Проклятые проклятия, или Невероятные приключения отважных рыцарей

Глава 1. Начало приключения

Давным давно, во времена, когда добро и зло вели ожесточённые битвы, мир был переполнен болью, отчаяньем и ужасом - так говорят еретики.

Давным давно, во времена, когда добро и зло вели ожесточённые битвы, мир был сиял доблестью, отвагой и славой великих дел - так говорим мы, потомки тех, кто сражался со злом и нёс огонь туда, где царила тьма. Потомки тех, кто проиграл, ныне мы живём во тьме, но огонь по-прежнему с нами.

Лето 1383 года по летоисчислению людей. С юга в озеро Эсмы, ранее озеро Праведной, впадает река из лесного истока, что зародился под Звёздными вершинами. От этой реки, уходящей на самый север и запад до самого моря, исходит множество ручейков, озёр и болот, некоторые из которых затопили и погубили некогда полные жизни леса. В одном из таких затопленных лесов приключился вот какой случай.

Началось всё с того, что дождь бил по древнему камню, выступившему из земли, подобно надгробию, поправшему все законы мироздания и возомнившему, что оно зомби. Далёкий наблюдатель, впрочем, мог бы отметить, что началось всё с нескольких небольших пузырей на болотной глади, продолжилось тремя большими пузырями и завершилось быстрым ростом - по другому не сказать - прямо из трясины примечательного монумента. Почва, погребённая под слоем мутной воды и тины, поднималась, быстро формируя небольшой островок суши, подпираемый старым покорёженным деревом сзади и несколькими молодыми деревцами по бокам. Ещё большей абсурдности происходящему добавлял тот факт, что местность в округе никак не походила на кладбище, вот уж действительно абсурд - камень, поднимающийся из болота, посреди густого леса и думающий, что он зомби.

Дождь бил всё сильнее, желая затопить внезапно ожившего мертвеца, но лишь омывал его, делая письмена на каменной коже всё отчётливее. Письмена, написанные на очень старом, древнем как он сам языке, позабытым во времена, когда надежда ещё не успела возродиться, забыв, что ей положено быть мёртвой.

До чего же человек всё же удивительное создание, что даже будучи камнем, застрявшим в болоте, он всё равно продолжит думать, что как-нибудь оно со временем всё устроится, даже если шанс на это один на миллион. Самое удивительное, что чаще всего так оно и случается, и это очевидно тот самый случай. По крайней мере так подумал монумент. Завершив осмотр своего нового положения, он продолжил рассуждения:

Я, кем бы или чем бы я ни был, я был совершенно точно в безвыходной ситуации, лёжа на дне болота. Ныне же я восстал прямо из, если можно так выразиться, земли, подобно зомби или даже умертвию. Зомби и умертвия, подобно мне, когда-то лежали в земли, а до этого они были людьми. У меня нет никаких оснований не считать себя чем-то из этих двух, а значит технически я тоже человек. Следовательно, что бы сейчас ни происходило и какие бы на то ни были причины, как-нибудь оно со временем всё устроится.

Удовлетворившись плодотворными рассуждениями, камень решил отдохнуть и погрузился в сон, помурлыкивая в такт каплям дождя и радуясь тому, что живому мертвецу вовсе не нужно уметь храпеть, тем более, что он понятия не имел, как это делать. А где-то вдали от влаги, сквозь толщи деревьев, по едва видной заросшей просеке неспешно ехала небольшая карета, с запряжённым в ней гнедым с золотой упряжью и серебряными подковами. Чёрная карета с красными полосами по краям и красными же едва открытыми шторками мерно покачивалась в такт движению. Из неё лениво посматривали уставшие прикрытые глаза, на которые спадала прядь чёрных с волос. Напряжённое молодое лицо выражало не то спокойствие, не то недовольство. Правая рука неторопливо положила книгу с молитвами в дорожную сумку рядом со вскрытым конвертом из дорогой белой бумаги.

Из-за этого-то конверта всё и началось. Путешественник раз разом корил себя, что открыл его, что вообще принял. Надо было бросить письмо в камин и забыть о нём. А ещё больше следовало меньше мелькать на публике, хотя бы иногда менять внешность и меньше интересоваться слухами. Не допусти он хотя бы одну из этих трёх ошибок, письмо бы либо не пришло, либо было проигнорировано и не вскрыто. Допущение же всех трёх ошибок привело к интересу к имени на конверте.

Разорившийся род решил встать на ноги, а его молодой глава, вступивший в право владения, отправляется в опасную экспедицию и приглашает меня. Если мне интересно, то я должен встретиться с ним в назначенном месте. Авантюра с привкусом аферы. Хотя очевидно, что речь идёт о наследстве. Но при чём здесь я в письме почему-то ни слова.

Карета затряслась, раздался треск и лошадиное ржание, дверца раскрылась, выбрасывая задремавшего от размышлений Дэми на влажную землю.

"Чёрт". Поднявшись, отряхнувшись и вкусив горсть матери-земли, путник осмотрел место происшествия. "Колесо сломалось, придётся найти замену." Дикая местность, похоже, постепенно оставалась позади. С одной стороны лес прекращался и дорога тянулась вдоль плотного кустарника с редкими каменными колоннами, впереди виднелись пусть старые, но всё же вполне каменные жилые дома с пристроенными деревянными домишками, слева от них быстрая, полная рыбы полноводная река, а далее всё такой же густой непроходимый лес, живущий своей жизнью. Не город, но всё же весьма богатая деревня, лучшего места не найти. Ни тебе ни вечной городской суеты, ни сельской скуки, только умеренно оживлённая спокойная жизнь. Все крупные свары происходят либо далеко на севере, либо ещё дальше на юге, за горами. Там кипит жизнь, а здесь она тихо течёт, подобно кристально чистой реке. "Жаль, что мы здесь только проездом". Дэми взял вещи, снял упряжь с коня, убрал её в карету и сказал следующее:

Охраняй карету, я вернусь скоро.

Рахш понимающе кивнул, но во взгляде его читалось уверенное недоверие к способностям хозяина. Умному зверю полагалось бы испытывать чувство вины за то, что он не заметил на дороге яму, в которую угодило сломавшееся колесо. К счастью, Рахш был не только умным, но и гордым, потому никакой вины не испытывал. Потому он и позволял себе весьма скептично смотреть в лес за спиной хозяина.

Перестань, там всего лишь кладбище. Не на каждом кладбище обязаны обитать чудовища и некроманты. Я дойду до ближайших домов, спрошу у кого-нибудь колесо и назад. Обещаю без тебя подвигов не совершать.

Рахш тряхнул головой и ударил копытом, скрепляя договор. Дэми отправился по дороге, огибающей чащу при кладбище по правую сторону, а затем сворачивающей направо к деревне. Дэми не свернул к деревне, а пошёл дальше вдоль поросшего зеленью забора, к воде. Там притаился небольшой сарайчик, вероятно принадлежащий могильщику или рыбакам. Рядом лежало несколько сломанных колёс и спиц. На сарае висел замок.

Не обращая ни на что внимания, Дэми уверенно вернулся к дороге и в этот раз зашёл на кладбище. В центре стояла каменная статуя души быка, которой Дэми не мог не поклониться. Взгляд его лениво прошёлся по деревьям со стороны оставленного в одиночестве Рахша. Густая, непроходимая чаща, куда свет не проникает даже днём, заросшие могилы и даже каменные склепы. Где-то там кто-то недавно обустраивал лагерь и оставил лопату. Прямо на одной из могил кто-то жёг костёр, в котором лежали обугленные собачьи кости. Взгляд Дэми скользнул на эпитафию: "Он любил собак". Вот же твари. В другой, самой дальней части кладбища возвышался каменный монумент. Возведено в честь Сильнейшего.

Дэми стоял у монумента. За спиной раздался шорох и короткий выдох, воздух сгустился в том месте в мгновение ока, обретая форму с неестественно длинными пальцами и огромными когтями, похожими на медвежьи. Развёрзнутая до пуза пасть, усеянная, казалось, тысячью клыков, застыла в стремлении проглотить, а гигантские красные глаза светились ненавистью. Мощные ноги продавили землю, едва не уходя в неё по щиколотку, тварь с нечеловеческой скоростью бросилась в вперёд, зубами и когтями разрывая воздух, где стоял Дэми. Ему было стыдно, очень стыдно. Рахш умный и храбрый конь, который больше всего любит сражения. Ничего не поделать, богатырский в конце концов. Потому-то Дэми было так неприятно его обманывать. Он ощупал карманы безголового упыря, лежащего у подножия монумента и достал увесистый ключ.

В конце концов, всего лишь один упырь это ещё не подвиг, а мне будет спокойнее, если Рахш будет охранять золото.

Дэми отошёл от уже точно мёртвой нежити, осторожно обошёл оставленную его лапами ямку, чтобы не споткнуться и осмотрел надгробия с самыми разными эпитафиями. В основном там было что-то банальное, вроде "Помним, любим, скатертью дорожка". На некоторых добрые пожелания и наставления, вроде "Пожалуйста, если ты некромант, не превращай меня в зомби". На других вместо имён писали редкие качества, по которым запомнился человек или название профессии, например: "Честный человек", "Почтмейстер", "Сборщик налогов". В общем все те, кого всегда мало, но при этом они каким-то образом оказывают влияние на весь окружающий мир. Дэми остановился у одной из могил и прищурился.

Надгробие без эпитафии?.. Либо тут лежит настолько ничтожный человек, что о нём нечего сказать, либо это фальшивка.

Дэми прошёл мимо, зашёл в лес, достал завалявшуюся лопату, вернулся к надгробию без надписи и сделал несколько копательных движений. В качестве награды ему достался мешочек с завёрнутым в него пузырьком с голубоватой жидкостью внутри и 10 золотых монет.

Стандартный тайник богатого мошенника. Хоть кто-то ценит классику.

Расправившись со столь очевидным тайником, он вернулся к собачьим костям, аккуратно отложил их в сторону и вырыл углубление на могиле, где они лежали. Воздав обоим умершим должные почести и воспев молитву, Дэми закинул лопату на плечо и отправился к сараю.

Чёрт, а ведь это всё же подвиг, как ни крути. Точно подвиг. Рахш меня сожрёт.

Всё же Дэми решил, что раз совершён подвиг, то должна быть достойная награда, потому отправился к сараю и отпер его найденным ключом. Осмотрев помещение, он с удивлением обнаружил, что там нет ничего полезного, хотя он рассчитывал найти колесо.

Так не пойдёт. Судьба сломала колесо моей телеги и привела меня сюда. Очевидно, что здесь я должен найти замену. В противном случае мне придётся задержаться в деревне, насладиться спокойной жизнью, возможно даже полюбить местных. А затем разрывать себе сердце разлукой с ними. Так не пойдёт, Судьба, давай колесо.

Судьба ответила плеском воды за спиной, где всё это время стояла пришвартованная верёвкой к столбу лодка, прикрытая плотной тканью. Река бурлила, словно стремясь унести что-то подальше от этого места.

Так-то лучше.

Смело прыгнув в сторону лодки, желая сорвать брезент и получить заслуженную награду в виде колеса для кареты, Дэми поскользнулся и плюхнулся на дно совершенно пустого судна. Каким-то чудом узел развязался, течение вдруг усилилось и Дэми...

Чёёёёёрт!

Дэми, при всей своей отваге, сразивший не мало чудищ, так и не научился плавать, потому ему ничего не оставалось, кроме как отдаться на волю течению, уносящему его прочь от столь нежеланной деревни и любимого Рахша.

Глава 2. Подземелья и герои

Начав своё приключение с победы над упырём, неудачной попытки найти колесо для сломанной кареты и столкновением с водной стихией, Дэми мчался по течению на совершенно непригодном для этого судне. Река, и без того стремительная, предательски ускорила течение своё, стоило лишь коснуться её поверхности. Деревья мелькали, как в дурном сне, а лодку швыряло, будто она была начинена порохом. Дэми лежал на дне, стиснув зубы.

Ненавижу воду.

Предательски далёкий берег и не думал приближаться, а предательский горизонт был неизменно далёк. Солнце стояло высоко, предательски слепя глаза лучами, отражёнными от поверхности воды. Не зная, сколько уже прошло времени, Дэми пытался грести к берегу предательски ослабевшими руками.

Наконец впереди река сужалась и берега стали довольно близко друг к другу. В самой узкой части высоко над головой был построен широкий деревянный мост, от которого доносились голоса и удары молотком. Не имея возможности ни за что зацепиться, лодка промчалась мимо. Дэми с трудом приподнялся на ноги, с трудом балансируя и пытаясь подгадать лучший момент для рывка. Сильным движением от толкнулся от борта и совершил прыжок настолько сильный, насколько мог, окунулся в воду и стал грести изо всех сил. Течение несло его прочь, сбивало с ног, переворачивало, кружило, но он продолжал плыть. Вскоре ноги уже могли касаться дна, он отталкивался от него, прыгал и продолжал грести, пока наконец не добрался до берега. Коснувшись почвы, весь мокрый Дэми воздал хвалу своей удаче. Дождь давно прекратился, поэтому местность была сухой и залита солнцем. Дорожная сумка потеряна.

Кое-как он забрался повыше по крутому берегу, цепляясь плащом за ветки, и направился в сторону моста вдоль узкой и петляющей тропки. Так он вышел на большой холм, где показалась поляна, усеянная цветами, в центре её стоял большой камень, а в дальше, внизу, виднелась богатая деревня, расположенная у реки и отрезанная от этой части местности прилеском. Узенькая дорожка вела сквозь неё, от кладбища до моста, пересекающего реку и ведущему в лес. Почти у самого обрыва примостилось старое каменное святилище с новыми окнами из цветного стекла. Потрескавшиеся стены его покрылись мхом, предавая зданию изумрудный цвет. Из потолка поднималась поющая труба. В дни общих молитв и празднеств, священный огонь в таких святилищах проводят по трубам и его дым, проходя сквозь особые отверстия, издаёт поющий звук. В старые времена в больших городах множество поющих труб создавали целый хор, разносящийся по округе. Они могли петь на разные голоса и даже разные мелодии. Мелодия в честь святых дней, в честь нового года, большого события, в память о важном человеке или подвиге героя. Искусство создания поющих труб ценилось более всякого другого и каждый жрец даже небольшой общины мечтал о таком чуде. Их мечты были вознаграждены с изобретением органа. Искусство поющих труб потеряло популярность с приходом тёмных времён, а сейчас даже огонь зажигают только по праздникам.

Поодаль от святилища лежали несколько срубленных деревьев, сложенных в пирамиды. В одном из пней торчало чьё-то рубило с новой вырезанной рукоятью. Осмотрев камень в центре поляны, Дэми обнаружил, что это ещё один, не знакомый ему монумент.

Здесь покоится Сильнейший

Что за глупость? Я ещё жив.

Дэми спустился к святилищу, взял рубило, вернулся назад и перечеркнул лживую надпись. Дэми очень хорошо знал, как работает магия. Она меняет мир, а слова правят миром. Морок, наваждение, проклятие, даже топор в чьей-то руке - всё это в первую очередь слова, существующие постольку, поскольку их можно выразить словами. Поэтому то, на что обыватель не обращает внимания или считает незначительным, опытным человеком воспринимается с исключительной серьёзностью. Порой для того, чтобы убить человека, достаточно лишь знать его имя. Сильная же тёмная сила способна сделать это даже зная одно единственное качество человека, отличающее его от большинства. Дай знать потусторонней сущности своё имя и это будет ей достаточно, чтобы если не убить, то навредить тебе. Дэми были слишком хорошо известны подобные фокусы и он не собирался давать неведомому врагу ни единого шанса. Он не боялся, но сама мысль, что кто-то мог затеять с ним такую игру, оскорбляла. Сломанная карета, упыри, взбесившаяся река и могила Сильнейшего, таких совпадений не бывает.

Сильнейший, однако, стоя за спиной, по всей видимости имел иное мнение. Поэтому замогильным голосом он провозгласил:

– Ну ты и...

После чего обрушил появившийся из воздуха двуручный меч на Дэми. Движение в сторону, лёгкий разворот. Меч пробил камень, как масло, оставляя после себя трещину, из которой повалил чёрный дым.

Дэми плавно наклонился, поднял с поверженного, испаряющегося тела небольшой предмет и осмотрел его.

Кольцо Сильнейшего

Странно, не помню, чтобы носил такое. Кстати, что оно делало у этого парня?

Массивное тело в чёрных, испещрённых царапинами доспехах с закрытым рогатым шлемом растворилось в воздухе за секунду, оставляя после себя то ли пепел, то ли тёмный пар. Совершив ещё один героический подвиг и осмотрев разрытые могилы в зарослях за церковью, Дэми обнаружил остов старого дома или скорее сарая в лесу. Помещение давно обрушилось, но под обвалившимися балками обнаружился вход в подвал.

Спуск по нескольким ступеням привёл в недлинный коридор, заканчивающийся тупиком. На стене висела картина маленькой девочки в красном чёрном платье с шапочкой на голове на фоне детской в алых тонах, а под ней красовалась выведенная надпись:

Где бы ты хотел сейчас оказаться?

Дэми думал о горах, где чистый воздух и нет ничего того, с чем ему обычно приходится сталкиваться. Оставив картину с девочкой и её комнатой и пройдя вдоль по коридору, он неожиданно застыл на месте.

Никто не может ко мне подкрасться.

Резкий разворот, фигура чёрного рыцаря вновь стояла перед ним, слегка пригнувшись и едва помещаясь в проходе. Двуручный меч, высокий рост, чёрные доспехи, рогатый шлем и ярость в пылающих огнём глазах. Из под шлема раздался громогласный гул:

– Это ещё не конец...

Стремительный выпад, ветер разорвал воздух на части. Дэми отпрянул в сторону, прижимаясь к стене и почувствовал, как его прибило ударной волной неестественной силы, рубило вылетело из рук и впечаталось в треснувший камень. Рыцарь, будто не чувствуя тесноты, упёр конец меча в противоположную стену и совершил сокрушительный взмах, разрубая камень, к которому прижался Дэми. И меч остановился, зажатый хваткой с отросшими когтями, глаза Дэми горели красным, а из длинных клыков текла густая кровь.

Вот же пристал.

Алые, светящиеся кровавые лезвия мелькнули в полутьме коридора и пронзили восставшего рыцаря насквозь, проникая сквозь бреши кольчуги, просачиваясь и пронзая насквозь кольчугу, разрывая шёлковую ткань когда-то прекрасных одежд. Дэми почти чувствовал её мягкие прикосновения и запах чьих-то надушенных рук, нежно пришивающих пуговицы. Тело нежити обратилось в пепел, растворяющийся в воздухе подобно тени на свету.

Да кто он вообще такой?

Когти ушли в пальца, клыки исчезли, глаза стали нормальными, не считая почти незаметного красного оттенка. Придерживая окровавленный бок, Дэми посмотрел на стену, к которой прижимался и невольно поблагодарил незваного противника. Его удар, воистину столь мощный, что способен разрубить камень, обрушил стену, открыв потайное помещение. Дэми прошёл внутрь, остановился на полпути и не выдавая раздражения произнёс:

– Я тебя вижу, невидимость не поможет.

– Хорошо, пускай так, но скажи, зачем ты это сделал?

– Ты о чём?

– Стена! Ты проломил, стену! Там же был переключатель, открывающий секретный проход!

– Это не я, – честно и спокойно ответил Дэми.

В помещении, освещённом тусклой флюоресцентной краской, которую так любят маги и подростки, появился трясущийся от досады оживший скелет в бесцветной мантии.

– Врёшь, больше некому! Здесь, кроме тебя, никого нет. Некому больше! Всё ты врёшь.

– Знаешь, неважно, просто проведи меня к своему хозяину и я упокою тебя последним.

– ТЫ, ЖАЛКИЙ СМЕРТНЫЙ, КАК ТЫ СМЕЕШЬ!? СЕЙЧАС ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА СВОЮ ДЕРЗОСТЬ!

Костяные пальцы начали быстро, быстрее, чем можно было ожидать от бывшего человека, плести нити заклинаний.

– ИМЕНЕМ ЗАКАТА, СУМРАКА, ГЛУБОКОЙ НОЧИ И КРОМЕШНОЙ ТЬМЫ В ГЛУБИНАХ ПРЕИСПОДНЕЙ, ВЗЫВАЮ К СИЛАМ, ЧТО УЖЕ РОДИЛИСЬ...

– Ты скелет, ты не можешь разговаривать, – лаконично констатировал Дэми.

– ...УБИВАЮЩИЙ... – голос скелета вдруг стал тише, – БОГА-КРОКОДИЛА, УТОПАЮЩИЙ В НЕЧЕСТИВЫХ...

– У тебя нет ни языка, ни губ, ни голосовых связок, – бесконечно безразлично продолжил Дэми.

– ...ФКГЛХХХХХ... пре-лхкглх-ати... Почему теперь, когда я задумался об этом...

– У тебя нет сухожилий и мышц, ты не можешь двигаться. Не говоря уже о том...

– УМОЛ-ХГЛГХХ-ЛЯЮ... не говори...

– ...Что у тебя нет мозга, чтобы думать. И уж совсем точно ты не можешь читать никаких заклинаний.

Скелет в мантии, бессильный сдержать в себе остатки магии, когда-то поднявшей его, рухнул на пол грудой костей.

Старый трюк, но работает. Вот именно поэтому нежити и не нужен разум.

В помещении не было ничего примечательного, не считая алхимических колб и давно пустых мешочков для трав. У стены был проход, ведущий в соседнюю комнату и прикрытый занавеской. На полу лежал, поджав ноги, ещё один оживший скелет, который очень хотел таким и остаться, потому усиленно притворялся мёртвым и надеялся, что добрый гость ему поверит. Ещё он очень надеялся, что добрый гость очень хочет узнать, что находится в следующей комнате, поэтому не обратит внимания на совсем непримечательную, дрожащую от страха кучку костей. Мысль о том, что скелету не полагается испытывать страх, как-то вылетела из головы. Дэми решил сжалиться над нежитью и потому сделал вид, что верит его притворству. Скелет облёгчённо перестал дрожать и начал обдумывать, как бы ему незаметно сбежать. Он уже начал представлять, как спрячется в деревне и будет развлекаться, убивая скот и оставляя на телах колотые раны. То-то смеху будет, когда деревенские решат, что у них поселился вампир. Где-то на этой прекрасной мысли, башка улыбающегося скелета разлетелся в щепки, проломленный сапогом Дэми.

