Проклятый ассист Академии. Магбол

Глава 1

Звонок на магфоне застал меня в самый неподходящий момент, когда я пыталась заставить учебник «Основы практического зельеварения» не сбегать с парты. А всё потому, что один третьекурсник с курса некромантии решил подшутить над мной, подбросив в мою сумку амулет оживления предметов.

Долгая история, как-нибудь расскажу, у нас тут частенько такое. Не успел поставить защитный блок, всё, ходить тебе с зеленой челкой до конца семестра, или собирать свои разбежавшиеся учебники по всему корпусу.

— Стоять! — шикнула я, взмахнув рукой, выстраивая магический поток в плотную цепь. — Вернись на место, или я превращу тебя в подставку для зонтов!

Учебник зашипел, его обложка вздулась, напоминая рассерженную гусеницу, но мое заклятие сработало. С мягким шлепком книга рухнула на деревянную поверхность.

Дрожащими пальцами я взяла магфон. На экране светилось имя: Арчибальд фон Гренц, Ректор.

Душа ушла в пятки, забрав с собой остатки спокойствия. Вызов в ректорат в середине дня означал одно из двух: либо я снесла башню магией (что вряд ли, мои силы не настолько масштабны), либо я совершила нечто настолько ужасное, что о нем знают даже на верхних этажах.

Накануне я, Эсения Врана, стыдно и мелко отомстила Тарену Зориану. Надежде Академии. Звезде магбола. И самому наглому мажору на курсе выпускников.

Причина была до смешного бытовой. Не выдержала моя душенька. Я сидела в холле, перебирая бабушкины амулеты, когда услышала его голос. Тарен стоял в окружении таких же сияющих от успеха адептов и громко, чтобы слышали все, смеялся над «серыми мышками с факультета бытовой магии».

Его взгляд скользнул по мне, и я поймала ухмылку. Что-то во мне щелкнуло, каюсь, поддалась обиде, а не гласу разума.

Шепоток, пару жестов, щепотка личной обиды в качестве катализатора, и вуаля. Проклятие на временную неудачу в игре. Несмертельное, конечно, и даже нисколечки не калечащее. Просто чтобы его идеально отточенные пассы раз за разом давали осечку и огненный мяч магбола чуть-чуть не слушался.

Я думала, он даже не заметит. Спишет на плохой день. Но я не учла, что Тарен Зориан не просто парень. Он сосуд мощной энергии, и мое заклятие, попав в него, срослось с его аурой.

Дорога в башню ректората казалась бесконечной. Или я так медленно шла. Не торопилась, в общем. В приемной никого не оказалось, поэтому я постучалась сразу в дверь.

— Войдите, — донесся из-за дубовой двери низкий голос.

Глубоко вдохнув, вошла. Кабинет ректора напоминал пещеру сокровищ, только вместо золота здесь были магические артефакты: летящие глобусы, шепчущие портреты бывших великих магов и стол из темного дерева, за которым сидел он сам.

Ректор фон Гренц, мужчина лет пятидесяти, сидел, сложив руки на груди. Рядом с ним стояли двое: строгая профессор Илона, наш куратор, и тренер магбольной команды, румяный и мощный Боргард, которого все звали просто Бор.

И Тарен. Он стоял у окна, глядя на тренировочные поля внизу. Высокий, широкоплечий, в форме с серебряными нашивками. Даже спиной он излучал такое совершенство, что мне захотелось спрятаться за штору.

— Эсения Врана, — произнес ректор, и я вздрогнула. — Подойди ближе.

Я сделала несколько шагов, чувствуя, как меня прожигает взглядом профессор Илона. Она смотрела с выражением, которое я окрестила «я же предупреждала, что из вашего рода ничего путного не выйдет».

— Вам известно, почему вы здесь? — спросил фон Гренц.

Я кивнула, отпираться бессмысленно.

— Тарен Зориан, — ректор кивнул на парня у окна, — подал жалобу. Он утверждает, что вы наложили на него проклятие. Тарен должен вести нашу команду в полуфинале межрегиональной лиги по магболу. Победитель получает путевку в финал Чемпионата Академий. Весь последний месяц он демонстрировал… скажем так, тревожную нестабильность. Сегодня утром, после вчерашнего инцидента в холле, он пришел ко мне с подозрением о наложенном проклятии. Профессор Илона провела диагностику. И подтвердила сей факт.

— Это не проклятие на смерть, — поспешила ответить я. — Это… коррекция удачи. Небольшая.

Тарен развернулся. Серые глаза, холодные и равнодушные, остановились на мне.

— «Небольшая»? — его голос был бархатистым, но с ледяными нотками. — Врана, я вчера промахнулся мимо открытого воротника трижды подряд. Мяч, который я держу с пяти лет, вырвался из поля и чуть не сжег тренера. Ты назвала это «небольшой» коррекцией?

— Это вопиющее нарушение Кодекса Академии, статья седьмая, о недопустимости магического воздействия на студентов вне учебного процесса и дуэльных правил! — отрезала профессор Илона. Ее тонкие брови почти сошлись у переносицы. — И накануне таких соревнований! Твоя выходка может стоить нам места в финале!

— Я не хотела… — начала я.

— Что ты не хотела? Подорвать карьеру самого перспективного игрока за последнее десятилетие? — перебил Бор. Его бас гремел от возмущения. — Девчонка, ты понимаешь, что такое магбол? Это не просто спорт! Это витрина Академии! Контракты, престиж, финансирование! И ты, со своим… бытовым колдовством, решила испортить все!

Тарен наконец повернулся. Серые глаза холодно скользнули по мне, будто оценивая незначительное, но досадное препятствие.

— Она, вероятно, даже не понимает, как это снять, — сказал он, обращаясь больше к ректору, чем ко мне.

Это задело. Сильно.

— А ты попробовал просто извиниться? — выпалила я, забыв про страх. — Вслух.

В кабинете повисла тишина. Профессор Илона ахнула. Ректор приподнял одну бровь, уставившись вопросительно на меня.

Тарен медленно перевел на меня взгляд.

— Ты сейчас не в том положении, чтобы выдвигать условия, второкурсница.

— Ты оскорбил мой факультет, — выпалила я, поднимая подбородок. — А наши артефакты работают лучше, чем ваша модная магия стихий, когда дело касается реальной жизни!

— Тише! — ректор ударил ладонью по столу. Искры магии посыпались с потолка. — Ситуация критическая. Через неделю полуфинал Чемпионата Академий. Тарен — наша главная надежда. А он сейчас не может связать двух слов, не споткнувшись о собственную ногу. Проклятие намертво сцепилось с его аурой. Снять его может только тот, кто наложил. И оно сцеплено с эмоциональным выбросом. Его нужно аккуратно размотать. На это нужно время.

— Сколько? — нервно спросил тренер.

— По оценке профессора Илоны, от трех до семи дней при условии постоянного близкого контакта с объектом проклятия, — сказал фон Гренц.

Мир поплыл перед глазами. Постоянного близкого… Чего?

— Начиная с этого момента и до начала полуфинального матча ты будешь находиться рядом с Тареном Зорианом, — объявил ректор. — Ты освобождаешься от текущих занятий. Твоя единственная задача — работать над снятием проклятия. Ты будешь присутствовать на всех его тренировках, в столовой, в библиотеке, если потребуется. Вы будете под наблюдением профессора Илоны, но основную работу делаешь ты. Если к утру игрового дня проклятие не будет снято, тебя отчислят из Академии. А команда будет играть в ослабленном состоянии, рискуя всем, на что мы работали годами. Ясно?

Я посмотрела на Тарена. На его лице читалась такая же чистая, беспримесная ярость, как и у меня. Ему, звезде, мажору, надежде, приставляли неудачницу в наказание. Ему это нравилось не больше моего.

— Ректор, это неприемлемо, — сквозь зубы произнес парень.

— Да. — пискнула я.

— Она будет отвлекать. Мешать подготовке.

— А твоя неудачная игра из-за ее проклятия не отвлекает? — парировал фон Гренц. — Это решение окончательное. Вы оба поставили Академию в сложное положение. Теперь вместе будете из него выходить. Или вместе понесете последствия. Профессор Илона составит для вас график и проследит за первыми шагами сегодня же после обеда. Все свободны.

Тарен шагнул вперед, его лицо исказила гримаса ярости.

— Ректор, это абсурд! Я не могу нянчиться с этой… с этой деревенской ведьмой! Она только все испортит!

— Ты уже все испортил, Зориан, — сухо заметил ректор. — Своим высокомерием ты спровоцировал это. Теперь исправляй. Или хочешь, чтобы вся Академия узнала, что звезда магбола не справился с простой бытовой колдовской штучкой?

— Ясно, — процедил Тарен, бросая на меня взгляд, полный неудовольствия. — Договорились.

Мы вышли в коридор. Тяжелая дверь захлопнулась за спиной, отрезая пути к отступлению.

Тарен шагнул вперед, не глядя на меня.

— Двадцать четыре на семь, — бросил он через плечо. — Поздравляю. Ты добилась своего внимания, Врана. Надеюсь, ты им насладишься. Только попробуй ляпнуть что-то лишнее, Врана.

Он пошел по коридору быстрыми, раздраженными шагами. Мне ничего не оставалось, как поплестись следом, сгорая от стыда, злости и ужаса от одной-единственной мысли.

Я действительно не знала, как снять это проклятие. И даже если я буду находиться с ним столько времени, не факт, что у меня получится. Но скажи об этом ректору сейчас, он просто взбеленится!

Глава 2

Последующие два часа прошли в каком-то кошмаре. Мое новое расписание, составленное профессором Илоной, выглядело как издевательство.

Утро начиналось с совместного завтрака в главной столовой. Вот уж где мы бы не хотели находится друг рядом с другом. И, конечно же, мне придется сидеть за их столом, а не ему за нашим. Чую, мне обеспечено несварение и отсутствие аппетита.

