Проклятые за любовь

Пролог

Мы станем светом для тех, кто во тьме.

Мы станем песней для тех, кто в тишине.

Мы будем вместе... там...

Тьма. Лишь безграничная, беспросветная тьма простиралась вокруг. Но для двоих, стоящих рядом, она являлась единственным лучом надежды и света. Только в этом мрачном, затерянном между жизнью и смертью пространстве, они могли быть вместе. Могли чувствовать и видеть друг друга. Да, тьма не создавала помехи для глаз существующих в ней созданий.

– Мне не хватало тебя, – тихо, с затаенной болью в голосе, проговорила девушка, нарушив царящую здесь песнь тишины. Она дернулась навстречу мужчине, но тут же, словно испугавшись чего-то, остановилась. – Я боюсь... боюсь, что ты исчезнешь, если я прикоснусь к тебе.

Он сжал её руки своими ладонями, крепко и нежно. Волна тепла и любви словно накрыла их с головой.

– Не исчезну. Пока не придёт время.

– Оно придёт слишком скоро, ты же знаешь. Нам даны лишь несколько мгновений.

– Единственных счастливых мгновений вечности, – прошептал он, вглядываясь в любимые черты. – Я люблю тебя. Даже, когда не помню, люблю.

Откуда-то издали до них донеслись приглушённые тьмой звуки. Как-будто кто-то с силой ударил в огромный гонг. И все пространство вокруг завибрировало.

Тело мужчины дернулось в болезненной конвульсии, в глазах мгновенно поселились отчаяние и безысходность.

– Пора. Надеюсь, ты найдёшь счастье, когда придёт твоё время.

– Я тоже тебя люблю, – со слезами в голосе хрипло выдавила она. Но тишина и пустота были ей ответом.

Вибрации прекратились, вдали сверкнула и устремилась вниз падающая звезда.

– Прощай. И до встречи здесь.

Одинокая фигура девушки упала на колени. Тишину прорезал нечеловеческий крик отчаяния. Пройдёт немало времени, прежде чем и она устремится следом. Но там не будет Его. Её любви. Её боли. Её Проклятия.

Глава 1

Истинное одиночество – это присутствие

человека, который тебя не понимает. Элберт Хаббард

Стрелки на изящных наручных часах показывали пять минут девятого утра, когда Виола Ларина, студентка пятого курса исторического факультета, запыхавшись, вбежала в лекционный зал.

– Ну уж, если и отличницы у нас систематически опаздывают, то я и думать боюсь, каких еще сюрпризов можно ожидать от вашего потока, – прогрохотал суровый голос седовласого преподавателя.

– Извините за опоздание, Альберт Викторович. Впредь я обещаю приходить вовремя.

– Чего уж там, – махнул рукой профессор. – Занимайте свое место, Ларина. И поскорее!

Поспешно взбежав по ступенькам, девушка села на скамью. Длинные темные волосы взметнулись, на мгновение открыв высокие скулы, которые, однако, как и прямой нос, не портили, а лишь подчеркивали хрупкую юную красоту. А глаза редкого и необычного фиалкового цвета окутывали её ореолом таинственности. Именно из-за них мама, впервые увидев дочь в роддоме, назвала её редким именем Виола. Что в переводе с латинского означает фиалка.

– Только не говори, что опять полночи просидела над своими древними книжонками и проспала, – зашептала ей на ухо соседка.

– Не буду, Лен. Ты и сама знаешь, - так же тихо бросила в ответ Виола, доставая из сумки тетрадь и ручку. Елена Громова, миниатюрная весёлая блондинка с короткими платиновыми волосами, была для неё не только лучшей подругой ещё со школы, но и единственной. Её одну не отпугнули излишняя серьёзность и отчужденность Виолы, не характерные для ребят их возраста. И лишь ставшие более явными, когда, будучи подростком, девушка неожиданно увлеклась историей.

– Парень тебе нужен хороший, Ви, а то так и зачахнешь среди своих книжек. Чем тебе тогда Артём не угодил? - поиск бойфренда для подруги всегда был Лениной идеей фикс. А Виолу лишь внутренне передернуло при воспоминании о том самом Артёме. Эта история произошла около года назад, на четвёртом курсе. Красавчик и спортсмен, лучший друг уже бывшего парня подруги, сразу же начал подкатывать к симпатичной девушке. И подгоняемая неугомонной Ленкой Виола ответила на его ухаживания. А вскоре простых прогулок и поцелуев Артёму показалось мало.

Но первая же ночь не принесла ничего, кроме разочарования, ощущения грязи и неправильности содеянного. Виола так и не решилась повторить неудачную попытку, несмотря на Ленины заверения, что "в первый раз всегда неприятно, а в следующий будет лучше". Не будет. Ни в следующий, ни в любой другой раз. Девушка не могла сказать, откуда такая уверенность, она просто была.

И Виола без сожалений рассталась с Артёмом, названная им напоследок фригидной сукой.

Но она знала, что способна испытывать удовольствие. И доставить ей его может единственный на свете мужчина. Мужчина, который уже несколько лет приходит к ней во сне. Виола так и не смогла разглядеть его лицо. Но она видела глаза, невероятно синие, как глубины моря.

Должно быть, это серьёзный повод для обращения к психотерапевту. Подумать только! Незнакомец из снов вызывает у здоровой двадцатитрехлетней девушки гораздо большее влечение, чем реально существующие мужчины. Но её все устраивало в нынешнем положении дел. Лучше так, чем снова подвергаться пытке, названной кем-то чересчур романтичным "занятием любовью".

– И что молчишь? – влезла в её мысли Лена. - Может, стоит позвонить ему? Или кого другого присмотрим? Ой! У меня такой парень есть для тебя на примете! Закачаешься!

Виола лишь закатила глаза и вздохнула, продолжая конспектировать лекцию. Иногда настойчивость подруги становилась до ужаса утомительной.

– Уф, какая ты скучная! – пробурчала блондинка, так и не дождавшись ответа. – Знаешь, тебе нужно было родиться в другом времени. Ты слишком старомодная для двадцать первого века. Да у тебя фамилия и та, как у пушкинской Татьяны!

– Татьяна была наивной дурой, если ты забыла. Я же себя к таковым не отношу. И давай уже писать лекцию!

Но обидные слова подруги закрались в душу и словно выжигали её изнутри. Нет, Виола вовсе не считала себя старомодной. Она, как и все девушки, любила веселье, праздники, походы в кино. Но порой она ощущала себя уставшей от жизни древней старухой. И только в окружении любимых книг по истории она чувствовала себя по-настоящему живой. Особенно её привлекали описания жизни в Древнем мире. Быт, культура, философия. О, как бы она хотела хотя бы на несколько мгновений очутиться где-нибудь на просторах великой Римской империи!

И Бог словно услышал её мысли. По крайней мере Виола почти поверила в его существование, когда после лекции профессор попросил её задержаться.

– Я не буду ходить вокруг да около, – сказал он, снимая очки и протирая стекла носовым платком. – Нашему ВУЗу стало известно об очень интересной выставке. "Сокровища Древнего мира". Насколько я могу судить, вам это интересно?

– Очень интересно, Альберт Викторович, – ответила девушка, изо всех сил скрывая свое нетерпение.

– Это несомненно радует, потому что я предложил вашу кандидатуру, – преподаватель улыбнулся и хитро прищурился. – Выставка пройдёт на следующей неделе в одном из лондонских музеев. Вы готовы полететь в Туманный Альбион и написать для родной альма матер содержательную и подробную статью о том, что увидите? Это послужило бы отличной рекламой. И возможно материалом для лекций и семинаров.

Да! Черт возьми, да! Но вслух, конечно, Виола этого не сказала.

– Полететь в Лондон? Вы серьёзно? А как же занятия? – спросила, внутри сгорая от нетерпения.

– Об этом не волнуйтесь, – успокоил Альберт Викторович. – Зачёт по истории Древнего мира вы получите автоматом. С остальными преподавателями деканат тоже договорится. Ах да, билеты мы вам предоставим. Но о проживании, увы, вам придется позаботиться самой.

– Ничего страшного! Я с этим разберусь, – уже не скрывая переполнявших её эмоций, Виола с трудом удержалась, чтобы не обнять пожилого профессора.

Видимо, наверху, действительно, кто-то есть. И этот кто-то преподнёс ей самый лучший подарок.

И Виола не собиралась упускать свой шанс.

С родителями проблем не возникло. Они уже давно привыкли, что, если их дочь что-то решила, то она уже не отступит. Так же было и с университетом. Ни мать, ни отец не одобряли её выбор. Им хотелось, чтобы дочь выбрала более "устойчивую" профессию. Врач, юрист или экономист. К слову сказать, оба были адвокатами и надеялись, что Виола продолжит семейное дело.

– Что тебе даст твоя история? – возражали они, когда девушка подавала документы в вуз. – Куда ты потом пойдёшь работать? В школу учителем?

И слова Виолы о том, что она мечтает проводить исследования, писать диссертации, не могли их убедить. Учёба давалась ей легко. Даже не приходилось зубрить. Знания как-будто сами залетали в голову и аккуратно укладывались по полочкам. И, когда её назвали одной из лучших на потоке, родители, наконец, признали свою неправоту и стали гордиться дочерью.

И сейчас, узнав, куда она собирается, никто и не думал спорить и останавливать.

– Ты всегда была слишком серьёзной для своего возраста, – сказала мама. – Наша взрослая малышка. Я так горжусь тобой.

А отец лишь обнял её, улыбнулся и протянул карточку "на непредвиденные расходы", не слушая заверений дочери, что сбережений со стипендии должно на все хватить.

– Мне будет спокойнее, детка, если ты ни в чем не будешь нуждаться.

С такими тёплыми воспоминаниями Виола поднималась по трапу самолёта, сжимая в руке паспорт и заветный билет.

Туманный Альбион ждёт её.

Глава 2

Истинное одиночество – это присутствие

человека, который тебя не понимает. Элберт Хаббард

Стрелки на изящных наручных часах показывали пять минут девятого утра, когда Виола Ларина, студентка пятого курса исторического факультета, запыхавшись, вбежала в лекционный зал.

– Ну уж, если и отличницы у нас систематически опаздывают, то я и думать боюсь, каких еще сюрпризов можно ожидать от вашего потока, – прогрохотал суровый голос седовласого преподавателя.

– Извините за опоздание, Альберт Викторович. Впредь я обещаю приходить вовремя.

– Чего уж там, – махнул рукой профессор. – Занимайте свое место, Ларина. И поскорее!

Поспешно взбежав по ступенькам, девушка села на скамью. Длинные темные волосы взметнулись, на мгновение открыв высокие скулы, которые, однако, как и прямой нос, не портили, а лишь подчеркивали хрупкую юную красоту. А глаза редкого и необычного фиалкового цвета окутывали её ореолом таинственности. Именно из-за них мама, впервые увидев дочь в роддоме, назвала её редким именем Виола. Что в переводе с латинского означает фиалка.

– Только не говори, что опять полночи просидела над своими древними книжонками и проспала, – зашептала ей на ухо соседка.

– Не буду, Лен. Ты и сама знаешь, - так же тихо бросила в ответ Виола, доставая из сумки тетрадь и ручку. Елена Громова, миниатюрная весёлая блондинка с короткими платиновыми волосами, была для неё не только лучшей подругой ещё со школы, но и единственной. Её одну не отпугнули излишняя серьёзность и отчужденность Виолы, не характерные для ребят их возраста. И лишь ставшие более явными, когда, будучи подростком, девушка неожиданно увлеклась историей.

– Парень тебе нужен хороший, Ви, а то так и зачахнешь среди своих книжек. Чем тебе тогда Артём не угодил? - поиск бойфренда для подруги всегда был Лениной идеей фикс. А Виолу лишь внутренне передернуло при воспоминании о том самом Артёме. Эта история произошла около года назад, на четвёртом курсе. Красавчик и спортсмен, лучший друг уже бывшего парня подруги, сразу же начал подкатывать к симпатичной девушке. И подгоняемая неугомонной Ленкой Виола ответила на его ухаживания. А вскоре простых прогулок и поцелуев Артёму показалось мало.

Но первая же ночь не принесла ничего, кроме разочарования, ощущения грязи и неправильности содеянного. Виола так и не решилась повторить неудачную попытку, несмотря на Ленины заверения, что "в первый раз всегда неприятно, а в следующий будет лучше". Не будет. Ни в следующий, ни в любой другой раз. Девушка не могла сказать, откуда такая уверенность, она просто была.

И Виола без сожалений рассталась с Артёмом, названная им напоследок фригидной сукой.

Но она знала, что способна испытывать удовольствие. И доставить ей его может единственный на свете мужчина. Мужчина, который уже несколько лет приходит к ней во сне. Виола так и не смогла разглядеть его лицо. Но она видела глаза, невероятно синие, как глубины моря.

Должно быть, это серьёзный повод для обращения к психотерапевту. Подумать только! Незнакомец из снов вызывает у здоровой двадцатитрехлетней девушки гораздо большее влечение, чем реально существующие мужчины. Но её все устраивало в нынешнем положении дел. Лучше так, чем снова подвергаться пытке, названной кем-то чересчур романтичным "занятием любовью".

– И что молчишь? – влезла в её мысли Лена. - Может, стоит позвонить ему? Или кого другого присмотрим? Ой! У меня такой парень есть для тебя на примете! Закачаешься!

Виола лишь закатила глаза и вздохнула, продолжая конспектировать лекцию. Иногда настойчивость подруги становилась до ужаса утомительной.

– Уф, какая ты скучная! – пробурчала блондинка, так и не дождавшись ответа. – Знаешь, тебе нужно было родиться в другом времени. Ты слишком старомодная для двадцать первого века. Да у тебя фамилия и та, как у пушкинской Татьяны!

– Татьяна была наивной дурой, если ты забыла. Я же себя к таковым не отношу. И давай уже писать лекцию!

Но обидные слова подруги закрались в душу и словно выжигали её изнутри. Нет, Виола вовсе не считала себя старомодной. Она, как и все девушки, любила веселье, праздники, походы в кино. Но порой она ощущала себя уставшей от жизни древней старухой. И только в окружении любимых книг по истории она чувствовала себя по-настоящему живой. Особенно её привлекали описания жизни в Древнем мире. Быт, культура, философия. О, как бы она хотела хотя бы на несколько мгновений очутиться где-нибудь на просторах великой Римской империи!

И Бог словно услышал её мысли. По крайней мере Виола почти поверила в его существование, когда после лекции профессор попросил её задержаться.

– Я не буду ходить вокруг да около, – сказал он, снимая очки и протирая стекла носовым платком. – Нашему ВУЗу стало известно об очень интересной выставке. "Сокровища Древнего мира". Насколько я могу судить, вам это интересно?

– Очень интересно, Альберт Викторович, – ответила девушка, изо всех сил скрывая свое нетерпение.

– Это несомненно радует, потому что я предложил вашу кандидатуру, – преподаватель улыбнулся и хитро прищурился. – Выставка пройдёт на следующей неделе в одном из лондонских музеев. Вы готовы полететь в Туманный Альбион и написать для родной альма матер содержательную и подробную статью о том, что увидите? Это послужило бы отличной рекламой. И возможно материалом для лекций и семинаров.

Да! Черт возьми, да! Но вслух, конечно, Виола этого не сказала.

– Полететь в Лондон? Вы серьёзно? А как же занятия? – спросила, внутри сгорая от нетерпения.

– Об этом не волнуйтесь, – успокоил Альберт Викторович. – Зачёт по истории Древнего мира вы получите автоматом. С остальными преподавателями деканат тоже договорится. Ах да, билеты мы вам предоставим. Но о проживании, увы, вам придется позаботиться самой.

– Ничего страшного! Я с этим разберусь, – уже не скрывая переполнявших её эмоций, Виола с трудом удержалась, чтобы не обнять пожилого профессора.

Видимо, наверху, действительно, кто-то есть. И этот кто-то преподнёс ей самый лучший подарок.

И Виола не собиралась упускать свой шанс.

С родителями проблем не возникло. Они уже давно привыкли, что, если их дочь что-то решила, то она уже не отступит. Так же было и с университетом. Ни мать, ни отец не одобряли её выбор. Им хотелось, чтобы дочь выбрала более "устойчивую" профессию. Врач, юрист или экономист. К слову сказать, оба были адвокатами и надеялись, что Виола продолжит семейное дело.

– Что тебе даст твоя история? – возражали они, когда девушка подавала документы в вуз. – Куда ты потом пойдёшь работать? В школу учителем?

И слова Виолы о том, что она мечтает проводить исследования, писать диссертации, не могли их убедить. Учёба давалась ей легко. Даже не приходилось зубрить. Знания как-будто сами залетали в голову и аккуратно укладывались по полочкам. И, когда её назвали одной из лучших на потоке, родители, наконец, признали свою неправоту и стали гордиться дочерью.

И сейчас, узнав, куда она собирается, никто и не думал спорить и останавливать.

– Ты всегда была слишком серьёзной для своего возраста, – сказала мама. – Наша взрослая малышка. Я так горжусь тобой.

А отец лишь обнял её, улыбнулся и протянул карточку "на непредвиденные расходы", не слушая заверений дочери, что сбережений со стипендии должно на все хватить.

– Мне будет спокойнее, детка, если ты ни в чем не будешь нуждаться.

С такими тёплыми воспоминаниями Виола поднималась по трапу самолёта, сжимая в руке паспорт и заветный билет.

Туманный Альбион ждёт её.

Глава 3

Все романтические мечты рассыпались в прах,

соприкоснувшись с действительностью, холодом

и одиночеством.

Эрих Мария Ремарк. "Жизнь взаймы"

Хотя бы раз в жизни каждый человек грезил о несбыточном. Мечтал о чудесах, которые ворвутся в скучную и однообразную жизнь, изменив её до неузнаваемости.

И Виола не была исключением. Просиживая долгими вечерами над книгами, она тоже мечтала хотя бы одним глазком, хотя бы на мгновение, но воочию увидеть все то, что изучала. Древние храмы и дворцы в рассвете их величия, императоров, философов, писателей и просто обычных людей среди привычного для них, но уже далёкого от современности, уклада жизни. Но черт, это все было не всерьёз, она никогда и мысли не допускала, что ее мечты могут осуществиться! И таким самым нелепым образом.

Очнувшись в тёмном помещении на тонком соломенном тюфяке, девушка долго не хотела верить в реальность происходящего. Первой же мыслью, вспыхнувшей в голове, было найти телефон и позвонить. В полицию или даже в посольство РФ. Куда угодно, лишь бы выбраться отсюда. Порывшись в рюкзаке, Виола достала мобильный. Связи не было. Ни одного деления. Пора было признать правду. Она, действительно, переместилась во времени. В девятнадцатый, черт возьми, век! И сейчас находится в тюрьме за некое воображаемое преступление, которого не совершала. Она со злостью швырнула бесполезный аппарат обратно в рюкзак и резко рванула молнию, чудом не сломав.

– Вот и правда, бойся своих желаний, они могут стать реальностью, – пробормотала и ударила кулаком по холодной заплесневевшей стене тюремной камеры. Бесполезные слезы отчаяния и бессилия подступили к глазам, но Виола яростно их смахнула и обхватила себя руками в тщетной попытке согреться. От отвратительного запаха сырости и мочи к горлу подкатывала тошнота, и она порадовалась, что не ела ничего с самого утра. Где-то в темноте копошились крысы, вызывая непреодолимое желание сжаться в комок и забиться в угол, что девушка и попыталась сделать.

Скрежет поворачивающегося в проржавевшем замке ключа заставил её вздрогнуть.

– Поговаривают, ты ведьма? – насмешливый голос тюремщика эхом отразился от стен.

– Вам-то какая разница? – проворчала Виола, настороженно разглядывая вошедшего мужчину. Полный, невысокого роста, с густой бородой, он не производил приятного впечатления.

– Мне? – ухмыльнулся, продемонстрировав отсутствие нескольких зубов. – Собственно никакой. Баба она и есть баба. А ведьма или нет, значения не имеет.

Тюремщик присел на корточки рядом с ней и, положив грязную ладонь на её колено, сжал пальцы.

– Какого черта?! – вскрикнула Виола, вырвавшись из хватки и вскочив на ноги.

Он злобно осклабился и двинулся на неё.

– Ну же, малышка, зачем терять время? На суде тебя все равно приговорят или к повешению, или к пожизненному заключению. А я помогу тебе немного поразвлечься.

– Да пошёл ты, ублюдок! – прошипела Виола, сморщив нос от мерзкого запаха застарелого пота и нестиранной одежды. Отчаянно борясь с охватившим все ее существо жутким страхом, она пыталась отбиться от грубых вездесуших рук. В голове вспыхнула мысль, что это конец. Что именно так, в чужой стране и чужом времени она встретит свою смерть.

Деймон Рэвенел, виконт Сент-Джеймс, стоял у окна в своём городском доме, но не замечал открывающегося перед ним серого лондонского пейзажа. Его задумчивый взгляд, казалось, был устремлен внутрь себя. Мысли о странной незнакомке ни на минуту не покидали голову. Кто она? Откуда? И почему так забилось сердце, стоило лишь взглянуть в глаза необычного цвета фиалок? Неужели она и есть та, кто зовёт его во сне?

– О чем думаешь? – Деймон встряхнул головой, отгоняя наваждение, и повернулся к говорившему. Его лучший друг Эндрю Уайт по-хозяйски развалился в кресле около камина с бокалом бренди в руке. – Не о сегодняшней ведьме, надеюсь? Выброси уже девчонку из голову, Деймон.

– Она не ведьма! – выкрикнул Деймон и уже спокойнее продолжил: – Их не бывает, и ты сам об этом знаешь. Охоту на ведьм прекратили ещё в прошлом веке, но эти глупые люди... Не уподобляйся им хотя бы ты, Эндрю.

– Значит, шлюха, – равнодушно пожал плечами Эндрю, отпивая из своего бокала. –Или шпионка. Мы выполнили свое дело: сдали её властям. Вот пусть они с ней и разбираются. Если, конечно, не сами же её и подослали.

– О чем ты говоришь?

– Не будь глупцом, Дей! В Парламенте давно тебя подозревают. И вполне могли выяснить, где ты будешь находиться и подослать к тебе странную девчонку из борделя, зная твою любовь к диковинным вещицам, – Эндрю кивнул в сторону каминной полки, заставленной, по его мнению, ненужным старинным хламом. А на деле ценными древними артефактами времен Римской Империи. – Хотя им следовало завернуть ее тогу.

Эндрю засмеялся собственной шутке и сделал большой глоток. Но тут же поперхнулся и закашлялся, поймав на себе злой взгляд друга.

– Ты можешь замолчать, черт тебя подери?! – неожиданно и для себя самого крикнул Деймон. Волна гнева захлестнула его, смешавшись со страхом за странную незнакомую девчонку. Разум словно покинул голову, и ноги сами понесли его к выходу, подчиняясь инстинктам.

