Проклятый (Черновой вариант)

Пролог

909 лет назад

Как-то раз над великими горами на западе полуострова летела огромная бабочка с гигантскими крыльями. Это была богиня – самая настоящая богиня.

Она была ранена, и одновременно с этим в ней теплилась другая, новая жизнь.

Ветер порвал её крылья, и кометой она рухнула об скалистые утёсы, раскромсавшись по острым выступам.

Так и умерла одна из богинь этого мира. Но история эта совершенно не о ней, а обо мне.

Ещё совершенно маленький, я выбрался из её трупа, с трудом оглядываясь по сторонам. По моему лицу катились слёзы, я дёргал мать за её роскошные крылья, но она была мертва.

В отчаянии я пополз куда-то в сторону, в совершенно случайном направлении. Горы расcтупались, и постепенно их сменяли зелёные равнины.

Я не ел и не пил несколько дней, чайки то и дело втыкались в меня носами, но мне почему-то всё было нипочём: мне было больно и я плакал всю дорогу, но всё никак не умирал.

Наконец, в какой-то момент я вышел на одинокую лужайку с таким же одиноким пнём, окружённым лишь крохотными полевыми цветами.

На нём сидел огромный горбатый мужчина с прыщавой кожей, уродливейшим лицом и растрёпанными сальными волосами. Несмотря на то, что он выглядел, как самый настоящий монстр, он плакал себе в ладони, поджав трясущиеся ноги.

Я не понимал ещё тогда, что было красиво или уродливо. Я подполз, и незнакомец взглянул на меня. В его глазах смешивались жалость и какой-то стыд – стыд за такую безобразность.

Я заметил в его глазах, лице, теле, сердце что-то чёрное. Нечто злое и отвратительное. Мрачным сгустком оно крутилось прямо у него в груди. Наверно, поэтому он плакал.

Я коснулся его ноги и почувствовал, что мог лишить его этой боли, и я впустил в себя тьму. Нечто ледяное и вибрирующее пронзило моё детское тело, и мы с незнакомцем начали стремительно изменяться.

Я вырос в размере, у меня вспух громадный горб, лицо вытянулось в грубую рожу, а детская кожа покрылась волдырями и бородавками. Незнакомец же словно вспыхнул светом, и передо мной предстала очаровательная рыжая девушка с ясными заплаканными зелёными глазами и веснушками на лице.

Она не верила в происходящее, а я в силу возраста не понимал. Тем не менее, девушка крепко-крепко обняла меня, и я грубым, низким голосом произнёс первое своё слово

-Мама.

***

Как оказалось позже, этот мир был совершенно не простым, а наделённым определённым родом магии.

Колдовать мог абсолютно каждый, и, тем не менее, не было никаких магов или школ волшебства.

Магия делилась на проклятия или благословения. И то и то порождалось обычными людскими эмоциями: проклятия – плохими, а благословления – хорошими. Сила их зависила от степени чувства, так что не было ничего удивительного, что была распространена она повсеместно, и в особенности в обычном народе гуляли проклятия.

Тоже самое случилось и с Кеей, той девушкой, что сидела на пне. В своей деревне она была самой завидной красавицей, и все парни считали своим долгом за ней ухаживать.

В особенности часто этим промышлял молодой парень Герфан, слывший самым красивым и сильным юношей во всей деревне.

Множество девушек завидовало Кее, и чёрная эта зависть обратилась против красавицы. Некто настолько ненавидел её, что проклял её вовеки оставаться уродливой, дабы ни один мужчина на неё не посмотрел.

Именно это проклятие, в виде чёрного шара в груди, и увидел я в день своего рождения.

Ну и самое главное. Меня все зовут Проклятый. Всё дело в том, что я умею поглощать проклятия. Всего одним прикосновением я могу спасти человека от этого горя, но сам я буду вынужден нести его всю оставшуюся жизнь.

И это моя история. Полная радостей и печалей. История, которая изменила весь этот мир.

Глава 1

Благодаря Кее я рос гораздо быстрее, чем должен был. Хоть я и был младенцем, из-за проклятия тело у меня было взрослое. Через неделю я уже понимал основные слова, по типу «мама», «хорошо», «плохо», «еда», «вода», «нельзя», «молодец» и другие.

Мы с мамой жили вдалеке от деревни в старом доме её покойной матушки. Она не хотела возвращаться: тот красивый юноша ей не был нужен, а завистниц не поубавилось – мало ли кто проклял бы её снова.

К тому же Кее было ужасно жалко и совестно за то, что я – невинный младенец – перенял её проклятие на себя и стал огромным уродливым мужиком на всю оставшуюся жизнь. Кея заботилась обо мне, кормила и поила, хоть я в этом и не нуждался, учила говорить, читать и писать.

Я был благодарен ей: она, и правда, заменила мне мать. Я восхищался её добротой и лаской и ужасно хотел отплатить за такую заботу.

Через месяц, когда такая жизнь уже вошла в привычку, я активно помогал Кее по дому и мог уже разговаривать на уровне 8-летнего ребёнка.

-Мама, - подошёл я как-то раз к ней, - Я хочу работать.

-Но ты ведь и так работаешь: колешь дрова и собираешь ягоды.

-Нет, мама. Я хочу работать за деньги и приносить деньги тебе.

-Зачем? Не надо, ты чего. Там тебя будут обижать за твою… - её снова начала мучить совесть, - …Внешность.

-Мама. Я буду поглощать проклятия за деньги.

-Даже не думай! Не калечь себе жизнь за какие-то монетки!

После мы больше не разговаривали об этом.

***

Прошло ещё несколько недель: еда кончалась, одежда износилась, топор обветшал и топить было практически нечем, а в здешних краях было довольно холодно.

Я знал, что маме это не понравится , поэтому я ушёл ночью, пока она спала.

Было темно и холодно, на моих ногах были сшитые Кеей громадные ботинки, дырявые шаровары и большая чёрная роба, укрывающая мой мясистый горб и уродливое лицо.

Я не знал, куда идти: понимал только, где примерно находилась деревня.

Втупую протопав сквозь кусты, деревья и овраги, я попал в чей-то огород. Обошёл его со стороны, и вот она была – деревня.

Сейчас все спали, во дворах только настороженно глядели на меня лохматые собаки. Я ещё минуту смотрел на этих чудесных созданий перед тем, как вдали послышался чей-то задорный крик.

В этой стороне был широкий деревянный дом: внутри горел свет, играла музыка: я был удивлён, услышав её. Она походила на колыбельные Кеи, только без слов.

Из чистого интереса я приблизился к этому зданию и вошёл внутрь.

Повсюду были люди, по центру стоял длинный, переполненный едой стол, за которым пели, смеялись и что-то пили. В уголку на лютне с закрытыми глазами наигрывал молодой парень, за стойкой стоял мужчина лет тридцати с покрытой венами шеей и слегка суровым, угловатым лицом.

Я приблизился к нему, он сразу насторожился, отошёл чуть подальше и запустил руки во внутреннюю часть стойки (видимо, нащупав кинжал или меч).

-Добро пожаловать в таверну «Каштан». Чего вам надо? – недоверчиво, слегка отвернув голову, сказал он.

-Работа.

-Мне вышибалы не нужны.

-Нет. Заказ хочу взять.

-А, заказы… - он убрал руки из-под стойки, - Они на той доске висят. Спиши себе куда-нибудь что полегче и уходи – здесь свадьбу отмечают, мешать будешь.

-Спасибо.

Я послушно отошёл в сторону и приблизился к доске; не думая, оторвал пару листков и протопал к двери. Люди всё ещё выпивали, смеялись и радостно болтали. Несмотря на слова того мужчины, я ещё минуту, схватившись за дверную ручку, топорщился на счастливые, слегка покрасневшие лица собравшихся. Какая-та девушка, не совсем молодая, со строгим взглядом и острым носом, поймала мой взгляд, испуганно распахнула глаза и отвернулась.

Я вышел. На улице было всё также темно и сыро. У меня по лицу катились слёзы: я так хотел, чтобы у меня были друзья – те, кому я мог бы помочь и с кем мог бы повеселиться. Всё-таки я ещё был ребёнком: потому так и страдал от таких вот проблем.

Облезлой жирной рукой я утёр шмыгающий нос и взглянул на три сорванных с доски листа.

«Срошно требуеца помощь старосте диревни Куховши. Сведетель преступления онемел: если кто могёт немение лечить, мысли ворожить иль воспоминанья выкалдовывать, хоть и чухня всё это, приежжайте к нам. Платим.»

«Объявляется сбор на первую библиотеку в нашей стране – Окене. Уважаемые мои соотечественники, уже пятый год распространяю это прошение и ни единого нокена не получил: ни золотого, ни медного. Ученье – свет, дорогие окенцы. Вложитесь в будущее ваших детей. Взносы принимаются в Нумире.»

«Граф ВокКинс рассылает сиё объявление, что самый лучший его конь в последнее время беспрестанно орёт человеческим голосом. Возможно проклятие, но надеемся, что иное. Пастухи, скотоводы, конные мастера – всех вас призываем в поместье ВакКинс. Платим щедро.»

Вторая листовка, очевидно, мне не подходила, а вот две других – более чем. Пока я читал все эти объявления, прошло достаточно много времени, чтобы из той таверны начали выходить всё ещё весёлые подуставшие люди.

Я подошёл к одному из них и протянул сорванный листок. Было темно, и я с трудом мог различить незнакомца, а он – меня.

-Простите. Скажите, пожалуйста. Где Куховши?

-Куховши? – ответил мне низковатый женский голос, - Идите по правой стороне от таверны и через полчаса на Куховши и выйдете.

-Спасибо.

Теперь я уже мог видеть лицо собеседницы. Это была та самая девушка. Теперь она улыбалась, выглядела мягко и нежно, чуть взрослее, чем как мне показалось в таверне. Совсем похожа на маму.

Толпа пьяных празднующих прошла мимо, и я двинулся в указанную сторону.

Глава 2

В Куховши я, и правда, дошёл довольно скоро – к рассвету. Поля увязли в туманах, воздух прогорланился петухами, а солнце заблестело особенно ярко, но пока ещё нежно и не обжигающе.

Куховши выглядели побогаче той деревни, в которой когда-то жила Кея – тропки здесь были прямо-таки выдолблены, на перепитиях торчали дорожные указатели, сделанные из негодных брёвен, да и людей было побольше.

Я решил спросить у здешних, где мне было искать старосту, но мало кто хотел разговаривать с таким огромным и страшным уродом. После шестого, наверное, отказа я додумался показать в качестве подтверждения тот самый листок с прошением о помощи. Не то чтобы на мои расспросы сразу откликнулись, но кто-то всё-таки указал на большой двухъярусный терем. За это время вокруг меня уже собрались любознательные детишки, то и дело перешёптываясь меж собой и тыкая в мою сторону пальцем. Я наивно подумал, что они хотели со мной познакомиться, но стоило мне повернуться в их сторону, как все ребятки разбежались.

Всё-таки Кея была права: внешность не позволяла мне нормально общаться с людьми.

Спустя некоторое время я уже стоял под дубовой раскачивающейся люстрой, позади меня медленно затворялись тяжёлые двери, а взгляд мой был направлен на высокого черноволосого мужчину с квадратным подбородком, густыми бровями и самыми настоящими тонкими косичками. Он выглядел одновременно сурово, статно и по-деревенски простенько и добродушно.

-Ну здравствуй, дорогой гость, - произнёс он с явным недоумением, - Меня зовут Генасим.

-Здравствуйте, - прогудел я низким голосом. Мне никто ничего не объяснял, но, видимо, это и был тот самый староста, написавший письмо.

-Вы… - мужчина явно пытался казаться грозным и величественным, но я не походил на классического жалкого, раболепного крестьянина, - Вы врачеватель или… Колдун?.. Как вас вообще зовут?

Неожиданно я понял, что у меня попросту не было имени. Кея дома звала меня «сын», а с другими людьми я и не контактировал вовсе. Единственное слово, которое мама в том числе использовала в мой адрес, было «проклятый»…

-Я Проклятый. Я умею поглощать проклятия.

Глаза старосты удивлённо распахнулись. Он слегка подал тело вперёд, приподнявшись на локтях. Какого бы правителя из себя он не строил, он был самым обычным человеком.

-Чего-чего?

-Поглощать проклятия. Я трогаю того, у кого есть проклятие, и оно становится моим. Я уродливый, потому что снял проклятие с мамы. Раньше она выглядела так.

Мне было немножко стыдно и страшно опозориться перед старостой, так как речь у меня, в силу возраста, была прямо-таки детской.

-Интересно. Очень интересно. Так что – думаешь у того онемевшего свидетеля проклятие?

-Ну… Наверное…

К своему стыду я не знал, что такое «свидетель», и это слово в объявлении просто пропустил. Технически, в эту деревню я пришёл чуть ли не случайно.

-Интересно. Очень интересно! Вот такого я и ждал! Вот мужик, блять, просто и понятно: «снимаю проклятия».

Я невольно смутился. Что это за слово было такое – «блять»? Мама меня такому не учила.

-Вот смотри, Проклятый. У нас тут энтакая заваруха, только ты, получается, и поможешь. – он поднялся с кресла и зашагал по помещению из стороны в сторону, рассказывая свою историю. – Есть у меня, значится, дочь, зовут её Лера. Как только ей стукнуло 15, так сразу все повадились, черти, прямиком к моему двору. «Девичьий возраст», - говорят, мол замуж отдавать пора. Ну я подумал, подумал и решил, что да – как будто бы пора. Приходили к нам разные всякие свататься, но самыми многообещающим был Жодер. Петух, щегол и балабол страшный, только и делает, что весь такой расфуфыренный ходит и бахвалиться налево и направо. Но выбирать было не из кого, да и батёк у него влиятельный такой, статный, вдовец – мой старинный друг.

-Дааа…

Множество слов и выражений, по типу «свататься», «петух», «вдовец» и тому подобное мне были совершенно не понятны, но в повествование я относительно вникал.

-И вот всё: почти выдал я Лерку замуж, как приехал к нам в Куховши Демьян с батьком своим. Вот он – то, что надо. Красивый, богатый, скромный и самое главное: сам прибежал к нам руки просить. Я и того не мог воротить и этого надо было как-то принять, так что решил я устроить между ними старое-доброе состязание. Вот только раз они поделали, второй, третий – один хер, одна ничья. И вот, - он, наконец, остановился и мрачно на меня уставился, - Позавчера кто-то зарезал Демьяна. Батёк его, видать, рядом был – с испугу онемел. Вот такие камыши – и думай теперь, кто убийца.

-Ну наве…

-Хотя чё тут думать, на самом деле-то, - более импульсивно продолжил он, - Жодер всю эту погань и развёл. Устал соревноваться, приревновал и вот те раз: убил. Мы, конечно, там всё посмотрим, там решим. Пойдёмте…

Староста быстренько натянул на себя меховую телогрейку и вышел из терема, глубоко вдохнув воздуха и снова взглянув на меня.

-Странная у тебя, конечно, одёжа. Ты приезжий что ли в Окене?

-Да… Приезжий.

-Агась… - он заметил, как неуверенно я это произнёс, - Видать не просто так ты не на Родине. Ну ничего – расспрашивать не буду. А в Окене у нас обычно холодрыга страшная, сейчас-то август, да и то сыровато. У нас, если заметил, даже сейчас все в меху ходят: не будут же люди на один месяц портки шить.

-Понятно.

-Ты хоть понимаешь, где Окен-то, а?

-Нет…

-Дай те тогда сразу покажу, - только выйдя на крыльцо, он снова метнулся назад в терем, а я остался стоять за порогом. Он вообще был, на удивление, энергичным, болтливым и излишне инициативным человеком. – Во! – сказал Генасим, вернувшись с картой в руках.

-Вот такие пироги. Мы в Окене рыбой торгуем, холодно и всё тут. Всё понял?

-Может пойдём к тому онемевшему мужчине?

-Ах, точно! Уже совсем забыл, зачем мы тут с тобой.

В кои-то веки мы покинули крыльцо терема и двинулись дальше вниз, огибая толпы идущих на работу мужиков. Они, и правда, все были в полушубках, кофтейках, тёплых сапогах и шерстяных штанах, хоть на улице и было довольно тепло.

Спустя буквально несколько переулков мы очутились у хорошего такого дома, который, тем не менее, даже снаружи выглядел пустовато.

Внутри картина была такой же: кровать да стул, вот тебе и вся изба. И хоть состояние такое помещения было очевидно, так как дом принадлежал Демьяну и его отцу, последнего, как ни странно, здесь не было.

-Ёптель-моптель, и куда этот чёрт повадился? Вот только к нему кто-то приехал, как он, сука, решил прогуляться.

-Он же был тем, кто видел, как кто-то сделал что-то плохое?

-Ну да. Это же и есть свидетель.

-А тут не было никого, кто бы смотрел за ним?

-Сука… Правда, надо было охрану поставить. Побежали быстрее к этому поддонку Жодеру.

Несмотря на манеру обычно кропотливо отвлекаться на всё, что только попадётся под руку, староста ринулся вниз по селу.

Мне, правда, было тяжело за ним поспевать: тело у меня всё-таки было жирное, неуклюжее, косолапое и горбатое. Тем не менее, я не мог так глупо потерять свой заказ, так что, задыхаясь, мчал вперёд.

Наконец, мы спустились с того холма, на котором стояла добрая половина Куховшей. Впереди простирались густые топи и болота, но вот совсем впритык к склону был небольшой прудик, на берегу которого и стояло полноценное такое двухэтажное поместье на небольших сваях.

Во дворе на обрезанной иве висели широкие двойные качели, на которых покачивался никто иной, как тот самый Жодер и Лера, дочь старосты.

Если про Жодера и так всё было понятно: щупленькое телосложение, пижонистая внешность, русые кудри, нелепые женские ресницы и широкие скулы, то вот про свою дочь Генасим явно многого недорассказал. Хоть ей, по словам старосты и было 15, выглядела она уже на все 30, причём мужские. От отца она не унаследовала разве что короткие волосы и растительность на лице – странно, что за такую «красавицу» вообще велись такие смертельные баталии.

-Сукин ты сын! – несмотря на то, что парочка просто мило беседовала, это не помешало Генасиму сразу же налететь на молодого человека с кулаками.

-Ай, что вы творите? – взвопил Жодер.

-Что ты, поддонок, сделал с отцом Демьяна?! А?! ОТВЕЧАЙ! – голос старосты был настолько грубым и суровым, что я бы на месте Жодера признался бы даже в том, чего никогда не делал.

-Да не видел я его! Отпустите! – в этот момент прибежала Лера и молча оттащила своего отца, пока юноша продолжал бессмысленно пятиться назад и кричать на своего потенциального тестя, - Не убивал я Демьяна! НЕ УБИВАЛ! Отцепитесь уже от меня, папа.

-НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ПАПОЙ, УБЛЮДОК. НОГИ ТВОЕЙ НЕ БУДЕТ В МОЁМ ДОМЕ! КЛЯНУСЬ НА КОСТЯХ МОЕЙ МАТЕРИ, ЧТО НЕ В ЖИЗНЬ НЕ ОТДАМ ЛЕРУ ЗА ТЕБЯ!!! – истошно орал он, разбрызгиваясь слюнями и маша кулаком.

Я внимательно вгляделся в сторону Жодера и что-то мне показалось в нём странным… Только я захотел подойти поближе, как чья-та рука неожиданно коснулась моего плеча.

-Так-так, - незнакомец зачем-то похлопал меня чуть рядом с горбом и прошёл дальше, - Что за шум, а драки нет?

-Я ЕМУ ЕЁ, СУКА, БЫСТРО УСТРОЮ! – всё не успокаивался Генасим.

-Отец, - с надеждой в глазах отчаянно прокричал Жодер, - Объясни ты уже родителю Леры, что не убивал я Демьяна.

-Мистер Додерик , - мягчайшим, нежнейшим голосом обратилась девушка к отцу своего жениха. Как только я услышал, как она говорила, моё сердце растаяло, и мужиковатое лицо Леры начало казаться таким красивым и привлекательным, - Вам совершенно не о чем беспокоиться. А вы, папочка, вдохните поглубже и выдохните. Вы раздуваете из мухи слона.

Волшебный голосочек девушки подействовал даже на её собственного отца, и он потихонечку успокоился, все ещё продолжая непроизвольно пыхать ноздрями.

-Додерик… Ты мой старый друг, и тебе я доверяю. Но кто? – староста болезненно зажал губы: видимо, ему было совестно говорить это, - Я и сам ведь хотел, чтоб Жодер выйграл. Я бы и хотел просто сыграть уже эту свадьбу… Но как мне теперь, объясни – забить что ли на это? Кто-то же его убил! Достоинство не позволяет, понимаешь!

Додерик, в отличие от своего пижонистого сынка выглядел невероятно статно и молодо даже для своих лет: строгие, косые линии лица, выразительные брови и орлиные карие глаза. И не скажешь, что он был ровесник грубо сложенному Генасиму.

-Дело в том, что я, видимо, понял, кто же является убийцей.

-И кто же? – недоумевал староста.

-Всё просто, - отец Жодера торжественно развёл руки, - Отец Демьяна.

-Чего? – произнесли они все в унисон.

-Он сошёл с ума. Вот и всё. Совсем недавно он потерял жену, и все его надежды были на то, чтобы сын вытащил его из долговой ямы. Вы же видели его дом: пустой и неприметный, без мебели и украшений. Демьян был сыном не богатого торговца, а всего лишь обычного простолюдина. И раз сынок этого отчаявшегося бедняка никак не мог позволить им выбиться в люди, то отец попросту убил своё чадо. Вот вам и весь секрет… - он с какой-то издёвкой взглянул на меня, - И не надо для этого нанимать никаких шарлатанов.

Я невольно нахмурился. Этот напыщенный и красноречивый мужчина нравился мне всё меньше и меньше.

-Звучит-то это правдоподобно, - Генасим сложил руки на груди, - Но где доказательства?

-Ну вы же не смогли найти его дома.

-И что? Может вышел прогуляться.

-А может и нет… - Додерик улыбнулся и показал пальцем им за спину.

В ужасе Лера и, в особенности, Жодер отскочили в сторону и широко разинули рты, в то время как староста просто стоял на месте.

Перед ним, буквально в тридцати шагах, с абсолютно разъярённым видом стоял голый мужчина с растрепленными волосами и кинжалом в руке. Я, конечно, видел его впервые, но судя по всеобщим вздохам это и был тот самый отец Демьяна, которого мы пытались найти в пустом доме.

-Он совсем не вменяемый, - Додерик вытащил меч из неожиданных ножен, - Отойдите назад, я защищу вас.

Все, и правда, подались к нему, а безумец даже не собирался отступать. Как он увидел меч отца Жодера, глаза его только вспыхнули, и он, оскалив зубы, двинулся вперёд.

Теперь между ним и Додериком, стоящим перед Лерой, Жодером и Генасимом, был только я.

-Как бы тебя там не звали, - кричал мне из-за спины Додерик, - Не строй из себя героя и иди сюда, пока он тебя не исполосовал.

Тем не менее, я не мог сдвинуться с места. Я ведь… Видел мир не так, как его видели остальные. Тогда в своей матери, Кее, я увидел нечто чёрное, ужасное и страшное, что будто пряталось в её сердце.

Тоже самое я сейчас видел и в груди отца Демьяна: скрученное мрачное естество горя. Несомненно это было проклятие.

-Староста! – слегка волнительно заорал я Генасиму, - Он всё-таки проклят! Сейчас я излечу его от проклятия, но с этого момента я сам онемею!

-Чего? – резко выпалил из себя Додерик.

-Не рискуй собой, Проклятый! – истошно вопил мне староста (какой же он всё-таки богатый на эмоции был человек), - Не суйся!

-Я всё сказал.

Я сделал глубокий вдох.

Взглянул на голого мужчину перед собой.

Тот был уже совсем близко.

Буквально пара метров между нами.

Между мной и концом его клинка.

Он движется медленно.

Подкрадывается, как хищник.

-Вы же хотите, чтобы я снял с вас проклятие?

Неожиданно навострился и уставился на меня.

Прямо, как дикий зверь, когда услышал хруст ветки или учуял запах крови.

Наверняка, он хочет спросить: «Возможно ли это».

Я протягиваю ему руку. Свою жирную, мозолистую руку.

Она дрожит. Но и его тоже дрожит.

-…

Последний взгляд между нами: его бешеный и мой испуганный.

Прикосновение.

-ДЕМЬЯНА УБИЛ …!!!

Глава 3

-ДЕМЬЯНА УБИЛ ДОДЕРИК!!! – истошно прохрипел голый мужчина, весь красный, с пульсирующей, проступающей венами шеей.

-Опа! – Генасим в ту же секунду вдарил ладонью по локтю своего старого друга и вырвал из его хватки заострённый кинжал.

Додерик и опомниться не успел, как староста пнул его от себя ногой и отвёл Леру с Жодером в сторону.

-Что всё это значит, Додерик? – низким, суровым голосом вопрошал староста, пока его друг судорожно пытался подняться с земли, весь потерянный и отчаявшийся.

-ОН УБИЛ МОЕГО СЫНА! – в слезах, во всё горло орал отец Демьяна. Он кричал так громко, словно боялся, что вновь онемеет, стоит ему заговорить чуть потише, - УБИЛ У МЕНЯ НА ГЛАЗАХ, А ПОТОМ ПРОКЛЯЛ НА НЕМОТУ! ПРИШЁЛ КО МНЕ В ДОМ, СВЯЗАЛ, РАЗДЕЛ И ОСТАВИЛ НОЖ. МОНСТР, Я УБЬЮ ТЕБЯ!!!

Додерик, - продолжал монотонно староста, направляя на него кинжал – Зачем ты это сделал?

Мужчина, валяющийся на земле, взглянул на сына, на дочь старосты.

-Я просто хотел, чтобы они скорее поженились…

-Отец… - тихо, в исступлении бубнил себе подо нос Жодер, - Ты настолько не верил в меня, что решил убить Демьяна… Отец… Нет… Додерик… - он сделал глубокий вдох – Додерик, ты мне больше не отец.

Пока разворачивалась драма, я медленно приближался к говорящим. Я чувствовал себя странно: как бы я не открывал рот, как бы не напрягал связки, ни единого звука не вырывалось наружу.

-Додерик, - Генасим поднял кинжал вверх, - По закону я обязан убить тебя.

-Хех, - Додерик всё ещё был в полуприседе, весь в поту, теперь с какой-то ухмылкой, - Попробуй!

Он вытащил ещё один кинжал из-за пояса и отчаянно бросился на старосту. Генасим без труда заблокировал атаку своим оружием, врезал другу локтём по подбородку и снова повалил на землю, воткнув ему в лицо ботинком. Теперь оба клинка были в руках старосты.

-Я прошёл Окно-Майорисскую войну. На что ты рассчитывал?

Я, наконец, приблизился к месту действия. Поднял голову и увидел то самое странное, то самое, что я заметил до.

-…

В груди Жодера колыхался чёрный ядовитый сгусток. Его кто-то проклял.

-ДАЙ МНЕ ЕГО УБИТЬ! – орал отец Демьяна.

-Не надо, друг мой, - отмахивал его ладонью староста, - Не принимай на себя этот тяжкий грех. Не уподобляйся ему.

-…

Я не мог ничего сказать. Я хотел передать Генасиму, что в Жодере было проклятие. Что-то в этой истории было не так - что-то ещё скрывалось под убийством Демьяна.

-…

Я подошёл прям к Генасиму и тронул его за плечо. Он был серьёзен и очень сосредоточен, но, заметив меня, тут же перевёл всё внимание на меня.

-Твоя работа уже выполнена, Проклятый. Дай мне закончить то, что надо сделать, - он обернулся, но я снова тронул его по плечу, - Чего?

Я вытащил из кармана третью листовку с объявлением про орущего коня и указал на слово «проклятие».

-Кто-то ещё тут проклят? – тут же догадался Генасим.

Я кивнул и указал на Жодера.

-Жодер? – староста злобно уставился на Додерика, - Ты проклял собственного сына?! Зачем?!

Видно было, что это откровение ещё сильнее подкосило мужчину, но он, видимо, уже смирился с собственной смертью.

-Убей уже меня. Мне нет прощения.

-Мне жаль, - гневно, но и прискорбно произнёс Генасим, занеся клинок.

Взмах и…

-Отец! – неожиданно вскрикнула Лера и с тяжестью остановила его руку.

-Что такое, дочь?

-Отец… Отец… - она рыдала, - Я всё расскажу… Всё… Только не убивай его.

Рука староста ослабла, девушка печально вытерла слёзы, подошла к Додерику и крепко его обняла.

-Не надо, Лера, - шептал ей приговорённый к смерти, - У тебя есть шанс жить дальше, глупенькая…

-Нет… Зачем мне жить дальше без тебя… - она поцеловала мужчину в лоб, - Отец! Это я прокляла Жодера! И я придумала убить Демьяна!

-Что ты несёшь?.. – непонимающе вопрошал Генасим, - Он и тебя проклял? Скажи, Проклятый! – отчаянно он дёргал меня за руку.

Но я отрицательно помотал головой. Она была чиста.

-Отец… - продолжала она, - Мы с Додериком… Мы любим друг друга. Я люблю его с самого моего детства, и я всегда мечтала выйти за него замуж.

-Но… Как?..

-Он постоянно приходил к нам погостить. Вы же друзья… И я полюбила его. И он меня. Всё, что мы делали, так это ждали моего 15-летия. Но я понимала, что ты не согласишься выдать меня за него. Поэтому я решила выйти за Жодера. Я прокляла его, чтобы он умер через три дня после свадьбы… И ты знаешь, что по законам сноха достаётся свёкру после смерти мужа.

-Дочь моя… Додерик… КАК ТЫ ПОСМЕЛ СОВРАТИТЬ МОЮ МАЛЕНЬКУЮ ДОЧЬ?!!!

-Наша любовь чиста, Генасим… Я сделаю всё, что угодно, ради неё – ты сам видишь.

Генасим молча сжал клинок.

-Все кроме Леры и Додерика, живо уйдите.

-Я хочу проследить… - начал отец Демьяна.

-ЖИВО!!!

Мы замолчали (я даже не прикладывал к этому усилия) и ушли: Жодер в иступлениеии, я в странном ожидании.

Голый мужчина напоследок подошёл прямо к старосте и прохрипел ему на ухо:

-Не дай бог ты не убьёшь этого ублюдка. Тогда я буду мстить тебе.

После ушёл и он.

***

-Спасибо тебе огромное, Проклятый, - староста был ужасно бледен, веки и скулы обвисли, в волосах теперь уже проглядывалась седина, - Невинные люди бы умерли, если не ты… Вот, - он дал мне в руки деревянный ларец, - Здесь деньги и кое-какие украшения. Я всё это готовил к приданному… Мне ужасно жаль, что ты теперь всегда будешь немым из-за нас. Знай, что в Куховшах тебе всегда рады. Если хочешь, можешь остаться жить у меня в доме.

Я помахал головой влево-вправо. Генасим бессильно пожал плечами.

-В таком случае, прощай, Проклятый.

Я молча вышел из дома. Никто так и не узнал, что же случилось тогда, когда староста остался наедине со своим давним другом и малолетней дочерью. Я тоже не спросил его об этом: как минимум, я не мог физически.

В этот день всё было серо и пасмурно. Август кончался. Я подошёл к случайному прохожему и указал ему на слово «Поместье ВакКинс» в уже изрядно помятой листовке. Идти было недалеко. Мне пообещали, что к вечеру я буду на месте. После этого я сразу же двинулся в путь, а незнакомец ничего не оставалось, кроме как фыркнуть из-за того, что я не сказал ему «спасибо».

***

Состояние немоты было для меня странным. Всё то время, что я был в этом мире, язык и речь были для меня показателем того, что я развивался. Выучил новое слово – молодец, забыл старое – позор. Для моего детского разума ещё рано было знать о чём-то более глобальном и высоком. Тем не менее, лишившись голоса, я даже не грустил – осознание того, что я принесу Кее деньги, согревало мне душу, и с новыми силами я шагал на встречу к новому заказу.

-…

Поместье ВакКинс было прямо-таки огромным, и мне тяжело сначала верилось, что такие большие дома вообще существовали: несколько этажей, пара пристроек, дворов, всё в камне и каком-то красноватом дереве. Даже обычной входной двери, как в деревне, тут не было: у порога двух створчатых широких врат с бумажкой и серьёзной миной стоял молодой человек с рыжей копной волос, впалыми глазёнками, слишком прямой осанкой и узкими плечами.

Как только я приблизился к нему, как он остановил меня коротким взмахом ладони.

-Стоять на месте, путник! Ты приближаешься к поместью великого графа ВакКинса! Назови своё имя и цель прибытия перед тем, как вступать в сии величественные чертоги!

-…

-Экхм! Я сказал: «НАЗОВИ СВОЁ ИМЯ И ЦЕЛЬ ПРИБЫТИЯ»!

-…

-Экхм… - с его лица спал весь официоз, и появилось скорее лёгкое недоумение, - Вы можете, пожалуйста, назвать имя и цель прибытия. Меня сильно накажут, если я не узнаю.

-…

-Ааа, - неожиданно молодой человек хлопнул ладонью себе по лбу, - Вы же тот самый посол из Бьюгона, у вас свой примечательный акцент! – он прочистил горло, - Увыжаяма хост, прыдывяти ымэ сайэ и цылу периези!

-…

-Нет, всё-таки не посол, - сказал он изнурённо, досадно опустив руки.

-…

Я решил прекратить его муки, так что подошёл поближе и показал объяаление, что я сорвал в таверне.

-Аа, господи, - юноша теперь говорил с каким-то уже снисхождением, - Ты из этих.

Ну давай провожу тебя что ли.

Парень спрятал бумаги за спиной и поплёлся вместе со мной в совершенно другую сторону от поместья.

Я сначала не понимал, куда мы шли, но вскоре из-за сопливых деревьев показалась конюшня. Только мы приблизились, как ужасно завоняло: дождь размочил всю животную гадость, и она лужами растеклась на далёкие сотни метров от конюшни. Рыжий молодой человек тут же зажал с отвращением нос и гнусаво сказал, чтобы я шёл дальше сам и что внутри меня должен был встретить конюх.

Мне было жаль мои ботинки – их ведь подарила мне мама, так что я снял их и прошёлся по грязи босиком. Внутри меня ожидала очень странная картина: усатый пухлый мужичок сидел напротив одного из коней, выпивал что-то из большой деревянной кружки и громко разговаривал с животным перед собой. Да: прямо-таки разговаривал.

-Ну нету нормальных девок на Севере, ну нету! Ну хоть убей! Вот в Центр я гонял как-то раз с графом, так там не девки, а Девушки! – красноносый конюх бурно размахивал пальцем, - И не грудки у них, а Сисяндры, не копчик, а Жопа. Я бы что угодно отдал за жену из Центра.

-Да что ты вообще в этом понимаешь, - совершенно невзначай, буднично возражал ему мужским голосом статный, мускулистый конь такой медовой окраски, - Ляжки на Севере самые лучшие – мягкие, большие и нежные.

-А тебе почём в бабах разбираться? Ты конь!

-А чем у меня на спине бабы сидят, по-твоему?

-Ах ты ж сучара хитрая!

Будучи немым, я совершенно не понимал, как мне было обратить на себя внимание. В самой конюшне, прямо на входе огромной горбатой фигурой я стоял уже с минуту, но ни пьяный мужик, ни кони меня в упор не замечали. Но, в конце концов, я всё-таки додумался похлопать в ладони. Конюх тут же обернулся в мою сторону с явным раздражением и недоумением.

-Те чё надо?

-…

Мне не хотелось повторять тот информативный диалог, что я имел с юношей у поместья, так что я сразу же продемонстрировал еле живую листовку.

-А… Ты коня лечить. Хе-хе, - он задорно и слегка нахально откинулся на спинке амбарного стула, - Ну поглядим, чё ты из него вылечишь. А ну, Конь, расскажи ему, что с тобой случилось.

-Ну… - начал конь, - Если прям не вдаваться в предысторию, то меня на крупном аукционе купил граф ВакКинс, но из-за него другой богатый человек потерял много денег, пытаясь меня приобрести, именно поэтому меня и прокляли. Обычно-то я тупо ору, а вот с Гаврилом, когда выпьем, то получается разговаривать.

-Вся херня в том, - прервал его конюх, - Что графу с таким жеребцом никуда толком и не выехать, так что и развесили объявления. Ты вот только не первый уже приходишь и ничё не сделаешь, ха-ха, - он зачем-то выставил средний палец, - Хер тебе, а не лёгкие денюжки.

Несмотря на его заявления, я явно видел чёрный сгусток прямо под конским тяжело дышущим из-за алкоголя носом. Без лишних слов я попросту коснулся животного и почувствовал что-то странное: будто одна желчь внутри меня боролась с другой желчью, мерзко хлюпая и проходясь колкими иглами по всему телу.

-Ну вот и всё, - сказал никто иной, как горбатый, разодетый в чёрный балахон уродец – то есть я.

-В смысле… - конюх испуганно вскочил со стула и схватил своего недавнего парнокопыоного собеседника за морду, - Ты чё, реально снял с него проклятие.

-Ну да, - хоть я и отвечал ему, все мои мысли были заняты тем, как я вообще это делал, если был немым. Судя по всему, проклятие немоты и проклятие крика смешались воедино и взаимоуничтожились, так что теперь я, считай, ничего и не поглощал.

-Ты нахера это сделал? – потерянно и слегка агрессивно вопрошал у меня конюх с выпученными пьяными глазами, - Я только, блять, себе нормального собутыльника нашёл. Сюда ж никто – в это дерьмище – не соглашается идти.

-Почему вы мне раньше не сказали, что вы этого не хотели?

-Так кто ж знал, что ты реально его расколдуешь… Эх… Жизнь моя дерьмо, как и эта конюшня… - усатый здоровяк махнул рукой и весь растроенный поковылял докладывать о «чуде» графу.

Я остался наедине с конём. Он смотрел куда-то в стену с такой тупо, по истине животинной рожей, что даже не верилось, что он буквально недавно вёл не светскую, конечно, но всё-таки беседу.

***

-…

Под ночь я ковылял домой с целой кучей денег. Графа я так и не увидел: сумму выдал мне тот рыжий паренёк. С мрачного чёрного неба на меня смотрела одинокая луна. Молочный её свет разливался вниз, будто она плакала.

-…

Я был крайне потрясён всем тем, что произошло за сегодня. Все эти проклятия…

Почему-то я больше всего боялся за маму. Раз в этом мире все проклинали друг друга направо и налево, да ещё и со смертельным исходом, как это было в случае с Лерой и Жодером… Я переживал за неё.

-…

А ведь в этом мире ведь много Кей… Много мам, о которых заботятся и которых любят их дети. Но они не могут поглотить их проклятие, они могут только плакать, прямо как эта луна.

-…

Во мне в этом момент вспыхнула вспышка, зажглась искра, заалел огонёк. У меня появилось то, что для любого ребёнка было высшим счастьем – мечта.

-Я поглощу все проклятия этого мира. Чтобы никто больше не плакал и никто не умирал. Наивная мечта: чтоб луна плакала за все бесконечные звёзды этого ночного простора.

-…

Но я был твёрд в своих намерениях.

***

Даже когда я вернулся домой и обнаружил, что мама была мертва.

Глава 4

-…

К утру, огибая просеки, прошагивая болотистые овраги и перевзбираясь чрез каменистые холмы, я добрался до дома. Мой балахон, сапоги, штаны – весь я был мокрый насквозь от накопившейся с рассвета росы, которую я собрал, шагая сквозь ветвистые заросли.

Только я вошёл из лесополосы, как солнечный свет брызгами врезался в моё лицо, и я невольно прослезился.

Рядом с домом появилось нечто новое: продолговатая кучка из земли и неказистый деревянный крест, слегка покосившийся от ветра. В силу своего детского разума, я не понимал, что это была могила.

-…

Дом Кеи был на утёсе, на краю самой низкой, но всё-таки горы. Вдали бились волны, обволакиваемые яичными лучами рассвета. Пена белыми хлопьями врезалась в серый потёсанный камень, едва задевая края чьих-ту туфель.

-…

На самом обрыве стояла женщина в чёрном развевающемся платье и смотрела на тихое подрагивающее, будто спросонья, море. Не успел я и приблизиться, как она обернулась.

Рыжие волосы, морщины, острый нос, тройка родинок на лбу и строгий карий взгляд, пронизывающий мою душу.

Это была та самая женщина, которую я видел на свадьбе в таверне и которая подсказал мне, как добраться до Куховшей.

-Это же ты младенец? – сухим, грубым голосом спросила она.

Откуда она знала, что моё тело не соответствовало моему возрасту?

-Где Кея?

-Здесь, - она снова повернулась к шипящему морю, слегка взмахнув рукой в белой перчатке в сторону могилы, - Её зарезали.

Моё сердце словно остановилось, а все органы вывернулись наизнанку.

-Она… Мертва?

-А что ты думал? Поглотил проклятие и всё?

-Откуда вы знаете? – наконец спросил я, с трудом пережёвывая слова спёртой глоткой.

-Я мать Кеи. Она мне всё рассказала про тебя. А я рассказала ей, что ты отправился на задание поглощать чужие проклятия, - её голос становился всё холоднее и холоднее, - Ну что? Много людей ты сделал счастливей?

Я вспомнил о всём том, что мне пришлось пережить за последние дни. Я вспомнил седое, покрывшееся морщинами лицо Генасима. Я вспомнил раздосадованное лицо конюха и тупую морду коня. Я вспомнил улыбку мамы, её слёзы и предупреждения… «Не калечь себе жизнь за какие-то монетки»…

Зачем я ушёл? Почему я оставил её одну, на произвол судьбы? Лишил проклятия и всё – можно расслабляться?...

Я понимал, о чём мне хотела сказать мать Кеи. Я не был богом, и моя способность не была панацеей. То, что я поглощал проклятия, ещё не значило того, что я делал людей счастливей. И даже так: против клинка я был бессилен. Как бы много проклятий из Кеи я не изгнал, достаточно было всего одного удара клинка, и вот…

-…

Я плакал. Не в силах ничего ей ответить.

-Уходи отсюда.

-…

-Ты не виновен в её смерти, но и делать тебе здесь нечего. Это не твой дом и не твоя мать.

-…

Мне ничего не оставалось, кроме как уйти.

***

-…

Я не знал, что мне было делать дальше. Если до этого я хотел подзаработать денег для мамы, то теперь я просто существовал.

Хотя… У меня всё ещё была моя мечта. Избавить этот мир от проклятий. Исцелить этот мир от зла.

Вот только мама Кеи дала мне ясно понять, что даже так я не сделаю мир счастливей, не сделаю жизнь людей лучше, а, может, даже сделаю хуже.

-…

Плевать. Я хочу лишить мир проклятий не ради того, чтобы сделать всем добро. Мне просто больше и нечего делать. Не хочу давать добра тому, кто убил мою мать. Не хочу давать добра тем, кто причиняет зло. Хочу просто жить и иметь смысл жить. На этом всё.

-…

Спустя несколько часов я уже был в таверне. Теперь народа здесь было поменьше, да и трактирщик смотрел на меня не так грозно и сердито, как в прошлый раз. Он даже как будто встретил меня с радостью на глазах и странной такой, как будто хитрой улыбкой.

Я тут же подошёл к нему – он теперь даже не запускал руки под стойку.

-До меня дошли слухи, - начал мужчина со всё той же угловатой внешностью, густыми бровями и покрытой венами шеей, - Что ты проклятия умеешь поглощать… И что заказы ты все выполнил прям влёт.

-Да, - отвечал я сухо и безэмоционально. Я понимал, к чему он клонил и уже заранее был не то чтобы против.

-Меня зовут Брад. (Только не Брат, блять, я в горах живу, но не настолько горец). А тебя как звать?

-Проклятый.

-У-у-у, - произнёс он с показушным восхищением, но очевидным стыдом, - Крутое… Прозвище…

-Это моё имя.

-Понятно, понятно… - ему было очевидно неприятно рядом со мной, но он ничего не мог поделать, - Как насчёт того, чтобы заключить договор?

Наконец-то диалог дошёл до той точки, ради которой и завязался.

-Какой договор?

-Всё просто. Я выдаю тебе заказы, ты их выполняешь и получаешь свои огромные 15%.

Я ещё не так сильно вдавался в числа и то, как надо было считать на здешнем языке, так что просто помахал головой. Ну не мог же трактирщик так жестоко меня обмануть. По крайней мере, так думал я своим детским разумом.

-Давайте.

-Отлично, вот и договорились.

Он протянул было руку, чтобы пожать её мне, но вовремя вспомнил, каким же ужасным уродом я был и вернул её обратно.

Так и началась моя самостоятельная жизнь.

***

Прошёл где-то месяц. Деревья покосились и сразу залились цветом грязной слякоти: не было тут ни золотой осени, ни бабьего лета – сразу начало зимы. Солнце навсегда попрощалось с жителями Окена и скрылось за нескончаемым потоком белых облаков, несущихся всё откуда-то издалека.

Я жил в таверне: в небольшой комнатке. Места у меня, тем не менее, было предостаточно. Если другие гости делили свои опочивальни с двумя или тремя «соседями», то со мной жить все боялись.

За месяц я выполнил от силы 3-4 заказа. Хоть я и рвался на все объявления, не всегда там имело место быть проклятие. В основном, у меня прибавилась пара новых шрамов и уродств: ладони и стопы почернели, живот с грудью обильно заросли волоснёй, а на макушке вскочила шишка.

Видимо, Кея была не единственной красивой девушкой, к чей внешности ревновали. На Окене почему-то заведено было сражаться не за девушек, а за мужчин. Я, конечно, тогда ещё не знал, что это было «странно», но ни в одном другом месте я такого больше не видел. По закону, всякие свадебные испытания проходил мужчина, но вот по факту девушки отчаянно боролись за женихов: так было и в случае Кеи, и в случае между Лерой и Додериком.

В основном все заказы строились на изменах или зависти и почему-то касались женщин. Как мне объяснил Брад: «Да бабы эти: им палец в рот не клади, лишь бы проклясть кого-нибудь».

Сам же я в течение месяца подучивал новые слова, узнавал про цифры и всякие бытовые уловки этого мира. Ментально мне было, наверно, лет 12-14 – переходный возраст. Это отражалось на том, что я начинал разговаривать дерзко, часто обижался и, в принципе, считал, что весь этот мир был против меня.

-Проклятый, - подозвал меня как-то раз Брад к стойке.

В дневное время суток, когда заказов не было, я сидел в углу и смотрел за тем, чтобы никто не буянил. Я искренне не понимал, как я должен был остановить разгулявшихся завсегдатаев, ведь силы никакой у меня не было, но одной моей внешности хватало, чтобы внутри было тихо и спокойно.

-Слушай… Тут дело такое есть… Тебя прям в Нумир заказали…

-Нумир? Что это?

-Столица Окена. На западе находится: дня три, наверно, ехать. Что думаешь?

-И кто же меня заказал?

Не успел я закончить свою фразу, как что-то зазвенело у меня за спиной, медленно приближаясь к стойке. Я обернулся и увидел, что это был высокий относительно молодой мужчина в слегка потускшей от времени, чуть ли не ржавой кольчуге.

-Я, - ответил незнакомец на мой вопрос, - Очень важные люди попросили меня привезти тебя в столицу. Слухи о твоём даре дошли и до Окена, так что мои заказчики хотят тебя проверить.

Звучало вполне заманчиво: по крайней мере, я мог посмотреть столицу и заняться чем-то хоть немного интересным. В этих деревнях ничего уникальней измены не ждало.

-А что именно случилось? – это вопрос уже давно стал моей универсальной фразой, с которой я начинал любой разговор о заказе. Чаще всего выводы были слишком очевидными, но люди просто не хотели признавать, что в разных несчастиях были виноваты они сами, а не проклятия.

-Вампиры, - оборвал меня молодой рыцарь коротко и сурово, - Намедне у нас в Нумире завёлся один такой гад. Поэтому мы и хотим, чтобы вы помогли.

-Вампиры? – даже Брада заинтересовали детали этого заказа, - У вас там белены что ли объелись в Нумире? Какие к херам вампиры? Может домовят вам ещё половить? Нет никаких вампиров и никогда не было, что ты за муть тут разводишь?

-Мои господа не стали бы звать кого-то из такой вонючей глуши просто так, - парировал незнакомец оскорбительные замечания Брада таким же замечанием.

-Слушай, Проклятый, - угловатый мужичок за стойкой сердито похлопал меня по плечу, - Забудь ты про этот сраный Нумир. Пускай сначала разговаривать научатся, а потом уже заказы делают.

Я смахнул его руку и отошёл в сторону.

-Не тебе решать, беру я заказ или нет, - ответил я Браду грубо, - Я поеду к этому вампиру, хочешь ты этого или нет.

-Ах ты ж, сучёныш, - ворчал он уже мне в спину, пока я шагал к выходу, - Не суйся больше мне на порог!

Так вот спонтанно и не без ругани отправился я на первый мой заказ.

-…

И лучше бы я тогда послушался Брада, так как впереди меня ждал настоящий кошмар.

***

-…

-…

Мы вдвоём с рыцарем медленно топали по старой, будто бы даже подзаросшей тропе. Шёл уже второй час, и мимо нас не прошло ни одного путника или странника. Деревья начинали нагло выступать корнями и сконившимися ветками прямо на тропу.

-А долго нам идти до этого Нумира? – уже который раз нетерпеливо спрашивал я своего попутчика.

-Долго, - который раз сухо мямлил он себе под нос. Теперь только я начинал замечать, что мой безымянный проводник выглядел более, чем странно: помимо ржавой кольчуги у него были вонючие потёртые штаны, абсолютно никчёмные дырявые металлические сапоги, торчащий снизу кусок ткани от изорванной рубахи. Губы его были иссохшими, глаза были слегка красными, а веки всё время полуопущенными.

-А что за господа меня вызвали?

-Мне не велено говорить.

-А что за маршрут мы выбрали?

-Мне не велено говорить.

-Почему эта тропа такая старая, и по ней никто не идёт?

-Мне не велено говорить.

-Мы точно идём в столицу?

-Мне не велено говорить.

-Какого цвета небо?

-Мне не велено говорить.

Я остановился и резко потянул незнакомца на себя, дёрнув его за кольчугу. Несмотря на то, что только недавно он спокойно шагал по тропе, его тело разорвалось на части и рассыпалось по тропе, а кольчуга осталась у меня в руках.

Всё его тело, как оказалось, состояло из костей. Он был мёртв – с самой их встречи в таверне.

Но как он тогда двигался? Как тогда разговаривал? Зачем он вёл меня по этой тропе?

Я даже не догадывался.

-…

Любой бы на моём месте наверняка бы затопал обратно и попросту вернулся в деревню: зачем суваться в капкан, когда ты уже его заметил?

-Хотят меня увидеть? Ну ладно, я дам им такую возможность!

Я не знаю, для кого я вообще это произнёс, не знаю, зачем вообще пытался казаться героем. Во мне было жгучее подростковое сомнение в себе самом. Я хотел доказать всем, и конкретно сейчас Браду, что я был самостоятельным, что я сам мог принимать решения и был поумнее всяких высокомерных взрослых.

Я демонстративно зачем-то топнул по земле и пошёл дальше по заросшей, покрытой грязью тропе в совершенно неизведанные мною болота и лесистые дебри в поисках приключений и непременно героической награды, которую я потом бы торжественно предъявил Браду.

***

Что-то укало. Кусты шуршали и чёрный, мохнатый мрак сдавливал в своей громадной пасти трепыхающийся небосвод. Ёлки и берёзы полумёртвыми громадинами разрослись ветками и корнями, словно цепкими щупальцами, так и били мне по ногам.

Тишина сдавливала мне уши, в груди кололо, и на душе было беспокойно. То и дело откуда-то доносились адские, кошмарные звуки хохочущих волков или грозно ревущих медведей.

Неожиданно трёхметровое чудище с двумя головами, кровавыми острейшими зубами и когтями бесшумно вырвалось из темноты набросилось на меня… Нет, это просто были ветки деревьев, странным образом выгнувшиеся в моей фантазии.

-…

Мне было холодно, страшно, одиноко. Раз за разом, с каждым хрустом ветки, с каждым проваливающимся в абсолютную безызвестность шагом я повторял лишь одно и то же слово: «Зачем?»

Зачем я пошёл сюда? Что заставило меня намеренно сунуться в пучину ужаса и отчаяния? Почему я не послушался Брада? Зачем?

-…

Что-то в очередной раз пронеслось мимо меня, щёлкнуло прямо под ухом, а потом сиянием луны озарилась рычащая звериная пасть, которую я вообразил из узоров на стволе дерева.

Весь задрожал. Зубы стучали и пробивало в озноб, хоть холод никак на меня и не влиял. Стыдно было об этом говорить, но что-то тёплое протеклось у меня прямо по ляжке и натекло в сапоги.

-Хватит!

Я развернулся, а там уже не было никакой тропы. Только такие же дебри, такие же заросли, такая же немая и безразличная к моим просьбам, глядящая на меня холодными выжидающими глазами темнота.

-Что такое, Проклятый? Боишься?

Чей-то хрипящий, отдающий металлом голос раздался в лесной глуши. Я уже не до конца понимал, было ли это частью моей фантазии или со мной реально кто-то разговаривал. Однако все мои сомнения развеялись, когда рука незнакомого голоса коснулась моего плеча, и в темноте на меня уставилась высушенная, худощавая рожа с абсолютно пустыми впалыми глазами, в которых даже сейчас – в такой темноте – различался кромешный мрак.

-Кто вы? – чуть ли не пропищал я, не в силах больше строить из себя героя.

-Я Тёмный. Я и есть твой заказчик, - произнёс он и широко заулыбался, отчего мне стало ещё страшнее. Хотелось убежать, пуститься куда глаза глядят, но глазам глядеть было некуда: тут был один дремучий хищный лес.

-Что вам от меня надо?…

-Не бойся, Проклятый, - обрывисто сипел он, словно издеваясь над моим испуганным состоянием, - Я не враг тебе. Я не хочу сделать тебе больно. Мне просто надо, чтобы ты излечил проклятие, что держит Нас здесь.

Несмотря на то, что выглядел он жутко и явно был не обычным лесником, никакого проклятия в нём не было. Да и оно бы уже давно исчезло, ведь он коснулся моего плеча.

-Но в тебе нет проклятия.

-Речь не обо мне, Проклятый… Позволь мне рассказать тебе историю, только обещай, что выслушаешь до конца и поможешь.

-Да… Да… Я выслушаю и помогу, - мне хотелось спросить ещё и про вознаграждение, но страх совершенно выбил эту идею из моей головы.

-Когда-то и я, и тот рыцарь, что вёл тебя по тропе, были самыми обычными людьми. Я был портным, жил на берегу озера и любил читать книги своим детям, а он путешествовал по миру и вместе со своим отрядом избавлял деревни от бандитов, что там оставались и обирали бедных жителей… Но это не наша история. Жил когда-то один чудак, который влюбился в богиню. Его звали Пенеем.

-Богиню?

-Да. Пеней был очень общительным, ярким и добрым человеком, но крайне мечтательным и излишне амбициозным. Гуляя по этому вот лесу, как-то раз он встретил богиню, что нагая купалась в водах прекрасного озера. Пеней тут же влюбился в неё и предложил омыть её члены.

Некоторые слова Тёмного были настолько старыми, что я, наловчившись фразочек в таверне, не понимал даже их, хоть многие особенные диалекты относительно различал.

-Богиня не любила Пенея, но ей было интересно попробовать человеческого тела, и ей понравилось. Каждый день они встречались на том озере, и превыше всех счастий счастлив был Пеней. Однако один раз, когда пришёл на место свидания Пеней, то не было там богини, а стоял разозлённый бог – муж её. Хоть он и был раздражённым, но был великодушным и мудрым, так что не стал убивать Пенея, а лишь сказал, что в следующий раз проклятие его настигнет, ежели он вернётся на место встречи. Пленённый красотой богини, Пеней поступил безрассудно и воскликнул божеству: «Проклятие? Да проклинай меня, как хочешь. Ни одно проклятие не страшно мне, пока в груди моей жива любовь к моей даме и моим друзьям». Бог рассмеялся и сказал, что наложит проклятие, но только не то, что захочет он, а которое захочет сам Пеней. Тогда юноша дерзнул поиздеваться над богом и сказал: «Любви я просить не буду, ибо богиня и так уже любит боле меня. О, страшный и великий бог, нашли на меня проклятие, чтобы никогда мои друзья не оставляли меня! О, что за горе мне будет!» Тогда же бог и проклял его.

-Но как это связано с вами? – непонимающе спросил я.

-Мы и есть его друзья. Что я, что тот рыцарь были одними из его друзей, и сколько бы лет ни прошло, сколько бы мало от нас не осталось, костями и иссохшими телесами мы бродим по этому лесу, не оставляя нашего друга одного.

-А он?..

-Давно умер. Именно поэтому я попросил рыцаря найти тебя и привести сюда, - он схватился за мою руку, - Я не умею плакать, так как нет больше глаз моих, но катились бы они градом сейчас, ибо мочи больше нет нам так жить… Помоги нам, молю.

-Да, конечно. Я помогу вам, - страх медленно отступал от меня.

-Тогда пошли к трупу Пенея. Но предупрежу: придётся пробиваться через сотни тех ходячих мертвецов, что попытаются тебя убить.

-Чего?

Глава 5

Мрак всё не отступал, пока мы с Тёмным медленно перебирались через колючие, так и тыкающие в лицо ветки. В силу того, что он был ходячим трупом, ковылял он еле-еле, то и дело сгибаясь пополам на дряхлой ноге и с трудом возвращаясь обратно в вертикальное положение.

-А почему тебя зовут Тёмный? – пытался я хоть как-то разбавить эму напряжённую обстановку.

-Такое прозвище я выдал себе сам, - хрипел он, - Я решил забыть своё старое имя: оно напоминает мне дела минувших дней; тех, кто мне был дорог.

-И ты, правда, не помнишь, как тебя звали когда-то?

-Не помню. Иногда я даже забываю, что вообще было что-то кроме этой серой, костлявой жизни. Я же живу уже седьмой век, наверно… Из них с семьёй я провёл всего 63 года – остальное в этом лесу… Легко забыть такую малую долю своей жизни…

Мне было ужасно грустно и тоскливо от его истории. Тем не менее, его мысли по поводу собственного бессмертия резко контрастировали с тем, что он говорил ранее.

-Я не понимаю. Если проклятие Пенея такое ужасное и заставляет тебя и остальных страдать, то почему же остальные восставшие мертвецы должны напасть на меня?

-Есть люди, чей страх перед смертью превыше любви к счастью. Это я не могу выносить хоронить на своих же руках жену, детей и внуков; видеть, как умирает моя страна, рушится моя родина, и лишаются жизни мои соплеменники. Но кому-то это всё безразлично: они ведь живы, а им большего и не надо.

-Понятно… А много их там у трупа Пенея?

-Очень много. Если бы только мог я исчитать, обязательно сказал бы тебе…

Спустя ещё несколько минут ветки, наконец, расступились и блеклый, едва различимый лунный свет распластался перед нами спасительным оазисом. Это было озеро: совершенно небольшое, такое тихое и яркое из-за ночных бликов молочного неба. Оно упиралось в крохотный каменистый пригорок, словно сверху вот-вот был готов политься лесной журчащий водопад.

Но стоило мне отпустить скопившийся страх и елозящее по сердцу чувство незащищённости, как что-то захрипело в темноте справа, слева, спереди и сзади: весь лес, казалось, наполнился разнотонным, мертвецким воем.

-Вот мы и пришли, Проклятый, - с какой-то унылой тоской проговорил Тёмный, - К моим собратьям по горю.

Кряхтение всё сближалось и сближалось и, наконец, сомкнуло нас в кольцо. Я мог видеть их: такие же иссушённые, абсолютно мёртвые, покрывшиеся морщинами лица с обвисшими губами и торчащими из изношенной, прогнившей одежды костями.

-Кого ты привёл, Тёмный? – начал один из них: высокий, с широкой трещиной в черепе без каких-либо следов крови.

-Я привёл друга. Показать горячо любимое мною озеро, друзья. Ничего такого.

-Кого ты пытаешься обмануть? Ты не в первый раз уже приводишь сюда безумцев, что думают, будто бы они могут снять проклятие Пенея. Зачем же ты обрекаешь их на верную смерть? Мы же не позволим никому снять проклятие, в независимости от того, способен он на это или нет.

-Вы ошибаетесь, мои друзья. Наш гость отнюдь не глупец, истина сила его.

-Когда же уже ты успокоишься… - сказал ещё один, теперь уже одноногий труп, сложив руки на груди, - Нету нам спасения и не нужно оно. Такова наша судьба, а ты всё пытаешься отвергнуть её, как малолетнее дитё, воротящее рот от ложки с кашей.

-В чём смысл так жить, друзья? В чём смысл такого тленного существования?

-Всё, что нас отличает от обычных людей, так это бессмертие и то, что мы дряхлые. Всё остальное у нас тоже самое. Или не хочешь ты сказать, что и жизнь людская бессмысленна?

Я стоял, как вкопанный. Хоть диалог и был довольно сдержанным, голоса участников были такими противными, гудящими, скрипящими, сиплыми и хриплыми одновременно, что весь горб мой был в мурашках. Я и хотел бы вступить в эту полемику, но мне ещё рано было рассуждать такими высокими категориями как «смысл жизни» или «тленность бытия». Одно я знал точно: так просто я этот заказ не сделаю.

-Как тебя зовут, кудесник, что проклятия лечит, - спросил меня тот труп, что был без одной ноги, но держался при этом довольно просто, - Чувствуется: не всё ты знаешь, что надобно.

-Проклятый.

-Совсем, как Тёмный, - иронично подметил скелет, размахивая износившимися немощными руками, - Меня зовут Дэрл, моего друга с пробитым черепом – Фаргус, а настоящее имя Тёмного…

-Умолкни! – яростно, каким-то ужасно низким голосом заорал мой заказчик.

-И не надейся, - ответил ему Дэрл и вновь обратился ко мне, - Проклятый, мы такие же люди, как и ты, только не умираем и разваливаемся на ходу. У нас нет намерений убивать тебя или вообще причинять тебе вред. Но, если ты не оставишь нам выбора, то нам придётся защищаться.

-У меня тоже нет намерений вас убивать, - уверенно ответил я, - Я просто хочу поглотить проклятие и выполнить заказ…

-Тем не менее: выполнив заказ, ты убьёшь нас, - прервал меня тот самый скелет с дырой в черепе, по имени Фаргус.

Слова его прозвучали грозно, и он уже двинулся вперёд, как его остановил Дэрл. Одноногий скелет отвёл своего разгорячившегося товарища рукой и уставился своими бездонными, обвисшими глазами на меня.

-Позволь мне объяснить тебе наше положение, Проклятый. Я уверен, что Тёмный многое тебе рассказал про историю Пенея, но многое соврал он тебе.

-Да, он рассказывал.

-Ну так позволь мне поведать тебе истинную историю. И правда, был однажды юноша, по имени Пеней, и многие любили его, и многих любил он. Однажды он пришёл к этому озеру и увидел, как здесь омывалась богиня. Он был сражён её красотой, и они начали встречаться каждый день, предаваясь плотским утехам.

В один день пришёл Пеней на озеро не с пустыми руками, а с обручальным кольцом. Богиня не ожидала такого предложения и сказала юноше, чтобы он пришёл в следующий день, и она ответит на его слова. Сама же богиня не хотела выходить замуж за Пенея: он был всего лишь её очередным любовником, так что она попросила собственного мужа, дабы тот припугнул юношу.

На следующий день, когда явился Пеней на озеро, был там бог и сказал ему, что проклянёт его, ежели явится он на следующий день. На следующий день Пеней и не пришёл, но сделал это на послеследующий день и так далее. Каждый день: зима была или лето, весна или осень, засуха или ливень, война или мир – всегда он приходил туда вместе с кольцом в руке и надеждой в сердце. Глуп был Пеней и думал, что ждала его богиня.

И так бы и умер он дураком, но однажды проходил он мимо озера и услышал оттуда женский и мужской смех и плескание воды.Решил он подсмотреть из-за кустов и увидал, что другой уже юноша омывал тело очаровательной богини, другой уже юноша любовался её несравненными красотами, другой уже юноша самым счастливым счастьем с ней был.

Нового любовника богини звали Мерс. Вцепился с ним в схватку Пеней, но на стороне того юноши была сила богини. Весь в крови, сражённый Пеней лежал на берегу озера, раздираемый от ревности и гнева. На последнем издыхании он, скрипя зубами, проклял озеро, что каждый, кто ступит в него, будет гнить целую вечность и все любимые им умрут раньше него, дабы испытал он горечь утраты, что чувствовал он сам. И умер Пеней. И кольцо для богини так и осталось у него в ладони.

-Так выходит, что проклят не труп Пенея, а всё озеро, - начал понимать я происходящее.

-Всё верно, - ответил мне одноногий Дэрл, - Я и Фаргус омывались в этом озере, когда раненные возвращались с битвы. А того рыцаря, что привёл тебя сюда, утопили бандиты всего несколько лет назад. Но дольше всех здесь живёт именно он, - скелет указал на Тёмного, который нервно трясся подле меня, - Самый первый заложник проклятия озера.

-Самый первый? – паззл начал постепенно складываться у меня в голове, - Так Тёмный – это и есть тот самый новый любовник богини?!

-Да, - теперь в разговор вступил Фаргус, - Настоящее имя Тёмного – Мерс.

-Нет, нет, нет, нет… - Тёмный свалился на колени и начал медленно разламывать себе череп собственными руками, слезливо вопя что-то себе в ноги, - Нет, нет, нет…

-Мы понятия не имеем, кем он был раньше, - продолжал Фаргус, - Он всем рассказывает одну и ту же историю про то, что он был семьянином и любил своих детей. Но одно нам ясно точно: он и есть виновник этого проклятия.

-Я не верю этому, - продолжал сипеть где-то снизу Тёмный, - Это невозможно. Не могу быть виновником проклятия. Это обман. Я же помню свою жену, помню своих деточек… Помню, как читал им сказки перед сном, - он резко схватился за мою штанину, - Они обманывают тебя, Проклятый! Я не Мерс! Я не помню этого имени! Меня звали… Меня звали как-то иначе…

Я совершенно не понимал, кому верить. И у Тёмного, и у Дэрла истории звучали более чем правдоподобно. Тем не менее, надо было выбирать, и от этого выбора зависело то, буду я убийцей или… Или пройду мимо заказа.

Неожиданно осознание, простое осознание явилось, как свет в тёмную комнату, ко мне в голову.

Это ведь были просто разговаривающие трупы. Это были не люди. Это были не те, кому бы я мог причинить вред. Они рвали себе черепа, ходили без ног, глаз и костей: что плохого я вообще мог бы им сделать?

Зачем мне вообще было думать: одна костяшка рассказывала мне одну легенду, а другая – другую. Я ведь пришёл в этот лес, к этому озеру совершенно не за тем, чтобы выслушивать древние сказки и пытаться найти в ней виновника – нет. Я был Проклятым. Тем, кто поглощал проклятия и получал за это деньги. Мне не надо было и дальше жить в этом лесу, нести какую-ту ответственность перед этими ходячими мертвецами или отчитываться перед их родственниками – нет. Сделай заказ и уйди.

-Какое мне будет вознаграждение за заказ, - наконец-то спросил я бедного Тёмного, который, казалось, был уже готов рассыпаться у меня под ногами.

-На дне озера лежат все те богатства, что принесли сюда все эти мертвецы. Там множество золота и драгоценных вещей. Спаси нас, и это всё твоё.

Я сделал свой окончательный выбор. Выбор наёмника.

-Вы правы, - обратился я к скелетам вокруг, - Я совершенно зря сюда пришёл, а этот Тёмный – всего лишь сумасшедший. Сколько же таких доверчивых наёмников, которых ты привёл сюда, погибло?! – обратился я к нему, - Я должен был избавить этот лес от проклятия, и этим проклятием являешься ты.

Тёмный совершенно не понимал, к чему я клонил: если бы у него были брови, то они обязательно бы сейчас ошеломлённо вздёрнулись. Однако это всё было частью моего плана.

Скелеты вокруг меня одобрительно хрустели костями и перешёптывались меж собой, видимо ликуя, раз я решил оставить их без боя да ещё и избавиться от столь ненавистного Мерса. Я схватил Тёмного за руки и начал раскручивать им вокруг себя, словно собираясь выкинуть его куда-то. Тем не менее, он всё оставался в моих руках, а вот его костлявые ноги пронеслись по черепушкам собравшихся скелетов, и те посыпались на землю.

-ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! – истошно кряхтели мне они, но я уже не слушал.

Используя клацающее тело своего заказчика, как оружие, я пробил себе путь до самой водной глади и внимательно взглянул на это столь знаменитое озеро.

Оно было чистым. В нём не было никакого проклятия, и я, если честно, совершенно не понимал, как вообще можно было проклясть воду.

-..!

Тем не менее, в какой-то момент я увидел что-то странное. Чёрный дым нёсся со дна, сворачивался клубками и лопался чернильными пузырями на поверхности, но видел это только я. Вот оно что: источник проклятия был на самом дне.

Скелет начали подниматься и окружать меня, так что я, недолго думая, нырнул прямо в воду. Плавать я не умел, потому что и учиться-то мне толком было некогда, так что исключительно на интуиции и каких-то базовых рефлексах я наконец доплыл до той чёрного сгустка, что травил это озеро.

На дне было темно и ужасно холодно. Всё заполонило проклятием – чернейшей концентрацией ревности и ярости. Я настойчиво прищурился и увидел: увидел самую тёмную, самую гнилую, самую смрадную точку в этом мраке. Я схватил это «ядро проклятие», и вся тьма резко ворвалась в моё тело, словно пытаясь заставить каждую мышцу вырваться из моего тела.

Я ощутил ужаснейшую боль, но воздуха уже было мало, так что нелепыми бултыханиями я выбрался на поверхность.

-…

Было тихо.

Никаких скелетов не было.

Мгла полночи медленно разверзалась под святой дымкой пламенеющего рассвета.

Я лежал на спине и дышал полной грудью, взирая мокрыми глазами на краснеющий горизонт, выглядывающий из зеленоватых верхушек густых деревьев, что только недавно казались мне монстрами.

-…

В руках у меня было кольцо. Мокрое, невзрачное, изрядно обносившееся, с еле различимой надписью «Пеней + Завья».

Выходит, никто из них не был прав. Проклят был не труп Пенея. Проклято было не озеро. Проклято было это кольцо.

-…

Но почему тогда все они становились ходячими мертвецами?

Я вспомнил, как выглядело дно озера. Я вспомнил, что там не было ничего: абсолютно ничего, кроме этого крохотного колечка.

-Хахах…

Я радостно просмеялся. Наконец-то я понял, что случилось в том лесу.

***

-Как оказалось, Пеней проклял не озеро, он проклял кольцо. Суть заключалась в том, что никогда не освободится от уз жизни и будет вечно чахнуть тот, кто его наденет. Тем самым он предостерегал всех от мук нескончаемой любви – того, что пришлось испытать ему самому. Но Мерс не понял этого. После смерти Пенея он подобрал это кольцо и выкинул его в озеро, тем самым показывая, что все попытки его уже мёртвого противника были тщетны. Мерс прожил самую нормальную жизнь семьянина и уже не вспоминал об этой истории, но он не умер, а проклятием притянулся к тому озеру. Каждый раз, как кто-то проходил мимо, он рассказывал им, что на дне озера лежат нескончаемые сокровища, что послужат им наградой за снятие проклятия, но обманутые путники находили там лишь кольцо, отчего тоже проклинались. Шли годы и даже столетия, но ни один из якобы волшебников не смог прикосновением изничтожить проклятие кольца: до тех пор пока не пришёл я. Вот и вся история.

-Так и скажи, что не было никакого вампира, и тебе в утешение колечко какое-то дали, хахах! – просмеялся Брад.

Мы были в таверне. Время было полуденное, и сейчас никого тут толком и не было. Я сидел за стойкой и крутил по деревянной поверхности это потёртое кольцо, рассказывая о всём том, что со мной произошло.

-Я не вру тебе, это чистая правда!

-Ну-ну. Я бы скорее уж реально в вампиров поверил, чем в эту чухню, - он скептически посмеивался, параллельно домывая кружку, - И как же тот труп нашёл тебя в лесу, если он был таким медленным, а?

-Ну… - я засмущался, - Он сказал, что по запаху.

-ХАХАХАХАХАХАХАХАХ!!!! – еле сдерживаясь от слёз рассмеялся Брад, стуча дном кружки по стене, - Господи, я и забыл, что ты там в штаны напрудил!

-В этом нет ничего такого! На тебя бы посмотрел, если бы ты там оказался.

-Да в том то и дело, что я бы там не оказался. Делать мне что ли нечего: в лес какой-то суваться… Ох…

-Кстати… А почему ты так легко меня отпустил?

-Да будто я не понимал, что ты вернёшься? Ты ж пойми: ты хоть деньги мне и приносишь, но мне ж они, по больше степени, вообще и не нужны. Чё мне на них сделать? Мы в селе сраном, тут особо не развернёшься. А тебе вот дом нужен: такое нынче хер найдёшь.

-А почему ты не можешь построить таверну в большом городе?

-Не-е… Там, дружок, свои порядки. Если я сунусь, мне, наверно, просто горло перережут в переулке. Если уж и устраиваться, то это такую нехилую сумму надо иметь: тут твоего колечка не хватит.

-Сколько?

-Ну если я скажу тебе пятнадцать тысяч нуменов – ты ж ни черта не поймёшь.

-Почему, пойму, - сказал я уверенно.

-Мда?.. И сколько ещё раз мне надо?

-Пятьдесят тысячных нуменов.

-Эх, балда ты, Проклятый. Самая настоящая балда. Вот вроде здоровый, старше меня, наверно, будешь, а в таких простых делах не разбираешься… Но нравишься ты мне этим – чего греха таить. Все тут такие злые, знаешь, с этими проклятиями особенно. Куда не плюнь, всё думаешь: а вдруг проклянут. Вот не налил до краёв бабке какой-нибудь, она так зыркнула и всё: лежишь перед сном, и всё лицо это противное, бородавчатое перед носом крутится, как муха какая-та.

-Интересно…

-И не говори, - он дотёр кружки и хлопнул ладонями по стойке, - Забирай кольцо своё и иди поспи лучше. Тебе надо отдохнуть.

-Согласен, - сказал я, зевнув, и ушёл спать.

Засыпать в полдень было странно, но я быстро уснул.

Мне снилось, как меня мыла красивая голая богиня.

Глава 6

Прошло несколько дней. Мы с Брадом сидели в таверне ранним утром и паковали целые бочки выпивки.

-А куда мы их так конопатим? – хоть я и говорил спросонья, но не забывал щеголять теми простецкими словечками, которые я изредка слышал в таверне, - Мы же всегда просто разливаем сразу из одной бочки.

-Разве ты не знаешь? Сегодня ж Битый День по всему Окену.

-Битый?

-По всей стране, будь то большой город или вонючее захолустье, проводятся кулачные бои между всеми желающими. Так мы разогреваем нашу кровь перед долгой зимой, а победитель получает титул “Стража Зимы” на год. У нас в Березне, ясен пень, тоже машутся. Нашим палец в рот не клади, лишь бы морду кому разбить.

-Березне?

-Ты стебёшься сейчас надо мной, Проклятый? Ты сколько здесь живёшь и только название села нашего узнал?

-Так на всех указательных знаках написано “Леши”.

-Эти дорожные знаки ещё хер пойми кто ставил. У нас деревня давно уже Березня называется.

-У нас же не растут берёзы – я их только у графа Ваккинса видел да и то в саду.

-Ну, вот тот хер, которого я не знаю - он и знаки ставит и названия придумывает. Понимаешь, мне сейчас конкретно до чёртиков насчёт этих названий: сегодня, главное, народ дерётся. А раз дерётся, значит и бухает. Ну а как им бухать и без меня? Я в Битый День просто цены задираю и потом можно и самому недельку в запое проходить. Эх… Но не пью, конечно.

-Почему?

-Да вот представь: как начинал только вариться в этой алкогольной среде, прокляла меня моя ж мамка. Сказала: “Зря меня ты слушал, сынок. Дерьмо ты, твоя выпивка, твоя таверна, твои друзья… (Ну, там долгий список был). И так дерьмом и останутся!” Вот теперь всякий раз как свою бодягу пробую: на вкус такая гадкая, будто помои.

Слышать подобное было довольно забавно. Я то видел, что в Браде не было ни капли проклятия. Тем не менее, я решил не открывать ему истину о том, что всё дело было не в маминых сглазах, а в том, что его выпивка, и правда, была ужасной на вкус.

-Зато, - он, наконец, закупорил последнюю бочку, - Пуза у меня пивного нет и на здоровье не жалуюсь. Так что и лечить меня от проклятия не надо. Пойдём лучше уже, а то там все друг друга втрезвую раньше времени поубивают.

Мы погрузили бочки на довольно новую, но всё равно скрипучую телегу и покатили куда-то на окраину.

Утреннее солнце слепило нещадно, будто пытаясь напоследок выжечь всем глаза перед уходом в зимнюю блеклость.

Катили мы довольно долго. На улицах никого не было, в деревне витала непривычная тишина и безлюдность. Я чувствовал себя странно: Березня уже успела стать мне родным домом, но сейчас я чувствовал себя абсолютно чужим этому месту.

Наконец, мы отошли от домов и вышли к одной из гор ближе к востоку (тем краям, откуда и началась моя жизнь). Издалека я уже слышал нарастающий гул, а на месте меня встретил самый настоящий кратер, внутри которого начинали разминаться полуголые мужики. Вокруг толпился народ, кокетно позировали молодые девушки, подмигивая своим избранным бойцам, собирались седоволосые деды обсудить возможных победителей.

-А вот и Битая Яма, - Брад перехватил управление телегой и начал куда-то ловко выруливать, - Никто не знает, что это за херотень такая и откуда она здесь взялась, но место для драк удобное. Видишь: во все стороны вздымаются скалы, а в них предками уже выдолблены сиденья. В Нумене им приходится строить такое, а у нас всё уже матушка природа состроила!

Я с каким-то неясным трепетом и волнением взглянул на целую свору, сотню разминающихся мужчин.

-А почему участников так много?

-Ну… Технически-то, биться или не биться решает каждый сам, но отказаться от драки – такой большой позор, что участвуют тупо все.

Я повнимательнее вгляделся в лица собравшихся и разглядел там как ещё не обросшие усами юношеские испуганные мордашки, так и обвисшие, уже наморщинившиеся сорокалетние рожи.

Резко телега остановилась, и Брад, со вздохом опустив оглобли на землю, приблизился к какому-то низенькому старичку. Незнакомец хоть и был уже лысым, с еле проступающими из-за обветренных век глазёнками, он был довольно мускулистым, а на лбу у него была татуировка в виде глаза.

-Привет, Братишка, - с ухмылкой старичок обратился к нам, едва слышимый во всей этой суматохе.

-Да какой я тебе Братишка, блять, дед! Я Брад. Бэ, эр, а, дэ! Брад!

-Хехе! Да вижу я… А это кто? – он беспардонно тыкнул мне в грудь, - Твой брат, Брад?

-Не, это Проклятый, дед. Со мной решил поглядеть.

-Поглядеть, поглядеть! – иронично проблеял старичок, - Глядеть откуда угодно можно, а жопу пристроил ко мне. Видать, опять торговать бухлом прям у ставок решил!

-Ну а где мне прикажешь продавать – на задворках? К тебе как раз и люд обычный ходит и бойцы интересуются, сколько на них поставили.

-Эх, Брад. Ладно пущу тебя… - он ткнул Брада в бок, - По-братски, так сказать.

-Сукин ты дед! Сволочь, а не человек, - он болезненно вытер лоб от появившегося из неоткуда пота, - Знакомься, Проклятый. Это дед Рындышмыш, и я даже не шучу. Может для кого и покажется, что имя у него смешное – он во всём Окене известен, как самый сильный боец во все времена. Слухи даже ходили, что якобы третий глаз у него есть, но это брехня всё, а брехун этот ещё и на лбу себе эту чухню нарисовал, чтоб легенда распространялась.

-В былые времена, - старичок довольно почёсывал лысину, - Девки только так ноги раздвигали, когда я им про третий глаз рассказывал.

-Фу, блять! Фу! Дед, тебе сколько лет: язык бы попридержал в кои-то веки!

-Хе-хе, Брад, не завидуй. Я уверен, я скорее сейчас себе деваху на вечер найду, чем ты.

-Да больно нужны мне твои Березнёвские девки, дед. Чё там по ставкам, лучше скажи.

-Да что по ставкам: ещё не все записались.

-Серьёзно? Мы так рано что ль пришли?

-Да не, пара минут осталось, - глаза Рындышмыша как-то хитро скользнули в мою сторону, - Слушай, Проклятый или как там тебя… Ты парень здоровый – не хочешь поучаствовать в Битом Дне?

-Я? – моё сердце неожиданно охватил какой-то совершенно неизведанный мной мандраж, какая-та странная жажда крови, подпаленная моим подростковым желанием выделиться.

-Слушай, Проклятый, а ведь правда, - Брад хлопнул меня по плечу, - Ты ж глыба, а не человек. Пойди помахайся: авось и выручим что-нибудь.

-Ну так что? – старичок потянулся за листком с чернилами.

-Записывай, - на моём лице невольно расползлась широкая улыбка.

***

Повсюду воняло потом и землёй. По правилам, я должен был раздеться по пояс, так что теперь мой прыщавый покрытый гнойными волдырями и бородавками горб был выставлен на всеобщее обозрение. Хоть я и был высоким, но пузо у меня ложилось парой-тройкой складок, руки были волосатыми до жути, а ногти кривыми и гниловатыми.

Было довольно забавно, что всё сборище мужчин так тесно копошилось в Битой Яме, но аккурат расступалось вокруг меня, стараясь близко не приближаться к такому уродцу. Мне было немножко стыдновато за такой свой внешний вид, но я ничего не мог с этим поделать, так что оставалось лишь терпеть – и мне, и моим противникам.

С яростно бьющимся сердцем я суетливо выглядывал того, кого стоило бить первым, но я толком и не понимал, что вообще здесь надо было делать.

И на все мои ответы совершенно неожиданно ответил Рындышмыш, который вышел к ораве сидящих зрителей и проорал во всё горло:

-Бьёмся до шестнадцати оставшихся!

Гул усилился в несколько раз и только разминающиеся люди начали яростно колошматить и мутузить друг друга, беспорядочно размахивая кулаками. Несмотря на все свои планы, я совершенно растерялся и будто оцепенел. Как какой-то идиот, я стоял посреди беспорядочного месива, поджав кулаки, смотрел по сторонам, выбирал одного мужика для атаки, видел, как он падал или кому-то мощно давал по роже, и передумывал.

-Господи…

В кои-то веки ко мне кто-то побежал: высокий долговязый мужичок с неотёсанной русой причёской. Меня он выбрал совершенно случайно: глаза его были закрыты, и он втупую размахивал кулаками во все стороны.

Я подготовился, сосредоточился, принял одну импровизированную боевую стойку, вторую, третью. Я всё метался и метался, а он был всё ближе и ближе.

Вот он уже тянет своим кулаком мне в грудь (выше просто не дотягивается), я понимаю, что вообще не подготовился, что я не знаю, что делать. Мысли теряются. Я не понимаю, что происходит. Рука движется сама, и…

-Баляяя!

Моя рука втаранилась в подбородок мужичка, и он с криками рухнул на землю, отполз в сторону и убежал.

-Ого…

Моё тело наполнилось жаром, словно будоражащий огонь полился прямо по венам. Я радостно огляделся по сторонам и увидел ещё какого-то мужчину: высокого, с выпирающим чубом и редкими, будто подпаленнными бровями.

Не долго думая, я ринулся прямо на него, так размахивая кулаками, будто я создан был для драк, будто не было ничего важнее в этом мире, чем ударить этого чубастого незнакомца.

Я подумал о том, что мог бы делать так всегда, что путь излечения проклятий мог и подождать, что с таким телом я был просто обязан стать самым известным, самым сильным, самым крутым воином во всей Березне, а потом и во всём Окене. Я буду накаченным, красивым, меня будут любить женщины, все будут бояться меня и уважать.

-Рагх!

Это был не мой голос. Я лишь мог предположить, что взревел тот самый мужчина, на которого я нёсся. Я бы и посмотрел, но что-то так оглушительно впечаталось мне в ухо, что я попросту плашмя распластался на земле. В голове звенело, череп скулил и вибрировал, а кровь теперь стала резко холодной, меня зазнобило.

Дрожащей рукой зажав ухо, я поднялся на ноги. Я чувствовал что-то мокрое на ладони, но не понимал пот это был или кровь, так что продолжал стоять вот так.

Месиво становилось всё более отборочным, и видно было, что мало кто вообще остался в этом кратере. Все, кого до этого ударяли, попросту отправлялись на трибуну с чувством выполненного долга. Я наоборот всё также стоял в центре продолжающейся катавасии.

Никакой жажды драки у меня больше не было, хотелось скорее уйти отсюда, попить воды, помыться и лечь спать. Руки ломило, а костяшки ныли, когда я двигал пальцами.

-Рагх!

Вдали всё ревел чубастый боец. Он нокаутировал одного мужичка за другим. В глазах у меня плыло, так что я не мог толком его рассмотреть.

Неожиданно прозвучал горн, в тишине разнеслось ещё пару ударов, и наконец всё стихло.

С трибун снова заорал своим сиповатым голосом Рындышмыш, отчего-то направив свой взгляд именно на меня.

-Конец бойни! Всех поздравляю! Отдыхайте!

Гул толпы сменился на хлипкие овации в перемешку с криками, и я медленно поплёлся к Браду, который всё также стоял рядом с низким мускулистым старичком, разливая за довольно нескромную сумму выпивку.

Как только я приблизился, он с такой улыбкой и так сильно хлопнул меня по плечу, что я чуть не упал.

-Проклятый! Ну мужик! Ну красава!

-Спасибо… - после его похвалы прежний боевой настрой начал постепенно ко мне возвращаться.

-Ты мне такую здоровую услугу оказал, даже не представляешь!

-Ты ставку на меня что ли сделал?

-Да не, деньги – это дело десятое. У нас тут и так их к вечеру будет навалом. Тут же какое дело: во время Битого Дня мужики в этом месиве могут, конечно, всех вокруг бить, вон как тот к примеру мужик с чубом (его Рад зовут), но в основном все мутузят тех, кто им прежде как-то насолил. Ну не понравился тебе мужик, подождал до праздника и как дал ему по роже: и ведь никто ни обидится, слова не скажет – правила такие, как никак. Я бы и сам участвовал, но выпивку надо продавать.

-Так и что? У меня же нету тут никаких врагов.

-У меня зато есть. Тот мужик, которому ты по репе дал – это такой редкостный гад, каких поискать ещё надо. Он, видите ли, здоровье в Березнях охраняет. Каждую божую неделю ко мне приходит, ноет о том, что я выпивкой народ убиваю, а потом ещё и у дверей стоит, всех отпугивает, чтоб ко мне не заходили. Ну не человек – блядский трезвенник, все они такие.

-Ничего себе. Как это я так удачно.

-Сам не знаю, но получилось здорово. Я бы всю выручку сегодняшнюю отдал бы, только снова ему по бороде прописать… Ну ладно – половину выручки… Четверть.

-Да понял я, - отчего-то я просмеялся, - Слушай, Брад.

-А?

-Я же, получается, выйграл, да? Всё, я Страж Зимы?

Он артистично фыркнул.

-Нет, конечно. Ты же попал в шестнадцать оставшихся. Теперь будешь биться за первое место.

-Биться… - не знаю, как я выглядел, но глаза у меня явно были квадратными от такой новости. Желание проявить себя у меня отпало ещё после того удара, а теперь я понимал, что у меня были и все возможности опозориться.

-Да ладно ты, не ссы. Ну проиграешь и проиграешь. Там так-то сильных-то немного.

-А как же тот с чубом? Рад?

-А, видел я, как он тебя огрел. Но с ним не волнуйся. Рад парень то нормальный, его в Березнях как бойца хорошего знают, но в дуэлях он не мастак. Уж не знаю почему, но он сколько бы людей вот так в общей бойне не раскидывал, ни разу ещё никого один на один не победил. Ни разу.

-Как это возможно?

-Да мне почём знать? Я ж тебе не крутой вояка, спроси лучше у деда, - он указал пальцем на низенького дедульку, который в перерыве от работы, раздавал зевакам и даже полуголым бойцам автографы.

Только я к нему приблизился, как он ехидно заулыбался, разогнал всех от себя, поднялся на ноги, хлопнул пару раз в ладони и громко свистнул.

-Друзья! Так получилось, что один из участников не сможет принять участие в финале, так что один из оставшихся пятнадцати пройдёт в следующий этап без боя. Мною на эту роль был выбран Рад.

Послышался чей-то недовольный возглас, чьи-то мускулистые руки растолкали толпу и чья-та чубастая голова вылезла из-за чужих плеч. Это был Рад: длинные чёрные волосы, спадающие на одно ухо, будто выщипанные брови, суровый взгляд и оборванное ухо с такими характерными засечками.

-Рындышмыш! Кто дал тебе сраное право так делать?! Я ПОХОЖ НА ЕБУЧЕГО СЛАБАКА?!!!

Я был поражён от его крика. В нём бешеным пламенем горело то самое чувство, которое зажглось во мне самом во время бойни. Вот только у него оно было в сотни раз ярче, и меня подобное искренне поражало.

-Ничего другого от тебя, Рад, я и не ожидал, - старичок смотрел на него с явной грустью и какой-то печалью: может ему было жалко, что этот парень вечно проигрывал, - Если так хочешь проявить себя, то срази моего ученика. Он вылетел во время бойни семнадцатым. Но учти, я не выгоню тебя с Битой Ямы, даже если ты проиграешь.

-Валяй, дед! Я готов набить рожу кому угодно! – люди вокруг еле сдерживались оттого, чтобы не рассмеяться во весь голос, и из-за этого Рад только сильнее пыхтел и озирался по сторонам, - Хули вы смеётесь! Я тренировался весь сраный год, я никому больше не проиграю!

-Ну так выйди и докажи это.

Последнюю фразу с не менее язвительной и откровенно наглой насмешкой произнёс не такой высокий, но тоже довольно атлетичный паренёк, стоявший буквально в двух шагах от взъярённого Рада.

-Я и есть ученик Рындышмыша, - продолжил парень, - Пошли в Яму, пора тебе уже понять, что ты никогда не выйграешь.

-Сучара… - сердито произнёс Рад, еле сдерживаясь, чтобы не ударить его в эту же секунду, и затопал в центр каменистого кратера.

Толпа расступилась и теперь начала гудеть только громче: наконец-то начиналось интересное зрелище. Недавно отборовшиеся бойцы чокались кружками, девушки шутливо перешёптывались между друг другом, показывая пальцем на огромного плечистого чубастого мужчину, сердито принимающего боевую стойку, а кто-то даже делал ставки. Тем не менее, смысла в них не было: ни один безумец во всей Березне не собирался ставить на Рада.

-Начали!

Дед дунул в горн, и двое юношей в кратере вступились в схватку. Не стоит говорить, что полный ярости Рад только и ждал возможности выплеснуть весь свой гнев на противника. Он понёсся сломя голову прямо к оппоненту, готовясь нанести ему сокрушительный удар.

Ученик Рындышмыша же просто стоял и улыбался, даже не пытаясь что-то предпринять. Чубастого парня это злило настолько сильно, что он, казалось, был готов разорваться на части. Со всей дури он влетел кулаком в лицо наглого парня и…

Просто промазал. Он пролетел мимо, нелепо споткнулся и впечатался носом в землю.

-Позорище, хватит уже показываться здесь который год и портить всем настроение! Какой толк в Битом Дне, если в нём принимают участие такие, как ты! – кричал ему ученик.

-Я одержу победу, - прохрипел Рад, поднимаясь с земли и вытирая кровь со сломанного носа.

Он снова ринулся вперёд, и расстояния между ними оставалось мало, и вот… Противник чубастого парня попросту махнул кулаком и невероятно удачно попал ровно в висок Рада, отчего тот упал и потерял сознание.

Толпа смеялась во весь голос, а ученик Рындышмыша лишь слегка покланялся и ушёл: это была не та победа, чтобы из-за неё сильно бахвалиться.

-…

Во всей Яме не гоготал, наверно, всего один человек. И это был я. До этого момента глаза мои были замылены, или Рада я видел только из-за чьих-то плеч, но теперь одно было ясно: что-то чёрное зияло у него в груди.

-Проклятый, - крикнул мне дед, - Ты выходишь следующий. Победишь: будешь драться с Радом.

Глава 7

Слова мускулистого старичка с чёрным выцветшим глазом на лбу прошлись по мне самой настоящей оплеухой. Не прошло и часа с моей последней битвы (которую и назвать то таковой было тяжело), как меня уже заставляли сражаться со следующим врагом.

-Я… Наверное… Готов… - сказал я голосом самого неготового человека, который только можно было представить, - И кто мой враг?

-Твой враг, – Рындышмыш почесал за ухом и с некой сатирой оглядел происходящих, будто тоже недоумевая, кто же был моим предстоящим соперником, - Твоим врагом будет Дром Бошколом.

Моё сердце стрелой вогналось в пятки, а на лбу выступил холодный пот.

-Бошколом?..

Старик заметил, насколько болезненно я отреагировал на это прозвище, так что решил меня немного подбодрить.

-Ну разбил он черепушки уже четверым парням – ну бывает. Чего ты сразу так напрягся? Выйдешь и выиграешь, это дело простое.

-Так я ж вообще… - у меня спирало дыхание, - Я ж вообще не боец.

-Как не боец? А на первом этапе я что ли победил, по-твоему? Ты, Проклятый, один из шестнадцати самых сильных людей Березни!

-Да я просто… Эх, ладно, - я неожиданно воспрянул духом и выпятил свою грудь. Да что я?! Да разве я какой-то трус, чтобы вот так жалко стоять тут и отнекиваться?! Уж раз ввязался в этот турнир, то будет позором попросту слинять с него, жалко поджав хвост! – Я готов!

Всё ещё с полуголым мерзким горбом я воодушевлённо двинулся в самый центр арены. Публика оживилась и начала что-то кричать. Все были безумно рады тому, что их ожидало такое сумасбродное зрелище: битва горбатого уродца с человеком, прозванным Бошколомом.

Тем не менее, я не обращал внимание на их хищный гул. Некоторые в этой толпе даже меня знали: в основном, те девушки, которых я спасал от уродства, и мужчины, которых я излечивал от какой-то странной болезни – импотенции (я не до конца понимал, что это было, но никакой даже сыпи у меня ни на лице, ни на других местах не вскакивало). Кто-то даже хлопал мне и отчаянно болел: такая поддержка не могла не подогревать мой и без того безудержный дух.

-…

Однако всё это накрылось медным тазом, когда на сцену вышел тот самый Дром Бошколом. Не сказать, чтобы он был высоким или мускулистым, скорее даже пухловатым и относительно низким, однако он выглядел так свирепо, будто на меня спустили быка, а не человека.

Шея его была настолько широкой, что подбородка будто не было вовсе. Соломенные волосы на голове торчали такой невообразимо лохматой гурьбой, словно он никогда в жизни их и не мыл, да и лицо было не то чтобы сильно умытым.

Однако самое жуткое в этом мужчине было то, что он смотрел на меня так, словно я убил всю его семью, он зачем-то фыркал, болезненно моргал, наклонял голову влево и вправо и отчаянно пыхтел ноздрями.

-Как тебя зовут, горбатый? – произнёс он нижайшим, трубным голосом, ударяя себя по плечу.

-Я Проклятый.

-Проклятый, у тебя есть мама?

Этот вопрос – да ещё и от такого опасно выглядящего человека – совершенно меня смутил. Я отчего-то покраснел, и весь мой боевой дух сдулся от этой нелепости.

-У меня нету мамы.

-Отлично, - он начал приближаться, - Тогда я не буду ни перед кем потом извиняться.

Прошло всего несколько секунд, и до меня, наконец, дошёл смысл угрозы Дрома. Хотелось отменить уже все эти драки и уйти, так как и бился-то я, по сути, ни за что, но было уже слишком поздно. Надо было драться. Либо я его, либо он меня – только так и никак иначе.

Я принял боевую стойку, закрыв лицо кулаками и терпеливо ждал, когда он подойдёт. Мой противник шагал как-то странно, не поступательно: то делал широченный неуклюжий шаг, то семенил, то вообще зачем-то подпрыгивал.

Наконец, мы сошлись вплотную, и он со всей дури взметнул свою руку вверх, затем в бок и потом только в моё лицо. Костяшки прошлись по щеке, и я нелепо разбрызгался слюной.

Что это вообще было? Я не был особым мастером, но и так было понятно, что дрался Дром совершенно непонятно. Если все сразу тыкали кулаком в лицо, воображая кулак некой стрелой, то он вертел рукой, как палицой, и совершенно грубо втупую обрушивал её на противника.

Как только мои глаза размылилсь, и я стал понимать происходящее, я заметил, что руки его теперь болтались где-то снизу: то есть голова его была абсолютно уязвима. «Вот оно» - подумал я и, крепко стиснув зубы, занёс свой кулак, но…

Дром попросту прыгнул в меня свой головой и врезался макушкой об мой подбородок. Вместо того чтобы защищать свою голову, он использовал её, как оружие.

-Дрома тяжело победить, - хрипел он мне на уши, - Потому что Дром – это зверь. Зверей никто не валит кулаками.

Я валялся на земле, и лишь солнце ярко слепило мне в глаза – противное всё ещё утреннее солнце. Только я хотел было заслонить лицо ладонью, как надо мной нависал чья-та тень, и это был он…

Вы даже не угадаете, какой своей частью тела он меня атаковал.

-Хе-хе!

Он громко просмеялся и, сделав что-то вроде сальто, приземлился своей задницей прямо мне на нос, ещё сильнее втоптав мой череп в камень.

Со стороны это, наверное, выглядело забавно, и я, и правда, слышал смех толпы и гул оваций, доносящихся издалека, но мне было совершенно не смешно. Нос уже не дышал: он был весь в крови. Лицо болело и хотелось плакать. И череп – он будто раскалывался.

-…

Я не понимал. Я же был здесь самым главным! Я же был особенным, а не этот сраный Дром! Я был тем, кто был наделён сверхъестественным даром! Я был главным героем этой деревни! Я просто не мог вот так вот проиграть.

-…

Мой противник схватил меня за ноги: такого здорового и горбатого, высокого и неподъёмного. Этот низкий пухлый тупоголовый громила поднял меня, как тряпку, раскрутил меня вокруг своей оси и принялся мерзко гоготать, пока в моей голове всё мутилось только сильнее.

Какой-то щелчок, и он отпустил мои голени, и я обухом рухнул на камень, уткнувшись окровавленной рожей в грязный, покрытый потом булыжник.

-Конец боя! – прокричал дед, - Победу одержал Дром Бошколом!

***

Побитый и еле живой я сидел на небольшом камне рядом с Брадом. Ему и хотелось бы меня приободрить, но к нему то и дело подходили не совсем трезвые зеваки и просили выпивки. Некоторые даже приближались ради лишь того, чтоб на меня попялиться, а потом покупали спиртное, дабы не выглядеть совсем уж нагло. Совершенно не понимаю, как Брад смог мгновенно это прочухать, но он тут же поднял цены.

-Ну проиграл и проиграл – чё тут ныть. Не повезло тебе просто, вот и всё. Дром самым сильным, наверное, среди всех будет. Уж не знаю, что это за парень такой, но он каждый год становится Стражем Зимы. И знаешь, что самое странное? Ни я, ни кто другой не видели-то его в Березне толком. Он приходит только в Битый День, а потом будто испаряется.

-Может он просто из соседней деревни?

-Нет, мы всех уже поспрашивали за это время. Никто этого чертыхая не знает, а должны ведь – дерётся не дурно.

-Как вообще можно так биться. У него нет ни обороны, ни стойки – ничего.

-Ну, как видишь, она, видимо, и не нужна.

-Да уж…

В носу так неприятно кололо, словно у меня меж ноздрей застряла игла. Руки так и тянулись её поддеть, но я только и делал, что причинял себе всю большую боль.

-Слышь, Проклятый, хряпни моего напиточку. Может полегче станет.

-Не думаю.

Меня тошнило уже просто так, а с настоек Брада и подавно. Настроение было отвратительным, и я чувствовал себя теперь каким-то отбросом, маленьким ничтожным жучком.

Интересно, как вообще Рад, который проигрывал каждый год, умудрялся заново приходить и биться да ещё и с такой ярой уверенностью?

-Точно.

Мои же мысли услужливо мне напомнили о том, что я заметил в том самом чубастом неудачливом бойце, но совсем не успел сказать ему из-за объявленной схватки с Дромом. В нём же было что-то чёрное – несомненно проклятие.

Хотелось пойти сразу к нему, но нет… Надо было собрать информации…

-Брад.

-А?

-А сколько лет уже Рад никого не побеждает?

-Ой, да хер его знает, слушай. Я и не считал. Но прилично прям: годков этак шесть. Если ему сейчас что-то типо двадцати двух, а принимают сюда с шестнадцати, то да. Именно что шесть лет.

-И все эти разы он проходил общую бойню, а потом проигрывал при первой же схватке?

-Ну да. В первый раз ещё, знаешь, не придали виду, а потом уже и совпадением такое было трудно назвать. Рындышмыш говорит, что у Рада тактика какая-та хромает, но хер его знает.

-Понятно.

Было очевидно, что его прокляли, и проклятие это заключалось в том, что он не мог одолеть противника в схватке один на один. Это было более чем понятно, но вот случай с тем проклятием Пенея убедил меня в том, что во всём надо было разбираться досконально.

Да даже если всё и было так просто, то стоило ли мне вообще его вылечивать? Он не был ни моим другом, ни моим заказчиком да и к тому же ударил меня во время группового этапа. Поглоти я его проклятие и буду неспособным вступать в какие-либо драки, в принципе, а это чревато скоропостижной смертью.

Всё можно было продумать. Продумать так, чтобы остаться в плюсе и хоть как-то использовать свою способность.

-Гениально.

Неожиданно мне на ум пришли все те сказки и легенды, мифы и пророчества, которые я так или иначе слышал от людей, заходивших к нам в таверну. Не могу сказать, какой именно религии придерживались окенцы и в какого бога они верили, но одно было точно: существовал некий дьявол, и дьявол этот давал людям какие-то суперсилы взамен на их душу. Я совершенно не понимал, что вообще подразумевалось под какой-то там душой, но сама концепция мне очень нравилась.

Я сам мог стать дьяволом. Да: казалось, куда я вообще лез с такими чисто подростковыми максималистскими амбициями, особенно после того, как Дром ясно показал мне, чего я стоил.

Однако эта драка и тем более моё позорное поражение дали мне понять совсем другую истину: у меня было своё призвание, и это, очевидно, были не кулачные бои. Это были проклятия. И раз уж я был единственным человеком в этом мире, кто занимался подобным, то надо было пользоваться своим даром на полную катушку.

-…

Я отошёл от Брада, совершенно уже не чувствуя боли из-за заполонившей меня уверенности, и приблизился к самому углу трибуны – туда, где сидел чубастый парень с разбитым, покрытым синяками лицом.

Не знаю, когда именно он очнулся, но сейчас парень выглядел уже довольно злобно и напористо, будто он собирался убить кого-нибудь (может даже без «будто»). Рядом никого не было, все были заворожены новыми боями среди оставшихся бойцов, когда я подошёл к Раду в упор.

Он взглянул на меня исподлобья и болезненно сжал кулак, отчего вены на его мускулистых руках взбухли. Наверняка, он решил, что я пришёл над ним поглумиться – может, он даже хотел меня ударить или наорать на меня, но он лишь сделал глубокий вздох и обратился ко мне вполне сдержанно.

-Чего тебе надо? Мы знакомы?

-Я тебя знаю. Ты Рад, - начал я, - Ты бился с учеником Рындышмыша в самом первом раунде.

-Так ты всё-таки пришёл надо мной посмеяться? Можете все, блять, выкусить – хер я клал на ваши насмешки. Когда-нибудь я одержу победу, и тогда-то смеяться буду я, - говорил он сердито сквозь зубы, то и дело поглядывая в сторону арены (судя по всему, боясь пропустить, когда его вновь позовут сражаться в следующем раунде).

Меня только сильнее поражало, сколько же силы духа, сколько же несомненно тупоголового, но непоколебимого желания победить было в пламенном сердце этого человека. Мой план казался мне всё более и более гениальным: таким, словно он напрашивался сам собой.

-Нет, я здесь по другому поводу.

-Да? – его голос был полон недоверия.

-Я дьявол и хочу предложить тебе сделку, - более пафосную фразу и представить было сложно, но такой уж у меня тогда был напыщенно эпический настрой.

-Дьявол? Какая ещё к херам сделка?

-Смотри. Меня зовут Проклятый. Всё дело в том, что я могу поглощать чужие проклятия, если того пожелаю, - чтобы план сработал, мне пришлось слукавить о том, что исцелял я по своей воле, а не просто коснувшись.

-И что с того? Я на висячий не жаловался.

-Внутри тебя я вижу проклятие. Кто-то проклял тебя, чтобы ты вечно проигрывал схватки один на один. Если я не излечу тебя, то ты никогда не победишь.

-А ну-ка повтори, - из его ноздрей сочился злобный пар.

-Если я не поглощу твоё проклятие, то не видать тебе победы.

Мои слова, видать, были для него столь оскорбительными, что он поднялся и со всей дури занёс кулак, чтобы вдарить мне по роже, но…

Он просто прошёлся мимо и впечатался в скалу, отчего губы Рада сжались, а глаза повлажнели от подступающих слёз.

-Сука… Сука…

-…

-Ты прав… Какая-та мразь меня прокляла… Не может быть, чтобы я тренировался годами и ни разу не одержал верх над врагом...

-Я рад, что мы пришли к согласию.

-Но что ты хочешь, - он принял суровый вид, сжав руки на груди, - Мои деньги? Мою славу? Мою душу?

-Нет… - я коварно ухмыльнулся (так, наверное, должен был вести себя дьявол), - Мне нужны твои кулаки.

-Кулаки?.. – для юноши с такой неутешительной репутацией было настолько непривычно слышать, чтобы кто-то нуждался в его грубой силе, - Мои?..

-Да. Если я поглощу твоё проклятие, то буду, как и ты сейчас, проигрывать во всех боях раз на раз. Мне это не выгодно – я не хочу оказаться уязвимым. Именно поэтому мне и нужен ты: ты будешь путешествовать со мной и защищать меня, беспрекословно сражаться на моей стороне.

-Путешествовать? Куда?

-Пока не знаю, но как думаешь: есть место, где не нужен такой человек, как я? Есть место, в котором мы не сможем много заработать на моих услугах?

-Против правды не попрёшь: богачи жопу порвут, чтоб ты их излечил.

Он снова вздохнул и уставился прямо в мои уродские, заплывшие под веками глаза.

-Можешь не бояться. Я – Рад – от долга не откажусь. Мне в Березне ничего, кроме победы в Битом Дне не надо. Я свободен, как ветер, и если ты окажешься прав, то ветер этот будет следовать за тобой.

Чубастый парень протянул мне свою вспотевшую ладонь, и я тут же крепко пожал её. Моё сердце переполнял жар его духа, пыл его уверенности в себе, пламя его упорности и желания стоять до конца. Чувство это в моей груди было столь велико, что я даже особо не почувствовал, как проклятие перешло в моё тело: лёгкая дрожь да и только.

-Тогда встретимся после боя, - сказал я Раду, похлопав его по плечу и ушёл обратно к Браду с широченной улыбкой на лице.

Гул всё не стихал, солнце близилось к зениту, а воздух будто согревался, не от его тепла, а от будоражащего крика всех болеющих и превозмогающего терпения всех сражающихся.

Я приблизился к Браду, который сейчас с довольным лицом связывал в узелок уже третий мешок звонких монет.

К нему я подошёл с таким трепетом, с таким предвкушением, которое не испытывал никогда. Дело в том, что я слегка обманул Рада, что я собирался получить с него только его кулаки.

-Брад, срочно ставь всё на Рада!

-Проклятый, ты сдурел?! – моя фраза столь ошарашила щетинистого трактирщика, что он аж обомлел, - Какой нахуй Рад?! Ты хочешь всю мою выручку спустить?!

-Брад, - я наклонился, чтобы прошептать ему на ухо, – Рад был проклят. Я исцелил его от проклятия. Он ща победит сто пудов.

-Серьёзно?! – в глазах Брада зажглось то самое, что я и ожидал там увидеть – жадность, - Что ж ты раньше не сказал?!

Он резко оттолкнул меня, схватил все свои только свёрнутые мешки и стремглав помчался к Рындышмышу, который принимал ставки. Меня немного пугало то, насколько открыто он это делал. Я боялся, что кто-то ещё поймёт, в чём дело.

-Я СТАВЛЮ ВСЁ НА РАДА! – проорал во всю глотку Брад, и мешки обухом рухнули на стол перед низеньким старичком.

С ликующим, победоносным лицом он вернулся ко мне, с таким счастьем на лице что-то насвистывая себе под нос.

-Бард… А зачем ты так проорал?.. Все же сейчас пойдут на него ставить…

-Хе-хе, наоборот, мой дорогой друг. Если бы я не крикнул, то никто бы не поставил денег вообще. А теперь все захотят оттяпать часть моей сегодняшней прибыли и скинутся деньжатами на противника Рада. Вот те и вся предпринимательская жилка, Проклятый.

