Проклятые Благословением. Часть 2

Глава 1

Лишь когда в переднем окошке кареты появились шпили смотровых башен Танаана, Альдан издал вздох облегчения. Боги свидетели, им-таки удалось осуществить задуманное.

С улыбкой на лице Альдан принялся вспоминать, как еще позапозапрошлой ночью вся эта наспех придуманная затея о путешествии на родину Шелиары выглядела, выражаясь самым мягким образом, весьма трудноосуществимой. Практически нереальной – слишком уж много препятствий было на их пути. Слишком много случайных факторов приходилось учитывать.

К счастью, у них под рукой оказались мастера преодоления препятствий и случайных факторов – Герцог и Иолая.

Именно под их чутким руководством и был разработан план.

Альдан хорошо помнил, как они сидели в столовой герцогского особняка до полуночи. Как Герцог, весь нервный и взбудораженный (и не только от желания выпить), расхаживал вокруг стола, предлагая план с переодеванием. Сам Альдан тогда отнесся к плану несколько скептически, но за неимением лучших идей вынужден был согласиться. Впрочем, судя по тому, что никто их до сих пор не преследовал, Альдану пришлось признать, что план удался на отлично. Пришлось, правда, пожертвовать слуге, игравшему его роль, свою накидку – чтобы наблюдатели Кагальзира были свято уверены, что это именно он и Шелиара посреди ночи сели в экипаж и укатили в неизвестном направлении. Он с Шелиарой даже наблюдал с края герцогской крыши за тем, как две фигуры в темных плащах и масках отделились от фонарной тени у подножья холма и «незаметно» последовали за экипажем. Герцог даже предусмотрительно раздобыл посреди ночи парочку охранников – чтобы преследователи не сунулись внутрь экипажа раньше времени и не обнаружили подмену.

Потом они вчетвером, переодевшись в простые плащи и убедившись, что никто за ними не следит, спустились по лестнице и принялись петлять по улицам и переулкам северных кварталов, пока не добрались до дома Тэннега. Именно у него они и «одолжили» карету с лошадьми и кучера – жизнерадостного старичка по имени Хэнг. Подремав пару часов, уже на рассвете они выехали через южные ворота (Герцог справедливо подозревал, что если Кагальзир и выставит своих людей у ворот, то в первую очередь у северных и восточных) и, обогнув столицу, начали путь по Тракту.

При мысли о Кагальзире Альдан невольно стиснул зубы: злость вспыхнула в нем ярчайшей искрой и не желала затухать. Места, по которым прошлись дубины и ботинки громил архонта, болели до сих пор, превращая поездку в непростое испытание. Впрочем, с учетом того, что рядом с ним практически все время находилась Шелиара, боль уходила на второй план. Если уж на то пошло, то ради Шелиары он потерпел бы и не только дубинки... Наверное. Альдан искренне надеялся, что ему не придется проверять это вживую.

Альдан посмотрел на девушку, и улыбка вновь вернулась на его лицо. Шелиара дремала, прислонившись головой к боковой дверце кареты. Последние мили дорога была на редкость ровной, так что неудивительно, что ее немного сморило. Альдан все чаще удивлялся с самого себя, что не может смотреть на нее, не умиляясь. Что-то в этой девушке было такое – что-то, что заставляло его забывать про синяки, ушибы и сломанные ребра и улыбаться, наперекор всем трудностям. Что-то, подтолкнувшее его бросить и лекции, и Библиотеку («Простите, Алабастиан, мне правда очень жаль») ради поездки в чужой город.

В качестве дополнительных мер безопасности Иолая, как смогла, загримировала Шелиару и даже настояла на необходимости взять с собой дамский набор для поддержания нового амплуа. Кто знает, вдруг Диондор Нирааль позаботился о том, чтобы городская стража Танаана не прозевала ее появление. Маловероятно, конечно, но перестраховка никогда не бывала лишней. Карета продолжала катить по направлению к Танаану, и Альдан любовался этой «незнакомкой» – дремлющей блондинкой (из-за чего на постоялых дворах их принимали за брата и сестру), одетой в сатиновое платье цвета морской волны, с ярко накрашенными губами, гранатовым ожерельем и позолоченными браслетами на руках... Лишь одна деталь ее гардероба смущала Альдана.

Золотое кольцо на среднем пальце правой руки.

Похоже, Шелиара до сих пор не нашла способа снять его. Словно клятый архонт каким-то образом сумел его зачаровать.

В данный момент Шелиара выглядела спокойной. Умиротворенной. Альдан почти был готов порадоваться за нее. Только вот школяр знал, что умиротворенность эта отнюдь не является естественной. К большому сожалению, психическое состояние Шелиары оставляло желать лучшего. За все время поездки Шелиара неоднократно отлучалась (что из кареты, что с постоялых дворов) под самыми разными предлогами – но лишь для того, чтобы восполнить содержание «алхимического табака» в своем организме. Альдана это, конечно же, не радовало, но альтернатив он пока что не видел. Быть может, эта встреча с Толкователем Аркан поможет.

Альдан возлагал на нее большие надежды. Особенно с учетом того, что возлагать надежды больше было не на что. Если дед Шелиары окажется не тем, за кого он себя выдавал – Альдан даже не знал, что будет делать. Он старался об этом не думать, но разные мысли лезли в его голову с навязчивостью рыночного торгаша. Что, если, например, древние шаугримцы ошиблись, и полнолуния никак не влияют на мыслительные способности старика? Что, если ошибся наставник Доэлин, и Толкователи Аркан не более, чем обыкновенные шарлатаны? Что, если...

– Альдан?

Увлекшись размышлениями, он и не заметил, когда Шелиара успела проснуться.

– О, да мы уже почти приехали, – заметила Шелиара, сонно потянувшись и посмотрев через его плечо в переднее окошко повозки. Растрепанные светлые волосы причудливо струились по ее плечам.

– Ага. Уложились точно в срок, – улыбнулся ей Альдан. – Ты как, не нервничаешь?

– Нервничаю? – удивилась Шелиара. – С чего бы? Я наконец-то возвращаюсь в свой дом. – Шелиара отдернула занавеску на боковой дверце и посмотрела в окошко. Унылые пригородные пейзажи дополняло темно-серое небо. – Хм. Кажется, где-то за той долиной находятся наши родовые плантации сахарного тростника.

– Где-то? Ты разве... не бываешь там?

Шелиара задернула занавеску и помолчала, прежде чем ответить.

– Отец лишь однажды позволил мне посетить их. Когда мне было шесть, кажется.

– Почему только однажды?

Альдан в очередной раз понял, что еще очень многого не знает о своей спутнице и тем более о ее семье. Казалось бы, за время знакомства они успели обсудить многое – но каждый раз Шелиара находила, чем его удивить.

– Как бы это сказать... В общем, отцу страшно не понравилось, что я разговорилась с работниками плантации. Уже потом, дома, он попытался объяснить, что мне не следует общаться с такими, как они, мол, мы значительно выше их по статусу... но я все никак не могла взять в толк, почему, и настаивала на своем. Тогда он сказал, что больше мы сюда ездить не будем. И сдержал слово.

Альдан даже не знал, как это прокомментировать. По рассказам Шелиары Диондор Нирааль выходил очень противоречивой личностью.

– И... это после этого случая вы с ним не ладите?

Шелиара достала из заплечной сумочки гребень и принялась расчесываться.

– Нет. Не думаю, что именно после этого... Между нами всегда было какое-то недопонимание. Причем взаимное. – Шелиара прекратила расчесываться и задумчиво повертела гребень в руке. – Думаю, это из-за ранней смерти моей матери и того Первого Закона, лишившего его наследников мужского пола. Мы очень редко проводили время вместе, обычно лишь за приемами пищи, и то не всегда. Так что я почти постоянно была сама по себе. Одна. Может быть, – Альдану почудились в ее голосе грустные нотки, – именно поэтому мне в качестве Проклятья были посланы Голоса? Чтобы я... не замыкалась в своих собственных мыслях. Чтобы могла с кем-то посоветоваться. – Гребень в руке Шелиары возобновил движение, но застыл на полпути к волосам. – Может, они и вовсе не мое Проклятье, но часть Благословения? Что, если тот Голос был прав, и это я сама довела все до такого состояния?.. А, впрочем, забудь.

Шелиара мотнула головой и убрала гребень обратно в сумку. Вместо него достала две лепешки. Одну из них протянула Альдану, вторую принялась поглощать с большим аппетитом. Альдан, решив, что не стоит ворошить тему Проклятий и Благословений, последовал ее примеру. Он был бы не прочь перекусить в какой-нибудь городской харчевне, но подозревал, что на это не будет времени. Да и растрачивать одолженные у Герцога деньги (Альдан старался вообще не думать о том, как будет их отдавать) не казалось блестящей идеей.

– Смотри, подъезжаем, – заметил Альдан после перекуса.

Распахнутые ворота приближались к ним очень быстро – похоже, Хэнг поспорил сам с собой, что успеет въехать в пределы города до того, как солнце опустится за горизонт.

– Да хранят нас Боги... – прошептала Шелиара.

Альдан почему-то не особо рассчитывал на помощь Богов в их авантюре, поэтому смолчал. Он напрягся и морально подготовился к тому, что именно сейчас – когда они почти добрались до финиша – судьба резко повернется к ним спиной. Как это обычно происходило в его жизни. Он, например, ничуть не удивился бы, приспичь стражникам, скучковавшимся где-то в стороне от ворот, именно сейчас проверить карету, или что из ниоткуда появится Кагальзир со своими цепными псами-громилами...

Но нет.

Судьба преподнесла ему сюрприз: карета въехала в Танаан как ни в чем не бывало.

Никто не остановил их. Не спросил, за каким делом они приехали в город. Не потребовал подорожные грамоты.

Никому не было до них и малейшего дела.

Похоже, что Танаан жил своей жизнью и старался не особо лезть в чужие.

И Альдану не мог не нравиться такой подход.

Город его приятно удивил.

Несмотря на опустившуюся пелену сумерек, отличия между Танааном и Священным Исхироном были налицо. Улицы здесь выглядели чище, чем в столице – гораздо чище – и, вдобавок, были обильно засажены растениями, многие из которых зеленели, несмотря на начало зимы. Дома – в основном, трех-четырехэтажные каменные строения с высокими скатами крыш – не напирали друг на друга, сражаясь за каждый клочок земли, как это было типично для Исхирона, а располагались свободно, оставляя между собой множество узких проулков. Через каждые тридцать-сорок ярдов светил фонарь. А еще здесь было ощутимо тише. Словно танаанские сутки длились на несколько часов дольше, а потому никто никуда не спешил, не гомонил...

Танаан напомнил Альдану Риндвай, его родной городок, в котором он не был уже почти три года.

– А знаешь, мне тут нравится, – признался Альдан, подавая Шелиаре руку, чтобы помочь ей выбраться из кареты. – Все такое... цивилизованное. Но при этом не вычурное, как в Исхироне.

Шелиара поежилась от холода, и Альдан, не раздумывая, снял с себя плащ и набросил ей на плечи. Немного засмущавшись, Шелиара поблагодарила его. Они находились на краю Рыночной площади, окруженные торговыми лавками и трактирами; сверху них висела полная луна, а позади Хэнг возился с лошадьми. Народу вокруг было немного.

– Я тоже так думала до определенного момента, – сказала Шелиара, поправляя плащ. – Пока однажды не подслушала разговор служанок, делившихся сплетнями. Они рассказывали про свою жизнь... точнее, выживание в бедных кварталах. В хибарах с протекающей крышей, где с десяток человек спят на полу. Нет, Альдан. Здесь далеко не Царство Вечного Рассвета.

– Ну, значит, это я такой доверчивый, – пожал плечами Альдан. Оглядев пустующую площадь, он приметил за крышами невысоких домов верхушки разноцветных шатров. – А что это... вон там?

– Где? – Шелиара проследила за его взглядом. Внезапно лицо ее просияло улыбкой. – О, да это же Зимняя Ярмарка приехала в наш город.

– Ярмарка? – с удивлением переспросил Альдан. – Надо же. Никогда не любил ярмарки.

– А мне они всегда нравились, – призналась Шелиара. – Я ведь рассказывала, что отец редко меня куда-то брал. Очень редко. Сезонные ярмарки, пожалуй, были единственным исключением... – Шелиара резко замолчала. Альдан взял на заметку, что, пожалуй, сегодня не стоит поднимать темы, затрагивающие ее прошлое – похоже, девушка слишком глубоко все переживала.

Альдан повернулся к седому кучеру, поглаживающему одну из лошадей по гриве.

– Хэнг. Вы ведь никуда не пропадете, пока нас не будет?

Старик скорчил демонстративно недовольную мину.

– Вы меня обижаете, юный мастер. – Хэнг вздернул подбородок и отчеканил: – Мы с моими девочками будем ждать вас на этом самом месте, даже если мимо будет проходить один из Богов Рассвета и предлагать бесплатную выпивку.

– Мы рады, что можем на вас положиться, – улыбнулся ему Альдан. Затем помахал лошадям: – Не скучайте, девочки. Через... не знаю сколько, но мы вернемся. Можете не сомневаться. – Наконец, Альдан повернулся к Шелиаре. – Ты готова?

Шелиара кивнула, и они двинулись вперед. Девушка шагала уверенно и быстро; Альдан едва за ней поспевал. Похоже, ей не терпелось поскорее добраться до цели. Альдан понимал ее.

Они пересекли площадь, свернули в проулок, прошлись под длинной аркой, соединяющей два жилых дома, затем прошагали вдоль каких-то построек барачного типа и вышли к парку. Альдан шел, настороженно поглядывая по сторонам (не то, чтобы он опасался, что из-за дерева выскочит Отнимающий, просто столкновение с Кагальзиром оставило на нем неизгладимый след) и покусывая губу: предвкушение от встречи с Толкователем смешивалось с легкой нервозностью. Или даже не легкой. Альдан в очередной раз отогнал мысль о том, чтобы попросить Шелиару немного поделиться своим «табаком». Что-то подсказывало ему, что и «табак», и трубка лежат сейчас в ее заплечной сумке.

Парк оказался большим и красивым. Шелиара еще в пути упоминала, что находится он в самом центре города, а на севере граничит с их поместьем. Местная флора приятно удивила Альдана: кроме рядов оголившихся платанов и тополей он приметил множество экзотических кустарников и деревьев, чья огненно-золотая листва, видимо, не подвластная холодам, почти что сияла в лунном свете.

Прошло несколько минут их ходьбы, и Альдан поймал себя на мысли, что ему страсть как хочется остановиться. Разве Толкователь не может немного подождать? Почему бы ему не взять Шелиару за руку, не сесть вместе с ней под одним из деревьев, и, забыв обо всех невзгодах и проблемах, вслушиваться в шелест ветра и сладкие трели ночных птиц, любоваться звездами, а, может, и...

«Дурак! – прикрикнул он на самого себя. – О чем ты только думаешь?»

Альдан решил, что общение с Рибаном не идет ему на пользу.

Небольшая речка протекала посредине парка, и они миновали ее, пройдя по деревянному мостику. Альдану стало любопытно – вспомнила ли сейчас Шелиара Мост Королев. Он-то вспомнил. Та роковая для них обоих ночь...

– Я в детстве часто гуляла в этом парке, – внезапно заговорила Шелиара, замедляя шаг. Они шли какой-то темной, но зато безлюдной дорогой. – Тут так красиво в конце весны, ты бы знал...

– Я догадываюсь.

– Девочкой я не могла оценить всю красоту этого места. И вообще мне тогда было не до красоты, если честно. Меня выпускали сюда в сопровождении либо Нэи, либо кого-то из служанок. Они никогда не пускали меня играть к другим детям – якобы это понизило бы статус отца в глазах других. А мне всегда так этого хотелось... Странно, да? Наследница рода Нирааль завидует мальчишкам-оборванцам. – Шелиара издала подобие смешка. – Я помню, как подглядывала за ними через деревья, когда Нэя отворачивалась, представляешь?

– Представляю. Когда я был ребенком, мы как-то...

Шелиара резко дернула Альдана за плечи и затащила за ближайшее дерево.

– Что...

– Тсс! – Одной рукой Шелиара прикрыла ему рот, второй указала на идущую по соседней аллее фигуру. Затем шепотом добавила: – Вон там, видишь? Это Баллия, наша служанка. Она идет со стороны поместья. Это значит, что кроме охранника в сторожке и самого Азуттулана там никого нет.

Шелиара уже объясняла ему, что Диондору нет смысла платить жалованье больше, чем одной служанке, раз ни его, ни ее нет в поместье. Если бы не безумный Толкователь, поместье и вовсе стояло бы пустым.

– Ты... уверена?

– Нет.

Альдан улыбнулся с ее честности. Проводив взглядом служанку, Шелиара дернула его за рукав рубахи:

– Идем. Мы почти на месте.

Вид на поместье Нирааль напомнил Альдану иллюстрации к классическим гальтийским сказкам, в которых, окруженный зловещим лесом, перед странствующими героями возвышался не менее зловещий замок. Здесь были и зубчатые стены высотой в три человеческих роста. И костлявые деревья, чьи ветви, словно щупальца, оплетали эти самые стены. И та самая башня, возвышающаяся поверх поместья. Одинокая. Мрачная. Будто бы населенная призраками. Венчая башню, навстречу звездному небу, словно исполинское копье, устремлялся шпиль с флюгером.

– Кажется, наверху свет зажегся, – тихо произнесла Шелиара, последние несколько минут не спускавшая с башни глаз. Как и Альдан.

– Разве?

Альдан не видел никаких изменений. Как и прежде, все было погружено в темноту, нарушаемую лишь сиянием луны и звезд.

– Ага. Вон там, на вершине башни. Закрытые ставни его почти не пропускают, но я вижу.

– Это... хороший знак?

– Думаю, да. Насколько мне известно, обычно дед и вовсе не зажигает лампу.

– Выходит, мы пришли вовремя?

– Скоро узнаем. – Шелиара обернулась и прищурилась, посмотрев на него. – Ну что, Альдан. Готов проверить свои кости на гибкость?

Альдан мысленно вздохнул и выдохнул. Эта часть плана нравилась ему меньше всего. В темноте забираться на старый дуб, чтобы с него перелезть через стену... Лет семь назад он был бы без ума от подобной затеи, даже если бы в ней не было необходимости. Теперь же необходимость была, а вот желание лазать в сумерках по дереву и стене – не особо... С другой стороны, а какие альтернативы? Убедить сторожа, что он должен впустить их ради крайне важной беседы с полоумным стариком?.. С красноречием у него было еще хуже, чем с лазаньем по деревьям.

– Конечно, готов, – бодро ответил Альдан.

– Тогда вперед.

Шелиара оправила плащ и заплечную сумку, после чего подошла к тому самому дубу, громадному, словно сказочный великан. Она немного постояла внизу, вертя головой по сторонам, затем ухватилась руками за самую низкую ветку, подтянулась, и уже через несколько секунд оказалась почти что на вершине. Альдан, по-прежнему нервничая, подошел к дереву.

«Ты ведь понимаешь, каким идиотом будешь выглядеть, если свалишься, да?» – на всякий случай спросил он у себя.

Затем полез.

На удивление, приобретенные в детстве навыки не забылись – так что взобраться наверх вслед за Шелиарой оказалось не так уж и сложно. Главная трудность состояла в том, чтобы не смотреть вниз и не наткнуться глазом на неприметную веточку. Вскоре Альдан, неимоверно счастливый, что не ударил в грязь лицом, пристроился сзади Шелиары, уже перебирающейся с длинной ветки между двух зубцов на стену. Расстояние между веткой и стеной было небольшим, и Шелиара справилась без особых проблем. Она махнула ему рукой, затем, схватившись руками за зубцы, свесилась вниз. Через пару секунд руки по-очереди исчезли из поля видимости. Альдан последовал ее примеру, перебравшись на самый край ветки. Он вытянул руку, чтобы схватиться за спасительный зубец...

Ветка хрустнула под его весом.

Альдан почувствовал, как под ногами резко образовалась пустота. Скорее инстинктивно, чем исходя из побуждений логики, он ухватился обеими руками за зубцы. Повис на них, слыша, как ветка упала на землю. Альдан знал, что падение с высоты где-то в шесть ярдов грозит самое малое переломанными конечностями. А то и чем похуже. Собрав волю и силу в кулак – точнее, в руки – он потянулся наверх, стискивая от напряжения зубы...

Силенок, чтобы вытащить себя наверх, ему не хватило. Едва ли не впервые в жизни Альдан решил, что иной раз физические упражнения могут – кто бы мог подумать? – оказаться полезнее чтения книг. Ничего, по возвращении в Исхирон он обязательно...

– Эй, ты чего там делаешь? – Удивленное лицо Шелиары возникло сверху, между зубцами стены.

– Да так... Решил вот повисеть. – Альдан беспомощно улыбнулся.

Шелиара понимающе кивнула. Затем протянула свободную руку.

– Хватайся, горе-скалолаз.

Немного смущенный, Альдан все же ухватился за руку и, приложив максимум усилий, вытащил себя наверх.

– Э-э. Спасибо, Шелиара.

Шелиара фыркнула, затем указала вниз.

– Здесь плющ. Лиана крепкая, я проверила...

«Ветка тоже казалась крепкой».

Шелиара юркнула вниз. Плющ мягко шелестел, пока она ярд за ярдом спускалась.

Выбора не оставалось. Покачав головой, Альдан свесил ноги, ухватился за лиану, как за спасительный канат, и, зажмурив глаза, оттолкнулся от стены. Лиана выдержала. С колотящимся сердцем Альдан перебирал руками, сползая вдоль стены.

Спустя минуту его дрожащие ноги нащупали землю.

Придя в себя, Альдан огляделся: похоже, они с Шелиарой очутились в самом сердце небольшого сада. Впереди виднелась двухэтажная громадина поместья. Темная, как сама ночь, лишь черепичные скаты поблескивают в лунном свете. Сторожка по-прежнему находилась с другой стороны; если в ней кто-то и был, то их возни он не услышал. По крайней мере, Альдан в это верил.

Шелиара махнула ему рукой и двинулась вперед. Альдан последовал за ней. Миновав сад, они очутились во внутреннем дворе поместья. Шелиара ненадолго остановилась, раздумывая, затем зашагала в противоположную от ворот сторону. Наконец, они подошли к неприметной двери – насколько Альдан помнил план Шелиары, дверь эта служила чем-то вроде черного хода для слуг.

Девушка дернула за ручку, но дверь, как и следовало ожидать, не поддалась. Альдану показалось, что Шелиара улыбнулась, доставая из сумки длинную шпильку. Шпилька просунулась в дверную щель, и вскоре что-то щелкнуло. С легким скрипом дверь отворилась. Внутри царила еще более непроглядная темень, чем снаружи.

– Да ты просто мастер, – не мог не отметить Альдан, стараясь говорить как можно тише. – Никогда не задумывалась о карьере медвежатника?

Шелиара, уже занесшая ногу над порогом, остановилась и смерила его оценивающим взглядом. Альдан подумал, что сейчас она выскажется относительно его попыток пошутить. Причем далеко не в положительном ключе.

– Дай руку.

– А?

– Руку, говорю, дай. – В голосе Шелиары сквозило нетерпение. – Я-то сориентируюсь внутри, а вот ты наверняка врежешься в какой-нибудь шкаф. Так что хватай руку и иди точно за мной.

– Ладно, как скажешь.

Разумеется, он взял ее за руку с непередаваемым удовольствием – сколько раз он об этом грезил? Разве что от соприкосновения с холодным металлом ненавистного кольца Альдану сделалось не по себе. Он догадывался, что Шелиара физически не может от него избавиться, но это было слабым утешением.

Прикрыв дверь, они двинулись сквозь темноту. Альдан не представлял, как Шелиаре удается здесь ориентироваться; однако он доверял ей и не задавал лишних вопросов. Вскоре они миновали еще одну дверь и оказались, по всей видимости, в коридоре. Альдан уловил негромкие потрескивающие звуки откуда-то неподалеку. Чуть крепче сжав руку Шелиары, он склонился к ее уху:

– Ты слышишь?

– Это камин в гостиной. – Шелиара мотнула головой в сторону закрытой двери. – Наверное, сторож время от времени заходит и подбрасывает поленья...

– Но не сейчас?

– Не думаю. Мы бы услышали. Уверена, он у себя в сторожке.

Шелиара развернулась и подошла к двери гостиной. Осторожно приоткрыла ее. Альдан заглянул ей через плечо. Большая часть комнаты оставалась неосвещенной. Действительно, рядом с камином никого не было.

Шелиара распахнула дверь и, отпустив руку Альдана, зашла в гостиную. Альдан вошел следом. Гостиная эта во многом напоминала герцогскую (скорее всего потому, что Альдан особо не посещал гостиные комнаты знати), разве что окна были не застеклены, а по старинке закрыты ставнями. И потолки тут выше. Альдан шагнул вперед, чтобы оглядеть гостиную целиком...

В кресле в дальней части комнаты сидела пожилая женщина и настороженно наблюдала за ними.

Похоже, на этот раз интуиция Шелиары дала сбой.

– Нэя? – испуганно спросила Шелиара.

Альдан, разумеется, был наслышан про добрую и отзывчивую домоуправительницу, что практически заменяла Шелиаре мать. Только вот сейчас она отнюдь не казалась ни доброй, ни отзывчивой.

Скорее, очень даже наоборот.

– Госпожа Шелиара? – Нэя поднялась с кресла и, уперев руки в бока, приблизилась к ним, зловещая, как призрак в заброшенном доме. Сглотнув ком, Альдан отшагнул назад, поравнявшись с Шелиарой. – Что вы здесь делаете? – Интонация Нэи была строгой. Требовательной. Так говорит мать, когда отчитывает нерадивого ребенка. – Где ваш отец? Почему у вас светлые волосы? Где вы остановились? И что... кто этот молодой человек рядом с вами?!

Альдан покосился на Шелиару. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что девушка пребывает в растерянности.

– Все в порядке, Нэя. – Голос Шелиары слегка дрожал. – Диондор по-прежнему в столице. А это Альдан. Мы с ним здесь по очень важному делу. Нам срочно необходимо подняться к господину Азуттулану. Потом мы поедем обратно, нас ждет карета у Рыночной площади...

Альдан нервно переминался с ноги на ногу, не зная, как себя вести. Все, что он мог сейчас делать – это глупо улыбаться и надеяться, что все обойдется.

Нэя поочередно смерила их взглядом сурового надсмотрщика. Альдан съежился.

– Юная леди, соизвольте немедленно объясниться! Что вообще произошло? Диондор писал, что вы сбежали от него и жениха и пропали неизвестно куда. Это правда?

– Все... не так просто. – Шелиара опустила взгляд.

– Я ничего не понимаю! – Нэя всплеснула руками. – Вы заявляетесь, словно вор, под ночь, с каким-то незнакомцем, и рассказываете мне сказки, что вам нужно встретиться с Азуттуланом?

– Но нам правда нужно с ним встретиться! Умоляю, Нэя, поверьте мне. Это... Это все из-за Голосов.

Повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев.

Наконец, Шелиара вновь заговорила:

– Вы же знаете, что я никогда не обманывала вас. Прошу, поймите – возможно, только встреча с дедом может все исправить. Нам очень нужно к нему, наверх. Если хотите, потом я вам расскажу все в подробностях.

Нэя настороженно покачала головой.

– Вы пугаете меня, юная госпожа. Но, так уж и быть, я готова вам поверить. Если вы действительно проделали весь этот путь из столицы только ради того, чтобы поговорить с безумным стариком... Ступайте. В конце концов, кто я такая, чтобы вас останавливать?

У Альдана отлегло от сердца. У Шелиары, судя по появившейся на лице улыбки, тоже.

– Спасибо, Нэя! Потом я обязательно все объясню.

– Буду ждать с нетерпением. – Нэя помолчала, затем указала на стоящий неподалеку стол. – Возьмите с собой лампу. Что я скажу господину Диондору, если вы в темноте свалитесь с той лестницы и переломаете все кости?

Шелиара еще раз поблагодарила Нэю и подошла к столу. Вскоре масляная лампа в ее руках замерцала оранжеватым пламенем. Альдан тем временем старался делать вид, что не замечает сверлящего взгляда домоуправительницы. Что все происходящее идет своим чередом.

Наконец, они покинули гостиную и в неловком молчании двинулись по коридору. Поднялись на второй этаж, затем зашагали по ведущей вверх спиралевидной лестнице.

– Она не должна была быть здесь, – бормотала шагающая впереди Шелиара, обращаясь не то к Альдану, не то к своим Голосам. – Я ведь видела Балию, не могла ее ни с кем спутать. Для того, чтобы сторож и Азуттулан не умерли с голоду, достаточно одной служанки. Отец нипочем не согласился бы платить двоим, когда можно одной. Разве что... – Шелиара замедлила шаг.

– Разве что что?

После паузы в несколько секунд Шелиара покачала головой:

– Да так, ничего... Забудь.

Альдана тоже не радовала встреча с Нэей; за какими Сумеречными демонами их дернуло зайти в ту гостиную? Правда, в отличие от Шелиары, он не видел причин сильно беспокоиться. Что им сделает Нэя? Прочитает несколько нравоучительных нотаций? Пригрозит рассказать все Диондору? Уж как-нибудь они это переживут. В конце концов, гораздо важнее, смогут ли они получить ответы, за которыми пришли.

Ступеньки тем временем уперлись в деревянную дверь. В свете лампы Альдан разглядел на ней не резьбу, но как будто выцарапанные символы. Древние руны? Скорее всего.

– Вот мы и пришли, – сказала Шелиара.

И, немного подождав, трижды постучала.

Вскоре по ту сторону двери раздались шаги.

Глава 2

Наллар нор Керрано лежал на соломенном тюфяке, уставившись в нерукотворный узор потолочных трещин, и время от времени прислушивался к доносящимся снизу, из подвала, гулким рычащим звукам.

Уже вторые сутки напролет он развлекался, пытаясь догадаться, что за неведомого зверя эти гергельярцы держат там, внизу. Очевидно, это был не пес. Кто-то явно покрупнее. И опаснее – Наллар ощущал это в каждом рыке, будто бы преисполненном первобытной священной ненависти. Наличие неизвестного чудища, непонятно зачем обитающего в подвале жилого дома, в очередной раз доказывало, что что-то здесь нечисто. Что все происходящее в преддверии Выборов куда серьезнее, чем ему говорили в Гильдии Всевидящей Башни.

«Интересно, а сама Гильдия точно в курсе того, что тут происходит?» – между делом подумалось Наллару.

Наллар привык, что в его шпионской деятельности странности – довольно частые гости, но на этот раз их было чересчур уж много. Это и гергельярец по имени Ситтуйин, сначала вытащивший его из лап стражников, а затем давший недвусмысленно понять, что им, оказывается, и без него было неплохо, и что он может только все испортить. Это и жильцы дома, в котором его поселили – глядящие на него с недоверием всякий раз, когда он шел в противоположную часть дома по нужде. Это и неизвестность, от которой хотелось то хорошенько выпить, то выть одиноким волком. А иногда и то, и другое сразу.

Уже в который раз за утро гальтиец бесцельно покачал головой. Какого черта его заставляют безвылазно обитать в этой дыре? В конце концов, на улицах не война – так почему его держат здесь, словно пленника? Наллар подавил желание сплюнуть. Знал бы он, как ему здесь будут рады – послал бы тогда всех к черту и остался бы с Кельтой и девочками. Так нет же. Поверил, словно девка настойчивому юнцу, что так будет правильно. Что он сможет принести пользу Гальтии (а заодно и немного подзаработать). Отправился черт знает куда и зачем.

Позапрошлым вечером Ситтуйин устроил его в местном двухэтажном доме, служившем обитателям и оружейной мастерской, и лавкой, и еще невесть чем. Даже приказал выделить ему отдельную комнату, по совместительству служившую складом холодного оружия: к соседним стенам прислонились, словно уставшие путники, деревянные копья с железными наконечниками; изредка между ними скрытными шпионами мелькали шипастые дубины, топоры и секиры. Комната не отличалась изобилием чего-либо еще: одно зарешеченное и закрытое ставнями окно да сундук со сломанным замком. В отдельной комнате были свои плюсы и минусы. Плюс, безусловно, в том, что Наллару не приходилось спать на одной кровати с жильцами (которых, по самым скромным подсчетам, здесь обитало не менее полудюжины). Минус – склад практически не отапливался, так что Наллар замерзал даже под шерстяным одеялом (которое Ситтуйин соизволил принести ему лишь когда Наллар позволил себе высказаться в грубоватой форме о том, что он не для того бросил семью и потащился за тридевять миль, чтобы сдохнуть от холода). Само жилище также видывало лучшие времена: деревянный каркас дома местами прогнил, выставив напоказ глину с рубленой соломой, а местами – плохо отесанный камень. И судя по тому, что видел Наллар позапрошлым вечером – по меркам остальных жилищ гергельярского квартала этот дом вполне мог сойти за дворец.

Ирония состояла в том, что Наллар сам приложил руку к тому, что ему приходилось обитать в подобных условиях. Его успешная деятельность двенадцатилетней давности обернулась тем, что многие – очень многие – гергельярцы, особенно бедные, массово покидали охваченную огнем междоусобицы страну в поисках лучшей жизни. Кто-то отправился в северные республики, кто-то рискнул попытать счастья в западных странах, однако подавляющее большинство беженцев подались на юг, в Триамну, и милостивый Верховный Иерофант не мог не пустить гергельярцев в свои земли. В конце концов, лишняя рабочая сила – к тому же такая, которой можно платить вдвое меньше – еще никому не вредила.

Наллар очень надеялся, что никто из местных жителей не признает в нем бывшего советника наместника Таланнуйина, это было бы весьма некстати. Кто знает, чего ему тогда ожидать – хмурых взглядов и плевков или ножа в спину? Последнее было вполне вероятно – узурпатора Таланнуйина здесь ненавидели лютой ненавистью.

Устав разглядывать потолок, Наллар достал подаренную Ойлегером колоду аркан и принялся ее тасовать. У него уже неплохо получалось – пятиугольные картонки мелькали меж его рук, как ножи у опытного ксенгера. Время от времени Наллар останавливался, чтобы перевернуть верхнюю аркану. Затем все повторялось.

От однообразного занятия его отвлекли звуки в коридоре. Говорили, разумеется, на гергельярском, но Наллара это не особо смущало – несмотря на минувшие со времен Гергельяра годы, язык накрепко засел в его памяти. Другое дело – слабая слышимость. Наллар отложил колоду в сторону и приготовился к встрече с Ситтуйином. Гергельярцу уже давно пора было ввести его в полный курс дела.

Вскоре дверь скрипнула, и на пороге появился человек.

Без сомнения, это был гергельярец. Довольно молодой. И не самого низкого статуса – об этом кричала и его осанка, и одежда. На Наллара он смотрел со смесью равнодушия и... презрения? Или жалости? Сложно было сказать наверняка.

Наллар подавил желание достать из-за пояса нож. Вместо этого он резво поднялся на ноги, прищурился и заметил:

– Ты не Ситтуйин.

– А ты не кирикийская княжна, раздевающаяся, как только я захожу в комнату. – Сказано это было на Южном Диалекте с едва ощутимым акцентом. – Так что не только твои ожидания не соответствуют действительности, гальтиец.

«Они как будто специально держатся со мной строго и надменно, – подметил Наллар, наблюдая за мимикой вошедшего. – Хотят держать меня на поводке. Молодцы, ребята. Умеете находить общий язык с подчиненными».

Впрочем, если уж на то пошло, то их подчиненным Наллар не являлся – правила Гильдии предписывали ему отчитываться непосредственно перед главой местной миссии. Только вот глава миссии, похоже, предпочитал держаться в тени – иначе к чему весь этот цирк с поселением его у гергельярцев? А значит, Наллару ничего не оставалось, кроме как держать ответ перед его песиками в лице гергельяских выскочек. Ничего. Ему уже давно не двадцать – гордость не сильно пострадает от подобного.

– Я Чанги, – соизволил наконец представиться гергельярец, шагнув навстречу Наллару. – Ситтуйин поручил кое-что тебе передать.

– А где он сам?

– Занимается более важными вещами. Если ты вдруг не знал, сейчас как раз проходят последние заседания Ассамблеи, утверждающие окончательный состав Синклита. Слушай сюда, гальтиец. Мы знаем, что в прошлом ты был неплох и что наверняка хочешь принять непосредственное участие в происходящем.

– Да нет, – съязвил Наллар, скрестив на груди руки, – мне и тут хорошо. Просто отлично. Веселюсь день и ночь напролет. Глянь сам, какой интересный потолок. Я насчитал в нем пятьдесят семь трещин... хотя нет, вон, уже пятьдесят восемь. – Наллар растянул губы до ушей. – Увлекательнейшее занятие, не так ли? Именно об этом я и мечтал, когда прощался с женой и дочками.

Чанги выслушал его монолог с откровенным безразличием.

– Ты закончил?

Наллар пожал плечами и упал обратно на тюфяк.

– Тогда слушай. – Чанги подошел к окну и открыл ставни. Посмотрел сквозь железные прутья на задний двор, где о чем-то громко спорили две женщины, затем закрыл их обратно. – Наш план пока идет... как это у вас говорится... без сучка и задоринки, вот. И мы бы очень хотели, чтобы так оно и осталось. Для этого нужно лишь перестраховаться пару лишних раз.

– Я польщен, что ты посвятил меня в такие запретные подробности. – Наллар демонстративно смотрел в потолок, что и вправду пестрил трещинами. И паутиной. – Может, все же перейдешь к конкретике?

Чанги развернулся и скорчил недовольную мину.

– Мы переиграли кирикийцев и даньязцев, когда устроили так, что Верховный умер на пару месяцев раньше предполагаемого срока.

Наллар медленно перевел взгляд на собеседника.

– Устроили что?..

Чанги не обратил на его вопрос ни малейшего внимания:

– Теперь они не успеют ничего предпринять вплоть до конца Выборов. Скорее всего. – Последняя фраза была произнесена не так уверенно, как предыдущие.

Наллар решил уточнить:

– Что значит «скорее всего»?

На этот раз Чанги соизволил ответить:

– Кирикийцы держали в городе парочку своих постоянных шпионов, но последнего из них мы устранили на прошлой неделе.

– Устранили?

– Утопили в бухте. – Наллар догадывался, что Чанги не шутит. И это его пугало. Насколько ему было известно, на подобные меры Гильдия шла лишь в самых крайних случаях. Или же они и в самом деле не в курсе происходящего?.. – С даньязцами сложнее, – продолжал Чанги. – Что у Верхнего, что у Нижнего Даньяза есть по официальному дипломатическому представителю в Исхироне, но оба они уже давно отошли от политики.

– Почему?

– Как и многие умные люди, они нашли политике альтернативу.

– В виде вина и женщин? – усмехнулся Наллар.

– А ты, гляжу, неплохо разбираешься в альтернативах. – Чанги осклабился, возможно, вспомнив, как сам прикладывал руку к тому, чтобы эта альтернатива нашлась. – В общем, да. Именно поэтому за Даньязы мы особо не переживали.

Чанги помолчал, и Наллару пришлось спросить:

– Что-то изменилось?

– Это мы и хотим выяснить. – Чанги подошел к одной из прислоненных к стене связок оружия. Аккуратно потрогал пальцем наконечник копья, прежде чем развернуться и пояснить: – Неделю назад в Исхирон заехал даньязский бродячий цирк. Слыхал о таких?

– Да. Я видел цирковые представления еще в... – Он хотел было сказать «в Гергельяре», но быстро передумал. Быть может, Ситтуйин и Чанги не знают о его роли в событиях в Тар-Толтогге? Тогда, пожалуй, лучше помалкивать. – В общем, видел. А что не так с этим цирком?

Оставив оружие в покое, Чанги сделал два шага к Наллару и чуть сощурил взгляд.

– Не знаю. Может, он вообще никак не связан с политикой. Поэтому, – еще один шаг, – ты сегодня пойдешь туда и все выяснишь: действительно ли это просто бродячий цирк или же нам нужно срочно предпринимать меры. Я понятно выразился, гальтиец?

Наллар презрительно фыркнул.

– Уж понятнее некуда.

– Их шатры в Южном районе, у Площади Висельников. – Чанги зашагал к двери и остановился на самом пороге. – Удачной тебе прогулки.

Чанги вышел, скрипнув дверью. Словно присоединившись к его пожеланию, снизу, из-под пола, раздались рычаще-гавкающие звуки, от которых Наллару стало не по себе. Ничего. Он еще узнает, что за монстра эти гергельрцы там держат.

А главное – зачем.

Но всему свое время.

Прогулка по дневному Исхирону его приятно взбодрила.

Еще перед отправлением в свой долгий поход Наллар изучал карты триамнийской столицы, а потому имел какое-никакое представление о том, в каком направлении двигаться, чтобы не ходить кругами. В скором времени Наллар оставил позади гергельярский квартал, вышел на один из многолюдных проспектов и по нему дошел до Центрального Холма. Ни Холм, ни Дворец Верховного Иерофанта, высокомерно взметнувший к небу пять башен, его не впечатлили – в родном королевстве Наллар видывал дворцы и замки куда величественнее и прекраснее. Свернув от Холма направо, Наллар двинулся вдоль одной из набережных, наполненной лодками и торговыми баркасами, и через полчаса усердной ходьбы свернул в лабиринт узких улочек южных кварталов: дома здесь нагромождались друг на друга, как люди в очереди за чем-нибудь бесплатным. Обитатели этих домов немногим отличались от гергельярцев: такие же настороженные, неухоженные, ненавидящие всех и все вокруг. Но, несмотря на это, Наллар сумел узнать дорогу к Площади Висельников.

Она оправдала свое название: посередине возвышался деревянный помост, с дюжину столбов и несколько тел, покачивающихся на веревках в такт порывам ветра. Наллар попробовал вспомнить, посещал ли он хоть один крупный город любой страны, где не было бы Площади Висельников, и пришел к выводу, что нет. Выходило, что без нее любому цивилизованному городу не обойтись.

Пестрые шатры, полукольцо из фургонов и недостроенный помост (чуть меньших размеров, чем тот, что посередине площади) Наллар приметил почти сразу же после виселиц. Типичный бродячий цирк, готовящийся к выступлениям. Наллар знал, что далеко не всегда цирковым артистам разрешали выступать на площадях: зачастую их выставляли за пределы города. Гальтиец предположил, что местные власти решили не стеснять горожан в возможностях посмотреть на цирковое зрелище в связи с Выборами. Разумное решение.

Прежде чем отправиться в логово предполагаемых даньязских шпионов, Наллар неспешно огляделся. Пока что ничего подозрительного не наблюдалось. Несколько подростков тыкали пальцами в сторону висельников и заливисто хохотали. Трое мужчин в рабочих робах стояли – каждый с кружкой – у входа в пивную и делали ставки, сколько мест в Священном Синклите получат архонты, сколько – иерофанты-преторианцы, а сколько – адепты Ордена. На каменной лестнице, ведущей в небольшой храм, стоял седой иерофант и вещал немногочисленным слушателям какую-то проповедь на тему всеведущих Богов Рассвета. Наконец, Наллар нашел того, кого искал: оборванец лет десяти от роду выглядел подходящей мишенью.

Наллар отошел немного в сторону, под козырек одного из жилых домов, и негромко свистнул мальчишке. Тот осторожно подошел и выжидающе взглянул Наллару в глаза.

– Эй, парень. – Наллар выудил из кошеля медную монету. – Жаворонка хочешь?

Лицо мальчика сразу же зажглось интересом.

– Что можешь рассказать про тот цирк?

Мальчик потянулся к жаворонку, но Наллар ловко увел руку в сторону.

– Сначала ответь. А потом я решу, стоит ли эта информация жаворонка или мне поискать кого поразговорчивее.

– Ну... – Мальчишка лениво поковырялся в носу, а затем принялся разглядывать плоды своих трудов на кончике пальца. – Они это, неделю как здесь. – «Значит, появились уже после смерти Верховного Иерофанта». – Шатры свои ставили, готовились. Моя тетка говорила, что сегодня вечером должны первое представление давать. Зуб даю, тут будет не протолкнуться.

– И большая там труппа?

Мальчик повесил козюльку на рукав драной рубахи и почесал затылок.

– С десяток точно будет.

– Что за люди?

– Вроде бы два жонглера. Несколько гимнастов и акробатов. Клоун, конечно же. Два мастера огня. И еще эти... на «э». Ловкие такие. Как их...

– Эквилибристы?

– Ага, они самые. – Мальчик расплылся в улыбке и вновь потянулся к монете. Вздохнув, Наллар разжал кулак.

Поймав жаворонка на лету, мальчик бросился наутек, словно опасаясь, что все это было лишь шуткой.

– Эквилибристы и акробаты, значит... – пробормотал Наллар себе под нос. – Поглядим-ка на вас.

Убедившись в отсутствии слежки, он пересек площадь и остановился у строящегося помоста. Рабочие (большинство из которых были, разумеется, гергельярцами) покосились на него без особой радости.

– Те чего, мужик? – спросил один из них у Наллара.

– Кто тут у вас главный? – спросил он в ответ. – Среди цирковых, я имею в виду.

– Хозяин, кажись, отошел. – Мужчина отложил молоток и мотнул головой. – Обычно, когда его нет, Асхиок за старшего.

– И где мне найти этого Асхиока?

– Погляди вон за тем шатром, который ярко-красный. Наверняка или палкой в луже рисует, или сам с собой в кубики играет. – Эти слова почему-то вызвали смех как у говорившего, так и у остальных рабочих.

Слегка обескураженный, Наллар поблагодарил рабочих и двинулся к нужному шатру, не забывая внимательно поглядывать по сторонам. Несмотря на то, что пока подозрения Чанги казались беспочвенными, расслабляться Наллар не спешил: ему уже доводилось видеть опытных шпионов, замаскированных под цирковые или театральные труппы. С такими нужно быть втройне настороже.

Наллар ожидал, что Асхиок, заместитель хозяина, будет акробатом, жонглером или, на худой конец, мастером огня. Однако сидевший перед красным шатром мужчина исполнял роль клоуна – ошибиться было невозможно.

Первое, что бросалось в глаза – это бледное, почти что белое лицо (и Наллар готов был поклясться, что дело вовсе не в гриме) с острым подбородком, впалыми скулами и длинными волосами – землисто-рыжими, с красноватым оттенком. Тонкие губы перекатывали туда-сюда маленькую, невесть где раздобытую зеленую травинку. Одет Асхиок был в простую выцветшую накидку и свободные штаны; носки оранжево-красных сапожек витиевато загибались вверх. Подойдя ближе, Наллар увидел доску и понял, что за кубики рабочий имел в виду. Это были вовсе не гергельярские кости, как ему изначально подумалось. А сельвидийские.

Чивей.

Волна воспоминаний нахлынула на Наллара. Чивей. «Игра завоевателей». Из-за своей сложности она не прижилась в большинстве стран не только Юга, но и всего Четвероземья – гергельярцы так и вовсе стали использовать шестигранные кубики чивея для партий в кости. Наллар невольно вспомнил годы, проведенные в султанате. Развлечений там было немного, и за этой игрой он провел немало времени.

О чем, кстати, ни разу не пожалел.

Каждый сельвидийский военачальник и уж тем более каждый визирь был мастером чивея.

Правила игры были одновременно и простыми, и полными деталей и тонкостей: играя по очереди, каждый клал на пересечение линий доски один кубик, чтобы затем, создавая из кубиков связанные группы, отгораживать территорию. Огромнейшее количество нюансов делало эту игру непросчитываемой даже для величайших математиков Востока: здесь нужно было не только думать на несколько ходов вперед. Нужно видеть не только отдельный участок доски, где происходит локальный бой, а всю доску целиком. Понимать, как на атаке групп противника строить стенки, что прикроют очки территории. Уметь окружать кубики противника, убивать и выживать. Видеть, какой участок доски самый важный для розыгрыша здесь и сейчас.

Наллар подошел еще ближе. На деревянной доске, разделенной на пятнадцать линий по вертикалям и горизонталям, как раз разворачивалось начало нового сражения: Асхиок по-очереди ставил на доску серые и черные кубики. Наллар даже узнал пару «угловых вариантов», правда, один из них Асхиок разыграл иначе, чем принято, а второй и вовсе бросил посередине, переключившись на другой угол доски.

– Ты Асхиок? – Наллар решил, что самое время привлечь к себе внимание. – Меня зовут Цэсэй...

– Зачем ты пришел сюда, Цэсэй? – не поднимая головы, спросил клоун, доставая из плетеной корзинки черный кубик и ставя его через один пункт от своего углового камня. Голос у Асхиока оказался негромким, спокойным и в то же время будто бы проникающим в самые сокровенные глубины: так обычно ведут беседы с учениками мудрейшие старцы.

– Я хочу предложить свои услуги, – ответил Наллар заготовленной фразой, надеясь, что не выдает охватившего его волнения.

Это должно сработать: если даньязцы и в самом деле лишь бродячая цирковая труппа, ему наверняка предложат какую-нибудь подработку, как тем гергельярцам. А вот если хотят держать секреты при себе и не запускать в свой круг посторонних...

– Я видел, вы еще не закончили помост, – добавил Наллар, когда Асхиок проигнорировал его слова и положил серый кубик, укрепляя одну из групп на стороне. – Я знаю толк в таких вещах...

Асхиок поставил черный кубик между двумя группами кубиков, удерживающих углы. Теперь эта сторона имела большой потенциал, а значит, представляла для «серого» игрока немалую опасность.

– Зачем ты пришел на самом деле, Цэсэй?

Наллар и бровью не повел.

– О чем это ты?

– О том, что ты солгал. – Асхиок наконец-то поднял взгляд на него. Наллар вздрогнул: глаза клоуна светились ядовито-зеленым. В точности, как травинка между губами. – В какую игру ты сейчас пытаешься со мной играть? И зачем?

– Я не играю ни в какую игру, – невозмутимо отозвался Наллар. – С чего ты взял?

Асхиок подернул краем губ. Не глядя на доску, клоун двумя пальцами достал серый кубик и положил его в точности туда, куда Наллар думал походить, чтобы уменьшить возможную территорию черных.

– Ни в какую? – Асхиок прищурил левый глаз. – Возможно, у нас разные представления об играх. Тогда... может быть, хочешь сыграть в эту? – Асхиок кивком указал на доску с кубиками.

Наллар был готов к такому повороту и, выждав паузу, задал ответный вопрос:

– С чего ты взял, что я знаю, как в это играть?

Подавляющее большинство триамнийцев понятия не имели о существовании чивея, и уж тем более не умели в него играть. Не может же этот клоун читать его воспоминания...

– Потому что я заметил, как ты наблюдал за моими ходами, – улыбнулся Асхиок, обнажая не тронутые желтизной зубы, и от этой улыбки Наллару стало не по себе. Так улыбались истинные безумцы. – Заметил, что тебе показалось странным, что я дважды не доигрывал угловые варианты. Южносельвидийская школа, да? – Улыбка Асхиока стала еще шире.

«Да кто он такой, чтобы знать о южносельвидийской школе?» – с нарастающей тревогой подумал Наллар.

– Боюсь представить, сколько столетий спустя они все еще будут играть эти устаревшие варианты... – Асхиок чуть качнул головой, затем вперил взгляд в Наллара. – Ну так что, незнакомец, рискнешь принять вызов? Выиграешь – и я абсолютно честно отвечу на три твоих любых вопроса. Проиграешь – и больше не будешь докучать мне своим присутствием. Что скажешь?

Наллар не знал, что ответить – меньше всего он ожидал, что сегодня ему пригодятся навыки, приобретенные давным-давно в землях султанопоклонников.

Однако – довольно внезапно для самого себя – он понял, что ему интересно сыграть в этим самоуверенным (как, похоже, каждый в этой языческой столице) клоуном-словоплетом. В конце концов, что он потеряет, если попробует?

Подобрав полы плаща, Наллар уселся на корточки перед доской напротив Асхиока.

– Будем считать, ты меня уговорил. Разыграем цвет?

– Ходи первый. – Асхиок передал Наллару корзинку с серыми кубиками.

– Ты уверен? – уточнил Наллар.

Право ходить первым – взять серые кубики – не маленькая уступка, особенно в руках опытного игрока, знающего, как распоряжаться инициативой. Наллар знал не понаслышке, что сельвидийские мастера чивей в играх между собой даже вводили дополнительное правило, по которому ходящий вторым в качестве компенсации получит несколько дополнительных очков в конце игры, при подсчете территории.

– Ну, покажи, на что ты способен, – немного уклонился от ответа Асхиок. И опять ухмыльнулся.

Они убрали кубики с доски в корзинки и начали партию.

Каждый по-очереди занял по два угла на одной стороне доски, с той лишь разницей, что Наллар положил оба кубика на пересечении третьей и четвертой линии от угла, а Асхиок на пересечении четвертых. Последнее давало возможность противнику больше возможностей по отвоеванию угловой территории, а потому мастера Южновельвидийской школы ходили так крайне редко. Но Асхиок явно знал, что делал. Либо же хорошо делал вид, что знал: Наллару еще предстояло это проверить.

Гальтиец положил третий по счету кубик в один из своих углов – теперь два кубика образовывали построение, надежно прикрывающее угол и дающее в будущем порядка двенадцати очков территории. Асхиок тем временем, не думая, положил черный кубик ровно посередине между двумя угловыми кубиками.

«Построение имсаак, – отметил Наллар. – Необычное решение. Особенно при игре черными».

Наллар применил стандартную тактику начала партии – положил кубик неподалеку от углового кубика Асхиока, атакуя его через два и одно поле. Асхиок, потратив на раздумья не больше пары секунд, добавил кубик от атакованного кубика наискосок к центру. Этот ход смутил Наллара: так или иначе, противники в начале игры стремятся укрепить углы и стороны, но уж никак не претендовать на центральную часть.

Это ведь элементарная математика.

«Значит, ты у нас любитель необычных стратегий», – с легким ехидством подумал Наллар. Необычные стратегии его не пугали: он понимал, как и откуда в этой игре получать очки.

Наллар вбросил кубик за угловой кубик Асхиока, на пересечение третьих линий от угла. Противник походил рядом, получив построение из трех кубиков, нацеленное на защиту территории между ними и кубиком посередине стороны. Наллар походил рядом со своим угловым; Асхиок нанес удар наискосок. Затем они оба принялись строить стенку из кубиков по третьей и четвертой линии от края: Наллар – чтобы прикрыть очки территории на стороне, Асхиок – чтобы получить влияние на центр.

Наллар вытянулся стенкой в очередной раз, ожидая, что и Асхиок добавит ход, закрепляя влияние. Однако тот не стал отвечать локально и занял точку посередине неразыгранной стороны. Тогда Наллар вбросил кубик за одинокий угловой кубик Асхиока. Они разыграли стандартный вариант: Наллар получил живую группу кубиков, огораживающих около восьми очков в углу, а Асхиок – еще одну нацеленную на центр стенку.

Теперь потенциал черных на двух сторонах и в центре теперь становился слишком опасным. Наллар понимал, что нужно срочно вторгаться в эту территорию, пока есть возможность построить там «живую» группу, поскольку потом может оказаться слишком поздно: в окружении чужих стенок ему не удастся выжить.

Гальтиец хорошенько задумался, прежде чем делать следующий ход, и постарался проанализировать игру клоуна. Она была... необычной. Другого определения Наллар не мог подобрать. Асхиок скармливал ему территорию, при этом создавая мощное влияние из стенок. И играть против них становилось все сложнее.

Они завязали сражение на стороне. Наллар построил из трех кубиков «ятаган», Асхиок ответил «львиной пастью». Наллар осознал, что нервно барабанит пальцами левой руки по колену. Дела шли не очень, и это заставило Наллара поразмыслить о том, что за человек сидит напротив него. Где Асхиок мог так хорошо научиться играть? И не просто хорошо. Он играл как минимум на уровне сельвидийских мастеров – Наллар понимал толк в таких вещах. И на везение, как в арканах, здесь никак нельзя было списать. Что за прошлое скрывается за этой клоунской маской?

Асхиок тем временем набрасывал кубик за кубиком, заставляя Наллара укреплять свои группы и лишая возможностей выбраться в центр. Когда Наллару все же удалось перехватить инициативу, он положил кубик на условную линию между двумя черными стенками. Наллар понимал: если Асхиок накроет его кубик снаружи, у него появится неплохая возможность построить в центре живую группу, что заберет немало территории – достаточно для победы. Однако Асхиок не стал идти на риск, и предпочел отдать несколько очков территории, при этом защитив центр последней, четвертой стенкой. Наллар мысленно выругался: план вроде бы удался... но едва ли его могло хватить для победы.

Игра практически закончилась – основные участки доски уже были разыграны. Остались лишь незначительные (на первый взгляд) территории. Наллар сосредоточился и принялся высчитывать, сколько очков стоит каждый локальный участок – точная игра в окончании могла реабилитировать несколько мелких промахов в середине. Только бы поскорее снова перехватить инициативу...

Но перехватить инициативу Асхиок ему не позволил.

Последние кубики Наллар ставил, уже понимая, что ему не победить – Асхиок не торопился и не делал ошибок; по крайней мере таких, которыми Наллар мог бы воспользоваться.

Когда ходы закончились и нейтральные поля были заняты, они подсчитали очки. Асхиок лидировал на пять. И это при том, что первым ходил Наллар.

– Благодарю за игру, странник, – улыбнулся Наллару Асхиок. – Ты оказался более чем достойным противником.

«Довольно слабое утешение для человека, которого только что обыграл клоун», – невольно подумал Наллар.

Собрав серые кубики в корзинку, Наллар поднялся с корточек. Помедлил. А затем, не удержавшись, все же поинтересовался, как бы невзначай:

– Где ты научился так хорошо играть?

– Ты все равно не поверишь, если я тебе скажу, – подмигнул ему Асхиок. – Так что давай не будем зацикливаться на таких мелочах. Ступай своей дорогой, странник.

«Я не могу так рано сдаться», – решил Наллар.

– Может, ты все-таки подумаешь над тем, чтобы нанять меня...

– Не испытывай мое терпение, Цэсэй. – Улыбка стерлась, а в интонации Асхиока появились угрожающие нотки. – Ты ведь держишь обещания, да? Ставки были сделаны. – Асхиок приложил указательный палец к губам, а затем указал им в сторону выхода.

Стиснув зубы, Наллар подчинился и зашагал обратно.

«Чертов клоун».

Затем его посетила еще более дельная мысль:

«Чертовы гергельярцы».

А затем еще одна:

«Чертова Гильдия чертовой Всевидящей Башни!»

Наллар еле сдержался, чтобы не двинуть кулаком худощавому жонглеру, вставшему посередине дороги.

– Эй, Цэсэй, – прозвучало ему вдогонку.

Наллар остановился и помедлил, прежде чем обернуться с перекошенным от злости лицом.

– Можешь мне не верить, – крикнул ему Асхиок, – но мы здесь лишь для того, чтобы подбодрить граждан Исхирона в такой непростой период. В ваши игры мы играть не намерены. Так и передай своим. А теперь ступай. И больше сюда не приходи.

Наллар не стал отвечать, лишь возобновил шаг.

Покидая Площадь Висельников, Наллар испытывал странное ощущение.

Словно его окунули в таз с мочой и хорошенько в нем прополоскали. А затем вытащили и оставили сушиться.

– Я отвык от этой работы, – пробормотал Наллар себе под нос. – Всематерь, даже какой-то клоун надрал мне зад. Ха.

Впрочем, до самого гергельярского квартала его не покидало ощущение, что в этом Асхиоке было нечто странное.

Нечто очень странное.

Глава 3

Шелиара Нирааль чувствовала, как лампа в ее руке предательски подрагивает.

Сомнения, неуверенность, тревога – все эти чувства нахлынули на нее теперь с утроенной силой. Может, отец не зря считал Толкование Аркан чистейшей воды шарлатанством? Может, им не стоило сюда заявляться? Подумать только – еще час назад она бежала сюда едва ли не вприпрыжку, а теперь стоит, переминаясь с ноги на ногу в томительном ожидании. Хвала Богам, рядом был Альдан – в его присутствии Шелиара ощущала себя гораздо спокойнее, хотя и догадывалась: сам школяр нервничает не меньше ее. А то и больше.

Уже в который раз Шелиара пожалела, что не покурила, пока они шли по парку. Ей не хотелось заниматься этим при Альдане; зато теперь в глубинах сознания начинали ворошиться старые знакомые. Знакомые, от которых она все никак не могла избавиться.

«Спокойно. Дыши глубже. Держи себя в руках».

– Нэя, это ты? – раздалось кряхтенье за дверью.

Шелиара и Альдан переглянулись.

Секундой спустя дверь с пронзительным скрипом открылась. Одетый в простой темный халат, перед ними предстал Азуттулан, ничуть не изменившийся с тех пор, как она видела его последний раз. Хотя нет – приглядевшись, Шелиара поняла, что сейчас взгляд старичка стал менее рассеянным. Азуттулан внимательно оглядел сначала Альдана, затем ее. Шелиара собралась было поприветствовать его, но что-то ее остановило. Возможно, желание проверить, узнает ли он ее или, как обычно, спутает с Ламэей...

– Ла... – Не договорив, Азуттулан замер с открытым ртом. Прищурился. – Шелиара?

– Да, дедушка, это я. – Шелиара облегченно растянула губы в улыбке. – А это Альдан.

– Добрый вечер, мастер Азуттулан, – с учтивостью поклонился Альдан.

– Альдан – мой, э-м, хороший друг. И нам двоим нужно с тобой поговорить. Очень нужно. Ты... пустишь нас?

Азуттулан в недоумении почесал залысину между седых прядей. Похоже, к такому сюрпризу он не был готов.

– Что ж. Нужно, значит, нужно. Прошу.

Улыбнувшись беззубой улыбкой, Азуттулан отошел чуть в сторону и взмахом рук пригласил их внутрь. Шелиара первая переступила через порог; следом за ней вошел Альдан.

Комната казалась точь-в-точь такой же, какой Шелиара запомнила ее при последнем посещении: лишь самая необходимая мебель, сундук, закрытое ставнями окно да пару прибитых к стене полок с книгами. Когда он был, этот последний раз? Шелиара призадумалась. Кажется, незадолго до ее Преображения. Точно! Ведь Азуттулан еще предостерегал ее тогда... Спрашивал, уверена ли она, что сможет вынести посланное Богами испытание; быть может, стоит повременить? Рассказывал, что с родом Нирааль Боги Рассвета по непонятным причинам особенно строги... И почему она тогда не прислушалась к его словам? Наверное, потому, что кроме Азуттулана у нее было море советчиков: от служанок до непреклонного в своих убеждениях отца. Она, помнится, слушала только то, что хотела услышать.

И вот теперь ей приходится за это расплачиваться.

Шелиара постаралась отбросить из головы эти воспоминания. Что было, то было.

– Не желаете ли чаю? – спросил Азуттулан, закрыв за ними дверь.

Сколько Шелиара себя помнила, дед был без ума от этого странного даньязского напитка. Шелиара подумала отказаться, но Альдан (разумеется, любознательный школяр уже вовсю разглядывал книжные полки) ее опередил:

– О, если вас не затруднит, мастер.

– Что вы, что вы. Когда еще мне предоставится возможность поухаживать за своей внучкой, сбежавшей от жениха-архонта, и ее таинственным другом.

– Так ты знаешь... – прошептала Шелиара.

«Ну да. Еще бы. Сплетни – они разлетаются быстрее птиц».

Многозначительно хмыкнув, Азуттулан подошел к нише в стене, где на железной решетке лежали несколько больших камней, от которых исходил жар. Шелиара подозревала, что камни получают тепло по одной из каминных труб; правда, в тонкости отопительной системы она никогда не пыталась вникать, слишком уж это ей казалось скучным. После недолгих манипуляций дед поставил на камни нагреваться чугунный чайник с водой.

Шелиара подошла к столу, заваленному какими-то листами пергамента и свитками, и поставила на него лампу. Вместе с двумя горящими свечами создалось относительно неплохое освещение. Затем Шелиара порылась в сумке и вытащила из нее предмет, который каким-то невероятным образом не утонул в бухте, но остался с ней. Как талисман.

Или, скорее, как напоминание о собственной глупости.

Азуттулан вернулся, и Шелиара протянула ему аркану Перекрестка.

– Не уверена, что выбрала правильную дорогу, – сообщила Шелиара. – Я... наделала больших глупостей, дедушка. Извини.

– Боги Рассвета с тобой, дитя! – воскликнул Азуттулан, бережно забирая Старшую Аркану и присаживаясь на табурет. – Это я должен просить у тебя прощения, девочка. – Взгляд старика наполнился неподдельной печалью. – Не стоило мне тогда затевать все это. – Азуттулан тяжело вздохнул. – Наверное, Диондор прав: время истинных Аркан прошло. Мир изменился и не станет прежним. А я, как упертый осел, не желал этого видеть...

– Мастер Азуттулан! – Альдан подошел к ним и уперся руками о стол. Голос юноши был непривычно настойчивым. Последний раз он говорил с такими интонациями тогда, когда приводил ее в чувство на набережной. – Мы проделали весь этот путь только потому, что вы – чуть ли не единственный человек во всей Триамне, кто знает толк в великом искусстве Толкования Аркан. Только вы можете нам помочь, и мы вас об этом просим! Даже умоляем.

Азуттулан смерил Альдана долгим изучающим взглядом. Наконец, улыбнулся и даже подмигнул ему:

– А ты не из робкого десятка, да, школяр? Ну хорошо. Садитесь и выкладывайте все в подробностях. Там посмотрим.

Они сели (как ни странно, у Азуттулана нашлись еще два табурета), вновь переглянулись между собой. Шелиара внезапно поняла, что они с Альданом ни разу не обсуждали, что именно будут говорить Азуттулану.

«Все равно терять мне нечего», – решила Шелиара и, собравшись с духом, заговорила:

– В день встречи с Кагальзиром Голоса были особенно настойчивы...

Когда она закончила сбивчивое повествование, чай в фарфоровой чашке перед ней уже успел остыть.

Она выложила все без утайки. И про архонта Кагальзира. И про Лженадежду. И про остальные Голоса. И про Мост Королев. И про алхимический табак, который вовсе никакой не табак, а самая настоящая шаманская трава. И, конечно же, про раз за разом повторяющийся ночной кошмар. Азуттулан выслушал ее внимательно, ни разу не перебив; разве что при пересказе кошмара зачем-то попросил подробнее описать то, как выглядела старуха-со-сферой. Почему-то именно она больше всего обеспокоила Азуттулана.

Толкователь Аркан уже несколько минут сидел в тягучем молчании, лишь изредка прихлебывая чай и покачивая головой. Альдан время от времени бросал нетерпеливые взгляды то на нее, то на него. Наконец, Шелиара не выдержала:

– Все совсем плохо, да?

Азуттулан ответил не сразу.

– Я бы так не сказал, дитя. Плохо или хорошо – не те категории, что подходят для описания этой ситуации. Просто... я удивлен, что все так сложилось и совпало...

– Что сложилось? Что совпало?

Азуттулан сделал глоток чая, посмотрел Шелиаре в глаза и отчеканил:

– Что ты оказалась Зрящей Истину.

Шелиара чуть нахмурилась, не вполне понимая, что дед имеет в виду.

– Послушай, дитя. Твое Благословение – нечто большее, чем просто сильная интуиция. Оно настолько редкое, что посылается народу Триамны раз в несколько столетий, и цена за него крайне высока. Преображение требует Равновесия, так что цену эту, как говорят, платят несколько поколений предков Зрящей Истину... Как-то так, если совсем вкратце.

«Что же это получается? – промелькнуло в голове у Шелиары. – Безумие Азуттулана, тайное Проклятье отца, из-за которого он такой нелюдимый и эгоистичный... Это все в некотором роде моя вина? Это все потому, что меня решили «наградить» Благословением Зрящей Истину? Но... ведь этого не может быть. Это не должно быть правдой... Разве нет?»

Мысль эта очень ее обеспокоила. Шелиаре никогда не хотелось быть причиной чьих-бы то ни было несчастий и страданий; тем более родных и близких людей. Но получалось все именно так. Еще с ранних лет отец внушил ей (пусть и косвенно), что это из-за нее дела рода Нирааль пошли наперекосяк. Ну, и еще из-за Верховного Иерофанта со своим дурацким Первым Законом...

– Но откуда... Откуда вы можете это знать? – Альдан от удивления даже поднялся с табурета. – Я перечитал почти всю Биб...

– Сядь, юноша, – спокойно ответил Азуттулан, – и не суетись понапрасну. Да будет тебе известно, что не всю мудрость хранит папирус и пергамент. – Альдан уселся обратно, а толкователь вновь развернулся к Шелиаре. – Насколько мне известно, последняя Зрящая Истину жила во дни, предшествующие падению Триамны и становлению на наших землях Гальтийской империи. Именно к ее предостережениям не прислушались Верховный Иерофант и тогдашний Магистр Ордена Чилак, из-за чего и произошла трагедия, продлившаяся несколько десятилетий... С тех пор Зрящих Истину в Триамне не появлялось. По крайней мере, мне о таком неизвестно. – Шелиара заметила, как Азуттулан чуть крепче сжал чашку морщинистыми пальцами. – Дитя, не падай духом, – Азуттулан произнес эти слова подбадривающим тоном. – Ты ведь удостоилась особой милости от Богов Рассвета. Из всех триамниек именно тебя они выбрали, чтобы предостеречь мир, показав возможные Истины Будущего. Те, что ты видела во сне.

«Я не просила об этом!»

Вслух она лишь спросила:

– Но почему именно я?

– О дитя. – Азуттулан отставил опустевшую чашку на край стола. – Сколько людей во всем Четвероземье задают этот вопрос, надеясь, что кто-нибудь на него сможет ответить. Увы или к счастью – это самый риторический из всех риторических вопросов. Просто смирись с этим, как с неизбежностью. Ты согласилась пройти Ритуал, и на тебя возложили эту ношу.

– Но она сводит меня с ума!

– Я верю тебе, верю. И искреннейше сочувствую твоей ноше. Большая ответственность требует от тебя, Шелиара, готовности идти на большие жертвы. Но я уверен, что ты сумеешь справиться, тем более, с такими верными друзьями. – Азуттулан послал Альдану короткую улыбку. – А сейчас давай попробуем узнать, что именно пытаются донести через твой сон Высшие Силы...

Шелиара неуверенно подняла взгляд. Высшие Силы? Почему это прозвучало так странно?..

– То есть Голоса тут не при чем? Это не они сводят меня с ума по ночам?..

– Дитя, Голоса – это всего лишь часть тебя. Что-то вроде... обратной стороны интуиции. Это твои внутренние страхи, твои ожидания, тайные желания и помыслы... Голоса не могут знать будущее, могут лишь предполагать, как и все мы. – Азуттулан, кряхтя, встал с табурета. – Так что нет, дитя. В твоем кошмарном сне замешано другое. И мы должны выяснить, что именно. Альдан – ты сделал правильно, что заставил ее приехать сюда. Подозреваю, что только Полный Пятеричный Расклад может нам помочь. Между прочим, – Толкователь подошел к окну и распахнул ставни, – его возможно проводить лишь в полнолуние. То есть сегодняшний вечер идеально для этого подходит.

С пару секунд поглядев на нависший над Танааном серебристо-синий диск, Азуттулан захлопнул ставни и неспешно вернулся к столу.

– Мы... догадывались об этом, – тем временем проговорил Альдан. Затем, подавшись вперед, восхищенно добавил: – И все же, господин Азуттулан. Умоляю, расскажите, откуда вам все это известно? Я имею в виду... – Альдан запнулся, видимо, не зная, как продолжить мысль, ненароком не оскорбив Азуттулана.

– Юноша, – мягко произнес старик, остановившись у края стола, – ты ведь не думаешь, что я всегда был дряхлым стариком, вечно путающим миску для супа и ночной горшок? Я, между прочим, семь лет был наставником в Университете. И магистру Линнадину помогал в Ордене. Не хочу хвастаться, но это благодаря моему раскладу они нашли тайное логово Отнимающих. Боги, как же давно это было! – Азуттулан безнадежно вздохнул, и во вздохе этом Шелиара почувствовала всю скорбь по потерянным годам. По годам, в которых Проклятье еще не разрушило его жизнь. О, как она его понимала. – В этом мире, дети, нет ничего беспощаднее времени. – Он помолчал, уставившись в одну точку где-то на стене. Наконец, снова вздохнул и покачал головой. – Ладно, не будем отвлекаться, времени у нас и впрямь не так уж и много. Юноша, помоги-ка мне отпереть этот сундук.

Шелиара покосилась на стоящий в углу окованный медью сундук. В те редкие моменты, что ей случалось бывать в этой комнате, она сгорала от любопытства, надеясь узнать, что именно спрятано в сундуке. Но прежде дед никогда при ней его не открывал. И вот...

Альдан тем временем справился с замком и поднял крышку. Азуттулан вытащил из недр сундука три вещи: синее сукно, похожее на скатерть, сферическую масляную лампу и колоду аркан. Про просьбе Азуттулана Альдан убрал со стола свечи и чашки и помог расстелить сукно. Затем уже сам Толкователь поместил ближе к краю стола лампу, после чего разложил колоду в руке веером.

Шелиара предположила, что колода эта предназначена исключительно для самых важных арканных ритуалов. Она даже внешне была не похожа на те, что ей доводилось видеть прежде: каждая рубашка арканы представляла собой изображение рассвета посреди непроглядно черной, до жути пугающей пустоты. Шелиаре стало любопытно, какими красками можно было создать такое.

– Эта колода, – заметив ее взгляд, принялся пояснять Азуттулан, – несколько веков переходила от одного Толкователя Аркан к другому. Существует предание, что именно на этих арканах придворный Толкователь предсказал генерал-императору Норгаару победу над сельвидийцами.

«Что-то она не выглядит, как будто ей тысяча лет», – подумалось Шелиаре.

– Правда, что ли? – Глаза Альдана загорелись интересом. – А еще что-нибудь про Битву на Мертвых Равнинах знаете? Про то, например, как именно погиб султан?

«Боги Рассвета, ну какое ему дело до этого султана».

Шелиара мысленно вздохнула. Альдан раздражал ее довольно редко – но почти во всех случаях это было обусловлено его довольно занудными монологами на исторические темы. Нет, она ничего не имела против исторической науки – да и сама вполне была сведуща в истории Южных земель – но есть же, в конце концов, и другие темы для обсуждения.

Особенно сейчас.

– Дай-ка вспомнить. – Азуттулан призадумался; морщины на его высоком лбу вздергивались и разглаживались волнами. – Помнится, в Университете я читал Мандрана Летописца и Эльсевия Кирикийского...

– Надо же, я тоже! Но в них нет никаких достоверных...

– Я, конечно, извиняюсь за свою бесцеремонность, – Шелиара поняла, что больше не в силах терпеть их не относящиеся к делу разговоры, – но, может, нам стоит отложить обсуждение Битвы на Мертвых Равнинах и поскорее начать? Не поймите меня неправильно, просто... С каждой минутой они звучат все сильнее.

Это была чистейшая правда – Голоса пробивались сквозь ее барьеры всеми силами. Она уже проходила через это и знала, что долго в здравом уме не протянет.

Азуттулан развел руками.

– Ты права, девочка. Уж прости нас, молодых, любителей почесать языком. Давайте приступим, если вы готовы.

– А что от нас, кстати, требуется? – уточнил Альдан.

– От тебя, юноша, сидеть молча и не отвлекать Шелиару. А тебе, дитя, нужно будет пять раз выбрать аркану.

– И все? – немного недоверчиво спросила Шелиара.

– И все.

– Никаких вопросов?

– В этот раз их буду задавать я. Не беспокойся об этом. И вообще – расслабься.

Шелиара последовала предложенному совету и, поерзав, уселась на табурете поудобнее. Азуттулан принялся возиться со странной лампой – Шелиара не могла понять, что с ней не так, но что-то определенно было. Опасения ее подтвердились, когда лампа загорелась призрачно-зеленым светом.

Таким же, как тогда.

– Что это за штуковина? – не удержалась Шелиара, отодвигаясь на край табурета. Лампа не внушала ей доверия. Чем-то она напоминала Шелиаре ту сферу из кошмара. Она искренне надеялась, что хотя бы сейчас ей не придется смотреть сквозь мерцающее стекло на разных мужчин.

– Это Лунная Лампа, – пояснил дед. – Непременный атрибут Полного Расклада. Без ее энергии нам не получить ответы на задаваемые вопросы. – Азаттулан сделал глубокий вздох и прикрыл глаза. – Ну что, Шелиара, – произнес он, – ты готова приступить?

С трудом пересиливая бушующее внутри нее волнение, Шелиара кивнула.

Глава 4

Как только она кивнула, Азуттулан приложил палец к губам и принялся шептать... нечто странное.

И не на Южном Диалекте. И, насколько хватало познаний Шелиары, даже не на древнетриамнийском. Она покосилась на Альдана, но и у того на лбу было написано, что он ничего не понимает из произносимого Азуттуланом.

Внезапно глаза Толкователя загорелись голубоватым пламенем. От удивления Шелиара едва не свалилась с табурета.

Спустя примерно минуту Азуттулан закончил шептать, и в этот же момент лампа резко вспыхнула белым. Затем все стало как прежде. Или... не все? Шелиара напрягла то, что окружающие называли интуицией, и попыталась понять, что именно изменилось. Но, как она ни старалась, ничего конкретного обнаружить ей не удалось. Словно здесь присутствовало нечто неземное. Нечто...

