Проклятие рода Анески. том 1

Книга 1. Глава 1.

Цикл «Мо Ир: Проклятие рода Анески»

Том 1. Ко власти идущим

Книга 1. Овладеть прошлым, чтобы создать будущее

Пролог

Торговец Климентий не любил телепорт: вынимающие душу мелодии, стреляющий звук в ушах, раздирающую плоть вибрацию и… синеватую бледность, отпугивающую напрочь покупателей. Эта мрачная маска, держалась, собака, по несколько дней.

Но пару глотков мускатной настойки ведающих: вот и щеки розовели.

Две недели назад Климентий приобрел пузатую кубышку с этим ароматным биттером прям в Куполе Ведающих. Медь, в узорах старого мира, когда еще верили в драконах и рисовали их всюду. Наверное сосуду этому больше чем второй столице ведающих, откуда Клементий и держит путь. А ведь последней — лет тысячу, не меньше.

Волшебники в Куполе Ведающих, однозначно, знали толк в травах и снадобьях, в красивых женщинах, редких артефактах и, пожалуй, в разных ухищрениях о том, как убить врага своего бесследно. Но Клементию не доводилось, конечно. По крайней мере, он никому в этом не признавался. А ведь пару лет назад, в Куполе Орденов, два охотника за головами что искали торговца, как раз и померли без явной на то причины.

Вчера только Клементий вернулся оттуда. Надо сказать, обычно он проводит у военных больше времени, а тут при первой возможности удрал. С чего вдруг?

В Орденах покупают много товаров, но купола там всегда более мрачными кажутся. Порой ни одной луны не видно, даже днем. То ли от токсичного производства, то ли от своих темных магических дел что творили изверги Оракулы. Военные с ружьем на каждом углу, проверяли постоянно груз Клементия вдоль и поперек, если между городами. Купили бы что ли скан у Империалистов, или сами бы сделали свой. А то оружия всякого нового — навалом, а так для жизни простой, всё с трудом делалось. Впрочем, ради оружия, Климентий туда и явился. Разрешение у него было, не простой он торговец. Если что, пару имён говорил таможенникам, те бледнели хлеще чем после телепорта, пропускали сразу да чуть ли не извинялись.

Сейчас-то Климентий у Империалистов. У них в Куполе всегда почти светло, между прочим. Красивые высотные небоскребы, сияющие ночью как днем. Парки на крышах с деревьями, птицами, бассейнами. Рай какой-то. И летающие машины, в которых одно удовольствие промчаться мимо крупных городов да засеянных полей. Иногда Климентий включал так колонку новостей (своих, конечно, на особом приёмнике) и вперед — дать взору отдохнуть на больших скоростях. Водить то не надо было. Иногда таким способом проходили даже очень серьезные торговые договора, с имперским вином, тёмным шоколадом, вяленой говядиной.

А в этот день клиент почему-то не пришёл… Климентий прождал его один у машины в свободном поле, посмотрел на часы попрощавшись да уехал, глядя в окно. С ругером в кармане, держась крепче обычного за гладкую рукоять.

Вчера, еще когда в Орденах был, Климентий узнал слух что у Магистра Николаса брата украли, младенца совсем, может пару недель с роду. Там тревогу подняли. Боятся вторжения Николаса. Говорят — кровь прольётся. Значит, рыло в пушку. Потому что, украли его как раз из Купола Империалистов, где отец этого Николаса правил. Магистр и так злой как чёрт ходил пару лет, а тут такое… Съехал Климентий по добру по здороваться да поскорее из Купола Орденов. Нет уж, лучше у Империалистов месяц-два переждет. А там — посмотрит.

Глава 1. Кровный ультиматум

Мраморные скульптуры, охраняющие балкон, сурово смотрели в сторону Николаса.

Три луны на небосводе кажется выносили вердикт: было нависающее чувство, что сестры вот-вот ударят роковым молотом и приговорят твою судьбу.

Глубоко дремлющая Цитадель, в свою очередь, ощущалась опаснее обычного. Высота этажа, где находился единственно бодрствующий человек, представлялась совсем не безобидной, вполне даже смертельной, если случайно сорваться.

Магистр был одет в строгом военном обмундировании. На поясе был охотничий нож. На торсе — кобура с пистолетом. Крепкие руки вцепились в поручень балкона. Он задумчиво распускал и снова сжимал кисти, словно был не до конца уверен: действовать ему, или нет.