– Приятель, ты куда? – донесся до него голос друга, но Деймон даже не остановился, чтобы ответить. Выбегая на улицу, приказал оседлать лошадь и уже через несколько минут несся в сторону Брайдуэлла, куда незнакомку отправили дожидаться следствия.

Пройти мимо спящих стражников труда не составило. Годы войны с Наполеоном и последующий выбранный им путь научили его быть незаметным. Оставалось только придумать, как выяснить, за какой из дверей находится девушка, как чей-то крик привлёк его внимание.

Распахнув незапертую дверь, Деймон вбежал в камеру. От картины, открывшейся перед ним, красная пелена застлала глаза. Такого урагана злобы и неконтролируемой ярости он не испытывал никогда. Одна рука уже сжимала холодную сталь кинжала, когда другой он оторвал подонка от напуганной девушки. Он собирался откинуть его в сторону, но страх и слезы в устремленных на него глазах заставили его изменить решение.

– Пустите меня! – удерживаемый им мужчина дёрнулся, но железная хватка не позволила ему вырваться. – Здесь я – власть! Вас убьют, если со мной что-то случится!

– Ошибаешься, собака. Всем будет плевать, если ты сдохнешь, – зло процедил Деймон и, не отрывая взгляда от широко распахнутых фиалковых глаз, резко провел лезвием клинка по судорожно вздымающемуся горлу. Тюремщик рухнул на грязный пол, из раны фонтаном хлестала кровь. Раскрытые в предсмертном ужасе глаза невидяще смотрели на сжавшуюся в комок девушку.

Она закричала что-то на незнакомом языке и забилась в угол, старательно отводя взгляд от распростертого рядом тела.

– Тихо, девочка, тихо, – Деймон осторожно подошёл к ней и взял за руку. – Тише, если не хочешь перебудить всех заключённых и стражников. Пойдём со мной.

– Вы убили его, – заговорила она на английском, вырывая ладонь из его захвата. – Господи, вы убили его! – и словно очнувшись ото сна посмотрела на стоящего рядом мужчину. – Я никуда с вами не пойду! Вдруг вы и меня решите прикончить? И именно из-за вас я оказалась здесь и вляпалась в это дерьмо!

– Ладно, оставайся, – Деймон пожал плечами и повернулся к выходу, сделав вид, что собирается уходить. – Но советую придумать, как ты объяснишь следствию мёртвого тюремщика в своей камере.

От этих слов Виола вздрогнула. Для полноты картины не хватало только, чтобы на неё ещё и убийство повесили.

– Постойте, – севшим голосом позвала она. – Я с вами.

Ее взгляд наткнулся на брошенный рюкзак. Даже через страх, затуманивающий разум, пробивалась мысль, что нельзя оставлять на месте убийства ценные улики родом из другого столетия. Под пристальным взглядом мужчины Виола подняла с пола свой рюкзак и, прижав к груди, двинулась к выходу, обходя труп тюремщика по дуге.

Глава 4

Если к кому-то потянулась душа… не сопротивляйтесь… она…единственная точно знает… что нам надо!

Эрих Мария Ремарк

Деймон судорожно сжимал поводья и пытался не думать о теплом женском теле, приникнувшем к нему. Он не повёз девушку в свой городской дом. Кто-то из охраны или прохожих мог заметить необычную пару. Вряд ли в тёмных сумерках, поглотивших город, его смогли бы узнать, но указать направление, в котором они уехали – вполне возможно.

Черт! Он влип из-за девчонки по самые уши! Он вовсе не собирался никого убивать. Но, увидев, как ублюдок прижимает её к стене и шарит своими грязными руками по её телу, потерял голову. Красная пелена неконтролируемой ярости застлала глаза, выместив из головы все разумные мысли. Кроме одного желания - убить. Даже пройдя через годы войны, он никогда не испытывал подобного.

Убийства были необходимостью. До этого дня. Зажмурившись, Деймон встряхнул головой и сильнее сжал пальцы. Он безжалостно убил служителя закона ради девушки, о которой совсем ничего не знает. И не испытывает ни малейших угрызений совести. Должно быть, она на самом деле ведьма.

– Как твое имя? И откуда ты? – раздался в тишине его хриплый голос. Виола вздрогнула. Она уже решила, что он не заговорит с ней. Сама начинать разговор девушка не рисковала. События последних часов, мягко говоря, выбили её из колеи. И слишком яркой была стоящая перед глазами картина: истекающий кровью тюремщик у её ног, с распахнутыми мёртвыми глазами. Нет, она не думала, что незнакомец убьёт и её. Зачем же он тогда спасал её? Но ощущение силы и власти, исходящие от него, внушали ей одновременно и страх, и ощущение безопасности. С ним она чувствовала себя защищённой. Должно быть, она сошла с ума. Рядом с ней человек, способный легко и без сожалений отнять жизнь. И об этом не следует забывать, если она хочет выжить в незнакомом для нее мире.

– Меня зовут Виола. Виола Ларина. Я из России, – ответила девушка, слегка потянувшись в попытке размять затекшие мышцы. Мужчина за ней напрягся, с шумом втянув воздух.

– Мисс Виола, – неспешно протянул Деймон рядом с её ухом. От звука его низкого бархатного голоса, произносящего её имя, по спине девушки пробежали мурашки, – рад знакомству.

Виола фыркнула. По его словам, можно было предположить, будто они познакомились на светском приёме, а не при странных и трагичных обстоятельствах. Деймон верно истолковал её реакцию:

– Согласен, наше знакомство не задалось. Поэтому предлагаю начать сначала. Позвольте представиться, мисс Виола, - сидя на лошади впереди, девушка не могла его видеть. Но она почти почувствовала, как он слегка склонил голову. – Деймон Рэвенел к вашим услугам.

– И куда вы меня везёте, мистер Рэвенел? – спросила Виола, включаясь в игру. Лёгкий разговор помог снять внутреннее напряжение и, пусть и частично, но прогнать страх, и она только сейчас в полной мере осознала, какой участи избежала. Раз она осталась в живых, можно повернуть ситуацию в свою пользу и окунуться в мир, о котором она так долго грезила. Да, это не Древний Рим. Но эпоха Регентства - тоже неплохо.

– В городе нас могут вычислить. Поэтому мы направляемся в моё поместье, Роуз Мэнор.

– Поместье роз? Интригующее название, – Деймон лишь пожал плечами и задал вопрос, который, судя по всему, долго мучил его.

– Позвольте узнать, как одинокая девушка оказалась в чужой стране одна?

Виола задумалась. Как объяснить свое волшебное приключение джентльмену восемнадцатого столетия? Если она расскажет все, как есть, не отправит ли он её в Бедлам вместо поместья с розами?

– Я хотела увидеть Англию.

– И ваша семья так легко отпустила вас? Ваши родители? Муж? – последнее слово он произнёс еле слышно. Почему-то мысль, что Виола может оказаться замужем, вызывала резкое отторжение и отдавалась болезненными ударами в области сердца.

– У меня нет мужа, – сказала девушка, не заметив, как расслабленно выдохнул её попутчик. – А родители... не очень легко, но отпустили меня. Они придерживаются современных взглядов и выступают за равенство мужчин и женщин.

На некоторое время наступила тишина. Казалось, Деймон поверил её легенде, и Виола позволила себе расслабиться. Глаза слипались, и становилось все труднее удерживать спину прямо и не позволять себе окончательно опереться на грудь странного спасителя. По какой причине он вытащил её из тюрьмы, куда сам же и отправил и предложил свою помощь? Ответов на эти вопросы у неё не было. Как не было и выбора. Без него в чужом для неё мире она пропадёт.

– Долго нам ещё ехать? – спросила, подавив зевок и борясь со сном. – Мне неудобно об этом говорить, но мой зад скоро превратится в кровавое месиво.

Деймон закашлялся, и обернувшаяся Виола поймала его ошарашенный укоризненный взгляд.

– Понятия не имею, как говорят там, откуда ты прибыла, но благовоспитанные леди не произносят таких слов как "зад" и ему подобных.

– А также благовоспитанные леди не путешествуют одни, так? – усмехнулась Виола. Этот мужчина состоял из сплошных загадок. Он, не моргнув глазом, совершил убийство. И он же требовал соблюдения правил морального поведения.

До поместья они добрались глубоко за полночь. Остановив лошадь, Деймон посмотрел на свою спутницу. Девушка все-таки уснула. Звезды, ярко сияющие в ночном безоблачном небе, освещали ее лицо. Длинные черные ресницы веерами лежали на бледных щеках, пухлые губы слегка приоткрыты. Деймон невольно задержал дыхание, боясь нарушить тишину и очарование новых, неизвестных ему чувств.

Виола была для него закрытой книгой, тайной, которую хотелось разгадать во что бы то ни стало. Что могло произойти с юной девушкой, чтобы она надела такую странную одежду? И что это за родители, отпустившие незамужнюю дочь одну в чужую страну? Он пообещал себе, что узнает ответы на все свои вопросы. Нужно всего лишь завоевать доверие Виолы.

– Милорд! Господи Боже, это вы! – звучный голос старого дворецкого, раздавшийся с крыльца, заставил Деймона вздрогнуть. Уединение было нарушено. Девушка в его руках распахнула глаза и резко выпрямилась, отстранившись от него. И Деймон неожиданно ощутил холод и внутреннюю пустоту, словно за какие-то жалкие несколько часов незнакомка успела стать частью него, вплестись пока еще тонкими, но крепкими нитями в его душу. Бред! Он никогда не верил ни в судьбу, ни в предназначение. Да он даже в существование души и Бога едва верил!

Встряхнув головой и отгоняя наваждение, Деймон спрыгнул с лошади и подал руку спутнице. Ухватившись за протянутую ладонь, Виола соскользнула следом, слегка покачнувшись. Затуманенным со сна взглядом она оглядывала величественный возвышающийся над ней особняк, пока не заметила спешащего к ним пожилого мужчину. Худой и высокий, все еще держащийся прямо, он производил поистине устрашающее впечатление.

– Вижу, вы прибыли не один, милорд, – по спине Виолы пробежали мурашки от пренебрежительного и властного тона. – Приказать постелить леди в комнате для гостей? – спросил, окинув хмурым взглядом ее с ног до головы.

Только глухой или полный дурак бы не заметил, с каким презрением старик произнес обращение «леди». Виола едва открыла рот, чтобы высказаться, но Деймон опередил ее:

– Будь добр, Виктор. Но для начала позволь, я представлю тебе нашу гостью из Российской империи, мисс Виолу Ларину. А этот угрюмый тип, мисс Виола, мой дворецкий мистер Карген, – Деймон подмигнул девушке и слегка сжал ее руку в ободряющем жесте. – Он служит нашей семье столько, сколько я себя помню. И где-то глубоко внутри он добрый малый. Правда, Виктор?

Виктор лишь недовольно хмыкнул и поджал тонкие губы.

– Рада знакомству, мистер Карга, – улыбнулась Виола, не удержавшись от желания исковеркать фамилию дворецкого и радуясь, что англичанин не знает перевод этого слова.

В просторном холле дома их встретила полная женщина. Она радушно улыбалась, но по широко распахнутым глазам было видно, что вид Виолы привел ее в ужас.

– Моя жена и экономка этого дома миссис Каролина Карген. Каролина, это гостья милорда из России, мисс Виола.

– Милорд? – воскликнула Виола, только сейчас обратив внимание, как дворецкий обращался к хозяину. – Так вы лорд? Но почему вы не остановили меня, когда я называла вас «мистер»?!

Щеки девушки покраснели от смущения. Она почти свыклась с мыслью, что очутилась в позапрошлом столетии в доме малознакомого мужчины. Но лорд! Выросшая в обычной семье, в современном мире, в стране, где давно не было ни королей, ни пэров, она не знала, как вести себя с титулованными особами. Черт! Он, наверно, считает ее провинциальной невежественной дурой! И находится не так уж далеко от истины.

– Иногда полезно побыть просто мистером, – Деймона, казалось, позабавила ее реакция. Но в глубине его синих глаз Виоле почудились огоньки печали и усталости. – Но, к сожалению, всему приходит конец. Деймон Рэвенел, виконт Сент-Джеймс к вашим услугам, маленькая мисс.

С этими словами он взял в ладонь ее кисть и, склонившись, коснулся кожи неожиданно горячими и сухими губами. От этого легкого касания разряд тока пробежал вверх по ее руке и словно коснулся сердца, отчего то забилось быстрее.

– Надеюсь, вы не будете против, если я покину вас? Каролина покажет вам вашу комнату, – несколько долгих секунд Виола смотрела ему вслед, когда он скрылся за дверью, пока голос экономки не окликнул ее с лестницы, велев следовать за ней.

Глава 5

Мы сотканы из ткани наших снов,

Из кружев мечт и бестолковых слов любви,

Которые так важно иногда нам слышать,

И говорить тому, кто рядом с нами дышит.

У. Шекспир "Сон в летнюю ночь".

Канделябр в руках Каролины освещал коридор, и возможно в другое время Виола бы залюбовалась изящной архитектурой и картинами на стенах, но сейчас она была не в том состоянии. Несмотря на то, что она пыталась убедить себя в плюсах неожиданного перемещения во времени, страх не спешил отпускать свою добычу. В любой момент неожиданно изменивший свое решение лорд мог передумать и вернуть ее в тюрьму. А вдруг она не сможет найти путь в свое время и застрянет здесь навсегда? При этой мысли Виола вспомнила о родителях. К горлу подкатил комок, и она с трудом сдержала всхлип. Как они переживут ее исчезновение? Зная отца, она не сомневалась, что он не успокоится и поднимет все свои связи. Доберется до посольства РФ в Великобритании, если понадобится. Но ничего не сможет вернуть пропавшую дочь.

– Ваша комната, мисс Виола, – звучный голос экономки вырвал ее из тяжелых мыслей. Переступив порог просторной комнаты, Виола застыла в оцепенении. Мебель была точь в точь такая же как в том злополучном помещении в музее. Даже похожее зеркало стояло тут же у стены! Нет, не похожее, одернула она себя. То же зеркало, те же кровать, шкаф, комод. Только гораздо новее, еще не тронутые временем.

– Спасибо, – наконец выдохнула она, не отводя взгляда от зеркальной глади. Именно через зеркало она и попала в это столетие. И возможно так же сможет вернуться в свое время. Виола воспряла духом и почувствовала, как губы тронула легкая улыбка. – Спасибо, миссис Карген! Комната замечательная!

Экономка однако не разделяла ее восторга, скептически оглядывая гостью.

– Ваша …хм… одежда не в лучшем состоянии, мисс. Разрешите, я передам ее прачке, – она подошла к комоду и вытащила из ящика длинную белую ночную сорочку.– Я прикажу принести таз с водой. Вы сможете умыться с дороги и переодеться. Эти покои ранее принадлежали сестре милорда. Миледи вышла замуж несколько лет назад. И здесь осталось кое-что из ее вещей. Не думаю, что она будет против, если вы поносите их какое время. Ваш наряд не совсем… - женщина запнулась, пытаясь подобрать наиболее тактичное выражение своих мыслей.

– Соответствует окружению? Зато он очень удобный. Не только же мужчинам носить брюки. Это несправедливо, не считаете? – Виола усмехнулась, наслаждаясь ошарашенным взглядом Каролины. Интересно, насколько она падет в ее глазах, если поинтересуется, какой сейчас год? Видимо, придется действовать аккуратно. По одежде успевших повстречаться ей людей и архитектуре, Виола уже знала, что оказалась в первой половине девятнадцатого века. Но хотелось более конкретных сведений о том, с чем ей придется столкнуться.

Тем временем заспанный слуга принес таз с водой и кувшин. И Виола уже предвкушала, что сможет хотя бы немного освежиться и смыть с себя грязь после тюремной камеры. Но ее не спешили оставлять в одиночестве.

– В чем дело? – спросила, заметив, что экономка не уходит и продолжает сверлить ее выжидающим взглядом.

– Ваша одежда, мисс. Отдайте ее мне. И я помогу вам переодеться.

– Не стоит, я сама справлюсь, – вздохнув и твердя себе под нос, что у нее нет другого выхода, иначе жена мистера Карги не оставит ее в покое, Виола сняла джинсы и футболку. При виде простого комплекта белья из бюстгальтера и трусиков, глаза Каролины округлились, но она воздержалась от комментариев. Виола была ей благодарна, так как сил что-то придумывать и объяснять уже не было. Но, судя по осуждающему взгляду экономки, свои выводы она уже сделала. И они полностью совпадали с суждениями ее мужа.

Оставшись в одиночестве и сполоснувшись над принесенным медным тазом, Виола облачилась в приготовленную экономкой ночную сорочку. Прохладная вода и свежая одежда удивительным образом успокоили и затмили тревоги прошедшего дня. Девушка спрятала рюкзак и кожаную куртку, которую не стала отдавать Каролине, в один из ящиков комода, побоявшись, что пошив и замок-молния могли вызвать ненужные вопросы.

Нет уж, ей на сегодня хватило обвинений в колдовстве. Пусть и Деймон потом почему-то одумался и спас ее, но рисковать не хотелось. Мало ли чего можно ожидать от мужчины, способного легко без лишних раздумий убить человека? Пусть и последнего подонка. Для Виолы убийство в любом его проявлении казалось дикостью.

Задумавшись, девушка не заметила, как оказалась у уже знакомого напольного зеркала. Не отводя взгляда от своего отражения, она провела пальцами по стеклу, по узорам на раме. Но ничего не произошло. Виола нахмурилась, пытаясь вспомнить, что она делала в музее, чтобы открылся портал в прошлое. Вроде кто-то насильно втянул ее в зеркало. В голове воспоминанием снова насмешливо зазвучал мелодичный женский голос. Но кто это был? Кому под силу такие игры? Дух? Призрак? Сейчас она бы уже ничему не удивилась.

Виола была уверена, что рой мыслей, кружащихся в голове, ещё долго не даст ей уснуть. Но сознание отключилось, едва голова коснулась подушки. Ей снился сон. Странный, невероятный, счастливый и печальный одновременно.

Вокруг простиралась бескрайняя тьма, но ей не было страшно, место казалось странно близким и знакомым. Лишь ожидание чего-то давно желанного грело внутри. А, когда навстречу к ней из объятий тьмы вышел мужчина и встал напротив, душа рванулась к нему, запела радостно, счастливо.

– Здравствуй, – грустно улыбнулся он, беря ее руки в свои, легко поглаживая, словно боясь, что она исчезнет, позволь он себе больше.

– Здравствуй, – ответила. Просто, без имён. Имена остались далеко, в реальной жизни. И что значит имя? Имён может быть много, но душа... она одна не меняется, только она имеет значение.

– Как ты жила?

– Как всегда. Холодно, одиноко, словно и не жила, а спала. Пока тебя не встретила.

– Что-то странное творится, – нахмурился мужчина, сильнее сжимая ее ладони своими. – Я и счастлив безмерно, и тревожно мне. Как получилось, что мы встретились в жизни? Невозможно это.

– Я жила на пару столетий позже, но кто-то перенёс меня к тебе.

– Думаешь, Она? Простила или поиграть решила?

– Не знаю, но разве это имеет значение? – подалась ближе, чуть соприкасаясь телами. – Я скучала. И увидеть тебя в жизни – бесценный дар. Пусть и будущее пока неизвестно.

– Я тоже скучал, – обнял крепко, прижимая к себе. – И не жил без тебя вовсе. Никогда не жил. А тебя увидел, и словно огонь внутри разгорелся. Ты прости меня, что знакомство не задалось, – усмехнулся, губами легко касаясь виска. – И не говори мне пока, что из будущего пришла. Мало ли, не поверю, обратно верну, откуда вытащил.

– И снова спасать бросишься, не сможешь иначе, – рассмеялась радостно, но тут же помрачнела и в глаза любимые синие заглянула. – Как думаешь, вспомним?

– Вспомним. Я и раньше во сне тебя видел. И сейчас сразу узнал, как в глаза твои волшебные заглянул. Они у тебя совсем не изменились, такие же, как тогда... И не отпущу я тебя в твоё время, не смогу без тебя.

– И не надо, не отпускай. Никогда не отпускай.

И больше не нужно было слов. За них говорили глаза - зеркала истосковавшихся душ, нежные касания, лёгкие поцелуи. Словно заново узнавали, вспоминали друг друга. И так страшно было проснуться. А вдруг привиделось все, и не было в реальности их встречи? Невозможным раньше это казалось. А если и была, то пока чужие они там. Даже этот чудесный сон-явь, где нет обид, непонимания, недоверия, не вспомнят.

Глава 6

- Мы дополняем друг друга, - заявил он, полный надежды.

- Нет, просто мы разные.

Леви Марк «Семь дней творения»

– Не отпускай. Никогда не отпускай…

Обжигающий солнечный луч, пробиваясь сквозь щель в портьерах, скользнул по лицу. Виола открыла глаза и сонно зажмурилась. Каждая струна души пела в радостном ожидании, словно она обрела нечто давно утерянное. В груди теплом разливались спокойствие и умиротворение. Хотелось улыбаться. Ей определенно что-то снилось, что-то важное. Кажется, она даже разговаривала во сне. Но вспомнить не удавалось.

Тряхнув головой, отгоняя навязчивые мысли, Виола села в кровати и огляделась. Взгляду предстала просторная светлая спальня, резная мебель из темного дерева. Воспоминания прошедшего дня разом нахлынули на нее, и она со стоном упала обратно на подушку. Пытаясь вытянуть из памяти отголоски счастливого сна, она совсем забыла о реальности!

В дверь постучали, заставив ее испуганно вздрогнуть. И в следующее мгновение в комнату заглянула молодая девушка не старше двадцати лет на вид.

– О, мисс! Вы проснулись! – защебетала она, поспешно вбегая в комнату. И Виола смогла рассмотреть гостью. Волосы неопределенного мышиного цвета зачесаны назад и собраны в небрежный пучок на затылке, из которого уже выбилось несколько прядей. На нескладной девичьей фигурке висело темно-серое платье явно с чужого плеча, длинные худые пальцы теребили подол белого передника. И лишь ярко-голубые глаза выделялись на ничем не примечательном угловатом лице. И эти глаза сейчас с любопытством смотрели на новую хозяйку покоев. Подбежав к окну, девчушка распахнула шторы, впуская солнечный свет в комнату.

– Мое имя Берта, мисс. Я ваша горничная, – представилась, присев в неловком реверансе.

– Моя… горничная? – удивилась Виола. – Но мне вовсе не нужна горничная.

– Не нужна? Но как же… так? – Берта округлила глаза, пальцы снова сжали край белого передника. – Миссис Карген сказала, что милорд велел приставить к вам горничную. Я… не подхожу вам? Конечно, мне не приходилось еще быть горничной для леди. Я всего неделю в поместье, меня взяли помощницей. Но я… я научусь всему, что нужно, мисс, обещаю!

Виола прикрыла глаза и вдохнула воздух. Ну вот, обидела ни в чем не повинную девчонку.

