его единственным секретом, который он хранил годами. Никто не знал о кольце. Никто не знал, что он умер больше тысячи раз. Но голос знал. Он сказал: «Ты умер больше тысячи раз и даже не понял, что твоя смерть — это забава». Как? Как он мог знать?

— Ты видел мои мысли, — прошептал Дэймон, вспоминая слова голоса. — Ты говорил, что видел мои мысли. Значит, ты можешь читать их. Но как? Через кольцо? Или ты всегда был там, внутри меня?

Он снова посмотрел на кольцо. Белый металл, тонкая гравировка, похожая на вьющиеся корни. Оно всегда казалось ему красивым, но теперь он видел в нём что-то зловещее. Словно это был не просто амулет, а тюрьма для того, что теперь требовало его тело.

Он допил кофе и поставил пустую кружку в раковину. Вода тихо зашумела, смывая остатки кофейной гущи, и в этом звуке было что-то успокаивающее. Дэймон вытер руки о штаны и посмотрел на часы — без пятнадцати девять. Лекция начиналась через пятнадцать минут.

— Ладно, — сказал он себе, чувствуя, как в груди снова поднимается холод. — Сейчас я не могу решить это. Мне нужно время. Я разберусь. Позже.

Он вышел из комнаты и направился в главный корпус, оставляя за спиной пустой коридор и тишину, которая, казалось, следила за ним.

---

Лекция Вэнса была такой же, как и всегда. Голос профессора разносился по кабинету, наполненному утренним светом и тихим шуршанием страниц, но Дэймон не слышал ни слова. Он сидел за своей партой, глядя на доску, но перед глазами мелькали не символы и схемы, а обрывки вчерашнего разговора. Голос в его голове, холодное кольцо на пальце, тьма, которая накрыла его в полночь.

Он смотрел на доску, но видел своё отражение в тёмном окне. Его мысли были где-то далеко, в той пустоте, где голос обещал ему спасение и угрожал порабощением.

— ...и поэтому важно понимать, как структура маны влияет на устойчивость заклинания, — говорил Вэнс, но слова его проходили мимо Дэймона, как вода сквозь песок.

Дэймон думал о сделке. Он согласился отдать контроль над своим телом в любой момент, когда голос пожелает. Что это значило? Голос мог забрать его тело на сутки. Что он сделает с ним? Пойдёт убивать людей? Уничтожит академию? Или просто будет жить его жизнью, пока Дэймон будет заперт где-то внутри, как пассажир в вагоне, который мчится под откос?

Он сжал пальцы в кулак под партой. Кольцо привычно холодило кожу. Оно не нагревалось, не светилось, не подавало признаков жизни. Оно было просто кольцом. Как и всегда.

— Дэймон Хейл! — голос Вэнса прорезал его мысли.

Он поднял голову, моргнул, пытаясь сфокусироваться.

— Профессор? — спросил он, и голос прозвучал чуть хрипло.

Вэнс смотрел на него с насмешливой полуулыбкой, скрестив руки на груди. Его тёмные глаза сверлили Дэймона, словно он видел его насквозь. Шрам на его щеке казался глубже в утреннем свете.

— Я спросил, какую роль играет подавление атрибута в ситуации, когда два мага сражаются на равных, — сказал Вэнс. — Ты, кажется, знаешь ответ, раз сидишь с таким уверенным лицом?

Дэймон понял, что летал в мыслях. Он перевёл взгляд на доску, где была начерчена схема, которую он не видел. В его голове всё ещё крутился голос, и слова Вэнса казались ему далёкими, как шум дождя за стеной.

— Я... — начал он, но запнулся. В зале засмеялись. Лёгкий, тихий смех, который пронёсся по рядам. Дэймон услышал, как фыркнул Грей где-то слева, как Алисия хмыкнула, даже не повернув головы.

— Плохо, Хейл, — сказал Вэнс, и его голос прозвучал почти сочувствующе, но с ноткой разочарования. — Я надеялся на лучшее. Запиши три теоремы об атрибутивном подавлении и принеси мне на следующей лекции. И постарайся быть внимательнее. Или, по крайней мере, не делай вид, что ты внимателен.

Дэймон кивнул, чувствуя, как на его щеках загорается лёгкий румянец стыда. Он ненавидел, когда его заставали врасплох. Но сейчас мысли о голосе были важнее.

Остаток лекции он провёл, глядя в одну точку на парте. Голос Вэнса звучал где-то на заднем плане, но Дэймон уже не пытался слушать. Он думал о том, что будет, если голос потребует своё. Что он будет делать? Сопротивляться? И сможет ли он?

---

Когда лекция закончилась, Дэймон поднялся первым. Ларс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Дэймон перебил его:

— Я в спортзал. Не ищи меня.

Ларс моргнул, удивлённый коротким ответом.

— В спортзал? Ты серьёзно? У нас же только что была лекция.

— Нужно поддерживать физическую форму, — ответил Дэймон, не оборачиваясь. — Маги думают, что это лишнее, но я так не считаю.

Он вышел из кабинета, оставляя за спиной шум голосов и звон сдвигаемых стульев. Коридоры академии были пусты — большинство студентов разбрелись по столовой или библиотеке. Дэймон прошёл через главный холл, миновал арку и свернул в боковой коридор, который вёл в спортивный зал.

Он ожидал, что там никого не будет — обычно студенты элитного класса предпочитали магические тренировки физическим, считая их более важными. Но когда Дэймон открыл тяжёлую дверь, он замер.

В зале был кто-то один.

Это был Грей.

Он стоял у тренажёров для подтягивания, сняв свою дорогую мантию и оставшись в одной чёрной облегающей рубашке, которая подчёркивала каждый мускул его накачанного тела. Он был сосредоточен — его движения были точными, размеренными, и он не смотрел по сторонам. Он не заметил Дэймона, когда тот вошёл, и продолжал тренироваться, словно его не существовало.

Дэймон остановился у двери, удивлённый. Грей? Тренируется? Он всегда выглядел как типичный аристократ, который полагается на свою магию и деньги, а не на физическую силу. Но сейчас он стоял здесь, на тренажёрах, его руки ритмично двигались, и на его лбу выступил пот, отражающий свет магических ламп.

Дэймон стоял неподвижно, наблюдая за ним. Он не хотел привлекать к себе внимание. Взаимодействие с Греем вряд ли было приятным — их прошлые встречи всегда заканчивались насмешками и унижениями с одной стороны и холодным молчанием с другой. Дэймону было всё равно. Если Грей не замечает его, значит, и он не будет замечать Грея.

Он прошёл к штангам и гантелям, которые стояли в углу, и начал разминаться. Тренировка помогала отвлечься от мыслей о голосе, о сделке, о том, что ждёт его впереди. Движения были простыми — подъёмы, жимы, приседания — и в них было что-то успокаивающее. Он сосредоточился на мышцах, на дыхании, на том, как кровь бежит по венам, разгоняя усталость.

Грей не обращал на него внимания. Он работал на своём тренажёре с такой же сосредоточенностью, словно в зале никого не было. Его лицо было напряжённым, в глазах горел странный огонь, который Дэймон никогда раньше не видел. Это была не просто тренировка — это было что-то большее. Какое-то внутреннее напряжение, которое Грей пытался выплеснуть через физическую нагрузку.

Дэймон не знал, что это было, и ему было всё равно. Он сделал ещё пару подходов, чувствуя, как мышцы начинают гореть, и наслаждаясь этой болью, потому что она была простой и понятной. В отличие от всего остального.

Два часа пролетели незаметно. Дэймон потянулся, скидывая гантели на пол, и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Грей закончил тренировку раньше — он уже оделся и вышел из зала, даже не взглянув на Дэймона. Исчез, как призрак, оставив после себя только запах пота и мокрое полотенце на тренажёре.

Дэймон перевёл дыхание и двинулся к выходу. Ему нужно было помыться и немного отдохнуть перед вечером. Ещё одной ночью. Ещё одним днём, который мог стать либо последним, либо началом чего-то нового.

---

Вернувшись в свою комнату, он снял потную одежду и прошёл в ванную. Вода была тёплой, и струйки стекали по его спине, смывая усталость и пот, оставляя после себя только лёгкую прохладу. Он стоял под душем, закрыв глаза, чувствуя, как вода разбивается о его плечи, и думал о том, что будет дальше.

Голос обещал вернуться. Он сказал, что в любой момент потребует контроль над его телом. Дэймон не знал, когда это произойдёт, но он знал, что нужно быть готовым.

Он выключил воду, насухо вытерся полотенцем и посмотрел на своё отражение в запотевшем зеркале. Бледное лицо, тёмные волосы, мокрые, прилипшие ко лбу. В глазах — усталость. Взгляд был пустым, но в нём горела искра, которая не давала ему сдаться.

Глава 9

Месяц пролетел, как один долгий, выматывающий день.

Дэймон привык к новому распорядку. Лекции Вэнса, которые он теперь слушал внимательнее — голос в его голове больше не появлялся. После занятий он шёл в спортивный зал, где его всегда встречала одна и та же картина: Грей, сосредоточенный и молчаливый, работающий над своей физической формой с одержимостью, которую Дэймон не мог не заметить.

Они не разговаривали. Не смотрели друг на друга. Просто существовали в одном пространстве, каждый в своей клетке, каждый со своими демонами. Дэймон иногда ловил себя на мысли, что Грей выглядит не как победитель, а как человек, который пытается убежать от чего-то. Но он не спрашивал. Ему было всё равно.

По вечерам Дэймон запирался в своей комнате и тренировался. Он работал над контролем маны, над слиянием атрибутов, над той техникой, которая родилась в бою с Алисией. Но с другими элементами всё шло туго. Каждый раз заклинание рассыпалось, не успев сформироваться. Это было похоже на попытку заставить две реки течь в одном русле, но они упрямо расходились, разбиваясь о берега его контроля.

— Всё приходит с практикой, — шептал он в пустоту, раз за разом собирая остатки маны, чтобы попробовать снова.

---

Алисия постепенно перестала шипеть при его появлении. Это был не мир, а скорее перемирие — хрупкое, негласное, но Дэймон чувствовал, как она смягчается. Иногда, когда их взгляды встречались на лекциях, она не отворачивалась с презрением, а просто смотрела, и в её синих глазах больше не было той ярости, что горела в них в первый день.

Но она оставалась драконом. Гордым, вспыльчивым, готовым испепелить любого, кто посмеет задеть её самолюбие. Однажды, когда Ларс неудачно пошутил о её волосах, Алисия едва не сожгла его на месте, и только вмешательство Дэймона — спокойное, тихое, почти незаметное — остановило её. Она фыркнула, отвернулась, но Дэймон заметил, как её плечи слегка расслабились.

«Она не злая, — понял он. — Она просто не умеет иначе».

---

Лера была загадкой, которую Дэймон разгадывал почти месяц.

Она всегда сидела в стороне, молчала, отвечала кратко и никогда не улыбалась. На первый взгляд она казалась ледяной статуей, которой чужды человеческие эмоции. Но Дэймон начал замечать детали, которые ускользали от остальных.

Она никогда не смотрела в глаза собеседнику слишком долго. Она прятала руки в карманах, когда кто-то подходил слишком близко. Она отвечала односложно не потому, что не хотела говорить, а потому что не знала, что сказать.

«Она просто не умеет общаться с людьми», — понял Дэймон в один из вечеров, когда случайно увидел, как она кормит бездомного кота у входа в академию. Она говорила с животным мягко, почти ласково, и в её голосе звучала такая теплота, которой Дэймон никогда не слышал от неё на людях.

Он чуть не рассмеялся вслух от этой мысли — она была слишком нелепой, чтобы быть правдой. Самая холодная, самая отстранённая студентка элитного класса была просто неспособна налаживать контакты с людьми. Это было похоже на то, как если бы дракон оказался кротким ягнёнком в душе.

Дэймон никому не рассказал об этом открытии. Он просто стал иногда подходить к ней на лекциях и задавать вопросы о теории, на которые она отвечала с той же краткостью, но иногда в её голосе проскальзывала нотка интереса.

---

Ларс стал его тенью. Они всегда ходили вместе — на лекции, в столовую, иногда в библиотеку. Ларс болтал без умолку, рассказывал истории о своей деревне, о родителях, о том, как он попал в академию. Дэймон слушал, иногда вставляя короткие замечания, и чувствовал, как в груди разрастается что-то тёплое, похожее на то, что он забыл после смерти матери.

«Он мой друг, — признался себе Дэймон однажды, глядя, как Ларс размахивает хлебом и чуть не сбивает с ног проходящего мимо студента. — У меня есть друг».

Это было странное чувство. Новое. Он привык быть один, привык полагаться только на себя. Но Ларс не требовал ничего — просто был рядом, просто делился своей радостью и теплом. И Дэймон позволил себе это принять.

---

Ночь за ночью он ждал, что голос вернётся. Но кольцо оставалось холодным. Тишина была почти зловещей, как затишье перед штормом.

Дэймон не знал, сколько ещё продлится это спокойствие.

— Следующий день встретил элитный класс солнечным утром, но вместо привычной аудитории Вэнс привёл их в другое крыло академии.

Они остановились перед массивными дверями, украшенными рунами защиты. Вэнс коротко взмахнул рукой, двери бесшумно распахнулись, и перед ними открылась тренировочная арена. Это была точная копия Зала Славы — чёрный полированный камень, испещрённый защитными линиями, и высокий купол, сквозь который лился яркий дневной свет. Только трибун здесь не было — только пустое пространство и тишина.

— Наконец-то! — выдохнул Ларс, широко улыбаясь. — А то я уже думал, что мы до конца года будем сидеть и записывать теоремы.

Грей, стоящий чуть поодаль, фыркнул, но не сказал ни слова.

Вэнс подошёл к каменному постаменту у края арены и указал на ряд ниш в стене, где висела форма для тренировок.

— Переодевайтесь, — коротко бросил он. — Сегодня у нас первая практика по боевой магии. Надеюсь, вы не забыли, как пользоваться своими атрибутами.

Дэймон подошёл к нишам и окинул взглядом одежду. Для парней было два варианта: лёгкие чёрные штаны с футболкой, прилегающей к телу, или те же штаны и длинное чёрное хаори без застёжек, с широкими рукавами. Он взял второе. Грей, проходя мимо, молча схватил такой же комплект.

Они отошли в сторону и переоделись. Дэймон снял рубашку, и солнечный свет упал на его кожу. За месяц интенсивных тренировок его тело изменилось: плечи стали шире, мышцы на груди и животе обрели чёткие очертания, пресс проступил рельефными кубиками, а руки — жилистыми, сильными. Хаори он набросил на плечи, оставляя грудь и живот открытыми, и не стал завязывать его — ткань свободно струилась по спине и рукам, открывая тело почти полностью. Грей сделал то же самое, и его фигура, уже и без того мускулистая, выглядела ещё внушительнее — широкие плечи, мощная грудь, рельефный торс.

Когда они вышли на арену вместе, в зале раздался отчётливый свист.

— Ого, — раздался голос Алисии. Она сидела на скамье у стены, скрестив ноги, и смотрела на них с ироничной полуулыбкой. Её синие глаза скользнули по Дэймону, затем по Грею. — Хоть с лицами вам не повезло, зато тела... Что ж, хоть на что-то приятное посмотреть в этой академии.

Грей не ответил, лишь скосил на неё холодный взгляд. Дэймон слегка усмехнулся, но промолчал.

Девушки тоже переоделись в отведённом углу. Форма была минималистичной и стильной: облегающие топы без рукавов, с открытыми плечами, и свободные шорты или брюки из плотной, эластичной ткани — тёмно-серые или чёрные, с серебряными вставками по бокам. На ногах — мягкие сапоги до колена. Алисия выбрала короткий топ, открывающий живот, и облегающие шорты, подчёркивающие её длинные ноги; Лера остановилась на варианте с длинными брюками и закрытой горловиной, оставляя открытыми лишь предплечья и ключицы; Нира выбрала что-то среднее — свободный, но приталенный топ с открытыми плечами и лёгкие брюки.

Вэнс подошёл в центр арены и хлопнул в ладоши, привлекая внимание:

— Итак. Сегодня вы покажете, чему научились за месяц. Дуэли между собой. Без смертельных исходов, но магией пользоваться разрешается в полную силу. — Он сделал паузу, окинул группу взглядом. — Кстати, вы уже должны были заметить, что в элитном классе всего семь человек, хотя мест двадцать. Если вы не догадались — элитный класс разделён на две группы, которые занимаются в разных помещениях. Ваши «однокурсники» уже несколько недель тренируются на другой арене.

Ларс удивлённо моргнул, и его веснушчатое лицо вытянулось:

— Так вот почему нас так мало! А я-то думал, почему в списках двадцать фамилий, а на лекциях мы только впятером с мелкими... Ну, я считал, что кто-то просто прогуливает!

— Потому что ты дебил, — бросил Грей, не повышая голоса, но в его тоне слышалась ледяная насмешка. — Если бы ты открыл расписание хоть раз, ты бы это понял ещё в первый день.

Ларс открыл рот, чтобы возразить, но Вэнс щёлкнул пальцами, привлекая внимание.

— Довольно. Первыми на арену выходят Дэймон Хейл и Грей Фенрис. — Он перевёл взгляд на них, и на его губах заиграла лёгкая усмешка. — Можете выбрать оружие, если оно вам нужно. Стойка у стены.

Он указал в сторону, где в специальных ячейках висели мечи, кинжалы, копья и другие виды вооружения.

Грей не раздумывая направился туда и взял прямой длинный меч с тёмной гардой — клинок был лёгким, хорошо сбалансированным, и его пальцы привычно сжали рукоять. Он вышел на центр арены и встал в стойку, опустив меч остриём к полу.

Дэймон остался на месте. Он слегка наклонил голову, приподняв бровь, и на его губах тронула едва заметная улыбка.

— Не нужно, — сказал он спокойно, и его голос разнёсся по залу. — Мне достаточно того, что у меня есть.

Он поднял руки, и на его ладонях замерцала мана — слабо, но отчётливо, готовая вырваться в любой момент.

Вэнс кивнул, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Тогда начнём.

Он отошёл к краю арены, поднял руку, и защитный барьер вокруг платформы тускло засветился.

Грей медленно поднял меч, и его глаза встретились с серыми глазами Дэймона. В них не было ни страха, ни сомнения — только сосредоточенная, холодная решимость.

Дэймон сжал пальцы в кулак, и мана заструилась по его телу, как тёплая река, готовая вырваться наружу. Кольцо на его пальце оставалось холодным.

Грей ринулся в атаку, и его меч описал смертоносную дугу в воздухе. Вертикальный удар обрушился на Дэймона с такой силой, что воздух вокруг клинка засвистел, разрезаемый сталью.

Дэймон выбросил руку вперёд, и ветер взорвался перед ним плотной стеной. Удар меча встретил сопротивление. Грей на мгновение потерял равновесие, его клинок отклонился в сторону, и этого мгновения Дэймону было достаточно.

Ветер обвился вокруг его тела, как вторая кожа, сжимая мышцы, ускоряя каждое движение. Дэймон рванул вперёд, и мир вокруг него превратился в размытое пятно. Его кулак, сжатый до боли, врезался прямо в челюсть Грея с хрустом, который эхом разнёсся по залу.

Грей отшатнулся, сделал два шага назад, пошатываясь. Его голова дёрнулась в сторону от удара, и на скуле расцвела красная ссадина — кровь тонкой струйкой потекла по щеке, оставляя на коже алый след. Но его глаза оставались спокойными. Он даже не поморщился. Только провёл языком по внутренней стороне щеки, словно пробуя кровь на вкус, и его губы тронула едва заметная усмешка.

— Слабовато, — бросил он, и его голос был ровным, без намёка на боль.

Грей снова ринулся в атаку, и на этот раз его удары были быстрее, злее. Меч плясал в его руках, как живой, нанося удары со всех направлений — сверху, снизу, сбоку, каждый раз меняя траекторию в последний момент. Дэймон уклонялся, отклонял атаки ветром, но с каждым разом это давалось ему тяжелее. Грей был сильнее физически, его удары были тяжелее, и даже с ветром, усиливающим его движения, Дэймон чувствовал, как мышцы начинают гореть от напряжения.

Он отклонил очередной удар, и в этот момент Грей резко сменил тактику. Его нога, обутая в тяжёлый сапог, врезалась Дэймону в бок с такой силой, что тот отлетел на несколько шагов, едва удержав равновесие. В груди вспыхнула острая боль, и Дэймон понял, что одно ребро, возможно, треснуло.

Но Грей не дал ему времени на передышку.

Ветер закружился вокруг его тела, плотный, как шёлк, мана обвивает каждую мышцу Грея, сжимая их, усиливая. Меч в его руке тоже покрылся ветром, и клинок загудел, вибрируя от скорости. Грей двинулся вперёд, и он был намного быстрее, чем Дэймон при использовании той же техники. Его атаки стали молниеносными — меч рассекал воздух, оставляя за собой свистящий след, и Дэймон едва успевал ставить блоки, чувствуя, как ветер сбивает его с ног.

Он отступил на шаг, затем на второй, и в голове промелькнула мысль: «Если я продолжу уклоняться, он просто сметёт меня». Дэймон сосредоточился, и мана потекла в его руки, проникая в кожу, в мышцы, в кости. Земля под его ногами отозвалась на зов, и он почувствовал, как твёрдая, плотная порода поднимается по его рукам, покрывая их слоем камня. Кожа на предплечьях потемнела, стала шершавой, тяжёлой — руки превратились в каменные щиты, способные выдержать удар стали.

Грей обрушил на него град ударов. Меч врезался в каменные руки Дэймона с такой силой, что от каждого удара разлетались осколки камня, а по арене разносился глухой звон, похожий на удар молота по наковальне. Дэймон отступал, блокируя каждый удар, чувствуя, как вибрация от клинка проникает в кости, как камень трескается под напором стали. Его руки начали покрываться мелкими трещинами, и Дэймон понял, что долго он не продержится.

И тогда он использовал тьму.

Он не часто обращался к этому атрибуту — он был самым тёмным, самым опасным, самым сложным в контроле. Но сейчас выбора не было. Тьма вырвалась из его пальцев, как густой туман, и окутала лицо Грея, проникая в его глаза, застилая зрение непроницаемой пеленой.

Грей замер. Его меч дрогнул в руке, и он отступил на шаг, растерянно моргая. Тьма слепила его, лишая одного из главных чувств в бою — зрения. На его лице мелькнула тень паники, но лишь на мгновение.

Он закрыл глаза. Глубоко вздохнул. И в следующую секунду его мана взорвалась вокруг него, как волна. Дэймон почувствовал, как Грей расширяет восприятие, как его мана проникает в воздух, в камень, в каждую частицу пространства вокруг него. Образы начали формироваться в его сознании — вторая пара глаз, которая видела не свет, а саму структуру мира: контуры тел, потоки маны, вибрации воздуха. Он видел Дэймона даже сквозь тьму.

Дэймон сжал челюсть. Времени не оставалось.

Он выбросил руку вперёд, и огонь вспыхнул на его ладони — не просто пламя, а сжатая, спрессованная энергия, которая закручивалась в остриё, как наконечник копья. Он нагревал его, вливая всю свою ману, всю свою волю, всё отчаяние, которое накопилось за этот месяц. Огонь становился белым, почти ослепительным, и жар от него опалял кожу даже через каменные перчатки.

Дэймон влил ману в ноги. Ветер взорвался вокруг его ступней, подхватывая его тело, ускоряя до предела. Он рванул вперёд, и мир вокруг него превратился в размытое пятно. Огненное копьё в его руке пронзило воздух, оставляя за собой шлейф искр и опаляя всё на своём пути.

Грей не успел среагировать.

Огненный наконечник вошёл ему в грудь с хрустом, пробивая кожу, мышцы, рёбра. Рука Дэймона прошла насквозь, и он почувчал, как пальцы сжались вокруг чего-то тёплого, влажного, пульсирующего. Горячая кровь хлынула на его руку, обжигая кожу даже сквозь каменную защиту.

Грей застыл. Его глаза, всё ещё слепые от тьмы, широко распахнулись, и в них мелькнуло выражение, которого Дэймон никогда не видел раньше — удивление. Чистое, искреннее удивление, как у человека, который не верит, что это происходит с ним.

А затем он замахнулся мечом.

Рука Грея двигалась автоматически, на инстинктах, которые были вбиты в него годами тренировок. Клинок описал дугу, направляясь прямо к шее Дэймона. Дэймон видел, как сталь приближается, как она рассекает воздух, как она уже почти касается его кожи.

Он не мог увернуться. Его рука была зажата в теле Грея, и он был слишком близко, чтобы отступить.

Время замедлилось. Дэймон видел каждую деталь: блеск стали, отражение магических светильников на лезвии, капли пота на лице Грея, которые смешивались с кровью, стекающей из раны на его скуле. Он видел, как клинок приближается к его шее, как он уже касается кожи, оставляя на ней тонкую красную линию.

А потом меч остановился.

— Достаточно, — раздался голос Вэнса. Он стоял рядом, его пальцы сжимали клинок Грея, остановив его когда меч прикоснулся к шеи Дэймона. Кровь тонкой струйкой стекала по шее Дэймона, капая на чёрный камень арены.

Дэймон медленно вытащил руку из груди Грея. В его пальцах пульсировала алая жидкость, а на груди Грея зияла дыра — чёрная, глубокая, из которой хлестала кровь, заливая его торс, штаны, камень под ногами. Грей пошатнулся, его глаза расширились, и он начал харкать кровью — тёмной, густой, которая стекала по его подбородку, оставляя на коже алые разводы.

— Медики! — крикнул Вэнс, и его голос разнёсся по залу, как хлопок кнута.

Из бокового прохода выбежали люди в белых мантиях, их руки уже светились зелёной магией исцеления. Они склонились над Греем, накрывая его тело тёплым свечением, и Дэймон видел, как дыра в груди начала медленно затягиваться, как мышцы срастались, как кости становились на место. Грей дышал тяжело, хрипло, его лицо было бледным, как полотно, но магия делала своё дело.

Через несколько минут он уже сидел, опираясь на руки, и дышал ровнее. На его груди остался лишь свежий розовый шрам, который быстро бледнел, становясь почти незаметным. Его глаза — ясные, спокойные — встретились с глазами Дэймона.

Глава 10

Вэнс шагнул между ними, и его голос прозвучал холодно, как сталь:

— Бой окончен. Ничья.

Грей, всё ещё сидя на коленях с заживающей раной на груди, поднял голову. Его глаза, всё ещё слегка мутные от боли, сверкнули яростью. Кровь на его подбородке уже запеклась, но он вытер её тыльной стороной ладони, оставляя на коже алую полосу.

— Ничья? — его голос был хриплым, но в нём звенела сталь. — Я почти отрезал ему голову. Если бы ты не вмешался, он был бы мёртв.

Дэймон стоял напротив, тяжело дыша. Его рука всё ещё была в крови Грея — тёплой, липкой, стекающей по пальцам. Он сжал кулак, и кровь капнула на чёрный камень. На его шее алела тонкая линия пореза — там, где клинок Грея успел коснуться кожи.

— Тебе повезло, — сказал Дэймон, и его голос был ровным, почти безэмоциональным. — Если бы Вэнс не вмешался, я бы вырвал твоё сердце. Не раньше, чем ты успел бы дёрнуть мечом.

Грей медленно поднялся на ноги, отстранив медиков. Его лицо исказила надменная усмешка, и в его серых глазах заплясал опасный огонь.

— Тогда давай продолжим, — сказал он, и его голос прозвучал тихо, но в нём слышалась угроза. — Бой до смерти. Без правил. Без остановок. До тех пор, пока один из нас не упадёт и не встанет уже никогда.

Он поднял меч, и клинок сверкнул в свете магических светильников. Его поза была напряжённой, как у хищника перед прыжком.

Дэймон медленно улыбнулся. В этой улыбке не было тепла — только холодная готовность. Он поднял руки, и мана снова заструилась по его телу, готовая вырваться в любой момент.

— Согласен, — сказал он.

Их ауры столкнулись в воздухе, как две волны — одна тёмная, давящая, другая — ледяная, колючая. Дэймон чувствовал, как мана Грея давит на него, пытаясь сломать его волю, но он не отступал. Он сжимал свои потоки, укрепляя их, готовясь к атаке. Вокруг них воздух начал дрожать от напряжения, и даже защитный барьер арены слабо замерцал, реагируя на их силу.

— Вы оба идиоты, — раздался голос Вэнса, и он шагнул между ними с такой скоростью, что Дэймон едва успел заметить движение. Профессор стоял теперь в центре арены, его фигура, казалась, занимала всё пространство. В его глазах горел холодный огонь, и он медленно, но с явной угрозой выдохнул, выпуская свою ауру.

Она была подавляющей. Тяжёлой, как гранитная плита, которая опустилась на плечи каждого в зале. Ларс, стоящий у края арены, внезапно схватился за горло, пытаясь сделать вдох. Алисия побледнела и замерла, её руки опустились вдоль тела. Нира отшатнулась назад, прижимая ладонь к груди, а Лера, обычно бесстрастная, на мгновение закрыла глаза, словно борясь с головокружением. Даже медики застыли на месте, не в силах пошевелиться.

Дэймон почувствовал, как его собственная мана сжалась под давлением ауры Вэнса. Она была настолько плотной, что каждое движение давалось с трудом. Он заставил себя выпрямиться, но даже его дыхание стало прерывистым. Он видел, как Грей побледнел, как его плечи напряглись, и на его лице мелькнула тень — не страха, но уважения к той силе, которую Вэнс только что показал.

— Вы оба, — продолжил Вэнс, и его голос был тихим, но в нём слышалась сталь, способная раздавить любого, кто посмеет ослушаться, — сейчас же прекратите этот цирк. Иначе я лично позабочусь о том, чтобы вас отчислили из академии. Навсегда. Ваши родители, ваши связи, ваши деньги — ничто не спасёт вас от моего решения.

Он повернулся к Грею, и его глаза сверкнули:

— Ты, Грей, если не остынешь, я лишу тебя возможности участвовать в любых практических занятиях до конца года. И ты будешь сидеть на лекциях и писать теорию, пока твои однокурсники будут становиться сильнее. Ты этого хочешь?

Грей сжал челюсть, и его пальцы дрогнули на рукояти меча. Он смотрел на Вэнса, и в его взгляде боролись ярость и холодный расчёт.

Затем Вэнс повернулся к Дэймону:

— А ты, Хейл... Ты недавно здесь, но уже успел показать, что умеешь драться. Но если ты думаешь, что это даёт тебе право нарушать правила, ты ошибаешься. Ты — элита. Ты должен вести себя как элита. Понял?

Дэймон кивнул, медленно отпуская свою ману. Давление ауры Вэнса ослабло, и воздух снова стал доступным для дыхания. Он смотрел на Грея, который с явной неохотой опустил меч и отошёл к краю арены.

Грей проходя мимо, бросил через плечо:

— Мы ещё встретимся, Хейл. Не на арене, но встретимся. Удачи тебе.

Он вышел из зала, и его шаги затихли в коридоре, оставляя после себя только напряжение и тишину.

Дэймон проводил его взглядом, затем повернулся к остальным. Ларс, который только что перестал хвататься за горло, подошёл к нему, хлопнул по плечу:

— Ты в порядке? У тебя кровь на шее.

— Всё хорошо, — Дэймон провёл рукой по шее, и рана уже почти затянулась, оставляя лишь тонкую розовую линию. — Обычное дело.

Он остался возле арены, скрестив руки на груди, наблюдая за остальными поединками.

Следующий бой был между Ларсом и Алисией.

Ларс подошёл к стойке с оружием, и его взгляд упал на длинную катану с тёмной рукоятью, обмотанной чёрной кожей. Он взял её, взвесил в руке, проверяя баланс, и удовлетворённо кивнул. Клинок тускло блеснул в свете магических светильников, и Ларс вышел на центр арены, встав в свободную стойку — ноги на ширине плеч, катана опущена остриём к полу, но тело напряжено, готовое к движению.

Алисия осталась на месте. Она не пошла к оружию — только скрестила руки под грудью и насмешливо приподняла бровь, глядя на Ларса с лёгким презрением. Её огненно-красные волосы струились по плечам, и в её синих глазах уже плясали оранжевые искры.

— Ты серьёзно? — спросила она, и её голос прозвучал с ленивой усмешкой. — Катана против огня? Ты или храбрый, или глупый.

Ларс ухмыльнулся, и его веснушчатое лицо расплылось в широкой улыбке:

— А может, я просто хочу проверить, сможешь ли ты попасть в меня с первого раза. Спорим, не сможешь?

Алисия фыркнула, но в её глазах мелькнула искра интереса.

— Начинайте, — коротко бросил Вэнс, отступая к краю арены.

Словно по команде, Алисия вскинула руку, и из её пальцев вырвалось сразу три огненных копья. Они были яркими, почти белыми в центре, и оставляли за собой шлейф искр и опалённого воздуха. Копья летели в Ларса с разных направлений — одно прямо в грудь, второе в ногу, третье чуть выше головы, перекрывая пути для уклонения.

Ларс не отступил. Он шагнул вперёд, и его катана взметнулась вверх, описывая короткую, точную дугу. Клинок встретил первое копьё, и произошло нечто неожиданное: лезвие не отразило огонь, а рассекло его, как нож разрезает масло. Пламя распалось на две половины, разлетелось в стороны и погасло, не причинив ему вреда. Второе копьё Ларс встретил обратным движением катаны — короткий, резкий удар снизу вверх, и огонь снова рассыпался искрами. Третье он просто перешагнул, уклоняясь влево, и копьё пронзило пустоту там, где он стоял мгновение назад.

Алисия удивлённо моргнула. Её брови поползли вверх, и она слегка наклонила голову, разглядывая его с новым интересом.

— Антимагия? — спросила она, и в её голосе послышалось любопытство, смешанное с уважением. — Ты не просто так взял катану, да?

— Угадала, — ответил Ларс, и его улыбка стала шире. — Я не умею колдовать, но я умею резать всё, что ты мне кинешь. Давай, покажи, на что ты способна.

Алисия усмехнулась, и в её глазах загорелся азарт. Она подняла обе руки, и воздух вокруг неё начал нагреваться, дрожать от жара. Её мана заструилась по телу, собираясь в ладонях, и через мгновение в её руках появился лук — полностью состоящий из огня, с тетивой из сжатого пламени, которая пульсировала и мерцала. В следующую секунду она натянула тетиву, и на ней материализовалась стрела — тонкая, острая, с наконечником из белого пламени, которое опаляло воздух даже на расстоянии.

Первый выстрел. Стрела сорвалась с тетивы со свистом, оставляя за собой шлейф искр. Ларс уклонился, и стрела врезалась в барьер позади него, взорвавшись фейерверком огня.

Второй выстрел. Ларс встретил стрелу катаной — лезвие рассекло её, и огонь разлетелся в стороны, но Ларс почувствовал, как жар опалил его руку, оставляя на коже болезненное покраснение. Он стиснул зубы и рванул вперёд, сокращая дистанцию.

Третий выстрел. Стрела прошла в миллиметре от его плеча, и Ларс почувствовал, как ткань его формы задымилась, обугливаясь от жара. Он ускорился, чувствуя, как мышцы горят от напряжения, как сердце колотится в груди.

Четвёртый выстрел. Стрела вонзилась ему в бедро.

Ларс закричал — коротко, сдавленно, когда горячая боль пронзила мышцу. Огонь начал пожирать его плоть, и Ларс пошатнулся, но не упал. Он взмахнул катаной, разрезая стрелу на части, и огонь погас, оставляя на его ноге глубокую обожжённую рану, из которой сочилась кровь, смешанная с сукровицей. Кровь текла по ноге, заливая штанину, и на каменном полу арены остались тёмные капли.

— Неплохо, — выдохнул он, сжимая рукоять катаны сильнее. — Но я ещё не сдался.

Он рванул вперёд, игнорируя боль. Его катана описывала круги, рассекая воздух, и он приближался к Алисии, сокращая расстояние с каждым шагом. Алисия выстрелила снова, и в этот раз стрела летела прямо ему в грудь. Ларс не стал уклоняться — он встретил её катаной, но стрела была слишком плотной, слишком горячей. Она пробила его защиту и вонзилась ему в плечо, пройдя насквозь, и Ларс зарычал от боли, когда огонь начал прожигать его плоть. Острая боль пронзила плечо, и Ларс почувствовал, как кровь хлынула из раны, заливая его руку и капая на камень. На его лице выступил холодный пот, но он продолжал двигаться, сжимая катану в здоровой руке.

Алисия попыталась выстрелить снова, но Ларс был слишком близко. Она отступила на шаг, и в этот момент Ларс сделал резкий выпад — катана описал полукруг, целясь в её бок. Но Алисия была быстрее. Она опустила лук, и её рука, окутанная огнём, метнулась вперёд, перехватывая его запястье. Жар проник сквозь кожу, и Ларс зашипел от боли, но не отпустил катану. Он рванулся вперёд, пытаясь ударить её плечом, но Алисия развернулась на пятке, пропуская его инерцию мимо себя, и её локоть, тоже окутанный огнём, врезался ему в висок.

Удар был сильным. Ларс пошатнулся, в глазах потемнело, и он потерял равновесие, рухнув на колени. Катана выпала из его пальцев и с глухим звоном упала на камень. Он попытался встать, но его тело не слушалось — боль в плече и бедре, смешанная с головокружением, пригвоздила его к месту. Он тяжело дышал, чувствуя, как кровь течёт по руке, как она капает на камень, оставляя тёмные пятна.

Алисия стояла над ним. Её лицо было напряжённым, но в глазах мелькнула тень уважения. Её грудь вздымалась от быстрого дыхания, и она смотрела на Ларса, который сидел на коленях, истекая кровью и пытаясь встать.

— Сдаёшься? — спросила она, и в её голосе не было насмешки — только усталость и лёгкое сожаление.

Ларс поднял на неё глаза. На его лице была кровь — из рассечённой брови, из раны на плече, из разбитого носа. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, почти жалкой.

— Ты... — он кашлянул, и на его губах выступила кровь, — ...ты сильная... Флейм. Я... я не ожидал.

Он попытался подняться, но ноги подкосились, и он рухнул на бок, ударившись головой о камень. Из раны на виске хлынула кровь, заливая его лицо и смешиваясь с потом и грязью. Его дыхание стало прерывистым, но он всё ещё пытался подняться, пока его тело не начало медленно терять сознание от потери крови.

Алисия опустила руки, и огонь вокруг её пальцев погас. Она сделала шаг вперёд и присела рядом с ним на корточки, глядя ему в глаза. Её лицо было близко, и он видел, как в её синих глазах мелькнула искра беспокойства.

— Хватит, Ларс, — сказала она тихо, почти мягко. — Ты сделал достаточно. Ты был хорош. Правда.

Ларс слабо улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра благодарности. Затем его глаза закрылись, и он провалился в темноту.

— Бой окончен, — раздался голос Вэнса, и его голос был ровным, без эмоций. — Победа Алисии Флейм. Медики!

Из бокового прохода выбежали люди в белых мантиях, и их руки засветились зелёной магией исцеления. Они склонились над Ларсом, и Дэймон смотрел, как они накладывают заклинания на его раны, как кровь перестаёт течь, как обожжённая кожа начинает затягиваться. Но он видел, что рана была глубокой — бедро всё ещё пульсировало алым, плечо было пробито насквозь, и на лице остались следы удара, которые заживали медленнее, чем обычно.

Алисия поднялась, вытирая руки о штаны. На её лице не было триумфа — только лёгкая усталость. Она посмотрела на Ларса, которого медики укладывали на носилки, и в её взгляде мелькнула тень сожаления. Затем она медленно повернулась и направилась к скамье, где сидели остальные, оставляя за спиной капли крови на чёрном камне и тихие стоны Ларса, который уже почти пришёл в сознание.

Дэймон смотрел на эту сцену, и в его груди что-то дрогнуло. Он не знал, что это было — уважение, жалость или что-то ещё. Но он запомнил выражение лица Алисии, когда она стояла над поверженным Ларсом: в нём не было жестокости. Только признание его силы, его упрямства, его готовности бороться до конца.

Следующий бой будет между

Глава 11

Лера и Нира вышли на арену одновременно.

Дэймон уже сидел на скамье, прислонившись спиной к холодной каменной стене, его взгляд был прикован к двум девушкам, которые встали друг напротив друга.

Лера была неподвижна. Её белые волосы, словно серебряный водопад, струились по плечам, и в утреннем свете, проникающем сквозь купол арены, они казались почти прозрачными. Её лицо не выражало ничего — ни страха, ни волнения, ни азарта. Только лёгкая отстранённость, будто она витала где-то далеко, за пределами этой арены, за пределами этого момента. Её бледно-голубые глаза смотрели на Ниру с той же бесстрастностью, с какой рассматривают неодушевлённый предмет.

Нира, напротив, излучала напряжение. Её серебряные волосы, слегка волнистые, были распущены и струились по плечам, касаясь обнажённых ключиц. На ней была та же форма, что и на лекции — свободный, но приталенный топ с открытыми плечами и лёгкие брюки, подчёркивающие её стройную фигуру. Её изумрудные глаза, обрамлённые красноватым макияжем, были прищурены, и в них горела решимость. Она стояла, слегка расставив ноги, готовая к движению. На её лице застыла маска сосредоточенности, но в уголках губ затаилась лёгкая усмешка — она явно не собиралась сдаваться легко.

Вэнс поднял руку:

— Начинайте.

Нира действовала первой.

Она резко вскинула руки, и из её пальцев вырвался поток зелёной энергии, который устремился в каменный пол арены. Дэймон почувствовал, как мана Ниры проникает в землю, как она находит там жизнь, спящую под слоями камня, и пробуждает её. Пол под ногами Леры вздрогнул, и из чёрного полированного камня начали пробиваться ростки — тонкие, зелёные, но они быстро утолщались, превращаясь в корни толщиной с руку взрослого мужчины. Они вылезали из земли с влажным хрустом, разрывая каменную поверхность, оставляя за собой глубокие трещины и облака пыли, которые повисли в воздухе, смешиваясь с магическим свечением.

Лера не двинулась с места. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как корни поднимаются вокруг неё, как они извиваются в воздухе, как живые змеи, ищущие цель. Её лицо оставалось бесстрастным, только в глазах мелькнула лёгкая искра интереса, словно она оценивала противника.

Первый корень метнулся к ней. Он был толстым, с острым концом, покрытым мелкими шипами, и двигался с пугающей скоростью, оставляя за собой шлейф зелёной энергии. Лера отступила на шаг, и корень вонзился в пол там, где она стояла мгновение назад, разбрызгивая осколки камня и поднимая облако пыли.

Второй корень — с другой стороны. Третий — сверху, падающий, как копьё.

Лера подняла руки, и воздух вокруг неё похолодел. Дэймон почувствовал это даже на расстоянии — лёгкий мороз, который пробежал по коже, заставив волоски на руках встать дыбом. В следующий миг из её пальцев вырвались десятки ледяных осколков — тонких, острых, вращающихся. Они разлетелись во все стороны, как стая серебряных птиц, и вонзились в корни, разрубая их на куски. Сочный треск разнёсся по арене, и зелёные соки брызнули на пол, смешиваясь с каменной крошкой и пылью.

Нира не остановилась. Она подняла руки, и из пола вырвался новый корень — толще, сильнее, с шипами, которые блестели, как сталь. Он обвился вокруг одной из ледяных стрел, сжимая её, пока она не треснула и не рассыпалась на мелкие осколки. Затем он метнулся вперёд, целясь прямо в грудь Леры.

Лера увернулась — быстрым, плавным движением, почти танцевальным. Корень прошёл в миллиметре от её плеча, оставляя на коже тонкую царапину, из которой выступила капля крови. Но её лицо не дрогнуло. Она даже не посмотрела на рану.

«Она не чувствует боли, — подумал Дэймон, наблюдая за ней. — Или просто не показывает».

Она снова подняла руку, и на этот раз из её ладони вырвалась не россыпь осколков, а плотный, спрессованный шар льда. Он был почти прозрачным, с голубоватым свечением внутри, и его поверхность покрывали мелкие узоры, как у снежинок под микроскопом. Лера метнула шар в Ниру.

Нира успела выставить блок — из пола перед ней вырвался плотный корень, сплетённый из нескольких слоёв, и принял удар. Шар врезался в него с глухим хрустом, и корень покрылся инеем, его зелёная поверхность побелела, стала ломкой. Но он выдержал.

Лера двинулась вперёд.

Она побежала, и её ноги едва касались пола, оставляя за собой следы инея. Воздух вокруг неё холодел с каждым шагом, и Дэймон видел, как её дыхание превращается в белый пар, как от её тела исходит холод, способный заморозить всё вокруг. Она была быстрой, почти неуловимой, и её движения были текучими, как вода.

Нира попыталась остановить её. Из пола вырвались новые корни — их было уже больше десятка, и они двигались хаотично, пытаясь окружить Леру, схватить её, обездвижить. Один из них обвился вокруг её лодыжки, и Дэймон услышал, как хрустнул лёд — Лера заморозила его в тот же миг, и корень рассыпался на куски, оставляя на её ноге лишь тонкую ледяную корку.

Она бежала прямо к Нире, и в её руках начали формироваться кинжалы — длинные, тонкие, из чистого льда, с лезвиями, которые сверкали в свете магических светильников, отражая каждую искру. Они были острее стали, и кончики их пульсировали голубоватым светом, словно удерживая в себе смертельный холод.

Нира отступала, создавая новые корни, но они не успевали за Лерой. Ледяные осколки срывались с её пальцев, и некоторые из них вонзались в корни, разрубая их на части, другие пролетали мимо, оставляя на полу длинные трещины. Один из осколков попал в плечо Ниры, пробив ткань её топа, но не задел кожу. Нира поморщилась, но не остановилась.

Лера приближалась. Её ледяные кинжалы уже были подняты, готовые к удару. Но Нира не собиралась сдаваться. Она вскинула руки, и из пола перед ней вырвался корень — толстый, как ствол дерева, с множеством ветвей, которые разлетелись в стороны, создавая барьер. Лера врезалась в него, и корень вздрогнул, покрываясь инеем, но не сломался.

Лера остановилась на мгновение. Её лицо оставалось бесстрастным, но Дэймон заметил, как её глаза чуть прищурились, оценивая барьер. Затем она сделала шаг назад, подняла руки, и из её пальцев вырвался поток холода — плотный, почти осязаемый, замораживающий всё на своём пути. Нира почувствовала, как воздух становится тяжёлым, как каждый вдох обжигает горло. Пол под ногами начал покрываться льдом — тонким, прозрачным, но скользким, как зеркало. Он распространялся по арене, покрывая каждую трещину, каждый осколок камня, и Нира поняла, что её ноги начинают скользить.

Ледяная гладь стремительно расширялась, словно живая, захватывая всё больше пространства. Пол арены превратился в сверкающее зеркало, отражающее свет магических светильников и фигуры обеих девушек. Нира попыталась устоять на ногах, но лёд был слишком скользким. Её ноги разъехались, и она едва не упала, схватившись за корень, который торчал из земли, чтобы удержать равновесие.

Лера использовала эту секунду.

Она рванула вперёд, и её ноги двигались по льду с лёгкостью, которую Нира не могла повторить. Лера словно не замечала скользкой поверхности — она скользила по ней, как по воде, сокращая расстояние между ними. Её ледяные кинжалы сверкнули в свете, и она замахнулась, целясь в плечо Ниры.

Нира успела выставить блок. Из пола рядом с ней вырвался корень и метнулся вперёд, пытаясь перехватить руку Леры. Лера отклонилась, и корень просвистел мимо её уха, задев край её серебряной пряди, которая на миг покрылась инеем. Но Нира не остановилась — она создала ещё один корень, потом ещё, и они устремились к Лере со всех сторон, пытаясь окружить её.

Дэймон видел, как корни обвивались вокруг ног Леры, как они скручивались вокруг её лодыжек, пытаясь повалить её на лёд. Лера замерла на мгновение, когда один из корней, особенно толстый и крепкий, вцепился в её правую ступню, сжимая её с такой силой, что лёд вокруг неё треснул, и от её ноги пошла рябь холода. Она не могла двинуться, не могла освободиться.

Но она не запаниковала.

Её лицо оставалось бесстрастным, как маска, когда она подняла левую руку и выстрелила потоком льда прямо в корень, который держал её ногу. Лёд был настолько холодным, что корень начал трескаться, покрываясь инеем, и с оглушительным хрустом рассыпался на куски. Нира вскрикнула, когда один из осколков льда, отскочивший от раздробленного корня, вонзился ей в бок — тонкий, острый, как игла. Она пошатнулась, прижимая руку к ране, и Дэймон увидел, как между её пальцев начала сочиться кровь — тёмная, густая, стекающая по животу и капающая на лёд.

Лера освободилась. Она не потратила ни секунды на передышку — её тело уже двигалось вперёд, когда последний кусок корня упал на лёд. Она скользила по ледяной глади, оставляя за собой тонкий след инея, и её ледяные кинжалы были подняты, готовые к удару.

Нира отступала, но лёд мешал ей. Её ноги скользили, и она не могла нормально передвигаться, не могла создать новые корни, которые могли бы её защитить. Её руки дрожали, когда она попыталась создать барьер из корней, но они вылезали из пола медленно, неуверенно — Нира теряла контроль.

Лера приблизилась.

Она сделала резкий выпад, и её левый кинжал описал дугу, целясь в плечо Ниры. Нира отшатнулась, но лёд под ногами сделал свое дело, и она потеряла равновесие. Кинжал Леры прошёл в миллиметре от её плеча, но не задел — только разрезал ткань топа, обнажая кожу. Дэймон видел, как Нира стиснула зубы, как её глаза расширились от напряжения.

Лера не остановилась.

Она развернулась, и её правая рука, сжимающая второй кинжал, метнулась вперёд. Клинок из чистого льда вошёл в бок Ниры — глубоко, почти по рукоять. Дэймон услышал, как хрустнули рёбра, как лезвие прошло между ними, разрезая плоть. Кровь хлынула из раны — тёплая, алая, стекающая по боку Ниры, по её брюкам, по льду, оставляя на нём тёмные, быстро замерзающие следы.

Нира закричала. Это был не просто крик боли — это был звук, полный отчаяния и ужаса. Её глаза расширились, зрачки сузились, и она схватилась за рану, пытаясь остановить кровь, которая хлестала между её пальцев, заливая руку, топ, лёд. Она пошатнулась, её ноги подкосились, и она рухнула на колени.

Но Лера не закончила.

В тот же миг, когда Нира упала на колени, Лера рванула вперёд. Её левый кинжал, покрытый инеем, поднялся и обрушился вниз, целясь в руку Ниры, которая держалась за рану. Лезвие прошло сквозь плоть, отделяя руку от тела. Это было быстро — почти беззвучно. Только влажный хруст, когда лёд встретил кость, и тихий, сдавленный всхлип, когда рука Ниры, всё ещё сжимающая край её топа, упала на лёд, оставляя за собой кровавый след.

Кровь хлынула, заливая всё вокруг. Алая, горячая, она стекала по плечу Ниры, по её груди, по ногам, растекаясь по льду и смешиваясь с тающим инеем. Нира упала на бок, как её тело сотрясала дрожь, как она пыталась дышать, но воздух сжимался в её лёгких, превращаясь в хрип.

Лера стояла над ней. Её лицо оставалось бесстрастным — ни тени эмоций, ни жалости, ни триумфа. Только холодная, пустая отстранённость, как у человека, который смотрит на сломанную игрушку. Она держала ледяные кинжалы в руках, и на их лезвиях пульсировала кровь Ниры — тёплая, алая, стекающая на лёд.

--- Бой окончен! — голос Вэнса прорезал тишину, как нож. — Победа Леры.

На арену выбежали медики. Их руки уже светились зелёной магией исцеления, и они склонились над Нирой, которая лежала на льду, истекая кровью. Её лицо было бледным, почти серым, глаза полузакрыты, и она дрожала, когда целители накладывали заклинания, останавливая кровь и заживляя рану. Лёд под ней начал таять, смешиваясь с кровью и превращаясь в грязную, тёмную лужу.

Лера опустила руки. Кинжалы в её пальцах начали таять, превращаясь в капли воды, которые упали на лёд, смешиваясь с кровью. Она стояла неподвижно, глядя на Ниру, которую укладывали на носилки, и на её лице не было ни победной улыбки, ни удовлетворения. Только та же холодная пустота, которая была на нём с самого начала боя. На её щеке, на руках, на боку были царапины — тонкие, почти неглубокие, от корней Ниры. Она просто стояла, смотря на медиков и на уходящую с арены Ниру.

Лера развернулась и, не взглянув на Дэймона, направилась к скамье. Её шаги были ровными, бесшумными, и она села на своё место, скрестив руки на груди и закрыв глаза, словно уставшая после долгой прогулки. Лёд на арене начал таять, превращаясь в воду и смешиваясь с кровью, которая постепенно смывалась в трещины камня. Нира уже была в руках целителей, её рука медленно восстанавливалась, покрываясь свежей бледной кожей.

Дэймон перевёл взгляд на Ниру. Её лицо было бледным, а глаза всё ещё расширены от шока. Она смотрела в потолок, и её губы шевелились, словно она шептала молитву.

Глава 12

Дэймон стоял у края арены, наблюдая, как медики заканчивают свою работу.

Вэнс стоял в центре арены, скрестив руки на груди, и оглядывал оставшихся студентов. Его тёмные глаза скользнули по лицам Дэймона, Грея, Алисии, Леры, Ларса, который уже сидел на скамье с перевязанным плечом, и сказал:

— На сегодня всё. Занятие окончено. Можете расходиться.

Грей поднялся первым. Он молча вышел из зала, даже не взглянув на остальных. Алисия фыркнула, провела рукой по спутанным огненным волосам и последовала за ним. Ларс попытался встать, но его плечо ещё побаливало, и он поморщился, опускаясь обратно на скамью. Дэймон уже хотел подойти к нему, чтобы помочь добраться до комнаты, как услышал за спиной тихий голос.

— Дэймон.

Он обернулся. Лера стояла на краю арены, уже переодетая в свою обычную одежду — белую рубашку, серые штаны и кожаный жилет с множеством кармашков. Её белые волосы все еще были влажными от пота. Она смотрела на него своими бледно-голубыми глазами, и в них не было привычной ледяной пустоты — только лёгкая усталость и… что-то вроде нерешительности.

— Можешь мне помочь? — спросила она. — Мне нужно найти одну книгу в библиотеке. Она в дальнем крыле, там высокие стеллажи. Я не достану.

Дэймон моргнул, удивлённый. За весь месяц она не обращалась к нему ни разу. Она вообще редко с кем-то разговаривала. И вдруг — попросила помощи.

— Почему я? — спросил он, приподняв бровь. — Там есть библиотекари. Или ты могла попросить любого из наших.

Лера чуть заметно пожала плечом. Её лицо оставалось бесстрастным, но в голосе послышалась едва уловимая нотка, которую Дэймон не мог расшифровать.

— Ты выше всех (это не так). И ты не задаёшь лишних вопросов, — сказала она, и в этом «не задаёшь лишних вопросов» прозвучало что-то почти одобрительное. — Библиотекари сейчас заняты — у них проверка инвентаря. А просить Грея или Алисию… — она сделала короткую паузу, и её губы дрогнули в выражении, которое могло бы быть лёгкой усмешкой, — я не настолько отчаялась.

Дэймон усмехнулся. В этом было что-то забавное.

— Ладно, идём.

Он повернулся к Ларсу, который всё ещё сидел на скамье, и крикнул:

— Ты как, дойдёшь сам?

Ларс махнул здоровой рукой, улыбнувшись сквозь боль:

— Да нормально, я уже почти оклемался. Иди, помогай. Спасай мир книг.

Дэймон фыркнул, но кивнул, и двинулся к Лере, которая уже направлялась к выходу.

---

Коридоры академии были пусты. Солнце клонилось к закату, окрашивая мраморные стены в тёплые тона. Дэймон шёл чуть позади Леры, наблюдая, как её белые волосы колышутся при каждом шаге. Она двигалась бесшумно — почти как тень, и её шаги не отдавались эхом от высоких стен.

Они прошли через главный холл, миновали центральную лестницу и свернули в восточное крыло, где находилась библиотека. Дэймон перевёл дыхание и решил нарушить молчание.

— Ты сегодня была впечатляющей, — сказал он, и в его голосе не было лести — только констатация факта.

Лера не обернулась, но её плечи чуть заметно расслабились.

— Ты про бой с Нирой, — сказала она, и это прозвучало не как вопрос.

— Да. Ты не дала ей ни шанса. Твой контроль над льдом… — он покачал головой, вспоминая, как она создавала те кинжалы, как двигалась по льду, как будто он был продолжением её тела. — Это было красиво. В своём роде.

— Она сильная, — ответила Лера, и в её голосе появилась лёгкая нотка уважения. — Древесная магия редко встречается. Если бы она владела ей лучше, я бы не справилась так легко.

— Но ты справилась, — заметил Дэймон. — Ты не колебалась ни секунды.

— В бою колебания убивают, — сказала Лера, и в её голосе прозвучала лёгкая тень иронии, которую он не ожидал услышать от неё. — Ты должен знать это лучше всех.

Дэймон усмехнулся.

Они подошли к массивным дверям библиотеки. Дерево было тёмным, почти чёрным, с резными узорами, изображающими древо жизни, чьи ветви переплетались с древними рунами. Дэймон толкнул створку, и она с тихим скрипом отворилась, впуская их в огромное помещение.

Библиотека Академии «Этернис» была величественной. Высокие, уходящие вверх стеллажи, заполненные тысячами книг, свитков, карт и манускриптов, тянулись к потолку, который терялся в полумраке. Воздух был пропитан запахом старой бумаги, кожи и едва уловимой магии, которая сохраняла книги от времени и пыли. Между стеллажами висели магические светильники — мягкие, голубоватые, похожие на светлячков, парящих в воздухе. В центре зала стояли длинные столы из тёмного дуба с резными ножками, на которых лежали раскрытые книги и стояли чернильницы. Но сейчас в библиотеке было почти пусто — только старый библиотекарь, сидящий за стойкой в углу, дремал над стопкой пергаментов.

— Там, в конце, — сказала Лера, кивая вглубь зала. — Дальний стеллаж, секция «История и мифология».

Они прошли через главный зал, их шаги тихо отдавались от каменного пола. Дэймон смотрел по сторонам, разглядывая названия на корешках: «О древних цивилизациях», «Магия и её истоки», «Падение империй». Многие книги были старыми, с потёртыми обложками и выцветшими буквами, некоторые — совсем новыми, с золотым тиснением.

— Ты часто читаешь здесь? — спросил он, нарушая тишину.

— Иногда, — ответила Лера. — Мне нравится тишина.

Они свернули за угол и остановились у высокого стеллажа, который уходил вверх. На самом верху, почти у потолка, стояла небольшая книга в тёмном переплёте, с потёртым золотым узором на корешке. Дэймон проследил за взглядом Леры.

— Эта?

— Да, — сказала она. — «История континента». Мне нужно проверить одну вещь.

Дэймон подошёл к стеллажу, оценивая высоту. Он поднял руку, но книга была слишком высоко. Ему пришлось встать на цыпочки, и его пальцы едва коснулись корешка.

— Она застряла, — сказал он, пытаясь сдвинуть книгу. — Слишком плотно стоит.

Он напрягся, потянул сильнее, и книга наконец поддалась — с глухим скрипом выскользнула из ряда и упала прямо ему на голову.

Он коротко выдохнул он, потирая затылок, когда книга ударилась о макушку и с глухим стуком упала на пол, поднимая облако пыли.

Лера едва заметно наклонила голову. Её бледно-голубые глаза скользнули по его лицу, и на её губах мелькнуло что-то — возможно, улыбка. Дэймон не был уверен.

— Ты в порядке? — спросила она, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка.

— Ага, — ответил он, поднимая книгу с пола. — Но если ты скажешь кому-нибудь об этом, я убью тебя.

— Как хочешь, — ответила она, и в её голосе впервые за всё время прозвучала почти тёплая нотка. Он был почти уверен, что в этот раз она точно улыбнулась.

Они подошли к свободному столу и сели напротив друг друга. Дэймон аккуратно положил книгу на столешницу, но на мгновение задержал пальцы на обложке. На ней был изображён герб — щит, разделённый на две части: на одной — золотое солнце, на другой — серебряный меч. Внизу — девиз на древнем языке, который Дэймон не мог прочитать.

— Интересный дизайн, — заметил он.

— Это герб рода Элдвудов, — сказала Лера, садясь на деревянный стул. — Они были правящей династией около тысячи лет назад. Согласно книге.

Дэймон открыл книгу. Бумага была старой, слегка пожелтевшей, но текст был чётким, выписанным каллиграфическим почерком. На первой странице красовалась та же эмблема.

Лера пододвинула книгу к себе и начала листать страницы. Дэймон следил за её пальцами — тонкими, длинными, с аккуратными ногтями. Она останавливалась на некоторых абзацах, читая их с лёгким прищуром, будто сверяла с чем-то, что знала заранее.

— Что ты ищешь? — спросил он.

— Правду, — коротко ответила она. — Я читала эту книгу раньше, но мне показалось, что… что-то не так. Слишком многое выглядит приукрашенным.

Она пролистала несколько глав и остановилась на одном разделе. Дэймон наклонился, чтобы прочитать текст:

«Империя Элдвудов, величайшая из всех, когда-либо существовавших на этом континенте, объединила разрозненные земли под единым знаменем мира и процветания. Её могущественные маги, вдохновлённые светом Солнца, изгнали тьму с этих земель, спасая народы от хаоса и разрушения. Эльфы, люди, гномы и орки признали власть Элдвудов как единственный путь к спасению. Благодаря их мудрости и силе континент пережил Золотой век, который длился тысячу лет, пока не пал под натиском внутренних распрей…»

— Звучит как история о великих спасителях, — заметил Дэймон, откидываясь на спинку стула. — Героический эпос.

— Именно так, — кивнула Лера, и в её голосе послышалось что-то похожее на разочарование. — Империя Элдвудов, которая объединила континент. Которая принесла свет и мир. Которая спасла всех от тьмы.

— Ты в этом сомневаешься? — спросил Дэймон.

Лера подняла на него взгляд. Её бледно-голубые глаза стали чуть острее, в них зажглась искра — не злости, но глубокой сосредоточенности.

— Я читала другие книги, — сказала она. — Старые. Рукописи, которые не включены в официальные списки. Империя Элдвудов не была единственной силой на континенте. Были другие. И они не были так… добры.

Она перевернула несколько страниц, останавливаясь на описании «Великой Чистки» — события, которое, согласно книге, было необходимостью для искоренения тёмных культов.

— Вот здесь, — сказала она, и её палец скользнул по строке. — «Империя уничтожила культы тёмных магов, которые угрожали миру на континенте. Это была священная миссия, и ни один невинный не пострадал».

Дэймон прочитал абзац, и его брови слегка нахмурились.

— А что на самом деле? — спросил он.

Лера закрыла книгу и положила ладонь на обложку. Её пальцы слегка дрожали — от напряжения или от сдерживаемой эмоции.

— Не знаю, — честно ответила она. — Но я читала, что во время Чистки были уничтожены целые поселения. Мирные. И записи о них исчезли. Их просто стёрли из истории, как будто их никогда не существовало.

Дэймон смотрел на неё, и в его голове складывалась картина: эта книга, которую она держала в руках, была официальной историей, выверенной и одобренной. Но она была лишь одной из многих. А истина, возможно, была спрятана глубже, в тех книгах, которые никто не читал, или в тех, которые были уничтожены.

— Ты хочешь узнать правду, — сказал он, и это не было вопросом.

— Да, — ответила она, и в её голосе прозвучала твёрдость, которой он раньше не слышал. — Не потому что я хочу что-то менять. Просто интересно узнать истину. Правду которую переписали, чтобы она была удобной.

Дэймон задумался на мгновение. Он смотрел на книгу, на потёртый переплёт, на золотой узор, который когда-то, возможно, блестел, но теперь почти стёрся.

— Я не против тебе помочь, — сказал он, и его голос был ровным. — Если тебе нужна будет помощь, чтобы искать правду.

Лера подняла на него глаза, и в её бледно-голубом взгляде мелькнуло что-то новое — удивление? Интерес? Она молчала несколько секунд, изучая его лицо.

— Почему? — спросила она, и в этом слове не было вызова — только искреннее любопытство. — Почему тебе не всё равно?

— Я думаю, что со временем всё раскроется, — ответил он. — Правда не может быть скрыта вечно. Рано или поздно она найдёт выход. Ты, я, кто-то другой — кто-то обязательно увидит её.

— И ты готов ждать? — спросила она, приподнимая бровь.