Ревущий ветер заставлял Николаса периодически прищуриваться. Всё это вселяло лишь чувство падения, в котором ничего не можешь изменить.

Позади появился тонкий женский силуэт в шелковой длинной рубашке:

— Николас? Что ты задумал?

Магистр молча обернулся. Голубые нежные глаза, тонущие во внутренней темной пучине, сказали сами за него.

— Ты не должен, прошу тебя, — сжалась женщина то ли от наболевшего страха, то ли от хрустальной уязвимости, то ли от осеннего холода.

— Я не могу просто ждать, Велидара, — выразил Николас.

Женщина закрыла глаза, представив все последствия. Этот обреченный тембр мужа, который уже сам принял решение и не готов уступить ни в чем, никому, — был для нее хуже бродящего сумасшедшего убийцы идущего ночью мимо тебя.

— Мне больно, Николас…

— Они убили моего сына, теперь взялись за моего брата. Дальше — за нас? Я должен идти на опережение, должен сделать удар.

— Ты обещал не вмешиваться в судьбу своего брата, мы же обсуждали это!

— Тогда мы все умрем, я уверен.

— Мы все умрем, если ты принесешь еще одного Анески в Цитадель. — сурово высказала Велидара.

— Как ты не понимаешь? Это война объявлена давно, я вечно иду на компромиссы ради тебя!

— Ради меня?! — строптиво ответила Велидара, а Николас слегка нервно вздрогнул, поняв, что заступил за черту. — А Павел, твой сын который здесь и сейчас жив, тебя нисколько не волнует?

— Не говори никогда что меня не волнует судьба Павла! — не мог остановится загнанный в угол тигр, — ты просто не понимаешь. Думаешь, мы тихо будем лежать на дно и от этого его судьба будет в большей безопасности?

— Я думаю что если ты возобновишь сегодня Трехсотлетнюю Войну за трон Цитадели, у него шансы выжить станут значительно меньше!

— Велидара, если я не спасу младенца сегодня, он будет окончательно утерян. Либо убит. Возможно, даже, я приду не один. И если кто-то другой станет его попечителем, младенец вырастет и уничтожит вселенную. Я тебе обещаю! Тогда Павел однозначно умрет, и ты, и я. И миллионы других людей! Не будет ничего! Ты всегда говоришь за проблемы которые будут в ближайшие годы, а я говорю за проблемы которые будут лет через двадцать. Причем тогда — уже ничего не изменить. Только сегодня! Именно сегодня все решится! В этой гребанной мясорубке в которую я скоро попаду.

Велидара опрокинула голову, схватившись за шею. Иногда ее очень раздражал Николас. Так, как никто и никогда. Иногда ей казалось что все ее проблемы только от этого человека. Но ее взрослая личность, осознающая что все эти эмоции — бред, топила агрессию как морские глубины поглощают тяжелый камень. Конкретно сейчас ее бесило что Николас, как всегда, прав. Прав, прав черт возьми! Во всем! Но, несомненно, он не подумал о том, как будет решать социальные конфликты именно завтра; это все ляжет на ее плечи, таким же тяжелым камнем как и тот, что гложет теперь эмоции чтобы успокоится.

— Я пойду с тобой. — внезапно ответила Велидара, сверкнув зелеными глазами в темноте.

— Не обсуждается! — воспротивился Николас. — Не вздумай.

Все это раздражение, которое Велидара усердно пыталась утопить, взровалась с огромной яростью. Она ненавидела чувствовать себя беспомощной, отчего выдала кровопролитную речь, покрывшись мурашками:

— То есть ты вот так можешь проснуться посреди ночи, и сбежать не договорившись со мной ни о чем, а я, значит, не могу пойти с тобой? И это не обсуждается?!

— Дело не в этом.

— Нет, в этом, Николас фон Рихтарг! Ты забываешь что я дочь Велеса Седьмого, что в моих жилах течет кровь яростной воительницы одного из Пяти Великих Родов и вообще ты забываешь что тебя до сих пор не убили только потому что ты мой муж, великой княгини…

— Велидара…

— Что?!

