«Проклятие трезвого зелья»

Глава 1. Куратор из ада

Утро понедельника в Министерстве магии началось с катастрофы.

Впрочем, для Гермионы Грейнджер любое утро в Министерстве начиналось с катастрофы — просто обычно масштаб был помельче. Обычно это были жалобы на застрявших в каминах волшебников, или очередной отчёт о неправильно оформленных разрешениях на аппарацию, или — в особо тяжёлые дни — необходимость разбираться с гоблинами из Отдела финансов, которые свято верили, что любые нововведения Министерства нарушают их священные договоры, подписанные ещё при Мерлине.

Но сегодняшняя катастрофа была особенной.

Гермиона сидела в приёмной Кингсли Бруствера, сжимая в руках чашку чая, которая давно остыла, но которую она продолжала держать, потому что руки нужно было чем-то занять. Иначе они тянулись к палочке. А если они тянулись к палочке, Гермиона начинала вспоминать некоторые заклинания, которые, возможно, были не совсем законными, но зато очень, очень эффективными.

— Он не может этого сделать, — сказала она в пространство. — Он просто не может.

— Он уже сделал, — отозвался Гарри Поттер, сидевший на соседнем стуле с выражением человека, который очень хотел бы оказаться где угодно, но только не здесь. — Гермиона, ты сама читала приказ. Он подписан. Там печать. И подпись МакГонагалл.

— МакГонагалл бы никогда...

— МакГонагалл подписала с каменным лицом, — перебил Рон Уизли, который мерил шагами приёмную с энергией человека, пытающегося успокоить нервы и одновременно найти виноватого. — Я был там. Она выглядела так, будто её заставили съесть живую жабу. Но она подписала. Кингсли надавил. Сказал, что это часть программы реабилитации. Что «общество должно дать второй шанс». Что «мы не можем вечно держать бывших Пожирателей в подвале».

— Он сказал «в подвале»? — уточнила Джинни, которая сидела на подоконнике, болтая ногами, и выглядела единственной, кто получал от происходящего искреннее удовольствие. — Бруствер так и сказал? «В подвале»?

— Он сказал «в изоляции», — поправил Рон. — Но смысл тот же. И теперь Гермиона должна... должна...

— Стать куратором Драко Малфоя, — закончила Гермиона ледяным тоном, который заставил даже Джинни перестать болтать ногами. — Я. Куратор. Драко. Малфоя. Бывшего Пожирателя смерти. Человека, который называл меня грязнокровкой. Человека, который желал мне смерти. Человека, который...

— Который теперь работает в лаборатории Алхимии под надзором Снегга, — вставил Гарри, потому что чувствовал, что если не сказать что-то разумное, Гермиона взорвётся. — И который, по словам Кингсли, «проявляет искреннее раскаяние».

— Раскаяние! — Гермиона вскочила на ноги, и чашка чая, наконец, обрела свободу — она полетела в стену, разбилась вдребезги и залила остатками холодного чая какой-то важный документ на столе секретаря. Секретарь, молодая ведьма с испуганными глазами, пискнула и спряталась за стопкой папок. — Драко Малфой не знает значения этого слова! Он раскаялся только в том, что попался! Он...

— Он сдал всех своих сообщников, — сказал Гарри тихо. — Гермиона, я знаю, что ты злишься. Я бы тоже злился. Но он действительно помог. Он дал показания. Он...

— Он сделал это, чтобы спасти свою шкуру!

— Возможно. — Гарри пожал плечами. — Но результат один. Он сотрудничал. Он под программой. И Кингсли решил, что лучший способ интегрировать его обратно в общество — это...

— Это приставить к нему меня! — Гермиона ткнула пальцем в грудь Гарри, хотя он был не виноват. — Меня! Как будто я его... его нянька! Как будто я должна водить его за ручку и объяснять, что нельзя проклинать людей! Как будто я...

— Как будто ты единственный человек в Министерстве, который может его перевоспитать, — закончила Джинни, спрыгивая с подоконника. — Гермиона, солнце, ты же сама говорила, что программа реабилитации — это важно. Что бывшие Пожиратели должны...

— Я говорила это о тех, кто действительно раскаялся! — Гермиона начала расхаживать по приёмной, и её шаги отдавались эхом от каменных стен. — О тех, кто был под Империусом! О тех, кто был слишком молод, чтобы понимать! Но Малфой... он знал, что делает! Он был с ними добровольно! Он...

— Он был ребёнком, — сказал Гарри тихо.

Гермиона остановилась.

— Что?