Покойся с миром.

Дэми отодвинул занавеску, заменяющую дверь. На него сквозь проём уставилась морда, полная клыков, с длинными когтями на худых пальцах, облезлой зеленоватой кожей и клочками серых, изъеденных слизью волос на голове.

– Я ВЕЛИКИЙ... СКОРО Я СОБЕРУ АРМИЮ... МОИ ЗАКЛИНАНИЯ БЕЗУПРЕЧНЫ...

Дэми скептично смотрел на него.

– НИКАКИХ ИЗЪЯНОВ... ДА, ДА, ТОЧНО... Я...

Взгляд Дэми не выражал ничего, кроме скуки ожидания. С тем же успехом он мог смотреть на песочные часы, безнадёжно больного или как неопытный стражник пытается придумать, как бы поделикатнее намекнуть на взятку.

– Я ВЕЛИКИЙ... СКОРО Я СОБЕРУ АРМИЮ...

– Вот именно поэтому некромантию стоит избегать, – скучающе констатировал Дэми. – Что ж, ты сделал ставку и проиграл, я не виню тебя. Река всемогущая и всеблагая, даруй мне удачу, чтобы сказал я, и слова мои были услышаны. Покойся с миром.

Нежить медленно опустилась на пол рядом с кроватью и погрузилась в долгожданный заслуженный сон, из которого уже никогда не восстанет.

На рабочем столе лежал манускрипт, исписанный магическими символами на мёртвом языке

Должно быть это заклинание, которое он использовал, чтобы стать... Кем-то. И написано оно на... Что? Да оно не дарует ни бессмертия, ни силы. Оно вообще ничего не должно делать. Это просто детский стишок о вере в себя. Похоже, кто-то воспринял его слишком серьёзно.

Больше в комнате не было ничего интересного. Лишь на выходе он заметил картину, висящую над кроватью. Невероятно искусно написанный горный пейзаж. Больше всего на свете хотелось просто коснуться его. Не нужно хорошо разбираться в живописи, чтобы увидеть настоящую красоту, которой не положено быть в таком глупом месте. Дэми направился к лестнице на поверхность и остановился перед картиной с девочкой.

– Хорошая попытка, но такие вещи не для меня. Что бы произошло, коснись я картины?

Девочка улыбнулась.

– Ты бы отправился в хорошее место, где всегда царит покой, много солнца, гор и рек. И нет никаких страданий.

– Ага. Это всё, чего ты хотела или я могу тебя упокоить?

– Дурашка. Ты совсем как тот, в комнате. Только он хотел силы, а ты чего-то другого, но всё равно вы одинаковые.

– Ага.

– Раз ты не хочешь счастья, позволь мне хотя бы облегчить твои страдания. Мне больше нечего здесь делать, но за картиной спрятано сокровище. Я не знаю какое, но для него оно было ценным. Может и тебе пригодится.

Девочка с картины пропала, оставив после себя лишь пустую детскую в алых тонах. Дэми снял картину и обнаружил небольшое углубление, в котором лежала старая потрёпанная детская кукла в чёрном с красным платье и шапочке.

Ну почему все истории про призраков вот такие? Как не верти, а все они кончаются разбитыми судьбами, горечью несбывшихся надежд, оборванными жизнями, просто человеческой глупостью и застарелой ненавистью, разъедающей всё, чего коснётся. И даже такая невинная надежда, как принести хоть что-то хорошее оборачивается в конечном счёте лишь очередным злом, с которым нам, живым людям, приходится бороться. Жить и бороться, и совершать ошибки, и бороться, и это всё, что мы можем сделать. И как бы мы ни хотели, зло существует, существует, совершает само себя и плодит само себя, а нам остаётся только бороться, бороться лишь затем, чтобы не стать его частью. И самое поганое, что только это-то нас и делает людьми.

Дэми убрал куклу за пояс, прикрыл плащом и вышел на поверхность, подставляя бледное лицо солнечному свету. Рана в боку не болела, но давала о себе знать непривычной слабостью. Тогда он обошёл святилище и направился к деревне. На четверти за спиной послышался уже слишком знакомый шорох. Раздался гул:

– Р-р-р.

Дэми неторопясь оглянулся. Ему в грудь упирался кончик двуручного меча.

– Слушай, ты правда начинаешь мне нравится и я признаю, ты силён, но мне надоело. Я знаю правила бессмертия, так что в этот раз ты не вернёшься. Давай ты отстанешь?

– Р-р-р.

– Как скажешь.

Рыцарь в чёрных доспехах, казалось, без усилий поднял меч над головой и нанёс удар сверху вниз. Дэми уклонился вправо, рыцарь развернул меч на полпути и тот последовал вслед за Дэми. Рывок вперёд, со всей скоростью, что была дозволена, опережая замедлившийся удар. Рыцарь ответил, отведя левую ногу назад и совершил полуоборот, возвращая меч и стремясь разрезать тело Дэми. Плащ разрублен надвое, падение, боль в боку и лужа крови, растекающаяся по траве.

– При свете солнца ты не так силён, колдун – раздался загробный голос.

– Чушь, – сжимая зубы и придерживая рану левой рукой, Дэми поднялся в шаге перед стоящем рыцарем, глядя на того с презрением. Скрюченные пальцы правой руки едва удерживали рукоять топора.

Рыцарь положил ладонь на плечо Дэми, сжал её и занёс меч над головой.

– Стой...

– Последнее слово, колдун?

Дэми резко метнул окровавленную руку прямо под шлем рыцаря, впивая когти в мёртвую плоть и изо всех сил потянул, прижимаясь к доспеху и уходя от готовящегося обрушиться на его голову меча.

– Я не колдун, – кровь, словно живая, острыми как бритва лезвиями вырвалась из раненой плоти и впилась в тело падшего воителя.

Тело рыцаря, сопротивляясь враждебной силе, напрягло неживые мышцы. Он вновь поднял меч и обвёл вокруг головы Дэми, готовясь просто перерезать тому горло, но новые бурлящие жаром хлысты вырвались из кровоточащих дёсен и обвились вокруг лезвия, клыки впились в железо, не давая тому пошевелиться. Дэми сжимал зубы и дрожал от напряжения, крови было слишком много. Он старался вонзить когти глубже, разорвать глотку, добраться до самого мозга, но они будто упёрлись во что-то. Тогда рыцарь подался вперёд, наваливаясь всем телом, Дэми что есть мочи упёрся ногами в землю и устоял. Используя изменившееся положение тела, Дэми со всей силы всадил когти под шлем, провернул кисть, согнул пальцы и рванул назад. Затем ещё удар. Огромная ладонь в латной печатке чёрного железа сорвалась с плеча и перехватила кисть Дэми, до боли сжимая её, а затем ещё больнее и ещё. Вены вздулись, готовые лопнуть. Секунда. Две. И хватка ослабла. Древний воин застыл на месте, с каждым мгновением ока становясь всё легче, прозрачнее.

Израненный Дэми упал на колено и упирался руками в землю. Взгляд цеплялся за силуэт святилища и поющей трубы, замолкшей в ожидании празднества. Движение вперёд, одна рука, вторая. Пронзающая боль свела судорогой и заставила повалиться. Локоть назад, колено вперёд, толчок. Пальцы без когтей, человеческие, сжимающие землю. Всё вокруг потемнело.

Невозможно... Я не могу проиграть. Он не победил меня. Никто не может меня победить. Трижды три проклятия, две эпидемии и тот разговор с матерью. Я победил их всех. Я не мог проиграть ему. Невозможно.

Дэми было тепло, даже жарко. Это был тот самый блаженный жар, согревающий до костей, но всё же недостаточный, чтобы начать потеть. Ему снился огонь в протопленном здании, поющая труба играла мелодию в честь скорого выздоровления, а где-то рядом стоял Рахш, смотрящий на него сквозь стену с осуждением, с каким смотрят на самоуверенного идиота, вечно попадающего в передряги.

Я непобедим, Рахш, забыл? Никто не может меня победить.

Взгляд Рахша пылал ненавистью и желанием сиюминутно доказать хозяину, что он не прав.

Ну, может, кроме тебя.

Рахш фыркнул и с яростью отвернулся. Дэми открыл глаза и обнаружил себя перевязанным на мягкой кровати, накрытый шерстяным одеялом, под головой была подушка, набитая чем-то мягким, а в камине неподалёку готовилась еда. Над дверью висела коровья подкова, а на книжной полке стояла резная статуэтка быка, приглядывающая за огнём. За стеклянным окном на улице сидел пожилой человек и с кем-то улыбчиво переговаривался.

Глава 3. Рыцари и жрецы

Дэми чувствовал себя на удивление хорошо, будто и не было смертельного ранения, он ощущал только лёгкую слабость, как после долгого сна. Бинты были чистыми, значит их уже по меньшей мере один раз меняли. Бельё на постели выглядело относительно свежим. В желудке ощущалась пустота, но голод не чувствовался, только сев на кровать, Дэми почувствовал головокружение от истощения. Солнце за окном уже стояло высоко, но рассветный воздух ещё не исчерпал своих ароматов.

Два, может три дня, не больше.

Решив, что если показаться доброму хозяину на глаза, его накормят быстрее, Дэми поднялся на ноги и осторожно, чтобы не издавать лишнего шума, пошёл к двери. По дороге задержался перед статуэткой быка, поклонился ей и пошарил глазами по комнате. Найдя на соседней полке небольшое блюдце, зачерпнул в него немного воды из ведра. Вновь пошарил глазами, обнаружил горшочек с мёдом. Подцепил немного пальцем, капнул в блюдце и поставил то перед статуэткой быка. Слизал остатки мёда с пальца и выпил несколько ковшей воды. Желудок, впервые за долгое время получивший хоть-какое-то угощение, немедленно потребовал полноценного завтрака, и Дэми послушно пошёл знакомиться хозяином, чтобы тот накормил его.

Пожилой мужчина сидел на лавочке и поприветствовал Дэми лёгкой улыбкой и кивком, будто они давно знакомы и часто видятся в этом месте. Он опустил глаза, повернул голову в сторону дворика с видом на холм и ушёл в свои мысли. За спиной человека стоял прислонённый к стене топор, который Дэми узнал.

– Похоже, вы меня вылечили.

– Да как же не вылечить, если в беду попал. Тем более ты нам такую услугу большую оказал. Совсем никак не вылечить нельзя было. Не по-людски бы это было, хоть конь твой бешеный всю деревню и перепугал.

Дэми вдруг полегчало.

– Как вы тут вообще жить умудрялись до этого, с нежитью под боком?

– А при чём тут нежить? То что упокоил, это ты молодец, у меня силы уже не те, а из молодых правильно не умеет никто. А если неправильно упокоить, пусть даже насмерть, насовсем, нехорошо это, сам знаешь. Я тебя за рубило своё благодарил. Потерял я его, а ты нашёл, – мужчина, который вдруг сделался старше на полтора десятка лет, расплылся в ещё более широкой улыбке.

Дэми рассмеялся и сел рядом ним.

– А почему не умеют? Святая вода, молитва, огонь, да сила богатырская и удачи немного. Троих хватило бы, упокоили бы уж.

– Так ведь я запретил. Нехорошо это, когда люди не своим делом занимаются. Думал, ученик окрепнет, всё правильно и сделает.

Мужчина замолчал, всё так же широко улыбаясь, Дэми ждал продолжения.

– А теперь вот ты пришёл, да его самого упокоил.

– Ученик? Вы хорошо обращаетесь с мечом?

– Куда ж мне, – расхототался мужчина, – не моё это дело. Молитвы, стихи, песни, да сила духа всё моё оружие. Да в дряхлом теле слабый дух, теперь только болтать и могу.

Дэми задумался и медленно кивнул.

– Девочка на картине, кто она?

Мужчина поморщился.

– Не знаю, купил он её наверно, когда ещё в Озёр-речье жил. Это в двух днях пути отсюда, гиблое место.

– Не знаете? Я думал... Неважно. Ученик у вас был один? А что с остальными? Я победил, помимо него, одного упыря на кладбище, двух восставших скелетов в подвале возле церкви, разумных, и бессмертное умертвие в чёрных доспехах.

Мужчина призадумался, рука его невольно дёрнулась в сторону топора, а тело напряглось. Затем мышцы расслабились и он будто стал ещё веселее и спокойнее.

– Упырь, вот за это ты нам правда удружил. Упыря нам-то здесь не хватало, про него я потом тебе скажу, как сам посмотрю. Про скелетов же, их-то и надо было изначально упокоить. Не местные они, из реки вышли. Там дальше озеро, много всякой падали по дну бродит. Ну а про рыцаря ты и сам больше меня знать должен. И святилище в честь него с братьями построено.

Дэми задумался. Этот рыцарь не был похож ни на кого, кого бы он знал. Дэми, разумеется, слышал о подобных ему, но не мог вспомнить никого конкретного, кто подходил бы под описание. И это кольцо Сильнейшего, что оно у него делало? И как вообще получилось, что у умертвия оказалось кольцо Дэми, о котором тот даже не помнил? Вот бы хоть узнать его имя, было бы проще. Впрочем, рыцарь всё равно уже мёртв окончательно, а значит о таких мелочах переживать не стоит.

– Кстати, мил человек, по правде говоря, рубило мне нужно, а вот деньги бы не помешали. Купишь?

– Может обсудим цену за завтраком?

– А я уж думал, ты росой питаешься да святым духом.

Покончив с беседой, они вошли в дом, где их ждало наваристое овощное рагу с кусочками мяса. К еде мужчина достал свежего хлеба и лука, поставил на стол соль, перец, горшок мёда, два кувшина молока, внушительный кусок сыра и палку колбасы. Приказав ждать, выбежал из дома и вернулся через минуту с тарелкой, полной жареных сосисок и горшочком сметаны. Затем на столе поочерёдно оказались кувшин воды, кувшин красного вина, кувшин пива, кувшин браги и бутыль чего-то явно покрепче. Потерев руки друг о друга, он молвил:

– Ну, приступим же к истинно богоугодному делу, ибо ничто так не угодно богу истинно всеблагому и истинно всемилостивому, как радость детей его от жизни, подаренной им. И да поможет он нам в этом пиршестве и да отведает вместе с нами.

Дэми ответил:

– Истину молвишь, певец, ибо даже с распоротым брюхом служитель истинного благого одолеет яства несметные и не убоится он морока, именуемого сытостью. И не впадёт в грех обжорства, но лишь с наслажденьем вкусит дары вселюбящего, дабы возрадовать его!

И случился пир на весь мир. В лице двух праведных обжор, героически принявших бой несметной орды овощей и мяса, и алкоголя. И была там отвага, и была ярость битвы, был дух товарищества и доблесть, были боевые кличи, и был торжественный рёв победы. И множество ратных подвигов было там, в бою нелёгком, где никто не ушёл без ран. И был осуждающий, испепеляющий взгляд Рахша, смотрящего сквозь стену с явным намерением сжечь её дотла.

– Колесо твоё починили, как новое. О вещах не переживай, не переживай главное. Истинно говорю, люди у нас честные. Но если пропало что, ты не переживай. Слаб человек, ему сочувствовать надо, а не осуждать.

На середине пиршества мужчина решил зачем-то опрыскать дом святой водой. Дэми с удивлением увидел собственную флягу и рассмеялся. Ему нравился этот человек. Он не задавал лишних вопросов, не спрашивал имени Дэми и не называл своё, не пытался узнать о прошлом или будущем. Казалось, его не волновало даже настоящее. Он будто жил в мире, в котором всегда хотел жить Дэми. Бесконечно спокойном и беззаботном, где все проблемы вызывают лишь смех. Если бы можно было выбрать себе жизнь, он бы хотел жить так. И ведь были шансы, и много, и ничего сложного не требовалось, да по-другому вышло.

Почувствовав изменение настроения собутыльника, мужчина плеснул в того святой водой и оба они рассмеялись.

– Я похож на нечисть?

– Нечисть бы столько бухла для причастий не выжрала.

– Даже на спор? – Дэми серьёзно сложил руки вместе.

– Даже на спор. Я так троих чертей упокоил.

– Постой, с каких это пор черти пойло хорошее не любят? – Дэми подозрительно нахмурился. – С ними же наоборот, только с ним и договариваться ходят.

– Ну я и договаривался. Кто ж знал, что они такие слабаки окажутся.

– А с каких пор чертей упокаивают? – Дэми изогнул одну бровь. – Их либо изгоняют, либо укокошивают.

Мужчина крепко задумался.

– А я точно помню, что я их упокоил. И ещё святой брагой головы им зачем-то обливал, но это уже в самом конце.

– Так ведь у чертей не голова. У них башка.

– Гм, так выходит это и не черти были. А кого ж я тогда бесплатно поил?

Хохочащий гогот разносился на всю деревню. Из неё доносился детский плач, мужские крики, всевозможные добрые слова, какие только могут посылать истинно добрые люди истинно любимому пастырю. Но при малейшей попытке пойти и разобраться с оным лично, желающие были вынуждены встречаться лицом к лицу с Рахшем. Очень злым и ищущим, на ком бы свою злость сорвать.

– Адский конь у тебя, истинно адский. Где взял?

– Один кочевник подарил. Клялся, что его предок принадлежал какому-то герою с юга.

– А звать как?

– Рахш.

– Это из Песков имя, знаю его. А что кочевник в песках забыл?

– Какой кочевник?

– Ну, Рахш.

– Да нет, Рахш это конь, кочевник его у песочного торговца украл.

– Хм, молодец богатырь. Должно быть он очень ловок, раз смог украсть такого коня.

– Да, я был не уверен, что у него удастся.

– А ты что же, с ним был?

– Нет, ему докучал призрак дедушки, вот он и обратился за помощью, я всё как положено сделал. А дух признался, что боится за внука, ибо тот силён и ловок, да больно труслив. И потому дал ему задание обокрасть торговца, чтобы смелости преисполниться. Духа-то я упокоил, а парень взял и сказал, что сделает, как дед сказал.

– Плохо это, нехорошо. То, что старших слушает, хорошо. А то, что говорит, не подумав, плохо. Не трус он, а балбес.

– Это понятно. Ну а дальше сел он на свою клячу с дохлым хвостом...

– Младший? – встрепенулся мужчина.

– Младший, – кивнул Дэми. – Сказал, что скоро вернётся. Ждал его день, второй, третий. Собирался уже уходить под утро, а тут он возвращается и ведёт под уздцы Рахша, а тот его слушает. Меня вот до сих пор не слушает.

– Адский конь, нечисть, а не конь, только истинно умелому седоку покоряется, а тебя возит, и на том спасибо скажи.

– Да не нечисть он. Конь как конь. Умный просто слишком.

– А ещё храбрый, злобный, безумный убийца.

– С ним были проблемы? – помрачнел Дэми.

– Какие ж с убийцей проблемы могут быть? К нему не подходит никто, вот и проблем никаких нет. А то, что он с десяток кроликов и лисиц успел загрызть, так то охотникам труда меньше, отдых будет. То, что куриц у Марфы половину перебил, так то ей за жадность наказание. Говорили ей, тесен твой курятник, а ей всё мало и мало. То, что он Матвею руку чуть не отгрыз, так то даже ему на пользу пойдёт. Осторожней будет, но при этом и смелее станет после встречи с таким-то зверем. Так что нет у нас с Рахшем проблем. На твоё счастье.

Дэми в конец побледнел.

– Мне жаль. Он ведь и правда убийца.

Мужчина мрачно кивнул.

– Твоё счастье, что он так же верен, как и буйн. Ты его слушай почаще, не пропадёшь.

Вместо согласия, Дэми взял фляжку святой воды, допил её до дна и вернул новому хозяину.

– А почему у вас кладбище прямо у воды? Неправильно это как-то.

– Это не кладбище, всего лишь то, что от него осталось. Раньше, 50 лет назад, всё, что под водой, было холмом. Мы тогда считались дальней окраиной растущего города. Мясо поставляли, древесину, хлеб, в обмен получали камень задарма, по милости мэра, да хранит его огонь. А потом случился потоп, всё под воду ушло.

– Ты сказал город?

– Да. Озёр-речье. Тебе, наверное, до этого нет дела, но его жители по прежнему продолжают считать его городом. Полноценным. Настоящим. Пусть и не богатым. Им претит, когда кто-то называет его городком или как-то ещё. Гордость городских жителей не гаснет даже спустя поколения.

– А почему раньше ты назвал его гиблым?

– А потому что так и есть. Гиблое это место. Как приедешь, сам всё увидишь. Гиблое оно, но, – подмигнул, – весёлое.

– В каком смысле? – удивился Дэми.

– Говорю же, сам увидишь, а я тебе впечатление портить не хочу. Скажу только, что там все с приветом, так что особо ничему не удивляйся.

– Я направляюсь туда. Не подскажешь кратчайший путь?

– Ах, это, просто иди по дороге на юг, через лес. До перекрёстка дойдёшь, направо не иди, прямо смотри, по той дороге и иди. Дорога влево пойдёт, а вперёд тропка поведёт. Так ты по дороге налево иди и к Озёр-речью она выпрямится. А если на тропку пойдёшь, то она в лес заведёт и упрётся. В лучшем случае день потеряешь.

Глаза Дэми начали слипаться.

– До чего же приятная ночь.

На утро Дэми чувствовал себя, будто вчера едва не умер. Всё тело болело, голова гудела. Более опытный боевой товарищ выглядил не лучше и кажется был не вполне уверен, что вообще жив. Ещё менее он был уверен, что хочет продолжать жить. Тем не менее пропускать завтрак было неправильно, поэтому они через силу доели то, что осталось со вчера. Допивать было решено только воду, алкоголь же преподнесли как подношение душе быка. Рахш всё утро косился на него из подлобья сквозь окно, будто выжидая какого-то момента.