-Да? – я неожиданно понял, насколько же жадность было сильным чувством, раз заставляло людей мыслить настолько тактически, - Ну ладно… Тогда ждём.

***

Наконец, настал черёд Рада. Безумное количество денег было поставлено против него и такая же сумма была поставлена каким-то безумцем на его победу.

Юноша вышел на центр кратера и встряхнул своим чубом. Солнце светило так ярко: уже был полдень. Гул толпы, наверно, был слышен за километры от сюда, да может даже и за морем!

-Объявляется начало нового этапа! У нас осталось всего лишь восемь участников. В первом состязании столкнутся Рад и Фарден!

Рад похлопал ладонями по ляжкам и бицепсам, потянул руки в сторону. Сердце тянуло вверх, будто оно было облаком и хотело к своим подружкам в лазурный небосвод. Юноша чувствовал себя более чем уверенно, но оставалось в нём всё равно небольшое сомнение.

Не в первый раз его дурили с этими проклятиями, но попытка была не пыткой. Потребовали бы от него денег, он бы, наверняка, отказался.

-…

Напротив стоял Фарден – не самый последний боец Битого Дня. Обычно он всегда доходил до финала и проигрывал Дрому Бошколому. У него были рыжие волосы, простецкая такая деревенская внешность, совершенно добродушная и миловидная мордашка, но вот тело – груда мышц.

-Рад, - он кричал ему с другого края арены, - Я не хочу тебя бить. Давай ты лучше сдашься.

Рад не понимал, глумился он или нет. Что ни слово, так на лице Фардена была улыбка и безобидный взгляд – ни черта не поймёшь.

-…

Поэтому он решил промолчать.

Гул сгущался, напряжение всё росло и росло, вдруг сместилось в одну точку и…

-НАЧАЛИ!

Прозвучал горн, и Рад ринулся в драку. Он всегда так делал, потому что у него была выработана стратегия: бей так быстро, как сможешь, бей так часто, как сможешь, бей так сильно, как сможешь. Она всегда работала на тренировках, всегда работала в толпе, но – никогда в дуэлях.

Типичный занос руки, типичный разгон кулака, ветер щекочет щёку и елозит по каменным плечам. Но чубастый юноша знает, что будет после. Всё улетит вверх тормашками, с ним что-то случится и всё – «Рад позорно проиграл» будет в очередной раз ораться по всей Березне.

Но он привык к этому. Нет – он изначально был устойчив к этому. Драка – это не про славу. Драка – это не про деньги. Драка – это про совершенство. Драка – это про превосходство. И оно не зависит от людских слов.

-АААААААААААРГХ!

Со всей силы, со всей своей мощью, со всей своей отчаянной устремлённостью Рад вонзил кулак в подбородок Фардена, и – о боги – он вонзился! Это было такое приятное ощущение – боль в костяшках, вес чужой головы на запястье, брызг слюны и тело противника обессиленно сваливающееся на землю.

Гул утих.

Мир утих.

Не было слышно ничего, кроме прерывистого дыхания Рада и яростного биения его сердца.

Толпа поражённо молчала – ей ничего больше не оставалось делать.

-Ха. Ха.

Рад поднял свой окровавленный кулак вверх и яростно рассмеялся во весь голос.

-Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО БУДУ СМЕЯТЬСЯ ПОСЛЕДНИЙ!!! АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХ!!!!!!

Глава 8

-Это реально сработало! Спасибо тебе огромное! – проорал Рад и больно хлопнул мне по плечу.

Мы стояли на том месте, где раньше торговал пойлом Брад. Да, именно что «раньше», потому что он после победы чубастого парня попросту ушёл. Весь в слезах от счастья, с запряжённой телегой золотых монет он скорее покатил обратно в таверну, оставив меня одного.

В принципе, меня тут тоже ничего и не держало: свою схватку я уже проиграл да и ставить ни на кого я не собирался. Тем не менее, поддержать своего новоиспечённого напарника надо было.

-Всегда, пожалуйста, Рад, - позволил я себе уже называть его по имени.

Он прямо-таки светился от счастья, кулак его был в крови, а лоб в поту. Юноша улыбался мне во все зубы и так гордо иногда поглядывал себе под ноги, раздираемый гордостью за самого же себя, будто ожидал, что вот-вот вспорхнёт над землёй.

-Не ну ты видел? Я сделал разгон и НА! Как вдарил этому улыбчивому по челюхе, что он аж отлетел! Я даже на тренировках так жёстко никогда не бил!

Я только и успевал, что одобрительно кивать на все выкрики моего товарища – настолько он был перевозбуждённым.

Однако нашу милую беседу прервал совершенно неожиданно приблизившийся к нам ученик Рындышмыша – тот молодой человек, что одолел Рада в самом первом раунде.

На вид он был сильно постарше Рада, с короткой стрижкой и зоркими глазами. Мне чем-то он не нравился: перегородка его носа выпирала вперёд, а лоб был широким, отчего лицо его походило на орлиное.

-Поздравляю с первой победой, Рад, - сказал он без тени иронии или насмешки. Хоть чубастый парень и озлобился в первые же секунды разговора, ученик старика не вёл себя хоть сколько-нибудь агрессивно.

-Что тебе надо? – спросил мой напарник.

-Мне надо с вами поговорить, - мужчина взглянул на меня, - С обоими.

-И с какой радости ты решил с нами побеседовать? Совесть заиграла?

-Нет, меня вынудили обстоятельства.

-Да ну… И чё ты от нас хочешь?

-Для начала хотел бы представиться Проклятому, - он протянул мне руку и я, слегка колеблясь, пожал её, - меня зовут Нестер. Судя по всему, именно ты снял с Рада проклятие, раз он теперь способен побеждать в дуэлях. Это невероятно. Я, правда, думал, что все слухи о твоих способностях – не более чем слухи.

-Откуда ты знал, что на мне было проклятие? - резко вспылил чубастый юноша.

-Да потому что даже придурок поймёт, что не может человек так глупо и постоянно проигрывать. И я, и Рындышмыш уже давным-давно знали об этом проклятии.

-Так почему вы мне ничего не сказали? – возмутился чубастый юноша.

-С учётом того, насколько же ты непробиваемо упрямый, я не думаю, что это тебя бы остановило. Да и, в конце концов, какой от этого смысл, раз мы не могли разрешить твою проблему.

-Что тебе конкретно сейчас от нас надо? - перебил я его.

-Чтобы вы покинули Битый День, как можно скорее. И я сейчас говорю не из попыток вас унизить или опозорить, а из соображений вашей же безопасности.

Рад попытался дёрнуться, чтобы как-то толкнуть или ударить Нестера, но я вовремя его остановил.

-Что всё это значит? – спросил я с встревоженным видом.

Неожиданно из-за его спины вышел маленький мускулистый старичок с нарисованным глазом на лбу. Он всё поминал свою бородку, теперь уже глядя на меня не ехидно, а скорее серьёзно.

-Проклятый, Проклятый, - просипел он, - Ты, конечно, молодец, что излечиваешь тут людей от проклятия, но, боюсь, на этот раз ты серьёзно оплошал.

-Дед?

-Если Рад попадёт в финальный бой против Дрома, то быть беде. Боюсь: одними только расколотыми черепами тут не отделаешься.

-Да мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит?! - не выдержал мой чубастый друг.

-Ну что ж, Рад… Пришло, наверно, время поведать тебе то, что не знаю многие. Видишь, дело в том, что Гром Бошколом – это не просто какой-то обычный паренёк. Когда-то давным-давно, когда ещё не было ни тебя, ни его на свете, в Березне жил один мужчина, что слыл одним из самых сильных воинов во всём Окене. Более всего любил он кулачный бой, и что ни проводился Битый День, так он был первым, кто появлялся на нём и становился почётным Стражем Зимы. Была у него и жена, что была беременна от него, и счастливы они были, но кутил знатно наш прославленный воин и часто изменял своей супруге.

Конечно же, она знала об этом, но муж её был столь славным, что во всём винила она не него, а его любовниц. Особенно ей не взлюбилась одна из самых прекрасных обожательниц её супруга – красивейшая девушка, по имени Вивьяна. Если со всеми любовницами воин был не более нескольких ночей, то Вивьяну он посещал столь долго, что жена её взволновалась, как бы он не ушёл к ней насовсем.

Она решила взять ситуацию в свои руки и как-то рассказала ему, якобы изменила его возлюбленная ему с другим человеком. Хоть сам распутником был тот воин, но на дух он не переносил измен в его сторону и бросал девушек тут же. Вивьяна исключением тому не стала.

Счастлива жена была от подобного исхода, но ненависть её только вскипала и прокляла она напоследок молодую девушку. Наказала она, дабы превратилась она в косолапого неуклюжего медведя. Так и случилось, и ушла Вивьяна в лес, но не знал никто, что к этому моменту она была беременна от воина.

-Классическая история о проклятии на любовнице. Я излечил уже с десяток таких. Тут как будто по-другому и не бывает.

-Только вот, как думаешь, Проклятый: кем родится ребёнок зачарованного медведя – зверем или человеком?

-Судя по всему, второе, раз мы об этом разговариваем.

-Всё верно. У медведицы родился мальчик, и она воспитала его в лесу, научила его говорить по-медвежьи, хоть он обучился и человеческой речи, так как отправляла она его к детишкам в Березню ради этого. Сын этот узнал, что сотворил отец его, и решил отомстить ему. Не знал он однако ни имени, ни внешности. Одно ему рассказала Вивьяна: как именно он дрался.

-История отличная, но я всё равно не понимаю, какое это отношение имеет к нам и к тому, что мы должны покинуть Битый день. Меня точно родил не медведь да и Рада тоже.

-Ага, - немногословно поддержал меня Рад.

-Естественно, этот ребёнок – это не вы. Это и есть Дром Бошколом.

-Ааа… - на самом деле не с таким уж и большим удивлением воскликнул я, - Теперь эта история обрела смысл, но вот связи никакой так и не появилось.

-Тем воином, что изменял своей жене и спал с Вивьяной, был отец Рада. Верьте – не верьте, но у него была точно такая же техника боя, как и у тебя, Рад. Все эти годы Дром ходит сюда исключительно за тем, чтобы найти своего настоящего отца и отомстить ему за мать. Если ты выйдешь драться с ним в финале, то он, скорее всего, попробует убить тебя.

-Ты думаешь, что я испугался?!

Старичок раздражённо вздохнул, слегка подпрыгнул, схватил моего напарника за чуб, прокрутился за его спину и просто воткнул его затылком в землю настолько резко, что я это почти не заметил. Раду только и оставалось, что болезненно простонать.

-Если ты, дитё ёбаное, не уйдёшь сейчас же, то тебя прикончит не Дром, а я, - сердито прошептал Рындышмыш на ухо Раду. Я бы и хотел вступиться за него, но из-за проклятия я вряд ли бы смог хоть что-то сделать (да и без него тоже, на самом-то деле).

-Погоди, дед, - начал я, - Так давай я просто исцелю мать Дрома и всё.

-Я не понимаю, почему ты так просто относишься к своей жизни, Проклятый? К какому херу тебе становиться медведем? Не будет у тебя никаких заказов, и никакой жизни тоже. Медведь, что не может драться один на один – это просто шкура на стене охотника, вот и всё. К тому же, никто и не знает, жива ли вообще Вивьяна. Что-то мне подсказывает, что она давно умерла.

-Тут не поспоришь…

-В таком случае пошли прочь и больше возвращайтесь. Это всё ради вашего же блага, - короткой ручонкой старичок приподнял чубастого юношу на ноги, отряхнул его лицо (явно делая так пощечины) и отправил нас восвояси.

***

-Нас… Просто вышвырнули с Битого Дня… У меня такого ещё ни разу не было, как бы позорно я не проигрывал…

Неподалёку от Битой Ямы была небольшая лужайка с удобными пеньками, на которых мы прямо сейчас и сидели.

-Я уж думал, что хотя б звание Стража Зимы заполучу и отправимся с тобой в твои эти путешествия.

-Да это-то всё будет… Ну, в плане путешествий… Мне вот одно только не нравится. Что-то в их истории не сходится.

-О чём ты?

-Ну во-первых, почему Дром должен убить тебя, если ты очевидно не его отец. Не может же его родитель быть его ровесником.

-Верно…

-Во-вторых, кто тогда повесил на тебя проклятие и зачем? Почему они так всполошились из-за того, что я тебя излечил?

-Видимо, они что-то скрывают…

Рад поднялся с пенька, сложил руки на груди и начал прохаживать вокруг меня, рассуждая о происходящем. Тем не менее, ничего толкового из него не выходило. Судя по всему, мозгом в нашей команде суждено было стать мне. Впрочем, учитывая то, что он был кулаками, это было довольно справедливым распределением.

-Рад, а что ты мне вообще можешь рассказать о своих родителях? Как у тебя детство прошло?

-Да нормально всё было. Родился я, конечно, без отца… Не знаю, куда он пропал. Мать умерла, когда мне было, не знаю, лет восемь.

-А что именно из этого «нормально»?

-Да вырос в детдоме, там кормили и поили, с детьми играл, девчонок за косички и (как подрос) сиськи дёргал. А что ещё надо-то от детства? Не знаю, я никогда недостатком родительского внимания не болел.

-Хмм… А тебе не кажется, что это странно, что твой отец, получается, пропал именно в тот момент, когда и твоя мать, и Вивьяна были беременны.

-Да… А ведь странно… Странно и то, что мы с Дромом родились примерно одновременно…

-Смотри, как я предлагаю сделать, - в итоге решил я, - Сейчас возвращаемся обратно, и ты втихую зовёшь Дрома ко мне за трибуны. А там и обсудим. Я бы пошёл сам, но меня такого огромного и горбатого вряд ли там не заметят.

-Блять, Проклятый, ну ты голова, конечно! Вот я бы сам: плюнул и ушёл, а ты там наверняка уже целые планы построил.

-На то я и дьявол, - пафосно произнёс я, не имея в голове никакой схемы действий, кроме того, чтобы тупо позвать к нам Дрома.

***

Полдень тянулся вечность. Тем не менее, Битый День с каждой минутой становился всё интереснее и интереснее: как для жителей Березни, так и для меня.

В своей чёрной робе и относительно новых портках и сапогах я стоял за трибунами, смиренно ожидая Рада.

К моему удивлению, он действительно явился скоро и вместе с Дромом. Этот громила выглядел всё также запущенно и сурово, но теперь в его туповатом взгляде ещё и виднелась примесь некого замешательства.

-Что тебе надо от Дрома, горбатый? – беспардонно обратился он ко мне, как только вообще пересёкся со мной взглядом.

Во мне вздымалось некое чувство страха, когда я с ним разговаривал, но тем не менее это было надо для дела.

-Дром. Нам надо с тобой серьёзно поговорить, - хоть я и опровергал ту версию, что поведал нам Рындышмыш, всё равно существовала вероятность, что он убьёт меня сразу же, как я поведаю ему истину о том, что они с Радом были братьями, - Скажи: почему ты участвуешь в Битом Дне?

Он продолжал дёргаться, озираться, вечно пыхтеть и фыркать носом, чесать за ухом и что-то нюхать. В поведении Дрома так тяжело было разглядеть хоть какую-ту человеческую эмоцию, что я и не знал: удивился он, разозлился, смутился или может даже повеселел.

-Все участвуют. Я участвую. Чё-то не нравится?

-Ну а где ты там… Живёшь?

-Далеко.

-Да… Понятно… Ну тогда…

-Ты мой брат, знал? - резко и совершенно тупо влетел с двух ног в разговор Рад, зачем-то ткнув пальцем в широченную грудь Дрома.

-Ты мой брат? – таким же трубным голосом ответил дикий мужчина, - Я разбил голову двум последним, кто говорил мне об этом.

Мои самые страшные опасения оправдались: он действительно хотел нас убить за одну только родственную связь. Я потянул было Рада за руку, дабы мы ну хотя бы набрали дистанцию, чтобы ретироваться при случае, но он тут же приблизился в упор к Дрому и уткнулся лоб в лоб.

-Ты это… - несмотря на смелость, красноречия для эпической фразы Раду явно не хватало, - Ебало тебе разбить?

-Чё?

Секунда, и кулак Рада уже был на подбородке Дрома, а нога низкого парня уже втаранивалась пяткой в грудь чубастого юноши.

Раздался ужасной силы хлопок, и их раскидало в разные стороны. Секунда, чтобы удержать равновесие, секунда, чтобы принять боевую стойку.

Дром понёсся вперёд, прыгнул вверх и занёс руки над головой. Рад присел и, выпрямив ноги, со всей дури вмазал под челюсть своему противнику, однако тот, даже после такого удара, провернулся в полёте и обоими кулаками обрушился тому на затылок. Обоим было ужасно больно, и у обоих полилась кровь, но их это не останавливало. Ещё одна атака, вторая, третья, четвёртая. Броски и выпады, удары, апперкоты и беспардонные толчки с сокрушительными взмахами грязных ног.

Зрелище это было просто невероятно: каждый из них дрался, как в последний раз и походил чем-то на… Оружие что ли…

Дром вечно бил размашисто, нелепо и непредсказуемо. Он даже не пытался защищать своё тело, он ни разу не уворачивался и не блокировал атаки, он втупую бил и бил, терпя боль. Его удары, его коварные запрокидывания кулаками чем-то походили на палицу или даже скорее цеп.

Рад же наоборот выдерживал время, уклонялся и выбирал позицию, а потом градом быстрейших точных ударов вгрызался в противника, будто стараясь пробить его насквозь. Его кулаки были остры и точны, как копьё, и также стремительны были и его выпады.

-…

Битва копья и цепа. Битва точных ударов и непреклонной грубой силы. Эта драка должна была длиться целую вечность, но совершенно неожиданно Дром остановился на месте и перестал сражаться. Рад даже успел пару раз ещё втаранить свои кулаки ему в лицо, пока не понял, что тот решил более не проливать кровь.

-Ты был прав, - в его грубом трубном голове наконец-то появилась хоть какая-та нотка радости, - Ты, и правда, мой брат.

-Ну я ж говорил, - кое-как пропыхтел задыхающий Рад, - А то бы, и правда, ведь… Фух… Ебло бы тебе разнёс.

Но несмотря на радость моего чубастого друга, я не совсем понимал, что же в итоге происходило между ними двумя.

-Дром, разве ты не собирался убить Рада? Ты не собирался отомстить за свою мать?

-Зачем мне мстить своему брату, Горбатый? Я наоборот пришёл найти брата.

-Найти?

-Моя мама медведь. Её прокляли. Она говорила мне, что у меня есть брат. Что в нём заключена сила моего отца. Что я должен найти его, и вместе мы победим того, кто проклял маму. Того, кто убил отца.

-Моего… - начал Рад, но вовремя оговорился, - То есть, нашего отца… Убили?

-Да. Мама говорила, что это один человек был. Что проклял и что отца убил.

-Хм… - паззл, выстроенный в моей голове Рындышмышем, начинал потихоньку рушиться, - Если верить словам старика, то проклятие на Вивьяну наложила мать Рада. Но зачем ей тогда было убивать собственного мужа, раз она так за него радела? К тому же, будучи беременной, сделать это с самым прославленным воином было довольно-таки тяжело, если не невозможно вовсе.

-Мать Рада не накладывала проклятие, - перебил меня Дром, - Я могу рассказать вам историю с начала. То, как мама рассказывала.

-Да. Расскажи, пожалуйста.

-Давным-давно, - он начал не так красноречиво и всё равно зачем-то вечно шмыгая, - Жил воин, что не знал поражений. Он сражался молниеносно и быстро, как копьё. Была у него жена, и любил он её более всего. Были у воина и любовницы, но не более чем для страстей, нужны они были ему. Однако как-то раз он встретил девушку, что была тоже воином. Он не верил, что девушка может сразить его. Однако она сразила. Дралась она, как зверь, и била его, как медведь бьёт медведя. Поражён был воин и влюбился в женщину. Но был в деревне тот, кто завидовал ему. Был в деревне тот, кто хотел всегда стать лучше воина. Когда он узнал, что ребёнок будет от самого сильного мужчины и самой сильной женщины, пришёл он к воину и вызвал его на битву. Завистник был подлым, так что пырнул кинжалом воина. Умирая, тот сказал, что завистник его настолько был слаб, что даже двое его детей с лёгкостью победили бы его. Тогда убийца проклял мать одного ребёнка, превратив его в медведя. Тогда убийца проклял другого уже родившегося младенца, чтобы никогда не смог он побеждать один на один.

-Так вот откуда на Раде проклятие, - понял я из его почти бессвязной речи.

-И завистник тот, - окончил Дром, - Был с нарисованным глазом на лбу.

Повисло гробовое молчание.

-Блять, - наконец я использовал то самое слово, что услышал от старосты.

Глава 9

23 года назад

-…

Молодой подкаченный парень тихонечко сидел на сваленном дереве и, купаясь в лучах затухающей луны, пускал кольца дыма в беспросветную тьму, пока она ещё не оставила его перед рассветом.

-Рындышмыш, - раздался низкий мужской голос за его спиной.

-Я не хочу с тобой разговаривать, Фрал.

Очередное кольцо пепельным обручем устремилось в необъятную тьму. Дерево слегка задрожало, и молодой человек понял, что говорящий подсел к нему.

-Рындышмыш, я думал, что ты такой же воин, как и я.

-Я воин, но не безумец.

-Хаха, да разве можно быть хорошим воином, не будучи безумным?

-Видимо, можно, Фрал… - Рындышмыш отложил трубку в сторону, - Ну а если и нет, то я отказываюсь зваться бойцом. Ты ни за что не уговоришь меня поучаствовать в этом.

-Ты ошибаешься…

Мужчина подсел поближе и вместе они уставились на звёзды.

-Рындышмыш… Видишь эти звёзды?

-Даже не пробуй заговорить мне зубы.

-Эти звёзды хоть и яркие, но на каждом рассвете они тухнут, потому что солнце светит гораздо ярче. Звёзд становится не видно, оттого, что светить они могут только в темноте, а вот солнце – пожалуйста.

-Вот только солнца нет ночью.

-Как же ты прав… Солнца нет ночью, но оно рождается в ночи.

-…

-Как и сила рождается в бессилии, а смирение в ненависти.

-Я понимаю к чему ты клонишь… Но я остаюсь при своём.

-…

-Как, Фрал… Как можно на полном серьёзе проклясть своих же детей?

-Я же тебе уже объяснил, Рындышмыш. Разве где-то ты видел звёзды, что загорались в полдень? Ни одна звезда не зажжётся, пока рядом будет что-то настолько яркое.

-Ты мог бы просто уехать и всё.

-Нет. Тогда в этом не будет никакого смысла.

-Ну а Вивьяна? Хочешь сказать, что она согласна? Согласна до конца своих дней обратиться в звериную форму и воспитывать сына без отца?

-Конечно. Она давно уже согласилась со мной.

-Или же ты уже давно промыл ей мозги… А теперь и мне пытаешься.

-Рындышмыш… Я не прошу тебя о чём-то сложном или серьёзном. Просто стань для них врагом, просто стань для них тем, благодаря кому они поборют свою слабость и станут в сто крат сильнее.

-Я же просто убью их. Ты возлагаешь слишком большие надежды на ещё не родившихся детей. Если и не убью, то сдохну раньше… Да и как вообще твой сын должен избавиться от проклятия, что он вечно будет проигрывать?

-Понимаешь, - невероятно атлетичный, мускулиный мужчина рядом безмолвно заплакал, - Мы все рано или поздно умрём: и ты, и я. От нас с тобой ничего не останется – ничего. И зачем тогда: зачем были все эти тренировки, вся пролитая кровь и пот, все удачные и неудачные драки?

-И поэтому ты решил испортить жизнь и другим?

-Конечно же нет. Я лишь хочу оставить след в том мире. Чтобы я жил в кулаках моих детей, продолжал бродить легендой по этому миру.

-Это ужасно глупо и эгоистично.

-Тем не менее, ты сам понимаешь, что это правда. Иначе зачем бы ты сам взял себе мальчонку из детдома и начал обучать его, как ученика?

-У него, в отличие от твоих детей, будет выбор.

-Тебе только так кажется, Рындышмыш. Если бы у людей всегда был выбор просто уйти, нас бы с тобой сейчас здесь не было.

-…

-Вспомни себя. Вспомни себя в восемнадцать, вспомни себя в двадцать пять, посмотри на себя нынешнего. Ты можешь просто уйти?

-…

-…

-Фрал… Ты псих.

-И я рад, что ты не боишься мне это сказать… Только с тобой, Рындышмыш, я могу быть искренним.

-Эх…

Молодой мужчина снова потянулся за трубкой и вновь вогнал дым в лёгкие.

***

В нынешнее время

-Эх…

Рындышмыш тихонечко покуривал длинную трубку с табаком посреди громадной каменной арены. Крики толпы градом сыпались на его бритую голову, и что-то яркое слепило прямо в глаза – чьи-то злобные, рассерженные взгляды.

-…

Несколько минут назад Рад с Дромом вышли на самый центр Битой Ямы и объявили всей Березне, что именно Рындышмыш был виновен в смерти самого великого бойца Окена – их отца, Фрала. Пусть так - сморщенного старика это уже не волновало.

Да, они вызвали его на бой. Да, у него не было так много шансов, но тем не менее.

Что ему было поделать...

-Рындышмыш, ты поплатишься! – проорал чубастый парень, крепко сжав кулак.

Публика орала неистово: такого зрелища, такого безумия и совершенно неожиданного противостояния не ожидал абсолютно никто.

-Вы собираетесь меня убивать или так и будете там стоять? – просипел Рындышмыш.

Юноши бросились в бой, и первым к нему прорвался Рад. Сделав небольшой выпад, он попытался кулаками врезаться в подбородок Рындышмыша, но дед попросту уклонился. Сзади уже был Дром: он решил сильно не мудрить и всего лишь на всего обнял старика со всей силы, стиснув его в своей крепкой хватке.

-Бей, брат, - промычал он.

Чубастый парень размахнулся, чтобы нанести удар, но Рындышмыш вырвался из хвата, и кулак юноши попал по груди своего же напарника.

Рындышмыш стоял уже в нескольких метрах оттуда: может он и не был уже таким молодым, но прыти ему было не занимать. Двое парней снова ринулись в атаку

-Эх…

Удар, удар, удар, подсечка, бросок, апперкот, выпад, рывок, удар с двух рук, падение, попытка захвата, укус, удар, удар, восстановление позиции, удар, удар, первая кровь, удар, падение, подсекание под голень, удар, удар, глаза щиплет от пота, удар, камни жёсткие, выпад, удар в солнечное сплетение, передышка у одного, второй атакует, удар, прыжок, ногой в темя, все в крови, синяки, ссадины, гематом, удар, удар, удар, удар удар, удар....

-…

Они дерутся всего пару минут, но для них самих прошло уже как будто несколько часов. Рад еле стоит на ногах, весь в поту с подвёрнутой ногой. Им движет лишь дух – ничего более. Дром в крови, он не уворачивался вовсе. Глаз отёк и ничего не видит, пара зубов вылетело – им движет лишь ярость.

Рындышмыш устал. Ребро сломано. Ухо надкусано. Тяжело дышать.

-…

Очередная совместная атака Дрома и Рада, а он… Просто стоит…

-…

Никто не знает, о чём в этот момент думал Рындышмыш. Может, он вспоминал молодость. Может, он сетовал на жизнь, что она так заканчивалась. Может, он и вовсе ни о чём не жалел. Может, он и был счастлив.

-…

Одно было известно: когда два кулака единым потоком юношеского гнева и напора пронзили его дряблую старческую грудную клетку… Он улыбался.

-…

Повисла гробовая тишина. Все еле дышали, а он больше и не дышал вовсе. Один из самых именитых бойцов Березни оказался подлым человеком и умер соответствующе.

По крайней мере, у деревни появились новые Стражи Зимы – Рад и Дрол. Два сына одного великого воина, отомстившие за гибель своего отца.

-Да уж, - заключил я, - Ненавижу эти сраные драки. Наконец-то этот Битый День закончился.

***

Вечер того дня прошёл, на самом деле, как-то уж слишком быстро. В Березне почему-то смерть Рындышмыша даже не оплакивали, да и к тому же, выйдя на бой, он тем самым признал, что и был убийцей легендарного Фрала, а вот его почитали гораздо сильнее.

С Дромом всё вышло не очень складно. Хоть он и не собирался нас убивать, он наотрез отказался путешествовать вместе. Перед смертью мать поведала ему о некой деревне, в которой жила вся её семья, так что он отправился на её поиски.

Мы с Радом тоже времени зря не теряли. Ещё во время Битого Дня я для себя решил, что начну использовать данные мне способности на полную, а это, к сожалению, значило только то, что от сомнительного заработка Брада приходилось отказаться.

Тяжело описать, насколько же тяжело мы с ним расстались. Он буквально рыдал и на коленях умолял меня остаться с ним: настолько много денег ему приносили мои услуги. Тем не менее, чахнуть и дальше в этой Березне было крайне глупо для такого дара, как у меня, так что к утру мы с моим новоиспечённым чубастым напарником двинулись в Нумир – столицу Окена.

До этого мне ещё рассказывал о ней тот ходячий мертвец, но теперь я решил взять всё в свои руки и самолично предложить свои услуги какому-нибудь королю или богачу. Я ещё не совсем решил, что буду делать с деньгами, но кое-какие виды у меня имелись.

-Реально, а на что деньги-то тратить? – спросил меня Рад.

Мы шагали по торговому (и единственному) пути до столицы – так называемому Тракту. Дорога здесь была пошире и предназначена была больше для самого короля, чем для обычных граждан. Раз в год он вместе со своей свитой собирал налог с земель, так что надо было как-то добираться.

Ещё вчера ярко светило солнце, но сегодня всё уже припорошило мелкими сугробами, а с неба мутноватой калькой катили тяжёлые хлопья снега, совершенно беспардонно планируя на ещё толком не иссохшую траву. Мне, конечно, рассказывали, что лето здесь кончалось быстро, но не настолько же.

-Не знаю. Для начала, думаю, дом где-нибудь купить. Прямо в столице, представляешь? Какой-нибудь двухэтажный, что б можно было пригласить кого-нибудь.

-Так если мы собираемся путешествовать, то на кой нам дом? Мы ж и бывать-то в нём толком и не будем.

-Ну хотя да, - осознал я понуро, - Одежду тогда для начала куплю, а то в этих обносках и ходит трудно.

-Думаешь будет твоего размера?

-Да сука… - я не понимал: неужели мне вообще не на что было потратить деньги, - А ты куда собираешься вложить?

-Слушай, мне как-то раз один человек рассказывал, что если и приезжать в Нумир, то всего за несколькими вещами: вином, шлюхами и дынями. Я хочу попробовать всё это, пока есть такая возможность.

-Ну про шлюх и вино я может быть наслышан, но что такое дыни?

-Слушай, Проха, я на самом деле в душе не чаю, что это такое: я только слышал, что везут его аж с Юга и только в Нумен. Мы ж, окенцы, все северяне: у нас тут ничего, кроме рыбы и нет, а так…

-Погоди, погоди… Какой «Проха»?

-Ну я подумал, что Проклятым тебя называть как-то странно, уж не обессудь, да и долго слишком. Тем более, прикинь: услышит кто-нибудь, что ты Проклятый, не поймут, что это имя, и связываться с нами не станут.

-Твоя правда… Но Проха?

-Нормальное имя. Прохор – не сильно сельское, не сильно городское.

-Ну ладно, Проха так Проха… Только вот…

Только мне хотелось продолжить наше рассуждение о том, куда именно надо было вложить будущие деньги, как на Тракте будто из ниоткуда образовался целый отряд воинов, перегородивших нам путь. Одеты они были подобающе окенским порядкам: толстенные меховые шаровары, утеплённые сапоги, кольчуги, спрятанные под серыми полушубками, толстенные медвежьи шапки и такие же трёхпалые рукавицы. Обязательным элементом каждого воина (да и мужчины, в принципе) также была борода, и дело было даже не в каких-то традициях и моде, а в банальном выживании в условиях жесточайшего холода.

-Мужики, - обратился ко мне один из солдат, - Вы куда путь держите?

-В Нумир, - постарался звучать я уверенно и безразлично, чтоб у них не возникло ко мне никаких лишних вопросов, - А что такое?

-Эх, и вы в Нумир. Все что-то только и делают, что прутся в Нумир.

-Чё случилось-то? - выкрикнул Рад.

-Да тут дело такое, - мужчина снял перчатку и изнурённо вытер скопившийся снег с русой бороды, - Мы отряд дружины одного из приближённых короля – графа Галдера. Он нас отправил за какой-то, видите ли, крутой вороной, а потом сказал ещё и в форт на юге сходить и принести ему оттуда повоз с прилагаемым имуществом. Вот смотри: нас шесть человек, повоз должны тащить восемь по-хорошему. Вот кто, блять, в здравом уме будет мне ещё срок давать, чтоб я и ворону эту сраную тут же принёс и повоз был загруженный. Я бы её и посадил туда, так ведь сдохнет раньше.

-Так может отправить с вороной к графу и там в море попросить кого-нибудь помочь?

-Слушай, тут сраную клетку никак не могут согласиться донести, а ты о тяжеленом повозе говоришь. Ясен пень, нам никто не поможет. Граф то в пригороде Нумира – в Солхе.

-Ну мы… - я взглянул на Рада и получил одобрительный взгляд, - Мы, в принципе-то, не сильно туда торопимся. Можем и заскочить к этому вашему графу…

-Вот мужики! А! Вот земляки, выручили! Век вам благодарны будем. Только прям донести надо до завтра хоть, а то Граф и казнить может вас.

Мужики радостно засмеялись, все как один похлопали меня по спине и вручили мне в руки нечто цилиндрическое, спрятанное под толстой такой голубой ширмой.

-Только это, - опомнился я, - Будет за это какая-та награда?

-Ну к графу приди и спроси, может и даст чё-нибудь. Спасибо, мужик, давай.

Солдаты радостно мне помахали и бодренько зашагали в сторону, видимо, того форта, о котором они говорили. Совершенно неожиданно я осознал, что, скорее всего, они просто отправились бухать, а меня самого только что жёстко развели, как самого последнего дурака.

-Ну чё, пойдём? – спросил меня Рад. Слава богу, хоть он это не понял. Не хотелось позориться в его глазах: всё-таки я был ужасным и опасным дьяволом.

-Эх… Пошли… - я оценивающе осмотрел врученную мне посылку, - Ты знаешь ведь, как идти до этой Солхи?

-Да, конечно. Давай покажу.

-Давай. Ты часто что ли путешествовал по Окену?

-Ну, вообще бывало, да. Я родился в Березне, но всегда мечтал выбраться куда-нибудь подальше, желательно туда, где потеплее. У нас ж Окен страна маленькая, а всё равно везде всё разное. Мы с тобой с Востока: там рыба и гор – тьма. Их все называют Астой, мол в честь какой-то богини. На Юге потеплее и посвободнее как-то: там и поля хоть как-то засаживают, но неспокойно совсем из-за того, что кусок то пограничный. На Западе самый толк в рыбе, там и гавани и порты, но вот бандитов этих – тьма. У нас же неподалёку от Окена, прям в море куча островов. Всех, кто пытается по Льдяному Морю проплыть, тех проливов кидает прям в эти острова, а там их уже и мужики с мечами и лодками ждут и всё: вот те и проплыли. Оттого и пролив этот зовут Грёбаным, а острова Грёбами. Вот от них на Западе проблемы. Ну а Север – север. Холодно и всё тут.

-И куда мы сейчас двигаемся?

-На северо-восток: там и далеко от Грёб, и далеко от Майориса – лучшее место для столицы. Аккурат под ней как раз и Солха.

-Ты в ней был.

-Слушай, я где только не был, но одно могу сказать: ни черта не помню ни от куда.

-Это как?

-Да понимаешь: я, как повзрослел, решил проверить себя, как бойца, и в других частях Окена. И из каждого города я с такой пробитой бошкой уезжал, что на утро помнил только, что вообще туда ездил.

-Да уж, понятно… - через снег шагать было немного трудновато, подошва сырела, а глаза невольно закрывались от напора ледяного ветра, - Что ты кстати думаешь о Дроме?

-Знаешь… - Рад затих, - Я вроде и грустить должен, что брата потерял, но у меня-то и не было его толком всё это время, так что и привыкнуть толком не успел. Может свидимся ещё как-нибудь – кто ж его знает.

-…

***

Через несколько часов мы с Радом уже походили на ходячие сугробы. Тракт был достаточно широким и прямым, чтобы просто идти прямо и не бояться заблудиться. В глазах рябило от бесконечного потока пурги, а уши закладывало.

Я сильно недооценивал Окенские морозы.

-Проха, гляди.

Это имя всё ещё было мне совершенно непривычным, но Раду в этой теперь уже белоснежной пустыне обращаться очевидно было больше не к кому.

Я еле взгляну на него и увидел, что он куда-то показывал своим пальцем. Я обернулся направо и увидел, что посреди метели совершенно спокойно на длинных сваях стоял узкий, но достаточно высокий домик. Сам-то он был от силы двухэтажным, но располагался на такой высоты, что мне было страшно представить, зачем вообще это построили.

-Это что?

-Перевалочный пункт. Таверна у тракта, если говорить обычным языком.

-А почему он так высоко?

-Зимой заметает всё напрочь на многие метры, так что приходится строить настолько высоко.

-Давай зайдём. Я сейчас сдохну от холода.

-Аналогично.

Рад был одет в достаточно тёплую шубу, толстенные штаны, сапоги и шапку. Одежда полностью закрывала его тело, и только чуб вылезал из-под шапки, развеваясь теперь уже сосулькой на ледяном ветре.

Со свай свисала довольно прочно выглядящая верёвочная лестница, и мы по очереди вскарабкались к дверям перевалочного пункта.

Мне, правда, было немного страшно на такой высоте, так что я как можно быстрее ввалился внутрь тёплого помещения, и передо мной предстало уютненькое такое помещение, за стойкой которого сидела молодая женщина. Коса вихрем, глаза подкрашены с завитуличками и такие властные тонкие брови.

-Первые морозы – первые посетители, - задорно пошутила она слегка звонким голосом, - Вам только погреться?

-Да, да… - еле ответил я, всё ещё отходя от трескучего мороза.

-Тогда с вас 10 нуменов.

-За то, чтобы погреться?

-Да, - девушка достала заряженный тяжёлым болтом арбалет и наставила его в нашу сторону, - Либо платите, либо уходите.

Не в силах сопротивляться такому весомому аргументу, я достал данный мне Брадом кошель и вытащил из него несколько монет. Девушка улыбнулась и спрятала деньги, но убирать своё оружие не стало. В принципе, это было довольно логично. Такой молодой девушке и быть одной в такой глуши: кто угодно мог бы сделать с ней что-то гадкое и уйти безнаказанным.

-Фух…

Я присел как можно ближе к огню, сорвал перчатки и чуть ли не сунул ладони прямо в пламя. Рад не был столь нетерпеливым (он всё-таки к тому уже давно привык), но тоже не отказался от тепла камина.

Внутри помещения было аж сразу 3 таких, для тех, кто хотел погреться. В другой половине стояли стойки для выпивающих, а на втором этаже, судя по всему, были спальные места.

-Точно, Рад… - я неожиданно вспомнил о той самой птице, которую нам доверили. Надо было проверить, как она там поживала.

Я достал ту самую клетку, развязал ткань и обнаружил.

-…

Что она была пустой.

Глава 10

-…

-…

Рад пропадал где-то в уборной, пока я сидел за одним из столов, отряхивая одежду от снега и иногда поглядывая на девушку за стойкой.

Лицо её было немножко странноватым: нос её был слегка похожим на птичий, но без горбинок или искривлений – просто прямой. Карие глаза, каштановые волосы, сильные плотные руки и широкий лоб.

-…

Тем не менее, было совершенно не понятно, что же она делала здесь совсем одна. Неужели такой тяжёлой ношей можно было так просто управляться?

Пока я сидел за столом, он то и дело поглядывала в какую-ту специальную подзорную трубу, чтобы посмотреть, приближался ли кто-нибудь, и читала книгу.

Я очень хотел с ней познакомиться или даже поговорить, но я понимал, что мне, такому огромному и страшному, говорить с ней было не о чем. Боялся я здесь, скорее, больше даже не отказа со стороны молодой владелицы перевалочного пункта, а того, что она могла нас с него выгнать в этот проклятый мороз.

-…

Время шло, а я всё глядел и глядел на ней, пока не заметил, что взгляд её наполнился страхом и тревогой, а пальцы потянулись за арбалетом.

-Сука, - прочитал я по её губам.

Девушка резко отринула от подзорной трубы, ринулась за своим грозным орудием и, взвалив его на плечо, скорее побежала к двери.

Я не мог просто сидеть, так что тоже стал – хотя бы для того, чтобы глянуть, что происходит.

Девушка тем временем в, конечно, утеплённой одежде, но не подходящей для такой погоды, выпрыгнула на небольшой помосточек прямо за порогом, легла на живот и начала стремительно подтягивать к себе одну ступеньку верёвочной лестницы за другой.

К тому моменту, как она закончила, к сваям уже приблизился не дюжий такой отряд из вооружённых до зубов людей. Их всех отличало то, что на плечи у них были накинуты яркие красные плащи, которые неистово развевались на ветру. Не знаю, что это была за примета такая, но так они явно хотели всем показать своё присутствие в такой-то белоснежной пустыне.

-Ты не сможешь прятаться вечно, шлюха, - орал нам с низу один из мужчин, размахивая руками. В такой пурге все они, естественно, были в шапках, так что разглядеть их лица было невозможно, - Отдавай наш сраный долг.

-Сколько мне ещё повторять, что я ничего вам не должна!

-Ты нам не просто должна, - усмехался он, - А уже торчишь с процентами. Отдавай деньги по-хорошему, или мои парни пустят тебя по кругу, пока в кровь не сотрут.

-Пошли вон!

Девушка водрузила тяжёлый болт в арбалет и наставила прямо на говорящего.

-Сраные бабы… - сказал головорез и схаркнул в сторону, - Когда-нибудь ты вылезешь из своего гнёздышка, и мы пообрываем тебе крылья – вот увидишь.

После этих слов толпа вооружённых людей двинулась куда-то дальше, оставив перевалочный пункт позади. Девушка облегчённо выдохнула, оставила лестницу, на всякий случай, наверху и захлопнула дверь.

Первое, что она увидела, как вошла обратно в тёплое помещение, так это мою глазеющую рожу.

-Ты ничего не видел, - сказала она мне сурово и вернулась к стойке, бережно прислонив арбалет к стене. Взмахнув своей каштановой косой и уставившись в трубу, она явно показала, что не собиралась отвечать ни на какие дополнительные вопросы.

-…

Жутко, наверно, было так жить.

***

После небольшого перерыва в перевалочном пункте мы с Радом потихонечку двинулись сквозь готовые разорвать нас метели. Снег сыпал с таким остервенением, что мне было страшно представить, что творилось в глубокую зиму.

-Это в начале только так засыпает, потом полегче будет. Ты ж сам видел карту, наверно: мы живём у гор, и они ветер останавливают, что с моря гонит. Он и так, сука, сильный, а тут ещё и бродит из-за сранной Асты по всему Окену.

Мы продолжил двигаться в Солху, хоть и не совсем понимали, зачем мы толком это делали. Клетка была пустая, и было совершенно непонятно, для какой цели вообще тогда солдаты нам её вручили. Я мог бы ещё подумать, что они просто хотели избавиться от лишнего хлама, но клетка была вся обшита золотом и весила довольно увесисто, хоть и не выглядела таковой. На самом деле, было даже довольно поразительно, как такая ровная конструкция вечно создавала у меня впечатление, будто внутри что-то находилось. Она вечно накренялась куда-то без веской на то причины, отчего я сразу и не понял, что никакой вороны внутри и не было.

Рад, на удивление, показал себя крайне эрудированным и даже умным человеком. Хоть поначалу я и считал его просто тупым громилой, на деле он был сильно умным. Тем не менее, в моей памяти всё ещё всплывали те моменты, когда мой чубастый друг просто так начинал драку и бросался в бой, совершенно ничего не обдумав.

-Слушай, Рад.

-А?

Снег стучал по шапке так сильно, что создавалось ощущение, будто шёл град.

-Ничего, забудь.

Мы продолжали топать и топать, надеясь лишь на то, что дойдём до захода солнца. При любом другом раскладе мы просто умрём.

-…

Это был всего первый день зимы, но я уже её ненавидел.

***

-Господи…

В Солху мы явились к самой полночи и без каких-либо раздумий попёрлись на ближайшую ночлежку. Городочек этот был весь из камня и хоть и не был большим, но создавал ощущение чего-то ужасно громоздкого и тяжёлого. Несколько булыжных фортов, пара башен и широкая цитадель – всё такое ледяное, без какой либо обшивки или меха. Глядя только на эти стены, по коже бежал неприятный холодок.

Слава богу, места для отдыха здесь были и, причём, в избытке. Стоили они подороже, чем на перевалочном пункте, но здесь в каждой комнате (на двоих) был большой деревянный таз с горячей водой.

Для нас – двоих продрогших путников, идущих не пойми куда, не пойми с чем и не пойми зачем, это было самой настоящей благодатью.

Не знаю, когда я вообще успел стать таким чувствительным по отношению к холоду (а ведь в детстве я вообще не обращал на него внимание), но мне было отвратительно холодно даже в стенах этой ночлежки.

Рад не побрезговал тем, насколько же страшно я выглядел (особенно голым) и мы сели по разные стороны этого таза, наслаждаясь долгожданным теплом.

-А какие у тебя вообще планы на жизнь, Рад? Не попробовать же дыни, - неожиданно начал я. Хоть мы и были с ним напарниками, мы толком и не знали ничего друг о друге.

-Ну да, точно не дыни… Хм… Знаешь, цель у меня, конечно, есть, но она звучит так обобщённо, что будто и не цель вовсе.

-Какая же?

-Хочу взять от жизни максимум. Но не в том плане, что я буду жрать всё подряд или сидеть на бухле – хочу стать знаменитым, сильным, успешным, богатым и всё вот это вместе взятое.

-Не слишком много хочешь?

-А кто мне запрещает? Разве плохо хотеть себе самого лучшего?

-Ну да…

Совершенно неожиданно я примерно понял, что за человек передо мной сидел. Хоть Рад и был довольно добрым и честным пареньком, эго его было настолько раздуто, что и все его цели, желания и действия крутились исключительно вокруг его самого. Судя по всему, именно эта непоколебимая любовь к себе и помогла ему столь длительное время бездарнейше проигрывать в Битом Дне и не утопать в отчаянии.

Это меня немного расстраивало, но, тем не менее, напарником его своим выбрал я сам, так что и пенять было не на кого.

-Так что будем делать завтра? – продолжил я отвлечённо, - Безопасно вообще идти к этому графу, учитывая то, что клетка у нас пустая?

-Даже не знаю. Попробовать всё равно стоит: в чём нам толк от простой клетки? Уж лучше помучаемся, но заслужим уважение доверенного лица короля. Может ещё какое-нибудь задание дадут, так и титул можно от самого короля получить.

-Короля… А как вообще в Окене правят? Я только вот это слово «король» и слышал.

-Да бог его знает, если честно. Я всё, что могу сказать, так это то, что король у нас всегда был, есть и будет.

-Длинная династия?

-Не, он у нас просто бессмертный.

Несмотря на то, что произнёс эту фразу чубастый юноша крайне спокойно и обыденно, у меня самого глаза невольно выпучились.

-Бессмертный?.. Типо он вещи делает какие-то безрассудные и поэтому его так прозвали – что он их всех пережил?

-Не, он просто бессмертный.

-Он не стареет или не умирает?

-Да и то, и то. Нашего короля вообще зовут Фаргус Бессмертный (знаю, что не очень оригинально). Ему уже под несколько сотен лет и вот он всё это время нами и правит. Мы в Окене поэтому толком-то и не воюем – так, с Майорисом только иногда. Фаргус со всеми уже так сильно передружился за свои годы, столько дочек своих за всяких хахалей заморских выдал, что уже и нападать никто не хочет. Он бы может и захотел да не хочет никто.

-А как это вообще… Возможно?

-Да представляешь: угораздило одного какого-то то ли монаха, то ли пажа вякнуть: «Вечной жизни королю» и вуаля – Фаргус Бессмертный. У нас, в принципе, никто не жалуется. Ему вот только как живётся, вот этого я только не понимаю. Он ж наверно все дыни уже перепробовал и всех шлюх перетрахал: у него жён только, не знаю, штук под сотню было.

-Под сотню?

-Ну да, он ж не просто так себе всяких молодух под венец ведёт – он себе наследничка очередного забабахивает. А у нас с родами прям беда – одна баба тебе хоть десяток вынесет, а другая на первом дохнет. А у Фаргуса вкусы строгие: узкие бёдра и ничего более. Вот те и умирают они постоянно.

-Жестоко.

-И не говори. Ну, они бабы на то и бабы…

-…Да…

Я, на самом деле, и сам не был уверен, какого именно пола я был изначально. Учитывая то, что в первый же день своей жизни я обрёл это тело, было вполне вероятно и то, что родиться я мог и девочкой.

-Эх… Водичка что надо, ну ладно, - Рад поднялся из воды и обтёрся полотенцем, - Я спать, а ты делай, что хочешь.

Недолго думая, он вышел из умывальной (небольшого закуточка в комнате) и улёгся в кровать.

Я остался наедине с уже не такой уж и горячей водой и собственным подрагивающим отражением. Несмотря на все мои попытки разговориться с Радом, мы только и сделали то поговорили о нём да об Окене. Я не то, чтобы обижался, что он совершенно ничего не спросил обо мне: ни о моём прошлом, ни о моих целях, ни о моих хотя бы историях, которых у меня накопилось полно… Просто…

-…

Я был уже не ребёнком, но желание завести хоть каких-то друзей у меня оставалось. Тем не менее, Рад не был таким человеком. Может он и был дружелюбным по отношению ко мне, это было скорее признанием за то, что я исцелил его.

-…

Впрочем, я и не винил его. В конце концов, всю свою жизнь он жил без родителей и близких друзей, в деревне его ничего не держало, и он был волком-одиночкой. С чего бы ему было резко меняться ради какого-то горбатого уродца?

-…

Хотелось уснуть прямо в этой тёплой воде и проснуться в таком же обволакивающем тепле, но я понимал, что уже через полчаса она будет такой же ледяной, как и каменные стены вокруг.

-…

Я вздохнул и вышел из воды.

***

-Вы кто? – максимально грубо спросил у меня человек в красном полушубке и нелепой шляпке. К утру, по наводкам от местных служащих, мы добрели до помещения, где должен был находиться граф. Последней преградой для нас был немолодой мужик с густыми усами и длинным шрамом по всему подбородку, из-за которого он, судя по всему, не мог отрастить бороду. Для пажа он выглядел как-то уж очень сурово.

-Мы к графу Галдеру.

-А тут больше и не к кому, - язвительно он мне отвечал, пока Рад с интересом разглядывал окружение. Судя по всему, это было первое помещение в его жизни, выполненное хоть как-нибудь роскошно.

-Мы встретили солдат на дороге, и они попросил нам принести графу Галдеру клетку. Вот мы и принесли… - я не увидел совершенно никакой ответной реакции с его стороны, - Пожалуйста…

-По-вашему, если вы придумали какую-ту свою деревенскую байку, то я должен постелить вам красную дорожку и под фанфары провести внутрь? Здесь не барахольня, чтобы тащить старьё из дома и впихывать графу.

-Мы разве похожи на каких-то обманщиков?

Паж оглядел меня с ног да головы, а потом перевёл взгляд на стоящего с открытым ртом Рада.

-Да, более чем. Хотя, скорее, вот тот похож на тупого разбойника с Тракта, а ты на урода из цирка. Нам ни головорезы, ни шуты не нужны, так что можете проваливать.

-Мы просто… - у меня уже кончалось терпение, - Хотим отдать эту… Эту клетку.

Я размотал тканевый покров, и перед лицом пажа предстала позолоченная клетка с довольно недурным орнаментом.

-ЧТО?! ЭТО ТА САМАЯ КЛЕТКА?!

Паж выразительно вскричал, схватившись за голову.

-Вот видите, - гордо сказал я.

-Это же та самая легендарная клетка, которая мне абсолютно не знакома, которая никому не нужна и которую вы скорее всего украли из того же цирка, из которого сбежали.

Улыбка резко спала с моего лица и появилась на лице пажа.

-Варлай, впусти ты уже их, - раздался чей-то голос из-за дверей, - Хватит мучить каждого, кто сюда приходит.

-Будет исполнено, - послушно промолвил паж и открыл дверь.

Я наконец-то разжал свои кулаки, довольствуясь тем, что больше не должен был выслушивать оскорбления в свой адрес.

Внутри было не так роскошно, как в холле: стопки карт, пара мечей, широкий камин и большой стол – ничего более. Стульев было предостаточно, прямо у камина сидел сам Граф, а неподалёку стоял ещё один паж (теперь уже молодой парниша), который уже разливал кипяток по чашкам.

-Ну же, - промолвил он, - Присаживайтесь.

Графу Галдеру было около сорока лет, у него была роскошная белая причёска, бледное лицо с выраженными скулами, серые глаза и совершенное отсутствие растительности на лице (включая брови). Особенным так же было и то, что одно его ухо было натурально пришито белыми нитками к голове и, судя по всему, было сделано из олова или дерева.

Одет он был всё в те же тёплые одеяния, но выполненные в более аристократичной манере, отчего и смотрелся он даже более чем прилично. С бархатистым низким голосом и крайне плавными движениями рук, он создавал впечатление очень приятного человека.

-У меня принято встречать всех гостей кружечкой старого доброго кёжа. Уж кому, как не нам, знать, насколько же холодно в наших окенских краях.

Мы присели на стулья, и молодой паж тут же разлил какой-то горячий розовый напиток нам в кружки. Я сделал небольшой глоток и просто обомлел – это было до безобразия вкусно. В создании напитка использовались какие-то ягоды, тип брусники или рябины, и какие-то травы. Горячая жидкость так приятно растекалась по телу, что у меня тут же всплыла улыбка на лице.

-Спасибо большое за кёж. Меня зовут Рад, а его Проклятый, - Рад понял, что было уже самое время представиться, так что он сделал это за меня.

-Приятно с вами познакомиться. Меня вы и так, наверняка, знаете - я граф Галдер. В наши края редко кто заходит, так что я всегда рад новым гостями: хотя бы что б поговорить. В Солхе только и останавливаются, что вояки, а их трезвыми и не застанешь.

-…

-Кстати говоря, - он слегка улыбнулся и взглянул о меня, - Говоря об интересных историях, не могли бы вы со мной поделиться историей появления вашей клички. «Проклятый» - так не называют себя даже бандиты на Тракте.

-Всё дело в том… - изначально у меня не было совершенно никаких намерений сразу раскрывать все карты, но было в Графе что-то такое искреннее и доброе, что я просто не мог ему обо всём не рассказать, - Я рождём с уникальным даром: поглощать проклятия. Мне сейчас буквально несколько месяцев: младенцем я поглотил проклятие одной молодой девушки, которую прокляли быть уродиной. Как вы понимаете, уродом стал, а она вернула себе прежнюю красоту… Я всё это время работал Березне, излечивал проклятия за деньги.

-Ничего себе, - его глаза загорелись каким-то странным едва осязаемым пламенем, - И вы готовы поглощать чужие проклятия, несмотря на то, что они делают вашу жизнь хуже?

-Ну вообще, некоторые из них можно даже отменить.

-Как же?

-Ну, к примеру: один раз я поглотил проклятие немоты с одного человека и, соответственно, онемел. После этого я снял проклятие с лошади, что могла разговаривать человеческой речью, и снова заговорил.

-Проклятия своими сутями взаимоликвидировались… Звучит невероятно интересно… - мужчина довольно допил свою чашку кёжа и сложил ладони на столе, - Я уже безмерно благодарен вам за такое интересное открытие, но вы ведь явно пришли не просто так. Я слышал: вам передали клетку.

-Да, - я уже совсем и забыл о том, что мы вообще-то изначально шли с мыслями о том, что нас могли убить, - Солдаты на тракте передали нам клетку, сказав, что там ворона, но, - я положил её на стол, - Тут нет никакой вороны.

-Хм… - граф сорвал шерстяной покров с позолоченной клетки, - А… Не волнуйтесь, вы всё сделали правильно.

Он потянулся за чернилами, что использовал для бумаги, и брызнул ими прямо в клетку. Пара капель заляпала и позолоченные створки, но вот основная масса осела прямо в воздухе, формируя силуэт… Вороны.

-Просто это невидимая ворона.

Глава 11

-Ну что вы смотрите на меня так, словно я обезумел? Если невидимые птицы, и впрямь, небылицы, то все мы в этой комнате сошли с ума, - продолжал граф Галдер, выливая всё больше и больше чернил на птицу, отчего она яростно трепыхала крыльями, но отчего-то молчала.

Теперь я понимал, почему у меня создавалось до этого впечатление, будто клетка сама по себе куда-то накренялась. Тем не менее, совершенно не было понятно, почему она ни разу не каркнула и не подала даже намёка о своём присутствии.

-А как это? – спросил я незатейливо, всё ещё сидя с открытым ртом.

-Что-то больновато много всякой магической хери за последнее время, - как нельзя кстати прокомментировал ситуацию Рад.

-Другой реакции я от вас и не ожидал, - улыбчиво проговорил Галдер, - Тем не менее, история гораздо более тривиальная, чем эта ворона. Раз уж вы и стали теми, кто доставил её в целости и сохранности, то я с удовольствием расскажу вам, зачем она собственно мне нужна.

Граф махнул своему пажу и тот подлил ему новую чашку розового кёжа – видимо, так он его любил.

-Как вы знаете, на самом востоке нашего с вами любимого Севера располагалось некогда большое и мощное государство как Рерта. Король был с ними в хороших связях, потому что непосредственно там мужем принцессы (по материнскому браку) был его сын – Лио. Однако несколько лет назад фанатичные настроения жителей насчёт какого-то там божества привели к расколу страны на Рерту и Казалс. Последнее из них – прибежище безумных сектантов, с которыми никаких договоров и дипломатических отношений у нас нет. И дело в том, что Казалс не просто отделился, а посягнул на целостность рертской королевской семьи, отчего им в плен попали как принцесса, так и Лио.

-Я думал на Севере уже давно ничего не происходит, - удивлённо наматывая чуб на палец, сказал Рад.

-У нас в Окене всё настолько спокойно, что порою даже вредно: мы начинаем не замечать того, что творится в неспокойном мире вокруг. Так вот: мы совершенно не знаем, что произошло с принцессой: за несколько лет наши разведчики смогли выполнить всего одну, тем не менее крайне сложную задачу – вызволить принца из плена и довезти его через весь континент в целости и сохранности.

-Но как с ним связана ворона?

-На самом деле, я до последнего верил, что это не будет ворона, - Галдер просунул палец в клетке, ожидая, что птица его клюнет, но она никак не реагировала, - Разведчики вместе с принцем взяли клетку, которая всегда была при нём. Они понятия не имели, что было внутри, но из неё вечно доносилось карканье, так что они прозвали её Вороной. Удивительным было то, что клетка издавала звуки исключительно рядом с принцем.

-…

-В Майорисе их группа разделилась и те разведчики, что несли клетку, угодили в засаду. Поначалу мы решил забыть про неё, но принц Лио вернулся на родину сумасшедшим – он не понимает ничего, лишь каркает и каркает, плачет и плачет. Тогда-то я и напомнил королю, что разведчики докладывали о некой клетке, и он отправил меня за ней.

-Но выходит, что здесь, и правда, есть ворона.

-Да. Осталось понять, к чему она вообще нужна, - граф немножко подумал и уставился на меня, - Проклятый. Возможно грубо будет вот так вот сразу тобой пользоваться, но я, тем не менее, не могу попросить тебя об услуге. Не мог бы ты вместе со мной осмотреть принца. Я буду только счастлив, если на нём не будет никакого проклятия, но тем не менее.

-С удовольствием, - сказал я без всякого промедления. Сама эта затея не была уж такой сложной или скучной, да и граф располагал к себе, как нельзя лучше, - Мы с Радом вам поможем.

-Вы с Радом, - граф Галдер окинул моего напарника недоверчивым взглядом, - А зачем собственно он нужен тебе для осмотра принца? Не подумай, что я как-то хочу вас оскорбить, но информация эта крайне конфиденциальная, а принц – персона неприкосновенная.

-Я его кулаки, - слегка грубовато и оскорблённо выкрикнул ему Рад, демонстративно отодвинув от себя чашку кёжа, - Он поглотил моё проклятие и теперь не может победить в какой-либо драке один на один, так что я сопровождаю его везде. Если чё-то не нравится, то мы уйдём.

Хотелось бы порадоваться с такой инициативности со стороны моего доселе молчащего друга, но слова, сказанные им, были не самыми удобным для меня. Во-первых, он выложил сразу все карты на стол, и Галдер теперь знал, что без своего телохранителя я был беспомощен. К тому же, он уже решил за меня, что мы готовы были уйти, не одобри Галдер Рада.

Во мне от такой наглости со стороны моего напарника вскипел жгучий гнев. Я был дьяволом в нашей команде, и это я должен был решать, что мы должны были делать или нет. Как он вообще себе позволял так раскошеливаться моими секретами и отказываться от данных МНЕ возможностей из-за того, что его, видите ли, оскорбили.

-Не решай за меня, - сказал я ему вполголоса вполне грозным тоном.

На лице графа Галдера появилась улыбка, но он попытался её спрятать, в очередной раз хлебнув кёжа из чашки.

-Как я вижу, у вас тут ещё и серьёзные разногласия… Проклятый, тебе совершенно незачем беспокоиться за свою безопасность. Я тебе доверяю и жду, что ты доверишься мне в ответ.

-А про доверие ко мне ты, блять, не забыл рассказать? - вспылил чубастый юноша, оскорблённый теперь уже нами обоими.

-Молодой человек, - как только граф услышал мат, так сразу же перешёл на более строгий, но всё ещё крайне приятный тон, - Для начала, я бы советовал вам следить за своим языком на приёме у графа. Я приглашаю Проклятого в покои принца, исключительно из-за того, что между нами образуется сделка: я даю ему возможность проявить себя и дарю информацию, а он при случае излечивает принца. С вами я никакой сделки не вижу, потому как вы ничего предложить мне не можете. Члены королевской семьи – это не цирковые медведи, чтобы показывать их каждому встречному.

-Рад, - я положил руку ему на плечо, и он еле сдержался от того, чтобы её не сбросить, - Подожди меня в нашей комнате. Я скоро буду.

-Проха… - его глаза были наполнены животной яростью и ненавистью, его грудь угрожающе вздымалась вверх и обрушивалась вниз под звуки пыхтения, но он всё-таки сдержался, - Не таких приключений ты мне обещал, напарник… Играй дальше в героя и воображай, что все вокруг бестолковые болванчики. Я с тобой ничего общего больше иметь не желаю. Раз ты сам отказываешься от моих кулаков, я не буду, как сучка, ждать тебя и вилять хвостом, пока тебе понадобится моя помощь, - он громко потопал к дверям, обернулся напоследок к нам обоим, показал средний палец и громко-громко крикнул, - Идите нахуй!

Двери захлопнулись, и мы с Галдером и пажем остались в гордом одиночестве.

-Что за нахал… - Галдер выглядел оскорблённо, - Удивлён, как вы умудрились с ним связаться. Он из того сорта людей, что кичится своей силой и показывает всем вокруг, что никто ему не указ, но и нету никого более уязвлённого, чем такой человек.

-Да уж… - я был крайне обескуражен, сильно разозлён и самую малость расстроен, что Рад так быстро покинул мою «героическую команду», и я остался один. Впрочем, потакать его капризам и вспыльчивости, не получая взамен ничего – тоже было таким себе вариантом, так что, наверно, так оно всё было и правильно. По крайней мере, остался я не с пустыми руками, а с целым заданием от графа, - В таком случае пойдёмте?

Граф Галдер допил уже непонятно какую чашку своего любимого напитка и отряхнул роскошный полушубок.

-Пройдёмте за мной. Принц в Солхе.

***

После уже третьих надёжно охраняемых и закрытых на замок дверей мы пробрались в довольно просторное подземное помещение – личные покои самого принца (которые, тем не менее, выглядели, как самая настоящая темница).

Всё было, как полагается, из камня, обставлено шкафами, верстаками и прочим инструментальным барахлом, в котором Проклятый совершенно не разбирался. В помещении был только он и граф, и последний вёл себя крайне спокойно, держа в руках клетку с измазанной вороной.

-Не подумай, что я как-то мучаю его святейшество – просто держать его наверху, среди всякой пьяной солдатни – идея неразумная. Здесь к тому же слегка потеплее, и никакой лазутчик не проберётся.

Он приблизился к огромному платяному шкафу, открыл его створки и прошёл внутрь: здесь была целая потайная комната. Какой же, видимо, дотошный был Галдер, раз так кропотливо относился к безопасности принца.

Пригнувшись, немножко прошкрябав горбом по деревянным створкам, я проследовал за ним и, наконец, встретил Лио. Это был низковатый паренёк с золотыми локонами явно обросших волос, криковатым носом и безумными голубыми глазами. Он был прикован цепями к стене, постоянно их дёргал и каркал во всё горло, разбрызгиваясь слюнями.

Зрелище было отвратительным, но о юноше явно заботились: тут был и ночной горшок, и еда, и запас воды, и книжка для прочтения, и вода для умывания – сам он даже был одет приличнее меня.

-КАР! КАР! КАР!

Голос после такого крика у него уже охрип, и в голосе прямо-таки чувствовалась вся боль, что он испытывал при выдавливании каждого звука.

Клетка в руках графа зашаталась, и чернильная птица начала орать Лио в унисон. Теперь я понимал, почему мы были в таком глубоком подземелье: на обычных этажах сюда бы сбежалась уже вся Солха.

-Как я и думал, информация от разведчиков оказалась более, чем правдивой, - граф Галдер слегка боязливо взглянул в мою сторону, - Ты что-нибудь видишь?

-Да, - ответил я так чётко, как только смог.

В принце, и правда, зияло проклятие, только оно было каким-то странноватым. Вместо того, чтобы быть просто неоформленным сгустком тьмы, оно зияло в его груди вполне распознаваемой фигурой: ромбом. Тем не менее, я понятия не имел, что это могло значить.

-Он точно проклят, - продолжил я, - Судя по всему, он проклят каркать. Что насчёт вороны: я не могу сказать.

-Ты можешь снять с него проклятие?

-В принципе, да. Тот пример с говорящей лошадью как будто бы подсобит и сейчас. Да даже если и не получится, я могу найти новый заказ на говорящих зверей – он не такой уж и редкий.

-Ты можешь ждать от меня и короля любое вознаграждение, - пытался подбодрить меня граф, - Скажи мне, когда всё будет сделано, или… Каркни, получается.

-Мне просто надо коснуться.

Я подошёл к бьющемуся в конвульсиях принцу и слегка коснулся его груди. Боль от снятия проклятия теперь была совершенно другой: она не расползалась мерзость по всему телу, а будто выстрелила мне прямо в грудь, глотку и две руки.

Я еле смог отдышаться от такого удара, как в комнате появилось сразу несколько новых голосов.

-ШАРЛАК! ШАРЛАК! – орал во всю глотку теперь уже человеческим голосом принц.

-ШАРЛАК! ШАРЛАК! ШАРЛАК! – неистово каркала ворона, которую я теперь почему-то начал понимать.

-Мало того, что ты невидимая, так ты ещё и разговариваешь?! – с явным недоумением обратился я к птице.

-Что? – она опешила, - Как ты меня понимаешь?

-Я снял с него проклятие, - продолжал я общаться с птицей, пока принц на фоне наконец-то становился всё тише и тише, переставая орать, - Он больше тебя не понимает.

-Проклятый, - с квадратными глазами, полными изумления, ко мне подошёл граф Галдер, схватил меня за плечи и начал трясти, - Ты же говорил, что всё нормально будет. Ну чего ты. Скажи что-нибудь!

-Граф?

-А… Фух… - он отпустил меня, расслабленно выдохнув, - Я уж подумал, что ты тоже теперь будешь только каркать.

-Я же говорил только что с вороной.

-Ну вот именно: ты каркал на эту птицу. Поэтому я и смутился.

-А, да?… Дело в том, что я теперь её понимаю и могу с ней осмысленно разговаривать.

-Правда? – переполняющий интерес и непонимание превысили над страхом и удивлением, так что граф погрузился в раздумья, - А что она кричала, когда ты только поглотил проклятие?

-Шарлак. То же самое, что и Лио.

-Удивительно. А что ещё может сказать эта ворона?

-Я не знаю… - я снова обратился к вороне, - Почему ты вообще невидимая и зачем кричала это слово на принца?

-Не знаю, что такое «невидимая», но слово мне приказали кричать.

-Кто?

-Моя хозяйка. Она сказал мне всегда кричать это слово рядом с этим юношей и не отвечать на его вопросы, вот и всё.

-Хм… - я снова повернулся к графу и, видимо, перешёл с вороньей речи на человеческую, - Она не понимает, что она невидимая. Всё, что она сказала, так это то, что её хозяйка приказала ей каркать одно и то же слово рядом с Лио и не отвечать на его вопросы.

-Всё сходится, - граф взял клетку с птицей и убрал её подальше, чтобы она нам больше не мешала, - Люди из Казалса пытались так промыть мозги принцу. Если его единственным собеседником была ворона, которая только и делала, что орала одно имя, то немудрено, что он сошёл с ума. Но про невидимость я ничего не могу сказать… - Граф подошёл в плотную к непонимающему происходящего принцу, - Ваше Величество, вы понимаете, что я вам говорю?…

-Да… - речь его была еле различимой из-за изорванных голосовых связок, - Галдер… Шарлак.

-Кто это?

-Это их богиня… Она спустилась. Я её видел. У них нету жрецов и пророков – ими напрямую руководит Шарлак – богиня.

-Зачем они тебя пытали?

-Они вставили в меня иглу… В самое сердце… Я могу убивать несмертное… Галдер… Но ты не понимаешь…

-Они хотели промыть тебе мозги и отправить прямо к королю, чтобы ты убил его – так ведь?

-Наверное… - он еле дышал, - Мне надо скорее к отцу… Нельзя, чтобы игла досталась хоть кому-то…

-Да, конечно, Ваше Высочество.

В этих каменных стенах было так серо и слегка темно. Свет падал всего от нескольких свечей, чего относительно хватало, но всё-таки было не особо достаточно. Тени то и дело плясали по каменным стенам, будто куда-то ползли.

Граф Галдер – бледный, без бровей, бороды и усов, с такими блеклыми, лишёнными какого-либо огонька серыми глазами взирал на принца, и не было даже никакой тени на его лице…

-…

Когда он воткнул кинжал в шею молодого юноши.

-Галдер, - из его глотки доносился ужасно искорёженный хрип вперемешку с кровавым бульканьем, - Предатель… Отец тебе верил…

Граф решил не вынимать клинок, чтобы кровь не хлынула фонтаном на его одежду и попросту повалил принца на пол, дабы тот быстрее умер.

Поражённый, я замер от ужаса. Я не понимал ровным счётом ничего и теперь уже прежде спокойное и такое приятно лицо Галдера казалось мне личиной дьявола, мордой кровожадного чудовища. Я вспомнил те опасенья, которые высказывал Рад, все те меры предосторожности, которые я – наивный дурак – должен был предпринять.

-Нечего сказать, Проклятый? – его голос не стал ни на грамм суровее или злее, - Понимаю: мало кто будет хорошего мнения о том человеке, кто воткнёт кинжал в чужую шею. Тем не менее, я не злодей, как ты мог подумать, и я тебе не враг. Я бы даже сказал: я твой самый лучший и верный союзник.

Я не мог произнести ни звука. Страх сводил мне дыхание, и я мог только что-то невнятно сипеть.

-Ещё в моей приёмной, Проклятый, я разглядел в тебе то, что редко встретишь у других – стремление к большему, стремление к справедливости, потенциал… Я был искренним с тобой тогда и буду сейчас: Король Фаргус Бессмертный не тот, за кого себя выдаёт. Настоящий Фаргус умер уже давным-давно, и на его место встал некий бессмертный самозванец. Может, ты слышал про то, как часто у него умирают жёны. Я изучил этот вопрос и обнаружил, что умирали они не вовремя родов, а после, даже если они были абсолютно удачными. Не находишь это странным?

-…

-Фаргус просто высасывает жизнь из собственных родственников и оттого живёт долго. В Окене завёлся паразит, и я, как такой же борец за справедливость, как и ты, хочу избавить нас – добро, от него – зла.

-Но… - я еле подбирал слова, - Зачем ты убил Лио?

-В его сердце игла, которой можно убить бессмертное – что ещё нам надо против Фаргуса? Коварная богиня Казалса хитра, но мы хитрее и сами воспользуемся её оружием… - он видел в моих глазах непонимание, - Знаешь, что было бы, если бы я отпустил принца к королю? Что было бы, когда король узнал бы, что его сын может окончить его нескончаемую жизнь? Он убил бы Лио и продолжил свою тиранию – вот чтобы произошло.

-Но ведь…

-Проклятый… Может мне показалось, но тебе ведь надоели эти сельские разборки и драмы бесконечных изменщиков? У тебя такой великий дар, а ты тратишь его впустую. Я же предлагаю тебе стать великим спасителем Окена. С твоей способностью мы с тобой сможем сделать всё что угодно.

Я метался. В голове всплывали как слова Рада, так и слова Галдера. У меня не было ничего против его слов и не было ничего за. Я не знал, как мне поступить, но потом граф наклонился ко мне и прошептал мне на ухо:

-Ты же хочешь, чтобы все тебя любили?

Моё сердце ёкнуло, и я тут же забыл про всё ещё дёргающийся труп под ногами и уход Рада, забыл про всё на этом свете.

-Народ любит героев, Проклятый, ты это знаешь. Если ты хочешь, чтобы люди закрыли глаза на твою уродливость и полюбили тебя таким, какой ты есть, мало твоих способностей – нужны действия.

-Да… Да, я понимаю.

-В таком случае, я рад, что мы с тобой напарники… - он по-доброму улыбнулся, - И друзья.

Глава 12

Галдер отпустил меня в комнату, напоследок сказав, чтобы я хорошенько отдохнул. Он должен был прийти ко мне в комнату вечером.

Небо было обтуманено кишащим роем белоснежных мух, и я шуршаще хлюпал по толстенным сугробам на улице, пробираясь к моему крылу форта. В груди сжимало, в животе крутило, и что-то по-мерзкому тёплое подступало к горлу.

Перед моими глазами проносились обрывки сегодняшних событий: истощённое лицо принца с впалыми обезумевшими глазами, мертвенно холодное острие кинжала, хлюпающее кровью горло и иступлённая рожа трупа…

-Буээ…

Я упал в снег и выблевал всё то, чем меня сегодня угощал Галдер. Чувствовалось отвратно. Я припорошил следы своей слабости и умыл рот ледяным снегом. С чувством тупой пустоты я двинулся в свою комнату.

-…

Внутри меня, как оказалось, всё это время ждал Рад. Высокий чубастый юноша с редкими бровями и крайне выразительным, прямо-таки геройским лицом смотрел на меня строго и сурово, но теперь уже без какой-либо ярости или гнева.

-Проклятый, - брови его были схмурены будто галка, - Я хочу с тобой серьёзно поговорить.

-Да, - еле-еле я что-то болезненно блеял себе под нос.

-Сейчас я не так зол на тебя, как раньше. Но, тем не менее, я надеюсь, ты понимаешь, что поступил неправильно.

Мне было так плохо, так немощно. Мне так хотелось просто упасть и ничего больше не делать, так что желания спорить не было вовсе.

-Я редко так делаю, - продолжил он, - Но я прощу тебя и буду и дальше защищать тебя, - встал со стула, - Если отныне я буду решать, что нам делать.

-Что?

Буквально секунду назад во мне не было ни искры былого азарта или запала, но теперь во мне снова разгорался гнев к этому человеку. Почему он не мог просто прийти к миру? Зачем он требовал невыполнимое: чтобы он решал в нашей команде, что мы будем делать, а что нет?! Я был Проклятым. Я был тем, кто делал нашу команду не обычной шайкой чернорабочих, а уникальной группировкой. Никто другой в этом мире не мог излечивать проклятия, и при этом он – обычный бестолковый громила – решил, что это он тут связующее звено и обязан быть лидером.

-Может ты и обладаешь способностями, но ты слишком наивен и, как какой-то мальчуган, легко поддаёшься на лесть и провокации.

-Я поддаюсь на провокации?! Ты набрасываешься с кулаками на каждого встречного, кто тебе хоть чуть не нравится.

-Потому что они нас оскорбляют! Мы на то и вольные странники, что не обязаны терпеть оскорбления в нашу сторону.

-Только таким путём мы с тобой ни один заказ не выполним!

-Зато такой путь будет наш и только наш, свободный и неподвластный никому.

-Ну и катись, блять, к чёртовой матери по этому пути! – яростно я прокричал.

Рад остолбенел, видимо не веря в то, что я позволил себе такую смелость и дерзость. Тем не менее, да – я позволил.

-Обратного пути нет. Прямо сейчас ты навсегда отказался от своих кулаков.

-Зачем мне кулаки, которые пытаются думать вместо головы. Вали уже отсюда. Я заплатил за эту комнату, так что имею право тебя отсюда выселить.

-Мне-то есть куда податься… - Рад смотрел на меня с презрением и гневом, - Посмотрим, куда тебя приведёт такая дорога.

После этих слов он вышел из помещения и со всей дури хлопнул дверью, отчего у меня в ушах затрещало. Я приблизился к тазику, в котором я вчера купался. Вода была новая, но холодная – ещё не подогревали. Я умыл лицо и лёг на кровать, пытаясь уснуть.

***

-Проклятый.

Меня будто пронзило молнией, и я резко вскочил с кровати, весь объятый каким-то странным страхом. Но нет: это был всего лишь Галдер – мужчина средних лет с тем же бледным лицом, серыми тусклыми глазами и пришитым белоснежным ухом.

-Снятся кошмары?.. В Солхе почему-то они у всех снятся, даже у меня, - он был в домашней своей одежде – более простой и броской, - Мне вот постоянно снится, как меня ведут на эшафот и отрубают голову на потеху толпе.

-Мне снилось… - я пытался урваться за ошмётки жуткого кошмара, который я только что лицезрел, - Что у меня льётся кровь из горла, я задыхаюсь, но ничего не могу с этим поделать.

-Хм… - он ухмыльнулся как-то тоскливо, - Знаешь, что говорят воины, когда покидают Солху?

-Нет.

-Они говорят: «Солха, подруга, эти вещи,

Что я в кошмарах увидал.

Молюсь, чтоб сон мой был не вещим,

Тебя чтоб снова повстречал».

-Красивый стих.

-Когда-то на этом месте, и правда, жила девушка, по имени Солха – задолго до появления самого Окена. Люди собирались в этом месте в поисках ночлега и удовлетворения. Здесь были и горячие источники, и бани, и таверна, и укромные гостевые домики – и всем этим владела одна она. Люди благословили Солху и её доброту, ибо пускала она всех практически бесплатно… Но все рано или поздно умирают, горячие источники мёрзнут, бани превращаются в амбары, а дома в каменные ледяные форты.

-…

-Но не время унывать, мой друг. На то наша жизнь и прекрасна, что мы можем не только беседовать о делах прошлых, но и творить дела новые, о которых потому уже такие путники будут слагать легенды.

-Путники? Мне кажется, что странник здесь только я.

-К сожалению, Проклятый, ты далёк от истины. Видишь ли, дело в том, что мой род (Флейгер) служит Фаргусу Бессмертному уже несколько поколений. Сначала ему служил один мужчина – мой прапрапрадед. Потом ещё, ещё и ещё, и в итоге на данный момент среди верных вассалов короля 31 мой родственник. Мы все связаны как долгом, так и информационно, так что мне ни в коем случае нельзя появляться в моём родовом имении или тому подобном. Теперь у меня есть ты и мои скромные накопления – не более того.

-Но ведь, если вы просто пропадёте, то это все заметят и начнут вас искать.

-Во-первых, можешь уже обращаться ко мне на ты. А во-вторых, не появляться дома я могу сколько угодно – я ведь занят исполнением воли короля. Как понимаешь, никто и не ожидает, что в такую погоду я буду каждый день разъезжать туда-обратно от поместья до форта и обратно.

-Но ведь можно им объяснить всё… Раз Фаргус, и правда, не тот, за кого себя выдаёт.

-Ха-ха. Естественно, они нам не поверят. Они служат ему всю жизнь – для них он чуть ли не святой. Слова одного безумного родственничка для них пустой звук, тем более многие из них старше меня.

-Так что же нам делать?

-Не скажу, что я в этих делах мастер, но есть одно неизменное правило. Хочешь сделать всё чётко и правильно – делегируй.

-Делегируй? – таких высокопарных слов мне ещё не встречалось.

-Распределяй обязанности… В общем, нам нужны сообщники - те, кто возьмёт на себя какую-ту долю нашей миссии. И как раз в этом ты… Нет, мы вместе можем преуспеть.

-Каким образом? С моей внешностью убеждать кого-то – это дохлый номер.

-Тебе и не надо будет никого убеждать. Это буду делать я. Ты будешь лишь давать мне возможность – без тебя у меня тоже ровным счётом ничего не выйдет… - он улыбнулся, - Ты никогда не замечал, что все примечательные вещи носят названия? Что ни меч с именем, так легендарный; что ни группировка со своим прозвищем, так судьбоносная. Не думал над названием для нашей повстанческой организации?

-Раз мы хотим убить бога иглой… - меня накрыла совершенно неожиданная волна вдохновения, - Будет логично назваться «Иглой».

Глаза Галдера загорелись.

-Это гениально.

***

Свечи скапывали воском прямо на каменные своды форта, пока я шлёпал по его длинным ледяным коридорам. В голове всплывали те слова, что сказал мне Галдер:

«Видишь ли, Проклятый. Мы с тобой на Севере, и северяне, к сожалению, слишком прямолинейные, незатейливые и неуступные. Для них легче сразу бить по роже, чем договариваться, входить в положение и мыслить логически. Ты это вполне мог увидеть на примере своего товарища. Хитроумие у наших земляков появляется только в вопросах любви, да и то чаще всего измены. На самом деле, ты везунчик, что начал свою деятельность именно у нас: у нас что ни баба – проклятиями налево и направо не скупится».

Одни двери, вторые, третьи. Везде шум, кто-то стучит, смеётся и играет музыка. Только здесь в коридоре она разносится жутким хлипким эхом и даже страшнее тишины. Или там она тоже такая вялая? В этих бесконечных сводах даже шаги звучат жутко – отдают камнем.

«Тем не менее, это можно использовать в свою пользу. Северяне одинаково горячи, пока свободны, и одинаково холодны, пока обременены долгом и правилами своей напускной чести. Стоит на это надавить, как они делают, что угодно тебе и только тебе, а не их чести.»

Я нашёл нужную – всю в засечках, с какими-то зарубами. Дверь толстая, но её будто всю жизнь колотили мечом, а не открывали. Я тяжело вздохнул и распахнул её. С тяжеленным скрипом комната пустила меня внутрь и встретила громкой рыготой сидевших внутри мужчин.

«Проклятый, ты не абы кто, а сооснователь «Иглы» и мой друг. Я хоть и граф, но обычный непримечательный человечек, а вот ты… Ты другой фрукт. Есть один постоялец моего форта – Грил Габон. Капитан королевской гвардии, настоящая легенда среди солдат. Когда-то давным-давно он был проклят, что станет сильным воином и убьёт всю свою семью. Не знаю, что за дурак добавил к проклятию пункт про сильного воина, но это как нельзя кстати. Габона, конечно, жаль – он мужик хоть и невежественный, но добрый… Однако всю свою семью он, и правда, убил. У тебя, как ты сказал, родственников нет, так что было бы неплохо заиметь его силу. Скажи ему, что способен уломать его в дланке. Он поймёт и тогда ты и получишь его мощь. Это не драка один на один, так что проклятие от Рада тебе не помешает. Всё остальное я тебе уже объяснил».

В комнате было полно народа: бородатые мужики распивали пиво в деревянных кружках, кричали, объедались до отвала и что-то рьяно обсуждали.

Как мне объяснил Галдер, с концом лета пришёл и конец всех урожаев, и всё то, что нельзя было засолить и приберечь на всю зиму теперь надо было съесть, пока оно не испортится. Именно этим по всему Окену сейчас и занимались – заодно праздновали конец недавнего Битого Дня.

На меня никто не обратил внимания, и я прошёл внутрь. Неподалёку от столов стояла большая чаша с каким-то ужасно выглядящим напитком и широкий горшок с узким горлышком. К ним то и дело подбегали мужички, немного лакали или нюхали странного напитка, громко блевали в горшок и, слегка покашиваясь, возвращались к столу. Видимо, животов попросту не хватало, и воинам приходилось очищать желудки для всё не кончающейся еды

-А потом я схватил этого засранца за шкирку и как, блять, метнул в забор, что на деревяхах теперь, поди, портрет его остался!!! – задорно заливал один бородатый вояка

-Желторотая бестолочь, - ворчал на него самый седовласый и, судя по всему, трезвый участник этой трапезы, - Вы только и умеете, что драться с разбойниками и отрубать головы преступникам. Я бы посмотрел, как бы вы показали себя на настоящей войне, «храбрые воины Севера».

-Дядь Терсон, тебе лишь бы на нас позлиться. Хоть бы в этот день помолчал.

-Ещё успеешь отдохнуть от моих слов, когда я сдохну. А пока я с вами, я никогда не устану вам рассказывать про то, что было до.

-Дядь, ну не начинай ты про свою Клятую войну. Мы эту историю уже раз тридцатый слышим.

-Слышите, но не слушаете. Вас слишком разбаловало миролюбие Его Величества. Но мир никогда не вечен, и вы попомните мои слова.

-Если мир будет, пока будет Фаргус, то нам бояться нечего! Ахахахха! Мир может не вечен, а король вот наоборот!

-Ничто не вечно, - закончил старик и рассерженно двинулся на выход, пройдя аккурат мимо меня.

К этому моменту мне надоело слушать их разговоры, так что я решил сразу перейти к делу. Собрав в кулак всю свою храбрость, я поднялся на ноги (все тут сидели) и стукнул себя по груди.

-Я К ГРИЛУ ГАБОНУ!

Повисло гробовое молчание, и все сидевшие обернулись в мою сторону со злыми, но слегка заинтересованными лицами.

-Во-первых, к капитану Габону, - начал какой-то мужчина, - А во-вторых, кто тебя вообще сюда пускал, уродец?

-Я ищу Гри… Капитана Габона!

-Много кто его ищет, - начал другой задавака, - Граф чтобы отчитать; жена чтобы наорать за то, что он бухает, хоть и завязал; сын чтобы вернуть топор после рубки… Много кто его ищет. А тебе он зачем?

-Может вступить хочет? – крикнул кто-то из толпы.

-Ага, - продолжал задавака, - Нам как раз тяглового осла не хватало, чтоб трупы возить. Зал залился задорным низким смехом. Как меня и предупреждали, на обычные просьбы и предложения они реагировать не собирались.

-Я слышал, что Грил Габон сильнейший воин во всей Солхе, - продолжал я.

-Так и есть, сильнейший воин всего Окена!

-Но я также слышал, что он трус и слабак, и все легенды про него проплачены бардам, - в зале повисло гробовое молчание, и все собравшиеся словно резко протрезвели, - Меня послали сюда люди, чтобы я проверил, правдивы ли легенды. Но, видимо, Грил Габон настолько трус, что боится даже отозваться на своё имя. Так и передам людям Севера.

-Я Грил Габон… - проурчал огромный косматый мужик с сальными щеками, обрюзгшим лицом и просто громадным телом, - А ты кто такой?

Только он высунулся из толпы, как я заметил в нём чёрный сгусток. Всё-таки легенды про его проклятие не врали. Вышло бы очень неловко, если бы он оказался сильным кровоубийцей сам по себе.

-Меня зовут Прохор, и я вызываю тебя на дланку, чтобы проверить твои навыки.

-Хмм… - Габону было где-то под 30, и хоть и выглядел он, как обожравшийся кабан, силы и ума ему было не занимать, - Не бывает дланки без ставки. Что ты ставишь?

-Если ты победишь, то я заплачу тебе 1000 нуменов. Если нет – исполнишь одно моё желание.

-Хммм… - он зачем-то хмыкал и задумчиво почёсывал подбородок перед каждой фразой, - Если бы не было задета моя честь, я бы не согласился. Плохая ставка, - он поднялся из-за стола, и я с ужасом осознал, что он был выше меня, - Но я буду участвовать.

Толпа оживилась, и все начали собираться вкруг, впопыхах наливая себе кружечку другую. Мы встали напротив друг друга и в центр вышел тот самый мужик, который заговорил со мной первый.

-Правила знаете. С размаха хлопаете ладонями. Того, кого уносит, проиграл.

Я не особо понял, что это значило, но кто-то в толпе шутки ради сделал всё то, что описывал “судья”. Два мужика встали друг напротив друга, трижды размахнулись правой рукой и врезались ими в громкий хлопок. Только на этом состязание не заканчивалось, и ладонью первый додавливал второго до того состояния, чтобы рука разогнулась вправо. В принципе, это было логично. Дланка отражала боевой стиль северян – широкий размах, один мощный удар и несгибаемый напор. С учётом того, что у всех были топоры да палицы, это было более, чем естественно.

-До двух побед. Начали!

По лбу потёк холодный пот. Соперник напротив начал медленно отводить руку назад и чуть-чуть двигать её вперёд. Надо было сделать три разгоночных раскачки перед тем как ударить – чтобы оба воина сделали это синхронно. Раз. Два. Три. Рука Габон напряглась, покрылась вся выпирающими венами и стремглав понеслась в мою хоть и большую, но вялую ладошку.

Раздался оглушительный хлопок, и моя рука, как тканевый обрубок тряпичной куклы, полетела в сторону, чуть не обкрутившись вокруг моего тела.

Народ заржал, а на лице Габона… Улыбки не появилось. Он глядел на меня как-то странно, и рука его дрожала. Судя по всему, он почувствовал, что проклятие покинуло его. Вряд ли он, конечно, понимал это, но всё-таки.

-Ну что? Всё ещё глупые легенды?! Хахахахха! – захохотали откуда-то сбоку.

Одолеваемый жуткой болью от проникнувшего в моё тело проклятия, я собрал все силы в кулак.

-Мы сражаемся до двух побед.

“Судья” взмахнул рукой и начались новые взмахи. Раз, два, три. Моя рука понеслась и, как странно, я почувствовал, словно в ней была какая-та уверенность. Я чувствовал каждую частичку своей руки и будто мог ими управлять.

Хлопок.

Какое-то трепыхание.

Оглушительная тишина.

Опустошённый взгляд.

Габон открывает свой рот, чтобы что-то сказать.

-Я сдаюсь.

***

Довольный, я шёл обратно с неразбитым лицом и одним желанием от Габона в кармане – крайне хороший результат. Снег всё так же сурово обрушивался мне на голову, и мне оставалось только гадать, почему четыре крыла блока, образующие огромный квадрат, не могли соединить вместе. Каждый раз, чтобы попасть в другое крыло, мне приходилось топать по снегу, как и всем остальным.

Ещё и эти каменные переулки. На улице пусто, потому что никто не суётся на мороз, но своды крыльев такие узкие, что кто угодно может застать меня за углом…

-Стоять!

Чья-та рука вцепилась мне в горло и вдавила затылком в каменную стену. В черепе прозвенело, и когда через пару мгновений я вернулся в норму, у моей шеи уже блестел стальной клинок.

-Толстожопый, что ты замышляешь в стенах моего форта?

Снег пронёсся гурьбой, и в лице незнакомца я узнал того самого седовласого воина, который ворчал на вояк в том зале. Лицо его было обморщинившимся, суровым, мертвенно-бледным и с такими большими скулами, что они аж торчали.

-Я… Ничего… - говорить и дышать в такой хватке было тяжело, - Не замышляю…

-Горбатый ублюдок, ты всё мне расскажешь, или я выпотрошу твои мозги на снег, и вороны будут выклёвывать их из сугробов.

-Я ничего… Мне просто сказал…

-Кто?! Граф Галдер?!

-Да… Да, граф Галдер.

-Тьфу ты, блять. Веди меня к этому костлявому засранцу!

Глава 13

Дверь долбанулась об стену, и старик ввалил меня внутрь, всё ещё держа клинок наголо.

Граф Галдер был внутри – он стоял у камина, размеренно попивая розовый кёж, отдающий сладким парком.

-Терсон, - с презрительной миной встретил он старика в клёпанной броне, - Когда ты уже сдохнешь от старости?

-Я воин и умру в бою, а доселе я Клинок Севера и буду исполнять свою роль! – не знаю почему, но старик спрятал своё оружие, после чего я смог наконец подняться.

-С Габоном всё получилось, - начал я с опущенной головой, - Этот привязался потом… Прости…

-Не стоит извиняться… - лицо Галдера было бледнее, чем всегда, а его пришитое ухо, кажется, подрагивало, - Перед тобой, мой дорогой друг, Терсон Клинок Севера. Когда-то великий воин, а теперь лишь надоедливый старик, отбывающий свою пенсию за обороной Солхи.

-Галдер, ты точно такой же ублюдок, как и все остальные при дворе.

-Разве?.. Я плохо принимаю тебя в своём форте?

-Даже детей говночистов не посылают служить в Солху – это самый ближний к столице город. Здесь нет никого, кроме подвальных крыс и редких разбойников.

-Тем не менее, это не мой приказ, а Его Величества Фаргуса.

-Хех… - старик хрипло просмеялся, схватил одну чашу со стола и плеснул себе кёжа, пролив несколько капель на белую скатерть, - Не тебе говорить мне о приказах нашего короля, Галдер.

Глаза графа испуганно взглянули на меня, но я ответил ему лишь таким же испуганным взглядом.

-Что такое? – продолжал старик, почёсывая свою короткую бородку, - Как только крысе наступили на хвост, так она сразу поджала уши? Ты ещё мал и глуп, Галдер. Если бы я был обычным воякой, я бы сдох от сраных интриг раньше, чем ты родился, - он громко обрушил чашу на стол, - Но я здесь и знаю всё о принце и игле.

-Но… Как?.. – спросил я в недоумении.

-Это не так важно, - прохрипел он и вытащил меч, - Я с вами.

После этих слов он воткнул клинок в тот же деревянный стол, снял лазурный плащ со своей брони и повесил его на рукоять.

-Преданный Клинок Севера вероломно предаёт короля? – Граф Галдер всё также невозмутимо попивал кёж, - Что же заставило старого пса укусить кормящую его руку?

-Старый пёс отслужил хозяину долго и верно. Но напоследок мне надо послужить всему Северу – моей родине.

-И как же смерть Фаргуса поможет твоей Родине, Терсон?

-Сильные времена рождают слабых людей – тебе это известно, Галдер. Наши сильные времена длятся слишком долго. Любой варвар Брендена порвёт хоть весь гарнизон твоей любимой Солхи. Всё на что вы способны – это цапаться за власть и жрать до блевоты.

-Тем не менее, ты сам собираешься цапаться за эту же власть. Чем же ты отличаешься от всех остальных?

-Я не говорю сраными намёками и не хочу ничего, кроме старой доброй крови.

-Так говорит, каждый воин-мятежник, но все они в итоге становятся королями. Плохими, неудавшимися, но всё-таки.

-Я могу сделать это и без вас, если придётся.

-Не сможешь. Фаргус не может умереть от твоего клинка, или ты уже забыл об этом из-за своей деменции?

-Я знаю, что у тебя есть игла. И если надо, я заполучу её через твой труп.

-А дальше что? Просто воткнёшь иглу в пальчик Фаргуса? Она провела целый путь в сердце принца и не убила его. Выходит, она работает как-то иначе. И без меня ты не узнаешь как.

-Сукин ты сын, Галдер.

-Может я и сукин сын, но я не пёс. А это даёт мне делать то, что не можешь позволить себе ты, - он улыбнулся напоследок и выдвинул для меня стул.

Всё это время я тупо стоял и слушал их разговор, но теперь меня пригласили присесть

-Присаживайся, Проклятый. Уверен: ты тоже не в восторге, что «Игла» пополнилась таким новым участником, но ничего. Для начала нам сойдут и такие союзники.

-Ты придумал план? – прохрипел старик, - Нам надо держать Солху.

-На самом деле, я думал об этом. С одной стороны, я глава форта, а ты его самый старый и доблестный представитель. Мы можем запереться в его стенах и провозгласить себя оплотом восстания… С другой же стороны, нам лучше уйти в затишье и не привлекать к себе лишнее внимание.

-Королей аккуратно не убивают.

-Даже не буду спрашивать у тебя, сколько же королей ты убил, - произнёс Галдер с насмешкой, - Проклятый. Ты точно такой же участник объединения, как и я. Что ты скажешь?

У меня перехватило дыхание. Если до этого я и грезил о том, что буду вершить великие дела, то теперь тонкости планирования и предвкушение возможных последствий меня ужасно тяготило.

Взять форт. Так, даже если кто-то расскажет про нас королю, никто не сможет прирезать нас во сне. У нас будет больше союзников, и сам наш лагерь будет более… Осязаемым что ли.

Скрываться. Так у нас будет больше времени. Возможно мы найдём больше доказательств. Но есть ли у нас столько времени. Принц уже мёртв, и скоро Фаргус потребует узнать, где он.

-Галдер и Терсон, - я пытался звучать также, как и они, уверенно и статно, - Более разумным решением будет засесть в форте. Так до нас будет сложнее добраться. К тому же крепостные стены придадут уверенности тем, кто вступит на нашу сторону. Так они будут чувствовать себя безопаснее в наших рядах.

-Хмм… - Галдер задумчиво почесал висок, - Ты прав, друг… В таком случае я не вижу повода для того, чтобы медлить. Завтра утром Терсон отправится в Морлен и Хиязму, провозгласит о восстании и соберёт союзников, я займусь организацией Солхи и договорами насчёт провианта, а Проклятый спросит долг с Габона и попросит, чтобы его люди нас поддержали. В несколько дней вполне реально управиться и организовать целое крошечное государство.

-И королем этого государства станет никто иной, как прославленный Граф Галдер! – ехидно подметил Терсон.

-Глупо вешать корону там, где собираются те, кто хочет её сорвать. Вам лучше забыть о своих грязных претензиях ко мне. Я ни разу не заикнулся во время нашего разговора о разделе власти в принципе, а вы уже осуждаете меня за то, что я что-то узурпирую.

-Потому что ты сраный граф – вы все одинаковы.

-И много графов выступает против своего короля?

Старик сплюнул прямо на пол, высунул меч и молча вышел из комнаты.

-Эх, северяне. Как видишь, Проклятый: что Рад, что Терсон, что люди Габона – одни и те же северяне. Что с них возьмёшь.

***

Рассветное солнце озарило меня яркой вспышкой, и я поднялся с кровати, утирая глаза. На столе уже стояла приготовленная кем-то еда и чашка кёжа – по последней детали можно было догадаться, что причастен был Галдер. Впрочем, больше этим заниматься было и некому.

-…

Я сел за стол и поел. В голове всё было как-то странно – ворохом. Совсем недавно я выполнял простецкие заказы по снятию приворотов и беззаботно беседовал с Брадом, а теперь передо мной стояла задача убить бессмертного короля… Как же далеко я зашёл за такое короткое время.

-…

Впрочем, это, наверняка, было связано с тем, что я был особенным. В конце концов, никому не под силу поглощать проклятия – уж это точно. Воинов, вроде Терсона, и графов, вроде Галдера, немало, но вот я… Я такой один.

И мне надо соответствовать возложенным на меня обязанностям. Надо соответствовать тем ожиданиям, что питают мои союзники и страдающие люди Севера. Надо… Просто надо.

-…

Через несколько минут я уже выдвинулся к комнате Грила Габона. Хоть дверь мне и поддалась, внутри было пусто: каменные стены да запустелые хоромы с настоявшимся запахом вина.

Спросил у стражей: они сказали, что он был у себя дома и сегодня отдыхал с семьёй, в связи с выходным. У наших планов расписаний не было, так что мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти к нему. На расспросы про место проживания Габона солдаты отвечали нехотя и с подозрением – в конце концов, они ещё не знали, что я был чуть ли не одним из начальников Солхи.

Пара часов, и я стоял на его пороге. Замёрзший, весь покрытый снегом и инеем. На улице сыпало -а как иначе? Двор был в сугробах: его давно не чистили.

Я постучался, и изнутри донёсся тяжёлое, продавленное через что-то прочное «входите».

Внутри сидел здоровый жирный мужик: непричёсанная причёска, красные от жира щёки и суровый, нависший на веки лоб. В доме и два полога, и детские кроватики, и добротная печь и выход на кухоньку, и кладовая, и спуск в подпол, и широкая узорчатая кровать. В этом доме есть всё, но в нём отчего-то пусто.

-Ты кто?.. – Габон поднял своё лицо и взглянул на меня ледяными глазами, - А… Прохор… Что тебе надо?

-Вернуть долг.

-Вернуть долг… Ну возвращай… Что тебе отдать… - он начал перебирать вещи перед собой, - Вот половёшка есть… Вот подсвечник… Люстра у нас хорошая… Топор могу один отдать… Колун завалялся лишний.

-Мне нужно, чтобы ты убедил своих воинов защищать Солху. Мы планируем восстание, и ты должен его поддержать.

Габон, видимо, совершенно не удивился от того, что я сказал, а только расстроенно промычал.

-Это тебе, дружок, не ко мне…

-Ты же капитан стражи. Кого мне ещё просить кроме тебя?..

-Я больше не капитан стражи, - он захотел было подняться со стула, но передумал. Всё его жирное лицо было полно тоски и отчаяния, - Я больше не воин.

-Почему?

Его слова обескураживали меня.

-Тебе-то какое до этого дело? Я не собираюсь больше держать меч в руках, вот и всё. Всю жизнь я хотел быть поваром, но что-то держало меня в рядах стражи… - он опрокинул на меня взгляд, говорящий «мне кажется, это ты виноват», - А теперь не держит. Поэтому я ушёл. И все ушли от меня. Друзья, недруги, жена, дети. Все.

-Почему жена тебя покинула?

-Потому что без титула капитана стражи я всего лишь жирная туша, по имени Грил… Люди шли за мной, потому что я был «тот самый Габон». Теперь «тот самый Габон» мёртв.

-А стража? Кто ей теперь командует?

-Никто. Зачем им командир? Сегодня вечером они разбредаются кто куда в наёмничье. Первый месяц зимы метёт так, что никакой службы нет. Воины не сидят по фортам, а выполняют мелкие заказы сельчан: разбойников прогоняют, зверей валят, дела распутывают… Я думал, что ты тоже в наёмничье подался, раз сюда заплутал.

-Нет, я… Я по другому делу…

Было совершенно неловко стоять вот так вот в дверях и ощущать полное своё бессилие перед ситуацией и этим расстроенным до глубины души толстым мужиком.

Тем не менее, надо было что-то придумывать. Что Галдер, что Терсон сейчас были на выполнении их миссий и, наверняка, уже заканчивали. Вернуться ни с чем – это было бы невероятным позором.

-Они послушаются кого-нибудь, кроме тебя?

-Полковника Френда и генерала Крауса. Но их нет в Солхе и не будет ещё несколько месяцев.

-В таком случае, мне надо, чтобы ты вернулся на службу и скомандовал своим воинам выступить за восставших.

-У меня один долг, а не два. Выбирай первое или второе. Оставляешь меня в покое, или я приказываю своим ребятам вырезать твоё восстание.

-Должен быть способ.

-Я тебе уже их перечислил.

-…

-Хотя…, - Грил Габон слегка оживился и поднялся на ноги, слегка пригнув голову, чтобы не удариться об потолок, - Есть у тебя вариант, как меня задобрить.

-Слушаю… - мне было не совсем приятно от того, что теперь мне надо было ублажать Габона, хоть и он был моим должником, а не наоборот.

-Я хочу стать поваром, а для того, чтобы меня кто-то взял, мне надо предъявить хозяину лучшее своё блюдо. Понравится – меня возьмут. Одного таланта и специй тут мало, мне нужно что-то особенное. Приведи мне живого медведя, и тогда я соберу парней и прикажу им встать на твою сторону.

-Привести живого медведя? Это невозможно.

-Согласен. Но это уже не мои проблемы.

-Хм… - ситуация была безвыходная, я даже не мог избить его из-за проклятия Рада. Всё что мне оставалось, так это идти на поводу его глупых хотелок, - Ладно. Я приведу.

-Буду ждать, - он довольно улыбнулся, - Вот только тебе надо успеть до утра, иначе воинов мы просто не застанем.

-Будет тебе твой ёбаный медведь, - закончил я злобно и громко захлопнул дверь.

***

Около двадцати часов… У меня осталось около двадцати часов, чтобы привести в дом Грила Габона живого медведя.

В первую очередь, не было понятно, как я вообще должен был найти медведя. Всё-таки это был форт посреди грёбаной заснеженной пустоши, а не богатая живностью лесная зона. Во-вторых - как я должен был заставить дикое опасное животное добровольно прийти на убой. Ну а в-третьих, как я должен был провести медведя в центр форта, чтобы никто не поднял тревогу и не убил его по пути.

Для двадцати часов у меня было слишком много вопросов и слишком мало ответов. Единственное, что я знал про окенских медведей, так это то, что их звали кроворожами, и они не впадали в спячку, в принципе. Как мне объяснял Брад, в более южных широтах Севера эти звери зимой спали, а, просыпаясь, становились некими «шатунами» – голодными и опасными убийцами. Так вот: кроворожи всегда были шатунами.

Это удручало.

Сначала у меня всплыла мысль обратиться к Галдеру, но у него у самого было полно своих дел, так что я решил ему не мешать. После я решил попросту поспрашивать у всех тех мужиков, что попадались мне на улице, но и данная затея оказалась неудачная: никто ещё до меня не искал этих монстров намеренно.

После длительных скитаний я в итоге явился в небольшой и единственный кабак – довольно уютно и привычно для меня место. Только я хотел обратится к трактирщику или поспрашивать полупьяных гостей, как мне на глаза попалось заманчивое объявление.

«В селе Гарбце (юго-восток от Солхи) объявилась кроворожа. Убивает скот, завалил двух мужиков. Живодёры и воины в наёмничье, подсобите, чем смогёте. Ждём на краю деревни, постучите, позовите Агара.»

Первая часть моего плана уже была выполнена: найти кроворожу. Однако конкретно этот зверь явно не был добродушной и доброй зверушкой. По-хорошему, мне надо было составить какой-нибудь план, детально проконсультироваться и найти оружие, но у меня и так оставалось крайне мало времени.

-Гадко…

На улице сыпал снег. Клочья его будто были обрывками такого же молочного неба, спадающего на продрогшую землю. Мерзко дуло вьюгой.

В глазах так рябило от всех этих бесконечных сугробов, что создавалось впечатление, будто в них что-то копошилось. Или нет, может мне и не казалось.

Я подошёл к одному из сугробов и увидел, что некоторые комья будто торчали из-под снега и судорожно вздрагивали. Недолго думая, я схватился за них и потянул вверх. В моей руке был хвост достаточно большого белого котёнка, всего облезшего и продрогшего. С розоватым пузом и ободранными ушами он смотрел на меня так жалостливо.

-Помоги моим братьям, - неожиданно промяукал он мне.

Сначала я замер в исступлении, но после вспомнил, что принц успел поделиться со мной способностью разговаривать с животными перед смертью.

-Где они? - судя по всему, промяукал я ему в ответ.

-Внизу. Под снегом.

Я снова запустил руку в толщу сугроба и быстро распихал снег. Там было ещё несколько совершенно измученных и продрогши котят. Я ткнул их пальцем и с сожалением обнаружил, что они уже были мертвы.

Котёнок тоже это увидел, и по его потрёпанной мордашке потекли слёзы.

-Братья…

Видимо, в Окене таким образом избавлялись от лишних котят. Что ж, водоёмов тут, и правда, не было, так что толщи сугроба служили хорошей альтернативой.

-…

Я посмотрел на белого котёнка в моих руках. Его глазёнки еле открывались, а лапки беспомощно дрыгались в моих руках. Времени у меня было мало – ужасно мало. Мне надо было скорее мчаться в деревню и тащить этого проклятого медведя к Габону. Каждая минута была на счету.

-…

Я ещё раз взглянул на мордашку котёнка и положил его на снег. Он даже не вопил, не мяукал и не плакал. Он всё понимал, так что просто уткнулся ледяным носом в такой же ледяной снег и ждал своей смерти.

-Эх…

***

Оставалось 16 часов, а я сидел у костра и поил котёнка молоком из маленькой миски.

Глава 14

Времени плестись обратно до форта, дабы оставить там котёнка, не было, так что я сунул его в небольшой карман на груди – он был из меха, и зверёк там спокойно помещался. Котёнок свернулся продрогшим клубочком, а я скорее двинулся в Гарбцу.

Оставалось 14 часов. Из-за заснеженных холмов показались не менее заснеженные крыши домиков, которые выдавали себя только шумом сельской жизни и светом, льющимся из окон.

Самая деревня стояла небольшим таким овалом: по центру был колодец (непонятно кому вообще нужный в такую-ту суровую зиму), а вокруг домики – ничего особенного. Тем не менее, как я должен был найти то самое «на краю» в почти круглом селе? Сама вселенная будто пыталась задержать меня и не дать мне завербовать Грила Габона в срок.