— Ему было шестнадцать, когда он получил метку. — Гарри смотрел на неё серьёзно, и в его глазах не было обычной теплоты — там была та самая жёсткая решимость, которая когда-то позволила ему выжить. — Шестнадцать, Гермиона. Он был ребёнком. Испуганным ребёнком, которого шантажировали. Ты знаешь, что его отец был в Азкабане. Ты знаешь, что Волдеморт угрожал его матери. Ты знаешь...

— Я знаю, что он мог пойти к Дамблдору! — выкрикнула Гермиона. — Я знаю, что у него был выбор! Я знаю, что он выбрал...

— Он выбрал выжить, — сказал Гарри. — Так же, как мы все выбирали выжить. Только у нас были друзья, которые помогали. А у него... — Он замолчал, и в приёмной повисла тишина.

Джинни подошла к Гермионе и положила руку ей на плечо.

— Послушай, — сказала она мягко. — Я понимаю, что это ужасно. Правда. Но... может быть, это не так плохо, как кажется?

Гермиона посмотрела на неё с выражением человека, которому только что предложили добровольно совать руку в гнездо акромантулов.

— Не так плохо?

— Ну, подумай сама. — Джинни улыбнулась. — Ты будешь его куратором. Это значит, что ты будешь ему указывать. Ты будешь говорить ему, что делать. Ты будешь контролировать каждый его шаг. Разве это не... не то, чего ты всегда хотела?

— Я всегда хотела, чтобы он сидел в Азкабане!

— Ну, Азкабан отменили. Теперь у нас есть... — Джинни сделала драматическую паузу, — ...Гермиона Грейнджер.

Рон фыркнул. Гарри попытался скрыть улыбку. Гермиона посмотрела на них всех с таким видом, будто раздумывала, не превратить ли их всех в хорьков — просто для разнообразия.

— Вы все бесполезны, — объявила она. — Абсолютно бесполезны.

— Мы просто пытаемся тебя поддержать, — сказал Рон, но его ухмылка говорила об обратном. — Ну, знаешь, как друзья. Которые будут приходить и смотреть, как ты мучаешь Малфоя. Это будет... развлечение.

— Я не собираюсь его мучить! — Гермиона всплеснула руками. — Я профессионал! Я буду... буду... — Она замолчала, потому что не могла придумать, что именно она будет делать. — Я буду выполнять свою работу, — закончила она наконец, но даже ей это прозвучало неубедительно.

Дверь в приёмную открылась, и на пороге появилась Панси Паркинсон.

Она выглядела... иначе. Не той надменной слизеринской стервой, которую Гермиона помнила по Хогвартсу. Волосы были собраны в строгий пучок, на ней была мантия делового покроя, а в руках — папка с документами. Она выглядела как... как сотрудник Министерства. Настоящий сотрудник, а не тот карикатурный образ, который Гермиона себе представляла.

— Грейнджер, — сказала Панси вместо приветствия. — У меня для тебя послание.

— От кого? — Гермиона напряглась.

— От Малфоя. — Панси протянула ей запечатанный конверт. — Он просил передать лично. И добавил, что «если она думает, что я буду играть в эти игры, то она глубоко ошибается».

Гермиона взяла конверт, но не открыла его. Вместо этого она уставилась на Панси.

— Ты теперь работаешь на него?

— Я работаю в Отделе международного сотрудничества, — ответила Панси с ледяной вежливостью. — И да, я согласилась быть... посредником. Потому что кто-то должен. И потому что Кингсли попросил. — Она помолчала. — И потому что я думаю, что это сработает.

— Что сработает?

— Эта программа. — Панси посмотрела на Гермиону внимательно, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на... уважение? — Ты единственный человек, которого Малфой... — Она запнулась, подбирая слово. — ...уважает. В каком-то извращённом смысле. Он знает, что ты не купишься на его обычные трюки. Он знает, что ты не отступишь. И он знает, что ты будешь честной.

— Честной? — Гермиона недоверчиво хмыкнула. — С Драко Малфоем?

— Особенно с ним. — Панси пожала плечами. — Он вырос среди лжи. Все вокруг него всегда лгали. Отец, мать, друзья, Волдеморт. Все. Ты — первая, кто говорит ему правду в лицо. Даже если эта правда неприятная. — Она сделала паузу. — Особенно если она неприятная.

Гермиона молчала. Она смотрела на конверт в своих руках и чувствовала, как её ярость медленно, но верно сменяется чем-то другим. Чем-то, что она не хотела признавать.

— Он знает, что ты его ненавидишь, — продолжила Панси. — И он знает, что ты никогда не станешь притворяться, будто это не так. Для него это... важно. Почему-то.

— Это не делает ситуацию лучше.

— Нет. — Панси улыбнулась — впервые за всё время. — Но это делает её интереснее.

Она развернулась и вышла, оставив Гермиону с конвертом в руках и с ощущением, что мир сошёл с ума.