Проверив свои вещи, Дэми с удивлением обнаружил, что кроме фляги со святой водой и молитвенника ничего не пропало. Порыскав в мешке для приличия, он проговорил вслух так, чтобы мужчина слышал:

– Похоже, молитвенник в реке утонул.

– Нехорошо это. Возьми другой в святилище, там должны быть ещё. А то куда ж ты без молитв, неправильно это.

Не он. Значит кто-то из местных. Похоже, здесь живут и правда добрые люди, раз всем ценностям предпочти святое.

Дэми мог бы добавить, что люди удивительные существа, которые зная, что вещи имеют цену непосильную для них, не могут отказать себе даже в малейшей, утешительной прибыли. Мог бы, но не стал.

Тем временем мужчина подошёл к Дэми и завёл разговор.

– Слушай, я про упыря узнал. Не местный он, таких здоровенных у нас не было. Пришлый откуда-то. Правда спасибо, что избавился от этой падали. А мы теперь по ночам осторожней будем. Сегодня же молитвы начну читать, да землю освещать, чтоб к деревне не подходили.

– Есть мысли, откуда он пришёл?

– Пришёл и пришёл, мало ли какая гадость по лесу бродит. Те, что скелеты-то, из воды выползли, но упыри по дну не ходят.

– Больше ничего примечательного не обнаружили?

– Да нет, не было ничего такого.

Дэми не стал говорить, что упырь был непривычно для его вида худ. Так выглядят упыри-разведчики, отправившиеся в дальнее путешествие, чтобы расчистить пусть стае. Но этот упырь был слишком худ, едва дотягивая до жеребёнка, а значит он ушёл слишком далеко и хотел насытиться перед возвращением. Деревне ничего не угрожало. Знал об этом пожилой мужчина или не знал, Дэми решил не развивать тему. Они сами знают, что нужно делать, и вскоре продолжат жить своей долгой, беззаботной жизнью.

Дэми запряг Рахша в починенную телегу и стал собирать вещи, среди которых оказалось рубило, купленное негласным согласием за цену в 7 серебряных монет. В этот раз он решил не играть с судьбой и нехотя достал из потайного отделения кареты большой железный нож и спрятал его за сапог. Взамен порванной одежды ему подарили новый с красной вышивкой по краям плащ, и бесцветную рубашку. Дэми невольно засмотрел на подарки, когда услышал лошадиное ржание, топот копыт и звук удаляющей кареты.

– Твой демон тебя бросил, – констатировал пожилой мужчина. – Отпразднуем?

Дэми вышел на улицу и ошарашенно смотрел вслед удаляющемуся облаку пыли.

– Ну, теперь пешком иди, ничего не поделаешь. Удачи, – пожилой мужчина демонстративно помахал стоящему в двух шагах Дэми.

Дэми вздохнул, поклонился и отправился в путь один. По пыльной и длинной дороге. Где-то за спиной он почувствовал негласное облегчение величиной с целую деревню.

Сперва кое-что ещё.

Дэми подошёл к изумрудному святилищу и раскрыл его двери. Внутри были скамьи, а в дальней части алтарь с раскрытой книгой, которую недавно читали. Позади стоял покрывшийся зеленью пьедестал для священного огня, над которым возвышалась система труб, подсоединяемая к пьедесталу с помощью рычага. Дэми подошёл к алтарю и взглянул на книгу.

Трактат «О проклятых рыцарях».

Рыцари Клинка и Щита исчезли, ибо щиты их съела ржавчина, а клинки — налоги. Ныне остались лишь те, кого проклятия не взяли — ибо сами стали хуже проклятий»

Лживая фальшивка.

Дэми, фыркнув, отшвырнул книгу на пол. Под ней лежали измятые листы. Повинуясь любопытству, Дэми осторожно взял их в руки. Листы оказались вырванными страницами из справочника с именами павших героев и их подвигов. Дэми бегло пробежался по списку. Какая-то неведомая мысль заставила его внимательнее вчитаться в текст. Имена у героев, по правде сказать, были довольно дурацкие:

Славнейший, Храбрейший, Безупречнейший, Мощнейший, Крутейший, Сильнейший...

Чёрт, так "Сильнейший" его имя?

Выйдя из святилища, Дэми чувствовал себя глупо. Тогда он направился на холм и встал перед монументом.

– Пожалуй, это кольцо принадлежит тебе, – Дэми положил кольцо Сильнейшего на подножие памятника.

Задул влажный, холодный ветер, развевающий плащ и волосы по воздуху. Послышался мягкий лязг металла.

– Ну ты и... – загробный гул выдержал паузу, – славный парень. ХЕХ!

– Не ожидал встретить тебя вновь, – безразличным тоном произнёс Дэми.

– Когда ты, по своему неразумению, осквернил мою могилу, ярость моя была столь сильна, что я восстал из покоев вечного сна. Когда ты сразил меня, я был зол. Я не сразу понял, как ослабел за прошедшие годы. Чувство поражения затмило мне очи. Когда ты сразил меня второй раз, сердце моё запылало от восторга. Никогда я не испытывал столь сладостного наслаждения от битвы. Когда ты сразил меня в третий раз, я насытился жизнью. Мне было всё равно. Вновь вкусив величайшую сладость жизни, я желал вновь вкусить сладость смерти. Я был готов. Но вот ты вернулся. Пусть восстановить памятник тебе и не под силу, но ты вернул кольцо. Сердце моё вновь воспылало силой, доселе невиданной. СМЕРТЬ ничто по сравнению с ней. Лишь такие, как мы с тобой, это понимают.

– Ага, – возникло секундно замешательство...

И Сильнейший обрушил свой меч на Дэми. Дэми не шелохнулся, и меч остановился в последний момент.

– Сим посвящаю тебя в рыцари в награду за отвагу твою, за доблесть, за добродетель и силу. Да будут посрамлены приспешники Зла отвагой твоей, доблестью, добродетелью и силой. Теперь я исполнил долг. Пусть мы и пали, но Добро всегда возвращается! Моё сердце пылает жаждой новых сражений. И я видел, как ты сражаешься. Ты не столь силён, как хочешь думать. Позволь древнему воителю присоединиться к тебе в странствиях. Разделить с тобой битвы, и сражения, и кровопролитие, и мучения, и тяготы, и проламывание черепушек!

Дэми был немного удивлён, если не сказать, что он был совсем удивлён. Если не сказать, что он был ошарашен.

– Я, конечно, согласен с тобой, но разве не странно, если нежить будет ходить по округе?

– Разве? Что ж, вдвоём мы одолеем любую нежить. Мне есть чему тебя научить.

– А ещё у тебя довольно приметные доспехи.

– Не переживай, ты видел как я двигаюсь. Приспешникам зла не убежать от нас, как бы далеко они нас не завидели.

Дэми вздохнул. В конце концов, одиночество тоже проклятие, а развеивать проклятия его работа.

– Знаешь, пожалуй, я действительно не вижу никаких причин не путешествовать вместе.

С этими словами по округе разнёсся древний воинский боевой клич:

– Х-ва-а-р-р-а!

– Ты это специально так кричишь?

– Нет, это мой обычный голос.

Так Дэми и Сильнейший начали свой путь вместе. Перед отправлением Сильнейший забежал в святилище разжёг огонь, подсоединил трубы, передвинул несколько заслонок и вскоре труба запела старую победную песню, какую играют в честь славного подвига. Протяжный боевой гул разнёсся над деревней и дальше, уходя далеко. Удовлетворившись своей работой, Сильнейший согласно кивнул. По дороге в лес Сильнейший что-то высмотрел в зарослях у воды.

– Смотри, Дэми, там есть лодка.

– Знаю, и именно поэтому я туда не пойду.

Так начался длинный путь в Озёр-речье, где Дэми предстояло встретиться со своим нанимателем, под акомпонемент поющей трубы и поющего загробного гула из под чёрного шлема.

День сменился закатом, когда Сильнейший вдруг разразился вопиющим гулом:

– Чё-ё-ё-ё-ёрт!!

– Что случилось? – Дэми встал как вкопанный, уставившись на друга.

– Моё кольцо! Мы забыли его на моей могиле!

– Чёрт. И правда.

И они продолжили путь.

Глава 4. Рыцари и травы

Длинная, извилистая лесная дорога навевала чувства уюта и спокойствия. Пожелтевшие листья на верхушках деревьев напоминали о близости юга, где бушуют песчаные бури до того сильные, что поднимают песок на вершины заснеженных гор. Потом южный ветер смывает их и проносит над Безымянным лесом. В пору славы дома Угля, когда люди и дварфы спорили о том, чья нога первой коснётся самой высокой Звездной вершины и чья кирка первой доберётся до легендарного первосамородка, этот лес называли Золотым за песок, падающий с неба в самое жаркое время года. Но это название так и не прижилось по причинам, о которых никто особо не задумывался.

Двое путников шли по следам давно прошедшей кареты. Надежда, что у четвероногой твари вдруг появится совесть и она решит вернуться, не очень долго беспокоила. Путники рассудили, что самое важное в путешествии это вера друг в друга.

– Дэми, твой конь верен тебе? – спросил Сильнейший.

– Думаю, характер у него ужасный, – рассудительно стал отвечать Дэми, – но всё же нас многое связывает, так что я считаю его боевым товарищем и надеюсь, что он так же относится ко мне. На предательство он не способен.

– Значит, – продолжил Сильнейший, – он покинул тебя лишь потому, что верит тебе. Наверняка он решил разведать путь, чтобы в случае опасности принять первый удар на себя.

Наивность и завораживающая логичность Сильнейшего в некоторых вопросах порой вызывала чувство недоумения и восхищения одновременно. Меж тем проплыл мимо поворот направо, ведущий, вероятно, к прибрежным деревням и городкам. Дэми возразил:

– Я думаю, что он просто решил забрать всю славу себе, даже не подумав о том, что впереди может не оказаться никаких врагов.

– Гм. Я бы на его месте расстроился. Вот ещё что, одного никак не могу понять. Как твоя колесница прошла меж этих деревьев? Я нигде не заметил засечек или задетых кустов.

– Полагаю, моя колесница отличается от тех, на которых ты привык ездить. Она достаточно узкая, чтобы проехать здесь. И у неё нет шипов. Зато там есть отделение для багажа; сиденья, раскладывающиеся в мягкую кровать и окошко с прорезью для поводий, чтобы управлять лошадью, не высовывая голову наружу.

– Понимаю, – в голосе Сильнейшего послышалась обида и какая-то неловкость, – тебе её наверно подарили на свадьбу?

– Не понимаю, – удивился Дэми, скользнув взглядом по придорожным голубым цветам в дали.

Кажется, Сильнейший понял, что задал какой-то неправильный вопрос, но останавливаться уже было поздно.

– Но ведь в таких колесницах обычно возят невест, чтобы их не похитили. Тебе её должно быть подарили на свадьбу или ты купил её, чтобы подарить кому-то.

– В ней езжу я, – отчеканил Дэми. – Потому что она лёгкая, узкая, удобная и в ней есть мягкая постель. А ещё там есть встроенная печь, на которой можно готовить два блюда одновременно, выдвижной столик и рукомойник, выезжающий прямо наружу.

– Понимаю. Пожалуй, на такой колеснице и кави не постыдно прокатиться если не в битву, то хотя бы до битвы. Но всё же почему не добавить шипы?

– Потому что она просто не предназначена для них.

Дэми остановился, аккуратно убирая носком сапога листья с растущих у дороги поганок. Повисла тишина, полная тяжких дум. Друзья не смотрели друг на друга.

– Ты лидер. Тебе решать.

– Тут и думать не чего.

– Ага.

– Голубые цветы, – скорбно произнёс Дэми.

– Поганки скрыли неудачно, – подтвердил Сильнейший.

– Наверное утащили в лес на востоке, – предположил Дэми.

– Даже приди мы раньше, она бы истекла кровью в последний момент, – продолжил Сильнейший.

– Вероятность успеть сейчас... – вдумчиво сказал Дэми.

– Один на миллион, – закончил Сильнейший.

Ветер, вперёд, листья, ветер, дерево, ещё дерево, ветер, вперёд. Лязг доспехов, топот, ветер, топор, меч, вперёд. Пёсьеподобная башка с горящими глазами не успела удивиться, как её отсёк прилетевший из зарослей топор. Не успела она упасть на землю, плащ с вышитым красным краями пронёсся мимо. Чёрные доспехи, чей лязг только что был так далеко, вдруг обрушились откуда-то сверху, разрубая надвое молодого лиса-оборотня. Нож резанул по вене, кровавая струя выплеснулась навстречу прыгнувшему чудищу, разрезая того на части и хлёстки ударом кромсая оказавшуюся рядом псину. Сильнейший размозжил пинком ещё одну пёсью башку и приготовился дать бой сразу троим молодым кицунэ, окружившим его. Дэми замер, оценивая врага впереди.

Вот ведь монстр, я его даже не заметил.

Большой. Нет, огромный двуногий лис, больше медведя, с девятью хвостами. А за спиной на земле молодая девушка, рыжие волосы, небольшой рост, возможно дышит, не видно. Оборотень смотрел разумными глазами с ледяной ненавистью, как человек смотрит на бешеную собаку, покусавшую ребёнка. Кровавые клинки метнулись так быстро, как только могли, и ушли куда-то вверх, подброшенные ветром. Дэми отлетел назад, невидимые когти, вспоротая грудь, мягкая горячая земля. Взмах меча, лязг, взмах, взмах. Груда доспехов падает наземь и её что-то пронзает насквозь. Ликующее гавканье лисьих морд. В глазах не темнеет, только ещё больше наливается кровью, всё становится красным от гнева. Шум в ушах, такой, что раскалывается голова. Дэми старается не кашлять, вообще не дышать, только глотает ртом воздух, клацает челюстью, лишь бы быстрее отрастить клыки. Быстрее, быстрее.

Кровью умоетесь.

Дэми поднёс запястье к клыкам и с пламенной решимостью вырвал кусок собственной плоти. Фонтан брызг вырвался наружу живой, струящейся змеёй устремляясь в вожака стаи. Тот вновь стал на долю мгновения невидимым, затем раздвоился, размножился, и десятки огромных лисов-оборотней разбрелись по лесу, готовые напасть в любой миг. Не замечая иллюзии, острые как бритва лепестки крови метнулись к чудовищу в центре и пронзили, искромсали тушу нечисти насквозь и она медленно, всё ещё напрягая мышцы, осела наземь. Измельчённые в фарш сородичи – последнее, что увидели глаза великого вожака стаи, что хотела править этими землями.

Дэми лежал на земле, тело не шевелилось, искажённое лицо застыло в гримасе. Блестящие на солнце полупрозрачные красные лепестки дрожали в воздухе.

Ещё немного... Вернуть назад... Хотя бы половину... Нужно вернуть кровь назад.

Он знал, что не получится. Проклятая магия крови, отбирающая жизнь, чтобы отбирать жизни. Злая, жадная, берущая и берущая, нечестивейшая из магий. Она никогда не отдаст то, что взяла.

Немного. Хотя бы немного... Ещё...

Дрожащие лепестки тянулись к своему истоку, падали, утончались, тянулись и тянулись бесконечно долго, противясь воле заклинателя. Вздрогнули и осыпались, подобно осколкам хрусталя, впитываясь в сухую землю, где совсем скоро взойдут голубые цветы.

Дэми смотрел небо, бесконечно голубое великое небо.

По крайней мере мы всё сделали правильно. Но всё равно это невозможно, шансов было один на миллион.

На периферии вдруг возникло движение. Дэми с ужасом направил туда взгляд. Огромное тело, изрезанное сотнями лепестков поднялось и двигалось. Двигалось медленно, шатаясь, переваливаясь с одной стороны на другую оно будто плыло в воздухе и лисья оскаленная морда с густой капающей желчью приближалась.

Невозможно... Ты мёртв, я убил тебя. Ты не мог выжить.

Губы не слушались, а пасть приближалась. Пальцы Дэми дёргались, силясь подняться для удара, но руки оказались слишком тяжёлыми. Тело не слушалось, а пасть с застывшими глазами приближалась. В голове проносились молитвы одна за другой, неверие, гнев на мирскую несправедливость и собственную слабость. Всё стало похоже на кошмарный сон. Нелепый, трагичный, несправедливый сон, а пасть становилась всё ближе. Когда она возвысилась над лежащим Дэми, он увидел у её самого горла лицо Сильнейшего без шлема. Старое, высохшее, а ниже были потёртые доспехи и свисающая длинная седая коса, выбившаяся из-под доспехов. Сильнейший тяжело опустился на колено, наклоняя тело вожака над лицом Дэми. Он почувствовал, как кровь полилась ему врот, переполняла его и выливалась наружу. Он всё глотал, а она всё текла. Тёплая, свежая, переполненная магией кровь, голубое небо и смотрящие без выражения глаза умертвия. И снова кровь, заполняющая желудок своей массой, вздувающая его, готовая лопнуть.

– Довольно, – прохрипел Дэми.

Сильнейший с явным усилием отодвинул мёртвое тело и медленно поднялся. На его латном доспехе у живота зияла дыра, он смотрел на Дэми. Раны не исцелились, но больше не кровоточили и, похоже, немного затянулись. Всё же этого было недостаточно. Когти невольно царапали землю, а клыки кусали воздух.

– Ты знал? – прохрипел Дэми.

– Разумеется, – туго прогудел Сильнейший. – Зло многолико, но добру есть чем ответить ему, верно, друг мой?

– Ты сам-то... как?

– Добро так просто не убить.

Дэми облегчённо попытался улыбнуться, чувствуя, как боль проходит и потянул толовище вверх. Сильнейший с натяжкой помог ему встать, попутно надевая на место шлем, как-то уже оказавшийся в руках, Дэми не помнил, чтобы Сильнейший его подбирал. Затем сильнейший подобрал меч и осторожно, чтобы не было сильно заметно, опёрся на него. Дэми бесцеремонно завалился на рукоять топора, таращась перед собой. Пару раз он напрягся, вдохнул и лишь с третьей попытки силой мышц заставил клыки уйти в дёсны. Лезвие топора слетело и куда-то пропало, искать его сил не было. Победив таких опасных противников и убедившись, что угрозы больше нет, они наконец повернулись к предмету своих подвигов.

Девушка лежала на земле, низкий рост, рыжие волосы, такая, какой её запомнил Дэми. И дышала. Дэми и Сильнейший переглянулись. Дэми сделал шаг вперёд, другой, третий. И устав, сел у дерева, недалеко от девушки. Сильнейший прошагал мимо, опустился рядом с ней, положил меч, взял за плечи, усадил и легонько встряхнул. Девушка встряхнулась. Удивлённые глаза открылись, голова завертелась по сторонам, осматривая поле битвы и двух незнакомцев.

– Я... жива?

– Один шанс на миллион, – ответил Сильнейший.

– Тот самый, – подтвердил Дэми. – Да, ты жива. И теперь всё будет хорошо. Мы победили. По-настоящему.

– Победили? – потупилась девушка. Мы? Кто? – она вновь принялась осматривать округу, собираясь с мыслями и вдруг вскочила, – да ты же сейчас кровью истечёшь!

Она прытко подскочила к Дэми, в её руках вдруг будто из ниоткуда появилась небольшая сумка. Появляющиеся из ниоткуда вещи уже начинали раздражать Дэми. Девушка раскрыла сумку и достала оттуда что-то блестящее и длинное, а затем что-то небольшое и прозрачное. Дэми не сообразил что, пока резкая, разливающаяся боль не свела судорогой всё его тело. Он вновь лежал на земле, Сильнейший держал его за руки, а девушка наскоро сшивала открытые раны, безжалостно заливая их прозрачной жидкостью из бутылки. Он хотел запротестовать, объяснить, что это вовсе не нужно, достаточно просто перевязать, но было бесполезно. В конечном счёте, он был вынужден признать, что её помощь довольно полезна. Сколько крови не выпей, а без нормального лечения ему не обойтись.

Девушка обрезала последнюю нить и отложила сумку в сторону.

– Ну вот видишь, – улыбчиво прошипел Дэми, – без тебя бы этот бой был для меня проигран.

Девушка покраснела от стыда.

– Хв-а-а-а-р-рн, – торжественно прорычал Сильнейший.

– Я, я даже не знаю как благодарить вас, великие герои! – механически, речитативом проговорила девушка.

– Ха-ха, – рассмеялся Сильнейший, уже забывший о раненом товарище. – Отличная шутка! Благодарить рыцарей... Нравится мне юмор нынешней молодёжи.

– Раз уж мы встретились, мисс, в такой чудный летний день, – сказал Дэми, запахиваясь плащом, – позвольте представить моего спутника. Это Сильнейший. Да, тот самый.

Девушка удивлённо захлопала глазами, глядя на возвышающегося над ней, подобно скале, рыцаря в чёрных доспехах, с рогатым шлемом с бычьими рогами и двуручным мечом, в животе которого зияла рана, в которую могла пролезть вся её рука.

– А меня зовут Дэми.

– Вы говорите словно жрец.

– Бывший, – коротко кивнул он.

Девушка вдруг осеклась.

– Ой... Меня зовут Мия. Я... Ну, гуляла в лесу, ягоды собирала. Нашла укромное место отдохнуть, а тут появились эти ужасные оборотни и напали! А потом вы меня спасли. Вроде всё так было.

Повисла неловкая пауза, девушка неловко смотрела перед собой. Из чёрного шлема вдруг раздался задумчивый гул:

– Дэми, я давно не общался с юными девами...

– Я не... Ой!.. – осеклась Мия и прикрыла рот ручкой.

– Не мог бы ты растолковать, – не обращая на неё внимание, продолжил Сильнейший.

