Проклятие Роттенхейма

Глава 1. Белый журавль

Камни Альмирии. Песок Саркарима. Трава Роттенхейма.

Вальтер возвращается домой после войны и обнаруживает, что за стенами родного замка его ждет совсем другая битва.

В Роттенхейме свои правила: одни выясняют отношения на турнирах, другие — за закрытыми дверями, третьи привыкли действовать чужими руками. А за безобидными на первый взгляд решениями слишком часто скрывается чей-то интерес.

Вальтер оказывается втянут в историю, которая началась задолго до его возвращения, и постепенно понимает: чтобы разобраться в ней, одного меча будет недостаточно.

Ему придется доказать, что настоящий рыцарь умеет не только сражаться.

И, возможно, впервые Вальтеру придется решить не то, "за кого сражаться", а то, "каким человеком он хочет остаться, когда бой закончится".

Глава 1. Белый журавль

Альмирия, Магическая академия

Комната была крошечной. Да какая комната, так, конура. Хорошо, что не в подвале, только это отделяло комнату от того, чтобы называться камерой.

Впрочем, это уже не имело значения. Свой выбор он сделал, и жалеть было совершено не о чем. С того самого разговора прошло несколько дней. И все эти дни он провел в этой комнате.

Не потому, что его заперли, а потому что, пообещал это начальнику гарнизона. Так и сказал, что если уж альмирийские боевые маги могут держать слово, то уж рыцарь Роттенхейма с этим точно справится.

Альмирийской боевой маг проглотил оскорбление и позволил ему находиться в этой комнате без замка. Впрочем, где-то неподалеку прогуливались стражники, но намерено не маячили у дверей. Присматривали, но не охраняли.

Откровенно говоря, Вальтер не мог даже представить, что же будет дальше. По словам лейтенанта, ему одна дорога – в орден Безымянных. А добровольно или нет, это детали. А уж там в этом ордене, маги посильнее его позаботятся о том, чтобы он и клятву дал, и приказы выполнял.

А еще корил себя, что позволил себе укрыться за именем отца. Обстоятельства его рождения не давали ему такого права, и даже благосклонность отца не распространялась так далеко. Но других доказательств того, что его честь и верность принадлежат Роттенхейму, у него не было.

Внутри билась дикая, почти невозможная надежда, что все еще можно исправить, но и она таяла с каждым днем. Не выбраться ему живым из этой передряги.

Он горько усмехнулся. Надо было уцелеть в битве с порождением темной магии, победить могущественного мага, чтобы потом оказаться в положении пленника. И будь начальник академического гарнизона чуть менее благороден, то скорее всего Вальтера бы уже нашли повешенным в этой комнате. Но, при всей неприязни к лейтенанту ас Леверену, он не позволил себе подозревать ничего подобного.

Дверь со скрипом распахнулась, и появился один из стражников.

Что-то новое!

Вальтер отложил книгу в сторону, все равно пустой любовный роман не сильно смог занять его мысли. Что ж, похоже вот и все закончилось. Внутри глухо забилось сердце – что теперь будет с ним? Что будет с Марианной? А что с его товарищами?

Начальник гарнизона встретил его в том же самом кабинете, где все вещи находились в идеальном порядке. Теперь-то у Вальтера было чуть больше времени, чтобы осмотреться и увидеть и оружие на стенах, и какие-то награды на полках. Не за красивые глаза это все выдали тому человеку, которого Марианна называла своим другом.

Сам же Дариан ас Леверен встретил его стоя, как равного. Но смотрел по-прежнему с затаённой злобой. Однако, разговор он начал с делового вопроса.

- Я отправил письмо в штаб Маршала-Куратора, однако… - лейтенант слегка развел руками - … там происходит что-то непонятное. Самого маршала нет на месте, и его сейчас замещает капитан ас Травиль. Что само по себе странно.

У Вальтера было предположение, что же могло случиться с маршалом, но он предпочел промолчать. Самым правильным будет оставить альмирийские политические интриги самим альмирийцам. Его роль во всем этом была – остановить войну. И он сделал все что мог.

- Так вот, капитан ас Травиль прислал письмо, в котором сообщил, что вы проявили себя как герой на поле боя. И что вам положена награда. Поэтому он так же прислал приказ о вашем награждении и саму награду. А что касается возможной магической составляющей, то этот вопрос будет решаться Маршалом. Когда это будет возможно.

Лейтенант вперил в него подозрительный взгляд, будто ожидал каких-то комментариев. Но нет, какие-то уроки Вальтер все же усвоил. В частности, молчать до последнего. Ему вообще очень полезно будет молчать, с учетом того, что один только вид соперника пробуждает внутри силу.