— Ну, — сказала Джинни, когда дверь закрылась. — Это было... неожиданно.

— Панси Паркинсон, — пробормотал Рон. — Кто бы мог подумать.

— Она изменилась, — сказал Гарри задумчиво. — После войны... многие изменились.

— Малфой не изменился, — отрезала Гермиона, но даже ей это прозвучало неубедительно. Она посмотрела на конверт. — Что бы он там ни написал...

Она вскрыла конверт. Внутри был лист пергамента, исписанный аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Почерком, который она помнила по Хогвартсу — по запискам, которые он передавал на уроках, по надписям на стенах, по...

«Грейнджер.

Если ты думаешь, что я буду играть в твои игры, ты ошибаешься. Я не нуждаюсь в кураторе. Я не нуждаюсь в надзирателе. Я не нуждаюсь в тебе.

Но раз Министерство решило, что я — «проблема, требующая решения», а ты — «решение», я вынужден подчиниться. Не потому, что я согласен. А потому, что у меня нет выбора.

Так что давай договоримся сразу: я буду выполнять свои обязанности. Ты будешь выполнять свои. Мы будем игнорировать друг друга. И через шесть месяцев — или сколько там продлится эта... программа — мы разойдёмся, как будто ничего не было.

Не опаздывай на первую встречу. Я не люблю ждать.

Д.Малфой»

Гермиона дочитала до конца и медленно, очень медленно, скомкала пергамент в кулаке.

— Он не любит ждать, — повторила она. — Он. Не любит. Ждать.

— Это... плохо? — осторожно спросил Рон.

— Это... — Гермиона сделала глубокий вдох. — Это... — Она посмотрела на свои руки, которые дрожали от ярости. — Я убью его. Я убью его, и никто меня не осудит.

— Гермиона...

— Нет, серьёзно. Я знаю сотню заклинаний, которые не оставят следов. Я знаю, как замести следы. Я знаю, как...

— Гермиона! — Гарри схватил её за плечи. — Посмотри на меня. Ты не будешь его убивать. Ты будешь... ты будешь делать свою работу. Потому что ты — Гермиона Грейнджер. Потому что ты всегда делаешь свою работу. Даже когда не хочешь.

Гермиона посмотрела на него. В его глазах была та самая уверенность, которая когда-то вела их через войну. Та самая уверенность, которая говорила: «Мы справимся. Мы всегда справляемся».

— Я ненавижу тебя, — сказала она, но без злости.

— Я знаю, — улыбнулся Гарри. — Но ты справишься.

— Я не... — Гермиона замолчала, потому что дверь в приёмную снова открылась, и на этот раз на пороге стоял сам Кингсли Бруствер.

Он выглядел усталым. Очень усталым. Как человек, который провёл бессонную ночь, пытаясь решить проблему, которая не имела решения. Или, возможно, как человек, который знал, что сейчас произойдёт что-то очень неприятное, и не мог этого предотвратить.

— Мисс Грейнджер, — сказал он. — Мистер Поттер. Мистер Уизли. Мисс Уизли. — Он кивнул каждому. — Прошу вас, зайдите в мой кабинет. Нам нужно обсудить... детали.

Гермиона поднялась. Она чувствовала, как ярость снова поднимается в ней, как волна, готовая обрушиться.

— Детали, — повторила она. — Да. Давайте обсудим детали.

Кабинет Кингсли был таким же, как и сам Кингсли — солидным, внушительным и слегка потрёпанным. На стенах висели карты и портреты бывших министров, на столе громоздились стопки документов, а в углу стоял старый шкаф, который, по слухам, вёл в какой-то секретный коридор (Гермиона никогда не проверяла, потому что это было нелогично, а она не любила нелогичные вещи).

Но сегодня в кабинете было нечто новое.

Тони Старк.

Он сидел в кресле у окна, закинув ноги на стол, и вертел в руках какую-то маггловскую штуковину — Гермиона не могла разобрать, что именно, но она мигала синими огоньками и издавала странные звуки. На нём был костюм, который стоил больше, чем весь бюджет Отдела магического правопорядка за год, и выражение лица, которое говорило: «Я здесь только потому, что мне скучно».

— О, привет, — сказал он, когда они вошли. — Грейнджер, верно? Слышал о тебе. Ты та, которая читала книги. — Он ухмыльнулся. — Я тоже читаю книги. Иногда. Когда нет ничего интереснее.

— Мистер Старк — приглашённый консультант Министерства по маггловским технологиям, — сказал Кингсли, и в его голосе слышалось что-то похожее на извинение. — Он... помогает нам с... интеграцией.