– Всё просто, – ответил Дэми. – Она воровка. Вышвырнули из дома. Забрела к кицунэ, понадеявшись на наживу. Её собирались сделать своей... Но мы подоспели вовремя. А ещё теперь она хочет путешествовать с нами, потому что мы ей понравились, она любит опасные приключения и в обморок она никакой не падала, а наблюдала за боем одним глазом.

– Точно! Значит я всё верно понял. Чую в ней сильное пламя. Что скажешь, девочка, многое в бою разглядеть успела?

Красная как рак Мия застыла в немом ужасе, не зная, что сказать. Она совершенно не была готова к тому, что её так легко раскусят.

Дэми и Сильнейший коротко переглянулись.

– Мы согласны. Ты принята.

Мие ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и засветиться от счастья. Ужас и недоумение исчезли и она вскочила на ноги, полная задора и энергии.

– Вы оба просто невероятно сильные. И если уж на то пошло, я видела, как вы мчались по лесу. Дико круто! Не думала, что такое вообще возможно. Вот бы мне так уметь.

– Не переживай, я обязательно научу тебя, – прогудел Сильнейший.

– Ура! – обрадовалась девушка.

– Для начала, достань меч из камня.

– Из какого камня?

– Вот именно!

– Так я не поняла, о каком камне речь?

– Молодец, продолжай в том же духе.

– Я серьёзно, что ещё за камень?

– Отлично. Так держать!

– Да просто скажи, какой ещё камень? Это ритуал какой-то?

– Совершенно верно. Ты молодец!

– Ладно, давай ты просто скажешь, если вдруг у нас пути окажется подходящий камень.

– А это отличная мысль. Положиться на более опытного товарища это мудрый поступок.

Решив, что оставаться здесь не стоит и лучше найти место для ночлега, вся троица поковыляла к дороге. Путь назад был несказанно длиннее, чем казалось изначально. Всё же какие странные шутки порой творит время. В шелесте листвы и на дальнейшем пути, который продлился до самых сумерек, Дэми и Сильнейший лишь раз переговорились. Дэми прокряхтел:

– Один на миллион.

– Ага.

– Это вы о чём? Один на миллион? – спросила Мия, придерживающая Дэми, переоценившего свои силы.

– Да. Один на миллион, – ответил Дэми. – Большего нам не надо.

Так Дэми и Сильнейший повстречали воровку Мию и дальнейший путь продолжали вместе. Когда же опустились сумерки, дорога пошла вдоль реки, у которой было решено заночевать. Сильнейший, который нёс походную сумку Дэми, положил её на землю. Собрал несколько веток вместе, произнёс слово огня и костёр разгорелся. Сильнейший согнул небольшое сухое деревце, переломил его дважды пополам и положил в костёр. В дальнейшем он проделал это же с ещё несколькими деревьями и пнём, торчащим в земле.

Мия, усадившая Дэми на траву, принялассь осматривать припасы, как вдруг заорала:

– Чё-ё-ё-ё-ёрт!

Сильнейший и Дэми посмотрели на неё.

– Мы забыли мои вещи! Они все остались там! У меня даже одежды не осталось, а эта вся порвана!

Сильнейший, как ни в чём не бывало, продолжил ломать дрова.

– Ох, женщины, только о своих побрякушках и думают.

– Ага, – подтвердил Дэми, прикрывая глаза.

Поэтому он не мог видеть испепеляющего взгляда Мии, которой ничего не оставалось, кроме как раскладывать припасы на ужин. Стоило ей этим заняться, как настроение улучшилось.

У костра она выложила толстенный пучок сушёного мяса, пачку стейков, запечённую курицу, белый хлеб, сало, корзину овощей, масло, мешочек варёных яиц, горшочек сметаны, мешочки с зеленью, мешочки со специями, корзинку клубники. Затем у костра были выложены бутылка молока, бутылка вина, две больших бутылки пива, бутылка эля и бутылка чего-то явно покрепче.

Дэми и Сильнейший, воздав хвалу всеблагому огню, разделили половину на двоих, оставив девушке большую долю. Сильнейший хоть и был умертвием, но видно всё же недостаточно мёртв, чтобы отказываться от пищи. По правде сказать, умертвиям вообще вредно голодать не меньше, чем людям. Только если люди от голода обычно умирают, умертвия имеют привычку становиться причиной чьих-то смертей. Сильнейший был уже не в том возрасте, чтобы менять привычки, поэтому от ужина не отказался.

Не смотря на своё не лучшее состояние, Дэми боялся, как Мия будет переносить тяготы походной жизни с её скудной пищей, подходящей суровым мужам, но никак не юным красавицам. Девушке и так пришлось всю дорогу тащить его на себе, и им нечего было предложить ей, кроме тех крох, что он собрал в деревне перед отправкой. К его удивлению, она удивительно стойко держалась. Судя по тому, как быстро она съела очевидно недостаточно пропечённую курицу, ей явно хотелось произвести впечатление. И ей это удалось. Дэми было стыдно, что он не принял эту участь на себя, но в тоже время он восхищался этой отважной девочкой. Ещё больше ему стало стыдно, когда он понял, что девушка видимо так боится за него, что решила заморить себя голодом. Она съела всего лишь один стейк, кусочек сала со сметаной, намазанной на хлеб, кусочек сушёного мяса и запила это всё половинкой бутылки пива. И во всю отказывалась съесть хоть кусочек ещё.

– Мия, не переживай за нас, тебе эта еда нужна больше, чем нам. Ты совсем ничего не съела, так не пойдёт, тебе нужны силы.

– Больше... не могу, – жалобно простонала девушка, тяжело дыша и высоко надувая животик, не зная как ещё заставить этих душегубов ей поверить.

– Может ты отравилась? – спросил Сильнейший?

Мысленно воздав хвалу древнему воителю, девушку воскликнула:

– Да! Точно, я же съела какие-то ягоды! Живот прям крутит, ой, ой. Мне правда сегодня лучше больше не есть.

– Что ж, – успокоился Дэми, – это совсем другое дело. Надеюсь, к утру тебе станет лучше.

Дэми и Сильнейший, повторно воздав хвалу всеблагому огню, за считанные минуты съели всё, что оставалось на траве, запивая молоком, смешанным с вином. Затем для сытости допили пиво и эль. Вечер решили завершить распитием крепкой бутылки. От последней девушка уже не отказалась.

– Ох... – протянула пьяная Мия, спасённая от страшной участи умереть от обжорства. – А жрецы всегда так питаются?

– Что ты, нет! – Хором воскликнули Дэми и Сильнейший. Продолжил Дэми: – И жрецы, и рыцари питаются вполне прилично. Не яствами едины, конечно, мы привыкли ко всяким трудностям, но всё же в хорошей пище себе не отказываем.

– Всё с вами понятно, герои, – рассмеялась Мия. – А как вы вообще меня нашли? Меня же в самую чащу утащили.

– Это просто, – ответил Дэми, – голубые цветы всегда растут там, где пролилась кровь. А ещё поганки.

– А с ними-то что? Поганки и поганки...

– Раньше их использовали, чтобы впадать в транс и облегчать уход на тот свет. Лучше всего они растут там, где прошлись оборотни.

– А, точно, наш жрец говорил об этом. Я совсем забыла.

– А ещё, – продолжил Дэми, в старые времена богатейшие из князей сначала спаривали, а затем заживо расчленяли перевёртышей целыми сотнями ради удобрений.

– Оу, полегче. Это жуткая история, нахер такое слушать. И это не имеет отношения к тому, как вы меня нашли.

– А, точно, извини. Я хотел сказать, что кицунэ чудовища, но им свойственно милосердие. Если есть возможность, они сперва опаивают своих жертв или гипнотизируют. И уже только потом сжирают.

– О, ну это уже куда романтичнее.

– Дэми, – раздался серьёзный гул Сильнейшего.

– Что?

– Ты идиот.

– Почему? – искренне удивился Дэми.

– Она же уснула, ну кто так истории рассказывает?

– И правда, – устыдился Дэми.

– А теперь наконец объясни, почему не добавить на колесницу шипы?

А дальше была только длинная ночь. Длинная и бесконечно спокойная.

Глава 5. Герои и идеи

Сильнейший не мог уснуть. Технически нежити и не требовался сон, но эта мысль как-то вылетела у него из головы, потому он мучался бессонницей.

Сильнейший знал значение словосочетания "не боевая". Это когда все враги побеждены и вы остановились привести снаряжение в порядок, почистить доспехи, собрать трофеи и заняться прочими приятными сердцу мелочами, чтобы потом искать новое место с большей концентрацией злых сил. Определённо, не-бой составлял значительную часть его повседневной жизни. В каком-то смысле он мог с гордостью называть себя специалистом в этой области знаний.

Ещё Сильнейший прекрасно знал слово "колесница", в нём определённо не было ничего, что ему было бы неизвестно. Но сочетание слов "не боевая колесница" его разум никак не мог осилить. Это же какая-то абракадабра, звучащая определённо впечатляюще, но не несущая совершенно никакого смысла или магического эффекта. Если бы мысли могли звучать вслух, сейчас бы над ночным лесом разносился тихий протяжный гул.

Проведём мысленный эксперимент, как когда-то учили старейшины, и найдём в природе объект, коему больше всего подходит описание "не боевая колесница". Опираясь на внешние сходства, можно с уверенностью сказать, что речь идёт о крестьянской телеге, в этом нет ничего сложного. Но вот в чём загвоздка: Дэми определённо жрец, хоть и называет себя бывшим, но бывших жрецов не бывает. Жрец есть в сущности тот же рыцарь, отдающий предпочтение иному оружию. Рыцарь не может ездить на колеснице. Вот в чём загадка, так похожая на мысленные упражнения, проводимые в храмах и призванные обучить юношей правильно мыслить, дабы могли они безошибочно определять сущность всех явлений и отделять истинное добро от искажённых порождений коварного Арьи.

Рыцарь при всём желании, как бы ему не хотелось, не может ездить на крестьянской телеге, ибо это противоречит естественному порядку. Так же и крестьянин не может ездить на колеснице. Если рыцарь сядет в крестьянскую телегу, то она, повинуясь воле мироздания, станет колесницей. И пройдёт совсем немного времени, как у неё появятся шипы, трофеи на бортах и боевая раскраска. Таков закон природы, коему подчинены все предметы, явления и живые существа.

Если рыцарь решит сложить оружие и стать землепашцем, то и его колесница превратится в телегу. Шипы исчезнут, благородная боевая раскраска осыпится, а благородный конь превратится в дохлую кобылу. Такое случалось много раз и в этом нет ничего не обычного.

Так или иначе, колесница рыцаря всегда будет боевой, а крестьянская телега всегда будет не боевой. "Не боевая колесница" просто не может существовать. А значит на колеснице Дэми должны быть шипы.

Мёртвые, но горящие праведным огнём глаза чёрного рыцаря, преисполненные желания восстановить мировой порядок, горели во тьме до самого рассвета. Он так возгорелся от праведного желания, что даже совсем забыл о своей технической муке от технической бессонницы, потому на утро был бодр и свеж.

Мия открыла глаза и сладко потянулась, вдыхая приятный прохладный воздух с запахом костра и жарящегося мяса со специями. Костёр с ночи стал больше и над ним на двух толстых ветках жарились два фазана и три жирных кролика. Прикинув свою порцию, она решила, что вполне сможет её осилить без вреда для здоровья и мысленно поблагодарила милостивую корову. По крайней мере о голоде ей беспокоиться не придётся. Дэми всё ещё спал, а Сильнейший куда-то исчез. Мия, ещё не до конца отошедшая от прошлого вечера, покрутила мясо на вертелах и отошла в лес привести себя в порядок.

Ещё вчера она думала, что умрёт, а теперь путешествовала в компании двух героев, один из которых сам Сильнейший. Она знала о нём не так много, пожалуй так всегда бывает со всем известными героями. Ты о них знаешь, примерно их себе представляешь, но на этом твои познания заканчиваются. Она удивилась, когда узнала, что Сильнейший оказывается служит всеблагому огню. В её деревне почитали огонь, но поклонялись корове. Огонь странный и не понятный, мало ли что у него на уме, а корова всегда добрая.

Закончив со своими делами и вернувшись, она обнаружила Дэми, который рылся в походной сумке и удовлетворённо вынул из складок сырную голову и пару овощей.

– Доброе утро, Мия, – улыбнулся он, – как твой живот?

– Уже намного лучше, – прищурилась Мия, косясь на завтрак.

– Да, удача не нашей стороне, – скорбно покачал головой Дэми. – Если наш путь продолжится ещё дольше, то мы совсем ослабнем от голода.

Если наш путь продолжится ещё дольше, подумала Мия, то я перестану пролазить в двери.

Она совершенно не понимала, в каком мире живут эти двое, для которых целый пир лишь лёгкая закуска. Пока Дэми нарезал сыр и овощи, она занялась костром, попутно вспоминая детство и дядюшку Фреда, их деревенского жреца. Она всегда думала, что те горы яств, которые ему носили каждый вечер, предназначались для подношения душе быка. Мысль, что человек способен съесть столько всего один никогда бы не пришла ей в голову. Зато теперь она понимала, почему взрослые так неохотно ходили к нему в гости. Они просто искренне боялись за свою жизнь. Она всё детство мечтала попасть на застолье к жрецу, но когда говорила об этом старшим, те приходили в ужас и велели выкинуть эту мысль из головы.

О, корова, как же они были правы. Не даром матушка говорила, что всё хорошее хорошо в меру. Как бы мне ни было хорошо сейчас, долго я так не выдержу.

Поделив еду на порции, Мия, праведно склонив голову, стала ждать, пока Дэми закончит трапезную молитву, после чего нещадно набросилась на посланные благим огнём и Сильнейшим дары. Когда они закончили, в лесу послышался лязг доспехов, возвещающий о возращении рыцаря.

– Мы тебя заждались, – сказал Дэми, – твоя порция ждёт.

– Благодарю, друзья, но я уже поел, так что это всё ваше, – гордо и громко провозгласил Сильнейший, указывая на третью порцию.

Дэми благородно пылая радостью посмотрел на побледневшую от ужаса Мию.

– О, мой живот, – скрючилась она, – я ещё не до конца выздоровела. Пожалуйста, не беспокойся, съешь это за меня.

Дэми грустно качнул головой и смирился. Ему было стыдно, что девушка сначала так долго несла его на себе, а теперь уже второй раз он её объедает. Но нельзя же дать пище пропасть в пустую. К тому же, говоря по чести, ему крепко досталось, раны давали о себе знать, так что ему нужны силы. Мия не успела опомниться, как остатки еды исчезли в бездонных и несомненно праведных недрах жреческого желудка.

Окончив трапезу, друзья собрались в путь. Дэми уже мог путешествовать самостоятельно, иногда опираясь на рукоять топора без лезвия.

– Пока я охотился, – сказал Сильнейший, – я обнаружил интересную тропу. Пройдя по ней, я увидел маяк, но не стал приближаться, потому что решил, что это будет неправильно. Вместо этого я поспешил вернуться к вам. Там мы можем поискать снаряжение, которое поможет в пути, а на его вершине мы сможем как следует осмотреться.

Хорошая мысль, – сказал Дэми, – тогда проводи нас туда.

Так Дэми, Сильнейший и Мия узнали о расположении маяка и направились к нему. Тропа вела на холм, поросший густыми и высокими деревьями, совсем закрывающими небо. Пройдя дальше, вскоре они увидели сквозь листья вершину маяка, стоящего в центре вырубленной местности. А дальше, за ним, начинался обрыв, с которого открывался вид на озеро.

– Странно, – сказал Дэми, – разве здесь не должна быть река?

– Река осталась позади, – сказал Сильнейший, – теперь мы у озера.

– Да, но разве оно должно быть здесь?

– А? – удивилась Мия. – Ты о чём? Мы же к Озёр-речью направляемся, конечно здесь должно быть озеро, даже я это знаю, хоть никогда там и не была.

Дэми ничего не оставалось, кроме как согласиться, но всё же его не оставляло чувство какой-то неправильности. Пусть он тоже никогда не бывал здесь, но был уверен, что никакого озера здесь быть не должно, как и не должно быть маяка. Тем не менее, озеро и маяк нисколько не интересовались мнением Дэми, потому продолжали существовать как ни в чём не бывало.

Чувство неправильности ещё больше охватило Дэми, когда они увидели у маяка одноэтажную пристройку с маленькими окнами и высокой крышей. Теперь маяк походил на монструозную печную трубу, из которой того и гляди пойдёт дым. Покосившийся обломок двери стоял, прислонённый к дверному проёму. Кажется, кто-то очень сильный когда-то случайно дёрнул дверь слишком сильно и сорвал её с петель, после чего аккуратно приставил к проёму и сбежал. Войдя внутрь, они обнаружили вытянутое помещение с небольшой пыльной кухонкой, книжными полками, шкафом для одежды, обеденным столом, парой стульев и люком на антресоль. Порывшись в шкафу, Мия радостно обнаружила одежду, которая могла ей подойти: простые штаны, чистая рубаха и накидка. Оглядевшись, она решила отойти за кухню, чтобы переодеть порванное тряпьё. Дэми осматривал камин, а Сильнейший просунул голову на антресоль. Оба они не обнаружили ничего интересного.

– Ничего, – сказал Дэми.

– Совсем ничего интересного, – крикнул Сильнейший. – Только алтарь наверху.

– Алтарь? – удивился Дэми.

– Да, – ответил Сильнейший, – самый обычный, ничего интересного.

Дэми попросил поднять его наверх. Сильнейший осторожно, насколько это было возможно, взял Дэми за бёдра и приподнял в проём в потолке. Оказавшись там, Дэми действительно увидел небольшой алтарь с вырезанной головой быка, у подножия которого стояла ванночка свежей воды и лежала пустая фляга. Дэми взял флягу и погрузил её в воду, наполняя до краёв, убрал и стал ждать. Через пару секунд изо рта быка полилась струйка воды, вновь наполняя ванночку.

Вечный источник, удивительно видеть его здесь. Когда мы найдём Рахша, надо будет обязательно вернуться и забрать его. Наверняка в местном святилище обрадуются такому подарку.

Голова уже переодевшейся Мии вдруг высунулась из-за кухни.

– Парни, тут труп, – сказала она, расчёсывая волосы.

Сильнейший шагнул к ней, Дэми рухнул с антресоли на пол. Они заглянули за кухню и действительно обнаружили истлевший от времени труп, накрытый лохмотьями Мии, лежащий о прохода в маяк, на первом этаже которого расположилась кровать для сна, жаровня, столик с зеркалом и лестница наверх.

Дэми бесцеремонно пнул труп. Тот не подал признаков обиды. Дэми пнул ещё раз. Труп всё так же лежал. Тогда Дэми стянул с его лица тряпки Мии и вот здесь труп резко восстал, протягивая к Дэми свои длинные пальцы и скаля гнилыми зубами.

– Р-р-р.

Дэми не пошевелился. Зомби всё так же тянул к нему длинные пальцы и скалил гнилыми зубами.

– Р-р-р! – повторил зомби.

Дэми не пошевелился.

– Р-р-р-р-р! – попытался убедить зомби.

Дэми не пошевелился.

– Привет, – сдался зомби.

– И тебе не хворать, – ответил Дэми.

– Приветствую, – кивнул Сильнейший.

– Драсьте, – вторила Мия.

– А я уж думал, – начал зомби, пожимая плечами и опуская руки, – вы разговаривать не умеете, вот и пытался рычанием как-то объясниться. Извините за недоразумение. Честно говоря, я принял вас за какую-нибудь пакость, что здесь иногда шныряет. Но ко мне не подходит, боится, р-р-р.

Друзья согласно кивнули, не обращая внимания на то, что зомби точно должен был слышать их разговоры.

– Знаешь, я ещё подумал, – продолжил зомби, – что вы на меня нападёте. Хорошо, что я ошибся.

– Что ты здесь делаешь? – Спросил Дэми. – И давно ты стал зомби?

– Смотритель маяка я. По крайней мере раньше был, пока контора не заглохла и маяк оказался никому не нужен.

– Интересно, и почему же дело развалилось?

– Потому что никому не интересен честный труд, – жёстко констатировал зомби. – Все только и думают о какой-то эфемерной эффективности и целесообразности. Но мы были не такие! – Разошёлся зомби. – Мы всё делали с душой. Наша компания "Маяки Мокрицы" хотела завоевать весь мир. "Осветить весь мир светом маяка" – таков был наш лозунг. Мы были мечтателями, а не дельцами.

Зомби выдержал паузу.

– Но мир прошёлся по нам копытами с варварской жестокостью, подобно набегающим кочевникам. Нас лишили финансирования, льгот и даже кредитов! С нас начали требовать каких-то бухгалтеров! Бухгалтеров! До сих пор не знаю, что это такое. Хуже того, они попрали самые незыблимые основы благочестия и совести - они стали требовать, чтобы мы заплатили налоги!

– Какой ужас, – согласился Сильнейший.

– Но клянусь, ещё не всё потеряно! Настанет день и "Маяки Мокрицы" засияют с новой силой! И я буду ждать этот день столько, сколько потребуется. Таков мой долг смотрителя.

– Истина! – Возопил возгоревшийся Сильнейший. – Даже у челяди есть честь! Я восхищён твоей отвагой, прими же моё благословение, благородный воин. Пусть оно станет дровами для твоего костра.

– Для меня это честь, добрый рыцарь. Я счастлив, что в этом мире ещё остались те, для кого слова "огонь" и "честь" что-то значат. Мало нас осталось, но это не повод угасать.

– Ага... – вмешался Дэми. – Так как ты стал зомби?

– А, это. Просыпаюсь я как-то, значит, и гляжу, что какой-то прохиндей вырезал мне сердце, пока я спал. С тех пор и брожу неупокоенный. Службу несу, за деревьями ухаживаю, созерцаю.

– Знаешь, – прогудел Сильнейший, – при жизни я никогда не чувствовал себя так близко к природе. Настоящей её частью, а не просто отдельной крупицей. Чтобы понять некоторые вещи, человеку просто нужно умереть.

– Так кто, говоришь, вырезал твоё сердце? – Перебила Мия.

