Проклятое правое дело

Глава 1

За два месяца до того,

как мир изменился.

— Ваше превосходительство, я могу задать вам личный вопрос?

Седрик немного нервничал, оказавшись с Бланшем один на один. Он был новичком в команде и уж точно не рассчитывал, что начальник выберет в попутчики именно его.

— Можешь, Седрик, — на ходу бросил Бланш.

Несмотря на изрядную упитанность, передвигался главный шпион королевства быстро. Седрик никак не мог приноровиться к его шагу, периодически ускоряясь, чтобы не отставать.

— И называй меня на людях «доктор Бен». Там, куда мы направляемся, упоминание высоких титулов и громких фамилий может вызвать лишнее внимание.

— Хорошо, доктор Бен, — кивнул Седрик. — Я хотел спросить, почему вы выбрали именно меня?

— Потому что ты слабый маг и никудышный боец.

«И потому что тебя не жалко».

— Вы выбрали меня, потому что я слабый и никудышный?! — Седрик ошарашенно остановился посреди улицы.

— Да, — Бланш все-таки решил снизойти до объяснений. — У тебя есть знакомые калеки?

— Что?! — Седрик все меньше понимал, о чем идет речь.

— Видишь ли, Седрик. Когда человек становится калекой, скажем, слепнет, через какое-то время у него обостряются другие чувства. Слепые обычно слышат лучше зрячих. Еще они лучше чувствуют запахи и всякое такое. Компенсация утраченного, понимаешь?

— Да, но при чем здесь я?

— При том, что ты, Седрик, будучи слабым магом и посредственным бойцом, сумел попасть в Секретную службу короны и выжил в моей личной команде головорезов. Значит, в тебе обострены качества, которые мне нужны. — Бланш поскреб массивную шею и жестом предложил Седрику продолжить путь. — К тому же, будь со мной сильный маг, его бы заметили и убили гораздо раньше, чем мне нужно. Ну а дуболомы, умеющие сносно драться, и так к моим услугам в любом городе Союза.

Впереди показалась вывеска «Аромата амброзии». Седрику еще не доводилось бывать в таких заведениях. Трактиры, которые он обычно посещал, были скорее опасными, чем приятными местами. Проходимцы, пьянь и случайные путники, коротавшие вечер под звон посуды и визги скоморохов – вот публика, среди которой рос новый подручный Бланша.

— Заходим раздельно, садись за соседний стол и не показывай виду, что мы знакомы. Если увидишь, что кто-то слишком заинтересован моей персоной, издай визг раненой свиньи. Это будет наш сигнал.

— Что?! — вытаращился на него Седрик.

— Шучу, просто сиди и слушай.

Седрик ошарашенно кивнул.

…

Когда в зал вошел посланник, Бланш обгладывал уже седьмую перепелку. Седрик украдкой наблюдал, как начальник ест. Все большие чиновники, которых он встречал раньше – все они были дергаными, злыми людьми с уставшими глазами. На них давила ответственность. Бланш же во время трапезы излучал спокойствие и безмятежность. Так мог есть только тот, кто максимально уверен в себе и контролирует ситуацию. Либо тот, кто полностью положился на судьбу.

Посланник подошел к столу Бланша. Тот коротко кивнул и жестом пригласил его занять место напротив. Посланник молча сел, достал из кармана небольшую склянку с прозрачной жидкостью, откупорил ее и поставил перед собой.

— Послание от главного просекутора, — буднично проговорил он.

— Слушаю, — ответил Бланш.

— Они сделали свой ход, Бенедикт. Из Немессиона отбыли четыре команды гранд-посыльных. Советники полагают, что Компания готовится к торгу и отправила с посыльными предварительные предложения. Получатели пока неизвестны. Действуй. Послание от главного просекутора закончено.

Бланш поднес два пальца к виску и едва уловимо кивнул, показывая, что принял сообщение. Посланник повторил жест и одним глотком осушил стоящую перед ним склянку. На мгновение он прикрыл глаза, после чего встряхнул головой, убрал емкость в карман и молча вышел из заведения.

— Садись ко мне, — Бланш принялся за восьмую перепелку. — Ты все слышал?

— Да, доктор Бен. Стало быть, мы едем на побережье?

— Зачем?

— Я думал, вы хотите перехватить посыльных, чтобы другие покупатели не получили своих предложений. — Седрик уже было решил, что начал понимать ход мыслей Бланша.

— Нет, мы не едем на побережье. Мы отправимся в Герцогство Солнечных Полей. Нам не нужно перехватывать посыльных. Нам нужно перехватить инициативу.

— Но почему именно туда? — удивился подручный.

— Раз мы уже знаем о посыльных, значит, и другие получатели знают. А это, в свою очередь, значит, что Компания очень хочет, чтобы мы об этом знали. — Бланш усмехнулся, — Компания хочет, чтобы мы приперлись под их стены и передрались друг с другом. Компания хочет поторговаться. А я не планирую участвовать в торге наравне со всеми.

— И все-таки, почему Герцогство Солнечных Полей?

— На нашем континенте у Компании всего шесть земель, — Бланш отодвинул тарелку и высыпал на столешницу щепоть соли. — Три у нас в Союзе и по одной в Велесии, Рухании и Портсмуте. — Он неторопливо сформировал шесть кучек: три близко друг к другу, остальные чуть поодаль.

— Неделю назад через Дальний голос из двух земель Компании в Немессион были отправлены сообщения. — Он чуть склонил голову набок и его указательный палец устремился на юго-запад, к крупной хлебной крошке, символизирующей неприступный остров Компании.

— Об их содержании нам ничего не известно, но практически сразу после этого Немессион отправляет четыре команды гранд-посыльных. — Палец вернулся в центр стола.

— Дальний голос применили в Герцогстве Солнечных Полей и в Портсмуте, но в Портсмуте у Компании нет испытательного полигона для магических исследований. — Бланш разметал одну из кучек по столу.

— Поэтому то, за что сейчас идёт торг, не в Немессионе, а в маленькой неприметной долине Герцогства Солнечных Полей. — Он несколько раз обвел последнюю соляную кучку, отделяя её от остальных. — Ну или совсем недавно оно ещё было там.

Седрик молча следил за построениями на импровизированной карте. Когда Бланш закончил, он еще пару секунд смотрел на отмеченную кучку, после чего слегка кивнул – еле заметно, почти формально.

— Понял, Солнечные Поля, так Солнечные Поля...

…

— Что мы ищем, доктор Бен? За чем охотимся? — подручный смог наконец-то поравняться с Бланшем.

Они шли вдоль невысокой каменной ограды, за которой шумел рынок. Пыль серой взвесью парила над мостовой, а скопившаяся за день жара, только начинала спадать – город дышал вечером.

— Почему ты спрашиваешь?

— Если нам придется разделиться или... — Седрик запнулся, — Или с вами, не приведи Вечный, что-то случится, мне стоит знать, с чем я должен вернуться к Его Высокопревосходительству.

«А мальчишка-то молодец!»

Бланш хмыкнул.

— Я думаю, что в Компании изобрели переносной источник магической энергии. Причем настолько маленький, что его можно унести в заплечном мешке.

Бланш взглянул на небо, чуть склонив голову набок — над крышами, в прорехах между чердаками, висело солнце: тяжелое, почти золотое, клонящееся к западу. Улицы становились тише, торговцы собирали свои лавки, город блек и выцветал в предзакатных лучах.

— Но вообще, мы скорее ищем изобретателей, а не устройство. Потому что устройство, не будь они дураками, они уничтожили. А они, к сожалению, не дураки.

— Как это – переносной источник энергии? — озадаченно протянул подручный.

Они свернули в боковой проулок. Гул города остался позади.

— Ты знаешь, что такое магия, Седрик? — Бланш поморщился, так как диалог стал походить на беседу ученика и учителя. А главный шпион Союза не брал учеников. Только временных помощников.

— Ну… это особый способ управления энергией? — Седрик ответил неуверенно, с вопросительной интонацией, но слова были подобраны довольно точно.

«Значит, хоть что-то ты в этом понимаешь. Уже неплохо».

— Верно. А откуда маги берут энергию? — Бланш продолжил задавать наводящие вопросы.

— Ну… отовсюду? Она… она как бы витает в воздухе…

«А может, и не понимаешь».

— И много ты прямо сейчас можешь набрать энергии «отовсюду»?

— Нет, — Седрик опустил взгляд, решив, что сейчас начальник снова назовет его слабаком. — Только на самые примитивные заклинания.

— Потому что энергия рассеяна вокруг нас, — Бланш повел рукой в воздухе как бы демонстрируя Седрику рассеянную энергию. — Только очень сильный маг может собрать что-то приличное просто «отовсюду», как ты выражаешься. Потому что ему хватит сил притянуть к себе энергию с большой территории. Остальные же довольствуются теми крохами, что смогут наскрести в радиусе десяти футов от себя. Но есть в нашем мире места, где магия сконцентрирована. Там можно наполниться энергий под завязку и творить действительно мощные заклятия.

— Источники, — подхватил Седрик.

— Да, Источники. Места, где из глубин поднимается первозданная, необузданная магическая энергия. На Мегало известно всего семь крупных Источников.

Они вышли на улицу, тянущуюся к восточной границе города. Камни сменились утоптанной глиной, по краям маячили редкие деревья. Где-то вдалеке виднелись холмы.

— Получается, если в Компании придумали переносные источники, то маги с их помощью смогут творить могучие заклинания вдали от больших Источников?

— Да. И как только это произойдет, боевая магия из основы обороны превратится в главное оружие нападения. Из последнего аргумента она станет первым.

Бланш на мгновение остановился, взгляд его был направлен не на Седрика, а куда-то дальше, за ворота, к линии горизонта.

— Скорее всего, начнется большая война.

— И наша задача – не допустить ее?

— Зачем? Наш мир обречен, и мы ничего с этим не поделаем, Седрик. Но в этой войне мне хотелось бы оказаться среди тех, у кого будут переносные источники, а не среди тех, кто будет пытаться их отвоевать.

Глава 2

Кастелло-дель-Оро – столица Герцогства Золотой Реки и самый богатый город Союза. Здесь пишется история континента. Здесь цветет культура. Здесь кипит жизнь.

Впервые Седрик попал в этот город совсем юнцом. Ему было четырнадцать, когда рекрутеры Секретной Службы приехали в провинциальный сиротский приют. Седрика не хотели отпускать из Молендиума, ведь в таких местах немного смышленых ребят, а домиару нужно хоть из кого-то готовить себе смену. Но мальчишка не планировал оставаться и ухватился за первую же возможность. Он добавил свое имя в список, подделал подпись домиара и убыл в новую жизнь.

Столица встретила Седрика непривычным и пугающим гулом сотен голосов. Он еще никогда не встречал так много людей в одном месте. Незнакомые, чаще всего хмурые лица мелькали вокруг хаотичным, нескончаемым потоком. Это казалось непостижимым. Это казалось невозможным. И – невозможно опасным. В такой обстановке глазеть по сторонам было непозволительной роскошью – отстанешь от своих, потеряешься и будешь мгновенно обобран местным жульем. Да и болезни при такой скученности народа наверняка распространяются тут быстрее слухов.

Со временем Седрик привык и всем сердцем полюбил этот город. Страх ушел, уступив место пониманию. Он довольно быстро нашел логику в перемещениях людей и научился лавировать между потоками. Наставники Службы разглядели в нем организаторский талант и растолковали основные принципы управления толпой. По их заданию юноша частенько отправлялся в «поле» в качестве провокатора. Уже тогда Седрик понял, что сам без труда мог бы опустошать кошельки снующих вокруг зевак. Но преступить закон за спиной у наставника означало вылететь из Службы и навсегда потерять шанс пробиться наверх. А потому Седрик первое время довольствовался лишь небольшим жалованьем и восторгался преимуществами столицы со стороны.

После нескольких лет обучения он умудрился попасть в команду личных помощников Бенедикта Бланша. На горизонте замаячили приличные деньги, жизнь готовилась засверкать новыми красками, но внезапно сам Бланш выбрал Седрика в попутчики.

И вот они инкогнито направляются в какую-то долину Герцогства Солнечных Полей. Из столицы, с ее шиком, каменными дорогами и самыми изысканными в мире развлечениями они едут… к деревенщинам! Солнечные Поля – раздолье плодородной земли. Широкая равнина, мягкий климат и великолепный чернозем. Фермеры герцогства снабжают зерном и овощами весь Союз, добрую половину остальных стран континента, да еще и отправляют провизию кораблями за океан. Прямые, как разрез на заднице, работящие, как мулы, но… деревенщины.

***

За сорок один день до того,

как мир изменился

Экипаж перестало трясти. Нет, он не остановился, просто дорога внезапно стала ровнее. Седрик удивленно огляделся: Бланш по-прежнему беззаботно спал, тихо похрапывая на походной подушке, снаружи доносился голос возницы, привычно понукавшего лошадей. Но пейзаж за окном неуловимо изменился. Седрик не сразу понял, что именно поменялось, просто почувствовал, что вокруг стало по-другому. Постепенно он начал улавливать детали. По обеим сторонам дороги тянулся все тот же лес, но в нем уже не было сухостоя и валежника. За лесом ухаживали. Как и за удивительно ровной дорогой.

Признаки ухоженности должны были вселить в путников уверенность, но Седрик ощущал тревогу. Необъяснимое, скользкое чувство заставляло его внутренний голос шептать «уноси отсюда ноги, дурак!». И будь он сейчас на козырьке, с вожжами в руках – так бы и поступил. Но экипаж двигался вперед, а Седрик сидел в оцепенении, не в силах отвести взгляд от проплывающих мимо деревьев. Казалось, что из леса за ними наблюдают.

Следующие пять миль стали для Седрика вечностью, но потом тревога отступила так же же внезапно, как и пришла. На душе стало спокойно. Из-за ближайшего холма показался дымок. Экипаж приближался к развилке. Незримая сила тянула возницу свернуть направо, но он все же остановил карету на перепутье. Бланш окинул заспанным взглядом пейзаж за окном и задумался. Этой развилки на их карте не значилось. На самой точной карте Союза, которой располагала Служба, слева был лишь непроходимый лес.

— Ну что же, Седрик, кажется, мы близки к цели нашего путешествия. — Бланш кивнул в сторону струйки дыма, виднеющейся на горизонте. — Сходи за холм, познакомься с местными. Узнай, куда нам двигаться дальше, чтобы найти Грегори Далсона или Мортимера Бойера.

…

— Ты откуда у нас, дядь? А куда идёшь?

— Гля, какие ножны здоровенные! И с узорами!

— Вот это сапоги! Чё, прям кожаные, что ль?

— Дядь, а дядь, подкинь пару медяков, а?

На подходе к деревне Седрика окружила детвора. Галдёж, бесконечные вопросы и дёрганья со всех сторон. Подручный умел манипулировать толпой взрослых, но тут – растерялся. Со взрослыми проще: здесь бросить острую фразу, там толкнуть нужного человека под локоть, раззадорить народ, дать ему общую цель или врага – и незаметно раствориться. Но сейчас внимание «толпы» было приковано к нему самому. И он понятия не имел, что делать. Прикрикнуть на них? Ударить? Убежать?

— А ну, брысь отсюда! — с лесной тропинки послышался раскатистый бас.

Детвора со смехом бросилась врассыпную. Навстречу Седрику вышел удивительно худой для такого голоса человек. Жёсткие, чуть вьющиеся тёмно-русые волосы, голубые глаза, загорелые жилистые руки. Мужчина шёл, чуть прищурившись и мусоля в зубах травинку.

«А вот и деревенщины… Ну ладно, хоть детей шуганул, и на том спасибо».

— Откуда в наших краях? Куда путь держишь? — спокойно спросил жилистый, окидывая Седрика взглядом.

— Приветствую! Меня зовут Седрик Сталино, я помощник знаменитого путешественника, мага-изобретателя – доктора Бена Гимпеля. Мы приехали для беседы со служащим Компании – доктором Грегори Далсоном.

Подручному не впервой было притворяться другим человеком, но в этот раз с ним был попутчик, что серьёзно осложняло задачу. Бланш заставил Седрика несколько раз отрепетировать легенду о странствующем изобретателе и его помощнике, поэтому сейчас тот звучал убедительно.

Собеседник перекатил травинку во рту на другую сторону и пробасил:

— Как, говоришь, зовут твоего изобретателя?

— Доктор Бен Гимпель!

Седрик вдруг понял, что они с Бланшем не обсудили, что именно изобрел этот Гимпель. Но жилистый деревенщина не стал об этом спрашивать. Он снова пожевал травинку и кивнул в сторону деревни:

— Ну, пошли тогда, коль не шутишь.

Деревня, по которой они шли, сильно отличалась от мест, где вырос Седрик. Здесь не было разваленных, опустевших домов, по канавам не валялись нищие и пьяницы. Наоборот, дома выглядели обжитыми, а все селяне – занятыми делом. И, хотя местные косились на него, когда он проходил мимо дворов и делянок, Седрик не чувствовал во взглядах зла, скорее любопытство и настороженность.

«Видать, чужаков здесь видят нечасто».

Жилистый привел Седрика к большому белёному дому с необычно широкими окнами. Справа от двери примостилась деревянная лавочка.

— Жди здесь, — бросил он и вошёл в дом.

Седрик сел на лавочку и стал наблюдать. Он мало знал об этой местности. Говорят, что раньше окрестные деревни вымирали, а здешние леса были раздольем для бандитов. Но потом эти земли выкупила Компания, и новости о бандитских расправах приходить перестали. Да и деревни оказались не такими уж вымирающими.

«Как-то здесь подозрительно хорошо».

Дверь отворилась, Седрика жестом позвали внутрь. Он вошел, увидел в углу кучу обуви и в знак уважения решил тоже скинуть сапоги. Обмотки юноша предусмотрительно намотал на голенища, чтобы они пока подсохли.

Пройдя в комнату, он обнаружил сидящего за большим столом старика и двоих мужчин, по правую и левую руку от него. Все трое были в сапогах. Все трое несколько удивленно покосились на босые ноги Седрика.

— Кто ты и чого ищешь в наших краях? — скрипучим голосом произнес старик, заметно окая.

— Меня зовут Седрик Сталино, я помощник знаменитого путешественника и мага-изобретателя – доктора Бена Гимпеля. Мы приехали для беседы с сотрудником Компании – доктором Грегори Далсоном.

Присутствующие переглянулись и еще раз осмотрели Седрика с ног до головы.

— Скажи, Седрик, — осторожно начал старик. — А этот твой доктор Бен Гимпель, он сейчас с нами, в этой комнате?

— Что… нет, конечно! Он в экипаже за холмом. Мы остановились на развилке, и я пришел узнать, как нам найти доктора Далсона.

— Слава Вечному! Мы уж было думали, что ты бошкой пришибленный, — старик вздохнул с явным облегчением. — Проходи, садись, — указал он Седрику на лавку.

— Это, — старик кивнул вправо, на крупного мужчину со шрамами на лице и левой руке, — Варс Невкусный, он с медведем повздорил, тот его пришиб моленько, но жрать не стал. Это, — старик перевел взгляд на сухонького пожилого мужчину по левое плечо, — Скориус Милейший, травник наш и лекарь.

Старик поглядел на собственные руки:

— Ну а я, стало быть, староста местный, Турс Железный.

Седрик сдержанно кивнул в ответ, ожидая продолжения.

— Изобретатель твой странствующий – колдун, стало быть? — вопросительно проскрипел Турс.

— Да, доктор Гимпель обладает магическими способностями.

— А ты?

— Что я? — не понял Седрик.

— Ты – колдун?

Этого они с Бланшем тоже не обсуждали, поэтому Седрик решил, что проще всего будет сказать правду. Чтобы потом не вспоминать, о чем и кому ты наврал.

— Да, я тоже маг, но способности мои невелики, — осторожно начал он.

Услышав утвердительный ответ, вся троица заулыбалась.

— Колдун, значит! А сделай нам дождь, колдун! А то засуха одолела, урожай погибнуть может. Наколдуй, а мы тебя проведём, куда надобно!

— Я не могу наколдовать дождь, — Седрик несколько растерялся от неожиданной просьбы. — Говорю же, способности мои невелики, и магической энергии мне на такое не хватит.

Троица вновь переглянулась. Травник склонился к Турсу, и они о чем-то быстро пошептались.

— Смотри Седрик, какое дело, — старик уставился прямо на него. — Будешь нам врать, Невкусный тебе бошку открутит, а кузнец её потом молотом расшибет.

На этих словах Невкусный смущенно пожал плечами. По его лицу было видно, что особо кровожадных желаний в данный момент он не испытывает, но если будет нужно, то «бошку» действительно открутит.

— Хочешь к господам Далсону и Бойеру попасть, так и нам услугу окажи особливую. А иначе плутать будешь по всей долине, да не найдёшь ничего. Когда сюда ехал, тревожно небось было? Так это неспроста, мальчик. Места тут такие.

— Я готов оказать вам услугу, — воспоминания о неконтролируемом приступе тревоги были еще свежи, и Седрик не хотел его повторения. — Но вызвать дождь моих сил не хватит, да и умения тоже. Думаю, что и доктору Гимпелю это не под силу, простите, — развёл он руками.

— Ладно, хрен с ним, с дождем. Поможешь Скориусу редкие травы в полях найти – покажем путь. На поисковое-то заклятие тебя хватит, колдун?

…

«Драные деревенщины!»

Возвращаться к Бланшу без информации было нельзя. Это очевидно не сулило карьере Седрика ничего хорошего. А конфликты с местными не сулили ничего хорошего уже здоровью Седрика. Поэтому сейчас он обреченно шел через поле к березовой рощице. Травник наплел, что в прошлом году нужные растения хоть и в ничтожном количестве, но всё же видели вблизи этой посадки. А в текущем году найти их не удалось и вовсе. Сам Скориус в такой зной через поле предусмотрительно не пошел – просто выдал Седрику несколько засушенных стеблей и ярко-синие вешки на случай удачных поисков. То ли не верил в его способности, то ли просто не хотел никуда тащиться в такое пекло.

«Драные деревенщины!»

При наличии подходящего образца поисковые заклинания не требуют большого количества энергии. А при должном умении даже слабый маг сможет провести поиск на достаточно обширной территории. По счастью, именно этим навыком Седрик обладал вполне сносно – что-что, а искать в Секретной Службе учили на славу.

«Драные деревенщины!»

Он остановился в десяти шагах от рощи и скинул заплечный мешок. В Службе учили: перед тем, как творить любую магию, нужно успокоиться и сосредоточиться. Иначе заклинание может не сработать или сработать непредсказуемо. Но Седрика одолевали злость и раздражение. Успокоиться решительно не получалось. Он крепко сжал в правой руке полученный образец, а левой вывел в воздухе замысловатый пасс.

— Кверэрэ дэсидэратум! — заученно прошептали губы. Еще один замысловатый пасс рукой и по телу начинает разливаться тепло – от травы в кулаке к предплечью, потом через плечо в грудную клетку и через сердце вниз, по ногам – к земле.

— Кверэрэ дэсидэратум! — уже чуть громче и сильнее произносит он. Тепло струится из тела в землю.

— Кверэрэ дэсидэратум! — юноша уже почти кричит. Приятного тепла в теле не осталось, оно все ушло в землю, на поиски.

— Кверэрэ дэсидэратум! — тепло ползет по земле в поисках желаемого. Через пару секунд его ход прерывается оглушительным хлопком, гулко разнесшимся по окрестностям. Седрик стоит неподвижно. У него получилось! Сейчас действие заклинания нельзя прерывать, совсем скоро магия поведёт его в нужное место.

— Ты что творишь, колдун вонючий! Я чуть за край земли не упал!

Из ближайших кустов выскочил заспанный дед с палкой. Он охал и держался за сердце.

Правая рука Седрика непроизвольно дернулась вперед. Заклинание, сотворенное в раздраженном состоянии духа, сработало грубо – Седрика буквально тащило к месту находки. Неверными шагами, с вытянутой перед собой рукой он начал движение.

От кустов к нему бежал разъяренный, бешено бранящийся дед.

Шагов через тридцать дед нагнал Седрика и треснул его своей корягой по спине.

— Тут добрые люди ягоду собирают, али в кустах дремлють, а он шуметь вздумал! — дед еще раз огрел Седрика. — Колдовство своё проклятое творит! Тебе кто разрешил, шэдово ты отродье?!

Седрик не мог ответить ни словесно, ни физически, лишь постарался ускорить темп, чтобы вредный дед не поспевал за ним. Заклятие тащило его западнее основной посадки, к трём небольшим деревцам, виднеющимся вдали. Дед чуть отстал и уже не дотягивался палкой, но все еще пытался преследовать юношу, причитая.

— А ежели диавол услышит?! Урожай же нам погубишь, колдун вонючий! Предупредить не мог, люди бы разошлись хотя бы, гадина!

«Драные деревенщины!»

Хотя дед уже окончательно отстал, Седрик продолжал нестись со всех ног. Он чувствовал, что магическая энергия в нем иссякает. И если не успеть добраться до места, заклинание рассеется и все усилия пойдут прахом. Тренировки в Службе помогли Седрику не выдохнуться на первых порах, но все же бежать по нехоженому полю, особенно когда тебя грубо тащит магия – дело непростое. Чем ближе три заветных деревца, тем жестче становились рывки. Во рту пересохло, мышцы ног горели, а правую руку словно зажало в тисках. Не зря в Службе учили, что перед тем как творить любую магию, нужно успокоиться и сосредоточиться, иначе получается как-то вот так.

Когда до деревьев оставалось не больше тридцати футов, Седрик запнулся. Левая нога угодила в кротовину, и он по инерции полетел вперед, пропахав грудью небольшую канавку. Выставленная вперед рука разжалась, из нее, стертая в пыль, посыпалась сушеная трава.

«Это провал».

Седрик удрученно поднял взгляд – и увидел прямо перед носом заветные фиолетовые цветы.

…

— Выпей отравы, тварь! — травник протянул Седрику глиняную чашу.

— Что?!

— Выпей отвар из трав, говорю, поможет силы восстановить. Ты, похоже, всю энергию потратил, теперь пустой совсем, — Скориус сочувственно зевнул. — Но траву нужную нашел, молодец. Мы свое слово тоже сдержим. А Оглушу нашего ты уж прости, что он тебя палкой отходил. Он за ягодой отправился, задремал в кустах и перепугался шибко, когда ты свой могучий хлопок-то сотворил. Непривычные мы тут к такому, извиняй.

«Драные деревенщины!»

— Ладно, я зла на вас не держу, — Седрик постарался состроить дружелюбную мину. Получилось не очень. — Теперь говори, как Далсона найти!

— На той развилке, где встали – налево езжайте. Потом всю дорогу налево сворачивайте, и попадете в аккурат куда нужно. Тревога нападет – перетерпи и все одно левый поворот выбирай. Заклятие это такое, чтоб незваных гостей отвадить. Справа что манить будет, все равно налево сворачивай, не поддавайся.

…

Седрик вернулся к экипажу злым, помятым и с травой в волосах. Это несколько удивило Бланша, но он решил не доставать подручного, резонно предположив, что когда придет время, тот все расскажет сам.

— Узнал, где искать Далсона?

— Да, нам налево.

— Здесь?

— Везде.

Глава 3

Выдержка из «Истории Времён» Мореуса Локхарта

…

Впервые о компании Miller&Cheat или просто Компании услышали лет сто пятьдесят назад. Говорят, что ее основали двое сирот из Старой империи – Мельник и Плут. Они экспериментировали с алхимией, лили металл и ковали доспехи на заказ. А потом на ежегодный турнир в Кастелло-дель-Оро из Старой Империи прибыл никому не известный фехтовальщик Константин де Броже. Прибыл и играючи победил.

До начала турнира толпа потешалась над его тонкими латами. Казалось, они годятся лишь для парадов и будут смяты первым же хорошим ударом меча. Но в бою Константин оказался в разы быстрее соперников, а их редкие удары, что все-таки достигали цели, не оставляли и следа на его броне. Имя де Броже гремело по всему герцогству, ведь в последний раз имперцы побеждали на Золотом турнире больше сорока лет назад.

Именитые воины и молодые бездельники из богатых семей заинтересовались необычными доспехами с аккуратно выбитыми на нагруднике буквами M&C. По городу поползли слухи. На торжественном приеме по случаю окончания турнира де Броже подарил свои доспехи младшему сыну герцога и отбыл в Империю с внушительным списком заказов. Так Компания начала покорять Мегало.

Спустя два года вся знать континента щеголяла в доспехах Компании, а Мельник и Плут тихо выкупили никому не нужный дикий клочок земли в океане. Остров был наречен Немессионом. Компания начала строить дом.

Еще через восемь лет, когда дом уже стал крепостью, Мельник и Плут перестали появляться на публике, а во главе компании формально встал Константин де Броже, тот самый победитель Золотого турнира. Тогда все сочли, что основатели просто ушли в тень, чтобы больше времени уделять стратегии и экспериментам. И действительно, Компания продолжила выпускать в свет новые и новые изобретения. Константин же отказался от дворянского титула, отсек от имени аристократическое «де» и стал Управляющим. Этот жест положил начало идеологии Немессиона. Отказ от общепринятых титулов при поступлении на службу в Компанию стал традицией, которой уже более ста лет.

Формально остров до сих пор входит в «Союз четырех» и подчиняется королю, но на деле – это государство в государстве. В Немессионе свои законы, своя армия и своя политика. Когда-то давно руководители Компании отстояли такое положение острова умом и деньгами, которыми по уши засыпали чиновников Союза всех мастей – лишь бы те до определенной поры не обращали внимания на их дела. А потом было уже поздно что-то менять: Немессион под золотой завесой постепенно превратился в самую неприступную крепость на свете. С тех пор попасть на остров без приглашения хозяев не могли даже представители королевских фамилий.

А стремились туда попасть многие: кто-то – за лучшей жизнью, а кто-то – скрываясь от прошлых грехов. Во всем остальном мире сын крестьянина становился крестьянином, а сын кузнеца был обречен работать молотом, покуда способен его поднять. Жизнь человека определяется его родословной. Так устроено в Союзе, так устроено в Рухании, так устроено в Портсмуте. Но не в Немессионе. Потому что Компании плевать на происхождение. Если ты имеешь талант, готов усердно трудиться и можешь доказать свою полезность – добро пожаловать! Работа в Miller&Cheat давала людям возможность наплевать на свою родословную, она давала им новый статус – статус работника Компании. И этот статус уважали. Может быть, не любили, но не уважать – не могли.

…

***

За тридцать девять дней до того,

как мир изменился

Седрик почувствовал изменение магического фона. Едва уловимое, на самой грани восприятия. Ощущение, будто приближаешься к Источнику, но в десять, в сто, а может быть в тысячу раз слабее. Он удивленно взглянул на Бланша.

— У них есть свой Источник?

— Почувствовал наконец? — усмехнулся Бланш. — Нет, это не Источник. Видимо, в этой местности повышенный природный фон. Я уже видел такое в Старой Империи. Сила в таких местах не бьет фонтаном, как из Источника, но общий фон выше обычного. — Бланш снова хмыкнул себе под нос. — Теперь понятно, почему Компания арендовала именно эти земли. Будь осторожен и не пытайся собрать энергию.

…

Солнце клонилось к закату. Ветерок, до того приносивший облегчение, теперь стал колючим и жестким. На подъезде к имению путников встречал массивный флагшток, увенчанный всем известной эмблемой Компании – на полотне был изображен минималистичный профиль утки на фоне двух перекрещенных мечей. По бокам от птицы размещались строгие буквы «M» и «C».

На ступенях террасы большого одноэтажного дома с плоской крышей путников ждал коротко стриженный седой мужчина.

— Меня зовут Израэ́ль. Я – управляющий здешними землями Компании — сообщил он.

— Приветствуем, Израэль! — благодушно начал Бланш. — Меня зовут доктор Бен Гимпель, а это, — он кивнул в сторону подручного, — мой помощник, Седрик Сталино.

— Нет, вас зовут Бенедикт Бланш. И вы – глаза, уши, а главное, руки Секретной Службы Короны.

— Так вы меня знаете? — Бланш быстро перешел на деловой тон.

— Каким бы я был управляющим, если бы не знал вас? — Израэль изобразил дружелюбную улыбку.

— Мы можем поговорить с Грегори Далсоном или Мортимером Бойером?

— К сожалению, они сейчас в отъезде.

— И как давно они покинули сию прекрасную обитель? — в тон Израэлю произнес Бланш.

— Уже три дня как.

«Вот же дерьмо!»

— Полагаю, обыскивать ваше имение не имеет смысла?

— Абсолютно никакого, — Израэль сочувственно покачал головой. — Но время уже позднее, предлагаю заночевать здесь, а утром отправитесь в погоню. У нас уютно.

— В погоню? Вам известно, зачем мы прибыли?

— Нет, но, честно признаться, я ожидал кого-то вроде вас еще утром. Доктор Далсон предупреждал, что кто-нибудь обязательно явится.

— Мы задержались. Мой помощник, гм… собирал травы.

— Что ж, похвально, — Израэль несколько удивленно приподнял бровь. — Пройдемте в дом? Лошадям нужен отдых, да и вам он не помешает.

…

— Это Лилит, — Израэль указал на девушку за столом, заваленным документами. — Лилит, это Бенедикт Бланш и Седрик Сталино из Секретной Службы Короны.

Девушка подняла взгляд, коротко кивнула гостям и вновь погрузилась в чтение.

— Израэль! — вздохнула она, покачав головой и указывая на огромную кучу мятых бумаг справа. — Кажется, ваша новая система учета, о которой мне говорил Морти, очень похожа на вашу старую систему учета.

Ее палец указал на точно такую же кучу мятых бумаг слева.

— Да, Лилит. Я бы даже осмелился сказать, что это абсолютно та же самая система учета. — Израэль смущенно развел руками. — Вы же знаете, Грегори и Мортимер не любят возиться с бумагами.

— Они обожают возиться с бумагами, Израэль!

— Но только не с теми, что нужны для отчетности…

— Да, только не с теми, что нужны для отчетности, — Лилит снова вздохнула.

…

Седрик украдкой посматривал на Лилит. После ужина девушка снова села за бумаги и не обращала на него никакого внимания. Это задевало и привлекало одновременно. Одета она была необычно даже для прогрессивной столицы, не говоря уже о той глуши, в которую их занесло. Гармоничную фигуру обтягивала явно индивидуально пошитая светло-серая походная форма. Её нарочитая строгость не скрывала, а скорее подчеркивала девичью красоту. Черные как смоль волосы, собранные в хвост и перетянутые бечевкой, большие зелёные глаза. Да, Лилит была красива и знала об этом. Свободная поза, горделивая осанка и расправленные плечи демонстрировали твердость характера и уверенность в себе. Лилит чувствовала себя свободно и просто занималась делом, не обращая внимания на посторонних. Эта строгость и отстраненность вызывала у Седрика желание. После нескольких дней в пути провести ночь в теплой постели и объятиях столь восхитительной девушки казалось ему прекрасной, а главное, вполне достижимой идеей.

— Прошу прощения, что прерываю ваши думы, юноша. Но кажется, вы не совсем понимаете, кто перед вами, — негромко произнес Израэль, бесшумно возникший позади кресла Седрика.

— Что вы имеете в виду? Она из какого-то знатного рода, и мне не стоит даже подходить к ней? — внутри Седрика вместе с разочарованием росло раздражение.

«Когда уже мое происхождение перестанет давать мне пинки под зад?»

— Нет-нет. Никому здесь не интересна ваша родословная, мы не делим людей по такому принципу. — Израэль несколько удивился. — Но Лилит – гончая Компании, — негромко продолжил он. — Это что-то вроде вашей Секретной Службы, только лучше.

Управляющий весь вечер соревновался с Бланшем в остроумии, оба регулярно пытались поддеть работу друг друга, но подручный не участвовал в этой пикировке, потому как вообще не улавливал большую часть уколов. Видимо, поэтому в разговоре с ним Израэль решил высказать свое мнение о Секретной Службе более прямолинейно.

— Лилит здесь, чтобы привести наши счета в порядок и разобраться с небольшим налоговым конфликтом. Ее специализация – деньги, но будьте уверены, молодой человек, она знает семнадцать разных способов убить вас, и ей за это совершенно ничего не будет. — Израэль смотрел на девушку с отеческой гордостью. — Ну, и кроме того, в соседнем с нами помещении отдыхают восемь человек ее личной охраны.

Седрик не мог поверить, что это прекрасное создание вообще способно убивать. Если только своей красотой. Но не доверять словам Израэля повода не было. К тому же известие о восьмерых охранниках по соседству несколько охладило его пыл.

— Не то чтобы я совсем не рекомендовал вам подходить к ней, — продолжил Израэль, — но Лилит еще и праправнучка Константина де Броже. И, как я слышал, ей в известной мере передались таланты знаменитого предка.

— Того самого Константина?!

Седрик всегда воспринимал этого человека как легенду и даже не задумывался о существовании его потомков. А ведь у многих великих правителей, воинов, ученых и магов прошлого, наверное, есть внуки и правнуки, которые сейчас живут среди нас.

— Да. Того самого Константина, первого управляющего Компании, триумфально взявшего Золотой турнир.

Израэль помолчал, давая юноше время подумать.

— Последний, кто пытался завоевать ее сердце без приглашения, теперь вполне может петь сопрано без каких-либо усилий, — напоследок добавил он, будто общей информации о возможности погибнуть семнадцатью разными способами Седрику было недостаточно.

…

Израэль ушёл куда-то в сторону кухни, Бланш тихо дремал в кресле у камина. Седрик наконец решился подойти к Лилит, которая всё ещё корпела над бумагами. Проходя обучение в Службе, он неплохо схватывал темы, связанные с деньгами и законами. Поэтому план был предельно прост – невзначай заглянуть в бумаги девушки и поразить её своими познаниями, указав на ошибку или подкинув дельный совет. Юноша счел это отличным планом, почему-то он казался ему надёжным, как грандвертские часы…

Седрик постепенно приближался к столу Лилит, притворяясь, будто изучает книги на стеллажах. Чем ближе он подходил, тем сильнее стучало сердце. Когда до стола оставалась пара шагов, он повернулся и внезапно ощутил у горла холодную сталь.

От Лилит пахло жасмином. Едва заметно, настолько едва, что даже тренированный Седрик почувствовал запах, лишь оказавшись с ней лицом к лицу. Видимо, это парфюм, чей запах предназначен лишь тем, кому позволено находиться в непосредственной близости.

— Ты знаешь кто я, парень?

— Д-да, ты – гончая Компании, — говорить было неудобно, приходилось задирать голову, чтобы стилет в её руке не пропорол горло. — Может, ты уберешь эту железку и мы поговорим нормально?

— Ты сказал мне «ты»?! — нажим усилился.

— Вы! Вы! — спохватился Седрик. Он максимально задрал голову и поднял руки вверх в качестве жеста капитуляция. Сердце стучало как сумасшедшее, но повод теперь уже был другим. Или нет?

— Ты знаешь, для чего я здесь, гений?

— Чтобы разобраться с расходами? — неуверенно прохрипел Седрик, все еще держа руки на виду.

— Ты понимаешь, почему это делаю я, а не Израэль?

— Потому что… ему нельзя копаться в записях доктора Далсона? — до Седрика вдруг начала доходить вся тупость его плана.

— И что ты только что сделал?

— Попытался подкрасться к гончей Компании и заглянуть в секретные документы… доступа к которым нет даже у местного управляющего, — удрученно проговорил Седрик, заливаясь краской.