– Не в этом дело, Берта. Просто у меня никогда не было ни горничной, ни других слуг. Я привыкла со всем справляться сама.

– О! – воскликнула Берта, ее глаза округлились еще больше, хотя казалось, что это невозможно. Виола поняла, что служанку мучает вопрос, откуда хозяин привел в дом неизвестную странную девушку. Да еще и среди ночи. Неосторожное высказывание Виолы дало понять, что она не принадлежит к знатному роду. А что может связывать простолюдинку и высокородного лорда? Видимо, еще один человек в этом доме посчитал ее проституткой. Или, как принято говорить в этом столетии, куртизанкой. Просто отлично. Если чета Карген не производила впечатление сплетников. То юная горничная вряд ли будет держать свои догадки при себе. И к вечеру все заговорят о том, что лорд привез для себя постельную грелку. - Но теперь вы гостья в доме знатного лорда. И без помощи горничной вам не обойтись.

– Мне жаль, я не хотела тебя обидеть, – Виола виновато улыбнулась. – Я буду рада, если ты поможешь мне освоиться. Я прибыла из другой страны, и совсем ничего здесь не знаю.

Берта заметно приободрилась:

– Конечно, мисс! Помогу, чем смогу. А пока не изволите принять ванну? Мне сказали, что вы приехали ночью. И думаю, у вас не было возможности как следует освежиться с дороги.

– Горячая ванна мне явно не помешает, – Виола усмехнулась. Простого «освежиться» с кувшином воды ей явно было мало. Запахи и грязь тюремной камеры, казалось, впитались глубоко под кожу.

Лакеи принесли переносную ванну и наполнили ее горячей водой из ведер.

Виола с наслаждением опустилась в воду, ощутив, как расслабляются одна за одной напряженные от долгой езды на лошади мышцы.

– Я помогу помыть вам голову, мисс, – сказала Берта, подходя к ванне с флаконом, из которого явственно доносился запах аммиака. Виола поморщилась, но позволила горничной нанести странную смесь на свои волосы. Как ей не хватало привычных шампуней и гелей для душа! – У вас не очень длинные волосы, за ними легче ухаживать. Большинство леди отращивают косу длиной в несколько футов!

– Боюсь, я бы не выдержала такой тяжести, - усмехнулась Виола, забирая из рук Берты махровую салфетку и мыло. Если с неизвестным средством для мыться волос ей и понадобилась помощь, то с мылом она в состоянии сама справиться.

Через некоторое время посвежевшая и заметно приободрившаяся Виола вышла из ванной и обтерлась протянутым полотенцем. Берта помогла ей надеть приготовленные заранее светлые чулки и платье, расчесать и уложить волосы.

– Ох, мисс, вы такая милая! Вам и корсет не нужен с вашей тонкой талией! – щебетала горничная, ловко застегивая мелкие пуговички на спине.

Поблагодарив девушку, Виола в немом изумлении уставилась на себя в зеркале. Светло-голубое платье в стиле ампир идеально сидело на фигуре. Перехваченное под грудью лентой на тон темнее, оно струилось свободными складками почти до пола. Но не красота наряда так ее взволновала. Увиденное напомнило то, что она увидела в злополучной комнате музея. Там, в двадцать первом веке, на ее отражении в зеркале было надето очень похожее платье. По спине пробежало стадо мурашек. Кто способен на такое? Что за сверхъестественное существо втянуло ее сюда? Одни вопросы. И ни единого намека на ответ.

– Вы в порядке, мисс Виола? Вас что-то напугало? – ворвался в ее мысли девичий голос.

– Все хорошо, Берта, – Виола отвернулась от зеркала. – Просто непривычно видеть себя в таком красивом наряде.

– О, это ненадолго, милая мисс! – Берта улыбнулась, голубые глаза лукаво сверкнули. – Вам так идет это платье, что вы быстро к нему привыкнете. А теперь позвольте я провожу вас до столовой. Лорд Сент-Джеймс ждет вас на завтрак.

Виола пошла к выходу из комнаты. Но в голове крутилась навязчивая мысль, которую она никак не могла поймать.

Мысли о Виоле не давали Деймону спать почти всю ночь. Сон одолел его лишь на пару часов. И ему даже что-то снилось. Но поймать ускользнувший сон не удалось. Лишь теплые светлые эмоции в груди остались отголоском сновидения. Возможно, ему снова снилась девушка, чей силуэт уже много лет преследовал его во снах. Но раньше, просыпаясь, он ощущал лишь отчаяние и безысходность. Словно там, в мире Морфея, лучше, чем в реальности. Любопытно, что с появлением Виолы его чувства изменились. Но он не верил в судьбу. И не ждал любви. Возможно сны порождались запертыми где-то глубоко внутри юношескими мечтами о любящей семье, которой у него никогда не было, о жене и детях. Но с его укладом жизни даже думать о таком нельзя. И что он сможет предложить женщине? Жизнь в вечной опасности? Или искалеченную войной душу?

Только благодаря многолетней выдержке сейчас он воздержался от того, чтобы нетерпеливо мерить шагами обеденный зал на глазах у слуг. Проклятие! Он ведет себя как неопытный юнец, никогда не видевший красивую женщину! Но Виола не просто девушка из его окружения. Она таинственная и неординарная особа, судя по одежде и манере поведения. И он намерен выведать ее тайны. Хотя бы для того, чтобы избавиться от минутной слабости.

– Доброе утро, лорд Сент-Джеймс, – раздался голос той, о ком он не переставал думать. – Или как будет правильно к вам обращаться? Я не сильна в титулах вашего королевства.

– Лучше бы было без лорда, – пробурчал Деймон и поднял взгляд на стоящую в дверях девушку. И застыл, не в силах оторвать взгляд. Платье Оливии, его сестры, удивительно шло Виоле. Она выглядела невероятно нежно и женственно. Спохватившись, виконт поднялся, чтобы отодвинуть стул для гостьи.

– Вы прелестны, мисс, – не удержался он от комплимента, когда Виола заняла приготовленное ей место.

– Помнится, вчера вы называли меня просто по имени, – заметила, поймав себя на мысли, что и сама невольно залюбовалась виконтом.

– Вчера и вы выглядели по-другому. Но сегодня вы похожи на леди.

Виола нервно засмеялась, сжимая в руках вилку и нож, так что побелели костяшки пальцев.

– Я далеко не леди, милорд.

– Ты боишься меня, Виола? – снова перешел на ты Деймон, проигнорировав ее замечание. И, поймав ее непонимающий взгляд, с ухмылкой кивнул на судорожно сжатые пальцы: – Ты скоро столовые приборы переломишь.

– О, простите, – выдохнула, откладывая приборы в сторону. О чем тут же пожалела. Нервно подрагивающие руки привлекали к себе ненужное внимание, и она спрятала их под стол.

– Так что? – он наклонился ближе, и от его бархатного низкого голоса у Виолы перехватило дыхание. С ума сойти! Неужели она млеет от мужчины, который давно мертв? Мертв в ее времени, конечно. Но это ничего не меняет. Виола воспринимала себя частью будущего, в котором уже нет ни виконта Сент-Джеймса, ни других окружающих ее сейчас людей. – Ты боишься меня?

– Опасаюсь, – наконец ответила и смело подняла на него глаза. – Из-за вас я провела несколько часов в тюремной камере, где меня чуть не изнасиловали. А потом вы на моих глазах убили человека. Так легко, как будто вы часто это делаете. Как я могу быть уверена, что вам не придет в голову и со мной так поступить?

– Да, мне приходилось убивать, и не раз. На войне без этого не обойтись. И я не жалею, что прикончил того ублюдка. Думаешь, он бы стал церемониться с тобой? – при упоминании о тюремщике Виола вздрогнула. Деймон зло выдохнул, отгоняя снова накатившую ярость. – А по поводу остального… Если я скажу, что мне очень жаль, тебе станет легче? Мне, правда, жаль, Виола. Годы войны с Наполеоном научили меня быть чересчур подозрительным. А ты вчера… появилась словно ниоткуда, как утверждали люди. Да еще и в странном наряде. А кто двигается быстро и незаметно? Шпионы. Вот и, поддавшись минутному помутнению разума, я поверил, что ты одна из лазутчиков Бонапарта. Однажды ему уже удалось бежать с Эльбы. Кто знает, может и сейчас он планирует побег?

Сапфировые глаза, казалось, прожигали ее насквозь. Заставляли задержать дыхание.

– Хороша шпионка, – съязвила, схватив со стола салфетку и, скомкав ее. – Вы, милорд, думаете, что я вырядилась в приметную одежду, незаметно проникла в центр площади и осталась стоять там, как дура, привлекая внимание?

– Под таким углом это, действительно, выглядит нелепо, – Деймон улыбнулся, и Виоле вдруг тоже захотелось улыбаться. Что она и сделала. Напряжение, царившее до этого в воздухе, бесследно растаяло. И Виола, снова взяв в руки вилку и нож, нацелилась на омлет перед ней. Но она рано успокоилась.

– И все-таки, – лениво протянул Деймон, отправляя в рот кусок своего омлета, – как так вышло, что юная девушка оказалась совсем одна без сопровождения в чужой стране? И где твои вещи?

«Думай, Ви, думай», – мысленно твердила Виола, медленно жуя, чтобы растянуть время.

– Мои вещи украли, когда я сошла с корабля – наконец ответила она. – То, что было вчера на мне – все, что у меня осталось. У нас в городе… иногда так ходят. Не в самом городе, конечно! И не все, – исправилась, заметив его недоверчивый взгляд. – Лишь дома, когда занимаются хозяйством. Это, можно сказать, рабочая одежда. А что касается сопровождения, то оно необходимо лишь благородным леди, милорд. А я всего лишь дочь рядового адвоката. И вполне взрослая, чтобы самой распоряжаться своей жизнью.

Деймон скрипнул зубами. Разве девчонка не понимает, на что провоцировала мужчин, надевая обтягивающие ноги и прилегающие к ним округлости штаны? Слава богу, что он вчера оказался рядом!

– И сколько же тебе лет, взрослая? – усмехнулся, сверля ее недовольным взглядом.

– Двадцать три, милорд.

А девушка не переставала его удивлять. Он думал, ей гораздо меньше. Видимо, родители не смогли выдать дочь замуж и позволили ей делать, что вздумается. Свернул бы им шею при встрече. Отпустить беззащитную девушку одну в другую страну. Да еще позволить ей носить мужскую одежду! Немыслимо.

В следующие минуты тишину нарушал лишь стук приборов о тарелки. Виола погрузилась в свои мысли. Кое-что ей удалось разведать. Деймон упоминал Наполеона и его побег с Эльбы. Насколько Виола помнила, во вторую ссылку Бонапарта сослали британцы в 1815 году. А умер он в 1821. Значит, сейчас она между этими годами. Немного, но уже что-то.

– Ваша газета, милорд, – вырвал ее из задумчивости голос бесшумно подкравшегося дворецкого. На подносе лежала выглаженная свежая газета.

– Ты опоздал сегодня, Виктор, – сказал Деймон, поднимаясь из-за стола. – Я уже позавтракал. Хотя давай сюда. Почитаю в библиотеке.

Виола поспешно вскочила. Это ее шанс! Вырывать газету из рук виконта она не решилась, но через плечо заглянуть попыталась.

– Впервые вижу британскую газету, - улыбнулась, поймав удивленные взгляды мужчин. Надпись наверху гласила, что на дворе сентябрь 1819 года. Она переместилась ровно на два столетия назад. Одной проблемой стало меньше.

Деймон предложил ей посидеть с ним в библиотеке, поискать книги на свой вкус.

– О, Господи! – Виола не сдержала восторженного вскрика, переступив порог библиотеки. Стеллажи с множеством книг высились до потолка. Но самым удивительным было не это. А несколько статуй и бюстов вдоль одной из стен. Она узнала те, что видела в музее в своем времени. Римские боги. В шкафах за стеклянными дверцами так же было множество бесценных раритетов родом из Древнего Рима.

– Они прекрасны, - прошептала с благоговением проводя рукой по одной из статуй.

– Ты полна сюрпризов, маленькая мисс, – с улыбкой проговорил Деймон, подойдя ближе и остановившись за ее спиной. Так близко, что его дыхание шевелило волосы на затылке. – Интересует история?

Виола обернулась.

– О да! Я даже… – она чуть было не сказала, что учится на историческом факультете, но вовремя прикусила язык. Женщины девятнадцатого века не учились в университетах. – То есть прежде всего я люблю историю Древнего Рима.

– В этом мы очень похожи. Надо же, не думал найти родственную душу, – он шагнул ближе, и их тела почти соприкоснулись. Воздух вокруг них словно сгустился. И Виоле мерещилось, что она тонет, а над головой смыкаются волны цвета его глаз.

–Ты не надела корсет. Почему? – удивленно спросил, почти невесомо кладя руку ей на талию и поворачивая лицом к себе.

– Он мне не нравится, – пожала плечами, ощущая, как горячая ладонь обжигает кожу через тонкую ткань платья и сорочки. – Я хочу дышать свободно.

– Бог мой, дай мне терпения, – тихо пробормотал мужчина. Длинные пальцы на ее талии дрогнули.

Его губы были совсем близко. Она чувствовала тепло его дыхания на своих губах. О боже. Неужели он собирается поцеловать ее?

– Нет, вы даже не представляете, насколько мы разные.

Виола сделала шаг назад, прерывая наваждение и ругая себя. Ей кажется, или она впервые в жизни испытывает влечение к мужчине? К мужчине, к которому ни за что нельзя привязываться. Рано или поздно она вернется в свое время, а он останется здесь.

И тут в голове что-то вспыхнуло. Мысль, промчавшаяся кометой, обожгла пониманием. Сотрудница музея сказала ей, что род владельца коллекции прервался в двадцатых годах девятнадцатого столетия. Это может означать только одно. Смерть.

Если он и есть тот самый лорд, то…

Глава 7

То, что должно произойти,

обязательно произойдет,

как бы вы ни старались этого избежать.

Рамана Махарши

– Ты видела? Они встретились. И что скажешь теперь?

– Кто дал тебе право идти против моей воли?! Им не суждено было встретиться.

– Ты забываешь, с кем разговариваешь.Только я и имею право решать, кому суждено, а кому нет. Может, усмиришь свое уязвленное самолюбие и прекратишь их наказывать? Столько времени прошло…

– Они сами себя наказали. А ты… ты всего лишь мстишь мне за то, что я отвергла твои грязные чувства! Тем более ты же знаешь, что произойдет. Скоро. Совсем скоро. Им никогда не быть вместе!

– Как знать, милая… как знать…

Заметив ее бледный испуганный вид, Деймон мягко обхватил Виолу за плечи.

– С тобой все хорошо? – спросил, слегка сжимая пальцы на оголенной коже. Она почувствовала, как от этого невинного прикосновения побежали искорки, словно разряд тока, от плеч вниз по рукам и вверх по всему телу. Отрезвляя, возвращая способность мыслить. – Ты выглядишь бледной.

– Да, все в порядке, - выдавила, избегая смотреть ему в глаза. – Просто голова закружилась.

Деймон подвел ее к одному из кресел, усадил и, налив в бокал воды из стоящего рядом на столике графина, подал ей.

– Ты слишком много пережила за последний день. Неудивительно, что тебе нездоровится, – тон его был мягким и заботливым.

В горле ее встал колючий горький комок, ворочающийся, больно обжигающий. Из-под ресниц Виола украдкой смотрела на Деймона. Как несправедливо, что красивому смелому мужчине уготована короткая жизнь. Должна ли она предостеречь его, предупредить? Но о чем? Если бы она знала, откуда исходит угроза… И когда ее ждать. Деймон может погибнуть как через пять лет, так и через два месяца.

Может, в этом смысл ее появления здесь? Спасти его, изменить прошлое? Если бы она только серьезнее отнеслась к заданию и сразу нашла все сведения о коллекции и ее владельце. Или все это лишь случайное стечение обстоятельств? Имеет ли она право вмешиваться в ход истории?

От множества сменяющих друг друга мыслей голова на самом деле разболелась. Виола сделала большой глоток прохладной воды и прикрыла глаза.

Послышался легкий шорох. Деймон неожиданно сел на пол рядом с ней. Теплая ладонь накрыла ее руку, лежащую на колене. Это был жест, совершенно не подходящий для высокородного лорда. Но вместе с тем казался правильным, непривычно родным. Ни с кем и никогда Виола не чувствовала себя так легко и свободно. Словно птица, взлетающая высоко-высоко, в небо, к самому солнцу. И которая забыла, что солнце способно и обжечь.

– Я должна сказать, – заговорила, собравшись с силами. Он спас ее жизнь. И она обязана ответить ему тем же. Хотя бы попытаться. И плевать на ход истории. Вопреки высказыванию о взмахе крыльев бабочки и цунами на другом конце света, Виола не верила, что спасение жизни одного человека способно непоправимо навредить будущему.

– О чем? – подтолкнул Деймон, нежно оглаживая большим пальцем чувствительную кожу ее запястья. Виола невольно затаила дыхание, чувствуя, как в груди разливается теплая волна нежности.

Неуверенно выдохнула, пытаясь собрать воедино обрывки ускользающего разума. Дернулась, высвобождая руку из захвата.

– Да прекратите же! Я не могу сосредоточиться!

По губам виконта скользнула лукавая ухмылка. Как же приятно дразнить ее. Несмотря на возраст и напускную дерзость, она так невинна… Ее смущают восхищенные взгляды и осторожные прикосновения. Но Деймон подмечал, как учащается ее дыхание, а необыкновенные глаза темнеют от желания. А пухлые губы так и манили поцеловать их. Что он чуть и не сделал несколькими минутами ранее. Деймон всегда гордился годами натренированной выдержкой, он никогда не терял голову. Особенно из-за женщины. Если ему нужна была любовница, то любая, на кого он посмотрит, готова была занять ее место. Но Виола… Она другая, совсем не похожа на женщин, что окружали его. Чистая, наивная. Настоящая.

– Вы верите в… предвидение? – донесся до него ее мелодичный голос. Понадобилось все его хваленое самообладание, чтобы уловить суть вопроса.

– Нет, не верю, – ответил удивленно. – Невозможно предугадать, что ожидает в будущем. Но иначе жить было бы не так интересно, - и задорная улыбка снова осветила его лицо, из-за чего он стал казаться значительно моложе.

Виола нахмурилась. А чего она ждала? Что все получится легко?

– Возможно это прозвучит дико, но я знаю о некоторых событиях, которые произойдут в будущем. И одно из них… – Виола замялась под пристальным все еще смеющимся взглядом виконта. И только собралась с силами, чтобы облечь в слова страшное, как дверь в библиотеку неожиданно распахнулась.

– Дей, какого черта?! – воскликнул ворвавшийся в помещение мужчина. В свете, льющемся из панорамных окон, его взъерошенные светлые волосы отливали золотом. – О! Твой дворецкий, этот старый хрыч, не сказал, что ты с женщиной. Прошу прощения, что помешал вам. Хотя ни о чем не сожалею. Нечасто можно увидеть Сент-Джеймса в такой пикантной ситуации.

– Эндрю, - простонал Деймон, поднимаясь с пола. – Закрой рот.

Зеленые глаза Эндрю хищно блестели, когда он подходил к ним. Виола же застыла в оцепенении. Она узнала этого мужчину, хотя и видела его лишь мельком. Именно он привел вчера констебля.

– Теперь я готов понять, почему вчера ты так поспешно сбежал. Если бы меня ждала такая прелестная нимфа… Моя леди*, – произнес, и Виола была уверена, что он намеренно неправильно поставил ударение, – позвольте представиться. Мистер Эндрю Уайт к вашим услугам. Этот сухарь вам наскучил? Надо же, додумался притащить леди в пыльную библиотеку! Не представишь нас, Сент-Джеймс?

– Это ни к чему, мистер Уайт, – в ее голосе звучал холод, способный заморозить воздух вокруг. – Вчера на площади вы были не так любезны и словоохотливы.

Возможно, она играла с огнем. Но рядом с Деймоном она чувствовала себя в безопасности. И если виконт доверяет этому мужчине, то ей нечего опасаться.

– Надо же, – протянул Эндрю. В его взгляде мелькнуло узнавание. – Ты так распалился вчера из-за этой ведьмочки, что бросился ее спасать? Хотя, признаться, нечто подобное я предполагал. С твоим-то стремлением к справедливости.

– Меня зовут Виола. А не ведьма. И тем более не ведьмочка.

– А вы остры на язычок, мисс Виола, - его губы растянулись в улыбке. – Мне это нравится.

– Если об этом узнает хотя бы одна живая душа, убью, – прорычал Деймон, не спуская с друга тяжелого взгляда.

– Не ревнуй, приятель. Я не дурак идти против тебя, Сент-Джеймс, – процедил сквозь зубы. – Тем более мог и спасибо сказать. Я все утро мчал сюда, как последний идиот. У меня есть что тебе рассказать. Не извините нас, мисс? Я бы побеседовал с другом наедине. Мужские секреты не предназначены для нежных девичьих ушек, – тон его смягчился и стал тягучим и сладким как свежий, еще не засахарившийся, мед. Виола лишь мысленно закатила глаза. Она встречала достаточно таких парней и в своем времени. Самовлюбленные и уверенные в своей привлекательности, считают, что мир крутится вокруг их персоны.

– Оставайся здесь, Виола, – вмешался Деймон, смиряя друга недовольным взглядом. – Моя библиотека в твоем полном распоряжении. А с тобой мы пообщаемся в кабинете, Уайт.

– Похоже, ты влип по-крупному, приятель, - усмехнулся Эндрю, плюхаясь в кресло у массивного дубового стола в кабинете. Но не смотря на небрежность его позы, Деймон видел, как мужчина напряжен. – Вытащить потенциальную шпионку из тюрьмы… Ты же ничего не знаешь об этой девчонке.

– Я знаю достаточно, чтобы утверждать, она не шпионка Бонапарта. И уж явно не посланник Парламента. Виола прибыла вчера из России.

– И из-за нее ты прикончил служителя закона, – зеленые глаза прищурились и, казалось, прожигали насквозь. Но Деймон не отвел взгляда. Лишь холодная усмешка скользнула по губам.

– Доносчики на хвосте принесли? В любом случае он заслужил.

– Они, – не стал отпираться Эндрю. – В Брайдуэлле считают, что это сделал Ястреб.Видишь ли, только он мог проникнуть в тюрьму так бесшумно. А случайные свидетели утверждают, что видели, как он выезжал с девчонкой из города на своем черном жеребце.

– Очень интересно, – протянул Деймон, задумчиво постукивая пальцами по столу. – Хотя это все к лучшему. Теперь Виолу не будут подозревать ни в шпионаже, ни в колдовстве. Решат, что она из банды Ястреба. И, прежде всего, будут искать его, а не девушку.

– Или девушку, если посчитают, что она дорога ему. Чтобы навредить Ястребу.

– Не найдут.