- Так что у меня по-прежнему нет решения вашего вопроса, капрал Вальтер Грин. Поэтому я по всей видимости должен взять на себя эту ответственность и решить все сам. Поэтому держите – вот ваш Знак Белого Журавля.

На стол лег тяжелый круг из какого-то белого металла, внутри которого был выгравирован взмахивающий крыльями журавль. Красиво.

Вальтер протянул руку и осторожно погладил пальцами медальон – фигурка птицы была украшена драгоценными камнями. У него никогда не было никаких наград, да и откуда…

Он бережно взял ее в руки и поднял за тяжелую цепь. Это примерно, как Печать Отваги в Роттенхейме – выдается рыцарям, проявившим отвагу на поле боя. Эта медаль будет сверкать посреди его груди на фоне потертых доспехов, как луч солнца сквозь дождевые тучи.

Он поднял глаза на лейтенанта. За его спиной красовалась полка с наградами – кубки, значки, медали. Всё чисто, всё симметрично. Наверное, так выглядит человек, который знает, как надо жить.

И в какой-то момент Вальтер с неприятной ясностью понял, что Леверен, скорее всего, даже не думает о том, как это выглядит со стороны. Для него это просто жизнь, а для Вальтера это вся разница их положений, брошенная ему в лицо.

- Я не могу вас отпустить на свободу, и тем более не могу оставить вас в альмирийской армии. Это может стоить мне карьеры. Люди с вашими способностями должны быть в Ордене Безымянных.

Вальтер терпеливо молчал, хотя внутри все уже выло от напряжения. Ну не стал бы этот альмирийский аристократ вызывать его в свой кабинет, если бы хотел только вручить эту драгоценную побрякушку.

Нет, у лейтенанта совершенно точно есть готовое решение, но по какой-то причине он тянет время. Не в привычках военных все раскладывать по полочкам, нет, они привыкли отдавать приказы. Значит тут что-то еще.

И в словах лейтенанта была своя правда, ведь у него свои приказы.

- Казнить я вас тоже не могу, сложно будет объяснить почему я приказал повесить героя войны. – в этих его словах что-то дребезжало. Что-то мелкое и неприятное, но полным враньем они не были.

- Правда? – усомнился Вальтер.

Объяснить будет сложно, но вполне возможно. А уж отпрыску знатного рода скорее всего поверят. Кроме того, вон у него наград целая полка, он на хорошем счету у командования. Ему все сойдет с рук.

- Я никогда никого не казнил. И не хочу начинать. – откровенность давалась альмирийскому офицеру непросто. – И не хочу договариваться с собственной совестью.

В это Вальтер легко мог поверить, потому что убивать врагов на поле боя совсем не то же самое, что убить соперника исподтишка.

А ведь в другой ситуации они могли бы стать друзьями! Но вместо этого стали соперниками.

- Вы можете вызвать меня на дуэль. – зачем-то предложил он, словно было так важно найти честный способ решить их конфликт.

- Нет повода. – пожал плечами лейтенант. – Я сам принял решение прекратить все ухаживания за госпожой ас Алеанон. И я не считаю правильным бросать тень на ее имя. Ей и так пришлось много пережить.

- Так что же дальше? Снова запрете меня в тюремной камере? Пока не придет приказ свыше? – не утерпел Вальтер.

- Нет. – покачал головой лейтенант ас Леверен. – Ваше нахождение в заключении не идет на пользу гарнизону. Я больше не могу это объяснить ни своим людям, ни вашим людям. И выжидать пока маршал снизойдет до моего вопроса я тоже больше не могу. Действовать же без его приказа – значит выйти за пределы моих полномочий и создать последствия, которые затронут не только гарнизон, но и отношения между нашими государствами.

Он собрался с духом, и по его лицу было видно, что лейтенант с куда большим удовольствием отправился бы на войну, а не сидел в тылу решая такие вопросы.

– За нарушение субординации и устава магического корпуса я лишаю вас звания капрала и отстраняю от службы. Ввиду наличия у вас магических способностей, противоречащих законам Альмирии, я, как офицер гарнизона при Академии и представитель магического корпуса, приказываю вам незамедлительно покинуть территорию Альмирии.

Лейтенант положил на стол документ и, чуть помедлив, добавил:

– Кроме того, вам запрещён въезд на территорию Альмирии без особого разрешения главы магического корпуса. Вальтер Грин, настоящим вы официально объявляетесь нежелательным лицом на территории государства.