– А? Да какой-то прохиндей. Кажется, он подарил его своей девушке. Но подарок ей чем-то не понравился и... В общем, он теперь не лучше меня выглядит.

– Ты выглядишь как герой, с достоинством и гордостью несущий свой долг! – провозгласил Сильнейший.

– Ну да, – согласился зомби. – Потому я и говорю, что явно выгляжу лучше. Если сами захотите посмотреть на него, то на юге есть полянка, он обычно там ошивается. Я у ней иногда бываю, природу созерцаю, красиво. А если ещё и прикончите этого ублюдочного ловеласа, то я вам по гроб жизни благодарен буду. Уж больно у него вид жалкий, всю красоту портит.

– Спасибо за твою историю и советы, – сказал Дэми. – Если ты не против, мы бы хотели подняться на маяк и осмотреться, а затем продолжить путь.

– Конечно, чувствуйте себя как дома.

С этими словами Дэми поднялся на маяк. Сильнейший был слишком тяжёл, чтобы его выдержала лестница, потому предпочёл выйти на улицу. Мия поднялась следом за Дэми, стараясь не думать о зомби, смотрящем на неё снизу.

Ветер на вершине наполнял лёгкие свежестью и трепал волосы, наполняя душу спокойствием и радостью жизни. На западе виднелась дорога, залитая солнцем, освещающим путь назад. На севере открывался вид на лес. Много зелёного леса, от которого веяло стужей. Мия смотрела на юг, где меж деревьев виднелась небольшая поляна, окружённая по осеннему жёлтой листвой. И правда красиво.

Дэми осмотрел восточную сторону. Отсюда видно, что река осталась позади. Мы достигли озера и меньше, чем через день доберёмся до Озёр-речья. Вот только отсюда видно, что вода у берегов всё не унимается, как-будто её кто-то гонит.

Дэми и Мия спустились вниз и вышли на улицу. Сильнейший уверенно стоял в направлении юга. Вопрос о том, куда двигаться дальше перед путешественниками не стоял. Лишь завидя друзей, рыцарь уверенно зашагал вперёд меж деревьев. Путь длился не больше двадцати минут, как они приблизились к залитой солнцем поляне. Деревья вокруг погрузились в вечную осеннюю желтизну а в центре вышагивала из стороны в сторону груда до боли знакомых доспехов.

– Это... – процедил Сильнейший, – возмутительно. Подумать только, что рыцарь мог пасть так низко из-за какой-то бабы. Он и правда жалок. И жалость это единственное, что он заслужил. Прошу, друзья, возвращайтесь назад, я сам его прикончу.

Решив не спорить, Дэми и Мия удалились прочь. В лесу повисла тишина. Лишь они преодолели полпути, из чащи послышались удары мечей, лязг соприкасающихся доспехов, снова удары и затем громогласное "Хва-а-а-рн!" Дэми тихо прошептал:

– Твой путь окончен. Да сгоришь ты в огне.

Они вернулись в дом смотрителя маяка, сели за стол и стали ждать возвращения друга. Тот не заставил долго себя ждать и войдя внутрь, направился к ожидающему смотрителю.

– Так ты прикончил того парня?

Чёрный рыцарь не шелохнулся, но в нём чувствовалось согласие.

– Отлично. Я почувствовал это. Есть что-то такое во взаимных проклятиях, что позволяет чувствовать друг друга. Проклятия, в сущности своей, чем-то похожи на любовь. Извращённую, искажённую любовь. Как и все порождения Арьи они не создают ничего, а только искажают и извращают первозданные идеалы на потеху лукавым змеям. Я бы сказал, что проклятия это и есть искажённая любовь, потому-то они настолько и опасны. Это не просто магия, а извращение и искажение самого мироздания. Теперь ты разрушил одно из проклятий и мир стал правильнее, лучше. Быть может когда-нибудь мы победим все искажения и увидим мир таким, какой он есть на самом деле.

Дэми подошёл к Сильнейшему и протянул открытую ладонь. Тот согласно вложил в неё небольшой почти потухший уголёк. Дэми прошёл к камину и бережно положил уголёк внутрь. Несмотря на то, что огонь неудачливого ловеласа почти погас, ему ещё можно дать новую жизнь, как того велит старинный обычай, дабы даже самая грешная душа могла искупить свои грехи.

– Ты отнял жизнь. Теперь охраняй то, что от неё осталось, и тогда твой огонь будет вечным.

Комната залилась жаром, исходящим от разгорающейся древесины, старые стены напитывались теплом и жизнью. В их треске можно было расслышать слова благодарности.

Отлично, а где наша награда? – Мия впилась в смотрителя взглядом, источающим уверенность и жадность.

Дэми рассмеялся.

– Разве что уголь в камине, – сказал он.

– И хвала за наш подвиг! – добавил Сильнейший.

Мия вздохнула и опустила голову. Хоть бы сыра дали. Придётся считать за награду новую одежду.

Так Дэми, Сильнейший и Мия помогли убийце обрести покой и направились дальше.

– И что это вообще было? – Спросила Мия, чистя ногти ножом, взятым у Дэми прошлой ночью.

– Всего лишь ещё один подвиг, привыкай, – заорал рыцарь на всю округу.

– Не кричи, я тебя слышу.

– И пусть весь мир слышит о нашем подвиге!

А за их спинами на старом маяке вновь возгорелся огонь. Неизвестно, кто его зажёг, смотритель или новый дух-хранитель, но теперь он снова освещал путь во тьме, как и было завещано из покон веков.

Глава 6. Жрецы и ритуалы

Вся дорога от маяка сопровождалась внезапными выкриками и песнями чёрного рыцаря, который, по всей видимости, был чем-то очень воодушевлён.

– Тебе так понравился бой с другим рыцарем? – Спросила Мия.

– Нет! Бой как бой, ничего особенного. Однако у меня действительно есть серьёзный повод для радости. Я бы даже сказал замысел, мысль о котором греет и радует меня.

– Какой же?

– Пока что я не могу сказать об этом ни тебе, ни кому бы то ни было ещё, огненноволосая дева.

Ещё какое-то время Мия пыталась заставить Сильнейшего раскрыть тайну, но тот был непоколебим и переводил разговор на тему о подобающем деве поведении. Мия тоже была непоколебима, потому их спор технически мог бы продолжаться вечно. Разумеется, при условии, что хоть кто-то из них двоих хоть раз задумывался о вечном. Дэми это не устраивало. Вернее, это устраивало его какое-то время, пока в конец не надоело. Когда же чаща терпения переполнилась... Вернее, конечно, она ни в коем случае не переполнилась, потому что чаша терпения жреца поистине не имеет ни дна, ни краёв. Скажем, когда чаша терпения наполнилась на ничтожную каплю, что есть лишь малая доля её вместимости, Дэми набрал в грудь воздуха и произнёс:

– Святилище совсем рядом, поэтому не стоит шуметь.

План сработал как надо. Сильнейший и Мия прислушались и видимо всерьёз поверили в эту совершенно бессовестную ложь. Теперь какое-то время они будут обдумывать, откуда Дэми узнал, что святилище близко и почему рядом с ним не стоит шуметь. А уши Дэми смогут хоть немного отдохнуть.

Шанс на то, что упомянутое святилище окажется действительно рядом, был один на миллион. И конечно же это был тот самый шанс. Когда слева от дороги показалось небольшое каменное сооружение с окнами, Дэми чуть не крякнул от осознания, что кажется он только что в пустую потратил нечто важное.

Вокруг святилища расположился приветливый сад с кустами малины и персиковыми деревьями. Под ними лежали несколько могил служителей. Мия подбежала к одной из них.

– Смотрите, что это? – Спросила она, указывая на амулет в серебряной оправе на одной из могил.

– Не знаю, должно быть эта вещь принадлежала усопшему, – ответил Дэми.

– То есть ему она уже не нужна? Я могу взять?

– Только так, чтобы я этого не видел.

– И ты тогда за глаза будешь думать обо мне плохо? Ну уж нет! Я возьму его так, чтобы все видели!

Мия ловко подцепила амулет кончиками пальцем и принялась осматривать. Сильнейший гулко провопил:

– Да чтоб тебе в пламени сгореть, рыжовка!

Мия сделала вид, что не услышала и продолжала осматривать находку.

– Ой!...

Стоило гулу из под шлема рыцаря стихнуть, как амулет распался на пучки трав и высохших кореньев.

– Кажется кто-то просто решил пошутить, – рассмеялся Дэми.

– Ха! Это было круто, – даже не подумала расстроиться Мия. – Пошлите дальше.

С этими словами она метнулась к ближайшему дереву и приняла рвать персики, попутно запихивая их в рот и краем уха слыша какой-то гул.

– Осторожно, о, заслуживающая огня, на больной желудок не стоит есть много фруктов.

Сильнейший говорил с Мией, но смотрел на Дэми, тот пожал плечами и направился к святилищу. Сильнейший смотрел ему в след и видел, как подбежавшая сзади Мия с размаху всадила зрелый плод в едва раскрывшийся от удивления рот Дэми. Оба рассмеялись, а Мия на всякий случай отбежала и спряталась за спиной рыцаря.

– Если бы я хотел, я бы тебе поймал.

– А вот и нет, у тебя ещё раны не зажили, – звонко проверещала девушка, разжёвывая сладкий фрукт и косясь на не-мёртвого воина.

Взгляд Дэми скользнул с Мии на Сильнейшего. Тот стоял как прежде, спокойно созерцая Дэми и чего-то ждал. Дэми удивился, задумался и посмотрел на двери святилища. Мысленно он понимал, что оттягивать этот момент ещё дольше у него не получится. Оставалось только принять реальность такой, какая она есть.

Вот оно что.

– Я удивлён, что ты только сейчас заметил.

Всё верно. Ни голубых цветов, ни поганок, ни следов, но от каменных стен за версту воняло злом. Дэми не почувствовал только потому, что не хотел.

Вдобавок, кто-то наложил на дверь Защиту от добра.

– Я не могу её открыть.

Магия бывает трёх видов. Доброй, злой, никакой. И среди многих заклинаний, есть и те, что запрещают определённым существам или группам существ ступать на определённую землю до истечения срока колдовства. Развеять такую ворожбу можно, если быть волшебником. Но не жрецом или рыцарем.

– М? В вём тело? – прочавкала подошедшая Мия.

Мужчины переглянулись. Задумались. Посмотрели на небо. Снова переглянулись. Посмотрели на пустое место, где только что стояла Мия. Обернулись к святилищу и увидели девушку, застывшей в проходе. Жевать она не перестала, но делала это намного медленнее, забыв, что нужно глотать. Сок тёк по подбородку и капал на каменный пол, смешиваясь с застывшими тёмными пятнами. Запах гнили наполнил лёгкие, окончательно становясь реальным.

Дэми вошёл внутрь, обойдя девушку, и посмотрел сперва на разрушенную статую.

– Похоже это изваяние местного божества. Дева Праведности, верно? Мия, ты многое о ней знаешь? – Тон Дэми стал ледяным.

– Нет, – холодно, механически ответила девушка. – Ей поклоняются только в городах.

Дэми склонился над останками слева от разрушенного изваяния.

Послушник. Сначала разбили голову о камень, затем вырвали сердце через спину.

Он перешёл ко второму телу, справа от изваяния.

Священнослужитель. То же самое. Боролся до конца.

– Уходим, здесь нечего делать.

– Что это всё значит? – с отвращением спросила Мия.

– У нашего парня дурной юмор. Мы с этим разберёмся. Обещаю.

– Разве... Разве их не нужно похоронить?

– Ни к чему. В зомби они не превратятся, не тот случай. Но их тела осквернены. Пусть лучше разлагаются. Когда плоть оставит кости, кто-нибудь воздаст им должное. А теперь уходим.

Оказавшись на свежем воздухе, Дэми всё ещё чувствовал скверну в своих лёгких, на одежде, в волосах. Хотелось помыться и блевать. Сильнейший, казалось, так и не пошевелился. Дэми задал вопрос:

– Знаешь, куда они ушли?

– Нет. Но я думаю, для тебя это не проблема.

Да, стоило лишь вдохнуть ноздрями воздух, пропитавшийся падалью, насытить лёгкие смертью, как глаза начинали гореть, а во рту чувствовался вкус крови, стекающий с отросших клыков. Дэми опустился на корточки, прикрыл веки и стал принюхиваться к почве, водя головой из стороны в сторону.

Мия холодно смотрела на изменившегося жреца, только что забавлявшегося с нею. Ей не было страшно. Этот человек, оба этих человека, отчего-то совершенно её не пугали, хоть она и понимала, что в этом есть что-то неправильное. Как заворожённая она наблюдала за жрецом, так по-животному нюхающему воздух и вдруг почувствовала запах крови. Она чувствовала этот запах, осязала на кончике языка. Запах крови, падали, гнили, скверны. И желания убить снова. Она повернула голову в сторону, откуда исходил смрад. Затем, сама едва заметив, переглянулась с Дэми. Они согласно кивнули.

Спутники двинулись вперёд. Вздрогнув, Мия зашагала следом, попутно сплёвывая вкус наваждения и вытирая рот. Двигались быстро. Слишком быстро. Мия едва поспевала. Деревья проносились мимо с невозможной скоростью. Ветер. Ветер. Дерево. Ветер. Спина Сильнейшего. Дерево. Ветер. Сердце колотилось, глаза не различали ничего вокруг, лёгкие болели от напряжения. А запах становился всё сильнее. Теперь Мия была уверена, это не просто наваждение. Теперь она знала - у зла есть запах. Он похож на кровь и гниющую плоть, но в тоже время совсем другой, он хуже. Слабый, почти неуловимый, но в тоже время распространяющийся дальше любого другого. Она чувствовала жжение в ноздрях, но лёгкие наполнялись холодом, а в ушах слышался топот копыт и лошадиное ржание.

Первое, что она увидела, когда пришла в себя, ещё одно тело прямо у её ног. Послушник, убитый тем же изуверским образом. Она подняла голову и увидела спины товарищей, направлявшихся к какому-то кругу из деревьев, сквозь заросли синих ягод. Кажется, там что-то было.

– Ребята, я чувствую себя не хорошо.

Чёрные доспехи обернулись. Протянутая рука в латной перчатке. Мир вдруг стал серым.

Это место... Что с этим местом такое?

Тяжело дыша, она опустилась на колени и запрокинула голову. Сильнейший обнажил меч и обернулся к Дэми. Тот склонился над телом в круге деревьев, губы его шевелились. Со всех сторон их окружили десятки голубых бусин, бесстрастно ожидающих удобрения. В воцарившейся тишине, сквозь топот бьющегося сердца, можно было расслышать их разговор, доносящийся от самой земли.

– Зря ты подошёл.

– Знаю, – ответил Дэми.

– Мне жаль.

– Тебе не о чем переживать.

Лязг доспехов, гул.

– Клянусь, кто бы это ни сделал, мы воздадим ему должное!

Серый мир Мии словно вздрогнул, отвечая на приглушённые голоса. Перед глазами плыли волны, а с ними на мгновение возвращались цвета. В эти мгновения мир становился ярче, чем когда-либо, проще, яснее. Она чувствовала, что голосовые связки готовы порваться, стоит лишь напрячь их.

– Он... Он...

И мир снова стал серым, она едва держалась на ногах, дрожа всем телом, не помня, как поднялась. Священнослужитель продолжил.

– Я сильнее, чем кажусь. И мне хватит сил, чтобы бороться. Достаточно долго, чтобы сказать... Хах! – голос человека в мантии вдруг стал лёгким и решительным. – У меня достаточно сил, чтобы бороться столько, сколько потребуется! Но всё же недостаточно, чтобы сломить это проклятие, – голос затих, набираясь сил. Затем продолжил спокойным тоном: – Слушайте, путники, бойтесь ведьм. Они вернулись и собираются устроить шабаш. Мир меняется, я чую это давно. Каждый день, когда я зажигаю огни, ветер доносит до меня вести. Странные, непонятные, новые, но воняют они так, что ни с чем не спутать. Мерзотной гнилью и запёкшейся кровью.

– Кхе, – кашлянула набравшая полную грудь Мия. – Нравится мне этот ваш настрой, ребята. Знала бы, что все жрецы такие, ушла бы в монахини, – лицо её исказилось болезненной улыбкой.

Священнослужитель повернул к ней голову.

– У тебя сильный огонь, девочка, береги его. И да сгорят враги твои в пламени, и да будешь ты гореть вместе с ними.

Послышался короткий лязг доспеха. Священнослужитель с неожиданной лёгкостью потянулся вверх и поднялся на ноги. Глаза его горели красным и были полны решимости. Дэми поднялся следом и сделал полушаг назад, не отводя взгляда. Сильнейший сделал широкий шаг вперёд, ближе к этим двоим и остановился в полуторе длины меча.

– Это всё, что я могу сказать. Вы готовы? – С этими словами в его руке вдруг языки пламени, сжимаемые силой воли в плотный, как камень, клубок.

Дэми коротко кивнул.

– Вперёд.

– Хвар!

Священнослужитель принял боевую стойку, огненные лезвия, скрученные в пружину вырвались на свободу и закружились вокруг сетью, вихрем, не нагревая, но испепеляя воздух. Мия почувствовала ноздрями жар, способный уничтожить всё, чего коснётся. Жар, прогоняющий серость, вновь делающий мир ясным, как никогда. Она видела его взгляд, полный предсмертной решимости.

Вот оно что мы делаем. Этот человек желал умереть в бою. Последняя почесть, какую только можно оказать рыцарю. Жрец, рыцарь, какая в сущности разница.

Тело Мии напряглось. Оно жаждало этого. Лишь бы успеть в последний момент. Нанести удар. Принять участие в должном провожании на тот свет. Только так и нужно делать, так будет правильно.

Лишь бы успеть... мышцы, быстрее, всего шаг и я метнусь подобно молнии, успею...

Словно слившись воедино, трое впереди застыли на мгновение, столь ценное, неуловимое, приглашающее мгновение, которое было дороже всей жизни.

Теперь я успею, да.

Шелест листьев. Мгновение. Ветер. Взрыв. Тело священнослужителя взорвалось кровавым фонтаном, огни погасли, словно не было. Рот, полный сжатых от гнева клыков. Стальная рука, сжимающая меч, жаждущий воздаяния. Мышцы, готовые метнуться молнией. Кровавый дождь. Разорванное в клочья тело, падающее наземь. И звонкий, ядовитый девичий смех.

– Хах, не удержалась! – Раскатистый, заливной хохот донёсся сверху. Тонкая девичья фигура в чёрной мантии на ветвях, в позе смертоносного хищника. Бледное лицо, глаза без зрачков, пара длинных рогов и нежные, пухлые, алчные губы бледно-розового цвета. – Вы тут собирались устроить что-то вроде достойного провожания в последний путь? Прости-и-ите. Но я никак не могла этого допустить. Это было бы... Так добро! Фу!

Взмах меча, разрубающий смех на разносящиеся эхом клочки. Обрушенное дерево. Клыки, вонзающиеся в плоть, алые лезвия, разрубающие воздух. Мелькнувший силуэт, приземлилась, уходит вправо. Спущенные, подобно тетиве, мышцы, нож в тонкой руке, врезавшийся в землю.

Смущённо склонённая набок головка с рогами.

– Кстати, меня зовут Астарта, рада познакомиться.

Едва заметный мазок тёмной вуали по поверхности мироздания. Падающее дерево перед глазами Дэми, тёмный силуэт. Пухлые розовые губы. Нежный поцелуй и прохладные когтистые пальцы. Глаза Дэми налились отвращением.

Только не это...

Ноги подкосились, тело скрючилось, его стало рвать на части. Он начал яростно сплёвывать, кусать губы и снова сплёвывать. Содержимое желудка, словно вулканическая магма вырвались наружу, перекрывая дыхание.

– Дэми, чёрт тебя дери! – голос Мии.

Раздался яростный гул, способный разорвать саму ткань мироздания.

– Се-е-е-ейчас!

Меч. Удар. Дерево в щепки. Чёрная мантия вновь ускользнула. Звонкий смех из деревьев.

– Сами посудите, – как ни в чём не бывало, вытирая губки от крови, продолжила рогатая девица, – был ли у меня хоть один шанс устоять?! Истину говорю, это хуже всякого проклятия, терпеть такую мелкую, отвратительную пакость. Это я о себе, кстати. А ещё тут от кого-то воняет благодатью. Маман такое не любит, а я буду хорошей дочкой и всё быстренько ототру – её рот вдруг расплылся в улыбке, полной длинных клыков. – Не забудьте улыбнуться перед смертью.

– Ты, – едва сдерживающий рвоту голос Дэми, – даже не представляешь, что сделала.

Рогатая кокетливо облизнула пальчик с кровью жреца.

– Ты об этом? – Причмокнула она. – Я знаю о твоём маленьком секрете, на меня это не подействует. А вот мои чары тебя вот-вот в могилу сведут. Выходит, зло всё же сильнее.

– Се-е-е-ейчас! – Ещё громче возопил Сильнейший, ударяя сапогом о землю.

Сильнейший сжал меч обеими руками и приготовился совершить рывок со всей скоростью, что была дозволена небесами. Мышцы Мии, повинуясь воле ясновидящего взора, наполнились неведомой ранее силой. Ей казалось, что сейчас она может обогнать само время. Тёмная мантия легко спрыгнула с дерева, плавно опускаясь на землю на тоненькие ножки. И тогда всё застыло.

Сейчас.

Разряд электричества. Мелькнувшая рыжая молния. Устремлённый в паре с ней чёрный доспех.

Астарта сделала лёгкий прыжок назад, уходя от меча, пронзающего само время. Искоса она решила полюбоваться на рыжую молнию. Как и ожидалось, та совсем себя не контролировала. Подобно животному, рыжая зашла за спину, желая совершить подлый удар. До чего же она, должно быть, вкусная. Астарта сделала полуоборот. Шаг. Рука обвила напряжённую талию. Губы коснулись тонкой шеи. Кровавые лезвия попали в дерево, где только что стояла Астарта. Время вновь двигалось, а ведьма впивалась клыками в шею Мии и пила кровь, следя за оцепеневшим чёрным рыцарем. Доспехи его дрожали, из по шлема доносилось рычание. Движение когтистого пальца. Чёрные доспехи взмыли вверх и обрушились на землю.