— Я умею ждать, — ответил Дэймон, и его губы тронула лёгкая улыбка. — Но я не говорю, что буду сидеть сложа руки. Если ты хочешь что-то найти, я могу помочь.

Лера смотрела на него ещё мгновение, затем кивнула, и в этом кивке было что-то вроде согласия — молчаливого, но твёрдого. Она поднялась со стула, взяла книгу в руки и направилась к стойке библиотекаря.

— Я запишу её, — сказала она, не оборачиваясь. — Если найду что-то интересное, я скажу тебе.

— Я буду ждать, — ответил он.

Она остановилась на мгновение, почти у самого выхода, и обернулась. В свете магических светильников её лицо казалось мягче, чем обычно, а в глазах — уже не было той ледяной отстранённости, которую он привык видеть.

— Спасибо, Дэймон.

И она ушла, оставляя его одного в огромном зале библиотеки, где между стеллажами плавали голубоватые светлячки, а в воздухе витал запах старых книг и магии.

Дэймон вышел из библиотеки, и тяжёлые дубовые двери закрылись за ним с глухим стуком. Коридор был пуст. Он сделал несколько шагов, собираясь направиться в свою комнату, как вдруг...

Голос заговорил снова.

Он раздался в его голове внезапно, без предупреждения — мягкий, вкрадчивый, с лёгкой насмешливой ноткой.

— Я видел твой бой.

Дэймон замер на мгновение. Всё тело напряглось, мышцы сжались, готовые к действию, но он заставил себя выдохнуть и продолжил идти, стараясь не показывать, что слышит голос. Шаги были ровными, лицо — спокойным, как будто ничего не произошло.

— Позор, — продолжил голос, и в нём послышался тихий, почти ласковый смех. — Ты мог убить его. Ты держал его сердце в руке, Дэймон. Чувствовал, как оно бьётся, как пульсирует кровь между твоих пальцев. И ты отпустил. Ты позволил ему жить.

Дэймон сжал челюсть, но не замедлил шага.

— Этот Грей... он издевался над тобой. Унижал тебя. Плевал на тебя. А ты? Ты просто постоял и улыбнулся. Слабак.

Голос захихикал — тихо, почти по-детски, но в этом хихиканье слышалась зловещая глубина.

— Нужно было убить его. Прямо там. Раздавить его сердце, пока он смотрел тебе в глаза. А потом — найти его семью. Вырезать их всех. Чтобы каждый, кто посмеет поднять на тебя руку, знал: смерть придёт за ними. За их детьми, за их жёнами, за их слугами. Никто не должен остаться в живых. Тогда тебя будут бояться по-настоящему.

Дэймон остановился. Он стоял в центре пустого коридора, и его тень тянулась по каменному полу, искажённая светом магических ламп. Он сжал кулаки, и костяшки побелели.

— Ты несёшь бред, — сказал он вслух, и его голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Заткнись.

Голос рассмеялся — громче, чем раньше. Этот смех эхом разносился в голове Дэймона, проникая в каждую клетку, заполняя пустоту.

— Ой, какие мы грозные! «Заткнись»! — Голос передразнил его с преувеличенной серьёзностью. — Ты думаешь, это поможет? Ты слишком мягкий, Дэймон. Слишком добрый. Ты позволяешь им помыкать тобой, издеваться над тобой. Они видят твою слабость и пользуются этим. Если ты не станешь жестоким, ты всегда будешь на дне. Всегда будешь тем, кого бьют, а не тем, кто бьёт.

Голос снова захихикал, и этот звук был похож на звон разбитого стекла.

— Ты должен убивать. Без сомнений. Без колебаний. Тогда они поймут. Тогда они будут бояться.

Дэймон шёл дальше, стараясь не слушать. Он сосредоточился на звуке своих шагов, на ритме дыхания, на том, как воздух касается его кожи. Но голос не умолкал.

— А что, если ты потеряешь кольцо? — вдруг спросил голос, и в нём послышалось любопытство, смешанное с едкой насмешкой. — Что, если кто-нибудь отберёт его у тебя? Или, во время боя, тебе отрубят руку или палец вместе с кольцом. Что тогда, Дэймон?

Дэймон замер.

Мысль ударила в него, как холодная вода. Он посмотрел на свою правую руку, на кольцо, которое привычно холодило кожу. Белый металл, тонкая гравировка, похожая на вьющиеся корни. Он никогда не думал о том, что может потерять его. Оно всегда было с ним. Оно было частью его. Но если его отберут, если его палец отрубят, если кольцо окажется у кого-то другого...

— Ты умрёшь навсегда, — продолжил голос, и в нём звучало почти удовлетворение. — Без кольца ты — никто. Просто мальчишка с посредственной магией. Ты не сможешь вернуться. Ты умрёшь, и это будет конец. Никаких «ещё один шанс». Никаких возвращений. Только тьма.

Дэймон сжал кулак, и кольцо впилось в кожу. Он смотрел на него, и в его голове проносились мысли: «А что, если он прав? Что, если я действительно потеряю его? Что, если кто-то узнает о моей тайне и воспользуется этим?»

Он почувствовал, как холодный пот выступил на его спине. Руки слегка дрожали.

— Ты всё такой же слабак, — сказал голос, и в нём послышалась скука.

Голос снова затих.

Дэймон стоял неподвижно, чувствуя, как сердце колотится в груди. Он ждал, что голос потребует своё, что он скажет: «Теперь моя очередь, Дэймон. Отдай мне своё тело». Но ничего не произошло.

Тишина.

Только шум его дыхания.

Он выдохнул, медленно, почти беззвучно. Голос просто решил над ним посмеяться. Поиграть с ним. Как кошка играет с мышью, прежде чем раздавить её.

Глава 13

Дэймон не сомкнул глаз за всю ночь.

Он лежал на спине, глядя в темный потолок, где магические светильники давно погасли. Кольцо на его пальце было холодным, как всегда, но он чувствовал его тяжесть — словно оно давило на кость, впивалось в кожу, напоминая о себе.

Мысли метались в голове, как загнанные звери.

«Что, если я потеряю кольцо?»

Голос сказал это с такой лёгкой насмешкой, будто шутил. Но Дэймон знал — он не шутил. Он видел его мысли. Он знал всё. И он знал, что кольцо — это его единственная защита, его единственный козырь, его проклятый дар, без которого он просто никто.

Он перевернулся на бок, сжимая пальцы в кулак так сильно, что костяшки побелели. Кольцо впилось в кожу, оставляя на безымянном пальце едва заметный след.

«А что, если отрубят руку?»

Дэймон закрыл глаза, но сон не шёл. Перед ним мелькали картины: его пальцы, отрубленные чьим-то мечом, кольцо, падающее на каменный пол, звон металла, и он — лежащий в луже крови, понимающий, что это конец. Никаких возвращений. Никакой надежды. Только тьма.

Он сел на кровати, проведя рукой по лицу. Лоб был влажным от пота. Сердце билось ровно, но тяжело, как барабан, отбивающий похоронный марш.

«Ты должен убивать. Без сомнений. Без колебаний».

Он сжал зубы так сильно, что челюсть заболела. Голос исчез, но его слова остались, впившись в сознание, как заноза, которую невозможно вытащить.

«Я не убийца, — сказал он себе, но голос в голове, казалось, издевался над этим утверждением. — Я не такой».

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали — едва заметно, но Дэймон чувствовал эту дрожь, эту усталость, которая накопилась за долгие часы бессонницы.

---

Когда за окном начало сереть, он понял, что не уснёт. Поднялся с кровати, чувствуя, как каждый мускул ноет от напряжения, как голова гудит от нехватки сна. Он умылся холодной водой, глядя на своё отражение в зеркале: тёмные круги под глазами, взгляд — раздражённый. Дэймон провёл мокрыми пальцами по лицу и вышел из комнаты.

Коридоры академии были тихими. Только редкие студенты спешили на утренние занятия, их шаги глухо отдавались от каменных стен. Дэймон шёл не спеша, сунув руки в карманы, смотря прямо перед собой. Его лицо было непроницаемым, но внутри всё кипело — злость, усталость, тревога. Он пытался думать о чём-то другом, о предстоящей лекции, о тренировках, но мысли всё время возвращались к кольцу, к голосу, к его словам.

Он свернул в главный коридор, ведущий к учебным аудиториям, и уже почти дошёл до двери, как вдруг его толкнули в плечо.

Толчок был сильным, намеренным. Дэймон пошатнулся, сделав шаг в сторону, и поднял голову. Перед ним стояли трое парней — прихвостни Грея. Те самые, которые были с ним в первый день, когда Дэймона избили в коридоре. Коренастый, с короткой стрижкой, и двое других — один высокий и тощий, другой — с бычьей шеей и тяжёлой челюстью.

Они стояли, перегородив проход, и на их лицах застыли самодовольные ухмылки. Грея с ними не было.

— Ой, прости, не заметил! — протянул коренастый, и его голос прозвучал с издевательской наигранностью. — Смотри, куда идёшь, Хейл.

Дэймон остановился. Он смотрел на них пустыми глазами, и внутри него что-то начало закипать — глухое, тёмное раздражение, которое накапливалось часами бессонницы, словами голоса, мыслями о кольце.

— Проваливай, — сказал он тихо, и его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сталь.

Коренастый засмеялся, обернувшись к своим товарищам:

— Слышали? Он говорит «проваливай»! А то что? Ударишь нас?

— Да ты даже магию не используешь, — добавил высокий, и его голос был тонким, противным. — Боишься, что тебя отчислят, если применишь её вне занятий? Какой же ты жалкий.

Дэймон почувствовал, как его пальцы сжались в кулаки. Кольцо впилось в кожу. Внутри разливался жар — не магии, а чистой, первобытной ярости. Усталость, злость, страх, которые копились всю ночь, теперь требовали выхода. Голос в его голове, казалось, снова зашептал: «Давай, Дэймон. Покажи им. Сделай это».

— Я сказал, проваливайте, — повторил он, и в его голосе появилась хрипотца.

— О, мы так напуганы! — захохотал коренастый, и его смех эхом разнёсся по пустому коридору. Он шагнул вперёд и снова толкнул Дэймона в грудь, уже сильнее, так что тот едва удержался на ногах. — Ты — никто, Хейл. Ты слышишь? Никто! Даже магия у тебя слабая. Грей говорил, что ты просто везучий. А удача когда-нибудь кончается.

Дэймон стоял неподвижно. Его глаза потемнели, зрачки расширились, а лицо исказилось выражением, которого никто из них раньше не видел. Он смотрел на коренастого, и в его взгляде было что-то звериное, нечеловеческое.

— Последний раз повторяю, — прошептал он. — Отойди.

— Или что? — усмехнулся коренастый, наклоняясь к нему. — Ты ударишь меня? Давай, покажи, на что ты способен без своей жалкой магии. Мы все знаем, что ты — просто червь, который оказался в элите по ошибке. Если бы не тот дурацкий бой...

Он не договорил.

Дэймон сорвался с места с такой скоростью, что коренастый не успел моргнуть. Его кулак врезался в лицо противника с глухим, влажным хрустом — кости носа сломались мгновенно, и кровь брызнула на каменный пол, заливая рубашку коренастого алыми пятнами. Тот вскрикнул, пошатнулся назад, но Дэймон не остановился.

Он схватил его за воротник, сжал пальцы так сильно, что ткань затрещала, и со всей силы ударил головой вперёд. Лоб Дэймона встретился с переносицей коренастого, и раздался треск — ещё один, ещё более ужасный. Кровь хлынула из носа противника, заливая лицо, стекая по подбородку и капая на пол. Коренастый захрипел, его глаза закатились, и он начал оседать на пол, но Дэймон не дал ему упасть.

Он развернул его и со всей силы ударил спиной о каменную стену. Голова коренастого врезалась в камень с глухим стуком — трещина на черепе, тонкая, почти незаметная, но Дэймон видел, как она появилась, как кровь начала сочиться из раны на затылке, смешиваясь с волосами. Коренастый обмяк, его глаза закрылись, и он сполз на пол, оставляя на стене кровавый след.

Всё это заняло не больше двух секунд.

Высокий и бычешейник застыли, глядя на своего товарища, который лежал на полу, истекая кровью. Их лица побледнели, глаза расширились от ужаса. Они не ожидали такого. Они привыкли видеть Дэймона спокойным, молчаливым, терпеливым. Но не сейчас. Сейчас в его глазах горело что-то тёмное, холодное, звериное.

— Ты... — начал высокий, но голос прервался, когда Дэймон повернулся к нему.

Дэймон рванул вперёд, и его кулак врезался в челюсть высокого — прямо в кость, снизу вверх, с такой силой, что голова парня дёрнулась назад, и послышался отчётливый хруст. Челюсть сломалась с глухим, влажным звуком, и высокий закричал — но крик был сдавленным, искажённым, потому что его челюсть повисла под неестественным углом, а изо рта хлынула кровь, смешанная с осколками зубов.

Он попытался отступить, но Дэймон не дал ему. Он схватил его за плечи и со всей силы ударил коленом в солнечное сплетение. Парень согнулся, выхаркивая воздух, и упал на колени, хватая ртом воздух. Дэймон оттолкнул его, и он рухнул на бок, судорожно хватая воздух повреждённой челюстью.

Третий — бычешейник, с тяжёлой челюстью и бычьей шеей, — попытался убежать. Он бросился в сторону, к боковому коридору, но Дэймон был быстрее. Усталость и злость придали ему сил, которых он не чувствовал раньше. Он нагнал его за несколько шагов, схватил за локоть и рванул на себя. Бычешейник закричал, но крик оборвался, когда Дэймон поймал его правую руку и с силой дёрнул в обратную сторону.

Раздался хруст — кости предплечья и локтя сломались одновременно. Кожа натянулась, и рука повисла под неестественным углом, словно её вывернули наизнанку. Бычешейник завыл от боли, но Дэймон не отпустил его. Он схватил его вторую руку, прижал к стене и снова дёрнул — хруст повторился, и вторая рука сломалась в том же месте. Кости треснули так громко, что звук эхом разнёсся по коридору.

Дэймон отступил на шаг, глядя на бычешейника, который сполз по стене, не в силах держаться на ногах. Его руки висели, как плети, сломанные в двух местах, и он хрипел, заливаясь слезами и кровью, которая сочилась из разбитого носа. Ткань на его рукавах была пропитана кровью, и он не мог пошевелить пальцами — они бессильно висели, сломанные, раздавленные.

Дэймон стоял посреди коридора, тяжело дыша. Его руки были в крови — чужой крови, которая капала на пол, оставляя тёмные пятна. Он смотрел на троих парней, которые лежали у его ног, и не чувствовал жалости. Только глухую пустоту и странное спокойствие, которое смешалось с эйфорией.

Коренастый лежал у стены, его голова была разбита, нос сломан, лицо залито кровью. Высокий — на боку, его челюсть висела под углом, изо рта текла кровь. Бычешейник — у противоположной стены, его руки были сломаны в локтях и предплечьях, и он не мог даже пошевелиться, только стонал и всхлипывал.

Дэймон медленно вытер руки о свои штаны, оставляя на них кровавые разводы. Его лицо было спокойным — слишком спокойным для человека, который только что избил троих до полусмерти. Только в его серых глазах горела искра, которая медленно угасала, возвращая его в реальность.

В коридоре уже собирались зрители. Несколько студентов застыли у дальней стены, глядя на него с ужасом. Кто-то шептался, кто-то уже побежал за преподавателем. Дэймон стоял неподвижно, глядя на свою работу, и в его голове крутилась только одна мысль: «Что я наделал?»

Но эта мысль была тихой, далёкой, как шум дождя за толстым стеклом.

---

Голос в его голове молчал. Дэймон чувствовал его присутствие — тёплое, довольное, почти ласковое. Он не говорил ни слова, но его безмолвная улыбка была осязаемой. Дэймон знал: голос наслаждается этим спектаклем, смакует каждую секунду, каждую каплю крови на его руках, каждый взгляд, полный ужаса, который сейчас был устремлён на него.

Он стоял неподвижно посреди коридора, его дыхание постепенно выравнивалось. Сердце больше не колотилось, как бешеное, — оно билось ровно, размеренно, почти успокаивающе. Кровь на его руках уже начала подсыхать, становясь липкой и тёмной, и он машинально сжал и разжал пальцы, чувствуя, как она стягивает кожу.

Вокруг него собиралась толпа. Студенты, которые раньше спешили на занятия, теперь замерли, глядя на него с разными выражениями на лицах. Кто-то отводил взгляд, не в силах смотреть на кровавую сцену, кто-то, наоборот, не мог оторваться, будто приклеенный. Дэймон видел в их глазах смесь страха, уважения и даже благодарности — особенно у тех, кто сам когда-то пострадал от прихвостней Грея.

Из-за угла выбежал преподаватель — пожилой мужчина в тёмной мантии, с растрёпанной седой бородой и очками на цепочке. Он остановился, увидев трёх поверженных парней, и его лицо побледнело. Он перевёл взгляд на Дэймона, который стоял в центре этого хаоса, и открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.

В этот момент из бокового коридора вышла девушка.

Она двигалась легко, уверенно, с грацией, выдававшей в ней человека, который привык быть в центре внимания и знал себе цену. Её длинные чёрные волосы струились по спине, касаясь талии, и в свете магических светильников они отливали синеватым блеском, словно воронье крыло. Лицо её было красивым — острые скулы, тонкий нос, полные губы, которые сейчас были чуть приоткрыты от удивления. Её глаза, тёмно-карие, почти чёрные, смотрели на него с неподдельным интересом, и в них мелькнула искра любопытства, смешанная с одобрением.

На ней была форма элитного класса — тёмно-синяя мантия с серебряной нашивкой на груди, которая указывала на второй курс. Она подошла ближе, остановилась на расстоянии пары шагов от него, и, не обращая внимания на лежащих у её ног парней, сказала:

— Сильно ты их отделал.

Её голос был мягким, но в нём слышалась насмешливая нотка, как у человека, который не осуждает, а скорее оценивает. Она склонила голову набок, разглядывая его, и в уголках её губ заиграла полуулыбка.

Дэймон посмотрел на неё. Он не знал её имени, но она явно была старшекурсницей — её мантия, её манера держаться, её уверенность выдавали человека, который уже прошёл через многое и не боялся никого.

— Они сами виноваты, — ответил он, и его голос прозвучал ровно, почти безразлично. Он опустил руки, и капли крови упали на пол, оставляя на камне мелкие тёмные пятна.

Девушка хмыкнула, слегка приподняв бровь.

— Возможно, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая ирония. — Но ты, кажется, не знаешь, что у нас есть правила. Даже если кто-то сам напрашивается. — Она сделала паузу, окинула взглядом разбитые тела и добавила: — Ректор ждёт тебя в кабинете. По поводу этой ситуации. Я провожу.

Дэймон молча кивнул. Он не удивился — он знал, что за этим последует наказание, и был готов к нему. В конце концов, он избил троих студентов до полусмерти, и даже если они были прихвостнями Грея, правила академии оставались правилами.

Девушка развернулась, жестом приглашая его следовать за ней, и направилась по коридору. Дэймон пошёл за ней, и его шаги были такими же ровными, как и её. Он не оглядывался на поверженных парней, не смотрел на зевак, которые провожали его взглядами. Он шёл, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его плечи, как гнев, который кипел внутри всю ночь, наконец-то нашёл выход и теперь оставлял после себя только лёгкую пустоту.

Они прошли через центральный холл, и на каждом шагу Дэймон чувствовал на себе взгляды. Студенты, преподаватели, слуги — все смотрели на него. Кто-то с ужасом, отводя глаза в сторону, когда он проходил мимо. Кто-то, наоборот, провожал его взглядом, полным восхищения — те, кто не раз страдал от кулаков прихвостней Грея и теперь видел в нём героя, который рискнул наказать их. Кто-то просто смотрел с любопытством, оценивая нового ученика элитного класса, который оказался не таким безобидным, как казалось.

— На тебя смотрят, — сказала девушка, не оборачиваясь. — Ты знаешь, что теперь ты у них в памяти надолго?

— Пусть смотрят, — ответил Дэймон, и в его голосе не было ни бравады, ни смущения. Только спокойствие. — Мне всё равно.

Девушка усмехнулась, и этот звук был похож на тихий смех, который она едва сдерживала.

— Ты либо очень смелый, либо очень глупый, — сказала она. — Или, может быть, и то, и другое.

Дэймон не ответил. Он просто шёл, чувствуя, как с каждым шагом его лицо становится всё более расслабленным, а уголки губ чуть приподнимаются в лёгкой, почти незаметной улыбке. Он не знал, чему он улыбается — тому ли, что он наконец-то дал выход гневу, тому ли, что никто из этих троих не сможет больше поднять на него руку, или тому, что голос в его голове молчал и не мучил его своими насмешками. Возможно, всему сразу.

Девушка привела его к массивной дубовой двери, украшенной гербом академии — раскрытой книгой, из которой вырывался поток звёзд, и перекрещёнными мечами. Она остановилась и повернулась к нему, встречаясь с ним взглядом. Её тёмные глаза скользнули по его лицу, по его рукам, где всё ещё виднелась чужая кровь.

— Удачи, — сказала она коротко, и в её голосе не было насмешки — только спокойное, почти дружеское пожелание. — Возможно, мы ещё встретимся. Я Кира.

— Дэймон, — ответил он.

— Я знаю, кто ты, — сказала она, и на её губах заиграла лёгкая улыбка. — О тебе уже говорят.

Она развернулась и направилась обратно по коридору, оставляя его одного перед дверью ректора. Дэймон поднял руку и постучал — три коротких, чётких удара.

— Войдите, — раздался голос из-за двери — низкий, уверенный, с властными нотками.

Дэймон толкнул дверь и перешагнул порог. Кабинет ректора был большим и роскошным: высокие потолки, стены из тёмного дерева, заставленные книгами, массивный письменный стол, за которым сидел мужчина лет сорока пяти. Он был статным, широкоплечим, с сединой на висках, которая придавала ему ещё более внушительный вид. Его лицо было суровым, с тяжёлой челюстью и тёмными глазами, которые смотрели на Дэймона с холодной оценивающей проницательностью. Он был одет в тёмно-синюю мантию с золотыми нашивками, символизирующими его должность, и на его пальцах поблёскивали массивные перстни.

— Дэймон Хейл, — сказал ректор, и его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Садись.

Дэймон не стал спорить. Он подошёл к креслу напротив стола и сел, чувствуя, как мягкая обивка принимает его тело. Он сложил руки на коленях, и на его пальцах всё ещё были следы крови — он не стёр их и не пытался скрыть.

Ректор смотрел на него долгую секунду. Его тёмные глаза изучали лицо Дэймона, его позу, его руки. Он не торопился говорить, давая Дэймону почувствовать тяжесть своего взгляда, но Дэймон сидел спокойно, не отводя глаз.

— Ты знаешь, зачем я тебя вызвал, — сказал ректор, наконец, нарушая тишину.

— Знаю, — ответил Дэймон. — Я избил троих студентов.

— Ты избил их до состояния, близкого к смерти, — поправил ректор, и его голос стал чуть жёстче. — Один из них сейчас в лазарете с трещиной в черепе. Второй с переломом челюсти. Третий со сломанными руками в двух местах. Ты мог их покалечить навсегда.

Дэймон не опустил глаз.

— Они напали на меня первыми, — сказал он, и его голос был ровным, без оправданий.

Ректор сделал паузу, и его взгляд смягчился — совсем чуть-чуть, настолько, что Дэймон едва заметил это.

— Я знаю, что они напали первыми, — сказал ректор, и в его голосе появилась усталая нотка. — Я наблюдаю за ними уже некоторое время. И за Греем Фенрисом тоже. Но их семьи… — он покачал головой, — они имеют влияние, которого у тебя нет. Они могли бы превратить этот инцидент в громкий скандал. Если бы не одно «но».

— Какое? — спросил Дэймон.

Ректор слегка наклонился вперёд, и его тёмные глаза встретились с серыми глазами Дэймона.

— Ты оказался полезен, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая ирония. — Ты сделал то, что не смогли сделать мы. Ты показал им, что у них есть предел. Они избивали студентов, запугивали их, творили безнаказанно, и никто не мог их остановить — из-за связей Фенрисов. Теперь они увидят, что даже их семьи не защитят их от последствий.

Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на столе.

— Тех троих отчислят, — сказал он, и в его голосе послышалась твёрдость. — Без права восстановления. Грей Фенрис останется, потому что его вина формально не доказана.

Дэймон кивнул, но не сказал ни слова. Он ждал, что будет дальше. Ректор не разочаровал его.

— Но ты тоже получишь наказание, — продолжил ректор, и его голос стал суше. — Ты нарушил правила академии, даже если у тебя были причины. Ты не должен был применять силу вне учебных занятий. Ты должен был позвать преподавателя или обратиться к старшим. Вместо этого ты устроил самосуд.

Он сделал паузу, и его взгляд стал строже.

— Ты будешь отстранён от занятий на неделю, — сказал он. — Ты не будешь посещать лекции, не будешь тренироваться на арене, не будешь использовать магию за пределами своей комнаты. Ты будешь сидеть в своей комнате и думать о том, что сделал. Если за эту неделю ты ещё раз нарушишь правила, наказание будет более серьёзным.

Дэймон не почувствовал ни разочарования, ни гнева. Он даже не удивился. Он ждал чего-то подобного — исключения, отчисления, чего-то более сурового. Но неделя отстранения была лёгким наказанием, почти подарком.

— Я согласен, — сказал он, и его голос был ровным, без тени возражения. — Я принимаю наказание.

Ректор приподнял бровь, слегка удивлённый таким спокойным согласием. Он изучал лицо Дэймона ещё мгновение, затем кивнул.

— Хорошо, — сказал он, и в его голосе послышалось одобрение, смешанное с усталостью. — Тогда иди. И постарайся в ближайшую неделю не создавать проблем, Хейл.

Дэймон встал, его движения были плавными, без суеты. Он кивнул ректору, повернулся и направился к двери.

— Хейл, — окликнул его ректор, когда он уже взялся за ручку.

Дэймон обернулся.

— Я буду следить за тобой, — сказал ректор, и в его голосе прозвучала предостерегающая нотка. — Ты талантлив. Не дай этому таланту сгореть в ненависти.

Дэймон не ответил. Он просто вышел из кабинета, и дверь за ним закрылась с тихим стуком.

Коридор был пуст. Солнце уже поднялось выше, и через высокие окна проникал яркий свет. Дэймон стоял неподвижно мгновение, чувствуя, как тишина обволакивает его. Он провёл рукой по лицу, стирая с него остатки напряжения, и на его губах заиграла лёгкая, почти неуловимая улыбка.

Он не был зол на наказание. Он не чувствовал себя обиженным или оскорблённым. Наоборот, внутри него разрасталось странное удовлетворение. Неделя без занятий — это не наказание, а почти отдых.

Он направился в сторону общежития, и его шаги были лёгкими, почти беззаботными. Внутри него разливалось непривычное спокойствие — то, которое он не чувствовал уже много дней. Голос в его голове молчал, и эта тишина была почти блаженной.

Глава 14

Дэймон вернулся в свою комнату и закрыл за собой дверь. Тишина обрушилась на него, как тёплое одеяло. Он снял рубашку, на которой всё ещё были тёмные пятна крови, и бросил её в угол. Затем после душа он сел на кровать, скрестив ноги, и закрыл глаза.

Он медитировал около часа. Мана текла по его телу легко. Он чувствовал, каждую мышцу, каждую кость. Усталость медленно таяла, уступая место лёгкости. Голова прояснилась, мысли перестали метаться, как загнанные звери, и выстроились в ровные ряды.

Когда он открыл глаза, в комнате уже было темно. Магические светильники на потолке тускло мерцали. Дэймон лёг на кровать, чувствуя, как матрас принимает его тело, и провалился в глубокий, спокойный сон без снов.

---

Утро встретило его солнечным светом, который пробивался сквозь окна. Дэймон открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок, чувствуя, как тело наполнилось энергией после долгого сна.

«Сегодня я буду бездельничать», — подумал он, и на его губах появилась лёгкая улыбка.

Он не вставал с кровати до полудня. Лежал, глядя в окно на проплывающие облака. Потом встал, умылся холодной водой, надел чистую рубашку и долго сидел у окна, просто глядя на сад, где деревья уже начинали желтеть, готовясь к осени. Птицы щебетали в ветвях, ветер шевелил листву, и в этом было что-то умиротворяющее.

Но к вечеру его желудок напомнил о себе. Дэймон заглянул в кухонную нишу — пусто. Только пустая банка из-под чая и несколько пакетиков с травами. Он вздохнул и решил, что нужно что-то делать.

«Пойду к Алисии, — подумал он. — У неё всегда есть продукты».

Он вышел из комнаты и направился по коридору, чувствуя, как вечерний воздух касается его лица. За окнами догорал закат, окрашивая небо в тёплые оранжевые тона.

Он остановился у двери с табличкой «Алисия Флейм» и постучал.

Тишина. Потом шаги — медленные, тяжёлые, совсем не такие, как обычно. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Алисия.

Она выглядела уставшей. Не просто уставшей — измотанной до предела. Её огненно-рыжие волосы были растрёпаны, как будто она провела рукой по ним сотню раз. Под глазами залегли тёмные круги, которые она даже не пыталась скрыть. Обычно её лицо было напряжённым, готовым к атаке, но сейчас оно казалось обмякшим, почти беззащитным.

И она была в пижаме. Короткие шёлковые шорты, едва прикрывающие бёдра, и свободная белая майка на тонких бретельках, которая открывала плечи и ключицы. Дэймон невольно задержал взгляд на её длинных ногах, но быстро отвернулся, стараясь не показывать смущения.

— Дэймон? — её голос звучал хрипло, с нотками удивления. Она моргнула, словно не сразу узнала его. — Ты чего?

— Привет, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Прости, что беспокою. У меня совсем нет продуктов. Можно одолжить у тебя немного?

Алисия смотрела на него несколько секунд, и в её взгляде не было привычной агрессии. Только усталость и какая-то странная, почти детская растерянность.

— Заходи, — сказала она, отступая вглубь комнаты. — Возьми, что нужно.

Дэймон перешагнул порог, и комната Алисии встретила его тем же теплом и уютом, что и в прошлый раз. Только теперь он заметил, что на столе стояла недопитая кружка с каким-то тёмным напитком, а подушка на кровати была смятой — она явно не спала всю ночь.

Он прошёл к кухонной нише и открыл шкаф. Там лежала картошка, кусок свежего мяса, несколько овощей — морковь, лук, сладкий перец. Он взял всё, что нужно, и уже хотел поблагодарить и уйти, как заметил, что Алисия стоит у стола и смотрит в одну точку пустым взглядом.

— Ты выглядишь ужасно, — сказал он, и в его голосе не было насмешки.

Алисия подняла на него глаза. Она не огрызнулась, не фыркнула, не бросила колкость. Она просто вздохнула и села на стул, положив руки на стол.

— Сегодня у нас были бои, — сказала она, и её голос прозвучал глухо. — С другой частью элитного класса. Той, что занимается в другой арене.

Дэймон замер с картошкой в руках, глядя на неё.

— И что? — спросил он.

Алисия провела рукой по лицу, и в этом жесте было столько усталости, сколько Дэймон не видел в ней никогда.

— Они нас раздавили, — сказала она, и в её голосе послышалась горечь. — Всех. Ларса, Леру, Ниру, Грея, меня. Мы проиграли все бои. И проиграли позорно.

Она подняла на него глаза, и в их глубине мелькнула тень унижения, которую она не могла скрыть.

— Они сильнее нас. На голову, на две. Их атаки были такими точными, будто они знали, что мы сделаем, ещё до того, как мы сами это поняли. Они предугадывали каждое наше движение. Каждое заклинание. Каждый уклон.

Дэймон положил картошку обратно и подошёл ближе, остановившись напротив неё.

— Ты думаешь, они изучили вас заранее? — спросил он.

Алисия кивнула, и в этом кивке не было уверенности — только догадка.

— Я не знаю, как иначе это объяснить. Лера, с её льдом, она никогда не проигрывает. А сегодня её просто смели с арены за три минуты. Грей, который не уступает никому в ближнем бою, был повержен за пять ударов. Они знали наши слабости. Наши привычки. Наши движения.

Она замолчала, уставившись в стол, и Дэймон видел, как её пальцы дрожат — от усталости или от сдерживаемой злости.

Он молчал несколько секунд, обдумывая её слова. Потом подошёл к шкафу, взял картошку, мясо и овощи, и повернулся к ней.

— Спасибо за продукты, — сказал он. — Я приготовлю ужин. Если хочешь — заходи, когда будешь готова. У меня всё равно много.

Он направился к двери, но на пороге обернулся. Алисия всё ещё сидела за столом, глядя в одну точку.

Она ничего не ответила.

Дэймон вышел из комнаты, и дверь за ним закрылась с тихим стуком.

---

Вернувшись в свою комнату, он разложил продукты на столе и начал готовить. Картошку он нарезал крупными дольками, мясо — тонкими ломтями, чтобы оно быстрее прожарилось. Овощи нашинковал для салата, заправил их маслом и зеленью.

Сковорода зашипела, когда мясо коснулось горячего масла. Запах начал распространяться по комнате — сочный, тёплый, с нотками жареного лука и перца. Картошка покрывалась золотистой корочкой, а мясо истекало соком, смешиваясь с травами.

Дэймон работал быстро, уверенно, и в этом ритме было что-то успокаивающее. Он не думал о голосе, о кольце, о вчерашней драке. Он просто готовил, чувствуя, как ароматы наполняют комнату.

Когда всё было готово, он накрыл стол. Две тарелки — одна напротив другой. Он не знал, придёт ли Алисия, но почему-то был уверен, что она появится.

Он только сел, взяв вилку в руку, как в дверь постучали.

Несколько неуверенных удара.

Дэймон встал, подошёл к двери и открыл её.

На пороге стояла Алисия.

Она переоделась — теперь на ней были свободные домашние штаны и простая белая футболка, но её волосы всё ещё были растрёпаны, а под глазами — круги. Она смотрела на него с таким выражением, какого он никогда не видел на её лице. Смущение. Неловкость. Что-то, что она пыталась скрыть, но не могла.

— Твоё предложение... — сказала она, и голос её прозвучал тише, чем обычно. — Оно всё ещё актуально?

Дэймон улыбнулся — искренне, почти тепло.

— Да, — ответил он. — Проходи.

Она перешагнула порог и сразу остановилась, втягивая носом воздух. Её глаза расширились, и на лице появилось выражение, которое она пыталась подавить, но не могла.

— Это... — сказала она, — пахнет очень вкусно.

Дэймон усмехнулся и указал на стол.

— Приятного аппетита.

Она села напротив него, взяла вилку и отрезала кусок мяса. Отправила его в рот, и на мгновение замерла. Её веки чуть прикрылись, а на лице появилось выражение, которое она явно не хотела показывать — наслаждение.

— Ты... — она проглотила, и её голос слегка дрогнул. — Я не знала, что ты умеешь так вкусно готовить.

Она попыталась взять себя в руки, попыталась скрыть впечатление, но у неё это плохо получалось. Её губы чуть подрагивали, а взгляд то и дело возвращался к тарелке, как будто она боялась, что еда исчезнет, если она отведёт глаза.

Дэймон откусил картошку и пожал плечами.

— Ну... У меня не было личного повара. Приходилось учиться.

Алисия отрезала ещё кусок мяса, и в этом движении было что-то почти благоговейное.

— Нет, я серьёзно, — сказала она, и голос её стал мягче. — Ты умеешь готовить лучше, чем некоторые повара в столовой.

Дэймон хотел сказать: «Ты же уже пробовала мою готовку. Помнишь, я готовил у тебя в комнате?» — но слова застряли в горле. Он вспомнил, что та ночь была в прошлом цикле и она ничего не помнила.

Он промолчал, просто улыбнувшись, и снова взялся за вилку.

Алисия не заметила его заминки. Она ела медленно, с наслаждением, и в её движениях появилась та лёгкая грация, которую Дэймон видел в ней на экзамене. Только сейчас она была мягче, не такой колючей, не такой готовой к атаке.

Они доели ужин в тишине, нарушаемой только звоном вилок о тарелки и тихим шипением масла на остывающей сковороде. Дэймон откинулся на спинку стула, чувствуя приятную тяжесть в желудке, и смотрел, как Алисия доедает последний кусочек картошки. Она отложила вилку и откинулась на спинку стула, чуть прикрыв глаза. На её лице больше не было той измождённой усталости, что он видел пару часов назад. Щёки порозовели, плечи расправились, и даже тени под глазами казались не такими глубокими.

— Спасибо, — сказала она, и в её голосе звучала искренность, которую он редко слышал от неё. — Это было... именно то, что мне было нужно.

— Всегда пожалуйста, — ответил Дэймон, собирая тарелки.

Алисия не вставала. Она сидела, глядя на него, и в её синих глазах играла странная искорка. Потом её губы тронула улыбка — не насмешливая, не дерзкая, а почти заговорщицкая.

— Кстати, — сказала она, и в её голосе послышались весёлые нотки. — Ты знаешь, что о тебе говорит вся академия?

Дэймон замер с тарелкой в руке и вопросительно приподнял бровь.

— Вся академия?

— Ну, может, не вся, — усмехнулась Алисия, поправляя прядь огненных волос, упавшую на лицо. — Но после того, что ты сделал с теми тремя, твоё имя стало популярным. Многие только и говорят, что о тебе. «Дэймон Хейл», «тот парень из элиты», «который размазал прихвостней Грея по стене». Я сегодня слышала, как первокурсники обсуждали тебя в столовой. Они называют тебя героем.

Дэймон усмехнулся, ставя тарелки в раковину. Он повернулся к ней, скрестив руки на груди, и в его серых глазах мелькнула лёгкая ирония.

— Герой? — переспросил он. — Я просто дал им то, что они заслуживали. Не больше.

Алисия фыркнула, качая головой.

— Скромность тебе не идёт. Но факт остаётся фактом — теперь тебя знают. И многие хотят с тобой познакомиться. Особенно девушки.

Дэймон поморщился, и на его лице появилось выражение, которое она не могла расшифровать — смесь усталости и лёгкого раздражения.

— Мне не нужна популярность, — сказал он, и в его голосе прозвучала твёрдая нотка. — Честно говоря, я надеялся, что меня оставят в покое. Я хочу спокойно тренироваться, учиться и не быть центром внимания. Эта слава только привлекает лишние проблемы.

Он замолчал на мгновение, потом добавил с лёгкой, почти незаметной улыбкой:

— Хотя, должен признать, это наказание больше походит на каникулы. Неделя без лекций, без тренировок на арене. Меня это полностью устраивает. Я могу побыть в тишине.

Алисия хмыкнула, но в её глазах мелькнула лёгкая зависть.

— Тебе легко говорить. Тебя отстранили на неделю. А мы должны ходить на занятия и терпеть эту скуку. Сегодняшние бои... — она покачала головой, и улыбка исчезла с её лица. — Это было унизительно.

— Ты говорила. Они знали ваши движения заранее. — Сказал Дэймон.

Алисия кивнула, и в её взгляде снова появилась тень усталости, но она быстро взяла себя в руки, словно не хотела показывать слабость.

— Ладно, не будем о грустном, — сказала она, поднимаясь со стула. — Мне пора. Спасибо за ужин. И за компанию.

Она направилась к двери, но Дэймон не дал ей уйти так просто. На его лице заиграла язвительная улыбка, когда он сложил руки на груди и прислонился к стене.

— Кстати, Алисия...

Она обернулась, приподняв бровь.

— Что?

— Я заметил кое-что, — сказал он медленно, растягивая слова, и в его голосе звучала едва скрываемая насмешка. — Когда вы с Ларсом сражались на арене... ты очень беспокоилась, когда он упал. Ты наклонилась над ним, смотрела ему в глаза, говорила, что он был хорош. Это было... трогательно, — он изобразил на лице театральное умиление, приложив руку к груди. — Вы с ним случайно не... ну, знаешь... — он многозначительно поднял брови, — ...мутите и скрываете это от всех?

Алисия застыла на мгновение. Её глаза расширились от неожиданности, а щёки вспыхнули ярким румянцем, который выдавал её с головой.

— Что?! — воскликнула она, и её голос дрогнул от возмущения. — Да ты что, с ума сошёл?! Мы с этим неудачником? — она ткнула пальцем в сторону двери, как будто Ларс стоял за ней. — Да никогда! Я бы скорее вышла замуж за тролля, чем за такого, как он! У него даже магии нормальной нет, только эта его катана, а в башке — одни шутки и дурацкие истории!

Она говорила быстро, почти тараторила, и чем больше она отрицала, тем ярче становился её румянец. Дэймон заметил, как её пальцы судорожно сжали край футболки, как она отвела взгляд в сторону, словно боялась, что он увидит в её глазах правду.

— Есть кандидаты получше, ясно? — добавила она, пытаясь придать голосу твёрдость, но в нём всё равно проскальзывали нотки смущения. — Например... ну, не важно. Я не собираюсь встречаться с первым встречным, особенно с таким, как Ларс!

Дэймон усмехнулся, и в его глазах заплясали весёлые искорки. Он поднял руки в примирительном жесте, но улыбка не сходила с его лица.

— Я ничего не сказал. Просто заметил, что ты беспокоилась. Не подумай ничего такого, — он примирительно поднял ладони, но в голосе всё ещё звучала насмешка. — Если вы скрываете, я никому не скажу. Тайна в безопасности.

Алисия фыркнула, закатив глаза, и направилась к двери. Дэймон видел, как её плечи слегка подрагивали — то ли от смущения, то ли от сдерживаемого смеха.

— Ты идиот, Дэймон, — сказала она, уже взявшись за ручку двери. — И если я услышу, что ты распускаешь слухи о нас с Ларсом, я лично сожгу твою комнату.

— Договорились, — ответил он, широко улыбаясь. — Спокойной ночи, Алисия.

Она вышла, но перед тем, как закрыть дверь, бросила короткий взгляд через плечо. Её лицо уже было не таким измученным, как раньше. В глазах появился привычный огонёк, а на губах — лёгкая улыбка, которую она не могла скрыть, даже если пыталась.

— Дэймон? — тихо сказала она.

— М?

— Спасибо, — сказала она, и в этом «спасибо» было больше, чем просто благодарность за ужин. — Правда.

Дверь закрылась, и Дэймон остался один. Он постоял несколько секунд, глядя на закрытую дверь, и на его лице застыла довольная полуулыбка.

Глава 15

Дэймон закрыл за Алисией дверь и на мгновение задержался, прислушиваясь к затихающим шагам в коридоре. В комнате всё ещё витал аромат ужина — жареного мяса, трав и свежего хлеба. Он с наслаждением потянулся, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу. Сытный ужин, хорошая компания — это было то, чего ему так не хватало последние дни. Он подошёл к столу, собрал грязные тарелки и отнёс их в небольшую раковину. Вода зашумела, смывая остатки еды, и Дэймон замер на мгновение, глядя, как масляные разводы исчезают в стоке.

Он вытер руки о штаны и, не зажигая светильников, направился к кровати. Комнату окутал мягкий полумрак — за окном уже давно стемнело. Он снял рубашку, бросил её на спинку стула и лёг на спину, заложив руки за голову. Матрас мягко прогнулся под его весом.

Он смотрел в темноту, и перед его глазами всё ещё стояли лица тех троих. Как они падали, как хрустели кости, как кровь заливала каменный пол. Он не чувствовал ни вины, ни раскаяния. Внутри разливалось холодное, спокойное удовлетворение. Они это заслужили. Они издевались над ним, толкали, оскорбляли, и он дал им то, чего они сами просили. Голос в его голове был прав: справедливость восторжествовала.

«Они не посмеют больше поднять на меня руку», — подумал он, и в этой мысли не было ни капли сомнения.

И в тот же миг Голос заговорил.

Он раздался в его голове — мягкий, вкрадчивый, с нотками почти ласковой похвалы. В нём звенели сотни колокольчиков, и одновременно в нём звучал низкий, тягучий гул, от которого Дэймону захотелось прикрыть уши, хотя он знал, что это бесполезно.

— О, какой ты молодец, Дэймон, — пропел Голос, и в его интонациях слышалось искреннее одобрение, смешанное с ленивым удовольствием. — Наконец-то. Наконец-то ты показал им, кто ты есть на самом деле. Я наблюдал за тобой, и должен признать — это было красиво. Ты двигался так грациозно, так точно. Удары, хруст костей, кровь, разлетающаяся по стенам. Ты наконец-то понял: иногда быть добрым — значит быть слабым. А ты не слабый, Дэймон. Ты просто боялся признать это.

Голос замолк на мгновение, и Дэймон почувствовал, как по его телу пробежала лёгкая дрожь — не от страха, а от чего-то похожего на удовольствие. Потому что Голос был прав. Он действительно чувствовал удовлетворение. И это было странно, почти пугающе, но он не мог отрицать это.

Он перевернулся на бок, глядя в тёмную стену, и Голос снова заговорил, словно почувствовав его согласие.

— Ты думал о сегодняшних боях, — продолжил Голос, и в нём послышалась лёгкая насмешка. — О том, как эти жалкие неудачники из другой части элитного класса размазали вашу команду. Какое унижение, Дэймон. Но, знаешь, мне даже нравится это. Ты наконец-то увидел реальную картину. Ты — слаб. Твои друзья — слабы. Все они просто пешки, которые даже не понимают, что играют в чужую игру.

— Они сильнее нас, — сказал Дэймон вслух, и его голос прозвучал ровно, без эмоций. — Я не знаю, как, но они знали все их движения заранее. Это не может быть совпадением.

— О, Дэймон, Дэймон, — Голос рассмеялся, и в этом смехе слышалась снисходительная жалость. — Ты снова думаешь как слабак. Вместо того чтобы искать оправдания, ты должен был спросить себя: «Как мне стать сильнее? Как мне превзойти их?» А ты просто ноешь о том, что они были подготовлены лучше. Какая разница? Ты должен быть готов ко всему.

Дэймон нахмурился, сжав челюсть. В груди закипало раздражение, но он не перебивал Голос. Тот продолжал, и в его интонациях появилась странная, почти приторная доброта, от которой Дэймону стало не по себе.

— Но так уж и быть, — сказал Голос, и в его голосе послышалась лёгкая, почти ласковая усмешка. — Я научу тебя кое-чему. Кое-чему, что сделает тебя сильнее. Я подарю тебе заклинание, которое не знает никто в этой академии. Даже твой драгоценный Вэнс не слышал о нём.

Дэймон замер. Его сердце пропустило удар, а затем забилось чаще. Он резко сел на кровати, вглядываясь в темноту перед собой, хотя знал, что не увидит никого.

— Что? — спросил он, и в его голосе послышалась смесь удивления и подозрения. — Ты хочешь научить меня заклинанию? Бесплатно?

Голос затих на мгновение, словно наслаждаясь его недоверием.

— Ах, Дэймон, — пропел он, и в нём послышалась едва скрываемая обида. — Ты так недоверчив. Это ранит меня. Конечно, бесплатно. Я же говорил тебе — мы теперь связаны. Я хочу, чтобы ты был сильным. Хочу, чтобы ты выжил. Потому что если ты умрёшь, я потеряю своё развлечение. Так что считай это... инвестицией в наше общее будущее.

Дэймон сжал кулак, чувствуя, как кольцо впивается в кожу. Он знал, что Голос никогда не делает ничего просто так. За каждой его добротой скрывался расчёт, за каждым подарком — ловушка. Но он не мог отказаться. Он хотел быть сильнее. Он хотел понять, как работает магия на более глубоком уровне, как соединять стихии, чтобы создавать нечто большее, чем просто огонь или ветер.

— Что это за заклинание? — спросил он, и в его голосе не было страха, только любопытство и осторожность.

Голос засмеялся — тихо, завораживающе, и этот смех проникал в каждую клетку его тела. Дэймон зажмурился, борясь с неприятными мурашками, пробегавшими по коже, и снова открыл глаза, глядя в темноту.

— Тлеющий Мрак, — произнёс Голос, и в этом названии было что-то зловещее, древнее. — Это заклинание — порочный союз двух сил, которые никогда не должны были встретиться. Ты уже знаком с огнём. Ты уже пробовал сжимать его ветром. Но это... это совсем другое.

Голос сделал паузу, и Дэймон почувствовал, как в голове начинают формироваться образы — странные, мерцающие, пугающие. Чёрный огонь, который не греет, а леденит. Пламя, которое пожирает свет, оставляя за собой только пустоту.

— Представь, — продолжал Голос, и его голос стал почти гипнотическим, — пламя на твоей ладони, которое не освещает, а поглощает свет. Оно холодное, Дэймон. Оно не горит, оно выедает материю изнутри. Оно не тухнет от воды, не боится ветра, не подчиняется законам обычной магии. Оно — твоё.

Дэймон сглотнул. Он чувствовал, как его ладони начинают слегка дрожать от напряжения. В груди разрасталась странная смесь из страха и жадности — он хотел это заклинание. Он хотел почувствовать ту силу, о которой говорил Голос.

— Чем я за это заплачу? — спросил он, и его голос прозвучал глухо.

Голос рассмеялся — мягко, почти нежно.

— Ничем, мой дорогой. Это подарок. Просто учись. Я покажу тебе, как соединить огонь с тьмой, и ты увидишь, что мир никогда не был таким, как ты думал. Это — начало твоего пути к настоящей силе.

Голос замолк, и в голове Дэймона начали формироваться странные образы. Тёмный огонь, пульсирующий, как живое сердце, поглощающий свет вокруг себя. Дэймон закрыл глаза и увидел его так ясно, словно держал в руках.

Он не знал, была ли это ловушка. Но он знал одно: он хотел это заклинание. Он хотел стать сильнее, даже если для этого придётся принять подарок от того, кому не доверял.

Дэймон глубоко вздохнул, чувствуя, как его мана начинает течь по телу, отвечая на образы, которые Голос вложил в его голову. Пальцы слегка подрагивали, когда он попытался представить на своей ладони то самое чёрное пламя.

Он сосредоточился, и образ начал приобретать чёткость, обретая осязаемые черты. Впервые за долгое время его мана отозвалась на прикосновение тёмной энергии с пугающей лёгкостью.

Дэймон долго сидел на кровати, глядя на свою ладонь, где только что мерцал образ чёрного пламени. Мысли путались, в голове всё ещё звучал голос, но слова его уже растворились в тишине, оставив после себя только странное, пульсирующее тепло в груди.

Он сжал пальцы в кулак и выдохнул. Тело ныло от напряжения, а веки тяжелели с каждой секундой.

«Завтра, — решил он. — Начну завтра».

Он лёг на спину и уставился в потолок, где магические светильники уже погасли, оставляя лишь слабый отблеск лунного света, проникающего сквозь шторы. Дэймон закрыл глаза, и в тот же миг провалился в глубокий, тяжёлый сон, в котором не было ни снов, ни голосов, ни смерти.

---

Утро встретило его серым небом за окном. Дэймон открыл глаза и несколько секунд просто лежал, прислушиваясь к тишине в комнате. Обычное утро. Обычный день. Но внутри него уже горела решимость, которая не давала ему покоя.

Он встал, умылся холодной водой, надел форму для тренировок и вышел из комнаты. Коридоры академии были почти пусты — студенты ещё спали или только собирались на завтрак. Дэймон быстро прошёл через главный холл, миновал арку и свернул в боковой коридор, который вёл к тренировочному полигону.

Он выбрал самый дальний, заброшенный участок, где редко кто появлялся. Стены здесь были старыми, покрытыми слоями пыли и следами давних ожогов. Земля под ногами была вытоптана, но в воздухе витал запах сухой травы и камня. Дэймон встал в центре, закрыл глаза и глубоко вздохнул.

«Тлеющий Мрак».

Образ возник в его голове мгновенно — чёрное пламя, пульсирующее, холодное, пожирающее свет. Он поднял правую руку и попытался вызвать огонь. Пламя вспыхнуло на ладони — обычное, тёплое, оранжевое. Дэймон нахмурился и сосредоточился сильнее. Он попытался добавить тьму — тот самый холодный, тягучий поток, который он чувствовал вчера, когда Голос показал ему заклинание.

Но тьма не слушалась. Она ускользала, как вода сквозь пальцы, растворялась в воздухе, стоило ему попытаться удержать её. Огонь горел ярко, но рядом с ним не было ничего, кроме пустоты.

Дэймон выдохнул сквозь зубы и попробовал снова. Он представил, как тьма обвивается вокруг пламени, как она проникает в его сердцевину, меняя цвет на чёрный. Но каждый раз, когда он пытался соединить их, заклинание рассыпалось — огонь гас, а тьма рассеивалась, оставляя после себя только лёгкое головокружение.

Часы тянулись. Солнце поднялось высоко, затем начало клониться к закату. Дэймон тренировался без остановки, чувствуя, как его мана истощается, как мышцы начинают гореть от напряжения. Он пробовал снова и снова, но результат был одним и тем же: слабая вспышка, гаснущая через секунду.

И тогда он понял, что не успеет.

Он чувствовал, как усталость накатывает волнами, как сознание начинает мутнеть. Он сжал кулак, сосредоточился на образе чёрного пламени, на той пульсирующей, холодной энергии, которую Голос показал ему вчера. Он направил в неё всю свою ману, всю свою волю, всё отчаяние, которое накопилось за день.

И в тот же миг мир померк.

Вспышка боли — и темнота. А потом — свет.

Дэймон открыл глаза. Белый потолок общежития. Серое одеяло. Луч утреннего солнца на полу. За окном — те же птицы.

Он сел на кровати и провёл рукой по лицу. Голова гудела, но в груди пульсировала странная решимость. Он знал, что у него есть ещё одна попытка. И ещё одна. И ещё.

«Начинаем сначала», — прошептал он, вставая с кровати.

---

Прошло пятнадцать попыток.

Дэймон потерял счёт времени. Каждый раз он просыпался в одном и том же утре, вставал, шёл на полигон и пытался снова. Каждый раз его мана отказывалась подчиняться, каждый раз заклинание рассыпалось, оставляя после себя только разочарование и боль. Но он не сдавался.

На шестнадцатый раз, когда солнце уже клонилось к закату, он почувствовал, как тьма наконец-то отозвалась. Она обвилась вокруг огня, мягко, почти нежно, и пламя начало темнеть. Сначала оно стало тёмно-красным, потом бордовым, потом почти чёрным. Дэймон смотрел на свою ладонь, чувствуя, как холод разливается по пальцам, как энергия пульсирует в каждом сосуде.

Чёрное пламя горело на его руке — слабое, дрожащее, но настоящее. Оно не грело. Оно поглощало свет вокруг себя, оставляя на его ладони небольшой тёмный ореол.

— Получилось, — прошептал он, и голос его дрогнул от напряжения и радости.

Но пламя продержалось всего несколько секунд. Оно погасло, и Дэймон почувствовал, как силы покидают его тело. Он рухнул на колени, тяжело дыша, и в тот же миг мир снова померк.

---

Ещё двадцать попыток.

Он тренировался, пока его тело не начинало дрожать от истощения, пока сознание не мутнело, пока он не падал на землю и не возвращался в то же утро. Он умирал снова и снова, но с каждой смертью его контроль становился лучше. Пламя держалось дольше. Оно становилось плотнее, холоднее, темнее.

На двадцать седьмой попытке он смог удерживать чёрное пламя почти минуту. Оно пульсировало на его ладони, поглощая свет вокруг, и Дэймон чувствовал, как его мана течёт ровно, без сбоев, как будто он делал это всю жизнь.

— Хорошо, — раздался в его голове голос. — Ты научился. Пусть это всего лишь слабая версия. Но пойдёт.

Дэймон сжал кулак, и чёрное пламя погасло. Он стоял посреди полигона, тяжело дыша, и на его лице застыла широкая, почти безумная улыбка. В груди разрасталось чувство, которое он не испытывал уже давно — гордость. Он сделал это. Он создал заклинание, которое не знал никто в этой академии.

«Теперь у меня есть козырь», — подумал он, и в этой мысли было что-то почти зловещее.

Он вернулся в свою комнату. Усталость накатывала волнами, тяжёлыми и тёплыми, как море перед штормом. Он снял рубашку, бросил её на стул и рухнул на кровать, даже не успев накрыться одеялом.

Глаза закрылись сами собой. Внутри было пусто и спокойно. Он знал, что у него есть ещё много работы, много тренировок, много смертей. Но сейчас, в этот момент, он позволил себе просто выдохнуть.

«Завтра, — подумал он, проваливаясь в сон. — Завтра я буду сильнее».

Сознание померкло, и он уснул — глубоко, крепко, без снов, без голосов, без смерти.

Глава 16

Дэймон проснулся, тело было тяжёлым, словно он провёл ночь не во сне, а в бесконечной битве, но разум прояснился. Он постоял под душем, давая воде смыть остатки усталости, и, одевшись, направился в столовую.

На завтрак он почти не смотрел — мысли крутились вокруг одного: его атрибуты слишком слабы. Все они были средними, а это значило, что в бою с по-настоящему сильным магом он проиграет, если только не сможет полагаться на что-то ещё. Он уже нашёл один способ — слияние стихий. Но этого было мало. Ему нужно было усилить сами атрибуты.

После завтрака он заглянул в спортзал. Короткая, но интенсивная тренировка помогла разогнать кровь и сбросить остатки сонливости. Когда он вышел в коридор, его кожа ещё хранила тепло, а мышцы приятно гудели. Душ смыл пот, и он окончательно пришёл в себя.

Когда занятия закончились, Дэймон направился в библиотеку.

Воздух в библиотеке был холодным, пропитанным запахом старой бумаги, и едва уловимой магии, которой были пропитаны сами стены. Дэймон прошёл между стеллажами, не глядя на названия, и уже почти свернул в нужный ряд, как заметил знакомую фигуру.

Лера сидела за столом в углу, склонившись над книгой. Её белые волосы струились по плечам, касаясь раскрытых страниц, а пальцы сжимали край потёртого тома. Она выглядела так же, как всегда: спокойная, отстранённая, погружённая в свой мир.

Дэймон подошёл ближе. Он не специально старался идти бесшумно. Когда он оказался в паре шагов от неё, Лера вздрогнула — всего на мгновение, но Дэймон заметил, как её плечи напряглись, а пальцы на мгновение замерли на странице.

Она подняла голову и посмотрела на него тем же холодным, оценивающим взглядом. Но в глубине её глаз мелькнула тень недовольства — он явно нарушил её уединение.

— Ты любишь подкрадываться, Дэймон? — спросила она, и голос её был ровным, но в нём слышалась лёгкая, почти незаметная колкость.

— Прости, — ответил он, слегка улыбнувшись. — Я не хотел тебя пугать. Я просто проходил мимо.

Она не ответила. Только перевела взгляд обратно на книгу, но Дэймон заметил, что она не читает — просто смотрит на строчки, давая ему время уйти.

— Нашла что-то? — спросил он, опуская взгляд на книгу, которую она держала в руках.

Лера покачала головой. На её лице мелькнуло выражение, которое Дэймон не сразу расшифровал — смесь разочарования и усталости.

— Нет. Здесь ничего нет, — сказала она, и в её голосе послышалась едва заметная горечь. — То, что я ищу, не лежит на полках. Это нужно искать не в книгах. Это нужно путешествовать… чтобы найти зацепки про истинное прошлое.

Она замолчала на мгновение, затем закрыла книгу и отодвинула её в сторону.

— А ты что ищешь? — спросила она, не глядя на него.

— Мне нужно усилить свои атрибуты, — ответил Дэймон, переходя к делу. — Они слишком слабые. Я хочу найти способ сделать их сильнее.

Лера чуть приподняла бровь, но её лицо осталось бесстрастным.

— Есть много способов, — сказала она. — Но большинство из них либо временные, либо рискованные. Ты готов рискнуть?

— Готов, — ответил Дэймон, не раздумывая.

Она указала рукой в сторону дальнего стеллажа, где собраны книги по алхимии.

— Там. Второй ряд сверху. Есть несколько трактатов об усилении магических потоков. Зелья — самый безопасный способ. Если, конечно, не ошибаться в пропорциях.

Дэймон прошёл к указанному стеллажу и действительно нашёл то, что искал. Одна из книг, небольшая, в тёмном кожаном переплёте, называлась «Основы алхимического усиления: устойчивые рецепты для начинающих». Он открыл её и нашёл нужную главу. Зелье было простым — настолько простым, что в нём почти не было магии. Оно не давало огромной силы, но усиливало атрибуты навсегда, пусть и незначительно.

«Идеально, — подумал он. — Пусть немного, но это останется со мной. А со временем я накоплю эффект».

Он сел за тот же стол, напротив Леры, положил книгу перед собой и начал переписывать рецепт в свою записную книжку. Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц.

— Ты как? — спросил он, отрываясь от своих записей и взглянув на неё.

Лера подняла голову, и в её взгляде промелькнула тень непонимания. Она, казалось, не сразу поняла, о чём он спрашивает.

— Что? — переспросила она, нахмурившись.

— Ну, как ты вообще? — уточнил Дэймон. — После боёв с той группой. Слышал, вы проиграли.

Лера задержала на нём взгляд, и в её глазах мелькнула искра удивления — словно она не ожидала, что кто-то спросит её об этом.

— А… — протянула она, и в этом звуке послышалось лёгкое понимание. — Ты, наверное, уже слышал про поединки.

— Да, — кивнул Дэймон. — Мне рассказали. Я хотел спросить, как ты себя чувствуешь после этого.

Лера пожала плечом, и в этом движении не было ни горечи, ни обиды.

— Мне всё равно, — сказала она, и её голос звучал так же ровно, как всегда. — Это меня никак не задело. Я проиграла, потому что была слабее. Сейчас я сильнее, чем была тогда. Значит, в следующий раз я выиграю.

Она говорила это без бравады, без гнева — просто как факт. И Дэймон понял, что она действительно так думает.

— А ты что думаешь? — спросила она вдруг, и её бледно-голубые глаза встретились с его взглядом. — Ты бы хотел с ними сразиться?

Дэймон на мгновение задумался. Он вспомнил слова Алисии о том, что та группа знала их движения заранее. Было в этом что-то неправильное, что-то, что не укладывалось в обычное мастерство.

— Возможно, — ответил он, убирая записную книжку в карман. — Но сначала мне нужно стать сильнее. И зелье — только начало.

Дэймон уже собирался уходить, как вдруг услышал за спиной тихий, но отчётливый голос:

— Ты собираешься делать это зелье один?

Он обернулся. Лера всё ещё сидела за столом, но теперь она смотрела на него не с прежней отстранённостью, а с лёгким интересом. Её бледно-голубые глаза изучали его лицо, словно она взвешивала что-то в уме.

— А что? — спросил Дэймон, приподняв бровь.

— В книге сказано, что для правильного приготовления нужен контроль над маной, — ответила Лера, и в её голосе послышалась едва заметная насмешка. — Ты умеешь контролировать ману настолько точно, чтобы не испортить зелье? Алхимия не прощает ошибок. Одна лишняя капля ингредиента, и вместо усиления ты получишь либо отравление, либо бесполезную бурду.

Дэймон задумался. Она была права — он не разбирался в алхимии. Книга давала рецепт, но между теорией и практикой всегда была пропасть.

— Ты хочешь помочь мне? — спросил он, и в его голосе послышалось удивление.

Лера пожала плечами, но в этом движении не было равнодушия. Скорее, она пыталась скрыть своё любопытство за маской безразличия.

— Мне всё равно, чем заняться, — сказала она, но Дэймон уловил в её голосе нотку интереса. — Но если ты испортишь зелье, это будет просто глупо.

Он усмехнулся. В этом было что-то забавное — Лера, которая никогда не проявляла инициативы, вдруг предлагала ему помощь.

— Ладно, — сказал он, пряча записную книжку в карман. — Идём. Покажешь мне, где здесь алхимическая лаборатория.

Лера поднялась со стула, закрыла книгу и аккуратно поставила её на полку. Она двинулась к выходу, и Дэймон последовал за ней, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Он не ожидал, что она согласится, но был рад.

— Спасибо, — сказал он, когда они вышли в коридор. — Я не думал, что ты согласишься.

Лера не обернулась, но её плечи чуть заметно расслабились.

— Я просто хочу посмотреть, как ты справишься, — ответила она, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. — Если ты облажаешься, у меня будет история, которую можно рассказать.

Они прошли через главный холл и направились в восточное крыло академии. Здесь было тихо — студенты уже разошлись по занятиям, и только редкие преподаватели проходили мимо, погружённые в свои мысли. Дэймон смотрел по сторонам, разглядывая интерьеры. Стены здесь были украшены изображениями алхимических символов, а на полу лежал выцветший ковёр с узорами, напоминающими схемы магических кругов. В воздухе пахло сухими травами и металлом — характерный запах лабораторий, который он не мог спутать ни с чем.