Словно ледяной водой плеснули в лицо. Вальтер задержал дыхание. Неслыханно – в одно мгновение его лишили всего. Отобрали и честно заработанное звание, и шанс на карьеру в Альмирии.

Непослушными пальцами он отцепил капральскую бляху от пояса и положил на стол начальника гарнизона. В голове звенело что-то странное, он был счастлив остаться в живых, и горевал от невозможности остаться в стране, которую успел полюбить.

Лейтенант положил на стол большой кошель с монетами и придвинул к нему.

- Это ваше жалование. И денежная награда за вашу героическую службу.

Вальтер ни капли не сомневался, что это так. Даже если бы его жалование застряло где-то по дороге, лейтенант бы положил туда деньги из своего кармана. Лишь бы избавиться от него. Ну и не посрамить альмирийскую армию.

- Лейтенант ас Леверен… - он медленно поднял кошель с деньгами и знак доблести. Он это заслужил.

- Да? – офицер удивленно чуть приподнял бровь, ему-то казалось, что все возможные темы для беседы у них закончились.

- Если вы когда-нибудь вдруг захотите посетить Роттенхейм… - Вальтер чуть запнулся с подбором формулировки, и с трудом удержался от резкости. - … не делайте этого.

***

Он устало опустился на землю. Все оружие вернули, ничего не тронули. Леверен бы не позволил какой-то мелочи пустить все под откос. И Вальтер признался, что хорошо его понимает. Провоцировать конфликт ради какой-то сабли было бы мелочно и недостойно.

На кладбище было тихо. Перед ним ровными рядами простирались могилы, иногда украшенные роскошными надгробиями, а иногда скромной каменной плитой. И только несколько свежих холмиков земли пока не имели никаких украшений. Только воткнутые ветки с клочками пергамента, на которых нацарапано имя погибшего.

Хальдор. Клаус. Тарек. И еще девочка Мира, о которой Вальтер помнил только то, что ее нес на руках Сирин.

Внутри было по-прежнему пусто. Если бы он мог сейчас что-то сказать своим товарищам, что-то такое важное, что осталось бы навсегда между ними, то что бы это было… он не знал. И говорить было нечего, слова не помогут вернуть то самое ощущение надежности. Когда можно повернуться спиной.

В стоящей рядом поминальной жаровне еще было немного пепла, словно ветер стеснялся его разнести по всем сторонам света. Может это ничего не значит, но он постарался найти в карманах какие-то вещи, чтобы поджечь, но кроме документов ничего не было.

Это злило. Он не так много просит от жизни. Щелкнул пальцами, посылая Светлячок в жаровню. Заклинания огня даются ему лучше всего в таком состоянии злости, словно это такой способ выплюнуть огонь из себя.

Маленький комочек света послушно повис над жаровней, но на порядочный огонь по-прежнему было непохоже. Не успел он вздохнуть, как и этот светлячок погас. Мда, с магией у него не задалось.

– Вальтер! – за спиной раздался восторженный возглас, и он поспешил вскочить.

Марианна подбежала к нему, протягивая руки, и он поспешил ее обнять. Как жестоко вышло, он должен был быть с ней рядом, так много надо сказать всего… и это все теперь не имеет значения.

– Ты в порядке! – она выдохнула и улыбнулась.

Он бы так и любовался этой улыбкой, да только пора было сказать правду. От этого было больно – как можно оставить ее второй раз? Что он может придумать? Что сделать, чтобы остаться с ней вместе?

– Что случилось? – она заглянула ему в глаза. – Дариан мне ничего не говорит, всё твердит про какую-то субординацию. Не могу поверить, что он так поступил с тобой всего лишь за то, что ты его перебил. Это такая глупость!

Он взял её за руки. Хотел сказать что-то простое, что все объяснит и успокоит ее, потому что видеть ее волнение было так мучительно. Но стоило этой мысли оформиться, как внутри вскипел протест. Любое недосказанное им слово с этого момента превращалось в ложь.

И единственный способ не исказить правду – сказать её полностью.

– Это не глупость.

Она смотрела на него своими чёрными глазами и верила. Слишком легко. Слишком прямо.

И Вальтер с холодным ужасом понял, что не знает – влияет ли он на неё сейчас. Вообще хоть как-то.

Или уже нет разницы между тем, что он чувствует, и тем, что он говорит.

Он моргнул, пытаясь поймать себя “со стороны”, но ничего не было – только её взгляд и ощущение, что любая неточность сейчас станет чужой волей.

Он медленно выдохнул.

– Ты знаешь о дарах Всевидящего?

- Ты о чем? – Марианна сбилась с мысли. – Вся магия это дар Всевидящего людям.