– Что это за... заклинание ты шептал? – спросила Шелиара у перетасовывающего колоду Азуттулана.

– Заклинание? О чем ты говоришь, дитя, я что, похож на сказочного волшебника? Это были всего лишь Истинные Слова, связывающие мир Четвероземья и миры По-ту-сторону.

Шелиара впала в ступор – она не могла понять, шутит сейчас Азуттулан или же говорит на полном серьезе. Альдан, судя по растерянному взгляду, тоже.

«Миры По-ту-сторону?»

– А теперь будьте хорошими мальчиками и девочками и немного помолчите, – попросил Азуттулан, раскладывая арканы в девять рядов по десять штук в каждом.

Шелиаре показалось, что в комнате резко похолодало, хотя все оконные ставни были по-прежнему заперты. Как и дверь, ведущая на балкон.

«Неужели он и впрямь способен на подобное? – подумала она, посмотрев на Азуттулана, совершающего пассы над рядами аркан. – Способен менять пространство Истинными Словами?»

Выходит, она вообще ничего не знала о своем родном деде. И вполне могла так и не узнать, если бы не это странное до безумия стечение обстоятельств.

– Пять вопросов, – произнес Азуттулан тоном, не допускающим возражений. – Пять стандартных вопросов, к каждому из которых прилагается ответ в виде арканы. И первый из них – это кто послал тебе сон. Где лежит его Источник.

Шелиара подалась вперед.

– Мне... вытащить любую аркану? – на всякий случай уточнила она.

Азуттулан кивнул.

Шелиара протянула руку вперед. Прикрыла глаза, как в тот раз, когда она покидала это поместье... Постаралась почувствовать арканы, словно те были живыми. Найти ту, которая даст единственно верный ответ...

Когда она открыла глаза, ее рука схватила одну из самых крайних аркан. Азуттулан вновь кивнул ей и жестом предложил перевернуть аркану. Шелиара так и сделала... и чуть не вскрикнула.

С арканы на нее смотрела та самая старуха-со-сферой.

«Здесь-то она что забыла?!»

Словно прочитав ее мысли, Азуттулан пояснил:

– Это Судьбоплет, одна из Старших Аркан.

– Прости за вопрос, – смущенно произнесла Шелиара, – но... причем тут Судьбоплеты? Ведь арканы – исконно триамнийское искусство...

Азуттулан оказался готов и к этому вопросу:

– Видишь ли, дитя. Согласно одному из апокрифов Летописей Рассвета, именно Судьбоплеты следили за странами Четвероземья с небес, пока Двадцать Пять ходили по землям. Когда Боги вернулись в Царство Вечного Рассвета, они остались так довольны работой Судьбоплетов, что решили оставить их при себе, своими помощниками и глашатаями. Все это говорит о том, что сон твой действительно имеет потустороннее происхождение. Так что к нему стоит отнестись со всей серьезностью – что Боги, что их помощники не тревожат людей по мелочам.

– Я понимаю, – кивнула Шелиара. И все же теперь, когда не осталось никаких сомнений в важности этого кошмара, сердце ее билось гораздо быстрее.

Гораздо тревожнее.

– Теперь же время узнать, – продолжил вещать Азуттулан, – от чего именно хотят предостеречь нас Высшие Силы. Где, так сказать, кроется опасность. Давай, дитя. Найди ее.

И вновь она прикрыла глаза и протянула руку. «Притяжение» она почувствовала почти сразу же. Она собралась было уже взять аркану, когда остановилась. Что-то не то. Шелиара внезапно поняла, что таких «притяжений» несколько. Еще пять, если быть точнее. Четыре таких же, как это, за которым она потянула руку, и еще одно, чуть более ощутимое. Шелиара с кристальной отчетливостью поняла, какая аркана ей нужна.

Разлепляя веки, Шелиара уже догадывалась, что это будет за аркана, несмотря на то, что прежде ее не видела: Иерофант. И не рассветный, не утренний, не дневной, не вечерний и не ночной.

Верховный.

«Таких совпадений просто быть не может...»

– Значит, во Дворце ты оказалась не просто так, – вслед ее мыслям заметил Азуттулан, разворачивая аркану лицом к себе. Изображенный на пятиугольнике мужчина в сияюще-белой митре и царственных одеяниях стоял на дворцовом балконе, лицом к народу, и читал что-то со свитка. Наверное, Первый Закон. – Что-то не так с предстоящими Выборами... Что-то темное затевается кем-то из участников. Боюсь даже предположить, что именно.

Лампа тем временем замерцала, отбрасывая призрачные блики на окружающее пространство. Азуттулан отложил Верховного Иерофанта в сторону, в компанию к старухе-Судьбоплету.

– Третий вопрос. И заключается он в том, кто именно представляет для тебя главную опасность. Почувствуй своего врага, дитя. Почувствуй и найди.

И вновь Шелиара, прикрыв глаза, повторила процедуру. Ее ладонь принялась скользить по воздуху над арканами, пытаясь ощутить нечто неуловимое, какую-то невидимую связь...

Открыв глаза, Шелиара развернула выбранную аркану. С пятиугольника на нее глядел человек в черных одеждах и белой маске, полностью скрывающей лицо.

«Такая же, как на том Верховном Иерофанте», – вспомнила Шелиара свой сон и нервно сглотнула.

– Лицедей, – проговорил Азуттулан, растягивая слоги. – Тот, кто скрывает свою настоящую личину. Оборотень в людском обличье. Именно его вам предстоит найти и... как-то ему помешать.

Шелиару все больше и больше пугали слова деда. Спасти Выборы? Найти Лицедея? Но как все это делать, когда и без этого проблем по горло?..

– Но не бойся, дитя, – успокаивающие произнес Азуттулан, – ибо не только враг посылается тебе, но и надежный союзник.

– У меня уже есть союзник, – заметила Шелиара.

– Я понимаю. Но подозреваю, даже вдвоем вам будет непросто справиться с такой задачей. И я уверен, что Там, – Азуттулан ткнул пальцем в низкий потолок комнаты, – об этом знают. А значит, вам будет послан надежный союзник. Отыщи его, Шелиара.

На этот раз она долго не могла ощутить связь. Возможно потому, что Голоса все сильнее сбивали ее своими перешептываниями. Или потому, что на нее давила вся эта полупотусторонняя атмосфера... Или потому, что она уже начала переживать о том, что провалит это испытание...

«Вот она!»

Дрожащими пальцами она перевернула аркану. На ней было изображено подобие человека: худой, как скелет, одетый в лохмотья, он брел, опираясь на трость, по закольцованной дороге.

– Бессмертный, – не скрывая удивления, произнес Азуттулан. – Надо же. Не солдат. Не иерофант. И не архонт... Бессмертный, – повторил он, сцепив на столе руки. – Это мифическая фигура в преданиях многих народов, и не только Юга. А в переносном смысле так обозначают стремление человека получить нечто недозволенное... Но я не думаю, что речь идет о Бессмертном в переносном смысле. Впрочем, мы еще обсудим эту тему. Давай же откроем последнюю аркану. Ты готова, дитя?

– Да.

Сфера, усиливающая свет лампы, задрожала. Какие-то энергии пульсировали в ней, словно пытаясь выбраться наружу.

– Пятая аркана должна указать твой путь в этой миссии. Отыщи его, дитя.

Она стиснула веки. Разжала ладонь, подняв ее над арканами. Принялась делать ей круговые движения. Один. Другой. Третий...

Лишь с десятого раза она определила, какую аркану ей хочется взять.

А еще она поняла, что эта аркана ей знакома.

Поэтому, открыв глаза, Шелиара не удивилась, увидев его.

– Перекресток, – изумлено прошептал Альдан.

На этой аркане Перекресток был изображен иначе, чем предыдущий – тот, что пробыл с ней все эти недели. Не было никакого висельника и ворона, были лишь пять дорог, проложенных будто бы сквозь сами Сумерки и пересекающиеся где-то впереди, у самого горизонта. Каждая дорога словно уводила в неизвестность.

– Путь Выбора, – раздался наконец голос Азуттулана.

– Разные дороги – разные итоги? – припомнила Шелиара брошенную ей на прощанье фразу деда.

– Именно. – В том, как дед качнул головой, чувствовалось некое опасение. Похоже, Азуттулан не на шутку испугался собственного же расклада. – И хуже всего то, что хороший итог может быть лишь один. А вот плохих – много. Это значит, каждый твой выбор должен быть правильным. Боюсь, у тебя больше нет права на ошибку.

Словно подтверждая слова Толкователя, сферическая лампа несколько раз сверкнула, как отдаленная молния. Прочистив горло, Азуттулан чуть развел руками:

– Что ж, дорогая внучка, суть, наверное, ты уловила. Как Зрящая Истину, вещательница воли Высших Сил, ты должна проследить за тем, чтобы Лицедей не смог осуществить свои коварные замыслы, так или иначе связанные с Выборами.

– Да, но как я...

Лампа вновь замерцала и принялась издавать потрескивающие звуки. Что-то менялось в окружающем пространстве. Шелиара поняла, что оно становилось все более... привычным. Не потусторонним.

– Шелиара. – Впервые за все время голос Азуттулана наполнился небывалой серьезностью. – Постарайся выслушать меня внимательно и не перебивать, поскольку я чувствую, что времени мало. Лунная энергия иссякает...

«В каком смысле?» – Шелиара едва удержалась, чтобы не задать этот вопрос.

– Ставки очень высоки; то, что ты вытащила пять Старших Аркан, это подтверждает. Я не знаю – как, но тебе... хотя, скорее уж «вам»... нужно постараться сделать все, чтобы кресло Верховного Иерофанта досталось правильному человеку. Иначе... – Азуттулан потер виски и помолчал. – Иначе, боюсь, нашу страну – а, может, и не только нашу – ждут большие беды. Альдан, – повернулся он к юноше, заметно вздрогнувшему, – я могу рассчитывать, что ты будешь ей помогать, несмотря на все сложности?

– Да... – Альдан явно засмущался. – Разумеется.

– Это может оказаться совсем не так легко, как ты представляешь. Если даже Высшие Силы послали сигнал...

– Я понимаю, что это будет непросто. – На этот раз Альдан заговорил увереннее. – И, поверьте, сделаю все, что в моих силах.

– Да помогут вам Боги в этом, дети. И да. – Азуттулан поднял вверх указательный палец. – Насчет Бессмертного... Я все думал о том, может ли он подразумеваться не в переносном значении, и вот что вспомнил. В дни моей молодости на Орден Хранителей Триамны работал человек с Благословением...

Внезапно лампа замерцала и погасла. Легкий сквознячок, появившийся непонятно откуда, пронесся по погрузившейся в полумрак комнате. В этот же момент Азуттулан радикально переменился: словно стал другим человеком. Дряхлым. Удрученным. Плечи его ссутулились. Взгляд потускнел и покрылся пеленой безумия.

«Так вот что Азуттулан имел в виду... – поняла Шелиара. – Он догадывался, что скоро вновь впадет в обычное состояние, но держался до самого конца...»

Непроизвольно на ее глазах выступили слезы.

«Сейчас он назовет меня Ламэей и потребует рагу из цветного фазана...»

Стерев слезы ладонью, Шелиара покосилась на Альдана, затем на дверь. Тот поймал ее взгляд и коротко кивнул в ответ.

Пока Альдан возился, зажигая их масляную лампу, Шелиара подошла к Азуттулану и крепко его обняла.

– Спасибо тебе, – прошептала она ему на ухо, едва сдерживая всхлипы.

Тот посмотрел на нее, ничего не понимая. Открыл было рот, но ничего не произнес. Похоже, сидящий перед Шелиарой человек абсолютно не осознавал, где находится и что вообще происходит.

– Мы еще обязательно увидимся, – тихонько произнесла Шелиара, шмыгая носом. – Я обещаю тебе, дедушка. Мы найдем способ помешать Лицедею. И способ победить наше безумие... Его мы тоже найдем. Обещаю.

Шелиара почувствовала, как кто-то дотронулся до ее плеча. Альдан.

– Он...

– Он уже ничем нам не поможет. Наверное, нам пора.

В неловком молчании они покинули комнату на вершине башни.

Альдан шагал впереди с лампой, отбрасывая на стену высокую тень. Шелиара призадумалась: сколько времени прошло с тех пор, как они поднялись по этим ступенькам? Поразмыслив, она пришла к выводу, что не имеет ни малейшего понятия. Может, час. Или четверть часа. А может, и все три. Это был один из тех случаев, когда время становилось неуловимым, как мгновение.

– Ну и... – Альдан запнулся, но все же продолжил: – Что ты обо всем этом думаешь?

– Альдан, пожалуйста. Давай не сейчас. Мне нужно это все... переварить.

«Желательно, хорошенько покурив».

– Да, я все понимаю. – Несколько шагов Альдан сделал в тишине, затем тяжко выдохнул: – Эх-х... А ведь я еще столько всего надеялся с ним обсудить. Мне кажется, он мог даже что-нибудь знать про такие случаи, как со мной...

Очередной виток вывел их с лестницы в коридор второго этажа. Шелиара указала Альдану, куда двигаться дальше.

Они еще не успели спуститься на первый этаж, когда Шелиара заподозрила неладное. Ничего конкретного – лишь слабое, неуловимое ощущение того, что что-то не так... Что-то изменилось с того момента, как они были здесь.

– В чем дело? – шепотом поинтересовался Альдан, замерший на нижней ступеньке. – Шелиара? Все в порядке?

С другой стороны, что им оставалось делать, кроме как идти вперед? Коридор, ведущий к выходу, был единственным.

– Наверное. – Она решила не поднимать панику раньше времени. – Пойдем.

На другом конце коридора загорелся свет. Прислушавшись, Шелиара узнала походку Нэи – домоуправительница шла со стороны прихожей. Возможно, она зря волнуется?..

Они встретились примерно посредине коридора. Нэя держалась настороженно и внимательно разглядывала ее и Альдана.

– Вы сделали то, за чем пришли? – спросила Нэя.

– Вроде того, – отозвался Альдан, чуть отступая назад.

«Нет, глупости, – заявила Шелиара самой себе. – Нэя... она не могла...»

«О, деточка, еще как могла, – дружно ответил ей хор Голосов. – И ты это знаешь. И знала. Просто не хотела верить...»

Желая рассеять свои сомнения, Шелиара твердо посмотрела Нэе в глаза. Всего на долю секунды та потупила взгляд, но того мгновения Шелиаре хватило, чтобы понять. Нэя чувствовала перед ней вину. Хоть и хорошо скрывала это.

Шелиара поняла, что ее предали.

Причем предал человек, которому она безоговорочно доверяла.

– Альдан, стой. – Шелиара схватила школяра за рукав, хотя тот и не собирался никуда идти. – Нэя. Кто ждет нас у выхода?

Нэя помедлила с ответом. Шелиара заговорила настойчивее:

– Это городская стража, да? – Молчание Нэи было красноречивее любого ответа. – Зачем? – Она поняла, что слезы снова наворачиваются на глаза, только на этот раз по другой причине. – Зачем вы предали меня?

– Вы ничего не знаете о предательстве, госпожа Нирааль, – сухо ответила Нэя. – И дай Боги, чтобы так и не узнали.

«Быть может, еще можно все как-то предотвратить...»

Однако Шелиара догадывалась, что домоуправительница не из тех людей, кто способен изменить принятое на трезвую голову решение. И все же попробовать стоило.

– Нэя, – вкрадчиво сказала Шелиара, – поймите, в этом не было и нет никакой необходимости, мы...

– Госпожа Нирааль! – строго и властно ответила Нэя, поднимая плещущую светом лампу на уровень своего лица. – Я живу на этом свете почти шесть десятков лет, и вполне могу сама решить, в чем есть необходимость, а в чем нет.

– Но...

Нэя со вздохом опустила лампу.

– Это для твоего же блага, неразумное дитя. Прости. Но ты не можешь просто взять, сбежать и жить так, как хочешь. Никто не может! Все мы подчиняемся правилам – а если начнем своевольничать, то рано или поздно наш мир рухнет. – И, прежде чем Шелиара успела что-либо возразить, крикнула: – Стража! Сюда!

Там, куда они шли, распахнулись двери. В темноте загромыхали ботинки, зазвенели мечи в ножнах. Кто-то, споткнувшись, чертыхнулся.

Шелиара постаралась сконцентрироваться. Позволить себя схватить каким-то танаанским стражникам? Ну уж нет. Она не для того согласилась на эту авантюру, чтобы позволить вот так просто себя поймать. Тем более когда Высшие Силы требуют ее участия в спасении Триамны. Если верить всему, что было сказано, по крайней мере.

Они с Альданом переглянулись и, не говоря лишних слов, развернулись, чтобы со всех ног побежать в комнату, через которую они сюда пришли.

Нэя что-то прокричала ей вслед, но Шелиара проигнорировала сказанное. Время разговоров кончилось.

Пришло время быстрого бега.

Глава 5

Их бегство Альдану запомнилось обрывочно, будто бы было лишь глупым сном, а не смертельно опасной явью.

Он помнил, как выбросил из головы все мысли и помчался, невзирая на изнывающие от боли ребра, следом за Шелиарой. Как на бегу отбросил лампу. Как они вдвоем вырвались наружу с черного хода. Как пронеслись вихрем сквозь сад. Как, цепляясь то за лиану, то за выемки в стене, смогли вскарабкаться наверх ровно в тот момент, когда шестеро стражников оказались под стеной. Как из-за сломанной ветки пришлось свеситься максимально низко и спрыгнуть. Как ноги отозвались болью и как, несмотря на нее, пришлось продолжить бежать, прячась за вереницами кустов и деревьев парка от рыщущих повсюду стражников с факелами. Как Шелиара, повинуясь интуиции, указала на кусты, подходящие для того, чтобы переждать опасность.

Альдан пришел в себя только когда все вокруг стихло – стражники, громко споря и проклиная «семейку Нирааль», убежали в другом направлении. Школяр медленно высунул голову поверх ветвистого куста и посмотрел по сторонам. Если бы не полная луна, создающая всюду, куда падали ее лучи, бледно-голубое покрывало света, он бы не увидел и вытянутой руки. Сейчас же, по крайней мере, они могли разглядеть дорогу. Вопрос, правда, состоял в том, какая именно дорога им теперь нужна. Альдану невольно вспомнилась аркана Перекрестка.

– Кажется, их нет. – Альдан повернулся к Шелиаре, обхватившей трясущимися руками коленки. – Эй, ты как? Все в порядке?

«Насколько вообще все может быть в порядке у человека, которому сообщили, что Высшие Силы требуют от него спасения страны?» – тут же подумалось ему.

Однако складывалось впечатление, что Шелиара была обеспокоена отнюдь не этим.

– Я потеряла сумку, – наконец ответила она. – Когда залезала на стену. Она зацепилась за какую-то лиану и съехала вниз.

– Это... это не здорово, конечно. Мне жаль. – Альдан торопливо сунул руку за пояс и проверил, на месте ли кошель. Тот, к счастью, не потерялся. – Но возвращаться туда...

– Мы не можем. Я понимаю. – Шелиара вздохнула и поднялась, воспользовавшись протянутой им рукой. Затем оправила рукой растрепавшиеся волосы. – Ты прав. Надо поспешить на Рыночную площадь.

– Ты знаешь дорогу?

Шелиара неуверенно повертела головой по сторонам. Посмотрела наверх, затем перевела взгляд на Альдана.

– Думаю... я сориентируюсь по ходу дела.

Альдану оставалось лишь довериться ее интуиции. Благо, в подавляющем большинстве случаев та не подводила.

Они петляли по обезлюдевшему парку еще не меньше получаса. За это время они дважды чуть не столкнулись с патрулями стражников, но оба раза Шелиара вовремя замечала опасность и находила укромное место для того, чтобы дождаться более благоприятной возможности продолжить путь.

Наконец, окружавший их пейзаж резко изменился: на смену деревьям-великанам и экзотическим кустам пришли жилые строения, а на смену птичьему щебету в тишине – голоса редких прохожих. Альдан не был уверен, проходили ли они эти места раньше; однако Шелиара, кажется, ни в чем не сомневалась и довольно уверенно (хоть и по-прежнему с опаской) шагала по улице.

– Там площадь, – махнула Шелиара рукой вперед.

– Будь начеку, – сказал Альдан, хотя и сам не очень понял, к кому именно обратился. Вероятнее, к самому себе.

Они высунулись из-за углового дома и, убедившись, что поблизости нет стражников, нацелили взгляды в дальнюю часть площади. Туда, за пустующие прилавки и одиноко светящие фонари, где напротив пивной осталась их карета. Карета и впрямь никуда не делась – Альдан облегченно выдохнул. Лошади тоже были на месте. Альдан пригляделся: даже Хэнг уже сидел на козлах, закутанный в темный плащ с капюшоном...

Это Альдана и насторожило.

– У Хэнга не было плаща, – заметил он, и Шелиара, нахмурив брови, кивнула. – И я очень сомневаюсь, что он его выиграл в арканы.

Не сговариваясь, они вернулись за угол. Подождали в молчании, пока мимо них пройдет пара пожилых дам.

– Я вообще была уверена, что нам придется силой его вытаскивать из пивной, – поделилась своими соображениями Шелиара.

Альдан кивнул, затем посмотрел девушке в глаза:

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Что стражники опередили нас и схватили настоящего Хэнга, а на его место посадили кого-то из своих? Скорее всего. Сумерки! – Шелиара стиснула кулаки. – И зачем я сказала Нэе про Рыночную площадь?

– Ты же не могла знать...

– Что она напрямую подчиняется моему отцу? – Шелиара фыркнула. В ее глазах Альдан видел боль. – Могла. И знала. Просто... как бы это сказать... Нэя всегда меня понимала, Альдан. Всегда. Она словно догадывалась, что у меня на сердце – с самых ранних лет. Поддерживала, как никто другой, когда Голоса начали все сильнее сводить меня с ума... – В голосе Шелиары звучала неподдельная грусть. – Я надеялась, что она и на этот раз поверит мне, как прежде... – Шелиара сжала губы, а затем резко взмотнула головой. Волосы разлетелись по ее плечам светлыми лентами. Альдан едва подавил желание поправить одну неудачно легшую прядь. – Так. На площадь нам нельзя. Пойдем-ка, что ли, обратно.

– Да. – Альдан прекрасно понимал, что чем больше времени они проводят вблизи площади, тем больше шансов, что рано или поздно их заметят городские стражники. И скорее рано, чем поздно. – Наверное, нам стоит...

– А вот и вы.

Альдан чуть не подпрыгнул от испуга.

Один из стражников все же выследил их?..

– Я погляжу, вы все же влипли в неприятности. – На этот раз хрипловатый голос показался Альдану знакомым. Даже очень.

Юноша медленно развернулся следом за Шелиарой. В нескольких шагах от них, в теневой части улицы, стояла знакомая фигура.

– Хэнг! Но что...

– Тише. – Пожилой кучер приложил палец к губам и, повертев головой, указал на ответвляющийся от улицы темный проулок. – Отойдем для начала подальше, там и поговорим.

Хэнг заговорил лишь спустя несколько минут – когда они миновали с десяток дворов и темных закоулков.

– Сидел я, значит, себе в пивной, никого не трогал. Столик, между прочим, специально у окна выпросил. И ровно после пятой кружки пива гляжу – слетелись эти коршуны на карету. Внутрь залезли, все там осмотрели, потом оглядываться стали, меня, видать, выискивать. Только я ж не дурак какой шум подымать – понимал, что только хуже сделаю.

– Поэтому ты сразу же ушел? – догадался Альдан.

Они свернули в очередной безлюдный проулок и остановились перевести дух.

– Почему сразу же. Мне как раз милая барышня шестую кружку пива принесла, не оставлять же ее там было. – Хэнг расплылся в цветущей улыбке. – Так что посидел еще немного. Пару стражников, кстати, даже к нам зашли, поинтересовались, нет ли среди нас кучера. Ушли, разумеется, ни с чем.

Шелиара, сплетя руки, прислонилась к стене трехэтажного жилого дома – из верхних окон мерцал свет и слышались голоса. Где-то в глубине дома плакал ребенок. На улице же было тихо – похоже, большинство танаанцев не особо любили поздневечерние прогулки, предпочитая им уют домашнего очага. Альдан их хорошо понимал.

– Итак, что мы имеем, – принялась Шелиара подводить итоги довольно безрадостным голосом; таким тоном обычно говорят люди, смирившиеся в неизбежностью. – Один из самых близких людей натравил на нас городскую стражу. – Шелиара разжала руки и принялась загибать пальцы на правой ладони. – У нас отобрали карету. У меня пропала сумка вместе с... со всем ее содержимым. В поместье идти нельзя. К городским воротам тоже. Если это было прямое указание моего отца отловить меня, то тогда стража будет все постоялые дворы прочесывать.

– Да ну? – удивился Альдан. – Не настолько же твой отец...

– Настолько.

На это Альдану нечего было ответить.

– Может, пойдем проверим? – предложил Хэнг. Веселья у старика поубавилось, но улыбка по-прежнему не сползала с его лица – это даже начинало раздражать Альдана. Оптимисты всегда настораживали его. – Ну, точнее, я схожу – мне-то всяко безопаснее, чем вам.

– Отлично. – Шелиара вяло улыбнулась Хэнгу. – Давай так и сделаем.

– Не теряйте бдительности, – наставительно произнес Хэнг, после чего расторопно заковылял в темноту.

Альдан последовал примеру Шелиары и прислонился спиной к холодному камню дома. С минуту он глядел на далекое темное небо, присыпанное белыми огоньками, затем покосился на юную наследницу рода Нирааль. Девушка нервно перебирала пальцами складки его плаща; взгляд ее был устремлен в никуда. Альдан не был уверен, что хочет знать, какие мысли каких Голосов сейчас роятся в ее сознании.

– Альдан. – Шелиара сделала неуверенную паузу. – Что ты обо всем этом думаешь?

– О чем именно? – уточнил он, хоть и прекрасно догадывался, о чем.

– Ну, о том, что мне... что нам... вроде как нужно уберечь Триамну от Лицедея, кем бы он ни был. Найти Бессмертного, спасти Выборы Верховного Иерофанта и все такое... Ты веришь Азуттулану и его Раскладу?

– Верю ли я? – Альдан проследил, как облачко пара отделяется от его губ и плывет наверх, почти как дым из трубы дома напротив. – Сложно сказать. Я ведь всегда верил лишь тому, что читал. Тому, что удалось сохранить на пергаменте. А Толкование сновидения с помощью арканного Расклада... это уже нечто... из другой области. – Слова давались ему с трудом, и все же он пытался пояснить Шелиаре, что чувствует на самом деле. – Из той, где обычные человеческие знания бессильны. Все эти Истинные Слова, старухи-Судьбоплеты, Лицедеи... Не знаю...

– То есть ты хочешь сказать, что словам Азуттулана не стоит верить?

– Нет, что ты! – Альдан посмотрел Шелиаре в глаза. – Я уверен, что ты не просто так выбрала в пяти случаях пять Старших Аркан. Уверен, что и кошмар про Дворец ты видела не случайно, что он несет в себе определенный смысл...

– Тогда в чем дело? – продолжила допытываться Шелиара. Внезапно девушка нахмурилась. – Погоди... Кажется, я поняла. Ты что, думаешь, что Азуттулан мог неправильно истолковать сон? Ты этого боишься?

Альдан помолчал, собираясь с мыслями. Наконец, произнес:

– Видишь ли, Шелиара... Не хочу занудствовать, но в истории многих государств Юга случалось, когда из-за неверно истолкованного знамения, пророчества или сна случались самые настоящие катастрофы. Когда толкователи упускали из виду какую-то маленькую деталь, например, и все в конечном итоге становилось лишь в разы хуже, чем было. – Шелиара открыла было рот, чтобы его перебить, но он остановил ее жестом ладони: – И дело, Шелиара, не только в этом, меня пугают несколько вещей. Пока мы шли через парк к площади, я пытался понять, а что конкретного сказал тебе Азуттулан такого, чего ты не знала раньше? Да, он упомянул про Лицедея – но притворствуют-то все, разве нет? Особенно, я уверен, в Синклите. Как мы будем из них выбирать? И Бессмертный этот... Где нам его искать? Лично я вот понятия не имею. А ты?

– Никто не говорил, что это будет просто, – грустно сказала Шелиара, и Альдану сразу же сделалось не по себе.

«Дурак! – прикрикнул он на себя. – Она ждала от тебя простой человеческой поддержки, а ты ее и вовсе решил доконать своими пессимистическими рассуждениями. Грамотей хренов!»

– Я это к тому, что... – Он неуверенно передернул плечам. – Нужно хорошенько все обдумать. И желательно на трезвую голову. В смысле, когда разберемся со здешними неприятностями...

– Да, я поняла.

Он протянул руки и дотронулся до ее плеч. Снова посмотрел в ее чудесные глаза. Глаза, полные таинственной, необъятной синевы. Глаза Зрящей Истину.

– Послушай, Шелиара. – Альдан сглотнул ком в горле и продолжил на одном дыхании: – Не люблю я разбрасываться пафосными фразами... Но в одном я готов тебе поклясться: что буду идти с тобой через все эти Перекрестки вплоть до самого конца. Ты мне веришь?

Наконец-то Шелиара улыбнулась по-настоящему. Искренне.

– Да, Альдан. Наверное, только тебе я теперь и могу верить...

«Давай, сделай это. Ты же видишь, она этого хочет. Ну же!»

Он медленно приблизил свое лицо, чуть склонив голову на бок, начал прикрывать глаза...

– А вы, гляжу, бдительны, как спящий пьяница.

Они мгновенно развернулись. На прежде веселом лице Хэнга было написано, что все плохо.

– Четыре стражника, у каждого по здоровенной алебарде, – Хэнг широко развел руками, – прячутся неподалеку от главного входа в ближайший гостиный двор.

– Значит, отец и впрямь отправил письмом соответствующие указания на случай моего внезапного появления. – Шелиара досадливо стиснула губы. – Это объясняет, почему Баллия ушла, а Нэя осталась, хотя и не должна была. Наверняка это Кагальзир его подговорил...

– Так, давайте сосредоточимся на проблеме. – На этот раз Альдан не постеснялся ее перебить. – У нас есть немного жаворонков, но на постоялые дворы и в гостиницы нам нельзя. А ночевать где-то нужно. Да и поесть не помешает. – К этому времени чувство голода не слабо давало о себе знать. – Ваши предложения?

Шелиара после недолгих раздумий пожала плечами. Хэнг почесал подбородок.

– Кажется, – наконец произнес кучер, – я видел неподалеку от Рыночной площади Зимнюю Ярмарку.

– Да, мы тоже, – кивнул Альдан. – Но причем...

– Погода еще относительно теплая, как для начала зимы. Насколько мне известно, многие торговцы и ярмарочные купцы не ночуют на постоялых дворах, а обустраивают под ночлег свой фургон. И товар под рукой, и идти через половину города с утра не нужно. Не хотите прогуляться туда? Не думаю, что стражники станут там искать. А если и станут – в том лабиринте телег, повозок, палаток и товаров скрыться будет гораздо проще, чем если нас застукают где-нибудь здесь.

Альдан слабо представлял, как поход на Ярмарку может им помочь, но за неимением более дельных предложений согласился. Шелиара также кивнула и предложила показать дорогу.

Не забывая оглядываться по сторонам на предмет преследователей, их троица вновь зашагала по темным улицам танаанских кварталов.

– Мы ищем что-то конкретное? – уже, наверное, раз в пятый за последние десять минут спросил Альдан.

Они неспешно шагали по гигантских размеров прямоугольной площади, лавируя между рядами шатров, палаток, фургонов, костров, жаровен и, конечно же, людей. Альдан чувствовал себя не в своей тарелке: у него возникало чувство, что их окружают не мирные люди, ожидающие начала следующего утра, а бандиты и головорезы, то и дело бросающие в их сторону подозрительные взгляды. Помимо людей, их отовсюду преследовали резкие запахи. Шум. Пьяный смех. Лошадиное ржание. Темнота вперемешку с островками света.

Определенно, здесь встречались не только купцы и торговцы – хватало всякого сброда. Пару ярко размалеванных (и явно подвыпивших) дамочек даже попытались навязать свои услуги сначала Хэнгу, потом ему. Не хватало разве что стражников – Альдан предположил, что те просто-напросто стараются сторониться подобных мест во избежание неприятностей. Хотя не факт.

– Хэнг! – Не выдержав, Альдан нагнал кучера и схватил его за плечо. Тот нехотя остановился и повернулся.

– Ну чего?

– Зачем мы здесь? – Приходилось говорить громко, поскольку неподалеку компания гергельярских рабочих таскала с места на место какие-то тюки, не забывая подбадривать друг друга и окружающих отборнейшими ругательствами.

– За тем, чтобы найти вам еду и ночлег, зачем же еще.

– И как ты планируешь это сделать? Ждешь, что кто-нибудь пригласит нас к костру поесть и выпить?

Хэнг пожал плечами:

– Ага, как вариант.

– Я серьезно.

– Юноша. Ну неужели не понятно, что я пытаюсь найти в этом упорядоченном хаосе хоть кого-то знакомого?

– У тебя есть знакомые среди купцов? – удивился Альдан.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Хэнга.

– А по-твоему, если я кучер, то и знакомства вожу только с кучерами? – Хэнг нахмурился.

– Что ты, я вовсе не...

– Вот, значит, какого ты мнения о моей профессии!

– Ради Богов, Хэнг, я не хотел тебя обидеть...

Шелиара хихикнула. Альдан посмотрел на нее, как на предательницу. Следом за ней расхохотался, схватившись руками за живот, и Хэнг.

– Парень, расслабься. Я же шучу. – Альдан покачал головой, демонстрируя свое отношение к таким шуткам в такое время. – Нет, я понимаю, дела и в самом деле оставляют желать лучшего, но все же, как говорил один великий философ, даже в окружении Сумерек стоит глядеть в будущее с улыбкой на лице.

– И что же это был за философ? – спросил Альдан, догадываясь, что его вопрос будет воспринят Хэнгом как риторический.

Тот и впрямь лишь хмыкнул. А затем замер, прищурившись. На морщинистом лице вновь появился улыбка. На этот раз не поддельная.

– Нам туда.

Махнув рукой, Хэнг бодро зашагал к примеченной неподалеку жаровне. Альдан и Шелиара заторопились следом.

У жаровни сидел на корточках и грел руки над пламенем немолодой мужчина с короткими темными волосами и щетиной. Рядом с жаровней лежала аппетитно пахнущая миска – у Альдана требовательно заурчало в животе. Позади мужчины громоздился не то фургон, не то повозка.

«Все-таки купец».

Когда они приблизились, мужчина поднял голову и прищурился.

– Выколите мой глаз, если это не старина Хэнг! – Купец поднялся и распахнул руки в широком приветливом жесте. – Вот уж сюрприз так сюрприз. Какими судьбами? И кто это с тобой? – Купец кивком подозвал всех к огню.

– Да так, – махнул рукой Хэнг, – тут у нас одна маленькая неприятность...

Купец обернулся в темноту и достал откуда-то из пожиток кувшин и четыре чаши.

– Хэнг, сколько я тебя помню еще с тех времен, неприятности идут с тобой рука об руку. – Сказав это, купец ухмыльнулся Хэнгу и поднял вверх указательный палец. – Но всему свое время. Сейчас вы согреетесь, поедите моей похлебки, выпьете немного вина, а потом обо всем расскажете. И... да, я, кажется, забыл представиться, юные господа. – Мужчина протянул Альдану руку. – Ойлегер. Торговец пряностями.

Глава 6

Все великие дела свершаются под покровом ночи – такая поговорка бытовала в Гильдии Всевидящей Башни его королевского величества Ваганнамара еще в те времена, когда учителя учителей Наллара нор Керрано ходили пешком под стол.

Правда, сам Наллар несколько сомневался, что его сегодняшнее задание можно назвать великим. Да и сделать его поручили не ночью, а, как ни странно, в самый разгар дня.

Как и в предыдущий раз, Наллара практически не посвятили в подробности. Чанги явился в его комнату-склад на рассвете, потребовал отчет по цирку, а затем, никак не прокомментировав рассказ Наллара, уведомил его, что днем предстоит работенка. С немалым трудом Наллару удалось выяснить некоторые подробности: одиннадцать лет назад, во время большой городской реконструкции, включающей в себя столь грандиозные проекты, как строительство гергельярского квартала и реставрацию площади и храма на Центральном Холме, из городской казны уходили значительные денежные суммы. Уходили и передавались из рук в руки. Само собой, до конечной инстанции суммы доходили не в полном объеме.

Далеко не в полном объеме.

Ответственные за денежные потоки (а их было с десяток, в основном архонты, а также несколько иерофантов Претории) при строительстве оказались людьми крайне предприимчивыми. Это подтверждает тот факт, что уже спустя год после городской реконструкции у каждого, кто хоть как-то был связан с теми деньгами, появилось по роскошнейшему особняку в элитнейшем квартале Северного района. Семь лет назад кто-то из обделенных архонтов попробовал было повозмущаться и начать расследование о растрате казенных средств, но – разумеется, исключительно по случайному стечению обстоятельств – буквально следующей же ночью в Казначейском архиве случился пожар, уничтоживший все возможные улики. По крайней мере, так считалось до недавнего времени. На днях подтвердилась информация, что один из главных документов тех сделок все же уцелел. «Наш господин», как выразился Чанги, вознамерился тот документ приобрести, но его опередил один из местных архонтов, причем не участвовавший в той дележке. Видимо, архонт надеялся разыграть эту аркану по своему усмотрению в Синклите. Разумеется, для верноподданных Гальтийского королевства такой поворот оказался неприемлем, а потому решение проблемы представлялось единственным.

Бумаги нужно выкрасть.

Именно по этой причине Наллар медленно карабкался вверх вдоль ребристой угловой колонны трехэтажного особняка, всаживая ножи в узкие промежутки кирпичной кладки. Хвала Всематери, пока что никаких затруднений не возникло – кто бы не планировал это дело, подготовка прошла на отлично: благодаря подкупленному садовнику архонта (или запуганному – Наллар не был уверен, какой из вариантов вероятнее) ему удалось без каких-либо проблем проникнуть на прилегающую к особняку парковую территорию через заднюю калитку. Садовник также позаботился о том, чтобы угловое окно кабинета на третьем этаже «случайно» осталось открытым после утренней уборки. И о том, чтобы никому не захотелось в полдень выйти в парк. Или повыглядывать из окон задней части особняка.

Подтянувшись на ножах в очередной раз, Наллар увидел краем глаза через распахнутые широкие ставни одну из стен и потолок кабинета. Гальтиец замер, прижавшись левым боком к холодному камню колонны и прислушиваясь: из окон на втором этаже доносились приглушенные закрытыми ставнями голоса, но на третьем было тихо. Архонт сейчас на заседании Временной Ассамблеи, а слуги без лишней необходимости на его территорию не заходят. Все, как и должно быть.

Чанги клятвенно заверил Наллара, что опасаться нечего – они наблюдали за этим особняком уже пару месяцев, а потому уверены, что кроме полудюжины слуг и всяких помощников архонта да пары человек гостей в доме больше никого не будет. Тем более в кабинете.

У Наллара не было причин не доверять гергельярцу, и все же он решил перестраховаться. Кроме набора отмычек (и кое-каких других штучек из арсенала бывалого медвежатника) Наллар имел при себе пояс с шестью ножами (два из которых, с утолщенными лезвиями, идеально подошли для подъема), а также прицепленную ремнями к поясу самодельную взрывчатку – такую в Тар-Толтогге, Наллар помнил, называли харбан су'ин, «убийца камня», а наймиты Таланнуйина использовали их как самодельные бомбы при штурме Замка Архинаместника. С собой гальтиец взял ее на случай, если сейф архонта окажется неподвластным его отмычкам. Подобное иногда случалось.

Оделся Наллар также под стать грабителю: свободные штаны и куртка темного цвета (Чанги недовольно повздыхал, но достал все необходимое), не сковывающие движений. Холщовая маска с глазными прорезями должна была позаботиться о том, что никто не сможет его опознать, даже если и увидит краем глаза.

Наллар подтянулся в очередной раз и подумал о том, что его время как Наллара-пилигрима осталось в прошлом. Пришло время Наллара-грабителя.

К счастью, окно почти что вплотную прилегало к углу дома, а потому Наллару даже не пришлось прилагать особых усилий, чтобы, убрав ножи, ухватиться руками за раму, свеситься с колонны, а затем резко подтянуться и, пригнув голову, забраться на подоконник. Он проделал все максимально быстро и бесшумно. Затем, инстинктивно отряхнув куртку, спрыгнул на пол и огляделся. Полки, стулья, рабочий стол, человек за столом, в недоумении уставившийся на него...

Наллара как облили ушатом ледяной воды – настолько быстро он сконцентрировался. Посторонний в кабинете архонта не совсем входил в его планы. Скорее, совсем не входил. Кто он и какого черта здесь делает?.. Устремив на мужчину пронзающий взгляд, Наллар принялся лихорадочно соображать, кем тот может являться: не архонт – это было и ежу понятно. И не обыкновенный слуга – таких Наллар тоже перевидал немало. Кто-то из ближайших помощников. Судя по тому, что сидит за рабочим столом архонта и держит в одной руке перо, а в другой – развернутый пергаментный лист – кто-то вроде писаря. Или бумагодела, как их иногда называли в Гальтии.

Выглядел мужчина как и подобает настоящему бумагоделу: немолодой, сутулящийся и щурящийся, с темной копной нечесаных волос и нервно бегающим взглядом. Тот явно был озадачен не меньше, чем сам Наллар.

«Опасности не представляет», – наконец вынес гальтиец свой вердикт.

– Если ты не наделаешь глупостей, – вкрадчиво произнес Наллар, ступая по узорчатому сельвидийскому ковру, устилающему пол кабинета, – то останешься жив. Кивни, если понял меня.

Бумагодел медленно кивнул. С дрожащего пера на столешницу (дорогую, из редкого сорта красной древесины) упала темная капля.

– Очень хорошо, – негромко произнес Наллар, становясь так, чтобы одновременно иметь возможность изучить обстановку кабинета и не спускать глаз с бумагодела.

Слово «роскошный» подходило для описания кабинета как нельзя лучше. По всей видимости, архонт привык принимать здесь высокопоставленных посетителей, так что все, включая мелкие детали, было обставлено на высшем уровне. Высокий потолок с витиеватой лепниной и выкрашенные в блекло-зеленые тона стены. Позолоченная люстра с двенадцатью свечами. Две картины. Та, что поменьше, в серебряной раме, изображает вид на ночной Исхирон с какой-то высокой точки – скорее всего, с одной из башен Дворца Верховного Иерофанта. Та, что втрое больше, на противоположной стене и в золотой раме, иллюстрирует заседание Совета Архонтов (Наллар насчитал порядка двадцати изумрудных мантий и готов был бы поставить золотого жаворонка, что среди этих «высокомудрий» запечатлен художником и сам владелец полотна). Две других стены украшали редкие книжные полки и приколоченные между ними щиты. Щитов Наллар насчитал с десяток: каплевидные, треугольные, прямоугольные и овальные, различной степени выщербленности и расцарапанности; со многих сползала краска. Похоже, что коллекционирование древних щитов было чем-то вроде архонтовского хобби.

– Я... – Бумагоделу хватило ума говорить почти что шепотом, иначе Наллару пришлось бы подыскать кляп или его аналог. – Я Райзек... Помощник господина архонта по бумажным вопросам. Стряпчий, так сказать. Или законник, как вам будет угодно.

– Законник, значит. – Наллар помолчал, прикидывая, какая стратегия общения будет наиболее эффективной. – Очень хорошо. Слушай сюда, законник, и слушай внимательно: во-первых, никакого шума. Как только издашь громкий звук – прирежу. Понял? Во-вторых, ты сейчас же покажешь мне, где архонтов сейф.

– С-сейф? – переспросил Райзек, словно ослышался.

– Сейф, сейф, – Наллар старался подавить лезущее наружу раздражение. Он прекрасно понимал, что не стоит накалять обстановку без лишней нужды: если этот дурак поднимет шум, придется его утихомирить. А хотелось бы обойтись без этого: с него вполне хватило Гелледана. – Такой квадратный сундук, обитый листовым железом, с висячими замками. Ну? Я не поверю, что тебе неизвестно о его существовании. Наверняка где-то в стене, я прав? Вопрос только... за картиной или за щитом. – Наллар аккуратно дотронулся рукой до одного из щитов рядом с окном. Щит был знакомым: каплевидный, серебристо-синего цвета, с черной окантовкой. Гальтийский щит. Неужели времен Войны за Освобождение?

– Я, право, не знаю... – забормотал Райзек.

Наллар резко повернулся к стряпчему и молниеносным движением достал из-за пояса два ножа.

– Не советую испытывать мое терпение, Райзек. Если архонт доверяет тебе настолько, что позволяет работать с документами в его отсутствии, то и про сейф ты должен знать. Или... – Наллар выждал соответствующую моменту паузу, – мне применить другие методы воздействия?..

Перо выпало из руки стряпчего. Тот нервно сглотнул и чуть качнул головой назад.

– За пейзажем.

Наллар кивнул:

– Видишь, это было не так уж и сложно.

Он обогнул стол и сидящего на стуле Райзека, отметив, что к спинке стула была прислонена невзрачного вида трость, и, не дойдя пары шагов до дальней стены, остановился перед картиной ночного Исхирона, расположенной над столиком с выпивкой. Протянув руку, Наллар снял картину с гвоздя и прислонил к столику. Затем посмотрел на облицованную железным листом дверцу с замками. Тревоги Наллара улеглись: что в Гергельяре, что в Гальтии ему уже случалось видеть такие сейфы, и неоднократно. Надежные против уличных любителей, они не способны противостоять профессионалам своего дела.

То есть таким, как он.

На взлом сейфа у него ушло не больше десяти минут.

Третий – и последний – замок издал посмертный скрежет, поддавшись натиску «замочного червяка» Наллара. Осталось лишь по возможности бесшумно открыть дверцу, после чего забрать необходимые бумаги (Наллар не сомневался, что они окажутся внутри) и вернуться тем же путем к перекрестку неподалеку от особняка, где его должна будет ждать повозка Чанги. Наллар принялся складывать отмычки и «замочных червяков» обратно в прицепленную к поясу котомку, когда спиной ощутил, как позади замаячила тень. Уши уловили мягкую поступь по ковру. Странно. Прежде чем приступить к делу, он наказал Райзеку отойти на другой конец комнаты. Насторожившись, Наллар чуть повернул голову: действительно, архонтов законник неторопливо и почти бесшумно ковылял через кабинет, прихрамывая и опираясь на трость, в его сторону.

– Стоять, Райзек. – Наллар почти что прикрикнул на него. – Тебе чего?

Райзек остановился и, медленно приподняв трость, указал ее концом на дверцу сейфа. Наллар недоуменно нахмурился, не поняв, что тот имеет в виду. Дверца как дверца, с длинной медной ручкой. Разве что так и должно казаться...

– Там ловушка, – сказал Райзек, сделав еще шаг вперед.

Наллар обернулся и смерил его недоверчивым взглядам.

– Какая еще, к демонам, ловушка?

– На ручке. За нее нужно браться ближе к краю. Архонт смазал среднюю часть ядовитой смесью. Приглядитесь...

Наллар снова повернулся и сконцентрировался на ручке сейфа. Ядовитая смесь? Серьезно? Никакого приметного блеска он не видел. Запаха тоже не чувствовал. И с каждой секундой что-то в предостережении законника здесь ему казалось странным.

Нелогичным.

«Если тут и впрямь ловушка, – внезапно подумалось ему, – то зачем было Райзеку о ней мне сообщать?»

В этот же момент Наллар и заподозрил неладное.

«Он не тот, за кого себя выдавал...»

Краем уха уловив звук рассекающего воздух лезвия, Наллар тут же рванулся влево.

И все же гальтиец слегка опоздал – что-то острое полоснуло его напоследок по правому плечу.

– Стой, ну куда же ты? – раздалось ему вдогонку.

Наллар перекувырнулся через плечо. Очутившись рядом со стеной, принял стоячее положение, молниеносно извлекая ножи.

Глядя в блестящие от вожделения глаза Райзека и его обнаженную трость, увенчивающуюся острым лезвием, Наллар наконец все понял. Ловушка действительно была. Но не в ручке сейфа. А в самом законнике, который больше не притворялся. Неуверенность в голосе, дрожь в руках и даже хромота – все это исчезло, оставив перед ним другого Райзека. Хитрого. Опытного. Опасного.

«Трость, – понял Наллар свою ошибку, заметив отброшенный деревянный набалдашник. – Я должен был заметить, что с ней что-то не так. Я ведь видел такие «шпионские посохи» еще в султанате...»

Наллар не сомневался: промедли он еще хоть мгновение – и это трехдюймовое блестящее лезвие в руке матерого законника-убийцы снесло бы ему голову, как спелый фрукт.

«Меня опять провели, – с ноткой горечи подумал Наллар. – Кажется, я разучился не доверять людям. Надо исправляться».

Райзек, казалось бы, никуда не торопился, лишь внимательно следил за движениями Наллара. Двигаясь вдоль стены, гальтиец бросил беглый взгляд на свое плечо. Почти что царапина, не больше – но на секунду Наллару вдруг показалось, что он почувствовал слабость в руке. Могло ли быть, что ядом смазана не ручка сейфа, а как раз лезвие трости?

Словно прочитав его мысли, Райзек расхохотался.

– Что, масочник, не ожидал такого? Рассчитывал выйти сухим из воды? Как бы не...

Наллар резко затормозил и левой рукой метнул в Райзека нож.

Движение получилось что надо, точным и резким – навыки не подвели Наллара – и все же каким-то невероятным образом Райзек успел отскочить в сторону; нож попал точно в умбон круглого красного щита немногим правее сейфа. Наллар продолжил отступать от Райзека. Не нужно было быть гением стратегии, чтобы понять: имея в арсенале несколько ножей против трости, будет логичнее держаться от такого врага подальше.

Райзек неопределенно хмыкнул, посмотрев на воткнувшийся в щит нож, затем развернулся в его, Наллара, сторону. Неспешно сделал три шага вперед и оперся свободной рукой о край рабочего архонтова стола. Хищно ухмыльнулся, обнажив два ряда изрядно пожелтевших зубов.

– Думаешь, его высокомудрие не знал, что какой-нибудь глупец решит добраться до его секретов? – Наллар отошел к дальней от Райзека стене и теперь, в пол-уха слушая болтовню законника, лихорадочно соображал, какие предметы можно будет использовать в ближнем бою. – Неужели твои хозяева настолько наивны, что не понимали, что сейф будет охраняться? Или же от тебя просто решили таким образом избавиться?

Наллар старался не обращать внимания на болтовню Райзека, и все же в его словах чувствовалась доля правды. Могло ли быть, что гергельярцы и в самом деле его подставили? Что Ситтуйин, что Чанги производили не самое дружелюбное впечатление. Может ли статься, что их устраивает оба исхода его миссии – что удачный, что неудачный?..

– На кого ты работаешь? – продолжал вещать Райзек. – Кто тот дурак, что нанял тебя? Кто-нибудь из Ордена? Сторонник или, наоборот, противник Тармелота? Или же тут замешана Претория? Кто-нибудь из Старшей Троицы? Тельмин? Саврат? Рас-Саут?..

Наллар приподнял правую руку, сжимающую нож, и приготовился к броску. Райзеку будто было все равно: его поза так и сквозила небрежностью. Разумеется, это было не так. Наллар понимал, что Райзек начеку. Законник лишь тянет время и ждет, когда он совершит роковую ошибку. Весьма примитивная, но действенная стратегия: Наллар и сам не брезговал такой в свое время. Гальтиец чувствовал, как ритм его сердцебиения неумолимо учащается. Впервые за много лет он вспомнил, каково это – ощущать, как твоя жизнь висит на тонком волоске, что сломается от малейшей ошибки. Каково это – когда в воздухе пахнет неизбежной смертью, и вопрос лишь в том, к кому из них двоих она повернется лицом.

– Почему ты молчишь? – допытывался Райзек, небрежно перебрасывая трость из руки в руку. Он по-прежнему стоял у дальней части стола и, похоже, не собирался менять местоположение. – Не хочешь делиться секретами? Или... Погоди, неужели... Неужели ты и сам не знаешь, кому подлизываешь задницу? О, мои соболезнования. Хуже такого ничего не придумаешь.

Наллар вновь почувствовал слабость в правой руке. Проклятье. Это совсем некстати. В Гильдии он, разумеется, проходил в свое время «прививку ядами», так что умереть он, скорее всего, и не умрет, но ослабнуть может изрядно. Нужно действовать. Тем более что на голос Райзека и без того наверняка вот-вот сбегутся все обитатели особняка.

– Послушай. – Райзек приподнял трость на уровень лица и принялся рассматривать ее, точно редкий археологический экспонат. – У меня есть предло...

Нож вылетел из правой руки Наллара, нацеленный точно Райзеку в голову. Законник почти что ленивым жестом отмахнулся тростью. Неуклюже звякнув, нож упал поверх бумаг на столе, рядом с чернильницей. Райзек не успел опустить трость, как Наллар все той же правой рукой достал и метнул второй нож. Наллар готов был поклясться, что бросок получился почти что идеальным. И все же законник выгнулся почти что под неестественным углом, так, что нож пролетел всего в паре дюймов от его груди и вонзился в кожаную обивку стула.

Наллар мысленно выругался и инстинктивно сделал шаг назад, вплотную к стене. В голове его промелькнула мысль о том, что тут не обошлось без Благословения – настолько ловкими были движения Райзека. Ох уж эти триамнийцы с их демонскими штучками.

А в следующую секунду Райзек, вытянувшись, оперся руками о стол и резво, словно цирковой гимнаст, перепрыгнул через него. Времени на размышления у Наллара не оставалось, а потому он сделал первое, что пришло в голову: бросился направо, к окну, через которое пришел, и схватил висящий слева от окна гальтийский щит.

Наконечник трости зловеще сверкнул в солнечном свете, приближаясь с неумолимой скоростью, но в последний миг Наллар успел развернуть щит навстречу оружию. Лезвие, проскрежетав, будто от досады, проехалось наискось по щиту. Наллар едва удержал равновесие. Райзек вновь замахнулся. Однако Наллара не устраивал столь ближний контакт, так что он, левой рукой держа щит, отскочил направо, вдоль стены. И еще раз. И еще. Нужно отдалиться от законника как можно дальше – тогда появятся шансы.

Райзек сократил расстояние и, пригнувшись, попробовал достать его тростью по ногам. Наллар едва успел подставить щит. Вновь напоровшись на преграду, трость вернулась обратно. Двигаясь спиной вперед, Наллар прошелся вдоль стола и остановился рядом со стулом, на котором еще совсем недавно сидел Райзек. Держа законника в поле зрения, гальтиец чуть присел и правой рукой извлек застрявший в обивке стула нож.

Райзек почему-то замешкался у противоположного края стола, рядом со стулом для гостей, и Наллар понял: сейчас или никогда. Его единственный шанс достать противника.

В один краткий миг Наллар будто вспомнил все, чему его в свое время учили искуснейшие гергельярские ксенгеры. Правильная хватка – плотная, но без излишнего напряжения. Точная траектория полета. Перенесение большей части веса тела на стоящую впереди ногу. Резкое и в то же время плавное движение кисти, а затем и всей руки, будто выпуск на волю птицы...

Перед глазами резко помутнело.

Наллар пошатнулся, и нож в последний момент сменил траекторию. Бросок вышел грубым и неточным. Райзеку даже не пришлось уклоняться – нож ушел вправо почти что на половину ярда.

Шанс был бездарно упущен.

Восстановив равновесие, Наллар стиснул зубы, уже начиная ощущать во рту горечь поражения. Сомнений не оставалось – лезвие клинка трости было смазано каким-то редким ядом. Сколько ему осталось, прежде чем неизвестный яд парализует, а то и вовсе прикончит его? Десять минут? Пять минут? Одна?

Ноги начала пробивать дрожь. Щит тяжелил левую руку, словно резко стал каменным. Наллар почувствовал, как лоб покрывается испариной. Порез на плече продолжал кровоточить. Голова налилась тяжестью, а в висках пульсировало. Дышать становилось все тяжелее – грудь изнывала при каждом вдохе. Пытаясь удержать равновесие, Наллар схватился правой рукой за спинку стула.

Райзек, по-прежнему не торопясь сближаться, покачал головой:

– Яд шаугримского черного паука... Неприятная штука, правда? Редкая, конечно, и безумно дорогая. Но я оказался прав, когда говорил архонту, что он себя окупит. Скоро, приятель, все твои мышцы сведет такая судорога, что тебе и не снилось...

Наллар не хотел признавать правоту Райзека, однако прекрасно чувствовал, как все тело предательски дрожит. Метать ножи больше не имеет смысла. Бросаться в рукопашную с ножом против довольно длинной трости? Такая себя идея...

Время безжалостно капало, а выхода из сложившейся Наллар не видел.

Он был почти что был готов опустить руки, когда перед его мысленным взором промелькнула Кельта. Наллар словно наяву увидел ее прекрасное лицо, бездонные, словно горные озера, глаза, окантованные слезами предстоящей долгой разлуки.

«Ты ведь понимаешь, что я не прощу ни тебя, ни себя, если ты не вернешься из этой клятой Триамны?»

Что-то словно щелкнуло у него внутри, заставив собрать силы и волю в кулак.

Наллар резко поднял в воздух стул и взмахнул им, словно собрался бросить в Райзека. Законник выжидающе напрягся, оставаясь на месте. Однако вместо того, чтобы метнуть стул, Наллар что было сил ударил им о край стола. Раздался треск, и в руке у него осталась лишь ножка из утяжеленного металлом дерева, длиной не меньше чем с половину руки. Наллар чуть повертел ее в руке, приноравливаясь к балансу.

«А этот архонт знает толк в мебели», – решил он.

А затем, прикрывшись щитом, с громовым рыком бросился на Райзека.

Тот опешил от такого – буквально на долю секунды. Но Наллару этого оказалось достаточно, чтобы, обогнув стол, ударить первым. Ножка стула столкнулась с тростью, которую Райзек удерживал обеими руками. Наллар подался правым плечом вперед, а затем резко повел из-за спины левую руку и ударил щитом наотмашь. Заостренная кромка щита врезалась Райзеку в плечо. Законник чуть утратил равновесие, и Наллар тут же взмахнул ножкой, выбив трость из рук Райзека. Законник не успел вскрикнуть, как Наллар вновь замахнулся. Райзек шагнул было назад, но наткнулся спиной на стул, и Наллар ударил ножкой наотмашь. Райзек перехватил кисть его руки почти что у самого лица, но Наллар, не тратя времени, двинул законника щитом. На этот раз удар пришелся в челюсть, и законник неуклюже пошатнулся. Наллар не стал позволять себе передышку, и снова ударил ножкой, по голове. На этот удар Райзек не успел среагировать. С окровавленным лицом он упал, повалив за собой гостевой стул.

Для пущей верности Наллар присел, чтобы еще несколько раз ударить его по лицу. На третий удар что-то треснуло – скорее всего, череп Райзека, поскольку с ножкой стула все было в полном порядке. Законник уже не дергался.

Дрожа и ощущая нарастающую слабость, Наллар отбросил щит и кусок стула. Секунды две постоял, тяжело дыша и вытирая ладонью пот со лба. Затем развернулся и на предательски шатающихся ногах поплелся обратно к сейфу.

«Только бы успеть...»

В сейфе обнаружилась целая кипа пергаментных свитков, а также – что слегка озадачило Наллара – несколько колец и перстней, некоторые из которых были инкрустированы драгоценными камнями. Наллар понял, что у него нет времени изучать все документы, чтобы разобраться, который из них нужно забрать, а потому выудил все свитки и спрятал в поясную котомку. Потом, чуть поразмыслив, отправил туда же и кольца – пусть этот архонт, кем бы он ни был, подумает, что это простое ограбление.

Не успел Наллар отойти от сейфа, как очередная пелена помутнения ослепила его на несколько секунд. Затем все прошло, но не бесследно: дышать становилось все сложнее. Думать – и подавно. Содержимое желудка просилось наружу. Наллар понимал, что нужно срочно возвращаться к перекрестку рядом с особняком, где его заберут... Он еще может успеть. Но нужно поторопиться.

Наллар направился было к окну, но затем решил, что спускаться по стене в таком состоянии – явно не лучшая идея. Выбора нет – придется пугать слуг и, скорее всего, местных охранников. Нагнувшись, Наллар поднял с окровавленного ковра трость Райзека. Затем, поправив котомку на поясе, дошел до двери и пинком распахнул ее.

Должно быть, впечатление он произвел весьма эффектное, поскольку две служанки, стоявшие неподалеку, завизжали так, что заложило уши, а затем кинулись прочь по коридору. Однако они оказались не единственными, кто поджидал его – темноволосый мужчина в ниспадающей до колен серой тунике (почему-то Наллару вспомнилось, что такую тунику в Триамне называют «покаянной») стоял у соседней двери, глядя на него с неприкрытым ужасом. В руке мужчина сжимал обнаженный клинок, но что-то подсказывало Наллару, что сражаться тот не горит желанием. Совсем.

«Не из охраны, – догадался Наллар. – Всего лишь кто-то из гостей, из любопытства поднявшийся на шум. Нужно использовать этот шанс».

Наллар сделал два шага вперед и, остановившись, вперился взглядом в мужчину в тунике:

– Эй ты. Кто такой?

Тот нервно сглотнул и вжался спиной в дверь, словно та могла поглотить его и переместить в безопасное место. Клинок в его руке опустился и теперь неуверенно целился в пол. На миг Наллар испугался, что мужчина побежит следом за служанками, но у того хватило смелости (или глупости) остаться на месте.

– Я... – Голос мужчины дрожал. – Диондор. Диондор Нирааль.

Разумеется, это Наллару ровным счетом ни о чем не говорило.

– Ты с ним? – Наллар указал лезвием трости на распахнутую дверь кабинета, подозревая, что с ракурса Диондора превосходно виден свежеиспеченный труп.

– Со стряпчим? – На этот раз в голосе мужчины отчетливо послышалось раздражение. – Да я с ним даже не общался, не считая того раза, когда мы составляли свадебный контракт... – Лицо мужчины резко исказила печаль. – Но это было того, как она сбежала от меня...

– Кто сбежала?

– Шели. Моя маленькая Шели...

«Этот точно какой-то сумасшедший», – решил Наллар, подходя ближе.

Человек, назвавшийся Диондором, вновь посмотрел на него с испугом. Пальцы отпустили эфес, и клинок упал, уныло звякнув о пол. Наллар молчал – ничего толкового в голову не приходило. Диондор, похоже, истолковал его молчание как признак надвигающейся гибели и, прикрываясь руками, отчаянно затараторил:

– Клянусь, я не имею никакого отношения к делам Кагальзира! Я остался здесь только из-за Шели... Она ушла от меня... А потом спрыгнула с моста... – Наллару показалось, что на глаза Диондора навернулись слезы. – И теперь я даже не узнаю, что с ней сталось... Боги послали вас, чтобы наказать меня, да?..

«В этом доме, похоже, у всех не в порядке с головой», – вынес Наллар неутешительный вердикт.

Он остановился перед Диондором, с трудом удерживаясь на ногах.

– Знаешь, как дойти до перекрестка, что за особняком с той стороны? – Наллар махнул левой рукой, указывая примерное направление.

Диондор неуверенно кивнул. Глаза его неотрывно следили за лезвием трости. Похоже, он ожидал смерти в любой момент.

– Тогда... веди меня туда. – Воздуха катастрофически не хватало, и Наллару приходилось делать паузы между предложениями. – Пойдешь впереди, понял? Попробуешь сбежать, либо же... кто-нибудь из слуг или стражников... попробует встать у меня на пути... прольется много крови. И твоя... будет первой.

Внезапно Наллар пошатнулся и едва удержал равновесие. Перед глазами вновь потемнело. Однако хуже всего было то, что Диондор колебался – Наллар видел это по бегающим из стороны в сторону глазам.

«Он отведет меня прямиком к вооруженным охранникам, и те довершат начатое Райзеком...»

Нет, так дело не пойдет, понял Наллар. У него нет времени на ожидание. Нужно как-то подтолкнуть этого Диондора к принятию единственно верного решения. Вот только как?.. Внезапная мысль посетила его голову.

– Ты что-то рассказывал про свою сбежавшую дочку? – Диондор от этих слов побледнел, и Наллар понял, что попал в точку. Этот аргумент стоило развить. – Люди, на которых я работаю... – Наллар почти что задыхался, но вкладывал в каждое слово максимум уверенности и злости. – Если они узнают, что из-за тебя я не добрался до перекрестка – а они, поверь, узнают... То я тебе обещаю: они найдут твою сбежавшую дочку... пусть даже ее придется искать в северо-западных королевствах... И знаешь, что с ней сделают? – Наллар решил предоставить Диондору самому додумать детали.

Диондор помялся еще пару мгновений, затем мотнул головой в сторону.

– Я сделаю, что ты просишь, будь ты проклят.

И они двинулись.

В полубессознательном состоянии Наллар плелся следом за Диондором, стараясь не упускать серую тунику из виду. Ровный пол коридора сменился лестницей. Потом еще одной. Затем им навстречу высыпали какие-то люди – кажется, слуги. В руках у некоторых блестели ножи. Диондор что-то прокричал насчет того, чтобы их пропустили, поскольку так будет безопаснее для всех. Кажется, это сработало: возможно, со мнением Диондора здесь привыкли считаться. Или же те и впрямь решили, что безопаснее будет не искушать судьбу.

Вскоре они вышли на крыльцо, и прохладный воздух чуть взбодрил Наллара. Но не то, чтобы сильно. Все чаще и чаще ему приходилось замедлять шаг, чтобы ненароком не упасть. Все чаще окружающее пространство погружалось на несколько секунд в темноту. Все чаще ему приходилось напоминать себе, что, несмотря на неподатливые ноги, нужно двигаться. Все сложнее становилось думать, а к горлу то и дело подкатывала тошнота. Пальцы, обхватившие рукоять трости, так и норовили разжаться.

«Я не дойду до площади, – внезапно подумалось Наллару с кристаллической ясностью. Он огляделся: слева и справа мелькали деревья. Сзади, на крыльце, несколько людей в одеяниях слуг настороженно глядели им вслед. – Потеряю сознание где-то на полпути. А потом меня схватят...»

Эта мысль придала Наллару сил. Он окликнул Диондора и, погрозив сверкающей в солнечном свете тростью, потребовал идти медленнее.

Первый раз он упал, когда они подошли к калитке сбоку от ворот – на очередном шаге ноги просто подкосились; трость лишь чудом осталась в его руке. Лежа на присыпанной гравием дорожке, Наллар услышал, как кто-то из охранников, дежуривших у ворот, лязгнул оружием. Какой-то частью сознания Наллар прекрасно понимал, что нужно делать.

«Вставай!»

Тело отказывалось слушаться. Наотрез. Мышцы словно свело судорогой. Стражник неумолимо приближался.

«Ты не можешь умереть... – скомандовал Наллар самому себе. – Не здесь... Не сейчас...»

Наллар чуть пошевелил правой рукой, развернув трость так, что ее лезвие нацелилось в его левое предплечье. А затем надавил. Вспышка острой боли пробудила его тело ото сна. Наллар вскочил, пошатываясь, словно пьяный, крутанулся вокруг оси, тыча тростью в воздух.

– Назад! – не то прокричал, не то прохрипел Наллар. Громила с алебардой наперевес помялся, но отошел в сторону. – Или я вас всех утоплю в крови! Назад, я сказал!

Разумеется, это был чистой воды блеф – в таком состоянии Наллар не справился бы и с беременной женщиной, не то что со стражником при оружии. Но это единственное, что ему оставалось. И, похоже, ему верили – либо же просто ждали момента, когда он станет настолько уязвимым, что расправиться с ним будет делом техники.

Наллар нагнал Диондора и для верности вновь пригрозил ему тростью. Тот верно истрактовал намек и несколько раз прокричал, чтобы никто не становился у них на пути.

Они миновали калитку и свернули налево. Наллар принялся брести, придерживаясь за стену, огораживающую периметр особняка. Каждый шаг давался ему все труднее и труднее. Сознание затуманилось почти что полностью: грань между реальностью и бредом стиралась с неумолимой скоростью. Наллару оставалось лишь перебирать руками и ногами, стараясь не выпускать из виду серое пятно впереди. В любой момент он ожидал удара со спины.

В какой-то момент перед его глазами в очередной раз потемнело, а в следующую секунду Наллар обнаружил себя лежащим на тротуаре. Трость, видимо, выпала из руки, и теперь валялась в стороне. Правая рука полностью потеряла чувствительность. Приложив немалые усилия, Наллар повернул голову вперед и увидел, как Диондор, обходя его десятой дорогой, резко бежит обратно. Наллар хотел было выругаться, но на это не оставалось сил. На то, чтобы встать – тоже. Больше всего на свете ему сейчас хотелось расслабиться и погрузиться в забытье, что столь упорно его преследовало последние минуты. Но что-то удерживало его от этого решения, приказывая двигаться во что бы то ни стало.

Что-то...

«Ты ведь понимаешь, что я не прощу ни тебя, ни себя, если ты не вернешься из этой клятой Триамны?»

И Наллар пополз.

Он двигался вперед, подтягивая тело следом за левой рукой. Радуясь каждому дюйму как миле. И вскоре все остальное в этом мире для него утратило всякий смысл.

Окровавленным червяком, в почти что бессознательном состоянии, он полз, не смея остановиться, потому что понимал – перестать двигаться равносильно смерти. А умирать ему совсем не хотелось. И он полз.

И полз...

Лишь когда чьи-то сильные руки подхватили его с тротуара и куда-то потащили, Наллар позволил темноте забвения поглотить себя целиком.

Глава 7

Утро только начиналось, а Шелиара Нирааль уже не находила себе места.

Оказалось, за последнюю неделю она успела начисто забыть, каково это – служить обиталищем для множества неумолкающих личностей. Каково это – находиться одновременно и во внешнем мире, и во внутреннем. Каково это – постоянно выслушивать, не желая того, монологи, диалоги, советы, споры...

Каково это – сходить с ума.

Шелиара понимала, что бессильна что-либо предпринять. О, она что угодно отдала бы сейчас за пару щепоток шаманской травы – лишь бы это прекратилось. Только бы Голоса смолкли; желательно, навсегда. Правда, отдавать ей было нечего. Да и кому?..

– Шелиара. – Голос прозвучал из внешнего мира. Определенно. Знакомый голос. Шелиара почти что могла вспомнить, кому он принадлежит. – Шелиара, ты вся бледная...

Шелиара приоткрыла веки и увидела склонившегося к ней светловолосого юношу с обеспокоенным лицом. Альдан. Университетский Книгочей. Шелиара улыбнулась, вспомнив его имя и прозвище. Это была для нее маленькая победа. Еще она поняла, что сидит на тростниковой циновке, окруженная повозками, фургонами и ярмарочными палатками.

– Я понимаю, тебе сейчас довольно тяжело...

«Довольно тяжело? – прозвучал из внутреннего мира полный искреннего негодования Голос. – Да что он понимает? Что он может понимать?»

–...Если я могу хоть что-то для тебя сделать... – Шелиара почувствовала руку на своем плече.

«Он лжет тебе, Зрящая Истину! – продолжил Голос. – Он ничего о тебе не знает».

Шелиара закрыла глаза и попыталась определить, что это за Голос. Точно не Пророк. И не Вопрошающая. Даже не Реалист...

«Я могу помочь тебе, – продолжал Голос. – Могу сделать так, что все безумие прекратится в момент. И ты наконец-то обретешь покой и блаженство...»

И в этот момент Шелиара поняла, что это за Голос.

У него изменился внутренний тембр, но суть осталась прежней: именно он в тот роковой день предложил ей избавиться от проблем.

И практически в этом преуспел.

«Сучья ты Лженадежда, – мысленно прошипела Шелиара. – У тебя хватило наглости появиться вновь?!»

«Я лишь хотел предложить...»

– Спрыгнуть с крыши местной колокольни? Или что?! Ты всегда будешь появляться и предлагать покончить с собой, когда мне тяжелее всего, да?!

Вокруг, во внешнем мире, внезапно стало тихо. Шелиара поняла, что произнесла последнюю фразу вслух. Открыв глаза, она увидела Альдана, застывшего рядом с ней с раскрытым от удивления ртом. Рядом с ним стоял еще один мужчина. Не Хэнг – тот сидел левее, помешивая содержимое медного котелка, уже начинавшего испускать ленты пара. Что-то щелкнуло в ее памяти, и Шелиара вспомнила: Ойлегер. Торговец пряностями. Тот, кто накормил, напоил и приютил их вчерашней ночью. Кажется, еще на рассвете он куда-то ушел... Вроде бы даже чтобы помочь разобраться с каретой – Шелиара слабо припоминала, что происходило пару часов назад.

«Сосредоточься, – приказала она себе. – Ну же! Сконцентрируйся!»

Шелиара постаралась взять себя в руки и сосредоточиться на внешнем мире. Получалось это с большим трудом – как будто ей ежесекундно приходилось прорываться через зрительные, слуховые и смысловые баррикады.

Она заметила, что и Ойлегер обеспокоенно смотрит на нее. Еще бы. Шелиара догадывалась, насколько странно – и это еще весьма мягко выражаясь – выглядит со стороны. Особенно когда разговаривает с Голосами вслух.

Торговец пряностями покачал головой, что-то пробормотал себе под нос и куда-то исчез. Через минуту вернулся, держа в руках средних размеров тазик.

– Держи. – Он подошел к ней и вытянул вперед руки.

– Что это?.. – неуверенно спросила Шелиара. Ей вспомнился бодрящий напиток, которым ее напоил отец перед встречей с Кагальзиром.

– Вода. Умойся.

– Но...

– Просто сделай, как я говорю.

Шелиара аккуратно взяла тазик и плеснула на лицо водой. Вода оказалась холодной – почти что ледяной. Шелиара поняла, что с каждым ледяным укусом внешний мир становится все более реальным. Собравшись с духом, она вылила остатки воды себе на голову.

– Оригинальное решение, – прокомментировал это действие Альдан, по-прежнему стоявший рядом в неуверенной позе. – Тебе лучше?

– Ага, – кивнула Шелиара. – Вроде того... На чем мы остановились?

– Пока ни на чем, – пояснил Альдан. – Ойлегер только что вернулся. Подозреваю, у него есть для нас новости.

Шелиара вновь взглянула на торговца пряностями. Теперь все вспомнилось окончательно: и как они до поздней ночи сидели у жаровни, обрисовывая ему ситуацию, и как он обустроил им ночлег, и как вместо того, чтобы готовить товар к новому дню торговли, отправился к своим «старым знакомым» за информацией, что, возможно, поможет им в сложившейся ситуации. Шелиара боялась представить, что они бы делали, если бы Хэнг не нашел его вчера. Вполне возможно, Лженадежда уже уговорила бы ее пойти дорогой быстрого решения всех проблем.

– Значит так. – Ойлегер сел рядом с котлом. – Карета ваша теперь в застенках казарм городской стражи. Значит, существует лишь один способ вернуть вам карету.

– Пробраться туда и угнать ее? – предположила Шелиара.

Ойлегер и Хэнг дружно рассмеялись, хотя Шелиара говорила вполне серьезно.

– Мне нравится ход твоих мыслей, девочка, – наконец сказал Ойлегер, – но, боюсь, это чересчур рискованно. Там все же не полные кретины сидят. Ну, в большинстве своем.

– Тогда что за способ?

– А что за способ испокон веков решал все проблемы? – с энтузиазмом подключился к разговору Хэнг. – Я готов поставить на кон свою порцию завтрака, что старина Ойлегер имел в виду подкуп.

Ойлегер подмигнул Хэнгу. Кучер тем временем принялся разливать содержимое котелка по мискам.

– Вы предлагаете подкупить всю городскую стражу? – с явным недоверием спросил Альдан.

– Ты всегда мыслишь так масштабно, парень? – спросил Ойлегер, забирая из рук Хэнга дымящуюся миску. – Я выяснил, что за судьбу конфискованного имущества отвечает некий капитан Хуолан. Поговаривают, что он далеко не бессребреник. А еще – что всегда держит удачу за хвост... уж не знаю, насколько это может быть достоверно. Ну так вот. Капитан этот наверняка понял, что раз вы не вернулись к карете вчера, то вряд ли заявитесь за ней к ним в логово. Значит, он будет стремиться получить с кареты выгоду.

– Какую? – спросила Шелиара.

– Сугубо материальную, какую же еще. Такие люди часто работают с перекупщиками товаров – продают им по дешевке конфискованное имущество.

Альдан поставил перед Шелиарой миску, пахнущую перцем и еще какими-то экзотическими специями (наверняка из запасов Ойлегера). Шелиара поблагодарила его кивком, стараясь не сильно отвлекаться, чтобы не упустить нить разговора с торговцем.

– Перекупщиков в городе немало. – Ойлегер подул на ложку и поднес ее ко рту. Попробовал. Брови его изумленно взметнулись на лоб. – Старина, а ты не растерял своих навыков!

– Ты раньше был поваром? – покосился на Хэнга Альдан.

Хэнг уклончиво повел головой.

– Каждый из нас когда-то был кем-то другим... Да, Ойлегер?

– И не говори. – Ойлегер замер, не донеся ложку до миски. О чем-то глубоко задумался: Шелиара видела это по напряженным морщинкам на его лбу. Вероятно, о прошлом?.. Внезапно Ойлегер очнулся и поочередно обвел их взглядом, задержавшись на Шелиаре. – Значит так. Мне удалось выяснить, что капитан Хуолан обычно обедает один, в «Рассветной поляне». Там мы его и найдем.