— Я помогаю им понять, что ваш мир не единственный, — сказал Тони, не убирая ног со стола. — И что некоторые ваши «магические решения» можно... оптимизировать. — Он посмотрел на Гермиону с интересом. — Например, эта ваша программа реабилитации. Звучит как... как это называется... — Он щёлкнул пальцами. — Как «реабилитация». Только с магией. И с Пожирателями смерти. И с очень злыми людьми, которые, вероятно, хотят тебя убить. — Он помолчал. — Мне нравится.

— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать... — начала Гермиона, но Кингсли её перебил.

— Мы здесь для того, чтобы обсудить детали программы, — сказал он твёрдо. — Мисс Грейнджер, я понимаю, что вы... не в восторге от этого назначения. Но это важно. Для Министерства. Для общества. Для... — Он запнулся. — Для всех нас.

— Для всех нас, — повторила Гермиона. — Сэр, вы назначаете меня куратором человека, который...

— Который прошёл через войну, как и вы, — сказал Кингсли. — Который потерял отца. Который потерял... всё. И который теперь пытается... — Он вздохнул. — Пытается найти свой путь. Как и все мы.

— Он пытается найти свой путь, — сказала Гермиона. — В лаборатории Алхимии. Под надзором Снегга. Который, между прочим, тоже бывший Пожиратель.

— Северус Снегг — герой войны, — сказал Кингсли с нажимом. — И он согласился присматривать за Малфоем. Это... сотрудничество.

— Сотрудничество, — Гермиона фыркнула. — Снегг и Малфой. Звучит как начало анекдота.

— Или как начало чего-то... интересного, — вставил Тони. — Знаете, в моём мире есть такая штука — называется «реабилитация через работу». Это когда ты даёшь человеку работу, которую он ненавидит, и смотришь, как он справляется. — Он ухмыльнулся. — Обычно не справляется. Но иногда... иногда получается что-то забавное.

— Вы не помогаете, — сказал Кингсли.

— Я никогда не помогаю. Я только... комментирую.

Гермиона закрыла глаза. Она чувствовала, как голова начинает болеть.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Хорошо. Я сделаю это. Но я хочу, чтобы вы понимали: я делаю это не потому, что верю в Малфоя. И не потому, что верю в эту программу. Я делаю это потому, что... — Она открыла глаза и посмотрела прямо на Кингсли. — Потому что кто-то должен. И потому что если не я, то кто-то другой сделает это хуже.

Кингсли кивнул.

— Я знал, что вы согласитесь.

— Я не согласилась. Я... — Гермиона вздохнула. — Ладно. Я согласилась. Но у меня есть условия.

— Какие?

— Во-первых, я хочу полный доступ к его делу. Все отчёты, все показания, всё.

— Разумеется.

— Во-вторых, я хочу, чтобы Снегг предоставлял мне еженедельные отчёты о его работе в лаборатории.

— Северус уже согласился.

— В-третьих... — Гермиона помолчала. — В-третьих, я хочу, чтобы вы понимали: если он хоть раз, хоть один раз, сделает что-то, что заставит меня сомневаться в его... раскаянии, я лично прослежу, чтобы его отправили обратно в Азкабан. И никакая программа его не спасёт.

Кингсли смотрел на неё долго и внимательно.

— Договорились, — сказал он наконец.

— Отлично. — Гермиона развернулась, чтобы уйти, но остановилась на пороге. — И ещё одно.

— Да?

— Если он опоздает на первую встречу — а он опоздает, я уверена — я не буду его ждать. Я уйду. И он может объяснять своё отсутствие кому угодно. Хоть самому Мерлину.

Тони Старк рассмеялся.

— Мне нравится эта женщина, — сказал он. — Она мне нравится.

— Заткнитесь, — сказала Гермиона и вышла.

Коридор Министерства был пуст, и это было хорошо. Гермиона не хотела никого видеть. Она хотела найти тихое место, где можно было бы сесть, закрыть глаза и попытаться убедить себя, что всё не так плохо, как кажется.

Но тихого места не было. Потому что в коридоре её ждали.

— Ну что? — спросила Джинни, которая, очевидно, поджидала её у двери. — Ты согласилась?

— Согласилась, — сказала Гермиона.

— И?..

— И я ненавижу свою жизнь.

— Это не новость. — Джинни взяла её под руку. — Пойдём. Я знаю место, где подают отличный чай. И где можно пожаловаться на жизнь так, чтобы никто не вызвал целителей.

Они прошли через несколько коридоров, спустились по лестнице (которая, к счастью, не двигалась — видимо, Министерство решило, что понедельник и так достаточно тяжёлый день), и оказались в маленьком кафе, спрятанном в подвале.