- Нет… – он покачал головой, силясь собрать весь этот ворох информации воедино. – Ты знаешь про Милость Всевидящего? Нет? Это такой особый дар, когда человек… маг… может слышать правду и ложь в словах других людей.

Марианна вздохнула и уставилась на него огромными глазами. Она еще не вполне понимала к чему идет тот разговор, но суть уже уловила.

- Ты поэтому не поверил Элиане? Ты понял, что она врет?

Кивнул. Покрепче сжал ее тонкие пальцы. Сейчас надо будет сказать все остальное, и ему заранее было больно. Потому что он не мог представить как его невеста отреагирует на такие новости.

- Да. И это не все. Есть еще Искушение Всевидящего. Это такой дар, когда можешь убедить других людей в своих словах, или заставить отвечать на вопросы. Подожди! – он пытливо посмотрел ей в глаза, умоляя подождать, иначе ему не хватит никакой храбрости, чтобы признаться во всем до конца. – Это тоже не все. Теперь самое важное. Еще есть Проклятие Всевидящего. Люди с этим даром могут приказывать другим все что угодно.

Девушка молчала. Словно вся мгновенно замерзла в лед – ни движения ресниц, ни вздохов, ни единого звука.

- Ой… - она нервно вцепилась в его руки, пытаясь устоять на ногах. – Это… это… что ты сделал с Элианой?

Он просто кивнул. И стиснул зубы – это была простая часть, теперь время перейти к сложному. А Марианна лишь растеряно хлопала глазами и не говорила ни слова.

- Так что дело не в субординации. – немного погодя продолжил Вальтер. – Иначе лейтенант бы просто отругал бы меня и отправил помои выносить. Дело в том, что люди… маги… с этим даром должны быть в Ордене Безымянных. Понимаешь? Нет выхода. Только стать членом ордена. И я отказался.

- Но… - девушка растеряно моргнула.

Ее пальчики выскользнули из его ладони, и он с сожалением сжал кулаки. Ощущение, что он ее теряет, буквально сжигало его изнутри похуже пустынного алтаря. Только вот врать было страшно, куда страшнее чем все остальное. Потому что она ему в первую очередь верит. И каждое его слово должно быть правдой.

- Но подожди, я думала, что все Безымянные - это люди без семьи и рода. И что их цель это служение Всевидящему. Это их призвание.

Она нахмурила лоб, складывая вместе все кусочки знаний о Безымянных.

– И ты отказался? Потому… что надо отказаться от семьи?

– Не только. Мало отказаться от семьи. От тебя. Надо ещё дать клятву верности королю Альмирии, а этого я сделать не могу. Я уже принес клятву верности барону Крейнхардт как рыцарь Роттенхейма.

– Я… я ничего не понимаю в политике, – честно призналась Марианна. – Что это значит?

– Что я должен покинуть Альмирию немедленно. У меня есть три дня, чтобы уехать. – Он тяжело выдохнул. – И это ровно то время, чтобы доскакать до границы.

– Подожди… – она зажмурилась, будто так проще всё осознать и принять. – Но как же так? Неужели ничего нельзя сделать? Я думала… ты останешься тут. Я знаю, что мы не говорили об этом, но я думала… мы могли бы вместе, тут, в академии…

– Я знаю. – Он смотрел, как она мучается от осознания всего случившегося, и ему было ужасно стыдно, что, пусть невольно, но он стал для неё причиной такого потрясения. Но в то же время внутри появилось ощущение правильности происходящего. Вряд ли он смог бы долго прятать свой дар от всех подряд. – Я думал остаться тут, в академии, учиться магии. Я мог служить в гарнизоне. Мог бы, если бы не Леверен… Но, Марианна, это невозможно. Прости меня. Я всё испортил. Разрушил все мечты. И я не знаю, что делать, но я не могу избавиться от этого дара.

– Подожди…

Она кусала губы, и Вальтер видел, как тяжело ей дается собраться с мыслями. Он не торопил ее, в самом деле, может быть это их единственная минута для прощания, и ее стоит прожить и прочувствовать до самой последней секунды.

Он не знал, что делать. Стрелка его внутреннего компаса всегда четко указывала на честь, так как это понимали в роду Крейнхардт. И он не раз и не два был готов пожертвовать своей жизнью и своим будущим. Но рисковать жизнью возлюбленной он не мог.

– Если ты уезжаешь, значит, и я уезжаю. Я поеду с тобой.

Она сжала его ладонь.

– Я ведь согласилась стать твоей женой, так? Значит и дорога у нас теперь одна на двоих.