Они свернули за угол, и в этот момент Дэймон заметил, что на них смотрят.

Несколько студентов замерли у стены, когда они проходили мимо. Одна девушка с длинными тёмными волосами остановилась прямо посреди коридора и уставилась на Дэймона, приоткрыв рот. Парень, стоящий рядом с ней, толкнул её локтем и что-то тихо прошептал, и она тут же отвела взгляд, но Дэймон заметил, как она украдкой бросила на него быстрый взгляд, когда они прошли дальше.

— Ты это видишь? — спросил он, понизив голос.

Лера коротко взглянула на студентов, которые теперь провожали их взглядами, и едва заметно хмыкнула.

— Это ты их привлёк, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая ирония. — Твоя популярность растёт с каждым днём. Поздравляю.

— Я не просил об этом, — ответил Дэймон, чувствуя лёгкое раздражение. Он не любил быть в центре внимания. Это привлекало лишние вопросы, лишние проблемы.

Они прошли мимо ещё одной группы студентов, и те тоже обернулись. Дэймон услышал, как кто-то прошептал: «Это он? Тот самый?» — и почувствовал, как его челюсть сжалась.

— Мне некомфортно, — сказала Лера тихо, и её голос прозвучал напряжённее, чем обычно. — Они смотрят на меня так, будто я часть твоего шоу.

— Мне тоже не нравится, — признался Дэймон. — Давай быстрее.

Они ускорили шаг, и через несколько минут оказались перед массивной дверью из тёмного дерева, на которой красовалась табличка: «Кабинет алхимии. Лаборатория №3».

Дэймон толкнул дверь и вошёл внутрь.

Кабинет был небольшим, но уютным. Вдоль стен стояли высокие стеллажи, заполненные банками и склянками с разноцветными жидкостями и порошками. В углу находилась массивная каменная печь, над которой висел котёл, а рядом — длинный деревянный стол, заваленный книгами, исписанными листами и алхимическими инструментами. В воздухе витал запах мёда, сухих трав и чего-то кисловатого.

За столом сидел парень лет двадцати. У него были короткие светло-русые волосы, аккуратно зачёсанные назад, и серые глаза, которые смотрели на вошедших с лёгкой рассеянностью. Он был худощавым, с тонкими чертами лица и длинными пальцами, которые привычно сжимали край книги. На его носу сидели небольшие очки в тонкой металлической оправе, и он поднял их на лоб, когда Дэймон и Лера вошли.

— О, — сказал он, и его голос прозвучал мягко, но с нотками любопытства. — Новые лица. Я редко вижу студентов в этой лаборатории. Чем могу помочь?

Дэймон подошёл к столу и вытащил свою записную книжку.

— Мне нужно приготовить зелье усиления атрибутов, — сказал он. — Рецепт есть. Мне сказали, что это можно сделать здесь.

Парень приподнял бровь, взяв книгу и пробежав глазами по странице.

— «Основы алхимического усиления», — прочитал он, и на его губах появилась лёгкая, понимающая улыбка. — Хороший выбор. Простое, но эффективное зелье. Только осторожно, не переборщи с ингредиентами.

Он подвинул стул и встал, оказавшись довольно высоким — под два метра ростом. Его движения были лёгкими, уверенными, и он жестом указал на свободный стол в углу кабинета.

— Я — Элиас, — представился он. — Заместитель преподавателя алхимии. Если у вас будут вопросы, я здесь.

Дэймон кивнул и направился к указанному столу. Лера последовала за ним, и они начали подготовку.

Первым делом Дэймон высыпал все ингредиенты на стол: корень мандрагоры, высушенные лепестки лунного цветка, порошок из костей дракона и несколько капель эссенции чистой маны. Всё это лежало в маленьких баночках и мешочках, которые он купил на чёрном рынке.

— Ты уверен, что это настоящие ингредиенты? — спросила Лера, взяв в руки баночку с порошком и поднеся её к свету. — Кости дракона — дорогое удовольствие. На чёрном рынке часто продают подделки.

— Я проверил, — ответил Дэймон, но в его голосе послышалась едва заметная неуверенность.

Лера посмотрела на него с лёгкой насмешкой, но ничего не сказала. Она взяла ступку и пестик и начала измельчать корень мандрагоры, пока Дэймон отмерял капли эссенции маны.

Они работали в тишине, нарушаемой только звоном инструментов и тихим шипением воды в котле. Дэймон чувствовал, как мана в его теле реагирует на ингредиенты, как она тянется к ним, словно узнавая что-то знакомое.

Через час зелье было готово.

В небольшом стеклянном флаконе переливалась тёмно-синяя жидкость, похожая на ночное небо, с крошечными серебряными искрами, которые танцевали внутри, словно звёзды. От него исходил слабый, холодный свет, и Дэймон чувствовал, как его мана откликается на запах зелья, вибрируя в ожидании.

— Получилось, — сказал он, поднимая флакон к свету.

Лера кивнула, и на её лице мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Она устало потёрла переносицу, и Дэймон заметил, что её пальцы чуть дрожат от напряжения.

— Ты устала, — заметил он.

— Немного, — призналась она, и в её голосе послышалась лёгкая усталость. — Это зелье требует больше контроля, чем я думала. Но мы справились.

Дэймон завернул флакон в чистую ткань и убрал его в карман.

— Спасибо, Лера, — сказал он, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность. — Я не справился бы без тебя.

— Знаю, — ответила она, и на её губах мелькнула та самая тень улыбки. — Теперь ты у меня в долгу.

— Я не забываю долгов, — усмехнулся Дэймон.

Они попрощались с Элиасом, который уже вернулся к своей книге, и вышли из кабинета. Коридоры академии были пусты — студенты уже разошлись по комнатам, и только редкие магические светильники мерцали на стенах, освещая их путь.

— Идём ко мне, — сказал Дэймон, когда они оказались в общежитии. — Не хочу пить это в коридоре. Мало ли что.

Лера не возражала. Она молча последовала за ним, и они поднялись на его этаж.

Комната Дэймона встретила их прохладой и полумраком. За окном уже стемнело, и только звёзды мерцали на ночном небе, пробиваясь сквозь тонкие шторы. Дэймон зажёг магические светильники, и тёплый свет разлился по комнате, освещая аккуратно заправленную кровать, письменный стол и несколько книг, лежащих на подоконнике.

— У тебя уютно, — сказала Лера, оглядываясь. В её голосе послышалось что-то похожее на одобрение. — Не похоже на комнату парня, который живёт в общежитии.

— Я стараюсь поддерживать порядок, — ответил Дэймон, снимая флакон с зельем из кармана и ставя его на стол. — Садись, где хочешь.

Лера опустилась на край кровати, скрестив ноги, и Дэймон заметил, что она напряжена — её плечи были слегка приподняты, а пальцы сжимали край покрывала.

— Боишься, что зелье не сработает? — спросил он, заметив её напряжение.

— Нет, — ответила она, и в её голосе послышалась лёгкая ирония. — Я боюсь, что оно сработает, и ты случайно разрушишь мою комнату.

Дэймон усмехнулся. Он подошёл к столу, откупорил флакон и поднёс его к губам.

— Ну, — сказал он, глядя на неё. — Поехали.

Он сделал глоток.

Зелье было тёплым, почти горячим, и оно обожгло горло, разливаясь по пищеводу, как расплавленный металл. Дэймон зажмурился, чувствуя, как энергия начинает распространяться по его телу, проникая в каждую клетку, в каждую мышцу, в каждую кость.

А затем оно ударило.

Мана взорвалась внутри него, как бомба. Она вырвалась наружу, не слушаясь, не подчиняясь, и Дэймон почувствовал, как его тело начинает содрогаться от этой силы. Ветер закружился вокруг него, поднимая с пола пыль и бумаги, срывая книги с подоконника и заставляя шторы биться о стены. Его волосы встали дыбом, направленные вверх, словно его подхватил ураган, и он слышал, как скрипят половицы, как трясётся мебель.

Он попытался взять контроль над маной, но она не слушалась. Она была слишком сильной, слишком быстрой, слишком неуправляемой. Он чувствовал, как она разрывает его изнутри, как она пульсирует в каждой вене, как она заполняет лёгкие, сердце, мозг, заставляя его мир вращаться и дробиться на куски.

Внезапно он почувствовал прикосновение к спине. Две руки — холодные, но уверенные — легли между его лопаток.

— Дыши, — услышал он голос Леры. — Не сопротивляйся. Просто направляй её. Я помогу.

Её мана потекла в него — мягкая, тягучая, как зимний ручей. Она коснулась его бушующей маны, и та начала успокаиваться, как будто её погладили по голове. Лера направляла её, помогала ей течь в нужное русло, и Дэймон чувствовал, как его тело постепенно перестаёт сопротивляться.

Он сел на пол, чувствуя, как его мана успокаивается под руками Леры. Ветер постепенно стихал, книги перестали падать с полок, шторы улеглись на стены.

Когда он открыл глаза, комната была вверх ногами.

Книги лежали на полу, некоторые раскрытые и растрёпанные. Шторы висели криво. Стул был опрокинут, а на столе валялись бумаги, разбросанные ураганом. В центре всего этого сидел Дэймон, тяжело дыша, и чувствовал, как его мана наконец-то успокоилась, вливаясь обратно в ядро, оставляя после себя только пульсирующее тепло и странную, глубокую усталость.

Лера сидела позади него. Она откинулась на кровать, прислонившись спиной к спинке, и закрыла глаза. Её белые волосы были взъерошены, словно она сама только что пережила бурю, и даже её обычно безупречная маска выглядела уставшей.

— Ты как? — спросил Дэймон, поворачиваясь к ней.

— Устала, — призналась она, и в её голосе впервые за долгое время не было ледяной отстранённости. — Я не думала, что придётся прикладывать столько усилий, чтобы удержать твою ману.

— Прости, — сказал он, чувствуя лёгкую вину. — Я не ожидал, что зелье будет таким... мощным.

— Оно было не мощным, — ответила Лера, открывая глаза и глядя на него. — У тебя просто очень много маны. Ты её копишь годами, но не используешь на полную. Поэтому она вырвалась наружу.

Дэймон провёл рукой по своим волосам — они были взлохмачены, некоторые пряди стояли дыбом, как после сильного ветра. Он усмехнулся, понимая, как глупо, наверное, выглядит. Лера тоже выглядела не идеально — её причёска была растрёпана, а обычно спокойное лицо казалось уставшим и одновременно почти живым.

— Спасибо тебе, Лера, — сказал он, и в его голосе послышалась искренность. — Без тебя я бы не справился.

Она пожала плечами, но в этом жесте не было равнодушия — скорее, смущение.

— Ты бы справился, — сказала она, но её голос звучал мягче, чем обычно. — Просто потратил бы больше времени.

Дэймон поднялся на ноги, чувствуя, как его тело ещё немного дрожит от пережитого напряжения. Он посмотрел на комнату — на беспорядок, который они устроили, и на Леру, которая сидела на его кровати, уставшая, но довольная.

— Я сказал, что не забываю долгов, — произнёс он, и в его голосе послышалась лёгкая улыбка. — И я хочу отблагодарить тебя. Так что слушай: я приготовлю любое блюдо, которое ты захочешь. Мясо, рыбу, десерт — что угодно. Только скажи.

Лера замерла. Её глаза, обычно холодные и отстранённые, вдруг расширились, и на лице появилось выражение искреннего удивления.

— Ты умеешь готовить? — спросила она, и в её голосе послышалось сомнение.

— Умею, — ответил Дэймон, и в его голосе прозвучала уверенность. — Обещаю, ты не разочаруешься.

Лера смотрела на него несколько секунд, и её лицо медленно преображалось. Усталость отступала, уступая место чему-то новому — любопытству, смешанному с лёгким предвкушением. Её бледно-голубые глаза засияли теплом, которое он никогда раньше не видел. На её губах появилась улыбка — мягкая, почти детская.

— Правда? — спросила она, и в её голосе послышались нотки, которых Дэймон никогда не слышал. Она звучала почти как ребёнок, который узнал, что ему подарят что-то особенное.

— Правда, — подтвердил он.

Она замолчала на мгновение, затем её улыбка стала ещё шире. Она привстала на коленях, как будто хотела подпрыгнуть от нетерпения, и Дэймон заметил, как её взгляд стал более оживлённым.

— Тогда... — начала она, и вдруг замолчала, задумавшись. — Хотя... Мне нужен десерт. Что-то тёплое и сладкое, с карамелью и шоколадом.

Дэймон усмехнулся, глядя на её изменившееся лицо. Он никогда не видел Леру такой — живой, радостной, почти детской в своём предвкушении.

— Договорились, — сказал он, и в его голосе прозвучала тёплая нота. — Завтра вечером.

— Я буду ждать, — сказала Лера, и в её голосе прозвучала почти детская радость.

Дэймон усмехнулся, глядя на её изменившееся лицо. Он никогда не видел Леру такой — живой, радостной, почти детской в своём предвкушении. Это было странно, но приятно — видеть, как ледяная маска спадает, открывая что-то настоящее.

Глава 17

Лера ушла, оставив после себя лишь лёгкий аромат, смешанный с запахом трав и магии. Дверь за ней закрылась с тихим стуком, и Дэймон остался один в комнате, которая больше напоминала поле боя, чем жилое помещение. Он оглядел разгром — книги, разбросанные по полу, опрокинутый стул, криво висящие шторы — и вздохнул. Усталость уже начала отпускать, уступая место странному чувству удовлетворения.

Он подошёл к столу и поднял одну из книг, которая упала обложкой вверх. На ней не было названия — только едва заметный символ, похожий на переплетённые корни. Дэймон на мгновение задержал на нём взгляд, но затем отложил книгу в сторону и принялся за уборку.

Прошло около получаса, прежде чем комната снова обрела порядок. Книги вернулись на свои места, стул был водружён обратно, а шторы аккуратно расправлены. Дэймон вытер пот со лба и, чувствуя, как тело начинает требовать отдыха, лёг на кровать. Мягкий матрас принял его, и он закрыл глаза, позволяя себе провалиться в дрёму.

Но сон не шёл. Внутри всё бурлило. Он чувствовал, как его мана пульсирует в такт сердцу, более сильная, более плотная. Зелье сработало. Это было ощутимо, как новый слой кожи или невидимая мышца, которая окрепла за ночь. Ему не терпелось проверить это на деле.

«Завтра», — подумал он, переворачиваясь на бок. — «Завтра я узнаю, на что теперь способен».

---

Утро встретило его серым небом за окном и свежестью, которая проникала сквозь открытую форточку. Дэймон проснулся с чувством лёгкости, которого не испытывал уже давно. Он встал, потянулся, чувствуя, как мышцы приятно гудят, и направился в небольшую кухонную нишу.

Кофе он сварил быстро, почти на автомате. Густой, тёмный аромат наполнил комнату, прогоняя остатки сна. Дэймон отпил обжигающий глоток и замер на мгновение, прислушиваясь к себе. Мана в его теле была спокойной, но плотной, и он чувствовал её, как чувствуют пульс на кончиках пальцев.

Он допил кофе, оделся и вышел из комнаты.

---

Заброшенная арена встретила его тишиной. Серая мгла утра ещё не рассеялась, и в воздухе витал запах сырого камня и увядшей травы. Дэймон остановился в центре, глубоко вдохнул и закрыл глаза.

Он начал с самого простого — с огня. Его мана отозвалась мгновенно, поток был сильным и ровным. Он поднял руку, и на его ладони вспыхнуло пламя. Но оно было не тем слабым, дрожащим огоньком, который он привык видеть. Оно было плотным, жарким, почти белым в центре, и его языки лизали воздух с жадностью, которая раньше была недоступна Дэймону.

Он сжал кулак, и пламя погасло. Внутри разливалось чувство триумфа.

Затем он попробовал ветер. Он взмахнул рукой, и воздух перед ним сгустился, превратившись в плотный поток, который подхватил лежащие на земле сухие листья и закружил их в небольшом смерче. Это было легко — почти слишком легко. Раньше он едва мог поднять пыль, а теперь создавал вихрь, который мог бы сбить с ног человека.

Вода послушалась его с такой же готовностью. Он вытянул руку, и влага из воздуха сконденсировалась в его ладони, формируя небольшой пульсирующий шар. Он вращал его, увеличивая и уменьшая, и чувствовал, как каждая капля отзывается на его волю.

Земля отозвалась на его зов лёгкой дрожью под ногами. Он опустил ладонь, и каменный пол арены покрылся сетью мелких трещин, которые разбежались от его ног, как паутина.

Но тьма была особенной.

Он сосредоточился, и его мана потянулась к тёмному атрибуту, тому, который всегда казался ему самым скользким и опасным. Тьма отозвалась на его зов с лёгкостью, которой он не ожидал. Она была плотнее, чем раньше, и он чувствовал, как она обволакивает его пальцы, как холодный шёлк. Он создал небольшой сгусток тьмы, и он повис в воздухе, поглощая свет вокруг себя, оставляя на его ладони лишь тёмный ореол.

Он стоял посреди арены, тяжело дыша, и понимал, что его атрибуты усилились. Они больше не были «посредственными». Теперь он мог использовать каждый из них с той же силой, что и те, кто посвятил свою жизнь только одному. Слабость, которая была его проклятием, стала его силой.

Дэймон опустил руки, и мана в его теле успокоилась, свернувшись в тёплый клубок в животе. Он посмотрел на свои ладони — на них всё ещё мерцали отблески недавней магии — и улыбнулся.

«Теперь мы посмотрим, кто из нас сильнее», — подумал он, и в этой мысли было что-то почти зловещее.

Дэймон вышел с арены, чувствуя, как каждый его шаг отдаётся лёгкостью в теле. Небо над академией было серым, но в этом сером цвете ему чудилось что-то новое — будто мир стал ярче, острее, чётче.

Он направился в столовую, чтобы раздобыть ингредиенты для обещанного ужина. Коридоры академии постепенно наполнялись жизнью — студенты спешили на занятия, их голоса эхом разносились под высокими сводами, смешиваясь с цокотом каблуков и хлопаньем дверей. Дэймон шёл не спеша, наслаждаясь этим утром, этим чувством силы, которое теперь было его.

Он уже почти дошёл до поворота, ведущего в столовую, когда из бокового коридора вынырнула знакомая фигура.

Лера.

Она двигалась бесшумно, как всегда, но сегодня в её походке было что-то другое — лёгкая поспешность, которую он редко замечал в ней. Её белые волосы были собраны в высокий хвост, открывая тонкую шею и аккуратные уши, на которых поблёскивали маленькие серебряные серёжки. На ней была простая белая рубашка, заправленная в свободные серые брюки. Она выглядела свежей и… почти взволнованной, хотя её лицо сохраняло привычную маску спокойствия.

— Дэймон, — окликнула она, и в её голосе послышалась нотка, которую он не мог расшифровать. — Ты не забыл?

Он остановился и повернулся к ней, на его губах заиграла лёгкая улыбка.

— Не забыл, — ответил он. — Как раз иду за ингредиентами.

Лера подошла ближе, и он заметил, как её бледно-голубые глаза чуть заметно потеплели. Она слегка наклонила голову, изучая его лицо, словно проверяла, говорит ли он правду.

— Ты серьёзно? — спросила она, и в голосе послышалось что-то похожее на надежду. — Я думала, ты пошутил.

— Я не шутил, — ответил Дэймон, и его улыбка стала шире. — Я обещал тебе десерт. Но сначала нужно что-то основное. Что скажешь насчёт мяса в медовом соусе с запечёнными овощами?

Лера моргнула, и на её лице появилось выражение, которого Дэймон никогда раньше не видел: искреннее любопытство, смешанное с предвкушением.

— Мясо в медовом соусе? — переспросила она, и в её голосе послышались почти детские нотки. — А что за соус? Какой мёд? Как ты его готовишь?

Дэймон усмехнулся, заметив, как она подалась вперёд, словно пытаясь уловить каждое слово.

— Медовый соус с чесноком, тимьяном и розмарином, — начал он, загибая пальцы. — Сначала мясо маринуется в смеси мёда, соевого соуса и оливкового масла. Потом обжаривается на сильном огне, чтобы появилась карамельная корочка. А затем тушится в том же соусе с добавлением овощей — сладкого перца, моркови и лука. Получается сочным, сладковатым, с лёгкой остринкой.

Лера молчала несколько секунд, переваривая услышанное. Её глаза слегка расширились, а на губах появилась та самая мягкая улыбка, которую он уже видел вчера.

— Ты… это звучит невероятно, — сказала она, и в её голосе послышалось почти благоговейное восхищение. — Я и представить не могла, что из обычных продуктов можно сделать такое.

Дэймон пожал плечами, чувствуя, как его самого разбирает любопытство попробовать приготовленное.

— Это просто. Главное — правильные пропорции и немного терпения. Идём?

Лера кивнула, и они вместе направились в столовую. Дэймон чувствовал на себе её взгляд — она смотрела на него сбоку, словно изучала, и в этом взгляде не было прежней холодной отстранённости. Только тепло и любопытство.

Столовая для элитного класса уже начала наполняться студентами, но Дэймон и Лера прошли на кухню, где повара, привыкшие к причудам учащихся, позволили им взять необходимые продукты. Дэймон выбрал кусок свежей говядины, морковь, лук, сладкий перец, чеснок, несколько веточек тимьяна и розмарина, а также баночку густого тёмного мёда и бутылку соевого соуса.

— Ты уверен, что это сработает? — спросила Лера, когда они вышли из столовой, держа в руках сумки с продуктами.

— Увидишь, — ответил Дэймон с лёгкой усмешкой.

Они прошли через коридоры академии, поднялись на этаж, где располагались комнаты элитного класса, и остановились перед дверью с табличкой «Лера». Девушка приложила ладонь к магическому замку, тот тихо щёлкнул, и дверь отворилась.

Дэймон перешагнул порог и замер.

Комната Леры была полностью чёрной.

Стены были обиты тёмным бархатом, почти сливающимся с полом, который был покрыт чёрным ковром с длинным ворсом. Мебель — кровать, шкаф, письменный стол и даже стулья — была выполнена из тёмного дерева, покрытого матовым лаком. Только несколько серебряных светильников, излучающих тусклый голубоватый свет, разбивали эту монохромную глубину, создавая эффект ночного неба, усыпанного звёздами.

Лера, стоящая в центре этой чёрной комнаты, казалась белым пятном света. Её серебряные волосы, её бледная кожа, её светлая одежда — всё это резко контрастировало с окружающей тьмой, делая её похожей на снежинку, упавшую на чёрную землю.

— Это… — начал Дэймон, оглядываясь. — Это неожиданно.

Лера слегка прикусила губу, и на её лице появилось лёгкое смущение.

— Мне нравится темнота, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая неуверенность. — Она успокаивает. Здесь я могу думать, не отвлекаясь на внешние раздражители.

Дэймон прошёл вглубь комнаты, поставил сумки на маленький кухонный столик, стоящий у одной из стен, и повернулся к ней.

— Тебе подходит эта комната, — сказал он, и его голос прозвучал мягче, чем он ожидал. — Ты в ней как снежинка в ночи. Неожиданно. Красиво.

Лера замерла на мгновение, и в её бледно-голубых глазах мелькнула искра удивления. Её губы слегка приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но не нашла слов. Затем она отвела взгляд, и на её щеках появился лёгкий румянец — едва заметный, но Дэймон его увидел.

— Ты… — начала она, но голос прервался. Она кашлянула, пытаясь взять себя в руки, и продолжила уже твёрже: — Ты преувеличиваешь. Это просто комната.

— Нет, — ответил Дэймон, и его голос был серьёзным. — Я говорю то, что вижу.

Она не ответила, но Дэймон заметил, как уголки её губ чуть заметно дрогнули. Он отвернулся, чтобы не смущать её ещё больше, и начал раскладывать продукты на маленькой столешнице.

— Ты будешь смотреть, как я готовлю? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, — ответила она, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. — Я хочу убедиться, что ты не используешь магию, чтобы сжульничать.

Дэймон усмехнулся, доставая разделочную доску и нож.

— Обещаю, никакой магии. Только руки и немного терпения.

Лера села на край кровати, скрестив ноги, и уставилась на него. Её взгляд был пристальным, но не холодным — в нём читался живой интерес. Она смотрела, как он моет и чистит овощи, как нарезает мясо тонкими ломтями, как смешивает мёд, соевый соус и давленый чеснок в небольшой миске.

Дэймон работал быстро, уверенно, и в этом ритме было что-то почти гипнотическое. Сначала мясо отправилось в маринад, затем он нарезал овощи крупными кусками, разогрел сковороду на маленькой печи, которая стояла в углу, и начал обжаривать лук с морковью. Аромат поплыл по комнате, смешиваясь с запахом мёда и трав. Лера втянула воздух, и её глаза слегка расширились.

— Пахнет… — начала она, но не договорила, будто не могла подобрать слов.

— Вкусно, — закончил за неё Дэймон, не оборачиваясь.

— Да, — подтвердила она, и в её голосе послышалось удивление. — Очень вкусно.

Когда мясо зарумянилось, покрываясь карамельной корочкой, и овощи стали мягкими, он залил всё соусом, добавил тимьян и розмарин, накрыл крышкой и оставил тушиться на медленном огне. Через двадцать минут комната наполнилась таким густым, насыщенным ароматом, что даже Дэймон, привыкший к своей готовке, почувствовал, как в желудке заурчало.

Он разложил еду по двум тарелкам — мясо с овощами, политое густым медовым соусом, который поблёскивал на свету, как жидкое золото. Сверху он положил веточку свежего розмарина для украшения и поставил тарелки на небольшой столик у кровати.

— Готово, — сказал он, садясь напротив.

Лера не заставила себя ждать. Она взяла вилку, отрезала кусок мяса, осторожно поднесла его к губам и откусила.

Дэймон наблюдал, как её глаза прикрылись, а на лице появилось выражение, которое он редко видел — безмятежное, почти счастливое. Она прожевала, проглотила, и на её губах заиграла лёгкая улыбка.

— Это… — начала она, и голос её дрогнул. — Это самое вкусное, что я ела в академии. Ты превзошёл все мои ожидания, Дэймон. Правда.

Она посмотрела на него, и в её взгляде было столько тепла, что он на мгновение забыл, как дышать. Её бледно-голубые глаза сияли, и в них больше не было той ледяной отстранённости, которую он привык видеть.

— Не перехвали, — ответил он, стараясь говорить легко, но внутри разливалось странное тепло. — Ещё десерт не готов.

Лера рассмеялась — мягко, как звон колокольчика, — и этот звук был таким искренним, что Дэймон почувствовал, как его сердце пропустило удар.

Только сейчас, в этой чёрной комнате, освещённой лишь тусклым серебряным светом, он увидел её настоящую. Лера, которая всегда казалась ледяной статуей, оказалась живой, тёплой, способной удивляться и радоваться. Она улыбнулась ему, и в этой улыбке было что-то, что он не мог объяснить — но что заставило его забыть обо всём: о голосе, о кольце, о смерти.

— Будущий десерт, — сказал он, возвращаясь к реальности и чувствуя, как улыбка на его лице становится мягче. — Скоро ты поймёшь, что я действительно умею всё.

Десерт удался на славу.

Дэймон достал из небольшого шкафчика муку, яйца, сливочное масло и шоколад, который нашёл в столовой у одного из поваров, согласившегося поделиться припасами за обещание принести кусочек готового пирога.

Он растопил шоколад на водяной бане, добавил масло, яйца и сахар, тщательно перемешивая деревянной лопаткой. Тесто получилось густым, тёмным, с глянцевым блеском, и он разлил его по небольшим формочкам, поставив их в печь. Через пятнадцать минут комнату наполнил аромат расплавленного шоколада с нотками ванили, и Лера, которая до этого момента сохраняла молчание, не выдержала.

— Это пахнет как... — она замялась, подыскивая слово, — ...как праздник. Я не знаю, как иначе описать.

Дэймон усмехнулся, вынимая формочки из печи и переворачивая их на тарелки. Шоколадные фонданы слегка подрагивали, и когда он надрезал один из них вилкой, изнутри потекла тёплая жидкая сердцевина, смешиваясь с карамельным соусом, который он приготовил заранее.

— Попробуй, пока горячий. — Сказал он.

Лера взяла вилку, отломила кусочек и отправила в рот. На мгновение она замерла, и Дэймон увидел, как её глаза расширились, а затем прикрылись в блаженстве. Она прожевала, проглотила и посмотрела на него с таким выражением, будто он открыл ей новый мир.

— Это... я не знаю, что сказать. Это не просто десерт. Это... искусство, — произнесла она, и в голосе её слышалось искреннее восхищение.

Они доели молча, но в этой тишине не было неловкости. Только тепло и спокойствие, которые Дэймон редко испытывал с другими людьми. Когда Лера поставила пустую тарелку на стол, она посмотрела на него с мягкой, почти мечтательной улыбкой.

— Ты должен готовить чаще, Дэймон. Это... это то, чего мне не хватало здесь. Домашнего тепла.

— Может быть, — ответил он, вставая и собирая посуду. — Если будешь хорошо себя вести.

Она фыркнула, и этот звук был таким неожиданным, что Дэймон невольно рассмеялся. Смех Леры — тихий, искренний, — присоединился к его смеху, и на мгновение чёрная комната наполнилась светом, которого в ней никогда не было.

---

Дэймон вышел от Леры, чувствуя странное тепло в груди. Коридоры академии были пусты, только редкие магические светильники мерцали на стенах, провожая его в комнату. Он шёл медленно, наслаждаясь этим чувством покоя, которое не испытывал уже давно.

Он зашёл в свою комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной на мгновение. Внутри всё ещё было то тёплое, приятное ощущение, которое оставила после себя компания Леры. Он улыбнулся своим мыслям и уже собирался раздеться и лечь спать, как в его голове раздался знакомый голос.

Дэймон не вздрогнул. Он перестал удивляться этому голосу уже давно. Просто закатил глаза и направился к кровати, на ходу стаскивая рубашку.

— Ну что, — протянул Голос, и в его интонациях слышалась ленивая насмешка, — другие парни покоряют сердца девушек подвигами и сражениями. А ты, Дэймон... ты покоряешь их через готовку. Сначала Алисия, теперь эта холодная ледышка Лера... — он хихикнул. — Было бы тебе чуть побольше красоты, да богатства — они бы уже сами тебе отдались. Представляешь?

Дэймон почувствовал, как его щёки начали теплеть. Он нахмурился, стараясь скрыть смущение, но тени на лице было достаточно.

— Заткнись, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он чувствовал себя на самом деле. — Никто никому не отдавался. Это был просто ужин.

Голос расхохотался — громко, заливисто, заполняя его голову этим звуком.

— Ой, какие мы скромные! "Просто ужин"! Ты видел её глаза, когда она пробовала твой шоколадный пирог? Она смотрела на тебя так, будто ты — единственный мужчина в мире. Я тебя умоляю, Дэймон. Ты не такой глупый, чтобы не замечать таких вещей.

— Я ложусь спать, — отрезал Дэймон, падая на кровать и натягивая одеяло до подбородка.

Голос затих на мгновение, а затем прошептал с довольной, почти ласковой интонацией:

— Сладких снов, мой маленький повар. Наслаждайся своей популярностью. Она может оказаться полезной.

Дэймон зажмурился, чувствуя, как тепло смущения постепенно уходит, уступая место усталости. Голос больше не говорил, и в наступившей тишине он позволил себе провалиться в сон — глубокий, без сновидений, такой же тёмный, как комната Леры.

---

Утро встретило его светом, который пробивался сквозь шторы, оставляя на стене золотистые полосы. Дэймон открыл глаза и несколько мгновений просто лежал, глядя в потолок. Наказание заканчивалось. Сегодня он снова должен будет идти на занятия, сидеть на лекциях, слушать Вэнса, встречаться с Греем и остальными.

«Морока, — подумал он с лёгкой тоской. — Целая неделя свободы, и вот опять...»

Он встал, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, и направился в кухонную нишу. Кофе он заварил не спеша, наслаждаясь этим утренним ритуалом. Густой аромат разлился по комнате, смешиваясь с запахом чистого белья и свежести, проникающей через приоткрытую форточку.

Дэймон сел у окна с кружкой в руках и сделал первый глоток. Кофе обжёг горло, но это было приятно. Он смотрел на сад за окном — деревья уже начинали желтеть, готовясь к осени, и солнечный свет пробивался сквозь их кроны, создавая на траве танцующие узоры.

И вдруг он почувствовал странное, покалывающее ощущение, которое пробежало по его спине и заставило пальцы сжать кружку сильнее. Что-то в воздухе изменилось, как будто мир замер на мгновение, готовясь к чему-то. Его мана отозвалась на это чувство лёгкой дрожью — предупреждением.

«Что-то сегодня случится», — подумал он, и эта мысль не была панической. Она была спокойной, как констатация факта, которую он просто принял.

Он допил кофе, поставил кружку в раковину и направился одеваться. Натянул тёмную рубашку, застегнул пуговицы, провёл рукой по волосам, пытаясь придать им хотя бы немного порядка.

Он вышел из комнаты, и дверь за ним закрылась с тихим стуком.

Глава 18

Дэймон толкнул тяжёлую дубовую дверь и перешагнул порог аудитории. Утренний свет проникал сквозь высокие окна, рисуя на полу золотистые полосы. В кабинете уже собрались почти все — привычный гул голосов, шелест страниц, скрип стульев.

— Дэймон! — Ларс вскочил со своего места так резко, что стул едва не опрокинулся. Его веснушчатое лицо расплылось в широкой, почти детской улыбке. — Ты вернулся! Я уж думал, тебя навечно заперли в подвале, чтобы ты там перевоспитывался!

Он подбежал к Дэймону и хлопнул его по плечу с такой силой, что тот едва удержал равновесие.

— Привет, Ларс, — усмехнулся Дэймон, потирая плечо. — Я тоже рад тебя видеть. Хотя не думал, что ты так сильно соскучишься.

— Да я без тебя чуть с ума не сошёл! — воскликнул Ларс, жестикулируя. — С кем мне теперь сплетничать? С Алисией? Она меня сожжёт за первый же неправильный вопрос. С Лерой? Она вообще молчит, как рыба. А Нира только про цветы и говорит, я уже все названия выучил, а она всё новые придумывает!

Дэймон фыркнул, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Ларс был таким же, как всегда, — шумным, непосредственным, искренним. И это было приятно после недели одиночества.

— Ну, теперь я здесь, — сказал Дэймон, направляясь к своему месту. — Можешь вываливать на меня все свои новости.

— О, у меня их целый вагон! — Ларс пошёл за ним. — Ты не представляешь, что тут творилось, пока тебя не было...

Они подошли к партам, и Дэймон заметил, что Лера уже сидела на своём месте. Она подняла на него взгляд, и в её бледно-голубых глазах мелькнула та самая тёплая искорка, которую он видел вчера вечером.

— С возвращением, — сказала она тихо, и в этом коротком «с возвращением» было больше тепла, чем в целых речах других людей.

— Спасибо, — ответил Дэймон, и его голос прозвучал мягче, чем он ожидал.

Он сел на своё место, и в этот момент его взгляд встретился с синими глазами Алисии. Она сидела в первом ряду, и когда он вошёл, её лицо, обычно напряжённое и готовое к атаке, на мгновение смягчилось. На её губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка — не насмешливая, не колючая, а скорее тёплая, как будто она была рада его видеть. Она не сказала ни слова, просто улыбнулась и отвернулась к окну, но этого было достаточно.

Дэймон перевёл взгляд на Грея. Тот сидел в дальнем углу, и когда Дэймон вошёл, его серые глаза сверкнули холодной яростью. Он смотрел на Дэймона так, будто хотел испепелить его взглядом, но через несколько секунд его челюсть сжалась, и он демонстративно отвернулся, уставившись в книгу, которую держал в руках. Его пальцы сжимали корешок с такой силой, что побелели костяшки, но он не сказал ни слова.

Нира сидела у окна, её серебряные волосы струились по плечам, и она даже не подняла головы, когда Дэймон вошёл. Она была полностью погружена в книгу, которую держала в руках, и, казалось, не замечала никого вокруг.

Дэймон оглядел аудиторию и заметил, что одно место пустовало. Там, где обычно сидела девушка с бирюзовыми волосами, теперь было пусто. Он слегка нахмурился, но не успел спросить, что случилось, как Ларс, уже сидящий рядом, прошептал:

— Её отчислили. Ту девушку с бирюзовыми волосами. Говорят, она провалила какой-то важный экзамен. Или, может, её семья не заплатила за обучение. Я точно не знаю. Но её больше нет.

Дэймон кивнул, не удивляясь. В академии «Этернис» отчисляли часто — слишком часто. Здесь не было места для слабаков.

В этот момент дверь аудитории распахнулась, и в кабинет вошёл Артур Вэнс. Он был таким же, как всегда, — высокий, широкоплечий, с шрамом на щеке, который придавал его лицу ещё более суровое выражение. Он подошёл к столу, положил на него стопку свитков и окинул аудиторию взглядом.

— Садитесь по местам, — произнёс он, и его голос, низкий и хриплый, разнёсся по кабинету.

Студенты быстро расселись, и тишина воцарилась мгновенно. Дэймон чувствовал, как напряжение, которое он не замечал всё утро, наконец-то начало спадать.

Вэнс взял один из свитков, развернул его и поднял глаза на класс.

— Сегодня у нас важный день, — сказал он, и его голос прозвучал с лёгкой торжественностью. — Вы получите своё первое боевое задание.

По аудитории пробежал тихий шёпот. Студенты переглянулись, кто-то взволнованно заёрзал на стуле, кто-то, наоборот, замер, как статуя. Дэймон почувствовал, как его сердце пропустило удар, а затем забилось чаще. Он ждал этого.

— Задание простое, — продолжил Вэнс, и его тёмные глаза скользнули по лицам студентов. — Где-то в пяти днях пути отсюда, в небольшой деревне у подножия Ветреных гор, появился монстр. Он нападает на скот, пугает жителей. Информации о нём почти нет, но, судя по описаниям, он должен быть слабым. Ваша задача — найти его и уничтожить. Без лишнего героизма. Без лишних вопросов. Просто выполнить задание и вернуться.

Он сделал паузу и перевёл взгляд на Дэймона.

— На это задание отправляются: Дэймон Хейл, Алисия Флейм, Грей Фенрис, — Вэнс назвал их имена, и Дэймон почувствовал, как Алисия рядом с ним напряглась, а Грей в дальнем углу едва заметно скривился. — А также трое из другой части элитного класса. Они тоже присоединятся к вам сегодня.

В этот момент дверь аудитории снова открылась.

Первым вошёл высокий парень с ярко-рыжими волосами, зачёсанными назад, — длинная прядь падала ему на лицо, придавая облику дерзкую небрежность. Он был примерно одного роста с Греем, широкоплечий, с мощной фигурой, которая чувствовалась даже под свободной формой. Его лицо было красивым по-мужски: острые скулы, сильная челюсть, прямые брови, высокий лоб. Ярко-зелёные глаза сверкали уверенностью и лёгкой надменностью. Он двигался с лёгкостью, выдающей в нём человека, привыкшего, что мир у его ног. На его губах играла лёгкая ухмылка — не злая, но самоуверенная, как у того, кто знает себе цену.

— Привет, элита, — сказал он, и его голос был низким, чуть хриплым, с лёгкой насмешкой. — Надеюсь, вы не подведёте нас на задании.

Он прошёл вглубь аудитории и остановился, скрестив руки на груди, оглядывая присутствующих с таким видом, будто оценивал, кто из них достоин его внимания.

За ним вошла девушка. Высокая, с длинными волнистыми тёмно-каштановыми волосами, спадающими на плечи и спину, касаясь талии. Её лицо было нежным, почти кукольным, с большими глазами цвета тёплого янтаря и мягкими, полными губами, которые сейчас слегка улыбались. На её щеках играл лёгкий румянец, а в глазах светилось спокойствие и доброжелательность. Она была одета в простую, но элегантную форму элитного класса: чёрные облегающие штаны, светлую блузу с длинными рукавами и короткий кожаный корсет. Её движения были плавными, почти танцевальными, и она излучала мягкую, уютную энергию, которая контрастировала с самоуверенностью рыжеволосого парня.

— Не обращайте на него внимания, — сказала она, и её голос был мелодичным, как журчание ручья. — У Кайлана вечно проблемы с манерами.

Она прошла к свободному месту в среднем ряду и села, аккуратно поправив блузу.

Следом за ней вошёл третий участник — парень, который казался полной противоположностью первому. Он был невысоким, с короткими пепельными волосами, которые торчали в разные стороны, как после сильного ветра. Его фигура была худощавой, почти подростковой, но в ней чувствовалась скрытая сила. Узкое, бледное лицо с высокими скулами и тонкими чертами казалось одновременно юным и серьёзным. Его глаза — тёплого серо-зелёного цвета — смотрели на мир с тихой задумчивостью, словно он постоянно о чём-то размышлял. Он был одет просто: тёмные брюки, серая рубашка с закатанными до локтей рукавами и старый потёртый плащ, который явно видел лучшие дни.

— Ну, — сказал он с лёгкой улыбкой, и его голос был мягким и немного насмешливым, — Кайлан, ты обещал вести себя прилично.

— Когда это я обещал? — усмехнулся парень с рыжими волосами, бросив на него короткий взгляд.

— Примерно полчаса назад, — спокойно ответил пепельноволосый, — но я знаю, что у тебя память короткая.

— Зато у меня руки длинные, — Кайлан лениво улыбнулся.

Пепельноволосый вздохнул, закатив глаза, но беззлобно.

В аудитории воцарилась тишина, нарушаемая только лёгким шумом дыхания и шелестом одежды. Дэймон оглядел троих вошедших, оценивая их. Рыжеволосый парень — Кайлан, судя по тому, как его назвали, — выглядел как типичный задира, который привык доминировать в любой компании. Девушка с каштановыми волосами казалась спокойной и дружелюбной, но Дэймон знал, что в элитном классе такие «мягкие» часто оказывались самыми опасными. А пепельноволосый парень... тот был загадкой. Он выглядел как книжный червь, но в его глазах Дэймон увидел что-то, что его насторожило.

В этот момент в дверях появились ещё две девушки. Они были настолько похожи, что никто не усомнился бы в их родстве.

Первая, чуть выше, двигалась с королевской грацией, которая была врождённой. Длинные, прямые, чёрные как вороново крыло волосы спадали до талии, а аккуратная, слегка асимметричная чёлка падала на один глаз, придавая её лицу загадочность. Её кожа была безупречной, словно фарфор, а черты лица — правильными, «статуарными»: высокие скулы, тонкий нос, чувственные губы, которые сейчас были сжаты в лёгкой, едва заметной улыбке. Её глаза, алые, как два горящих рубина, пронзали насквозь, заставляя чувствовать себя насекомым под увеличительным стеклом.

Вторая была чуть ниже, с густыми, слегка вьющимися волосами цвета белого золота, которые обрамляли её лицо, как сияющий нимб. Её глаза были такими же алыми, но в них чувствовалось больше тепла и глубины, что делало их особенно опасными. Она улыбалась мягко, почти нежно, и в этой улыбке было столько обаяния, что хотелось подойти и защитить её от всех бед.

— Принцессы, — прошептал Ларс рядом с Дэймоном, и его голос дрогнул от благоговения. — Элианна и Лиана Рейвенкрофт.

Дэймон перевёл взгляд на них, и в его голове всплыли обрывки знаний о королевской семье. Дом Рейвенкрофтов правил королевством уже несколько столетий. Их власть была основана не только на политической силе, но и на древнем даре, который они скрывали от мира. Ходили слухи, что в их жилах течёт кровь вампиров, но истина была куда сложнее.

Король Альдрас Рейвенкрофт — холодный, расчётливый политик, который считал, что правление — это тяжёлое бремя, и только его семья способна удержать королевство от хаоса. Его красные глаза, холодные, как два рубина, смотрели на мир с многовековой усталостью и стальной волей. Он был мастером своего дара — управлял кровью на расстоянии, останавливал кровотечения у целых отрядов, повышал физические характеристики до сверхчеловеческих.

Королева Селена — «лицо» королевской семьи. Мастер дипломатии, обаяния и интриг. Она была не менее расчётлива, чем муж, но предпочитала действовать мягче, тоньше, через обаяние и мнимую доброту. Она оберегала своих дочерей с почти звериной преданностью, но при этом прекрасно знала их истинную суть.

Элианна, старшая принцесса, — эталон классической «холодной» красоты. На публике она была воплощением королевского достоинства: говорила мягко, с едва заметной улыбкой, её жесты были плавны и грациозны. Но за этой маской скрывалась законченная нарциссистка, которая искренне верила, что её красота и происхождение ставят её выше всех моральных законов. Другие люди для неё были либо инструментами, либо развлечением.

Лиана, младшая принцесса, казалась ангелом во плоти. Она часто смеялась легко и звонко, обожала цветы и животных, всегда была готова помочь бедным. Но за этой маской скрывался эмоциональный вампир, который получал болезненное удовольствие, разрушая людей духовно. Её «милота» была приманкой, идеальной ловушкой.

Элианна и Лиана вошли в аудиторию, и на мгновение даже воздух, казалось, замер. Все взгляды обратились к ним. Элианна окинула аудиторию своим пронзительным взглядом, и Дэймон почувствовал, как её глаза на мгновение задержались на нём. Затем она перевела взгляд на рыжеволосого парня — Кайлана — и её губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка.

---

Вэнс поднял руку, привлекая внимание:

— Поприветствуйте принцесс.

По аудитории пробежал шелест — студенты зашевелились, отодвигая стулья. Дэймон увидел, как все, включая Грея и Алисию, опустились на одно колено, склонив головы. Ларс рядом с ним тоже бухнулся на колено, чуть не ударившись лбом о парту. Даже Вэнс склонил голову, хотя и не встал на колено — его статус преподавателя позволял ему это.

Дэймон замешкался. Он не знал этого обычая. В его деревне не было принцесс, а единственные «благородные», которых он видел, были местные сборщики налогов, и те не требовали, чтобы ему кланялись. Он стоял прямо, глядя на двух девушек с красными глазами, и на его лице застыло лёгкое замешательство.

Элианна заметила это мгновенно.

Её алые глаза сузились, и на идеальном лице появилось выражение лёгкого, почти скучающего недовольства. Она повернулась к Вэнсу, и её голос прозвучал мягко, но с металлической ноткой:

— Профессор Вэнс, кажется, кто-то не знает этикета.

Вэнс поднял голову, перевёл взгляд на Дэймона, и его лицо потемнело. Он быстро подошёл к Дэймону, схватил его за плечо и с силой надавил, заставляя опуститься на колени. Дэймон почувствовал, как колени ударились о каменный пол, но не успел опомниться, как к нему подошла Элианна.

Она остановилась прямо перед ним, и её длинные чёрные волосы, пахнущие чем-то цветочным и сладким, коснулись его лица. Дэймон поднял голову, встречаясь с её алыми глазами, но в следующий миг её нога, обутая в изящную туфельку на небольшом каблуке, прижала его голову к полу.

Её подошва надавила на затылок, прижимая его щёку к холодному камню. Дэймон почувствовал, как пыль и грязь коснулись его лица, и в тот же миг в нём что-то вскипело.

Ярость. Чистая, первобытная, обжигающая ярость.

Его мана взорвалась внутри, как раскалённая лава, закипая в каждой вене, в каждой клетке. Он сжал челюсть так сильно, что зубы скрипнули, и случайно прикусил губу изнутри. Вкус крови — тёплой, солоноватой — разлился по языку. Его пальцы сжались в кулаки, и он почувствовал, как кольцо на пальце стало горячим, как будто отзываясь на его гнев.

Он хотел убить её. Прямо здесь. Прямо сейчас. Схватить за ногу, сломать её, вырвать эту идеальную, надменную голову с плеч. Он мог бы выплюнуть иглу из крови, как когда-то в Алисию, и попасть прямо в этот алый глаз. Её кровь смешалась бы с его кровью на этом полу, и он бы смотрел, как она умирает, как её лицо теряет эту королевскую маску и становится просто лицом мёртвой девушки.

Но тело не слушалось.

Его мышцы напряглись, но нога Элианны держала его с такой силой, словно она весила тонну. Он не мог пошевелиться, не мог поднять голову, не мог выпрямиться. Только бессильная ярость кипела в нём, смешиваясь с унижением, которое жгло его изнутри сильнее, чем любой огонь.

И в тот же миг в его голове раздался Голос.

Он смеялся. Тихий, почти ласковый смех, который эхом разносился в его сознании, проникая в каждую мысль.

— О, какая красота! — пропел Голос, и в его интонациях слышалось искреннее удовольствие. — Ты стоишь на коленях, Дэймон. Тебя прижимают к полу, как собаку. Ты, который умирал тысячу раз, который держал сердце врага в руке, теперь лежишь у ног какой-то принцессы. Она наступила на тебя. Прямо на твою голову. — Голос захихикал. — И ты терпишь. Ты принимаешь это. Как жалко. Как сладко.

Дэймон сжал челюсть сильнее, чувствуя, как кровь из прикушенной губы стекает по подбородку, смешиваясь с пылью. Вкус крови усилился, и в этом вкусе была горечь унижения.

— Убей её, — прошептал Голос, и в его голосе послышался жар, которого Дэймон никогда не слышал. — Убей её прямо сейчас. Используй Тлеющий Мрак, выпусти его в её лицо, пока она смотрит на тебя с презрением. Ты же можешь. Я знаю, что ты можешь. Просто позволь мне помочь тебе.

Дэймон почувствовал, как его мана начала шевелиться, как тьма внутри него отозвалась на зов Голоса, готовая вырваться наружу, готовая сжечь эту надменную девушку и всех, кто стоял рядом.

Но в этот момент Вэнс заговорил.

— Ваше Высочество, — сказал он, и его голос был низким, почтительным, но в нём слышалась сталь. — Прошу простить его. Дэймон Хейл — простолюдин. Он не знает традиций и этикета, это его первый год в академии. Его не обучали правилам двора. Я ручаюсь, что он не имел намерения оскорбить вас. Это незнание, а не неуважение.

Элианна задержала ногу на голове Дэймона ещё на мгновение. Он чувствовал, как её туфелька слегка давит на затылок, и в этом давлении было что-то унизительное, почти уничтожающее. Затем она медленно, с лёгкой, едва заметной усмешкой, убрала ногу.

Дэймон почувствовал, как тяжесть исчезла, и его тело снова стало его собственным. Он медленно поднял голову, и его серые глаза встретились с алыми глазами принцессы.

В его взгляде была жажда крови. Чистая, холодная, бездонная. Он не скрывал её. Он смотрел на неё так, как смотрит хищник на добычу, которую не может достать прямо сейчас, но запоминает каждый её шаг, каждый вздох, каждую секунду её жизни.

Элианна на мгновение задержала на нём взгляд. Её лицо оставалось спокойным, но в глубине её алых глаз мелькнула искра интереса — она увидела то, что не ожидала увидеть в человеке низкого происхождения.

— Надеюсь, ваши навыки в бою лучше, чем ваши манеры, — сказала она, и её голос прозвучал ровно, почти безразлично. — Иначе я буду разочарована. Мне бы не хотелось, чтобы это пустяковое задание провалилось из-за невежества.

Она повернулась, и её тёмные волосы взметнулись, коснувшись плеча Дэймона, словно прощальный жест.

— Пойдём, Лиана, — сказала она, и младшая принцесса, которая всё это время стояла чуть позади с лёгкой, почти мечтательной улыбкой, послушно последовала за ней.

Дверь закрылась за ними с тихим стуком.

В аудитории воцарилась тишина. Никто не шевелился, никто не дышал. И только когда шаги принцесс затихли в коридоре, студенты начали медленно подниматься с колен. Сначала встал Грей, стряхивая невидимую пыль со своих дорогих штанов. Затем Алисия, поднимаясь с лёгким скрипом зубов. За ними Лера, Ларс, Нира и остальные.

Дэймон остался на коленях ещё на мгновение. Он чувствовал, как его тело дрожит от сдерживаемой ярости, как мана кипит в венах, требуя выхода. Он медленно поднялся, и его лицо было непроницаемым, но в глазах горел холодный, опасный огонь.

Кровь из прикушенной губы всё ещё текла по подбородку, капая на каменный пол. Он вытер её тыльной стороной ладони, оставляя на коже алый след, и посмотрел на Вэнса.

Профессор стоял напротив него, скрестив руки на груди. Его лицо было суровым, но в тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на предупреждение.

— Успокойся, Хейл, — сказал он, и его голос был низким, почти мягким, но в нём слышалась сталь. — Тебе повезло, что она тебя не наказала. Ты думаешь, что тебя унизили? Ты думаешь, что это был позор? Поверь мне, они умеют наказывать куда жёстче. Ты отделался лёгким испугом. Запомни это.

Дэймон сжал челюсть, чувствуя, как в его руке пульсирует мана, готовая вырваться. Но он кивнул. Коротко, резко.

Вэнс перевёл взгляд на остальных студентов, и его голос снова стал командным:

— Все по местам. Через два часа участники миссии встречаются у главных ворот. За это время вы должны собрать вещи, подготовиться и не создавать проблем. Вопросы? — он сделал паузу, но никто не ответил. — Тогда свободны.

Студенты начали расходиться, но Дэймон не двинулся с места. Он стоял, глядя на дверь, за которой исчезли принцессы, и чувствовал, как в его груди пульсирует тёмная, холодная ярость.

В его голове, тихо и вкрадчиво, засмеялся Голос.

— Какая сцена, — прошептал он, и в его интонациях слышалось почти ласковое удовольствие. — Ты будешь мстить, Дэймон? Я знаю, что будешь. Ты не сможешь забыть этот день. Ты будешь ждать своего часа. И когда он настанет... — Голос затих, оставляя после себя лишь зловещую паузу, — ...ты будешь беспощаден. И я хочу быть рядом, когда это случится.

Дэймон не ответил. Он просто сжал кулак, и кольцо на его пальце привычно холодило кожу. Он вышел из аудитории, оставляя за спиной тишину и взгляды, которые провожали его до двери.

Глава 19

Спустя два часа они встретились у главных ворот академии.

Дэймон подошёл одним из первых. Все уже переоделись в походную одежду, и он невольно отметил, что даже в таком практичном облачении его спутники умудрялись выглядеть впечатляюще.

На нём самом была тёмно-серая куртка из плотной, но дышащей ткани, и чёрные штаны из прочного материала, не сковывающего движений. Под курткой — простая, но качественная рубашка, а на ногах — высокие кожаные сапоги на толстой подошве. Рюкзак за плечами был тяжёлым, но хорошо сбалансированным, и он чувствовал внутри спальный мешок, несколько пайков с сушёным мясом и хлебом, а также флягу с водой.

Алисия подошла следом, и Дэймон невольно задержал на ней взгляд. Она выбрала облегающий тёмно-алый костюм из мягкой кожи и плотной ткани, который подчёркивал каждый изгиб её фигуры, но при этом не сковывал движений. Короткая куртка с меховой оторочкой на вороте открывала вид на её тонкую шею, а высокие сапоги до колена плотно облегали икры. Её огненно-красные волосы были собраны в тугой, но не слишком строгий хвост, открывая красивое лицо с острыми скулами и синими глазами, которые сейчас смотрели на Дэймона с лёгким любопытством.

Рядом с ней стоял Ларс, который пришёл проводить их. Он хлопнул Дэймона по плечу, ухмыляясь:

— Смотри там, не дай себя съесть какому-нибудь монстру. А то я без тебя заскучаю.

— Постараюсь, — усмехнулся Дэймон.

Грей появился чуть позже. На нём был строгий чёрный костюм из плотной, непромокаемой ткани, с серебряными застёжками на вороте и манжетах. Короткий плащ, наброшенный на плечи, придавал ему почти военный вид, а высокие сапоги с металлическими вставками поблёскивали в свете магических фонарей. Его светлые волосы были аккуратно зачёсаны назад, и он выглядел так, будто собрался не на охоту за монстром, а на королевский приём.

Кайлан, появившийся третьим, явно старался перещеголять всех. Его ярко-рыжие волосы были небрежно, но с явным расчётом растрёпаны, и он не носил куртки — только тёмно-бордовую рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывающую мощную грудь, и чёрные штаны, заправленные в высокие сапоги. На поясе у него висел длинный меч в ножнах, а за плечами — небольшой, но явно дорогой рюкзак из чёрной кожи с серебряными заклёпками.

Девушка с каштановыми волосами, которую он уже видел в аудитории, подошла следом. На ней была лёгкая зелёная куртка с капюшоном, отороченная мехом, и свободные брюки из мягкой ткани, не стесняющие движений. Её янтарные глаза светились приветливым теплом, а на губах играла лёгкая, почти застенчивая улыбка.

Пепельноволосый парень появился последним. Он был одет проще всех: серая рубашка, тёмные брюки, потёртый плащ и старые, но удобные сапоги. Рюкзак у него был самым обычным, без украшений, и он выглядел так, будто привык к походам и не видел смысла в показной роскоши.

Кайлан окинул всех взглядом, скрестил руки на груди и сказал с лёгкой, самоуверенной улыбкой:

— Так, давайте сразу проясним. Я буду главным в этой миссии. У меня есть опыт, я знаю, как действовать в таких ситуациях, и я не собираюсь рисковать из-за чьей-то глупости. Все вопросы — ко мне. Все решения — за мной.

На мгновение повисла тишина.

Алисия фыркнула, даже не взглянув в его сторону.

Грей едва заметно скривился, но промолчал, демонстративно поправляя край своего плаща.

Пепельноволосый парень улыбнулся с лёгкой иронией и покачал головой, словно ожидал чего-то подобного.

Кайлан нахмурился, чувствуя, как его слова повисли в воздухе без ответа. Он открыл рот, чтобы повторить, но в этот момент Дэймон заговорил.

— Выдвигаемся, — сказал он спокойно, без лишней торжественности, и развернулся к воротам.

Никто не стал спорить. Алисия пошла следом за ним, за ней — пепельноволосый парень. Девушка с каштановыми волосами слегка улыбнулась Кайлану, пожала плечами и тоже двинулась за остальными.

Кайлан постоял секунду, глядя на уходящую группу, затем хмыкнул, закатил глаза и, поправив рюкзак, последовал за ними, бормоча под нос что-то неразборчивое.

---

Они вышли за городские ворота, и дорога потянулась через поля и редкие перелески. Осеннее солнце грело не так сильно, как в начале лета, но свет его был мягким, почти ласковым. Ветер шевелил листву, и она шуршала под ногами, создавая тихую, успокаивающую музыку.

Дэймон шёл впереди, чувствуя, как рюкзак слегка оттягивает плечи. Он слышал за спиной шаги остальных, их дыхание, иногда — тихие разговоры, которые вспыхивали и гасли, как искры.

Алисия догнала его и пошла рядом.

— Ты знаешь дорогу? — спросила она, и в её голосе не было вызова — только любопытство.

— Приблизительно, — ответил Дэймон. — Вэнс сказал, что деревня у подножия Ветреных гор. Я бывал в тех местах. Пять дней пути, если не задерживаться.

— Если бы ты не остановился у ворот и не начал раздавать приказы, мы бы уже прошли половину пути, — с лёгкой насмешкой сказал Кайлан, почти поравнявшись с ними.

Дэймон не обернулся.

— А если бы ты не тратил время на попытки стать главным, мы бы тоже не задержались.

Кайлан усмехнулся, но в его глазах мелькнула искра интереса. Он хотел что-то ответить, но передумал и просто ускорил шаг, обгоняя Дэймона и уходя вперёд.

---

Дорога петляла между холмами, пересекала небольшие ручьи и поднималась на пологие склоны. К вечеру небо начало темнеть, и в воздухе повеяло прохладой. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя за собой лишь багровые полосы на западе.

Дэймон остановился на небольшой поляне, окружённой старыми дубами. Здесь было сухо и относительно ровно, а рядом протекал небольшой ручей — идеальное место для ночлега.

— Останавливаемся, — сказал он, снимая рюкзак и ставя его на землю. — Завтра выйдем на рассвете.

Никто не возразил. Все уже устали, и даже Кайлан, который всю дорогу пытался идти впереди всех, с облегчением опустил свой рюкзак у ближайшего дерева.

Грей, не говоря ни слова, отошёл в сторону леса. Через несколько минут он вернулся с охапкой сухих веток и дров, которые аккуратно сложил в центре поляны.

Алисия подошла к костру, и её ладонь засветилась тёплым оранжевым светом. Она щёлкнула пальцами, и пламя вспыхнуло мгновенно, охватывая дрова с жадностью, которая была ей свойственна. Костёр загудел, разгоняя сумерки и наполняя поляну теплом.

Дэймон оглядел группу и, убедившись, что все более-менее устроились, сказал:

— Я схожу на охоту. Принесу что-нибудь к ужину.

— Не заблудись, — бросил Кайлан, сидящий на пне и уже развязывающий свой рюкзак.

— Умру — воскресну, — ответил Дэймон с лёгкой усмешкой, и Алисия рядом с ним фыркнула, хотя не поняла, шутит он или нет.

Он ушёл в лес, оставляя их у костра.

---

Вернувшись, Дэймон услышал разговор издалека.

— ...ты вообще думаешь, прежде чем что-то делать? — голос Алисии был звонким и злым.

Он вышел на поляну и увидел картину, от которой у него дёрнулся глаз.

Грей и Кайлан стояли друг напротив друга, и между ними, на земле, лежали два спальных мешка — один ярко-алый, явно принадлежащий Алисии, и второй, светло-зелёный, скорее всего девушки с каштановыми волосами. Оба мешка были разорваны: один от края до края, другой — с длинным разрезом посередине. Ткань, какой бы плотной она ни была, была вспорота так, будто её резали ножом.

Алисия стояла с поднятыми руками, её ладони уже начали светиться оранжевым, и в воздухе вокруг неё начало дрожать от жара.

— Что здесь случилось? — спросил Дэймон, и его голос прозвучал ровно, но с ноткой опасности, которая заставила даже Грея на мгновение перевести взгляд на него.

— Они порвали мои вещи! — выкрикнула Алисия. — Мой спальный мешок! Я его только купила! И не только мой — её тоже!

Она указала на девушку с каштановыми волосами, которая стояла чуть поодаль, обхватив себя руками. Её янтарные глаза были широко раскрыты, но она не плакала — скорее выглядела растерянной, как будто не ожидала, что её спокойный вечер может так внезапно пойти наперекосяк.

— Ты виноват! — рявкнул Кайлан, указывая на Грея. — Ты начал первый!

— Я просто пошутил, — холодно ответил Грей, скрестив руки на груди. — А ты не умеешь принимать шутки. Это ты полез в драку, и в итоге мы оба упали прямо на эти чёртовы мешки.

— Шутка? Ты назвал меня «рыжим неудачником», а потом добавил, что единственное, на что я гожусь, — это греть воздух в академии!

— Потому что это правда, — усмехнулся Грей, и в его голосе зазвучала ледяная насмешка. — Ты только и умеешь, что нагревать воздух, чтобы никто тебя не заметил. Самая полезная магия — невидимость и трусость в одном флаконе.

— Да я тебя! — Кайлан шагнул вперёд, его кулак сжался, и в воздухе вокруг него начало дрожать — воздух нагревался, искривлялся, создавая вокруг него зону, где всё начинало расплываться.

Алисия шагнула вперёд, готовая вмешаться, но Дэймон встал между ними, поднимая руки.

— Хватит, — сказал он, и его голос был низким и твёрдым. — Вы оба. Сейчас же прекратите.

На мгновение повисла тишина. Кайлан и Грей смотрели друг на друга с ненавистью, но ни один не двинулся.

Дэймон перевёл взгляд на порванные спальные мешки и сказал:

— Раз у вас есть силы драться, значит, есть силы работать. — Он кивнул в сторону туши кабана, которую принёс и оставил на краю поляны. — Там мясо. Оно ждёт вас. Я хочу, чтобы вы его разделали и приготовили, пока я буду что-то решать со спальными мешками. И без ссор. Поняли?

Кайлан перевёл взгляд на кабана, который лежал у дерева, и его глаза расширились. Туша была крупной, килограммов на тридцать, и явно свежей. Он посмотрел на Грея, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Хороший кабан, — сказал он, и в его голосе послышалось почти профессиональное восхищение. — Жирный, не старый. Наверное, с килограмм тридцать. Пойдёт.

Грей, который уже начал было возражать, тоже посмотрел на кабана, и его лицо слегка смягчилось. Он подошёл ближе и, осмотрев тушу, кивнул.

— Разделывать надо быстро, пока не остыл, — сказал он, и его голос был уже не таким холодным. — Иначе мясо станет жёстким.