— Теперь назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должна тебя убить!

— Я хотел помочь, — юноша попытался улыбнуться. — И сделал это по глупости, а не со злым умыслом.

На лице Лилит промелькнула тень улыбки, но останавливаться девушка явно не собиралась. Седрику оставалось жить секунд двадцать, когда из коридора послышались шаги.

В комнату вошел Израэль с бокалом бренди. Молча посмотрел на Седрика, одними губами шепчущего «по-мо-ги-те!», затем перевел взгляд на посапывающего в кресле Бланша, снова повернулся к Лилит и едва заметно покачал головой.

— Ладно, живи, — девушка опустила стилет, Седрик глубоко вздохнул и закашлялся, отходя от стола.

— Спасибо, — просипел он, проходя мимо Израэля.

— Ещё раз такое выкинешь — и ты не жилец, понял? — бросила ему Лилит, возвращаясь за стол.

Седрик несколько раз молча кивнул, потирая шею.

…

— Ты успел увидеть что-то полезное? — Бланш снова устраивался на походной подушке.

— Что? — Седрик притворился, будто не понял, о чем речь.

— Вчера, на столе у гончей. Во время этого цирка ты успел разглядеть что-то важное?

— Вы имеете в виду, смотрел ли я на бумаги, когда висел на волосок от смерти, ощущая холодную сталь у своего горла?

— Как высокопарно, — поморщился Бланш. — И всё же, именно это я и имею в виду.

— Да, смотрел, — сдался Седрик.

— И?

— Они закупают подозрительно много бристольского бренди.

Бланш взглянул на помощника с укоризной.

— Еще они в последнее время значительно увеличили закупку белой руды из Кирана.

— Как ты это понял?

— Доктор Далсон ведет записи будто в бреду, но Лилит!.. Лилит очень скрупулезно относится к бумагам, — улыбнулся Седрик. — Месяца три назад они перешли на новую систему учета, — на слове «новая» юноша усмехнулся. — Слева на столе лежали старые бумаги, а справа – свежие. Для удобства Лилит разложила их по датам…

— И тебе оставалось лишь сравнить цифры, — осознал всю глубину везения Бланш.

— Ага, правда, я видел только два последних месяца.

— Из белой руды делают не так много вещей – это дорогое и редкое сырьё. — Бланш задумался. — Украшения… и корпуса для охранных артефактов.

— Охранные артефакты Мельника могут долгое время работать вдали от Источника! — подхватил мысль Седрик.

— Да, в них заключена крупица магической энергии. Она настолько мала, что ее не хватит для традиционного использования. Да и со временем она уходит из артефакта, но все же… — Бланш завел руки за голову и пожевал нижнюю губу. Это помогало думать.

«Кажется, мы нащупали след совершенного в Компании открытия».

— Думаете, они научились с помощью белой руды удерживать приличное количество энергии? — спросил Седрик.

— Да, и, судя по всему, они готовятся запуститься по-крупному.

…

Израэль советовал возвращаться тем же путём, но они решили иначе. На карте Службы был отмечен более короткий маршрут – основная его часть пролегала за пределами земель Компании. Путники буквально своими задницами почувствовали границу – экипаж снова начало трясти.

…

Седрик проснулся от уже знакомого ощущения стали у горла. Рот его грубо зажимала чья-то грязная ладонь.

— Пикнешь – прирежу, — хрипло прошептали на ухо.

«Вот же дерьмо!»

Костер был затушен, но вокруг горело несколько факелов. У соседнего дерева в аналогичном с Седриком положении пребывал Бланш. Возницы, стоявшего на дежурстве, в поле зрения не наблюдалось. Вокруг, негромко переговариваясь, сновали люди. В отблесках огня то и дело сверкали ятаганы и топоры.

…

Седрику еще не доводилось встречаться с живыми разбойниками. В столице он, конечно, видел парочку, так сказать, на закате карьеры – на виселице. Романтика лесной жизни претила ему с детства. Пусть он и вырос в приюте, но помыться любил, а спать предпочитал под крышей. Да и саму суть разбоя Седрик не уважал, предпочитая более изящные способы отъема денег у населения. Было в юноше все-таки что-то возвышенное, можно даже сказать, интеллигентное.

На поверку оказалось, что разбойники не только выглядят как последние клошары, но еще и нестерпимо воняют. Среди них выделялись лишь двое, что сейчас ожесточенно спорили, бросая взгляды в его сторону. Первый – одетый лучше остальных громкий мужчина с копной черных засаленных волос, его Седрик определил для себя главарем банды. Второй – худощавый, невысокий тип с густыми, пшеничного цвета усами. Судя по всему, усач при банде был кем-то вроде законника или писаря – Седрик видел у него сумки с книгами и письменными принадлежностями. Зачем бандитам законник, юноша придумать не смог.

Длинноволосый и усач подошли ближе. Четверо разбойников грубо подняли связанных пленников и поставили их рядом. Теперь Седрик видел, что руки и ноги Бланша связаны толстыми веревками, а массивное туловище оплетает Паучья сеть – дорогой артефакт, который блокирует энергию внутри мага, лишая его возможности применить свою силу. Однако на себе давления Паучьей сети Седрик не ощущал. Видимо, эти идиоты не распознали в нем мага, ведь после поиска трав для Скориуса он был практически пуст – Бланш запретил ему восполнять энергию в аномальных землях Компании.

…

— Послушай, милый ребенок. Я спрошу тебя в последний раз. — Седрик ощутил зловонное дыхание на своем лице. При свете факелов стали видны острые, восточные черты лица главаря. — И если ты снова начнешь заливать мне, что ты драный ученик драного изобретателя… я порежу тебя на лоскуты. — Он взял Седрика за подбородок: — Я хочу знать кто вы! И почему в вашем драном экипаже драных денег больше, чем в местной казне!

Седрику нечего было ответить. Бланш запретил раскрывать свою личину даже под угрозой смерти. Особенно под угрозой смерти. Да и выглядел начальник подозрительно спокойным для ситуации, в которую они угодили. Честно говоря, Седрик вообще ни разу не видел, чтобы Бланш был напуган или хотя бы взволнован.

— Чёрный Коготь!

В свет факелов ступил Израэль. Как ему удалось пройти мимо дозорных, осталось загадкой, но Седрик еще в долине заметил, что управляющий обладает удивительной способностью появляться внезапно даже для подготовленных людей.

— Израэль! — с неохотой поприветствовал управляющего длинноволосый.

— Магнус! — Израэль кивнул законнику.

— Израэль! — усач кивнул в ответ.

— Я вижу, вы уже познакомились с моими гостями?

— Твоими гостями?! — Чёрный Коготь понял, к чему всё идет, но не хотел сдаваться без сопротивления. — Твои драные гости не ходят за пределами долины. А те, что ходят, становятся уже нашими гостями!

— И всё же, — Израэль развёл руками. — Я прошу вас освободить доктора Бена Гимпеля и его помощника. Они больше не станут докучать вам и покинут эту местность в кратчайшие сроки.

— А если я откажусь отпустить этого липового доктора? — сплюнул длинноволосый.

На лице Бланша отразилось недовольство, и он позволил себе злобно зыркнуть на главаря. Пусть он и не был выдуманным Гимпелем, но все же доктором был настоящим.

— Тогда Компания, как ты там выразился? «Порежет на лоскуты» тебя и всех здесь присутствующих, — с деланным удивлением ответил Израэль.

После этих слов вокруг стоянки зашелестела листва, и на свет со всех сторон стали выходить тёмные вооруженные фигуры.

— За этих двоих? — не поверил разбойник.

— Я бы сказал – за невыполнение приказа, Гарри.

Чёрный Коготь вздрогнул, услышав имя из прошлой жизни.

— Компания мне не указ, — прорычал он, подойдя к управляющему вплотную. — И ты мне не указ!

— И все-таки, ты их отпустишь, Гарри, — на лице Израэля не дрогнул ни один мускул.

Чёрный Коготь снова сплюнул, отточенным движением руки вынул из-за пояса кривой нож и повернулся к Седрику. Бланш дернулся было вперёд, но разбойник лишь разрезал на руках юноши веревки. После чего сунул оружие в его онемевшие пальцы.

— Доволен?! — зло бросил он Израэлю.

— Вполне. И верните им всё, что было при них.

— Израэль! — по интонации главаря было понятно, что это уже перебор. Остальные разбойники, до этого с опаской поглядывавшие на людей в чёрном, потянулись к оружию. В воздухе чувствовалось нарастающее напряжение.

Израэль перевел взгляд на усача, тот покачал головой.

— Хорошо. Верните им всё, что было при них, кроме денег и драгоценностей.

— Добро, — еще раз сплюнув, бросил черноволосый и пошел к экипажу, пнув чей-то заплечный мешок, попавшийся на пути.

— А где возница? — в отсутствие главаря вопрос был адресован законнику.

— Сбежал. Мы местных не трогаем, уговор же.

…

Седрику очень хотелось обсудить случившееся, но Бланш не выказывал ни малейшего желания поговорить. После стычки с бандой Чёрного Когтя Израэль отбыл обратно в долину, оставив с путниками восьмерых стонеров в чёрном.

Стонеры – так называли солдат Компании. Люди без лиц, без имен и без прошлого. Над вечной маской видны только глаза. Внимательные, живые глаза, которые замечают мельчайшие детали. Стонеры охраняют важные объекты и грузы, следят за безопасностью управляющих, сопровождают в поездах важные лица Компании. И иногда наказывают её врагов.

Солдат Компании обучали исключительно в Старой Империи. Даже когда производство было полностью перенесено в Немессион, а полигоны для исследований открылись по всему континенту, тренировочные лагеря стонеров остались за океаном. Седрик точно не знал, какова иерархия этого скрытного сообщества, но по нудным лекциям в Службе помнил о цветовой дифференциации формы. Вроде бы в чёрном ходили рядовые солдаты, после двух лет тренировок освоившие азы военного дела, в зеленом – мастера и командный состав, а в тёмно-сером – те, кто продвинулся в постижении Традиции дальше других. Те, кто не просто освоил ремесло на высшем уровне, а постиг искусство. Седрик за семь лет в столице ни разу не встречал стонера в тёмно-сером. Поговаривали, что во всей Компании таких было от силы две дюжины.

…

Стонеры в чёрном сопровождали экипаж через земли Чёрного Когтя. Один ускакал далеко вперёд – на разведку. Двое других ехали в паре миль впереди экипажа, еще двое – в паре миль позади. Остальные рассредоточились вокруг.

— Доктор Бен! Мы ведь все еще преследуем Далсона и Бойера? — происходящее не укладывалось у Седрика в голове.

— Да, именно это мы и делаем. — Бланш взбил свою походную подушку.

— Мы открыто преследуем двух известных и уважаемых служащих Компании. И при этом нас сопровождают стонеры? — Седрик выглянул в окно и убедился, что всадники в черном все еще рядом.

— Верно, сейчас дела обстоят именно так. — Бланш устроился поудобнее и прикрыл глаза.

— Но зачем им это?

— Затем что я – Бенедикт Бланш. И случись со мной что в этих землях – всё сразу повесят на Компанию. А лишние конфликты им сейчас не нужны, — терпеливо объяснил Бланш. — Ты, кстати, заметил, чем опутало меня это отребье Чёрного Когтя?

— Паучьей сетью.

— Да, Паучьей сетью. А ведь это очень дорогой артефакт, в производстве которого используется белая руда. Как думаешь, откуда у местной шайки клошаров такие штучки?

Глава 4

Выдержка из «Истории Времён» Мореуса Локхарта

…

Когда Немессион окреп, руководители задумались о том, кто придёт им на смену. Под эгидой Компании по всему континенту были открыты сиротские приюты. В них всегда хватало продовольствия и одежды, а детей обучали толковые наставники. Мельник, Плут и Константин сами стали первыми наставниками, взяв к себе в Немессион в общей сложности двадцать два ученика. Мельник учил их мышлению и науке, Константин – военному делу, а Плут – магии и творчеству. Каждый из наставников тоже учился в процессе – учился учить. Беседы с подопечными, споры, занятия и составление учебных материалов помогли основателям до конца сформулировать свою идеологию и выпустить её в мир. Так Компания стала строить семью.

Обучение было тяжким, и не всё шло так, как хотелось бы. Некоторые ученики не справились с нагрузкой, некоторые не оправдали ожиданий наставников по части талантов и способностей, а двое и вовсе погибли. Но тринадцать юношей и девушек прошли обучение до конца и разошлись по свету послами Немессиона. Кто-то из них стал управлять землями и полигонами Компании, кто-то отправился в Старую Империю, чтобы овладеть Искусством, а кто-то… постарался забыть о своём детстве, как о страшном сне, и вернуться к обычной жизни.

Седрик тоже вырос в приюте, но не в приюте Компании. Молендиум был провинциальной дырой на попечении у местного графа. Точнее, на попечении у его «сердобольной» жены, которая вспоминала о своей роли благодетеля лишь в беседах на светских раутах. Дети в её учреждении ходили в обносках и периодически голодали, потому что даже то немногое, что все-таки выделяла казна – тут же разворовывали мелкие чинуши. Молендиум держался на домиаре, который вместе с двумя полуграмотными помощниками обучал детей, добывал провизию и лично латал протекающую крышу. Единственным достоинством этой богадельни были книги. Домиар гордился своей библиотекой и старательно пополнял её на протяжении всей жизни. Благодаря ему Седрик дни и ночи проводил за чтением. Домиар радовался пристрастию мальчика, он видел в нем будущего помощника.

…

***

За тридцать дней до того,

как мир изменился

В этот раз путники остановились в просторной комнате на втором этаже трактира «Топор тролля». Несмотря на название, место оказалось приличным. Чистая посуда, вкусная еда, большой выбор вин и пива. В общем зале трактира даже потрескивал аккуратно сложенный камин, возле которого они и расположились. Судя по слухам, Далсон с Бойером были в городе чуть больше суток назад.

— Если мы первыми получим доступ к переносным источникам, война ведь все равно начнётся? — Седрик выбрал несколько чурок из кучи в углу, чтобы подбросить их в огонь.

— Несомненно. Есть даже вероятность, что именно мы её и начнём, — ответил Бланш, обдувая кружку с горячим пуншем.

— Мы можем это предотвратить?

— У нас нет такой задачи. Мы должны получить технологию, — Бланш зевнул.

— А если бы была задача предотвратить войну? Что для этого нужно?

— Не знаю, — Бланш задумался. — Наверное, стоило бы уничтожить экспериментальные образцы, сжечь все записи и… убить изобретателей?

— Если это предотвратит войну… Может быть, стоит попробовать?

— Нет.

— Но почему?! Это решило бы все проблемы!

— Потому что нельзя стоять на пути у прогресса. Это бессмысленно, Седрик. Ты не можешь повернуть течение реки вспять, — Бланш говорил спокойно, почти с безразличием. — Сегодня ты сотрешь записи, убьешь Далсона с Бойером, а завтра какие-нибудь Палсон и Сойер придут к тому же открытию. Мир уже изменился. Это произошло. Этого не отменить.

— Но мы можем попытаться!

— Компания уже доказала, что переносные источники возможны. И теперь вопрос их применения – это лишь вопрос времени.

— Но погибнут тысячи людей…

— Такова жизнь, Седрик.

…

Полулежащий за соседним столом мужчина то ли всхрюкнул, то ли всхрапнул. Неизвестно, сделал он это намеренно, потому как слышал разговор и таким нехитрым образом выразил своё к нему отношение, или же так просто совпало.

Он спал в удивительной позе. Ноги в вольной манере пребывали на краю стола, сложенные одна на другую, в то время как стул опасно отклонился, балансируя на задних ножках. Не рухнуть на пол в таком положении сумел бы не всякий бодрствующий и трезвый, в то время как мужчина явно был пьян. Его одежда выглядела потрепанной, но добротной. Кожаные сапоги, стеганая куртка, ножны с изящной шпагой на левом бедре и, наконец, шляпа. Видавшая виды, мятая, но целая и с игривым цветастым пером, шляпа была надвинута на глаза вплоть до самого носа. Левая рука свесилась вдоль стула, а правая покоилась на ремне. На столе наблюдалась небогатая снедь и пара пустых винных бутылок.

Под столом лежала собака – крупная, мускулистая, с прямой спиной. Ее черная с рыжим шерсть была чистой. Стоячие острые уши и умные глаза делали ее вид чрезвычайно строгим, хотя она и не проявляла никаких признаков агрессии.

…

С улицы донеслись крики. Собака приоткрыла один глаз. В открытую дверь трактира юркнул невысокий, коренастый парень в монашеской рясе. Едва не споткнувшись на входе, он остановился и, пытаясь отдышаться, упер руки в колени. Найдя взглядом дремавшего под шляпой мужчину, он ринулся к нему.

— Фрэнк! Фрэнк, вставай! — на ходу начал он.

Мужчина издал что-то вроде усталого вздоха, передвинул шляпу на затылок и бросил на коренастого монаха укоризненный взгляд.

— Я же просил тебя не нарываться, Клетус! — видимо, монах не в первый раз прибегал к нему с проблемами.

— Я не виноват, Фрэнк! Они…

В дверях трактира показались двое.

Первый – с золотым зубом, в рваной рубахе и с коротким ножом в руке. Второй – в непонятном тюрбане и грязно-коричневой куртке. Оба, несомненно, были первосортным отребьем. Когда они вошли, трактирщику внезапно захотелось сходить в погреб за вином, а немногочисленные посетители либо потянулись к выходу, либо молча уставились в свои тарелки.

— Ты куда, малой! Зачем бегаешь? — начал золотозубый, поигрывая ножом. — Думаешь, тебе здесь кто-то поможет?

— Да тут всем плевать, даже если мы тебя выпотрошим! — подхватил второй. — Мы – люди Султана, так что за тебя никто тут не вступится, — его тонкие губы скривились в ухмылке.

Стул Фрэнка с гулким стуком встал на все четыре ножки. Мужчина бросил на монаха еще один укоризненный взгляд, покачал головой и с явной неохотой встал между ним и незваными гостями.

— О! Смотри-ка, герой выискался! — золотозубый сплюнул.

— Вали отсюда, пока цел, петух бристольский! — тот, что был в тюрбане, тоже достал нож.

Фрэнк снова покачал головой и примирительно выставил вперед левую руку. Из-под задранного рукава на его предплечье показалась потускневшая татуировка. Бланш узнал ее – клеймо Иностранного легиона Центральной Республики Грандверт.

«А этот Фрэнк не так прост, как кажется».

— Господа! Пока еще между нами есть пара ярдов, давайте остановимся. Прошу вас! — голос у Фрэнка был прокуренно-хриплым. — Мы дадим вам, скажем, по пять аргентов на нос, и вы пойдете своей дорогой. Идет?

Бандиты переглянулись и заржали. Было в их смехе что-то животное.

— А иначе что? Заколешь нас своей бутафорской тыкалкой, пьянь? — тюрбанник указал ножом в сторону шпаги Фрэнка.

«Это они зря…»

Бланш отхлебнул пунша, с интересом наблюдая за развитием ситуации. Боевая шпага в умелых руках – это не тыкалка. Это опаснейшее оружие. Шпага Фрэнка была не парадной бутафорией – по очертанию ножен и тяжести эфеса Бланш видел, что она имеет довольно широкое лезвие. По сути, это немного облегченный меч, вполне подходящий для рубки. Исход боя предрешен, но Бланша интересовало, как именно поведет себя Фрэнк. Тот, очевидно, всеми силами старался избежать конфликта, даже предложил солидную сумму откупных.

«Может, боится этого Султана, кем бы он ни был?»

Бланш жестом приказал потянувшемуся за своим оружием Седрику не вмешиваться. Тем временем собака Фрэнка подобралась. Золотозубый с тюрбанником не видели ее за стульями и монахом. Все их внимание было сосредоточенно на противнике.

Но это их не спасло. Фрэнк вынул шпагу из ножен и сместился вперед так быстро и естественно, что они даже не успели вскинуть руки.

Всего было три удара. Первым Фрэнк молниеносно отсек золотозубому кисть, сжимающую нож. Но не успел тот взвыть от боли, как двумя следующими взмахами наёмник посек крест-накрест грудь тюрбанника. Слева направо – от сонной артерии на шее к правому бедру и справа налево – от ключицы до паха.

В трактире поднялся гвалт. Редкие гости, не успевшие покинуть комнату до начала драки, теперь сломя голову бросились к выходу. Тюрбанник осел, захлебываясь собственной кровью. Золотозубый выл под столом, державшись за кровоточащий обрубок. Собака Фрэнка внимательно посмотрела на хозяина и легла обратно.

— Твою же мать, Фрэнк! — воскликнул вернувшийся трактирщик. — Ну можно как-то убивать их менее кроваво?! — он окинул взглядом темную лужу густой крови под тюрбанником. — Душить там, например. Мне же убирать это всё.

Трактирщик присел над золотозубым.

— Жить хочешь?

Тот судорожно закивал, сдерживая вой.

— Ну, давай посмотрим, что тут у нас — склонился он над новоиспеченным калекой.

— Слышь, Фрэнк?! — не отрываясь от осмотра, крикнул трактирщик, — Валите отсюда! И даже не вздумай говорить мне, куда вы отправитесь, понял?! И вам, господа хорошие, — трактирщик повернулся в сторону Бланша и Седрика, единственных оставшихся гостей, — я бы тоже советовал проваливать. Скоро сюда нагрянут люди Султана.

Фрэнк коротко кивнул и быстрым шагом отправился на второй этаж. Собака и монах проследовали за ним.

…

Наёмник с монахом покинули трактир минут через пять после стычки. Бланш с Седриком задержались чуть дольше – нужно было подготовить экипаж. По воле злого рока, или же просто потому, что из города на запад вела лишь одна дорога – на выезде они снова встретились. К удивлению мага, Фрэнк с монахом шли пешком.

— Эй! Давайте к нам, — крикнул им Бланш. Ему было любопытно пообщаться с легионером. — Пешком вы далеко не уйдете. Дружки этих идиотов быстро вас нагонят!

— Они нагонят нас в любом случае, — пожал плечами Фрэнк. — Нам нужно пройти через ворота города пешком.

— Почему? — удивился Седрик.

Фрэнк в очередной раз недовольно глянул на монаха, махнул рукой и ответил.

— Долго рассказывать… если так хочется поболтать – подождите нас в паре миль за воротами.

…

Легионер оказался Фрэнком Домингой, или Хмурым Фрэнком Домингой, как его называли знакомые. Он был ветераном Иностранного легиона Грандверта и сейчас сопровождал монаха-паломника по имени Клетус. Они направлялись в Джампур.

Клетус нанял Фрэнка, чтобы совершить паломничество к какой-то странной святыне, что затерялась в Южных землях Кентро. Судя по всему, никто, кроме Хмурого Фрэнка, не согласился сопровождать монаха. Но платил тот очень прилично, а Фрэнку было плевать, в какой части мира будет трактир, где он напьётся и уснёт в следующий раз. Лишь бы с собаками пускали. Собаку, кстати, звали Донни. И он носил на ошейнике три побрякушки из белой руды.

…

Спустя час пути позади экипажа на горизонте возникло несколько темных фигурок, которые быстро приближались.

— Люди Султана?

— Скорее всего, — пожал плечами Доминга.

— Что будем делать?

— Вы здесь ни при чём, — Фрэнк нахмурился и посмотрел на Бланша. — Оставьте нас на дороге и езжайте дальше. Я разберусь.

— Вас же убьют! — вклинился в разговор Седрик. — Их там не меньше дюжины!

— Я разберусь, — отрезал Доминга.

Клетус молча и отрешенно смотрел в окно. Бланш размышлял.

— Мы поможем, — наконец, спокойно произнес он. — Но ты будешь мне должен, Фрэнк Доминга.

Фрэнк коротко кивнул.

…

На пустынном участке дороги они ждали приближающихся всадников вдвоём. Фрэнк и Клетус. Просто стояли и ждали.

— Ссышь, парниша?

— Скорее испытываю негодование. А ты, Фрэнк? Ты боишься?

— Еще бы! Боюсь не успеть прикрыть тебя и потерять свои денежки!

— Думаешь, выкарабкаемся? — нервно улыбнулся Клетус.

— Конечно! У нас драный маг-изобретатель в кустах. Да и Донни им жару задаст. Ты, главное, под руку не лезь.

За сотню ярдов до них шестеро всадников натянули луки. Стрелы полетели вперед по крутой дуге, но приземлились сильно правее цели. Как будто лучники не учли направление и силу ветра.

— Надо стараться на каждое действие тратить как можно меньше энергии, — Бланш, как ребёнку, расписывал Седрику основы боевой магии. Тот послушно кивал. Они стояли в зарослях кустарника, неподалёку от пустыря. Маг играючи творил заклинания, сопровождая их поучительной лекцией.

— Не пытайся создать что-то новое, используй то, что уже есть в природе! — Он снова сделал пару пассов руками и пробормотал заклинание.

Следующий залп также снесло в сторону. Всадники замешкались.

— Не пытайся сжечь или сломать стрелы, не пытайся поднять ураган. Используй уже существующие воздушные потоки, используй их силу, просто слегка сменив направление, — еще несколько замысловатых пассов и третий залп стрел тоже снесло. Всадники убрали луки за спины и переключились на оружие ближнего боя.

— Это они! Это они!

Золотозубый, все еще подвывая от боли, указывал в сторону наёмника пальцами уцелевшей руки. Подъехавшие всадники спешились, двое остались с лошадьми, остальные же окружили Фрэнка с Клетусом и начали сужать кольцо.

Монах и наёмник. Вести их к Султану особого смысла нет. Они бесполезны. Им просто не посчастливилось попасть под руку людям Султана. И теперь их ждёт смерть.

…

У них не было времени обсудить план в деталях. Поэтому Бланш просто вышел из кустов и крикнул:

— Прошу прощения!

Головорезы обернулись к нему.

— Он тоже был в трактире! — завопил золотозубый калека.

— Прошу прощения! Вы, случайно, не люди Султана?

Бланш спокойно шел в окружение. Опешившие от такой наглости бандиты пропустили его не чиня никаких препятствий.

— Да, мы люди Султана, — ответил всадник с огромным рубином на гарде ятагана. — А ты кто такой?

И жестом приказал двоим своим обыскать ближайшие кусты на предмет новых сюрпризов.

«А вот это не по плану…»

Седрик, оставшийся в кустах, был их резервом.

— Я доктор Бен Гимпель – известный путешественник и изобретатель, — Бланш сделал несколько плавных движений руками.

«Инсидиарум Игнис!»

Вести беседу и параллельно про себя читать заклинание было непросто.

— А кто такой этот ваш Султан? — еще несколько пассов.

«Инсидиарум Фламмэ! Да подойдите ближе, чтоб вас...»

Они договорились, что Бланш войдет в окружение и применит Контур огня – заклинание, которое выжигает магическим огнём все в определенном радиусе. Но у него осталось мало энергии, поэтому нужно было, чтобы враги подошли ближе.

— Поймали еще одного!

Двое в тюрбанах втолкнули Седрика к остальным. Тот непонимающе посмотрел на Бланша. Ситуация становилась напряженной.

— Он тоже был с ними! — снова завопил золотозубый. — Их было четверо, можно больше не искать!

— Нужно, чтобы они подошли ближе, — одними губами прошептал Бланш, чуть повернувшись в сторону Фрэнка.

Тот едва заметно кивнул. А затем молча закатал левый рукав куртки и демонстративно уставился на того, кого счел главным – на человека с рубином на ятагане. Часть бандитов подошла ближе, чтобы рассмотреть татуировку. Но этого все равно было недостаточно. Несколько бандитов все еще были на слишком большом расстоянии.

— Это – клеймо Иностранного легиона Центральной Республики Грандверт! — огласил Фрэнк.

— Ты думаешь, это спасет тебя? — человек с ятаганом изменился в лице. Его глаза расширились, а щеки налились кровью.

— Как знать? — Фрэнк пожал плечами, — Не каждый осмелится убить кого-то вроде меня без особого повода. У этого поступка могут быть последствия.

— Ты только что дал мне повод, — взгляд главаря застлало пеленой ненависти, его губы скривились и чуть задрожали.

«Экстирпатио вэро игне!»

Бланш понял, что другого шанса может уже не представиться.

— Когда мне было двенадцать, части Иностранного легиона встали лагерем недалеко от нашего селения. Ваши солдаты без спроса врывались в ближайшие деревни, силой отбирали припасы и фураж. А тех, кто не хотел отдавать добро… их просто убивали на месте!

«Эксидиум вэра фламма!»

Бланш сосредоточился.

— И от кого я слышу эти сентиментальные сопли? — Фрэнка удивил рассказ главаря. — От бандита, который просто так хочет порешить четверых невинных путников?

— Убейте их! — закричал главарь и занес над Фрэнком ятаган.

Для Бланша время будто замедлилось. Он был опытным магом и понимал, что энергии уничтожить всех у него не хватит – слишком уж они рассредоточились. Но был шанс, что с Фрэнком и Седриком они одолеют оставшихся врагов в ближнем бою. На помощь монаха рассчитывать не приходилось – вступать в схватки ему не позволяла религия. Даже под угрозой собственной смерти.

«Инсидиарум Фламмэ!»

Бланш почувствовал как нестерпимое тепло, накопленное в теле, уходит в землю. Осталось лишь вовремя остановить его распространение и максимально сконцентрировать в нужном радиусе. Все шло, как обычно – спустя секунду после сброса энергии Бланш сжал кулаки и плотная огненная стена поднялась из земли.

Люди Султана, оказавшиеся в радиусе действия заклятия, выли и корчились от боли, буквально за мгновения превращаясь в пепел, а стоявшие дальше – с ужасом наблюдали за их агонией, пытаясь удержать обезумевших лошадей. Тут Бланш разглядел, как полупрозрачное пламя внезапно наполнилось поднимающимися с земли искрами.

«Это еще что за дерьмо?!»

Оглянувшись, он увидел падающего без сил Седрика, которого подхватывает монах.

Золотые искры на миг зависли в воздухе и, пронзив огненную стену, раскаленной смертью разлетелись в разные стороны.

Всадники за стеной огня падали вместе с лошадьми.

В Бланше закончилась энергия, он больше не мог поддерживать действие Контура, и стена опала. Неведомые искры исчезли мгновением раньше.

Маг ошарашенно огляделся. В воздухе пахло горелым мясом. События, которые он так ярко переживал, в реальности заняли около пяти секунд. Все головорезы и их лошади были мертвы. Не только те, что попали в огонь, а вообще все. Часть обгорела, а часть, вероятно, была посечена таинственными искрами.

— Что это было?!

…

У них не было времени обсудить план в деталях. Поэтому Фрэнк просто тянул беседу, пытаясь собрать вокруг них с Клетусом как можно больше бандитов.

— Прошу прощения!

Из кустов показался Бланш. Головорезы Султана отвлеклись на него, так что у Доминги появилось время оценить обстановку. Судя по амуниции и поведению, окружившие их люди не были искусным бойцами, но убивать умели и любили. Скорее всего, они привыкли действовать с позиции силы, нападая большим числом и убивая слабых.

«Сомневаюсь, что хоть кто-то из вас бывал в настоящем бою с равным соперником».

Фрэнк всегда презирал бандитов. Хочешь зарабатывать кровью – иди в наёмники!

— Он тоже был в трактире! — противно вопил золотозубый, указывая на Бланша.

«Вот же ж крыса, надо было тебя добить!»

— Прошу прощения! Вы, случайно, не люди Султана? — Бланш с абсолютно спокойным лицом продефилировал в окружение.

«Кто ж ты такой-то, Бен Гимпель? Неужто простой изобретатель так бесстрашно ведет себя перед лицом смерти?»

— Да, мы люди Султана, — ответил тот, что носил аляповатый рубин на гарде ятагана. — А ты кто такой?

Фрэнк заметил, что несколько человек отправились по ближайшим кустам, как раз туда, где засел Седрик.

«Мда-а, кажется, все идет…»

— Я доктор Бен Гимпель – известный путешественник и изобретатель.

Параллельно ответам Бланш начал делать какие-то странные движения. Видимо, готовил оговоренное заклинание.

«Давай маг, давай! Иначе мне придется работать руками, а против дюжины соперников сразу не выстою даже я!»

— А кто такой этот ваш Султан?

Бланш, очевидно, не следил за тем, что несет – просто отвлекал внимание от своих замысловатых жестов. Фрэнк видел, что у него что-то идет не так, но не знал, как помочь. К тому же еще и Седрика взяли.

— Поймали еще одного!

Двое в тюрбанах втолкнули парнишку к ним в круг. Тот кинул на Бланша взгляд, в котором промелькнула паника. Ситуация становилась напряженной.

— Он тоже был с ними! — все никак не унимался золотозубый. — Их было четверо, можно больше не искать!

— Нужно, чтобы они подошли ближе.

Фрэнк еле разобрал шепот мага, а если быть совсем точным, то большую часть он не услышал, а прочел по губам. И не придумал ничего лучше, чем просто рассказать присутствующим, кто он. Обычно его биография вызывала ажиотаж. Не всегда положительный, но все же. Фрэнк закатал левый рукав куртки и продемонстрировал главарю татуировку. Часть бандитов подошла ближе, чтобы рассмотреть рисунок.

«Ну, хоть что-то».

— Это клеймо Иностранного легиона Центральной Республики Грандверт!

— Ты думаешь, это спасет тебя? — ощерился главарь.

— Как знать? — Фрэнк пожал плечами, — Не каждый осмелится убить кого-то вроде меня без особого повода. У этого поступка могут быть последствия.

Доминга тянул время как мог. Но было не очень понятно, почему человек с ятаганом так озлобился.

— Ты только что дал мне повод!

Главарь все сильнее выходил из себя. Седрик нервно переводил взгляд с Фрэнка на Бланша и обратно. Клетус безмятежно глядел на рубин в гарде ятагана.

— Когда мне было двенадцать, части Иностранного легиона встали лагерем недалеко от нашего селения. Ваши солдаты без спроса врывались в ближайшие деревни, силой отбирали припасы и фураж. А тех, кто не хотел отдавать добро… их просто убивали на месте!

«Да что ты мне лечишь, драный клошар!»

— И от кого я слышу эти сентиментальные сопли? — Фрэнк сделал удивленный вид. — От бандита, что просто так хочет порешить четверых невиновных путников?

Доминга пытался продлить диалог еще на какое-то время. В воздухе витало напряжение. По лицу Седрика было видно, что он не понимает, чего ждет Бланш, почему не действует.

— Убейте их! — заорал главарь и занес над головой ятаган.

Естественно, Доминга оказался быстрее. Он насадил главаря на шпагу, как мясо на вертел, и, упершись ногой в грудь, толкнул прочь.

И тут же вокруг них взвилась стена пламени. А за ней, откуда-то снизу, в воздух взмыли золотистые искры. Они ринулись сквозь огонь, разлетаясь во все стороны. Фрэнк уже видел, как работает Контур огня, и здесь явно было что-то не так.

Через секунды все закончилось.

— Что это было?! — Бланш ошарашенно вертел головой. Седрик, бледный и обессиленный висел на руках у Клетуса.

Чуть в стороне от широкого обруча из пепла, стонал в луже собственной крови человек с ятаганом. Когда Фрэнк в начале стычки оттолкнул его ногой, стремясь извлечь из тела свою шпагу, тот отлетел за пределы действия заклинания. И его практически не посекло искрами, так как он лежал на земле. Фрэнк подошел и присел рядом.

— Я был там, — прохрипел он на ухо раненому.

— Что?! — просипел главарь.

— Я был там, — повторил Доминга и перерезал бандиту горло.

…

У них не было времени обсудить план в деталях. Поэтому Седрик просто следил за развитием событий. Он привязал Донни в сотне ярдов от пустыря, чтобы пес случайно не попал под действие заклятия, а сам остался в ближайших кустах у дороги. Когда двое бандитов пошли в его сторону, бежать было уже поздно, и Седрик покорно поплелся с ними.

Бланш был спокоен, так что Седрик пока не видел поводов для паники, хотя ситуация казалась опасной.

— Он тоже был с ними! — золотозубый злорадствовал. — Их было четверо, можно больше не искать!

«Почему Фрэнк не прикончил этого придурка в трактире?»

Бланш медлил. Лицо его, внезапно потерявшее былую упругость, выглядело значительно старше, чем обычно. На лбу выступил пот.

«Что-то идет не так».

Седрик краем глаза заметил, как Бланш что-то прошептал Фрэнку, но разобрать слов не смог.

Доминга закатал левый рукав и уставился на главного головореза. Круг бандитов вокруг них сузился под напором любопытства.

«Что-то явно идет не так».

— Это клеймо Иностранного легиона Центральной Республики Грандверт! — Фрэнк держался уверенно, но то и дело поглядывал в сторону мага.

— Ты думаешь, это спасет тебя? — человек с ятаганом изменился в лице. Кажется, показать ему татуировку было ошибкой.

— Как знать? — Доминга пожал плечами, — Не каждый осмелится убить кого-то вроде меня без особого повода. У этого поступка могут быть последствия.

— Ты только что дал мне повод, — взгляд главаря стал безумным.

«Давай же, Бланш! Этот псих нас тут сейчас прикончит!»

Сердце билось в груди Серика с бешеной скоростью.

— Когда мне было двенадцать, части Иностранного легиона встали лагерем недалеко от нашего селения. Ваши солдаты без спроса врывались в ближайшие деревни, силой отбирали припасы и фураж. А тех, кто не хотел отдавать добро… их просто убивали на месте!

Седрик запаниковал. Сердце билось уже под горлом, ладони вспотели. Липкий страх и предчувствие чего-то непоправимого сковали сознание.

«Почему Бланш медлит? Чего он ждет?! Сейчас будет уже поздно!»

— И от кого я слышу эти сентиментальные сопли? — Фрэнка, казалось бы, удивил рассказа главаря. — От бандита, что просто так хочет порешить четверых невиновных путников?

Седрик оставил надежду на наставника и прикрыл глаза в отчаянной попытке взять судьбу в свои руки. На лекциях в Службе учили, что прежде чем творить любую магию, нужно успокоиться и сконцентрироваться. Юноша выдохнул. На лекциях в Службе учили, что любая магия требует энергии, и чем больше предмет воздействия, тем больше энергии потребуется. Седрик в плане энергии, как всегда, был практически пуст. А еще на лекциях в Службе упоминали, что маги Компании работают не с конкретными предметами, а с самой материей на глубинном уровне. С ее мельчайшими частицами. И Седрик решил рискнуть, сам до конца не понимая, что делает.

— Убейте их! — главарь замахнулся на Фрэнка.

В это мгновение время замедлилось не только для Бланша.

«Да михи вирэс!»

Седрик вошел в заклинание без подготовки. Он впервые действовал без предварительных пассов руками и без произнесения вслух магической формулы. Времени на эту мишуру уже не оставалось.

Он грубо вцепился мыслями в материю. Почувствовал – нет, ощутил ее не телом, а разумом. Не было привычного для магии тепла, лишь давящая тяжесть и ощущение стремительно уходящей энергии.

«Эксургас эт обедиас!»

Интуитивно Седрик сосредоточил внимание на песчинках в почве. Эти маленькие, но твердые крупицы материи могут быть смертельно опасны, если придать им должную скорость. Юноша из последних сил сжал челюсти, распростер руки в стороны и мысленно разорвался на тысячи частиц. Последнее, что он увидел, падая в бледный обморок – стену огня и взмывающие в воздух песчинки.

…

— Что ты сделал? — Фрэнк все-таки решил задать вопрос напрямую.