– Да ты влюбился, Дей! – Эндрю неожиданно рассмеялся и подался вперед, нависая над столом. – Ты, монах! Чьи интрижки можно пересчитать по пальцам на руках! И то еще останутся!

– Заткнись, Эндрю, – процедил сквозь зубы Деймон. – Ты ошибаешься. Я просто не хочу, чтобы кто-то навредил невиновному человеку.

– Ну-ну, я знаю тебя с детства, приятель, – в глазах Эндрю плясали лукавые смешинки. – Ты можешь обманывать себя. Но не меня. Девчонка крепко тебя зацепила.

Глава 8

И не забывай о своих мечтах…

Кто знает, когда они тебе пригодятся

Гийом Мюссо «Ты будешь там?»

Оставшись одна, Виола прошла вдоль стеллажей с книгами. Сколько среди них было интересных бесценных экземпляров! Еще несколько дней назад она набрала бы для себя целую стопку. Но сейчас… Виола застыла в нерешительности. Что-то в ней неуловимо изменилось. Для прежней Виолы книги были целым миром, заменой друзьям и общению. Они хотя бы на короткое время помогали избавиться от мрачного тоскливого ощущения пустоты и одиночества глубоко внутри. Книги позволяли заглянуть в другой мир, прожить обрывки чужих жизней. Но они не могли обнять и утешить, когда на душе становилось тяжело.

Сейчас она бы променяла все прочитанные истории на то, чтобы вернуться на несколько мгновений назад. Она бы не оттолкнула Деймона, позволила ему поцеловать себя. Позволила бы себе узнать, что чувствуешь, когда целует тот, кого, действительно, желаешь. Да, это безумие, но она, действительно, жаждала объятий и ласк мужчины, которого знала меньше суток. К Артему за все время она не испытала ни капли влечения. Лишь пыталась пробудить в себе хотя бы намек на чувства.

Но сегодня, когда Деймон сидел рядом, а его большая ладонь накрыла ее руку, или, когда горячее дыхание обжигало чувствительную кожу, Виола, наконец, ощутила то, о чем раньше читала в романах или слышала от Лены. Голова кружилась от навязчивой потребности прикасаться и ощущать ответные прикосновения. А внизу живота бился и вздрагивал горячий комок желания. Жестокая насмешка судьбы! Что не смогли сделать современники, запросто удалось мужчине из позапрошлого столетия. Неожиданно вспомнились слова подруги: «Тебе нужно было родиться в другом времени. Ты слишком старомодная для двадцать первого века».

Усмехнувшись своим мыслям, Виола взяла с полки первую попавшуюся книгу, оказавшуюся томиком стихов неизвестного для нее поэта. Читать не хотелось. Но чем занять себя в чужом доме, она не знала.

Сжимая в руке книгу, вышла из библиотеки, на мгновение растерялась, поняв, что совершенно не представляет, где находится ее комната. И, как назло, коридор был пуст. Виола двинулась наугад, пытаясь вспомнить, каким путем Берта вела ее в столовую утром, когда неожиданно голоса привлекли ее внимание. Один, низкий и бархатный, она узнала сразу. Деймон. Второй, кажется, принадлежал его другу – Эндрю. Не в силах справиться с любопытством Виола на цыпочках подошла к двери, откуда доносились голоса. Массивная дверь глушила звуки, но кое-что донеслось до ее слуха.

– Считают, что это сделал Ястреб…

– Виолу не будут подозревать... Решат, что она из банды Ястреба.

Заинтересовавшись, Виола хотела прижаться ухом к двери, чтобы узнать больше. В конце концов это и ее касается! Они говорили про нее и упоминали некого Ястреба. Кто это вообще такой? Но ей помешали.

– Заблудились, мисс? – неприятный скрипучий голос дворецкого заставил вздрогнуть. Виола почувствовала, как краска заливает лицо. В глазах мистера Каргена она падает все ниже. Теперь он застал ее за подслушиванием.

– Да, немного, – попыталась улыбнуться и сделала шаг в сторону от двери кабинета. – Не помню, где находится моя спальня. Хотела почитать немного.

– Вам этажом выше. После лестницы третья дверь направо.

На лице дворецкого не дрогнул ни один мускул. Как есть деревянный истукан!

***

В спальне она застала Берту. Та развешивала выглаженные платья в шкафу.

– Мисс Виола! Не ожидала увидеть вас так скоро. Миссис Карген сказала, милорд показывает вам библиотеку! Ох, и страшенные статуи у него там стоят, вы видели? Говорят, они стоят целое состояние!

Виола искренне улыбнулась. Детская непосредственность Берты ей симпатизировала. Сама она уже и не помнила, когда ощущала себя такой же беззаботной и веселой. У нее была прекрасная семья, успешная учеба, пусть одна, но верная подруга. Но тяжелый неизвестный груз постоянно давил на плечи, заставляя ее ощущать себя уставшей древней старухой. Словно знала, что дальше в жизни не будет ни любви, ни проблеска счастья.

– По-моему, они чудесны, – ответила, присаживаясь в кресло. – Они олицетворяют древних богов, которым люди поклонялись в древности. Мне всегда нравилась история Древнего Рима.

– Но сейчас люди забыли и забросили своих богов. Может, в этом виноваты сами боги? Что, если они были слишком жестоки к смертным?

Виола удивленно взглянула на горничную. Беззаботная девчонка исчезла. Вместо нее перед Виолой стояла серьезная молодая девушка, пытливо вглядывающаяся в ее лицо:

– Как думаете, мисс?

– Просто Виола, ­­– попросила, улыбаясь.

– Простите, мисс? – не приняла намек на сближение Берта.

– Пожалуйста, называй меня по имени. Хотя бы наедине. Когда я слышу это «мисс» от ровесницы, чувствую себя старой.

Горничная растерянно моргнула.

– Но, мисс…

– Пожалуйста, Берта, – с нажимом повторила Виола. – Мне необходимо сейчас дружеское общение, а не слуги.

– Хорошо, я постараюсь, – прежняя веселая улыбка осветила ее лицо. – Так что ты думаешь… Виола?

– Я думаю, что это всего лишь старые сказки. И никаких богов не существовало.

– В каждой сказке есть доля правды. Нужно только уметь видеть ее.

– Но мы никогда не узнаем, сколько правды в этих сказках, ­– пожала плечами Виола.

Большую часть дня Виола провела в своей комнате. От Берты она узнала, что Деймон и Эндрю куда-то уехали вместе. В первые мгновения жгучая обида, что он не сказал ей ни слова об отъезде, накрыла ее с головой. Но Виола одернула себя: кто она такая, чтобы виконт оправдывался перед ней? Беспризорная незнакомка, которую он приютил в своем доме. И больше никто.

Выходить не хотелось. Слишком велика была вероятность столкнуться с дворецким. После недавнего инцидента, когда он застал ее за подслушиванием, ей было неловко попадаться ему на глаза. И становиться мишенью для любопытных взглядов она не собиралась.

– Пойдем, я покажу тебе сад и оранжерею. Там ты сможешь спокойно почитать, – предложила Берта после обеда, когда солнце уже начало опускаться за горизонт, и взглядом указала на книгу, которую Виола собиралась открыть. – Еще успеешь насидеться в комнате!

Берта провела ее по мощеной камнем дороге вглубь окружающих дом приусадебных садов к большой крытой оранжерее около живописного пруда.

– Конечно, она немного заброшена, – горничная открыла дверь, пропуская Виолу внутрь. – Но здесь спокойно и очень красиво.

– И, самое главное, тепло, – Виола тихо засмеялась, опускаясь в плетеное кресло у прозрачной стены с видом на пруд. – Сюда не долетает ветер с улицы.

Здесь, в тени диковинных цветущих растений, она и осталась после ухода Берты. Открыла сборник стихов и попыталась сосредоточиться на чтении. Но буквы скакали перед глазами, не желая складываться в слова. Она так и не смогла предупредить Деймона. А, если бы их не отвлек Эндрю, то тогда смогла бы? Или сидела бы и мямлила, как идиотка?

Еще и таинственный Ястреб, который якобы вызволил ее из тюрьмы. Виола, конечно, обрадовалась, услышав, что виконта никто не будет подозревать. Но то, что от нее что-то скрывают, ей не понравилось. Она имеет право знать правду! Это и ее касается! Резко захлопнув книгу и бросив ее на столик рядом с креслом, Виола вскочила на ноги.

– Я, конечно, могу понять, что эти стихи весьма посредственны, – раздался знакомый насмешливый голос, – но книга в этом не виновата.

Виола обернулась: за ее спиной стоял Деймон. Лицо его украшала уже привычная ухмылка. Черт! Как он смог незаметно войти и подкрасться к ней так бесшумно?

–Что-то случилось? – спросил, подходя ближе. – Твои красивые глаза так и метают молнии.

– Не надо этого, – выдохнула Виола. – Не нужно флиртовать со мной.

– Я всего лишь сказал правду. У тебя удивительные глаза, – он нежно провел пальцами по ее щеке, на мгновение задержавшись у уголка рта. От этой невесомой ласки становилось трудно дышать, а в груди разливалась теплой волной нежность. И, когда он наклонился к ней так близко, что их дыхание смешалось, она не отстранилась.

Не отстранилась и тогда, когда сильные руки обхватили ее за талию, прижимая к твердому мужскому телу, а сухие горячие губы прижались к ее губам, язык настойчиво скользнул внутрь, исследуя, лаская. И словно разряд тока пробежал по всему телу, острой иглой впиваясь в сердце. Виола, поддаваясь ощущениям, которых раньше не знала и не надеялась познать, прижалась ближе, со всей страстью отвечая на поцелуй. Долгий. Сладкий.

– Прости, – растерянно пробормотал Деймон, отстраняясь. Но руки его сжали её плечи, словно он был не в силах оторваться от неё. – Я пришёл, чтобы поговорить, лучше узнать тебя. Но рядом с тобой я теряю голову. Вчера мы встретились впервые, а у меня такое чувство, что я знаю тебя уже тысячи лет. Виола замерла, услышав в его словах отражение собственных мыслей. – И у меня, – прошептала, кончиками пальцев проводя по его плечам от локтей и выше. Он был в одной рубашке, без сюртука. И через тонкую ткань она ощущала жар его кожи и крепость мускулов. – Это безумие, – он прижался лбом к её лбу. – Чистой воды безумие. Не хочу, чтобы ты думала, что я бросаюсь с поцелуями на всех симпатичных девушек. Лицо его озарила улыбка, не затронувшая глаз. В их синей глубине плескалась растерянность.

– Я вовсе так не думаю, – улыбнулась в ответ.

Но она и сама понимала, что это был не просто поцелуй. Никогда и ни с кем раньше она не испытывала такого накала эмоций, желания.

– Как бы я хотел быть кем-то другим. Но я ничего не смогу обещать тебе. Кроме роли любовницы, – тихо пробормотал, крепче сжимая ее плечи. – Но нет, эта роль не для такой наивной малышки. Все внутри Виолы болезненно сжалось. Разумеется, лорд может давать обещания только девушкам своего круга! Она и не ждала ничего, скоро она вернется в привычный для себя мир. А все произошедшее окажется лишь фантастическим воспоминанием. Но почему так тяжело и больно думать о том, что она никогда больше не увидит его? – Мне не нужны никакие обещания, милорд! – слишком резко выпалила она, откидывая его руки. – Если вы думаете, что я мечтаю заполучить ваш титул и остальные регалии, вы ошибаетесь! В конце концов, это всего лишь поцелуй! – Господи, Виола, – произнес Деймон, ошарашенный быстрой сменой её настроения. – Я вовсе не это имел ввиду. Я сказал, что ничего не могу обещать тебе вовсе не потому, что у тебя нет титула или, как ты выразилась, остальных регалий. Я в принципе не собираюсь жениться. Ни на ком. Но, если бы я мог, то не обращал бы внимание, из насколько знатной семьи происходит моя избранница. – Разве вы не должны жениться, чтобы произвести наследника и передать ему титул и земли? – спросила растерянно. – Я думала, это одна из главных задач всех лордов. – Так и есть. Но не все к этому стремятся. Мой титул не так уж высок, чтобы дорожить им. А дом и земли после моей смерти перейдут сестре и её детям. Я не могу позволить себе такую роскошь, как семья. – Но почему? Разве вам не хочется, чтобы вас любили? Вы не мечтаете о счастливой семье, о детях, похожих на вас? – К сожалению, есть обстоятельства, – мужчина на секунду замялся, подбирая слова, – мешающие мне мечтать о таком. Большего я не могу сказать. А любовь... Я сомневаюсь, что способен испытывать ее. Да и в моем окружении – это последнее, чем руководствуются при вступлении в брак. А что насчет тебя? Почему ты до сих пор не замужем?

– Вас не учили, что некорректно задавать девушкам такие вопросы? – возмутилась Виола. – Но мне скрывать нечего. Видимо, у нас с вами и, правда, много общего. Я тоже не верю, что способна любить. А выходить замуж за человека, к которому ничего не испытываю, не вижу смысла.

– Разве твои родители никогда не настаивали? Обычно девиц и не спрашивают, хотят ли они замуж. Выбирают жениха и отдают.

– Я, кажется, уже говорила, что мои родители придерживаются других взглядов. И не заставляют меня делать то, чего я не хочу.

– Очень… прогрессивно мыслят твои родители, – пробормотал, мысленно сжимая кулаки. Хотел бы он познакомиться с этими «здравомыслящими», чтобы вразумить их. – Неужели ни они, ни ты совсем не думали, какие опасности могут подстерегать в пути одинокую девушку? Особенно на корабле, полном матросов, месяцами не видящих женщин?! А может, – неожиданно вскинулся он, сверля ее пытливым взглядом, – ты просто сбежала? Не могу поверить, что твои родители, если им дорога ты и твоя репутация, могли отпустить тебя одну в чужую страну!

– И вовсе я не сбегала! Просто я не кисейная барышня, нуждающаяся в опеке! И могу за себя постоять!

– Так же как смогла в Брайдуэлле? Если бы я не появился вовремя, тот ублюдок бы славно с тобой позабавился, – зло выдохнул ей в лицо. – Просто скажи мне правду, Виола. Кто ты на самом деле?

– Я говорю правду, – ответила, не отводя взгляд. – Родители сами меня отпустили. Я взрослая девочка. И у них нет власти надо мной.

– Я чувствую, что ты не до конца честна со мной, моя маленькая незнакомка. И когда-нибудь я разгадаю твои тайны.

– Что ж, – девушка примирительно улыбнулась, – я не виню вас. Любопытство и желание разгадать чужие тайны – вполне человеческое качество. Так же, как и иметь свои. Уверена, вы тоже немало от меня скрываете, – прищурилась, вспоминая подслушанный разговор, о котором Деймон не проронил ни слова. – Например, кто такой Ястреб? И почему в Брайдуэлле считают, что он помог мне сбежать?

– Мисс подслушивала? – тихо протянул Деймон.

– Нет, услышала случайно. Так вы ответите мне, милорд? Кто такой Ястреб и как он связан со всей этой историей?

– Боюсь, я не смогу удовлетворить твое любопытство. Никому не известно, кто скрывается под маской Ястреба. Я могу лишь сказать, что он местный фанатик, выступающий за отмену хлебных законов. И, почему в Лондоне решили, что именно он убил тюремщика и помог сбежать узнице, мне тоже неведомо.

Виола нахмурилась, вспоминая, что она знала о «хлебных законах». Высокая пошлина на ввозимое зерно, которая влекла за собой повышение цен на хлеб. Больше всего от них страдали фермеры и основная народная масса. Выигрывали только крупные землевладельцы и лорды.

– Должно быть, он хочет помочь простому народу. Люди голодают, – задумчиво заметила, удивленная, что в истории не сохранилось сведений об Ястребе.

– Или он сумасшедший, – усмехнулся Деймон, протягивая ей руку, за которую Виола машинально ухватилась.

И молча они пошли к выходу из оранжереи. Горячие мужские пальцы бережно сжимали ее ладонь.

Глава 19

Чем больше спрашиваешь,

тем больше вранья услышишь.

Дж.К. Роулинг «Гарри Поттер и узник Азкабана»

Виола проснулась от яркого света, льющегося в спальню через окно, и чудесного аромата кофе. Сладко потянувшись, она улыбнулась.

– Ты балуешь меня, Берта, – сказала, принимая из рук горничной поднос с кофе и свежими булочками.

– Мне вовсе не сложно, – улыбнулась в ответ служанка. – Тем более впервые вижу, чтобы кто-то так радовался кофе. Здесь его никто не любит.

– Без утреннего кофе я превращаюсь в зомби, – засмеялась Виола, делая глоток горячего крепкого напитка.

Берта недоуменно нахмурилась, и Виола мысленно застонала. Опять она не следит за своим языком! Но подруга не стала ничего спрашивать, и девушка порадовалась, что не придется ничего придумывать и объяснять.

За несколько дней, что она провела здесь, ложь накладывалась одна на другую, превращаясь в спутанный комок. Благо, Деймон вскоре забросил попытки больше узнать о ее жизни. А последние два дня они почти не пересекались. У Виолы создалось впечатление, что он сознательно избегает ее. Ну и пусть! Она же решила ни к кому не привязываться. И случайная влюбленность ей ни к чему. Но без Берты она сошла бы с ума. Девушка отвлекала ее разговорами, поддерживала. И стала почти подругой.

– Ты сегодня проснулась поздно, – заметила горничная, укладывая ей волосы. – Пропустила приезд гостей. Прибыл мистер Уайт с семьей.

Виола застонала и тут же нервно покосилась на горничную.

– Не беспокойся, – усмехнулась та. – Я никому не расскажу. Мне он тоже не очень нравится. Конечно, он довольно красивый мужчина, – голубые глаза подозрительно заблестели, а на губах заиграла мечтательная улыбка. – Но это не отменяет того, что он тот еще эгоистичный повеса! А уж его матушка и сестра – вообще отдельная история. Но я тебе этого не говорила! – спохватилась, бросая на Виолу испуганный взгляд.

Девушка в ответ утвердительно кивнула, уверяя, что не выдаст.

Когда приготовления были закончены, Виола окинула себя придирчивым взглядом. Бледно-розовое платье выгодно оттеняло слегка загорелую после лета кожу, прическу украшала вплетенная в волосы жемчужная нить.

– Для чего столько стараний, Берта? – Виола отвернулась от зеркала. – Никому нет дела до того, как я выгляжу. И тратить два часа на утренний туалет – нет никакого смысла.

– Ошибаешься, моя милая мисс, – шутливо возмутилась горничная, уперев руки в бока. – Если милорд ничего не говорит, вовсе не значит, что он не любуется тобой. Да ты хоть замечала, каким взглядом он на тебя смотрит?! Как-будто съесть готов! Можешь мне верить, Виола. Уж я знаю толк в мужчинах и могу распознать, когда их взор затмевают страсть и желание.

Виола засмеялась в ответ. Очень нелепо звучали подобные речи из уст юной нескладной девчонки.

– Сколько же тебе лет? И где ты успела получить подобный опыт? – спросила, сдерживая срывающиеся с губ смешки.

– Опыт не зависит от возраста. Так же, как возраст души не исчисляется в земных годах, – произнесла нечто совсем странное Берта.

– Окей, – протянула Виола, застывая в замешательстве. Иногда ей казалось, что в словах служанки проскальзывали выражения, не типичные для девушки ее возраста и сословия. Словно моментами она забывалась и переставала старательно изображать простодушную наивную простолюдинку. Насколько она знала, выходцы из низких слоев общества редко отличались образованностью. Но, если Берта что-то скрывает и не хочет рассказывать о своем прошлом, – что ж, не ей судить. У Виолы самой полно скелетов в шкафу.

Она уже была у порога, когда в спину донеслось:

– Пожалуйста, не забывай следить за тем, что говоришь! Миссис Уайт и ее дочь не оценят некоторые твои словечки и выражения.

Все еще раздумывая над последними словами горничной, Виола зашла в малую гостиную, обустроенную в нежно-голубых тонах. Четыре пары глаз тут же устремили взгляд на нее. Нацепив на лицо дружелюбную улыбку, она подошла ближе.

– Виола, – Деймон поднялся ей навстречу. – Позволь представить тебе наших гостей. Миссис Лидия Уайт и мисс Мелани Уайт. Мисс Виола Ларина, – обратился он к сидящим на диване женщинам, – дочь старого знакомого моего отца, прибыла к нам погостить из России.

Женщины были красивы. Обе высокие, тонкие, светловолосые.

– Рада знакомству, – улыбка на лице Виолы застыла словно приклеенная под направленными на нее холодными взглядами зеленых, как у Эндрю, глаз.

– А я рад снова видеть вас, мисс, – Эндрю, вскочив на ноги, молниеносным движением, подобно хищнику, оказался рядом. – Сегодня вы еще прекраснее, чем я запомнил, – и, взяв ее руку в свою, поднял и прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. Глаза его неотрывно смотрели на нее, насмешливо сверкая.

Поспешно вырвала ладонь из захвата, ощущая на себе недовольный взгляд виконта:

– Благодарю за комплимент, мистер Уайт. Но я бы попросила вас впредь воздерживаться от лести.

– Не знала, что у твоего отца были знакомые в России, Деймон, – нахмурилась миссис Уайт. Ее голос оказался таким же пренебрежительно холодным, как и взгляд. – Вы прибыли одни, мисс?

– Да, одна, – Виола с вызовом подняла подбородок и опустилась в свободное кресло, готовая отражать нападки и выслушивать нотации. Миссис Уайт и ее дочь презрительно поджали губы.

– Я правильно понимаю? – продолжила Лидия. – Вы одна отправились в другую страну и теперь живете без сопровождения в одном доме с мужчиной, который не является вашим родственником?

– В целом, да. Все верно, – на лице не дрогнул ни один мускул.

– Дикие нравы царят в вашей стране, – изящно повела плечом, аккуратным движением поднося ко рту чайную чашку.

«Скорее уж наоборот», – пронеслось в голове Виолы, но она промолчала.

– Достаточно вопросов, тетушка, – вмешался Деймон, заметив, что Лидия снова собирается что-то сказать. – Виола – моя гостья. И оскорблять ее я не позволю.

– Полно, Дей, – усмехнулся Эндрю. – Уверен, матушка вовсе не собиралась никого оскорбить или обидеть. Вы обиделись, мисс? – его лицо озарилось веселой улыбкой.

Виола отрицательно покачала головой, про себя подумав, что на невежество не обижаются.

– И правильно, – хмыкнул, смахнув со лба упавшую светлую прядь. – Матушка чувствует ответственность за Деймона. Наши матери дружили, и Деймон является ее крестником. Так же, как и я был крестным сыном для покойной леди Сент-Джеймс.

Повисло тягостное молчание, нарушаемое звоном чашек о блюдца. Воцарившееся напряжение можно было резать ножом и подавать к чаю.

– Расскажите нам о себе, мисс Виола, – девичий голос разорвал тишину. Мелани смотрела на нее с любопытством. Но было в ее взгляде и что-то еще, что Виола не могла разгадать.