– Мы? – спросили одновременно Шелиара и Альдан.

– Вдвоем будет больше шансов, – пояснил Ойлегер. – К тому же, опытные перекупщики почти всегда ходят и заключают сделки со своими младшими помощниками. Так что... Альдан. Ты готов пойти на такой риск? Предупреждаю сразу: если Хуолан нас разоблачит, проблем не оберемся.

Шелиара искоса взглянула на школяра. Тот помедлил лишь мгновение.

– Разумеется, я готов. Но нам ведь нужно детально все обдумать...

– Не без этого.

– Но как... как ваша торговля? – Альдан обернулся и посмотрел в сторону ойлегеровой повозки, так и стоявшей крытой. – Разве вам не нужно...

– Я что-нибудь придумаю, – непреклонно заявил Ойлегер. – Так что сосредоточимся на вашей проблеме. Итак, наш план прост и незамысловат. Мы придем туда, подсядем за столик к этому Хуолану. Представимся вымышленными именами, разумеется. Скажем, что случайно узнали о появившейся карете и что готовы заплатить за нее.

– А у нас хватит денег? – удивился Альдан.

– Сомневаюсь. – Ойлегер покачал головой. – Но тут у меня есть одна идея. Точнее... У меня есть кое-что, перед чем капитан Хуолан в жизни не устоит. – Ойлегер сунул руку под накидку и достал небольшой перевязанный мешочек. Затем шепотом объявил: – Внутри – чистейший шаугримский порошок.

Шелиару бросило в дрожь. Она снова вспомнила тот день. Было ли оно к лучшему, что отец дал тогда ей этот злосчастный отвар? Все ведь могло сложиться совершенно иначе... К примеру, она бы не прошла «испытание» Кагальзира на спрятанное кольцо, и он бы презрительно отверг ее. И они вернулись бы с отцом обратно в Танаан. И... И что тогда? Шелиара терялась в догадках.

«Ты сама выбрала свою дорогу, не так ли?» – вкрадчиво прошептала Вопрошающая.

Шелиара проигнорировала и ее, и тех, кто звучал на фоне.

– Вы уверены, что этот Хуолан пойдет на подобную сделку? – Альдан, похоже, был по-прежнему не в восторге от предложенного плана. – Разве ему не нужно, например, отчитываться за судьбу конфискованного имущества?

– Я неплохо знаю таких людей, как он, – кивнул Ойлегер, пряча мешочек обратно. – И знаю цену этому порошку. Он не устоит. А насчет отчетности за имущество... Если он не дурак – а он, судя по тому, что дослужился до капитана, не дурак – то он поделится, с кем нужно, и никаких претензий к нему не будет. Так оно работает, парень.

– А если он что-то заподозрит? – уточнил Альдан. – Или узнает меня, например...

Ойлегер развел руками.

– Я ведь говорил, что затея довольно рискованная. И все же, как по мне, это самый безопасный вариант. Или у тебя есть какие идеи? Может быть, у тебя, Шелиара? Или у тебя, Хэнг?

Наступившая тишина шла в резкий контраст со всеобщим гулом Ярмарки. Наконец, Альдан кивнул:

– Наверное, это и впрямь лучший вариант. И... Спасибо, Ойлегер.

Ойлегер выставил перед собой ладонь.

– Поблагодаришь, если все пройдет успешно. Или даже, – Ойлегер ухмыльнулся, – «когда» все пройдет успешно. А теперь доедайте. Нам еще многое нужно успеть до обеда. Хэнг?

Кучер, к этому моменту успешно расправившийся уже с двумя мисками похлебки, вопросительно взглянул на Ойлегера.

– Могу я тебя попросить приглядеть за Шелиарой, пока мы с Альданом будем придумывать легенду? Меня беспокоит ее состояние.

– Само собой. – Хэнг строго посмотрел на Шелиару и скомандовал: – Так, милочка. Ешь, пока горячее. А потом мы попробуем что-нибудь придумать, чтобы ты... чего не вытворила.

Шелиара сначала подумала возразить... но почти сразу поняла, что не стоит. Вполне возможно, что под надзором неунывающего Хэнга ей и в самом деле удастся не сойти с ума до конца дня.

Ей очень этого хотелось.

Глава 8

– Предложение заманчивое, – наконец сказал Хуолан, положив локти на стол и подперев ладонями подбородок. На коричневатом, гладко выбритом лице капитана городской стражи Танаана проступал неподдельный интерес. Он явно жаждал этого порошка – Альдан буквально видел это в его прищуренных глазах, а потому ждал, затаив дыхание. – Весьма заманчивое... Но все же я вынужден отказаться.

Альдан мысленно выругался и искоса взглянул на Ойлегера. Торговец, одетый, как и сам Альдан, в темно-зеленый плащ (одолженный у настоящих перекупщиков), даже не подал виду, что как-то удивился. Альдан вновь перевел взгляд на Хуолана, почему-то не сильно расстроенного. Почему он отказался? Ойлегер же был уверен...

– Видите ли, – Хуолан подался вперед и перешел почти что на шепот, несмотря на то, что ближайшие столики пустовали, – господа... Геллер и Цэсэй, если я правильно запомнил?.. – Альдан и Ойлегер (предложивший оба имени) кивнули. – Так вот, карета эта конфискована у тех, кто связан... с довольно влиятельными людьми. – Хуолан помолчал, пока к их столику подходила молоденькая служанка и ставила на стол три кружки пива. Лишь когда она, забрав пустую миску Хуолана, отошла достаточно далеко, продолжил: – И если вдруг этим влиятельным людям приспичит потребовать карету обратно – что мне прикажете тогда делать? С ними шутки шутить опасно – можно запросто потерять пост, на получение которого у меня ушло с десяток лет. Так что, боюсь, зря вы проделали весь этот путь.

«А ведь все так хорошо начиналось...»

Альдан уже начал было вставать с места, когда Ойлегер дернул его за рукав плаща, усаживая обратно на лавку.

– Мне казалось, – вкрадчиво произнес Ойлегер, – ты не из тех, капитан, кто боится рисковать. Иначе не добился бы такого высокого положения за столь краткий срок.

– Возможно. – Хуолан ухмыльнулся. – Но риск бывает оправданным и неоправданным, тебе должно быть это известно не хуже, чем мне, Цэсэй.

– Разумеется. – Ойлегер ответил взаимной ухмылкой и положил на край стола знакомый Альдану мешочек. – Мы, знаете ли, тоже многим рискуем, предлагая за каретуподобную цену. Если бы не срочность...

– Да, да, да. Я вас понял. – Капитан пододвинул к себе пенящуюся кружку и сделал небольшой глоток. Затем кивком указал на две оставшиеся кружки. – Попробуйте пиво, господа купцы. Уверяю, такого мерзкого и одновременно божественного пойла вы не найдете нигде в Триамне.

Ойлегер рассмеялся, как будто Хуолан удачно пошутил, и отхлебнул из кружки. Альдан робко последовал его примеру: пиво ничем не отличалось от того, что он время от времени выпивал в «Трех арканистах». Однако, для пользы дела, он с видок знатока покивал, глядя на кружку с безграничным уважением.

– В одном из Кирикийских княжеств, – вновь заговорил Ойлегер, глядя поверх кружки на Хуолана, – есть такая древняя поговорка: кул'тезаад сатра ан юми римакейрон. Это значит примерно следующее: боишься идти на риск – повысь ставку.

На несколько секунд воцарилась тишина; лишь где-то далеко позади негромко разговаривали посетители «Рассветной поляны». Наконец, Хуолан прищурился и улыбнулся, как если бы внезапно осознал истинный смысл сказанных Ойлегером слов.

– А эти кирикийцы знают толк в жизни. – Хуолан вновь подпер подбородок руками и пристально посмотрел на Ойлегера. – Не так ли?

– Они мудрый народ, – кивнул торговец пряностями. – Знают, как сделать жизнь интереснее.

– Это похвальное умение. Но ответь мне, Цэсэй: ты в самом деле готов поднять ставки?

Альдан вертел головой, глядя то на Хуолана, то на Ойлегера. О каком поднятии ставок идет речь? Что вообще сейчас происходит?..

– Почему бы и нет, – наконец сказал Ойлегер. – Выиграешь – оставишь себе и карету, и этот мешочек. Проиграешь...

– Я услышал тебя, – перебил его Хуолан. – И готов согласиться. Но, – он поднял палец вверх, – с одним условием.

– И каким же?

Хуолан медленно перевел взгляд с Ойлегера на Альдана.

– Вместо тебя сыграет твой подмастерье.

«Сыграет? Во что сыграет?..»

И тут Альдан сообразил. Ну конечно. Он должен был догадаться раньше...

– Мой ученик далек от мира аркан, – быстро и слегка нервно заговорил Ойлегер. – Почему бы тебе не сыграть со мной...

– Потому, – капитан выждал паузу, – что условия здесь выдвигаю я. – Хуолан произнес это тоном, не терпящим возражений, но при этом с улыбкой на лице. – А еще потому, что я в жизни не поверю, будто этот юноша не умеет играть в арканы. Знаю я таких, как он. – Капитан издал сдавленный смешок. – У них же только две вещи на уме: как заработать на выпивку да как затащить девку в постель, и желательно не самую страшную. А арканы годятся и для того, и для другого. Ну, Геллер, скажи, что я не прав.

Боковым зрением Альдан увидел, что Ойлегер посматривает на него с ожиданием. Или даже с опасением.

«Подыграй ему, – сказал Альдан самому себе. – Иначе не видать кареты».

В конце концов, когда еще ему предоставится возможность почувствовать себя Рибаном?

– Да вы прям насквозь меня видите, капитан, – произнес он с максимально правдоподобной ухмылкой на лице. – Буквально позавчерашним вечером сидел я, значит, с одной рыжей бестией. Чаша за чашей, и вот она уже предлагает сыграть по трех побед: «выиграешь, – говорит, – и я вся твоя. Проиграешь...»

– Ну, что и требовалось доказать. – Жестом приказав Альдану замолкнуть, Хуолан посмотрел на Ойлегера с видом победителя. – Ну, Цэсэй, решай: готов ли ты поставить все на одну игру.

Альдан посмотрел на Ойлегера: на лице торговца виднелась неуверенность. Еще бы: сам он наверняка неплохо играл в арканы. А вот довериться человеку, которого едва знаешь...

– Геллер, – наконец произнес торговец. – Ты осознаешь последствия риска?

Альдан призадумался. Риск и правда был большим. Очень большим. Остаться и без кареты, и без шаугримского порошка... Да Ойлегер его убьет.

А, может, и не только Ойлегер.

– А... если я откажусь? – осторожно спросил Альдан.

– Тогда скатертью вам дорога, – не замедлил с ответом Хуолан. – В этом городе наверняка еще найдутся места, где вы сможете раздобыть карету.

– Ладно, я согласен.

Альдан почувствовал, как его сердце застучало быстрее.

«Ну все. Приехали».

Хуолан с довольным видом потер руки. Затем сунул правую руку под жилет и достал колоду аркан.

– Ах да, – произнес он, словно только сейчас вспомнил что-то важное. – Мне придется попросить тебя удалиться, мастер Цэсэй.

Ойлегер нахмурился.

– Это еще почему?

– Потому что мы будем играть с Геллером вдвоем, разве не очевидно? Так что сходи проветрись. Можешь даже взять с собой пиво.

Альдан видел, что Ойлегеру все меньше и меньше нравится происходящее. Что-то в его столь блестящем стратегическом плане пошло не так. И что хуже всего – выбора не оставалось, поскольку условия задавал Хуолан.

– Хорошо. – Ойлегер резко поднялся и взял в руку кружку. – Я буду неподалеку. Удачи, младший партнер. Альдан поблагодарил торговца сдержанным кивком. Волнение в его груди зашкаливало, мешая трезво оценивать происходящее. Альдан сделал глубокий вдох и медленный выдох. Ойлегер ушел, и они остались вдвоем. Он, бросивший игру в арканы (и до недавнего времени уверенный, что бросивший навсегда). И человек, для которого риск составлял естественную, даже неотъемлемую часть жизни.

А впрочем...

«Он испугался риска тогда, но не сейчас – когда на кону и порошок, и карета. Почему? – Альдан заставил себя задуматься над этим, пока Хуолан ловкими движениями рук тасовал колоду. – Неужели он так уверен в своем мастерстве? Но ведь в арканах, особенно в одной отдельной партии, многое зависит от удачи. Либо он просто очень азартен, либо... – странный вывод напрашивался сам собой: – либо на все сто уверен в победе. А это значит...»

Альдан вспомнил, как Шелиара однажды рассказала, что Азуттулан любил называть игру в арканы времяпровождением для пьяниц и жуликов...

– Можно мне взглянуть на вашу колоду?

– Что? – Хуолан замер, держа в каждой ладони по половине колоды.

«Как там утром сказал Ойлегер? Всегда держит удачу за хвост?»

– Мне хотелось бы убедиться, что наша игра будет честной. – Альдан произнес это непринужденно, словно речь шла о глотке пива или погоде за окном. – Сами понимаете: ставки большие, так что хотелось бы перестраховаться.

Хуолан помедлил. Его лицо едва заметно, но все же помрачнело. Левый глаз нервно задергался – или это лишь показалось Альдану?

– Хочешь сказать, – произнес капитан, чеканя каждое слово, – что я собираюсь играть нечестно?

– Ни в коем случае. – Альдан уже сомневался, было ли это правильным решением. Если он ошибся в своей догадке... плакала их карета. – Просто... Как там говорится? Доверяй, но проверяй? Я лишь хочу убе...

– Ты собираешься обвинить меня в жульничестве.

– Вовсе нет! Я...

– Ты. Ты усомнился в том, что я играю по правилам.

Альдан прикусил губу, не зная, что и сказать. Он уже успел несколько раз пожалеть, что согласился сыграть против капитана. Хуолан тем временем молчал, явно что-то обдумывая. Затем сощурился и произнес, растягивая слова:

– Значит так, Геллер. Я отдам тебе свою колоду. Но с условием! – «Кто бы сомневался?» – Если ты за две минуты не найдешь доказательств того, что моя колода крапленая, то этот мешочек с порошком остается здесь, а вы вместе с Цэсэем выметаетесь отсюда и больше не появляетесь на моих глазах. Ну а если каким-то невероятным образом ты окажешься прав – что ж... ставку ты знаешь. По рукам?

«Если он чист, то я только что вырыл себе могилу, – понял Альдан. – Может, стоит извиниться и сыграть...»

Выбор был непростым.

Очень непростым.

И все же, взвесив все «за» и «против», Альдан решился:

– Пять.

– Что пять?

– Пять минут. Не две.

Хуолан хмыкнул, не спуская улыбки с лица. Однако Альдан успел увидеть – буквально на долю мгновения – как губы капитана напряженно сжались в одну линию.

«Он занервничал, когда я попросил больше времени, – пряча улыбку, понял Альдан. – Значит, я прав. Нужно лишь хорошенько поискать...»

– Слушай, Геллер. У меня все равно песочные часы не при себе. Давай так: этой вот почти полной кружки пива мне как раз хватит минут на пять. Когда она опустеет – тогда и время твое закончится. Согласен?

И вновь Альдан помедлил. Песочным часам он доверял больше, чем кружке пива. Но что поделаешь. Пришлось соглашаться.

Они обменялись натянутым рукопожатием. Хуолан передал ему колоду, после чего принялся прихлебывать пиво. Улыбка, говорящая «мне нечего бояться», по-прежнему висела на его самодовольном лице.

Сосредоточившись на предстоящем деле, Альдан взял в руки верхнюю аркану и повертел ее на свету. С одной стороны на него смотрел слуга на фоне пробуждающегося неба, с другой – паутина черных узоров на серебристо-белом пятиугольнике. Аркана казалась самой что ни на есть обыкновенной: сделана из тонкого, но плотного пергамента, с добавлением каких-то неизвестных Альдану материалов, делающих аркану прочной, немнущейся и затрудняющих возможность нанесения каких-либо пометок на оборотной стороне. И все же Альдан знал, что настоящим шулерам-арканистам это не помеха. Он помнил, как Рибан на первом курсе однажды ворвался в их комнату и принялся с упоением рассказывать о возможностях безграничного заработка с помощью, например, протирания оборотной стороны воском или – самое простое – с помощью нанесения на ней следов иголкой. Правда, когда Рибан рискнул воплотить подобное в жизнь, ему в самом ближайшем времени набили морду в первой же портовой таверне, так что еще не известно, насколько этим советам можно доверять... Однако суть крапленых колод Альдан понимал. И теперь ему оставалось лишь определить, что именно не так с этой конкретной колодой.

«Шелиара, – с ноткой горечи подумал Альдан, водя указательным пальцем по оборотной стороне арканы. – Как сейчас не хватает твоего Благословения...»

Альдан тщательно прощупал несколько аркан – с обеих сторон, надеясь наткнуться на какую-то неровность. Ничего подозрительного. Никаких видимых пометок на обороте также не было.

«Может, у него особое Благословение, позволяющее видеть то, что не видно остальным? – с нарастающей тревогой подумал Альдан. – Хотя если так, то об этом бы наверняка знали...»

Он разобрал колоду, рассматривая самые разные арканы. И все без толку.

Никаких следов жульничества.

Время поджимало – Альдан видел это по тому, как Хуолан заливает пиво в свою глотку, словно с кем-то состязается в скорости. И ничего не поделаешь – он сам согласился на такие условия, не уточнив, с какой скоростью можно Хуолану пить пиво.

«Неужели я ошибся?»

В голову начали лезть не самые приятные мысли о том, какова будет реакция Ойлегера и Шелиары, когда они узнают, какую глупость он сделал... Альдан отмахивался от мыслей, но они наседали на него, словно мухи в жаркую погоду. Руки его предательски дрожали; лоб вспотел, несмотря на то, что в трактире было весьма прохладно.

Кружка с глухим стуком опустилась на стол. Победоносная улыбка Хуолана приобрела мировой масштаб.

– Ты проиграл, Геллер. – Голос Хуолана так и сочился ехидством. – А ведь мог не заниматься глупостями и сыграть партию – глядишь, и выиграл бы. Но... как говорится, поздно пить вино, когда оно превратилось в уксус.

Альдан сглотнул подступивший к горлу ком. Все взлелеянные с утра надежды резко обрубились на корню.

«Проклятье. Я все испортил...»

Альдана переполнила ненависть. На Хуолана, лишившего их кареты, а теперь, видимо, и мешочка с шаугримским порошком. На Кагальзира, из-за которого они оказались втянуты во все это... Но больше всего на себя. Шелиара, Хэнг, Ойлегер... Они все доверились ему, а он их подвел.

«Самоуверенный болван!»

Сложив арканы обратно в колоду, Альдан невольно посмотрел на нее сбоку. Что-то привлекло его внимание. Какой-то мимолетный, едва заметный ассиметричный блеск на одной из пяти сторон аркан.

И в этот момент до него дошло.

Хуолану незачем было кропить арканы ни с передней, ни с оборотной стороны – ведь ему гораздо важнее правильно перетасовать колоду, разложить через одну аркану нужную масть. А для этого...

Капитан танаанской городской стражи поднес было руку к колоде, когда Альдан выхватил ее обратно, едва не задев свою кружку с недопитым пивом. Снял две верхние арканы и посмотрел на каждую под углом.

Все действительно оказалось проще простого.

– Ногтевые насечки сбоку! – торжествующе провозгласил Альдан, на что Хуолан скептически поморщился:

– Парень. Умей проигрывать. – Хуолан вновь потянулся к колоде, но Альдан не собирался упускать победу из рук.

Колода веером разложилась перед ним.

– Возьмем две рассветные арканы, – Альдан принялся иллюстрировать свои слова на примерах, несмотря на негодующую мину капитана, – на них насечки у самого левого края. А вот у нас... Иерофант утра – насечка тоже слева, но уже ближе к середине. Вот дневной архонт – насечка ровно по центру...

– Так, а ну дай сюда. – Хуолан, явно потеряв терпение, смел арканы со стола. Морщинки над переносицей капитана нервно подернулись.

А это могло означать лишь одно.

Альдан был прав.

– Ничего не знаю. – Хуолан спрятал колоду во внутренний карман жилета. – Ты в любом случае не уложился по времени.

– А ты выпил пиво гораздо быстрее, чем за пять минут! – Аргумент был так себе, но другого Альдан не успел придумать.

– И что? – Хуолан фыркнул и потянулся к вожделенному мешочку на краю стола, но Альдан резко схватил его и поднял над головой.

Капитан пронзил его испепеляющим взглядом, в котором читалось примерно следующее: «Если ты сейчас же не вернешь порошок на место, то я тебя самого сотру в порошок». Однако Альдан понимал, что на попятную идти нельзя. Не сейчас. А потому, собравшись с духом, подался вперед, сделал самое устрашающее лицо, на которое только был способен, и прошипел, глядя Хуолану в глаза:

– Слушай сюда, капитанишка. Не знаю, что ты о себе возомнил и за кого принял меня – может быть, за деревенского дурачка, которого можно обвести вокруг пальца, чтобы потом рассказать об этом своим друзьям – если такие у тебя вообще есть. – Альдан остановился перевести дух, при этом с удовлетворением глядя, как Хуолан растерянно вертит головой по сторонам. – Поэтому я крайне вежливо предлагаю тебе спуститься с небес на землю и признать, что ты крупно влип.

– Да о чем...

– Ты используешь крапленую колоду! – Альдан специально почти что прокричал последнюю фразу, и это произвело должный эффект: Хуолан нервно съежился, как собака, приготовившаяся к удару хозяина. – Скольких людей ты уже успел облапошить, а, держатель удачи за хвост?!

– Тише, тише. Пойдем-ка на свежий во...

– Заткнись! – Альдан поймал себя на том, что получает несказанное удовольствие, глядя на беспомощного Хуолана. – И слушай меня, капитан. Ты в кратчайшие сроки подготовишь карету. Или, уж поверь, весь Танаан узнает о том, каким именно образом ты стал таким «везучим» – сам знаешь, уж мы-то умеем распространять такие новости. Мне даже будет интересно – как долго ты с такой репутацией продержишься в звании капитана городской стражи?

Альдан завершил тираду долгим глотком из кружки. А затем стал ждать.

Секунда.

Другая...

– Ты маленький сумеречный ублюдок. – Хуолан скосил взгляд по сторонам, убеждаясь, что никто за ними не наблюдает; Альдан окончательно убедился, что выбрал единственно верную стратегию для победы. – Значит так. Через час забирайте свою карету на Рыночной площади и проваливайте, чтоб глаза мои вас обоих не видели.

«А у него хватает наглости делать вид, что он по-прежнему тут главный».

Встав из-за стола, Альдан понял, что дело еще не сделано. Осталась парочка штрихов – мелких, но жизненно важных.

– И еще одно. – Альдан сощурил взгляд. – Эта карета спокойно покинет Танаан. Никто из твоих людей не остановит ее в воротах или за пределами ворот. Иначе...

– Я услышал тебя, – процедил Хуолан, глядя в невидимую точку перед собой. – Ладно. А теперь проваливай, глазастый умник.

Альдан кивнул, не выдавая охватившей его эйфории, и, несмотря на подкашивающиеся от нервного напряжения ноги, скорым шагом направился к выходу. Даже мысленно себе поаплодировал: в кои-то веки он успешно справился с поставленной целью.

Для него это было весьма и весьма серьезным достижением.

* * *

– Великий Кирик, – сказала Шелиара.

– Квибар, – тут же ответил Хэнг.

– Риндвай.

– Йангараот.

Шелиара задумалась.

– Танаан.

– Уже был.

– Ээ... Тар-Толтогга?

– Мы же с нее и начали. – Хэнг посмотрел на нее обеспокоенным взглядом. – Шелиара, постарайся сосредоточиться.

«Ага, конечно. Ему легко говорить». – Шелиара не поняла, была ли это ее мысль или кого-то из Голосов. Да и, наверное, не так это и важно.

Они с Хэнгом уже третий (если не четвертый – Шелиара слегка терялась во времени) час ждали возвращения Альдана и Ойлегера чуть в стороне от ярмарочной площади. Шелиара пыталась не сойти с ума, и Хэнг всячески ее в этом поддерживал, то и дело заставляя на чем-то сосредотачиваться. Они, например, перепробовали уже с пол-дюжины словесных игр; о существовании некоторых Шелиара и не подозревала.

Шелиара сделала глубокий вдох и волевым усилием напрягла память, выуживая из нее воспоминания о городах Четвероземья на букву «т». Думалось все сложнее и сложнее: на периферии сознания Реалист рассказывал ей, что Альдана и Ойлегера уже давно заграбастали и отправили в застенки стражи, а Вопрошающая изливала поток бесконечных вопросов о том, что делать дальше. Отмахнувшись от Голосов, насколько это было возможно, Шелиара принялась мысленно перебирать страны Юга. Она как раз дошла до Верхнего Даньяза, когда Хэнг проворно вскочил с корточек и указал ладонью Шелиаре за спину.

– Эх-хэй! Чьи это лошадки вон там вон тащат карету?

Уже по его радостному тону Шелиара догадалась, что все прошло успешно. И действительно – огибая бурный поток посетителей ярмарки, к ним приближалась знакомая карета, облицованная золотисто-белой эмалью и запряженная лошадьми Тэннега. Ойлегер деловито восседал на козлах и приветливо махал им рукой.

Вскоре карета поравнялась с ними. Дверца отворилась, и Альдан, одетый в роскошный зеленый плащ, выскочил на мостовую, после чего сделал пригласительный жест рукой. На губах школяра сияла лучезарнейшая улыбка.

– Госпожа Нирааль, – произнес Альдан с непривычной для него учтивостью, – прошу вас внутрь. Наша карета отправляется в Священный Исхирон.

– У вас получилось! – Шелиара едва не захлопала от радости в ладоши. – Вы в самом деле сделали это!

Ойлегер тем временем оперативно менялся местами с Хэнгом.

– Ваш план сработал? – спросила Шелиара, борясь с желанием обнять Альдана.

– Не совсем, – улыбнулся Ойлегер и, подойдя, похлопал Альдана по плечу. – Твой друг поймал капитана Хуолана на жульничестве в арканах.

– Значит... вам не пришлось менять карету на порошок?

– Ага. – Альдан явно был горд собой. И, видимо, вполне заслуженно. – Мне пришлось примерить на себя шкуру Зрящего Истину.

– Да ну? – Шелиара невольно улыбнулась, несмотря на кавардак в голове. – И какого это?

– Довольно нервно. Не завидую тебе. – Альдан цокнул и покачал головой. Затем кивнул на дверцу. – Ну, залезай. А то, чего доброго, увидит кто... Мы вроде бы перестраховались, но лишний раз, знаешь ли, рисковать не стоит.

Шелиара подошла к карете, но в последний момент остановилась и посмотрела на торговца пряностями.

– Мы перед вами в неоплатном долгу, Ойлегер.

Торговец лениво махнул рукой.

– Старина Хэнг в свое время мне здорово помог, так что это – самое малое, что я мог для него сделать.

– Вы вернетесь на Ярмарку?

– Конечно, – ответил Ойлегер и добавил полушепотом: – Мне ведь теперь нужно кому-то сбыть порошок. – Ойлегер и Хэнг рассмеялись. – Скорее всего, пробуду здесь до конца недели. А потом, пожалуй, тоже в столицу направлюсь. Надо же будет хоть одним глазком на нового Верховного Иерофанта взглянуть. И кстати, – торговец перевел взгляд с нее на Альдана, – слух о жульничестве Хуолана, думаю, все же стоит разнести по округе. Пусть люди знают, с кем не стоит иметь арканных дел. Согласен, Альдан? – Альдан почти сразу же кивнул. – Ну, ровных вам дорог, ребята. И успехов... в решении проблем. Госпожа Нирааль. – Ойлегер улыбнулся ей. – Держитесь.

Они еще немного постояли, напутствуя друг друга стандартными фразами. Попрощавшись с Ойлегером, Шелиара забралась внутрь и устроилась за задних сиденьях. Альдан присоединился к ней. Улыбка на его лице продолжала лучезарно сверкать – так, что Шелиара невольно улыбнулась сама.

Вскоре карета неспешно заколесила по танаанским мостовым. Устроившись на сиденьях поудобнее, Шелиара издала вздох облегчения.

Интуиция подсказывала ей, что на какое-то время неприятности их оставят.

Осталось лишь не сойти с ума.

К большому сожалению, Шелиара Нирааль догадывалась, что это будет непросто.

Глава 9

Тридцать пять лет назад

Отперев засов, Шагающий-сквозь-Тьму распахнул дверь и, подставив лицо и голый торс под яркие и теплые солнечные лучи, шагнул на крыльцо своего дома.

Он сделал глубокий вдох полной грудью и потянулся, устремив ладони навстречу безоблачным небесам. Сезон дождей закончился, и погода, наконец, выдалась под стать началу лета. Солнечный ореол поднялся над зелеными шапками гор на востоке; его лучи блестели золотыми огнями на прозрачной поверхности реки, что текла, изгибаясь змеей, буквально в паре десятков шагов впереди. Повсюду Шагающего окружала зелень. Высокая трава расходилась шуршащим зеленым покрывалом от крыльца и до ближайшего подлеска. По обеим сторонам реки шелестели, пригибаемые дуновением ветра, заросли осоки и камыша. Еще дальше, по всем сторонам горизонта, расходились лесные массивы, в которых вечнозеленые сосны соседствовали с дубами и кленами. Здесь царили тишина и покой. Разве что птичье разноголосье разливалось по окрестностям восхитительной мелодией – мелодией, которая не надоедала Шагающему даже спустя столько прожитых веков. На лице Шагающего-сквозь-Тьму даже повисло подобие улыбки: в кои-то веки у него было с утра хорошее настроение.

Прошло много времени, прежде чем он научился ценить уединение и радоваться таким простым вещам, как приветливое летнее утро. Наверное, потому он и решил несколько лет назад переселиться из шумных кварталов Исхирона в эту глухомань на западе Триамны, где из соседей были лишь насекомые, птицы и дикие звери. Здесь он самым был себе хозяин, сам диктовал себе правила жизни. Он мог отправиться охотиться, когда сочтет нужным, или заготавливать дрова на зиму, или вовсе медитировать днями напролет на берегу реки – и никто не посмеет упрекнуть его за это. Наверное, он просто устал от общения с людьми, от их суетливости и раздражительности. К тому же, он все реже находил с ними общий язык – наверное потому, что за тысячу с лишним лет жизни стал мыслить иными категориями, чем те, которым Боги Рассвета даровали пять, шесть или семь десятков лет жизни.

Как бы там ни было, здесь ему было комфортно – и Шагающий-сквозь-Тьму искренне надеялся, что после всех выпавших на его долю страданий он заслужил этот комфорт.

Разминая мышцы рук, он спустился с крыльца и неспешно направился по вытоптанной в траве тропинке к реке. Проворные кузнечики бесстрашно перескакивали с травинки на травинку прямо перед его ногами. Где-то в отдалении стрекотала цикада и пел одинокий жаворонок. Аккуратно ступая сандалиями по земле, Шагающий подошел к берегу реки и, присев на корточки, протянул вперед руки, чтобы умыться и смыть с себя остатки сна. На какое-то время он замер, увидев в воде собственное отражение. Шагающему показалось, что он постарел: что кожа его загрубела, волосы, усы и давно не стриженная борода побелели еще сильнее, а на лбу и вокруг глаз прибавилось морщин. Могло ли быть такое на самом деле? Наверное, нет. Впрочем... Кто он такой, чтобы знать, как работают Благословения и Проклятья? Быть может, если бы он все же вернулся в Серый Монастырь и продолжил обучение...

Шагающий вздохнул, понимая, что бессмысленно думать о том, что не случилось и уже никогда не случится. Мысли о Сером Монастыре вернули его память в те годы, когда он, впервые за долгое время, вернулся в Триамну. Ему вспомнилось, как когда-то давно они вместе с Пересмешником и Мудрейшей бродили по этим низинам, выслеживая солдат Нивельгельта. Сколько времени прошло с тех пор? Это ведь было еще до основания Ордена... Семьсот лет? Восемьсот? Девятьсот? Шагающий не был уверен. Чем дольше он жил, тем сложнее ему становилось различать временные интервалы.

Он набрал между ладонями холодной воды и выплеснул ее себе на лицо. Затем повторил процедуру и, довольный результатом, поднялся с корточек, чтобы вернуться в дом и...

Шагающий нахмурился, услышав звук, которому здесь явно было не место. Звук цоконья конских копыт о землю. Он развернулся корпусом в юго-восточном направлении, в сторону ближайшего леса, откуда доносился звук. Солнце ослепительно сверкнуло, и Шагающий поспешил прикрыть глаза ладонью. Кого угораздило забраться в эту глушь? Обычно вариантов было немного: либо какой-нибудь особо азартный охотник из одной из ближайших деревень, либо...

Шагающий-сквозь-Тьму мысленно застонал, когда от ближайших деревьев отделился силуэт всадника.

– Ну нет. – Он всплеснул руками с досады. – Только не это.

Всадник был одет в форму Ордена Хранителей Триамны.

Шагающий опустил руку и сплел пальцы в замок. От Ордена уже несколько лет как не было вестей, и он считал это хорошим знаком. Знаком того, что в стране наконец воцарилось подобие мира. Или, по крайней мере, того, что люди научились решать проблемы самостоятельно.

Пока всадник приближался, беспощадно вытаптывая траву, Шагающий-сквозь-Тьму принялся мысленно перебирать возможные причины, по которым Орден прислал к нему гонца. Проблемы с кем-то из соседей? Это казалось вероятнее всего. После успешно завершившейся войны за независимость от Гальтийской империи Триамна отдыхала от крупных военных кампаний, однако мелкие стычки все равно оставались неизбежными. Где-то буянили пиратские суда, где-то, в поисках славы и наживы, искали пограничных ссор кирикийские князья, где-то возникали разногласия с послами Верхнего Даньяза... Словом, возможностей для разжигания войны всегда хватало. Шагающий надеялся, что Ордену удается выполнять свою работу так, чтобы эти возможности оставались лишь возможностями и ни в коем случае не обрели под собой твердую почву.

В конце концов, именно ради этого Орден и был создан.

Всадник тем временем подъехал почти вплотную к Шагающему, загородив своим телом солнце, и, потянув за поводья, притормозил коня. Гонец был одет в алые штаны, перепачканные грязью до самых колен, стеганую куртку, помеченную буквой Т, и бордовую накидку, прицепленную к куртке серебряными пряжками в виде жаворонков. И, судя по всему, гонцу было не очень комфортно в такой одежде в это время года: пот ручьями стекал по его молодому лицу, на котором пушок над верхней губой только-только начал превращаться в щетину. Однако держался орденский гонец напыщенно, гордо задирая подбородок и глядя на Шагающего-сквозь-Тьму высокомерно прищуренным взглядом. Шагающий предположил, что юноша, должно быть, родственник Магистра или, на худой конец, кого-то из его приближенных.

– Эй ты! – Орденец указал рукой на Шагающего, словно без этого жеста он никак бы не понял, что обращаются именно к нему. – Я – личный посланник Великого Магистра Линнадина нор Лидана. Мне нужно найти великого воина, что живет отшельником где-то в этих краях. Его зовут... – Юноша наморщил лоб. – Кажется, Бегающий через Мрак или... что-то вроде того.

– Понятия не имею, о ком ты, – пожал плечами Шагающий.

– Мне сказали, что он живет у излучины этой реки, что у него седые волосы и... – Всадник замолчал, вновь нахмурившись. – Это вы, да? – Он повертел головой по сторонам, видимо, проверяя, не притаился ли где-то в кустах еще один подходящий под описание мужчина.

Шагающий-сквозь-Тьму нехотя вздохнул.

– И чего же Великому Магистру понадобилось от меня на этот раз?

К такому вопросу гонец явно оказался готов.

– Великий Магистр настаивает на том, – затараторил юноша, – чтобы вы немедленно явились в Орден Хранителей Триамны для личной беседы с ним.

– Это я и так понял. По какому поводу?

Юноша замялся.

– Вообще-то мне не положено говорить об этом...

– Слушай, парень. Я не собираюсь бросать свой дом и тратить время только для того, чтобы по прибытии в Орден выяснить, что Магистр попросит меня выловить шайку карманников.

– Дело не в карманниках. – Гонец поджал губы, бросил косые взгляды по сторонам, а затем понизил голос почти что до шепота: – У нас проблема с Отнимающими.

Повисла тишина. Гонец, по всей видимости, считал, что одной этой фразы достаточно, чтобы Шагающий стремглав помчался в Исхирон.

– И... что с ними? – наконец уточнил Шагающий-сквозь-Тьму.

Гонец свесился корпусом с седла поближе к Шагающему.

– Они стали представлять серьезную угрозу. У них появился предводитель: некий Кэинан. Кэинан Темный.

– Это вы его наградили таким эпитетом или он сам?

Насколько знал Шагающий, даже самые отъявленные злодеи крайне редко считали себя таковыми и, если уж давали себе прозвища, то выбирали нечто более... героическое. Что-нибудь вроде Кэинана Освободителя или Кэинана Праведного.

Юноша растерялся и, подернув плечами, вытер пот со лба. Конь под ним принялся выбивать копытом землю.

– Я не знаю... Какая разница? Важно, что они объединились и совершают регулярные набеги... И не только на маленькие деревни, но и на достаточно крупные села. Число их последователей растет день ото дня! По последним данным, их уже по сотню!

Шагающий-сквозь-Тьму не знал, что на это сказать. Безусловно, Отнимающие всегда были той еще занозой в заднице, но чтобы они объединялись в столь большие группы? Неужели все в самом деле настолько плохо?

– Мы задействовали все силы, – продолжал вещать юнец, активно жестикулируя, – но их все равно не хватает. Эти сволочи берутся словно из воздуха! Мы пытались найти их логово, но...

В воздухе мелькнул кем-то брошенный камень.

В следующий миг этот камень с хрустом проломил голову орденского посла, причем так, что мозги и кровавые ошметки, разбрызгавшись фонтаном, попали на лицо и грудь Шагающему. Он недовольно нахмурился, протирая глаз и глядя, как изувеченное тело гонца бессильно заваливается на бок, а конь, недовольно заржав, шагает вперед, орошая траву и камыш кровавым ручьем. Шагающий-сквозь-Тьму не очень любил, когда его по утрам обливают чужими мозгами вперемешку с кровью. Конь, не переставая ржать, ушел куда-то за спину Шагающему, открыв вид на лес, из которого явился орденец. И на мужчину в коричневом балахоне, что стоял между лесом и Шагающим.

– А парнишка молодец, – громко сказал мужчина, шагнув вперед. Вокруг его правой руки, поднятой кверху, кружились камни. Видимо, в воздухе их удерживало Благословение. Благословение, украденное у кого-то в полнолуние – в этом у Шагающего уже не оставалось сомнений. – Упростил мне задачу, когда привел меня прямо к тебе.

Шагающий-сквозь-Тьму хмыкнул.

– А ты, как я погляжу, не поскупился на благодарности ему, – ответил он, указав рукой себе за спину, откуда все еще доносилось лошадиное ржание.

Человек в темном балахоне как ни в чем не бывало пожал плечами.

– Что поделаешь, мы с ним, так сказать, по разные стороны баррикад.

Прищурившись, Шагающий прикинул расстояние между собой и камнеметателем. Шагов двадцать... если шагать широко. Не очень хорошо, с учетом того, что с меткостью у этого Отнимающего все явно в полном порядке.

– Я так понимаю, – не выдавая охватившего его напряжения, произнес Шагающий, – твоя баррикада – та, на верхушке которой стоит Кэинан Темный?

– Приятно беседовать с умным человеком, – хохотнул собеседник. – Не люблю, когда приходится тратить время на прелюдии, знаешь ли.

– Ну, тогда давай сразу к делу. – Щелчком указательного пальца Шагающий сбросил с плеча кусок мозга орденского посла. – Ты не торопишься кидать в меня камни. Почему?

– У меня для тебя послание.

– Еще одно послание, ну надо же! – Шагающий вскинул руки. – Я чувствую себя прям главнокомандующим армией на полях сражений. С чего вдруг такая честь?

– Ты ведь Шагающий-сквозь-Тьму, так? Личность... в некотором роде даже легендарная... в узких кругах, разумеется. Словом, ты представляешь интерес для Кэинана. Он... видит в тебе потенциал. А потому хочет поговорить с тобой.

– Ты имеешь в виду «завербовать меня»?

Мужчина в балахоне чуть помедлил с ответом.

– Ну, уверен, это было бы самым логичным и правильным завершением вашего диалога.

– Да ну? И с чего вы решили, что я достоин чести вступить в ваши дружные и стройные ряды?

От Шагающего не укрылось, что камни вокруг ладони мужчины завертелись чуть быстрее. Это означало, что собеседник нервничает. Хорошо.

– Ты даже пытаешься иронизировать. Похвально, с учетом того, сколько тебе лет... А сколько, кстати? По нашим данным, даже больше тысячи. Это правда?

– А это имеет значение?

Мужчина пожал плечами.

– На самом деле нет. Имеет значение то, в каком мире мы живем.

– И в каком же?

– В несправедливом! В мире, где градоначальники, архонты, иерофанты, купцы и орденцы живут припеваючи, в то время как простым людям приходится всю жизнь возиться в грязи, чтобы хоть как-то прокормить себя. И ты знаешь, что так и есть! Так почему бы не изменить это? Не сместить напрочь прогнившую верхушку, которой насрать на простой народ? Почему не устроить все правильно?

Шагающий-сквозь-Тьму ответил не сразу. Этот Кэинан хорошо промыл своим людям мозги. Похоже, они и впрямь верят в то, что делают. Шагающий вздохнул. Да, он хорошо знал такой тип людей. Люди идей. Идей, за которые будут гибнуть другие люди.

Сотни. Тысячи. Может, десятки тысяч... Впрочем, таких идейных людей цена не волнует. Их волнует только результат.

– Здорово вы разобрались в жизни, – наконец произнес он. – Небо голубое, трава зеленая, а архонты и прочие богатеи – плохие парни, из-за которых все проблемы. Как удобно, когда все можно поделить на черное и белое, а людей на плохих и хороших? Ну, вы-то хорошие, я не сомневаюсь – и людей убиваете исключительно ради своей необыкновенно благой цели.

– Между прочим, многие отдают нам свои Благословения и Проклятия добровольно!

– Да неужели?

– Именно так! Многие поддерживают нас, зная, что мы боремся за простой народ!

– А-а, так хочешь сказать, вы боретесь за простой народ, а не за то, чтобы заменить одних прихлебателей государственной кормушки на других, из вашего числа? – Шагающий заговорил жестче. – Вы так уверены, что справитесь с их работой лучше? Что не будете воровать и брать взятки? Что не станете находить места родственникам, когда те их не заслуживают? Что вот так просто возьмете и искорените бедность? Думаешь, все действительно так легко и просто, как это считает ваш Кэинан?

Такой монолог умерил прыть Отнимающего. Однако признавать свое поражение тот явно не собирался.

– Никто не говорил, что это будет легко. Но мы хотя бы попытаемся! Ты слышал про Север? Там почти не осталось королевств – повсюду республики. Народ сам решает, как ему жить.

– И ты полагаешь, что в северных республиках народ живет, припеваючи? Что там нет голода, безработицы, коррупции? Если так, то отчего же оттуда то и дело к нам ползут беженцы? – Собеседник промолчал, и Шагающий вытянул вперед руку, направив указательный палец на него. – Вы придумали сказку, в которую вам хочется верить, и выдаете ее за истину!

– Мы пытаемся воплотить ее в жизнь! – воскликнул мужчина в балахоне. – И мы сделаем это! Мы повернем колесо истории в ином направлении.

– Если вам позволят... в чем я очень сомневаюсь, честно говоря. Ну а даже если у вас получится... Что ж. Как показывает моя жизнь, поворачивая колесо истории, ты почти наверняка свернешь в трясину.

Какое-то время они оба молчали, глядя на друга поверх ковра травы и камыша.

– Значит, – наконец произнес Отнимающий, – твой ответ «нет»?

Шагающий страдальчески вздохнул.

– Это все, что ты понял из моего монолога?

– Мне этого достаточно. – Отнимающий отвел правую руку в сторону. Камни завертелись вокруг его ладони гораздо быстрее. – Жаль, что ты решил остаться по другую сторону баррикад.

«Так и знал, – мысленно покачал головой Шагающий-сквозь-Тьму, – что весь наш разговор пройдет впустую. И чего только тратил силы и распинался. – Он внимательно наблюдал за противником, что все быстрее раскручивал камни. – Ну почему большинство диалогов приводят к такому исходу? Может, я просто не умею разговаривать так, чтобы у людей под конец отпадало всякое желание проломить мою голову?»

Отнимающий, похоже, ждал, что Шагающий стремглав бросится вперед, однако он не торопился. Во-первых, Страж Рассвета остался внутри дома, во-вторых... куда ему спешить?

Шагающий-сквозь-Тьму сел на корточки, закрыл глаза и настроил сознание на медитацию.

– Ты что, мать твою, издеваешься надо мной?! – заорал Отнимающий. – Я сейчас размозжу, нахрен, твою тупорылую башку!

Шагающий не стал тратить силы на ответ.

Он почувствовал первый бросок: уловил, как завибрировал воздух рядом с тем местом, где стоял Отнимающий. Сконцентрировав потоки энергии ри в одной точке, он привязал свое сознание к этому импульсу, чтобы ощутить его в полной мере. В какой-то степени – даже чтобы стать им. Похожие трюки он часто практиковал в Сером Монастыре, а частые медитации здесь, на природе, не давали ему полностью забыть приобретенные навыки.

Когда камень оказался совсем рядом, Шагающий с непринужденной легкостью чуть изогнул корпус по часовой стрелке, и камень пролетел мимо. Похоже, это еще больше выбило Отнимающего из душевного равновесия. Тот что-то закричал и метнул еще один камень. А следом – еще один.

И еще.

На этот раз Шагающий-сквозь-Тьму задействовал все свои умения. Один за другим, он ухватил сознанием импульсы брошенных камней и прочувствовал их всех. Оценил траектории и, не открывая глаз, склонил голову к левому плечу, пропуская мимо первый из камней. Тут же дернул корпусом, чтобы избежать столкновения со вторым камнем, и, вскинув руку и придав ей импульс камня, поймал третий в воздухе. Тут же развернул его вместе с рукой и, ощущая в темноте гневные колебания Отнимающего, метнул камень обратно. Тот, как и ожидал Шагающий, был настолько поглощен пьянящей яростью, что даже не сразу понял, что произошло.

А когда понял – стало слишком поздно.

Услышав хруст грудной клетки, Шагающий-сквозь-Тьму поднялся на ноги и, не открывая глаз, зашагал к противнику. Тьма вела его точно к цели. Как и всегда.

– П-постой... – донесся до его ушей тихий, захлебывающийся кровью голос. – Не нужно... Я...

– Прости. – Шагающий-сквозь-Тьму подошел к нему вплотную и лишь тогда резко распахнул глаза. Отнимающий лежал, примяв собой траву, и отчаянно пытался закрыть ладонями раздробленную грудь. Камни больше не кружились вокруг его руки, но лежали рядом, примяв траву. В его глазах застыл ужас. – Но, выражаясь твоими же словами, мы по разные стороны баррикад.

В следующую секунду Шагающий нагнулся и свернул ему шею. Затем распрямился, сделал несколько вдохов полной грудью и направился к реке. Пора было, в конце концов, смыть с себя эту кровавую кашу, оставленную бедолагой из Ордена.

– Вот так и знал, – проворчал он себе под нос, – что в такое хорошее утро кто-нибудь обязательно испортит мне настроение.

Сняв испачканные штаны и заходя в реку, Шагающий страдальчески покачал головой.

Утро выдалось совсем не добрым, и дело было даже не в кровавых ошметках. Судя по увиденному и услышанному, ему, похоже, и впрямь пора было наведаться в гости к магистру Линнадину.

– Боги, как же я устал от всего этого, – пробормотал Шагающий-сквозь-Тьму, прежде чем с головой погрузиться в прохладную воду реки.

Глава 10

Ниромбаарус Кельтерааль, в узких кругах более известный под именем Герцога, стоял перед перилами Моста Королев и глядел сверху вниз, чуть прищурившись, на темные воды бухты и подергивающуюся на них лунную дорожку. Правой рукой Герцог приобнимал Иолаю за талию. Время давно перевалило за полночь, и все вокруг погрузилось в столь редкое для Священного Исхирона безмолвие. В этой тишине Герцог даже слышал, как бьется его собственное сердце. Билось оно быстрее, чем обычно. Гораздо быстрее.

Ему хотелось выпить.

Это желание преследовало его упорнее, чем собственная тень, с тех самых пор, как Проклятье Фонтана перевернуло с ног на голову его привычный уклад жизни. Однако сейчас оно стало таким острым, что практически затмевало все прочие мысли.

Один-единственный глоток брама. Или хотя бы вина. Он согласился бы даже на разбавленное.

– Как ты думаешь, – Герцог с задумчивостью взглянул на Иолаю, – когда великий философ Сандан писал в своей «Аналитике», что человеку напиваться вредно, в то время как небольшое количество вина, наоборот, полезно для организма – так вот, какое именно количество вина он подразумевал под небольшим?

Иолая улыбнулась, а затем скользнула ладонью, мягкой, как шелк, по его щеке. Перед выходом она распустила волосы, и теперь они, подсвечиваемые луной, струились по ее шее и плечам темно-золотистыми водопадами. Водопадами, в которых ему постоянно хотелось утонуть.

Герцог почувствовал, как ему стало спокойнее – скорее всего, Иолая воспользовалась своим Благословением, чтобы забрать себе часть его страхов и неуверенности. Он неоднократно просил ее так не делать – ведь все забранные эмоции раз за разом ложились на нее тяжелой ношей – однако Иолая продолжала поступать, как считала нужным. И Герцог не мог ее за это винить.

– Милый, не нервничай. Все пройдет хорошо.

– А с чего ты взяла, что я нервничаю?

– Ну даже не знаю. – Иолая хитровато прищурилась. – Может с того, что ты всегда задаешь не относящиеся к делу вопросы, когда нервничаешь?

«А ведь она права».

– Ну, может, ты и права.

Герцог обнял ее еще крепче, а затем наклонился и поцеловал в губы. На какое-то время все вокруг утратило значение. Только он и только она. Та, с которой он впервые узнал, каково это – по-настоящему любить и быть любимым. И это было важнее всего остального. Наверное, именно поэтому Герцог до последнего настаивал, чтобы Иолая в эту ночь осталась дома. Если что-то пойдет не так, он себе этого не простит.

Сплетенные объятьями, они молчали, но спустя какое-то время тишина эта начала действовать Герцогу на нервы. Ему хотелось ее чем-нибудь заполнить.

– Как думаешь, он придет? – негромко спросил Герцог.

Иолая пожала плечами.

– Куда он денется.

Эти слова подействовали, точно заклинание – уши Герцога уловили приближающийся со стороны набережной Северного района цокот копыт. Конечно, это могут быть и случайные всадники... Но почему-то Герцог не сомневался, что это скачут по их душу. Свободной рукой Герцог проверил, хорошо ли выходит отцовский клинок из поясных ножен. Не то, чтобы он планировал этот клинок обнажать, просто слишком уж много всего за последнее время шло не по плану.

Всадники остановились у края моста и молча спешились. Один остался приглядывать за лошадьми, остальные принялись подниматься на мост. В тускловатом свечении фонарей Герцог насчитал пятерых, из них двое – с факелами. Плохо. Он рассчитывал на меньшее число.

Герцог присвистнул, подавая условный сигнал, и с противоположной стороны моста, оттуда, где сторонний наблюдатель мог увидеть лишь каменный массив арки, в его сторону резво направились три силуэта. Удовольствие нанять сторожей особняка в качестве телохранителей вылилось Герцогу в четыре серебряных жаворонка; впрочем, финансовая составляющая этого вопроса волновала его в данный момент меньше всего. А вот больше всего его волновал невысокий мужчина в изумрудной мантии, идущий в окружении закованных в броню громил.

Иолая прильнула к Герцогу, так, что он ощутил исходящий от ее волос аромат жасмина, и прошептала:

– Я в тебя верю, мое солнце. Делай, что должен.

Герцог медленно кивнул, собираясь с духом. Затем, запечатлев губы Иолаи поцелуем, нехотя отстранился от нее и, выйдя на середину моста, скрестил на груди руки: такая поза придавала ему уверенности. В паре шагов позади остановились его «стражники». Герцог был уверен, что слышит, как они нервно переминаются с ноги на ногу. Наверное, даже они были наслышаны о человеке, что приближался к ним вальяжной походкой и с надменнейшей улыбкой на немолодом лице.

Когда мужчина в изумрудной мантии приблизился, Герцог приподнял голову и, улыбаясь, громко произнес:

– Мое почтение, ваше высокомудрие. – Он отвесил остановившемуся в паре шагов мужчине легкий, но учтивый кивок. – Рад, что вы сумели выкроить время для встречи со мной в столь поздний час.

Архонт Кагальзир скорчил недовольную мину и махнул рукой. Предлагать рукопожатие он явно не собирался.

– Сын Асаннатала, – процедил архонт со злобным прищуром, косясь то на него, то на Иолаю, то Герцогу за спину. Громилы за спиной Кагальзира – все, как один, широкоплечие, молчаливые и хмурые – растянулись полукругом; сбоку от пояса у каждого виднелась дубинка. – Зачем ты позвал меня, маленький лжец? Хочешь извиниться за то, что скрывал у себя мою невесту? Если так, то я весь внимание.

Герцог мысленно застонал. Он догадывался, что начало диалога будет не из простых. Середина, скорее всего, тоже. Боги, ну почему он вынужден вести такие беседы на трезвую голову...

– Я предлагаю не зацикливаться на прошлом, – осторожно начал Герцог, – а обсудить настоящее и будущее...

– Слушай, у меня мало времени! – оборвал его архонт. – Зачем мы здесь?

– Ну. Мы с Иолаей здесь для того, – сделав небольшую паузу, Герцог нацепил на лицо лучшую из улыбок, – чтобы сдать тебе Шелиару Нирааль. А заодно и ее друга... Хотя... – Герцог задумчиво поднял взгляд к темному полотну над головой, – может, уже и не только друга...

Герцог не сомневался, что подобное заявление не оставит Кагальзира равнодушным. Он, правда, думал, что архонт начнет сыпать проклятьями в сторону Книгочея, но тот определенно умел держать эмоции на коротком поводке.

– Да неужели? – Кагальзир недобро прищурился. Факел в руке одного из громил за спиной Кагальзира чуть сдвинулся, и архонтова тень зловеще заплясала в пространстве между ними, словно неведомое сумеречное чудовище. – И что же сподвигло тебя на такое решение? Только не говори мне, будто просто решил вот так вот взять и предать своих друзей.

– Вы сказали «друзей»? – Герцог демонстративно рассмеялся. Иолая поддержала его недолгим смешком. – Друзей? – переспросил он, а затем развел руки в стороны. – Вот уж от вас, Кагальзир, я такого не ожидал. Вы что, всерьез думали, что эти оборванцы стали мне друзьями только потому, что одного из них я как-то позвал на вечернику?

Герцог посмотрел Кагальзиру в глаза. Похоже было, что архонт пребывал в легком недоумении. Уже неплохо.

– Мне казалось, что вы, будучи человеком предприимчивым, как раз должны меня понимать. – Герцог сделал шаг навстречу Кагальзиру. Тот встретил его приближение прищуром заинтересованности. – Позвольте, я вам кое-что объясню, – произнес Герцог, сведя руки на груди и перейдя на доверительный полушепот. – Мы с вами не такие уж и разные, господин архонт. Мы оба стремимся со всего поиметь выгоду.

– Вот значит как. – Кагальзир помолчал, не сводя глаз с Герцога. – Почему же ты в таком случае не пришел ко мне раньше?..

К этому вопросу Герцог был готов.

– Как говорится, каждая аркана хороша лишь в определенный ход. Я выжидал подходящего момента. И вот... он настал.

– Прекрати нести околесицу. – Кагальзир нахмурился. – Я сейчас не в том настроении, чтобы выслушивать весь этот высокопарный бред.

Герцог вздрогнул, но не подал виду.

– Сейчас ваш последний шанс вернуть невесту до окончательного формирования Синклита. Да да, – Герцог приподнял вверх указательный палец правой руки, на который час назад нацепил подаренный Кагальзиром по окончании Ритуала перстень, – я в курсе, что ваши шансы стремительно уменьшаются. Но, – Герцог театрально помолчал и вкрадчиво продолжил: – если вы вернете невесту и покажете остальным брачный договор с родом Нирааль...

Герцог видел по лицу архонта, как тот думает об этом. Несомненно. Он просто не может упустить свой последний шанс.

– Чего ты ждешь от меня? – наконец поинтересовался архонт.

– Что вы купите информацию о том, как и когда она должна появиться в городе.

– Разве Асаннатал недостаточно хорошо обеспечивает тебя? – вдруг спросил Кагальзир.

– Почему же, вполне достаточно. Но видите ли, мне уже давно надоело, что он целиком и полностью определяет, как мне жить. – Герцог вздохнул и, чуть повернув голову, посмотрел поверх крыш жилых массивов Восточного района. – Вы ведь в курсе, высокомудрие, – произнес он, не поворачиваясь, – что мой отец был как раз самым что ни на есть настоящим герцогом далеко на северо-западе? Что он жил в достатке, пока из-за мятежных республиканцев ему не пришлось бежать через все Четвероземье сюда, на юг. Мне только исполнилось три, когда мы покинули страну, и почти все детство я провел в бесконечных путешествиях. Потом мы обосновались в Исхироне, и он заставлял меня днем и ночью читать книги и заниматься основами наук; затем отправил растрачивать лучшие годы жизни в Университете. Теперь ради его амбиций я пришел Ритуал, и больше не могу пить ничего, что крепче воды. – Герцог услышал, как Кагальзир понимающе хмыкнул. – Одним словом... я устал от его безумных прихотей. А потому хочу получить, для начала, финансовую независимость.

Герцог замолчал и вновь развернулся к Кагальзиру. Тот, похоже, напряженно размышлял.

– Я услышал тебя, сын своего отца. – Архонт наконец удовлетворенно кивнул. – Твои мотивы мне понятны. Что ж, назови сумму.

– Тридцать жаворонков, – тут же ответил Герцог.

– Серебряных?

– Вы меня обижаете, высокомудрие. Разумеется, золотых.

Кагальзир посмеялся. Громилы за его спиной по-прежнему хранили гробовое молчание.

– Ты, юнец, должно быть, шутишь.

– Разве? – Герцог приподнял левую бровь. – Ваше высокомудрие, мне прекрасно известны ваши источники доходов. – На самом деле Герцог понятия не имел о том, как Кагальзир заработал свое состояние. Отец однажды упомянул что-то про ювелирные мастерские, но в подробности Герцог не вдавался. – И известно, что в случае вашего попадания в Синклит они лишь приумножатся. Более того. Я даже готов пойти на уступки: например, что вы отдадите мне сумму только после того, как вернете невесту и попадете в Синклит.

– Звучит разумно, – наконец сказал Кагальзир и посмотрел на Герцога по-другому. Словно признал его если не равным себе, то достойным сотрудничества. – А ты, возможно, не так уж и безнадежен, Ниромбаарус. Хорошо. Ты получишь свои тридцать жаворонков. А в качестве аванса вот... – Архонт сунул руку внутрь мантии и вскоре достал на свет какой-то свиток.

– Что это?

– Пригласительная грамота на участие в арканном турнире памяти Верховного Иерофанта. – Кагальзир протянул свиток Герцогу, и тот, чуть помедлив, взял его и положил в один из карманов накидки. – Там соберется большая часть нашей, так сказать, высшей лиги. Хочешь начать самостоятельную жизнь – начни с этого турнира.

– Я весьма признателен...

– Не сомневаюсь. А теперь выкладывай, что собирался. – Голос архонта так и сквозил нетерпением.

Герцог кивнул, а затем махнул рукой в южную сторону города, туда, где над тысячами крыш ползли в небо серые витки дыма.

– Шелиара и Альдан получили указание вернуться в город на рассвете, через юго-восточные ворота, в крестьянской торговой повозке...

– Я слышал, – перебил его Кагальзир, – что для передвижения они воспользовались каретой твоего друга, а не торговой повозкой.

– Именно поэтому я настоял на том, чтобы они сменили средство передвижения. Умно, не так ли? – Когда Кагальзир никак не отреагировал на эту фразу, Герцог продолжил: – В общем, это будет обыкновенная крытая повозка, запряженная двумя мулами. Стражники у ворот должны знать ее – на ней один местный крестьянин частенько возит в город продукты. В этот раз это будет репа.

– Репа?

– Репа.

Кагальзир как-то странно хмыкнул и почесал за ухом.

– Значит, репа. И два мула.

– Именно. На рассвете у юго-восточных ворот.

Архонт, прищурившись, посмотрел куда-то вдаль, словно пытался пронзить взглядом дома и городские стены, чтобы увидеть ту самую повозку. Герцог молчал, выжидая и надеясь, что Кагальзир не слышит бешеного стука его сердца. Герцог постарался успокоиться и повесить на лицо непринужденную улыбку. Отец всегда говорил, что умение держать себя в руках – ключ к успешным переговорам. А в таких вещах отец определенно знал толк.

Наконец, архонт развернулся к нему лицом и, улыбнувшись, протянул правую руку. Кольца и перстни на пухлых пальцах причудливо сверкали в мерцании колеблющихся факелов. Герцог без лишних колебаний протянул свою руку. Рукопожатие вышло длительным. Затем Кагальзир левой рукой похлопал Герцога по плечу.

– А ты молодец, Ниромбаарус. Оказался не из робкого десятка.

Архонт отошел от Герцога и неспешной походкой направился к Иолае, по-прежнему стоявшей у перил в ожидании. Герцог подмигнул ей, но не был уверен, заметила она это или нет. Главное, что он чувствовал облегчение: с сердца словно свалился тяжкий груз. Все остальное теперь было неважно.

– Госпожа Иолая. – Кагальзир подошел к девушке и встал так, что Герцог видел его в профиль. – Вот вы знали, что у вашего кавалера стальные яйца? – От последних слов Герцог напрягся. – Лично для меня это стало сюрпризом. Нет, ну подумайте сами. Назначить встречу посреди ночи и так нагло врать мне в лицо... – Архонт медленно развернулся в сторону Герцога. – Для этого нужно быть либо безумно храбрым, либо безумно безмозглым.

И в тот момент, когда лицо Кагальзира озарилось кровожадной улыбкой, Герцог обреченно понял: он проиграл этот словесный поединок. Треклятый архонт одурачил его, как деревенского мальчишку.

Герцог даже не сильно удивился, когда Кагальзир, подняв руку, что-то прошептал, после чего палец с перстнем пронзила нечеловеческая боль, прокатившаяся по телу несколькими волнами. Герцог едва подавил крик. Ноги подкосились, и он упал лицом вниз на холодный камень моста, скорчившись от боли. Раздался крик Иолаи, а затем звук резкой пощечины; крик смолк. Когда Герцог сумел приподнять голову, то увидел, что все трое его «телохранителей» обезоружены и обездвижены. Громилы Кагальзира явно знали свое дело.

– Я, кажется, этому череп проломил... – неуверенно пробасил один из громил, обращаясь к архонту.

Кагальзир и бровью не повел. Он стоял, держа Иолаю за волосы. Неописуемая ненависть охватила Герцога при виде этого зрелища. Так не должно было случиться. Не должно. Они ведь все продумали...

Герцог понимал, что у него попросту нет времени сожалеть о провалившемся плане. Невзирая на боль, он сумел распрямить левую руку и вытащить из ножен клинок. Затем он перекатился на спину и, жадно хватая ртом воздух, выставил перед собой оружие. Клинок дрожал, целясь то в Кагальзира, то в небо. Герцог стискивал зубы от боли и досады: обращение с мечом никогда не было его сильной стороной, и теперь, в кои-то веки, он об этом жалел. Указательный палец разрывало от боли, но Герцог приподнялся, приняв сидячее положение. Громилы Кагальзира даже не пытались ему помешать, глядя на него со смесью насмешки и жалости.

– Только попробуй ее тронуть, ты, мерзавец! – срывающимся голосом прокричал Герцог Кагальзиру.

– Только попробовать, говоришь? – Внезапно Кагальзира перекосило: не то от злости, не то от какого-то маниакального вожделения. Не то и от того, и от другого. – О, я попробую. Я еще как попробую!..

Кагальзир вытащил из-за пояса и приставил к горлу Иолаи кинжал, ясно дав понять, что попытки сопротивления приведут лишь к еще худшему сценарию. Иолая лишь тихо всхлипывала. Герцог предпринял было попытку подняться на ноги, но новая вспышка боли, яркая, как молния, повалила его наземь. Однако он не собирался так просто признавать поражение. Кто-то когда-то рассказывал ему, что Благословение часто «пробуждается» именно в таких, стрессовых ситуациях. Герцог прислушался к себе внутренним слухом. Быть может, он поймет, что в нем изменилось. Поймет и сможет обратить это против Кагальзира...

Но внутри все было глухо. Благословение, каким бы оно ни было, упорно не желало проявляться.

– Ну как, нравится мой подарочек? – донесся до него торжествующий голос архонта. – Я назвал его «Перстень Подчинения». О да, я уже тогда знал, что именно нужно дарить таким врунам, как ты. А теперь слушай, и слушай меня внимательно, ты, жалкое глупое пресмыкающееся. – Герцог смотрел вниз, на темно-серый камень моста, и напрягал все резервы организма, чтобы не заорать от боли. – Ты что, правда настолько тупой, что рассчитывал, будто я поверю твоему бреду про независимость от отца? Да я скорее поверю, что после смерти меня будет ждать аккаовский рай с реками из пива, озерами вина и вечно юными девственницами, чем в твою ахинею. – Чтобы не закричать, Герцог вцепился ногтями в камень моста. Что-то (возможно, воспоминание о Шелиаре) подсказывало ему, что не стоит и пытаться снять злосчастный кагальзиров перстень с пальца. Эта сволочь определенно что-то делала со своими кольцам. – А еще ты, видимо, решил, что назначить мне встречу на мосту, с которого пыталась покончить с собой моя невеста – крайне остроумная затея, да? Вот что я скажу тебе, Ниромбаарус: не с тем человеком ты решил шутить шутки.

Герцог попробовал было открыть рот, но новая волна боли, прокатившаяся от пальца по всему телу, заставила его изогнуться в три погибели. Он едва удержался, чтобы не завопить.

– Ты знаешь, как я презираю подобных тебе? – продолжал архонт свой монолог. – О, я расскажу. Такие, как ты и твои друзья – никчемные, жалкие выскочки, считающие, что из-за знатных родителей вам все позволено! Как бы не так, голубчик. Вы привыкли к безнаказанности. К незаслуженной роскоши... – На некоторое время Кагальзир замолчал, и Герцог понадеялся, что на этом его речь прекратится. Но не тут-то было. – Вот ответь, что полезного ты сделал в своей жизни, что отец наградил тебя личным особняком, да еще и потакает всем твоим прихотям? Поступил в Университет? Вот это достижение... Асаннатал, случаем, не упоминал, как я стал архонтом?

Этот вопрос заставил Герцога приложить титанические усилия и приподнять голову. Архонт по-прежнему одной рукой держал плачущую Иолаю за волосы, другой вертел кинжал. Отточенное лезвие зловеще мерцало в отблесках факелов молчаливых громил.

– Почему же не упоминал, – гневно выдавил Герцог. – Отец говорил, что ты быстро постиг искусство подлизывания вышестоящих задниц...

Кагальзир резко дернул Иолаю за волосы, и та невольно вскрикнула.

– Поостри мне тут, ничтожество. В отличие от тебя и твоих друзей, я всего добился сам. А ведь еще одиннадцать лет назад я был никем – в точности, как подавляющее большинство триамнийцев. Но у меня появилась цель, и я начал работать сутками напролет... И, в конце концов, мои старания были замечены самим Верховным Иерофантом. А теперь, – Кагальзир перешел на крик, – на моем пути появились ты и твои ублюдочные друзья! За какими демонами вы пытаетесь все испортить?! Поверь, вы сполна ответите за это!

Кагальзир дернул рукой, так, что Иолая свесилась за перила моста. Герцог не на шутку перепугался: этому ненормальному вполне может прийти в голову сбросить ее вниз. Словно подтверждая его мысль, архонт прошипел:

– Как считаешь, если я изнасилую ее у тебя на глазах, это послужит для тебя достаточно наглядным уроком? А потом... Потом, пожалуй, сброшу твою ненаглядную подругу вниз – проверить, действительно ли можно отсюда спрыгнуть и остаться в живых. Ну а что? Ты ведь решил пошутить. Давай я тоже пошучу, и твоя шлюшка повторит судьбу моей невесты. Ну. Что-то я не вижу, чтобы ты смеялся. Неужели не смешно?!

Герцогу действительно было совсем не смешно. Страх – в первую очередь за Иолаю – стал настолько осязаем, что заглушил даже растекающуюся по телу боль. Это помогло Герцогу собраться с силами и рывком подняться на ноги. Его зашатало, как в те добрые ночи, когда они с Зан-Фауном и Тэннегом упивались брамом и творили все, что заблагорассудится.

– Кагальзир... – Дрожащей рукой Герцог принялся размахивать клинком. – Отойди от нее...

– О. Вы только посмотрите на этого героя.

Лениво фыркнув, Архонт отшвырнул Иолаю, словно тряпичную куклу. Она упала, а затем, всхлипывая, отползла в сторону, пока один из громил не притормозил ее, опустив руку на плечо.

Герцог тем временем постарался вспомнить все, чему его учили в детстве. Сосредоточиться на противнике. Держать равновесие. Двигаться всем телом. Следить за всем, что тот...

Кагальзир оказался куда проворнее, чем Герцог мог ожидать: еще только что архонт стоял у перил, и вот уже возник откуда-то сбоку. Герцог махнул клинком, но тот распорол лишь воздух. Кагальзир оказался за его спиной и ударил ногой в пах.

Задыхаясь, Герцог вновь повалился. Клинок выпал из руки и со звоном отлетел куда-то в сторону. Иолая что-то кричала, но он не мог понять, что именно. Разум затуманился от боли.

– Теперь моя очередь задавать вопросы! – Кагальзир с размаху ударил Герцога ногой по лицу. Перед глазами Герцога вспыхнули искры. Он почувствовал, как из носа обильным потоком хлынула кровь. – Отвечай, что в той повозке, на которую ты хотел меня натравить. Ну?!

Он не хотел отвечать.

Но и получать новый пинок тоже не хотел.

– Там... – Говорить оказалось сложнее, чем он мог предположить. – Там... должны быть мешки навоза...

– Мешки навоза. Очень остроумно, мой юный друг. Просто бесподобно. Мешки навоза, – повторил архонт, будто бы смакуя каждое слово. – Ладно. Теперь мы сделаем вот что. Я задам один вопрос, и вопрос этот будет «когда, где и как Шелиара Нирааль на самом деле будет пробираться в город?». Если ты будешь молчать или, упаси Боги, снова врать, то я изобью тебя до полусмерти, а затем твоя шлюшка, как я пообещал, повторит судьбу Шелиары. Ну как, мне повторить вопрос или ты все понял?

«Мы пошли на это, чтоб помочь ей, а не сдать ее...»

Герцог почувствовал, как Кагальзир схватил его за волосы и дернул.

– У меня нет времени торчать здесь всю гребаную ночь! – прокричал архонт ему в ухо. – Отвечай, сукин ты сын!

«Прости, Шелиара, – почему-то подумалось Герцогу. – У меня нет выбора».

– Они должны...

«Что это?»

Сквозь пелену боли и качающегося мира Герцог отчетливо услышал звуки, которых прежде не было. Топот ног, причем с обеих сторон моста. Его подозрения подтвердились, когда Кагальзир поднялся на ноги и проскрежетал:

– Какого Отнимающего...

К топоту присоединился лязг доставаемых из ножен мечей, а также цокот копыт одинокого всадника. Герцог попытался было разглядеть, что происходит, но сосредоточиться оказалось куда сложнее, чем он думал: мир шатался, как в каком-то безумном сне. Он видел перед собой лишь полы архонтовой мантии и силуэт Иолаи невдалеке. Громилы Кагальзира, кажется, выстраивались, чтобы дать отпор гостям. Но кому в здравом уме могло прийти в голову заявиться сюда и, вдобавок, пойти против уважаемого в Совете архонта?..

– Кагальзир!

Этот голос Герцог узнал бы из тысячи, поскольку слышал его регулярно на протяжении вот уже больше двух десятилетий.

– Кагальзир!

Архонт отошел, негромко раздавая указания своим людям, и Герцог на четвереньках направился к Иолае. Что-то подсказывало ему, что вот-вот на мосту должна была пролиться кровь. Много крови.

– Отзови своих людей, Асаннатал! – вопил архонт откуда-то сбоку. – Твой сын у меня в заложниках, и я за себя не ручаюсь!

– Ну уж нет, это я за себя не ручаюсь, если ты хоть пальцем тронешь моего сына или его подругу! Прикажи своим безмозглым псам опустить оружие!

Герцог, наконец, добрался до Иолаи. Она встретила его распростертыми объятьями и тихими рыданиями. Он обнял ее, и она уткнулась головой ему в плечо.

– Он сам напросился! Я лишь...

– Ты изгнан из Совета Архонтов, Кагальзир! – прокричал отец Герцога.

– Что?!

На несколько секунд на Мосту Королев повисла напряженная тишина. Герцог провел рукой по волосам Иолаи и еще крепче прижал ее к себе. Это было для него куда важнее, чем новость про изгнание Кагальзира.

– Я не должен был брать тебя с собой, – прошептал он ей на ухо. – Я...

Она не дала ему договорить, поцеловав в губы. В этот момент ему было плевать, что рядом находятся люди, каждый из которых может одним ударом оборвать их жизни. Будь что будет.

– О чем ты, Асаннатал? – Кагальзира пробирала неуверенность. – Я состою в Совете уже...

– Мы узнали, что это ты выкупил уцелевший экземпляр той сделки. – Герцог понятия не имел, о чем идет речь, да и, по большому счету, ему было все равно. – И узнали, что недавно кто-то выкрал его у тебя. Ты хоть понимаешь, сколько человек ты подставил?!

Не удержавшись, Герцог повернул голову. Перед аркой, соединяющей мост с Восточным районом города, выстроилось с дюжину солдат. И один всадник, тоже в изумрудной мантии, с обнаженным длинным мечом в правой руке.

– Послушай, Асаннатал. Давай все обсудим в спокойной обстановке, и...

– Нам нечего с тобой обсуждать, – отрезал Асаннатал, нацелив клинок на Кагальзира. – Решение принято: ты исключен из Совета. А теперь оставь в покое мою семью, если не хочешь, чтобы эта ночь стала последней в твоей жизни.

Герцог почувствовал на себе взгляд Кагальзира. Тот явно нервничал. Еще бы.

– Пусть он скажет то, что собирался, – наконец непреклонно заявил Кагальзир, – и я отпущу его на все четыре стороны...

– Ты что, еще торговаться собираешься?! – Асаннатал терял терпение. Герцог на своей шкуре неоднократно знавал, чем это чревато. – Это большая ошибка с твоей стороны.

Эти слова подействовали на Кагальзира магическим образом: он сплюнул себе под ноги и одарил Герцога и Иолаю убийственным взглядом.

– Будь проклята ваша семейка, – негромко произнес он, обращаясь не то к Герцогу, не то к Асаннаталу. – Ну хорошо. Хорошо! – Кагальзир перевел взгляд на своих людей. – Опустите оружие. Мы уходим. – Те беспрекословно подчинились. Напоследок Кагальзир прокричал Асаннаталу: – Если сказанное тобой правда, то Совет совершил огромную ошибку...

– Убирайся, я сказал!

С нескрываемым облегчением Герцог глядел, как ненавистный архонт со своей шайкой громил покидают мост, садятся на лошадей и уезжают в ночь. Оставшись без надзора кагальзировых громил, двое «охранников» Герцога поднялись на ноги и склонились над третьим; судя по тому, что тот не подавал признаков жизни, ему и впрямь проломили череп.

«Эта глупость стоила одной человеческой жизни», – неутешительно подумал Герцог, глядя, как спешивается, а затем приближается к нему человек, как никогда появившийся вовремя.

Герцог понимал, что все могло быть хуже. Гораздо хуже.

И обвинить в этом, кроме самого себя, было бы некого.

– Отец...

– Молчи, дурак. – Как и всегда, Асаннатал был зол и непреклонен.

– Кагальзир...

– Я сказал, помолчи. – Отец остановился перед ними и нахмурил брови. – Вы ранены?

Он и Иолая покачали головами.

– Тогда чего сидим? Ждете, что я организую вам паланкин? Давайте, умники, подъем. Вам еще предстоит объяснить мне, что за идиотию вы тут устроили.

Не имея сил что-либо отвечать, Герцог поднялся первым и помог встать Иолае.

Чувства и эмоции переполняли его: и злость на самого себя, и радость за то, что Иолая осталась нетронутой, и даже благодарность отцу... Герцог был не уверен, насколько каждое из этих чувств правдиво – он догадывался, что после таких потрясений нужно время, чтобы прийти в себя.

Но в одном Герцог был уверен целиком и полностью: эта ночь заставит его многое переосмыслить в своей жизни.