Они переглянулись, и их взгляды, казалось, забыли о ссоре. Дэймон усмехнулся про себя, наблюдая, как два врага, которые только что готовы были убить друг друга, теперь стояли над кабаном и обсуждали, как лучше его разделать.

Кайлан первым взялся за нож. Его руки двигались с удивительной ловкостью и точностью — он разрезал тушу с такой уверенностью, будто делал это всю жизнь. Грей подошёл с другой стороны и начал помогать, и через несколько минут они уже работали синхронно, словно много раз делали это вместе. Их движения были слаженными: один держал тушу, другой разрезал сухожилия, затем они менялись, и мясо ложилось аккуратными кусками на большие листья, которые уже принесла девушка с каштановыми волосами.

— У тебя неплохие навыки, — признал Кайлан, когда они закончили с первой ногой.

— Ты тоже, — коротко ответил Грей, и в его голосе не было прежней враждебности.

Алисия, стоящая рядом с Дэймоном, фыркнула, но её плечи расслабились. Она взяла свой порванный спальный мешок, осмотрела его и вздохнула. Дэймон подошёл к ней и тихо сказал:

— Мы что-нибудь придумаем. Я могу попробовать зашить его магией. Не идеально, но на одну ночь хватит.

— Ты умеешь шить? — удивилась она.

— Я умею много чего, — усмехнулся он.

---

Костёр разгорелся, и над ним на самодельных вертелах начал жариться кабан. Жир капал на угли, шипел, и аромат жареного мяса поплыл по поляне, заставляя всех сглатывать.

Когда стемнело окончательно, они сидели вокруг костра, и пламя освещало их лица. В руках у каждого была тарелка с горячим мясом, и даже Алисия, которая ещё час назад готова была сжечь всех на месте, теперь жевала с явным удовольствием.

Пепельноволосый парень, который всю дорогу был тихим и наблюдательным, вдруг заговорил, прерывая тишину:

— Нам нужно знать способности друг друга. Для координации. Чтобы в бою не было неожиданностей.

Все переглянулись. Его слова были разумными.

— Я начну, — сказал он, откусывая кусок мяса и жуя. — Меня зовут Финн. Моя магия связана с звуком и тишиной. Я могу усилить шаги, чтобы они звучали громче, чем на самом деле, или, наоборот, полностью заглушить их. Могу создавать зоны тишины, где ни один звук не выходит за пределы круга. Или, наоборот, — он усмехнулся, — создавать взрывные звуковые волны, которые оглушают врага на несколько секунд. Полезно, если нужно застать врасплох или дать команде время перегруппироваться.

Он замолчал, и все перевели взгляды на девушку с каштановыми волосами.

Она выпрямилась, поправила ворот куртки, и её янтарные глаза засветились мягким теплом.

— Я — Мира, — сказала она, и её голос был спокойным, почти музыкальным. — Моя магия связана с растениями и землёй. Я могу заставить корни и ветви двигаться, создавать из них щиты, ловушки и даже оружие. Я не атакую напрямую, но я могу замедлить противника, запутать его, лишить манёвра. И, конечно, я могу лечить — не магией исцеления, а травяными зельями и настоями, которые я ношу с собой.

Она показала на свой рюкзак, из которого торчали несколько мешочков с сухими травами.

Теперь очередь дошла до Кайлана.

Он откинулся назад, опираясь на руки, и его ярко-зелёные глаза сверкнули в свете костра.

— Моя магия — огонь, — сказал он, и его голос был лёгким, почти ленивым. — Но я не швыряюсь огненными шарами, как некоторые, — он бросил короткий взгляд на Алисию. — Я использую его по-другому. Я создаю тепловые линзы. Нагреваю воздух настолько, что свет начинает преломляться, и ты видишь то, чего нет. Допустим, я могу создать три-четыре своих копии — миражи, которые движутся, атакуют, исчезают. Противник не знает, какая из них настоящая. А я тем временем стою в стороне и наблюдаю.

Он сделал паузу, заметив, как все заинтересованно смотрят на него.

— Ещё я могу нагревать пространство между собой и врагом, создавая зоны, где всё искажается. Расстояния кажутся больше или меньше, стрела летит не туда, куда ты целишь, а заклинание уходит в пустоту. Если я двигаюсь, я оставляю за собой нагретый воздух, который продолжает хранить мой образ. Враги атакуют призрака, пока я уже у них за спиной. И, наконец, небольшие столбы огня, которые пульсируют теплом. Они сбивают с толку магическое восприятие, так что враг не может понять, где я нахожусь. Вот и всё.

Он замолчал, и на его лице появилась лёгкая самоуверенная улыбка, как будто он ждал аплодисментов.

Финн, пепельноволосый парень, усмехнулся.

— Хитрый, — сказал он, и в его голосе не было осуждения, скорее одобрение.

— Благодарю, — ответил Кайлан, склоняя голову в шуточном поклоне.

Теперь все взгляды обратились к Алисии. Она сидела, поджав под себя ноги, и её огненно-красные волосы, распущенные, струились по плечам, отражая свет костра. Её синие глаза на мгновение встретились с глазами Дэймона, затем она перевела взгляд на остальных.

— Огонь, — сказала она коротко, но в её голосе слышалась сила. — Копья, взрывы, прямое сжигание. Я не заморачиваюсь хитростями и уловками. Если я хочу, чтобы враг умер, я его сжигаю. И если он думает, что сможет скрыться или обмануть меня — он ошибается.

Она посмотрела на Кайлана с лёгким вызовом, и он, в ответ, поднял руки в шуточном жесте капитуляции.

— Я впечатлён, — сказал он, хотя в его голосе проскальзывала насмешка.

Алисия фыркнула, но уголки её губ чуть приподнялись.

Теперь все взгляды обратились к Грею. Он сидел чуть в стороне от остальных, его волосы блестели в отблесках пламени. Он сложил руки на груди и, казалось, не собирался говорить первым.

— Ветер, — сказал он наконец, и его голос был ровным, почти безразличным. — Я контролирую потоки воздуха. Могу усиливать свои движения до такой скорости, что враг видит лишь размытое пятно. Могу создавать воздушные клинки, которые режут камень. Могу отбрасывать врагов на расстояние.

Он сделал паузу, и Дэймон заметил, как его серые глаза на мгновение задержались на нём.

— И ещё я могу погружать себя в транс, где моё восприятие расширяется до предела. Я вижу мир не глазами, а через ману, через движение воздуха, через вибрации. В таком состоянии меня невозможно застать врасплох.

Финн посмотрел на него с уважением.

— Полезно, — коротко сказал он.

Грей кивнул, но не добавил ничего больше.

Наконец, все взгляды обратились к Дэймону. Он сидел, опершись спиной о дерево, и жевал кусок кабаньего мяса, чувствуя на себе любопытные взгляды.

— У меня нет одного атрибута, — сказал он спокойно. — Я владею всеми. Огонь, вода, земля, воздух, свет, тьма. Но все они слабее, чем у тех, кто посвятил себя одному элементу. Поэтому я полагаюсь не на грубую силу, а на слияние стихий.

Он заметил, как Кайлан приподнял бровь, а Финн слегка наклонил голову.

— Я могу соединять их, — продолжил Дэймон. — Огонь, сжатый ветром, становится острее и смертоноснее. Тьма и свет — дают то, чего по отдельности не существует. — Он сделал паузу, вспоминая Тлеющий Мрак, но решил не упоминать о нём.

Финн выслушал всех, задумчиво кивая. Его серо-зелёные глаза скользнули по лицам, оценивая их слова, и он наконец заговорил:

— С такими навыками и при должной координации мы сможем одолеть практически любого монстра. У нас есть огневая мощь, контроль, поддержка, разведка и даже исцеление. Не идеально, но для первого задания — более чем достаточно.

— Согласна, — кивнула Алисия, откусывая ещё кусок мяса. — Если мы не перебьём друг друга раньше, чем доберёмся до деревни, монстр точно не проблема.

Кайлан усмехнулся, но ничего не сказал. Грей лишь слегка приподнял бровь, и его лицо осталось непроницаемым.

Разговор постепенно угас, уступая место тишине и уюту костра. Кто-то начал рассказывать смешные истории, кто-то просто слушал, глядя на пламя. Смех, короткие фразы, звуки леса — всё это слилось в тёплую, почти домашнюю атмосферу.

Дэймон поднялся, отошёл в сторону и взял порванный спальный мешок Алисии. Он достал из рюкзака иглу с ниткой — не самую подходящую, но другого не было. Он попытался зашить разрез крупными, неуклюжими стежками, но ткань была плотной и скользкой, игла то и дело выскальзывала, а нитка путалась. В итоге он не только не зашил разрез, но и сделал его шире, а заодно оставил на ткани несколько мелких дырок от неудачных проколов.

Алисия подошла к нему, заметив, что он возится с её мешком. Она наклонилась, заглянула через плечо, и на её лице появилось выражение смеси удивления и сдерживаемого смеха.

— Ты что, пытаешься его зашить?

— Да, — Дэймон поднял на неё взгляд, и на его губах появилась виноватая усмешка. — Получилось не очень.

Алисия взяла мешок в руки, осмотрела его и фыркнула — но не зло, а почти весело.

— Ты сделал только хуже. Теперь он не просто порван, он ещё и дырявый.

— Извини, — сказал Дэймон, откладывая иглу в сторону. — Я думал, что смогу. Но ткань слишком плотная для такой нитки.

Алисия вздохнула, и на мгновение её лицо стало серьёзным. Но затем она посмотрела на него с лёгкой теплотой.

— Ладно, бывает. И что теперь?

Дэймон почесал затылок, раздумывая.

— Я могу отдать тебе свой мешок. Он целый, и я смогу поспать на траве, у костра. Трава мягкая, я переживу.

Алисия на мгновение замерла. Её синие глаза расширились, и на щеках появился лёгкий румянец, который почти не было видно в отблесках пламени. Она отвела взгляд в сторону и слегка прикусила губу.

— Не надо, — сказала она тихо, почти неловко. — Ты тоже устал. На траве спать неудобно. Просто... — она запнулась, её голос стал ещё тише, — мы можем лечь вместе. В одном мешке. Он достаточно большой.

Дэймон подавился воздухом, и его глаза на мгновение расширились от неожиданности.

— Ты уверена? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя в груди что-то ёкнуло. — Я не против, но тебе может быть некомфортно.

— Переживу, — ответила Алисия, и в её голосе послышалась попытка вернуть привычную дерзость. — Если ты будешь себя хорошо вести.

С неподалёку раздался звук, похожий на сдерживаемый смех. Мира, стоящая в стороне с остатками кабаньей туши, услышала их разговор и обернулась к Финну. Её янтарные глаза мягко блеснули в свете костра, и она сказала, улыбаясь:

— Мы тоже можем разделить один мешок, если хочешь. У тебя же еще есть немного свободного места?

Финн, который сидел на пне и чистил свой кинжал, на мгновение замер. На его обычно спокойном лице появилось выражение лёгкого удивления, почти смешанного со смущением. Он коротко кашлянул в кулак, отводя взгляд, и пробормотал:

— Да... можно.

Кайлан, сидевший неподалёку, услышал это и скривился. Его ярко-зелёные глаза сверкнули в полумраке, и он демонстративно откинулся на спину, закинув руки за голову. Он не сказал ни слова, но в его позе читалась явная зависть, которую он старался скрыть за напускным равнодушием.

Грей, сидевший чуть дальше, тоже заметил эту сцену. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы, сжимавшие край плаща, слегка побелели. Он молчал, не поворачивая головы, но его взгляд, устремлённый в темноту леса, был завистливее обычного.

Мира подошла к финну, котораый уже разложил свой спальный мешок — целый, ярко-белый, под цвет его волос. Она забралась внутрь и отодвинулась, освобождая место.

— Иди сюда, — сказала она с лёгкой улыбкой, похлопывая по свободному пространству. — Только не говори, что храпишь.

— Не храплю, — тихо ответил Финн, ложась рядом и натягивая край мешка на плечи. — Но если что, ты сможешь меня разбудить.

— Я буду иметь это в виду, — усмехнулась Мира.

Дэймон и Алисия тем временем устроились в его спальном мешке. Он был тёмно-серым, достаточно широким, чтобы вместить двоих, но тесноватым. Дэймон лёг на спину, оставляя ей достаточно места, а Алисия устроилась на животе, положив голову на согнутые руки. Через несколько мгновений она закинула ногу на его бедро и прижалась к нему, обхватив его рукой, как будто он был её любимой мягкой игрушкой.

Дэймон замер, чувствуя, как её дыхание касается его шеи. Её волосы пахли костром и диким мёдом, и он на мгновение забыл, как дышать. Но он не двинулся, позволяя ей устроиться поудобнее.

— Спокойной ночи, Алисия, — прошептал он, глядя в звёздное небо.

— М-м-м... — промычала она сонно, уже почти проваливаясь в сон. — Спокойной ночи, Дэймон...

Через несколько минут её дыхание стало ровным и глубоким. Она уснула почти мгновенно, прижавшись к нему с доверчивостью, которая удивила его. Дэймон лежал неподвижно, глядя на звёзды, которые мерцали сквозь кроны деревьев, и постепенно его веки начали тяжелеть. Тепло, исходящее от неё, убаюкивало, и он позволил себе закрыть глаза.

Вскоре он тоже провалился в сон — глубокий, без сновидений, такой же тихий, как лес вокруг них.

Глава 20

Утро встретило их прохладой и туманом, который стелился над поляной, окутывая деревья молочной пеленой. Дэймон открыл глаза и несколько мгновений просто лежал, чувствуя тепло тела Алисии, которая всё ещё спала, прижавшись к нему. Её дыхание было ровным и спокойным, а огненные волосы разметались по его плечу, касаясь щеки.

Он осторожно высвободился из спального мешка, стараясь не разбудить её, и сел, потягиваясь. Хрустнули позвонки, и он почувствовал, как мышцы слегка ноют после сна на земле. Костер уже почти догорел, оставляя после себя лишь тлеющие угли, над которыми вился тонкий дымок.

Алисия заворочалась, когда он встал, и её рука, инстинктивно ищущая тепло, нащупала пустое место. Она приоткрыла один глаз, посмотрела на него сонным взглядом и пробормотала что-то неразборчивое, прежде чем снова закрыть глаза.

Дэймон усмехнулся и направился к ручью, чтобы умыться. Вода была ледяной, обжигающей, но она прогнала остатки сна, и он почувствовал, как бодрость разливается по телу.

---

Остальные начали просыпаться один за другим. Сначала поднялся Финн, который, несмотря на близость Миры, умудрился сохранить свой спальный мешок в идеальном порядке. Затем Мира, которая потянулась с кошачьей грацией и улыбнулась всем своим янтарным взглядом. Кайлан проснулся последним, ворча что-то про «слишком раннее утро» и «невыносимых людей, которые не дают поспать».

Они позавтракали тем, что осталось от кабана, и сушёным хлебом, который Дэймон захватил с собой. Еда была простой, но в походе она казалась особенно вкусной. Алисия, которая наконец проснулась окончательно, сидела рядом с Дэймоном и с аппетитом жевала мясо, время от времени бросая на него короткие взгляды, которые он предпочитал не замечать.

---

Следующие два дня прошли однообразно. Дорога петляла между холмами, пересекала редкие перелески и небольшие ручьи. Они шли молча или перебрасываясь короткими фразами, экономя силы.

Кайлан, который в первый день пытался навязать своё лидерство, постепенно утихомирился. Он всё ещё иногда бросал колкие замечания, но делал это без прежнего задора. Грей, напротив, стал более расслабленным — его плечи больше не были напряжены, и он даже пару раз улыбнулся какой-то шутке, хотя его улыбка всё ещё оставалась холодной.

На третий день они вышли к открытой местности. Впереди, на горизонте, начали вырисовываться очертания леса и в нём Ветряные горы — серые, суровые, с заснеженными вершинами, которые терялись в облаках. Дорога стала более каменистой, идти стало труднее, но никто не жаловался.

Дэймон шёл впереди, чувствуя, как ветер, дующий с гор, касается его лица. Он думал о предстоящей миссии, о монстре, о том, что ждёт их в деревне. Но мысли о задании постоянно перебивались другими — о вчерашнем вечере, о том, как Алисия прижималась к нему во сне, о том, как Мира и Финн делили один спальный мешок. «Как всё запуталось, — подумал он, усмехаясь про себя. — Ещё несколько дней назад я был один, а теперь...»

Он не закончил мысль.

---

На четвёртый день, когда солнце начало клониться к закату, они вышли к озеру.

Оно было неожиданно большим — вода переливалась всеми оттенками синего и бирюзового, отражая небо, которое постепенно окрашивалось в оранжевые и розовые тона. Берега были покрыты мелкой галькой, а вокруг росли старые ивы, чьи ветви касались воды. Воздух был чистым и свежим, с лёгким запахом влаги и водорослей.

— Это здесь! — выдохнула Мира, останавливаясь на берегу и сбрасывая рюкзак. Её глаза расширились от восхищения. — Боже, какая красота. Мы можем здесь переночевать?

— Думаю, да, — ответил Дэймон, оглядывая окрестности. — До деревни ещё полтора дня пути. Здесь есть вода, укрытие от ветра. Идеальное место.

Все с облегчением опустили свои рюкзаки. Дорога утомила всех, и даже Кайлан, который обычно не показывал усталости, сел на ближайший камень и вытянул ноги.

— Я первый в воду, — заявил он, но Алисия тут же прервала его:

— Не торопись. Девушки идут первыми.

Кайлан поднял бровь, но Алисия уже повернулась к Мире:

— Мы идём купаться. Парни, отойдите. Никаких подглядываний, иначе я вас сожгу.

— Это нечестно, — запротестовал Кайлан, но Мира и Алисия уже начали разбирать вещи, давая понять, что спорить бесполезно.

Парни отошли на несколько десятков метров, спрятавшись за густыми кустами, которые росли вдоль берега. Солнце уже почти село, и вокруг начало стремительно темнеть.

— Ну и зачем мы отошли? — проворчал Кайлан, усаживаясь на траву и скрещивая руки. — Это глупо.

— Это прилично, — ответил Финн, сидя рядом и глядя в сторону озера, где уже слышались плеск воды и приглушённый смех. — В отличие от некоторых, мы умеем уважать чужие границы.

— Ой, да брось, — усмехнулся Кайлан. — Ты тоже хочешь посмотреть, просто боишься признаться.

— У меня есть Мира, — ответил Финн с лёгкой, почти незаметной улыбкой. — Мне не нужно подглядывать.

Кайлан закатил глаза, но ничего не сказал. Они сидели в тишине, слушая, как вода плещется, и как Алисия иногда смеётся, и как Мира что-то тихо говорит в ответ. Наступившая темнота почти полностью скрыла озеро от их глаз.

— Смысла нет, — пробормотал Кайлан, когда прошло около получаса. — Уже ничего не видно. Зря отошли.

— Ага, — усмехнулся Дэймон, который стоял чуть поодаль, прислонившись к дереву. — Но мы не нарушили обещания.

— Ты слишком правильный, — бросил Кайлан, но в его голосе не было злости.

Тем временем на берегу девушки готовились ко входу в воду.

Алисия не стала медлить. Она сбросила с себя одежду с лёгкостью, которая говорила о том, что она привыкла к своему телу и не стеснялась его. Её кожа, гладкая, засветилась в лучах угасающего солнца, когда она полностью обнажилась. Грудь её была высокой и упругой, с сосками, которые слегка затвердели от вечерней прохлады. Талия была тонкой, подчёркнутой изгибом бёдер, которые плавно расширялись, переходя в длинные, стройные ноги с сильными, но женственными бёдрами. Её огненные волосы струились по спине, касаясь ягодиц, и она небрежно убрала их, открывая тонкую шею и ключицы, которые так и манили к себе. Зайдя в воду, она повернулась к Мире, и в этом повороте было столько грации и уверенности, что Мира на мгновение замерла, разглядывая её тело.

— Ну ты чего? — усмехнулась Алисия, оглядываясь через плечо. — Боишься, что я тебя съем?

Мира смущённо улыбнулась, но, собравшись с духом, начала раздеваться. Её движения были медленнее, более застенчивыми, но когда она полностью обнажилась, стало ясно, что её тело было не менее впечатляющим. Бледная, почти фарфоровая кожа мягко светилась в полумраке, её грудь была чуть меньше, чем у Алисии, но идеальной формы — округлая, с нежно-розовыми сосками. Её талия была ещё тоньше, а бёдра — мягче, с плавными линиями, которые переходили в длинные, изящные ноги. Вода, стекающая по её телу, когда она вошла в озеро, подчёркивала каждый изгиб.

— Боже, Алисия, — прошептала Мира, когда вода коснулась бёдер Алисии. — Ты выглядишь просто...

— Невероятно? — подсказала Алисия с усмешкой, погружаясь в воду по плечи. — Я знаю.

Мира засмеялась, и её смех разнёсся над озером, как колокольчик. Она зашла глубже, и вода, прозрачная и тёплая, обняла её тело, скрывая от глаз всё, что могло бы смутить.

Алисия занырнула с головой, и её огненные волосы разметались по воде, как языки пламени, которые не могли погаснуть даже в глубине. Она вынырнула через несколько секунд, откидывая волосы назад, и капли воды, стекающие по её груди, блестели в лучах заката.

— Иди сюда, — позвала она Миру. — Вода тёплая. Это просто рай.

Мира подплыла к ней, и они встали рядом, чувствуя, как вода касается их тел, смывая усталость последних дней. Алисия смотрела на неё с лёгкой насмешкой, но в глазах её было тепло.

Первой вышла из воды Алисия. Когда её тело поднялось из озера, вода стекала по нему, как шёлк, подчёркивая каждый изгиб. Капли задерживались на её груди, скатывались по животу, скользили по бёдрам и стекали с длинных ног. Её кожа, влажная и блестящая, светилась в отблесках костра, который уже разожгли на берегу. Она потянулась, и её тело изогнулось, как у кошки, демонстрируя все свои идеальные пропорции.

Мира вышла следом, и её тело выглядело не менее сексуально. Вода стекала по её гладкой коже, оставляя влажные дорожки, которые поблёскивали в свете костра. Её грудь, чуть приподнятая, слегка покачивалась при каждом движении, а капли воды скатывались с её сосков, как драгоценные капли. Её бёдра, мягкие и округлые, переливались влажным блеском, а ноги, стройные и длинные, казались выточенными из мрамора.

Через некоторое время из темноты раздался голос Алисии:

— Можете выходить! Мы уже оделись!

Парни подошли к берегу. Девушки сидели у костра, который они успели разжечь, пока парни ждали. Огонь весело потрескивал, отбрасывая тёплые отблески на их лица. Мира сидела, завернувшись в плащ, и улыбалась Финну, когда он приблизился. Алисия, уже одетая в сухую одежду, расчёсывала свои огненные волосы, которые всё ещё были влажными после купания. Она мельком взглянула на Дэймона, и в её взгляде мелькнуло что-то такое, что он не мог расшифровать.

— Теперь ваша очередь, — сказала она, отворачиваясь. — И не задерживайтесь.

Кайлан не заставил себя ждать. Он подошёл к воде и, не раздумывая, начал раздеваться. Финн последовал его примеру, хотя делал это медленнее и с лёгкой неловкостью. Дэймон стоял чуть поодаль, не собираясь раздеваться.

— Я, наверное, пропущу, — сказал он, когда Кайлан, уже голый, вошёл в воду. — Я могу искупаться завтра утром.

— Нет уж, — ответил Кайлан, поворачиваясь к нему. — Ты идёшь с нами. Мы все должны помыться, это гигиенично.

— Да брось, — усмехнулся Финн, который уже зашёл в воду по пояс. — Не будь занудой. Вода тёплая.

Дэймон вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Он разделся, аккуратно сложив одежду на камне, и подошёл к воде. Костер горел недалеко от берега, и его свет падал на его тело, освещая каждую деталь.

Кайлан и Финн замерли.

Кайлан, стоящий по грудь в воде, уставился на Дэймона с выражением, которое трудно было описать. Его рот приоткрылся, глаза расширились, и он на мгновение забыл, что находится в воде.

Финн тоже застыл, и его обычно спокойное лицо исказилось в выражении явного шока. Он моргнул несколько раз, словно не веря своим глазам, и тихо выдохнул что-то неразборчивое.

— Это... — начал Кайлан, но его голос прервался, и он замолчал, глядя на Дэймона с новым, почти благоговейным уважением.

— Вы идёте? — спросил Дэймон, не понимая их реакции. — Или будете стоять?

— Идём, — пробормотал Финн, отводя взгляд и стараясь не смотреть вниз.

Они искупались быстро. Вода была тёплой и приятной, и Дэймон чувствовал, как усталость последних дней постепенно уходит, смываемая волнами. Грей, который до этого стоял в стороне, тоже вошёл в воду и, нырнув, через несколько секунд вынырнул с двумя рыбами в руках.

— Ужин будет, — сказал он коротко, демонстрируя добычу.

Кайлан присвистнул, и даже Финн одобрительно кивнул.

---

В это время девушки сидели у костра. Алисия, которая уже закончила расчёсывать волосы, вдруг встала и сказала Мире:

— Пойдём, посмотрим, что там парни. Надо убедиться, что они не утонули.

— Зачем? — спросила Мира, но в её янтарных глазах мелькнуло любопытство, которое она не могла скрыть. — Наверное, им нужно время.

— Просто так, — пожала плечами Алисия, но в её голосе послышалась игривая нотка. — Идём. Ты же хочешь посмотреть на Финна?

— Что? — Мира покраснела. — Нет! То есть... ну, возможно, — призналась она, и на её щеках заиграл румянец.

— Я знала, — усмехнулась Алисия, беря её за руку. — Пойдём, посмотрим.

Свет падал прямо на его тело, и Алисия замерла. Её глаза расширились, рот приоткрылся, и она на мгновение забыла, как дышать. Она видела его обнажённым — каждую деталь, каждый изгиб мускулов, каждую линию его тела. Но то, что она увидела сейчас, заставило её сердце пропустить удар.

— Боже, — прошептала она, и в голосе её послышалось изумление. — Это невозможно. Он... откуда у него такое?

— Что? — спросила Мира, но её взгляд тоже упал на Дэймона, и она замолкла, приоткрыв рот. Её янтарные глаза широко раскрылись, и на её лице появилось выражение, которое трудно было описать — смесь шока, удивления и чего-то ещё, что заставило её щёки залиться румянцем.

Обе девушки стояли в кустах, не в силах отвести взгляд. Свет костра выхватывал каждую деталь его тела, и то, что они видели, заставило их забыть о дыхании. Алисия почувствовала, как её сердце колотится где-то в горле, и она попыталась отвести взгляд, но не могла. Она видела, как вода стекает по его груди, как мышцы перекатываются под кожей, когда он наклоняется за одеждой, и её воображение рисовало картины, которые она не могла контролировать.

Мира тоже не двигалась. Её глаза были прикованы к Дэймону, и она чувствовала, как тепло разливается по её телу, как её дыхание становится прерывистым. Она слышала, как Алисия рядом с ней тоже дышит неровно, как её пальцы сжимают край одежды.

На мгновение повисла тишина, нарушаемая только треском костра и плеском воды, в которой всё ещё плескались Кайлан и Финн, не заметившие девушек.

Алисия заставила себя отвести взгляд.

— Нам пора, — прошептала она, и голос её дрогнул.

— да... — ответила Мира, но глаза её всё ещё были прикованы к Дэймону, который, ни о чём не подозревая, натягивал штаны.

Они поспешно вернулись к костру, стараясь не смотреть друг на друга. Алисия села на своё место, и уставилась в огонь. Её дыхание было неровным.

— Ты как? — спросила Мира, садясь рядом.

— Нормально, — ответила Алисия, старая не смотреть на него, но её голос дрогнул.

Мира взяла её за руку.

— Я тоже в шоке — Сказала он тихо.

---

Когда парни вернулись, Грей нёс рыбу, уже выпотрошенную и готовую к жарке. Кайлан и Финн обсуждали что-то вполголоса, время от времени поглядывая на Дэймона с новым выражением на лицах.

Дэймон чувствовал на себе странные взгляды, но не понимал их причины. Он сел у костра, рядом с Алисией, и она невольно отодвинулась на несколько сантиметров.

— Ты чего? — спросил он, заметив её движение.

— Ничего, — ответила она, не глядя на него. — Просто... жарко.

Дэймон пожал плечами и повернулся к костру, где Грей уже начал жарить рыбу. Аромат поплыл по воздуху, и все почувствовали, как голод даёт о себе знать.

— Отличная работа, Грей, — сказала Мира, пытаясь разрядить обстановку. — Я и не знала, что ты умеешь ловить рыбу руками.

— В прошлом приходилось, — коротко ответил Грей, переворачивая рыбу на вертеле. — В семье отец часто готовил рыбу вместо повара и детей заставлял.

Кайлан хмыкнул и добавил:

— У нас не было рядом место где рыба водится. Зато у меня был хороший кинжал, и я мог добыть еду в лесу.

— Я видела, как ты разделывал кабана, — заметила Мира. — У тебя хорошие навыки.

Кайлан усмехнулся и поправил волосы.

— Спасибо. Мне приходилось выживать.

Когда рыба была готова, они уселись вокруг костра, держа в руках горячие куски на самодельных вертелах. Мясо было сочным, с лёгким дымком, и все ели с большим аппетитом.

— Это лучшая рыба, которую я ел за последние несколько дней, — признался Финн, откусывая кусок.

— За последние несколько дней ты ел только кабана и сушёный хлеб, — усмехнулся Кайлан. — Всё, что не кабан, уже кажется деликатесом.

— И то правда, — засмеялась Мира.

Алисия сидела молча, но её взгляд время от времени скользил по Дэймону, и она не могла понять, почему всё ещё чувствует на щеках жар.

Дэймон ел рыбу и чувствовал, как лёгкое напряжение, которое витало в воздухе между ними, постепенно тает. Костер трещал, озаряя их лица тёплым светом, а над озером уже начали зажигаться звёзды.

Глава 21

Костер тихо потрескивал, разбрасывая в ночное небо снопы искр, которые гасли, не долетев до верхушек деревьев. Озеро за их спинами лежало темное, как полированный обсидиан, отражая звезды, загорающихся одна за другой.

Мира сидела, обхватив колени руками, и смотрела на огонь. Ее янтарные глаза, обычно теплые и живые, сейчас казались темнее, задумчивее. Она перевела взгляд на остальных, и на ее губах появилась легкая, почти грустная улыбка.

— Знаете, — сказала она тихо, и голос ее прозвучал мягко, но отчетливо, перекрывая треск костра, — мы идем убивать монстра. А сами почти ничего не знаем друг о друге. Может быть… — она сделала паузу, собираясь с мыслями, — расскажем что-то личное? Не для того, чтобы было смешно, а чтобы понять, кто мы есть на самом деле.

Кайлан, сидевший напротив, хмыкнул и откинулся назад, опираясь на руки.

— Звучит как идея для девичника, — сказал он с легкой насмешкой, но в его голосе не было злости. — Но ладно. Я не против.

Алисия нахмурилась, но промолчала. Грей сидел неподвижно, глядя в огонь, и его лицо было таким же непроницаемым, как озерная гладь. Финн поднял взгляд на Миру, и в его серо-зеленых глазах мелькнуло любопытство. Дэймон просто ждал, чувствуя, как напряженность постепенно тает, уступая место чему-то более глубокому.

— Я начну, — сказала Мира, и ее голос дрогнул.

Она посмотрела на огонь, и на мгновение ее лицо исказилось, как будто она заглянула в прошлое, которое предпочла бы забыть.

— Мой отец… он пил. Сильно. Каждый вечер, а иногда и днем. Он был хорошим человеком, когда трезвый — добрым, заботливым. Но когда он напивался, он превращался в кого-то другого. Он бил мою мать. Каждый раз, когда я слышала ее крики… я пряталась под кроватью и зажимала уши.

Она замолчала на мгновение, и в ее голосе послышалась горечь, которую она не могла скрыть.

— Однажды… — она сглотнула, и в ее янтарных глазах мелькнул ужас. — Однажды он зашел слишком далеко. Он… изнасиловал ее. А потом… — ее голос сорвался, и на глаза навернулись слезы. — Потом он вырвал ей глаза. Просто… вырвал. И перерезал артерию. Она умерла в темноте, от потери крови. Я слышала, как она звала меня, но я не могла выйти. Я была маленькой и такой испуганной.

Лес вокруг них затих. Даже ночные сверчки перестали стрекотать, как будто природа затаила дыхание, слушая ее историю. Тишина стала почти осязаемой, только огонь трещал и потрескивал, выхватывая из темноты лица слушающих.

Мира сглотнула, и слеза скатилась по ее щеке, оставляя влажный след, который тут же высох от жара костра.

— Когда он закончил, он пришел за мной. Он сказал, что я… что я такая же, как она. Что он сделает со мной то же самое. — Ее голос дрогнул, но она продолжила. — Я схватила нож, который лежал на столе. Я ударила его. Прямо в грудь. Он закричал и упал на пол. Я не знаю, умер он или нет. Я просто выбежала из дома и бежала, пока не упала без сил. Больше я его не видела. Возможно, он сдох в канаве, как собака. А может быть, он жив и теперь делает то же самое с другими. Я не знаю.

Она замолчала, и слезы текли по ее щекам, когда она уткнулась лицом в колени.

Никто не двигался. Костер трещал, и его пламя отражалось в их глазах.

— Мира… — тихо сказал Финн. Он осторожно положил руку на ее плечо, и она вздрогнула, но не отстранилась.

— Мне очень жаль, — сказал Кайлан, и его голос прозвучал непривычно мягко. — Ты сильная. Я бы не справился с таким.

— Спасибо, — прошептала Мира, вытирая слезы рукавом. — Я редко рассказываю это. Но вы… вы заслужили знать.

Тишина повисла над поляной, тяжелая и густая, как туман.

Финн выпрямился на своем месте и откашлялся.

— Наверное, теперь моя очередь, — сказал он, и его голос был тихим, почти задумчивым. Он посмотрел на свои руки, сжимающие край плаща, и начал говорить, глядя куда-то в пустоту.

— Моя история не такая страшная, как у Миры. Но она тоже оставила след. Когда мне было семь лет, на нашу деревню напали бандиты. Они думали, что у нас есть деньги или ценности. Но у нас ничего не было. В ту ночь они ворвались в наш дом и потребовали отдать им всё, что мы имеем. Отец сказал, что у нас нет ничего ценного. Тогда их главарь приказал отрезать отцу руку. Прямо на моих глазах.

Финн замолчал на мгновение, и его взгляд стал отсутствующим.

— Они отрубили ему левую руку по локоть. Мой отец не закричал. Он закусил губу до крови, но не издал ни звука. Он хотел показать им, что мы не боимся. Потом они ушли. Отец выжил, хотя долго болел. Но он так и не смог работать, как раньше. Мы переехали в другой город, начали новую жизнь. Все остались живы. И я благодарен за это.

Он замолчал, и на его лице появилась легкая, почти грустная улыбка.

— Это не так драматично, как у Миры. Но это — часть меня. То, что я видел в тот день, научило меня не сдаваться, даже когда кажется, что все потеряно.

Никто не произнес ни слова. Тишина была наполнена воспоминаниями, которые они только что услышали.

Алисия поерзала на своем месте, и ее лицо стало напряженным. Она чувствовала, как все взгляды постепенно обращаются к ней, и на ее щеках появился едва заметный румянец.

— Ну… — начала она, и голос ее прозвучал неуверенно. — Моя очередь, да?

Она сделала паузу, глядя в огонь, и ее пальцы сжали край куртки.

— У меня… нет таких историй, — сказала она наконец, и ее голос стал тише. — Моя семья… мы все живы. Мои родители здоровы. Они любят друг друга, любят меня. У нас были проблемы, конечно, но ничего такого, о чем вы рассказывали. Никто никого не бил, не убивал. Я просто… — она запнулась, и на ее лице появилось выражение неловкости, почти вины. — Мне нечего рассказать.

Она замолчала, и тишина затянулась. Все смотрели на нее, и она чувствовала, как их взгляды давят на нее, как на нее смотрят с ожиданием, словно от нее ждали продолжения.

Алисия дернула плечом и добавила, пытаясь придать голосу твердость:

— Это не значит, что моя жизнь была легкой. У меня были свои трудности. Просто… не такие, как у вас. Моя мать всегда говорила, что я слишком вспыльчивая, что мне нужно учиться контролировать свои эмоции. Мой отец… он пытался научить меня дисциплине, но у него не всегда получалось. — Она горько усмехнулась. — Я сожгла их любимый ковер, когда мне было десять. Это была случайность. И наверное, это самое страшное, что случилось в моей семье.

Она замолчала, и в ее голосе послышалась горечь, смешанная со смущением.

— Мне нечего рассказать, — повторила она, и в этот раз голос ее звучал глухо. — Я просто… не знаю, что сказать.

Она замолчала и уставилась в огонь, избегая взглядов остальных. Ее плечи были напряжены, а пальцы сжимали ткань куртки так сильно, что побелели костяшки.

Тишина затянулась, и в ней слышалась неловкость. Дэймон видел, как Алисия сжалась, как ее лицо стало непроницаемым, но в глазах мелькнула тень смущения. Он хотел что-то сказать, но не успел.

Грей, сидевший чуть поодаль, вдруг заговорил, и его голос прозвучал ровно, без эмоций.

— Ну что ж, тогда я.

Все перевели взгляды на него. Он не смотрел ни на кого, глядя в темноту за спинами остальных, и его светлые волосы блестели в свете костра.

— Я бастард, — сказал он, и в его голосе не было ни стыда, ни гордости — только констатация факта. — Мой отец был женат на другой женщине, когда встретил мою мать. Она была простолюдинкой. Я родился в результате их связи. Отец признал меня и взял в дом, но его законная жена… она ненавидела меня. Ее сыновья — мои сводные братья — были старше меня на несколько месяцев, и они делали мою жизнь невыносимой.

Он сделал паузу, и его челюсть сжалась, когда он продолжил говорить.

— В детстве я был толстым. Не просто полным, а по-настоящему толстым. И мои братья не упускали возможности напомнить мне об этом. Они обзывали меня, толкали, били. Мать этих братьев… она поощряла их. Она смотрела, как они издеваются надо мной, и улыбалась. Иногда она сама придумывала наказания для меня, чтобы я «учился уважать старших».

На мгновение его лицо потемнело, и в его глазах мелькнул холодный огонь.

— Но отец… он любил меня. Несмотря ни на что. Он был единственным, кто защищал меня, кто учил меня фехтованию, кто говорил, что я могу стать сильнее, если буду упорно работать. Он не мог остановить их — его жена была из влиятельного рода. Но он дал мне то, что они не могли отнять: уважение к себе и веру в то, что я стану кем-то большим, чем они.

Он замолчал, и на его лице появилась легкая, почти незаметная усмешка.

— Я никогда не видел свою мать. Она умерла при родах. Иногда я думаю, что, если бы она выжила, всё было бы иначе. Но я никогда не узнаю этого. И я привык к тому, что у меня есть только я и мой меч.

Тишина снова повисла над поляной. Но в этот раз в ней не было неловкости — только понимание и тихое уважение.

Кайлан вздохнул и кивнул.

— Звучит как дерьмо, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. — Но ты справился. Это важно.

Грей не ответил. Он просто кивнул, и в его глазах мелькнула благодарность, которую он не стал высказывать вслух.

Теперь все взгляды обратились к Дэймону. Он сидел, опершись спиной о дерево, и смотрел на огонь. Он чувствовал их внимание, чувствовал, как они ждут его истории.

Но он молчал.

Тишина затягивалась, и Кайлан уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как Дэймон заговорил:

— Мне нечего рассказать, — сказал он, и его голос был ровным, почти безразличным. — Как и Алисии.

Он заметил, как Алисия слегка расслабилась, услышав его слова, как ее плечи опустились, и она перевела дыхание, которого, казалось, не замечала.

Кайлан приподнял бровь, но ничего не сказал. Финн посмотрел на Дэймона с легким любопытством, но не стал настаивать. Грей перевел взгляд, не выражая ни удивления, ни разочарования.

Дэймон знал, что мог бы рассказать о своей матери, которая умерла у него на руках, когда ему было четырнадцать. Он мог бы рассказать о том, как держал ее, пока она не перестала дышать, как он сидел в их пустом доме с ее еще теплым телом на руках и смотрел в стену, не чувствуя ничего, кроме опустошающей пустоты. Как он искал утешение в книгах по магии, которые так и не помогли ей. Как он похоронил ее в одиночестве, вырыв могилу за домом, потому что у них не было денег на нормальное погребение.

Но он не стал.

Он просто сказал: «Мне нечего рассказать», — и повернулся к огню, давая понять, что разговор окончен.

Кайлан вздохнул, ощущая на себе взгляды остальных. Он поёрзал, устраиваясь поудобнее, и уставился в огонь, собираясь с мыслями.

— Ну, — протянул он, и в его голосе послышалась лёгкая, почти застенчивая нотка, которую никто из них раньше не слышал. — Моя история, наверное, самая скучная из всех. Никаких убийств, никаких монстров, никаких благородных бастардов.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной самоуверенности.

— Я родился в трущобах. Настоящих трущобах, где крыши протекают, а стены держатся на честном слове и молитвах. Моя семья… мы были бедны до невозможности. Отец работал на скотобойне, мать стирала бельё для богачей. У нас не было даже нормальной кровати — мы спали на тюфяках, набитых соломой, и укрывались старыми одеялами, которые мать штопала по десять раз.

Он замолчал, и в его голосе послышалась горечь.

— Я помню, как мне было шесть лет, и я просил у матери хлеба. А она плакала, потому что у нас не было даже на самую дешёвую буханку. Отец приносил домой обрезки мяса со скотобойни, и мы варили из них суп. Иногда в нём плавали кости, иногда — жилы. Но мы были рады и этому.

Финн нахмурился, но промолчал. Мира смотрела на Кайлана с мягким сочувствием, а Алисия, которая до этого сидела с каменным лицом, слегка расслабилась, слушая его.

— Но мои родители не сдавались, — продолжил Кайлан, и в его голосе появилась тёплая нотка. — Они работали как проклятые, чтобы вытащить нас из этой ямы. Отец брал дополнительную работу, мать — шила по ночам. Когда мне было десять, мы наконец смогли перебраться в город. Маленькую комнатушку на окраине, но с настоящей крышей и дверью, которая закрывалась. Это был наш рай.

Он улыбнулся, и эта улыбка была искренней, почти детской.

— В городе я пошёл в школу. Впервые в жизни я мог учиться, читать, узнавать что-то новое. Отец говорил, что образование — это единственный способ вырваться из нищеты. И он был прав. Я учился так, как будто от этого зависела моя жизнь. Потому что так оно и было.

Кайлан сделал паузу, и его голос стал мягче.

— Мои родители живы. Они до сих пор живут в той комнатушке, но теперь у них есть свой небольшой магазинчик. Отец продаёт мясо, мать — выпечку. Они счастливы. И я… я делаю всё, чтобы они гордились мной.

Он замолчал, и в его глазах мелькнула благодарность, которую он не пытался скрыть.

— Это не история о трагедии. Это история о том, как можно выбраться из грязи, если не сдаваться.

Тишина повисла, но она была тёплой и наполненной пониманием. Каждый из них смотрел на Кайлана с новым уважением, видя за его бравадой и самоуверенностью того самого мальчишку из трущоб, который мечтал о лучшей жизни.

Алисия первой нарушила молчание, и в её голосе не было насмешки — только тихое признание:

— Ты молодец, Кайлан. Правда.

Кайлан усмехнулся, но в его глазах мелькнула искренняя благодарность.

— Спасибо. Но я толком ничего не сделал в этой истории.

Они сидели в тишине, глядя на огонь. Каждый думал о своём, но теперь между ними было что-то новое — невидимая нить, которая связала их воедино.

Наконец Финн поднялся, потянулся и сказал:

— Нам нужно отдохнуть. Завтра долгий день.

Все согласились. Костер догорел до тлеющих углей, и они разошлись по своим спальным местам. На этот раз неловкости не было — только спокойное, тихое понимание того, что они стали ближе.

Дэймон лёг на спину, глядя в звёздное небо, и чувствовал, как усталость последних дней наконец начала отпускать. Он слышал, как Алисия рядом с ним ворочалась, устраиваясь поудобнее, и как её дыхание постепенно становилось ровным и глубоким.

— Спокойной ночи, — прошептал он, закрывая глаза.

— Спокойной ночи, Дэймон, — ответила она сонно, и в её голосе слышалась та же тёплая нотка, что была у Кайлана, когда он говорил о родителях.

Он уснул с лёгкой улыбкой на губах.

---

Утро встретило их серым небом и прохладным ветром, который дул с гор. Они быстро собрались, позавтракали остатками рыбы и сушёным хлебом и двинулись в путь.

Кайлан шёл впереди, прокладывая дорогу через редкие кустарники, и время от времени оглядывался, проверяя, все ли идут за ним. Грей, который вчера казался более открытым, снова стал молчаливым, но в его взгляде больше не было той ледяной отстранённости. Алисия и Мира шли рядом, переговариваясь вполголоса, и их голоса звучали легко, как будто они знали друг друга много лет.

К полудню они вошли в лес.

Он был большим и плотным — старые дубы и сосны тянулись к небу, переплетаясь ветвями и создавая густой полог, через который с трудом пробивался солнечный свет. Воздух стал влажным, пропитанным запахом мха, прелой листвы и земли. Тропинка, по которой они шли, почти исчезла, уступая место зарослям папоротника и колючим кустам.

— Здесь должно быть недалеко, — сказал Финн, сверяясь с картой, которую дал Вэнс. — Деревня в паре часов ходьбы.

— Если мы не заблудимся, — усмехнулся Кайлан, продираясь сквозь очередные заросли. — Этот лес как лабиринт.

— Мы не заблудимся, — ответил Финн спокойно.

Они шли молча, экономя силы. Вокруг них было тихо — слишком тихо. Дэймон заметил это и насторожился. В таком лесу должны были петь птицы, шуршать мелкие зверьки. Но ничего не было. Только их шаги, дыхание и иногда — треск ветки под чьей-то ногой.

— Здесь никого нет, — тихо сказала Алисия, словно прочитав его мысли. — Или кого-то слишком много.

— Мы близко, — ответил Дэймон, чувствуя, как его мана настороженно пульсирует в такт сердцу. — Будьте наготове.

Они прошли ещё несколько сотен метров, и лес начал редеть. Впереди, сквозь стволы деревьев, показались очертания домов — низких, деревянных, с соломенными крышами. Деревня выглядела заброшенной. Ни дыма, ни звуков, ни движения.

— Мы на месте, — сказал Грей, останавливаясь на опушке.

Глава 22

Дэймон первым шагнул на деревенскую площадь.

И замер.

Посреди площади, на утрамбованной земле, возвышалась гора костей. Человеческих костей. Черепа с пустыми глазницами смотрели в небо, рёбра торчали, как кривые спицы, позвонки рассыпались в разные стороны, образуя неровный холм. Кости были чистыми, обглоданными до блеска, словно их вываривали в кипятке, а затем аккуратно сложили в эту жуткую пирамиду. Вокруг неё валялись обрывки одежды, ржавое оружие, разбитые горшки — всё, что осталось от жителей деревни.

А на вершине этой горы сидел монстр.

Он был огромным — почти три метра ростом, с массивным телом, покрытым чёрной, блестящей хитиновой бронёй, которая переливалась фиолетовым при каждом его движении. Сегменты брони терлись друг о друга с сухим, скрежещущим звуком, напоминающим звук сотен насекомых, ползущих по стеклу. Его голова была непропорционально мала по сравнению с телом, и на ней, в два ряда по три, располагались шесть кроваво-красных глаз с вертикальными зрачками. Каждый глаз двигался независимо, сканируя пространство, и Дэймон почувствовал, как все шесть зрачков одновременно обратились на него.

Пасть монстра раскрылась вертикально, обнажая три ряда острых, как кинжалы, зубов, расположенных по спирали. Из его горла вырвался низкий, вибрирующий рык, и зеленоватый пар, пахнущий гнилью и разлагающейся плотью, коснулся лиц вошедших. Дэймон почувствовал, как его желудок сжался от отвращения, когда запах ударил в ноздри.

— Что это, чёрт возьми, такое? — прошептал Кайлан, его голос дрогнул, а ярко-зелёные глаза расширились от ужаса. Он инстинктивно положил руку на рукоять меча, но не вытащил его.

— Я никогда не видел ничего подобного, — тихо сказала Мира, и её лицо побледнело. Её янтарные глаза, обычно тёплые и живые, сейчас смотрели на монстра с животным страхом, который она не могла скрыть.

— В книгах нет таких, — добавил Финн, и его голос был напряжённым, почти шёпотом. — Это не из тех тварей, о которых пишут в учебниках.

Алисия сжала кулаки, и на её ладонях уже начал мерцать оранжевый свет. Она готовилась к бою, но даже на её лице читалась неуверенность. Она не знала, с чем столкнулась.

Грей, стоявший чуть позади всех, вытащил меч, и его клинок тускло блеснул в свете серого неба. Его лицо было непроницаемым, но Дэймон заметил, как его пальцы слегка дрожат на рукояти.

А в голове Дэймона раздался голос.

— Шестиглазый Пожиратель, — произнёс он, и в его интонациях не было обычной насмешки. Он звучал серьёзно, почти мрачно. — Биомагический монстр, созданный магами Империи Элдвудов. Его не должно было быть здесь. Он слишком силён для вас, Дэймон. Уходите.

— Что? — мысленно ответил Дэймон, не сводя глаз с монстра. — Ты серьёзно? Ты никогда не советовал мне уходить.

— Потому что этот монстр не для вашего уровня, — отрезал голос, и в нём впервые послышалась настоящая тревога. — Его создавали для охраны тайных хранилищ империи. Чтобы убить его, нужен отряд опытных магов. Вы же — дети, которые только начали учиться. Уходите. Сейчас же.

Дэймон открыл рот, чтобы сказать остальным, что им нужно уходить, но в этот момент монстр повернул голову, и все шесть его глаз уставились прямо на группу.

Шестиглазый Пожиратель медленно, почти лениво, спустился с горы костей. Его массивные ноги, заканчивающиеся когтистыми лапами, оставляли глубокие борозды в утрамбованной земле, когда он ступал на неё. Когти скребли по камням, издавая звук, похожий на скрежет металла по стеклу. Когда он полностью встал на землю, его рост стал ещё более внушительным — почти три метра, и он возвышался над ними, как чёрная скала, готовая обрушиться и раздавить всё на своём пути.

— Он нас заметил, — прошептала Мира, и её голос сорвался.

Дэймон выдохнул, чувствуя, как мана внутри него начинает пульсировать, готовая вырваться наружу.

— Битвы не избежать, — сказал он, и в его голосе не было страха — только холодная решимость. — Мы справимся.

Шестиглазый Пожиратель издал низкий, вибрирующий рык, и звук, подобный эху, разнёсся по площади. Дэймон почувствовал, как его конечности на мгновение онемели, а сознание замутилось. Рядом с ним Мира пошатнулась, и Финн схватил её за руку, удерживая на ногах. Кайлан сжал зубы, его лицо исказилось от напряжения, но он устоял. Грей и Алисия тоже замерли на мгновение, но быстро пришли в себя.

— Это его способность, — крикнул Дэймон, восстанавливая контроль над телом. — Не поддавайтесь!

— Слишком поздно, — прошептал голос в его голове. — Теперь только смерть.

Монстр рванул вперёд с пугающей скоростью.

Кайлан выхватил меч и шагнул вперёд, заслоняя собой остальных. Его клинок сверкнул в воздухе, когда он нанёс удар, целясь в одну из ног монстра. Но Пожиратель даже не замедлился. Он взмахнул своей длинной, мощной рукой, и когти с лёгкостью перехватили лезвие, сжимая его с такой силой, что сталь заскрежетала, и на клинке появились глубокие царапины. Кайлан попытался вырвать меч, но монстр дёрнул его на себя, и парень потерял равновесие.

— Кайлан! — закричала Мира, но было поздно.

Пожиратель схватил Кайлана своей второй рукой за плечо и с силой рванул его вверх. Кайлан закричал, когда его тело оторвалось от земли, и в следующее мгновение монстр сжал пальцы.

Хруст.

Кайлан закричал, когда плечо хрустнуло, кости ломались, как сухие ветки, и его рука повисла под неестественным углом. Но Пожиратель не остановился. Он поднёс Кайлана к своей пасти, и три ряда острых зубов сомкнулись на его правой ноге. Кровь брызнула во все стороны, когда зубы прокусили плоть, разрывая мышцы и кости, как бумагу. Кайлан завыл от боли, но монстр дёрнул головой, и нога парня отделилась от тела с влажным, рвущимся звуком. Кровь хлестала из обрубка, заливая землю, и Кайлан, теряя сознание, затих в руках монстра.

— НЕТ! — закричал Финн, и его голос, обычно спокойный и тихий, сорвался на визг.

Шестиглазый Пожиратель отбросил обезображенное тело Кайлана в сторону. Оно ударилось о землю с глухим стуком, и из него продолжала хлестать кровь, смешиваясь с грязью и пылью.

Мира вскинула руки, и земля под ногами монстра вздрогнула. Из неё вырвались толстые корни, обвиваясь вокруг ног Пожирателя, пытаясь удержать его. Но монстр дёрнул ногой, и корни лопнули, как гнилые нити. Он с лёгкостью разорвал их, и его глаза, все шесть, обратились на Миру. Она сжалась, чувствуя на себе его взгляд, и попыталась создать ещё один барьер, но монстр был уже рядом.

Грей рванул вперёд, его меч сверкнул в воздухе, и он нанёс мощный удар, целясь в голову монстра. Клинок врезался в хитиновую броню, и сталь зазвенела, соскальзывая с поверхности, оставляя лишь тонкую царапину. Пожиратель даже не пошевелился. Он повернул голову к Грею, и один из его глаз, кроваво-красный и холодный, уставился на него.

Грей попытался отступить, но монстр был быстрее. Его рука, длинная и мощная, обвилась вокруг плеча Грея, и он с силой дёрнул его на себя. Грей ударился о бронированное тело Пожирателя, и его рёбра с хрустом сломались от удара. Он закричал, когда монстр поднял его над землёй, и в его глазах мелькнул ужас.

Пожиратель развернул его и ударил лицом о камень. Раздался глухой хруст, и лицо Грея превратилось в кровавое месиво. Кровь хлестала из разбитого носа, из сломанных скул, из треснувшего черепа, когда монстр продолжал бить его о землю, о камни, о черепа из горы костей, разбивая их в крошку. Затем он размахнулся и просто оторвал Грею голову. Позвонки треснули с влажным звуком, и голова отделилась от тела, а обезглавленное тело рухнуло на землю, заливая её кровью.

Алисия, с криком ярости, выбросила руки вперёд, и из её ладоней вырвались шесть огненных копий. Они летели в монстра, вонзаясь в его спину, пробивая хитиновую броню, оставляя глубокие обожжённые раны. Пожиратель зарычал, и зелёный пар вырвался из его пасти, когда он повернулся к ней. Раны начали затягиваться, и вскоре на их месте остались лишь шрамы. Слишком быстро.

Алисия создала новые копья, но Пожиратель уже шёл на неё. Его рука метнулась вперёд, и когти вонзились в её плечо, пронзая плоть насквозь. Она закричала, когда он поднял её над землёй и с силой швырнул в стену ближайшего дома. Тело Алисии врезалось в деревянную стену с такой силой, что доски треснули, и она пролетела сквозь них, влетая внутрь дома.

Мира, охваченная ужасом и яростью, создала мощный корень, который обвился вокруг ног монстра, пытаясь повалить его. Пожиратель дёрнулся, и корень лопнул, но он на мгновение потерял равновесие. Финн использовал эту секунду, создавая звуковую волну, которая должна была оглушить монстра. Но Шестиглазый Пожиратель даже не покачнулся.

Он выплюнул струю кислоты, и зелёная жидкость попала на ноги Миры. Она закричала, когда плоть начала разъедаться, обнажая мышцы и кости. Мира упала на колени, и монстр, развернувшись, с хрустом оторвал ей обе руки. Кровь хлестала из обрубков, и она упала на бок, корчась от боли.

Финн попытался оттащить её, но Пожиратель схватил его за голову и сжал пальцы. Череп хрустнул, и Финн затих. Его тело упало на землю, и из раздавленной головы потекла кровь, смешиваясь с грязью. Монстр отбросил его, как ненужную вещь, и его глаза, все шесть, обратились на Дэймона.

Дэймон стоял, тяжело дыша, и смотрел на поле боя. Кровь, крики, разорванные тела. Алисия была ранена, но жива. Грей мёртв. Кайлан мёртв. Мира умирает. Финн мёртв.

— Я не допущу этого, — прошептал он.

Чёрное пламя вспыхнуло на его ладони, и он почувствовал, как тьма и огонь сливаются воедино. Тлеющий Мрак. Он метнул его в монстра, и сгусток чёрного пламени ударил в грудь Пожирателя. Оно было холодным — необычайно холодным, — и оно оставило на хитиновой броне глубокую, тлеющую рану. Пожиратель зарычал, и его регенерация замедлилась.

Дэймон использовал ветер, чтобы ускорить свои движения, и огонь, чтобы атаковать, и землю, чтобы создавать барьеры. Но монстр был слишком силён. Он разорвал земляные стены, как бумагу, и его когти вонзились в плечо Дэймона, разрывая плоть. Дэймон почувствовал, как кости хрустнули, но он не остановился. Чёрное пламя снова вырвалось из его рук, и он атаковал монстра снова и снова.

Но Пожиратель был быстрее. Он учился. Он запоминал. Каждая атака Дэймона становилась менее эффективной, и монстр уклонялся или блокировал их с пугающей лёгкостью. Дэймон чувствовал, как его мана истощается, как силы покидают его тело, и он сражался уже почти на автомате.

— Ты не сможешь победить его, — прошептал голос в его голове. — Ты знаешь это.

— Я не сдамся, — выдохнул Дэймон, уклоняясь от очередного удара.

Он видел, как монстр разрывает на части дом, где лежала Алисия. Он слышал, как она кричит, как её тело ломается под ударами Пожирателя. Он не мог помочь ей. Он не мог спасти никого.

— Ты слаб, — сказал голос. — Но это не конец. У тебя есть ещё много шансов.

Пожиратель повернулся к Дэймону, и его рука схватила его за горло, сжимая так сильно, что Дэймон не мог дышать. Монстр поднёс его к своей пасти, и он чувствовал запах гнили, исходящий из его горла. Он попытался использовать магию, но его мана почти полностью иссякла. Только слабая искра света мерцала на его кончиках пальцев, но она погасла, когда монстр сжал горло сильнее.

— Нет, — прохрипел Дэймон.

Пожиратель поднёс его к лицу и, посмотрев в его глаза, издал низкий, вибрирующий рык, который парализовал его волю. Затем он улыбнулся — чудовищной, жуткой улыбкой, — и сжал пальцы.

Хруст.

Всё потемнело.

---

Дэймон открыл глаза.

Серое утро. Лес. Тишина. Он сидел на траве, прислонившись спиной к старому дубу, и чувствовал, как его сердце колотится в груди, как холодный пот стекает по спине. Воспоминания о смерти всё ещё пульсировали в сознании — хруст собственной шеи, запах гнили из пасти монстра, крики товарищей.

Он перевёл дыхание и поднялся на ноги. Тело было целым. Ни ран, ни боли. Только усталость, которая оседала в костях тяжёлым грузом.

«Начинаем сначала», — прошептал он, сжимая кулак.

---

Они подошли к деревне через час.

Дэймон шёл впереди, его взгляд был прикован к серым крышам, которые виднелись сквозь редкие деревья. Остановившись на опушке, он поднял руку, останавливая остальных.

— Мы не пойдём через главный вход, — сказал он, и голос его прозвучал твёрже, чем он чувствовал себя на самом деле. — Обойдём. Зайдём с тыла.

Кайлан, стоящий позади, хмыкнул, но в его голосе не было привычной насмешки.

— С чего вдруг? Там обычно пусто. Через главный быстрее.

— И опаснее, — ответил Дэймон, не оборачиваясь. — Я чувствую... что-то неладное. Лучше перестраховаться.

Финн кивнул, и его серо-зелёные глаза смотрели на Дэймона с лёгким любопытством.

— Он прав. Если там монстр, лучше подойти незаметно и оценить обстановку.

— Я согласна, — тихо сказала Мира, и её янтарные глаза теплели, когда она смотрела на Дэймона. — Дэймон знает, что делает.

Алисия фыркнула, но в её голосе не было злости.

— Ладно, идём через задний вход. Но если там окажется просто старый сарай, я тебя сожгу.

— Договорились, — усмехнулся Дэймон, и на его губах появилась лёгкая улыбка, которая, однако, не коснулась глаз.

Они двинулись в обход. Лес был густым, и приходилось пробираться сквозь заросли папоротника и колючие кусты, но никто не жаловался. Через пятнадцать минут они вышли к задней части деревни.

Здесь было тихо. Слишком тихо. Дома стояли пустые, с заколоченными окнами, и на улицах не было ни души. Только ветер гулял по пыльным дорогам, поднимая сухие листья.

— Сюда, — Дэймон указал на большое деревянное здание в центре деревни — бывшую ратушу или склад. — За ним мы сможем всё увидеть, оставаясь незамеченными.

Они бесшумно пробрались к зданию, прижимаясь к его стене. Дыры в обветшалой деревянной конструкции давали обзор на деревенскую площадь.

Дэймон выглянул первым.

Сердце пропустило удар, когда он увидел гору костей посреди площади. И на ней — чёрную фигуру Шестиглазого Пожирателя. Монстр сидел неподвижно, его хитиновая броня тускло поблескивала в утреннем свете, а шесть алых глаз были полуприкрыты, словно он дремал.

— Чёрт, — выдохнул Кайлан, выглядывая из-за плеча Дэймона. — Что это за тварь?

Дэймон повернулся к группе. Его лицо было бледным, но в глазах горел холодный огонь решимости.

— Этот монстр сильнее всех нас. Вместе взятых. Если мы дадим ему время, если позволим ему начать атаку первым — мы все умрём. Наш единственный шанс — ударить первыми. Вложить всё, что у нас есть, в первые же секунды. Мы должны нанести ему максимальный урон, прежде чем он опомнится.

Алисия нахмурилась, но кивнула.

— Я могу создать большое копьё. Очень большое. Если я вложу в него всю свою ману, оно сможет пробить почти любую защиту.

— Тогда делай, — сказал Дэймон. — Мы ударим одновременно. Все. Вложите в свои атаки всё, что у вас есть. И, ради всего святого, не промахнитесь.

Кайлан вытащил меч и проверил лезвие.

— Я постараюсь достать его ноги. Замедлить его.

— Я создам звуковой удар, чтобы оглушить его на секунду, — добавил Финн.

— А я сплету корни, чтобы зафиксировать его, если смогу, — сказала Мира, и её янтарные глаза засветились магией.

— Мой удар будет самым мощным, — добавил Грей, и его голос прозвучал холодно и уверенно. — Ветер, сжатый до предела, способен резать камень. Я ударю по его ногам.

Дэймон кивнул.

— Тогда на счёт три. Один...

Он смотрел на монстра, чувствуя, как его мана начинает пульсировать в такт сердцу. Внутри него закипал Тлеющий Мрак, готовый вырваться наружу.

— Два...

Алисия подняла руки, и над её ладонями начало формироваться огромное копьё — длиной в два человеческих роста, с остриём из чистого белого пламени, которое опаляло воздух вокруг. Её лицо исказилось от напряжения, и она направила в него всю свою ману.

— Три! — крикнул Дэймон, и они выскочили из-за угла.

Алисия первой метнула своё копьё. Оно пронзило воздух с оглушительным свистом, оставляя за собой шлейф искр и опалённый воздух. Монстр, который до этого казался неподвижным, вдруг дёрнулся. Его шесть глаз распахнулись, и он инстинктивно попытался уклониться.

Копьё прошло в миллиметре, но всё равно зацепило его. Оно ударило в плечо Пожирателя, пробивая броню и глубоко вонзаясь в плоть. Зелёная кровь брызнула из раны, и монстр зарычал — низко, яростно, с болью и удивлением.

Но не успел он опомниться, как атака Дэймона уже летела в него.

Дэймон выбросил руку вперёд, и Тлеющий Мрак вырвался из его ладони. Он влил в него половину своей маны, чувствуя, как холодный огонь пожирает его энергию, сжимаясь до плотного сгустка чёрного пламени. Снаряд ударил в грудь монстра, пробивая хитиновую броню, словно бумагу, и вонзаясь глубоко в его тело.