Опросив парочку человек, я наконец нашёл тот дом, и он, сука, был чуть левее середины – в самом неподходящем для слова «край» месте.

Кулак в дверь, мокрый сапог за порог, пар вваливающий в дом.

В мою сторону тут же обернулось несколько мужчин: усатый мужичок в шубе и ещё какой-то мужчина с татуировкой молнии через левый глаз.

-Я ищу Агара.

-Это я, - ответил тот, что постарше, с усами, - Что тебе надо?

-Пришёл на заказ на кроворожу.

-Он мой, - резко выкрикнул мужик с татуировкой. Он был высоким, с широкими плечами, но узким тазом, - Ты опоздал.

-В смысле опоздал? Я пришёл спасти деревню от медведя и точка.

-Только вот двумя топорами дрова не колют – слыхал? Я уже занял эту работёнку, чеши куда-нибудь ещё.

-Друзья, - попытался вмешаться в разговор Агар, - Если вы займётесь за это вместе, будет даже лучше. Мне неважно, сколько человек будет убивать кроворожу – убейте только этого зверя, наконец.

-Это тебе неважно, - кричал мужик, - А мне ещё как! Вместе убивать, вместе и деньги делать – ишь че?! Тебя вообще что ли ничему не учили, - обращался он уже ко мне, размахивая кулаком, - В наёмничье заказы не делят. Кто первый пришёл, тот и взял.

-Я не наёмничье.

-Тем более! Ты заказ что ли не так как-то читал? «Живодёры и наёмничье», ты не первый, не второй. Шагай лесом!

-Но и ты не наёмничье, - прервал я его, - Наёмничье начинается только завтра. Сегодня все воины ещё сидят по фортам.

Время подгоняло меня так сильно, что я сильно злился, когда кто-то пытался мне помешать – к примеру, этот высокий мужик с небольшим ирокезом.

-А не дохуя ты знаешь, дружище? Ты же не наёмничье, тебе-то в какой хуй упёрлось, когда что начинается?

-Меня послал Грил Габон, - решил я задавить его чужим авторитетом, - А ты кто вообще такой?

-Кто я такой, сука?! – он еле сдерживался, чтобы не дать мне по роже. Мужчина сжал кулак, со всей дури вдарил по стене, проревел и со всей силы и хлопнул по спине усатого сельчанина, - Скажи ему, пидорасу, кто я такой!

Да, - усатый Агар виновато опустил голову, - Перед тобой Каэрун, принц Окена, законный наследник Фаргуса Бессмертного.

-Ещё какие-то возражения будут, шелупонь ёбаная? Пшёл вон отсюда!

Я, наверно, должен был удивиться, но во мне только сильнее вскипало недовольство и недоверие.

-Да какой ты принц, ты смеёшься надо мной! Ты обычный бандит, не более!

-Я?! – он больше не мог сдерживаться от распирающей злобы, - Пошли к этому ёбаному медведю, и я завалю его голыми руками, сынок, блять!

-Давай!

В порыве спора и ярости мы оба выбили дверь с ноги и агрессивно затопали к тому месту, где была кроворожа.

Только сейчас я заметил, что самозваный принц слегка прихрамывал, хотя и не был ранен. Пока мы шагали сквозь сугробы, я внимательно его разглядел и увидел, что одна его нога была чуть длиннее другой – оттого он и шёл так странно.

Такая уродливая причуда и у принца? Он явно мне врал.

Через минуту мы уже стояли у дома, двери которого были заколочены досками. Судя по всему, зверь проник внутрь и убил там всех, а сельчане решили запереть его внутри, дабы он больше не мог ни на кого напасть. С учётом того, что внутри было несколько трупов, морить его голодом было невозможно, да и, в конце концов, мне он нужен был живым.

Живым. Точно, я же должен был доставить его до Габона в целости и сохранности.

-Смотри и учись, бестолочь кривозубая.

Мужик снял с пояса боевой топор и в пару ударов разрубил дрова в щепки. Двери распахнулись, и мы зашли внутрь. Внутри было просторно, и в углу сидела кроворожа – громадный медведь с белым мехом и окровавленной мордой. Он смотрел на нас холодными, голодными глазами, слегка пригиная голову.

-Голыми руками, как и обещал!

Мужчина бросил свой топор и налетел на медведя с кулаками. Они сцепились ладонями и лапами в около горизонтальном положении, пытаясь друг друга повалить. Я стоял в исступлении, совершенно не понимая, что делать. Я не мог позволить ему убить кроворожу, но как я должен был убедить её отправиться на верную смерть?

-Аргх…

Мой напарник был действительно силён: упираясь в пол сапогами, он вставал всё вертикальнее и вертикальнее, поднимая медведя на задние лапы. Ещё пара минут, и он бы выбил звер из равновесия, повалил бы на спину и убил.

Такая сила у самого обычного человека… Как же она была бы кстати в любой другой ситуации, но только не сейчас.

Я огляделся по сторонам и заметил небольшую железную лопату рядом с печкой. Недолго думая, я поднял этот тяжеленый инструмент для выпечки и встал позади воина.

Всё, что мне оставалось, так это надеяться на то, что подлый удар сзади не считался боем один на один.

-Не смей бить кровожу, это мой зака…

Я вмазал лопатой ему по затылку, и незнакомец обухом рухнул на пол без какого-либо сознания.

Медведь снова встал на четыре лапы и странно уставился на меня.

-Почему голая птица спасла меня? – проревела кроворожа женским голосом.

-Я тебе друг, - начал я, - Я хочу тебе помочь.

-Голые птицы не друзья нам. Голые птицы похищают наших детей.

-У тебя кто-то украл детей?

Кроворожа навострила когти.

-Голая птица похитила моих сыновей, и я пришла их искать.

-Я добрая голая птица… - я понимал, что сражаться с ней я не мог и не должен был, - Я хочу помочь.

-Откуда мне знать, что ты не хочешь причинить мне зла?

-Я… Я… - в голову не всплывало никаких приличных доказательств.

Однако в кармане у меня на груди что-то зашуршало, и из-за кожаной лмки вылезла пушистая голова белого котёнка.

-Он добрый, - промяукал он, - Он спас меня из сугроба, когда другие голые птицы пытались нас убить.

-Это правда? – кроворожа потихоньку расслабляла свою хватку когтистыми лапами.

-Да, - как же я был рад, что тогда решил подзадержаться и помочь этому бедному маленькому зверьку, - Я люблю животных и всегда… Всегда помогаю им, - в мою голову проник гениальный план, - И я знаю, куда голые птицы увели твоих детей.

-Ты знаешь?!

-Да. Я сам видел. Они ушли далеко, но мы успеем до захода солнца. Следуй за мной.

Медведица ещё немного постояла на месте, раздираемая тяжёлыми раздумиями, но вскоре согласилась, фыркнула и потопал за мной, попутно обтирая морду об снег, дабы отмыться от крови.

Мой напарник был жив, а заказ выполнен. За наградой я не зашёл: не было времени. Сразу потопал в сторону Солхи.

Котёнок всё ещё торчал из моего кармана, еле открыв глазки.

-Слушай, - решил я спросить его, - А почему вы называете нас голыми птицами?

-Только птицы ходят на двух лапах. Но у вас нет перьев, оттого вы и голые.

-Что ж, - я аккуратно спрятал его обратно в меховые прослойки моего полушубка, - Справедливо.

***

Оставалось десять часов. Кровожу я чисто случайно обманул, и когда на горизонте показалось что-то, в чём я должен был узнать Солху, солнце уже село. Дело в том, что замело дороги настолько сильно, и так тяжело было ориентироваться, что мы пару раз откровенно заблудились в этой молочной пустоши.

Тем не менее, всё когда-нибудь заканчивается, и вот, когда на дворе уже висела ночь, я вместе с моей четвероногой спутницей приближался к форту. Чем-то даже столь тёмное время суток играло мне на руку: так было гораздо легче проскользнуть к дому Габона.

Однако меня всё равно не покидало чувство стыда: всё-таки я понятия не имел, где были дети этой кроворожи, и вёл я её на верную смерть, а не к её чадам. Но чисто технически, ведь это я был тем, кто уже спас ей жизнь, так что я просто возвращал долги. Она бы так и так умерла, но теперь я просто сделал это позже и с большей пользой. Одна смерть зверя для убийства бессмертного тирана – это мизерная плата за победу.

-…

Спустя некоторое время мы были у дверей того самого дома, в котором я был только сегодня днём. На улицах было темно и пусто из-за пурги, так что нас с кроворожей никто не заметил.

-Здесь мои дети?

-Да. Внутри мой друг – Грил Габон. Он помогает мне спасать животных. Он отобрал твоих детей у плохих голых птиц и оставил у себя дома, а меня отправил на поиски их матери. Я увидел объявление и отправился к тебе. и отправился к тебе.

-Никогда бы не подумала, что голые птицы могут делать хоть что-то, кроме того, чтобы убивать всё, что движется, ради своей выгоды. Спасибо тебе.

Я наигранно улыбнулся. Дверь распахнулась и мы вошли внутрь.

По всей комнате горел свет, по центру стоял широкий стол и всего один стул. Пока меня не было, Габон, видимо, сделал небольшую перепланировку своего жилища из жилого семейного дома в огромную кухню для гурмана-одиночки. Повсюду уже были распиханы всякие специи, овощи и так далее, а на столе лежал широкий нож для резки мяса.

-…

Из угла послышался лёгкий грохот, чьё-то ворчание и матерные ругательства, и Габон прошёл к нам, держа в руках тёрку для мяса и болезненно потирая голову.

-Жена всё так попрятала, это ужас. Куда не полезу, бьюсь бошкой.

Учитывая рост новоиспечённого повара, я не думал, что в этом так уж была виновата его жена.

-Ого, - он без малейшего страха взглянул на медведя, - Так ты привёл его. Отлично.

Жирный мужчина довольно положил свой прибор на стол, подошёл к кровороже и крепко её обнял за шею.

-Скажи этой голой птице, что его доброту он может оставить при себе. Пусть отдаст мне моих детей, - ревела мне медведица.

-Слушай, - всё равно продолжал Габон, - Здоровая махина-то. Я думал ты мне обхудалого принесёшь, а эта прям объевшаяся. Видать, откармливалась под рождение медвежат – то-то мне и надо.

Как оказалось, он не просто обнимал кроворожу, а держал захват. Что я, что медведица поняли это слишком поздно. Моя четырёхлапая спутница заревела и потянулась лапами вперёд, чтобы разорвать повара на части, но тот просто двинул локтями и свернул зверю шею.

Последний вздох, и медведица рухнула замертво.

Я взглянул на карман. Котёнок успел уснуть к уже наступившей ночи. Ну и слава богу: не стоило ему такого видеть.

-Ну ты и кудесник, Прохор, - облизываясь, аж по-детски радовался здоровенный громила, - Целый медведь! Даже не буду спрашивать, как ты вообще умудрился привести его живым. Я бы попросил и труп, но тогда бы кровь и моча растеклись бы по мясу, и оно не было бы столь вкусным. С таким блюдом я теперь смогу попасть на кухню да хоть к самому Фаргусу.

-Я выполнил свою часть сделки, теперь ты выполняй свою.

-Выполню, выполню, не волнуйся.

Он беззаботно поднял тушу зверя, положил её на стол и достал разделочный нож, принявшись за дело.

-Зачем ты режешь медведя?

-Ну, ты не поверишь, но мясо я никак не достану, пока не разрежу кожу.

-Я о другом. Ты должен сейчас отправиться к воинам и приказать им сражаться на нашей стороне, а не заниматься готовкой.

-Прохор, ты видел вообще, что там за окном? Луна. А это значит, что все они уже давно спят. Не буду я в полночь суваться в казармы к моим работягам и спросонья им что-то объявлять. Подождёт до утра.

-Но они же уйдут утром в наёмничье.

-Ну может кто-то уже и уйдёт, кто ж его знает. Может, уже ушли. Я утром туда приду и тех, кто останется, обязательно на твою сторону переведу.

-В смысле «кто останется»?! Ты обещал всех!

-Когда я такое обещал? Я обещал тебе воинов, ты получишь воинов – взятки гладки.

-Ты же прославленный Грил Габон, честь для тебя вообще ничего не значит?!

-С того момента, как я перестал быть тем самым честолюбивым Габоном, о котором ты говоришь – да, мне плевать на честь. Я всего лишь повар, что ты от меня хочешь?

-Сука, ты пойдёшь прямо сейчас и разбудишь всех воинов.

-Да зачем? Не понимаю, кто тебе приказал это сделать? Для чего ты вообще со мной тут таскаешься? Мог бы давно уже сам прийти к воинам и всё объявить.

-Но я же не Габон! – я вышел из себя.

-Да, - он улыбнулся, отрывая очередной кусок кожи, - Но ты тот человек, что победил Габона в дланке. У тебя сейчас больше авторитета перед воинами, чем у меня самого.

Я был полон гнева и злобы на самого себя, что не додумался об этом сам раньше.

-Так зачем я вообще тогда всем этим занимался?!

-Не знаю. То, что ты сам не додумался пойти к солдатам – не моя проблема. Ну раз уж ты так настаивал, то как я мог не воспользоваться твоими услугами?

-…

Ноздри мои ужасно пыхтели, и руки сжимались в кулаки с желанием размозжить голову этого двухметрового жирдяя, но я понимал, что мне мешало проклятие, да и, в принципе, у меня было не так много времени.

-Что б ты, блять, поперхнулся, - сказал я и хлопнул дверью.

***

-…

Было уже утро. Я сидел в Солхе – в моей комнатке, куда мы изначально заселились вместе с Радом. Голова ужасно болела, и чувствовал я себя не очень. Тем не менее, на душе было легко и хорошо: стражу на нашу сторону я перевёл да и вообще – жаловаться было не на что.

Вчера ночью я попросту ворвался в казармы и начал раскрикивать призывы и лозунги против короля и его режима. Я был весь пропитан яростью после Габона, так что слова мои звучали искренне и вдохновляюще, так что воины меня поддержали. Одна только перспектива наконец-то заняться делом, а не просиживать штаны по фортам уже делала половину дела.

-Кушай…

Понятия не имею, где северяне брали молоко, но оно было. Я взял его утром на кухне (где все пажи и слуги всячески мне угождали по приказу Галдера) и сейчас поил маленького котёнка.

Тот полизывал своё лакомство с небольшой мисочки, то и дело пачкая свои крохотные усы.

-А что случилось с той медведицей. Ты вернул ей детей? Я уснул вчера, - муякал он в перерыве между распитием молока.

-Да, я вернул деток к их матери…

-Это хорошо. Ты добрый.

-Да… Я добрый…

Совесть и стыд ужасно жгли мою голову, но в груди отчего-то было спокойно и приятно.

-Котёнок, а какое у тебя вообще имя?

-Не знаю. Мама называла меня сыном.

-Тогда надо придумать. Как бы ты хотел, чтобы тебя звали.

-Меня?... Молоко!

-Хехе, нет – так нельзя. Ты же мальчик и надо мужское имя.

-Тогда сам придумай.

-Я? Я, правда, никогда не придумывал никому имена – только себе.

-Разве не мама дала тебе имя?

-Нет. Моя мама умерла, когда я ещё был совсем маленьким.

-Выходит, мы похожи…

-…

-И как ты себя назвал?

-Проклятый.

-Страшное имя. Какое-то недоброе.

-Ну, вот такой вот я.

-А мне какое имя ты придумаешь?

-Имя белому котёнку… Может снежок?

-Нет. Я не люблю снег. В снеге умерли мои братья.

-И правда, прости… Тогда тебе надо что-то не связанное с югом вообще… - я решил прошерстить свою память и неожиданно вспомнил нужное слово, - Дыня. Точно.

-Дыня? Но ведь это девчачье имя.

-Назовём тебя тогда Дынь.

-Хорошо, - Дынь вылизал последнюю каплю молока со дна миски, - Звучит по-доброму.

Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге я увидел Галдера – всё такого же бледного и статного.

-Доброе утро, Проклятый, прости если отвлекаю. У меня к тебе очень важное дело.

-Что случилось?

Граф вылез в коридор, обернулся во все стороны, проверил, чтобы никто их не подслушивал и закрыл дверь.

-Смотри, Проклятый, помнишь ,что я сказал Терсону: что он ничего не сможет без нас, потому что только мы знаем, как использовать иглу.

-Ну да, помню.

-Но я понятия не имею, как её использовать – в этом и проблема. Если Терсон это поймёт, то он может забрать себе всех наших людей и совершить переворот самостоятельно.

-Понятно… Надо найти того, кто знает, как ей пользоваться.

-Именно, мой друг! И как же тебе повезло, что у тебя есть я. Весь вчерашний день я как раз и был этим занят. Я добыл нам человека, который знаком с тайнами божественного знания, но… Ты сам понимаешь.

-Проклятие?

-Да. Нужна твоя помощь. Без тебя выполнение всего плана невозможно.

Я улыбнулся от осознания своей значимости.

-Хорошо. Пойдём посмотрим.

Глава 15

-Ты веришь в богов, Проклятый?

Своды коридоров становились всё уже и уже, пока мы с Галдером топали по истёртым серым коврам.

-Я уже встречался с проклятием, связанным с богом, так что да.

-И что это был за бог?

Я попытался вспомнить ту надпись на кольце.

-Завья. Это была богиня, и её звали Завьей. Она любила развлекаться с мужчинами в лесу.

-Довольно прямолинейная оценка для бога, - он улыбнулся, - Но ведь богов много, их великое множество. Кто-то из них только наслаждается жизнью и всё, кто-то спускается до смертных, вроде твоей Завьи, а кто-то хочет, чтобы мы с тобой перестали существовать.

-Так всем известно, что боги существуют?

-На самом деле, нет. Уверенность у нас есть только относительно тех богов, кто уже являлся на нашу землю. Тем не менее, их можно пересчитать по пальцам, да и видел то их один-два человека, живших чёрт пойми когда. Одно время у нас в Окене образовалась секта бога Объедков, ты только вдумайся. Якобы есть бог, который руководит всеми ошмётками от мяса и гнилой кожурой от овощей. Может, так оно и есть, но с какой вообще надобностью ему поклоняться?

-Поэтому секта и распалась?

-Нет. Их вырезали. Чтобы не говорили тебе солдаты, войны – не единственное возможное поле битвы для государства. Внутри страны даже больше её врагов, чем снаружи.

-Технически-то, и мы её враги.

-Если подразумевать под страной её правительство, то да…

Наконец, мы свернули в небольшой тёмный закуточек и вошли в какую-ту невзрачную дверь. Граф Галдер немного пошарился по сторонам, отыскал в кромешной темноте помещения какой-то сундук и распахнул его. Резко комната заполнилась лунным сиянием, хоть здесь и не было окон. Внутри ящика лежали какие-то светящиеся голубые камни.

Только моё зрение привыкло к такому непривычному освещению, как я понял, что мы находились в библиотеке: это было широкое подвальное помещение с просто сумасбродным множеством шкафов, полных книгами.

-Это моя личная библиотека. Не скажу, что это я её основал, но последние годы я единственный её владелец и, к сожалению, читатель. Как понимаешь, зажигать свечи здесь крайне опасно, так что я использую вот эти камни с юга. В детстве мне их подарил дед, зная мои пристрастия к духовной пище.

-Почему здесь всё выложено из какого-то странного камня?

-Это гранит. Он защищает это место от влажности. Нам то, людям, может в духоте и неприятно, но здесь живут отнюдь не люди, а книги.

Судя по всему, Галдер относился к книгам крайне щепетильно. Ни сам форт, ни его покои, ни приёмный зал – ни одно помещение во всей Солхе не было выполнено столь дотошно, как эта библиотека.

-И зачем мы сюда пришли? Ты же говорил, что мы имеем дело с каким-то проклятием.

-В том-то и дело, Проклятый, - он улыбнулся, - Так ты веришь в богов?

-Да, верю.

-А я нет, - его лицо уставилось на меня ледяным взглядом, - Поэтому я и привёл тебя сюда, дабы это проверить. Видишь ли, среди всех самых разных богов был или есть или не существует один особенный – Пракс. Если верить сказаниям, то он был против того, чтобы боги управляли судьбами людей. Он решил, что люди были не менее достойны божественных сил, чем сами боги. Именно поэтому он написал Праксов Трактат. В нём были изложены все секреты богов, все их самые грязные тайны и ключи к могуществу. Однако боги узнали об этом, убили Пракса и прокляли его трактаты, чтобы ни один смертный не мог их прочитать. Страницы полные букв превратились в пустые листы, а потенциально самая мощная книга в истории стала не более, чем старой глупой легендой.

-Выходит у тебя есть Праксов Трактат?

-У меня есть 61 экземпляр. Как понимаешь, такая легендарная штуковина стоит бешеных денег, и нужно быть дураком, чтобы не попробовать собрать книгу из пустых страниц и не выдать её за божественный трактат. Я скупил все те, что смог найти, так что возможно там есть и оригинал.

-Но зачем ты их скупал? До этого же не было меня.

-Их не может прочитать ни один смертный. Фаргус, как ты знаешь, бессмертный. Я думал заключить его в плен и заставить прочитать их мне, но раз объявился ты, то всё выйдет гораздо проще.

-Если там вообще есть изначальный трактат.

-Конечно… Если он вообще есть.

Он провёл меня в самый угол помещения к какому-то комоду. Открыв его, я обнаружил огромную стопку книг, выглядящих так дорого, что я даже представить не мог, сколько же Галдер на них потратил.

Первая была с золотым орнаментом и вычурными вензелями в форме луны. Вторая была будто подпалена, а в центре торчал драгоценный камень пламенно-рыжего цвета. На третьей серебром были выгравированы какие-то мелкие сюжеты, сливающиеся в долгую историю. Каждая из этих книг выглядела так, словно была написана самими богами, словно её сплели и изукрасили на небесах, и ни один смертный не имел права к ним прикасаться.

Однако, как и сказал Галдер, внутри они были абсолютно пустыми, и я пока что не чувствовал ни в одной из них проклятия. Первая, вторая, третья, четвёртая, пятая. Я медленно перебирал книги, с восторгом и восхищением останавливаясь на каждой из них, не желая отпускать.

Граф стоял рядом и с каким-то сдержанным трепетом ждал, когда же я закончу. Я даже не представляю, как же он расстраивался после того, как очередная дорогая книга летела в стопку отбракованных.

Время шло, стопка росла, меня уже не так удивляли обложки, но того самого Трактата не было.

-…

Пятьдесят восьмая, пятьдесят девятая, шестидесятая, шестьдесят первая. Всё. Я на всякий случай ещё прощупал дно ящика, но там ничего больше не было.

-Никаких проклятий? - спросил меня Галдер.

-Никаких. Обычно я вижу какой-нибудь чёрный сгусток, но эти книги просто пустые.

-Грёбаный шарлатаны, все до единого. Какой бы ты не был умный человек, всегда найдётся тот, кто заставит тебя выглядеть глупо.

-Да уж…

Я печально оторвался от ящика и обернулся по сторонам.

-???

Что-то странное.

Я взял светящийся камень и приблизился к одному из шкафов. Нет, ни одна книга здесь даже близко не соответствовала какому-то трактату, да и проклятий я в них не чувствовал.

Тем не менее, что-то привлекало моё внимание чуть ниже. Я пригнулся к самом полу и увидел, что одной ножки у шкафа попросту не было, и его подпирала какая-та обтрёпанная пыльная книжонка.

В ней. В ней я чувствовал это сумрачное ворошение и концентрацию чего-то загадочного и тайного.

-Галдер, а что это за книга.

-Где? А, вот эта. Понятия не имею, на самом деле. Как я и сказал, я не основатель этой библиотеки, так что за всё тут не ручаюсь. Что за дикарь решил подпереть шкаф книгой в библиотеке?

-Эта книга проклята. Не знаю, Трактат это или нет, но она явно проклята.

-Хочешь сказать, что она всё это время была у меня в библиотеке, но я всё равно тратил время и деньги на те подделки? Это будет безумной иронией, если ты прав.

Мы вместе приподняли шкаф и Граф Галдер поднял книгу с пола.

-Так-так, что тут у нас… - он сдул с неё пыль и невольно закашлял, - Кулинарная книга. 50 способов приготовить вкусные вареники, - он открыл содержание, - Ну… Методы особо друг от друга не отличаются, но тут, и правда, всё про вареники.

-Дай мне.

Он передал мне книгу, и, как только я её коснулся, по голове расползся странный туман, а в глазах потемнело. Тем не менее, книга резко преобразилась: буквы на обложке задрожали и начали двигаться, и вот всплыло название этого произведения «Праксов Трактат».

-Господи, Проклятый… - Галдер не мог поверить своим глазам, - Ты вообще осознаёшь, что мы сейчас сделали?!

Мне было тяжело. Ноги подкашивались, и тянуло блевать. Я не ожидал, что проклятие, наложенное богами, было настолько мощным - совершенно несопоставимым с тем, что я испытывал, когда снимал людские проклятия.

-Кхе-кхе… - я откашлялся себе на ладонь и обнаружил на ней кровь.

-Что такое, Проклятый? – спросил Галдер беспокойно, - Это из-за поглощения проклятия?

-Я… - хрипел я так, словно мне вырвали лёгкие, - Помоги…

Я свалился на землю, рыгая кровью, и беспомощно схватился за штанину графа.

Он держал в руках книгу, трактат божественности, секрет самой высшей сущности, что только существовал.

-Проклятый, а может это знак? – он взглянул на меня с улыбкой.

-А?

Носком сапога он прошёлся мне по носу, и я оторвался от его ноги, распластавшись по полу. Горло болело так, что я готов был разорвать его собственными руками. Под глазами собирались слёзы, и кровь всё булькала во рту, пока я глотал и глотал её, отчего только сильнее мутило в животе.

-Хорошие тайны хранятся под землёй, слышал такое выражение? Вряд ли ты вдруг обернёшься в крота, так что… - он снова улыбнулся, ровно так же, как улыбался всё это время, - Придётся поглотителю проклятий навсегда остаться городской легендой.

Мой разум затухал. Я чувствовал смерть. Чувствовал, как она приближалась ко мне. Чувствовал, как она разрывала мою грудную клетку на части и сжирала своими жадными зубами моё сердце.

-Ты мне больше не нужен, Проклятый, - закончил Галдер, - Я изначально не расчитывал оставлять тебя в живых - таковы уж правила игры. Но раз ты можеть умереть даже без моей помощи, то кто я вообще такой, чтобы тебе мешать? Не волнуйся, я укажу тебя в летописи «Иглы».

После этих слов моё сердце навсегда перестало биться.

(Вот и конец первой арки Проклятого. Как вы понимаете, Проклятый в этой арке находится на уровне ребёнка/подростка, так что и поступки его соответствующие - наивные, горделивые и максималистские. Я стараюсь также не высыпать на вас сразу всех персонажей и сразу весь лор, а делать это медленно и плавно. Надеюсь, вам понравилась данная арка, хоть она и не была прямо-таки структурно правильной, но, как по мне, эта рванная структура и сделала её уникальной. Напарники не идут за тобой, просто потому что они твои напарники (Рад). Не все квесты/миссии вообще имеют смысл (Габон). Не все поступки героя вообще несут пользу (вся первая арка).

Проклятый теперь не просто горбатый уродец с особенным даром, а инициатор новой эпохи - Эпохи Боговержцев. Из-за его безрассудных действий начнётся что-то глобальное и непоправимое.

Дорогие читатели, я был бы очень рад увидеть ваши комментарии и выслушать все ваши мысли насчёт хотя бы первой арки. Да, технически я клянчу актив, но без него понять, что вам нравится и не нравится, невозможно. Буду очень признателен любой отдаче.)

Глава 16

-…

Я распахнул глаза. Не было никакого ярого вздоха или холодного пота. Я просто открыл глаза, словно просто прилёг подумать на пару минут. Было темно, холодно и пусто. Я едва ли мог пошевелиться или понять, что происходит.

Я чувствовал себя так… Странно. Мне не было страшно, не было грустно, не было больно. Мне было никак. Я отчётливо помнил, как я умер, валяясь в ногах Галдера. Я отчётливо помнил, что я идиот, который наивно верил всем тем, кто вешал мне лапшу на уши насчёт моей значимости. Я отчётливо помнил, что я не должен был сейчас открыть глаза.

-…

Но я проснулся. И проснулся не просто так. Я что-то слышал.

В этой беспроглядной темноте, в колючей ледяной пустоте что-то копошило сверху. Что-то шуршало и шкрябало, и мне это не нравилось. Хотелось спать дальше. Там, во снах, тоже было темно, но там темнота была другая – без этого ноющего покалывания и трескучей пустоты.

-…

Тем не менее, звуки всё не утихали. Мне так не хотелось двигаться, но я всё-таки решился и начал двигать руками. Было тяжело, но потихоньку тьма мне поддавалась. Я чувствовал свет. Он потихоньку пробирался ко мне и будто хлыстал мне по щекам, пытаясь разбудить. Но зачем мне было вставать? Зачем мне было пробуждаться? Разве был ещё от меня хоть какой-то толк для этого мира?

-Проклятый.

Яркой вспышкой меня обагрило зимнее солнце, и я беспомощно предстал перед полднем. Оказывается, всё это время я валялся в снегу – глубоко под сугробами. Видимо, меня выкинули в снег, даже не закапывая под землю.

Сколько же я здесь валялся, если меня настолько глубоко присыпало?

-Проклятый.

Я протёр глаза, и зрение моё, наконец, размылилось. Рядом со мной стоял большой белый кот, который и был источником этих звуков.

-Кто ты? – еле просипел я отвыкшим от слов голосом.

-Я Дынь. Котёнок, которого ты спас.

-Дынь?

Он уже не походил на того мелкого и беспомощного зверёнка: острые уши, длинные когти и смертоносные зубы. Дынь глядел на меня своим зоркими кошачьими глазами, слегка помахивая хвостом.

-Я долго искал тебя и вот учуял. Я рад, что ты жив, но…

-Что?

-Ты пахнешь трупом.

Я взглянул на самого себя – одежда вся та же, хоть и давно уже попорченная таким долгим нахождением под снегом. Я снял перчатку и взглянул на собственную ладонь.

-…

Я и раньше не был самым привлекательным человеком, но теперь я буквально был ходячим мертвецом – рука моя была бледная и кожа в некоторых местах слезла, но я не чувствовал никакой боли и спокойно двигал что пальцами, что запястьем.

Могло ли это быть то проклятие, что я поглотил из кольца Пенея? Значит ли это, что я теперь был вынужден провести всю оставшуюся жизнь тем же скелетом, которых я повстречал в тёмном лесу у озера. В те сладкие деньки, когда не было ещё никаких этих интриг и предательств –только таверна Брада и лёгкие заказы, связанные с изменами.

-Ты пойдёшь со мной? –спросил я у Дыня.

-Иначе бы я не искал тебя в сугробах. Когда-то ты вытащил меня из снега, и теперь я отплатил тебе тем же.

-Тогда пошли в Березню. Там есть хорошие люди, которые нас приютят. Там есть мой друг. Я не хочу больше суваться во все эти приключения. Не хочу возвращаться в Солху.

-Солха вся в голых птицах с их железными палками. Тут проходит много голых птиц, многие убивают друг друга.

-Началась война?

-Не знаю. Я всего лишь хожу убиваю ворон и сплю в чужих домах. Я не знаю.

-Хорошо.

Я, наконец, подпёр себя руками и поднялся с земли. Всё тело хрустело и ломило, но как-то внешне: сам я ни боли, ни дискомфорта не чувствовал. Я завёл руку под полушубок и пощупал свою грудь: сердцебиения попросту не было. Видимо, я, и правда, был абсолютно мёртвым.

-Спасибо тебе большое, Дынь. Я не заслуживаю такого отношения к себе.

-Ты помог мне. Этого достаточно.

-Но я не помог той медведице. Я даже не знал, где её дети. Я привёл её на верную смерть за просто так, а потом ушёл со спокойной душой.

-…

-Я не хочу больше никого обманывать. Не хочу пользоваться чужим доверием, как другие пользовались моим. Я не добрый, Дынь.

-А мне и не надо, чтобы ты был добрым, - прервал меня кот, - Мне надо, чтобы ты был на моей стороне.

Я убрал руку от сердца и, покачиваясь, зашагал по сугробам.

-Я буду на твоей стороне.

Он тоже поднялся на все четыре лапы и двинулся за мной.

***

Мы шли по Тракту: благо, я помнил, где он вообще был. Мело уже не так сильно: видимо, зимой метелей в Окене было гораздо меньше, чем осенью. Сейчас было гораздо, гораздо холоднее, но без ветра. Словно, мы шагали по какой-то бесконечной пустыни из наших снов.

Шаг за шагом. Я ступал вперёд, совершенно не выражая ничего в своей голове. Раньше у меня такого не было. Всегда я постоянно о чём-то думал. О чём-то мыслил. Одна идея заменяла мне другую, а теперь: я смотрел на снег вдалеке и всё – ничего более.

-Дынь.

-Что?

-А как ты вообще выбрался из комнаты?

-Чудом. Кто-то открыл дверь и приказал слугам прибраться. Я услышал, что и меня хотели убить. Тем не менее, я выбрался через щель в двери и кое-как выбрался наружу. Днями я искал выход из того каменного лабиринта и, наконец, выбрался.

-Представляю, как легко там заблудиться.

Слева от нас показался перевалочный пункт – высокий домик на сваях, в котором мы однажды останавливались с Радом. Лестница всё так же спокойно свисала вниз и покачивалась на ветру.

Я посмотрел на Дыня – мы шли уже несколько часов, и ему не помешало бы отдохнуть и хотя бы попить чего-нибудь тёпленького.

-Дынь. Залезь мне на горб. Мы отдохнём.

-Ты меня выдержишь?

-Да.

Для зверя эта просьба показалась немного странной, но он беспрекословно вскарабкался мне на кривую спину, уцепившись когтями за воротник.

Я схватился за ступени лестницы и пополз вверх, предвкушая то позабытое тепло и уют, что я встретил тут ранее.

Лестница кончилась, я открыл дверь и вошёл внутрь.

-…

Внутри было запустело, а та красивая девушка безмолвно сидела у стойки вся голая, с арбалетным болтом в черепе.

Глава 17

Она выглядела всё так же: те же каштановые волосы, большой лоб и нос горбинкой. Только не было теперь ни какой её – лишь мёртвое тело.

-…

Стулья были разбросаны, камин не горел, а все шкафы были разворошены: судя по всему, те бандиты настигли бедную девушку, ограбили, изнасиловали и убили. Это не было чем-то странным для такого места, но мне, тем не менее, было крайне жалко её. Она была одной из немногих людей, о ком у меня вообще осталось хорошее мнение.

Однако сейчас в её лбу торчала стрела, а она сама взирала уже сама не пойми куда своими опустевшими стеклянными глазами.

-…

Я развёл камин, и Дынь улёгся у огня, почёсывая ухо. Каким бы зверем он не был, он, как и любая кошка, любил комфорт и уют. Мне тепло огня было не в надобности, так что я продолжал разглядывать девушку. Странно было думать об этом сейчас, но я ведь за свою недолгую жизнь так ни разу и не познал женского тепла, любви, чей-то заботы и ласки. Я говорю «за недолгую жизнь», потому что понимаю, что я мёртв. Если раньше я ещё грезил, что хоть кто-то взглянет на меня, несмотря на мою горбатость и уродливость, то на что мне было надеяться теперь – ходячему трупу.

Но думать об этом, стоя перед голым женским телом, было неправильно. Надо было её похоронить. Тем не менее, я не совсем понимал, как вообще люди в Окене вообще кого-либо хоронили. До земли были целые метры толщи снега, да и вряд ли в такой мороз земля бы поддалась какой-либо лопате.

Меня люди Галдера просто выкинули в снег, но я не мог поступить с ней так же.

-…

Может сжечь? Это звучало более чем логично. Так я бы не позволил никому другому более измываться над её телом.

Недолго думая, я решился, взял девушку на руки и понёс её к камину – тот был большой и без сомнения подходящий для такого дела. В первый раз я делал что-то подобное – отправлял человека на тот свет, хоть и не по своей воле… Интересно, был ли вообще тот свет? Если бы я мог, я бы тоже туда отправился, но увы.

-…

В последний раз я решил взглянуть в лицо этой девушки. Оно было всё таким же: бледным и мертвенным, со странно открытым ртом и с явными следами от слёз на будто покрытой снегом коже.

Неожиданно её глаза уставились на меня.

Я замер.

-…

Её зрачки пошевелились – этому не было сомнения. Она пронизывала меня своим взглядом, её губы слегка колыхались, будто она пыталась что-то сказать.

Я остолбенел и опустил девушку на пол. Дынь тоже насторожился и приблизился ко мне.

-Она мертва, - сказал он.

-Я знаю… Но… Она ведь двигается.

-Ты думаешь, что она стала таким же, как и ты.

-Не знаю. Но это вполне возможно. Проклятие, заложенное в кольце, превращало в ходячих мертвецов всех тех, кто к нему прикасался, но если со мной оно работает так же, то…

-Воды… - прохрипело мёртвое женское тело.

Труп дёргал руками, и всё его тело так вибрировало и тряслось, словно под кожей быстро ползали сотни и сотни червей. Глаза краснели и наливались кровью, а по лицу расползались пока ещё синие, чернеющие вены.

Я понимал, что воды здесь попросту не было: её наверняка уже давно унесли бандиты, да и времени прошло с момента её смерти много. Я кинулся к двери, распахнул её и набрал полные руки снега. С этим рассыпающимся добром я бросился к одной из кастрюлек, что просто так тут стояла и высыпал содержимое туда. Пара минут над камином, и хоть совершенно не чистая, но хотя бы тёплая вода была жадна выпита совсем недавно мёртвой девушкой.

-…

Я оживил её. Тем не менее, арбалетный болт не выходил из её головы, и кожа её не становилась вновь румяной и полной жизни. Я обрёк её на жизнь ходячего мертвеца. Одним прикосновением.

-…

Как я умудрялся портить чужие жизни даже сейчас?

***

-И как эта длинная история с любовником богини связана со мной? – уже нормальным, не охрипшим голосом спрашивала у меня девушка.

Она была одета в свою запасную ночнушку, которую она сама же нашла в чулане. Девушка сидела рядом с камином и пыталась согреться, но у неё не возникало никакой радости от домашнего тепла, из-за чего она выглядела растерянно и как-то жалко…

Хотелось её обнять, но такое тепло да ещё и от точно такого же ледяного трупа вряд ли бы доставил её долгожданное ощущение живости.

Я понимал это странное смятение. Ты вроде бы жив: дышишь, двигаешься, мыслишь и всё понимаешь, но ощущения… У тебя нет тех ощущений, что свойственны живому человеку.

-Я поглотил проклятие из того кольца, и из-за этого обрёл бессмертие. Совсем недавно меня убили, но Дынь нашёл меня, и мы решили вместе отправиться в Березню, на юго-востоке отсюда.

-И по дороге вы зашли отсюда и увидели меня… Мёртвой. Я правильно понимаю? – девушка была явно напугана, но старалась звучать так уверенно, насколько хорошо у неё это получалось.

-Да. Я хотел сжечь твои останки, чтобы никто больше не застал тебя в таком виде и никак не надругался над телом. Но стоило мне к тебе прикоснуться, как ты ожила.

-Ожила?... – девушка провела рукой над огнём и совершенно безразлично взглянула на такую же бледную ладонь, - Тяжело верится в то, что я живая.

-Прости меня, если ты хотела мирно отправиться в мир иной.

-Нет, не извиняйся. Ты не виноват, и к тому же умереть так, - она явно не хотела вспоминать все те ужасы, что она перенесла перед смертью, - Это явно было не в моих планах, так что я не виню тебя.

-Я рад.

-Так ты… Просто идёшь в Березню?

-Да. У меня там есть друзья. Перед смертью я доверился злым людям, и поэтому я сейчас здесь. Я решил больше не лезть в интриги, не быть авантюристом.

-… - она выглядела уставшей. Девушка явно хотела бы продолжить разговор, хотела бы узнать больше. Но в её голове было слишком много противоречий, слишком много проблем. Она не могла просто сидеть и мило со мной беседовать. Тем не менее, у неё на душе было что-то, что она очень хотела обсудить, - Проклятый… - на её глазах наворачивались слёзы, - Они убили его… Моего отца… Мою мать… Всех….

-Бандиты?

-Я хочу тебе рассказать… Просто на случай, если это бессмертие не работает, и я снова умру… - чтобы она не говорила, она относилась ко всем моим рассказам про поглощение проклятий скептически, - Мы с папой и мамой всегда жили здесь. Здесь никогда не бывало детей, и папа держал меня подальше от всех путников, потому что боялся за мою безопасность. Он всегда говорил мне: «Не вылезай, или быть беде». Я была послушной девочкой, но однажды я услышала, как кто-то у нас пел, пел каким-то мальчишеским голосом. Я никогда не слышала до этого мальчиков, а его пение было тем более красиво. Я ослушалась отцовского запрета и вышла к гостям, и тот мальчик – его звали Лавье – увидел меня и начал петь песни о том, какая я красивая. Я была мелкая дура, но тогда этот Лавье влюбился в меня. Мы росли, он хотел сделать меня своей, а мой отец был против. Будучи уже юношей, он хотел забрать меня силой и поэтому связался с шайкой преступников, притворяющихся простыми авантюристами. Как-то раз он пришёл вместе с ними, но мой отец снова отказал. Тогда бандиты спросили моего отца, что ему было дороже: я или моё приданое. Он ответил, что я дороже, и тогда они прирезали Лавье у нас на глазах и сказали, что ждут приданое, которое будет весить столько же, сколько вешу я. У нас не было столько денег, но они приходили каждый день и требовали приданое. Сначала с арбалетом стоял папа, но его убили на вылазке за продуктами. Потом стояла мама, но она вышла слишком далеко, и её стянули вниз с помощью верёвки. Они приставили нож к её горлу и сказали, чтобы я отдала им все наши деньги взамен на жизнь мамы, но она сказал мне этого не делать. Тогда я не поняла этого и послушалась. Но теперь знаю: они бы точно сделали с нами обеими тоже самое… Что и сделали со мной.

-Я соболезную…

-Но ты же понимаешь, с кого это началось? «Не вылезай – быть беде»… Он же говорил мне… Я просто хотела попросить тебя отомстить… Если я снова умру.

-…

-…

Мы оба уставились в пол.

-Я пойду спать… Зря я, наверно, всё это рассказала.

-Не зря… - я поднялся и виновато сложил руки, - Спокойной ночи.

-Да…

***

Новый день, новый рассвет, но всё старые сугробы, по которым мы топаем и топаем в сторону Березни.

-Прости, что вчера наговорила, Проклятый.

Девушка шла в лёгкой шубе и старый износившихся портках. Лоб её был обмотан бинтом, а волосы свободно развевались на ледяном ветре, собирая в себе и трескучий, летящий отовсюду снег.

Сейчас я не узнавал в ней то боязливое и жалкое создание, которым она была вчера. Сейчас она, скорее походила, на себя ту – той самой незнакомкой, которую я запомнил: твёрдый, но незатейливый взгляд, такой широкий, теперь уже перебинтованный лоб и широкая каштановая чёлка, спадающая на правую щёку.

Как и тогда, она походила на орла, а орлы редко когда выглядят жалко – даже будучи поверженными.

-Всё в порядке. После того, что ты пережила, это нормально.

-Речь не о моей истории, а о просьбе. Я была слишком занят своими проблемами и пропустила мимо ушей твои. Ты же даже не собираешься мстить тому, кто убил тебя – ещё бы ты пошёл убивать ради какой-то девчонки.

-Я не буду ради тебя убивать, но… - даже будучи трупом, мне было тяжело такое сказать, - Я хочу защитить тебя.

-Зачем это? – в её словах чувствовалось недоверие, что было неудивительно.

-Из-за меня ты теперь целую вечность будешь трупом, будешь вечно разлагаться не в силах умереть. Я виноват в этом и хочу отплатить тебе.

-Ты даже не знаешь, как меня зовут.

-У меня ещё не было времени спросить об этом.

-Завьяла. Меня зовут Завьяла.

-Значит, я хочу защитить тебя, Завьяла… - ноги проваливались слишком глубоко и идти было тяжело, - Я начал жизнь со слишком плохих вещей и хочу теперь творить добро, чтобы хоть как-то его искупить. Если не считаешь, что я твой должник, то тогда я объявляю тебя моей должницей. Ты должна мне за воскрешение, и я требую право защитить тебя.

-Ого… Сначала я подумала, что ты вообще откуда-то не с Севера – такой мягкий и миролюбивый. Но, видимо, окенцы уже изрядно тебя поменяли. Что-то требуешь, предъявляешь, делаешь такие громкие заявления, - она еле сдержала улыбку, - Но не волнуйся, мне это нравится.

-Я рад, - мои щёки сейчас явно стали бы красными от смущения, если бы я не был мёртвым, - В Березне безопасно. У меня там есть друг – Брад. Он хозяин таверны. Я уверен: у него найдётся комната для тебя. Ты и так работала примерно в таком же месте, только посреди пустоши, так что и устроиться на работу к нему сможешь.

-Думаешь, он примет трупа? С дырой во лбу я только распугаю ему всех посетителей.

-Вряд ли. Они обычно настолько пьяные, что даже на безголового не обратят внимание.

-Хи, забавно.

Я оглянулся назад и увидел, что Дынь шёл как-то уж очень медленно, сильно отставал от нас и внимательно смотрел прямо мне в глаза.

-Иди пока, я тебя догоню.

Такое поведение для Дыня было слишком странным. Когда мы шли до перевалочного пункта, мне вечно приходилось нагонять моего четвероногого друга, а тут всё происходило в точности да наоборот.

Я слегка замедлил шаг, отчего Завьяла оторвалась вперёд, а я сам оказался подле моего пушистого друга.

-Что такое, Дынь? Ты устал? – промяукал я.

-Мне не нравится, что ты с ней разговариваешь, - решил он не тянуть, - Я ей не доверяю.

-Ты ревнуешь меня?

-Ты сам знаешь, кто я. Котам не свойственна ревность. Но я знаю, что такое осторожность.

-Мне кажется, что тебе показалось.

-Проклятый, - он выглядел крайне серьёзным (если это вообще было применимо к животным), - Ты умер, потому что легко доверился человеку. И теперь ты делаешь то же самое.

-Завьяла – жертва, а не убийца.

-И откуда же ты это знаешь?

-Ты видел её слезы, видел, как она дрожала.

-Она труп. Она вообще не должна плакать.

-Я и сам труп. Но я ей верю.

-Зря… Ты доверился тому человеку, потому что он предлагал тебе славу. Сейчас ты доверяешь этой девушке, потому что она предлагает тебе любовь.

-Предлагает любовь?

-Все самцы хотят оприходовать самку. И не ври, что ты не хочешь. Была бы она мужчиной или старушкой, ты бы не пытался её сжечь и не старался бы так рьяно её защитить.

Всё во мне переворачивалось, причём той изнанкой, которую я сам понимал, но признавать боялся.

-Ты прав. Это всё моё желание, чтобы меня признали и полюбили. Там я пытался выслужиться перед Галдером, а теперь пытаюсь выслужиться перед Завьялой.

-Если другой человек это поймёт, то он этим воспользуется… Тот человек с деревянным ухом так сделал.

-Да, я помню… Спасибо тебе большое, Дынь. Даже смерть меня не вразумила, а ты смог.

-Я просто кот, во мне недоверие с рождения.

-Да… - я уставился вперёд, на развевающиеся волосы моей спутницы. Была ли она моим врагом или другом, пыталась мной воспользоваться или нет… Непонятно… - Слушай, Дынь. А откуда ты вообще знаешь, что ты кот и так далее? Ты же был совсем маленьким, когда я тебя подобрал.

-Вы называете меня котом, вот и я называю себя так. Всё, что я слышал от мамы, так это опасения о голых птицах, то есть людях. Это слово я тоже выучил у вас.

-Интересно… Ты просто такой большой. Может, ты вообще и не кот.

-Мне неважно, как именно себя называть. Я Дынь, и мне этого достаточно.

-Как скажешь… - на горизонте показались струи дыма, - А вот мы и подходим.

Я снова набрал шаг и сравнялся с девушкой. Она всё топала и топала, насвистывая себе под нос. Для трупа она вела себя уж больно весело.

-Слушай, Проклятый?

-Что? – теперь мой голос был гораздо холоднее.

-Меня ещё на перевалочном пункте смутила твоя фраза «мы с котом решили двигаться в Березню», но теперь я вообще не понимаю. Ты что – реально сейчас мяукал на своего кота?!

-Это долгая история, но я поглотил как-то проклятие, позволяющее мне разговаривать с животными.

-Ничего себе. Звучит прикольно, - она мечтательно посмотрела на недовольно плетущегося за нами Дыня, - Вот только проклятия у тебя все какие-то полезные. Бессмертие, разговоры с животными…

-Вся моя внешность – это сплошное проклятие. Мне-то на самом деле даже полгода нету, я младенец.

-Ого… Ну тогда понятно, почему ты так не похож на северян. Не успел ещё насытиться всем этим холодом… - она тоже увидела следы жизни впереди, но на её лице почему-то появилось смятение, а не радость, - Проклятый, а Березня – это что?

-Деревня. Просто деревенька маленькая у гор. Там если восточней пройти, то попадёшь на Асту и выход будет на Сухой Залив.

-Это-то понятно, но… - она указала пальцем на горизонт, - Давно у нас в деревнях такие высокие стены ставят?

Я прищурился и заметил, что на том месте, где раньше стояли одни лишь крохотные ухабистые домики, теперь возвышались высоченные оборонительные сооружения: частоколы, стрелковые башни, даже небольшой ров.

Многое же поменялось, пока меня не было.

-Наверно, это… - я пораскинул мозгами, - Нет, я понятия не имею, что это. У вас же нет никакого праздника по строительству стен?

-Праздник строительства стен? Ты где вообще такого понабрался?

-Да у вас и Битый День, и три дня обжорства, и наёмничье… Куда не плюнь, везде какой-то праздник.

-Ну так людям скучно – чем им ещё заниматься, как не праздниками. Но уж точно строительство стен праздником не назовёшь.

-В принципе, логично… Тогда пойдём, уже на месте посмотрим.

Идти оставалось, на самом деле не сильно долго. Так как это была окраина хоть какого-то клочка цивилизованной снежной пустоши, тропинки здесь были хотя бы обозначены, хоть и изрядно уже припорошены.

Стены теперь казались просто титаническими, брёвна все были новые – очень тёмные, чуть ли не чёрные. Снаружи никаких людей не было, но вот на самой стене только над воротами их было с десяток.

Стоило нам приблизиться, как на нас тут же направили луки несколько воинов. На армию или шайку разбойников мы явно не походили, но в мире с проклятиями и благословениями стоило ожидать и самого худшего расклада от пришествия таких вот трёх путников.

-Вы кто?!

-Я живу в этой деревне. Эта девушка с перевалочного пункта по дороге к Солхе. Я хочу домой, а ей некуда идти, кроме как сюда.

-Назови своё имя!

-Проклятый! Я брал тут заказы по снятию проклятий, - я вгляделся в лицо допрашивающего меня солдата, - С вас я, помню снимал импотен…

-Молчать!

На меня теперь было направлено сразу несколько луков.

Странно, я ведь объяснил, кем я был.

-Ты действительно Проклятый.

-Ну… Да. Проклятый. Я живу в таверне с Брадом.

-Все здесь знают, что Проклятый – это глава повстанческой группировки «Игла». Либо ты безумец, либо самоубийца. Но раз ты, и правда, помнишь меня и Брада, то второе.

Вот дерьмо. Видимо, Галдер выдал меня за лидера восстания, чтобы все лавры мятежника не пали на него.

Ситуация была безвыходная. Бежать было уже бесполезно: здесь ни кустов, ни холмов, ни деревьев. Меня подстрелят, как бы быстро я не бежал.

Ещё и Завьяла так странно на меня смотрит. Наверняка в шоке с этой информации, и не знает теперь, кому верить.

-Я понимаю, что в это сложно поверить, но я, хоть и Проклятый, но не лидер «Иглы». Вас обманули!

-Сука… - солдат явно не знал как поступить, - Командир! Пойдите сюда!

На стену вышла какая-та высокая фигура в закрытом меховом шлеме. С копьём за спиной он выглядел грозно.

-Командир, этот говорит, что он Проклятый, что с ним делать?

-Проклятый?..

Начальник стражи вдруг вышел вперёд и снял шлем. Из него вывалился длинный чуб, а на меня взглянули пара острых, горячих глаз.

-Только не он… - попытался я спохватиться, но было уже поздно.

-Свяжите его, - приказал Рад.

Глава 18

-…

Здесь было довольно сыро и темно. Рядом стояли какие-то закупоренные банки с солениями, а повсюду валялась стружка и опилки. Естественно в Березне не было никакой тюрьмы – зато здесь было целое множество подполов и погребов. Я, как пленник, сидел в одном из таких.

Березня, судя по всему, за время моего отсутствия стала оплотом сопротивления сопротивлению короля. Да, звучало странно, но так оно и было. Завьялу повели в неизвестное для меня место, а Дынь оставался где-то там наверху. Слава богу, участники этого оплота справедливости не были живодёрами.

-…

На самом деле, было сильно грустно. Если раньше это место я считал своим домом, то теперь вообще было решительно непонятно, где и кому я был хоть самую малость нужен.

Посадили меня в эту неприглядную «темницу» лишь из той причины, что их лидер сейчас был не здесь, а на каком-то выезде. Прошло уже несколько часов, а никого так и не показывалось: даже звуков сверху не было.

Казалось бы, это было самым подходящим временем, чтобы обдумать всё произошедшее и выработать какую-нибудь стратегию дальнейших действий, но думалось скверно, да и мысли в голову никак не лезли.

-…

Наконец люк распахнулся и сверху мне кто-то протянул голую руку.

-Давай, выбирайся, - прозвучал самый обычный мужской голос.

-Нет, - я ещё помнил печальный опыт с Завьялой, - Сначала надень перчатку.

-Чего, блять?! Ты мне ещё указывать будешь?

-Ладно, - я протянул руку, - Если так хочешь, чтоб я тебя член весь бородавками покрылся, то кто я такой, чтоб тебя останавливать.

Как и ожидалось, рука солдата резко одёрнулась.

-Вот ты сука.

Что-то заворошилось, и наконец меня уже безопасно вытянули на свет.

-…

Как оказалось, куда-то вести меня и не собирались: все были здесь. Хоть подпол и принадлежал небольшому терему кузнеца, в самой гостиной смогло разместиться велико множество людей: под тридцать.

Все они, в большинстве своём, были в клёпаной броне и с мечами наперевес. Больше всего среди них выделялся полуседой мужчина со слегка подзагорелой кожей и несвойственно элегантной для северян внешностью. Рядом с ним стоял молодой блондинистый юноша с двумя топорами, свисающими с шеи – вот он явно был уроженцем Севера.

-Я генерал Краус, - сразу же начал самый старший из них, - А это полковник Френд. Ты, насколько мы все тут понимаем, Проклятый. Это так?

Эти имена казались мне знакомыми и какими-то очень уж грозными. Я покопался в своих воспоминаниях и осознал: это об этих людях говорил Грил Габон, когда я спрашивал, кто был большим авторитетом для солдат.

-Да, я Проклятый. Но я не состою в «Игле». Их глава – Граф Галдер. Он убил меня, а я бежал сюда. На мне и той девушке висит проклятие, позволяющее нам существовать, даже будучи трупами.

Я решил не временить с объяснениями, а выдать всё сразу, дабы потом не возникло никакой путаницы и недопониманий.

Однако никакого удивления со стороны генерала не последовало. Он выглядел всё так же безразлично и статно: было, к слову, немного странно, что ближе всего ко мне – опасному и непонятному полумагическому созданию – стоял именно он, а не его солдаты.

-Мы уже давно знаем, что ты никак не связан с нынешними действиями «Иглы», - самым спокойным тоном обесценил все мои показания Краус, - Но знаем, что ты стоишь у её истоков.

-Меня обманули. Галдер клялся, что мы делаем правое дело, а как только заполучил знания, то…

-Меня совершенно не волнует, какие были у тебя мотивы. Если бы я разбирался в этом на каждом суде, то состарился ещё бы давно, - он достал меч, - Мёртвый ты или нет, но правосудие – есть правосудие. По своей воле или нет, но ты восстал против короля и его подданных, коими все присутствующие и являются. Своими необдуманными действиями ты дал Галдеру воинов, позволил маразматику Терсону встать на его сторону и раскрыл тайны бессмертия короля Фаргуса. За всю историю Окена не было человека, что потревожил бы спокойствие страны сильнее. Мы столетиями обходились без гражданских войн и смуты, но стоило тебе родиться в наших землях, как через несколько месяц страна утонула в раздоре.

-Я понимаю…

На самом деле, до этого момента я и не понимал толком, к каким же последствиям привели все мои глупости. Если по дороге я думал лишь о том, что не был я никаким героем, то теперь до меня дошло осознание, что я был грёбаным злодеем. Сила у меня была, и была она настолько велика, что смогла погрузить целое государство в хаос. Вот только смысл был в такой силе, которая приносила одни проблемы?

-В таком случае, не вижу смысла медлить.

Генерал занёс клинок над головой и затаил дыхание.

-Генерал Краус!!! – проорал чей-то знакомый юношеский голос.

-У кого-то появились возражения? – полуседой мужчина обернулся в сторону своих боязливо сжавшихся подчинённых.

-Это ваш любимый новичок, генерал, - доложил ему полковник довольно задорным для такой ситуации голосом.

-Генерал Краус, - грубо распихав солдат вперёд вытопал высокий мужчина, рывком сорвал шлем и бросил его на пол, - Мы должны оставить его в живых.

Это был Рад. Высокий чубастый парень, которого я бросил в Солхе, которого я не слушал, и которого винил во всех своих проблемах. Он ведь был прав. Он бывал в разных городах Окена, а я жил только второй месяц на этой земле, но возомнил себя умником и лидером. Что за самолюбие тогда меня одолевало – уму непостижимо.

-Ты думаешь, что ты умнее генерала? - Френд явно сильно недолюбливал Рада, хоть они и выглядели, как ровесники.

-Дай ему сказать, Френд, - в приказном тоне сказал ему генерал.

-Спасибо, генерал Краус. Мне кажется, что разумнее будет оставить его в живых. Весь Окен считает его лидером «Иглы». Мы можем использовать это, чтобы проникнуть в стан противника или даже переманить их на нашу сторону.

-Я думал, что вы, северяне, не любите грязные методы.

-Иначе нам просто никак не добраться до Солхи.

-Но что если он нас грязно предаст, добравшись до членов «Иглы»? Тогда мы попадём не в тыл врага, а в засаду.

-Определите его в мой отряд. Моих людей будет достаточно, чтобы совершать вылазки.

-Твои люди тоже люди, а их у нас мало.

-В таком случае, мы будем выбираться впятером. При малейшем намёке на предательство, мы отрубим ему голову.

-Хм… - генерал тут же убрал свой клинок, - Хорошо. Тогда забирай его к себе в штаб и объясни что к чему. Мы с Френдом займёмся ВакКинсом. Если он не согласится и на этот раз, то придётся выступать на его грёбаные хоромы.

После этой фразы генерал молча двинулся на выход, а за ним и его охранники вместе с полковником, на лице которого явно была зависть и злоба.

В комнате остались только я и Рад.

У меня спёрло дыхание, и всё тело будто онемело. Я совершенно не понимал, что сказать, как сейчас поступить.

-Спасибо.

Большего я из себя выдавить не мог. Столько мыслей, столько горьких сожалений и глупых идей проносилось в моей голове, что я безнадёжно терялся в них.

-Зачем ты вернулся в Березню? – спросил он меня резко и твёрдо.

-После того, как я воскрес, мне было некуда идти…

-Зачем ты вернулся в Березню?

-Я хотел… Да, я хотел завязать с жизнью авантюриста, со всеми этими приключениями, убийствами и интригами.

-То есть ты решил начать жить мирно и спокойно, а своё говно оставил разгребать другим?

-Что?..

Он выглядел сурово и злобно, но в глазах его я чувствовал только сострадание. Гневливое сострадание, если так можно выразиться.

-Ты натворил делов, получил по шапке, обосрался и сразу решил скрыться от проблем?

-Я решил не натворить новых.

-Которые ты всё равно, блять, натворил… - он выдохнул через нос, продолжая держать ладонь перед лицом, - Понимаешь, Проха. Все мы срём. Я, ты, бабы, дети, старики – все в этом грёбаном мире так или иначе что ни день так садятся сирануть в снег. Вот только знаешь, что делает из тебя и меня человека? То, что мы убираем это говно.

-…

-Ни один волк не оттащит своё дерьмо в ямку, чтобы не воняло. А мы сделаем. И это не значит, что мы перестанем срать, зато совесть наша будет чиста – понимаешь?

-Необычное сравнение, но да – я всё примерно понял.

-Ну так хватит распускать нюни и воротить нос от того, как ты сам же и нагадил. Борись с нами до конца. Ты же мужик, в конце концов!

Под конец Рад улыбнулся и похлопал меня широкой ладонью по плечу.

-Ты не в обиде после того, что случилось в Солхе?

-Да ясен хуй я обиделся, но не вечно же мне обижаться. С кем не бывает – не парься.

Во мне резко вспыхнула радость, но тут же слегка подзатухла. Я вспомнил все те неприятные недосказанности и склоки, что были между нами.

-А, - он, видимо, понял, о чём были мои мысли, - Я тоже тогда не особо был прав, признаю. Мог бы нормально всё объяснить, а оно как-то не так поехало. Я просто всю дорогу, пока мы шли, думал заскочить к одной девчонке в Нумире. Она давным-давно к нам приезжала и красивая была до жути – вот, думал, навестить. Я из-за этого и болтать особо не хотел и от всех заказов пытался тебя отвертеть. Потом ведь, главное, до Нумир добрался, а из-за объявления гражданской войны ворота закрыли.

-Так ты… Просто хотел увидеть девушку?.. Я думал, что ты был настолько эгоистичен, что думал только о себе.

-Зачем мне думать о себе – это же не интересно. Вот думать о сиськах – это другое дело. Я о них-то и думал.

Даже не верилось, что из-за такой глупости мы с Радом так скоропостижно поссорились. Я просто хотел славы, что он воспринял, как какое-то злодейство, а он женского внимания, в чём я нашёл нарциссизм. Смешно… Было бы, если бы не такие катастрофические последствия.

-Ладно, Проха, пошли ко мне в штаб, я покажу тебе, чем мы сейчас с тобой примерно занимаемся.

-Хорошо, только… Ты не знаешь, куда повели ту девушку, что я привёл? И кота тоже?

-Они как раз там. Я заранее собирался тебя спасти, а не решил это в последний момент, - он добродушно улыбнулся.

***

-Проклятый! – Завьяла всё это время расхаживала по небольшому каменному каземату с большим столом для планирования и лежащим на полу Дынем. Тем не менее, теперь в этом помещении стало на несколько человек больше, и что она, что кот был крайне этому рады.

-Привет. С вами всё в порядке?

-Ладно мы – ты сам как?

-Всё нормально. Рад спас меня и слава богу.

-Да, он успел уже о тебе всякое рассказать. Там такая, оказывается, эпичная история с этим Битым Днём.

-Сколько я вообще был в погребе, раз вы уже такое успели обсудить?

-Часа четыре, наверно, - вмешался Рад и провёл меня к столу, где лежала большая, нарисованная как-то небрежно карта на белом пергаменте, - Давайте я вам обоим объясню, в чём суть дела.

-Окен такой большой, - удивилась Завьяла. Для девочки, просидевшей всю сознательную жизнь в домике на сваях, такая реакция не была чем-то неожиданным.

-Это не Окен – только восточная его часть. По самой стране ещё шесть таких, - поправил её Рад, - Как вы видите, мы с вами находимся на востоке: здесь и расположились наши основные силы. Рядом с нами Куховши и граф ВакКинс со своим поместьем, но он пока что не соглашается выступать на нашей стороне, как ты слышал. К северу располагается Нотур-Хей, это очень древний город в горах, и его жители все эти столетия хотят одного – независимости. «Игла» её им пообещала.

-А что это за странная башня на юго-западе?

-Труп Нира. По легендам когда-то один великан вознамерился стать королём всего Севера, но люди попросту убили его, хоть он и был сильнее всех живших на земле.

-Великаны существуют?

-На то это и легенда, что я не знаю. В Труп Нира мы ещё не отправлялись, потому что их помощь-то толком и не нужна. Как ты можешь заметить: единственный маршрут до Нумира лежит через Тракт, а он полностью перекрыт людьми Галдера и Солхой. Обойти западнее почти нереально – там сплошные леса и никакой дороги. Можно было бы обойти с востока, вдоль побережья, но нотур-хейцы попросту сотрут с лица земли любого, кто попытается пересечь их горный хребет.

-Выходит: обойти оцепление «Иглы» невозможно? Нумир отрезан от наших войск, и ничего его не спасёт?

-Если мы не переубедим Нотур-Хей или если не появится новых данных, то да. Поэтому ты нам и нужен. Понимаешь: у тебя есть шанс исправить ту кашу, что ты сам заварил.

-Я понимаю, я пойду с тобой.

-А я? - неожиданно встряла девушка.

-Девушки живыми с войны не возвращаются, - попытался осадить её Рад, но в ответ получил лишь насмешку.

-Спасибо, и так уже не живая.

-Рад, - прошептал я ему, - Я обещал её куда-нибудь устроить. Она реально ходячий труп, и я боюсь, что никто её не возьмёт на работу.

-А чем она нам будет полезна?

-В отличии от нас, она хотя бы неизвестна, как бы это странно не звучало. На меня обратит внимание каждые первый вражеский солдат, то нам встретится да и на тебя тоже. А она просто безобидная девушка – это можно использовать.

-К тому же, я не такая уж и беззащитная.

Завьяла приблизилась к Раду, приняла стойку и занесла ладонь на его лицо. Тот с лёгкостью поймал ей запястье со скучающей миной, но его лицо тут же скривилось в гримасу невероятной боли после того, как носок мёртвой дамы прошёлся по его яйцам.

-Понял… Понял…

-То-то же, - она обернулась в мою сторону, отчего я невольно прикрыл своё достоинство, - Хаха, не волнуйся, Проклятый. Я схожу пока, найду себе какую-нибудь нормальную одежду, а не эти лохмотья. А то так, и правда, будто из могилы достали.

-Хорошо, - я снова перевёл внимание на Рада, который сейчас, сжав губы, подпрыгивал на пятках, - Слушай, мне нужны от тебя перчатки.

-Зачем?

-Тот, кто ко мне прикасается, становится ходячим мертвецом. Поэтому я хочу всех обезопасить. Это, знаешь ли, не самое приятное чувство.

-Представляю… В таком случае возьми перчатки из шкафа, а я пока соберу людей.

***

Снег катился с неба как какой-то мягкий и безвольный град: сыпало вроде быстро и густо, но ощущалось как-то вяло. Передом мной и чубастым юношей стоял целый отряд из солдат – около тридцати. Все они были примерно совершенно разного возраста и телосложения, но их объединяло одно: желание защитить свою Родину.

-Братья мои, - торжественно начал свою речь Рад, - Я понимаю, что многие из вас до сих пор считают Проклятого предателем, многие считают, что он вас предаст или случайно навлечёт беду. Проклятый наш друг! Он является ключом к нашей победе, и мне нужны вы – да, именно вы, чтобы мы смогли осуществить задуманное. Я собираюсь собрать пять человек, чтобы отправиться в Нотур-Хей и убедить их правителей встать на сторону короля Фаргуса, а не изменщика Галдера. Я совершенно понимаю, что не все хотят рисковать своей шкурой, находясь в компании Проклятого, но я прошу вас: будьте разумные и делайте лишь то, что более всего будет полезно для нашей родины! Ну же! Кто пойдёт с нами?

-…

На улице наступила гробовая тишина, а из-за падающего снега всё было будто заволочено звуковым барьером. Пару секунд ещё воины помотали головами, вглядываясь в лица друг друга, а потом всё-таки махнули рукой и покинули место собрания тем самым заявив, что никто из них вчерашнему предателю не доверял.

Это было вполне справедливо, но оттого не менее грустно.

-Я с тобой.

Посреди бушующей метели остался всего один человек: взрослый мужчина с русой плотной бородой, небольшими бакенбардами под лысиной и большими впалыми мешками под глазами.

Что-то мне казалось в нём знакомым, но если я и видел его давно, то совершенно при других обстоятельствах.

Я прищурился и узнал его – это был отец Демьяна. Это был тот самый мужчина, с которого я снял проклятие немоты – моё самое первое проклятие, за которое я получил деньги.

Неожиданно было встретить его здесь.

-Отлично, солдат… Только вот… Даже если считать девчонку, нас выходит всего четыре человека.

Позади послышались шаги,и к нам вышел некто с двумя заострёнными топорами из чьих-то костей.

-Я иду с вами. Приказ генерала.

Мы оба обернулись в сторону голоса, и Рад недовольно цыкнул, из-за чего только вошедший мужчина беззаботно улыбнулся.

Это был полковник Френд.

Глава 19

Крытые сани медленно катились по снегу, запряжённые парой огромных матёрых лосей. Хоть они и были дикими животными, выглядели они настолько мускулисто и стройно, что без рогов сошли бы за слегка уродливых коней.

Я сидел на месте извозчика и следил за дорогой вместе с Френдом. Да, тот самый полковник – второй человек во всей армии Окена после генерала Крауса – сейчас ёрзал на седушке, то и дело расталкивая меня своим задом.

Выглядел он молодо да и не был особо высоким или мускулистым – тем не менее, он был настолько праздно уверенным в себе, что мне было страшно представить, какой силой он обладал на самом деле. Примечательной у него была разве что внешность: она был прямо-таки идеальной, особенно массивная квадратная челюсть с аккуратной щетиной. На самом деле я постоянно оглядывался и следил, чтобы он не начинал разговор с Завьялой – не знаю, правда, зачем.

Если в начале Френд и продолжал строить из себя важную шишку, то спустя час пути он вылепил из снега огромный член и налепил его на лоб Раду, который до этого сидел на моём месте. Не стоит объяснять, почему теперь за дорогой следил я.

-Значит, ты появился с бухты-барахты и начал всех расколдовывать, так? – наше молчание продлилось недолго, и он решил порасспрашивать меня о прошлом.

-Типо того.

-Неожиданный герой, наделённый уникальной способностью является в захудалую деревушку на отшибе мира и являет свой ужасающий талант этому суровому миру… И ты не думал вообще, кто тебя такого нам принёс? Может с луны упал, в капусте нашли или горный баран высрал – у нас и не такие легенды про героев ходят.

-Я не помню, я же был ребёнком. Мама, наверное, у меня была не бараном, но… Может, меня вообще прокляли? Может, я и не родился таким – не знаю.

-Прокляли поглощать проклятия… Звучит как какая-та херь, на самом деле. Да и к тому же ты понимаешь, что люди и не способны толком к таким проклятиям.

-В плане?

-Серьёзно? Я думал, что ты бывалый практикант, а ты даже теорию не выучил. У нас же есть люди, а есть боги. Проклятия вторых, ясен пень, посерьёзнее, чем у кривозубых крестьян. Ты ж не встречал никого, кто бы проклял другого на смерть?

-Ну да… Не встречал. Хотя было, но там было условие жениться.

-Если бы мы все могли тупо проклинать на смерть налево и направо, то и смысла бы в войнах не было. Организовали бы батальон обиженных на мир бабок, и они бы всех проклинали на острую боль в жопе и вывих яиц – хахаха. В любом случае, боги такими штуками могут заниматься, так что в какой-то момент ты так или иначе наткнёшься на что-то летальное и всё – пиши пропало.

-Да я вроде и так мёртвый.

-Ну, то, что ты труп, совершенно не обозначает, что ты умер. Я тоже когда-то был трупом, но вот ведь ничего: сижу рядом с тобой.

-Ты был трупом?

-Это была страшная история: как-то раз я бывал в южных широтах нашего великого Окена и пришёл в одно зловещее место, под названием «Красный шмель». На пороге меня встретила страшная толстая женщина с большой бородавкой на носу. Она подписала со мной контракт – контракт дьявола. Я отдал ей деньги и ждал чуда – ждал демонического снисхождения. Меня закрыли в специально отведённой для этого комнаты, и вскоре обаятельная мегера ворвалась в мои покои, медленно снимая с себя платье…

-Ты просто ходил в бордель?

-Скажу так: с утра я был самым настоящим мертвецом, но пара часиков в постельке вернули меня к жизни. Может тебе тоже попробовать поспать? Когда ты вообще спал в последний раз?

-Не знаю… Давно.

-Так может попробуешь? Я слышал, что с нами поехала какая-та девчонка. Спать одному – это как кататься на лошади без седла. Странное слышать такие слова от меня, но я тебя уверяю: внешность – это не главное. Да, ты горбатый, уродливый, весь в прыщах, заплывший жиром, с мерзкой щетиной, облезлой кожей, от тебя смердит мертвечиной и мочой, НО… У тебя наверняка очень доброе сердце. Та девушка явно тебе не откажет.

-Она же тоже мертвец.

-И что? Я думал, что уж тебе-то это точно не помешает – в конце концов, рыбак рыбака… Ну ладно – как знаешь…

Мы всё гнали и гнали вперёд, проезжая одни и те же белоснежные пустоши. До Нотур-Хея было ещё три дня, а значит у меня не было другого выбора, кроме как вести беседу с полковником Френдом.

-А как ты вообще стал полковником в таком молодом возрасте? – неожиданно начал расспрос уже я.

-Ну. История вообще начинается с генерала Крауса. Я то, как и все молодые парни Севера, только кутил да трахал девок – не больше. Ну дрались, бывает, в наёмничье ходили. Первый заказе ёщё свой помню: пришёл к деду, а он старый такой, вся борода в соплях. Говорит мне: «Сынок-та ты ёбана, скутерма вылей нахуй. Недоносок, блять. Делай колокол». Вот я до сих пор не понимаю, что это вообще значит. Я что-то там потупил, потупил, а он хвать – и дал мне деньги. Всё, вот тебе и заказ.

-Ты же говорил, что всё с Крауса началось.

-Ах, точно. Краус, как понимаешь, вообще не северянин – он с Центра. Он изначально работал здесь наёмником, а вскоре его за заслуги взял к себе на службу и Фаргус. То ли он помог королевскому обозу от разбойников отбиться, то ли кроворожу убил – не помнит уже никто. У нас-то центрян не особо любят – у нас, в принципе, мало кого любят. Ну а он, собственно, был в деревне какой-то – в Сланнице вроде бы. Его там наняли тоже в наёмничье, чтоб он разобрался с каким-то закоренелым преступником. А Краус – он ведь, в отличие от всех нас, не дурак. Он каждый раз за заказ брался с толком: всё планировал, готовил оружие и, что самое главное, не брезговал брать себе напарников. У нас ведь глотки друг другу передерут, только скажи им, что за заказ твой возьмутся.

-Да… Встречался с таким… - мне вспомнила история с кроворожей и принцем-самозванцем.

-И тогда никто толком ему помогать не хотел: мол разбойник был мама не горюй. Все таверны и дома обошёл, а никто не соглашался. И вот: решил он дойти до борделя, а там я девку одну дёр – ой, что за девка. Сиськи размером с твой горб, а про жопу я вообще молчу. Я её и так и сяк…

-Генерал Краус, - всё пытался я вернуть его в прежнее русло разговора.

-Точно. Ну, вот пришёл он и говорит: «Не для того тебя мать своей грудью кормила, чтобы ты вместо того, чтобы людям помогать, от других грудей не отлипал». Меня так тогда тронули его слова, что я тут же согласился ему помочь. Пришли мы на место, где разбойник должен был сидеть. А там, не поверишь, человек двадцать. И все, сука, обычные воины – такие же наёмники. Оказывается, они всё время от его заказа отнекивались, потому что затевались убить. Ну, не любят у нас центрян – что поделать. Стоим окружённые, а мне они говорят, чтоб я замочил Крауса. Он мне говорит, что не обидится, но я как хватаю меч и произношу громко: «Не для того меня мать грудью кормила». Ну и перерубили их всех. С тех пор и вместе с ним всё время. Сейчас-то его, конечно, уже уважают, и никто даже и не вспоминает, что он с юга, но вот меня до сих пор за глаза зовут Френд Братоубийца.

-Довольно неприятное прозвище, как по мне.

-Я просто о чём начал-то… - он был так же спокоен и беспечно улыбался, покачиваясь из стороны в сторону от переминания лосей, - Правильные поступки всегда сложно делать – особенно понимать, какие из них правильные. Может ты маму и не помнишь, но всегда спрашивай себя: для этого она тебя родила или нет. Просто так ведь не рожают.

На самом деле, для меня собственное рождение и вообще появление на этом свете было самой настоящей загадкой, но я старался не задаваться этим вопросом, потому как знал, что никто мне на него не ответит. Я явно был рождён не для того, чтобы обходить проклятия стороной – уж это точно. Остальное было не так важно.

-…

Проклятия. Я будто и забыл про них… Ведь в самом начале я клялся, что изничтожу проклятия из этого мира, как таковые… А теперь… Даже не знаю, какая у меня была цель… Времени-то на самом деле прошло не так уж много, но я успел столько всего сделать, что рассуждать о каких-то планах было немного страшно.

Мне хотелось помочь тем, кто был рядом.

Мне хотелось исправить всё то, что я натворил.

Мне хотелось стать лучше и наконец-то заработать хоть какую-ту репутацию. Не жить в бегах, не слыть предателем, не скрывать своё лицо, не бояться собственного имени.

Мама…

Свою настоящую мать я не знал, но ведь была Кея… Кея была доброй и милосердной. Она относилась ко мне так хорошо, как только могла и не обращала внимание на моё уродство.

Чтобы она сказала, если бы узнала, кем я был? Что я был соучастником восстания, и что меня поминали злым словом в одном селе и другом; что меня хотели казнить даже не по ложному обвинению…

Кея, скорее всего, бы плакала. Горько и долго. Закрылась бы рукавами своего платьишка, уселась в уголок и хныкала в сшитый ею же платочек.

-…

А что бы хотела Кея? Кем бы хотела видеть меня моя мама?

-…

Наверное, она хотела бы, чтобы я помогал прокажённым и слабым… Чтобы я поступал так же, как поступил тогда на поляне, когда видел жирного уродца, рыдающего на пеньке… Чтобы в этом мире было меньше плачущих людей. Меньше мертвецов. Меньше разбитых судеб. Меньше брошенных на произвол жертв.

Теперь я всё понимал.

В начале своего пути я хотел излечить весь мир от проклятия ради себя. Я хотел, чтобы мне возносили почести. Чтобы я стал тем самым легендарным героем, что поможет нуждающимся. Это всё было тщеславие и гордыня, пробудившееся во мне из ниоткуда.

Я должен был быть героем для других. Чтобы спасать их от горя и смерти. Чтобы вселять в их сердца уверенность и надежду. Чтобы вдохновлять их на собственные подвиги. Быть вместе с людьми, а не над людьми.

Я хотел, чтобы меня любили и уважали, но делал всё возможное, чтобы только я сам себя полюбил.

Ну и дураком же я был.

-…

Лоси топали по хрустящему снегу, махая хвостами и что-то жуя в зубах. Что вообще можно было жевать на ходу? Мне стало интересно, и я слегка приподнялся.

-Френд.

-Что?

-Что это за хуйня?

По-другому я сказать и не мог. В зубах лосей был не снег, не травка, не грибы, не какой-нибудь маленький клочок ткани. В их жёлтых квадратных зубах скрежетало чьё-то мясо, всё облитое кровью.

Я спрыгнул с саней, мои ноги приземлились в снег, утонув на несколько сантиметров, и моему взоры открылось великое молочное поле… Усеянное кровавыми брызгами, словно кто-то разлил тут алые краски.

-Ничего себе, - Френд остановил лосей и тоже слез, пройдя к задней части саней, - Такого даже я не видел.

Всё было в трупах. Ровные сугробы повсюду были истоптаны и рассечены крохотными тропками. Здесь явно было столпотворение людей, и все эти люди были безжалостно изрублены в кровавую кашу.

-Кто мог это сделать?

-Понятия не имею. Могу только сказать, что нам надо скорее отсюда уезжать. Даже если армии и не придут, то по таким местам часто шляются мародёры. Трупы долго не гниют из-за холода, а добро пропадает быстро из-за метелей, так что надо успевать разгребать всё добро, что осталось во владении трупов.

-В таком случае поехали…

Мы снова протопали к поводьям, но лоси… Они были мертвы. В их головах были стрелы, а сами они кровавыми тушами валялись в сугробах, ещё что-то хрипя своими животиными глотками.

-Сука.

Френд тут же пригнулся, схватил меня и вместе мы запрыгнули под тканевый навес саней. Внутри клубком спал Дынь, сидела нога на ногу над какой-то книгой Завьяла, спал тот самый отец Демьяна, и отдыхал после своей смены Рад. Последний, в отличие от всех остальных был особенно обеспокоен – в особенности после того, как мы запрыгнули внутрь.

-Что случилось?

Френд выглядел уже более серьёзно, тут же потянувшись за своей сумкой с боеприпасами.

-Там мародёры, - объяснял он нашему чубастому командиру, - Лоси мертвы, идти нет смысла. Высунемся – умрём. Они нас теперь будут караулить и выкуривать, но долго ждать не будут – просто подожгут. Надо что-то придумать – срочно.

-Откуда здесь мародёры?

-Битва была. Не знаю с кем, но трупов полно.

-Мы же двигались не по Тракту – откуда здесь вообще какие-то люди?

-Мы двигались не по Тракту, но по прямой – тут много кто ходит. Я успел посмотреть – шагов двадцать гора справа и холм шагов восемь слева. Скорее всего, караулят на более высоком – те, кто схватит, на низком.

-Что предлагаешь делать? – как ни странно, Рад даже не растерялся и даже не пытался командовать, а попросту совещался с, очевидно, гораздо более опытным Френдом. Я в этом время только и делал, что рыскал глазами во все стороны, совершенно не понимая, что же теперь с нами будет. Понятно, что я с Завьялой были неубиваемы, но от нашего медленного разложения посреди снежной пустыни не было никакого толка, так что такая перспектива пугала меня похуже смерти.

-Мы попали в засаду, Проклятый? – спросила меня девушка, спрятав книгу под хвост всё ещё дремлющего кота. Она выглядела менее испугана чем я. Неужели я под этим навесом был самым трусливым?

-Всё будет нормально, - попытался я её успокоить, но успокаивать, скорее, надо было меня.

-Смотри, - продолжал без какой-либо суеты Френд, - Мародёры такие же люди, как и мы – тоже боятся и осторожничают. Пока они не понимают, кто внутри и что может им сделать, они ничего предпринимать не будут. Но времени всё равно мало.

-Значит, надо как-то их напугать или убедить, что у нас нет ничего ценного.

-У нас есть ёбаные сани – у нас уже есть что-то ценное. Ни мой, ни твой авторитет на них не подействует, так что нужно что-то другое.

Рад с Френдом совершенно безрезультатно метались из стороны в сторону, не понимая, что же им делать. Выходить на честный бой против людей с луками было бесполезно. Расстояние было большим, да и бежать по таким глубоким и вязким сугробам было более, чем ужасно долго.

Выхода, как будто не было вовсе. Одна огненная стрела, и мы выскочим наружу, и в нас всех вонзят стрелы, как в какие-то мишени. Я ещё, сука, и в чёрном на фоне этой молочной пустоши.

-Так может всё-таки напугаем их, - вмешалась в диалог Завьяла, зачем-то потыкивая себя же ногтём.

-Как? – чуть ли ни в унисон спросили два солдата у самой обычной девушки.

-Ну, у вас тут в экипаже, если вы не заметили, два ходячих исчадия ада – мертвецы. Пустите нас с Проклятым, и мы запросто их распугнём. Увидеть оживший труп на поле битвы – страшное зрелище.

-Звучит заманчиво, но не совсем надёжно, - Френд, сомневаясь, почёсывал щетину, - Если вас возьмут в плен, то мы попросту потеряем вас обоих и умрём точно такой же смертью.

-А если мы не выйдем, то просто сдохнем все вместе под музычку, - девушка иронично улыбнулась, - Да и как они возьмут нас в плен, если мы неубиваемы да и не чувствуем боли? – оказывается, что всё это время ногтём она раздирала кожу себе на запястье. Она показала его своим напарникам, и там не было ни капли крови.

-Хорошо… - для Рада подобные решения принимать было тяжело из-за банальной боязни за наши жизни, - Но я не позволю вам выйти в таком виде. Сейчас я сделаю небольшую вылазку, и только потом вы отправитесь.

-Что?

***

Я снова спрыгнул с саней, и ветер как-то по-особенному обдал меня холодом. Этот ледяной воздух, покалывающий мои щёки, был будто самым последним в моей жизни.

Рядом со мной стояла девушка с тусклыми каштановыми волосами и лосиными рогами на макушке – у меня были такие же. Мой чубастый друг посчитал, что уж с такими аксессуарами мы точно внушали страх, но, как по мне, это выглядело скорее комично.

-Ну что, - я видел страх в её глазах, но девушка вела себя так уверенно, как только могла, - Пошли к высокому склону. Засада вроде как там.

Поначалу я ужасно боялся этой затеи, и все те слова, что Завьяла произносила внутри саней, вызывало во мне лишь панику, но теперь во мне не было даже малейшей дрожи. Если уж она могла себе позволить быть такой смелой, то чем я был хуже?

И я не соображал из каких-то личных интересов. Я видел её – она была смелой и решительной, идущей опасности наперекор со своим орлиным взглядом. Она вдохновляла всех вокруг быть сильными, и я тоже хотел владеть таким навыком – вдохновлять. Ведь это было…

-Ауч.

Не успел я додумать свои мысли, как что-то просвистело в воздухе и жирная стрела пронзила мою шею. Мы отошли всего на пару метров от саней, но нас уже обстреливали. Я, правда, не чувствовал боли – только какое-то странное ощущение волнительного предвкушения: что не может так быть, что боль скоро появится.

Но нет, она не появлялась. И мы шли с Завьялой дальше, спокойно претерпевая град стрел.

-Проклятый.

-Что?

-Давай выпьем после этого?

Я был удивлён такому предложению да ещё и в такой момент.

-Что?

-Давай, если мы выживем… Ну, не умрём окончательно. То хорошенько выпьем после всей этой заварушки.

-Давай! – радостно ответил я ей, совсем забыв, где мы находились.

-Я рада… Я, правда, и не пила никогда.

-Хаха, я тоже.

-Значит будет что обсудить.

Мы вышли на вершину склона, и на нас уставилась троица лучников. Выражение их глаз нельзя было объяснить чем-то другим помимо вселенского ужаса. Я взглянул на Завьялу – бледное обескровленное лицо с дырой во лбу, двумя стрелами в груди, одной в печени и тремя в животе.

Я, наверное, выглядел сейчас не лучше.

Огромной глыбой я навис над мародёрами и пронзил их своим мертвецким безжизненным взглядом. Они стояли, как вкопанные, не в силах двинуться, а ноги их тряслись так, что снег аж слегка дрожал.

-Ну что у вас там происходит?! – раздался грубый голос откуда-то со стороны, и к лучникам вышел высокий коренастый мужчина. У него была лысая бошка, острые скулы и маленькие подлые глазёнки.

На спине развевался красный плащ…

-Нет… - на лице девушки был самый настоящий ужас.

Красный плащ… Точно такой же, какой был у тех людей, что убили и изнасиловали Завьялу.

-Ого, - лысый мужчина хищно улыбнулся, - Птичка прилетела за добавкой?

Глава 20

Более напряжённую и опасную ситуацию, чем сейчас, представить было тяжело. Перед нами стоял главарь той самой банды, что убила ухажёра, родителей и саму Завьялу.

На его лысую голову медленно крошился снег, но ему было совершенно плевать на холод. Алый, как кровь, плащ развевался по ветру, показывающий то, что эти разбойники были настолько смелыми, что не боялись быть замеченными посреди этой пустоши.

Все бандиты на Севере носили белое: так они грабили караваны, караулили богачей, нападали на торговцев. Все они были словно выжидающими змеями или барсами. Но эти были медведями, голодными волками, и прятаться должны были не они, а от них.

-Ну где же мои манеры… - главарь подло улыбнулся и сделал небольшой реверанс, - Меня зовут Бивень. Фамилии у меня нет, но я главарь банды «Буран». Приятно с вами познакомиться, господа.

Непонятно почему, но в отличие от своих подчинённых он совершенно не боялся того факта, что мы с девушкой были бессмертными. Он выглядел так беззаботно, и взгляд его был настолько хищным, словно ему в лагерь пришли две жирные свиньи для ужина.

Говорить было особо нечего. План был в том, чтобы спугнуть мародёров, и он полностью провалился. Лучники начинали потихоньку отходить от страха и смотреть на нас более снисходительно, что могло привести к тому, что нас попросту схватят. Такого я позволить себе не мог.

-Уйди отсюда, пока не поздно, - пригрозил я лысому человеку, но его это только рассмешило.

-Уходить? – на лице появилась кривая улыбка, - Мы только пришли, Проклятый. С чего бы нам уже уходить?

-Откуда ты меня знаешь?

Пока я пытался вести хоть какой-то диалог с Бивнем, Завьяла стояла, как вкопанная, и не могла вымолвить ни слова. Она была ужасно напугана и слаба.

Но ничего! Буквально минуту назад она вдохновляла такого трусливого меня своей храбростью, теперь подобной же монетой ей отплатить должен был я.

-Проклятый, - продолжал лысый главарь, пока на холме собиралось всё больше людей, - Мало кто из преступного мира тебя не знает. Явился из неоткуда, убил принца и захватил власть в Солхе. Ты наш кумир.

-Тогда вы должны меня послушать.

-Может быть, мы бы так и сделали. Но, как хороший бандит, ты должен соблюдать криминальный кодекс... – он указал пальцем на Завьялу, - Добычей делятся.

Парни позади него рассмеялись.

-Вы и так её изнасиловали.

-Ну, видимо, не сильно, раз она пришла просить ещё. Хахах!

Завьяла дрожала от гнева и рыдала от страха. Я уверен: она хотела сейчас ударить его, вонзить в него нож, но все те воспоминания о дне смерти пробуждали в ней пережитую боль и ужас, которая сводила конечности и не давала сделать ничего, кроме как бездумно дрожать.

-Оставь это. Она моя, и я никому её не отдам. А вы сейчас же съебётесь с этого холма и перестанете обстреливать те сани.

-Ничего себе. Вот это гонор. Поэтому ты так ей понравился, - он обернулся к своим людям, - Я же говорил, что она любит пожёстче, а вы не верили!

Снежные вершины вновь озарились смехом, и я болезненно сжал кулаки. Я даже не видел всего того, что сделали с Завьялой в тот день, но меня переполняла такая жгучая ненависть, что я готов был тут же налететь с кулаками на Бивня, но…

-Фух… - я был более разумным, - Хорошо. В таком случае я предлагаю тебе сделку.

-Сделку? Что ты можешь мне предложить, кроме пиздёнки этой девки? – Бивень хоть и был самым обычным бугаём, но эта широкая ухмылка и узкие глаза с примесью ужасно едкой артистичности придавали ему скорее качеств оратора, нежели тупоголового бандита.

-Я хочу предложить тебе дар. Дар, который не сможет дать тебе ни один труп в том бесконечном снежном поле. Тот дар, что ни одна воровская легенда не имела до сих самых пор.

-И что же это? – он смотрел на меня с сомнением.

-Бессмертие.

Все смешки резко прекратились, и из звуков не осталось ничего, кроме слегка посвистывающего ветра. Хоть подчинённые Бивня и выглядели ужасно поражёнными, он сам будто бы не был впечатлён таким предложением – скошенные губы, приподнятая бровь. Тем не менее, в его карих глазах – в этих маленький круглых глазёнках я видел внезапно вспыхнувший огонь.

-Я и так уже понял, что ты кудесник. Тот арбалетный болт в череп девки вогнал я сам. После такого даже самый огромный здоровяк не вздохнёт. А уж насчёт того, чтоб дойти от Солхи до сюда… Странно, но я верю в тебе… Что же для этого надо делать?

-Для начала мне нужно проверить вас. Дай мне самых двух своих парней, и мы устроим схватку.

-Двоих? Тебе нравится, когда дерут и в зад, и в рот?

-Нет, просто одного резать будет скучно.

-Хех… - он улыбнулся и чуть отошёл в сторону, - Канкар, Узул. Отъебите этого заносчивого чародея.

Вперёд вышли два самых обычных мужичка: не голиафы, не карлики – просто средние головорезы. Хотелось бы, конечно, возмутиться, что мои способности явно принизили и высмеяли, но я не знал, одолею я ли их вообще.

Двоих я, естественно, попросил, чтобы на меня не сработало проклятие Рада, и я мог нормально драться. Теперь оставалось только надеяться на проклятие Габона, которое я поглотили в Солхе. Его это делало одним из лучших воинов Севера, но пока что нигде, кроме игры дланки, я это не использовал, а зря.

-Ну давай, нападай, - сказал один из моих противников, доставая кинжал.

Их было двое, с оружиями, в довольно крепкой броне и без шлемов. Я был один, безоружный и в самом обычном полушубке. Тем не менее, даже не эта разница в силе меня волновала, а то, что их я должен был убить одновременно, чтобы проклятие Рада не помешало мне добиться желаемого.

Лицо моё было закрыто, руки в перчатках, ноги в сапогах – все части тела были максимально закрыты, чтобы никто из них не перенял моё бессмертие.

-…

Первый кинулся на меня с ножом и попросту пырнул меня в бок. Я попытался уклониться, но всё было тщетно. Однако боли я не чувствовал. Развернул торс, двинул локтём с разворота, и мужичка выпал зуб, тут же потерявшись в таком же белом снегу.

-Вау, - я и не ожидал, что моя физическая сила была настолько мощной. Одним ударом с локтя я чуть не разбил мужику челюсть, хотя даже особой силы я в это не вкладывал.

Второй воткнул свой меч мне в колено, отчего лезвие аж вышло с другой стороны, чуть не уткнувшись в голень. Меч вытащить уже было тяжело, так что я попросту оттолкнул мародёра в сторону. Отлетел он порядочно. Сила моя была немеренная. Так что…

-Фух…

Надо было рискнуть.

Оба бандита уставились на меня хищными взглядами, явно не понимая, что делать, раз из меня не течёт кровь, и решили меня схватить. Это как раз мне и надо было.

Всё ещё с мечом в колене я слегка пригнулся, будто решив потратить драгоценные секунды боя, чтобы его вытащить. К тому же я скорчил такое лицо и издавал такие звуки, словно мне было просто невыносимо больно.

Они это поняли и устремились одновременно, чтобы взять меня в клещи. Однако боли мои и спазмы были подставными. Я резко выпрямился и схватил обоих мародёров за шкирку. Они были такими лёгкими, что я – двухметровый монстр – поднял их над землёй, потряхивая, будто куклами.

Бивень смотрел на это с явным интересом и восхищением, в то время как Завьяла, на время выпавшая из действий (что только хорошо) не могла поверить в происходящее.

Но я мог.

-И хрясь!

Я взял обе головы в свои громадные ладони и с тяжелейшего размаха соединил их черепушки так, что розоватые мозги тут же потекли по моим перчаткам, и кровь обагрила мои ботинки. Двое мародёров Бурана были мертвы. Убиты моими собственными руками.

План приходил в действие. Оставалось всего лишь несколько шагов.

-…

Я подошёл к застывшей девушке и прошептал ей на ухо:

-Как только я подниму голову, бежим.

-Да… Да… - в её глаза возвращался рассудок, - Спасибо тебе… Спасибо… Я понимаю…

-Ничего себе! – это заметил Бивень, - Так наша пожирательница бандитских сердец умеет разговаривать! Ну что? Какой вы оставите отзыв на предоставленные нами услуги, мадмазель. Не просто так ведь меня называют Бивнем, скажи!

Даже несмотря на то, что только что на их глазах умерло два их собрата, мародёры ехидно просмеялись.

-Я ничего не помню, - неожиданно для них и для меня сказала Завьяла, - Я просто слуга Проклятого. Он надругался над моим мёртвым телом и провёл ритуал, чтобы воскресить, - она тайно подмигнула мне, - Я сопровождаю моего хозяина в странствиях и отдаюсь, как последняя шлюха, когда только ему вздумается. Простите, если не открывала рот до этого, - она низко поклонилась, - Я не открываю рот, пока хозяин не скажет. Сейчас он сказал мне, что я поступила невежливо, промолчав, и что он накажет меня, когда мы вернёмся обратно в лагерь.

Такая безумная тирада после такого продолжительного бездействия была умопомрачительной. И если на меня она произвела невероятное впечатление, то вот Бивень явно помрачнел.

-А… Так она ничего не помнит, - на его лице читалась досада, что все сказанные им до этого оскорбления ничего не значили, - Выходит, что тебе просто нравятся женщины… Побледнее. Не могу тебя за это осуждать – у всех свои вкусы… Ну так что – когда же я стану бессмертным?!

Завьяла смотрела на меня выжидающе. Слишком много было в этом взгляде. Она ужасно не хотела, чтобы её мучитель и убийца стал неубиваемым – это было последним, что она вообще хотела. Но она доверяла мне. Верила, несмотря ни на что.

И меня только подбадривала эта вера.

-Встань передо мной на колени, - я прошёл к одному из трупов и выхватил из его рук кинжал, - Сейчас я сделаю тебя бессмертным.

Теперь страсть прямо-таки виднелась в глазах Бивня. Он желал власти. Желал мощи. Желал величия. И я – только я мог его ему дать.

Он встал на колени, а я зашёл ему за спину, занеся кинжал. Просто тронуть его было бы совершенно не пафосно.

-Кухрам, мелиено гвардо. Киело ма! – придумал я случайный набор звуков.

Я снял перчатку и коснулся лысой макухи Бивня. Мародёры смотрели на это, как заворожённые, не веря в происходящее.

Я взял кинжал и провёл им по горлу Бивня, впиваясь сталью глубоко под кожу, отчего его шея была прорезана наполовину.

-Ты чувствуешь боль?! – кричал я ему.

-НЕТ! – с бешеной улыбкой орал Бивень, и из его горла даже не лилась кровь.

-Ты чувствуешь смерть?!

-НЕТ!

Мародёры ликовали, плакали и подкидывали свои мечи вверх от безумного восторга.

Завьяла смотрела на всё это со скрытой, но очень сильной тревогой. Она явно ещё не понимала весь мой план.

-Ты чувствуешь оковы, что были на тебе прежде?!

-НЕТ!!!!! – он уже хотел встать с колен, но я слега надавил на него, после чего он перестал сопротивляться, считая, что ритуал был ещё не окончен.

-Ты чувствуешь воздух?!

-НЕТ!

-Ты чувствуешь, как я тебя наебал?!

-Что?..

Сказал он, и я отрубил его голову полностью схватив её в подмышку. Не успел кто-либо что-либо понять, как я стремглав бросился вниз со склона, катаясь кубарем, и девушка ринулась за мной.

За нами летели стрелы, кто-то бежал вдогонку, но ничего.

На моём лице была улыбка. На её лице была улыбка.

***

Мы ворвались под навес саней, и стрелы просвистели над нашими головами, вогнавшись в грубую ткань. Лица собравшихся вряд ли можно было назвать радостными или довольными. Мы, конечно, вернулись после такой долгой вылазки, и они, наконец-то, могли получить ответы на накопившиеся вопросы, но по пять стрел у нас в теле рассказывали всё без слов.

-Завьяла, побудь пока здесь. Сейчас я всё сделаю, - я убедился, что с девушкой всё было хорошо, передал ей голову (на что особенно подозрительно посмотрел Френд, уже собиравшийся, но не успевший спросить об этом) и выскочил наружу.

Люди Бурана расползлись по всему холму, как осевшие на скалах чайки. Они все были с луками и мечами за поясом. В их глазах был как гнев, так и страх.

-Уходите отсюда! Я вас помиловал! – кричал я им так громко, как только я мог.

Их это явно ввело в ступор. Они-то думали, что это они были охотниками, а я их глупой жертвой. На самом-то деле, они были абсолютно правы, но мне надо было доказать им обратное.

-Вы хотите, чтобы я сделал с вами то же самое, что и с теми двумя? Кому не жалко своего черепа, то подходите сюда, и я окроплю снег вашими мозгами.

Лучники молча оставались на своих местах – не было в них теперь никакой разбойничей, ну или хотя бы северянской безрассудной жажды крови. Они все хотели жить. В этой бескрайней молочной пустоши, на отшибе мира, без крыши над головой и лидера, им оставалось хотеть только это.

-Я считаю до трёх! Трупы тех, кто останется на склоне, я сегодня буду ебать сразу же после той девки!

Ветер посвистывал мне в уши. Дышать было тяжело. Мои руки дрожали, но с такого расстояния это явно никто не видел.

-Раз!

Сначала никто не уходил – слишком стыдно так быстро отступать. Я это понимал, так что никакой паузы толком и не сделал.

-Два, три!

Чуть ли не слитно я проорал эту фразу, и не ожидающие такого мародёра рванули на утёк как можно подальше, словно я – двухметровая жирная громила – мог хоть кого-нибудь из них догнать.

Всё. Дело было сделано. Мы отбились от неприятности, и я… Впервые я чувствовал себя действительно героем. И меня возбуждало не та идея, что меня должны были осыпать лаврами, и что я был спасителем наших саней. Меня скорее впечатлило то, что я смог так вдохновить Завьялу, что она переборола свои страхи и сделала то, о чём она раньше, наверняка, даже подумать не могла.

Я одёрнул ткань саней и вошёл внутрь. Здесь было чуть теплее: отец Демьяна продолжал беззаботно спать (удивительный попутчик), Дынь весь взъерошенный и тревожный ходил кругами, не понимая, как он смог всё это пропустить, а все остальные собрались вокруг Завьялы и чего-то у неё в руках.

-Ёбаная девка, убери от меня нахуй свои руки, пока я зубы тебе не пересчитал! – доносился до меня злобный рассерженный голос нашего общего с ней знакомого.

И это был Бивень. Его лысая бошка, которую сейчас девушка показывала на потеху собравшимся, из-за моего проклятия была вполне живой, разговаривала и дышала, вот только… Какой в этом толк, если её тело валялось далеко на холме.

Рад был как будто не столько удивлён, сколько рад тому, что с нами ничего не случилось, а вот полковник Френд прямо-таки сиял от увиденного – будто он был ребёнком, и ему подарили какую-ту ну уж очень желанную игрушку.

-Что там произошло? – наконец спросил у нас Рад.

-Это были не просто мародёры, - решила взять на себя роль всё рассказать Завьяла, - А Буран. Ты наверняка слышал о них. Они как раз-таки меня и убили перед тем, как Проклятый меня воскресил.

-Далеко откинуло бурановцев, раз они так далеко от Солхи. Видимо, Галдер не терпит у себя разбойников.

-Не знаю. В общем, Проклятый пообещал их главарю Бивню, - она завязала рот оторванной бошке и с гордостью снова презентовала её, - Что сделает его бессмертным. Этот идиот повёлся, и вот его голова. Остальные разбежались в ужасе и даже не пытались с нами сражаться.

-Проклятый, безопасно ли это вообще? – он с раздумьем указал на Бивня.

-Да. Он бессмертен, но пока далеко от туловища, то не может сделать ровным счётом ничего. Бросать его здесь было бы гораздо менее безопасно: он всё ещё управляет телом и может найти его наощупь. Лучше всего забрать его в дорогу, а потом уже где-нибудь подальше бросить на морское дно.

Бивень в истерике дёргал глазами (больше было нечем), явно не желая себе такой судьбы.

-Слава богу, - Рад всё-таки расслабился и по-доброму улыбнулся, - Вы бы знали, как я за вас переживал.

-Нету толка волноваться за трупов, - сказал я с такой же улыбкой.

-Только вот, - прервал наши телячьи нежности Френд, - У нас всё ещё мёртвые лоси. Если мы не собираемся идти до Нотур-Хея пешком ещё дней десять, то надо найти какую-ту альтернативу.

-Проклятый, - обратился ко мне Рад, - Ты можешь воскресить лосей?

-Технически, это возможно, но я не уверен, что они пойдут.

-Ты же можешь разговаривать с животными, разве нет?

-Так-то могу, но с мёртвыми я ещё не разговаривал.

Неожиданно ко мне подошёл Дынь, повиливающий своим хвостом.

-Я поговорю с ними, Проклятый. Только воскреси их, - сказал он как-то торжественно, будто был полноправным членом нашей команды.

Так-то оно и было, но мяуканья его воспринимал только я.

-Хорошо.

Я вышел в сугробы, которые уже были изрядно нами же и растоптаны и подошёл к трупам лосей. Хоть их рога и были сейчас всё ещё потешно приделаны к моей робе, сами их тела не были особо покорёжены.

Я коснулся обоих животных, их конечности задрожали и, наконец, они поднялись со снега, отряхнув голову.

-Мне было больно, а теперь нет. Что случилось?

Лоси посмотрели на меня своими тупыми отёкшими глазами.

К этому моменту уже подбежал Дынь, ловко ступающий по тем сугробам, где я бы наверняка увяз.

-Эта голая птица вернула вас к жизни, чтобы вы и дальше толкали сани. Пока вы с этой голой птицей, то вас не страшна смерть.

-Голая птица? – один из лосей замычал, - Голая птица украла мои рога. Лоси служат голым птицам, но они никогда не будут верить голым птицам.

-Хорошо, - Дынь уселся на задние лапы, - Я вас воскресил. Эти голые птицы мои подданые и везут меня в Нотур-Хей.

-Не было такого, чтобы зверь был хозяином человека.

-И не было того, чтобы мёртвые вставали и разговаривали.

-…

-Хорошо. Раз вы мне не верите… Голая птица, - он строго замяукал на меня, - Встань на колени перед своим хозяином.

Замысел моего четвероного друга был предельно понятным, так что я послушно опустился на колено.

-Удивительный ты зверь… - заключили лоси, - Хорошо, мы поедем. Для нас честь везти такого великого зверя.

Я поднялся на ноги и вернулся в сани.

Наш путь продолжался.

Глава 21

Прошла ночь и начался новый день нашего пути до Нотур-Хея. Лоси всё так же потихоньку гнали по рыхлому снегу, некоторые хлопья слетали гурьбой с молочного неба, и всем нам становилось до ужаса тоскливо и скучно.

Небо, холмы, земля, крыша саней, поводья, колени, наши лица – всё было белым и только белым, и от этого мутило, даже слегка тянуло блевать.

Единственный человек, кто у нас пребывал в приподнятом настроении, была Завьяла. Про наше приключение говорить было излишне: теперь она заполучила себе карманную игрушку в виде головы человека, который когда-то её убил. Большего развлечения для травмированной девушки в дороге и представить было нельзя.

Дынь, не привыкший сидеть на месте, всё время выпрыгивал наружу и пытался найти себе хоть какое-то развлечение, но ничем, кроме любования местными красотами, он заняться не мог.

Рад совершенно не был приспособлен к таким долгим дорогам, и его откровенно мутило, отчего он сидел на самом краю, морозя себе лицо и ожидая, что его вот-вот стошнит. Удивительно было, что он при этом сохранял в себе какие-то командирские качества: уверенность и стойкость. При первой встрече мне он вообще не казался каким-то уж прям лидером – одиноким бойцом разве что. Я видел, что ему было тяжело на этой роли, но он привыкал и приспосабливался… Сильный человек.

Френд не был прям уж в такой сильной печали, но он шутил он гораздо меньше и вёл себя как-то больно адекватно и не задорно: ни одной колкой шутки, никакой истории, никакого даже намёка на упоминание слова «сиськи» в своей речи.

Ну а отец Демьяна… Он прямо сейчас сидел рядом со мной за поводьями и мёртвым взглядом утыкался в расступающуюся белизну.

У него были косматые, слегка обвисшие скулы; голубые темноватые глаза, отседевшие от ужаса локоны вперемешку с какими-то желудиными россыпями волос и густые бакенбарды с полным, однако, отсутствием усов и бороды.

Он выглядел мёртво. Он не общался ни с кем из нас и вёл себя максимально отстранённо. Да что уж там говорить: я до сих пор не знал, как его вообще звали.

-…

-…

Я бы и хотел пропустить эту недосказанность, этого тусклого человека мимо меня, но не мог: он был моим компаньоном в этом опасном путешествии, и я делился слишком большим количеством своих секретов, чтобы даже не усведомиться, кому же я их по итогу рассказывал.

-Как вас зовут? – я понимал, что он не любил лишних слов. Не факт, конечно, что он и приличия не любил, но я решил попробовать так. К нему я обращался на «вы» – всё-таки он был самым старшим членом нашего отряда: его сын годился в ровесники Рада.

-Где? – ответил он мне каким-то странным глухим голосом. Рот он открывал широко, но слова его доносились до меня так неохотно, будто он произносил их себе в рукав.

Я, правда, и не ожидал такого ответного вопроса. Подобной странной реакции на такую банальную вводную фразу я ещё не слышал.

-Здесь. В Куховшах. На Родине. Не знаю. Вы же приехали издалека?

-А сейчас мы далеко?

-От чего?

-Вообще. Для каждого человека есть те места, которые далеко, есть те, которые близко.

-Для меня мы сейчас далеко.

-И для меня…. Но мне везде далеко.

-От дома?

-Нет. Там тоже далеко. Близко было там, где был сын… Раньше мне везде было близко… Иногда просто чуть подальше от этой близи… Теперь не так.