После я должна буду сопровождать Тарена на утреннюю физическую подготовку команды. До самого обеда находиться на тренировке.

Обед и ужин совместный, как и завтрак.

После обеда нас ждала магико-теоретическая сессия в библиотеке. Попытки диагностики и разбора природы проклятия.

Дальше вечерняя специализированная тренировка команды по магболу.

И перед самым сном итоговая диагностика в присутствии профессора Илоны.

Первое же утро началось с унизительного ожидания у мужского общежития — роскошного особняка в готическом стиле, куда «серым мышкам» с моего факультета вход был заказан. Тарен вышел через двадцать минут после положенного времени, не удостоив меня взгляда.

— Ты опаздываешь на разминку, — пробормотала я, пытаясь поспевать за его быстрыми шагами.

— А ты на лекцию бытового факультета. Жаль, что не можешь пойти, — огрызнулся он, не сбавляя темпа.

За завтраком он поглощал белковый омлет с магическими травами, изучая игровые схемы на магфоне. Я ковыряла ложкой в овсянке, чувствуя на себе любопытные и насмешливые взгляды со стороны его друзей по команде и просто адептов. Шепоток был слышен даже сквозь гул голосов.

Мало мне было насмешек, теперь еще и это!

Мой род, Враны, и правда не блистал. Мы несколько поколений были бытовиками: лечили домашних духов, убирали порчи с урожая, могли найти потерянное. Никаких огненных всполохов или власти над стихиями. Наша магия была тихой и незрелищной. И для звездной академической элиты такие как я невидимки.

От свистка на тренировочном поле закладывало уши. Несколько игроков в защитной экипировке цвета академии, темно-синего с серебром, вели мяч, отрабатывая пассы. В центре поля висело магическое кольцо.

Никогда не интересовалась этим видом спорта. Бытовикам недоступен магбол хотя бы из-за того, что требовалась постоянная подпитка магией, чтобы вести мяч. Сюда отбирали только с соответствующим уровнем.

Разумеется, с высоким уровнем ее владения.

Мяч не был просто в огне. Внутри него клубились и переливались все оттенки желтого, оранжевого и белого. Он оставлял за собой шлейф горячего воздуха. Управляли им не руками, а точными движениями пальцев, ладоней, взмахами рук, направляя потоки магической силы. Касаться его голой кожей было смертельно опасно.

Тарен, облачившись в экипировку, преобразился. Все напряжение и надменность ушли.

Я залюбовалась. Какой же он красавчик, даже выглядит нормальным на поле. Красивым и абсолютно недосягаемым.

— Зориан! На площадку! — рявкнул Бор. — Попробуй простую комбинацию! И пусть твоя… , — он кивнул в мою сторону, — сидит там и не мешает.

Я устроилась на скамейке за резной оградой поля. Нет, чтобы читать книгу, и искать способ быстрее распутать проклятие, я уставилась на поле. Тарен поймал летящий от партнера огненный шар на расстоянии, приняв его магическим импульсом, и рванулся к кольцу. И тут случилось то, из-за чего мы все здесь и собрались.

В идеально выверенном броске его рука сделала пасс, дрогнула. Импульс, направленный на мяч, дал крошечный, но фатальный сбой. Огненная сфера, вместо того чтобы описать дугу и просочиться сквозь кольцо, ударилась в его край, отскочила с пронзительным шипением и понеслась в сторону трибун.

Да еще и в ту сторону, где сидела я!

Девушки рядом завизжали и соскочили, бросившись врассыпную. Тарен жестким жестом поймал шар за мгновение до того, как он врезался бы в барьер защиты и прожег бы его. Он тяжело дышал, стоя спиной ко всем, его плечи были напряжены. Проклятие работало.

— Видишь, что ты наделала? — прошипел он. Капли пота стекали по его виску.

— Вижу, — ответила я. — Но извиняться не собираюсь. И кричать на меня бесполезно. Давай лучше попробуем понять, как это исправить.

***

Позже в библиотеке

Мы заняли одну из ниш для групповых занятий. Между нами лежала гора книг, которые профессор Илона велела изучить: «Основы проклятий обратной связи», «Эмоциональные якоря в некро- и квестической магиях», «Разрушение невербальных заклятий».

Я открыла первый том, чувствуя тяжелый взгляд Тарена на себе.

— Итак, — сказал он, откинувшись на стуле. — Как это работает? Твое… колдовство.

— Это не колдовство. Это проклятие, — поправила я, уткнувшись в текст. — И оно работает на эмоциональной связи. Ты обидел. Я разозлилась. Моя злость стала топливом, а слова и жесты формой. Оно привязано не к тебе физически, а к той ситуации, к твоему… пренебрежению в тот момент.

— Боже, как поэтично, — он провел рукой по лицу. — Значит, нужно воссоздать ситуацию? Я должен снова тебя оскорбить, а ты простить?

— Ага щас, только попробуй. Это так не работает, — вздохнула я. — Потому что искренне простить я тебя сейчас не смогу. А ты, думаю, не сможешь искренне извиниться.

— Ты права насчет второго, — мгновенно парировал он.

Мы снова погрузились в тягостное молчание. Я листала страницы, но буквы расплывались. Все эти труды говорили о сложных, ритуальных проклятиях, о порчах, наложенных с помощью артефактов и кровавых жертв. Мое было простым, глупым, детским выпадом. И от этого таким стабильным. Как сорняк, который сложнее вырвать, чем благородную розу.

— Что ты чувствовала в тот момент? Конкретно, — неожиданно спросил Тарен. Я удивленно взглянула на него.

— Унижение. Злость. Желание, чтобы ты на своей шкуре почувствовал, каково это, когда что-то не получается, когда ты выглядишь не идеально.

— Похоже, у тебя получилось. Я сейчас чувствую именно это. Каждый раз, когда мяч не слушается.

— А что… что ты чувствуешь, когда делаешь бросок и понимаешь, что сейчас будет сбой? — осторожно спросила я.

Он помедлил.

— Тупую ярость. На тебя, мелочь.

— Ярость тоже эмоция. Сильная, — задумчиво проговорила я, в голове пронеслась мысль, но зацепиться я за нее не успела. — Мое проклятие питалось моей злостью. А сейчас оно… возможно, подпитывается твоей. Твоим страхом провала, твоей злостью на ситуацию. Оно создало петлю.

Тарен внимательно посмотрел на меня.

— Читай. Разговорами ты ничего не сделаешь.

— Я пытаюсь помочь, — выдохнула я.

Перед нами в нише появилась профессор Илона с тем же недовольным выражением лица.

— Ну что у вас? Есть прогресс? Нашли что-то?

— Мы… устанавливаем природу проклятия, профессор. Оно эмоционально закреплено.

— Блестящее открытие, Врана, — сухо заметила Илона. — Диагностику я провела еще утром. Вам нужно найти способ его рассеять, а не давать ему умные названия. Тарен, у тебя через час встреча с тренером по тактике. Эсения, тебя тоже касается.

Когда профессор ушла, Тарен встал и обошел меня.

— Знаешь, что самое противное во всем этом? — спросил он, глядя на меня сверху вниз. — Что ты, со своим слабым даром, оказалась единственной, кто смог по-настоящему вывести меня из игры. Все эти годы на меня пытались накладывать порчи конкуренты, бросали вызовы на дуэлях. Ничего не работало. А какая-то второкурсница… бытовичка.

Он не договорил, резко развернулся и пошел прочь. Я осталась сидеть одна, и странное ощущение щемящей неловкости смешалось с крошечной, ядовитой искоркой чего-то вроде удовлетворения. Да-да, всё же в глубине души, я была рада, что смогла осилить такое сложное проклятие. Вот бабушка обрадуется! А то всё твердила, что я ни на что не годна.

Но это не решало главной проблемы. Скоро соревнования. А мы даже не знали, с какой стороны подступиться.

Глава 3

Профессор Илона с утра встретила нас во всеоружии. Она решила испытать один метод, придуманный ею. Суть была в том, чтобы во время тренировки Тарен попытался отключить эмоции. А я, находясь рядом, должна была пытаться подключиться к остаточным эманациям проклятия и методично их размывать

— Альтернатив у нас нет, — заключила она, сверля нас взглядом. — Помните: малейшее усиление негативных эмоций только закрепит проблему. Атмосфера должна быть… нейтральной.

Создать нейтральную атмосферу между нами оказалось задачей уровня «приручить огненного саламандра». Утренняя тренировка началась с того, что один команды, угловатый и вечно недовольный парень по имени Горд, «случайно» направил на меня струю ледяного конденсата из охлаждающего поле шланга. Я отпрыгнула, но бок формы неприятно промок.

— Ой, извини, ведьмочка, — крикнул он, не скрывая усмешки. — Тут место не для зрителей, осторожней.

Тарен, который разминал запястья, даже не повернул головы.

— Горд, хватит. Она здесь по приказу ректора. Если хочешь жаловаться, иди к фон Гренцу.

Я даже не ожидала, что он ответит. Да еще как. Вроде даже защитил меня. Хотя я и сама могу себя защитить. Наложить проклятие, например. Но, боюсь команда еще одного проклятого не выдержит.

Горд фыркнул и улетел на свою позицию. Я отжала подол, чувствуя, как по щекам разливается жар. Вот сидеть теперь в мокрой одежде!

Когда Зориан вышел на поле, я закрыла глаза, как договаривались, стараясь не следить за его движениями, а чувствовать. Магия моего рода редко работала с яркими вспышками. Она была похожа на тонкий слух или обостренное обоняние. Я пыталась уловить вкус своего проклятия в воздухе вокруг него. Должна же быть какая-то горьковатая или едкая нота обиды и злости.

От неожиданности я едва не свалилась со скамейки.

Я увидела! Обволакивающее, липкое. Когда Зориан готовился к приему мяча, паутина сжималась, создавая сопротивление, сбой.