— Ты не можешь пойти, не потому что я считаю тебя слабой, что за вздор. И я женился на тебе не потому что ты княгиня, а потому что в самый трудный момент моей жизни, когда они убили мою жену, ты пошла против всех чтобы быть лучшим другом и спасти меня от этого отчаяния и горя… — Николас сделал невольно паузу, словно окунулся в то состояние, что до сих пор вспоминает как смутную трясину… После чего, взглянул своей жене в глаза да так, что добрался до самого сердца: — Нельзя просто так явится вдвоем. Это воспримут как объявление войны, как наш сговор. Нет. Я должен объявиться один, и если ты по моим часам увидишь что уровень рентгеновского излучения зашкаливает — значит я сражаюсь: можешь вступить в драку. Тогда ты заступишься за мужа, на которого напали. А твоя охрана от отца — заступится выполнять свою работу. Тогда получится не сговор, а цепная реакция. Именно так это будет расценено в дворянском обществе.

— Но там могут быть сотни, умереть можно за считанные секунды… — растерялась теперь уже Велидара, не желающая отпускать одного мужа.

Ей вообще не верилось что они в полном серьезе обсуждают такое. Выглядело как очередная, глупая суицидальная авантюра, в которые Николас всегда норовил вступить. Может, это просто снова повторяется?

— Теперь уже ты во мне сомневаешься, — улыбнулся Николас. — Позвони отцу, попросить поддержку. Никому не говори в Цитадели, это должна быть реальная неожиданность.

Николас шагнул вперед.

Велидара крепко его обняла. Лес позади Николаса покрылся светлой полосой раннего расцвета, выжигающего горизонт словно пожар.

— Что же мы делаем, — пыталась она найти равновесие, опомнится.

У нее размякли мышцы, земля под ногами ощущалась нестабильной, как при оползне. Николасу от такого вида своей любимой стало страшно втройне, но резкой волной ответственности за нее собрался как стальной пес.

— Это очень глупо.. — продолжила Велидара. — Мне действительно страшно… ты не знаешь на что способно каждое братство в отдельности. На что они способны, если объединяться против нас. Прошу. Не надо! Я не хочу тебя терять!

— Ты должна верить мне.

— Как?

— Не знаю… Прости, иначе нельзя.

Николас плавно расцепил ее объятия и зашел в темное помещение гостиной.

Велидара не понимала, как ей такое сообщить отцу. В его глазах она будет выглядеть глупой девочкой, которая не смогла остановить мужа и погубила все…

***

Витражи высоких окон смотрели на голубоглазого Николаса особо удрученно, с предупреждением, с предчувствием опасности.

Плачущий образ Великой Матери Эммы тянула руки вперед, выражая благодарность. На мгновение, краем зрения, Николас увидел как благородно синие одеяния Матери превратились в кроваво красные, а из рук исходил не ручей воды, а багровой крови. Но это было лишь впечатление. Убедительное. Он уверенно шагал вперед по мраморному полу, словно шлепая ботинками по лужам крови. Именно столько, в его представлении, а быть может и больше, пролилось и еще прольется ради Эммы, ради святыни, которая за гранью добра и зла, мира и войны, за гранью человеческого понимания.

«Может, ты просто людское творение? Умное, но все же людское?» Никто не знал наверняка.

Магистр спустился по винтовым каменным лестницам, сухим, как пустыня. Жажда одолела его, как во времена Великого Испытания, когда он решил стать Магистром. Жажда всего. Любви и ласки, воды и мяса, покоя и тишины… и даже слепой, безумной власти.

«Спокойно», говорил себе Николас, «ты просто сделаешь это, просто сделаешь.»

Ему тоже было страшно. Часто считали, что он просто глупец но нет, он просто не боясь грязи шел к цели. Да, порой крайне жестоко. Но по делам таким временам…

Черные, легкие кудри, темная небрежная борода, стали еще сильнее смешиваться с тьмой, пока Магистр не вышел к гигантской двери из массива, заполненной снизу узорами трех куполов, сверху — трех лун, и телепорта в самом центре. Рядом находился охранник, который уснул едва успев осознать что к нему явился сам Николас.

Магистр открыл дверь, ступив в середину зала. Его окружали семь высоких камней, полупрозрачных, темных как ночь. Из глубин всплывали проблески голубой дымки, играющие с твоим воображением как профессиональный жонглер. Но Николас был не зрителем, а режиссером.

Протянув руки, камни стали шептаться, после чего мелодичные хрустальные лязги превратились в ноты, которыми Магистр управлял. Ноты — в мелодию. Кульминация! Можно было прослезиться как во время драматического исполнения масштабного хора. От унисона завибрировали все сосуды и даже слегка зубы. Николас нервно дернул щекой от этих ощущений. Внезапная тишина. Маг растворился.