— В каком смысле? — Бланш не стал торопиться с ответом.

— Что за заклинание ты применил?

— Контур огня, как договаривались.

— Не заливай мне, я видел, как действует Контур, тут было что-то еще, — Фрэнк не собирался сдаваться.

— Это не я, — Бланш замешкался.

— Не ты? А кто тогда?

Бланш кивнул в сторону спящего Седрика.

— Он?

— Да.

— Ты хочешь сказать мне, что этот сопляк одним ударом положил двенадцать человек с лошадьми на тридцати ярдах?!

— Да, Фрэнк. Именно это и случилось.

— И как он это сделал?

— Думаю… думаю, стоит спросить у него?

Глава 5

Благодаря библиотеке домиара Седрик много читал. Через книги он постигал мир, учился и взрослел. К четырнадцати он был подготовлен не хуже детей из знати, что с юных лет занимались с личными учителями. Уже тогда Седрик понял – если что и поможет ему выбиться в люди, то именно мозги. Уже тогда решил для себя – во что бы то ни стало он добьется высоты положения и увидит мир из тех книг. Мир, существовавший лишь в его фантазиях.

На четвертый год обучения в Службе к Седрику пришли из Компании. Куратор предупреждал Седрика, что такое возможно. Немессион запустил свои щупальца даже в Службу и регулярно пытался вербовать самых перспективных молодых сотрудников. Седрик знал, что ему сделают щедрое предложение. Знал, что пригласят в Немессион. И знал, что откажется.

Человек из Компании просто подсел к нему в трактире, представился доктором Моррисом и попросил разрешения на разговор. Седрик кивнул и выслушал предложение. Оно оказалось гораздо заманчивее, чем он полагал. Доктор Моррис предложил ему пойти законником в Немессион, гарантировал переезд на остров, дальнейшее обучение и возможность со временем перейти в дипломатический корпус. А сверху добавил умопомрачительную для тогдашнего Седрика сумму жалования. Зарабатывать столько в Службе ему не светило, уж в первые годы – точно. Предложение было очень хорошим, но Седрик ответил отказом. Доктор Моррис принял это спокойно, но предупредил – второго предложения не будет. В Компанию не зовут дважды.

Немессион мог стать для Седрика домом. Хорошее жалование, новые знакомства, интересная работа и возможность стать дипломатом Компании – кто от такого отказывается? Лишь тот, у кого есть цель. Цель, достичь которой внутри Компании невозможно. И Седрик был одним из таких людей.

Он планировал попасть в высший свет.

Служащих Компании уважали, ее первые лица имели влияние и деньги, а нынешний управляющий Бартоломе Перес – говорил на равных с королями и султанами. Но вся суть Компании со времен Константина де Броже дышала неприятием общепринятых титулов. А потому старая аристократия никогда не признает ни одного служащего Компании своим. Седрик не мог пойти в Компанию, он грезил о дворянстве, и искал кратчайший путь до него. Путем этим стала Секретная Служба, офицерам которой могли пожаловать наследуемый титул за заслуги перед короной.

Работа разведчика и шпиона сулила тяжелые испытания. Нельзя сказать, что Седрик преуспевал в рукопашном бою или магии – его сослуживцы были сильнее, быстрее, а главное, жестче и беспощаднее. На тренировках ему частенько доставалось, но пути назад не было. Быть постоянно битым оказалось неприятно, и Седрик, наконец, начал использовать то, в чем превосходил многих – свои мозги. Его тактические уловки неимоверно бесили соперников, но раз от раза приносили заветные победы. Это не укрылось и от внимательных глаз наставников, которые решили больше нагружать юношу другими задачами. На полевых выходах Седрик стал выступать мозгом операции и неформальным лидером вверенного ему отряда. Не всем нравилось выполнять его приказы, но более смышленые товарищи быстро вразумляли смутьянов – Седрик приносил отряду победы.

Юноша щелкал тренировочные задания как орешки, но был молод и неопытен. Он знал о мире лишь по книгам и тренировкам, поэтому первое же настоящее задание его отряда едва не провалилось. Оказалось, что в реальной жизни люди ведут себя совсем не так, как привычные соперники на тренировочной площадке. Тщательно собранный план затрещал по швам с первых минут. Отряд все же выполнил задание, но лишь благодаря удачному стечению обстоятельств и отработанным до автоматизма связкам бойцов в поле. Седрик же провалил свою часть операции полностью. Когда все посыпалось и нужно было срочно вносить коррективы в заранее разработанный план – он оказался не готов. Не готов отдать приказ на убийство. Ребята все сделали сами и прикрыли командира перед наставником, но посматривать стали косо.

Расхождение теории с практикой, как водится, на практике оказалось гораздо больше, чем в теории, но это не стало преградой на большом пути Седрика. С тех пор он спланировал и организовал немало блестящих убийств – от деликатных и красиво обставленных покушений до демонстративно кровавых расправ. Но сам ни разу не выступал в качестве исполнителя. Душа его была забрызгана кровью, но руки оставались чисты. Таков путь офицера Секретной Службы. Таков путь к дворянству.

***

Седрику было не по себе. Не только оттого, что он потратил слишком много энергии и до сих пор чувствовал вялость. Нет, не по себе было его душе. Принять, что несколько часов назад ты лично отправил к праотцам двенадцать человек, оказалось непросто. Пускай они бандиты, но все же люди. Взгляд Седрика остекленел, перед его внутренним взором стояло лицо человека с ятаганом.

«Теперь я убийца?»

Ему было сложно поверить в сотворенное, особенно, потому что он не видел последствий собственными глазами. Но знал, что все нападавшие мертвы. Уже практически без сознания, падая на руки Клетуса, Седрик чувствовал как поднятые им песчинки, раскалившись в магическом огне, рассекают плоть его врагов и уносятся дальше.

«Я и раньше был убийцей, просто теперь я сделал это своими руками».

Впервые лично ощущать, как лишаешь другого жизни – больно и неприятно. Каждый входит в эту реку по-своему, а некоторые, как Седрик – падают с моста. Двенадцать человек. Двенадцать человек, которые больше не живут. Двенадцать человек, которые больше не живут из-за него. И четверо, что живут благодаря.

Таков путь.

…

— Получается, мы почти одновременно пустили в ход свои заклинания, — Бланш задумчиво потер подбородок. — А почему ты вообще решил использовать магию? Ты же был практически пуст?

— Я не понимал, чего вы ждете, и в панике решил сделать хоть что-то, — Седрик с трудом восстанавливал ход событий. — Чувствовал, что тот, с камнем на ятагане, вот-вот сорвется, и решил действовать.

— А как ты догадался использовать песок?

Бланш пытался понять, кто перед ним – неотесанный самородок, гениальный талант которого интуитивно проявился в критический момент, или же хитрый маг, тщательно скрывающий свои истинные способности и цели.

— Не знаю почему, но я вспомнил легенды о магах Компании, что работают не с предметами в целом, а с их мельчайшими частицами. — Седрик сам удивился своим познаниям. — Это требует гораздо большей точности и концентрации, но зато можно обойтись меньшим количеством энергии.

— Гениально! При должной скорости песок режет не хуже стекла, ведь является его составной частью! А если его еще и раскалить…

Бланш все еще не мог решить, что думать о помощнике.

— Но как ты сумел управлять таким количеством мелких частиц? Где ты этому научился?

— Нигде, — задумался Седрик. — Я действовал интуитивно. Не могу описать словами, что именно произошло. Я просто почувствовал материю и власть над ней. Кратковременною, давящую, но все-таки власть.

Седрик посмотрел Бланшу в глаза.

— А дальше вы все видели сами.

— Ты контролировал их полет? — присвистнул Фрэнк.

— Нет, но я чувствовал, как они летят, как раскаляются, как разрывают плоть… — Седрик опустил глаза.

— Ты вытащил нас из этой передряги, парень — Доминга хлопнул Седрика по плечу и встал. — Не кори себя, радуйся, что никому не пришлось горло резать.

…

Бланш, Седрик и Клетус ехали в экипаже: маг с монахом – внутри, а Седрик – на месте сбежавшего возницы. Фрэнк же предпочитал собственного коня – так удобнее ходить в разведку, да и дышится легче. Он регулярно заезжал на милю вперед экипажа, периодически возвращаясь.

Во время переездов Доминга не пил – слишком опасно. Мелкий святоша как будто специально притягивал к ним неприятности. Казалось бы, кому вообще есть дело до монаха-паломника непонятной веры, который идет неизвестно куда? Но Клетуса регулярно пытались пришить. Причем пытались не только случайные доходяги, решившие поживиться, но и профессиональные бойцы, действующие по заданию таинственных нанимателей. Поэтому во время переездов Фрэнк не пил. Но весь путь он возил с собой винную пробку и в моменты особенного уныния тихонько трогал ее пальцами в кармане. Пробка напоминала ему о том, кто он есть.

…

На дорогу вышла оседланная лошадь без всадника. Фрэнк остановился. Лошадь фыркнула. Наёмник покрутил головой – в округе ни души. Медленно спешившись, Фрэнк осторожно подошел к лошади и погладил ее. Животное снова фыркнуло и уткнулось носом в плечо наёмника. Он, тем временем, обыскал седельные сумки. В одной обнаружились съестные припасы, в другой – одежда, фляга с водой и небольшой кинжал. Позади послышался топот копыт и скрип плохо смазанных колес экипажа.

— Что тут у тебя? — Бланш выглянул в окно.

— Брошенная лошадь. Думаю, где-то поблизости нас ждет труп.

Дальше компания ехала медленней. Через пару миль до Седрика начал доходить запах, который ни с чем не спутаешь. Зловоние трупа, пролежавшего на солнцепеке не один день. Лошади занервничали, Седрик остановил экипаж. Идущий впереди Фрэнк присвистнул.

— Не твоих рук дело? — весело и в то же время зло оскалился Доминга, кивая Седрику на обочину. Там, сложенные аккуратным рядком, лежали трупы. Шесть облепленных мухами и уже частично обглоданных зверьем тел.

Седрика подташнивало. За годы тренировочных и реальных заданий наставники Службы сломали в нем барьер, что когда-то не позволил отдать приказ на убийство. На его счету было несколько смертей, но победить чувство тошноты, подступающие при виде мертвых, полежавших на солнце, он так и не смог.

Фрэнк склонился над телами, внимательно осматривая каждое.

— Деньги и драгоценности на месте, — крикнул он. — Даже оружие не взяли. Здесь случилось что угодно, только не разбой!

Фрэнк продолжил осмотр.

— Парочка погибла от магии, остальных – закололи или зарезали. — Доминга пошел обратно, размышляя на ходу. — Судя по следам, их убили в разных местах, а потом аккуратно сложили у дороги.

— Кажется, наши друзья наткнулись на неприятности, — Бланш полез обратно в экипаж. — И успешно справились с ними. Интересные люди, будет любопытно, наконец, познакомиться.

…

Луна светила особенно ярко. Леса менялись под стать климату – с каждым днем росла влажность, чувствовалось, что путники приближаются к побережью. Клетус стоял в дозоре. Точнее, должен был стоять, но уснул. Небольшой костерок быстро погас без присмотра.

Они пришли на запах дыма. Четыре темные фигуры, знающие здешний лес как свои пять пальцев. Четверо братьев, что с юности промышляли разбоем. Выждали, пока путники уснут, оставив дозорного. Так еще и дозорный лопухом оказался – заснул. Вот так удача!

Подойдя к стоянке с запада почти вплотную, Клык замер – один из путников зашевелился.

Фрэнк проснулся, потому что хотелось ссать. Нестерпимо хотелось ссать, но вставать было лень. Наёмник перевернулся на спину и посмотрел на звезды. Чего-то не хватало. Нет, не на небе, а конкретно здесь, на этой поляне.

«Не слышно треска костра!»

Фрэнк осторожно повернул голову влево – Клетус бессовестно дрых.

«Вот сученыш!»

Наёмник все-таки решил встать, опорожниться, а потом сменить Клетуса, не забыв дать тому нагоняй. Поднявшись, он достал из портсигара самокрутку, подкурил ее от уголька и зашагал к ближайшим кустам. Прямо к тем, где сейчас затих Клык. Расстегнув ремень, Фрэнк приступил к процессу. Он любил не только выпить, но и поссать вдоволь, считая это одним из естественных удовольствий. С самокруткой в одной руке и с членом в другой наёмник безмятежно поливал кусты, наслаждаясь минутами спокойствия. Его взгляд был устремлен к звёздам. В очередной раз затянувшись, он опустил руку, чтобы стряхнуть пепел – и увидел в кустах затаившегося Клыка. Струя прервалась.

Клык понял, что его заметили, и с ревом бросился на опешившего наёмника. Остальные братья восприняли это сигналом к нападению и тоже выскочили на поляну. Клетус завизжал, Седрик, судорожно отползая в сторону, схватился за ножны с коротким мечом, а Бланш удивительно быстро для своего телосложения оказался на ногах.

Клык с Домингой покатились по земле. Бандит попытался ударить наёмника массивным кастетом, но тот вовремя дотянулся левой рукой до кинжала за голенищем и, перехватив удар, в одно движение перерезал сопернику горло.

— Клы-ы-ык! — заорал Вепрь и запоздало бросился на помощь брату. Доминга умело подсек его на подходе и вонзил в грудную клетку рухнувшего тела короткое лезвие кинжала.

«А где Донни, шэд тебя побери?!»

Пес должен был почуять чужаков и дать знать хозяину.

«Где Донни?!»

Долговязый Дыня теснил Седрика, размахивая огромным кистенем, а широкоплечий Конь шел на Бланша с мечом. У мага не было под рукой никакого оружия, и он просто шагнул навстречу выпаду бандита, чуть отклонившись в сторону. Сталь прошла в дюйме от лица, Бланш коротким, рубящим движением ударил Коня в шею. Тот захрипел, схватившись за горло, и пропустил еще один мощный удар, уже снизу – в челюсть.

Седрик был примерно одной комплекции с Дыней, но проигрывал в длине рук и оружия, поэтому старался держать дистанцию. Дыня замахнулся кистенем – подручный отпрыгнул и, угодив ногой в затухший костер, рухнул на спину. Дыня, оскалившись, бросился вперед, запнулся за ногу верещавшего Клетуса, выронил кистень и в падении напоролся на выставленный Седриком меч.

Все затихло. В рассказах врунов и песнях скоморохов (что суть одно и то же) вооруженные стычки происходят долго. В жизни чаще всего все заканчивается за несколько секунд.

Седрик спихнул с себя обмякшее тело Дыни, выдернул меч и оглядел поляну. В свете луны Фрэнк озирался в поисках Донни, а Бланш связывал руки единственному оставшемуся в живых бандиту, который сейчас пребывал в отключке.

Минут через десять пришедший в себя Конь под давлением свирепого взгляда и особых навыков Фрэнка рассказал, что они заранее подбросили собаке отравленную приманку. Наёмник отказался верить в потерю четвероногого друга и ушёл на поиски тела. Вернулся он с Донни на руках. Пёс подрагивал и прерывисто дышал, высунув язык наружу.

Оставшуюся часть ночи никто не спал: Клетус виновато пытался напоить собаку, Седрик дежурил и следил за пленником. А Бланш с Фрэнком устроились чуть в стороне. Маг присел на ступеньку экипажа, наёмник же нашел себе место на поваленном дереве напротив.

— Ты ведь не Бен Гимпель, — негромко произнес Фрэнк, расправив на колене квадратик тонкой папиросной бумаги. — Такого идиотского имени, наверное, вообще не существует, верно? — продолжил он, доставая из жестяной коробочки горсть покрошенных темно-зеленых листьев. — Я вспомнил тебя, когда увидел, как ты, не моргнув глазом, бросился на меч. Ты как будто знал, что тебя не заденет. Знал, что тебя не может задеть.

Наёмник мизинцем распределил содержимое по бумаге и умело скатал трубочку.

— Ты Бен Бланш, я уже видел тебя, двадцать лет назад, — Фрэнк провел языком по краю, чтобы скрепить слюной самокрутку. — В Последнем храме Империи, когда стонер в сером предсказал твою смерть.

Он аккуратно положил готовое изделие в портсигар.

Бланш заметно помрачнел, черты его лица обострились.

— Не совсем предсказал и не совсем смерть, — поправил он наёмника. — Но да, я – Бен Бланш.

Доминга хмыкнул и принялся за изготовление следующей самокрутки – портсигар стоило наполнить, пока есть свободное время.

…

К утру Донни оклемался, а вот Конь, не без помощи Фрэнка, отправился к праотцам. Наёмник решил не повторять своих ошибок и не оставлять за спиной недобитков.

Глава 6

Выдержка из «Истории Времён» Мореуса Локхарта

…

В истории Компании были не только взлеты, но и падения. Самый тяжелый период пришелся на времена заката Первой Империи. Тогда она еще не звалась Старой.

В сильнейшем государстве мира, некогда занимавшем целый континент, случилось непредвиденное – иссякли Источники. Слухи об этом быстро разошлись. Отсутствие магической энергии довольно скоро повлияло на все сферы жизни страны. Оказалось, что очень многое зависело от очень малого. Первая Империя не была местом, где заправляют маги, но когда они потеряли силу, болезни стали косить людей и скот, неурожаи привели к голоду, темпы производства упали, и трон под Императором зашатался.

Почуяв запах крови, правители нескольких государств объединились в военный союз и вторглись на Перичору. Назвав это Освободительной войной, союзники раскололи Первую Империю на части. План был не только в том, чтобы устранить сильного соперника, раздробив его. Новоиспеченная коалиция хотела разграбить и поделить ресурсы Империи между собой. Но союзные войска завязли в кровопролитных боях – даже смерть Императора не заставила местных жителей преклонить колени перед чужаками. Каждый город, каждое поселение давало интервентам ожесточенный бой.

Компания оказалась в сложном положении. Немессион был частью Герцогства Золотой Реки. Но Мельник и Плут не могли пойти войной на свою родину, пусть и сироты, но они оставались имперцами. При этом официально выступить против коалиции Компания тоже не могла – ее бы просто смяли.

Тогда было принято решение остановить все поставки в страны, вошедшие в коалицию против Первой Империи. В ответ союзники приказали разграбить испытательные полигоны, расположенные на континенте. Компания потеряла все. Все, кроме Немессиона.

Служащие во главе с Плутом заперлись на осажденном острове. Коалиция не могла полноценно воевать на два фронта, пусть и второй из них представлял лишь маленький непокорный островок. Поэтому часть флота коалиции, отправленная к Немессиону, не напала на остров, а лишь блокировала его, чтобы служащие Компании ничем не могли помочь Императору.

Пока Плут заправлял на осажденном острове, Мельник и Константин инкогнито воевали на Перичоре.

Войскам коалиции воевать практически без магии было тяжело и непривычно. К тому же через пару недель они начали испытывать проблемы со снабжением. Военный поход с целью наживы стремительно терял смысл. Империя распалась, но распалась она на маленькие агрессивные и острые осколки, которые терзали союзную армию со всех сторон.

Через четыре месяца бессмысленной войны Константин погиб при осаде Регалиса – столицы Первой Империи. Мельник же с отрядом стонеров ушел на северо-восток континента и пропал там на какое-то время. Формально одержав победу, потрепанная и сильно поредевшая союзная армия отбыла с Перичоры обратно на Мегало. Удержать территорию Первой Империи под своим контролем коалиция не смогла. Да и смысла уже не было. На континенте с потухшими Источниками на долгие годы воцарился хаос.

Через пару лет наследники Императора не без помощи стонеров Компании смогли навести порядок на относительно небольшой территории вокруг бывшей столицы. Эти жалкие останки былого величия назвали Старой Империей. Остальные же земли Перичоры стали пристанищем для банд, различного рода авантюристов и сумасшедших странников. Лишь на северо-востоке было удивительно тихо. Там, на побережье, зрело и набирало силы молодое, дерзкое государство – Держава Железной Воли. Ее основали бывшие имперцы, что не забыли своей священной клятвы. Дурные голоса трезвонят, что к появлению Державы приложил руку давно вернувшийся в Немессион Мельник. Но доказательств тому нет – лишь слова юродивых да шепот стонера в сером.

…

После окончания Освободительной войны участники коалиции бойкотировали продукцию Компании. Немессион устоял, но ему стало некуда сбывать свои товары в прежних объемах. Да и объемов уже не было – союзники запретили Компании открывать на своих землях испытательные полигоны, запретили поставки сырья и иными способами душили не поддержавший их остров. Боль, обида и разочарование, вызванные неудачным военным походом, нашли свой выход в мести имперской Компании.

Остров пытался жить своей жизнью. Новый управляющий, пришедший на смену Константину, договорился о продажах доспехов в Джампур и Южные земли, нашел обходные пути получения сырья. Благодаря ему Немессион наконец стал торговать напрямую с Кираном. Остров жил. Но взгляды служащих потускнели. Еще вчера их Компания была готова дотянуться до звезд, а сегодня – сжалась до маленькой крепости в океане. А ее лидеры покинули свой дом.

Неизвестно, где Мельник и Плут провели эти два года, но их возвращение изменило все. Что сделал бы любой, кто ищет заветный ключик для возвращения на континент? Правильно, пришел бы на поклон в Кастелло-дель-Оро. Но основатели Компании были не из тех, что ищут ключи и отмычки. Они вернулись, чтобы выбить дверь.

Началось все с того, что Плут приехал к герцогу Солнечных Полей и сделал тому предложение, от которого глупо отказываться. После двух лет экспериментов основатели Компании разработали сооружение, которое стабилизировало работу Источника, позволяя управлять потоками идущей из него магической энергии. С помощью сложной конструкции из неизвестных сплавов и неописанных заклятий вокруг Источника выстраивалось то, что ныне известно как Саркофаг. Благодаря ему маги герцога смогли бы при верных расчетах творить сложнейшие климатические заклинания. По сути, Плут предложил герцогу Солнечных Полей – основной «кормушки» континента – волшебный рычаг управления погодой. Взамен Компания просила лишь восстановить прямые поставки продовольствия и выделить несколько долин герцогства под испытательные полигоны. Герцог Солнечных Полей согласился на предложение, и под завесой тайны началось строительство первого Саркофага.

Затем Плут отправился в Герцогство Феррона, где в обмен на прямые поставки руды и плацдарм для экспериментов посулил магам Саркофаг, что даст им дополнительные возможности по поиску и обработке металла. После были Рухания, Портсмут, Бристоль и Киран. Новая технология Компании постепенно расползалась по всему континенту, и лишь Герцогство Золотой Реки не получило своего предложения. Герцогство, с которого началась коалиция против Первой Империи. Герцогство, что положило начало Освободительной войне. Плут обходил Кастелло-дель-Оро стороной.

Мельник же в это время пропадал на Севере. Говорят, его видели в Лесовите, столице Велесии, а потом он ушел в Чернолесье. Никто не знает, о чем именно Мельник договаривался с северянами, но через месяц после его возвращения Лесовит начал активную торговлю не только с Немессионом, но и с Кираном, и со Старой Империей, а на западных верфях Велесии началось активное строительство кораблей.

В Кастелло-дель-Оро не могли не замечать, что Компания возвращает былое влияние, а вчерашние союзники не просто возобновляют, но и стремительно наращивают торговлю с ней. Когда все остальные Источники на континенте получили свои Саркофаги, герцог Золотой Реки сдался. Он отправил в Немессион письмо с приглашением прибыть на деловые переговоры в столицу. Герцог хотел купить технологию. Но управляющий Компании ответил встречным посланием – Мельник и Плут призвали герцога лично посетить Немессион. Его приняли на острове подобающим образом, выказали уважение и предложили сделку: Компания строит в герцогстве Саркофаги, а герцог возобновляет торговлю и возвращает отобранные земли.

В ночь проведения этих переговоров в Кастелло-дель-Оро перебили все военно-политическое руководство Герцогства Золотой Реки. Все члены Большого совета и оба сына герцога были почтены «имперским галстуком» – каждый получил глубокий разрез на горле, через который наружу был вытащен язык. Неизвестно, кто совершил эти демонстративно ужасающие убийства, но поломойка видела дюжину серых фигур, уходящих из Золотого замка перед рассветом. Может, и показалось сослепу.

На пути из Немессиона герцогская шхуна и два фрегата сопровождения подверглись нападению пиратов. Герцог бесследно исчез. Потом ходили слухи, что за неделю до этих событий пираты заходили в порт Немессиона и о чем-то общались с Управляющим. Но это неправда. Хотя, по совершенно случайному стечению обстоятельств, через пару месяцев после злосчастной гибели герцога на юго-западном побережье Мегало подняла свой флаг Пиратская республика Стормсейл…

…

***

Под маленьким котелком потрескивал огонь. Языки пламени облизывали круглые бока, передавая воде высвобождающееся тепло. Лишь тонкие металлические стенки отделяли две могучие стихии друг от друга. Убери преграду, и они уничтожат друг друга. Вода и огонь не могут сосуществовать без посредника. Именно барьер между ними позволяет энергии перетекать из одной стихии в другую. Огонь нагревает воду и черным дымом уходит в небо.

Огонь требует энергии лишь в самом начале – для воспламенения. Нужна искра. Начальный импульс. А когда пламя примется, на открытом воздухе и при наличии топлива оно горит самостоятельно. Огонь пожирает материю, будто бы питаясь заключенной в ней энергией. И если его не остановить, не перестать подпитывать, он поглотит все, до чего дотянется.

Заклинания вроде Контура огня, доступны только сильным магам, да и то лишь на секунды. В отсутствие материи огонь пожирает самого мага, питается его энергией. Слабый или неумелый маг, запустив Контур, истощится настолько, что погибнет.

Бланш знал свою силу и умело обращался с пламенем, он давно научился чувствовать расход энергии. Тогда, в кругу бандитов, он держал заклинание ровно столько, насколько хватало безопасного запаса. Ни секунды больше и ни секунды меньше. Волшебное пламя без проблем поглотило плоть врагов, превратив их пепел. Но то, что сделал слабый и полупустой Седрик… У него очевидно не было ни сил, ни знаний для сотворения чего-то мощного.

«Он ведь знал, что я запущу Контур. То, что он использовал разрушительный огонь, чтобы раскалить песчинки – это совпадение или осознанный ход? Получили ли песчинки дополнительную энергию от огня? Придал ли он им скорость и смертоносную силу, или же заклятие Седрика сработало бы так же эффективно и без моего Контура? Вопросы, вопросы, вопросы…»

Фрэнк с Клетусом ушли в ближайшую деревню, пополнить припасы. Седрик, воспользовавшись привалом, спал. С тех пор, как возница сбежал во время нападения банды Чёрного Когтя, Седрику приходилось проводить большую часть пути на козырьке экипажа, с вожжами в руках. От этого его ежесекундно преследовало желание прилечь: с непривычки постоянно затекали ноги и ныла спина.

Бланш размышлял. По классическим канонам сила мага определялась тремя параметрами: расстоянием, на котором он может собирать энергию вокруг себя, объемом, который он может в себя вобрать и силой, с которой он это делает.

Чем больше территория, в радиусе которой маг может дотянуться до энергии, тем больше энергии ему доступно без перемещения. Чем больше энергии маг может в себе аккумулировать, тем более ресурсоемкие заклинания ему доступны. И, наконец, если два мага будут находиться рядом, им придется конкурировать за энергию – и победит более сильный.

Алхимики Компании, смешивая магию с наукой, работают с материей на уровне мельчайших частиц. Знания об этом тщательно оберегаются, и подробности неизвестны. Но в любом случае это делается в специальных условиях и требует высочайшего уровня концентрации. О применении таких методов в практической боевой магии Бланш еще не слышал. Но он точно знал, что тогда, в окружении, у Седрика почти не было магической энергии, поэтому фокус подручного со смертоносным песком никак не шел у него из головы.

Это был не просто остроумный ход. Это было чем-то вроде нового метода использования боевой магии – более тонкого, более экономного и более разрушительного. Бланшу вдруг подумалось, что последствия этого спонтанного открытия Седрика могут оказаться даже опаснее, чем переносные источники Компании.

Но прогресс не остановить, а значит, попробуем его возглавить.

Глава 7

За двадцать пять дней до того,

как мир изменился

Четверка всадников показалась из-за поворота.

Свернуть некуда, возвращаться к экипажу – бессмысленно, да и некрасиво. Оставалось лишь ехать навстречу и уповать на судьбу. И на быструю шпагу, конечно.

— Йо-хо! Да это же Фрэнк Доминга! — радостно закричал тот, что скакал впереди. — Это же Хмурый Фрэнк Доминга, чтоб его в аду шэды драли!

Фрэнк нахмурился.

Остальные всадники остановились ярдах в тридцати.

Весельчак гарцевал между ними и Фрэнком, скалясь и хлопая себя по ляжке. Он явно был лидером этой компании.

В отличие от людей Султана, сейчас дорогу Фрэнку преградили бывалые бойцы. Это читалось в каждом жесте и каждом движении. Все как один держали руки на оружии и внимательно следили за ситуацией. Добротная походная одежда, начищенное до блеска оружие и мощные кони: все говорило о том, что эти люди привыкли к долгой дороге и регулярным схваткам.

Долговязый парень на пегом коне остановился чуть левее остальных. Его копьё смотрело в сторону Фрэнка. Приземистый крепыш перекрыл правый фланг. Лысый громила с тремя золотыми кольцами в правом ухе остался по центру. Весельчак перестал гарцевать и пошел на сближение с наёмником. Его тяжелая двусторонняя секира осталась притороченной к седлу.

— Фрэнк! Это же я – Рафли!

Весельчак продолжал улыбаться, обнажая местами черные зубы. Он задрал рукав на левой руке и дважды ударил себя кулаком в грудину. На предплечье виднелось потускневшее клеймо Иностранного легиона Грандверта.

— Я помню тебя, Рафли, — хмуро ответил Фрэнк.

— Какими судьбами тут? Путешествуешь? — усмехнулся Весельчак.

— У меня контракт на сопровождение, — Фрэнк кивнул в сторону экипажа, который как раз показался из-за поворота.

— Да неужто? И кого же сопровождает легендарный Фрэнк Доминга? Кому оказалось по карману купить Хмурого Фрэнка?

— Не твое дело, Раф, — наёмник сплюнул. — Где твои манеры?

— Мои манеры утонули в золоте, что мне пообещали за устранение одного странствующего монаха. Не он ли прячется в твоем экипаже? А, Фрэнк?

— Сделался охотником за головами? — Доминга еще больше нахмурился и сузил глаза. — А как же старый добрый грабеж?

— В наше время, Фрэнк, грабеж требует таких усилий, что у нас стало создаваться неприятное ощущение, будто мы работаем, — снова усмехнулся Рафли. — Поэтому мы решили поднять ставки.

Дверь экипажа отворилась, и из него вальяжно вывалился Бланш. Он нарочито неспешно прошествовал вперед и остановился около коня Фрэнка.

— Добрый день, господа! — Бланш обратился к Рафли.

— И вам не хворать, дядя! — ответил Весельчак.

— В чем причина задержки, Фрэнк? Это ваши друзья?

— Ага, щас! — Весельчак снова хохотнул. — Фрэнк с такими, как мы, не водится. Не дотягиваем мы до его планки. Да, Фрэнк?

— Так чего же вы от нас хотите? — Бланш все еще надеялся обойтись разговором.

— Нам нужен монах. Отдайте святошу, и мы вас отпустим, — Весельчак тоже счел, что продолжить беседу может быть выгодно. — Один добрый человек…, хотя, шэд его знает, может он и злой, — Рафли почесал макушку. — В общем, один человек неопределенных намерений, из Джампура, заплатил нам за странствующего монаха Клетуса. Живого или мертвого. Смекаешь, дядя?

Бланш задумался.

— Это хорошо, что вы мне всё объяснили. Плохо, что я ничего не понял, — развел он руками. — У нас нет никакого монаха.

— Да? А кто это тогда выглядывает из окна экипажа? — зло хохотнул Рафли, взявшись за секиру.

«Мрак тебя забери, Клетус!»

Фрэнк едва заметно потянулся к шпаге.

— Не глупи, Доминга! Нас четверо на тебя одного, — Остальные всадники подъехали ближе, сузив полукруг. копьё долговязого оказалось в паре футов от груди Фрэнка. Крепыш тоже направил свое копьё на наёмника, видимо, не считая Бланша или Седрика сколько-нибудь серьезной угрозой в бою. Лысый гигант остался на месте, в тылу. Да и копья у него не было.

— Брось шпагу на землю и отойди шагов на тридцать. — Рафли подобрался. — И ты дядя, тоже карманы выворачивай!

Фрэнк тяжело вздохнул.

…

Доминга не раз выходил победителем из стычек с несколькими соперниками. Он был быстрее, умнее и искуснее большинства бойцов. К тому же разить врагов в кутерьме, что возникает при попытке баранов, возомнивших себя волками, одновременно атаковать одного бойца – не так уж и сложно. Но драться с четырьмя легионерами Грандверта… Единственным преимуществом наёмника могла стать неожиданность. Рафли и его люди явно не ждали, что в ситуации с таким перевесом сил их старый знакомый попрёт в атаку.

Наиболее угрожающими для первых мгновений боя казались копья. Одно движение – и в теле Фрэнка станет на две дырки больше, чем задумано Вечным. Это казалось неприятным развитием событий, потому правой рукой наёмник отвел в сторону уже начавшее движение копьё долговязого, а левой, вцепившись в копьё крепыша, дернул его на себя, что было сил. Тот от неожиданности выпустил оружие, Фрэнк перехватил его и швырнул в грудь коня Рафли. Конь шарахнулся и начал козлить. Всадник рухнул на землю, не удержавшись в седле.

Упал весельчак неудачно – то ли подвернул, то ли сломал левую ногу, и с трудом попытался встать, опираясь на секиру. Доминга направил коня вперед, надеясь затоптать лидера охотников, но наперерез ему двинулся крепыш.

Удар коротким мечом отражен шпагой Фрэнка, затем еще и еще один. Крепыш бил сильно, неистово и быстро. Каждый блок отдавался болью в ноющей руке наёмника. Третий удар Фрэнк отвел, но крепыш подался вперед и рубанул его коня по крупу. Животное взвилось от боли, и теперь уже наёмник полетел на дорогу.

…

Бланш в самом начале схватки переместился правее лошади долговязого и, схватив того за пояс, сбросил на землю. Но противник вовремя сгруппировался и от падения не пострадал. Вскочив, он бросился на мага, нанося быстрые удары двумя длинными кинжалами. Бланш отступал, защищаясь стилетами из черного металла.

Краем глаза он старался следить за лысым громилой, который пока в драку не лез, а наоборот чуть отъехал назад, на ходу достав странный мешочек. Вытащив из мешка небольшой металлический шарик, лысый подбросил его, примериваясь к весу, замахнулся и швырнул в бегущего к ним Седрика.

— Импульсио! — выкрикнул Бланш, махнув рукой предположительно в сторону подручного.

Шар немного немного отклонился, угодив Седрику в плечо, а не в голову. Удар был настолько сильным, что тело юноши развернуло. Он взвыл и упал на землю, выронив меч. Громила потянулся за следующим шаром.

Долговязый продолжал наседать. Его клинки были длиннее и массивнее стилетов Бланша, и он активно пользовался этим преимуществом. Гуляки и зрители турниров по фехтованию думают, что главное в этом деле – искусно владеть оружием. Но в реальной драке не менее важна и работа ног. И легионеров Грандверта отлично учили работать ногами, ведь от этого зависела жизнь. Долговязый порхал вокруг Бланша, засыпая того градом ударов с безопасной для себя дистанции.

Подвела долговязого его же выучка.

Бланш сразу понял, что перед ним опытный боец, навыки которого отточены в реальных схватках. При такой разнице в росте, длине рук и клинков маг пока не мог контратаковать. Нужно было что-то оригинальное. Бланш сделал вид, что споткнулся. Долговязый бросился вперед, горя желанием воспользоваться оплошностью противника.

— Импульсио! — Бланш направил магический поток на правую ногу долговязого. Тот споткнулся по-настоящему. Внезапная заминка сбила отработанную на уровне рефлексов связку. И этой заминки Бланшу хватило, чтобы перейти в атаку. Наплевав на защиту, он воспользовался шансом и ринулся на врага. Долговязый немного просел, но сказался боевой опыт – атака Бланша захлебнулась.

Долговязый поймал момент и резким движением выбил стилет из правой руки противника. Клинок взмыл в воздух.

— Магнус Вис! — выплюнул Бланш и, собрав освободившуюся ладонь в кулак, нанес долговязому страшный, усиленный заклятием удар под дых. Такой удар и без магии вышибает дух, а вкупе с ней – гарантирует смерть от остановки сердца. Долговязый осел на землю, безуспешно хватая губами воздух. Вдохнуть ему было не суждено…

Бланш подхватил его копьё и помчался к лысому любителю шаров.

…

Под Фрэнком не в первый раз умирала лошадь. В отличие от противника, Доминга сумел не свалиться на землю, как мешок с дерьмом, и, освободив ноги из стремян, вовремя спрыгнул со скакуна. Оказавшись на земле, он не стал ждать нападения крепыша, а, рыча, бросился в атаку. Крепыш же послал коня вперед, а сам спешился, разрывая дистанцию – только так он мог компенсировать разницу в длине клинков. Шэдов короткий меч!

Скорость, с которой Фрэнк орудовал шпагой, не оставляла сопернику шансов на ответные действия. Коренастый охотник за головами ушел в глухую оборону, логично решив переждать приступ ярости соперника. Через пару минут Доминга выдохнется и тогда можно будет спокойно контратаковать.

Фрэнк разорвал дистанцию и быстро огляделся. Виновник торжества Клетус, судя по всему, прятался в экипаже; Седрик стонал от боли, лежа в дорожной пыли на полпути к дерущимся; Рафли, опираясь на секиру, ковылял к нему; Бланш только что хорошенько дал под дых долговязому; а громила как раз размахнулся новым металлическим шариком.

С оглушительным звоном наёмник отбил шар сильной частью шпаги. Рука загудела. Сначала дикие удары крепыша, теперь шэдов шар. Наёмник почти не чувствовал кисть, сжимавшую шпагу.

«Да чтоб вас шэды драли!»

Чуть оттеснив соперника ближе к громиле, Доминга левой рукой достал засапожный нож и метнул его в любителя шаров. Не попал, но это отвлекло громилу, чем не преминул воспользоваться Бланш.

— Магнус Вис! — маг швырнул копьё в Громилу футов с пятидесяти. Усиленное магией орудие попало лысому аккурат в левое плечо. Охотник рухнул с лошади. Металлические шары покатились из упавшего мешочка. Воя и рыча от боли, он встал. Не обращая внимания на обвисшую руку и хлещущую из раны кровь, Громила здоровой рукой выхватил притороченный к седлу полуторный меч и двинулся на Бланша.

Маг выигрывал в скорости и манёвренности, но лезть под удары такой громадины с оставшимся стилетом не рискнул. Громила с безумным взглядом размахивал мечом. Бланш отступал, ожидая, что кровопотеря даст о себе знать раньше, чем громила нашинкует его на кусочки.

Доминга видел бедственное положение мага, но прийти ему на помощь не мог. Крепыш приноровился к его стилю боя и стал периодически огрызаться довольно опасными выпадами. Оба соперника устали, и теперь ждали, кто же из них ошибется первым.

Грандвертский стиль боя очень утилитарен: каждое движение должно быть чётким, экономным и осознанным. Легионеры тренируются до исступления, а боевые связки навсегда остаются в мышечной памяти бойцов. Это ремесло, а не искусство. Просчитанные приемы и отточенные движения не предполагают импровизации. Зачем, если наиболее эффективные решения уже найдены? К чему рисковать, если есть проверенные варианты?