Тяжело было с ним разговаривать. Он даже не переводил взгляд на меня, всё взирал куда-то вдаль своими остеклянелыми глазами-пузырями, и бакенбарды его курчавыми лохмотьями развевались по ветру, готовясь вот-вот оторваться.

-Так какое у вас имя?

-Морне. Моё имя Морне. Фамилии нет.

-И почему… Почему вы решились пойти с нами? Встать на стороне сопротивления?

-Хотел умереть.

Он говорил без лишнего пафоса или какой-то романтики. Его желание смерти было вполне естественным и простецким, словно он объявлял мне, что собирался почесать затылок.

-Умереть… - даже для меня смерть была чем-то страшным и отвратительным, хоть я её уже и пережил, - Так почему вы просто не наложите на себя руки? Зачем именно идти на войну?

-Не хочу быть, как он… - его глаз наконец слегка сместился вниз.

-Как кто?

-Генасим. Тот староста Куховшей, чью дочь полюбил Демьян. Ты же помнишь, чем всё кончилось. Тогда ты был немым.

-Не знаю, что случилось конкретно с ними, но он поседел.

-Он сказал мне, что он не мог убить их и хотел пощадить свою дочь. Но та сказала, что не вынесет жизни без того ублюдка, и проткнула себе сердце… Они оба сдохли.

-И что же староста?

-Повесился сразу после твоего отъезда. Он выбрал себе дерево на высокой скале, повесил верёвку на ветку, выходящую на обрыв, обвернул шею. Но через пару дней ветка обвалилась, и его тело упало в деревню.

-Все же, наверное, и так догадывались о том, что он собирался это сделать…

-Это-то понятно… Но его труп – все пришли поглазеть на него, как огалтелые. И я там был. Все смотрели, охали, ахали, показывали пальцем, что-то громко обсуждали, ворчали, чуть ли труп не тормошили… И никто даже не думал поднять его тело – разбитое и изуродованное – и прикрыть его тканью, закопать, похоронить.

-…

-Тогда я единственный выскочил и распугнул людей, а Генасима закопал. И все смотрели на меня, как на дурака какого-то. Все будто корили меня, что я им развлечение какое-то испортил.

-Не хотите быть посмешищем?.. Поэтому и не вешаетесь?

-Никто не смеётся над погибшими в бою. Поэтому я и здесь.

-Понятно…

Мгла на горизонте только нарастала, собираясь сжевать нас в своих ледяных кишках.

-Вы хотите встретиться с сыном после смерти? Где-то там – на небесах?

-Не знаю… По крайней мере, я надеюсь на это… Я же путешественник. Авантюрист, который прошёл множество и множество стран, и всю жизнь я шёл туда, где авось для меня бы нашлось что-то по душе, что-то, в чём я нуждался.

-…

-Сейчас я нуждаюсь найти это «близко»… В этом мире его больше не осталось, так что я поищу его в мире загробном, если такой, конечно, есть… Но всё всегда есть. Когда-то мне говорили, что дальше моей деревни Собновки ничего нет. Потом мне говорили, что за Бордовыми Горами находится край света. После этого мне говорили, что на севере лишь зияющая пустота и ничего, кроме замёрзшего Великого Водопада… Здесь в Окене люди не верят, что есть что-то за границей жизни и смерти. Посмотрим…

-Я рад, что вы с нами, - подытожил я, но Морне не понимал моих слов.

-Почему же? Я уже, считай, живой труп – побольше вашего с Завьялой. Пусти меня в бой, и я даже не буду бороться за собственную жизнь.

-Тем не менее, ты с нами и делаешь то, что должен. Меня бы скорее разочаровало, если бы ты отправился с нами до Нотур-Хея от нечего делать. У всех есть свои мотивы и желания – не мне их судить.

-Звучишь, как подросток, - он едва заметно улыбнулся, но только снаружи: внутри у него не было ничего, кроме этих тоскливых стеклянных глаз, - Можешь судить. И суди, сколько влезет. Пока ты будешь принимать любые человеческие грехи, они повесят тебя же за любой из них… к сожалению, это работает так.

На этой сердобольной ноте мы, наконец, замолчали. Не знаю, с каким чувством это сделал Морне, но я был вполне удовлетворён нашей беседой. Теперь я хотя бы понимал его мотивацию и что стоило от него ожидать. Не то чтобы много, но он хотя бы не собирался всадить мне нож в спину – да и вряд ли бы нож что-то со мной сделал.

-Проклятый, - окрикнул меня сзади Рад.

-Что?

-Всё, твоя смена кончилась. Иди, сядь погрейся в сани. Я пока посижу.

-Я особо не чувствую холода, - соврал я ему, - Могу ещё посидеть.

-Не утруждай себя. Мне тоже надо посидеть, - тут врал уже он, а не я. Выглядел он неважно: весь бледный, с посиневшими губами и болезненно скисшими бровями. Его мутило от всей этой дороги, а эта белая дымка, что окружила нас, могла свести его с ума.

Но я понимал, что гордость и честь для Рада были гораздо важнее какого-то там самочувствия, так что я без споров залез обратно в сани.

Внутри было слегка потеплее – я хотел уже снять перчатки, чтобы пыхнуть горячим воздухом в ладони, но проклятие меня останавливало. Я и с самого начала не собирался превращать в бессмертных сущностей всех налево и направо, но теперь – после такого разговора с Морне – я тем более не мог себе такого позволить.

Не успел я и оглядеться, как заметил что-то странное – что-то не так было с шатром. Я взглянул вверх и не поверил своим глазам – из ткани на меня чётко глядела чья-та задница. Не уж то кто-то решил полежать на крыше наших саней. Я проверил состав присутствующих здесь людей и с какой-то досадой заключил, что это был никто иной, как Френд.

Я слегка вылез наружу и приподнялся к вершине шатра (мой рост, благо, мне это позволял). Этот писаный красавчик преспокойнейше лежал на слегка продавленной ткани и смотрел в небо, что-то насвистывая себе под нос.

Я тоже ради интереса задрал голову, но там ничего такого и не было – наверху. Только кромешно белое небо, которое и нельзя было толком отличить от той пустоши, которую мы проезжали.

-Куда ты смотришь, Френд?

-Вверх. Куда мне ещё смотреть?

-Я понимаю, но… Зачем? Ты не боишься, что порвёшь нам просто всю конструкцию – я не хочу, чтобы нам всё там засыпало снегом.

-Не знаю, как тебе, а мне осточертело глядеть на одни и те же угрюмые лица и твоего барса.

-Барса?

-Белого барса. Или это просто какой-то левый к нас забежал? Рад на него внимание не обращал, так что я особо не спрашивал.

-Да нет, он мой, мой. Его зовут Дынь. Только вот почему барс?

-Не знаю. Вот как я человек, так и он барс. Ты его вообще видел – здоровый, как кабан.

-Ну… Наверно, да…

-А небо, - он продолжал свои объяснения, - На небо всегда интересно смотреть, особенно если оно пустое. Это же как закрыть глаза и фантазировать, только наоборот. Я смотрю на эту снежную хворь, как на холст – чистый холст, и мой мозг разукрашивает его во все полагающиеся краски.

-И какие же?

-Ох, мой друг. В основном бежевые с примесью розового.

-Фу.

-Я, если что о добротном мясе со сладкой сливой. А ты о чём подумал?

-Неважно, - я сильно смутился оттого, что подумал о голых женских телах, и снова скрылся в санях, оставив Френда и дальше фантазировать на свежем воздухе.

На самом краю сидел Дынь, слегка шевеля ушами и лениво вглядываясь в пробегающие мимо холмы – пожалуй ничего интересного, кроме этих белоснежных прыщиков, торчащих из громадной молочной шкуры, и не было у нас на пути.

-Дынь.

-Что такое?

-Мы давно не разговаривали. У тебя всё нормально?

-Да. Всё хорошо, - он совершенно не двигал хвостом, - Просто много думаю.

-О чём? – для меня сама идея, что животные могли вот так вот сидеть и о чём-то размышлять, была довольно неожиданной.

-О моих собратьях, о моей маме, о самом себе… - только сейчас я заметил, что он уже был размером чуть ли не с самого настоящего волка – как только раньше я не замечал, что он был барсом, а не кошкой.

-Что ты думаешь?

-Странно быть зверем, знаешь ли… Ладно ты – ты меня понимаешь. Мы с тобой можешь поговорить, можем что-то обсудить… Для тебя я хоть что-то да значу. А вот для других людей? Всего лишь животное.

-Я думаю, что немало людей разделяет мою любовь к животным.

-Наверное… Но ни с кем я не смогу вот так поговорить – ни с кем. И проблема даже не в том, что они глухи к моим просьбам и словам, ни в том, что они меня ненавидят… Просто я животное, и мне не надо это с рождения.

-Как и людям не дано понимать барсов или медведей. Мы тоже сильно ограничены. Если ты можешь разговаривать с кроворожей или лосями, то люди – только с людьми, да и то не со всеми, а только с теми, кто живёт в их же стране и учит их же язык. В этом плане мы, наоборот, гораздо ограниченнее вас.

-Вот только вы всё равно остаётесь людьми… - он смотрел на меня с какой-то бесконечной, совершенно не присущей животному печалью, - Вы любите, что-то придумываете, живёте с какой-то целью, творите… Ты видел других животных? Они едят, совокупляются, спят, едят, совокупляются, спят и едят… Всё. Я бы, наверное, стал бы таким же, если бы не общение с тобой. Что-то звериное внутри меня всё ещё требует, чтобы я выбежал на охоту, чтобы я обрюхатил какую-нибудь самочку… Но в этом ведь нет смысла. Такая жизнь настолько жалкая… Может поэтому мы и живём гораздо меньше вас? На нашу жизнь этому миру слишком жалко тратить столько лет.

Я даже не представлял, какие мысли сейчас блуждали в голове у Дыня. Я даже вообразить себе не мог, каково это было ощущать себя существом второго сорта, осознавать свою природу и не иметь ничего, чтобы ей противостоять.

-Только тебе выбирать, кем тебе быть, Дынь. Только тебе.

-Наверное… - его хвост всё не двигался, - Спасибо.

Я печально вздохнул, не имея ничего больше за душой, чтобы сказать своему четвероногому другу, и подошёл к Завьяле.

Девушка с каштановыми волосами всё сидела и забавлялась с головой Бивня. В его зубах была тряпка, а она всё водил и водила пером от одной из подушек ему за ухом, чтобы он хотел неистово почесаться. Голова дрыгалась, но поделать ничего могла.

-О, это ты, Проклятый. Наконец-то вернулся со смены.

-Да. Решил погреться. А ты чем занимаешься? Всё мучаешь его?

-Только развлекаюсь. Здесь ужасно скучно, а у меня есть такая шикарная возможность чем-то себя занять. Думаю: если бы у тебя вдруг оказалась голова Галдера, ты бы сделал то же самое.

-Наверное… - я не в силах был её осуждать. По сравнению с тем, что этот бандит сделал с ней, она ещё была сущим ангелом.

-Ну-ка, а теперь послушаем, что наша головушка нам расскажет.

Она вытащила тряпку из крепкого хвата Бивня, и тот беспомощно откашлялся.

-Ёбаная девка. Нашла чем заняться.

В выражениях он совершенно не сдерживался, что было удивительно для человека в подобном положении. Его взгляд почему-то был на мне – не какой-то яростный, а скорее даже заинтересованный. Почему-то он до сих пор выглядел нагло и уверенно.

-Проклятый, можешь хоты ты заставить её меня выслушать?

-Выслушать? – я с непониманием взглянул на девушку.

-Он что-то всё пытается оправдаться, но я каждый раз затыкаю ему рот тряпкой на полуслове – это так смешно.

-Может разок хоть послушаем? Авось что-нибудь важное.

-Ну давай, - она слегка расстроилась, что веселью настал конец и теперь она должна была потратить своё время на пустую, как ей казалось, болтовню.

-Вы же все, блять, такие умные, - начал Бивень, - запихнули мне тряпку, тешитесь, суки, надо мной. Ебучие детишки – всё у вас чёрное и белое; злодеи, которых надо наказать, и герои, что не носят плащи. А ты, Проклятый, главный спаситель нуждающихся.

-К чему ты клонишь?

-А что нихуя вы с девкой не знаете – нихуище. Батёк-то её, наверно, ничего не рассказывал.

-Не смей о нём говорить, убийца, - она громко ударила его ладонью по лицу, но он сохранял спокойствие.

-Её отец как-то раз сам нас нашёл, - продолжа он, - Приходит такой, зашмыганный весь, боязливый. Не вылезал, видать, никогда из своих халупки на ножках. Подошёл и начал просить, чтобы мы одного паренька замочили – какого-то Лавье. Мол, к дочке его приставал, изнасиловать хотел и прочее. Сам он выходить не хотел больше из перевалочного пунтка – попросил, чтоб к нему труп притащили. У меня ребята мертвецов не таскают, так что живого привели и там и убили – видела всё девка.

-Не мог отец вас об этом попросить!

-А нахуя мне тебе врать, девочка? Ты меня всё равно не отпустишь, и выпрашивать у меня нечего. Я просто хочу, чтобы вы, ебанаты, больше никому головы, не разобравшись, не откручивали.

-…

-В общем, убили мы этого паренька, спросили долг – деньги то нужны. Ждали, ждали – видим: идёт по улице с узелком каким-то отец её. Остановили, а он сказал, что уезжает. Сказал, что жена его нам отдаст. Мы его отпустили и пошли к перевалочному пункту. Та тоже наотрез отказывается, говорит: ничего вам не дадим. Я человек честный, но, сука, это ведь произвол.

-Завьяла, - я посмотрел на девушку рядом. Ей лицо помрачнело. Так выходит, что их отец просто бросил их на произвол судьбы.

-Глупости.

Она засунула тряпку так глубоко ему в глотку, что он бы, наверно, умер, если бы уже не был мертвецом.

К завтрашнему утру мы уже должны были пригнать в Нотур-Хей.

Глава 22

Ночью мы медленно и неспеша пересекали Тракт, который тянулся чуть южнее Нотур-Хея. Старались двигаться так тихо, как только могли, и у нас это, в принципе, получилось. Въехали на избитую чьими-то чужими санями дорогу и так же ловко съехали в рыхлые сугробы, помчавшись дальше по нетронутым снежным просторам.

Под луной сидел только я – ночью не видно было ни черта, так что дежурили по одному. Ночь была такой зыбкой и неправильной. Вроде было темно, и солнце вроде не маячило где-то там в небе, но всё равно всё было белым, куда ни глянь.

Тем не менее, ближе к утру, когда все уже проснулись и дожевали те сушёные харчи, что мы с собой брали в дорогу: конскую колбасу, самое разное мясо, сушёную рыбу, траву, кое-какие ягоды и прочее.

Я не жвал ничего, в принципе. Всё отдавал Дыню. Я совершенно не был лишён вкуса, но был лишён голода. Я просто не чувствовал никакой необходимости есть и не хотел её себе прививать вкусными перекусами, хоть эта идея и звучала довольно странновато.

-…

Вот он и Нотур-Хей. Мы уже давно поднимались немного вверх, отчего лосям было трудновато идти, но теперь на горизонте показались две высокие слегка пологие горы, меж которых возвышался каким-то до боли естественным наростом величественный, совершенно лишённый пышной роскоши замок. На нём не было золотых куполов, красивых выемок или крыш – только стены и развевающийся на ветру красный флаг. Тем не менее, это знамя здесь было скорее для того, чтобы находить город в особенно сильные метели. Сейчас, слава богу, снегопад относительно успокоился, и мы двигались без каких-либо проблем.

-Проклятый, - ко мне обратился Рад, - Ты помнишь наш план?

-Да. Я лидер Иглы и приехал, чтобы договориться с правителем Нотур-Хея. Вот только о чём мне договориться?

-Не знаю… Тупо переманить его на свою сторону мы не сможем.

-Я знаю, - неожиданно вмешался Френд, - Генерал меня для того и отправил, чтобы вы не напортачили. У меня есть готовый план.

-И почему ты раньше о нём не рассказывал? – сердито фыркнул на него Рад.

-Меньше знаешь, крепче спишь. Хотя, судя по тебе, сны у тебя покрепче моего стояка по утрам будут.

Рад снова оскалил зубы, а Френд довольно улыбнулся. Я так и не понял, с чего вообще началось их противостояние, но оно даже не собиралось сбавлять обороты и всё так же меня забавляло, как и в первый раз.

-Ну и что у тебя за гениальный план, если ты не выдумал его на ходу?

-Всё просто. Скажем ему, что все прошлые планы резко отменяются и теперь надо срочно расставить посты по северной границе прилегающий территорий Нотур-Хея, якобы войска Сопротивления вместе с ВакКинсом собираются напасть оттуда, обойдя основные силы. Нотур-Хей плохо защищён с севера, потому что, когда строили этот замок, там не жил никто, кроме диких животных. Таким образом мы уберём основные силы Иглы туда, где они будут абсолютно бесполезны.

-Звучит умно, - для меня до сих пор было непонятно, как человек, только недавно упомянувший свой стояк, мог так разумно рассуждать, - Но что насчёт вас? Вам в любом случае придётся меня сопровождать, и ты, Френд, вполне популярная личность в Окене.

-Я знаю, поэтому скажи, что взял меня, как пленника.

-Пленника?

-Да. Надеюсь, до каменной кары не дойдёт, но я готов недолго поиграть эту роль.

-Каменной кары?

-Увидишь, как приблизимся к самому замку. А пока что… - он резко разделся до пояса оголив свой небритый, подкаченный торс, - Избейте меня.

-Зачем?

-Я же пленник. Они не поверят, что я сдался вам просто так. Всё-таки я воин, а не политик.

-Позволь мне это сделать, - резко выступил вперёд уже приободрившийся Рад, но Френд артистично помахал пальцем.

-Не-а. Пусть это сделает Завьяла, - он мягко указал пальцем на девушку, сидящую рядом и дрыгающую ногами.

-Даже не надейся, Френд. Я не буду потакать твоим сексуальным фантазиям, - резко она его отвергла, даже не отрывая взгляда от своих ног.

Меня почему-то её ответ невероятно обрадовал.

-Эх… - на лице полковника от такой реакции чуть ли не проступились слёзы, - А я хотел выручить из этого неприятного действа хоть какое-то удовольствие, ну ладно… В принципе, порки с мужиками у меня тоже никогда не было.

Мы с Радом взглянули друг на друга, кивнули головами и чуть ли не одновременно начали лупить красивого мужчину перед нами – кто чем. Я бил прямо-таки слегонца, учитывая какую силу унаследовал от Габона, но вот Рад дрался с таким остервенением, будто Френд был главным врагом его жизни.

Прошла пара минут, и не издавший ни звука полковник поднял руки и произнёс спасительную фразу «хватит». Его губа была разбита, на лице был один синяк, тело в ссадинах и лёгких ушибах. В принципе, ничего такого ужасного мы с ним и не сделали, но теперь он хотя бы выглядел побито.

-Да уж… - он сплюнул кровь себе в ладонь и обтёр её об штанину, - Нехило бьёшь, Проклятый… А ты, Рад, хуже бабы.

Рад снова замахнулся кулаком, но полковник резко перехватил удар, вывернул запястье молодого юноши, и тот с грохотом повалился на деревянный пол саней.

-Давай я теперь тебя свяжу, - попытался я разрядить обстановку довольно не тривиальным способом.

Я обкрутил цепи вокруг его рук, обвязал их поверх кожи и просунул небольшой кусочек платка, чтобы железо сильно не натирало ему костяшки.

Тот лишь благодарно мне кивнул и уселся на пол, всё ещё тяжеловато вздыхая после такого-то побоища.

-…

Мы всё приближались и приближались к Нотур-Хею. Невысокие каскады гор с каждым метром становились всё больше, а сама крепость разрасталась до безумных масштабов. Я и раньше понимал, что это была не обычная булыжная пристройка, но вблизи Нотур-Хей оказался настолько огромным, что сводило дыхание, и голова немного кружилась. В одной только стене, что смотрела на нас своими неприглядными сводами, было Солхи четыре, наверно, если не больше. Такие масштабы просто поражали.

Мы двигались по небольшой отвесной лестнице, ведущей наверх – раньше это, наверняка, была самая обычная тропа, но теперь-то ей доверяли быть целой лестницей. Сани мы оставили у подножья вместе с лосями, которых привязали к небольшо каменному столбу (обычно здесь надо было проводить самые различные махинации, чтобы доставить животных наверх, но наши парнокопытные товарищи особо не нуждались в еде или воде, так что могли подождать и снизу).

Пока мы медленно ступал вверх, по пути попадалось всё больше и больше самых разных каменных статуй, словно мы были уже внутри города и глядели на его достопримечательности. Тем не менее, все монументы изображали примерно одно и то же – смерть. Мужчины и женщины – они хватались руками за собственные лица и словно пытались содрать их с черепа, терзали себя каменными ногтями и источали такой ужас своими гримасами, что мне становилось не по себе.

-Это и есть каменная кара, - сказал мне Френд, шагающий с цепями на руках передо мной (как и подобает пленнику).

-Это название архитектурного стиля?

-Нет. Это самые настоящие люди. По крайней мере, бывшие.

-Но… Что с ними стало?

-Их превратили в камень. Точнее говоря, превратил. Речь о короле Нотуре.

-Короле? Король ведь только Фаргус Бессмертный.

-Если не хочешь пополнить ряды этих статуй, то такого лучше в стенах Нотур-Хея не говорить. Они отчего-то решили, что они тут самые главные.

-И на то есть причины, - совершенно неожиданно вмешался в разговор Морне, плетущийся рядом. Я не знаю почему, но после нашего тогдашнего разговора он стал самую малость, но чуть более открытым – теперь он хотя бы как-то участвовал в диалогах и нашем приключении.

-А, ты умеешь разговаривать? – для Френда активность нашего молчаливого попутчика тоже была довольно внезапной. Тем не менее, самого Морне это ни капли не смущало.

-Как-то раз я бывал в Нотур-Хее и тоже позволил себе усомниться в величии здешнего правителя, из-за чего меня на несколько дней упекли за решётку. Я был обычным торговцем с Центра – что с меня взять – так что меня быстро отпустили, объяснив, в чём было дело. Видите ли, раньше Север из себя представлял просто снежную пустошь, и Окен был самым пустынным, самым безлюдным и абсолютно безжизненным местом среди всех этих гор и заливов.

Тем не менее, это место привлекало северян, и постепенно здесь начали селиться люди. Они шли и шли всё дальше к Грёбаному Проливу, ожидая увидеть край света, и они нашли его в этих горах. Эти две скалы, на которые упирается Нотур-Хей, зовутся Некой и Кеной. Дальше идти было просто некуда – впереди одни скалы, обрывы и бушующие потоки пролива. Так что люди остались здесь, и всё больше и больше ищущих края света северян приходили в этом место и, не в силах держать такой же тяжёлый путь назад, оставались жить здесь.

Вскоре в Нотур-Хее собрались все самые храбрые и сильные мужи Севера, а те, что были из робкого десятка, понастроили своих деревушек в более южных широтах. Долго время эта крепость оставалась столицей всего Окена, и здешняя династия Нар правила всем полуостровом.

Но с приходом Фаргуса Бессмертного всё переменилось, и мощь Нотур-Хея рухнула перед его величием. Крепость сопротивлялась на протяжении четырёх долгих лет, и всё-таки сдалась, признав столицей менее древний город Нумир, который был родиной новому королю – Фаргусу.

Однако это совершенно не усмирило пыл и желание править здешних владык, так что и впредь они заставляли всех называть их королями. А что же сейчас… Если Фаргуса, и правда, убьют, то Нотур-Хей вознамерится вернуть себе прежнюю власть. Только вот сейчас сильных городов гораздо больше, и лёгкой битвой это не будет.

-Хаос и анархия, - заключил с улыбкой Френд, - Именно поэтому мы и не можем допустить, чтобы Галдер добился своего. Не могу ничего сказать за Крауса, но большинство наших солдат воюет именно за мир и спокойствие, а не за короля. Впрочем, вряд ли кто-то кроме Фаргуса может вполне воплотить в себе эти людские добродетели.

-А вы видели его когда-нибудь, - спросил я у обоих.

-Нет, - ответил мне Морне.

-Нет, - ответил мне Френд.

Мы всё взбирались и взбирались по тропе, и вид статуй продолжал наводить на меня ужас. Перед лицом всплывали те тысячи обескровленных трупов, что повстречались нам по пути. Сейчас они уже, наверняка, лежали под глубокой толщей набежавшего снега, но откуда они вообще там взялись? Вряд ли хоть кто-то мог мне на это ответить.

-Так этот король превращает людей в камень?

-Наверное, - беспечно произнёс мой друг в цепях, - Но мне кажется, что всё это байки. Как-то после Фаргуса у королей пошла мода придумывать себе всякие мистические свойства. Однажды, помню, в Крамоле (страна сильно южнее нашей) один король был настолько посредственным, настолько из себя ничем не выдающимся, что решил срочно, во чтобы то ни стало, придумать себе какую-нибудь этакую способность. Не придумав ничего лучше, он объявил народу, что научился управлять огнём и жар не был страшен ему. По всему двору, по всей стране ходили слухи, что он мылся в кипятке, что он слизывал пламя со свечей и жонглировал углями от костра. Эти все рассказы обрели такую силу и славу, что, когда в покоях короля случился пожар, и слуги увидели, как тот, вопя, нёсся по коридору, объятый пламенем, они решили, что он так всем демонстрировал свою силу. Хахаххахах! Вот так вот глупо умер этот король. Не удивлюсь, если этот просто лепит по всем камень, а потом заявляет, что он, видите ли, маг-кудесник.

-Вполне возможно… Не хотел бы превратиться в камень.

-А что такое? – Френд язвительно ухмыльнулся, - Вспомнил наш с тобой разговор?

-Какой?

-Ты мне говорил, что ты уже труп. Что мертвее тебя уже не сделаешь. А как насчёт того, чтобы побыть камнем? Не видишь, не слышишь, не чувствуешь, не думаешь, даже не понимаешь, что ты не можешь всё это делать. Это как раз всё то, что и присуще мёртвым.

-Пожалуй так… Я ещё относительно живой.

Пара сотней ступеней, и мы оказались перед воротами. Они были совершено низкими – всего два метра. С учётом того, насколько же титаническим было самое это сооружение и высоту здешних каменных стен, такой размер был просто смешон. Эти величественные врата в зловещий Нотур-Хей были буквально ниже меня.

-Вы кто? – сразу же окликнула меня стража.

Сначала я даже не понял, кто вообще со мной разговаривал, но вскоре оказалось, что рядом с воротами было несколько выемок в камне, из которых на меня таращились холодные суровые глаза под ещё каким-то железным забралом.

Судя по всему, так они защищались от нападения на стражников. Даже убей я кого из них через эти бойницы – дверь от этого не откроется.

-Меня зовут Проклятый. Я лидер «Иглы». Я пришёл навестить Его Величество короля…, - ледяной пот пронёсся по моему лбу и я понял, что забыл, как звали этого короля, но меня быстро толкнул в бок Рад и тихо напомнил мне имя на ухо, - короля Нотура. Я привёл к вам ценного пленника – полковника Френда. Я изловил его на подступах к Тракту, он что-то там замышлял.

Как я мог забыть имя короля, когда оно было заложено в грёбаном названии города. Я готов был убить себя на этом же самом месте, но сдерживался, чтобы стражники ничего не заподозрили в моём самобичевании.

-Проклятый, - голос воина за камнем был, к моему удивлению, полон каким-то искренним восхищением и уважением, будто он только что увидел своего кумира, - Простите, что не встретили вас снаружи, нас никто не предупреждал. Входите.

Что-то затрещало, звякнуло и со скрипом ворота слегка распахнулись. Через щель еле протиснулся весь обрамлённый сталью гвардеец и спешно начал работать лопатой по сугробам, чтобы убрать снег, и ворота могли нормально распахнуться.

Меня такой уж настолько радушный приём немного смущал, но надо было держать планку лидера «Иглы». Всё-таки я сейчас играл роль злодея как-никак.

Вместе с моим отрядом мы вошли внутрь города. Здесь было довольно-таки уютно и как-то по-странному привычно. Я не был здесь ни разу, но что-то в этом холодном местечке навевало во мне ностальгию.

Прямо перед нами возвышался высокий торговый домик с кучей магазинчиков внутри, все дороги были выстланы из камня и вычищены от снега, повсюду висели факела за стеклянными ширмами и нередко где встречались кострища в чёрных железных клетках, чтобы собраться и погреть руки. По улочкам прохаживалось множество людей, они о чём-то болтали, обсуждали, компаниями собирались у огня и грели подзамёрзшие руки. Где-то я даже слышал музыку.

Даже не скажешь, что мы сейчас были на вершине горы, за нами были километры суровой тропы с кучей каменистых трупов, и всё это было станом нашего врага – причём одного из самых злостных.

Я был искренне поражён размахами Нотур-Хея, хотя даже не увидел и половины от его величия – только стоял у ворот, как дурак, с разинутым ртом. До этого я был в деревнях, был в каких-то посёлках, хозяйских усадьбах, поместьях, фортах, но вот в городе – ни разу.

Всё здесь пылало жизнью, что я считал вообще чуждым для такого северного уголка.

-Вас провести в королевские покои? - сразу же поинтересовался у меня стражник.

Он стоял уже без шлема – молодой паренёк с рыжей копной волос, мешкам под глазами от явного недосыпа и жидкими девственными усиками.

-А где они?

-Отсюда просто идти прямо… Ну, или от любой другой стены. Королевский зал находится в центре Нотур-Хея, а сам город стоит в форме круга. Откуда прямо не иди – к нему и придёте.

Он говорил неуверенно и всё поглядывал на меня, словно я ему когда-то жизнь спас – с таким упоением и любовью.

-Тогда не надо провожать. Сам дойду. Пока осмотрю город.

-Если вы у нас в первый раз, то обязательно посетите «Бульонный очаг». Это самая знаменитая таверна Севера. Люди с Юга едут сюда только для того, чтобы её посетить.

-Хорошо… - меня ужасно смущало его восхищение мной, но в то же время что-то подобное меня умиляло, - Спасибо за службу.

Парень аж расцвёл в улыбке.

-Вам спасибо! Если бы не вы, мы бы так и дальше потихоньку тут угасали на самом отшибе. А теперь к нам снова возобновился поток торговцев, люди начали не уезжать, а приходить. Собираются строить новые школы для детишек… И всё благодаря вам. Вы даже не представляете, как больно смотреть, как любимая тобой Родина медленно затухает.

-Представляю, - соврал я ему, - И я сделаю всё возможное, чтобы Нотур-Хей снова стал великим. Возвращайтесь на службу.

Наконец, я оторвался от ворот и мы медленно двинулись по улочкам города. Если Френда с Морне тут удивить было тяжело, то вот глаза Рада и Завьялы тут же приняли форму квадрата. И если первый хотя бы бывал в Нумире и ездил по разным местечкам Окена, то для девушки, прожившей всю жизнь в домике на сваях, это место было чудной фантазией из сказок – настоящим оазисом в снежной пустыне.

Даже Дынь будто бы разделял их удивление, но его, в основном, волновали запахи самых разных вкусностей, что витали вокруг.

-Ну что ж…

Мы решили немного отдохнуть и разделиться хотя бы на полчасика.

-Вот мы и в Нотур-Хее.

Глава 23

Город был просто переполнен всякими красотами, но на это у меня, к сожалению, не было решительно никакого времени.

Все вместе вы дотопали до какой-то гостиницы, которая выглядела даже более чем культурно и имела аж пять этажей (что для меня было самым настоящим чудом). Все, кроме меня и Френда, остались там – после такого долго и изнурительного пути сложно было представить что-то получше старой доброй мягкой постели.

Я же, крепко обхватив цепь руками, вёл перед собой своего побитого товарища, с опаской огибая улочки и встречные магазины. Как ни странно, его здесь узнавали даже чаще, чем меня. Многие не стеснялись сказать какую-нибудь гадость вслед, грубо харкнуть в лицо или даже дать форменного пинка под зад. Тем не менее, полковник Френд даже не показывал вида, что ему было обидно или неприятно. Он шагал по улицам весь полусгорбленный, но на его лице была всё такая же беспечная улыбка, что и всегда. Такая выдержка меня, по истине, поражала.

Судя по всему, ему не впервой было выслушивать критику и быть объектом презрения. Для человека с титулом «Братоубийца» это было более чем неудивительно.

-Френд.

-Что?

-Когда ты был здесь в последний раз, ты уже был Братоубийцей?

-Конечно. Раньше просто слухи не так быстро разбредались по Северу. Теперь я враг номер один для обычных то людишек. Как-то раз Фаргус Бессмертный даже пытался меня отстранить из-за этой причины. Больно много плохих слухов я притягивал к его персоне, но Генерал Краус вступился за меня.

-Как и вы за него когда-то… Благородно. И с вашей, и с его стороны.

-Только не напоминай Нотуру про эту благородность – тут на Севере её не любят. Честь ещё ладно, но благородство! Это удел глупых центрян, как они считают.

Наконец мы вышли к тому строению, которое очевидно было королевским дворцом. Оно было довольно высоким, с каменистыми выступами и надстроенными отсеками. Выглядело оно хоть и величественно, но довольно-таки сумбурно и напоминало что-то вполне понятно, но почему-то никак не приходящее на ум.

-Дворец в форме вырванного человеческого сердца, - с явным отвращением пробубнил себе под нос Френд, - Не удивлюсь, если для его создания кому-то действительно его вырвали для натуры.

-У меня до сих пор не вяжется вся эта жестокость, которую мы видели снаружи и видим сейчас, и вся эта уютная и добрая обстановка, что царит в городе. По ним и не скажешь, что они живут в суровом месте, где правит тиран.

-Потому что казнят здесь врагов Нотур-Хея, а не его жителей. Поверь мне, людям что здесь, что ещё где, абсолютно плевать на то, гибнет кто или нет – главное, чтоб не они и не их близкие. А когда рубят бошки тому, кто угрожает их жизни, они только и могут, что ликовать.

-Вроде бы это неправильно, но с другой стороны – мы живём так же.

-Поэтому и не стоит никогда задаваться вопросами гуманности. О них в пору думать лишь учёным на пропёрженных креслах, которые в жизни не то что к клинку, даже к сиське женской не прикасались.

-Эххх… Только думал, что что-то серьёзное обсудим, а ты снова о сиськах.

-Для меня хорошая пара сочных грудей важнее любых глубоких размышлений и серьёзных тем. Если бы только за них не надо было сражаться, не было бы никогда ни войн, ни интриг, и я бы в солдаты не пошёл.

Мы постучали в ворота, и нам незамедлительно открыли с глубоким поклоном. Здесь стражники выглядели так же взбудоражено, но теперь они хотя бы понимали, кто я такой. Судя по всему, кто-то уже успел до них добежать и оповестить о моём прибытии. Мы вошли в залу, и перед нами распростёрся широченный коридор, весь увешанный картинами и самыми различными гобеленами. Мне это показалось странным – зачем надо было крепить на стену столько разных знамён и флагов. Не уж то династия Нар не смогла определиться со своим символом и решила выставить на всеобщее обозрение все возможные варианты.

Идти долго не пришлось, в конце коридора, без всяких там посторонних дверей стоял маленький трон, на котором восседал король Нотур-Хея.

Хоть само его место было не таким уж и грандиозным, сзади пылал грандиозных масштабов свирепый огонь, который то и дело ласкал своими языками далёкий потолок. Всюду развевались небольшие жаровни, а по бокам стояли четверо стражников – двое из них были облачены в бледно голубые доспехи и держали до безумия изящные копья, которые словно были сделаны из стекла, а остальные двое держали гобелены – гораздо больше и статнее тех, что были на стене.

На них была изображена четырёхконечная звезда, которая краями упиралась в четыре неизвестные мне символа, чем-то напоминающие очертания каких-то образов, но я не мог понять чего именно.

Сам король Нотур выглядел неважно на фоне всего этого пожилого пафоса: на чудом не облысевшей голове лохмотьями свисали седые волосы, лицо всё было сжёвано и изрыто морщинами, губы еле лепетали, судорожно подёргиваясь при каждом тяжёлом вздохе, а глаза – удивительные глаза – были абсолютно белыми, хотя сам зрачок и выделялся.

Престарелое тело было облачено в бело-голубую мантию с коротким обрубленным плащом, железными сапогами со шпорами в форме той самой четырёхконечной звезды, а на руках его были каменные решётчатые перчатки – чем-то они походили на самую обычную кольчугу, но были из гранённого булыжника и протяжно стукались друг об друга при каждом его движении.

-Ваше Величество, - как только я вошёл, я на всякий случай присел на колено и почтительно пригнул голову, заодно дёрнув цепь и повалив Френда на пол, - Я рад видеть вас и так же горд сообщить, что изловил одного из соучастников гнусных преступлений Фаргуса. Полковник Френд – заместитель опального Генерала Крауса.

-Полковник Френд, - несмотря на возраст, голос короля не был сиплым или даже немножко постанывающим, как это обычно бывает у стариков. Он был твёрдым, низким, в меру грубым и мудрым, словно ему было лет 50 – Помнится, в прошлый раз ты уверял меня, что никто и никогда не сможет изловить Братоубийцу.

-Я никогда бы не назвал себя Братоубийцей! - ответил он так дерзко и отчаянно, как только мог, - Гнусные псы! Подонки! Снимите с меня эти цепи и дайте мне порвать вас всех в честной схватке.

-Честные схватки для тебя кончились в тот момент, когда ты решил убить ни в чём неповинного соотечественника, - заключил сурово Нотур и щелчком пальцев (со второго раза) подозвал стражников, - Уведите его в темницу.

Воины, облачённые в голубое остались стоять, но вот откуда-то из-за угла прибежали новые солдатики, перехватили у меня цепь и понеслись куда-то в сторону, не забывая подгонять своего нового пленника пинками и затрещинами.

-Надеюсь, вы сохраните ему жизнь? Он будет ещё полезен нам на переговорах, - сказал я, пытаясь скрыть своё волнение за жизнь полковника.

-Не в наших традициях договариваться с врагом. Договор легко разрубить мечом, а вот смерть – нет.

-Тем не менее, в нынешних условиях это необходимо. Вместе с пленником я также принёс вам новые известия.

-Конечно, я знаю. Вы же писали мне об этом в письме. Я, правда, ожидал, что вы приедете завтра.

По моему лицу потёк ледяной пот. Что? Какое письмо? Какое, твою мать, письмо?! Я, очевидно, ничего не писал, так что, получается… Его написал тот Проклятый… Лже-Проклятый. И это значило только одно: завтра он прибудет сюда, и весь наш план, весь наш заговор раскроется.

Я выдохнул. Надо было собраться. Думать быстро и, что самое главное, правильно. Надо было придумать какой-нибудь план действий, причём срочно.

Я подумал, что я мог сделать.

Мог сбежать сейчас. Нет. Уже видели.

Мог попробовать убить короля. Нет. Бесполезно. Тут целый город стражи.

Мог попробовать переманить его на сторону Сопротивления. Нет. За день это невозможно.

Но… Мог ли я доказать, что тот Лже-Проклятый действительно «лже»?

Мог. Надо было просто исцелить какое-нибудь проклятие. Продемонстрировать свою силу.

Но не сейчас. Сперва план.

-Дело в том, что до нас дошли новые известия. Войска Сопротивления решили воспользоваться незащищённостью Тракта и, в особенности, участком между Солхой и Нотур-Хеем – перейти его и пройти нам в тыл. Они хотят напасть оттуда, где крепость наименее защищена – с севера.

-Хотят войти с тыла. Вполне в духе центрянина. Гнусная подлость и лисья хитрость. И что же ты предлагаешь?

-Расставить войска на севере, оставить на юге лишь резервы. Когда солдаты Сопротивления увидят, что их план не сработал и что они зажаты меж хребтом и нашей армией, мы выведем нашего пленного и заставим его переманить людей Крауса на нашу сторону. Позиции генерала зажмутся с двух сторон, и мы сокрушим их.

Чуть ли не весь план я придумал на ходу, но получилось вроде как неплохо. Идея с пленником пришла мне внезапно, а про горы на севере я вспомнил от Морне, который упоминал их в своём рассказе об истории Нотур-Хея.

-Звучит разумно… Вполне разумно… - король довольно потряс своими каменными перчатками, - В таком случае так и сделаем. Что насчёт Графа Галдера, так передайте ему мои благодарности за все услуги, что он нам оказал.

-Обязательно.

Я ещё раз поклонился, и в зале повисло неловкое молчание. Я смотрел на короля, а он неотрывно на меня, словно чего-то ждал. Меня слегка пугало такое его внимание.

-Проклятый. Что вы знаете о Севере? – неожиданно спросил он меня.

-Я… - этот вопрос совершенно меня опешил, - Знаю про Окен, знаю про Майорис, другие страны. Что справа от нас горы Аста, на самом севере Грёбаный Пролив, а на востоке Сухой Залив…

-Нет, Проклятый. Север не в этом. Не в этих горах. Не в этом заливе. Даже не в этих проклятых крепостях, что понасажали куда не попадя… - он ворчливо потрясывал головой, - Север – это холод. Холод и ничего больше. И только, когда вы поймёте холод, вы поймёте Север.

-Я понял… Да, это звучит умно…

-А знаете ли вы старый язык Севера? Не замечали ничего странного? Нотур-Хей, Нар, Нумир, Нокен, Окен, Нир – все эти слова похожи, как два облепленных снегом холма, но такие разные.

-К сожалению, я не знаю старого наречия Севера.

-Нар – это снег, - он многозначительно посмотрел куда-то вверх, - Нотур – это лёд. А Хей это сердце. Мы живём в Ледяном Сердце. Ледяном Сердце этой грёбаной снежной пустоши.

-Так выходит, что и ваше имя переводится как «лёд».

-Выходит, Проклятый… Только люди забывают это. Они сидят в своих домах, пьют без конца своё горькое пиво, лупят без конца своих наги девок и даже не задумываются о том, что было до… Что лежит за всем этим холодом… - он выглядел ужасно сурово и строго, словно я чем-то провинился перед ним, - Когда-то не было здесь никаких крепостей и перевалочных пунктов. Не было никаких пивнух и гордых графов. Был только холод. Люди шли через вьюгу, и мороз раздирал их на части, оставляя только кости – на пару часов, пока их не заметёт снег. Ледяное дыхание Севера жило и всегда будет здесь жить… Люди научились прятаться от мороза… Но это неправильно. Если ты живёшь в пещере с медведем, тебе надо его приручить, а не прятаться за камнями.

-Но ведь и вы в крепости, а позади вас огонь.

Кажется, его стражники сильно побледнели от такой наглости с моей стороны, но старик не повёл и бровью. Возможно, он вообще не услышал, что я сказал.

-В детстве и молодости я никогда не был в стенах Нотур-Хея. Отец выбросил меня на улицу и сказал: « Познай холод». Мне было шесть лет, а я жрал одних только зайцев и пил один только топлённый снег. В восемь лет я впервые убил человека – разбойника, что пытался меня изнасиловать. Я жил в холоде, но не познал его. Я убивал в холоде, но не познал его. Я много чего делал, но всего этого было мало, чтобы познать холод…

Тут он резко замолчал и просто уставился куда-то мимо меня, слегка прижав истёртыми зубами нижнюю губу.

-Так вы… Познали холод?

-Нет. Боги не позволили мне… Злые люди, которые боялись, что холод воссоединится с человеком, прокляли меня…

Мой интерес к беседе тут же вырос в разы. Как же приятно, как же неожиданно радостно было услышать это знакомое и такое родное слово «прокляли». Не факт, конечно, что речь шла о буквально проклятии, но одна только возможность такового так приятно грело мне душу, что я и позабыть уже успел о строгом тоне старика и тяжести возложенной на меня ответственности.

-Идёт ли речь о том самом роде проклятий, в которых я особенно сведущ? – спросил я в таком почтительном и хитром тоне, словно пытался развести короля на деньги.

Он почувствовал это в моём тоне и недоверчиво сщурился… После небольшой паузы он всё-таки откинул голову, его взгляд стал мягче.

-Оставьте меня… - король щёлкнул пальцами, и стражники начали уж медленно двигаться к выходу, как он снова проворчал, - Положи мне каменную руку.

Один из стражников стыдливо опомнился, развернулся и вручил своему королю странную штуку, представляющую из себя каменную ладонь на тонкой палке.

После этого воины наконец зашуршали голубыми плащами вон, и мы в этой огромной зале остались один на один. Было, на самом деле, довольно удивительно, что Нотур был со мной настолько беспечным. Ничто не мешало мне сейчас просто взять и скрутить ему голову, пока никто не видел. На мне, конечно, было проклятие Рада, и стоило королю оказать хоть малейшее сопротивление, то я бы тут же проиграл, но ведь он этого не знал.

-Моё доверие ты уже получил, - сказал он, схватившись за поданную ему ранее каменную руку. Он развернул свой локоть, слегка прокряхтев, и принялся чесать спину этим чудо-устройством. После он сделал такие же махинации с коленями и, наконец, уставился на меня, отбросив свои другие потребности, - Готов ли ты помочь мне, Проклятый?

-Всегда, Ваше Величество.

-Не говори со мной, как с королём, Проклятый. Говори со мной, как человек с человеком. Сними с меня корону, а с тебя это горбатое тело, и мы останемся ничем не примечательными кусками дерьма. Я хочу сейчас разговаривать именно так.

-Что такое? – произнёс я уже менее любезным и наиболее естественным для меня тоном.

-Есть за мной ноша… Тяжкое бремя… Плешивое, несносное, мерзкое говно, если говорить начистоту. Я стар. Мне скоро сдыхать. Дети уже умоляют меня лишь бы я поскорее отбросил шапку… Но я хочу познать холод, хотя бы перед смертью.

-Что за ноша?

-Когда-то меня звали Нотур Огноликий. Красная, рыжая рожа со звериным оскалом. Я был зверем и нередко высоким сущностям я переступал дорогу… Как-то раз я убил бога.

Всё моё тело будто вывернулось наизнанку, а по голове простучали свинцовые шарики. Убил бога? Так всё-таки до моего вмешательства это было более чем возможно?

-Вижу твоё помешательство… Я убил его не своими руками. Мне было тогда всего-навсего 23 года, я был мал и глуп. Но я был зверем, все звали меня Огноликим, и в Нотур-Хее только и делали, что болтали и болтали о моей силе. Тогда и боги услышали это, и явился ко мне какой-то бог и сказал, что признал мою мощь и что он был готов показать мне холод, если я послежу за его дочкой, пока он будет искать предателя, вознамерившегося её убить. Я согласился, и он отдал мне девочку. День ходили и два, а потом явился ещё бог и сказал, что отправил его отец девочки передать мне колокольчик. Он сказал мне позвонить в этот колокольчик, если кто из богов посягнётся на дитя, ведь я не мог им противостоять, каким бы сильным я человеком не был. Я принял колокол, и мы блуждали ещё несколько дней. Потом явилась женщина в голубой робе. Она выглядела странно – чёрно-белые локона и светящиеся глаза. Она заявила, что был матерью девочки и пыталась отобрать её, но я защищался. Богиня была сильнее меня, и тогда я позвонил в колокольчик…

Его лицо стало мертвее всех мёртвых, и я искренне испугался, что он умер от старости, пока рассказывал мне эту историю.

-Девочка превратилась в камень… Вот что случилось… Женщина рыдала у неё в ногах, а сверху появился тот бог, что вручил мне колокольчик. Он и был тем предателем. Мать девочки прокляла меня, что всё, к чему я не прикоснусь, превратится в холодной мёртвый камень, и что никогда я не поглажу любимую, не зачам ребёнка и не приласкаю внуков. С тех пор я проклят. К чему я не коснусь – всё превращается в булыжник, - он повертел ладонями, - Оттого я и ношу эти грёбаные кольчужные перчатки.

-Вы хотите, чтобы я вас исцелил?

-Не хочу. Могу лишь надеяться. Это слишком тяжёлая ноша, чтобы брать её на свои плечи от какого-то старика. Слишком ужасный выбор…

Я обдумал все за и против. С одной стороны, проклятие это было ужасным, и я не хотел лишаться возможности с кем-либо контактировать. Тем не менее, я и так не особо был тактильным после ситуации с возрождением. Единственный человек, кого я мог касаться, была Завьяла, да и то она теперь была ходячим мертвецом.

А вообще… Во-первых, я вполне мог найти какое-нибудь проклятие, которое бы отменило это, как у меня уже было с немотой и орущим конём. Так что ноша эта могла быть и не пожизненной. К тому же, что будет, если я откажусь? Завтра приедет Лже-Проклятый, заявит, что самозванец это я, а король воспримет мой сегодняшний отказ, как попытка скрыть свою ложь.

Решено, надо было соглашаться. Я старался не думать о всех возможных последствиях. Это было просто необходимо ради нашего задания. Да и в контексте драки это звучало даже неплохо. Сама суть проклятия Рада тогда бы просто изничтожилась – мне и не надо было бы разить противника точно в подбородок: достаточно просто коснуться.

-Я готов снять с вас проклятие.

-Ты всё обдумал?

-Всё.

-И зачем же ты это делаешь?

-Из принципа.

-Какого же?

-Я хочу излечить все проклятия этого мира.

-Хехе… Это же невозможно.

-Я знаю… Но я с недавних пор бессмертен, и было бы глупо ставить себе легко исполнимую цель.

-И не поспоришь.

Старик снял перчатку и протянул мне свою морщинистую, сдавленную временем руку. Она чем-то походила на язык больной лошади с прилипшими к нему снежинками. Не знаю, почему мне показалось именно так.

Я коснулся его кожи, и что-то отвратительно больное въелось мне в грудь. Я рухнул на пол, и меня начало выворачивать изнутри, раздирая адской болью. На пол закапали солёные слёзы, а из рта полилась какая-та блевотина вперемешку с гноем. Моё тело так сильно болело, будто во мне неожиданно появился такой же двухметровый здоровяк, пытающийся разорвать меня – темницу из плоти – и вырваться наружу.

Тем не менее, вскоре меня отпустило, мыль смылась с глаз, и я, потерянный, поднялся на ноги. Передо мной стоял король. Он судорожно трогал своё лицо вялыми пальцами, улыбался и визгливо плакал.

-Какое же у меня холодное лицо, - лепетал он, как безумец.

Глава 24

Я шёл по тёмным сводам подземелья, всё ещё одолеваемый сводящей неистовой болью, что муравьями роилось в моих костях. Каждое моё движение тяжёлым грузом вдалбливалось в пол, и моя рожа стремилась прикоснуться к носкам и рассыпаться зубами по полу, но я держался.

Со мной шёл стражник – тот самый паренёк с жидкими усами цвета подгоревшего жира. Он тревожно смотрел на моё бледное, исчерченное испаринами лицо, но ничего не смел сказать, а лишь молча держал факел и вёл меня сквозь темноту.

-Нам долго ещё? – голос из меня вырывался спёртым, будто в моих же лёгких было невыносимо душно, и я не мог спрятаться от этой всепоглощающей давки.

-Нет, мы уже почти дошли.

После разговора с Нотуром я решил посетить Френда и проверить, нормально ли всё с ним было или нет. О том, что его превратят в камень, я мог больше не бояться, но старую добрую казнь и пытки никто не отменял.

Боль распирала, и мне хотелось скорее сдохнуть, чем наносить кому-то визиты, но я обязан был это сделать.

Наконец очередная узенькая дверь швырнула свой пронзительный скрип по всем стенам, и я оказался в камере с полковником.

-Оставь меня с ним.

-Простите меня, но ведь вы… - стражник попытался намекнуть на то, что я сейчас походил больше на овоща, чем на человека, но я лишь от него отмахнулся.

-Я бессмертен, и моё касание превращает всё в камень. Что мне может сделать связанный в кандалы узник?

-Простите, если оскорбил вас…

-Просто оставь нас одних. Закрой дверь на ключ и потом дождись, пока я не скажу тебе её открыть… Меч держи наготове.

-Вас понял.

Он суетливо вытащил связку ключей, в темноте неловко потарабанил железом по каменной стене, наконец-то попал в скважину, и я прошёл в отсек с Френдом.

Дверь сзади захлопнулась, и мы, наконец, остались одни.

-Ничего себе, - здесь было абсолютно темно из-за отсутствия даже малейших окошек, но по тону голоса я прекрасно понимал, что Френд сейчас лежал на спине (скорее всего, положив руки по голову) и говорил со мной всё с той же неизменной беспечной улыбкой, - Я даже сумки не успел распаковать, а у меня уже гости?

-Я излечил Нотура от проклятия.

-Какого? Всё-таки эта тема с камнями была не сказкой?

-Нет. Он мне рассказал, что это с ним сделали боги. Сначала я не поверил – мне, главное, надо было доказать, что я и есть Проклятый… Но потом я почувствовал такую неимоверную боль, что могу сказать с уверенностью, что он не врёт.

-Хочешь сказать, что проклятия по-разному чувствуются?

-Да. Обычные проклятия мне только по началу приносили боли. А от первого божественного проклятия я вообще умер.

-Ничего себе. А если ты поглощаешь проклятие, связанное с членом – у тебя яйца удят при поглощении.

-Тебе об одном только и интересно.

-И не зря. Я в отличие от тебя могу этим пользоваться.

-Чем?

-Членом и яйцами.

-В каком смысле?

-Ну видишь ли… Меня, на самом деле, всегда поражали все такие истории про кого-либо, кто касанием превращал говно в золото, баб в мужиков, воду в огонь и так далее. Вот все те, кто превращает всё в одно что-то – камень, дерево, золото, не важно… Как они дрочат? Ты же не можешь сам себя касаться.

-Не могу, - я поднял ладони, на которых были те самые каменные постукивающие перчатки, - Нотур дал мне эти перчатки. Сказал, что обычные затвердеют и их нельзя будет сжать, а кольчуга в этом плане удобна – и я никого не трогаю, и она позволяет мне сгибать пальцы.

-Ну, в таком случае, тебе навсегда закрыта дорога к плотским утехам. Член камнями не подрочишь, да и в девушку его теперь не вставишь – она тут же окаменеет… - в его глазах будто зажёгся огонь, хоть в темноте я этого и не видел, - Погоди-ка… А если ты засунешь член внутрь девушки, и она окаменеет, то застрянет ли твой член в камне? Окаменение же по идее не оставляет полости, по типу кишок или сердца – оно их заполняет. Значит и влагалище заполнит, и член застрянет.

-Я даже не собираюсь пытаться провести опыты ради твоей теории.

-Я лучше спрошу у Нотура, когда он будет меня казнить… - его голос постепенно начал становиться серьёзным, - Ну а вообще зря ты это сделал… Ты сказал, что тебе надо было доказать, что ты Проклятый. Зачем?

-Точно, - от боли я забыл всю причину моего переполоха, - Завтра сюда приедет Лже-Проклятый.

-Так король действительно ждал нашего приезда? Удивительное совпадение… И ты собрался заявить, что тот – лжец, так?.. Так бы Нотур тебе не поверил, но теперь, когда ты его излечил, у него не будет даже малейших сомнений, что настоящий Проклятый – это ты.

-Рад, что ты это понял.

-Не самый умный, конечно, ход, но пойдёт… Сейчас, главное, подготовить почву. Несмотря на своё преимущество в этом вопросе, я бы на твоём месте вышел из Нотур-Хея, встретил бы повоз Лже-Проклятого на дороге и убил бы его. Так будет гораздо надёжнее.

-Я не собираюсь никого убивать. Никто не знает, плохой ли вообще человек этот самозванец, или нет. Я тоже слепо исполнял приказы Галдера, так значит, что и меня надо убить.

-Надо, - без малейшего стеснения и запинки ответил полковник, - И мы бы убили, если бы не вмешался Рад. Как ты помнишь, Генерал Краус отдал довольно однозначный приказ.

-Помню… Тем не менее, я лучше встречу их так.

-Твоё право. Я же всё-таки узник, с чего бы тебе меня слушать.

-Тебя не собираются пытать?

-Ну ты поговорил с Нотуром о важности моей персоны?

-Да, сказал ему.

-Ну и не парься тогда… Иди лучше, тебе не место в этом холодном месте.

-Пожалуй, пойду тогда…

Я медленно отошёл к двери и пару раз постучал по двери. За нею сразу раздались суетливые позвякивания связкой ключей. Зачем стражник вернул ключи от камеры ко всем ключам – теперь ему снова надо было нелепо и впопыхах его искать.

-Проклятый?

-А?

-Передай Раду, чтобы не боялся.

-Не боялся?

-Да. Ему это понадобится.

-Мне кажется, что он не из пугливых.

-Мне тоже так кажется. Поэтому и передай.

***

Первым дело я незамедлительно отправился в торговую лавку, чтобы приобрести всё необходимое для моей новой окаменелой жизни. Я, на самом деле, плохо понимал, как меня вообще ограничивала моя способность.

Чисто технически, мои касания превращали всё в камень, но работало ли это на мне, было решительно непонятно. С одной стороны, с какой стати я должен был быть исключением, а с другой – мне же как-то удавалось двигать ногами и касаться ляжками друг друга или касаться нижней губой верхней. Все эти проклятия, и в особенности такие замудрённые, были ужасной волокитой и требовали немалой смекалки. Я, конечно, мог просто проверить и коснуться собственного лица, но существовал шанс тупо превратиться в статую и даже не успеть понять, что же я натворил.

-…

Я прошагивал по заснеженным улочкам, и, ещё не привыкши к новым ограничением, шарахался от людей, как полоумный, боясь кого-нибудь убить. Всё моё тело было в каменной кольчуге, которую мне подарил король, а поверх его я уже носил новую чёрную робу и коричневые престижные такие штаны. Старая моя одёжа была изрядно потрёпана в путешествии, ну а теперь она расколотым булыжником валялась в тронном зале Нотура, ожидая, пока кто-нибудь её уберёт.

-Здравствуйте.

Это был, наверно, самый обычный магазинчик, но я на входе ликовал так, словно видел такое заведение впервые. Хотя я и видел его впервые.

Здесь сплошь и рядом стояли забитые самым разным интересным барахлом полки, каждый свободный уголочек был заняь товаром: с потолка свисали ожерелья, на полу были расстелены ковры на продажу, а на стенах прибиты рамки с особенно дорогими экспонатами.

Меня встретила улыбчивая зрелая женщина с каштановыми завитушками вокруг уха, потешными квадратными очками и большой бородавке на подбородке. Она тут же посмотрела на меня крайне внимательно и изменилась в лице – на доброжелательное и приятное.

-Вам что-то надо.

-У вас есть маски?

-Какие именно? Праздничные, интимные, боевые? У нас широкий ассортимент и богатый выбор. Можем продать как готовые маски, так и сделать на заказ, если у вас есть какие-либо дефекты лица: выпирающая челюсть, широкие скулы, рога.

-Мне нужно, чтобы закрывало всю голову, кроме глаз, ушей и рта.

-Мне кажется, что это называется «шлем».

-Мне нужно, чтобы она прилегала плотно к лицу – это и делает её маской.

-Хм… На самом деле, у меня есть кое-что подобное на примете: делали эту маску для одного высокопоставленного лица, но он отчего-то отказался уже после оплаты… Как вы относитесь к различным рисункам на маске?

-Не надо мне их делать.

-А я и не собиралась ничего подобного предлагать. Просто дело в том, что предыдущий заказчик попросил маску с определённым орнаментом. Она идеально подойдёт вам и по комплекции и по предназначению, но на ней будут… Оленьи рога. Причём маленькие – как у детёнышей. Под вашим балахоном даже и видно, наверно, не будет.

-Не так важно. Если что, обломаю их. Главное, продайте мне маску.

-Хорошо, - женщина хитро посмотрела на меня исподлобья, будто собираясь устроить надо мной какую-ту шутку, - А вы ведь тот самый Проклятый, так ведь? Я узнала вас по фигуре. Мало кому везёт вырасти таким большим и сильным. Вы знаете: деньги не так важны для меня, хоть я и торговка. Я сижу здесь – на одном месте. Будь я бродячим купцом, я бы обкрадывала всех до копейки, но я нахожусь на одном месте и мне нужна реклама, - она полезла куда-то вниз, немного покопалась и вручила мне белую маску с крохотными оленьими рожками, - Возьмите её бесплатно и не забудьте сказать всем, что так щедро с вами поступила мадам Лона из Нотур-Хея.

-Спасибо, - я безучастно принял данный мне подарок и вышел на улицу.

Не буду лукавить, я тут же забыл, как звали эту мадам – мне не так уж было интересно её имя и проблемы маркетинга.

Я повертел маской в руках и обнаружил, что она была довольно-таки для меня удобной: между пластинами были крепления, которые не должны были касаться кожи. Это значит, что я мог носить эту маску и всё ещё иметь возможность снять её в любой момент.

Выполнено это чудо техники было из белого довольно-таки изящного мрамора. Не самый, конечно, прочный материал, но для меня это особой роли не играло – ему всё равно было суждено превратиться в камень.

Я напялил её на себя и застегнул ремешки. Из белой маска тут же стала холодно-серой и превратилась в булыжник. Она относительно хорошо налезла на лицо, а ремешки остались такими же кожаными, какими они были и до этого.

Идеально. Теперь я мог не беспокоиться, что случайно почешу лоб и превращу себя в камень. Весь замурованный в булыжник, я поплёлся в ту таверну, где ранее оставил своих товарищей.

***

На самом деле, это заведение вряд ли можно было назвать таверной, как таковой. Обычно в таких заведениях, в основном, выпивали, а жилище было лишь приятным бонусом. Вот только в этом заведении, под названием «Потерянный клён», выпивка была на втором плане, а вот жилые места были в почёте – их было много, они были хорошо выполнены, они стоили порядочных денег и за ними следили. Многие и вовсе оставались здесь жить насовсем: особенно те, кто зарабатывал порядочно, но не собирался оставаться в Нотур-Хее на всю жизнь. В чём смысл покупать себе дом, если ты скоро уедешь? Уж лучше пожить в такой вот культурной гостинице.

Для начала я хотел хотя бы оценить её интерьер, но не успел даже войти, как меня с встревоженными, немного дикими глазами встретил мой чубастый друг Рад.

-Что там случилось? Все целы?

Довольно забавно было то, что он спрашивал о множестве людей. Мне казалось, что уж о ком, о ком, а о Френде он не переживал вовсе.

-В общем, если говорить вкратце… - звук из маски доносился довольно-таки отчётливо, - Завтра сюда приедет человек, который притворяется мной в стане Галдера. Я понял, что нам придётся несладко и потому излечил короля Нотура от проклятия, тем самым заведомо доказав, что я и есть настоящий Проклятый. С Френдом всё в порядке.

-Погоди-погоди… Кто приедет?

-Проклятый. Точнее Лже-Проклятый. Галдер же заявляет, что это я лидер «Иглы», так что какой-то переодетый человек ездит с ним и говорит от моего имени.

-Понятно… Вот только… Так, а что у тебя за проклятие?

Меня поражало то, насколько неразборчиво и отрывисто говорил Рад. Это было совсем на него не похоже.

-Всё, чего я коснусь, превращается в камень. Именно поэтому я надел маску.

-Ёбаный твой обосрался, Прох, ты вообще что ли ебанутый? – на него эта новость подействовала невероятно сильно, - Ты вообще что ли ебанутый? Нахуя ты её поглотил?

-Надо было срочно доказать, что я настоящий Проклятый.

-Но не ценой же своей жизни, господи.

-Проклятия за мной долго не держатся. Ты сам знаешь. Теперь я, к примеру, не могу воскрешать мёртвых – они всё равно превратятся в камень.

-Блять, ты теперь ещё и не можешь воскрешать мёртвых. Как ты вообще на такое согласился?

-Ну а что мне было делать?

-Да убили бы просто их на подходе к Нотур-Хею, и всё. Они бы просто не дошли до города и не пришлось бы решать, кто настоящий, а кто нет.

-Да не собираюсь я убивать кого попало, что вы заладили.

-По-моему, более подходящего человека после Галдера просто не придумаешь.

-Да мы даже не знаем, злодей он или нет. Может этого Лже-Проклятого просто надурили или вообще заставили силой.

-Если бы заставили, то он бы по пути в Нотур-Хей слинял бы уже раз десять. А если надурили, то это не наши проблемы, что он такой идиот.

-Наши. Убийство – это всегда проблема.

-И что ж ты не сказал об этом Галдеру, когда вы вместе резали грудь принца.

-Я ничего не резал.

-Но и не возражал… - он смотрел на меня злобно и сурово, - Почему ты не счёл смерть того невинного чем-то недопустимым. Сколько ещё раз так было? Что умирал кто-то, а ты думал, что так надо, что у тебя не было выбора.

Я с горечью вспомнил ту самую кроворожу, которую я подло привёл к Габону, пообещав, что приведу её к медвежатам. А ведь я собирался потом поискать их, но умер и не успел.

-В том-то и дело, Рад. Я уже наступал на эти грабли и не хочу делать это снова. Я уже когда-то поверил в эту сказку, что чья-та смерть может быть во благо, что без неё вот ну никак не обойтись. Всегда можно обойтись без смерти. Надо просто хоть немного постараться. Я это и сделал. Сделал так, чтобы никто не умер.

-Ты забыл про то, что должен убрать своё говно? Про то, что ты рано или поздно, но всё равно убьёшь кого-то.

-Рад. Выражаясь твоими аллегориями… Я могу вытирать своё говно и потом снова срать на пол. В этом будет моя жизнь. Но глупо вымывать говно тряпкой, макая её не в ведро с водой, а в ведро с таким же говном.

-…

-…

-Ладно, - он облегчённо похлопал меня по плечу, и камешки от моей кольчуги неприятно врезались в ключицу, - Забыли. Главное, что ты жив, и наша миссия продолжается. Мы в стане врага, и раз этот самозванец, и правда, завтра придёт, то будет полезным встретить его во дворце и узнать планы Галдера. Таким образом, мы не только обманем Нотура, но и перехватим информацию у противника.

-Тогда до завтра.

-Ты спать?

-Не знаю. Пока отдохну. Я не спал с того момента как воскрес. Не хочется.

Я молча прошмыгнул в дверной проход и двинулся дальше по спёртым лестницам до 3 этажа, где и были наши комнаты. Рад был с Морне, а я с Завьялой.

На самом деле, я немного слукавил перед Радом. Причиной моей долгой бессонницы было отнюдь не моё желание или нежелание: в последнее время меня изрядно рубило, а после поглощения проклятия Нотура я вообще чувствовал себя отвратительно. Тем не менее, я не хотел видеть сны, ужасно не хотел даже прикасаться к ним.

Я судорожно, совершенно по-детски боялся, что мне приснится то отвратительное чувство, что я ощутил перед смертью – невозможность дышать, боль в глотке, изрывание горла ногтями, кровавые пузыри у немощного рта.

Такой сон мне уже снился в Солхе… И он оказался вещим.

Более я не хотел даже давать снам шанс предсказать мне что-то ещё плохое или напомнить о уже имеющемся старом.

-…

Я вошёл в комнату и тут же меня встретила Завьяла с таким же встревоженным взглядом, как и у Рада. Что же они все сегодня так помешались на мне? Не могу что ли просто поспать после долгой дороги?

Хотя со стороны Завьялы это было даже приятно. Она переживала обо мне – что за милота.

-ПРОКЛЯТЫЙ! ГОЛОВА БИВНЯ ПРОПАЛА!!!

Сначала улыбка спала с моего лица из-за осознания тщетности моих влажных фантазий. А потом я и вовсе распахнул глаза так широко, как только смог.

-Как «пропала»?

Глава 25

Светом озаряло крыши домов, и снег пухом скатывался с каменистых карнизов. Из-за ледяных сводов моей булыжной маски всё это выглядело как-то нелепо и пусто. Всё моё тело было заковано, и я совершенно не понимал, что я чувствовал на самом деле и что я на самом деле видел. Ощущение это было до ужаса неприятным и сбивающим с толку.

Я приподнял свои ладони, к которым будто были привязаны грузила, и взглянул на собственные руки. Они были в кольчужных перчатках и обычных меховых.

-…

Это были не мои руки. Слишком жирные. Слишком тяжёлые. Слишком безобразные.

-…

-Ну что, ты нашёл что-нибудь?

Ко мне приблизилась тяжело дышащая девушка с широким лбом, каштановой занавесчатой чёлкой и втёртым птичьим носом. Она смотрела на меня с небольшого прищура, потому как солнце слепило позади меня, ниспадая лучами на мой горб.

Даже она – эта девушка, с которой я провёл уже столько времени, и которая, не буду врать, была мне симпатична… Даже она была какой-то не настоящей.

Не знаю, как я вообще пришёл к такому осознанию. Сначала мне было просто больно, я просто дошёл до гостиницы, но сейчас боль ушла, и она перестала перекрывать ту жгучую обособленность, что я испытывал теперь.

-Нет. Я осмотрел всю улицу, но Бивня нигде нет. Если бы кто-то увидел разговаривающую голову, то об этом бы уже знал весь город.

-Но он не мог ведь просто исчезнуть?

Я не до конца понимал ни характер девушки, ни её мотивы. Она вроде была милой и разумной девушкой, а вроде её напускная смелость иногда доходила до самого настоящего безумия, и вот мы уже второй час слонялись по всему городу в поисках оторванной головы уже никому не сдавшегося и никому не нужного врага.

Зачем?

Моей логики для этого не хватало. Видимо, требовалась женская.

-Слушай. Давай уже просто оставим всё это дело. Может, он закатился просто куда-то. Какая разница – он всё равно ничего нам уже не сделает.

-Ничего не сделает? Он же сволочь и ублюдок, а таким всегда везёт и всё сходит с рук. Нельзя оставлять его на произвол судьбы, потому что он будет к Бивню благосклонен – это точно.

-Ну и что ты предлагаешь? От того, что мы просто шарахаемся по городу, толку мало.

-Блин… - она опустила руки и посмотрела на меня как-то слезливо. В первый раз я видел такой взгляд. Она была растеряна и совершенно не контролировала ни ситуацию, ни свои действия, - И что мне делать?

-Эх… Пошли.

Я взял её за руку (не знаю, куда пропала вся моя озабоченность насчёт того, чтобы не превратить никого в камень), и мы вместе двинулись туда, куда решил нас повести я.

***

Я сидел на снегу, и холод только сильнее пробирался через ноги и зад мне в спину, похрустывая моими костями. Ветер дул неумолимо и сквозил прямо мне в лицо, но из-за маски я чувствовал его только глазами, да и то как-то не очень.

Что это? Может проклятие что-то во мне поменяло? Может личина Нотура так сильно срослась с этим ужасным чёрным сгустком, что его личность впиталась и в меня? А может я просто это всё придумываю?.. Но это странно… Я чувствую себя словно в чужом теле и не могу ничего с этим поделать.

-Ну что? – спросил я у девушки, что стояла рядом и взирала на простирающиеся вдали горизонты.

-Не понимаю, зачем ты меня сюда привёл.

-Отдохнуть. Ты же, наверняка, не привыкла ко всей этой городской суете и приземистости… Вот. Здесь никого нет. Мы за городом. И под нами такие же снежные «ничего», на которые ты смотрела из перевалочного пункта почти всю свою жизнь.

-Ты не прав, - возразила она мне уже более спокойным голосом и присела на снег, подвернув подол своей небольшой юбки, надетой поверх шаровар чисто для вида, - Это не «ничего».

-Одни и те же белые пустоши. Один и тот же снег. Одни и те же сугробы…

-Тебе так кажется только из-за того, что тебе никогда не приходилось ничего искать среди этого снега. На самом деле он разный. Может для тебя всё тут и белое, но для меня всё словно цветочное поле… Вот там снег рыхлый, он туда скатился со склона. Там весь пухлый и поблескивающий – этот свалился на холм, оттого и сверкает. А там вообще низина и снег скручивается в серую точку…

Я был поражён тем, с каким живым интересом она мне рассказывала мне про снег. Я ведь, по сути, и не знал её толком. Настоящей она была там – на деревянных жёрдочках посреди одного и того же молочного поля. При первой нашей встрече она жила на вечных нервах и боялась за собственную жизнь. Теперь она искала мести, была мёртвой и вечно находилась в неуютной для себя обстановке.

Для неё не было уже ничего, кроме мести и хоть какой-то памяти… Видимо, поэтому она так хотела найти эту треклятую голову. Как бы это странно не звучало, но Бивень ей был гораздо роднее всех этих гостиниц и расписных улочек.

-Тем не менее… - сказал я, когда она уже закончила, перечислять и описывать все виды снега, что только видела, - Здесь тебе гораздо уютнее, чем там… До сих пор тяжело свыкнуться с новыми реалиями?

-Тяжело? – она посмотрела на меня с удивлением. Видимо, он всё ещё считала, что вела себя достаточно невозмутимо, чтобы никто не заметил её слабости, - Ну как… Бывает, конечно…

-И о чём ты думаешь?

-Я… - её каштановые волосы не развевались по ветру, а будто прилипли к плечам, но так она выглядела даже лучше, - Не знаю… Раньше думала о маме… Думала о папе… А после тех слов Бивня…

-Они перестали быть для тебя родными?

В её глазах вспыхнула какая-та искра – аккуратливая и опасная. Девушка поняла, что я осознал её проблему, но не спешила подавать виду, да и вряд ли она в это поверила.

-В некотором роде… Не знаю… Тяжело сказать, что кто-то перестал быть тебе родным… Особенно если речь идёт о родителях...

Я вспомнил Кею… Её доброе и милое лицо. Она совсем не походила на Завьялу… Но я любил её тогда и сейчас… Как мать. Не знаю, смог бы я когда-нибудь решить, что она мне не родная, но не сейчас.

-Тебе не обязательно постоянно хвататься за прошлое. Есть же и настоящее.

-Понимаю, но… - она тяжело выдохнула, - Я же и не хотела толком в это путешествие. Знаешь: думала, что обычное сидение дома мне не приестся, что это не то, что может заглушить всё то, что я пережила… Эту пустоту. Я думала, что приключения полностью поглотят меня и я забуду о всех своих проблемах, и в моих воспоминаниях останутся только наши с тобой битвы, смешные диалоги и великие свершения.

-…

-Нет… Как показало время, это не работает. Каждый день я вижу всё одно и то же: как мне режут горло, как мой отец уходит, смотря на наши трупы. Как моя мать жертвует нами, но не отдаёт деньги… Я не могу избавиться от этого прошлого… И из-за этого не могу полноценно жить настоящим.

-И ты думала, что в Бивне сможешь найти выход из этой ситуации?

-В некотором роде да… Но и это тщетно. Я могу измываться над ним, мстить… Могу убить его – в любой момент. Но это вообще ничего не делает, никак не влияет. Я пытаюсь выдавить из себя удовольствие, пытаюсь выдать какой-то триумф, что я мщу врагу… Но настоящих чувств нет.

-Я тебя понимаю… Сейчас особенно…

-Сейчас? Ты о маске? Я успела спросить только, зачем ты её надел. И что это за проклятие такое?

-Проклятие здешнего короля – Нотура. Я излечил его, чтобы доказать, что я настоящий Проклятый. Теперь всё, к чему я не прикоснусь, превратится в камень.

-Поэтому и маска?

-Да. Но не волнуйся, скоро я найду какую-нибудь лазейку и выберусь из этого положения… Не думаю, что мне суждено жить так всегда…

-…

-Но тоже как-то странно… Чувствую себя пусто. И тоже не знаю, почему.

-…

-Я уверен, что мы с тобой не решим ничего ни сегодня, ни завтра… Но зато мы понимаем, что у нас есть проблема… А остальное вопрос времени.

Девушка молча улыбнулся и по её лицу покатилась слеза. Мы сидели рядом на снегу. Оба ледяные. Продрогшие до самых костей, но не испытывающие нужды в тепле. По крайней мере, в физическом плане. А что насчёт душевного…

-…

Я крепко обнял Завьялу и прижал к себе. В моих огромных руках она была совсем маленькой, но даже так – сквозь камень, кожу и шкуру – я почувствовал тепло, исходящее прямо из её сердца. Всё также безмолвно она прикорнула своим птичьим носом к моей груди и закрыла глаза, а я только держал – крепко держал её за плечо, боясь отпустить.

-…

-…

-Кстати, - сказал я через пару минут.

-Что? – голос девушки был тихим-тихим, но наполненным таким счастьем и облегчением, что я сначала даже не поверил, что это был её голос: не грубый и не настойчиво выкрикивающий слова.

-Хоть ты и различаешь все сорта снега, но видишь ты в нём всё равно плохо.

-Что ты имеешь в виду?

Я указал пальцем в точку в нескольких сотнях метров от нас. Она прищурила один глаз и через мгновение поражённо ахнула.

-Бивень?!

И правда, голова чертыхалась в небольшом сугробике совсем неподалёку от нас.

-Я решил, спросить себя, чтобы я сделал, если бы был головой. Сбежал бы из города, чтобы встретиться с телом – ответил я себе. Ну вот и он, как я и предполагал.

-Бивень… - она слегка помрачнела: вспомнила про то, что искала в этой бошке спасения из своей ситуации.

-Давай теперь я буду носить его с собой. Тебе это ни к чему.

После небольшой заминки она улыбнулась.

-Так будет лучше.

***

Мы ещё немного посидели, и я решил отправиться в город, чтобы прикупить себе хоть какое-нибудь оружие. Сражаться на кулаках теперь было банально рискован, так как кольчужные каменные перчатки больше причиняли боль мне, чем приносили пользу. Тем более, их легко было расколоть в рукопашной схватке, так что нельзя было так рисковать.

-Тупой ублюдок, купи себе вилы. Такому выродку, как ты, только такое оружие и подойдёт. Авось прикинешься горбатым крестьянином, - ворчала на меня говорящая бошка на поясе.

-Ты же понимаешь, что я в любом случае на тебя не обижусь – ты болтающая голова. Ты слишком потешный, чтобы воспринимать твои слова всерьёз.

-Сука.

Как я и заверил Завьялу, я решил носить Бивня с собой, дабы он больше не вызывал в ней никаких плохих воспоминаний, и она не пыталась тщетно найти в нём утешение. Для меня он не был каким-то травмирующим вестником прошлого, а всего лишь плохим человеком, которого я ловко обманул – причём заслужено.

-Да уж…

Нотур-Хей, и правда, был большим городом, и хоть ассортимент тут явно был гораздо выше, чем во всех встреченных мною до этого местах, в таком обилии товаров было невероятно тяжело ориентироваться.

Нет, оружейный магазин я нашёл довольно быстро, но в нём было подозрительно пусто, а ценники были до безумия высокими. У меня, конечно, было порядочное количество нуменов, которые мне в знак признательности вручил сам король, но безбожно их тратить в первый же день было непростительно.

Во втором прилавке лежала пара-тройка мечей, а торговец в это время уже рассматривал новый клинок, который ему принёс странный тип в чёрном балахоне – судя по всему, они тут продавали ворованные клинки.

В третьем магазине, большом таком и с красивыми декорациями на входе, меня вообще отказались пускать. Ко мне вышел относительно пижонистый тип, помахал передо мной какой-то листовкой и всё кричал и кричали шепелявым голосом, что «В приличные заведения воспрещается входить в неподобающем виде!». Как оказалось, мой рост и горбатость и были тем самым неподобающим видом.

Четвёртая точка стояла неподалёку от дворца и курировалась стражей: здесь в расход шло всё забракованное по разным причинам оружие, а также отобранные у противников клинки, которые носить стражникам короля было просто неподобающе (всё-таки они не бандой мародёров были). И там мне задали резонный вопрос: зачем я скрываю своё лицо. Таким делом, видите ли, логично промышлять только нарушителям закона, так что мне что-либо продавать отказывались, так как их потом могло наругать начальство (мол, зачем вы продаёте оружие бандитам).

И таким образом, спустя несколько часов скитаний по уже осточертевшим мне улочкам Нотур-Хея я добрёл до подпольного магазина самого разного барахла, где было и оружие. Места в городе было мало, и из-за гор он толком не разрастался, так что люди либо строили здания вверх (к примеру, наша трёхэтажная гостиница), либо копали вглубь.

Когда я вошёл в помещение, меня даже не попытались назойливо окружить помощники продавца. Пахло пылью, а от стен несло влагой. По всему помещению были распиханы замурованные ящики, и никакого даже малейшего подобия стойки продавца я не наблюдал. Это больше походило на склад, и я даже сначала засомневался туда ли я вообще пришёл. Тем не менее, снаружи ведь явно была вывеска «Всякая всячина» и часы работы.

-Не уж то нашу сраную дыру кто-то наконец-то осчастливил своим присутствием, - раздался чей-то грудной мужской голос.

Что-то звякнуло, стукнулось, прошурстело металлом, и на свет вышел крайне странный мужчина. Я по началу даже испугался, хотя обычно это другие люди были в ужасе от меня, а не наоборот.

На вид ему было где-то тридцать, волосы были коротко стриженные и редкие, глаза мутновато-карие, но это не было главным в его внешности – совершенно.

Его кожа была чёрной, как уголь, а в висках торчали какие-то странные белые камешки – по одному шарику на каждую сторону.

-Господи, что за ужас творит политика северян. Куда не глянь, никто даже и не слышал о дорманах.

-Дорманах? – я был в полном замешательстве.

-Смотри, дружок. Расскажу тебе ужасающую правду – в первый и последний раз. Помимо вас – белокожих северных засранцев есть ещё множество разных людей. Я, к примеру, дорман. Когда-то давным-давно мой народ был проклят на такую внешность каким-то там богом. В имена не буду вдаваться – тебе бы хоть это понять. Ну и вот я приехал с Юга, а меня шарахается каждый первый, словно я чёрт какой-то. Даже не разрешили, видите ли, торговать на улицах – только в подполье.

-Твой народ прокляли?

Я вгляделся в его тело, но там не было совершенно никакого проклятия.

-Ну, если верить легендам, - он, наконец подошёл к одному из ящиков наугад и пнул по нему ногой, - Что покупать будете? Свечи, трусы, корзины, гвозди, массаж? У меня есть всё, что вашей душе угодно, если, конечно, ваши угодности не выходят за рамки закона.

Торговец говорил крайне уныло и нехотя, словно и не хотел продавать мне свой товар. Мне кажется, дела у него были плохи отнюдь не из-за расовых предрассудков.

-Мне нужно оружие.

-Какое?

-Пока не знаю.

-Ну, для каких целей?

-Убивать людей.

-А с тобой, блять, не забалуешься.

-А сами что посоветуете?

-Посоветую… - он зачем-то почесал тот самый камешек в виске, - Может тебе палицу дать или не… Молот. Его и точить не надо, как меч или топор, и для тебя, такого здорового дуболома, самое то будет.

Меня поражало, как этот дорман совершенно не стеснялся в выражениях и оскорблял своего же клиента.

-И какой у вас самый лучший?

-Самый лучший? О-хо-хо! Ща я тебе такой найду, ахуеешь.

Он отошёл куда-то в сторону и начал рыться в ящиках.

-Кто эту гадость в город пускает, - начал возмущаться Бивень у меня на поясе, - Какой-то уродец.

-Так вот на таких, как ты, он, видимо, и обижается.

-Я к чужакам нормально отношусь, но до тех пор, пока они нормально себя ведут. Я тоже тебя пидорасом считаю, но, сука, даже мне обидно выслушивать, как он к тебе относится. Я бы на твоём месте отобрал у него этот сраный молот и им же ему черепушку и расквасил. Заодно опробуешь – хехе.

-Ты неисправимый верзила, Бивень.

-Какой есть.

Наконец, вернулся торговец, и в руках его был нормальных таких размеров молот – с не особо длинной рукоятью, но большим наконечником.

-Смотри: вот этот конец плоский – им бить тупо, чтоб с ног сбить. Этот конец острый – им убивать. Понял?

-Я понимаю, как работает оружие.

-Грани тут есть – он те не, как бочка. Так что можешь сковырнуть чё-нить или как рычаг использовать.

В принципе, мне этот молот довольно-таки нравился – без всяких вензелей и прочей ненужной атрибутики, да ещё и подходящий под меня самого.

-Сколько стоит?

-А сколько у тебя есть? Это удовольствие не дешёвое.

Чтобы понимать ценообразование в этой стране, надо привести всего пару примеров. Есть нумен – основная валюта Окена. В основном платят медными, но 10 медных – это 1 золотой. Кружка пива стоит 3 медных нумена, батон хлеба стоит 2 медных нумена. Чтобы переночевать в гостинице, надо отбашлять уже 20 медных или же 2 золотых нумена. Нормальный дом со всеми удобствами будет стоит аж 40000 золотых нуменов. И вот король дал мне 100 – исключительно на расходы с дороги.

Я, конечно, же понимал, что такую сумму ему называть не надо было.

-У меня только 10 золотых.

-Какое совпадение, а он как раз стоит 10 золотых.

Как я и думал – этот молот стоил практически ничего, но ему надо было хоть куда-то его сбагрить. Благо, я додумался соскромничать и не назвать всё своё состояние, а то бы сейчас выслушивал тирады про легендарность этого молота и почему я должен отдать за него астрономическую сумму.

-Держи, - сказал я и ушёл со своим новым оружием.

Глава 26

Когда я вернулся в гостиницу, закат потихоньку накатывал на город, хороня его в заливистом рыжем свете. Все ужинали где-то внизу, а я сам сидел на кровати и глупо смотрел в стену, ожидая остальных. Мне еда была не нужна, Бивня я спрятал в сундук, а топор сунул под постель.

-…

Зевота откровенно раздражала. Глаза заплывали слезами, а в голове звенело и стучало. Я пытался уловить хоть что-то интересное в стене перед собой, как умудрялась улавливать в снеге Завьяла, но всё было тщетно. Каменные щели, различимые средь досок откровенно меня кумарили, и мои плеч потихоньку тянулись вниз, а голова норовила свалиться на пол.

-…

Я думал лишь о том, как не хочу спать, но, как не иронично, эти монотонные мысли только сильнее меня убаюкивали.

И вот, наконец…

***

-…

Я стоял посреди лоскутного шелестящего поля. Повсюду пахло васильками и каким-то ещё дурманящим цветком, название которого я просто не знал.

Солнце розовело в желтоватом небе, и сам этот мир казался таким нереальным, что я сразу же понял, что во сне.

Хотелось бы себя покорить за такое, но пока что вроде ничего плохого не было: ни окровавленного горла, ни боли, ни прочих ужасов, что он претерпевал в предыдущих кошмарах.

Ощущалась даже некая лёгкость – странное умиротворение и счастье… Хотя нет, не совсем верно было бы так сказать. Я чувствовал ласку и заботу, уют и тепло. Именно так в моём сердце отзывалось это ничем не примечательное поле под рдеющим небом.

-Где это я?

Я всполохнулся в удивлении. Мой голос был странным – совершенно не похожим на мой. Если в реальной жизни я всё время говорил трубным, низким голосищем взрослого мужика, то сейчас же мои крики звучал так, словно я был маленьким мальчиком. А хотя… Я ведь и был маленьким мальчиком.

Я взглянул на свои руки и обнаружил, что они тоже были маленькими и розоватыми, прямо как солнце надо мной. Я вообще был другим – не тем огромным горбатым уродцем, как всегда. Что-то даже чувствовалось за спиной, что-то, дающее мне эту пресловутую, будто бы знакомую лёгкость.

-Проклятый…

Голос раздавался из ниоткуда и отовсюду одновременно. Он был женским, нежным и будто полизывающим мои уши.

-Кто это? – спросил я ребяческим звонким голоском.

-Они назвали тебя Проклятый. Мой бедный мальчик. Как они только смогли.

-Что ты? Почему я здесь? Что с моим телом?

Странно, конечно, было пытаться что-то разузнать у собственного воображения, вылившегося в сон. Но разве бывает кто-то логичен и рассудителен в сновидениях? Вряд ли. Поэтому и я устраивал какой-то допрос у внезапно возникшего голоса.

-Ты ничего не помнишь? Ну да. Как ты можешь помнить, если ты был маленьким, дитя моё.

Меня почему-то сильно раздражало, что кто-то обращался ко мне со словом «дитя». Я еле привык к «горбатому», а тут на меня уже вешали какие-то совсем новые ярлыки.

-Какое дитя?

-Моё…

Тут посреди поля на сущее мгновение появилась бабочка и тут же исчезла. Глюк, галлюцинация, странная черта сна – я не понял, что вообще произошло. Тем не менее, на меня вдруг накатило совершенно внезапно осознание… Осознание того, что я был сыном этой бабочки, как бы странно это не звучало.

Вы то, может, и слушали начало моей истории, но я про каких-то там насекомоподобных богов слышал впервые.

-Мама? – на моих глазах проступили слёзы, и я полностью доверился голосу, что продолжал вливаться мне в голову.

Теперь я понимал, почему это поле казалось мне таким ласковым и уютным – это всё было моей матерью, моим домом.

-Меня не существует, дитя моё, - ласково и как-то тоскливо продолжал голос, - Я умерла, когда пыталась спасти тебя. Но частичка моя всегда в тебе, хоть больше мы с тобой никогда и не встретимся.

-Почему мы больше не встретимся? Я только узнал, что у меня вообще есть мать.

-Я не знаю, кем ты стало, дитя моё, - голос, казалось, меня не слушал, - Не знаю, кем ты станешь. Но в тебе есть великая сила, которую заложила я. Только ты решишь, как ей распоряжаться. Но знай, чтобы ты не выбрал, мама всегда тебя поддержит. Не думай никогда, что я была бы против. Я лишь хочу, чтобы моё дитя было счастливо. Хочу, чтобы оно делало счастливыми тех, кого сделали горестными.

-Так это ты сделала так, что я могу поглощать проклятия! Только скажи, могу ли я…

-Я всё ещё часть тебя, дитя моё. Но я не часть себя, так как я мертва. Я знаю не больше твоего, я лишь помню больше, чем помнишь ты, так как ты был ещё в утробе… Я всегда говорила тебе три правила: учись видеть свет во тьме и тьму в свете, живи с болью, ибо боль приносит и счастье, и последнее… - у голоса не было никакого тела или даже отдельного рта, но я почему-то был уверен, что он улыбнулся, - Будь собой до самого конца, Бета.

***

-Проклятый, вставай. Твой злой брат-близнец приехал к воротам.

Только я распахнул глаза, как меня встретила чубастая физиономия Рада, который стоял при полном параде (то есть в той же самой поношенной старой клёпаной броне, но отмытой). Я не совсем понимал, что происходило, но тут же вскочил на ноги и потопал к выходу.

У самой двери я неожиданно вспомнил про топор, вернулся за ним и уже вооружённый потопал к воротам – благо, они были не так далеко.

На удивление, в том месте, где раньше я вряд ли мог заметить хоть кого-то, кроме стражников, собралось огромное количество людей. Стены были наполнены несмолкаемым гомоном и перешёптываниями.

Только заметив мою огромную горбатую фигуру, зеваки расступались, молча переглядываясь и показывая на меня пальцем. Видимо, появление второго Проклятого для всех было шокирующим событием.

Через коридор из собравшихся я дотопал до небольшой лестницы и взобрался на стену. Технически, никакой открытой местности в каменистых боках Нотур-Хея не было – просто одна из бойниц на высоте десяти метров была шире других. Только перед моим лицом вспыхнула молочная пустошь, как я заметил, что здесь, опёршись морщинистыми ладонями об камень, стоял никто иной как сам Нотур.

Прищуром он вглядывался в гостей, что чёрной кляксой ворошились где-то там внизу.

Я тоже выглянул. У входа в замок копошился большой обоз, несколько десяток вооружённых до зубов людей и специальные сани, в которых, видимо, и сидел Лже-Проклятый.

-Что происходит? – спросил я у короля, делая вид, словно я тоже ничего не понимал.

-Приехал Проклятый. Только вот ты здесь, - он смотрел на меня как-то странно. Подозрения в его глазах я не чувствовал, потому что его и не было: он был полностью уверен во мне, и всё что оставалось, так это замешательство, - Ты понимаешь, что происходит?

-Наверно, какой-то самозванец. Решил напялить балахон и тем самым сыскать себе славу. Меня же все и знают лижь за то, что я горбатый – даже не удивляются при встрече.

-Твоя правда. Мне о тебе ровно так и рассказывали. Тем не менее, самозванцы с кордонами солдат не ездят, особенно в такую пургу.

-Что они говорят?

-Что приехал Проклятый. Сказали, что он пока спит, и что им не к спеху.

-Спит? Они серьёзно?

-Мы уже дунули в трубу, так что я не думаю, что он продрыхнет долго.

Люди снизу словно услышали слова короля, и из саней, и правда, выбралась смольная чёрная фигура, поправляющая штаны.

-Ваше Величество, - прокричал он низким голосом сквозь свистящий ветер, - По-моему я написал достаточно заблаговременно, чтобы меня не встречали штыками.

-Сперва скажи мне, кто ты, - кричал ему король.

-Я Проклятый, Ваше Величество! Лидер организации «Игла» и по совместительству ваш союзник. Может вы забыли, но назвали меня так, потому что я способен поглощать проклятия. Но это так – чисто для души. Не основной мой вид занятий.

-Проклятый…

-Не очень презентабельное имя, но тем не менее. Я теперь могу рассчитывать, что Ваше Сиятельство откроет мне ворота?

-Как я могу быть уверен, что тот самый Проклятый – это вы?

-Хе-хе… Ну потому что я с солдатами «Иглы», с флагом «Иглы» и сам по себе я грёбаный Проклятый? Ваше Высочество, я питаю к вам только глубочайшее уважение, но ваше недоверие оскорбляет мои чувства. Ну что мне – станцевать что ли?

-А почему бы и нет?

Люди, подслушивающие разговор, хором расхихикались за стенами. Нотуру явно не нравился тон его гостя, да и на лице его было самое настоящее раздражение.

-Что-то я совсем не понимаю… - гонора Лже-Проклятый не растерял, но явно опешил, - Вы сами пригласили меня в Нотур-Хей, чтобы договориться о дальнейших действиях да ещё и прибавили так слезливо в конце «Один из немного корпящих над судьбой Севера – король Нотур Нар». И к чему тогда был весь этот пафос, Ваше Величество?

Старик побледнел и перевёл взгляд на меня. Моё сердце сжалось от страха, а по лбу потёк холодный пот. Точно: Нотур же упоминал какое-то письмо. Этот то Лже-Проклятый, в отличие то меня, его хотя бы видел, не говоря уже о том, что он его и написал.

Замешательство Нотура, казалось, достигало критической фазы.

-Тогда как вы мне, - он так подался вперёд, что чуть не выпал из бойницы, - Объясните то, что к нам в Нотур-Хей уже приехал Проклятый?! И не просто приехал, а излечил от проклятия! Как вы мне это объясните?

-Чего? – теперь-то уж спокойствие самозванца явно было нарушено, - К вам приехал ещё один Проклятый? Но как это возможно, это ведь я Проклятый.

-Вот и я не понимаю, - на этих словах он повернулся ко мне, окинув меня подозрительным взглядом, - Тем не менее, на стороне моего Проклятого его сила, а на вашей – всего лишь наша переписка. Пока что я склоняюсь к тому, чтобы прогнать вас взашей, кем бы вы ни были.

-Вы уверены, что он исцелил вас, Ваше Величество? Быть может он просто ловко вас обманул?

-Он прямо сейчас стоит рядом со мной, - он похлопал меня по плечу, и мужчина в чёрной робе перевёл на меня потрясённый взгляд, - Ещё недавно я не мог ничего коснуться, так как под моими руками всё обращалось в камень, но теперь я излечился, и такая участь мне не страшна.

-Тем не мене… Погодите, я сейчас…

Проклятый нелепо засеменил по снегу и скрылся в санях.

Я облегчённо выдохнул. Ситуация так или иначе была бесспорно дерьмовая, потому что я оказался не автором письма и, соответственно, не лидером «Иглы». Тем не менее, Нотур был моим должником, и я вполне мог вывести его из-под влияния Галдера. Оставалось только придумать как, но это была уже совсем другая история. Сейчас главной моей морокой был этот Лже-Проклятый, но никаких других аргументов у него явно не осталось, так что я мог уже не переживать. Сейчас король прогонит его куда подальше, он побежит докладывать обо всём в Солху, а я пока постараюсь убедить короля Нотура в праведности моих действий.

-Ваше Величество.

Кто-то снова вышел из саней и устремил свой холодный взор на бойницу. Нотур аж вздрогнул и совершенно переменился в лице. Если до этого он то и дело откашливался, смотрел вниз, разглядывал свои пальцы, переглядывался в мою сторону и думал о чём-то своём, то теперь ничего кроме слепого взгляда, свисающего вниз, не осталось.

Пурга пронеслась белой дымкой, и я не сразу понял, кто это вышел к воротам, но вскоре воздух прояснился, и я обомлел.

-Насколько я понимаю, случился небольшой конфуз, так что я считаю: мы должны обсудить его уже в более уютной обстановке за чашечкой кёжа, вы так не думаете? – сказал с улыбкой бледный одноухий мужчина элегантной внешности.

-Граф Галдер, - с невероятным уважением произнёс Нотур, слегка склонив свою голову, - Конечно же я не собираюсь и дальше держать вас на морозе. Сами понимаете, время непростое и все дополнительные меры осторожности просто необходимы.

-Не графу судить короля, - всё также бездушно улыбаясь произнёс Галдер и его опустошённые, насыщенные одним лишь холодом белые глаза уставились на меня, - По крайней мере, пока ещё мёртвые не восстают из могил.

Я будто онемел.

Ворота со скрипом открылись.

Меня взяла под руку стража.

***

-Нам обязательно, чтобы здесь сидел этот самозванец? – всё так же заносчиво хрипел Лже-Проклятый, сидя на удобном креслице в одном из залов дворца Нотур-Хея.

-Пока я не разъясню всю ситуацию, никто из вас не может считать себя ни узником, ни свободным человеком, - ответил ему король Нотур, нервно потирающий свои руки.

-Вполне обоснованное решение… - сказал граф Галдер. Он сидел чуть поодаль, выглядел совершенно невозмутимо и тихонько попивал свой бордовый кёж, бесшумно хлебая его из чашки.

На мне не было никаких оков, но в зале сейчас было около тридцати стражников, и все они по приказу Нотура были готовы убить кого-то одного из нас. А кого именно – на то была воля Его Величества.

-Ну так что же, - сразу же начал король. Его ужасно раздражало то неведение и растерянность, в которую его вогнал факт существования двух Проклятых, - Кто же из вас настоящий?

-Очевидно, что я, - начал Лже-Проклятый, - Понятия не имею, откуда взялся этот уродец. У него вообще на лице маска – он явно скрывает свою личность.

-Я надел её, чтобы не превратить самого себя в камень.

-Да ну? И ты правда думаешь, что мы в этом поверим?

-Ну раз ты не веришь, - я сорвал свою перчатку, снял каменную кольчугу с ладони и протянул её – прыщавую и уродливую – моему подражателю, - Коснись меня.

-Ещё чего? Чтоб ты убил меня и был таков?! Выкуси, ублюдок.

-Ваше Величество, - перебил своего помощника Галдер, - Мне кажется: все эти мелочи совершенно не играют роли в нашем нынешнем разговоре.

-Отнюдь, Граф Галдер, - ответил ему король, - Мне нужно знать точно, что в этом зале находится всего один Проклятый. И точка.

-Правильно ли я понимаю, что по-другому вы диалог не продолжите?

-Да. Вы всё правильно поняли.

-Что ж… - Галдер поднялся со стула и достал из-за пояса небольшой арбалет с уже заряженным болтом. Не пошевеля и бровью он направил его на меня, - Настоящий Проклятый одним из первых своих заказов поглотил древнее проклятие, превращающее мёртвых в ходячих мертвецов и, соответственно, настоящий Проклятый не сможет умереть от обычного арбалетного болта.

Он повернулся и резко выстрелил в бошку Лже-Проклятого, отчего тот тут же свалился на бок и нелепо сполз со стула, истекая кровью.

Что я, что король были абсолютно изумлены таким поворотом событий.

-Не поймите меня неправильно, - граф вернулся на своё место и хлебнул кёжа, - Наши сегодняшние дела гораздо важнее, чем весь этот маскарад, так что я не посчитал нужным и дальше продолжать этот фарс.

-Но как… - не мог поверить своим глазам Нотур, - Он же знал содержание письма.

-Видите ли, Ваше Величество. Тот Проклятый, что сейчас сидит с нами за столом, и правда, стоит у истоков «Иглы». Тем не менее, в ходе поглощения проклятия с Праксова Трактата, он погиб. Я похоронил его со всеми почестями, а его имя решил использовать для конспирации. Согласитесь, совершенно не резонно так широко распространяться о том, что представитель славного рода Галдеров стоит за столь вероломным, по мнению наших врагов, восстанием.

-В этом есть своя логика, - согласился король.

-Только вот он не похоронил меня, - возразил я, кипя от гнева. Я стукнул по столу, совсем забыв про то, что рука моя была оголённая, и дерево тут же превратилось в холодный камень, - И это не проклятие, а он виноват в моей смерти.

-Почему же, Проклятый? Убийство – это когда некое лицо как-то влияет на тело другого существа, отчего то больше не живёт. К примеру, этот мужчина в балахоне. Я пустил болт ему в череп – вполне убийство. Но вот ваш случай вряд ли.

-Мне не интересны ваши разборки, - вместе с волнением Нотур терял и интерес к моей персоне.

-Согласен. Так вот, Ваше Величество, - продолжал Галдер, - Я готов сегодня вечером поделиться с вами тем, что я и обещал. Надеюсь, после этого мы сможем нанести полноценный удар по силам Фаргуса Бессмертного.

-А что делать с Проклятым?

-Заключите его на время в темницу… И приведите мне этого полковника Френда. Мне интересно с ним побеседовать.

-Нотур, - я говорил еле-еле, вглядываясь в лицо короля, - Но я же излечил вас этими же руками. Ведь я столько сделал ради вас, а вы так просто меня предаёте из-за какой-то там политики?!

-Нет, Проклятый, - Нотур помрачнел, - Просто Галдер предлагает мне ещё большую услугу.

-И что это? Независимость Нотур-Хея? Да вы и с помощью нас можете этого добиться, не примыкая к явным злодеям.

-Нет, мальчик. Независимость важна, но не она определяет мои действия… Видишь ли… Так и быть, я открою тебе эту истину, раз ты так много для меня сделал, - старик приподнялся со стула и чуть наклонился ко мне, будто желая, чтобы это услышал только я, - Когда те боги наложили на меня проклятие, я по началу и не понимал, что оно подразумевало. Я вернулся к себе домой, чтобы спросить у отца. Тогда ко мне вышла девушка – моя возлюбленная. Как дикий зверь, я редко бывал в городе, и она каждый раз так рада была меня видеть. Она налетела на меня и крепко обняла, а я… И опомниться не успел, как моя любовь обернулась камнем.

-Но Галдер не умеет возвращать к жизни каменные статуи.

-Я знаю… - он улыбнулся, - Но зато он знает, как убивать богов.

Глава 27

Темнота возилась что слева, что справа. Чем-то перехрустывала, елозила своими сырыми лапками, а я просто валялся – безбожно валялся на каменистом полу из выдолбленных, даже не сполированных в ровную поверхность булыжниках. Под бок кололо, локоть упирался в что-то острое, но я просто лежал.

После совещания во дворце меня, естественно, бросили в темницу – ну а что им ещё оставалось. Тем не менее, судьба моя пока что оставалась неутешительной: в камень меня теперь уже никто превратить не мог, казнить меня было бессмысленно, так что оставалось лишь одно – вечно гнить в этой тюрьме.

-…

Я решил покопаться в сумке, которую у меня не изъяли, потому как побоялись моего сопротивления, и найти там хоть что-то полезное для такого случая.

Тем не менее, там не было ничего кроме сухарей, пары бинтов и… Бошки Бивня.

Изначально я сунул его туда с завязанным ртом, но он уже давно вырвался из кляпа и сейчас тихонько похрустывал моими же сухарями, беспардонно взирая на меня безмятежными глазами со дна моей поклажи.

Недолго думая, я просто вытащил его оттуда и поставил на камень.

-Да что… - он неспеша дожевал своё лакомство и наконец обратился ко мне своим грубым голосом, - Что тебе от меня надо?

-Не знаю. Может сможешь меня отсюда вытащить?

-Я?.. Во-первых, каким образом оторванная голова поможет кому-либо сбежать из тюрьмы? А во-вторых, не пошёл бы ка ты нахуй с такими просьбами. Если ты вдруг забыл, то именно, блять, из-за тебя я сейчас в таком состоянии. Признаюсь, я всё ещё боюсь, что ты меня того и гляди трахнешь, учитывая твои предпочтения.

-Да не было у нас ничего с Завьялой, мы просто сценку разыграли. Она стояла в ступоре, и надо было как-то выкручиваться.

-Это ты сейчас выкручиваешься, трупоёб сраный. Не вешай мне лапшу на уши.

-Видимо, зря я с тебя кляп снял… - я потянулся за тряпками.

-Погоди, погоди, что ты сразу суету разводишь? Нормально ща всё будет. Я же один хуй примерно слышал, что там происходило. Чё-то там про проклятия, про богов и прочая лабуда. Ты смотри: ты ж умеешь превращать всё, что угодно, в камень – так?

-Ну да.

-Ну так хули тут думать? Преврати решётку в камень и разбей. Железную мы её хуй тронем, а так выберемся да и всё.

-Я уже смотрел – она слишком толстая. Даже если превращу в булыжник, не справлюсь.

-Тряпка ссаная. Ну тогда я не знаю, чем тебе помочь. Чё тут вообще есть? – он огляделся по сторонам, насколько ему позволяло его нынешнее положение головы, - Стены, стены и стены. Ну и впрямь судьба не завидная… Хотя… Слушай, а я придумал, что сделать.

-И что ты предлагаешь?

-Да смотри – возьми просто воду какую-нибудь и залей её в замочную скважину, а потом прикоснись. По идее, у тебя так в скважине ключ останется.

-Либо мы окончательно себя запрём, и даже снаружи к нам никто не сможет попасть.

-Ну, рисковать или нет – это твой выбор. Но учти, попробуешь меня трахнуть в таком беспомощном виде – я тебе хуй откушу.

-Да не собираюсь я, блять, тебя трахать.

Именно в этот момент та самая горячо обсуждаемая замочная скважина зазвенела, и за стеной послышались чьи-то брякающие шаги.

Я резво схватил Бивня и сунул его обратно в сумку. Не хватало мне ещё, чтобы и его отобрали.

Свет струёй вылился мне на пол и растёкся до самых моих пяток. В дверях с распростёртой безжизненной улыбкой стоял никто иной как граф Галдер. Под руку его вёл тот самый рыжий парнишка, что встречал меня у ворот Нотур-Хея и так восторженно говорил о будущем города. Видно было, что он был слегка напуган и растерян: его герой валялся в сырой темнице.

-Надеюсь ты не успел соскучиться, пока я вёл беседы с Полковником Френдом? – Галдер не переступал порога камеры, словно решил просто заглянуть и проверить, как я там валялся.

-Ты что-то от меня хочешь?

-После всего, что ты для меня сделал, просить о чём-то большем ужасно. В конце концов, ты помог мне создать «Иглу», мой дорогой сооснователь.

-Зачем весь этот дружелюбный тон, если ты меня убил, а теперь кинул сюда?

-Потому что я не питаю к тебе совершенно никакого зла, - он сказал это так простодушно и наивно, словно, и правда, не видел во мне даже угрозы, - С чего ты вообще решил, что я тебя убил?

-Ты пнул меня, когда я корчился от боли на полу. А потом сказал, что изначально не собирался оставлять меня в живых.

-Последнее было метафорой, а вот насчёт пинка – я просто решил сократить твои муки и приблизить твою кончину. Сам рассуди – что я мог сделать? Разве мог я – обычный смертный без каких-либо способностей – спасти тебя от той боли и мучений? Разве что ускорить этот процесс и отвлечь тебя от боли общей к боли частной – а именно к носу, который я и попытался сломать своей туфлёй.

Его речь звучала обольстительно и всё так же галантно, как и в первый раз, когда они встретились в Солхе за чашечкой кёжа. Удивительно, что он не принёс свою бордовую похлёбку и в темницу.

-Я уже не настолько тупой, чтобы вестись на твоё балабольство.

-Ну раз ты не веришь словам, то можешь проверить моё доверие действием.

Он вошёл в мою камеру – не сильно высокий бледный мужчина с пришитым искусственным ухом.

-Что это значит?

-Я безоружен. Беспомощен. А ты можешь превратить меня в камень одним прикосновением. Проведи около меня оголённой рукой, и я даже не шелохнусь.

-…

Я хотел было сказать «Ты же понимаешь, что я просто коснусь и убью тебя», но решил воздержаться. Я тут же сорвал перчатку, с трудом стянул кольчужную подкладку и выпрямил свою руку, обагрив жирую ладонь лучами света.

Я медленно поднялся на ноги, а граф всё стоял как ни в чём не бывало и спокойно разглядывал мою ладонь, словно в ней и внешне были какие-то особенности.

-…

По лбу тёк пот. Надо было не думать о том, чтобы его атаковать, а коснуться случайно. Только это засчитается за бой один на один, как сработает проклятие Рада.

Я приблизил бородавчатую ладонь к его высушенному лицу и принялся медленно обводить его очертания.

Не думать. Не думать. Не думать. Не думать. Не думать. Не думать о том, чтобы напасть. Не думать о том, чтобы напасть. Чтобы напасть.

Только я потянулся, чтобы превратить Галдера в камень, как я словно во что-то врезался локтём и рука вывернулась.

-Драка один на один… - он улыбнулся, - Не думал, что такое безобидное занятие засчитается.

