Проклятие Победителей

Предисловие от автора и бестиарий в одном

Началось все с мальчишек, которые придумали для себя игру по мотивам военных стратегий. На место государств мы подставили наши дома, дали им названия, а когда государствам понадобились правители, мы отдали эти роли нашим домашним животным. Благо в селе недостатка в животных не было. Со временем персонажи обзавелись собственными историями и характерами. Так и получилось, что мир Ливаз заселился антропоморфными млекопитающими земли, их в Барадосе называют словом жан.

Конечно не всеми млекопитающими, но рас в Ливазе все равно довольно много. Со временем к разумным расам мы приписали и некоторых птиц ─ артанов. Их внешний облик не раз менялся, но, в конце концов, мы решили оставить птицам их земной облик, изменились только их размеры. Список жанов и артанов с некоторыми особенностями ниже. Без такого «бестиария» читателю было бы трудно разобраться. Найти более подробную информацию о мире и других книгах можно в моих соцсетях.

Жаны:

Куват\кватна ─ конь\кобыла. Самая высокая раса в Барадосе, ростом три с половиной метра. К тому же куват и самые долгоживущие из жанов. Куват могут доживать до пятисот лет, но чаще всего не доживают и до четырехсот из-за болезней, войн или других причин.

Бугар\бугарна ─ бык\корова. Немного ниже куват, ростом обычно не превышают три метра, но весить могут больше куват. Живут бугар в среднем не больше двухсот лет. Сильны, но немного неуклюжи, имеют по четыре пальца на руках, как и куват.

Кадай\кадайна ─ козел\коза. Стройные и ловкие жаны, ростом чуть более двух метров. Живут кадайи до ста пятидесяти лет и даже больше. Имеют по четыре пальца на руках.

Мукар\мукарна ─ баран\овца. Во многом схожи с кадаями, но коренастее, немного ниже ростом и живут в среднем чуть меньше. С кадаями мукары могут даже заводить детей, однако бывает это редко.

Вайх\вайхела ─ волк\волчица. Живут более двухсот лет. Ростом в два с половиной метра. Сильные и быстрые жаны, незаменимые на войне.

Азэр\азрэла─ лис\лиса. Живут столько же, сколько и вайхи. Ростом в два метра. Так же могут рожать детей в союзе с вайхами.

Кхо\кхола ─ кот\кошка. Ростом в среднем в сто семьдесят сантиметров. Могут дожить до трехсот лет, но происходит это редко. Несмотря на невысокий рост, их скорость и ловкость позволяют кхо биться на равных с любыми жанами в дуэлях.

Аран\арнэла ─ кролик\крольчиха. Ростом схожи с кхо, но живут в среднем меньше двухсот лет.

Харц\харса ─ куницы. Ростом чуть выше полутора метров, живут около ста лет.

Артаны:

Найа ─ голубь. Небольшие артаны ростом в метр. Живут не больше двух сотен лет. Часто состоят на службе в качестве гонцов.

Лоссар ─ сокол. Размерами сравнимы с харцами. Живут больше пятисот лет. Самые быстрые из артанов. Лоссары могут так же состоять на службе у жан и учувствовать в битвах. Но на юге они большей частью служат владыке артанов из Орот Уфуира, или образуют собственные независимые поселения.

Литар и Сохотар ─ орлы. Орлы делятся на два вида. Сохотар самые большие артаны Барадоса. Достаточно большие и сильные чтобы суметь нести по воздуху кхо или харца или даже поднять ненадолго вайха. Литары чуть меньше. Сохотар могут доживать до тысячи лет и больше, литары живут в среднем до восьми сотен лет. Большинство сохотар и литар живут в независимых городах, обычно высоко в горах. Владыка всех «верных» артанов живет в самом большом из городов артанов ─ Орот Уфуире.

Это не полный список рас Барадоса, а тем более Ливаза. Но другие расы в данной книге не встречаются, а потому я не счел нужным писать про них здесь.

Мир Барадоса мы придумали почти десять лет назад, и все эти годы мы с другом расширяли историю Барадоса и других континентов и прорабатывали сам мир. Вплоть до астрономических объектов вокруг планеты, физики мира, флоры и фауны которую мы так же придумывали с нуля. Не считая разумных рас, планета имеет свою собственную экосистему, животных и растения.

Планета находится в двойной звёздной системе. Поэтому погода в мире зависит не только от времени года но и от расположения солнц. Холодные годы называют Букадой, а тёплые Ванадой. Один полный оборот длится пятьдесят два года. На юге эти периоды не имеют особого значения.

Много раз мы раздумывали о наличии в мире магии и сверх способностей. В этом вопросе мы с другом расходились во мнениях, но мир, в конце концов, развился в сторону реализма, без традиционного изображения магии и чародеев. Однако тут нашлось место мистике и мифологии. Так же мы занимаемся созданием языков для нашего мира. И на языках стоит остановиться подробнее.

Я не стал идти легким путем, придумывая всеобщий язык для мира. Напротив, в Барадосе множество народов со своими языками. Действия двух книг из серии происходят в разных странах, в которых говорят на разных языках. Но при этом писать названия рас, животных астрономических объектов для каждой книги на двух разных языках я не стал. Это было бы утомительно для читателя, которому итак предстоит запомнить немало названий. Потому в этой книге все названия даны на языке народа Дакората ─ страны, в которой происходят события другой книги в серии «Кхотовран: Искупление Лжетирана».

Действия данной книги происходят в Рогасской империи. Каждый из персонажей книги оставит свой след в истории империи, их судьбы и цели отличаются друг от друга, но при этом связаны одной нитью. Я приглашаю читателя следовать за этой нитью.

Карта Барадоса

Юг Барадоса

Пролог

Несмотря на то, что битва еще не была закончена, кадай решил снять свой шлем. Уши его, прижатые шлемом, устали и болели. Сложная конструкция шлема поддавалась с трудом. Рядовые воины из кадай, мукар и бугар часто спиливали свои рога, чтобы носить шлемы, закрывающие всю голову. Но Шен Матулзи дорожил своими длинными рогами, которые он украсил бронзовыми кольцами. Без них среди высших чинов Рогаса он бы чувствовал себя еще более неуютно.

Наконец, он снял шлем и, поглаживая бородку, стал осматривать город с высоты крепостных стен. Последние очаги сопротивления гасли в разных частях Нилиса. Слышались последние команды защитников, крики женщин и детский плач. На душе у кадая было неспокойно. Император дал право своим солдатам разграбить город, и наемники с Карата пользовались этим правом в полной мере. Регулярные войска Рогаса были не намного сдержаннее их.

Шен увидел, как перед главной ратушей города командир гарнизона бросает свой меч под ноги генерала Конкартаза Юркая. Этот вайх командовал авангардом и первым вошел в город. Сам Шен шел в числе тех, кто штурмовал стены с осадных башен. Для него это было всего лишь второе сражение. Шен вытер меч об мешки с песком и вложил его в ножны. Вытирать меч вошло у кадая в привычку. Кровью он замарался лишь трижды за битву, но Шен скорее пытался смыть кровь не только с клинка, но и из своей памяти.

«Пора идти с вестью к императору», ─ подумал Шен. Кайгоз лично ему приказал явиться, как только город падет. Штурм длился три долгих дня. В последний день бои не прекращались даже ночью. По пути к шатру императора Шен встречал воинов, которые просто лежали на земле, переводя дух, рядом с телами врагов и товарищей. Солдаты уже не могли выносить тяжести доспехов и скидывали ее, сидя на земле. Шену повезло больше, прошлой ночью он спал крепким сном, и только поздним утром присоединился к штурмующим отрядам.

Видел Шен и плененных жителей. То были знатные мужи и офицеры Нилиса, не павшие в бою, и их семьи. Шен знал, что большинство из них ждет незавидная участь. Мужчин, которые до последнего сражались на стороне Нилиса, ждет казнь. Их жен и детей обратят в рабство. Молодым девушкам повезет, если их возьмут в наложницы императора или других господ Рогаса.

Шен встретился взглядами с совсем еще маленькой харсой, ей было не больше двенадцати. Девочка смотрела прямо в глаза кадая, и взгляд ее умолял о помощи. У девочки было красивое личико, гладкая, светло-коричневая шерсть и черные как беззвездная ночь глаза. Шен решил, что эту девочку уж точно ждет жизнь в гареме какого-нибудь генерала. Сам кадай не имел чинов, чтобы брать себе наложниц, и рабов своих он иметь не хотел, а потому и помочь девочке не мог.

Когда кадай зашел в шатер, император уже надевал свои доспехи, в этом ему помогали слуги и хранитель покоев. Кайгоз Ордур выглядел величественно. Позолоченные доспехи сияли в свете факелов, а на бедре кувата висел длинный меч. Голову украшала легендарная корона из морского серебра с единственным рубином небесно-голубого цвета. Шен вспомнил все песни, что он сложил про Кайгоза, и подумал, что тот, кто увидит его в этот миг не усомниться в правдивости легенд. Слуги помогли императору нацепить синий победный плащ с коронованным бокдором ─ морским чудовищем. Только после этого Шен приклонил колено и заговорил:

─ Мой император, Город четырнадцати башен теперь ваш.

─ Это добрая весть мой друг, ─ ответил Кайгоз и улыбнулся, ─ встань. Теперь вся эта страна мятежников падет ниц. Война скоро закончится. Ты войдешь в ворота города рядом со мной.

─ Но, владыка, я ведь не обладаю для этого никакими званиями и чинами. С вами пойдут ваши генералы.

─ Ты обладаешь званием моего друга и лучшего барда империи. Этого достаточно.

К закату, император и его свита вошли в ворота города. Войска приветствовали его, поднимая мечи и копья вверх и выкрикивая имя правителя и хвалу богам. Кайгоз отвечал им одобрительными кивками. Шен Матулзи шагал за императором и ловил на себе неодобрительные взгляды генералов, что шли рядом с ним. Издалека все еще доносились крики и плач женщин. Насилие над народом Нилиса продолжалось, и император не собирался останавливать это. Шен не был так хладнокровен как его владыка, он желал помочь несчастным женщинам, но сказать об этом, не посмел.

Крики и возгласы солдат остались позади, когда процессия подошла к ратуше. Перед ней все так же стоял генерал Конкартаз и командующий гарнизона. Они оба и все солдаты вокруг приклонили колени перед императором. Затем командир Нилиса преподнес Кайгозу ключи от ратуши и символ города ─ бронзовый кувшин с инкрустированными рубинами. Право открыть ворота ратуши, было отдано Конкартазу. Кайгоз передал ему ключи, и вайх отворил ворота. Император вошел в ратушу, а Шен сразу за ним в числе первых.

Тронный зал Нилиса был прекрасен, хоть и не так величественен как самые скромные залы дворца в Рогасе. В конце зала возвышался трон, вырезанный из черного дерева. Трон пустовал, ибо последний правитель Нилиса погиб утром этого же дня. Кайгоз и не попытался сесть на престол, он был рассчитан на вайха и такой крупный куват как Кайгоз не смог бы влезть в сидение. Церемонию сдачи города император провел стоя перед троном, временами облокачиваясь на его спинку. Все это время Шен стоял в зале и наблюдал за церемонией. Когда последние гвардейцы Нилиса преклонили колени, император велел увести их и к удивлению собравшихся обратился к Шену:

─ Полагаю, ты еще не сложил песнь об этой славной победе, но ты бы мог спеть нам одну из своих старых песен.

─ Государь, ─ Шен вышел вперед, ─ может, отложим песни до праздничного пира?