И как это исправить? Увидеть-то увидела.

Он сделал бросок. Мяч прошел рядом с кольцом, но по самой кромке. Провал. Однозначно провал!

Академия провалится, меня выпнут под зад ногой, не дав доучиться. И буду я всю жизнь в деревне быкам хвосты крутить и заговаривать грядки на урожай.

Тарен что-то зло выкрикнул. Что-то ругательное, я не расслышала, сжал кулаки и пнул упавший на поле мяч.

— Не злись, — не удержалась я, забыв о нейтральности. — Это всего лишь бросок.

Он резко обернулся, его лицо исказила гримаса раздражения. Услышал меня? Но как?

— Ты хоть представляешь, сколько таких бросков я отточил до идеала? Тысячи. Десятки тысяч. А теперь из-за тебя я не могу сделать и одного чистого!

— Вот и прекрасно! — не выдержала я, вставая со скамейки. — Позлись дальше! Корми свое эго и это проклятие моими же эмоциями! Ты же сам сказал, оно в петле! А ты продолжаешь в нее прыгать!

Мы стояли и смотрели друг на друга через барьер, пытаясь прибить друг друга взглядами. Он не знаю, я так точно. Тренер Бор хмуро наблюдал с края поля.

— Зориан!

Тот первым отвел взгляд.

— Я в порядке, — бросил Тарен, не оборачиваясь. Голос ровный, будто не он только что орал на всю площадку.

— Возвращайся к комбинации. Горд, замени его на ближнем перехвате.

Тарен кивнул и двинулся обратно на позицию, даже не взглянув в мою сторону. Я осталась стоять у барьера, чувствуя, как мокрая ткань противно холодит бок. Двадцать минут тренировки, а я уже вымотана так, будто сама эти мячи таскала.

Он не собирался мне помогать. Это становилось очевидным. Не то чтобы я ждала от него цветов и благодарностей, но хотя бы минимального сотрудничества. Вместо этого каждый раз как с каменной стеной разговариваешь.

Со скамейки за моей спиной донеслось приглушенное хихиканье. Я обернулась. Три девушки в форме поддержки, расшитые серебром жилеты, идеальные хвосты, одинаковые браслеты выпускного курса, смотрели на меня с выражением, которое не оставляло сомнений в их оценке.

— Это она, да? — шепнула одна, темноволосая. — Которая его прокляла?

— С ума сойти, — вторила вторая. — Выглядит так себе.

— Так и есть. Обычная, — отрезала третья, даже не понижая голоса. — С бытового факультета. Говорят, у них дар передается через бабок и только на заговоры скота.

Сказать им, что мой дар вообще-то позволил вывести из строя их драгоценного Зориана на целую неделю? А может и дольше. Что они, считай, сейчас сидят здесь только потому, что я позволила процессу пойти чуть легче? Что я вообще-то единственная, кто сейчас пытается исправить ситуацию, пока их капитан ведет себя как обиженный ребенок?

Не сказала. Потому что это было бы глупо и подтвердило бы их теорию о «ненормальности».

Я отвернулась к полю.

Тарен отрабатывал передачи. Без блеска, без той легкости, которую я мельком видела вчера на записях матчей, когда профессор Илона показывала нам «норму». Сейчас каждое движение давалось с усилием. Будто он не мяч вел, а мешок с камнями перетаскивал.

Я закрыла глаза, пытаясь снова уловить ту паутину. Она была здесь, никуда не делась. Тягучая, липкая, обвивала его запястья, плечи, грудь. Сжималась перед каждым броском. Я не знала, как ее размывать. В книге было написано про контрзаклятия, про нейтрализацию через снятие эмоциональность. Но это все слова. А на деле вот она, вьется вокруг него, и я даже прикоснуться к ней не могу, чтобы не усилить.

— Врана!

Я открыла глаза. Тренер Бор стоял в паре метров, уперев руки в бока.

— Ты тут не для красоты сидишь. Профессор сказала, ты должна работать. Так работай. Не стой столбом.

— Я работаю, — ответила я. — Это не быстро.

— У нас нет «небыстро». У нас есть послезавтра. — Он мотнул головой в сторону поля, где Тарен снова сбил мяч. — Видишь? Он не тянет. А без него мы не тянем. Так что шевелись, ведьма.

Ведьма. В его устах это звучало почти как ругательство.

Лучше бы по фамилии называл.

Я промолчала. Бор отошел, выкрикивая указания игрокам. А я осталась стоять, чувствуя, как в груди разрастается липкое, знакомое раздражение.

В перерыве между подходами Тарен сошел с поля и направился к скамейке с водой. Я перехватила его у самого столика.

— Нам нужно поговорить.

— О чем? — Он взял бутылку, сделал глоток, даже не глядя на меня. Кадык дернулся.

— О том, что ты даже не пытаешься сотрудничать. Профессор Илона сказала, что мы должны работать вместе. А ты ведешь себя так, будто меня вообще нет.

— Ты и сама справляешься, — он наконец посмотрел на меня. Скользнул по мне безразличным взглядом. — Вон, Бор уже оценил. Ведьма.

— Это не комплимент был.

— А я и не говорю, что комплимент. — Он поставил бутылку. — Ты хотела моего внимания? Получила. Теперь разбирайся сама.

И пошел обратно на поле, оставив меня с открытым ртом.

Да что он о себе возомнил, нужно мне его внимание!

Я смотрела ему в спину и думала: неужели он правда такой? Или это просто защитная реакция? Или ему плевать на команду, на чемпионат, на все — лишь бы не признавать, что какая-то второкурсница с бытового факультета смогла его достать?

Горд, проходя мимо, усмехнулся:

— Чего застыла, ведьмочка? Капитану помощь нужна, а не провожатые.

— Я в курсе, — ответила я, не оборачиваясь.

— Ну-ну.

Он ушел на поле, а я осталась. Мокрая форма противно липла к телу, волосы выбились из пучка, и вообще, зеркала рядом не было, но я подозревала, что выгляжу именно так, как они все думают: жалко.

Но уходить я не собиралась.

Оставшуюся часть тренировки я просто сидела и смотрела. Не пыталась почувствовать проклятие. Просто смотрела, как Тарен бросает, промахивается, злится, бросает снова. Иногда получалось лучше, иногда хуже. К концу он вымотался так, что даже перепалки со мной не затевал, только молча пил воду и смотрел в одну точку.

Когда тренировка закончилась, я подошла к нему.

— В библиотеку. Через час.

— Я помню, — буркнул он.

— И, Зориан.

Он обернулся.

— Я все равно сниму это проклятие. С твоей помощью или без. Но с твоей было бы быстрее. Подумай об этом.

***

В библиотеку он пришел. Опоздал на пятнадцать минут, сел напротив, раскрыл книгу и замолчал. Я тоже молчала. Мы сидели так почти час.

— Ты не сможешь снять проклятия, — вдруг сказал он, не отрываясь от текста.

— Смогу. — Упрямо заявила я. — Просто это сложнее, чем накладывать.

— Ага, а я у тебя подопытный теперь?

— Да.

— Повезло мне.

Я подняла голову. Он смотрел в книгу, но страницу не переворачивал уже минут десять.

— Ты поэтому не хочешь, чтобы я помогала? Потому что тогда придется признать, что ты не всемогущий, и тебя сумела проклясть какая-то бытовичка?

Он резко поднял голову.

— Ты вообще понимаешь, как это выглядит? Я — ассист команды, ведущий игрок, меня на драфт забирают через месяц. И я не могу сделать элементарный бросок, потому что какая-то второкурсница обиделась на шутку. Ты думаешь, мне легко?

— А ты думаешь, мне легко? — парировала я. — Я не хотела, чтобы все так обернулось. Я вообще не хотела, чтобы ты узнал. Я просто… — Я запнулась. — Ты тогда в холле. Ты посмотрел на меня и усмехнулся. Прямо в глаза. Как будто я пустое место.

— Я не помню.

— Конечно, не помнишь. Для тебя это была одна из тысячи шуток. А для меня очередное напоминание, что я тут никто.

Он посмотрел на меня, и я не знала, что он видит. Жалкую девчонку, которая не умеет держать эмоции под контролем? Или просто человека, который устал оправдываться?

— Ладно, — сказал он наконец. — Что нужно делать?

Я не сразу поняла, что он спрашивает.

— В смысле?

— Чтобы снять проклятие. Что я должен делать?

— Пока просто не злись на каждый неудачный бросок. И не ори на меня при всей команде. Это усиливает петлю.

— Я не ору.

— Орешь.

Он помолчал.

— Ладно. Постараюсь.

— И… — Я замялась. — Если сможешь, не игнорируй меня, когда я пытаюсь сказать что-то по делу. Я не для развлечения тут сижу.

Он криво усмехнулся.

— Кому как, команде вон развлечение. — Но после моего взгляда, добавил: — Договорились.

Мы снова уткнулись в книги.

Через полчаса он ушел на встречу с тренером.

Глава 4

Из библиотеки я вышла уже затемно. Фонари на аллее горели через один, экономия магической энергии перед турниром, видимо. Или просто нашему ректорату плевать на освещение второстепенных маршрутов.

К удивлению обнаружила на первой же лавке Тарена. Увидев меня, поднялся и ждал, когда подойду, а потом молча пошел рядом.

Сил что-то ему говорить, а потом еще и парировать его колкости, не было. Поэтому разговаривать с ним я не рвалась. Хотелось только добраться до кровати и провалиться в сон без сновидений.

Тарен молчал всю дорогу.

У поворота к моему общежитию нас нагнали.

— Зориан! Чего это ты с ведьмочкой шарахаешься? — Голос Горда я узнала бы из тысячи. Такой же противный, как и его характер.

Я обернулась. Горд шел не один, с ним еще трое из команды. Те, что помоложе, с первого-второго курса, смотрели на меня с любопытством и презрением.