Он знал всё. Он всё понимал. Надо было найти какой-то фактор, о котором он просто не мог догадываться.

Точно.

Я взглянул на парня позади графа. Он смотрел на меня лишёнными какой-либо уверенности глазами и будто молил сказать, что это всё сон. Это было мне на руку.

-Друг. Помоги мне победить главного врага Нотур-Хея.

Юноша слегка поколебался, вспыхнул румянцем, почесал свои жидкие девственные усики и, наконец, встал в боевую стойку, тоже собираясь напасть. Он не сказал ничего, но в его восторженном, ликующем взгляде читались слова «Я доверю тебе» и «Вау, я тоже герой».

Я же решил действовать. Одна только стойка этого паренька уже сводила битву к тому, что сражалось двое против одного, а это значит, что у меня больше не было никаких препятствий на пути к победе.

Однако Галдер тоже это понял и развернулся ко мне боком, дабы мы оба были в поле его зрения.

-А теперь ты не один. Это значит, что на тебя сейчас больше действует проклятие Габона, насколько я понимаю. К твоему сведению, тот Проклятый, с которым приехал я, им и был.

-Чего?

-И не говори. Габон попытался устроиться поваром, но ему это вскоре просто надоело. Он-то всю жизнь и не готовил толком, только мечтал. Сражаться он больше не умел, так что я взял его работать Лже-Проклятым. Редко где найдёшь человека твоей комплекции.

После этих слов он резво вытащил из рукава небольшой ножик и ловко вонзил его мне в ладонь. Решив не останавливаться на этом, он вдавил мою руку дальше и прибил её к груди. Теперь я не мог его никак коснуться.

Парень заметил это и ринулся в атаку, держа в руках небольшой топор. Он занёс его над головой и прорубил пространство, как Галдер приблизился к нему вплотную. Такой странный ход привёл стражника в замешательство, пришлось бить вблизи, и из-за этого топор после размаха врезался в каменную стену, нелепо отскочив назад.

Я наконец-то с хрустом оторвал руку от груди, откинув уже окаменевший нож на пол, и приблизился к Галдеру, вытянув руку в рывке – так я надеялся скорее до него добраться.

Он заметил это и… Улыбнулся.

Он расплылся в такой короткой, непримечательной улыбке, что я ужаснулся, хотя делать уже было нечего.

Стражник решил ударить топором от локтя, раз размахнуться было нельзя, вытянул его вперёд, но граф попросту перехватил его оружие и со всей силы потянул на себя.

С его лица не сползала эта улыбка.

-…

Моя рука соприкоснулась с лицом рыжего паренька, и он в мгновение ока рухнул на пол окаменевшей статуей.

Я замер на месте и только и мог, что беспомощно взирать на разбившегося стражника, который пожертвовал своей жизнью ради меня.

-Прикосновением ты делаешь человека бессмертным и сим же прикосновением обращаешь в камень. И во что же по итогу превращается этот человек? В труп, в запертый в камне разум или просто кусок булыжника.

Он медленно подошёл к своему ножу, совершенно уже не опасаясь, что я ему что-либо сделаю и сунул его себе обратно в скрытый подсумок на рукаве.

-Зачем ты это сделал? – промямлил я сквозь каменную маску.

-Что именно? – с удивлением спросил он, стоя передо мной столь же галантно и невозмутимо.

-Превратил парня в камень.

-Может, я что-то путаю, но ведь это ты умеешь превращать людей в камень, а не я. Разве нет?

-Ты толкнул его на меня.

-Откуда я знал, что ты протянешь мне свою губительную ладонь? У тебя был нож – логичнее было атаковать им. Раз уж ты решил рискнуть размахивать тут своей оголённой рукой, то я уж ни в коем разе не виноват в том, что случилось.

-Как ты постоянно умудряешься всё переводить в другое русло? – говорил я чуть ли не через слёзы, всё не решаясь отвести взгляд от моего застывшего навеки напарника, - Что я тебе сделал, чтобы ты так надо мной издевался?

-Плохого – ничего. Просто ты был мне полезен, вот и всё. Судьба послала мне три знамения, три великих инструмента: иглу, что способная убить богов; Праксов Трактат, в котором изложены все тайны мироздания и, конечно же, ты, мой дорогой друг. Я не виноват, что извлёк из данных мне инструментов всё то, что они мне предлагали. Согласен: я слегка сглупил, что решил, что ты более бесполезен раньше времени. Сняв проклятие с Нотура, ты оказал мне великую честь: теперь он гораздо сговорчивее, и ничто не мешает мне научить его якобы тайным знаниям взамен на армию. Да и… Хотя нет – это будет для тебя сюрпризом, - он как-то елейно улыбнулся.

-…

-Ты решил больше со мной не разговаривать?

-Раз я тебе не нужен, так выпусти меня.

-Нет. На улицах к тебе или ко мне могут присоединиться люди, и тогда проклятие Рада не будет действовать. А сейчас, оставаясь со мной один на один, ты абсолютно беспомощен, что мне, как ты понимаешь, на руку. Посиди здесь немного – скоро мы отсюда уйдём, и тебя отпустят. Мне не нужна ни твоя смерть, ни твои мучения – я всего лишь хочу, чтобы ты мне не мешался ближайшие дни. Вот и всё.

После этих слов он стянул ключи с трупа стражника и вышел за дверь.

-Прощай. Надейся, что мы больше не увидимся.

Щёлк, щёлк, и я остался один.

-…

Тишина была такой омерзительной: она только и делала, что своим молчанием напоминала мне о той горстке булыжника, что валялась сейчас под моими ногами. Молодой парень. Весь полный энтузиазма и любви к своей родине.

Он думал, что я герой. Думал, что со мной ему не страшна смерть, ведь мы делаем праведное дело. И в итоге я же с ним и покончил.

Как глупо.

-…

Следующие несколько часов я просто сидел у стенки и смотрел в пол. На душе было паршиво, а в голове – тем более.

-Бивень.

-Что? – раздалось из моей сумки.

-Давай выбираться отсюда.

-Так всё-таки ты не против моего плана?

-Не против. Я только не понимаю: где нам взять жидкость?

-Проклятый, ты порой такие хитрые штуки выдаёшь, а порой такой тупой. Ну у кого, блять, из нас сейчас в наличии член?

***

Я выкрал свой топор из комнаты охраны и проник на улицу. Небо уже было заволочено тьмой, что мне было только на руку. Надо было как можно незаметнее пробраться к гостинице, чтобы никто не заметил меня в переулках города. С моей-то знаменитой фигурой это задание было не самым простым.

Тем не менее, через пару десяток минут, как можно ниже пригибаясь своим горбом к земле, я доковылял до долгожданного дома (хоть и съёмного) и камушками постучал в окна нашего этажа (заходить я не хотел).

Первое лицо, что я заметил меж елозящих штор, принадлежало Морне. Он окинул меня своим опустошённым взглядом и будто бы нехотя пошёл всем меня показывать.

У всех остальных, благо, глаза становились квадратными, и они тотчас выбегали ко мне.

Или не они…

В окне показался только чей-то чуб, и ко мне выбежал исключительно Рад. Рядом шёл Морне, кисло озирая всё вокруг и держа руки в карманах.

-Что, блять, там случилось? Ты в порядке? – начал Рад, ощупывая мои плечи, будто со мной могло что-то статься в этом плане.

-Всё нормально. Но миссия провалена с треском. Нотур сказал, что Проклятый ему не нужен. Галдеру теперь тоже – моего двойника он и убил. Меня кинули в темницу, но я смог сбежать.

-Слава богу. Мы пытались ворваться во дворец и до и после того, как тебя усадили за решётку, но нас даже и не думали пускать.

-А где все остальные?

-В том-то и дело, Проклятый, - Рад метался из стороны в сторону, грыз ногти и вот-вот был готов закричать, что он и сделал, - Я не ебу, где все остальные! Завьяла ушла хуй пойми куда, твой барс ушёл хуй пойми куда, хозяйка гостиницы сказала, что это последняя наша ночь у неё, и она нас выгоняет, и весь наш план катится по пизде!

-Мы всё ещё можем убить графа, - с безжизненным лицом промолвил Морне.

-Да не в этом суть, не в этом. Суть в том, что… Аргх!

-Завтра должно произойти что-то важное, - продолжал я, - Галдер сказал, что ему крайне необходимо, чтобы я не мешался ближайшие дни.

-Я слышал только про то, что будет усиление на северной границе Нотур-Хея. Но что там может быть важного? Они же ожидают там наших войск, но их не будет. Силы будут оттянуты впустую.

-Правильно я понимаю, что это будет в горах?

-Да, - ответил мне Морне, - На севере только горы и пара низменных равнин. Туда лучше всего и выставлять гарнизоны. Есть небольшой узкий подъём, оттуда они и будут ожидать солдат Сопротивления.

В мою голову закралась совершенно безумная мысль. Я бы и попридержал её до завтра, но мне хотелось скорее отправиться на поиски Завьялы и Дыня.

-А что если я устрою лавину с одной из гор, что выходят на войска Нотура, а потом превращу весь этот снег в камень?

-Надо подумать, - мои слова Рад почему-то воспринял без особого энтузиазма, но хотя бы принял к сведению, - Я поразмыслю над этим с Морне, а ты иди и ищи ту девушку, - он бросил на меня странный взволнованный взгляд, - Я же правильно понимаю, что у вас что-то есть.

-Не знаю, - я ответил честно, - Ничего ещё не успело произойти.

-Надеюсь, мы выберемся живыми из всего этого говна, и всё у вас произойдёт. Я помню: ты ещё в том перевалочном пункте только и делал, что на неё пялился.

-Так ты помнишь её? Мне показалось, что ты её и не узнал тогда в Березне.

-Просто не подал вида. Да и, в конце концов, меня она не вспомнила, так что в чём смысл напоминать о своих воспоминаниях… - он снова перевёл взгляд в сторону и на меня, - Спасибо тебе огромное за всё, что ты делаешь, Проха. Как только всё пройдёт, я всё тебе объясню. Мы тут играем в очень чёрную игру.

-Разве?

-Поверь мне… - он криво улыбнулся.

Я совершенно не понял, что сегодня такое было с моим чубастым другом. Тем не менее, на долгие рассуждения времени не было, и я отправился искать девушку и барса.

Глава 28

Я даже примерно не представлял, где сейчас могла находиться Завьяла, а уж тем более Дынь. Намечалось нечто серьёзное, и я сильно переживал из-за них. В первую очередь я тайком обошёл все ночлежки, которые только знал в Нотур-Хее. В большинстве своём они были многоэтажными, как и наша, и отличались лишь названием и спектром услуг: в одной было до неприличия тепло и на цокольном этаже даже можно было попариться в бане; во второй был широкий спектр развлечения: играли в карты, проводили кулачные бои или соревновались в красноречии (в большинстве своём, в сфере оскорблений), а в третьей (имевшей гордое название «Снежный бархат») предоставлялись услуги проституток.

Луна провожала мои шаги, продавливающие снежную толщу, а ветер толкал в спину, словно куда-то ведя. Я совершенно не понимал, что мне делать, и тут я услышал знакомый мне женский голос. Это была она: это была Завьяла.

Я встрепенулся, как перепуганная птица, и живо ринулся к тому место, где предположительно стояла девушка, боясь, что она вот-вот исчезнет, и я буду обречён так и дальше бродить по пустынным улочкам, выискивая её образ среди каменистых выступов зданий.

Я завернул за угол, но её там снова не было, однако снова я услышал, как она что-то проговорила своим слегка жестковатым, напористым голосом. Звук доносился из двери какого-то подпольного помещения. Я взглянул на вывеску и увидел то самое «Всякая всячина» - магазинчик, где я и приобрёл свой топор у странного чёрного мужика.

Решив не мешкать, я прошёл внутрь, простучал несколько ступеней, и наконец-то…

-…Как вы можете говорить, что у вас всё есть и при этом не иметь ничего, - возмущалась Завьяла, размахивая руками. Рядом с ней стоял Дынь, внимательно вглядываясь своими кошачьими острыми глазами в лицо продавца и угрожающе помахивая хвостом.

-Женщина, я владелец магазина, а не лавки чудес. Где я достану вам Южный Огонь? Он на то и южный, что его нет на Севере, - у продавца аж пот тёк со лба: до того его утомила напористость покупателя.

-Вы меня не слышите? Мой друг сейчас в беде, а конкретно – в темнице. У вас нету ни требушетов, ни катапульты, ни драконов, ни боевых слонов, ни Южного Огня. Мне надо разнести стены дворца к хренам, и у вас ничего нет. Это уже не всякая всячина, а никакая никакятина!

-Откуда у меня в подвале грёбаный требушет? И откуда здесь взяться слону?!

-А вот это уже явно не мои проблемы. Либо выдавайте мне Южный Огонь бесплатно, либо я на вас нажалуюсь, и вашу лавочку прикроют… За… Не знаю – за антисанитарию! Вы б хоть помылись ради приличия – все в саже измазаны.

-Я ДОРМАН, ЖЕНЩИНА! ЭТО МОЙ ЕСТЕСТВЕННЫЙ ЦВЕТ КОЖИ!

На этом моменте я всё-таки решил выйти из тени и показаться Завьяле и продавцу. Девушка стояла ко мне спиной, так что в первую очередь меня заметил горестно охающий в свою руку мужчина.

-Ну вот! Вот мой вчерашний покупатель – он вам докажет, что я дорман.

Она обернулась, и тут же превеликая радость и какое-то странное окологрустное чувство, похожее на тоску, вспыхнуло на её лице. Губки вжались, а глаза наоборот слегка выпятились, и девушка полетела в мои объятия, а я только и успел, что её схватить.

-Проклятый, господи, я так за тебя перепугалась! – провопила она мне в грудь и слегка отстранилась назад, спрятав руки за спиной, - Рад сказала, что тебя заключили в темницу. Я вместе со всеми пробовала тебя вызволить, но ничего не получалось. Уже ночь наступила, и мне говорят они: «Надо спать». А как спать-то, когда твой друг в беде?!

Слово «друг» слегка больновато резануло мне по уху, но я решил не придавать этому такого уж серьёзного значения. В конце концов, я их нашёл, и это было главное.

Дынь стоял рядом с девушкой и лишь радостно вилял хвостом, глядя мне в глаза. Он явно хотел поговорить, но не хотел вынуждать меня мяукать посреди магазина.

-Так это и есть ваш друг?! – дорман потешно сжал кулаки у груди, - Господи, слава пресвятому Иешуа, что мне не придётся искать вам больше ни сраных требушетов, ни сраных слонов, ни сраного Южного Огня.

-А что это вообще за Южный Огонь такой?

-Я не знаю, - простодушно ответила мне Завьяла, отчего у продавца спёрло дыхание, - Отец мне в детстве давал читать разные книжки, и в историях про Юг всегда упоминался Южный Огонь. Пророк Иешуа с помощью него разрушил стены царя Мазама и покончил с его чудовищной тиранией.

-Крайне искажённый вариант, но примерно так и случилось, - продолжал дорман, - Во времена Мазама на Юге были распространены извращения, похищения людей, каннибализм, кровосмешения, братоубийства и множество самых различных грехов. Пророк Иешуа был посланником богов и целью его было покончить с Мазамом. В основном, он опирался на чудеса и свою мудрость, но при осаде крепости Корфу он сказал: «Велика мудрость, сыны мои, и волшебны чудеса, но всё это от богов, а боги не склонны к переменам. Людям дан дар более могущественный, нежели чем богам, и этот дар – развитие». После этих слов он использовал новейшие наработки тогдашних учёных и огненным вихрем снёс неприступные стены Мазама.

-Интересная история.

-Это да, но вот название южанам совершенно не нравится. МЫ его так назвали, потому что создатель этого чуда родился в провинции Альбакат – южнее которой не бывает – а вот ВЫ так кличете его, считая, что весь Юг им печки топит.

-Ну раз его аж при Иешуа придумали, то у тебя оно точно должно быть, - продолжала настаивать девушка.

-Понятия не имею, с чего вы это взяли. После поражения Мазама Южный Огонь существовал ещё пару десятков лет, но после все, кто знал тайну его изготовления, были таинственно убиты, так что для нас это не более чем сказка – как и для вас.

-Не волнуйся, нам больше не нужен Южный Огонь, - такими словами я решил наконец-то закончить их неутихающий спор.

Тем не менее, раз я был во «Всякой всячине», хоть чем-то, но надо было закупиться. Я внимательно обдумал всё то, что мне могло бы пригодиться и затем с прищуром взглянул на Завьялу (не знаю зачем, ведь за маской никакого прищура не было видно и в помине).

-Слушай… А у тебя нету какого-нибудь громкого горна?

-Господи, да что у вас за запросы? Нет бы как нормальные люди – щётку, ведро, гвозди, молоток, кожу.

-Что за набор сапожника?

-Ну, у меня, знаете ли, не самый разнообразные контингент покупателей. Однако не думаю, что будь он больше – в нём были такие торговые извращенцы, как вы.

-Так у тебя есть горн?

-Да есть-есть… - он устало поплёлся куда-то к своим ящикам, почёсывая ногу и громко зевая.

-Завьяла, - я слегка приподнял маску, чтобы сказать ей это шёпотом, - А почему он вообще в такое позднее время не спит?

-Так я его разбудила, - ответила она мне без лишнего промедления и какого-либо стыда, - Нас никто не стеснялся поднимать в полночь, когда гости приходили на перевалочный пункт глубокой ночью.

-Но это же магазин – они как будто бы немного не так работают.

-Ну и пусть. Выгнал бы – выгнал. Что уж теперь поделать… - по её характеру легко можно было сказать, что она лукавила. Откажи дорман ей – она закатила бы такую истерику, что он бы, того и гляди, и впрямь отдал бы что-нибудь даром, - А зачем нам вообще горн? Я их видела только у всяких трубачей в войсках и налоговых обозах короля, когда он по Тракту двигался.

-У меня просто появился план – завтра войска Нотура соберутся на севере от замка рядом с большой горой. Если я залезу туда наверх и протрублю, то сойдёт лавина. Стоит мне её коснуться, и она превратится в камнепад, который погребёт под собой всю армию восставших.

-Проклятый, - в её глазах зажглось пламя, - Это ге-ни-аль-но.

К этому моменту дорман пришуршал обратно, держа в руках большой такой белый горн из слоновой кости – узоров на нём было немного, но это и не было каким-то решающим для меня фактором.

-Вот горн, - произнёс он слегка утомлённо, явно измученный таким неожиданным для такого времени суток делом, - Самый обычный. С вас пятнадцать нуменов.

Удивительно было, что сонливость напрочь убила в торговце какое-либо желание поторговаться и навесить цену – он просто назвал мне базовую цену и был таков.

-Отлично, беру, - я решил сильно его не задерживать и быстренько расплатиться, - Вот деньги… Только скажи напоследок – как тебя зовут?

-Иешуан, - торговец поймал на себе наши изумлённые взгляды, - Ну да-да. Меня назвали в честь того самого Иешуа. У нас такие имена вполне нормальны – пол-Юга с таким ходит.

-Хм… - я выхватил горн и сунул его в суму, - Спокойной ночи, Иешуан.

После этих слов мы с Завьялой и Дынем двинулись обратно в гостиницу.

Девушка молчала и слегка покачивалась из стороны в сторону, будто была пьяной: она ужасно переволновалась, пока я валялся за решёткой, да и к тому же ей давно уже пора было спать. На третьем или четвёртом закуточке я заметил, что она начала окончательно заваливаться вбок, так что я подошёл и хотел было просто ей помочь выпрямиться, как она распласталась у меня на руках и тут же уснула.

Делать было нечего, и я нёс её всю оставшуюся дорогу на руках.

В конце концов, я ступил на порог нашей комнаты, уложил её на кровать и вышел в леденящий холод ночи. Засыпать в гостинице было крайне опасно: судя по словам Рада, хозяйка знала про меня и была против одного только присутствия моих компаньонов – что уж говорить обо мне.

-…

Булыжчатый остов здания будто пыхтел в меня морозом, стараясь исполосовать мои кости трещинами.

Так странно было дышать и не видеть никакого пара, выбивающегося с обсохших губ. До сих пор было тяжело к такому привыкнуть.

-…

Рядом сидел Дынь. Он-то, в отличие от меня, не был трупом, и на него холод сказывался пагубно, но, тем не менее, он сидел здесь – со мной.

-…

-Проклятый.

-Что, Дынь?

-Ты же знаешь, что ты мой друг.

-Конечно, знаю, - к горлу что-то подпирало. Я чувствовал, что разговор обещал быть сложным, - А что?

-Мы через много с тобой прошли… Хотя не знаю. Не знаю, как для тебя, но вот я прошёл многое с тобой. Ни один зверь не поучаствовал в том количестве, в котором я был с тобой…

-Я знаю. Я безумно благодарен тебе за все дни, проведённые вместе.

Странно как-то было, что именно с Дынем, с тем, кто спас меня из пучин мертвенного забвения, мне было общаться тяжелее всего. А ведь я знал его с его детства, как бы глупо это не звучало.

-Мне не место среди вас, - неожиданно выпалил Дынь и отошёл от стены, начав медленно расхаживать по снегу своими мягкими лапами, - Среди людей я лишний, и тебе я не нужен.

-Почему же, Дынь. Ты многим мне помог…

-Нет. Я убедил лосей. Раз. Я разбудил тебя. Два. И всё… Я не мудрец, не великий воин, не красивая дама, - эти слова он произнёс с особенной обидой, - Я всего лишь животное, украшение вашего отряда. Не умей я с тобой разговаривать, я бы просто шлялся за тобой ради ломтика еды, но нет… Я же понимаю теперь, что такое друг, что такое враг, что такое напарник и что такое любовь. Я не могу быть никем из них.

-Ты спокойно можешь быть моим другом. Мы можем помогать друг другу, обсуждать что-то.

-Что нам обсуждать? Я не какой-то оратор, как Рад. Я не воин, как Френд. Я не знаток городов и местности, как Морне. Я не разбираюсь в видах снега, как Завьяла. Я просто животное. Что мне тебе рассказать? Что мне с тобой обсудить?

-Хотя бы то, что мы пережили.

-Но этого мало… - он двинулся в сторону, - Я ухожу. Людская компания убивает меня, понимаешь? Я слышу то, что сам не могу придумать. Я вижу эмоции, которые сам не способен чувствовать. Я вижу чудеса, которые ни один зверь никогда создаст – ни эти высокие каменные стены, ни дома, ни бани, ни перевалочные пункты на сваях, ни дороги, ни сани, ни одежду, ни оружие – ничего, - Он явно бы сейчас заплакал навзрыд, если бы барсы вообще могли так, - Я уважаю тебя, Проклятый. Я обязан тебе жизнью, и именно поэтому я и следовал за тобой всё это время. Но ты должен понимать, что я так больше не могу. Это тоже самое, как если бы ты махал жареной свининой перед носом умирающего от голода, но не давал бы ему даже слизать капли жира, - Он напористо взмахнул хвостом, - Пожалей меня, Проклятый.

Мне тяжело было принимать такие решения. Дынь стал для меня уже неотъемлемой частью команды, и вот так отпускать его куда глаза глядят, было страшно. Я понимал, что это был наше последний разговор. Вряд ли жизнь дикого зверя можно было бы назвать долгой, да и как бы я мог его найти?

Тем не менее, он был прав. Вряд ли, конечно, хоть один человек мог прочувствовать то, что чувствовал Дынь, но его горечь от части была мне знакома: я ведь и сам был не особо полноценным человеком.

-И куда ты уйдёшь?

-В лес. Куда мне ещё уходить. Я пойду в окрестности Солхи – где-то там родилась моя мать. Быть может, я встречу кого-то, кто знал её. Найду себе самку и заведу больше детишек, буду охотиться на оленей и спать в сугробах… Жить жизнью барса, а не жизнью человека.

-Обещай, что не умрёшь.

-Ты сам понимаешь, что даже если и пообещаю, то это обещание будет пустым. Мне не суждено узнать, когда я умру.

-Я понимаю… Но всё равно пообещай. Так мне просто будет легче.

-Хорошо. Обещаю.

Он в последний раз взмахнул хвостом и попросту ушёл, не сказав больше ни слова.

А я остался так же глупо стоять у стены, продёргиваясь от холода.

Ночь обещала быть тихой и беззвучной, полной уныния и тоски.

-У вас был какой-то важный разговор, - раздался голос вышедшего в этот момент на улицу человека.

Это был Морне – всё то же уставшее сдохшееся лицо, только теперь ещё и искроплённое налётом сонливости.

-Ты подслушивал? – спросил я слегка раздражённо.

-Скорее просто слушал. Тяжело было что-то разобрать в мяукании, но опыт был занимательный. Давно хотелось послушать чужой язык, но все нынешние я знаю и так.

-Ты знаешь все языки?

-Их немного: южный, центральный и северный. Они подразделяются на множество других, но понимая закономерности одного легко поймёшь и другие.

-Выучили это всё, пока торговали?

-Нет, меня научил дядя. Отца не было и подавно, а вот дядя был купцом.

-Да уж…

Ветер дул с перерывами.

-Морне… Ты до сих пор хочешь умереть?

-У тебя появились варианты, как это сделать?

-Нет. Просто хотел поинтересоваться. Ты с таким энтузиазмом рассказываешь про Нотур-Хей, про Север и свои похождения, что как будто наоборот дорожишь своей жизнью.

-Я скорее дорожу опытом – не больше. У нас – бедных людей – хвастаться больше и нечем. Всё можно купить или отобрать, но только не опыт.

-А ты не хотел бы сначала закрепить его? Увековечить?

-Мог бы… Написал бы длинную-длинную книгу, в которой изложил бы все свои путешествия, все страны, что я посетил, все мудрости, что я извлёк из бесконечных историй… Я, и правда, раньше задумывался об этом, даже тренировался в каллиграфии. Но… Для кого мне это делать? Потомков у меня нет. А писать всему миру я не буду – он унёс моего сына.

-Может напишите мне?

-Я же понимаю, что тебе по барабану на эту книгу. Ты просто хочешь, чтобы я пожила подольше… Наверно, даже надеешься, что я передумаю умирать.

-Отнюдь, - я сказал это абсолютно серьёзно, - Мне действительно нужны ваши знания. Я не знаю ничего ни про Север, ни про Центр, ни про Юг. Даже если вы и не умрёте, то мы всё равно так или иначе расстанемся, и тогда я не знаю, как я смогу выживать в чужих краях.

-Хм… - Морне внимательно взглянул на мою белоснежную маску, - Я подумаю.

Он застучал по порогу и потопал обратно к себе на второй этаж, а я окончательно свалился на зад, погрузившись в снег.

Молочные хлопья замирали в медленном изящном танце, а я всё смотрел и смотрел, смотрел и смотрел на них.

Наступающий день обещал быть последним для многих.

-…

Возможно, и для меня.

Глава 29

Головы воинов сероватыми шлемами расползались по снежному пласту меж горбатых неуклюжих гор. Шеренги расплетались длинными хвостами вправо и влево, постукивая сапогами по шуршащим сугробам.

-Проклятый, видишь их шлемы? – сказал мне под руку Рад, суетливо подзапихивая под шапку всё вываливающийся и вываливающийся чуб, - Белая звезда, как и на гербе.

На железных пластинах и правда красовалась четырёхконечная звезда, распирающая своими концами макушку воинам.

-Вижу.

-Точно такие же были у тех трупов, которых мы встретили в ущелье – там, где на нас напали мародёры.

-Так выходит там погибла армия Нотура? Но с кем они сражались? Есть ещё какая-та третья сила?

-Я примерно выяснил, что конкретно там произошло. Дело в том, что их король хотел убить одного бога и отправил своих лучших воинов, но их просто перебили. Видимо, они до самого конца не хотели полагаться на методы Галдера.

-Не удивлюсь, если и это он спланировал…

Мы лежали на большом каменистом холме, с которого открывался прекрасный вид на весь северный фланг обороны Нотур-Хея. Солдаты располагались косой линией к северо-западу (на нашей восточной стороне скалы упирались в море, так что оттуда наступление ждать было глупо).

Впрочем с любой стороны ждать наступление было глупой затеей – в конце концов, я их просто обманул. Хоть в каком-то отношении я сейчас находился в более выгодном положении.

-По-хорошему надо задеть самого короля и Галдера, - предложил я Раду, - Но вряд ли они выйдут в поле вместе со всеми.

-На такую удачу остаётся только надеяться. Тем не менее, если мы похороним здесь целую армию, то для генерала Крауса не будет и малейшей проблемой взять Нотур-Хей. Сам король теперь не владеет никаким даром, а граф не способен остановить целое войско, какими бы секретами он там не владел.

-Целую армию…

Я вспомнил лицо того мальчишки, который каменной глыбой разбился в камере темницы. Я искренне хотел вынести его и где-нибудь закопать, но всё тело я бы и не унёс, а хоронить одну голову или руку было как-то кощунственно. Однако он ведь был стражником Нотур-Хея и к тому же добрым человеком…

А сколько ещё в этом скоплении бронированных тел таких же мягких и светлых душ?

Много. Очень много. И я хочу убить их всех, чтобы тем двум монстрам просто стало плохо.

-…

Я взглянул на горн, привязанный к поясу. Дунь в него, и всё – лавина сойдёт, укрыв собою застывшие крики жителей этого скалистого замка.

-Всё в порядке, Проклятый? - это был уже женский голос. Завьяла смотрела на меня с какой-то нерушимой надеждой и уверенностью, которую я сам не чувствовал, - Сделаем дело и уедем отсюда. Ты свою миссию выполнишь и можно будет покинуть службу – тебе никто и слова не скажет.

-Да… - Я не мог на неё смотреть в такой момент, мне было стыдно. Хоть маска и скрывала моё лицо, но мне казалось, будто весь мир сейчас пялился в мои дрожащие ноздри и губы.

Убить множество людей, чтобы покинуть это кровавое поприще и бльше никого не лишать жизни. Наивно и глупо… Но не лишено смысла.

Что я сделаю, если не покончу с ними? Они покончат с другими людьми. Они буду идти и рубить за свою правду, а их враги – за свою. Я не верю ни в чью правду. Я исправляю свои ошибки.

-…

Так что же мне делать?

-…

Тем временем, в молочную долину вышли все воины. С серьёзными лицами они в глуховатом гуле взирали на булыжчатые зубья, вырывающиеся из земли и чего-то ждали.

На стенах замка показались и они: король Нотур и граф Галдер. Отсюда плохо было что-либо видно, так что я не мог толком различить их выражения лица или даже позу. Тем не менее, они явно там были.

-А сколько они будут здесь стоять, Рад?

-Пока не придут враги.

-Но ведь они не придут.

-Ну вот, когда они это поймут, тогда, наверно, и разойдутся. Не могу вот так вот сходу сказать.

-Понятно…

Мне хотелось, чтобы они скорее начали собираться уходить, чтобы засуетились, нелепо повертели головами и начали спешно ретироваться. Мне не хотелось больше ждать выбора – хотелось, чтобы скорее наступил этот критический, самый последний момент, когда уже нет сил на раздумье, и остаётся только делать.

Однако момента не наступало, и мою голову продолжало раздирать тревожными размышлениями.

-…

Неожиданно Галдер с Нотуром просто пропали со стены. Воины поджали острия своих копий к кожаным носам ботинок и выпрямились. У меня в сердце загудело: что-то намечалось.

Деревянные врата открылись, и две уже более серьёзные чёрные кляксы зашагали по растоптанному снегу, огибая ряды изображающих статуи солдат (очень ироничная метафора для Нотур-Хея).

Мы все напряглись и пристальнее вгляделись в происходящее. У Рада с собой на такой случай даже было небольшое круглое стёклышко, сквозь которое он, щурясь, пытался что-то разглядеть на большом расстоянии. Хоть мы и взяли его в проверенной «Всякой Всячине» у Иешуана, никто, кроме самого чубастого юноши, не верил, что оно работало.

-Они поочерёдно докладывают ему, - после пары сдержанных вздохов Рад обрадовал нас результатом своего наблюдения, - Видимо, король просто решил проверить готовность своих воинов. Только вот это значит, что скоро он вернётся обратно на стену, - он метнул на меня свой воинственный взор, - Это значит, что лучшего момента у нас не будет.

Ну вот и настала эта критическая точка.

Я вздохнул.

Там снизу было целое войско, целое море людей – добрых и любящих, грешных и желающих убивать.

-Проклятый, дуй быстрее, они подходят к последней колоне – скоро развернутся и вернутся обратно на стену.

Я достал горн и снял с лица маску, отчего ледяной ветер прошёлся по глазам и развеял по ветру мои уже изрядно отросшие сальные чёрные волосы.

Я даже и не знал, будет ли работать этот музыкальный инструмент после того, как я прикоснусь к нему губам. Если повертеть, можно обнаружить, что он сделан преимущественно из этих частых сосенок, что торчат тут и там, но вот будет ли звук таким же сильным с камнем?

-Проклятый, не тяни! – Рад сильно нервничал и всё дёргал меня за ногу, видимо, думая, что я уснул или что-то в этом роде.

Но нет – последние несколько минут я, наверно, даже не моргал.

Две важные кляксы всё махали и махали там руками, отдавали и принимали честь, выслушивали доклады. Неожиданно они в край переообменялись своими знаками и двинулись к стене.

-ПРОКЛЯТЫЙ, СУКА!

-Фух…

Я набрал полную свою жирную грудь воздуха и со всего замаха, со всей силой, что у меня вообще была и…

Ничего не сделал.

Сердце крайне больно ёкнуло, но всего на мгновение, а потом вся тягота моих волнений мягко отлегла в сторону, и я остался довольно поглядывать на скопления людей, что благодаря мне – только благодаря мне остались живы.

-Сука ты ёбаная.

Тем не менее, вполне предсказуемо и заслуженно мне в лицо прилетел кулак Рада, отчего я слегка отринул в сторону. Перчатка юноши превратилась в камень, но в порыве гнева он на такие детали совершенно никакого внимания не обращал.

-КАКОГО ХУЯ ТЫ ТВОРИШЬ?!

-…

Я молчал. Снизу как-то неуютно, но не то чтобы осуждающе на меня глядела Завьяла, а вот Морне, всё это время внимательно разглядывающий горы, вообще никак на мою трусость не отреагировал.

-ТЫ, БЛЯТЬ, ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?!

Рад попытался выхватить у меня горн, и это даже получилось, но вот Галдер с Нотуром были уже далеко от основных войск и подходили к самой стене. Дуть не было никакого смысла, да и в конце концов смертельность этого трюка зависела напрямую от Проклятого, нежели чем от горна, как такового.

-Сука… И вот нахуя ты всё это придумал? Чтобы, блять, просто передумать в последний момент? Нахуя ты всех нас подставляешь?

-У этих воинов нету никаких плохих желаний, они просто хотят, чтобы их родина процветала.

-И ради процветания они сожгут до тла твою родину, баран!

-Я ИМ НЕ СУДЬЯ, БЛЯТЬ! – перешёл я на более высокие тона. – ОДИН ИЗ НИХ ПОЖЕРТВОВАЛ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ, ЧТОБЫ СПАСТИ МЕНЯ. КАК Я ВООБЩЕ МОГУ ТЕПЕРЬ УБИТЬ ЕГО ДРУЗЕЙ И РОДСТВЕННИКОВ, РАСТОПТАТЬ ЕГО МЕЧТЫ И ИДЕАЛЫ?!

-Он умирал не ради тебя, и жертвовал не ради тебя. Он умер ради Нотур-Хея! Он умер ради обещаний Галдера, а не твоей персоны, остолоп! Не забывай, что тебя здесь все любили только из-за того, что твой подражатель обещал им независимость!

-Тот стражник пришёл ко мне как раз вместе с Галдером! Он хотел вместе со мной убить его, потому что он поставил честь и справедливость превыше амбиций своего города.

-Тем не менее, вот они все – готовы убивать ради своих амбиций – и что-то им глубоко поебать на твою честь и справедливость.

-Ребята, - прервал нас Морне, - Вы оба не правы.

Зрелый мужчина глядел на нас двоих – огрызающихся до брызга слюней – с такой спокойной невозмутимостью, что это раздражало нас обоих.

-С какого это перепуга мы оба не правы? – первым возмутился Рад, - Ты тоже подался в мягкотелых человеколюбов?

-Да нет, - он указал пальцем на горы, - Просто вы бы сейчас завалили камнями сразу две армии, а не одну.

-Чего? – сказали мы в унисон и обернулись в сторону того места, откуда совсем недавно исчезли граф с королём.

Воины всё так же стояли шеренгами и с хмурыми лицами взирали куда-то вдаль, только теперь не было уже никаких переваливаний с ноги на ногу, разговоров в строю и расхлябанного мельтешения. Не было дано никакой особой команды, но вся армия стояла, как вкопанная, и неустанно смотрела в одну сторону.

-А как… Как это возможно?...

Я не мог поверить своим глазам. Рад не мог поверить своим глазам. Никто из нас – притаившихся на горе диверсантов – не мог в это поверить.

С севера наступала армия Сопротивления. Армия Генерала Крауса. НАША АРМИЯ.

Ровно с того места, про которое я и рассказывал Нотуру, шагали стройными и, стоит признать, не настолько же обширными колоннами воины с Березни и прилегающих к ней окрестностей. Во главе войск, восседая на гордом олене, ехал сам генерал, держа в руках громадное знамя – знамя самого Фаргуса Бессмертного: огонь, пылающий меж заснеженных гор.

И видно было, что силы Сопротивления были слегка рассеяны и как будто сбиты с толку. Они явно не ожидали встретить на северной границе города хоть какой-то военный контингент – не говоря уже о таком огромном.

Но как это вообще было возможно? Это же всего лишь был обман, моя уловка, военная хитрость, что угодно, но только не истина, только не правда.

-Какого чёрта они здесь делают? – Рад разделял то остолбенение, что испытывал я.

Тем временем с каждого из строёв выехало несколько всадников: со стороны Сопротивления это, конечно же, был генерал Краус, совершенно не боящийся в одиночку выйти на переговоры перед битвой. А вот с Нотур-Хея по снегу поскакало сразу двое человек: первым из них был никто иной, как Граф Галдер – куда уж без него. Место встречи переговаривающих было как раз у нашего склона, так что мы могли и видеть, и слышать всё, что происходило внизу.

Галдер сегодня вырядился особенно помпезно: в роскошные латунные доспехи с бесконечным количеством вензелей, завитушек, узоров и прочих пошлостей – практичности в них не было совершенно никакой.

А вот сопроваждающий графа был умелым воякой: кольчуга для защиты и гибкости, лёгкие кожаные шоры с мехом, два топора, свисающие с шеи…

-Не может быть…

Два топора, блондинистые волосы; молодцеватое, красивое лицо с аккуратной щетиной и такой невозмутимый лёгкий взор.

Это был Полковник Френд. Вот только он не был узником, не ехал в кандалах или наручниках - он был самым, что ни на есть представителем «Иглы» вместе с самим её главарём Галдером.

Мне хотелось бы сейчас придумать хоть какую-нибудь подходящую версию того, зачем он вообще мог сейчас ехать рядом с ним, но вдруг… Я всё понял.

Тогда, когда мы ехали на больших санях к Нотур-Хею, это ведь было именно Френд, кто объяснил мне, что именно сказать королю Нотуру. Никому из нас генерал не говорил и слова насчёт операции, а ведь Рад был её лидером и должен был знать о таких важных аспектах. Может потому нам ничего и не сказали насчёт этого, что оборона замка уже была расположена как нельзя выгодно… Но в таком случае выходило, так что Френд был…

-Ебучий предатель, - заключил вместо меня Рад со злобным, обсеревшим от ненависти лицом, - Я так и знал, что нельзя доверять этому поддонку. Он предал всех – и генерала, и нас…

Тут я вспомнил про то, что говорил мне Галдер в тюрьме. Он ведь упоминал, что ходил разговаривать с Френдом… К тому же граф обещал мне, что сегодня должен был произойти некий сюрприз, который я не должен был знать заранее.

Так вот, что это был за сюрприз. Что ж – могу только сказать, что он удался.

-…

Всадники встретились, и мрачность лица генерала было крайне тяжело передать. Он даже не смотрел в сторону графа, пока говорил, а только пронизывал своим леденящим взором своего бывшего помощника и заместителя.

-Уважаемый генерал Краус, - начал лобызательно припевать Галдер с явным сарказмом, - Крайне рад, что вы наконец-то вернулись с военной кампании, на которую вас отправил наш король. Без вас в Солхе было довольно скучно.

-Видимо, настолько, что вы решили поиграть во властителей мира, - говорил он твёрдо и злобно.

-Если так, то это очень занимательная игра, скажу я вам. Тем не менее, вас она, как бы это грубо не звучало, не касается. Ни Нотуру, ни мне совершенно не нужны головы старых генералов или горелые деревушки, вроде старой Березни. Моё дело – Фаргус Бессмертный, и всё. Так что вам совершенно не стоит…

-Я служу королю. И буду защищать короля, - генералу совершенно претило слушать длинные и красивые речи Галдера, которые, по сути, и не были обличены каким-то глубоким смыслом, - Я не чиновник, чтобы общаться со мной таким языком.

-В таком случае извиняюсь. Я могу выражаться и на вашем говоре, - Галдер сделал лицо посерьёзнее, - Убирайтесь отсюда, пока всех не перебили. В спины стрелять не будем – обещаю.

-Убираться? – генерал невозмутимо улыбнулся, - Думаете, что предав меня, как последние сволочи, вы теперь великие стратеги и гениальные тактики? Думаете, что все вокруг вас настолько тупые, что не умеют предугадывать наперёд.

-Сдавайтесь, генерал, - смело, но всё равно самую малость стыдливо сказал ему Френд, - Мы не бу…

-А ты закрой пасть и не смей разевать её, пока не предстанешь перед судом, - грубо прервал его генерал, - Сегодня вы все сдохнете смертью грязных помойных собак, и я клянусь, что даже и не подумаю прислушаться к вашим отчаянным мольбам о спасении.

-Откуда такая уверенность? – слегка раздражённо промычал граф, - Вы не смогли зайти к нам с тыла, мы осведомлены о ваших позициях и уже выставили все отряды, да и к тому же у нас стены, за которыми можно легко укрыться и продолжать оборону, а позади вас только отвесные скалы, и отступать некуда.

-Салаги, - генерал произнёс какое-то центрянское слово, не свойственное Северу, - Вы думали, что я приду один?

С этими словами он дёрнул оленя за узды и поскакал обратно, поскорее примчав к своей армии.

-Что это может значить? – многозначительно воскликнул Галдер, внимательно вглядываясь в ряды своих противников.

Генерал вдалеке прошёлся вдоль строя и вдруг рявкнул что-то такое, что его воины одновременно присели на одно колено, склонив головы. После такого жеста, похожего на рабское подчинения, войска Нотур-Хея весело рассмеялись, но неожиданно им стало не до смеха.

-Дети мои… - гулял по полю чей-то ласковый женский голос.

Из первых шеренг на встречу скалистому замку вышла абсолютно голая прекрасная девушка, от кожи которой исходило яркое лучистое сияние. Хоть сугробы и были глубокими, она буквально скользила по снежной глади, медленно но уверенно приближаясь к рядам Нотура.

-Вы посягнули на то, на что посягать нельзя, - я не понимал как, но голос женщины слышал абсолютно каждый: так, словно она шептала ему на ухо, - Вы посягнули на жизнь богов… А боги такого не прощают.

-ПРИГНИСЬ!!! – заорал что есть мочи Галдер и в ту же секунду богиня плавно и грациозно сомкнула свои ладони.

Мир дрогнул.

Воздух сжался в кулак и снова распёрся до размеров океана.

Ярчайшая вспышка озарила весь мир, и ветрами нас сбило напрочь с этого холма.

Я летел по воздуху, и конечности мои дёргались, как у тряпичной куклы, не в силах ничего поделать.

Всё вокруг свистело и орало, грохотало и визжало.

Снизу что-то подбушевало.

-Так вот какая она… Сила богов.

Это были мои последние слова перед тем, как я упал в открытое море.

(Конец второй арки. Надеюсь вам понравилось. Жду ХОТЬ КАКОГО-ТО актива. Ну напишите хоть самый короткий комментик, жалко что ли? Всем удачи!)

Глава 30

Что-то назойливо журчало под ухом и будто булькало мне прямо по носу. Дышать было тяжело, грудь вся была забита чем-то странным – чем-то совершенно для неё чуждым.

Я попытался сделать вдох, но ничего не вышло, и тогда меня охватила безумная паника, застрекотавшая по всему телу. Я начал судорожно дрыгаться, пытаться цепляться за невидимые струны, обещающие вытянуть меня из этого отрешённого удушья, но ничего не получалось, пока я чисто случайно не перевернулся в своих конвульсиях на живот.

-Бгхуэээ…

Совершенно неожиданным и болезненно длинным, не собирающимся прекращаться потоком из меня вырвалась морская горькая вода, расплескавшись на твёрдой серой земле.

В глазах, наконец-то, начало проясняться, а лёгкие освободились достаточно, чтобы впустить долгожданный воздух.

Я перевалился на спину, выпотрошенный напрочь эти неприятным состоянием, и уставился в небо. Оно было северным – самым, что ни на есть, северным, но всё равно как будто бы что-то в нём изменилось… Оно было не таким снежным что ли.

-Кхе-кхе…

Я утёр рот от пены и постарался хотя бы присесть и оглядеться по сторонам. Я определённо был на берегу моря и валялся здесь довольно давно, так как моё тело уже успело покрыться тиной (которая в некоторых местах вообще была каменной). Сам же я, в том числе, лежал больше не на самой земле, а на булыжчатой гладкой поверхности, по которой ползала вода. Все мои кольчужные побрякушки были сломаны, сумку унесло куда-то течением, одежда была изорвана, и целой осталась только моя пресловутая маска, хоть и её изрядно потрепало.

Судя по всему, каменным тут всё было, потому что вода об меня превратилась в камень из-за проклятия Нотура. Но вот… Где я вообще был?

-…

Я взглянул в сторону суши и не обнаружил чего-то прям уж примечательного: землянистые волны небольших отвесов и торчащие вдалеке ели. Единственно удивительным в этом месте было то, что снег здесь был крайне редок, хотя по ощущениям было даже холоднее, чем в Окене.

Я поднялся на ноги и сошёл со своего твёрдого лежбища на берег. Земля вокруг сразу засерела и превратилась в булыжник, но не вся, а только на где-то три-четыре шага, создав тем самым небольшое круглое пятно на этом неприветливом берегу.

-Так выходит, что эта «Каменная кара» не может обернуть булыжником сразу всё и вся. В таком случае тот план с каменной лавиной изначально был провалом.

Я незадачливо осмотрелся и тут увидел небольшой шалашик, стоявший совсем неподалёку. Собран он был кое-как, но изнутри прямо сейчас валился густой чёрный дым, будто кто-то пускал сажу по ветру.

Я не хотел врываться вот так вот – мало ли обитатель этого скромного жилища выскочит на меня и случайно обратиться в камень.

-Эй! – крикнул я, что есть мочи, странным, подхлипшим от долгого молчания голосом, - Есть кто-нибудь?!

Кто-то явно раздосадовано сругнулся, зашевелились шаткие веточные конструкции шалашика, и из него вывалился высокий лысый мужчина с нависающим на глаза лбом и острыми глазёнками.

-Бивень? – я не мог поверить своим глазам: передо мной в полной, так сказать, комплектации предстал давний враг и недавний аксессуар. Он выглядел подзапущенно: в глазах носился небольшой страх, вместо прежней наглой и звериной уверенности, а из подбородка хворостиной торчали редкие чернявые волосы.

-Очнулся всё-таки? – он звучал радостно и даже как-то по-детски восторженно. Теперь я мог развидеть, что вся шея его была изрыта какими-то щелями, а меж ними торчали острые камушки, которые, судя по всему, и держали голову на шее, - Я уж думал вилкой тебя расковырять и зажарить – хоть так, может, не превращал всё в камень.

-Бивень? Но что ты вообще… Где мы?... Как ты снова…

-Слишком много вопросов, не так ли? Давай отвечу на всё по порядку.

Я жадно впился глазами в его теперь уже такое почему-то родное для меня лицо.

-Понимаю ли я, что вообще тогда у вас произошло? Нет. Знаю ли я, где мы сейчас? Относительно. Если говорить кратко и по делу, то нас явно выбросило с гор Астр в Сухой Залив. Не особо сведущ во всей этой картографии, местологии и прочей хери, но мы явно в злоебучем Брендене. Всё, что ты должен знать о Брендене, так это то, что ни один нормальный человек не хочет оказаться в этом месте, даже если он такой разбойник, как я. Здесь нету городов, нету законов, нету замков – здесь одни головорезы и тупоголовые бандиты. И это жутко, скажу я тебе.

-Бренден… - что такое я смутно припоминал с карты Генасима, - И сколько ты уже живёшь здесь на берегу?

-Два дня. Ты можешь считать меня насколько угодно ебанутым, злобным, кровожадным, воинственным, но даже в такой бессмертной форме я не собираюсь в одиночку никуда суваться – уж они то, блять, оторвут мне голову и будут трахать её поколениями, передавай внукам.

-А откуда у тебя вообще тело?

-Ну я же не настолько тупой: с того момента, как вы оторвали мне голову, я телом следовал за санями.

-Но ты же ничего не видел.

-Зато чувствовал. Просто смотрел головой, откуда дует ветер и, ориентируясь по нему, топал и ногами. Когда дошли до Нотур-Хея, то замок мешал определять направление, так что я сбежал просто, чтобы свериться с потоками. В море я явно чувствовал волны, так что и доплыть смог – тело один пень бессмертное, так что не уставал.

-Нехило ты, конечно, придумал… Только вот: где все остальные? Завьяла, Рад?

-Понятия не имею. Кроме тебя я никого на берегу не нашёл – видимо, мы самые везучие.

В сердце болезненно сжало от одной только мысли, что что-то могло случиться с Радом и, в особенности, с Завьялой. Сейчас, естественно, для этого времени не было, но надо было позже обязательно отправиться на их поиски.

-Это-то да… Но почему ты не убил меня? Я думал, что ты только и ждёшь момента, чтобы покончить с нами.

-Да ладно… - видно было, что для него все эти заботы прошлого мало что сейчас значили, - Вас, сука, и не убьёшь обоих, да и нахуй оно надо, собственно. В одной лодке теперь.

-Ты хочешь путешествовать со мной?

-Какое путешествовать? Я просто хочу выбраться с этой вонючей дыры и вернуться обратно в Окен к бурановцам. Я бы сделал это и сам, но меня ведь просто поймают и покромсают на колбасу, а вот ты хоть в камень кого-нибудь можешь обратить.

-Ну да… - я взглянул на серое булыжчатое полотно под моими волосатыми жирными ступнями, - Пожалуй, в этом я, и впрямь, полезен… Только вот что ты предлагаешь нам делать? Да и как вообще выбраться к Окену? Ты знаешь дорогу?

-Нет. Уж чего-чего, а дорог я здесь не знаю, да и не думаю, что они вообще здесь есть.

-Действительно ли Бренден настолько ужасное место, как тебе рассказывали?

-Ещё как… - на этих словах он серьёзно помрачнел, - Эти выродки убили моего отца и изнасиловали мать.

-Но как? – я непонимающе вздёрнул брови, - Ты же не жил в Брендене.

-Зато мой дядя жил. Отец с матерью родились и всю жизнь оставались в деревне Устимовке, а вот брат отца подался в странствия и оказался в одной из здешних шаек. В один день он со своей бандой нагрянул на Устимовку и сказал отцу, чтобы тот дал ему изнасиловать мою мать. Естественно он отказался, за что его кадыком подвесили на серп и прибили к двери, а мать пустили по кругу и вырезали ей живот, пока я прятался под столом.

-Но почему ты… - меня вогнало в смятение его объяснение, - Почему ты встал на путь разбоя? Разве ты не занимаешься тем же самым?

-Мы, бурановцы, не насилуем кого попало и бедняков не грабим – мы лишь отнимаем у богатых то, что они нажили своим пузом на наших самых обычных соотечественниках… Ты думаешь, что те бренденовские поддонки сразу ушли? Они остались ещё на неделю, переубивали всех мужчин, вытрахали всех женщин от мала до велика, а нас – мальчишек – заставляли носить им вино, пока они растлили наших сестёр и матерей. Целую неделю! – его лицо краснело от гнева, - Мы с парнями не могли сами их перерезать, так что сговорились и одной ночью сильно их напоили, а я, как самый смелый, побежал к ближайшему гарнизону солдат. Я бежал что есть мочи, обливаясь потом на морозе, разрывая свои лёгкие в клочья! И вот я пришёл в этот ебучий форт Крахан, и солдаты там так же трахались и бухали, как и те бандиты – только на законных щах. Меня проводили к их главному, и я умолял их прийти и убить бренденовскую шайку.

К этому моменту скопившаяся скорбь и гнев настолько придавили ему горло, что он чуть не задохнулся. Бивень выдержал небольшую паузу, сделал глубокий вздох и протёр уставшие веки.

-Они сказали мне, что Фаргус приказал не суваться в Устимовку… Что Окен только договорился с Бренденом о прекращении набегов, и такая выходка могла стоить им мира… Меня послали нахуй, и я вернулся в деревню ни с чем. С тех пор мы с парнями поклялись защищать слабых и мстить сильным.

-И в каком же месте Завьяла была сильной? – его трогательные рассказы не давали мне повода поменять моё отвратительное мнение на его счёт.

-Завьяла – лгунья. Мне обещали деньги за работу, а дали хуй с маслом. Если бы ты исцелил кого-то от проклятия, и тебя бы просто послали – что бы ты сделал?

-Я бы точно никого не насиловал.

-Ты так говоришь, потому что ты никого ещё не трахал, - меня сильно кольнуло от этих слов, - И вряд ли когда-нибудь сможешь. А так – что мне, блять, взять с женщины, если она не даёт деньги? «Извините»?! «Я больше так не буду»?! Все вы, люди, такие дохуя правильные и добрые, пока все эти смерти и пороки обходят вас стороной!

-Моя мать тоже умерла, - я говорил относительно спокойно, у меня не было сил, чтобы кричать, - Её зарезали.

-И что ты сделал с теми, кто это сделал?

-Ничего.

-В таком случае ты ёбаная тряпка, - заключил он, - Твоей матери было бы стыдно.

-Моя мать была добрым человеком – она бы не хотела их смерти.

-Почему же? Галдер убил тебя, и ты хочешь его смерти. Я убил Завьялу, и она хочет, чтобы я вечно мучился. Раз вы уж такие до пизды добрые, то нахуя ты оторвал мне бошку и возил с собой, как украшение? Твоя мать точно так же хотела, чтобы все её злопыхатели сдохли – можно сколько угодно строить из себя добряка, но от этого правда не изменится.

-Бивень, - меня начал утомлять этот разговор, - Не хочу больше это обсуждать. У нас сейчас гораздо более серьёзные вопросы для обсуждения.

-Да… - он вряд ли был того же мнения, в силу своего вольного разбойного характера, - Вчера ночью я слышал какой-то шум с северо-запада. Там, скорее всего, люди. Шкериться вечно не получится – один хуй рано или поздно найдут. Так что как будто логично будет сразу пойти к ним навстречу.

-В таком случае не будем медлить.

***

Через час уже подползали к не то лагерю, не то посёлку. За мною каменистыми лужами стелилась полноценная тропа до берега, оставленная от моих стоп.

Снега, и правда, здесь было мало, но вот холод сквозил до самых костей. Повсюду посреди буровато-серой земли торчали редкие хлюпенькие кустарники и скрючивающиеся деревья.

В том месте, куда мы вышли, стояли небольшие хижины и меховые шатры – все самых разных цветов и узоров. Как мне объяснил Бивень, ничего исконно бренденского не было на этой земле, в принципе, - ни людей, ни вещей. Всё было разворовано с самых разных уголков Севера, так что такое пёстрое разнообразие не было удивительным.

-Стоять, блять!

Не успели мы и показаться толком, как нас сразу остановили несколько мужиков и прижали длинные лезвия своих разбойничьих копий к нашим глоткам. Оба они были с кривыми, совершенно неотёсанными, но грубовато-воинственными и мужественными рожами. Мужики эти не были даже стражниками – они просто шли мимо.

-Вы кто, блять? – спросил один из них, озирая нас с ног до головы, - Если вы от Габара, то мы вам на месте горло перережем.

-Ну, мы точно не от Габара, - меня поразило наивное и совершенно недальновидное предупреждение этих двух разбойников, - Нас выкинуло на берег. Мы с Окена.

Я решил особо не юлить и не выдумывать никаких выдуманных командиров других шаек, дабы не попасться на лжи. В конце концов, каменная кара Нотура всё ещё была вместе со мной.

-Вы окенцы, - один из мужиков окинул меня настолько презрительным взглядом, словно я признался в чём-то ужасно постыдном, - И что же ваши изнеженные жопы забыли в Брендене?

-На берег, блять, выкинуло – ты не понял что ли? – вмешался Бивень.

На него они почему-то взглянули с меньшим презрением, чем на меня.

-Вы может не слышали, но по новому закону: все те, кого выкинуло на берег Брендена, обязаны платить пошлину тем, кто их первее всего обнаружит.

-Откуда у нас деньги, если нас несколько дней мотало по морю? – меня поражала их наглая тупость.

-В таком случае платить будете по-другому, - они рассмеялись и синхронно вдарили древками от копий мне нам по головам, отчего мы отрубились.

***

-Сука, голова… - я болезненно прохрипел бронхами.

На глазах была окаменелая повязка, так что я толком ничего не видел, но несколько вещей я мог понять и в слепую: руки мои были связаны, и здесь очень ядрёно пахло потом.

Вокруг что-то гудело, кто-то явно пил, а кто-то забавлялся анекдотами. Рядом со мной шевелилось что-то ещё – наверняка Бивень.

-Очнулся колдун.

Мне вдарили молотом по носу, и булыжчатая створка, закрывающая мне обзор рассыпалась на части. Я откинул голову назад и тут же вернулся в обратное положение.

-Бренден… - заключил я многозначительно, озираясь по сторонам. Это был высокий шатёр, навес подпирали обглоданные углём брёвна, вокруг толпились ворчащие, вонючие люди, а передо мной на троне из сундуков восседал широкоплечий коренастый мужичок с залысиной на правой стороне головы и тёмными бурыми, как здешняя земля, глазами. Он то с интересом смотрел на меня, то на каменную статую наклонившегося мужчины рядом с ним. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что тот коснулся меня из чистого интереса и замер так навсегда.

-Ты кто такой? – пробасил он так глухо, словно звук доносился у него из желудка.

-Я Проклятый. Поглощаю проклятия, - всё-таки оскорбления и долгие фразы никак не сыграли нам на пользу, так что я решил отвечать кратко и лаконично, чтобы сильно не перенагружать мозг здешним жителям.

-Какие?

-Разные.

-К примеру?

-Я уродливый, потому как поглотил уродство. Я превращаю в камень, потому как поглотил проклятие того, кто превращал других в камень.

-Интересно… - он указал своим широким сильным пальцем на Бивня, который всё ещё валялся в отключке рядом со мной с такой же повязкой на глазах.

-Мой друг. Помогает мне поглощать проклятия, - я пытался придать Бивню максимального веса в глазах этого псевдо-лидера, дабы его не убили (ну или не изнасиловали, как он сам того боялся).

-Что ты здесь делаешь?

-Меня выкинуло с моря.

-Откуда?

-С Окена.

-Как?

-Был на битве.

-С кем?

-С восставшими в Окене.

-Точнее.

-Сражался против «Иглы».

-Да?

-Да.

-Не знаю таких.

Казалось, что диалог наш был до ужаса детским и примитивным, но он так протяжно трубил слова, что они растягивались на долгие секунды.

-Проклятый, - к моему удивлению, он запомнил моё имя, - Ты кудесник.

-Ну… Наверное…

Он бросил на меня хищный грубый взгляд – видимо, ему сильно не понравилось то, что я подверг его слова сомнению.

-Я сказал, что ты кудесник, - прогремел он свирепо, извергая в меня свои зловонным дыханием.

-Да, да… Я кудесник.

-По традиции я должен убить тебя и убить твоего друга, - он стукнул кулаком по своему сундуку-подлокотнику.

-…

-Но я не хочу.

-Спасибо вам…

-Но не потому что я не чту традиции… Я Барон. Я всегда чту традиции.

Только он огласил своё имя, как все в помещении резко затихли и с каким-то странным разбойничьим почтением уставились на своего вожака. Судя по всему, он редко произносил своё имя – только перед какими-то серьёзными гостями.

-…

-Но мой сын кудесник, а моя жена больная хворью. Ты излечишь мою сестру от хвори и научишь сына, как быть правильным кудесником. Если нет, то я убью тебя.

-Да, да… Конечно… - сказал я и…

Внезапно осознал, что я больше не мог поглощать проклятия… Я ведь превращал всех в камень…

Эта такая простая, такая очевидная истина, которая должна была посетить меня уже очень давно, неожиданно осенила меня только сейчас. Из-за всех этих интриг с Нотуром и Галдером я совсем забыл о своей изначальной силе, и теперь всплыло то, что я её, считай, потерял.

-Но… - продолжил я рассеяно, - На это уйдёт время.

-Я терпеливый. Буду ждать. Но если не справитесь, то мы убьём вас, а ваши трупы насадим на кол, и колья эти будут служить нам опорой для шатра до конца дней. Справитесь, и мы поможем вам вернуться в Окен.

-Вы правда… Поможете нам?

-Да, - он произнёс это с горделивой улыбкой, - Ведь я, Барон, вскоре сожгу Окен до тла.

Глава 31

Не буду описывать погоду. Она здесь гадкая и неприятная – больше и не скажешь.

Нас поселили в небольшой шатёр, который до этого принадлежал какому-то Проныре. Не знаю, кто это был, но мы с Бивнем ещё долго оттирали его кровь с ковров и мебели.

Внутри было тесновато и пусто, но мы были два трупа, так что большего и не требовалось. Мой новоиспечённый сосед, правда, не очень был доволен ситуацией, но всё равно делать было нечего.

-Наёб это чистой воды. Попользуются нами, перережут глотки и уплывут на своих кораблях, - говорил он.

-Ну и ладно. Какое нам дело до перерезанного горла? Прикинемся мёртвыми и уйдём.

-А там на пути нам ещё один Барон попадётся, ещё и ещё, и так мы с тобой никогда не доползём до Окена.

В чём-то он был прав, но я старался не унывать. Сейчас у меня было достаточно много проблем, чтобы не думать о дальнейших перспективах, в принципе.

В шатре мы обычно молчали, либо перекидывались какими-то односложными фразами. Разбойники нас особо не тревожили, но и внимания никакого не оказывали. Нам не принесли еду, одежду, хоть какие-то пожитки – мы с Бивнем ходили такими же, какими нас выбросило на берег.

Свой первый вечер в Брендене я потратил на восстановление моего полного кольчужного одеяния. Ковать я естественно не умел, но этого и не требовалось. Одной рукой я срывал какую-нибудь травинку и складывал из неё маленькое колечко, опоясывал им уже каменное звено брони и прикасался уже другой, оголённой рукой.

К ночи, когда все, включая Бивня, уже спали, я докрутил последнее колечко и полностью облачился в свою персональную булыжную темницу. Теперь всё было кривым и не единообразным, так что неудобства только увеличились: не описать словами, как же тяжело мне было засыпать той ночью.

На удивление, ничего не снилось. Я почему-то надеялся увидеть хоть какие-то провидения или таинственные послания судьбы, но этого не случилось ни в ту ночь, ни во все последующие.

Как только наступило утро, и прибрежье растянулось в зевоте, я вышел к морю и около часа побродил вдоль накатывающей водной линии, заглатывающей песок, в поисках Завьялы, Рада или Морне. Я всё шлёпал и шлёпал по теперь уже не окаменевающей илистой земле и с тревогой рассуждал о том, что же случилось с Завьялой, стараясь отпугивать от себя особенно неприятные мысли.

Всё-таки я влюбился. По крайней мере, я так считал. Всё-таки о любви я самую малость слышал от Брада в Березне и от всех тех бесконечных жён изменщиков и вечно ревнующих молодых девушек, так что и представление у меня было странным. Любовь – это когда тебе кто-то нравится настолько, что все твои мысли заняты этим человеком, а все твои поступки исходят из того, чтобы этого человека заполучить.

Поэтому я и бродил вдоль Сухого Залива, но это, к сожалению, никаких плодов не приносило, так что после я вернулся к шатру, где меня уже ждал какой-то мальчуган.

-Здрасьте. Это вы горбатый кудесник?

Судя по всему, это и был сын Барона. Выглядел он как-то щупленько и зажато, на голове было чернявое гнездо, глаза были немного впалыми, словно они вот-вот были готовы прокатиться шариком в глазнице, а губы узкими и стиснутыми.

Он ещё отчего-то всё время теребил руками прямо перед грудью, переплетал свои пальцы и строил из них своеобразную бежевую изгородь, подёргивая ногтями-кольями. Делал он это, не стесняясь, прямо у меня на глазах, видимо даже не придавая этому действу особенного значения.

-Да. Меня зовут Проклятый. Ты сын Барона?

-Да. Меня зовут Прошка. Но называют меня тут все Барчонком.

На вид и голос ему было где-то лет восемь – весь такой слегка застенчивый от подступающего отрочества и всё ещё немного безрассудно дерзкий от утекающего детства. Мне он почему-то понравился сразу, но поверить в то, что вот этот вот щупленький паренёк был сыном такого громилы, как Барон, было тяжело.

-А почему вас зовут Проклятый? Вас кто-то проклял?

-Ну… Можно сказать и так.

До полудня я возился с Прошкой. В чём моя кудесническая помощь заключалась я не имел и малейшего понятия, так что просто обучал его всяким разным вещам, которые выучил сам – грамоте, счёту, некоторым пословицам и выражениям, матам (которые он, как оказалось, знал даже лучше меня) и моими крохотными географическими познаниями.

В эти моменты я ужасно жалел, что рядом не было Морне: уж он-то точно бы рассказал столько всего интересного, что даже здешние разбойники обомлели бы.

Но это всё только «бы» да «бы».

Вечером я отлучился на берег и думал над тем, как мне избежать каменной кары – нашёл кучу всяких самых разных травиночек, хворостин и ягод, и на них уже отрабатывал свои версии.

Сначала решил подумать и заметил несколько непонятных закономерностей. В первую очередь, если все мои прикосновения превращали всё в камень, то почему я сам давно не превратился в статую? Ведь, технически, каждый раз при разговоре я шлёпал своими большими губами по друг другу и ничего.

Я попробовал поцеловать одну из ягодок, но всё тщетно – она обернулась в крохотную серую запонку и обдала мои губы холодом. Попробовал язык, который, по идее, точно так же на постоянной основе касался моего нёба и зубов, но травинки неизбежно оборачивались булыжником.

Играл ещё и тот фактор, что я был мёртвым. Являлась ли какая-либо часть моего тела носителем проклятия отдельно? Жаль, конечно, было кромсать себя, но ради эксперимента я отрубил себе мизинец с ноги и попробовал пощупать песок им, но даже так всё оборачивалось камнем.

Солнце уже собиралось сгинуть под дугой горизонта, так что я безрезультатно вернулся в шатёр и завалился спать, с досадой думая о своём оторванном мизинце, о своих потерянных друзьях, о своём утраченном даре поглощать проклятия и просто о той ситуации, в которой они оказались.

Сейчас, лёжа под ледяными навесами шатра, у меня наконец-то появилась возможность всё обдумать, и я, не потратив на это решительно много времени, твёрдо решил отказаться от каких-либо интриг, войн, сражений и всего остального.

Всё, что я хотел, так это найти Завьялу, вернуться с ней в Окен, поселиться там в какой-нибудь даже самой захудалой избушке и исподволь выполнять заказы, ходить по домикам и жить тихо и мирно.

Не было больше смысла строить иллюзии о том, что я – такой герой в сияющих доспехах – мог хоть что-то поменять в какой-нибудь войне или даже одном сражении. Я был всего лишь песчинкой, которую использовали и сдували, и я не видел абсолютно никакого смысла возвращаться обратно.

-Всё-таки Рад был не прав… Он не учёл то, что старое говно ещё можно и размазать, а от этого станет только хуже…

С этими не самыми приятными мыслями я погрузился в царство вновь отсутствующих снов.

***

Следующее утро началось точно так же, как и обещали начаться все последующие. Никаких петухов здесь не было и в помине, зато к рассвету накатывала какая-та мерзкая зловонная дымка, подступающая с моря. Ни я, ни Бивень, ни даже здешние жители не понимали, откуда брались эти гадкие поветрия, но просыпаться пораньше было легче.

По началу мой лысый сосед так и собирался попросту сидеть в шатре и ждать своей участи, но вскоре ему пришла сумасбродная идея смастерить свой собственный корабль, чтобы в крайнем случае уплыть от сюда к «ебене фене», как он любил выражаться.

Им охватило такое дикое желание этим заняться, что он напрочь перестал появляться под сенью тёмных подвесных ковров и приходил разве что с какими-нибудь обрубками и просил превратить их в камень. От такой совершенно неожиданно, но крайне приятной инициативы мне сделалось гораздо легче. Я не очень любил Бивня, но отрицать усердие и настойчивость человека, сумевшего вслепую добраться аж до другой страны, было глупо.

Теперь я пару раз натыкался на его потуги в судостроительстве, пока осматривал пляж на предмет кого-нибудь из моих былых спутников. Что-то, стоит сказать, всё-таки выкидывало на берег – в какой-то момент в мглистой водной глади я увидал выпирающий железный черенок и после обнаружил, что это был тот самый мой боевой молот, который я купил во «Всякой всячине» у чёрного Иешуана.

Такая живучесть и преданность орудия сильно меня впечатлила, и я как-то нехотя привязался к нему. Убивать мне было некого, но в долгих своих прогулках я мотылял молотом влево, вправо, крутил им кругом, нелепо ронял, снова подбирал и так и игрался с ним от скуки, что, впрочем, было довольно занимательно.

Для Барчонка, впрочем, мой молот не был ничем интересным, а даже настолько скучным, что при встрече он отказался даже слушать о нём, а сразу выпросил у меня новые рассказы про удивительных богов, про которых доселе я только заикался.

Я всё-таки решил звать его Барчонком, потому что «Прошка» (хоть это частично было и моё имя) звучало ужасно глупо и как-то нелепо, да и к тому же его расхожее прозвище прекрасно подходило к его характеру. Хоть он сам и был щупловатым, но в нём было достаточно надменной уверенности и лидерской храбрости, чтобы время от времени, но всё-таки командовать мной или даже своими соплеменниками.

-Как твой отец вообще оставил тебя со мной одного? – спросил я его как-то раз, когда на сегодня с уроками было покончено, а ничего умного я ещё не придумал, хоть до вечера и оставалось некоторое количество времени.

-Отец разрешает мне ходить куда угодно и делать, что угодно. Он говорит, что если уж я сдохну от рук кудесника или от чьих-либо ещё, то поделом мне. Не пристало будущему лидеру быть таким слабым.

Меня такая логика поражала, но мальчуган верил в неё свято, так что я не решался раскрыть ему правду насчёт того, как должна была выглядеть родительская любовь.

К вечеру я уже не ходил особо к морю, а сидел и практиковался в своих уловках внутри шатра, раз Бивень предпочитал возиться во мраке со своим кораблём. Чтобы я не пробовал, всё так или иначе превращалось в камень, и с каждой новой идеей, которая вспыхивала так неожиданно, и в которой теплилась такая отчаянная надежда, я всё больше убеждался в том, что путей решения попросту не существовало.

Бывало ночами я сидел и, не в силах придумать хоть что-то, погружался в мысли и втупую пялился на будто закоптевшую землю, выглядывающую из-за поддёрнутых уголков ковров.

-…

Тем не менее, это были только первые дни.

***

Потому что после недели в Брендене нам объективно начало становиться дурно.

Утром я уже даже не реагировал на смрад, тянущийся с моря, но вонь теперь отчего-то чувствовалась постоянно – в любое время суток. По началу я думал, что это сильно разыгрались ветра, но потом попросту обнаружил, что я сам уже начинал слегка подгнивать. Все эти скитания по морозам не давали моему телу особенно разложиться, но здесь – в относительно нормальном жилище и не в такой яростной пурге – кожа начинала потихонечку разваливаться и расползаться зеленеющими слоями в сторону.

Меня немного пугала такая метаморфоза, но она была вполне естественной и неизбежной. На память приходили облики тех самых мертвецов, которых я встретил у озера – голых скелетов или совсем уже иссохших груд кожи – и становилось жутко.

Я пытался натираться мылом, которое мне любезно принёс Барчонок, мазать себя солью и даже натирать особенно почерневшие участки жиром, но вонь вскоре после процедур неотвратимо возвращалась.

-…

С утра всё также бродил по берегу и даже особо не глядел уже толком на песок и были ли там люди (потому как никогда там никого не было), а попросту убивал время, так как убивать его было решительно не на что. Молот всё вертелся и вертелся, из раза в раз покручивался в моей руке, но с каждым днём я находил в этом всё меньше и меньше прежнего восторга, да и к тому же запястья начали трухлеть, отчего выполнять все эти пируэты было довольно тяжеловато.

Бивень, к слову, моих проблем не испытывал вовсе. День и ночь он стоял по пояс в солёной воде и отчаянно колотил по доскам, мастеря нам кораблик. Выглядело его судёнышко до того жалко и ненадёжно, что я вовсе утратил всякую уверенность в том, что это могло вылиться во что-то хоть относительно дельное.

Когда я рассказал ему о своей проблеме, то он, улыбаясь, вышел на берег и ради прикола обхватил свои ноги бледными руками. Как оказалось: волны ещё несколько дней назад до конца стёрли все остатки от его ног, и теперь он гордо ходил на костях, и даже детская ручка могла спокойно обхватить его икры и ляжки. Его это, правда, ничуть не смущало. Он наоборот сетовал, что верхняя часть всё никак не исчезала, так как костями забивать гвозди было гораздо удобнее и безболезненнее. Явной потерей, конечно, была утрата члена, но даже её он перенёс стоически, потому как сомневался, что в мёртвом теле к нему могла, в принципе, притечь кровь.

Я уже не верил, что Бивень взаправду хотел вернуться в Окен к бурановцам. Видимо, в первый раз, когда ему было совершенно нечего делать, этот мужчина с неоднозначной историей решил заняться чем-то, что полностью отвлекло его от мстительных мыслей прошлого и кровавых размышлений о будущем. Когда я спрашивал, когда корабль должен был быть готов, то он сначала даже слегка смущался, будто в его мыслях и не было заканчивать работу над судном.

-…

Сами же бандиты Барона совершенно про нас забыли. Если по началу я считал, что они выдерживали пренебрежительную паузу перед тем, как насадить нас на кол за слишком долгую работу, то теперь убедился, что они, наверно, и забыли уже о нас как таковых.

День и ночь они отправлялись во всякие деревни или уплывали на кораблях в далёкие странствия. У них была полноценная верфь, и оттуда они гнали свои суда во все концы света, убивали, грабили, притаскивали награбленное сюда и снова уплывали.

Здешнее псевдо-поселение звалось Рябью, и оно служило неким звеном между всеми бандитами Брендена. Каждый день отсюда уплывали, и каждый день сюда приходили новые бандиты, так что никто, кроме Барона (который всё это время сидел на месте) и не знал, кто мы вообще были такие.

Говоря же о нём, то чуть ли не добрая половина мародёров приводили с собой не абы кого, а скульпторов и каменщиков, и Барон уже занимался тем, чтобы они построили ему какую-ту огромную каменную фигуру, чем-то смахивающую на него самого. Замахи у бандитов были непомерные, так что бедные скульпторы ломали себе головы, как построить статую высотой в тридцать шагов.

Барчонок появлялся у меня всё реже, потому как совершенно неожиданно подхватил какую-ту болячку и в последнее время валялся в постели. Несмотря на варварские обычаи, в Рябьи к больным относились слишком пугливо, так что селили их в самые далёкие крохотные шатры, и никого, кроме одной горбатой старухи-повитухи, у больных и не бывало.

Я приходил к нему пару раз, но лицо мальчика всё было изрыто испаринами, а на покрасневших щеках проступала противная чернь, которую можно было встретить и на моей подгнившей коже. Отчего-то мне было больно от взгляда на медленно тускнущее, вновь озаряющееся светом и снова тускнущее детское лицо.

Видимо, я успел привязаться к Барчонку. В одном из своих болезненных выплесков бреда, он рассказал мне, что убил свою мать при рождении. Якобы Барон – самый легендарный из всех разбойников – хотел осесть в Рябьи вместе со своей возлюбленной, но она истекла кровью при родах Прошки и скончалась на родильном одре.

Даже не знаю, стал ли я лучше понимать самого Барона, но вот мальчика мне явно стало жалко, и я стал навещать его всё чаще и чаще, пытаясь развлечь его какими-нибудь интересными историями, хоть они и закончились уже давно, так что я придумывал их прямо на ходу.

К вечеру в шатре я даже не пытался разобраться с проклятием, потому как я решил положиться на неожиданные озарения вместо тягомотной вечерней практики. Тем не менее, никакие надежды и мысли о лучшем не возбуждали во мне никакой отличной идеи, но однажды меня сподвигла на такое самая неожиданная моя муза – одутловатая, пропотевшая гнилью скука и отчаяние.

Лёжа на кровати я вдруг неожиданно осознал, что мне уже было совершенно нечего терять, так что я, даже не испытывая какого-то трепетного страха или волнения, стянул перчатку, сняли маску и коснулся своего лица.

Как вы понимаете, раз я продолжаю это рассказывать, то ясно, что в камень я не превратился. По сути, этим открытием я сделал титанический шаг в моём изучении каменной кары, но сам я никакого восторга не испытал: скорее даже почувствовал разочарование, потому что проворонил почти месяц в Брендене впустую, и теперь начинать изыскания надо было заново.

Однако это крохотное открытие начало целую череду самых приятных событий, вытянувших меня из пучины вязкого одиночества.

***

Прохаживаясь следующим утром по буроватому берегу Сухого Залива я увидел знакомое женское лицо…

Глава 32

Не знаю отчего, но Завьяла всё никак не приходила в себя.

Я долго тащил её по иловом берегу, оставляя двухколейную вязкую борозду. Плоть на моих руках уже до того к этому моменту ослабела, что буквально слегка рвалась от таких нагрузок.

Когда я проползал мимо Бивня, который всё также занимался своим судном, то тот посмотрел на меня с некой тоской и не сказал ни слова. Мне кажется, он был расстроен тем, что ещё один человек теперь был вынужден погрязнуть в скуке этого места.

Просить его помочь было бы глупо – у него не было особо ног, лишь хрупкие кости.

Тем не менее вечером девушка уже лежала у нас в шатре – как раз на том месте, которое уже давно как оставил Бивень. Моя радость была неописуема, но состояние девушки всё равно нагоняло на меня лёгкое уныние.

Завьяла выглядела всё так же прекрасно, и ни какая волна не потревожила её соколиный нос и широкий лоб с ниспадающей каштановой чёлкой. Однако руки её были истерзаны, ноги потрёпаны, а одно ребро и вовсе торчало наружу из девственно-бледной кожей.

Я специально раздел её для омывания (не посмев оголить сокровенные места) и был в ужасе оттого, что с ней сделало беспощадное море. Это было не так удивительно, так как, в отличие от меня, её волны терзали около месяца, а не пару дней.

Аккуратными движениями я протирал где-то поросшее тиной или надутое камушками тело Завьялы, бережно прижимал складки плоти, чтобы они не оторвались, и приминал всё широкими листьями лопухов (единственного полезного растения в этом буром аду, которое бренденовцы использовали исключительно, чтобы подтереться), завязывая бинтами. Я понимал, что она, как и я, была мёртвой, и все эти усилия лишь откладывали неизбежное, но мне не хотелось оставлять её вот так.

Под конец, когда очередная моя свеча (которые доселе я ночью не доставал) почти догорела, я устало выдохнул, накрыл девушку одеялом и в полной темноте уставился на её лицо.

Она не дышала, но и не должна была. Её едва различимый в этом мраке образ возбуждал во мне мягкую, такую слегка тоскливую и беспечную фантазию. Я представлял, как мы выберем отсюда, поселимся в доме. Как мы будем так же лежать в общей постели, и я буду в ночи разглядывать подуставшие веки, сомкнутые поверх её милых карих глаз.

Хотя сколько ещё её глаза вообще буду оставаться в глазницах? Сколько пройдёт прежде, чем мы обратимся в скелетов? Успеем ли мы вообще к этому моменту обрести покой? Да и будет ли она меня любить, когда я обернусь грудой костей? Меня таким то никто не любит, а тут от меня вообще уже ничего не останется.

-…

Лёг спать и снов вновь не видел.

***

Из-за Завьялы мой день слегка поменялся, и один только факт появления хоть чего-то нового вдохнул в меня жилку надежды на светлое будущее.

Моей же новой прихотью был поход за бинтами и поиски приемлемой женской одежды. Бинты продавали у той самой бабки-повитухи, которая обслуживала больных: я с ней особо не общался, но она на меня вечно смотрела с глубокой теплотой. Насколько я потом понял, она тоже была горбатой с самой юности и оттого видела во мне родственную душу.

А вот в бандитах моя внешность подобного радушия не вызывала. Какое-нибудь платье, сорочку, юбку, балахон или ночнушку я пытался выпросить у разбойников, ведь они привозили с собой много награбленного.

Может, у кого-то оно впрямиком и было, но в основном все заливались диким хохотом, когда видели мою одутловатую исполинскую рожу с огромным гнойным наростом на спине, и говорили что-то вроде:

-Ты больно полноват для платья. На тебя размеров не найдётся! Хахахаха!

К Барчонку я теперь заскакивал редко. Он всё так же лежал, истязаемый жаром, но теперь хотя бы болезнь не прогрессировала, а даже шла потихоньку на спад.

В свободное время я сдирал с сосен шишки и потом обращал их в камни. Такие вот «чудеса природы» я пропихивал тем же разбойникам, под видом чудесного талисмана на удачу. Найти булыжник в виде шишки в дикой природе, и правда, было невозможно, а выточить что-то такое – уж тем более, так что мне охотно верили.

Один раз я даже случайно зашёл в шатёр самого Барона, но тот лишь окинул меня безучастным взглядом, спросил: «Как мальчик?», и, получив ответ «Нормально», потерял ко мне всякий интерес, лишь добавив роковое «Сестра скоро будет». Правда, в этой суматохе беспрерывного уныния я совсем забыл, что должен был кого-то там излечить.

Однако думать об этом было рано, и я, не теряя надежды, всё также бродил по Рябьи.

Через пару дней мне даже удалось найти относительно хорошее оранжевое платье с красивыми белыми рукавами. Я выменял его у одного старого бандита на каменную змею (та сама ночью проползла мне в шатёр и была достаточно невезучей, чтобы укусить меня в открытую кожу).

Тем не менее, вернувшись «домой», я обнаружил, что новое одеяние для Завьялы было раза в два шире, чем она сама.

Я попытался пожаловаться тому разбойнику, но тот объяснился, что платье принадлежало его покойной жене, и если я хотел, сказать, что его жена была жирная, то он готов был отсечь мне голову. С тем и пришлось смиренно уйти.

Благо, я додумался обратиться за советом к бабке-повитухе, и она обучила меня магическим таинствам шитья, так что вскоре, спустя одну бессонную ночь, моя спящая сожительница не без моей помощи оделась так, словно и не бороздила целый месяц по морю.

В этот момент я с какой-то грустью обнаружил, что плечи у неё были странно вздёрнуты, но вскоре вспомнил, что она так выглядела и до нашего расставания. Моё понимание о Завьяле, в принципе, за эти долгие месяцы размылось, как иловый берег, и я уже слабо помнил, как она выглядела в первую нашу встречу, какой я её обнаружил после собственного перерождения, и с какой Завьялой я беседовал на подступах к Нотур-Хею, рассуждая о разновидностях снега.

Все они для меня слились в какой-то собирательный образ Завьялы, и теперь меня только ужасно пугало то, что вскоре ей будет суждено обратиться в скелета, и тогда мне и придётся, что только вспоминать этот образ.

С такими мыслями я без сил завалился в постель и уснул.

Снилось снова кромешное и беззвучное, тоскливое и унылое, напичканное под завязку трезвонящим мраком и бушующей мухами серостью ничего.

***

-Проклятый?

В тьме чья-та ледяная рука проелозила по воздуху, норовя коснуться моего лица, и я резко схватил чью-то ладонь своей грубой перчаткой.

После того случая со змеёй я спал очень чутко, потому что боялся, что какая-нибудь бабка-повитуха случайно коснётся меня и обернётся в каменную статую.

-Ты кто?

В мраке я едва ли мог различить лицо вошедшего. Рука была тонкая, доносилось тревожное хлюпающее дыхание и какие-то глуховатые всхлипы.

-Проклятый…

Я поднялся с кровати и почувствовал, что весь пол был в воде, я ринулся к шатру и вздёрнул навес, пустив внутрь свет луны.

Посреди комнаты, вся мокрая стояла Завьяла, глядя на меня такими напуганными и опустошёнными глазами, что мне даже стало страшно. Подол её платья был мокрым насквозь, она придерживал подбородок рукой, потому что…

-Проклятый…

Она плакала и смотрела на меня с непреодолимым ужасом. Ладонью она придерживала свисающую челюсть.

***

К утру девушка уже снова лежала в кровати, пребывая в глубоком и спокойном сне. Ночью она наконец-то очнулась после продолжительного бессознательного состояния и выблевала из себя всю морскую воду, что затекла в лёгкие. Из-за бурного потока челюсть оторвало, так что Завьяла была ошеломлена таким удивительным пробуждением.

Я перевязал её бинтами и попытался успокоить, что вышло довольно быстро: она была не из робкого десятка. Разговаривать она не могла, так что просто сидела и бегала измученными глазами по шатру, совершенно не понимая, где мы находились.

Я попытался быстренько объяснить ей, что произошло, но так много информации воспринимать было тяжело, так что я успокоил её всякими обнадёживающими фразами, по типу «Всё будет хорошо» и «Не переживай».

Мои слова лились и лились низким басом, её взгляд ворошился по комнате всё менее и менее интенсивно, и, наконец, она уснула.

-…

Ну и слава богу: одной проблемой стало меньше.

На своём классическом утреннем обходе я рассказал о произошедшем Бивню, на что он лишь слегка усмехнулся.

-Хотел бы и я весь этот месяц просто плавать по морю, вбиваясь безжизненным телом в волны. Во сне время проходит гораздо быстрее, - сказал мне он.

-Но как вообще так получилось, что она так долго была в воде?

-Это же Сухой Залив. Грёбаный Пролив выталкивает всю воду к Грёбам и несёт к Центру в море Сироям, а в заливе ни черта воды не остаётся – оттого тут и волн нет. Если бы тело Завьялы чисто случайно выбило к проливу, то сейчас бы она дрейфовала где-нибудь на другому конце света.

-А почему же мы с тобой так быстро сюда добрались?

-Ну голова моя была быстрее банально из-за веса, а тело плыло. Тебя я ждал дня три, и приходил в сознание ты дня два.

-Так долго? Ты же по-другому говорил, нет?

-Нет, именно что пять дней в итоге. Я считаю каждый злоебучий день в этом сраном Брендене.

-И какой сейчас день?

-Сорок первый. У тебя тридцать шестой, выходит.

-Удивлён, что ты знаком со счётом. От бандита такое ждать обычно не приходится.

-Отец хотел, чтобы я поступил в семинарий и стал грамотным человеком, - он отчего-то до боли тоскливо взглянул на свой уже почти достроенный кривоватый корабль и стукнул по нему рукой, - Хотел, чтобы я на судовщика пошёл, чтобы корабли проектировал.

-Так вот почему ты так увлёкся этим.

-Да… Вот только одного моего увлечения не достаточно. Это корыто потонет при первой же приличной волне.

-Ну ничего: ещё успеешь научиться.

-Раньше у меня не было денег, потом я был заядлым преступником, а теперь я ходячий труп… Хуй меня возьмут в семинарий, Проклятый. Не всем дано нормально жить… - он отвлёкся от своих печальных рассуждений и взглянул на меня уже более трезво, - Как там дела с сыном Барона и с его сестрой? Ты вылечил её?

-Она не приехала ещё даже, но вскоре будет.

-И что собираешься делать? Насколько я понимаю, ты же не можешь просто обратить её в камень.

-Ну да… Пока что думаю.

-Ну раз ты за месяц нихуя не придумал, то и за неделю не придумаешь – тут и гадать не надо.

-Да может я и не захочу поглощать проклятие.

-Это как? Я думал, что ты в этом плане абсолютно не привередлив.

-Да в том-то и дело. Было крайне глупо поглощать каменную кару Нотура: теперь ничего толком и сделать не могу.

-Рад, что до тебя наконец-то допёрло. Если бы я обладал твоей способностью, то такую бы цену даже за самое маленькое уродство задирал, чтобы мне короли ноги целовали, лишь бы я их излечил.

-И тогда бы тебя поймали и насильно бы коснулись да и всё тут.

-Ну это, конечно, да. Поэтому я и не ты.

После этих слов я пошёл к Барчонку. Сегодня он уже должен был окончательно поправиться. В Рябьи было также тихо и пусто, кто-то ходил и бухал, в основном все валялись в своих шатрах и отдыхали после долгих и утомительных походов, разве что иногда выглядывая из своих жилищ и опорожняясь в нескольких метрах, даже не удосуживаясь убрать или прикрыть кучу.

К Рябье, в принципе, все относились совершенно наплевательски. После каждого из приезжих оставалась самая настоящая помойка, потому что ни для кого из бандитов это место не было домом: кто-нибудь да уберёт – так думали они.

К самому отдалённому шатру для больных я добирался минут двадцать.

Сегодня там пахло какими-то травами и не было уже той прежней вони пота и горьких снадобий. Мальчик уже не лежал, а сидел на своей кровати, задорно развлекаясь со своими игрушками, которые… Ходили сами по себе.

Да: не успел я и переступить за порог, как мне встретило крайне странное зрелище: мальчик сидел в собственной постели, скомкав одеяло так, чтобы из него образовались горы, и командовал маленьким человечкам, которые комично носились по простыни, изображали драки и перекликались писклявыми голосами.

-Привет, Проклятый, - сказал он мне невзначай, но при этом сильно обрадовавшись.

-Что это? – в отличие от него, я был полон недоумения.

-Солдатики. Я играюсь с ними.

-Но где ты взял маленьких солдатиков?

-Сделал сам. Отец же говорил, что я кудесник – практически такой же, как и вы.

Он потянулся за каким-то платком и вытянул на простынь серую каменную фигурку солдатика. Мальчик решил покрасовать и начал виртуозно взмахивать руками и выкрикивать все фразы, которые он только знал: «абракадабра», «симсаладим» и наконец «ёбанарот», и коснулся игрушки.

Не прошло и секунды, как булыжник расползся в стороны, уступив место настоящей коже, настоящему доспеху и настоящему лицу. Солдатик вспрянул, достал свой меч и гордо пропищал: «Готов к бою».

-Блять, - заключил я.

***

-Барон?.. Он действительно барон или притворяется?

-Нет, Завьяла, это его прозвище. Как у Бивня.

Была ночь, в темноте изредка пищали мухи, а мы с Завьялой сидели при свете свечи в шатре. Она уже чувствовала себя получше и даже могла очень тихо и осторожно разговаривать, на всякий случай придерживая свой подбородок.

Она выглядела так потеряно и жалко, что, как только я вернулся с долгой прогулки по берегу, я крепко-крепко её обнял и уселся с ней рядом на кровати.

Сейчас мы сидели вот так, поглядывая на пляшущее пламя и шёпотом обсуждая всё то, что я не смог ей объяснить утром.

-Так выходит, что ты должен исцелить сестру Барона и помочь его сыну… Но с чем?

-Я не знаю… Тут на нас на самом деле забили: не приходят даже толком.

-А где Бивень? Ты же сказал, что он тоже в Брендене.

-Он строит корабль. Как только мы сюда поселились, он решил не спать вовсе и теперь круглые сутки возится со своим самодельным судном, чтобы, если что, уплыть всем вместе куда подальше.

-Как он может строить, если он просто голова?

-Оказывается , он ориентировался по ветру и всё это время шёл за нами. А потом вообще плыл.

-Так поэтому он пытался сбежать.

-Ну да… Ну он подождал пока я проснусь и относительно помог мне… Да даже сейчас: мог ведь давно уже уплыть без нас с тобой.

-Думаешь, он теперь не такой плохой человек?

-Не знаю… Тяжело сказать. Я уже и не знаю, кого вообще можно назвать «хорошим человеком»… Только тебя, наверно, Барчонка и бабку-повитуху.

-А ты?

-Я плохой человек… Определённо… - у меня сжалось сердце, - И даже сейчас… У меня проблема.

-Какая же?

-С проклятием… Я же обращаю всё в камень, и проклятия никакие мне не снять. Я весь этот месяц всячески экспериментировал с каменной карой, но ничего так и не придумал. А вот мальчик… Он умеет превращать камень в живое… Ты представляешь? Это ж как должно совпасть? Будто бы сами боги требуют от меня, чтобы я был бездушным и ужасным злодеем. Этот мальчик… Он невинный, он ничего никому не сделал, он с таким интересном слушает мои рассказы и знаешь что: он мечтает о том, чтобы стать путешественником, как Морне! Он сущий ангел, но…

-…

-Я действительно не знаю, как нам отсюда выбраться… Если я поглощу его проклятие, то он просто станет камнем, а две силы уничтожат друг друга. Я перестану убивать всех прикосновением, но мечта этого мальчика намертво застынет в булыжнике.

-А ты уверен, что это проклятие? Может это благословение?

-Я тоже так сначала подумал. Всё это время я общался с мальчишкой и не видел в нём того чёрного сгустка, который вижу обычно. Не видел и вчера, чего уж греха таить, но потом посмотрел внимательнее. Ты представляешь: проклятие прячется у него в волосах.

-И волосы чёрные…

-Да. На самом деле, проклятия странно работают: то они в сердце, то в голове, то в руках – где угодно.

-В любом случае… - она взглянула на меня своими искрящимися от слёз глазами, - Ты добрый человек, чтобы ты там не думал. Ты воскресил меня вопреки всему. Ты не убил армию Нотура вопреки всему. И мальчика ты не убьёшь вопреки всему. Ты всегда найдёшь выход.

-Да… - сказал я скорее жалко, чем жизнеутверждающе, - Надеюсь.

Глава 33

-Барон сильно привязан к женщинам, которые дарят ему любовь. Будь у него не сын, а дочь – он бы не позволил никому даже смотреть в её сторону, - объясняла нам с Завьялой бабка-повитуха, пока мы сидели в её провонявшем травами шатре.

Деньги нам всё ещё нужны были, так что моя спутница устроилась к бабке в помощницы и помогала с больными, дабы заработать на жизнь. Я тоже приходил и первый час помогал ей (всё-таки немощь так и не исчезла с её тела после пробуждения), выслушивая рассказы старухи.

Она, к слову, ко мне знатно охладела. Заимев подругу, я каким-то образом выбился из тех самых «наших», частью которых она меня считала. Как не одинокий горбатый уродец я ей симпатизировал значительно меньше.

-И когда же приедет эта сестра? – тем не менее, я не мог не выведать у неё нужной информации.

-Скоро. Совсем скоро. Банд у нас много – не все кантуются через Рябь. И вот те, что осели на западе, много чего плохого Барону сделали: и сына прокляли, и сестру прокляли да ещё и похитили. Недавно её удалось вызволить и сейчас вот окольнями везут сюда.

-Так много проклятий вокруг одного человека…

-Когда ты главарь разбойников – это неудивительно. Каждый человек, которого ты ограбил, лишил крова или близких людей, вознамерится тебя проклясть. Это вообще… Кхе-кхе… Страшная вещь – проклятие. Благодаря ему, даже если ты самый слабый человек на свете, и даже вилкой гусеницу убить не можешь, то ты всегда можешь использовать проклятия и ранить даже сильнее, чем это делает топор.

-Не умаляет ли это тогда всю грозность воинов? – спросила Завьяла, сортируя бинты.

-Умаляло бы, если бы воины потом не раскалывали череп такого умника надвое, - заключила бабка-повитуха, - Потому в наши времена мужчины предпочитают не оставлять в живых родственников убитых: слишком большой риск быть проклятым.

-…

***

-Ну думай, думай! Есть же какой-то вариант!

-Да не ебу я за твои проклятия! – противился мне Бивень.

Я топал сапогами по воде, разбрасываясь брызгами, пока мой лысый товарищ выкрашивал своё судно илом, дабы оно слилось с чернью этого неприветливого моря. В целом, за небольшой срок он смог кое-как поправить корабль, и теперь он смотрелся даже более-менее прилично. Правда, называть это кораблём – было довольно смелым решением, потому как больше трёх человек (без какого-либо груза) он явно не вмещал и не выдерживал.

Паруса не были продуманы, в принципе, а единственным средством передвижения должны были служить самые обычные вёсла, которые он выстругал из бедных сосен.

-Мне нельзя убить мальчика, понимаешь? Нельзя! Как минимум, это просто безнравственно, и я такой грех на душу брать не собираюсь, а как максимум, Барон никуда нас не вернёт, если обнаружит, что я превратил его единственное дитя в кусок булыжника!

-Да господи – он же болеет. Скажешь, что слёг в горячке и всё. Ты же сам говорил, что Барон о собственном сыне не печётся.

-Мне кажется: ты пропустил всё то, что я сказал после «как минимум», но это не так сейчас важно. Надо что-то придумать!

-С чего ты вообще взял, что я смогу тебе чем-то помочь? У тебя же Завьяла проснулась, бабка какая-та есть.

-Завьяла не знает, а бабка – уж тем более. Ну используй свою бандитскую смекалку.

-Моя бандитская смекалка – это зарезать во сне Барона, превратить мальчишку в камень и слинять нахер с этого ебучего Дрендена. Раз уж ты хочешь обойтись без жертв, то ты и думай, как это сделать. Я себе не обременяю подобным… Хех… Пока вы думаете, как сделать всё по совести, по чести и по правилам, другие люди делают это, как хотят, и оставляют вас с носом.

-Если мы всех перережем и уедем, то чем мы будем отличаться от тех разбойников, которые уничтожили твой родной дом?

-Тем, что их там никто не держал, - ответил он мне тут же, - Так что… Эх, Проклятый… Дурак ты… - неожиданно заключил он, глубоко вздохнув, - Я всё удивляюсь, как ты это не понимаешь: если ты хочешь сделать доброе дело – это не значит, что ты делаешь доброе дело.

-В каком смысле?

-В таком, блять, что ты всегда хочешь как лучше, но чаще всего получается через жопу. Ну хотел ты убить Галдера, чтобы он не повёл того парня из темницы на бойню, и что? Бойня состоялась, парень превратился в камень. Хотел спутать карты правителю Нотур-Хея, а в итоге жидчайше поднасрал своим же союзникам.

-Тогда были непредвиденные обстоятельства.

-Да всегда, блять, были, есть и будут непредвиденные обстоятельства. Ты сейчас даже не знаешь, какое проклятие у сестры Барона, ты не знаешь происхождение проклятия мальчика, зачем оно Барону, хочет ли вообще твой Барчонок его лишаться и что Барон сделает по этому поводу. Вот если это проклятие так сильно нужно его отцу, а ты его лишишь этого дара, то что сделают с Барчонком, когда мы уплывём в Окен?

-…

-Отец скажет: «Какого хуя ты больше не колдуешь» и утопит этот бесполезный кусок говна в море, пока ты будешь лыбиться где-то вдалеке, такой довольный тем, что поступил по-доброму.

-Возможно… Ты прав.

-Я ебать как прав, Проклятый, - он мазанул особенно жирно по сырым доскам, - Понимаешь: пока ты все усилия своей башки пускаешь на то, чтобы добиться максимальной доброты, максимальной честности, справедливости – ты упускаешь всё остальное вокруг. А когда тебе вообще похуй, чем всё закончится, как мне, то ты видишь ситуацию насквозь.

-Так что ты мне по итогу предлагаешь?

-Подумать головой, а не своей доброй натурой. Чувства для человека нужны только, чтоб член стоял. А раз у нас с тобой один пень не встанет, то выбрось их вовсе и поступай логично.

После такой довольно-таки грубой интерпретации чувств я двинулся обратно в Рябь. Что-то в словах Бивня было довольно правильным, хоть прислушиваться к каждой его фразе было довольно глупой затеей.

Но сама идея о Барчонке заставила меня призадуматься. Барон ведь поручил мне обучить его сына кудесничеству. Это значит, что Барон знает о проклятии сына и ничего плохого в нём не видит, а наоборот: хочет, чтобы его навык в оживлении камня только улучшался.

-…

Я медленно шагал по селению, гадая, что же это могло быть и, наконец, поднял голову, устав топорщиться в бурую землю.

-Точно…

Передо мной в своей ужасающей грузной красе предстала та самая громадная каменная статуя, которую уже долго времени строили похищенные в походах скульпторы и каменщики. Монумент изображал собой самого Барона, стоящего в гордой воинственной позе с топором в руках. Но примечательным было то, что на плечах его было расположено множество припаянных булыжчатых кораблей, устремлённых носами на Сухой Залив.

Сама идея нагрянула на меня совершенно внезапно, но поразила просто ужасно. Теперь это было так очевидно, но от этого всё равно так неправдоподобно, что я ещё раз взвесил всё в своей голове, но пришёл к такому же выводу.

Барон хотел, чтобы его сын превратил статую в живого гиганта. Теперь мне стали понятны его амбициозные речи о том, что он захватит Окен. С обычными разбойничьими кораблями сделать это явно было бы невозможным, но вот с таким огромным монстром – спокойно.

Не думая больше ни секунды, я со всех ног ринулся к мальчику.

Ноги к этому дню при беге уже начинали подкашиваться, а губы тлеть, отчего вечно чувствовалась трупная вонь. Я плёлся, что есть сил, словно боясь, что вот-вот меня кто-нибудь нагонит и помешает мне хоть в чём-то разобраться. Гниение, вязкая земля, мой громадный горб и неуклюжая косолапая походка – я проклинал всё это, судорожно озираясь по сторонам, пока, наконец, не дошёл до того самого крайнего шатра.

-…

Сердце булькнуло, и по нему будто поползли ледяные черви. Только я отодвинул завесу скромной хижины, как меня встретила чья-та широкая угрюмая спина, загораживающая проход.

Это был сам Барон. Он стоял посреди пропитанной запахом болезни палатки и суровым взглядом глядел на своего сына, который, видимо, ещё давно подскочил и теперь стоял на ковре в одних только панталонах и потной майке, еле сдерживаясь от того, чтобы лечь обратно под напором температуры.

-Скоро приедет тётя, - говорил ему Барон, даже не обративший внимания на моё присутствие, - Ты должен вести себя прилично и не задавать ей тупых вопросов, как ты любишь.

-Хорошо, отец, - говорил мальчик виноватым тоном, уткнувшись взглядом в свои босые, слегка дрожащие ноги.

-И не говори ей, что тебя тут называют Барчонком. Это оскорбительно. Мать назвала тебя Прохором, так что и ты называй себя Прохором. А если кто в её присутствии назовёт тебя иначе, я вырву ему глаза и затолкаю в глотку до самых кишок.

-Хорошо, отец.

-Как твои успехи с кудесничеством? Получается?

-Да. Я умею делать каменных солдатиков настоящими.

-Горбатый много рассказал.

-Да. Очень много. Он мне столько всего рассказал: даже бабка столько не знает. Я теперь… - ему стало страшно продолжать свои глупые наивные мысли, но Барон молча на него уставился, ожидая конца фразы, - Я теперь мечтаю стать путешественником и повидать весь мир.

-И ты им станешь. Все разбойники путешествуют и видят мир.

-Но я не хочу грабить и убивать, я хочу дружить с другими людьми, заводить знакомства, узнавать много нового… Мне бабка рассказывала… Мама ведь тоже хотела, чтобы я никого не убивал…

-А ещё мама хотела не умереть, - оборвал его Барон, - Но не всем мечтам суждено сбыться. Запомни это.

С этими словами он вышел шатра, всё так же никак не прокомментировав то, что я злостно подслушал их разговор. Мальчик продолжал жалко стоять у своей кроватки и ещё сильнее дрожать, вжав руки к бокам.

-Привет, Бар… Прошка, - поздоровался я с ним.

-Привет, Проклятый… - он рухнул на кровать, не отрывая своего взгляда от коврового потолка.

Мне теперь стало ужасно неудобно. Выпытывать какую-ту информацию из настолько подавленного ребёнка было до жути кощунственно.

-Всё нормально? – я, пожалуй, задал самый неуместный вопрос из всех возможных.

-Да-да… - он упорно не хотел выглядеть слабым в моих глазах, хоть, очевидно, и выглядел, - Всё в порядке…

-Получше уже себя чувствуешь?

-Да…

Повисло неловкое молчание: я чувствовал себя крайне нелепо рядом с Барчонком, но никак не мог спросить то, что планировал.

-Прости, что спрашиваю это не в самый подходящий момент… Но как ты получил дар оживлять камень? Тебе никто об этом не рассказывал?

-Конечно, рассказывали… Когда-то отец разграбил какое-то поселение, в котором жила известная престарелая предсказательница. Тогда мне был всего один год: он носил меня в узелке на груди. Он был готов уже его убить, как она сказала, что увидел моё будущее… Она сказала, что мне суждено умереть, тщетно пытаясь выполнить отцовские амбиции… Он просмеялся и разрубил её на части. После этого у меня и обнаружился этот дар. Отец долго смеялся со своими воинами, что предсказательница на старости лет всё перепутала и благословила меня вместо того, чтобы проклясть… Он и до сих пор так думает.

-Ну ты же видел ту большую статую?

-Да, видел.

-И ты понимаешь, что твой отец хочет сделать?

-Понимаю.

-И что ты думаешь по этому поводу?

-Ну… - он посмотрел на меня такими опустошёнными глазами, - Мне кажется, что я умру.

-Не думай так… - услышав рассказ о предсказательнице, я прекрасно понял его опасения, - Ты будешь жить долго и счастливо.

-…

-Барчонок… - он посмотрел на меня испуганно, вспомнив наказ отца, - Я могу сделать так, что мы с тобой просто сбежим отсюда… У меня есть корабль, и мы можем отправиться в Окен. Там ты сможешь стать путешественником и…

-Нет… - прервал он меня резко, - Я никуда не уеду без отца.

-Что? – я был крайне поражён его словами.

-Я не сказал ему, о чём мечтаю на самом деле, потому что он бы разозлился… Но я мечтаю, что мы оба станем путешествовать… Я не хочу бросать папу…

Меня поразила та простота и бесконечная любовь к отцу, которая пылала в дрожащих глазах мальчишки. На мгновение – всего на жалкое мгновение – мне даже стало завидно, что я за неимением отца попросту не мог даже понять те чувства, которые сейчас испытывал Барчонок.

Я, правда, его не понимал, но не смел осуждать – в конце концов, это был его личный выбор, и я не мог никак на это повлиять.

-В любом случае… Я тебе не говорил об этом, но я умею поглощать проклятия, а на тебе как раз одно из таких. Я могу поглотить его, и тебе не придётся воплощать грандиозные планы своего отца.

-То есть…

Точно! Как же, оказывается, полезным было узнать историю проклятия Барчонка. Если ему суждено было погибнуть, так и не исполнив амбиции отца, то это означало то, что только избегание выполнений этих амбиций и было единственным возможным вариантом для мальчика.

-Если ты не сможешь обращать камень в жизнь, то пророчество не исполнится, так как ты и не будешь даже пытаться выполнить прихоти Барона.

-В таком случае все останутся живы? И я, и люди из других стран?! – он прямо-таки засиял от такой до невозможности идеальной затеи.

-Не знаю… - я не собирался внушать ему излишнюю радость, - Я не знаю, что сделает с тобой отец… Может, он убьёт тебя, потому что разочаруется. К тому же меня тоже попытаются убить.

-Папа такого не сделает, я клянусь тебе.

Как бы искренне не звучали слова Барчонка, поверить в такое я просто не мог.

-В любом случае я пока что не могу у тебя ничего поглотить. Всё, чего я касаюсь, обращается в камень, так что из тебя проклятие я могу вытянуть только вместе с жизнью.

-Тогда зачем ты мне всё это рассказал?

-Возможно, я вскоре придумаю, как это сделать, чтобы ты остался жив. Если так, то я помогу тебе.

-Но ведь тётя Хейла приезжает уже завтра… Как ты собираешь излечивать её от проклятия?

-До завтра придумаю… А ты… - у меня уже кончались слова, - Отдыхай.

***

-И мальчишка любит своего отца, так что не будет его бросать здесь, хоть я и упрашивал.

-Понимаю его, - сказала мне Завьяла.

Накатывал вечер и мы вместе сидели в нашем шатре, пожёвывая хрустящую рыбу с костра. Никого из нас не мучил голод, но пища сама по себе была каким-никаким, но отличным поводом убить время. Я так давно не касался еды, что эта чёрствая и жёсткая сельдь была для меня самым настоящим кулинарным чудом.

-Слушай, Завьяла, - меня всё никак не могли оставить мысли об этой мимолётной зависти, которую я испытал, разговаривая с мальчиком, - А каково это иметь родителей?

-В смысле?

-Ну… У меня никогда не было родителей. Была только мама, но она очень скоро умерла.

-Когда ты был ещё маленьким?