Кафе называлось «У Флитвика» — хотя сам Флитвик не имел к нему никакого отношения, просто владелец был полугоблином и очень уважал профессора. Здесь подавали чай, кофе (для тех, кто предпочитал маггловские напитки), пирожные и — что было самым важным — здесь можно было сидеть часами, никем не побеспокоенным.

Гарри и Рон уже были там. Они сидели за столиком в углу, и перед ними стояли две кружки (одна с чаем, другая с чем-то покрепче).

— Ну? — спросил Рон, когда Гермиона села. — Что сказал Кингсли?

— Что я должна это сделать. — Гермиона взяла чашку, которую ей протянула Джинни. — Что это важно. Что это... — Она передразнила Кингсли: — «Для всех нас».

— А Тони Старк? — спросил Гарри. — Что он там делал?

— Комментировал. — Гермиона сделала глоток. Чай был горячим и крепким, и на мгновение ей показалось, что мир не так уж плох. — Он сказал, что ему нравится. Что это «забавно».

— Забавно, — повторил Рон. — Он thinks это забавно. Наша жизнь. Наша... — Он махнул рукой. — Всё это.

— Он маггл, — сказала Джинни. — Он не понимает.

— Он гений, — поправил Гарри. — Он понимает больше, чем мы думаем. Просто... по-своему.

— Гений или нет, — сказала Гермиона, — но если он ещё раз назовёт мою работу «забавной», я... — Она замолчала, потому что в кафе вошли новые посетители.

Это были Блейз Забини и Дафна Гринграсс.

Блейз выглядел так, как всегда выглядел Блейз — элегантно, расслабленно и с лёгкой ухмылкой, которая говорила: «Я знаю что-то, чего не знаете вы». Дафна была рядом с ним, и её лицо было непроницаемым, как всегда.

— Грейнджер, — сказал Блейз, подходя к их столику. — Слышал, тебя назначили куратором Малфоя. Поздравляю.

— Это не поздравление, — сказала Гермиона. — Это... соболезнование.

— Ну, как хочешь. — Блейз пожал плечами. — Я просто хотел сказать, что это... интересный выбор.

— Интересный?

— Ну, да. — Блейз сел за соседний столик, не спрашивая разрешения. Дафна села рядом, всё так же молча. — Подумай сама. Малфой — бывший Пожиратель. Ты — героиня войны. Он тебя ненавидит. Ты его... — Он помолчал. — Ну, тоже не любишь. И теперь вы будете работать вместе. Каждый день. В течение... сколько там? Шести месяцев?

— Пяти, — поправила Гермиона. — И я не собираюсь...

— И ты не думаешь, что это... — Блейз наклонился вперёд, и его ухмылка стала шире. — Не думаешь, что это может привести к чему-то... неожиданному?

— К чему-то... — Гермиона почувствовала, как краска приливает к щекам. — Ты имеешь в виду...

— Я имею в виду, что вы оба — упрямые, умные и... — Он сделал паузу. — ...страстные. И что иногда ненависть — это просто... другая сторона... — Он не закончил фразу, но его ухмылка говорила всё.

— Забини, — сказала Гермиона ледяным тоном, — если ты сейчас скажешь то, что я думаю, ты будешь ходить с ослиными ушами до конца месяца.

— Я просто говорю, что это... интересно. — Блейз поднял руки в защитном жесте. — Не более.

Дафна, которая до этого молчала, наконец заговорила.

— Моя сестра тоже заинтересовалась, — сказала она тихо. — Астория. Она... — Дафна помолчала, подбирая слова. — Она считает, что «исправление» Малфоя — это... возможность.

— Возможность? — Гермиона нахмурилась. — Какая?

— Она хочет... — Дафна вздохнула. — Она хочет выйти за него замуж. Или, по крайней мере, быть рядом. Чтобы... — Она снова помолчала. — Чтобы восстановить статус семьи.

— Восстановить статус, — повторила Гермиона. — Через брак с бывшим Пожирателем?

— Через брак с человеком, который... — Дафна посмотрела на неё внимательно. — Который, возможно, унаследует состояние Малфоев. И который, возможно, сможет вернуть имя семьи в... — Она запнулась. — В приличное общество.

— Приличное общество, — сказала Гермиона. — Это то, где люди называют друг друга грязнокровками?

— Это то, где люди... — Дафна замолчала, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Это то, где люди пытаются выжить. Как могут.

Гермиона смотрела на неё долго. Она вспомнила Дафну в Хогвартсе — надменную, холодную, всегда с идеальной причёской и идеальной осанкой. Она вспомнила, как Дафна смотрела на неё — как на грязь под ногами. Как на что-то, что не заслуживает внимания.

Но сейчас... сейчас Дафна выглядела иначе. Усталой. Взрослой. Как человек, который видел слишком много и слишком мало мог с этим сделать.