─ Сегодня пира не будет, ─ громко ответил Кайгоз, ─ я слишком устал, да и солдаты бились со вчерашнего дня. Пир устроим завтра, а сегодняшний вечер ты закончишь балладой, принесите ему матул, Шен Матулзи не может петь без своего инструмента.

Один из рабов нашел в ратуше пяти струнный матул и принес его Шену. Кадай чувствовал себя не очень уютно. Хоть и умел он владеть инструментом лучше, чем мечом, делал он это обычно на пирах и праздниках. Но бард все же взял в руки матул и провел пальцами по струнам, с музыкой пришла и смелость, и Шен Матулзи начал петь балладу о первом императоре из рода Ордур. Голос его был звонким и музыка из под пальцев выходила изящная. Шен залез на стол и стал пританцовывать. Народ в зале сразу оживился, кто-то начал подпевать, а другие пустились в пляс с рабынями Нилиса. Шен продолжал петь:

«...Из часа в час, из года в год

Точил он ум свой в недрах гор...»

В конце Шен взял более низкие ноты, и веселый тон сменился драматическим. Кайгоз снял свою шипастую корону из самого драгоценного и прочного металла в Барадосе и поднял ее над головой, предвкушая последние строчки:

«...Короной из морского серебра

Короновали боги государя».

***

На второй день Кайгоз и вправду устроил большой победный пир, на котором Шен спел не меньше десяти раз. Генералы и сенаторы не любили барда за то, что он простолюдин ставший другом императора, но никто из них не мог не признать, что Шен Матулзи ─ лучший певец в империи.

На четвертый день Кайгоз начал собирать войска в путь. Оставался еще один город, не сложивший оружие ─ Друпи. Шен стоял в покоях императора, пока тот готовился к выходу. Те же слуги, что и в день взятия города и тот же хранитель покоев помогали Кайгозу нацепить доспехи. На этот раз император выбрал скромный чешуйчатый доспех, как и у большинства генералов, но отполированный до блеска. Однако без победного плаща с бокдором не обошлось.

─ Идите, ─ скомандовал Кайгоз слугам, когда они закончили с доспехами и плащом, а хранителю покоев сказал, ─ вели принести мне холодного геферского вина.

─ Выглядите воинственно повелитель, ─ сказал Шен, когда слуги покинули покои.

─ Думаешь, мятежники в Друпи сдадут мне город, устрашившись моего вида? ─ Кайгоз улыбнулся.

─ Все может быть. Мне показалось, Тиамот не такой упрямый и бесстрашный как его брат.

─ Правильно. Тлилотта был бесстрашным воином. Начиная эту войну, пять лет назад, я надеялся захватить Нилис не более чем за три месяца. За эти годы я успел проникнуться уважением к Тлилотте, в нем видно и вправду текла кровь первых захватчиков с севера. Его брат не так упрям, он хромой с юношества. Однако Тиамот хладнокровный и терпеливый генерал.

─ И все же, у него нет шансов. Тиамот только отстрочит гибель своего королевства. Прольется много крови.

В покои вошла кхола с бокалом вина для Кайгоза. Она молча поклонилась и поставила бокал на стол. Шен бросил на нее быстрый взгляд. На миг у кадая возникла тревожная мысль, но ее тут же прервал Кайгоз:

─ Если бы все мои враги рассуждали так же здраво как и ты, я бы обладал всеми землями, что были у моих предков во времена Великой империи.

─ Все еще впереди мой повелитель. Когда-нибудь я сложу балладу о Кайгозе Ордуре, Владыке мира.

─ Тогда, пора поторопиться. Чтобы захватить Барадос придётся брать по одному городу в неделю, ─ Кайгоз опустошил бокал вина и вышел из покоев.

Кайгоз Ордур выехал из города верхом на сером сароте. Только эти шестиногие, толстокожие животные выдерживают вес куват и бугар. Шен так же ехал в процессии, верхом на горбатом гроккане. В процессии были и все генералы, что участвовали в штурме города, а так же несколько сенаторов. Народ Нилиса наблюдал за ними с улицы и из окон. Кто-то благословлял императора на его пути, другие выкрикивали мольбы императору, прося золото, еду или землю. Шум был невыносимый, Шен хотел бы ускорить процессию и быстрее покинуть город, но обычай того не позволял.

Вдруг, среди всего шума Шен услышал голос: «стой!», ─ приказывал он. Голос принадлежал женщине и был прекрасен и пленителен. Голос, будто шел со всех сторон, как эхо среди скал. Кайгоз, видимо, тоже услышал его и остановил сарота. Остановилась и вся процессия. Из толпы вперед выступила кхола, одетая во все черное. Толпа расступалась перед ней, и Шен слышал, как жаны шепчут: «ведьма». Кхола подняла голову и на миг встретилась взглядом с Шеном, шерсть его встала дыбом, а внутри все будто сжалось в комок. Затем она посмотрела в глаза императору, и даже не поклонившись и не опустив голову, обратилась к нему. Такая дерзость каралась смертью.

─ Император Кайгоз Славный, Кайгоз великий и презренный. Ты виновен!

Голос женщины зачаровывал, а глаза будто горели зеленым пламенем. Все замерли как статуи, даже животные, казалось, стояли зачарованные, без единого звука и движения. Конкартаз Юркай очнулся первым и вытащил меч.

─ Позвольте отсечь ей голову? ─ сказал вайх.

Кайгоз ничего не ответил, он только поднял раскрытую ладонь. Конкартаз в недоумении отступил и вложил меч в ножны. А кхола продолжила говорить. В руке у нее был бокал с вином, Шен не понял, как он там оказался. Миг назад ее руки были пусты.

─ Сегодня утром я была в ваших покоях и наполняла ваш кубок вином. Я могла вас отравить… хотела этого, но боги уготовили другой путь.

Шен вспомнил разговор с императором и чувство тревоги настигшее его. Но вино императору наливала та же служанка, что и всегда…или нет. Шен вдруг вспомнил, что у служанки Кайгоза не зеленые глаза, но в это утро…

─ В ночь штурма, ─ продолжала говорить кхола, ─ ваши солдаты ворвались в мой дом и надругались над моей дочерью. Ей было всего пятнадцать. Их было много, я не смогла остановить всех. Они привязали девочку к постели и брали ее по очереди или все вместе. Она умерла, зовя меня на помощь, а те твари даже после этого продолжали делать свое гнусное дело. Они сделали это и со мной, пока я смотрела на мертвую дочь.

Слезы выступили на глазах женщины. Народ шептался за ее спиной. Кадаю стало жаль ее, он подумал, что если даже император прикажет убить эту женщину, он за нее заступится и лучше погибнет. Настолько его подчинил голос кхолы. Но император не двигался и с изумлением смотрел на кхолу. А женщина вытерла слезы и снова заговорила своим сказочным голосом, теперь он стал тверже.

─ Тебе суждено встретить на своем пути ребенка. Ты узнаешь его, ибо увидишь перед тем во сне. Ребенок станет твоим шансом на искупление, но если отдалишь его от себя, найдешь свою гибель. Такова воля богов, а от себя я добавлю другое: я проклинаю тебя, киар рус дайдзо е негу охам.

Шен не понял последние слова, они были сказаны на неизвестном ему языке. Да и времени подумать над ними, у него не было. Сразу после этих слов женщина выпила из своего бокала. На миг она снова взглянула кадаю прямо в глаза, и ему показалось, что она улыбнулась ему. Ее глаза еще ярче вспыхнули зеленым пламенем. Через миг кхола замертво упала на мощеную улицу. С императора будто бы спали чары, и он обратился к своим гвардейцам:

─ Бросьте тело сумасшедшей в море! ─ Кайгоз пытался говорить спокойно, но Шен учуял страх в голосе друга.

Женщину забрали, но ее зеленые глаза пылающие огнем сохранились в памяти Шена навсегда.

Луала

Молодой вайх был так прекрасен в турнирных доспехах и верхом на чёрном гроккане. Он только что выиграл поединок с бугаром, который был вдвое выше него, и даже не запыхался. Затем воин проскакал перед рядами зрителей и остановился прямо перед девушкой. Луала оказалась лицом к лицу с героем. Дифр Тэм Гефер улыбнулся девушке и протянул ей руку. Лу уже собиралась подать руку своему возлюбленному и ускакать с ним, но голос подруги прервал столь прекрасный сон:

─ Лу, вставай! ─ кхола нависла прямо над лицом девушки.

─ Чего тебе Амми? ─ спросила Луала, пряча голову под подушку.

─ Вставай, Миас–тао идет.

Это имя подействовало на вайхелу как разряд молнии. Лу подпрыгнула и успела накинуть платье, до того как старшая наложница вошла в спальню девушек. Кватна как всегда суровым взглядом осмотрела спальню и самих девушек, а затем сказала:

─ Лентяйки, только проснулись!

─ Простите тао, ─ заговорила Лу, ─ мы вчера занимались допоздна письмом.

─ Ладно, письмо ─ это хорошо. Но вы все равно будете сегодня мыть полы в коридорах. Это ваше наказание. Но я пришла не за этим, сегодня император придет в гарем, он хочет развлечься: песни, танцы, настольные игры и яства. Амми, будешь играть на барабанах и танцевать. Луала, мы знаем, как император к тебе относится. Сходи в бани и оденься, как подобает. Но перед этим приберитесь в своей спальне и вымойте полы в коридорах.

Миас вышла из комнаты и через миг начала отчитывать кого-то еще. Луала и Амми не выдержали и рассмеялись.

─ Допоздна занимались письмом? ─ сказала Амми сквозь смех, ─ Всегда удивляюсь, как уверенно ты врешь спросонья.

─ «Мы знаем, как император относится к тебе» ─ Луала изобразила голос Миас.

─ Ну, он и вправду ведь относится к тебе хорошо. Дарит подарки и играет с тобой в ригуб.

─ Хоть ты не завидуй. Меня итак бесит, что другие девушки шепчутся за спиной. Они говорят, что император хочет со мной развлечься «по-другому».

─ Фу! Но старшие наложницы говорят, что старый император часто водил к себе девушек из самых разных рас. Даже кхо и харцев. А Кайгоз, хоть сам этого не делает, он ведь дарит наложниц разным господам. Шиас была из кхо, но подарили ее мукару. Мне даже страшно такое представить.

─ Кайгоз ничего такого со мной не сделает. А Миас так со мной говорит, потому что завидует. Она, говорят, была фавориткой старого императора, и даже родила от него дочь. Но девочка прожила всего три дня.

─ Сказки все это. Давай начнем убираться, чтобы к завтраку не опоздать.

Во время работы девушки дурачились и опоздали к завтраку. Лу и Амми съели по булочке, что припрятала для них Ниаз ─ подруга Лу. Наложница – кадайна была вдвое старше Лу и заботилась о ней как о младшей сестре. В общем зале Луала рассказала Ниаз о предстоящем вечере. Весь гарем обсуждал это событие. Обычно император приходил в гарем раз в неделю, в Оттов день, или на праздники. От других девушек Луала узнала, что прошлой ночью был казнен военачальник Рогаса, и что это сильно расстроило Кайгоза. Послушав сплетни наложниц, Луала пошла готовиться.