Очень многое.

Глава 11

Вот уже третий год Альдан втайне гордился тем, что, в отличие от большинства своих друзей и товарищей по Университету, относится к горячительным напиткам если не скептически, то, как минимум, с умеренным интересом. Ну а кроме того, он в жизни не позволял себе пить до захода солнца, даже в жаркие летние дни.

В этот же день что-то явно пошло не так.

Убедившись, что Шелиара спит на своей новой кровати крепче покойника, Альдан прикрыл дверь в комнату, вернулся в гостиную и, усевшись за стол напротив Герцога, Иолаи и Тэннега, пригубил пряного вина из серебряного кубка. Вино было неразбавленным, но в кои-то веки это не смущало Альдана, даже наоборот. Делая глоток за глотком, школяр видел в глазах Герцога призрачный намек на зависть, но поделать с этим ничего не мог, разве что мысленно посочувствовать бедолаге. Когда напиток Богов разлился по телу успокаивающей волной, Альдан отставил кубок и, сделав протяжный вдох, продолжил прерванное повествование.

– Подозреваю, вы уже догадались, что путь обратно был кошмаром кошмаров. – Он говорил негромко, словно опасаясь, что Шелиара ни с того ни с сего проснется и подслушает их беседу сквозь стены. – Я словно побывал наяву в Обители Сумерек. Шелиара, она... – Опустив взгляд на столешницу, Альдан сжал губы в тонкую линию и мотнул головой, прогоняя прочь навязчивые воспоминания недавних дней. – Рассветные Силы, мне было ее так жаль. Без шаманской травы она буквально сходила с ума... – Видят Боги, он предпочел бы забыть об этих днях, как о страшном сне. – Я видел, что она держалась изо всех сил... и мы с Хэнгом чего только не перепробовали... но ничего не помогало. Уже к вечеру первых суток поездки она начала биться в истериках... ругаться – с Голосами, наверное...

– Я пару раз заставал ее за этим делом, – кивнув, вставил Герцог. – Ух, не завидую тебе. – Помолчав, он добавил: – Ей, впрочем, тоже.

Риторически вздохнув, Альдан немного помолчал, приводя мысли в порядок. Это оказалось делом отнюдь не простым. Ну почему его так трясет от этих воспоминаний? Ведь прошлое – оно... прошлое. А он всегда старался жить настоящим... Или нет? Ведь не просто так он в конечном итоге выбрал историческую науку основной сферой своих интересов.

– На вторые сутки, – наконец заговорил Альдан, – она и вовсе перестала меня узнавать. Называла то отцом, то Нэей, то еще какими-то незнакомыми именами. Хэнга она стала называть дедушкой и засыпать вопросами про Голоса и свою роль в предстоящих Выборах. – Альдан оперся локтями о стол и сплел пальцы в замок. Тэннег – сегодня без своей излюбленной шляпы, но с обвитым вокруг горла ярко-вишневым шарфом – жестом предложил ему подлить вина, и Альдан вяло кивнул. – Нет, я, конечно, понимал, что будет непросто... И все же, к такому жизнь меня не готовила. Похоже, все эти видения свыше – или как еще их назвать – в общем, они вытянули из нее остатки разума. Наверное, именно поэтому нам, людям, не стоит пересекаться со всем... – Альдан замялся: раньше он не особо любил разглагольствовать на темы Богов и всего потустороннего, а потому формулировать мысли в предложения оказалось на редкость непросто. – Ну, со всем, что извне. Неспроста ведь они там, а мы здесь... Так вот. Помню, в одну из ночей, что мы провели на постоялом дворе, я все никак не мог уснуть. Все пытался представить себя на ее месте, после того, что нам наговорил Азуттулан. Каково это – осознать, что на твои плечи без твоего согласия взвалили такой груз? Проследить за Выборами... заручиться поддержкой Бессмертного... найти Лицедея... Как? – Альдан импульсивно разжал руки и развел ими в стороны. – Как ей это делать, когда она на грани окончательной потери рассудка?

Вместо ответа Герцог завел руки за голову и, откинувшись на кресле, пожал плечами. Иолая, отведя взгляд, принялась рассматривать потолок; Альдан уже отметил, что она сегодня не отличалась разговорчивостью. Одетая в скромный темно-бежевый наряд, подруга Герцога казалась какой-то уж слишком удрученной, и Альдан подозревал, что дело отнюдь не в Шелиаре. Из всех присутствующих в гостиной лишь Тэннег беззаботно улыбался (да и в целом вел себя как обычно), но, по всей видимости, даже он не мог подыскать подходящего ответа.

– Ты ведь и сам понимаешь, – наконец прервал тишину Герцог, – что у нас нет ответов на твои вопросы. Сейчас нет. Но, – он резко подался вперед, – даю слово аристократа, мы будем их искать. Как и способ ей помочь. Какой-нибудь другой способ, разумеется. Мы сделаем все, что в наших силах, Книгочей.

Иолая и Тэннег кивнули, соглашаясь с высказанными тезисами.

«Другой способ...»

В молчаливой задумчивости Альдан пододвинул к себе кубок, сделал долгий глоток, а затем залпом допил вино. Спустя несколько секунд его сердцебиение как будто чуть утихомирилось. Тэннег, на этот раз не спрашивая, подлил ему и себе еще вина из кувшина.

Альдан чувствовал за столом какую-то недоговоренность, но не знал, что еще добавить к сказанному. Возможно потому, что обсуждать Шелиару было несколько неловко. Или потому, что дальнейшие события возвращения из Танаана разворачивались на глазах всех здесь присутствующих. Альдан хорошо – даже, пожалуй, слишком хорошо – помнил, как еще этим утром они вдвоем сидели в трюме грузового баркаса (Хэнг отделился от их компании у близлежащей деревеньки и должен был вернуться с каретой сам по себе), в томительнейшем ожидании, опасаясь, что вместо Герцога, передавшего письмом указания о том, как лучше попасть в город, за ними явятся громилы Кагальзира. Однако тогда все обошлось – Герцог в компании Тэннега, Иолаи а также нескольких вооруженных мечами телохранителей (что весьма удивило Альдана) встретил их, и портовый квартал удалось покинуть без приключений. И хвала Богам – Альдану с лихвой хватило танаанских передряг и трудностей обратной дороги.

Пока запряженная четверкой лошадей карета мчала их в Северный район, а Шелиара продолжала пребывать в полубессознательном состоянии, Герцог пересказал ему последние столичные новости. Альдан узнал, что Синклит практически сформировали: на ближайшие двое суток был назначен перерыв в заседаниях Временной Ассамблеи, после чего должно будет состояться решающее голосование, окончательно утверждающее его конечный состав. Эту новость за ненадобностью Альдан фактически пропустил мимо ушей, зато уже следующая заставила его раскрыть рот от изумления: оказалось, Кагальзир чем-то не угодил Совету Архонтов и был из него исключен. Впрочем, Герцог тут же оговорился, что, несмотря на некоторую утрату влияния, взбешенный таким поворотом событий архонт все еще может доставить неприятности, а потому Шелиару на некоторое время взялся приютить у себя Тэннег. Что-то во всей этой истории с ненавистным архонтом настораживало Альдана – как будто Герцог решил утаить от него какую-то часть последних событий. К тому же, на смену опасениям за архонта пришли опасения за психическое здоровье Шелиары. Иолая, конечно, раздобыла немного волшебной травы, что позволила Шелиаре уснуть сразу по приезду в тэннеговский дом, но...

«Должен быть другой способ. Должен!»

Только вот почему-то он все никак не находился. И что-то Альдану подсказывало, что в ближайшее время точно не найдется. Видимо, до поры до времени придется применять старые методы.

Альдан выпил еще вина и решил, что самое время сменить тему на чуть более позитивную.

– Послушайте. – Школяр скрестил руки на столе и чуть улыбнулся. – Вся эта поездка туда и обратно удалась исключительно благодаря вам троим... ну, еще и Хэнгу, конечно, но его я уже поблагодарил.

– Будет тебе. – Герцог отмахнулся.

Тэннег добавил:

– Я так вообще согласился помочь вам только чтобы насолить Кагальзиру. Мой отец... – Альдан мимоходом припомнил, что отец Тэннега был одним из иерофантов Претории. – Он же мне все уши прожужжал, что в Совете Архонтов одни лишь продажные сволочи... упс... – Тэннег скорчил гримасу неловкости и отсалютовал Герцогу кубком. – Все, кроме его высокомудрия Асаннатала, разумеется.

Герцог и Иолая посмеялись: похоже, им не впервой было слышать из уст Тэннега подобные колкости.

– Так вот... – Альдан вновь взял инициативу в свои руки. – Из-за непредвиденных расходов на обратном пути мы вам крупно задолжали. Прости за любопытство, Герцог, но ведь твои финансовые дела последнее время идут далеко не гладко?

Герцог задумчиво потеребил один из падающих на левое плечо черных локонов.

– Ну... Если уж на то пошло... С одной стороны, за последнюю неделю я неплохо так сэкономил на вине, не так ли, милая? – Иолая с гордостью потянулась и ласково потрепала его за плечо. – С другой... Конечно, да, это мероприятие немного ударило по моему кошелю. Но давай об этом буду переживать я, а не ты?

– Но ведь...

– Мой дорогой Книгочей. – Голос Герцога сделался напыщенно-строгим. – Той ночью перед вашим отъездом я сказал, что беру на себя все расходы. Было дело? Было, Тэннег и Иолая свидетели. Так что забудь об этом...

– Но это огромная сумма! Для таких, как я, по крайней мере...

Герцог посмотрел на Иолаю взглядом «ну и как мне с ним разговаривать». Затем вновь переключился на Альдана.

– Слушай, я знаю, что в Библиотеке тебе платят сущие копейки, и что если я стану требовать с тебя долг, то выплатить ты его сможешь минимум через пару лет, и то, если начнешь сидеть там безвылазно... Так что успокойся и забудь.

Внезапно на лице Иолаи промелькнула мысль.

– А что если ты ему предложишь... – Иолая не договорила, но Герцог, похоже, понял, что она подразумевала.

– О чем это она? – заинтересовался Альдан.

Герцог нерешительно почесал щетинистую щеку.

– Ну хорошо. Если это тебе прям настолько не дает покоя, я могу предложить способ собрать нужную сумму. Даже больше, чем нужную. Маловероятно, конечно, что тебе это удастся, но если хочешь попробовать...

Альдан продолжил сверлить взглядом Герцога, так что тому пришлось пояснить:

– В общем, наградили тут меня пригласительной грамотой на большой арканный турнир памяти Верховного Иерофанта. Состоится он завтра днем. В основном в турнире будут принимать участие всякие сволочи из Совета Архонтов, не сволочи из Претории Иерофантов, – Герцог ехидно подмигнул Тэннегу, – адепты Ордена... Заезжие важные гости... В общем, высший свет, как это принято называть. Ну и щедрые призовые, разумеется, там тоже будут. Даже не серебряные, а золотые.

– И ты не хочешь сходить? – Альдан действительно был удивлен. Что-то здесь было нечисто. – Ты же тот еще любитель покидать арканы. К тому же, раз там много влиятельных шишек... Неужели тебе это не нужно?

Альдану показалось, что Иолая и Тэннег также взглянули на Герцога с явным ожиданием услышать ответ на эти вопросы. Герцог скорчил гримасу и лениво откинулся в кресле.

– Будь все как раньше, я бы пошел туда, не задумываясь. Но, видишь ли, есть одна незадача... я не готов играть на трезвую голову. – Герцог рассмеялся, но, как показалось Альдану, немного неестественно. – Тебе, Книгочей, я тоже не стал бы предлагать, но ты ведь решился сыграть, там, в Танаане. Так что подумай до вечера. Мне не жалко дать тебе такой шанс.

– В Танаане... – Перед мысленным взором Альдана замаячило самодовольное, а затем раздасадованное лицо капитана Хуолана. – То другое... – Уйдя в размышления, Альдан допил вино, а затем уверенно покачал головой. – Спасибо, Герцог, но нет. Арканный турнир – это не для меня. Попробуй, что ли, продать эту грамоту, или предложи кому-то еще.

– Как знаешь. Хотя, пожалуй, ты прав – не стоит тебе там показываться.

Альдан мгновенно насторожился.

– Почему?

– Ну. Там ведь будет... сам понимаешь кто.

– Кагальзир? – догадался Альдан.

Герцог промолчал, но молчание вполне сошло за ответ.

– Вряд ли он, конечно, что-то сделает тебе на глазах высшего общества...

– Знаешь, а вот это прозвучало как раз как аргумент сходить туда. – Альдан улыбнулся, вообразив, как смог бы высказать архонту все, что о нем думает, не опасаясь последствий. Сиюминутных, по крайней мере. – Но все же нет. К тому же завтра мне, пожалуй, стоит показаться в Университете... Кстати, как он там, наш Университет? – Альдан поочередно посмотрел на Герцога, Тэннега и Иолаю, но все трое поочередно пожали плечами.

– Вроде на месте, – сказал Тэннег.

– На прежнем, – добавил Герцог.

– Прости, дорогуша, – тихим голосом добавила Иолая, – но что-то последние дни нам было немного не до учебы. Придется тебе выяснять это самостоятельно.

Альдан заглянул в кубок и с удивлением обнаружил, что Тэннег успел его наполнить до краев. Ничего не поделаешь, придется пить.

Отпив пол-кубка за раз, Альдан обнаружил, что вино как будто бы даже стало вкуснее.

– Тэннег, ты ведь... присмотришь за ней?

– Куда я денусь, – отмахнулся тот, – раз уж ввязался в ваши игры. А ты что, уже куда-то собрался? Я рассчитывал, что хотя бы ты поможешь мне допить этот кувшин, а то такими темпами, – Тэннег вернул Герцогу ехидное подмигивание, – я и вовсе без собутыльников останусь.

Чуть поразмыслив, Альдан уверенно кивнул.

– Думаю, да, мне все же нужно идти. Навещу-ка своих друзей, разузнаю последние новости.

– А, этих, – лениво заметил Герцог. – Заику и болтуна?

– Их зовут Синт и Рибан. Но да, я о них.

– Пойдешь в вашу комнату в общежительном корпусе? – уточнила Иолая.

– Хм... Нет, не думаю, сейчас ведь не ночь, а только конец дня.

– И?

Альдан не сдержался и, встав из-за стола, широко ухмыльнулся.

– И в это время они могут находиться только в одном месте. И находится оно совсем не на территории Университета.

Глава 12

Когда к Наллару нор Керрано вернулась способность рассуждать, первым делом он удивился, что все еще жив.

Данное открытие настораживало его. Пугало. В некотором роде даже обескураживало – настолько, что в какой-то момент Наллар даже начал сомневаться в первоначальном выводе.

Может быть, он все-таки умер? Умер, и теперь его бестелесный дух совершает долгий путь сквозь Пустоту Ночи к Роковому Алтарю, у которого его должны встретить Прислужники Всематери и назначить временное Обиталище, вплоть до того момента, как сама Всевышняя найдет время побеседовать с ним и, оценив его жизнь, определить окончательное место? Наллар почти что не сомневался, что попадет в Ледяную Тюрьму, она же, в гальтийском простонародье, преисподняя. Увы, он слишком хорошо знал свою жизнь и свои ошибки, которых накопилось столько, что до вынесения окончательного вердикта разговор со Всематерью продлится недолго.

Он почти поверил в это, но затем понял, что может шевелить пальцами рук и ног; мертвые, насколько ему известно, так не умеют. Наллар по-прежнему лежал с закрытыми глазами и не торопился их открывать. Что он увидит, когда проснется? Хорошо, если ставший родным потолок с пятьюдесятью восемью трещинами (вполне возможно, что за прошедшее время их стало на парочку больше). А что, если нет? Наллар вспомнил, как неизвестные люди куда-то его несли ровно перед тем, как он отключился. Что, если его схватили осмелевшие стражники того архонта, и теперь он находится где-нибудь в подвале особняка? Или даже хуже: что, если за ним подоспели городские стражники? Если так, то ему явно несдобровать: наверняка его для дальнейших расспросов (предположительно включающих в себя бичевание, выдирание ногтей и тыканье в глаза каленым железом) отправили либо в городские казематы, либо в подземелья Ордена Хранителей Триамны, которыми Наллара еще в детстве пугали родители. При любом из этих раскладов вполне вероятно, что он еще десять раз успеет пожалеть, что не погиб в той злосчастной схватке – пару раз Наллару случалось бывать на нижних, пыточных этажах Гильдии Всевидящей Башни, и он сомневался, что в других странах процесс допросов сильно разнится.

Наллар, однако, подуспокоился, когда понял, что лежит на чем-то мягком – вряд ли в казематах узникам предоставляли перину и подушки. Да и пахло вокруг не подземной сыростью и крысиным дерьмом, а почти выветрившимися сожженными благовониями. Нет, на этот раз, похоже, опасность его миновала. Либо же он закоренелый оптимист.

Мысленно вздохнув, гальтиец заставил себя медленно разлепить веки.

Почти сразу же стало понятно, что он находится не в комнате-складе гергельярского дома, а в типичном гостиничном номере. Довольно богатом – Наллар проживал в похожем в Тар-Толтогге, когда разыгрывал из себя бастарда князя Альгасгерда. Славное было времечко.

Повернувшись на бок (на удивление, ни левая рука, ни даже плечо не болели), Наллар обнаружил прикрытое ставнями окно, сквозь которые виднелись вечерние сумерки, а также доносились тихие звуки городской суеты. На подоконной тумбочке обнаружились его вещи: сложенный плащ пилигрима, ксенгерские ножи, кошель и колода аркан.

Успокоившись на счет того, что в ближайшее время ему не придется давать ответы триамнийским блюстителям порядка, Наллар принялся думать. Очевидно, сюда его перетащили союзники – кому еще понадобилось бы возиться с ним и обустраивать в гостинице? Наллар также понял, что, кто бы его не спас, он сам, по большому счету, выжил лишь чудом. Гальтиец слишком достоверно помнил ощущения в своем теле перед тем, как потерял сознание, и понимал, что не должен был лежать здесь и сейчас. Он должен был умереть. Умереть из-за собственной ошибки, из-за невнимательности. Еще чуть-чуть – и Кельта до конца своих дней осталась бы воспитывать дочек в полном одиночестве. Наллар не смог бы себе простить подобного.

Он ведь обещал ей...

И все же он выжил. А значит, за это нужно было воздать хвалы. Наллар вновь огляделся по сторонам. Ни статуэтки, ни изображения Всематери поблизости, разумеется, не оказалось – впрочем, чего еще он ожидал от триамнийских язычников? Поэтому Наллар просто закрыл глаза и, представив, что стоит на коленях перед лицом Всеблагой и Всемогущей, зашептал слова благодарственной молитвы.

Молился он долго. Через какое-то время строчки привычных молитвословий, в которых все было разложено по полочкам, начали переплетаться с его собственными мыслями, но Наллара это не смущало. Даже наоборот.

В какой-то момент снаружи от двери раздались приближающиеся шаги, и Наллар, закончив мысль, принялся ждать. Идею взять с тумбочки нож он отмел на корню: вряд ли это мог быть подосланный врагами убийца.

Посетитель не стал стучаться, и зашел в комнату, как хозяин. Наллар не сильно удивился, узнав Ситтуйина. Гергельярец выглядел немного раздосадованным – так, словно в тайне надеялся, что Наллар все-таки склеит ласты. Впрочем, еще двенадцать лет назад Наллар убедился, что эмоции гергельярцев – странная штука, с трудом поддающаяся расшифровке. Одной Всематери ведомо, что у них на уме.

Ситтуйин встал посреди комнаты со сложенными на груди руками и явно ожидал, что Наллар заговорит первым. Тот, в принципе, не имел ничего против.

– Сколько я... – с непривычки Наллар закашлялся, – провалялся здесь?

– Сутки и еще полдня. – Ситтуйин как будто ждал этого вопроса. – Тебе крупно повезло, гальтиец, что мы знали человека, Благословленного исцелять других людей от ядов. И еще больше повезло, что живет он неподалеку, а не в южных кварталах, иначе ты бы успел к концу поездки превратиться в труп.

«Значит, это его люди тогда забрали меня», – окончательно убедился Наллар. Одним вопросом меньше, это хорошо.

Пошевелив высунутыми из-под одеяла пальцами рук, Наллар заметил:

– Я чувствую себя... достаточно бодро.

– Так и должно быть. – Ситтуйин подошел и склонился над кроватью. – Яд полностью ушел из организма, а рана, как ты понимаешь, сама по себе оказалась не опасной. Тот Благословленный исцелять сказал, что если ты проснешься, без проблем сможешь делать любые физические упражнения. Но не бойся, гальтиец, мы дадим тебе заслуженное время на отдых.

«Если проснешься... Как мило».

– Что ж... – Наллар не очень знал, что тут сказать, поэтому в итоге произнес банальнейшую из пришедших на ум фраз: – Это чудесно, что все закончилось именно так.

– Ага, просто замечательно.

Ситтуйин чуть отошел от кровати, испытывая явную неловкость – похоже, прежде чем начать работать на их господина, он был довольно нелюдимым и неразговорчивым человеком. Наллар приготовился – обычно в такие моменты переходили к самым главным темам разговора. Ситтуйин его не разочаровал:

– Я поздравляю тебя, гальтиец, ты очень успешно обчистил сейф Кагальзира.

– Кого?

– А, ты ведь не знал его имени... Архонта, в доме которого ты побывал. Кроме той бумаги нашлась еще парочка неплохих компроматов. В общем, наш господин доволен твоей работой и поручил мне передать свою благодарность. Мы не торопились тебе доверять, но теперь вынуждены признать, что ты доказал свою верность.

Наллар смолчал.

«Пошел он к черту со своими благодарностями. Я едва не погиб. И, между прочим, они тоже некоторым образом приложили к этому руку».

Эта мысль заставила его спросить:

– Как так получилось, что вы не знали про архонтова стряпчего с навыками профессионального убийцы? Чанги уверял меня, что в кабинете никого не будет.

Ситтуйин подошел к окну и плотно закрыл ставни, будто защищаясь от возможного подслушивания с улицы – при том, что комната предположительно находилась этаже так на третьем.

– Досадное совпадение, – наконец вымолвил гергельярец. – Нам было известно про Райзека – Кагальзир нанял его в прошлом году и постоянно держал при себе, даже когда не было необходимости в оформлении каких-либо бумаг. – Ситтуйин сделал паузу, возможно, ожидая, что Наллар начнет задавать вопросы, но гальтиец упорно молчал, предоставляя гергельярцу возможность высказаться. – Мы знали, что Райзек почти всегда сопровождает архонта на важных мероприятиях. Так было и в этот раз. Уже потом мы узнали, что ближе к полудню архонт отослал его обратно, подготовить какие-то бумаги...

– Что, просто взял и отослал? Без всяких причин?

Наллару показалось, что Ситтуйин понемногу начинал злиться. Ничего – это пойдет ему на пользу. Пусть хоть как-то поотдувается за то, что так его подставил.

– Этот архонт Кагальзир издавна отличался излишней подозрительностью, поэтому да – вполне возможно, что он отослал Райзека без всяких причин. Либо сработала его интуиция. Либо... – Не договорив, Ситтуйин пожал плечами, мол, хочешь, додумывай сам.

«Либо среди наших людей есть предатель, – догадался Наллар, невольно улыбнувшись, хотя повод был не самый веселый. – И эта мысль тебя беспокоит, гергельярец, не так ли? Ты и твой друг Чанги все уши прожужжали мне о том, что ваш господин планировал все несколько лет... а предатель в ваших рядах все меняет, не правда ли?»

Некоторое время оба молчали. Наллар размышлял над тем, в безопасности ли он здесь. Кстати, где именно это здесь...

– Где я сейчас?

– Гостиница «Приют архонта», Северный район. – Наллар, не удержавшись, рассмеялся: судьба, похоже, и в самом деле решила дать ему шанс пожить под крышей всех персонажей аркан. – Что смешного, гальтиец? Это решение господина: он был приятно удивлен тем, как храбро ты действовал, даже раненый, и оплатил эту комнату на неделю вперед.

Прекратив смеяться, Наллар заложил руки за голову и, глядя в потолок, спросил, как бы невзначай:

– Кстати, о вашем господине... Раз уж я ради него и его планов рисковал жизнью... и он лично отметил и оценил мое участие... Может, ты все-таки расскажешь мне, чем именно наша гальтийская группа здесь занимается? Для чего потребовалось воровать те бумаги, например? Какие именно планы у господина относительно Выборов? Я ведь так понимаю, именно вокруг них все... закручено. Не так ли?

Ситтуйин молчал долго: настолько долго, что Наллар в определенный момент решил, что тот просто проигнорирует все вопросы и уйдет из комнаты как ни в чем не бывало. Но гергельярец все же ответил:

– Разумеется, гальтиец, ты заслужил знать правду. Всю до последней крупицы. И поверь, ты ее узнаешь. Я так думаю, что господин тебе все расскажет лично.

Наллар не сильно удивился, что Ситтуйин ушел от ответов. Это становилось в некотором роде даже смешно. Если не считать того факта, что не владея основами происходящего, он, по сути, становится беспомощной марионеткой.

Наллару никогда не нравились марионетки, даже в театрах. И уж тем более не нравилось примерять на себе их наряды. Особенно ниточки.

– Хм... И когда же господин соизволит перемолвиться со мной словечком-другим?

Ситтуйин осклабился и потер ладони друг о друга.

– Когда придет время.

«Когда придет время...»

Наллару никогда не нравилась эта фраза – слишком уж сильно она отдавала неопределенностью.

Ситтуйин заозирался по сторонам, и Наллар понял, что тот вознамерился уходить. Почему бы и нет – вряд ли удастся вытрясти из него еще какую-то информацию.

– Я... рад, что ты жив, гальтиец, – сказал Ситтуйин, медленно перемещаясь к выходу. Прозвучало это не самым искренним образом.

– Я, знаешь ли, тоже, – улыбнулся Наллар. – Передай господину, что я крайне признателен за его заботу обо мне.

– Обязательно.

Немного помявшись перед порогом, Ситтуйин все же открыл дверь и, пробормотав что-то вроде «всего хорошего», вышел в коридор, оставив Наллара в одиночестве, обдумывать услышанное. Правда, обдумывать было практически нечего, разве что странное поведение господина... но с ним Наллар решил повременить; все равно информации у него было слишком мало, чтобы строить какие-бы то ни было домыслы. Вскоре Наллар решил было вернуться к молитве, когда в коридоре вновь раздались шаги.

«Ну, и кто на этот раз?»

Вновь дверь отворилась без стука, и вновь через порог перешагнул Ситтуйин, с какой-то подозрительной задумчивостью на лице. Наллар вопросительно вскинул бровь. Подобное возвращение, насколько он мог понять, было явно не в духе высокомерного гергельярца.

– Что-то случилось?

Прищурив взгляд, Ситтуйин помедлил с ответом.

– Не совсем, – наконец ответил он, неуверенно почесав за ухом. – Просто сегодня с утра господин поручил мне найти человека для одного небольшого дела, в котором сам господин хотел бы принять участие, но не может из-за того, что по его обязали проводить... а, неважно. В общем, твою кандидатуру я не брал в расчет, но сейчас подумал... вдруг тебя это может заинтересовать?

Наллар принял сидячее положение и в кои-то веки посмотрел на гергельярца без раздражения, но с неподдельным интересом.

– Что ж, удиви меня.

* * *

В «Трех арканистах» было как обычно.

Впрочем, Альдан не мог не заметить, что небольшая разница все же ощущалась: таверна как будто только-только просыпалась. В первую очередь это было связано с тем, что на улице едва унялся закат, и многие работяги еще не успели добраться до насиженных лавок. Те же, кто пришел, еще не успели как следует налакаться, а потому в таверне было относительно тихо и спокойно. Если бы так оно было всегда, Альдан, вполне возможно, проводил бы здесь куда больше времени. Хотя вряд ли.

Отойдя от порога, Альдан сделал несколько шагов в направлении углового стола, за которым обыкновенно располагались его университетские друзья. Его слегка пошатывало – так, что даже хотелось для уверенности опереться о столики – но это ощущение казалось школяру приятным. Внезапно для самого себя, Альдан понял, что в кои-то веки хочет выбросить из головы все накипевшие проблемы и провести вечер в шутках, песнях и за распитием горячительных напитков. Желательно, конечно, из личных запасов Тэннега или Герцога – здешнее пойло Альдан на дух не переносил и боялся представить, из чего его вообще могли делать.

Рибан и Синт не разочаровали его, оказавшись на месте. Альдан отметил, что по обе стороны от Рибана сидели брюнетки с внушительными бюстами; похожую картину ему приходилось наблюдать далеко не впервые. Аккаовец, даже не повернувший головы в его сторону, рассказывал новоиспеченным подругам что-то крайней веселое (с его точки зрения, разумеется), после чего махнул рукой, и Синт заиграл вступительный проигрыш на каком-то гибриде лютни и даньязской цитры. Альдан не отличался хорошим слухом, но все же сразу узнал негласный «Гимн Школяров». Многие посетители за соседними лавками, отложив разговоры, принялись завороженно слушать, и Альдан мог их понять: если хоть однажды слышал голос Рибана, то захочешь слушать его снова и снова. Было в голосе переселенца из Аккао нечто неуловимо притягательное – будто он сначала пропускал каждую ноту через сердце, и лишь затем озвучивал. Скорее всего, именно эта его черта позволяла ему иметь успех у противоположного пола.

Двигаясь неприметной тенью, Альдан направился к столику своих друзей, надеясь не привлечь к себе внимания раньше времени. Синт, наконец, закончил вступление, и Рибан, размахивая в такт кружкой, запел.

Я знаю, не гордимся мы нашими делами,

Мы бесимся, как звери, и пьем, как дикари,

Но жаворонок алый еще взмахнет крылами,

И мы Преобразимся и снаружи, и внутри.

… И мы Преобразимся и снаружи, и внутри!

Я знаю, лень и гордость меня одолевают,

В Обители Рассвета таких, как мы, не ждут,

Но, может быть, когда-то нас ждет судьба иная,

За смелость и упорство нас в архонты изберут.

… За смелость и упорство нас в архонты изберут!

К припеву традиционно подключалась почти что вся таверна. Альдан, подошедший к столику друзей, не сдержался и, стараясь не фальшивить, запел вместе с остальными.

Я стану богатеем и самым лучшим мужем,

Но нынче я уверен, пожалуй, лишь в одном:

Покуда плещет пиво по стенкам наших кружек,

Все беды и ненастья нам будут нипочем!

Случайно повернув голову, Рибан увидел Альдана и вместо повторения припева замолчал на полуслове. С соседних столиков донеслись возмущенные причитания. Синт положил инструмент на стол и медленно обернулся, чтобы понять, в чем дело. Выражение лица у него и Рибана сделалось таким, будто они увидели не Альдана, а кого-то из наследников гальтийского престола.

– Привет, – улыбнувшись, сказал Альдан.

Рибан и Синт переглянулись: как показалось Альдану, несколько тревожно. Затем Рибан произнес:

– Ну привет. Дамочки, вы имеете удовольствие лицезреть Альдана-Книгочея, любителя... как вы думаете чего? Нет, вовсе не выпить без друзей, как это можно было бы предположить по тому, как этот засранец еле держится на ногах, а... правильно, книг! А также, судя по последним событиям, внезапных исчезновений. Эй ты, – Рибан обратился к проходящей мимо служанке, – принеси-ка пива моему другу.

Альдан действительно ощущал некоторую неловкость за то, что в ту ночь не успел предупредить своих друзей о вынужденной поездке. И, если уж на то пошло, то не только их.

– Где тебя н-носило? – спросил Синт, озадаченно пожимая плечами. – Мы начали п-переживать, что тебя прирезал р-ревнивый архонт и закопал где-то...

– Ага ага. Я вижу, как вы тут переживаете, – рассмеялся Альдан и похлопал Синта по плечу. Затем, не дожидаясь особого приглашения, сел рядом. – Ну, рассказывайте. Что нового в нашем научнейшем?

Альдан посмотрел на Синта, но тот отвел взгляд в сторону, будто ему внезапно стало интересно понаблюдать за компанией молодых людей, о чем-то бурно дискутирующих у барной стойки.

– Синт? – Насторожившись, Альдан взглянул на Рибана. – Риб? В чем дело?

– Ты ему скажи, – пробормотал Синт, не отводя взгляда от стойки.

– Нет, сам скажи, – парировал Рибан, чуть подняв вверх ладони на плечах девушек. Те, явно не понимая, что происходит, вопросительно поглядывали поочередно на каждого из сидящих за столом.

– Да говорите уже! – не выдержал Альдан.

– В общем... – Рибан замялся, а это, насколько Альдан знал своего друга, был плохой знак. – Ты позавчера пропустил экзамен у наставника Доэлина... да и Алабастиан устроил большой разнос, когда ты пропустил свою смену. И никто не знал, где ты. Так что это...

– Что это? – Альдан понял, что нервничает.

– Похоже, приятель, тебя отчисляют из Университета.

Альдан опустил локти на стол и обхватил голову руками. Как ни крути, новость была не из приятных. Не смертельная – особенно в свете последних событий. И все же приятного было мало.

Особенно с учетом того, что в случае отчисления он потеряет еще и законную койку. И подработку...

– Это... уже точно?

Рибан и Синт пожали плечами.

– Приказа мы не видели. Но нас вызывал сам ректор... И когда он расспрашивал про тебя, интонации в его голосе были отнюдь не дружелюбные. Это, кстати, вчера было. Так что, возможно, шансы у тебя еще есть...

– Ясно, – произнес Альдан скорее для того, чтобы хоть как-то ответить.

Что еще он мог сказать?

Альдан задумался и мысленно вздохнул, осознавая тяжесть сложившейся ситуации. Значит, ректор. В школярском простонародье – «Всемогущий Сельвар». Человек, вот уже четыре десятилетия возглавляющий весь учебный процесс в Университете. Ходили слухи, что ему неоднократно предлагали должности что в Ордене Хранителей Триамны, что в Совете Архонтов – но он предпочел остаться на научно-руководящем поприще. Альдан прекрасно знал, что вопросах отчисления ректор обладает фактически неограниченной властью. И что именно по его инициативе многие бездельники вылетали из Университета так быстро, что даже не успевали дочитать про себя «Рассветный псалом». А значит...

– Завтра с утра попробую достучаться до ректорского кабинета.

– О, не думаю. – Рибан скорчил грустную мину и покачал головой.

Происходящее нравилось Альдану все меньше и меньше.

– В смысле?

На выручку Рибану пришел Синт:

– А, ну да, т-ты же не в курсе. По всему Университету г-гуляют новости, что Ректор вместе с твоим лю-любимым наставником принимают участие в Арканном Т-турнире памяти Верховного...

Альдан вскочил, не дослушав.

Внезапно все стало на свои места. Ну конечно. Ведь даже слухи о том, что Герцог когда-то играл с Ректором в арканы, возникли не на пустом месте. Мог бы и сам догадаться.

– Так, я вас понял, – сказал он, перескакивая через лавку. – Спасибо за информацию, мне пора.

– Стой. Э. Э! Книгочей. – Рибан даже убрал руки с плеч девушек и вскочил. – Не понял, куда это ты намылился?

– Убедиться, что с пригласительной грамотой еще ничего не сделали.

Он развернулся и, лавируя между столов лавок и посетителей, все еще ждущих продолжения «Гимна Школяров», стремглав направился к выходу.

– Чего? – донеслось ему вслед. – С какой, нахрен, грамотой? Погоди!

Альдан и в самом деле хотел бы подождать или, как минимум, объяснить, что произошло... но он боялся не успеть.

– А как же пиво?!

Вылетев из «Трех арканистов» с резвостью влюбленного подростка, Альдан скорым шагом направился в сторону северных кварталов.

Глава 13

Стоя в очереди к регистрационной стойке, Альдан размышлял о принципах. Точнее о том, как мало нужно для того, чтобы они в корне изменились.

Подумать только: ведь еще совсем недавно он, считая себя куда правильнее большинства окружающих, с молчаливым осуждением смотрел на тех, кто не следует своему жизненному кредо или меняет его с той же скоростью, с которой Рибан меняет своих пассий. Изменяющие принципам... Альдан немало повидал таких, чьи слова и обещания расходились с действительностью, еще в годы жизни в Риндвае. Мужей, бросающихся громкими фразами о любви к своим женам, а затем тайком (а то и не тайком) навещающих любовниц. Любителей выпить, заверяющих всех и каждого, что больше не прикоснутся к алкоголю, а потом уходящих в запой после какой-нибудь жизненной неудачи; а то и вовсе без повода. Иерофантов, проповедующих с храмовых амвонов бескорыстие, щедрость и воздержание, а затем пирующих и упивающихся, подобно свиньям, в то время как нищие под окнами их особняков вместо остатков еды получают лишь ведра помоев на свои головы. Список мог бы продолжаться и продолжаться.

Теперь и он, университетский Книгочей, весь из себя правильный и принципиальный, пополнил эти ряды.

И Альдана это не радовало.

Медленно шагая вперед вместе с очередью, школяр грустно улыбался, вспоминая, как еще недавно с жаром заядлого спорщика убеждал Рибана и Синта, что все до единого богатеи навроде Герцога и ему подобных – зажравшиеся козлы без каких-либо намеков на моральные ценности. Потом его позвали на ту роковую вечеринку, и вскоре выяснилось, что даже среди сынков аристократов могут оказаться неплохие люди. И если бы только это... Альдан помнил, как после безответной любви в пятнадцатилетнем возрасте дал себе слово, что больше не будет тратить время на девушек, а посвятит себя чему-то более важному, например, науке – а потом, спустя годы, встретил Шелиару, глядя на которую его губы теперь самовольно расползались к ушам, а сердце дрожало и прыгало, как в каком-то безумном танце. Помнил он и то, как клялся, проигравшись в пух и прах пару лет назад, что в жизни больше не прикоснется к арканам и другим азартным играм.

И вот он здесь, в одном из залов Дворца Верховного Иерофанта, окруженный архонтами, преторианцами, орденцами и просто аристократами, собирается поперебрасываться с ними пятиугольными картонками.

С другой стороны, быть может, иногда это не так уж и неправильно – пересматривать и менять свои принципы и убеждения? Признавать, что в чем-то ты ошибался? Хорошенько поразмыслив, Альдан пришел к выводу, что толика здравого смысла в этом есть: люди, не умеющие признавать свою неправоту (особенно когда она становилась очевидной), раздражали его, пожалуй, даже в большей степени. На этом умозаключении Альдан решил поставить в своих размышлениях временную точку.

С легкой нервозностью школяр оправил отороченную белым мехом накидку. Незадолго до выхода на турнир Герцог и Иолая заставили его «хоть раз одеться по-человечески, а не как обычно». Разумеется, приличной (по меркам высшего общества) одежды у Альдана не нашлось, так что Герцог любезно предоставил ему доступ к своему гардеробу. К счастью, архонтов сын не отличался массивным телосложением, так что и брюки, и рубашка, и накидка, и даже сапоги пришлись Альдану в самый раз. Он чувствовал себя не особо комфортно в этой одежде – будто бы, надев ее, на время сам стал Лицедеем. Однако, на какие только уступки не пойдешь ради того, чтобы тебя не отчислили и не лишили...

– Ваше имя и грамота, молодой человек.

Прервав размышления, Альдан обнаружил, что очередь дошла до него. Седеющая дамочка за регистрационным столом что-то записывала на свитках.

– Я Альдан. – Он положил на стол грамоту, и дамочка, нахмурив брови, принялась внимательно ее изучать.

Альдан терпеливо переминался с ноги на ногу, надеясь, что никакого подвоха с грамотой не обнаружится. Герцог так и не раскрыл тайну появления грамоты, так что Альдан немного переживал на этот счет...

– О. Вы, видимо, друг архонта Кагальзира.

– Что-о?!

Несколько человек повернулись на его вскрик, и Альдан мгновенно пожалел о том, что не сдержался. Впрочем, интерес к нему тут же угас.

Но все же – каким образом...

– Разве грамота попала к вам не от него? – Дамочка казалась удивленной. – Вот здесь, внизу справа, мелким шрифтом, видите? Пометка о том, что это одна из двух пригласительных грамот, врученных Советом Архонтов Кагальзиру. Это чтобы никто не мог подделать их, как на последнем турнире.

«Какого Сумеречного демона у Герцога оказалась грамота Кагальзира?» – Этот только что возникший в его голове вопрос уже не давал Альдану покоя. Однако школяр благоразумно решил отложить его на потом.

Постаравшись успокоиться, Альдан пожал плечами, но дамочка уже переключилась на какие-то пометки у себя в свитках.

Не зная, чем занять себя в ожидании, Альдан огляделся. Сразу позади него в очереди стоял темноволосый мужчина лет сорока на вид, одетый в невзрачный темный плащ, следом выстроились несколько пожилых иерофантов, с видом знатоков беседующих на тему сущности божественных энергий, наполняющих Фонтан Преображения во время Ритуала. Альдан собрался было повернуться обратно, когда входные двери распахнулись, и на пороге появился невысокий мужчина в изумрудной мантии...

Что-то внутри Альдана сжалось в комок ненависти.

Разумеется, это был архонт Кагальзир собственной персоной.

«Вспомни отброс, как он тотчас покажет нос», – вспомнилась Альдану одна из любимых присказок Рибана.

Вальяжной походкой архонт прошелся по залу, обмениваясь с присутствующими сдержанными приветствиями и редкими рукопожатиями (похоже, Герцог не соврал, что его репутация несколько пострадала), а затем остановился, как подстреленный, увидев Альдана. Усилием воли школяр заставил себя нацепить на лицо высокомерную ухмылку. Похоже, это сработало – глаза архонта налились кровью, костяшки пальцев побелели, а желваки заходили ходуном. Он что-то прошептал себе под нос. Альдан никогда не умел читать по губам, но рискнул бы поспорить с Рибаном на серебряного жаворонка, что это было нечто вроде «я убью тебя, маленький сученыш».

– Молодой человек, – окликнула его дама, и Альдан, не спуская улыбки, медленно развернулся к стойке, – можете пройти в игровой зал. Удачи.

– Благодарю вас.

Не планируя оборачиваться, Альдан неторопливо направился к резным дверям из красного дерева, когда позади раздался грубоватый мужской голос:

– День добрый. Меня зовут Цэсэй.

Сам того не желая, Альдан все же обернулся.

* * *

Наллар нор Керрано все никак не мог взять в толк, что именно он тут делает.

Нет, само собой, ему и раньше поручали до нелепости странные задания. В Султанате, например, его однажды заставили целую неделю употреблять вызывающие галлюцинации пустынные грибы и записывать в дневнике свои ощущения от происходящего, а двенадцать лет назад, в злосчастной Тар-Толтогге, вместо того, чтобы продолжать втираться в доверие наместника Таллануйина, ему пришлось целую неделю безвылазно сидеть в трущобной таверне, упиваясь брагой и играя в кости днями и ночами напролет. Впрочем, и тому, и другому можно еще было найти какое-никакое логическое объяснение. Но вот зачем было отправлять его на арканный турнир? Неужели из всей здешней гальтийской (хотя, видимо, правильнее будет говорить гальтийско-гергельярской) группировки не нашлось более подходящего кандидата? Ну хотя... Пока женщина проверяла его грамоту, Наллар припомнил свои вчерашние партии с Ситтуйином. Сказать, что гергельярец играл плохо – все равно что описать его первую ночь любви с Кельтой словом «хорошо». Ситтуйин играл отвратительно. Бездарно. Даже в той партии, когда Наллару зашли в руку пять разномастных аркан, а Ситтуйину, как выяснилось потом, три одномастные, гергельярец умудрился раньше времени раскрыть свою масть, что позволило Наллару перехитрить и обыграть горе-игрока. Неудивительно, что гергельярцы что тогда, что сейчас предпочитали кости, причем в самой простой их разновидности.

Так что в некотором роде все очень даже логично. Тем более что отправили его сюда отнюдь не для того, чтобы он вернулся с победой. У него две вполне конкретные цели: внимательно слушать от захмелевших игроков все, что касается Священного Синклита, а также, по возможности, помешать выйти в финал иерофантам Претории (таких здесь, кстати, было немало). Насчет последнего Наллар даже не стал уточнять, догадываясь, что Ситтуйин ему не ответит. С этим он даже почти что смирился. В какой-то степени Наллару было понятно то, что гергельярцы (видимо, с подачи таинственного господина) с ним осторожничают. И все же ему хотелось бы знать, что именно здесь затевается и ради чего он рискует быть разоблаченным. Жаль, что нельзя просто взять и напрямую связаться с Гильдией. Уж там ему разъяснили бы, что к чему.

Если, конечно, сами в курсе происходящего.

Наллар посмотрел в спину юноше, что так странно взглянул на него, когда он представился Цэсэем. Такие взгляды Наллара настораживали. Юноша выглядел растерянно и, несмотря на богатые одежды, явно находился в подобном обществе впервые – это отражалось в его осанке, походке и даже невольных жестах. Это тоже казалось странным; Наллар полагал, что он окажется в своем роде единственным из таких, кого не знают в высших кругах Исхирона.

«Нужно будет понаблюдать за ним», – решил Наллар, кивнув женщине, наконец, заполнившей необходимые бумаги и указавшей на дверь.

Оставив языческих жрецов за спиной рассуждать о «высоких» материях, Наллар отправился играть в арканы.

* * *

Как Альдан и ожидал, игровой зал, в обычное время наверняка служащий чем-то вроде большой приемной для посетителей Дворца, был обставлен на высшем уровне. Убранство просторного помещения блестело и сверкало, как доспехи солдат на параде перед главнокомандующим. Портрет Верховного Иерофанта, обложенный пышными еловыми веточками, висел посреди одной из стен, привлекая внимание каждого заходящего в зал. Усопший выглядел на нем не таким уж и старым – скорее, как на той герцогской картине, где он позировал вместе с гальтийским королем и молодыми принцами. Между пятью круглыми столами, покрытыми алым сукном, уже расхаживали миловидные служанки возрастом не старше Шелиары (Альдан едва сумел заставить себя не думать о ней), разнося на подносах бокалы, чаши и кубки. Многие игроки, в основном разбитые на небольшие группы по два-три человека, не стесняясь, активно пробовали напитки. Альдан также отметил, что среди собравшихся игроков не было представительниц женского пола.

Школяру не понадобилось много времени, чтобы обнаружить того, ради кого он, собственно, сюда и пожаловал: облаченный в черную мантию, ректор Сельвар стоял у одного из сверкающих витражных окон и, опираясь на костяной посох, беседовал, судя по алой букве Т на светло-серой накидке, с одним из высокопоставленных адептов Оредна. Наставник Доэлин, со взъерошенной шевелюрой и перекосившимся плащом, стоял неподалеку и, глядя в одну точку за цветными стеклами, пил вино прямиком из стеклянной бутылки. Вид пьющего наставника почему-то вызвал у Альдана улыбку. Обогнув один из столов, юноша аккуратно приблизился к ректору и принялся ждать, когда тот закончит беседу. Наконец, говорившие пожелали друг другу удачи, и адепт отошел. Альдан резво занял освободившееся место. С момента их последней встречи ректор, казалось, еще больше ссутулился, облысел, отрастил бороду почти до пояса, а цвет ее приблизился к идеально-белому.

– День добрый, господин ректор.

Тот опешил, зажмурил глаза, затем распахнул их и, смутившись, резко потряс головой. Убедившись, что ничего не изменилось, вздохнул:

– В какой момент в этом мире что-то пошло не так, что мои ученики начали преследовать меня даже здесь? – Ректор приподнял посох и провел навершием в сторону игровых столов невидимую дугу. – Видит Блуждающий Исх, я лишь хотел, как в старые добрые, поперекидываться арканами за бокалом-другим, и тем самым почтить память своего старого друга, которого уже никто не помнит по имени... Ладно, юноша, выкладывай, чего тебе.

– Ну... – Альдан заложил руки за спину и попытался сформулировать мысль так, как хотел. – Такое дело. Мне тут пришлось на несколько дней срочно покинуть город... а теперь, по возвращении, я узнал, что меня отчисляют...

– А-а, – протянул Сельвар, левой рукой поглаживая бороду. – Так это ты и есть этот... Далан?

– Альдан.

– Альдан. – Сельвар кивнул сам себе. – Ну да, ну да. Кажется, я тебя даже помню.

Вообще-то, ректор уже полтора года как раз в неделю читал им лекции по южным религиям, на которых Альдан обыкновенно проявлял себя самым активным школяром, так что слышать подобную фразу было несколько обидно. С другой стороны, Альдан понимал, что у ректора полным-полно и других забот, кроме как поименно помнить всех школяров. Да и возраст наверняка давал о себе знать.

– В общем... Не то, чтобы я хотел оправдаться... – Фраза прозвучала странно, особенно с учетом того, что Альдан действительно пытался оправдаться. – Просто у меня возникли такие обстоятельства, что пришлось...

– Обстоятельства, – перебил его Сельвар и медленно направился вдоль стены с окнами, опираясь при каждом шаге на посох. Альдан покорно зашагал рядом. – Ты себе представить не можешь, молодой человек, как часто мне такие, как ты, говорили это слово. Так часто, что в какой-то момент я даже начал сомневаться в его лексическом значении. Может, я недостаточно хорошо владею Южным Диалектом? Может, это какое-то заклинание? Доэлин, – окликнул он наставника, и тот повернулся и со странной улыбкой помахал Альдану бутылкой, – ты не знаешь такого заклинания: обстоятельства? Может, это одно из древнешаугримских Истинных Слов? Надо будет как-нибудь попробовать, что ли...

– Древние шаугримцы вообще были удивительным народом, – протянул Доэлин, прислонившись спиной к витражному окну. – Думается мне, что несмотря на многочисленные исследования и выдвинутые теории, мы так и не разгадаем загадку того, каким образом им удалось найти Слова, способные напрямую влиять на окружающее пространство...

По лицу Сельвара Альдан догадался, что тот меньше всего сейчас хочет выслушивать монолог Доэлина о природе Истинных Слов.

– Ну хорошо, хорошо, – торопливо произнес ректор, перебивая Доэлина. Обхватив посох обеими руками, он одарил Альдана долгим оценивающим взглядом, а затем произнес: – Понятия не имею, парень, как ты сюда попал, но поскольку ты все же здесь... Давай так. Раз уж ты в некотором роде представитель Университета – заметь, я даже не сказал «пока» – постарайся сыграть, не ударив в грязь лицом. А там и посмотрим, что с тобой делать. Согласен, Доэлин?

Не дожидаясь очередного монолога Доэлина, ректор заковылял в середину зала.

– О, я бы сыграл с тобой за одним столом. – Доэлин тем временем перевел взгляд с Альдана на полупустую бутылку и обратно. На лице его повисла непонятная улыбка. – Прости, приятель: с удовольствием предложил бы тебе глоток этого чудесного кагора из погреба усопшего, но, сам знаешь, негоже наставникам пить с подопечными. По крайней мере прилюдно. Но, – Доэлин поднял указательный палец к потолку, – не переживай: я готов взять на себя этот тяжкий груз и выпью за нас двоих. – С этими словами наставник закинул голову и сделал продолжительный глоток.

Альдан тотчас вспомнил, как нынешним утром проснулся с раскалывающейся головой и пересохшим горлом, и внутренне содрогнулся. Пить алкоголь, даже если это кагор из погреба Верховного Иерофанта, ему сейчас хотелось меньше всего.

– Э-э... Весьма признателен вам, наставник, – произнес Альдан, не вполне понимая, насколько Доэлин серьезен в своих высказываниях.

Наставник отсалютовал ему бутылкой.

– Обращайся, юноша.

Альдан почувствовал некоторую неловкость, не зная, продолжить ли ему общаться с наставником или же оставить того наедине с бутылкой. К счастью, в этот момент с импровизированной трибуны у противоположной от окон стены раздался громкий голос:

– Уважаемые игроки! – Альдан обернулся и увидел на трибуне облаченного в рубиновую тунику маститого мужчину с пышными черными бакенбардами. – Как старший мажордом этого Дворца и одновременно главный судья сегодняшнего турнира, я приветствую вас всех на этом знаменательном событии!

Раздались аплодисменты, продлившиеся почти минуту, во время которых безымянный мажордом раскланивался налево и направо. Альдан, хлопая вместе со всеми, оглядел зал и пришел к выводу, что все участники уже собрались. Один из них, с длинными волосами, повязкой на лбу и в черно-алом плаще поверх белых одежд особенно привлекал внимание, и не только Альдана: вокруг него, как собачки, столпился почти с десяток людей. Выражение лица мужчины казалось Альдану хорошо знакомым: самоуверенное, хищное, чуть надменное...

«Боги, да это же папаша Зан-Фауна».

Альдану вспомнился вечер, когда Герцог планировал отпраздновать свое Преображение. Этот мужчина приехал к особняку Герцога, чтобы лично того поздравить, но на тот момент внимание Альдана было слишком поглощено Кагальзиром, неожиданно вышедшим из кареты. Альдан невольно улыбнулся, вспомнив, как вместе с Шелиарой прятался от архонта за перилами герцогской крыши; теперь же он находился с Кагальзиром в одном помещении и нисколько не боялся архонта. На время турнира, по крайней мере.

«Значит, сам Тармелот, глава Ордена, пожаловал сюда. Неудивительно, что вокруг него сразу же собралось столько подхалимов».

Перестав разглядывать одного из самых влиятельных людей Триамны, Альдан переключил внимание на разглагольствующего мажордома. Тот ударился в воспоминания о прошлом и рассказывал собравшимся, как Верховный Иерофант, несмотря на некоторые протесты, продолжил политику своего предшественника, Первым Законом утвердившего арканы в качестве официальной игры Триамны.

– ...Усопший владыка заботился о своих подданных. Он не был идеалистом и понимал, что жизнь многих триамнийцев далека от идеала, и делал все, чтобы эта жизнь стала чуть лучше. Потому он и издал ряд постановлений, популяризирующих арканы: чтобы все слои населения, от нищего и до архонта, могли после тяжелого трудового дня развлечь себя незатейливой, и в то же время не самой простой игрой...

Альдан слушал мажордома в пол-уха, больше размышляя о последних словах ректора. О своем будущем в качестве школяра Университета. Либо в качестве бывшего школяра Университета.

«Постарайся сыграть, не ударив в грязь лицом. А там и посмотрим, что с тобой делать».

Не самые приятные перспективы, особенно с учетом того, что в первом туре ему предстоит состязаться за право выхода в финал с пятью противниками. Даже если те будут играть с внимательностью захмелевшего Рибана (в чем Альдан сильно сомневался), шансов на победу все равно немного.

Фактически он обречен на отчисление.

Мажордом тем временем закончил восхвалять мудрость и проницательность усопшего и принялся рассказывать про особенности турнирных правил. Альдан решил послушать его, хотя и знал, что ничего нового не узнает: накануне Герцог в подробностях обрисовал ему, чем турнирные правила отличаются от «уличных». Во-первых, игра за столом ведется до пятидесяти очков. Во-вторых, сбор разных комбинаций оценивается также по-разному. Так, собравший пять аркан Утра, Дня, Вечера или Ночи получает десять очков. Пять аркан Рассвета оцениваются дороже – в двадцать очков. И, наконец, собравший пять одинаковых аркан может заработать целых тридцать очков; впрочем, Герцог настоятельно советовал ему не увлекаться последним, несмотря на заманчивую цифру.

Закончив разъяснение особенностей турнирного счета, мажордом перешел к теме призовых. Об этом Альдан и вовсе старался не думать: в тот злосчастный день, когда он крупно проигрался, его мысли, насколько он помнил, были как раз всецело поглощены размышлениями на тему того, как он в случае победы сможет безбедно существовать ближайшие недели и даже, в кои-то веки, угостить друзей выпивкой. Подобную ошибку Альдану не хотелось бы повторять. Демоны с ними, с призами, у него есть дела поважнее.

Наконец, мажордом завершил свою речь, напоследок предложив участникам ознакомиться с только что вывешенными списками, где указывалось, кто за каким столом играет.

Альдан терпеливо дождался, пока основная масса игроков, включающая Кагальзира и Тармелота, отойдет от списков, после чего подошел и сам. Найти себя в перечне из тридцати имен оказалось делом несложным. Прочитав имена своих соперников в первом туре, Альдан немного взгрустнул: жеребьевка сделала так, что ни ректора, ни Кагальзира, ни Доэлина за его столом не оказалось. А жаль. Остается, конечно, шанс встретиться с кем-то из них за финальным столом, но насколько велика вероятность подобного?..

Настроившись на победу, Альдан направился к своему столу.

Пришло время доказать, что Герцог и остальные в нем не ошиблись.

Что он сам в себе не ошибся.

Глава 14

Поднявшись из-за стола победителем, Наллар мысленно признался, что удача в этом туре имела куда больше места, чем его приобретенные в ходе тренировок с Ойлегером умения.

Впрочем, последние все же сыграли свою роль.

Первый раунд тура гальтиец проиграл без шансов, зато уже во втором, имея изначально в руке трех солдатов, сумел за три круга выманить у противников оставшихся двух и тем самым заработать тридцать очков. Наконец-то его стремление собрать пять одинаковых аркан, обыкновенно пресекаемое внимательным торговцем пряностями, оправдало себя целиком и полностью. Следом за победой последовали три раунда поражений, в ходе которых один из иерофантов сравнял с ним счет по очкам, заставив Наллара поднапрячься. Шестой раунд Наллар провел, забирая со свалки арканы Рассвета – не нужные ему, но нужные тому самому иерофанту. Стратегия сработала, и победу одержал орденец с нулем очков, что было не так критично – особенно с учетом того, что Ситтуйин несколько раз напомнил ему о необходимости всячески мешать иерофантам Претории выйти за финальный стол. А вот в седьмом раунде Наллар уже и сам неожиданно получил в руку четыре рассветные арканы, так, что дождаться пятой было лишь делом времени.

Пользуясь предоставленной возможностью, Наллар решил немного прогуляться по залу: послушать что-нибудь интересное от уже отыгравших (все же здесь он в первую очередь именно за этим), а заодно посмотреть, как идут дела на других столах. Как-никак, с кем-то из играющих ему еще предстоит соперничать в финале.

Отказавшись от предложенной служанкой выпивки, Наллар остановился неподалеку от стола, за которым играл тот самый весьма подозрительный светловолосый юноша, а также пятеро маститых аристократов (лишь один, судя по нашивке на накидке, состоял в Ордене Хранителей Триамны, в то время как другие не принадлежали к конкретной политической группировке). Лицо у юноши было хмурое, и не удивительно. Дела у него шли средненько – две черные игровые фишки рядом с его арканами указывали, что на данный момент он заработал лишь двадцать очков: столько же имели его противники по левую и правую руку; еще у одного уже было целых сорок, и лишь двое сидели с десяткой и нулем.

Наллар переключился на стол. Судя по свалке, шел только второй круг раунда. Пока что ничего интересного не происходило: играющие сбрасывали по аркане на свалку и добирали из колоды, не спеша показывать, какую масть собирают. Юноша играл сосредоточенно, не отвлекаясь и внимательно следя за тем, кто какую аркану сбрасывает. Перед своим ходом он долго думал – так долго, что некоторые из соседей пытались поторопить его негромким ворчанием (громкие ворчания, как и любые разговоры до окончания раунда, строго пресекались следящими за игрой судьями). На третьем круге имеющий сорок очков – тучный мужчина с чуть раскосым взглядом – без лишних раздумий сбросил утреннего лекаря и забрал со свалки ночного пилигрима. Улыбка на его лице говорила о том, что он уже ощущает запах победы: возможно потому, что на свалке лежали еще две ночных арканы. Следующие два игрока сбросили по дневной аркане и также взяли арканы со свалки – один рассветную, другой ночную. Настала очередь юноши, и тот, поглядывая на главного оппонента, вновь задумался, видимо, пытаясь определить, сколько ночных аркан тот успел накопить в руке, прежде чем брать со свалки. Наконец, он выбросил ночную деву и забрал со свалки ночного ремесленника. Такой, на первый взгляд, странный ход мог преследовать лишь одну цель: не дать потенциальному победителю дособирать ночную масть. Ну, либо же юноша пытался собрать пять ремесленников, в чем Наллар сильно сомневался. Претендующий на победу мужчина – Наллар готов был поклясться – после сделанного юношей хода негромко выругался.

«А парень неплох, – отметил Наллар с толикой восхищения. – Он бы наверняка понравился Ойлегеру».

К счастью для юноши, ни один из следующих двух игроков не сбросил ночную аркану, так что имеющему сорок очков пришлось, скрипя зубами, сбрасывать вечернюю аркану и добирать из колоды, поскольку брать деву он не мог. Следующий после него игрок сбросил ночного отшельника, так что догадаться, как походит юноша, не составило труда – он взял ночную аркану себе, хотя явно пытался собирать другую масть. Два последующих игрока вновь не сбросили ни одну аркану Ночи (вполне возможно, что также были не полными дураками и понимали опасность такого сброса), и озлобленному «почти победителю» снова пришлось добирать аркану из колоды – причем сбросил он, как отметил Наллар, ту самую аркану, что добрал на прошлом ходу, что свидетельствовало о том, что четыре ночные арканы у него все же имеются. Добрав аркану, аристократ сжал губы – не та, на которую он надеялся. Не ночная.

Буквально сразу же следующий игрок выложил из руки ночного всадника и слугу и забрал со свалки две вечерние арканы. Две недостающие вечерние арканы, о чем он уведомил остальных, раскрыв руку. Наблюдающий за столом судья добавил победителю черную фишку. Юноша облегченно выдохнул: он заработал себе еще один шанс.

Наллар оставил его сражаться в нелегкой борьбе и направился к другому столу. За ним играли два орденца, два иерофанта, белобородый старик в черной мантии и мужчина в роскошном плаще и со странной повязкой на лбу; краем уха Наллар слышал, как один из орденцев перед началом игры назвал его «господин Великий Магистр». Дела у Магистра шли лучше, чем у остальных: он имел сорок очков, в то время как лишь у двоих его противников (старика в мантии и одного из иерофантов) было по двадцать; у остальных и того меньше. За столом как раз начинался очередной раунд, так что Наллар решил остаться. Иерофанты сбросили по аркане (утренней и ночной) и добрали из колоды. Магистр же, что удивило Наллара, сбросил рассветного архонта и взял аркану со свалки, ночную. Для первого круга такой ход был довольно странным. Но дальше случилось нечто еще более странное: ходящие после Магистра оба адепта Ордена (у каждого было по нулям), ни секунды не раздумывая, сбросили на свалку по ночной аркане. Судя по хмурым лицам иерофантов и старика в черном, подобное происходило не в первый раз. Теперь стало понятно, как именно «господин Великий Магистр» обошел конкурентов.

«А ведь это не запрещено правилами, так что не подкопаешься. – Наллар мысленно поаплодировал Магистру Ордена, очевидно, крайне нуждающемуся в победе. – Повезло мне, что я не попал за этот стол».

Наллар ушел от стола, почему-то не сомневаясь, что «господин Великий Магистр» непременно станет победителем. Если не в этом раунде (что маловероятно), то в следующем уж точно.

Следующий стол выделялся среди прочих тем, что, совпадение или нет, но ото всех играющих исходил стойкий запах спиртного – игроки явно не теряли времени перед началом турнира. Лидировал, что по очкам, что по запаху, мужчина, что до начала турнира где-то раздобыл бутылку вина и о чем-то беседовал со светловолосым юношей под окнами.

Оставив этот стол, Наллар переместился к последнему, пятому. За ним играли адепт Ордена, трое обыкновенных аристократов и два архонта, один из которых – полноватый и лысеющий – показался гальтийцу смутно знакомым.

«Где я мог видеть этого архонта? – задался Наллар вопросом. С высшими представителями исхиронской знати он не встречался вплоть до сегодняшнего дня. – Быть может... на той картине в кабинете, где было изображено заседание Совета Архонтов?»

Взгляд Наллара упал на пальцы архонта, которыми тот держал арканы: почти все были унизаны кольцами и перстнями. Тоже что-то знакомое.

«Неужели...»

Второй архонт, сидящий напротив, тем временем выложил на стол пять дневных аркан и, ухмыльнувшись, откинулся на спинку стула:

– Что, Кагальзир, последнее время голубка-удача от тебя отвернулась? Я уж начинаю подумывать, что в этом мире есть справедливость...

«Кагальзир. – Догадка подтвердилась, как только Наллар услышал имя. – Так вот из-за кого я чуть не распрощался с жизнью. Ну, приятно познакомиться».

– Ой, да заткнись ты уже. – Кагальзир, имевший тридцать очков, с неприкрытой злостью сбросил арканы; левые три из них были арканами Рассвета.

Наллар решил понаблюдать за противостоянием архонтов (у второго теперь стало сорок очков) еще немного. Следующий раунд закончился на втором круге – одному из аристократов очень повезло с начальными арканами. В новом раунде между архонтами с первого же круга разгорелась нешуточная борьба за сброшенные на свалку арканы Рассвета. Однако здесь, по мнению Наллара, второй архонт допустил существенную ошибку, не учтя тот факт, что рассветные арканы в основном сбрасывал один из игроков, ходивших перед Кагальзиром, благодаря чему в двух раундах тот забирал аркану Рассвета, оставляя соперника надеяться на удачу и добирать арканы из колоды. Одного круга, в котором второй архонт не смог взять аркану Рассвета со свалки, оказалось достаточным для победы Кагальзира. Выиграв, тот рассмеялся:

– Ты что-то говорил про справедливость? Выкуси, неудачник. Место в финале за мной.

– Господа, господа, – засуетился судья, замахав руками. – Прошу, успокойтесь. Это всего лишь игра.

Второй архонт ничего не ответил, лишь проводил уходящего от стола Кагальзира ненавидящим взглядом.

К столу, за которым по-прежнему сражался юноша, Наллар возвращался медленно, обдумывая одну подмеченную им особенность игры Кагальзира. Возможно, это пригодится в финале...

Понаблюдать за игрой оказалось уже не так просто: вокруг игравших собралось немало зрителей, в том числе улыбающийся «господин Великий Магистр» и хмурый белобородый старик в черном. К счастью, рост позволил Наллару найти место, с которого стол хорошо просматривался.

Борьба разгоралась не на жизнь, а на смерть: уже трое игроков (включая юношу) имели по сорок очков, а в спину им дышали двое с тридцатью. Сам мажордом, подключившийся к наблюдению, тем временем призвал окружающих соблюдать полную тишину и объявил начало нового раунда. В этом круге юноша ходил четвертым: перед ним сбросили на свалку две вечерние и одну утреннюю аркану; все трое добрали из колоды. Подперев руками подбородок, парень крепко задумался, прежде чем походить. Наллар предположил, что, раз тот не торопится делать очевидный ход, то у него в руке есть, скорее всего, две арканы Утра или Вечера. Стоило ли выдавать себя и забирать нужную, либо же повременить и взять из колоды? Оба варианта по-своему были рискованными, особенно с учетом того, что раунд имел большие шансы оказаться последним. Наконец, юноша решился и, сбросив всадника дня и ночную деву, взял со свалки вечернего слугу и вечернего архонта.

«Интересный ход. Сколько аркан вечера у него уже было? – задумался Наллар. – Одна или две?»

Юноше не повезло: из следующих пяти игроков никто не сбросил вечернюю аркану, а трое уже начали добирать себе со свалки: двое взяли по ночной и один утреннюю. Наллар был уверен, что парню не остается ничего, кроме как надеяться, что вечерняя аркана придет к нему из колоды. Тот сбросил рассветного ремесленника и... забрал своего же дневного всадника, вызвав у зрителей вздох изумления. Наллару вспомнилась реакция Ойлегера, когда он сходил подобным образом в одной из первых игр. Да, тогда ему удалось удивить торговца; впрочем, и тот не остался в долгу... Оставив ностальгию на потом, Наллар продолжил наблюдать за игрой. Тот самый мужчина, что несколько раундов назад практически держал победу в руках, распрощался с вечерним слугой и, покусывая губы, забрал со свалки ночного солдата. Следующий игрок сбросил рассветную деву и забрал пилигрима Утра. Ходящий после него задумался почти на две минуты, беззвучно шевеля губами – возможно, вспоминая, кто что забирал... или же, что вероятнее, шепча молитвы своим рассветным лжебогам. Наконец, он походил, сбросив на свалку вечернего иерофанта и взяв аркану из колоды.

«Это была ошибка. Он забыл про всадника».

Расплывшись в улыбке облегчения, юноша сбросил взятого накануне всадника вместе с утренним старцем и, забрав обе вечерние арканы, выложил на стол собранную масть. В следующую секунду мажордом громко объявил его победителем; Наллар заодно узнал, что парня зовут Альданом.

Гальтиец отнюдь не удивился, что окружающие принялись бурно хлопать в ладоши и наперебой поздравлять победителя – тот определенно это заслужил своей нестандартной тактикой.

Наллар понял, что борьба в финале предстоит нешуточная. Но это его не огорчало.

Отнюдь.

* * *

Альдан был полон надежд, что в финале будет попроще.

Он давно так не ошибался.

Хвала Богам, после предыдущего раунда (девятого по счету) мажордом объявил десятиминутный перерыв, так что школяр мог слегка привести себя в чувство. Это ему было просто необходимо – эмоции и нервы зашкаливали. Он решил, что лучшее, что можно предпринять в такой ситуации – это на время забыть об игре и переключиться на что-то другое. Именно поэтому Альдан ушел от основной массы игроков и встал перед одним из витражей громадных окон.

Цветные стекла изображали на фоне брезжущих из-под темной синевы лучей рассвета Бога Эарасха, вручающего людям свиток с первым руническим алфавитом. Изображение внушало трепет – Альдан еле сдерживался, чтобы не провести по нему рукой. Интересно, какого это – лицезреть подобное великолепие каждый день? Что чувствуют Верховные Иерофанты и другие работники Дворца, каждый день проходя мимо этих витражей? Такое же благоговение, как сейчас испытывает он, либо же, наоборот, вся эта красота приедается и лишь раздражает?..

– Он всегда держит арканы Рассвета слева от себя, – произнес тихий голос рядом с его ухом. – И если берет рассветную из колоды, то сразу перекладывает ее левее прочих.

Альдан медленно повернул голову и увидел Цэсэя, одного из противников по финальному столу. Другие трое – сам Магистр Тармелот, наставник Доэлин (каким-то образом уже изрядно наклюкавшийся) и архонт Кагальзир – также рассредоточились по залу.

– Он? – так же негромко переспросил Альдан, хотя поблизости никого не было. Не считая, конечно, Бога Эарасха, следящего за миром в том числе и через свои изображения.

– Архонт.

Альдан помолчал. Затем задал напрашивающийся вопрос:

– Зачем ты мне об этом сказал?

Альдану уже давно было не десять, и он знал, что, как солнце неизменно встает по утрам на востоке, так и никто ничего в этом мире не делает просто так. Каждому действию, даже полнейшей импровизации, предшествует своя причина. Обычно эгоистическая. В любом случае, без подвоха не обходится.

Призадумавшись, Цэсэй пожал плечами.

– Даже не знаю. Возможно потому, что он мне не нравится даже больше, чем ты, любитель носить чужие одежды.

С этими словами Цэсэй удалился, оставив его обдумывать услышанное. Являлось ли сказанное им правдой? Альдан догадывался: коварный Кагальзир вполне мог подстроить все так, чтобы Цэсэй специально сообщил ему ложную информацию. Возможно, сам того не подозревая. Подобное очень даже в духе архонта. И все же... Не похоже было, чтобы этот мужчина лгал. Хотя странностей у него хоть отбавляй.

За стол Альдан возвращался в легком смятении, так и не решив, верить ему словам Цэсэя или нет. Кто вообще он такой, этот человек, назвавшийся Цэсэем? И почему он одет как обыкновенный странник или рабочий, а не как остальные? И как догадался, что он, Альдан, носит чужие одежды?..

Альдан уселся за свой стул и оглядел алое сукно, на котором стояли только стопки фишек. По часовой стрелке от него – двадцать у Цэсэя, сорок у Кагальзира, тридцать у Тармелота и двадцать у Доэлина. Альдану в предыдущем раунде посчастливилось собрать рассветную масть, благодаря чему он сравнял счет с архонтом. И все же он отнюдь не чувствовал себя уверенным в победе. Как ни крути, арканы оставались слишком уж непредсказуемой игрой. Зайдет, например, Тармелоту или Кагальзиру в руку четыре арканы Рассвета, и все: победа упущена.

Тем временем и остальные игроки вернулись и расселись за свои места; Доэлин нехотя отдал недопитую бутылку (кажется, уже третью по счету) Сельвару. Мажордом уже в который раз призвал наблюдающих чуть отойти от стола, а также соблюдать полнейшую тишину. Затем принялся тасовать колоду.

Альдан посмотрел налево и встретился взглядом с Кагальзиром. Удивительно, но пока что тот сдерживал свои эмоции, хотя и наверняка хотел их выплеснуть Альдану в лицо. В некотором роде школяр даже надеялся, что так и произойдет, после чего мажордом выпроводит возмутителя порядка из зала.

«Он всегда держит арканы Рассвета слева от себя...»

Альдан вспомнил, что еще в середине первого тура Цэсэй какое-то время наблюдал за его игрой, после чего ушел, а затем вновь появился под конец. Значит, он наблюдал и за остальными игроками, в том числе Кагальзиром. А значит шанс того, что он сказал правду, увеличивается.

Перетасовав колоду, мажордом раздал каждому по пять аркан и положил колоду посередине стола. Альдан решил не торопиться смотреть свои и скосил взгляд налево. Прикрывая арканы ладонями, архонт поднес арканы к лицу, а затем, рассмотрев их, переложил самую правую и среднюю левее остальных.

«Если Цэсэй не соврал, то скоро Кагальзир, скорее всего, начнет собирать рассветную масть. Вот и узнаем».

Наконец, Альдан посмотрел и на свои арканы. Увы, претендовать на победу было крайне проблематично: все пять аркан оказались разномастными. В руках он держал архонта Ночи, нищего Рассвета, ремесленника Дня, лекаря Вечера и старца Утра. Однако школяр не подал виду и принялся, сконцентрировавшись по максимуму, наблюдать за происходящим на столе.

Первый круг начался с Тармелота, позади которого собрались многочисленные орденцы-болельщики. «Послезавтра же решающее голосование в Ассамблее, – вспомнилось Альдану, пока Магистр Ордена Хранителей Триамны сбрасывал вечернего нищего и брал аркану с верха колоды. – Наверняка победа в финале много значит для всех орденцев».

Доэлин, с покрасневшим (и явно не от стыда) лицом, сбросил ночную деву и добрал из колоды. Настал черед Альдана. Ему хотелось как можно быстрее сбросить нищего, поскольку на более поздних кругах, сбросив его, он будет вынужден добирать аркану не со свалки, а из колоды; однако сбрасывать аркану Рассвета казалось слишком рискованным ходом. Поразмыслив, Альдан отправил на свалку дневного ремесленника и взял аркану из колоды. Ему пришел дневной слуга.

«Сумеречные демоны!»

Удача определенно отвернулась от него в этом раунде.

Цэсэй тем временем избавился от дневного архонта, заменив его арканой из колоды. Кагальзир сбросил самую правую аркану – ей оказался утренний иерофант – затем, взяв аркану сверху колоды, отправил ее левее остальных. На губах архонта заиграла едва заметная улыбка. С нарастающим беспокойством Альдан понял, что Кагальзир только что получил уже третью аркану Рассвета. И это к концу второго круга. Паршиво. Очень паршиво. Альдан представил, как архонт начнет злорадствовать над ним в случае своей победы.

«Ну уж нет, – решил Альдан, наблюдая, как Тармелот сбрасывает вечернего архонта и после некоторого колебания забирает со свалки утреннего иерофанта. – Хренушки тебе, Кагальзир, а не первое место».

Доэлин почему-то задумался, переводя взгляд со свалки на свои арканы и обратно. Странно – насколько Альдан обращал внимание, подобное действие было сегодня совсем не в его стиле: до этого наставник играл быстро и уверенно, как будто смысл игры состоял в том, чтобы тратить на ход как можно меньше времени. Впрочем... В Университете все до единого школяры знали, что на чемпионате Триамны по непредсказуемости Доэлин непременно занял бы второе место; причем второе исключительно потому, что занять первое место для него было бы слишком уж предсказуемо.

Наконец, наставник выложил на свалку рассветного старца и добрал из колоды. Сбросив дневного слугу, Альдан вынужден был забрать со свалки сброшенную Доэлином аркану – нельзя, чтобы она угодила в лапы архонта. Альдан надеялся, что Цэсэй также заметил, что у Кагальзира все хорошо с рассветными, а потому не станет сбрасывать аркану этой масти. Поразмыслив, Цэсэй сбросил деву Вечера и взял аркану из колоды. Настала очередь Кагальзира. Он отправил на свалку дневного ремесленника и без особого энтузиазма взял верхнюю аркану колоды. А затем, удовлетворенно хмыкнув, перетащил ее влево.

«Да вы издеваетесь?!»

Нет, конечно, была вероятность, что обе эти арканы не рассветные... Но почему-то Альдан слабо верил в подобное – слишком уж радостным и нетерпеливым выглядел Кагальзир. Примерно как тогда, когда его громилы чуть не забили его, Альдана, до смерти; несколько ребер, кстати, все еще побаливали при ходьбе.

«Я не дам тебе получить пятую рассветную», – твердо решил Альдан.