— Твоя сестра, — сказала Гермиона наконец. — Она... она знает, что Малфой... — Она запнулась, не зная, как сформулировать.

— Что он не интересуется ею? — Дафна горько улыбнулась. — Да. Она знает. Но она думает, что сможет... — Она махнула рукой. — Что сможет убедить его. Что сможет... — Она вздохнула. — Моя сестра всегда была... настойчивой.

— Настойчивой, — повторила Гермиона. — Это... один из способов сказать.

— Есть и другие способы, — сказала Дафна. — Но я не буду их использовать. Потому что она — моя сестра. И потому что... — Она посмотрела на Гермиону. — Потому что я не хочу, чтобы она пострадала.

В кафе повисла тишина.

Потом Блейз кашлянул.

— Ну, — сказал он, — это было... неожиданно глубоко. — Он посмотрел на Дафну с чем-то похожим на уважение. — Ты никогда раньше так не говорила.

— Раньше не было повода, — ответила Дафна.

Гермиона смотрела на них обоих и чувствовала, как что-то в ней меняется. Она не знала, что именно — может быть, отношение к слизеринцам, может быть, к самой себе — но что-то менялось.

— Ладно, — сказала она. — Ладно. Я... — Она сделала глубокий вдох. — Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что я не собираюсь... — Она посмотрела на Дафну. — Я не собираюсь позволять твоей сестре или кому-либо ещё... вмешиваться. Это моя работа. И я буду её делать. — Она помолчала. — Даже если это означает работать с Малфоем.

— Это... благородно, — сказал Блейз.

— Это... глупо, — сказал Рон.

— Это... Гермиона, — сказал Гарри, и в его голосе была гордость.

Джинни просто улыбнулась и налила всем ещё чаю.

День первой встречи начался с дождя.

Гермиона стояла у окна своего кабинета (маленького, тесного, но зато с окном) и смотрела, как капли стекают по стеклу. Она пришла на работу на час раньше — потому что не могла сидеть дома, потому что нервы были на пределе, потому что...

Потому что она боялась.

Не Малфоя. Она не боялась Малфоя. Она боялась... себя. Своих реакций. Своих чувств. Того, что может случиться, если она потеряет контроль.

Она провела бессонную ночь, читая его дело. Все отчёты. Все показания. Все... всё. Она знала о нём больше, чем хотела. Она знала, что он плакал на суде. Она знала, что он просил прощения у родителей Крэбба. Она знала, что он отказался от адвоката и защищал себя сам — плохо, неумело, но честно.

Она знала, что он изменился.

Но она не знала, достаточно ли этого.

Дверь кабинета открылась, и на пороге появилась Луна Лавгуд.

— Привет, — сказала она мечтательно. — Я принесла тебе чай. И печенье. И... — Она посмотрела на Гермиону внимательно. — И хорошие новости.

— Хорошие новости? — Гермиона взяла чай. — Какие?

— Я видела ауру Малфоя сегодня утром, — сказала Луна. — Она... — Она помолчала, подбирая слово. — Фиолетовая. Это значит... — Она улыбнулась. — Перемены.

— Перемены, — повторила Гермиона. — Луна, я не...

— Я знаю, что ты не веришь в ауры. — Луна села на стул напротив. — Но это не значит, что они не существуют. Просто потому, что ты их не видишь, не значит, что их нет.

— Это... — Гермиона вздохнула. — Ладно. Спасибо. За чай. И за... — Она махнула рукой. — За поддержку.

— Всегда пожалуйста. — Луна встала. — О, и ещё. Невилл передаёт привет. Он хотел прийти, но... — Она улыбнулась. — Он боится Снегга.

— Снегг здесь?

— Он консультант по зельям. — Луна направилась к двери. — Он будет... наблюдать. За лабораторией. И за Малфоем. — Она остановилась на пороге. — И за тобой. Он сказал, что «хочет убедиться, что всё идёт по плану».

— По плану, — сказала Гермиона. — Какому плану?

— Я не знаю. — Луна пожала плечами. — Но Снегг всегда всё планирует. Даже когда кажется, что не планирует. — Она вышла, оставив Гермиону наедине с чаем и мыслями.

Драко Малфой опоздал на двадцать три минуты.

Гермиона знала это точно, потому что смотрела на часы каждую минуту. Она сидела в кабинете, который ей выделили для «кураторства» — маленьком, тесном, с одним столом, двумя стульями и окном, выходящим на кирпичную стену. Она сидела и ждала.

И она злилась.

Она злилась на Кингсли, который назначил её на эту должность. Она злилась на МакГонагалл, которая подписала приказ. Она злилась на Малфоя, который опаздывал. Она злилась на себя, потому что знала, что будет ждать. Что не уйдёт. Что не сможет.