-Ну… Можно сказать и так…

-Соболезную… А родители… Не знаю: в каждом возрасте по-разному. В детстве ты чуть ли не боготворишь их и любишь неосознанно, иногда не слушаешься, балуешься, но всё равно любишь. В отрочестве ты начинаешь протестовать, они кажутся тебе злодеями, а в голове всё чаще проскальзывают мысли: «Вот бы мне других папу и маму».

-У тебя тоже такие были?

-Конечно. Тогда я думала, что мои родители держат меня взаперти на перевалочном пункте и не дают выходить к гостям просто так. Я попыталась сбунтоваться, но… Ты уже знаешь, во что это вылилось.

-А что же происходит, когда ты взрослеешь?

-Когда ты взрослеешь, то любовь возвращается, только уже осознанной. Ты начинаешь любить родителей не из-за того, что они просто твои родители, а потому что они делают и делали всё возможное, чтобы защитить тебя, чтобы сделать твою жизнь лучше. В такие моменты ты понимаешь, что отец прятал тебя от гостей перевалочного пункта не просто ради контроля, а чтобы никто из пришедших не посмел изнасиловать тебя или украсть.

-Выходит, что до взрослого возраста ты можешь любить родителей только неосознанно?

-Да. Хотя я могу судить только по себе.

-Интересно… - я вышел из шатра и отправился продумывать план к бушующему морю, которое выкинуло меня на эту бурую землю, - Интересно будет посмотреть, что будет думать об отце Барчонок, когда станет взрослым.

Глава 34

Море серело на горизонте, жиром расплываясь в беспроглядном мраке. Я взял с собой мой боевой молот и размеренно помахивал им, вырисовывая в воздухе тяжёлую дугу.

Земля вся была исчерчена тенями, а от воды уже подступала еле проглядывающая из темноты крохотная дымка тумана, которой было суждено стать очередной причиной вони с утра.

-…

Я слабо понимал, что именно мне надо было придумать, но придумывать что-то решительно надо было, а иначе всё моё долгое пребывание в Брендене прошло бы зря.

Всё, что я знал, так это то, что мог касаться сам себя, и ничего из моего тела не превращалось в камень, хоть и должно было. Одежда, тем не менее, оббулыживалась, как миленькая, и даже жидкость не могла устоять перед каменной карой.

-…

Прошёл час, второй, третий. Мгла накатила таким увесистым слоем, что будто заглотнула меня в своё склизкое и гадкое нутро. Я слонялся из стороны в сторону без какой-либо конечной цели, с одной лишь не уходящей далеко мысли «Я не превращаю себя в камень». Я понимал, что это было отправной точкой моего будущего умственного триумфа, но пока что ничего, кроме этой самой липовой уверенности в том, что я до чего-то да додумаюсь, не было.

Не в силах больше размышлять, я уселся на землю, прислонившись горбом к какому-то дереву. Сапоги были в бурой грязи, но я ничего толком не видел – тьма была беспросветна.

-…

Мрак и одиночество, мгла и беспомощность – все эти плохие мысли кружились вокруг меня ворохом гогочущих ворон, встревающих своим карканьем в тяжёлые раздумья.

-Гадость… Ничего так и не приходит в голову… Может мне просто попробовать коснуться мальчика? Если поглощение проклятий сработает раньше каменной кары и отменит её, то он выживет…

Стеснительная луна пряталась где-то за бесконечными дымчатыми тучами.

-Нет… Я не могу рисковать жизнью мальчика. Я слишком мало знаю о природе проклятий, чтобы строить какие-то прогнозы. Мне нужен более надёжный метод…

Однако никто не собирался мне их давать.

Неожиданно я вспомнил о том голосе, что общался со мной во сне в Нотур-Хее. Лишённый всяких надежд, я закрыл глаза и попытался мысленно воззвать к этому загадочному внутреннему советчику.

Разум очистился от каких-либо мыслей, и вот, как гром посреди ясного неба, как бушующий каскад волны в тихом море, как ошеломительный хохот вовремя панихиды, как нечто до боли ожидаемое, но и неожиданное вовсе…

-…

Ничего не произошло. Никакой голос мне ничего не сказал, и я разочарованно поднял веки, отчего правда больше я видеть не стал.

-Эх…

Сзади что-то дёрнулось, и дерево неожиданно хрустнуло и развалилось на части под весом моего тела. Рухнув головой на землю, я с удивлением обнаружил, что всё это время сидел не на корнях, а опирался на скопление корней, раскинувшиеся завесой перед входом в небольшую пещеру (глубиной в метра два или три).

Меня крайне удивило, как же эта тьма была пугающе сумасбродна. Хлипкие корни я принял за твёрдый ствол дерева, и ведь ничто не могло убедить меня в обратном, пока я вот так вот нелепо не грохнулся на спину.

-…

А ведь…

-…

Почему мои зубы, язык, веки, губы, пальцы не превращались в камень? Условные ногти ведь даже не были частью моего тела, а всего лишь своеобразным наростом?

Что вообще можно было назвать моим телом?

-…

Наверно, только то, что я сам воспринимал как собственное тело. Даже не то, чем я чувствовал, ведь у моих волос, ногтей или зубов не было никаких восприятий.

-…

Вот оно. Неужели я смог отыскать тот самый ключ к разгадке?! Всё, что мне надо, так это представить нечто постороннее, как неотъемлемую часть меня целого.

Я поднял какую-то ветку с земли, крепко зажал её в руках и представил, будто бы она была продолжением моего тела, будто всё моё тело было собрано из этих маленьких серых веточек, и она ничем среди них не выделялась. Я поелозил её кончиком по земле и представил те чувства, которые бы я испытывал, будь она моей частью: сыроватость этой промёрзшей земли, шуршащие чёрные листья и прохладную тоску этой ночи.

Будто бы невзначай я вытащил свою руку и почесал ветку, продумывая каждое пощипывание, каждое покалывание на коже. Я действительно ощущал эту ветку, и вот, когда я с ней закончил, я натянул перчатки обратно, взял этот теперь уже предмет, который я толком и не видел в этом кромешном мраке и попробовал согнуть его кончики.

Ветка с хрустом сломалась на две части, шмыгнув деревянными шматками.

***

В Рябье жизнь неожиданно вскипела и завертелась, и абсолютно никто здесь не был к этому готов. Бедные каменщики, завершившие свой грандиозный проект, рассчитывали, что их тут же отпустят на Родину, но последней услугой Барон приказал им полностью организовать пришествие его сестры.

Исхудавшие бледные люди таскались из стороны в сторону, выдалбливая ногами целые песчаные тропы, которых доселе в этой бурой земле не было вовсе. Небо даже разволокло от туч, и показалась сизь горизонта, плавающая где-то вдалеке. Для меня – человека, привыкшего к извечным горам Окена - было самым самым настоящим открытием, что я вообще мог видеть так далеко.

Здесь никаких возвышенностей не было вовсе, и из-за этого может и влажность была такая себе (особенно раз рядом тут был Сухой Залив). Из-за этого снега не было, хотя холод и был довольно суровый, чтобы одеваться также тепло, как и на скалистом окенском полуострове.

Тем не менее, туман всё ещё ползал по земле, и гниловатая вонь расползалась смрадными крючьями меж пошатывающихся в пьяном угаре шатров. Эта мелкая, уже давно приевшаяся черта Рябьи была единственным камнем преткновения для того, чтобы на этом буром отшибе мира стало, наконец, прилично находиться.

-…

В первую очередь я рассказал о своих свершениях Бивню, на что он ответил мне довольно коротко: «Что-то».

Этот лысый мужчина бесповоротно и чуть ли не трагично увяз в своей новоиспечённой страсти кораблём. Это было и неудивительно: он провёл вокруг своего судна чуть больше месяца и, как по мне, даже сошёл с ума, как бы громко это не звучало. Он водил ладонью по водной глади, представлял свою руку кораблём, подолгу разговаривал с самодельным штурвалом, рисовал какие-то чудные чертежи на бурой земле и поглядывал на звёздное небо, пытаясь отследить закономерность в расположении звёзд. На меня он смотрел редко, на других внимания вообще не обращал.

Образ его стёрся настолько, что ничего, кроме когда-то дерзкого взгляда и не осталось – торс стёрся до костей от изредка накатывающих волн, а лицо расползлось как-то само. Где-то ещё проглядывало сероватое мясо, но в основном это был обезумевший скелет. Если бы я показал его Завьяле, то она бы, наверно, даже и не поняла бы, что это был тот самый Бивень, которого она так ненавидела.

-…

Говоря о ней, то девушка в Рябьи прижиться не могла никак. Работа бабки-повитухи её никак не отягощала и не смущала, но на самой этой земле было до того скверно, и до того противна была мысль, что она потихоньку разлагалась, что жить по-нормальному не получалось. С каждым днём челюсть расшатывалась всё серьёзнее, да и в целом кожа особо на мясе не держалась.

На себя я внимания давно уже не обращал: что-то там гнило, что-то там разваливалось , пока я просто шагал. Конкретно сегодня все мои мысли были заняты всего лишь одним: исцелением сестры Барона и избавлением от пресловутой каменной кары.

С утра я тут же помчался к Барчонку, но на пути меня встретила бабка-повитуха. Она отчего-то выглядела крайне болезненно, с какой-то неизгладимой печалью на лице и странной тоской.

Я попытался спросить, что случилось, но она мне не отвечала. Мне такое показалось странным, но я особого значения такому не придал. Судя по всему, она окончательно разуверилась в том, что я был родственным ей по духу человеком.

-…

У шатра больных было подозрительно тихо, так что я незамедлительно вошёл внутрь, чуть ли не сорвав напрочь все те полотна, что укрывали жилище от ледяного ветра.

-Барчонок?

Только я оказался под сенью ковров, как сразу учуял неприятное зловонье вперемешку с неприятно горьким дурманящим запахом трав, которые тщетно пытались перебить злопыхание смрада.

Мальчик лежал на кроватке в самой парадной своей одежде – красном кафтане с небольшим мехом на воротнике, вжатых (явно сшитых бабкой) штанишках и красивые сапоги.

Его лицо больше не было красным – оно покрывалось зеленью и становилось бурым с каждым тяжёлым, изрывающимся в дрожи вздохе. Он дышал еле-еле, как-то урывисто, всё тело явно было в поту, а на глазах будто была мыльная пелена, потому как он бесцельно перетаскивал свой взгляд с одного узора свисающего ковра на другой.

-Барчонок?

Он не слышал, что я говорил, и не понимал, что я вообще вошёл. Губы его обсохли и потрескались, из глаз торчали крохотные слезинки с жёлтым гноем.

Мальчик умирал.

-Прошка. Прошка, ты слышишь меня?

Я метнулся к кровати и начал водить ладонями у него перед лицом. Мальчик сначала лежал всё так же неподвижно, но вдруг у него в зрачках появился какой-то мимолётный проблеск, и он повернул голову на меня – так немощно, будто она готова была оторваться.

-Проклятый… - его голос был полон хрипоты и ужасных шершавых ямок. Его лёгкие разрывались на части, чтобы выдохнуть хотя бы одно только моё имя.

-Ты слышишь меня? Я пришёл к тебе. Я понял, как поглотить проклятие?

Мальчик совершал просто чудовищные усилия, чтобы пребывать в сознании. Его кулаки тряслись, а всё тело покрывалось чёрными венами, но он напрягался и старался не отводить от меня взгляд, хоть его глаза и норовили потупиться в пол.

-Это хорошо. Поглоти его, и мы с отцом отправимся в путешествие.

У меня на глазах наворачивались слёзы. Я совершенно не понимал: как, как и за что этот мир уносил жизнь этого доброго, такого неповинного ни в чём ребёнка в мир мёртвых. Почему не умирал кто-нибудь другой: все эти злые бандиты, его безответственный отец, да даже бабка-повитуха. Почему из всей этой бурой своры грязи, свернувшейся бездной отчаяния в этой проклятый Рябьи, суждено было умереть единственному лучику света – Прошке.

-Смотри… Я понимаю, что тебе будет очень сложно… Но повторяй все слова, что я сейчас скажу, хорошо? Нам надо сделать так, что бы ты стал моей частью.

-Хорошо… - он улыбнулся сквозь боль.

-Фух… - мне было тяжело сосредоточится в такой обстановке, но дело не допускало отлагательств, - Я Проклятый.

-Я Проклятый.

-Я явился из Окена и хочу туда вернуться.

-Я явился из Окена и хочу туда вернуться.

Я закрыл глаза и начал представлять себе, что я был Барчонком. Меня разразила бесконечная боль, я представил всю эту тоску, всю эту печаль, что разливалась по моим беспомощным тлеющим чреслам, не в силах сделать хоть что-то.

Я представил липкость этой пропитанной потом одежды, тяжесть головы, уже не способной оторваться от подушки.

-Я исцеляю проклятия.

-Я исцеляю проклятия.

Но это не было тем, чего я добивался. Я ещё не был Барчонком. Я ещё не был тем мальчиком, с которым я когда-то так небрежно познакомился.

-Я лежу на кровати.

-Я лежу на кровати.

Что же это было такое, чего мне не хватало? Что-то, чего не было у меня, но было у Барчонка.

-Я люблю своего отца, - произнесли мы в унисон, и я вдруг полностью ощутил Барчонка, ощутил каково это было быть Барчонком.

Бесконечная любовь, бесконечные дни тоски по матери, вины за её смерть, любовь к отцу – всё это проносилось в моей голове бушующим вихрем эмоций. Мне стало жаль Барона, ведь только я понимал, как же ему было больно, как же ему было пусто. Как же Барон не хотел, чтобы его сын общался с бандитами, как же он плакал после смерти матери.

Я лежал и болел, стоял рядом, стоял за шатром, плавал в море, играл с солдатиками – и всё это вместе.

Одолеваемый этими чувствами, я обнаружил себя вытирающим с собственного лица пот. Стоило мне открыть глаза, как я увидел, что лоб это был мальчишки.

Меня пронзила боль, но она была даже немного сладкой, совершенно не мучительной и не острой. Она пронеслась по мне мрачным приливом и растворилась в моём теле.

-Получилось… Получилось, Барчонок…

-…

-Барчонок.

-…

-Барчонок?

-…

-Барчонок?

-…

-…

Почему?...

-…

Почему оно не работало?...

-…

Я водил ладонью по его мертвенно-бледному лицу, но ничего не происходило.

Он не превращался в камень, но…

-…

И не оживал.

-…

Почему?

-…

Почему?

***

В шатре Барона было шумно и весело. Все выпивали и веселились. Праздновать и разделять еду и выпивку на пиршестве было дозволено даже тем самым каменщикам и скульпторам. Некоторые из них ходили из угла в угол и перетаскивали с собой одну и ту же шутку: «Остался бы здесь бандитом ради таких угощений, да только жить на такой земле и бандиту не пожелаешь».

Сестра Барона была большой и тучной женщиной, с просевшими щеками, но в остальном мужественным и суровым лицом. Она приехала в плотной телогрейке и сейчас восседала на троне вместе со своим братом, с улыбкой поглядывая на пиршество. У женщины явно были какие-то проблемы из-за проклятия, потому как она выглядела потрёпана и иногда стыдливо смотрела в пол, но так-то вела она себя непринуждённо и будто и не думала ни о каком недуге.

Барон сидел такой же серьёзный и безучастный, как и всегда, упираясь подбородком на свой широкий кулак.

-…

Когда я вошёл, меня никто толком и не заметил. Пара каменщиков, правда, решили подойти ко мне поближе и посмеяться над тем, что я был горбатый. То, как резко они посмелели, даже толком и не освободившись от рабства, не могло меня ни расстроить, ни рассмешить – мне было плевать.

Плевать мне было на всё. Мне было ужасно больно, всю дорогу я думал об одном только Барчонке, и эта сцена всеобщего веселья не вызывала в моём сердце ничего кроме отвращения и злобы.

Душа мальчика оставила в моей неизгладимый отпечаток, и теперь я нёс его с собой. Из-за этого внутри меня бушевало и некое счастье… Счастье за Барона. Взгляд на него вызывал у меня умиление, словно моими глазами Барчонок глядел на этот мир, а я только и мог, что чувствовать то, что почувствовал бы он.

-Проклятый, - встретил меня Барон.

-Я, - ответил я ему так же кратко, пытаясь выдержать в своих словах всю мою злобу, но сострадание мальчика напрочь не давало мне полностью упиться моею ненавистью.

-Меня зовут Хейла, - проговорила мне грузным, но не лишённым женственности голосом сестра Барона.

-В чём смысл проклятия? – мне совершенно претили какие-либо любезности в этот момент.

-Проклятие… - ей явно не хотелось говорить об этом на публике, но Барон доверительно качнул головой, - Из моего исподнего места каждый день изливается кровь. Так мне попытались отомстить наши враги. «Пусть хоть раз тебе в штаны истечёт кровь» - сказали они.

-Дайте руку.

Я снял перчатку и протянул свою ладонь – полностью костлявую, без намёка на какую-либо человечность.

-Что это с твоей рукой? – спросил Барон.

-Таков я.

После этих слов я сорвал свою маску и растоптал её ногой, стянув капюшон. Даже не представляю, сколько же я не оголял своё лицо, но теперь почему-то я решил так сделать.

Женщина взглянула на меня с отвращением, но сам Барон не пошевелил и бровью. Какие-то бандиты увидели мои сальные изорванные волосы и хотели было подойти и посмеяться, как, завидев моё лицо, пугались и бледными отошли.

Полусгнившая, искрытая гнойными волдырями и кровянистыми прыщами моя рожа походила на кучку костляво-кожаного дерьма.

-Дайте руку.

Женщина была сражена моей пугающей внешностью, так что больше из страха коснулась моей ладони.

Тёмный сгусток колом вбился мне в грудь, и я снова надел перчатку.

-На этом всё. Она исцелена.

-И правда… - она улыбалась своим жирным ртом, - Там больше не больно.

-Спасибо тебе, Проклятый, - сказал мне Барон, - Оставайся пировать.

-Нет. Не останусь.

-…

-…

-…

-…

Он смотрел на меня, и я на него. Никто из нас не говорил ни слова и не выражал ни единой эмоции.

-Почему вы не спросите? – наконец, не сдержался я чуть ли не в слезах от раздирающей меня несправедливости.

-Спрошу о чём?

-Где ваш сын. Где Прохор.

-Это его проблема, что он не пришёл.

-Наверно…

Я развернулся и двинулся к выходу, потупив голову и расталкивая всех бандитов, что только попались мне на пути.

-БАРОН! – крикнул я перед самым выходом, чем поверг пиршество в гробовую тишину.

Все уставились на меня, пугливо осунувшись, а он всё продолжал пронзать меня своим бесчувственным взором.

-Барчонок умер.

Я вышел из шатра, поклявшись не провести больше ни единого дня в этом проклятом Брендене.

Глава 35

Волны накатывали на корабль переливающимися каскадами, то и дело вздрагивая от очередного переваливания какой-нибудь тучи.

Мы были уже достаточно далеко от берега, чтобы не было видно ровным счётом ничего, кроме бесконечной водной глади, меняющей свои угловатые выступы прямо у нас на глазах.

-…

Завьяла на моё предложение незамедлительно уплыть с Брендена согласилась без каких-либо сомнений, потому как, в отличие от нас, не успела прирости к этой смрадной скуке корнями.

Бивня же уговорить было очень тяжело. Хоть, по сути, он и готовил своё судно как раз-таки для этого самого дела, как только речь зашла о том, чтобы воплотить его амбиции в жизнь, он оказался к этому не готов.

Беспечная жизнь в Рябьи, в которой не было ни ответственности, ни моральных выборов, ни сражений, ни выживания, ни общения с людьми, ни мук совести, была ему уже в сотни раз дороже, чем его собственная родина. Корабль для него был всего лишь отдушиной и хоть какой-то причиной и дальше влачить существование, так что отплытие расценивалось как смерть, как конец его бесконечного цикла строительства.

Никакие обещания, шантажи, угрозы и здравый смысл на Бивня не действовали – он уже достаточно сошёл с ума от своего бессмертия, что перестал предавать хоть какого-то смысла тем вещам, которые для него такого больше и не имели. Он мог позволить себе не беспокоиться о времени, о чужих ожиданиях и собственном будущем: смерть больше не заставляла торопиться, а впечатлять никого не надо было, потому что они всё равно скоро умрут.

Тем не менее, я смог найти ключ к Бивню, и тем решающим фактором был тот самый судостроительный лицей, в который его хотел отправить учиться отец. Я надавил на то, что выучиться корабельному мастерству по-настоящему он мог только в специально отведённом для этого месте, и он всё-таки решил отчалить свой корабль от берега, хоть и сделал это через собственное «не хочу».

-…

На самом судне места было немного, но для нас троих хватало. Бивень сидел за вёслами и неустанно грёб, Завьяла отдыхала в трюме, что-то там вышивая, а я шастал по борту, разглядывая море.

Я всё ещё не мог успокоиться после смерти мальчика, так что настроение было самым что ни на есть гадким.

-Мы точно туда плывём? – этот вопрос я задавал костлявому Бивню уже не раз. По большей части мне было абсолютно плевать, верный ли мы держали курс, но тишина жутко на меня давила и хотелось убить время хоть за каким-нибудь разговором, поэтому я то и дело тормошил моего старого приятеля. Странно даже было осознавать, что я так нуждался в компании человека, которого раньше я глубоко презирал.

-Мы плывём к северной части Сухого Залива. Там, хочешь не хочешь, а нас выкинет на запад в пролив. Если не остановят на Грёбах, то высадимся на западном побережье Окена.

-А если остановят?

-То придётся с ними сражаться, что же ещё…

-А что это вообще за Грёбы? И пролив… Он ведь тоже вроде Грёбаным называется, так?

-Смысл в том, что многие всякие центряне и южане хотят попасть на восток: мол богатства там разные и прочее. С запада попасть никак, потому что течение воды льётся справа налево, оттого пролив и образуется. Именно поэтому все огибают континент и гонят с востока, но ведь надо как-то возвращаться обратно, а плыть поперёк течения никто не хочет. Корабли плывут к Грёбаному Проливу, и их пробкой выкидывает на запад, но на пути стоит целая куча мелких островков, на которых сидят те же самые бандиты, что и в Брендене. Они останавливают корабли, грабят и убивают, а своих – как, например, из Рябьи – не трогают и пускают на континент за добычей.

-В общем, очередное скопление бандитов.

-Удивительное совпадение, не так ли… Теперь уже не кажется, что быть бандитом – это какой-то исключительный злобный поступок. Скорее порядочные люди – это исключение из правил, а не наоборот.

-Возможно, ты и прав.

-Вполне.

Снова повисла тишина, и я тревожно застучал сапогами по скрипящему полу, не находя себе места и не получая никакого покоя.

-Проклятый, я понимаю, что ты чувствуешь, - неожиданно сказал мне Бивень, - Не пытайся сам убрать эту боль: она так просто не уходит. Держи верное средство.

С этими словами он вытащил какую-ту штуку из кармана и кинул её мне. Я оглядел вещицу и обнаружил, что это была маленькая деревянная шкатулка с серым порошком.

-Что это?

-Понятия не имею. Вроде как табак. Нюхал его перед тем, как вас встретил. Помогает расслабиться.

-Откуда оно у тебя?

-Осталось в теле. Случайно нашёл, пока строил корабль. Мне эта штука уже не пригодится, но тебе – вполне. По крайней мере, пока что.

С лёгким недоверием я сжал коробочку в руке, только дрогнул губами, чтобы что-нибудь сказать, как резко прервался и, махнув рукой, двинулся в трюм.

Внутри было тесновато: данное помещение Бивень не прорабатывал вовсе, так как чаще всего глядел на своё судно со стороны, так что ничего толком, кроме пола, стен и потолка здесь и не было.

Завьяла сидела на коленях и что-то размеренно вышивала, не отрывая взгляда от ниток. Может, она любила заниматься этим ещё в перевалочном пункте – я точно не мог сказать.

Без настроения, одолеваемый горечью утраты, я уселся в уголок и распахнул подарок Бивня. Порошок был как-то скомкан и по-мерзкому отличался цветом во всех своих местах – его явно потрепала влага, море и долгие работы Бивня над кораблём.

Тем не менее, меня это не так сильно волновало. Я понятия не имел, что конкретно надо было делать с этой субстанцией, так что я сначала лизнул его, ощутив противную терпкую горечь на языке, а потом вдохнул добрую порцию ноздрями.

Изначально мне показалось, что ничего и не произошло: в конце концов, лёгкие мои работали изредка, а язык потерял способность воспринимать вкусы также довольно давно. Однако через несколько секунд на меня начало накатывать какое-то удивительное расслабление: голова словно распухла, наполнившись ватой, а в груди отлегло, отчего я снова мог нормально воспринимать окружающее.

Этот узкий, неповоротливый трюм теперь казался мне самым укромным и просторном месте, в котором я только был, а Завьяла начала выглядеть так странно: я обратил внимание на её оголённые плечики, на заметные под лямками платья выпирающие ключицы, на едва сомкнутые губы, на её тело, которое даже в таком положении держалось ровно и выглядело… Сексуально.

Не буду скрывать, я не был таким уж пушистым зайчиком и давно грезил о подобной роскоши. Такие рвения во мне, как ни странно, пробудили те грязные слова, которые использовала сама же Завьяла, когда мы только встретились с ещё не мёртвым Бивнем.

Тем не менее, до этого момента сама возможность, сама мысль об этом казалась мне не то, чтобы преступной, а скорее нелепой и глупой. На моё лицо многие смотрели с явным отвращением – уж о чём-то подобном и говорить не приходилось.

-…

Но ведь мы многое прошли с Завьялой… Но ведь мы заметно сблизились, и вроде как… Любили друг друга… По крайней мере, я любил её – это точно.

Я открылся ей, она открылась мне, мы так хорошо поговорили у Нотур-Хея да и к тому же сидели и общались каждую ночь в Рябьи. Да, мы ни разу не держались за руку, не целовались, даже не обговаривали статус наших отношений, но…

-…

Я уже не мог думать, просто не мог. Всё вокруг становилось ярче и ярче, красивее и красивее, и я начал безумно, до дрожи бояться того, что я вдруг мог потерять всё это в миг.

-Завьяла, - мой голос был какой-то высокий, спёртый, заметно нервный, отчего она сразу же прекратила вязать.

-Что такое?

Я медленно двинул свою огромную прыщавую руку к ней, подкрадываясь пальцами к женской юбке.

-Тебе не одиноко?

Навыков в романтике мне явно не хватало, но вот смелости было не занимать.

-Я всю жизнь провела в четырёх стенах, мне уже не бывает одиноко, - девушка явно заметила, что я вёл себя как-то странно.

-Просто понимаешь, Завьяла… - я аккуратно обхватил её за плечо, отчего она слегка дрогнулась, - Может быть не завтра и не послезавтра, но мы с тобой так или иначе превратимся в скелетов. Скорее всего, навсегда.

-…

-Ну и я подумал… Ведь мы же с тобой любим друг друга, - я просто сгорал от стыда и волнения, но в то же время пылал от возбуждения и счастья, - И это возможно наш последний шанс заняться тем, чем занимаются живые люди.

-Проклятый!

Она резко оттолкнула меня, вскочила на ноги и отошла на пару метров, испуганно вжавшись спиной в стену. Нитки с чем-то вязанным грохнулись на пол.

-…

Мир будто бы застыл в этот момент. Нет, всё было таким же красочным, таким же ярким, таким же чётким… Я всё также восторгался её шикарным лобиком, прекрасными глазами и дрожащими губами.

Однако теперь я отчётливо различал и ужас, заставший в её глазах. Я никогда не забуду, никогда не смогу забыть его. На меня смотрели две червоточины, две умоляющие не трогать себя хляби.

Эта милая, прекрасная девушка вдавливалась в стену так сильно, скрючивала свои коленки так жалко и так беспомощно поднимала свои нежные ладошки, словно я пытался её съесть, словно я был одним большим скоплением всего гадкого, что только было в мире.

-Прости, Проклятый… - первоначальный шок начал медленно отползать от неё, но моё сознание уже начинало потихоньку рушиться: стены сдавливались и крошились на части, а покачивания от встречных волн теперь будто крутили корабль колесом.

-Прости меня…

-Ты может неправильно меня понял, - её голос тоже дрожал, - Ты очень хороший человек, и я безумно благодарна тебе. Ты мой самый, самый лучший друг, и никогда лучше тебя для меня человека не будет, но…

-Но что?

В ушах звенело, а в голове трещало. Та вата, что заполонила мою черепную коробку, вдруг резко подпалилась, а тяжесть в груди усилилась в сто крат.

-Ты же понимаешь, что ты… Ну… Ты не самый… Красивый…

-Что?

-Я, конечно, уже давно привыкла к твоей внешности, но ведь… Ты же понимаешь, что невозможно полюбить такого человека.

Злоба, печаль, скорбь, беспомощность, остатки угасающего возбуждения – всё это вихрем смешивалось во мне.

-Но как же внутренний мир? Душа, характер, поступки?

-Проклятый… - на её глазах были слёзы, а голос был таким тихим и спокойным: как у ангела, - Ну ты бы любил меня, если бы я выглядела, как ты?

-…

Я встал и, шатаясь, вывалился из трюма. Ночь грохотала своими грёбаными каплями по палубе, отдаваясь адской какофонией в моих ушах. Чернюшное небо обливалось потом от сотрясаний ветра, а волны втаранивались в хрупкие борта корабля.

Своими хлипкими, прочахнувшими от сырости сапогами я прошкваркал до того самого места, где безудержно тормошил единым веслом бивень, пытаясь хоть как-то лавировать в этой катавасии.

-Есть ещё вёсла?

Он молча выбил мне ногами длинный деревянный обрубок с плоским наконечником размером с мою стопу.

Я также безмолвно сел на задницу и начал бередить водную гладь яростными взмахами.

-Что с тобой? – не удержался и спросил меня Бивень.

-Отсюда ведь можно доплыть прямиком до восточного берега Окена? До Березни.

-Можно. Так будет даже быстрее.

Мы поднатужились и погребли.

***

Чёрная клякса ночи постепенно смывалась с водной глади услужливой алой тряпочкой рассвета. Вдали виднелись до боли знакомые окенские горы, усыпанные остроносыми шапками снега, да и на самом корабле образовывались нехилые такие сугробы.

Пока Бивень догребал до берегов нашей родины, я безудержно носился по палубе и выкидывал снег за борт. После многочасового морского путешествия я сильно остыл после того, что произошло ночью. Эффект подаренного мне серого порошка уже давно выветрился, и теперь я рассуждал более-менее трезво.

Конечно же, моя наивная попытка перепихнуться в трюме была абсолютно идиотской, и я не мог не чувствовать адский стыд за содеянное. Но с другой стороны, один отказ Завьялы меня опечалил бы мало, но вот её признание в том, что любить меня невозможно…

-…

Не знаю, сколько мне психологически или умственно было лет к этому моменту – скорее всего, около двадцати. Тем не менее, я не считал, что моё желание быть любимым было таким уж легкомысленным. Кто не хотел того же?

Желания же любить самому у меня теперь не было никакого, но, как на зло, все мои тёплые чувства к девушке никуда не исчезали. Она тоже мне частично помогала выкидывать снег, и я, что не взглянь, то поражался её красотой и добротой. Сразу же после этого глупого метчательного чувства, как снег на голову, наваливалась зыбучая тоска, из которой уже невозможно было выбраться.

-…

Завьяла вела себя, как обычно, ну или старалась вести. Иногда она странно на меня поглядывала, то ли с неким стыдом за сказанное, то ли со страхом, что я захочу взять её силой…

Тщетно – не буду спорить: тщетно, но я пытался не думать об этой девушке. Но о чём бы я не думал, все мысли возвращались к ней.

-Ну вот и всё, - прервал в какой-то момент мои мучения Бивень пришвартовав к «берегу» Окена.

Как и ожидалось: от Севера, до самой суши, в привычной её понимании, было ещё топать и топать. От гор тянулись широкие шлейфы льда, через которые корабль плыть уже не мог, а вот человек мог пройти спокойно.

Мы спустились на прозрачные каскады, но вот Бивень всё также неуступно топорщился на своём деревянном пристанище.

-Бивень… - я прекрасно понимал, что это значило.

-Там ваша родина, но не моя, - прощёлкал мне скелет своей белой, поросшей мхом челюстью, - У меня больше нету родины. Я поплыву на западный берег и пойду в лице. Как мы и договаривались.

-Ты точно не хочешь остаться?

-Нет.

-В таком случае…

-Можете со мной не прощаться, - Бивень звучал как-то бездушно, отчего на душе становилось тоскливо, - Мы с вами бессмертные – всё равно ещё увидимся.

Удивительно было, как тяжело было прощаться с человеком, который по началу вообще был чуть ли не главным их врагом и козлом отпущения. Особенно странно себя сейчас чувствовала Завьяла. Она понимала, что этот скелет был тем самым Бивнем, которого она ненавидела всем сердцем, но оттого варвара и смутьяна не осталось и следа, и из-за такого разительного изничтожения человеческого в нём, парня становилось даже жалко.

В любом случае, он молча помахал рукой и отчалил плыть дальше, направляясь к Грёбаному Проливу.

Нам не оставалось ничего иного, как пробираться через горные выступы в попытках добраться до Березни.

***

Дорога прошла в неловкой гробовой тишине, и через день или два мы добрались до того места, где должна была стоять деревня. Я, на самом деле, был крайне удивлён тому, что Бивень, и правда, умудрился выкинуть нас в аккурат к Березне, а не к любому другому населённому пункту.

Если бы выбрели на условный Нотур-Хей, это было бы крайне иронично, но и печально.

Благо, местные выступы и склоны были мне знакомы, но вот самой Березни…

-…

Я не знаю, что здесь стряслось и стряслось, в принципе, в Окене, но от огромного села осталось ничего, кроме уже давно застывшего в снежной бахраме пепелища. Все дома были уничтожены огнём, на месте таверны не было ровным счётом ничего, а все дороги были измазаны следами от лошадиных копыт.

Мы долго бродили взад и вперёд, пытаясь найти хоть одну живую душу, но все наши попытки были тщетны. От Березни не осталось и следа.

С учётом того, что это была целая военная база Сопротивления, во главе с генералом Краусом, мне было страшно представить, что же творилось в стране после всего лишь месяца с лишним моего отсутствия.

В политику я лезть не собирался совершенно, да и в войны тоже – это всё для меня теперь было абсолютно запретным и ненадобным. Ничего, кроме вреда я там всё равно не приносил.

-Но нам всё равно нельзя спать на улице, - подгоняла меня Завьяла.

Я тщетно пытался придумать, что же нам было делать, как неожиданно я вспомнил о чём-то настолько давним, что могло показаться, словно этого вообще и не было.

Мы вышли на огромный, утыкающийся в горизонт утёс, с которого виднелось бескрайнее, поникшее в холоде море. Всюду торчали веркушки деревьев, изредка вихрем носилась пурга.

Я открыл дверь и обнаружил, что внутри ничего толком и не изменилось.

Тот дом, куда меня привела моя мать, Кея, был не тронут.

Глава 36

Вид моего давнего жилища вызывал в груди крайне смешанные эмоции.

С одной стороны, я чувствовал то навсегда утерянное чувство уюта и домашнего очага, которое ни с кем, кроме Кеи я после не испытывал. Все мои самые тёплые, самые беззаботные и самые солнечные воспоминания были связаны именно с этим местом: с этими одинокими кроватками, древней, но оттого не менее надёжной печкой и приятненькой гостиной, в которой я часто сидел и учил буквы по начерченным на песке символам.

С другой же стороны, всё здесь было истрёпано безжалостным течением времени: ткань сгнила, из булыжной пасти печи сочился снег, а сквозь стены неприятно дул ледяной ветер. Каждый уголочек этого дома напоминал мне про мою мать, Кею. Я уже достаточно вырос, чтобы понять, что она не была моей настоящей матерью, а всего лишь случайной девушкой, воспитавшей меня из чувства долга. Однако это никак не умаляло всей моей признательности к её доброте и любви к ней самой.

-…

Прямо сейчас я стоял у края утёса и глядел на крохотный деревянный брусочек, выпирающий из толщин снега. Это был крест на её могиле.

Завьяла возилась по дому: подметала, убирала какую-ту мелочь и выгребала весь сор на растерзание пурги. Не знаю, почему она вообще решила этим заняться. Комфорта здесь всё равно добиться было тяжело, но она, судя по всему, решила урвать хоть какую-то его часть.

-…

Я ещё пару минут поглядел на место погребения Кеи и решил разгрести его от сугробов. Это наименьшее, что я мог для неё сделать.

-…

Пока я копал и отшвыривал шматки снега, я думал о той ситуации, что произошла с ней… С девушкой, которую прокляли на уродство.

Эта история про зависть и любовные интриги была мне до боли знакома, но я раньше не задумывался, правильно ли вообще я поступил. Глупо, конечно, что-то предъявлять только появившемуся на свет ребёнку, но ведь…

Если бы я не поглотил её проклятие, то она бы сейчас была жива…

Стоило мне оказаться на каком-нибудь другом склоне Окена, и моя жизнь вряд ли бы изменилась, но вот её – значительно. Да, она осталась бы таким уродом, как я, но разве это хуже смерти?

«Как можно любить такого, как ты?».

Пронзающие сердце слова Завьялы пронеслись у меня в памяти. Возможно, всё-таки судьба верно распорядилась с моей матерью, и такое горбатое существование не принесло бы ей ничего, кроме нескончаемого горя.

-Ни одна мама не хочет, чтобы их сын убивался из-за её смерти.

Моими устами говорила душа Барчонка, которая ярким светом всё ещё искрилась в моей груди. Не скажу, что это было нечто мистическое – просто, его история, его характер, его доброе сердце произвели на меня такое огромное впечатление, что я не мог не сделать его своей частью… Хотя, скорее даже самим стать его частью. Я был грубым продолжением того искренне любящего остальных, но не получающего никакой теплоты в ответ мальчика.

-...?

Я полностью разгрёб могилку моей матери и неожиданно обнаружил очень странную деталь. Она была гораздо меньше, чем сама девушка. Она, конечно, не была громилой под два метра, но точно не умещалась в одну мою ногу.

Я поворошил ладонью по снегу, но никакого продолжения не было: кучка из земли заканчивалась именно там, где я и предполагал.

Да и, в принципе, если так призадуматься, то я ведь ни разу и не видел могил в Окене. С учётом таких жирных снежных ковров, устилающих всё живое чуть ли не целый год, было глупо ставить могильные кресты или плиты, как таковые.

Я немного замешкался, но потом всё-таки решился и начал маниакально рыться в обледенелой земле своими уже практически полностью костяными пальцами. Сантиметр за сантиметр, я рыл так на протяжении получаса, судорожно отряхивая всё от сыпавшегося с неба снега, но внутри…

Не было ничего. Могила была пустой.

-…

Я стал ещё меньше понимать, что вообще происходило. Если Кея не умерла, то что с ней могло случиться? Её похитили? Она пропала? Может заблудилась где-то?

Но ведь о её смерти мне рассказал не абы кто, а её мать. Вряд ли бы она сделала что-то плохое со своей дочерью.

-…

Сейчас я вряд ли мог понять хоть что-то, так что за неимением информации, решил оставить это на потом.

По крайней мере, теперь было на одну причину печалить меньше, раз моя мать теоретически могла быть живой. Однако появилась и новая тревога: тревога за то, что с ней стряслось – особенно в такое неспокойное время.

***

-…

-…

-Вроде бы и не тепло, а всё равно приятно, - заключил я, глядя на пылающий в печи огонь.

Мы с Завьялой сидели в нашем новом доме, сжавшись калачиками у камина, где трещали поленья.

Хотя я и достиг той цели, которую так трепетно вынашивал в Рябьи, я не чувствовал себя прямо-таки счастливым человеком. Впрочем, это моя проблема, что я самонадеянно решил, что девушка уже была в меня полностью влюблена.

На деле же всё сложилось иначе.

-В чём ты на улице копался? – она вела себя тише обычного, на ней явно сказался наш вчерашний разговор. Мы оба думали об одном и том же: о том странном напряжении, которое между нами образовалось, но всеми силами Завьяла и я говорили о чём угодно, надеясь, что это чувство исчезнет.

-Раскапывал могилу моей матери.

-У тебя была мать?

-Странно, что это поразило тебя сильнее, чем тот факт, что я раскапывал могилу.

-Мне всегда казалось, что такой человек, как ты, просто появился из ниоткуда и существуешь вот так вот – сам по себе.

-В каком плане?

-У нас либо кого-то проклинают, либо благославляют, да и то редко. Не бывает такого, чтобы кто-то владел какими-то способностями с рождения – это чудо. А все чудеса – сказки. У Зайца-рыбака ведь нету родителей… Он просто сказка.

-Заяц-рыбак?

-Ты не слышал? Всем детям в Окене рассказывают эту историю перед сном.

-Даже не представляю, что может заключаться под таким названием.

-Глупая сказка, на самом деле. Как-то раз скакал по сугробам и увидел замёрзшее озеро, рядом с которым стояла лиса. Заяц спросил: «Лиса-лиса, что ты делаешь у озера? Не лето сейчас», а она ему ответила: «А ты знаешь, что там под водой рыбы живут вкусные. Любой зверь мечтает ими полакомиться».

-…

-У зайца была семья, его уважали в лесу, но ему было до ужаса скучно: он только и делала, что бегал да бегал по сугробам. Тогда он ушёл от лисы, ничего ей не сказав, нашёл ещё одно озеро и решил во чтобы то ни стало достать оттуда рыбу. Днями и ночами он зубами пытался расколоть толстый лёд, бился об него головой, царапал лапами. Многие звери проходили мимо и называли его безумцем. Собственная семья умоляла его вернуться, но он был глух к их словам.

-…

-В конце концов, заяц смог сломать лёд. Радостный, он заглянул в воду и увидел, как в толще воды двигались чёрные силуэты рыб. Сгорающий от нетерпения, он засунул лапку в воду, и вдруг – цап – её кто-то откусил. Он упал на снег, истекая кровью, с одной лишь мыслью: «Я же не ем рыб».

-…

-Вот такая история.

-И в чём же мораль?

-Многие на Севере сходят с ума из-за невзрачности жизни. Ты сидишь в своём доме, день и ночь смотришь на этот снег, изредка выбираясь за дровами или дичью. Многие живут на отшибах и даже не видят других людей. Поэтому кто-то решает разрушить рутину: пуститься в путешествия, стать авантюристом, переехать, заняться разбоем. Многие безнаказанно насилуют, убивают, грабят, потому что следить за порядком в пурге тяжело. Именно про это сказка. Что зайцу незачем рыба.

-Занимательно…

Только я произнёс это слово, как над головой раздался какой-то вязкий, хлипкий хруст. Я задрал подбородок, мне на лицо посыпались влажные опилки, и вдруг с грохотом на пол повалились гнилые доски.

Беспокойная катавасия продолжалась ещё пару секунд: всё падало и рушилось, и наконец мы с Завьялой остались в полной тишине, взирая на сумеречное зимнее небо через огромную скважину в крыше.

***

Мы ещё пару дней пожили так, но всё-таки я решился и отправился на поиски досок, дабы залатать нашу лачугу. Надо было нарубить изрядно толстых дров, но на словах это было гораздо легче, чем на деле: деревьев тут было прям вообще не густо, да и в основном они были карликовыми с тонкими, прозябшими стволами.

В походе за нормальным деревом я уходил на целые километры от утёса и только моя была жизнь в Березне позволяла мне находить дорогу домой. Хотя я и запомнил это место исключительно в бесснежном его варианте, даже сейчас я кое-как, но ориентировался.

Проанализировав здешний рельеф, я неожиданно понял, что сам снежный покров здесь не был настолько страшным, как о нём говорили: он может и достигал отметки в 1-2 метра, но не больше. Ветром всё безудержно несло на запад, в открытое море, так что здесь – на восточной окраине Окена – особенно мело исключительно в самом начале долгой зимы. Я уже заставал этот момент, когда мы с Радом только решили отправиться в Солху.

-Как там они…

Не буду врать: я уже потихоньку, но забывал о моих друзьях, однако всё равно раз-два за день умудрялся о них вспомнить и вдумчиво вздохнуть. Переживал я за обоих: что за вспыльчивого и благосклонного мне чубастого Рада, что за мрачного и поникшего Морне. С Дынем, наверняка, всё было хорошо – по крайней мере, в него я верил больше всего.

-…

Сугробы всё не кончались, а одни хлипкие осинки сменялись другими. Я плёлся уже шестой или седьмой час, но пока что нашёл только небольшой черенок, толщиной с мою голову, но длинной с мою ногу. Я гордо нёс его за спиной, надеясь найти хоть что-нибудь ещё.

-Фух… Пойду наверно…

На самом деле, я не собирался возвращаться обратно домой. Просто в Окене я прознал о любопытнейшем явлении – Законе Подлости, якобы судьба всё неумолимо делает тебе на зло. Когда я только узнал об этом, то не поверил, но с каждым прожитым днём, моя вера всё укреплялась, а с ней рос и чисто изобретательский интерес.

В своих походах за деревом я нередко останавливался и вслух, чтобы было слышно, проговаривал свои упаднические намерения, печально развернувшись. Я протопывал пару метром, ждал, пока подлая Судьба поверит в то, что я ухожу, и резко оборачивался. Практически всегда в таких случаях я находил самое крепкий и подходящий ствол.

-Опа!

Я развернулся вокруг своей оси и внимательно пробежался глазами по снежной глади, как вдруг заметил нечто странное…

Это не было дерево, не был сваленный ствол какой-нибудь сосны или даже старый добрый пень. Я пустился со всех ног и упал на колени рядом с тем странным, что я заметил издалека. Судорожно расчистил снег и обнаружил… Девушку. Ещё живую, но раненую. Лет двадцати восьми, с чёрными растрёпанными волосами и статным носом.

Я прислонил ухо к её носу и окончательно убедился, что незнакомка была жива. Недолго думая, я вызволил её из снега, внимательно осмотрев, не было ли что-то сломано, взвалил себе на горб и в спешке понёс домой.

***

Крышу пришлось наспех перекрывать найденными брёвнами, серьёзно рискуя тем, что дом развалится окончательно: в отличие от нас – наполовину сгнивших трупов – женщина была живой, по её жилам текла алая кровь, которая нуждалась в тепле.

Пока я возился со всем этим добром, Завьяла предпринимала все возможные попытки по спасению жизни незнакомки. Её ноги были серьёзно повреждены: кости переломаны, а кожа в некоторых местах порезана. То ли на неё свалилось что-то тяжёлое, и она добежала на болевом шоке, то ли кто-то на неё напал, и она доползла самостоятельно.

Тем не менее, мы её хорошенько перебинтовали, уложили на кровать и дали испить воды из растопленного в котелке снега.

-Она была глубоко в сугробе? – спросила меня обеспокоенная Завьяла.

-Не сказал бы. Я мог её увидеть – скорее провалилась сама.

-Но тропа была?

-Где?

-За ней. Если бы она бежала, то наверняка образовалась бы борозда в сугробе.

-Хм… Кстати – нет. Но рядом была высокая скала – быть может, она спрыгнула оттуда. Оттого и ноги сломаны.

-Вполне возможно…

Постепенно состояние незнакомки улучшалось: бледная кожа обретала привычный свой бежевый оттенок, с щёк сползала пресловутая землистость, а грудь всё сильнее и сильнее вздымалась вверх при каждом вздохе.

-…

По крайней мере, в этих краях ещё был хоть кто-то живой – это не могло не радовать. По началу я опасался, что Окен вымер, в принципе. В конце концов, странно было то, что в разрушенную Березню так и не вернулся ни один из её бывших обитателей ну или хоты бы не пришли мародёры – в деревне осталось достаточное количество денег, если поискать.

Мы, как завороженные смотрели на это борющееся со смертью создание, совершенно лишённые смысла и повода о чём-либо разговаривать. Не знаю, в какой момент для нас с Завьялой облик живого человека стал чем-то трепетным и невероятным. Наверное, мы попросту слишком привыкли к нашим мертвецким рожам.

И кстати говоря о них…

-Вы… АААААААА!!!

Не успела женщина открыть глаза, как в нашей лачуге раздался пронзительный хриплый крик. Чего-то другого от человека, увидевшего после пробуждения две пугающие костлявые рожи, ожидать не приходилось.

Если у Завьялы ещё оставались какие-то черты лица, подбородок был подвязан, а дыра во лбу от арбалетного болта всё также заделана, то вот я выглядел просто гадко: от лица у меня ничего, кроме высушенной кожи, и не осталось, плечо было иссушено в кости а челюсть то и дело брякала, как старая кочерга.

-Всё в порядке. Мы не причиним тебе зла, - попытался я её успокоить, но всё было тщетно. Женщина продолжала орать, как резаная, от одного лишь нашего вида. Учитывая то, что она не могла даже убежать из-за сломанных ног, её ужас был более чем понятен.

-Спокойствие, - Завьяла, не церемонясь, заткнула ей рот рукой, - Хотели бы убить, давно бы это сделали. Просто успокойся и выслушай нас.

Бегающие в истерике глаза женщины, как безумные, метались взглядом по комнате, обшаривая каждый её уголок. В конце концов, умоляющим взором она взглянула на меня, будто бы что-то вспомнила и потихонечку начала успокаиваться. Как только мы поняли, что ничего нового она не выкинет, Завьяла убрала ладонь.

-Я спокойна, я спокойна… - резко выпалила она, опасаясь, что её снова заткнут, - Простите… Фух… Простите… Ты же Проклятый, так? – она посмотрела на меня, - Прости, что не узнала тебя.

-Мы знакомы?

-Ты вряд ли меня знаешь, но вот я тебя помню.

-Ты из Березни?

-Да. Думала, что найду здесь людей… И не ошиблась…

-Что произошло? Почему у тебя сломаны ноги? Ты спрыгнула откуда-то?

-Я бежала от солдат… Они почти меня нагнали, когда я подбегала к Березне… Впереди был обрыв, и я решила, что лучше уж умереть, чем вернуться обратно.

-Вернуться куда?

-В лагерь… Деревни грабят, а людей берут в рабство… Заставляют добывать камень или дерево, пока руки не сотрутся в кровь…

-Так ты пыталась освободиться?

-Не только я… - её глаза начали становиться всё более и более влажными, нарастая каплями слёз, - Я бежала вместе со своей семьёй. С мужем и дочкой.

-Где они?

-Не знаю… Мы как раз разминулись перед этим треклятым обрывом, - она неожиданно приподнялась на локтях и схватилась за мою руку, глядя на меня раздираемыми от волнения и боли глазами, - Проклятый… Умоляю… Спаси их… Моей доченьке… Ей нет и года…

Вообще я не собирался никак участвовать во всяких авантюрах, становиться каким-то героем или вступать в войны. Я давно уже понял, что все эти благородные причины убивать других людей были выдумкой более могущественных лиц, для кого мотивы были более простыми и не обременёнными какой-то моралью.

Тем не менее, я был абсолютно бессилен против самого обычного людского горя, которое я мог предотвратить.

-Хорошо, - я снова надел на костлявую черепушку чёрный, промокший насквозь от снега капюшон, - Можешь не волноваться, я спасу их.

Глава 52

-Это вы мистер Проклятый? – уткнувшись в меня просаленным взглядом, Культуры Граф Лоризель Пиерре медленно перебирал в руках самые обычные деревянные чётки, лишённые какого-либо узора или красивой тесьмы. Над карими глазами нависали расхожие толстые брови, а по явно проглядывающейся лысине тянулись редкие русые волоски.

-Приятно встретиться с вами, мистер. Крайне рад, что смог найти вас в своём кабинете.

-Все бы искали так тщательно, как вы, наверняка бы тоже сюда захаживали.

Как не сложно догадаться, в кабинет Графа никто толком и не заглядывал, потому как это было бессмысленно. Люди далёкие от искусства не видели в таковом хоть малейшего значения, а профессионалы наоборот не видели смысла в самом Лоризеле.

Помещение было таким слегка аляповатым: мебель была из красного дерева, на стенах висели фиолетовые ковры, а прямо поверх них ещё и какие-то картины – в основном безвкусные пейзажи.

-Я хотел бы обсудить с вами то трагичное событие, которое произошло совсем недавно.

-Смерть бедного Валдея. Мальчишку не назовёшь порядочным сыном, но вряд ли он был человеком, заслуживающим смерти. Как по мне, вообще мало кто заслуживает такой участи.

-И именно поэтому я помогаю Графу Яболу с расследованием этого дела. Убийца настроен серьёзно, так что нам нужно предпринять самые серьёзные меры.

-Боюсь, я тут не в силах вам помочь. Я не знаю ровным счётом ничего, да и с чего бы мне вообще что-то знать…

Он сказал это слегка обиженно, явно понимая свою бесполезность и незначительность. Однако запах его крови совершенно никак не изменился.

-Жаль… - я решил, что с ним мне поделать было уже нечего, так что надо было двигаться дальше.

-Погодите, мистер Проклятый. Мне кажется, что я могу вас кое о чём спросить…

-Вы в чём-то меня подозреваете?

-Если бы… Я просто… Не знаю… - он мялся, и теперь его кровь пахла уже совершенно иначе, - Я лишь хотел спросить, что вы находите красивым.

-Красивым?

-Да, красивым… Знаете, может во дворе кто-то и считает меня пустолобым дураком, но я о многом думал и решил изучить вопрос красоты. Решил подойти к моей должности осознанно.

-Но причём тут я? Я не художник и не поэт.

-В том-то и дело… Как мне кажется, каждый человек находит красивым исключительно себя самого. Всё остальное лишь служит антуражем для его великолепия: одежда, люди вокруг, дом, занятия, история, речь, манеры… Вы же, как мне кажется, один из тех людей, что не может считать себя красивым. Так что же это для вас?

-Наверное… Ничего.

-Интересно… Потому как я вот нахожу красивыми эти чётки. Во всём этом городе, во всей этой стране я не нашёл ещё ничего, что впечатлило бы меня больше них.

-Я… Рад за вас… Попрошу меня простить, мне надо удалиться.

-Понимаю, - он снова слегка поник, но уже с большим удовлетворением, - Надеюсь, мы ещё увидимся. Наверняка вы ответите мне по-другому.

«Вот до чего доводит такое невзрачное существование», - подумал я и вышел вон.

***

Граф Радар… Что ж, я попросту его не нашёл. Как оказалось, скрытность его была просто умопомрачительной и совершенно мне не ясной. Одно дело, если бы он был каким-нибудь Графом Разведки, который бы отвечал за шпионаж и государственные дела, и такакя должность требовала бы от него подобной таинственности. Но он был грёбаным Флота Графом, и вряд ли он был так уж занят – в конце концов, в Краспине вообще не было флота – все его основные скопления были в море Сиройяме на западе.

Тем не менее, несколько часов моего бесполезного влачения по столице и расспросов всех подряд о Радаре привели меня совершенно ни к чему, а именно в одну из местных церквушек, в которой я попросту хотел отдохнуть от извечной ходьбы. Живость, полученная мною от вампиров, вернула мне не только плюсы тела, но и явные его минусы: я был всё таким же жирным, неповоротливым и совершенно не выносливым. Каждые 5 минут мне так или иначе приходилось где-нибудь присесть и перевести дух, потому как я попросту задыхался даже от самой обычной прогулки.

Прямо сейчас вот я сидел весь красный и потный, вытирая ладонью свои засаленные щёки.

Церкви в Краспине да и на Севере, в принципе, (хотя в Окене я такие не встречал, хоть после и увижу) из себя представляли нечто среднее между шатром и угловатой башней. Всё было выполнено из камня, обрастало куполом и смыкалось в небольшой шпиль, внутри которого оставалось небольшой пространство, и на улицу торчала пара выемок.

В центре всего действия пылало кострище, обрамлённое железными узорами, которые обносили всякими специальными маслами, дабы ничего не плавилось. Люди собирались вокруг, а священник садился чуть поодаль от костра, ближе к заднему торцу здания, а потом начинал читать проповеди.

Вся суть религии Севера (которую называли акавизмом, а последователей – акаветянинами) заключалась в том, что был некий светлый бог Акава и тёмный дьявол по имени Иким. Давным-давно, ещё когда не было ровным счётом ничего, включая богов, было древнее существо Икимакава, которое разорвало себя на части и тем самым породило вселенную, которая является её внутренностями. Душа Икимакавы распалась на две противоборствующие силы: добро в лице Акавы и зло в лице Икима.

Акава создал людей и наделил их свободой, чувствами и разумом, а также ниспослал на них способность благословления.

Иким же воспользовался свободной волей людей и вселил им страхи, грехи и злобу, которую они теперь могли выражать в проклятиях.

Так и появился мир, и до сих пор Акава и Иким ведут бесконечную битву, которая однако, согласно акавизму, может прийти к финалу. Каждый раз, когда человек делает нечто хорошее, он вселяет частичку своей души в Акаву, и так он становится сильнее. Но тоже самое работает и с Икимом: любое зло лишь способствует его мощи.

Акава любит тепло, а Иким обитает в холоде: именно поэтому северяне молятся именно у кострища, дабы злобный дьявол не мог подслушать их воззваний к своему божеству.

-…

В церковь можно входить любому: бесплатное тепло привлекает множество путников и беспризорных, и они этим активно пользуются, что впрочем не вызывает ни у кого никакого раздражения. В конце концов, выгонять человека в объятия Икима равноценно осквернению церкви.

Именно поэтому прямо сейчас, под полдень, здесь сидел и я, держась за дёргающуюся грудь. Впрочем, именно поэтому рядом со мной валялся и грязный, довольно пованивающий бездомный мужчина с длинной лохматой бородой и длиннющими бровями, которые он зачем-то обвязал вокруг ушей. Вместо того чтобы спать, он тоже сидел на коленях (с попеременным успехом) и тихонько молился, сложив руки на груди и подняв голову вверх (так делали все, причём руки клали ладонями на грудь, пальцами останавливаясь на ключицах).

-А ты чего не молишься? – спросил он вдруг меня.

-Да я просто погреться зашёл.

-А… Ты из неверящих что ли?

-Да почему сразу неверящих?

-А веришь, хочешь сказать?

-Да без понятия. Я только сегодня вообще узнал об акавизме.

-Значит сопляк ты неверящий. А раз так, то помолись.

-Зачем мне просто так молиться? Тут же все за грехи молятся или проблемы какие-то просят решить. Мне не надо.

-Неужели у тебя нету ни того, ни другого?

-Есть, но я как-нибудь сам со всем этим разберусь. Проблемы мои – решу их сам. Грехи тоже мои, и я на них буду становиться лучше. Смысл их прощать? Чтобы совершать новые?

-Чтобы не скапливать их.

-Не скапливать?

-Да. Представь, что у тебя есть борода, - он тут же наглядно продемонстрировал собственную, - И на ней завелась одна блоха. Ты будешь этим обеспокоен? Постараешься её убрать?

-Конечно.

-А теперь представь, что в твоей бороде сотня блох, и тут запрыгнула ещё одна. Будешь ли ты так же обеспокоен от одной этой блохи?

-Я понимаю, к чему ты ведёшь, но ведь беспокойство от всей сотни блох никуда не денется.

-Да. Но как ты от них избавишься? Выдирать по одной блохе уже бессмысленно – они множатся прямо у тебя в волосах. А если ты попросту сбреешь бороду, то зачем ты тогда вообще о ней заботился и думал о блохах?

-… - я пристально уставился на него, - Ты не просто бездомный.

-Я? – он почесал свои закрученные брови и мохнатое пузо, - Быть может и нет. У меня даже есть имя.

-А оно чисто случайно не Радар?

Лицо бездомного оставалось совершенно таким же безразличным и невежественным, но я прекрасно почуял, как его кровь стала чуть горячее.

-Чисто случайно не Радар, - ответил он мне совершенно буднично, - Моё имя, как ни странно, звучит так же, только наоборот.

-Но Радар наоборот и будет Радар.

-Радар наоборот будет не твоего ума дела, кто я такой.

Он не пошевелил ни единым мускулом, но я чётко ощутил, что прямо сейчас он мне угрожал и был вполне способен меня убить.

-Я чую вашу кровь… - я решил сразу пойти с козырей и не таить интригу, - Я вампир и потому могу понять, когда вы лжёте. Я долго искал вас и хотел лишь спросить, знаете ли вы что-то про убийство Валдея?

-Валдей умер? – он искренне был этому поражён, - Ты говоришь о сыне Графа Ябола?

-Да… А вы то есть… Не знаете?

-Откуда мне об этом знать? Ты видишь, где я нахожусь последние несколько дней?

-Но я… Вы разве…

-Нет, он не был на похоронах, - в разговор вдруг вмешалась одна из священников, незаметно от нас завершившая службу. Лет ей было под 40, лицо было вытянуто луком, а нос чуть выпирал вперёд, отчего внешность была прямо-таки птичья, но не хищная. Скорее, она походила на цаплю, на смиренную цаплю с точно таким же, как и несколько дней назад, аккуратным коричневым ободком из волос на голове.

Вне всяких сомнений это была Религии Граф Греминанда Гомор, которую я, буду честен, узнал не сразу.

-И вы здесь? – я был крайне удивлён подобным счастливым стечением обстоятельств. До этого у меня уходило по полдня, чтобы выловить хотя бы одного графа, дабы он меня послал, а тут я совершенно случайно наткнулся сразу на двоих.

-Мне уже давно рассказали, что некая горбатая фигура расхаживает по Краспину и расспрашивает всех о моём дорогом друге Радаре. Это было только вопросом времени, когда вы нагрянете сюда. В конце концов, нам совершенно нечего скрывать. С вашей стороны, я вам скажу, крайне безрассудно навещать всех подозреваемых: кто-то из них может покуситься и на вас.

-На меня вряд ли можно покуситься. Я бессмертен.

-Действительно, - Радар отчего-то сильно сжал мою руку и взглянул мне в глаза, - Проклятый поведал мне историю о том, как поглотил проклятие, связанное с бессмертием. Осталось однако-таки средство жить вечно помимо пресловутых и нелюбимых нами вампиров, - на словах «пресловутых» и «нелюбимых» он сделал особенный акцент, явно намекая на то, чтобы я не распространялся о своей сущности.

-Да… - слава богу, мою историю про Пенея даже не надо было выдумывать, - Там крайне долгая авантюра: мертвецы, влюблённые, боги…

-Даже будучи бессмертным, - женщина хоть и говорила ласково, но с явным укором, - Вам не стоит забывать о безопасности. Мы с Радаром совместными усилиями следили за вашими действиями и действиями ваших подопечных, а в особенности самого Графа Ябола.

-Да, - бездомный почесал свои длинные усы, - Не только вы заботитесь о старике Яболе. Мы только делаем это более безопасным и толковым методом.

-Может тогда у вас есть какие-то догадки насчёт потенциального убийцы?

-Их нет. Если мы берём в расчёт то, что это именно политическое убийство или же покушение, а не случайная гибель, то мы абсолютно без понятия, кто за этим может стоять.

-Вот и я тоже ни к чему пока не пришёл. Тем не менее, это наверняка кто-то из Графской Палаты.

-А откуда такая уверенность, молодой человек? У вас есть какие-то улики?

Женщина взглянула на меня с подозрением, а мужчина с интересом. Естественно они не знали про то, что я терял память и то, как это было связано с похоронами. Ну и слава богу – мне было гораздо выгоднее, чтобы они оставались в неведении.

-Никаких. Исключительно мои догадки. Пусть лучше расследование исходит от наихудшего варианты.

-Наихудшего вари…

-Я пойду… - распыляться сильно мне перед ними не хотелось, а любое моё слово или даже жест могли на что-то намекнуть и выведать тайную информацию. Будь они на словах хоть сто раз помощниками Ябола, я не мог доверить им свои секреты, - Приятно было с вами встретиться.

-Приятно… - промолвил мне Радар вдогонку, - Ты играешь в очень серьёзную игру… Советовал бы играть осторожнее.

-Учту, - сказал я и скрылся из чертогов тепла.

Глава 37

С собой у меня был мой тяжёлый боевой молот. Мне совершенно негде было его прикрепить, потому что все лямки или узлы, которые я пытался для него изобрести, либо рвались под его весом, либо попросту были ужасно неудобными.

Я шёл по тропе, перекладывая своё увесистое оружие из одной руки в другую и обратно, сетуя на то, почему я не купил себе какой-нибудь меч, который легко бы можно было засунуть в ножны.

Я понятия не имел, где именно находились муж и дочь той раненой девушки: единственным моим ориентиром был тот холм, с которого она спрыгнула. Рассчитывать на какие-либо следы было бесполезно: даже мои громадные отметины, которые я оставил буквально час назад, уже изрядно замело.

-…

На самом деле, то, что их брали именно в рабство, меня сильно обнадёжило. По крайней мере, их не убивали в тупую, как какой-нибудь скот.

С такими мыслями я взобрался на снежную возвышенность и ожидаемо не обнаружил перед собой ничего, кроме бескрайнего снежного простора.

-..?

Однако повернув голову, я обнаружил, что на довольно толстой ветке одного из деревьев висели связанные стальной цепью кандалы. Только и думавший все эти дни о брёвнах, я не смог не подметить, что ствол был довольно-таки плотный – прям идеально подходящий для крыши. Однако сейчас я не мог себе позволить акцентировать своё внимание именно на этом.

Я повнимательнее взглянул на самые обычные кандалы и стянул их на землю. На коре сразу под ними была вызубрена небольшая стрелочка, указывающая на скалу неподалёку. Совсем рядом была ещё пририсована небольшая закрашенная арочка – видимо, подразумевалась какая-та пещера.

Я довольно улыбнулся. Судя по всему, муж той женщины благополучно выжил и оставил её послание на том месте, где их пути разминулись. Для случайного путника эти кандалы ничего бы не значили, но вот для неё они были самым, что ни на есть, точным знаком.

Я выкинул их подальше, дабы они не привлекли ненужное внимание, а ту ветку, на которой были начерчены подсказки, расколол молотом.

После этого оставалось только найти эту пещеру.

***

И на это ушло достаточно много времени. Хоть описания у меня и были исчерпывающие, разглядеть белую скважину на фоне белых скал, торчащих посреди белого поля под белым небом делом было из непростых.

В какой-то момент я даже решил, что меня одурачили, и сообщение на дереве предназначалось для того, чтобы запутать преследователей. Однако через некоторое крайне продолжительное время я всё-таки обнаружил злосчастную пещеру.

Выглядела она до того невзрачно и так сильно сливалась с окружением, что любой бы посчитал её скорее тенью от тучи.

Войдя внутрь, я обнаружил именно то, что более всего ожидал увидеть: чьи-то следы. Здесь снег, очевидно, практически не падал, так что и ничего не исчезало под толщами сугробов.

-Ау! Есть кто-нибудь. Я от… - с досадой я понял, что забыл спросить имя женщины, тогда бы дело пошло гораздо легче, - Я от той женщины, с которой вы бежали. Она мне сказала, что здесь её муж и дочка. Она из Березни. Поверьте мне, я для вас безобиден.

-Ты чё орёшь?

Раздался чей-то грубый мужской голос и пламя от факела всполыхнуло у меня перед лицом, отчего я чуть ли не отскочил, думая, что меня собираются ударить.

Как только я привык к свету и отошёл на значительную дистанцию, я обнаружил, что пещера была просто переполнена людьми: все они преимущественно были рослыми, слегка затуренными мужиками… В красных плащах… Это были те самые бурановцы, главой которых выступал когда-то Бивень. Было иронично, что из всех возможных банд я каждый раз натыкался именно на них. Впрочем, я нигде, кроме окрестностей Березни и не был, так что это было не мудрено.

-Ты кто? – мужик окинул меня слегка испуганным взглядом. Всё моё лицо и тело было скрыто, поэтому костей видно не было. Но это не отменяло того факта, что я был огромной двухметровой махиной.

-Проклятый. Может помнишь меня.

Его глаза резко расширились, он швырнул факел мне в лицо и со всех ног ринулся к своим товарищам, без остановки выкрикивая моё имя. Не прошло и нескольких секунд, как все они спохватились и повскакивали с земли, уставив на меня всё своё оружие. Одного какого-то общего чувства у них не было: кого-то я пугал, кто-то просто испытывал ко мне бесконечную злобу, а кто-то даже сверкал от счастья, думая о том, как мне отомстит.

-Что вы тут делаете? – я не боялся их уже совершенно. Речь шла не об одном только бессмертии, но и о том, что я узнал о них от Бивня. Они были самыми настоящими неоперившимися юнцами, которых судьба пустила на путь разбоя – тяжело было разглядеть в них прежних матёрых головорезов.

-Мы? Это ты тут чё делаешь? – судя по всему, со мной разговаривал их новый вожак. Это был жилистый худощавый паренёк с какими-то странными дёрганными глазами. Их лагерь явно выглядел гораздо слабее без харизмы и авторитета Бивня.

-Я пришёл сюда за одним мужчиной и его дочкой. Видел таких?

-А тебя это ебать не должно, кого и где я видел. Поворачивай и улепётывай отсюда нахуй, пока мы тебя сталью не нашпиговали.

-Ну я совсем не понимаю: к чему весь этот гонор? – я был крайне спокоен, - Вы же сами прекрасно понимаете, что мне ничего не сделаете, а вот я могу разъебашить вас прям тут по очереди.

Ради демонстрации я снял с себя капюшон, показав разбойникам голый череп, и взмахнул боевым молотом, раскрошив небольшой камень в пыль.

Многие из-за этого боязливо сжались и начали пятиться назад, но лидер банды пытался изобразить на своём лице невозмутимость, хоть капли ледяного пота и выдавали его с потрохами.

-Ну ладно… Мы видели на что ты способен… Но, тем не менее, мужчину с девочкой мы отдать не можем.

-Это почему же?

-Мы обязаны им жизнью. Мужчина рисковал собой, чтобы упрятать нас здесь. За нами гнались солдаты, но он спустил на них лавину, а нас пригласил в пещеру. Будь ты хоть король, мы тебе их не отдадим.

-Я не собираюсь их никому сдавать. Их ищет их же жена. Дай мне хоть с ними поговорить.

-… - он долго глядел на меня с каким-то неумолимым укором, а потом всё-таки решился и махнул рукой одному из разбойников. Тот нехотя поплёлся куда-то в сторону, опустив свою голову.

Послышались нервные перешёптывания, что-то зашаркало по каменному полу, и ко мне из мрака пещеры вышел невысокий мужчина с короткими чёрными волосами и угловатым лицом.

-Брад?

-Проклятый?

В руках мой старый знакомый держал маленькую девочку, тихо сопящую у него на руках.

-Он твой брат? – с удивлением и долей отвращения спросил меня вожак бурановцев.

-Да нет, господи, - ответил за меня бывший трактирщик, и мы с улыбками на лице обменялись рукопожатием.

-Ты как вообще сюда попал? – я был невероятно рад встретить своего давнего друга, - Хотя нет. Как тебя вообще угораздило завести ребёнка? Даже года не прошло!

-Ну были у меня там свои шуры-муры на стороне, но не думал, что выйдет что. А как ты ушёл, так сразу тоскливо стало, что стал больше времени с девушкой проводить. Бамс-памс, и вот я отец.

Он довольно взглянул на своего ребёнка. У меня сердце кровью обливалось оттого, насколько же я был за него рад.

-Ты что-то говорил, что тебя моя жена отправила? – он был крайне взволнован, - Ты видел её?

-Случайно нашёл её в снегу и принёс домой. Она сейчас в порядке, но ноги сломаны.

-Слава богу, я так за неё переживал.

-Пойдём лучше к ней, незачем тебе тут в пещере торчать.

Мы слегка продвинулись к выходу, но Брад обернулся и взглянул на сидящих у костра бурановцев.

-А они?

-Ты же видишь, что они за нами не идут. Они в пожизненном розыске, большое поселение для них – западня похуже пещеры.

-Наверное, ты прав…

-…

После этих слов мы двинулись обратно в Березню в полной тишине.

-А почему у тебя полбашки нет?

Ну, практически в полной тишине.

***

-То есть ты мне на полном серьёзе заявляешь, что мочил гадов в битве при Нотур-Хее?

-Ну как мочил… У меня было это в планах, но руки как-то не дошли.

В небе ярко отблёскивало сквозь молочные тучи солнце, а мы с Брадом кое-как пытались заколотить крышу нашего захудалого домика. Дочкой, которую звали Риэллой, теперь занималась его жена, чьё имя было Диара.

После того, как они явились в Березню, наша с Завьялой жизнь стала намного лучше: мне теперь не так тяжело было ухаживать за этой разваливающейся лачугой, а девушке было с кем поболтать и хоть что-то обсудить, да и я особо без разговоров не оставался.

-Ну с этими делами ты, конечно, мощно всё вырядил. И авантюристом побыл, и революционером, и примерным разведчиком, и героем… Мне бы твои приключения.

-Это только со стороны всё так здорово звучит. Я бы никому не пожелал того же пути, что я прошёл. К тому же я не рассказал тебе про то время, что я провёл в Рябьи.

-Рябья? Это где вообще?

-В Брендене. Вряд ли ты там бывал.

-Зато ихние полудурки у нас бывали. Многое я, естественно, о них слыхал. В Березне они пару раз были, но мы их, благо, прогоняли. У нас мужики тоже не лыком шиты – постоять за себя можем. Сам на Битом Дне видел.

-Да, помню времена…

Перед головой предстали образы тех солнечных дней, когда я ещё мог ходить с оголённым торсом и рассуждать о чём-то настолько глупом, как собственном образе «дяьвола», которого я пытался строить перед Радом в день нашей судьбоносной сделки.

На самом деле, теперь я понимал всё величие Битого Дня: оголённые мужики дерутся на каменной арене под овации толпы, а победитель становится Стражем Зимы. Ничего более великого, более вдохновляющего посреди серости и мглы этой отвратительной вечно заснеженной жизни и представить было трудно. Эта полуголая демонстрация была неким апофеозом стойкости людского духа – умудряющегося в такой холодной стране проводить такие празднества.

-Ты всё это время оставался в Березне? – мы вколачивали последние доски в крышу.

-Поначалу да. Надо было следить за таверной, появился большой приток денег от солдат, клиентам отбоя не было… А потом прекратились поставки, в принципе. Мне ж, понимаешь, на королей, прочую лабуду до ядрени-фени, если честно, но вот, сука, «Иглу» я ненавижу всем сердцем. Эти поддонки полностью оборвали все торговые каналы по производству хмеля и вина.

-Ну это же война, чё ты ещё ждал?

-Так сука, только нас и оборвали. Хлеб продолжили продавать, меха разные возили, и, чего уж греха таить, блядские мечи даже умудрялись продавать из Солхи в Березню и наоборот, а вот выпивка – получи и распишись. Ну что такое?

-И поэтому ты решил уйти?

-Да куда мне решать – выперли и всё тут. Тут этот Центрянин расхаживал, расхаживал и неожиданно слинял со всей своей армией куда-то. Это сейчас уже все от мала до велика знают про битву при Нотур-Хее, а тогда поди расскажи. Начали у нас, в общем, в селе экономить на всём, дома все под раненых освобождать начали, ну и ко мне пришли. Ты, мол, здесь не живёшь, и избёнка хорошая – отдавай на благо соотечественников. Я может быть и патриот в некотором роде, но не да такой же, прости меня, степени. Может мне и булки перед ними раздвинуть на благо родине?

-Так где ты жил-то?

-Да взял я деньги те, что в Битом Дне ты мне помог выиграть, да отправился в столицу. Думал: ну мало ли, ну можно же всё-таки хоть как-то пробиться. И знаешь что?

-Что?

-Вот я. Вот моя семья. А вот мои карманы, - он вывернул их наизнанку, продемонстрировав их пустоту, - Обокрали меня гады, ни нумена ни оставили. Воры даже последнее не отбирают, а торгаши эти да бюрократы – всегда пожалуйста. Обвесили меня каким-то обязательствами, штрафами, а потом и вовсе: « С вас, многоуважаемым-с, небольшой штрафик размером с ваше, многоуважаемым-с, целиком и полностью состояние». И лыбились ещё так, словно одолжение мне какое-то делали. Ну я собрал все свои монатки и говорю: «Да ебал я вас с вашими деньгами» и ушёл.

-Понятно… - не знаю почему, но для меня его история звучала в разы приятнее и безобидней моей (в хорошем значении этого слова). В целом вся жизнь Брада казалась мне – человеку, который сталкивался с магией и, казалось бы, должен был наслаждаться каждым мгновением своей жизни – какой-то волшебной или даже сказочной.

Особенно моё сердце сильно тревожило то, что у Брада была семья… Была любящая жена, маленькая, такая миленькая и столь дорогая ему дочка…

В моменты таких размышлений я поглядывал через щели в крыше на Завьялу и пытался подавить в себе крайне пагубные упаднические чувства.

***

Через неделю Брад со своей семьёй от нас съехали. Диара всё ещё ходила с огромной тяжестью, но никаких дальних странствий у них и не ожидалось: после крыши нашей лачужки мы занялись изрядно обожжённой таверной и вскоре старое жилище угловатого трактирщика вновь засияло жизнью.

Уж не знаю, что это за совпадение, но после столь знаменательного события в Березню вновь потекли люди. Перво-наперво там очутились те, кто, как оказалось, никуда и не уходил. Один дед с бабкой пережили пожарище у себя в подполе в окружении банок с огурцами, а один парень в очках до того увлёкся чтением, что заперся в чулане и даже и не заметил, что что-то в его родной деревне вообще произошло.

Благо, мы с Брадом решили пройти все дома и обстукать каждый шкаф или тумбочку в поисках таких вот выживших, а то бы те и дальше сидели по своим убежищам.

Вскоре на пороге полуразрушенного войной селения начали появляться и бывшие её жители, возвращающиеся с самых разных уголков страны обратно в родные края. Все они так или иначе были крайне рады при встрече со мной и Брадом – так мы не заметно превратились в неких негласных лидеров восстающей из пепла Березни.

По крайней мере, нас банально всех знали: я был знаменит в селении за исцеление проклятий, а Брад был единственным трактирщиком, у которого так или иначе собирались все кому не лень – будь то обычная пьянка, свадьба или поминки.

-Брад, надо будет как-то их всех пристроить – не бросать же своих в беде.

-Пусть пока у меня в таверне перекантовываются, а мы уж поднажмём, да и не мы одни же.

Таким образом бывший трактир преобразовался в спасительный центр для всех нуждающихся и уютное местечко для посиделок, а в Березне организовалась целая рабочая бригада из нас с Брадом и ещё 4 таких же работяг.

Вместе мы скрупулёзно старались восстановить былое величие Березни, отстраивая старые домишки и утыкивая частоколом кривую линию, на которой прежде стояли высокие стены.

И хоть наши старания и приносили заметные плоды, и даже количество целых домов начало медленно приближаться к удобоваримому, мы быстро поняли, что логичнее было бы восстановить сразу всю Березню: в конце концов, новые люди всё появлялись и появлялись, и нельзя было точно предугадать, сколько их будет в итоге. Да, работа из-за этого становилась просто бесконечно долгой, но им особо-то и делать было нечего, так что такие совместные тяготы только сильнее нас всех сближали.

-…

Для меня эти дни были особенно радостными. В порыве неожиданно нахлынувшего на меня бескорыстного желания творить добро, я наконец-то почувствовал себя нужным и значимым для других людей.

Более-менее знакомые со мной и поверженные моим альтруизмом люди уже не обращали внимания ни на мой голый череп, ни на уродливый горб. Мы все стали одни целым – Березнёй, и это не могло не радовать.

-…

Однако всё рано или поздно кончается, в особенности что-то хорошее и беззаботное в моей истории. Я прекрасно это понимал и даже не надеялся на то, что счастье продлится вечно, но кто бы мог подумать, что ненастье нахлынет так внезапно и таким совершенно неочевидным образом.

-Это кто?

Сказал я, прогуливаясь по всему периметру Березни, чтобы проверить не накренился ли под влиянием ветра частокол. Прямо у входа в селение лицом в сугробе валялся какой-то черноволосый юноша в рабской потрёпанной робе.

Я ощупал его пульс и, удостоверившись в том, что он был живой, взвалил незнакомца на плечи и потащил в таверну Брада.

Кто бы мог подумать, что моё счастье закончилось ровно на том месте и ровно в тот момент…

Когда я впервые встретился с человеком, озарённым благословением.

Глава 39

-Терсон…

Я уже практически забыл о том, что этот человек вообще существовал. Если Галдер то и дело почему-то появлялся в моей жизни, то вот пожилого вояку я видел всего единожды. Тем не менее, его редкие седые волосы сейчас раздувались по ветру, тело было облачено в утеплённую кольчугу, а на поясе висел меч. Позади были не просто случайные головорезы или желторотые новобранцы: каждый воин выглядел сурово, умело и кровожадно.

-Для начала мне стоит понять, - его хриплый голос отчётливо доносился до моих ушей, - С кем я вообще разговариваю.

Было удивительно, что мой бывший соучастник заговора напрочь забыл про то, как я вообще выглядел. Естественно, теперь я был лишь костлявой тушей, невзрачным силуэтом прежнего горбатого уродца, но ни мой рост, ни моя фигура никак за всё это время не поменялись.

-Я Проклятый.

-Мне плевать, проклятый ты или нет, как тебя зовут?

-Меня зовут Проклятый.

-А, Проклятый… - его выражение лица никак не изменилось, - То-то мне показалось, что больно у тебя знакомый голос… В любом случае, ты либо сдаёшь Березню, либо мы забираем её силой.

-Какое вы имеете право на Березню?

-Такое же, как ты – никакое. Единственная разница между нами в том, что за моей спиной боевой отряд, а у тебя есть лишь парочка изголодавшихся рабов. Сдай поселение нам, и мы вас не тронем.

-Назови мне хоть одну причину тебе верить.

-Я вырежу всех, кого ты так долго защищал, если ты мне не поверишь. Не мне тут разъясняться о причинах.

-Сука…

Наше положение, и правда, было довольно плачевным. Деревня не была так хорошо защищена, чтобы мы попробовали просидеть в засаде, а военная мощь Березни оставляла желать лучшего. Тем не менее, я никаким образом не мог доверить жизни своих людей в руки Терсона, одного из участников «Иглы».

Хотелось бы, конечно, героически выступить против его войск, но, будь я хоть сто раз бессмертный, это не имело ровным счётом никакого смысла. Каменной кары у меня не было, проклятие Габона не давало мне уж каких-то безумных сил, а ничего другого-то толком и не было. Все наши силы были до жути ограничены.

-…

И только я наконец-таки добился хоть какой-то идиллии в своей жизни, хоть какого-то душевного спокойствия, как вновь какие-то непредвиденные обстоятельства насылали на меня беду.

-Проклятый, - Энель стоял неподалёку от меня и с каким-то особенным страхом глядел на ряды вооружённых до зубов людей, - У меня есть план.

-Какой?

-Я могу использовать своё благословение. Могу воззвать к богам, и тогда мы их одолеем.

-Но ты же говорил, что эта сила неразборчива. А если она уничтожит всю Березню? Людей, стоящих здесь?

-Надо просто их увести, а я останусь здесь один. Меня моя способность убить не может… Вроде как…

-Решил побыть героем? А если ты умрёшь, то что? Мы просто останемся без тебя, как ценного воина, а их воины вырежут нас, даже не задумываясь?

-Так может… Может… Наложишь на меня бессмертие, которое есть у тебя и Завьялы?

-Я больше не могу его накладывать. Каменная кара в своё время его нейтрализовала, и я просто потерял его. Поначалу я думал, что оно вернётся ко мне, раз препятствие исчезло, но нет – проклятия просто стираются, если накладываются друг на друга.

-В таком случае… В таком случае…

-Я пойду с тобой…

-Ты?.. Правда?..

Я понимал, что у него не было никаких плохих намерений да и того тщеславия, которое было у меня, тоже вроде не было. Он хотел, чтобы все ушли, не хотел, чтобы кто-то смотрел, и был искренне рад, что я разделю его славу. Пожалуй, зря я сразу же записал его в список бахвальных геройчиков, которым когда-то был я сам.

-Да… - я повернулся лицом ко всем людям, которые собрались у ворот, с трепетом в груди ожидая моего рокового решения, - Друзья. Идите по домам и запритесь там. Лучше всего спрятаться опять в подполы, как раньше. Мы вместе с Энелем задержим их.

-Но как же мы без вас? - это говорила жена Брада, Диара, которая уже потихоньку заново научилась ходить. На её лице застыло ужасное, прямо-таки прискорбное выражение ужаса, словно она не ожидала смерти, а уже глядела на напузырившиеся трупы.

-Никак, - даже в этот момент я был не многословен, - Именно поэтому мы и вернёмся к вам в целости и сохранности.

***

-Минута – слишком много для того, чтобы договориться о сдаче, - объявил Терсон и дал знак своим воинам.

Парочка матёрых солдат выступили из-за спины пожилого начальника, держа в руках жирное, полностью обтёсанное и лишённое какой-либо коры бревно. Оно явно уже долго кочевало по Окену и посшибала немало ворот: бежевые борозды выглядели монструозно, словно у бревна были собственные вены, и местами на нём были выскребаны какие-то надписи: названия захваченных поселений.

Недолго думая, двое воинов вытащил громадные топоры, раскидали снег перед собой, притоптали остатки сугробов, дабы они были плотными, хорошенько разбежались и вдарили бревном по воротам, тут же разнесся их в щепки.

Громадные рукавицы схватились за рванные доски, доселе защищавшие Березню.

-…

Вот только рукавицы эти принадлежали уже не воинам Терсона, а кому-то, вышедшему к ним изнутри поселения.

Это был я.

-Ты решил сражаться с нами в одиночку? – седовласый командир был, на удивление, болтливым для своей репутации заядлого вояки, - Или ты всё-таки сдаёшься?

-Березня вам не достанется.

Мне, естественно, было немного страшно. Хоть я и был бессмертным, моё тело не регенерировалось, и они могли спокойно оторвать мою голову и потешаться над ней до конца своих дней, как Завьяла почти сделала это с Бивнем, если бы не его смекалка.

Тем не менее, за моей спиной, спрятавшись в тени моего громадного горба, стоял черноволосый паренёк, обладающий неким секретным даром.

-Проклятый… - он шептал мне в подмышку.

-Чего?

-Можешь ещё потянуть время. У меня не получается.

-Не получается? Ты, блять, смеёшься надо мной?

-Боги меня почему-то не слушаются, погоди немного.

-Сколько раз ты вообще взывал к богам?

-Ну… Всего один раз.

-Просто пиздец. Надо было упоминать это перед тем, как предлагать мне идти напролом.

С уже большим страхом я слегка расправил плечи, дабы моего непутёвого союзника не заметили.

-А что если… - я начал говорить громче, дабы Терсон уж точно меня услышал, - Что если я расскажу тебе секретную информацию. Я тебе информацию, а ты оставляешь нас в покое.

-Информацию… - Терсон подозрительно схмурил брови, - Какую такую информацию мне можешь дать ты – безродный уродец, о котором ни сном, ни духом?

-Я же являюсь сооснователем «Иглы». Я уверен, что Галдер точно рассказал тебе не всё. Мне то он намеревался убить сразу, так что безрассудно поделился всеми своими тайнами.

-Галдер… Что-то такое припоминаю… - на его лице сверкала улыбка, - Но как же ты собираешься провести этот обмен?… - его воины тоже почему-то расплылись в странных ухмылках, о чём-то перешёптываясь между собой, - Мне надо понять, насколько ценна твоя информация: в конце концов, Березня – это важный стратегический объект. Сначала озвучь эти сведения, а потом уже я решу, стоят ли они того.

-Какие гарантии, что ты, правда, оставишь нас.

-Такие же, как и раньше. Никакие. Верить мне – в твоих интересах.

Юноша позади меня, казалось, был готов зарыдать: как бы он не корчился, как бы не складывал руки, какие бы удивительные слова, по типу «абракадабра» или «патронатус», не произносил, ничего, абсолютно ничего не происходило. Воины Терсона начали оголять своё оружие, да и сам он заметно подустал от нашей беседы.

-Ладно… Я верю тебе… - тянуть время всякими уяснениями деталей договора было поздно, так что я решил придумать на ходу и ту самую ужасную тайну, которой со мной якобы поделился Галдер, - Сейчас я тебе всё расскажу…

-Да не надо, - совершенно будничным и беспечным голосом прервал меня Терсон, вытащив длинный меч из своих ножен, - Я больше не состою в «Игле», - он махнул рукой, и его воины ринулись в бой, - А Галдер давно уже мёртв.

-Чего?

Не успел я даже осознать сказанное им, как топор вонзился мне в череп и застрял где-то у меня в макушке, а мою грудь пронзило лезвие широкого меча.

Острие клинка вылезло из моей спины, чуть не убив вовремя отскочившего в сторону Энеля. Мужик передо мной скорчил крайне удивлённую рожу, поняв, что сталь его оружия не наткнулась ни на какое мясо, а просто прошла меж костей.

-Сука…

Я вырвал клинок из собственной груди и сдуру шибанул рукоятью по виску нападавшего, отчего тот свалился замертво в истоптанный снег. Хоть никакой техникой владения мечом или ведения боя я не обладал и в помине, но сила у меня была недюжая, благодаря проклятию Грила Габона. Мразью он был, конечно, знатной, но я не мог не поблагодарить его за эту прекрасную способность – силу.

Тот мужик, что вонзил мне топор в бошку, заметно оторопел от такого моего поступка, но я и не думал медлить, как он, так что размахнулся и прошёлся остриём ему по горлу. Он успел заблокировать мой удар щитом, и меч попросту погнулся от такого мощного замаха. Я выкинул его в сторону, схватил свободной рукой голову противника и сжал её в ладони, услышав окончательный хруст его черепа.

Под моими ногами валялось уже целых два трупа, недавно пробивших бревном ворота, но воинов Терсона от этого мало не становилось. Теперь просто лица их стали серьёзнее, и каждый из них осознавал, что со мной сражаться надо было толково.

-Энель, блять! – даже с такой силой я не мог сдерживать их не то что вечно, а даже минут пять, - Ты будешь взывать или нет?!

-Да я пытаюсь, пытаюсь! – истошно вопил он, бегая глазёнками по снежному полю.

Несколько арбалетных болтов вылетело из строя Терсона и вонзились мне в голову, но я лишь раздражённо скинул их в снег, даже не почувствовав боли.

-Совсем забыл, что ты сраная нечисть, - заключил пожилой военачальник, расстроено засовывая свой меч в ножны, - С тобой нормально не подерёшься.

Он снова взмахнул рукой, провертел ей по кругу и сжал в кулак. Непонятно, что это был за приказ такой, но солдаты всё поняли и перегруппировались в некую коробку. Трое человек закрывали других огромными щитами, ещё трое стояли и лупили дубинами сверху, а трое пока что занималось не пойми чем.

Мне, конечно, выгодно было, что врагов больше одного, в силу проклятия Рада, но не настолько же. Коробка начала неумолимо двигаться в мою сторону, и я совершенно не понимал, что с этим делать.

-Энель, при каких условиях у тебя в прошлый раз проявилась сила?!

-Это было очень давно, когда я был ребёнком. Тогда ещё отец не…

-Да мне похуй, что там было с твоим отцом! УСЛОВИЯ!

Я умудрялся орать всё это, параллельно самолично приближаясь к группе воинов, неумолимо шагающих хором по снегу. Как только щиты подошли ко мне вплотную, я посчитал, что меня постараются ударить сверху, и я смогу перехватить удар.

Так и получилось: как только дубины рванули в область моей головы (в которой, между прочим, до сих пор торчал топор), я схватился за них руками, выпрямившись всем телом. Однако только теперь я понял, для чего предназначались ещё 3 воина.

Щиты слегка разошлись, и теперь уже дубинки проехались мне по ногам, когда я к этому, очевидно готов не был.

Тем не менее, хоть какие-то рефлексы от проклятия Габона всё ещё присутствовали, так что я подпрыгнул вверх, но тут уже мужики с щитами грубо толкнули меня вперёд, и мою костлявую тушу отбросило в сугроб.

-Сука, Энель!

-Я не знаю! На меня тогда напал медведь, и после удара лапой неожиданно снизошли боги и послали небесную кару!

-Благословение, да…

Коробка снова близилась ко мне, намереваясь покончить с моим мертвецким телом. Благословение… Благословения – это какие-то хорошие чувства, выраженные в устной форме и проявляющиеся в способностях.

Как могли звучать слова, наложившие на Энеля благословение? Скорее всего, что-то вроде: «Пусть умрёт каждый, кто попытается убить моего сына»…

-ЭНЕЛЬ!

-Что?

-Встань в их строй!

-Что?

-Всё, ты за них! Вставай, блять, живей в их коробку!

-Какую коробку?!

-Ты мне больше не нужен, Березня отказывается от тебя!

Юноша мало что понимал и в тупую ринулся в общий строй этих девяти вооружённых мужиков. Они бы и хотели выгнать его прочь из своего слаженного построения, но в их сторону ринулся и я, так что солдатам Терсона пришлось хорошенько сосредоточиться.

Скрипя костями, еле переваливая своим горбом и всеми силами пытаясь не умереть со страху, я в яростном безумии схватки втаранился в щиты и тут же несколько дубин пробарабанили мне по хребту, отчего мои кости начали трещать.

Тем не менее, это я и планировал. Теперь, чисто технически, следуя всем законам логики, Энель был моим врагом, так что…

-Я убью тебя, ублюдок!!! – заорал я что есть мочи и со всей дури втаранил кулак в подбородок юноши.

Его подкинуло так сильно, словно он был тряпичной куклой. Оторвавшись от снега, он устремился в сугроб, вот только вдруг его глаза засияли синим и…

-Наконец-то…

Половина армии Терсона погибла в муках.

Когда я в будущем буду пребывать в Центре, я узнаю, что это чудное и страшное явление называется «молнией», но вот никому из жителей Севера ни разу в жизни не предъявлялась возможность её увидеть – вечная зима, как никак.

Именно поэтому Энель называл её «взыванием к богам» или «карой небесной». Да что уж греха таить, даже я поразился до глубины души, когда небосвод вдруг разверзся, весь почернел, словно наступила ночь, и грохочущие молочные всплески начали плёткой хлестать по сугробам и невероятной силой вдалбливаться в головы живых, превращая их в иссохший пепел.

Коробка умерла тут же: ток прошёлся по их телам, и фонтаном разбрызгались все их внутренности, окропив кровью сугробы. Потом молнии начали беспорядочно потрошить других вооружённых мужчин, и их кольчуги только сильнее помогали дробить их тела на мельчайшие плавящиеся частички.

Одна молния пронзила и меня, но благо моим костям уже было плевать на какой-то там ток. Тем не менее, деревянную рукоять топора, торчавшего в моей бошке, обдало пламенем, и весь мой череп теперь горел.

Такое, естественно, не могло не вызвать лишнюю панику у отряда Терсона, и целая армия побежала куда глаза глядят.

Энель уже валялся в сугробе, я стоял весь оголённый – без одежды вообще, и только седовласый воин всё ещё глядел на меня своим ледяным взглядом.

-На этот раз ты обошёлся, - он развернулся ко мне спиной, - Но когда-нибудь ваши фокусы кончатся.

Снежное поле, измалёванное кровью, сожжёнными телами и чёрным пеплом, наконец, стало пустым.

-…

Мы победили.

***

Жители Березни чуть ли не рыдали от счастья, когда я прошёлся по всем подполам и закоулочкам и рассказал им, что всё кончено.

Энеля я уложил в постель и дал отлежаться: от такого мощного удара парень потерял сознание. Слава богу, я и вовсе его не убил.

В моём черепе осталась дыра, а некоторые кости были сломаны, но, прихрамывая, я всё-таки обковылял всех спасённых людей и рухнул в снег, уже ни о чём не думая.

Уж не знаю, кто меня подобрал, но очнулся я уже в своей лачуге: она каким-то образом превратилась в некий лазарет, хоть и лечили-то там одно меня и Энеля, да и медсестрой выступала одна лишь Завьяла.

-…

В какой-то момент я просто проснулся и обнаружил, что перебинтованная девушка сидела рядом с до сих пор бессознательным юношей и крайне ласково и аккуратно заделывала ему все раны, которые только у него были, хоть их и тяжело было назвать серьёзными.

Я провёл рукой по черепу и обнаружил, что дыра в ней не была заделана. Кости мои никто не залатал, о теле не позаботился.

Энель лежал на мягкой удобной кроватке, а я попросту валялся на полу, уткнувшись подтреснувшим хребтом в деревянную стену.

-Бедный мой Энель, - Завьяла протирала мокрой тряпкой его лоб, - Наш герой.

-…

Я повернулся к стене и уткнулся полым взглядом на дощатые узоры. В костях звенело, а на отсутствующем сердце было тяжело – ужасно тяжело.

-…

Я попытался заснуть, но вспомнил, что скелетам не снятся сны. Да и вряд ли бы мне сейчас приснилось что-то, кроме кошмара.

-…

Лучше бы я вообще никого не побеждал.

Глава 40

-То есть ты хочешь сказать, что я взываю к богам тогда, когда меня кто-то намеревается убить?

Не успели мы достроить бревенчатые ворота в Березню, как снова пришлось их латать после вчерашнего молниевого погрома. Юноша, как ни странно, очень быстро оклемался после сражения и теперь работал за двоих, активно мне помогая. Мои кости изрядно стёрлись и ослабели, и я всё так же хромал и скрипел на каждом шагу.

Печальней всего было то, что я понятия не имел, должно ли было моё такое нынешнее тело восстанавливаться вовсе. Если скелеты у того озера, где я встретил Тёмного, могли собираться воедино, то я почему-то такой способностью не обладал. Вполне возможно, что виной тому было то, что я этого проклятия лишился.

Это понимал и Энель. Он был очень благодарным и добрым юношей, так что теперь возился вокруг меня, как нянька, и пытался работать на последнем издыхании, дабы отплатить мне непомерный долг за спасение его жизни.

-Я решил, что если на тебе наложено благословение, то оно, очевидно, исходит из каких-то слов. Скорее всего, кто-то сказал: «Пусть боги покарают того, кто поднимет руку на моего мальчика», что-то типо такого… Кто вообще тебя благословил?

-Не знаю. Я, если честно, никогда не задавался этим вопросом. Я, на самом деле-то, только в рабстве вообще узнал, что это благословение называется. Представляешь, на тебя медведь напал, а его с неба шиндарахнуло – как тебе понять, что это вообще твоя способность?

-Тоже дело…

Хоть я и не держал совершенно никакого зла на Энеля, мне было слегка неприятно с ним общаться.

Перво-наперво, меня до сих пор нервировала та аура, что от него исходила. Теперь-то понятно было, что виной тому было его благословение, которое до того резонировала с моим проклятым естеством, что была ему противна. Тем не менее, от меня никаких пробирающих до костей вибраций Энель не чувствовал.

Ну а во-вторых…

-…

-Чего ты такой грустный?

-С чего ты это взял? У меня ничего, кроме черепа да костей нету – как ты вообще эмоции умудряешься на этом читать?

-Как-то умудряюсь.

Темноволосый паренёк с миловидной внешностью никак не был в этом виноват, но Завьяла проявляла к нему излишний интерес. Хоть она мне и отказала, но я до сих пор питал к ней довольно-таки глубокие чувства.

Только если поначалу я рассчитывал просто оберегать её ото всех невзгод и терпеливо ждать, когда же она передумает, то теперь я понял, что до этого «когда же» она была вольна делать что угодно, и влюбляться в кого-то ещё – не было исключением.

Из-за этого моя победа над Терсоном заметно омрачилась, да и в мыслях у меня ничего хорошего и не было. Небо казалось каким-то тоскливо-тусклым, снег не шуршал, а металлически лязгал, а улыбки немногочисленных жителей Березни меня раздражали.

Триумф нашего сражения выдался как нельзя не вовремя: все ходили такие довольные и ликующие, пока в моём сердце бушевал самый настоящий шторм, что это не могло не огорчать только сильнее.

-Энель.

-Ась?

-И что ты вообще планируешь делать?

-Когда?

-Ну, в будущем. Помнишь же тот мой вопрос: «Какие у тебя намерения?». Ты же, считай, только в люди выбился, из рабства вышел.

-Ну… - даже он загрустил, отчего мне по непонятной причине стало хорошо на душе, - Я вообще думал к себе на родину съездить, хоть мать с отцом повидать. Но потом подумал – нахуй всё это.

-Прямо-таки нахуй?

-Ну а как ещё, если не так? Я вот думал… Не знаю… Уехать вообще из Севера. В Центр или Юг.

-Не любишь Север?

-А кто его любит? Холодно постоянно, есть нечего, войны, мародёры, скука смертная.

-Окен же вроде сотни лет жил вообще без войн.

-Да всрались мне эти сотни лет, если на мои восемнадцать уже столько говна выпало.

-Твоя правда… Я вот вроде и родился в Окене, а вроде… Ну не могу я назвать его своей родиной.

-А сколько тебе вообще лет?..

-Мне?.. – я улыбнулся (насколько это вообще было возможно для скелета), - Ты не поверишь, если я тебе расскажу.

-Ну я видел твои очертания, когда ты ещё был… Поживее… Я бы дал тебе минимум 25, ну а максимум… Не знаю, 40.

-Мне полгода.

-…

-…

-Сколько?

-Полгода.

-Типо… Ты полгода в Окене или… Полгода Проклятый…

-Нет, я буквально родился полгода назад. Разве я тебе не рассказывал историю о том, как я вообще стал так выглядеть?

-Нет, конечно. Но теперь просто обязан! Мы столько работали вместе, а ты скрывал от меня настолько интересные истории?! – юноша, кажется, был просто в восторге от неожиданно открывшимся перед ним моим прошлым.

Уж не знаю сам почему, но я доселе считал все те неурядицы, что случились со мной за эти полгода, всего лишь нелепыми курьёзами – не более. Тем не менее, увидев огонь в глазах Энеля, я неожиданно понял, что у меня была целая кладезь довольно-таки интересных и незаурядных историй: чего только стоили разборки в Нотур-Хее, драма в Куховшах или та глупая и такая запутанная легенда о Пенее.

-Ну… - такая новая перспектива на мои приключения заметно меня приободрила, - С чего бы начать…

***

Когда я вернулся домой, в мою отшибленную от всего остального мира лачужку, которая неким буроватым прыщиком нелепо топорщилась на кипенных каскадах гор, меня встретил холодный, лишённый всякого смысла взгляд Завьялы.

Она всегда на меня так смотрела: её опустошённые зеньки, взирающие на меня из-за бинтов не говорили ни о чём – зияющая хлябь да и только. Тем не менее, я понимал ,что такое же было и у меня.

-Привет, Завьяла.

-Привет.

Тяжело было даже представить это, но ведь когда-то мы с ней оба были живыми людьми, потом слегка мёртвыми людьми. Теперь же мы были лишь остатками нашего прошлого, жалкими напоминаниями чего-то человеческого.

И самым противным было даже то, что нас было сразу двое.

-…

-…

От этой скелетности, трупности, неживости нельзя было скрыться. Мы неустанно своим скрипом, клацаньем, хрустом напоминали друг другу о нашей неполноценности, и даже проблемы наши словно начали отгнивать, как когда-то кожа.

Когда-то Завьяла хотела найти себя после смерти родителей, оторваться от прошлого, начать новую жизнь, но теперь… Она была трупом: всё её прошлое отмерло уже давно, не оставив и следа, а о новой жизни можно было и не мечтать.

Когда-то Завьяла сказала Проклятому, что он был слишком уродлив, чтобы быть любимым, но теперь они оба были уродами, красота никак к ним не была применима, да и мало они вообще кому были нужны.

-Завьяла, - однако он не мог оставить этот разговор в стороне.

-Что?

-Насчёт того разговора на корабле…

В тишине снежной ночи было что-то тревожное и печальное: звёзды никак не свербили сквозь окна своим светом, и только лишь вьюга протяжно завывала, протяжно шаркая своими мохнатыми лапами под дверью, будто напрашиваясь на ночлег.

-…

-…

От стен несло влагой, а от потолка сочилась серая мгла, сквозь которую словно мрело всё торжество этой объятой пургой ночи.

-…

-…

В углу горела крохотная свеча, подрагивая своим рыжим языком в такт пляске вьюги за окном. Этот маленький островочек тепла так нелепо вздрагивал, будто он был шут, дрожащий на потехе всесжирающего холода.

-Завьяла…

-Да…

-Я до сих пор люблю тебя…

-Я понимаю это…

-…

-…

-А ты?..

-Что я?..

-Ты до сих пор того же мнения?..

-Того мнения?... Да… Да, до сих пор…

-…

-…

-Я просто видел… Как ты смотришь на Энеля… Это то, о чём я думаю…

-Проклятый…

-Да?..

-Ты должен понимать…

-…

-Такое бывает…

-Бывает?..

-Не всякая любовь взаимна… Мой первый возлюбленный умер у меня на глазах, если ты вдруг забыл.

-Я не забывал. Но… Почему? Я не понимаю… Что сделал он, чего не сделал я?

-Это сложно объяснить.

-Сложно – не значит невозможно.

-В отличие от тебя, он мне понравился – вот и всё.

-Так просто?

-Да. Так же, как и у тебя. Почему тебе понравилась именно я, а не любая другая девушка с Солхи или Нотур-Хея, любая друга девушка из Березни – ты ведь долго в ней жил.

-Потому что ты не пугалась меня. Не воротила от меня нос.

-Потому что я ценю тебя… Но ценить – не значит любить. Ты воскресил меня – я не могу не относиться к тебе уважительно после такого… Но это не обязывает меня связывать с тобой узы жизни.

-Но что?... Что мне сделать?..

-Проклятый… - она легла спать, - Я не знаю… Это чувства, это душа – теперь я знаю об этом точно, ведь сердца у нас обоих давно нет – а их нельзя понять…

-Нельзя понять…

Я дунул на свечку, и комната погрузилась во мрак, за которым пришла и тишина.

-…

-…

Никто из нас так и не уснул той ночью, пялясь в тухлую тьму обледенелой ночи.

***

-Здорово, Брад.

-Хех, здоровей видали… - его шутливый взгляд упал на мою мрачную костлявую рожу, - Блять, ладно не буду так больше шутить.

-Да ладно уж…

Прошло несколько дней, и Березня окончательно восстановилась в прежнем своём ритме жизни. Все домишки были отстроены на базовом уровне – горбатиться над каждым столом или кроваткой было уже слишком жирно, так что мы решили остановиться на этом.

После того, как по округе разлетелась (совершенно непонятным мне образом) весть о том, что мы смогли отбить атаку захватчиков, которые слыняли по Окену сплошь и рядом, всё больше людей начало возвращаться в родные скалистые просторы, да и начали объявляться те, кто доселе никогда в Березне и не были.

Именно поэтому теперь таверна Брада работала не парочке часов, а полноценно полдня, как и раньше. Собирались здесь скорее не для того, чтобы набухаться до потери сознания, как было в подобных заведениях испокон веков, но скорее, чтобы собраться всем вместе и попросту отдохнуть от всего того ужаса, что заполонил Север.

-Ну что, - Брад всегда встречал меня улыбчиво, да и посетители добрыми словами не скупились, хоть всё это и выглядело наигранно. Я же был скелетом, и они будто поклонялись деревянному изваянию, потому что так было принято, - Будешь пить?

-Ну… Давай…

Я схватил кружку и опрокинул её содержимое себе в челюсть. Уж не представляю, что это вообще было: в конце концов, мне было нечем ни чувствовать, ни переваривать это. Пенящаяся жидкость попросту вылилась на пол, стекая по моим рёбрам, спрятанным под чёрным балахоном.

-Чего ты такой грустный?

-Я… - Брад был для меня невероятно близким человеком, - Да проблемы у меня, что тут скажешь…

-Снова что-то не достроили?

-Да нет…

-У… Такую опечаленную рожу я ни с чем не перепутаю.

-Довольно тяжело с чем-то перепутать костлявую рожу.

-Да нет… У тебя прямо-таки мордашка опечаленного любовью человека.

-Опечаленного?

-Безответная любовь, что тут ещё скажешь – вещь не новая, ещё нашими предками измученная.

-И как от неё избавляться?

-Ну либо забывать, либо завоёвывать, что тут ещё придумать.

-Забывать… - я взглянул в своё отражение на стальном бидоне с молоком, - Мне кажется, что такому, как я, уже противопоказано что-то забывать, а то так ничего и не останется.

-Ну, в таком случае остаётся лишь бороться за свою пассию. Как тебя вообще угораздило в кого-то влюбиться? Ты же, помню, ходил тут да всё чванился: бабы у вас такие, бабы у вас сякие – все друг другу изменяют, ни в зуб ногой, ни то, ни сё.

-Нашёл потом «пассию»… Как раз когда ушёл от тебя.

-То есть это я тебе, хочешь сказать, всё время мешал?

-Хехе, да нет… - хоть мы и разговаривали на серьёзные темы, задор и крайняя артистичность Брада не могли меня не позабавить, - Не в тебе… Хотя, думаю, взял бы тебя – стал бы потомственным вором, а не авантюристом.

-Это с чего бы ещё?

-А кто тут над каждым бедным нуменом корпел, как над последним? – мне припомнилась неутолимая жадность моего друга.

-Ну это ж не воровство! Всего лишь небольшая кабачная уловка.

-А то, что ты бочку с пивом поставил на раскачивающуюся платформу, чтоб пены всегда было больше и наливать надо было меньше – тоже всего лишь уловка?

-Ну и гадюка – чего прицепился.

-Да ладно, ладно… - я постучал костяшками (до чего смешное название) по столу, - Как сражаться-то за любовь свою?

-Да как – вот понимаешь, какая проблема у зазнобы твоей да борешься с ней.

-С зазнобой?

-Тьфу ты, блять, с какой зазнобой? С проблемой, ясен пень!