Шестиглазый Пожиратель закричал — пронзительно, вибрирующе, и зелёная кровь хлынула из раны, заливая его хитиновую броню. Дым поднялся от обожжённой плоти, и регенерация монстра, которая обычно была мгновенной, замедлилась. Рана пульсировала, пытаясь затянуться, но чёрное пламя продолжало жечь её, не давая ей закрыться.

— Давай! — крикнул Дэймон, чувствуя, как его мана восстанавливается, но медленно.

Мира выбросила руки вперёд, и из земли под ногами монстра вырвались мощные корни. Они обвились вокруг его ног, сжимая их с невероятной силой, пытаясь приковать его к месту. Но Шестиглазый Пожиратель дёрнулся, и корни лопнули, как гнилые верёвки. Он оторвал их с лёгкостью, и его взгляд обратился на Миру. Она отшатнулась, когда все шесть его глаз уставились на неё.

Финн использовал этот момент, создавая звуковой удар. Мощная волна, сконцентрированная в точке, ударила монстра в голову. Пожиратель пошатнулся, его глаза на мгновение затуманились, но он быстро пришёл в себя и с рёвом повернулся к Финну.

Грей и Кайлан рванули вперёд одновременно. Грей, усиленный ветром до предела, двигался с молниеносной скоростью. Его меч, заострённый магией до невероятной остроты, описал дугу, целясь в левую ногу монстра. Клинок вонзился в хитиновую броню, рассекая её с пронзительным скрежетом, и глубоко вошёл в плоть. Зелёная кровь брызнула на камень, и монстр зарычал от боли, его нога подкосилась, но не оторвалась.

Кайлан одновременно нанёс удар по правой ноге. Его меч, сжимаемый обеими руками, обрушился на броню монстра, но клинок просто соскользнул по хитиновой поверхности, оставляя лишь тонкую царапину. Кайлан выругался сквозь зубы, отступая.

Пожиратель, раненный и разъярённый, издал низкий, вибрирующий рык, и его тело начало стремительно регенерировать. Глубокий порез на левой ноге начал затягиваться с пугающей скоростью, зелёный свет обволакивал рану, и через несколько секунд от неё остался лишь свежий шрам. Грудь, пробитая Тлеющим Мраком, всё ещё кровоточила, но даже чёрное пламя начало угасать под напором его регенерации.

— Он залечивается! — закричала Мира, её глаза расширились от ужаса.

Монстр повернулся к ним. Его шесть алых глаз светились яростью, и он больше не выглядел спящим или удивлённым. Он выглядел разгневанным. Пожиратель выпустил струю зелёной кислоты, которая ударила в землю перед ними, и камень начал плавиться, шипя и испуская едкий дым.

— Разбегайтесь! — крикнул Дэймон, но было поздно.

Монстр рванул вперёд.

Он двинулся на Алисию, которая всё ещё восстанавливалась после мощной атаки. Его когти вонзились в её плечо, пронзая плоть насквозь, и он с силой швырнул её в стену дома. Дерево треснуло, и Алисия пролетела сквозь него, врезаясь в камни за стеной. Её крик оборвался, когда она рухнула на землю, не в силах пошевелиться.

Затем он повернулся к Мире. Его хвост, длинный и шипастый, метнулся вперёд и обвился вокруг её ног, сжимая их с такой силой, что кости хрустнули. Мира закричала, когда хвост поднял её в воздух и с силой швырнул о землю, разбивая её тело, словно тряпичную куклу.

Грей попытался атаковать снова, но монстр был быстрее. Его рука обвилась вокруг головы Грея, и он сжал пальцы. Грей закричал, когда череп начал трещать под давлением. Сжимая руку, он медленно, мучительно раздавливал его голову. Кровь и осколки костей брызнули во все стороны, когда голова Грея лопнула, как переспелый плод, и его обезглавленное тело рухнуло на землю.

Кайлан, охваченный ужасом, попытался отступить, но монстр уже был рядом. Его когти вонзились в грудь Кайлана, разрывая плоть и ломая рёбра, и он медленно, с наслаждением, разорвал его на две части. Кровь хлынула фонтаном, заливая землю, и внутренности Кайлана вывалились наружу, когда его тело рухнуло в грязь.

Финн попытался создать ещё одну звуковую волну, но монстр, оборачиваясь, выбросил в его сторону струю кислоты. Зелёная жидкость попала в лицо Финна, и его крик превратился в булькающий хрип, когда плоть начала плавиться. Он упал на колени, хватая ртом воздух, но лёгкие уже были разъедены кислотой, и он затих, его тело корчилось в агонии, пока его лицо превращалось в кровавое месиво.

Дэймон стоял в центре этого ада, глядя на тела своих товарищей. Кровь, крики, хруст костей, запах горелой плоти. Он снова видел их смерть. Снова и снова. Как в прошлый раз. И он чувствовал, как его мана кипит в венах, готовая вырваться, но он знал — он не справится. Монстр был слишком силён. Слишком быстр. Слишком жесток.

Шестиглазый Пожиратель повернулся к нему. Его шесть алых глаз уставились на Дэймона, и на его пасти появилась чудовищная, жуткая улыбка. Он медленно, почти лениво, подошёл к нему, и его рука снова сжалась на горле Дэймона, поднимая его над землёй.

Дэймон смотрел в его глаза, чувствуя, как его мана угасает, как сознание начинает мутиться. На его лице не было страха. Только холодная, ледяная пустота, смешанная с обречённой решимостью.

— В следующий раз, — прохрипел он, глядя в алые глаза монстра, — я убью тебя.

Пожиратель сжал пальцы.

Хруст.

Тьма.

Глава 23

Спустя еще несколько попыток Дэймон открыл глаза.

Серое утро. Лес. Тишина. Он сидел на траве, прислонившись спиной к старому дубу, и чувствовал, как его сердце колотится в груди, как холодный пот стекает по спине. Воспоминания о смертях всё ещё пульсировали в сознании — хруст собственной шеи, крики товарищей, запах гнили из пасти монстра. Он перевёл дыхание и поднялся на ноги. Тело было целым. Ни ран, ни боли. Только усталость, которая оседала в костях тяжёлым грузом.

И злость.

Его зрачок треснул — на долю секунды, как стекло. Чёрные полосы разбежались в разные стороны, а потом схлопнулись обратно. Дэймон сжал кулак так, что ногти впились в ладонь, оставляя глубокие следы. Кровь — тёплая, солоноватая — выступила на коже, но он даже не заметил боли.

«Снова», — подумал он, и в этой мысли не было отчаяния. Только холодная, ледяная ярость, которая кипела где-то глубоко внутри, готовая вырваться наружу.

Он смотрел на своих товарищей, которые всё ещё спали, не зная, что они уже умирали. Дважды. Трижды. Четырежды. Он видел, как разрывали их тела, как их кровь заливала землю, как их глаза стекленели, глядя в пустоту. Он устал. Устал видеть их смерть. Устал чувствовать, как его мана истощается, а монстр всё равно подходит ближе, его когти сжимаются на горле, и мир погружается во тьму.

«В этот раз я убью тебя», — прошептал он, и в его голосе послышалась сталь, которой не было раньше.

Он подошёл к спящим и, стараясь говорить ровно, разбудил их. Его голос был спокойным, но в глазах горел холодный, опасный огонь. Алисия, проснувшись, на мгновение задержала на нём взгляд. Она заметила что-то странное в его лице — напряжение, которое он не мог скрыть, — но ничего не сказала.

---

— Мы не пойдём через главный вход, — сказал Дэймон, когда они подошли к деревне. — Обойдём. Зайдём с тыла.

Кайлан хмыкнул, но спорить не стал. В голосе Дэймона было что-то, что заставило его замолчать. Что-то тёмное и опасное, что он не мог объяснить. Финн тоже заметил это — его серо-зелёные глаза на мгновение задержались на лице Дэймона, но он промолчал.

Они двинулись в обход. Лес был густым, но Дэймон шёл уверенно, словно знал каждый куст, каждое дерево. Он не смотрел по сторонам, не оглядывался. Он просто шёл, чувствуя, как его мана пульсирует в такт сердцу, готовая вырваться в любой момент.

Когда они вышли к задней части деревни, Дэймон жестом остановил их.

— Монстр в центре площади, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, без эмоций. — Я атакую первым. Сразу после меня — вы. Вложите в свои атаки всё, что у вас есть. Не дайте ему времени опомниться.

Дэймон рванул вперёд.

Шестиглазый Пожиратель сидел на горе костей, его шесть алых глаз были полуприкрыты, словно он дремал. Но когда Дэймон выскочил из-за угла, монстр мгновенно проснулся. Его глаза распахнулись, и он начал подниматься, но Дэймон был быстрее.

Тлеющий Мрак вырвался из его ладони — чёрное, холодное пламя, которое поглощало свет вокруг себя. Снаряд ударил в грудь монстра, пробивая хитиновую броню и вонзаясь глубоко в плоть. Зелёная кровь брызнула во все стороны, и монстр зарычал от боли. Но Дэймон не остановился. В тот же миг он выбросил вторую руку вперёд, и тьма вырвалась из его пальцев, окутывая голову монстра плотным, непроницаемым покрывалом. Шестиглазый Пожиратель забился, его глаза застилала тьма, лишая его зрения.

— Сейчас! — крикнул Дэймон, отступая в сторону.

Алисия уже подняла руки. В её ладонях материализовался лук из чистого огня — длинный, изогнутый, с тетивой из сжатого пламени. Она натянула её, и стрела, пульсирующая белым светом, сформировалась на тетиве. В неё была влита половина всей маны Алисии — ослепительная, смертоносная, способная пробить любую защиту.

Она выстрелила.

Стрела пронзила воздух с оглушительным свистом, оставляя за собой шлейф искр и опалённый воздух. Она летела прямо в сердце монстра, но Шестиглазый Пожиратель, ослеплённый, но всё ещё рефлекторно двигающийся, дёрнулся в последний момент. Стрела вошла ему в грудь, но слегка сместилась в сторону — она пробила его насквозь, выходя из спины с фонтаном зелёной крови, но не задела сердце. Рана была глубокой, смертельной для обычного существа, но не для него.

Монстр зарычал — низко, яростно, и его тело начало регенерировать. Но рана была слишком глубокой, и регенерация замедлилась. Зелёный свет обволакивал его грудь, но плоть срасталась медленно, с трудом.

Ослеплённый и раненный, Шестиглазый Пожиратель рванул вперёд, наугад, не видя, куда бежит. Он двигался хаотично, его массивное тело врезалось в стены домов, разбивая их в щепки. Он бежал прямо на Кайлана.

Кайлан замер на мгновение, когда увидел, как чёрная туша монстра несётся на него. Его сердце пропустило удар, и на его лице мелькнула тень страха. Но он взял себя в руки. Он сжал меч в руках, готовясь встретить монстра.

— Давай, ублюдок, — прошептал он, его голос дрогнул от напряжения.

Но монстр не успел добежать до него.

Мира вскинула руки, и из земли под ногами Шестиглазого Пожирателя вырвались мощные корни. Они обвились вокруг его ног, сжимая их с невероятной силой, и монстр, потеряв равновесие, рухнул на землю с оглушительным грохотом. Земля содрогнулась, и облако пыли поднялось в воздух.

Корни начали обвиваться вокруг его тела, прижимая его к земле. Они оплетали его руки, его грудь, его ноги, стараясь обездвижить его.

Но Шестиглазый Пожиратель был слишком силён. Он дёрнулся, и некоторые корни лопнули, но Мира продолжала создавать новые, обвивая его снова и снова.

Грей двинулся вперёд. Его тело покрылось слоем ветра — плотного, спрессованного, который сжимал его мышцы, усиливая каждое движение. Ветер обвился вокруг его меча, делая лезвие острее, быстрее, смертоноснее. Он рванул к монстру, и его движения стали почти неуловимыми.

Но этого было недостаточно. Дэймон, стоящий в стороне, поднял руку, и ветер обвился вокруг тела Грея, усиливая его ещё больше. Грей почувствовал, как его скорость удвоилась, и мир вокруг него превратился в размытое пятно.

Он ударил.

Его меч, усиленный ветром до предела, описал дугу, и лезвие вошло в левую ногу монстра, рассекая хитиновую броню и плоть с влажным хрустом. Нога отделилась от тела, и зелёная кровь хлынула фонтаном, заливая землю. Грей не остановился. Он развернулся, и второй удар отсек правую ногу монстра чуть выше колена. Кровь хлестала из обрубков, заливая корни и камни, и монстр зарычал от боли и ярости.

Алисия выстрелила снова. Её стрела, сформированная из остатков её маны, летела прямо в голову монстра. Но Шестиглазый Пожиратель, даже лишённый ног и ослеплённый, успел выставить руки. Он поднял свои когтистые ладони, и стрела вонзилась в его правую руку, разрывая её на две части. Плоть и кости разлетелись в стороны, и рука, разорванная почти до плеча, повисла на одном сухожилии.

Финн использовал этот момент. Он сконцентрировал звук в точку — мощную, смертоносную волну, которая ударила монстра прямо в голову. Шестиглазый Пожиратель забился в конвульсиях, его челюсти сжались, и зелёная пена выступила из его пасти. Но он всё ещё был жив.

Кайлан, видя, что монстр ослаблен, сделал шаг вперёд. Он сжал свой меч, размахнулся и бросил его с такой силой, что клинок пронзил воздух, оставляя за собой свистящий след. Меч вошёл прямо в один из алых глаз монстра — глубоко, по самую рукоять. Зелёная кровь брызнула из глазницы, и Шестиглазый Пожиратель закричал — пронзительно, вибрирующе, и его тело содрогнулось в агонии.

Но он не умер.

Он вытащил меч из глаза, и его рука, всё ещё целая, сжала клинок, раздавливая его в куски. Затем он начал регенерировать. Его глаза, его руки, его ноги — всё начало восстанавливаться с пугающей скоростью. Плоть срасталась, кости становились на место, и через несколько секунд он уже почти пришёл в себя.

— Чёрт! — крикнул Дэймон, чувствуя, как его мана снова начинает истощаться.

Он выбросил руку вперёд, и Тлеющий Мрак снова вырвался из его ладони — последний, самый мощный сгусток чёрного пламени, который он мог создать. Он влил в него всю свою волю, всю свою ярость, всё отчаяние, которое накопилось за все эти попытки.

Снаряд ударил в грудь монстра, пробивая его насквозь. Чёрное пламя вонзилось в его тело, выжигая внутренности, разрывая плоть, уничтожая всё на своём пути. Шестиглазый Пожиратель закричал, и его крик был полон боли и ужаса. Его половина туловища исчезла, превратившись в пепел, и он рухнул на землю, его оставшаяся часть тела корчилась в агонии.

Но он всё ещё хотел убить их.

Он пытался подняться на руках, его глаза, всё ещё горящие яростью, искали цель. Его когти скребли по земле, оставляя глубокие борозды, и он двигался к ним, медленно, но неумолимо.

Дэймон подошёл к нему, в его глазах было чистое неумолимое призрение. Его ноги дрожали от истощения, но он заставил себя идти. Он подобрал обломок меча Кайлана — тот самый, который монстр раздавил в своих когтях. Он обвил его огнём, сжимая пламя ветром, делая лезвие острее, горячее, смертоноснее.

Шестиглазый Пожиратель поднял голову, и его оставшиеся глаза уставились на Дэймона. В них не было страха. Только ненависть.

— В следующий раз, — прохрипел Дэймон, глядя в его алые глаза, — не будет никакого раза.

Он вонзил обломок меча в голову монстра.

Клинок вошёл в череп с влажным хрустом, разрывая мозг и уничтожая последние остатки жизни. Шестиглазый Пожиратель дёрнулся, его тело содрогнулось в последней агонии, а затем затихло.

Тишина.

Дэймон стоял над телом монстра, тяжело дыша. Его руки дрожали, и он чувствовал, как его мана почти полностью истощена. Он повернулся к своим товарищам.

Алисия стояла, опираясь на стену, её лицо было бледным, но она была жива. Грей стоял, сжимая свой меч, его лицо было напряжённым, но он не был серьёзно ранен. Мира сидела на земле, держась за руку, которая была слегка обожжена, но она улыбалась. Финн стоял рядом с ней, его лицо было спокойным, но в глазах мелькнуло облегчение. Кайлан, потерявший свой меч, стоял, опираясь на колено, но он был жив.

Все были живы.

— Мы сделали это, — прошептала Мира, и её голос дрогнул от облегчения.

Дэймон смотрел на них, и на его лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его ноги подкосились. Мир поплыл перед глазами, и он почувствовал, как сознание покидает его.

— Дэймон! — крикнула Алисия, но её голос звучал далеко, как сквозь воду.

Он рухнул на землю, и последнее, что он увидел, были их лица, склонившиеся над ним, полные тревоги и облегчения. А затем — тьма.

Дэймон открыл глаза

Первое, что он почувствовал — паника. Сердце пропустило удар, когда он осознал, что лежит на чём-то твёрдом, а в голове всё ещё эхом отдавался хруст собственной шеи. «Опять», — пронеслось в сознании. — «Опять я умер. Опять придётся убивать этого монстра. Опять смотреть, как они умирают...»

Но паника ушла так же быстро, как и пришла.

Он моргнул, фокусируя зрение, и увидел над собой обветшалый деревянный потолок с прогнившими балками. Где-то справа тихо потрескивал огонь, и тёплый свет отбрасывал на стены пляшущие тени. Он лежал на куче сена, прикрытый чьим-то плащом, и тело его было целым — ни ран, ни боли, только глубокая, тянущая усталость в мышцах.

Он медленно приподнялся на локтях и огляделся.

Они находились в заброшенном здании — бывшем амбаре или сарае, судя по прогнившим доскам стен и следам зерна на полу. В центре, на утрамбованной земле, горел небольшой костёр, сложенный из обломков мебели. Его свет выхватывал из темноты лица Финна и Кайлана, которые сидели рядом, тихо переговариваясь. В углу, на импровизированных лежанках из сена и одежды, спали Мира и Алисия — их дыхание было ровным и спокойным. Где-то за стеной слышались звуки леса: ночные сверчки, шелест листьев, редкие крики птиц.

— О, ты очнулся! — голос Кайлана прозвучал с облегчением. Он поднялся и подошёл к Дэймону, протягивая руку. — Как ты? Мы думали, ты не проснёшься до утра.

Дэймон позволил помочь себе сесть. Голова слегка кружилась, но он заставил себя сфокусироваться. Он провёл рукой по лицу, стирая остатки сна, и посмотрел на товарищей. Их лица были бледными, под глазами залегли тени, но они улыбались. Устало, но искренне.

— Я в порядке, — сказал он, и голос его прозвучал хрипло. — Что случилось?

— Ты отключился сразу после боя, — сказал Финн, подходя ближе. Он держал в руках кружку с водой и протянул её Дэймону. — Пей. Мы перенесли тебя сюда, подальше от той горы... костей.

Дэймон взял кружку и сделал глоток. Вода была тёплой, с лёгким привкусом дыма, но она приятно освежила пересохшее горло.

— Сколько я был без сознания?

— Пару часов, — ответил Кайлан, садясь рядом на кучу сена. — Не больше. Мы уже начали волноваться, честно говоря. Ты выглядел так, будто всю жизнь сражался с этим монстром.

— Почти, — тихо сказал Дэймон, и его губы тронула лёгкая, почти незаметная усмешка.

Финн и Кайлан переглянулись, но не стали спрашивать, что он имел в виду.

Кайлан почесал затылок и улыбнулся — широко, искренне, без привычной бравады.

— Если честно, я до сих пор не могу поверить, что мы это сделали. Этот монстр... я никогда не видел ничего подобного. Он был просто неубиваемым. А мы его... мы его убили. — Он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благоговение. — Твоя магия, Дэймон. Эта твоя чёрная штука... что это было? Я никогда не видел такого огня. Он был холодным. Совершенно холодным.

— Тлеющий Мрак, — ответил Дэймон, и в его голосе послышалась усталость. — Я не до конца его понимаю. Просто... использую.

— Алисия тоже была невероятна, — добавил Финн, и его серо-зелёные глаза потеплели. — То копьё, которое она создала... я чувствовал его жар даже на расстоянии. Если бы она попала в сердце монстра, бой закончился бы быстрее.

— Она попала бы, если бы он не дёрнулся, — сказал Дэймон, отставляя пустую кружку. — Но мы справились. Все вместе.

Они замолчали, глядя в огонь. Тишина была тёплой и спокойной, и в ней не было той напряжённости, которая витала между ними в первые дни пути.

В этот момент дверь амбара скрипнула, и в проёме показалась фигура Грея. Он был в своей тёмной куртке, с мечом на поясе, и в руках держал четыре тушки зайцев — уже выпотрошенные и готовые к готовке.

— Еда, — коротко сказал он, входя внутрь и закрывая за собой дверь. — Зайцев нашёл на северной опушке. Жирные, должны быть сочными.

Кайлан присвистнул:

— Грей, ты чудесный человек! Я уже думал, что мы будем жевать сушёный хлеб до конца путешествия.

Грей фыркнул, но в его глазах мелькнула лёгкая усмешка. Он сел у костра и начал нанизывать зайцев на самодельные вертела из обструганных веток. Через несколько минут мясо начало шипеть, и аромат жареного мяса поплыл по амбару, смешиваясь с дымом и запахом сухой травы. Жир капал на угли, шипел, и языки пламени взлетали вверх, озаряя их лица.

Дэймон почувствовал, как его желудок издал громкое урчание. Он не ел ничего со вчерашнего вечера, и запах мяса ударил в голову, вызывая почти болезненный голод.

— Давай, — сказал Кайлан, протягивая ему один из вертелов. — Ты заслужил это больше, чем мы. Ты сделал большую часть работы.

Дэймон взял мясо, и его пальцы коснулись горячего жира. Он откусил кусок, и вкус — сочный, тёплый, с лёгким дымком — разлился по рту, наполняя его энергией.

Они сидели у костра, жуя мясо, и в этой тишине, нарушаемой только треском огня, они начали говорить.

— Я вот что думаю, — сказал Кайлан, откусывая кусок зайца и жуя с явным удовольствием. — Мы сегодня убили монстра, который, по идее, должен был размазать нас по стене. И мы выжили. Все выжили. Это... это невероятно.

— Это заслуга Дэймона, — сказал Грей, и его голос прозвучал с лёгкой неохотой, но в нём не было злости. — Его стратегия, его способность видеть слабые места... — он покачал головой, — я бы не додумался ослепить его тьмой.

— Или отрубить ему ноги, — добавил Финн, усмехаясь. — Ты был быстр, Грей. Я никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро. Это твоя магия ветра?

— Да, — коротко ответил Грей. — Но Дэймон усилил меня. Без него я бы не успел нанести такие глубокие раны.

— Ладно, хватит уже друг друга хвалить, — усмехнулся Кайлан, облизывая пальцы. — Давайте лучше поговорим о чём-то важном. О девушках, например.

Финн закатил глаза:

— Опять ты со своими девушками...

— А что? — Кайлан пожал плечами. — Мы — группа молодых, здоровых парней. Сидим у костра, едим мясо. Самое время обсудить прекрасный пол. Или ты хочешь говорить о тактике боя?

Грей фыркнул, но в его глазах мелькнула искра интереса.

— Ну, допустим, — сказал он, откусывая мясо. — И кто тебе нравится?

Кайлан откинулся назад, опираясь на руки, и уставился в потолок с мечтательным выражением.

— Кто то похожий на Миру, — сказал он, и в его голосе послышалась искренняя теплота. — Она красивая, добрая, у неё глаза такие... янтарные, что хочется смотреть на них вечно. И она умеет слушать. По-настоящему слушать, а не просто ждать, когда ты замолчишь, чтобы сказать что-то о себе.

— Она с Финном спит, — сухо заметил Грей.

Кайлан вздохнул:

— Я знаю и я не претендую на неё. Но всё равно когда на нее смотришь понимаешь какая она невероятная.

Финн усмехнулся, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка.

— А ты, Грей? — спросил Кайлан, переведя взгляд на него. — Есть кто-то, кто тебе нравится?

Грей на мгновение задумался, затем пожал плечами:

— Я не думал об этом. У меня была одна девушка... но это было давно. Она была из знатного рода. Мы встречались полгода. Потом она вышла замуж за другого.

— Из-за денег? — спросил Финн.

— Из-за семьи, — ответил Грей, и в его голосе послышалась горечь. — Её родители хотели объединить два влиятельных рода. Я был бастардом. Мне нечего было предложить им.

Кайлан нахмурился:

— Это жестоко. Но такие, как она, не стоят твоих слёз.

— Я не плакал по ней, — сухо ответил Грей. — Я просто понял, что в этом мире любовь — редкость. Чаще всего это сделка.

— Наверное, ты прав, — сказал Финн, и в его голосе послышалась задумчивость. — Но иногда встречаются люди, которые... которые не смотрят на происхождение. На деньги. Им просто нравится быть с тобой.

— Ты говоришь о Мире? — спросил Кайлан с лёгкой усмешкой.

Финн улыбнулся, и на его лице появилось выражение, которое он редко показывал — мягкое, почти нежное.

— Она особенная. Я никогда не думал, что встречу кого-то, кто будет смотреть на меня так же, как я смотрю на неё. Мы встретились случайно, в библиотеке. Она искала книгу по травам, я — по магии звука. Разговорились, потом встретились снова, потом ещё раз... И вот мы здесь.

— Выглядит как история любви, — сказал Кайлан, и в его голосе не было насмешки, только тихое одобрение. — Надеюсь, у вас всё получится.

— Спасибо, — ответил Финн, и его глаза потеплели.

Они замолчали на мгновение, глядя в огонь. Затем Кайлан перевёл взгляд на Дэймона:

— А ты, Дэймон? Есть кто-то, кто тебе нравится? Ты весь день молчишь, ни на кого не смотришь, но я заметил, как Алисия на тебя поглядывает. И ты на неё. Или я ошибаюсь?

Дэймон почувствовал, как его щёки начали теплеть. Он откусил кусок зайца, стараясь не показывать смущения.

— Не знаю, — ответил он, и голос его прозвучал неуверенно. — Мы просто... друзья.

— Друзья, которые спят в одном спальном мешке? — приподнял бровь Кайлан.

Грей усмехнулся, и даже Финн улыбнулся, пряча усмешку в своей кружке с водой.

— Это было не по моей инициативе, — сказал Дэймон, чувствуя, как его лицо начинает гореть. — Её мешок порвался, я предложил свой, она сказала, что мы можем разделить его.

— И ты согласился? — спросил Кайлан, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Молодец. Я бы тоже согласился.

— Ты бы согласился на что угодно, если бы тебе предложила любая девушка, — усмехнулся Финн.

Кайлан захохотал, и его смех разнёсся по амбару.

— Ладно, проехали, — сказал он, вытирая глаза. — Но я всё равно думаю, что у вас с Алисией что-то есть. Она слишком часто на тебя смотрит, Дэймон. И когда ты упал, она подбежала к тебе первой. Она была в ужасе.

— Она была в ужасе, потому что мы чуть не умерли, — ответил Дэймон, но в его голосе не было уверенности. — Она просто переживала за всех.

— Да, конечно, — усмехнулся Кайлан. — Ты веришь в то, что говоришь, или просто пытаешься убедить себя?

Дэймон не ответил. Он просто снова взял зайца и откусил кусок, чувствуя, как его щёки всё ещё горят.

Грей, который до этого молчал, вдруг заговорил, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка:

— А ещё я заметил, как вы смотрели на Дэймона в озере.

Кайлан и Финн замерли. Их лица на мгновение стали непроницаемыми, затем Кайлан усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень смущения.

— Ну... у него, скажем так, есть на что посмотреть, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал легко, но в нём проскальзывала неловкость.

Финн кашлянул в кулак, и его щёки слегка порозовели.

— Я не смотрел, — сказал он, но в его голосе не было уверенности.

— Ага, конечно, — усмехнулся Кайлан. — Ты смотрел на него так, будто увидел какое-то чудо.

— Это было... впечатляюще, — признался Финн, и его уши покраснели. — Честно говоря, я не ожидал.

Дэймон, который до этого момента слушал их с лёгкой улыбкой, вдруг нахмурился.

— О чём вы говорите?

Кайлан и Финн переглянулись, и на их лицах появились странные выражения — смесь смущения и веселья.

— О чём говорим? — переспросил Кайлан, и в его голосе послышалась игривость. — О том, что у тебя, скажем так, очень развитое чувство пропорций, Дэймон. Мы просто заметили.

Дэймон не понял. Он смотрел на них с лёгким недоумением, не понимая, что они имеют в виду.

— Какое чувство пропорций? — спросил он, нахмурившись.

Кайлан закатил глаза:

— Да ладно тебе, Дэймон! Не притворяйся, что ты не знаешь. Мы все видели. Когда ты вышел из воды... ну, мы все были впечатлены. Скажем так, у тебя есть... преимущество.

Дэймон по-прежнему смотрел на них с непониманием. Его брови сдвинулись к переносице, а на лице появилось выражение искреннего недоумения.

— Что за преимущество? — спросил он.

Кайлан и Финн обменялись взглядами, и на их лицах появились улыбки, которые они пытались скрыть.

— Ну, — сказал Кайлан, и в его голосе послышалась сдерживаемая усмешка, — ты знаешь. То, что висит между ног. У тебя это... крупное. Мы все заметили. Даже Грей заметил, я видел, как он смотрел.

Грей, который сидел в стороне и молча жевал мясо, вдруг замер. Его лицо стало непроницаемым, но Дэймон заметил, как его уши слегка покраснели.

— Я не смотрел, — сказал Грей, но в его голосе не было уверенности.

— Ага, конечно, — усмехнулся Кайлан. — Мы все смотрели. Даже по поведению девушек было понятно что они подсматривали, когда вышли из воды. Я видел их за кустами и еще видел как Мира покраснела.

Финн, услышав это, поднял бровь:

— Что? Мира? Она смотрела?

— А ты думал, она смотрела только на тебя? — усмехнулся Кайлан. — Нет, мой друг. Она тоже заметила. И Алисия тоже. Они стояли там, за кустами, и смотрели на него так, будто увидели божество.

Дэймон смотрел на них, и его лицо постепенно начало покрываться краской. Он не привык, чтобы его обсуждали. И особенно не привык к таким разговорам.

— Вы... вы серьёзно? — спросил он, и голос его прозвучал с лёгкой хрипотцой. — Вы все смотрели на меня? В озере?

— Все, — подтвердил Кайлан, и в его голосе послышалось искреннее веселье. — Даже Грей, хотя он и отрицает. Мы все видели, что у тебя там. И мы впечатлены.

Грей, услышав это, фыркнул и демонстративно отвернулся к костру, но Дэймон заметил, как его плечи слегка напряглись.

Финн, увидев смущение Дэймона, поспешил добавить:

— Не обращай внимания на Кайлана. Он просто шутит.

— Я не шучу, — возразил Кайлан. — Я говорю правду. Дэймон, ты должен гордиться этим. У тебя есть оружие, которое не нужно затачивать, если ты понимаешь, о чём я.

Дэймон сжал челюсть, и на его лице появилось выражение, которое было трудно описать — смесь смущения, удивления и лёгкого раздражения.

— Давайте просто... заткнёмся и поедим, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Кайлан расхохотался, и его смех разнёсся по амбару. Даже Грей, который до этого старался сохранять невозмутимость, не сдержал лёгкую усмешку.

В этот момент из угла, где лежали девушки, раздался сонный голос:

— Что за шум?

Это была Мира. Она приподнялась на локтях, и её янтарные глаза, ещё сонные, смотрели на них с лёгким недоумением.

— Ничего, — быстро сказал Кайлан, стараясь сделать лицо невинным. — Мы просто обсуждали... стратегию боя.

— Стратегию боя? — переспросила Мира, и в её голосе послышалось сомнение. — И вы так громко смеялись?

— Мы очень рады, что победили монстра, — вставил Финн, и его голос прозвучал слишком спокойно. — Просто... эмоции.

Мира фыркнула, но не стала настаивать. Она потянулась, и её тело изогнулось, демонстрируя изящные линии фигуры. Плащ, который её укрывал, немного сполз, открывая обнажённое плечо и ключицу. Кайлан, заметив это, задержал взгляд на несколько мгновений дольше, чем следовало, прежде чем перевести глаза на костёр.

Алисия заворочалась рядом с ней и сонно произнесла:

— Что происходит? Вы уже проснулись?

— Мы почти доели зайцев, — сказал Кайлан, поднимая вертел с оставшимся куском мяса. — Присоединяйся, если хочешь.

Алисия села, и её огненно-рыжие волосы, растрёпанные и спутанные, упали на плечи. Она потёрла глаза и зевнула, и на мгновение её лицо потеряло ту напряжённую маску, которую она носила на публике, став просто уставшей и почти беззащитной.

— Спасибо, — сказала она, принимая от Кайлана кусок мяса. Она откусила и на мгновение зажмурилась от удовольствия. — Вкусно.

Они сидели у костра, жуя мясо, и разговор постепенно перешёл на более лёгкие темы. Кайлан рассказывал смешные истории из своего детства, Мира делилась рецептами травяных настоев, Финн слушал с лёгкой улыбкой, иногда вставляя короткие замечания. Грей сидел чуть поодаль, но его лицо больше не было таким напряжённым, и он даже пару раз улыбнулся, хотя его улыбка всё ещё оставалась сдержанной.

Когда мясо было съедено, Дэймон откинулся назад, чувствуя, как сытость и усталость накатывают на него тёплыми волнами.

— Хорошо бы сейчас искупаться, — сказал он, потягиваясь. — Смыть с себя кровь и грязь.

На мгновение повисла тишина.

Кайлан и Финн обменялись быстрыми взглядами. Грей, который сидел с каменным лицом, вдруг слегка скривился, но ничего не сказал.

Алисия, которая как раз откусывала кусок мяса, замерла. Её глаза расширились, и она уставилась на Дэймона с выражением, которое он не мог расшифровать. Затем она сглотнула, и на её щеках появился яркий румянец, который в свете костра был виден особенно отчётливо. Её рука, державшая вертел, слегка дрогнула, и она чуть не уронила мясо.

Кайлан, заметив это, не выдержал и усмехнулся, но быстро прикрыл рот рукой, делая вид, что кашляет.

Финн смотрел в костёр с преувеличенным вниманием, и его уши покраснели.

— Что? — спросил Дэймон, заметив их реакцию. — Я что-то не так сказал?

— Нет, — ответил Кайлан, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём проскальзывали смешливые нотки.

Дэймон нахмурился, не понимая, о чём он говорит. Он перевёл взгляд на Алисию, и увидел, что она смотрит на него с выражением, которое он никогда не видел на её лице — смесь смущения, гнева и чего-то ещё, что он не мог определить. Её щёки горели, и она, казалось, пыталась найти слова, чтобы ответить, но не могла.

— Ты... — начала она, и её голос дрогнул. — Ты придурок, Дэймон.

И прежде чем он успел ответить, она с силой ударила его в плечо. Удар был неожиданным, и Дэймон пошатнулся, чувствуя, как его плечо заныло от силы удара.

— За что? — спросил он, потёр плечо и уставился на неё с искренним недоумением. — Я просто сказал, что хочу искупаться!

— Ты... ты просто... — она запнулась, и её лицо стало ещё краснее. — Ты невыносим!

Она резко встала, подошла к своему спальному мешку и улеглась, отвернувшись от всех.

— Ты сегодня спишь на улице, Дэймон! — бросила она через плечо, и в её голосе слышалась обида. — Не подходи ко мне!

Дэймон смотрел на неё с искренним недоумением.

— Что я сделал? — спросил он у остальных, но Кайлан уже отвернулся, пытаясь скрыть улыбку, а Финн уставился в потолок с преувеличенно невинным видом. Даже Мира, которая слышала этот разговор, слегка улыбнулась, но промолчала.

— Ладно, — сказал Дэймон, пожав плечами. — Как скажешь.

Он поднялся, чувствуя, как его мышцы слегка ноют, и направился к выходу. Ночной воздух ударил в лицо прохладой и запахом леса. Звёзды на небе были яркими, и они мерцали в темноте. Луна, тонкий серебряный серп, висела над деревьями, отбрасывая на землю бледные тени.

Дэймон огляделся и, заметив рядом с амбаром старую крышу, ведущую наверх, легко взобрался на неё. Крыша была покрыта мхом и старой черепицей, но она выдержала его вес. Он лёг на спину, чувствуя, как твёрдая поверхность давит на его тело, и уставился в небо.

Звёзды были прекрасными. Они не мигали, не двигались, просто существовали в своей холодной красоте, наблюдая за ним с высоты тысячелетий. Где-то вдалеке ухал филин, и его крик разносился по ночному лесу, как призрачный зов. Ветер шевелил листву, и она шуршала, создавая тихую, успокаивающую мелодию.

Дэймон закрыл глаза, чувствуя, как усталость накатывает на него, как его мышцы постепенно расслабляются, и мысли начинают путаться. Он думал о сегодняшнем бое, о своих товарищах, о том, как они сидели у костра и смеялись. Он думал о Алисии, о её румянце, о её смущении, и на его губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка.

«Какая странная ночь», — подумал он, и в этой мысли не было ни страха, ни тревоги. Только тихое, спокойное удивление перед тем, как мир вокруг него начал медленно таять.

Он уснул, глядя на звёзды, и его дыхание стало ровным и глубоким.

Глава 24

Утро встретило их серым, хмурым небом, которое обещало дождь к полудню. Дэймон проснулся первым, чувствуя, как ночная прохлада осела на его одежде, оставляя после себя влажную сырость. Он спустился с крыши амбара, размял затёкшие мышцы и вошёл внутрь, где остальные уже начинали просыпаться.

Кайлан потянулся с таким громким зевком, что Мира, всё ещё сонная, швырнула в него своей подушкой из сена.

--- Тише ты, землетрясение! --- пробормотала она, зарываясь обратно в плащ.

--- Ай! --- Кайлан поймал подушку и усмехнулся, но на его лице не было обиды. --- Так и знал, что ты меня не любишь.

--- Я просто хочу поспать, --- ответила Мира, не открывая глаз.

Алисия уже сидела у костра, который Грей успел разжечь заново. Она мельком взглянула на Дэймона, когда он вошёл, но быстро отвернулась, делая вид, что её интересует огонь. Дэймон заметил это, но решил не обращать внимания. В конце концов, вчера он так и не понял, чем её разозлил.

Они позавтракали остатками вчерашнего мяса и сушёным хлебом. Разговор был лёгким, почти беззаботным, и даже Грей, который обычно хранил молчание, пару раз вставил короткие замечания.

Когда они закончили, Дэймон поднялся и сказал:

--- Нам нужно решить, что делать с телом монстра. Мы не можем оставить его в деревне. Он может привлечь других тварей или разложиться и заразить округу.

Грей кивнул:

--- Есть заброшенный подвал в одном из домов. Я проверил его вчера, когда искал место для ночлега. Там сухо и достаточно прохладно. Тело можно спрятать там до приезда работников академии. Они должны будут приехать в течение пары дней, чтобы подтвердить выполнение задания и забрать тело для изучения.

--- Хорошая идея, --- сказал Кайлан, похлопывая Грея по плечу. Грей слегка напрягся, но не отстранился. --- Тогда давайте займёмся этим и отправимся обратно в академию.

—Мы до академии доберёмся за пару дней, через другую дорогу, --- сказал Финн. --- Но если мы пойдём без остановок и ночлегов, то сможем и за сутки уложиться.

--- Хорошо, --- согласилась Алисия, поднимаясь и стряхивая пыль с одежды. --- Давайте не будем терять времени.

Они перенесли тело Шестиглазого Пожирателя в подвал, завалив вход массивными досками и камнями. Монстр, который вчера казался таким огромным и угрожающим, теперь выглядел просто грудой мёртвой плоти и хитина. Дэймон смотрел на него с холодной отстранённостью, чувствуя, как внутри разливается странное, почти зловещее спокойствие. «В этот раз я победил», --- подумал он, и в этой мысли не было гордости. Только удовлетворение.

Они вышли из деревни, когда солнце уже поднялось выше горизонта. Дорога обратно казалась короче, словно усталость первых дней сменилась лёгкостью, а напряжение --- уверенностью. Лес, который вчера казался тёмным и враждебным, теперь выглядел просто лесом --- обычным, тихим, почти уютным.

--- Мы сегодня почти не разговариваем, --- заметил Кайлан, когда они прошли уже несколько километров. --- Это хорошо или плохо?

--- Это значит, что мы устали, --- ответил Финн с лёгкой улыбкой. --- Или что нам не о чем говорить.

--- Или что мы просто наслаждаемся тишиной, --- добавила Мира, и её янтарные глаза потеплели, когда она посмотрела на Финна.

--- Я просто хочу добраться до академии и принять нормальную ванну, --- буркнула Алисия. --- И желательно, чтобы в ней была горячая вода, а не ледяной ручей.

--- Я бы тоже не отказался от горячей воды, --- согласился Кайлан, потягиваясь. --- И от кровати. Настоящей кровати, с подушками и одеялами.

--- Ты хочешь слишком многого, --- усмехнулся Грей, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка.

Они шли молча, и тишина была почти уютной. Дэймон чувствовал, как его тело постепенно восстанавливается, как усталость уходит, уступая место лёгкой бодрости. Ветер шевелил листву, и её шорох был успокаивающим, как далёкий голос, который напевал тихую, забытую мелодию.

---

На второй день пути, когда солнце уже начало клониться к закату, они вышли к старому тракту, который вился между холмами. Дэймон, шедший впереди, вдруг остановился и поднял руку, призывая всех замереть.

--- Тихо, --- прошептал он, прислушиваясь. --- Я слышу голоса.

Все замерли. В воздухе, смешиваясь с шумом ветра, действительно слышались мужские голоса --- грубые, громкие, с хриплым смехом, который разносился по лесу.

--- Бандиты, --- тихо сказал Грей, и его лицо стало напряжённым. --- Я знаю этот смех. Это не просто путешественники.

Кайлан, услышав это, усмехнулся и положил руку на рукоять меча, висящего на поясе. Вчера он нашёл новый клинок в одном из заброшенных домов деревни --- старый, но хорошо сбалансированный.

--- Тогда мы их проверим, --- сказал он, и в его голосе послышалась решимость.

--- Мы не знаем, сколько их, --- предупредил Финн. --- Нам нужно оценить обстановку.

--- Согласен, --- сказал Дэймон, жестом приглашая всех следовать за ним. --- Идём тихо. Посмотрим, что там.

Они бесшумно двинулись вперёд, прячась за деревьями и кустами. Голоса становились громче, и через несколько минут они вышли на поляну, где горел большой костёр. Вокруг него сидели около пятнадцати мужчин --- грязных, бородатых, с оружием, разбросанным рядом. Они пили из больших глиняных кружек, смеялись, играли в кости, и их голоса были пьяными и наглыми.

А рядом с ними, в тени старого дуба, стояла повозка. Она была старой, деревянной, с железными решётками, которые превращали её в клетку. Внутри, прикованные к полу тяжёлыми цепями, сидели зверолюди.

Их было четверо. Три девушки и один парень, все лет шестнадцати-семнадцати. Девушки выглядели особенно измождёнными: их мех был свалявшимся и грязным, а глаза --- потухшими и пустыми. На них были только лохмотья, которые едва прикрывали их тела, и многие участки кожи были открыты, покрытые синяками и следами от кнута.

Одна из девушек, с волчьими ушами и пушистым серым хвостом, сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку пустым взглядом. Её плечи были обнажены, и на них виднелись глубокие, свежие шрамы. Рядом с ней сидела девушка с кошачьими ушами и длинным рыжим хвостом, чьи глаза были красными от слёз. Её одежда была разорвана так, что почти не скрывала её груди, и она дрожала, прижимаясь к своей соседке. Третья девушка, с лисьими ушами и пушистым белым хвостом, была прикована отдельно, и на её лице застыла маска обречённости. Единственный парень, с медвежьими чертами, сидел в углу клетки, его руки и ноги были в кандалах, и он смотрел на бандитов с ненавистью, но без надежды.

--- Сволочи, --- прошептала Мира, и в её янтарных глазах мелькнула ярость.

--- Им нужна помощь, --- тихо сказал Финн, но в его голосе слышалась неуверенность. --- Но их пятнадцать. Это рискованно.

Кайлан стоял рядом, сжимая рукоять меча, и его лицо было непроницаемым. Но в его глазах горел холодный, опасный огонь.

--- Я сам справлюсь, --- сказал он, и его голос прозвучал твёрдо.

--- Ты с ума сошёл? --- прошипела Алисия. --- Их пятнадцать!

--- Я знаю, --- ответил Кайлан, и на его губах появилась лёгкая, самоуверенная усмешка. --- Поэтому я и иду один. Вы будете смотреть и аплодировать.

--- Это глупо, --- сказал Грей, и в его голосе послышалась сталь. --- Даже с твоей магией, пятнадцать против одного --- это слишком.

--- Не для меня, --- ответил Кайлан, и он уже начал двигаться вперёд, выходя из укрытия. --- Просто смотрите и не вмешивайтесь.

Он вышел на поляну с лёгкостью, которая казалась почти наглой. Бандиты сразу заметили его. Их смех затих, и они повернули головы к нему, их руки потянулись к оружию.

--- Эй, ты кто такой? --- крикнул один из них, поднимаясь на ноги. --- Ты заблудился, парень?

Кайлан поднял руки, показывая, что безоружен, хотя его меч всё ещё висел на поясе. Он улыбнулся шире, но в этой улыбке не было тепла.

--- Просто путешественник, --- сказал он, делая ещё несколько шагов вперёд. --- Заблудился немного. Не подскажете дорогу до ближайшего города?

Бандиты переглянулись, и один из них, коренастый мужчина с длинной, неряшливой бородой, усмехнулся.

--- Дорогу? Мы можем показать тебе дорогу, --- сказал он, и в его голосе послышалась опасная нотка. --- Но сначала отдай нам свой кошелёк и меч.

--- Кошелёк? --- Кайлан на мгновение задумался, затем покачал головой. --- Кошелька у меня нет. А вот меч --- есть.

И в тот же миг он выхватил клинок с такой скоростью, что бандиты не успели среагировать.

Его меч описал смертоносную дугу, и голова первого бандита отделилась от тела с влажным хрустом, скатившись по земле и остановившись у костра. Кровь хлынула из обрубка шеи, заливая землю алым фонтаном, и тело рухнуло на колени, затем вперёд, уткнувшись лицом в грязь.

--- Убейте его! --- закричал главарь, и бандиты рванули к Кайлану.

Кайлан отступил на шаг, и вокруг него начал дрожать воздух. Он нагревал его, искривляя пространство, и бандиты, которые бежали к нему, вдруг остановились, дезориентированные. Их клинки, которые летели к нему, внезапно пролетали мимо, их удары уходили в пустоту.

--- Что за чертовщина? --- крикнул один из них, размахивая мечом в пустоте.

--- Вы просто плохо целитесь, --- усмехнулся Кайлан, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка.

Он рванул вперёд, и его меч вонзился в грудь второго бандита. Клинок пробил рёбра, выходя из спины с влажным звуком, и бандит захрипел, оседая на колени. Кайлан вытащил меч, и кровь хлынула из раны, заливая его руку и одежду.

--- Он колдун! --- закричал кто-то из бандитов, и они начали отступать, но Кайлан не дал им времени.

Он создал тепловую линзу, и в воздухе появились три его копии. Они двигались одновременно, их мечи сверкали в свете костра, и бандиты, дезориентированные, атаковали иллюзии, в то время как настоящий Кайлан двигался сквозь них, оставляя за собой кровавый след.

Он схватил одного из бандитов за ворот, развернул и, вонзив меч ему в спину, почувствовал, как клинок пробивает лёгкие, выходя из груди с хрустом. Кровь брызнула на его лицо, но он не остановился. Он выхватил меч, и бандит упал, захлёбываясь собственной кровью.

--- Четвёртый! --- крикнул он, и в его голосе послышался азарт.

Ещё один бандит бросился на него, но Кайлан, усиливая свою магию, создал вокруг себя зону, где всё искажалось. Бандит споткнулся о камень, который не мог видеть, и Кайлан, воспользовавшись моментом, вонзил меч в его горло. Кровь хлынула из раны, и бандит упал на колени, хватая ртом воздух.

--- Пятый!

--- Шестой!

--- Седьмой!

Кайлан двигался словно в танце. Он уклонялся, атаковал, отступал, и его меч никогда не останавливался. Бандиты падали один за другим --- кто-то с разрубленной грудью, кто-то с рассечённым горлом, кто-то с клинком, торчащим из живота. Кровь заливала землю, смешиваясь с грязью и пеплом костра, и воздух наполнился запахом смерти.

--- Восьмой!

Меч вошёл в глазницу бандита, пробивая череп насквозь. Кайлан вытащил его, и тело рухнуло на землю, из глазницы текла кровь.

--- Девятый!

Кайлан схватил бандита за голову и с силой ударил о ствол дерева. Череп треснул, и бандит затих, не издав ни звука.

--- Десятый!

Он развернулся, и его клинок рассёк грудь бандита от плеча до живота. Внутренности вывалились наружу, и бандит упал, захлёбываясь криком.

--- Одиннадцатый!

--- Двенадцатый!

--- Тринадцатый!

--- Четырнадцатый!

Он стоял посреди поляны, тяжело дыша, и его меч был покрыт кровью. Вокруг него лежало четырнадцать тел. Кровь стекала по его лицу, смешиваясь с потом, но он улыбался. Широко, безумно.

--- Я говорил --- я справлюсь, --- сказал он, и его голос прозвучал хрипло.

Но он не заметил, как из-за повозки вышел главарь.

Он был огромным --- почти два метра ростом, с массивными плечами и длинными, неряшливыми волосами, которые падали на лицо, скрывая его черты. В его руках был тяжёлый, грубый меч, похожий скорее на кусок железа, чем на оружие. Он смотрел на Кайлана с холодной, животной яростью.

--- Ты заплатишь за моих людей, ублюдок, --- прорычал он, и его голос был низким, вибрирующим, как у дикого зверя.

Он рванул вперёд с пугающей для такого массивного тела скоростью. Его меч обрушился на Кайлана с такой силой, что тот едва успел выставить блок. Клинки столкнулись с оглушительным звоном, и Кайлан почувствовал, как его руки онемели от удара.

--- Чёрт! --- выдохнул он, отступая.

Главарь атаковал снова. Его удары были мощными, тяжёлыми, и Кайлан, несмотря на свою ловкость, едва успевал уклоняться. Каждый раз, когда его меч встречался с клинком главаря, его руки вибрировали от боли.

--- Где твоя магия? --- усмехнулся главарь, обрушивая удар на Кайлана. --- Где твои фокусы, колдун?

Кайлан попытался создать тепловую линзу, но главарь, казалось, не замечал искажений. Он просто шёл вперёд, его меч крушил всё на своём пути. Кайлан создал копию, но главарь развернулся и ударил по ней, и иллюзия рассеялась, не выдержав его силы.

--- Ты не такой уж и крутой, --- сказал главарь, и его меч вонзился в плечо Кайлана.

Кайлан закричал, когда лезвие разрезало его плоть, и кровь хлынула из раны. Он пошатнулся, но не упал. Он сжал меч сильнее, чувствуя, как боль пульсирует в плече, и отступил.

Главарь наступал. Его удары становились быстрее, сильнее, и Кайлан, теряя силы, отступал, пока его спина не упёрлась в дерево.

--- Теперь ты мой, --- прорычал главарь, поднимая меч для последнего удара.

Но в этот момент Кайлан улыбнулся.

--- Нет, --- прошептал он. --- Ты мой.

И в спину главаря вонзился меч, и его сжатый обеими руками меч, вошёл в живот главаря. Клинок пробил кожу, мышцы, внутренности, и вышел из груди с влажным хрустом. Главарь замер. Его глаза расширились, и из его рта хлынула кровь.

--- Как... --- прохрипел он, и его меч выпал из рук.

--- Я не колдун, --- сказал Кайлан, глядя ему в глаза. --- Я просто хитрый.

Он развернул клинок, и главарь рухнул на колени, затем вперёд, уткнувшись лицом в землю. Кровь залила траву, и он затих.

Кайлан стоял над ним, тяжело дыша. Его плечо пульсировало, одежда была пропитана кровью, но он улыбался. Широко, почти безумно.

--- Я сделал это, --- сказал он, и его голос прозвучал хрипло. --- Я сделал это.

Он повернулся к своим товарищам, которые вышли из укрытия, и его лицо было покрыто кровью и грязью, но в глазах горел триумф.

Отлично, я дополню сцену на основе твоей задумки.

—

Кайлан стоял над телом главаря, тяжело дыша, и его лицо было залито чужой кровью. Улыбка на его губах была широкой, но в глазах уже начала появляться тень усталости, которая медленно пробивалась сквозь адреналин.

Остальные вышли из укрытия. Грей первым подошёл к Кайлану, смерил его холодным взглядом и, даже не взглянув на поверженных бандитов, сухо сказал:

— Вытри лицо. Ты похож на мясника после смены.

— А я и есть мясник, — усмехнулся Кайлан, но послушно провёл рукавом по щекам, оставляя на ткани грязные кровавые разводы.

Алисия фыркнула, она хотела что-то сказать, но передумала и лишь качнула головой, направляясь к повозке. Остальные последовали за ней.

Дэймон подошёл к клетке первым. Зверолюди сжались в углу, когда он приблизился, и в их глазах не было надежды — только страх. Девушка с волчьими ушами, сидевшая в центре, инстинктивно прикрыла собой остальных, хотя её тело дрожало от слабости.

— Мы не причиним вам вреда, — сказал Дэймон ровным голосом, стараясь не делать резких движений. — Мы здесь, чтобы помочь.

— Не подходи, — прошептала она, и её голос дрожал, но в нём слышалась сталь. — Мы не верим людям.

Алисия, стоявшая рядом, нахмурилась. Её брови сошлись у переносицы, а на лице появилось выражение, которое она обычно носила перед тем, как испепелить кого-то взглядом.

— Слушай, — сказала она, и в её голосе послышались командные нотки, — мы только что перебили пятнадцать человек, чтобы спасти вас. Если бы мы хотели вам навредить, вы бы уже были мертвы. Так что давай без глупостей.

Зверолюди переглянулись. Девушка с волчьими ушами медленно опустила руки, и её плечи слегка расслабились. Она кивнула, но в её глазах всё ещё читалась настороженность.

Грей подошёл к решётке и, не говоря ни слова, схватился за прутья. Его пальцы сжались, и он с лёгкостью разогнул металл, создавая проход, достаточно широкий, чтобы зверолюди могли выйти. Дэймон последовал его примеру, ломая оковы на руках и ногах пленников.

Когда цепи упали на землю с глухим звоном, зверолюди медленно, неуверенно начали выбираться из клетки. Первой вышла девушка с волчьими ушами, затем парень с медвежьими чертами, а за ними — девушки с кошачьими и лисьими ушами. Они стояли на земле, шатаясь от слабости, их глаза всё ещё были полны страха, но в них уже начала появляться искра надежды.

— Как вас зовут? — спросила Алисия, и её голос был мягче, чем обычно.

Зверолюди не решались отвечать. Они переглядывались, прижимаясь друг к другу, как испуганные звери. Алисия нахмурилась, и её лицо снова стало строгим.

— Я сказала: как вас зовут? — повторила она, и в её голосе появилась сталь.

Девушка с волчьими ушами вздрогнула и быстро ответила:

— Я... меня зовут Рейна. Это Мика, Фен и Лисса.

Она указала на парня с медвежьими чертами, девушку с кошачьими ушами и ту, что была с лисьими. Они стояли молча, опустив глаза, и их тела всё ещё дрожали.

Кайлан, который уже умылся водой из фляги и перевязал своё плечо подручными средствами, подошёл к ним и, стараясь говорить мягко, сказал:

— Теперь вы в безопасности. Мы отведём вас в ближайший город или в академию. Там о вас позаботятся.

Зверолюди переглянулись, но никто не ответил. Рейна лишь кивнула, и её взгляд на мгновение задержался на Кайлане, который всё ещё был в крови, но его лицо уже не было таким диким, как минуту назад.

— Мы принесём еду, — сказал Дэймон, поворачиваясь к Грею. — Идём.

Грей молча кивнул, и они вдвоём направились в лес. Остальные остались на поляне, чтобы присматривать за зверолюдьми и разводить огонь.

---

Дэймон и Грей шли молча. Лес был густым, и солнечный свет едва пробивался сквозь кроны, оставляя на земле золотистые пятна, которые дрожали при каждом дуновении ветра. Вокруг было тихо — только шум их собственных шагов и иногда — крики далёких птиц.

— Ты тоже заметил, — сказал Грей, не глядя на Дэймона.

— Что именно? — спросил Дэймон, хотя знал ответ.

— Что Кайлан убивал их в два раза дольше, чем это мог сделать любой из нас, — сухо ответил Грей. — Он был впечатляющим, но неэффективным.

Дэймон усмехнулся, но в его усмешке не было злорадства.

— Он справился. Это главное.

— Мог бы справиться быстрее, — ответил Грей, и в его голосе послышалась едва заметная насмешка.

— Мы не будем ему этого говорить, — Сказал Дэймон. — Пусть думает, что был круче всех.

Они замолчали, продолжая идти. Через несколько минут Дэймон заметил следы на земле — свежие, словно здесь недавно проходил кабан. Он кивнул в сторону следа, и Грей, молча согласившись, изменил направление.

Они шли ещё около часа, пока не нашли кабана. Тот был крупным, с чёрной щетиной и длинными клыками, и он пасся на небольшой поляне, не замечая их. Дэймон поднял руку, останавливая Грея, и, используя ветер, чтобы заглушить звук своих шагов, начал красться к нему. Грей двинулся в обход, заходя с другой стороны.

Когда Дэймон оказался достаточно близко, он выбросил руку вперёд, и тонкий каменный кинжал вырвался из его пальцев, вонзаясь в шею кабана с глухим хрустом. Кабан дёрнулся, издал короткий хрип и рухнул на землю, заливая её кровью.

— Чисто, — сказал Грей, подходя и осматривая добычу. — Хороший удар.

— Спасибо, — коротко ответил Дэймон, поднимая тушу на плечи.

Они повернули обратно, и их шаги были такими же уверенными, как и в начале пути. Лес вокруг них начал темнеть, и в воздухе повеяло прохладой, но они не останавливались.

— Ты знаешь, что мы не сможем оставить их в академии, — сказал Грей, нарушая тишину. — Зверолюди... их не принимают в Этернис. Их отправят в приюты или в работные дома.

— Я знаю, — ответил Дэймон, и в его голосе послышалась сталь.

Грей ничего не ответил, но его плечи слегка расслабились. Они продолжали идти, и в этой тишине было больше понимания, чем в любых словах.

Глава 25

Дэймон и Грей шли обратно к поляне, и их шаги были ровными, почти беззвучными. Туша кабана на плече Дэймона тяжело давила на мышцы, но он почти не замечал этого. Его мысли были заняты другим. Он смотрел на темнеющее небо, где уже начали зажигаться первые звёзды, и в его голове формировался план.

— Грей, — сказал он тихо, нарушая тишину, — я хочу предложить тебе кое-что.

Грей не обернулся, но его плечи слегка напряглись, выдавая внимание.

— Говори.

— Эти зверолюди… — Дэймон сделал паузу, подбирая слова. — Они не выживут в академии. Их отправят в приюты, в работные дома или ещё хуже. Но у меня есть идея, как им помочь и при этом извлечь выгоду.

Грей остановился и повернулся к нему. Его серые глаза были холодными, но в них мелькнула искра любопытства.

— Какую?

Дэймон усмехнулся, и в его усмешке было что-то почти хищное.

— Мы откроем бар. Не просто бар, а место, где эти девушки будут работать официантками. В откровенных костюмах. Ты представляешь, сколько людей придут, чтобы посмотреть на зверолюдей в такой униформе? Особенно если подавать хорошее вино и закуски.

Грей на мгновение задумался. Его лицо оставалось непроницаемым, но Дэймон заметил, как его пальцы слегка дрогнули, сжимая рукоять меча.

— И где мы возьмём деньги? — спросил он, и в его голосе послышалась практичная нота. — Аренда, ремонт, закупка продуктов и алкоголя — это стоит целое состояние. Даже если мы возьмём награду за миссию и за тело монстра, этого едва хватит, чтобы открыть маленькую таверну на окраине.

— Тогда ты добавишь, — спокойно сказал Дэймон, и в его голосе послышалась сталь. — У твоей семьи есть деньги. Если ты вложишься, мы сможем открыть что-то стоящее. И не говори, что у тебя нет доступа к казне Фенрисов. Я знаю, что ты не просто так носишь их герб на своих пуговицах.

Грей прищурился, и на его лице появилось выражение, которое трудно было прочитать — смесь раздражения и уважения. Он открыл рот, чтобы ответить, но Дэймон перебил его, не давая вставить слово.

— Нам нужен будет управляющий — кто-то, кому можно доверять, кто знает, как вести дела. У тебя есть такие знакомые? Не из твоей семьи, а кто-то, кто будет работать на нас и никому не расскажет о наших планах.

Грей замедлил шаг, задумавшись. Его пальцы легонько постукивали по рукояти меча, и в этом жесте чувствовалось напряжение.

— Есть один человек, — сказал он наконец. — Старый слуга моего отца. Он давно отошёл от дел, но он знает, как управлять таверной. Ему можно доверять, и он не болтает лишнего.

— Хорошо. А теперь нам нужен охранник, — продолжил Дэймон, и его голос стал ещё более деловым. — Кто-то сильный, кто сможет защищать бар и его работников. Наёмник, но такой, который не предаст и не будет задавать лишних вопросов. Есть у тебя и такой?

Грей усмехнулся — коротко, без тепла, но в этой усмешке послышалось одобрение.

— Мой старый наставник по фехтованию. Он ушёл из службы и теперь живёт в глуши, тренируя молодых аристократов за деньги. Но он устал от этой жизни и давно ищет что-то более… интересное. Он силён, опытен и знает, как обращаться с оружием.

— Тогда решено, — сказал Дэймон, и его голос прозвучал твёрдо, как приговор. — Мы откроем бар. Мы дадим зверолюдям работу и дом, а они сделают нас богаче. И мы никому не расскажем о наших планах, пока всё не будет готово.

Грей остановился и посмотрел на него. В его серых глазах больше не было ни холодной отстранённости, ни вызова. Только спокойное, почти тёплое понимание.

— Хорошо, — сказал он, и в его голосе послышалась решимость. — Я согласен. Это не самая плохая идея, которую я слышал. Если мы всё организуем правильно, это может сработать.

Они замолчали, и в этой тишине было больше понимания, чем в любых словах. Туша кабана на плече Дэймона стала тяжелее, но он не жаловался. Он шёл, чувствуя, как внутри разрастается странное, почти зловещее удовлетворение. Он помогал зверолюдям, давал им шанс, но он также использовал их. И это было правильно. Это было справедливо.

Когда они вышли на поляну, костёр уже горел вовсю, отбрасывая тёплые отблески на лица товарищей. Кайлан, сидевший на камне, перевязывал своё плечо, его лицо было напряжённым, но в глазах всё ещё горела искра триумфа. Мира и Финн сидели рядом, их руки были переплетены, и они о чём-то тихо переговаривались.

— Мы принесли ужин, — сказал Дэймон, снимая тушу с плеча и бросая её на траву.

— Отлично, — сказал Кайлан, и его голос прозвучал с облегчением. — Я уже начал думать, что мы будем жевать кору до утра.

— Давайте уже жарить, — сказал Кайлан, подходя к кабану. — Я хочу почувствовать себя человеком. В смысле, хорошо поевшим человеком.

Они разделали кабана с той же слаженностью, что и в прошлый раз, и через полчаса над костром уже висел аромат жареного мяса. Жир капал на угли, шипел, и языки пламени взлетали вверх, озаряя их лица тёплым светом. Зверолюди сидели чуть поодаль, и их глаза, полные страха и настороженности, следили за каждым движением людей.

Финн, держа в руках кусок мяса на самодельном вертеле, посмотрел на зверолюдей и спросил:

— Как вас поймали?

На мгновение повисла тишина. Рейна, девушка с волчьими ушами, сжалась, и её глаза, полные боли, уставились в землю. Её руки дрожали, и она отвела взгляд, не в силах встретиться с ним взглядом. Девушка с кошачьими ушами, Мика, обхватила себя руками, и её плечи начали вздрагивать, как будто она сдерживала слёзы. Парень с медвежьими чертами, Фен, стиснул зубы, и в его глазах мелькнула ненависть, которую он пытался скрыть. Лисса, девушка с лисьими ушами, просто опустила голову, и её длинный белый хвост обвился вокруг её ног, словно она пыталась защитить себя.