И когда дверь наконец открылась, она уже готова была взорваться.

Драко Малфой вошёл в кабинет так, как будто делал одолжение всему миру. Он был в чёрной мантии, которая, вероятно, стоила больше, чем её месячная зарплата, и выглядел так, как будто только что сошёл с обложки журнала «Волшебник моды». Его волосы были идеально уложены, лицо — безупречно, и только глаза выдавали его — в них была усталость, которую он не мог скрыть.

— Грейнджер, — сказал он вместо приветствия. — Ты всё ещё здесь.

— Ты опоздал, — сказала она.

— Я знаю. — Он сел на стул напротив, не спрашивая разрешения. — Я был... занят.

— Занят? — Гермиона почувствовала, как ярость поднимается в ней. — Ты был занят? У нас была назначена встреча на девять утра. Сейчас двадцать три минуты десятого. Где ты был?

— Это... — Он помолчал. — Личное.

— Личное? — Гермиона встала. — Малфой, это не свидание. Это не... не встреча с друзьями. Это программа реабилитации. Это твой шанс доказать, что ты изменился. И ты начинаешь с того, что опаздываешь?

— Я не... — Драко тоже встал, и его глаза сузились. — Я не обязан отчитываться перед тобой. Ты не моя мать. Ты не мой... — Он запнулся. — Ты никто.

— Никто? — Гермиона шагнула вперёд. — Я твой куратор. Я человек, который будет решать, достаточно ли ты изменился. Я человек, который будет писать отчёты в Министерство. Я человек, который... — Она сделала глубокий вдох. — Который может отправить тебя обратно в Азкабан, если ты не будешь сотрудничать.

— Азкабан отменили, — сказал Драко, но его голос дрогнул.

— Есть другие места, — сказала Гермиона. — Есть другие способы. И поверь мне, Малфой, я знаю их все.

Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними был наэлектризован.

Потом дверь открылась, и в кабинет ворвались Гарри, Рон, Джинни и Панси.

— Мы пришли... — начал Гарри.

— ...поддержать, — закончила Джинни.

— ...и посмотреть, — добавил Рон.

— ...и убедиться, что никто никого не убил, — сказала Панси.

Драко посмотрел на них с выражением человека, который только что понял, что попал в очень плохой анекдот.

— Это... — Он махнул рукой. — Это что, вечеринка?

— Это... — Гермиона вздохнула. — Это моя жизнь. Добро пожаловать.

Через десять минут кабинет был полон.

Блейз пришёл с Асторией и Дафной. Астория сразу же направилась к Драко и начала что-то говорить ему на ухо — тихо, настойчиво, с выражением человека, который очень хочет что-то получить. Дафна стояла в стороне и наблюдала с расчётливым интересом, как будто оценивала ситуацию и делала ставки.

Тони Старк заглянул «просто посмотреть» и остался, потому что «здесь интереснее, чем в моём офисе».

— Знаете, — сказал он, прислонившись к стене, — у меня есть идея. Почему бы не внедрить систему штрафов? За опоздания. За грубость. За... — Он посмотрел на Драко. — За то, что ты Малфой.

— Это дискриминация, — сказал Драко.

— Это... инновация. — Тони ухмыльнулся. — В моём мире это работает.

Луна принесла чай и печенье и сказала Драко, что «его аура сегодня фиолетовая, это к переменам». Драко посмотрел на неё так, как будто она только что сказала, что его аура — это цвет его носков.

Невилл пришёл с горшком растения и случайно уронил его на пол. Горшок разбился, земля рассыпалась, и Невилл принялся собирать её руками, бормоча извинения.

Снегг появился на минуту — только чтобы забрать какие-то бумаги со стола Гермионы. Он посмотрел на Драко, потом на Гермиону, потом на всех остальных.

— Малфой, — сказал он, — постарайтесь не убить куратора. Это будет... — Он помолчал. — Бумажная волокита.

И вышел.

Нарцисса прислала сову с напоминанием о семейном ужине. Драко прочитал письмо, смял его и засунул в карман.

МакГонагалл прошла мимо кабинета, заглянула внутрь, оценила ситуацию и сделала вид, что не слышит криков.

А потом началось.

— Ты не можешь просто... — Драко повысил голос.

— Я могу всё, что захочу! — Гермиона повысила голос в ответ. — Я твой куратор!

— Ты... — Драко шагнул вперёд. — Ты самодовольная, всезнайковая, невыносимая...

— А ты — избалованный, высокомерный, эгоистичный...

— ...грызня!

— ...хорёк!

В кабинете повисла тишина.

Потом Тони Старк сказал:

— Ставлю сто долларов на Грейнджер.

— Принимаю, — сказал Блейз. — Малфой выиграет. Он упрямее.