– Что именно вы хотите знать?

– Что вы посчитаете нужным рассказать, – улыбнулась блондинка. Но в улыбке не было теплоты. – Про вашу семью, увлечения. И как вы решились на такое опасное и тяжелое путешествие?

Виола вдохнула, набираясь смелости. Ей снова предстояло обманывать и додумывать.

– В моей жизни нет ничего, что могло бы заинтересовать вас, мисс. Мой отец – адвокат. Мы с родителями живем втроем. Ни братьев, ни сестер у меня нет. А путешествие вовсе не было таким опасным и захватывающим, как вы думаете. Капитан корабля – папин хороший друг, и на борту мне ничего не угрожало.

Она, скорее почувствовала, чем увидела тяжелый направленный на нее взгляд. Слегка повернула голову и встретилась с синими глазами, казалось, прожигающими насквозь. По спине пробежала волна мурашек, все мышцы напряглись. Видимо, она окончательно запуталась в своей лжи и ляпнула нечто такое, что снова заставило виконта насторожиться.

– Вы любите музицировать? – ворвался в ее голову голос Мелани. Девушка указала на рояль, стоящий у стены. – Мы могли бы сыграть дуэтом.

– Боюсь, я не умею играть, – Виола с сожалением развела руками.

– Не умеете? – Лидия насмешливо ухмыльнулась. – Мы живем в современном обществе, и каждая уважающая себя леди обязана уметь музицировать. Почему ваши родители не обеспокоили себя вашим образованием?

– Может, потому что предоставили мне самой право выбора? – подражая ее тону, не удержалась от язвительности. – Мы не в романе Джейн Остин, миссис Уайт. И умение музицировать, рисовать, вышивать и что там еще положено уметь девушкам, по вашему мнению, – не главные признаки образованности.

– А что, по вашему мнению, – процедила, подчеркивая последние слова, – делает девушку образованной?

– Ум и умение распоряжаться им наравне с мужчиной. Женщинам давно пора выйти из тени, – Виола непринужденно пожала плечами, откусывая кусочек от рассыпчатого миндального пирожного.

Лидия со звоном поставила чашку на блюдце. Так, что чай чудом не расплескался и не испачкал ее платье. Она с укором смотрела то на Виолу, то на Деймона, словно, потрясенная невиданной для девицы наглостью, была не в силах произнести ни слова. Деймон тоже молчал, но Виола поймала на себе его заинтересованный взгляд.

– Довольно интересная точка зрения, мисс Виола, – хмыкнул Эндрю, непринужденно откидываясь на спинку кресла. – Может, вы считаете, что девушкам нужно позволить учиться в университетах?

– Почему бы и нет? Именно так я и считаю! – подалась чуть вперед, уязвленная пренебрежительным тоном.

– И вы бы смогли обучаться наравне с мужчинами? – Мелани усмехнулась, изящным движением тонких пальцев разглаживая складки на платье. – Место женщины за спиной ее мужа, рядом с наследниками. А вовсе не за глупыми книжками, – под одобрительный кивок матери она стрельнула томным взглядом из-под ресниц в сторону виконта.

Деймон же не заметил этого. Он не отрывал глаз от Виолы. Сейчас, слегка раскрасневшаяся от негодования, она казалась ему еще более красивой. Фиалковые глаза гневно сверкали. Настоящая валькирия!

– Думаю, мисс Виола вполне смогла бы поступить в университет, – произнес задумчиво, чуть заметно улыбнувшись, поймав ее изумленный взгляд. – Вы же увлекаетесь историей, мисс? И практически в совершенстве владеете английским, не являющимся вашим родным языком. Какие еще интересные сюрпризы вы от нас скрываете?

– Нет, вы ничего не забыли, милорд, – ничуть не смутилась, прямо встретив его взгляд. – Я, действительно, люблю историю. В особенности ту, что связана с Древним Римом, как и вы, насколько я помню. И помимо английского языка я изучала латынь.

Мелани удивленно воскликнула:

– Но зачем?! Это же мертвый язык! На нем сейчас не разговаривают!

­– Действительно, пустая трата времени, – вторила ей мать.

Но внимания на них никто не обратил.

– Ессе spectaculum dignum, ad quod respiciat intentus open suo deus*, – тихо произнес Деймон. В его синих глазах Виола видела свое отражение.

*Вот зрелище, достойное того, чтобы на него оглянулся бог, созерцая свое творение (лат.)

Глава 10

Я молчу, я даже не смотрю на тебя и чувствую, что в первый раз — ревную. Это — смесь гордости, оскорбленного самолюбия, горечи, мнимого безразличия и глубочайшего возмущения.

Марина Цветаева

Виола затаила дыхание, не в силах произнести ни слова. Ей казалось, словно нет больше никого в гостиной, только они вдвоем. Она ничего не видела кроме синих глаз, глядящих на нее немного насмешливо.

Стряхнув с себя оцепенение, покопалась в памяти, подбирая в ее недрах достойный ответ.

– Formosa facies muta commendatio est,* – сказала уверенно, изогнув губы в усмешке.

– В вашем случае, мисс, красота идет не только от лица, но и из души, – голос его был вкрадчивым, негромким. Но Виоле чудилось, что он раздавался у самого ее уха. Деймон улыбнулся. И в ответ на его улыбку в душе зашевелилось что-то нежное, теплое. Вся ее сущность тянулась к нему навстречу.

– Вы здесь не одни, друзья мои! – насмешливый голос Эндрю разорвал наваждение, рассыпал сотней звенящих осколков. – В компании больше двух человек говорят на языке, понятном для всех. А в гляделки поиграете, когда мы уедем.

Миссис Уайт деликатно кашлянула, бросая на сына недовольный взгляд.

– Лично я не собираюсь никуда уезжать, ­– весь ее вид выражал недовольство и холодное презрение. – Не в моих правилах потворствовать пренебрежению приличиями. Особенно в доме моего крестного сына. Незамужняя девушка не должна жить под одной крышей с одиноким мужчиной. Если рядом нет женщины, способной взять на себя роль дуэньи.

Деймон глубоко вдохнул, пытаясь совладать с раздражением. Он посмотрел на Виолу. Она сидела, держа спину неестественно прямо, тонкие пальцы сжимали ткань платья. Мужчина словно чувствовал волны исходящего от нее напряжения. Разумеется, она не могла не заметить пренебрежение и холодность женской половины семейства Уайт. Ему вдруг захотелось утешить Виолу, обнять и спрятать ото всех. Чтобы никто не смел бросать в ее сторону косые взгляды.

– Это ни к чему, Лидия, – властно произнес, совладав с эмоциями и с трудом отводя взгляд от девушки. – Чести Виолы в моем доме ничего не угрожает.

– Думаю, матушка больше печется о твоей чести, Дей, – хмыкнул Эндрю, небрежно закинув ногу на ногу. По всему было видно, что его забавляет сложившаяся ситуация.

– Эндрю Уайт, я бы попросила тебя оставить свои непотребные мысли при себе! – гневно прищурившись, бросила Лидия. – И впредь воздерживаться от подобных замечаний в присутствии юных девушек.

– Туше, – не переставая улыбаться, Эндрю театральным жестом положил руку на сердце. – Я постараюсь выполнить ваш наказ, матушка.

Не смотря на напряженную атмосферу, Виола с трудом сдержала смешок.

– Милорд прав, миссис Уайт, – обратилась она к женщине. – Вам ни к чему утруждать себя. Ни моей чести, ни чести вашего крестного сына ничего не грозит.

– Я не позволю, – с нажимом произнесла Лидия, переводя строгий взгляд от Виолы к Деймону и обратно, – чтобы перед моим носом так злостно нарушали правила. Тем более я несу ответственность за тебя, Деймон Рэвенел. На смертном одре твоя покойная матушка просила заботиться о тебе, как о моем собственном сыне.

– Как вам будет угодно, тетушка, – на лице виконта не дрогнул ни один мускул. – Можете оставаться. Ради памяти моей матери.

* Красивое лицо еще не о чем не говорит (лат.)

***

Виола металась по комнате, гневно сжимая кулаки. Она и сама не могла сказать, что ее так разозлило. Это дом виконта, и он вправе приглашать сюда кого угодно. Но волна недовольства смывала все доводы разума, стоило только представить, что придется жить под одной крышей с холодной расчетливой стервой и ее дочерью, бросающей в сторону Деймона недвусмысленные взгляды. Последнее отзывалось внутри неприятным, почти болезненным, чувством. Неужели это ревность? Она не имеет права ревновать Сент-Джеймса. Он совершенно чужой для нее человек. В конце концов, их разделяют разные взгляды, разные культуры и… даже разные эпохи!

Но почему в душе появляется темное сосущее ощущение пустоты, стоит лишь вспомнить, как смотрела Мелани на Деймона? Виола резко тряхнула головой, злясь на саму себя. Ей нельзя влюбляться! Только не здесь и только не в него! Скоро она вернется в свое время, в свою размеренную привычную жизнь, и все будет, как прежде. Хотя почему скоро? Если можно попытаться уйти отсюда прямо сейчас? Да, поначалу Виоле было интересно воочию увидеть жизнь людей другой эпохи. Но ничто не стоит той боли разбитого сердца, что останется ей, если она позволит себе полюбить виконта!

Она была уверена, что не сможет ни забыть его, ни впустить в сердце кого-то другого. После Артема Виола решила, что любовь и отношения не для нее. Но, тогда, в оранжерее, когда Деймон поцеловал ее, и она впервые ощутила влечение, ей захотелось броситься с головой в омут неизведанных, но таких притягательных, чувств.

Поэтому нужно бежать, пока не стало слишком поздно! Виола дернулась в сторону зеркала, но тут, останавливая ее, в голове болью вспыхнула мысль, сидящая там несколько последних дней. Она так и не рассказала виконту о грозящей ему опасности! Но чем она может помочь, если даже не знает, откуда ее ждать… И как о таком рассказать? После того дня она пыталась не раз, но так и не смогла облечь мысли в слова. Но она может оставить записку. А верить ей или нет, Деймон решит сам. Большего она сделать не в силах даже, если останется здесь.

В верхнем ящике комода Виола нашла бумагу для письма и несколько графитовых карандашей. Не спеша, словно давая себе время передумать, она выбрала самый острый и твердый. Раздумывая над каждым словом, написала короткое послание, надеясь, что виконт разберется в современном английском письме.

«Милорд!

Мне жаль, что приходится покинуть Ваш дом так поспешно и без объяснения причин, но оставаться здесь я больше не могу. На прощание хочу сообщить, что Вам угрожает опасность. Я не знаю, в чем она заключается, но, если Вы не будете соблюдать осторожность, можете погибнуть в самое ближайшее время. Пожалуйста, берегите себя!

Виола».

Оставив послание на комоде и отгоняя мысли, что поступает, как самая последняя трусиха, девушка решительно подошла к зеркалу и вгляделась в свое отражение.

– Ну, давай же! – выкрикнула, прижимаясь ладонями к холодной стеклянной глади. – Верни меня домой! Я не хочу здесь находиться! Я не справлюсь. Не справлюсь, слышишь?! Пожалуйста, кто бы ты не был, – сдавленно прошептала, чувствуя, как по щекам катятся непрошенные слезы.

– Виола? – голос Берты раздался неожиданно. – С тобой все хорошо?

Виола подняла голову и только сейчас поняла, что сидит на полу, сжимая золоченую раму зеркала с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Нет, я не в порядке, – прошептала, но потом выкрикнула громче: – Я ни черта не в порядке!

Грудь сдавило тисками отчаяния. Почему это чертово зеркало не хочет перемещать ее обратно в будущее?! Что от нее хотят? Зачем ее сюда втянули?!

– Так, милая, пойдем, – Берта потянула ее за руку, и Виола послушно встала. Как кукла. Куда ведут, туда и идет.

Горничная усадила ее в кресло у камина, поворошила кочергой угли, яркие языки пламени с шумом взвились ввысь, приковывая к себе внимание, завораживая. Виола не знала, сколько так просидела, поджав по себя ноги и вглядываясь в танцующие лепестки огня, пока Берта снова не отвлекла ее.

– Держи, – служанка протянула ей кружку, от которой исходил горячий ароматный пар. – Травяной настой. Он поможет тебе успокоиться.

Виола с благодарностью приняла кружку, вдыхая аромат трав, и сделала небольшой глоток. Обжигающая жидкость скользнула в горло, оставив на языке приятное послевкусие.

– А теперь рассказывай, – Берта присела в соседнее кресло, – что с тобой случилось?

Виола выдохнула и снова отпила отвар, чувствуя, как по телу разливается тепло и успокоение, а все тревоги словно уходят на задний план.

– Я не могу всего рассказать, – хмыкнула, где-то на грани сознания удивляясь, как легко льются слова. – Это безумная история, я и сама не до конца верю, что она происходит со мной.

Виола не отрывала взгляда от камина, где продолжало плясать красно-оранжевое пламя. Полусгоревшие поленья уютно потрескивали, кружка грела ладони.

Берта рассмеялась. Звонким серебристым смехом.

– Безумные истории – моя страсть! Я и сама могу рассказать их великое множество! И, – она понизила голос и заговорщицки подмигнула, – многие произошли при моем участии.

– Это все очень интересно, – Виола зевнула, чувствуя, как усталость одолевает ее. Все, чего ей хотелось – добраться до постели и прилечь. – Но я не смогу рассказать тебе… – снова широко зевнула, – никому не смогу. Не хочу оказаться в Бедламе или в тюремной камере.

Она уже, казалось, не понимала, что несет. Язык еле ворочался, глаза отчаянно слипались.

– Милая, да ты совсем устала! – укорила Берта, помогая ей подняться и добраться до кровати. Уложила, накрыла одеялом, как маленького ребенка. – Отдыхай, девочка. И пусть сон заберет твои волнения и придаст тебе силы бороться дальше. Тебе понадобится очень много сил.

Последние слова Виола уловила краем ускользающего сознания. Сон накрыл ее почти мгновенно.

Глава 11

Нет, — если я условие нарушу И обернусь к запретной стороне, Тогда навек я потеряю душу, И даже песни не помогут мне...

Ольга Берггольц

– Видишь теперь? Я была права. Она слишком слаба, и не справится.

– Если бы она была слаба, то сломалась бы гораздо раньше. Но она смогла перенести все испытания, которыми ты так щедро наградила ее. Она заслужила прощение. И любовь.

– Не смеши меня! Тебе все равно, что будет с ней и тем юношей. Ты все это затеяла лишь ради того, чтобы избавить себя от скуки! Или, чтобы в очередной раз позлить меня. Где была твоя вера в их великую любовь все это время?! Почему ты начала свою игру только сейчас?

– Я умею проигрывать достойно. И выполняла свою часть договора. Но, возможно, ты права. Сейчас меня одолевает вселенская скука. Но это не отменяет того, что я устала смотреть, как ты мучаешь их за одну единственную ошибку. Ее срок давности вышел. И я решила вмешаться.

– Значит…

– Да. Снова игра.

Когда Виола открыла глаза, солнце уже клонилось к закату. Она проспала почти целый день! Что же было в том успокаивающем отваре, который дала ей Берта? Но с удивлением Виола поняла, что чувствует себя отдохнувшей и спокойной. Даже недавние опасения почти не тревожили.

В дверь неожиданно настойчиво постучали.

– Войдите, – крикнула, садясь в постели.

В комнату шагнул Деймон, неуверенно остановившись у порога. Виола попыталась встать, судорожно оправляя измятое за время сна платье, но его слова остановили ее:

– Не стоит. Я же не принц регент, чтобы встречать меня подобным образом, – усмехнулся уголком губ, подходя ближе. Дверь за его спиной с шумом захлопнулась. – Как ты себя чувствуешь? – в голосе звучала неподдельная забота. – Та девушка, горничная, сказала, что ты приболела.

– Ее зовут Берта, – Виола улыбнулась, все-таки откидывая одеяло и присаживаясь на край кровати.

Сердце с каждым шагом приближающегося к ней виконта начинало стучать быстрее и быстрее, грозя вырваться из груди и рвануть к нему навстречу.

– Я, действительно, не очень хорошо себя чувствовала, – нарушила тишину, не отрывая от него напряженного взгляда. – Сейчас мне гораздо лучше.

– Я рад, – сказал чуть слышно, делая еще шаг к ней.

И тут с комода, словно сброшенный чьей-то невидимой рукой, спикировал лист бумаги. Виола испуганно вздрогнула: ее записка! И замерла, настороженно наблюдая за наклоняющимся мужчиной.

«Не читай, только не читай!» – билось в голове. О его будущем она уже решилась рассказать ему сама. Но не хотела, чтобы он узнал обо всем так. И черт! Она там писала, что собирается уехать!

– Ты уезжаешь? – голос его звучал глухо, словно слова давались ему с трудом. – И что за ерунда про грозящую мне опасность?

Сильные пальцы смяли листок. Деймон посмотрел на сидящую девушку. Теперь в синих глазах полыхал яростный огонь, отчего они казались почти черными.

– Я думала уехать, – Виола подавила желание сжаться в комок под его взглядом. – Не хотелось быть лишней. Ваши… родные не приняли меня, вы и сами заметили. А опасность… Я как-то говорила вам, что способна видеть будущее и…

– Хватит лжи! – прорычал Деймон, нависая над ней. Кожа ее покрылась мурашками от страха. Теперь она видела в нем не обходительного, доброжелательного аристократа, к которому успела привыкнуть, а хладнокровного убийцу, каким он предстал перед ней в тюремной камере в Брайдуэлле. – Отныне я хочу слышать только правду. Кто ты на самом деле, Виола Ларина? И кто послал тебя ко мне?! Кому ты служишь?!

– Я никому не служу, – ответила, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Пальцы начинали мелко подрагивать, и Виола сжала их в кулаки. – И никто меня к вам не посылал! Я не понимаю, в чем вы меня обвиняете!

Деймон выдохнул, пытаясь справиться с гневом, отравляющим изнутри. Девушка перед ним побелела от страха, но старалась держаться. Только тонкие пальчики сжались в маленькие кулачки. Но он явно видел, что она боится его. В фиалковых глазах плескался ужас, который она безуспешно пыталась скрыть от него. Безумно хотелось ей верить. Но факты говорили за себя. Она проникла к нему в душу, очаровала своими знаниями и интересами, так подозрительно совпадающими с его. Неужели все это было лишь прикрытием, чтобы выведать его тайну? Эндрю правильно сказал: в Парламенте его давно подозревают. И многие лорды не гнушаются грязными методами для достижения собственных целей. Любой из них мог подослать к виконту шпионку. Или даже свою любовницу… При этой мысли грудь сдавило тисками боли и отторжения. Было невыносимо представлять Виолу в объятиях другого мужчины.

Но почему она решила предупредить его сейчас? Проснулась спящая совесть? Или…

– Тебя шантажируют? Кто-то заставляет тебя служить ему? Следить за мной? – спросил, с замиранием сердца ожидая ответа. Если кто посмел обидеть девушку, то он пожалеет, что посмел родиться на свет! Гнев никуда не ушел, но Деймон пытался перекинуть его на кого-то другого. Сам подталкивал Виолу к ответу, который так хотел услышать. И плевать, если он окажется очередной ложью.

– Нет! – Виола вскочила, прямо встретив его взгляд. – Я не понимаю, о чем вы. Зачем мне или кому-то следить за вами? У вас чертова паранойя, милорд! Я не знаю, откуда исходит опасность, – устало выдохнула, проводя руками по лицу. – Я всего лишь иногда могу заглянуть в будущее. Именно так я узнала, что в ближайшем будущем ваш род прервется. Как и от чьей руки, я не знаю.

– Если здесь и страдает кто-то от паранойи, то это вы, мисс, – усмехнулся уголком губ. Но в ухмылке его не было веселья. Он ей не верит, обреченно поняла Виола.

– Я знаю еще о некоторых событиях, которые произойдут с ближайшем будущем! – воскликнула, с воодушевлением взглянув на виконта. – Сейчас Великобританией правит принц-регент, так? Но 29 января 1821 года король, его отец, умрет. И принц станет единовластным правителем! А Наполеон сейчас в ссылке на острове Святой Елены. Он тяжело болен, уже три года. 5 мая 1821 года его не станет.

На мгновение Деймон застыл, ошарашенный ее напором и горячностью. Он был в курсе болезни Бонапарта. Но об этом знали не все. Виола или, действительно, была искусной шпионкой или… говорила правду.

– Как удобно предсказывать то, что я не смогу проверить в ближайшее время. Или эти события произойдут, когда меня уже не будет на свете? Ты же пророчишь мне близкую смерть, не так ли, Виола? – он произнес ее имя, словно с наслаждением пробуя на вкус, перекатывая на языке каждую букву.

– Я не хочу, чтобы вы погибли, – прошептала Виола, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы. – Я здесь, чтобы помешать этому произойти. Пока не знаю, как, но…

– Значит, ты отрицаешь, что имеешь покровителя? – оборвал он ее, переводя испытующий взгляд с блестящих от непролитых слез глаз к чуть приоткрытым розовым губам, созданным для поцелуев. Его поцелуев.

Виола непонимающе глянула на него. В ее красивых глазах смешались отчаяние, боль, мольба и… желание.

– Проклятие! – рыкнул Деймон, обхватывая ее руками и дергая на себя, впечатывая ее мягкое податливое тело в свое, твердое и горячее. – Почему именно ты сводишь меня с ума?

Виола попыталась отстраниться, но разве могла она справиться с ним? Ее ладошки упирались в широкие плечи и будто пытались сдвинуть с места гранитную скалу.

А в следующее мгновение его губы обрушились на ее. Этот поцелуй совсем не был похож на их первый. Он целовал ее грубо, подчиняюще, без капли нежности, захватывая ее губы в плен. Одна рука осталась на талии, обжигая тело даже сквозь ткань. Другая зарылась в волосы, сжимая выбившиеся из сломанной прически пряди волос.

Виола поддалась сокрушающему напору, неуверенно обхватывая руками его шею, зарываясь пальцами в короткие жесткие волосы.

Желание. Безумие. Страсть.

Колени подгибались, и только сильные мужские руки держали ее, став единственной опорой. Сознание уплывало, тело охватил жар. Хотелось сорвать одежду и прижаться голой кожей к горячему торсу.

Происходило то, чего она боялась, от чего пыталась убежать. Деймон не просто стал единственным мужчиной, способным разжечь в ней огонь желания. Он стал единственным, в кого она влюбилась.

Глава 12

Каждый день, каждый час ты будешь себя уверять, что твое сопротивление непреодолимо, будешь следить за своими манерами, за каждым своим словом, однако желание его присутствия окажется сильнее наркотика.

Марк Леви «Семь дней творения»

Эта мысль окатила ледяной водой, и Виола поспешно отстранилась, отталкивая от себя Деймона. Виконт не стал сопротивляться, послушно выпуская ее из объятий. В синих глазах полыхало пламя яростного желания. Оба все еще тяжело дышали, а губы ее саднили от поцелуя. Наверняка распухли, промелькнула мысль.