— Мы не хотим говорить об этом, — тихо сказала Рейна, и её голос был полон боли. — Пожалуйста… не спрашивайте.

Финн открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и просто кивнул, понимая, что не стоит давить.

— Прости, — сказал он мягко, и в его голосе послышалось искреннее сожаление.

Они ели молча, и только треск костра нарушал тишину. Мясо было сочным, пропитанным дымком, и оно казалось особенно вкусным после долгого дня. Когда они закончили, Мира и Алисия начали устраиваться на ночлег. Кайлан уже растянулся на траве, закинув руки за голову, и смотрел в небо. Финн сидел рядом с Мирой, их пальцы были переплетены, и они шептались о чём-то тихом и личном.

Лера уже завернулась в свой плащ и лежала неподалёку, её лицо было спокойным и расслабленным. Кайлан тоже, кажется, уже дрых, его храп разносился по поляне, нарушая тишину.

Дэймон и Грей остались сидеть у костра вместе со зверолюдьми. Когда остальные затихли, Дэймон поднялся и подошёл к Рейне, которая сидела в тени старого дуба, обхватив колени руками. Её волчьи уши были прижаты к голове, а хвост обвивал её талию, как защитное кольцо.

— Можно поговорить с тобой? — тихо спросил он, и его голос был мягче, чем обычно.

Рейна подняла на него глаза. В них всё ещё был страх, но уже не такой сильный, как раньше. Она медленно кивнула.

Дэймон сел рядом с ней, чувствуя, как трава холодит кожу. Грей остался стоять чуть поодаль, скрестив руки на груди, готовый в любой момент вмешаться, если понадобится.

— Я знаю, что вы боитесь, — сказал Дэймон, и в его голосе послышалась искренность. — И я знаю, что академия не примет вас. Но я не хочу бросать вас на произвол судьбы.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— У меня есть план. Мы с Греем хотим открыть бар. Место, где вы могли бы работать и жить. Мы предоставим вам еду, кров и защиту, а вы будете помогать нам с работой.

Зверолюди переглянулись. Рейна нахмурилась, и в её глазах мелькнуло недоверие.

— И что мы должны будем делать? — спросила она, и в её голосе послышалась настороженность.

— Официантки, — ответил Дэймон, стараясь говорить ровно. — Вы будете подавать еду и напитки. Это не сложно, и вы быстро научитесь. Никто не будет вас обижать, я обещаю.

Он не стал говорить, что их костюмы будут откровенными, что они будут носить короткие платья с глубокими вырезами, открывающие ноги и грудь, или облегающие корсеты, подчёркивающие фигуру. Он не стал говорить, что их тела будут выставлены напоказ, чтобы привлекать клиентов. Он просто смотрел на них и ждал ответа.

Зверолюди снова переглянулись. Рейна опустила голову, и её волчьи уши дрогнули. Мика, девушка с кошачьими ушами, прижалась к ней, и её рыжий хвост обвился вокруг её руки. Фен, медвежий парень, подошёл ближе и встал рядом с ними, готовый поддержать их.

— И что мы получим за это? — спросила Рейна, и в её голосе послышалось осторожное любопытство.

— Кров и еда, — сказал Дэймон. — И свобода. Вы не будете больше рабами. Вы будете свободны.

Она молчала несколько секунд, глядя в огонь. Затем она медленно повернулась к остальным зверолюдям, и они начали тихо переговариваться на своём языке, их голоса звучали, как далёкое журчание ручья. Дэймон не понимал ни слова, но по их интонациям он чувствовал, как в голосах зверолюдей появляется надежда, как их страх постепенно уступает место чему-то новому — возможности начать жизнь заново.

Наконец Рейна повернулась к нему, и её глаза встретились с его серыми глазами.

— Мы согласны, — сказала она, и в её голосе послышалась твёрдость. — Мы сделаем, как ты скажешь. Только защити нас.

— Обещаю, — ответил Дэймон, и его голос прозвучал как клятва.

Зверолюди посмотрели друг на друга, и на их лицах впервые появились лёгкие улыбки. Они ещё не знали, что их ждёт, но они знали, что они больше не одни.

Дэймон стоял на поляне, глядя на звёзды, и чувствовал, как внутри него разливается странное удовлетворение. Он не знал, будет ли этот план успешным, но он знал, что он дал им шанс. И это было важнее всего.

—

На следующий день они добрались до академии.Дэймон толкнул тяжёлые дубовые ворота академии, и знакомый запах старого камня, магии и воска ударил в нос. Солнце уже клонилось к закату, коридоры были почти пусты — только редкие студенты спешили по своим делам, их шаги эхом разносились под высокими сводами.

Они вошли в главный холл, и Дэймон почувствовал, как усталость последних дней наконец-то начала довить его плечи. Алисия шла рядом, её огненные волосы были растрёпаны, а под глазами залегли тени, но в её взгляде читалось облегчение. Кайлан, который всю дорогу шутил и смеялся, теперь молчал, его плечо всё ещё болело, и он слегка прихрамывал. Мира и Финн держались за руки, их лица были спокойными, но в глазах светилась усталость.

Грей шёл чуть позади, его лицо было непроницаемым, но Дэймон заметил, как он слегка расслабился, когда они переступили порог академии. Рядом с ним, робко и неуверенно, шли зверолюди — Рейна, Мика, Фен и Лисса. Они смотрели по сторонам с широко открытыми глазами, в которых смешивались страх и любопытство.

Не успели они сделать и нескольких шагов, как из бокового коридора вынырнула знакомая фигура.

Девушка была высокой, с длинными чёрными волосами, которые струились по спине, касаясь талии. Её тёмные глаза, почти чёрные, смотрели на них с лёгким любопытством, а на губах играла лёгкая, чуть насмешливая улыбка. Это была Кира — та самая второкурсница, которая сопровождала Дэймона к декану после той драки в коридоре.

— О, вы вернулись, — сказала она, и в её голосе послышалось одобрение. — Я уже начала думать, что вас съели. Декан ждёт вас. Идёмте.

Она развернулась и жестом пригласила их следовать за ней. Дэймон и остальные переглянулись и двинулись за ней, оставляя позади пустой холл.

— Как прошла миссия? — спросила Кира, не оборачиваясь. — Слышала, монстр был непростым.

— Ты даже не представляешь, — ответил Кайлан, и в его голосе послышалась лёгкая бравада. — Но мы справились. Я лично убил пятнадцать бандитов.

— Пятнадцать? — Кира приподняла бровь, и её чёрные глаза скользнули по его лицу с насмешкой. — И сколько из них были пьяны или спали?

— Все были на ногах, — усмехнулся Кайлан, но в его голосе не было обиды. — И они все теперь мертвы.

— Впечатляет, — сказала Кира, и в её голосе послышалось что-то похожее на насмешку. — Хотя я бы на твоём месте не хвасталась этим перед деканом.

Они подошли к массивной дубовой двери, украшенной гербом академии. Кира остановилась и повернулась к ним, её глаза скользнули по зверолюдям, которые стояли чуть позади, прижимаясь друг к другу.

— Декан предупреждён о ваших... гостях, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. — Удачи.

Она развернулась и направилась обратно по коридору, оставляя их перед дверью. Дэймон поднял руку и постучал — три чётких удара.

— Войдите, — раздался голос из-за двери.

Они вошли в кабинет, и Дэймон сразу почувствовал знакомый запах старого дерева, книг и магии, который витал в этой комнате. Декан сидел за массивным письменным столом, его лицо было суровым, но в тёмных глазах мелькнула искра одобрения, когда он увидел их. Его пальцы, унизанные массивными перстнями, лежали на столе, и он слегка постукивал ими по поверхности, когда они вошли.

— Дэймон Хейл, Алисия Флейм, Грей Фенрис, Кайлан, Финн, Мира, — назвал он их имена, и его голос прозвучал ровно, но в нём слышалась тёплая нотка. — Я слышал, вы справились с заданием.

Он сделал паузу, и его тёмные глаза скользнули по их лицам, задерживаясь на каждом на мгновение, прежде чем продолжить.

— Мы получили сообщение от разведчиков, которые проверили деревню. Монстр уничтожен, деревня очищена. Вы сделали больше, чем от вас требовалось. Я должен признать, что информация о монстре была неполной. Шестиглазый Пожиратель — это существо, которое не должно было оказаться в той деревне. Его уровень угрозы был значительно выше, чем мы предполагали. Я приношу свои извинения за то, что вы столкнулись с такой опасностью.

Декан замолчал на мгновение, и его лицо стало серьёзнее. Он сложил руки на столе, и его взгляд стал проницательным, почти испытующим.

— Однако вы справились. И выжили все. Это заслуживает уважения. В награду за успешное выполнение задания каждый из вас получит по пять тысяч золотых. Деньги будут зачислены на ваши счета в течение часа. Кроме того, тело монстра будет продано магам для исследований, и часть выручки также будет перечислена вам.

Дэймон почувствовал, как его сердце пропустило удар. Пять тысяч золотых. Это были огромные деньги. Он перевёл взгляд на Грея, и их глаза встретились. На лицах обоих появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. Это упрощало проблему с деньгами. Бар можно было открыть гораздо быстрее, чем они планировали.

— Но теперь, — продолжил декан, и его голос стал суше, — у меня есть вопрос. Кто эти зверолюди?

Все взгляды обратились к зверолюдям, которые стояли в углу кабинета, прижимаясь друг к другу. Рейна, девушка с волчьими ушами, инстинктивно встала перед остальными, и её глаза, полные страха, уставились на декана.

— Они были в плену у бандитов, — сказала Алисия, и её голос прозвучал твёрдо. — Мы их освободили. Они были прикованы в клетке, их избивали и продавали бы в рабство, если бы мы не вмешались.

— Это не было частью вашего задания, — сказал декан, и в его голосе послышалась сталь. — Вы могли бы просто пройти мимо. Зачем вы рисковали?

На мгновение повисла тишина. Затем Алисия шагнула вперёд, и её глаза сверкнули огнём.

— Потому что мы не могли оставить их там! — сказала она, и в её голосе послышалась ярость. — Они — не рабы. Они такие же люди, как мы. И мы не собирались смотреть, как их продают на рынке, как скот.

Декан смотрел на неё долгую секунду, и его лицо оставалось непроницаемым. Затем он перевёл взгляд на зверолюдей, и в его глазах мелькнуло что-то, что трудно было прочитать.

— Понимаю, — сказал он наконец, и в его голосе послышалась усталость. — Но академия не может принять их. Мы не имеем права брать на себя ответственность за существ, которые не являются студентами или персоналом. Это нарушает устав. Я предоставлю им жильё на несколько дней, чтобы они могли прийти в себя, но затем они должны будут покинуть территорию академии.

Он сделал паузу, и его взгляд стал строже.

— В следующий раз не вмешивайтесь в дела, которые вас не касаются. Вы — студенты, а не герои. Ваша задача — учиться, а не спасать мир.

Дэймон заметил, как Рейна сжалась при этих словах, и её волчьи уши прижались к голове. Но он знал, что декан прав. Он предоставил им шанс, и это было больше, чем они могли ожидать.

— Мы присмотрим за ними, — сказал Грей, делая шаг вперёд, и его голос прозвучал ровно, без эмоций. — Я и Дэймон. Мы не позволим им создавать проблемы. Если они останутся под нашим присмотром, я ручаюсь за них.

Декан перевёл взгляд на Грея, и его брови слегка приподнялись.

— Ты ручаешься за них, Грей? — переспросил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Это не похоже на тебя.

— Они принесут пользу, — сказал Грей, и в его голосе послышалась сталь. — Мы не собираемся бросать их на произвол судьбы. Они заслуживают шанса.

Декан смотрел на него долгую секунду, затем кивнул, и на его лице появилось выражение, которое трудно было прочитать.

— Хорошо, — сказал он, и в его голосе послышалась усталость. — Но если они создадут проблемы, вы будете нести ответственность за них. Запомните это.

Он замолчал на мгновение, и его лицо стало серьёзнее.

— Есть ещё одна новость. В академии был убит студент. Из нижнего класса. Его тело нашли в одной из заброшенных аудиторий вчера утром. Убийцу пока не нашли, но расследование уже ведётся.

Дэймон почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Он перевёл взгляд на Алисию, и она слегка побледнела. Кайлан нахмурился, и его рука инстинктивно сжала рукоять меча. Грей остался неподвижным, но его челюсть слегка сжалась.

— Будьте осторожны, — сказал декан, и его голос стал твёрже. — Не ходите поодиночке ночью, держитесь группой. Если вы заметите что-то подозрительное, немедленно сообщите преподавателям. Это не шутка.

Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по их лицам.

— На сегодня всё. Можете идти.

Они вышли из кабинета, и дверь за ними закрылась с глухим стуком. Коридор был пуст, и только магические светильники мерцали на стенах, отбрасывая мягкие голубоватые тени на их лица.

Кайлан первым нарушил тишину, и его голос прозвучал с облегчением.

— Пять тысяч золотых. Это больше, чем я заработал за всю жизнь. Можно будет нанять хорошего целителя для плеча.

— Пять тысяч — это хорошо, — сказал Грей, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Но тело монстра — это ещё лучше. Маги заплатят за него целое состояние.

— Мы сможем начать наш план раньше, чем думали, — тихо сказал Дэймон, и его голос прозвучал так, чтобы его слышали только Грей. — Это всё меняет.

Зверолюди стояли чуть поодаль, прижимаясь друг к другу, и их глаза, полные страха и надежды, смотрели на них.

— Мы найдём вам комнаты, — сказала Алисия, подходя к Рейне и мягко касаясь её плеча. — Вы будете в безопасности.

Дэймон проводил взглядом зверолюдей, которые медленно двинулись за Алисией и Мирой. Они выглядели такими хрупкими, такими потерянными, но в их глазах уже начала появляться искра надежды.

Грей стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел в сторону уходящих девушек. Его лицо было непроницаемым, но Дэймон заметил, как его плечи слегка расслабились.

— Они справятся, — сказал Грей, и в его голосе послышалась уверенность. — Они выжили в худших условиях. Они выживут и здесь.

Дэймон ничего не ответил. Он просто стоял, глядя в пустой коридор, и чувствовал, как усталость накатывает на него тёплыми волнами.

Когда все разошлись по своим комнатам, Дэймон направился в свою. Ванная комната встретила его тёплым паром и запахом травяного мыла. Он разделся, чувствуя, как одежда, пропитанная потом и грязью, отлипает от тела, и с облегчением шагнул под воду.

Горячие струи били по его плечам, спине, груди, смывая усталость и грязь последних дней. Он стоял, закрыв глаза, и чувствовал, как вода стекает по его телу, обволакивая каждый мускул, каждую линию. Пена, ароматная и густая, покрывала его кожу, скользя по груди, по животу, по бёдрам. Он провёл руками по волосам, откидывая их назад, и вода заструилась по его шее, ключицам, груди, стекая вниз по рельефному прессу и исчезая в стоке.

Он вышел из душа, и пар клубился вокруг его тела, оседая на коже влажной пеленой. Дэймон вытерся полотенцем, и на мгновение задержался, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале. Капли воды всё ещё стекали по его рельефному телу, исчезая за краем зеркала.

— Наконец-то, — прошептал он, и его голос прозвучал хрипло. — Хорошо быть дома.

Он лёг на кровать, чувствуя, как мягкий матрас принимает его тело. Тело ныло от усталости, но это была приятная усталость. Он закрыл глаза, и перед ним мелькнули лица его товарищей, лица зверолюдей, лица бандитов. Он думал о плане, о баре, о деньгах, которые они получили. Он думал о том, как использовать это, чтобы изменить свою жизнь.

Глава 26

Утро встретило Дэймона привычным солнечным светом, пробивающимся сквозь шторы. Он быстро оделся и направился в главный корпус, где уже начиналась лекция.

Когда он вошёл в аудиторию, Артур Вэнс стоял у доски, и его низкий голос разносился по кабинету, заставляя студентов затихать. Дэймон скользнул на своё место, и Вэнс, окинув его быстрым взглядом, продолжил с того места, где остановился.

--- Итак, сегодня мы поговорим о боевой ауре, --- произнёс он, и в его голосе послышалась торжественность. --- Это одна из самых сложных и редких техник, доступных только мечникам. Она не связана с магией в привычном понимании. Она рождается из чистого мастерства владения оружием и внутренней дисциплины.

Вэнс развернулся к доске, на которой уже была начерчена сложная схема, изображающая потоки энергии, обвивающие фигуру воина. Его шрам на щеке слегка поблёскивал в утреннем свете.

--- Боевая аура — это не магия, но она ощущается так же. Это энергия, которую мечник накапливает годами тренировок. Она усиливает его тело, ускоряет рефлексы и позволяет клинку пронзать то, что не может пронзить обычная сталь. Она — продолжение воли воина. Некоторые из вас могли слышать о древних рыцарях, которые рубили камни своими мечами или отражали стрелы, не используя заклинаний. Это и есть боевая аура.

Грей, сидевший в углу, подался вперёд. Его взгляд был прикован к доске. Он сжимал ручку в пальцах, но не делал записей. Слушал.

--- Однако, --- Вэнс сделал паузу и обвёл взглядом аудиторию, --- есть одно важное условие. Эту ауру нельзя обрести, если ты владеешь магией. Она требует полной отдачи себя оружию. Как только ты касаешься магических потоков и начинаешь использовать их, твоя душа уже не может стать «чистым клинком». Исключений из этого правила нет.

По рядам пробежал тихий шопот. Алисия, задумавшись, смотрела на свои руки, словно размышляя, стоит ли ей когда-либо брать в руки меч всерьёз.

--- Для нас, магов, это всего лишь теория, --- продолжил Вэнс. --- Мы не можем её использовать, но мы должны знать о ней, потому что однажды вы можете столкнуться с противником, который владеет ею. И тогда вы должны понимать, что это за сила, чтобы не умереть от первого же удара.

Когда лекция закончилась, Дэймон подошёл к Грею. Тот уже собрал свои вещи и стоял у двери, ожидая, пока остальные выйдут.

--- Ты готов? --- спросил Дэймон.

--- Всегда, --- коротко ответил Грей, и в его голосе послышалась знакомая сталь.

Они вышли из академии и направились в центр города.

Город был оживлённым, как всегда. Узкие улочки, вымощенные булыжником, изгибались между старыми зданиями, украшенными резными карнизами и коваными фонарями. В воздухе смешивались запахи свежей выпечки, жареного мяса и влажного камня. Крики торговцев перекликались с цокотом копыт и звоном колоколов.

--- Мы ищем здание с хорошим расположением, --- сказал Грей, шагая впереди. --- Не слишком дорогое, но с большим потенциалом. И желательно с двумя этажами.

--- Я помню, что мы обсуждали, --- ответил Дэймон, оглядываясь по сторонам. --- Второй этаж для жилья. Это будет выгодно.

Они обошли несколько кварталов, заглядывая в витрины и оценивая заброшенные здания. Некоторые были слишком ветхими, другие — чересчур дорогими. Но, когда они свернули на одну из центральных улиц, Дэймон остановился.

--- Смотри, --- сказал он, указывая на двухэтажное здание, стоящее на углу. Оно было из тёмного кирпича, с широкими окнами и массивной дубовой дверью. Над входом висела старая, почти стёртая вывеска, но само здание выглядело прочным и ухоженным. Из его окон открывался вид на оживлённую площадь, где кипела торговля и постоянно ходили люди.

--- Хорошее место, --- признал Грей, подходя ближе. --- Много прохожих. И внутри, судя по всему, сухо и крепко.

Они вошли внутрь. Первый этаж был просторным — высокие потолки, ровный каменный пол, большая барная стойка, которую можно было восстановить. За ней угадывалась кухня с массивным очагом. На втором этаже было несколько небольших комнат, выходящих окнами на площадь и во внутренний двор. Там было тихо и уютно.

--- Идеально, --- сказал Дэймон, осматриваясь. --- Здесь будет бар, а здесь — комнаты для постояльцев.

Грей кивнул, и его глаза скользнули по пустым стенам.

--- Согласен. Давай не будем тянуть.

Они нашли хозяина здания — пожилого торговца, который держал его для сдачи в аренду уже много лет, но не мог найти постоянных жильцов. Когда они предложили выкупить его, он немного удивился, но согласился. Сделка прошла быстро и почти без лишних слов.

--- Теперь надо найти рабочих, --- сказал Грей, когда они вышли на улицу с ключами от нового владения в руках. --- Ремонт не должен занять много времени, но я хочу, чтобы всё было сделано качественно.

Они нашли бригаду строителей на одном из ближайших рынков. Десяток крепких мужчин с инструментами и грубыми лицами, которые сразу взялись за дело, как только им показали здание.

--- Через неделю всё будет готово, --- заверил их старший, коренастый мужчина с седой бородой. --- Полы застелим, стены подштукатурим, барную стойку новую поставим. Мебель закажем к тому же сроку.

--- Отлично, --- сказал Дэймон, протягивая ему аванс.

Грей стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел, как рабочие расходятся по этажам.

--- Я уже отправил весточку своему человеку, --- сказал он, когда они остались вдвоём. --- Управляющий и охранник прибудут через неделю, как раз к окончанию ремонта. Они знают свою работу.

--- Значит, через неделю мы начнём, --- Дэймон усмехнулся и посмотрел на фасад здания, который вскоре должен был засиять новизной. В его голове уже вырисовывались яркие огни, смех посетителей и звон монет в кассе.

--- Я займусь закупкой алкоголя и продуктов, --- добавил он. --- Лучшее вино, крепкий эль, мясо, хлеб... Всё, что привлечёт людей.

--- Деньги есть, --- ответил Грей, и в его голосе послышалась уверенность. --- Вчерашняя награда и выручка за тело монстра покрывают все расходы и даже больше.

Они стояли у входа, глядя на здание, которое вскоре должно было стать их детищем.

--- Вот и всё, --- тихо сказал Дэймон, обращаясь больше к самому себе, чем к Грею. --- Мы делаем первый шаг.

Грей ничего не ответил. Он просто кивнул, и на его губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка.

---

Дэймон и Грей вернулись в академию около пяти вечера. Солнце уже начало клониться к закату. Они планировали зайти в столовую, чтобы поесть и обсудить детали ремонта, но, едва переступив порог, поняли, что в академии что-то произошло.

В коридорах царила суматоха. Студенты бегали, их лица были бледными, а голоса — встревоженными. Где-то вдалеке слышались крики и плач. Группы людей собирались в углах, перешёптываясь и бросая испуганные взгляды по сторонам. Даже преподаватели, обычно невозмутимые, выглядели растерянными.

Грей остановил первого же пробегающего мимо парня, схватив его за плечо:

— Что случилось?

Парень, бледный как полотно, с широко раскрытыми глазами, выдохнул:

— Там... в главном холле... убили девушку. Из элитного класса. Её нашли... — он сглотнул, не в силах договорить, — её голова была у неё в руках.

Грей отпустил его, и парень, не оглядываясь, побежал дальше.

Дэймон и Грей переглянулись. Внутри у Дэймона всё похолодело. Он не знал, кто это мог быть, но интуиция уже подсказывала ему худшее.

Они быстро двинулись к главному холлу. Там уже собралась толпа студентов и преподавателей. Люди стояли плотной стеной, но Дэймон и Грей, используя свою физическую силу, пробились сквозь неё к центру.

То, что они увидели, заставило их замереть.

На коленях, в луже крови, сидела Мира. Её тело было неестественно прямым, а голова, срезанная ровным, хирургически точным движением, лежала у неё на руках. Её глаза были открыты, и в них застыло выражение ужаса, которое, казалось, смотрело прямо на них. Срез на шее был идеально ровным — работа мастера меча. Кровь, уже начавшая темнеть и сворачиваться, расплывалась по каменному полу, оставляя зловещие разводы.

Дэймон почувствовал, как его желудок сжался. Мира. Та, кто вчера улыбалась и обнимала Финна. Та, кто рассказывала о своей любви к травам и целительству. Теперь она сидела на коленях, как сломанная кукла, и держала свою собственную голову.

Грей рядом с ним не издал ни звука, но его лицо стало каменным, а пальцы сжались в кулаки. В его глазах мелькнул холодный, ледяной гнев, который он тут же подавил.

— Кто это сделал? — тихо спросил Дэймон, но его голос потонул в шуме толпы.

Он оглянулся по сторонам, ища знакомые лица. Ни Кайлана, ни Алисии, ни Леры, ни Финна не было видно. Только Мира, мёртвая, и паника в глазах окружающих.

В этот момент в холл вошли Артур Вэнс и десять охранников. Охранники были в полной боевой экипировке, их лица были суровыми, а руки лежали на рукоятях мечей. Вэнс, обычно сдержанный, выглядел так, будто его лицо вырезали из камня. Он остановился в центре холла и поднял руку, призывая всех к тишине.

— Всем немедленно разойтись по общежитиям! — его голос, низкий и властный, прокатился по холлу, заставляя студентов вздрагивать. — Занятия на сегодня отменяются! На территории академии будет усилена охрана. Никому не покидать свои комнаты до дальнейшего распоряжения!

Толпа зашевелилась. Студенты начали расходиться, но неохотно, бросая испуганные взгляды на тело Миры. Охранники начали оцеплять место убийства, оттесняя любопытных.

Дэймон и Грей не стали задерживаться. Они вышли из холла, и в коридоре, уже более пустом, почти наткнулись на Алисию и Леру. Девушки стояли у стены, прижавшись друг к другу. Их лица были слегка бледными, а в глазах читался страх, который они пытались скрыть.

— Вы видели? — спросила Алисия, и её голос дрогнул. Она старалась звучать твёрдо, но её руки слегка тряслись.

— Видели, — коротко ответил Грей, и в его голосе послышалась сталь, которую он не пытался смягчить.

— Это не простое убийство, — тихо добавила Лера, и её глаза, обычно холодные и отстранённые, теперь смотрели с тревогой. — Срез идеальный. Кто-то владеет мечом на уровне мастера. Или магией, которая имитирует такое. Но это не случайность. Миру выбрали специально.

Дэймон кивнул, чувствуя, как внутри разливается холодная ярость, смешанная с тревогой. Он посмотрел на Алисию, которая пыталась держаться, но под её маской уверенности он видел страх.

— Идёмте, — сказал он, и его голос прозвучал твёрже, чем он чувствовал себя на самом деле. — Здесь небезопасно. Нам нужно укрыться в общежитии.

Они двинулись по коридору, и их шаги гулко разносились в тишине. Охранники уже начали расходиться по этажам, проверяя каждую дверь, каждую комнату. В воздухе висело напряжение, как перед грозой.

Когда они подошли к лестнице, Алисия остановилась и повернулась к Дэймону. Её глаза, полные боли, встретились с его взглядом.

— Ты думаешь, это связано с тем монстром? — спросила она тихо. — Или с бандитами? Или... это кто-то из академии?

Дэймон не знал ответа. Но внутри него поднималась тёмная уверенность, что это только начало.

— Я не знаю, — честно ответил он.

Глава 27

Дэймон закрыл за собой дверь комнаты и прислонился к ней спиной. Он медленно перевёл взгляд на кровать. Чистое бельё, аккуратно заправленное, подушка, на которой ещё сохранился лёгкий запах травяного мыла. Всё было так же, как и вчера. Но мир изменился.

Он подошёл к окну и выглянул наружу. В саду было тихо — только ветер шевелил листву, и где-то вдалеке слышались голоса охранников, патрулирующих территорию. Солнце уже почти село, и небо окрасилось в багровые тона — цвета крови, которая до сих пор, наверное, ещё не высохла на полу главного холла.

Дэймон отошёл от окна и сел на край кровати. Его руки дрожали. Не от страха — от ярости. От той холодной, ледяной ярости, которая кипела где-то внутри, готовая вырваться наружу, сжечь всё на своём пути. Мира была хорошим человеком. Она была доброй, заботливой, она улыбалась, когда говорила о цветах, она смотрела на Финна с нежностью. И теперь её нет.

«Она мертва, — думал он, сжимая пальцы в кулак. — Кто-то убил её. Кто-то, кто не оставил следов. Кто-то, кто знает, что делает».

Он поднял руку и посмотрел на кольцо. Белый металл тускло поблёскивал в свете магических светильников, и тонкая гравировка, похожая на вьющиеся корни, казалась почти живой в полумраке. Он сжал пальцы, чувствуя, как холод кольца впивается в кожу.

«Я могу всё исправить. Я могу вернуться в утро. Я могу спасти её».

Эта мысль пришла мгновенно, как удар молнии. Он мог умереть. Прямо сейчас. Просто остановить своё сердце, перерезать горло или выпустить ману в ядро, и мир вернётся в то утро, когда они только что вернулись с миссии. Он мог предупредить Миру, мог охранять её, мог найти убийцу до того, как тот успеет нанести удар. Всё, что ему нужно было сделать, — это умереть один раз. Всего один раз.

«Я сделаю это, — решил он, поднимаясь на ноги. — Я вернусь и спасу её. Я не позволю этому случиться».

Он сосредоточился, чувствуя, как мана начинает пульсировать в его теле, готовая вырваться наружу, уничтожить его и перенести обратно в то утро. Он уже открыл рот, чтобы выпустить поток маны, как вдруг...

Голос заговорил.

Он раздался в его голове внезапно, без предупреждения, мягкий и вкрадчивый, с нотками почти ласкового удовольствия.

— Ты уверен, что хочешь это сделать, Дэймон?

Дэймон замер. Его сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее. Он медленно опустил руки, чувствуя, как мана успокаивается, свернувшись в тёплый клубок в животе. Он ждал этого голоса, ждал, что он появится и скажет что-то — но не сейчас. Не в этот момент.

— Что? — спросил он, и его голос прозвучал хрипло.

Голос засмеялся — тихо, почти музыкально, но в этом смехе слышалась зловещая глубина.

— Ты собираешься убить себя. Вернуться в прошлое. Спасти Миру. — Голос сделал паузу, и в его интонациях послышалась насмешка. — Но я должен тебя предупредить, Дэймон. Если ты умрёшь сейчас... ты умрёшь навсегда.

Дэймон застыл. Его тело окаменело, а мысли, которые только что были ясными и чёткими, превратились в хаос. Он смотрел в стену перед собой, но не видел её. Только слова голоса звучали в его голове, как колокол.

— Что? — переспросил он, и его голос дрогнул. — Что ты имеешь в виду?

Голос снова засмеялся, и в этом смехе было что-то почти ласковое, как у матери, которая утешает ребёнка.

— Я имею в виду именно то, что сказал. Если ты умрёшь сейчас — кольцо не сработает. Я не знаю, почему так работает, но это так. Ты умрёшь, и это будет конец. Никаких возвращений. Никаких шансов. Только тьма.

Дэймон почувствовал, как холодный пот выступил на его лбу. Он сжал кулак, и ногти впились в ладонь, оставляя глубокие следы. Кровь — выступила на коже, но он почти не заметил боли.

— Я умирал сотни раз, — сказал он, и его голос прозвучал глухо. — Тысячи раз. Я умирал от своих ошибок. Почему сейчас это будет по-другому?

— Откуда ты это знаешь? — спросил Дэймон, и в его голосе послышалась сталь. — Как ты можешь быть в этом уверен?

Голос засмеялся — мягко, почти ласково, но в этом смехе слышалась уклончивость.

— Я многое знаю, Дэймон. И я никогда не говорил тебе неправду. — Он сделал паузу, и в его голосе послышалась насмешка. — Ну, почти никогда. Так что не рискуй. Ты можешь потерять всё. И Миру ты не спасёшь. Она останется мёртвой, а ты умрёшь вместе с ней.

Дэймон замолчал. Он смотрел на свои руки, сжатые в кулаки, и чувствовал, как внутри него нарастает холодная, ледяная ярость. Голос был прав. Он не мог рисковать. Если он умрёт сейчас, это будет конец. Не только его конец, но и конец всех его планов, всех его надежд. Он не мог позволить себе умереть. Не сейчас.

— Почему ты молчал? — спросил он, и его голос прозвучал тихо, почти шёпотом. — Когда мы шли обратно в академию. Ты не сказал ни слова. Ты ничего не сказал о том, что Миру убьют. Ты мог меня предупредить.

Голос снова засмеялся, и в этом смехе слышалась почти ласковая насмешка.

— Ах, Дэймон, Дэймон... Я не всеведущий. Я знаю многое, но не всё. И иногда... — он сделал паузу, и в его интонациях послышалась уклончивость, которую Дэймон не мог расшифровать, — иногда я просто хочу посмотреть, как ты справляешься. Это же так интересно! Ты всегда находишь выход. Всегда. Даже когда кажется, что выхода нет.

Дэймон сжал зубы, чувствуя, как в груди закипает гнев. Он знал, что голос что-то скрывает. Он всегда что-то скрывал. Но сейчас у него не было времени, чтобы выяснять правду. Мира была мертва, и он ничего не мог сделать.

— Ты убийца, — сказал он, и его голос прозвучал холодно. — Ты мог бы остановить это, но ты предпочёл смотреть.

Голос затих на мгновение, и в его интонациях послышалась почти обида.

— Я не убийца, Дэймон. Я просто наблюдатель. Как ты думаешь, почему я помог тебе создать Тлеющий Мрак? Почему я учу тебя новым заклинаниям? Я хочу, чтобы ты был сильным. Чтобы ты выжил. А Мира... — он сделал паузу, и в его голосе послышалась почти скучающая нотка, — Мира была просто частью игры. Жаль, что она проиграла.

Дэймон молчал. Он смотрел в стену, и его лицо было непроницаемым. Внутри него всё кипело — ярость, боль, отчаяние, гнев. Но он не мог позволить себе умереть. Голос был прав. Если он умрёт сейчас, это будет конец. И Мира останется мёртвой навсегда.

— Я не рискну, — сказал он наконец, и его голос прозвучал глухо. — Но я найду убийцу. И я убью его. Медленно.

Голос засмеялся — мягко, почти одобрительно.

— Вот это правильный настрой, Дэймон. Я всегда знал, что у тебя есть потенциал.

Дэймон направился в ванную. Вода зашумела, и пар начал подниматься, заполняя небольшую комнату влажным туманом. Он залез под струи, чувствуя, как горячая вода обжигает кожу, смывая грязь и усталость. Он стоял, закрыв глаза, и вода стекала и обволакивала каждый мускул, каждую линию тела.

Он не знал, сколько времени прошло, когда он наконец выключил воду и вышел из душа. Пар клубился вокруг него, и он чувствовал, как его кожа, влажная и горячая, начинает остывать на воздухе. Он взял полотенце, насухо вытерся и, не глядя в зеркало, накинул полотенце на пояс, закрывая бёдра и перед. Вода всё ещё стекала по его рельефному животу, исчезая за краем полотенца.

Он вышел из ванной, но не сделал и двух шагов, как замер.

На его кровати, скрестив ноги, сидела Лера.

Она была в коротком топике из тонкой белой ткани, которая едва прикрывала её грудь, оставляя открытыми плечи, ключицы и живот. Её кожа была бледной, почти фарфоровой, и в мягком свете магических светильников она казалась сияющей, как лунный свет. Ткань топика была настолько тонкой, что контуры её груди просвечивались сквозь неё, а соски, слегка затвердевшие от прохлады, угадывались под тканью, создавая соблазнительный силуэт. На ней были короткие шорты, обтягивающие её бёдра, — они почти не прикрывали ноги, оставляя открытыми длинные, стройные бёдра, гладкие и светящиеся, словно выточенные из мрамора.

Её белые волосы, влажные, словно она тоже только что вышла из душа, струились по плечам, касаясь её груди. Вокруг неё витал сладкий, цветочный аромат, смешанный с запахом трав и чего-то тёплого, интимного, от которого у Дэймона перехватило дыхание.

— Лера? — сказал он, и его голос прозвучал хрипло, с ноткой удивления, которая выдавала его растерянность. — Что ты здесь делаешь?

Лера подняла на него глаза — бледно-голубые, с едва заметной искоркой, которая заставила его забыть о дыхании. Она слегка улыбнулась — мягко, почти застенчиво. На её губах, слегка приоткрытых, мелькнул кончик языка, когда она слегка облизнула их, и этот жест был таким быстрым, почти незаметным, что Дэймон не был уверен, что он действительно произошёл.

— Мне страшно, — сказала она тихо, и её голос прозвучал мягче, чем обычно. — После того, что случилось... мне не хочется быть одной. Я думала, что мы можем провести вечер вместе. — Её глаза на мгновение скользнули по его телу. — Я даже принесла немного еды. Ты можешь приготовить что-нибудь. Вдвоём всегда веселее, правда?

Дэймон стоял неподвижно, чувствуя, как его тело реагирует на её присутствие. Он видел её почти обнажённой, видел, как ткань топика облегает её грудь, как контуры её тела проступают сквозь тонкую ткань. Его взгляд на мгновение задержался на её бёдрах, на том, как короткие шорты подчёркивают каждый изгиб, оставляя почти ничего для воображения. Он заставил себя перевести взгляд обратно на её лицо, но это было трудно — она была чертовски сексуальной, и она, казалось, знала это.

— Я... — начал он, но не успел договорить, как дверь его комнаты распахнулась.

В проёме стояла Алисия.

На ней была белая футболка — такая тонкая, что она почти просвечивалась в мягком свете ламп, облегая её грудь так плотно, что сквозь ткань можно было разглядеть каждый изгиб. Её соски, твёрдые и возбуждённые, отчётливо выделялись, упираясь в ткань и создавая соблазнительный образ. Шортики, которые она надела, были ещё короче, чем у Леры, почти не прикрывая её бёдра. Её огненные волосы, всё ещё влажные после душа, струились по плечам, касаясь открытой кожи. Она выглядела так, будто только что вышла из воды, и в этом небрежном виде было что-то дразнящее.

— Дэймон, мне скучно сидеть одной... — начала она, но замерла, увидев Леру, сидящую на кровати. Её глаза расширились, и на лице мелькнуло выражение смеси удивления и лёгкой ревности. — О. Я не знала, что у тебя... гости.

Дэймон посмотрел на неё, затем на Леру, и почувствовал, как его тело напрягается. Он стоял почти голый, с полотенцем на бёдрах, и две самые красивые девушки в академии смотрели на него с нескрываемым интересом.

— Я... — начал он, но его голос прервался, когда Алисия, не спрашивая разрешения, вошла в комнату и села на кровать рядом с Лерой. Она не казалась раздражённой — скорее заинтригованной, и на её губах появилась лёгкая, почти игривая улыбка.

— Я тоже хочу есть, — сказала она, и в её голосе послышались капризные нотки. — И, знаешь, Лера права. Вдвоём не так страшно. А втроём — вообще замечательно.

Лера тихо усмехнулась, и её глаза на мгновение встретились с глазами Алисии. Между ними не было вражды — только теплота, которая удивила Дэймона. Они сидели рядом, их бёдра почти соприкасались, и они смотрели на него с таким выражением, от которого у него внутри всё перевернулось.

Дэймон стоял, чувствуя, как его тело реагирует на их присутствие. Он видел их почти обнажёнными, видел их груди, просвечивающие сквозь тонкую ткань, видел их длинные бёдра, их гладкую кожу, и не мог отвести взгляда. Его грудь была обнажена, мускулистая и рельефная, а вода всё ещё стекала по его телу, оставляя влажные дорожки.

Он сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло.

— Ладно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Я могу приготовить что-нибудь. Но, может быть, вы позволите мне сначала одеться?

Алисия и Лера переглянулись, и на их лицах появились лёгкие, почти заговорщицкие улыбки.

— Мы не против подождать, — сказала Лера, и её голос прозвучал мягко.

Он быстро отошёл к шкафу и натянул широкие штаны, чувствуя, как ткань касается его влажной кожи. Он не стал надевать футболку.

---

Голос захихикал, и в его смехе слышалось предвкушение, словно он знал, что произойдёт дальше. Дэймон старался не обращать внимания на это наваждение, сосредоточившись на том, чтобы просто натянуть штаны и вернуть контроль над ситуацией. Но когда он развернулся, девушки уже стояли прямо перед ним — так близко, что он чувствовал их дыхание на своей коже, смешанное с ароматом цветов и влажной кожи.

Лера взяла его за левую руку, её пальцы скользнули по его предплечью, оставляя за собой дорожку мурашек. Алисия схватила его за правую, её ладонь была горячей, почти обжигающей, и она сжала его запястье с неожиданной силой. Они шагнули вперёд синхронно, и Дэймон почувствовал, как его тело потеряло равновесие. Он попытался устоять, но девушки были настойчивы — они потянули его к кровати, и он рухнул на спину, ударившись лопатками о мягкий матрас.

Он лежал, глядя в потолок, чувствуя, как его дыхание сбивается. Алисия и Лера нависли над ним, их лица были так близко, что он мог видеть каждую деталь: влажные ресницы, раскрасневшиеся щёки, приоткрытые губы. Но когда он присмотрелся к их глазам, сердце пропустило удар. В их зрачках крутились спирали — медленно, гипнотически, словно они смотрели на него из другого мира, где не было ни страха, ни сомнений.

«Они приняли афродизиак», — раздался в его голове голос, и в его интонациях звучала почти ласковая насмешка. «Или что-то подобное. Их желание сейчас сильнее любой воли. И я надеюсь, Дэймон, что ты не дурак. Ты не позволишь такому шансу уйти».

Дэймон попытался приподняться, его ладони упёрлись в матрас, но Алисия мягко, но твёрдо взяла его за шею, прижимая обратно. Её пальцы скользнули по его коже, и она наклонилась, её огненные волосы упали на его лицо, щекоча кожу. Её губы коснулись его — и она засосала его с языком, её рот был горячим, влажным и требовательным. Дэймон почувствовал, как её язык скользит по его, как она кусает его за нижнюю губу, заставляя его забыть, как дышать.

Лера тем временем опустилась ниже, её пальцы нащупали пояс его штанов. Она стянула их с него ловким движением, и Дэймон почувствовал, как воздух коснулся его бёдер. Лера замерла на мгновение, и её глаза расширились, когда она увидела его во всей красе. Её дыхание стало прерывистым, и она облизнула губы, не в силах скрыть удивления.

«Хах», — прошептал голос, и в нём слышалось одобрение. «Она впечатлена. И это только начало».

Лера наклонилась, и её белые волосы упали вперёд, касаясь его бёдер. Её губы сомкнулись вокруг него, и Дэймон застонал, когда её рот принял его, горячий и влажный. Она двигалась медленно, ритмично, её язык скользил по его коже, исследуя каждый сантиметр. Дэймон закрыл глаза, чувствуя, как его тело начинает сдаваться, как напряжение тает, уступая место чистому, первобытному наслаждению.

Голос захихикал, и в этом смехе слышалось удовольствие. «Вот оно. Наконец-то ты перестаёшь быть пай-мальчиком».

Алисия, которая до этого момента целовала его, поднялась, и её глаза, всё ещё с крутящимися спиралями, сверкнули. Она сняла с себя шорты медленно, почти театрально, и Дэймон увидел, как ткань скользит по её бёдрам, обнажая гладкую, идеально выбритую киску, блестящую от влаги, которая уже начала стекать по её внутренней стороне бедра. Её кожа была бледной и гладкой, и каждая капля влаги блестела в мягком свете, приглашая прикоснуться.

Она взобралась на него, её ноги оказались по обе стороны от его головы, и она опустилась, её киска коснулась его лица. Дэймон почувствовал её влагу на своих губах, и инстинктивно его язык начал двигаться, скользя по её складкам, находя самый чувствительный бугорок. Алисия застонала, её пальцы вцепились в его волосы, притягивая его ближе, и она начала двигаться, насаживаясь на его язык, раздвигая его в стороны, чтобы он мог проникнуть глубже.

Дэймон чувствовал её вкус — сладкий и терпкий, как мёд и море одновременно. Его руки легли на её бёдра, сжимая их, и он усилил давление, облизывая её с жадностью, наслаждаясь каждым её стоном. Лера продолжала двигаться внизу, и её ритм ускорился, когда она почувствовала, как напряглись его мышцы.

В комнате было только дыхание, влажные звуки и тихий стон Алисии, когда она кончила, её тело содрогнулось, а её киска пульсировала на его языке. Он чувствовал, как её влага стекает по его подбородку, смешиваясь с его слюной, и в этом хаосе ощущений он потерял счёт времени, растворяясь в их телах, в их запахах, в их тепле.

Голос в его голове затих, оставляя его наедине с ними.

Глава 28

Алисия медленно, с ленивой грацией, слезла с его лица. Её тело всё ещё дрожало от пережитого оргазма, а влага стекала по её внутренней стороне бедра, оставляя блестящие дорожки на бледной коже. Она опустилась на четвереньки, повернувшись к нему спиной, и Дэймон увидел, как её идеальные ягодицы приподнялись в ожидании, как её киска, влажная и раскрытая, пульсировала в такт её дыханию. Она оглянулась через плечо, и в её глазах всё ещё крутились спирали, но в них мелькнула искра осознания, которую она не могла контролировать.

Лера, всё ещё стоящая на коленях рядом, последовала её примеру. Она опустилась на четвереньки, её белые волосы упали вперёд, касаясь простыней, и её бёдра приподнялись, открывая ему вид на её влажную, блестящую киску, которая уже ждала его. Её кожа была бледной, почти прозрачной в мягком свете, и каждая капля влаги на ней казалась драгоценным камнем.

Дэймон не заставил себя ждать. Его член, всё ещё твёрдый и пульсирующий, направился к Алисии. Он приставил головку к её входу, и она подалась назад, насаживаясь на него с влажным, хлюпающим звуком. Дэймон застонал, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг него, как они обхватывают его с такой силой, что у него перехватило дыхание. Он вошёл в неё медленно, дюйм за дюймом, чувствуя, как она принимает его, как её тело раскрывается для него, как каждое движение заставляет её вздрагивать.

Алисия застонала, её голос сорвался на хриплый, низкий звук, когда он начал двигаться. Его бёдра бились о её ягодицы с влажным, ритмичным шлепком, и каждый толчок заставлял её тело содрогаться. Дэймон ускорился, его руки легли на её бёдра, сжимая их, и он начал трахать её с нарастающей интенсивностью. Её стоны становились громче, более отчаянными, и она подавалась назад, навстречу каждому его движению, её пальцы впились в простыни.

Но он не забывал о Лере. Его рука скользнула вперёд, и его пальцы нашли её клитор, влажный и пульсирующий. Он начал двигать пальцами по кругу, дразня её, и Лера застонала, её тело выгнулось от удовольствия. Он чувствовал, как её киска пульсирует под его пальцами, как она начинает течь, её влага стекала по его руке, смешиваясь с потом.

Дэймон трахал Алисию с всё возрастающей скоростью, его бёдра двигались быстро и ритмично, и каждый толчок заставлял её тело вздрагивать. Её стоны стали громче, более отчаянными, и она начала кончать, её стенки сжались вокруг него с невероятной силой. Дэймон чувствовал, как её оргазм пульсирует вокруг его члена, как она содрогается под ним, и это зрелище было настолько захватывающим, что он почти забыл, где находится.

Но он не остановился. Он вытащил себя из Алисии с влажным, хлюпающим звуком, и его член, всё ещё твёрдый и пульсирующий, направился к Лере. Она была готова, её киска была влажной и открытой, и он вошёл в неё с лёгкостью, чувствуя, как её стенки обхватывают его, как она принимает его с той же жадностью, что и Алисия. Лера застонала, когда он начал двигаться, и её тело содрогнулось от каждого его толчка.

Алисия, всё ещё стоя на четвереньках, медленно повернулась и легла на спину перед Лерой. Она раздвинула ноги, открывая свою киску, всё ещё влажную и раскрытую, и её глаза встретились с глазами Леры. Лера, не останавливая своих движений, наклонилась вперёд, и её язык нашёл клитор Алисии. Алисия застонала, когда язык Леры скользнул по её складкам, проникая внутрь, и её стоны уходили прямо в киску Алисии, создавая вибрацию, от которой та начала кончать снова.

Лера двигалась ритмично, её бёдра встречали толчки Дэймона, а её язык работал над Алисией, и комната наполнилась звуками влажных поцелуев и хлюпанья. Через несколько мгновений Лера кончила, её тело содрогнулось, и она с усилием подавила свой стон, её пальцы впились в бёдра Алисии.

Дэймон вытащил себя из Леры и повернулся к Алисии. Он взял её за бёдра и перевернул на спину, входя в неё лицом к лицу. Его член скользнул внутрь с влажным звуком, и он начал двигаться, его глаза встретились с её глазами. И в этот момент он увидел, как одна из спиралей в её глазах исчезла, оставляя её взгляд ясным и осознанным.

Алисия попыталась сказать что-то, её губы приоткрылись, но из её рта вырвался только стон. Её тело продолжало двигаться в такт его толчкам, и она не могла контролировать его. Она хотела оскорбить его, сказать что-то колкое, но каждое слово превращалось в хриплый, прерывистый звук удовольствия, который вырывался из её горла.

Дэймон ухмыльнулся, чувствуя, как она пульсирует вокруг него. Его движения стали быстрее, глубже, и он чувствовал, как его оргазм нарастает.

--- Я сейчас кончу, --- прошептал он, его голос был низким и хриплым.

Алисия попыталась сказать: «Не смей кончать внутрь!», но из её рта вырвался только стон, и она почувствовала, как его сперма хлынула внутрь неё, заполняя её до краёв, тёплая и густая. Она вздрогнула, чувствуя, как его семя разливается внутри неё, и её тело снова содрогнулось в оргазме.

Когда Дэймон вытащил, из её киски вытекла струйка его спермы, смешанная с её влагой. Она посмотрела на него с выражением, в котором смешивались гнев и удовольствие, и выдавила:

--- Если я забеременею, я оторву тебе яйца и сделаю из тебя горничную.

Но даже говоря это, она потянулась к нему и поцеловала его, её язык скользнул в его рот, и она прижалась к нему с той же страстью, что и минуту назад.

Лера, у которой афродизиак всё ещё действовал в полную силу, медленно перевернулась на живот. Она приподняла свои бёдра, раздвинула ягодицы, открывая свою киску, и прошептала:

--- Я тоже хочу, чтобы ты кончил в меня.

Дэймон с улыбкой повернулся к ней, и, войдя в неё сзади, почувствовал, как её стенки сжались вокруг него. Он начал двигаться, быстро и глубоко, и через несколько мгновений кончил снова, заполняя её до краёв.

Лера вздрогнула, чувствуя, как его сперма разливается внутри неё, и её тело содрогнулось от удовольствия. Она упала лицом в подушку, её дыхание было прерывистым, и она чувствовала, как его семя вытекает из неё, стекая по её бёдрам.

Дэймон откинулся на спину, тяжело дыша, и чувствовал, как его тело расслабляется. Алисия и Лера лежали рядом с ним, их тела были влажными и дрожащими, и они прижимались к нему, ища тепло.

Афродизиак отпустил их так же внезапно, как и накрыл.

Алисия моргнула несколько раз, и её синие глаза, стали ясными и осознанными. Она медленно села на кровати, прижимая к груди край простыни, и её лицо, начало медленно покрываться багровым румянцем. Её огненно-рыжие волосы, растрёпанные и влажные от пота, падали на плечи, касаясь обнажённой кожи, и она смотрела на Дэймона с выражением, которое он не мог расшифровать — смесь гнева, смущения и чего-то ещё, что она отчаянно пыталась скрыть.

--- Ты… — начала она, и её голос сорвался на хрип. Она сглотнула, пытаясь придать голосу твёрдость, но он всё равно звучал неуверенно. — Ты… придурок! Как ты посмел! Это было…

Она не договорила, но Дэймон видел, как её пальцы сжали край простыни. Она пыталась найти слова, которые могли бы выразить её ярость, но её тело всё ещё дрожало от недавнего удовольствия, и это делало её слова почти смешными.

Лера, сидящая рядом с ней, тоже пришла в себя. Её бледно-голубые глаза, обычно холодные и отстранённые, теперь смотрели на Дэймона с неподдельным удивлением и лёгким смущением. Её белые волосы, влажные и спутанные, падали на плечи, касаясь её груди, которую она прикрыла рукой, хотя в этом жесте не было стеснения — скорее попытка собраться с мыслями.

— Это было… — начала она, и её голос прозвучал мягче, чем у Алисии, но в нём тоже слышалась лёгкая растерянность. — Мы… я не понимаю, что произошло. Я не помню, как оказалась здесь.

Алисия фыркнула, и её глаза сверкнули гневом, который она пыталась направить на Дэймона.

— Ты что-то подмешал нам в еду? — спросила она, и в её голосе послышалась угроза. — Ты воспользовался моментом, да? Ты…

Дэймон поднял руки в примирительном жесте, чувствуя, как на его губах появляется лёгкая усмешка. Он стоял перед ними, всё ещё обнажённый, и не чувствовал ни капли смущения. Наоборот, внутри него разливалось странное удовлетворение, которое он не пытался скрыть.

— Я ничего не подмешивал, — сказал он, и его голос был спокойным, почти ленивым. — Вы сами пришли ко мне. Сами. В этих… — он сделал паузу, окидывая их взглядом, и его усмешка стала шире, — очень интересных нарядах. Я просто не стал отказываться.

Алисия открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли у неё в горле. Она посмотрела на свою одежду, разбросанную по полу, и на её лице появилось выражение, которое трудно было описать — смесь стыда и недоумения. Она вспомнила, как вошла в его комнату, как села на кровать рядом с Лерой, как… Воспоминания вернулись к ней с новой силой, и её щёки залились ещё более ярким румянцем.

Лера тоже опустила взгляд, и её ресницы дрогнули. Она прикусила губу, и в этом жесте было что-то почти детское — неуверенность, которую она редко показывала.

— Это было… — начала она, но не договорила, и её голос прозвучал тихо, почти шёпотом. — Я не знаю, что на нас нашло. Это было похоже на… наваждение.

— Наваждение, — повторил Дэймон, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Скорее, афродизиак. Кто-то подсыпал вам его. Но я не знаю, кто и зачем.

Алисия нахмурилась, и в её глазах мелькнула искра ярости, которая была направлена уже не на него, а на неизвестного врага.

— Кто-то хотел, чтобы мы… — она запнулась, не в силах закончить фразу. — Это отвратительно.

Лера кивнула, и в её взгляде появилась сталь.

— Если я узнаю, кто это сделал, — сказала она тихо, и в её голосе послышалась угроза, — я заморожу его так, что он не сможет даже дышать.

Дэймон улыбнулся, и в его улыбке было что-то почти хищное.

— Мы это обсудим позже. А сейчас… — он сделал паузу, и его взгляд скользнул по их телам, всё ещё обнажённым, всё ещё влажным от пота. — Я предлагаю вам кое-что.

Он встал с кровати и подошёл к ним. Его член, который только что был твёрдым и пульсирующим, теперь слегка обмяк, но он знал, что это можно исправить. Он остановился прямо перед ними, и его тело, мускулистое и рельефное, было полностью открыто их взглядам.

— Приберитесь за собой, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, без смущения. — Своими ротиками. Чтобы я был чистым.

Алисия и Лера замерли. Их глаза расширились, и на их лицах появились выражения, которые трудно было описать — смесь гнева, возмущения и чего-то ещё, что они не могли контролировать.

— Ты что, с ума сошёл? — выдохнула Алисия, и её голос дрогнул от гнева. — Ты думаешь, что мы будем делать это по твоей прихоти? После того, что ты сделал? Что мы сделали? — она попыталась придать голосу твёрдость, но в нём проскальзывали нотки неуверенности.

Лера молчала, но её глаза были прикованы к нему. Она смотрела на его тело, и в её взгляде не было отвращения — только любопытство, смешанное с чем-то более глубоким, что она не могла объяснить. Её язык мелькнул на мгновение, облизывая губы, и этот жест был почти бессознательным.

Дэймон улыбнулся, чувствуя, как его уверенность растёт.

— Вы хотите этого, — сказал он тихо, и в его голосе послышалась сталь. — Я вижу это. И вы не сможете отрицать.

Алисия хотела возразить, но слова застряли у неё в горле. Она посмотрела на Леру, и их взгляды встретились. В глазах Леры не было сопротивления — только тихое, почти застенчивое согласие. Алисия почувствовала, как её собственное сопротивление тает, как тело начинает двигаться помимо её воли.

Лера первая опустилась на колени. Её белые волосы упали вперёд, касаясь его бёдер, и она подняла на него глаза, в которых мелькнула искра вызова, смешанного с желанием. Она взяла его член в руки, и её пальцы, тонкие и холодные, обвились вокруг него, ощущая его тяжесть. Её губы сомкнулись вокруг головки, языком собирая остатки их совместной влаги.

Алисия застыла на мгновение, глядя на Леру, и её лицо было напряжённым. Но затем она сделала шаг вперёд, и, опустившись на колени рядом с подругой, её губы нашли ту часть, которую Лера ещё не касалась. Её язык скользнул по его стволу, и она начала двигаться в такт с движениями Леры, их губы и языки переплетались, когда они вместе вычищали его.

Дэймон стоял, чувствуя, как их рты работают над ним, как их языки скользят по его коже, как они делят его между собой, не оставляя места для стеснения. Алисия и Лера двигались синхронно, их головы склонялись и поднимались в такт, создавая ритм, который заставлял его тело реагировать. Он чувствовал, как его член снова начинает твердеть, как кровь приливает к нему, как желание нарастает, угрожая вырваться наружу.

Когда они поднялись, их губы были влажными и красными от усилий. Алисия вытерла губы тыльной стороной ладони, и её глаза сверкнули гневом, смешанным с чем-то более тёплым.

— Ну что, — сказала она, и в её голосе послышалась попытка вернуть контроль, — теперь ты доволен? Мы сделали, что ты хотел. Теперь мы можем уйти?

Лера кивнула, и на её лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Мы уходим, — сказала она тихо, и её голос был мягче, чем у Алисии.

Дэймон наклонил голову, и его взгляд скользнул по их лицам. Внутри него разливалось удовлетворение, которое он не пытался скрыть. Они были красивыми. Они были его.

— Я хочу ещё, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, без смущения. — Давайте повторим.

Алисия замерла. Её глаза расширились, и на лице появилось выражение, которое он не мог расшифровать — смесь гнева, удивления и чего-то ещё, что она пыталась скрыть.

— Ты серьёзно? — спросила она, и её голос дрогнул. — Только что мы вычистили тебя, а ты уже… — она не договорила.

Внезапно её рука метнулась вперёд, и её пальцы сжали его яйца с неожиданной силой. Дэймон вздрогнул, чувствуя, как его тело реагирует на боль, смешанную с приятным давлением.

— Если ты ещё раз скажешь что-то подобное, — прошептала она, и в её голосе послышалась угроза, — я оторву их и заставлю тебя съесть их. Ты понял?

Дэймон поднял руки в примирительном жесте, и на его лице появилась усмешка, которую он не мог скрыть.

— Понял, — сказал он, и его голос прозвучал с лёгкой насмешкой. — Я просто предложил.

Алисия отпустила его, и её лицо всё ещё было напряжённым, но в глазах мелькнула искра смеха, которую она пыталась подавить.

— Ты невыносим, — сказала она, отворачиваясь.

Лера, наблюдавшая за этой сценой, не сдержала лёгкой улыбки, которая тронула её губы. Она поднялась с колен и пошла в ванную. Алисия последовала за ней.

Дэймон слышал, как зашумела вода, как девушки переговаривались в ванной, их голоса были тихими, почти интимными. Он стоял неподвижно, чувствуя, как его тело постепенно расслабляется, и на его лице появилась лёгкая, довольная улыбка.

Через несколько минут они вышли. Обе были всё ещё голыми, но их тела, влажные после душа, блестели в мягком свете магических светильников.

Алисия выглядела особенно красивой. Её огненные волосы, влажные и блестящие, струились по плечам, касаясь её груди, которая была высокой и упругой, с сосками, слегка затвердевшими от прохлады. Вода стекала по её животу, оставляя влажные дорожки, и исчезала между её бёдер, которые были длинными и стройными, с гладкой, светящейся кожей. Её лицо, обычно напряжённое и готовое к атаке, теперь было мягче, почти беззащитным, и в глазах мелькала тень усталости, смешанной с чем-то более тёплым.

Лера стояла рядом, и её тело было не менее захватывающим. Её белые волосы, влажные и спутанные, падали на плечи, касаясь её груди, которая была чуть меньше, чем у Алисии, но идеальной формы. Вода стекала по её бледной коже, подчёркивая каждый изгиб, и её бёдра, длинные и стройные, были гладкими и влажными. Её лицо, обычно холодное и отстранённое, теперь было более открытым, и в её глазах мелькала искра чего-то, что она не пыталась скрыть.

Они начали одеваться, их движения были медленными, почти ленивыми. Дэймон наблюдал за ними, чувствуя, как его взгляд скользит по их телам, запоминая каждую деталь.

Когда они были готовы, Алисия повернулась к нему, и её глаза встретились с его взглядом. Её лицо было спокойным, но в глазах мелькнула искра тепла, которую она не пыталась скрыть.

--- Ты придурок, Дэймон, --- сказала она, и в её голосе не было злости. --- Если ты когда-нибудь расскажешь об этом кому-то, я сожгу тебя дотла.

--- Я буду молчать, как могила, --- ответил он, и на его губах появилась лёгкая улыбка.

Лера улыбнулась, и эта улыбка была мягкой, почти застенчивой.

--- Увидимся завтра, --- сказала она тихо, и её голос прозвучал с ноткой обещания.

Они вышли из комнаты, и дверь за ними закрылась с тихим стуком. Дэймон стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как на его губах играет улыбка, которую он не мог сдержать. Он не знал, что принесёт завтрашний день, но он знал, что он выиграл битву. И в этом было что-то почти зловещее.

---

Дэймон проводил их взглядом, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло, смешанное с удовлетворением. Он постоял у двери, прислушиваясь к затихающим шагам в коридоре, и, когда они окончательно стихли, направился в ванную.

Вода была тёплой, и она смывала остатки недавней близости. Дэймон стоял под струями, чувствуя, как вода стекает по его телу, оставляя после себя только чистоту и лёгкую усталость. Он закрыл глаза, и перед ним мелькнули лица Алисии и Леры — их раскрасневшиеся щёки, их приоткрытые губы, их глаза, в которых горел огонь, который они не могли контролировать. Он чувствовал, как его тело постепенно расслабляется, как напряжение тает, уступая место приятной тяжести.

Он выключил воду, насухо вытерся и, не одеваясь, вышел из ванной. Его тело, всё ещё влажное, блестело в мягком свете магических светильников. Он бросил полотенце на стул и подошёл к окну, глядя на ночное небо.

И в тот же миг голос заговорил снова.

--- Дэймон, Дэймон, — пропел голос, и в его интонациях слышалось ленивое удовольствие. — Ты не перестаёшь меня удивлять. Я должен признать, что сегодняшний вечер был особенно… занимательным.

Дэймон усмехнулся, чувствуя, как его губы сами собой растягиваются в улыбку.

— Ты доволен? — спросил он, и его голос прозвучал с лёгкой насмешкой.

--- Доволен? — Голос засмеялся, и в этом смехе слышалось искреннее удовольствие. — Я более чем доволен, Дэймон. Я горжусь тобой. Ты наконец-то перестал быть пай-мальчиком и начал брать то, что тебе принадлежит. Алисия и Лера — они твои. Ты это знаешь. И они это знают.

Дэймон усмехнулся, но его улыбка стала чуть более сдержанной. Он знал, что голос прав. Девушки были его. Они могли злиться, могли притворяться, что всё это было ошибкой, но их глаза говорили другое. Они смотрели на него с желанием, которое не могли скрыть.

Но голос не унимался.

--- Однако, — сказал он, и в его голосе послышалась почти ласковая насмешка, — представь, как бы это было весело, если бы Мира тоже была здесь. Её улыбка, её глаза… — Голос сделал паузу, и в его интонациях послышалось сожаление, которое было слишком театральным, чтобы быть искренним. — Она бы точно присоединилась к вам. Жаль, что её здесь нет. Ты не находишь?

Дэймон замер. Его улыбка исчезла с лица, как будто её стёрли. Он почувствовал, как в груди снова закипает холодная ярость, которую он старался подавить. Мира. Мёртвая Мира. Её лицо мелькнуло перед его глазами — её янтарные глаза, её мягкая улыбка, её голос, который всегда звучал так тепло. И теперь её нет. Она никогда не будет улыбаться. Никогда не будет смеяться.

— Ты умеешь испортить момент, — сказал он, и его голос прозвучал холодно, как сталь. — Ты просто не можешь оставить меня в покое, да? Ты должен был напомнить мне о ней.

Голос засмеялся, и в этом смехе слышалось что-то почти ласковое.

--- Ах, Дэймон, Дэймон… Я просто хотел, чтобы ты не забывал, что мир не вращается вокруг тебя и твоих утех. Мира мертва. И ты ничего не можешь с этим сделать. Ты знаешь это. Я знаю это. И она знает это, где бы она ни была.