Вечер начался со сладостей. Жена Кайгоза ─ Овита, всегда налегала на сладкое перед ужином, а после основных блюд предпочитала фрукты. Императрица решила начать еще до прихода Кайгоза. Амми с еще двумя наложницами играли спокойную музыку. Луала устроилась за низким столом. За высоким столом наложницам сидеть не разрешалось, там сидела Овита и несколько знатных женщин города. Овита была одета в красные шелка, а лоб ее украшала золотая диадема, повторяющая узоры короны Кайгоза. Луала всегда восхищалась изяществом нарядов императрицы. И пыталась повторить крой ее платьев. В этот вечер вайхела была так же одета в желтое, шелковое платье. Луала вставила в уши сережки, подаренные ей самим императором. Жемчужные украшения являлись предметом зависти для других наложниц, потому Лу редко в них ходила. Видимо, заметив это, в последний раз Кайгоз подарил кольцо с маленьким рубином и для Амми.

Рядом с Лу сидели три наложницы из куват. Девушка невольно подслушивала их разговор. Они спорили о том, кого из них Кайгоз пригласит ночью в покои. Каждая считала себя любимицей императора. Со всеми ими Кайгоз провел не одну ночь. Фаворитки императора получали отдельные покои и особое положение в гареме. А каждая ночь, проведенная в постели императора значила еще и щедрый подарок.

У дверей зала стояли по две стражницы внутри и снаружи. Уже пять сотен лет закон запрещал заходить в гарем мужчинам кроме императора и его сыновей. Поэтому и стража гарема состояла из наложниц. Все они проходили подготовку и копьем владели не хуже многих мужчин.

Стражницы за дверями зала стукнули о пол копьями и возвестили о приходе императора. Стражницы внутри зала ответили таким же стуком и открыли двери. Император вошел в зал. Все повскакали с мест и опустили голову в поклоне. По виду самого Кайгоза было видно, что он не в настроении. Император прошел по залу, и устало опустился на стул рядом с женой. Кайгоз жестом велел всем садиться и продолжать вечер. Музыка заиграла вновь, и наложницы продолжили трапезу. Несколько девушек, среди которых была и Ниаз принесли основные блюда: жареное филе мирека и овощной рулет. Вместе с тем начались и танцы. Амми продолжала играть на маленьком барабане и изящно кружилась в танце с девушками в пышных платьях. Музыка и танцы развеселили всех, кроме Кайгоза. Куват молча поел и долго смотрел на танцовщиц. Лицо его выражало грусть. Когда император встал, музыка стихла. Луала подумала, что он сейчас уйдет. Но Кайгоз, напротив, улыбнулся, хоть Лу и показалась улыбка натянутой и неискренней, и обратился к ней:

─ Луала, может, мы сыграем одну партию? Танцы меня сегодня не забавляют.

─ Сочту за честь повелитель, ─ с учтивостью в голосе произнесла Лу, вскочив с места и поклонившись.

─ Принесите нам доску, ─ обратился Кайгоз к прислуге, ─ остальные, можете продолжать танцевать и веселиться.

Кайгоз вышел из-за высокого стола и устроился на подушках, у стены. Овита с печалью и завистью смотрела на мужа. Рядом с Кайгозом села и Луала. Слуги поставили между ними игровую доску с квадратными полями. Игроки разложили по семь фигур, и началась первая партия. Некоторые наложницы столпились вокруг и наблюдали за игрой. Ригуб был популярной забавой и в гареме и военных лагерях по всей империи. Но среди наложниц не было равных Лу в этой игре. Будучи еще совсем маленькой девочкой Луала рискнула закончить партию за императрицу. Когда той пришлось отлучиться. Лу выиграла ту партию, и с тех пор император часто приглашал Лу к себе в покои для игры в ригуб. И в этот раз Луала выиграла партию. Кайгоз со вздохом скинул свою последнюю фигуру с доски. Но одной партией Кайгоз не ограничился, они снова разложили фигуры на доске.

Игра закончилась поздним вечером. К тому времени многих наложниц отпустили. Амми и другие танцовщицы давно ушли спать. Вокруг игроков оставались только фаворитки императора. Смехом и заигрываниями они пытались привлечь внимание императора. Одной из них предстояла ночь с Кайгозом. Но увлеченный игрой, куват не замечал девушек. Только проиграв в седьмой раз, против пяти его побед, Кайгоз встал:

─ Спасибо Луала, ─ Кайгоз протянул Лу золотую монету времен расцвета империи, редкую и красивую, ─ ты как всегда восхитительна.

─ Благодарю повелитель. Вы очень добры.

─ Но в следующий раз я точно отыграюсь, ─ с улыбкой сказал Кайгоз, и на этот раз она была искренней, ─ а теперь пора идти спать.

Фаворитки заулыбались в ожидании выбора императора. Но Кайгоз разочаровал их и удивил всех собравшихся. Он подошел к высокому столу и пригласил с собой жену. Все девушки разом смолкли. Кайгоз не спал со своей женой уже несколько лет. Овита не подарила ему наследника, как и первая его жена ─ Фенийма Ваепхир. Поэтому император в последние годы отдавал предпочтение наложницам, в надежде, что хоть одна из них подарит ему наследника.

Фаворитки с досадой смотрели вслед Кайгозу и Овите, когда те удалялись в свои покои. Луала смотрела на императрицу, пытаясь понять, рада она или нет, однако на лице Овиты читалось лишь удивление. Сама Лу была рада за императрицу. Вайхела побежала к себе в спальню, чтобы обо всем рассказать Амми. На следующий день о случившемся шептались во всем гареме.

Зикр Юркай

Императорский уста ─ Зоток Ваепхир, медленно поднял руку, и весь зал сената разом стих. Старый куват раскрыл лист пергамента и с укором посмотрел на обвиняемого в центре зала. Зикр Юркай держался уверенно. За суровым лицом генерала армии, вайх прятал свою злость и обиду. Злые языки погубили того, кем Зикр гордился всю свою жизнь, кому подражал и кого ставил в пример сыну. Конкартаз Юркай был самым прославленным военачальником Рогаса за последние три сотни лет и вместе с тем был родным дядей Зикра.

─ В связи с казнью Конкартаза из дома Юркаев, ─ начал говорить Ваепхир, низким, старческим голосом, ─ мы собрались здесь, чтобы решить судьбу Зикра из дома Юркаев, племянника предателя.

Зикр с трудом сдерживал свой гнев. Он не мог возразить усте императора, когда за ним следили две сотни глаз. За это могли легко исключить из сената. А Зикр собирался сменить своего дядю в его должности, как старший из рода Юркаев. И будучи в сенате он, конечно, разберется с делом дяди. Ко всем чувствам вайха прибавлялся и трепет. Зикр впервые в своей жизни видел знаменитый зал сената. Мраморные стены отражали солнечный свет и открывали взору расписные колонны и фрески на стенах. Особая система зеркал отражала луч света на ораторскую трибуну, откуда старый куват продолжал свою речь.

─ Всем известно, что преступления одного касаются многих. Своим предательством Конкартаз Юркай опозорил и себя и свой великий род. Он служил империи долгие годы и выиграл много сражений, однако закон требует, чтобы былые заслуги не умаляли наказания за новые преступления. Посему, от лица императора Кайгоза Ордура постановляю: исключить из числа сенаторов дом Юркаев.

Сенаторы разом зароптали. Зикру показалось, что кто-то даже посмеялся. На самого Зикра будто навалилась тяжесть всех гор Барадоса. В голове проносились мысли. Зикр разом потерял все, к чему стремился. В этот миг он был рад, что отец умер раньше, чем род Юркаев потерял свое величие. Прогл Юркай не был прославленным генералом, и не служил в армии из-за хромоты. Но и он прославлял дом Юркаев будучи политиком и оратором, пока не умер от чахотки. Зикр снова промолчал, пока еще не был оглашен приговор относительно него самого. Ваепхир поднял руку, и зал снова стих.

─ Зикр Юркай, так же служил империи долгие годы и пока не давал повода считать его предателем. Однако император не может допустить его к командованию на западном фронте. Генералу придется доказать свою преданность короне. Велено императором: назначить Зикра Юркая согмулом города Шур и его окрестностей.

─ Шур? ─ не выдержал на этот раз Зикр, ─ Шур находится на севере страны. Война идет не на севере, а на западе. Вы отсылаете меня в эту грязную дыру, подальше от войны и столицы?

─ Такова воля императора. Если среди сенаторов есть несогласные? Выскажитесь.

Некоторое время в зале стояла тишина. А потом один из сенаторов встал и поднял руку, требуя слово. Зикр узнал мукара, это был Мифнод Домола, в молодости бывший командующим легиона. Зикр помнил как Мифнод приезжал в их поместье погостить у Конкартаза. Некоторое время Зикр даже служил под началом Мифнода. По меркам мукар сенатор был уже стар, хоть и младше самого Зикра. Длинная борода делала мукара еще старше на вид. Вытянутая рука его немного дрожала. Ваепхир разрешил говорить Мифноду.

─ Я не согласен! ─ голос мукара все еще звучал властно, это выдавало в нем военного, ─ Конкартаз Юркай не был предателем, это…

─ Сенатор Домола, ─ уста императора перебил Мифнода, ─ мы не обсуждаем дело Конкартаза. Его мы судили в прошлый раз.

─ Да, и я голосовал против казни Конкартаза. Зикр Юркай тоже не предавал нас. Он нужен нам на фронте. Я требую голосования!

─ Требуем голосования, ─ еще один сенатор поднял руку. Он тоже был из военных. Зикр сражался рядом с ним в войне против Нилиса.

«Голосования», ─ еще несколько жан встали со своих мест, все они были военными. В сердце Зикра на миг появилась надежда. Сенаторы еще помнили о заслугах Конкартаза. Зоток Ваепхир объявил голосование. В зал позвали двоих стражников в полосатых одеждах, поверх которых они носили панцири с рельефом мускулов. Стражники держали в руках по вазе. У одного черная, у другого белая. Эти же вазы изображались и на знамени сената, которое развевалось над дворцом, такое же знамя было вышито и на плащах всех сенаторов. Каждый сенатор бросал в нужную вазу белую или черную ракушку. Так голосовали в сенате уже тысячу лет.

Зикр с трепетом наблюдал за голосованием. Его радость от объявления голосования быстро прошла, в белую вазу ракушки бросали заметно чаще. Надежда совсем погасла, когда содержимое ваз высыпали на мраморный стол. Без подсчета было видно, что черных ракушек, которые символизируют голос против решения императора, всего несколько штук. Зоток все же огласил точное количество голосов. В пользу Зикра проголосовали только двенадцать сенаторов из ста двадцати восьми. Отчаяние и злость снова овладели Зикром. Он попросил слова у Зотока, и старый куват, нехотя, разрешил Зикру говорить.

─ Трусы! Вы все трусы, лицемеры и завистники, ─ начал Зикр, его властный голос отразился от стен зала и эхом раздался в ушах самого вайхаа, ─ всем известно, что мой дядя не был предателем. Да, он ошибся, но не вступал в сговор с Нардоком. Разве есть среди вас тот, кто выиграл больше сражений чем Конкартаз Юркай? Или может кто принес в казну больше золота чем Конкартаз Юркай? Нет, и вам всем это известно, ─ вайх провел рукой по всему залу, ─ мой дядя был самым преданным солдатом империи. И я тоже предан империи. Мне сто пятьдесят, и сто из них я служил империи. А вы отсылаете меня подальше от войны? Один из вас, а может и не один, подставили моего дядю и дом Юркаев. Мой сын сейчас в Нардоке. Возможно, он уже умер, сражаясь за страну. А вы смеете обвинять Юркаев в предательстве? Будьте вы все прокляты. Боги свидетели, настанет еще день, когда вы обратитесь за помощью ко мне. И тогда уж будьте благоразумны, выбирайте слова тщательно!

─ Зикр Юркай! ─ голос Зотока стал звонким и властным, ─ оставьте пылкие речи для народа Шура. Вам пора собираться в путь.