Виола отвернулась, нервно пытаясь поправить безнадежно испорченную прическу, разгладить юбку платья. Но она продолжала ощущать его взгляд на себе. И там, где он касался ее, кожа словно вспыхивала от жара.

Это невозможно! Разве можно полюбить за такое короткое время? Того, кого и не знаешь совсем? Она всегда считала себя рациональной, а не теряющей голову от эмоций легкомысленной девчонкой. Но все произошедшее сейчас говорило об обратном. Еще немного, и Виола сама бы подтолкнула Деймона в сторону кровати. Настолько желание принадлежать этому мужчине затмило разум.

– Виола? – тихо позвал виконт. Голос его звучал глухо. И она поняла, что он тоже не знает, как себя вести сейчас. – Виола, девочка моя…

– Я не ваша девочка, милорд, – резко ответила, наконец, оставляя в покое многострадальное платье. Гнать, гнать от себя опасные мысли! Дома ее ждут родители, привычная жизнь, Ленка! Она найдет способ заставить зеркало вернуть ее в родной мир. И никакая дурацкая влюбленность ей не помешает!

– Тебе не кажется, что после того, как ты позволила мне дважды поцеловать себя, уместнее будет обращаться ко мне по имени? Меня зовут Деймон, – четко очерченные губы изогнулись в усмешке.

– Не кажется, – не поддалась на провокацию Виола. – Это совсем не уместно. Вы выше меня по положению в обществе. И гораздо старше.

На самом деле ей было плевать на положение в обществе и принятую форму общения. Если бы они находились в 21 веке, она давно бы общалась с ним на равных. Но согласиться сейчас означало признать свое поражение. Нельзя сближаться с виконтом больше положенного. Они из разных миров.

– Всего на семь лет, – устало вздохнул мужчина, испепеляя ее взглядом. – Ты считаешь это большой разницей в возрасте?

– Достаточной, чтобы относиться к вам с уважением, милорд, – выделила последнее слово. И помолчав, решилась спросить: – Зачем вы поцеловали меня? Если снова обвиняете в чем-то?

– Ты притягиваешь меня, Виола, – чуть хриплый бархатный голос обволакивал, призывал забыть обо всем и поддаться. – Ни одна женщина не вызывала у меня такого дикого желания. Тем неприятнее мысль, что ты можешь обманывать меня. Я не верю в предвидение и колдовство. Но я вижу, что ты что-то скрываешь, недоговариваешь. Я не терплю лжи, малышка.

– Если я и скрываю что-то, то это касается только меня, – оглушенная его признанием, решила не обращать внимание на то, как он снова назвал ее. Но как быть с теплом, разливающимся в груди от ласкового обращения? – Можете не верите в мой дар предвидения, но я, действительно, знаю о многих событиях, которые произойдут в будущем. Возможно, скоро я расскажу вам, откуда. Но не сейчас. Пока я не готова. Единственное, что вы должны знать, – я не обманываю вас и ни на кого не работаю. Даже понятия не имею, кому могло понадобиться шпионить за вами!

– Хорошо, если так, – Деймон примиряюще улыбнулся. Но в словах его ей слышалась угроза. – Мне очень хочется верить тебе, Виола. Не разрушай мое доверие.

Дверь за его спиной снова распахнулась, и в комнату влетела Берта. Вскрикнула, заметив виконта и присела в небрежном, но грациозном реверансе:

– Милорд, прошу прошения! Я не знала, что вы здесь!

– Я уже ухожу, – Деймон бросил на горничную мимолетный взгляд. – Берта, верно? Помоги мисс переодеться к ужину. Обед она благополучно проспала.

– Конечно, милорд, – кивнула девушка.

Как только за виконтом закрылась дверь, Берта обернулась, улыбаясь. И Виола почувствовала, как щеки покрываются ярким румянцем. Она была уверена, что служанка не могла не заметить растрепанную прическу и недвусмысленно припухшие губы.

– Не стоит смущаться, – мягко произнесла Берта, заново укладывая волосы Виолы. – В проявлениях любви нет ничего постыдного.

– Думаю, миссис Уайт не согласилась бы с тобой! Да и любви никакой нет, – Виола нервно передернула плечами.

– Да-да, – горничная покивала, ухмыляясь. – Именно поэтому твои глаза так блестят, а щеки краснеют. Милорд тебе нравится!

– Это так заметно? – Виола прижала пальцы к горящим щекам. – Ладно, ты угадала, он мне нравится! Он симпатичный мужчина, помог мне в трудной ситуации. Но о любви и речи идти не может! Мы из разных миров.

Сердце в груди болезненно заныло, отвергая ее слова. Разумеется, она врала. Она влюбилась, как глупая наивная девчонка. Но ведь влюбленность – еще не любовь? Виола сможет подавить в себе этот росток, пока он не запустил корни слишком глубоко в душу.

– Это любовь, милая, – голос Берты прошелестел над ухом так ласково и тихо, с нотками таинственности, отдаваясь мелодичным эхом в голове, что Виола засомневалась, не послышалось ли ей. – Самая настоящая и вечная.

***

Когда Виола спустилась в столовую, все уже сидели за длинным обеденным столом. Деймон во главе стола, слева от него – Мелани, справа – Эндрю. Лидия – рядом с дочерью. Похоже, миссис Уайт подсуетилась, чтобы посадить дочурку рядом с потенциальным женихом. Девушка почувствовала, как ревность острыми иглами вонзается в сердце.

Больно.

Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, зачем миссис Уайт и Мелани остались в Роуз Мэнор. Стоило лишь вспомнить, с каким недовольством Лидия смотрела на Виолу, словно давала понять: она здесь лишняя. Взгляд упал на виконта. Интересно, он догадывается о планах крестной на него? А, может, он и не против? Мисс Уайт красива и соответствует всем требованиям, чтобы стать женой лорда. В отличии от Виолы.

Содрогнувшись от отвращения к самой себе, она решительно направилась к столу. Какое ей дело, как относится виконт к потенциальной невесте? Пусть женится на ком угодно! И плодит таких же самоуверенных напыщенных аристократов!

– Добрый вечер, – заставила себя улыбнуться, занимая приготовленное для нее место рядом с Эндрю.

– Вас не было на обеде, мисс… Виола? – заметила миссис Уайт, споткнувшись на имени. Девушка была уверена, что она сделала это намеренно. Чтобы показать свое превосходство. И плевать. – Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

– Просто немного болела голова. Сейчас мне уже лучше, – дежурная улыбка на лице. Соответствующая улыбке самой миссис Уайт, ничего не значащей, без капли беспокойства и участия. Виола чувствовала: Лидия боится ее. Того, что она займет место, которое она готовит для своей дочери. Место виконтессы Сент-Джеймс. Это странным образом одновременно веселило и причиняло боль.

Она вдруг подумала, что любого мужчину, которого повстречает в будущем, когда вернется домой – «если» она не допускала – будет сравнивать с Деймоном. И нетрудно догадаться, в чью пользу будет то сравнение. Нужно же было так влипнуть!

– Я думаю, неплохо было бы пригласить соседей и устроить небольшой прием, как вы считаете? – предложила Лидия, изящно поднося ко рту ложку.

– Это было бы чудесно, матушка! – воскликнула Мелани. – Роуз Мэнор давно не видел праздников! Сент-Джеймс так редко их устраивает, – взмах ресницами и упрекающий печальный взгляд на виконта. Заметив явную наигранность, Виола чуть не поперхнулась, но заставила себя сдержаться и промолчала.

– Возможно, это неплохая идея, – протянул Деймон, сверля Виолу задумчивым взглядом. – Мисс Виола, вам же не доводилось присутствовать на британских балах?

Ей вообще не доводилось присутствовать ни на каких балах, не только британских! Давно забытая мечтательница внутри затрепетала от радости и предвкушения: кто из современников мог похвастаться тем, что побывал на настоящем балу? А не жалком костюмированном подобии? Но вся радость улетучилась, споткнувшись о вспыхнувшую неожиданно мысль.

– Нет, к сожалению. Но, боюсь, я совсем не умею танцевать, – призналась, виновато улыбнувшись.

Светлые брови женской части семьи Уайт поползли вверх.

– Но как подобное возможно?! – воскликнула Мелани, в удивлении подаваясь чуть вперед. – Неужели вашу семью не приглашали на светские приемы и балы?

– Вы знаете языки, изучали науки. Но вас не научили элементарным для леди вещам, – присоединилась Лидия, надменно выпрямляясь в кресле. Хотя, казалось, что сидеть прямее невозможно. – Рисование, музицирование, танцы – ничего из этого вы не умеете.

– Возможно, все это принято в вашем обществе, – резко ответила Виола, нервно сцепляя пальцы в замок. Нападки и торжествующий огонек в глазах женщин заставляли чувствовать себя неуютно. Но она на самом деле не принадлежит к их обществу. И не обязана разделять их примитивные идеалы! – Мои родители не принадлежат к аристократии, и не видят для себя радости в балах. Они предоставили мне замечательное образование. И позволяли мне выбирать, что я хочу изучать. Даже, если сами не разделяли моих увлечений.

– Я солидарен с вашими родителями относительно любви к балам. Терпеть их не могу, – раздался мягкий, чуть ироничный, голос Деймона. – Но девушкам они обычно доставляют радость. А научиться танцевать – не проблема. Фигуры большинства танцев не представляют ничего сложного.

Виола бросила на него благодарный взгляд. В ответ мужчина улыбнулся и подмигнул ей. Сердце забилось чаще, и Виола поспешила отвести взгляд. Похоже, путешествие в прошлое превращает ее из современной самодостаточной девушки в глупую героиню старых романов! Или так действует влюбленность?

– Бал состоится минимум недели через две. За это время мы с вами успеем освоить несколько танцев, – продолжал тем временем Деймон.

– Вы?! – хохотнул увлеченно и молча поедающий свой десерт до этого момента Эндрю. – Только не говори, что решил сам стать учителем! Ты же не можешь терпеть танцы и все с ними связанное!

– Серьезно, Деймон, – мягко сказала Лидия. – Если ты хочешь, чтобы мисс Виола присутствовала на приеме, можно пригласить учителя из Лондона. Незачем самому…

–Я и не собирался обучать Ви… мисс Виолу сам, – резко бросил Деймон. – Преподаватель из меня никудышный. Разумеется, я сегодня же пошлю за учителем Оливии.

Виола вздохнула, но спорить не стала. Разучивать старинные танцы, которые не пригодятся ей в жизни – улыбалось мало. Но подпирать на балу стену – хотелось еще меньше. Ей вспомнились любимые экранизации романов Джейн Остин. Если верить им, ничего сверхъестественного от нее ждать не будут.

Глава 13

В тот миг, когда солнце встречается с луной,

ты можешь скрыть под маской свое лицо, но не душу.

Занятия начались уже через два дня. После завтрака, не обращая внимания на сверлящих их недовольными взглядами миссис и мисс Уайт и велев Виоле следовать за ним, Деймон привел ее в небольшой бальный зал, где уже ожидали учитель танцев с небольшой группой музыкантов.

– Виола, это месье Дюбуа, – представил он седеющего, но стройного и подвижного мужчину. – Месье когда-то обучал мою сестру. Филипп, познакомься с мисс Виолой Лариной. Я рассказывал о ней.

– Рад знакомству, прелестная мисс! – произнес мужчина с чуть заметным акцентом, склонившись в изящном поклоне.

– И я рада, месье, – почувствовав неловкость, Виола присела в ответном неуклюжем реверансе. Видимо, природная тактичность заставила француза промолчать, но глаза его заинтересованно блеснули.

– Будет интересно огранить такой чудесный алмаз, – улыбнулся он.

И следующие несколько дней превратились для Виолы в нескончаемую череду уроков. Вальс, полонез, кадриль, мазурка. Запомнить все оказалось сложнее, чем она предполагала. Но месье Дюбуа оказался терпеливым учителем и утверждал, что она делает успехи.

– В вас присутствует природная грация, ma сherie, – говорил он, мягко улыбаясь. – Вы бриллиант чистой воды!

Омрачали занятия только визиты Лидии и Мелани, которые заглядывали оценить ее успехи и отпускали язвительные комментарии.

В тот вечер после занятий Виола решила прогуляться по примыкающему к поместью парку. Виконт с Эндрю снова куда-то умчались, а проводить время в компании двух невзлюбивших ее женщин или отсиживаться в душной спальне категорически не хотелось.

Солнце скрылось за горизонтом, уступая свое место ночному светилу. И в небе уже зажигались звезды и сияла полная луна. Приятно уставшая, она шла наугад, практически без единой мысли в голове, наслаждаясь запахами вечернего леса и осенней прохладой. Пока перед ней не развернулся небольшой пруд. В водной глади сверкала и переливалась серебристым светом лунная дорожка. Проплывали белоснежные кувшинки.

Ощущая спокойствие и умиротворение, кутаясь в тонкий шерстяной плащ, Виола залюбовалась чудесным видом. И почему раньше она не обращала внимания, как красива бывает природа?

Скинула с головы капюшон и, вытащив из уже надоевшей прически многочисленные шпильки, спрятала их в карман. С наслаждением тряхнула головой,распущенные волосы темным водопадом упали на плечи.

За спиной хрустнула ветка, заставив ее вздрогнуть.

– Милорд? – предположила, оборачиваясь. Позади раздался смешок, и из темноты леса показалась высокая мужская фигура, завернутая в плащ. Половину лица незнакомца скрывала маска. Виола видела только четко очерченные губы и волевой подбородок. Глаза, темно-синие, отражали свет звезд, словно пропуская его через грани драгоценного сапфира. Слишком знакомые глаза.

– Не ожидал встретить здесь юную леди в столь поздний час, – произнес незнакомец низким бархатным голосом. – Как твое имя, прекрасное создание?

– Вы издеваетесь, милорд? – спросила с иронией, скрестив руки на груди. Она была уверена, что перед ней виконт Сент-Джеймс. Но неужели по ночам лорд развлекается тем, что пугает людей, разгуливая по графству в маске? Подобная мысль сразу вызвала в голове забавные картины, и Виола с трудом сдержала смех. – Прекратите меня пугать! Я чуть заикой не осталась!

– Лордом меня еще никто не называл, – усмехнулся мужчина, беззастенчиво разглядывая ее лицо.

– Тогда как мне вас называть? – по спине пробежал холодок. А что, если сгущающиеся сумерки сыграли с ней злую шутку? И в поместье забрел вор или разбойник?

– Люди зовут меня Ястребом, – Виола испуганно дернулась и поскользнулась, забыв, что за спиной скользкий и размытый спуск к воде. Но сильная ладонь удержала ее, поймав за запястье и дернув на себя.

Она оказалась прижата к твердому мужскому телу. От него приятно пахло лесной свежестью и еще чем-то неуловимо знакомым. Виола замерла в его объятиях, не зная, как вести себя. Похоже, переместившись во времени, она превратилась в магнит для сомнительных личностей. Сначала виконт со склонностью к убийствам, теперь – знаменитый разбойник. И черт знает, чего от него ожидать.

– Тот самый знаменитый Ястреб? – усмехнулась, пытаясь скрыть дрожь в голосе, и отстранилась, осторожно отходя от края обрыва.

– А вы та самая леди из Роуз Мэнор? – чувственные губы изогнулись ироничной улыбке.

– Откуда вы про меня знаете? – запоздалый страх протянул к ней свои холодные щупальца. Вдруг он узнал, что его обвиняют в организации ее побега и убийстве и пришел отомстить? – Вы следили за мной?

– Да. Я должен знать обо всем, что творится в этом графстве, мисс. А по возможности и во всей Англии, – вкрадчиво произнес и, не отрывая от нее пристального взгляда, заправил за ухо упавшую на щеку прядь волос и погладил нежную кожу теплыми шершавыми пальцами. Горячая волна от легкого прикосновения распространилась по всему телу, собираясь в жаркий комок в районе груди.

Боже, что с ней происходит? Раньше ни один парень не мог вызвать ее интерес. А теперь ее тело откликается на двоих совершенно разных мужчин. Лена определенно говорила правду: она родилась на два века позже, чем должна была.

– И что вы знаете обо мне? Что вы вообще здесь делаете? Если вы пришли грабить или…

– Тише, мисс, – перебил Ястреб, на этот раз накрывая пальцами ее губы. – Вы так громко разговариваете, что нас могут услышать. Вам не следует меня опасаться. Я не граблю тех, кто этого не заслуживает. У меня всего лишь были дела неподалеку. И, забредя в этот парк я не смог уйти, увидев прелестную нимфу. Я знал, что в Роуз Мэнор поселилась девушка, но не думал, что она окажется так красива. Кто вы, мисс?

– Никто, – пробормотала Виола, делая шаг назад и разрывая контакт. Достаточно с нее и глупой влюбленности в виконта, чтобы позволять и другому мужчине очаровать ее. – Я никто.

И она поняла, что говорит правду. В этом времени она, действительно, никто. Она не рождалась здесь, не жила. Ее здесь просто не должно быть.

– Что же, рад познакомиться, мисс Никто, – Ястреб иронично усмехнулся, принимая ее ответ.

– Вы, действительно, выступаете против хлебных законов? ­– вырвалось у нее против воли. – Люди боятся вас и считают опасным разбойником.

Мужчина запрокинул голову и рассмеялся, обнажая белоснежные зубы:

– Мисс, оказывается, любопытна. Я и мои сторонники протестуем не столько против хлебных законов, сколько против непомерно высоких налогов, от которых страдают и крестьяне, и фермеры, – губы его на мгновение сердито сжались, потом он резко продолжил: – А боятся меня лишь напыщенные лорды, которые пытаются выдать самую позорную страницу в истории Англии за самую великую.

Воцарилась тишина, которую никто не решался нарушить. Виола почувствовала невольное восхищение. Ястреб предстал для нее в роли народного мстителя, единственного, кто восстал против системы. Очень странно, что в истории Великобритании не сохранилось никаких упоминаний о нем.

Где-то позади, в густых зарослях деревьев, раздалось нетерпеливое лошадиное ржание.

– К сожалению, мне пора уходить, мисс Никто, – глаза в прорезях маски лукаво блеснули. – Но обещаю, мы с вами еще обязательно встретимся. Слово Ястреба.

И сухие горячие губы легко коснулись ее губ. А в следующее мгновение мужчина исчез во тьме. До Виолы донесся удаляющийся топот копыт.

Она не знала, сколько времени простояла так, прижимая пальцы к горящим губам. Почему ее не покидает ощущение, что Ястреб удивительно похож на Деймона Рэвенела? Те же глаза, тот же низкий бархатный голос, заставляющий ее сердце сладко трепетать… Но это же невозможно? Зачем аристократу, рискуя собой и своей репутацией, выступать в интересах простого народа?

С этими мыслями Виола добралась до дома. Дверь ей открыл хмурый дворецкий. С его женой, Каролиной, Виола научилась ладить, но с мистером Каргеном отношения оставались холодными. При встречах он одаривал ее высокомерным взглядом и презрительно поджимал губы.

– Время уже позднее, мисс, – чопорно произнес он, отходя от двери и пропуская ее внутрь. – Юные леди не бродят в темноте в одиночестве.

– Я гуляла по поместью, – проскользнув в холл, Виола скинула с головы капюшон. – Надеюсь, это не возбраняется? И еще, мистер Карген, – весело добавила, взбегая вверх по лестнице. – Мы оба знаем, что я далеко не леди!

Ошеломленное лицо дворецкого подняло ей настроение, и в свою спальню Виола вбежала с улыбкой.

– Вижу, прогулка пошла тебе на пользу, – заметила ожидающая ее Берта, снимая с нее потяжелевший от сырости плащ и помогая расстегнуть маленькие пуговицы на платье.

– Видела бы ты лицо мистера Каргена! Мое поведение его так сильно шокировало, что он застыл посреди холла с открытым ртом.

– Хотела бы я посмотреть, как ты поставила этого напыщенного индюка на место, – хихикнула Берта. – Я взяла на себя смелость сказать слугам, чтобы они наполнили для тебя ванну. Вода еще горячая.

– О, спасибо! – улыбка, освещающая лицо Виолы стала еще шире. – Горячая ванна ­ – то, что нужно после вечерней прогулки!

Зайдя за ширму, Виола с улыбкой вдохнула ароматный пар, поднимающийся от воды, и, скинув сорочку, забралась в ванну. С наслаждением погрузилась, ощущая, как расслабляются ноющие после занятий танцами мышцы.

Пока Берта мыла ее волосы, мысли снова вернулись к встрече у озера. Ореол тайны, окутывающий Ястреба, не давал ей покоя, а его пылкая речь про произвол и опасность хлебных законов, находила отклик в ее душе.

Так же не оставляло и ощущение, что в лице Ястреба явственно проступали черты Сент-Джеймса. Чего стоили только удивительные синие глаза! Если предположить, что Деймон и Ястреб – одно лицо, то, может, в этом и таится угроза гибели виконта?

– Ты знаешь что-нибудь про Ястреба? – решилась спросить, чуть повернув голову. Берта ответила не сразу, помолчала, как-будто подбирая слова.

– То же, что и все, ­– наконец, заговорила, аккуратно смывая раствор для мытья головы с волос Виолы. – Разбойник, орудующий со своей бандой, преимущественно в этом графстве. Доставляет крестьянам и фермерам пшеницу, зерно, устраивает митинги против хлебных законов. О! Вроде в Лондоне даже выходит газета с агитацией за новые реформы! А почему ты спросила?

Виола неопределенно пожала плечами, не уверенная, может ли доверять Берте настолько, чтобы рассказать о мимолетном знакомстве с Ястребом. И все-таки решила промолчать, сказав вслух другое:

– Слышала про него пару раз и стало интересно. Это все?

– Не совсем. Недавно в графство прислали одного важного капитана с небольшой армией, чтобы поймать Ястреба. В Палате лордов уверены, что он проживает где-то здесь.

Виола глубоко вдохнула. Сердце тревожно забилось, грозя вырваться из груди. В памяти всплыла его ироничная улыбка, легкое прикосновение губ к ее губам. Мысль о том, что его поймают, казалась невыносимой и вызывала отторжение, причиняла боль. Настроение разом ухудшилось.

– Что с ним сделают, – с трудом проталкивая слова сквозь спазмированное горло, выдавила почти шепотом, – если поймают?

Берта помогла Виоле выбраться из ванной и начала обтирать ее тело полотенцем, с тревогой заглядывая в лицо. Виола стояла, не шевелясь, как кукла. Остекленевшие глаза смотрели вперед, но, казалось, ничего не замечали.

– Думаю… его повесят, – осторожно выдала Берта, накидывая на плечи Виолы длинный халат. – Тебя это так расстроило?

Не в силах говорить, Виола лишь кивнула, увлекаемая горничной к туалетному столику, послушно села, позволяя расчесать себе волосы.