Дэймон промолчал. Он смотрел в окно, и его лицо было непроницаемым, но внутри него кипела ярость. Он знал, что голос прав. Мира мертва, и он ничего не мог сделать. Он не мог вернуть её. Он мог только продолжать жить дальше. И он сделает это. Он отомстит за неё. Он найдёт убийцу. Но сейчас он просто хотел выбросить её из головы.

Он отошёл от окна и направился к кухонной нише, где стояла небольшая медная турка и банка с молотым кофе. Вода быстро закипела, и аромат свежего кофе начал наполнять комнату. Он заварил кофе, и его пальцы слегка дрожали, когда он наливал его в чашку.

--- Мира заслужила лучшего, — сказал он, и в его голосе послышалась сталь. — И я найду того, кто это сделал. Я убью его.

Голос затих на мгновение, и в его молчании слышалось что-то вроде одобрения.

--- Я знаю, что ты сделаешь это, Дэймон. Ты всегда делаешь то, что обещаешь. И в этом твоя сила. Твоя слабость. И твоё проклятие.

Дэймон не ответил. Он поднёс чашку к губам и сделал глоток. Кофе был горьким, обжигающим, но он приятно согрел его изнутри, прогоняя холод, который оставила после себя мысль о Мире.

Он стоял у окна, глядя на ночное небо, и старался не думать о том, что будет дальше.

Глава 29

В комнате Дэймона витал густой, терпкий аромат кофе, смешанный с запахом её волос — Алисии или Леры, он уже не мог отличить. Тишина за окном, где ночное небо казалось бесконечной тёмной бездной, давила на виски, но он чувствовал себя странно... спокойно. Голос молчал, оставив его наедине с горьковатым привкусом напитка.

Однако в то самое время, в другой части академии, царила совсем иная атмосфера.

Комната Финна была погружена в серый полумрак. Единственный магический светильник мерцал, отбрасывая дрожащие тени на стены, которые, казалось, шевелились и дышали. Финн сидел на краю кровати, сгорбившись, и смотрел в одну точку на полу. Его серо-зелёные глаза, обычно полные тихой задумчивости, сейчас были пустыми, словно затянутыми пеленой.

Внезапно дверь его комнаты бесшумно отворилась. В проёме стоял Ларс, но в нём не было ни капли той шумной, весёлой непосредственности, которую привыкли видеть все. Его лицо было спокойным и бесстрастным, а в глазах, обычно искрящихся смехом, застыла странная, тягучая пустота.

Он вошёл так тихо, что его шаги не нарушили тишину, и закрыл за собой дверь.

— Финн, — голос Ларса был мягким, почти ласковым, но в нём звучали чуждые, гипнотические нотки. — Я пришёл к тебе. Поговорить.

Финн медленно поднял голову. Казалось, он с трудом фокусирует взгляд на вошедшем.

— Ларс? — его голос был хриплым, словно он не говорил несколько часов. — Что ты здесь делаешь? Уже поздно.

— Я знаю, — Ларс подошёл ближе и сел на стул напротив, его движения были плавными и какими-то... неестественными. — Я не мог уснуть. Всё думал о Мире.

Имя Миры, произнесённое в этой зловещей тишине, прозвучало как погребальный звон.

Финн вздрогнул, и на его лице отразилась острая боль. Он снова опустил голову, пряча глаза, но Ларс схватил его за подбородок, заставляя поднять лицо. Его хватка была на удивление сильной, стальной.

— Смотри на меня, — голос Ларса был тихим, но властным. — Ты винишь себя, да? Думаешь, что мог её спасти? Что должен был быть рядом? Что это ты подвёл её?

Финн сглотнул. Его глаза начали наполняться влагой.

— Я... я мог... — выдавил он, и его голос сорвался.

— Нет, — перебил его Ларс, и его пальцы сжались сильнее. — Ты не мог. Ты был слишком слаб, чтобы её защитить. Слишком медлителен, чтобы её спасти. Это не твоя вина. Это вина тех, кто сильнее нас. Тех, кто видит нас как пешек.

Ларс отпустил его подбородок и залез рукой в карман своей простой, серой куртки. Он вытащил маленький пузырёк из мутного стекла, в котором переливалась тёмная, почти чёрная жидкость, и протянул его Финну.

— Выпей это.

Финн уставился на пузырёк. В его воспалённом мозгу промелькнула слабая искра сомнения.

— Что это? — спросил он, но голос его уже звучал покорно, как будто он был готов принять любое решение, лишь бы избавиться от грызущей боли.

— Это то, что поможет тебе увидеть правду, — Ларс смотрел ему прямо в глаза, и его взгляд был пугающе бездонным. — Это откроет тебе глаза, Финн. Ты поймёшь, кто виноват на самом деле. И кто должен быть наказан.

Финн не знал, почему он доверяет этому парню, с которым он почти не общался. Но слова Ларса звучали как единственная истина в его искореженном мире. Слезы катились по его щекам, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Он взял пузырёк, и его руки дрожали.

— Выпей, — повторил Ларс, и его голос стал ещё мягче, почти нежным.

Финн откупорил пробку и залпом выпил содержимое. Жидкость была обжигающе-холодной, и она, как кислота, разлилась по пищеводу, проникая в каждую клетку. На мгновение в его глазах мелькнул ужас, когда он попытался закричать, но голос пропал. Эмоции, которые он сдерживал, сломали плотину. По его лицу хлынули слёзы, а тело сотрясла крупная дрожь.

— Плачь, — прошептал Ларс, наблюдая за его агонией с ледяным спокойствием. — Это правильно. Эмоции должны вырваться наружу, чтобы я мог направить их в нужное русло.

Когда приступ отчаяния начал стихать, Ларс снова заговорил. На этот раз его голос звучал иначе — он был словно раздвоен: мягкие, обволакивающие фразы, вплетённые в приказы, которые не оставляли места для собственной воли.

— Ты хочешь отомстить? — спросил Ларс, наклоняясь ближе. — Ты хочешь сделать так, чтобы виновные заплатили за её смерть?

Финн, всхлипывая, кивнул. Зрачки его были расширены, а взгляд затуманен.

— На завтрашней лекции, — Ларс наклонился к самому его уху, и его шёпот проникал прямо в сознание, вытесняя всё остальное, — ты должен подойти к учителю. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Он предатель. Он — часть того, что случилось с Мирой. Он покрывает убийцу.

— Вэнс? — прошептал Финн, и его голос прервался. — Это он...?

— Да, — соврал Ларс, и его голос звучал абсолютно убедительно. — Он приказал её убить, чтобы скрыть свои тёмные дела. Ты должен наказать его. Ты должен сделать это ради Миры. Иначе она будет мучиться вечно... в том мире, где она теперь. Её душе нужна справедливость, Финн. И только ты можешь её подарить.

Эти слова проникли в самое сердце Финна. Образ Миры, её улыбка, её страх в последний миг — всё это встало перед его глазами. Гнев, подпитанный таблеткой, вспыхнул с новой силой.

— Я сделаю это, — выдохнул он, и в его голосе больше не было сомнений. — Ради Миры.

Ларс удовлетворённо откинулся на спинку стула. Уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной усмешке, которая тут же исчезла.

— Тогда, — сказал он, вставая, — нам нужно подготовиться.

Ларс снова залез в карман и вытащил небольшой перочинный нож. Финн, погружённый в свой кошмар, смотрел на него пустыми глазами и не видел в этом действии ничего странного. Ларс, не колеблясь, сильно надавил лезвием на подушечку своего указательного пальца. Кровь выступила мгновенно, алая и густая, и он сжал палец, выдавливая несколько капель.

Затем он подошёл к Финну и, не говоря ни слова, начал водить запачканным пальцем вокруг его шеи, чертя причудливые, ломаные символы, которые вспыхивали тусклым, мертвенно-зелёным светом. Финн даже не вздрогнул. Он сидел неподвижно, покорно, как кукла, позволяя Ларсу выводить древние руны на своей коже.

Воздух вокруг них сгустился, стал тяжелым и холодным. Казалось, даже тени застыли, прислушиваясь к этому ритуалу. Ларс бормотал себе под нос что-то на гортанном, древнем языке, который, казалось, не принадлежал этому миру. Он был низким, вибрирующим, напоминая жужжание тысячи насекомых.

Ларс рисовал символы быстро, уверенно. Его лицо было сосредоточенным, а глаза — пустыми. Когда он закончил последний штрих, он отступил на шаг, окунул палец в кровь и провёл финальную, замыкающую линию. Зеленоватое свечение вспыхнуло ярче, и в этот момент символы словно впитались в кожу Финна, став абсолютно невидимыми.

Финн моргнул. Его тело на мгновение обмякло, и он завалился набок, потеряв сознание. Его лицо было бледным, как у покойника.

Ларс некоторое время стоял над ним, разглядывая свою работу. Затем он вытер палец о штанину и убрал нож. Его лицо снова стало прежним — почти безмятежным, как будто он только что выполнил рутинную работу.

Он подошёл к двери, его шаги были почти бесшумными. Перед тем как выйти, он обернулся и посмотрел на неподвижное тело Финна.

— Всё правильно, — прошептал он в тишину. — Ты служишь правому делу. Ты просто пока этого не понимаешь. — В его голосе проскользнула тень прежней, ларсовской насмешки, но она тут же угасла, оставив лишь холодную пустоту.

Дверь за ним бесшумно закрылась. Комнату снова окутала мертвенная тишина, нарушаемая только редким, сдавленным дыханием Финна, который в беспамятстве лежал на кровати. Скоро наступит утро, и он проснётся, не помня этого разговора, но с одним лишь твёрдым убеждением: он должен наказать виновного. Он должен сделать это ради Миры.

---

Утро встретило Финна серым светом, который пробивался сквозь окно его комнаты. Голова гудела, как после долгого, изнурительного сна, а на шее, чуть ниже затылка, пульсировала тупая, ноющая боль. Он провёл по ней пальцами — кожа была чистой и гладкой, без следов ран или ушибов.

Он сел на кровати и уставился в стену. В голове не было ни мыслей, ни чувств. Только одна, чёткая, как лезвие, установка: «Сегодня я должен подойти к нему. Сегодня я должен сделать это. Ради Миры».

Он не помнил лица, не помнил причины. Только это холодное, непреложное «должен». Он оделся механически, натянул серую рубашку, даже не заметив, что застегнул пуговицы не в ту петлю. В коридоре он едва не столкнулся с парой студентов, но даже не извинился, просто прошёл сквозь них, словно призрак.

Он влетел в аудиторию, когда лекция уже началась. Задыхаясь, он проскользнул на своё место, чувствуя на себе удивлённые взгляды Кайлана и Леры. Все уже сидели, разложив пергаменты. Артур Вэнс стоял у доски, водя мелом по тёмной поверхности, выводя очередную сложную схему. Его голос, низкий и хриплый, разносился по кабинету, но слова для Финна ничего не значили. Он слышал только гул.

Время текло странно, рывками. Финн смотрел на затылок Вэнса, на его широкие плечи, и его пальцы под партой мелко дрожали. В ушах шумело, и сквозь этот шум пробивался чей-то голос. Он не понимал, чей он, но он повторял одно и то же: «Сейчас. Подойди к нему. У тебя есть вопрос».

Финн поднялся. Движение было неловким, он задел край стола и чуть не опрокинул чернильницу. Кайлан, сидевший рядом, нахмурился и потянул его за рукав.

— Финн, ты чего? Тебе плохо?

Финн не ответил. Он смотрел на Вэнса.

— Профессор, — его голос прозвучал глухо, почти безжизненно. — У меня есть вопрос.

Вэнс обернулся. Его тёмные глаза на мгновение сузились, когда он увидел лицо Финна — бледное, как полотно, с расширенными, блестящими зрачками.

— Хорошо, — ответил он, откладывая мел в сторону. — Подойди.

Финн медленно двинулся вперёд. Весь класс затих, чувствуя неладное. Ларс, сидевший в заднем ряду, едва заметно улыбнулся, глядя, как Финн приближается к преподавателю.

— Что ты хотел спросить? — спросил Вэнс, и в его голосе появилась настороженность. Его мана уже начала тихо пульсировать, сканируя пространство.

Финн остановился прямо перед ним. Он взял Вэнса за руку, его пальцы сжали запястье преподавателя с удивительной силой. На его губах появилась странная, неживая улыбка.

— Я хотел спросить, какого это — знать, что ты убил Миру.

В этот момент на его шее вспыхнули тёмные, пылающие символы. Они засветились мертвенно-зелёным, а затем, с глухим, рвущимся звуком, погасли, оставляя после себя на его коже тонкие белые полосы, похожие на трещины на пересохшей земле. Трещины начали светиться изнутри слепящим белым светом, и воздух вокруг Финна начал дрожать, как марево над раскалённым камнем.

Вэнс отреагировал мгновенно. Не раздумывая, он вскинул вторую руку, и его пальцы сомкнулись на запястье Финна. С дикой, первобытной силой он дёрнул его в сторону, разворачивая его тело и с силой швыряя прямо в высокое окно за своей спиной. Стекло взорвалось каскадом осколков, и тело Финна, уже начавшее пульсировать ослепительным светом, вылетело наружу.

— Всем на пол! — заорал Вэнс, и его голос эхом разнёсся по кабинету.

То, что произошло дальше, заняло долю секунды. Едва Финн достиг земли за окном, как его тело разорвало изнутри. Грохот был оглушительным. Ударная волна, расплавленная и обжигающая, ворвалась в аудиторию, вышибая остатки стёкол и срывая со стен карты и схемы. Языки белого, нестерпимого жара лизнули стены, превращая деревянные парты в обугленные головешки.

Но Вэнс уже стоял между классом и этим адом. Его мана тьмы вырвалась наружу, мгновенно сгущаясь вокруг него плотным, непроницаемым барьером. Она приняла на себя основной удар, гася взрывную волну, превращая её в тягучее, шипящее эхо. Тьма, толстая и вязкая, как дёготь, обволокла всех сидящих студентов, не давая пламени и осколкам коснуться их.

Когда пыль и жар начали оседать, в аудитории воцарилась звенящая, жуткая тишина. Дэймон медленно поднял голову. Его уши звенели. Он осмотрелся. Парты были разбиты, пол покрыт слоем сажи и пепла. Кожа на его руках и лице была обожжена, но не сильно — магия Вэнса защитила их. Кайлан рядом с ним сидел на полу, прижимая ладонь к кровоточащему уху. Алисия тяжело дышала, её волосы были обуглены на концах. Лера побледнела, но её взгляд был прикован к профессору, стоящему у развороченного оконного проёма.

Вэнс опустил руки. Тьма рассеялась, оставляя после себя только лёгкий запах озона и гари. Его лицо было непроницаемым, но Дэймон видел, как напряглись его плечи и как сузились глаза, когда он посмотрел на пустое небо за окном, где только что был Финн.

— Выжили, — выдохнул Кайлан, его голос дрожал. — Мы выжили.

Дэймон перевёл взгляд на пустой стул Финна, и внутри него снова закипела та холодная, ледяная ярость.

— Кто-то хочет нас убить, — сказал он тихо, обращаясь больше к себе. — Одного за другим.

Глава 30

Тишина, повисшая в аудитории после взрыва, была тяжелой, почти осязаемой. Она давила на уши, в которой еще звенел оглушительный грохот. В воздухе висела пыль. Дэймон медленно поднялся на ноги, чувствуя, как мелкие осколки стекла хрустят под подошвами его сапог. Кожа на лице и руках саднила — ожоги от жара, который успел прорваться сквозь щит Вэнса, были неглубокими, но болезненными.

Артур Вэнс стоял у развороченного оконного проема, его могучая фигура четко вырисовывалась на фоне серого неба. Тьма, которую он призвал для защиты, медленно рассеивалась, впитываясь обратно в его тело, оставляя после себя лишь легкий холодок в воздухе. Он повернулся к классу, его лицо было суровым, а в глазах — тревога, которую он, казалось, не пытался скрыть.

— Все целы? — спросил он, и его голос, низкий и хриплый, разнесся по комнате, нарушая звенящую тишину. Глаза Вэнса быстро, профессионально ощупывали каждого ученика, оценивая состояние.

Студенты зашевелились, поднимаясь из-под обломков парт и стульев. Кайлан, сидевший на полу, убрал ладонь от уха — на пальцах была кровь, но сам он выглядел скорее ошеломленным, чем тяжело раненым. Он кивнул, подтверждая, что жив.

— Да, профессор, — ответил за всех Дэймон. Его голос прозвучал тверже, чем он чувствовал себя на самом деле. Он оглянулся на остальных. Алисия тяжело дышала, ее огненные волосы были обуглены на концах, но ее глаза уже горели знакомым яростным огнем. Лера, бледная, как всегда, прижимала ладонь к груди, но выглядела целой. Грей стоял в стороне, его лицо было непроницаемым, но побелевшие костяшки пальцев, сжимавших край уцелевшей парты, выдавали напряжение. Ларс, сидевший в заднем ряду, аккуратно стряхивал с плеч пепел, и на его лице застыло выражение, которое Дэймон не мог точно определить: смесь легкого испуга и… удовлетворения? Но это длилось лишь мгновение, и он решил, что ему показалось.

— Хорошо, — коротко ответил Вэнс, его взгляд задержался на дыре в стене, где еще минуту назад было окно и где стоял Финн. Его челюсть напряглась. — Это была магическая ловушка. Кто-то использовал его как оружие.

Он не стал договаривать. И без того было ясно: Финн был мертв, и его смерть стала еще одним звеном в цепи, которую кто-то ковал против них.

В этот момент дверь аудитории распахнулась, и на пороге появился один из охранников академии, высокий мужчина в полном боевом облачении. Его лицо было встревоженным, а рука сжимала рукоять меча.

— Профессор Вэнс! — выпалил он, его голос эхом разнесся по комнате. — Декан приказал всем немедленно собраться в Актовом зале. У него есть важное сообщение для всей академии.

Студенты переглянулись. Это было неожиданно. Вэнс кивнул, не сводя глаз с охранника.

— Ученики, за мной. Живо и без паники.

Они двинулись к выходу, оставляя за спиной разгромленную аудиторию — символ того, как стремительно рушится их привычный мир. Дэймон шел в потоке учеников. Его тело слегка ныло, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: «Кто-то уничтожает нас, одного за другим. И делает это умело. И безжалостно».

В коридоре, ведущем к главному холлу, поток учеников разделился. Дэймон шел впереди, но краем глаза заметил, как Алисия слегка задержалась, пропуская вперед Ларса, который шел чуть позади всех. Ее лицо, все еще бледное после взрыва, было озабоченным. Она дотронулась до его плеча, и Ларс обернулся, на его веснушчатом лице тут же появилась его привычная, немного глуповатая, но искренняя улыбка.

— Ты как? — спросила Алисия, ее голос был тише обычного, с ноткой беспокойства. — Тебя сильно зацепило? Я видела, ты упал.

— А, пустяки, — отмахнулся Ларс, но в его голосе проскользнула едва заметная хрипотца. Он провел рукой по своим темным, взъерошенным волосам, стряхивая с них пыль. — Всего лишь царапина. Я не из тех, кого так легко уложить на лопатки. — Он подмигнул ей, и его улыбка стала шире. — На мне все заживает, как на собаке. И даже быстрее.

Алисия фыркнула, но в этом звуке не было злости. Ее плечи слегка расслабились. — Ты идиот, Ларс, — сказала она, и в ее голосе проскользнули теплые нотки. — Но я рада, что ты цел.

— А я рад, что ты за меня переживаешь, — усмехнулся он, и они пошли рядом. Их голоса, тихие и почти обыденные, слились с гулом шагов, а затем раздался тихий смех — легкий и немного нервный, как будто они оба пытались справиться с шоком.

Дэймон, который шел на несколько шагов впереди, услышал этот смех. Он оглянулся через плечо, его взгляд упал на Алисию и Ларса. Они шли рядом, склонив головы друг к другу, и Ларс что-то шептал ей на ухо, заставляя ее улыбнуться. Дэймон смотрел на них, и в его глазах не было ни ревности, ни раздражения. Вообще ничего. Только холодное, ровное спокойствие. Он не строил никаких планов в отношении Алисии. У него не было желания усложнять свою жизнь отношениями, которые могли стать уязвимостью. Сейчас он думал только о выживании. О поисках убийцы. О том, чтобы не стать следующей жертвой.

— Дэймон.

Он остановился и обернулся. Рядом с ним оказался Грей. Его серые глаза смотрели на Дэймона с той же холодной отстраненностью, но за ней чувствовалась тревога.

— Такими темпами мы откроем бар только через месяц, — сказал он, понизив голос, чтобы их разговор не услышали остальные. — Слухи об убийствах уже дошли до города. Родители аристократов в панике, торговцы нервничают. И если убийцу не найдут, клиентов у нас не будет. В городе скоро станет не до веселья.

Дэймон нахмурился. Его брови сошлись у переносицы, а взгляд стал задумчивым.

— Пусть будет через месяц, — ответил он, и его голос прозвучал уверенно. — Если ситуация в городе нестабильна, открываться сейчас — чистое безумство. Лучше подождать, пока уляжется шум, и подготовиться лучше. Мы должны быть уверены в успехе, а не прыгать сломя голову.

Грей коротко кивнул. Он не стал спорить, и это было знаком уважения. Они прошли остаток пути молча, каждый погруженный в свои мысли о том, как спасти себя в этом хаосе.

---

Актовый зал был огромным. Его высокий куполообразный потолок, расписанный фресками, изображающими сцены из истории магии, казался теперь давящим. Мерцающие магические светильники, которые обычно создавали иллюзию дневного света, теперь казались бледными и тусклыми. Они отбрасывали причудливые тени на лица сотен студентов, собравшихся внизу. По мраморному полу, выложенному причудливым узором, эхом разносился тихий гул голосов и шарканье ног.

Ученики нашего класса — элиты, которые делили с Дэймоном лекции и тренировки, старались скрыть своё беспокойства. Они стояли ближе к сцене, и их лица были бледными. Кайлан, стоящий рядом с Лерой, то и дело оглядывался на дверь, как будто ожидая нового нападения. Алисия перебирала пальцами свои обугленные волосы. Ларс выглядел встревоженным, но пытался сохранять привычную беззаботность.

Ученики обычных классов, стоящие чуть поодаль, старались казаться спокойными. Они перешептывались, но их голоса были сдавленными и быстрыми. Они пытались сохранить маску достоинства, но в их движениях чувствовалась скованность. Дэймон видел, как некоторые из них нервно переминаются с ноги на ногу, как их взгляды мечутся по залу, ища возможную угрозу. Их страх был не менее сильным, но они пытались скрыть его, боясь показаться слабыми.

На сцену, поднялись учителя. Они выглядели суровыми и собранными. За ними, тяжелой, медленной походкой, вышел декан. Его лицо было изможденным, а тени под глазами казались глубже, чем обычно. Он остановился в центре сцены, его фигура была величественной, но в ней чувствовалась усталость. Он поднял руку, и гул в зале мгновенно стих. Тишина стала абсолютной.

— Дорогие ученики, — начал декан, и его голос, громкий и властный, разнесся по залу. — Я должен сообщить вам то, что, возможно, вы уже начали подозревать. Безопасность в академии «Этернис» больше не может быть гарантирована. Тела убитых студентов, опасность, которая проникла в наши стены... Это требует немедленных и решительных действий.

Он сделал паузу, окидывая взглядом сотни лиц, полных страха и ожидания.

— Все ученики будут отправлены по домам, — объявил он. — Минимум на месяц. На это время академия будет закрыта. В здании будут проведены капитальный ремонт, расследование и сбор улик. Мы должны найти того, кто стоит за этими трагедиями.

По рядам пробежал шепот. Дэймон услышал, как кто-то рядом выдохнул с облегчением, а кто-то, наоборот, испуганно охнул. Эта новость была одновременно неожиданной и слишком ожидаемой. Родители аристократов, чьи дети учились в этих стенах, уже несколько дней осаждали академию письмами и визитами, требуя гарантий безопасности. Убийства, ставшие известными за пределами академии, вызвали панику в их кругах. Декан под давлением не мог поступить иначе.

---

Час спустя элитный класс стоял у главных ворот академии. Солнце уже клонилось к закату. Вокруг царила суета: кареты сменяли друг друга, студенты прощались друг с другом, слуги грузили багаж.

Дэймон стоял чуть в стороне от остальных. Он оперся плечом о массивную каменную колонну, украшенную резьбой, и смотрел на суету. В его голове не было ни планов, ни ясных мыслей — только пустота и усталость. И груз осознания, что он снова остался один. Когда он поступал в академию, то, чтобы оплатить обучение, продал свой маленький домик в пригороде. Ему некуда было идти.

— Эй, Дэймон! — раздался голос Ларса. Он подошел ближе, и его веснушчатое лицо выражало искреннее беспокойство. — Ты чего задумался? Выглядишь так, будто решаешь уравнение со смертельным исходом.

Дэймон усмехнулся, но эта усмешка вышла вымученной.

— Думаю, куда мне пойти, — честно ответил он. Его голос звучал тихо, почти безразлично. — Когда я поступал, я продал дом. У меня нет обратной дороги.

— Что?! — воскликнул Ларс, и его глаза расширились. — Так это же просто! Поехали ко мне! У моей семьи достаточно места, тебя примут с радостью!

К ним подошла Алисия, услышавшая слова Ларса. Ее волосы все еще были обуглены на концах, но она уже переоделась в дорожный костюм, который подчеркивал каждый изгиб ее фигуры. Она закатила глаза.

— К тебе, Ларс? В ту маленькую лачугу, где еще и родители? — фыркнула она. — Дэймон, поехали со мной. В моем поместье есть отдельное крыло. И лучшие учителя по огненной магии. Тебе там понравится, я уверена.

Лера, стоящая рядом с ней, подошла ближе и тихо, но твердо сказала:

— У меня тоже есть дом. Он тихий, там много книг и, если честно, слишком много пустых комнат. Ты можешь занять любую. Никто не будет тебя беспокоить.

— А я-то! — воскликнул Кайлан, подходя к ним. — У меня место, конечно, не дворец, но есть свободная комната, и моя мама готовит лучше всех в мире! Тебе понравится.

Грей, стоявший чуть поодаль, скрестив руки на груди, подошел последним. Его лицо было непроницаемым, но в серых глазах мелькнула искра.

— Моя семья владеет большим домом в центре столицы, — сказал он, и его голос был ровным, как сталь. — Там тебя никто не побеспокоит. Ты сможешь спокойно заняться... Своими делами.

Дэймон посмотрел на них. Его взгляд скользнул по лицам товарищей: от взволнованного Ларса, до спокойного Грея. Он чувствовал их искреннюю поддержку, их желание помочь. Внутри него разлилось странное, почти забытое тепло, которое он не смел назвать благодарностью.

— Спасибо вам, — сказал он, и его голос стал мягче. Уголки его губ дрогнули в легкой, почти незаметной улыбке.

Он сделал паузу, переводя взгляд на Грея.

— Я поеду с тобой, Грей. Думаю, так будет лучше.

Остальные слегка удивились. Все помнили их вражду, их столкновения на арене. Но никто не стал спорить. Они видели, как Дэймон и Грей смотрели друг на друга — в их взглядах было понимание, которое рождается между людьми, прошедшими через определённые трудности.

— Хорошо, — коротко ответил Грей, и в его голосе не было слышно удивления. — Будь готов через час. Карета уже здесь.

Они разошлись, чтобы собрать вещи. Дэймон остался стоять у колонны, глядя на заходящее солнце, которое заливало небо кроваво-красным светом. Все были в подавленном состоянии из-за смерти Финна и Миры. Их лица были поникшие, а движения — сдержанными. Общая утрата висела в воздухе, как тяжелое, мокрое одеяло.

Он не чувствовал скорби. Вместо этого он чувствовал лишь холодную, пустую усталость и тихую, но неумолимую решимость найти того, кто разрушил их мир.

Глава 31

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона, когда они наконец попрощались у главных ворот академии. Ветер шевелил сухие листья, которые кружились у ног, словно прощаясь с ними.

Алисия первой подошла к Дэймону. Её глаза, обычно полные огня и вызова, сейчас смотрели мягче, почти с грустью. Она сжала его руку на мгновение, и её пальцы были тёплыми.

— Береги себя, — сказала она тихо, и в её голосе не было привычной дерзости. — И не дай Грею задушить тебя своей скукой.

— Постараюсь, — усмехнулся Дэймон, и она на мгновение задержала его взгляд, прежде чем отойти.

Лера подошла следом. Её бледно-голубые глаза смотрели на него с той же холодной отстранённостью, но в их глубине мелькнула искра тепла. Она протянула ему небольшой свёрток.

— Возьми. Там несколько книг, которые могут пригодиться. И немного сушёных трав для сна.

— Спасибо, — ответил он, принимая подарок.

Кайлан хлопнул его по плечу с такой силой, что Дэймон едва удержал равновесие.

— Если что-то случится, присылай весточку. Я приеду. Даже если придётся пробиваться через армию.

Ларс подбежал последним. Его веснушчатое лицо было заплаканным, и он шмыгал носом, пытаясь скрыть свои эмоции за привычной улыбкой.

— Я буду скучать, чувак, — выпалил он, и его голос сорвался. — Правда. Ты самый крутой парень, которого я встречал. И если ты не приедешь навестить меня, я сам приеду к тебе и устрою скандал.

Дэймон усмехнулся, и на его губах появилась улыбка.

— Я буду ждать, — сказал он, и в его голосе послышалась искренность.

Ларс обнял его с такой силой, что у Дэймона перехватило дыхание, затем отстранился, вытер глаза рукавом и, не оглядываясь, побежал к своей карете.

Они разошлись. Кареты одна за другой увозили студентов в разные концы королевства. Дэймон и Грей сели в ту, что ждала их у ворот, и копыта лошадей застучали по каменной дороге, увозя их из академии, которая за последние месяцы стала для них чем-то большим, чем просто учебным заведением.

Грей подошёл к нему и остановился рядом. Его лицо было непроницаемым, но в серых глазах мелькнула искра понимания.

— Пора, — коротко сказал он, и в его голосе не было ни сочувствия, ни насмешки. Только спокойная констатация факта.

Дэймон кивнул, и они вместе направились к карете, которая ждала их у ворот. Это была экипаж тёмно-синего цвета с серебряными гербами рода Фенрисов на дверцах. Лошади — высокими вороными красавцами с блестящей шерстью и развевающимися гривами. Кучер, седой мужчина с суровым лицом и длинными усами, сидел на облучке и держал в руках вожжи.

Они забрались внутрь. Карета была просторной, с мягкими сиденьями из тёмной кожи и бархатными подушками. На стенах висели небольшие магические светильники, излучающие тёплый золотистый свет. В углу стояла небольшая корзина с провизией, а рядом — стопка книг и карт.

— Через неделю будем в столице, — сказал Грей, садясь напротив и откидываясь на спинку сиденья. — Если не будет задержек.

Дэймон кивнул. Он откинулся на сиденье, и карета тронулась с места, унося их прочь от ворот академии, от воспоминаний о мёртвых друзьях и от страха, который витал в воздухе.

---

Дорога до столицы заняла семь дней.

Они ехали по старым трактам, петляющим между холмами и редкими перелесками. Осенний пейзаж за окнами кареты постепенно менялся: зелёные поля уступали место золотистым и багряным лесам, а прозрачные ручьи — широким, медленным рекам. Дни были ясными, но прохладными, а ночи — холодными и звёздными.

Грей был молчалив, но не враждебен. Он часто читал, время от времени делал пометки в своих книгах и иногда делился с Дэймоном короткими наблюдениями о политической ситуации в столице или о своих планах на будущее. В эти моменты он казался почти другом.

Дэймон тоже много читал. Он изучал книги по магии и боевым искусствам, размышлял о плане Грея и о том, как применить свои знания на практике. Иногда он просто сидел, глядя в окно, и думал о своём прошлом — о матери, о кольце, о голосе, который всё ещё жил в его голове.

На пятый день они въехали в небольшой городок, где остановились на ночлег в местной таверне. Грей настоял на отдельной комнате для Дэймона, и тот, хоть и удивился, не стал спорить. Ночь прошла спокойно, без снов и без голосов.

На седьмой день, когда солнце уже клонилось к закату, карета выехала на вершину холма, и перед ними открылась столица.

Город был огромным. Он раскинулся в долине, окружённой высокими, заснеженными горами, и его здания тянулись к небу, как каменные великаны. В центре возвышался королевский замок — величественное сооружение из белого и тёмного камня, с высокими башнями, шпилями и витражами, которые сверкали в лучах заходящего солнца, отбрасывая на город разноцветные блики. Его стены были украшены резьбой, а на флагах, развевающихся на башнях, красовался герб дома Рейвенкрофтов — чёрный ворон, держащий в когтях алую розу.

Вокруг замка теснились дома аристократов — высокие, узкие, с балконами и колоннами, украшенные лепниной и статуями. Улицы были широкими, вымощенными булыжником, и по ним сновали кареты, всадники и пешеходы. Лавки и магазины пестрели вывесками, а воздух был наполнен запахами свежей выпечки, жареного мяса и цветов, которые продавали на каждом углу.

Дэймон смотрел на этот город, и его сердце билось быстрее. Внутри него разливалось странное чувство — смесь восхищения и тревоги. Он никогда не был в таких больших городах, и его голова кружилась от обилия звуков, красок и запахов.

— Добро пожаловать в столицу, — сказал Грей, и в его голосе послышалась лёгкая, почти незаметная гордость. — Это не академия, но здесь ты найдёшь всё, что тебе нужно.

---

Карета проехала через широкие улицы, миновала несколько площадей и свернула в более тихий район, где дома были поменьше, но не менее элегантными. Наконец они остановились перед трёхэтажным зданием из тёмного кирпича, украшенным коваными балконами и резными карнизами. Дом был просторным, но не таким огромным, как особняки аристократов в центре. Он выглядел уютным и жилым.

Грей вышел из кареты и жестом пригласил Дэймона следовать за ним.

— Это дом моей семьи, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая ностальгия. — Мы здесь почти не живём. Отец предпочитает загородное поместье, а я большую часть времени провожу в академии. Но здесь есть всё необходимое. И ты можешь оставаться столько, сколько захочешь.

Дэймон вышел из кареты и оглядел здание. Оно было красивым — тёмный кирпич сочетался с белыми оконными рамами, а кованые балконы были украшены изящными узорами. Вокруг дома был небольшой сад, ухоженный и зелёный, с аккуратными дорожками и старыми дубами, чьи ветви касались крыши.

— Ты и сам собираешься здесь жить? — спросил Дэймон.

— Через пару дней, — ответил Грей, и в его голосе послышалась лёгкая ирония. — Я хочу сделать так, чтобы мы могли строить планы и решать проблемы вместе. Одному мне будет скучно.

Дэймон улыбнулся. Внутри него разлилось тёплое чувство, которое он не мог объяснить.

— Я рад что буду в компании, а не один.

Грей ничего не ответил, но его плечи слегка расслабились.

---

Дэймон подошёл к массивной дубовой двери, и она открылась, впуская его в просторный холл. Внутри было светло и просторно. Стены были обиты тёмными деревянными панелями, а пол покрыт паркетом, отполированным до блеска. В центре холла висела массивная люстра из кованого железа и хрусталя, которая мягко мерцала в свете магических светильников.

В холле уже ждали слуги.

Двадцать девушек в строгих чёрно-белых костюмах горничных выстроились в два ряда, образуя коридор. Их лица были бесстрастными, но в глазах читалось любопытство. Им было от двадцати до двадцати восьми лет, и все они были стройными, ухоженными и одинаково серьёзными. Их платья были безупречными, с белыми фартуками и кружевными чепцами, а руки сложены перед собой.

За ними стояли четыре повара — двое мужчин и две женщины, в белоснежных колпаках и фартуках. Их лица были сосредоточенными, а руки — сильными и мозолистыми от работы.

Замыкала этот строй главная горничная, женщина лет тридцати пяти с сединой в тёмных волосах, собранных в строгий пучок. Её лицо было красивым, но суровым, а серые глаза смотрели на Дэймона с холодной оценивающей внимательностью. Она держалась с достоинством, которое выдавало многолетний опыт управления большим домом.

Рядом с ней стоял седой мужчина лет сорока в строгом тёмном костюме. Его лицо было худым, с тонкими чертами и острыми скулами, а руки, сложенные за спиной, выглядели ухоженными и сильными. Он смотрел на Дэймона с лёгким любопытством, но без враждебности. Он был главным по деньгам и финансам.

С другой стороны от него стоял главный повар — коренастый мужчина с густыми чёрными усами, подстриженными аккуратной щёточкой, и проницательными карими глазами. Его лицо было красноватым от постоянного жара кухонных печей, а руки, сложенные на животе, были сильными и уверенными.

Когда Дэймон перешагнул порог, все слуги одновременно поклонились.

— Приветствуем вас, господин, — раздался хор голосов, и этот звук эхом разнёсся по холлу.

Дэймон замер на мгновение. Внутри него разлилось странное чувство — смесь неловкости и удивления. Он никогда не был в центре такого внимания. В его жизни не было слуг, и он привык полагаться только на себя.

— Эм... спасибо, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Главная горничная шагнула вперёд, и её движения были плавными и точными.

— Меня зовут Эльза, — представилась она, и её голос был низким, ровным, с лёгкой хрипотцой. — Я главная горничная этого дома. Господин Грей уже сообщил нам о вашем прибытии. Мы позаботимся о том, чтобы вы чувствовали себя как дома. Если вам что-то понадобится, просто скажите.

Она сделала паузу, затем добавила, и в её голосе послышалась почти незаметная нотка участия:

— Приятно наконец увидеть друга Господина Грея. Я провожу вас в вашу комнату, если вы готовы.

Дэймон кивнул, чувствуя, как его плечи слегка расслабляются. Он последовал за Эльзой, которая направилась вглубь дома, и её шаги бесшумно ступали по паркету.

Коридор, в который они вошли, был длинным и светлым. Стены были украшены множеством картин и гобеленов, изображающих сцены охоты, битв и семейные портреты. Между ними висели головы зверей — оленей, кабанов, медведей и даже нескольких хищных птиц. Их стеклянные глаза тускло блестели в свете магических светильников, и Дэймон чувствовал на себе их немой взгляд, когда проходил мимо.

— Здесь собраны трофеи семьи Фенрисов за последние три поколения, — пояснила Эльза, заметив его взгляд. — Господин Грей не особо жалует охоту, но его отец и дед были страстными охотниками.

Дэймон кивнул, чувствуя, как его взгляд задерживается на голове огромного медведя, чья пасть была оскалена в последнем, застывшем рыке. В этом было что-то почти зловещее — напоминание о том, что мир — это место, где сильные уничтожают слабых.

Они подошли к массивной двери из тёмного дуба, и Эльза открыла её, жестом приглашая Дэймона войти.

Комната была большой, и в ней было всё, что могло понадобиться для жизни.

В центре комнаты стояла широкая кровать с массивной деревянной спинкой и балдахином из лёгкой, полупрозрачной ткани небесно-голубого цвета. Простыни были белоснежными, с едва заметной вышивкой по краям, а подушки — мягкими и пушистыми. Три человека могли бы лечь на эту кровать и чувствовать себя свободно.

В углу комнаты стояло большое зеркало в резной деревянной раме. Оно было от пола до потолка и отражало всю комнату, создавая иллюзию простора. Дэймон на мгновение задержался перед ним, рассматривая своё отражение.

У стены стоял встроенный шкаф из тёмного дерева, высокий и вместительный, с резными ручками и массивными дверцами. Он был пока что пустым, но Дэймон знал, что вскоре он заполнится одеждой.

На полу лежал мягкий ворсистый ковёр, вытканный вручную. Его узор напоминал лесной пейзаж: переплетающиеся ветви деревьев, листья и маленькие цветы. Было приятно ступать по нему босыми ногами.

У окна стоял небольшой письменный стол из тёмного дерева с резными ножками, на котором лежали чистая бумага, перо и чернильница. Рядом с ним стояло удобное кресло с высокой спинкой, обитое зелёным бархатом.

— Если вам что-то понадобится, — сказала Эльза, останавливаясь у двери, — на первом этаже есть колокольчик. Просто позвоните, и кто-нибудь придёт. Ужин подадут через час. Господин Грей сказал, что у вас был долгий путь, поэтому мы приготовим что-нибудь сытное.

Дэймон повернулся к ней, и на его лице появилась лёгкая, благодарная улыбка.

— Спасибо, Эльза.

Главная горничная слегка склонила голову, и в её серых глазах на мгновение мелькнула искра тепла.

— Добро пожаловать, Дэймон, — сказала она, и впервые в её голосе не было официальной холодности. — Надеюсь, вы будете чувствовать себя здесь как дома.

Дверь за ней закрылась с тихим стуком, оставляя Дэймона одного в его новой комнате. Он стоял неподвижно, глядя в окно, за которым уже начинала сгущаться тьма. На улице зажглись первые фонари, и их свет мягко отражался от мокрого булыжника, создавая на стенах причудливые тени.

Он снял куртку и бросил её на спинку кресла, затем подошёл к окну и посмотрел на город. Вдалеке, в центре, возвышался королевский замок, и его башни уже были подсвечены магическими огнями, которые мерцали, как звёзды.

«Я в столице, — подумал он, и в этой мысли не было ни страха, ни тревоги.

Он стоял у окна, глядя на огни города, и чувствовал, как усталость начинает отпускать его.

—

Месяц пролетел как один миг, наполненный рутиной и тишиной.

Дэймон вышел из ванной, и пар клубился вокруг его тела, оседая на коже влажной пеленой. За месяц, проведённый в доме Грея, он изменился. Стал выше — теперь его рост почти сравнялся с ростом самого Грея. Плечи расширились, мышцы на груди и руках обрели чёткие, рельефные очертания, а пресс проступил ещё отчётливее. Кожа, чуть загоревшая от редких прогулок по городу, блестела в свете магических светильников, на ней ещё стекали капли воды, исчезая за краем полотенца, которое он держал на бёдрах.

Как только он вышел из ванной, в комнату бесшумно вошли две горничные. Они были молодыми, обеим было лет по двадцать, с аккуратными причёсками и строгими чёрно-белыми униформами. Их движения были отточенными и профессиональными, но Дэймон заметил, как их взгляды на мгновение задержались на его теле, как на их щеках появился лёгкий румянец. Они привыкли видеть его обнажённым после душа, но каждый раз это вызывало у них лёгкое смущение, которое они старались скрыть за маской безупречной службы.

Они подошли к нему с двух сторон, держа в руках мягкие полотенца. Их пальцы, аккуратные и ухоженные, скользнули по его плечам, груди, животу, вытирая влагу с его кожи. Дэймон стоял неподвижно, позволяя им делать свою работу. Он привык к этой заботе, хотя внутри него всё ещё теплилось лёгкое недоумение — он никогда не думал, что будет жить в таком доме, где о нём заботятся двадцать слуг.

Закончив, горничные бесшумно удалились, оставляя его одного. Дэймон надел мягкий шёлковый халат, завязал пояс и подошёл к креслу у камина. В камине уже горел огонь, и его тёплый свет отбрасывал на стены пляшущие тени. Он сел, откинувшись на спинку, и взял бокал с тёмным вином, которое стояло на маленьком столике рядом. Вино было терпким, с лёгкой сладостью, и оно приятно согревало горло.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл Грей. Он был одет в строгий чёрный костюм, сшитый по фигуре, с серебряными пуговицами и аккуратным воротником. Его светлые волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и холодные серые глаза. За месяц он тоже изменился — стал чуть спокойнее, и в его взгляде больше не было той ледяной отстранённости, которая была в академии.

— Завтра мы отправляемся открывать бар, — сказал Грей, останавливаясь напротив кресла. Его голос был ровным, но в нём слышалась нотка уверенности. — Там уже всё готово. Ремонт закончен, мебель завезена, персонал нанят. Осталось только нам приехать, подтвердить детали и запустить работу.

Дэймон сделал глоток вина, чувствуя, как оно разливается по телу приятным теплом. Он посмотрел на Грея поверх края бокала, и на его губах появилась лёгкая, почти ленивая улыбка.

— Хорошо, — ответил он, ставя бокал на стол. — Значит, сегодня мы сходим на чёрный рынок.

Грей нахмурился. Его серые глаза сузились, и он приподнял бровь, выражая недоумение.

— Зачем? — спросил он, и в его голосе послышалось любопытство, смешанное с осторожностью.

Дэймон поднялся с кресла, и его халат распахнулся, открывая вид на его мускулистую грудь и рельефный живот. Он не стал запахивать его, просто подошёл к шкафу, где уже висела его одежда.

— Там я тебе расскажу, — ответил он, и в его голосе послышалась таинственная нотка, которая заставила Грея ещё сильнее нахмуриться.

Грей ничего не сказал. Он просто кивнул, и в его серых глазах мелькнула искра интереса.

---

Час спустя они вышли из дома.

Дэймон и Грей были одеты в строгие чёрные костюмы, сшитые по фигуре, с высокими воротниками и тёмными плащами, наброшенными на плечи. Костюмы были простыми, но дорогими, и они идеально сидели на их фигурах, подчёркивая широкие плечи и узкие бёдра. Грей выбрал чёрный плащ с серебряной пряжкой, а Дэймон — тёмно-серый, почти сливающийся с ночной тьмой.

Они прошли через центр города, миновали несколько оживлённых площадей и свернули в узкие, тёмные улочки, где фонари горели реже, а тени становились длиннее. Где-то вдалеке слышались крики пьяных, звон разбитой посуды и редкий лай собак. Воздух здесь был другим — влажным, с запахом гнили и дыма.

— Чёрный рынок находится на краю города, — сказал Грей, понизив голос. — Под землёй. Нужно спускаться в старые туннели, которые использовали ещё в древности для хранения припасов.

Они подошли к старому колодцу, скрытому в тени обветшалого здания. Грей нажал на один из камней в кладке, и с тихим скрежетом в полу открылся люк, ведущий вниз. Оттуда пахло сыростью и старой пылью.

Они спустились по каменной лестнице. Туннели были широкими, с высокими сводчатыми потолками, и вдоль стен горели масляные лампы, отбрасывая на стены дрожащие тени. В воздухе витал запах дыма, трав и чего-то сладкого, что Дэймон не мог опознать. Вдоль стен стояли маленькие ларьки и палатки, где продавали запрещённые зелья, древние артефакты, оружие и другие вещи, которые нельзя было найти на поверхности.

Перед спуском им выдали маски — простые, кожаные, с прорезями для глаз, закрывающие верхнюю часть лица. Маски были одинаковыми для всех, и они скрывали личности посетителей, создавая атмосферу анонимности и тайны. Дэймон заметил, что большинство людей вокруг были одеты в дорогие костюмы, и среди них было довольно много аристократов, которые явно предпочитали не показывать своих лиц на свету.

Дэймон и Грей прошли через несколько рядов ларьков, и Дэймон остановился у одного из них, где за прилавком стоял тощий мужчина с длинными, нервными пальцами. На прилавке лежали мешочки с разноцветными порошками, бутыльки с мутными жидкостями и свёртки с сухими травами.

Грей нахмурился, когда понял, что это за товар.

— Наркота, — сказал он, и в его голосе послышалось разочарование. — Я разочарован, Дэймон. Если ты начал употреблять... — он не договорил, но его взгляд был красноречивее любых слов.

Дэймон усмехнулся, и в этой усмешке не было обиды — только лёгкая насмешка. Он повернулся к Грею и, слегка наклонив голову, сказал:

— Это не для меня.

Грей приподнял бровь, ожидая объяснений.

Дэймон подошёл ближе к продавцу, взял в руки небольшой мешочек с тёмным порошком и повертел его в пальцах, разглядывая на свет. Его голос, когда он заговорил, был спокойным и деловым.

— Я думаю добавлять это в еду и напитки для наших богатых клиентов, — сказал он, и в его голосе послышалась сталь. — Чтобы у них была мотивация возвращаться снова и снова. Они будут зависеть от этого, а мы будем контролировать их кошельки.

Грей на мгновение замер. Его лицо оставалось непроницаемым, но в серых глазах мелькнула тень сомнения. Он открыл рот, чтобы возразить, но Дэймон перебил его, и его голос стал холоднее, почти зловещим.

— Ты не представляешь, сколько денег мы будем грести, — сказал он, и на его губах появилась та самая ледяная улыбка, которая появлялась у него, когда он говорил о своих планах. — Богатые клиенты будут платить любые деньги, чтобы получить свою дозу. А мы будем продавать им не только наркотики, но и еду, и напитки, и развлечения. И они будут возвращаться снова и снова.

Грей молчал, обдумывая его слова. Его пальцы, сжатые в кулаки, медленно разжались, а на лице появилось выражение, которое трудно было прочитать — смесь неодобрения и жадности, которая боролась внутри него.

— Это рискованно, — сказал он наконец, и в его голосе послышалась осторожность. — Если нас поймают, мы не только потеряем бар, но и можем оказаться в тюрьме. Или хуже.

Дэймон пожал плечами, и в его движении было столько уверенности, что Грей невольно задумался, кто из них на самом деле был аристократом.

— Мы будем осторожны, — сказал он, и его голос был ровным, как сталь. — Будем добавлять по не многу, но постепенно увеличивая дозу. И только тем, у кого есть деньги. Мы не будем продавать это каждому. Только избранным.

Он наклонился к Грею и понизил голос до шёпота:

— Эти люди будут зависеть от нас. Они будут делать всё, что мы скажем. Мы сможем контролировать их, использовать их связи, их влияние. Это не просто деньги, Грей. Это власть.

Грей смотрел на него долгую секунду. В его глазах больше не было сомнений — только холодный, расчётливый интерес, который Дэймон так хорошо знал.

— Хорошо, — сказал он, и в его голосе послышалась решимость. — Мы сделаем это. Но мы будем делать это по-моему. Осторожно. Без лишнего шума.

Дэймон улыбнулся, и его улыбка стала мягче, почти дружеской.

— Договорились, — сказал он, и в его голосе послышалась искренняя благодарность. — Я знал, что ты поймёшь.

---

Они провели на чёрном рынке ещё около часа, закупая первые партии порошка и договариваясь с продавцом о регулярных поставках. Дэймон был уверен в своих действиях, и Грей, наблюдая за ним, чувствовал, как его собственные сомнения постепенно тают.

Когда они вернулись в дом, уже было далеко за полночь. Дэймон снял плащ и повесил его на вешалку в холле, чувствуя, как усталость накатывает на него тёплыми волнами.

— Завтра мы выезжаем на рассвете, — сказал Грей, останавливаясь у лестницы. — Будь готов.

— Всегда готов, — ответил Дэймон, и на его губах появилась лёгкая улыбка.

Он поднялся на второй этаж, вошёл в свою комнату и закрыл за собой дверь. В камине всё ещё горел огонь, отбрасывая на стены тёплые тени. Он снял костюм, аккуратно повесил его на спинку кресла и, оставшись в одних штанах, подошёл к окну.

Ночной город расстилался перед ним, усеянный огнями, и вдалеке, на фоне тёмного неба, возвышался королевский замок, подсвеченный магическими огнями. Дэймон смотрел на него, и его лицо было спокойным, почти безмятежным.

Глава 32

Спустя неделю пути они добрались до места.

Карета остановилась перед двухэтажным зданием из тёмного кирпича, которое Дэймон и Грей выбрали ещё в академии. Дэймон вышел первым, и его взгляд сразу же упал на фасад. Здание выглядело совершенно иначе, чем в их прошлый визит. Вместо облупившейся штукатурки и пыльных окон теперь сверкала свежая краска, а на кованом козырьке над входом, переливающемся в свете утреннего солнца, красовалась изящная вывеска:

«Тень дракона».

— Неплохо, — протянул Дэймон, разглядывая вывеску. — Ты придумал?

— Это было имя одного из кораблей моего деда, — ответил Грей, подходя ближе. — Он ходил на нём в дальние плавания. Всегда говорил, что дракон — это сила и огонь, а тень — это хитрость и смерть. Подходит для нашего заведения.

Дэймон усмехнулся. В этом была своя поэзия.

Они толкнули массивную дубовую дверь, и Дэймон замер на пороге, вдыхая запахи, которые витали внутри. Пахло свежим деревом, и чем-то сладким. Бар выглядел потрясающе. Длинная барная стойка из тёмного, полированного до блеска дерева изгибалась вдоль дальней стены. За ней на открытых полках поблёскивали сотни бутылок с разноцветными жидкостями. Вдоль стен стояли удобные кожаные диваны и столики, а на полу лежал мягкий ковёр с тёмными, замысловатыми узорами. Искусные магические светильники, отлитые в форме драконов, парили под потолком, отбрасывая тёплый, приглушённый свет, который создавал интимную, почти таинственную атмосферу. За барной стойкой уже суетился, протирая бокалы, парень-зверолюд с медвежьими чертами — Фен.

Увидев их, он выпрямился и приветственно кивнул. На нём была белоснежная рубашка, чёрные брюки и аккуратная чёрная жилетка, которая сидела на его широких плечах идеально. Дэймон невольно отметил, что он выглядит в этой одежде куда более внушительным и солидным, чем в тех лохмотьях, в которых они его нашли. Обычный, уважающий себя бармен — именно то, что нужно.

В этот момент на лестнице, ведущей на второй этаж, послышались шаги. Дэймон и Грей подняли головы.

По лестнице, смущённо переглядываясь, спускались зверолюди девушки. Рейна — с волчьими ушами и серым хвостом, Мика — с кошачьими ушами и рыжим хвостом, и Лисса — с лисьими ушами и пушистым белым хвостом. Дэймон слышал их встревоженный шёпот ещё до того, как они появились. И когда они наконец спустились и предстали перед ними, его глаза на мгновение задержались на их нарядах.

Честно говоря, он был впечатлён.

Их форма была максимально откровенной и в то же время стильной. На каждой из них были надеты чёрные кружевные стринги, едва прикрывающие самое сокровенное, и короткие, почти отсутствующие юбки из той же кружевной ткани, которые лишь обозначали бёдра, открывая их нижнюю часть, и демонстрировали каждое движение хвоста. Верхняя часть была ещё более скандальной: две тонкие полоски ткани, поддерживающие грудь, шли от сосков, оставляя их груди полностью открытыми, и соединялись с чокером на шее, создавая почти невесомую, но надёжную конструкцию. Их гладкая, блестящая в приглушённом свете кожа, аккуратные уши и пушистые хвосты дополняли этот образ, делая его одновременно уязвимым и невероятно провокационным. Рейна, которая шла впереди, смотрела себе под ноги, её лицо было багровым от смущения, а волчий хвост нервно подёргивался.

— Это что такое?! — выпалила Рейна, наконец подняв голову. Её глаза горели гневом, смешанным со стыдом. — Ты сказал, что мы будем официантками! В приличных костюмах! А это... — она жестом обвела себя. — Это же почти что без одежды!

— Рейна, успокойся, — начал Дэймон, делая шаг вперёд.

— Не смей мне указывать! — огрызнулась она, и её уши прижались к голове. — Мы не собираемся работать в таком виде! Мы не шлюхи!

Мика и Лисса поддержали её недовольным мычанием, прикрываясь руками, как будто это могло что-то изменить.

Грей стоял рядом с непроницаемым лицом, но Дэймон видел, как его серые глаза скользнули по их фигурам и в их глубине мелькнула искра одобрения, которую он тут же спрятал.

Дэймон выдержал её гневный взгляд и вздохнул. Он понимал их чувства, но у него не было времени на истерики. Он подошёл ближе и его голос стал спокойным, но твёрдым.

— Тогда вы свободны, — сказал он, и его голос эхом разнёсся по пустому залу.

На мгновение повисла оглушительная тишина. Рейна замерла с открытым ртом. Мика перестала прикрываться. Лисса побледнела.

— Что?.. — прошептала Рейна.

— Я сказал, что вы свободны, — повторил Дэймон, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Вы не обязаны здесь работать. Можете уйти прямо сейчас. — Он пожал плечами, словно это было неважно. — Но если вы уйдёте, вы снова окажетесь на улице. Без защиты, без дома. И рано или поздно, новые бандиты или работорговцы найдут вас, поверьте, я знаю, как это работает. И у вас больше не будет шанса на выбор. Вас просто схватят и продадут.

Девушки замерли. Правда в его словах была жестокой, и она пронзила их, как острый нож. Рейна прикусила губу до крови, и в её глазах, полных ярости, мелькнула тень страха.

Дэймон видел, что она понимает. Он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними, и его голос стал мягче, почти ласковым.

— В этом баре действует строгое правило. Я позаботился об этом. — Он указал на табличку, которая висела у входа и на стене за барной стойкой. На ней было написано крупными буквами: «КАЖДЫЙ ГОСТЬ ОБЯЗАН УВАЖАТЬ НАШИХ ОФИЦИАНТОК. ПРИКОСНОВЕНИЯ БЕЗ СОГЛАСИЯ ЗАПРЕЩЕНЫ. НАРУШИТЕЛИ БУДУТ НАКАЗАНЫ».

— Если кто-то к вам прикоснётся без вашего желания, — продолжил он, — он будет серьёзно наказан. Я обещаю вам это. Вы будете в безопасности здесь, в этом баре. Вы будете получать деньги, еду, крышу над головой и защиту. Всё, что от вас требуется — это работать. И... — он замялся, но его голос был твёрдым, — выглядеть так, чтобы клиенты хотели здесь оставаться, пить и тратить деньги. Это всего лишь игра. Но вы будете в ней хозяйками.

Девушки переглянулись. На их лицах всё ещё было смущение и неуверенность, но в глазах уже начала появляться искра осознания.

— Это лучше, чем быть выброшенными на улицу, — тихо сказала Лисса, и её уши дрогнули.

Мика неуверенно кивнула, обхватывая себя руками, словно пытаясь согреться.

Рейна посмотрела на Дэймона. В её взгляде всё ещё была буря, но она сдалась. Она тяжело вздохнула, и её плечи поникли.

— Хорошо, — сказала она сдавленным голосом. — Мы останемся. Но если кто-то посмеет нас тронуть... — она не договорила, но Дэймон увидел в её глазах сталь. Он знал, что если с ними плохо обойдутся, они сами справятся с этим.

— Договорились, — кивнул Дэймон, и на его лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Добро пожаловать в «Тень дракона».

Он повернулся к Грею, и в его взгляде мелькнула искра предвкушения.

— Пошли на кухню.

Они оставили девушек в зале, где те, смущаясь и переглядываясь, начали осваиваться, поправляя свои скандальные наряды и обсуждая, как им лучше расставить столы. Дэймон и Грей прошли за барную стойку и нырнули в дверь, ведущую на кухню.

Кухня была просторной, чистой и хорошо оборудованной. Четыре повара — двое мужчин и две женщины, — нанятые в столице, уже стояли на своих местах, нарезая овощи и проверяя готовность соусов. Увидев хозяев, они выпрямились, ожидая указаний.

Дэймон подошёл к центральному столу и достал из внутреннего кармана пиджака небольшой мешочек из плотной ткани. Он развязал его, и в воздухе поплыл терпкий, лекарственный запах.

— Это специя, — сказал он, его голос звучал ровно и уверенно. — Небольшое количество нужно добавлять во все блюда и напитки, которые вы будете подавать клиентам. Сначала добавляйте совсем чуть-чуть, по одной маленькой щепотке. Но для посетителей в дорогой одежде, тех, кто заказывает самые дорогие блюда, — добавляйте в два раза больше.

Повара переглянулись. Главный повар, коренастый мужчина с густыми чёрными усами, подошёл ближе, принюхался к содержимому мешочка и нахмурился.

— Это же... — начал он, но Грей, стоявший позади, перебил его, и его голос прозвучал холодно и властно:

— Это просто приправа. Она делает еду более насыщенной и вызывает у клиентов приятное ощущение лёгкости. Наш бар должен стать самым популярным местом в городе. Мы должны дать людям то, что они захотят попробовать снова. Вы поняли?

Повара снова переглянулись. В их глазах читалось сомнение, но они кивнули. Они были наняты за хорошие деньги, и спорить с хозяевами было не в их интересах. Они должны были выполнять свою работу.

— Да, господин, — хором ответили они.

Дэймон и Грей покинули кухню и вернулись в зал. Девушки-официантки уже заняли свои места, кто-то из них уже разносил напитки нескольким первым смельчакам, которые решили заглянуть на открытие. Рейна, стараясь скрыть смущение, с подносом в руках подошла к столику в углу, где сидел какой-то купец в дорогом камзоле, и Дэймон услышал, как она дрожащим голосом спросила, что он будет заказывать.

К вечеру бар «Тень дракона» был полон. Слухи о новом заведении с самыми красивыми официантками в городе разлетелись с невероятной скоростью. Везде стоял гул голосов, звон бокалов и тихая, приятная музыка, которую играл нанятый музыкант в углу. Воздух был пропитан ароматом жареного мяса и дорогого вина.

Дэймон сидел за барной стойкой, потягивая тёмное пиво из высокого бокала, и смотрел на происходящее. Его взгляд был спокойным, но внимательным. Он видел, как клиенты заказывают блюда, как пробуют их, и как их лица озаряются тем самым, почти болезненным удовольствием, которое даёт наркотик. Он видел, как их взгляды, сначала любопытные и оценивающие, постепенно становились маслянистыми и жадными, как они провожали глазами девушек, проходящих мимо с подносами.

Рейна, проходя мимо столика, где сидел пожилой барон, почувствовала, как его взгляд буквально раздевает её. Её уши нервно дрогнули, и она ускорила шаг, стараясь не смотреть в его сторону. Дэймон заметил это и нахмурился. Он сделал мысленную пометку и направил взгляд на охранника, нанятого Греем, который стоял у входа. Тот кивнул, давая понять, что ситуация под контролем.

Официантки, хоть и смущённые и взволнованные, улыбались клиентам, принимали заказы и разносили блюда и напитки. Вокруг них витал запах их духов и тот самый, таинственный аромат, который притягивал клиентов.

Дэймон смотрел на это, и на его лице играла лёгкая, почти ленивая улыбка. Первый день был успешен. Деньги текли рекой, клиенты были счастливы, официантки работали. А он стоял в центре этого, управляя всем этим хаосом.

— Первый день удался, — сказал Грей, подходя к нему и тоже беря бокал с пивом. Его лицо было таким же непроницаемым, но в голосе звучало удовлетворение.

— Это только начало, — ответил Дэймон, делая глоток. — К концу месяца у нас будет целая армия должников в этой комнате.

Грей хмыкнул, но его губы дрогнули в почти незаметной усмешке. Они стояли рядом, глядя на зал, который был полон смеха, звона бокалов и танцующих теней.

—

Дэймон и Грей сидели за барной стойкой, когда поток посетителей наконец начал редеть. Их бокалы с тёмным пивом уже давно опустели, но они продолжали сидеть, наблюдая, как официантки убирают столы, а музыкант сворачивает свой инструмент в углу.

Грей выглядел расслабленным — его плечи были чуть опущены, а на лице играла лёгкая, почти незаметная улыбка. Он потягивал пиво и время от времени бросал взгляды на зал, который постепенно пустел. Дэймон сидел рядом, и его глаза тоже слегка блестели от выпитого алкоголя, но взгляд оставался острым, внимательным.

— Двадцать три стола, — сказал Грей, нарушая тишину. — Все заняты. Ни одного пустого места. И это в первый день.

— Клиенты довольны, — ответил Дэймон, проводя пальцем по ободку бокала. — Официантки работают. Повара не ошибаются. Деньги текут рекой. Что ещё нужно для счастья?

Грей усмехнулся и покачал головой.

— Ты слишком циничен для человека, который только что открыл самый успешный бар в этом районе.

— Я реалист, — поправил его Дэймон, и на его губах появилась лёгкая, ленивая улыбка. — Цинизм — это когда ты думаешь, что все вокруг идиоты. А реализм — это когда ты знаешь, что все вокруг идиоты, и используешь это.

Грей хмыкнул, но ничего не ответил. Он поднял бокал, делая ещё один глоток, и его взгляд на мгновение задержался на Рейне, которая проходила мимо с подносом пустых бокалов. Она двигалась уже увереннее, чем в начале вечера, хотя её волчий хвост всё ещё подёргивался от нервного напряжения.

— Она привыкнет, — тихо сказал Дэймон, заметив его взгляд.

— Я не сомневаюсь, — ответил Грей, и в его голосе послышалась странная нотка. — Она сильная. Все они сильные. Иначе они бы не выжили в том дерьме, из которого мы их вытащили.

Дэймон кивнул, чувствуя, как алкоголь начинает расслаблять его мышцы, делая тело приятно тяжёлым. Он уже собирался заказать ещё одно пиво, как дверь бара открылась, и в зал вошёл их кучер.