— Провожаю, — коротко ответил Тарен даже не замедляясь.

— Смотри, переманит на темную сторону. У бытовиков свои ритуалы, знаешь ли. — Горд хохотнул, глядя на меня. — Что, ведьмочка, будешь ему приворотное в кашу подмешивать?

Я остановилась. Развернулась.

— А ты не боишься, что я тебе тоже что-нибудь подмешаю? Для профилактики?

Горд ухмыльнулся. Совсем самоуверенный, если не думает, что я могу и ему проклятие устроить.

— Ты сначала с одним разберись, — кивнул он на Тарена. — А то смотри, Зориан, она ж тебя и доконает. Будешь не мячи ловить, а мух на потолке.

— Горд, иди в общежитие, — устало сказал Тарен. — Завтра тренировка в семь.

— Ой, да мы уже идем. — Горд сделал шаг, но поравнявшись со мной, добавил вполголоса: — Долго ты не протянешь, ведьмочка. Он таких, как ты, даже не замечает. А если замечает, то не надолго.

Я промолчала. Сцепила зубы и промолчала, хотя внутри все кипело. Не потому, что он был прав, а потому, что в его словах была доля истины. Тарен действительно меня не замечал. Как вещь, которую надо перетерпеть.

Горд и его компания скрылись в темноте. Тарен стоял в паре метров, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то в сторону.

— Не обращай внимания, — бросил он.

— Легко сказать. Ты всегда позволяешь своим друзьям так разговаривать с людьми?

— Он не друг. Мы просто в одной команде.

— Какая разница.

Тарен повернулся ко мне.

— Ты хотела, чтобы я его заткнул? Чтобы вступился за тебя при всех? — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Не дождешься, Врана. Я не собираюсь перед командой оправдываться, почему таскаюсь с тобой. Они и так косятся.

— А мне плевать, как они косятся. Мне плевать, что они думают. Но когда какой-то Горд отпускает шуточки про приворотное, это не просто про меня. Это про мой факультет. Про мою семью.

— Твоя семья бытовики, — сказал Тарен. — Они всегда будут так говорить.

Я замерла.

— Что?

— Ну ты сама подумай. Ваш факультет… — Он запнулся, видимо, увидев мое лицо. — Я не в том смысле.

— А в каком?

— Забудь, — буркнул Тарен. — Иди спать. Завтра тяжелый день.

— Подожди. — Я шагнула к нему, забыв про усталость. — Ты сейчас серьезно? Ты сам только что сказал то же самое, что и Горд? Что мы, бытовики, какие-то не такие?

— Я не говорил «не такие». Я сказал, что так будет всегда. Потому что это правда. Вы слабее, у вас дар другой направленности, вас не берут в серьезные проекты. Это факты, Врана. Не я их придумал.

— Факты, — повторила я. — Значит, по-твоему, если у человека дар слабее, то с ним можно разговаривать как с грязью? И если я обиделась на твою шутку в холле, то я просто слишком чувствительная?

— Я этого не говорил.

— Ты это сказал. Только другими словами.

Мы стояли друг напротив друга, и воздух между нами, кажется, начал искрить. В прямом смысле, я вдруг почувствовала, как защипало кончики пальцев. Магия. Моя собственная, бытовая, тихая и она реагировала на злость.

Тарен, видимо, тоже что-то почувствовал. Он посмотрел на мои руки, потом мне в лицо.

— Ты чего?

— Ничего. — Я сжала кулаки, пряча пальцы. — Иди уже. Проводил.

— Врана…

— Я сказала, иди. И если тебе так претит слово против сказать, так нечего и провожать. Сама дойду.

Он помедлил. Секунду, другую. А потом развернулся и пошел в сторону своего общежития, даже не обернувшись.

Я осталась стоять под фонарем, глядя ему вслед. В груди бушевала злость. Он ведь почти… признал, что ему не все равно. А сейчас снова надел свою маску.

— Идиот, — сказала я вслух. — Самонадеянный, заносчивый, тупой…

— Эй, Врана! — окликнули из темноты. Я вздрогнула.

Из-за поворота показалась фигура, незнакомая девушка с моего этажа, кажется, с курса старше.

— Ты чего тут стоишь? Идем, комендант уже ругается, что поздно шастаем.

— Иду.

Я поплелась за ней, чувствуя, как тяжелеют ноги. Сегодняшний день вымотал меня до предела. А завтра, снова тренировка, снова Горд, снова Тарен с его ледяным взглядом. И так еще три дня. После они уедут на игры.

— Слушай, — вдруг сказала девушка, оборачиваясь. — Это правда, что ты Зориана прокляла?

Я вздохнула.

— Правда.

— Ничего себе. — В ее голосе послышалось уважение. — Он же неприкасаемый вообще. На него даже преподаватели смотреть боятся косо, у него папа в попечительском совете.

— Я знаю.

— И тебя не отчислили?

— Пока нет.

— Повезло. — Она хмыкнула. — Слушай, если выживешь, расскажешь, как это с ним постоянно рядом быть?

— Плохо с ним рядом быть, — буркнула я.

Девушка засмеялась, и мы вошли в общежитие.

Ночью мне снился огненный мяч, который летел прямо в лицо, и я не могла сдвинуться с места. А Тарен стоял рядом и смотрел, не пытаясь помочь.

***

Утро началось с того, что профессор Илона встретила меня у входа на стадион с таким видом, будто я лично сорвала чемпионат не только нашей Академии, но и всем остальным тоже.

— Врана, ты выглядишь ужасно. Не выспалась?

— Выспалась, — соврала я.

— Тогда почему под глазами круги? Ты должна быть в тонусе. От твоего состояния зависит эффективность работы.

— Я в тонусе, профессор.

Она смерила меня взглядом, но комментировать не стала. Только кивнула в сторону поля:

— Зориан уже разминается. Подходи, начинайте.

Тарен действительно был на поле. Один, без команды. Делал растяжку у барьера, и при моем появлении даже головы не повернул.

Я устроилась на скамейке. Мокрая форма сегодня не грозила, я на всякий случай накинула поверх легкий плащ, который можно быстро снять. Но Горд, кажется, еще не пришел, так что пока можно было выдохнуть.

— Врана.

Голос Тарена заставил меня поднять голову. Он стоял в двух шагах, все еще в разминочных штанах и футболке, без защиты.

— Чего?

— Ты вчера… — Он запнулся, подбирая слова. — Ты на меня злишься?

Я уставилась на него. Это что, шутка?

— А ты как думаешь?

— Думаю, что злишься. — Он помолчал. — Я не то имел в виду. Про бытовиков. Просто… это сложно объяснить.

— Попробуй.

Он оглянулся на поле, где уже начали собираться игроки, потом снова на меня.

— У меня с детства все было по-другому. Я привык, что я лучший. Что могу все. И когда что-то идет не так, я злюсь. На себя, на других, на весь мир. — Он говорил быстро, будто боялся, что его прервут. — И когда я говорю про ваш факультет… это не потому, что вы хуже. Просто вы другие.

Я молчала. Потому что не знала, что на это ответить.

— Я не собираюсь тебе помогать, — добавил он. — Потому что не умею. Но я хотя бы перестану мешать. Договорились?

Я смотрела на него и видела, как ему трудно это говорить. Как он подбирает слова, как прячет взгляд. Мажор, звезда, надежда академии, а выглядит сейчас как пацан, который не знает, как извиняться, потому что никогда этого не делал.

— Договорились, — сказала я наконец.

Он кивнул и пошел обратно на поле.

— Врана, — снова окликнули. На этот раз, Горд, куда ж без него! Он стоял у входа с остальными игроками и смотрел на меня с кривой усмешкой. — Чего это наш капитан с тобой так долго шептался? Учил, как правильно проклятия снимать?

— Учил, — ответила я, не моргнув глазом. — Хочешь, тебя научит? Бесплатно.

Горд хмыкнул, но промолчал. Прошел мимо, бросив на меня взгляд и жест пальцами, означающий: «Я за тобой слежу».

Я проводила его взглядом и снова уставилась на поле. Тарен уже надел защиту и отдавал указания партнерам. Движения стали увереннее, чем вчера. Может, наш разговор действительно что-то изменил.

Или мне просто хотелось в это верить.

Тренировка началась. Я закрыла глаза, нащупывая знакомую паутину проклятия. Она была здесь, никуда не делась.

Глава 5

— Так, хватит! — Тренер Бор вышел на поле и хлопнул в ладоши так, что эхо разнеслось по пустым трибунам. — Горд, остальные на сегодня свободны. Тренировка окончена. Зориан, Врана, вы остаетесь.

Команда переглянулась. Горд открыл было рот, но Бор зыркнул на него так, что тот мгновенно передумал и молча поплелся к выходу. Через минуту мы остались на поле втроем.

— У нас два дня до отъезда, — Бор недовольно смотрел на нас обоих. — Два дня, Зориан. А ты все еще не можешь сделать нормальный бросок. Врана, профессор Илона говорит, что проклятие почти не ослабло. Я правильно понимаю?

— Ослабло, — тихо сказала я. — Но незначительно.

— Незначительно, — повторил Бор. — Отлично. Значит, будем работать по-другому.

Он подошел к стойке с инвентарем и вытащил два тренировочных щитка, легкие, магически усиленные, с ремнями, которые крепились на предплечья.

— Надевайте.

— Зачем? — Тарен нахмурился.

— Затем, что вы будете играть вместе. В паре. Отрабатывать взаимодействие. — Бор сунул щитки нам в руки. — Вставайте в центр поля. Врана, твоя задача – прикрывать его спину и отбивать мячи, которые летят со спины. Зориан, ты работаешь на кольцо. Если вы не научитесь чувствовать друг друга за эти два дня, можете даже не выходить на матч.