Не успел он подобрать максимально подходящее к данной ситуации ругательство, как Магистр Тармелот сбросил отшельника Рассвета, после чего, поскольку утренней масти на свалке не было, потянулся к колоде.

«Ладно... Эту я заберу себе».

А затем Доэлин сбросил одновременно рассветных всадника и лекаря.

Это переполнило чашу терпения Альдана.

«Нет, нет, нет! – Альданом овладело отчаяние. Не глядя на действия Доэлина, он оглянулся налево и увидел, как глаза Кагальзира горят победным огнем, а губы дергаются в ухмылке. – На свалке теперь три рассветные, и ни одна из них не дева... Если Цэсэй мне не соврал, а похоже, что не соврал, то Кагальзиру достаточно любой из них для победы. Это конец».

Раздавленный осознанием неизбежного поражения, Альдан сбросил ночного архонта и забрал отшельника Рассвета. Вряд ли это поможет...

Не тратя времени на обдумывание, Цэсэй выложил утреннего всадника с вечерним солдатом и забрал две оставшиеся на свалке рассветные арканы. А затем, чуть обернувшись направо, подмигнул Альдану. Школяр облегченно выдохнул. Цэсэй только что спас его. Ну, и себя, конечно.

Кагальзир мгновенно посуровел. Еще бы – у него из-под носа увели победу. Тот сбросил самую правую аркану – дневного старца – и взял верхнюю из колоды. Альдан затаил дыхание: если Кагальзиру и на этот раз повезет...

Однако на этот раз архонту не повезло.

Тармелот избавился от вечернего слуги и забрал утреннего всадника. Альдан собрался было поразмыслить на тему того, сколько аркан осталось дособирать Магистру до полной масти, как произошло нечто неожиданное: наставник Доэлин со смешком выкинул вечернего пилигрима и, забрав сброшенного Альданом архонта, выложил на обозрение окружающих всех пятерых.

– Мне теперь подарят изумрудную мантию? – смеясь, спросил он у мажордома, как только тот объявил, что появился победитель.

Зал взорвался бурными овациями. А Альдан тем временем понял, что произошло на предыдущем круге, когда он отвернулся в сторону Кагальзира:

«Сбросив всадника и лекаря, он забрал двух архонтов. Я должен был обратить на это внимание и сбросить другую аркану. Возможно, это дало бы мне шанс... Но я слишком сосредоточился на том, как помешать Кагальзиру».

Ощущения были двойственными. С одной стороны, он вместе с Цэсэем помешал победить своему заклятому врагу, с другой – отвлекся и совершил недопустимый промах.

Одной рукой держа посох, а другой – полную бутылку – к столу подошел ректор Сельвар. Поздравив Доэлина с победой, он вручил ему бутылку, а затем широко улыбнулся и кивнул Альдану.

«Ректор решил, что я специально подбросил Доэлину последнего архонта», – вдруг дошло до Альдана.

Внезапно ему захотелось рассмеяться с нелепости ситуации.

«Ну, по крайней мере, он теперь вряд ли скажет, что я ударил лицом в грязь».

Альдан почувствовал, как какие-то люди начали и его самого хлопать по плечу и поздравлять. Только сейчас он осознал, что со своими сорока очками занял по итоговому счету второе место. Точнее, разделил его с человеком, с которым ему меньше всего хотелось бы делить призовое место.

И не только место.

* * *

Почему-то Наллара забавляло смотреть, как юноша и архонт поднимаются на трибуну, держась друг от друга на расстоянии и избегая даже пересекаться взглядами. Еще до начала финала гальтиец понял, что между ними двумя что-то произошло. Впрочем, ему было без разницы, что именно. Как говаривал отец, «чем больше языческие псы грызут друг другу глотки, тем спокойнее небо над Гальтией». Хотя – Наллар не мог не признать – юноша произвел на него приятное впечатление.

Пока мажордом произносил поздравительную речь и награждал каждого из победителей медалью и денежным призом, Наллар задумался о том, насколько хорошо он справился с поставленной Ситтуином задачей. Иерофантов Претории в финал он действительно не пустил, а вот полезных сведений не собрал; даже несмотря на обильное количество выпивки, местные аристократы умудрились удержать языки за зубами и разве что судачили о том, какой группировке достанется больше всего мест в Синклите. Ничего такого, о чем стоило бы сообщить гергельярцу.

Наконец, Наллар решил, что ему плевать, если Ситтуйин останется недовольным. В конце концов, что ему до гергельярцев? С ними Наллар разобрался еще двенадцать лет назад. Он делает то, что ему поручила Гильдия Всевидящей Башни – а, следовательно, сам его величество король Ваганнамар – и пусть себе Ситтуйин и Чанги, неизвестно как очутившиеся в составе гальтийской шпионской миссии, пропадут пропадом.

–...И я уверен, – вещал мажордом публике, – что Верховный Иерофант наблюдал сегодня за этими необыкновенными играми из Обители Рассветного Царства и остался доволен тем, как все прошло. До новых встреч, господа!

Игровой зал потонул в одобрительных восклицаниях и аплодисментах.

Судя по всему, на этом турнир закончился. С улыбкой на лице Наллар засобирался возвращаться в свое новое временное пристанище.

* * *

Когда Альдан вышел из Дворца, выяснилось, что солнце вот-вот скроется за крышами домов Западного района – игры заняли почти что весь световой день.

Удивило его и то, что на площади перед Дворцом собралась немалая толпа. По-видимому, новости о победителях разлетелись быстро, поскольку Доэлина, Кагальзира и Тармелота тотчас же окружили поздравляющие – в большинстве своем обычные граждане, хотя встречались и не попавшие на турнир представители аристократии. Альдан даже приметил компанию университетских школяров – хвала Богам, те сосредоточились на поздравлениях наставнику Доэлину (а заодно и ректору, хотя причем тут последний, оставалось загадкой). Некоторые из толпы горожан направились и в его сторону, так, что Альдан пожалел, что уговорил Герцога и Иолаю не встречать его – в их компании ему было бы уютнее давать отпор особо настойчивым. Нацепив на лицо дружелюбную улыбку, Альдан отвечал на рукопожатия и вежливо благодарил поздравляющих, хоть и чувствовал себя более чем непривычно. Похоже, привыкнуть к ореолу славы оказалось тем еще непростым делом.

Проложив дорогу через жаждущих почевствовать победителей, Альдан приметил Хэнга, стоящего неподалеку от входа в храмовую колокольню. Хэнг приветливо помахал ему и жестом указал вниз. Карета, что должна, во избежание возможных инцидентов с Кагальзиром, доставить его в дом Тэннега, ожидала у подножия Холма.

Чуть поодаль, у Фонтана, Альдан приметил и другую кучку людей – определенно это были готовящиеся стать новопреображенными – которым что-то увлеченно рассказывал молодой светловолосый иерофант. Альдан узнал его: именно он проводил Ритуал Герцогу – похоже, Претория назначила его кем-то вроде временного заместителя Верховного Иерофанта по проведению Ритуала Преображения.

Отвязавшись от поздравителей, Альдан собрался было идти к Хэнгу, когда его внимание привлекла группа людей, окруживших Тармелота и других орденцев. Магистра поздравляли так активно, словно он не только занял третье место в сегодняшнем турнире, но и стал победителем Четвероземья во всех известных и еще не придуманных состязаниях, а заодно изобрел эликсир от всех болезней.

«Похоже, исхиронцы едва не боготворят этого Тармелота, – отметил Альдан, глядя, как люди почти что буквально лезут по головам друг друга, лишь бы сам Великий Магистр обратил на них внимание. – И чем он, интересно, заслужил такую репутацию?»

Двое из поздравляющих, пожилая супружеская пара, показались Альдану смутно знакомыми.

«Где я мог их видеть?»

А затем он увидел оплетенный в кожу большой прямоугольный предмет, который мужчина вручал Тармелоту.

И вспомнил.

Та судьбоносная ночь, когда он возвращался в свою комнату, надеясь в уединении почитать том «Архивов Благословений». Падающее в воду тело. Его спонтанное решение броситься на помощь. Долгое и тяжелое возвращение, после которого выяснилось, что книга бесследно исчезла. Все это время школяр был почти что уверен, что ее стащила компания молодых весельчаков, проезжавших мимо на карете, но теперь все прояснилось. Видимо, эти двое, мимо которых он пробежал, когда несся к воде, решили, что пытающийся спасти решившего свести счеты с жизнью не достоин такой ценной вещи. Или Сумерки его знают, что было у них на уме. Со сжатыми от злости губами Альдан наблюдал, как Магистр берет книгу, любезно благодарит дарителей, а затем, даже не глядя на обложку, отдает том одному из ближайших помощников, после чего переключается на следующих поздравляющих. Альдан начал думать, стоит ли подойти к этим двоим и высказать им все, что он о них думает, либо же...

– Не думай, что наш диалог закончен. – Альдан нервно подпрыгнул. Заклятый враг мало того что сумел подобраться к нему незамеченным, так еще и положил руку ему на плечо. Словно они два старых товарища, по воле Богов разделившее второе место. – Ты ответишь за все, маленький негодяй. А Шелиаре, кстати, передай, что...

– Не смей даже упоминать ее имя, ты, грязное животное! – взорвался Альдан, не обращая внимание, что многие люди недоуменно повернулись в их сторону. Наверняка подобное зрелище встречалось нечасто: какой-то юнец отчитывает архонта. – А свое архиважное мнение можешь смело засунуть себе в задницу, ты меня понял?! – И, стряхнув руку опешившего архонта со своего плеча, Альдан уверенно зашагал по Центральному Холму в сторону спуска.

К счастью, Кагальзир, видимо, опасаясь толпы, не стал предпринимать никаких действий, чтобы его остановить.

Вскоре Альдан подуспокоился и решил, что все довольно неплохо. День выдался продуктивным. За какие-то несколько часов он успел не только насолить Кагальзиру, но и, судя по весу полученного от мажордома кошеля, заработать довольно крупную сумму.

А, самое главное, теперь он знал, где сможет найти утерянный том «Архивов Благословений».

Глава 15

Тридцать пять лет назад

Великий Магистр Линнадин нор Лидан оказался на удивление приятным человеком.

Он был немолод – по меркам обычных людей, разумеется, – однако держался с редким достоинством, при этом не выпячивая его напоказ, как это любят делать многие из тех, кого жизнь наградила властью. Магистр был гладко выбрит и коротко стрижен; у него был острый подбородок и длинный прямой нос, а его глубоко посаженные глаза глядели на мир с небывалой внимательностью.

Они сидели в кабинете на одном из верхних этажей крепости Ордена и беседовали уже, по меньшей мере, с четверть часа. Хотя это, скорее, была не беседа, но повествование Шагающего-сквозь-Тьму о событиях месячной давности. Магистр слушал его, не перебивая, лишь время от времени делая заметки угольным карандашом на пергаментном свитке.

– Я рад, – наконец произнес Линнадин, когда Шагающий закончил свой рассказ, – что вы решили не оставаться в стороне. Знаете ли, я много о вас наслышан. Мой предшественник хорошо о вас отзывался...

– Что с ним случилось? – не удержался Шагающий.

Насколько он помнил, предыдущему Магистру, имя которого выветрилось из его памяти, должно было быть не больше сорока.

– Ну, мы подозреваем, что его убили люди Кэинана. Еще где-то год назад. Подкараулили в темном переулке и... – Магистр развел руками над столом, по разным сторонам которого они сидели. – В общем, тело нашли в доках, через пару дней. Грустная история.

Шагающий кивнул. Почти все истории, в которых ему доводилось принимать участие, были не очень-то веселыми. И эта, в которую он добровольно ввязался, вряд ли могла быть исключением.

– Я так понимаю, убийц не нашли?

– О чем вы. Эти сумеречные отродья прячутся, как крысы, и, стоит нам отвернуться, наносят очередной удар исподтишка. – Линнадин помолчал и указал рукой на стеллаж справа от стола, полки которого были все до одной завалены пергаментными листами. – Вот, полюбуйтесь. Это списки жертв Отнимающих.

– За последний год?

– За последние два месяца. – Линнадин вздохнул и покачал головой. – Мы до последнего момента думали, что держим ситуацию под контролем, но теперь вынуждены признать: мы утратили полный контроль над происходящим. А хуже всего то, что мои люди успели наобещать горожанам, что мы изловим Отнимающих... Так что теперь весь город в волнениях. И не только Исхирон. Но хуже всего дела обстоят в провинциях. Я слышал, многие крестьяне бросают свои наделы и убегают в города в поисках надежного убежища. Землевладельцы несут колоссальные убытки, зерно дорожает... Словом, все идет псу под хвост, и люди понимают это.

Шагающий снова кивнул. Проходя пару часов назад по улицам и проспектам, он видел это: людей, что боятся и пытаются замаскировать эту боязнь. Впрочем, некоторые даже не пытались; он слышал перепуганные шептания, передающиеся из уст в уста.

– А что правительство? – спросил он у Магистра. – Что Верховный? Что архонты?

– О, архонты, как обычно, думают лишь о том, что наша осечка... если это, конечно, можно назвать осечкой... словом, что наши промахи позволят им подмять нас под себя. Нет, вы представляете? Они хотят, чтобы Орден подчинялся Совету. Как вам такое? – Линнадин помолчал, глядя в стол. – А Верховный... Что ж, нужно отдать ему должное: он пытается помирить нас с архонтами и преторианцами. Что еще он может сделать?

– А армия? – не успокаивался Шагающий-сквозь-Тьму. – Что генералы? Разве регулярные войска не могут выследить группу бандитов?

– Они пытались. Нет, они правда пытались, – добавил Магистр, в ответ на недоверчивое хмыканье Шагающего. – Но люди Кэинана хорошо обучены, и не попадаются. Они наносят удары там, где мы меньше всего этого ожидаем.

Шагающий откинулся на спинке кресла и забарабанил пальцами по подлокотнику. «Наносят удары там, где мы меньше всего этого ожидаем...» Ему уже доводилось слышать подобные фразы. Обычно они означали либо то, что противник невероятно умен и хитер, либо...

– У вас в Ордене их шпион.

Магистр изогнул седоватую бровь.

– Вы шутите?

– Ничуть. Вы сами сказали, что этот Кэинан не дурак. Он понимает, что вы охотитесь за ним и за его людьми. Я почти уверен, что он завербовал кого-то из ваших людей.

Линнадин помолчал, поджав губы.

– Возможно, вы правы. Мне тоже приходила в голову эта мысль, но... Как я могу поверить в то, что кто-то из людей, поклявшихся защищать Триамну, мог примкнуть к этим сумеречным сволочам?.. – Шагающий собрался было заговорить, когда Магистр приподнял раскрытую ладонь: – Знаю, знаю, сейчас не время для сентиментальностей. Я займусь вычислением шпиона... Хотя, конечно, сейчас меня куда больше беспокоит местонахождение их логова. А оно у них есть, это мы точно знаем.

– Откуда?

– Пытали одного из немногих Отнимающих, которых нам все же удалось выловить. Однако он был не из числа приближенных к Кэинану, так что... даже когда мы заставили его заговорить, он не смог этого рассказать.

В том, что орденцы заставили его заговорить, Шагающий не сомневался. Он, в некотором роде, был свидетелем того, как век за веком Орден все чаще и активнее прибегает к камерам и пыткам. Пожалуй, иной раз без этого и впрямь не обойтись, вот только... Всегда ли стоящие во главе Ордена Магистры будут видеть черту, за которую не стоит заходить? Шагающий сильно сомневался.

– Есть идеи, – подал он голос, – где оно может быть? Хотя бы примерно?

– Тут мнения расходятся. – Магистр приподнял руку и указал на большую карту Триамны, висящую на стене слева от стола. – Вон, мы отметили крестиками места групповых атак Отнимающих, а точками – одиночных. Как вы видите... Здесь либо нет закономерности, либо Кэинан очень хорошо постарался, чтобы мы ее не нашли.

Шагающий повернул голову влево и прищурился. Он долго вглядывался в карту, однако это скопище точек и крестиков упорно не желало складываться в какую-то цельную картину. Выходило, что Кэинан со своими людьми появлялся, где хотел: и на юге, и на севере, и на западе, и на востоке...

– Мы даже обратились за помощью к одному Толкователю Аркан, – с грустью добавил Магистр.

– И что он вам сказал? – не отводя взгляда от карты, уточнил Шагающий.

– Он провел какие-то свои обряды в последнее полнолуние... И по их итогам выдал, что... Демоны, как же он сказал... А, точно. Их чертоги там, где хищная птица разлеглась на митре Верховного Иерофанта.

Шагающий медленно повернул голову обратно к Магистру. Настала его очередь в недоумении вздергивать бровь.

– И... что это может означать?

– Да понятия не имею, если честно. – Линнадин развел руками. – Думал: вдруг вы поймете.

– Никогда не был мастером решения странных загадок. – Шагающий хмыкнул и уселся так, чтобы держать в поле зрения и карту, и Магистра. – Может, – задумчиво добавил он, – это отсылка к какому-то географическому названию? К какому-нибудь городу или поселению?

– Мы тоже так подумали. Но в Триамне нет ничего, связанного с митрой... в смысле, ничего географического. Мы даже наняли университетских историков поработать с архивами и летописями – думаем, может, это какое-то древнее, устаревшее название.

– Может, и так.

Шагающему-сквозь-Тьму почему вспомнилось, как генерал-император Норгаар перед тем, как выступить против Кабуддарима, заставил своего придворного Толкователя Аркан сделать ему Полный Расклад – при том, что сам он верил разве что в сталь и мужество. Шагающему тогда это показалось странным. «Зачем вам это, – спросил он Норгаара, когда тот узнал, что хотел: что им удастся остановить джихад, – если вы не верите в Богов Рассвета?» «Затем, что людям нужна эта вера, Кэйрмар, – говорил он. – И не в Богов, но в победу. В светлое будущее. Без веры в то, что мы способны победить сельвидийцев, у нас ничего не получится».

И если тогда Шагающий-сквозь-Тьму был готов поспорить с ним, то сейчас... Сейчас слова генерал-императора казались как никогда верными.

– Нужно разнести весть, – проговорил Шагающий, посмотрев в глаза Магистру, – что Толкователь Аркан предсказал скорую гибель всей своры Отнимающих. Это не решит всех проблем, но хоть немного успокоит волну паники.

Немного подумав, Линнадин кивнул.

– Вы правы. Нужно хоть как-то подбодрить народ... Но вот что делать дальше?

Шагающий чуть качнул плечами. У него не было ответа на этот вопрос.

Пока не было.

Погруженный в пасмурные мысли, Шагающий-сквозь-Тьму долго бродил по вечернему Исхирону. Когда-то он делал это регулярно – когда жил здесь, под боком у Ордена. День за днем, год за годом и даже век за веком он наблюдал, как разрастается город, обрастая новыми домами и стенами, как растут кедры у задней стены Ордена, превращаясь из неприметных карликов в грозных великанов, как меняются поколения и вчерашние мальчишки становятся седовласыми старцами, ворчащими о том, как в прежние дни все было лучше. Однако в какой-то момент это начало ему надоедать, и он ушел в глушь, подальше от громких рыночных площадей и портовой вони.

Впрочем, в темное время суток все было отнюдь не так плохо – если, конечно, бродить подальше от портовых кварталов.

Народу, однако, сегодня бродило по Исхирону более чем достаточно. То ли город настолько разросся за время его отшельничества, то ли слухи об Отнимающих заставляли горожан выходить из домов и собираться в компании – однако Шагающий-сквозь-Тьму нигде не мог найти уединения, чтобы спокойно поразмыслить об услышанном. В какой-то момент он даже подумал о том, чтобы забраться на одну из высоких крыш – на одно из зданий Университета, например, – однако все же передумал. Если его приметит кто-нибудь из пугливых горожан (а таких за последнее время явно прибавилось), то поднимется шумиха и паника. Шагающий совсем не горел желанием еще больше травмировать психику горожан Исхирона.

Держа одну руку на перевязи с кошелем, а вторую на эфесе покоящегося в ножнах Стража Рассвета, Шагающий-сквозь-Тьму медленно брел по улице, когда его внимание привлекли громкие звуки, доносящиеся с ближайшей площади. Собравшаяся там толпа восторженно ревела и рукоплескала. Любопытство возобладало над осторожностью, и Шагающий направился на площадь. Оказалось, на площади выступали цирковые артисты.

Приблизившись к задним рядам толпы, Шагающий мог увидеть, как на большом круглом помосте взлетают в воздух и совершают невообразимые пируэты акробаты, как, чуть поодаль от них, выдувают в вечерний воздух струи пламени мастера огня, как двое мужчин синхронно жонглируют медными кольцами. Однако больше всего внимание Шагающего привлек мужчина, что стоял внизу помоста, непосредственно перед зрителями, и развлекал их кривляньями и веселыми историями. Шагающий-сквозь-Тьму прищурился и, протолкавшись через несколько людей, пригляделся.

Нет, ошибки быть не могло. Это действительно был он – пусть Шагающий и никак не ожидал увидеть его в подобной ипостаси. Что ж, времена меняются, как и люди.

Он постоял еще немного, наблюдая за представлением, пока то не закончилось. Какой-то мелкий проныра попытался срезать его кошель, но Шагающий тут же влепил ему затрещину и пригрозил следующий раз оторвать руки. Наконец, последние огни на помосте угасли, и толпа начала расходиться. Шагающий двинулся против людского потока и вскоре встал недалеко от забора, за которым возвышались палатки и шатры циркачей. Как он и ожидал, довольно скоро от них отделилась одинокая фигура, закутанная в длиннополую накидку. Фигура направлялась в сторону улицы, ведущей к юго-восточным трущобам, и Шагающий двинулся следом.

– Я смотрю, – негромко произнес он, нагнав фигуру, – ты решил сменить амплуа.

Мужчина в накидке даже не подумал остановиться.

– А что? – пожал он плечами. – Завидуешь, что я, в отличие от тебя, начал, наконец, приносить этому миру хоть какую-то пользу?

Шагающий фыркнул, поравнявшись с циркачом.

– Не смеши меня. По твоему, я пришел сюда потому, что соскучился по ароматам сточных канав?

– Мне-то откуда знать, зачем ты сюда пришел. – Циркач свернул за угол, и Шагающий последовал за ним. – Я лишь знаю, что последние годы я начал приносить людям радость и смех. Они смеются, глядя на меня, понимаешь? А какие чувства их посещают, когда они глядят на тебя? Седоволосый небритый увалень, хмурый, как грозовая туча, таскающий с собой ножны с мечом... Дай-ка подумать. Большинство, глядя на тебя, думает лишь о том, чтобы не наложить в штаны.

– Брось, какой из меня увалень. – Шагающий почти улыбнулся. – Ну а кроме того, я забочусь об их безопасности.

– Вот только они об этом не знают. А если узнают – не поверят. – Мужчина помолчал, затем чуть слышно вздохнул. – Впрочем, ну их. Я направлялся в одну пивную, пропустить по кружечке. Присоединишься ко мне?

Немного поразмыслив, Шагающий кивнул.

– Если только по кружечке. Мне еще возвращаться в Орден, разбираться с Отнимающими.

– Отнимающие, Прибавляющие, Разделяющие... Тебе это не надоело, Кэйр? Пусть триамнийцы учатся самостоятельно решать свои проблемы. Сколько можно быть их нянькой?

Шагающий-сквозь-Тьму вздохнул. Боги Рассвета свидетели, он и сам все чаще и чаще думал в схожем ключе.

– Когда я последний раз позволил им самостоятельно решать проблемы, – проворчал он под нос, – Триамну захватила Гальтийская империя.

– И это послужило для всех ценным уроком, не так ли? – Циркач прошел вдоль стены высокого жилого дома и нырнул в темную арку. Шагающий засеменил следом. – Сейчас триамнийцы ценят свою свободу, поскольку наслышаны о том, какую цену приходится платить, если ее потерять. Люди умеют делать выводы, Кэйр. Может, не сразу. Может, неправильные выводы... Но они их делают. А ты – словно заботливая матушка, что никак не может понять, что ее дети выросли и им пора упорхнуть из уютного гнездышка, чтобы начать собственную... – Мужчина прервал монолог на полуслове и резко остановился, так, что Шагающий чуть не врезался ему в спину.

Почти сразу же Шагающий понял причину внезапной остановки. Впереди выход из арки закрывали три человеческих силуэта... по меньшей мере три – все сливалось в темное полотно с редкими островками света от факела в руках одного из гостей. Обернувшись через плечо, Шагающий ожидаемо увидел, как у другого выхода точно так же собрались люди.

Мужчина в накидке присвистнул.

– Ух ты. – Он почесал затылок и посмотрел на Шагающего-сквозь-Тьму. – А вот и птички, отправившиеся в свободный полет. Как думаешь, это за тобой или за мной?

– А ты перешел кому-то дорогу?

– Ну, я вчера вечером высмеял одного городского торгаша, что много умничал... а потом еще одного... Слушайте, парни! – Циркач шагнул вперед и широко развел руками. – Мое рабочее время закончилось. Но если вы очень хотите, я...

– Заткнись, кретин, – гаркнул на него один из громил впереди.

– Похоже, это все же по твою душу, – сообщил циркач Шагающему.

В руке у громилы Шагающий приметил какое-то оружие... кажется, что-то вроде топора. У его соседей виднелись самострелы.

Плохо дело.

– Как насчет того, чтобы разойтись миром? – прокричал спутник Шагающего, обращаясь как к тем, что стояли в конце арки, так и к тем, что в начале. – Хотите, я покажу вам фокус? – В руках у него появилась колода аркан и раскрылась веером. – Выберите любую аркану.

– Свалил бы ты по-хорошему, клоун. – Громила с топором – по всей видимости, главарь собравшихся – сплюнул. – Нам нужно кой-о-чем перетереть с твоим приятелем. Он задолжал нашему боссу.

– Да неужели? – фыркнул Шагающий. – Мне казалось, я всегда выплачивал свои долги вовремя.

– Что, неужели никому не интересен фокус? – расстроенно произнес циркач, оборачиваясь то к одной группе бандитов, то к другой. – Вам просто нужно выбрать аркану...

– Кто-нибудь, пристрелите уже этого кретина! – рявкнул главарь.

Щелкнули механизмы. Шагающий-сквозь-Тьму собрался было броситься товарищу на помощь, но понял, что не успевают. К сожалению, болты самострелов летают еще быстрее, чем стрелы.

Раздался характерный звук, когда два болта вошли циркачу в грудь. Тот пошатнулся, выронил арканы и согнулся пополам. Его накидка пропиталась кровью, черной в отсветах факела. Шагающий остался стоять на месте, несмотря на страстное желание перейти к решительным действиям. Он сосредоточенно наблюдал за действиями головорезов, выжидая момента.

– Какие-то вы злые, – резко распрямившись, произнес циркач с такой легкостью, словно в его груди не засели два болта. Его глаза вспыхнули огнем. Недобрым огнем. – Нехорошо так. Нехорошо.

Кто-то из головорезов попятился назад. Один или двое в ужасе подняли ладони вверх и зашептали Рассветный Псалом. Еще кто-то со звоном уронил на землю кинжал.

Циркач тем временем выдернул из груди оба болта, отшвырнул их и шагнул вперед.

– Разве родители в детстве не говорили вам, – жестко произнес он, повесив на лицо ухмылку, – что не стоит связываться с плохой компанией? Зря вы не послушали их. Зря.

В следующее мгновение циркач сдвинулся с места.

Шагающий-сквозь-Тьму даже не успел уследить за его передвижением – настолько умопомрачительно быстрыми, практически нечеловеческими были движения циркача. Шагающий лишь увидел, как кулак циркача врезается в живот главаря, причем с такой силой, что тот выронил топор и отлетел во тьму улицы. Его соседу циркач перерубил шею ребром ладони. Человек с факелом попытался было принять что-то вроде боевой стойки, но циркач резко дернулся, выхватил у него факел и пронзил им противника с такой легкостью, словно в руке у него был не факел, а добротно заточенный двуручный меч. Захрипев, тот медленно сполз по стене арки на землю. Еще один грабитель попробовал наброситься на циркача сзади. Тот развернулся вокруг оси, ушел от удара меча, с непринужденной легкостью сломал напавшему руку в локте, а затем впечатал кулаком в грудь. Грабитель закашлялся, но кашель продлился недолго.

В арке повисла гробовая тишина – лишь факел, просунутый сквозь одного из грабителей, шипел и фыркал искрами.

Ни один из грабителей в дальнем конце арки не подавал признаков жизни.

Шагающий-сквозь-Тьму пребывал в таком шоке от увиденного, что забыл о тех, что стояли в начале арки. Лишь когда те побросали оружие и с воплями бросились наутек, он вспомнил об их существовании. Какая-то его часть настаивала на том, чтобы кинуться за ними вдогонку и разузнать что-нибудь о Кэинане, но благоразумие пересилило: Шагающий понимал, что все они – жалкие марионетки, которые понятия не имеют о том, где искать Кэинана и его ближайших прихвостней.

– Эй. – Так и не вынув Стража Рассвета из ножен, Шагающий-сквозь-Тьму направился навстречу циркачу, что брел, пошатываясь, обратно к тому месту, где уронил арканы. – Ты в порядке?

– А что есть порядок? – ответил циркач вопросом на вопрос. Затем, не обращая внимания на растекающееся по накидке и штанам темное пятно, присел и принялся собирать арканы. – Если ты имеешь в виду тот порядок, что был заложен в Четвероземье изначально, то... Пожалуй, нет.

– Я имею в виду, нужна ли тебе помощь?

Циркач рассмеялся.

– Вот видишь, Кэйр. Слова, если они, конечно не Истинные – они сами по себе нарушают порядок. Мы говорим одно, подразумеваем другое, а понимают их вообще по-третьему...

Шагающий приблизился к циркачу, и нагнулся, чтобы помочь ему собрать арканы. В отсвете угасающего факела, высунутого из спины грабителя, он разглядел изображение: ночной иерофант.

«Их чертоги там, где хищная птица разлеглась на митре Верховного Иерофанта».

Он собрался было потянуться за следующей арканой, когда вспомнил только что сказанные циркачом слова. Аркана иерофанта выскользнула из его руки.

– Синонимы, – прошептал Шагающий-сквозь-Тьму. – Я понял.

– Это всегда здорово, когда кто-то что-то понимает!.. – Циркач распрямился и выжидающе посмотрел на Шагающего. – А... что именно ты понял, позволь уточнить?

– Хищная птица на митре... Они искали не там, где надо. – Шагающий вскочил и развернулся к той стороне арки, из которой они пришли. – Прости, старина, по кружечке пропустим как-нибудь в другой раз.

И, не дожидаясь приглашения, он стремительно зашагал вперед. За раны циркача он не беспокоился. Тот сумеет о себе позаботиться – Шагающий знал это.

Проигнорировав возмущенных стражников, он бесцеремонно вломился в дверь, за которой Магистр Линнадин нор Лидан, сидя на кровати, переодевался в ночной халат.

– Шагающий? – удивленно произнес он, вскинув брови высокими седоватыми дугами. – Я, конечно, гостеприимный человек, но вам известно, который сейчас час?

– Я знаю, где они, – отчеканил он и, обернувшись, захлопнул двери перед лицами стражников. Затем развернулся к обескураженному Магистру. – Я понял, где их логово.

Линнадин закончил просовывать руки в рукава халата и прищурился.

– И где же?

Шагающий бодро прошагал к столу, стоявшему у изголовья кровати. Подвинул два горящих канделябра со свечами на край и расстелил на столе карту Триамны, что позаимствовал на одном из нижних этажей крепости Ордена.

– Аркан в колоде недостаточно, чтобы ясно и понятно описать нужное нам место. – Шагающий поставил канделябры на углы карты, чтобы та не сворачивалась в свиток. Линнадин заглянул ему через плечо. Один из стражников зашел было внутрь комнаты, но Магистр коротким жестом велел ему убраться и закрыть дверь. – Поэтому митра Верховного Иерофанта обозначает не саму митру, но символ власти того, кто стоит во главе страны. – Капли воска принялись падать на углы карты. – А кто стоит во главе большинства стран Четвероземья?

Линнадин принялся почесывать подбородок.

– Король? – неуверенно произнес он. Затем добавил уже смелее: – Король!

– Именно. И символ его власти не митра, но корона. – Шагающий говорил быстро, практически запинаясь, и при этом достаточно тихо. На всякий случай. – А какое место Триамны связано с короной?

– Коронный Остров, – пробормотал Линнадин, склоняясь над картой. Его палец указал на самый большой из островов, принадлежащих Триамне. – А неподалеку от одной из его северных бухт...

– Есть гряда, прозванная Соколиными Скалами, – закончил за него Шагающий.

Они встретились взглядами. Магистр медленно кивнул.

– Коронный Остров, – прошептал он. – Это многое объясняет. Вот почему наши отряды никак не могли их выследить...

– Нужно действовать как можно быстрее, – перебил его Шагающий. Его ладонь сжалась в кулак. – Скоро полнолуние. Мы должны накрыть их там. Всю шайку сразу. Вместе с их Кэинаном.

Линнадин решительно вздохнул.

– Я отдам приказ своим людям. Мы выступим в самое ближайшее время... И прихлопнем этих сумеречных мразей, как мух. – Его глаза загорелись решительностью. – Я сам возглавлю этот карательный поход. Мы... можем рассчитывать, что вы присоединитесь к нам?

– Разумеется. Кэинан Темный хотел поговорить со мной... Что ж. Возможно, мне даже удастся его выслушать.

– Очень хорошо. – Магистр потер руки и бросил взгляд на спинку стула, где осталась его форма. – Ну, видимо, мне пора одеваться.

– Постойте. – Шагающий обернулся вслед Линнадину, когда тот направился к стулу с одеждой. Магистр остановился и смерил его вопросительным взглядом. – Если мы хотим, чтобы все прошло успешно... Не говорите о том, куда и зачем мы направляемся, никому. Даже тем, кому доверяете. – Помолчав, Шагающий-сквозь-Тьму добавил: – Ставки слишком высоки, чтобы рисковать. Мы должны действовать наверняка.

– Это верно, – согласился Линнадин нор Лидан и со вздохом принялся стягивать с себя халат. – Ставки и впрямь слишком высоки.

Глава 16

Исхирон поглотил огонь.

Священный город горел, словно щедро облитая ламповым маслом гигантская вязанка дров.

Пылал, как солнце над пустынными песками Сельвидийского султаната.

Зрелище казалось одновременно завораживающим и ужасающим. Особняки северных кварталов и лачуги трущоб юга, бесчисленные храмы и фабрики, лавки и мастерские, Университет и даже возносящиеся к небосводу башни Дворца Верховного Иерофанта – все было охвачено пожарами. Черный, как безлунная ночь, дым возносился к помутневшему небу тысячами витых лент. С неба же, словно оплакивая погибающий город, лил дождь – но его было недостаточно, чтобы остановить пожары. Огненная стихия властвовала над Исхироном, упиваясь своей победой, как тиран-безумец, наконец-то осуществивший свои захватнические планы. Плач и стенания раздавались на улицах и переулках города. Рыдали в подворотнях дети, в отчаянии прося о помощи – но никто не откликался на их мольбы, никто не приходил, чтобы успокоить их и подбодрить. Звали Богов Рассвета старики и старухи, поднимая ладони к небу и в бессилии спрашивая, за какие прегрешения им послано такое наказание. Небо не отвечало им. Одинокие престарелые иерофанты сидели на коленях посреди перекрестков и шептали под нос – кто молитвословия, кто проклятия врагам, кто и то, и другое. Некоторые матери, прячась от пожаров и от безумия, прыгали вместе с прижатыми к груди младенцами в каналы исхиронской бухты, словно могли обрести там покой. Отцов больше не осталось: их трупы догорали на городских стенах и ближайших к воротам кварталах.

Лишь один звук выбивался из покорившей город мелодии отчаяния и смерти: шаги марширующих солдат. Солдат, в одну ночь завоевавших священный для триамнийцев город. Победители, чьи лица были закрыты шлемами, шагали, в блестящих доспехах и темных плащах, стройными шеренгами по широким проспектам города. Как на параде, только без зрителей. Их мечи, спрятанные обратно в ножны, все еще пахли кровью убитых врагов. Их ботинки громыхали, словно хор небесных барабанов, втаптывая в мостовую алые знамена с сжавшейся в комок белой птицей посередине...

...Шелиара проснулась от собственного крика.

Девушка резко села на кровати. Сердце билось от страха в три раза быстрее обыкновенного. Конечности била дрожь. Она попыталась успокоиться и привести дыхание в порядок.

Это же сон. Это же просто глупый сон, не имеющий ничего общего с действительностью. Или...

– Я так больше не могу, – прошептала Шелиара, в бессилии обхватив голову трясущимися руками. – Рассветные Боги, я больше не вынесу этого...

Увиденное казалось ей донельзя реальным – как и тот кошмар из Дворца Верховного Иерофанта. И эта реальность пугала ее до дрожи по всему телу. Очередной кошмар пришел на смену предыдущему – Шелиара даже не заметила, в какой момент сны сменились; кажется, это начало происходить где-то на пути из Танаана в столицу, но она была не уверена. Этот новый сон, в котором она с разных точек наблюдала за горящим Исхироном, пугал ее, возможно, даже больше, чем предыдущий кошмар. И не нужно было обращаться к Толкователю Аркан, чтобы понять, что он означает – по всей видимости, именно такое будущее ждет Триамну в том случае, если она провалит свою миссию. Если коварный Лицедей добьется своего.

А ведь пока что Шелиара даже понятия не имела о том, с какой стороны к этой миссии подойти.

И это пугало ее вдвойне.

Наконец, сердце перестало выпрыгивать из груди, и Шелиара огляделась. Она по-прежнему находилась в комнатушке дома Тэннега, и вокруг было темно. Какое сейчас время суток? Шелиара попыталась сообразить... Ах да. Несмотря на все усилия, она не смогла отвязаться от преследующих ее тревожных мыслей, а потому провела ночь в бессоннице и смогла сомкнуть глаза лишь утром. Значит, сейчас...

Девушка потянулась рукой к окну и распахнула ставни. Окно выходило во внутренний дворик, со всех четырех сторон окруженный стенами дома. Снаружи, как и следовало ожидать, вечерело. Встав с кровати и потянувшись, Шелиара зажгла все еще подрагивающими руками подвешенную к потолку масляную лампу. Затем уселась обратно на кровать с твердым намерением покурить – Голоса, как и всегда после пробуждения, начинали неспешно выплывать на поверхность ее сознания. Она знала, что уже через несколько минут их мысленная многоголосица начнет сводить ее с ума. А ей и без того хватало проблем.

Шелиара пошарила рукой по поверхности прикроватного столика, на котором должно было остаться немного травы, но нащупала лишь трубку. А затем вспомнила: пытаясь прогнать навязчивые мысли о Лицедее, Бессмертном, Выборах и прочих составляющих ее миссии, Шелиара под утро скурила всю траву без остатка. Траву, которой, по идее, ей должно было хватить на пару ближайших дней. Шелиара мысленно выругалась.

А затем еще раз – уже вслух.

От безысходности Шелиара прикрыла лицо ладонями, чуть надавив ногтями на лоб. Сначала сводящие с ума кошмары. Потом сводящие с ума Голоса. А между всем этим – сводящие с ума мысли о том, что на нее возложен груз ответственности за будущее Триамны. Просто чудесно. Конечно же! Именно о таком времяпровождении она и мечтала перед Преображением.

«А ведь если бы тогда Альдан шел другой дорогой, либо чуть позже или чуть раньше, все бы давным-давно закончилась. – Шелиара даже не могла понять, были ли это ее мысли, или же Лженадежда вновь обрела право Голоса. – И не пришлось бы столько страдать...»

Убрав руки от лица, Шелиара решила, что пора прекращать подобные мысли – легче от них точно не станет. Она пододвинула к себе подаренную Иолаей резную трубку и, достав из сумки с вещами шпильку для волос, принялась счищать со стенок трубки нагар. Процесс был муторным и монотонным. И все же, решила Шелиара, лучше так, чем окончательно тронуться умом и пойти прыгать с крыши (окно было слишком маленьким, чтобы через него выйти, да и находилось лишь на втором этаже).

Спустя несколько минут она подожгла плоды своей деятельности и, затянувшись, долго не выпускала дым обратно. Лишь когда организм потребовал немного воздуха, она медленно выдохнула, а затем прилегла обратно на кровать.

«Да-а...»

Она будто бы видела, как дым растекается по организму, проникая и в обиталище Голосов (если такое и впрямь существовало в определенном месте ее тела). Голоса мгновенно притихли, будто оглушенные увесистой дубинкой от руки громилы. Однако даже потушив Голоса, Шелиара Нирааль по-прежнему чувствовала себя неуютно. Некомфортно. Она ощущала себя опустошенной, словно кубок с вином, попавший в руки к Тэннегу (или Герцогу до его Преображения). Эти кошмары последних ночей (и дней), все это полупотустороннее безумие словно высасывало из нее душу, лишая как физических, так и моральных сил. О каких Выборах вообще может идти речь? Глядя на мерцающую лампу, Шелиара призадумалась. Интересно, те Зрящие Истину, что, по словам Азуттулана, жили столетия назад – испытывали ли они нечто подобное? И если испытывали, то как справлялись? Дед сказал, что ошибка одной из них привела к тому, что Триамна на долгое время попала под гнет Гальтийской империи...

Шелиара боялась, что и она допустит подобную оплошность.

Очень боялась.

Что не справится, и тем самым подведет триамнийцев. Или даже Богов Рассвета, если те и впрямь приложили руку к этим видениям?..

Она как раз подумала о том, что стоит с кем-то поговорить на эту тему, как снаружи донесся цокот копыт. Из окна дорога была не видна, но Шелиара догадалась, что это подъезжает к дому та самая карета, на которой они колесили к Танаану и обратно. Вскоре ее подозрения подтвердились, когда в коридоре за дверью раздались шаги, а следом голос подвыпившего Тэннега:

– Эй, красавица, ты там жива? Твой арканист вернулся, готовься встречать. Так и быть, не буду его у тебя уводить... хотя вообще-то собутыльник мне бы сейчас не помешал. – И, не дожидаясь от нее ответа, Тэннег удалился.

Несмотря на достаточно сильное желание остаться лежать на кровати, Шелиара встала и торопливо переоделась из спального халата в красное шелковое платье – кстати, то самое, в котором она была в ту злополучную ночь. Или не такую уж и злополучную? Расчесывая гребнем запутавшиеся за время сна волосы (вновь вернувшиеся к ее натуральному темному цвету), Шелиара подумала, каковы были бы ее шансы узнать свое предназначение относительно Выборов, не сбеги она тогда от Кагальзира. К этому вечеру она уже однозначно стала бы его женой, а он... Он использовал бы ее Благословение для того, чтобы обеспечить себе место в Синклите, а, возможно, даже претендовать на сан Верховного Иерофанта. Какой же он все-таки...

Лицедей?

Гребень замер на полпути к волосам.

«Это же про него, разве нет? – с нарастающей тревогой подумала Шелиара. – Он же самый настоящий Лицедей и обманщик. Хотя... Может, не все так очевидно? Тем более что Иолая вчера упоминала, что его исключили из Совета Архонтов. Значит, и в Синклит он не попадет. Возможно ли, что в Выборах участвуют еще большие Лицедеи, чем этот подонок?..»

В коридоре тем временем раздались шаги, и Шелиара, наспех причесавшись, подвязала волосы двумя голубыми лентами. Сделала глубокий вдох, прогоняя мысли о Лицедеях.

В дверь постучали.

Шелиара почувствовала, как на лицо невольно наползает улыбка. Она открыла дверь и едва сдержалась, чтобы не заключить одетого в герцогскую одежду Альдана в объятья. Тот, улыбнувшись, переступил через порог.

– Как ты? – одновременно спросили они, а затем чуть смущенно отвели взгляд друг от друга.

Шелиара ответила первой.

– Ну, я... видела очередной кошмар из серии «что случится, если я не справлюсь».

– О-о, – многозначительно протянул Альдан, прислонившись к стене. Вид у юноши был уставший. – Что на этот раз? Опять какая-то битва в поле?

– Нет. Не совсем... – Шелиара чуть помедлила, прежде чем продолжить: – На этот раз за Исхирон. И, видимо, мы ее проиграли. Я видела, как город поглотил огонь, а выжившие... – Она запнулась, не зная, как лучше продолжить, и Альдан выставил вперед ладонь:

– Не продолжай. Я вижу, что тебе не хочется сейчас об этом вспоминать.

Убрав руку, школяр взглянул на ее лицо.

– Боги, да ты же вся бледная, – внезапно ужаснулся он, и болезненная тревога отразилась на его лице, – будто провела пару лет в шаугримском монастыре.

– А с каких это пор ты знаешь, как выглядят люди, пробывшие пару лет в шаугримском монастыре? – попыталась отшутиться Шелиара. К сожалению, она прекрасно знала, что последнее время выглядит неважно – зеркала, в отличие от людей, не умеют лгать.

– У меня все же изредка включается воображение, – подмигнул ей Альдан. – Может, пойдем на свежий воздух? Думаю, тебе не повредит.

– Ну, почему бы и нет.

Шелиара набросила на плечи меховую накидку – очередной подарок Иолаи – и вышла из комнаты следом за Альданом. Когда они начали спуск по лестнице, Шелиара не удержалась:

– Как прошел турнир?

В некотором роде для нее было немалым достижением, что она о нем вспомнила: и то только потому, что вчера вечером Иолая перед уходом все уши прожужжала ей о том, что «ты только представь, твой блондинчик будет состязаться с матерыми дядьками из высшей исхиронской лиги».

Гордая улыбка озарила лицо Альдана.

– Весьма успешно. Вышел в финал и занял второе место. Разделил, если точнее, но тем не менее...

– Ого, поздравляю! – Хоть у кого-то дела шли неплохо. К своему стыду, Шелиара ощутила легкую зависть. – И с кем разделил?

Улыбка мгновенно улетучилась. На смену ей пришла злобная гримаса. Странно. Что такого она спросила?..

– А, неважно. – Альдан махнул рукой, и Шелиара решила, что с ее стороны, пожалуй, лучше будет не выпрашивать у него подробностей. – Главное, что я, скорее всего, остаюсь в Университете. Ну, а еще могу отдать долг Герцогу, и даже немного останется про запас... Знаешь ведь это чувство, когда долг перестает висеть над тобой невидимым, но очень тяжелым грузом?

– Э, вообще-то нет, – честно ответила Шелиара.

Альдан открыл дверь, ведущую во дворик, и галантным взмахом руки пропустил Шелиару вперед. Затем поравнялся с ней; вдвоем они неспешно зашагали к скамье напротив небольшого каменного фонтанчика в середине дворика. Прохладный воздух приятно бодрил.

– Тогда надеюсь, что никогда не узнаешь, – вновь улыбнулся Альдан. Шелиара поймала себя на том, что ей очень нравится таким: улыбчивым, а не как обычно. – Я в том плане, чтобы тебе никогда не пришлось залезать в долги...

– Да, я поняла.

Альдан сел на скамью, и Шелиара примостилась слева от него. Местечко и впрямь оказалось довольно уютным для посиделок вдвоем, в основном, конечно, благодаря негромко журчащему фонтанчику. Его вершину венчали каменные изваяния мифических и полумифических чудищ Четвероземья. Прищурившись, Шелиара узнала огнедышащего пса-рогача, саблезубого черного медведя, крылатую даньязскую лисицу и – опаснейшего среди прочих собратьев – шаугримского тенегрива, чей силуэт представлял собой нечто среднее между гигантской кошкой о двух заостренных хвостах и бесформенным облаком. Мимоходом Шелиара подумала о том, что весной и летом здесь должно быть еще лучше, когда окружающие фонтан кусты и небольшие деревца покрыты зеленью и цветами. Ей определенно этого не хватало: ярких красок, солнечного света и тепла...

Повиновавшись спонтанному порыву, Шелиара придвинулась к Альдану и положила голову ему на плечо. Спустя несколько секунд тот нерешительно приобнял ее. Какое-то время они просто молча сидели и наблюдали за водой в фонтане. В этот момент Шелиара практически чувствовала самый настоящий покой и умиротворение. Если бы только не рвущиеся наружу Голоса. И необходимость начинать поиски Лицедея...

– Ах да. – Альдан повернул к ней голову. – Я же забыл рассказать самое главное.

Шелиара вопросительно приподняла бровь. Если второе место в турнире для него не самое главное, то что тогда...

– Я узнал, куда делась книга Герцога! – заявил Альдан с таким довольным видом, словно совершил открытие столетия. – Та самая, которую украли, пока мы... ну ты помнишь.

– Э-э. Очень... за тебя... рада?

«Он правда думает, что дурацкая книга важнее всего остального?»

Иногда Альдан ее ну очень удивлял. Вот как сейчас. Юноша вроде как был старше ее на несколько лет, но порой вел себя как неразумный подросток, руководствующийся не логикой... а вообще непонятно чем. В чем тут дело, Шелиара до сих пор не могла понять. Возможно, такое присуще каждому мальчику, даже мальчику повзрослевшему. Либо таких и вовсе не бывает – возможно, они лишь хорошо маскируются...

«А ты пробовала ставить себя на его место? – достучалась до ее мыслей Вопрошающая. – На место мальчика, решившего посвятить себя книжной науке? Не пробовала? А, возможно, стоило бы? Я слышала, такое действие помогает избегать многих конфликтов и недопониманий...»

Шелиара сумела подавить ее непрошенные поучения. Но все же спросила, надеясь, что Альдану будет приятно это услышать:

– Ну и... куда же она делась, эта книга?

Тот и в самом деле буквально расцвел от такого вопроса.

– Помнишь Тармелота, Магистра Ордена Хранителей Триамны, а заодно папашу Зан-Фауна? Мы с тобой видели его тогда, с крыши герцогского...

– Да, помню.

Тармелот. Шелиара была наслышана об этом человеке еще с детства. Поговаривали, что еще подростком он проявил себя, приложив руку к истреблению последнего логова Отнимающих, а спустя пару десятилетий, после смерти дяди, был единогласно избран Магистром. В тот раз, на крыше, она не успела его как следует рассмотреть из-за внезапного появления Кагальзира. Лишь запомнила, что Магистр показался ей знакомым, причем не из-за внешнего сходства с Зан-Фауном. Из-за чего-то другого. И это почему-то не давало ей покоя – пока не появились заботы поважнее.

«Должно быть, его личность тесно связана с Выборами, – услышала она один из Голосов. Кажется, это был Реалист. Или Пророк. Неважно. – Это пока что твоя единственная зацепка...»

– Напомни, – неуверенно произнесла Шелиара, – как он выглядит, этот Магистр?

Альдан поднял взгляд к небу, как делал всегда, когда о чем-то вспоминал.

– Как выглядит? Пожалуй, примерно как Зан-Фаун, только на пару-тройку десятилетий постарше. Одет был на турнире как и тогда, в красно-черный плащ поверх белых одежд. Ну и эта его причудливая повязка на лбу. Ничего сверхъестественного, в общем. После турнира его поздравляли с третьим местом обычные горожане, и двое как раз подарили тот том «Архивов»...

– Стой. – Шелиара нахмурилась, вспомнив что-то важное. – Повтори, как ты сказал?

– Я говорю, ему вручили тот самый том...

– Да нет же, – нетерпеливо перебила его Шелиара, – про повязку.

– А, ну да, такая белая повязка на лбу. Он вроде всегда с ней ходит. А... разве это имеет значение?

Шелиара приложила все усилия к тому, чтобы напрячь память и вспомнить. Где? Где и при каких обстоятельствах она видела человека с белой повязкой на лбу?

«Вряд ли ты могла видеть его в живую, правда? – просочилась в ее разум Вопрошающая. – А значит...»

– Сон про Дворец! – Шелиара вскочила с лавки, вспугнув с ближайшего куста стайку птиц. – Точно! Он был одним из тех пятярых, кого я видела в сфере! – Она зашагала взад-вперед вдоль лавки, периодически останавливаясь напротив растерянного Альдана. – Он тогда был весь в белом, и с повязкой. Почему же я раньше не вспомнила?..

– Это тот, который...

– Он и его люди стояли внутри какого-то алтаря. И еще там лежал меч, на жертвеннике. Очень... странный меч, в форме зигзага. Почему-то мне показалось тогда, что он предназначен отнюдь не для благих целей. – Остановившись, Шелиара некоторое время глядела вниз, на плитку, и молчала. А затем, сжав ладони в кулаки, решительно произнесла: – Альдан, мы должны найти способ попасть в Орден!

Тот, поразмыслив, кивнул.

– Да, я всю обратную дорогу примерно об этом и думал. Смотри, я могу взять с собой книгу, подаренную мне в том году Алабастианом, она внешне очень похожа, и если удастся найти хранилище подарков и способ незаметно заменить эту книгу на том Архивов...

– Да какие, к демонам, книги! – Шелиаре жутко захотелось потрясти Альдана за плечи, и она еле сдержалась, чтобы так не сделать. – Ты разве не понимаешь? Этот Магистр что-то скрывает, и мы обязаны узнать, что именно. Понять, что это за странный кривой меч. Узнать, на чьей стороне сам Тармелот. Что, если он и есть тот самый Лицедей, от которого мы должны спасти Триамну? Или же наоборот, выяснится, что он может стать нашим союзником и поможет найти Бессмертного – помнишь ведь, Азуттулан в конце что-то говорил про Орден и Бессмертного?..

После этой тирады Альдан впал в глубокую задумчивость, весьма характерную для него. Шелиара терпеливо ожидала, пока он найдет, что ответить.

– Да, наверное, это будет поважнее замены книг. Слушай... – Школяр посмотрел ей в глаза. В его взгляде теперь была лишь серьезность и решительность. – Может... стоит попробовать для начала поговорить с этим Тармелотом, что думаешь?

– И что мы ему скажем? – Шелиара села обратно на скамью и, вздохнув, положила руки на колени. – «Простите, господин Магистр, я тут недавно видела вас во сне, с мечом на жертвеннике. Не будете ли вы так любезны рассказать, что вы замышляете?» Или как?

– Хм. Согласен, так себе идея. Значит, – Альдан поджал губы и развел руками, – нужно найти способ попасть в Орден.

– Похоже на то. Мне кажется, там мы найдем ответы на многие вопросы.

– И том «Архивов Благословений».

– Конечно. – У Шелиары уже не оставалось сил спорить. – И том «Архивов Благословений».

Следующие пару минут прошли в напряженном молчании. Шелиара выстраивала в сознании все новые и новые барьеры, поскольку каждый из Голосов счел своим священнейшим долгом высказать все, что думает об этой идее.

Альдан заговорил первым.

– Значит, нам осталось «всего лишь» придумать, как туда попасть. Вряд ли ты будешь спорить, что это скорее невозможно, чем просто трудно. Лазутчики из нас не ахти. А чтобы попасть туда официально... маловероятно, что нам это удастся. Разве что кто-нибудь мог бы... – Он замолчал.

Их взгляды пересеклись.

– Зан-Фаун, – хором договорили они.

Однако воодушевление на лице Альдана вскоре сменилось неуверенностью.

– Демоны. Мы же оба понимаем, – произнес он, – что этот самовлюбленный петух скорее выпьет кружку уксуса и закусит дождевым червяком, чем согласится помочь нам с такой... э, щекотливой просьбой.

Шелиара понимала. И это ее удручало.

– Возможно, – предположила она, посмотрев на стремительно чернеющее небо, – он все же не такой негодяй, каким хочет казаться?

Альдан решительно помотал головой.

– Нет, боюсь, именно такой.

– Ну... Да, наверное, теперь мой черед согласиться с тобой. Хорошо. И что теперь будем делать?

В этот момент, как по сигналу, ставни в одном из окон второго этажа распахнулись. Тэннег высунулся наружу, так, что вишневый шарф стал свисать, как праздничная виселичная петля, и торжественно произнес:

– На этот вопрос, мои дорогие, в любой ситуации есть лишь один правильный ответ. – Каким-то образом он умудрился просунуть в оконный проем еще и руку с кубком. – Даю подсказку: начинается с «пойдем», заканчивается на «выпьем».

– Тэннег! – хором прикрикнули на него Шелиара и Альдан.

– Неправильный ответ. – Тэннег покачал головой и издал вздох разочарования. – Эх, скучные вы какие-то сегодня. Ладно, ладно, не смотрите на меня так, словно я без спроса к вам в спальню зашел. Пойду, что ли, к Хэнгу на конюшню, с ним и то повеселее будет.

С этими словами юный хозяин дома исчез в окне и закрыл обратно ставни. Переглянувшись, Шелиара и Альдан пожали плечами; Тэннег иногда умел удивить не хуже Герцога. Впрочем, после Преображения последнего Тэннег определенно потерял конкурента по непредсказуемым выходкам.

– И все же мне кажется, – заговорил Альдан, – что если кто и может провести нас в Орден, то только Зан-Фаун. Значит, нужно найти способ...

– Запугать его?

– Э. Вообще-то я хотел сказать «уговорить», но твоя логика мне тоже нравится. В любом случае, боюсь, сами мы с этим не справимся.

Шелиара начала догадываться, к чему клонит Альдан.

– Герцог?

– А кто еще. Из всех моих друзей и знакомых только у него может найтись какой-то... рычаг, которым можно слегка надавить на Зан-Фауна.

Шелиара кивнула, признавая правоту сказанного. Других идей пока не было. Возможно, кто-то из Голосов мог бы подсказать что-то дельное, но маловероятно. Да и выслушивать их сейчас она явно была не готова.

– Послушай, Шелиара. – Альдан положил руки ей на плечи. Его лицо оказалось так близко, что она ощутила на щеках его порывистое дыхание. – Я обещаю, – произнес он так, словно в этих словах заключался весь мир, а также смысл жизни в этом мире, – что мы попадем в Орден. И узнаем, что за секреты таили твои сны. Ты мне веришь?

Она улыбнулась и без тени сомнения кивнула.

– Вот и славно. – Альдан отпустил руки и неторопливо поднялся с лавки. Шелиара последовала его примеру. – Тогда, полагаю, мне пора приступать...

– Пойдешь в особняк Герцога?

– Ну да. Времени ведь у нас не так много, как хотелось бы – послезавтра днем уже сформируют Синклит. А еще где-то через неделю изберут нового Верховного Иерофанта. Так что медлить нельзя.

– Да, разумеется... Ты прав. Я все понимаю. – Почему же ей овладела такая грусть? Шелиара не знала. – Просто... будешь очень осторожен, пожалуйста. Я не прощу себя, если по пути ты опять наткнешься на...

– Я буду осторожен, как канатоходец над пропастью. Обещаю. Все будет хорошо.

– Надеюсь...

В напряженной тишине они обогнули фонтанчик, пересекли двор, миновали коридор и прихожую. Потом вышли на улицу и спустились с крыльца. Впереди, озаряемые светом фонарей, раскинулись дороги и дома северных кварталов. Темные силуэты неспешно прохаживались по ближайшим улицам. Где-то раздавался заливистый смех ребенка.

Шелиара поймала себя на том, что ей столько всего хочется сказать Альдану. Но она сумела лишь прикоснуться ладонью к его плечу и робко произнести:

– Да хранят тебя Боги, Альдан.

– И ты тоже... береги себя.

И, широко улыбнувшись ей напоследок, Альдан развернулся и ушел в сумерки. Лишь герцогский плащ за его спиной еще долго маячил впереди, словно знамя уходящего на войну отряда. В некотором роде Альдан действительно уходил на войну. И это – Шелиара знала и понимала – было единственно верным решением в той ситуации, в которую они угодили. Но – Боги свидетели – как же ей хотелось, чтобы он остался с ней. Хотя бы еще ненадолго. Совсем на чуть-чуть...

Смахнув некстати навернувшиеся на лицо слезы, Шелиара Нирааль зашагала обратно в дом.

Глава 17

– До сих пор не могу поверить, что я на это согласился, – сказал Зан-Фаун уже раз в четвертый за последние полчаса, не сбавляя шага и сопровождая фразу резким дерганьем прикрытой капюшоном головы. – Угораздило же меня...

И вновь Альдан (как и идущая слева от него Шелиара) оставил его комментарий без внимания. Пусть себе хоть всю дорогу жалуется на несправедливость судеб этого мира – ради заветного попадания в Орден Альдан готов потерпеть этот поток словоблудия.

Утро выдалось холодным и пасмурным. Их троица уже с четверть часа шагала по одному из главных проспектов Северного района, и мелкий дождь непрерывно постукивал по их капюшонам. Несмотря на дрянную погоду, повсюду сновали прохожие, бурно обсуждая грядущее событие. Уже буквально через несколько часов, Альдан знал, станут известны имена двадцати четырех людей, из которых впоследствии один станет Верховным Иерофантом, а остальные получат ключевые должности при его дворе.

– Чтобы я еще хоть раз в жизни согласился играть в арканы на желания, – продолжал распинаться Зан-Фаун, обращаясь скорее к самому себе, чем к Альдану или Шелиаре. – Нет, ну это ж надо было... Что на меня тогда нашло, какая сумеречная муха укусила...

– Ты проиграл желание Герцогу? – видимо, для поддержания диалога спросила Шелиара, чуть растягивая слова.

Блаженная улыбка с лица девушки не сползала с тех пор, как Альдан встретился с ней у дома Тэннега. Возможно, у нее просто на редкость хорошее и веселое настроение. Либо же Шелиара хорошенечко накурилась перед выходом.

Почему-то последняя версия казалось Альдану более вероятной. Возможно, из-за красноватых глаз Шелиары.

– Если бы, – протяжно вздохнул Зан-Фаун и взмахнул левой рукой. Что означал этот жест, Альдан не имел ни малейшего понятия. – Уж старина Герцог нипочем не поступил бы со мной так жестоко, заставив претворять в жизнь ваш безумный и лишенный всякого смысла план. Нет, Герцог проявил бы милосердие, я уверен.

– Значит, Иолая, – произнесла Шелиара таким тоном, словно ей внезапно стало все понятно. – Вот оно как...

Зан-Фаун ничего не ответил. Какое-то время они шагали в молчании. Не успел Альдан как следует обрадоваться этому событию, как Зан-Фаун вновь открыл рот.

– Это произошло еще несколько месяцев назад. – Альдан было глубоко плевать, когда, где и как это произошло, но не слушать говоруна, к огромному сожалению, не получалось. – Иолая только-только поступила в Университет. Разумеется, она сразу привлекла к себе внимание: юная школярка, сочетавшая в себе и красоту, и ум, и обаяние... всякое, в общем. Герцог сразу же начал охоту за ней, и я, сами понимаете, не мог остаться в стороне. У меня, правда, на тот момент уже имелись две постоянные любовницы, но кого волнуют такие мелочи, правда? – Зан-Фаун глуповато хихикнул и продолжил: – Я выбрал, как мне казалось, беспроигрышную стратегию: уговорил Иолаю сыграть со мной до пяти побед на желание... Разумеется, ей под конец просто повезло! – «Ну да, кто бы сомневался». – Да и Сумерки с ним, с проигрышем. Но вот если бы я знал, чем это мне обернется... Вот нет, чтобы загадать желание сразу. Или вообще забыть про него... – Зан-Фаун замедлил шаг и впервые за все время ходьбы по проспекту чуть повернул голову в их сторону. – На кой ляд я вам это рассказываю, не скажете?

– Ты нервничаешь, – предположила Шелиара, также замедлившись. – Когда люди нервничают, они по-разному себя успокаивают. Кто-то много ест, кто-то уходит в себя, а кто-то, как ты, начинает много разглагольствовать...

– Вообще-то это был риторический вопрос, – оборвал ее Зан-Фаун и вновь зашагал с прежней скоростью. – Но если уж на то пошло, то да, я немного нервничаю. Совсем, блин, немного. Ведь я всего лишь вместо того, чтобы сидеть сейчас в Ратуше и, попивая вино, наблюдать, как мой отец вскоре станет полноправным членом Священного Синклита, занят непонятно чем. Между прочим, вам сказочно повезло, что подавляющая часть орденцев сейчас как раз в Ратуше, следят, чтобы никто неожиданно не вставил моему отцу палки в колеса... А те, что остались в Ордене, преимущественно заняты подготовкой к вечерней пирушке. Глядишь, есть шансы, что до вас двоих никому не будет никакого дела. Особенно в этой форме.

Альдан повернул голову и попробовал взглянуть на Шелиару не как на девушку, а как на адептку-неофитку Ордена. Невзрачная бурая мешковатая накидка с длинными рукавами и черной буквой Т в районе груди, капюшон, закрывающий большую часть лица; в этой форме даже пол носителя определялся с трудом. Да, пожалуй, стоило отдать должное этой идее Зан-Фауна: есть шанс, что никто ничего не заподозрит.

На самом деле Альдан слабо в это верил. Но, к сожалению, другого способа попасть в Орден они так и не придумали. Уж лучше рискнуть, чем оставить все, как есть.

И все же школяр чувствовал себя до дрожи в ногах неуверенно и нервно. И не только из-за опасности предстоящего дела. Вчера утром он выяснил, что из Университета его по милости ректора не отчислили, зато принципиальный Алабастиан наотрез отказался возвращать его на работу в Библиотеку, ибо «столь безответственному человеку, способному как ни в чем не бывало исчезнуть на несколько дней, нельзя доверить даже протереть пыль с регистрационной стойки». Обидно, конечно, было выслушивать подобное, особенно после двух с лишним лет усердной работы (ради которой порой приходилось жертвовать и лекциями, и походами в «Трех арканистов», и много чем еще). Но, с другой стороны, может, оно и к лучшему – иначе как бы он, к примеру, отпрашивался с сегодняшней утренней смены?

Чуть не столкнувшись с шедшими навстречу прохожими, Альдан крепче прижал к груди завернутые в холщовый плащ «Сказания Четвероземья». Он еще не расстался со своей единственной книгой, но уже испытывал грусть от необходимости сделать это в обозримом будущем. Впрочем, что поделаешь – вернуть том «Архивов» законному владельцу гораздо важнее. Ну, и по возможности понять, что происходит в Ордене – это еще более важно. Правда, насчет осуществления последнего Альдана одолевали большие сомнения – если Тармелот со своими людьми и впрямь замышляет что-то коварное, то вряд ли они делают это посреди главного здания, которое, кстати, уже виднелось впереди.

Улучив момент, когда вокруг оказалось минимум прохожих, Зан-Фаун остановился и, повернувшись к ним, упер руки в бока, после чего произнес голосом строжайшего наставника:

– Учти, Книгочервь. Если мой отец узнает, что я провел на территорию Ордена двух чужаков, да еще и позволил им заменить подаренную ему книгу...

– Он оторвет тебе голову, – закончил за него Альдан, – потом пришьет обратно, а потом опять оторвет. Мы поняли, не стоит напоминать нам об этом в третий раз.

Глаза Зан-Фауна налились яростью.

– Слушай, умник, – процедил он, нахмурившись. – Факты говорят сами за себя. Ты – безмозглый кретин, повернутый на чтении, а твоя подруга – обкуренная шизофреничка, и поэтому я буду напоминать вам об этом столько, сколько сочту нужным. Так что закрой свой поганый рот и запомни, чтобы мне не пришлось повторять, когда мы попадем внутрь: никаких самовольных выходок. Ни-ка-ких. Повтори.

Альдан уже успел раз пять пожалеть о том, что не сдержал язык за зубами, предоставив Зан-Фауну повод излить на них свой гнев. Пожав плечами, он кивнул:

– Никаких самовольных выходок, я понял.

– Шелиара?

– Да-а...

Обернувшись, Альдан обнаружил, что девушка увлеченно разглядывала колонны на фасаде здания казначейства.

– Что да-а? Повтори, что я сказал.

– А... Никаких выходок, ага... – Она посмотрела на Зан-Фауна и одарила его рассеянной улыбкой. – Ты наш царь и Бог, Зан.

– Хм. По-моему, твой комплимент отдает сарказмом, но да ладно. Ах да, и еще одно, – Зан-Фаун вновь перевел взгляд на Альдана и помахал перед его лицом указательным пальцем, – если по ходу дела я пойму, что идти в хранилище слишком рискованно, мы развернемся и пойдем обратно. И это не обсуждается. Ясно?

Альдан и Шелиара закивали.

– Допустим, я поверю, что вы меня поняли и согласились беспрекословно подчиняться. – Зан-Фаун поправил капюшон и развернулся лицом к воротам крепости Ордена. – Ладно, юные книжные воришки. Погнали.

Не оборачиваясь на них, Зан-Фаун зашагал вперед. Альдан чуть помедлил, собираясь с духом. Он вздрогнул, когда ощутил прикосновение пальцев Шелиары к своему плечу.

– Все будет хорошо, – глядя ему в глаза, произнесла она самую банальную из всех существующих в мире напутствующих фраз.

Только вот почему-то эта банальнейшая фраза вместе с ее прикосновением, словно по волшебству, прогнала все беспокойство, напряжение и тревоги Альдана. Ему стало в разы легче, как если бы с плеч свалился тяжеленный груз, который он тащил уже много времени.

– Ты права, – улыбнулся он девушке в ответ, – все будет хорошо. Пойдем.

* * *

– Я ненадолго, – сказал Чанги, переступив через порог. – Зашел убедиться, что с тобой все в порядке. Наллар нор Керрано отвлекся от поедания бобовой похлебки и пожал плечами.

– А что со мной может...

– Я иду в Ратушу, к остальным, на Последнее Голосование, – перебил его гергельярец. – Чтобы быть наготове на случай... непредвиденных инцидентов.

Нетерпеливые жесты Чанги подтверждали, что он и впрямь торопится, да и сюда зашел явно не по своей воле.

На этот раз Наллар промолчал и вернулся к еде.

– Наш господин , – произнес Чанги негромко, очевидно, опасаясь, что за каждой стеной сидит по шпиону, – попросил меня выразить тебе его особую благодарность. Ты отлично справился с порученными заданиями. Можешь ни о чем не беспокоиться и наслаждаться заслуженным отдыхом.

Чанги вытащил из-за пояса небольшой мешочек и бросил его на стол, за которым завтракал Наллар. Судя по раздавшемуся звону, в мешочке были жаворонки. И немало. Наллар оторвал взгляд от похлебки и перевел его сначала на мешочек, затем на Чанги.

– Ни в чем себе не отказывай, – сказал Чанги и, видимо, посчитав, что миссия выполнена, развернулся, чтобы уйти.

Однако у Наллара было другое мнение на этот счет.

– Кто он?

Чанги нехотя развернулся обратно.

– Он?

– Как будто ты не понимаешь. – Раздражение так и лезло из гальтийца наружу, и Наллар даже не пытался его скрывать. – Ваш господин. Глава нашей миссии. Кто он? От меня никогда раньше не утаивали, кому я подчиняюсь. Почему ты и Ситтуйин от меня все скрываете? Я не доказал, что достоин доверия? Или в чем проблема?

Чанги что-то пробормотал под нос. Прислушавшись, Наллар разобрал несколько гергельярских ругательств, где самыми цензурными словами были «назойливый», «достал» и различные названия мужского полового органа.

– Поверь, гальтиец, эта небольшая... черт, как это по-вашему...

– Конспирация? – подсказал Наллар.

– Да. Эта небольшая конспирация исключительно для блага дела. – Чанги с натяжкой улыбнулся. Наллар искренне оскалился в ответ. – Но скажу тебе так... Прямо сейчас наш господин получает место в Синклите. И он его получит, даже если начнется землетрясение и потоп, причем одновременно. А если и все прочее пройдет успешно, то где-то через неделю... – Чанги помедлил, а затем, мотнув головой, решился продолжить: – Через неделю он станет Верховным Иерофантом – вот тогда вы с ним и познакомитесь.

И, зловеще ухмыльнувшись, гергельярец ушел, оставив Наллара ломать голову над тем, что бы это все могло значить.

* * *

Было ли это везением или же на выручку им пришли высшие силы, Шелиара не знала. Главное, что Зан-Фаун справился со своей задачей. С первой (и, в ее представлении, самой сложной) ее частью, по крайней мере. Она не вслушивалась, что именно сын Магистра говорил стражникам у главных ворот (ей пришлось сосредоточиться на восстановлении мысленных барьеров для Голосов, поскольку потом на это может вовсе не оказаться времени), но спустя пару минут те без лишних вопросов пропустили их троих на территорию крепости Ордена.

Теперь они шли по широким и блистающим коридорам главного здания, вымощенными плитками из полированного красно-черного мрамора. Шли молча – Зан-Фаун строго-настрого запретил разговаривать, разве что он сам об этом попросит. По пути то и дело встречались адепты – кто-то в таких же, как у нее и Альдана, бурых накидках неофитов, кто-то в более светлых одеяниях. Выглядели они совсем не грозными, как предполагала Шелиара, а скорее задумчивыми – словно их повседневными задачами был не поиск потенциальных врагов Триамны, а придумывание сказок со счастливым концом для младенцев; почти все учтиво кланялись Зан-Фауну и без лишних вопросов продолжали идти, куда шли. Какое-то время Шелиара беспокоилась, что обернутая в плащ книга в руках Альдана будет привлекать слишком много внимания, однако никому не было до нее ни малейшего дела.

Не успела Шелиара нарадоваться, что в кои-то веки все проходит идеально, как на очередной развилке они вслед за Зан-Фауном свернули направо, и все ее спокойствие как рукой сняло. Даже приглушенная изрядным количеством шаманской травы, интуиция подсказала ей, что дело принимает рискованный оборот: навстречу им неторопливо шагала группа адептов во главе с хмурым мужчиной (и, судя по светло-серой накидке, явно высокого ранга) с выпирающим из-за спины копьем – Шелиара ужаснулась тому, как с такой гигантской штуковиной вообще можно спокойно ходить. Инстинктивным движением она натянула капюшон так, что он почти стал прикрывать глаза; Альдан последовал ее примеру. Затем они оба юркнули за спину Зан-Фауну, словно та делала их обоих невидимыми. Зан-Фаун же шепотом помянул что-то, связанное с Сумерками, но курс не изменил, лишь чуть замедлил шаг.

– ...Так, в пиршественном зале на галереях расставим по два лучника с каждого угла, – распоряжался мужчина, тыча пальцем в какой-то план или карту, которую держал сбоку один из адептов в темно-сером жилете. – На башнях также удвоить охрану, нам не нужны сегодня сюрпризы...

Копьеносец наконец оторвал взгляд и палец от карты и, приостановившись, с удивлением посмотрел вперед.

– Зан-Фаун?

– О, Керет. – Шелиара чувствовала, как Зан-Фаун нервничает и пребывает в глубокой растерянности. Похоже, этот Керет был кем-то из приближенных к самому Тармелоту, иначе с какой радости он распоряжался бы приказами об охране Ордена? – Какая неожиданная встреча... Э-э... Как там Ронир? Что-то давно не видно нашего великого стрелка.

Керет понурил голову. Затем медленно повел ей из стороны в сторону и, глядя в плиточный пол, прогудел:

– Ронира больше нет.

Зан-Фаун, видимо, решил, что лучше для всех будет не уточнять, что именно приключилось с Рониром. Воспользовавшись заминкой Керета, Зан-Фаун махнул ей и Альдану рукой и двинулся в обход группы адептов. Проходя мимо странного копьеносца, Шелиара максимально прижалась к стене, чтобы, не приведи Боги, тому не вздумалось на нее посмотреть. Сердце ее билось примерно так же быстро, как когда Нэя натравила на них стражников. Шелиара едва подавила порыв взять Альдана за руку – почему-то она была уверена, что так ей станет гораздо легче.

Они отошли шагов на пятнадцать, когда Керет все же окликнул их:

– Зан. Кто это с тобой?

– Это? – Зан-Фаун развернулся и, почесав затылок, нервно рассмеялся. – Это... так, очередное пополнение. Нужно им кое-что показать... в хранилище.

Наверное, стоило придумать легенду получше, поскольку прозвучало сказанное не то, чтобы очень уж правдоподобно. Шелиара приготовилась было к тому, что грозный Керет сейчас их раскусит, и все закончится точь-в-точь, как в приступе беспокойства прошлой ночью пообещал Герцог: вместо хранилища они попадут прямиком в пыточные камеры. Однако Керет, пробежавшись по ним рассеянным взглядом, лишь что-то пробубнил под нос и вновь переключился на свою карту.

«Кажется, пронесло», – выдохнула Шелиара.

Следующие пару минут они шагали в напряженном молчании. Шелиара ждала, что Зан-Фаун пояснит им, что сейчас произошло и кем был этот Керет, но тот заговорил, лишь когда они остановились напротив типичной деревянной двери, которых тут было полным-полно:

– Я к ключнику. Это быстро.

Постучавшись, Зан-Фаун скрылся за дверью, оставив их ожидать в коридоре. Шелиара посмотрела на Альдана, и тот робко ей улыбнулся, словно говоря: «Ну, как-то вот так». Она подумала было сказать ему нечто успокаивающее, но в последний момент передумала, словно ее голос мог привлечь тех, с кем также не стоило пересекаться. Так они и простояли, пока, спустя пару минут, Зан-Фаун не вернулся, держа в руке большой медный ключ.

– Молитесь Богам, – злобно прошептал он, потрясая перед их лицами ключом, как разбойник машет кинжалом перед жертвами, – что Керет сегодня будет занят другими заботами и забудет про меня и вас. Иначе у отца будут вопросы. – Дождавшись кивка от нее и Альдана, Зан-Фаун кивнул и указал ключом туда, где коридор соединялся с лестничным проемом. – Ладно, пойдемте уже менять вашу хренову книгу.