Он упал с треском на пол. Было невыносимо тяжело вздохнуть. В глазах плыло. Руки — покрылись легкой черной гарью. Плоть восстанавливалась как после ожога, Магистр представил как холодный ручей охлаждает его. Медленно поднявшись, он увидел до боли знакомые колонны, инкрустированные мраморной виноградной лозой. Кажется, Николас вполне удачно проломил защитные чары этого дворца.

Впереди Магистра был Камень Разума. Более крупный, чем те, что он использовал чтобы телепортироваться. Кристалл ослепительно ярко сиял бело-голубым светом. Он был активирован на всю мощь.

— Николас? — раздался хрип старика, что аккуратно выглянул из-за камня. Что ты тут делаешь?

— Где мой брат? — с нависающей угрозой устремился маг в сторону старика.

Тот, в свою очередь, техничными автоматическими движениями, рефлекторно сделал столько же шагов назад, сохраняя дистанцию.

— Стой! А то издам приказ убить тебя! — вытянул старик руку вперед.

Николас заметил более дюжины охранников, взявших его на мушку.

Позади старика находились двенадцать магов в красных мантиях, украшенных золотыми узорами лозы.

Рядом с ними — алтарь жертвоприношений, а на нем — сладко спящий младенец, накрытый шелковой зеленой простыней.

— Все не так, как ты думаешь! — попытался оправдаться старик. — Мы не хотим ему навредить!

— Гликерий! Верни мне брата! Иначе я убью вас всех.

Гликерий, на выражение «убью», покрылся защитной силовой оболочкой. Триггерное слово включило автоматическое поле.

— Я понимаю твое отчаяние, Магистр. Но боюсь, что ты не в том положении, чтобы приказывать мне. В моих же владениях! Незаконно вторгшись. Да ты сам подарил мне шанс убить тебя безнаказанно! Здесь и сейчас!

— Чего же ты ждешь, а? — сделал Николас еще пару шагов в сторону старика, а тот, в свою очередь, попятился назад. — Страшно?

— Видишь ли, — продолжил старик, — есть небольшая загвоздка с твоей женой… Я бы не хотел стать ее заклятым врагом.

Николас искренне улыбнулся. Репутация рода Телеса, тянущаяся за ним от жены, часто запугивала многих.

— Однако, умереть я тоже не собираюсь! — продолжил старик.

Двенадцать магов прошли вперед и в шахматном порядке прикрыли старика, сформировав отряд готовый принять любую тактическую позицию для обороны.

— Раз ты не готов отдать младенца, значит, боишься не только меня, или Велидару. Верно? — разглядывал Магистр окружающее пространство, насчитывая количество людей в зале, сколько у них орудий, какие технологии могут быть применены в бою и многое другое, как например слабое место первого, второго, третьего врага, сильные стороны каждого.

— Ой, да ты поражаешь своей доходчивостью, Великий Магистр! — цинично выразил Гликерий, протерев свой амулет на груди.

Амулет засиял красным, включив тихую тревогу.

— Зря ты это сделал. — возмутился Николас.

— Зря ты сюда полез! — ответил старик и отвернувшись, практически побежал в сторону младенца.

Ближайшие две секунды решат все. За Николасом, как за нападающей стороной, самый ответственный, первый шаг.

Три разные цели: напасть на охранников, на магов, или на старика. Безопасность ребенка — приоритет.

Николас сделал круговое движение руками, активировав силовые поля. Оценив это как атаку, охранники открыли по нему огонь, а маги направили в нападающего плазменные удары.

Первая же секунда и защитная сфера Николаса уже была сформирована. Достаточно плотная, чтобы останавливать пули, достаточно крутящаяся, чтобы поглощать удары магов, заряжаясь ими.

Вторая секунда, и каждый следующий заряд магов отлетал в стреляющих охранников, поражая их насмерть.

Еще две секунды, и выстрелы прекратились. Как и плазменные удары магов, осознавшие неудачность выбранной ими стратегии.

Старик уже подбежал к алтарю и наклонился взять ребенка. Николас не мог подойти. Наносить удары по старику тоже — ведь там младенец.