Самонадеянные бойцы других школ, выходя в круг с легионерами Грандверта, ошибочно полагают, что такой стиль делает их предсказуемыми. Но это не так. Помимо тупой отработки ударов, легионеров учат держать мозги в тонусе. Быстрый ум позволяет им комбинировать заученные связки неожиданным образом. Мало кто способен предсказать их последовательность в пылу сражения.

И Фрэнк, и крепыш были выходцами из одной школы. Но Фрэнку довелось послужить не только в Грандверте. Его натура всегда тяготела к творчеству и импровизации, так отрицаемым в Легионе. Ремесло казалось Доминге скучным. Он всегда хотел постичь настоящее Искусство, а на это способны лишь творцы.

Наёмник не стал пытаться угадать следующую связку соперника, а вместо этого начал удивлять сам. Первое «неэффективное» движение Фрэнка крепыш счёл ошибкой. И с радостью усилил натиск. Ему казалось, что уже немолодой Доминга устал и начал промахиваться. Второй отход от классической связки вызвал удивление. Крепыш недоуменно смотрел на хмурое лицо Фрэнка. Прогноз боя не складывался в голове охотника, он чуял неладное.

Наёмник же перешел от чётких, экономных атак к плавным, почти танцевальным движениям, которые на первый взгляд, не имели никакого смысла. Это сбивало с толку, раздергивая внимание. В конце концов, главный ресурс бойца – не физические силы, а внимание и концентрация. Когда их не хватает, начинаешь ошибаться.

Крепыш воспринял переход Фрэнка на столь изящный стиль, как издевательство, и бросился в атаку. А Доминга все чаще стал уклоняться и уходить от ударов. Его движения казались беспечными и непродуманными, но за этой беспечностью таилась филигранная точность. Вот – в изящном пируэте его шпага легчайшим движением задевает ногу крепыша. Острый металл входит в плоть самым кончиком, но этого достаточно, чтобы перерезать подколенное сухожилие. Вот – увернувшись от мощного удара, Фрэнк мгновенно сближается со стоящим на одном колене противником и секущим ударом заставляет его левую руку повиснуть. Вот – шпага Фрэнка рассекает сонную артерию врага, и симфония звенящей стали заканчивается.

Расправившись с крепышом, Доминга подобрал пару металлических шаров и один за другим отправил их в ковыляющего к экипажу Рафли. Тот, получив шаром в затылок, рухнул лицом в дорожную пыль. Удовлетворенно хмыкнув, Фрэнк развернулся и пошел на раненого громилу, который размахами длинного меча гонял почти безоружного Бланша по дороге. Кровоточащая рана сделала своё дело, громила побледнел и уже не так активно двигался. Но сила в нем ещё была.

Поднырнув под очередной размашистый удар, Фрэнк вонзил во врага свою шпагу. Лезвие вошло в череп под нижней челюстью и вышло из бритой макушки. Громила выронил меч и упал на колени. Его тело оставалось в вертикальном положении лишь благодаря тому, что Доминга крепко держал свою шпагу.

Вытащить её оказалось не так-то просто.

Глава 8

Выдержка из «Истории Времён» Мореуса Локхарта

…

Сотни лет назад, задолго до возникновения Союза, да и многих других стран, на трех континентах были заложены Университеты. Три точки сосредоточения магического знания и традиций. Три оплота передовой магической мысли. Три кузницы молодых магов. И теперь казалось, что они существовали всегда.

Университеты не подчинялись государствам, на территории которых находились. Страны и власти менялись, а Университеты оставались собой. Земли вокруг них на пятьдесят лиг в каждую сторону считались нейтральными. На эту территорию запрещено вводить чьи бы то ни было войска, здесь нельзя решать политические и военные конфликты. Университеты суверенны. В давние века правители, пытавшиеся оспорить это, жестоко поплатились за свои начинания.

Университеты ставили своей целью улучшение жизни людей. Они изучали законы природы и законы магии, как ее составной части. Любые открытия наставники трех храмов науки стремились превратить в практику, которая делала бы жизнь людей проще и комфортнее. Победы над болезнями, развитие сельского хозяйства, географические открытия и многое другое оказалось бы невозможным без той искры разума, которой Университеты поджигали пламя прогресса.

Храмы науки не торговали открытиями (хотя иногда покупали их). Они существовали на пожертвования бывших учеников и просто благотворителей. Говорят, что пройти обучение и получить доступ к священным знаниям мог попытаться любой. Формально при поступлении в Университет и сейчас нет никаких преград, но само обучение дается не каждому – в первые полгода девять из десяти желающих бросают эту затею.

Попытать счастья в науке можно и другим путем – раз в три года маги-самоучки могут выступить перед университетской коллегией, чтобы подтвердить свою квалификацию и продемонстрировать собственные открытия. Успешно защитившиеся, коих всегда было немного, получали от Университета звание доктора.

Компания с самого своего основания активно сотрудничала с Университетами. Константин убедил Мельника и Плута отдавать десятую часть дохода в их пользу. Более того, служащие Компании зачастую безвозмездно передавали Университетам свои открытия, за которые иные были готовы продать душу. Университеты же делали полученные знания общедоступными.

В своё время и Мельник получил докторское звание в Первом Университете Старой Империи. Многие другие служащие Компании проходили там обучение, а некоторые и вовсе принимали решение навсегда остаться в стенах храмов науки. Компания не возражала.

Помимо Университетов по миру раскинулась сеть Библиотек. Их строили в каждой сколько-нибудь развитой стране – что-то вроде посольств магии. Служители Библиотек сотрудничали с правительством стран, в которых они располагались. Маги помогали с сельским хозяйством, лекарским делом, а зачастую даже становились личными советниками королей и герцогов.

Для быстрого обмена информацией все Университеты и Библиотеки объединены между собой незримыми магическими каналами. Можно сказать, что они связаны постоянными линиями Дальнего голоса. Через Библиотеки местные маги поддерживают связь с университетскими наставниками и единомышленниками из других стран, делятся опытом, получают информацию о важных открытиях и, конечно же, учатся.

Предания о великих магах и их подвигах передаются из поколения в поколение. Университетские комплексы, веками стоящие на каждом из континентов, одним своим видом напоминают о вкладе магии в развитие мира.

Однако первородная магия несет не только свет и прогресс. С её силой приходит и тень, пронизывающая души тех, кто стремился к власти. Кровопролитные войны порой разгорались из-за жажды контроля над магическими источниками и знаниями. А тёмные маги из числа великих стремились подчинить себе не только природу, но и своих собратьев.

Лишь благодаря твердым принципам университетских наставников, мир сумел избежать полного погружения в хаос. Силы света объединились, чтобы сдержать тьму и сохранить баланс в мире. Концепция свободного знания уже много лет защищает жизнь и цивилизацию от угроз абсолютной магической власти.

Впрочем, всё не так просто. Несмотря на благородные цели Университетов, мир магии всегда оставался ареной для бесконечных интриг и дуэлей за власть и влияние. В коридорах, заставленных книгами и свитками, зачастую разгорались не меньшие баталии, чем на полях сражений. А неосторожное слово, брошенное магом в ходе учёного спора или сказанное на ухо власть имущим, могло стать смертельным оружием.

Даже маги, трудящиеся в сельском хозяйстве и лекарском деле, не всегда делали это из чистосердечного желания помочь или заработать. Чаще это была игра на публику, способ укрепить свои позиции и расширить влияние, а заодно проверить в действии новые заклинания или алхимические препараты.

Становясь же личными советниками королей и герцогов, маги иногда превращались в настоящих кукловодов, управляя государственными делами из тени своих Библиотек. Бывали в истории и такие случаи.

…

***

За двадцать четыре дня до того,

как мир изменился

Седрик очнулся в экипаже. Возвращение к жизни было максимально неприятным, острую боль вызывали даже неглубокие вдохи, не говоря уже о полноценном дыхании. Левая часть туловища превратилась в сплошной отек. Злосчастный металлический шар раздробил юноше ключицу и повредил верхние ребра. Осколки костей при любой попытке движения вызывали болезненную резь. Онемевшая левая рука отказывалась шевелиться. Казалось, тело пытается убедить его, что смерть была бы более предпочтительным вариантом, чем эта адская боль.

— Ты сможешь починить парнишку с помощью магии? — со стороны окна донесся голос Фрэнка; в нём не было сочувствия, лишь прагматичный интерес. Наёмник с магом ехали рядом с экипажем, которым теперь управлял Клетус.

— Нет, ему раздробило кости… — негромко ответил Бланш. — Нужно вскрывать и собирать все по кусочкам. В походных условиях я не рискну даже пробовать. Но лекари Службы справятся, он будет жить. Хотя, скорее всего, руку полностью даже они не восстановят.

Седрик прикрыл глаза. Он не разобрал, что ответил магу Доминга. Услышанного достаточно, чтобы сделать выводы.

— Оставим его в ближайшем городе. Я свяжусь с местным куратором Службы, и о нём позаботятся, — мрачно продолжил Бланш.

«Прощай, Секретная Служба. Прощай, дворянство. Прощай, высший свет».

По скуле Седрика скатилась слеза. Она начала движение медленно, будто бы нехотя, но, дойдя виска, резко набрала скорость и очутилась прямо в ухе. В иной раз Седрик обязательно залез бы туда пальцем, чтобы избавиться от навязчивой влаги. Но сейчас, изнывая от боли и регулярно покрываясь волнами холодного пота, он даже не заметил неудобств.

Верить в то, что его путь наверх закончится вот так – не хотелось.

«Нет!! Так не должно быть!»

Седрика переполнял гнев. Он непроизвольно стиснул зубы, но напряжение мышц сразу отдалось болью в теле, и из груди вырвался глухой стон. Седрик умел терпеть физическую боль (тренировки в Службе даром не прошли) и даже готов был смириться судьбой калеки. Но его разрывало изнутри от мыслей о крахе мечты. От мыслей, что весь проделанный путь оказался напрасным.

С такой физической формой можно забыть о каком-либо продвижении в отряде Бланша. Конечно, внутри Службы Седрик может перейти на должность законника или в канцелярию, но до дворянского титула на этих постах не дослужишься. Бланш, наверное, не бросит его совсем уж на произвол судьбы, но и помощником своим точно не оставит.

«А почему я вообще никогда и ничего не слышал о предыдущих помощниках Бланша?»

Этот вопрос на миг заставил Седрика забыть о физической боли и внутренних страданиях. Он начал вспоминать каждую встречу, каждый разговор с Бланшем, пытаясь выудить какие-то упоминания о предшественниках. Но не преуспел. О том, что же с ними стало, оставалось лишь догадываться.

«Я просто расходный материал».

Эта мысль снова наполнила Седрика смесью бессилия и ярости. В его голове замелькали воспоминания об обучении и тренировках в Службе: смех товарищей, страх перед полевыми выходами и тихие моменты, когда казалось, что все еще впереди. Эти образы, что когда-то дарили ему силы, теперь казались жестокой насмешкой.

«Может, мне стоило остаться в приюте?» — внезапно подумал он. Но сразу же отбросил эту мысль. Неудержимое стремление к лучшей жизни и мечта стать героем прочитанных в детстве книг слишком глубоко укоренились в нём, чтобы даже думать о таком варианте.

«Расходный материал? Я знал, на что шел. Я сам выбираю, кем мне быть и что делать. Не Бланш, не Служба и даже не король, а я».

…

После отвара, притупляющего боль, Седрику стало чуть лучше. Бланш заглянул в экипаж не только за тем, чтобы поддержать подручного и передать лекарство, но и для разговора. Правда, сначала пришлось выгнать на улицу возмущенного Клетуса, но Фрэнк быстро успокоил монаха, напомнив тому о смирении.

Седрик лежал, его дыхание было медленным и неглубоким. Вслед за болью отступил и холодный пот. Если не шевелиться, можно даже представить, что все в порядке.

— Меня уволят из отряда?

Юноша говорил сдавленно. Он заранее знал ответ, но все равно спросил.

Бланш кивнул.

— Я знаю, что у тебя были далеко идущие планы, но от судьбы не уйдешь — заговорил он.

Седрик молчал, глядя в потолок.

— Возможно, ты проклинаешь наше небольшое путешествие, но я хочу обратить твое внимание на то… э-э-э… происшествие с людьми Султана.

— Это когда я убил кучу народа? — вопросительно прохрипел подручный.

— Гм…, в общем-то, да. Можно сказать и так, — Бланш замялся. — То, что ты тогда сделал, было несколько необычным. На мой взгляд, ты неосознанно применил в качестве боевой магии те же приемы, которыми пользуются алхимики и маги Компании для производства своих сплавов.

Седрик задумался. Упиваясь плачевностью собственного положения и рухнувшими планами на дальнейшую жизнь, он совсем выбросил этот эпизод из головы.

— Ты можешь воспользоваться этим открытием и… пойти в Компанию, — Бланшу было непросто это произнести. — Ты можешь пойти по пути исследователя и построить там хорошую карьеру. Для служащих Компании открыты почти все дороги. А в дорогу они дают еще и неплохую мошну с деньгами.

— Меня не возьмут в Компанию, — Седрик вновь прикрыл глаза.

— Почему?

— Они уже приходили… несколько лет назад. Я отказался.

— А Компания не делает предложений дважды, — покачал головой Бланш.

— Да, именно так они мне тогда и сказали.

Маг почесал подбородок.

— Тогда ты можешь отправиться в Университет. Роскошной жизни там, конечно, не видать, но зато сможешь заняться исследованием своего невольного открытия.

— В Университет? К этим чудилам в стекляшках?!

— Ты ведь там не бывал, правда? — усмехнулся Бланш.

— Нет, а вы там учились, судя по тому, как ревностно относитесь к приставке «доктор»?

— Нет, я получил степень доктора на открытых слушаниях. — Бланш прочистил горло и продолжил: — Но я неоднократно бывал в Университете Союза, и его архимаг – мой хороший знакомый. Поверь, Седрик, Университеты полны людей, которые когда-то оказались на перепутье, как и ты сейчас. Это не чудилы в стекляшках, как ты выражаешься. Чтобы работать там, нужно обладать особым мужеством. Они каждый день выходят на поле боя.

— Это с кем же? С пылью на книгах? — зло выдавил из себя Седрик.

— Поле боя ведь не обязательно должно быть физическим местом, Седрик. Они держат бой с невежеством, хворью и, в конце концов, с тьмой. И бой этот не имеет конца.

«Что ты несешь?! Какой, к теням, Университет? Какая борьба с тьмой?»

Слова Бланша все больше раздражали юношу. Карьера ученого в его ситуации не казалась таким уж плохим выбором, но к концепции свободного знания, которую проповедовали Университеты, он относился с неприятием. Будучи воспитанником провинциального приюта, Седрик с детства знал, что информация – это оружие. В Молендиуме знать больше, чем другие, означало иметь преимущество. А добровольно лишать себя преимущества – несусветная глупость.

Позже уже наставники Службы годами пытались выбить из него привычку тайничать – кое-что он умудрялся скрывать даже от тех, с кем ходил в поле. Постоянно ожидая подвоха или удара в спину, он всегда старался оставлять за собой информационное преимущество. В итоге командиры плюнули на эту затею, поняв, что перевоспитать его уже не получится. Дальнейшая работа, особенно в отряде Бланша, лишь усилила эту особенность характера юноши.

Университеты же были олицетворением свободного знания. Прийти туда учиться мог любой, новые знания никто не утаивал. Двери Библиотек во всех странах открыты для всякого любопытного ума. Университеты на протяжении всего своего существования добровольно лишали себя любого преимущества, безвозмездно делясь новыми знаниями. Это ли не истинная благотворительность?

Или же это тотальное обесценивание труда и таланта? Абсолютное ниспровержение справедливости равенством? Разве первооткрыватель и творец не достоин возвыситься над остальными благодаря своему открытию? Разве более талантливый и умный не должен получить больше других? Почему тупое и ленивое стадо лишь благостно подставляет морду под лучи прогресса, довольно греясь в его тепле, тогда как истинные творцы горят лишь для того, чтобы своим пеплом удобрить пастбище? Почему дитя таланта и усердия обречено быть отданным толпе и, подняв общий уровень жизни, превратиться в повседневную посредственность? Информация – это оружие, знания – это преимущество. И отдавать это преимущество другим… просто незачем.

С каждым вдохом, с каждым всплеском боли и каждым выдохом Седрик приближался к мысли «Ты еще не побежден». Даже если путь наверх через отряд Бланша закрыт, даже если короткая дорога к дворянскому титулу утрачена, должен найтись иной способ.

Так Седрик обнаружил в себе нечто большее, чем просто желание выжить. Он обнаружил желание преодолеть.

…

Они уехали ближе к обеду, когда солнце уже вовсю властвовало над городом. Бланш сообщил, что связался с местным куратором Секретной Службы, который найдет ему лучших лекарей, пожелал удачи и пообещал распорядиться о приличной денежной компенсации. Уж чего-чего, а денег на своих сотрудников Бланш никогда не жалел.

Перед отъездом заглянул и Фрэнк. Проскользнув в комнату с грустной полуулыбкой на вечно хмуром лице, он в своей манере поблагодарил Седрика за совместный путь, пожелал выздоровления и со словами «Бывай, парень» покинул комнату.

Клетус отбыл не попрощавшись.

Оставшись один, Седрик снова погрузился в депрессивные мысли. Одиночество и боль сливались в единое целое, создавая ощущение, что время замерло, а мир вокруг перестал существовать. Да и физически ему становилось хуже: началась лихорадка, тело попеременно бросало то в жар, то в холод.

Минут через двадцать юноша, истощенный тяжелым ранением и эмоциональной усталостью, провалился в беспамятство. Это был не сон, а скорее путешествие сквозь мрак, где время и пространство потеряли свои контуры, а болезненные воспоминания перемешались с лихорадочными грезами.

Глава 9

Выдержка из «Истории Времён» Мореуса Локхарта

…

Со времен покупки острова штаб-квартира Компании неизменно располагалась в Немессионе. У этого были свои плюсы – автономность и безопасность. Немессион был и оставался одним из самых закрытых сообществ. Забросить туда своего шпиона считалось большой удачей.

Но были и минусы. Вести дела с острова не так-то просто. Переговоры, закупка сырья, логистика производственного процесса и, наконец, торговля – все это требует значительного объема корреспонденции и соответствующих разъездов.

Изначально Компания пользовалась Почтовой Службой Союза. Но посыльные этой службы были плохо подготовлены, слабо мотивированы, и нередко теряли груз либо гибли при попытке доставить ценные бумаги. Не всем на континенте нравился успех Компании.

Когда проблема с Почтовой Службой достигла критической точки, в Компании для охраны посыльных (а точнее, их посланий) решили создать специальное подразделение. Отряды немногословных солдат сопровождали гонцов, защищая их от непрошенных гостей. Ситуация улучшилась, но усилия, прикладываемые для защиты корреспонденции, порой обходились дороже информации, которую она несла.

Тогда один из первых учеников Мельника – Густаво Волжански – решил создать внутри Компании собственную почтовую службу. Первый штат он сформировал из тех стонеров, что уже охраняли союзных посыльных. У них был как боевой опыт, так и представление о работе почты. Так охранники сами стали курьерами.

Волжански решал задачи системно. При нем посыльные сняли форму, а личность стали тщательно скрывать. Они путешествовали по миру инкогнито и никогда не передавали груз непосредственно. Вычислить посыльного Компании в толпе стало стало сильно сложнее. Но их все равно вычисляли.

Тогда для доставки особо важных посланий из наиболее опытных и удачливых курьеров Волжански стал формировать особые команды гранд-посыльных. Их отправляли на самые рискованные задания. Трогать этих ребят никому не рекомендовалось. Все знали, что Компания максимально жестоко мстит за смерть каждого гранд-посыльного.

Но даже перспектива неминуемой мести от Компании не останавливала самых отчаянных или глупых. Рынок шпионажа цвел буйным цветом, а информация о передвижениях гранд-посыльных была на вес золота. Разумеется, в мире, где каждый второй мог быть продажной душой, удерживать секреты Компании становилось всё более и более сложной задачей.

В ответ на угрозы и попытки перехватить корреспонденцию Густаво Волжански превратил работу своей службы в настоящее искусство обмана и маскировки. Посыльные Компании начали использовать сложные маршруты, меняя виды транспорта как перчатки и инсценируя ложные направления, чтобы запутать преследователей. В итоге путешествие одного письма могло превратиться в эпическое приключение, достойное романа.

Некоторые гранд-посыльные стали почти мифическими фигурами. О них рассказывали истории в тавернах, их подвиги украшали страницы книг, а их смерти считались печальным напоминанием о том, что в войне за информацию нет непобедимых.

Немногим из подопечных Волжански удавалось выжить в этой игре достаточно долго, чтобы рассказать о своих приключениях, а те, кто сумел – предпочитали молчать. Ведь в мире, где слова порой стоят дороже жизни, молчание – золото.

…

***

Очнулся Седрик в пустом холодном коридоре. Ничто не напоминало о ранении: тело отлично слушалось, и даже наоборот, было словно переполнено энергией и рвалось ее тратить. Ноги приятно напряжены, мышцы налиты кровью, воздух с легкостью наполняет грудь.

Неведомая сила тянула вперед, в темные тоннели. Но тянула без зла, и Седрику все сильнее хотелось подчиниться. Ему хотелось бежать вперед. Без смысла и цели. Просто бежать.

За ближайшим поворотом открылось колоссальное пространство. Узкий коридор превратился в широкий мост, под которым зияла бездна. Слева и справа бесконечно далекие стены уносились ввысь, в такую же темноту, как и снизу.

Седрик обнаружил, что бежит по мосту не один. Рядом с ним – кто плечом к плечу, кто впереди, а кто позади – бежали люди со смазанными лицами. Разглядеть и запомнить их черты было невозможно, но Седрик чувствовал, что они улыбаются. Потому что улыбался сам. Впервые в жизни, находясь в толпе, он ощущал не тревогу и нервозность, а спокойствие.

Бежать было приятно. Мышцы не чувствовали усталости, дыхание не сбивалось, а голова была легка и свободна. Через какое-то время они приблизились к нависшей над мостом продолговатой округлой фигуре из белого мрамора. Подняв взгляд, Седрик распознал в ней палец на руке исполинского изваяния, что поднималось из самой бездны, а головой уходило во тьму потолочного свода. Чем дальше они продвигались по мосту, тем больше встречали подобных изваяний. Не снижая скорости, Седрик во все глаза разглядывал удивительные статуи, размеры которых было трудно уложить в голове.

Мост заканчивался тоннелем, примерно таким же, из какого они и выбежали. Над входом причудливой аркой выстроились руны. Подобных Седрику видеть еще не доводилось. Вместе с десятками других бегунов он влился в проем и продолжил движение по узкому лабиринту коридоров. На развилках он не задавался выбором дальнейшего пути: внезапно возникшее чувство направления не оставляло сомнений. Так он преодолел еще с десяток коридоров, залов, лестниц и мостов. В дружелюбном потоке бегущих людей Седрик чувствовал себя частью чего-то большего, чем он сам.

Приближаясь к выходу из очередного коридора, он услышал глухой раскат грома. Каменный пол под не знающими усталости ногами задрожал. Люди продолжили бежать, но что-то неуловимое изменилось. То ли темп возрос, то ли движения стали более резкими, то ли улыбки сошли с замыленных лиц.

Выход из коридора оказался полузавален щебнем. Бегуны карабкались по камням, пролезая через оставшийся просвет в следующее помещение, в котором их ждала разруха. Правая стена вспучилась, превратившись в огромную мятую полусферу, в которой зияли рваные черные дыры. Из них сквозило леденящим душу холодом. Повсюду лежали большие и малые осколки исполинских статуй – часть из них обрушилась на пол и мост. В процессе падения они бились друг о друга, умножая разрушения.

Под завалами стонали люди, но бегущие даже не пытались им помочь, они следовали дальше, вперед – к мосту. Седрика тоже тянуло туда, но увиденная картина настолько поразила его, что он остановился. Потрясенный юноша не мог поверить, что кто-то или что-то способно разрушить столь прекрасные творения. Зачем? Кому вообще может прийти в голову так варварски вмешаться в идеальное творение Вечного? Кто о себе настолько высокого мнения, что решился на это? Кто поставил себя на одну ступень с богом?!

Непонимание сменилось гневом, который полностью затмил собой желание бежать. Седрик осмотрелся. Слева от него человеку придавило ноги куском мрамора. Он стонал от боли, но не звал на помощь. Подбежав, Седрик попытался поднять камень. Лежащий протестующе замахал руками, а потом указал Седрику в направлении моста. Он отказывался от помощи. Он явно хотел, чтобы Седрик бежал дальше. Ничего не понимая, юноша бросил попытки помочь ему и побрел к мосту.

Воздух сгустился, по нему волнами поплыл оглушительный скрежет. Громадная статуя, что нависла над серединой моста, покрылась паутиной трещин.

— Стойте! — закричал Седрик, замахав руками.

Но люди продолжили бежать, не замечая нарастающей опасности.

Запечатленный в камне высокий кудрявый мужчина в венке тянул руку вдаль. И эта исполинская рука, надломившись в локте с чудовищным грохотом рухнула на мост, обрушив три пролета. Уши заложило, их наполнил противный писк. Едва осевшая пыль прошлых разрушений вновь взмыла в воздух, забив глаза и рот. Седрик закашлялся.

Люди вокруг продолжали бежать. Часть, не успев затормозить, сорвались с моста. Оставшиеся столпились у края. Время от времени кто-то отходил назад, разбегался и пробовал перепрыгнуть на другую сторону, ожидаемо улетая в пропасть. Эти жертвы были бессмысленны – преодолеть сто футов прыжком невозможно.

Но люди продолжали прыгать.

Из коридора прибывали новые бегуны, затор разрастался, становилось тесно. В толпе появились люди с инструментами: кто-то нес канаты, кто-то – доски и веревки потоньше, а кто-то тащил топоры и пилы. С той стороны моста в руках тоже замелькали инструменты.

Подойдя к краю, «спасатели» пытались перебросить веревку на ту сторону. Очевидно, план был в том, чтобы передать с ее помощью канаты и собрать временный подвесной мост. Но провал был слишком широк.

Пробовали по-разному: привязывали обломки мрамора, металлические крюки. Но даже в таком варианте получалось добросить веревку лишь чуть дальше середины провала.

Седрик подошел ближе, и «спасатели» неожиданно расступились, давая ему пространство. Первой мыслью было использовать заклинание Магнус Вис, чтобы усилить свой бросок. Но, оценив запас энергии, он понял, что не стоит даже пробовать. Физических сил было полно, а вот магии – самая малость.

Тогда он выбрал самую тонкую и длинную верёвку, конец которой бросил на край обрушенного пролета. Остальную часть бухты размотал и сложил так, чтобы верёвка ни за что не цеплялась. Чем меньше будет сопротивления, тем лучше.

Стоя на самом краю, Седрик прикрыл глаза и выдохнул. Кажется, за последнее время это был первый раз, когда ему выпала возможность действительно сосредоточиться перед сотворением заклинания.

— Дирекционе Мотус, — четко произнес он, подняв и разведя руки в жесте, похожем на приветствие императором толпы. Привычное тепло заструилось по телу.

— Дирекционе Мотус!

Седрик почувствовал неприятное покалывание – это магическое тепло столкнулось с холодом каменного моста.

— Дирекционе Мотус!

Конец веревки задрожал. Седрик сжал кулаки и немного опустил руки, держа их перед собой.

— Дирекционе Мотус!

По толпе пронесся восторженный гул. Веревка неспешно поползла в нужном направлении, но чем дальше она продвигалась, тем больше материи Седрику приходилось поддерживать в воздухе. Он чувствовал, как магическая энергия покидает его с каждой секундой.

— Дирекционе Мотус!

Седрик уже не произносил слова, а цедил их сквозь стиснутые зубы. Все его тело напряглось, голова на неестественно вытянутой шее торчала вперед и была чуть повернута подбородком вправо, на лбу вздулась и запульсировала вена. Глаза были закрыты.

— Дирекционе Мотус!!!

Теперь Седрик уже рычал, таща веревку на последних каплях магической энергии.

Один из безликих с противоположной стороны провала свесился вперед, вытянув руку – другие удерживали его от падения. Чуть не рухнув в пропасть, он все же дотянулся до конца подрагивающей в воздухе верёвки.

Люди по обе стороны взвыли от восторга, а обессиленный Седрик рухнул на колени.

Дальше дело пошло: переправили на другую сторону канаты, подготовили доски и навели подвесной мост, по которому сразу же потек ручеёк бегунов. На лицах вновь появились улыбки. Затор начал рассасываться.

…

— Он выглядит неплохо!

— Да, но еще утром его левая половина была иссиня-черной и отекшей, словно его накачали десятью галлонами жидкости!

— Право слово, вы преувеличиваете!

— Нет, клянусь Вечным, он выглядел так, будто по нему прошлись кузнечным молотом!

— От травм, которые вы описываете, так быстро не восстанавливаются!

— Я видел его состояние собственными глазами! Я что, по-вашему, вру?!

…

Очнувшись, Седрик снова бросился бежать, но довольно скоро уперся в новый затор. Вход в высокий тоннель был завален валунами и обломками в три человеческих роста. Расколоть и отодвинуть их голыми руками или с помощью нехитрых инструментов не представлялось возможным. Люди вокруг бились в истерике, и Седрик понимал их. Ему и самому нестерпимо хотелось преодолеть препятствие, чтобы оказаться в тоннеле и продолжить путь. Невозможность двигаться вперед вызывала в душе смятение и ужас.

Поэтому он решил все же попробовать так любимое Бланшем заклинание Магнус Вис. Энергии после укрощения верёвки осталось совсем на донышке. И новая попытка могла привести к смерти (если вообще считать жизнью то непонятное состояние, в котором он сейчас пребывал). Но не попытаться Седрик не мог.

Подойдя ближе, он поудобнее схватился за преградивший путь крупный обломок, прикрыл глаза и сосредоточился. Либо он сейчас не сможет запустить заклинание и погибнет, либо все же сдвинет ненавистный камень и побежит дальше.

— Магнус Вис!

Из двух возможных вариантов Седрику выпал третий. Он не умер, сумев вовремя прервать отток энергии. При этом заклинание успело запуститься, и на мгновение юноша ощутил в мышцах прилив сил. Он тут же напряг мускулы и попытался сдвинуть преграду, но полученного импульса не хватило. Пальцы сорвались с камня, и Седрик обессиленно рухнул. Шанса на еще одну попытку не осталось.

Сердце бешено стучало, пальцы судорожно скребли по каменному полу, внутри разрастался холодный ужас бессилия. В левой части тела короткими вспышками пульсировала боль. Седрик еще ощущал холод каменного пола, но уже отдаленно слышал голоса лекарей Службы.

После очередного приступа боли он ожидал, что вновь очнется в убогой комнате трактира, но вместо этого вдруг ощутил на своем плече тёплую ладонь. Голоса извне отдалились и затихли. Над Седриком склонились двое безликих. Увидев, что он открыл глаза, они подняли его, взяв под руки с обеих сторон. Юноша почувствовал, как ужас, воцарившийся в душе, отступает. Более того, впервые прикоснувшись к местным обитателям, он ощутил себя так же, как в долине Компании. Только в этот раз энергия не витала в воздухе, а сочилась из спутников. И он позволил ей наполнить себя.

Руки перестали дрожать, мир приобрел чёткие очертания, ноги окрепли, а сердце, наконец, вошло в привычный ритм. Увидев, что Седрик воспрянул духом, к ним потянулись и другие. Чем больше людей подходило и касалось его, тем мощнее становился поток энергии. Через несколько минут Седрик почувствовал, что набит под завязку.

— Магнус вис! — произнес он, подойдя к завалу.

Хоть и с усилием, но всё же на пару футов сдвинул мешающий проходу обломок. Вокруг посыпались мелкие камни, поднялась пыль.

— Магнус вис!

Он протиснулся в просвет, уперся спиной и дело пошло легче.

— Магнус вис!

С третьей попытки он отодвинул обломок настолько, чтобы в получившийся проход без проблем мог пройти взрослый мужчина.

Первым ринувшись в тоннель, Седрик снова побежал вперёд.

…

— Он регенерирует!

— Никогда не видел ничего подобного! Еще несколько часов назад он едва ли мог пошевелиться!

— Я чувствую возмущение магического фона. То, что происходит с ним, явно связано с магией.

— Может, какой-нибудь артефакт?

— При нем был лишь медальон. Ничего больше, что могло бы сойти за артефакт. Да и Бланш предупредил бы нас об этом.

Лекари вели беседу у окна, чуть в стороне от кровати Седрика, но ему все было слышно. Очнувшись, он понял, что больше не испытывает жуткой боли и вполне может двигать всеми конечностями. Не совсем безболезненно, но уже довольно свободно. Судя по разговору, его чудесное излечение не скрылось от посторонних глаз. Объясняться с лекарями не хотелось, он и сам до конца не понимал, что произошло. Притворившись спящим, он ждал, когда они покинут комнату.

Сбежать из-под присмотра врачевателей казалось просто. Седрик знал, куда отправился Бланш, и хотел нагнать его как можно скорее.

Глава 10

Выдержка из «Истории Времён» Мореуса Локхарта

…

О нем заговорили после окончания Освободительной войны. Имперец. Волкодав. Палач. Впрочем, палачом его окрестили не сразу.

Говорят, он был другом Императора. Ходят слухи, что именно он организовал семье и свите тогдашнего герцога Золотой Реки «имперские галстуки». А некоторые даже утверждают, будто в тот веселый вечер он лично присутствовал в Кастелло-дель-Оро.

Джон де Лингва. Он прибыл в Немессион в момент, когда Компания стояла на коленях. В момент, когда Компании нужно было стать жёсткой. В момент, когда отступать было уже некуда.

Войдя в руководство Компании, Джон начал решать проблемы. Сначала переловил в Немессионе шпионов, потом вытравил предателей. Негодяи и вредители, почуяв опасность, бросились с острова врассыпную, но никто не ушёл обиженным. Вообще никто не ушёл.

Джон настигал их везде: в роскошных столицах и в забытом Вечным захолустье, посреди северных лесов и на южных пляжах, во дворцах и в лачугах. Он не останавливался ни перед деньгами, ни перед титулами. Никто не мог скрыться от возмездия.

Но вопреки бредовым сказкам менестрелей, Джон вершил свои дела отнюдь не в одиночку. Вместе с ним из Первой Империи на остров прибыла специально обученная команда. Эти ребята загоняли дичь, вынуждая её бежать прямо в цепкие руки де Лингвы. Первые гончие Компании. Гончие Палача.

Их работа не всегда заключалась в физическом устранении объекта. Многие из первых гончих были людьми тонкого ума и большой смекалки. Кого-то они довели до банкротства, кого-то – до самоубийства, а кого-то – до публичного покаяния. Они разрушали связи, карьеры и жизни. И пока это делалось в интересах Немессиона, Управляющий смотрел на действия Джона сквозь пальцы.

Когда Компания, по мнению Мельника, была отомщена и снова встала на ноги, он попытался осадить Джона, но тот уже вошёл во вкус. Начиная деятельность в кольце врагов, он не смог перестроиться и сделать шаг в будущее. Не доверял новым партнерам, проявлял неуважение и в целом плевал на любые правила. Такое поведение стало вредить репутации.

В итоге Палач покинул Компанию после тяжелого разговора, на котором присутствовали лишь четверо – Мельник, Плут, Управляющий и сам Джон. Никто не знает, о чем шла речь на той встрече, но с тех пор Джон де Лингва был сам по себе и творил бесчинства уже от своего имени. Пока с застывшей на лице маской храбреца не встретился с судьбой. А судьба у таких героев, как известно, одна.

Но дело его осталось жить – Гончие стали особой службой Компании. Наличие этих людей официально признали и, хоть они и не были включены в стонерскую иерархию, их приравняли к старшим офицерам и наделили очень широкими полномочиями.

В новом мире, где границы между законом и беспределом становились всё более размытыми, Гончие Компании превратились в символ беспощадной эффективности. Их слава и страх, которые они внушали, распространились далеко за пределы Немессиона, став для многих напоминанием, что Компания всегда получит своё, независимо от того, кто попытается встать на её пути.

Иногда казалось, что само существование Гончих подрывает положительный образ Компании, но польза от них превышала любые потенциальные риски для репутации.

Дело Джона де Лингвы продолжило жить не только в виде особой службы Гончих, но и как напоминание о том, что в мире власти и интриг нет места для сантиментов или сомнений. Любая слабость будет безжалостно использована, а любая угроза – устранена.

…

***

За двадцать дней до того,

как мир изменился

Таверна «Волк и вепрь» в Сторсе – малоприятное место. Маленькие грязные окна, плохое освещение, тяжелые столы и грубо сколоченные скамьи, оставляющие посетителям неизменные подарки в виде заноз в заднице. Даже по утрам здесь царил полумрак.

За мощной дубовой стойкой угрюмый хозяин механически тер посуду видавшей виды тряпкой. Скорее всего, столы в таверне вытирали ей же. Если это вообще когда-нибудь происходило.

За единственным занятым столом сидели две противоположности. Вырядившийся в парадную форму капитан королевской гвардии Лукас де Сильва и неприметный куратор Секретной Службы здешних земель Годрик Воссалино.

Они ждали Бланша. Лукасу, к его двадцати пяти годам, еще не доводилось встречаться с чиновниками такого ранга. Большие люди обычно не посещали здешние земли. К тому же Лукас был ненастоящим капитаном.

Уже много лет как в Герцогстве Золотой Реки, а потом и во всем Союзе было запрещено производить в офицеры тех дворян, «которые фундамента солдатского дела не знают» и не служили солдатами в гвардии. Это решение в свое время позволило значительно повысить боеспособность армии, но сильно насолило знати. В ответ среди части дворянства распространилась практика записывать своих детей в полки солдатами в очень раннем возрасте, что позволяло им к моменту поступления на фактическую службу быть не рядовыми, а уже иметь офицерский чин. Лукаса записали в армию в десятилетнем возрасте, а сейчас, уже в капитанском звании его до поры засунули в это тихое захолустье, чтобы он мог, не отсвечивая, дослужиться до майора и вернуться в столицу.

Но в тихое захолустье неожиданно нагрянул Бланш.

Прямой, будто проглотил оглоблю, Лукас суетился, постоянно поправляя то прическу, то усы, то форму. Годрик же меланхолично смотрел в стакан. Покосившись на тряпку в руках хозяина таверны, отпить из причудливой посудины он так и не решился. Но само наличие в таком месте стеклянной утвари и, особенно, ее внешний вид, вызывали вопросы. Стакан представлял собой сборку стекляшек различных цветов. Такое не под силу обычному стеклодуву, тут явно приложил руку какой-то маг. Стекло само по себе недешевое удовольствие, а это поделие уж подавно. К чему такие изыски в столь мрачном месте? Здесь же наверняка постоянно происходят пьяные драки или, что еще хуже, веселые празднества, в которых не выживает вообще ничего. Как в таких условиях уцелели два дорогих стеклянных стакана?

При виде Бланша, входящего в таверну, оба посетителя встали. Лукас – вытянувшись по струнке, Годрик – чуть ссутулившись. Хозяин таверны, не поднимая взгляда на нового гостя, продолжил упорно тереть очередную тарелку.