─ Я желаю поговорить с императором! Кто-то подставил моего дядю.

─ Повелитель не желает с тобой говорить. Я говорю от его имени. Предательство Конкартаза было для императора ударом не меньшим чем для тебя. Но наш повелитель справедлив в равной степени и к своим друзьям и к простым горожанам. Император проявил к тебе милосердие. Многие мечтают о чине согмула. В Шуре нужен правитель, преданный императору и своему делу. Докажи императору свою преданность, и быть может, ты сможешь снова вернуться к командованию легионами, и завоюешь место в сенате. А теперь, покинь зал.

Зикр удалился в сопровождении стражи сената, все еще злой и подавленный. Все чего он достиг в войне с Нардоком, было потеряно. Теперь Зикр не мог приглядывать и за сыном. Вестей от Ворзиуса не было с тех пор, как дядя проиграл битву у реки Кимдовур. Ту самую битву, из-за которой Конкартаза заподозрили в предательстве. У ворот дворца сената, Зикра ждали телохранители и раб ─ Ацсо, по прозвищу Хвост. Харц служил Зикру всю свою жизнь, а предки его и вовсе прислуживали Юркаем уже три сотни лет. Зикр увел Ацсо подальше от любопытных глаз и рассказал о решении сената.

─ Дела плохи хозяин, ─ задумчиво произнес харц, своим шепелявым голосом. Все, что он говорил, звучало смешно.

─ Да. Надо написать несколько писем друзьям. В сенате есть еще те, кто против несправедливости. Может они мне устроят встречу с императором. Займемся этим как можно скорее. Но для начала я должен увидеть жену.

Дом Зикра в Рогасе находился недалеко от дворца, дом купил еще дед Зикра. Поместье Юркаев в неделе пути от города было красивым, но часто ездить туда и обратно, на каждое собрание сената было бы неудобно. Дома Зикр и застал свою жену, она ожидала его в своих покоях. Зикр долго утешал ее. Кехне разрыдалась, как только увидела мужа. Она итак была безутешна, с тех пор как перестала получать вести от сына. А теперь ей предстояло покинуть дом и отправиться в другой конец страны.

─ Прошу тебя, ─ говорила Кехне, ─ сделай что-нибудь. Я не хочу уезжать. Наш сын в другой стороне.

─ Если Ворзиус вернется, он нас и в Шуре найдет.

─ Не говори если! ─ Кехне разрыдалась, в последнее время она много плакала. Слезы и переживания состарили ее. Она потеряла ту наивность и жизнерадостность, что были в ней в молодости, ─ мы итак потеряли слишком много. Я просто хочу жить дома, или быть в Нардоке, ближе к сыну. Это несправедливо, мы не должны платить за предательство Ворзиуса.

─ Закрой рот! ─ Зикр не выдержал, ─ Ворзиус никого не предавал! Не хватало, чтобы и моя жена клеветала на него, ─ Зикр оставил жену лить слезы, а сам пошел в свой кабинет.

Хвост написал по указу Зикра несколько писем и отправил их тем сенаторам, что заступились за Зикра на суде. Прошло пять дней, но никто не отозвался на просьбу Зикра. На шестой день пришло два ответа, но и в них были отказы. Мифнод Домола уверял, что попытался, но император не желает встречи с Зикром. Тогда Зикр сдался и начал собираться в путь.

Зоток выделил Зикру двести всадников и три сотни пехотинцев. К тому же с Юркаем была и сотня личных дружинников, половину которых составляли всадники. Кроме воинов были еще женщины, дети и рабы. Из родового поместья Юркаев в Рогас доставили золото и личные вещи Зикра и его жены. Перед выездом из Рогаса Зикр осмотрел свои отряды и поговорил с их командирами. Самым известным и прославленным среди них был молчаливый бугар Врорнефис. Он командовал отрядом элитной тяжелой пехоты сплошь из бугар. Зикру уже приходилось командовать такими отрядами. На фронте их называли содурами, что значит непреклонные.

Провожать Зикра не пришел ни император, ни сенаторы. Указ о назначении согмулом принес хранитель покоев императора. Это Зикра задело больше всего.

─ Нас будет провожать бард, ─ сказал Зикр стоящему рядом командиру Врорнефису, пока Шен Матулзи скакал к ним на гроккане. Стояли Зикр с Врорнефисом за городом. Войска Зикра с обозом стояли чуть дальше к северу, готовые к отъезду.

─ Зикр Юркай, ─ чинно сказал Шен, остановив гроккана, и спешившись в паре шагов от Зикра, ─ я принес указ о вашем назначении. Император желает вам доброго пути и ждет от вас верности.

─ Я и раньше был верен императору, ─ Зикр взял у кадая бумагу с печатью императора, ─ за это, видимо, и отсылают, ─ Зикр сел на своего гроккана и развернулся спиной к Шену, но Матулзи окликнул его.

─ Генерал! Я знал вашего дядю, ─ голос кадая стал простым, без напыщенности.

─ Много кто его знал, ─ ответил Зикр

─ Да, и я не верю в его предательство.

─ Скажи это императору Матулзи. Нашего повелителя обманули.

─ Империя лишилась своего лучшего защитника. Надеюсь, вы займете его место, когда придет время. Доброго вам пути.

Зикр только теперь присмотрелся к Шену, раньше он презирал барда. Вся знать Рогаса питала особую любовь к песням Матулзи, особенно женщины. Сам Зикр не питал любви к песням Шена, да и к другим песням тоже. Однажды, даже Кехне признавалась в симпатии к барду. Теперь же Зикр для себя отметил, что Шен высок и статен. Одевался он скромно, как солдат в мирное время. В ярких одеждах Зикр видел барда только на праздниках, и было это до назначения Шена хранителем покоев. Для Зикра он все ещё был плебеем, бардом и писарем, но даже от такого жана ему было приятно получить поддержку, когда все вокруг, вдруг, стали врагами и лицемерами.

─ Благодарю Матулзи, ─ после паузы сказал Зикр, ─ желаю и тебе доброй службы. Охраняй повелителя от злых языков и их лжи, ─ Зикр подхлестнул гроккана и поскакал к своему войску. Врорнефис поехал рядом в колеснице, запряженной в тройку грокканов, а Шен Матулзи долго глядел им вслед.

Накануне праздника весны ─ Шала Тамтал, Зикр Юркай выехал в путь, Оставив за собой великий город Рогас, желанное место в сенате и свои былые заслуги. День был теплый и солнечный. С возрастом Зикра все больше радовало солнце и тепло. В пасмурные дни давали о себе знать старые раны и сломанные не раз кости. Но, не смотря на раны и опасность, Зикр и теперь предпочел бы поле боя изгнанию в Шур.

─ Как такое допускают боги? ─ спросил Зикр у Ацсо уже в пути. Порой он считал, что раб понимает его лучше, чем жена или его командиры.

─ Замыслы богов мне не ведомы господин, ─ отвечал харц, ─ но я знаю одно, боги не замышляют зло, против добрых и честных граждан. Богам было необходимо отправить вас в этот путь. Быть может, он приведет вас к большей славе.

─ Мой раб сделался философом? ─ рассмеялся Зикр, ─ еще немного таких умных речей и быть может Хвост, я подарю тебе свободу.

─ Я желаю лишь вашего довольства, хозяин, ─ Ацсо ненадолго задумался о свободе, а потом прихлестнул мирека и снова поравнялся с Зикром, ─ А что вы знаете про этот город?

─ Шур ─ небольшой, но хорошо укрепленный город. Стены его возведены во времена расцвета империи. Долгие годы согмулом Шура был Хелер Ламарт. Недавно он умер, и пост перешел к его сыну. Император не хочет, чтобы регионом управлял ункорианин. Хелеру он доверял, а вот его сыну нет. Народ этот своевольный и нецивилизованный. Потому Кайгоз и захотел, чтобы городом правил выходец из Рогаса. Я сделаю все, чтобы оправдать…

─ Смотрите хозяин! ─ Ацсо перебил Зикра и показал пальцем в небо, ─ облако похоже на кирку, а другое на камень. Это же герб вашего дома, прямо в небе. Это знак!

─ Добрый знак! ─ согласился Зикр, он остановил всю процессию и указал на небо, ─ смотрите! Это ли не доказательство? Боги чтут память Конкартаза Юркая. Дядя не был предателем, он был героем. Слава герою!

«Слава герою», ─ подхватили дружинники Юркая, а затем и остальные солдаты. «Слава Конкартазу Юркаю!» «Слава Зикру Юркаю».

Шен Матулзи

У входа в покои императора Шен встретил главного жреца Рогаса ─ Кахси Мегеза. Мукар всегда одевался ярко, а в день праздника и вовсе сиял как граненый рубин. Длинные, скрученные рога были обвиты браслетами и золотыми цепями. Жемчуга и янтарь украшали ярко красный балахон Мегеза. Шену всегда казалось, что яркие образы не соответствует мудрой и сдержанной личности жреца.

─ С праздником вас Мегез, ─ кадай опустил голову в поклоне, ─ надеюсь, вы к повелителю с добрыми вестями.

─ И тебя с праздником хранитель покоев, ─ мукар говорил медленно, ─ вести хорошие.

Шен сменил другого хранителя покоев ─ Мэйша Коеза. Молодого двадцатипятилетнего кхо назначили хранителем год назад, за верность дома Коезов империи. Мэйш с учтивостью передал Шену цепь хранителя, поприветствовал Мегеза и удалился. За юношей развевался плащ с изображением гроккана на желтом фоне ─ герб его дома. У Шена никакого герба пока не было, и плащ он во дворце не привык носить.

Шен вошел в покои и доложил императору о Кахси Мегезе. Кайгоз уже оделся в праздничный наряд: скромную рубаху и штаны. В таком виде Кайгоз больше походил на простого крестьянина, как того и требовала традиция. В Шала Тамтал император не носил доспехов и богатых одежд. С разрешения императора Шен снова вышел в коридор и пригласил мукара войти. Мегез медленно поклонился императору.

─ С праздником вас повелитель, ─ Мегез пожал руку Кайгозу. Только жрецу и членам правящей семьи позволялось делать это в присутствии других.

─ И вас с праздником, ─ ответил Кайгоз, ─ как проходит подготовка к посеву?

─ Все готово повелитель. Народ ждет полудня. Я выбрал участок у южных ворот. Погода прекрасная, боги сегодня благосклонны к нам, они желают увидеть праздник.

─ Хорошо. Подождите меня в гостевом зале.

Кахси Мегез ушел, шаркая копытами и звеня цепями и украшениями. Шен сделал шаг вперед и поклонился. Кайгоз вышел на балкон и пригласил кадая за собой.

─ Слышал, к вам заходил генерал Арчес, ─ сказал Шен, вдохнув свежего весеннего воздуха, ─ какие вести с фронта повелитель?

─ Неутешительные. Наши войска проигрывают одно сражение за другим. Они пока не выгонят нас с острова, однако удержать удалось лишь небольшие земли на юге.

─ А Куинбил?

─ Город удерживает Дава Дровоз. Враги окружили крепость и отрезали Дровоза от наших войск на юге. Флот Нардока осадил город с моря. А у меня пока что нет флота, чтобы противостоять Вестосу на море. С тех пор, как Идэй попал к ним в плен, все идет не по плану. А теперь и Конкартаз меня предал, ─ Кайгоз уперся локтями о перила и стал смотреть на деревья в дворцовом саду.

─ Вестос Ордур не согласился обменять вашего племянника? ─ Шен нарушил воцарившуюся на миг тишину.