Чьё-то сердцебиение, похожее не топот табуна лошадей. Дэми поднял алые струящиеся лепестки в воздух и бросил их тонкими лентами в атаку на тёмную тварь. Та оторвалась от шеи Мии и прямо со своих губ сорвала тёмно-красные лезвия. Орудия встретились друг с другом и надломились, а затем рассыпались на осколки. Дэми вновь сотворил лепестки из крови и направил в атаку. Астарта сделала так же. В последний момент Дэми сжал кулак, лепестки соединились в хлыст и ушли в сторону. Тёмно-красные лезвия прорезали плечо Дэми. Хлыст метнулся вперёд. Астарта удивлённо распахнула глаза. Хлыст обвился вокруг Мии и Дэми дёрнул, вырывая девушку из захвата и та отлетела ему за спину.

Астарта пожала плечами.

– А. Ну ладно. Теперь тебе конец.

– Один вопрос, – сказал Дэми, придавая хлысту форму девяти щупалец.

Астарта захлопала в ладоши и рассмеялась клыкастой пастью.

– Конечно, милый, всё что угодно. Я соблюдаю правила.

– Чего больше всего боятся ведьмы?

Коготок коснулся опухшей губки.

– Лёгкий вопрос! Конечно же...

Она замерла, послышав топот конских копыт. Слишком громкий, слишком быстрый, чтобы принадлежать простому животному. Лошадиное ржание десятков коней, потом табуна, треск валящегося леса. Не теряя времени, она метнулась вперёд, на Дэми, устремляя в него тёмно-алые струи.

Рахш вырвался из зарослей, валя за собой деревья, вопя во всю глотку боевой лошадиный клич, древний как битва света и тьмы. Тёмные струи потеряли форму, желчными каплями падая наземь. Астарта уже не атаковала, а просто уходила прочь с дороги бешеного коня. Только он проскочил мимо, она почувствовала как падает наземь, не в силах устоять. Она посмотрела вниз и увидела собственные отрезанные ноги. Карета, с прикреплёнными к колёсам заточенными брёвнами развернулась и приблизилась. Бешеное конское лицо приблизилось и Рахш зубами вгрызся ведьме в брюхо, поднял над головой и стал трясти как тряпичную куклу и ударять ей о землю. Крик боли, хлюп, плачущий стон.

Рахш сжал зубы. Тело, лишённое здоровенного куска, упало вниз. Огромные копыта стали безжалостно топтать измождённое создание, давить плоть, ломать кости, превращая всё в кровавое месево. В глазах зверя не было ненависти, только холодная решимость.

Дэми зажал рану на шее Мии куском ткани. Девушка уже пришла в чувство и, казалось, чувствовала себя прилично. Сильнейший отошёл от паралича и тоже присоединился. Когда Рахш решил, что с него достаточно, он оставил изувеченное, всё ещё дёргающееся тело ведьмы и отошёл назад. Дэми приблизился, чтобы завершить дело. Чтобы сделать всё правильно.

Каша, бывшее недавно милым личиком исчадия, вдруг вздулась.

– Это ещё не конец.

Кровавое месило взбулькнуло, деформировалось, вывернулось наизнанку. Раздробленные кости сжались внутри мясного мешка, голова ушла в плечи, а ноги и руки в туловище. От бледной кожи не осталось и следа.

Секунду спустя комок плоти с хлюпом превратился в однородную желеобразную массу и, булькнув, провалился под землю, разрывая собой почву. Дэми вздохнул.

– Эффектный метод побега.

После чего упал на колени и снова начал блевать, ещё сильнее прежнего.

– Дэми, – голос Мии, придерживающей собственную рану – Что она с тобой сделала?!

– Всё в порядке, – ответил жрец, утирая рот. – Правда, всё в порядке.

– Не похоже на то.

Дэми скрючился в судорогах, его желудок вновь опорожнился, выплёскивая содержимое. Дэми пытался остановить рвоту, но только залил ею руки по локоть.

Мия повернулась к Сильнейшему. Тот отошёл на два шага и держал меч в руках.

– Что с ним?!

– Не знаю, – прогудел рыцарь.

– Мы можем помочь?

Рыцарь не ответил. Только посмотрел на Рахша. Тот глядел на Дэми со смесью сочувствия и осуждения. Топнул копытом. Громко фыркнул. Наконец Дэми отпустили судороги.

– Спасибо за поддержку, верный боевой товарищ, – облегчённо, но с явной иронией, сказал Дэми, поднялся на ноги и повернулся к друзьям. – Сказал же, со мной всё в порядке.

– Ты что, уже исцелился от её проклятия? – удивилась Мия.

– Это не... Оставь, неважно. Сейчас есть дела поважнее.

Мия кивнула и стала внимательно наблюдать. Дэми отряхнулся, поправил плащ и выпрямился.

– Сильнейший!

Сильнейший едва заметно отвёл ногу назад и сжал меч крепче. Повисла пауза.

Дэми продолжил.

– Какого дэва ты сделал с моей чёртовой каретой и когда ты, чёрт возьми, это успел!?

Сильнейший посмотрел на карету. С боков, спереди и сзади из неё торчали наскоро срубленные и заточенные неотёсанные колья. К каждому колесу прикреплено по разрезанному надвое и заточенному бревну, на большой скорости вполне способному выполнять роль серпа, что только что было продемонстрировано бесстрашным Рахшем. На дверцах кареты красовались намалёванные грязью черепа с бычьими рогами. С точки зрения рыцаря, работа была хоть и скорой, но вполне добротной. Особенно, если учитывать, что у него ушло на неё всего одно утро. Но так же он понимал, что вмешиваться в конструкцию чужой, так и быть, колесницы, по меньшей мере неприлично, отчего ему было стыдно.

Сильнейший посмотрел на Рахша взглядом, который явственно выражал "ты же обещал не говорить ему, что это сделал я". Взгляд Рахша отвечал: "Я и не говорил, он сам догадался". Взгляд Сильнейшего удивился: "Но как?!" Взгляд Рахша стал неопределённым. Впрочем, хорошо знающий его Дэми без труда перевёл для себя: "о, всеблагой огонь, до чего эти двуногие тупы".

– По-моему, отличная работа! – Почти как ни в чём не бывало, прогудел Сильнейший. – Колесница без шипов это не колесница, а крестьянская телега.

– Пожалуй, – обречённо согласился Дэми, мысленно произнося заупокойную молитву своей прекрасной карете. Для такого случая он выбрал песнопение, начинающееся скорбью, но кончающееся тихой хвалой в честь рождения новой жизни. Очень уродливой, противоестественной и шипастой жизни.

– Вот, я знал, что тебе понравится! – Констатировал не смыслящий в тонких материях рыцарь. – Раз уж тебе понравилось, я как раз хотел предложить убрать одну пару колёс, чтобы колесница ехала быстрее и лучше поворачивала.

Дэми как-то очень странно посмотрел на рыцаря, а из под верхней губы вдруг начало что-то выпирать.

– Конечно, для этого придётся убрать лишнее, но я со своим мечом быстро справлюсь...

– Сильнейший, – ледяным тоном, не терпящим возражений, милостиво произнёс жрец, – ты уже достаточно поработал. Я благодарен за заботу. Больше делать ни-че-го не нужно. Пожалуйста.

А ведь эту карету мне и правда подарили...

Тем временем Мия подошла к грозному Рахшу, чей взгляд мог испепелить даже дракона, обняла одной рукой за огромную шею и чмокнула.

– Мой герой!

Сильнейший и Дэми обернулись. Взгляд Рахша выражал короткое "да, миледи".

– Как ты, девочка? – раздался гул.

– Спасибо, странно, но мне хорошо, хотя я думала, что эта сумасшедшая мне горло перегрызла. Кто она вообще?

– Зло во плоти. В старые времена я много таких насадил на свой меч.

В голове девушки вдруг возник вопрос, который она решила не задавать.

– Но куда она ушла? И что это была за магия? Ты пошевелиться не мог, я вообще будто ослепла, а потом, когда тот жрец зажёг огонь, вдруг стала сильной и быстрой. И что она сделала с Дэми?

– Увы, я знаю ответ только на один из трёх вопросов. Это была очень сильная ведьма, какие всегда были редкостью и ещё более редким трофеем. Меня сковала её нечестивая магия, тут всё просто. Против таких, как она, ни один рыцарь не должен ходить в одиночку. С тобой вышло иначе, об этом мы расскажем как-нибудь позже, поскольку это длинный разговор. Что касается нашего кави, мне самому интересно узнать, что она сделала и как он смог побороть её заклятье.

Они посмотрели на Дэми. Тогда он сказал:

– Я понимаю ваше любопытство, брат и сестра. Но прошу понять и меня. Существуют вещи, которые имеют право знать только рыцари. И так же есть вещи, о которых должно знать только жрецам. Это не тот случай и пусть этот вопрос вас не беспокоит. Однако есть причина, по которой я не могу рассказать вам всего. По крайней мере сейчас. И она не менее важна, чем данный обет. Могу только дать слово пусть бывшего, но всё же жреца, что случившееся со мной не несёт угрозы и не опасно ни для кого из вас. Что касается меня, второй раз я так не оплошаю.

Сильнейший посмотрел на Рахша: "Ты ведь знаешь, не так ли?" Рахш не ответил.

Мия гладила коня по лбу, счастливо зарываясь в густую гриву, будто и не было только что смертельного боя. Пальцы что-то нащупали, она замерла, хлопнула глазами и расплылась в яркой улыбке.

– Единорог! Они существуют! Скажи, – она посмотрела зверю в глаза, выражающие решимость и преданность, – это ведь твой топот я слышала? Я думала, что это сердце бьётся, а это был ты. Ты наверное самый быстрый конь, который только есть на свете.

Взгляд Рахша выражал согласие. Дэми обратился к коню.

– Я уж думал, ты меня бросил. Полагаю, с Сильнейшим ты уже знаком, – конь не шелохнулся. – А эта отважная и безрассудная воительница – Мия, которая не знает, что нельзя вот так просто приближаться к чудищам, – конь не шелохнулся, но в позе его была видна надменность и превосходство.

– Теперь понятно, почему эта ведьма вдруг перестала колдовать, – Мия сделала паузу. – Она просто не устояла перед таким красавчиком! – И вновь зарылась с головой в гриву легендарного монстра. Тот был не против.

Так единорог Рахш спас Дэми, Сильнейшего и Мию от ведьмы Астарты. После чего наши герои перевязали раны и решили обсудить дальнейшие действия. Говорил Дэми.

– Из всего выходит, что мы не зря прибыли сюда, на всё это время вела добрая дорога, ведущая во тьму тех, кто должен нести огонь. Посему, когда мы прибудем в Озёр-речье, я поговорю со своим заказчиком и объясню ему ситуацию. Ведьмы опасные существа и наш долг велит оказать помощь городу. Если он решит, что его дело может подождать, значит так тому и быть. В противном случае, мы постараемся разобраться с шабашем как можно быстрее и уже после этого присоединимся к нему в экспедиции.

Поняв, что его услышали, Дэми обратился к Мие.

– Я знаю, что ты очень храбрая девушка и не собираюсь тебя прогонять. Но ты должна сама понимать, насколько наш путь опасен. Посему, мы найдём тебе место в городе. Я скажу жрецам пристроить тебя и они меня послушают. Такого моё слово.

Мия сидела, поджав ноги и опустив подбородок на колени. Хлопнула пару раз глазами.

– Ну, а можно я хотя бы пока вы в городе рядом с вами побуду? С вами безопасно. И сытно. И город с вами изучу. С городскими познакомлюсь. Я ведь совсем их не знаю.

– Это звучит разумно. Я готов пойти на это.

– А потом, когда вы отправитесь в свою экспедицию, я всё равно отправлюсь с вами, потому что чхать я хотела на безопасность, – радостно заключила воровка.

– Хва-а-арн! – Прорычал мёртвый рыцарь. – Вот это мне по душе, дева. Смертен держащийся за жизнь. Лишь битва со смертью даёт долголетие! Да сгоришь ты в огне!

И Дэми сдался. После этого он ещё раз осмотрел свою покойную карету, место которой теперь занимало шипастое чудище; пропустил мимо ушей разглагольствования Сильнейшего о том, что, прибыв в город, нужно будет обязательно заменить заточенные ветви на настоящие копья и серпы; осмотрел просеку в лесу, проделанную Рахшем и решил, что можно отправляться дальше.

Мия проигнорировала предложение ехать в пусть уже не такой комфортной как раньше, но всё же вполне комфортной карете. Вместо этого она забралась на загривок к Рахшу и решила ехать верхом. Дэми не переживал. Рахш действительно был убийцей. При чём убийцей среди единорогов. Убийца из убийц. Но если уж он решил, что не хочет кого-то убивать, калечить или сжирать, то беспокоиться не о чем. Если единороги что-то и любят, так это силу, а Мия была сильной. Ну или она ему просто понравилась. Если задуматься, Дэми не мог припомнить ни одного раза, когда Рахш нападал бы на девушек. Он, конечно, мог пнуть их, задавить, играючи подбросить в воздух своей мордой, но ни разу это не кончалось ничем трагичным.

Жрец и рыцарь ехали вместе. Вскоре Сильнейший сказал:

– У тебя и правда отличная колесница. Сидеть на мягком несколько не обычно, но жаровня мне нравится. И умывальник.

– Что ж, в таком случае, черепа, что ты нарисовал на дверцах, выглядят довольно впечатляюще.

– Дэми! – Крикнула возмущённая Мия. – А когда у него отрастёт рог, можно я его продам?

Взгляд единорога говорил: "попробуй, милая. Просто попробуй".

Глава 7. Последний привал

Единороги, как известно, существа благородные, прекрасные и совершенно бесполезные в хозяйстве. Они не пашут, не сеют, не таскают брёвна, а если их запрячь в колесницу – обижаются, фыркают и время от времени напоминают, что вообще-то они кровожадные чудовища, способные съесть человека целиком.

Но этот единорог гордился своей упряжью, как гордятся орденами старые солдаты – то есть всем видом показывал, что ненавидит её, но ни за что не признается.

Дэми отдал бы многое, чтобы больше никогда не слышать слово "колесница", но у судьбы были другие планы. То, что ещё недавно было прекрасной и совершенно не боевой каретой, теперь представляло собой груду досок, скреплённых непрошибаемой рыцарской уверенностью и тряпьём из порванных плащей. Шипы, торчащие по бокам, сделанные из срубленных деревьев, были похожи на гигантские стрелы, выпущенные великаном из его гигантского лука.

Холодный вечерний воздух окутывал колесницу прозрачной вуалью, в жаровне потрескивал огонь, наполняя пространство теплом. Дэми то и дело подрагивал. То ли от холода, то ли от усталости от полученных ран. Сильнейший, не знавший усталости, лишь застыл, казалось, наслаждаясь покоем перед очередным боем. Нежить вряд ли способна наслаждаться покоем по-настоящему. Сквозь скрип колёс, везущих вдоль опустившихся сумерек, иногда слышалось лёгкое почёсывание густой гривы. Мия, так и не пожелавшая пересесть с Рахша в остатки кареты, прижалась к нему, спасаясь от холода и тихо посапывая.

— А если этот красавчик помрёт по дороге, мы сможем его съесть? – игриво поинтересовалась девушка, трясь щекой о тёплую мохнатую шею.

— Нет, – ответил Дэми, у которого не осталось сил на иронию. – Единорогов нельзя есть.

— Почему?

— Потому что они волшебные.

— А если очень хочется?

— Тогда ты становишься злодеем.

— А разве я не злодейка?

Дэми задумался.

— Нет. Не похожа.

Рахш стойко выдержал смешок наглой девчонки и продолжил тащить их к ближайшей поляне – медленно, с достоинством и с явным намерением при первой же возможности сбросить седоков в канаву. Всех сразу. Впрочем, продолжившиеся почёсывания и поглаживания Мии быстро навели его на мысли о всепрощении и спокойствии.

Когда деревья рассеялись, героям открылся вид на бесконечно спокойную водную гладь с огоньками на той стороне. Лунный свет заливал всё вокруг, навевая чувство безмятежности и заманивая в сон.

– Довольно, – сказал Дэми. – Остановимся на привал здесь.

Рахш послушно сошёл с дороги и остановился, ожидая, когда с него снимут упряжь и слегка пригнулся, когда вся затёкшая от езды Мия стала неохотно с него съезжать, продолжая прижиматься к шее. Сильнейший, словно ожившая статуя, вышел из колесницы и принялся вышагивать вокруг, осматривая территорию, затем направился к камышам, растущим вдоль берега. Дэми на негнущихся ногах подошёл к девушке.

– Давай я займусь Рахшем, а ты разожжёшь костёр.

– Угу. Только еды у нас не осталось.

– Не переживай, в карете есть ещё немного припасов под сиденьем. Немного, но выбирать не приходится.

Мия на секунду ужаснулась, но быстро успокоилась. В конце концов, это "немного" наверняка изначально было рассчитано на одного Дэми. И поделённое на троих оно вероятно сойдёт за вполне приемлемые порции. Заглянув в карету, она подняла сиденье и достала завёрнутое в свёрток вяленое мясо, начавший плесневеть ломоть сыра и несколько бутылок чего-то крепкого с приятным маслянистым запахом. Она пригубила бутыль и почувствовала, как жар пробежал по телу, прогоняя извечный холод и заставляя кости вздрагивать. Она мотнула головкой и заулыбалась. Там же лежала стопка отличных поленьев для костра.

Похоже, Дэми не очень любит собирать хворост. А ещё любит тепло.

Под ними она нашла письмо в конверте со знаком дома Угля, пробежалась глазами и взяла его с собой, отправившись разводить огонь. Сильнейший, очищающий берег от камышка, прервал своё занятие, чтобы произнести слово огня и вернулся к воде.

Дэми закончил освобождать Рахша от надоевших пут и погладил того по морде. Рахш не издал признаков благодарности.

– Как ты? – спросил Дэми.

Рахш смотрел на Дэми так, будто собирался испепелить его молнией.

– Гм. Справедливо, – кивнул Дэми.

Теперь Рахш смотрел так, что становилось понятно: он точно хочет испепелить Дэми молнией. Сильнейший, стоя у берега, тайно восхитился и позавидовал их отношениям. С этими мыслями он сделал несколько последних рывков и заявил, указывая на идеально чистый берег:

– Я очистил этот участок для омывания. Теперь подводные дэвы нам не страшны.

– Ты так уверен, что у нас остались силы для омывания? – спросил Дэми и подошёл к чёрному рыцарю. Тот задумался.

– Разве можно отходить ко сну не омывшись, когда под рукой такой прекрасный источник?

Дэми подошёл к берегу. И правда. Впереди была тихая озёрная гладь лунного цвета. Но вблизи течение даже не думало замедляться, будто нечто гнало его вперёд. Впрочем, участок, очищенный Сильнейшим выглядел спокойно и безопасно. Дэми не хотел думать о воде и том, что находится в ней, хотелось просто раствориться в ночной тишине, слушая звуки костра.

– Какого тебе снова быть живым?

– Ничего особенного. Я давно сорвал с себя оковы смерти, когда вместе с Каем Защитником пошёл в бой против легионов тьмы.

– Ты же в курсе, что для живущих сейчас эта Великая битва давно стала мифом? Мы даже не знаем, где она проходила.

– Вы и не можете знать, – констатировал воин. – Той земли больше нет. Мы назвали её Простор колесниц. Полчища полчищ многоруких и многоногих тварей шли вслед за спинами дэвопоклонников. Десять на одного и сотня на десять. На каждый удар мы наносили десять ударов, на десять ударов сто ударов. Такова была мощь, которую даровал нам Огонь.

– Но вы всё равно проиграли?

– Да. Так и было. Сколько бы мы ни рубили, на каждую тысячу приходило десять тысяч, на десять тысяч сто тысяч. Ни один огонь не может устоять перед разрушительной мощью цунами. Тогда мы отступили туда, куда воде нет ходу. А Простор колесниц был проглочен трёхглавым змеем и навеки потерян. Таково было наше самое страшное поражение.

Рыцарь повернулся к воде и направил взгляд Дэми за собой, на другой берег.

– И всё же, как видишь, мир всё ещё полон огней. Значит Кай Защитник и я сражались не зря. Рано или поздно весь мир поглотит расплавленное железо, когда придёт час всеобщего очищения.

– К слову о расплавленном железе и очищении. Говори об этом поменьше. Здесь большинство поклоняется либо душе быка, либо деве Праведности. Они мало знают об Огне и могут понять тебя несколько неправильно.

– Гм. Понимаю. А кто такая эта ваша дева Праведности? Она наша богиня под новым именем или нечто иное?

– Да я сам, честно говоря, ещё не понял. Ей поклоняются только здесь и в городе на востоке, недели две или три пути. Кажется, оттуда и пришёл её культ. Какое-то местное городское божество или даже просто героиня. Насколько я знаю, она следит за порядком и городской водой.

– Звучит довольно праведно. Наверняка нимфа или русалка. Из тех праведных дев, что уснули вечным сном в дни Великой битвы. Одна из них вполне могла проснуться и оберегать людей.

– Мне жаль тебя расстраивать, но с тех пор прошло слишком много времени. Ты знаешь, как долго спал?

– Добро никогда не спит. Я всего лишь набирался сил перед новым походом.

– Ага...

– К тому же, моя могила и надгробный камень были на месте, значит прошло не так уж много времени.

– Найденные могилы рыцарей много раз перезахораняли. Обычно это делают в развивающихся городах, чтобы привлечь к ним внимание и удачу. Сильнейший, прошло очень много времени.

– Пусть так, но я не думаю, что мир так уж изменился. Я не сомневаюсь, что в вашем мире полно негодяев и негодяев, притворяющихся праведниками. И потому-то ему по-прежнему нужны рыцари без страха и упрёка, которые будут нести огонь туда, где царит тьма. Не переживай, я быстро освоюсь.