— Ваше превосходительство! Честь имею рекомендоваться! — молодцевато начал Лукас. — Капитан королевской гвардии Лукас де Сильва! Все солдаты гвардии в десяти лигах вокруг – в вашем распоряжении.

Бланш, мимоходом осмотрев капитана, коротко кивнул ему и переключился на Годрика, которого знал лично.

— Ваши предложения, мастер Воссалино?

Бланш, судя по всему, вообще не собирался включать капитана в разговор. Служаку такой поворот событий возмутил, но возразить не хватило духу.

— Они прибудут в Сторс ближе к вечеру, доктор Бланш, — голос у Годрика был негромким и ровным. — Думаю, не стоит привлекать к операции гвардейцев – это поднимет лишний шум. Обойдемся агентами Службы и сделаем все тихо.

Лукасу все больше не нравилось происходящее. Мало того что большой человек не обращает на него никакого внимания, так еще и конкурент предложил исключить его из предстоящих событий.

— И каков план? — Бланш счел рассуждения куратора логичными.

— Тут, в Сторсе, у нас недостаточно сил, да и городишко маленький. Пойди что не так – сразу расползутся слухи, — продолжил Годрик. — Предлагаю перенести операцию в Хорндейл. Это следующий город на их маршруте. Он покрупнее, и мы точно знаем, где конкретно они остановятся. Наша агентура готова оказать на месте соответствующий прием, доктор Бланш.

— Хорошо, так и поступим.

— А в случае неудачи? — наконец осмелился вставить свое слово Лукас, пытаясь восстановить хоть какую-то иллюзию участия в разговоре.

Бланш медленно повернулся к Лукасу. Его взгляд был таким же холодным и рассудительным, как и голос.

— В случае неудачи, капитан, мы будем действовать по обстоятельствам. А теперь, если у вас нет больше вопросов, я предпочел бы обсудить детали с мастером Воссалино наедине.

Таверна вновь погрузилась в обыденную рутину, а Лукас сидел, уткнувшись в стакан с сомнительным содержимым и размышляя, что делать дальше.

…

«Тушеный топор» был лучшим трактиром Хорндейла. Его держали братья Сильвио и Говард Кастельманы – ловкие торговцы, которые с большим удовольствием наживались на удачном расположении города. Хорндейл, конечно, не мог тягаться со столицей, но служил важным транспортным узлом – сюда стекались потоки людей, направлявшихся в западный порт герцогства. А значит, стекались и деньги.

Но наживались Кастельманы заслуженно – первый этаж представлял собой просторное помещение с добротной мебелью, необычно большими и непривычно чистыми окнами. Посетителей обслуживали приятные девицы с подносами, полными изысканных яств. В полумраке обширного подвала пряталась весьма впечатляющая винотека. А у входной двери примостилась парочка лысых громил, при виде которых даже самые буйные посетители остро ощущали тягу к миролюбию и любезности.

На втором и третьем этажах размещались комнаты для постояльцев, решивших заночевать. «Тушеный топор» по праву считался безопасным местом. Отребье сюда не совалось – себе дороже.

Однако, под покровом безопасности и уюта, этот трактир таил иной, более темный аспект своего существования. Как и в любом успешном заведении на перекрестье путей, здесь кипели не только котлы с тушеной говядиной. В затемненных углах за столиками велись тихие, но весомые переговоры. Политические интриги, торговые сделки, а иногда и сговоры глав воровских кланов – все это тоже было частью меню «Тушеного топора».

Братья Кастельманы обладали тонким чутьем на нужды и желания своих гостей. И хотя они никогда не вмешивались в сомнительные дела напрямую, их трактир предоставлял идеальную атмосферу, чтобы такие дела процветали. За соответствующую плату, разумеется.

…

Едва войдя в залу, Бланш сразу узнал тех, кто ему нужен. Они расположились в дальнем углу, за столиком у окна. Двое мужчин лет сорока, совсем не похожих на щуплых ученых-заучек со стекляшками на носу, что дни напролет проводят в магических лабораториях. В этой паре сидела история не одного десятка сражений, несколько томов тайных знаний и годы упорного, опасного труда. Они напоминали две стороны одной монеты, два воплощения одного и того же безжалостного мира, где сила и знание давали право на жизнь, а слабость каралась смертью.

Тот, что сидел лицом к Бланшу, выглядел бывалым бойцом: подтянутый, коротко стриженный, плотного телосложения, со шрамами на руках, видимой части шеи и правой щеке. Закатанный рукав грубой рубахи приоткрыл на левом предплечье плотную вязь татуировки. Не клеймо Иностранного легиона, как у Фрэнка, но тоже что-то замысловатое. Голубые глаза гостя выражали отстраненную сосредоточенность. Он двигался отточено и экономно, будто мыслил руками, а не просто использовал их для физических действий. Его поза была непринужденной, но в то же время наполненной внутренним напряжением, словно струна, натянутая до предела и готовая в любой момент лопнуть.

Тот, что сидел спиной, был выше и упитанней. Его черные, жидковатые волосы сально блестели, свисая до плеч. Солидную фигуру покрывало более изящное, нежели у спутника, одеяние. Руки же его украшали не шрамы, а ожоги. По левой кисти под одежду уползала тонкая цепочка иссиня-черных рун. Его тело, хоть и казалось не столь готовым к физической схватке, скрывало в себе не менее смертоносные силы – магические.

Эти двое здесь оказались не случайно. Они ожидали Бланша. И он с привычной ему размеренностью направился к столику. Фрэнк нехотя проследовал за ним. Позади, высунув язык и виляя хвостом, семенил Донни. Подойдя ближе, Бланш разглядел, что глаза у черноволосого разного цвета – карий и голубой.

— Добрый день, господа! Вы – Грегори Далсон и Мортимер Бойер, как я полагаю? – начал Бланш, улыбнувшись.

— А вы, стало быть, Бенедикт Бланш? — спокойно спросил коротко стриженный в ответ, чем несколько опечалил Бланша.

«К кому в этой драной Компании не придешь, все уже тебя ждут и знают!»

— Вы меня знаете?

— А кто ж вас не знает, доктор Бланш? — подхватил черноволосый, тоже расплывшись в улыбке.

Фрэнк хмыкнул.

«Не лучший комплимент для шпиона».

— Разрешите присесть, мистер Бойер?

— Конечно, — черноволосый указал на стул рядом.

Фрэнк остался стоять. Он ожидал, что встреча начнется более напряженно, но пока собеседники не проявляли ни капли нервозности. И это беспокоило Домингу.

— Я полагаю, вы в курсе цели моего визита? — Бланш перешел к делу.

— Ну, мы скорее догадываемся, — ответил Бойер.

— Я бы хотел, чтобы вы отправились со мной в Кастелло-дель-Оро прямо сейчас.

— К сожалению, мы немного заняты, и нам нужно завершить свое дело, — развел руками Бойер. — Но после... после мы обязательно заскочим к вам на огонек!

Доминга сделал шаг назад и осмотрелся: казавшийся более опасным противником Далсон не выказывал признаков агрессии, посторонних людей в зале не наблюдалось. Лишь угрюмые мордовороты-охранники у дверей негромко переговаривались.

Бланш вздохнул, достал увесистый мешочек и водрузил его перед Бойером. Мешочек приятно звякнул.

— Может быть, это поможет вам отложить свое дело?

Бойер попробовал мешочек на вес и, одобрительно причмокнув, положил обратно.

— Как бы нам ни хотелось, — произнес он с неподдельным сожалением в голосе. — Но мы вынуждены отказаться.

Бланш еще раз вздохнул и, подняв руку, щелкнул пальцами. Громилы у входа, стыдливо глянув на трактирщика, вышли за дверь. На смену им в зал вошли вооруженные агенты Секретной Службы. Донни зарычал и вопросительно взглянул на хозяина, но Фрэнк жестом приказал псу оставаться на месте.

— Я предлагал вам пойти добровольно и в качестве гостей… Но теперь буду вынужден принудить вас отправиться с нами в качестве пленников, — Бланш развел руками, скопировав жест Бойера.

Тот, поджав губы, осмотрел прибывших с ног до головы, после чего вернулся взглядом к собеседнику.

— К сожалению, мы вынуждены отказаться и от этого варианта, — медленно выговаривая каждое слово, произнес он, глядя Бланшу в глаза.

— Не заставляйте меня применять насилие, господа. Прошу, давайте сохраним достоинство, — Бланш все еще рассчитывал на благоразумие служащих Компании.

За разговором с Бойером он совсем забыл про второго собеседника. А тот все это время молча смотрел в окно, подперев голову рукой. Проследив за его взглядом, Бланш с удивлением обнаружил на улице по меньшей мере две дюжины стонеров в черном. Еще несколько темных фигур уже спускались со второго этажа.

Созерцание этой картины, полностью меняющей расстановку сил, прервал стук набоек на сапогах Фрэнка. Наёмник молча сделал два шага вправо и встал за спиной у Далсона, наглядно показав бывшему сопутнику, на чьей он теперь стороне. Бойер кивнул наёмнику и вновь посмотрел на Бланша.

— Мне кажется, или ситуация несколько изменилась?

Бланш на секунду позволил себе улыбку, которая была больше похожа на гримасу.

— Изменилась, без сомнения, — произнес он, не спуская глаз с Бойера. — Но не стоит заблуждаться, господа. Ваши... дополнительные силы хоть и впечатляют, но не меняют сути дела. В конце концов, все мы служим Союзу, не так ли?

Бойер, не сводя взгляда с Бланша, медленно кивнул.

— Служим, но каждый по-своему. Мы просто не уверены, что ваш метод — наилучший.

Глава 11

За девятнадцать дней до того,

как мир изменился

Капитан Лукас де Сильва грустил. Засунувшие его в эту дыру родители считали, что молодому человеку его лет и происхождения необходимо учиться самостоятельности. Поэтому Лукас пребывал в Сторсе на самообеспечении. Не сказать, что жалование капитана королевской гвардии было совсем уж маленьким, но все же жить на привычно широкую ногу не позволяло.

С одной стороны, бедственное положение выступало для Лукаса стимулом к идеальной службе. Он использовал любой шанс прогнуться перед начальством, чтобы поскорее получить новое звание и свалить, наконец, в столицу. Не чурался даже присваивать себе чужие заслуги, за что однажды был бит. Как оказалось, в темной подворотне не помогает ни богатство родителей, ни знатная фамилия. А кровь из носа аристократа течёт точно такая же, как из носа простолюдина. С тех пор Лукас стал осторожнее, но выслуживаться в Сторсе и окрестных городишках, которыми он заведовал, все равно было особо не перед кем.

С другой стороны, безысходность бытия, неуёмные амбиции и тяга к роскоши толкали Лукаса на постыдные дела. Освоившись на местности, он начал брать мзду: за закрытие глаз на определенные вещи, за помощь и защиту от опасностей (которые зачастую сам и организовывал или же просто выдумывал), да и вообще – за саму возможность спокойно жить и работать в этой местности. Лукас считал такую плату справедливой, ведь люди на «его территории» жили в безопасности. Их никто не грабил сверх меры, да и сборщики налогов особо не наглели. Жизнь тут текла тихо и неспешно. Но так было не потому, что бумажный капитан рьяно отстаивал интересы своих невольных спонсоров, а просто потому, что до Сторса никому в округе не было никакого дела.

Здесь даже солнце казалось блеклым и усталым. Сторс был одним из тех городов, которые легко можно пройти от края до края за час, медленно шагая и разглядывая каждую трещину на иссеченных временем стенах. И каждый день в этом городе был для Лукаса испытанием.

Цинизм времени и обстоятельств сделали свое дело. В мире, где добродетель часто становится причиной падения, порок стал лестницей к успеху. Лукас даже не оправдывал себя, ведь его поступки – не более чем способ выживания. В конце концов, если не он, так кто-то другой займет его место и, возможно, будет куда хуже.

…

Для торжества своего уныния Лукас выбрал ту же таверну, где вчера прошла злополучная встреча с главным шпионом королевства. Несмотря на ранний час, капитал уже пропустил пару стаканов местного пойла – темного, горького пива. Возлияния мало помогали справиться с тоской и обидой, скорее наоборот – лишь раззадоривали эти чувства.

С каждым днем злоба на семью, что свысока посчитала его существование здесь учебой, только копилась. И в то же время, он не мог отрицать, что все же научился здесь тому, чему не учат в блестящих залах столичных академий – например, выживать среди тех, кому особо нечего терять.

Дверь таверны отворилась, с грохотом ударившись о стену. Хозяин недовольно поморщился, но смолчал – двое подчиненных Лукаса под руки вели, а точнее, практически тащили бранящегося молодого человека. Это был худощавый парень с копной спутанных черных волос до плеч и двухнедельной щетиной на лице. Судя по всему, руки у него были связаны.

— Дайте мне поговорить с вашим начальством, драные солдафоны! — закричал парень.

— Заткнись! — солдат справа ткнул парню локтем в печень. — Мы тебя к капитану и ведем.

Черноволосый глухо ухнул от удара и замолк, злобно зыркнув на обидчика.

Подойдя ближе, один из сопровождающих с противным скрипом отодвинул тяжелый стул, поставив его неподалеку от стола Лукаса. Второй солдат грубо усадил недовольного пленника.

— Капитан! — солдат обратился к Лукасу. — Мы поймали этого прощелыгу в городе, он вынюхивал по поводу высокого начальства, приезжавшего вчера.

— Мне нужно погово… — начал было парень.

— Заткнись! — солдат оборвал пленника резкой пощечиной.

— Что, говоришь, он вынюхивал? — безразлично обратился к подчиненному капитан, крутя в руках полупустой стакан из разноцветных стекляшек.

— Расспрашивал людей, о том куда дальше отправился вчерашний важнецкий толстяк.

Капитан с сожалением отодвинул стакан в сторону и посмотрел на пленника.

— Говори, — буркнул он черноволосому.

Парень в ответ огляделся вокруг, как бы намекая, что не хотел бы продолжать разговор в присутствии солдат.

Лукас еще раз вздохнул. Пленник не выглядел могучим бойцом, да и руки у него связаны. Но почему-то он вел себя довольно уверенно для той ситуации, в которую угодил – не трясся от страха и не просил пощады. А значит, был не так уж и прост. По-хорошему надо бы отослать подчиненных да поговорить с ним с глазу на глаз – вдруг у него действительно важная информация, не предназначенная для чужих ушей. Но Лукасу было плевать, он доверял своим людям – они повязаны с ним деньгами и кровью.

— Говори, — чуть громче повторил капитан.

Теперь вздохнул уже Седрик. Он довольно быстро считал ситуацию и понял, что перед ним бумажный капитан. Во-первых, Лукас был слишком молод для честно заслуженного звания. Во-вторых, слишком панибратски вел себя с подчиненными. Настоящие капитаны с солдатней обычно держат дистанцию. В-третьих, несмотря на выпивку и вальяжную позу, в нем чувствовалась выправка, но не военная, а скорее лизоблюдская. Так ведут себя придворные чинуши, а не реальные военные. И эта «бумажность» капитана в возникшей ситуации была для Седрика скорее проблемой, чем преимуществом. С бумажным капитаном будет сложнее договориться. Ведь, скорее всего, он из тех избалованных знатных деток, что почувствовав даже малую власть и самостоятельность, начинают строить из себя королей.

— Меня зовут Седрик Сталино, я – агент Секретной Службы короля и личный помощник Бенедикта Бланша. Я требую немедленно освободить меня, а также предоставить информацию об известных вам планах и местонахождении моего начальства!

Солдаты удивленно переглянулись, после чего уставились на подобравшегося за столом капитана. Их смутила не только суть услышанного, но и тон, которым говорил пленник. В его манере чувствовалась даже не власть, не бравада и не самоуверенность, а непререкаемое право на озвученные требования. Простолюдины так не разговаривают. Да что там, даже их капитан так не разговаривает.

— Если все так, уважаемый агент Секретной Службы — сглотнув, начал Лукас. — Покажи медальон.

Сейчас капитан больше всего жалел о том, что не отослал своих подчиненных за дверь, когда об этом просил пленник. Сделай он это – и решить ситуацию можно было бы с минимальными потерями. Да, неподобающее обращение с агентом Секретной Службы в любом случае сулило неприятности, но наедине с агентом Лукас решил бы этот вопрос. Отступить же перед подчиненными ему не позволяла собственная гордость и страх потерять положение. Капитан не мог признать ошибки, ведь его решения здесь – закон, его слово – последняя инстанция. Показать слабость значило открыть врата для бунта, пусть даже самого малозначительного.

— Мой медальон в левом кармане внутри куртки, — спокойно ответил Седрик.

Капитан кивнул подчиненным, и один из них полез к Седрику за пазуху. Ничего не найдя на ощупь, он склонился над пленником и еще раз тщательно проверил внутренние карманы.

— Здесь ничего нет.

На лице Седрика отразилась растерянность, а Лукас облегченно выдохнул. Отсутствие медальона вернуло ситуацию в первоначальные рамки – солдаты гвардии поймали подозрительного человека и привели его на допрос к капитану. Ничего необычного.

— И где же твой медальон, уважаемый агент Секретной Службы, — издевательски начал капитан. — Потерялся?

Седрик молчал. Золотой медальон агента был единственным материальным доказательством его причастности к Службе. Стремясь быстрее нагнать Бланша, он покидал место своего излечения в тайне и спешке. Поэтому, найдя одежду и оружие в целости на сундуке возле кровати, он и подумать не мог, что лекари Службы обыскали его и, вероятно, изъяли часть имущества. Скорее всего, медальон забрали для сохранности, а не со злым умыслом. В первые часы лекари вообще не были уверены, что Седрик выживет.

— Что же нам с тобой делать? — капитан забарабанил пальцами по столу.

— По правилам в такой ситуации вы должны вызвать сюда местного куратора Секретной Службы – Годрика Воссалино, — отчеканил Седрик. Он не был лично знаком с местным куратором, но знал его имя и смог бы убедить его в своей принадлежности к Службе.

— По правилам? — усмехнулся в ответ Лукас, который точно знал, что ненавистный коллега сейчас недоступен, так как уехал вместе с Бланшем. Отсутствие медальона в такой ситуации освобождало капитана от любой ответственности за неподобающее обращение. К тому же Лукас уже не верил, что перед ним действительно агент Секретной Службы. Слишком он был молодым и щуплым.

— А ты слышал что-нибудь про «Золотое правило»? — с улыбкой спросил он.

— Что еще за «Золотое правило»? — непонимающе ответил Седрик.

— «Золотое правило» звучит так: у кого золото, тот правила и устанавливает!

Капитан засмеялся, довольный своей любимой шуткой. Солдаты поддержали его противным гоготом. Седрик поморщился.

— В наших краях – только так! — Капитан развел руками, все еще улыбаясь.

— Раз ты так уважаешь золото, — протянул Седрик. — Значит, мы можем как-то договориться?

Капитан погладил усы. Лжеагент одет был довольно прилично. Хрен знает, чем он занимался на самом деле, но явно не страдал от бедности. К тому же он сам предложил договориться, так что если взять с него денег и выдворить за пределы города, то никакого вреда не будет.

— Конечно, можем, уважаемый агент! Ты заплатишь нам и навсегда свалишь из Сторса!

— С удовольствием! — вздохнул Седрик, который действительно не хотел бы сюда возвращаться.

— Сколько у тебя с собой?

Солдаты обыскали Седрика, выгребая буквально все из его карманов. Так, на столе, помимо всякой бытовой мелочевки, оказалось десятка два медных коперов и серебряный аргент.

— Нет, уважаемый, так не пойдет, — разочарованно произнес Лукас.

Седрик снова вздохнул.

— В правом сапоге, под стелькой в каблуке лежит золотой аурон, — пробурчал Седрик. Отдавать заначку не хотелось, но выбора не было.

— Вот это другое дело! — весело присвистнул Лукас, кивнув одному из солдат. Тот схватился за сапог Седрика.

Когда аурон оказался в руках Лукаса, он снова усмехнулся, обдумывая, на что потратить эту неожиданную прибыль. Разглядывая монету так, словно она могла что-то рассказать ему о своем предыдущем владельце, он откинулся на спинку стула.

— Ладно, убирайся. Но помни, если ты еще раз попадешься мне на глаза – тебе несдобровать.

…

«Драные солдафоны!»

В Сторсе Седрик не в первый раз столкнулся с тем, что военачальники на местах превращают вверенные им территории в источник личного обогащения. Он уже видел, как капитаны и даже майоры королевской гвардии из защитников порядка в буквальном смысле превращались в тех, от кого они этот порядок должны защищать. Во многих землях люди уже давно боятся попасть в руки гвардейцев едва ли не сильнее, чем в руки бандитов.

Такое положение, конечно, ослабляет государство, но оно во многом выгодно Секретной Службе: ее агентам проще добывать нужную информацию, есть возможность для манипуляции людьми, появляется множество рычагов давления, почти любого можно просто купить или использовать втёмную. Раньше Седрик видел за этим не бреши в системе, а преимущества и возможности для своей работы. Но сейчас… Сейчас, размышляя о ситуации через призму знаний о предстоящей войне, Седрик потихоньку приходил в ужас.

С одной стороны, он был частью Секретной Службы – организации, которая пыталась укрепить государство изнутри, исправить ошибки и найти путь к возрождению. С другой – он понимал, что многие действия Службы, включая его собственные, неизбежно вели к дальнейшему разложению, к разрушению того, что еще оставалось от идеалов Союза. Он чувствовал себя частью мрачного театра, где каждый актер играет свою узко прописанную роль, вместо того, чтобы думать и жить самостоятельно.

Самое страшное заключалось в том, что королевская армия по сути, утратила свою боеспособность. Да, в столице и Герцогстве Стражей еще остались боеспособные полки, но ведь в целом военная машина Союза разваливается! Ценности, на которых изначально зиждился Союз Четырех – изжили себя. Король, некогда горевший идеей объединения, давно умер, а его наследники оказались расчетливыми чинушами.

На заседаниях Большого и Малого советов все еще звучат речи о величии, чести и единстве. Гвардейцы все еще приносят клятву верности короне, произнося заученные слова и следуя ритуалам. Внешне все обстоит по-прежнему, но изначальная концепция Союза выродилась. Произносимые слова более не соответствуют действиям. Да что там, произносимые слова более не понимаются даже произносящими! Люди не осознают смысла изначальных идей и сокровенной сути ритуалов. Для них это просто антураж, красивые декорации, которыми можно поучать других и оправдывать свои действия, искажая истинный посыл. Аристократия еще держится за традиции, пытаясь передать своим детям опыт поколений через воспитание и образование. Но этого недостаточно для такой большой страны. Идея, что выступала связующей нитью для первых поколений граждан Союза – мертва.

Сам фундамент Союза истончился, превратившись в полую опору, которая рухнет при первом же серьезном воздействии извне. Армия Союза – неповоротливая, неуправляемая, плохо обученная и давно забывшая, как воевать. Но при этом – огромная. А значит, ежегодно поглощающая несчетные тысячи золотых ауронов. Но и эта золотая река с каждым годом мелеет. Не потому, что золота у истоков становится меньше, а потому, что все больше ручейков и ответвлений уводят золотой поток в стороны от конечной цели.

Будь армия Союза в своей лучшей форме – ее победа в предстоящей войне сомнений бы не вызывала. И даже переносные источники не имели бы такого значения. Но при текущем состоянии армии война будет долгой и кровавой. Она затянется на несколько лет, в течение которых погибнут тысячи людей. И люди будут гибнуть до тех пор, пока философы и маги не перепридумают Союз, пока не вдохнут в его концепцию новую жизнь. Они будут гибнуть, пока молодые гвардейцы вновь не увидят смысл в своих клятвах. Они будут гибнуть, пока не появится лидер и Союз не оживет вновь.

Седрик был согласен с Бланшем в том, что стоять на пути прогресса бессмысленно – рано или поздно переносные источники все равно появятся и война начнется. Но если предотвратить ее хотя бы сейчас – это даст Союзу время подготовиться и выиграть будущую битву одним коротким, быстрым рывком. Это поможет избежать напрасных жертв. И снова на годы воцарится мир, с его светскими раутами, уличными театрами и ежегодным турниром.

И есть лишь один способ отсрочить эту войну. А ради большего блага иногда можно и пойти на компромисс с собственной совестью, правда же? Правда. Но с каждым шагом к темному порогу, который он собирался переступить, Седрик сам себе казался все более чужим и отталкивающим.

«Ради большего блага» – эти слова казались мантрой, которую он повторял, пытаясь убедить себя в правильности выбранного пути. Но чем больше он повторял их, тем сильнее ощущал пустоту. С каждым «ради большего блага» мир вокруг становился все более неоднозначным, а выбор – все менее очевидным.

…

Седрик шел, не замечая, куда ведут его ноги. Он то и дело натыкался на прохожих, не извиняясь и даже не глядя в их сторону. В руках он машинально вертел медный копер – жалкий остаток после обыска у «бумажного» капитана, словно оставленный ему в насмешку. Мысли упрямо возвращались к войне, к образам тысяч безымянных лиц, которых она заберёт. Каждый перекат монеты в его пальцах отзывался в голове эхом: ради большего блага... ради большего блага... – и каждый раз это звучало всё менее убедительно. Или нет?

Глава 12

Путешествовать без гроша в кармане малость неприятно. А уж гнаться за кем-то и вовсе затруднительно. Бесплатно тебе никто лошадей не поменяет, да и на ночлег с ужином не пустит.

Знакомых у Седрика здесь не было, а воровать у местных не позволял вбитый в голову служебный запрет. Да и воровать у них особо нечего. Многие жители окрестных деревень пребывали в положении заметно худшем, чем сам Седрик. У него хотя бы оставалась приличная одежда.

Кое-как добравшись до Хорндейла, Седрик решил найти местное отделение Секретной Службы и объяснить ситуацию. Но город решил иначе.

— Фьють! — свистнул сквозь просторную щель меж передних зубов рыжий худощавый тип, вышедший из ближайшей подворотни.

— Слышь, парниша! Пылы не найдется для простых ребят? — обратился он к Седрику, развязно скалясь. В руке у него блеснул металл.

Шагах в десяти позади Седрика из такого же проулка тихо выскользнул еще один клошар. Седрик даже не услышал, а почувствовал его присутствие. Отступать было некуда, бежать – тоже.

«Как же мне все это надоело, шэд вас дери!»

Седрик бегло огляделся, краем глаза заметив, что через смотровую щель в одной из дверей за ним наблюдает внимательная пара глаз.

«Это еще что за хрен?!»

Смесь раздражения и гнева закипала внутри.

«В конце концов, я не абы кто, а агент Секретной Службы Союза!»

А напротив – явно полнейшее отребье, которого никто не хватится.

«В конце концов, я – маг!»

С этой мыслью Седрик рванул вперед, прямо на рыжего.

— Магнус вис!

Немного усиленный магией апперкот свалил противника наземь. Он даже не успел поднять руки для защиты. Седрик подхватил выпавший нож и развернулся ко второму.

Тот явно не ожидал такого развития событий. Сначала он неуверенно попятился, а потом, разглядев что-то в безумном взгляде Седрика, со всех ног припустил в противоположную сторону.

Оставшись один, юноша оглянулся и украдкой потер ушибленную руку. Ему было даже немного жаль, что все так быстро закончилось – он не успел до конца выпустить накопившийся гнев и сейчас чувствовал себя неудовлетворенным. От травмы, что он получил в стычке с головорезами Рафли, не осталось и следа. Хотелось размяться, но драка закончилась как закончилась. Не бежать же за вторым клошаром, в самом-то деле...

Иронично, но теперь Седрику самому предстояло сделать с рыжим то, что клошары планировали сделать с ним – обыскать бездыханное тело и забрать все ценное. Он уже было собрался приступить к этому неприятному занятию, когда услышал сзади громкие единичные хлопки. Как будто кто-то размеренно аплодировал ему. Седрик резко развернулся на звук, вспомнив о таинственной паре наблюдательных глаз.

Дверь была отворена, в проеме стоял человек среднего роста. Его пухловатое лицо обрамляли вьющиеся каштановые волосы. В зубах торчала сигара. Перестав хлопать, он вынул ее изо рта и уважительно кивнул Седрику. Этот мужчина изо всех сил старался выглядеть солидно. Получалось так себе.

— Прекрасный удар, мистер! Вы не местный?

— Вам какое дело? — раздраженно бросил Седрик.

— Совершенно никакого! — примирительно поднял руки незнакомец. — Никоим образом не лезу в ваши дела. Просто хотел предложить вам немного подзаработать.

От незнакомца с сигарой не исходило агрессии. Не похоже, чтобы он был заодно с клошарами из подворотни. Седрик немного смягчился. Тем более, подзаработать ему бы не помешало.

— Но если вы предпочитаете… гм… обыскать поверженного противника и, довольствуясь этим, отправиться своей дорогой – я совершенно не против.

Седрик залился краской.

— Нет-нет. Вы же видели, что они сами напали!

— Прекрасно видел, — кивнул собеседник. — И нисколько вас не осуждаю.

— А что вы там говорили, насчет возможности заработать?

— О, так вы все-таки заинтересованы?

Седрик неохотно кивнул.

— Меня зовут Фостер! Я, понимаете ли, занимаюсь подпольными боями. И с одним из моих бойцов приключилась… э-э-э, как бы это сказать… неприятность.

Фостер отошел вглубь помещения, приглашая Седрика войти. Дверь была чем-то вроде черного входа в небольшую таверну. Они оказались в подсобном помещении, через которое прошли в основной зал.

— Судя по всему, вы – неплохой боец, а мне как раз срочно нужна замена. Бой – через два часа. Противник – деревенский лопух. И вам даже не обязательно побеждать, хотя я в вас верю! Продержитесь на ногах девять минут – и деньги ваши!

Не на такую подработку рассчитывал Седрик, но кипящее внутри раздражение требовало продолжения мордобоя. К тому же каков может быть уровень бойцов в этом захолустье? Смешно.

Видя, что Седрик заинтересовался, Фостер продолжил.

— Вы будете драться за мою команду лишь в первом круге. Дальше, во втором круге противником будет уже более подготовленный боец. И с нашей стороны в дело вступит Бешеный Джош, — Фостер кивнул в сторону громилы, сидящего за столом в углу. Тот приветственно помахал огромной рукой.

Седрик кивнул Джошу в ответ.

— Ваша задача проста как два пальца! Я бы и сам вышел в первый круг, да мне не по чину, сами понимаете.

— Хорошо, я согласен. С вас – оговоренная оплата и хороший обед. Я голоден.

— По рукам, мистер! По рукам!

…

Бои проходили на поляне за восточной стеной города. На ристалище Золотого турнира не похоже, конечно, но тоже ничего. Круг, ярдов пятнадцати в диаметре, был огорожен деревянным забором, за которым собиралась толпа. В основном люди просто стояли на своих двоих, но с западной стороны возвышалась своего рода трибуна, разделенная на рядовые сидячие места и какое-то подобие «королевской ложи». Как раз там, где заходило солнце.

«Драные провинциалы».

Толстенький распорядитель в зеленом камзоле, высоком цилиндре и с комичным пенсне на мясистом носу перед каждым поединком истошно выкрикивал имена бойцов, приглашая их на арену.

— УИ-И-ЛЬЯ-А-А-АМ ГОРШО-О-О-ОК!

На арену неуклюже вышел детина в грязной серой рубахе, подпоясанной простой веревкой. Очевидно, что свое прозвище Уильям получил за прическу – казалось, что остригли его, просто нахлобучив на голову горшок и откромсав все лишнее. Горшок был выше Седрика и шире в плечах. Про разницу в весе и говорить не стоит.

«Драный деревенщина!»

— А против него сегодня выйдет, — распорядитель набрал в грудь побольше воздуха: — CЕ-Е-ДРИ-И-И-И-К МАЛО-О-О-ОЙ!

Седрик ступил на утоптанную землю арены. Все взгляды устремились к нему. Народ начал улюлюкать и смеяться. По сравнению с рослым Уильямом Седрик выглядел ребенком. Казалось, силы совсем неравны. В такой ситуации на юношу поставил бы только дурак.

Седрик обернулся на Фостера, но тот лишь пожал плечами. Чтобы не раскрывать личности, он не сообщил организатору своей фамилии, вероятно, поэтому его окрестили «малым».

— ДА НАЧНЕТСЯ БОЙ! — гаркнул распорядитель, взмахнув невесть откуда взявшимся зеленым платком, и под гул толпы быстро юркнул за ограду, оставив бойцов вдвоем.

Уильям, ухмыльнувшись, вразвалку пошел на Седрика. Он, видимо, был сильным и смелым парнем, но драться явно не умел. Точнее, умел, но по-деревенски.

Сблизившись с противником, он широко замахнулся, чтобы свалить его одним медвежьим ударом. Седрик же без труда поднырнул под летящую руку, умело поставил подсечку и подтолкнул Горшка в спину, придав ему нужное направление.

Горшок, не успев сориентироваться, полетел с ног. Ударившись лицом оземь, он отключился. По толпе пронесся разочарованный вздох.

Седрик огляделся и под свист зрителей пошел к выходу. Там его уже поджидал Фостер.

— Я, конечно, выплачу вам всю сумму, так как у нас был уговор. Но мистер! Все закончилось слишком быстро!

Седрик в ответ лишь пожал плечами.

— Вы должны понимать, что люди приходят сюда ради зрелища! А положить детину подлой подножкой на первых секундах – это не зрелище! Это какая-то ерунда!

— Я не думал, что эта орясина будет настолько неуклюжей! Он просто неудачно упал. Может, вообще сломал себе шею.

— Теперь мне придется говорить с Мусой! Он явно недоволен! — Фостер кивнул в сторону чернокожего мужчины, который расположился в ложе. — А я не люблю, когда мне приходится говорить с Мусой!

— Это несчастный случай, Фостер. Ничего не поделаешь.

Фостер плюнул, бросил Седрику небольшой мешочек с монетами и поплелся в сторону ложи. Седрик же, посмотрев еще пару поединков первого круга (ничего примечательного), потихоньку направился в сторону восточных городских ворот. Разжившись деньгами, он мог больше не тратить драгоценное время на поиски местного наставника Секретной службы, а сразу отправиться в путь. Минуты через три он услышал окрик.

— Мистер! Мистер! Подождите! — к нему бежал Фостер.

— Чего тебе еще?

— Муса хочет, чтобы ты дрался во втором круге вместо Бешеного Джоша.

— С чего бы это?

— Мистер, не надо лишних вопросов. Я заплачу вам!

— Ты сказал, что во втором круге бьются подготовленные бойцы. Я готов был выйти на арену с деревенщиной, но драться по-настоящему я не планировал.

— Я заплачу вдвое больше, мистер! Втрое!

— Зачем тебе это? Скажи своему Мусе, что я отказываюсь, и все на этом.

— Я не могу, мистер. Вы не понимаете. Если я не приведу вас, будут последствия…

— Какие?

Фостер замялся.

— Тебя убьют. И меня.

— Почему?!

— Ты опозорил его команду, так быстро расправившись с Горшком. Еще и без единого удара. После такого нельзя просто уйти. Муса хочет поквитаться.

— Да кто такой этот Муса?!

— Муса здесь главный, мистер! Не стоит переходить ему дорогу.

«Драные провинциалы!»

— Кто следующий противник, шэд тебя подери, Фостер? — Седрику не хватало еще получить на хвост погоню из местных бандитов.

— Это не важно. Тебе… вам нужно просто лечь после первого удара и не вставать. Муса будет удовлетворен, а вы особо не пострадаете! Легкие деньги и никаких проблем, мистер!

— Хорошо, Фостер, посмотрим. Ты платишь вчетверо больше, и я возвращаюсь.

— Конечно, мистер! Идемте!

…

— ИОГА-А-А-АН СТРОНГЕ-Е-Е! — под визг распорядителя на арену вышел рослый светловолосый парень в черном. Его внимательные глаза были спокойны. Он молча, без всякой улыбки или злобы смотрел на Седрика, еще стоявшего за забором.

— И против него-о-о… А-А-АТКРЫТИЕ СЕГОДНЯШЕГОГО ВЕЧЕРА-А-А – CЕ-Е-ДРИ-И-И-И-К МАЛО-О-О-ОЙ! – снова завопил распорядитель.

Седрик выходил под окрики и гундеж толпы. Кажется, людям не очень понравилось его прошлое выступление.

— Да начнется бой! — под взмах зеленого платка распорядитель снова убежал за забор.

Иоганн встал в стойку и жестом поманил к себе Седрика – мол, нападай, малой! Седрик же, тоже подняв руки и сосредоточившись, не спешил нападать. Бойцы начали осторожно кружить друг против друга, постепенно сближаясь.

Оказавшись рядом, Иоганн резко, прямым ударом врезал Седрику в нос. Зацепил несильно, но ощутимо. Видимо, просто проверял скорость реакции и не особо верил в успех первой же атаки.

Толпа взвыла от восторга.

Бланш еще в первую встречу отметил, что Седрик – никудышный боец. Это было правдой наполовину. Тренировки закалили юношу, он приобрел все необходимые навыки и спокойно мог вступить в схватку с неподготовленными людьми – клошарами, деревенщинами, пьяными работягами и даже гвардейцами. Но встреча с действительно талантливым и опытным бойцом не оставляла ему шансов. А Иоганн, судя по всему, талант к дракам имел.

Первый пропущенный удар был несерьезным. Так, насмешка. Издевательство. Демонстрация превосходства. Картинно падать после него Седрику было не с руки – не поверят. Пришлось терпеть.

При следующем сближении Седрик пропустил почти такой же удар. Он просто не успевал за противником. Толпа над ним теперь уже откровенно потешалась. Это злило. А злость, как известно, враг вниманию.

Седрик попробовал провести контратаку, но противник играючи ушел от его ударов. Легкость, с которой он двигался, все больше раздражала юношу. А Иоганн оставался внимательным и собранным. Выбросив отвлекающий левый хук, он снова прошел защиту Седрика прямым ударом в лицо. В этот раз удар оказался сильнее, и перед глазами Седрика на мгновение вспыхнула другая картинка: холодное подземелье, ползущие по стенам трещины, бегущие безликие. Но он быстро пришел в себя и закрылся в глухой обороне. Победить честно не выходило. Намеренно проиграть – не представлялось возможном. Казалось, Иоганн специально бил вполсилы, чтобы у Седрика не было повода упасть раньше времени.

«Эмподио!»

Седрик подвигался, замаскировав необходимые для заклятия пассы под разминку затекших рук. Перед его лицом возникла невидимая преграда. Юноша не стал создавать полноценный щит, ограничившись лишь областью головы, ведь каждая секунда действия заклятия высасывала из него драгоценную энергию. Чем меньше преграда, тем меньше ресурсов она пожирает.

Изобразив ярость (не пришлось даже сильно стараться) он пошел на Иоганна, намеренно открыв лицо. Противник усмехнулся и, видимо, решив покончить с этим балаганом, сильно вложился в очередной прямой выпад. Столкнувшись с несокрушимой магической преградой, рука Иоганна хрустнула, а сам он взвыл от боли.

— Магнус вис! — негромко бросил Седрик в ту же секунду. И, пока враг не опомнился, нанес точный удар в его открывшуюся челюсть. Иоганн обмяк, его руки опустились вдоль тела, он рухнул на колени, а потом и навзничь, в пыль.

Трибуны застыли в тишине. Никто не понял, что произошло, но все видели, что фаворит повержен, а Седрик стоит на ногах.

— ДА-А-А! — закричал в толпе какой-то мальчишка, подняв руку вверх и подпрыгнув.