– Мне тоже не нравится такой исход событий, – тем временем говорила Берта, распутывая щеткой мокрые пряди. – Ястреб ­– единственный, кто решился встать на защиту народа. И, на первый взгляд кажется, что он не делает ничего плохого. Но он все же разбойник. Пшеницу, которую он поставляет крестьянам, он крадет у лордов. А его митинги, вызывающие волнения среди народа, могут привести к восстанию! В Парламенте не будут смотреть на это сквозь пальцы! Для них он та еще заноза в заднице, – она непроизвольно усмехнулась. – Очень неуловимая заноза!

Выпроводив Берту и переодевшись в ночную сорочку, Виола легла в кровать, кутаясь в одеяло. Несмотря на растопленный камин и нагретую горячим утюгом простынь, ей было холодно. Она все больше утверждалась в мысли, что именно для этого переместилась в прошлое. Чтобы спасти Ястреба. Спасти Деймона.

Завтра… завтра она будет внимательно наблюдать за виконтом. Словом или взглядом, но он может выдать себя. Если, действительно, его она видела сегодня вечером.

Закрыв глаза, Виола погрузилась в тревожный сон без сновидений.

Деймон зашел в кабинет и устало прикрыл за собой дверь.

– И где тебя носило, Сент-Джеймс? – раздалось из глубины помещения. В кресле перед его столом, как обычно, вальяжно развалился Эндрю. Бренди в его бокале переливался янтарными бликами в свете свечей. В другом кресле напротив, прямой и собранный, сидел Виктор. – Я как раз рассказываю Каргену, как ты понесся напролом через кусты, заприметив известную нам всем мисс. О чем ты так долго с ней беседовал? Уж не пытался ли совратить невинную крошку?

– Иди к черту, Уайт, – огрызнулся виконт, подходя к столу и, вытянув из складок плаща черную маску, спрятал ее в ящик. Повернул в замке ключ, который тут же исчез в кармане брюк.

– Вы ведете себя недальновидно, милорд, – недовольно проворчал дворецкий, отпивая из своего бокала.

Виконт, скрестив руки на груди, усмехнулся и выжидающе уставился на старого слугу. Который, однако, в отсутствии лишних свидетелей вел себя, как член семьи. И никогда не боялся отчитывать и поучать хозяина. Собственно, Виктор Карген всегда был для Деймона ближе родного отца.

– Я знаю вас с рождения. Вы мне как сын, которого у меня никогда не было, – продолжал Виктор, не сводя напряженного взгляда со своего господина. – И пусть не в моих силах помешать вам следовать по пути, который вы выбрали, но я не могу позволить вам так рисковать из-за мимолетного увлечения. Эта… мисс… мы ничего не знаем о ней. Вы должны быть осторожнее с ней. Если она узнает, что вы и есть Ястреб…

– Достаточно! – выкрикнул Деймон. – Я не нуждаюсь в твоих советах, Виктор. Я верю Виоле. До недавних пор она и не знала, кто такой Ястреб. А, если она все же лжет… – отвернувшись к окну, он сжал кулаки. От этой мысли в груди разливалась болезненная сосущая пустота, – что ж… Врагов нужно держать как можно ближе.

Глава 14

Разум бессилен перед криком сердца.

Альбер Камю "Миф о Сизифе"

Виола проснулась задолго до завтрака, когда первые солнечные лучи только начали освещать спальню. Не дожидаясь Берту, она переоделась в приготовленное с вечера платье, и начала мерить комнату нетерпеливыми шагами.

Желание отыскать виконта немедленно не позволяло ей спокойно сидеть на месте. Но не ворвется же она в его покои с утра пораньше! При этой мысли к щекам прилил жар. Девушка буквально ощутила, как кожа покрывается густым румянцем. Но увидеться с Деймоном необходимо наедине, без свидетелей. Только так она сможет застать его врасплох и не дать придумать достойное оправдание. И, если он, действительно, Ястреб, вряд ли остальные обитатели дома в курсе.

За исключением Эндрю, возможно, подумала Виола, вспоминая подслушанный разговор в кабинете.

Не в силах справиться с любопытством и волнением, Виола бросилась к двери, не позволяя себе передумать.

Кивнув паре удивленных горничных, встретившихся на пути, она подождала пока они уйдут и попыталась вспомнить, какая из комнат принадлежит виконту. Спрашивать не решилась. По поместью непременно поползут слухи, которые легко могут достигнуть ушей миссис Уайт. А очередные нотации выслушивать она не собиралась.

Наконец, Виола остановилась перед нужной дверью. И, собравшись с духом, постучала. Не дождавшись ответа, девушка приоткрыла дверь и заглянула внутрь. И тут же застыла на пороге, не способная сдвинуться с места. Ноги словно отяжелели, а пальцы судорожно сжимали дверную ручку.

Это, действительно, оказались покои виконта. Но он не спал. Деймон самозабвенно умывался, склонившись над медным тазом и обливаясь водой из кувшина. На нем были надеты лишь брюки. И мышцы на спине перекатывались под кожей, приковывая ее взгляд. Сердце бешено застучало в груди, а лицо немедленно обдало жаром. Наверно, она сейчас похожа по цвету на переспелый помидор! Резко выдохнув, Виола зажмурилась и сделала шаг назад, собираясь неслышно закрыть дверь и сбежать, пока ее не обнаружили.

– Я знаю, что ты здесь, – насмешливый голос обрушился на нее, снова пригвоздив к месту. – Так что бежать бесполезно.

И в следующее мгновение сильная рука втянула ее в комнату.Дверь за спиной захлопнулась, отрезая путь к отступлению. Черт! Как он может передвигаться так быстро?!

Выдернув руку из захвата, Виола рискнула открыть глаза. И тут же об этом пожалела. Деймон нависал над ней, самодовольно усмехаясь. По обнаженному, бугрящемуся мышцами торсу стекали капли воды, пробуждая в ее голове совсем не невинные фантазии. Судорожно сглотнув, девушка старательно отвела взгляд.

– Не могли бы вы одеться? – она сама с трудом узнала свой голос. Тихий и дрожащий.

Деймон хохотнул, скрестив руки на широкой груди:

– Серьезно? Позволь заметить, что это ты вломилась без разрешения в покои мужчины. Неподобающее поведение для леди, не думаешь?

– Я стучала! – вскинула голову Виола, и тут же оказалась поймана в плен его глаз. На этот раз темно-синих, цвета штормового моря. Словно он с трудом сдерживал бушующие внутри эмоции.

– Неужели? – произнес вкрадчиво. Так, что по ее коже пробежало стадо мурашек. – Я не слышал. В любом случае это не оправдывает тебя. Но, раз ты просишь, не буду тревожить твою девичью стыдливость.

Виола из-под ресниц наблюдала, как он подходит к шкафу, достает белую сорочку и неспешно надевает ее, не потрудившись вытереться насухо. Она до боли стиснула кулаки. Вот же самовлюбленный придурок! Он точно знал, что она смотрит на него! Об этом говорили грация и неспешность его движений, ухмылка, не покидающая его губы. Хищный кот, вышедший на охоту. Но только предполагаемая жертва не собиралась оказаться пойманной.

– Теперь скажешь, зачем пришла? – вкрадчиво спросил Деймон, скрещивая руки на груди. – Случилось что-то настолько важное, что не могло подождать до завтрака?

Рубашка облепила влажное тело и практически ничего не скрывала. Виола по-прежнему могла разглядеть рельеф его мощного торса.

– Да, произошло нечто, действительно, важное, – скрипнув зубами, она вскинула голову. – Помните, вы рассказывали мне про Ястреба?

– Про этого разбойника с большой дороги? – синие глаза насмешливо сверкнули, и у Виолы возникло ощущение, что над ней самым наглым образом издеваются. – И что с того?

Глубоко вдохнув и собравшись с духом – в конце концов, она никогда не считала себя трусихой, и минута позора ничто по сравнению с правдой, которую она собиралась из него вытянуть, – выпалила:

– У меня есть все основания полагать, что вы и есть Ястреб!

Ответом стал громкий раскатистый смех. ­­

­– И откуда в твоей прелестной головке возникла такая нелепая мысль? – наконец, вдоволь насмеявшись, спросил виконт.

– Из вас бы вышел замечательный актер, милорд, – процедила Виола, не отрывая взгляда от лица мужчины и пытаясь увидеть ответ в его глазах. Ни намека на испуг или недовольство от факта, что его личность раскрыли. – Вчера вечером я встретила Ястреба, – осторожно добавила, внимательно следя за реакцией виконта. – И сначала я подумала, что это вы. Его лицо было скрыто под маской, но глаза…подозрительно напоминают ваши!

На мгновение Деймон опешил и молча, словно оценивая, смотрел на девушку. Виола, уверенная в своей победе, скрестила на груди руки и усмехнулась. Теперь он не уйдет от ответа. Она сумела загнать его в угол!

– И где же ты встретила Ястреба, позволь спросить? – вкрадчиво поинтересовался Деймон. – Чертов разбойник посмел вторгнуться в мои владения и запугивать моих гостей?! Он навредил тебе? Угрожал?

Виола ощутила, как у нее внезапно вспотели ладони, а сердце заколотилось в груди испуганной птицей. Что, если она ошиблась? Не грозит ли теперь Ястребу опасность из-за ее длинного языка?

– Он ничего мне не сделал, – возразила она. – И вел себя довольно вежливо.

– Так уж и ничего? – в голосе его ей послышалась насмешка. И Виоле показалось, что ему известно о ее поцелуе с Ястребом. Если, конечно, то легкое касание губ можно назвать настоящим поцелуем.

– Прекратите издеваться надо мной! – вспылила девушка. Глаза ее яростно сверкали, щеки раскраснелись то ли от воспоминаний, то ли от гнева.

Деймон невольно улыбнулся, глядя на нее. Боже! Как же она прекрасна в гневе! Но помимо милой внешности девчонка оказалась еще и на редкость смышлёной.

– Не понимаю, о чем ты, – виконт безразлично пожал плечами. – Я разберусь с тем, что разбойник свободно разгуливает по моим землям. Но ты ошиблась. Я не Ястреб. И советую тебе впредь держаться подальше от него. При всем внешнем обаянии он крайне опасен. И только Богу известно, что на уме у этого разбойника.

Низкий вкрадчивый голос словно обволакивал ее, проникал в самые дальние уголки души. И смысл его слов не сразу дошел до ее сознания. А когда дошел…

– Вы намекаете, что я запала на него?!

Брови Деймона удивленно взметнулись.

– Запала? Похоже, мне не дано понять смысл многих твоих фраз, – заметил он, задумчиво нахмурившись и сверля ее пытливым взглядом. – Видимо, над твоим английским нужно еще поработать.

Виола мысленно прикусила язык. Опять он умудрился вывести ее из себя настолько, что она перестала следить за своей речью! Но больше ее злило то, что его предположение оказалось правдивым. Является ли Ястреб виконтом или нет, но вечером она ощутила, как их тянет друг к другу, а его поцелуй до сих пор клеймом обжигал ее губы.

Пытаясь скрыть смущение, она вздернула подборок и ехидно сказала:

– Просто вы слишком стары, чтобы понять, как выражаются более молодые люди, милорд.

Устремленные на нее сапфировые глаза потемнели, а чувственные губы изогнулись в ленивой усмешке.

– Вот как, – протянул Деймон, нависая над ней. – Значит, я слишком стар для тебя?

В его голосе ей послышались угрожающие нотки, и она невольно начала отступать назад, шаг за шагом. Виконт не отставал, следуя за ней с грацией прирожденного хищника. Пока девушка не наткнулась спиной на стену.

Сердце в груди затрепетало испуганной птицей. Он целенаправленно загнал ее в угол, как опытный охотник загоняет в ловушку испуганного зверька!

Мужчина уперся ладонями в стену по обе стороны от ее головы, словно захватив в плен сильных рук. Виола затаила дыхание. Неужели он снова поцелует ее? Но Деймон лишь опустил голову, прижимаясь своим лбом к ее и втянул носом воздух, вдыхая ее запах.

­­– Ты удивительная девушка, Виола, – тихо пробормотал, играя пальцами с прядью, выбившейся из наспех заплетенной косы. – Слишком самостоятельная, мужественная. Тебя не волнует ни твоя репутация, ни внешний вид. Но при этом ты умудряешься выглядеть очаровательно невинной и неискушенной.

Виола молчала, наслаждаясь ощущениями тепла и уюта, которые будили в ней его близость и нежные касания.

Из горла вырвался судорожный вздох, когда его губы легко коснулись ее щек и губ. Горячими губами он прочертил дорожку к подбородку и шее.

– Не бойся меня, – он положил руку ей на затылок и, поглаживая и путаясь пальцами в густых мягких волосах, принялся покрывать обжигающими поцелуями ее шею и плечи. – Я остановлюсь, как только ты скажешь.

Но Виола боялась лишь одного. Того, что он остановится, отстранится от нее, оставив после себя холод и одиночество.

Захваченная в плен его сильных рук, одурманенная поцелуями и его обволакивающим голосом, она прильнула к нему, постепенно ускользая из мира реальности в мир страсти и чувственности, куда Деймон увлекал ее.

Краем ускользающего сознания она едва заметила, как Деймон увлек ее на диван, усадив к себе на колени. Ее губы, соблазнительно мягкие, решительно искали его губы. И он сдался, даря ей поцелуй, о котором мечтали оба.

Деймон бережно, словно хрупкую фарфоровую статуэтку, держал ее в объятиях и целовал снова и снова. Боже милостивый! Обнимать ее и целовать было ни с чем не сравнимым ощущением! Его поцелуи становились все настойчивее, язык проник в глубину рта, исследуя, лаская. Он чувствовал, как тяжело она дышит, возбуждающе прижимаясь не стесненной корсетом грудью к его груди, то крепко сжимая его плечи, то зарываясь пальцами в пряди черных волос на затылке.

– С каждым днем я влюбляюсь в тебя все сильнее, – пробормотал он, отрываясь от нее, когда из-за нехватки воздуха продолжать поцелуй стало невозможным. Большие горячие ладони нежно гладили ее по спине. Даже сквозь ткань платья она ощущала их жар. – Я никогда не думал о женитьбе. Но с тобой я бы хотел провести остаток жизни, – он судорожно вздохнул, чуть отстранив от себя девушку, чтобы заглянуть в ее глаза. – В мои планы не входило создавать семью. Но, встретив тебя, я понял, что готов пойти на риск. Если ты немного подождешь, пока я все улажу…

Смысл его слов доходил до замутненного сознания медленно, но, как только она поняла, о чем он говорит, сердце болезненно сжалось.

– Нет! – воскликнула Виола, вырываясь из желанных объятий и вскакивая на ноги. – Я не могу. Нам нельзя!

– Почему? – Деймон непонимающе смотрел, как в фиалковых глазах блестят слезы. – Мне казалось, ты испытываешь ко мне те же чувства, что и я к тебе. Я думаю о тебе каждую минуту, желаю тебя. Я никогда не испытывал ничего подобного, – усмехнувшись, виконт словно смутился и нервным жестом провел рукой по волосам. – Я не знаю, можно ли назвать это любовью, но я не хочу отпускать тебя. Просто не могу позволить тебе стать женой другого мужчины! Как представлю, что он будет обнимать тебя, прикасаться к тебе…

Замолчав, Деймон встал и схватил ее за плечи.

Виола сморгнула набежавшие слезы и покачала головой. В груди нестерпимо жгло. Как ей хотелось прижаться к нему, согласиться на все, что он предлагал! Но она не могла. Слишком большая пропасть разделяла их.

– Почему, черт возьми?! Пусть мой титул не из самых высоких в королевстве, и я не обладаю огромным богатством и обширными имениями, но я смогу дать тебе все, что пожелаешь! Я знаю, что ты тоже желаешь быть со мной. Я сделаю все, чтобы ты полюбила меня. Только со мной ты будешь счастлива.

Он ласково погладил ее по щеке, заправил за ухо выбившуюся из косы прядь волос.

– Ты ворвалась в мою жизнь и все перевернула. Растопила сердце, которое никогда не знало любви. Я не могу отпустить тебя, Виола, просто не могу…

Виола сдержала рвущийся из груди всхлип. Господи! Лучше бы она никогда не попадала сюда! Лучше бы никогда не встречала его! У нее была спокойная, нормальная жизнь. И ее все устраивало! Сердце бешено колотилось, отдавая пульсирующей болью в висках. Казалось, вся она превратилась в один сплошной комок боли.

– Прости, Деймон, – сжав его руку, она отвела ее от своего лица. И отпустила. – Дело не в титуле и деньгах. Я не могу быть с тобой.

– Если не в этом, то в чем?! Возможно, – губы виконта искривила злая усмешка, синие глаза холодно сверкнули, становясь похожими на два застывших осколка льда, – другой мужчина?!

– Нет! – уязвленная его предположением, она ответила так поспешно, что он не усомнился в правдивости ее ответа. – Пропасть между нами гораздо глубже, чем ты можешь себе представить. Можно сказать, что мы из разных миров. Скоро я уеду, и ты забудешь обо мне. А я забуду тебя.

И она выскользнула за дверь, оставив его одного. Разозленного. Раздавленного.

Проклятие! Оказывается, невыносимо больно, когда отвергают. Да, она не обязана отвечать на его чувства, но он был уверен, что она влюблена в него. Хотя бы немного, но влюблена! Невозможно так искренне отвечать на поцелуи мужчины, который не вызывает отклика в душе.

– Почему?! – прорычал Деймон. Кулак глухо врезался в стену, оставляя на обоях след содранных в кровь костяшек.

Но виконт не почувствовал боли. Боль в душе казалась гораздо сильнее физической.

Глава 15

Мы пленники общей и темной судьбы

Меж вихрей вселенской метели,

А наши герои — всего лишь рабы

У мифа, идеи и цели.

И. Губерман

Посреди светлого зала с высокими мраморными колоннами стояла женщина. Легкая ткань одеяния, настолько белоснежного, что, казалось, могло ослепить смотрящего, складками струилась до пола. Голова ее была покрыта накидкой под цвет одежды, скрывающей волосы. Лишь пара прядей темными локонами падали на грудь.

Перед ней точно сотканная из сияющей дымки тумана развернулась живая картина.Женщина, не отрывая взгляда, наблюдала за призрачными силуэтами молодого мужчины и девушки.

– Почему их все еще тянет друг к другу? – правильные, словно высеченные из камня, черты лица не дрогнули, но в холодных карих глазах плескалась задумчивость. – После всего… почему порочная страсть не угасла?

– Иногда так случается, – раздался за ее спиной нежный мелодичный голос, – что две души, повстречавшись, сливаются воедино, становятся зависимыми друг от друга. Это бесценный дар. Который ты превратила в проклятие.

В движениях темноволосой сквозило раздражение, когда она обернулась в сторону говорившей. Гостья поражала неземной, нечеловеческой красотой. Невероятно длинные волосы золотым водопадом струились по плечам и спине. Полупрозрачное платье цвета морской волны на тонких бретелях идеально обрамляло хрупкую, но роскошную фигуру. На юном прекрасном лице глаза сияли подобно двум драгоценным алмазам.

Но хозяйка, едва удостоив прибывшую равнодушного взгляда, обратила свой взор обратно на разворачивающееся перед ней действие. Призрачная девушка тем временем покинула комнату, оставив мужчину в одиночестве. Женщина взмахнула рукой, и видение исчезло.

– Однако разум смертной одерживает верх над чувствами, – пробормотала она. – Пока ты проигрываешь.

– Сомневаюсь, – полные губы гостьи изогнулись в циничной улыбке. – Процесс запущен. Души узнали друг друга, в телах уже разгорелись искры страсти. Лишь вопрос времени, когда любовь, пронесенная через века, соединит их вновь.

Хозяйка опустилась на резной, обтянутый светлым бархатом диван.

– Любовь через века? – усмехнулась, одарив собеседницу пренебрежительным взглядом. – Они зависят друг от друга лишь потому, что ты так решила. И тебе ли судить о вечности любви с твоей неразборчивостью в связях?

Однако златовласую красавицу не обидел откровенный выпад в ее сторону. Она изящным жестом откинула с лица прядь волос и улыбнулась.

– Я всего лишь подтолкнула в нужном направлении двоих, изначально предначертанных друг другу. А что касается меня… Я боготворю саму любовь во всех ее проявлениях. И не могу принадлежать кому-то одному.

– Не нужно оправдывать свою порочность сладкими речами. Не думаю, что твой супруг согласится с тобой.

– Моему супругу давно безразлично, в чьих объятиях я провожу свое время. Что не мешает нам оставаться хорошими друзьями и любовниками. Любить – значит проживать жизнь, а не созерцать ее, украдкой наблюдая за другими. Но старой деве вроде тебя не дано познать этого. Мне жаль тебя… тетушка.

Когда Виола зашла в комнату, Берта уже ждала ее, задумчиво поглядывая на дверь.

– Захожу, а тебя нет! – улыбнулась ей горничная. – Вот уж напугалась как! Думала, миссис Карген отчитывать начнет, что обязанности плохо выполняю.

– За что? – Виола прикрыла глаза и прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в теле и не показать служанке, как она взволнована. – Ты здесь ни при чем, Берта. Я просто проснулась слишком рано.

Но ее попытки оказались тщетными.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – нахмурилась Берта, заметив ее состояние. – Выглядишь бледной.

Виола вымученно улыбнулась:

– Со мной все в порядке. Просто я плохо спала ночью. Не поможешь уложить волосы? – перевела тему, приседая на пуфик у туалетного столика. – Самой мне никак не удастся соорудить что-то подобающее.

– Именно для этого я и здесь! – Берта просияла, расплетая порядком растрепанную косу.

Благодаря нежным прикосновениям рук горничной, ловко управляющимся с ее волосами, Виола позволила себе расслабиться и плыть по течению мыслей, кружащихся в голове. Не нужно отрицать очевидное: она любит Деймона. Как бы дико это не звучало. И при других обстоятельствах была бы счастлива, услышав его предложение. Возможно, замужество не входило в ее ближайшие планы. В конце концов, ей всего лишь двадцать три года. Но они могли бы встречаться, постепенно узнавать друг друга. Если бы он был ее современником. Слишком много «если бы»…

Но Деймон – не ее современник. Он – мужчина из другого времени, другого мира. Мужчина, которого она никогда не сможет себе позволить. И она здесь для другой цели.

После того, как виконт посмеялся над ее догадкой, Виола засомневалась, что он связан с Ястребом. Но одно она знала точно: Деймону грозит опасность, и она сделает все возможное, чтобы его спасти. Изменить ход истории. И тогда сможет вернуться домой.

– Все же что-то тревожит тебя, мисс, – голос Берты казался таким же мягким и нежным, как и ее руки. – Можешь все мне рассказать. Я умею хранить тайны. Особенно любовные. Ты же была в покоях виконта, так? – тон служанки был скорее утверждающим, чем вопрошающим. – Когда мужчину и женщину тянет друг к другу, нет ничего постыдного в том, чтобы поддаться чувствам и…

Виола в удивлении обернулась, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

– Между мной и лордом Сент-Джеймсом не произошло ничего подобного! И разве девушкам можно говорить на подобные темы?