─ Не называй его Ордуром. Правители Нардока оскорбляют наш род, и еще смеют претендовать на мой трон. Конечно, он не станет менять Идэя, мальчик слишком важен. Вестос будет использовать его в своих целях. Говорят, он уже просватал за него свою внучку, тем самым приблизившись к трону Рогаса. Меня уже тошнит от моих родственников из Нардока и Аденри, ─ куват тяжело вздохнул и снова заговорил, ─ мы с тобой неделю не виделись. Успел отдохнуть?

─ Да, повелитель. Я посвятил время поэме.

─ А, твой великий труд? И когда ты закончишь поэму об Ордуре Великом?

─ Пока не знаю. Труд не легкий, Мэйш Первый совершил много подвигов, но я надеюсь закончить в ближайшие два года.

─ Кажется, ты говорил то же два года назад, ─ усмехнулся император, ─ боюсь не доживу я до того дня.

─ С тех пор у меня прибавилось дел. Это была единственная свободная неделя в году.

─ Ах, значит, я виноват? ─ Кайгоз повеселел, ─может мне отослать тебя подальше от Рогаса, чтобы ты посвятил все время песням и поэмам?

─ Нет, государь. Служба вам только в радость.… И насчет отосланных: Зикр Юркай уехал в Шур вчера днем. Ваш уста поручил мне его проводить и передать пергамент с назначением на должность.

─ Хорошо, чем раньше, тем лучше.

─ Повелитель, вы не думаете, что поступили с ним несправедливо?

─ С Зикром? Конечно несправедливо. Конкартаз предал меня, однако Зикр… этот кецз предан мне больше, чем своей покойной маме.

─ Тогда почему вы не сохранили за ним место в сенате? И на войне он принес немало побед, разумно ли отсылать его в такое время?

─ Зикр хороший генерал, честный и храбрый. Однако в сенате мне нужны жаны не столь стойкие и честные. А на фронте еще найдутся достойные командиры. Я выдвину на место Юркаев брата моей жены ─ Ридэма Туруа. Подданные шепчутся за спиной. Говорят мол, император взял в жены женщину не из числа великих родов. Я смогу устроить Ридэма в сенате именно потому, что там восседают не столь благородные жаны. Такие как Зикр и Конкартаз всегда верны слову и принципам. Возможно, Конкартаз совершил предательство по велению чести. Сложно представить, что его подкупили золотом. Юркай был наивен и делил мир на хорошее и плохое.

─ А разве это плохо?

─ Такие жаны нужны империи, но при этом, чтобы сохранять свою власть, необходимо держать в сенате и льстецов. Я пожертвовал Зикром, во благо себя и страны. Однажды я верну его на западный фронт, а может и в сенат. Но а пока, пусть доказывает верность в другом деле. В Шур надо было кого-то отправить. Ункориан нельзя оставлять без присмотра. Я итак слишком долго разрешал Хелеру Ламарту править там.

─ Наверное, мне не хватает опыта и мудрости, чтобы понимать все это.

─ Учись мой друг, ─ Кайгоз поставил свою тяжелую руку на плечо кадая, ─ учись, ибо ты мне пригодишься. В сенате я может, и держу льстецов, однако подле себя я держу лишь настоящих друзей, преданных и честных. А вот и один из них.

Кайгоз показал на Зотока Ваепхира, который, прихрамывая, шагал по дворцовому саду. Через несколько минут Шен открыл Зотоку дверь и старый куват поклонился императору. Как и Кайгоз, Зоток был одет скромно. Сам Кайгоз относился к старику с большим уважением. Ваепхир раньше был тестем императора, однако Кайгоз развелся с первой женой, которая не смогла подарить ему наследника. Вскоре после того она захворала и умерла. Однако Зоток не стал обвинять императора в смерти дочери и продолжил верно, служить ему. Кувату было уже больше четырехсот лет и три сотни из них, Зоток служил империи.

─ Повелитель, ─ обратился Зоток, ─ улицы хорошо охраняются. Все готово к празднику.

─ Тогда не будем терять время, ─ в голосе Кайгоза было оживление, ─ скоро полдень, боги не простят опоздание.

Вскоре, император в сопровождении Мегеза, своего усты и стражи выехал в город. Шен Матулзи ехал за ними, вместе с другими двумя хранителями. В первую очередь, Кайгоз поехал в гарем, где к нему присоединилась его жена и несколько наложниц. Шен искал среди наложниц ту, в которую давно был влюблен. Однако Ниаз не посчастливилось посетить праздничное шествие. Удрученный этим фактом, Шен поехал за императором по широким улицам Рогаса. Кайгоз и Овита поехали в колеснице, стоя. Колесницу тащили четыре мирека. Эти животные тянут плуг, дают мясо и молоко, возят крестьян. Потому именно миреки, а не грокканы и не сароты возят императора в день праздника. По пути к процессии присоединялись горожане. Вскоре Шен мог насчитать сотни жан, которые восхваляли императора и богов.

Вид этого шествия напомнил Шену о его первой встрече с Кайгозом, сорок лет назад. То был другой праздник ─ Керк-Эбемал, и тогда Кайгоз еще не был императором. Шен пел вместе с другими музыкантами в шествии к храму, а затем и во дворце. Принц Кайгоз тогда захотел услышать, какие обидные песни про Ордуров поют в народе. Барды поумнее Шена промолчали или предлагали Кайгозу хвалебные песни, но Шен, изрядно выпивший, рискнул и запел песню про огромный вес императора Мэйша Ордура. Дедушка Кайгоза к тому времени покинул праздник и не слышал песни о себе, иначе Шен не пережил бы ту ночь. Но Кайгоз только рассмеялся и похвалил барда за смелость. В ту ночь началась дружба Шена с будущим императором.

К полудню Кайгоз доехал до выбранного участка земли. Владелец участка ─ пожилой харц, был счастлив и всеми возможными словами благодарил богов, императора и Кахси Мегеза, который и выбирал участок. Не теряя времени, Кайгоз приступил к обряду: Мегез взял лопату, отполированную до блеска, и окунул ее в бочку с водой. Эту воду привозили с подножия Орот Уфуира, где с маленького родника начинается великая река Ис. Мегез передал лопату императору, а затем наполнил кувшин все из того же бочонка и омыл руки Кайгоза. Император высоко поднял лопату, чтобы ее видели собравшиеся. Затем он вскопал часть земли, а Овита Ордур посадила туда зерно осмира, предварительно омыв его в воде. Эта честь всегда отдавалась женщине, жрице Егтат ─ богини плодородия.

Когда первое зерно было посажено, Кахси Мегез пригласил других уважаемых граждан Рогаса и вручил им лопаты. Из рук Мегеза лопату получил и Шен, ему впервые оказали такую честь. Все вместе они начали копать участок, а женщины, следуя за ними, сажали зерно.

Когда обряд был закончен и Кахси Мегез произнес молитву, весь Рогас перешел к песням и пляскам. Кайгоз распорядился, чтобы по всему городу раздавали еду и чтобы музыканты развлекали горожан. Сам император вернулся в гарем, где и продолжилось празднование. Шен не мог зайти во внутренние помещения гарема, как и любой другой мужчина, кроме членов императорской семьи. Поэтому кадай отправился к своему другу Домитиэсу. Мукар служил при гареме, заведуя амбаром. Там держали грокканов, миреков и нескольких саротов. Овита Ордур и наложницы иногда катались на скакунах по дворцовому саду и небольшой чаще, которая тоже входила в дворцовый комплекс. Скакуны нужны были наложницам и во время походов и поездок императора, куда непременно отбираются не меньше десятка наложниц.

─ С праздником тебя друг! ─ сказал мукар, как только увидел Шена издалека.

─ И тебя с праздником, ─ ответил кадай, не таким веселым тоном как Домитиэс.

─ Понятно. Значит, не видел ее?

─ Нет, не видел.

─ Тебе бы набраться смелости, да попросить у императора…

─ Я не могу, я не имею достойного для этого чина.

─ Ты друг нашего повелителя… а, ладно. Я тебе это в сотый раз повторять не хочу. Ты даже письмо ей написать не решился тогда. Вот заберет твою Ниаз, какой ни будь сенатор, тогда вспомнишь слова Дома.

─ Я к тебе за поддержкой пришел. А ты только настроение мне портишь в такой день.

─ Ну ладно тебе. Я знаю, что может утешить раненое сердце. У меня на случай праздника лежит бочонок геферского вина.

Мукар был тощим и на вид казался слабым. Рогов у него никогда не было, и голова так же была маленькой, однако на деле Дом был силен и проворен. Он притащил бочонок вина держа ее в одной руке, а в другой он нес тяжелый стул. Шена всегда удивляло, как такой тощий мукар может с легкостью усмирять грокканов и даже взбесившихся саротов.

Домитиэс был лучшим не только в объездке животных, но и в распитии вина. Однако весь бочонок они вдвоем осилить не могли. К вечеру у Домитиэса собралось больше десятка жан из числа слуг и стражников дворца. Стражники привели и девушек из города, и вечер стал еще веселее. Шен Матулзи пел для собравшихся песни о любви.

Утром Шен встал с большим трудом. Голова у него раскалывалась. Шен ощущал такую тяжесть, что желал спилить свои рога и бросить их на дно океана. С раннего утра кадай стоял у ворот гарема, ожидая императора, но тот не появился. Ближе к полудню Шен передал цепь хранителя следующему в очереди и отправился во дворец.

Покои Шена находились на третьем этаже дворца, под покоями императора. Рядом находились покои четырех других хранителей. Свои две комнаты Шен обустроил довольно скромно. Самым значимым местом в покоях кадая был, конечно, письменный стол, забитый свитками и страницами поэмы. Шен бросил взгляд на свой труд, которому стоило уделить время, но не в таком состоянии. Шен прошел к постели в надежде поспать вдоволь.

Но надежда быстро угасла: Зоток Ваепхир послал за Шеном слугу с приказом явиться к усте немедленно. С еще большим трудом Шен оставил прохладную постель и направился в покои Зотока. Тот встретил Шена суровым взглядом и без приветствий перешел к замечаниям:

─ Ты вчера хранил покой повелителя Шен Матулзи?

─ Да, ─ выдавил из себя Шен, воображая в голове все, что могло произойти плохого.

─ И ты делал это в таком виде? Посмотри на себя, ты на ногах еле держишься.

─ Так ведь праздник.

─ И в праздник надо знать меру. Как бы ты уследил за императором, если бы он соизволил выехать утром из гарема?

─ Простите, ─ Шен опустил голову, старый куват не впервые отчитывал его как маленького ребенка

─ Такое поведение не приблизит тебя к успеху. Ты ведь желаешь власти? Желаешь, я это вижу. А раз так, то прояви усердие.

─ Я вас понял. Могу я идти?

─ Нет, не можешь, ─ тон кувата стал мягче. ─ Я тебя позвал не для того, чтобы отчитывать. У меня к тебе дело. Доставь письмо к Ровосу Тэм Серзу, он должен быть у нового храма.

─ А разве эта работа не для гонцов и слуг? ─ не боли так голова у Шена он бы никогда не посмел так ответить усте императора.

─ Делай, что велят Матулзи, я поручаю эту работу тебе. Не всем гонцам и слугам я доверяю. А ты, хоть и ленивый, но предан повелителю. Отнеси письмо как можно скорее, ─ Зоток протянул письмо дрожащей рукой.

─ Вы его не запечатали.

─ В этом нет необходимости.