Глава 18

Как поняла Шелиара, хранилище находилось на одном из верхних ярусов подземной части Ордена. В целом, подземная планировка оказалась столь странной и запутанной, что Шелиара – понимая, что лишь впустую потратит время – даже не пыталась в ней разобраться. Здесь было темно (света закрепленных на стенах факелов едва хватало, чтобы вовремя заметить и не врезаться на ходу в стену), сыро и жутковато.

Юноши оставили ее снаружи – подать им сигнал на случай, если кто-то «важный» будет направляться сюда – и скрылись внутри хранилища. Ожидая их возвращения, Шелиара сняла успевший надоесть капюшон, оперлась спиной о стену и призадумалась. Ей вспомнилось, как однажды в детстве она забралась на садовую акацию и длительное время наблюдала за шайкой исхудавших оборванцев-попрошаек, клянчащих еду у прохожих в одном из ближайших к поместью переулков. По возвращении домой за семейным обедом она набралась храбрости и заявила со всей детской убежденностью, что Верховный Иерофант, должно быть, плохой правитель, раз не может хотя бы обеспечить всех триамнийцев едой и одеждой. Она хорошо запомнила реакцию окружающих: Нэя и другая служанка дружно ахнули, будто услышав от ребенка поток нецензурной брани, Азуттулан от души расхохотался, а отец так и вовсе подавился. После того обеда Диондор выпорол ее березовыми прутьями, напоследок предупредив, что за теми, кто «позволяет себе в подобном тоне высказывать недовольство властью», приходят адепты Ордена Хранителей Триамны и забирают их в свои темные подземелья, откуда почти никто не возвращается. Кажется, именно с того дня орденцев она стала бояться даже больше, чем теней в ночи.

Шелиара посмотрела вниз, и на мгновение ей показалось, что сквозь каменную кладку она слышит мольбы и стоны обреченных на гибель. Сколько их сейчас там, внизу, узников, которым не суждено более увидеть солнечный свет? И сколько среди них тех, кто действительно заслуживает подобной незавидной участи? Шелиара хотела бы узнать.

Мысли ее прервались скрипом открываемой двери хранилища. Альдан вышел вслед за Зан-Фауном со столь победоносной улыбкой на лице, что даже стало бессмысленно спрашивать, удалось ли ему поменять книги. Грохнув дверями, Зан-Фаун запер их на ключ, после чего, прикрепив его к поясу, отряхнул руки, будто после пыльной работы, и заявил с нескрываемым негодованием:

– Надеюсь, вы довольны? Мое дело сделано?

Альдан, да, определенно был доволен и даже не пытался это скрыть. А вот Шелиара осознавала, что пока что они ничегошеньки не узнали о том, за чем пришли на самом деле. Никаких странностей и следов того, что что-то нечисто...

«Если мы уйдем сейчас, то вернемся ни с чем. Не считая драной книги. – Несмотря на мутное сознание, Шелиара заставила себя соображать так быстро, словно от этого зависела судьба Триамны. Хотя, вполне возможно, именно так оно и было. – Нам нужно найти способ попасть ниже... Иначе, скорее всего, мы так ничего и не узнаем. И я облажаюсь, как та Зрящая Истину, из-за которой Триамна угодила под гнет Гальтийской империи...»

Идея, внезапно пришедшая ей в голову, отнюдь не блистала оригинальностью и изяществом. Но рискнуть, как ей казалось, стоило.

– Пока вы там были, – сказала Шелиара, – сюда прибежал адепт...

– Что-о? – перебил ее Зан-Фаун с округлившимися от испуга глазами. – Почему же ты...

– Все произошло слишком быстро. – Шелиара не хотела признавать, но она даже получала удовольствие от того, что, глядя в глаза Зан-Фауну, так бесстыдно ему лжет. – Я только подошла к двери, как он спросил: «Зан-Фаун там?» Я ответила, что да, и что он просил его не отвлекать. Тогда тот адепт сказал, чтобы я передала ему, что Керету срочно понадобилась твоя консультация. Что-то насчет пира. В общем, тебя ждут наверху.

Зан-Фаун скорчил недовольную мину.

– Что, прям срочно?

– Адепт так сказал, – пожала плечами Шелиара. – И он... похоже, что бежал сюда со всех ног.

– Ладно, ладно. – Раздражению Зан-Фауна не было предела. – Пойдемте, выведу вас из ворот и вернусь к ним...

«Нет, так дело не пойдет».

– Ты уверен? Мы не хотим, чтобы из-за нас у тебя были проблемы, – вновь солгала Шелиара. – Давай, ты сходишь к Керету, а потом вернешься и заберешь нас отсюда? Ведь если тебя не будет так долго, этот Керет начнет что-то подозревать... Не так ли, Альдан?

Альдан, к счастью, оказался рядом, и Шелиара легонько пнула его ногой (как она надеялась, незаметно для Зан-Фауна). Тот посмотрел на нее вопросительным взглядом, однако уже через пару секунд повернулся к Зан-Фауну и закивал:

– Она права, Зан. Лучше тебе поскорее сходить к Керету, а уже потом вернуться за нами. Не съедят же нас за время твоего отсутствия, правда?

Зан-Фаун вздохнул и покачал головой.

– Так, ладно, ждите здесь, – наказал он, пригрозив пальцем. – Эти кретины небось не могут разобраться, какого цвета нужна глазурь на праздничном торте. Я туда и обратно.

С этими словами Зан-Фаун торопливо зашагал по коридору, из которого они пришли. Дождавшись, когда его шаги стихнут, Шелиара дернула Альдана за рукав.

– Альдан, это наш шанс!

Тот настороженно огляделся, причем несколько раз. Руки его еще крепче обхватили завернутую книгу.

– Шанс? О чем ты?

– О том, что я не оставила нам выбора. Нужно отыскать путь на нижние этажи подземелья.

– Хм... Ну, так-то да, этот адепт очень удачно позвал Зан-Фауна...

– Всетерпеливые Боги! Проснись, Альдан, не было никакого адепта! Я выдумала это на ходу, чтобы Зан-Фаун оставил нас.

Альдан хмыкнул, а затем с улыбкой кивнул, как бы отдавая должное ее импровизированной лжи.

– Умно, умно... Хотел бы я увидеть его лицо в тот момент, когда он поймет, что никто никуда его не звал. Ты же понимаешь, – уточнил он, – что Зан-Фаун убьет нас при следующей встрече?

– Само собой. Хочешь остаться здесь и убедиться в этом?

Альдан призадумался, устремив взгляд к низкому потолку. Затем уверенно произнес:

– Нет, не хочу. Давай тогда не будем терять времени и пойдем... только вот куда? И как? Ты же видела, тут почти у каждого большого коридора стоит какой-нибудь мужик с алебардой.

Шелиара улыбнулась – даже несмотря на то, что их предприятие становилось все более и более рискованным.

– Главное – вести себя уверенно. Как будто мы приближенные Магистра и можем идти, куда захотим...

– Уверенность уверенностью, но у них же приказы и всякая... ну, субординация. Впрочем, пойдем. Импровизация нам в помощь.

Скорым шагом они двинулись по противоположному коридору от того, которым пришли. Шагов через пятьдесят он разделялся на три поуже. В глубине каждого из них мерцали крохотные огоньки факелов. Никаких намеков о том, куда ведет тот или иной, не нашлось. Альдан почесал плечом подбородок и негромко заговорил:

– Вчера в Библиотеке... еще до того, как Алабастиан меня оттуда выгнал... так вот, я поискал книги, в которых могли бы быть указания на планировку орденских подземелий, но ничего не нашел. Эти ребята умеют держать секреты при себе. В общем, я без понятия, куда нам идти. Попробуй, что ли, прислушаться к этой своей... интуиции.

Шелиара решила не высказываться в духе «если бы все было так просто, как ты говоришь». Сумеречная шаманская трава не просто приглушала Голоса – она приглушала и ту самую интуицию, на которую Альдан так надеялся. И все же, несмотря на море сомнений в собственных силах, Шелиара закрыла глаза и, отбросив лишние мысли в сторону, сконцентрировалась.

Что скрывают в себе эти темные туннели?..

Через некоторое время ей стало казаться, что от правого коридора как будто тянуло воздухом – по всей видимости, он в конечном итоге вел куда-то наверх; не туда, куда им нужно. Центральный также не внушил ей доверия – что-то подсказывало Шелиаре, что он вел не то к каким-то хозяйственным помещениям, не то к кельям; в любом случае, привел бы их в тупик. Понадеявшись, что она не перехитрила саму себя, Шелиара указала Альдану на левый коридор.

– Ты уверена? – спросил он.

– Нет, конечно, – заявила она, зашагав первой.

Подземные коридоры разительно отличались от тех, по которым они шли наверху. Никакого блеска, никаких вычурностей и правильных форм – только голый холодный камень и редкие, едва горящие факелы через каждые пять-десять шагов. И все же в этих темных подземных ходах было нечто завораживающее. Нечто в корне отличное от мира сверху. Либо же это воображение Шелиары переиначивало все на свой лад.

В какой-то момент периодичность появления факелов возросла. Шелиара замедлила шаг и прищурилась – похоже, впереди коридор пересекался с широкой лестницей, ведущей как вверх, так и вниз. Значит, она не ошиблась с выбором.

Впрочем, зная, как удача любит поворачиваться к ней спиной (а то и местом чуть пониже), Шелиара не торопилась сильно радоваться.

– Мне кажется... – начал было Альдан, но Шелиара, резко остановившись, оборвала его:

– Тихо. Я слышу голоса.

– Сочувствую, – встав чуть впереди нее, шепотом отозвался Альдан. – Которого из них? Или сразу несколько?

– Да нет же, обычные голоса. Кто-то спускается сверху.

– Да? Очень надеюсь, что это не Зан-Фаун решил вернуться другим путем...

Не сговариваясь, они вплотную прижались к левой стене коридора.

Голоса тем временем приближались, как и оранжевые отсветы то ли от лампы, то ли от факела, который нес кто-то из них. Говоривших определенно было двое, оба мужчины. Владелец первого голоса явно был довольно молодым, в то время как его напарник разговаривал голосом старика-зануды, успевшего несчетное количество раз разочароваться в этой жизни.

–...тебе так сложно? – с нотками мольбы спрашивал молодой. – Я же не прошу тебя выйти за меня в выходной, а всего лишь доверить мне фонарь. Тебе так сложно его покормить? Боги, он же не откусит тебе руку, в самом-то деле!

– Уймись, умоляю. У меня уже уши вянут от твоей болтовни. Просто сделай что сказано.

– Ну пожалуйста. – Младший явно не собирался униматься. – Не то, чтобы я его боялся – он же скован по рукам и ногам... Просто... я столько слухов о нем слышал...

– С чем я тебя и поздравляю.

– Говорят, волосы у него белые потому, что он продал душу Сумеречным ЛжеБогам!

– Ты совсем дурак, а? – Тяжелый вздох прокатился эхом по лестнице и коридору. – Как вообще наличие души может быть связано с цветом волос?

– Я просто говорю, что о нем говорят...

– Кто говорит? Твоя полоумная бабка?

– Да половина Ордена об этом судачит, когда никто из старших не слышит!

– Да ну? И что еще они о нем говорят?

– Ну, например, – на этот раз голос младшего прозвучал куда тише, – что ему от роду несколько веков, и что он долгое время работал на Орден, пока не предал нас...

«Скован по рукам и ногам. – Шелиара отвлеклась от диалога и задумалась, сопоставляя услышанное. – Белые волосы. Работал на Орден...»

Оставив тех двоих и дальше препираться между собой, Шелиара и Альдан уставились друг на друга с полураскрытыми ртами. Судя по взгляду юноши, он сейчас подумал о том же, о чем и она. О том человеке – беловолосом узнике подземелья – которого она вскоре после кошмара изобразила на картине. А, возможно, и о последних словах Азуттулана...

Шаги тем временем приближались – скоро эти двое должны были достичь пересечения лестницы и коридора.

– Альдан, – прошептала ему в ухо Шелиара. – Не знаю как, но мы обязаны втереться им в доверие и пойти вместе с ними.

– Э-э... да, ты права. Но... что мы им скажем?

– Не знаю. Как ты там сказал: импровизация нам в помощь? Пойдем.

Они продолжили путь и вышли к лестнице почти одновременно с двумя адептам. Младшему, несущему миску и булькающий мех, на вид было не больше двадцати; старший же, держащий обеими руками ярко горящий масляный фонарь, явно разменял не меньше пяти десятков. Оба были одеты в такие же накидки с капюшонами, только цвет накидок был чуть более светлый. Значит, не неофиты, но и не то, чтобы очень опытные...

Адепты при их виде замолкли и озадаченно остановились – похоже, в их планы не входила подобная встреча. Альдан также стал стоять столбом, словно проглотив язык, и Шелиара поняла, что, если они все же хотят хоть что-то разузнать о тайнах Ордена, следует брать инициативу в свои собственные руки.

– Утро доброе. – Она запоздало понадеялась, что адепты не приветствуют друг друга какой-нибудь определенной секретной фразой вроде «Да царствует Орден» с ответом «Во веки веков» или чем-то подобным. – Вы ведь к тому узнику, да? – Шелиара постаралась говорить настолько уверенно, как если бы убеждала этих двоих, что камень твердый, а вода мокрая. – Нас Зан-Фаун послал. Сказал проследить, чтобы все прошло без происшествий...

– Да? – Младший явно оживился. – О, это хорошо, а то мы тут это... Кстати, может, кто-то из вас хочет его покормить?

– Уймись, – осадил его старший. Его хмурый взгляд из под седеющих бровей не предвещал ничего хорошего. – Так, а с каких это пор Зан-Фаун стал отдавать подобные распоряжения? Вы, неофиты, вообще из какого звена?

– Мы? – переспросил Альдан, видимо, только для того, чтобы выиграть хоть немного времени для поиска правильного ответа. – Мы...

– Чего ты докопался до них, старый ты пень? – Младший, взяв миску и мех одной рукой, отвесил старшему что-то вроде дружеского подзатыльника. Тот грозно зыркнул на него в ответ, но смолчал. – Сказано же тебе: Зан-Фаун их отправил. Ты хочешь сказать, что не доверяешь сыну нашего шефа? Тебе нужны проблемы в такой день?

Похоже, эти аргументы возымели эффект, потому что старший неуверенно пожал плечами:

– Да нет, я так... уточнить решил. Просто неофитов никогда раньше не приставляли к... – Старший осекся и вновь нахмурился, после чего указал фонарем на книгу, что Альдан по-прежнему держал, завернутую, в руках. – А это еще что за штуковина у тебя?

Шелиара с опасением покосилась на Альдана. Если школяр скажет правду – что под плащом завернут том «Архивов Благословений», у старшего возникнет еще больше вопросов...

– Это? А разве не видно? – Альдан хмыкнул и, приподняв книгу на уровень шеи, заговорил, пародируя благоговейный шепот: – Это великий амулет времен Сельвидийского джихада, защищающий верных триамнийцев от Сумеречных сил. Зан-Фаун достал его из хранилища и вручил нам со словами, что там, куда мы идем, он пригодится.

Альдан произнес эти фразы так неестественно, что Шелиара еле сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха.

– Он правда так сказал? – Младший сделал шаг назад, как будто только что услышал подтверждение своим опасениям. – Ну... Так-то да. Здравое решение. Амулет нам не помешает. – С видом победителя спора он покосился на старшего. – Вот видишь, зануда? Думал, ты тут самый умный, а кругом одни дураки? Выкуси!

– Силы небесные, – старший поднял глаза к потолку, – ты когда-нибудь умолкнешь или мне тебе врезать?

– Все все, молчу! – Младший улыбнулся и повел рукой туда, где лестница спускалась вниз. – Пойдемте, ребятки.

Только сразу предупреждаю: когда мы будем его кормить, лучше держитесь от этого типа подальше.

Шелиара и Альдан кивнули и зашагали рядом с адептами. Удивительно, но те больше даже не пытались обсуждать ни узника, ни что-либо еще.

«Всевышние Боги, – подумала Шелиара, неспешно спускаясь по ведущим во тьму ступенькам. – Неужели у нас действительно это получилось?»

Она не торопилась праздновать победу, но все же чувство радости расплывалось внутри приятной волной. Почти такой же приятной, как от шаманской травы. Наконец-то они хоть на шаг приблизились к долгожданным разгадкам. Наконец-то они спускались в глубины подземелий.

В сердце Ордена Хранителей Триамны.

Глава 19

Тридцать пять лет назад

Той ночью они наконец накрыли логово Отнимающих.

На пару с Великим Магистром Линнадином нор Лиданом Шагающий-сквозь-Тьму продумал весь план атаки вплоть до мелочей, так, чтобы у прислужников Сумерек не осталось ни единого шанса на спасение. Обученные бою орденцы и сотня элитных солдат, закаленных в пограничных стычках с кирикийцами, окружили раскинувшиеся на берегу Коронного Острова Соколиные Скалы, перекрыв все известные входы и выходы, а затем, по сигналу, двинулись внутрь. Время рассчитали идеально – ровно в полночь, когда голубоватый диск луны поднялся высоко в небе, сумеречные отродья должны были начать свой очередной ритуал, чтобы вытянуть из плененных накануне триамнийцев Благословения и Проклятья. Тогда-то они и атаковали.

Бесшумно расправившись с часовыми, Шагающий двинулся вперед по основному пещерному ходу, прокладывая путь остальным. Осознание того, что они вот-вот покончат с напастью, терроризирующей Триамну вот уже более тысячи лет, прибавляло ему уверенности. Он знал, что это пещерное укрытие – их последнее логово. Значит, победа близка, как никогда.

Отнимающие практически не использовали факелы – то ли ради экономии, то ли по каким-то другим причинам. Как бы там ни было, это существенно облегчало задачу Шагающему: раз за разом он, двигаясь, словно теневой танцор, подбирался незамеченным к одиноким стражникам и перерезал им глотку до того, как те успевали поднять шум. Оставалось надеяться, что в других тоннелях, где путь солдатам прокладывали орденцы с боевыми Благословениями, происходит то же самое. Внезапность – всегда огромное преимущество. Глупо было бы его упустить.

Наконец, он и следовавшие за ним солдаты добрались до входа в главную пещеру. По ушам тут же ударило хоровое пение – заунывное и монотонное, будто в пещере проводились похороны, а не ритуальное убийство. Шагающий-сквозь-Тьму аккуратно высунул голову из туннеля и оглядел пещеру. Та оказалась большой, площадью никак не меньше Центрального Холма Исхирона. В дальней ее части журчали воды подземной реки, уходящей куда-то в темноту. Освещения почти не было – лишь на стенах и высоком потолке пещеры, между острыми зубцами сталактитов, мерцали синеватые огоньки не то грибов, не то каких-то подземных светлячков. Основное действо происходило в центре: не меньше трех дюжин людей, все в черных, как вороново крыло, балахонах, стояли на коленях вокруг алтаря, представлявшего собой отдаленное подобие Фонтана Преображения, с той лишь разницей, что алтарь был куда меньше, а на его вершине стояли три неподвижные фигуры. Изваяния троих ЛжеБогов, чьи имена нельзя произносить вслух. Покровители запрещенных искусств молча внимали ритуальным песнопениям. Приглядевшись, Шагающий разглядел у подножия алтаря несколько связанных тел. Очередные жертвы. Правда, в отличие от менее удачливых собратьев, у этих еще был шанс выжить. И Шагающий-сквозь-Тьму твердо намеревался его им предоставить.

Один из Отнимающих встал с колен, затем, подойдя к алтарю, что-то поджег, и воздух наполнился резко пахнущим дымом. Что ж, так даже лучше – гораздо больше шансов, что их приближение до последнего останется незамеченным.

Шагающий-сквозь-Тьму подождал еще несколько минут, поднятой рукой останавливая готовых ринуться вперед солдат. Необходимо быть уверенным, что остальные группы также добрались до этой пещеры и готовы вступить в бой. Потому что иначе...

У одного из дальних туннелей раздался пронзительный крик. Заунывное пение оборвалось.

Это был не совсем тот сигнал, которым они должны были обменяться перед атакой, но выбора больше не оставалось. Шагающий ринулся в бой.

Страж Рассвета покинул ножны и воспылал, как светоч в безлунной ночи, своим многовековым рубиновым пламенем. Со стороны других тоннелей также неслись орденцы и солдаты. Несколько стрел пролетели в сторону Отнимающих; одна из них, судя по вскрику, даже нашла цель. Как и ожидалось, началась паника. Поднявшись с колен, сумеречные сектанты бросились в рассыпную; многие достали оружие. Лишь несколько человек остались на своих местах. Один из них истошно завыл на всю пещеру: издаваемый звук представлял нечто среднее между воплями голодного младенца и кошачьим визгом. Краем глаза Шагающий-сквозь-Тьму заметил, что многие солдаты от такой «музыки» падали на колени и, бросая мечи и щиты, затыкали руками уши. Он и сам едва удержался, чтобы не последовать их примеру – настолько невыносимым был этой вой. Левой рукой Шагающий достал из-за пояса кинжал и, прицелившись, метнул его в певца – благо, тот сидел неподвижно. Тело опрокинулось навзничь, а истошный визг оборвался. Для начала неплохо.

Чуть замедлив бег, Шагающий-сквозь-Тьму повертел головой по сторонам. Повсюду завязались стычки и, надо отдать должное, Отнимающие сумели оказать достойное сопротивление. Разумеется, Шагающий мог бы быстро переломить исход локальных сражений, однако его интересовали отнюдь не эти мелкие сошки. Его задачей была поимка и обезвреживание птицы покрупнее.

Он выискивал в этой темноте самого Кэинана Темного.

Серая пелена около алтаря несколько мешала обзору, но все же Шагающий-сквозь-Тьму сумел разглядеть, как один из Отнимающих склоняется над алтарным жертвенником и что-то оттуда берет. «Что-то» оказалось двумя длинными копьями, лиловым и золотым. Не теряя ни секунды, Шагающий понесся к алтарю, по дороге срубив голову одному из попавшихся на пути Отнимающих.

– Сражайтесь, братья мои! – прогремел под сводами пещеры звучный голос мужчины, вооружившегося сверкающими копьями. – Сражайтесь достойно и не бойтесь умереть за то, во что мы верим!

Еще двое Отнимающих стали на пути между ним и Кэинаном. Шагающий-сквозь-Тьму замедлил шаг. Один из врагов бросил перед собой горсть какой-то белой пыли, а затем резко дунул на нее. Пылевидное облачко словно подхватил и понес вперед порыв ураганного ветра. Времени на уклонение не оставалось, и Шагающий, положившись на силу своего меча, прочертил Стражем Рассвета перед собой дугу. Столкнувшись с преградой из рубиновых искр, пыль вспыхнула и рассеялась. Отнимающий даже не успел удивиться тому, что его хитроумнейший план не сработал, как Шагающий-сквозь-Тьму диагональным ударом разрубил незадачливого бросателя напополам. Его товарищ, стоявший шагах в трех сбоку, не растерялся и резко дернул рукой, и в Шагающего, точно жабий язык на насекомое, полетела утяжеленная каким-то грузом веревка. Шагающий-сквозь-Тьму резво отскочил в сторону, не желая проверять, что за Благословение или Проклятье таит в себе это оружие. Затем тремя зигзагообрзными прыжками достиг противника и отрубил ему руку по локоть ровно в тот момент, когда тот замахнулся для следующего удара. Оставив противника корчиться на земле, Шагающий продолжил путь к Сумеречному алтарю.

– Кэинан! – закричал он, заглушая звон стали и привлекая внимание главаря банды. – Вам не выиграть эту битву! Скажи своим людям сдаться и мы пощадим их, клянусь Богами!

За свою многовековую жизнь Шагающий-сквозь-Тьму произносил схожие фразы бессчетное количество раз, и почти никогда они не срабатывали. Воистину, людское упрямство безгранично, особенно когда оно напрямую соприкасается с фанатизмом. Однако он должен был попытаться и попробовать предотвратить никому не нужные смерти.

Кэинан посмотрел в его сторону... а затем развернулся и помчался в дальнюю часть пещеры, к подземной реке.

«Сын трусливой собаки!»

Произнести воодушевляющую речь, а затем сбежать, бросив своих людей умирать – да, пожалуй, чего-то такого он и ожидал от главаря этой проклятой секты. Только вот куда и зачем он бежит? Все выходы перекрыты. Шансов спастись у Кэинана нет.

Как бы там ни было, Шагающий-сквозь-Тьму последовал за противником. Он бежал, не выпуская Кэинана из виду, а вокруг мерцали огни и тени. Звучали крики и стоны. Металл звенел о металл. За прожитые столетия эти звуки стали для Шагающего привычнее многих других. А ведь когда-то – в то далекое время, когда его возраст исчислялся десятками лет и он, соответственно, еще не мог понять, чем его наградили и прокляли Боги Рассвета – когда-то он глубоко переживал каждую смерть, свидетелем которой являлся. Даже смерть тех, кто ее заслуживал. В какой момент его сердце очерствело настолько, что он стал относиться к смерти как к старому знакомому? Он уже и не помнил. Века брали свое.

На пути Кэинана встал один из солдат, но тут же пал, пронзенный сквозь щит золотым копьем. Кэинан добежал до реки и, свернув, продолжил путь уже вдоль ее берега. Шагающий-сквозь-Тьму отставал от врага не больше, чем на десяток шагов.

В какой-то момент Кэинан повернул с берега прямиком в реку – судя по тому, что вода не доходила ему даже до колен, в том месте оказалось что-то вроде мелководья. Огоньки на сталактитах подсвечивали черные воды голубоватым оттенком. Впереди, туда, куда бежал Кэинан, река расширялась и впадала в озеро. Неужели этот Отнимающий настолько наивен, что считает, будто там он будет в безопасности?..

Слегка пожалев, что перед битвой вместо высоких сапогов обулся в сандалии, Шагающий-сквозь-Тьму шагнул в воду, чтобы продолжить погоню... и едва сдержался, чтобы не издать ни звука: вода оказалась обжигающе ледяной. Заставляя себя двигаться, Шагающий вспомнил, что один из похищенных триамнийцев обладал Благословением нечувствительности к холоду. Видимо, оно отошло к Кэинану. Как и, скорее всего, многие другие...

– Остановись, трус! – закричал он Кэинану, сократив дистанцию до пяти-шести шагов. – Тебе не сбежать!

Кэинан резко развернулся и скрестил копья. Капюшон слетел с его головы, обнажив бледноватое лицо средних лет, усеянное застаревшими – по меркам обычных людей – ссадинами и шрамами.

– А кто тебе сказал, что я собрался сбежать? – Хищная улыбка возникла на лице противника. – Мне лишь нужно было найти место, где нашей беседе никто не помешает. – Он перебросил лиловое копье в правую руку, а золотое – в левую. – Готовься к смерти, Бессмертный, ибо, клянусь священным гневом Сумеречных Отцов, мое копье сразит тебя!

Кэинан Темный завертел в руках копья, подобно мельничным жерновам, и, озаряемый золотисто-лиловым ореолом, бросился в атаку.

Заставив себя не обращать внимание на парализующий ноги холод, Шагающий-сквозь-Тьму занял оборонительную стойку и принялся внимательно следить за каждым движением Кэинана. Светящиеся копья ему сразу не понравились: от них так и веяло какой-то темной, зловещей силой. Его опасения подтвердились, когда Кэинан, на ходу крутанув лиловое копье восьмеркой, буквально разделился натрое. Шагающий не потерял самообладания лишь потому, что когда-то видел схожий трюк, вызванный шаманским напевом; только сейчас фантомные образы точь-в-точь соответствовали реальности, так что определить, где истинный Кэинан, было непросто. И все же иллюзии, какими бы правдоподобными они не казались, остаются иллюзиями, бесплотными и бессильными. В отсветах оружий и светящихся точек на потолке пещеры Шагающий-сквозь-Тьму распознал настоящего Кэинана: призрачные двойники при движении не оставляли брызг и кругов на воде. Однако он сделал вид, что растерян и не знает, откуда именно ждать нападения. Кэинан, похоже, купился на это, поскольку продолжал нестись с двойниками навстречу Стражу Рассвета.

Шагающий чуть повернулся к врагу боком, присогнул ноги и повернул меч так, как если бы готовился отразить все три удара. А затем, когда между ним и настоящим Кэинаном осталось не больше двух шагов, начал замах. Два копья золотыми молниями приближались к нему слева, но он, прекрасно понимая, что ошибка будет стоить ему жизни, проигнорировал их и сосредоточился на правом. Оружия сблизились. Как и ожидалось, левые копья не причинили ему ни малейшего вреда, зато от столкновения с настоящим копьем его отбросило назад, так, что он едва удержался на ногах. Кэинан Темный остановился и ухмыльнулся – той надменной усмешкой, на которую способны лишь отъявленные фанатики. Затем вновь завертел лиловое копье. Воздух задрожал, как в знойную жару, и на месте трех Кэинанов возникло четверо новых. Восемь копейных лезвий, широких и блистающих, нацелились на Шагающего-сквозь-Тьму. Что удивительно, в глазах Кэинана не было ни намека на страх скорой смерти, лишь холодная, безжалостная решимость человека, свято верящего, что действует во благо Триамны и ее жителей. И это слегка беспокоило Шагающего.

– Зачем ты продал душу ЛжеБогам?! – крикнул он, не прекращая передвигаться; к счастью, дно реки было относительно ровным, а течение – медленным.

Кэинана этот вопрос будто бы позабавил. Вернув копья в вертикальное положение, он спросил в ответ:

– А зачем ты сражаешься на стороне архонтов, жрецов и их Верховного Ублюдка? Разве ты не видишь, как они губят страну? Нет? Тогда ответь мне, ты, Благословленный Бессмертием, когда ты последний раз ходил по городским трущобам, где крыши протекают, а семьи спят на соломенных циновках и лишь изредка питаются капустной похлебкой?! Где трое из четырех детей не доживают даже до десяти лет, из-за недоедания, болезней и антисанитарии?! – Каинэн не кричал, но слова его разносились по всей пещере, словно подхваченные и усиленные каким-то мистическим эхом. – Когда ты последний раз был на полях и плантациях, где крестьяне гнут спину под гнетом новых реформ архонтов?! Когда ты последний раз посещал рыбацкие деревни, где даже немощным старикам и старухам приходится плести сети или чинить лодки, чтобы не умереть от голода?! По-твоему, это и есть правильная жизнь? Такой жизни для Триамны хотели твои Рассветные Боги? – Теперь лицо Кэинана перекосилось от ярости. – Если да, то они гребаные, мать их, садисты, и я с огромным удовольствием плюну в лицо каждому из них при встрече!

Холод сдавливал ноги тисками, но на такие мелочи Шагающий-сквозь-Тьму практически не обращал внимания. Гораздо обиднее было то, что в словах сумеречного фанатика присутствовала правда. Шагающий не понаслышке знал, что жизнь многих триамнийцев далека от того, чтобы ее можно было назвать безоблачной. Когда-то он даже что-то пытался с этим сделать... пока не понял, что все повторяется. Что его усилия ни к чему не приводят. Что люди, чей жизненный срок ограничен семью-восемью десятками лет (и то при особо удачном стечении обстоятельств), склонны совершать одни и те же ошибки. Из раза в раз. Из века в век...

Наверное, потому в какой-то момент он и стал отшельником, лишь время от времени выполняющим особо важные поручения. Возможно, это было не самое мудрое решение... но другого Шагающий-сквозь-Тьму тогда не видел.

Как и сейчас.

– Возможно, что-то и впрямь пора менять, – осторожно заметил он, делая шаг вперед и параллельно переправляя энергию ри в нижнюю часть ног. – Но точно не теми методами, что используешь ты и твои люди. Вы убиваете мирных людей и забираете их силы...

– Эти несколько смертей позволили бы избежать тысяч, если бы вы не влезли к нам! Наша цель достойна, чтобы...

– Нет! Нет, и ты знаешь это, Кэинан! – Он давно не разговаривал ни с кем в таком грозном тоне. – Перестань лгать самому себе! Насилие не выход.

Шагающий-сквозь-Тьму стремительно шагнул вперед и рубанул настоящего Кэинана диагональным ударом. Кэинан успел среагировать и подставил под удар золотое копье. На этот раз меч не оттолкнулся от копья, а наоборот – как будто притянулся к нему невидимой силой. Шагающий почувствовал, как через соприкосновение оружий из него вытекает жизненная энергия, словно кто-то похищал его Благословение.

«Что за демонщина?»

Кэинаны занесли лиловые копья для смертельного удара. Шагающий-сквозь-Тьму напряг мышцы всего тела и титаническим усилием вырвал меч обратно за мгновение до того, как копья пронзили место, где он стоял. На этот раз Шагающий все же потерял равновесие и упал в реку; хвала Богам, меч остался при нем. Он успел встать на дрожащие ноги, прежде чем Кэинаны оказались рядом и поочередно ударили копьями. Шагающий увернулся от настоящего золотого копья и отразил лиловое. Затем каждый из сражающихся отступил, чтобы перевести дух.

– Значит, насилие – не выход? – тяжело дыша, прохрипел Кэинан. – Да неужели? А какой выход предлагаешь ты? Уйти от проблем и надеяться, что рано или поздно все само наладится? Да ни хрена не наладится! Я сражаюсь за то, чтобы даже простые земледельцы могли жить полноценной жизнью, а не гнуть спины под тяжестью вил и мотыг! Так ответь же: а за кого сражаешься ты? За жрецов, кормящих слушателей небылицами? За архонтов, строящих особняк за особняком в Исхироне? За Орден, делающий вид, что следит за внутренним порядком в стране?

– Нет, Кэинан. – Сохраняя сосредоточенность, Шагающий-сквозь-Тьму сделал шаг вперед и, взяв Стража обеими руками, завел меч за спину. Рубиновое пламя пылало, словно меч горел желанием сжечь все дотла. – Я сражаюсь за Богов Рассвета и страну, которую они выделили среди прочих, даровав ее жителям Фонтан Преображения.

– Боги Рассвета... – Кэинан покачал головой, как если бы Шагающий произнес какую-то несусветную глупость. – Разве ты не видишь? Они молча взирают на все бесчинства и беззакония, что творятся на триамнийской земле.

– Не тебе их судить, слуга Сумерек.

– Да что ты знаешь о Сумерках! Между прочим...

«Сейчас или никогда».

Шагающий-сквозь-Тьму отбросил мысли в сторону и бросился на врага. Он знал, что поступает правильно – что Отнимающие давно должны быть истреблены; эта мысль придала ему сил и энергии. Воздух зазвенел от напряжения, когда Шагающий, отбросив сомнения, завел свой боевой танец. Он игнорировал иллюзии, атаковал и отражал лиловое копье, снова атаковал и уворачивался от золотого, искал бреши в безупречной защите врага, заставляя его отступать шаг за шагом. Ничего больше не существовало в этом мире, кроме него и противника. Шагающий-сквозь-Тьму сражался исступленно, как в те редкие разы, когда это было необходимо. Как в Рассветном Заливе, когда аккаовские племена на заре времен впервые атаковали Триамну. Как на Мертвых Равнинах, когда на кон была поставлена судьба всего Юга. Как при безымянной деревне на северных границах, где была поставлена точка в восстановлении независимости от гальтийской империи. Как при...

Фонтан брызг возник перед ним непроглядной стеной, а ровно через миг лиловое копье появилось из ниоткуда и пронзило его бедро. У Шагающего-сквозь-Тьму не оставалось времени размышлять, где именно он допустил ошибку. Он вновь упал спиной в воду, только на этот раз, вдобавок, хорошенько приложился затылком о каменное дно. Копье застряло в бедре. Страж Рассвета выпал из руки и с шипением ушел под воду. Вынырнув на поверхность, Шагающий увидел Кэинанов, поднимающих руки для решающего удара. Который из них теперь настоящий? Шагающий-сквозь-Тьму понял, что не знает ответа. А даже если бы и знал, то все равно не сумел бы ничего сделать. Похоже, он здорово облажался на этот раз. Все кончено.

«Неужели так глупо...» – с досадой подумалось ему.

– Я же обещал, – ухмыльнулись Кэинаны, – что мое копье сразит тебя.

Несущие избавление золотые наконечники стремительно приближались. Шагающий-сквозь-Тьму прикрыл было глаза, чтобы успеть напоследок поблагодарить Богов Рассвета за все, что было...

Вспышка света, яркая, как само солнце, выстрелила в Кэинана, развеяв иллюзии и заставив того с криком прикрыть глаза рукой. Инстинктивно обернувшись, Шагающий-сквозь-Тьму увидел на берегу Магистра Линнадина, держащего поднятым свой легендарный Зеркальный Щит, и мальчишку, от чьих рук и исходило усиленное и перенаправленное Щитом в их сторону сияние. Кажется, это был новопреображенный племянник Магистра... а, впрочем, неважно. Холод и боль в ноге словно отвесили Шагающему подзатыльник, подсказывающий, что еще ничего не кончено. Он опустил правую руку под воду, чтобы нащупать на дне меч... но та наткнулась лишь на камни и водоросли. Проклятье!

Свет тем временем иссяк, и Кэинан приоткрыл глаза. Времени на раздумья не оставалось. Шагающий-сквозь-Тьму поднял со дна помещающийся на ладони камень и, изогнув локоть, метнул его в голову противнику.

Он не промахнулся – снаряд угодил точно в лоб.

Кэинан Темный пошатнулся, недоверчиво поднес свободную руку к окровавленному лбу, попытался что-то сказать, но вместо этого выронил из руки золотое копье, а затем и сам плашмя рухнул в воду.

Обратно лидер Отнимающих так и не поднялся.

Когда Шагающий-сквозь-Тьму, с перевязанной ногой и поддерживаемый под руки несколькими орденцами, вернулся, все устаканилось. Последних Отнимающих пленили и связали теми веревками, которые использовались для пленников, сумевших-таки избежать смертельной участи. Магистр Линнадин нор Лидан сидел на корточках рядом со зловещим алтарем; его юный племянник, так кстати использовавший Благословение света, крутился неподалеку.

– Мы справились, друг, – произнес Магистр, взглянув Шагающему в глаза, когда тому помогли присесть рядом. – Мы справились...

В голосе Магистра чувствовалось облегчение с примесью досады. Шагающий-сквозь-Тьму насчитал не меньше полутора десятка трупов солдат и воинов Ордена, пока шел сюда. Наверняка на самом деле их было гораздо больше. Шагающий тоже не сиял от радости, особенно от осознания того, что по сути проиграл в схватке с Кэинаном. Однако он понимал и то, что в такой момент Магистру как никогда нужна поддержка – похоже, тот продолжал винить себя в том, что вся эпопея с поисками логова Отнимающих зашла так далеко. Сколько людей было похищено и зверски убито? Никак не меньше сотни...

– Я уже много веков мечтал о том, чтобы этот день настал, – произнес Шагающий-сквозь-Тьму сквозь терзающую ногу боль. – Уверен, Боги Рассвета гордятся нами... – Его взгляд остановился на изваяниях ЛжеБогов над алтарем. Рядом с ними стояли какие-то чаши, блюдца, исписанные свитки... – Уничтожим теперь все это, – махнул Шагающий-сквозь-Тьму рукой на сумеречные артефакты, – и забудем же об Отнимающих, как о страшном сне.

– Погоди, погоди. Зачем же уничтожать? – удивился Линнадин, подобрав с земли сброшенный в ходе боя древний свиток и с неподдельным интересом его разглядывая. – Это же ценнейшее историческое наследие.

– Разумеется, но если оно попадет не в те руки...

– Я понимаю твои опасения. – Магистр вернул свиток туда, где он предположительно стоял до падения. – Именно поэтому мы не станем делать из этого никакого музея, а заберем книги и артефакты в Орден, где как следует их изучим. Уж там-то они будут в надежных руках. – Магистр смерил Шагающего легким прищуром. – Или ты так не считаешь?

Шагающий-сквозь-Тьму отвел взгляд. Да, он так не считал. Да, он знал, что мог бы привести в защиту своей позиции массу аргументов, в том числе исторических примеров, но тогда пришлось бы забираться в такие словесные дебри... Ну нет. Он устал убеждать и настаивать на своей правоте. К демонам. Пусть это делают молодые. Его работа на сегодня окончена.

Поэтому Шагающий лишь вздохнул и, вытерев ладонью со лба капли пота, негромко произнес:

– Делайте, как считаете нужным, Магистр. Вам виднее.

Глава 20

Он очнулся в кромешной тьме от скрипа отпираемого замка.

Вернувшись из мира призрачных воспоминаний, его сознание – слабое, как и тело – медленно начало функционировать. Очередная кормежка жертвенного ягненка? Какой это был по счету раз? Десятый? Двадцатый? Он давно перестал считать. Какая теперь разница. Рано или поздно клятый Магистр придет за ним, как и обещал, и вытянет из него жизнь вместе с Благословением.

Магистр...

Осознание накатило на него внезапно, как порыв ветра. Магистр, ослепивший его своим Благословением... и тот мальчик-подросток, позволивший ему победить Кэинана... Шагающий-сквозь-Тьму со скрипом покачнулся на цепях. Почему же он сразу не догадался, с кем имеет дело? Наверное, потому, что в своем отшельничестве и не заметил, как быстро пролетели тридцать пять лет. Как вчерашние дети повзрослели и завели своих детей...

Дверь в его камеру открылась, и Шагающий поспешил прикрыть глаза, отвыкшие от яркого света. Лишь спустя несколько секунд он заставил себя прищуриться и, приподняв голову, разглядеть гостей. Что удивительно, их было всего двое – обычно присылали четверых. В чем дело? Его перестали воспринимать как опасного заключенного? Вряд ли. Должно быть, снаружи происходит что-то важное. Выборы Верховного Иерофанта? Нет, так много времени еще не могло пройти... Тогда формирование Синклита? Возможно, возможно.

Хотя, опять же, какая, к демонам, разница.

– Фу, ну и вонища здесь. – Говоривший молодой человек заткнул пальцами нос. – Он что, прям под себя ходит?

– Восхищаюсь твоей проницательностью, – пробубнил в ответ тот, что постарше. – А теперь заткнись уже, нахрен, и вытащи из его пасти долбаный кляп.

Оба адепта приблизились к нему с осторожностью охотников, подходящих к угодившему в капкан хищнику.

«Новички... Они послали ко мне новичков».

Но вот только что ему это дает? На цепи и оковы орденцы явно не пожалели денег – в этом Шагающий-сквозь-Тьму убедился еще в первые сутки заточения. И даже если в той связке ключей, что болтается у старшего на поясе, и есть те, что способны освободить его от оков... что толку? Может, попытаться вызвать Сферу? Вдруг, если удастся договорить Истинные Слова до конца, они решат, что ослепли, и он воспользуется этим...

Рука в кожаной перчатке вырвала кляп у него изо рта, после чего орденец поспешно сделал пару шагов назад и повернулся к старшему:

– Давай... все же ты его покормишь. Не то, чтобы я боялся, что он откусит мне руку...

– Милосердные Боги, как же ты достал меня своим нытьем. – Тот, что постарше, закатил глаза и с нескрываемым раздражением сунул младшему фонарь. Затем взял с каменной тумбы мех и встал перед Шагающим. – Стань сбоку и посвети. Хотя бы на это ты способен?

К его рту поднесли мех с водой и, придерживая голову, позволили сделать несколько глотков. Шагающий-сквозь-Тьму раскашлялся, но продолжил пить. Вода нужна организму. Особенно столь ослабленному, как его. Особенно если он хочет попытаться найти способ отсюда выбраться.

Вскоре старший адепт отнес мех обратно на тумбу и вернулся с миской в руках. Подошел, встав почти вплотную, склонился и, зачерпнув ложкой то, что было в миске, поднес ее к его рту.

– Жри давай, паскудина.

Разумеется, он не стал отвечать, делая вид, что вообще не понимает, что происходит. Да и что тут можно сказать? Наверняка для этих людей он очередной «опасный узник», чем-то насоливший Великому-и-всегда-Справделивому Оредну Хранителей. Шагающий-сквозь-Тьму покорно раскрыл рот, поглощая ложку не то с похлебкой, не то с жидкой кашицей, не то с медью...

Что?

Окончательно проснувшимся сознанием он понял, что его кормят медной ложкой.

Это обстоятельство пробудило его лучше, чем мог бы смачный пинок под зад. Те, что приходили раньше, всегда кормили его деревянной ложкой; видимо, этих не предупредили об этой ма-аленькой мелочи. Шагающий-сквозь-Тьму взглянул, прищурившись, на своего кормильца. Затем на того, что стоял в паре шагов и держал на вытянутой руке масляный фонарь. Затем опять на кормильца, точнее, на его пояс, с одного конца которого свисали ножны с клинком, а с другого – связка ключей. Нужно было принимать решение, и быстро. И решение отнюдь не самое приятное с морально-этической точки зрения – как, впрочем, и многие решения, что ему приходилось принимать на протяжении жизни. Вполне возможно, что они оба не такие уж и плохие люди. Вероятно, они и знать не знают о преступлениях Магистра Тармелота и его компании...

Но это не имеет значения.

Шагающий-сквозь-Тьму, до этого обессиленно и крестообразно висевший на цепях, резко сжал ложку между зубами и сомкнул челюсти. Не прошло и мгновения, как он, несмотря на жгучую боль во всем теле, подался вперед и дернул головой, вырывая ложку из рук орденца, еще даже не успевшего понять, что происходит. При других обстоятельствах Шагающий ничего не мог бы ему сделать, но глупец подошел слишком уж близко...

Цепи звонко зазвенели, натягиваясь. Сумев максимально напрячь челюстные мышцы, Шагающий дернулся вперед и всунул ложку, словно стилет, в горло адепта.

Тот не успел выпучить от удивления глаза, как Шагающий-сквозь-Тьму, не разжимая челюстей, вытянул ложку обратно. Теперь предстояло самое рискованное.

Пока кормилец ронял на пол миску и падал на его тело, Шагающий-сквозь-Тьму резко дернул головой, перебрасывая ложку по высокой дуге в правую руку. С траекторией полета он не прогадал – окровавленная ложка приземлилась точно в ладонь. Неподатливые пальцы тут же сжались на оружии. Шагающий сконцентрировался и направил к ним поток энергии ри. Несмотря на боль от железных оков, он умудрился чуть вывернуть запястье и приподнять пальцы, чтобы в следующую секунду метнуть ложку в младшего адепта, что так и стоял, разинув рот, на прежнем месте.

Бросок также вышел на редкость мощным и точным – прямая часть ложки вошла орденцу в висок. Тот, по всей видимости, даже не понял, как умер – лишь опрокинулся назад, на тумбу, выпустив из рук фонарь. Последний, на удивление, не разбился, лишь с глухим стуком упал на пол.

Тем временем груда мяса с хлыщущей из горла кровью навалилась на его тело, заставив стиснуть зубы от боли, когда цепи натянулись до предела. По плану, связка с ключами должна была отцепиться от пояса и упасть вниз, где он подцепил бы ее ногой и попробовал подбросить вверх...

Грузное тело завалилось на бок и вместе с ключами упало вне пределов досягаемости его конечностей.

«А жаль. Попытка почти увенчалась успехом», – разочарованно подумал Шагающий-сквозь-Тьму.

Следом за разочарованием на него нахлынула злость на самого себя. Ну, и чего он добился этим своим храбрым деянием? Лишил жизней двух человек, которые далеко не факт, что входили в число знающих об истинной сущности главы их Ордена? Молодец! Герой! Поразвлекся перед неминуемой казнью! Шагающий-сквозь-Тьму продолжал неистово кусать иссохшие губы, осознавая, что с самого начала не имел никаких шансов освободиться от оков, даже если сумел бы...

У дверей раздались приглушенные звуки, и в свете валяющегося на полу фонаря замелькали тени. Это еще что за нахрен? Стражники так себя не ведут. Может, тут завелись призраки? Маловероятно, конечно, но...

– Кажется, он грохнул обоих, – услышал он встревоженный шепот в дверях.

Нет, версия с призраками однозначно отпадает.

Вскоре в дверной проем, скудно освещаемый дрожащим фонарем, осторожно протиснулся молодой человек. В руках светловолосый юноша держал что-то прямоугольное и завернутое в ткань.

– Рассветные Боги, – со смесью ужаса и восхищения произнес парень, разглядывая два трупа на полу. Идти вперед он не торопился. – Э-э... Шелиара... А этот беловолосый тип... точно тот, кто нам нужен? Какой-то он, знаешь ли... не особо дружелюбный.

Темноволосая девушка – по меркам Шагающего, даже девочка – робко выглянула из-за его плеча.

– А ты на его месте что, стал бы с тюремщиками шутками обмениваться?

Злость на время испарилась, уступив место любопытству. Какого демона на уме у этих странных ребят? Девчонка так и вовсе слишком молода, даже для неофитки. Ну, либо он совсем ужасно стал оценивать людской возраст.

Парень – судя по напряжению, готовый в любой момент драпануть отсюда со всех ног – все же сделал шаг вперед.

– Уважаемый... э...

– Узник, – подсказала ему девочка.

– Узник-убийца, – чуть переиначил блондин. – Такой вопрос... А вы, случаем, это... Не Бессмертный?

Так, а вот теперь все стало еще интереснее. Вместо того, чтобы убегать отсюда, сверкая пятками, или звать кого-то на помощь, они задают ему вопрос, не Бессмертный ли он. Что-то новенькое.

– А что... – Голос Шагающего-сквозь-Тьму сорвался из-за долгого молчания. Прочистив горло, он повторил: – А что, если так?

Гости неуверенно переглянулись. Молчание продлилось с полминуты, затем заговорила девочка.

– Если так... То у нас будет несколько вопросов...

– Слушай, милочка, – устало произнес Шагающий, – если хочешь записать мою биографию, то, боюсь, ты выбрала не самый удачный момент. И вообще, почему вы никого не зовете, юные орденцы?

– Никакие мы вам не орденцы. – В голосе девочки появилась нетерпеливость. – Мы устроили этот цирк с переодеванием лишь для того, чтобы спуститься в подземелья и узнать, не является ли Магистр Тармелот Лицедеем, замышляющим нечто недоброе. Позвольте представиться. Я – Шелиара Нирааль, Зрящая Истину, и Высшими Силами мне поручено спасти Триамну в связи с Выборами Верховного Иерофанта.

Шагающий-сквозь-Тьму оторопело заморгал, переваривая услышанное. Не похоже, чтобы девочка лгала. Но если она говорит правду... Он не понаслышке знал, что Зрящие Истину появляются в Триамне, когда страна стоит на пороге больших бед. Впрочем, про последнее он и так догадывался.

Выдавив из себя жалкое подобие дружелюбной улыбки, он прохрипел:

– В таком случае, приятно познакомиться, юная Зрящая Истину. Я тот, кого когда-то звали Кэйрмаром, а после нарекли Шагающим-сквозь-Тьму. И да, я в некотором роде благословлен Бессмертием. И да, я знаю, что нынешний Магистр в самом деле тот еще Лицедей. Поднимите ключи и освободите меня от этих железок, и, клянусь Рассветным Сонмом, я расскажу вам все, что знаю. Но поспешите – боюсь, дел у нас по горло, а вот времени мало. Слишком мало.

Глава 21

– Нужно поторопиться, – безапелляционно заявил Шагающий-куда-то-там, как только она и Альдан, найдя нужные ключи, сумели освободить беловолосого узника от оков и цепей.

Без лишних церемоний освобожденный принял сидячее положение, расстегнул пояс распластанного на полу молодого адепта, отцепил ножны с клинком и принялся стягивать с него штаны.

Шелиара стояла, прислонившись к каменной тумбе, и светила фонарем, пока Альдан, высунувшись в коридор, проверял, нет ли поблизости признаков присутствия других орденцев. Девушка не подавала виду, но ее все еще жуть как трясло от увиденной краем глаза сцены зверского убийства; при виде трупов она и вовсе едва сдерживала рвотные порывы. Не удивительно, что после такого действие травы почти полностью сошло на нет, и Голоса наперебой гудели в сознании, рассказывая, в какие неприятности они влипли. Как будто она сама не догадывалась. И все же Шелиара старалась делать все, чтобы не поддаваться их власти – похоже, их миссия в Ордене только начиналась.

Когда пару минут назад она по ходу поиска нужного ключа вкратце пересказала узнику свой сон про Дворец и толкование этого сна по Полному Раскладу, тот мгновенно согласился, что теперь их первоочередная задача – найти в этих подземельях тот самый алтарь, где хранится таинственное оружие. Длань Возмездия, если верить, в свою очередь, краткому рассказу узника о коварстве Тармелота и его приспешников. В словах Шагающего Шелиара не почувствовала лжи, и это испугало ее до коликов в животе. Она и в страшном сне не могла бы предположить, что Великий Магистр Тармелот не только использовал секреты Отнимающих, но и пытался усовершенствовать их. Что может быть хуже для Триамны?

Впрочем, нашелся во всем этом и положительный момент: по крайней мере, они узнали, кто такой Лицедей и от кого нужно спасти Выборы.

– Ты сказала, – надев штаны и принявшись за верхнюю одежду, обратился к ней беловолосый, – что в видении чувствовала, как от меча на жертвеннике исходило что-то вроде темной силы, правильно? Попробуй ее почувствовать сейчас.

– Но...

– Если ты действительно Зрящая Истину, то справишься, – уверил он ее. Прозвучало, как ни странно, на редкость убедительно. – Закрой глаза, забудь о нас и постарайся вспомнить то ощущение из сна – нам нужно точно знать, где искать этот алтарь.

Шелиара не стала спорить. Поставив фонарь на тумбу, девушка крепко зажмурилась. Поставила, как интуитивно умела, барьеры для Голосов, и постаралась раствориться в окружающей черноте. Вскоре Голоса утихли, как и прочие звуки. Только вот никакие силы – ни светлые, ни темные – не ощущались. Только поглотивший все мрак...

Безбрежный океан тьмы.

Шелиара попыталась вспомнить тот кошмар. Это оказалось неприятнее, чем она ожидала, но после нескольких попыток она добилась желаемого. Круглая комната. Старуха-со-сферой. Мерцающие изображения... Висящий Шагающий... Ага, вот и оно. Пурпурно-золотистые искры кружатся вокруг зигзагообразного меча, словно рой пчел над цветущим кустом. Нечто зловещее, ведущее свое начало из глубин веков, затаилось в этом ритуальном оружии...

Шелиара почувствовала как будто легкий укол откуда-то снизу и сбоку. Да. Оно, несомненно, было неподалеку. Не могло не быть. Теперь Шелиара была уверена.

– Кажется, я нашла его, – сказала она, открыв глаза. Бывший узник закончил одеваться и теперь казался неотличим от адепта Ордена. Ну, разве что пару пятен крови на накидке слегка выдавали его. И волосы цвета горного снега. И запах. Во всем же остальном – вылитый орденец. – Думаю, два-три яруса вниз...

– Отлично. Остальное сообразим по ходу дела. Эй, парень, – окликнул он Альдана, и тот поспешно вернулся в камеру. – Умеешь пользоваться этой штукой? – Шагающий снял ножны с тела пожилого адепта, под чьим телом растеклась уже целая лужа крови, и чуть высунул клинок наружу.

– Ну... – Альдан замялся и потупил взгляд. – Я, конечно, пару раз пробовал фехтовать, когда искал свое Благословение...

– Все с тобой ясно. Ладно. Все равно цепляй эту штуку за пояс и надейся, что ее не придется пускать в ход... – Шагающий нахмурился. – Что у тебя в руках?

– Это? Это книга.

– Чего? – Впервые за все время беловолосый казался озадаченным. – Какая еще, к Сумеркам, книга? Тебе что, почитать дома нечего?

– Она не для меня, – робко произнес Альдан и прижал завернутый том еще крепче к груди. – Я это... пообещал ее вернуть.

– Так не давай таких дурацких обещаний. – Шагающий махнул Шелиаре рукой и, пошатываясь (Шелиара удивлялась, как после столь долгого висения он вообще может полноценно шевелить конечностями), направился к выходу из камеры. Поравнявшись с Альданом, он помог тому прикрепить ножны к поясу, затем посмотрел ему в глаза и отчеканил: – Парень, сейчас на кону – будущее Триамны, не меньше. А будущее всегда требует жертв. Хочешь – продолжай тащить эту хреновину с собой, твое право. Но если из-за нее все сорвется...

– Я понял, понял. – Альдан, как бы извиняясь, закивал. – При первой же необходимости я брошу ее.

– Я рад, что ты такой понятливый. – Радости в голосе Шагающего особо не чувствовалось. – Значит так, держитесь за моей спиной и не шумите. С остальным разберемся по ходу дела. Ну все, идемте... Ах да, Шелиара, не забудь фонарь.

Она даже толком не успела разглядеть, как Шагающий расправился с двумя алебардистами, дежурившими по ту сторону дверей подземного коридора. Дверь только открылась, как беловолосый шагнул вперед, пару раз дернул голыми руками, и – пожалуйста – спустя секунду оба обездвиженных тела оказались прислонены к дверным косякам, а алебарды были заботливо пойманы все тем же бывшим узником. Прислонив оружия к стене, Шагающий потратил пару секунд, чтобы оглядеться и прислушаться, а затем как ни в чем не бывало двинулся вперед. Он явно очень торопился как можно скорее отыскать сумеречный алтарь. Шелиара разделяла его стремление.

Альдан, так и не захотевший пока что расстаться с любимой книгой, нагнал его и шепотом спросил:

– Эти двое... мертвы?

– Нет, – все так же негромко ответил Шагающий. – Без сознания. Я убиваю только когда нет другого выхода.

– Разве с теми двумя, что пришли в твою камеру, не было другого выхода? – Похоже, сказанное Шагающим задело Альдана. – Мне они показались неплохими людьми. Ты мог рассказать им то, что рассказал нам, про то, что Тармелот...

– Думаешь, они стали бы меня слушать? – раздраженно отозвался беловолосый. – Слушай, мальчик, за свои века я повидал достаточно, чтобы понимать, когда есть смысл кого-то в чем-то убеждать, а когда нет. А теперь помолчи, пожалуйста, если не сложно. Будет некстати, если о нашем приближении узнают заранее.

Шелиара между делом поймала себя на мысли, что может понять их обоих. Впрочем, сейчас действительно было не до решения моральных дилемм. Тем более, что они, наконец, вышли к одной из основных лестниц подземелья.

В давящей тишине они спустились на три лестничных пролета, когда Шелиара указала фонарем на один из двух уходящих во тьму коридоров:

– Сюда.

Шагающий не стал уточнять, уверена ли она, и смело зашагал вперед. Они с Альданом старались не сильно от него отставать.

Коридор оказался длинным и очень, очень однообразным: через каждую дюжину шагов по левую руку появлялась облицованная железом дверь. Ни одного факела не горело, так что чудом не разбившийся фонарь пришелся весьма кстати.

– Что за всеми этими дверями? – шепотом полюбопытствовал Альдан, когда Шагающий высказал предположение, что коридор, по всей видимости, безлюдный. – Какие-то склады?

Через некоторое время беловолосый ответил:

– Не думаю. Кажется... – Он надолго замолчал, словно что-то вспоминая. – Кажется я когда-то был здесь. Очень давно. Если память мне не изменяет, именно в таком коридоре когда-то устроили хранилища для накопившихся «Архивов Благословений».

Альдан споткнулся на ровном месте и едва не выронил книгу из рук. Да уж, ироничненько. При других обстоятельствах Шелиара даже бы посмеялась – настолько нелепо школяр сейчас выглядел...

Она хотела прокомментировать это открытие, но внезапно почувствовала от очередной двери прилив той самой зловещей энергии. Поэтому вместо остроумного комментария остановилась и указала на дверь:

– Эта.

Шагающий тотчас же принялся ощупывать дверную поверхность, а затем переключился на довольно массивный металлический замок.

– Если за этой дверью одна из главных тайн Оредна, – тем временем прошептал Альдан, посмотрев на Шелиару, – почему ее никто не охраняет?

Шелиара могла лишь пожать плечами.

– Видимо, Тармелот держит это место в секрете от обычных адептов, – предположил Шагающий, продолжая осматривать замок. – Потому он и устроил алтарь в одном из книгохранилищ. Все равно это старье сейчас никому не нужно, потому даже на факелах экономят. Умный ход.

– Как мы попадем вовнутрь? – продолжал допытываться Альдан, не забывая то и дело озираться по сторонам.

Похоже, нервы у юноши слегка шалили.

– Насколько могу судить, замок не из самых сложных. Если бы у меня не забрали набор отмычек... – Шагающий осекся, когда Шелиара протянула ему шпильку. – Хм. Думаю, сойдет. Поднеси фонарь поближе.

Шелиара исполнила просьбу, и он принялся сосредоточенно ковыряться в замке.

Через какое-то время раздался характерный щелчок. Шагающий снял замок и, распахнув дверь, зашел внутрь. Высоко подняв фонарь, Шелиара вошла следом.

Очевидно, когда-то это довольно просторное помещение и впрямь предназначалось для хранения книг – первым делом Шелиара заметила возвышающиеся до потолка стеллажи и шкафы вдоль стен. Лишь затем она сосредоточила внимание на центре помещения. Несомненно, именно это место она видела в той сфере. Вот тебе и алтарь с тремя каменными человеческими (или божественными?) изваяниями, вот и жертвенник, и книги, и какая-то ритуальная утварь...

– Надо же, все реликвии в одном месте, – констатировал Шагающий, оглядев комнату. – Это значительно упрощает поиски.

– Поиски чего? – Альдан, само собой, первым делом подошел изучить фолианты на столе рядом с алтарем.

– Стража Рассвета.

Шелиара непонимающе нахмурилась. Это название ей ни о чем не говорило.

Обогнув жертвенник, Шагающий тем временем подошел к сооружению, напоминающему оружейную стойку, и, нагнувшись, выудил из ее недр длинные черные ножны. В следующую секунду он извлек из них меч. Не удержавшись, Шелиара на мгновение зажмурилась. Таких мечей ей еще не приходилось видеть – прямой, изящный и величественно-грозный, он будто бы горел красноватым огнем. Ей даже показалось, что, держа этот меч в руках, на лице бывшего узника нарисовалось подобие улыбки. Впрочем, если она и вправду была, то тотчас же исчезла. Предполагаемый Бессмертный убрал меч обратно в ножны и подцепил их к своему поясу, с другой стороны от клинка. Затем вернулся к алтарю и, неодобрительно цокнув, покачал головой.

– Говорил же я этому дураку Линнадину сжечь все эту демонщину еще там...

– Это вы про Соколиные Скалы, да? – просиял Альдан, оторвавшись от очередного фолианта. – Вы же присутствовали там? И видели, как...

Шагающий остановил его поднятой ладонью.

– Потом. Как только выберемся отсюда и окажемся в безопасном месте, я отвечу, парень, на любые твои вопросы, даже самые дурацкие, идет?

Тот кивнул и задумчиво уставился в потолок. Шелиара была бы готова поспорить, что Альдан сейчас перебирает в голове список вопросов, которые можно будет впоследствии задать этому живому свидетелю истории Триамны... и, наверное, не только Триамны.

Беловолосый тем временем принялся шарить руками по алтарю. Наконец, нашел, что искал – длинный зачехленный предмет – и аккуратно распаковал его. Предмет оказался мечом, только на этот раз подсвечивающийся золотым и лиловым. Зигзагообразный. С витиеватыми узорами (или древними рунами?) на рукояти. Излучающий Сумеречную энергию... Тот самый меч, по неизвестным причинам нареченный Дланью Возмездия. Шагающий аккуратно положил обнаженный меч у подножия статуй.

– Этот? – повернулся он к Шелиаре.

– Этот, – подтвердила она, борясь с желанием сбежать от этого меча как можно быстрее и как можно дальше. – И что мы... теперь будем с ним делать? Заберем его с собой, как улику?

Шагающий помедлил с ответом.

– Не думаю, что это хорошая идея. Вдруг что-то пойдет не так...

– Например? – уточнил Альдан.

– Например, – довольно резко ответил Шагающий, – нас всех подстерегут на выходе и прикончат залпом из арбалетов. Или эту улику потом опять кто-то заберет, чтобы «изучить»... Ну уж нет. На этот раз я не собираюсь рисковать. Уничтожим его здесь и сейчас, вместе со всеми этими... сумеречными артефактами. Так что отойдите к дверям, оба.

Они повиновались и принялись наблюдать, как Шагающий вновь обнажает Стража Рассвета. Сжав меч двумя руками, он прошептал какие-то непонятные слова, и окутавшее лезвие пламя будто бы заполыхало ярче. Затем Шагающий медленно вознес Стража над головой и наотмашь ударил по Длани. Сверкнуло так, словно в алтарь сквозь толщу земли и камня ударила ярчайшая из небесных молний. Проморгавшись, Шелиара заметила, что от Длани Возмездия остались одни осколки; почувствовала она и то, что иссякла и темная энергия этого меча. Да из чего сделан этот самый Страж Рассвета, что обладает такой мощью? Бессмертному, однако, этого показалось недостаточно: он поднес острие Стража к осколкам и принялся водить по ним, сжигая, будто хотел превратить все оружие в горстку пыли. Наконец, он оставил то, что осталось от зловещего меча, в покое. После этого Страж Рассвета вспыхнул в воздух огненной дугой и за считанные секунды разнес вдребезги три статуи. Затем Шагающий переключился на оружейную стойку. Последняя загорелась. Оружия со звоном попадали на пол.

– Очень надеюсь, – злобно прошептал бушующий мечник, начав кромсать, попутно поджигая, один за другим свитки и книги, – что эта сумеречная писанина здесь в единственном экземпляре. – Меч взлетел и резко опустился на жертвенник. – Будьте вы прокляты! – прокричал он, продолжая разносить все, до чего мог дотянуться мечом.

Мало-помалу в помещении разгорался пожар. Не сговариваясь, Шелиара и Альдан выскочили в коридор и посмотрели друг на друга с ноткой тревоги.

– Думаешь, – неуверенно произнес Альдан, одной рукой прижимая книгу к груди, а второй указывая на помещение, – мы все сделали пра...

Шагающий, с обнаженным мечом и безумным взглядом, выскочил из дверного проема и схватил Альдана за плечо:

– Некогда болтать. Пора обратно. Бегом!

Шелиара была целиком и полностью согласна с этими заявлениями – с каждой секундой повышался шанс на то, что обеспокоенные орденцы из какого-нибудь там звена нашли трупы тех двоих в камере, и подняли тревогу. Или Зан-Фаун решил, что все зашло слишком далеко, и пошел к Керету с повинной. Очень быстро шагая по коридору, Шелиара впервые задумалась о том, как именно они планируют выбираться из Ордена. И что делать дальше?

«Ты же понимаешь, что вам не дадут покинуть пределы крепости», – заметил Реалист.

А Пророк добавил:

«Вас пленят, устроят суд, и никакое заступничество Герцога вас уже не спасет...»

Шелиара приказала им всем заткнуться. Не здесь. Не сейчас! Пока что все хорошо, так что отставить панику. Сосредоточиться на том, что есть. Она – Зрящая Истину, а значит, может, как минимум, выбрать оптимальный путь наверх... если такой еще остался.

Они достигли лестницы. Никаких признаков людской активности поблизости не наблюдалось, и они побежали наверх. Однако уже спустя три лестничных проема Шелиара остановилась и шепотом призвала остальных последовать ее примеру.

– В чем дело? – нетерпеливо спросил у нее Шагающий.

– Я чувствую... Там, наверху, большая группа людей. Мне кажется, нам стоит выбрать другую дорогу.

Шагающий кивнул и без лишних комментариев развернулся в сторону коридора, пронизывающего ярус.

Следующие пару минут они бежали молча. В одном из ответвлений основного коридора раздавались какие-то голоса, но они, как ни в чем не бывало, промчались мимо. Вскоре коридор пересекся с очередной лестницей. Развернувшись, они собрались было подниматься наверх, когда услышали спускающиеся шаги.

– Орденец, – прошептал Альдан, крепче сжав книгу. – Вы же не станете его убивать, просто оглушите?

– Стойте. – Шелиара дернула Шагающего за рукав накидки. – Это не просто орденец, – поняла она, узнав характерную поступь. – Это Зан-Фаун.

Беловолосый вопросительно взглянул на нее.

– Долгая история, – быстро произнесла она. – Он сын Магистра. Думаю, нам стоит запугать его, чтобы он помог...

Шагающий кивнул и метнулся вперед, спрятавшись в укрытии под лестницей. Зан-Фаун вывернул на лестничную площадку, спустился на пару ступенек, а затем резко остановился, когда понял, кого видит внизу.

– Вы, двое! – заорал он, тыча в них пальцем. Затем упер руки в бока и спустился вниз; юношу распирало от ярости. – Какого хера?! Вы хоть представляете...

Шагающий бесшумно появился за его спиной. Одной рукой он обхватил Зан-Фауна за грудь, другой приставил клинок к его горлу. Зан-Фаун осекся и задрожал, очевидно, не понимая, как так могло получиться.

Шелиара шагнула вперед и собралась было выдвинуть нравоучительный монолог, но Альдан опередил ее:

– Значит, слушай сюда, мелкий говнюк. – Судя по уверенной и быстрой интонации, Альдану давно хотелось высказать сыну Магистра нечто подобное. Юноша подошел вплотную к Зан-Фауну. – Мы пришли сюда не за книгой... Хотя, и за книгой тоже, но это не так важно... Так вот. Мы нашли доказательства тому, что твой отец и его ближайшие лизоблюды присвоили себе наследие Отнимающих. Да-да! Уж не знаю, в курсе ты или нет, но все это время Тармелот лицедействовал, рассказывая всем сказки о том, как Орден заботится о мирной жизни граждан, в то время как сам виновен во множестве смертей. В любом случае мы собираемся разоблачить его перед Священным Синклитом. А что касается тебя, – Альдан выждал устрашающую паузу, – то теперь есть только два варианта. Первый: ты продолжаешь оставаться высокомерной скотиной, отказывающейся нам помочь – в таком случае наш Бессмертный приятель перережет тебе глотку и бросит подыхать под лестницей. И второй: ты поклянешься, что поможешь нам выбраться наружу, и будешь делать все, чтобы мы беспрепятственно покинули Орден. Я все правильно сказал, Шелиара?

С улыбкой на лице она одобрительно кивнула. Боги, почему она испытывает такое удовольствие, глядя на прижатого к стене (точнее, к острию клинка) Зан-Фауна? Последний трясся, как лист на ветру, и бегал глазами из стороны в сторону, будто надеясь выискать что-нибудь, что ему поможет. Либо просто тянул время.

– Нам некогда ждать, – поторопил Зан-Фауна Альдан. – Твое решение?

Шагающий чуть отодвинул острие клинка от его горла. Зан-Фаун сглотнул и поочередно посмотрел на Альдана и Шелиару.

– Вы кретины, – наконец процедил он сквозь зубы. – Вы даже не представляете, что с вами сделает мой отец, когда...

– Так, Шагающий, – сказала Шелиара, – можешь отправлять его в Обитель Сумерек.

– Стойте! – взвизгнул Зан-Фаун, неловко взмахнув руками. – Демоны с вами, я согласен.

– Поклянись, – настаивала Шелиара, – своим Благословением и Проклятием.

– Клянусь, клянусь! И Благословением, и Проклятием, и Фонтаном Преображения, и бородой Эарасха...

– Достаточно, – пробасил Шагающий, убирая клинок обратно в ножны. – Но учти, малой, если что, ты и пискнуть не успеешь, как мой меч снесет тебе башку. Имей в виду.

Зан-Фаун заискивающе закивал.

– Чудесно, – подытожил Шагающий. – Тогда пошли.

Зан-Фаун занял место между ней и Альданом. Лицо его во время подъема выражало нечто среднее между вселенским недовольством и желанием вырезать на земле все живое. Глядя на него, Шелиара не могла сдержать довольной улыбки. Должен же был кто-нибудь когда-нибудь опустить его с небес на землю.

На выходе из подземелья они столкнулись с группой из четырех вооруженных мечами орденцев; старший из них был одет в серую накидку, остальные – в бурые. Шагающий, Альдан и Шелиара успели предусмотрительно надеть на голову капюшоны. Судя по виду адептов, те изрядно нервничали. Старший перегородил дорогу Зан-Фауну.

– Господа, – произнес он, обращаясь преимущественно к Зан-Фауну, – вы случайно не пересекались внизу с двумя карими из семнадцатого звена? Мы отправили их полчаса назад покормить одного опасного узника, а их до сих пор нет. Что-то здесь нечисто.

Шелиара напряглась: похоже, дело принимало скверный оборот. Впрочем, на что еще она надеялась? Теперь все зависело от того, сдержит ли Зан-Фаун свое слово. Почему-то она была уверена, что того посещало искушение сдать их здесь и сейчас. Краем глаза Шелиара заметила, что правая рука Шагающего легла на эфес Стража Рассвета.

– У меня что, по-вашему, – нетерпеливо ответил Зан-Фаун, – Благословение всевидения? Мы вообще из Хранилища возвращаемся. Идите и ищите их сами, клоуны!

Старший четверки пробурчал в ответ что-то неразборчивое, и орденцы, миновав их, зашагали в подземелье. Шелиара облегченно выдохнула.

Следующими на их пути оказались дежурившие у дверей стражники с алебардами, но те, увидев Зан-Фауна, и вовсе не стали ничего спрашивать. И правильно – меньше вопросов, меньше проблем.

Вскоре они уже зашагали по главным коридорам основного здания орденской крепости; Шелиара даже начала узнавать места. Кажется, еще пару переходов, и они выйдут к внешним воротам. Слуги в черном и неофиты в буром сновали туда-сюда: одни таскали стулья и прочую мебель, другие – хозяйственную утварь, третьи – еду на подносах и различные емкости с напитками. За всей этой предпраздничной суетой наблюдали, периодически прикрикивая на подчиненных, адепты в темно-серых и просто серых одеяниях. На их четверку особого внимания никто не обращал, разве что некоторые приветствовали Зан-Фауна, и то в основном кивками.

Они добрели до пересечения двух главных коридоров и, обогнув вереницу слуг с дымящимися мясными блюдами на подносах, свернули направо. Впереди, шагах в двадцати, уже виднелись выходящие наружу двери. Рядом с ними скучковались полдюжины негромко беседующих копейщиков. Интуитивно обернувшись, Шелиара обнаружила еще троих, с мечами на поясах, идущих также в направлении выхода. Еще она заметила, что Зан-Фаун тоже покосился назад, и его внезапно обретший надежду взгляд ей не понравился.

Очень не понравился.

Интуиция подсказала ей, что нужно что-то предпринять по этому поводу. И срочно. Например...

– Тревога!!! – завопил Зан-Фаун, крутанувшись и пихнув стоявшего рядом Альдана в сторону Шагающего. – Зовите сюда Керета и других! – Шагающий отстранил Альдана и подался вперед, чтобы схватить горланящего Зан-Фауна, но тот отскочил и, развернувшись в сторону Шелиары, ринулся вперед. Несущая поднос с мясными блюдами служанка, случайно оказавшаяся меж двух огней, вскрикнула и отскочила к стене; поднос со звоном упал на плитки. – Эти трое...

Отбросив ненужный при дневном свете фонарь, Шелиара встала на пути у предателя и схватила его: одна рука вцепилась в его верхнюю одежду, вторая ухватилась за горло, мешая тому закончить предложение.

– Заткнись, кретин, – прошипела она, прекрасно осознавая, что уже слишком поздно что-либо исправить: даже Шагающий, отбросив капюшон, понял, что сказанного не воротишь, и вместо попыток урезонить крикуна обнажал Стража Рассвета. Кто-то из окружающих их адептов визгливо закричал, пару человек бросились вверх по одной из боковых лестниц; копейщики у входа поспешили в их сторону. – Зачем?! Ты же нас всех погубишь...

Отчаявшись вырваться из ее мертвой хватки, Зан-Фаун замахнулся правой рукой, а затем заехал ей кулаком по скуле.

Мир вокруг Шелиары зашатался, а затем и вовсе утонул во тьме.

Глава 22

Ниромбаарус Кельтерааль сидел, закинув руки за голову, в кресле на трибунах, что окольцовывали зал заседаний Временной Ассамблеи. Время давно перевалило за полдень, и Герцог сгорал от нетерпения в ожидании двух вещей: когда, наконец, подсчитают голоса, чтобы объявить список попавших в Священный Синклит, и когда на свое пустующее неподалеку кресло вернется запропастившийся Зан-Фаун. И, пожалуй, второго он ждал даже сильнее.

Иолая, сидевшая по левую руку от Герцога, тоже отнюдь не дышала спокойствием, то и дело косясь на боковые двери внизу. Его возлюбленная сегодня была прекрасна как никогда: для столь важного появления в высший свет (наконец-то одобренного Асаннаталом) девушка облачилась в сапфирово-серебряное платье с глубоким вырезом; шею ее венчало сверкающее жемчужное ожерелье, подаренное им в качестве извинений за случившееся на Мосту Королев (хотя едва ли оно могло компенсировать даже четверть того ужаса, что ей пришлось пережить той ночью). На ее тонких руках красовались перламутровые браслеты и полупрозрачные белые перчатки. Не удивительно, что на нее частенько бросали заинтересованные взгляды что скучающий без выпивки Тэннег, что пришедший со своей невестой Гасфорт, что десятки прочих окружающих их высокопоставленных мужей. Раньше Герцога по этому поводу глодала бы легкая (а то и не легкая) ревность, но теперь он понял, что нисколько не смущается: в конце концов, она ведь его женщина, а не их. Пусть себе смотрят, сколько хотят, и думают, что угодно.