– Запретный плод сладок, – усмехнулась Берта, поворачивая голову Виолы обратно к зеркалу и продолжая колдовать над ее волосами. – Слышала бы ты, какие непристойности порой обсуждают молодые леди. Причем половина из них, даже понятия не имеет о том, что такое страсть и вожделение.

– А ты... имеешь?

– Так я же не одна из этих кисейных леди! – весело отозвалась Берта. – Кто ж следит за обычными девками?

– То есть ты?.. – Виола осеклась. В голове не укладывалось, что эта девушка, по виду еще совсем ребенок, могла иметь реальный опыт в том, о чем с таким знанием дела рассуждала.

– Что? – в зеркале девушка увидела, как глаза горничной лукаво блеснули. – Да, я не невинна, если ты об этом.

– И как это было? – выдохнула Виола, невольно вспоминая свой единственный неудачный опыт. – Тебе нравилось?

– Очень, – Берта мечтательно улыбнулась. – Когда мужчина вызывает желание, словно таешь от его прикосновений… Это так горячо, жарко… Мне нравится, когда воздух вокруг накаляется от чувств, нравится чувствовать, как меня ласкают сильные руки… нравится ощущать тяжесть мужского тела…

– Хватит, – перебила ее Виола. Собственный голос показался ей сиплым и непослушным.

Повинуясь словам собеседницы, воображение рисовало картины одну другой неприличнее. Но вместо Артема – единственного парня, который у нее был, перед глазами вставал образ Деймона. То, как капли воды стекали по его обнаженному торсу. Как он целовал ее с дикой неконтролируемой страстью, прижимая к горячему телу. Как она нежилась и таяла в его объятиях…

– Тебе… не повезло с мужчиной? – тихий осторожный голос Берты ворвался в ее мысли, заставив вздрогнуть.

– Почему ты так решила? – Виола в замешательстве вскинула голову.

– Ты казалась такой удивленной, когда задавала свой вопрос, – ответила служанка. В голосе ее Виоле почудились сочувствие и сожаление. – Не трудно догадаться.

– Был один… неудачный опыт, – выпалила девушка, неожиданно для себя самой. Непосредственность и доброжелательность Берты пробивали на ответные откровения. Ей хотелось довериться, отпустить неприятные воспоминания.

– Мне жаль, – грустно улыбнулась горничная. – Но я верю, что скоро ты сможешь узнать, как сладко бывает с мужчиной, предназначенным тебе.

Виола лишь усмехнулась в ответ. Она давно перестала верить в подобные сказки. Но против воли в душе зародилось странное волнение.

В столовой, куда она спустилась к завтраку, все были уже в сборе. Поймав на себе укоризненный и недовольный взгляд миссис Уайт, Виола невольно замешкалась. Имеет ли она право и дальше пользоваться гостеприимством виконта после утреннего инцидента? Не сложно догадаться, что ее отказ не просто разозлил, но и унизил его достоинство. Любой мужчина на его месте чувствовал бы себя обманутым и преданным. Но Деймон не обычный мужчина. Он лорд, который отбросил свою гордость и сделал предложение девушке без рода и племени. Не будет ничего удивительного, если он прикажет ей покинуть поместье.

Но раздавшийся в тишине голос виконта заставил ее поторопиться. Холодный и властный голос.

– И долго вы собираетесь стоять у двери, мисс Виола? Все ждут только вас.

Синие глаза, напоминающие два осколка льда, скользнули по ней равнодушным взглядом. И затем Деймон отвернулся, невозмутимо продолжив, видимо, прерванную беседу с Эндрю, сидящим справа от него. Место по левую руку занимала довольная Мелани. И Виоле ничего не оставалось, как сесть напротив Лидии. Тем лучше, решила она, опускаясь на отодвинутый для нее лакеем стул. Но непрошенный червячок обиды неустанно точил ее изнутри. Как-будто она имеет право злиться!Но выгонять ее, похоже, не собираются. Как ни тяжело будет оставаться рядом с ним, идти ей все равно некуда.

Виола вяло ковырялась в тарелке, даже не поглядывая в сторону пышных свежих булочек. Аппетита не было. Так же как интереса в завязывающемуся разговору.

– Как считаете, мисс Виола? – услышав свое имя, Виола подняла голову и тут же поймала ожидающий взгляд Эндрю.

– Что, простите? – уточнила, стараясь невозмутимо улыбаться.

Вместо Уайта ответила его сестра, нетерпеливо передернув плечиком, едва прикрытым светло-голубым атласом.

– Ярмарка, Виола, – язвительно улыбнулась, намеренно или случайно опуская обращение «мисс». Виола лишь мысленно усмехнулась: этим ее не заденешь. – Сегодня в деревне проходит ярмарка. Один из редких дней, когда аристократы могут веселиться наравне с простолюдинами. Мой брат интересовался, хотите ли вы посетить сие мероприятие?

Сидящая рядом с дочерью миссис Уайт презрительно поджала тонкие губы. По всему было ясно, что она не одобряет подобное времяпровождение.

– Я даже не знаю, – нерешительно ответила девушка, невольно взглянув в сторону виконта. Деймон поймал ее взгляд, и синие глаза обожгли ее волной равнодушия такой силы, что Виола мысленно поежилась и поспешила отвернуться.

– Соглашайтесь, мисс Виола! – Эндрю лучезарно улыбался, в зеленых глазах играли веселые смешинки. – Я заметил, что вам, похоже, скучно. А праздник разбавит серые будни.

Виола кивнула, соглашаясь. Она потом будет жалеть, если упустит этот шанс глубже погрузиться в жизнь людей 19 века. Несмотря ни на что, она будет веселиться!

– Деймон, а ты? Идешь? – удовлетворенный ее согласием, Уайт обратился к другу.

– Иду, – буркнул виконт. – Не оставлять же юных девушек на твое безалаберное попечение.

Эндрю лишь рассмеялся в ответ, ничуть не задетый репликой приятеля.

– Девушкам может понадобиться горничная, – заметила миссис Уайт и, подозвав дворецкого, коротко велела: – Позовите свою жену, Карген. Пусть она подберет подходящую девушку.

Старик коротко кивнул и удалился, как обычно держа спину неестественно прямо. Через несколько минут в зал вошла Каролина в сопровождении Берты.

– Берта свободна сегодня вечером, миссис. И сможет сопровождать господ на прогулке.

Виола улыбнулась: то, что рядом будет новая подруга, ее радовало.

Лидия удовлетворенно кивнула.

– Когда молодые уедут, вы понадобитесь мне, миссис Карген. Необходимо составить и согласовать меню для предстоящего приема. Ты же не против, Деймон, дорогой, что я беру на себя обязанности хозяйки дома? – и по тону ее было понятно, что она уверена в положительном ответе.

– Разумеется, нет, Лидия, – Виконт равнодушно пожал плечами.

На лице экономки не дрогнул ни один мускул, но Виоле показалось, что она заметно напряглась. Видимо, общество холодной и чопорной миссис Уайт напрягало многих. Девушка послала Каролине ободряющую улыбку. Ей нравилась эта пожилая женщина, за внешней невозмутимостью которой скрывался добродушный нрав.

Когда вечерняя прохлада окутала Роуз Мэнор, Виола, одетая в теплое бежевое платье и темно-синий редингот, изящно облегающий талию и расширяющийся книзу, в сопровождении Берты спустилась в главный холл. Собранные в прическу волосы были спрятаны под непривычную для нее шляпку капор.

Виконт и мистер Уайт уже ожидали девушек у выхода.

– Прелестно выглядите, мисс Виола, – подмигнул Эндрю, восхищенно ее оглядывая и не обращая внимания на сверлящего его недовольным взглядом друга.

– Благодарю, – улыбнулась девушка, однако внимание ее было направлено на Деймона. В черном двубортном сюртуке и шляпе цилиндре он выглядел на удивление представительно и внушительно.

Дождавшись Мелани, молодые люди направились к ожидающей карете, которая должна была отвезти их в деревню. Берта в нерешительности застыла перед экипажем, не уверенная имеет ли право садиться рядом с господами. Но Деймон подбодрил ее кивком головы.

Уже сидевшая на мягком сидении Мелани показательно отвернулась к окну, когда горничная с сияющей улыбкой, удивительным образом преобразившей ничем не примечательное лицо, заняла место рядом с Виолой.

Глава 16

Ничто не ново под луною:

Что есть, то было, будет ввек.

И прежде кровь лилась рекою,

И прежде плакал человек…

Карамзин Н.М.

В деревне, освещенной фонарями и украшенной разноцветными гирляндами, ощущалась веселая праздничная атмосфера. Музыка доносилась с большой площади, заполненной танцующими парами. Ровные ряды аккуратных домиков оказались спрятаны за торговыми лавками, представляющими собой хрупкие деревянные конструкции или яркие палатки.

Виола с интересом оглядывалась вокруг. Чего там только не было! И ювелирные изделия, и оружие, а еще лавочки, торгующие игрушками, одеждой, обувью и, конечно, ярмарочными лакомствами. Взрывы хохота неслись со стороны толпы, собравшейся около импровизированной сцены, где актеры веселили народ, пока монеты летели к их ногам.

Словно угадав ее желание, Деймон предложил посмотреть представление. Сценка, в которой улавливалось сходство со старыми народными сказками, захватила Виолу. Здесь царила совсем другая атмосфера, нежели в зале театра. Все вокруг хлопали, радостно вскрикивали, смеялись. И девушка, невольно поддавшись всеобщему веселью, не замечала прожигающего взгляда виконта.

Губы Деймона против воли дрогнули в улыбке, когда он заметил, каким восторгом светилось ее лицо. Такое выражение он видел, пожалуй, только у своей сестры в далеком детстве, когда они вместе посещали деревенские праздники.

Сердце, опутанное тисками обиды и злобы, дрогнуло. Разве можно злиться на ту, которая выглядит такой по-детски невинной и светлой? И он сам хорош. Потерял голову и напугал юную девочку своим напором.

Виола прибыла издалека. Нет ничего удивительного, что она боится. Его, своих чувств… И того, что, возможно, никогда не увидит свою семью. Если он будет действовать более осторожно, если разожжет в ее сердце тот же огонь любви и страсти, что пылает в нем… Возможно, ему удастся убедить ее. Российская империя находится далеко, но не на другой планете. Они смогут навещать ее родителей. Или даже убедить их переехать сюда.

В эту минуту Деймон неожиданно для себя понял: ради Виолы он готов пойти на все. Он не может себе позволить предать людей, что доверились ему, но в его силах защитить Виолу. Он рискует столько, сколько себя помнит. И сейчас готов рискнуть, чтобы заполучить ее.

Если понадобится, Ястреб уйдет, исчезнет. Он найдет другой способ помогать арендаторам и крестьянам. Лишь бы Виола была в безопасности. Лишь бы была рядом… с ним…

– Слишком скучно, – протянула рядом Мелани, изящно прикрыв зевок рукой, затянутой в перчатку. – Пожалуй, я лучше пройдусь и присмотрю новую шляпку. Эндрю, милорд, вы со мной?

Деймон хмыкнул:

– Боюсь, что я терпеть не могу совершать покупки. Прости, Мелани. Возьми с собой брата и горничную. Она поможет тебе нести коробки.

Девушка заметно сникла, и, хотя она старалась держать лицо, и спина ее по-прежнему оставалась неестественно прямой, Виоле показалось, что она ощущает исходящее от нее напряжение.

– Но мисс Виола, – Мелани окинула ее недовольным взглядом. – Разве можно ее оставить? Вы составите нам компанию, мисс?

И только Виола собиралась ответить, как прозвучал насмешливый, но при этом не терпящий возражений, голос виконта.

– Я позабочусь о мисс Виоле. Тебе не о чем беспокоиться, Мел. Ступай. Насладись покупками.

Слишком гордая, чтобы отказаться от своих слов и остаться, мисс Уайт, поджав губы и стряхнув невидимую пылинку с ярко-красного редингота, двинулась в сторону магазинчиков и торговых палаток, властно махнув рукой Берте. Ее брат, ставший свидетелем разыгравшейся сцены и прекрасно понимающий, чем так недовольна сестра, виновато улыбнулся старому другу, шепнув одними губами:

– Не упусти шанс, приятель.

В ответ Деймон зло сверкнул глазами, и Эндрю, улыбнувшись, поспешил вслед за сестрой.

Виола застыла в замешательстве, совершенно не зная, что говорить. Она не была готова к тому, что останется с Деймоном наедине. И ее компания вряд ли обрадует виконта.

– Прости, – неожиданно для нее тихо произнес мужчина.

– За что? – она непонимающе вскинула на него глаза и столкнулась с потемневшим, словно смотрящим в самую душу, взглядом.

– За то, что произошло утром. Я слишком бурно отреагировал, я не имел права повышать на тебя голос, – он виновато пожал плечами и чуть усмехнулся. Невесело, как-будто заставлял себя. – И уж точно не должен был обвинять тебя в… сомнительных связях. И так понятно, что ты не из таких девушек. Не смотря на твою излишнюю самостоятельность, – добавил, улыбнувшись уже более весело.

– Ничего, все в порядке, – Виола растянула губы в ответной улыбке, хотя внутри все закручивалось в тугой узел боли и безысходности.

Каким-то непостижимым образом она чувствовала и волны его боли, бывшие отголосками ее собственной. Как бы ей хотелось обнять его, сказать, что любит, что будет счастлива стать его женой! Но разве она может? Единственное, что она в силах предложить – немного времени, пока не покинет его.

Напряжение между ними ослабло, лицо виконта потеряло неприступность и холодность. Они шли по главной улице, не говоря больше ни слова. Обняв Виолу за плечи, чтобы не потерять в толпе, собравшейся у очередной стайки артистов, Деймон целенаправленно прокладывал путь. В праздничной атмосфере никто не обращал на них внимания, но Виола в очередной раз поразилась тому ощущению правильности и тепла, что дарили его прикосновения. Она незаметно прижалась к нему ближе. Пусть хотя бы так, но она насладится его близостью, на мгновение представит, что они могут быть вместе.

Пройдя вдоль ряда лавочек, виконт остановился:

– Как насчет имбирных пряников? – весело, по-мальчишески подмигнул. – Тебе доводилось пробовать главное лакомство деревенской ярмарки?

Виола покачала головой, хотя ответ и не требовался. Деймон заплатил лавочнику пару монет. И протянул ей лакомство, щедро политое белой сахарной глазурью.

– Никогда не ела ничего подобного! – воскликнула, вонзая зубы в ароматный, пахнущий имбирем и корицей, пряник.

Деймон рассмеялся, наблюдая, с какой наслаждением она ест.

В другой лавочке он купил для нее горячее вино со специями. И Виола благодарно приняла его, делая большой глоток и запивая сладкое тесто. Хмель мигом ударил в голову, и непривычная к алкоголю девушка ощутила приятную легкость.

– Если я напьюсь и упаду, это будет на вашей совести, милорд.

– Я не позволю тебе упасть. Никогда.

Виола затаила дыхание. Так ласково и вместе с тем твердо прозвучал его голос. Он давал ей обещание. И она поняла, что он говорил не только про этот вечер.

***

Виола в замешательстве оглядывалась по сторонам. Несколько минут назад виконт встретил знакомого – одного из своих арендаторов, как он ей представил мужчину. И, казалось, только что они беседовали у дома поблизости. Девушка же заняла себя тем, что разглядывала выложенные в палатке украшения.

Но, обернувшись, она не увидела ни Деймона, ни его собеседника. Лишь незнакомые лица вокруг. Неужели виконт потерял ее и ушел искать? Но она же практически не сдвинулась с места, где он ее оставил! Черт! Не хватало заблудиться и угодить в очередную неприятность! Может, вспомнить, где они оставили карету и подождать всех там? Тем более время уже было поздним, и полная луна светила высоко в небе.

­­­Виола двинулась вперед по дороге в сторону, как ей помнилось, выхода с ярмарки. Как вдруг кто-то схватил ее за руку, сжимая. Вздрогнув от неожиданности и испуга, повернулась и тут же выдохнула облегченно. Это оказалась Берта.

–Уходим отсюда! – резко прошипела горничная, почему-то тихо. – Быстро!

– Что произошло? – удивленно спросила Виола, не торопясь бежать за девушкой. Но Берта настойчиво тянула ее в сторону. Глаза ее бегали, будто искали кого-то.

– Госпожа! Дай погадаю, всю правду расскажу, – раздался громкий звучный голос совсем рядом.

– Спасибо, но я не интересуюсь подобным, – ответила вежливо, попутно вырывая руку из железного захвата Берты. – У меня и денег-то нет.

Перед ней стояла высокая худая женщина в темном платье. Волосы и частично лицо скрывало черное покрывало. Она была из тех людей, про которых говорят, что возраст определить невозможно. Но что-то в облике незнакомки заставило девушку замереть. Сердце пропустило удар. Виола вдруг поняла, что не может сдвинуться с места. Гипноз? В голове пробежала мысль, что вроде гадалки и цыганки практикуют подобное. Сейчас она уже ничему бы не удивилась.

– А ну иди отсюда, старуха! – зло выкрикнула Берта. – Мою госпожу не интересует подобная чушь!

Женщина усмехнулась, уголки тонких губ слегка приподнялись в подобии улыбки:

– Ничего я твоей госпоже не сделаю. Дай руку, милая. И деньги твои мне без надобности.

Виола словно в трансе послушалась, ощущая… страх? Благоговение? Она не могла понять, ни какие чувства вызывает в ней гадалка, ни почему она так безропотно подчиняется.

Под все еще недовольным взглядом горничной холодные сухие пальцы обхватили ладонь девушки.

– Вижу грех на тебе, девочка, – спокойный голос обволакивал, проникал в самые глубины сознания. – Большой, страшный…

Виола дернулась, пытаясь вырвать руку. Что за бред? Нет на ней никаких грехов! Повелась как дура на фокусы шарлатанки! Но женщина не отпустила, еще крепче сжимая пальцы.

– Не дергайся, только правду говорю. Сама поймешь потом все. Вспомнишь. Совершила ты ошибку непростительную. И нет тебе счастья из-за этого. И не было никогда. Так и будешь плутать во тьме, пока прощение не заслужишь. Еще знаю, что издалека ты, – темные глаза блеснули, когда гадалка подняла голову, вглядываясь в лицо девушки. – Не твое место здесь, дитя. Хотя и иначе ты думаешь. Вижу, что задумала, что сделать хочешь. Но не старайся, девочка. Не по твоим силам это. Нельзя изменить то, что на судьбе написано.

– Все, достаточно, – вмешалась Берта, положив руку на плечо Виоле. Но гадалке уже и нечего было сказать, отпустила спокойно.

Виола стояла, не в силах пошевелиться, глядя перед собой и не видя ничего. Рука безвольно упала. В голове только одно билось: «Не старайся… Нельзя изменить то, что на судьбе написано».

– Идем, ищут тебя все, – мягко потянула ее горничная. – Не обращай внимания. Мало ли сумасшедших ходит.

Виола выдохнула, приходя в себя. И заметила, что нет уже гадалки рядом.

– Где она? – дернулась. – Только же здесь была!

– Так ушла уже, – усмехнулась Берта. – Пока ты тут в ступоре стояла.

Виола нахмурилась, словно припоминая что-то, пытаясь удержать за хвост ускользающую мысль:

– Ты знала, да? – повернулась к горничной. – Ты же меня увести пыталась! Какого черта здесь творится?! Кто она и откуда столько знает?

– Ну так чай не впервые в деревне же, – спокойно ответила та. – Видела и раньше эту безумную. Бродит здесь, людей пугает. И сейчас заметила, что в твою сторону идет, думаю, напугает мне мисс, – усмехнулась лукаво. – Так и вышло, как видишь. Ну, идем же!

Как не пыталась Виола внять совету горничной, слова странной гадалки все так же звучали в голове. Откуда она могла все узнать? И про то, что издалека прибыла? И про Деймона? Казалось, женщина знала гораздо больше, чем сказала. Может, ей известно, кто и зачем перенес ее сюда?

Погруженная в раздумья, девушка не заметила, как они с Бертой дошли до главной площади. Опомнилась, когда увидела, что навстречу идет виконт, разозленный вид которого не предвещал ничего хорошего.

– Ты куда исчезла? – яростно зашипел. – Всего на пару минут отвернулся, а тебя и след простыл! Ты понимаешь, что здесь не только благородные люди могут быть. Кто угодно может прийти сюда!

– Да я с места не сдвинулась! – ответила чересчур резко, не сумев совладать с итак растревоженными нервами. – А вот вы куда пропали, милорд?

Виконт глубоко вздохнул. Было заметно, что он с трудом сдерживает рвущийся наружу гнев.

– Ладно, забыли, – сказал наконец. И добавил мягче: – Не сильно испугалась?

Виола замотала головой, собираясь ответить, но Берта ее опередила:

– Разве что только безумной гадалки, милорд! Я еле мисс из ее рук вырвала!

– Все хорошо? Она не навредила тебе? – Деймон встревожился, оглядывая ее.

– Нет, просто наговорила… всякого, – Виола поняла, что, скорее всего, пытается успокоить себя, чем виконта. Сейчас, когда она смотрела на него, страх, что она не сможет спасти его жизнь, еще глубже запустил свои щупальца в душу. – Сказала, что грех на мне, страшный, – добавила и усмехнулась.

– Забудь, на тебе уж точно никаких грехов нет, – Деймон успокаивающе сжал ее руку, не обращая внимания на наблюдающую за ними и улыбающуюся чему-то служанку.

У кареты их уже ждали брат и сестра Уайт. И, если Эндрю приветливо улыбнулся, порадовавшись, что девушка благополучно нашлась, Мелани презрительно скривила губы.

– Как ты посмела оставить мои покупки и сбежать? – бросив очередной недовольный взгляд в сторону идущих плечом к плечу Деймона и Виолы, накинулась она на горничную. – Я разве отпускала тебя?

Берта виновато опустила голову и промолчала. Но мисс Уайт этого оказалось недостаточно.

– Ты разве не слышала, что я сказала?! Каролина совсем вас распустила! – вскрикнула, занося руку для удара.

Но подоспевшая Виола, схватила Мелани за запястье, не позволив ударить девушку.

– Не смей! – прошипела, гневно сверкая глазами. – Берта – моя подруга, и я не позволю обижать ее. Тем более она не твоя служанка, и ты не имеешь права наказывать ее как вздумается!

Берта благодарно смотрела на нее широко раскрытыми от страха глазами, а Мелани задохнулась от гнева, вырывая руку и, казалось, впервые не зная, что ответить. Эндрю положил руку сестре на плечо:

– Успокойся, Мел. Оно того не стоит.

Заметив подошедшего виконта и не пожелав продолжать сцену под его пристальным недовольным взглядом, она поднялась по ступенькам и устроилась на сиденье.

Деймон ободряюще улыбнулся девушкам и помог им забраться в карету.