Я посмотрела на щиток. На нем защитные чары, рассчитанные на сильных игроков. Для меня, с моим слабым даром, это было все равно что нацепить себе на плечи два приличных булыжника.

— Я не умею, — честно сказала я. — Я никогда не играла в магбол.

— А тебе и не надо играть, — отрезал Бор. — Тебе надо стоять рядом и не давать себя убить. Щиток сам отразит мяч, если ты не будешь дергаться. Главное, не сойти с места. Задача ясна?

— Ясна, — буркнула я.

Меньше всего хотелось, чтобы этот мяч прилетел в меня. Ходить обожженной то еще удовольствие.

— Зориан, объясни ей позицию. У вас десять минут, потом я вернусь. — Бор развернулся и ушел с поля, оставив нас вдвоем.

Мы молча уставились друг на друга, буравя взглядами.

— Вставай за мной, — первый не выдержал Тарен. — Слева. И не двигайся, что бы ни случилось.

— Я поняла.

Я встала, как он сказал. Тарен занял позицию в паре метров впереди, поднял руку, призывая тренировочный мяч, на этот раз учебный, с пониженной температурой, но все равно огненный.

— Начинаем.

Мяч взлетел. Тарен поймал его импульсом, повел к кольцу. Я стояла сзади, пытаясь не дышать. Краем глаза заметила движение, с трибун за нами наблюдали. Несколько человек из команды, девушки из группы поддержки. Не ушли, значит. Смотрят.

— Левее, — бросил Тарен, не оборачиваясь. — Ты слишком близко.

Я шагнула влево. Мяч свистнул над головой, Тарен сделал передачу воображаемому партнеру, поймал обратно. Я держалась сзади, стараясь не мешать.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь имитация атаки. Я буду делать вид, что ухожу вправо, ты прикрываешь левый сектор. Поняла?

— Поняла.

Он рванул вправо, я сместилась за ним, но споткнулась о собственные ноги и едва не упала. Щиток звякнул об пол.

— Твою ж, — выдохнул Тарен, останавливаясь. — Ты вообще координацию проходила?

— Проходила. Но не с пятикилограммовой железкой на каждой руке.

— Это не железка, это магический сплав. Легче, чем кажется.

— Мне не легче.

Он раздраженно посмотрел на меня.

— Слушай, если ты не можешь даже просто стоять на месте, какой смысл? Бор думает, что это поможет, но ты только мешаешься. Я и так еле держусь, а тут еще ты сзади трясешься.

Я выпрямилась.

— Я не трясусь.

— Трясешься. И дышишь так, будто бежала марафон. Расслабься. Просто стой.

— Я стою.

— Плохо стоишь.

— Знаешь что, Зориан? — Я сдернула щиток с руки и швырнула на пол. — Если я тебе так мешаю, может, сам разберешься? Ты же звезда, надежда академии, великий и ужасный. Зачем тебе какая-то бытовичка сзади?

Он тоже развернулся ко мне. Глаза сузились, скулы заострились, зрачки такие бешенные стали. Решил запугать меня? Да как же!

— Затем, что из-за тебя я в это вляпался. Ты наложила проклятие, ты и расхлебывай. Но если ты не способна даже элементарно выполнять команды, то какой смысл?

— А ты способен? — Я шагнула к нему, забыв, что мы на поле, что за нами наблюдают. — Ты способен хоть раз не орать, не обвинять, не смотреть на меня как на пустое место? Я тут не для развлечения сижу, понятно? Я пытаюсь помочь, но ты каждое мое движение встречаешь в штыки. Так кого ты винишь? Меня или себя, что не можешь справиться с какой-то девчонкой с бытового?

Он замер. Серые глаза сузились, он собирался что-то сказать, но с трибун донесся голос:

— Тарен!

Мы обернулись.

К барьеру спускалась девушка. Высокая, тонкая, с идеальными светлыми волосами, уложенными в аккуратную волну. На ней была форма другой академии, темно-синий жилет, расшитый серебром, короткая юбка, высокие сапоги. Она двигалась так, будто весь мир принадлежал ей по праву рождения.

— Лиана, — выдохнул Тарен. Взгляд его тут же смягчился.

Она подошла к барьеру, оперлась на него изящной рукой.

— Мне сказали, ты тут тренируешься. С ней. — Взгляд голубых глаз скользнул по мне. — Решила поддержать.

— Не надо было, — сказал Тарен, но подошел к барьеру. Я осталась стоять на месте, чувствуя себя лишней.

— Почему это не надо? — Лиана тепло улыбнулась. — Ты мой парень, у тебя скоро важнейший матч. Конечно, я должна быть рядом.

Парень. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разрастается что-то липкое. Не ревность, нет, какая ревность, мы вообще никто друг другу. Просто… неприятно.

— Как успехи? — Лиана перевела взгляд на меня. — Ты, наверное, та самая Врана? Которая все испортила?

— Я та самая.

— Милая, — она снова повернулась к Тарену, — может, я могу чем-то помочь? У меня дар ментальный, вдруг получится снять этот ужас?

Тарен дернулся.

— Не надо.

— Почему? Я же хочу как лучше.

— Лиана, я сказал, не надо.

Она надула губки, но спорить не стала. Только посмотрела на меня снова, и в этом взгляде читалось: «Ты здесь временно, а я навсегда».

— Ладно, — она коснулась его руки через барьер. — Я подожду в стороне. Просто побуду рядом, хорошо?

Он кивнул. Лиана отошла к трибунам, села на нижний ряд, скрестив идеальные ноги. И уставилась на нас.

— Давай продолжим, — сказал Тарен, возвращаясь ко мне. Голос снова стал жестче и холоднее.

Я нагнулась, подняла щиток, надела обратно.

— Давай.

Мы встали в позицию. Он впереди, я сзади слева, но все было иначе. Каждое его движение стало резче, каждое слово короче.

— Правее.

Я шагнула.

— Ближе.

Я приблизилась.

— Не дыши так громко.

Я задержала дыхание.

Мяч летал между нами, я отбивала те, что шли со спины, щиток справлялся сам, мне нужно было только подставлять руку. Но Тарен играл отвратительно. Хуже, чем в первый день. Промахи, сбои, дерганые движения. И с каждым промахом он злился все сильнее.

— Да что ж такое! — Он ударил кулаком по барьеру. — Не идет!

— Может, хватит? — тихо спросила я.

— Чего хватит?

— Злиться. Ты же видишь, чем больше злишься, тем хуже получается.

— А ты не учи меня, что делать, — огрызнулся он. — Ты вообще молчи. Стой и молчи.

Я замолчала.

Мы продолжили. Он промахивался, я отбивала мячи. С трибун за нами наблюдала Лиана с идеальной улыбкой на лице. Где-то за ее спиной маячили Горд и остальные, не ушли, смотрят, ждут, когда их любимчик окончательно сломается.

Через полчаса Бор вернулся.

— Хватит, — сказал он, глядя на Тарена. — Ты сегодня никакой. Иди отдыхай. Завтра с утра продолжим.

Тарен молча содрал защиту и пошел с поля. Лиана тут же вскочила, подбежала к нему, взяла под руку. Что-то говорила, заглядывала в глаза. Он слушал, кивал, но лицо оставалось каменным.

Я сняла щиток, положила на скамейку. Руки ныла от тяжести.

— Врана, — окликнул Бор. — Ты как?

— Нормально.

— Вижу, что не нормально. — Он помолчал. — Он не со зла. Просто привык быть лучшим. А тут…

— Я знаю, — перебила я. — Можно я пойду?

— Иди.

Я пошла к выходу. Проходя мимо трибун, услышала обрывок разговора:

— …она тебе только мешает, — говорила Лиана, поглаживая его по руке. — Может, попросить ректора, чтобы отменили твое участие? Я уверена, что…

— Не надо, — глухо ответил Тарен.

— Но, милый…

— Я сказал, не надо.

Я ускорила шаг, чтобы не слышать продолжения.

Вечером в библиотеку он не пришел. Я просидела одна два часа, перелистывая книги, которые уже выучила наизусть, и чувствовала, как проклятие снова набирает силу. Там, далеко, в общежитии выпускников, Тарен Зориан сидел с идеальной девушкой и, наверное, даже не вспоминал обо мне.

А я сидела и думала: зачем я вообще пытаюсь? Ему плевать. Ему всегда было плевать. На меня, на мои попытки, на то, что я тоже устала и боюсь отчисления.

Глава 6

Утро началось с того, что профессор Илона влетела в мою комнату и растормошила меня.

— Врана, подъем. Срочно в лазарет.

Я села на кровати, пытаясь сообразить, который час. За окном было серо и мрачно, то ли раннее утро, то ли просто погода решила совпасть с моим настроением.

— Что случилось?

— Зориану плохо.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Я натянула форму прямо поверх пижамы, сунула ноги в ботинки и вылетела за профессором.

В лазарете Тарен сидел на кушетке, бледный до синевы, сжимая голову руками. Рядом суетилась целительница, пуская над ним диагностические нити. В углу стояла Лиана с идеально накрашенными глазами, в которых блестели слезы. Или просто увлажняющие капли, кто их разберет этих красоток в такую рань.

— Что с ним? — спросила я, переводя дыхание.

— Ты еще спрашиваешь? — Лиана обернулась ко мне. — Твое проклятие его убивает. Он ночью не спал, его трясло, а сейчас он даже мяч удержать не может, мы пробовали.

— Вы пробовали? — я уставилась на нее. — Вы трогали мяч?

— Я хотела помочь. — Она вздернула подбородок. — Думала, если сама попробую снять проклятие, может, получится. У меня ментальный дар, я могу влиять на эмоциональные связи. Но вместо этого…

— Вместо этого вы сделали только хуже, — закончила целительница, не оборачиваясь. — Проклятие среагировало на чужое вмешательство как на угрозу и сжалось. Теперь оно в активной фазе.