-С проблемой…

Какая была насущная проблема у Завьялы? Да даже думать не надо было: она была примерно такой же, как и у меня, а именно наш внешний вид и пресловутое бессмертие. Но как же мне было помочь ей в этой ситуации? Купить ей новые бинты? Облепить воском или глиной? Заставить всех относиться к ней, как к живому человеку?

-Кстати… - в моей голове вдруг вспыхнула совершенно невероятная идея, - А, помнишь, мы с тобой про вампиров разговаривали?

-Я помню, что говорил, что их нету. Даже точнее, что все эти вампиры – брехня ебаная. Люди только и любят, что балаболить и балаболить о них, потому что заняться тупо нечем.

-Так всё-таки о них что-то да говорят?

-Сука, и ты туда же – ну на кой тебе это?

-Ну надо, Брат, чего ты трёшься, как девочка? Расскажи!

-Ну… Эх… Знаешь Труп Нира?

-Труп Нира?

-Да, замок такой. На юго-западе отсюда. Так вот: там, как говорят, вампиры живут. Будто бы тьма их там.

-Прям так близко – реально?

-Да говорю ж я тебе, что сказки всё это, а ты – дурак – веришь.

-Сказки сказками, - я встал и двинулся к выходу, - А терять мне нечего.

***

Метель свербила по ушам, а от неба косой дугой тянулась какая-та мутновато серая полоса. Тучи почему-то расступились в сторону, и из-за вечно молочной пелены вылезла рябь совершенно неготового к этому неба.

За главного в Березне я оставил всё равно уже скучающего и не незнающего что делать Энеля. Он, конечно, крайне негодовал из-за моего ухода, но помешать мне никак не смог. Больше всего он переживал из-за моей жизни (что было ужасно глупо, учитывая то, кем я был) и о том, что я отправился в приключение без него.

Тем не менее, кто-то должен был оборонять деревню от наверняка не кончившихся захватчиков.

-…

Дорога обещала быть долгой: саней у меня теперь никаких не было – только парочка старых добрых ног, истоптавших ни один сугроб. Благо, теперь я практически ничего не весил и моё тело в снег практически и не проваливалось.

Даже сумка мне была не нужна: пожитки были бесполезны, а свой боевой молот я попросту засунул себе же в грудную клетку – удобнее вместилище и придумать было сложно.

-…

Так я и шагал по снегу, в тупую уставившись в горизонт, и ни о чём не думая, пока не…

-Эй.

Кто-то тронул меня за плечо, и мне пришлось остановиться.

Я был где-то в 20-30 километрах от Березни, за горизонтом подрагивал вечер, а передо мной стояла тёмная фигура, укутанная в шубу с кучей обмотанных шкурок поверху.

Незнакомец взирал на меня блеклыми, совершенно будто бесцветными голубыми глазами, под которыми можно было заметить лишь немного от его бледных потемневших складок кожи.

-Ты не в Труп Нира идёшь?

-В Труп Нира.

Мужчина передо мной опустил руку от моего плеча и приопустил краешек своего капюшона, из-за которого, впрочем, его и так было почти не видно. Хотя, чего уж греха таить, у меня тоже ничего, кроме глаз, разглядеть и нельзя было.

-Я пойду с тобой?

-Ты не знаешь дороги?

-Я то знаю, - он указал мне рукой куда-то восточнее того места, куда я топал, - Труп Нира там.

-Я знаю, - мне не хотелось признавать собственной тупости, - Я специально такой маршрут выбрал.

-Я и не спорю, - он не звучал хрипловато, агрессивно или мужиковато, как это было среди всех других бородатых и неотёсанных мужиков, которых я повстречал на Севере, даже наоборот: его тембр был мягким, но оттого не менее мужественным, - Но вдвоём идти легче и безопаснее.

-Ну… - у меня изначально не было никаких намерений идти с кем-либо, но ничего такого опасного или подозрительного в этом не было, так что, - Ладно. Пошли вдвоём.

-Отлично.

Путник вжался своими меховыми сапогами в снег и потопал за мной.

-…

Никто из нас даже не подозревал, чем обернётся эта случайная встреча.

Глава 41

-…

Снежная пурга отчего-то сегодня ворошила сильнее обычного. У адекватных людей, не сующихся в эти обмёрзлые земли, сегодня была уже весна: распускались первые почки и озарялись яркими красками благоухающие цветы.

Но это было где-то там, где не торчали остроносыми волдырями горы и не скребло метелью с утра до ночи.

-…

Была уже ночь, и мы решили переждать её у костра. Мой молчаливый, укутанный в кучу слоёв одежды попутчик не знал, что я не мог спать вовсе, но я и не был против этого ночлега. В конце концов, мне было тяжело ориентироваться в этой снежной пустоши даже днём – что уж говорить о ночи.

Мы нашли себе небольшое углубление в холме, в котором раньше, наверно, перелёживал спячку какой-нибудь огроменный кровожуть. Разожгли костёр, уселись возле него и немного перекусили.

Я есть в дороге не планировал, но решил и дальше скрывать свою мёртвую натуру, так что нащупал в кармане какую-ту в край огрубевший кусок колбасы и кое-как переживал его челюстью.

Человек напротив меня, наконец добравшись до тепла, немного расстегнул свою шубу и снял капюшон с шарфами. Лицо его было бледным, узковатым и слегка высушенным, глаза цвета меди – слегка не достающие до пугающего красного, а вид в целом уставший и вымученный.

Самым интересным было то, что в груди его я заметил еле заметную чёрную субстанцию – проклятие. Нагромождения одежды доселе так плотно скрывали его тело, что разглядеть его было тяжело.

На меня он глядел с изнурённым безразличием, еду ел неохотно и постоянно куда-то да смотрел, будто жажда чего-то, чего здесь попросту не было.

-Меня Прохор зовут, - решил я невзначай представиться перед ним.

-Меня – Утарф… - его голос был всё таким же выразительным и мягким, без северной грубости или заядлой хрипоты.

-Зачем тебе в Труп Нира?

-Надо забрать кое-какие вещи и уехать в Центр.

-Бежишь от войны?

-Мне плевать на войну. Я просто ненавижу Север. Ненавижу этот блядский холод.

С этими словами он слегка продрожал и словно укутался в свои меховые одеяния.

-Ты не отсюда что ли?

-Не отсюда. Как раз-таки из Центра. В одно время был вынужден сюда переехать, чтобы полечиться, но теперь думаю уехать вовсе. Уж лучше я от хвори помру, чем замёрзну тут, как последняя сволочь.

-Болезнь? – не мудрено, что я сразу же подумал о проклятии, - Что за болезнь?

-Лёгочная недостаточность. Простыл один раз, когда в армии служил. Мы в карауле стояли у реки. Ливень был, ветер жуткий, слёг потом, еле дышал, но потом полегче стало. Меч я после отложил, но с тех пор дышать тяжеловато, иногда грудь схватывает. Ничего не помогало, и вот врач сказал, чтоб я северного воздуха подышал – мол, он горный, а значит: лечить будет.

-Справедливости ради, тут люди с голым торсом ходят некоторые, и им всё нипочём.

-Они тоже болеют, просто головой. В любом случае, мне здесь делать больше нечего.

-Понятно…

-…

Еда уже кончилась, костёр горел всё также равномерно, а мой собеседник уже еле сдерживался, чтобы не уснуть. Я решил не мучить его вопросами и улёгся на землю, подложив ладонь под голову. Судя по всему, его недуг никак не был связан с проклятием, так что я не видел смысла и дальше его с этим докучать.

Несмотря на то, что мне, как скелету, спать было необязательно, я отчего-то быстро уснул.

***

Я неожиданно проснулся от какого-то странного шума. Ночи на Севере, в принципе, назвать тихими было тяжело из-за скрежещущего бурана или свистящей метели, но нынешние звуки вряд ли на них походили. Скорее, они были похожи на…

-Чьи-то шаги…

Шёпотом промолвил себе это под нос, я выпрямился во весь рост, распахнул свою шерстяную накидку и вытащил оттуда боевой молот, готовясь к сражению. Костёр давно погас, и я не мог понять точно, был ли вообще здесь Утарф, но и подсветить тут всё мне было нечем.

-…

Шаги всё приближались и приближались, и я так же тихонько шагал им навстречу. Наконец тёмный силуэт вступил в нашу пещеру, держа в руках небольшой меч.

Мы не сказали друг другу ни слова, так как каждый всё понял: он пришёл, чтобы убить и обокрасть, а я собирался убить его, дабы защититься.

Остриё клинка тут же понеслось мне в лицо, но мне удалось увернуться и занести уже своё тяжеленое оружие. С широкого размаха я пронёсся своим молотом по силуэту, но он попросту промазал и тяжестью своей утянул меня вперёд, отчего я вывалился наружу, утонув в снеге.

Из-за метели и пурги всё было белым-бело, и даже в ночи я мог разглядеть какие-никакие очертания происходящего. Мужик выглядел потрёпано и грязно: наверняка обезумел от голода и происходящей в Окене суматохи.

-Рргха!

Он взревел и снова вонзил в меня клинок – на сей раз даже удачно. Тем не менее, мне его атаки были не страшны, так что я схватил его за шею и чуть приподнял над собой, но ему стоило лишь вдарить мне по груди ногой, чтобы я согнулся и свалился в сугроб.

Только сейчас, отойдя от сонливости и нахлынувшего адреналина, я понял, что сражаться было бессмысленно. На мне всё ещё было проклятие Рада.

Нахлынула паника. Утарф спал, а этот бродяга теперь мог сделать со мной всё, что угодно.

-Стой!

Я попытался его остановить, но он повалил меня на землю и начал методично пинать меня по черепу, видимо, намереваясь сломать несуществующий нос или расквасить давно сгнившие глаза.

С таким ярым остервенением он занимался этим делом, что даже не заметил, как…

-Хватит, - сказал позади него Утарф.

Мужчина резко оцепенел, выгнулся назад и с хрустом скрючился в дугу, болезненно выпятив свои руки. Из его глаза начала сочиться кровь, колени подкашивались, а руки ломались сами собой.

Алая жидкость начала течь изо всех щелей и улетать куда-то в воздух, образуя большую левитирующую каплю крови.

Бродяга корчился в мучительной агонии, но наконец его тело иссохло до того, что он рухнул облупленным куском кожи, а громадное скопление переливающейся алой жидкости единым мощным потоком хлынула в руку Утарфа и скрылась где-то внутри его тела.

-Вставай, Прохор.

В таком же скоплении шуб и с перчатками на руках, он поднял меня на ноги, пронизывая меня своим холодным медным взглядом.

-Как… Что?.. – у меня не было слов после увиденного. Неужели он были одним из…

-Я высший вампир Утарф Треско. Приятно познакомиться, Проклятый.

***

Мы медленно двигались в кромешной тьме, переступая один сугроб за другим. Как оказалось, мы оба слукавили друг другу о том, что нам необходим был сон, так что теперь без каких-либо промедлений мы продолжили путь к Трупу Нира.

-Вампир… - только сейчас я отошёл от ужаса смерти, которое я испытывал только при том предательстве Галдера, и от неожиданного откровения моего напарника, - Так выходит ты обо всём мне соврал.

-Не совсем. Я только придумал историю о лёгочной недостаточности. В остальном всё так, как я и рассказывал. Родился я в Центре, был на службе у вампиров и действительно нёс в своё время дозор, но ночь там не самая тёмная, а солнце встаёт рано, так что… Мне посоветовали переехать на Север. Как ты понимаешь, для вампира, который на дух не переносит дневной свет, северные края с вечными тучами и длинными ночами идеальны… Но этот блядский холод… - он и так теперь шёл весь укутанный, но даже так умудрялся отчего-то дрожать, - Я соберу свои вещи и уеду отсюда навсегда.

-Так в Трупе Нира действительно живут вампиры?

-Можно сказать и так. Естественно, не все там такие, как я, но и моих сородичей найдётся сполна. А что ты там ищешь, Проклятый?

-Для начала: как ты вообще понял, что я Проклятый?

-Может потому что ты брякаешь костями, не проваливаешься в снег, и от тебя не пахнет кровью совершенно. Вампиры из Трупа Нира только о тебе в своё время и говорили. Ты же главная угроза нашего существования – неудивительно, что я тебя так просто вычислил.

-Выходит, что проклятие внутри тебя и даёт вампиризм? Все твои сородичи прокляты?

-У нас всё немного по-другому устроено. Есть высшие вампиры и просто вампиры. Высшие рождаются из крови вампиров полностью, то есть, как и люди, через секс и беременность. Если же высший вампир кусает обычного человека, а потом даёт ему испить своей крови, то тот станет вампиром.

-Между вами есть какие-то отличия?

-Мы сильнее, обладаем способностями, которые собратьям нашим меньшим могут только снится. К примеру, выкачивание крови, как я сделал это с тем головорезом.

-Интересно…

-Только я рассказал это не для того, чтобы скрасить тебе дорогу занимательными историями. Говори, зачем тебе в Труп Нира.

-Я хочу поглотить проклятие вампира. Хочу вернуть себе и ещё кое-кому тело.

-Хм…

Он от этих слов не возмутился и не стал раздражённым, но в его медных глазах изнурение будто усилилось втрое.

-Был бы ты обычным человеком, я бы просто укусил тебя и отпустил восвояси. Но одно только прикосновение, и я обращусь в прах, так что в этом нет никакого смысла.

-Я и не собирался тебя убивать.

-Довольно благородно с твоей стороны. Обычно люди так и норовят всадить мне осиновый кол в сердце или сжечь на костре – для них это какое-то развлечение. Ты даже, на удивление, отреагировал на моё признание адекватно.

-Тяжело уже чему-то поражаться, когда ты ходячий скелет.

-Твоя правда…

Одни едва заметные холмы медленно сменялись другими, будто мы шагали по медленно покачивающейся снежной волне, устилающей похрапывающий Окен.

-Утарф, - для меня встреча с ним была самым настоящим откровением, - Ты собираешься мне помочь?

-Не хотел заявлять об этом так открыто, но да. На самом-то деле тут и помогать нечего. Думаешь, не найдётся во всём Трупе Нира высшего вампира, желающего расстаться со своей жизнью?

-А сколько тебе лет?..

-Около двухсот. Если точно, то 242, насколько я помню. А что: хочешь уговорить меня расстаться со своей жизнью?

-Нет. Вовсе нет. Просто я видел бессмертных существ до этого, и даже один мой друг стал бессмертным, и все они… Сошли с ума. Ты выглядишь довольно адекватно, ведёшь себя, как обычный человек. Вот я и спросил. Мне, скорее всего, суждено прожить не меньше тебя, и мне страшно… Страшно утратить всё и сойти с ума.

-Понимаю… - тучи слегка рассеялись, и показалась столь редкая для этих краёв напудренная луна, - Я тоже когда-то задавался этим вопросом. Я тоже слышал о всяких ходячих мертвецах, некоторых даже видел… Наверное, всё зависит от тела.

-От тела?

-Да. Многие люди любят превозносить свой дух над телом, размышлять только о чём-то великом и нравственном: о своей душе, чувствах, идеях или страхах. Они живут мало, их чресла быстро трухлеют и распадаются в прах, и оттого тело у них не в почёте, ведь его можно отнять. Но ты видел, что случается с теми, у кого остался дух, но пропало тело.

На ум сразу же пришёл обезумевший Бивень.

-Наши принципы и увлечения могут меняться хоть каждый день, но вот тело остаётся примерно одинаковым, и только оно свидетельствует о том, что мы личности, о том, что мы уникальны. Потеряв тело, человек перестаёт ощущать себя частью физического мира, и его не заботит уже ничего, кроме своих абстракций… Наверно, поэтому вампиры не сходят с ума.

-Но некоторые из них всё равно хотят умереть, так ведь?

-Хоть тела у нас и нет, но всё ещё есть дух. Когда ты переживаешь такое количество горя, что оно для тебя уже ничего не значит, тогда умирает душа, и тело становится бесполезным. Ты, наверняка, знаешь, как глубока тоска по прошлому у стариков – а теперь представь, какова она у существ, живущих 300 или 500 лет.

-Разве ностальгия настолько сильное чувство?

-Ужасно сильное. И самое страшное в нём то, что оно растёт оно безостановочно, с каждым годом всё больше и больше, и конца и края ему нет. Ты живёшь уже не в руинах своей молодости, а в руинах руин руин руин, где из пыли успели несколько раз слепить кирпичи, которые снова распотрошились пылью. Это жутко. Для многих такая участь гораздо страшнее смерти.

-Но ты, судя по всему, умирать не стремишься.

-У меня ещё есть дела в этом мире. Тебе даже повезло, что ты встретил меня нынешнего, а не условно 60-летнего меня. Раньше я только и занимался, что наводил ужас на свои земли, потворствуя слухам, разжигающих моё эго. Теперь же я служу двум целям: своему и чужому потомству.

-То, что у тебя есть дети и даже внуки в таком-то возрасте – это очевидно. Но что ты подразумеваешь под чужим потомством?

-Давным-давно меня спас от смерти один благородный и до глубины души честный человек, и я поклялся, что исполню любую его просьбу, какой бы она ни была. Поначалу я думал, что он попросту попросит меня сделать его вампиром, но он попросил о другом: чтобы я защищал его род, пока не умру.

-То есть потенциально вечно.

-Меня это ни капли не расстраивает. Пока живы его потомки, у меня хотя бы есть более-менее обозримая цель. Родственные узы среди непосредственно вампиров почти не ценятся: 18 лет детства и отрочества, проведённые с семьёй – пустой звук по сравнению с несколькими сотнями годами одиночества.

-…

Ночь уже перетекала к утру, а мы давно сбились со счёта, сколько же шагов мы протопали по леденистым сугробам.

-А какая же у тебя цель, Проклятый?

-У меня?

-Да. Всё, что я о тебе знаю, так это то, что ты появился с бухты барахты, обладаешь какой-то исключительной и неповторимой способностью и скитаешься по миру совершенно без какого-либо плана.

-Я и сам особо не понимаю, что я делаю и… Хех… Не ручаюсь за себя что ли. Дело в том, что в этом мире я появился младенцем, но уже через час обратился в огромного мужика, так что и относились ко мне соответствующе. Моя ситуация противоположна твоей: ты живёшь слишком много, а слишком мало. Детство как будто и создано для того, чтобы определиться, чтобы найти свой жизненный ориентир… У меня детства не было. Я сразу вступил во взрослость, и на мои плечи легла ответственность не просто зрелого человека, а зрелого Проклятого, к которой я был не готов. Не думаю, конечно, что будь я маленьким мальчиком, никто бы не пробовал попользоваться моими способностями, но всё-таки…

-Хочешь сказать, что ты до сих пор ничего не решил?

-Не знаю… - вдали уже виднелись смутные очертания высоченной крепости, - В первые дни своей жизни я решил избавить весь мир от проклятий… Пожалуй, я до сих пор придерживаюсь этой идеи.

-Избавить весь мир от проклятий? Это как избавить весь мир от снега. Сколько его не убирай лопатой, с утра будут новые сугробы.

-Я понимаю… И тем не менее это мне кажется наиболее логичным. А иначе зачем я родился с такой способностью?

-Это редкий дар… И дар, определённо, благой. Вряд ли ты кому-то испортишь жизнь, поглотив этот магический недуг.

-Ошибаешься. Я испортил жизни такому количеству людей из-за своих поглощений: не сосчитать. Если бы каждое моё вмешательство несло исключительно добро, то и жить было бы до неприличия просто.

Утарф напряжённо вздохнул, выдалбливая очередную отметину от сапога в снеге, и хлопнул меня по костяной спине.

-Уверен, что рано или поздно ты поглотишь все проклятия… Пожалуй, у меня даже появилась третья причина жить.

-Какая же? – я удивлённо обернулся в его сторону.

-Увидеть своими глазами, как ты это сделаешь.

Вдохновлённые, мы оба медленно приближались к Трупу Нира – высокой серокаменной башне, на вершине которой маячило что-то огромное, такого же белоснежного цвета. На подступах к крепости начали появляться адекватные дороги и даже указатели, хотя никаких перевалочных пунктов я и не видел.

Ну и пусть. Одна только мысль о них напоминала мне о пресловутой Завьяле и том нашем последнем разговоре. Я ужасно переживал о том, что там происходило без меня в Березне, но больше всего меня мучила раздираемая ревность по отношению к Хиролу. А вдруг он сейчас разговаривал с Завьялой? А вдруг они сейчас обсуждали, какой же я до жути страшный и глупый? А вдруг они…

-Ого…

Я резко оторвался от своих глупых рассуждений и уставился на Труп Нира поближе. Как оказалось, на башне была не просто какая-та белая мраморная постройка – в ней торчал самый настоящий громадный череп, в висок которого был вставлен громадный флагшток.

-Что это?

-Труп Нира. По повериям, когда-то давным-давно в эти земли пришёл страшный великан, по имени Нир. Только из-за своих размеров он решил, что будет владеть людьми и станет их королём. Тем не менее, в долгой битве он был сражён, а его бошка – насажена на башню, с которой его убили, в память о том, что никакой великан, никакой благословлённый или проклятый не способен справиться с людьми, в широком смысле этого слова.

-Иронично, что здесь как раз-таки собираются бессмертные существа, а не люди.

-Только не говори в присутствии моих собратьев, что вампиры – не люди. Это довольно не толерантно.

Глава 42

Город изнутри чем-то походил на огромную конюшню: как только мы вошли внутрь (никаких хитроумных ворот, как в Нотур-Хее, здесь, благо, не было), перед нами предстало огромное незаполненное ничем пространство, а вот с боков уже тянулись какие-то зданьица, райончики и прочие классические приблуды любого более-менее цивилизованного города, чем-то походящие на стойла – слегка неуклюжие и кривоватые.

Вдали же виднелась та самая башня с черепом, вот только с этого ракурса она почему-то выглядела мелкой и не вызывала никакого трепета или восхищения. Наверняка, она доселе казалось такой высокой, потому что выступала к тропе с тыльной части города, и оттого сильно выделялась на фоне сугробов, сугробов и сугробов.

Теперь же кирпичные нагромождения жителей Трупа Нира играли не на руку визуальному величию их башни, что, в прочем, расстраивало только меня, по всей видимости.

-А почему башня такая невысокая?

-А зачем ей быть высокой? – Утарф, к примеру, в край не понимал того, что я у него спрашивал.

-Ну… Башня ведь…

-Не знаю. Меня никто в такие детали не посвящал.

Прямо сейчас мы сидели в небольшой ванне с не такой уж и горячей водой, как нам обещала здешняя хозяйка, и пытались отмыть весь тот смрад, что к нам прилип.

Хоть мы и не были прямо-таки сильно живыми существами, но вонь нас не обделяла, так что перед контактом с другими людьми надо было искупнуться хотя бы ради приличия.

-…

Теперь вампир предстал передо мной во всех своих мелких деталях, и я смог получше его разглядеть. Волосы у него хоть и были чёрными, по бокам они почему-то были явно седыми. Про вечно изнурённое чем-то лицом и почти красные глаза цвета меди говорить не приходилось, но вот тело… Нет, у него не было каких-то торчащих щупалец, 600 кубиков пресса или татуировок. Но у него был просто огромный, слегка мерзковатый шрам на всю грудь в виде небольшой вмятины.

-Тебя так заинтересовал мой шрам? – естественно он не мог не заметить мой пристальный взгляд.

-В первый раз такое вижу. Тем более, ты же вампир. Разве твоё тело не должно восстанавливаться?

-Это, мой дорогой друг, те самые осиновые колья.

-В тебя кто-то их вколол?

-И не раз. Меня пытались столько раз убить, что и не сосчитать.

-Так выходит, что вампиров действительно можно…

-Нельзя. Нельзя убить вампира ни колом, ни чесноком, ни серебром, ни молитвой, ни редиской, ни огнём, ни мелом, ни солью.

-Так отчего же шрамы?

-Оттого, что это до безумия больно. Не подумай, что это навечно – эта вмятина. Но от осины я действительно регенерирую годами, а не за пару секунд. Понятия не имею, почему именно это дерево выбрали для такого наказания.

-Никогда не слышал, чтобы какое-то дерево на Севере называли осиной.

-Ещё одна причина, почему вампиры предпочитают жить здесь. Лучше, конечно бы, поселиться где-нибудь на Юге – там только пальмы и никакого блядского чеснока, но солнца много до жути.

-Там тоже все центряне?

-Где?

-Среди вампиров?

-Не только. Есть также и северяне, один даже из расы дорманов, не думаю, что ты их встречал.

Я неожиданно вспомнил о том самом чернокожем торговце из Нотур-Хея.

-На удивление, видел.

-Действительно, на удивление. Даже не буду спрашивать где. От этого Севера только и жди, что постоянных сюрпризов.

-Когда мы кстати пойдём уже к вампирам?

-Не торопи так события. Слава богу, здесь есть я, и ты не понёсся искать их напролом. Как ты вообще собирался выйти с ними на связь? Стоять с табличкой на улице?

-Думал, что как-нибудь да найду.

-Довольно глупый подход. Если бы каждый трактирщик в Трупе Нира знал, что здесь водятся вампиры, их бы давно уже отсюда выперли.

-Я думал, что вы тут на короткую ногу с правительством или вообще им являетесь, раз можете себе позволить жить тут целой общиной.

-Мы бы и хотели править, но череп Нира и так уже является исчерпывающим примером того, что, будь мы хоть 100 раз вампирами, с людьми нам не совладать.

-Так сколько мне в итоге ждать?

-Одну ночь. Мне надо обойти всех знакомых и сказать им, что мы хотим собраться завтра. На сегодня уже никто свои планы не отменит, но вот на следующий день, я уверен, они слетятся, как миленькие.

***

-…

Утарф ушёл по делам, а я, вымытый и относительно ухоженный, по меркам скелета, остался в гордом одиночестве.

Я попросту развалился на кровати, отрыл в этой комнате кое-какие книги, созданные как раз для таких же скучающих обитателей и начал пристально вглядываться в буквы, от которых я, по правде говоря, уже успел отвыкнуть. Показываться среди местных было немного страшно и очевидно опасно, но кто меня собственно спрашивал…

-Прастите, мистар. Я здесь паубираюсь.

Дверь в мою комнату открылась, и внутрь тихонечко, стараясь вообще не вызвать никакого моего внимания, вошла странная девочка. Она была слегка смугловатой, волосы её сально-чёрной копной надвисали надо лбом, который был сильно выпячен вперёд, да и челюсть от этого сильно не отличалась. Образ дополняли чёрные глаза и жирнющие брови.

Я, конечно, слов таких ещё тогда не знал, но девочка была прямо-таки вылитой обезьяной со своими излишне выпирающими частями лица и в целом грубым видом, вызывающим лёгкое удивление. Тем не менее, хоть и поглядывала она на всё чуть опасливо, была в ней какая-та странная притягательность, которую объяснить было тяжело.

-Уборка? Разве она здесь предусмотрена?

-Я далжна убираться здесь, мистар. Мне нада здесь убираться.

Говорила она рвано, постоянно акала, причём с явным выкриком, словно она на меня орала. Однако это не мешало ей звучать так тихо, что мне приходилось в голове анализировать, что она сказала, и складывать урывки фраз в предложения.

-Ты не с Севера что ли?

-Мне нада убираться, мистар.

То ли девочка меня не понимала, то ли просто не хотела разговаривать. Я был в балахоне и лежал, так что ни моей горбатости, ни моей мертвенности она заметить не могла. Возможно, я ей не нравился изначально – узнать точно я не мог.

Я решил от неё отстать и принялся и дальше читать книгу, пока она ворошила веником по полу. Сконцентрироваться на буквах было чуть тяжеловато, но я справлялся. Пыль гонялась по воздуху, тихонечко проходила минута за минутой…

-Мне нада убираться, мистар.

Девочка прекратила махать веником и начала жалобно и беспомощно тыкать в сторону моей кровати, словно прося меня что-то сделать. Я уже слегка раздражённо отложил книгу и заглянул под кровать, дабы увидеть, что ей там помешало. Как оказалось, это был мой боевой молот. Я, и правда, засунул его туда, ещё когда мы пришли утром, дабы сильно не мешался.

-Да, господи. Не подметай под кроватью и всё. Я сам потом подмету.

-Мне нада убираться, мистар.

Чтобы я не говорил этой девочке, она всё беспрестанно читала мне свою пресловутую зааканную мантру.

-Эх…

Я решил не противиться ей, чтобы она поскорее убралась и в комнате, и отсюда. Кое-как я подтянул молот к себе и поставил его к стенке.

Девочка никак не изменилась в своём обезьяньем лице и принялась стучать веником по полу, как вдруг мой молот слегка накренился в бок и полетел вниз, оттого, что я не совсем устойчиво его поставил.

Навершие его с грохотом приземлилось на… Небольшой глиняный совочек, который, как и следовало ожидать, раскололся на части под мощью орудия.

Девочка вылезла из-под моей постели, угрюмо похлопала глазками и вышла из комнаты, оставив веник на полу. Я уже предвещал беду: слёзы, разбирательства, возмущения от владелицы заведения и прочее, но…

-Мне нада убираться, - рядом со знакомой мне девочкой стояла ещё одна, - Не магу убираться.

Эта выглядела уже более-менее адекватно и явно не была приезжей: бледная кожа, узенькое личико, светлые волосы, нос торчком и отчего-то попеременно сужающиеся глаза. Была она в точно таком же ничем не примечательном белом дешёвом платьице с чёрным фартуком – судя по всему, они обе убирались по комнатам.

-Господи… - в отличие от своей смуглой напарницы, эта девочка сразу же перешла на слезливый тон и чуть не разрыдалась, когда увидела состояние бедного совка, - Как это могло случиться?.. Мади, ты же понимаешь, что мы не можем себе позволить ещё траты.

-Не Мади, - девочка без лишних колебаний или каких-либо эмоций показала на меня пальцем

-Погодите, погодите… - я встал с кровати, совершенно вымученный всем этим зрелищем, а теперь ещё и виной за что-то, - Что тут вообще происходит?

-Простите нас, пожалуйста, - по нормальной речи не тяжело было догадаться, что это была блондинка, - Мы с Мади временно работаем здесь уборщицами, и нам очень не хотелось бы платить за новый совок. Меня зовут Лена. Мы были бы очень рады, если бы вы заплатили нам… Деньги… Пожалуста…

Лене было ужасно трудно выпрашивать у меня деньги, хоть она и была права в этой ситуации. Представляю, что произошло бы, если бы она узнала о том, что я был скелет.

-Деньги плати. Убираться нада, - Девушка с громадной чёлкой же, в свою очередь, за словами не следила совершенно, хотя вряд ли и придавала им большое значение.

-Деньги-то я вам найду, - на самом деле, у меня не было ни нумена в кармане, но достать-то их было не так тяжело, - Но что за паника?

-Так это… Мы… - Лена ужасно волновалась и боялась со мной разговаривать. Тем не менее, её паника и тревога казались мне неподдельными и серьёзными, так что она не могла не высказаться, - Мы находимся в рабстве у одного господина… Потому что выплачиваем ему долг… Он находит маленьких девочек в… Разных местах… - явно речь шла о чём-то ужасно непристойном или унизительном, так как девочка стыдливо отвела глаза, - И начинает о них заботиться… Но они должны работать… Чтобы перестать быть рабами… Должны выплатить долг… Меня подобрали в Сланнице… Это юг Окена… Мади подобрали на Юге… Мы работаем вместе, чтобы освободиться…

-Ужас, - меня отчего-то не столь вдохновила эта альтруистская озабоченность их хозяина маленькими девочками, - И сколько же вам лет?

-Мне 14… Мади тоже… Наверное…

-Мади дастатачна взрослая, чтоба делать штуки. Мади дастатачна взрослая, чтоба работать. Ты мешал Мади работать. Плати деньги.

-А сколько вы должны этому своему хозяину?

-Я не знаю… Он сказал, что скажет, когда долг кончится…

-И вы ему просто так поверили?! – наверное своей собственной наивностью я умудрялся окружать себя такими же простодушными дураками, - У вас хоть кто-то вообще вышел из этого рабства?

-Ну… Вроде да… Что-то такое я слышала…

-Так… - делать мне было нечего, а вся ситуация была прямо-таки животрепещущей, так что я не мог не помочь бедным девочкам, - А ну ведите меня к своему хозяину.

***

Две маленькие фигуры медленно елозили по снегу, шагая как-то неохотно и с явной неуверенностью. С одной стороны, я готов был разобраться с их не посильным ярмом, а с другой стороны, они полностью отвлеклись от своей работы и могли получить нагоняй от своего хозяина.

С собой я взял пресловутый молот, ставший зачинщиком всего этого балагана, а сам попрочнее обернулся накидкой и прочим своим барахлом. На лицо я даже напялил ту самую каменную маску с крохотными оленьими рожками, которую я на время убрал в Березне, но всё ещё держал при себе для подобных ситуаций.

Лицо моё было прикрыто ею, ноги болтались в ботинках, а в опустошённых глазах было полно решимости.

-Это здесь… - Лена указала мне на небольшой дом, который был аккурат в противоположном конце города и представлял из себя некую поваленную на бок бочку, - Вы можете найти хозяина здесь.

-Сейчас я всё решу, не волнуйтесь.

Я постучал в дверь и подождал пару секунд. За стенкой раздавалась весёлая музыка, кто-то кричал и о чём-то громко разговаривал, а в нос разило явным запахом алкоголя. Все признаки говорили о том, что это была таверна, но никакой таблички или вывески не было, да и кто будет запирать дверь в таверну?

-…

Послышались чьи-то шаги, причём крайне неровные и громыхающие, и я чисто интуитивно отошёл в сторону, что, как оказалось, было невероятно правильным решением.

Дверь распахнулась с такой дури, что меня бы, как скелета, снесло бы к чёртовой матери в соседний сугроб, если бы я всё также караулил порожек этого чудного места.

Передо мной, обливаемый рыжим цветом угасающих лампад, стоял высокий мужчина с широченными плечами, громадной грудью и узким тазом. На голове его торчал завихристый белый ирокез, а глаз рассекала татуировка молнии.

-Ты кто такой?..

-Я…

Совершенно неожиданно я узнал стоящего передо мной человека, и моё сердце ушло в пятки. Дело в том, что я, точно так же как и вы, совершенно позабыл уже о всех своих злоключениях в Солхе и её окрестностях, и уж тем более о том самом заказе на кроворожу, который я выполнял по прихоти Грила Габона. Тогда, придя к заказчику, со мной на дело вышел ещё один наёмник, который назвался принцем и законным наследником Фаргуса Бессмертного. Тогда мне нужно было доставить зверя живым, так что я попросту шиндарахнул самозванца по голове, но теперь-то…

Мы наконец-то встретились и, слава богу, что я был скелетом, и он физически не мог меня вспомнить. К тому же он был в одних трусах, и от него разило перегаром.

-Меня зовут Прохор. Я здесь по делу. Хочу купить у тебя этих двух девчонок.

-Купить?.. – он взглянул на меня с возмущением, - Ты тащился сюда в такой мороз, чтобы заранее попросить меня купить их на ночь? Мог бы трахнуть и так, а потом расплатиться…

Он уже начал закрывать дверь, но я остановил его, впихнув свой ботинок в проём.

-Нет. Я хочу купить их навсегда.

-А смысл? Через несколько лет они перестанут быть таким уж дорогим удовольствием. Или ты в инвестициях вообще не разбираешься?

-Я хочу их купить.

-Деньги у меня не в почёте… - его уже подзывал какой-то женский голос сзади, но он на него не реагировал, - Я человек и так богатый. В конце концов, я принц Каэрун, - судя по всему он всё ещё держался этой своей байки, - Но девчат можно заслужить, хех.

-Что делать?

-Входи, - он приоткрыл дверь пошире, - А вы пока ждите здесь.

Я прошёл внутрь, сперва оглянувшись в сторону Мади и Лены. Внутри всё, как и ожидалось, было в полном бардаке, а все женские голоса до этого раздавались со стороны нескольких обнажённых мегер, развалившихся на постели.

Такие "красоты" не могли не привлечь моё внимание, но я решил не отвлекаться.

Мы присели за какой-то стол, с которого мужчина грубо стряхнул крошки от хлеба и кости от свинины.

-Ну смотри, сынок… - Каэрун опрокинул бумагу на стол и начал что-то на ней усердно черкать, не обращая внимания на женщин позади него. В этом своей сделке он выглядел настолько погружённым в работу и любящим своё дело, что мне даже стало страшновато. Ещё минуту назад он чуть ли не валился на пол от пьянства, а теперь так чётко и трезво строчил мне документ, словно и не пил вовсе, - Есть в общем-то один поддонок, которого я уже очень долго ищу. Вышли мы как-то на заказ, а он напал на меня из-за спины и украл моего кровожутя, которого я, главное, сука, и завалил. Мне от тебя много не надо – только его голова. Я помню этого выродка и смогу легко его опознать.

-Хм… А если он уже сильно изуродован?

-В каком смысле? - он оторвался от бумаг.

-Война как-никак. Может его сожгли. Ты сможешь опознать его по черепу?

-А ты прав… - Каэрун продолжил строчить, - Такого подлого ублюдка наверняка уже давно убили.

-Я знаю одного мага… - я решил нагло ему наврать, - Он умеет находить останки усопших, но на них остаётся метка.

-Какая ещё метка?

-Метка смерти. Говорят, что она накликивает беду на того, кто долго её хранит. И ничего не может помочь, кроме того как сжечь вещь с меткой смерти в костре и выкинуть в снег.

-Звучит… Интересно… - всё-таки алкогольное опьянение мужчины сказывалось на его доверчивости, - Ладно… Принесёшь мне его череп… Если, конечно, там только череп… Я позабавлюсь с ним, а потом выкину к чёртовой матери…

Он в последний раз брякнул по бумаге и отдал мне лист.

-Я на самом деле, - продолжил он полушёпотом, - Хуй клал на этих девиц. От них толку, как от мужской груди молока – ну никакого.

-Понимаю.

-Эх… Родился бы я с такими же вкусами, как у тебя, - он похлопал меня по костлявому плечу, отчего я сжался от страха, - Авось бы и мне пригодились. Ну, нет так нет. Жду тебя.

Я сжал бумагу в ладони и медленно попятился к выходу.

Две девочки ждали меня у входа, все скрючившись от холода.

Я тяжело выдохнул и спрятал лист себе в грудину.

-Доверить свою голову пьяному бабнику… Более тупой хернёй я в жизни не занимался.

Глава 43

-Так… - я сидел в своей комнате и аккуратно вырисовывал совершенно случайный символ на своём же черепе, держа его в руках. То, что ориентироваться в таком случае было до жути тяжело, и говорить не приходилось.

Хотел бы я попросить сделать это кого-нибудь другого, но…

-О боги небеснаго сияьнья, спасите душу земли рожденной, в снегу купанной… - Лена сидела в уголке и судорожно вполголоса тараторила какую-ту молитву, зажав у себя под мышкой лицо Мади. Девочка не то чтобы в этом нуждалась, но даже на её южанском лице появился испуг и явный ужас, вызванный моей отвратительной внешностью.

Не открыться девочкам я не мог (всё-таки теперь мы были сообщниками в очень сложном деле), но мой внешний вид пугал их гораздо сильнее любых перспектив нахождения в рабстве. В принципе, я мог их понять. Одно дело я бы просто продавал им какую-нибудь кухонную утварь, но ведь я покупал их, а они мне теперь принадлежали.

Что можно ожидать от ходячего трупа? Да что угодно, особенно когда ты видишь его впервые.

-Ага… Ага… - я намалёвывал последние штрихи, пытаясь вычертить некую аля оккультную ересь, дабы Каэрун мне точно поверил, - Так, девочки. Я думаю, пора перестать меня бояться и наконец-то оказать содействие.

-Зачем мы вам?... – чуть ли не сваливаясь без чувств, спросила меня попеременно щурящаяся Лена, - Вы хотите нас… Убить?...

-Если бы я просто хотел вас убить, то не платил бы за это никаких денег и точно бы не отдавал свою голову. Совсем скоро я уеду из Трупа Нира и пойду в Березню. Знаете такое место?

-Не знаем, - шустро бросила в меня Мади.

-Да ещё бы ты знала, - мне эта девчонка не нравилась, - Лена, была там когда-нибудь?

-У меня оттуда… Тётя…

-Ну вот. Я отведу вас туда, а там уж живите с этой тётей, как хотите.

-Но зачем… Вам нам помогать?

-Я удивлён, как вы верите человеку, который «считает ваш долг» и не можете поверить в банальную людскую доброту и бескорыстие.

-Но вы же не человек.

-А чей я скелет по-вашему? Лошади? Свиньи? Может лягушки?

-Ты пахож на гарбатава асла, - тут же ответила на мою иронию Мади.

-Очень смешно…

Я доразукрасил череп и для удобства пока что нацепил его себе на шею. Оставалось только смастерить что-нибудь на замену головы, дабы самопровозглашённый принц не заметил подвоха, и идти уже к нему с важным видом.

-У вас есть что-нибудь, похожее на голову?

-У нас… - Лена теперь испугалась из-за того, что на неё легла большая ответственность, - Ну нет… Наверное… А может есть… Не знаю…

-Есть дыня, - совершенно неожиданно выпалила Мади.

-Дыня?

***

-Кхм, кхм…

Высокой провисающей чёрными краями балахона фигурой я стоял перед той самой дверью, не решаясь войти внутрь. Череп лежал у меня в ладонях, и оттого взгляд мой был направлен на нижнюю часть двери, когда плечи мои были гораздо выше – очень странное ощущение, напрочь переворачивающее всё мировосприятие и сильно из-за этого запутывающее.

На месте моей прежней теперь уже такой дорогой маковки была пресловутая, слегка подгнившая дыня, которую Мади, как оказалось, возила с собой, как некое тёплое воспоминание о своей родине. Меня же этот овощ сильно разочаровал. По рассказам Рада я представлял, что этот чудо-фрукт будет представлять из себя нечто удивительное, всё такое пестрящее радужными оттенками с какими-нибудь искрами или языками съедобного пламени, а по факту… Жёлтая продолговатая штуковина.

Единственная приятная вещь от этой дыни заключалась в том, что я вспомнил моего давнего пушистого друга, которого я назвал в честь этого якобы расчудесного лакомства.

-Эх…

Я заранее договорился с девочками, чтобы они сторожили окрестности дома Каэруна, дабы поскорее впоследствии найти мой череп и принести его мне. Оставалось только надеяться, что моя хитроумная авантюра сработает.

-…

Я постучал по двери, всё также чуть отошёл назад, и она яростно распахнулась в мою сторону. На пороге стоял всё тот же мужик с ирокезом и татуировкой по глазу.

-Ты кто?.. – он явно был пьянее прежнего и слабо понимал, что происходит. Теперь позади него не раздавалось никаких женских возгласов – судя по всему, они спали. Время, и правда, было позднее, так что неудивительно.

-Мы заключили сделку, - я решил его вернуть в чувства этим замечательным словом, - Я должен был принести череп человека, который украл твой заказ. Но на нём метка смерти. Его надо сжечь и выкинуть.

-Ну раз череп, то надо только выкинуть, - он улыбнулся, выхватил мою голову из рук и захлопнул дверь.

Тело моё попятилось назад абсолютно вслепую, а череп мой шлёпнулся об стол Каэруна, как раз промеж сыров и алкоголя.

-Так-с… - он выжидающе поглядывал на свою новую находку, стуча пальцами по моим вискам, - Так ты и есть тот ебучий поддонок, который ударил меня какой-то хернёй и украл мой заказ… Или не ты… - он схватил череп (в дальнейшем «меня») и прижал к своему лицу, впившись взглядом в мои пустые глазницы, - Сука… Я ж тебя даже так узнаю… Весь такой подлый, такой хитрый, такой ко-вар-ный… Хехе…

-…

-Я принц Каэрун. Настоящий и единственный достойный наследник Фаргуса Бессмертного. Фаргус Бессмертный... Который сейчас, как крыса, сидит в своей ёбаной опале в Нумире. Силы Иглы уже захватили половину Окена, а он всё, сука, что-то выжидает… Ещё этот центрянин Краус занимается хуй пойми чем. Вместо того, чтобы прорвать рубеж между Солхой и столицей, он направился на запад и собирается просить помощи у Майориса… У МАЙОРИСА! У СТРАНЫ, КОТОРАЯ СОСЁТ ПО ВОЕННОЙ СИЛЕ КАЖДОЙ ПЕРВОЙ ШАЙКЕ БРЕНДЕНА! Они, сука, умудрились чуть не сдохнуть из-за нашествия саранчи, а тут ещё просить их с людьми сражаться – разорвуться бедные. Никогда нельзя доверять центрянам – они тупые, как пробки…

Я терпеливо слушал все жалобы и замечания мужчины, думая только о том, когда же он уже вспомнит о могучем проклятии придуманного мной волшебника и выкинет меня на улицу, дабы я поскорее покинул эту сцену нелепого фарса.

-Точно… Проклятие… - наконец-таки он вспомнил о самом главном в нашем уговоре, - Времени у нас не много, так ведь? – он спросил это у меня, будто я, бездушный череп, мог ему ответить.

-…

-Ну-с… Пора мстить.

Он опустил меня чуть ниже, поставил на стул и начал…

И начал…

-…

Я изо всех сил старался сдержать разрастающую во мне панику, но сделать это было невозможно, ведь пьяный до жути Каэрун, таращясь на меня своей сизой от пьянства рожей, ни много ни мало стянул с себя свои портки и начал медленно приближаться ко мне с членом наружу.

Может сейчас эта ситуация и звучит как-то смешно или забавно, но тогда мне совершенно было не до смеха. Видимо, самоназванный принц решил особо не церемониться и попросту вытрахать череп своего обидчика, что меня не особо то и радовало. Одно дело просто послушать пьяные бредни или поваляться бошкой в снегу, но заниматься подобным я не собирался.

Однако его прибор был всё ближе и ближе к моему рту, он схватил меня и открыл мою зубастую челюсть, дабы всё влезло, и, ну уж вы извините за такие подробности, я решил тоже пойти на отчаянные меры и…

-АААЙ БЛЯТЬ!!!

Каэрун заорал что есть мочи и со всей дури вышвырнул меня в окно. Звук разбитого стекла сопроводил мой улетающий вдаль череп, а я белой кометкой понёсся по уже угольному ночному зимнему небу.

Только я обрадовался от неожиданного решения всех моих проблем, как вдруг я понял, что летел подозрительно долго. И тут я вспомнил, что этот притон, который я поначалу спутал с таверной, стоял на самом углу Трупа Нира, и именно, сука, на том, который находился на обрыве, так что моя голова…

-Ебстись оно всё лесом…

Полетела в пропасть.

***

Я со свистом свалился в сугроб, и только ночное небо маячило перед моими глазами.

Рядом, как ни странно, и так валялись какие-то кости, но все они преимущественно принадлежали животным, а не мне. Судя по всему, Каэрун использовал своё окно, чтобы выбрасывать весь мусор в пропасть за пределами города – довольно удобно он здесь расположился, если так подумать. Неужели он реально был принцем?..

-Так…

Очевидно, что девочки меня в такой ситуации никак найти не могли. Идти пешком до сюда было решительно долго да и к тому же небезопасно, учитывая то, что над Трупом Нира нависала ночь.

-Сука, что делать…

Валяться здесь вот так долго было нельзя – снег падал неумолимо, и валяться черепом здесь до лета не звучало уж так заманчиво.

-Точно… Бивень…

Неожиданно я вспомнил случай с моим давним другом, который попал примерно в такую же ситуацию. Членов во рту в его случае, конечно, не было, но тем не менее... Бивень рассказывал, что телом своим ориентировался по ветру.

Я решил сконцентрироваться на своих чувствах (помимо стыда и ужасного дискомфорта) и почувствовал лёгкий ветерочек, дующий мне в лицо, а значит в сторону того самого обрыва.

Своим костлявым телом, которое до сих пор втупую стояло у дома, я тоже ощущал это течение воздуха, которое неумолимо толкало тяжеленные хлопья снега. Недолго думая, я разбежался, по дороге во что-то врезался и в итоге почувствовал неприятную пустоту под ногами, после чего моё тело кометой понеслось в тоже место, куда упал мой череп.

-Слава богу… Надеюсь, Каэрун не заметил, как я тут щучкой прыгаю с обрывов, и я смогу спокойно уже подобрать свою голову.

Только я подумал о том, чтобы этот кавардак наконец закончился, как что-то мокрое коснулось моего затылка и начало в него агрессивно пыхтеть.

-???

Нечто прохрустело лапами по снегу, и передо мной предстал довольно высокий (по крайней мере, с моего ракурса) белый волк с сероватым загривком.

Он вцепился в меня зубами и медленно потащил куда-то в сторону.

Именно в этот момент моё тело с грохотом приземлилось в снег, и я, снова охваченный паникой, понёсся, что есть мочи, за зверем.

-Сука, оставь ты, блять, мою голову! – прорычал я по-волчьи похитителю моей головы.

Волк, главное, после моего приземления явно понёсся гораздо быстрее, видимо, испугавшись такого неожиданного гостя.

Судя по всему, Каэрун то и дело выкидывал объедки в окно, и этим активно пользовались дикие звери, которые таскали себе в логово кости.

-Почему кость разговаривает? – сквозь стиснутые зубы провыл мне волк.

-Это часть моего тела, я скелет! Не видишь, это моё тело бежит за тобой. Отпусти меня!

-Клыкастый не глупый. Многие называют Клыкастого глупым, но он не глупый. Клыкастый знает, что кости живыми не могут быть.

-А как я тогда, блять, с тобой разговариваю, идиот?!

-КЛЫКАСТЫЙ НЕ ГЛУПЫЙ! НЕ НАЗЫВАЙ КЛЫКАСТОГО ИДИОТОМ!

-Хорошо… Хорошо… Ты очень умный, так ведь?

-Да. Клыкастый – умный.

-Ну раз ты умный, то ты сначала разобрался в том, что именно ты несёшь своим сородичам. Я же просто череп – во мне нет ни мяса, ни связок, ни крови. Ты просто решил меня оттащить немного от того места, чтобы никто из волков – тех глупых волков, который тебе не чета – не попробовали понести к себе в берлогу обычный череп.

-Да. Клыкастый – умный.

-…

-…

Несмотря на все мои хитрости, волк продолжил тащить меня куда-то по снежной пустоши.

-Так почему ты меня несёшь?

-Потому что ты кость.

-Я же только что объяснил, что ты не должен меня брать.

-Клыкастый – не тупой! Он понимает, что он делает!

-Господи, какой же ты дебил…

***

-…

Меня затащили в берлогу, и теперь передо мной предстало уже очень много волков, которые жадно упивались поваленным где-то лосем, которого теперь члены стаи растаскивали на мясистые куски.

Тело моё всё ещё бежало, но я сомневался, что мог определить сейчас хоть что-нибудь – ветра здесь, понятное дело, никакого не было, так что и ориентироваться было тяжело. Оставалось только надеяться, что я сам запримечу свою же безглавую костлявую махину и смогу сориентироваться.

-Друзья! – как только Клыкастый выплюнул меня на заросшую камнем поверхность, он тут же обратился к своим собраться по белому меху и серым загривкам, - Я нашёл нам вкусную кость.

Другие волки оторвались от лося как-то лениво и медленно прошагали до меня, пнули меня лапой, а потом злобно зарычали на моего недалёкого похитителя.

-Клыкастый, ты идиот. Зачем нам череп? Что ты собрался в нём есть?

-Но я… - Клыкастый во время пути сюда до того было уверен в своей правоте, что теперь не мог ничего сказать.

-Мы отправили тебя в самое лёгкое место – к обрыву. Тебе даже не надо было ни на кого охотиться: только взять грёбанные объедки и принести сюда.

-Но ведь это объедки…

-Это просто череп! Это череп голой птицы! Объедки – это то, что едят голые птицы. Они не едят себе подобных. Ты же не ешь волков?!

-Не ем…

-Ну нахера нам тогда этот череп?

-Друзья, - в разговор решил неожиданно вмешаться я, - Я всё понимаю: у вас тут свои разборки и какие-то недопонимания, но можно уже кто-то выкинет меня наружу?

-Это ещё и разговаривающий череп?! – заорал волк на Клыкастого, - Это что-то колдовское, зачем ты вообще это принёс?!

-У нас запрещено колдовство, - сказал один из самых старых и матёрых волков, - Колдовство придумали голые птицы, пусть у них оно и остаётся. А ты… - он взглянул на Клыкастого с каким-то ужасным укором и подозрением, - В последнее время ходят слухи о зверях-магах… Какие-то грёбаные сектанты обучают наших и не наших сородичей проклятиями и благословениями… Ты знаешь, что среди волков это строго-настрого запрещено… Мы убиваем всех тех, кто в этом хоть немного замешен.

-Погодите, погодите, - Клыкастый боязливо попятился, путаясь в собственных лапах, - Я же просто глупый. Клыкастый - идиот. Клыкастый - дурачок, - он начал придурковато раскачиваться из стороны в сторону, вывалив язык.

-Нет, Клыкастый… - старый волк сделал пару шагов, и остальные звери, навострив уши, проследовали за ним, оторвавшись от своей кровавой трапезы, - Стая такого не прощает.

Звери начали медленно приближаться к нему, намереваясь разорвать на части. Убегать куда-то было попросту глупо, потому что его бы явно убили. В некотором роде мне было даже жалко Клыкастого – в конце концов, он ведь действительно был просто не пробиваемо тупым, а не каким-то там зверем-сектантом.

-Опана… - неожиданно в пещере раздался ещё чей-то голос, и волки трусливо попрятались по углам, кроме самого Клыкастого, который, как и я, мало что понимал.

Чья-та рука подняла мой череп, и мои глаза уставились на его лицо.

Бледная кожа, впалые глаза, толстая шуба, медные глаза, едва переходящие в алый и подседевшие к вискам волосы.

-Утарф?!

-Даже не поверишь. Я возвращался из поместья одного из последних вампиров, которых надо было сегодня предупредить, и увидел, как какое-то безголовое тело несётся по снегу непонятно куда, врезается в сваленное дерево, падает, но продолжает истошно двигать ногами.

-Господи, Утарф, как же я, блять, тебе благодарен, ты даже не представляешь!

-Я оставил тебя на один вечер в гостинице, как ты вообще умудрился оказаться здесь, да ещё и только одной своей частью.

-Там очень длинная история, и лучше тебе вообще о ней не слышать, - я вспомнил те ужасающие подробности, произошедшие со мной в доме Каэруна, - Могу только сказать, что я купил двух 14-летних девочек.

-Люди подобным даже в тяжёлой горячке не занимаются, а ты втрезвую справился. Тебя точно нельзя оставлять одного. Я удивлён, как ты не убил никого за это время.

-Если бы не ты, один волк бы тут умер.

-Волк?

-Ну, он убежал уже.

Клыкастого, и правда, уже след простыл. Каким бы он не был глупым, инстинкт самосохранения у него было не отнять, так что он понёсся стремглав в молочную пустошь, как только появилась такая возможность.

-Утарф, а как ты вообще меня нашёл?

-По запаху костей.

-Кости пахнут?

-Да, мой друг. Здешние волки редко едят людей, так что я сразу подумал на тебя.

Мы вышли наружу, орошаемые бесконечными обледенелыми мотыльками. Мы прошли несколько десятком метров (я бы точно добежал, если бы не грёбаное поваленное дерево), и он вернул меня на место, с удивлением отряхнув мою шею от остатков взорвавшейся при падении дыни.

-Господи… - я был несказанно рад снова стать единым целым. Теперь перспектива стать вампиром и перестать распадаться на части привлекала меня только сильнее, - Пошли домой… Эти приключения…

-Воодушевляют?

-Я хотел сказать «заёбывают», но в чём-то ты тоже прав, - пурга чуть ослабла, и снежинки словно замерли в воздухе, россыпью бесконечных ворсистых звёзд сверкая во мраке ночи, - Хоть такие дни и не назовёшь прямо-таки геройством… Жить без них явно была бы тоскливей... Но член во рту - это перебор.

-Член во рту?!

Глава 44

-…

Было уже раннее утро, хотя чернюшное небо, изрисованное редкими вкраплениями тёмно-синего, абсолютно ничем от ночного не отличалось.

Просто начинала по снежным пустошам погуливать какая-та неописуемое лёгкое наваждение предстоящего дня и такого же неизбежного вечера. Тяжело описать это чувство, но отчего-то все жители Севера прекрасно понимали, когда наступало утро, хоть большую часть суток они и проводили во мраке.

-…

Спали практически все.

Утарф, к моему удивлению, хоть не так в этом сне и нуждался, но очень любил поспать. Он относился к этому процессу не как к необходимости, а скорее как к какому-то развлечению. Как он мне объяснил, за долгие годы своего бытия, он приловчился спать как-то по-особенному, мол сны у него были осознанными: он в них сам решал, что произойдёт или не произойдёт, а остальные участники сновидения были его пешками. Я в такие чудеса верил не особо: походило на какие-то хитрые уловки Каэруна.

Лена дрыхла, как только могла, вечно ворочалась в кровати и никак не могла найти себе удобную позу. Двух девочек я положил на свою кровать, а сам уснул на полу – я всё равно в тепле и мягкости нисколько не нуждался.

-…

-…

И только Мади в это раннее утро отчего-то неотрывно пронизывала меня своим взглядом, словно на мне сидела какая-та здоровая муха. Я тоже смотрел на неё, но по моим пустым глазницам вряд ли можно было понять, куда я вообще глядел.

-Мади смотрит на Проклятава… - промолвила она шёпотом, будто я случайно произнёс мысли вслух, - Мади хочет что-та сказать… Но не панимает что…

-Почему ты не спишь?..

-Мади хочет что-та сказать, но не панимает что… Что-та не так… Что-та в этай комнате не так…

Я поднялся с пола и приблизился к девочке. Несмотря на то, что сдвинулся с места, она продолжила таращиться своими чернюшными глазами на то место, где я лежал. Я провёл ладонью перед её лицом, и девочка никак на это не отреагировала.

Как оказалось, она была лунатиком и вот так вот частенько разговаривала во сне.

-Хм…

Сколько же мороки от одной только этой девочки. Можно же просто быть из другой страны, но нет – столько странностей…

-…

Я накрыл её одеялом поплотнее, дабы она больше не лунатила, а сам вышел на улицу. Снег капал в это обмёрзшее море всё новыми искрящимися каплями, а мне только и оставалось что глупо за ними наблюдать.

-Вышел подышать? – рядом совершенно неожиданно оказался Утарф, хотя мгновение назад он точно спал.

-Были бы у меня лёгкие, наверняка бы вышел.

-А что тогда? Просто любуешься здешними пейзажами?

Вампир всё также дрожал на морозе, как осиновый лист, с раздражением посматривая на морозную пустошь.

-Да нет… Просто никак не могу дождаться того, что ко мне вернётся тело… Я же не просто так этим занимаюсь.

-Ты говорил, что хочешь ещё кого-то обратить в вампира. Это с этим связано? Хочешь кого-то обессмертить?

-Уже обессмертил… Одна девушка… Её зовут Завьяла. Она тоже сейчас скелет, и я хочу сделать её снова человеком.

-Классические человеческие страсти. Дай угадаю: вы влюбились друг в друга, но из-за тленности ваших тел не можете, наконец, пожениться. И вот ты, рыцарь на белом коне, отправился искать метод, чтобы исцелить свою любимую, а она, как принцесса в башне, ждёт твоего скорейшего возвращения.

-Практически угадал… - даже сейчас мне тяжело было говорить об этом. Вся эта боль, связанная с Завьялой, не покидала меня ни на секунду, но я надеялся, что её удастся размазать по всем этим долгим зимним дням, но нет… Разочарование и тоска накатывали с такой силой, и не было ясно, когда же они кончатся, - Она то моя любимая… Но вот меня она не ждёт…

-Оу… - улыбка пропала с лица Утарфа, - Неразделённая любовь…

-Ты не видел меня в настоящем обличии, но сам понимаешь: я поглотил немереное количество проклятий, связанных с уродством. Я жирный, горбатый, мерзкий, отвратительный – очень много синонимов… Да меня даже зовут Проклятый… С самого моего первого дня ко мне все относились с опаской, и только Завьяла вроде как не обратила внимания на мою ужасную внешность… Ну, как я думал. После уже оказалось, что мы не можем быть вместе из-за моей внешности… Она стала скелетом, я стал скелетом…

-И теперь ты хочешь вернуть её себе, совершив такой героический и бескорыстный поступок?

-Да.

Он посмотрел на меня каким-то глубоким, лишённым всякой напущенности взглядом.

-Эх, Проклятый…

-Что «эх»?

-Ничего… - он хлопнул меня по плечу, - Собирайся. Дела у всех к выходу солнца закончены, так что через час будет собрание насчёт твоего будущего.

-Собрание? – мне не особо понравилась такая формулировка, - Зачем, в принципе, кому-то собираться по этому поводу? Я думал, что ты просто найдёшь мне вампира-суицидника, и на этом всё и закончится.

-Если бы всё было так просто… - он окончательно продрог на холоде и бросился за своими бесконечными полушубками.

***

-Добрый день, немало уважаемый нами мистер Треско, - проговорил какой-то низкий пухловатый мужичок с явным осунувшимся видом Утарфу, - Я рад, что вы, наконец, вернулись в Труп Нира.

-Я здесь ненадолго, мистер Влавиц. Не почтите мои слова за оскорбление лично в вашу сторону, но холод доконал меня окончательно. Я явно не рождён для такого климата.

Мистер Влавиц, или же Пундир Влавиц, был хозяином одного из поместий, находящегося у подножия города – дом этот был большим, прямо-таки грандиозным, но из-за своего местоположения редко кому попадался на глаза.

Неудивительно, что именно здесь изредка собирались все здешние вампиры, которые сами селились где попало, и особо не любили толпиться в этом каменном особняке, хоть здесь и было довольно-таки уютно и просторно.

Тем не менее, даже человек, не сведущий в делах вампирства, мог по интерьеру догадаться, что здесь жили именно его представители: окон было до жути мало, зеркал не было вовсе, да и вся мебель была здесь выполнена строго из камня (видимо, из-за неприязни к деревянным кольям).

Прямо сейчас, одетый в какой-то потухший временем фрак, Утарф сиял своими седовласыми висками и (в здешнем освещении) прямо-таки алыми глазами. Я был в самом обычном балахоне, и лицо прятал, ради приличия, под каменной маской.

Все участники собрания были в некой главной зале, но пока что мы беседовали с Влавицем в прихожей.

-Крайне прискорбно об этом слышать, - голос у него был немного звенящий, но иногда какой-то жиденький и усыпляющий, - Такого же места, как здесь, вы нигде не найдёте.

-Не могу не согласиться… Труп Нира – рай для вампиров, и ваше поместье в том числе. Тем не менее, стоит мне выйти за его порог, как меня встречает грёбаный холод, а я его ну на дух не переношу.

-Что ж, не для всех холод нашего Окена… А вы, - он обратился ко мне, - Тот самый виновник торжества, знаменитый Проклятый.

-И вам тоже… Здравствуйте… - всё это жеманничество и банальные правила приличия были для меня чересчур сложными и непонятными, - Не уж то я, и правда, среди вас знаменитый?

-Довольно-таки. Быть на слуху у таких затворников, как мы, это самый настоящий дар, - он галантно улыбнулся, - Ну-с, прошу вас на собрание. Все уже заждались.

Мы проследовали вслед за ним и вышли в большую мрачную залу, в которой стояло множество грациозных стульев с высоченными спинками, выполненными в этаком готическом стиле.

Здесь восседало где-то 15 или 20 вампиров совершенно разного пола, но одно их объединяло точно, и это была молодая внешность, которая, очевидно, была ненастоящей.

-А вот и он… - мрачно промолвил один из них и резко встал, - Господа, прошу встать.

Все поднялись со своих мест, осмотрели друг друга, пока мы с Утарфом добрались до каких-никаких свободных сидений, и также молча уселись обратно.

-Друзья, - теперьначал выступать мой до сих выглядящий устало напарник, - Я собрал вас всех здесь по просьбе моего друга и крайне хорошего человека, которого вы все знаете, как Проклятого. Он нуждается в том… Нет, я бы даже сказал: он собирается оказать одному из вас услугу и поглотить ваш вампиризм.

-Мы бы тоже хотели кое-что с тобой обсудить, Утарф, - начала одна рыжая мадам с утончёнными овальными чертами (прямо-таки истинная северная аристократка), - Мы бесконечно рады, что ты почтил нас своим присутствием и присоединился к нашей дружной общине, но… Приводить сюда настолько опасного для нашего существования человека – крайне необдуманный поступок.

-Поэтому я предупредил вас всех заранее.

-Что не умаляет безумства твоего поступка. Сначала ты должен спрашивать нашего разрешения, можешь ли ты посвящать кого-либо в таинства нашего сообщества, а потом уже рассказывать всем налево и направо о том, что ты вампир.

-Миссис Герейес… - Утарф явно был раздражён таким тоном в его адрес, - Я не первую сотню лет хожу по этой бренной земле и прекрасно и без вас понимаю, что я должен и не должен рассказывать моим знакомым.

-Друзья, друзья, - решил всех успокоить Влавиц, - Не ссорьтесь. В конце концов, все эти склоки ни к чему. Сейчас нам гораздо важнее разобраться в тех проблемах, что у нас назрели в связи с появлением Проклятого.

-Верно, - сказал уже совершенно другой высокий и коренастый плечистый парень с рыжей копной угловатых волос, - Мы считаем, что Проклятому надо сдохнуть.

Судя по всему, этот качок-кровопийца был достаточно молодым представителем своей расы и никакими дворянскими замашками ещё не успел обучиться.

-Молодой человек, - подтвердил Утарф мои слова, - Последите за своим тоном и за своими мыслями.

-Я и слежу… - он бросил в него злую физиономию, - Мы бессмертны и всемогущи, а этот скелет может нас этого лишить. Вы уже чахлые старики, и вам терять нечего, а я не хочу, чтобы начало моего бессмертия оборвалось вот так глупо.

-Кто тебе сказал, что он собирается бросаться на всех налево и направо?

-А кто сказал, что он этого не будет делать? Если он поглотит чей-то вампиризм, то сможет влиться в нашу среду и истребить нас. Я не хочу, чтобы на свете жил человек, которому достаточно меня коснуться, чтобы я умер.

-Он бессмертен, - резко прервал его Утарф, - И если ты не хочешь жить в вечном страхе, то тебе лучше задобрить Проклятого, а не угрожать ему.

-Вампиры никогда не были склонны к доверчивости, - выпалила женщина, - Нам нужны гарантии от самого Проклятого.

-Гарантии… - я тоже не был доволен поведением собравшихся, - Какие гарантии вы от меня хотите?

-Гарантии того, что ты не будешь уничтожать вампиров, - сказал мне рыжий юнец, - И тогда мы подумаем над тем, чтобы наделить тебя этим аром. Рисковать просто так не будет ни один идиот.

-Хорошо… - мне, на самом деле, и не было тяжело попросту поклясться в этом, - Клянусь, что никогда не подниму руку на вампира, не убью и не причиню вред.

-Но зачем вам вообще становиться вампиром, мой друг, - спросил у меня теперь совершенно другой мужчина, выглядящий здесь наиболее зрело: с густой белой бородой, короткой стрижкой и ясными голубыми глазами.

-Я хочу вернуть себе тело, - я снял маску и оголил свой незамысловатый череп, - Человеческое тело.

-И твоё желание более чем понятно для нас, - сказал Влавиц, - Наверняка ничего не чувствовать и быть для всех неприглядным уродцем – довольно-таки паршивая участь.

-Ну тут и вы сильно перебарщиваете в выражениях, - поправила его Миссис Герейес, - Проклятый… К вам у меня лично никаких вопросов нет. Ваше желание вполне понятно и естественно. Я в данном случае возмущена лишь поведением Утарфа. Вас бы я хотела лишь попросить не распространяться о нашем местоположении и нашем здесь присутствии.

-И не собирался.

-Это отлично… - перехватил нашу беседу Утарф, понимая, что наконец-таки можно было переходить к самой сути, - В таком случае, есть ли тут кто-то, кто собирался или намеревался попрощаться со своей жизнью.

-Есть… - сказал тот самый бородатый мужчина, - Вот только кое в чём всё же нам всем надо убедиться.

-В чём же?

-Является ли вампиризм действительно проклятием?

-Могу сказать это точно, - заявил я, - Проклятия я не просто поглощаю, но даже вижу. Могу сказать точно, что в каждом из вас я явно могу различить чёрный сгусток, который копошится в груди – у всех одинаковый.

-Тоже не понимаю вашего сомнения, мистер Гаонор, - сказал Утарф, ожидавший, что старик согласится тут же, - Вы же сами рассказывали мне про легенду возникновения первых вампиров. Якобы был некий Вам Пир, который до того боялся солнца, обжигающего его кожу, и до того страшился смерти и старения, что боги в потеху над ним прокляли его на подобное существование.

-Я не просто слышал эту историю, мой дорогой Утарф… - он выглядел слегка растерянно из-за неожиданно нахлынувшего на него возможности умереть и так же по-мудрому добро, - Я был знаком с самим Вамом Пиром. Это было около 6000 лет назад, когда боги прокляли его род, и с тех пор дети и внуки его рождались такими же существами и разлетались по всему миру, сражаясь с кем-то, умирая и страдая… Все они искали приключений, пользовались своими силами или бессмертием, и только Вам – самый первый и самый оригинальный в своих желаниях – продолжал прятаться от солнца и страшиться старости. Он не пытался даже воспользоваться своим всемогуществом, а попросту жил в своём доме тысячелетиями. Около 2000 лет назад его встретил я. Тогда я уже потерял первого дорогого мне человека и решил проведать всех моих предков. Вампиры были слишком заняты своими склоками и оттого совсем позабыли, что их предок вообще существовал – для них он уже был некой легендой, всего лишь городским слухом. Тем не менее, я отыскал его – всё такого же молодого и пугливого. Он не был ни мудрым, ни спокойным, но в этом своём страхе он превосходил любого, кого я только не встречал в своей жизни.

-Неужели его не прокляли? – поинтересовалась Герейес.

-Отнюдь… Однако тогда он сказал мне фразу, которая навсегда пошатнула мою уверенность… Он сказал, что это скорее было благословением… Что не все боги надсмехались над его желаниями.

-Проклятый, - обратился ко мне Утарф, - Ты умеешь различать благословения в людях?

-Нет, не могу… Я только чувствую себя неприятно рядом с благословлённым – вот и всё.

Теперь и моя убеждённость в проклятости вампиров начала трещать по швам. Только я задумался об этом пресловутом «дискомфорте» при общении с ними, как начал его отчётливо ощущать каждой своей холодной костяшкой.

-Есть шанс, что я не умру, а стану чем-то хуже… Чем-то неполноценным…

Все смотрели на старика с ужасом и сожалением. Никто, судя по всему, доселе ни разу не задумывался о таких высоких материях и о собственной судьбе.

-Я пойму, если вы не…

-Я всё равно сделаю это… - Гаонор поднялся со своего места и начал медленно ко мне приближаться, - Друзья мои… Мои дорогие сыновья ночи, потомки самого трусливого человека, которого только видел этот свет, и лицезрела эта тьма… Скажу вам лишь одно… Всё меняется… Как бы вы не думали, что всё неизменно, циклично и неотвратно, но всё меняется. Не было ничего, в чём я был уверен, и что не ослабилось в этой слепой вере. Не было ни одного человека, который обязан был умереть злодеем и не выделился с другой какой-то своей стороны… Не судите никого и не будьте судимыми… Живите по совести, ведь у нас – людей трусливых к порядку и падких к придающему смелости хаосу, нету больше ничего, кроме совести – ни-че-го.

Мужчина приблизился ко мне в упор и протянул к моему черепу бледную широкую ладонь. Она дрожала, тряслась от страха и ужаса, смятения и волнения. Он не решался, попросту не мог решиться на такой ужасный, такой судьбоносный поступок, который вот так вот возьмёт и перечеркнёт тысячелетия его жизни: память о десятках поколениях, воздвигнутых и стёртых с лица земли странах и бесчисленном количестве событий грустных и весёлых, грустных и счастливых.

-…

Он коснулся и прахом рухнул на пол.

Глава 45

Прах покачивающимися в воздухе пылинками приземлился на пол, образовав небольшую кучку, а все собравшиеся в зале замерли от самых различных переполняющих их чувств: смятения, страха, удивления, радости, тоски, грусти и волнения.

-Простите ме…

Не успел я и проститься с даже не особо знакомым мне пожилым вампиром, как неожиданная боль вдруг пронзила всё моё тело, начав опоясывать своими клокочущими покалываниями все мои костяшки. Я так давно не ощущал этого отвратительного чувства, что из моих глаз тут же ринулись густые слёзы, а сам я погрузился в отчаянный болезненный вопль.

Погодите… Густые слёзы?..

Всё ещё раздираемый невыносимо жгучей болью я взглянул на свою ладонь, и увидел, как по ней медленно начала расползаться переплетающаяся мелкими кровавыми ниточками плоть, складываясь в узористый рисунок моего бордового мяса.

Мне становилось всё сложнее держаться на ногах, всё тело обрастало совсем позабытой и непривычной тяжестью, а голову заполоняли такие яркие, такие дурманящие и ослепляющие чувства: ощущение пола под ногами, прижимающихся к друг другу ляжек, тяжесть губ, трепыхание волос, запах расплавившегося воска, аромат кожи сидящего рядом Утарфа, едва различимые духи Герейес…

То, что я ощутил, было просто неописуемо, и я даже не мог сказать, чувствовал ли я себя хорошо или плохо в тот момент.

Что-то во мне начало меняться, я чётко понимал, что вот это моё новое тело явно не было моим старым. Я был всё таким же огромным, таким же страшным и горбатым, всё с такими же волдырями, гнойными нарывами, нелепой щетиной, жирными складками на подбородке и мерзким обрюзгшим телом. Тем не менее, что-то внутри меня было иным… Словно все эти наслоения мяса и связок, которые облепили мои кости, принадлежали совершенно другому человеку и ко мне никакого отношения не имели.

Однако вот я встал на ноги и оглянул всех здесь сидящих уже спокойным, хоть и слегка поблескивающим после слёз взглядом. Утарф глядел на меня с самым настоящим восторгом и отчего-то с особенным восхищением взирал на мои глаза. Только после этого я узнаю, что они от вампиризма стали кроваво-алыми.

-Всё-таки мы бесповоротно прокляты, - заключил Влавиц, попутно приказав одному из своих слуг аккуратно смести прах на железную дощечку, дабы потом поместить в урну.

-И уязвимы, - добавил молодой вампир с угловатой рыжей шевелюрой.

-Мы и никогда не были богами, - прервал его Утарф, - Слышать столько от гонора, от человека, который убежал от своих проблем на Север – смешно.

-Я родился на Севере. Окен – моя родина, центрянин.

-Оно и видно.

-Господа, попрошу вас прекратить, - сказала Герейес. Она, какой бы не показалась агрессивной в начале нашей беседы, оказалась крайне рассудительной и миролюбивой, - У нас с вами только что появился новый член нашего общества, а вы встречаете его глупыми склоками.

-ОН??? – рыжеволосого парня явно не обрадовала такая перспектива, - С какого перепуга он теперь в нашей общине? Он не родился вампиром, а стал им буквально только что. Мы же не приглашаем сюда всяких упырей или низших вампиров!

-Ты видишь его глаза, Грах, он один из нас и обладает теми же привилегиями. Или ты забыл кодекс вампиров?

-Не убей вампира. Не обмани вампира. Не обдели вампира. Я помню эту мантру, но как она связана с ним? Я не считаю его вампиром.

-В таком случае… - Герейес поднялась с места, взмахнула своими длинным рыжими волосами и развела руки в сторону, - Друзья, сейчас мы проведём голосование. Права голоса имеет каждый вампир. Кто считает Проклятого вампиром?

Много кто сначала неуверенно, но пото всё-таки относительно решительно поднял руку. Женщина провела небольшие подсчёты, и смельчаков оказалось где-то под двенадцать. Среди них, естественно, был Утарф и даже Влавиц.

-Хорошо… - перехватил инициативу Грах, чьё имя я наконец-таки узнал из недавних слов Герейес, - Кто не считает Проклятого равным нам вампиром, достойным вступить в общину?

По собравшимся прокатилось такое же волнение, и начали вздёргиваться руки. Подсчитали – их было всё так же двенадцать.

-Что ж… Положение наше оставляет желает лучшего, - сказала миссис Герейес, но тут же расплылась в широкой улыбке, - Однако, друзья, я сказала, что каждый вампир в этом помещении имеет право голова. Так что остаётся ещё и сам Проклятый.

-Я? – меня сильно смутили её слова, - Но ведь ещё не решено, вампир ли я. У меня нет полноценного голоса.

-Полноценного нет. Но раз вы неопределённый вампир, то у вас есть право на половину голоса.

-Половину?.. – довольно хитрый ход от Герейес, но она, тем не менее, не учла одного маленького момента, который я никому ещё раскрыть не успел, - В таком случае, господа, - я встал из-за стола, - Я голосую против.

***

-Признаюсь честно, - мы вместе с Утарфом медленно шагали в сторону Трупа Нира, вынужденные обогнуть добрую часть горы, на котором он стоял, - Даже не могу решить, что за сегодня меня удивило больше.

-Наверняка, то, что я отказался стать частью вашего кровосоского ковенанта?

-Отнюдь. У нас и многие изначальные вампиры нос воротят от подобных сборищ, а у тебя я вообще подобных намерений и не заметил. Чего уж греха таить: я и сам, как видишь, отсюда уезжаю. Мадам Герейес просто сильно помешана на идее вампирской общности. Хоть мы и схожи, но не признаем друг друга, как одну расу: все живут как-то сами по себе. Не спорю: задача создать условное вампирское государство – затея крайне грандиозная, но трудно выполнимая. Одно дело, когда ты бессмертное создание посреди смертных людишек, а совсем другое, когда тебя окружают тебе подобные. Такая компания сильно умаляет твою значимость.

-Так если не это тебя удивило, то что?

-В первую очередь, сама твоя способность. Я никогда в жизни не видел ничего подобного, и, как понимаешь, «никогда в жизни» из уст вампира звучит серьёзно. Ну, а во-вторых… - он отчего-то заговорил чуть потише, надеясь, что метель заглушит его слова, - Я сильно недооценивал твоё уродство.

-За свои-то года мог насмотреться, - сказал я в слегка обиженном тоне.

-Не пойми неправильно. Я не испытываю к тебе ни омерзения, ни страха. Тем не менее, уродство – это не такое уж и редкое явление среди проклятий. Однако такого, как у тебя, я не видел никогда. Ты же и сам поглощал их немало – было ли среди них такой же степени, как у тебя?

-На самом деле… - если так подумать, то ведь ни разу я не встречал человека такой же степени уродства, какой была у Кеи в тот день. У всех была пара прыщей, волдырь, бородавка, волосы не там, где положено, но полной метаморфозы я не видел ни у кого, - Вполне возможно…

Меня сильно нервировали любые разговоры о маме, так что оставшуюся часть пути мы прошли молча.

***

Метель сменяла другую метель. Идти было до ужаса тяжело. Если раньше я легонько прошагивал по сугробам, то теперь – такая махина – я с таким упорством проваливался под снег, что девочки попросту перепрыгивали из одной созданной мной ямы к другой.

Утарф двигался гораздо легче, хоть и не без определённых трудностей. Среди тех вещей, которые он решил забрать из Трупа Нира, были и лыжи, на которых он много времени более-менее спокойно рассекал по молочной глади. Тем не менее, будучи уроженцем Центра, он то и дело спотыкался, вонзался рожей в снег и после этого, будучи ненавистником холода, протяжно взвизгивал, отчего Лена с Мади не могли не рассмеяться.

В итоге, весь излепленный снегом с головы до ног, он сдался и отдал своё чудо-устройство девочкам, которые ехали на них вдвоём, плотно прижавшись друг к другу.

-Сколько нам ещё идти?

-Да кто его знает…

Как вы поняли, мы нашей дружной компанией двигались в сторону Березни, в которую я обещал отвезти Лену и Мади. Но что же с нами делал Утарф?

Как он мне объяснил, он собирался выбраться из Окена как раз-таки через восток, выскочив на Грёбаном Проливе. По его словам, запад страны принадлежал силам Короля Фаргуса, так что там бегство за пределы государства всячески пресекалось, будь ты хоть сто раз центрянином. На востоке же, в основном, работали повстанческо-бандитские группировки, и, естественно, среди них нашлись и те, кто предоставлял услуги по незаконному выезду из страны.

Не собирающийся ночевать неделю, укрывшись в снегу, Галдер намеревался перекантоваться в Березне, а потом с новыми силами покинуть уже этот пресловутый Север.

-...

Реакция девочек на мой новый старый облик было довольно-таки разной. Вечно щурящаяся Лена, при виде моего не костлявого лица, сильно приободрилась, и в ней ко мне проявился какой-то до жути ясный интерес и какой-то восторг что ли…

Мади же сильно испугалась. Она то и дело оборачивалась в сторону своей белокурой подружки, хотела что-то спросить или сказать мне, поднимала руку, глядела на моё, её лицо и в итоге оставляла все свои связанные с этим потуги.

-Утарф.

-Что?

-А какие вообще у меня теперь появились способности из-за вампиризма? Я видел ,что ты там кровь как-то высасывал… И чуял. Я пока что ни от кого её не чую.

-И не будешь некоторое время. Понятия не имею, как это пройдёт у тебя, но я в первый раз учуял кровь лет в семь. А что касается способностей, то всё точно также раскроется со временем. По крайней мере, ты умеешь высасывать кровь. Низшие вампиры способны на такое исключительно зубами, а высшие – магией.

-И это единственное отличие?

-Нет. У низших вампиров также очень слабая регенерация. Если мы с тобой будем находиться под солнцем, то будем гореть, что принесёт нам мучительную агонию, но мы не умрём. Низшему же вампиру достаточно минуты под летним пеклом, и он попросту погибнет из-за пламени.

-Да?.. – в мою голову закрались сомнения о том, стоило ли превращать Завьялу в вампира. Тем не менее, она и так была бессмертна, так что от меня отличалась бы только навыком поглощения крови, - А зачем вообще поглощать кровь? Она прям нужна?

-Ну как сказать… Вот тебе сильно нужно пить что-то кроме воды?

-Технически, нет.

-Но ведь хочется иногда… Молока, винца или сока. Оно тебе не надо, но иногда ужасно тянет, и места себе не находишь.

-Мда уж… - я уже хотел спросить, что насчёт крови животных, но потом вспомнил, что они для меня были такими же разумными созданиями, как и люди, вследствие проклятия. Тьма накатывала уже который час, и двигаться было почти невозможно. Всё заворошило пургой, и различать что либо было уже почти невозможно, - Давайте найдём какую-нибудь пещеру и переночуем там.

-Давай.

-Да, мы сильно устали, - промолвила мне Лена, хитро ухмыльнувшись…

***

Костёр размеренно трещал, пока мы все умиротворённо глядели на его пляшущие огоньки. Весь камень оброс мхом, а где-то в недрах этой пещеры раздавались загадочные уханья.

Утарф был занят собственными шубами, которые он старательно оттирал какой-то щёточкой, тем самым пытаясь их разогреть. Я пытался предложить ему высушить их у костра, но он не выносил и мысли о том, чтобы что-то с себя снять.

Мади что-то чертила на стене, а вот Лена сидела рядом со мной, жаря на палочке кусочек ветчины, который я взял с собой из города.

-Лена.

-Да?

-А почему ты вечно щуришься? Как не посмотрю, ты всё смотришь с каким-то трудом.

-Я с рождения плохо вижу, – пожаловалась мне девочка, - В детстве меня задирали из-за этого, но теперь я относительно смирилась.

-«В детстве»? А сейчас у тебя что?

-Не знаю… Со мной столько всего происходит… Чувствую себя каким-то взрослым мужиком, запертым в теле маленькой девочки.

-Ну и странные у тебя ощущения.

-И не говорите… - она взглянула куда-то мне за спину, и на её лице появился странный испуг, - Проклятый… Кто это?

Я обернулся, и тут же ярчайшее сияние ослепило мой разум, а по пещере начал раздаваться монотонный, свербящий мне голову гул, чем-то похожий на детский или ангельский хор.

-Дитя… - из сияния донёсся приятный женский голос, который звучал до того складно и громко, будто он сидел у меня в черепушке, - Я нашла тебя…

-Что происхо… Сука! – Утарф тоже решил проведать, что у нас тут происходило, но также был ослеплён этим невероятным сиянием.

Одна только Мади смотрела на всё это со странным смиренным ужасом. На каменной стене, которую она изрисовывала, была изображена девочка, чья голова была перечёркнута.

-Дитя… - вуаль света, наконец, развеялась, и перед нами предстала женщина удивительной красоты. Идеальный, спокойный лик, грациозность в каждом вздохе, томные глянцево-голубые глаза и развевающиеся не пойми на чём медленной волной волосы цвета взбитых сливок, - Я нашла тебя.

-Ты… Ты кто? – я примерно начинал догадываться, какого уровня создание решило одарить меня своим присутствием, но верилось в это с трудом.

-Я богиня зимнего света, дитя… Меня зовут Элатра. Тебя же, дитя, зовут Бета.

-Бета? Ты ошиблась, богиня. Моё имя – Проклятый.

-Это твоё людское имя, данное тебе дрянными людьми. В небесах ты прозван Бетой.

-Бета, Проклятый, не важно, - меня пугало её присутствие, в то время как условный Утарф смотрел на неё с неподдельным интересом, а Лена с яростным восторгом, - Что тебе надо?

-Может ты помнишь меня, дитя. Я была в битве при Нотур-Хее. Люди Нотура пытались убить меня, но я им не далась, как и не далась войскам покойного Галдера… Мы разгромили их в пух и прах, но, дитя моё, игла, которую передала вам в руки опальная богиня из Казалса, всё ещё где-то в Окене, и её надо уничтожить.

-Какое я имею к этому отношение?

-Ты был рядом с этой иглой… На тебе остался божественный след от её присутствия… Дай мне коснуться тебя, и тогда я смогу сказать, где она именно. Я долго тебя искала, дитя, лишь ради этого одного.

-Ну ладно… Трогай… Мне не жалко…

Богиня начала медленно ко мне подлетать, приближая ко мне свою идеальную, отливающую ласковым светом руку, с которой струями сочилась какая-та невероятно приятная аура или даже ощущение лёгкого покалывания и дрожи.

Её нежные пальчики приблизились к моему лбу и в миг коснулись моей кожи, отчего всё моё сознание вдруг в миг перевернулось, всполыхнуло брызгами и вновь стало прежним.

Тем не менее, на лице богини появился такой отвратительный, до того гневный и настолько безумно испуганный оскал, что она начала вся трястись.

-Дитя моё, - она говорила ужасно быстро, боясь, что времени не хватит, - Игла где-то здесь. Она настолько рядом, что я будто уже чувствую её в своём теле. Мы не можем позволить, чтобы кто-то…………………………

-В таком случае, - улыбчиво промолвила белокурая девочка Лена, высовывая из остолбеневшего трупа богини иглу, - Надо поменьше болтать.

Сказочное тело Элатры мешком мяса рухнуло на пол, а всё свечение вдруг исчезло в миг, отчего только сильнее будто сгустился мрак, отчего слабо что-либо виделось, в принципе.

-Лена… - я не понимал ровным счётом ничего. Если пришествие богини ещё и можно было воспринять как нечто вполне реальное, с учётом всех моих прошлых приключений, то вот этот поступок со стороны слеповатой девочки вверг меня в шок, - Что ты сделала?

-Убила богиню, - она говорила уже без всякого заикания, страха, запинок, присипливания, да и глаза её были шире некуда, - Разве непонятно, мой дорогой Проклятый? – её голос начал постепенно меняться, превращаясь в чей-то галантный мужской, - Мы же сами с тобой придумали этот план.

Тело девочки в мгновение ока преобразилось, и перед нами предстал никто иной как высокий человек с аккуратной чёрной шевелюрой, бледной кожей, абсолютным отсутствием какой-либо растительности на лице, тусклыми глазами и пришитым деревянным ухом.

Да.

Это был ебучий Граф Галдер.

-Галдер?! – только я поверил, что он умер, судя по словам многих встреченных мною людей, как он снова появился в самый неподходящий момент и умудрился мною воспользоваться.

-Всего лишь небольшой трюк, друг мой, - он протёр ладони, - Боги умеют превращаться в других существ. Предпочитают птиц или оленей, но почему бы не стать маленькой девочкой и не рассказать всему миру, что ты умер?

-Зачем блять?

-Убить бога. Она была единственным моим оппонентом во всём Окене. Мне осталось только посетить кое-кого в Центре и, пожалуй, останется только убить Фаргуса Бессмертного.

-Как ты, сука, умудряешься меня находить?

-Божье провидение… - он широко улыбнулся, - Видимо, твоё соучастие в деятельности Иглы – это судьба. Иначе и нельзя всё это объяснить.

-Утарф. Убей его.

Мой друг не стал долго ждать и тут же выгнул свою ладонь, принявшись применять свою магию. Из носа Галдера вылетела капля крови и стрелой устремилась в руки вампира.

-Да… Спектр твоих похождений и знакомств не перестаёт удивлять даже меня, - он взмахнул рукой, и из Утарфа в мгновение ока вылетела вся кровь, которая только была в его теле, и впиталась в каменный пол. Мой друг свалился иссохшей еле дышащей мумией на пол, а я с ужасом взглянул на Галдера.

-Я найду тебя… - меня переполняла ненависть, - Найду и убью.

-Я уже здесь. Меня не надо искать.

-Я стану сильнее. И ты сдохнешь.

-Вполне возможно. Раз ты бессмертный, то непременно дождёшься моей смерти, - он бросил мне улыбку на прощание и двинулся к выходу, - До скорой встречи, пупс.

С этими словами он молнией пропал в снежном буране.

Глава 46

Шагать было тяжело, но нам и не оставалось больше ничего, кроме как шагать. Сапоги всё также непривычно и громоздко проваливались под снег, а ветер поддувал как-то уныло и с какой-то непонятной печалью, словно та ночь оскорбила и его.

Разговоров больше не было: все молчали, и только лишь похлюпывания Утарфа изредка напоминали мне о том, что я вообще шёл не один.

Теперь в нашей компании осталось всего трое иссушённых и потерянных странника, бредущих сквозь молочную всепоглощающую мглу холода.

Первым был я – истощённый моральный этим противным и всё никак не отстающим от меня Галдером. На душе было гадко, в сердце кипела ненависть, и я хотел во чтобы то ни стало, но уничтожить раз и навсегда моего теперь уже воистину заклятого врага. В первый раз он попросту предал меня и убил, воспользовавшись моим даром. После этого использовал в Нотур-Хее, заполучив преимущество в переговорах. Теперь же прикинулся маленькой девочкой, судя по всему, подозревая, что меня будут искать богини, и убил одну из них. Непонятно, чем я ему настолько сильно понравился, но вся эта моя беззащитность и беспомощность не могли не вызвать обиду.

Вторым был Утарф, который был выжат не фигурально, а прямо-таки, что ни на есть, по-настоящему. Крови в его теле осталось настолько мало после того непонятного приёма Галдера, что всю дорогу до Березни он висел у меня на шее, присосавшись к ней клыками. По началу мне было довольно-таки больно от такой нездоровой близости, но ничего поделать с этим я толком и не мог – ему всё равно так или иначе надо было как-то восстановить запас своей крови, а у меня она как раз кстати восстанавливалась сама по себе.

Третьей была и так уже мрачная Мади. Смуглая девочка с обезьяними чертами лица и огромной чернявой чёлкой в край укуталась в свою шубёнку и не обращала на происходящее никакого внимания.

-Ты же всё и так поняла, не так ли? Ты уже давно знала, что она была не той, за кого себя выдавала. Ты рассказывала мне об этом во сне.

-Я не разгавариваю ва сне. У меня проста была предчувствие… - она звучало тихо и потеряно, - Но не верила ему. Зря.

-Я не виню тебя. Тот мужчина – самый настоящий хитрец и гад. Он спокойно умудряется обмануть целую страну, меня и самих богов, так что то, что ты догадалась об этом – весьма похвально.

-Надеюсь…

Я отвернулся и продолжил втупую шагать по снегу, пока вдали не появились такие родные, построенные мной же стены Березни.

Думалось о чём-то странном. Хоть все мои мысли и были заполнены понятно кем – той самой, ради которой я и отправлялся в Труп Нира, но также приходилось что-то придумывать по отношению к Галдеру.

Он был опытным стратегом и хитрецов, так что не просто так, судя по всему, решил мне рассказать о своих планах. Вполне возможно, что и в Центре он ожидал заполучить от меня какую-ту выгоду. Тем не менее, эта его уверенность и самоличная готовность идти со мной на контакт делала его уязвимой.

Связаться с богами – вот что мне нужно было, чтобы навсегда положить ему конец. Раз уж он и заполучил всеми силами богов, кроме, как я понял, бессмертия, то его вполне можно было убить той же самой иглой… Возможно даже про это что-то должна была знать та самая женщина, которая эту иглу и отправила. Раз она создала одну, то могла спокойно создать и другую.

Гениально: мне следовало перехитрить Галдера и подготовиться перед тем, как отправляться в Центр. Казалс – вроде бы так называлась та страна, в которой жила та псевдо-богиня.

-…

И снова думалось о личном, а значит о больном.

***

Я сидел в тишине вечерней комнаты, слегка постукивая носком сапога по деревянному полу. Сумрак уже медленно расползался по стене, карабкаясь своими тёмными щупальцами к оконной раме, за которой пульсирующими силуэтами кто-то мелькал, напоминая мне о ней.

То и дело тень выгибалась как-то по-особенному, и я думал, что вот-вот войдёт она, но никто не входил.

-…

Моего хоть немного напитавшегося кровью товарища я оставил в таверне Брада, который, благо, никаких лишних вопросов не задавал. Встретил он меня крайне радушно и от лицезрения моей старой внешности даже, кажется, чуть не расплакался.

С девочкой всё было чуть тяжелее: принеслось объяснять, кем она вообще была и то, что её надо было куда-нибудь да пристроить. Мади поначалу была всё такой же печальной и грустной, но вскоре она завидала дочку Брада, которая лежала и помахивала ручками у него за стойкой, и тут же приободрилась, принявшись с ней играться. Возможно незнание здешнего языка и культуры, такая вот этническая и интеллектуальная прострация и привлекли её в этом младенце.

-…

Сама Березня никак за время моего отсутствия не поменялась: стены всё также торчали, редко где мелькали люди, а снег всё также лежал и лежал на земле, даже не собираясь куда-то уходить.

В одиноком домике на краю утёса было пустовато и тихо, хотя и было очевидно, что его никто не забрасывал: повсюду были разбросаны многочисленные грязные бинты, кое-где можно было найти какие-то краски или глину, а из следов запустения было только разбитое зеркало, которое в этой лачуге было единственным и которым любила в своё время пользоваться Кея.

-…

Ожидание было мучительным. Непонятно было, где она могла так долго пропадать и чем была занята. Пока я был в Березне, то она и носа своего из этого уголка не высовывала, а как за главного остался Энель, то…

-…

Сделал глубокий вдох. Какие бы плохие мысли меня ни настигали, надо было сдерживать их. Сердце гложело, но поддаваться искушению гнева было просто нельзя. Я всё стучал и стучал, стучал и стучал носком по полу, даже не замечая, что начал продалбывать небольшую трещину меж досок.

Как вдруг дверь распахнулась, и внутрь ввалилось перемотанное нечто. У Завьялы уже не осталось никаких волос, всё тело его было перемотано по нескольку раз, голова была выкрашена в некое подобие лица, но до того криво (из-за отсутствия зеркала), что даже жутковато.

-Ты вернулся?

Несмотря на всё неузнаваемое уродство, она звучала всё также ласково, нежно и прямо-таки женственно.

И это вызывало во мне смешанные чувства: страх, сочувствие, любовь, радость, горечь, предвкушение.

-Да.

Я снял капюшон и предстал перед Завьялой во всей своей «красе»: уродливый, жирный, страшный, но живой. Живой, и один только этот факт наверняка поверг её в шок, если бы я вообще мог понимать, какие эмоции должны были выражать эти бесформенные рисунки на её перебинтованном лице.

-Как… Как ты это сделал?..

Теперь её было слышно еле-еле, вкрадучи, будто она и не говорила со мной вовсе.

-Я стал вампиром… Нашёл их, чтобы вернуть нам наши тела… Чтобы вернуть тебе тело…

-Думаешь, что это… - она еле стояла на ногах, - Получится? Что я перестану быть трупом?.. Что я снова стану нормальной?..

-Да… Всё, что тебе надо, так это выпить мою кровь. И тогда мы перестанем быть трупами… Сможем жить, как нормальные люди… И…

-Я же могу?.. – перебила она меня и тут же приблизилась к моему запястью, сразу начав разбинтовывать своё лицо. На свет показался ряд туповатых обжелтевших зубов, которые тут же впились в мою кожу, принявшись неустанно высасывать мою кровь.

Делала это Завьяла до того жадно, что я специально расслабился, дабы ей не было так сложно. Бинты покачивались в такт её всхлюпываниям и моим гулким стонам. Даже Утарф не настолько глубоко впивался в мою кожу, хотя его жизнь и висела на волоске. Впрочем, я вполне мог представить, каково это было жить бесформенным чудищем из одних только костей. Да что уж там говорить: даже представлять не надо было.

-…

На несколько секунд я даже засомневался в том, сработает ли это, в принципе, (ведь чисто технически пить ей было попросту некуда), но потихоньку бинты начали расходиться, рваться, а на белых костях начали образовываться клочки бледновато-бежевого мяса. Завьяла всё никак не отставала от моего запястья, её глаза начали сиять чем-то ярким, прямо-таки вылупившись, а только образовавшиеся ногти впивались мне в руку.

-…

Гряда каштановых волос разлилась по её голове, и наконец, она вспрянула и выпрямилась в полный рост, с восторгом уставившись в деревянный потолок. Со слезами на глазах Завьяла жадно ловила взглядом собственные трясущиеся руки, не в силах поверить в происходящее.

Тут же она ринулась к осколкам того самого зеркала, схватила самый большой из них и начала судорожно вглядываться в собственное отражение, ловя хоть какие-то фрагменты собственного лица или тела. Потом тем же осколком девушка принялась в клочья рвать все эти бинты на ней.

Передо мной предстала та самая девушка, которую я ещё давным-давно увидел в том перевалочном пункте посреди суровой метели: широкий лоб, ясные глаза, острый орлиный нос и какая-та неосязаемая нежность и придающая шарма уверенность в каждом движении.

-Я жива… - промычала она сквозь слёзы, - Я снова жива!

-Я так рад за те…

Не успел я и толком завязать с ней разговор, как девушка, обмотанная в одни только полусорванные бинты, выскочила прочь из лачуги, и только ночной ветер свистел ей вслед.

-…

Я сел.

-…

Хотя хотелось упасть.

-…

Наверное, кучка бинтов на полу выглядела сейчас точно так же глупо, как и я.

-…

Вы спросите меня: «На что ты надеялся, наивный дурак? Что ты вернёшь ей облик, и она влюбится в тебя, урода, в эту же секунду? Что из-за одного только этого подвига она забудет о своём дорогом Энеле и переметнётся к тебе. Не уж то ты настолько тупой?»

Да… Я тупой.

Да… Я правда на это надеялся.

-…

Стены щемили своей теснотой.

Я понимал, что сегодня или завтра она вернётся сюда и скажет мне спасибо… Может даже обнимет… Но какой от этого толк?..

-…

Хоть лачуга и была мне родной, но я просто не мог в ней больше оставаться. Теперь она была занята новым постояльцем – досадой.

-…

Поджав горб, потопал в таверну Брада.

***

-Эх… - тихо кряхтел в своей постели полудохлый Утарф.

-… - я сидел рядом, безучастно взирая на стену.

Было уже утро, хотя по снегу всё также гуляла ночная мгла.

-Кху-кху, - вампир наконец распахнул свои глаза и слепым ошарашенным взглядом уставился на меня, - Мы где?

-В Березне. И для начала не помешало бы хотя б поздороваться.

-Ты у моей постели уже часов пять сидишь. Поздновато для того, чтобы здороваться – не находишь?

-Больно ты разговорчивый для того, из кого высосали всю кровь без остатка.

-Кхе-кхе… Как бы странно это не звучало, но мне не в первой. Пару раз я цапался с некоторыми высшими вампирами, и они делали со мной примерно то же самое.

-И к кому ты беспардонно присасывался тогда?

-Восстанавливался сам, просто гораздо дольше, чем сейчас – неделю или больше.

-Мда уж…

-Что это вообще был за тип? Я не первый твой высший вампир?

-Это граф Галдер – главный пидорас всего Окена, если не Севера. Сначала он махинациями убил принца, потом заполучил какую-ту волшебную иглу, которой можно убивать богов, а после воспользовался мной и разузнал божественные секреты. Вот такие пироги. Убил меня тоже именно он.

-И теперь он ещё и прикончил целую богиню… Про многих негодяев я наслушался за свою жизнь, но про такого капитального гада слышу впервые…

-Он сказал, что отправится в Центр, а потом убьёт Фаргуса Бессмертного, как и задумывал изначально.

-…Судя по твои глазам, ты собираешься его остановить.

-Раньше у меня были здесь дела… - я непроизвольно сглотнул, - Но теперь их нету… Так что да – мне больше ничего и не остаётся. Оставаться в Березне мне тошно.

-Твои чары и бравые поступки не подействовали на ту девушку?

-Та девушка, вернув себе человеческий облик, тут же ринулась куда подальше от меня навстречу своему возлюбленному – красивому и сильному.

-Неразделённая любовь – эта история стара, как мир. Могу лишь посоветовать тебе не думать так много об этом, и, что самое главное, не строить никаких выводов: ни о женщинах в целом, ни о красивых мужчинах в том числе.

-Не бойся, я строю выводы только насчёт себя.

Я поднялся с кровати, поправив походную сумку у себя на спине.

-Сколько ты ещё здесь пробудешь? – спросил я Утарфа.

-А ты даже меня не проводишь?

-Если ты уходишь сегодня, то провожу.

-Хотя бы пару дней, но мне ещё надо оклематься… Что ж… В таком случае… - он кое-как поднялся с кровати и протянул мне свою бледную вялую ладонь, - До скорой встречи, мой дорогой бессмертный друг. Когда будешь в Центре, обязательно навести Гриер-Деброс. Там мы обязательно пересечёмся. Теперь, когда во мне течёт она только твоя кровь, я учую тебя за многие километры.

-До скорой встречи, - я аккуратно пожал его руку, - Ты, на удивление, очень хороший человек. Сначала я отправлюсь на Восток, чтобы кое-что выяснить насчёт его способностей, а потом уже отправлюсь на его поиски… Обязательно постараюсь тебя навестить к тому моменту.

-Рад это слышать.

***

С набитой чем попало сумкой я стоял на выходе из Березни. Вот так вот глупо и совершенно безобразно заканчивалась моя история, связанная с этим местом – местом, где я родился и которое я восстановил.

Впереди меня ждало ещё множество приключений, но только это место почему-то потом будет навевать мне тоску, и только по нему я буду ужасно скучать в своих долгих странствиях.

-…

Ветер дул неуклончиво, хоть и ощущалась весна. Холод стал для меня такой обыденностью, что его оттенки я мог разделять филигранно, как и любой житель Севера, и в последние дни было прямо-таки тепло по меркам Окена.

-…

Мади в итоге осталась с Брадом, который взял её не только работать в таверне, но и присматривать за его маленькой дочкой. Непонятно почему, но она настолько привязалась к малышке, что вскоре – после моего уезда – даже стала полноценной частью их семьи. Когда я встречусь с ней в следующий раз она даже вряд ли вспомнит о том, что когда-то была просто смуглой южанкой с обезьяним лицом, которую я спасал из рабства.

-…

Делать мне было здесь больше нечего, так что я сделал первый шаг и…

-ПРОКЛЯТЫЙ!!!

Чей-то молодцеватый юношеский крик пронзил завывания ветра, и из-за ворот ко мне впопыхах выскочил черноволосый Энель.

-Ща… Ща, ща, погоди… - он согнулся в три погибели, пытаясь отдышаться, - Я это… Фух… Ты куда вообще уходишь?.. Я даже не заметил, чтоб ты вообще приехал.

-У меня дела на востоке. Я уезжаю туда, - ответил я ему холодно, пытаясь отводить от себя назойливые злые мысли.

-Приключения? Так возьми меня с собой – что мне гнить в этой деревне?

-С собой? – я поражённо обернулся, - Разве тебе незачем оставаться в Березне?

-В каком смысле? А зачем мне оставаться?

-А как же Завьяла?

-Завьяла? – он задумчиво почесал голову, - Это кто вообще?

-Девушка в бинтах. Она разве не приходила к тебе сегодня ночью уже с нормальным телом.

-Ааа… - он хлопнул себя по лбу, - Эта в бинтах. Её я помню, но вот сегодня ночью… Точно: я спал. Кто-то там пытался меня разбудить вроде как, но я прям крепко сплю… Погоди-погоди, - юноша нахмурился и начал всё понимать, - Так ты восстановил себе и ей внешность, теперь уходишь и думаешь, что я остаюсь потому что… Эээ, вон оно как…

-Что «вон оно как»?

-Проклятый, - он подошёл ко мне и, улыбаясь, хлопнул по плечу, - Да пошла она нахуй, эта неблагодарная баба. Поехали лучше вместе на восток.

-Серьёзно? – я не мог не улыбаться. Всю грусть, печаль и обиду как рукой сняло, и мне прямо-таки захотелось летать, захотелось рвануть куда-нибудь далеко и найти что-нибудь непременно интересное.

-Серьёзно.

-Ты прав, - наши руки соединились в звонком рукопожатии, - Нахуй баб. Пошли со мной.

-Вот это дело!

Так и началась наша история. История Энеля и Проклятого. История про двух лоботрясов, взболомутивших весь Север.

Глава 47

Толщи снега сменялись толщами другого снега. Шёл уже день седьмой, а мы всё так же монотонно двигались на юг. Благо, теперь у нас были лыжи, и двигаться было заметно проще.

Энель был более устойчивым к холоду и к нагрузке, в принципе, а вот я, владея жирным и неподатливым телом, часто терял всякие силы и, запыхавшись, останавливался. Сейчас как раз был такой момент.

-Фух…

-До Майориса немного осталось: день или два. Слава богу, что тебе есть не надо – так бы продуктов не хватило, - парень даже в такую метель звучал весело и задористо, хоть и слышна была в его голосе разительная утомлённость таким долгим путешествием.

Я прямо-таки чувствовал, что несмотря на внешнее спокойствие и невозмутимость, кровь Энеля кипела как только могла и прямо-таки бурлила по его венам, попахивая как-то едко.

Да, совершенно нежданно именно в эту минуту, с заложенными ушами, я приловчился к тому, чтобы чуять кровь. Ощущение было странное: пахло ей не едко, не слабо, а так – умеренно, будто она была у меня на губах.

Однако в такой-то снежной и безлюдной пустоши нечего было особенно чуять. Что тут: я, Энель и… Какой-то зверь.

-…

Я взглянул в сторону тянущегося бора и заметил чей-то неумело прячущийся за стволом дерева белый хвост. Я никогда в жизни не чуял такой запах (ну или не осознавал, что чуял), но отчего-то этот зверь показался мне до боли знакомым. Чисто интуитивно мне показалось, что это был волк, так что я, особо не задумываясь, протяжно завыл.

-Выходи!

Энель на меня взглянул ошарашенно, но звуки мои, тем не менее, подействовали, и из леса в нашу сторону как-то стеснительно двинулся волк с сероватым загривком и сильно исхудавшим телом.

-Клыкастый?

Да, это был тот самый непутёвый волк, который утащил мою голову в волчью берлогу и чуть не был убит своими же сородичами у меня на глазах. Выглядел он как-то прибито и испуганно.

-Клыкастый шёл за тобой, - промычал он мне, - Потому что Клыкастому некуда идти. Но Клыкастый боялся подойти. Думал, что убьют. Все хотят убить Клыкастого.

-Проклятый, - Энель слабо понимал, что происходило, - Чё он нас воет? Может прогоним его?

-Энель, я тебе не рассказывал, но я в общем-то умею разговаривать с животными, и конкретно вот этот волчара – непробиваемый идиот. Не буду в красках описывать ситуацию, в которой мы познакомились, но по итогу нашей встречи вся его стая хочет его убить, так что ему некуда податься.

-И что ты предлагаешь?

-От нас с тобой в нормальном бою толку мало. Ты своим благословением убьёшь всё вокруг, включая нас, а я сам неповоротливый кабан с блядским проклятием Рада – про него я тебе уже объяснял.

-Ну, под таким углом, конечно, да… Ладно, давай его возьмём, но еду пусть сам добывает. Не то, то чтоб я жадный – просто волк как-никак.

-Хорошо, - я переключился на волчий, - Смотри, Клыкастый. Мы тебя берём в нашу команду, но знай: она только для крутых, поэтому тебе надо становиться сильнее, чтобы мы тебя не выгнали. Во-первых, еду ты добываешь сам. Во-вторых, ты теперь наш личный воин, и должен оберегать нас от врагов, ну а в-третьих, тебе надо конкретно подкачаться.

С этими словами я без каких-либо зазрений совести взвалил свою поклажу на спину Клыкастого, отчего тот слегка присогнулся на своих лапах.

-Клыкастый – сильный, - говорил он с придыханием, - Клыкастый выдержит. Клыкастый – самый крутой волк на Севере.

-Верю в тебя, - провыл я с облегчением, и мы двинулись дальше.