Дэми усмехнулся.

– Хорошо, переведём тему. Как тебе наш маленький отряд?

– Ты великий воин. Как Кай Защитник. Он тоже когда-то был дэвопоклонником.

Лицо Дэми стало маской.

– Но отринул все лжеучения и запылал пламенем истинной веры, и стал щитом для всех почитателей Вечного Огня. А ещё он, как никто другой, умел ловко разводить костры, – Сильнейший сжал ладонь в кулак, подул и разжал пальцы. На ладони заиграло яркое оранжевое пламя, разлетающееся на множество искр и испаряющееся в ночном воздухе запахом тепла. Позади послышался восхищённый вздох Мии. – Влажная почва, сухая – неважно! Только покажи ему дэвопоклонника и огонь будет. Парочку мы всегда возили с собой на всякий случай.

– По-моему, у тебя и самого отлично выходит.

– Годы практики, – воитель пожал плечами. Гул его голоса вдруг стал очень тихим, какого Дэми до этого никогда не слышал: – Что касается Мии, мы оба знаем, что с ней не так. Оба осознаём и принимаем на себя всю ответственность принятых нами решений. Как бы то ни было, но вместе мы пройдём до конца, – лязг рукавицы, сжимаемой в кулак, словно отчеканенная клятва.

Дэми оставалось только кивнуть на это и продолжить смотреть на водную гладь. Вдруг раздался привычный громогласный гул:

– Рахш отличный товарищ. Будь у меня такой конь... Эх, всё могло кончиться по-другому. Ты знал, что его предок служил одному из вассалов Кая Защитника?

– Тот, кто подарил мне его, говорил что-то такое. Но ты-то откуда узнал?

– Он сам мне рассказал, – подал плечами рыцарь, – пока я улучшал твою колес... Г-м-м. Наверное, мне стоит извиниться, что я сделал это без твоего разрешения.

– Думаешь?

– Предполагаю.

– И?

– Что "и"?

– Забудь. Я проверю, как дела у Мии.

На секунду Дэми показалось, что из под шлема донёсся облегчённый выдох.

Мия лежала у костра, распластавшись на одеяле и поглаживая морду склонившегося над ней Рахша, то и дело облизывавшего её руки с остатками мяса и каплями алкоголя. Пальцы уходили в самую масть и поигрывали с дёснами. Дэми ловил себя на мысли, что девочка может поместиться в этой пасти чуть ли не целиком, если её не остановить. Зоркий конский глаз, однако, остановил его от идеи останавливать её, уверив, что всё в порядке.

– Кхм-кхм. Как ты, дитя?

Покрасневшая Мия удивлённо приподняла брови и засмеялась.

– Пре-е-е-красно. Настолько красно, насколько возможно, – обеими руками она вцепилась в морду Рахша и громко чмокнула его. – Жить прекрасно. Умирать хоть и весело, но жить веселее намного. А ещё веселее жить после того, как едва-едва не умерла!

Конский язык облизал ей лицо от подбородка до лба.

– Я охренительна! В смысле, я охренительно благодарна за спасение. Правда.

Дэми опустился у костра.

– Ты всегда такая жизнерадостная или только когда тебя пытаются убить, а потом спаивают?

– Хах, – она повернула довольное личико к Дэми. – Жизнь полна приключений. Если радоваться только хорошим вещам, то это упускать целую половину веселья! Я предпочитаю наслаждаться каждым мгновением. Даже в лапах кицунэ. Таков мой здоровый рационализм, девиз, стиль и пьяная песня в таверне в окружении людоящеров-работорговцев, – она остановилась, ожидая реакции Дэми. Тот покорно приподнял брови и она игриво заявила: – хах, весёлая была история, как-нибудь потом расскажу.

– Для меня удивительно, что такая девушка жила в деревне.

– Ну, от людоящеров же нужно где-то скрываться. Скорее удивительно, что меня не выгнали раньше. Или не отдали замуж старосте соседней деревни, который вечно завышал цены. Или людоящерам. А о чём вы говорили с Сильнейшим?

– По-моему, нас было прекрасно слышно.

– Да, но я, честно говоря, не понимаю и половину того, о чём он говорит. Но звучит это всегда дико бодро, пафосно и огненно. Он мне нравится. Хотя иногда он говорит, что желает мне сгореть в огне.

– Об этом мы с ним тоже говорили. Он не имел в виду ничего плохого.

– А, то есть я ему тоже нравлюсь?

– Вроде того.

Лязг металла и груда доспехов, испещрённая царапинами и трещинами, опускающаяся у костра.

– Я тоже хочу послушать историю про людоящеров, Мия.

– Обя-за-тельно расскажу. Но как-нибудь потом. Будет ещё время. Когда мы уже доберёмся до этого вашего Озёр-речья?

– Завтра утром, – ответил Дэми. Мы уже прибыли к самому порогу. Осталось только дождаться рассвета, когда ворота откроют и у стражи будет меньше вопросов к... странствующим рыцарями. А сейчас, если все готовы, предлагаю быстро покончить с трапезой и лечь спать. Как говаривал мой настоятель, мы победили тьму, осталось победить лишь голод, сон и тот факт, что у нас закончилось бухло, – с этими словами Дэми отобрал у уже достаточно пьяной Мии бутыль, которую та спрятала у себя под спиной.

– А вот мой пращур, – протянул Сильнейший, – говаривал, что огонь это хорошо, но вот жареный зефир – священная пища воинов.

– Жареный... – поперхнулся Дэми, – зефир?

– Ага. У тебя в колеснице случайно не завалялось?

– Нет. И никогда не было. И я не уверен, что это та пища, которую можно назвать священной. Может быть сосиски или бивштексы. Но зефир! Ну уж нет, точно нет.

Решив, что продолжение спора может привести к кровопролитию, оба решили не развивать тему и с ничего не выражающими взглядами отправились ко сну. Однако хорошо разбирающийся во взглядах Рахш без труда перевёл для себя "это ещё не конец".

– Дэми, а ты из-за этого идёшь в Озёр-речье? – протянула сонная девушка, доставая из-за пазухи письмо.

– Верно, – ответил Дэми, беря письмо и ощупывая карманы. Он не помнил, чтобы перекладывал конверт. – Его содержание тебя заинтересовало?

– Я не умею читать, – сказала Мия, заложив руки за голову. – Но в таких конвертах приходили письма папе, когда вызывали на службу. Да и печать дома Угля я знаю. Это значит, тебя позвали по какому-то важному делу, но при этом ты даже не знаешь, какому именно.

– Всё верно, – кивнул Дэми. – однако я почти уверен, что в этом замешано наследство.

– Почему?

– Всё просто. Молодой лорд отправляется в некую экспедицию и решил, что ему могут понадобиться услуги жреца, но при этом не стал обращаться в крупные храмы, а обратился напрямую ко мне, не сообщая деталей. Похоже, что дом Угля нашёл способ вернуть потерянное состояние, и он не хочет привлекать к этому лишних глаз.

Мия задумалась.

– Моя родная деревня была основана одним из лордов Угля. У нас даже их поместье стоит в пять этажей. Я бы не назвала их бедными. Мне казалось, такие люди настолько богаты, что им нет дела до каких-либо глаз. Обычно их привлекают другие части тела.

– Ну, по меркам одной деревни, может, Угли и правда не так уж бедны. Но знаешь, когда-то все земли вокруг считались из неофициальной вотчиной. Они не присоединили их только потому, что никогда не думали по-настоящему потерять. Поэтому здесь так много свободных деревень и так мало налогоплательщиков.

Последние слова были шуткой, но Мия, как истинная жительница истинно свободных земель, восприняла их всерьёз и на её лице заиграло благоговение перед лордами, какое может быть только на истинно простолюдинском лице.

Дэми уснул, стоило только закрыть глаза. Он даже не был уверен, успел ли лечь или повалился наземь уже во сне. Сильнейший технически тоже уснул. Однако он решил, что технически может ходить во сне, чтобы не отвлекаться от полезных для лагеря дел. Ночь пронеслась так же незаметно, как наступила. Открыв глаза утром, Дэми обнаружил себя лежащим у всё так же горящего костра, заботливо поддерживаемого Сильнейшим. Сейчас в нём горел собранный в лесу хворост и несколько сухих поленьев. Мия спала на разложенной кровати внутри кареты, куда её, видимо, перенёс Сильнейший.

Рахш выглядел непривычно изнурённым после вчерашней битвы. Казалось, что он отдохнул хуже всех и сейчас бултыхал головой в озёрной воде. Поскольку до города было недалеко, Дэми решил использовать это обстоятельство как повод идти пешком, сняв с единорога, вновь набросившего конскую личину, лишний груз.

Дэми шёл впереди, держа Рахша за уздцы, позади следовали Сильнейший и Мия. Едва они дошли до тропы, выводящей из леса, Дэми услышал за спиной рычание. Он коснулся ладонью лошадиной морды и спокойно обернулся к Мие.

Сильнейший уже обошёл её сзади и обнажил меч. Её глаза, ставшие звериными, удивлённо уставились на собственные руки с отросшими когтями, а из дёсен сочилась кровь от пробивающихся клыков.

– Почему... Я же... Я думала, что спасена, – она уставилась на Дэми. – Ты же сам сказал, что мы победили! Тогда почему?

Кожа Мии начала покрываться белой шерстью, пальцы удлинялись. Всё её тело переливалось, приобретая волчьи черты. На лице никакой боли, только сожаление и отчаяние.

– Да, так я и сказал, – бесконечно спокойно ответил жрец.

– Лжец! Лжец! Лжец!

– Я не лгал тебе. Ты не понимаешь. Позволь объяснить. Шансов было один на миллион.

Позади Мии раздался громогласный гул.

– Не больше и не меньше.

– Вот как, значит... Один на миллион. Вы всё знали с самого начала. Вы же могли просто убить меня на привале. Дать умереть спокойно.

– Хв-а-а-р! Ты воин. Ты заслужила битвы!

– Да будьте вы прокляты, чёртовы рыцари! Вы и ваши проклятые представления о правильной смерти. Никому от них не лучше. Я бы предпочла умереть, зная, что никому не причиню вреда!

– Твой огонь не угаснет, – отчеканил Дэми.

– Хв-а-а-р!

– Р-р-а-а-р-х!

Лес потемнел, укутавшись чёрным туманом. И вздрогнул от грохота сражения. Воздух зазвенел от звериного рыка, лязга металла и треска ломающихся веток. Лишь на миг тьма рассеялась от мелькнувшей молнии, осветившей вздыбленную белую шерсть и огромную разинутую пасть, бросившуюся на Дэми.

Жрец рванулся вперёд, прижимаясь к земле, и лисьи клыки впились в воздух. Дэми проскочил между ног, попутно выхватывая у Мии-кицунэ из-за пояса нож и резанул им по задней части колена чудовища.

Дэми неловко кувыркнулся в бок, уходя от удара девяти хвостов, проламивших землю и стремившихся впечатать противника в землю и раздробить его кости. Рахш со всей силы рванул на чудовище грудью, сбивая зверя с ног. Мия-кицунэ отлетела назад, перевернулась в воздухе и приземлилась на стволе сосны, вцепившись в него всеми когтями. Девять хвостов ударили воздух и поднявшийся ветер оттолкнул Рахша назад, оставляя на земле борозды копыт.

Девять хвостов сжались в толстый пучок и упёрлись в дерево. Чёрный рыцарь выставил свой меч перед собой и помчался вперёд. С треском, проламывая кору, оборотень прыгнул прямо на Сильнейшего. Мия на лету взмахнула хвостами и ветер плашмя впечатал меч в землю.

Сильнейший, едва почувствовав соприкосновение с ветром, отпустил оружие и направил кулак вперёд, прямо в разинутую пасть лисы, и повалил её на землю, стиснув одну лапу в латной перчатке, а вторую прижимая коленом.

– Сейчас! – проревел Дэми, бросаясь со всей мощи, оставляя за собой ямы в потрескавшейся земле, звучащим как набат голосом.

Полоснул ножом по запястью, выпуская фонтан крови. В мгновение ока кровь превратилась в пламя и он направил его языки прямо в сердце Мии.

– ИМЕНЕМ РАССВЕТА, ЯСНОГО ДНЯ И ГОРЯЩЕГО ВЕЧНОГО ОГНЯ В МИРЕ ПОД НЕБЕСАМИ, ЧТУЩИМИ ОГОНЬ! – его слова вырывались из уст огнём, разлетаясь на множество искр. – ВЗЫВАЮ К СИЛАМ, ЧТО БЫЛИ, ЕСТЬ И БУДУТ ВО ВЕКИ ВЕКОВ!

Пламя взревело, откликаясь на древнюю молитву, и семь огненных молний взорвались пламенем, направившись в сердце кицунэ.

– СЖИГАЮЩИЙ СКВЕРНУ, ГОРЯЩИЙ В ПРАВЕДНЫХ СЕРДЦАХ ОТЕЦ ПЛАМЕНИ, СОЖГИ ЭТУ ДУШУ!

Ураганный ветер поднял ввысь пепел и клочки обугленной шерсти, прогоняя опустившуюся ночь.

Только что перед глазами Мии не было ничего, кроме кровавой пелены и мелькающих силуэтов, а теперь она видела огонь. Много огня, окутывающего всё её мироздание и всё, чем она была раньше. Бесконечный мир, полный огня и вечный покой. Покой, тепло и больше ничего.

Мия открыла глаза и увидела Дэми, стряхивающего с неё пепел. Кажется, он стряхивал его с того места, куда нанёс последний удар.

– Что?... – Удивилась она, ощупывая грудь без каких-либо следов повреждений.

– Всё в порядке, – ответил Дэми. – Огонь очистил твоё тело от проклятия кицунэ.

– Ч... Что?! Но ты же... Ты...

– Что? – искренне удивился Дэми.

– Я думала, что со мной всё кончено! Ты же сам сказал!

– Ты меня вообще слушала? Я же сказал, что шанс спасти тебя один на миллион. А шанс один на миллион всегда срабатывает. Это даже дети знают.

– Ага, – подтвердил Сильнейший. – Если бы не шанс один на миллион, то героев бы и вовсе не существовало. Без него мы как без рук, – тут он запнулся. – Подожди, девочка, а ты что, не знала? Ты, выходит, всерьёз подумала, что мы тебя убить хотим?

Сокрушительный, громогласный загробный хохот раздался над лесом. Где-то вдалеке некое надгробие, считающее себя зомби, решило, что ему непременно нужно научиться делать так же.

– Ох, молодёжь, какая только глупость вам в голову не взбредёт.

Мия покраснела от стыда, прикрывая грудь, впервые в жизни почувствовав настоящее унижение.

– Так я правда спасена? По-настоящему?

– По-настоящему, – ответил Дэми. – В этот раз точно.

Взгляд Мии вдруг стал по-лисьему лукавым.

– А хвосты? Они хоть остались? Ну, для красоты.

– Нет, – уверенно сказал Дэми.

– Жаль, я уже придумала, как хлопать ими в ладоши.

Рахш фыркнул, дивясь наивности и простоте двуногих.

– А теперь, – Дэми потянулся хрустя костями на шее, – давайте скорее отправимся в город до ближайшей таверны и как следует позавтракаем.

– И отведаем священный зефир! – прогудел Сильнейший.

– Нет.

– Но это не просто сладость! Это метафора! Мягкая снаружи, горячая внутри. Как сердце воина!

– НЕТ.

Дэми вдруг подумалось, что некоторые традиции канули в лету не без причины. Там бы им и оставаться.

Зефир, подумать только. Неудивительно, что о таком не пишут в учебниках.

– Эй, подождите, вы что, смеётесь?! – Запротестовала девушка. – я не могу идти в таком виде!

Товарищи с интересом оглядели Мию, рассевшуюся на земле о одной рукой придерживающую остатки рубахи на груди. Обувь развалилась на части, а штаны представляли из себя последний писк моды среди провинциальных оборванцев.

– Не всё так плохо, – попробовал утешить Дэми. – В конце концов, шить ты умеешь.

– Шить одежду? Из чего? Из заплаток?! Только скоморохи носят одежду из заплат. Я в таком виде из леса носу не высуну!

Раздался протяжный загробный гул и лязг доспехов.

– Если проблема только в этом, то я без труда могу решить её.

Мии на секунду стало страшно, когда Сильнейший начал поднимать свои громадные руки в ширь

–Дэми, – протянул гул, – помоги-ка мне. Там есть ремешки, расстегни их.

Дэми потребовалось сделать целых три полных шага, чтобы обойти железную гору и встать у спины. Он наклонился ближе, чтобы рассмотреть устройство крепления ремней, удерживающее пластины вместе и удивился.

Ремни там, несомненно, когда-то присутствовали, но с тех пор от них не осталось и следа, и сейчас доспехи удерживались на месте, по всей видимости, на одной лишь неосведомлённости хозяина о том, что удерживаться им не на чем.

Интересно, подумал Дэми, я не знал, что тот трюк со скелетом может работать и в обратном направлении. Стоит ли говорить об этом Сильнейшему? Пожалуй, что нет.

– Готово, – сказал Дэми, не прикоснувшись к доспеху и пальцем, а только внимательно наблюдая за пластинами.

Стоило ему произнести последнюю букву, как плотно прижатые друг к другу пластины разошлись и части доспеха повалились на землю, обнажая кольчугу. Сильнейший сбросил панцирь, перчатки и деловито медленно снял шлем, под которым скрывалось старое морщинистое лицо с длинной, почти до пят, седой косой. Затем он снял кольчугу и под ней оказалась, по сравнению со всем остальным, приемлемо сохранившаяся короткая рубаха с золотой и серебряной вышивкой и свисающий с шеи массивный золотой амулет в виде двуглавого быка.

Сильнейший снял рубаху и передал её Мие.

– Думаю, тебе подойдёт.

Девушке вовсе не хотелось надевать рубашку, пусть даже с золотом и серебром, которую носил пусть технический, но всё же мертвец. Однако в этот момент она не могла оторвать взгляда от абсурдно гротескной горы мышц, представшей перед ней. И потому она приняла рубаху, которая на ней больше походила на длинное платье.

– По-моему, – прогудела гора мышц голосом Сильнейшего, – выглядит вполне неплохо.

У Дэми на этот счёт было иное впечатление. Заварожённая Мия в изношенной, местами протёртой и напоминающей лоскуты, с позволения сказать, рубахе, сейчас походила на нежить даже более рыцаря. И тут он засмеялся.

– Полностью согласен, – проржал он, – тебе очень идёт. Все упыри на кладбище передерутся за такую невесту.

Мия отошла от наваждения и заиграла глазами.

– Ох, ну и прелесть я в этом... Платье! – она подмигнула умертвию. – Спасибо, дружище. Теперь я официально самая модная воровка в королевствах. Леди бы обзавидовались.

Мия выдернула из-под одежды ремень, крепко подпоясалась и неожиданно сделала реверанс Сильнейшему, размахивая воображаемыми юбками.

– О, великий герой, ты спас юную деву от неминуемого позора. Истинно говорю, с таким защитником мне нечего бояться.

Лицо Сильнейшего вдруг приобрело скучающее выражение, будто он слушал нечто подобное уже много раз и по привычке просто ждёт, когда всё кончится.

– Рад служить, дорогая леди, – с этими словами он вновь надел кольчугу, расставил руки в стороны и повернул голову. – Дэми, верни, пожалуйста, всё на место.

Дэми, не став спорить, соединил половины панциря на груди и спине. Дальше нужно было застегнуть несуществующие ремешки. Он сделал несколько застёгивающих движений по воздуху в месте предположительного расположение ремешков и половинки панциря плотно прижались друг к другу. Тоже самое он проделал с оставшимися пластинами и торжественно поднял и вручил Сильнейшему его меч. Тот благодарно принял его.

– Из тебя вышел бы превосходный оруженосец, кави. Никогда я ещё не одевался так быстро.

– Обращайся, – ответил Дэми, о чём-то задумавшись.

– Когда мы пребудем в Озёр-речье, нужно будет заглянуть в кузнецу, чтобы он подлатал моё снаряжение. Всё же оно порядком поизносилось.

– Не думаю, что это такая уж хорошая идея, – вдруг заволновался Дэми, понявший, что от одного взгляда кого-то, имеющего хоть какое-то представление о доспехах, амуниция Сильнейшего может просто превратиться в пыль..

– Почему?

– Ну, понимаешь... Наверняка местный кузнец какой-нибудь простолюдин. А твои доспехи явно сделаны знатным человеком. Думаю, он бы обиделся, узнав, что ты доверяешь его творение кому попало.

– Ну что ты, Дэми, неужто по-твоему я какой-то старый ханжа. Я вовсе не требую, чтобы мой кузнец непременно был из царского рода. Мне вполне хватит, чтобы он был дальним родственником какого-нибудь князя. Можно даже от наложницы. В конце концов, рыцарь должен защищать чернь, а не пренебрегать ею.

На этих словах Дэми почувствовал облегчение, но понимал, что вскоре придётся вернуться к этому разговору.

Стоило сделать несколько шагов из леса, как им открылся широкий простор с открывшимся видом на город без стен, с трёх сторон окружённый деревьями.

– Похоже, мы наконец добрались, друзья, – сказал Дэми.

– Не будем медлить, подвиги ждут, – прогудел Сильнейший.

– Привет, Озёр-речье, – помахала ручкой Мия.

На лежащей на земле вывеске, поросшей мхом, красовалась надпись:

Добро пожаловать в Озёр-речье.