Шена озадачил такой ответ. Зоток не доверяет слугам, но отдает письмо, даже не запечатав его. Шен взял письмо и вышел из дворца в город. Любопытство в нем взяло вверх. В конце концов, решил он, Зоток не стал бы отдавать письмо так, если бы не хотел чтобы его прочитал Шен. Но, раскрыв письмо, Шен получил ответы на вопросы. Бумага была расписана бессвязными словами и цифрами. Это был шифр. Шен даже не попытался понять суть написанного, шифр не мог быть простым, письмо ведь предназначалось «Геометру», так звали в империи Ровоса Тэм Серза. Геометр был величайшим из живых ученых империи. Ровос занимался философией, математикой, инженерией и всеми возможными другими науками за свою долгую жизнь.

Геометра Шен нашел на пути к храму, у реки Ис. Там пожилой кхо выступал перед слушателями, среди которых были его ученики, простые граждане и даже гости из других стран. Среди слушателей были и совсем молодые юноши и старики. Сам Ровос был самым старым кхо в империи. Он прожил триста лет и пережил троих императоров Рогаса. Но при этом старик сохранился хорошо, стоял он прямо, руки ничуть не дрожали, а голос был звонким и энергичным. Седая борода ниспадала на грудь, в ней остались рыжие волоски, сам кхо был бледно-рыжего окраса. Шен не стал прерывать речь, он устроился рядом с другими слушателями.

─ Если после всего сказанного остались еще те, кто страшиться смерти, я подведу итог к своей речи. Смерть не может быть злом. Если правы жрецы, что говорят про блаженную жизнь рядом с богами после смерти, то какое же зло таит смерть? Те же жрецы предрекают муки умершим в грехах. Но и в этом случае смерть не зло, это справедливость, но не зло. Добропорядочным гражданам бояться смерти не стоит. В этом я убежден, ибо не стали бы боги взращивать души ради того, чтобы ввергнуть их в несчастья, ─ Геометр сделал небольшую паузу, будто дожидаясь опровержения своих слов, на миг его взгляд остановился и на Матулзи, ─ теперь идите же, идите и живите по совести, почитайте закон и стремитесь к мудрости.

Толпа учеников начала расходится, перед тем как уйти каждый слушатель лично благодарил Геометра, пожимал ему руку и кланялся. Шен пропустил вперед всех остальных учеников Ровоса и только потом подошел и поклонился Ровосу. Рукопожатие Геометра было крепким, он не сразу отпустил руку Шена.

─ Прогуляемся Шен Матулзи? ─ Ровос бодро зашагал по пристани, ─ давно тебя не было на моих уроках Шен. Больше не стремишься к мудрости?

─ Жажда знаний во мне пылает как никогда учитель, но времени у меня не хватает.

─ Знания ─ лучшее, на что можно обменять свое время и лучшее из благ, ибо знания не могут быть украдены или истреблены против твоей воли.

─ Я постараюсь явиться на следующий урок. Как и всегда, в проглов день?

─ Да, ты не забыл. Какое у тебя ко мне дело сегодня?

─ Письмо, от Зотока Ваепхира, ─ Шен протянул письмо Геометру.

─ Очень хорошо, ─ сказал Ровос, просмотрев текст.

─ Вы так быстро разобрались с шифром? ─ удивился Шен.

─ Да, ведь я и придумал этот шифр и научил Зотока. Мы с ним давно так переписываемся. Зоток мой старый друг, один из немногих из той, старой эпохи.

Геометр замолчал, задумавшись о чем то, Шен не стал нарушать тишину. Они молча дошли до площадки, где шло строительство храма в честь Кайгоза. Над пристанью уже возвышались огромные колоны, трое таких как Шен с трудом смогли бы обхватить руками одну такую колону. При подходе к храму Ровос построил арочные ворота из бронзы. Шен на время забылся, любуясь величием храма. Затем вспомнил вопрос, который он давно хотел задать Ровосу:

─ Говорят, вы могли стать устой императора Идэя Второго. Вы ведь были его ближайшим другом.

─ Мог? Я был его устой. Занимал этот пост четыре долгих дня.

─ Четыре дня? Но почему…

─ Я сам ушел, ─ прервал Шена Геометр, ─ осознал, что император сбился с верного пути. В день моего назначения Идэй приказал мне организовать убийство малолетнего ребенка.

─ И вы отказались выполнять приказ?

─ К сожалению, нет, не отказался, ─ Ровос помрачнел, ─ я передал приказ повелителя наемнику. Совесть во мне проснулась только на четвертый день, когда приказ был выполнен. Я получил весть о гибели мальчика и разрыдался. Слезы еще не высохли на моем лице, когда я пошел к Идэю и положил печать усты перед ним. Я думал, Идэй убьет меня за такую дерзость, но он не стал. Я просто ушел из дворца. Это было давно, очень давно.

─ Я никогда не слышал об этом. Получается, вы были первым устой не из числа знатных родов.

─ Понимаю твой интерес. Ты желал достичь политических высот еще с тех времен, когда ходил на мои уроки. Я поддерживаю твое стремление. Ты славный юноша Шен, умный и добропорядочный. Я буду помогать тебе советом, пока я жив.

─ Какой совет вы дадите мне сегодня?

─ Наблюдай за всем и за всеми вокруг. Особенно за императором. Ты должен замечать его ошибки раньше, чем он их совершит. И помни вот что: император не властвует над богами. Их законы превыше всего.

Ровос одарил Шена долгим, оценивающим взглядом. Шен почувствовал себя неуютно.

─ Что-то еще учитель? ─ неуверенно спросил Шен.

─ Иди выспись, у тебя жуткое похмелье.

Ровос развернулся и стал отдавать приказы рабам, что таскали песок к храму. Надзиратели руганью и плетьми заставили рабов двигаться быстрее. Шен некоторое время стоял и смотрел за работой Геометра, а потом медленно побрел в сторону дворца, чтобы воспользоваться советом Ровоса.

Дифр Тэм Гефер

Вайх с большим трудом открыл глаза и огляделся. Море было окутано туманом и все еще немного волновалось. Дифр никогда бы и не подумал, что можно уснуть при таком шторме. Однако он так устал, что уснул прямо на палубе под проливным дождем, пока корабль скакал на волнах. Три дня команда боролась со штормом. Судно лишилось главной мачты и рулевого весла, на место которого установили гребное. Бог морей забрал души двух моряков. Теперь на судне было всего семь моряков и четверо солдат, включая командира и Дифра. А так же один пленный кадай.

─ Ты как? ─ спросил Ворзиус Юркай, подсев к Дифру.

─ В порядке командир, ─ ответил Дифр, голос его охрип от холода и соленой воды.

─ По тебе не скажешь, выпей, ─ вайх протянул Дифру мех с вином.

─ Солнц не видно? ─ Дифр отпил вина, руки с трудом удерживали мех. Ладони покрылись мозолями от непривычной работы за веслом или с канатами, ─ Капитан знает, где мы?

─ Нет, не знаю, ─ ответил капитан Силаш. Кхо подошел незаметно, ─ но точно знаю, что мы сбились с курса. Нас отнесло на север, а может и на запад, ─ кхо погладил свою густую, кучерявую бороду, Дифр раньше не видел кхо с такой бородой, ─ второе для нас хуже. У нас ни паруса, ни рулевого весла. Если шторм возобновится, корабль пойдет ко дну.

─ Будем надеяться на милость богов, ─ заговорил Ворзиус, ─ и на ваше мастерство.

─ Моего мастерства надолго не хватит, ─ кхо говорил с сильным акцентом, он был из народа Набов с восточных склонов Уркараха, ─я говорил вам, что нужно судно больше и покрепче.

─ У нас не было времени, ─ вмешался Дифр, ─нам нужно было доставить послание и пленника в Тибос, как можно раньше.

─ Ну, ─ сказал капитан, тяжело вздохнув, ─ как можно раньше у нас точно не вышло.

Капитан отошел к носу судна. Дифр поднялся на ноги, голова у него все еще кружилась. Он вдруг понял, что очень голоден. Все что он съел за прошлый день не удержалось в желудке. В своих припасах вайх нашел кусок вяленого мяса и съел его. К Дифру подошел его давний друг ─ Лейф. Харц отведал немного мяса из припасов Дифра и отпил вина. Обычным солдатам вино не полагалось, оно было только у Ворзиуса и Дифра. Но у Силаша в запасах были бочки с медовухой.

─ Это проклятое море заберет наши души, ─ сказал Лейф, ─ боги забыли нас.

─ Мы пережили шторм, ─ ответил Дифр, так же отпив вина, ─ если бы боги уготовили нам смерть, разумно было забрать наши души вчера ночью.

─ И то верно. Этот ублюдок и вправду стоит всех этих мучений? ─ харц указал на пленного кадая.

─ Этот, как ты выразился ублюдок, на самом деле законный сын правителя Тибоса. Генерал Конкартаз Юркай договорился с его отцом. Взамен на него нам выдадут троих пленных генерала.

─ Этим тайным операциям, я бы предпочел сражаться в битвах. Не по душе мне море и эти интриги.

─ Полагаю, войско Юркая уже должно было встретиться с врагом у реки. Скорее всего, сражение состоялось еще до нашего отплытия из Куинбила.

─ Уверен, Конкартаз разгромил проклятых.

─ Генерал Конкартаз! ─ вмешался Ворзиус, ─ имей совесть.

─ Простите командир, забылся, ─ Лейф низко опустил голову, ─ я не хотел оскорбить вашего дядю… генерала Конкартаза.

Лейфа от нравоучений командира спас капитан судна. Силаш позвал Ворзиуса и указал ему на небо. Дифр посмотрел туда, куда указывал кхо и увидел в небе сохотара. Артан охотился на даклуму, самую большую летающую птицу Барадоса. Но при этом даклума была вполовину меньше сохотара. Артан почти догнал свою добычу и готов был схватить ее, но даклума совершила маневр и ушла в сторону. Сохотар мастерски развернулся и снова оказался на хвосте у добычи. Когда даклума попыталась снова ускользнуть и начала маневр, из тумана появился еще один сохотар и обрушился на птицу сверху, даклума оказалась в лапах артанов. Птица еще некоторое время сопротивлялась, царапала артанов острыми когтями на передних лапах. Но вскоре один из сохотар сломал шею своей добычи. Вдвоем артаны понесли добычу и скрылись в тумане.

─ Боги не бросили нас, ─ сказал капитан, когда представление закончилось.

─ Вы думаете, что сохотар спасут нас? ─ спросил Лейф, ─ великие артаны не беспокоятся о таких пустяках, как дрейфующий корабль в море.

─ Ошибаешься, ─ ответил Силаш, ─ сохотар много раз помогали морякам на моей памяти. Однако я сейчас не про то. Если сохотар тут летают, значит, берег недалеко, и мы точно знаем в какой стороне.

─ Но ведь, сохотар летают так далеко от берега, куда никогда корабли не заплывали, ─ возразил харц.

─ Да, но только не с такой добычей. Сохотар сильны, однако такую тушу далеко они не унесут. А значит берег совсем рядом.

Силаш развернул корабль в ту сторону, куда улетели сохотар. Они плыли еще несколько часов, а берега сквозь туман все еще не было видно. Вся команда томилась в ожидании. Гребцы сменяли друг друга, иногда и солдаты Ворзиуса брались за весла. Передав весло Лейфу, Дифр решил поговорить с пленником. Кадай не сказал и слова с тех пор, как закончился шторм.

─ Как тебя зовут? ─ спросил Дифр.

─ Твой командир меня уже допрашивал, ─ сухо ответил кадай.

─ Это не допрос, я просто поговорить хочу, ─ вайх протянул пленнику мех с вином.

─ Бекбат ─ мое имя, ─ кадай отпил вино, ─ Бекбат Тацзер.