Мужчина был средних лет, с сединой в коротко стриженных волосах и усталым лицом. Он держал в руках небольшой конверт из плотной, дорогой бумаги, на котором красовалась сургучная печать с гербом королевской семьи. Кучер подошёл к барной стойке и остановился напротив них, слегка поклонившись.

— Господа, — сказал он, и его голос звучал уважительно, но с ноткой напряжения. — Только что прибыл курьер из королевского дворца. Вам доставили это.

Он протянул конверт, и Дэймон взял его в руки, чувствуя, как бумага приятно холодит пальцы. Печать была целой, герб дома Рейвенкрофтов — чёрный ворон, держащий в когтях алую розу. Дэймон перевернул конверт, разглядывая его, и почувствовал, как внутри него закипает странное предчувствие.

— Спасибо, — сказал он кучеру, и тот кивнул, после чего бесшумно удалился.

Грей пододвинулся ближе, и его серые глаза с интересом уставились на конверт.

— От королевской семьи? — спросил он, и в его голосе послышалось удивление. — Интересно, что им нужно от нас.

— Сейчас узнаем, — ответил Дэймон, ломая печать и доставая из конверта плотный лист бумаги, сложенный в несколько раз.

Он развернул его и пробежал глазами по тексту, написанному изящным, каллиграфическим почерком. Грей наклонился, читая через его плечо. В письме было написано:

"Уважаемые Дэймон Хейл и Грей Фенрис! Именем Его Величества короля Альдраса Рейвенкрофта и Её Величества королевы Селены Рейвенкрофт, мы имеем честь пригласить вас на торжественный бал, посвящённый помолвке Её Высочества принцессы Элианны Рейвенкрофт. Мероприятие состоится через три дня в Большом Тронном Зале королевского дворца. Сбор гостей начнётся в восемь часов вечера. Ваше присутствие будет большой честью для нас. Ответ просим подтвердить в течение суток."

В конце письма стояла подпись и герб королевской семьи.

Дэймон молчал несколько секунд, перечитывая текст. Затем он отложил письмо на барную стойку и посмотрел на Грея. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула тень раздражения.

— Помолвка Элианны? — переспросил он, и в его голосе послышалось что-то похожее на усмешку. — Я даже не знал, что она помолвлена.

— Официально объявят на балу, — ответил Грей, и его голос был ровным. — Судя по всему, это политический брак.

— И они приглашают нас? — спросил Дэймон, и в его голосе послышалось недоверие. — Мы — никто. Я — никто. Ты — бастард. Зачем мы им?

Грей пожал плечами, и в его движении чувствовалась лёгкая напряжённость.

— Возможно, потому что мы — часть элитного класса академии. Или потому что нас заметили. Элианна запомнила тебя, Дэймон. Ты ей не понравился.

— Я ей не понравился? — усмехнулся Дэймон, и в его голосе послышалась горечь. — Она наступила мне на голову. Это немного больше, чем "не понравился".

Грей ничего не сказал, но Дэймон заметил, как его челюсть слегка напряглась. Он знал, что Грей тоже не был в восторге от перспективы встречи с принцессой, которая унизила его друга.

— Я не хочу ехать, — сказал Дэймон, и его голос прозвучал твёрдо. — У меня нет желания стоять в толпе аристократов и смотреть, как она улыбается своему новому мужу. Тем более после того, что она сделала.

Грей медленно повернулся к нему, и в его серых глазах мелькнула искра, которую Дэймон не мог расшифровать.

— Ты должен поехать, — сказал он, и его голос был спокойным, но в нём слышалась сталь. — Это не вопрос желания. Это вопрос выживания.

Дэймон нахмурился, и его брови сошлись у переносицы.

— Что ты имеешь в виду?

Грей откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Его лицо стало серьёзным, почти суровым.

— Подумай сам. Королевская семья пригласила тебя на бал. Если ты откажешься, это будет воспринято как личное оскорбление. Они не забудут этого. И поверь мне, — он сделал паузу, и в его голосе послышалась предостерегающая нотка, — Рейвенкрофты умеют мстить. Ты не захочешь стать их врагом.

Дэймон сжал челюсть, чувствуя, как внутри него закипает раздражение. Он знал, что Грей прав. Он всегда был прав в таких вещах. Королевская семья не прощала оскорблений, даже если они казались незначительными. И если он откажется от приглашения, это может стоить ему не только репутации, но и жизни.

— Кроме того, — продолжил Грей, и его голос стал чуть мягче, — это отличная возможность. На балу соберутся самые влиятельные люди королевства. Аристократы, торговцы, политики. Если мы хотим расширить наш бизнес, если мы хотим найти покровителей и клиентов, это — наш шанс.

Дэймон молчал, переваривая его слова. Алкоголь в его крови начал выветриваться, уступая место холодной, ясной логике. Он не хотел ехать. Он хотел остаться здесь, в своём баре, где он был хозяином, где он контролировал всё. Но Грей был прав. Это был шанс. И если он хотел стать кем-то, если он хотел выбраться из той ямы, в которой он родился, он должен был использовать каждую возможность.

— Ладно, — сказал он наконец, и его голос прозвучал глухо. — Я поеду. Но я не обещаю, что буду вежливым.

Грей усмехнулся, и в его глазах мелькнула искра одобрения.

— Я и не прошу тебя быть вежливым. Просто попытайся не убить никого в первый час. Остальное я беру на себя.

Дэймон усмехнулся в ответ, и на его губах появилась та самая улыбка, которая всегда появлялась у него, когда он принимал решение.

— Договорились.

Он поднял бокал с пивом, и Грей сделал то же самое. Их бокалы встретились с тихим звоном, и Дэймон почувствовал, как внутри него разливается странное, почти зловещее спокойствие. Бал. Королевская семья. Элианна. Он не знал, что принесёт этот вечер.

Глава 33

Утро встретило их серым, хмурым небом, которое обещало дождь к полудню. Дэймон проснулся рано, чувствуя, как внутри него пульсирует странное предвкушение, смешанное с раздражением. Он не хотел ехать на этот бал. Он хотел остаться в своём баре, где всё было под контролем, где он был хозяином своей судьбы. Но Грей был прав. Отказ мог стоить им слишком дорого.

Он быстро собрался, натянул дорожный костюм и спустился вниз, где уже ждал Грей. Тот стоял у входа, облачённый в строгий чёрный дорожный плащ, и его лицо было таким же непроницаемым, как всегда.

— Карета готова, — коротко сказал он, и в его голосе не было ни волнения, ни сомнения. — Если мы выедем сейчас и будем держать максимальную скорость, успеем к вечеру.

Дэймон кивнул, и они вышли из дома. Карета, запряжённая четвёркой вороных лошадей, уже ждала их у ворот. Кучер, тот же седой мужчина с суровым лицом, сидел на облучке и держал в руках вожжи. Лошади нетерпеливо перебирали копытами, и их горячее дыхание клубилось в утреннем воздухе.

Дорога до столицы была долгой и изнурительной. Они ехали на полной скорости, меняя лошадей на каждой станции, чтобы не терять времени. Дэймон почти не разговаривал, глядя в окно на мелькающие пейзажи — золотистые поля, тёмные леса, редкие деревушки, которые они проносили мимо, не останавливаясь.

Грей сидел напротив и читал какую-то книгу, время от времени делая пометки на полях. Он выглядел сосредоточенным, но Дэймон заметил, как его пальцы слегка сжимали корешок, выдавая напряжение, которое он старался скрыть.

К вечеру они въехали в столицу. Карета свернула в знакомый район, где стоял дом Грея, и остановилась у ворот.

Они вошли внутрь, и Дэймон сразу почувствовал, что в доме царит необычная суета. Слуги сновали по коридорам, неся в руках коробки и свёртки, а Эльза, главная горничная, стояла в холле и отдавала распоряжения.

— Господа, — сказала она, увидев их, и в её голосе послышалось облегчение. — Ваши костюмы уже готовы. Я распорядилась подготовить ванны и подать лёгкий ужин, чтобы вы могли переодеться до бала.

Дэймон кивнул. Он поднялся на второй этаж, где его уже ждала ванна с горячей водой, наполненная ароматными маслами.

Он разделся и погрузился в воду, чувствуя, как она обволакивает его тело, смывая усталость и грязь долгого пути. Пар клубился над поверхностью, и он закрыл глаза, позволяя себе расслабиться на несколько минут.

Когда он вышел из ванны, на кровати уже лежал костюм.

Ткань была мягкой и тягучей, чёрного цвета, с серебряными нитями, вплетёнными в узор по краям воротника и манжет. Жилет был из того же материала, но с более плотной текстурой, а брюки — идеально сидящие, подчёркивающие длину его ног. В комплект входили также белая рубашка с высоким воротником и чёрный шейный платок, завязанный изящным узлом. На груди красовалась небольшая серебряная брошь в форме дракона, с глазами из крошечных рубинов, которые тускло поблёскивали в свете магических светильников. Всё это выглядело дорого, но не вызывающе — как наряд для человека, который знает себе цену, но не стремится выпячивать своё богатство.

Дэймон надел костюм, чувствуя, как ткань идеально ложится по фигуре, подчёркивая широкие плечи и узкую талию. Он посмотрел на себя в зеркало — его серые глаза смотрели на него из-под тёмных волос, которые Эльза, зашедшая на мгновение, поправила, сделав более аккуратными. Он выглядел иначе. Не как простолюдин, не как студент. Как человек, который готов войти в мир, где правит власть и деньги.

Грей уже ждал его внизу. Он был одет в похожий костюм, но тёмно-синий, с серебряными пуговицами и гербом рода Фенрисов на воротнике. Его светлые волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и холодные серые глаза. Он выглядел как истинный аристократ — сдержанный, элегантный, опасный.

— Ты готов? — спросил он, и в его голосе послышалась сталь, которую Дэймон так хорошо знал.

— Всегда, — ответил Дэймон, и они вышли из дома, направляясь к карете, которая должна была отвезти их в королевский дворец.

---

Королевский дворец возвышался в центре столицы, и его башни, подсвеченные магическими огнями, казались ещё более величественными ночью. Здание было построено из белого и тёмного камня, и его фасад был украшен резными колоннами, статуями древних королей и витражами, которые сверкали в свете тысяч магических светильников. Вокруг дворца был разбит огромный парк с аккуратными дорожками, фонтанами и статуями мифических существ.

Карета остановилась у главного входа, и Дэймон вышел, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее в предвкушении. Грей последовал за ним, и они двинулись к массивным дверям, украшенным гербом королевской семьи.

Внутри дворец был ещё более впечатляющим. Высокие потолки, расписанные фресками, изображающими сцены из истории королевства, мраморные полы, отполированные до блеска, и массивные люстры, сверкающие тысячами хрустальных подвесок. Вдоль стен стояли мраморные статуи и вазы с живыми цветами, а в воздухе витал запах дорогих духов и свежесрезанных роз.

Они прошли через несколько залов, и их шаги гулко отдавались от каменных стен. Везде царила суета — слуги в ливреях сновали по коридорам, неся подносы с бокалами и закусками, а аристократы в дорогих костюмах и платьях собирались в группы, обмениваясь тихими разговорами и смехом.

Наконец они вошли в Большой Тронный Зал.

Зал был огромным. Его куполообразный потолок уходил вверх, и на нём были изображены сцены битв и коронаций. Вдоль стен стояли колонны, увитые живыми цветами, а в центре, на возвышении, стояли два трона — один для короля, другой для королевы. Вокруг тронов, на специальных балконах, играл оркестр, и его музыка мягко разливалась по залу, создавая атмосферу торжественности.

Но сейчас троны были пусты. Король и королева ещё не появились.

В зале уже собралось множество гостей. Аристократы в дорогих костюмах и платьях стояли группами, их лица были улыбчивыми и вежливыми, но Дэймон знал, что за этими улыбками скрываются холодные расчёты и интриги. Он чувствовал себя чужим в этом мире, но он был готов играть по их правилам.

Дэймон и Грей прошли вглубь зала, и их взгляд сразу же выхватил знакомые лица.

Алисия стояла в центре одной из групп, и она была великолепна. На ней было тёмно-красное платье, которое струилось по её фигуре, подчёркивая каждый изгиб. Ткань была бархатной, с лёгким блеском, и оно открывало её плечи и ключицы, оставляя глубокое декольте, которое притягивало взгляды. Её огненные волосы были собраны в сложную причёску с мелкими локонами, которые обрамляли её лицо, и в них были вплетены крошечные рубины, сверкающие в свете люстр. Её макияж был безупречным — подведённые глаза и яркие, алые губы.

Лера стояла рядом с ней, и её платье было белым, как свежевыпавший снег. Ткань была лёгкой, почти прозрачной, и она струилась по её телу, как вода. Платье имело высокий разрез, открывающий её длинную, стройную ногу, и глубокий вырез на спине, демонстрирующий идеальную линию позвоночника. Её белые волосы были распущены и струились по плечам, касаясь её обнажённой спины, и в них были вплетены мелкие серебряные нити, которые мерцали при каждом её движении. Её лицо было спокойным, но в бледно-голубых глазах мелькала искра ожидания.

Ларс стоял рядом с ними, и он выглядел непривычно стильно. На нём был тёмно-зелёный костюм с золотыми пуговицами, идеально сидящий на его фигуре. Его веснушчатое лицо было улыбчивым, но в глазах чувствовалась лёгкая напряжённость. Он нервно поправлял воротник рубашки, и казалось, что ему некомфортно в этой одежде.

Кайлан стоял чуть поодаль, и он тоже был одет с иголочки. Его костюм был из тёмно-бордового бархата с серебряной вышивкой на рукавах, и он смотрелся на нём так же естественно, как его привычная походная одежда. Его ярко-рыжие волосы были аккуратно уложены, и он выглядел почти как аристократ, если бы не его широкая, немного наглая улыбка.

Когда Дэймон и Грей подошли к ним, Алисия первой заметила их. Её глаза засияли, и она, не скрывая улыбки, шагнула к ним.

— Ну наконец-то! — сказала она, и её голос был звонким и радостным. — Я уже начала думать, что вы решили проигнорировать приглашение короля.

— Мы не могли пропустить такое событие, — ответил Грей, и его голос был ровным, но в нём послышалась лёгкая насмешка.

Дэймон улыбнулся, и его взгляд скользнул по их лицам.

— Вы выглядите потрясающе, — сказал он, и в его голосе не было лести — только констатация факта. — Все вы.

Лера слегка улыбнулась в ответ, и в её глазах мелькнула искра тепла.

— Ты тоже, Дэймон. Я даже не узнала тебя в этом костюме.

Ларс шагнул вперёд и хлопнул его по плечу, и в этом жесте было столько искренней радости, что Дэймон невольно улыбнулся шире.

— Вот это да! — воскликнул Ларс. — Выглядишь как настоящий герцог! Я бы даже сказал, как наследник престола, если бы не знал, что ты простой парень из трущоб, как и я.

Кайлан усмехнулся, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка:

— Ты тоже неплохо выглядишь, Ларс. Даже не верится, что ты тот самый парень, который чуть не упал в грязь на прошлой неделе.

— Заткнись, — беззлобно ответил Ларс, и все рассмеялись.

Они начали обсуждать, как провели время после отъезда из академии. Алисия рассказывала о том, как она тренировалась с наставниками в поместье, как её отец настаивал на том, чтобы она освоила несколько новых заклинаний, а она, по своему обыкновению, сожгла несколько ковров в процессе. Лера делилась, что большую часть времени провела в библиотеке, изучая древние рукописи, и что нашла несколько интересных упоминаний о Шестиглазых Пожирателях. Ларс рассказывал о своих родителях и о том, как помогал в их лавке, пока они не решили, что ему нужно «набраться аристократизма» перед балом. Кайлан, как всегда, шутил и рассказывал смешные истории о своих попытках вписаться в светское общество.

Когда речь зашла о том, что они делали, Дэймон и Грей обменялись быстрыми взглядами.

— Просто отдыхали, — сказал Дэймон, и его голос звучал ровно, без лишних эмоций. — Грей показал мне столицу. Много гуляли, читали.

— Ага, — добавил Грей, и в его голосе послышалась лёгкая ирония, которую никто, кроме Дэймона, не заметил. — Много гуляли. И много спали. Всё, что нужно для восстановления сил после академии.

Алисия прищурилась, и в её синих глазах мелькнула искра подозрения.

— Странно, — сказала она, и в её голосе послышались задумчивые нотки. — Я думала, что вы будете заняты чем-то более... интересным.

— Например? — спросил Дэймон, и на его губах появилась лёгкая улыбка.

— Не знаю, — пожала плечами Алисия. — Ты всегда был немного загадочным, Дэймон. Я просто подумала, что за этим может скрываться что-то большее.

— Всё, что скрывается за этим, — это усталость от учёбы, — сказал Грей, и его голос был ледяным, но в нём проскользнула нотка юмора. — Поверь, иногда лучший отдых — это ничего не делать.

Ларс, услышав это, усмехнулся и открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Алисия, заметив, как он косится на неё, резко отвернулась и начала говорить о чём-то с Лерой. Ларс замер, и на его веснушчатом лице появилось выражение смешанной обиды и недоумения. Он попытался вставить слово в разговор, но Алисия демонстративно игнорировала его, делая вид, что её интересует только то, что говорит Лера.

Дэймон заметил это и слегка приподнял бровь. Его взгляд скользнул между ними, и на его губах появилась лёгкая, почти незаметная усмешка. Он ничего не сказал, но внутри него закипало забавное чувство. Их отношения напоминали ему детскую ссору, которая могла перерасти во что-то большее, если бы они дали волю своим эмоциям.

— Что между вами произошло? — тихо спросил он у Ларса, когда Алисия отвернулась.

Ларс вздохнул, и его плечи поникли.

— Я просто сказал, что её платье слишком... открытое. Что оно привлекает слишком много внимания. А она обиделась и теперь не разговаривает со мной.

Дэймон усмехнулся, и в его глазах мелькнула искра веселья.

— Ты идиот, Ларс.

— Знаю, — вздохнул тот, и в его голосе послышалась обречённость. — Но я не хотел её обидеть. Я просто переживаю за неё.

— Она не нуждается в твоей заботе, — сказал Дэймон, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Но если ты хочешь, чтобы она снова заговорила с тобой, скажи ей, что она выглядит великолепно. И не пытайся указывать ей, что ей носить.

Ларс посмотрел на него с благодарностью.

— Ты прав. Я сделаю это.

Он уже собирался подойти к Алисии, но в этот момент Дэймон заметил, как в другой части зала собралась группа людей, которая привлекла его внимание.

Это была вторая часть элитного класса.

Они стояли у одной из колонн, и их группа состояла из десяти человек. В центре, в окружении своих товарищей, стоял парень, который был похож на ожившего героя из древних легенд.

Его волосы были золотистыми, как расплавленный металл, и они спадали на плечи мягкими волнами, обрамляя его лицо, которое, казалось, было создано скульптором из мрамора. Его глаза были ярко-голубыми, как летнее небо, и они смотрели на мир с лёгкой, почти ленивой улыбкой, которая делала его похожим на аристократа, которому всё даётся без усилий. Его черты были идеальными — высокие скулы, прямой нос, чёткая линия подбородка. Он был высоким, одного роста с греем, и его фигура была мощной, с широкими плечами и узкой талией, которую подчёркивал его костюм. Костюм был белым, почти ослепительным, с золотой вышивкой по краям воротника и манжет. На груди красовалась брошь в виде восходящего солнца, украшенная бриллиантами и золотом.

Он обладал атрибутом света. Слухи о нём ходили по академии, но Дэймон знал, что никто никогда не видел его настоящей силы. Он редко использовал магию на тренировках, предпочитая полагаться на меч. Это было загадочно и настораживало. Слишком уж идеальным он выглядел.

Вокруг него столпились остальные члены второй части элитного класса.

Справа от него стоял высокий, худощавый парень с тёмными, почти чёрными волосами, зачёсанными назад, и узким, бледным лицом. Его глаза были тёмно-карими, почти чёрными, и он смотрел на окружающих с лёгкой насмешкой. На нём был строгий чёрный костюм с серебряными вставками на плечах, и он держался с той же ленивой грацией, что и его лидер. Его уши были слегка заострёнными — он был полуэльфом.

Слева от него стоял коренастый парень с короткими русыми волосами и широкими, крепкими плечами. Его лицо было грубоватым, с тяжёлой челюстью и широким носом, но в его зелёных глазах светилась добродушная искра. На нём был коричневый костюм из плотной ткани, с медными пуговицами и кожаными вставками на воротнике. Он выглядел как человек, который чувствует себя более комфортно в поле, чем на балу.

За ними стоял ещё один парень — среднего роста, с каштановыми волосами, которые падали на глаза. Его лицо было бледным, и он выглядел задумчивым, почти отстранённым. Он был худым, с тонкими чертами, и его костюм был тёмно-синим, с серебряной вышивкой на воротнике. Его глаза были серыми, и они смотрели на мир с лёгкой настороженностью.

Четвёртый парень стоял чуть позади, прислонившись к колонне. Он был высоким, с длинными тёмно-русыми волосами, собранными в хвост. Его лицо было красивым, с острыми скулами и длинным носом, а глаза — зелёными, с золотистыми искорками. Он был одет в тёмно-зелёный костюм, который подчёркивал его стройную фигуру. В его руках был бокал с вином, и он смотрел на толпу с лёгкой, задумчивой улыбкой.

Но особенно привлекли внимание Дэймона девушки.

Одна из них стояла прямо рядом с золотоволосым лидером. У неё были длинные, вьющиеся волосы цвета тёмного шоколада, которые спадали на плечи и спину, касаясь талии. Её лицо было нежным, с большими карими глазами, которые смотрели на мир с мягкой, почти наивной теплотой. На ней было платье изумрудного цвета, которое струилось по её фигуре, подчёркивая тонкую талию и округлые бёдра. Платье имело глубокое декольте, открывающее её грудь, и высокий разрез, демонстрирующий её стройные ноги. Она выглядела как лесная нимфа, случайно попавшая на бал.

Рядом с ней стояла высокая девушка с прямыми серебристыми волосами, которые струились по плечам, касаясь её обнажённых плеч. Её лицо было острым, с высокими скулами и тонкими губами, а глаза — холодными, серыми, почти стальными. Она была одета в чёрное платье, которое облегало её фигуру, как вторая кожа, оставляя открытыми плечи и ключицы. Ткань была матовой, с лёгким блеском, и она выглядела как хищница, затаившаяся в тени.

Ещё одна девушка стояла чуть поодаль, и она была полной противоположностью предыдущей. Её волосы были короткими, пепельно-русыми, и они обрамляли её лицо, как мягкая шапочка. Её глаза были ярко-зелёными, и они смотрели на мир с лёгкой, озорной искоркой. На ней было платье нежно-розового цвета, которое струилось по её фигуре, подчёркивая её изящную фигуру. Платье было простым, почти скромным, но она умудрялась выглядеть в нём потрясающе.

Четвёртая девушка стояла у самой колонны, и она выглядела как статуя, ожившая в свете магических светильников. Её волосы были платиново-белыми, почти серебряными, и они струились по плечам, касаясь её обнажённой спины. Её лицо было безупречным — с тонкими бровями, изогнутыми, как крылья птицы, и глазами цвета лаванды, которые смотрели на мир с лёгкой, загадочной полуулыбкой. На ней было платье цвета слоновой кости, с золотыми нитями, вплетёнными в узор по краям корсета. Оно было элегантным и простым.

Дэймон смотрел на эту группу, и внутри него закипало странное чувство. Он не знал их, но они выглядели как идеальная команда — красивые, уверенные, сильные. И в центре всего этого стоял золотоволосый парень, который улыбался так, будто весь мир принадлежал ему.

— Кто это? — спросил Дэймон, кивая в их сторону.

Грей проследил за его взглядом, и его лицо стало напряжённым.

— Это Алрик Вальдес, — сказал он, и в его голосе послышалась сталь, которую Дэймон не мог расшифровать. — Наследник дома Вальдесов. Они равны королевской семье по влиянию и древности рода. Ходят слухи, что их родословная восходит к самым первым магам, которые основали королевство. Считается, что они не менее могущественны, чем Рейвенкрофты.

— Он выглядит как герой из сказки, — сказал Дэймон, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка.

— Он и есть герой из сказки, — ответил Грей, и его голос стал ещё холоднее. — Он лучший мечник в академии. Он никогда не проигрывал в бою. Он всегда улыбается, всегда вежлив, всегда идеален. И у него есть атрибут света. Считается, что он может исцелять, создавать барьеры и даже использовать свет как оружие. Но он почти никогда не использует магию на публике. В основном он полагается на меч. Это делает его ещё более загадочным и опасным. Никто не знает, на что он способен, когда применяет всю свою силу. Только то, что показывал, было вершками.

Дэймон посмотрел на Алрика, и его глаза на мгновение встретились с голубыми глазами Вальдеса. Тот слегка приподнял бокал в приветственном жесте, и его улыбка стала шире. Дэймон ничего не ответил, просто слегка кивнул, и отвернулся, возвращаясь к своим товарищам.

В этот момент оркестр заиграл громче, и створки главных дверей распахнулись, открывая проход для королевской семьи. Гости затихли, и все взгляды обратились к входу.

Глава 34

Двери распахнулись, и в зал вошла королевская семья.

Король Альдрас Рейвенкрофт шел впереди, и его фигура, облаченная в темно-алый бархатный камзол с золотым шитьем, казалась воплощением самой власти. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а красные глаза, холодные и проницательные, сканировали толпу с той же отстраненной внимательностью, с какой хищник осматривает свою территорию. На его плечи был наброшен тяжелый плащ из черного меха, и каждый его шаг отдавался в тишине зала, как удар колокола.

Королева Селена шла рядом с ним, и ее походка была плавной и грациозной, как у кошки. Ее платье было небесно-голубого цвета, с серебряными нитями, вплетенными в узор по краям длинного шлейфа, который струился по мраморному полу, оставляя за собой легкий, едва уловимый аромат жасмина и роз. Ее темные волосы были уложены в сложную прическу, украшенную мелкими бриллиантами, которые сверкали при каждом ее движении, и ее лицо, красивое и безмятежное, излучало ту самую королевскую доброту, за которой скрывалась стальная воля.

Элианна и Лиана шли позади родителей. Элианна была одета в платье цвета воронова крыла, которое облегало ее фигуру, подчеркивая каждый изгиб. Ткань была матовой, с легким блеском, и она переливалась в свете люстр, как черный шелк. Ее длинные черные волосы были распущены и струились по плечам, касаясь обнаженных плеч и глубокого декольте. Ее глаза, алые, как два рубина, смотрели на толпу с той же холодной отстраненностью, что и у отца, но на ее губах играла легкая, почти незаметная улыбка, которая делала ее похожей на хищницу, готовую к прыжку.

Лиана была одета в платье цвета слоновой кости, с золотыми нитями, вплетенными в узор по краям корсета. Ее светлые волосы, почти платиновые, были собраны в сложную прическу, и в них были вплетены мелкие жемчужины, которые мерцали при каждом ее движении. Ее глаза, такие же алые, как у сестры, смотрели на мир с мягкой, почти детской теплотой, но Дэймон знал, что за этой теплотой скрывается та же холодная расчетливость, что и у всей ее семьи.

Королева Селена подняла руку, и оркестр затих. В зале воцарилась абсолютная тишина.

--- Дорогие гости, --- сказала она, и ее голос, мелодичный и мягкий, разнесся по залу, как журчание ручья. --- Мы рады приветствовать вас в этом зале, в этот особенный вечер. Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать радостное событие --- помолвку нашей старшей дочери, Элианны Рейвенкрофт, с достойнейшим из молодых людей, Алриком Вальдесом.

Она сделала паузу, и по залу пробежал тихий шепот восхищения. Дэймон заметил, как Элианна слегка наклонила голову, принимая аплодисменты, и как ее глаза на мгновение встретились с глазами Алрика, который стоял у колонны, ожидая своего выхода.

--- Мы надеемся, --- продолжила королева, и ее голос стал чуть теплее, --- что этот вечер подарит вам радость и незабываемые впечатления. Прошу вас, чувствуйте себя как дома, наслаждайтесь музыкой, танцами и обществом друг друга. А сейчас, --- она подняла бокал, который поднес ей слуга, и ее голос стал громче, --- я прошу жениха подойти к нам.

Алрик Вальдес отделился от своей группы и направился к королевской семье. Его шаги были уверенными, и в его походке чувствовалась та же врожденная грация, что и у королевской семьи. Он остановился перед королем и королевой, поклонился с той же идеальной точностью, с какой он делал все, и затем повернулся к Элианне.

На мгновение их взгляды встретились. Элианна смотрела на него с той же холодной отстраненностью, но на ее губах появилась легкая улыбка. Алрик поднес ее руку к своим губам и поцеловал, и в этом жесте было столько идеальной вежливости, что Дэймон невольно почувствовал, как внутри него закипает раздражение.

--- Давайте выпьем за их счастье! --- провозгласила королева, и ее голос разнесся по залу.

Гости подняли бокалы, и звон хрусталя разнесся по залу, как звон тысячи колокольчиков. Дэймон поднял свой бокал, но его взгляд был прикован к паре в центре зала. Он видел, как Алрик улыбнулся Элианне, как она ответила ему той же идеальной улыбкой, и внутри него закипало странное, почти зловещее чувство. Они были идеальной парой --- красивые, могущественные, наследники древних родов. И они принадлежали друг другу.

Оркестр снова заиграл, и бал начался.

Дэймон отошел в сторону, к дальней колонне, где было темнее и тише. Грей присоединился к нему, и они стояли рядом, наблюдая за танцующими парами. В зале царило оживление: аристократы кружились в вальсе, их платья и костюмы переливались в свете люстр, создавая калейдоскоп красок и теней. Кто-то смеялся, кто-то тихо перешептывался, и в этом шуме Дэймон чувствовал себя чужим, как будто он смотрел на все это через толстое стекло.

--- Ты знаешь, почему я говорил тебе идти сюда? --- спросил Грей, и его голос был ровным.

--- Чтобы я оценил масштаб их власти, --- ответил Дэймон. И в этом голосе не было злости, только констатация факта, смешанная с пониманием. --- Чтобы я понял, как далеко мне еще идти.

--- Именно, --- кивнул Грей, и его взгляд был устремлен на танцующих. --- Они думают, что мир принадлежит им. Но мир принадлежит тому, кто готов за него бороться. И если ты будешь терпеливым, если ты будешь ждать своего часа... однажды они увидят, что ошибались.

Алисия танцевала с молодым торговцем, чей костюм был сшит из дорогой парчи, а на пальцах сверкали массивные перстни. Она улыбалась, но Дэймон видел, как ее синие глаза смотрели куда-то в пустоту, как ее плечи были напряжены. Она была здесь, но она была далеко. Лера танцевала с другим парнем, и ее лицо было таким же бесстрастным, как всегда, но Дэймон заметил, как ее пальцы слегка сжимали ткань его костюма, как она удерживала дистанцию.

--- Им скучно, --- сказал Дэймон, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка.

--- Да, --- ответил Грей. --- Но они играют свои роли.

Дэймон усмехнулся, и в этот момент в его голове раздался знакомый голос.

--- Ты отдал её Ларсу, --- прошептал голос, и в его интонациях слышалась лёгкая насмешка. --- Она уже была у тебя в руках. Она была твоей. И ты позволил ей уйти.

Дэймон тихо рассмеялся. Его смех был коротким, почти беззвучным, но Грей, стоящий рядом, заметил это. Он повернулся к нему, и в его серых глазах мелькнуло удивление.

--- Что смешного? --- спросил он.

--- Ничего, --- ответил Дэймон, и его голос был ровным, без эмоций. --- Просто вспомнил кое-что смешное. Извини.

Грей нахмурился, но ничего не сказал, и Дэймон почувствовал, как взгляд Грея скользнул по его лицу, пытаясь найти что-то, что могло бы выдать его мысли. Но Дэймон был спокоен. Его лицо оставалось непроницаемым.

В мыслях он ответил голосу:

--- Ты думаешь, она будет удовлетворена им? После той ночи?

Голос затих на мгновение, а затем послышался тихий, почти ласковый смех.

--- Ах, Дэймон, Дэймон... Ты уверен в себе. Это мне в тебе нравится.

--- Мне все равно, с кем она будет встречаться, --- ответил Дэймон, и его мысленный голос стал холодным. --- Она все равно будет возвращаться ко мне. Она знает, что я даю ей то, чего не может дать никто другой.

Голос снова засмеялся, и в этом смехе слышалось одобрение.

--- Ты прав. Она будет возвращаться. И это только начало.

Затем голос затих, и Дэймон остался наедине с шумом бала и холодным, осознанным спокойствием, которое поселилось у него внутри.

В этот момент Ларс, стоявший чуть поодаль, внезапно отделился от группы и уверенно направился к выходу из зала. Его походка была целеустремленной, как у человека, который точно знает, куда идет. Дэймон заметил, как он скрылся за тяжелой бархатной портьерой, ведущей в боковой коридор, и в его голове что-то щелкнуло.

--- Он что-то задумал, --- сказал Грей, проследив за его взглядом. --- Я пойду за ним.

--- Я с тобой, --- ответил Дэймон, и они двинулись к портьере, стараясь не привлекать внимания.

Коридор за портьерой был темным и узким, и в воздухе пахло старым камнем и сыростью. Они шли бесшумно, их шаги почти не отдавались от каменных стен. Ларс был впереди, и он шел так уверенно, будто знал этот замок с детства.

Они прошли через несколько поворотов, спустились по узкой винтовой лестнице, и Дэймон почувствовал, как воздух становится холоднее и тяжелее. Наконец они оказались в подвале, где каменные стены были покрыты плесенью, а в воздухе витал запах гнили и старого железа.

Перед ними была темница.

Ларс остановился у одной из камер, и Дэймон увидел, как он наклонился, заглядывая внутрь. На его лице не было ни страха, ни сомнения. Только холодная, почти механическая сосредоточенность.

Дэймон и Грей замерли в тени, наблюдая. Ларс стоял неподвижно, и его взгляд был прикован к фигуре, которая лежала на соломе внутри камеры.

--- Он проверяет, жив ли тот, кто внутри, --- прошептал Грей, и его голос был едва слышен.

Ларс постоял еще мгновение, затем, не оглядываясь, развернулся и направился обратно к лестнице. Он прошел мимо них, не заметив их присутствия, и его шаги затихли в темноте.

--- Что он здесь делал? --- спросил Дэймон, и в его голосе послышалось напряжение.

Грей подошел к камере и заглянул внутрь. На мгновение его лицо осталось непроницаемым, а затем он отшатнулся, прижимая ладонь ко рту. Его глаза расширились, а на бледной коже выступил холодный пот.

--- Грей, что там? --- спросил Дэймон, подходя ближе. --- Кто там?

Он заглянул внутрь камеры, и у него перехватило дыхание.

На соломе лежал человек. Он был настолько худым, что его тело казалось скелетом, обтянутым бледной, почти прозрачной кожей. Ребра выпирали так сильно, что казалось, будто они могут прорвать кожу в любой момент. Его длинные белые волосы, спутанные и грязные, падали на лицо, скрывая его черты, но Дэймон видел его глаза. Они были синими, яркими, как летнее небо, но в них не было ни надежды, ни жизни. Только боль. Глубокая, бесконечная боль, которая, казалось, выжгла все остальные чувства.

На его теле были сотни шрамов. Некоторые из них были старыми, побелевшими, другие --- свежими, розовыми, еще не зажившими. Кожа на его руках и ногах была содрана в нескольких местах, и на некоторых участках были видны свежие раны, из которых еще сочилась кровь. Его ногти были вырваны, и на их месте зияли открытые раны, покрытые гноем и засохшей кровью. Его пальцы были неестественно скрючены, как будто их ломали и сращивали заново десятки раз. На груди и животе были следы ожогов, и на некоторых участках кожа была срезана и заново пришита кривыми, неровными швами.

На его шее была металлическая цепь, которая впивалась в кожу, оставляя глубокие следы. Его запястья и лодыжки были в кандалах, и кожа под ними была стерта до кости, обнажая белые, блестящие сухожилия. Вокруг него лежали инструменты пыток --- ржавые ножи, щипцы, иглы и другие орудия, которые Дэймон не хотел идентифицировать.

--- Боги, --- прошептал Грей, отворачиваясь. --- Как он выжил?

Дэймон почувствовал, как его желудок сжался, и на мгновение ему показалось, что его сейчас вырвет. Он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, и в его голове начала формироваться картина. Это был не просто узник. Это был кто-то важный. И Ларс знал о нем.

--- Мы должны забрать его отсюда, --- сказал Дэймон, и его голос стал тверже.

--- Отсюда? --- переспросил Грей, поворачиваясь к нему с изумлением. Его серые глаза, обычно холодные и невозмутимые, сейчас горели безумием. --- Ты знаешь, где мы? В подвале королевского замка! Если нас поймают, нас казнят! И не просто казнят --- нас будут пытать так же, как и его!

--- Я знаю, --- ответил Дэймон, и в его голосе не было сомнения. --- Но если мы оставим его здесь, он умрет. Или продолжит жить в этом аду. Мы не можем этого допустить.

Грей хотел возразить, но Дэймон уже подошел к решетке камеры. Он схватился за прутья, и его пальцы сжали холодный металл. Он сосредоточился, и его мана потекла по телу, проникая в железо. Металл начал нагреваться, затем становиться податливым, и Дэймон раздвинул прутья в стороны, создавая проход, достаточно широкий, чтобы пролезть.

--- Ты сошел с ума, --- прошептал Грей, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

--- Может быть, --- ответил Дэймон, входя в камеру. --- Но иногда безумные решения --- единственно правильные.

Он подошел к узнику и опустился на колени рядом с ним. Беловолосый парень не шевелился. Его глаза смотрели в пустоту, и, казалось, он не замечал ни Дэймона, ни его присутствия. Дэймон протянул руку и осторожно коснулся его плеча. Кожа была холодной и влажной, как у мертвеца.

--- Эй, --- сказал он тихо. --- Ты слышишь меня?

Беловолосый не ответил. Его глаза оставались пустыми, и только легкое, едва заметное движение груди выдавало, что он еще дышит. Дэймон осторожно взял его за руку. Она была ледяной, и ее пальцы были скрючены и неестественно тонкими.

--- Слушай, --- сказал Дэймон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. --- Мы вытащим тебя отсюда. Ты будешь в безопасности. Обещаю.

Он взял цепь на шее узника и, сосредоточившись, выпустил поток маны, который нагрел металл до красна. Цепь поддалась, и Дэймон разорвал ее, освобождая узника. Он сделал то же самое с кандалами на его запястьях и лодыжках, чувствуя, как мана покидает его тело, оставляя после себя легкую слабость.

Беловолосый застонал, когда кандалы упали на пол. Его тело содрогнулось, и он раскрыл глаза. Они были ярко-синими, и в их глубине мелькнула искра осознания. Он посмотрел на Дэймона, и его губы шевельнулись, но не издали ни звука. Дэймон наклонился ближе, пытаясь понять, что он говорит.

--- Ты... --- прошептал узник, и его голос был хриплым, как будто он не говорил годами. --- Ты не из них...

--- Нет, --- ответил Дэймон, и на его лице появилась легкая улыбка. --- Мы пришли, чтобы помочь тебе. Теперь вставай. Нам нужно уходить.

Беловолосый попытался подняться, но его ноги подкосились, и он рухнул обратно на солому, не в силах держать себя. Дэймон взял его на руки. Тело узника было легким, почти невесомым, и Дэймон чувствовал, как кости выпирают через кожу, как они хрупкие, как стеклянные.

--- Идем, --- сказал он, поворачиваясь к Грею. --- Помоги мне.

Грей, стоявший у входа, колебался всего мгновение, затем шагнул вперед и взял узника под другую руку. Вдвоем они вынесли его из камеры и двинулись к лестнице. Дэймон чувствовал, как узник дрожит в его руках, как его дыхание становится прерывистым, но он не останавливался.

Они поднялись по лестнице, стараясь ступать бесшумно, и их шаги почти не отдавались от каменных стен. В коридоре было темно, и только редкие магические светильники освещали им путь. Дэймон чувствовал, как его сердце колотится в груди, как пот стекает по спине, но он продолжал идти, не оглядываясь.

Когда они наконец добрались до бокового выхода из дворца, Грей оглянулся на Дэймона и тихо спросил:

--- Что ты собираешься с ним делать?

--- Мы отправим его к кучеру, --- ответил Дэймон, не останавливаясь. --- Он сможет отвезти его в наш дом. Там он будет в безопасности.

Они вышли через черный ход, и прохладный ночной воздух ударил в лицо, прогоняя запах сырости и крови. Дэймон остановился на мгновение, переводя дыхание, и посмотрел на узника. Его лицо было бледным, как мел, и он дрожал в его руках.

--- Все будет хорошо, --- сказал Дэймон, обращаясь скорее к себе, чем к нему. --- Ты будешь в безопасности. Обещаю.

Они подошли к карете, и кучер, увидев их, сразу же спрыгнул с облучка и открыл дверцу. Дэймон и Грей уложили узника на заднее сиденье, накрыв его плащом, который лежал рядом. Грей взял на себя объяснения с кучером, и вскоре карета тронулась с места, увозя беловолосого в дом Грея.

Дэймон смотрел, как экипаж исчезает в ночи, и чувствовал, как внутри него разливается странное, почти зловещее удовлетворение. Он не знал, кто был этот человек. Но он знал, что он был важен. И что его спасение изменит все.

--- Люди желают побеждать, ничего не теряя, --- прошептал он, и в его голосе послышалась сталь. --- Но даже рай требует смерти.

Глава 35

Дэймон и Грей вернулись в Большой Тронный Зал, и их шаги были ровными, почти беззаботными, как будто они просто вышли на минуту подышать свежим воздухом. Музыка уже стихла, и танцы закончились. Теперь гости свободно перемещались по залу, их голоса сливались в общий гул, прерываемый звоном бокалов и редким смехом. Воздух был пропитан запахом дорогих духов и вина. Кто-то заводил новые знакомства, кто-то обсуждал политику, а кто-то просто наслаждался вечером, погруженный в роскошь королевского дворца.

Дэймон и Грей подошли к одному из столов, где на серебряном подносе стояли хрустальные бокалы с темно-рубиновым вином. Они взяли по одному. Дэймон сделал глоток, чувствуя, как терпкий вкус разливается по языку, оставляя после себя легкую сладость. Он окинул взглядом зал, и его серые глаза быстро пробежали по лицам гостей, выискивая знакомую фигуру.

--- Ларса нигде нет, --- сказал он, и его голос был ровным, но в нем чувствовалась настороженность.

--- Я не удивлен, --- ответил Грей, делая глоток из своего бокала. Его глаза тоже сканировали толпу, и в их глубине мелькнула тень тревоги. --- После того, что мы видели в подвале... Я начинаю подозревать, что он не тот, кем кажется.

Дэймон не ответил. Он смотрел на толпу, и его мысли были заняты Ларсом и тем узником, которого они спасли. Внутри него закипало странное чувство, смесь подозрения и холодной решимости. Он знал, что Ларс что-то скрывает. И он был намерен выяснить, что именно.

В этот момент к ним подошли две девушки.

Они были примерно одного роста, с длинными, струящимися черными волосами. Их лица были милыми, почти кукольными, с большими глазами, обрамленными густыми ресницами, и нежными, розовыми губами, которые сейчас улыбались. Им было около двадцати лет, и их платья, хотя и не такие роскошные, как у королевской семьи, были сшиты из дорогих тканей и украшены изящными вышивками. Первая была одета в платье цвета спелой вишни, с глубоким декольте и пышной юбкой, которая струилась по мраморному полу. Вторая — в платье цвета индиго, с серебряными нитями, вплетенными в узор по краям корсета.

--- Добрый вечер, господа, --- сказала та, что была в вишневом платье, и ее голос был мягким, с легкой, кокетливой ноткой. --- Мы заметили вас издалека. Вы так интересно смотритесь в этом зале... совсем как герои из старых легенд.

Ее подруга в индиговом платье улыбнулась и добавила, и в ее глазах мелькнула искра озорства:

--- Мы подумали, что было бы непростительно не познакомиться с такими загадочными молодыми людьми. Мы — Эмилия и Клара. Наши семьи владеют торговыми домами в восточной части города. А вы, если не ошибаюсь, Грей Фенрис и Дэймон Хейл? Мы слышали о вас. Ваши имена были на устах у многих после Академии.

Грей слегка склонил голову, принимая комплимент, и на его губах появилась легкая, почти незаметная улыбка.

--- Приятно познакомиться, леди, --- сказал он, и его голос был ровным и вежливым. --- Вы правы, мы недавно поступили в Академию. А вы, как я понимаю, также учились там?

--- Увы, нет, --- ответила Эмилия, та, что была в вишневом платье, и ее голос стал чуть игривее. --- Наши родители посчитали, что для нас достаточно домашнего образования. Лучше расскажите о себе. Как вы проводите время после Академии?

--- Мы отдыхаем, --- ответил Дэймон, и на его губах появилась легкая улыбка. --- Грей показывает мне столицу. Мы много гуляем, читаем, наслаждаемся свободой.

--- Как романтично! --- воскликнула Эмилия, и ее глаза засияли. --- Вы, должно быть, очень близкие друзья?

Дэймон и Грей обменялись быстрыми взглядами, и на их лицах появились легкие, понимающие улыбки.

--- Можно сказать и так, --- ответил Грей, и в его голосе послышалась легкая ирония. --- Мы пережили достаточно, чтобы доверять друг другу.

Эмилия и Клара рассмеялись, и их смех был легким и мелодичным, как звон серебряных колокольчиков. Они продолжили разговор, и темы плавно переходили от одной к другой. Говорили о погоде, о последних новостях в городе, о модах и о том, как трудно найти хорошего портного, который понимает, что такое настоящий стиль.

Внезапно, где-то в замке, раздался звук разбитого стекла.

Он был резким и звонким, и он прорезал общий гул голосов, как нож. Все замерли на мгновение. Голоса стихли, смех затих, и в зале воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Гости переглянулись, их лица стали напряженными, а взгляды — настороженными.

--- Что это было? --- прошептала Клара, и ее голос дрогнул.

--- Не знаю, --- ответил Дэймон, и его голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь. --- Но лучше нам оставаться на месте.

И в тот же миг кто-то из гостей, стоящий у дальней колонны, вскрикнул и указал вверх:

--- Смотрите! На потолке!

Все взгляды обратились к высокому, куполообразному потолку, расписанному фресками. И там, на самом верху, у самого центра купола, стоял человек.

Он стоял на потолке, как будто гравитация не имела над ним власти. Его фигура была стройной, и он был одет в черный, облегающий костюм, который почти сливался с темнотой. На его лице была белая маска, и на ней, под глазами, были нарисованы кроваво-красные слезы, которые стекали по щекам, как застывшая кровь. Его волосы, свободно свисающие, мягко колыхались в воздухе, как водоросли в глубине океана. На его поясе висела катана в черных ножнах, и ее рукоять была обмотана белой тканью, которая казалась почти светящейся в полумраке. Он стоял неподвижно, его голова была чуть наклонена, и он смотрел вниз, на толпу, с той же холодной отстраненностью, с какой хищник смотрит на свою добычу.

В зале началась паника. Кто-то вскрикнул, кто-то отшатнулся, и несколько человек бросились к выходу. Охрана, которая стояла вдоль стен, мгновенно активизировалась. Десять солдат в полных доспехах с мечами наголо окружили королевскую семью, создавая живой щит. Король Альдрас, который до этого момента стоял у трона, шагнул вперед, и его голос, низкий и властный, разнесся по залу:

--- Кто ты? Как ты посмел проникнуть в королевский дворец?

Человек на потолке не ответил. Он просто продолжал смотреть вниз, и его маска, с кровавыми слезами, казалась насмешкой над их страхом.

Король повернулся к командиру охраны, и его голос стал еще более резким:

--- Я спрашиваю, кто это! Почему вы не знаете, кто он?

--- Ваше Величество, --- ответил командир, и его голос дрожал от напряжения, --- мы не знаем, кто это. Он не проходил через ворота. Он появился из ниоткуда.

--- Выведите всех! --- рявкнул король, и его голос эхом разнесся по залу. --- Немедленно! Все должны покинуть зал!

Солдаты начали разворачивать гостей, направляя их к выходам. Но в этот момент произошло нечто ужасное.

Голова одного из музыкантов, сидящего в оркестровой яме, медленно, почти плавно, отделилась от его плеч. Кровь хлынула из обрубка шеи, заливая его инструмент и белый воротник рубашки алым фонтаном. Голова упала на пол, и ее глаза, широко раскрытые, с застывшим выражением ужаса, смотрели в потолок. Затем, через мгновение, тело музыканта рухнуло вперед, ударившись о деревянный пюпитр, и застыло в неестественной позе.

Кто-то из девушек, стоящих у сцены, закричал. Ее крик был пронзительным, полным животного страха, и он разнесся по залу, заглушая все остальные звуки. Люди начали метаться в панике, их голоса сливались в общий, хаотичный гул, и воздух наполнился запахом страха и пота.

Дэймон и Грей стояли неподвижно, их руки сжимали бокалы, и их взгляды были прикованы к человеку на потолке.

--- Это то же убийца из Академии? --- тихо спросил Грей, и его голос был холодным и ровным, но в нем чувствовалось напряжение. --- Он нападает снова.

--- Возможно, --- ответил Дэймон, его голос был еще тише. --- Но где Ларс?

И в тот же миг, как будто услышав его мысль, человек на потолке исчез. Он просто растворился в воздухе, как призрак, не оставив после себя ни следа, ни звука.

--- Он пропал, --- сказал Грей, и его глаза сузились. --- Где он?

--- Мы найдем его, --- ответил Дэймон, и в его голосе послышалась сталь. --- Но сначала нам нужно разобраться с этим.

Они не успели договорить, как в оркестровой яме послышался новый звук. Головы музыкантов начали падать одна за другой. Сначала второй, затем третий, четвертый. Их тела рушились на свои места, и кровь заливала их инструменты и ноты, как дождь. Кто-то из гостей закричал снова, и его крик был подхвачен другими.

--- Все музыканты мертвы! --- крикнул кто-то из гостей, и его голос был полон ужаса.

Алрик Вальдес, который стоял у колонны с идеально невозмутимым лицом, вдруг резко повернулся к охраннику, стоящему рядом, и выхватил у него меч. Клинок сверкнул в свете магических светильников, и Алрик встал в защитную стойку, его голубые глаза сканировали пространство.

Грей последовал его примеру. Он выхватил меч у другого охранника, и его движения были быстрыми и точными. Грей и Дэймон встали спиной к спине, готовые отразить атаку с любой стороны.

--- Где он? --- спросил Грей, и его голос был холодным и напряженным.

--- Он здесь, --- ответил Дэймон, чувствуя, как его мана начинает пульсировать в такт сердцу. --- Я чувствую его.

И в этот момент убийца появился снова.

Он материализовался прямо перед Греем, его катана уже была обнажена, и она летела вниз, как молния, сметая все на своем пути. Грей едва успел поднять свой меч, и сталь встретилась со сталью с оглушительным звоном. Искры разлетелись в разные стороны, и Грей почувствовал, как его руки онемели от удара. Он отступил на шаг, пытаясь восстановить равновесие, но убийца не дал ему времени на передышку.

Его катана двигалась быстрее, чем Грей мог видеть. Она описывала дуги и разрезала воздух, оставляя за собой тонкий, свистящий звук. Грей отражал атаку за атакой, его клинок сталкивался с клинком убийцы раз за разом, и каждый удар заставлял его руки вибрировать. Он был хорошим мечником, но убийца был быстрее, точнее. Он двигался как тень, как сама смерть.

--- Он слишком быстр! --- выдохнул Грей, отступая еще на шаг.

Алрик шагнул вперед, и его меч описал широкую дугу, целясь в бок убийцы. Но убийца, не поворачивая головы, перехватил его клинок движением, которое казалось почти ленивым. Сталь встретилась со сталью, и искры разлетелись в стороны. Алрик надавил, и его меч скользнул по клинку убийцы, оставляя на его руке тонкий, кровавый порез. Убийца отступил на мгновение, и его маска, казалось, на мгновение дрогнула. Он посмотрел на свою рану, затем снова поднял голову, и его взгляд, даже сквозь маску, казался насмешливым.

В этот момент Элиана начала действовать. В ее глазах горел холодный огонь. Она двигалась с той же грацией, что и на балу, но теперь в ее движениях чувствовалась жесткость, которая была скрыта за маской королевской дочери. Она подошла к гостям, которые столпились у выхода, и ее голос разнесся по залу:

--- Выходите! Быстро! Здесь опасно!

Она начала выводить гостей, ее движения были быстрыми и точными, и в ее голосе слышалась сталь. Она больше не была принцессой на балу. Она была генералом, ведущим свои войска с поля боя.

В этот момент убийца поднял свою катану, и его тело окутала тусклая, серебристая аура. Она была нежной, почти прозрачной, как летний туман, и она обвивалась вокруг него, как вторая кожа. Дэймон почувствовал, как воздух вокруг них стал тяжелым, как будто сама гравитация усилилась.

--- Боевая аура! --- прошептал кто-то из гостей, и его голос дрожал от ужаса. --- Это невозможно!

--- Он владеет боевой аурой, --- сказал Грей, и в его голосе послышалось изумление.

Алрик, стоящий рядом, сжал свой меч сильнее, и его глаза загорелись.

--- Тогда я буду сражаться с ним как мечник, --- сказал он, и в его голосе не было страха.

Но в этот момент король Альдрас шагнул вперед, его лицо было каменным, а глаза горели холодным, ледяным огнем. Он поднял руку, и его аура, темная и подавляющая, как бездонная ночь, вырвалась наружу, заполняя зал своей мощью. Это была аура короля --- древняя, могущественная, способная подавить волю любого, кто осмелится ему противостоять.

Она ударила по залу, как удар молота, прижимая всех присутствующих к полу. Оставшиеся Гости упали на колени, их лица были искажены от напряжения, и они не могли пошевелиться. Солдаты, стоящие у стен, рухнули на одно колено, их мечи выпали из рук. Даже Элианна, стоящая у выхода, застыла на мгновение, и ее тело напряглось под давлением ауры отца.

Но убийца стоял неподвижно. Его боевая аура, серебристая и холодная, как зимний туман, противостояла темной ауре короля, как свет противостоит тьме. Он не дрогнул, не согнулся. Он просто стоял, и его маска, с кровавыми слезами, казалась насмешкой над всей силой королевской семьи.

--- Ты стал слабым, --- сказал убийца, и его голос был ровным, как лезвие ножа. --- Ты стареешь, Альдрас. Твоя эпоха подходит к концу.

Затем он начал исчезать. Сначала его фигура стала прозрачной, затем она растворилась в воздухе, как дым, оставляя после себя только тишину и ужас, который он посеял в их душах.

Король опустил руку, и его аура исчезла так же внезапно, как и появилась. Гости, освобожденные от давления, рухнули на пол, тяжело дыша, их лица были бледными, а глаза расширены от ужаса.

Дэймон поднялся на ноги, и его лицо было непроницаемым. Он посмотрел на Грея, и их взгляды встретились.

---

Они вышли на улицу, и холодный ночной воздух ударил в лица, прогоняя запах крови и страха, который всё ещё витал в Большом Тронном Зале. Дэймон и Грей отошли от толпы, которая с шумом и паникой выливалась из дворца. Они заметили Алисию, Леру и Кайлана, стоящих чуть поодаль. Их лица были бледными, но спокойными. Они не спешили присоединиться к панике. Грей подошёл к Алисии, его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение.

--- Где Ларс? --- спросил он, его серые глаза сканировали толпу.

Алисия нахмурилась, и в её синих глазах мелькнула тень беспокойства, смешанная с лёгким недоумением.

--- Не видела его. С тех пор, как начались танцы, он куда-то пропал. Я думала, он просто ушёл подышать воздухом, но... --- она пожала плечами, и её голос стал тише. --- Он не говорил, куда идёт.

Дэймон открыл рот, чтобы сказать, что Ларс не тот, за кого себя выдаёт, но в этот момент он почувствовал чьё-то присутствие за спиной. Тёплая, тяжелая рука легла ему на плечо.

--- Эй, дружище! --- раздался голос Ларса, такой же бодрый и беззаботный, как всегда. --- Я так рад, что вы все целы! Я уж думал, что тот тип с маской кого-то из вас прикончит!

Дэймон резко развернулся. Ларс стоял прямо перед ним, его веснушчатое лицо было покрыто лёгкой испариной, но улыбка была привычной, почти наглой. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон, но в то же время не был запыхавшимся.

--- Где ты был, Ларс? --- спросил Дэймон, и его голос прозвучал холоднее, чем он планировал.

Ларс на мгновение замялся, его взгляд дрогнул, но он быстро взял себя в руки. Он почесал затылок и улыбнулся ещё шире:

--- Я помогал принцессе Элианне. Она попросила меня помочь с... эм... ну, с выведением гостей и организацией эвакуации. Она сказала, что ей нужен кто-то, кто сможет быстро перемещаться и следить за порядком, ну, я и предложил свою помощь. Она была очень благодарна, между прочим.

--- Как ты можешь это доказать? --- спросил Грей, и его голос был ледяным, как сталь. Он шагнул вперёд, и его серые глаза впились в лицо Ларса, как иглы.

Ларс открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент к ним подошла Элианна. Её походка была плавной, почти парящей, и она двигалась с той же грацией, что и на балу, но в её глазах больше не было холодной отстранённости. Она выглядела уставшей, но в тоже время собранной.

--- Всё в порядке, --- сказала она, её голос был мягким, но в нём слышалась сталь. --- Я действительно попросила Ларса помочь мне с эвакуацией. Он был очень полезен. Его быстрая реакция и умение ориентироваться помогли нам избежать паники.

Она перевела взгляд на Ларса, и на её губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка.

--- Если он вам нужен, я почти закончила с ним. Но, возможно, ему стоит ещё остаться, чтобы завершить несколько дел.

--- Конечно, Ваше Высочество, --- сказал Ларс, и его голос был полон энтузиазма. --- Я помогу.

Элианна кивнула и жестом пригласила Ларса следовать за ней. Он бросил на своих товарищей быстрый, почти извиняющийся взгляд, затем развернулся и направился за принцессой. Дэймон смотрел, как они уходят, и внутри него закипало холодное, зловещее чувство. Он знал, что Ларс что-то скрывает. И теперь он был почти уверен, что он был связан с тем, что произошло в подвале.

Алисия, проводив их взглядом, повернулась к Грею. Её лицо было озабоченным, и в синих глазах мелькнула искра недоверия.

--- Почему Ларс ошивается с принцессой? --- спросила она, и её голос был тихим, почти шёпотом. --- Я не знала, что они знакомы. Зачем он ей понадобился?

--- Будь с ним осторожна, Алисия, --- сказал Дэймон, перебивая её. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. --- Он не тот, за кого себя выдаёт.

Алисия нахмурилась, и в её глазах мелькнула тень сомнения, смешанная с удивлением.

--- Ты серьёзно? --- спросила она, и в её голосе послышалось недоверие. --- Ларс? Он же просто весельчак из деревни. Он не способен на... ну, на что-то серьёзное.

--- Просто запомни мои слова, --- сказал Дэймон, и его голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась сталь. --- Будь с ним осторожна.

Алисия хотела что-то сказать, но передумала. Она покачала головой, и в её взгляде мелькнула искра раздражения, смешанная с беспокойством.

--- Ладно, --- сказала она, отворачиваясь. --- Но я всё равно не верю, что он способен на что-то плохое.

Она отошла в сторону, и Дэймон и Грей остались стоять на месте. Они смотрели, как Алисия, Лера и Кайлан разошлись в разные стороны, их шаги были медленными и усталыми.

Тем временем на ступенях дворца начали собираться гости. Их лица всё ещё были бледными, а разговоры — приглушёнными. Элианна и Алрик стояли в центре, и их фигуры, освещённые магическими огнями, казались почти божественными.

--- Дорогие гости! --- сказала Элианна, и её голос разнёсся по площади, заглушая шум. Она была в центре внимания, и её лицо было печальным, но благородным. --- Я хочу принести свои глубочайшие извинения за то, что этот вечер был испорчен. Я знаю, что многие из вас испытали страх и потрясение. Я обещаю, что мы сделаем всё возможное, чтобы найти этого убийцу и обеспечить вашу безопасность.

Она сделала паузу, и толпа затихла, прислушиваясь к её словам.

--- Я также хочу поблагодарить всех, кто помогал нам в эти трудные минуты, --- продолжила она, и её голос стал теплее. --- Особенно я хочу поблагодарить моего жениха, Алрика Вальдеса, чьё мужество и мастерство помогли нам защитить этот зал. Он показал себя как настоящий герой. И Ларса... который помог мне в эвакуации.

Алрик, стоящий рядом с ней, склонил голову в лёгком поклоне, и его лицо выражало идеальную скромность. Толпа зааплодировала, и их аплодисменты были полны благодарности и восхищения. Гости считали Элианну и Алрика своими спасителями, и уважение к ним только возросло.

Вскоре гости начали разъезжаться. Кареты одна за другой увозили их в разные концы города, и площадь перед дворцом постепенно пустела.

Дэймон и Грей двинулись к своей карете, не говоря ни слова. Когда они сели внутрь, Дэймон откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза на мгновение. Усталость накатывала волнами, но он знал, что отдыхать было ещё рано.

Когда они вернулись в дом Грея, тишина встретила их, как тяжёлое одеяло. В холле было темно, и только магические светильники тускло мерцали на стенах.

--- Где парень, которого мы привезли? --- спросил Дэймон у Эльзы, которая стояла в холле.

Она слегка склонила голову, и в её серых глазах мелькнула искра беспокойства.

--- Он в подвале, господин, --- ответила она, и её голос был ровным, но в нём слышалась тревога. --- Лекарь уже осматривает его. Он говорит, что состояние критическое, но он делает всё возможное, чтобы стабилизировать его.

Дэймон кивнул, и они с Греем спустились в подвал. Воздух здесь был холодным и влажным, и пахло лечебными травами. В центре подвала стоял стол, на котором лежал беловолосый парень. Его тело было прикрыто тонкой простынёй, и он был без сознания. Рядом с ним стоял лекарь — мужчина лет пятидесяти, с седой бородой и глубокими морщинами на лице. Его руки были покрыты следами ожогов и старыми шрамами, и он смотрел на узника с сосредоточенным вниманием.

--- Как он? --- спросил Дэймон, подходя ближе.

Лекарь поднял голову, и его глаза, тёмные и усталые, встретились с серыми глазами Дэймона.

--- Он жив, --- сказал он, и его голос был спокойным, но в нём чувствовалась тревога. --- Но его состояние критическое. Его тело истощено до предела. Множественные переломы, внутренние кровотечения, ожоги, следы пыток... Он должен был умереть много раз, но каким-то чудом он ещё держится.

Он сделал паузу, вытирая руки о тряпку.

--- Чтобы полностью вылечить его, потребуется сердце мифического зверя. Только оно способно восстановить его тело настолько, чтобы он мог вернуться к нормальной жизни.

--- Сердце мифического зверя? --- переспросил Грей, и его голос был напряжённым. --- Где мы его найдём?

Лекарь покачал головой.

--- По ним нет никакой информации, господин. Никто не знает, живы они или нет, и где они обитают. Это могут быть единороги, грифоны, драконы... любые существа, которые считаются легендарными. Единственное, что я могу сказать, это то, что их сердца обладают невероятной целительной силой.

Дэймон нахмурился, и его брови сошлись у переносицы. Он посмотрел на неподвижное тело парня, и внутри него закипала холодная решимость. Он не мог позволить ему умереть. Он спас его, и он должен был довести дело до конца.

--- Я пойду искать зверя, --- сказал он, его голос был твёрдым, как сталь.

Грей повернулся к нему, и на его лице появилось выражение удивления и тревоги.

--- Ты один? Это безумие, Дэймон. Ты не знаешь, где искать, и что тебя ждёт. Если ты пойдёшь один, ты можешь не вернуться.

--- Поэтому я возьму с собой Леру, --- ответил Дэймон, и его голос был спокоен. --- Она знает исторические факты, древние тексты, легенды. Если кто-то и сможет найти информацию о мифических зверях, так это она. Кроме того, она умеет контролировать свои эмоции, и она не будет обузой в походе.

Грей молчал несколько секунд, переваривая его слова. Затем он кивнул, и в его серых глазах мелькнула искра понимания.

--- Ты прав, --- сказал он, и его голос был ровным. --- Лера действительно лучший выбор. Но будь осторожен.

Дэймон кивнул, и его взгляд был устремлён на неподвижное тело парня.