Глава 8. Добро пожаловать в Озёр-речье

Ворота городу Озёр-речье заменяли два покосившихся столба с ржавыми петлями. Складывалось впечатление, что когда-то здесь действительно были ворота, но кто-то нашёл им лучшее применение. Теперь они служили лишь намёком на то, что въезжающие ещё могут передумать. За ними из земли росли где деревянные, а где поросшие густым мхом каменные дома в несколько этажей, похожих на чьи-то гнилые зубы. Часть домов даже издали выглядела заброшенной и представляла из себя груду кое-как сколоченных досок и больше всего напоминали папье-маше. Из земли вокруг города торчали каменные останки стен и былых укреплений, походивших теперь на не очень удобные скамейки. На одной из таких скамеек, в тени единственной сторожевой башни с цветастым навесом вместо крыши, расположился отважный стражник. По крайней мере, Сильнейший для себя точно решил что этот стражник, так открыто спящий на посту лёжа, определённо очень отважен.

Дэми, который всю дорогу хотел как можно быстрее избавиться от разговора со стражей, чуть расслабился, но тут же вновь напрягся. Со стороны их компания должна была выглядеть очень впечатляюще. Оживший мертвец в разваливающихся чёрных доспехах с дырой в животе. Рыжая девчонка в рваных обносках, вышитых золотом и серебром, походящая то ли на злую ведьму, то ли на грабительницу могил. И... И его некогда прекрасная чёрная карета, с красными полосами и красными же дверцами, из которой злой волей судьбы теперь торчали острые шипы во все стороны. Свой собственный внешний вид он считал вполне приемлемым, но это не столько спасало ситуацию, сколько лишь усиливало контраст.

Как бы то ни было, они подошли к храпящему стражу.

– Доброе утро, милейший, – заговорил Дэми.

Страж не проснулся. Однако через пару храпов наверху что-то стукнуло, затем на плечо Дэми что-то капнуло. Он поднял голову и увидел на вершине башни загорелую полураздетую тощую фигуру, удивлённо уставившуюся на путников с немым вопросом. В одной руке фигура держала железный глубокий бокал с трубочкой, а в другой отполированную до блеска металлическую пластину. Полуголый стражник, как его для себя обозначил Дэми, стоял с таким выражением лица, будто впервые видит иноземцев. Он раскрыл рот и подался вперёд, чтобы получше разглядеть отряд. Затем уставился на спящего сослуживца, вытянул руку с бокалом вперёд и наклонил. Из кубка вылилась струйка оранжевой жидкости прямо в храпящий рот.

– Хе-хе, попал! – воскликнул полуголый стражник охрипшим голосом.

Спящий стражник чуть приоткрыл глаза, проглотил жидкость, немного почмокал губами и вновь провалился в сон.

– Да проснись ты, скотина! – Заорал полуголый. – У нас гости, а ты нас позоришь!

С этими словами фигура скрылась, и внутри башни послышался грохот чего-то падающего и стук босых ног по ступенькам. Из распахнувшейся двери вылетел полуголый тощий человек с тупой короткой алебардой наперевес, бокалом в руке и булавой на петельке, свисающей с шеи.

– Кто такие? С чем пож-жаловали?! Я вас всех щас под т-трибунал отдам вместе с этим ленивым говнюком! – завопил шатающийся человек.

Речь его могла бы звучать угрожающе, если бы не общий его аляповатый вид.

– А! Не убивайте! – Знатным басом возопил проснувшийся стражник, прикрывая лицо руками. – Берите, что нужно, только не бейте!

– Тфу ты, дурак! – сказал, изменившийся в лице и повеселевший полуголый. – Всю шутку испортил.

Проснувшийся приоткрыл лицо, успокаиваясь, и начал неуклюже заваливаться набок, даже не пытаясь удержать равновесие. Покачался и плюхнулся на землю, как мешок, и уставился на пришельцев, затем на товарища по службе.

– Я-то думал, что вот щас как напугаю их, вот смех будет. Потом бы всем эту историю рассказывали, нас бы точно уважать стали!

– Ну так предупреждать надо, когда пошутить хочешь, а не так, – зевнул проснувшийся. – Ну ничего, в другой раз попробуешь.

– Ага, в другой раз, – сказал полуголый, потягивая свой напиток из трубочки – к нам же каждый день гости приезжают, да ещё вон какие... – прищурился, будто не веря своим глазам. – А... А вы кто?

– Меня зовут Дэми, – начал жрец своим самым дружелюбным голосом, – а это мои спутники, уважаемые. Мы бы хотели пройти и узнать, есть ли какие-то правила, о которых нам следует знать?

Последнее предложение полуголый проигнорировал.

– О, слышал, мы уважаемые!

– Да, уважаемые, здорово.

– А это, а чё вы такие... Ну... – полуголый задумался.

– Сожрите меня три головы, – возопил проснувшийся, начав подниматься, упираясь спиной в камень, – да это ж нежить!

– Я могу всё объяснить... – Отрепетировано начал Дэми, миролюбиво выставляя ладони вперёд.

– Да что тут объяснять, – хрипло протянул полуголый, уронивший бокал и перехвативший алебарду в две руки. – Да тут и так всё ясно. Это ж... Это ж прям подарок. Прям праздник!

– Да, праздник, – сказал проснувшийся, стягивающий с шеи сослуживца свисающую булаву.

– Праздник? – удивился Дэми.

– Ты что, думаешь мы слепые? – Пробасил проснувшийся. – Да это ж сам Сильнейший!

– Так вы его узнали? – Ещё больше удивился Дэми.

Сильнейший гордо выпятил грудь. С интересом слушавшая Мия переводила взгляд то на одного, то на другого участника беседы.

– А то! – прохрипел полуголый, трясясь от напряжения. – Я ж... Я ж вас обожаю!

– И я тоже! – забасил проснувшийся, отпихнувший Дэми в сторону своей массивной фигурой и вставший к Сильнейшему вплотную. – Всё детство мечтал, чтоб вы к нам в город пришли.

– Вижу, – раздался гул из-под шлема, – пламя моих подвигов оказалось сильнее смерти и времени. Эта новость раскаляет мою душу до бела и наполняет гордостью, благодарные воины!

– Ва-а-ау... – промычали стражники хором.

– Я вообще, – начал проснувшийся, – обожаю ваши подвиги! Особенно ту сцену, где трёхголовый змей поднимается из бездны и вы отрубаете ему головы!

Под шлемом Сильнейшего воцарилась тишина, а глаза в прорези глазниц приобрели угрожающе кровавый оттенок.

– Отрубаю ему головы?

Дэми, окрылённый порывом авантюризма, решил, что сейчас самое время вмешаться:

– Да, отличная сцена, которую так редко ставят в наши дни. У нас даже макет дракона с собой есть, – сказал он, вальяжно оперевшись в на железную гору доспехов и указывая большим пальцем на утыканную шипами карету.

– Вот это здорово, – пробасил проснувшийся. – А вы кого играете?

– Я? Ну, я много кого могу сыграть. По правде сказать, сперва нужно обсудить всё с вашими жрецами, осмотреть сцену, уладить тонкие технические моменты.

– О! – захрипел полуголый, сияя от счастья. – Во, сразу видно профессионалов. Я уж думал не доживу до дня, когда к нам кто-то цивилизованный припрётся, в нашу-то глухомань. Видать, проходят тёмные деньки-то, ещё немного и Озёр-речье вновь расцветёт.

– На всё воля божья и устремленья человеческие, братья, – ответил Дэми. – К слову, у вас тут ничего не обычного не происходило в последнее время?

– Необычного? – Пробасил проснувшийся, вопрошающе поглядывая на полуголого.

– Да нет, ничего не обычного. Здесь вообще ничего не обычного не происходит, – ответил он, пожимая плечами.

– Ага, – вторил полуголый, – ничего не обычного. Только хмырь лордовский в таверне ошивается, а спать к нам ходит.

– К вам? – приподнял бровь Дэми.

– Ага, боится, что ограбят, – гордо поднял голову полуголый. – Ну а где безопасней всего? Конечно под стражей! Вот мы ему коечку-то в обезьяннике-то и постелили по доброте души капитановой.

– В таком случае, – заговорил Дэми, решивший не вдаваться в подробности – давайте мы скорее войдём в город. Подскажите, где тут постоялый двор.

– Это запросто. Прямо до площади Висельника и направо. Там как раз таверна будет.

– Благодарим от всего сердца.

Раскланявшись, друзья двинулись вперёд в гробовом молчании. Решив, что они удалились достаточно далеко, Мия прошептала.

– Что это вообще было?

– Наверное, самые худшие стражники в мире? – ответил вопросом на вопрос Дэми.

– Дэ... Дэми! – Прорычал Сильнейший, низко наклонившись к Дэми. – Что это вообще было?

– А? – Как ни в чём не бывало, ответил Дэми. – А тебя что смутило, друг мой?

– Какая к дэвам сцена?! Какие ещё головы? Скажи, пожалуйста, Дэми, как трёхголовый змей мог восстать из бездны, если он это и есть бездна! Это... Это как зефир, который как сердце воина!

– Понимаю.

– Мы сражались, – продолжил рыцарь. – Стали проигрывать. Отступили. Случилось землетрясение и Простор колесниц провалился под землю. Не было никакого змея! Это просто такое выражение.

– С тех пор классический сюжет немного изменился. Это такое художественное преувеличение, понимаешь?

– Это никакое не преувеличение! Это прямое дэвовское враньё!

– Вряд ли. Дэвовское враньё обычно довольно изворотливо.

– Значит сейчас оно извернулось настолько, что стало прямым, как мой меч, который я всажу в гнилое сердце выродку, который это придумал.

– Боюсь, Шарль Плачущий умер уже давно. А пьесы его не менее живы, чем ты.

– Тогда скажи, где его могила, чтобы я сделал всё, чтобы он оставался мертвее меня!

Дэми ехидно заулыбался.

– Боюсь, от него остался только череп.

– Неважно, скажи, где он захоронен.

– Конечно. Тебе какой из семи нужен? Но учти, что подлинные из них только пять.

Сильнейший замер на месте, его доспехи издали угрожающий лязг. Мия нервно облизала пересохшие губы, а Дэми продолжал невозмутимо улыбаться, будто обсуждал погоду.

– Семь?.. Ты хочешь сказать, что этот мерзавец умудрился умереть целых семь раз?

– Нет, что ты, только пять. Два – очевидные подделки. Хотя... – он сделал театральную паузу, приставив указательный палец к губе. – Третий череп из коллекции Дружа выглядит сомнительным. Уж слишком хорошая сохранность для трёхсотлетних останков. Да и потом, – Дэми поставил руки на бока, – это действительно хорошая пьеса. Её во всех храмах ставили. Раз уж у нас, благодаря тебе, с собой есть такой отличный реквизит – он сощурил глазницы, – глупо упускать возможность. Уверен, священнослужители обрадуются такому подношению.

– Ты что, всерьёз хочешь, чтобы я участвовал... Участвовал в этом... В этом дэвовском вранье?!

– Не в дэвовском вранье, а в классическом религиозном сюжете, который вот уже много поколений вдохновляет молодых юношей и девушек по всем известным землям.

– И в какой же момент тебе пришла в голову эта идея?

– Только что. В конце концов, зажигать огонь в сердцах можно по-разному. И хорошие представления это одна из обязанностей жрецов.

– Ребята, – сказала Мия, указывая на маленькую фигуру, вставшую рядом с Дэми.

Дэми и Сильнейший опустили головы. Перед ними стоял маленький ребёнок с невероятно уродливым искривлённым лицом. Оно выглядело как кусок теста, свёрнутого в улитку и поджаренного до корочки. Дэми чуть было не подавился от неожиданности, но всё же наклонился, улыбнулся насколько мог и выдавил из себя:

– Малыш, ты чего-то хотел?

– Это ты чаго хотел, дяденька? Чё шуруете тут? Не видите, что мой район? А ну плати за проход! – ребёнок вытянул вперёд руку ладонью вверх.

– Полагаю, я не сильно обеднею, если поделюсь с тобой парой монет. Но скажи сперва, а ты ничего интересного в последнее время не видел? – Дэми театрально блеснул глазами. – Может, каких-нибудь страшных чудищ?

– Ни-чё не видел. Плати за проход.

Дэми безропотно достал из кошеля серебряную монету и положил в раскрытую ладонь. Ребёнок тут же сжал кулак и, пряча что-то за пазухой, забежал за забор между близко стоящими домами, протиснувшись между досок.

– А вот из него мог бы выйти неплохой стражник. По местным меркам, – усмехнулся Дэми, как глаза его расширились.

Он стал ощупывать карманы в поисках кошеля, который только убрал за пояс.

– Да он же меня ограбил! – Проорал Дэми, устремляясь в погоню.

Он упёрся в забор из досок и увидел в щели, как маленькая фигура метнулась куда-то вниз и исчезла. Дэми подтянулся и спрыгнул на другой стороне.

– Эй, это что, серьёзно? – Спросила возмущённая Мия, смотря на забор.

– Давайте сюда, – послышался голос Дэми.

Недовольная Мия фыркнула и в два движения перепрыгнула преграду, плавно приземлившись на землю босыми ногами. Сильнейший осмотрел забор и просто смахнул половину досок с креплений и прошёл вперёд

Дэми присел рядом с канализационным спуском. Массивный люк лежал рядом.

– Далеко уйти не мог. За мной! – С этими словами он бросил в низ.

– Фу! – Сказала Мия, неохотно сложилась пополам над спуском, уцепилась рукой за лестницу и прыгнула, в два движения оказавшись внизу и плюхнувшись в воду по щиколотку.

Только девушка подумала, что хуже уже точно не будет, а вора поймать надо, как сверху прилетел Сильнейший. От его приземления её всю окатило водой. На препирательства времени не было и Сильнейший подхватил её на руки и побежал вслед за Дэми по прямому и тёмному тоннелю за удаляющимся зелёным огоньком.

Огонёк скрылся за поворотом и Дэми повернул за ним, как вдруг встал в ступор и движением руки остановил Сильнейшего. Они оказались в полной темноте подземелья, где не было ни лучей света, ни единого звука, кроме проточной воды. Мия чувствовала холод доспехов, держащих её, и пронизывающую насквозь сырость. Она не видела совершенно ничего и ей вдруг стало страшно и неуютно. Чёрный рыцарь осторожно опустил её на мокрый пол. Послышался лязг и дуновение, и коридор на тридцать шагов осветился искрами пламени в ладони умертвия.

Напряжённое лицо Дэми расслабилось и стало спокойным, как обычно. Он выпрямился и неспеша зашагал по прямому коридору. Они не прошли и двадцати шагов в темноте, как пол начал уходить вниз, а уровень воды начал доходить до колен.

– Ребята, – тихо сказала Мия, держа наготове нож – что-то не так, он не мог здесь пройти.

– Верно, – ответил Дэми, отращивая клыки и поигрывая уже отросшими когтями. – Однако он это сделал. И мне очень интересно, что это за воришка такой в городе, где не происходит совершенно ничего не обычного.

Мия вдруг поняла, что их заманивают в ловушку. Но что хуже того, этих двоих это абсолютно устраивало. Но что ещё хуже, так это то, что она совершенно не была готова к такому повороту событий. И совершенно не представляла, что делать, если на них нападут.

В какой момент они оба поняли, что это ловушка? С самого начала, когда увидели люк? Нет, тогда бы Дэми сказал мне остаться наверху или отправиться к страже. Значит, когда погас огонь. А сейчас возвращаться уже поздно.

Вода стала доходить Мии до пояса, когда она почувствовала, как что-то проскользнуло мимо, она вздрогнула и ускорила шаг, ощущая скользкий каменный пол с бороздами царапин. Дальше воды становилось меньше и она почувствовала подъём. Мия сама не заметила, как оказалась впереди Сильнейшего, почти опережая Дэми. Наконец они оказались на суше и продолжили путь. Мия шла, оглянувшись назад и видя как затопленный участок постепенно скрывается за спиной Сильнейшего. Вдруг Дэми остановился и она прошла мимо него, невольно вздрогнув, когда увидела его побелевшее лицо с горящими красными глазами и выпирающими длинными клыками.

Дэми протянул руку вперёд, сжал когтистый кулак до крови, оскалился и резко разжал, выпячивая пальцы. Мия оглянулась в темноту тоннеля и увидела, как словно по команде на той стороне зажглись два факела у самой стены – тупик. Дэми прошёл вперёд. Воздух вокруг него сгустился и дрожал от напряжения. У правой стены была небольшая ниша, в которой лежала разложенная лежанка и потухший фонарь.

Послышался тонкий, почти хрустальный звон металла – Сильнейший принялся бить кончиком двуручного меча по полу, словно пытаясь нащупать что-то по вибрации.

Цзынь... Цзынь... Цзынь...

Мия вслушивалась в тишину подземелья, прислушивалась к воде, к стенам. Ничего не менялось, но воздух вокруг становился всё гуще, стал совсем осязаемым и в нём даже стали видеться призрачные силуэты.

Мне мерещится. Мне просто мерещится. Если бы эти силуэты были настоящими, Сильнейший с Дэми бы уже набросились на них. А что, если они пытаются подпустить их ближе? А что, если Сильнейший слишком сконцентрирован на звуках, а они бесшумные? А Дэми смотрит в стену, он думает, что враг появится оттуда. А если я ошибаюсь и всё испорчу?

– Сдаюсь, – заливисто рассмеялся Дэми, отворачиваясь от бесстрастной стены, и воздух тут же стал нормальным, будто и не было никаких силуэтов. – Похоже, этот шкет обвёл меня вокруг носа.

– А я был уверен, что мы идём в ловушку – прогудел рыцарь.

– Да, честно говоря, я тоже подумала, что вы двое завели меня в западню. Но куда делся мальчик?

Дэми почесал затылок, ещё раз осмотрел лежанку, стену без каких-либо следов чего-то подозрительного, затем на воду.

– Ушмыгнул под водой, пока мы шли мимо.

Мия вспомнила, как мимо неё что-то проплыло и ей полегчало. Сильнейший громогласно расхохотался, смех его разнёсся эхом по трубам. Где-то наверху сразу несколько справляющих нужду горожан хором вспомнили, что сейчас самое время наведаться в храм и исповедаться в грехах.

– Вот молодец, паршивец. Ловко он нас обдурил. Шкуру бы с него спустить, если встретим, так ведь жалко такого молодца губить. Предлагаю прохиндея при первой же встрече простить, если вернёт хотя бы большую часть украденного.

– Согласен, – кивнул Дэми.

– И чем мы теперь заплатим за ночлег? – спросила Мия.

– Как это чем? – откликнулся Дэми, лицо которого снова стало совсем человечьим. – Ты же девушка. Продадим тебя замуж владельцу какого-нибудь уважаемого заведения. На пару ночей нам точно хватит.

Мия растопырила руки в стороны, давая возможность осмотреть промокшее насквозь, грязное и дырявое платье-рубаху.

– Ну и кто меня в таком виде купит? Ещё приплачивать заставят. Разве что и правда упырям продавать. Нет уж, сначала баня. Как там жрецы обычно зарабатывают? Будешь милостыню у добрых прихожан просить.

– Договорились, с первой же милостыни организую тебе баню. Нам всем. По очереди, разумеется. А если серьёзно, то пошлите отмоемся на озере, а то в таком виде нас никуда не пустят. А потом поговорим с моим нанимателем, может он решит вопрос с жильём. В крайнем случае, поговорю с жрецами, они-то уж точно нас приютят. Мне всё равно о многом с ними нужно поговорить.

Отправляясь в путь назад, Дэми подумал, что всё-таки жаль, что никакой опасности не случилось. Ему было интересно, как поведёт себя Мия сейчас, когда в её организме больше не осталось проклятия лисов и она не смогла бы воспользоваться их силой. Он едва не засмеялся от чувства азарта и предвкушения, бредя по пустому коридору, который уже не казался таким тёмным.

– Предлагаю сделать так, – пропуская Мию к лестнице, сказал Дэми – вы вдвоём идите на озеро и... Сделайте что-нибудь с собой. А я отправлюсь в таверну и попробую найти моего нанимателя. Надеюсь, меня всё же пропустят, а там встретимся.

– И не забудь про баню, – ответила Мия, поднимаясь наверх.

– И про священный зефир, – добавил Сильнейший.

– Обязательно, – процедил Дэми, вперив в Сильнейшего испытующий взгляд.

– Обязательно, – ответил Сильнейший, вонзив в Дэми испепеляющий взгляд.

Так они стояли какое-то время, пока из проёма наверху не показалась головка Мии.

– Вы скоро, мальчики, или мне вас здесь оставить?

Они подняли голову и Дэми скрестил руки на груди.

– Я бы посмотрел, как ты поднимаешь тот люк.

– Ах, так – головка скрылась.

Через секунду они услышали копыта Рахша и звук сдвигающегося массивного люка. Круг света наверху превратился в полумесяц, а затем и вовсе исчез.

– Дэми, – прогудел Сильнейший в полной темноте, – кажется я понял, почему ты бывший жрец.

– Вот как. И почему же?

– Потому что жрец должен оберегать от неприятностей, а не притягивать их.

– Да, что-то вроде того. Ты же сможешь открыть люк?

Не отвечая, Сильнейший, пользуясь своим ростом, лёгким движением одной руки приподнял люк и откинул его в сторону. Подтянулся и в одно движение оказался наверху. Дэми поднялся следом и первое, что он увидел, испепеляющий взгляд Рахша, каким-то чудом приволокший шипастую карету в этот не такой уж просторный закоулок.

– А ты идёшь со мною.

Рахш насторожился.

– Пристрою тебя на конюшню и велю подать самых вкусных конюхов.

Взгляд Рахша не смягчился ни на миг.

– Пойдём, девочка, – прогудел рыцарь, удаляясь. – А по дороге я расскажу тебе историю, как мой знакомый рыцарь убил стаю волков в лесу драконов.

– Ух ты, и что там было, – зазвенела тонким голоском поспешившая вслед Мия.

– Он убил стаю волков в лесу драконов.

– Ух ты, здорово! А как он это сделал?

– Своим топором.

– Ух ты.

Голоса становились тише, а Дэми подумалось, что он уже слышал эту историю, а значит ничего не теряет. Оставшись с Рахшем наедине, ему ничего не оставалось кроме как взять его под уздцы и поковылять к таверне, на встречу с загадочным молодым лордом Углём. Хватит на сегодня приключений.