─ И как ты попал в плен?

─ Как и все другие: мы проиграли битву.

─ Твой брат остался в плену. Беспокоишься о нем? Поэтому так много молчишь и молишься?

─ Я молчу и молюсь потому, что нахожусь в плену, на полуразбитом суденышке с шайкой разбойников. А до брата мне дела нет. Кажется ума в тебе не так много вайх. Как ты умудрился получить звание эббета в столь юном возрасте? Ты не из знатных Тэм Гефер.

─ Я хорошо служил.

─ Хорошо разливал вино?

─ Гефер славится не только вином.

─ Да? И чем же занимается твой отец?

─ Делает вино, ─ сквозь зубы сказал Дифр.

Бекбат рассмеялся злобным смехом. Разговор, о котором Дифр уже пожалел, прервал крик моряка. Надежды капитана Силаша оправдались, впереди виднелась линия берега. Ворзиус Юркай подскочил к капитану и похлопал его по спине.

─ Слава богам! ─ сказал капитан.

─ И слава сохотар, ─ вставил Лейф, все еще сидевший у весла.

─ Вам знаком этот берег? ─ обратился Ворзиус к капитану.

─ Сложно сказать. Туман мешает разглядеть окрестности. Но, по крайней мере, тут можно высадиться.

Пока корабль подходил к берегу, там появились жаны. По виду, это были крестьяне, но кое-кто из них был вооружен топорами и острогами. Силаш встал на носу корабля и жестами поприветствовал жителей. К тому времени из тумана уже проглядывала деревня, скрытая от ветров за холмом. Видны были и рыбацкие суда. Все жители деревни были из харцев.

Подойдя вплотную к берегу, Ворзиус обратился к местным жителям. Услышав рогасскую речь, жители немного успокоились и ответили командиру. От них Ворзиус узнал, что находятся они севернее Тибоса, в деревне Огпониу. По акценту, жители поняли, что Ворзиус и его команда не из Нардока, однако, когда Ворзиус предложил жителям золото, крестьяне разрешили им отдохнуть в деревне и даже предложили еду и воду.

─ Корабль придется оставить здесь, ─ сказал Ворзиус капитану.

─ Эб-эрис! ─ выругался кхо на своем языке, ─ они разберут его на доски! Я не брошу свой корабль. Отправляйтесь в Тибос сами, а я подожду здесь со своей командой и починю судно.

─ Нет уж. Тогда и мы останемся здесь и поможем починить корабль. А затем ты выполнишь свое поручение, и доставишь нас в Тибос.

─ Командир, ─ Дифр вмешался в разговор, ─ не нравятся мне эти крестьяне. Они что-то замышляют. Мы воюем против их императора, неспроста они так приветливы.

─ В таких местах про императоров редко вспоминают. Они приветливы потому, что у нас есть золото.

─ И все же, ─ не успокоился Дифр, ─ думаю, нам лучше отправиться в путь немедленно. До Тибоса всего несколько дней пути. Отвезем пленника к отцу и вернемся за кораблем. Оставим тут нескольких моряков для охраны. На суше вы главный, можете приказать капитану и морякам идти с нами.

─ Мы еще не на суше юноша! ─ Силаш повысил голос так, что его наверняка слышали местные, ─ я не брошу свой корабль!

─ Тогда сделаем следующее, ─ Ворзиус сохранял спокойствие и говорил тихо, ─ отдохнем в деревне, заплатим местным и с их помощью починим корабль как можно скорее.

Капитан согласился на такие условия и вся команда, кроме одного моряка покинула судно. Местные с интересом наблюдали за солдатами и пленным кадаем, которого вели связанным. Бекбату запретили разговаривать с местными.

Стол для гостей крестьяне накрыли под открытым небом, как в этих местах и было принято. Благо, туман и тучи развеялись и перед закатом лучи Рилоза и Гродбу согрели моряков и солдат. А жареная рыба набила их желудки. Дифр был рад просушить одежду. Ворзиус поговорил со старейшиной деревни и заплатил ему несколько серебряных монет за помощь в ремонте корабля и за еду. Ужин для гостей устроили скромный, нежели обед, но сытный.

─ А тут хорошенькие девушки, ─ сказал Лейф, отрывая Дифра от раздумий за ужином, ─ как ты относишься к представительницам моей расы?

─ Однажды я был в объятиях харсы. Но здесь я не собираюсь заигрывать с девушками.

─ А я вот не против вон той светленькой, ─ Лейф показал на молодую харсу, прислуживающую им за столом, ─ она с такой страстью смотрела на меня, когда я снял доспехи и рубаху.

─ Мы на вражеской земле, похотливая ты тварь. Мы должны быть начеку. Эти крестьяне слишком уж дружелюбны. Это задание ─ наш шанс проявить себя перед Конкартазом.

─ Не знаю как ты, а я особых амбиций не питаю. Почести достанутся Ворзиусу. А мы с тобой из простого народа.

─ Однако я стал эббетом в таком возрасте. К концу года я получу свой отряд, а через пять лет стану генералом. На меньшее я не согласен.

─ Ничего себе. Я о таком лет в шесть мог помечтать. А потом я вырос. Ничего друг мой, и ты вырастешь.

─ Да пошел ты.

─ Ой простите эббет, ─ харц изобразил поклон, ─ то есть, будущий генерал армий Рогаса.

Лейф посмеялся и ушел заигрывать с крестьянкой. На ночь гостей деревни уложили спать в амбаре. Однако капитан Силаш отказался от такой чести и вернулся на свой корабль. Ворзиус поставил стражу у Амбара и лег спать, как и Дифр. Незадолго до рассвета Дифра разбудил Лейф.

─ Моя очередь? ─ спросил Дифр, с трудом открывая глаза.

─ Нет, ─ в голосе харца была тревога, ─ нас окружили.

Дифр мигом встал и схватился за меч. Но врагов рядом не было. Отряд Нардока стоял на подходах к деревне. Ворзиус уже стоял снаружи и готовился принять командира вражеского отряда. Дифр встал рядом с Юркаем. Бугар, что командовал отрядом Нардока, неторопливо спустился с холма, назвался Улозом и поприветствовал Ворзиуса.

─ Что привело рогассцев сюда?

─ Я Ворзиус Юркай. У нас послание для согмула Тибоса от генерала Конкартаза Юркая.

─ Ого! Сын самого Зикра Юркая? Кажется, вы заблудились. От Тибоса вы далеко.

─ Нас унесло штормом. Проводите нас к согмулу Тибоса, дело очень важное.

─ И что за послание вы везете?

─ Мы везем домой его сына.

Бугар очень удивился, он велел показать ему Бекбата. Дифр сам вывел кадая из амбара. Улоз велел развязать руки Бекбата. Противиться приказам бугара было глупо, он вел полный отряд, а это, как и в армии Рогаса, шестьдесят четыре воина. Командир Улоз приказал Ворзиусу и его жанам сложить оружие и проехать с ним до Тибоса. И тут Юркай так же не мог отказать. По его приказу Дифр, остальные солдаты и моряки сложили оружие, все кроме Силаша и его матроса. Они все еще находились на корабле. Улоз с Ворзиусом прошли к берегу и командир Юркай попытался уговорить Силаша сойти на берег и проехать в Тибос. Но капитан отказался оставлять корабль и даже попытался выйти в море с двумя матросами. Убедить кхо смогли только лучники Нардока с горящими стрелами. Под их прицелами капитан сошел на берег, ругаясь всеми возможными словами на рогасском и набском языке. Ругался он и когда руки их связывали веревками перед отправлением. То же сделали со всеми кроме Ворзиуса, у командира только забрали оружие. Дифр принял произошедшее спокойно. Они и не могли надеяться на скрытное путешествие до дворца Тибоса. Рано или поздно они должны были наткнуться на патруль Нардока. Но лучше было бы поздно. Путь до Тибоса таил в себе много возможных бед.

Зикр Юркай

Почти два месяца пути остались позади. Зикр вел своих жан на север, и вместе с ними на север продвигалась и весна. Пару раз пришлось Зикру просить об убежище согмулов, спасаясь от весенних ливней.Кехне Юркай простыла в пути. Ее мучил кашель и слабость. Это еще на пару дней задержало Зикра в одном из городов. Последние несколько дней Кехне все так же нездоровилось, она практически не выходила из кареты, такой большой, что ее можно было считать шатром на колесах. За госпожой все время ухаживала ее рабыня ─ Галие.

Зикр так же чувствовал себя не очень хорошо. На внутренней стороне бедра у него вырос волдырь, который сильно болел от долгого нахождения в седле. Несмотря на уговоры Кехне и Ацсо, Зикр отказался ехать в карете. Он стойко выдерживал путь. Большую ее часть в последние дни Зикр шел пешком, так нога болела меньше. Но когда Шур показался на горизонте, Зикр сел на гроккана.

Город Шур расположился в долине реки Янтарная. Русло реки было изменено с помощью плотины, очень искусно построенной. Зикр смотрел на город сверху вниз, с небольшого холма к юго-западу от города. Оттуда город казался небольшим, а в сравнении с Рогасом, крошечным. Шур окружала крепостная стена с башнями. На восточной оконечности города возвышалась пятиугольная цитадель, стена в этом месте была вдвое выше остальных стен. Ворота в городе были лишь одни, с запада.

На севере, у реки Зикр заметил множество жан, ловящих рыбу, а к западу и востоку раскинулись огороды. Крестьяне возделывали землю, копали, сажали и таскали мешки с зерном. Вид работающих со всей душой крестьян вызвал у Зикра приятные воспоминания о детстве, которое он прожил в усадьбе Юркаев, наблюдая за работой в полях и на рудниках. Увидев отряд Зикра, несколько крестьян поскакали в город. Остальные побросали свои дела и начали разглядывать гостей. Под их взорами Зикр проехал к небольшой чаще, недалеко от ворот города. Там он увидел жан в военной форме. Окруженные деревьями, воины практиковались в стрельбе из лука. Воинов было двое: один харц, одетый в легкий кожаный доспех, а второй... Зикр не сразу понял, к какой расе относится второй воин. Он был намного выше и крупнее харца.

─ Это что, аран? ─ удивленно спросил Зикр, ни к кому конкретно не обращаясь.

─ Это гигантских размеров аран, ─ ответил Ацсо.

Аран и вправду был гигантом для своей расы. Он был на голову выше харца, который к тому же сам был не низкого роста. Когда Зикр подошел к чаще совсем близко, аран отложил свой лук, а харц подошел к Зикру, все еще держа в руке стрелу. Он выглядел довольно молодо, Зикр дал бы ему не больше тридцати лет. Аран выглядел чуть старше, ему было около сорока. Гигант оказался ростом с самого Зикра, но в ширину был вдвое больше. Видимо поесть этот аран любил.

─ Приветствую вас воины Шура, ─ сказал Зикр, не слезая с седла.

─ И вам добро пожаловать, ─ ответил харц, ─ вы, видимо, генерал Зикр Юркай?

─ Уже не генерал. Я новый согмул этого города. Мне нужно встретиться с Мэйро Ламартом.

─ Мэйро Ламарт ─ согмул этого города, к вашим услугам, ─ харц сделал шаг вперед.

─ Ты не похож на правителя, ─ Зикр слез с гроккана и подошел к харцу.

─ Мне не надо носить расписные наряды. Каждый житель Шура знает меня в лицо.

─ В любом случае, ты больше не согмул Шура, это теперь моя должность.

─ Только не для этого народа, ─ харц провел рукой по горизонту, ─ без обряда и клятвы, они тебя не примут, мы тебя не примем.