— Она его убьёт, — сказал Рон.

— Она его поцелует, — сказала Джинни.

— Это одно и то же, — сказала Панси.

Астория смотрела на Драко с выражением человека, который только что понял, что его план рушится. Дафна положила руку ей на плечо и что-то прошептала.

Луна улыбнулась и сказала:

— Всё идёт по плану.

Невилл, который всё ещё собирал землю с пола, поднял голову.

— Чьему плану?

— Вселенной, — ответила Луна.

Первая встреча закончилась через два часа.

Гермиона сидела в опустевшем кабинете и смотрела на список требований, которые она написала. Список был длинным. Очень длинным. В нём было всё: от «приходить вовремя» до «не оскорблять куратора» до «предоставлять еженедельные отчёты о работе в лаборатории».

Драко подписал его. С недовольным лицом, но подписал.

Она победила. В этот раз.

Но она знала, что это только начало. Что будут ещё встречи. Ещё ссоры. Ещё... всё остальное.

Она посмотрела на часы. Было уже за полдень. Она пропустила обед. И завтрак.

Она вздохнула и встала.

Когда она вышла из кабинета, то обнаружила, что в коридоре её ждёт Драко. Он стоял, прислонившись к стене, и выглядел... не злым. Не высокомерным. Просто... усталым.

— Грейнджер, — сказал он.

— Малфой.

Он помолчал.

— Я... — Он посмотрел на неё. — Я знаю, что ты меня ненавидишь. И я знаю, что... — Он запнулся. — Что я заслужил это. Но...

— Но? — Гермиона скрестила руки на груди.

— Но я не собираюсь... — Он сделал глубокий вдох. — Я не собираюсь сдаваться. Я не собираюсь доказывать тебе, что я изменился. Я просто... — Он покачал головой. — Я просто буду делать свою работу. И ты будешь делать свою. И, может быть, через пять месяцев мы... — Он пожал плечами. — Мы сможем друг друга терпеть.

Гермиона смотрела на него долго.

Потом она сказала:

— Я не собираюсь тебя терпеть. Я собираюсь тебя... — Она помолчала. — Проверять. Каждый твой шаг. Каждое твоё слово. Каждое твоё... — Она махнула рукой. — Действие.

— Я знаю.

— И если ты хоть раз...

— Я знаю.

Они стояли в коридоре, и между ними было расстояние в три шага. Но почему-то казалось, что это расстояние — больше. Или меньше. Гермиона не могла понять.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Тогда... — Она кивнула. — До завтра.

— До завтра, — ответил он.

И ушёл.

Гермиона смотрела ему вслед и чувствовала, как что-то в ней... меняется. Она не знала, что именно. Но она знала, что это только начало.

И что это будет долго.

Очень долго.

Той ночью Гермиона не могла уснуть.

Она лежала в постели и смотрела в потолок, и в голове у неё крутились мысли.

Она думала о Малфое. О его глазах. О том, как он выглядел — усталым, но не сломленным. О том, как он подписал её список, хотя явно хотел этого не делать. О том, как он сказал «до завтра» — не с угрозой, а просто... как факт.

Она думала о себе. О своей ярости. О своём страхе. О том, что она не знает, что будет дальше.

И она думала о словах Луны: «Все ауры сегодня розовые».

«Розовые», — подумала она. — «Что за чушь».

Но где-то в глубине души она знала, что Луна редко ошибается.

И это пугало её больше всего.

Утром следующего дня Гермиона пришла на работу с твёрдым намерением быть профессионалом.

Она надела свою лучшую мантию. Она взяла с собой все документы. Она была готова.

Но когда она вошла в кабинет и увидела Драко, который сидел за столом и читал какой-то свиток, она почувствовала, как её решимость дрогнула.

Он поднял голову.

— Ты опоздала на пять минут, — сказал он.

— Что?

— Ты опоздала. — Он посмотрел на часы. — На пять минут.

Гермиона посмотрела на часы. Потом на него.

— Ты... — Она сделала глубокий вдох. — Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Драко отложил свиток. — Я подписал твой список. Пункт первый: «Приходить вовремя». Я пришёл вовремя. Ты — нет.

— Я... — Гермиона почувствовала, как краска приливает к лицу. — Я была... я...

— Ты опоздала, — повторил он. — Это... — Он ухмыльнулся. — Нарушение.

Гермиона смотрела на него и чувствовала, как ярость снова поднимается в ней. Но на этот раз... на этот раз это была не только ярость. Это было что-то ещё. Что-то, что она не хотела признавать.

— Ладно, — сказала она наконец. — Ладно. Ты победил. В этот раз.

— Я знаю, — ответил он.

И улыбнулся.

И Гермиона поняла, что это будет очень, очень долго.