Я подошла ближе. Тарен поднял голову и посмотрел на меня. Под глазами тени, губы бледные, взгляд мутный.

— Врана, — сказал он хрипло. — Сделай что-нибудь.

— Я пытаюсь, — ответила я тихо. — Но ты сам не идешь на контакт.

— Я здесь.

— Сейчас да. А вчера? В библиотеку ты не пришел. Сидел с… — я покосилась на Лиану, — с ней.

— Я пыталась помочь, — повторила Лиана, и в ее голосе прорезались слезливые нотки. — Я люблю его, я хочу, чтобы ему стало лучше. А ты только и делаешь, что обвиняешь всех вокруг. Сама наложила проклятие, сама и разбирайся!

— Я и разбираюсь. — Я повернулась к ней. — Но никто, кроме меня, не может его снять. Это не просто проклятие, это эмоциональный якорь, привязанный ко мне. Чужая магия только усиливает его, потому что воспринимается как атака. Ты, — я ткнула пальцем в Лиану, — своей «помощью» загнала его в состояние, близкое к магическому истощению.

— Откуда ты знаешь? — подала голос целительница. — Ты же второкурсница, бытовой факультет.

— Я знаю свое проклятие. Я его создала. И только я могу его распутать. Но для этого он должен перестать видеть во мне врага.

Тишина. Лиана смотрела на меня с ненавистью, целительница с сомнением, а Тарен на него мне лучше не смотреть.

— Оставьте нас, — сказал он вдруг.

— Что? — Лиана шагнула к нему. — Тарен, ты не можешь…

— Оставьте, — повторил он жестче. — Все.

Целительница пожала плечами и вышла. Лиана помедлила, сверля меня взглядом, но потом развернулась и вылетела из лазарета, хлопнув дверью.

Мы остались вдвоем.

— Садись, — сказал Тарен, кивая на стул рядом с кушеткой.

Я села. Он молчал, глядя в стену. Я тоже молчала, чувствуя, как проклятие пульсирует где-то на грани восприятия. Оно было злым, голодным, оно питалось его страхом и моей обидой, и сейчас, после неудачной попытки Лианы, разрослось, как опухоль.

— Я вчера… — начал он и запнулся. — Я вчера не пришел, потому что не знал, что тебе сказать. Лиана говорила, что я должен просто перетерпеть, что все само рассосется. Что ты специально тянешь, чтобы подольше побыть рядом со мной.

Я фыркнула.

— Пфф… Очень лестно.

— Я не сказал, что поверил. — Он повернул голову, встретился со мной взглядом. — Но я устал, Врана, от всего этого. И когда она начала влезать со своей магией, я даже не остановил. Думал, вдруг получится. Вдруг правда поможет.

— Не помогло.

— Вижу. — Он поморщился, провел рукой по лицу. — Голова раскалывается. И проклятие… как будто сжимается.

— Я знаю. Я чувствую.

— Что мне делать?

— Перестань бороться, — сказала я. — Расслабься. Доверься мне. Хотя бы на пять минут.

— Довериться той, кто меня проклял?

— А у тебя есть выбор?

Он горько усмехнулся.

— Нет.

— Тогда закрой глаза и дыши. Ровно. Я попробую ослабить хватку.

Он закрыл глаза. Я протянула руку и коснулась его виска кончиками пальцев. Он дернулся, но не отстранился.

— Тихо, — сказала я. — Дыши.

Я закрыла глаза и нырнула в ту паутину, которую научилась видеть. Сейчас она была плотной, злой, колючей. Она оплетала его голову, грудь, руки, не давая магии течь свободно. Я не знала, как ее убрать совсем, но знала, как ослабить.

Я представила свою обиду, ту, что стала основой проклятия, которая вскипела во мне, когда он усмехнулся в холле. Я представила ее как часть себя. Приняла. И медленно, очень медленно, начала отпускать.

Паутина дрогнула. Натяжение ослабло.

Тарен выдохнул с облегчением.

— Полегчало, — прошептал он.

— Тихо. Еще немного.

Я держала пальцы у его виска, чувствуя, как пульсирует кровь под кожей, как выравнивается дыхание, как проклятие, не исчезая, становится чуть тоньше, чуть прозрачнее.

Минута. Две. Пять.

Когда я открыла глаза, он спал. Просто отключился, сидя на кушетке, прислонившись головой к стене. Лицо разгладилось, исчезла привычная напряженность.

Я убрала руку и долго смотрела на него.

— Дурак, — прошептала я. — Самый настоящий дурак.

Встала, поправила форму и вышла из лазарета.

В коридоре меня ждала Лиана. Без идеальной улыбки. Глаза красные, видимо, плакала по-настоящему.

— Ты… — начала она.

— Я сняла острую фазу, — перебила я. — Он спит. Не буди. И больше не лезь со своей магией, поняла? Ты не поможешь, только хуже сделаешь.

— Я люблю его, — выдохнула она.

— А мне плевать. — Я посмотрела ей прямо в глаза. — Твоя любовь ему сейчас не поможет. Только я.

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя спиной ее взгляд. Тяжелый, ненавидящий. Но это было не важно.

Важно было другое: сегодня я впервые не просто почувствовала проклятие, а смогла на него повлиять. Не снять, конечно, до этого еще далеко. Но ослабить, успокоить получилось.

Значит, я что-то могу.

Значит, не все потеряно.

Из лазарета я вышла и сразу наткнулась на тренера Бора. Он стоял у входа, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я была лично ответственной за все проблемы академии со дня её основания.

— Живой? — спросил он.

— Спит. — Я остановилась, чувствуя, как дрожат руки. — Острая фаза снята. Но проклятие никуда не делось.

— Я знаю. — Бор помолчал. — Илона мне всё объяснила. Про то, что никто, кроме тебя, не может его снять. Про то, что чужая магия только усиливает. — Он криво усмехнулся. — Его девчонка знатно вляпалась. Если бы ты не пришла, он бы сейчас в отключке валялся, а не просто спал.

— Она хотела как лучше.

— Хотеть и делать разные вещи. — Бор отлепился от стены. — Идём. Посидишь, отдохнёшь. Через час разбудим его и продолжим тренировку.

— Он не сможет.

— Сможет. Должен. — Бор посмотрел на меня. — И ты с ним. В паре. Я серьёзно, Врана. Без тебя он не вытянет. А без него команда. Так что давай, соберись.

Я хотела сказать, что я не игрок, что мой дар вообще не для этого, что я устала и хочу в свою комнату. Но вместо этого просто кивнула и пошла за ним.

Сходила переодеться, а потом час я просидела в пустой раздевалке, пытаясь успокоить мысли. Проклятие никуда не делось, я чувствовала его даже отсюда. Оно кормилось моими страхами и его злостью. И если мы не найдём способ разорвать этот круг, матч провалится, меня отчислят, а Тарен Зориан так и останется звездой, которая сгорела из-за какой-то бытовички.

— Врана.

Я подняла голову. В дверях стоял Тарен. Бледный, с мокрыми волосами, видимо, успел умыться, но на ногах держался твёрдо.

— Пойдём, — сказал он. — Бор ждёт.

Я встала, не говоря ни слова. Мы вышли на поле вместе.

Тренировка началась с того, что Бор поставил нас в центр и велел просто стоять лицом друг к другу.

— Смотреть. Не отводить взгляд. Пять минут.

— Это зачем? — спросила я.

— Затем, что вы друг друга видеть не можете. А должны. — Бор отошёл к барьеру, скрестил руки. — Время пошло.

Я смотрела на Тарена. Он смотрел на меня.

— Неудобно? — спросил он вдруг.

— Что?

— Смотреть на меня. Неудобно?

— А тебе?

— Неудобно, — признался он. — Но я терплю.

Я фыркнула.

— Великое достижение. Терпишь общество бытовички целых пять минут.

— Врана, — он поморщился, — давай без этого.

— Без чего?

— Без твоих подколов. Я серьёзно пытаюсь.

Я посмотрела на него внимательнее. Он действительно пытался. Просто стоял и смотрел, и в этом взгляде не было превосходства.

— Ладно, — сказала я. — Терпи дальше.

— Ты тоже терпи.

— Я вообще-то ангел во плоти.

Он хмыкнул. Почти улыбнулся.

— Ангел, который проклинает людей за косые взгляды.

— Тебя не за косой взгляд, тебя за конкретные слова.

— Помню.

— Правда? — удивилась я.

— Правда. — Он провёл рукой по лицу. — Я тогда ляпнул, не подумав. Привык, что вокруг свои, которые всё пропускают мимо ушей. А ты…

— А я не пропустила.

— Да уж. — Он помолчал. — Слушай, Врана… Я не умею извиняться. Но я могу сказать, что если бы можно было вернуться в тот день, я бы промолчал.

— Не ври.

— Не вру. — Он встретил мой взгляд. — Потому что вот это, — он обвёл рукой поле, — это слишком дорогая цена за дешёвый смех.

Я не знала, что ответить.

— Время вышло! — гаркнул Бор. — А теперь работаем. Врана, встаёшь сзади. Зориан, твоя задача, забыть, что она там. Просто играть. А ты, Врана, молчи и следи за его движениями. Если почувствуешь, что проклятие сжимается, действуй. Магистр говорила про какой-то сигнал.

— Мы не успели его настроить, — сказала я.

— Так настраивайте. Прямо сейчас. Времени нет.

Мы переглянулись. Тарен кивнул.

— Давай. Что нужно делать?

— Руку, — сказала я.

Он протянул руку.

— Я попробую создать связь через касание, — сказала я. — Простую. Как у нас с бабушкой. Когда я чувствую, что ей плохо, даже за километр. Только тут наоборот, ты будешь чувствовать мой сигнал.

— А ты?

— А я буду чувствовать проклятие.

— Звучит жутковато.