Ленивым поворотом головы Герцог уже в который раз за последние пару часов оглядел трибуны. Никак не меньше двух сотен человек, преимущественно представителей триамнийской аристократии, собрались сегодня здесь, чтобы не упустить возможность лично запечатлеть столь редкий для Триамны момент, как избрание Священного Синклита; многие из этих людей присутствовали также на всех предыдущих заседаниях и голосованиях. Возможность наблюдать за Временной Ассамблеей (а в ближайшем будущем и самим Священным Синклитом) должна была уменьшить возможность откровенных махинаций, подкупов и прочего, что издревле присуще жаждущим власти. По крайней мере, таким образом создавалась иллюзия того, что все выборы происходят честным образом, путем диалогов, дебатов и ораторских выступлений. Никаких угроз или попыток подкупа. Прилюдных, разумеется.

Герцог сместил взгляд вниз. Там, сидя за тремя прямоугольными столами, образовывавшими подобие треугольника посреди круглого подиума, ожидали подсчета голосов три главные политические группировки Триамны: порядка двадцати членов от Совета Архонтов, Претории Иерофантов и Ордена Хранителей Триамны. Некоторые из них, по заверениям отца, потратили целое состояние, чтобы купить достаточно голосов и тем самым обеспечить себе место в Синклите. Все они, а также пару дюжин аристократов, что сидели на первом ряду трибун, на протяжении уже двух с лишним недель решали, кто достоин войти в Священный Синклит. Там, внизу, ожидали или триумфа, или падения и его отец, и отец Зан-Фауна, и Тэннега, и Гасфорта... Каждый из них верил в восход своей собственной звезды и не готов был принять иного исхода.

Герцог склонился налево и, вдохнув нежный аромат ночной фиалки, прошептал в ухо Иолае:

– Что-то мне не по себе. Зан уже давно должен был вернуться.

Иолая грустно улыбнулась и провела одетыми в шелк пальцами по его запястью, вызвав приятную дрожь.

– Нир, милый. – В ее голосе неуловимым образом сплетались и сочувствие, и надежда, и вера в лучшее. – Прошу, не паникуй раньше времени. Ты же знаешь, у Зана полно недостатков, но если уж он пообещал нам, что выполнит...

– Прошу тишины!!!

Герцог едва не подпрыгнул на месте от неожиданности. Гул в зале начал затихать. Гулявшие вдоль рядов трибун поторопились вернуться на свои места. Мажордом усопшего Верховного Иерофанта стоял перед кафедрой чуть в стороне от трех столов и держал в руках пергаментный свиток, привлекавший внимание сотен глаз. В списке, Герцог знал, значилось двадцать четыре имени, по числу Богов Рассвета – не больше и не меньше.

– Мы завершили подсчеты, – продолжил мажордом, обводя взглядом окружающих, – и готовы объявить их результаты.

Трибуны замерли. Почти все сидевшие в креслах подались вперед, чтобы не пропустить ничего из сказанного мажордомом.

– Претория Иерофантов удостоена десяти мест в Священном Синклите. – Кто-то в нижних рядах начал было аплодировать, но его попытки быстро оборвали соседи. Еще не время. – Итоговым голосованием Временной Ассамблеи эти места получают следующие достойные служители Рассвета: исполняющий обязанность главы Претории Тельмин. – Под бурные овации темноволосый Тельмин, одетый в огненно-алую мантию, встал с места и поочередно поклонился на все четыре стороны трибун, затем сел обратно, уступая очередь следующему собрату по Претории. – Его заместитель Саврат Аданааль. – Еще один пожилой жрец, член так называемой Старшей Троицы, поднялся и проделал те же действия. – Рас-Саут Аданналь...

После каждого имени мажордом делал паузу, предоставляя избранным возможность покрасоваться перед публикой. Он продолжил перечислять иерофантов Претории, однако имена оставшихся семи Герцогу ровным счетом ни о чем не говорили. Правда, он все же узнал предпоследнего в списке, молодого иерофанта по имени Эйрик, проводившего его Ритуал Преображения; видимо, тот проявлял незаурядные способности, раз попал в Синклит в столь юном возрасте.

Мажордом тем временем перешел к озвучиванию имен восьми орденцев. Разумеется, первым был назван Великий Магистр Тармелот, сегодня одетый во все белое. Следом назвали его заместителя Агвалиора, а за ним еще шестеро адептов в светло-серых накидках, означающих максимальную приближенность к главе Ордена: Амритасар, Шарос, Адаман, Мальрак, Сураат и Талмейрим.

Пока мажордом выжидал паузу перед следующим монологом, Герцог понял, что нервничает даже больше, чем перед погружением в Фонтан Преображения; не помогало даже то, что Иолая касалась своими пальцами его ладони. Так мало шансов... Многочисленные раздоры в Совете Архонтов привели к тому, что они получили лишь шесть мест, хотя надеялись на большее число – Герцог видел, как злорадствует сидящий на противоположной стороне трибун Кагальзир с парой таких же, оставшихся не у дел, дружков-архонтов.

– Таннаримир Старший, – провозгласил мажордом. Глава Совета Архонтов поднялся с места. – Нибадан Зейнарааль и Нилорин Зейнарааль. – Их Герцог тоже знал: два брата-архонта, что, по уверениям отца, еще задолго до их переселения в Исхирон отличались мудростью и справедливостью. – Тейноре Парааль. – Этот архонт слыл самым богатым человеком едва ли не во всем Юге; ничего удивительного, что он вошел в Совет. – Господин Лефионт. – Старик, древний, как свод Рассветных Канонов, медленно – очень медленно – поднялся с места. Герцог слышал, что он пережил трех Верховных Иерофантов, и не собирался сдавать позиции... – Асаннатал Кельтерааль.

У Герцога отлегло от сердца. С несказанным облегчением он откинулся на спинку кресла. Иолая радостно завопила и заключила его в объятья.

«Он сделал это. Он сделал это, демоны его дери!»

– Завтра в полдень, – возгласил мажордом, когда гул радости и недовольства притих, – состоится первое заседание Синклита, в котором каждый из членов должен будет предоставить на всеобщее обозрение проект своего Первого Закона. – Мажордом сложил свиток в трубочку и передал слуге, затем отошел от кафедры и, подобно новоизбранным членам Синклита, поклонился зрителям. – Теперь же не смею вас задерживать. Благодарю всех, кто пришел сюда в этот день, и да хранят нас Боги.

Следующую минуту Герцог приводил себя в чувство. Тэннег и Гасфорт подошли к нему и скупо поздравили. Оба, разумеется, предпочли бы, чтобы поздравляли именно их... Но сложилось, как сложилось: именно его отец стал членом Синклита.

Герцог видел, как многие из не попавших в список не скрывали эмоций и раздосадованно покидали зал. У одного из иерофантов и вовсе сдали нервы – он принялся носиться между коллегами и вопить:

– Почему не я? Почему этот молодой выскочка?..

Впрочем, старшие иерофанты и пара не особо дружелюбных стражников довольно быстро его утихомирили.

Наконец Герцог неспешно встал со своего кресла и подал руку Иолае. Ну, вот и все. Его отец добился своей цели, и Герцог был за него искренне рад.

Оставалось лишь надеяться, что с Альданом и Шелиарой также все в порядке.

* * *

Увидев, как Шелиара падает, словно срубленная береза, Альдан завопил благим матом – настолько громко, что его вопль, должно быть, услышали даже в подземных камерах на нижних ярусах.

Обезумев от ярости, школяр в два шага оказался рядом с Зан-Фауном. Предатель стоял, чуть сгорбившись, с перекошенной физиономией и, тяжело дыша, ощупывал свое горло. Искоса взглянув на Альдана, Зан-Фаун оскалился. Холщовый плащ спал с тома «Архивов Благословений».

– Сукин ты сын! – Приложив всю имеющуюся силу, Альдан занес фолиант над головой и ударил им мерзкую паскудину по наглой физиономии.

В любое другое время Альдан счел бы подобное действие святотатством – но не сейчас.

Зан-Фаун, видимо, никак не ожидая такого поворота, не успел ни отразить удар, ни уклониться. Но одного удара, пусть и столь сочного, определенно было мало – злость клокотала внутри Альдана, как вода в кипящем котле. Как он посмел? Да как он только посмел?!

– Я тебе яйца оторву, сраный ты мудила! – проорал Альдан, замахнувшись еще раз.

Однако на этот раз Зан-Фаун успел среагировать и подставил под книжный удар обе руки.

– Ты труп, Книгочервь, – процедил Зан-Фаун, толкая фолиант вперед. – Уж поверь.

Альдан не стал отвечать. Лишь пнул Зан-Фауна правой ногой, надеясь угодить ботинком в самое уязвимое для всех мужчин место. Тот, однако, дернулся в последний момент, и удар пришелся в район бедра. Неплохо, конечно, но далеко не идеально. Альдан чуть отступил назад под натиском Зан-Фауна. Не разжимая рук от книги, он краем глаза взглянул на Шелиару. Девушка лежала на полу, неестественно раскинув руки, и явно была без сознания; заливая мраморные плитки, из ее носа текла кровь. Этот вид еще сильнее разжег его ярость. Если бы только одной ярости было достаточно для победы...

Осознав, что слегка уступает противнику в прямой силе, Альдан сделал резкий шаг в сторону ближайшей стены, одновременно отпуская руки от переплета. Зан-Фаун по инерции шагнул вперед. Том «Архивов Благословений» полетел на пол, а Зан-Фаун утратил равновесие. Альдан набросился на него сбоку, как хищник на беззащитную добычу, и поставил подножку.

Последний раз ему приходилось валить противника с ног достаточно давно, в одной из уличных мальчишеских драк. Однако он добился ожидаемого результата: Зан-Фаун полетел лицом вперед на мраморные плитки вслед за книгой. Не давая ему времени очухаться, Альдан навалился на его спину всем своим весом. Тут же надавил руками на запястья, прижимая его руки к полу. Противник запыхтел, забрыкался, задергал всем телом, пытаясь сбросить Альдана с себя. Ничего не получалось. Где-то рядом раздался отчетливый топот ног и призывы «бросить на пол гребаный меч». Судя по мелькнувшему сбоку алому вихрю и последовавшим крикам, Шагающий-сквозь-Тьму не внял столь щедрому предложению. На какой-то миг Альдан отвлекся, чтобы проверить, все ли у бывшего узника в порядке, и Зан-Фаун тут же воспользовался этим, чтобы развернуться, высвободить руки и схватить Альдана за плечи. А затем сын Магистра дернул головой вперед и ударил Альдана лбом в лоб.

Его отбросило назад. Перед глазами потемнело и замелькали искры. В ушах раздался гул. В следующую секунду Альдан уже сам лежал на полу, а Зан-Фаун, брызжа кроваво-красной слюной, сидел на его груди. Правой рукой Зан-Фаун врезал Альдану по носу. Что-то хрустнуло. Альдан попытался было ударить в ответ, но противник перехватил его руку на лету и вывернул ее. Альдан еле сдержал вскрик.

– Мой отец, – прошипел Зан-Фаун, одной рукой продолжая выкручивать ему запястье, другой пытаясь выдавить правый глаз, – он не простит вам такой херни!

Альдан понял, что утратил всякий контроль над происходящим. Он сдерживался, но слезы боли наворачивались с пока еще нетронутого глаза. Шагающий-сквозь-Тьму наверняка расправился бы с этим сученышем, не моргнув и глазом, но он был занят сражением с превосходящими его числом стражниками. Шелиара по-прежнему лежала без сознания. И если к кому ближайшее время и подоспеет помощь, то к орденцам.

Проклятие...

Единственное, что он мог делать – шевелить левой рукой. Оставив попытки дотянуться ей до обидчика, Альдан зашарил рукой по плиткам. Может, так кстати подвернется клинок. Или хоть что-нибудь тяжелое... Он наткнулся на корешок фолианта, но на этот раз том «Архивов» ничем ему помочь не мог. Глаз разрывало от боли – Зан-Фаун явно вознамерился его выдавить. Альдан продолжил водить рукой по полу... и наткнулся на что-то твердое. Спустя секунду он понял, что это поднос, что уронила служанка. В качестве оружия поднос ему не подходил – не замахнешься как следует. Он потянулся рукой дальше... и тут же отдернул ее, наткнувшись на что-то горячее. Точно! На том дурацком подносе дымились мясные блюда, наверняка предназначенные для обеденного пира.

Времени на раздумья не оставалось – еще чуть-чуть, и от глаза останется одно мокрое место. В буквальном смысле. Потому Альдан схватил кусок мяса – судя по ощупи, свиную или баранью ногу – и, стиснув зубы, ткнул ей в ухмыляющуюся рожу Зан-Фауна. Тот, вскрикнув, инстинктивно отдернул обе руки к лицу. Альдан тут же залепил ему по уху правой рукой.

И, пока тот не очухался, еще раз, наотмашь.

Затем, извернувшись, сбросил с себя Зан-Фауна и поднялся на ноги. Его тут же зашатало, как пьяного. Вокруг царил кровавый хаос – четверо орденцев лежали, недвижимые и окровавленные, неподалеку; размахивая мечом, Шагающий наступал на оставшихся.

«Соберись!»

Зан-Фаун, с красным от крови ухом, пытался встать. Альдан пнул его ногой; на этот раз удар пришелся идеально в пах. Зан-Фаун закричал и, хватаясь руками между ног, упал на спину. Альдан снова ударил его с ноги, на этот раз по лицу.

– Это тебе за Шелиару, сволочь!

Правой рукой Зан-Фаун попытался защититься от следующего пинка. Альдан вдавил его руку в пол, сломав пару пальцев. Тот слабо застонал и перестал сопротивляться. Альдан снова пнул его, куда-то в район ребер. И еще раз, так, что даже заболели пальцы на ноге.

– Альдан!

И еще, за все хорошее...

– АЛЬДАН!

Тяжело дыша, Альдан повернул голову на звук. Шагающий-сквозь-Тьму дозывался его, параллельно прижимая к стене последнего из орденских стражников – прочие его собратья валились либо тяжело ранеными, либо убитыми; Альдан сделал бы ставку на последний вариант.

– Оставь его! – приказал Шагающий, выискивая брешь в защите орденца. – Хватай подругу и идем!

Альдан бросил взгляд на Шелиару.

– Но... она же без сознания...

– Так приведи ее в сознание! – Мечи скрестились в ударе, и ярко-красные искры разлетелись от них. Альдан не мог не удивиться, как после стольких дней заключения этот беловолосый еще способен двигаться и сражаться с нечеловеческой силой и ловкостью. – Либо возьми на руки...

Оставив Зан-Фауна стонать в лежачей позе, Альдан подошел и склонился над Шелиарой. Девушка едва дышала.

– Ш-шели... – Он легонько потрепал ее по щеке, но этого явно оказалось недостаточно для пробуждения. – Шели, прошу, очнись...

Голова его по-прежнему болела, и думать было тяжело. Отказавшись от попыток разбудить Шелиару, Альдан подсунул руки ей за спину и поднял. Тут же зашатался: несмотря на достаточно хрупкое телосложение, девушка оказалась достаточно тяжелой. Ну, или он оказался слишком слабым – сложно было сказать наверняка.

Очень надеясь, что ноги и руки не подведут его, Альдан направился в сторону выхода. Его взгляд мимоходом упал на лежащий рядом с Зан-Фауном том «Архивов». Клятая книга, видимо, все же останется здесь. Впрочем, и Сумерки с ней – те проблемы, в которые они вляпались, явно пострашнее потери книги.

Шагающий-сквозь-Тьму тем временем расправился с последним мечником; беломраморная плитка вокруг него стала темно-красной, почти как его меч.

– Скорее, – поторопил Альдана Шагающий, махнув левой рукой на дверь в конце коридора. – Уходим и... Демоны!

На одной из боковых лестниц позади Альдана раздались быстрые шаги.

Он поравнялся с Шагающим, когда спустившийся вывернул в коридор. Альдан обернулся. Почему-то он совсем не удивился, когда увидел мужчину в светло-сером, с огромным копьем в руке и смертоносным взглядом бывалого воина.

– ТЫ! – проревел Керет, потрясая копьем. – Убийца Ронира!

Ничуть не смутившись, Шагающий-сквозь-Тьму указал свободной рукой на дверь:

– Ступай наружу. Я догоню.

Альдан обессиленно кивнул и, лавируя меж сраженными орденцами, зашагал к концу коридора.

– Ты заплатишь за смерть Талекима и Ронира! – проорал за его спиной Керет.

Шагающий-сквозь-Тьму ответил совершенно спокойно, словно только что потягивал пиво, а не кромсал мечом живых людей:

– Знавал я одного великого копейщика... Так вот, ты ему даже в подметки не годишься. Полагаю, хочешь в этом убедиться?

Альдан дошел до двери и, пнув ее, освободил путь наружу, когда позади раздался звон двух оружий. Он подавил желание понаблюдать, чем все закончится, и вышел на свежий воздух.

С неба лил дождь. Моля Богов о том, чтобы ненароком не подскользнуться, школяр медленно спустился по каменным ступенькам и направился в сторону главных ворот. Ему понадобилось порядка полутора минут, чтобы преодолеть эти злосчастные пятнадцать-двадцать шагов. Наконец, он зашел под арку, и путь ему перегородил стражник с копьем на плече. Еще двое стояли в стороне и смотрели на него (точнее, на несомую им Шелиару) с нескрываемым любопытством. Похоже, они понятия не имели о недавнем инциденте в коридоре, иначе не оставались бы такими спокойными.

Впрочем, тот, что стоял на пути Альдана, смотрел на него одновременно растерянно и подозрительно. Альдан предполагал, что его вид отнюдь не располагает к непринужденной дружеской беседе, особенно с учетом пятен крови на накидках.

– Э-э, парень... – Стражник почесал за ухом. – Все в порядке?

– А ты как думаешь? – огрызнулся Альдан. У него попросту не осталось сил на нормальный диалог. – Пусти, ей срочно нужен лекарь.

– Так у нас же...

– Дай пройти, говорю!

Альдан понятия не имел, могут ли адепты в любой момент взять и покинуть Орден. Наверное, могут, почему нет. Стражник, во всяком случае, пожал плечами и отошел в сторону.

Альдан сделал шаг вперед, когда откуда-то позади и сверху раздался удар в колокол. И следом еще один. И еще.

– Сигнал тревоги, – произнес стражник, мгновенно посуровев и сняв с плеча копье. Наконечник нацелился Альдану в грудь. – Так, дружок, боюсь, мы вынуж...

Копье вонзилось ему в грудь и пригвоздило к раскрытой створке ворот. Альдану даже не пришлось оборачиваться, чтобы догадаться, кто его метнул. Двое оставшихся стражников среагировали слишком медленно: не прошло и полминуты, как оба погибли от руки подоспевшего Шагающего.

Вскоре спасенный узник вытер Стража Рассвета от крови, убрал его в ножны и, кивнув Альдану, забрал Шелиару себе в руки. Лишь тогда они покинули территорию Ордена.

Все вышло немного не так, как они с Шелиарой планировали изначально – но что уж поделаешь.

Выбирать не приходилось.

* * *

Герцог уже давно, очень давно не видел отца таким счастливым.

Тот, разумеется, скрывал эмоции под своей обычной маской строгости и неприступности, но... Герцога так просто не проведешь. Не быть ему сыном своего отца, не научись он понимать истинных чувств Асаннатала. Стать полноправным членом Священного Синклита... Да тысячи и тысячи триамнийцев могут лишь грезить о подобном!

Герцог знал как никто другой, что отец шел к этому моменту долго и со столь редкостным упорством, на которое мало кто из людей способен в принципе. Он хорошо помнил, как это все начиналось – несмотря на то, что в ту пору едва-едва умел говорить. Помнил, как они, миновав почти все Четвероземье с Северо-Запада до Юга, обосновались здесь, практически без гроша в кармане. Как жили в драной лачуге в одном из захудалых южных кварталов, в тесном соседстве с тараканами и крысами. Как, несмотря на свое богатое и благородное происхождение, Асаннатал устроился младшим писарем при Судейской коллегии, попутно доводя до совершенства владение Южным Диалектом и заставляя делать то же самое Герцога и свою супругу. Как принял религию Рассвета и не побоялся пройти Ритуал, благодаря которому получил Благословение необычайно точной памяти на события, имена и даты. Как на него впервые обратили внимание архонты, когда он стал старшим помощником главного исхиронского судьи. Как почти все время, включая вечера и ночи, отец посвящал чтению книг и разбору дел коллегии, из-за чего в итоге разошелся с женой, но добился своей суровой справедливостью судейского звания, потом титула архонта, а спустя три года – и места в Совете.

Да, отец был далеко не святым. Герцог догадывался, что уже после получения членства в Совете Архонтов отец временами не брезговал и крупными взятками – иначе откуда появились бы деньги на приобретение отцовского особняка-крепости в самом престижном квартале Северного района? Да и характер отца простым мог назвать разве что человек, ни разу с ним лично не пересекавшийся – потому, для удобства обоих, Асаннатал и арендовал сыну этот особняк на холме. И все же отец оставался для него примером для подражания – как минимум, в своем упорстве, работоспособности и принципиальности.

Герцогу этих качеств изрядно не хватало. Как и многих других.

За те часы, что они провели в Ратуше, погода успела окончательно испортиться – над Священным Исхироном вовсю бушевал ливень, а где-то далеко на севере то и дело грохотал гром и посверкивали отблески молний. Иные могли бы счесть это дурным знаком для подобного дня, но Герцог решительно не верил в приметы – он же, как-никак, почти что окончивший Университет школяр, а не какая-то там дремучая деревенщина.

Он уже поздравил отца с победой, и теперь, стоя под руку с Иолаей под одним из каменных навесов неподалеку от главного входа, терпеливо ждал, когда Асаннатала закончит поздравлять толпа подхалимов, после чего они должны сесть в карету и укатить в особняк отца праздновать. Представив это, Герцог страдальчески хмыкнул. Да уж, весело получается – последние годы отец то и дело отчитывал его за разгульный образ жизни и, в особенности, за употребление непомерного количества алкоголя, а сегодня все будет с точностью наоборот – ему придется сидеть, соблюдая, благодаря клятому Ритуалу, полнейшую трезвость, и глядеть, как отец со своими приятелями будут ужираться до свинячьего визга.

Судьба, конечно, та еще шутница.

Прищурившись, Герцог оглядел площадь перед Ратушей, надеясь сквозь пелену дождя разглядеть знакомую фигуру. Увы, Зан-Фаун так и не появился, и это уже не на шутку его нервировало. Есть, конечно, вероятность, что он, проводив ребят, всего-навсего решил дождаться Тармелота в Ордене... Не очень-то похоже на правду, но другие версии были и того менее правдоподобны.

Герцог отвлекся от угрюмых мыслей, когда приметил невдалеке одинокого мальчугана. Промокший до нитки и наверняка продрогший, тот внимательно всматривался в группы людей рядом со входом в Ратушу... пока, наконец, его взгляд не остановился на Герцоге. Слегка неуверенной походкой мальчишка подбежал к нему.

– Простите, господин. – Несмотря на громкий ливень, мальчик говорил практически полушепотом и то и дело оглядывался по сторонам, словно чего-то опасаясь. – Это ведь вас зовут Герцогом?

Герцог озадаченно посмотрел на Иолаю, которая в ответ лишь пожала плечами.

– Ну... Вроде как меня. А в чем дело?

– Вам просили кое-что... передать.

– М-да?.. Ну, передавай.

– Нет, мне сказали... шепнуть это вам на ушко.

Герцогу это не особо нравилось.

– Ладно, э. Шепни.

Убедившись, что никто за ним не наблюдает, он склонился к лицу мальчугана. Тот торопливо зашептал явно вызубренный текст:

– Мы нашли Лицедея, но орденцам это не понравилось. Нужна твоя помощь. Вечером будем в таверне. Приди, если можешь.

«Та-ак. Сохраняем спокойствие. – Герцог заставил себя дышать ровно и ничем не выдавать охватившего его беспокойства. – Никакой паники. Все в порядке. Все под контролем... Гребаные демоны! Да что за херню они натворили на этот раз?!»

– Дяденька, – подал голос мальчуган, – мне сказали, что вы заплатите за доставку послания...

А, ну да. Как иначе-то.

– На, держи. – Герцог всунул в ладонь мальчика два медных жаворонка. – А теперь забудь все, что слышал, и беги отсюда куда подальше. Для своего же блага.

Тот последовал совету и уже через несколько секунд скрылся за пеленой ливня.

– Милый... – Иолая бережно потрепала его за рукав накидки. – Что он тебе сказал?

– А как ты думаешь? – Герцог развел руками и страдальчески вздохнул. – Он сказал, что наши друзья в жопе. Да уж, как неожиданно... Ладно, похоже, планы слегка меняются.

– Мы не едем к твоему отцу?

– Э. Нет, не настолько меняются – иначе он не поймет. Но сошлемся на нечто неотложное и уйдем в начале или в середине вечера. Очень надеюсь, что хотя наши друзья сумеют дожить до этого момента. Мне не терпится узнать, что за демонщину они начудили в Ордене.

Уже разместившись в роскошной отцовской карете, Герцог заметил сквозь боковое окошко, как ко все еще принимающему поздравления Тармелоту подбежал адепт в темной накидке и, растолкав прочих, что-то зашептал Великому Магистру на ухо. Только что расплывавшийся в улыбке, Тармелот стал мрачнее свинцовой тучи.

И не сказать, чтобы эта перемена Герцога обрадовала.

Глава 23

Как и следовало ожидать, вода в это время года оказалась ледяной.

Шагающего-сквозь-Тьму это обстоятельство, однако, не расстроило. Даже наоборот – ему просто необходимо было как следует взбодриться. И побыть наедине, обдумывая случившееся сегодняшним днем. Да и смыть с себя «ароматы» недель заключения представлялось однозначно необходимым.

Именно по этим причинам бывший узник уже несколько минут плавал вдоль берега одного из мелких каналов где-то между Южным и Восточным районом. Люди, проходившие вдоль набережной, иногда бросали на него удивленные взгляды (а некоторые и вовсе крутили пальцем у виска), но мнения окружающих интересовали сейчас Шагающего меньше всего. Помнится, давным-давно, на заре своего становления, он, как и многие, почти целиком зависел от того, что скажут или подумают другие – потому подстраивался под общество, делал исключительно то, что было правильно в глазах большинства триамнийцев. Но время неумолимо бежало вперед: любимые, чьи имена и лица он теперь едва мог вспомнить, уходили один за другим, оставляя, казалось, неизгладимые дыры в сердце; завистливые потомки «забывали» о его существовании, а правители и высшие офицеры использовали его боевые умения и навыки по своему усмотрению, далеко не всегда благому и справедливому. Потом в какой-то момент он понял и принял банальную, но в то же время довольно глубокую даньязскую истину о том, что «каждый должен прокладывать свой собственный путь, и горе тому, кто встанет поперек этого пути». Вместо того, чтобы быть мечом в алчных руках, он стал делать только то, что считал правильным; сражаться только тогда, когда это было правильно. И необходимо.

По крайней мере, он пытался оставаться честным хотя бы перед самим собой.

Набрав побольше воздуха в легкие, Шагающий-сквозь-Тьму нырнул под воду и, активно работая руками и ногами, пошел ко дну. Мышцы покалывало от холода, но не более – в Шаугриме он научился, как управлять своим телом и делать его, в том числе, практически неподвластным низким и высоким температурам.

Необходимость...

Было ли необходимостью сегодняшнее убийство дюжины адептов Ордена? Шагающий-сквозь-Тьму был уверен, что вряд ли кто-то из них знал ужасную правду о Тармелоте и высших орденцах. У них были семьи. Была, в конце концов, жизнь, полная печалей и радостей, забот и переживаний, ненависти и любви. Он отнял все это несколькими небрежными взмахами Стража Рассвета. Отнял... Да, точно. Сегодня именно он, а никакой не Тармелот, был настоящим Отнимающим.

Оправдывала ли его благая цель? Помнится, что-то подобное ему три с половиной десятилетия назад убежденно говорил Кэинан Темный – о новой Триамне, ради светлого будущего которой можно и нужно пожертвовать незначительным количеством людских жизней. Все во имя высшего блага, как иначе...

Шагающий добрался до дна. Нащупал руками среди шершавых водорослей несколько характерных выпуклостей и отодрал их. Что-то, а местные мидии были все так же хороши, как и несколько веков назад. Набрав побольше, он ринулся сквозь толщу воды обратно наверх. Вскоре вынырнул и, восстановив дыхание, поплыл к берегу – находиться в воде слишком долго было рискованно даже для него, и не из-за низкой температуры, а из-за возможных патрулей, что – Шагающий не сомневался – Орден обязательно отправит на их поиски.

Вскоре он выбрался на клочок земли под невысоким каменным мостом, где под валуном лежала его орденская одежда и даже кусок льняной ткани, купленной на выручку с продажи орденского клинка оружейному барыге. По-хорошему, стоило бы и вовсе переодеться во что-то другое, но из-за острой нехватки финансов пришлось импровизировать. Школяр предложил неплохое решение для маскировки: измазать накидки грязью и даже порвать в паре мест. Вкупе с засохшими пятнами крови это превратило их из беглых орденцев в обыкновенных нищих, до которых в большинстве случаев нет никому дела.

Обдумываемый порывистым зимним дыханием, Шагающий-сквозь-Тьму тщательно обтерся, после чего принялся поспешно одеваться. Солнце уже опустилось за горизонт, и пора было возвращаться в условленную таверну, о которой, вроде бы, не должен был знать этот сын Магистра, Фан-Зан, или Зан-Фан, или как-его-там. Одевшись, Шагающий выудил из кармана кусочек угля, купленного на сдачу с продажи клинка, разломал и, растерев на ладони, размазал эту черноту по волосам, лишая их бросающегося в глаза белоснежного цвета, лицу и рукам. Видят Боги, сегодня он не только Отнимающий, но и немного Лицедей.

Внимательно оглядываясь на предмет слежки, он сложил горстку мидий в карман, вышел из-под моста на улицу и зашагал по ней в северном направлении. Большинство прохожих не шарахались от него, но по возможности обходили стороной – то, что нужно.

Шагающий уже решил было, что путь до «Трех арканистов» обойдется без происшествий, когда, свернув на широкий проспект, приметил шагах в двадцати идущую навстречу вооруженную группу: пятеро городских стражников и адепт в темно-сером. Они шли, внимательно поглядывая по сторонам – определенно кого-то разыскивая. Не сложно было догадаться, кого именно. Шагающий-сквозь-Тьму помедлил буквально секунду. Пожалуй, еще не поздно было развернуться и убежать, но... зачем лишний раз привлекать внимание?

По покровом спин нескольких прохожих он переместился на обочину и, согнувшись в три погибели, вытянул правую руку вперед.

Вскоре те поравнялись с ним. Приметив Шагающего, орденец отделился от остальных и подошел к нему. Без Стража Рассвета на поясе Шагающий-сквозь-Тьму почувствовал себя неуютно, как будто без одежды. Впрочем, с таким горе-воякой он, в случае чего, справится и без оружия...

– Эй ты. – Голос орденца был требовательным и одновременно нервным. – Проходили тут трое, в коричневых накидках? Парень, девушка и мужчина с белыми волосами?

Поразмыслив, как в такой ситуации должен был бы ответить настоящий нищий, Шагающий запричитал гнусавым голосом:

– Тут много кто проходил, всех и не упомнишь. Подай жаворонка, мил человек, думаю, он освежит мою память...

– А я думаю, что пинок под зад освежит твою память, обнаглевшая ты рвань. Говори, давай, а то скажу им, – адепт махнул рукой на стоящих за его спиной стражников, – заграбастать тебя за попрошайничество в неположенном месте.

Шагающему не хотелось проверять, сдержит орденец свое слово или нет. С другой стороны, раз он не может уйти от ответа, то почему бы не сделать так, чтобы ответ сыграл на руку тебе самому?..

– Были такие, помню, помню. Шушукалися меж собой про погоню и всякое такое...

– И?

– И что-то про Западный район говорили. Говорили... что там они будут в безопасности... или как-то так.

Адепт воссиял улыбкой.

– Вот видишь, не так уж это было и сложно. Айда, ребята, – повернулся он к стражникам, – прочесывать западные кварталы – эти недомерки решили, что будут там в безопасности.

Дождавшись, когда доверчивые искатели свалят как можно дальше, Шагающий-сквозь-Тьму поднялся и продолжил путь.

Спустя несколько минут он достиг таверны, в которой его должны были ждать Альдан и Шелиара. Шагающий несколько раз бросил взгляд налево, направо и назад, убеждаясь, что все в порядке, и зашел внутрь.

От резких запахов и гула множества голосов у него сразу же закружилась голова. Да, давненько он не посещал подобные заведения. Шагающий-сквозь-Тьму прищурился и оглядел скудно освещаемое помещение. Парень с девушкой обнаружились на одном из дальних столиков; напротив них сидели еще двое юнцов. Шагающий направился к ним, и уже на полпути услышал, как один из тех двоих вещал, активно жестикулируя:

–...да уж, Книгочей, не перестаешь ты меня удивлять последнее время. Это ж надо! Смотаться в Танаан посреди учебного процесса. – Смуглокожий юноша загнул палец на руке. – Потом надрать зад этим аристократишкам во Дворце Самого Верховного. – Он загнул еще один. – А затем еще и облапошить этих прохиндеев из Ордена...

– Еще погроме можно? – проворчал Шагающий-сквозь-Тьму, подойдя к столу и смерив новеньких, кем бы они ни были, отнюдь не дружелюбным взглядом. – А то на другом конце таверны что-то совсем не слышно.

– Оу. – Так и не загнув третий палец, смуглокожий нервно заерзал на лавке и опустил обе руки на стол. – А вы, это, должно быть...

– Должно быть. – Шагающий сел рядом с Альданом, лицом ко входу. – Он самый.

Альдан, державший на коленях ножны со Стражем Рассвета, поторопился представить ребят:

– Мои университетские друзья, Рибан и Синт.

– Здр-расьте, – вежливо кивнул Синт.

Шагающий оглядел Шелиару. Девушка выглядела неважно: вся бледная, словно под несколькими слоями грима, и со здоровенным синяком на правой стороне лица. Пока они с Альданом пересекали Северный и Восточный район, школяр поведал ему вкратце о ее проблемах с так называемыми Голосами. И действительно, придя в себя, Шелиара почти сразу же начала сходить из-за них с ума. Бедняга. Шагающий знал не понаслышке, что за Благословение Зрящей Истину платится непомерно высокая цена. Ничего, возможно, он сможет ей помочь – но лишь когда все хоть немного устаканится. Пока что им оставалось лишь ждать.

Рибан тем временем предложил им всем сбросить напряжение, сыграв несколько партеек в арканы – мол, это всяко лучше, чем сидеть, молчать и кусать пальцы. Альдан и Шелиара после долгих уговоров согласились, но Шагающий оставался непреклонен – игры, что обычные, что политические уже давно его не привлекали. А уж тем более те, что, будучи созданными, извратили одно из древнейших искусств Триамны. Хвала Богам, еще остались люди, его помнящие – иначе эти двое к нему бы так и не пришли.

Судя по опустевшим мискам перед каждым из четверых, они уже успели подкрепить силы. Шагающий понял, что и сам не прочь перекусить. Он достал мидии из кармана и принялся одну за другой взламывать раковины. Затем перешел к поглощению моллюсков, попутно наблюдая и за входом, и за увлеченными игрой ребятами. В какой-то момент он даже почти улыбнулся, представив себя на их месте. Все четверо такие молодые, полные сил и амбиций. Был в этом, конечно, и бесспорный минус: их незрелость несколько настораживала Шагающего-сквозь-Тьму. Им ведь, как-никак, предстоит очень непростое дело... Обычно подобные дела он решал в компании со зрелыми мужами, а никак не подростками. Что они в таком возрасте могут понимать в жизни? Сам Шагающий, конечно, не помнил себя в такие годы, но подозревал, что большим умом точно не отличался. Да и другими положительными качествами тоже навряд ли. Ну, как говорится, что дали, то дали. И на том спасибо.

Если бы не эти двое, вполне вероятно, что не сегодня, так завтра его жизнь оборвалась бы ударом Длани Возмездия. Так что с этими юнцами он пойдет, при необходимости, в самое пекло. Правда, туда они пока что не собирались. А вот куда именно собирались – тоже оставалось под вопросом: повсюду, словно гончие на охоте, рыщут орденцы. Альдан делал ставку на какого-то таинственного Герцога... но и он, судя по рассказам, был далек от всемогущества. А жаль.

Шагающий-сквозь-Тьму как раз перешел к последней мидии, когда дверь таверны в очередной раз открылась, и через порог переступили двое: юноша с черными волосами до плеч, в роскошной алой накидке поверх белого камзола, и золотоволосая девушка в сине-серебряном платье. В таверне сразу же стало тише – многие посетители с изумлением повернули головы в их сторону. Еще бы – наверняка столь знатно разодетые посетители были здесь большой редкостью.

Отвлекшись от аркан, Альдан помахал им рукой, и те заторопились к их столу. Девушка опередила юношу и, приблизившись, затараторила:

– Ух. Мы торопились к вам, как могли. Асаннатал все никак не хотел отпускать нас, но в конце концов... Боги Всемогущие! Девочка моя, кто это с тобой сделал?!

Шелиара виновато опустила голову, словно стыдясь случившегося. Альдан собрался было что-то сказать, но его опередил подошедший юноша:

– Так. – Нахмурившись, тот уперся ладонями о край стола. – Судя по тому, что передал мне тот мальчишка, у вас все очень плохо. Так что давайте, выкладывайте все по порядку и оперативно – что-то мне подсказывает, что времени у нас демонски мало... – Юноша сделал паузу и повернул голову в сторону Шагающего. Чуть помедлив, протянул руку: – Здравствуйте, э-м, человек с картины Шелиары. Я Ниромбаарус Кельтерааль. Можно просто Герцог.

* * *

Последние пару часов Шелиара Нирааль реагировала на окружающую реальность с большим трудом. С настолько большим, что практически не понимала, что происходит.

Что-то похожее с ней было, когда они возвращались из Танаана – бедные Альдан и Хэнг, которым приходилось тогда за ней ухаживать; Шелиара поражалась их терпению и спокойствию после всех ее истерик и... прочего. Сейчас, однако, она все же кое-что да осознавала. Она прекрасно помнила, например, как пришла в себя на руках Шагающего, когда они бежали под проливным дождем по почти безлюдным улицам. Как потом они заходили в какие-то оружейные лавки, после чего снова бежали. И снова, и опять, по набережной, улицам и переулкам – пока не очутились здесь, в «Трех арканистах», таверне, что довольно часто фигурировала в историях Альдана. Как Шагающий отдал меч ему на хранение, после чего покинул их, чтобы «привести себя в порядок». Как затем в таверну заявились альдановские сокомнатники-собутыльники, что не меньше часа уговаривали ее выпить хотя бы немного вина – уже тогда Голоса фактически вытеснили ее из собственной головы, наперебой рассуждая, что же теперь будет. Почти все сходились на том, что ничего хорошего. Просто удивительно – и как такая гениальная мысль пришла в их сознания?..

Арканы, как ни странно, ее немного отвлекли, предоставив возможность сосредоточиться хоть на чем-то. Играла она неважно, допуская порой элементарные ошибки, но, поскольку играли они не на деньги, до этого никому не было ни малейшего дела. А вот когда очередная партия прервалась появлением Герцога и Иолаи – вот тут-то ее и накрыло. Боги свидетели, во время монолога Альдана о сегодняшних событиях она исцарапала себе под столом до крови оба запястья, лишь бы не начать истерить у всех на виду: настолько тяжело было выслушивать бесконечный поток мыслей Голосов. В какой-то момент выяснилось, что монолог закончился, Рибан и Синт ушли, чтобы, по словам Герцога, «не ввязываться в то, во что не стоит ввязываться», и все (кроме нее, разумеется) принялись обсуждать, что делать дальше.

Шелиара и сама задумывалась над этим вопросом. Как ни крути, это ведь она Зрящая Истину, а значит, должна заботиться о будущем. Изыскивать способ рассказать и доказать прочим членам Священного Синклита, что Великий Магистр Тармелот далеко не такой праведный, каким пытается казаться. Она такого способа пока что не видела. Быть может, Герцог или Иолая смогут его придумать...

Шелиара резко помотала головой из стороны в сторону. Это не сильно помогло избавиться от какофонии в голове, и она ущипнула себя за запястье, после чего заставила вслушаться в негромкий разговор за столом. Говорил Шагающий – он рассказывал Герцогу и Иолае о трех Отнимающих, что попытались его убить на Безымянных Перекрестках, о своем решении наведаться в Орден и о том, как Тармелот с командой пленили его, чтобы впоследствии отобрать Благословение Бессмертия Дланью Возмездия. Тем проклятым мечом, что им, к счастью, удалось уничтожить.

По окончании рассказа бывшего узника орденских подземелий Герцог принялся размышлять:

– Присвоить наследие Отнимающих... Смелое решение, смелое. Но вот зачем? Чего конкретно, по-вашему, добивается наш Великий Магистр?

– Хороший вопрос, – кивнул Шагающий. – Могу предположить, что он планирует посадить в кресло Верховного Иерофанта свою марионетку, после чего усилить власть Ордена. С помощью же наворованных Благословений они без особых усилий смогут расправляться со всеми несогласными. А вот дальше... Точно не знаю. Вроде бы Тармелот что-то говорил про Триамну как про воистину могущественное государство Юга, если я ничего не путаю.

– О Боги. – Испуганная Иолая поднесла ладони ко рту. – Он планирует развязать войну?

– А может, и не одну, – невесело согласился Шагающий. – Как бы там ни было, Тармелот и его команда слишком много вложили в свой план. Они сделают все, чтобы их тайна про наследие Отнимающих не всплыла наружу. И да, про сделают все... – Шагающий смерил Герцога и Иолаю подозрительным взглядом. – Вы уверены, что за вами не было слежки?

– А разве должна была быть? – Иолая заметно заволновалась.

– Этот ваш тармелотов сын наверняка уже выложил отцу все, что знал про вашу компанию. Про эту таверну он, вероятно, не был в курсе – иначе, уверяю, к нам бы уже заявились – а вот предположить, что мы обратимся к вам за помощью, было бы вполне логично.

– Все в порядке, – уверенно заявил Герцог. – Мы покинули особняк отца через черный ход. Слежки не было.

«Откуда ему знать, что слежки не было? – вкрадчиво поинтересовалась у Шелиары Вопрошающая. – Разве он бывалый шпион, чтобы заметить орденцев, следующих за ним по пятам?»

«Вполне возможно, – добавил Реалист, – что за стенами этой таверны уже собралось целое полчище адептов. И если оно так, то никакой Бессмертный со своим искрящимся мечом вас не спасет».

Шелиара проигнорировала обоих – Герцогу она доверяла в некотором роде даже больше, чем самой себе. Если он сказал, что все в порядке, значит, так оно и есть.

– Ладно, поверю вам на слово, – неохотно кивнул Шагающий. – Есть мысли, как нам лучше действовать дальше? До избрания Верховного времени совсем немного.

– И то верно, – сказал Герцог и, задумавшись, добавил: – Плохо, что нет никаких доказательств вашим рассказам.

– Как нет? – вклинился в разговор удивленный Альдан. – Разве сказанного недостаточно...

– Разумеется нет, мой наивный друг. Это все слова. – Герцог вздохнул и нервно застучал пальцами о столешницу. – А слова, знаешь ли, теряют всякую ценность, если им нет подтверждения.

– Особенно когда речь идет об обвинении члена Священного Синклита, – подняв палец, добавила Иолая.

– Именно. А заодно – главы великого Ордена. В общем, забудьте о том, чтобы просто прилюдно обвинить Тармелота и надеяться, что все вам возьмут и поверят. Нет, это так не работает.

– Хорошо, – как-то неуверенно согласился Альдан. – А что тогда предлагаешь ты, Герцог? Если есть хоть какая-то идея, скажи.

После этих слов над их столом зависло молчание. Где-то позади раздавался заливистый пьяный гогот и шутились непристойные шутки – Шелиара пропускала все это мимо ушей.

Реалист начал было нашептывать ей с уверенностью фанатика, что в такой ситуации от Герцога и его подруги нет и не может быть никакого толку, когда тот подался вперед и, сплетя пальцы посреди стола, поочередно поглядел на всех, и твердо, словно отдающий приказ генерал, произнес:

– Значит, вот как мы поступим. Раз из-за возможной слежки за домами что ко мне, что к Тэннегу возвращаться слишком рискованно, мы переночуем в одной из ближайших гостиниц. А на рассвете отправимся впятером к тому, кто, если его убедить, сможет помочь нам в борьбе с Тармелотом.

– И... – Альдан вопросительно вздернул брови. – Кто же этот человек?

Герцог улыбнулся, и в улыбке этой проступила неподдельная гордость.

– Член Священного Синклита от Совета Архонтов – Асаннатал Кельтерааль. Мой отец.

Глава 24

– Сюда. – Герцог свернул с основной тропы и повел остальных в сторону едва заметного просвета между рядами раскидистых сосен. – Мы почти на месте.

Альдан замыкал шествие их продирающейся сквозь сосновник пятерки. Школяр заметно нервничал – еще со вчерашнего дня – и сегодняшний рассвет облегчения не принес. Отнюдь. Да, пока что им удалось избежать столкновения с орденцами, но, во-первых, это лишь «пока». А во-вторых... Во-вторых, им предстояло столкнуться с одним из самых влиятельных и, судя по слухам, непреклонных в убеждениях аристократов Исхирона. И не просто столкнуться, а убедить в необходимости им помочь.

Да по сравнению с этим даже сложнейший из сданных им в прошлом году экзаменов казался сущим пустяком.

Когда Шагающий-сквозь-Тьму убедился, что никто не патрулирует окрестности, они, наконец, покинули хвойные заросли и очутились на одной из улиц Северного района. В свете начавшего восхождение солнца она казалась вымершей – лишь редкие птицы изредка подавали голоса с деревьев, что остались за спиной. Налево и направо, насколько хватало глаз, вдоль улицы тянулись особняки – все каменные, никак не меньше трех этажей, с черепичной крышей и огороженной прилегающей территорией. Все это демонстрировало принадлежность своих владельцев к высшей категории аристократов.

– Я... узнаю эти места, – нарушила тишину Шелиара. – По-моему, где-то здесь...

– Особняк твоего женишка? – спросил Герцог. Настроение Альдана резко испортилось, хотя еще недавно ему казалось – куда уж хуже. – Разумеется. Добро пожаловать на богатейшую улицу нашего священного города. Идемте. Наша цель – вон тот, с черными стенами.

Они возобновили ходьбу, и Альдан украдкой взглянул на Шелиару. Девушка держалась сегодня, на удивление, неплохо – и вовсе не из-за шаманской травы, поскольку у Иолаи ее с собой вчера не оказалось. Было подозрение, что к этому как-то причастен их Бессмертный друг-телохранитель – вчера в районе полуночи тот уединился с Шелиарой в ее гостиничном номере не меньше, чем на пару часов. Чем они там занимались, ведомо лишь им двоим и Богам Рассвета; Альдан не выпытывал эту информацию у девушки, и даже почти сумел убедить себя в том, что не так уж ему это и интересно. Все ведь имеют право на маленькие тайны, разве нет? Как бы там ни было, Шелиара сегодня была в форме. Это хорошо. Для разговора с отцом Герцога будет куда лучше, если она сможет хотя бы связанно говорить.

Как выяснилось, особняк архонта Асаннатала выделялся даже на фоне других на этой улице: сам дом насчитывал четыре этажа и венчался золотым всадником-флюгером на плоской крыше, а чернокаменный забор скорее походил на крепостную стену; да и огороженная территория была отнюдь не малой. Они пересекли пустынную улицу и подошли к воротам, над которыми возвышалась крытая башенка. Напомнив остальным о необходимости не вмешиваться без лишней необходимости, Герцог подошел и несколько раз подергал за железное кольцо с краю ворот. Вскоре башенные ставни отворились, и заспанное бородатое лицо вывалилось наружу.

– Вам чего? – спросило лицо, зевнув.

– Ты слепой или как? – задал ответный вопрос Герцог. – Давай спускайся и открывай сумеречные ворота!

– О... Юный господин. Какая... неожиданность.

Лицо исчезло. Прошло с полминуты, и ворота начали открываться вовнутрь. Стражник смерил его, Шелиару и Шагающего-сквозь-Тьму весьма подозрительным взглядом, но сказать ничего больше не осмелился – похоже, сына Асаннатала здесь знали и уважали почти как отца.

Бодрым шагом они направились к дому. Краем глаза Альдан оценил великолепие и роскошь здешнего сада. А также насчитал никак не меньше четырех карет – похоже, многие гости вчерашнего пира, о котором Герцог особо не распространялся, здесь же и заночевали.

Герцог отворил входную дверь и, удерживая ее, жестом пригласил их внутрь. Оказавшаяся впереди Иолая повела их по темноватому коридору, затем вверх по мраморной лестнице, опять по коридору...

Одна из дверей неожиданно отворилась, и дорогу им перегородил коренастый мужчина в оранжевой тунике.

– Господин Ниромбаарус? Госпожа Иолая? Что происходит? Кто это с вами?

Герцог вышел вперед их группы.

– Это мои друзья. Нам нужно срочно поговорить с отцом. Он ведь у себя? В смысле, в спальне?

Мужчина подозрительно прищурился.

– Я надеюсь, – наконец вкрадчиво произнес он, – вы не собираетесь будить его высокомудрие в такую рань? Они только пару часов назад как закончили праздновать...

– Со всем уважением, господин Бартрам, я имею право поговорить с отцом тогда, когда посчитаю нужным.

– Конечно, конечно, господин Кельтерааль. – Бартрам, предположительно бывший кем-то вроде здешнего домоуправителя, отошел в сторону. – Прошу меня извинить, я ни в коем случае не хотел...

– Вот и славно. Он в спальне?

– Да, но...

– Благодарю. – Герцог развернулся и сказал им четверым: – Ждите здесь, я схожу разбужу отца.

Герцог дошел до конца коридора и, трижды постучавшись, вошел туда, где предположительно располагалась спальня его отца. Домоуправитель растерянно почесал затылок, пожал плечами и, что-то пробубнив насчет приличий современной молодежи, скрылся за дверью, из которой вышел.

Альдан сцепил за спиной руки. Теперь им оставалось лишь ждать и надеяться, что архонт не слишком перепил.

Ждать пришлось несколько дольше, чем они рассчитывали – видимо, Асаннатал был не из тех, кто готов по первому же зову подняться из постели и помчаться навстречу срочным новостям, особенно после бурной пьянки.

Прошло никак не меньше четверти часа, когда дверь в его спальню отворилась. Первым в коридор вышел Герцог, следом – сам архонт, в темных брюках и зеленой рубахе. Еще с того конца коридора от Асаннатала разило дичайшим перегаром. Держался он, однако, с поистине царским достоинством, словно был на приеме у самого Верховного Иерофанта, а не принимал в своем же доме кучку странных посетителей.

Они приблизились, и в свете пары потолочных масляных ламп Альдан смог разглядеть того, с кем предстояла непростая беседа. Асаннатал Кельтерааль выглядел примерно так, как школяр и рисовал его в своем воображении. Высокий, крепкого телосложения, гладко выбритый, с коротко подстриженными черными волосами, светло-карими глазами и волевым подбородком – даже не подумаешь, что он выходец из иной, далекой страны. Такому не хотелось становиться поперек дороги, даже когда он в состоянии жутчайшего похмелья.

Хотя нет. Особенно когда он в состоянии жутчайшего похмелья.

Подойдя, Асаннатал остановился, кивнул Иолае, сплел руки на груди, смерил его и Шелиару внимательным изучающим взглядом, от которого Альдану захотелось провалиться под землю. Как можно глубже, желательно.

– Отец, позволь представить тебе...

– Значит, – прогудел архонт, не обратив внимания на Герцога, – это ради вас двоих мой сын рисковал собой на Мосту Королев, надеясь облапошить Кагальзира?

Альдан и Шелиара в недоумении уставились на Герцога. Тот поджал губы и засмотрелся на мерцающую на потолке лампу.

«Что за...»

– О-о, – протянул Асаннатал, проследив за их взглядами. – Так ты им не рассказал. Впечатляет.

Альдан выдохнул, когда архонт отвел от них взгляд, найдя новую мишень для изучения в лице Шагающего-сквозь-Тьму, что с невозмутимым видом стоял, прислонившись к стене. Домоуправитель, видимо, привлеченный голосом архонта, снова вышел в коридор.

– Господин? Могу я предложить...

– Да. Принеси в библиотеку несколько стульев.

Тот кивнул и направился исполнять поручение.

– В библиотеку? – удивился Герцог.

Асаннатал посмотрел на него, как на идиота.

– Разумеется в библиотеку. Или ты предлагаешь мне слушать вас в гостиной, полной храпящих мужиков и шлюх, что не доползли до спален? И да, Бартрам, – окликнул он удаляющегося домоправителя, – принеси мне пива. Пару кувшинов. А вы пятеро... – Архонт вновь принялся пожирать их убийственным взглядом, и Альдан нервно сглотнул. – Молите Богов, чтобы причина, по которой меня разбудили в такую рань, оказалась достаточно веской.

* * *

Отец обладал довольно редким для людей качеством – умел слушать.

Он ни разу не перебил ни Альдана, начавшего свой рассказ с истории потери тома «Архивов», ни Шагающего-сквозь-Тьму, что, представившись, принялся рассказывать о многовековой борьбе Ордена с Отнимающими и ее неожиданном исходе. Шагающий, кажется, вызвал у Асаннатала неподдельный интерес. Герцог его понимал. Еще бы: человек, своими глазами видевший рассвет Триамны и других государств Юга, переживший Великий Сельвидийский Джихад, Гальтийскую империю и многое, многое другое... Живая легенда здесь, посреди них. Жаль только, что при не самых красочных обстоятельствах.

Отец выслушал историю недавнего путешествия в Орден, ни разу не изменившись в лице, лишь, как показалось Герцогу, чуть активнее налег на пиво. Наконец, когда добавить к сказанному было больше нечего, в библиотеке воцарилась тишина. Асаннаталу пора было принимать решение. Впрочем, Герцог ни капельки не сомневался в своем отце. Ежу понятно, что после услышанного у того не останется никаких сомнений в лицедействе Тармелота и необходимости...

– А с чего это я должен вам верить? – Асаннатал осушил очередную кружку и отставил ее на край столика. – У вас есть доказательства сказанному?

Герцог сжал зубы. Проклятие! Опять это его вечное упрямство. Отец же верит им. Понимает, что все эти истории не могут быть ложью. Так почему же он не желает это признать?

«Или он и в самом деле сомневается?» – От такой мысли Герцогу стало не по себе.

– Ваше высокомудрие, – заговорил Альдан, с трудом отведя взгляд от корешков книг на стеллажах, – позвольте заверить вас...

– К тебе, школяр, у меня нет вопросов. Я даже готов простить тебя за потерю книги, будь она трижды неладна. – Асаннатал навел указательный палец на сидящую рядом с Альданом Шелиару. – А вот ты, сбежавшая невеста. С какой такой радости ты возомнила, что имеешь право именовать себя Зрящей Истину? Потому, что у тебя хорошо развита интуиция? Умоляю, таких Благословений – пруд пруди... а некоторым для такого и Ритуал проходить не нужно. Может потому, что это подтвердил твой потерявший рассудок дед? Как по мне, это такое себе доказательство... Ну а ты, беловолосый. – Не дожидаясь от растерянной Шелиары ответа, он повернул палец в сторону стоящего в стороне Шагающего. – Какие у тебя есть подтверждения своим историям? Допустим – только допустим – что тебе и впрямь сотни лет. Но где гарантия того, что твоя история про Великого Магистра правдива? Откуда мне знать, а? Может, ты всего-навсего решил таким образом свести с Тармелотом счеты за какие-нибудь старые обиды.

– Но мы же нашли... – начал было Альдан.

– Меч зигзагообразной формы? И что с того? С чего вы взяли, что это и есть та самая, как вы ее назвали...

– Длань Возмездия. – Шагающий-сквозь-Тьму приблизился к столу. Вид у него был решительный. – Усовершенствованный клинок Отнимающих, что забирает лишь Благословения. Я уверен, это был именно он. Послушай, архонт, на своем веку я повидал немало таких упрямцев, как ты. На вас никаких доказательств не напасешься – все равно будет мало. Я готов поклясться тебе Богами Рассвета, что каждое сказанное мною сегодня слово – чистейшей воды правда. Клятвы для тебя что-то значат? Если нет, то я готов...

В дверь постучали.

– Господин архонт! – прокричали по ту сторону двери. – Срочные новости!

– Да, Бартрам, войди.

Дверь открылась, и домоуправитель (никогда не нравившийся Герцогу) переступил через порог. Выглядел он отнюдь не как человек, принесший хорошие новости.

– Ваше высокомудрие. Снаружи, у ворот, орденцы, во главе с Агвалиором. Никак не меньше двух дюжин, и все при оружии.

У Герцога перехватило дыхание.

«Демонские демоны. Они все-таки выследили нас».

– Орденцы? – Асаннатал нахмурился. – И какого рожна им нужно?

– Агвалиор заявил, что они требуют от вас... – Бартрам замолчал и неуверенно покосился на Альдана, Шелиару и Шагающего. Затем все же закончил: – Выдачи преступников.

Асаннатал издал тяжелый вздох и, обхватив руками голову, потер пальцами глаза. Герцог почувствовал руку Иолаи поверх своей ладони. Он взглянул на любимую, и она ответила ему обнадеживающей улыбкой.

Если бы все проблемы можно было решить одними улыбками...

– Сумеречные силы, ну и утречко, – наконец прокряхтел архонт, вставая с кресла. – Ладно, пойду поговорю с ними.

Герцог поддался внезапному порыву и вскочил с места.

– Отец, я с тобой.

– Зачем это?

– Ну...

– Ладно, придумаешь по дороге. Идем.

У дверей их окликнула Иолая:

– Ваше высокомудрие! Вы же не станете...

– Девочка, я вполне могу самостоятельно решить, что я стану, а чего не стану делать. Сидите и ждите. Бартрам, принеси им чего-нибудь выпить.

С балкона, что находился на четвертом этаже, под самой крышей, открывался изумительный вид, которым Герцог обожал любоваться в детские годы: внизу – черные стены, за ними – тянущаяся влево и вправо дорога, еще дальше – массивы вечнозеленых деревьев, непонятно как выжившие в этом густонаселенном городе. На дороге, неподалеку от ворот, собралось два с половиной десятка людей, преимущественно в серых накидках. У десятерых Герцог приметил луки и колчаны, еще у четверых – арбалеты. Оружие ближнего боя – в основном мечи и копья, хотя маячили и даньязские боевые цепи – было у каждого. Похоже, орденцы основательно подготовились на случай того, что конфликт придется решать старыми добрыми методами.

– Приветствую тебя, досточтимый Асаннатал! – Вперед остальных выступил орденец в бежевых одеждах.

Герцог узнал Агвалиора, правую руку Тармелота. Интересно, почему сам Великий Магистр не захотел пожаловать сюда лично? Испугался, что может завязаться битва? Не захотел лишний раз рисковать? В принципе, весьма разумно с его стороны.

Герцог взглянул на отца, что вцепился руками в перила. Тот выглядел сейчас суровее грозовой тучи, когда-либо им виденной в небесах Четвероземья.

– Сегодня чудесное утро, – громко произнес Агвалиор, задирая голову кверху. – Не хотелось бы его испортить, не так ли?

– Чего тебе нужно? – требовательно прокричал архонт.

– Мне? Мне ничего. Но Ордену, – Агвалиор выделил это слово, – Ордену, как и всегда, нужна справедливость. Мы знаем, что у тебя сейчас находятся трое преступников. Парень с девушкой и мужчина, называющий себя Шагающим-сквозь-Тьму. Они должны предстать перед нашим судом за совершенные преступления, в том числе многочисленные убийства. Выдай их нам, и мы больше тебя не потревожим. Я скажу тебе больше: мы даже закроем глаза на то, что твой сын тоже приложил руку ко вчерашним событиям.

Повисшая тишина Герцогу не понравилась. Как и брошенный в его сторону взгляд отца. Совсем. Асаннатал принялся размышлять – морщины двигались по его лбу в хаотичном движении, а пальцы рук то и дело сжимались, словно оценивая перила на прочность.

Агвалиор, видимо, решил, что привел недостаточно аргументов, а потому заговорил вновь:

– Это опаснейшие люди, Асаннатал, особенно тот, что зовет себя Шагающим. У него нет ничего святого. Он не управляем и опасен, как бешеный пес. Послушай, отдай их нам, и этот благородный жест с твоей стороны поможет сплотить наши с тобой партии в Синклите. Разве вы не ждете возможности скооперироваться против потерявших всякую совесть преторианцев?

Асаннатал по-прежнему молчал. Однако Герцог видел, что отец недалек от того, чтобы принять предложение орденцев. Очевидно, что он не хочет рисковать своим местом в Синклите – оно слишком много для него значит, после стольких-то лет работы. Ему нужен этот союз с Орденом, чтобы иметь хоть какие-то шансы противостоять десяти членам Претории Иерофантов. Отец, прагматик до мозга костей, всегда принимал решения, хорошенько взвесив все «за» и «против».

И сейчас, к сожалению, «за» перевешивало.

Только вот Герцог нипочем не мог допустить, чтобы он согласился сдать его друзей. Нужно срочно что-нибудь предпринять. Переубедить его...

– Отец, – негромко произнес он, пытаясь скрыть волнение. – Помнишь, как мы переходили Северо-Западный Хребет, прежде чем добрались до земель Шаугрима?

Асаннатал бросил в его сторону вопросительный взгляд, говорящий «Ты вообще о чем?».

– Кажется, мне тогда было не больше четырех, – продолжал Герцог. Воспоминания о путешествии через материк были одновременно и самыми болезненными, и самыми приятными. – Мы с матерью в тех горах заболели какой-то лихорадкой. Помнишь, когда я подолгу не мог уснуть, ты садился рядом и рассказывал мне, порой до самого утра, легенды об Элатаре Верном Слову? О герое северных народов, что никогда не поступался своими принципами?

– Ты считаешь его героем? – хмыкнул отец. Однако он не торопился поворачиваться обратно в сторону Агвалиора, и Герцог счел это добрым знаком. – Он принес слишком много обещаний и клятв. Дал, например, обет безбрачия, а когда восточный завоеватель предложил ему заключить брачный союз со своей дочерью, союз, что мог бы спасти несколько городов от разрушения, ответил отказом. Десятки, если не сотни тысяч людей погибли лишь потому, что ему не хватило духу пересилить свою гордость и сделать то, что правильно.

– Это не важно. – Герцог замотал головой. – Дело не в нравственной оценке его решений, а в том, что тогда он был для меня героем. Героем со своими нерушимыми принципами и идеалами. А знаешь, в ком еще я видел его идеалы?

Отец скупо рассмеялся.

– Нир, мальчик мой, я понял, к чему ты клонишь. Прости. – Он медленно покачал головой. – Может, когда-то у меня и были, как ты выразился, «нерушимые принципы», но жизнь показала, что иногда их приходится нарушать. Когда-нибудь и ты это поймешь. – Асаннатал отвернулся от него и с прищуром посмотрел на орденцев.

«Останови его!»

Герцог дернул отца за рукав рубахи. Тот нехотя повернулся обратно.

– Ты не прав, отец. Все мы совершаем ошибки, ты знаешь. Но мало у кого хватает сил признать их и сделать что-нибудь, что компенсирует их. Ты же знаешь, что мои друзья рассказали правду. Ну, или догадываешься. – Герцог набрал в легкие как можно больше воздуха и, собравшись с мыслями, заставил себя говорить так пламенно и выразительно, словно от этого зависела судьба всего Четвероземья. – Так чего ты боишься, отец? Неужели того, что орденцы будут ставить тебе палки в Синклите? Если ты сдашь моих друзей этим Отнимающим в орденском обличье, ты предашь все, во что верил. Все, за что боролся. Отнимающие заполучат сначала их троих, затем пост Верховного Иерофанта, затем и всю Триамну, с которой будут делать, что заблагорассудится, якобы во имя высших целей. – Голос Герцога задрожал; он едва сдерживал слезы. – Умоляю, отец. Сделай тот выбор, который сделал бы Элатар Верный Слову.

И снова воцарилась тишина. Только вот на этот раз она была обнадеживающей – Герцог видел, что заставил отца призадуматься. Переосмыслить все...

– Ну что ты там решил? – раздался снизу голос Агвалиора. – Тебя не устраивает названная цена? Чего еще ты хочешь за выдачу преступников?

Асаннатал помедлил с ответом. Наконец, произнес:

– Не всегда все сводится к цене, Агвалиор. Скажи-ка мне лучше вот что: на каком основании был заточен в темницу тот, кого называют Шагающим-сквозь-Тьму?

На этот раз длительная пауза исходила от Агвалиора.

– Он обманщик и убийца. – Он пожал плечами. – Я ведь уже сказал, что ему нельзя доверять и...

– Это правда, что он Бессмертный? Что ему больше тысячи лет от роду? Что все это время он работал на ваш Орден, как наемник?

Герцог заметил, как многие орденцы при этих словах принялись перешептываться. Сколько из них знают правду? Вряд ли Тармелот посвятил в свои замыслы многих. Скорее, лишь избранных. Входит ли его заместитель в их число?..

– Послушай. – Агвалиор начинал злиться. – Я не обладаю полномочиями раскрывать тебе такую информацию...

– Они темнят, – прошептал Гецрог отцу на ухо. – Если бы он действительно был преступником...

– Цыц. Сам вижу. – Он взглянул на Герцога, прищурившись. – Ты в самом деле считаешь, что этому Шагающему можно верить целиком и полностью? Ты готов, в случае чего, разделить ответственность за неправильный выбор?

Герцог ждал этого вопроса.

– Ему верят Альдан и Шелиара, а им я доверяю им как самому себе. Так что да.

Отец кивнул и, скупо улыбнувшись, похлопал его по плечу. Затем упер руки в перила и взглянул на орденцев свысока.

– Скажите мне, блюстители порядков Триамны, каково это, служить тому, кто прикрывается маской благочестия, а сам практикует Сумеречные Ритуалы Отнимающих?

По рядам орденцев прокатился удивленный гул.

– Это наглая ложь! – взъярился Агвалиор. – Да как ты смеешь?! У тебя нет доказательств этим словам!

– Ровно как и у вас нет доказательств, – тотчас же парировал отец, – что я прячу именно преступников. А вторжение на мою законную территорию Совет Архонтов вам не простит. Так что убирайтесь к своим темным демонам и больше не смейте меня беспокоить.

Несколько лучников подошли к Агвалиору с недвусмысленным кивком в сторону балкона, но тот покачал головой. Затем предпринял еще одну попытку:

– Асаннатал. Прошу, давай не будем все усложнять. Ну ты же умный человек и должен все понимать...

– Может быть, я неясно выразился? Пошли прочь. Эта троица теперь под моим покровительством.

Агвалиор оскалился.

– Ты не хочешь решить этот вопрос по-хорошему? Как скажешь. Смотри, Асаннатал, я клянусь, ты будешь жалеть об этом.

Асаннатал указал Герцогу на дверь:

– Пошли. Больше с ними не о чем говорить.

Они зашли внутрь и направились по тому же маршруту в обратном направлении. Герцог начал было благодарить отца, но тот кратким взмахом руки попросил его замолчать. Похоже, Асаннатал теперь размышлял на тему того, чем это может ему аукнуться. Герцог же совсем не хотел думать о последствиях. Не сейчас, по крайней мере.

Наконец, они дошли до библиотеки. На пороге открытой двери стоял Шагающий-сквозь-Тьму с обнаженным мечом, светящимся ярко-красным.

– Красивая у тебя резалка, – оценил Асаннатал, кивнул на меч. – Спрячь ее, вояка, я отослал орденцев.

Чуть помедлив, Шагающий убрал меч в ножны и вместе с ними зашел в комнату. Альдан, Шелиара и Иолая повскакивали с мест. Даже Бартрам приподнялся.

– Значит так. – Асаннатал встал посреди комнаты и упер руки в бока. – Мы настроили против себя весь Орден – надеюсь, вы довольны. Теперь о главном: времени у нас мало, а дел более чем достаточно. Бартрам, нам нужны еще стражники. Найми человек десять, только опытных и проверенных. Мою личную охрану также не помешает усилить. Теперь вы, мои юные гости. Во-первых, никак прогулок за пределы особняка. Вообще. Надеюсь, это понятно и не подлежит обсуждению. Во-вторых, ваша основная задача теперь – придумать, как доказать, что этот Тармелот связан с Отнимающими. Школяр, ты ведь у нас любитель чтения, да? На твоем месте я начал бы изучать приложения к Рассветным Канонам. – Отец указал на один из дальних стеллажей. – Теперь ты, Бессмертный рубака. Назначаю тебя ответственным за охрану особняка. Вряд ли орденцы посмеют атаковать в открытую, но и недооценивать их не стоит – как я понял, очень уж сильно вы им насолили. И, да, еще одна просьба к тебе: в свободное время подучи этих юных оболтусов хоть немного владеть железками. Чуется мне, эти навыки в такое время лишними не будут. Ну, а в остальном... – Асаннатал развел руки в приветственном жесте. – Добро пожаловать и чувствуйте себя как дома.

Глава 25

Шли третьи сутки с того момента, как Наллар нор Керрано, оставшись не у дел, решил немного расслабиться.

То есть ушел в запой.

Поначалу он слегка сомневался в правильности принятого решения, но уже к концу первого дня сомнения развеялись, вместе с чувством трезвости после двух кувшинов неразбавленного вина. В конце концов, а почему бы и нет? Он протащился, рискуя жизнью, через половину Гальтии и всю Триамну? Протащился. Выполнил поручения здесь, опять же, рискуя жизнью? Выполнил. Позаботился о том, чтобы никто его не раскусил? Позаботился, и вполне успешно... Ну, торговец пряностями не в счет.

Чанги был прав – он заслужил право на отдых. И пусть себе этот Священный Синклит хоть огнем горит.

Наллара, правда, периодически беспокоили брошенные гергельярцем напоследок слова. Что тот имел в виду? Что глава их миссии, этот таинственный «наш господин», не только попал в Синклит (что, между прочим, на тот момент еще не могло быть известным), но и на полном серьезе претендует на пост главы Триамны? Ну нет, чушь какая-то. Это невозможно. А даже если и возможно, то в Гильдии Всевидящей Башни его бы предупредили о подобном...

Наверное.

Как бы там ни было, Наллар гнал подобные размышления прочь. В любом случае, он никак не может повлиять на происходящее в Священном Синклите, так что зачем эти излишние переживания? Легче от них все равно не становится.

Потому Наллар и проводил свободное ото сна время на первом этаже «Приюта архонта», опустошая его винные запасы и поигрывая с посетителями в арканы. Коротать время за игрой в пятиугольники оказалось куда приятнее, чем он мог подумать в ту пору, когда только-только познакомился в этой игрой. Под арканы и выпивка шла веселее, и разговоры... К тому же, несмотря на то, что многие партии гальтиец играл в полубессознательном состоянии, он умудрялся выходить в плюс. А это всегда приятный бонус.

Благодаря выпивке и арканам Наллар довольно быстро обзавелся новыми знакомыми, как из заезжих, так и из местных. В некотором роде это казалось ему странным. Даже неправильным. До начала своего путешествия одна мысль о том, что с триамнийцами можно общаться ничуть не хуже, чем с гальтийцами, привела бы его в ужас. В Гальтии своих южных соседей традиционно представляли как воплотителей всех известных человечеству пороков. Ни для кого было не секретом, что триамнийцы и алчны, и лживы, и глупы, и трусливы, и нравственно искалечены... А главное – что таковы все триамнийцы, от последнего нищего до Верховного Иерофанта. Ну, может, за редким-редким исключением, лишь подтверждающим правило. Священники Гальтии единогласно сходились во мнениях, что все языческие народы – народы, отвергшие благодатный покров Всематери – обречены на погибель. Именно поэтому во времена расцвета Гальтийской империи была предпринята попытка спасения тысяч и тысяч душ... Только вот сами триамнийцы почему-то не сильно-то оценили принесенную им возможность приобщиться к милосердному покровительству Всематери. А затем, увы, из-за происков темных сил великая империя однажды прекратила свое существование, и триамнийцы взялись за старое.

Теперь же Наллар все больше и больше склонялся к тому, что священники несколько преувеличивали степень нравственной убогости жителей Триамны. Гальтийца и раньше посещали схожие мысли, в частности, после длительного общения с Ойлегером; теперь же он окончательно убедился, что не такая уж и большая разница между двумя соседскими народами. Да, они верят в другие высшие силы – но эта рассветная религия, насколько он мог судить, проповедует практически те же самые идеалы, что и Церковь Всеблагой Всематери. Да, триамнийцы когда-то восстали против империи... Но разве не так же поступали, движимые стремлением к свободе, десятки других завоеванных народов? Наверное, их можно было понять. Да, они по большей части проходят Ритуал Преображения, принимая покровительство темных духов... Или нет? Что, если так называемые Благословения и Проклятья есть лишь – как предполагают некоторые из вольнодумствующих философов – результат действия каких-то еще непознанных сил природы? Или что-то еще, пока что неподвластное людскому разуму.

Решив на время отложить размышления о природе Благословений и Проклятий, Наллар приложился к кружке. Сегодня он пил шаугримское черное – крепленое вино, приправленное какой-то горьковатой травяной дрянью. Кажется, он осушал уже шестой кувшин... или даже седьмой. Какая разница. Главное, что виноградный напиток пился, как надо, остальное – мелочи. Нетвердой рукой Наллар подлил себе еще вина. Несколько капель пролились на стол. Наллар мысленно обругал свою криворукость. Еще немного, и, наверное, стоит идти к себе – тем более, что и время-то позднее. Еще пару кувшинов, не больше...

– Цэсэй, ты будешь, наконец, ходить?

Ходить?

Отставив кружку, Наллар потер пальцами виски. Протяжно зевнул. Проморгался.

Ах да. Арканы.

Они играли вчетвером: он сам, остановившийся в соседнем номере торговец стрелковым оружием откуда-то с запада, и двое местных: старший сержант одного из караульных подразделений и казначейский клерк. Ничьи имена Наллар не помнил, да и зачем?

– Прошу прощения, – пробормотал гальтиец. Посмотрев на свои арканы, а затем на свалку, он вспомнил, что собирает дневную масть. – Что-то призадумался...

Он сбросил утреннего архонта и забрал со свалки дневного слугу.

– Эт дело полезное, – кивнул клерк, сбрасывая нищего и забирая аркану с колоды. – О чем думал-то?

Клерк этот не шибко нравился Наллару своей прямолинейностью, порой переходящей в бестактность. С другой стороны, почему бы не воспользоваться этим, чтобы раздобыть немного сведений?

– О Синклите и Верховном Иерофанте, – ответил Наллар после очередного глотка. – Как по-вашему, кто им станет?

Все трое партнеров по игре мгновенно покосились по сторонам, проверяя, не наблюдает ли кто за ними: тема, очевидно, была скользкой. К счастью, остальным посетителям было глубоко плевать на их разговоры.

– Это очевидно, – пробасил сержант, не поднимая взгляда от зажатых в руке аркан. – Иерофант Тельмин, глава Претории. Кто, если не он?

– А я вот слышал, – тут же встрял торговец, попутно сбрасывая на свалку деву, – что остальные преторианцы не сильно одобряют его кандидатуру. Мол, одряхлел старик, потерял былую прыть...

– Это все Саврат и Рас-Саут, жалкие завистники, – отмахнулся сержант. Сбросив ремесленника, он потянулся к колоде и добавил: – Ничего у них не выйдет, Тельмин от своего не отступится.

Клерк рассмеялся.

– «Слышал, слышал»... От кого вы что слышали? От рыночных торговок? Пф. Я вот сегодня общался с человеком, что посещал все заседания как Ассамблеи, так и Синклита, вплоть до сегодняшнего.

– И... что же сказал этот человек? – как бы невзначай поинтересовался Наллар.

Он сбросил рассветного иерофанта и забрал дневного пилигрима со свалки. Затем выпил еще вина. Клерк ответил сбросом ночного старца и забиранием утреннего ремесленника.

– А то, что Претория губит сама себя. И дело не только в Старшей Троице. Все иерофанты грызутся между собой, как дикие голодные звери. Никто друг другу не доверяет. Все критикуют Первые Законы своих сотоварищей по Коллегии. Один лишь Эйрик пытается навести хоть какой-то порядок в Претории, но толку от этого не то, чтобы много...

– Эйрик? – спросил Наллар, услышав незнакомое имя.

– Самый младший из них, – пояснил клерк. – И, видимо, самый адекватный.

Сержант на это заявление лишь презрительно фыркнул.

– А вот будь у меня право голоса, – мечтательно протянул торговец, отправляя на свалку ночного всадника и вечернего солдата и забирая две рассветные арканы, – я бы отдал его за кого-нибудь из архонтов.

– Да ну? – хмыкнул сержант.

Он сбросил утреннего солдата и забрал дневного слугу. Наллару пришлось сбрасывать последнюю из не-дневных аркан и добирать из колоды. Ему не повезло – пришел ночной лекарь.

– А почему нет? Как ни крути, неглупые люди.

– Согласен, – кивнул клерк и, сбросив вечернего пилигрима, забрал утреннего солдата. – Что Нибадан, что Нилорин стали бы отличными Верховными. Да и Асаннатал не дурак.

– Не-е. – Сержант настойчиво покачал головой. – Ни хрена этим изумрудным не светит.