─ А ты дерзкий, юнец, ─ Зикр подошел совсем близко к харцу, заставив того смотреть на себя снизу вверх, ─ ваши обычаи для меня не имеют значения. Слово императора ─ единственный закон для меня. И обращайся ко мне на вы. Я и за меньшее головы рубил.

─ Как вам будет угодно, согмул, ─ с долей сарказма произнес харц.

─ Мне угодно чтобы ты сопроводил меня в город и устроил меня и мою жену в цитадели. И чтобы моих солдат накормили и устроили в казармах города. Последнее смог бы выполнить командующий вашего гарнизона, если таковой имеется.

─ Гиргап Большой ─ командир войск и гарнизона Шура, ─ аран сделал шаг вперед и встал рядом с харцем, ─ к вашим услугам.

─ Фамилия у тебя подходящая, ─ улыбнулся Зикр.

─ Это прозвище. Я из крестьянской семьи, ─ голос арана был очень низким.

─ Гиргап, устрой моих солдат в городе. Позже я созову совет, и позову тебя туда, ─ Гиргап дождался одобрения Мэйро Ламарта и только затем отправился выполнять приказ. Зикру это не понравилось, но он сдержался и спокойно обратился к харцу, ─ а ты, следуй за мной, покажешь мои покои и рабочее место.

Мэйро молча кивнул, оседлал гроккана и двинулся вслед за Зикром в город. Вблизи стены города оказались выше, чем показалось Зикру. Они были построены с утолщением к основанию, а сложены были из самых разных камней, разного размера. В основании стены, местами, лежали валуны в рост самого Зикра. Арочные ворота украшали резные рисунки из камня, времен расцвета империи. Внутри город выглядел довольно аккуратно. Улицы были выложены из камня, нечистоты стекали по канавам в специальные ямы, которые потом очищали рабы, вынося все содержимое за город. Сами они не могли стекать за город. На стенах сохранились последствия наводнений. Видимо дожди не прошли мимо Шура. А расположение города в такой низине явно не помогало в борьбе с наводнениями.

─ Кто додумался построить город в таком месте? ─ спросил Зикр, ─ лучше было расположить его на холме.

─ Да, ─ ответил Мэйро, ─ во время ливней город и вправду превращается в озеро. Сотни лет назад император проезжал тут с войском. Говорят, он увидел во сне, что в этом месте у него родится сын. И вправду, наложница его была беременна. Император приказал построить прямо тут небольшую крепость, и оставил в ней беременную наложницу и отряд для ее охраны. Сам он отправился в поход, на север. Войну император проиграл, и бежал на юг. В эту самую крепость. Его войско отчаянно защищало крепость и достраивало ее, пока не родился у императора сын. Отсюда и название города: на нашем языке Шоур означает колыбель.

─ Занятно. Я слышал лишь часть этой истории. Потомок того принца правит теперь в Аденри, и считает себя законным императором Рогаса.

─ Тот принц и вправду был первенцем императора.

─ Но после, у императора родился сын от законной жены. Он по праву стал следующим императором. Его потомком является и Кайгоз, единственный законный император.

Мэйро ничего на это не ответил, они поехали дальше. Жилые дома, похожие один на другой, тесными рядами выстроились вдоль дороги к цитадели. Для защиты от наводнений дома построили на сваях. Перед домами расположились ремесленные мастерские. Кузнецы, портные и подмастерья вышли на улицы, дабы встретить своего нового правителя. Никто из них Зикра не приветствовал, никто не склонил головы. Некоторые ремесленники приветствовали Мэйро Ламарта и обменивались с ним парой слов. Зикра это все больше раздражало.

Зикр и Мэйро ехали медленно. За ними двигались и остальные жаны, приехавшие с Зикром. Сразу за вайхом ехали двое его телохранителей и командир Врорнефис. Карета Кехне не поместилась в ворота города. Госпоже пришлось пересесть в седло гроккана. Она все еще не оправилась, но пыталась держаться в седле уверенно. Не отходя от нее ни на шаг, ехала и рабыня Галие. Харса была готова поддержать свою госпожу в случае слабости или приступа кашля. За ними шагали рабы, с вещами Юркаев. За процессией рабов зорко следил Ацсо.

─ Какой высоты эти стены? ─ спросил Зикр проезжая ворота цитадели. Стены в этом месте были поистине внушительными для такого города.

─ Я в ваших мерах плохо разбираюсь, ─ ответил Мэйро, ─ но тут не меньше десяти ваших роста.

─ Около тридцати семи калт[1], а высота городских стен вдвое меньше?

─ Да, по большей части.

─ Впечатляет. Строения ушедшей эпохи. Хорошее наследство оставили вам имперские строители.

Мэйро снова ничего не ответил, только кивнул. Зикр заметил перемену в настроении харца. Юношеская дерзость сменилась на какую-то апатию. Зикр решил, что разговоры навеяли на Мэйро воспоминания об отце и матери.

Зикр въехал в цитадель и передал своего гроккана местному рабу. Мэйро проводил Зикра с Кехне в их покои, на втором этаже замка. Покои были довольно скромно украшенными, но просторными. Сам Мэйро, по его словам, никогда в этих покоях не жил. Их занимали его отец с матерью при жизни, сам же харц жил двумя этажами выше. В покоях родителей Мэйро чувствовал себя неуютно. Зикр заметил это и не стал задерживать харца в них. Он понял, что Мэйро не заходил туда со дня смерти отца.

Проведя небольшую экскурсию по замку, Ламарт оставил Зикра в его покоях. Вайх остался наедине с женой и только тогда смог сбросить с себя тяжелые доспехи и плащ. Оголив ногу, Зикр осмотрел волдырь. Улучшений пока не наблюдалось. Кехне промыла волдырь и помазала его настоем из целебных трав. Своего Лекаря Зикр потерял еще до приезда в Рогас. Настой ему приготовил полевой лекарь его войска.

После ужина в обществе жены, Зикр велел собрать главных лиц города в зале совета. Троном согмула тут служил резной стул из белого дерева. Для Зикра он был немного мал, поворачиваться в нем кецз не мог. Пришлось сидеть ровно, не раздвигая ноги. От этого снова разболелся волдырь. Но Зикр твердо решил досидеть весь совет в этом кресле, а уже после заказать новое.

В Шуре совсем не оказалось великих родов или богатых семейств в совете города. Все население города состояло из крестьян и ремесленников. На совет Мэйро Ламарт пригласил Гиргапа, главного Мегеза города ─ Шоду, главу совета ремесленников ─ Баргела и зодчего ─ Куго Ноноя, который приходился кузеном Мэйро по материнской линии. Эти жаны и составляли городской совет. Сам Зикр пригласил с собой командира Врорнефиса.

На первом совете Зикр не стал разбираться в проблемах города. Он только зачитал приказ императора о своем назначении, познакомился с членами совета и как мог, пояснил им, что выполнять его приказы необходимо беспрекословно. Жаны слушали его и отвечали на вопросы с холодностью и, казалось даже с отвращением. Они то и дело смотрели на Мэйро Ламарта вопросительным взглядом. Сам харц был явно не в восторге от Зикра, что отобрал его чин. Один Шода Мегез внимательно слушал Зикра и кивал каждому слову. Этому тощему вайху было больше двухсот пятидесяти лет. Баргел был из расы кхо, упитанным и медлительным. Он больше походил на купца, чем на ремесленника.

По приказу Зикра, Мэйро рассказал о населении города. Всего в городе проживало чуть меньше пяти тысяч жан, из них несколько сотен рабов. Еще несколько тысяч проживало в окрестных деревнях, под защитой Шура. Большую часть населения составляли харцы и кхо, чуть меньше было аранов. Небольшую часть составляли мукары, бугары и вайхи. Другие расы встречались в этих краях редко. Мэйро выполнял в городе еще и роль казначея, ибо грамотных жан тут не хватало. Он огласил на совете состояние городской казны. Гиргап отчитался о количестве войск в провинции.

─ Шур на постоянной основе охраняют пять отрядов, ─ говорил аран, ─ это триста двадцать солдат. Всего в регионе еще десять отрядов постоянной армии и военная школа для рекрутов. Император уже призывал рекрутов с наших земель на войну с Нардоком.

─ Если начнется война, сколько солдат мы наберем? ─ спросил Зикр.

─ Если призвать на войну всех мужчин к тому, что мы имеем, мы соберем две тысячи солдат прошедших подготовку в военной школе. Но долго такое войско мы обеспечивать не сможем. Чтобы прокормить ваши войска, нам придется уменьшить число рекрутов в школе.

─ С этим я разберусь после. Рогасская армия непобедима только потому, что соблюдает строгий порядок. У вас здесь беспорядок. Один жан не должен командовать войсками провинции и гарнизоном города. Тем более выходец из крестьянской семьи.

Напряжение в зале совета возросло. Гиргап стоял напротив Зикра со сжатыми кулаками. Баргел и Куго в недоумении смотрели друг на друга, Мегез все так же кивал головой. И только Мэйро до поры сохранял спокойный вид. Зикр понимал, что популярности ему такое решение не принесет, однако свою власть в городе он собирался устанавливать жесткой рукой.

─ Я сохраню за Гиргапом гарнизон города, однако войсками провинции отныне будет командовать Врорнефис.

Даже сам бугар не ожидал такой чести. Он осторожно встал и поблагодарил согмула. Но тут уже Мэйро не выдержал. Харц встал и начал говорить, не спросив разрешения:

─ Гиргап не просто так занимает этот пост. Он прошел войну, щитом и топором доказывал свою верность и храбрость! Он получил звание эббета в юном возрасте, а затем и звание командира. Если хотите, поставьте над гарнизоном своего командира, но войсками ункориан должен командовать один из нас.

─ Сядь на свое место, ─ голос Зикра стал звучать угрожающе, ─ я сделаю по-своему. Если вы не хотите и вовсе потерять свое положение в городе, исполняйте мои приказы без лишних вопросов. Гиргап будет командовать гарнизоном. А ты, Ламарт… твой отец верно служил империи, из уважения к нему, я оставлю за тобой должность казначея и место в совете. Но не испытывай мое терпение.

Мэйро медленно опустился на свое место, но в глазах харца горел огонь ненависти. Гиргап так же сел, не сказав ни слова. Продолжать заседание у Зикра не было никакого желания. От злости его волдырь разболелся еще сильнее. В памяти у вайха всплывали воспоминания о несправедливой казни дяди и своем изгнании. Однако и здесь Зикр не стал показывать своей слабости и злобы. Он послушал речь Мегеза, где тот говорил о традиции народа ункориан при избрании нового согмула. Согласно ей новому владыке города требовалось совершить омовение землей из города смешанной с водой из реки. В этой грязи следовало пройти от храма до цитадели. Зикру почему-то не хотелось грубить этому беззащитному вайху. У Мегеза был жалкий для вайха вид, ростом он уступал даже Мэйро и на ногах держался не без труда, опираясь на трость. Зикр со всей учтивостью, на какую был способен, объяснил Мегезу, что власть его основана на слове императора, а не на законах ункориан. Шода Мегез принял эту информацию, все так же кивая головой.

Затем Зикр распустил совет и остался в зале один. Так он сидел некоторое время, пытаясь свыкнуться с мыслью, что это теперь его новый дом, новая служба и работа. Никаких походов, битв, беспрекословного служения солдат. Народ ункориан требовалось муштровать и учить быть гражданами империи. Слишком уж они полюбили свою свободу и самобытность за время правления Ламартов. А сам Зикр слишком уж привык к войне.

Калт ─ 63,4см. (Высота стен цитадели больше двадцати метров).