Маги стали распевать мантру «Rudhire mriyate»*, у Николаса заболела голова, от сильной пульсации потекла кровь из носа, но охладив адреналин, он молча сделал жест рукой: один маг упал от силовой волны с треском разбив голову о мраморный пол. Полилась, увы, чужая кровь.

Мантра перестала иметь такую силу.

Оставшиеся маги ту же объединили одиннадцать потоков плазмы в единый и нанесли удар настоящей молнией, которую Магистр отразил своим полем. Следующую — Магистр поглотил своим полем. Вторую, третью.

Сформировавшийся коридор выжженного пространства дал Николасу фору, как и накопившийся потенциал: он ударил один раз, страшным треском, по центральному силовому мосту который сформировали красные жрецы. Удар прошел сквозь их поле. Двое получили прямой шок. Они схватились за сердце, от последующего ментального удара Магистра.

Осталось девять магов. Слишком долго.

Старик уже взял младенца на руки и не глядя в сторону Николаса, побежал к выходу.

Режущие силовые удары градом посыпались в сторону магов. Они сгруппировались, удары проходили мимо них, срезая края одежды, кое где поцарапав плоть.

Мраморный пол треснул под ногами Николаса. Маги действовали синхронно, усиливая свои поля, периодически меняя положение в пространстве для наилучшей групповой позиции. Следующий удар в лоб откинуло Николаса с огромной силой в глубь зала. Он оказался в двух шагах от Камня Разума. Покатившись пару раз через бок, Николас дотянулся до камня. Он словно хлебнул рома, сжигающего его легкие. Режущие удары рубили мрамор вокруг него, случайный впился ему в бедренную кость. Завыв от боли, Магистр встал на одну ногу. Плоть стала значительно быстро заживляться.

Два щелчка пальцами и резкое движение кистью: осталось на ногах шесть магов.

Гликерий уже был у двери и собирался скрыться.

Невидимая сила швырнула его назад. Ребенок остался парить в воздухе.

Николас уверенно шел вперед. Молния за молнией било по магам. Те отмахивались, нанося ответные удары. Шквал всего раздавался в разные стороны. У младенца появилось защитное поле, которое включил Николас.

Старик потянулся к младенцу но получил сильный удар током.

Напуганный, он стал швырять молнии по Николасу вместе со оставшимися магами.

Неожиданно, силует Николаса появился в двух разных местах. Его кинжал с надписью «вампир» воткнулся в сердце самого крайнего мага, после чего магистр провел лезвием вдоль его ребер. Он вдруг вспомнил своего сына, маленького, в люльке. Которого больше нет. Началась рукопашная схватка насмерть. Пятеро окружили Николаса, но он беспощадно шмякал их сгибатели улавливая каждую нападающую руку. Вскоре все маги кровили. Один решил напеть мантру, и получил режущий сплошной по горлу. Мурашки одолели Николаса, вся накопленная ярость всплыла наружу. Он не мог развидеть изуродованное тело своей первой жены. Кажется, он уже ничего не решал, но второй, третий, четвертый, пытавшись одновременно напеть мантру, оказались без голосовых связок, с вырезанными сердцами. Николас, отчаянно зарыдал, однако, на лице был лишь холод. Сильная боль убивала его, словно он умирал вместе с магами, словно их боль — это его боль. Осталось двое. Они не могли шевелиться. Николас парализовал их силой мысли. Они упали на колени. Все это время старик в ужасе наблюдал, не будучи в состоянии что-либо делать. Кажется, впервые в жизни, он испугался именно Николаса. Не его жену, ни отца его жены, ни рода что стоял за плечами Магистра, а именно его.

Медленно пройдясь по горлу последних двух магов, Николас посмотрел в сторону старика. Единственного выжившего в этой мясорубке.

Магистр взглянул на свои руки. Опьяненный местью и смертью врагов, он вдруг вспомнил лик окровавленной Матери, который увидел сегодня краем зрения в витражах. Да, все так и есть… последствие его решения — кровь. Пусть так! Он устал ждать, делать вид что ничего не было, что ничего не происходит, что у него нет врагов. Делать вид что он благоразумный Магистр, который всегда за мирный путь. Чужь!

Николас направился к старику, как яростный окровавленный демон. Его глаза сверкали легкой голубой дымкой, или так со страху показалось обезумевшему выжившему.

Гликерий инертно сделал пару движений кистью и щелчок ударил в сторону Николаса, прямо в плоть. Но тому было все равно. Следующий удар Магистр отразил. А еще следующий сбил контратакой, протянув руку в сторону старика и нанеся в него абсолютно оформленную четкую молнию.