— ДА-А-А-А-А! — поддержала его толпа, мгновенно сменившая свое настроение. Теперь Седрику аплодировали.

В «королевской ложе» чернокожий мужчина с удивительно яркими голубыми глазами подозвал к себе помощника и что-то прокричал ему на ухо, указывая в сторону арены.

Едва выйдя за пределы круга, Седрик наткнулся на Фостера. У того бегали глаза.

— Что вы наделали, мистер?!

— Вышел во второй круг, как мы и договаривались. Оплату принес?

— Оплата теперь последнее, о чем вам стоит думать!

— Принес или нет?

Фостер передал Седрику увесистый мешочек.

— Ну, тогда покедова!

Седрик спрятал деньги и стал протискиваться к дороге на восточные ворота, оставив Фостера разбираться с проблемами самому. Но дорогу ему преградили трое чернокожих.

— Муса хочет поговорить с тобой!

«Да чтоб вас…»

Седрик оценил обстановку. Чернокожие вооружены, слева и справа сквозь толпу к ним продвигается подмога.

— Ну, пойдемте, — вздохнул Седрик. — Поговорим.

…

— Кто ты? — Муса говорил с легким южным акцентом.

— Седрик.

— Кто ты? — чуть громче спросил Муса.

— Просто парень, который хотел заработать, — устало пожал плечами Седрик, оглянувшись на Фостера, которого тоже привели в ложу.

Фостер закивал.

— Я встретился с ним на северных окраинах, Муса! Он на моих глазах разделался с двумя клошарами. И я решил выставить его в первый круг.

— Я говорю не с тобой, — сквозь зубы процедил темнокожий. И снова повернулся к Седрику. — Чувствую магию. Ты маг? Ты применял магию в бою?

— Только во втором круге. Это запрещено?

— Нет, — усмехнулся Муса, чуть повернув голову набок. — Будешь драться в третьем круге.

— Я бы не хотел. Тороплюсь немного. Я всего лишь хотел заработать.

— Будешь драться в третьем круге. Победишь – отпущу. И тебя, и Фостера.

— Я могу отказаться?

— Да, ты можешь выбрать смерть, — Муса с холодным безразличием разглядывал собственные ногти.

— А если я проиграю в третьем круге?

— Ну, тогда Марсель убьет тебя на арене, — он лениво кивнул в сторону разминавшегося на краю поляны бойца. Тот каким-то образом поймал взгляд Седрика, улыбнулся и вскинул руку, отсалютовав «королевской ложе».

…

— Если выживу, я тебя убью!

— Откуда столько беспокойства, мистер? Вы же маг. Разложите этого Марселя как два пальца…

— Он тоже маг, клошар ты драный!

— Ой-ё-о-о!..

— Только дошло?! У меня энергии осталось на один хороший удар… А он наверняка под завязку набит. Какого хрена у меня уже третий бой, а он только сейчас выходит?!

— Марсель всегда выходит только в третьем круге.

— Если выживу – ты платишь десятикратно!

…

Марсель уже стоял на арене. Седрик шел в круг под оглушительную тишину трибун. Зрители опускали глаза, когда он проходил мимо. Все всё понимали.

Распорядитель прочистил горло и в непривычной тишине объявил.

— МАРСЕ-Э-Э-ЭЛЬ ПЕРЬЕ-Э-Э!

Седрик перелез через барьер и в третий раз встал в круг.

— Удачи! — бросил ему в спину Фостер.

— CЕ-Е-ДРИ-И-И-И-К МАЛО-О-О-ОЙ!

— Да начнется бой! — сняв свой цилиндр, коротышка отошел к краю арены.

Едва ступив в круг, Седрик почувствовал, что Марсель буквально высасывает энергию из пространства вокруг. Сильный маг – тягаться с ним за энергию бесполезно. Рассчитывать можно только на один точный удар.

Марсель, повернувшись к публике, несколько раз вскинул руки. Он хотел расшевелить толпу, гнетущая тишина удручала. Но привычной реакции вызвать в этот раз не удалось. Зрители затаили дыхание.

Быстро сблизившись с Седриком, он нанес несколько простых, не усиленных магией ударов. Седрик отбился. Толпа ахнула.

Юноша рванулся в контратаку и даже пробил защиту Марселя, нанеся ему несколько удачных ударов по корпусу. Казалось, Перье растерялся, и Седрик решил действовать.

«Магнус вис!»

Он вложил весь запас энергии в удар страшной силы. Удар, от которого противник подозрительно легко уклонился. Толпа снова ахнула. Это была ловушка: Марсель выманивал из Седрика энергию, чтобы потом безопасно расправиться с ним. Теперь юноше оставалось лишь блефовать, притворяясь, что у него еще есть силы для опасных ударов.

Поэтому он снова бросился в атаку. Осторожный Марсель отскочил в сторону, а потом вошел в клинч. Когда его губы оказались напротив уха юноши, он прошептал: «Ты пустой! Тебе крышка». После чего оттолкнул Седрика и встал в стойку.

Они снова сошлись. Череда ударов и блоков. Неистовый напор Седрика против холодной методичности Марселя. Сказывалось, что для юноши это был уже третий бой за сегодня, он чувствовал, что выдыхается. Из последних сил он ринулся вперед и словил точный апперкот в челюсть. После такого обычно не встают.

…

Седрик провалился в небытие. Безликие тут же подхватили его, начав наполнять энергией. Стены трещали, с потолка сыпалась каменная крошка, но все были сосредоточены лишь на юноше. Почувствовав прилив сил, он осознал, что безликие раскачивают его на руках, намереваясь подбросить. Покачав, они подбросили его на третий счет.

В реальности это заняло лишь мгновение.

…

Открыв глаза, Седрик увидел, как самодовольная улыбка сползает с лица Марселя, превращаясь в гримасу удивления. Седрик всего лишь пошатнулся, но устоял на ногах.

Мальчишка в толпе снова радостно закричал. Зрители одобрительно загудели.

Успев впитать в себя часть энергии безликих, Седрик нашел силы на еще один удар. Когда ты бьешь силой собственных мышц – важна поза. В сильном выпаде участвует все тело с упором на ногу. Из позиции, в которой оказался Седрик, нанести качественный удар было невозможно. Но магия дает возможность бить из любого положения. Магии плевать на механику движения, она не привязана к скелету бойца.

— Магнус вис!

Седрик ударил сразу же, как только почувствовал опору под ногами – из открытой позы, правой рукой снизу вверх. Марсель невероятным усилием успел поставить блок, но рука Седрика пусть и сменив траекторию, все же снесла его, добравшись до левого плеча. Марселя развернуло. Приблизившись, Седрик попытался ударить согнувшегося противника коленом в лицо, но тот схватил его за ногу, очевидно, тоже помогая себе магией, приподнял над собой и бросил оземь.

…

Юноша снова рухнул на руки безликих. На этот раз они качали его до седьмого счета. Сквозь шелест их рук Седрик слышал недовольный гул толпы, которая освистывала Марселя.

…

Приподнявшись на локте, Седрик увидел, как Перье проходит вдоль трибун, показывая беснующейся толпе средние пальцы, после чего кланяется в сторону «королевской ложи».

— Эй ты, клошар портсмутский! Мы не закончили! — прокричал Седрик, медленно вставая. Толпа радостно взвыла. Перье, не веря своим ушам, обернулся. Увидев вставшего Седрика, он бросился к нему.

Безликие делились с юношей магической энергией, но физических сил добавить не могли. Он уже не успевал отбиваться от града ударов, которые наносил Марсель, и пропускал их один за другим.

Когда Седрик, наконец, упал на спину, Марсель сел на него сверху и принялся душить, напрягая все мускулы. Бороться было бесполезно, но Седрик все равно пытался. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что смотрит на странную нить, краснеющую в левом глазу Марселя. Лопнувший от напряжения кровяной сосуд. Зловеще выглядящий пустяк.

…

Очнувшись у холодной каменной стены, Седрик почувствовал себя не в своей тарелке. Вокруг, как обычно, бежали безликие, но они были… чужими? Рядом с ними было неспокойно. Более того, Седрик все сильнее ощущал к ним необъяснимую ненависть. Юноша вышел на открытое пространство, и в него врезался один из бегущих. Поднялся, с недоумением посмотрел на Седрика и, оглядываясь, побежал дальше.

Седрик ощущал себя чужаком. Впервые ему захотелось не бежать вместе со всеми, а пойти навстречу потоку.

Продвигаться было тяжело, в него то и дело врезались люди. Поначалу Седрик сдерживался, но вскоре стал расталкивать бегущих на него. Они не сопротивлялись. Лишь косились с недоумением.

…

Рядом с одним лопнувшим сосудом появился второй. Затем третий. Тоненькая красная паутина в правом глазу Марселя ширилась, но еще не давала о себе знать. Седрик перестал сопротивляться. Его взгляд расфокусировался, руки ослабли. Но опытный в этих делах Перье продолжал душить противника, так как все еще чувствовал стук его сердца.

…

Седрик, уже не стесняясь, лупил ненавистных безликих: они с грохотом влетали в стены, падали, а некоторые – срывались в пропасть. Он не мог остановиться. При соприкосновении с ними он не заряжался магической энергией и вообще не чувствовал с ними какой-либо связи.

Дойдя до очередного зала, Седрик увидел, что с противоположной стороны к нему бежит кучка необычных безликих. Они были более массивными. Кажется, это кто-то вроде местной охраны. Даже через весь зал Седрик почувствовал направленную на него агрессию и нырнул в ближайшее ответвление.

Пробежав насквозь очередное помещение, потолок которого поддерживали колонны, Седрик оглянулся. Его преследователей стало значительно больше – они прибывали в зал из разных коридоров.

— Магнус вис! Импульсио!

Седрик усилил магический импульс и рассредоточил его по трем направлениям. Основания колонн посреди зала затрещали. Первой рухнула левая колонна, затем средняя, и сразу за ней на безликих со страшным грохотом обвалился потолок. Пол тоже пошел трещинами. С падением последней колонны он не выдержал: глыбы белого мрамора образовали пробоину, в которой показалась зияющая темнота. Не оглядываясь, Седрик устремился прочь от сотворенной катастрофы. С преследователями было покончено.

…

Резкий вдох пробудил Седрика. Он захрипел и закашлялся. Шею саднило, но дыхание постепенно восстанавливалось. Марсель исчез, лишь поблизости слышался чей-то вой.

Приподнявшись, юноша увидел, что противник корчится на траве, зажимая руками правый глаз. Сквозь пальцы сочилась кровь.

С трудом поднявшись, Седрик доковылял до поскуливающего Марселя и огляделся. Толпа ликующие взвыла.

— Магнус вис! — прохрипел он и ударил Марселя ногой в голову. Тот отключился. В каком-то смысле это было даже милосердно.

Седрик нашел глазами «королевскую ложу». Муса, поймав его взгляд, кивнул, встал и в окружении чернокожих помощников покинул трибуну.

Юноша перевалился через ограждение и, озираясь в поисках Фостера, двинулся в сторону восточных ворот в город. По пути его подбадривали, хлопали по плечу и хвалили. Только вот Фостера нигде не было видно.

— Вы не знаете, где Фостер? Я выступал за его команду, и он должен мне заплатить! — Седрик придержал за руку прилично одетого мужчину, который только что похлопал его по плечу.

— Фостер?! — усмехнулся тот. — Этот пройдоха смотался, когда тебя уложили в первый раз! С таких, как он, деньги нужно брать вперед.

«Вот же ж сукин сын!»

Седрик разочарованно огляделся и поковылял дальше. На пути стояли все те же трое чернокожих охранников Мусы. Когда юноша подошел, они с деланной учтивостью расступились.

«Ну, слава Вечному!»

В городе его не покидало ощущение слежки, поэтому он старался выбирать оживленные улицы. Это было непросто, учитывая, что в Хорндейле Седрик был впервые. Сделав пару крюков, он выяснил, что за ним пасется не только охрана Мусы, но и какой-то беспризорник.

«Интересно…»

Оказашись в малоприятной подворотне, Седрик резко обернулся и увидел в сотне шагов позади злополучную троицу. Причем, минимум один из них был магом.

«Да что-ж за день-то сегодня такой, шэд вас задери!»

Прикинув варианты, Седрик бросился бежать. В людном месте его трогать не станут, значит, нужно скорее покинуть подворотню. Бросив взгляд через плечо, он убедился, что чернокожие бегут за ним.

Из-за угла усиленно жестикулируя и призывая бежать за ним показался тот самый мальчишка-беспризорник. Седрик доверился чутью и бросился за ним. Мальчишка вел его узкими улочками и проходными дворами, а потом внезапно исчез. Будто растворился в воздухе. А в десяти ярдах отворилась дверь неприметной заколоченной лачуги.

В проеме стоял Фостер.

…

— Я думал, ты кинул меня на деньги, Фостер!

— Я и кинул, мистер! Точнее, я эти деньги заработал, и ничего вам более не должен.

— Это как?

— Я спас вас от гнева Мусы, вовремя открыв дверь.

— Ты знал, что так будет?

— Честно? Я думал, что Марсель убьет вас на арене.

— Но все равно приберег укрытие и послал своего человека?

— Приберег. Послал. Чем тень не шутит. Вы не самый простой человек, мистер. Я это понял еще тогда, в подворотне.

Седрик отвел взгляд.

— Ладно, убедил. Выведешь меня из города – и мы в расчете.

— С вами приятно иметь дело, мистер! Выйдем по темноте. Я подготовлю для вас лошадь.

Глава 13

Седрик нагнал наставника в Глоссе – маленьком городке к западу от Хорндейла. Бланш в окружении четырех стонеров как раз выходил из дверей постоялого двора. На обычно невозмутимом лице мага отражалась глубокая задумчивость. Он был настолько погружен в свои мысли, что казалось, не видел ничего вокруг.

Очевидно, наставник был пленен. Да, он не выглядел избитым или испуганным, его руки не скованы цепями, но поверх одежды была плотно намотана Паучья сеть, блокирующая магию. И стонеры Компании тут явно не для защиты от бандитов.

Юноша попятился в тень переулка. Вовремя! За Бланшем на улице показались Фрэнк с Клетусом и Донни. Эти пленниками не выглядели, да и стонеров вокруг них не наблюдалось. Фрэнк жевал травинку, хмуро поглядывая на сгущающиеся тучи, Клетус неуклюже волочил по земле свой походный мешок, а Донни, вырвавшись на свободу, припустил вперед, задорно виляя хвостом.

«Да что, мрак побери, тут произошло?»

Процессию возглавляли двое незнакомых Седрику мужчин. Короткостриженый и длинноволосый. Подтянутый и чуть полноватый. Энергичный и расслабленный. Мужчины во многом были противоположны друг другу, но в них, даже на таком расстоянии, чувствовалось кое-что общее: уверенность. Они шли по улице так, будто это была их улица. Хотя Седрик даже не сомневался, что в Глоссе эти люди оказались впервые.

На самом деле юноша регулярно ощущал нечто подобное и в поведении своего наставника. Со стороны казалось, что тот тоже шел по жизни с непоколебимой уверенностью в своем выборе. Но до сих пор было непонятно, что именно лежит в ее основе – вера в собственное могущество или же обреченный фатализм.

…

Времени продумать подробный план действий у Седрика не оставалось, поэтому он решил воспользоваться излюбленным приемом своего начальника – выйти навстречу проблеме с открытым лицом. Пришлось надеяться, что Бланш быстро сориентируется в ситуации и подыграет.

Справедливо предположив, что двое мужчин, идущих впереди – те самые Далсон и Бойер, юноша вышел из укрытия и направился прямиком к ним. Эти двое как раз были единственными, кто ничем не занят: наёмник с монахом уже ушли в сторону западных ворот, чтобы пешком пересечь границу города, а остальные грузили поклажу и готовили лошадей.

— Добрый день, господа! — крикнул Седрик приближаясь. — Вы ведь из Компании?

Все повернулись к нему. Пара ближайших стонеров обнажила мечи, но Далсон жестом приказал им убрать оружие. Он смотрел на Седрика с легким любопытством. Такая прямолинейность обескураживает неподготовленных людей, а у подготовленных вызывает интерес. Бланш же на мгновение вытаращился на своего подручного так, будто увидел мертвеца, но быстро справился с собой и принял нейтральный вид. Кажется, его удивление осталось незамеченным.

— Да, мы из Компании, — ответил Далсон.

Подойдя ближе, Седрик заметил, что у длинноволосого здоровяка глаза разного цвета. А на шее блестит тонкая серебряная цепочка. У второго, того, который говорил, была такая же. Цепочки оказались единственным предметом роскоши в их гардеробе. Судя по изящности и размеру едва различимых звеньев это явно сложные и дорогие изделия. Остальные вещи этих людей были, конечно, качественными, но… обычными.

— Меня зовут Седрик, и я совершил э-э-э, некоторое открытие, которое может заинтересовать Компанию. Если вы позволите, доктор Далсон, я расскажу подробнее.

Седрик не знал кто из них Далсон, а кто Бойер. Но судя по рассказам Бланша, Далсоном должен быть тот, что со шрамами. По имеющимся у Секретной Службы данным, доктор Грегори Далсон не был магом, но далеко продвинулся в науке. Он конструировал для Компании уникальные механизмы, занимался исследованием новых сплавов и был известен тем, что эффективно сращивал науку с магией. Но, как и у любого искателя, его эксперименты не всегда были удачны, оставляя на память о себе рубцы и шрамы.

— Парень, извини, но мы торопимся, — включился в разговор Бойер. — Обратись со своим открытием к представителю Компании в любом крупном городе. Если у тебя что-то стоящее, тебя обязательно выслушают.

Бойер начал отворачиваться, явно потеряв интерес к визитёру. Сказки о немыслимых открытиях, всегда завершающиеся просьбой щедрого финансирования, сотрудники Компании слышали постоянно. В половине случаев рассказывают их мошенники и проходимцы. Во второй половине – идиоты и сумасшедшие.

— Я применил к боевой магии ваши принципы работы с энергией при создании новых сплавов! — скороговоркой выпалил Седрик.

Он почувствовал, что лишь так сможет привлечь их внимание. И сработало! Сотрудники Компании переглянулись, после чего Далсон жестом подозвал юношу к себе.

— Подойди.

…

Возвращение подручного казалось невероятным. В его движениях не было и намека на недавно полученную страшную травму. Бланш растерялся, но быстро взял себя в руки. Судя по поведению юноши, раскрывать их знакомство тот пока не собирался, и маг решил подыграть этому плану. За время путешествия, к своему удивлению, он начал немного доверять помощнику. Но что бы ни задумал Седрик, помешать этому могли Фрэнк с Клетусом. В момент появления юноши они отсутствовали, но за пределами города компания должна была воссоединиться.

Бланш до сих пор не решил, как относиться к переходу Фрэнка на сторону Компании. С Клетусом понятно, со святоши спроса нет, но Доминга? Да, никакие формальные обязательства не связывали наёмника с магом: он не заключал с Бланшем контракт, не получал от него денег и никакого отношения не имел ни к Секретной Службе, ни к короне Союза в целом. Фрэнк Доминга был вольным наёмником, разночинцем и повесой. Даже странно ожидать от него какой-то верности. И в то же время в течение всего пути Фрэнк не раз вытаскивал их с Седриком из передряг, рискуя собственной шкурой. Он без раздумий вступал в схватку и всегда защищал их интересы, без малейшего намека на капитуляцию или предательство. Вступал в схватку с любыми противниками.

Кроме служащих Компании.

Возможно, в трактире Доминга просто оценил ситуацию и благоразумно решил не лезть в чужое дело. Бланш не посвящал наёмника в свои планы относительно служащих Компании, сказал лишь, что ищет с ними встречи. И пока пути совпадали, Доминга с Клетусом составляли им компанию и оказывали посильную поддержку. Но лезть на рожон Доминга не нанимался. Точнее, нанимался, но не за Бланша, а за Клетуса.

С другой стороны, Бланш мало знал о наёмнике – тот не отличался разговорчивостью, когда дело касалось его прошлого. Очевидно, что Доминга какое-то время служил в Иностранном Легионе Грандверта, но этим его биография явно не ограничивалась. Бланш вспомнил странный разговор, когда Доминга сказал, будто уже видел его двадцать лет назад в Последнем храме Империи. В той церемонии участвовали лишь служащие Компании и кандидаты в стонеры. Выходит, наёмник имеет какие-то связи с Компанией и, может быть, даже лично знаком с Далсоном или Бойером? Вопросов, как обычно, больше, чем ответов.

Но, к удивлению мага, Фрэнк, увидев целехонького Седрика, также не стал раскрывать спутникам факт своего с ним знакомства, лишь коротко кивнул… А Клетус… Клетус вообще никак не отреагировал на его появление.

…

— Что думаете об этом юноше, доктор Бланш? — спросил Далсон.

Они сидели у потрескивающего костра вчетвером: Далсон, Бойер, Бланш и Доминга. Остальные, не считая дозорных стонеров, улеглись спать. Седрик хотел подслушать разговор, но последствия травмы, а также бессонные ночи и долгий переезд дали о себе знать – юноша довольно быстро провалился в сон. В котором ему было чем заняться.

— Я думаю, он сам до конца не понимает, что сделал, — пожал плечами маг. — Но это очень интересное направление. И если ему не найдется места в Компании… я с удовольствием предложу ему присоединиться к Секретной службе Союза.

— По первой части – согласен, — поддержал Бойер. — Это было спонтанным всплеском. Он действовал интуитивно, под воздействием страха и отчаяния. Не думаю, что он способен повторить этот трюк.

— Повторить-то, может, и не способен, но один раз он его провернул, — пробурчал Далсон. — И я бы очень хотел в подробностях знать, как.

— Да, провернул, — медленно повторил Бойер. — Думаю, стоит присмотреть за ним и отправить в Немессион при первой же возможности.

…

В Айвилле компания разделилась. Это был последний крупный город перед Вэйтерфордом, западным портом герцогства, поэтому наёмник с монахом отправились на местные рынки и постоялые дворы в поисках необходимых для религиозного ритуала Клетуса ингредиентов. Монах бормотал что-то о трех склянках крови шуандунской большой саламандры и каких-то сушеных травах, что продают пираты из Краниона. А Доминга намеревался закупиться в дорогу портсмутским фруктовым вином.

Остальные заселились в очередной трактир. Бланш формально был пленником, но относились к нему уважительно. Паучью сеть, конечно, не снимали, но никаких других неудобств маг в путешествии не испытывал. Его взяли с собой, потому что убить главного шпиона королевства означало пойти на открытый конфликт с короной. Да и в целом Компания старалась не убивать известных людей без лишнего повода. Отпустить же Бланша в данный момент тоже нельзя – на свободе он по долгу службы постарается помешать им достичь цели своего путешествия.

Бланш отвечал на проявленное уважение по-джентльменски – не пытался сбежать, не бузил почем зря и вообще вел себя доброжелательно. Маг, похоже, осознавал бессмысленность конфронтации, или же просто ждал удобного момента. И пока ждал, пользовался возможностью пообщаться с умными людьми. Безоружный и опутанный Паучьей сетью, он не представлял особой угрозы.

Этот артефакт – занятная вещица. Тонкая, длинная серебряная цепь с «узлами» из белой руды блокирует энергию внутри мага, но на этом ее свойства, к великому сожалению Бланша, не заканчиваются. Если опутанный Паучьей сетью бедолага физически разорвет ее – произойдет неконтролируемый выброс энергии, сдержать который не под силу ни одному магу. Этот процесс необратим, он опустошает ресурс начисто. В ноль. И тогда маг погибает. Поэтому снять с пленника Паучью сеть может только кто-то со стороны. Так что Бланш предпочитал особо не дергаться, ожидая, что когда подвернется удачный момент, подручный освободит его.

Сам Седрик и вовсе путешествовал на правах гостя – его ни в чем не ограничивали. Бойер периодически рассказывал ему о преимуществах работы в Компании, сулил впечатляющую карьеру и подмигивал зеленым глазом. Далсон же из раза в раз возвращался к эпизоду с людьми Султана, посеченными песком. Седрик в своем рассказе благоразумно умолчал об участии в тех событиях Бланша и Доминги. С каждым разом Далсон заставлял юношу все больше погружаться в детали произошедшего. Но, слава Вечному, его интересовали детали сотворенного Седриком, а не общие обстоятельства конфликта и его участники. Эти разговоры помогали лучше понять случившееся не только Далсону, но и самому Седрику, который теперь почти каждую ночь, едва заснув, отправлялся разбирать завалы, чинить исполинские статуи и бежать, бежать, бежать. Об этой своей способности он решил пока не рассказывать никому.

Служащие Компания взяли Седрика с собой, но доверять стали не сразу. Проверку ему устроили в первый же вечер. Бланш тогда уже отправился спать, а Седрик только собирался последовать его примеру. У костра сидели двое: Далсон, задумчиво ковыряющий угли, и Бойер, мусоливший в руках небольшую записную книжицу в кожаном переплёте. Их силуэты отбрасывали на землю длинные, дергающиеся тени.

— Где ты учился? — негромко спросил Далсон, не поднимая глаз, когда Седрик вошёл в свет догорающего костра.

У Седрика внутри всё похолодело.

«Сделай вид, что это очевидно. Спокойно. Не дрожи.»

Он заставил себя поднять взгляд и буднично произнёс:

— В Университете.

Бойер недоверчиво хмыкнул, щёлкнув ногтем по корешку записной книжки.

— Ты слишком юн, чтобы быть выпускником Университета...

— Меня выгнали.

«Стой! Не объясняй лишнего. Пусть сами спросят. Пусть думают, что ты не хочешь об этом говорить.»

— За что? – Далсон, наконец, оторвал взгляд от пламени и посмотрел на него в упор.

В груди Седрика что-то сжалось. В памяти вспыхнули моменты обучения в Службе. Не самые приятные моменты: наряды, наказания, крики наставников, отчитывающих его за «самодеятельность».

Он пожал плечами.

— Я никогда не мог делать так, как учили. Всегда искал обходные пути. Иногда получалось лучше, иногда… хуже.

Он усмехнулся горько, почти виновато.

— Пару раз – совсем плохо. В итоге сказали, что я опасен. Что мне нет места среди нормальных студиозусов.

Огонь осыпался искрами, будто подчеркивая его слова.

Седрик понимал, что скрыть ложь от опытных глаз не получится, а потому даже не пытался делать вид, что говорит чистую правду. Прикрывай одну ложь другой – этому учили в Службе. Сделай показную слабость щитом и никто не доберется до истины.

Бойер снова хмыкнул, в этот раз чуть веселее.

Но Далсон даже не улыбнулся.

— Имя наставника, — сказал он также тихо. — Кто тебя курировал?

Внутренности Седрика сжались еще сильнее (хотя, куда уже?). Он судорожно перебирал в памяти имена, которые когда-то слышал от Бланша или читал в досье.

— Доктор Клеменс, — сказал он после паузы. — Металлы и проводимость. Страшный сухарь… до сих пор снится, как он орёт, что я путаю порядок символов.

Далсон задумчиво потер подбородок. Имя ему было знакомо – доктор Клеменс действительно существовал.

В костре потрескивали остатки догорающих поленьев, где-то на краю лагеря кашлянул дозорный. Седрик поймал себя на том, что почти не дышит.

— Клеменс… да, я его знаю, — Далсон выдержал паузу. — Хм. Всё сходится. Ты иногда и правда говоришь его словами. Только проще.

Напряжение, сжимавшее грудь Седрика, спало, но не до конца.

Бойер довольно усмехнулся и протянул юноше походную фляжку.

— Ну, тогда за твоё отчисление! Университет потерял, а Компания, возможно, нашла толкового парня!

Седрик принял фляжку и сделал глоток. Жидкость обожгла горло, сердце всё ещё колотилось в бешеном ритме. Но он улыбнулся – ровно так, как должен был улыбнуться «гениальный двоечник», которому наконец поверили.

…

За несколько дней пути Седрик, можно сказать, сдружился со служащими Компании. Мортимер Бойер оказался остроумным весельчаком, травящим под вино байки у костра или камина. Также он из подручных средств мог сварить, казалось, любой эликсир. В приготовлении Бойер часто отходил от классических рецептов, но всегда был готов объяснить свое решение.

Грегори Далсон был более строгим, но не менее интересным собеседником, который на пальцах объяснял юноше принципы работы многих заклинаний и магических артефактов. Его объяснения были настолько просты и изящны, что заслушивался даже опытный Бланш. И это притом, что Далсон не обладал магическими способностями.

Эти двое приняли Седрика по-отечески. Рядом с ними он вновь почувствовал себя усердным учеником, готовым жадно поглощать новые знания. Но отнесся к этому чувству Седрик двояко.

В детстве новые знания были единственным доступным Седрику удовольствием, единственным светлым пятном в окружающей тьме. Он помнил это чувство. Но и тьму Седрик не забыл. Нищета, беззащитность и беспомощность – вот что оттачивало его жажду знаний. Слабость, отсутствие перспектив и страх – вот что толкало его вперед. Позже, когда Седрик поступил на обучение в Секретную службу, тьма сменилась на серость – самодисциплину и самоограничения, целеустремленность и жесткое следование правилам. И сейчас, в беседах с Далсоном и Бойером, он невольно возвращался ощущениями то в приют, то в тренировочные лагеря Секретной службы. Возвращался во тьму и серость.

Он любил учиться, но мотивацией к учебе в его жизни всегда выступала боль, от которой он стремился сбежать. А потому, как только учеба начала приносить практический результат, у юноши появилась новая страсть – не стремление к новым знаниям, а применение на практике уже усвоенного. На этом поприще он многого достиг, что и позволило ему попасть в команду личных помощников Бланша.

Читая на чердаке Молендиума очередную книгу о приключениях великих героев, Седрик сам мечтал быть героем. Не помощником, не учеником, а настоящим героем, который вхож в королевский круг, которого признает и уважает аристократия, перед которым млеют дамы на светских раутах. Седрик всем сердцем хотел стать частью этой легкой и возвышенной жизни. Ему хотелось посещать приемы, гостить в замках своих благородных друзей, посещать театры и чувствовать себя в высшем обществе по праву своим. Ради этого он был готов на многое – и многое уже совершил, пройдя тяжелый путь от забытого Вечным приюта до элитного отряда личных помощников главы Секретной службы. После долгих лет обучения и тренировок у него, наконец, появились деньги и свободное время, чтобы их тратить. Чтобы начать жить.

Но грядущая война на долгие годы поставит крест на светской жизни. Дворянство возглавит армию, экономика Союза перейдет на военное положение, начнутся бунты и провокации. Нагрузка на Секретную службу возрастет, обученных людей будет не хватать, и Седрика вновь начнут отправлять на полевые выходы. С мест сражений будут приходить дурные вести о потерях, настроение общества начнет раскачиваться. Накопленные в мирное время сбережения перестанут иметь значение, так как их просто некуда будет тратить. Людям станет не до театра и прочих развлечений. Война – это всегда смерть и голод, а не светские приемы и балы. Да и после войны нормальной жизнь станет еще очень нескоро.

Мысли об этом душили Седрика каждый раз, когда Бойер и Далсон затевали с ним разговор. Вот они – виновники будущих событий, сидят перед ним, шутят, делятся опытом и хвалят за правильные ответы. Из-за них, из-за их действий скоро погибнут тысячи людей. Из-за них Союз может проиграть в грядущей войне. Из-за них у Седрика может не сложиться той жизни, о которой он грезил.

«Зачем вы придумали эти шэдовы источники? Почему именно сейчас?!»

Стоять на пути прогресса бессмысленно. Но ведь его можно затормозить. Отложить на время. На время для укрепления Союза.

На время для жизни.

Глава 14

За десять дней до того,

как мир изменился

Последние несколько дней пути Седрик по крупицам восстанавливал магическую энергию. Даже чтобы просто снять с кого-то Паучью сеть, ему требовалось набить себя под завязку.

Переход до Айвилля выдался особенно тяжким: путники были в дороге с раннего утра, а въехали в город уже по темноте. Заселившись в трактир и поужинав, они завалились спать. Стонеры разместились на первом этаже трактира, остальные же поднялись в комнаты наверху.

Через пару часов после отбоя Седрик осторожно вышел из своей спальни и направился к соседним дверям. Прямо напротив, в большой комнате заночевали Далсон и Бойер, а комнату поменьше отдали Бланшу. Все нужно было сделать так, чтобы никто не заподозрил Седрика в случившемся. Желательно, чтобы даже сам Бланш остался в неведении.

Подойдя к нужной двери, Седрик выдохнул и сосредоточился. Он прикрыл глаза, и помещение предстало перед его внутренним взором во всех подробностях. Секретная служба годами тренировала в своих агентах внимание к деталям. Одним из самых частых упражнений было запоминание обстановки в новом помещении – на каждой тренировочной вылазке после заселения в трактир или постоялый двор наставник выстраивал подопечных в ряд, заставляя их воспроизводить обстановку только что увиденных комнат до мельчайших подробностей. Поначалу было сложно, но уже через пару-тройку месяцев мозг Седрика привык фиксировать детали в автоматическом режиме.

Сейчас его задачей было добраться до серебряных звеньев тончайшей струйкой энергии и нащупать в металле нужные связи. А уже после этого, по установленному «коридору», резко влить дополнительную энергию и совершить задуманное. Седрик знал, что до него никто и никогда еще ничего подобного делал. Никто не применял эту магию так. И в то же время он был уверен в успехе.

«Кверэрэ дэсидэратум!»

Для установления энергетического коридора Седрик решил использовать стандартное поисковое заклятие, но усилием воли максимально сократил объем используемой энергии и сконцентрировал ее. Тоненькая струйка магии медленно поползла в помещение. На середине комнаты она раздвоилась. Одна часть поползла на север, другая – на юг. Контролировать сразу два потока было сложнее, но у Седрика не было выбора. Северная половина, добравшись до кровати, по ножке заструилась вверх и через пару секунд уперлась в невидимую преграду. Это событие отозвалось в висках Седрика тупой болью. Он попробовал пустить вперед чуть больше энергии, но боль стала только сильнее – магический ручеек уперся в иссиня-черную руническую вязь на левой руке Бойера и не мог преодолеть ее. Тогда Седрик сменил направление усилий, и боль отступила. Ручеек спокойно обогнул руку Бойера по простыне и добрался до тонкой серебряной цепочки на его шее уже через плечо. Южная же половина без каких-либо проблем добралась до такой же цепочки на шее Далсона. Седрик ощутил, что энергетический коридор между ним и объектами воздействия установлен. Осталось лишь правильно приложить усилия и через пару минут изобретатели, возможно, величайшего открытия последнего столетия будут мертвы. Седрик не хотел этого делать, но выбирал меньшее из зол. Это был единственный способ отогнать войну с порога.

— Унитио ин Унум! — прошептал он и звенья медленно пришли в движение, сужая свой хват. Еще мгновение и они вопьются в шеи ничего не подозревающих ученых. И пока у Седрика не кончится энергия, разомкнуть это удушье не сможет даже Вечный.

— Унитио ин Унум! — снова прошептал Седрик, усилив магический поток. Металл впился в плоть. Бойер захрипел в полусне. Далсон, мгновенно очнувшись, судорожно пытался залезть пальцами под цепочку, раздирая ногтями кожу на шее.

В следующее мгновение перед внутренним взором Седрика промелькнула вспышка света, за которой пришла резкая боль в затылке. Он понял, что больше не может фокусироваться на энергетическом потоке и рефлекторно открыл глаза. Зрение и слух исказились, мысли стали путаться. Почувствовав, что теряет равновесие, он попытался ухватиться за ручку двери, но ладонь соскользнула, и он рухнул на пол. Энергетическая связь между ним и серебряными цепочками разорвалась.

Над Седриком, сжимая в руках окровавленный канделябр, стоял Бланш.

…

— Он пытался убить нас! Почему?!

Раскрасневшийся Бойер все еще иногда кашлял и потирал шею, хотя с нападения прошло уже больше получаса. Но цепочку не снял. Как и Далсон.

— Потому что он знает что вы изобрели, — негромко ответил Бланш.

— И? — Бойер потянулся за стаканом, чтобы сделать глоток.

— И он считает, что убив вас – предотвратит войну.

Далсон с Бойером переглянулись. По их взглядам Бланш понял, что такие последствия своего открытия они уже обсуждали между собой не раз.

…

Очнувшись, Седрик первым делом ощутил не боль в разбитом затылке, а давящую тяжесть Паучьей сети. Все-таки он был магом. И как каждый маг, когда-либо попадавший в Паучью сеть, ненавидел это ощущение беспомощности и запертости в собственном теле. Обычным людям этого не понять. Вероятно, похоже чувствуют себя птицы, которым подрезают крылья. Силы в тебе полно, но воспользоваться ею по назначению ты не можешь.

Многие маги, ведущие добропорядочный образ жизни и не сующие нос куда не следует, никогда не испытывают этого противного чувства. Но Седрик был не просто магом, а магом Секретной службы, что автоматически означало – в процессе обучения он неоднократно будет подвергнут упаковке в Паучью сеть.

Впервые это случилось с ним на втором году обучения. Тогда его более одаренных в магическом плане сокурсников одолело что-то вроде звездной болезни. Они почувствовали свое превосходство над «обычными» людьми и более слабыми магами, чем и стали активно пользоваться. Опытный наставник вовремя пресек эти настроения, наглядно показав с помощью Паучьей сети, что любому зазнайке запросто можно подрезать крылья.

Действие артефакта каждый маг переживает по-своему. Кто-то бьется в истерике, кто-то впадает в тоску, а кто-то просто пережидает, смирившись с ситуацией. Ощущения в теле, конечно, не особо приятные, но основной удар прилетает по психике. А потому среди кадетов Секретной службы были и те, кого столкновение с Паучьей сетью ломало настолько, что они прерывали обучение. Так сильно им не хотелось возвращаться в это состояние даже в мыслях, что они оставляли перспективную карьеру и отправлялись служить советниками, лекарями и травниками во всякие захолустья. Лишь бы никогда не расставаться с драгоценной силой. Ведь обладание ею сродни зависимости. А слабые духом, однажды ощутив могущество, всю дальнейшую жизнь живут в страхе его потерять.

Седрик оказался из тех, кто спокойно переносит действие Паучьей сети. Нет, в первый раз он, как и все, конечно, был шокирован. Оказаться отрезанным от возможности применять магию неприятно даже для посредственного мага. Не то чтобы в обычной жизни он раскидывался энергией направо и налево, но сам факт отсутствия такой возможности угнетал. Более того, энергия, не получая выхода, бурлила во всем теле, сбивала с толку и мешала думать.

Сначала Седрик не верил, что какая-то дурацкая нитка с белыми побрякушками действительно может лишить кого-то дара Вечного. Он путано пытался произнести и воплотить привычные заклятия, но ничего не выходило. Слова кое-как складывались в нужную последовательность, руки выполняли заученные движения, но энергией это все не наполнялось, превращаясь в абсолютную белиберду и кривляния. Осознание этого родило в юноше искренний гнев, который отпустил лишь при мысли, что так Паучья сеть действует на всех без исключения. Тогда Седрик пошел с артефактом на торг – оставил попытки слепить что-то сложное и сосредоточился на самых простых, базовых заклятиях. Но и тут, как и все, потерпел неудачу. После этих экспериментов попадание в Паучью сеть стало вызывать у Седрика лишь тоску и безразличие. Но раз на десятый юноша осознал, что действие артефакта временно – никому нет смысла вечно держать тебя в Паучьей сети. В крайнем случае тебя просто убьют. А значит, нужно принять свое текущее положение, смириться с ним и просто перетерпеть. Рано или поздно мерзкий артефакт с тебя снимут.