— Есть немного.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Представила, как от меня к нему тянется тонкая нить. Эмоциональная, на которой держалось проклятие, только теперь я пыталась повернуть её в другую сторону.

— Есть, — выдохнула я. — Чувствуешь?

Он молчал. Потом медленно кивнул.

— Да. Как будто… тепло.

— Это сигнал, то всё хорошо, ну… в нашей ситуации... Если почувствуешь холод, значит, проклятие активируется, будь осторожен. Понял?

— Понял.

— Отпускай.

Он убрал руку. Я открыла глаза и увидела, что за нами наблюдают. Вся команда, Горд во главе, и несколько девушек из группы поддержки. Лианы не было, видимо, решила не мозолить глаза после утреннего фиаско.

— Чего уставились? — рявкнул Бор. — Работаем!

Команда разбежалась по позициям. Мы с Тареном остались в центре.

— Готов? — спросила я.

— Нет, — честно ответил он. — Но делать нечего.

— Это точно.

Тренировка началась. Тарен ловил мяч, вёл, бросал. Я стояла сзади, слушая каждое его движение, каждое изменение дыхания. Проклятие пульсировало, но теперь я не просто чувствовала его, я могла на него влиять. Когда паутина начинала сжиматься, я посылала сигнал — холодок по той самой нити. Тарен напрягался, но не срывался. Просто делал паузу, переводил дыхание и пробовал снова.

Получалось не сразу. Иногда мяч срывался, иногда он промахивался. Но постепенно, шаг за шагом, его движения становились увереннее.

— Хорошо! — крикнул Бор после особенно удачного броска. — Продолжаем!

К концу тренировки я вымоталась так, будто сама бегала по полю. Тарен тоже еле держался на ногах, но на его лице не было злости. Только усталость и удивлённое выражение.

— Работаем завтра с утра, — сказал Бор, подходя к нам. — Сейчас отдыхать. Врана, проследи, чтобы он нормально поел и не делал глупостей.

— Я не нянька, — буркнула я.

— А кто тебя спрашивает? — Бор хлопнул меня по плечу так, что я чуть не упала. — Идите уже.

Мы пошли к выходу. За нами, как тени, двинулись несколько человек из команды. Горд что-то шептал парням, косясь в нашу сторону.

— Не обращай внимания, — тихо сказал Тарен.

— Я уже привыкла.

— Зря. — Он остановился у выхода. — Слушай… спасибо. За сегодня.

Я уставилась на него.

— Ты меня благодаришь?

— А что такого? — Он пожал плечами. — Ты помогла. Я это чувствую. Проклятие всё ещё здесь, но оно… другое. Не такое агрессивное.

— Потому что ты перестал злиться, — сказала я. — Хотя бы на время.

— Наверное. — Он помолчал. — Завтра опять будет тяжело. Горд и остальные… не отстанут.

— Я справлюсь.

— Я не о тебе. О нас. — Он встретил мой взгляд. — Они будут давить. Особенно когда увидят, что мы… работаем вместе. Это им не понравится.

— А тебе?

— Что мне?

— Тебе нравится?

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Я уже начала думать, что он не ответит.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Но это лучше, чем то, что было.

Глава 7

Утром следующего дня я проснулась от того, что знак на коже, соединяющий меня с проклятием на Тарене, жег запястье.

Я села на кровати, пытаясь сообразить, что происходит. Такого раньше не было. Я сосредоточилась, прислушиваясь к проклятию. Оно было там, никуда не делось, но что-то изменилось. Какое-то новое вмешательство, чужеродное.

— Твою ж, — выдохнула я и начала одеваться.

В столовую я влетела через двадцать минут, растрепанная и злая. Тарен сидел за своим обычным столом, окруженный командой. Лианы не было, зато Горд сидел напротив и что-то втолковывал капитану, размахивая вилкой.

Я подошла.

— Зориан.

Он поднял голову. Видно, то плохо спал, тени под глазами, да и сам весь какой-то не свежий.

— Что случилось? — спросил он без предисловий.

— Надо поговорить. Наедине.

Горд хмыкнул:

— Какие-то тайны у нашей ведьмочки? Или опять проклятие обновить хочешь?

— Заткнись, Горд, — устало сказал Тарен и встал. — Идем.

Мы отошли к окну, подальше от чужих ушей. Я взяла его за руку, просто чтобы проверить связь.

— Что-то не так, — сказала я тихо. — Проклятие изменилось. Ты чувствуешь?

Он прислушался к себе.

— Голова болит, — сказал он после паузы. — И руки… как будто чужие.

— Это из-за того, что Лиана влезла. Ее магия не прошла бесследно. Она оставила след, и теперь проклятие на него реагирует.

— То есть хуже стало?

— Не хуже. По-другому. Оно теперь не просто на обиде держится, а на… не знаю. На чужеродном внедрении. Как заноза.

Тарен помолчал.

— Что делать?

— Работать. Больше ничего не остается. — Я отпустила его руку. — Сегодня последний день перед поездкой. Если не получится снять хотя бы основную часть, завтра будет провал.

— Тогда идем. Бор уже на поле.

Тренировка началась с того, что Бор выстроил всю команду и объявил:

— Сегодня работаем в полном составе. Отрабатываем комбинации. Зориан ведущий. Врана прикрываешь его. Остальные по позициям. Задача: провести три чистых комбинации без потери мяча. Если хоть одна срывается, начинаем заново.

Команда загудела. Горд скрестил руки на груди.

— Тренер, она не игрок. Она вообще мяч в руках не держала. Какое прикрытие?

— То, которое я сказал. — Бор посмотрел на него так, что капитан замолчал. — Вопросы?

Вопросов не было.

Я встала слева и чуть сзади от Тарена, как мы отрабатывали вчера. Щиток на левой руке, правая свободна для баланса. Сердце колотилось где-то в горле. Если щиток не сработает или кто-то вложит силы больше, чем положено, меня ждут ожоги. Так себе перспективка.

— Начали! — рявкнул Бор.

Мяч взлетел. Тарен поймал его, повел к кольцу. Я бежала за ним, стараясь не отставать, но и не мешаться. Проклятие пока не сжималось.

Первая комбинация прошла чисто. Тарен сделал пас, получил обратно, бросил… и мяч прошел сквозь кольцо.

— Есть одна! — крикнул Бор. — Не останавливаемся!

Вторая комбинация сложнее, с участием Горда и еще двоих нападающих. Я едва успевала перестраиваться, щиток отбил один мяч, летевший со спины, от отдачи заныла рука.

— Держись! — крикнул Тарен, не оборачиваясь.

Я держалась.

Второй бросок — чистый.

— Третья! — заорал Бор. — Зориан, финиш!

И тут проклятие сжалось.

Я почувствовала это раньше, чем увидела, резкий холод по нити связи, спазм где-то в груди. Тарен дернулся, мяч пошел в сторону, врезался в барьер и отскочил прямо в меня.

Я даже вскрикнуть не успела. Просто закрыла глаза и выставила щиток.

Удар был такой силы, что меня отбросило на несколько метров. Я рухнула на пол, щиток треснул и рассыпался магическими искрами. В ушах звенело.

— Врана!

Тарен подлетел первым. Схватил за плечи, приподнял. Лицо бледное, глаза бешеные.

— Ты цела?

— Кажется, — прохрипела я. — Рука… больно.

Он посмотрел на мою руку. Через форму проступала кровь, порез от осколка щитка.

— Бор! — заорал он. — Целителя!

— Не надо, — я попыталась встать, но голова закружилась. — Сама справлюсь. У нас тренировка.

— Какая тренировка, ты кровью истекаешь!

— Не истекаю, это царапина. — огрызнулась я, но тут же зашипела от боли.

Подбежал Бор, за ним и вся команда. Кто-то свистел, кто-то перешептывался. Горд стоял в стороне с кривой усмешкой.

— Целителя вызвали, — сказал Бор. — Сиди тихо.

Тарен не отпускал мои плечи. Сидел рядом на корточках и смотрел так, будто я сейчас рассыплюсь.

— Ты как? — спросил он тихо, только для меня.

— Нормально. — Я попыталась улыбнуться, вышло криво. — Рука болит. И голова. А так жить буду.

— Это я во всем виноват.

— Что?

— Проклятие. Оно сжалось, я почувствовал, но не смог удержать мяч. Если бы я был сильнее…

— Ты и так сильнее всех тут. — Я посмотрела на него. — Просто проклятие от твоей силы не зависит.

Он замер. Смотрел на меня, от чего внутри все переворачивалось.

— Врана, я…

— Тарен!

Голос Лианы разрезал воздух, как нож. Она бежала к нам со стороны трибун, идеальная, с идеальными слезами на идеальных глазах.

— Тарен, я слышала, что случилось! Ты цел?

Он не обернулся. Продолжал смотреть на меня.

— Я в порядке, — сказал он. — А вот Эсении нужна помощь.

— Ой, бедняжка, — Лиана наконец подошла и посмотрела на меня сверху вниз. — Сильно поранилась? Надеюсь, ничего серьезного.

— Не дождешься, — буркнула я.

Она сделала вид, что не слышит.

— Тарен, пойдем, тебе нужно переодеться. Тренер сказал, перерыв на полчаса. Я тебя провожу.

— Я сам дойду.

— Но…

— Лиана, я сказал — сам.

Она замерла. А потом обернулась на меня. В ее глазах мелькнула ненависть, и направлена она была не на Тарена.

— Хорошо, — сказала она ровно. — Я подожду тебя в раздевалке.

И ушла, цокая каблуками.

Подошел целитель. Осмотрел мою руку, покачал головой.

— Порез глубокий, но не опасный. Сейчас заживлю. Дня два поберечь, максимум.

— У меня завтра матч, — сказала я.

— Ты не член команды, — отрезал целитель. — Сидишь на скамейке. Так что побережешь себя.

Тарен все еще сидел рядом. Когда целитель ушел, он взял мою здоровую руку и сжал.