Защитное поле не спасло последнего. Он упал в сторону, едва имея силы встать.

После чего, больше не мог шелохнуться. Магистр полностью овладел его нервами.

— Ну, теперь ты скажешь мне, что хотел сделать с моим братом?

— Стой, не убивай меня. Я не виноват! — промолвил старик.

Молвить и дышать, — было единственное, что мог пораженный.

— Говори!

— Не могу, они убьют мою семью!

— Поверь, я тоже могу убить твою семью, раз моя в опасности!

— Верю, верю, пожалуйста!

Николас внезапно ощутил сильную усталость от такой схватки. Но он, все же, хорошо держался на ногах.

— Я знаю где твой сын, Николас!

Магистр сделал паузу, пытаясь оценить этот внезапный маневр старика. Естественно, тот тянул время.

— Твой сын жив, слышишь? Мы не смогли его убить, ему помогли!

— Не пудри мне мозги… Просто сделай свою смерть проще, скажи перед этим, кто заказал похищение моего брата?

Старик замолчал, после чего лицо искривилось и он начал рыдать. Гликерию стало страшно, что он никогда больше не увидит внучку. Как же не хотелось прощаться с жизнью! А Магистр с мастерской точностью считал эти чувства в его глазах.

— Пожалуйста! Я могу рассказать о твоем сыне…

— Ясно, — выразил Николас и движением кисти шмякнул старика о пол.

Было некогда допрашивать, даже если Гликерий говорил правду. Рука Николаса дрогнула убивать. То ли потому что прочувствовал эту, до боли знакомую мысль предсмертную, когда умоляешь получить хотя бы один маленький шанс увидеть близкого еще раз. То ли потому, что этот человек может не врать о его сыне. И возможность второго слегка сдвинуло равновесие Николаса не в лучшую сторону.

Амулет на шее Гликерия перестал мигать красным. Почему до сих пор никто по кнопке тревоги не явился? Кого он вызвал, если не пришел никто из рядовой охраны?

Николас подошел к ребенку.

Ему впервые удалось увидеть малыша вблизи.

Эти голубые глаза…

Как же он был похож на утраченного сына.

Безутешный отец, абсолютно не кстати, стал погружаться в воспоминания. Эти прожженные следы прошлого никак не могло осыпать мимолётной жизненной пылью. Боль тянула вниз и любое, абсолютно любое событие в жизни кунало его в эту тьму также, как жестокий хозяин тыкал невинного маленького котенка носом в…

Магистр все же опомнился и потянулся взять младенца на руки. Однако руки не слушались, ноги не двигались, голова не поворачивалась. Маг осознал, — он под чарами.

— До чего же ты ранимый, Николас! Все детство отучивал тебя от этого, да толку! — услышал маг до боли знакомый голос со спины.

— Эльбрус? — произнес, не слишком удивляясь, замученный раненый зверь. — Я подозревал тебя…

— Да что толку, что толку?

За плечом Магистра появилась фигура весьма обжитого человека крепкого телосложения. Чутка сгорбленного, но выраженно ловкого. Накаченного, с очень резким умом. Это передавалось как в мимике его удлиненного лица, в зоркости темных глаз, так и в каждом движении, каждом наполненном жизнью азартным шагом.

— Вот зачем тебе твой брат, скажи? — зыркнул его старый учитель, будучи уже лицом к лицу со своей жертвой. — Отдай мне! Я научу его всему. — Проследовала небольшая пауза, в котором уверенный матерый кот следил за мышкой. — Кто, если не я? — вырвалась из груши доля оправданного самолюбования.

— Может быть, все же я? — ответил Николас, ментально пытаясь освободится.

— Не смеши! Сколько лет я вытирал твои сопли, чтобы уберечь от фанатиков, мечтающих тебя распотрошить? Где ты был бы без меня, а?

— Тебе за это щедро платили. К тому же, я давно не беззащитный ребенок.

— Ты не беззащитный остолоп! — пренебрежительно-поучительно ткнул старец пальцем ему в лоб. — Твои ведающие уже запланировали как убить и тебя и твоего брата и ты хочешь прийти к ним на блюдечко! Ублажи свою жену и ее папашу, отдай мне ребенка на воспитание!