Но сейчас ситуация была немного другой. Седрик пытался убить двух высокопоставленных служащих Компании и потерпел фиаско. Было неясно, почему его оставили в живых, какова судьба Бланша и кто, в конце концов, так не вовремя засандалил ему по затылку? В любом случае в плену у служащих Компании после такого ничего хорошего его уже не ждет.

Поразмыслив, Седрик решил, что рассчитывать на помощь начальника смысла нет – если Далсон с Бойером раскрыли их связь, то вряд ли Бланш сейчас в более завидном положении, чем сам Седрик. Если же Бланш сумел сохранить тайну – скорее всего, он уже отбыл вместе со служащими в порт.

Судя по всему, Седрик лежал в комнате все того же трактира. И если на Бланша Паучью сеть накинули только для блокировки магии, то Седрика обмотали ей с ног до головы.

Несмотря на кажущуюся хрупкость, эта нить была довольно прочной, поэтому дополнительно связывать мага, хорошенько обмотанного Паучьей сетью не имело смысла. Артефакт прекрасно справлялся и с этой задачей. Да и пытаться разорвать его путы никому в голову не придет. Разрыв, даже случайный, грозит пленнику неминуемой смертью.

Ситуация казалась безвыходной.

…

Между Айвиллем и Вэйтерфордом много небольших поселений – прибрежный климат располагает разведению здесь фруктовых садов и виноградников. Бланш любил путешествовать по этой части континента – тут тепло, сытно и красиво. И практически нет нужды ночевать под открытым небом, потому что всегда можно найти какой-нибудь постоялый двор в ближайшем поселении или остановиться на чьем-нибудь ранчо. Западное побережье Союза, без сомнений, считалось гордостью короны, а по развитию сельского хозяйства в чем-то могло дать фору даже Солнечным Полям. В этих местах в основном заправляли йомены – свободные мелкие землевладельцы, которые самостоятельно возделывали свою землю. Это уже не кривозубые крестьяне с сеном в волосах, а вполне зажиточные граждане. Седрику бы понравилось.

…

— Почему вы не взяли юношу с собой, а оставили его под присмотром стонеров? — с недоумением осведомился Бланш.

— Мы хотим доставить его в Немессион, — чуть помедлив, ответил Далсон. — За ним приедут наши люди. А что, у вас с этим какие-то проблемы?

— Нет-нет, что вы. Просто я полагал, что мы туда и направляемся. Ну знаете, в Немессион. Было бы логично взять Седрика с собой…

— Мы не едем в Немессион, доктор Бланш, — ответил за Далсона подошедший к столу Бойер.

— Вот как? И куда же мы едем? — искренне удивился Бланш.

Фрэнк тоже с интересом посмотрел на Бойера. Он не был в курсе такой резкой смены планов.

— Мы едем в Университет.

Бланш замолк на полуслове. Потом чуть повернул голову набок, пару раз чему-то внутренне одобрительно кивнул и расплылся в улыбке.

— А ловко вы это придумали, я даже сначала и не понял. — Бланш налил себе воды из графина. — Но скажи вы раньше, и может быть…

— Может быть что? — грубовато поторопил его с ответом Бойер.

— Может быть, Седрик поступил бы иначе.

Все снова замолчали. Доминга, немного выждав, посмотрел на Далсона и перешел к интересующей его теме.

— Так! Если вы не в порт, то тут наши пути расходятся. Нам с Клетусом нужно сесть на ближайший корабль до Джампура.

Бланшу не хотелось терять компаньона, но напрямую повлиять на его решение он не мог.

— Быть может, вы все же составите нам компанию на пути в Университет, а потом уже продолжите паломничество? — Бланш все же сделал попытку уговорить Домингу. — Я щедро оплачу ваше время.

— Это требование вернуть долг? — Доминга посерьезнел.

— Нет, это скорее деловое предложение или даже просьба. Воспринимайте как хотите.

— Тогда спасибо за предложение Бланш, но я, пожалуй, откажусь. — проворчал Фрэнк. — Мне почему-то начинает казаться, будто то, чем вы трое промышляете, гораздо опаснее моего маленького путешествия с пустоголовым святошей через дикие, полузаселенные Южные земли Кентро.

Бойер хмыкнул, на лице Далсона тоже промелькнула улыбка. Как бы абсурдно это ни звучало, но ведь наёмник прав, шэд его побери!

— Как пессимистично! Мне кажется, вы преувеличиваете. Может, все-таки присоединитесь? Как говорил великий Локхарт – «Ты начинаешь видеть препятствия лишь тогда, когда перестаешь смотреть на цель»! А цель у нас, как только что выяснилось, благая! — Бланш не унимался.

Фрэнк усмехнулся в ответ.

— Я не знаком с трудами Локхарта, но мой капитан в Грандверте говаривал так: «Попытка – первый шаг к провалу»! Так что я, пожалуй, воздержусь. Удачи вам с вашей целью, но без меня.

— Ну что же, ваше право. — сдался Бланш.

Фрэнк встал, окинул взглядом сидящих за столом, кивнул на прощание и, подхватив шляпу, вышел за дверь.

…

Кормить или развязывать его никто не собирался. Кричать – бесполезно. Попытаться физически разорвать Паучью сеть – самоубийственно. Покорно ждать своей участи – невыносимо. К тому же мир по-прежнему в опасности. Его мир! Его дворянство, его светские рауты, его мечта, которая вот-вот станет явью. Ну, и сотни тысяч жизней, что заберет большая война. Ведь это все – ради них!

Далсон и Бойер до сих пор живы и явно на пути к острову. Если они доберутся до Немессиона, до них не доберется уже никто. Седрик чувствовал, что он загнан в угол и вынужден выбирать одно зло против другого. Но, как и любой человек в такой ситуации – изо всех сил идеализировал свой выбор.

Далсон и Бойер до сих пор живы.

Бойер – дьявольский плут с вечно сальными волосами, что ставит эксперименты, не думая о последствиях. Переступает грани дозволенного из чистого любопытства, дерзает замахнуться на запреты Вечного ради новых эмоций и знаний. В его глазах танцуют искры, когда он говорит о магической науке. Тысячи тел лягут в землю ради его сомнительных экспериментов, тысячи душ вознесутся ради того, чтобы он смог узнать, что же там, за порогом.

Далсон – беспощадный вивисектор, что раскладывает чувства на элементы. Решить задачу, дойти до истины и приземлить ее, воплотив в устройства и механизмы – вот его страсть. Он готов лишить магию души, измерив ее вдоль и поперек лигами, фунтами и секундами, лишь бы выйти на новый уровень понимания и управления энергией. Тысячи сердец остановятся благодаря его уму и настойчивости, тысячи глаз изойдут слезами по покойникам из-за его ловких рук.

Далсон и Бойер должны умереть.

Бойер – добродушный весельчак, что неделями бьется над новым лечебным отваром, чтобы спасти города от очередной хвори. Рискует здоровьем, составляя и проверяя на себе невозможные сочетания. Ведомый любопытством и внутренним долгом, тащит на своем загривке магию по пути прогресса. И на этом пути он в любой момент готов к встрече с Вечным. Тысячи людей завтра откроют глаза благодаря его дерзости, тысячи душ не свернут на темную дорожку благодаря его знанию.

Далсон – упрямый ученый, что не боится пустых суеверий и предрассудков. Прагматично, но с уважением он отсекает от мифов все лишнее, чтобы чудеса не жили в сказках, а приносили пользу на земле. Природа магии до конца не изведана, но постижима! А постижение ее есть благо для людей и удовольствие для ученого. Тысячи сердец загорятся новыми идеями благодаря его учению, тысячи глаз увлажнятся слезами радости благодаря его изобретениям.

Далсон и Бойер до сих пор живы.

Далсон и Бойер должны умереть?..

Глава 15

Седрик успокоил дыхание и сосредоточился. Попытки найти выход из ситуации снаружи не привели к успеху, потому он решил попробовать заглянуть внутрь. Ему еще не приходилось проваливаться в небытие по собственному желанию, раньше это всегда происходило спонтанно – во время сна или беспамятства. Но сейчас другого выхода не было.

Юноша прикрыл глаза, уперся языком в нёбо и медленно, на четыре счета, сделал вдох через нос, после чего задержал дыхание на семь секунд и еще медленнее выдохнул через рот. Этой технике расслабления он научился в Службе – она помогала быстро снять напряжения и успокоить разум практически в любой ситуации.

Вдох через нос: раз-два-три-четыре.

Задержка дыхания: раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь.

Выдох через нос: раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь.

Снова и снова, пока не провалишься в сон.

На шестом цикле Седрик ощутил привычную бодрость в ногах. Но люди без лиц никуда не бежали. Они скапливались небольшими кучками, в недоумении толпились на мостах и в узких коридорах и, казалось, беззвучно ругались между собой.

Безликие не выглядели уставшими или раненными, но никто из них не бежал. Они были скорее… озадаченными и раздраженными. Седрик же чувствовал в себе силы на хорошую пробежку и невыносимо жаждал ее. Наивно предположив, что, как и в прошлые разы, остальные присоединятся к нему, он припустил вперед по большой каменной площади. Энергия бурлила в теле, мышцы слушались идеально, сердце весело стучало, проталкивая кровь по артериям.

БАМ! — Седрик со всей дури врезался в невидимый барьер и медленно сполз по нему на пол. Потерять сознание в этом состоянии было чем-то новеньким. Очнувшись на полу, в окружении безликих, смышленый юноша сделал для себя два вывода.

Во-первых, чем бы ни была эта реальность, увечья в ней вполне ощутимые – после столкновения с неведомой преградой сильно болело лицо и стремительно опухала левая рука. А это значит, что и все предыдущие его рискованные выходки в этом пространстве запросто могли свести его в могилу. Скорее всего, после гибели здесь в реальном мире он бы уже не проснулся.

Во-вторых, стало понятно замешательство безликих и их же нетипичное кучкование. Судя по всему, пространство между группами поделено на небольшие продолговатые сектора невидимыми барьерами.

Первым делом Седрик ощупал злополучную преграду. Нельзя сказать, что прикосновения к ней были неприятными, но все же они вызывали тревогу. Щупать нечто невидимое – странно.

Барьер на ощупь был гладким и холодным. Как будто трогаешь максимально прозрачное, чистое и невероятно прочное стекло. Методом ощупывания Седрик установил, что барьер, о который он чуть не расшибся, проходит поперек большой площади и с обеих сторон упирается в каменные стены. Позади, метрах в шести обнаружился аналогичный барьер. Таким образом, Седрик и еще несколько безликих оказались заперты в продолговатой ячейке, ограниченной невидимыми барьерами по длинным сторонам и каменными стенами по коротким. Примерно в аналогичном положении пребывали и другие кучки безликих.

Юноша решил попробовать разбить барьер: сначала плечом с разбегу, затем ударом ноги. В результате к опухшей левой руке добавились ушибленная нога и плечо. Оказалось, что довольно сложно рассчитать момент и силу удара, если ты не видишь препятствие и точно не знаешь, где именно оно находится.

Седрик не задумываясь приглушил боль магией. Пара пассов руками – и простейшее заклятие вырвалось из него абсолютно машинально. Такая «заплатка» не лечила травмы, а просто обезболивала, притупляя чувствительность мозга к раздражителю. Этот способ нельзя использовать на постоянной основе, но как временная мера – пойдет.

Минуты через три до юноши дошло, что заклятие сработало. В реальном мире он лежал на тахте, перемотанный Паучьей сетью и не мог использовать ни капли магии, но здесь, в этом чудном пространстве заклятие сработало! Он смог распорядиться энергией! А это значит…

— Магнус Вис! — завопил Седрик и со всей дури вдарил по барьеру тем же движением, что дубасят в дверь непрошенные гости. Усиленный магией удар не произвел на преграду никакого впечатления, а вот руку даже сквозь подавленное болеощущение пронзили тысячи игл. Он взвыл и, держась за ушибленную конечность, осел на колени.

Немного придя в себя, Седрик снова принялся за работу – три раза кряду он полностью ощупал оба барьера на всю высоту, что хватало рук. На невидимом препятствии не оказалось ни единого шва или неровности. Обессиленный юноша прислонился к нему спиной и медленно сполз на пол. Препятствие было идеальным и явно непроходимым. Его природа не подчинялась знакомой Седрику магии, а попытки физического воздействия вызывали лишь новые увечья.

В очередной раз окинув взглядом пространство, Седрик наконец заметил кое-что интересное. В месте предполагаемого примыкания барьера к стене из темного камня едва-едва виднелась маленькая полоска чего-то белого. Подойдя ближе, юноша понял, что не ошибся. Белый камень, казавшийся здесь абсолютно инородным, выступал из стены буквально на пятую часть дюйма.

С помощью усиления магией Седрик принялся «разбирать» стену вокруг белой полоски, делая ее все шире. Со временем значительно углубившись, Седрик освободил от стены нечто, представляющее собой белый каменный шар чуть больше ярда в диаметре. С виду казалось, что он висит в воздухе, но на деле шар был встроен в невидимый барьер, который продолжался в стене и дальше, уже за шаром, так что углубляться сильнее не имело смысла. Да и сил оставалось не так много.

Белая каменюка казалась чем-то вроде узла. Седрик обнаружил такую же в месте примыкания к стене и второго барьера, а также заметил несколько полосок белого камня в месте предполагаемого примыкания барьеров к потолку.

Подумав и собравшись с духом, Седрик решился на эксперимент – попробовать раздолбать каменюку. Вдруг за ней окажется проход на другую сторону барьера. По крайней мере, ее размеры позволяют пролезь в предполагаемое отверстие.

Памятуя о прошлых попытках, юноша подошел к делу осторожно. К тому же, когда видишь предмет воздействия глазами, гораздо проще рассчитывать силу. Сначала Седрик попробовал раскрошить шар без магии, просто руками. Каменюка не поддалась, но ощущалась она более привычно и естественно, чем барьер. Поэтому Седрик осторожно добавил к усилиям немного энергии, и каменюка оглушительно треснула. На всякий случай отбежав подальше, Седрик наблюдал, как трещина увеличивается в размерах. Казалось, примыкающий к ней барьер завибрировал и загудел от напряжения. А потом каменюка раскололась на части, одна из которых под оглушительный треск просвистела у Седрика над головой.

Повисла пауза, наполненная недоумением и ошеломлением. Оглянувшись, Седрик почувствовал на себе сотни взглядов безликих. Осторожно выставив вперед руку, он попытался нащупать барьер, но его не было! Также он ощутил, что после произошедшего и другие барьеры хоть и не пропали, но явно потеряли в силе, стали более податливыми и обвисшими. Будто невидимая нить, державшая их в натяжении, оборвалась.

…

Очнувшись на тахте, Седрик понял, что не ощущает давления Паучьей сети. Обрывки артефакта больше не стягивают его тугими нитями. Магия в нем свободна и вольна. И он жив.

«Кажется, я первый из живущих, кто смог сам снять с себя эту драную Паучью сеть! Мрак меня побери, я сделал это!»

Осознавая реальность, Седрик не мог отделаться от мысли, что последние события были чем-то вроде кошмара или галлюцинации. Он поднес руки к лицу, ожидая ощутить сопротивление оков, но его не было. Впервые с момента пленения он ощутил энергетическую свободу – это было словно первый глубокий вдох после долгого погружения под воду – будоражаще, болезненно, сладостно.

«Я сделал это! Я СДЕЛАЛ ЭТО!»

Восторг от немыслимой победы и восхищение собственной силой еще бушевали в голове Седрика, когда он медленно поднялся на ноги. На мгновение ему захотелось закричать от радости, но выучка агента Секретной службы взяла верх. Вместо шумного празднования он пригнулся и, вслушиваясь в каждый скрип половицы, оценивая, не привлекло ли его движение нежелательного внимания, двинулся к окну. Каждый шаг был взвешен и осторожен. Седрик ощутил себя хищником, который только-только выбрался из капкана – обессиленным, но чрезвычайно опасным.

Подобравшись к окну, он осторожно выглянул наружу, чтобы оценить обстановку во дворе. Плотно упаковав пленника в Паучью сеть, стонеры, очевидно, выставили часового у двери, а вот окно оставили без внимания. Часовой был нужен скорее чтобы никто не вошел в комнату, а не чтобы из нее никто не вышел. Ведь самому освободиться от Паучьей сети невозможно, это все знают.

Выбравшись в окно, Седрик медленно двинулся вдоль стены, где полумрак скрывал его от случайных взглядов. Чего-чего, а скрываться и прятаться он умел отлично.

Благополучно покинув постоялый двор, Седрик вдохнул полной грудью холодный вечерний воздух и осмотрелся. Не важно, сколько времени он провалялся в беспамятстве, ретироваться отсюда нужно как можно скорее. Нужен конь.

С уже привычным чувством, будто творит что-то невероятно глупое и в то же время единственно возможное, он подкрался к конюшне. Сняв засов, Седрик осторожно заглянул внутрь. В конюшне стоял запах сена и лошадиного пота. Кони в стойлах, почуяв постороннего, подняли головы.

Седрик подошел к крепкому вороному жеребцу с белым пятном на лбу. Конь с интересом наблюдал за ним, будто понимая, что сейчас произойдет что-то необычное.

— Понимаешь, старик, — прошептал Седрик, гладя жеребца по морде, — Мне нужно твое содействие. И чем скорее, тем лучше.

В качестве взятки животному он использовал пару яблок из корзины у входа. Жеребец оценил лакомство и, казалось, согласился на предложение Седрика. В процессе юноша случайно задел седло, беспечно оставленное кем-то на стене денника.

«Как удачно!»

Седрик оседлал коня и тихонько вывел его наружу.

Когда они выбрались за пределы городка, ночь уже окутала землю. Седрик направил коня к дороге, которой, как он догадывался, должны были следовать Далсон и Бойер.

После произошедшего он чувствовал себя другим человеком. И человеком ли? Еще мальчишкой он смирился с тем, что никогда не станет выдающимся магом – не хватит силенок. Но теперь… теперь ему казалось, что он способен перевернуть мир с ног на голову. Правда, пока не понимал как. Но какое это имеет значение?

Может, он и не станет великим магом в традиционном смысле этого слова, но он будет чем-то большим. Кем-то, кто перепишет правила игры. С каждой минутой, с каждым вздохом свежего воздуха Седрик чувствовал, как его восприятие мира меняется.

Всё вокруг становилось иным. Седрик начал осознавать, что всё, что он знал о магии, всё, что знали о магии в Службе – лишь верхушка айсберга, скрытая часть которого таит в себе бесконечные возможности.

И тот, кто сумеет ими воспользоваться – станет новой элитой Союза.

…

За восемь дней до того,

как мир изменился

Ливень настиг их на закате. Посовещавшись, стонеры предложили не идти дальше в темноте, а встать лагерем на ночлег. Место было не самым удачным – на склоне холма, который они только что обогнули. Но и плутать в темноте под проливным дождем никому не хотелось. До порта оставалось меньше дня пути.

Седрик наблюдал за лагерем с вершины, лежа в мокрой траве. Дождь хоть и был сильным, но не принес с собой холода. Лежать вполне комфортно, если, конечно, не считать подмокшей одежды. Но для оперативника Секретной службы неприятно прилипшие к заднице штаны – это мелочи.

До недавнего времени Седрик относился к своим новым способностям скорее как к случайности, спонтанному проявлению магии в стрессовых ситуациях. Но после первого сознательного погружения во Внутреннее пространство (так он окрестил свои необычные путешествия), а также самостоятельного освобождения от Паучьей сети юноша начал осознавать свою силу. Он понял, что может управлять ею и должен тренироваться. Даже провалившееся покушение на Далсона и Бойера, по сути, было успехом на пути к постижению нового уровня управления магической энергией.

Поэтому все свободное время (коего в погоне было совсем немного), Седрик тратил на тренировки и эксперименты, тщательно ведя записи результатов. И тренировки эти шли продуктивно – он довольно быстро научился работать с материей на значительном расстоянии. Потому и расположился довольно далеко от лагеря – на холме, до которого не доходили дозоры стонеров, но отлично просматривалась вся стоянка.

Седрик чувствовал в себе силы завершить начатое. Он точно знал, в каких палатках спят Далсон и Бойер и уже провел разведку тончайшими, едва заметными ручейками энергии.

Убийство изобретателей, конечно, не станет спасением, тут Бланш прав. Но это точно отсрочит войну и даст Союзу шанс подготовиться к ней. Это даст несколько лет мирной жизни. К тому же, выбив из игры Компанию, они с Бланшем рано или поздно сами дойдут до технологии создания переносных источников с помощью белой руды. С его-то способностями – это уже не проблема. И уж за участие в таком открытии Седрику точно дадут не только звание доктора, но и дворянский титул.

Но убивать изобретателей все же не совсем справедливо. Кузнец не виноват, что мечом, который он сделал, рубят головы. Ведь так?

А если на весах две жизни против тысяч? Седрик уже понял, что по-настоящему справедливого решения тут нет, и действовать придется исходя из холодного расчета. Как учили в Секретной службе Союза, которая дала ему все. В Секретной службе, которая сломала его, заставив годы назад переступить через себя. В Секретной службе, которую он уже ненавидел. Но таков путь.

К тому же, какова бы ни была Секретная служба с моральной точки зрения, учили там на славу. Иногда надо отбросить эмоции и здраво оценить ситуацию. А его выбор сделан не сегодня и даже не вчера. Он был сделан в тот самый день, когда Седрик сам вписал себя в списки и покинул Молендиум.

Но он не мог отрицать, что каждый раз, представляя, как действует по своему плану, чувствовал в себе холод, похожий на прикосновение смерти.

«Пара жизней в обмен на тысячи», — шептал внутренний голос, но каждое «в обмен» звучало как удар совести по ребрам.

«Кто-то должен» — шептал внутренний голос.

…

Ночь была тягучей и мрачной, как будто сама природа дышала в унисон с его раздумьями. Первые пару часов Седрик потратил на то, чтобы понять закономерности в дозорных обходах стонеров и зафиксировать их расписание. Теперь он смотрел на лагерь, словно на шахматную доску, где каждая фигурка была в его распоряжении, каждое движение предсказуемо, каждый шаг – под контролем. Наблюдая за расставленными постами и слыша далекие голоса, звучавшие сквозь шум дождя, Седрик то и дело возвращался к мучившему его вопросу – какова цена его силы? Чем ему придется заплатить? Ответа не было, так что он принялся готовиться к заклятию.

Осторожно провел разведку, зарисовал расположение палаток в лагере, по особенностям рельефа и расстоянию примерно рассчитал нужное количество магической энергии. В этот раз Далсон и Бойер были в разных местах, поэтому Седрик решил разбираться с ними по одному. Если сделать все тихо, до утра никто ничего не заметит.

Прикрыв глаза и выдохнув, юноша уже привычно запустил для установления энергетического коридора простейшее поисковое заклятие с минимальным уровнем энергии, которая была сфокусирована в тонкую струйку. Он немного модифицировал стандартные пассы под себя, чтобы проще было формировать магический поток. Сосредоточившись на цели и полностью погрузившись в процесс, Седрик уже не слышал ничего вокруг.

— Кверэрэ дэсидэратум! — прошептал он, но вместо привычного тепла почувствовал знакомый холодок стали у горла.

Запахло жасмином.

Глава 16

— Я ведь говорила, что если ты еще раз выкинешь что-то подобное, то я убью тебя? — прошептала ему на ухо Лилит.

— Ага.

Седрику некогда было думать, он прилагал усилия, чтобы оставаться в сознании – внезапно прерванное заклинание не очень хорошо сказывается на любом маге. А уж экспериментальное – тем более. Нужно найти в себе силы сконцентрироваться и перекрыть поток магической энергии до того, как она, потеряв всякие ограничения, расплывется по округе.

Лилит застала юношу врасплох. Сейчас она сидела на нем верхом, склонившись вперед и царапая его подбородок острым стилетом, а левым локтем больно упиралась под лопатку. Нажим клинка был таков, что становилось опасно даже глубоко дышать.

— Стонеры передали, что ты пытался убить моих друзей.

Лилит сильнее надавила локтем, от чего Седрик поморщился, но смолчал. Ответить, в общем-то, снова было нечего.

— Они хотят сохранить тебе жизнь, потому что ты якобы талантливый малый, и твои открытия стоит изучить в Немессионе, — судя по издевательской интонации, девушка не особо верила в его невероятную одаренность. — Но, как говорил мой прапрадедушка, «даже врага можно простить, но предателя – никогда!»

Гончая презрительно хмыкнула.

— Тебя приняли в команду, а ты предал нас, — прошептала она, прижавшись к спине Седрика. — Тебе сохранили жизнь, а ты сбежал, — ее губы практически касались его уха. — Так что никто не удивится, если ты вдруг погибнешь при побеге.

На лоб легла девичья ладонь.

«Кажется, на этот раз, действительно всё…»

…

Она застала его врасплох. Седрик, задрав голову, лихорадочно думал. Израэля или еще кого-то, кто мог бы в этот раз остановить гончую и волшебным образом спасти его, не наблюдалось. Лежа на животе, он не видел лица Лилит, но чувствовал ее злость.

«Может, она еще не в курсе моего провалившегося покушения?»

— Стонеры передали, что ты пытался убить моих друзей.

Седрик почувствовал неприятную боль от впившегося под лопатку локтя. С каждой фразой шансы на выживание таяли.

«Но им же интересно, как я это сделал? Может, все-таки не убьют, отправят в Немессион? Пусть хоть в три Паучьи сети замотают…»

— Они хотят сохранить тебе жизнь, потому что ты якобы талантливый малый, и твои открытия стоит изучить в Немессионе.

Лилит произнесла это с такой издевкой, что стало ясно – она в это не верит. Все знает, но не верит.

— Но, как говорил мой прапрадедушка, «даже врага можно простить, но предателя – никогда!».

Седрику показалось, что на этой фразе девушка хмыкнула. Готовясь к покушению, он действительно какое-то время ощущал себя предателем, но после долгих размышлений отбросил этот ярлык. Ведь он не виноват в том, что ему пришлось выбирать из двух зол. Две жизни – или тысячи? Война – или мир хотя бы на короткий срок? Новая реальность, где всем придется начинать с нуля – или старый, но понятный порядок, в котором ты уже имеешь вес? Седрик сделал свой выбор и не стыдился этого.

— Тебя приняли в команду, а ты предал нас, — прошептала девушка.

Он почувствовал, как она практически легла ему на спину. Несмотря на всю опасность ситуации, это было приятно. Еще и пахнет так. Дождь, ветер, разнобуйство трав – но запах жасмина все равно хорошо различим и ни с чем не смешивается. Удивительно.

Седрик позволил себе на мгновение забыться. Чувство реальности, казалось, ускользало, уступая место более приятным ощущениям. Этот момент разительно контрастировал с его положением: лежа лицом вниз под весом гончей, которая одним движением могла оборвать его путь. Его жизнь балансировала на лезвии ножа, и, несмотря на это, он не мог не признать – это ощущение близости было в тысячу раз живее, чем все его последние дни, проведенные в бегах и схватках.

Скоро всё закончится, и они снова окажутся в роли охотника и добычи. Но на секунду Седрик решил позволить себе насладиться этим странным, крайне человеческим моментом, даже если он станет предвестником боли или смерти.

— Тебе сохранили жизнь, а ты сбежал.

Он чувствовал ее дыхание на своем лице. Ощущения и запахи дурманили разум, но пора было отбросить эмоции и выпутываться из этой передряги. Седрик уже не слушал. Он прикрыл глаза и, окутав тончайшим слоем энергии всю материю вокруг, добрался по ней разумом до лезвия стилета. Пытаться вырвать или отклонить оружие как цельный предмет казалось непосильной задачей. Поэтому Седрик интуитивно нырнул на следующий уровень, и в его сознании возникли тысячи, миллионы частиц, связанных между собой тончайшими энергетическими линиями. Он попытался приложить осознанное волевое усилие, чтобы разорвать эти связи, но они даже не шелохнулись под его напором.

— Так что никто не удивится, если ты вдруг погибнешь при побеге.

На лоб легла девичья ладонь.

Седрик спиной ощутил, как перед решающим ударом напряглись ноги девушки. Ворвавшийся в кровь адреналин поднял давление, все мышцы Седрика мгновенно активизировались – так его организм встречал неизбежное. Сердце стучало в ушах, перед внутренним взором стояла монолитная структура клинка. Рука Лилит начала движение. Казавшиеся неразлучными частицы стилета с ослепительной вспышкой осыпались вниз, более ничем не сдерживаемые вместе.

…

Лезвие стилета рассыпалось серой пылью. Девушка по инерции продолжила движение, неловко ткнув Седрика в шею бесполезной рукоятью.

Еще не осознав произошедшего, Седрик резко сбросил с себя опешившую Лилит и, оказавшись сверху, заученным движением выдернул из голенища собственный нож. Не такой изящный, как почивший стилет девушки, но не менее острый. Приставив его к горлу гончей, он склонился над ней и, тяжело дыша, посмотрел в ее зеленые глаза. Ситуация повернулась вспять, но Седрик не увидел страха в ответном взгляде. Лилит мгновенно взяла себя в руки – в ней чувствовалась не только стонерская выучка, но и та самая уверенность, которая окружала Далсона с Бойером, в какую бы ситуацию они ни попали.

«Как же все запутано» — подумал он, глядя в те самые глаза, которые с первой встречи пленили его своей красотой, а теперь холодно отражали его собственное перекошенное лицо. Лилит не моргала, не пыталась вырваться или умолять о пощаде. Просто смотрела. Ее глаза были полны вызова.

— Ты отпустишь меня, Седрик, — медленно и спокойно произнесла она.

«Надо же, когда нож не у моего горла, ты, оказывается, помнишь мое имя!»

— Это с чего это вдруг?! — его сердце все еще бешено стучало, а мысли путались.

— Ты мне должен, — Лилит не отводила взгляд.

— Что я тебе должен? — не понял он.

— Жизнь.

До Седрика дошло, что имеет в виду гончая. На его лице промелькнула тень сомнения, после чего он отвел взгляд. Убрав нож, он молча слез с девушки и лег в траву рядом. Дождь закончился, приближался рассвет.

…

— Зачем? — освободившись, Лилит не стала пытаться продолжить схватку, а осталась лежать на своем месте, глядя в небо.

— Что «зачем»? — отозвался Седрик.

— Зачем ты пытался убить их? Судя по всему, уже дважды.

— Потому что я должен, — немного помолчав, ответил Седрик.

— Кому?

— Себе, — Седрик вздохнул, — Союзу. — Еще один вздох. — Всему миру, шэд меня побери!

— Что ты несешь, парень?

— Ты знаешь, что изобрели твои друзья?

— Да, я знаю, — теперь перед ответом помедлила уже Лилит.

Во время разговора они не смотрели друг на друга. Только в небо, на котором неторопливо расходились тучи.

— Если они доберутся до Немессиона – начнется большая война. Неужели ты не понимаешь? Из-за передела власти погибнут тысячи людей.

— Это правда? Это настоящая причина, по которой ты это сделал? — Лилит приподнялась на локте и посмотрела на юношу.

— Да, — коротко ответил он.

— Они не едут в Немессион, идиот! Компания не хочет войны.

— Что?! — Седрик сел и ошарашенно уставился на девушку, которая легла обратно в траву.

— Они направляются в Университет, чтобы сделать технологию создания переносных источников общедоступной. Через сеть библиотек все страны получат доступ к новым знаниям одновременно!

Седрик не мог поверить услышанному. Настолько это было очевидно и, в то же время, невозможно. Поменять мир, сохранив расстановку сил. Избежать войны, безвозмездно отдав, быть может, величайшее открытие столетия. Сделать общедоступным то, что давало шанс на величие. Уравнять всех ценой этого величия. Такая мысль Седрику в голову не приходила, он почему-то предпочел просто убить изобретателей, похоронив революционную идею вместе с ними на максимально длительный срок. Юноша рухнул обратно в траву. По его лицу текли слезы.

Внутри Седрика бушевал шторм. Как он мог так заблуждаться? Он выбрал самый очевидный путь, самый простой выход – уничтожение. Он пытался спасти мир от войны, но сам стал орудием разрушения. В своем стремлении защитить мир от изменений не увидел, что изменения – это и есть жизнь.

Немного придя в себя, Седрик осознал, что они оба до сих пор молча лежат в траве под начинающим светлеть небом. Лилит в футе от него, до ее левой руки было несколько дюймов. Чуть поколебавшись, Седрик попробовал накрыть ладонь девушки своей.

— Это еще зачем?! — Лилит отдернула руку и вскочила.

Ее реакция была не просто отказом от прикосновения. Она была напоминанием о том, что их миры, несмотря на мимолетный момент опасной близости, разделены пропастью обстоятельств. Покрасневший, сбитый с толку и внезапно почувствовавший себя еще более одиноким Седрик попытался оправдаться.

— Я просто…

— Что «ты просто»?! — тон гончей не оставлял никаких надежд. — Ты просто дважды пытался убить моих друзей и чуть не прикончил меня полчаса назад, а теперь тянешь ко мне свои ручонки?!

— Но ты же сама… пыталась меня убить…

Седрик не успел даже договорить.

— Не лезь ко мне со своими драными фокусами! — Лилит бросила взгляд на остатки своего стилета, валявшиеся в траве. — Даже не думай!

— Но раз они не едут в Немессион, то мы могли бы…

— Мы ничего не могли бы! Мы с тобой в расчете, и на этом всё, понял? Я дам тебе четверть часа, чтобы убраться, а потом пойду туда, — Лилит кивнула в сторону лагеря Компании. — И все расскажу им!

Лилит стояла наизготовку, каждый мускул напряжен в ожидании возможного нападения, от былой расслабленности не осталось и следа. Они снова враги или как минимум – противники в странной игре.

Седрик почувствовал себя глупо. Его попытка установить какой-то контакт после всего, что было, теперь казалась нелепой даже ему самому. Он попытался встать. Движения были неуверенными, как у человека, который внезапно потерял всякий смысл своих действий.

Лилит молчала, вглядываясь в его лицо. Пауза затянулась. Седрик неловко повернулся и побрел в сторону леса.

— У тебя четверть часа, — повторила ему вслед Лилит.

…

— Что, говоришь, он сделал?! — переспросил Бойер.

— Рассыпал его, — Лилит пожала плечами.

— Как можно за секунду рассыпать закаленное металлическое лезвие?! Это невозможно! — разноглазый маг не мог поверить в рассказ гончей и искал подвох. — Это какой-то фокус! Это не может быть правдой!

— Но это правда, — Лилит снова кивнула в сторону лежавшей на столике одинокой ручки стилета.

Бойер на мгновение замолчал, пытаясь уложить в голове происшедшее. Он моргнул, словно пытаясь вытеснить из сознания эту «невозможность». Затем в его глазах вспыхнул интерес, характерный для ученого, оказавшегося перед лицом неведомого. Секунду спустя его ум уже взвешивал все возможные объяснения.

— Ты говоришь, он просто взмахнул рукой, и металл... превратился в пыль? — его тон был скептическим, но в глазах горела жажда знаний.

— Он даже не махал рукой, Морти!

— И что же это? Магия? Алхимия? — Бойер начал бросаться предположениями. — Или что-то наподобие его фокуса с песком?

Далсон и Бойер безуспешно забрасывали девушку вопросами. В их мире, где магия была скорее понятным инструментом, чем тайной, Седрик представлял собой загадку. И это притягивало их умы, как магнит.

…

— Ты отпустила его? Но почему?

— Он оставил меня в живых, Морти. К тому же он больше не собирается убивать вас.

Бойер фыркнул в ответ.

— Это что, какая-то новая валюта в мире гончих и предателей? Жизнь в обмен на жизнь? — Бойер не мог скрыть своего недоумения. — Он больше не хочет нас убить, надо же. И что, мы теперь должны быть ему благодарны?

— Не обязательно, — голос Лилит звучал так, словно она объясняла азы морали недорослю. — Но он понял, что ошибся.

— За ошибки надо платить, — подал голос Далсон. — Не надо вот этой твоей мути про мораль и вторые шансы. У него был второй шанс и даже третий. Он все просрал.

— А сколько шансов было у вас? Вы годами играете с судьбами людей, манипулируете силами, которые едва понимаете. И ничего.

Далсон с Бойером обменялись взглядами, в которых смешался скепсис и неохотное признание того факта, что Лилит, возможно, права. Далсон поджал губы, на лице его мелькнула тень раздражения. Он всегда знал, что умом Лилит пошла в прапрадеда, но иногда ее склонность к моральным рассуждениям утомляла.

— Знаешь, что мне в этом больше всего не нравится? — спросил он. — То, что мы теперь должны постоянно оглядываться, ожидая, когда наш благородный юноша вновь решит, что ошибся. Или не ошибся.

Бойер кивнул, поддерживая товарища.

…

— Что думаете, доктор Бланш?

— Я думаю, мы все еще услышим об этом парне. И скорее всего, не будем этому сильно рады.

— Судя по рассказу Лилит ваш бывший подручный значительно продвинулся в своем искусстве. То, что он теперь делает, куда интереснее, чем швыряться песком, пусть и с большой скоростью.

— Он явно тренируется и изучает границы своих возможностей.

— Да, он смышленый малый.

— Почему вы сразу не рассказали нам правду о вашей связи с ним и ваших подозрениях?

— Потому что я все же пленник, а не гость.

…

— А как там дела в долине? — Бойер решил поинтересоваться более приземленными вопросами. — Разобралась с бумажками?

— В долине дела просто отвратительно, Морти! Бардак, все бумаги перемешаны, данных по половине расходов вообще нет! — возмущенно ответила гончая.

— Да ладно тебе, не все же так плохо! — подмигнул ей Далсон.

— Все просто хуже некуда! Сотрудники совсем распоясались, а управляющий вообще пьет ваш бренди!

Бойер с Далсоном с недоумением переглянулись.

— Но он любит бренди! Мы для него его и покупаем!

Гончая посмотрела на них, как на двух безнадежных идиотов.

— Израэль неплохо справляется, он заслуживает иногда расслабиться! — Далсон снова попытался вступиться за управляющего.

Лилит скрестила руки на груди, понимая, что аргументы о здравом смысле и административной ответственности здесь бессмысленны.

— Ну что ж, тогда не удивляйтесь, когда вам придется расплачиваться за ваши исследования из собственного кармана, — резко сказала она. — И за бренди!

Далсон и Бойер оба на секунду остановились, словно столкнувшись с неприятной мыслью, но затем снова отмахнулись от нее, как от назойливой мухи.

— Да ладно, не нагнетай так, Лилит!

Гончая вздохнула, ее терпение было на исходе. Она знала, что долина Далсона и Бойера – самые продуктивные земли Компании. Но эта отчужденность от реальности иногда поражала даже ее, привыкшую к их эксцентричности. Еще и управляющий… Девушка, конечно, относилась к Израэлю, как ко второму отцу, но знала, что временами тот ведет себя, как и эти двое – увлекшийся ребенок, не замечающий ничего вокруг.

— Когда в последний раз вы смотрели на свои финансовые отчеты, а? — она нахмурилась, глядя на них, словно учительница на двух непослушных учеников. — Я не могу всегда вас вытаскивать!

— Финансовые отчеты? — Бойер как будто впервые слышал это словосочетание и пытался вспомнить, когда в последний раз он действительно интересовался цифрами, не связанными с экспериментами.

— Израэль справляется, — Далсон повторил это, как мантру. — Мы же доверяем ему, не так ли?