– А вот это верно подмечено, – подтвердил клерк, озадачив сержанта. – Потому что пост Верховного практически в руках у орденцев. Ой, только не делайте вид, что удивлены. Сами знаете, какой популярностью они пользуются у народа. Да и архонтам куда выгоднее поддержать кандидата из Оредна, чем одного из этих обрюзгших стариков-иерофантов. – Клерк помолчал, приложившись к кружке с элем, затем пожал плечами. – Что ж, посмотрим, кто окажется прав. В любом случае завтра так называемый «первый отсев». Наконец-то прекратят расхваливать свои «Первые Законы» и перейдут от слов к делу.

– Выход в полуфинал? – хмыкнул Наллар.

Ход дошел до него. На свалке опять не оказалось дневной арканы, и пришлось полагаться на удачу, забирая аркану с колоды. Вечерний солдат. Не то.

– Что-то вроде, – с улыбкой подтвердил клерк. – Число кандидатов сократится вдвое. Останутся трое от архонтов, четверо от Ордена и пятеро от Претории. Кстати, я выиграл, пять утренних. – Он выложил пять аркан на стол, осушил кружку и ловким движением забрал ставки. – Ладно. Думаю, с меня на сегодня хватит.

Торговец и сержант попытались было уговорить клерка остаться еще на пару партий, предлагая бесплатную выпивку, но тот настоял на своем и оставил их втроем.

Рассеянно пожелав уходящему клерку нового рассвета, Наллар прислонился спиной к стене и, пока торговец тасовал колоду, принялся размышлять об услышанном. Допустим, Чанги не солгал ему, и этот таинственный господин действительно состоит в Синклите и метит на место Верховного Иерофанта. В таком случае... кем он может быть? Одним из архонтов? Но ведь, насколько Наллар представлял себе эту политическую верхушку, для того, чтобы получить изумрудную мантию (а тем более попасть в Совет) нужен далеко не один год...

Стоп.

Что-то щелкнуло в его голове. Перед арканным турниром Ситтуйин дал ему недвусмысленное указание мешать иерофантам попасть в финал, ведь так? Наллар ухмыльнулся и подлил себе вина, когда понял, что мозаика наконец собралась в цельную картину. Ну, почти цельную. Все ведь проще простого. Чтобы внедриться в Совет Архонтов или Преторию Иерофантов, требуется много лет. Другое дело – Орден Хранителей Триамны. К тому же, судя по услышанному, основные конкуренты Ордена в борьбе за пост Верховного – не архонты, а иерофанты. Вот почему ему сказали постараться не допустить никого из преторианцев до финала – чтобы никто из этих языческих жрецов не мог похвастаться тем же, чем занявший третье место Магистр. Нет, определенно – этот «наш господин» работает на Тармелота. Ну, или делает вид, что работает на Тармелота, одно из двух. В любом случае...

– К вам можно присоединиться?

Оторвавшись от размышлений, Наллар обнаружил у их стола троих молодых прилично одетых мужчин. Торговец, не прекращая тасовать колоду, пожал плечами. Сержант пробасил что-то вроде «всегда рады новеньким» и указал рукой на свободные места. Наллар уже тоже готов был кивнуть, когда что-то заставило его помедлить с принятием решения. Он всмотрелся в эти добродушные, честные-честные лица и внезапно понял, что они кажутся ему знакомыми. Наллар принялся продираться сквозь помутненные воспоминания его здешнего пребывания. Думалось тяжело. И все же ему удалось вспомнить. Он уже видел этих троих здесь, вчера и позавчера. Они приходили поздно вечером и подсаживались к другим играющим. Вспомнил Наллар и то, что под ночь, на троих, они оставались в достаточно крупном выигрыше – он обращал на это внимание, когда стоял в ожидании новой порции выпивки у барной стойки и, по привычке, изучал окружающее пространство. Неужели просто удачливы? Или...

Наллару вспомнился недавний турнир. Точнее, стол, за которым играл Великий Магистр Тармелот и двое его подчиненных, что сбрасывали ему необходимые арканы.

«Всегда и везде, – вспомнились Наллару слова отца, – в любой области, в любой сфере деятельности будут находиться люди, ищущие легких путей. Будь осторожен с такими».

Интересно, как именно они согласовывают между собой, кому и какие арканы скидывать? Наллар предположил, что у них в арсенале целый язык жестов. А почему бы и нет, раз это так прибыльно?

– Что-то не так? – с легким нажимом спросил у него тот, что, видимо, был среди этих троих главным. Держался он уверенно. Даже самоуверенно. – Мы выглядим недостаточно представительно или в чем дело?

– О. – Наллар выждал паузу, собираясь с мыслями и надеясь, что, несмотря на сумятицу в голове, язык его не подведет. – Выглядите-то вы как раз более чем представительно. Просто... Видите ли, за нашим столом таким, как вы, не рады.

– Таким как мы?! Это еще что значит?

Торговец прекратил тасовать колоду и с улыбкой стал наблюдать за происходящим. Сержант недоуменно нахмурился и вытянул голову вперед.

– Да, Цэсэй. Поясни-ка свои слова.

– Эти трое знают, что я имею в виду. – До этого момента Наллар все еще слегка сомневался – как-никак, ему случалось ошибаться в суждениях, и не раз, – но теперь, по испуганному блеску в глазах стоящего перед ним жулика, он понял, что оказался прав. – Не так ли?

– Ваш товарищ что, перепил? – возмущенно спросил один из тех, что стоял за спиной главного. – Мы обычные игроки. Но если вы такие гордые и...

– Я даю вам, трем наглым жуликам, шанс, – процедил Наллар, обдавая всех троих ледяным взглядом, – шанс развернуться и уйти, не запятнав репутацию. Иначе...

– Что иначе? – Тот, что спрашивал первым, подошел к нему вплотную. Добродушную улыбку с его лица как ветром сдуло. – Позовешь мамочку, чтобы и она послушала твои небылицы?

«А вот наглеть вам явно не стоило».

– Именно.

По-прежнему не сводя с незваных гостей взгляда, Наллар допил залпом вино. Встал под удивленные взгляды торговца и сержанта.

И, прежде чем успел понять, что делает, двинул нахалу кружкой по лицу.

Вокруг воцарился хаос.

Противник отшатнулся, одной рукой уперевшись в стол. Затем с рыком бросился вперед, яро размахивая кулаками. Наллар рассмеялся и, медленно отходя в сторону, принялся играючи уворачиваться от ударов. Кулаки пролетали в опасной близости от его груди и лица, но это лишь усиливало его боевой азарт. Всематерь свидетельница – он давно не испытывал этих бодрящих эмоций! Этой восхитительной игры силы, реакции и контроля, приправленных блаженным опьянением.

Где-то позади противника торговец и сержант повскакивали со своих мест и присоединились, взяв на себя по одному из оставшихся жуликов. Трактирщик орал всем уняться, но его, ясное дело, никто уже не слушал. Некоторые из посетителей начали подбадривающе улюлюкать. Кто-то помчался звать охрану.

Противник Наллара все больше и больше выходил из себя, понимая, что все его попытки нанести удар кулаком сводятся на нет. В какой-то момент он приостановился и, нагнувшись, вытащил из-за голенища длинный нож. Лезвие заблестело, отражая свет факелов со стен.

– Ого-о. – Наллар спародировал восхищение. – А твоя мамочка не говорила тебе, что дуракам опасно играть с такими игрушками? Можно ведь, знаешь ли, и порезаться ненароком.

Мужчина ответил потоком третьесортной похабщины и, зажав нож в правой руке, метнулся вперед. Наллар бросил на пол кружку и, дождавшись, когда расстояние между ним и противником сократится до минимума, шагнул влево. В движении поднял правую руку и перехватил наносящего удар противника за запястье. Сомкнул пальцы, заставляя того разжать ладонь и уронить нож. Повернулся по часовой стрелке, заводя руку жулика ему же за спину. Раскрытой левой ладонью ударил по спине, отправляя горе-бойца на пол. Присел, продолжая удерживать вывернутую руку. Чуть надавил, и тот заорал благим матом. Так ему и надо! Пусть почувствует боль. Наллар оскалился, продолжая давить. Больше боли! Он ощутил непреодолимое желание проучить мерзкого засранца, сломав ему руку. Услышать этот прекрасный, ласкающий ухо хруст...

«Прекрати вести себя как вспыльчивый подросток!»

Наллар как будто резко протрезвел. Осознал с пугающей отчетливостью, что чуть не перегнул палку, как это частенько случалось по молодости. Ну нет, хватит с него сломанных конечностей... да и всего остального, что могло бы произойти, зайди он чуть дальше. Он расслабил хватку и, склонившись к уху распластанного на полу мужчины, прошептал:

– Пшел вон отсюда, вместе с дружками. И научитесь зарабатывать как-нибудь еще, иначе когда-нибудь для вас это плохо кончится. Ты понял меня?

Тот зыркнул на него взглядом человека, не хотящего, но вынужденного подчиниться. Сплюнув, медленно поднялся – боязливо, видимо, ожидая какого-то подвоха – и тут же отскочил от Наллара подальше. Развернулся и окликнул товарищей, один из которых катался по полу с торговцем, а второй стонал под ударами сапогов сержанта. С большим трудом их удалось разнять.

Когда внутрь «Приюта архонта» ворвались стражники, трое арканистов уже направлялись к выходу.

Наллару пришлось приложить усилия, чтобы замять случившийся конфуз.

Увы, это было необходимо. Если где-нибудь в портовом квартале подобные мордобои являлись нормой и даже непременным атрибутом тамошней жизни, то здесь, в «цивилизованном» Северном районе, приходилось держать ответ за свои поступки. К счастью, на стороне Наллара оказался неоспоримый аргумент в защиту своих действий – три серебряных жаворонка, по одному за каждого мерзавца. Ему было не жалко денег – они ушли на справедливое дело. Гальтиец надеялся, что у этой тройки игроков еще не скоро возникнет желание заниматься совместным жульничеством.

Поднявшись в свой номер, Наллар, не раздеваясь, свалился на кровать. Чувство опьянения практически полностью его отпустило – на смену ему пришел стыд. Стыд от осознания своей неправоты. Нет, разумеется, этих жуликов нужно было наказать, но... действительно ли он руководствовался исключительно благородными мотивами, вступая в заведомо выигранную драку?

Нет. Однозначно нет. Он слишком хорошо знал свои сильные и слабые стороны. Последние, увы, доминировали. Прежде всего Наллару хотелось выплеснуть наружу все то раздражение и злость, что накипели у него внутри за последнее время – и с которыми не справились даже литры вина. Это желание причинить боль, такое непреодолимое... Наллар знал, что оно возникло не на пустом месте. Это были эмоции, что он хотел в идеале бы излить на тех, кто уже которые сутки водил его за нос, нагло используя и при этом бросая ему, словно кости собаке, обрывки информации.

На Чанги и Ситтуйина.

Закрыв глаза, Наллар с упоением представил, как заламывает руку одному из них. Как слышит их стоны и просьбы прекратить... О да! Им бы такое тоже пошло на пользу, однозначно. По какому такому праву эти высокомерные гергельярцы ведут себя так, словно они – хозяева, а он не более, чем захудалый свинопас, все время ждущий подачки хозяина? Ну уж нет. Он им не портовая девка. Он прошел, один из многих десятков кандидатов, отбор в Гильдии Всевидящей Башни. Он выжил, не проколовшись, под зоркими очами сельвидийских визирей. Он добился того, что сам наместник Таланнуйин сделал его своей правой рукой! Так что пошли они все к черту.

Поразмыслив еще немного, Наллар дал себе обещание, что следующий раз, когда кто-то из гергельярцев сюда заглянет, он узнает правду о таинственном господине, что почти наверняка состоит в Ордене и зачем-то метит на место Верховного Иерофанта. Он узнает и тотчас же успокоится. Все просто.

Наллар твердо решил, что добьется поставленной цели, и даже весь сонм Богов Рассвета не сумеет ему помешать.

И уж тем более какие-то жалкие гергельярцы.

Глава 26

Этим днем Шелиара Нирааль поймала себя на мысли о том, что очень скучает по своему отцу.

Поначалу она отвергала эту мысль, как не свою. Отталкивала ее от себя, словно чересчур назойливого ухажера, ссылаясь на то, что это попросту не может быть правдой. Ну никак. Ведь все свои осознанные годы ей хотелось поскорее начать самостоятельную жизнь, без отцовского надзора – и вот такая возможность ей предоставилась. С чего вдруг ей хотеть все вернуть? Однако в какой-то момент Шелиара поняла, что, даже если подобная мысль и может быть подброшена кем-то из притихших Голосов, то испытываемые ею эмоции уж точно неподдельные. А эмоции говорили сами за себя.

Да, вечно хмурый Диондор почти никогда не понимал ее, а, главное, даже не пытался понять. Да, он в большинстве ситуаций поступал как самый настоящий эгоист. Да, он, прикрываясь благими побуждениями, пытался выдать ее замуж за этого скота в изумрудной мантии, и вряд ли этому могли найтись оправдания...

И все же она любила отца.

А потому скучала. И хотела увидеть. И обнять.

Глядя на пышное и блестящее убранство особняка Асаннатала, Шелиаре все больше и больше хотелось вновь очутиться дома, в родном Танаане, где все такое знакомое, такое... родное. Посидеть перед камином в гостиной, наблюдая за причудливыми плясками язычков пламени вокруг поленьев. Побродить по саду, между знакомыми с детства деревьями и кустарниками, краем уха вслушиваясь в птичий щебет и мечтая о любви и простом человеческом счастье. Послушать, как отец за ужином невзначай спрашивает, как прошел ее день, дед в сотый раз рассказывает одну из историй своей молодости, а Нэя прикрикивает на нерасторопную Баллию...

Шелиара спустилась на первый этаж особняка и, оправив полы накидки, направилась к выходу. Девушка понимала, что ближайшее время ничего такого ей однозначно не светит. Она нужна была здесь, не в Танаане.

Минуло уже целых два дня с той поры, как они получили прибежище у архонта Асаннатала, и, к большому огорчению, пока что ни на шаг не приблизились к решению проблемы того, как им обличить Тармелота. А время неумолимо бежало вперед, все приближая и приближая их к моменту, когда предпринять хоть что-то будет слишком поздно. Существовала вероятность, что этот момент настанет не дальше, чем сегодня – на этом заседании Синклита отсеивалась половина его членов. Сам архонт признавал, что шансов остаться на плаву у него не то, чтобы много – слишком уж большая конкуренция.

Девушка распахнула входные двери и, выйдя на крыльцо, поежилась от холода – погода последние пару дней стала не в меру зимней. Она подошла к боковым перилам и положила на них руки. На участке слева от ворот, между угловой черной стеной и пустующей конюшней, практиковались в обращении с оружием, под надзором Шагающего-сквозь-Тьму, Альдан и Герцог. Неподалеку, наблюдая за ними, стояла Иолая и трое стражников с копьями на плечах, из новеньких. Асаннатал, как и обещал, сделал из особняка настоящую крепость – даже ночью на крыше и угловых башнях неусыпно дежурили люди.

С неожиданно появившейся на лице улыбкой Шелиара принялась наблюдать, как Шагающий-сквозь-Тьму, весь в черном и без оружия, играючи, уворачивается от ударов тренировочных мечей подопечных. Пол шага влево. Шаг назад. Наклон в сторону. Разворот. Ни единого лишнего движения – Шагающий-сквозь-Тьму словно предвидел будущее вплоть до мельчайших подробностей. Шелиару никогда особо не привлекали фехтовальные поединки, но сейчас это зрелище всецело завладело ее вниманием. Кто-то из Голосов предложил ей подойти поближе, но она, сделав глубокий вдох, проигнорировала его. Спокойствие. Главное – внутреннее спокойствие. Полнейшая безмятежность. А также правильное дыхание. Шелиара уже в который раз мысленно поблагодарила Шагающего-сквозь-Тьму за занятия, на которых тот показывал ей древнешаугримские методики по контролю своего тела и сознания. Первые пару суток было неимоверно тяжело, но затем она начала делать явные успехи. Контроль над собой не заглушал Голоса, но помогал ей игнорировать их, отправляя обратно в глубины подсознания. Они стали звучать для нее тише. Почти как собственные мысли. Шагающий обещал, что когда-нибудь, поняв их истинную суть, она и вовсе сможет полностью взять их под свой контроль. Впрочем, даже на таком этапе ей стало жить гораздо легче. Даже удивительно, что теперь она могла не сходить с ума. Приходилось, правда, постоянно контролировать свое дыхание, грамотно распределять по телу энергию ри и не поддаваться эмоциям, что могут вывести ее из равновесия, но... Что в этой жизни достается просто так?

На самом деле огорчало ее лишь то, что контроль этот не распространялся на сны – они были по-прежнему один кошмарнее другого, заставляя ее еженощно просыпаться в холодном поту.

И, видят Боги, ей до одури хотелось покурить шаманской травы. Совсем немного. Буквально одну-две затяжки... Непростым усилием Шелиара отогнала эти мысли прочь.

Альдан и Герцог, оба, похоже, изрядно вымотавшиеся, набросились на Шагающего-сквозь-Тьму с двух сторон; стражники и Иолая принялись выкрикивать всякую подбадривающую чепуху. Шагающий дождался, когда мечи практически соприкоснутся с ним, а затем, крутанувшись, отпрыгнул назад. Альдан и Герцог чуть не врезались друг в друга. Ребята не успели прийти в себя, как Шагающий оказался сбоку от Герцога и, вытянув руку, толкнул его так, что тот, выпустив меч, упал на землю. Альдан попробовал было воспользоваться этим, чтобы достать наставника, но тот спокойно пригнулся под ударом и, подставив школяру подножку, отправил его на землю к товарищу. Шелиара никогда не видела, чтобы человек был способен двигаться настолько проворно. Впрочем... можно ли назвать человеком того, кто живет столько времени? Разве что с натяжкой...

– Равновесие! – Шагающий навис над поверженными учениками, как гигантская хищная птица. – Запомните: равновесие – одна из ключевых вещей в бою. Вам не помогут никакое оружие и никакие доспехи, если вы не в состоянии удержаться на ногах от простого толчка. Равновесие и баланс, то есть правильно распределенные силы помогут вам не только уберечь себя от случайного падения, но и достать противника в нужный момент. Поверьте, если вы заставите врага потерять равновесие, считайте, вы выиграли, и неважно, что у вас в руках – клинок одного из Богов Рассвета или самодельная дубинка. Вы усвоили урок?

Альдан и Герцог с неохотой согласились и спешно поднялись, отряхивая перепачканную одежду и потирая ушибленные места. Оба тяжело дышали – воздух поднимался от них ввысь порывистыми туманными облачками. Шелиара знала, что рано или поздно у них получится освоить и это непростое искусство – вне всяких сомнений. Уж чего-чего, а упорства им обоим не занимать.

Шагающий-сквозь-Тьму обернулся к посмеивающимся стражникам:

– Что, ребята, не хотите размяться? Вы ведь у нас опытные бойцы, правда? – Те, удивительно, сразу же прекратили смеяться и неуверенно переглянулись. – Так что, покажем молодежи представление? Трое против одного, ваши копья против моего тренировочного меча, ну?

Те, однако, не загорелись желанием показывать представление, и вряд ли потому, что испугались поранить Шагающего. Один из них начал было рассказывать что-то про «в другой раз обязательно», когда с надвратной башни раздался громкий голос:

– Его высокомудрие возвращается!

Почти сразу же Шелиара услышала приближающийся цокот копыт. Стражники разбрелись по периметру, а Шагающий вместе с остальными товарищами направились в сторону крыльца. Альдан, увидев Шелиару, отчего-то засмущался и нелепо попытался прикрыть левой рукой пятно грязи на штанах.

Вскоре вся четверка присоединилась к ней на крыльце. Иолая, достав гребень, принялась расчесывать спутавшиеся волосы Герцога, а Альдан, подойдя к Шелиаре, опустил взгляд. Вид у школяра был измотанный, и отнюдь не из-за тренировок с оружием; под его глазами синевели мешки – девушка знала, что бедолага денно и нощно корпел над томами приложений к Рассветным Канонам. Она с Герцогом и Иолаей помогали ему по мере сил, но даже вчетвером они все еще ничего не нашли.

– Ну вот. – Альдан вздохнул и потер ушибленный локоть. – Момент истины. Или архонт не прошел отсев, и нам ничего не светит, или прошел, но нам все равно ничего не светит, поскольку найти что-то дельное в этих приложениях...

– Отставить нытье, юноша. – Шагающий пригрозил ему пальцем. – Преждевременная паника еще ни разу никому не помогала.

– Но...

– Никаких но. Мы все переживаем не меньше тебя. Не растрачивай эмоции понапрасну, от этого пользы не будет.

Ворота с грохотом отворились. В сопровождении десятка охранников архонт направился к ним, грозный и величественный в своей изумрудной мантии. Его лицо было хмурым, как и всегда, так что догадаться, сложилось все удачно или нет, не могла даже Шелиара. Наконец, он поднялся по ступенькам и выдавил из себя весьма отдаленное подобие улыбки.

– Можете меня поздравить.

Шелиара буквально услышала, как все дружно выдохнули. Герцог издал победный клич и крепко обнял Иолаю. В этот же момент из дома вышел Бартрам и, выразив поздравления, вручил архонту кружку. Шелиара знала, что в кружке вода – Асаннатал, как она поняла еще из подслушанного в доме Герцога диалога, пил горячительные напитки лишь в исключительных случаях.

– Нервный, конечно, выдался денек. – Архонт опустошил кружку мощным глотком и вернул ее домоуправителю. – Все висело на волоске вплоть до последнего момента. К счастью, Нибадан и Нилорин не подвели меня. – «Два брата-архонта, пользующиеся уважением», – вспомнила Шелиара. – Они одобрили мой Первый Закон и поддержали мою кандидатуру, не побоявшись Таннаримира.

Шелиара вспомнила, как Асаннатал упоминал, что в случае, если каким-то невероятным образом займет пост Верховного Иерофанта, собирается заняться расширением возможностей получения образования для всех триамнийцев. Открыть Университеты в крупных городах, а в мелких – школы и ремесленнические коллегии, что-то в этом роде.

– А что сами братья? – спросил Герцог.

– Тоже прошли. Я не остаюсь в долгу, ты же знаешь.

– А что же этот богач Тейноре? – Герцог, похоже, неплохо разбирался в политической арене, хоть и делал вид, что ему нет до этого ни малейшего дела. – Неужто не хватило денег подкупить всех?

– Думаю, он с Таннаримиром не сошелся в сумме, вот и остались они вместе с Лефионтом за бортом.

– А что Орден? – спросил Шагающий.

Шелиара уловила нотки тревоги в его голосе.

Этот вопрос заставил Асаннатала взмахом руки отослать стражников прочь. Затем архонт кивнул на дверь, намекая, что такие вещи лучше обсуждать в закрытом пространстве. Они зашли внутрь и в молчании миновали коридор. Лишь на лестнице Асаннатал ответил:

– Орденцы молчат. Я все ждал, когда кто-нибудь из тармелотовских слуг начнет меня обличать... Но нет. Полная тишина и никаких обвинений в мою сторону. Как будто я вовсе не приютил сбежавших от них преступников.

– Отец, – укоризненно произнес Герцог.

– Что «отец»? Преступление остается преступлением, даже когда совершено ради высшего блага, ты со мной не согласен? При всем уважении, господин Шагающий. – Асаннатал отвесил учтивый кивок в сторону Бессмертного. – Подозреваю, орденцы просто решили не торопиться, поскольку поняли, что у меня на них ничего нет. Таким образом, им было выгоднее пропустить меня в следующий этап и уже там, в случае чего, обвинить во всех грехах.

– Они наблюдают за особняком, – сообщил Шагающий, когда они поднялись к библиотеке. – Я насчитал не меньше шести соглядатаев, пока патрулировал крышу на рассвете.

– Пусть наблюдают. – Архонт вошел внутрь библиотеки, и остальные последовали его примеру. Шелиара зашла последней и плотно прикрыла дверь. – Какие успехи сегодня?

Альдан подлетел к столу и принялся объяснять, сколько листов удалось проштудировать и какие зацепки найти. Шелиара особо не вслушивалась в его монолог, поскольку знала, что ничего конкретного опять не удалось найти. Проклятие. Ей-то казалось, что стоит живыми выбраться из Ордена, и все – Тармелот и его Отнимающие у них как на блюдечке. Но нет. Найди возможность выступить перед Синклитом, найди возможность доказать, что ты не врешь...

Ну почему все так сложно?

Реалист начал было давать ей ответ, но Шелиаре после нескольких вздохов-выдохов удалось восстановить душевное равновесие и добиться того, что Голоса остались где-то глубоко. Обогнув столпившихся у стола с фолиантами, девушка подошла к единственному окну и приоткрыла ставни. Комната наполнилась свежим воздухом. Шелиара постояла, в задумчивости разглядывая очертания виднеющихся вдалеке других особняков на фоне приближающегося к горизонту оранжево-багряного диска. Затем принялась бесцельно бродить из стороны в сторону, размышляя то об отце, то о своем видении, то об Альдане... Она повернулась на ходу, чтобы украдкой посмотреть на увлеченного повествованием юношу, когда ненароком зацепила локтем один из стеллажей. Тот зашатался, и одна из книг полетела вниз.

Каким-то чудом Шелиара успела ее поймать. Она повертела находку в руках, изумляясь переплету с золотым тиснением, затем сдула с книги пыль. Она собралась было водрузить книгу на место, когда внутреннее любопытство заставило ее заглянуть внутрь и прочитать название. Шелиара так и сделала. А затем едва подавила смешок – из всех сотен находящихся здесь книг в руки ей угодили «Летописи Рассвета». Надо же, какое совпадение. Или...

Шелиара повиновалась странному желанию проверить, а потому закрыла глаза и постаралась выбросить из головы все лишнее – хвала Шагающему, это у нее теперь получалось куда лучше и легче, чем раньше. Вскоре мысли ее успокоились, как море в штиль, а звуки исчезли, словно не стоял в нескольких шагах Альдан, рассказывая Асаннаталу о плодах своих поисков. Была лишь она и книга в ее руках. И Шелиара сосредоточилась на последней.

Она постаралась ощутить ее. Как будто этот том был не просто сшитыми листами из недубленой сыромятной кожи, а живым, разумным существом, чьи повадки можно изучить. Поначалу ничего не происходило. Шелиара, однако, не опускала руки, лишь отчетливее и отчетливее воображала, как проникает в каждую страницу, заглядывает в каждую строчку...

Есть!

Она открыла глаза и, не обращая внимания на обращенные к ней вопросы друзей, открыла книгу на нужном развороте.

И принялась читать вслух:

– ...И случилось то во дни, когда Двадцать Четыре, научив людей большинству ремесел и прочим житейским премудростям, готовились к возвращению в свою Обитель, ибо многие стихии в их отсутствие начинали выходить из-под контроля. Лиасх, покровитель искусств, проходил же на Север, мимо одной из центральных областей, чьи земли местные князья решили объединить в королевство. Но не было посреди них единства, а потому, узнав о Лиасхе, послали те к нему гонца с просьбой прийти и разрешить их спор. Не любил Лиасх, в отличие от некоторых своих братьев, встревать в людские ссоры и конфликты, но так горячо и слезно упрашивал его гонец, что решился Бог и пришел на вече, где уже третьи сутки кряду трое князей расхваливали самих себя; других же обвиняли в том, что недостойны те принять столь великую власть из-за множества пороков. – Шелиара перевела дыхание, попутно убеждаясь, что остальные внимательно ее слушают. – И не знал народ, кому из них верить, ибо все трое говорили схожие слова и клялись небом и землей, что они суть правда. И обратился тогда Лиасх к народу тому, и сказал: «Да будет известно вам, что не присуще мне ни всеведение Эарасха, ни ораторское мастерство Оасха, ни глубинная мудрость Исха, что, увы, уже не с нами. Но могу я отличить правду от лжи, как земледелец может отличить полезную траву от сорной, а лесник – съедобный гриб от ядовитого. А потому задам я каждому из этих троих, как подозревающимся во лжи, вопрос, ибо жаждущий власти должен держать ответ перед тем, что может обличить его неправду». И спросил он у каждого, виновен ли он в том, что приписывают ему обвинители. Двое ответили «нет», но не скрылось от Лиасха, что слукавили они, а потому уличил он их во лжи и отпустил с позором. Третий же, опустив взгляд в землю, изрек: «Грешен я был по молодости, о Великий, и за те дела, знаю, предстоит мне держать ответ. Но мудрая жена наставила меня на путь истинный, и клянусь, что за последние два десятка лет не сделал я ничего такого, о чем говорили эти двое. Если же за те давние прегрешения не достоин я стать тем, кто объединит этих людей, что ж, да будет посему». И поразился Лиасх честности этого мужа, и возложил железный венец на его главу, и нарек королем. И с той поры в стране той решено было избирать королей из достойных мужей, а не наследным путем, ибо верят они, что однажды вновь может прийти к ним тот, кто умеет отличать истину от лжи, и придется держать пред ним ответ за свои деяния.

Закончив чтение главы, Шелиара закрыла книгу и, поднявшись на цыпочки, водрузила ее на прежнее место. Затем обернулась к остальным, что стояли рядом со столом в напряженном молчании.

– Древний Шаугрим, – наконец вымолвил Шагающий-сквозь-Тьму с тяжелой горечью. – Где твои мудрые короли? Где твое былое величие?..

– В Шаугриме раньше правили короли? – удивился Герцог. – Разве...

Асаннатал перебил его, всплеснув руками:

– Летописи Рассвета! Раздери меня демоны! И почему мы раньше об этом не подумали?

«Потому что зациклились на своих Рассветных Канонах?» – предположила Шелиара, однако решила оставить эту мысль при себе.

– Шелиара, это же именно то, что нам нужно! – Альдан просиял от счастья. Шелиаре показалось, что сейчас он бросится ее обнимать... Разумеется, он так не сделал. – Руководствуясь этим отрывком, мы сможем выдвинуть обвинения, так? – Школяр вопросительно взглянул на архонта.

Тот, чуть подумав, кивнул.

– Да. Думаю, мы сможем выдвинуть обвинения и заставить Тармелота на них отвечать...

– А Шелиара запросто уличит его во лжи! – добавила Иолая. – Ведь так, милая?

– Ну... – Не привыкшая к такому всестороннему вниманию, Шелиара немного смутилась. – Да, э. Наверное...

– Никаких «наверное»! – заявил Герцог, вскакивая из-за стола и подходя к ней. – Он начнет все отрицать, а ты такая – бам! – и объявляешь всему Синклиту и зрителям, что он лжет. И все! Вуаля! Вот они мы, величайшие герои, что спасли Триамну от коварного Лицедея...

– Погоди праздновать победу, величайший ты наш герой. – Архонт также поднялся из-за стола и, нахмурив лоб, почесал подбородок. – Шелиара. Ты знаешь, как именно Претория Иерофантов записала в Архивы твое Благословение?

Она отошла к окну и постаралась сосредоточиться на воспоминаниях... Кажется, прошло несколько месяцев после Преображения. Она начала чувствовать, как внутри нее копошатся Голоса... Потом стала замечать, что периодически понимает, когда люди лгут – помнится, так они поймали одну из служанок на воровстве. И начала делать успехи в обучении – как будто временами могла видеть истину...

Шелиара безрадостно вздохнула.

– Отчетное письмо в Преторию отправлял мой отец, подробностей я не знаю. Помню, уже потом, когда мы вновь приехали в Исхирон, чтобы иерофанты попытались решить проблему с Голосами... – Она слегка замялась, но продолжила: – Они испытывали меня на природу Благословения, чтобы попытаться понять суть Проклятия. Задавали, например, разные вопросы с вариантами ответов, где лишь один из пяти был правильный.

Она прикрыла глаза руками, как будто это могло облегчить воспоминания. Спиной она ощутила, как архонт подошел к ней.

– И ты...

– Догадывалась, какой из них правильный, да. Хоть это и было... сложно. И неприятно. – Шелиара убрала руки от лица и перевела взгляд от окна на архонта. – У них наверняка остались записи об этой встрече. Да и Старшие Иерофанты, возможно, помнят меня...

– Хорошо, если так, – согласился архонт. Затем нахмурился и, о чем-то размышляя, постучал пальцами по подоконнику. – И все же мне кажется, этого отрывка и твоего Благословения может не хватить. Возможно, я излишне осторожен... Но все же я считаю, что нужно что-то еще. Запасная аркана, так сказать. На случай, если по какой-то причине этот план не сработает.

Шелиара молчала, не зная, что предложить. У остальных, видимо, также не было толковых идей.

Прошло несколько минут в тишине, прежде чем заговорил Герцог:

– А что, если нам перетянуть на свою сторону кого-то из приближенных Тармелота? Того, кто знает правду, но не в восторге от нее? Кому хотелось бы выступить против своего господина-Отнимающего, если предоставится такая возможность?

Архонт задумался. Все замерли в ожидании. Шелиаре показалось было, что сейчас он одобрит идею сына, но тот лишь вяло покачал головой.

– И как ты предлагаешь узнать, кто именно из приближенных Тармелота не доволен текущим раскладом? Выслеживать их поочередно? Ловить в темной подворотне и допытываться, не хотят ли они сдать своего начальника? Что-то подсказывает мне, что это не самая лучшая идея. Разве что мы не узнаем про кого-то конкретного...

– Наргун, – раздался голос стоящего у дальней стены Шагающего-сквозь-Тьму. Все с удивлением обернулись в его сторону: Бессмертный редко вмешивался в их обсуждения. Без должной причины, по крайней мере. – Наргун-Быстрый-Шаг.

– Кто это? – спросила за всех Иолая.

Шагающий отлепился от стены и приблизился к столу.

– Он был с Магистром, когда они подловили меня в Ордене. До этого, на Безымянных Перекрестках, я убил его брата, Талекима. Мне показалось, что Наргун был от этого не в восторге.

Альдан посмотрел на Шагающего с надеждой.

– И ты считаешь...

– Что по этому случаю он затаил обиду на Тармелота? Мне кажется, такая вероятность есть. Если уж и пытаться завербовать кого-то из орденцев, я бы сделал ставку на Наргуна.

Герцог взглянул на отца с воодушевлением.

– Что скажешь? Попробуем переманить этого Быстрого Шага?

Некоторое время архонт прохаживался между стеллажами и шкафами. Наконец, остановился по центру библиотеки и, оглядев всех присутствующих, произнес:

– Ну хорошо. Через своих информаторов я разузнаю, где живет этот ваш Наргун. Затем соберу группу из самых толковых стражников...

– Нет нужды, – перебил его Шагающий. Шелиаре показалось, что на лице Бессмертного на краткий миг зависла зловещая ухмылка. – Если в течение вечера раздобудешь информацию о том, где он живет, я лично навещу его этой ночью. Уверен, он просто мечтает меня увидеть.

Архонт потер руку о руку и кивнул.

– Да будет так. Если все пройдет успешно, утром все вместе отправимся на заседание и посмотрим, как этот Лицедей по имени Тармелот будет оправдываться.

Глава 27

Держа руку на эфесе Стража Рассвета, Шагающий-сквозь-Тьму бесшумно отворил дверь и вошел в темную спальню.

Сквозь два приоткрытых окна внутрь просачивался лунный свет, обрисовывая просторную кровать посредине комнаты. На ней, сладострастно постанывая, извивались, словно змеи, два обнаженных тела. Увлеченные занятием, они даже не заметили незваного гостя. Шагающий не сильно расстроился из-за этого. Главное, что тот, кто ему нужен, на месте, пусть и... слегка занят. Разместившись в кресле рядом с дверью, Шагающий-сквозь-Тьму отстегнул ножны и, положив их на колени, принялся ждать, пропуская томные звуки мимо ушей.

Вскоре истошный женский визг оповестил Шагающего, что его присутствие, наконец, обнаружили.

– Убийца! – Женщина одной рукой вцепилась мужчине в плечо, другой попыталась прикрыться простынями. – Убийца, убийца!

– Прекрати визжать. – Наргун-Быстрый-Шаг отреагировал на удивление сдержанно. Сняв с плеча руку любовницы (или кем там ему приходилась эта обнаженная дама – Шагающему не очень хотелось вдаваться в детали), он произнес, прищуренно посмотрев на неподвижно сидящего Шагающего: – Какой же это убийца? Это мой старый добрый друг. – Во взгляде Наргуна Шагающий-сквозь-Тьму видел отчетливое желание поскорее прикончить «старого доброго друга». – Видимо, зашел по делу, не терпящему отлагательств, так что будь умницей и принеси нам выпить.

– Эй, я тебе вообще-то не служанка...

– Давай, давай, топай.

С явной неохотой женщина подчинилась и, обернувшись простынями, вышла из комнаты, напоследок бросив на Шагающего-сквозь-Тьму преисполненный ненависти взгляд. Приняв сидячее положение, Наргун потянулся к прикроватному столику и, чуть повозившись, зажег лампу. Желтоватые блики заплясали по комнате, подсвечивая то детали далеко не бедного интерьера, то элементы мускулистого торса: одеваться Наргун определенно не торопился – видимо, чтобы доказать, что это он здесь хозяин. Не спешил он и тянуться к боевой цепи, что висела, прикрепленная к стене. Мудро.

– Красивая у тебя женщина, – отметил Шагающий, решив, что пора завязывать диалог. – Уж прости, что пришлось прервать ваши... увеселения.

– Ты про эту шлюху? О да, титьки у нее что надо. И жопа тоже ничего так. Упругая. Прям как я люблю. – Наргун ухмыльнулся и откинулся на подушки у изголовья кровати. – Не в меру застенчивая, правда. Хотя, говорят, со временем это проходит. Может, хочешь присоединиться, когда она вернется? – Наргун подмигнул ему. – Придется доплатить, конечно, но, поверь, ты не пожалеешь...

– Спасибо, но, как ты понимаешь, я здесь не за этим.

– Уж догадываюсь, – хмыкнул Наргун. – Убивать меня ты, судя по всему, тоже не намерен. Так, может, откроешь тайну, чем обязан?

Перехватив ножны левой рукой, Шагающий-сквозь-Тьму поднялся с кресла и прошелся вдоль противоположной от окна стены. Остановился напротив картины, изображающей стоящих в обнимку двух веселых мужчин.

Мужчин, одного из которых он отправил в Обитель Сумерек своей собственной рукой.

– Скучаешь по брату? – как бы невзначай спросил Шагающий. Краем глаза он не выпускал из виду тармелотова прислужника.

Наргун насмешливо фыркнул.

– Бессмертный Пес, ты научился воскрешать мертвых? Потому что если нет, то я не понимаю, к чему этот вопрос.

– Твой Великий Магистр. Это ведь он не пустил тебя на Безымянные Перекрестки? – Шагающий обернулся и присел на край кровати. – Заверил тебя, что со мной и так разберутся без всякого труда? – Судя по дернувшемуся уголку губ Наргуна, Шагающий-сквозь-Тьму понял, что попал в точку. Отлично. – Подумай хорошенько и ответь, на кого ты злишься больше: на меня, что оборонялся, как это сделал бы любой на моем месте, или на Тармелота, чья самоуверенность погубила твоего брата?

Наргун размышлял с минуту, прежде чем ответить:

– Вы оба редкостные ублюдки, вот что я тебе скажу. – Псевдолюбезность пропала из голоса Наргуна. Его бычий нос с шипением задергался. – И я с огромным удовольствием спляшу на ваших могилах.

Что ж, чего-то такого Шагающий и ожидал.

– Тебя действительно все устраивает? – продолжил он словесный напор. – Служить Магистру-Отнимающему, для которого ваши жизни – лишь разменные монеты?

Наргун заинтригованно прищурил левый глаз.

– А что, если нет?

Вот оно! Он почти достиг ожидаемого. Только бы не испортить все неправильной фразой...

– На завтрашнем... точнее, уже сегодняшнем заседании Синклита Великому Магистру будут предъявлены обвинения. У нас есть кое-какие доказательства того, что он использовал в своих целях наследие Кэинана Темного. – Разумеется, у них не было доказательств, но Наргуну знать об этом было не обязательно. – Ему теперь в любом случае не светит ничего хорошего. Как и всем его ближайшим помощникам. Кроме... – Шагающий выждал паузу. – Кроме разве что тех, кто согласится свидетельствовать против него.

Наргун хрипло рассмеялся.

– Так ты рискнул явиться сюда только для того, чтобы уговорить меня предать Тармелота?

– Значит, ты отказываешься? – Шагающий постарался не выдать разочарования.

– Я такого не говорил. Просто... как бы тебе сказать... – Наргун замялся, и Шагающему-сквозь-Тьму отчего-то сделалось не по себе. – Великий Магистр ведь тоже не сидел все это время, сложа руки и ожидая, когда ваша шайка окончательно испортит ему жизнь.

– О чем это ты?

– О том, что, боюсь, некому будет завтра предъявлять ему обвинения. – Наргун сменил позу на еще более небрежную. – Пока мы сейчас ведем с тобой эту чудесную задушевную беседу, твои друзья... скажем так, не хотелось бы мне сейчас оказаться на их месте.

– Что ты имеешь в виду?! – требовательно спросил Шагающий, с трудом подавляя желание врезать наглецу по высокомерной физиономии.

– Именно то, что сказал. На час после полночи запланирована атака особняка. Боюсь, не вовремя ты решил заглянуть ко мне на огонек, Бессмертный Пес.

Шагающий-сквозь-Тьму встал с кровати и, обогнув ее, стремительно подошел к окну, как будто из него мог увидеть особняк Асаннатала. Увы, до него было не меньше получаса быстрой ходьбы. Неужели сказанное Наргуном – правда? Покидая особняк, Шагающий приметил несколько силуэтов в лесу и у ближних особняков, но не придал этому особого значения...

– Погоди. – Шагающий повернулся, обнаружив некоторую несостыковку. – Почему тогда ты здесь, а не там?

Наргун рассмеялся. Этот смех изрядно бесил Шагающего. Как же ему хотелось оборвать его, желательно навсегда...

– А по-твоему, – отсмеявшись, произнес Наргун, – Тармелот настолько глуп, что поручит эту грязную работенку таким, как я? Ну уж нет. Для этого есть куда более подходящие кандидаты. Им платишь – они делают. А самое главное – не задают глупых вопросов.

В этот момент Шагающий-сквозь-Тьму все понял.

– Гергельярские наймиты... – прошептал он, сжав рукоять Стража Рассвета до боли в пальцах.

Наргун растянул губы в очередной усмешке. Шагающий-сквозь-Тьму выругался и рванул к двери. На пороге появилась шлюха, неся обещанный поднос с выпивкой. Шагающий оттолкнул ее, опрокинув поднос, и побежал по темному коридору. В спину ему зазвучал издевательский хохот Наргуна. Тот явно ощущал себя победителем в этой встрече. Плевать. Успеть спасти тех, кого он пообещал защитить – вот что сейчас важнее всего прочего.

И что-то подсказывало Шагающему, что если он не хочет опоздать, бежать придется быстро.

Очень быстро.

* * *

Альдан сидел на крыше архонтова особняка и, запрокинув голову, любовался ночным небом, усеянным тысячами сверкающих звезд.

Видят Боги, оно было прекрасным. Изумительным. Чарующим, как глаза Шелиары. Ах, если бы только она сейчас была рядом... Альдан печально вздохнул: увы, девушка, в отличие от них, предпочла не бодрствовать в ожидании возвращения Шагающего, а немного отдохнуть. Ничего. Альдан дал себе слово, что когда-нибудь они будут смотреть на звезды вдвоем. Непременно. Только он и она. И бескрайнее ночное полотно, полное крохотных небесных огней.

Юноша обернулся, услышав, что кто-то еще поднялся на крышу. Может, все-таки она?.. Но нет, это оказался Бартрам. Обогнув шпиль с флюгером, домоправитель подошел к группе стражников, что несли вахту на противоположной стороне крыши, и раздал им принесенную выпивку. Не алкоголь, очевидно – архонт требовал от стражников неукоснительной бдительности. Альдан перевел взгляд вниз: что в надвратной башне, что в угловых горел свет и мелькали тени. Асаннатал решил максимально перестраховаться, наняв такое количество охранников. Сколько же денег у него уходит на выплату жалованья? Альдану было страшно даже думать о таких цифрах.

Вскоре Бартрам подошел к нему и сел по правую руку. Альдан не имел ничего против компании домоуправителя – на удивление, он оказался приятным человеком и неглупым собеседником.

– Ждешь, когда вернется ваш беловолосый друг?

– Вроде того.

Альдан очень надеялся, что на этот раз Шагающий-сквозь-Тьму все сделает идеально. Иначе их план разоблачения Тармелота может затрещать по всем швам.

– Вот скажи мне, школяр, – отвлек его Бартрам, – что такое звезды?

Такого вопроса от домоуправителя Альдан не ожидал. Хотя, признаться, очень часто задавал сам себе этот вопрос в детстве. Небесные светила казались ему некой тайной. Загадкой, которую во что бы то ни стало необходимо разгадать.

– Ну. – Он вновь обратил взгляд кверху. – Вообще-то есть разные версии...

– Это я знаю. Мне интересно, что о них вам говорят в Университете.

На самом деле на лекциях они ни разу не затрагивали эти темы. Но... Его ведь не просто так прозвали Книгочеем.

– Среди философов и ученых тоже есть различные взгляды. Древние мудрецы обычно называли звезды «частицами божественного», не уточняя, что именно это значит. Другие считали их крохотными лунами, закрепленными высоко на небосводе. Уру Небомудрый в своих «Откровениях» и вовсе заявлял, что звезды – это солнца...

– А ты? – перебил его Бартрам. – Ты сам что думаешь?

Альдан ответил не сразу.

– Мне нравится версия, согласно которой они очень далеки от нас. Гораздо дальше, чем луна и солнце, потому и кажутся такими маленькими. А на самом деле каждая из них – это целый мир. Возможно, чем-то похожий на наш. Или наоборот – кардинально другой. Возможно, куда лучший. Более... правильный.

– Вот как. – Альдан увидел, что Бартрам улыбнулся. – Кто бы мог подумать, что даже среди ученых нет единства. Помню, в детстве меня более чем устраивал вариант из легенды о трех небесных зеркалах премудрого Исха.

Альдан улыбнулся в ответ и процитировал:

– «И первое из них, что в золотой раме, стало светить днем и было наречено солнцем. Второе же, в серебряной раме, сияло посреди ночи и было названо луной. И собрался Исх уже вешать на небосвод третье зеркало, что в белой раме, когда коварные Сумеречные демоны выкрали его. Но взыграла в них жадность, и стал каждый из них тянуть зеркало на себя. И вот, разбилось оно на мелкие осколки, что разлетелись во все стороны. Но не расстроился Исх, ибо продолжили они сверкать, подобно драгоценным камням. И нарек он осколки эти звездами».

– Не совсем по-научному звучит, правда? – Бартрам подался вперед и, сплетя пальцы, положил руки на колени. – Иногда осознание этого факта меня... пугает. Ведь если признать, что легенда эта оказалась ложной... что еще из рассветных легенд и преданий ложно? – Голос Бартрама теперь переполняла скорбь. – Эти мысли пугают меня, но я не могу от них взять и отмахнуться. Что, школяр, если нет над нами никакой Обители Сумерек, и Царства Вечного Рассвета тоже нет? Что, если все те, кого мы любили, не ждут нас там, а просто... ушли?

Альдан опустил взгляд на свои ботинки. Отвечать Бартраму он не собирался – вопросы его определенно являлись риторическими. Впрочем, как сказал однажды один мудрец, именно такие вопросы и были самыми важными в их жизнях. Альдан понимал Бартрама, возможно, как никто другой: схожие переживания неоднократно терзали его по ночам, мешая заснуть. В свое время ему даже казалось странным и неправильным, что многим людям абсолютно все равно на эти вещи. Что многие могут просто жить, не задумываясь о звездах. О том, что за краем небес. О жизни и смерти. О судьбе и предназначении каждого из живущих. В какой-то момент он даже стал им завидовать, ведь так существовать определенно проще и спокойнее...

– Эй, что это там?

Они с Бартрамом резко обернулись на встревоженный голос. Один из стражников указывал другим в сторону дороги между воротами и лесом. Поднявшись и подойдя к соседнему краю крыши, Альдан пригляделся. Там происходило какое-то движение. Люди в большом количестве выходили из лесу. Причем почти все с факелами и... луками? Прищурившись, Альдан приметил даже несколько лестниц. И вряд ли лестницы эти были предназначены для того, чтобы взбираться на вершины сосен...

Бартрам, оказавшийся рядом, помянул Сумеречных демонов. В ушах у Альдана загудело: один из стражников протрубил в рог сигнал тревоги. Внизу, в стойлах, испуганно заржали лошади.

«Они пришли за нами», – с ужасом подумалось Альдану.

Его ноги задрожали. Он принялся считать тех, что собирались, невзирая на стражу, атаковать особняк. Десять. Пятнадцать. Двадцать...

Сумерки.

Стражники на крыше выглядели растерянно – похоже, никто из них всерьез не рассчитывал на то, что особняк может подвергнуться нападению. А зря.

– Они поджигают стрелы... – прошептал Бартрам. – Хотят поджечь особняк, чтобы выкурить нас наружу...

Домоуправитель оказался прав. Около дюжины лучников подожгли стрелы (видимо, пропитанные какой-то смоляной смесью) от факелов и, отбежав к границе сосновника, принялись натягивать луки. С их стороны все происходило в полнейшем молчании. Похоже, орденские сволочи продумали все заранее. Впрочем, удивительно, если бы было иначе. Секундой спустя пылающие стрелы отправились в полет; часть из них взлетела по высокой дуге. С разинутым от испуга ртом школяр смотрел, как один из огней стал стремительно приближаться в его сторону. В последний момент Альдан инстинктивно пригнулся. К счастью, стрела пролетела чуть правее.

Страх. Страх буквально сковал его по рукам и ногам. Он понимал, что должен перебороть его, иначе эту ночь не пережить. Понимал... но не более того.

– Бартрам, – срывающимся голосом пролепетал школяр, – что нам делать? Бартрам?

Бартрам не ответил. И, обернувшись, Альдан понял, почему: домоуправитель неподвижно лежал, раскинув руки, а в его груди, в районе сердца засела стрела. Глаза мужчины глядели в пустоту.

Альдана затрясло. Бартрам, еще минуту назад беседовавший с ним на философские темы, мертв, окончательно и бесповоротно. И это, видимо, лишь начало. Что делать? Куда бежать? Стражники бряцали оружием и спорили, оставаться ли им на крыше или же спускаться вниз.

«Шелиара!» – внезапно вспыхнуло в его сознании.

Нужно предупредить ее.

Поднявшись, Альдан бросился вслед за пререкающимися стражниками к люку, чтобы поскорее попасть внутрь особняка. Спустившись на третий этаж, где располагались гостевые спальни, он громко прокричал о нападении. Никто не откликнулся. Альдан добежал до двери в комнату Шелиары и затарабанил кулаками о косяк. Тишина. Юноша решился и дернул за дверную ручку. Та, хвала Богам, поддалась. Он переступил через порог и окинул взглядом комнату в поисках Шелиары. Как и ожидалось, девушка лежала на кровати, укутанная одеялом, и, похоже, спала.

Он приблизился к ней.

– Шелиара... – робко произнес он.

Ноль реакции. Хотя нет – девушка как будто дрожала.

– Шели...

Горящая стрела впилась в полуоткрытый ставень, заставив Альдана подпрыгнуть от испуга. Огонь почти сразу же охватил окно. Со двора доносилось лошадиное ржание и какие-то обрывистые приказы. Зазвенело оружие. Кто-то истошно завопил.

«Быстрее!»

Альдан потряс Шелиару за руки, а затем за плечи. Девушка задрожала еще сильнее, но не проснулась. Губы ее принялись шептать нечто бессвязное. Похоже, она пребывала во власти очередного кошмара. Сумерки, как не вовремя-то.

Пламя начало плавно лизать стены. В комнату повалил дым. Альдан нервно огляделся. Взгляд его упал на столик. Точнее, на кувшин.

«Только бы не пустой».

Он схватил кувшин и с облегчением почувствовал, как в нем плещется жидкость. Затем вернулся к кровати и щедро облил спящую девушку водой.

Шелиара Нирааль замахала руками и открыла глаза.

* * *

Герцог стоял у распахнутого окна гостиной.

Он крепко держал Иолаю за руку и с нарастающим ужасом наблюдал, как их конюшню и деревянную пристройку между ней и особняком охватывает ненасытное пламя. Пожар разгорелся буквально за считанные секунды и уже угрожал перекинуться на особняк. Снаружи, по-видимому, шел бой: с этого ракурса его не было видно, зато прекрасно были слышны более чем характерные звуки.

Лязг. Звон. Крики. Вопли...

Герцог впал в панику. Боги, ну почему весь хаос начался именно в тот момент, когда их главный защитник ушел в ночь?.. Он попытался успокоить разыгравшиеся нервы силой воли, но должного эффекта эта попытка не возымела.

Дверь в гостиную с грохотом распахнулась, заставив их обернуться на звук. На пороге стоял отец. Облаченный в кольчугу поверх спальной рубахи и полукрытый шлем, с широким треугольным щитом в левой руке и увесистой булавой в правой, он выглядел матерым солдатом, ветераном сотен войн. Герцог не хотел бы сражаться с таким на поле боя. Хотя, если уж на то пошло, он ни с кем не хотел бы сражаться на поле боя...

– Вы чего там стоите?! – проорал Асаннатал, приближаясь.

Герцог нервно сглотнул.

– Так мы это...

– На нас напали, кретин! Почему ты до сих пор не одет?

Не одет? О чем он? Вскоре до Герцога дошло...

– Но разве мы... – Герцог неуверенно покосился на Иолаю, что до крови раскусила губу. – Разве нам не следует остаться здесь? Там же... – Он махнул головой в сторону окна. – Небезопасно.

Отец издал нечто среднее между рыком и стоном. Насколько знал Герцог, обычно это означало что-то вроде «Всемилостивые Боги, ну почему мой сын такой идиот?».

– Разумеется, там небезопасно! – Отец говорил быстро и, как всегда, раздраженно. – Но если ты не заметил, эти выродки поджигают особняк. Вы предпочтете сгореть заживо? Дело ваше, но я бы не советовал: говорят, смерть не приятных.

Герцог понял, что отец прав. Перспектива задохнуться от дыма или сгореть в огне его совсем не прельщала. Придется идти наружу и надеяться на милость Богов... Только вот что Иолая? Она ведь еще меньший боец, чем он...

– Быстрее! – крикнул Асаннатал и указал булавой на щиты и скрещенные мечи, что висели над камином. – Берите оружие и за мной!

Они с Иолаей, кивнув друг другу, бросились исполнять указания отца. Герцог снял со стены и вручил любимой короткий меч – к счастью, отцовское оружие не было бутафорским – и средних размеров круглый щит. Себе взял меч подлиннее, хоть тот и оказался непривычно тяжелым, и прямоугольный щит. За голенищем оставался припрятанным подаренный ему Тармелотом после Преображения нож. Они принялись возиться с ремешками, чтобы прикрепить щиты к руке, когда Асаннатал спросил:

– А где Альдан и Шелиара? Почему они не с вами?

Герцог и Иолая переглянулись и неуверенно пожали плечами. Герцогу стало немного стыдно, что он сам даже не вспомнил про друзей... Хренов эгоист!

– Ладно, – цокнул отец, поняв, что ответа от них не дождаться, – надеюсь, они что-нибудь придумают. Давайте, черепахи, быстрее!

Вскоре они закрепили щиты. Герцог глубоко вздохнул, отчаянно пытаясь унять дрожь в конечностях. Пора было отправляться на прогулку.

Прежде чем идти, Иолая развернула его к себе и, ничего не говоря, крепко поцеловала в губы.

Ее глаза были влажными от слез.

Глава 28

Открыв глаза, Шелиара не понимала, где она и что вообще происходит.

Только что она летала невидимым бессильным призраком по родному городу, по Танаану, безуспешно пытавшемуся оказать сопротивление захватчикам. Она видела, как защитникам города приходится оставлять стены, отступать все глубже и глубже, перенося сражения на узкие улочки и наспех возведенные баррикады. Как враги обстреливают город из катапульт огненными камнями, что несут с собой пожары и разрушения. Как надежда на спасение тает на глазах танаанцев, уступая место огню и смерти...

Вроде бы это был сон...

Только вот огонь полыхал и сейчас, буквально в паре шагов от нее. А еще над ней стоял вражеский солдат и в наглую обливал ее какой-то жидкой дрянью. Хочет и ее сжечь? Ну уж нет. Шелиара вскрикнула и попыталась с размаху зарядить подонку по лицу. Солдат опешил, но, отбросив в сторону какой-то кувшин, перехватил ее руки в воздухе и чуть сжал.

– ШЕЛИАРА! – проорал он ей в ухо.

Голос оказался до боли знакомым.

Погодите-ка...

– Альдан?

– Нам надо уходить. – Он отпустил ее руки. – Срочно.

– Что... что случилось? – Она протерла глаза, убеждаясь, что все происходящее не очередной сон, затем села и опустила ноги в ботинки. Почему, кстати, она вся мокрая?

И почему, во имя всех Богов, горят ставни?..

– Орден пришел за нами. Пойдем, здесь небезопасно. – Альдан протянул ей руку и помог подняться на ноги.

– Шагающий? – уточнила она, восстанавливая в памяти последние события.

– Ушел и не вернулся. – Альдан помог ей надеть накидку поверх спального халата, в котором, по идее, ей не очень-то прилично ему показываться. Хотя... вряд ли сейчас подходящий момент для приличий. – Бартрама застрелили.

Орденцы атакуют ворота.

Воспользовавшись ее паникой, Голоса напомнили о себе. Пророк и Реалист принялись наперебой судачить о том, что ничего хорошего теперь ждать не придется. Что смерть ожидаемо постучалась в ворота особняка, и нет способа не пустить ее внутрь. Шелиара постаралась дышать ровно и загнать их обратно силой своей мысли, но не смогла. Как можно дышать ровно, когда реальность хуже ночного кошмара?

– Пойдем вниз, – настойчиво сказал Альдан и, взяв ее за руку, зашагал с ней к двери. – Найдем архонта, Герцога и Иолаю.

Шелиара смогла лишь кивнуть. Ее всю трясло, и она едва могла ориентироваться в пространстве.

«Альдан пришел за мной, – внезапно поняла она, когда они начали спускаться по лестнице. – Если бы не он, я бы... я бы...»

Ей не хотелось даже представлять себе, что было бы тогда.

– Демоны! – Они резко остановились; Альдан указал рукой на оранжевое свечение в коридоре первого этажа. Оттуда поднимался густой дым. – Похоже, мы опоздали. – Он выпустил ее руку и схватился обеими руками за голову. – Демоны, демоны, демоны. Нам нужно наружу. Но первый этаж горит...

Шелиара огляделась и заставила себя думать. Вскоре ей пришла идея.

– Балкон? – предложила она. – Тот, что в задней части дома.

Альдан обрадованно кивнул и вновь взял Шелиару за руку.

Они миновали коридор и небольшой зал. Альдан остановил ее, когда она собралась выйти на балкон, и подался вперед. Аккуратно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Через несколько секунд обернулся:

– Похоже, здесь тихо. Судя по звукам, орденцы и наши стражники сражаются у главных ворот. Пойдем.

Поочередно они вышли на балкон, и порыв холодного ветра тотчас же ударил девушку по лицу. Шелиара пригляделась, силясь хоть что-то разглядеть во мраке ночи. Видимые отсюда две угловые башенки пустовали. Ветер приносил обрывочные звуки боя и неистово ржущих лошадей. Подойдя к перилам, Шелиара посмотрела вниз. Сумерки. Не так уж и низко, как хотелось бы. Еще и повсюду кусты...

– Давай я первый, – предложил Альдан, и Шелиара не стала отказываться.

Он бодро перелез через перила и, не медля, сиганул вниз. Приземлился в кусты и негромко выругался. Затем, поднявшись, широко распахнул руки.

– Давай. Прыгай.

Шелиара перелезла через перила, отгоняя воспоминания о Мосте Королев и том безумном решении... Ее затрясло. Какой-то внутренний барьер теперь противился подобным попыткам. Но ведь это не мост. И здесь от силы три ярда...

Ну, три с половиной.

– Давай же, прыгай!

С первого этажа доносились звуки распространяющегося огня. Как в ее кошмарах, где все горело...

«Я не могу...»

Шелиара помотала головой. Легонько шлепнула себя сначала по левой, затем по правой щеке. Навязчивые мысли на время улетучились. Она не стала ждать, пока они вернутся, и, сделав глубокий вдох, спрыгнула.

Альдан поймал ее, но, разумеется, не удержал, и они вдвоем упали в кусты. Несколько веток ткнулись в ее тело, но, к счастью, не сильно.

– Ты в порядке? – шепотом спросил Альдан. Его руки все еще держали ее, и при других обстоятельствах это было бы практически божественным ощущением.

Шелиара кивнула.

– Вот и славно. Тогда сиди тут, хорошо?

И, не размениваясь на пояснения, Альдан отпустил свои руки и, развернувшись, куда-то пополз через кусты...

Потянувшись, она схватила его за лодыжку.

– Не поняла. Куда это ты собрался?

Альдан неохотно повернулся к ней.

– Ну... туда. – Он неопределенно махнул головой.

– Куда туда? – Она говорила шепотом, но в шепоте этом присутствовали грозные нотки. – Туда, где орденцы убивают наших стражников?

Неужели ему нужно объяснять настолько очевидные вещи?

– Но там же... – Альдан явно был растерян. – Шели, там же наши друзья. Возможно, тоже сражаются, рискуя жизнями...

– И чем ты им поможешь, Альдан? – Она потянула его за ногу на себя. – Тем, что глупо погибнешь? У тебя ведь даже оружия нет. А если бы и было – все равно тебе там не место. Оставь этот бой другим. – Альдан скривился. Она буквально чувствовала его желание ринуться в гущу событий. Он, видимо, считал это своим священным долгом или чем-то навроде того. – Прошу, – взмолилась она, – Альдан. Иногда лучшее, что можно сделать – это не делать ничего. Умоляю, останься здесь. Ради меня...

Альдан долго и пристально глядел на нее, сжимая губы в несогласии. Размышляя. Взвешивая, насколько она его знала, все «за» и «против». А затем придвинулся и крепко обнял ее.

И остался.

* * *

Герцогу еще ни разу в жизни не доводилось наблюдать столь жуткой картины.

В отсветах догорающей конюшни и пристройки (а местами и горящего особняка), он видел повсюду лишь разрушение и смерть. У правой угловой башни четверо лучников обстреливали особняк подожженными стрелами. Ближе к уже распахнутым настежь воротам сражалась большая группа людей – одни с копьями, другие с топорами; еще несколько людей сцепились в одиночных и парных стычках у правого угла особняка. Герцог протер свободной рукой глаза, но это не сильно помогло. Кто здесь кто? Где Книгочей? Где Шелиара? Где Бартрам, в конце концов?.. Мертвых уже было больше, чем живых. Прямо здесь, у него под ногами: стражники, слуги, даже бедняга конюх, наверняка выбежавший из особняка, чтобы спасти лошадей... Как вообще тут можно ориентироваться?

Приметив их, трое врагов – все в длинных плащах, масках и вооруженные топориками на длинных древках – отделились от основной группы сражающихся и бросились к ним. Герцог расслышал, как они, указывая на Асаннатала, переговаривались между собой отнюдь не на Южном Диалекте. На гергельярском, судя по звучанию.

Отец, в отличие от него и Иолаи, не казался растерянным.

– Будьте начеку! – крикнул он им, прежде чем столкнуться с противниками.

Они налетели на Асаннатала, как дикие коршуны на добычу, с трех сторон, в расчете покончить с ним одним-двумя ударами. Герцог невольно ухмыльнулся – о, они многого не знали о его высокомудрии.

Отец издал боевой клич на родном языке и отпрыгнул навстречу тому, что подбирался к нему слева. Изящно взмахнул щитом, принимая на него удар топорика, и одновременно опуская булаву в точности на голову противника. Череп хрустнул, не выдержав удара. Архонт тут же развернулся и отбил топорик второго врага. И третьего. Оба отступили на шаг назад. Отец снова заревел – так дико, словно вел род от дикого медведя – и вместо того, чтобы стоять в защите, ринулся в атаку. Он размахивал булавой с той же легкостью, с которой Герцог в детстве размахивал осиновым прутиком. Уворачивался от лезвий топориков, подставлял в нужный момент щит, атаковал так, что обоим противникам было сложно защищаться. Заставлял обоих шаг за шагом отступать. Вот, один из них споткнулся о чей-то труп, и почти сразу же получил удар булавой по плечу и шее.

«Равновесие», – вспомнился Герцогу сегодняшний дневной урок с Бессмертным. Воистину, теория – ничто без практики.

Отец тем временем остался с последним из напавшей тройки один на один. Гергельярец осторожничал, но Герцог уже ни капельки не сомневался, что отец без особых проблем сумеет...

– Нир! – раздался рядом с левым ухом крик Иолаи. – Справа!

Он повернулся – так быстро, насколько сумел – и увидел несущуюся к ним фигуру в плаще и маске. Фигура небрежно взмахнула топориком и рубанула с плеча. Иолая тревожно вскрикнула. Герцог едва успел подставить под удар щит. Тот выдержал, но удар оказался настолько мощным, что в ушах загудело, перед глазами потемнело, рука Герцога как будто отнялась, а он сам едва удержался на ногах. Противник что-то прошипел на своем языческом наречии и, схватив рукоять застрявшего в щите топора двумя руками, дернул в сторону. Герцога подхватило и понесло вслед за щитом. В полете топорик врага отделился от щита и взлетел вверх. Герцог, почти утративший равновесие, попытался затормозить и одновременно заблокировать удар мечом. Раздался короткий звон, и меч выпал из его руки на землю. Правая рука утратила чувствительность. Гергельярец не стал терять времени и пнул его ногой под икры. Не в силах ничего сделать, Герцог упал на свой же щит, лицом вниз. Ему вспомнилось это ощущение полнейшего отчаяния и беспомощности – точь-в-точь как на том Мосту... Только теперь ставки были еще выше. И, видят Боги, опять не в его пользу...

– Не смей трогать его, ты, убийца!

Над ним раздался лязг оружий.

«Нет, Иолая... Только не ты... Зачем...»

Заставив правую руку функционировать, дрожащими пальцами Герцог высвободил левую руку из ремешков щита и, прерывисто дыша, перевернулся на спину. Гергельярец стоял в шаге от него и замахивался на Иолаю, что, присев, выставила перед собой щит и обломок меча.

«Ну же, действуй!»

Герцог схватил валяющийся рядом свой меч, затем пружинисто выпрямился и нанес нацеленный врагу в спину колющий выпад. Тот как раз выбил обломок клинка из руки Иолаи и занес топорик для того, чтобы с ней покончить, когда меч Герцога вошел ему под лопатки. Хлынула кровь. Враг, вскрикнув, выпустил из рук топорик, и Герцог, скривившись от напряжения в мышцах, вытащил обратно окровавленный меч. Гергельярец упал замертво. Герцога едва не вырвало – прежде ему еще не приходилось лишать кого-бы-то ни было жизни. Ощущение было... отвратительным.

Он развернулся, почуяв приближение новых гостей. Эти двое явно были настроены куда серьезнее, чем их предшественник. Герцог сглотнул застрявший в горле ком. Он и с одним-то справился только потому, что его отвлекла Иолая...

Отец – уже без щита – налетел на врагов штормовой волной. Герцог не успел досчитать до пяти, как оба, не успев вовремя среагировать, полегли под стремительными ударами архонтовой булавы. Он развернулся, чтобы сказать сидящей и рыдающей Иолае хоть что-то утешительное... Слова не шли на ум – сознание словно заклинило. Перешагнув труп, Герцог положил левую руку ей на плечо...

– Вы, двое! – заорал на них отец. Они мгновенно обернулись. – Нам не выиграть эту схватку! – Герцог понял, что отец прав: правее ворот последняя группа из десятка стражников попала в окружение. – Прорываемся к воротам! Я расчищу вам путь, а дальше бегите, слышите?!

– К-куда... – Герцог невольно почувствовал себя тем заикой, другом Книгочея. – Куда б-бежать?

– В лес, кретин! В сумеречный лес!

С этими слова отец развернулся и бросился вперед. Прошептав какие-то банальные утешительные слова, Герцог помог Иолае подняться.

– Пойдем, милая. – Он быстро поцеловал ее в губы и смахнул слезы со щек. – Мы должны выжить.

Она выдавила из себя очень отдаленное подобие улыбки и кивнула. Вдвоем они последовали за Асаннаталом, что уже вступил в схватку, оттесняя трех гергельярцев от ворот.

Герцог понимал, что есть нечто неправильное в том, что он оставляет отца на верную смерть. Возможно, будь у него чуть больше времени для раздумий, он бы поступил по-другому. Так, как в историях, что он слышал в детстве, поступают герои. Так, как поступил бы Элатар-Верный-Слову.

Но времени для раздумий у него не было.

Они выбежали из ворот, оставив позади себя горящий особняк и умирающих людей, и бросились напрямик к маячащему впереди спасительному сосновнику. Краем глаза Герцог приметил, как двое гергельярцев, дежуривших на углу особняка, увидели их и бросились вдогонку.

«Вот демоны...»

Он пропустил вперед Иолаю, чтобы, в случае чего, прикрыть ей спину. Несмотря на пережитый ужас, она с поразительной легкостью прокладывала дорогу между деревьями – ему оставалось лишь бежать по ее следам и время от времени оборачиваться в надежде, что преследователи от них отстанут.

Как бы не так.

Они с Иолаей продолжали и продолжали бежать, лавируя между кустами и деревьями, но те двое явно не собирались оставлять их на произвол судьбы. Меч тяжелил руку Герцога, но выбросить оружие казалось донельзя глупой затеей.

Вскоре все стало еще хуже – тот преследователь, что был ближе, начал практически дышать ему в спину. Запутанным разумом Герцог осознавал, что нужно что-то предпринимать. Что-нибудь. Ну хоть что-нибудь...

«Неожиданность, – внезапно вспомнил он еще один недавний урок Бессмертного. – Удивите врага. Сделайте то, чего он от вас не ожидает, и при удачном стечении обстоятельств сможете добиться решающего преимущества».

В голову ему пришла идея. Разумеется, рискованная, но какие еще могут быть идеи в такой ситуации?..

– Беги, любовь моя, – прошептал он, склонившись к уху Иолаи. Переведя дыхание, добавил: – Умоляю, беги и не останавливайся. Что бы не случилось.

Продолжая бежать и всхлипывать, любимая не стала препираться и кивнула. Затем прошептала, так тихо, что в шуме бега и биения собственного сердца Герцог едва расслышал:

– Прошу, не умри.

– Я очень постараюсь.

Он чуть снизил скорость бега – так, чтобы преследователи ничего не заподозрили. Потом схватил меч за рукоять обеими руками и, вытянув его чуть вперед и в сторону, развернул острием назад. А затем, когда его и преследователя стало разделять буквально полтора шага, резко остановился и, повернув корпус, ткнул мечом вперед.

Прямиком в грудь не успевшего затормозить гергельярца.

Тот, что бежал следом, едва не налетел на пронзенного товарища и, отпрыгнув в сторону, громко выругался. Герцог сделал шаг назад и, скрипнув зубами, выдернул меч из тела. Противник схватился руками за дыру в груди, задергался, шагнул в сторону и упал рядом с сосной. Попытался встать, но почти сразу же с хрипом свалился обратно.

Герцог боялся, что Иолая решит вернуться, но она, как и всегда, сдержала слово. Поняв, что Герцог не собирается бежать, гергельярец неторопливо приблизился. Они остались один на один. Как во всем известных сказках, где какой-нибудь доблестный даньязский рыцарь остается, с мечом и щитом, против злобного чудища. До даньязского рыцаря Герцог, правда, слегка недотягивал, но вот гергельярский наймит казался ему тем еще чудищем...

«Давай. Ты тренировался с самим Бессмертным – возможно, лучшим из когда-либо рожденных воинов Триамны! Ты сможешь!»

– Ну! – прокричал Гецрог, чтобы припугнуть противника и приободриться самому. Хотя бы немного. – Давай! Подходи сюда, сучара наймитская!

Тот как будто бы понял. Оскалившись, еще приблизился, держа топорик приподнятым. Лезвие, тускло посверкивая, колебалось из стороны в сторону, как отцовский флюгер при слабом ветре.

«Жди. – Он постарался выровнять дыхание. – Не торопись. Жди... Сейчас!»

Герцог резко отвел меч в сторону, чтобы применить нехитрый прием, которому обучил их Бессмертный...

Лезвие при замахе вонзилось в ствол неучтенной им сосны.

И застряло в ней.

Герцог дернул оружие на себя. И еще раз, уже обеими руками. Меч не поддавался. Осознав, что к чему, гергельярец подпрыгнул к нему и, продолжая скалиться, замахнулся топором. Герцогу ничего не осталось, кроме как отпустить меч и броситься бежать. Лезвие врага просвистело в каком-то дюйме от уха.

Не успел он сделать и двух шагов, как споткнулся о неприметный, но увесистый корень, и грохнулся оземь. Спешно повернул голову... но лишь чтобы увидеть, как лезвие, что его убьет, зловеще блестит в лунном свете. И на этот раз не было рядом Иолаи, чтобы отвлечь на себя внимание врага.

«Ну, вот и все», – успел подумать Герцог, прежде чем топор гергельярца начал стремительно опускаться...

А затем из тьмы, наперерез топору, вылетела тень.

С белыми волосами и огненно-алым мечом.

* * *

Ему и Шелиаре все-таки пришлось покинуть кусты, поскольку жар от разгоревшегося вовсю особняка стал просто нестерпимым.

Под прикрытием деревьев, напоминающих распростертые к небу костлявые лапища, они переползли влево, к стене, примерно посередине между двух угловых башен. Отсюда можно было наблюдать за происходящим у главных ворот. Правда, увиденное заставило Альдан сжать руки до боли.

Стражников почти всех перебили.

Осталось лишь четверо, сбившихся в жалкое подобие группы и прижавшихся спинами к стене рядом с воротами – врагов же оставалось по меньшей мере полтора десятка. В одном из этих стражников Альдан вскоре узнал самого Асаннатала. Архонт сражался неистово, но толку от этого было, увы, немного – орденцы не спешили лезть под его булаву, давая простор своим лучникам.

Вот, пронзенный стрелой в бедро, архонт упал на одно колено, но не выронил булаву и с еще большей яростью продолжил размахивать ею, не подпуская к себе взявших их в полукольцо вражеских воинов с топорами. Альдану хотелось броситься ему на помощь, но он понимал, что Шелиара права – он лишь принесет себя в бессмысленную жертву. Вновь раздалось пение тетивы, и стражник справа от архонта упал навзничь со стрелой в шее. Сколько выстрелов еще понадобится, чтобы прикончить архонта и остальных?..

«Вот и конец нашим попыткам уберечь Триамну от Лицедея», – с невыразимой горечью подумал он, продолжая обнимать Шелиару. Последние пару минут девушка бормотала под нос нечто бессвязное – видимо, в этом хаосе Голоса обрели-таки над ней власть.

Внезапно враги принялись что-то кричать, указывая топорами в направлении распахнутых ворот – что было за ними, Альдан не мог видеть. Они чем-то встревожены? Может, подоспел городской патруль?

Трое лучников сменили прицел в сторону ворот. Часть пехотинцев, оставив архонта и двух стражников, также отправилась в ту сторону.

А затем, подобно запоздавшей после грома молнии, в ворота вбежал он.

Уклонившись от стрел, поднял кверху свой пылающий рубиновым пламенем меч, и резко опустил его в землю.

Ближайшее к нему пространство мгновенно окуталось непроницаемой черной пеленой.

* * *

Когда все закончилось и они собрались вместе, долгое время никто не мог ничего из себя выдавить.

Все стояли с застывшими лицами и в тяжелом, гнетущем молчании смотрели на вереницу трупов. Порядка сорока гергельярских наймитов и две дюжины их людей. Людей, что должны были жить.

Убрав Стража Рассвета в ножны, Шагающий оглядел выживших. Школяр помогал удержаться на ногах потерявшей над собой контроль Зрящей Истину; малый, прозванный Герцогом, утешал свою рыдающую навзрыд золотоволосую подругу. Архонт, с наспех перевязанным бедром, сидел на земле и время от время от времени покачивал головой, как будто спрашивая у себя: «Почему так? Где мы допустили промах?». Двое стражников стояли неподалеку, уперев наконечники копий в землю и опустив глаза. Двое. Всего лишь двое...

«Это моя вина, – с содроганием подумал Шагающий-сквозь-Тьму, глядя в застывшие глаза не переживших эту ночь. В них все еще отражался пожар, по-прежнему пожиравший особняк. – Новая порция напрасно погубленных жизней на моей совести... Слишком много ошибок. Я больше не гожусь для этого».

Злость на самого себя продолжала переполнять его, когда архонт Асаннатал подозвал выживших к себе, после чего тихо и устало произнес:

– Скорбеть о погибших будем после. Нужно продумать план действий на завтра. Тармелот, этот бездушный прислужник Сумерек, должен понести ответственность за свои преступления. И, клянусь всеми Двадцатью Четырьмя, он ее понесет.

Шагающий едва заметно кивнул.

Злость на самого себя он еще успеет излить. А вот с поимкой Тармелота стоит поспешить.

Они попросту не имеют права оставить этого Лицедея безнаказанным.