***

-И вот я

Нараспев затяну

Песни

Кудрявые стру-уны.

Север,

Скажи: почему

Стелешь

Суровые вью-юги.

-Красиво…

Энель сидел у костра и тихо напевал какую-ту мелодию себе под нос.

Была уже которая ночь, и мы с ним тихим сапом уже приближались к самому югу. Клыкастый валялся в уголку пещеры, а я сидел рядом с Энелем, подшивая свои дырявые сапоги.

-А Север ответит мне:

«Друг,

Да сдались мне эти

Сугро-обы…

Если бы только я мог,

Росли бы

И в Окене но-онды.

И ветер гулял бы вдали,

Не портил бы нам

Урожа-аи.

Да если бы только я мог,

То холода вы б

И не знали…

-…

Мы давно уже сбились со счёта, какой именно день это был, но одно можно было сказать точно: Энель откровенно выдохся и выглядел всё менее и менее бодро. Если раньше всё это я понимал по запаху его крови, то теперь это было видно невооружённым взглядом.

-Мы можем завтра дойти до какой-нибудь деревушки и остановиться там уже днём и поспать не одну ночь, а ещё и вечер, Энель.

-Да всё нормально. Нам ведь не так много уж и осталось идти.

-То, что мы дойдём до Майориса ещё не значит, что наш путь закончится. До Казалса идти ещё месяц, если не два. Мы так или иначе где-то, но отдыхать будем.

-Да я понимаю…

-…

-…

-Что с тобой?

-Да просто… Не знаю… Думаю вот… О всяком…

-О чём?

-О себе… Не знаю, как будто бы… Вот, Проклятый, - он тяжело выдохнул, - Вот в чём для тебя смысл жизни?

-Смысл жизни? Скорее всего, уничтожить все проклятия в этом мире.

-Нет, это цель жизни. А в чём смысл?

-Тогда просто поглощать проклятия.

-Это способ достижения цели, а в чём смысл?

-Разве это не смысл?

-В том-то и дело, что нет. Есть же какой-то смысл в том, чтобы поглощать проклятия? Есть же смысл в том, что проклятий не будет?

-Чтобы… Всем людям было лучше.

-А им будет?

-…Не знаю…

-Да и какой смысл в том, чтобы всем было хорошо? А если ты сделаешь плохим людям хорошо? Проклинают же тех, кого ненавидят… В большинстве своём ведь ненавидят негодяев и злодеев, а ты будешь излечивать их от проклятий… В чём смысл?

-Тогда… Не знаю, какой смысл.

-Вот и я не знаю. У меня и цели толком нет… Типо… Ну, хочу стать героем… Защищать слабым… Не просто так ведь у меня есть благословение, а у тебя способность поглощать проклятия… Или просто так… Хочется просто побольше определённости.

-Я считаю, что ещё рано просто задаваться такими вопросами. Сначала надо пожить и уже потом задаваться вопросами про смысл жизни. Пока мы молодые и глупые, решать, что именно станет основой для всей жизни, - как-то рискованно и самонадеянно. Оставим лучше это более взрослым и умным нам.

-Ты прав, - он прибодрился, и кровь его погорячела, - Я так и начну жить, если только и буду думать о том, туда ли я движусь. Сначала ты начинаешь идти, а потом уже поворачиваешь туда, куда тебе надо.

-Боюсь, мы и представить не можем, что нас с тобой вообще может ждать. Я то к тому же и бессмертный – мне даже торопиться некуда с выбором того, что его смысл моей жизни.

-В этом плане тебе не завидую. Мне бы не хотелось быть бессмертным. Всё-таки именно то, что жизнь коротка, и делает её такой ценной и значимой для человека. Да даже сами люди: мы ведь пытаемся уловить кусочек общения с ними только из-за того, что они смертны, и мы не можем быть уверены, что когда-нибудь увидимся снова.

-Хм… В этом случае я тоже в некотором роде подвержен смертности, ведь друзья мои также будут на этой земле ну от силы лет 50-70, а потом все они умрут и сменятся другими… Можно ли будет такое считать моей новой жизнью? Всё-таки человека делает его окружение, а не он сам.

-Мне кажется, мы уходим в какую-ту крайне глубокую полемику.

-Может быть… Но это гораздо лучше чем просто молчать.

-Тебе надо выучить какую-нибудь из моих песен. Когда я был в рабстве, то очень любил их петь.

-А кто тебя ими научил? Родители?

-Да нет, я сам придумал.

-Сам?

-Ну да. Представь: ты вкалываешь как проклятый несколько лет в самом скучном месте на планете – что тебе ещё остаётся делать?

-А что ты конкретно делал?

-Мы были на юге Окена: я отсортировывал рыбу тухлую и не тухлую, большую и небольшую. Но это когда была рыба, а была она, сука, редко. В остальное время я и ещё парочка рабов строили плотину, чтобы организовать какой-то там частный прудик. Для этого нам надо было понатаскать именно земли, ну а ты понимаешь, как же тяжело на Севере достать много земли. До неё хрен докопаешься, а она ещё и сама твёрдая, как камень. Выкопаешь чуть-чуть, пообедаешь, а на утро уже снова всё замело.

-Сурово.

-Те два раба, что со мной были, почему-то только вот меж друг другом и общались – меня в упор не замечали. Пришлось песни придумывать.

-Как там у тебя начиналось…

«И вот я песню

Начинаю»…

-Нет, вообще не так. Давай я тебе попроще какую-нибудь. Вот слушай:

«Мы роем и роем и солнце нам светит.

Я знаю, что мне нихуище не светит.

Отчаянный раб с намозоленной жопой,

Да, сука, когда же у нас будет отдых?»

-Даже не представляю в какой ситуации мне такая песня может пригодится, но всё равно спасибо…

***

Кое-как, но спустя пару дней мы всё-таки доковыляли до Окено-Майорисской границы. Поначалу мне казалось, что самое понятие «граница» было какой-то условностью. Внутри Окена, чисто технически, тоже должны были быть какие-то там границы между административными округами, но какой высоты заборы надо строить, чтобы они не утопали в снегу?

Тем не менее, единственная соседствующая с нами страна была более прагматичной, и для неё подобные отговорки мало что значили.

-Ебись оно всё лесом… - ошарашенно произнёс я, вглядываясь в высокие стены, которые настолько плотно тянулись вдоль всего горизонта, что мне вдруг показалось, что стоило, наверно, путешествовать через Бренден.

-Я, конечно, слышал, что у Майориса не самые лучшие отношения с нами, но чтобы настолько…

Как я узнаю позже, такая вот чрезмерно укреплённая граница у здешнего государства не тянулась абсолютно нигде, кроме как по северу.

К сожалению, объяснить всё это не так-то просто так что я, пожалуй, обращусь к карте, которую дал мне Генасим, и всё вам более-менее подробно объясню. Рассказываю это уже много-много лет спустя, так что какие-то детали непременно забуду.

В общем-то, одним из самых стратегически важных объектов во всём Севере является великое и древнее озеро Дарадад. Образуется он из двух рек, вытекающих из Льдяного Моря: Раяды и Даяды.

Как мне объяснил потом один человек (не ручаюсь за правдоподобность его объяснений), на одном из самых старых и уже давно позабытых языках Севера слово «яда» обозначало «мать». По древним повериям, когда-то мать Ра (=Раяда) и мать Да (=Даяда) решились сотворить воду на Севере, которая бы лилась и не превращалась в лёд.

Ра воду пустила из Сухого Залива, и оттого слабее она была, но с задачей своей справилась. Да воду пустила там ещё, где воды есть, но плыть ей было гораздо дальше.

И вот встретились Ра и Да и поняли, что кончаются их воды и обрастают льдом, и воссоединились в единую колыбель (с древнесеверского «дад») южнее тучных гор Бренроденов и появилось величайшее озеро Севера, которое поначалу вообще считали за море.

В колыбели этой были взращены две немёрзнущие реки-дочки (дочь = «раера»), и растеклись Дараера и Рараера. Так как Раяда была слабой рекой, то и дочь её растеклась по Поремусу, но до Центра не добралась, а вот Дараера развернулась далеко-далеко на юг.

Из сухого залива течёт ещё одна река – называется Скромка. До Центра она добирается, но из-за сухости своей до того пологая, каменистая и кривая, что ни один корабль там толком проплыть не может.

И вот вокруг этого Дарадада вся политика здешних властителей и пляшет. Кто примыкает к озеру, тот примыкает и к Дараере, а значит может и торговать. Все торговцы что с Юга, что с Центра приезжают в Дарадад; все северские купцы выезжают из Дарадада, и тот, кто контролирует Дарадад, контролирует всё.

Более всего в этом преуспел Денден – торговая обширная республика, в которой и северян, наверно уже толком и не осталось. Они и самые сильные, и самые богатые, ничего толком, кроме финансовых интересов, не преследующие. Дараера у них течёт прям по границе и влиять на них неспособен никто.

Крамол – самое южное из государств Севера – больше торгует по суше, но даже так небольшой клочок реки у него присутствует. Он бы и хотел наложить какие-нибудь пошлины на торговые суда, но другие страны за такое попросту сотрут его в порошок, так что он и не возникает.

Поремус – государство сплошь и рядом магическое, благословенное, проклятое и колдовское. С одной стороны у него тоже по границе течёт Дараера, но вот на востоке кляксой заканчивается Рараера, а по ней в страну прибывают любые незванные гости с более северных широт (в большинстве своём бандиты Брендена).

Гордер – государство, сильно тяготеющее к Центру и особенно ненавидящее всех своих северных братьев. Выхода в Дарадад у него есть, но какого-то особенно лидирующего места он там не занимает.

Остаётся Бренден – самая обиженная и оскорблённая страна, территория которой огромна, но Бренродены напрочь перегораживают весь выход к Дарададу, а без него – увы и ах – за торговлей не последишь. Никто не отменяет того, что они попросту пользуются реками «матерями» для грабежей и контрабанды, но их ненависть к придарададским странам (в особенности к Дендену) ужасно велика.

Так зачем я рассказал вам это, если среди описанных мною стран Майориса и в помине нет? Так в этом и дело: никакого Майориса там и подавно нет. Больно восточные страны (Казалс, Бьюгон, Рерта) и больно западные (Маорис и Окен) вынуждены торговать хрен пойми с кем, хрен пойми как и хрен пойми чем.

Не стоит после этого объяснять, отчего в Окене ничего, кроме деревушек и одиноких замков посреди гор. Тем не менее, так как он делит западную сферу влияния с одним только Майорисом, то они автоматические становятся естественными друг другу противниками.

А как сделать так, чтобы ни один торговец из Центра, желающий (не дай бог) открыть прибыльное дело не в Майорисе, а в Окене, попросту туда не добрался? На воде помогает бурное течение, вырывающееся из Грёбаного Пролива, а по суше стелется как раз-таки эта громадная стена.

-…

-Проклятый, и что нам делать?

Когда мы подошли к ней в плотную, то обнаружили, что этот плотнейший частокол даже не подразумевал, чтобы хоть кто-то переходил через линию границы: никаких часовых и караульных здесь не было и в помине, потому никаких дверей, ворот, окон и всего прочего здесь тоже тупо и не было.

Войти было негде. Даже поговорить ни с кем мы толком не могли.

-Я бы предложил подкоп, но не думаю, что при таких толщах снега это вообще возможно.

-Можно было бы ещё привалить дерево, но таких высоких на Севере тупо не растёт.

-Были бы здесь рядом хоть какие-то деревья, я бы сварганил лестницу, но без гвоздей и инструментов я не представляю себе это возможным..

-А может бахнуть моей способностью? Ты меня ударишь, а я расхерачу тут всё силой с небес.

-Это будет самое неаккуратное проникновение за всю историю. На шум сбежится пол-Майориса, если мы так сделаем.

-А может, - завыл мне Клыкастый, - Я позову кого-нибудь из леса, и он нам поможет?

-Кого ты можешь позвать? Мне кажется, что даже кровожуть такое не осилит.

-Ну да, - он уныло отошёл в сторону.

-Никогда не привыкну к такому ебанутому зрелищу, - прокомментировал ситуацию Энель.

Неожиданно у меня будто что-то зачесалось в носу, и я учуял чью-ту прямо-таки горячую, кипяточную кровь с едким горьковатым привкусом. Этот кто-то явно был по нашу сторону стены.

-Погоди… Я кого-то чую.

-Там солдаты?

-Нет. Тут кто-то ещё. Надо только пройти немного вправо…

Я торопливо зашевелил лыжами в сторону, и мои спутники, мало что понимая, двинулись за мной. Метр, десять, сто, и передо мной предстала крайне странная квартира.

-ААРГХ!!! СУКА!!! – орал незнакомец.

Не знаю, кто это был: явно молодой коренастый мужчина. На голове у него было грёбаное бревно (голову он засунул в дупло), а торс весь голый. Он с разбега втаранивался в частокол и истошно орал каждый раз.

-ДА БЛЯТЬ! ХУЛИ ТАК БОЛЬНО!!!

Я не мог не посмотреть на него с сожалением.

-Друг, ты не сломаешь стену головой! – крикнул я ему из-за спины.

-ААААААА!!!!! – заорал он что есть мочи и со всех сил впендюрился в забор, который после такого безрассудного и откровенно тупого поступка…

-Ого…

Треснул.

Глава 48

Забор разнёсся в щепки, а мужик втупую повалился в снег, уцепившись руками в бревно. Он начал неистово выталкивать свою голову из дупла, но бревно никак не поддавалось.

Обходить такое зрелище стороной было попросту непростительно, так что мы всей компанией дошаркали до образовавшейся дыры в Окено-Майорисской границе и с примесью очевидного недопонимания, смеха и в то же время уважения уставились на незадачливого стенобоя.

-СУКА, НЕ СНИМАЕТСЯ!

-Можешь не кричать так, - я попытался его успокоить, - Сейчас мы тебе поможем…

-АСЬ???

Он развернулся и наклонился каким-то таким чудным макаром, чтобы краем глаза увидать нас исподлобья. Не думаю, что его сильно впечатлила компания из огромного горбатого уродца, лохматого волка и единственного адекватно выглядящего Энеля, но мы, по крайней мере, не были солдатами Майориса, так что худшее было позади.

Ради интереса я, к слову, выглянул за забор и обнаружил, что там, и правда, никого не было: вдали простирались всё такие же снежные поля, да и никаких тропинок до границы тупо не было (потому что кому, собственно, могло приспичить топать до абсолютно закрытой и непроходимой стены и обратно).

-Его зовут Энель, это наш волк, а я Проклятый – имя такое. Ты же с Окена? Мы тоже. Мы также хотим попасть в Майорис, как и ты. Ты сломал нам стену, так что давай мы тебе поможем с бревном.

-С Окена?.. Да, я тоже с Окена, - хоть орать он и перестал, но голос его звучал всё также громко и с какой-то трубной хрипотой, которая была прямо-таки харизматичной, хоть и явно дикарской, - Я это бревно на голову одел – думал хоть так стену разнесу.

-А почему не взял бревно в руки?

-Потому что я Гал. Мне все с детства говорят, что моя голова годится только для того, чтобы об стену биться, вот я и бьюсь.

-Занятно… - сказал вполголоса Энель, судя по всему поражённый подобным чудачеством. Ничего: это ещё ему член в рот не сували по пьяни принцы-самозванцы. Уж меня в таких вопросах удивить было почти невозможно.

Я подошёл вплотную к Галу и схватился своими громадными ручищами за бревно на его голове. Было оно довольно-таки плотным и тяжеленым, я удивлялся, как он вообще с такой махиной на бошке умудрялся стоять, а не валяться на земле.

Тем не менее, его голова действительно застряла, и, как бы я не дёргал, дерево не поддавалось.

-Сука, а ведь, и правда, не снимается.

-И что делать теперь, - спросил Гал, по привычке, видимо, попробовав почесать голову, но вместо этого лишь пошкрябав по мшистому бревну.

-Там дальше должны быть всякие деревни, по идее, - сказал Энель, - Попросим у кого-нибудь топор да и всё. Ну или на крайний случай пилу, если он лезвия топора боится.

-Гал не боится ничего, кроме женщин! Какие-то там топоры ему не страшны!

Я получше рассмотрел то отверстие, которое успел проделать Гал: оно было небольшим и по центру: надо было пролезать. Чисто технически, мог уместится даже я, но вот вдвоём пересечь этот рубеж было никак, только по очереди.

-Смотри, Гал. Лезь тогда головой вперёд на ту сторону. Мы пойдём за тобой.

-Хорошо. Ух, бля, держите меня семеро.

Непонятно зачем, но обычное пролазание сквозь забор он тоже решил выполнить с разбега, что, конечно же, сопровождалось протяжным «БЛЯ, ДА ХУЛИ ТАК БОЛЬНО!»

-Нормальный такой малый… Не соскучишься… - заключил Энель.

-Видел я и более безумных… Они, правда, чаще всего резали кого-то или насиловали, так что этот хоть безобидный: носится с бревном на бошке да и всё тут.

-Эх… Ну полезли…

Энель с лёгкостью проник в Майорис, после запрыгнул Клыкастый, и остался только я. Кое-как, втянув жирный живот и прямо-таки проелозя рёбрами по деревяшкам, я вывалился на ту сторону.

-…

-…

-…

-Клыкастый такого раньше не видел.

Все мои напарники, в большинстве своём, замерли от удивления и страха. Всё-таки, я немного слукавил, когда сказал, что был прямо-таки закалён всякими странностями и сюрпризами.

Не то, чтобы хоть какая-та охрана на границе между двумя странами была такой уж неожиданной, но я вполне мог бы принять то, что здесь стояли бы обычные солдаты, наёмные воины, кровожути да хоть боевые лоси, но…

-За столетия моего здесь нахождения ни одна нога не ступала на границы сии, что вы сейчас преступили, - в воздухе парил какой-то огромный мужчина снежно-белого цвета с лосиными рогами и длинной бородой, - Ни один идиот доселе не пытался проникнуть в Майорис, отчего мне стало довольно-таки скучно.

-Ты кто? – первый нарушил наше коллективное молчание автор нашего проникновения Гал.

-Давным-давно меня создал верховный аргирмейстер Майориса, дабы я оборонял границу между Майорисом и Океном. Звать меня никак, и делать мне здесь было решительно нечего. Кому вообще нужна эта стена, когда все перемещаются по воде.

-Нынче по воде не проплывёшь, - пожаловался я, немного успокоившись, - В Окене гражданская война.

-И печально слышать известие сие, - он почесал бороду, - Однако властию и указанием, данными мне, я обязан в темницу вас тёмную по пальцу щелчку отправить. Но рад я вам. Оттого дам вам пять секунд, чтобы вы ушли отсюда. Раз. Два.

Крови у этого существа попросту не существовало, а раз оно сюда попросту телепортировалось, то и взывать к молниям Энеля было бессмысленно.

Судя по всему, мы действительно никак не могли попасть в Казалс именно через этот маршрут.

-Быстро уходим! – крикнул я, решив попросту спуститься через горы к Сухому Заливу и добраться до Брендена, где хотя бы границ не было вовсе.

Услышав мою команду, Гал (обязательно с разбега) незамедлительно рванул к проломленной им же стене и влетел в неё ногами вперёд. Не надо быть сильно умным человеком (он как раз им и не был), чтобы понять, что таким образом бревно попросту помешает вылезти. Тем не менее, Гала это не остановило и он продолжал свои тщетные попытки пролезть.

-ГАЛ, БЛЯТЬ, С ДРУГОЙ СТОРОНЫ!!!

-Три. Четыре.

-С ДРУГОЙ СТОРОНЫ НЕТ СТРАЖНИКОВ! – ответил на мой (как ему показалось) вопрос Гал и продолжил долбиться бревном об частокол.

-Сука…

-Пять.

Раздался щелчок пальцев, и мы попросту исчезли, телепортировавшись прямиком в тюрьму под городом Краспин – столицей Майориса.

***

Камера эта была тёмной и явно заброшенной: всё было покрыто пылью, от пола веяло холодом, а в уголку даже валялся чей-то скелет.

С учётом того, что границу не пересекали уже несколько сотен лет, неудивительно, что предназначенная для нарушителей темница была бесхозной.

Однако это удручало только сильнее: прошёл уже час, а мы всё никак не могли даже не то, чтобы выбраться, а хотя бы понять, что нас вообще окружало. Света здесь не было совершенно, скелет мы чисто нащупали, а окна были завалены камнями.

Я в этой ситуации был бессилен, Клыкастый – подавно, молнии Энеля были бесполезными, а бревно Гала явно не могло раздробить булыжник. Команда наша была парадоксальной: вроде бы не самые обычные ребята с уникальными талантами (по крайней мере, мы с Энелем), но любой шахтёр с киркой был бы сейчас в сто крат полезнее нас всех вместе взятых.

-Тебе-то повезло, - кряхтел Энель, продолжая стучать рукоятью своего небольшого клинка по каменной насыпи, - Тебе ни есть, ни пить не надо. Сиди здесь да долби камень.

-Если ты считаешь, что оказаться замурованным в кромешной темноте хуй пойми где без какого-либо шанса выбраться – это удача, то да: я крайне везучий человек.

-У вас хотя бы бревна нет на голове, - в свою очередь пожаловался непутёвый Гал.

-Да если бы не твоё ебучее бревно, нас бы вообще тут не было! – особенно зол на него был мой черноволосый товарищ.

-Да если бы не моё бревно, вы бы вообще за ворота не попали!

-Дело не в самом бревне, а в том, что ты, блять, с чего-то решил напялить его себе на голову. Нахуя ты вообще полез ногами вперёд, если Проклятый тебе прямым языком сказал влезать сначала передом?!

-Так это внутрь передом. А наружу, значит, задом.

-Это просто пиздец… Ай, да не бодай меня своим ёбаным бревном!

-Так темно – я не вижу ничего.

-Но уши то у тебя есть, чтобы понимать примерно хотя бы, где я нахожусь!!!

Пока они ссорились и кричали друг на друга, Клыкастый подошёл ко мне и задумчиво завыл.

-Ты тоже это чуешь? – спросил он меня, - К нам движется кровь любви.

-Кровь любви? – я тоже учуял запашок чей-то крови, может даже не один, но вот именно «любви»?

-Это запах тех, кто готов сношаться. Клыкастый часто такое чуял в берлоге. Но от Клыкастого таким никогда не пахло.

-Можно было и без таких подробностей.

Но действительно кто-то настойчиво к нам приближался, причём не равномерно, а какими-то рывками, и кровь их была прямо-таки горячей.

-ТЫ НЕПРОБИВАЕМЫЙ КУСОК ИДИОТА, ГАЛ!

-ПОПРОБУЙ САМ ПОБЫТЬ УМНЫМ, КОГДА ТЕБЯ В ДЕТСТВЕ ВМЕСТО КИЯНКИ ИСПОЛЬЗОВАЛИ!

-Мужики, - прошептал я им довольно тихо, но они, тем не менее, меня услышали, - Помолчите немного, сюда кто-то идёт.

-Ась?

В камере повисла кромешная, как тьма вокруг, тишина, и издали, и правда, раздались чьи-то шаги, пошатывания, вздохи, выдохи и даже стоны.

Не надо было быть вампиром или волком с острым нюхом, чтобы понять, что сюда шёл некий мужчина и некая женщина. Поначалу их разговор слышался лишь как отдалённый гул, но вскоре мы начали различать слова.

-Дорогая моя Февелья, здесь нас никто не увидит.

-Но, Грацо, ты же знаешь, что у стен есть уши. Если мой отец узнает, что какой-то центрянин…

-Твой отец уже не слышит своими ушами – какое ему дело до стен, особенно заброшенных.

-Но, Грацо… А что если здесь кто-то есть…

-Это темница создана для тех, кто пересекает вашу границу с Океном. За сотни лет здесь не было ни единой души. О, моя дорогая Февелья.

-Но действительно ли ты меня любишь?

-Конечно же, - он рассмеялся, - Я думаю, что ни один человек на всей земле никогда так не любил, как я люблю тебя сейчас. Я думаю, что ни один художник, ни один писатель и ни один музыкант никогда не запечатлевал и вовеки не запечатлит даже одной миллиардной от тех чувств, что я к тебе испытываю.

-Даже мастер Гадарка?

-Даже мастер Гадарка.

-Ну тогда… - она аж ахнула, видимо выполнив все положенные предписания для того, чтобы остаться благородной и относительно недоступной дамой, и выпалила, - Трахай меня прямо здесь.

Не знаю уж, опешил от таких слов мужчина или нет, но ни я, ни другие мои напарники (хотя кто его знает) не собирались наблюдать за понятно чем, так что я очень протяжно, очень громко и очень отчётливо кашлянул.

-КХЕ, КХЕ!

-Ах, кто здесь?! – взвизгнула девушка, а мужчина чиркнул чем-то, и в темноте наконец-то появился свет.

На лице его явно было разочарование, невероятный испуг, а теперь ещё и явное смятение. Даже не знаю, кто смутил его больше: волк в темнице, огромный горбатый жирный уродец или грёбаный мужик с бревном вместо бошки.

-Вы кто? – вскрикнул он мягковатым голоском.

Теперь я мог вполне разглядеть их внешность: девушка была молоденькой, но не слишком; с явной такой слегка отчаянной и глуповатой распутностью. Мужчина же был довольно красивым и элегантным парнем с кудрявыми бакенбардами и русыми усами.

-Мы как раз-таки те самые не переходящие уже сотню лет границу окенцы.

-Грацо, они всё слышали! Убей их, убей, убей! – истошно взвопила Февелья.

-Убить… - после этого его взгляд всполыхнул самой обыкновенной трусостью.

-Я бессмертный, так что таким образом нам языки всё равно не заткнёшь, - у меня не было никакого намерения пугать их или угрожать, так что я пытался выстроить более-менее конструктивный диалог, дабы во всём разобраться.

-Им не заткнуть так языки, видишь, - перед Февелью он до конца пытался казаться бравым героем, - Но… Погоди… Бессмертный?

-Очень долго рассказывать, но да – бессмертный. Мы не собираемся задерживаться в Майорисе – мы направляемся в Казалс. Нам бы только пройти как-то да и всё.

-Вы многое слышали да и к тому же бессмертные… - чисто технически двери нашей камеры были до сих пор закрыты, так что выбраться самим не представлялось ни единой возможности и Грацо мог попросту уйти отсюда и оставить нас в вечном (и не совсем для остальных моих спутников) забвении, - У меня есть к вам предложение.

-Скорее уж приказ, учитывая ситуацию.

-Несмотря на то, что вам пришлось только что лицезреть, я человек благородный и не собираюсь пользоваться вашей слабостью. У меня к вам сделка, и выгодна она будет всем нам не только из-за того, что я выпущу вас из клетки. Видите ли, я, как вы могли заметить, влюблён в эту обаятельную богиню, - девушка стеснительно прикрыла лицо руками, хотя, казалось бы, чего уж было стесняться, - Но я всего лишь дипломат, хоть и из крайне влиятельной, я вам скажу, страны, а Февелья из знатного рода. Я выпущу вас и дам политическую преференцию, если вы поможете мне убедить её отца согласиться на наш брак.

-Политическую преференцию?

-Я хоть и представитель своего государства, но многие поручения не могу выполнить чисто физически из-за того, что я один. Тем не менее, мне вверено полномочие выдавать политические преференции: выданная мною печать позволит вам пересекать любые границы якобы с дипломатической миссией. Раз вы направляетесь в Казалс, то такая вещица вам непременно понадобится.

-Звучит более чем выгодно… - опыт с этим огромным синим мужиком совершенно отвадил меня от экспериментов и хотелось, и правда, чего-то более-менее стабильного. Встречаться с подобными трудностями в каждой стране Севера, да так мои напарники умрут от старости быстрее, чем я вообще вернусь обратно в Окен и помешаю Галдеру.

-Рад иметь с вами дело. Я человек чести и от своих слов отказывать не буду. Надеюсь, что вы тоже. Нужен всего один момент – ваше имя.

-Проклятый. Это моё имя.

-Довольно экзотическое, я вам скажу. Но так даже лучше: легче будет запомнить и ни с кем не спутаешь, - он приблизился к одному из огромных камней, которые обвалились с одной из стен этого крайне подвального помещения и вынул оттуда тяжёлые чугунные ключи от нашей двери. Судя по всему, в этих катакомбах он был уже не в первый раз и вполне здесь ориентировался. Видимо, такая практика «уговариваний» и последующего «согласия» между этими двумя происходил не в первый раз.

Замок прозвякал, дверь проскрипела и чуть приоткрылась (на полу валялся булыжник, так что полностью она распахнуться не могла физически). Мы спокойно вышли наружу, я пролез бочком, но с кое-кем у нас возникла проблема. И кто же это был? Пять секунд на подумать. Раз. Два. Три. Пять. Конечно же это был Гал с огромным бревном на бошке.

Как только мы все вместе (даже Грацо) не пытались его передвинуть, дерево не поддавалось совершенно, и мужчина никак не мог выбраться из этой западни собственной долгоиграющей тупости.

-Ща, погодите… - сказал он в какой-то момент, в край запыхавшись.

Гал снял с головы бревно и вытер пот со лба. Как оказалось, лицо у него было прямо-таки мужественно-красивым, я бы даже сказал идеальным. Чёрные вьющиеся острыми перьями волосы, хищные светло-голубые глаза, ровный нос, квадратная выразительная челюсть и небольшие усы.

-Фух… - он переступил порог темницы, легко поместившись в небольшой образовавшейся щели и снова надел бревно на голову.

-Я… Я… - гнев Энеля уже выходил за все положенные границы, - Я… Я просто молчу… Он надел… Блять, он снова надел это бревно…

-Опустим это… - хоть мы и смогли благополучно выбраться из заточения да и заодно заметно скоротать наш путь (так как столица Майориса явно была ближе к Казалсу, чем его граница с Океном), но один момент мне всё ещё надо было с Грацо прояснить.

-Чтобы я понимал… - спросил я у него, когда мы уже поднимались по ступеням темницы, - Насколько знатная семья у Февельи? Мне кажется: это бесконечно много значит для нашего выполнения плана.

-Насколько знатна, ну… - он стыдливо почесал за ухом, - Она дочь короля и наследница трона.

Глава 49

-Ну как у тебя дела, Клыкастый?

-Потихоньку живу здесь. Псы чуют, кто есть Клыкастый, но вида не подают, лишнего не говорят.

-Псы? А какие у вас, волков, вообще отношения с псами?

-Волки убивают псов, а псы, ведомые голыми птицами, убивают волков. О каких отношениях тут можно говорить. Мы друг друга ненавидим.

-Странно. Ведь, по сути, вы не сильно то друг от друга и отличаетесь.

-Многие считают Клыкастого глупым за такие мысли, но ему кажется, что все звери и все голые птицы ничем друг от друга не отличаются. Мы все хотим одного и того же: едим, спим, сношаемся и любим отдохнуть. Клыкастому кажется: дело не в том, что все разные, а в том, что все одинаковые. Все хотят найти в себе что-то особенное, дабы стать разным, а выходит и значимым. Лоси говорят оленям, что их бороды слишком малы; волки говорят лисам, что они больно рыжи, а мышь не любит крысу за длинный хвост. Как будто бы все пытаются подпитывать эту «разность» не гордостью, а злобой. Как ещё показать, что ты любишь солнце, если не бранить луну? Никак. Из-за этого всё, как думает Клыкастый. Из-за одинаковости.

-Ты, на удивление, говоришь мудрые вещи. Город тебя так поменял?

-Город Клыкастому не нравится. Больше нравится лес, но волки там меня не любят. Теперь Клыкастый – волк на службе голой птицы: этот позор не отмоешь никакой кровью. Олени ещё терпят таких сородичей, но не волки. Мы подчиняемся лишь стае.

-Не переживай. Я тебя не дам никому в обиду.

Мне даже лень считать, какой именно по счёту это был день, который мы с моими напарниками проводили в столице Майориса. В глубине души я надеялся, что нашему пребыванию не стукнуло и недели, но истина была гораздо суровей, и мы торчали здесь уже долгие 16 дней. Впрочем, примерно столько же мы бы до сюда и топали ножками от того места на границе, так что нам было не так обидно.

Грацо устроил нас в каком-то доме, который предназначался для него, как дипломата, но он его чурался, так как там было, по его словам, мрачно и печально. Уж не знаю, что ему не понравилось, но для нас всё было вполне цивильно.

В Краспине, в принципе, было довольно приятно. Снега здесь было также много, как и в Окене, но здесь он скорее был декорацией и милым знаком зимы, а не суровым и непобедимым противником. Город стоял на пригорке, со всех сторон его окружали крохотные озёрца, торчащие в снегу – так называемые краспелята. Чисто технически, столица Майориса была воздвигнута на замёрзшем и временами оттаявшем болоте, но на какой-то такой большой амшарине, что теперь краспелята служили Краспину естественным препятствием от всяких нападений. Не то чтобы хоть кто-то пытался этот город осаждать, но кто его знает – может такое замудрёное его местоположение и было тому виной.

Внутри же всё было более-менее понятно: кварталы – ромбом, один под жильё, второй под торговлю, в третье лучше не суваться, а в четвёртом одни педики, и кто ты вообще такой. Мне, на самом деле, не особо-то и хотелось во всём этом разбираться, но другого выбора у меня не было.

Для того, чтобы выполнить моё задание, мне надо было так или иначе коммуницировать с людьми.

***

-…сладкие, сладкие груши. Ах, знали бы вы, до чего же я люблю груши, мой дорогой друг. Жаль, что их так редко привозят в Майорис. Однако ваш друг Грацо никогда не забывает привезти мне ящичек другой.

Я сидел в просторном особняке, уныло постукивая крохотной ложкой по своей чашечке с парным молоком. Напротив меня сидел пухловатый мужчина с зализанными по бокам русыми волосами и небольшой пушистой чёлочкой, закрывающей морщинистый лоб. В принципе, он был даже приятным, совершенно простодушным и наимилейшим человеком. Звали его Ябол, и он сильно обижался, когда его в шутку называли «яблочным мальчиком», потому как любил он более всего груши.

Ябол занимал не самое последнее место при дворе и, по факту, был даже влиятельнее самого короля. Это звучало бы удивительно, если бы каждый второй человек в столице не был бы влиятельнее короля. Как мне успел объяснить Грацо, когда-то давным-давно один из королей нынешней династии очень много себе позволил по отношению к знати, и она приструнила его настолько, что власть всех последующих королей стала чисто номинальной.

По факту же всем заправляла Графская Палата, а сам король был не более чем символом единства и представителем Майориса. Пока такие люди, как Ябол, решали судьбу страны, король посещал всякие балы, торжества, празднества, тризны, похороны, шествия, обращения к народу и так далее.

Именно поэтому я и решил выйти не на абы кого, а на одного из таких графов, дабы своей способностью заполучить его доверие. Сын Ябола был проклят, и я должен был его излечить, но юноша этот был до того несносным, что уже неделю как обещал навестить дорогого отца, но каждый раз я втупую просиживал в обеденной, выслушивая монотонные рассуждения Ябола о грушах.

Проходил час другой, он попросту не приезжал, и, сопровождаемый нескончаемыми извинениями со стороны графа я возвращался обратно к себе.

-Мистер Ябол, вам не кажется, что ваш сын слишком много дней заставляет нас ждать. Ему стоило бы исполнять свои обещания.

-Знаю, знаю, дорогой мой Проклятый. Дитя избаловано, но я ничего не могу поделать – не поднимается у меня на него ни голос, ни рука. Такой уж я человек. Мать его вечно в разъездах, а я отец мягкий. Ну как я и любить и бить могу? Не понимаю.

-Ваше право… - я уныло вернулся к своему лицезрению маленькой чашки.

-Ничего… Валюта точно придёт.

-Валюта?

-Валдей. Я зову его Валютой, по-отцовски. Многие смеются, что мол имя на валюту похоже, а я ничего плохого в этом не вижу.

-Понятно…

***

А где же прохлаждались ещё два моих напарника? По довольно логичным причинам Энель вместе с Галом устроились на подработки, дабы им же самим хватало денег на банальную еду. Клыкастому много не надо было, а мне пища не нужна была вовсе, так что работали они чисто на себя.

Устроиться поначалу было тяжело, но вскоре они присмотрели себе какое-то местечко, где надо было разгрести большой такой, но всё-таки сарайчик. В самом центре Краспина совершенно нелепо и глупо торчал шаткий и в край забитый домик, который очень долгое время не сносили из-за того, что там жил какой-то уж до боли ворчливый и сварливый дед.

Теперь же он умер, и городские власти тут же приказали разнести его халупу и освободить место для чего-нибудь более стоящего. На работу всё никак никто не устраивался, потому как людям было банально совестно так наплевательски поступать с имуществом буквально вот только что почившего деда. Энель же с Галом попросту не знали никакой истории, ни о каком старике, так что запросто взялись за эту работу.

-О, Проклятый, это ты. Можешь, пожалуйста, проверить Гала на проклятия. Мне кажется, что его в детстве прокляли на слабоумие.

-Говорит человек, который даже не смог толком разломать несущую стену.

-Блять, вот как в его голове рождается такой бред. Гал, а каким нахуй образом ломание стены бошкой связано с умом?

-Если это было бы чем-то простым и очевидным, то все бы били стены головой.

-Никто просто не настолько тупой, как ты. Все нормальные люди ломают грёбаные стены молотком.

-Но у вас ведь нет молотка.

-Так может ты, блять, сходишь лучше и найдёшь молоток?

-Умный в гору не пойдёт, умный – обойдёт. Какой смысл мне носиться за этими инструментами, если под рукой… Ну, над рукой есть голова.

-Я не знаю в общем, что с ним делать, Проклятый.

-Да всё нормально, хех…

Как вы понимаете, за это время они двое здорово поладили. Энель выглядел теперь гораздо пободрее, чем во время путешествия, хоть весь день он и проводил в криках на Гала. Второму же вообще было плевать на всё с самой что ни на есть высокой колокольни, он просто работал головой (в буквальном смысле) и выглядел беззаботно. Теперь, слава богу, бревна на его голове не было, так что проходящие мимо девушки нет да и поглядывали искоса на его шикарную внешность. Хоть было и холодно, но он всё также брезговал носить рубашку, отчего половина Краспина уже успела познакомиться с его коренастым, стройным и подтянутым торсом, который особенно спешили похвалить всякие плетущиеся по улочкам бабушки (хотя он, впрочем, был не против, и старушкам на комплименты отвечал ответными любезностями).

-Вы простите меня, друзья. Сегодня он снова не приехал, сын этот блядский.

-Да, сука, - негодовал Энель, - Сколько можно-то? Ну раз не приехал, второй – ладно. Он уже неделю, блять, этими обещаниями сыпет.

-Я пытался что-то Яболу сказать, но он, видите ли, не хочет ругать своё дорогое дитя. Избалован и всё.

-Ябал я твоего Ябола, если честно. Ну что за мужик – нет бы раз и шиндарахнуть хорошенько по голове.

-Ага, - поддержал Энеля Гал, - По голове бить надо, а то так ничему не научатся.

-А ты у нас, Гал, эксперт в этом деле. Думаю, тебе там так всё отбили, что тебя и учить уже бесполезно.

-В любом случае, - прервал я очередную назревающую перепалку, - Надо уже что-то с этим делать.

-Так почему бы тебе самому не наведать к этому… Как его вообще?

-Валдей.

-Ну вот. Если хочешь, мы с Галом тебе поможем. Нам его не жаль – дурь только так выбьем.

-Родной отец не знает, где она, а я-то как что-то выбивать из него буду?

-Ну ты же… - Энель оглянулся по сторонам и перешёл на шёпот, - Ну ты же вампир… Они же по идее с Яболом одной крови, так что и пахнуть должны одинаково. Да и, в конце концов, его же прокляли, так что ты его и так узнаешь.

-Не перенюхать же мне весь Краспин? Ты представляешь сколько здесь запахов – я нихера в этом не различаю. Представь, что вокруг тебя будет просто тысяча куч говна, и тебе надо будет по запаху найти ту, в которой ещё и лежит виноградинка.

Как бы грустно это не было, но сравнение с говном было вполне уместным: людской запах в городе был до того силён, что я чуял кровь невероятно сильно каждую божую минуту, словно у меня она текла прям из носа. Поначалу я думал, что быстро к этому привыкну, но вот шёл который день, и мне было всё так же неприятно.

-Ну вот с какого расстояния ты его прям учуешь?

-Ну… Метров с пяти… Наверное…

-Ну вот давай сегодня и выдвинемся на операцию.

***

Небо разворошилось сумеречным покрывалом, и мы как бы невзначай вошли в то место, где Валдей скорее всего должен был быть – в таверну. Раз он был кутёжником и вёл праздный образ жизни, то вечера, очевидно, проводил не за чтением книжек.

Внутри было шумно и людно – другого ожидать и не стоило. Мы с парнями прошли к стойке и заказали по кружке пива. Пенистое разлилось по желудку, и стало просто чуть жарче, чем обычно – ничего такого. Однако сделано это всё было не для удовольствия, а чтобы с чистой совестью теперь слиться с пьяной массой этого заведения и найти в ней пресловутого сына графа.

Пахло просто отвратительно: из-за того, что в крови присутствующих тёк ещё и алкоголь, вонь усиливалась в разы, и у меня аж кружилась голова от такого. Со стороны я, наверняка, походил на пьяного.

-Ну что ж, - начал Энель, - Ты иди и говори нам. Только его увидим, под руки и выносим нахуй отсюда, а там уже и тумаков отцовских можно дать, чтобы не расслаблялся.

-Хорошо… Идите за мной и проблем, самое главное, не создавайте.

Я начал медленно перешатываться меж столиков, искоса (чтобы не привлекать особо много внимания) вглядываясь в раскрасневшиеся рожи местных мужиков. Одна, вторая, третья – я уже перестал понимать ходил ли я вокруг одного столика или шёл правильно. Энель с Галом меня не останавливали, так что, видимо, я всё делал правильно.

У одного столика мы остановились, но там причиной послужил не я, а Гал…

-Эй ты, - остановил вдруг его за руку один из мужиков, - Это ты там дом старика сносишь?

-Ну я.

-Хуйло бессовестное, тебя одеваться что ли не учились?

Справедливости ради даже сейчас мой туповатый напарник был оголённым по пояс. Причём я совершенно не понимал, как это вообще произошло: когда мы сюда входили, он был одетым.

-Тут жарко в таверне.

-Да всралась мне твоя таверна! Сколько ты ещё девок наших будешь соблазнять, как шут гороховый там на улице?

-Я никого не соблазняю. Я просто стою так.

-Ты мне тут аля-ля-ля-ля не придумывай. Всё мы, мужики, понимаем. Вот ща по ебалу тебе как настучим, так будешь в трёх шубах ходить.

-Ну давай. Бей.

Разгорячённый мужик поднялся со своего места и с кривоватого замаха вдарил кулаком по лицу Галу. Тем не менее, тот на это никак не отреагировал и даже не шелохнулся. Сам же пьяный незнакомец чуть взвопил от той боли, что пронзила его руку.

-У тебя голова что ль железная, блять?

Вместо того, чтобы отвечать ему напрямую, мой напарник попросту схватил голову своего оппонента и так вмазался своим лбом об его лоб, что бедный мужичок потерял сознание и рухнул на пол. После этого нас никто в таверне не докучал, и мы спокойно прошлись по всем рядам.

Тем не менее, все эти старания были напрасны: никого проклятого или пахнущего Яболом тут не было. Расстроенный и разбитый, я уже хотел было уходить, смирившись с тем, что придётся и дальше выслушивать занимательнейшие россказни про груши и день изо дня ожидать снисхождения от негодного сына графа.

-…

Однако до боли знакомый запашок потянул меня в сторону. Будто бы ведомый этим ароматным узлом, я медленно зашагал в сторону, протолкался сквозь ряды пьяниц, случайно врезался в какого-то мальчика и сбил никому не мешающую у стены швабры.

Через несколько секунд я обнаружил себя в какой-то кладовке, в которую, на самом деле, попасть было довольно тяжело. Не то чтобы хоть кто-то её охранял, но располагалась она так замудрённо и незаметно (за парой ящиков на повороте, спрятавшись под идущей верх лестницей с переходом на штору, которая выглядела точно так же как и стена), что даже работники таверны часто не могли её найти.

Здесь и не лежало что-то сильно важное: всё необходимое в работе было ближе к стойке. Здесь же были вещи, которые вроде как не использовались вовсе, но выкидывать их было преступно, да и мало ли когда пригодятся.

-Что такое, Проклятый? Тебя тошнит что ли?

-На самом деле да, но вопрос в другом…

От одной из ветхих корзин, тряпьё в которой уже поросло паутиной, так едко несло кровью с привкусом… Груши что ли…

-От этой корзины пахнет Яболом. Его кровью.

-Корзины?

Энель недоумевающе начал рыться в содержимом тряпья и тут вытащил небольшой клочок одежды – коричневый, с тесьмой и неаккуратной подшивкой. Он был изорван небрежно и дико, а одна его сторона была вся изгваздана в крови.

-Воу… То есть… Нет, я пока ничего не понимаю… Глянь, Проклятый.

Я взял кусочек ткани в руки, и запах груши так сильно ударил мне в голову, словно этот фрукт теперь рос у меня заместо мозга. Это точно принадлежало Валдеру, вот только было непонятно, что это вообще забыло здесь. Пятно было довольно-таки свежим, раз запах сохранился.

-Что это за ткань? – спросил я.

-Не знаю… Гал, ты понимаешь что-нибудь в этом?

-Это штанина. Здесь есть тесьма, да и к тому же они подшиты дважды. Один раз их подшивали нормально, а потом видимо разошлись – нитки ещё слегка торчат. Потом Валдер подшил уже сам – кое-как и криво.

-Подшил… - я внимательнее вгляделся в клочок одежды, - Зачем ему что-то самому подшивать, если он сын графа?

-Не знаю… Может быть, пришлось делать это срочно, - предположил Энель.

-Нет, - сказал Гал, - Старый шов. Он давно зашил.

-Хм… - я продел свои жирные пальцы меж ниток и аккуратно разорвал кровавое сплетение нитей, после чего на деревянный пол рухнула игла...

Меня неожиданно пронзил самый невероятный из невероятных ужасов...

-...

Это была точна такая же игла, как и у Галдера.

Глава 50

-Клыкастый, ты можешь найти след по запаху?

Была уже глубокая ночь, а мы до сих пор были на ногах. Снег трескал под сапогами как-то больно громко, из-за чего я постоянно озирался по сторонам. Запах прогрушёванной крови до сих пор дурманящей вонью клацал мне по мозгам, из-за чего я слабо понимал, что вообще происходило.

А мы всего лишь-то вышли из таверны с нашей невероятной находкой и после решили сходить за нашим четвероногим другом. Энеля всё ещё смущало, как я на него выл, а вот Гал, к слову, ни разу даже не спросил, зачем я так делал – судя по всему, ему вообще было плевать на то, как странно это выглядело.

По месту пореза мы поняли, что Валдею подсекли ноги, чтобы он не мог убежать. Раз его не пытались попросту убить, то, видимо, куда-то утащили и заточили. Оставалось только найти это место и всё хорошенько там разведать.

Насколько же опрометчиво было считать, что он просто был разгильдяем и откровенным гулякой. Хотя, если так подумать, кусок его штанины мы нашли ночью в таверне, так что да: он всё-таки был просто разгильдяем и гулякой, но теперь, по крайней мере, ещё и на него напали.

-След чую. Едкий, - сказал мне Клыкастый с какой-то тревогой в глазах, - Вы искать человека будете?

-Это важный человек, - навывал ему я, - Благодаря нему мы можем уехать отсюда и отправиться дальше в Казалс.

-Клыкастый понимает… - его взгляд упал на мой мешок, в которой лежала игла, - Звери умеют различать божественное. Такое у тебя есть в карманах. Клыкастый не осуждает. Только боится, как бы вы не умерли. Только вы есть у Клыкастого.

-Понимаю… Я как-то раз уже разговаривал о таком, - мне вспомнилась чубастая морда Рада, - Мне сказали, что говно своё надо убирать. Но это ладно. А вот то, что к тебе в дом срёт другой человек – таких надо устранять.

-В таком случае следуйте за Клыкастым.

Он завилял своим белым хвостом, и сквозь тьму мы двинулись за ним.

***

-Хмпф… - я снова сидел в поместье у Ябола, немного неловко пыхтя ноздрями. На столе всё так же стояла тарелка с грушами, но в остальном особняк сильно поменялся: все окна были зашторены, а красочные ткани мебели и прочих убранностей были сплошь чёрными, - Стоп, что?

Я поражённо оглянулся по сторонам, пощупал ручки своего кресла и даже постучал крохотной ложкой по своей чашке. Я действительно был в гостях у моего дорого графа, но…

Как я вообще сюда попал? В памяти всё было смутно: я точно отправился куда-то с Клыкастым, Энелем и Галом, а потом… А что вообще было потом? Какой сейчас был день? Было ли это явью? Возможно, я попросту вырубился от накопившейся головной боли или же…

-Проклятый, - одетый во всё чёрное, ко мне подошёл Грацо, печально сжимая платок в своих руках, - Все уже собрались. Расскажешь мне тогда уже потом, сейчас важнее поучаствовать в церемонии.

-Да… Да… - я не понимал, что происходило, но логичнее всего было попросту проследовать за ним. Нас обступили каменные арки особняка, обстучались об носки наших ботинок особенно тяжёлые двери, и вот мы вышли на улицу, где было до неприличия светло.

Рядом с поместьем Ябола был довольно- таки большой сад (крайне редкая и изысканная роскошь для Севера, выживающая исключительно за счёт большого навеса), который иной бы назвал целой оранжереей: росли здесь самые разные и самые диковинные фрукты, ягоды, орехи и овощи, но вот только всё никак не собиралась прорастать треклятая груша. Тем не менее, виновником мероприятия было совершенно не это обстоятельство, а нечто иное.

Мы с Грацо молча проследовали к процессии, которая медленно что-то влачила в самый конец зелёного лабиринта. Фруктовые ветви нежно елозили по их рукам, будто пытаясь утешить своими наливными плодам, но люди сурово отмахивались от надоедливых гроздей.

-…

Я уже хотел было спросить Грацо о происходящем, но, судя по всему, это был не сон. Всё ощущалось более чем правдоподобно, ничего экстраординарного не происходило, а я был прямо-таки в полном сознании и понимании происходящего.

Видимо, произошло что-то странное: возможно… Не знаю, с этим ещё надо было разобраться…

В любом случае, раз никто не относился ко мне, как к чему-то чуждому этому месту и этому моменту, то нельзя было не подыграть им в этом действии, которое было постановкой только для меня.

-…

В любом случае отстучали последние шаги, все закопошились, но от объекта своего подношения отходить отказывались. Наконец-таки показался некий человек, и все понемногу расступились, отчего мне открылся вид на того, ради кого мы собрались.

-…

Это был гроб. Большой, с богатой тесьмой, красным изваянием и каким-то завихристым рисунком. Тем не менее, для мертвеца он был мал: ноги человека был чуть полусогнуты, хоть он и упирался что пятками, что макушкой в ледяное дерево. Судя по всему, гроб предназначался совершенно другому человеку, так как от ныне покойного смерти не ожидали вовсе.

Оно и не мудрено: молодой, широкоплечий, даже сейчас с ощутимой задористой смугловатостью и взъерошенными, как у петуха, волосами. Тем не менее, смерть оставила на нём свой отпечаток: губы выветрены, кожа подчернела, а глаза навсегда закрыты под неподвижными веками. Что-то у него замазано, подпудрено и спрятано, но всё равно: труп – он и есть труп.

-Да упокоится на небесах, дитя сие, - раздался женский голос, и все присутствующие присели на одно колено.

Я тоже сел и уставился на говорящую. Эта девушка и была той, кто заставил всех разойтись в сторону от гроба. Лет ей было под 40, лицо было вытянуто луком, а нос чуть выпирал вперёд, отчего внешность была прямо-таки птичья, но не хищная. Скорее, она походила на цаплю, на смиренную цаплю с аккуратным коричневым ободком из волос на голове.

-Да упокоится дитя сие. Век оно нас среди жило и вовеки жить ещё будет. Забрать бог дыхание наше может, но память нашу забрать не в силах.

Все тяжело вздохнули и понурили головы: среди присутствующих я даже заметил короля, который на фразе про память чуть ли не прослезился.

-…

Жрица не сказала ни слова, не повела даже рукой, как все сами поднялись с земли и начали медленно приближаться к мертвецу и поочерёдно целовать его руку.

Много здесь кого было: у всех выступала одна и та же то ли наигранная от приличия, то ли вызванная душевной бедностью физиономия, но был лишь один, кто рыдал не уставая.

-Дорого-о-о-ой… - мямлил себе в колени Ябол, так и не решившись встать после небольшой молитвы.

Кто-то ещё пытался его поднять, но пухлый мужичок попросту не поднимался с места, беспрерывно всхлипывая и тщетно утирая нос рукавом.

Все понимали, что в этом не было ничего такого: это было трагично, но вполне естественно, но никто не мог оторвать своего увлечённого и слегка пристыженного из-за этого взгляда.

-Погоди-ка…

Я внимательнее всмотрелся в лицо мертвеца.

Разваленные редкой гурьбой русые волосы, слегка пухловатые щёки, скрывающиеся за явно нарощенными и подкрашенными бакенбардами…

От него ещё пахло кровью – лёгким, едва уловимым ароматом, который я никогда бы не учуял, не будь он особенным…

-…

Не будь в нём оттенков груши.

***

-Это… Это…

Все гости уже разошлись, и в поместье Ябола остался только он, я и Грацо. Пухловатый мужичок за день постарел лет на 10, выглядел особенно морщинисто и разбито. Он сидел и смотрел в одну точку, всё сжимал и разжимал кулак, хотел ударить по столу, но потом снова одумывался, и так по кругу.

Грацо выглядел более спокойно, но даже он всё ёрзал ногой под столом, резко поглядывал в сторону и перебирал пальцами по своей ладони.

Я нервничал не меньше: Валдей был мёртв. Просто мёртв. Буквально только что я отправлялся на его поиски, и вдруг совершенно неожиданно я очутился уже на его похоронах.

-…

Решил на всякий случай прощупать карманы и обнаружил, что игла всё ещё была при мне. Выходит, что ни, судя по всему, вчерашние, ни сегодняшние события не были вымыслом. Ничто из этого не было сном, однако же… Как я вообще к этому пришёл? Почему я ничего толком и не помнил…

-Проклятый, Грацо… - Ябол, наконец, перестал вопить и уставился на нас краснющими глазами, - Я доверяю вам все мои тайны, мои дела и секреты, потому как сердце моё на грани, и я нуждаюсь в вашей помощи. Могу ли я рассчитывать на вас, господа?

-Ну как мы можем бросить нашего дорогого друга в такой беде, - ответил Грацо, нервно улыбнувшись. Мы явно ввязывались во что-то ужасно опасное. Дипломат из Центра не был так напуган даже, когда речь шла о женитьбе на принцессе Майориса.

-Помогу, чем смогу, - ответил я ему кратко.

-Валдея убили… - проговорил он сквозь слёзы, - Кто бы это ни был, он хочет и моей смерти… Я бы даже сказал, что он что-то замышляет… Вы, Грацо, мой давний знакомый, и я вам я довериться более чем готов… Вы же, Проклятый, единственный, кто задумался о безопасности моего сына… Даже я не… - его снова потянуло навзрыд из-за обиды на самого себя, но он кое-как сдержался, - Раз вы нашли тело, то вам я доверяю даже в более первую очередь.

-Насчёт этого… - я решил, что что-то таить в такой ситуации было попросту глупо, - В штанине Валдея мы нашли иглу.

-Иглу? – спросил меня Грацо.

-Есть некая богиня из страны Казалс. Примерно год назад она вставил свою божественную иглу в тело одного из принцев Окена, а после отправила его обратно в страну дабы он убил Фаргуса Бессмертного. Иглой завладел Граф Галдер, и из-за неё в стране началась гражданская война… Я думал, что она существует в единичном экземпляре, но в таверне, когда мы нашли окровавленный кусок штанины Валдея, в неё была вшита игла – в подворот.

-Всё верно… - вторил мне Ябол, - Я всегда покупал ему на размер больше… На вырост… Слуги зашивали, он рвал и снова зашивал… Но у нас в Майорисе нет богов у власти…

-Я понимаю… Тем не менее, это наша единственная зацепка. В смерти Валдея как-то замешаны боги или люди, которые богов ненавидят.

-Господи… - Ябол спрятал лицо за своими пухлыми ладонями и поднялся со стула, - Друзья… Я, пожалуй, оставлю вас…

Он протопал своими ножками, постоял немного у одного из столбов, схватившись за сердце, и проследовал в свою комнату.

-Грацо…

-Что?

-Насколько я могу тебе доверять?

-Как я и говорил: я человек чести и слова.

-Мне много кто так говорил. Людей чести и слова, боюсь не существует. Никто ещё не пал так низко, чтобы собственные интересы и собственная шкура у него не были важнее какого-то там слова.

-Клянусь вам всем, что у меня есть… По правде, я и не думал как-то воспользоваться вами или этой ситуацией. Если вы вдруг решили, что я как-то причастен к смерти Валдея, то крайне ошибаетесь. Я помню его ещё 12-летним сорванцом. Хоть он и был непослушным, но плохим? Никогда. Я и сам едва сдерживал слёзы сегодня. Он для меня не последний человек, как и Граф Ябол.

-Просто дело в том, что… - я решил рискнуть, так как в дальнейшем такая информация у самого Грацо могла бы помочь уже мне, - Я не понимаю, как так произошло… Буквально час назад я был в таверне. Мы обшерстили её, нашли штанину, подозвали нашего волка – Клыкастого. После этого я с ними переговорил, и мы отправились на поиски Валдея… После этого я очнулся здесь, сидя за столом, а ты подзывал меня ко всем.

-Ага… - он выглядел серьёзнее и мрачнее обычного, - То есть ты хочешь сказать, что ты… Потерял память?

-Изначально я предполагал, что сплю или ещё что-то, но, судя по всему, да… А что я делал до этого момента? Я лежал в отключке или…

-Нет. Ты был с нами. Ходил, разговаривал, дышал и видел. Ко мне ты утром подошёл максимально серьёзный и сказал, что у тебя для меня есть какая-та ужасно важная информация, которую ты понял сам, исходя из произошедшего вчера… А теперь ты не помнишь ничего из того, что было вчера…

-Я что-то обещал?.. Хотя да, ты же сказал мне рассказать тебе после церемонии… Так выходит, что я забыл ровно всё то, что нужно было, чтобы разобраться в этой ситуации… Но вот Валдей… - до меня неожиданно всё дошло, - Господи…

-Что такое? Ты что-то понял?

-Я долго не мог узнать тело Валдея по одной лишь причине… - я взглянул на свои руки, - В нём должно было быть проклятие. Я же умею их чуять – они остаются даже у трупов. Тем не менее, мертвец был абсолютно чистым.

-Выходит, что либо он не был проклят вовсе, либо ты вчера поглотил его проклятие.

-Скорее всего, второе… И это может значить только то, что потеря памяти как-то с ним связана. Тем не менее, как мне теперь понять вообще её условия, если о них воспоминаний нет.

-Советую тебе завести записную книжку и писать туда всё, что произошло, дабы потом не потеряться в информации.

-Рискованно. А если я запишу туда что-то важное, её украдут, а я всё забуду? У потенциального убийцы будут крайне полезные сведения, а я даже не буду знать об этом.

-Тоже дело… В таком случае остаётся рассчитывать на друзей и знакомых. У меня, благо, память хорошая, так что ко мне можем обращаться по поводу каждой нашей беседы.

-Боюсь, что… - я на всякий случай огляделся по сторонам, - Боюсь, что провалы в памяти искусственны. Если бы они были случайными, то не выпали бы ровно на тот период, когда я выведал все карты… Создатель проклятия как-то контактировал с Валдеем, а теперь проконтактировал и со мной, отчего я всё забыл.

-То есть ты хочешь сказать, что убийца – кто-то из гостей на свадьбе, - Грацо стал бледнее снега, - Это, конечно, сужает зону поиска, но…

-Что?

-Если вкратце, то не считая дальних родственников Ябола, которые явно к преступлению не причастны, у нас остаётся не так уж и много подозреваемых.

-Так в чём проблема?

-В том, что все эти люди – графы из Графской Палаты. Плюс король. Ладно последний, но та десятка – самые влиятельные люди во всём Майорисе. Ябол, конечно, в неё входит, но вряд ли нам разрешат проводить какое-то расследование и уж тем более заключать кого-либо из графов под стражу.

-Тем не менее, у них, как ни у кого другого, наверняка есть стимулы разрушить жизнь Ябола. В конце концов, они конкуренты и естественные соперники. К тому же, я не думаю, что они откажутся покарать того, кто решил покуситься на жизнь другого графа и его близких… К тому же подумай о короле… Если мы найдём убийцу, он наверняка предложит нам какую-нибудь награду, и ты попросишь руку его дочери.

-Проклятый… - его голос был болезненным, - Я понимаю, к чему ты клонишь… И прекрасно понимаю, как сладка награда… Но на Севере давно уже есть старая добрая пословица… Если у кровожути изо рта мёдом пахнет, это не значит, что туда надо лезть с головой… Ты тоже должен это понимать.

-Но как же Ябол?.. Я понимаю, что месть – дело такое себе, но на него вполне могут покуситься в следующую очередь. Рано или поздно, но за это дело всё равно возьмутся, может даже мы. Тут вопрос лишь в том, сколько людей умрёт перед тем, как это станет необходимым для всех.

-Я понимаю… - он начал нервно расхаживать по комнате, - Я понимаю и, тем не менее, боюсь – ты должен это понимать.

-Я понимаю, как никто другой, но мы не можем отступить. Раз Ябол нам доверился, то мы должны это доверие оправдать… Кто там из графов?

-Король Майро Четвёртый, Казны Граф Гердес, Армии Граф Вайга, Культуры Граф Лоризель, Флота Граф Радар, Городов Граф Шэхер, Народов Граф Цельтера, Религии Граф Гремнанда (она же похороны проводила), Чудес Граф Генасим и Богов Граф Вьюга… Я направлю людей, чтобы опросить родственников и слугу Ябола, но даже уборщицы здесь все работают минимум 10 лет и глубоко преданы своему господину. Как ты мог заметить, он крайне добрый и великодушный человек – его тяжело не полюбить.

-Одно лишь скажи… - я протянул ему руку, - Ты со мной?

Грацо несколько поколебался, но всё-таки сомкнулся в крепком рукопожатии, тяжело выдохнув с неловкой улыбкой.

-Не такого я ожидал от дипломатической миссии.

-Ну не только же принцесс трахать, - заключил я наш союз.

(Начало новой детективной арки. Актив в виде комментов даже просить не буду. Вы у меня неблагодарные𑈠)l*p=

Глава 51

-Когда спать ляжешь?

-Точно не на этой неделе, Энель.

Ночь с воскресенья на понедельник начиналась в самых что ни на есть удручающих и тревожных тонах. Меня вместе со всеми моими товарищами Граф Ябол великодушно поселил в своём поместье под предлогом того, чтобы нас, как свидетелей, не коснулась рука преступника, а также мы смогли обеспечить безопасность самого графа.

Тем не менее, я не верил в такие расчётливые рассуждения Ябола – скорее всего, он попросту был слишком добр к нам. Я был бессмертен и не помнил ровным счётом ничего, а мои друзья, как выяснилось после похорон, знали не больше меня. В тот роковой и совершенно выпавший из моей памяти вечер мы разделились, и о каком-то ужасно секрете узнал исключительно я.

Охраной мы тоже выступали такой себе: Клыкастого держали у конюшни на цепи, Гал был слишком тупоголовым для такого, Энель своей «защитой» был только большей опасностью для графа, а я был под действием неизвестного мне проклятия, так что полагаться на меня не имело смысла.

Однако Ябол был глубоко повержен утратой единственного и любимого своего ребёнка, и горечь эта вылилась у него в бескрайнем радушии и доброте, которая совершенно не вязалась с осторожностью и опасливостью, которые мы с Грацо у него требовали.

-Много что узнал уже? – стоящий в одной только рубахе Энель выглядел слегка понуро и утомлённо. Была уже глубокая ночь, а он только вернулся с небольшой вылазки, в которой пытался найти хоть что-то на том маршруте, который я выбрал в тот вечер, но всё тщетно.

-Чуть меньше чем ничего. У нас есть целый ворох вполне конкретных подозреваемых, но даже называть их таковыми попросту нельзя, так как наши головы могут насадить на пики.

-Графы?

-С ними ещё и король, но в целом да. Ты знаешь вообще хоть что-то о самом понятии «граф»?

-Что-то там типо людей у него много или земель – не помню уже.

-На Севере, как я узнал, действует единая графская иерархия. Сначала идут гроссы – старосты, городничии, крупные торговцы и попросту выдающиеся люди. Такое звание именно что получаемое и никак по наследству не передаётся. Среди именно знати уже выделяют герцогов и графов: они отличаются лишь размером владений, количеством войск, а также тем, что данный титул передаётся по наследству. Тем не менее, в любой момент любой из титулов может оспориться, и графский род резко станет герцогским и тому подобное.

-Хорошо наверное живётся тем, кто уже родился графом или герцогом… Не жизнь, а сказка.

-Вполне возможно. Однако уверен, что людей с благословением гораздо меньше, чем графов, так что ты гораздо уникальнее и везучее их.

-Пока что мне ничего толкового мой дар не принёс.

-Может и принесёт.

-Не знаю… Так что там за графы?

-Первым идёт Казны Граф Гедэрс. Причём первый во всех отношениях. Всех их я тебе сейчас буду перечислять в порядке убывания касательно их мощи и авторитета. Что же до самого Гедэрса Когеля, то он стал графом совершенно случайно: он служил казначеем и помощником другого знатного лица и после того, как все его хозяева погибли в склоках и междоусобицах, он присвоил себе все их богатства не без их предсмертного согласия. Сам он крайне похотливый и скаредный человек, весь хилый и слегка болезненный, но отчего-то чересчур живучий, скорее даже скользкий. Будучи главным катализатором всех тёмных сделок и чужих секретов, он до сих пор жив и здоров, да и дела государства ведёт отменно.

-Интересно… Наверняка он мог найти какую-нибудь выгоду в смерти Валдея. Быть может он не такой уж и везунчик, а хитрый кукловод и лишь умеет быстрее устранять тех, кто собирается устранить его.

-Вторым идёт наш любимый Ябол. Каким бы простым толстячком он не казался, он абсолютный гений дипломатии и чуть ли не гарант мира в стране. Если бы не явная приоритетность богатства, то он был бы не вторым человеком в стране после Гедэрса, а первым.

-Экономическое процветание, конечно, на повседневной жизни отражается чётче, чем успехи в переговорах.

-Следом у нас идёт Армии Граф Вайга. Потомственный граф из семейства Доре, который, тем не менее, в отрочестве от него отказался, оставшись никем. После он обрёл славу и самолично стал обособленным от династии графом. Сам он молод, вспыльчив, иногда пижонист, но абсолютно свиреп и яростен. За всю его жизнь, ни разу его армия не одержала победу над противником в сражении, но он каким-то образом умудряется выигрывать каждую войну и нести минимальные потери.

-Быть может ему мешала дипломатичность Ябола, потому как он хотел выплеснуть всё это своё кровожадное желание убивать и наконец одержать победу наперекор сдержанности Майориса.

-Далее Культуры Граф Лоризель Пиерре . Тучный и уродливый, совершенно бесталанный и посредственный человек из знатного графского рода. Долгое время он хотел состоять в Графской Палате, но его совершенно некуда было взять. Тем не менее, исключительно из-за того, как звучит его имя, его назначили главным за культуру, хоть он совершенно не разбирается ни в живописи, ни в прочих сферах искусства.

-Зависть могла сподвигнуть его на убийство… К тому же он вполне может и дальше лелеять идею занять другую должность, условно самого Ябола.

-Флота Граф Радар… - я неловко повёл плечами, - Я вообще ничего о нём не знаю.

-Вообще ничего?

-Да. Он крайне скрытный человек, появляется на публике редко, да и никаких даже фактов толковых о нём нет. Слухов, естественно, полно, но опираться на них глупо…

-Такой загадочный… Наверняка что-то скрывает. А раз скрывает, то что-то нехорошее.

-Городов Граф Шахер убн Фаахал Нейздра. Думаю не стоит объяснять, что он относится к дорманам и прибыл из Юга. Его выделяют крайне чутким, умелым и даже гениальным человеком. Несмотря на то, что он чужеземец, у него превосходно получается находить контакт со здешними жителями и городничими.

-Может быть он шпион и смерть Валдея – диверсия.

-Народов Граф Цельтера Монк. Относительно новая должность, которую занимает женоподобный выходец из гроссов. Отличается хитростью, лукавостью и беспринципностью. Пользуется уважением при дворе, но уж слишком много ходит слухов о том, что он гей… Я, правда, понятия не имею, что значит это слово.

-Тоже в первый раз слышу… Быть может в нём и кроется причина этого убийства…

-Вполне… Дальше Религии Граф Греминанда Гомор. Набожная зрелая женщина, не являющаяся графом, герцогом или гроссом, в принципе. У них там какая-та совершенно другая иерархия среди церковнослужителей, я особо не разбирался. В целом, её любят и ничего плохого я о ней не слышал.

-Однако она священник. А им всем свойственно впадать в какие-то высокие идеалы и совершать абсурдные поступки.

-Дальше Чудес Граф Генасим. Обычный выходец из народа, который, тем не менее, более-менее разбирается в проклятиях, благословениях и прочих гадостях. Простоват, узколоб, суеверен и тоже набожен, ну уже в какой-то языческой стези.

-Очередной фанатик. Ну раз тупой, то ему могли что-то навязать.

-И остался Богов Граф Вьюга Вьюга… Странная девушка… Всё, что о ней известно, так это то, что она безумна…

-Мда уж… - Энель протяжно зевнул. – Все какие-то чудаковатые, и все в теории могли убить Валдея… Даже не представляю, сколько времени у тебя уйдёт, чтобы во всём этом разобраться.

-Слава богу есть Грацо, и я располагаю хоть какими-то фактами. Иначе я не знал бы даже имён и действовал вслепую.

-Ну раз все факты ты собрал, то, судя по всему, остаётся только допросить их всех лично.

-Не представляю, как я это сделаю. Угрожать бессмысленно, а сам я не то чтобы самый располагающий к себе человек… С моей-то внешностью.

-Погоди, Проклятый… А спроси-ка меня что-нибудь серьёзное.

-Серьёзное?

-Да.

-Ну… Действительно ли ты любишь свою семью?

Он взглянул на меня с некой тревогой.

-Да… Люблю.

-…

-Чуешь?

-Что?

-Я соврал тебе. Запах моей крови как-то изменился?

-Запах? – я сфокусировался на её аромате, - Да… Твоя кровь стала кислее что ли… Гораздо более едкой.

-Ну вот видишь. Если они будут нервничать, то ты сразу поймёшь это по их крови. Надо пользоваться своими вампирскими способностями на полную катушку.

-Хм… А ведь это реально хороший совет, - я радостно улыбнулся и отложил свои записи, - Спасибо тебе огромное.

-Да… - он протяжно зевнул, - …Не за что… Фух, пойду я спать. Умаялся. Тебе кстати тоже советую.

-Может быть и вздремну. Надо выглядеть бодро завтра.

-Давай тогда… Спокойной ночи.

Он ушёл, а я совсем забыл спросить его, почему он не любит свою семью. Ночью так и не уснул.

***

-Многоуважаемый Граф Гедэрс, я безгранично рад, что вы согласились на аудиенцию с моим дорогим приятелем, - представлял меня Грацо, - Мы ни в коем случае не хотим усомниться в вашей доброжелательности и добропорядочности, но обстоятельства вынуждают.

Прямо сейчас мы были на огромной винодельной мануфактуре, возведённой в километре от самого Краспина. Здесь без конца носились люди, кто-то топтал виноград, но большинство перевозило, перетаскивало, перекатывало и перезакупоривало бочки с уже готовой продукцией.

Граф Гедэрс не мог из-за нас отложить свой визит на данное предприятие, так как он считал его главным ключом Майориса в светлое будущее. В конце концов, на Севере винограда не было и в помине, так что и вино все воспринимали как некую диковинку. Пока что никто ещё среди держав не понимал всей значимости алкоголя и в особенности его рентабельности.

-Грацо, вы можете не пытаться казаться передо мной любезным. Я прекрасно помню, как вы отказали мне по поводу встречи с вашим императором.

Граф был крайне высоким, высушенным, худым и жилистым человеком – все черты его внешности будто бы слегка вываливались вперёд и подрагивались, отчего вечно казалось, что он собирался на тебя наброситься. Не будь у него шикарных чёрных усов, острых глаз и ухоженной одежды с причёской, он бы походил на дёрганного алкоголика. В руках он вечно держал странное устройство, представляющее из себя миниатюрные счёты из какого-то дорогого материала, которые он вечно дёргал туда-сюда. Было совершенно непонятно, реально ли он что-то считает в этот момент или ему просто нечем себя занять.

-Граф Гедэрс, я вам вполне всё тогда объяснил….

-Вы объяснили мне лишь свою трусость и некомпетентность… Я не верю, что ваш правитель настолько занятой человек, что у него не найдётся и минутки на то, чтобы обсудить финансовый союз с Майорисом. Это попросту звучит смешно!

-Граф Гедэрс… - Грацо пытался хоть как-то вывести диалог в нужное русло, но у него это получалось как-то скверно.

-Граф Гедэрс, - решил вмешаться я, - Вопрос крайне серьёзный. Я бы даже сказал жизни и смерти. Некто в Графской Палате уже покусился на Графа Ябола и вполне может посягнуть на здоровье ещё кого-нибудь из знати.

-Поверьте мне, человек, которому, видимо, не пристало представляться перед Графом, я похоронил такое количество посягателей, что я буду последним человеком в этом бренном мире, кто решится на подобное.

-Простите меня. Я Проклятый.

-Не прощу, и бандитское прозвище – это не имя.

-В таком случае у меня нет имени, если вам так будет угодно.

-Что угодного в человеке без имени? Разве что ничего не придётся писать на могиле да и только.

-Так вы… Отрицаете то, что знаете хоть что-то про убийство Валдея?

-Категорически, мой дорогой безымянный друг, - запах его крови никак не поменялся, - Единственное, что могу сказать, так это то, что Валдей был таким человеком… Знаете, таких хоронить в молодости даже неудивительно.

-Я вас понял… Благодарю…

-Я бы на вашем месте оставил эту затею. Если бы кто-то и хотел бы помешать государству, то убил бы графа, а не его родственника. Так бы пришлось расформировывать Палату полностью.

-Что вы имеете в виду?

-Это не я имею в виду, а данный вид прописан в законе. Когда кто-либо из Графской Палаты оставляет свой пост (а причиной тому может служить только смерть), все графы назначаются заново. Так аппарат всё время обновляется. Если кто-то и хотел продвинуть своего кандидата или сделать диверсию, то убил бы условного Ябола или же меня. Наверняка, Валдея попросту прирезали пьяницы в подворотне – какие-нибудь бродяги с похожими на ваше прозвищами.

-Спасибо вам большое за информацию… Так будет легче понять мотивы преступника.

-У убийц не бывает мотивов – лишь оправдания убийства.

***

-Так это ты Проклятый… - на меня уже почему-то злобно глядел молодой белокурый юноша с квадратным лицом, шрамом на шее и тяжёлыми мешками под глазами. Ростом он был чуть ли не с меня, но выглядел поджаро и атлетично, хоть взгляд его и был до ужаса мрачным. Тяжёлые клёпано-стальные доспехи, орнаменты по всему телу, символика Майориса (спящий медведь) и большой меч за спиной.

Сейчас я был на улице. Уже по снежным каскадам полей ползал вечер, подпрыгивая на молочных дюнах, и на нас крайне стремительно накатывала синеватая тьма.

-Приятно с вами встретиться, Граф Вайга… - как оказалось, Грацо не любили вообще все графы, кроме Ябола, так что я решил ходить в одиночку. Напоследок он дал мне кучу советов по обращению с каждым: например, если бы я добавил к имени графа Доре (его фамилию), то он бы наверняка вышвырнул меня вон.

Прямо сейчас он совершал обход по одному из трактов Краспина, который совсем недавно был разрушен лавиной. Казалось бы мелочи, но случись внезапная атака, и воинам попросту некуда было бы отступать из города.

-Это ты тот самый беженец из Окена, который проник на нашу территорию и оставил щель в Майорис-Окенской границе. Данное действие я могу расценить как объявление войны. Проникновение на территорию, техническая осада оградительных сооружений и их разрушение. Несколько недель твоего прибытия, и умирает родственник члена Графской Палаты, а ты как раз покинул темницу, которую покинуть невозможно, и втесался в доверие к Графу Яболу.

-Погодите, погодите… Я провожу расследование – я никак не замешан в смерти Валдея. Я наоборот пришёл, чтобы спросить пару вопросов у вас…

-У МЕНЯ?!!! ЧТОБЫ ЛАЗУТЧИК И ВОЕННЫЙ ПРЕСТУПНИК ДОПРАШИВАЛ ГРАФА?! Если бы не протекция Графа Ябола, которого вы ловко одурачили с этим подлецом Грацо, вы бы уже давно отправились на плаху. Но поверьте мне, как только вы покинете территорию Майориса, любые протекции потеряют смысл.

Кровь его билась неистово и пахла едко, но это явно не было ни волнение, ни ложь.

-Как только всё это кончится и траур пройдёт, в Палате будет рассматриваться вопрос о вторжении в Окен. Там как раз гражданская война, и ничто не мешает нам захватить некоторые из территорий. Твоё покушение на наши границы вполне можно считать первым ударом, на который мы только отвечаем.

-Война из-за одного лазутчика?

-Ты сейчас проводишь допрос Графа из-за смерти одного пьяницы, так что я не вижу никаких несостыковок. Пшёл вон отсюда.

-Я…

-Пошёл, кому сказал!

***

-Эх…

Как ни странно, члены Графской Палаты реально постоянно занимались делами: посещали то или другое, заседали и посещали различные мероприятия. Из-за этого за первый день я сумел встретить только Гедэрса и Вайгу. Не то чтобы эти беседы оказались сильно информативными, но, по крайней мере, я узнал про избирательную систему в Палате и о планах Майориса касательно Окена.

На самом деле ситуация была довольно забавной. Было бы крайне смешно увидеть лицо Галдера, если бы он вернулся в Окен, который был бы уже захвачен Майорисом. Никаких тебе богов и прочего.

-…

Боги… И эта игла…

-…

Прямо сейчас я сидел у себя в кровати и переминал её в руках. На вид она была самой обыкновенной, и в ней не было толком ничего выделяющегося помимо странной всеобъемлющей ауры, которую я чувствовал только однажды от Праксова Трактата и той богини, что умерла в пещере во время нашего возвращения в Березню.

Как-то она была связана с убийством… Связана с покушением… Но как? Кого бы я не встречал, здесь толком и не было богов, да и вряд ли сам Валдей был прямо-таки всевышней сущностью…

-…

Думать было тяжело.

Поэтому я лёг спать.

Глава 38

Не знаю почему, но этот юноша всё никак не приходил к себя. Я отдал его на попечительство Завьялы: та ухаживала за ним, как могла, но совершенно ничего путного из этого не выходило.

Шёл уже третий или четвёртый день, а черноволосый незнакомец, каким-то образом добравшийся до стен Березни, всё никак не приходил в себя.

-…

Была ночь, все уже давно спали, а я сидел около его постели, посматривая на пыльную оконную раму. Меж деревянных трещинок на выпуклой краске елозила своими крохотными лапками жирная чёрная муха.

Что вообще в такое время года здесь делала муха? И ведь, очевидно, она была здесь не одна, но никто другой из её мохнатых собратьев не догадался вот так вот внаглую маячить перед людскими глазами.

-…

Тем не менее, это зрелище лишь изредка служило мне некой передышкой от моего основного объекта изучения. Это был найденный мной парень.

Взлохмаченная угольная шевелюра, взрослое, но не лишённое детских черт лицо, маленький нос картошкой и широкие плечи – он выглядел довольно странновато для сурового Севера, но некий шарм у него всё-таки был. Все руки и ноги были покрыты шрамами, а на спине – прям промеж лопаток – красовалась выжженная на коже буква «Р».

Как мне объяснил один из мужиков, это обозначало то, что юноша была рабом – причём не временным, как условный Брад с Диарой, а прямо-таки самым что ни на есть легальным.

Но не это меня в нём волновало. Не могу сказать почему, но было в этом незнакомце что-то до безумности странное и чуждое мне. Я сидел вот так вот ночами и пытался понять, что же это было, но ничего в его внешности или истории не вызывало во мне особенного диссонанса.

Однако одно только его присутствие вызывало во мне такое дикое смятение и панику, что мне хотелось убежать. Никакого проклятия в нём не было и не могло быть – я коснулся его раз десять, пока тащил от частокола.

-…

-Ахх…

Неожиданно тишина прервалась резким мучительным всхрипом юноши. Весь в поту он приподнялся с постели, выпучив свои голубые глаза. Я слегка помотал головой, отбросив свои рассуждения, и подал ему уже давно приготовленный стакан воды. По-хорошему я должен был менять его хотя бы каждые два часа, дабы вода не застоялась, но я совсем запамятовал об этом из-за своих странных размышлений, отчего пробудившийся юноша хлебанул горькой настоявшейся дряни.

Несмотря на это, он проглотил её так жадно, что аж по подбородку потекло.

-Я… Где я?.. – он говорил, задыхаясь, всё время всхлипывая и кашляя. Голос у него был, тем не менее, явно звонкий и в обычном состоянии даже задорный.

-В Березне… - меня до сих пор сильно смущало его естество, - Откуда ты пришёл?

-Это… Агх… Это так важно?

-Обычно нет, но для тебя – да. Ты лежал в отключке несколько дней – нормальные люди так не делают.

-Я был рабом… - он потихоньку начал приходить в себя, но вставать всё никак не решался, - Меня держали изначально в Пафле, но потом хозяин решил переехать в Нумир. По дороге на нас напали какие-то солдаты, я воспользовался возможностью и сбежал. Кое-как добрался досюда, а потом уже ничего не помню… Так это кто-то из деревни меня нашёл?

-Я тебя нашёл.

В его глазах явно читался страх и определённое отвращение ко мне. Голос у меня был грубый и грузный, внешность омерзительная, а очертания пугающими. Мне хотелось выглядеть и вести себя презентабельно и более-менее доброжелательно, но эта странная аура была до того омерзительной, что и я вёл себя соответствующе.

-Ну… Спасибо тебе…

-Как тебя зовут и сколько тебе лет?

-Энель. Мне 18. Родом из той же Пафлы.

-И какие у тебя намерения, Энель из Пафлы?

-Какие могут быть намерения у человека, который сбежал из рабства и только что очнулся непонятно где? Конечно же, разобраться для начала, что да как.

-На улице война, а эта деревня едва восстанавливается после разрушений. Мы на востоке Окена, и здесь раньше были силы Сопротивления. Тебя могут и хотят здесь приютить, так как идти куда-то ещё – крайне опасная идея. Теперь ты во всём разобрался, так что снова тот же вопрос: какие у тебя намерения?

-Я ещё не во всём разобрался… - он пересилил себя и принял сидячее положение, прижав руку к боку.

-Что ещё?

-Кто ты такой?

В нём чувствовалась странная уверенность, которой не должно было быть у обычного человека.

-Я Проклятый. Слышал что-то обо мне?

-Нет.

-Умею поглощать проклятия. Любые. Оттого и такой страшный.

-А, понятно… А я уж думал…

-Что попал в логово людоеда? Я как раз-таки и сделал так, чтобы эта деревня восстановилась. Сейчас мы ведём работы по восстановлению сожжённых домов.

-Но почему тогда ты мне так не доверяешь? Не думаю, что ты проводил допрос каждому человеку, которого приютил в Березянке.

-Березне, а не Березянке… А насчёт тебя… - я долго сомневался, стоило ли мне поделиться с едва знакомым для меня человеком этим странным тревожащим меня чувством, - Я чувствую от тебя что-то очень странное… Я не знаю почему, но ты вводишь меня в дикое смущение, а само твое существование вызывает у меня отвращение.

-Отвращение?..

-Ты сам понимаешь, что ты не простой человек. Если у тебя добрые намерения, то ты сейчас же мне всё и расскажешь: кто ты на самом деле.

-Ну… - он страдающе отвёл глаза, - Яй… - он сделал глубокий вдох и ещё с пару секунд молча посмотрел на пол, - Я наделён благословлением.

-Понятно, как я и ожидал, - я совершенно этого не ожидал, но изображать детский восторг перед ним мне совершенно не хотелось, - Почему раньше не говорил.

-В последний раз, когда я признался в своих способностях, меня взяли в рабство.

-Соболезную об этом… Но не волнуйся. В этом плане мы с тобою в некотором роде похожи – меня тоже многие пытались использовать или просто использовали, потому что я владел своими способностями. Я понимаю твои опасения.

-Но как человек вообще может поглощать проклятия?.. Это проклятие такое или благословение?

-Понятия не имею. Я просто родился таким.

-Ну в таком случае… - он окончательно встал с кровати, неудачно попытавшись скрыть удивление от лицезрения моего роста, - Будем знакомы, Проклятый.

Он протянул мне руку с улыбкой на лице – искренней и слегка болезненной. Человек, к которому я так грубо отнёсся, мне так легко доверился.

-Будем, - мы слились в рукопожатии.

Таким наивным идиотом, как он, была наверно только я.

***

Как ни странно, мы с Энелем очень быстро и как-то невзначай поладили, став чуть ли не закадычными друзьями. Строил он хорошо, от работы не отлынивал и обладал каким-то бесподобным навыком общения.

Благодаря постоянным разговорам с ним, я неожиданно обнаружил, что за время своих приключений стал совершенно нелюдим. Во мне всё ещё теплилась эта глупая и ребяческая надежда понравиться всем вокруг, но я как будто не прилагал к этому совершенно никаких усилий: говорил односложно и порой грубо.

-Ты никогда не думал, откуда вообще у мужчин кадык? – в очередной раз задавал мне довольно глуповатый вопрос черноволосый юноша.

-Не знаю. Просто есть, как рука или нога.

-А вот многие на Севере верят, что якобы самый первый человек до того был жадным, что как-то раз решил съесть волшебный фрукт, и он попросту застрял у него в горле.

-Волшебный фрукт?

-Да. Согласно повериям, раньше на Севере было тепло, всюду росли фрукты, ходили дивные животные, а все женщины были голыми, - последняя деталь особенно привлекала что его, что моё внимание, - Был тогда всего один мужчина, и мог он есть всё что угодно, пить что угодно, и спать с кем угодно, но был он до того жадным, что вознамерился съесть единственный запретный ему фрукт – волшебный, который был у самих богов.

-И якобы теперь в назидание алчным людишкам у нас есть кадык, как напоминание о фрукте, который никогда не покинет наше горло, так и не добравшись до желудка.

-Было бы это всё назидание. Кадык придумал умный бог. Остальные боги решили не церемониться и тупо наслали на нас вечный холод.

-Да уж, никакого символизма и красивого подтекста.

Прошло уже немало дней с моего прихода в Березню и с того момента, как её начали заселять люди: практически все дома уже были восстановлены, многие бывшие жители возвращались по родным избам, и даже таверна Брада работала, как в прежние годы.

Уж не знаю, кто до этого вообще являлся старостой, но такового до сих пор не объявилось, и я продолжал исполнять его функции. В основном, мы занимались расселением новоприбывших, распределением пищи и дров на первое время и, естественно, распоряжались обороной от возможных в будущем набегов.

Я не нуждался ни во сне, ни в отдыхе, ни в пропитании, так что мог работать, как проклятый (что звучало довольно иронично), чем я собственно и активно занимался. Другие мужики стали гораздо более занятыми: у них были жёны, дети, старые родители, так что вечно пропадать на стройке уже вряд ли было возможным.

По сути, из тех, кто не имел ровным счётом ничего за своей спиной был один лишь Энель. Чисто технически у меня была Завьяла, но общение между нами было до ужаса неловким и натянутым, так что я предпочитал избегать её вовсе и появляться только тогда, когда мне требовалась от неё помощь.

-Слушай, а может посидим у тебя сегодня, кёжа попьём хоть.

-Кёжа? – только с одним человеком у меня ассоциировался этот горячий напиток, - Пожалуй нет. Дел невпроворот.

-Мы почти уже всё закончили – даже тебе надо немного отдохнуть.

-Ты же сам понимаешь, что я ходячий труп: мне не надо отдыхать.

-Может тело у тебя и не живое, но сердце то есть. Иначе зачем тебе помогать всем вокруг?

-То же дело…

-Вот видишь. А сердце тоже нужен отдых и покой. Самому-то не надоело глядеть без конца на этот снег и брёвна. Посидим хоть в тепле в кои-то веки, отдохнём.

-Ну… - меня больше всего в этой перспективе пугала фигура Завьялы, которая вряд ли позволила бы мне отдохнуть. Тем не менее, вечно бегать от неё тоже было крайне глупо, - Пошли. Только без кёжа. Попьём лучше чего-нибудь другого.

-Я слышал: Брад начал подавать молоко в таверне.

-Откуда у него в такое время года молоко?

-На самом деле, самого такие рассуждения пугают. Но вроде бы горную козу какую-ту нашёл, вот и жмёт из неё всё, что можно.

-Лишь бы не горного козла, ахаха…

***

-Вот, угощайтесь.

В нашей лачуге, как оказалось, за это время всё очень хорошо обустроилось. Сразу после починки крыши мы с Брадом напрочь забыли про эту одинокую лачугу – она была мелочью по сравнению со всей Березней, в конце концов.

Тем не менее, Завьяла нехило тут обустроилась. За это время она уже до такой степени прогнила, что у неё, как и у меня, ничего особенно, кроме черепа, и не осталось. Однако, если я позволял себе ходить и пугать всех вокруг (хоть все быстро привыкли даже к такой моей внешности и относились в основном с почтением), то вот девушка не могла себе позволить выглядеть, как чудовище. Всё своё лицо и тело она прочно перебинтовала, оставив лишь свои нетронутые жадной хваткой смерти каштановые волосы. В принципе, так она выглядела даже в некоторой степени сносно: белое покрытие хоть где-то и подминалось в щели меж костей, но, в основном, лишь подчёркивало её фигуру.

Мы с Энелем сидели за небольшим столом, попивая разогретое молоко, купленное у Брада.

Юноша выглядел немного сконфуженно: уж не знаю, что именно вызывало в нём такое смущение по отношению к Завьяле, но, в принципе, чего-то такого и стоило ожидать.

-Ты кстати так и не рассказал, в чём же кроится тайна твоего благословения.

-Да, мне тоже было бы интересно послушать, - Завьяла присела к нам, попивая молоко. Она не так часто виделась с Энелем, но она не отказывалась от любой компании.

-Ну… Дело в том, что я родился в очень бедной семье. Ну не то чтобы прям совсем бедной, но была у нас такая проблема, что в какой-то момент умерла моя тётя – сестра отца. Он очень долго кручинился, прям ходил такой – плакал, страдал, пропадал где-то, ну и, в конце концов, запил. Матери у отца не было чуть ли не с самого рождения, так что старшая сестра была для него самым что ни на есть дорогим человеком. У нас многие грустили по этой утрате – в этом не было чего-то безумного.

-Терять близких всегда ужасно тяжело, - грустно промолвила Завьяла своим нежным голоском. Я уже и успел забыть, как вообще звучал её голос. Даже так – вся замотанная с головы до ног бинтами – она была мне безумно мила.

-Да… Тем не менее, мы думали, что ну попьёт он немного, ну неделю – две, и выйдет. Но шли дни, а он всё никак не выходил из этой ямы. В какой-то момент матери от такого стало дурно, и она начала сидеть дома, подводили колени, болело сердце. Работать остались только я и дядя, но и он вскоре уехал. Не хотелось, конечно, всю жизнь провести с родителями на плечах, но я не мог их бросить… И зря, на самом деле… В какой-то момент отец погряз в долги и надо было чем-то их возместить, а работал я не то чтобы на больно высокооплачиваемой профессии – так, помогал там разным людям по хозяйству.

-Так что же благословение?

-Да было оно у меня с рождения. Я умел взывать к богам, покорять небеса своей воле… Только вот никому не рассказывал: отец не поверит, а у матери сердце больное. Однако тогда решился, пришёл к отцу и говорю, что вот мол так и сяк, я сверхспособностями обладаю и готов работать ещё больше, чтобы погасить долги.

-Взывать к богам… - Завьяла мечтательно подняла глаза, - До чего же поэтическая такая способность.

-Ну… Есть такое… - Энель не привык, чтобы его хвалили, - Однако отец так не оценил мои навыки и попросту продал меня в рабство – самое настоящее. Говорил, что всё – с этими деньгами у них, наконец, всё наладится, но нет: безбожно пропил, успев только матери лекарства купить – хоть на этом ему спасибо.

-Так почему ты попросту не сбежал, раз умеешь взывать к богам?

-Не хотел никого убивать… К сожалению, кара небесная не сильно разборчивая вещь – бьёт куда попало. В конце концов, мои рабовладельцы никак не были виноваты в проблемах моей семьи.

-До безумности добродушный поступок.

-Но довольно умный, - поправила меня Завьяла.

У меня перехватило дыхание и начало слегка кружиться в голове. Что-то мне совсем не нравилось то, с каким трепетом и восхищением забинтованная девушка глядела на Энеля. Возможно, конечно, это всё было лишь каким-то моим лишним подозрением, и у неё просто давно не было человеческого общения…

-Проклятый, - Энель вдруг стал серьёзным, - Ты слышишь?

Мы все быстро притихли, и я, и правда, услышал, как вдалеке кто-то выкрикивал моё имя. Я поспешно встал, думая лишь о том, что зря я согласился отойти от своих обязанностей и отдохнуть, и двинулся к двери.

Не успел я и коснуться ручки, как в дом хлынул ледяной воздух, а оказавшийся на пороге мужичок впопыхах пытался мне всё объяснить.

-Проклятый, там того… Там это… Ну усё… Хех, хех… Солдаты, короче, пришли.

-Солдаты?

Что-то такое я вполне мог ожидать от дальнейшего развития событий. Березня не просто была какой-то деревенькой, по типу Куховшей, а играла значительную стратегическую роль даже до моего прихода. Естественно, восстановление такого поселения не могло не привлечь внимание солдат.

Тем не менее, мне никто так толком и не смог объяснить, кто же конкретно брал их в плен. Одни говорили, что их схватили силы Иглы, которые потихоньку захватывали весь Окен, а другие утверждали, что их сковало Сопротивление, а их самих пытал чуть ли не сам генерал Краус. То, что обе стороны вышли сухими из воды после битвы при Нотур-Хее до сих пор для меня оставалось такой же неразрешимой загадкой.

Как объяснил мне Брад, люди поговаривали о том, что битва длилась настолько долго и настолько кровопролитно, что, потеряв половину своих сил, обе стороны отступили, оставив конфликт нерешённым. Тем не менее, это было на руку Сопротивлению: теперь у самого Нумира было гораздо больше времени собрать резервы и подготовиться к легендарному прорыву сил Иглы.

Каждый месяц все считали своим долгом поклясться на своих костях, что вот именно сейчас Галдера уже прям сажают на кол, и сомнений этому никакого нет, а потом оказывалось, что он жив и здоров, так что приходилось переносить обещания на следующие месяцы.

-…

Однако это всё были пустые размышления, которые я успел уже обмусолить по сотне раз, пока занималась реставрацией бревенчатого частокола. Он ещё, как на зло, был единственным объектом на всё село, который был не готов – с восточной стороны.

Мне оставалось только молиться, что враги подступали с запада.

-Проклятый… Ну куда… Фух… Куда ты так побежал…

Когда я был уже почти у самых ворот, меня, задыхаясь, нагнал Энель, всё пытаясь в спешке застегнуть пуговицы на своей шубе.

-Ты меня догнал… Хорошо, пошли тогда, посмотрим на них вместе.

Людей здесь было полно: все ждали меня и глядели на мою высокую фигуру и болтающийся на поясе молот с такой глубокой надеждой, что я просто не мог их подвести.

Я поднялся на возвышение и выглянул за деревянные укрепления.

-…

Там была целая армия. Не то, чтобы прям сильно много, но сотня человек точно была – наша дай бог двадцатка мужиков и в подмётки не годилась этим вооружённым до зубов воинам. Тем не менее, они совершенно не спешили нас атаковать. Перед всеми бойцами был один самый главный – восседающий на гордом олене. Он приблизился поближе к воротам и снял шлем, оголив свою седую голову.

-Сдавайтесь, пока мы не насадили ваши бошки на пики, - произнёс воин старой закалки, один из сооснователей Иглы, пожилой Терсон.

Глава 53

Мой сапог обрушился на неказистые клочья снега, и я безвольно зашатался в сторону обрюзгших сводов одного из особняков Краспина – вылощенного здоровяка из каменных нелепых слепков.

-…

Мне оставалось проверить всего 4 графов: Шахера, Генасима, Вьюгу и Цельтеру. Прямо сейчас я двигался в сторону последнего, озаряемый полуденным спокойным солнцем. Мне пообещали, что он будет внутри, и что я спокойно смогу начать с ним аудиенцию без всяких вымаливаний, догадок и допросов в мою сторону. Мне и не надо было много: спросить «знаете вы что-то или нет», проанализировать кровь собеседника да и уйти восвояси. Тем не менее, разговаривать со мной не хотели даже обычные люди, в силу моей уродливости, а знати ещё и мешала сословная пропасть между нами.

Ладно бы я был жителем города или даже крестьянином из соседней деревушки, но нет: я даже не был толком гражданином Майориса, так что прав у меня не было совершенно никаких.

Тем не менее, дойти надо было. Вот из-за каскадов домов показались первые кругловатые шпили особняка, и я…

***

-Ну а деду и говорю: «Пока, дед!», а он мне такой: «Пока!»… Ладно, не очень интересная история…

Свет камина рыжеватыми отблесками плясал по стенам комнаты, едва касаясь мужественного лица Гала. Он где-то умудрился поймать небольшую птичку с громадным хохолком на шее, и сейчас её мясо обливалось золотистой корочкой, а пресловутый пузырик вздувался пухлым чёрным волдырём.

-Гал… - я потерянно сжал руки, не понимая, что сейчас происходило, - Мы давно с тобой разговариваем?

-Ровно три недели, насколько я помню. Начали мы разговаривать тогда, когда я проявил невероятную силу и выдержку и сломал огромные ворота Майориса бревном на голове… А сейчас вот продолжаем.

-Ровно три недели?.. На 16-ый день умер Валдей, 17-го были похороны, 19-го я видел Гедэрса и Вьюгу, 20-го встретил Лоризеля, Радара и Греминанду… Сейчас 21-ый день, я пропустил полтора дня с учётом полдня.

-Ты о чём вообще?

-Гал, я вижу, что ты хорош в счёте, так? – я говорил на издыхании, весь обливаясь потом и ужасно нервничая, - Прошу тебя, можешь запомнить этот день и начать вести отсчёт от него, хорошо?

-Хорошо. Дни считать легко. Они идут медленно: вчера было 20, а сегодня всего 21 . Вот если бы сегодня стало сразу 38, я бы запутался.

-Не надо запутываться, просто считай… Хорошо?

-Да, а ты… Ты куда?

Я впопыхах накинул на себя тёплые вещи, совершенно не понимая, зачем они мне были нужны. Мысли терялись: я хотел на улицу, к Яболу, Грацо, Энелю, домой к маме, поесть груш, нащупать чего-нибудь, кровь, а как там Рад, жив ли Морне, ещё, ещё, ещё, куда, куда, куда?

-…

Я снова потерял память, снова. Но сейчас ведь я сидел с Гадом, кто мог на меня подействовать? Неужели я был не прав, неужели хозяину проклятия не надо было находиться рядом? Тогда список подозреваемых был бесконечным, тогда попросту не было смысла что-либо предпринимать, не было смысла отталкиваться от того, что происходило вокруг.

-Проклятый? – меня, чуть ли не ползущего всхлипывающими рывками по коридору, вдруг заметил какой-то высокий упитанный мужчина с жиденькими бакенбардами, абсолютно лысой головой и жирным носом. Одет он был в красный лёгкий костюм, не теряющий роскоши, но явно предназначенный для сна. В походке чувствовалась скованность и стеснительность, а говорил он мягко и нерасторопно.

-Вы кто? – я ничего не понимал. Это особняк Ябола: здесь нету ровным счётом никого мне незнакомого: что, что успело произойти за один грёбаный день, за один чёртов вечер?!

-Вы меня не помните? Что за вздор? – он посмотрел на меня с неким укором, но тут же заметил, в каком удручающем состоянии я был и тут же изменился в лице, став чуть более добрее, - Я Вайрус Четвёртый, король Майориса.

Спеси в единоличном правителе страны было, на удивление, гораздо меньше, чем во всех остальных графах. Впрочем, власти у него было как раз-таки меньше всего.

-Дико извиняюсь, Ваше Величество… Но… Что вы здесь делаете? Не поймите меня неправильно, но насколько я помню: это поместье Графа Ябола.

-Всё верно. И именно вы пригласили нас сюда.

-«Нас»?

-Да. Всех членов Графской Палаты и меня вместе с моей дочкой. Вы разработали этот план вместе с самим Графом Яболом и дипломатом Грацо… Я вот только всё никак не могу найти мою дорогую дочь: решил поискать её в этих длинных коридорах, а наткнулся на вас.

Всё ясно. Мы замуровали графов в одно место, чтобы расследование двигалось в более ускоренном темпе. Правда, Грацо не смог изменить своей похоти и пригласил свою любовницу, а вместе с ней и короля, дабы это не выглядело подозрительно… Звучит логично.

Стоп, это вообще не логично. Как графы смогли согласиться полностью отказаться от своих дел и остаться в поместье ради расследования, которое так сильно оскорбило их чувства? Неужели что-то случилось?

Спрашивать об этом короля глупо. Надо срочно найти кого-то, кто сможет мне ответить точно, что случилось.

-Спасибо вам большое, теперь я всё помню, - я ринулся дальше по коридору, вжавшись в стену, чтобы не грохнуться на пол. Меня прямо-таки тошнило от накатывающей на меня информации, от отвратительного чувства, что всё уходит у меня из рук, что моя память, мои поступки словно утекают от меня сквозь пальцы. Я чувствовал себя настолько уязвимым, и мне было до того страшно, что я даже не помнил, как добрался до комнаты Грацо, как я схватился за него, как утопающий за соломинку, и как я протяжно провыл: «ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?»

-Проклятый… - он выглядел поражённо, - Вчера умер Армии Граф Вайга.

***

-Ха…

Пар неровной струёй сорвался с моих губ, разлетевшись мириадами крохотных ниточек по ночной мгле. Ноги мои были по колено в колючем снегу, а сам я был абсолютно голый – выброшенный бренным телом в бездушную зимнюю пустошь, которая даже во тьма отдавала весенним лёгким перегаром. На мне не было ровным счётом ничего, и только игла – та самая пресловутая игла – чуть выпирала из моей груди (видимо, так я решил её спрятать).

-…

Я повернул своё бородавчатое лицо за спину, волосы ворочались у меня по горбу, а глаза отливали бордово-алым. От меня по снежной глади мчалась повозка на санях, которую неистово проталкивали сквозь жидковатую пургу гордые лоси.

Снова потерял память. Сразу после фразы «Вчера умер Армии Граф Вайга»… В той повозке, скорее всего, тот самый человек, что проклял меня… Но он поехал по ветру – запахи унесло за ним в следа, и я не чую его крови и не смогу учуять.

-…

Выходит, что он знает про то, что я вампир. Знает, что могу потом распознать…

-…

Холодно. Я всё-таки давно не мёртвый и стужу чувствую до дрожи в костях. Умереть не смогу, как не крути, но даже не представляю до чего же больно будет добирать до Краспина… Да и где этот Краспин?

-…

Я огляделся вокруг. Везде один и тот же горизонт и ничего более. Блеклая патока тумана сливается со студенистой гладью сугробов, и даже не отличишь уже, где небо, а где земля. Быть может ты уже давно паришь где-то там в бесконечной мути туч, а может и не было никогда этого пресловутого неба, просто снежное поле загнулось дугой.

-Ха…

Вот я вляпался. Кто бы ни был этот убийца, но он явно понимает, что я его ищу и на что я способен. Проклятие он использует на полную, и я совершенно никак не могу его вычислить. Быть может я даже узнал, кто это, но успешно забыл.

-…

Пытается запугать меня. Выкидывает голым посреди пустоши, стирает память на постоянной основе, убивает Графов… Хочет, чтобы я бросил это дело и покинул Майорис. Оставил его и позволил Графам умереть… Думает, что я испугаюсь и убегу, поджав хвост.

-…

Быть может так и будет. По крайней мере, пока что у меня ещё остаются силы сопротивляться… Надо добраться до Краспина.

***

Шёл я утомительно долго и дотопал только к утру. Выкинули меня, слава богу, не на границе, а всего в нескольких десятках километров от столицы Майориса. В толщах снега я неожиданно наткнулся на Энеля, Гала и Клыкастого, которые, судя по всему, выдвинулись на мои поиски.

Я был безумно рад их встретить, а они – меня. Вместе кое-как мы добрались до нашей старой доброй харчевни, и друзья устроили меня в комнате, принявшись за мной ухаживать. Гал выглядел всё так же туповато, но крайне простодушно. Клыкастый вёл себя значительно поуверенней, чем раньше, а вот Энель меня прямо-таки поразил.

Не то, чтобы он выкинул что-нибудь эдакое или поразил меня своим поведением – вовсе нет. Тем не менее, у Энеля на его миловидной мордашке совершенно неожиданно для меня образовались густые такие хорошие чёрные усы.

-Гал… - я едва ещё мог разговаривать после того, как мои лёгкие чуть ли не превратились в глыбу льда у меня в груди, - Помнишь наш разговор… Про дни… Тогда был 21 день… Сколько сейчас…

Пока что все те разы, когда я терял память, из мои воспоминаний уходило ровно полтора дня. Это, конечно, и так было преступно много, но, по крайней мере, могло быть и хуже.

-Дни… - Гал почесал затылок, - Сейчас 27 дней… Я считал всё правильно, даже записал кое-где.

-Прошло шесть дней… - все мои умозаключения насчёт проклятия снова пошли крахом, - Выходит что… Ничего не выходит…

-Проклятый, ты не беспокойся, - меня решил подуспокоить Энель, - Мы понимаем, что ты снова всё забыл, но у нас есть решение этой проблемы.

-Какое же? – я звучал так, словно лежал на смертном одре.

-Твой дневник.

Он вручил мне небольшую кожаную книжку, которую носил у себя за пазухой. Судя по всему, забытый я решил доверить её именно ему. Что ж, с учётом того, что на моего друга нападать было опасно для здоровья, оно и не мудрено.

Своими дряблыми пальцами я раскрыл первые страницы и вгляделся в тот бред, что был там написан. Буквы бегали рваными строками, всё было выцарапано косо, и не было понятно ровным счётом ничего.

«Пвёсойтэобибе. Посаепнйцпшёфтнёсуй. Ипмпуьёифвэа.» - пример одной из тех фраз, что были написаны через каждую страницы и жирно обведены чернилами. Очевидно это был какой-то шрифт, но как я должен был его понять, ничего не помня?

-Друзья… Мы в полном дерьме.

-На самом деле, нет, - тут уже возгордился Гал, - Я провёл длительную беседу с одним человечком, и он согласен нам помочь.

-Человечком?..

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге показался толстый высокий мужчина с обвисшим подбородком и утомлённым лицом. Бесспорно это был тот самый король, которого я намедне (если так вообще можно выразиться про события 6-дневной давности) встретил в стенах особняка Ябола.

-Рад видеть вас в добром здравии, Проклятый… Понимаю, что вы вряд ли помните о нашем с вашем разговоре, но вы поведали мне о вашей проблеме, и я решил помочь вам… Убийца… Мне страшно…

-Понимаю… Но как вы можете помочь?..

-Вот… - он протянул мне небольшой амулет в виде красного сердца, - Анда-Хей. Когда-то оно верой и правдой служило королевскому роду. Я не знаю как, но этот артефакт отгоняет проклятия.

-Для короля такая побрякушка бесценна, - от таких новостей мне даже стало чуть получше, - «Хей» - это сердце. Что тогда значит «Анда»?

-Не ожидал, что вы разбираетесь в древнем северском языке. Ныне никого, кроме королей, эти словесные регалии не интересуют.

-Имел удовольствие пообщаться с одним королём… Липовым, правда…

-«Анда» - это красный. Ничего особенного.

-Понятно… - я принял этот…

***

…Принял этот дар.

Анда-Хей упал в мою ладонь, мои глаза засверкали искрами разума.

Я снова забыл – всего лишь полсекунды. Я забыл лишь это мгновение, что красное сердечко падало мне в ладонь, и вот – я наконец в безопасности.

По крайней мере, оно работает.

Мне надо использовать каждую секунду, каждое мгновение, пока я ещё владею своим разумом. Мне надо использовать это шанс во всём его объёме.

-Ваше Величество, - через мои обмороженные лёгкие вырывались пламенные речи, - Могу ли я попросить вас о поддержке?

-Какой бы не был у меня статус, безопасность королевстdа для меня превыше всего.

-Рад это слышать, - скрипя зубами, я встал на ноги, прохрустев спиной и подледенелой челюстью, - Завтра вечером я назову вам имя убийцы. Ни секундой позже.

[Географические карты]

В последствии будет обновляться и пополняться.