Лилит возвела взгляд к небу, будто ища там поддержки или хотя бы понимания.

— Ладно-ладно, — наконец сдался Бойер. — Мы разбермся с этими... бумажки, как только завершим свои дела здесь. И изымем у Израэля бренди.

— Но ненадолго. А то он расстроится, — добавил Далсон.

— Да, ты не представляешь, насколько он становится противным, когда злой, — поддержал Бойер.

Глава 17

За шесть дней до того,

как мир изменился

Субур – мелкий городишко на границе с территорией Университета. Из развлечений здесь только паб и церковь. Казалось бы, в населённом пункте, через который проезжают все желающие попасть в Университет, должна кипеть жизнь, но нет. Серьезные люди, направляющиеся туда, обычно не имеют привычки останавливаться в таких местах. Да и бывает это не так чтобы часто.

Основной же поток – это ученики, потенциальные и провалившиеся. Будущие студиозусы обычно воодушевлены и жаждут либо знаний, либо приключений, а потому – не задерживаются в городе, проезжая его насквозь. Те же, кто с поникшей головой идет обратно, чаще всего подавленны и хотят убраться из этих мест как можно скорее.

Субур никому не нужен, это окраинное захолустье, и среди обычных людей принято думать, что таковое его положение – это случайность или даже естественный уклад. Остальные же знают, что большая часть жителей Субура – это агенты секретных служб всевозможных стран, наёмники и авантюристы. И так – по всему миру, во всех городках, что расположены вблизи Университетов. Власти хотят знать, что происходит в храмах науки, кто и зачем приезжает сюда, а кто, наоборот, выезжает в мир. Они следят за территорией вокруг, населив ее своими шпионами, вербуют потенциальных учеников и похищают провалившихся – делают все, чтобы знать, что происходит в этих стенах.

Волею судьбы оказавшись рядом с местом великих открытий, Субур превратился в лабиринт из сплетен и слухов, где каждый ищет свою выгоду. Все, что остается уцелевшим в этом городе безнадеги, – это желание уехать подальше и забыть о своем пребывании здесь, как о дурном сне. Но Субур никого не забывает. Он хранит каждую историю, каждую неудачу, каждую утраченную мечту, добавляя их в свой пессимистический архив забытых имен и не случившихся легенд.

…

Далсон, Бойер и Бланш сидели за шатким столом в единственном пабе Субура – «Косом котелке». Одна из ножек стола была короче остальных, поэтому он шатался каждый раз, когда кто-либо из собеседников пытался облокотиться на него.

— Ну вот и добрались — негромко проговорил Далсон, отхлебнув из своей кружки.

Остальные молча последовали его примеру.

— Идеальное место для заговоров, не находите? — его голос был полон иронии, а взгляд скользнул по залу, где среди редких посетителей каждый второй был шпионом.

— Доктор Бланш, составите нам компанию, или же помчитесь на доклад к своим начальникам? — Бойер решил уточнить дальнейшие планы их невольного компаньона.

— Не вижу смысла торопиться, — отозвался Бланш. — Если вы позволите, я бы посетил Университет вместе с вами. Давненько не видел архимага Канеллу и был бы рад повидаться.

Далсон чуть поднял кружку в знак одобрения и кивнул.

За соседним столом сидели двое. Первый был молодым человеком в изысканной, но уже потрепанной одежде. Его лицо выражало глубокое разочарование, и он жестикулировал рукой с кружкой пива так, словно хотел выплеснуть оттуда не только пену, но и свои обиды. Второй, присевший напротив, был старше, плотнее и крепче, в глазах его читалась усталость. Он с безразличием наблюдал за своим собеседником, время от времени угощая его выпивкой.

— Это просто возмутительно! — молодой человек с пышным воротником почти кричал. — Меня, Теодора де Альваро, выгнали! Прямо в середине семестра! Из-за драного профессора. Да он даже не маг, шэд его подери!

Второй, маскируя свое истинное намерение под дружеский интерес, подлил Теодору еще пива.

— Как интересно, — произнес он. — И что же за недоразумение у вас с ним приключилось, если не секрет?

Теодор, приняв новую порцию выпивки, вздохнул.

— Я всего лишь указал профессору на то, что человеку моего происхождения не пристало учить названия каких-то там бесполезных каменюк. И что он должен обращаться ко мне более уважительно!

— Да что вы говорите, — второй медленно кивнул, пытаясь казаться сочувствующим. — И что теперь? Есть планы на будущее?

Теодор поднял бровь, немного удивленный внезапным интересом.

— Ну, я думал о том, чтобы вернуться в столицу. Но мой отец... Он будет вне себя от ярости. И вот что я вам скажу, мой новый друг, — он опустил голос до шепота, — в Университете творятся вещи, о которых стоит узнать цивилизованному миру!

— О, действительно? И что же это за вещи? — поинтересовался собеседник, его голос остался спокойным, он слышал подобные фразы уже сотню раз. Обычно за ними не стояло ничего путного.

Теодор, осушив явно уже не первую кружку, ощутил потребность в сочувствии и начал раскрываться.

— Они не уважают власть! Им плевать на титулы! Они ровняют студиозусов благородных кровей с деревенщинами!! Как в драной Компании, понимаете? Никакого уважения к крови, мой друг, абсолютно никакого!

Собеседник, наливая еще одну порцию пива Теодору, подавил усмешку. Работа регулярно сталкивала его с высокомерием и гордыней, но такая искренняя уверенность в собственном превосходстве встречалась нечасто.

— Интересное наблюдение, — произнес он, ухмыляясь под нос. — А как насчет других профессоров и их методов? Есть что-то, что могло бы заинтересовать... скажем, стороннего наблюдателя?

Теодор в очередной раз припал к кружке, неловко поставил ее на стол и, подавив благородную отрыжку, придвинулся к собеседнику.

— О, профессора! Эти старики живут в своем мире. Но знаете, есть один – профессор Магнус. Он... он занимается какими-то секретными исследованиями. Но я так и не понял, какими именно…

— Профессор Магнус, говорите? — глаза собеседника сузились. — И что вы можете сказать об этих исследованиях? Много ли студиозусов знают о них?

Теодор, чувствуя себя важным источником информации, расправил плечи. Он хотел бы рассказать больше, но ничего не знал.

— Говорят, они связаны с порталами, — соврал он. — На самом деле, об этом знают немногие. Я уверен, профессор Магнус не стал бы делиться своими открытиями со всеми подряд. Но слухи ходят, и если знать, где слушать…

— Понятно, — ответил собеседник, быстро сообразив, что наглый мальчишка начал вешать ему на уши лапшу. — Ну что ж, Теодор, благодарю за беседу. Вы многое мне прояснили.

Теодор кивнул, чувствуя себя немного гордым за собственную осведомленность. День больше не казался ему таким уж ужасным.

…

От Субура до Университета – чуть больше пятнадцати лиг. Территория, по которой предстояло проехать это расстояние, считалась нейтральной. Эти земли нельзя присвоить, на них запрещены любые боевые действия, а хозяйственное использование строго контролируется самим Университетом. На эту землю ступить можно только добровольно, без принуждения. А это значит – никаких пленников. Так что Далсону с Бойером пришлось освободить Бланша от Паучьей сети. Дальше они шли на равных.

Предстоящий путь был финишной прямой их путешествия. Еще несколько лиг – и мир поменяется. Еще несколько лиг – и они подарят миру, возможно, величайшее из своих открытий. Еще несколько лиг – и они сохранят мир.

…

Избавившись от ненавистной белой нити, Бланш преобразился. Лицо его, до того сосредоточенное и напряженное, наконец расслабилось. Он что-то прошептал, замысловато щелкнул пальцами, и над его раскрытой ладонью вспыхнул язычок пламени. Маг с блаженной улыбкой выпускал избыток застоявшейся энергии.

Длительное пребывание под действием артефакта не только давит психологически, но отражается и на физиологии. Такое «закупоренное» состояние сродни воздержанию. Поэтому первое, что делает любой маг после освобождения – сливает накопившуюся энергию. У некоторых от удовольствия даже глаза закатываются.

— Эй ты, колдун! — гаркнул идущий в их сторону мужчина.

С головы до ног он был замотан в иссиня-черные одежды. Такое одеяние свойственно представителям ориэнсианства – восточного религиозного течения, известного строгостью своих правил.

Путники обернулись на крик. Ориэнсист, бешено вращая глазами, стремительно приближался.

— Что, простите? — недоуменно приподнял бровь Бланш.

— Здесь нельзя колдовать! — при разговоре мужчина активно жестикулировал. От него исходила агрессия. Он вел себя так, будто привык, что люди его боятся. И привычно искал страх в глазах напротив.

— Отчего же? — огонек на ладони Бланша разошелся сильнее. — У меня вроде получается.

— Это наши святые земли! Пришедший-с-Востока покарает вас! — от ориэнсиста отчетливо несло пылой.

— Иди с миром, друг. Нам не нужны проблемы, — подошедший Далсон накрыл ладонь Бланша, и пламя погасло.

— Пришедший-с-Востока покарает вас! Здесь нельзя колдовать! Убирайтесь отсюда! — не унимался фанатик.

Бланш посерьезнел, над его ладонью снова вспых огонек. Но уже не веселый, а угрожающий. Он вплотную подошел к ориэнсисту, встав с ним лицом к лицу.

— Послушай меня внимательно. Твоя религия ничего мне не запрещает. Она запрещает тебе. Это понятно?

Произнося это, Бланш не стал выше или больше, не повысил голос и не применил магию. Но ориэнсист внезапно ощутил себя будто под прессом. Так давить умеют лишь дознаватели Секретной службы. Никакого насилия или угроз, только тяжелый взгляд, правильная тональность и язык тела. На неподготовленных людей эта манера ведения беседы производит неизгладимое впечатление. Они тушуются, потеют и отводят глаза. Некоторые ссутся. В такие моменты разум возвращает их в детство – опытные дельцы и суровые головорезы под взглядом дознавателя ощущают себя беззащитными нашкодившими детьми, которых ждет отеческий ремень.

Казалось, сам воздух наполнился тяжелым давлением Бланша, и почувствовал это не только ориэнсист. Маг демонстрировал, что может проникать под кожу и заставлять мозги человека работать в нужном ему ключе без единого магического или физического касания. Такое давление – тонкая игра, в которой каждое слово, каждый взгляд или жест обретает особый смысл.

— Но я просто… — ориэнсист, столкнувшись с такой силой, не смог устоять. Его религиозные убеждения, его уверенность в собственной правоте – все рассеялось под неумолимым взглядом Бланша.

— Ты просто пойдешь дальше и не будешь мне докучать, — закончил за него Бланш.

— Хорошо, простите, — мужчина, подхватив подол своего одеяния, поторопился покинуть место злополучной встречи.

— Глубоко, — протянул Бойер. — Но можно было обойтись и без провокаций, — продолжил он, задув огонек.

Бланш пожал плечами.

— Из каких побуждений вы вступили в эту беседу, доктор Бланш?

— В основном из-за раздражения и чувства брезгливости. Терпеть не могу Пришедшего-с-Востока и его последователей.

— Предпочитаете верить в Вечного?

— Предпочитаю верить в себя.

— Самонадеянно.

— Другие варианты не прошли проверку временем.

— А вы?

— А я с собой до конца, — рассмеялся Бланш.

…

— Раз уж нам выпала возможность путешествовать вместе со вторым человеком в Секретной службе... Доктор Бланш, поделитесь, чему еще, помимо умения бесчеловечно давить на собеседника, вы учите своих кадетов?

Бланш усмехнулся.

— Хотите понять, чего ждать от моего бывшего подручного?

— В общем и целом, да. Ну, и мне любопытно.

— Он еще доставит вам проблем. И вам, и нам. Он сложнее, чем я думал.

— Тем интереснее! Чему вы его учили?

Бланш на секунду задумался.

— Понимаете, у нас есть некая… специализация. Давить на собеседника, как вы выразились, учат в основном тех, кто станет дознавателем. Это базовый навык, который работает лишь на слабых духом.

— Да? А судя по одежде и выкрикам вашей последней жертвы, духу она уделяла немалое внимание, — усмехнулся Бойер.

— Не ерничайте, мистер Бойер. Этот прощелыга большую часть своего внимания уделял употреблению пылы. Духа там не было ни на фунт.

— Соглашусь, — виновато развел руками Бойер. — Пожалуйста, продолжайте!

— Так вот. Тех же, кто имеет шанс когда-нибудь стать старшим офицером, учат другому. Их сразу видно.

— И Седрик, надо полагать, имел такой шанс?

— Увы, но да, — развел руками теперь уже Бланш. — И таких ребят мы в первую очередь учим умению рассказывать истории.

Шедший рядом Далсон издал неопределенный звук, что-то вроде недовольного кряхтения. Бойер же заинтересованно посмотрел на Бланша своими разноцветными глазами – зеленым и голубым. Бланш был уверен, что когда смотрел на собеседника в прошлый раз, его правый глаз был карим. Но, не дав сбить себя с толку, продолжил.

— Понимаете, какая штука. Я пришел к выводу, что мышление имеет смысл только тогда, когда человек может составлять повествование. Мыслить нужно целостно. Старший офицер Службы должен иметь четкую картину мира. Не навязанную нами, а сформированную естественным образом.

— Интересная гипотеза.

— Это не гипотеза. Умение составить историю – это умение целостно мыслить. Это умение связывать и упорядочивать множество разрозненных событий и фактов в целостное повествование. Это умение построить связную картину мира, в конце концов! Человек должен уметь объяснить себе происходящее. А старший офицер Секретной Службы к тому же должен уметь объяснить его еще и другим.

— Звучит логично!

— Не придуривайтесь, мистер Бойер. Мы оба с вами прекрасно понимаем, о чем идет речь. Человек, который мыслит фрагментарно, просто не способен осознать себя и свое место в мире. А потому он покорно принимает любые объяснения от тех, кто может рассказать ему складную историю о нем же самом. Такими людьми легко манипулировать. Таких людей большинство. И мы готовим тех, кто рассказывает им истории.

— И что же, Седрик преуспел на этом поприще?

— Насколько я могу судить – даже слишком.

— Что вы имеете в виду?

— Он способен на такие истории, в которые с головой верит сам.

— Пророков можно обвинить в том же самом, доктор Бланш.

— Как и сумасшедших, мистер Бойер.

— И кто же из этих двоих пытался меня придушить?

— Я не знаю, мистер Бойер, я не знаю.

…

Бойер с самого начала показался Бланшу интересным, но… понятным. Бойер – маг. Не самый сильный, но искусный и талантливый. Его успехи впечатляют, но они объяснимы. А вот Далсон… Далсон пока оставался для Бланша неразгаданной загадкой. Молчаливый экспериментатор, сращивающий науку с магией.

— Доктор Далсон!

— Да.

— Вы не поделитесь секретом, за какие заслуги вам дали степень доктора?

— Нет.

Бланш не привык слышать таких ответов. Коротко. Просто. Уверенно. Сказать «нет» второму человеку в Секретной службе Союза может не каждый. Но Далсон, казалось, не испытывал с этим никаких трудностей. Эти двое общались с Бланшем на равных.

— Мне просто любопытно. Вы ведь не маг.

— Не маг, — Далсон продолжал отвечать односложно. Казалось, он думает о чем-то своем.

— Но получили степень доктора в Первом университете магии.

— Получил, — утвердительно покивал Далсон. Их диалог стал напоминать издевательство. Бойер, шедший рядом, хмыкнул.

— Как можно изучать магию, не будучи магом?

Далсон вздохнул.

— Что такое магия, доктор Бланш? — он, наконец, посмотрел на собеседника.

— Ну, положим, это некий особый способ управления энергией, — Бланш почти слово в слово повторил определение, произнесенное когда-то Седриком ему самому.

— Допустим, способ управления, да, — продолжил Далсон. — Вот вы, маги, дергаете руками, говорите какие-то слова, и что-то в мире меняется, так?

— Ну, если грубо, то да. Так и есть. Что-то в мире меняется по воле мага.

— Доктор Бланш, поднимите левую руку.

— Что? Зачем?

— Поднимите-поднимите.

Бланш поднял левую руку.

— Теперь опустите.

Бланш опустил руку, с недоумением глядя на Далсона.

— Вот видите, я – не маг. Но я произнес определенные слова, и ваша рука поднялась. Потом я произнес другие слова и ваша рука опустилась. И произошло это по моей воле.

— Неплохо!— Бланш рассмеялся.

— Магия, она здесь, — Далсон поднес указательный палец к виску, — в голове. И суть её – управление.

— Что-то в этом, действительно, есть.

— В этом всё, доктор Бланш. В этом – всё.

Глава 18

За четыре дня до того,

как мир изменился

На самом деле Лукас де Сильва не был тупым. Избалованным и капризным – да, эгоистичным и нечистым на руку – да. Но не тупым. Едва поняв, что задержится в Сторсе надолго, он начал строить свою подпольную империю. Его темные дела никогда не были совсем уж темными, скорее серыми. И серость эта, сливаясь с серостью местной жизни, постепенно разрасталась, затрагивая все больше и больше окрестных сел и городков.

Серость – маскировка куда лучшая, чем тьма. Тьма привлекает внимание. Тьма претенциозна. Тьму не спрячешь. А потому вечно находятся те, кто пытается с ней бороться. С серостью никто не борется. Она просто есть.

И в этой серости Лукас нашел свое призвание – быть незаметным, но всепроникающим. Власть, которую он обрел, была не той, что приходит с титулами и официальными должностями, а той, что течет между строк: в подкупах, шепотах и угрозах. Ведь истинная сила не в том, чтобы все о тебе говорили, а в том, чтобы все говорили то, что тебе нужно. И не обязательно напрямую. Пусть лучше думают, что поступают по собственной воле.

Вести дела, не поднимая головы, Лукасу было непросто. Но именно такой подход позволил бумажному капитану до сих пор не попасть под колпак Секретной службы. Постепенно он прибрал к рукам всю местную подпольщину: рэкет, мелкую контрабанду, игорные дома и даже частные огороды, где выращивали пылу и запрещенные грибы. Местные агенты Службы ничего не заподозрили, ведь Лукас никогда не лез на рожон. Внешне вообще ничего не менялось: не было всплесков преступности или насилия, на которые бы стоило обратить внимание. В городе даже стало немного спокойнее.

Лукас, как кукловод, дергал за невидимые нити, управляя городским подпольем. Он не просто избегал прямых столкновений с властями, он играл с ними в игру, в которой сам устанавливал правила. И пусть его империя была маленькой, зато она была хорошо управляемой и предсказуемой.

Капитан благоразумно не лез на чужую территорию. Но, чтобы держать руку на пульсе, создал обширную сеть осведомителей, которые за малую мзду собирали сплетни и выполняли мелкие поручения там, где у него не было официальной власти.

Лукас искал осведомителей везде: они могли быть вашими соседями, приветливыми трактирщиками, и даже теми, кого вы считаете друзьями. Капитан прекрасно понимал, что эти люди верны лишь звонкой монете, поэтому доверял им настолько, насколько хорошо платил. Для Лукаса это был идеальный механизм контроля. К нему стекались даже самые незначительные слухи, из которых он складывал общую картину происходящего и выуживал новые возможности для расширения своего влияния.

Однако же любая серость стремится стать тьмой. И Лукас не был исключением.

Вести из Хорндейла он получил довольно быстро. Судя по доносам, операция Бланша пошла не по плану. Внутренне обрадовавшись провалу ненавистного Годрика Воссалино, капитан крепко задумался.

«Похоже, Компания пошла на прямой конфликт с Секретной службой, а значит, дела тут делаются серьезные. Такое по пустякам не затевают».

Лукас прищурился, поглаживая усы. От этой истории пахло возможностью. Возможностью выбраться из захолустья, с триумфом возвратиться в столицу и, наконец, развернуться на полную. Ему давно тесно в Сторсе, он чувствовал, что способен на большее. Несовпадение текущих возможностей с бурлящими амбициями вызывало все большую тоску и уныние. И вот он, шанс!

Вызволять Годрика, конечно, не имело смысла. Да и не хотелось. Он ведь будет только мешать и может даже попытаться забрать себе всю славу. Пусть прозябает в плену, самодовольный болван! А вот освободить Бенедикта Бланша – это будет событие!

…

Седрик не знал, что делать дальше. Мысли перебивали друг друга. Самоедство сменялось унынием, уныние – злостью и разочарованием в себе, а оно, в свою очередь, вело к апатии. Круг негативных эмоций замыкался.

Мысль о том, что он, как и многие рыцари благой цели, пал жертвой дурных средств, не давала покоя. Да и цель становилась все более смутной. Строить планы на будущие, стоя одной ногой в прошлом, и стараясь его сохранить – ошибка, осознание которой пришло слишком поздно. Да и пришло бы вообще, если бы не встреча с Лилит?

Попытка сохранить текущий миропорядок давала возможность сохранить тысячи невинных жизней. Да к шэду жизни, это давало возможность пожить самому Седрику! Хватит притворяться, что он делал это ради других. Нарисованный образ будущего настолько затмил его разум, что он перестал задумываться о средствах.

Седрик ощутил, как его сердце затягивает ледяная пустота. Всё его стремление к благородству, к сохранению миропорядка в итоге свелось к жалкому эгоизму. Он искал оправдание своим действиям в благих целях, но в глубине души знал, что лишь боролся за место под солнцем, за право сказать себе, что он не такой, как все.

И что же у него осталось? Лишь мечты из прочитанных книг и сломленная воля. Все потеряло смысл. И теперь он был готов отдать все, чтобы хоть на мгновение снова почувствовать себя живым.

…

День, когда мир изменился

Решив вернуться в Кастелло-дель-Оро, Седрик отправился в столицу тем же путем, что прибыл сюда. Стараясь лишний раз не попадаться людям в городах на глаза, он ехал почти круглые сутки, с небольшими перерывами на сон.

Двигаясь по дороге вдоль леса, Седрик почувствовал впереди смутную опасность. Едва услышав чьи-то голоса, он благоразумно свернул в лес. Впереди встала на стоянку большая группа людей. Судя по лязгу металла и отрывистой речи, богато приправленной бранью – группа солдат.

Привязав свою лошадь поодаль, Седрик осторожно подкрался к стоянке. На поляне две дюжины солдат королевской гвардии выстроились перед своим капитаном.

— Мы будем действовать на чужой территории! — Седрик узнал голос Лукаса. Сейчас тот выглядел более собранно, чем в их прошлую встречу. Расхаживал перед строем почти как настоящий капитан. Его карие глаза сверкали азартом предстоящего дела.

— Возможно, нам придется сражаться со стонерами Компании! — хоть он и говорил уверенно, но по строю все равно пошел недоуменный ропот. Стычки между гвардейцами и стонерами были большой редкостью.

— Операция одобрена высшим командованием! Ваши действия против Компании не будут осуждены!

Седрик удивленно вскинул брови.

«У нас война с Компанией, а я не в курсе?»

— Наша задача – любой ценой освободить Бенедикта Бланша! А двое служащих Компании, по приказу которых он был пленен, должны быть доставлены в допросный дом живыми или мертвыми! И я не упрекну вас, если вы выберете второй вариант!

«Какой же ты идиот!»

Седрик лихорадочно соображал, чувствуя, как отчаяние сжимает его сердце. Лукас со своими остолопами может помешать Далсону с Бойером добраться до Университета.

«Почему он пустился в погоню? Откуда он вообще узнал о случившемся в Хорндейле?! Кто он такой, что готов идти против Компании, шэд его побери?!»

Пламенная речь Лукаса закончилась, и он отпустил солдат готовить лошадей. Похоже, они собирались ехать всю ночь.

Седрик решил чуть отойти от лагеря и хорошенько подумать над дальнейшими действиями. Он развернулся и замер на месте, стараясь не дышать. Навстречу ему через лес шли два гвардейца. Видимо, капитан, на время стоянки выставил дозорных.

«Может, я ошибся, и капитанское звание этот усатый хлыщ заслужил по праву?»

Седрик пригляделся. И эти двое, и те, что суетились сейчас в лагере, выглядели довольно крепкими и бывалыми ребятами. Совсем не те бедолаги, что притащили его в трактир к Лукасу в Сторсе.

«На это дело ты взял бойцов посерьезнее? Что за игру ты ведешь?»

Чуда не произошло – дозорные заметили Седрика. Оба тут же выхватили короткие мечи, а тот, что шел справа – трижды дунул в свисток. Вызвать подмогу еще до начала активных действий – предусмотрительно, потом такой возможности может уже не представиться.

Седрик примирительно поднял руки. Двое на одного – в принципе, шансы есть, но неизвестно, насколько хорошо эти двое владеют оружием. К тому же они уже подали сигнал тревоги, и скоро здесь будет еще дюжина вооруженных солдат. Так что Седрик не рискнул вступать в схватку и попытался начать переговоры.

— Я – Седрик Сталино, агент Секретной службы, — начал юноша, его голос был на удивление твердым, учитывая обстоятельства.

— Покажи медальон!

Дозорные, видя, что он не оказывает сопротивления, подошли ближе, но мечи не опустили. В их глазах тлело недоверие, а движения были быстрыми и точными, как у хищников, готовых в любой момент нанести удар.

— У меня нет медальона, но… — удрученно продолжил Седрик.

Тот, что со свистком, резко ударил Седрика в челюсть. Удар пришел неожиданно. Мир вокруг затанцевал в болезненном мареве.

— Так я и думал. Из тебя такой же агент Секретной службы, как из меня – княжна Бристоля! — сплюнул дозорный.

Гвардейцы убрали мечи в ножны и, подхватив под руки бездыханное тело Седрика, пошли к лагерю.

…

— О, очнулся, агент! — подойдя, Лукас потрепал связанного Седрика по щеке с издевательской усмешкой. — Мы же договорились, что ты никогда больше не появишься в этих местах! Или ты принес нам еще золотишка?! От твоих последних подарков у нас до сих пор голова болит.

— Нет, — пробурчал Седрик.

Челюсть болела, во рту ощущался солоноватый привкус крови. В груди нарастало раздражение, плавно переходящее в злобу. Юноша сплюнул на землю красным сгустком и вытер губы о плечо, так как его руки были связаны за спиной.

— Вам не надо ехать за Бланшем, — Седрик не знал, как объяснить капитану ситуацию и начал прямо.

— Что?! — удивление Лукаса было таким искренним, что на мгновение Седрику показалось, тот действительно заинтересован в его словах. — Повтори-ка!

— Я сказал, — Седрик снова сплюнул. — Вам не надо ехать за Бланшем, с ним все в порядке.

— А по моей информации, Бланш в плену у стонеров Компании. Вместе с местным куратором Секретной службы, которого ты просил позвать в прошлую нашу встречу.

— Я только что оттуда! С ними все в порядке, можете возвращаться в Сторс.

Лукас присел на корточки рядом с Седриком и посмотрел ему в глаза.

— Я тебе не верю, — произнес капитан, не отводя взгляда. После чего встал и надел на правую руку перчатку.

— Ты вынюхивал планы Бланша в Сторсе, — Лукас ударил пленника наотмашь, дав пощечину тыльной стороной ладони.

— У тебя нет медальона агента, — еще одна пощечина.

— Ты следил за нами, спрятавшись в лесу и подслушивая, — третья пощечина.

Лукас снова склонился и притянул к себе поникшую голову Седрика, схватив его за волосы.

— И после этого ты думаешь, что я поверю, будто ты помощник Бланша?! — последняя пощечина была более тяжелой, словно Лукас решил вложить в нее все свое презрение к Седрику. — Ты даже не стараешься быть убедительным.

…

Гнев переполнял Седрика. Он поднимался из груди и растекался по телу, застилая собой все. Он олицетворял возмездие и справедливость. А эти нелепые пощечины только подпитывали его. Эти пощечины, которыми жизнь била Седрика каждый раз, когда он пытался сделать что-то правильное.

Хочешь учиться? Над тобой будут смеяться и показывать пальцем!

Хочешь читать книги? Пока настоятель не видит, тебя будут бить ими до тех пор, пока ты не начнешь содрогаться при одном взгляде на обложку!

Хочешь поступить на обучение и стать кадетом Секретной Службы? Нет, ты должен остаться в Молендиуме, чтобы помогать настоятелю!

Хочешь погулять? Нет, тренируйся и учись, иначе вылетишь!

Хочешь больше уделять внимания стратегии и планированию? Нет, тренируйся как все!

Хочешь одним глазком посмотреть на королевский бал? Нет, ты простолюдин, тебя даже не пустят во дворец!

Хочешь познакомиться с девушкой? Нет, ты беден, а в твоей фамилии нет благородной приставки «де»!

Хочешь остаться человеком? Нет, выполняй задания или вали!

Хочешь попасть в спецотряд личных помощников Бланша? Нет, ты плохой боец и посредственный маг!

Хочешь потратить собственные деньги на комфортную жизнь? Нет, у тебя нет на это времени!

Хочешь хоть где-то почувствовать себя своим? Нет, ты никто!

Карусель унижений и отказов вращалась в голове Седрика с угрожающей скоростью. Каждая неудача, каждый отказ раздували его внутренний пожар. И этот огонь был готов вырваться наружу.

Мир не желал видеть в нем человека. Он требовал подчинения, слепого выполнения приказов, бездумного следования традициям. Так пусть он увидит, что может сделать «никто». Больше нет смысла скрывать свою злость.

…

— Магнус вис! — веревки, удерживающие руки Седрика, затрещали, срывая кожу на запястьях. Юноша встал.

— Импульсио! — бросил он в спину Лукасу, и тот полетел на землю.

— Магнус вис! — чудовищный левый хук раздробил челюсть бросившемуся наперерез солдату. Крик боли раздался эхом.

— Взять его! — оглушенный Лукас, придя в себя, завопил изо всех сил. В его голосе чувствовалась ярость.

Солдаты схватились за оружие и, держа дистанцию, начали постепенно окружать Седрика.

— Не глупи, малец, сдавайся! — крикнул лысый гвардеец с пышными пшеничными усами. — Всех не перебьешь, мы ж тебя все равно порешим!

Толпа гвардейцев, ощерившись копьями и мечами, замкнула круг. За его пределами трое или четверо бойцов держали на взводе арбалеты, готовые выпустить смертоносные болты по первой команде.

Логично было бы испугаться, но страх к Седрику не пришел. Липкий страх сегодня уступил место кипящей ярости. Седрик пытался сдерживаться, но несправедливость происходящего не давала ему остыть. Пытаясь спасти мир, он переступил через себя, решившись на убийство хороших людей и убедив себя в правильности решения. Тогда он фактически впервые принял осознанное решение убить не по чьему-то заданию, а по собственной воле, даже не допустив мысли о том, что есть другой путь. Он думал, что выбирает меньшее из зол, но сам стал злом. И теперь, опустошенный, хотел лишь, чтобы у хороших людей все получилось.

— Магна Вокс!

— ОСТАНОВИТЕСЬ! — голос Седрика, усиленный магией, загремел на лиги вокруг.

Солдаты замерли.

— ВЫ НЕ ВЕДАЕТЕ, ЧТО ТВОРИТЕ! ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ В СТОРС! ОСТАВЬТЕ КОМПАНИЮ В ПОКОЕ И ДАЙТЕ ИМ ЗАВЕРШИТЬ СВОЕ ДЕЛО!

Дрожащий от напряжения палец одного из арбалетчиков соскользнул с упора, зацепив спусковой крючок. Арбалетный болт со свистом пролетел меж двух копейщиков и вонзился в левое плечо Седрика, прервав его монолог и заставив юношу закричать от боли.

Но спусковой крючок был не только у арбалета. Вспышка боли взорвала копившийся в юноше гнев. Хлынувшая из него магическая энергия на сей раз внедрялась не в материю, а в сознание столпившихся вокруг людей. Перед внутренним взором вспыхнули тысячи картин – тысячи слепков ярчайших воспоминаний и мыслей собравшихся. И ни одного понимающего взгляда. Ни одной теплой эмоции.

Они боялись его. Они ненавидели его. Они хотели, чтобы он исчез.

И под собственный отчаянный крик он дал им то, чего они хотели.

Одна за другой головы гвардейцев стали взрываться изнутри. Их страх и ненависть расплескивались кровавыми фонтанами вместе со сгустками мозговой жидкости и осколками черепов.

Для них он исчез. Потому что их больше не было.

Эпилог

Здания, входящие в университетский комплекс, выглядели ухоженно. Фактически Университет – это небольшой городок, окруженный деревнями и полями к востоку, югу и западу от его стен. Живущие там крестьяне обеспечивают Университет продовольствием. Северная же часть земель огорожена и закрыта для свободного посещения – там располагаются испытательные полигоны. Хотя во многом и поля здешних крестьян выступают местом для регулярных экспериментов – студиозусы и наставники Университета оттачивают на них свои аграрные навыки. Как в магическом, так в обычном смысле. Студиозусы помогают крестьянам с посадкой, уходом и сбором урожая. Это важная часть пребывания в Университете, от которой не освобождаются даже ученики из знатных родов. Хочешь учиться – соблюдай правила.

О намерении посетить Университет принято сообщать заранее. Тогда вам будет оказан соответствующий прием. Бланш не отказался бы от торжественного обеда в свою честь, но Далсон и Бойер не хотели привлекать лишнего внимания до того, как исполнят свою миссию.

— Доктор Далсон! Мистер Бойер! — к путникам стремительно приближался Валант Асманол – худощавый, высокий мужчина с бегающим взглядом, в котором мелькала крысиная хитрость.

— И доктор Бланш с вами! Какая честь!

Подойдя ближе, Асманол протянул руку для приветственного рукопожатия, но все трое его проигнорировали. В попытке избежать конфуза он неловко спрятал руку в широкие карманы своего одеяния, будто так и было задумано.

— Что привело вас в храм науки, господа? — продолжил он.

— Ты – последний, кто узнает об этом, Валант, — довольно резко ответил Далсон. — Архимаг Канелла у себя?

— Чем я заслужил столь грубое отношение, Грэгори? — Асманол картинно оскорбился, его губы изогнулись в театральной гримасе. — Архимаг у себя. Я сейчас же доложу ему о вашем прибытии.

— Стоять! — Далсон схватил уже развернувшегося Асманола за локоть. — Знаю я, куда ты доложишь. С нами пойдешь.

— Что за необоснованные обвинения? — Асманол снова состроил оскорбленный вид, его голос деланно дрожал от возмущения. — Хорошо, пойдемте вместе.

…

Фульгур – помещение, которое присутствует в каждом Университете и в каждой Библиотеке. Круглосуточно в нем дежурят по двое студиозусов старших курсов – ждут сообщений. Фульгур – артефакт сам по себе. Это помещение, построенное по особым расчетам, с использованием сложносоставных материалов. Фульгур соединяет магическим информационным каналом все Университеты и Библиотеки в единую сеть. Дежурные здесь нужны не только для того, чтобы принимать сообщения, но и для того, чтобы питать комнату…

Сейчас дежурных выставили за дверь, а в комнате остались лишь архимаг Канелла и Мортимер Бойер.

— Ты уверен, что хочешь это сделать, Мортимер? — слова архимага разорвали тишину, словно камень, брошенный в тихий пруд.

— У нас нет выбора.

— Не снимай с себя ответственность, выбор есть всегда.

— Действительно… И наш выбор сделан, архимаг. Мы готовы поделиться своим открытием с миром. В том числе для того, чтобы сохранить его.

Архимаг кивнул.

Они с Бойером сели за небольшой стол друг напротив друга. Стол и два сидения представляли собой монолитную конструкцию из черного металла.

— Фульгур натолкнул вас на идею? — архимаг кивнул на квадратик белой руды, что играл отблесками света в середине столешницы.

Бойер покачал головой.

— Нет, Паучья сеть. Нам не нужно было усиливать поток, напротив – мы пытались удержать энергию.

…

Кабинет архимага Канеллы был на удивление аскетичным. Никаких тебе волшебных шаров, амулетов и ритуальных свечей. Даже таинственный полумрак отсутствовал. Архимаг предпочитал свет.

Попади сюда жадный до экстравагантных магических чудачеств деревенщина, он никогда бы не поверил, что это и есть пристанище главы Единого ордена магов.

Но искушенный взгляд обязательно оценит мебельный ансамбль, в котором каждая деталь работает на общую цель. Вдоль стен от пола до потолка – книжные стеллажи, по центру кабинета – большой, но изящный стол неведомого материала. Архимагово кресло – не вычурный трон, а удобный рабочий инструмент. Два кресла для посетителей – не унизительно низкие, твердые или неудобные, как в допросных домах, а, напротив – равные архимаговому. В глубине кабинета – небольшая тумба, на которой покоится несколько изящных бокалов и напитки. Больше в кабинете ничего и нет.

— Далсон с Бойером поступили благородно. Это в духе Компании – менять мир знаниями, а не войнами, — архимаг подошел к тумбе, чтобы налить собеседнику вина. — Но я удивлен, что ты допустил такое развитие событий, Бенедикт. Как же интересы Союза?

— Они меня переиграли, — развел руками Бланш. — До территории Университета я плелся под присмотром стонеров, с ног до головы обмотанный Паучьей сетью.

Архимаг весело крякнул.

— Недооценил противника? — с улыбкой на старческом лице он протянул Бланшу бокал.

— Скорее недооценил союзника… — неопределенно протянул Бланш. — А вас все также веселят мои промахи?

— Когда фаворит плюхается на задницу – это всегда забавно. Обычно за этим следуют интересные события. Не обижайся, Бенедикт. Мне просто нравится наблюдать за вашим соперничеством.

Бланш поднял бокал и чуть кивнул, показывая, что не обижается.

— Еще не вечер!

— Твоя правда, Бенедикт. Но, кажется, я наблюдаю тревожные признаки заката, — негромко ответил архимаг.

— Что вы имеете в виду? — посерьезнел Бланш.

— Я снова чувствую колебания тьмы. Пока слабые, но настойчивые. Кажется, она близка к тому, чтобы вернуться, Бенедикт. И если это правда, то мы довольно скоро забудем о вашей детской возне с переносными источниками.

— Сколько у нас времени? Я пока не чувствую изменений, — ответил Бланш.

— Ты не чувствуешь, потому что уже много лет безразличен. А безразличный слаб духом и слеп.

Бланш опустил взгляд.

— Я пока не знаю, когда и где случится прорыв. Но тьма приближается. Она ищет новое воплощение. И найдет его в той душе, что небезразлична и горит праведным гневом, — архимаг сделал паузу и внимательно посмотрел на Бланша. — Среди моих учеников таких нет. А среди твоих?

— Я не беру учеников, вы же знаете. Лишь помощников, — ответил Бланш, не поднимая взгляда.

— Понятно, — архимаг повернулся к окну, через которое кабинет заливался светом. — Недавно тут, недалеко, где-то в окрестностях Сторса был странный выброс. Не могу утверждать, что энергия была темной, но ее было столько… Последние маги, что были способны на такое, уже давно пируют за столом Вечного.

Бланш вздохнул.

— Кажется, мне есть о чем рассказать вам, архимаг…

***

«Дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в бой за святое правое дело. Все превращается в прах – и люди, и системы. Но вечен дух ненависти в борьбе за правое дело. И благодаря ему, зло на Земле не имеет конца»

Григорий Померанц.

———————————————

Автор выражает благодарность семинару «Дикая литература» за помощь в работе над книгой.

Продолжение уже в процессе! Подробности в профиле author.today/u/sashamorrison

Не забывайте оставлять лайки и комментарии на странице книги, это мотивирует писать дальше.

Спасибо, что читаете!

Саша Моррисон.