— Я серьезно. Ты как?

— Больно, — призналась я. — Но не смертельно. Ты иди. Тебя там команда ждет.

— Подождут.

— Зориан, иди. — Я высвободила руку. — Мне правда надо посидеть спокойно. А тебе работать.

Он помедлил. Потом встал.

— Вечером в библиотеке. Приду обязательно.

— Я буду.

Он ушел. Я осталась сидеть на полу, прижимая зажатую руку к груди и чувствуя, как проклятие успокоилось. Ненадолго, я знала. Но сейчас, в эту минуту, было тихо.

— Красиво ты ее отшила, — раздался голос сбоку.

Я подняла голову. Рядом стояла девушка, незнакомая, с моего факультета, кажется, старшекурсница.

— Что?

— Лиану. Ты видела ее лицо, когда он не пошел за ней? — Девушка усмехнулась. — Давно пора. Она его пасла весь год.

— Я не отшивала, — сказала я. — Я просто сидела раненая.

— Ага, рассказывай. — Девушка протянула руку. — Вставай давай. Провожу до лазарета.

Я взялась за ее руку и с трудом поднялась. Голова все еще кружилась.

— Спасибо.

— Не за что. — Она оглянулась на поле, где Тарен уже отдавал команды. — Слушай, а это правда, что ты его прокляла?

— Правда.

— И теперь снимаешь?

— Пытаюсь.

— Удачи, — сказала она просто. — Он того стоит. Хотя сам об этом не знает.

Я не ответила. Потому что не знала, стоит или нет. Имеет ли смысл все это: боль, усталость, постоянное напряжение. Или мы просто два человека, которых свела дурацкая случайность, и завтра все закончится.

В лазарете мне дали восстанавливающее зелье и велели сидеть смирно. Я сидела, смотрела в потолок и думала о том, как он сжал мою руку. Как смотрел. Как сказал «я серьезно».

Глупости. Это просто вынужденное сотрудничество. Завтра матч, послезавтра проклятие сниму, и мы разойдемся как в море корабли.

Но почему-то от этой мысли становилось тоскливо.

Глава 8

Вечером в библиотеке было тихо. Я пришла первой, заняла нашу нишу и разложила книги, хотя читать не могла, рука болела, голова гудела, а мысли разбегались.

Он пришел через полчаса. Запыхавшийся, с мокрыми после душа волосами, в простой темной футболке

— Опоздал, — сказала я вместо приветствия.

— Бор задержал. Разбор тактики перед матчем. — Он сел напротив, положил на стол магфон с наушниками. — Как рука?

— Нормально. Заживет.

— Врать не умеешь.

— А ты умеешь?

Он усмехнулся.

— Умею. Но тебе не вру.

Я промолчала. Не знала, что на это отвечать.

— Завтра матч, — сказал Тарен, глядя в стену. — Если проиграем, вся академия на ушах стоять будет. Если выиграем, то попадаем в финал чемпионата. Это лучший шанс за последние пять лет.

— Я знаю.

— Ты будешь сидеть на скамейке. Бор сказал.

— Буду.

— Врана, — сказал он тихо. — Я…

— Не надо, — перебила я. — Не говори ничего. Завтра все закончится. Снимем проклятие, и разбежимся. Ты в свою звездную жизнь, я на бытовой факультет. И больше никогда не пересечемся.

— Ты так этого хочешь?

— А ты?

Он не ответил. Отвел взгляд, уставился в книгу, которую даже не открывал.

Тишина стала почти осязаемой.

— Я не хочу, — сказал он вдруг. Так тихо, что я едва расслышала.

— Что?

— Не хочу, чтобы завтра все закончилось. — Он поднял голову, встретил мой взгляд. — Я не знаю, что это такое. Не знаю, как это называется. Но я не хочу, чтобы ты исчезала из моей жизни.

У меня перехватило дыхание.

— Ты серьезно?

— Я никогда не был так серьезен. Слушай, я понимаю, что я идиот. Что вел себя как последний… Что обидел тебя, злился, не помогал. Но когда ты сегодня упала, когда я увидел кровь… я испугался. За тебя.

Я смотрела на него и не верила. Это Тарен Зориан, звезда академии, надежда команды, тот, кто смотрел на меня как на пустое место. И он говорит… такое?

— Ты… — начала я и запнулась. — Ты понимаешь, что завтра, если все получится, проклятие исчезнет? И эта связь, которая нас держит — она тоже исчезнет?

— Понимаю.

— И тогда ничего не будет. Никаких причин быть рядом.

— Значит, надо найти другие причины. — Он смотрел на меня в упор. — Если ты, конечно, захочешь.

Я молчала. В голове был полный сумбур.

— Я не знаю, — сказала я наконец. — Слишком много всего. Слишком быстро. Дай мне время.

— Сколько нужно.

— Хотя бы до завтра.

Он кивнул.

— Договорились.

Мы снова замолчали. Он сидел напротив, и я впервые заметила, какие у него длинные ресницы и как смешно топорщится одна прядь волос, которую он, видимо, забыл пригладить.

— Что? — спросил он, заметив мой взгляд.

— Ничего. — Я отвела глаза. — Просто смотрю.

— На что?

— На тебя. Какая разница.

Он хмыкнул.

— Странная ты, Врана.

— Сам такой.

Мы просидели в библиотеке до закрытия. Когда смотрительница пришла выгонять, мы вышли вместе и молча дошли до поворота к моему общежитию.

Утром я проснулась за час до будильника. Лежала, смотрела в потолок и слушала, как бьется сердце. Проклятие почти не чувствовалось, только слабый отголосок где-то на грани восприятия.

Сегодня все закончится. Я очень на это надеялась.

До стадиона добралась с болельщиками нашей команды. Команду увезли несколько часов назад.

— Врана, это правда, что ты будешь сидеть с командой?

— Правда.

— Круто! А Зориан правда такой противный вблизи?

— Бывает, — уклончиво ответила я.

— А говорят, он на тебя смотрит как-то особенно. — Девушка заговорщицки понизила голос. — Это из-за проклятия или по-настоящему?

— Слушайте, мне сейчас не до сплетен. Идите на трибуны и болтайте там.

Они фыркнули, но отстали.

Стадион гудел. Трибуны были заполнены. Цвета академии мелькали повсюду. Я пробралась к скамейке команды, где уже сидели запасные игроки и Бор.

— Врана, — кивнул тренер. — Садись. И не дергайся.

Я села.

Команда вышла на разминку. Тарен был в центре, в полной защите, с капитанской повязкой на рукаве. Он не смотрел в мою сторону, но я знала, чувствует. Связь работала даже на расстоянии, пусть и слабее.

Разминка закончилась. Судьи дали сигнал. Команды выстроились в центре поля.

И тут я увидела Лиану. Она сидела в первом ряду, в окружении подруг, и тоже смотрела на поле.

Матч начался.

Первые минуты все шло хорошо. Тарен вел игру четко, без сбоев. Передачи, перехваты, броски — все получалось. Проклятие молчало. Я сидела и боялась дышать.

— Хорошо идет, — одобрительно сказал Бор. — Если так продолжится, выиграем.

И тут случилось.

Лиана встала. Подошла к самому краю поля, ближе к барьеру, и крикнула:

— Тарен! Я с тобой!

Он дернулся. Я почувствовала это сразу, резкий холод по нити связи, спазм. Проклятие ожило, сжалось, откликаясь на чужое присутствие, на ту самую занозу, которую оставила ее магия.

Мяч сорвался. Противник перехватил, пошел в атаку. Трибуны загудели.

— Что за… — Бор вскочил. — Зориан, соберись!

Но Тарен уже попал в петлю. Проклятие раскручивалось, сжималось, он промахивался раз за разом. Команда противника забила гол. Потом еще один.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет…

Я вскочила. Бор обернулся.

— Ты куда?

— Я должна быть рядом. Иначе он не справится.

— Травма! — рявкнул Бор. — Ты не можешь выйти на поле!

— Плевать.

Я рванула к барьеру, перелезла через него, благо, охрана отвлеклась на атаку, и побежала к центру поля.

— Врана! — заорал кто-то с трибун.

Тарен увидел меня. В его глазах мелькнуло что-то.

— Что ты делаешь? — крикнул он, когда я подбежала.

— Помогаю, — выдохнула я и схватила его за руку.

Проклятие взбесилось. Оно рванулось ко мне, узнавая хозяйку, сплетаясь с той нитью, которую я создала. Боль пронзила руку, ту, пораненную. Я зашипела, но не отпустила.

— Врана! — Тарен попытался высвободиться.

— Стоять! — рявкнула я. — Играй!

Мяч летел в нашу сторону. Тарен, все еще держа меня за руку, сделал пас. Чисто. Партнер поймал, перебросил обратно. Бросок — гол!

Трибуны взорвались.

— Еще! — крикнула я. — Не останавливайся!

Мы стояли в центре поля, держась за руки. А вокруг летал мяч, игроки метались, судьи свистели. Тарен отдавал команды, вел игру, бросал и попадал. Каждый раз. Проклятие не сжималось, я держала его, принимала на себя, не давала ему вцепиться в него.

Боль становилась сильнее. Рука горела огнем, в глазах темнело. Но я не отпускала.

— Врана, — услышала я сквозь шум. — Врана, отпусти.

— Нет.

— Ты бледная как смерть. Отпусти, я справлюсь.

— Врешь.

— Не вру. — Он сжал мои пальцы. — Я чувствую. Проклятие почти не давит. Ты сделала достаточно.

Я посмотрела на него. В глазах двоилось, но я видела главное, он был спокоен. Уверен. Не тот мажор, который орал на меня в первые дни. Другой.

— Точно?

— Точно.

Я разжала пальцы. И мир покачнулся.

Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в темноту — его лицо, перекошенное ужасом, и трибуны, вставшие с мест.