— Если я твой пленник, почему ты просишь мое разрешение?

— Аан, да брось! — Николас тут же ощутил отсутствие паралича. — Я знаю что ты уже взял вверх над собой, не прикидывайся. Моя же уловка!

— Я не отдам брата никому, особенно тебе. — приговорил Николас, все еще держа в руке свой кинжал.

Эльбрус настороженным взглядом оценил готовность своего эксученика, — Магистра следует опасаться.

— Ты глух? — решил учитель в последний раз достучаться до Николаса. — Тебя в Цитадели убьют, как и его! Они истребляли кровь Анески столетиями! Как ты собираешься защищать его будучи в осином гнезде?

— Смирись, что ты в этом не посвящен. Брат полетит со мной. Я все сказал.

Николас потянулся резким движением к младенцу. Эльбрус не уступил в скорости. Пару движений они отводили руки друг другу как в рукопашке, потом силовые взаимные волны оттолкнули их дальше. По два потока плазмы связались воедино, на каждую руку со стороны борцов. Ветер сбивал с толку, пространство щелкало, оба маневрировали ловко. Николас прокрутился на месте и силовая волна притянула младенца в его руки. Эльбрус насторожился, кажется он понял что упускает момент навсегда.

Магистр нажал на часы. Включилась обратная телепортация.

— Нет, не уйдешь! — крикнул Эльбрус сжав зубы и в последний момент прыгнул в поток Николаса.

Хрустальные лязги, звук разбивающегося стекла.

Они сражались в момент перемещения. Николаса бросило на землю в каком-то темном лесу в то время как Эльбрус уверенно стоял рядом на ногах.

— Я столько лет ждал этого младенца, чтобы так просто отдать тебе!? — выразил учитель.

Яростная боль заставила Николаса скорчится. Его конечности были вывернуты. Открытые раны и переломы. Кровь разливалась рекой. Магистра разорвало на части при перемещении. Это конец.

— Я убью любого, лишь бы получить ребенка. Даже тебя. Мне жаль. — произнес уверенно но с долей горечи старец.

Раны на теле Николаса, однако, стали затягиваться, как по колдовству. Кости вставали на место. Мясо «сливалось» обратно. Микросвет зиял из оставшихся ран, тело восстановило себя за какие-то считанные мгновения.

— Хватит нести свой бред, — спокойно высказал Магистр, предпринимая весьма успешные попытки встать. — Я знаю, что ты прислужник Тленных. — Не себе ты берешь ребенка, а для них. Заканчивай строить из себя заботливого учителя, ты никогда им не был и сейчас только доказал это… мы для тебя расходный материал!

Эльбрус на мгновение застыл. Его ученик был необъяснимо силен: такой эффективной регенерации он никогда не видел. Это было невозможным, даже для мира магов. У Николаса не должно было быть никаких сил. После неудачного перемещения люди месяцами не могут говорить, если вдруг чудом выживут. Ладно — неделями. Ладно — днями! Ну неужели он сумел сделать то, из-за чего истребляли род Анески веками. Не может быть! Эльбрус испытал неподдельный страх. Он забыл как разговаривать, на лице отражался уязвимый маленький мальчик.

Николас встал на ноги, восстановившись окончательно. Магистр еще не видел Эльбруса в таком тряпичном состоянии.

— То что ты увидел сейчас, останется между нами. Если ты расскажешь тленным, или они узнают через тебя, в тот же миг реализуется по тебе удар, что нанес сейчас мне. Ты знаешь, — это верная смерть.

Разговор был окончен.

Эльбрус хотел было что-то сказать, но он сам перешел за черту, убив Николаса. Он смог выдать лишь безответное:

— Как ты это сделал?

В пространстве раздались лязги телепортации. Голубые дымки начали пронизывать поле вокруг воскресшего «мертвеца»..

То, что Николас тотчас вытворял, снова выходило за рамки общепринятых законов. Телепортация без Камней Разума была попросту невыполнимой, каким бы сильным не был маг или даже целый коллектив магов. Изобретатель телепорта знал это не наверняка, а точно.

Тем не менее, вопреки всему, это происходило на яву!

Магистр, с младенцем на руки, исчез.

Эльбрус остался один в пустом ночном поле. Лужи крови на земле. Как объяснить произошедшее? Тем более, когда ни с кем не можешь поделится им?

————————

* “Rudhire mriyate” — «умри в крови» на санскрите.