Проклятие Маверика

Глава 1. Призраки прошлого

Дверь в полицейский архив противно заскрипела, напоминая очередному посетителю, что пора бы смазать петли. Невысокий мужчина с проседью на висках поморщился, но шагнул в царство пыли, где прятался его напарник.

— Так и знал, что ты здесь, Рейган, — проворчал детектив Бейкер с набитым ртом. Вид у него был усталый, в руке стаканчик с паршивым кофе из автомата, а на воротнике крошки и глазурь от пончика. — Чёртовы сектанты вырезали ещё одну семью. Если и в этот раз ни одного свидетеля не найдём, клянусь, я сойду с ума!

Маркус Рейган тяжело вздохнул и потер глаза. Буквы в отчёте расплывались, словно свежая чернильная клякса. Когда же он нормально выспится? Уже долгий месяц они гоняются за сектантами, как считают все полицейские участки города N. В каждом районе происходят ритуальные убийства, но выйти на преступников не удаётся. Погибшие никак не связаны между собой, нет ни малейших посторонних следов, ни отпечатков пальцев.

Потому что ни охотники, ни жертвы – не являются обычными людьми.

— Эй, ты слушаешь? – детектив Бейкер наконец добрался до напарника и толкнул в плечо. – Заканчивай с писаниной, Рейган, и поехали на вызов, пока птенцы не затоптали улики.

— Ничего нового мы там не увидим, — предсказал Маркус Рейган, раскладывая листы по порядку, чтобы после вызова вернуться к работе. — Отойди уже!

Мужчина с раздражением отмахивался от коллеги пока тот, как надоедливая муха, жужжал про очередное убийство и лез под руки, путая документы на рабочем столе и поднимая пыль.

Маркус собирался неторопливо. Ему не хотелось смотреть на очередные мёртвые тела со стеклянными потухшими глазами, а после давиться чувством вины в служебной машине. Он взрослый тридцативосьмилетний мужчина, и он устал оплакивать людей, которых принесли в жертву демону. Устал молчать и бездействовать, пока «сектанты» топят город в крови.

Маркус понимает, что полицейские копают в правильном направлении. С каждым убийством подбираются всё ближе к границам теневого мира, куда людям вход запрещён.

— Да поехали скорее! — детектив Бейкер смахнул все листы и папки на край стола, выключил кнопку на мониторе компьютера и, схватив коллегу за шкирку, потянул за собой на выход. — Шевели булками, Рейган, хоть воздуха свежего глотнёшь, а то зарылся в свои бумажки, как канцелярская мышь.

Маркус в очередной раз сдержал в себе порыв свернуть шею напарнику, который в последнее время стал вести себя бесцеремоннее, чем обычно. Он позволил протащить себя пару метров вперёд, считая до десяти, чтобы успокоиться, но это не помогло.

— Что ты волочишь меня, как консервную банку! - возмутился Маркус, еле вырвавшись из крепкой хватки напарника.

— Так иди быстрее! – рявкнул в ответ детектив и припустил по коридору.

Маркус Рейган невольно позавидовал такой прыти, ведь за последние пару дней спал от силы четыре часа и то одним глазом, поэтому ноги, как и мысли, путались. Ему бы кофе. Не ту жижу из автомата, которой давится весь отдел, а нормальный эспрессо. Или выспаться.

Из угла внезапно выскочил стажёр и таки умудрился всунуть ему в руки проклятый стаканчик и бумажный пакет с выпечкой и при этом смотрел с таким сочувствием, будто на бездомного пса.

— Этот бедолага подкармливает меня уже третий день, – сообщил Маркус, поравнявшись с напарником. – Неужели я настолько жалко выгляжу?

— А ты в зеркало глянь, - детектив Бэйкер усмехнулся. - Синяки под глазами, щетиной оброс, форма мятая…

— Не продолжай! – перебил Рейган, не желая выслушивать «комплименты». – Лучше расскажи куда едем.

***

Октябрь подходил к концу, поэтому погода в городе N стояла холодная и, местами, дождливая. Солнце редко заглядывало в гости, уступив место хмурым тучам, заполонившим небо с особой тщательностью, чтобы ни один лучик не пробился сквозь свинцовую преграду.

Сегодня как раз было пасмурно. Утренний морозец щипал щёки и заставлял прохожих кутаться в шарфы, платки, натягивать шапки пониже, чтобы наверняка прикрыть уши. Люди спешили, иногда задевая друг друга в толпе и мечтая скорее спастись от холода в отапливаемом помещении.

Свет в витринах и неоновые вывески казались обманчиво яркими в темноте улиц, но этого хватало, чтобы увидеть, как город готовился к Хэллоуину.

Детективы застряли в пробке. И вот уже пятнадцать минут ползли на служебном авто по второй авеню между высокими многоэтажными зданиями, растянувшимися далеко вперёд, прямо как лента машин, перед ними.

Зато появилось время отвлечься от работы и поглазеть по сторонам на пёстрые и местами жуткие украшения. Самыми безобидными выглядели кругленькие оранжевые тыквы, их размещали на входе или на полках, подсвечивая мелкой гирляндой, чтобы прохожие точно обратили внимание. Привлекали взгляд и манекены зомби в лохмотьях, особенно те, кто вытягивали руки, когда какой-нибудь смельчак подкрадывался ближе ради селфи. Но в целом, Маркуса ничего не впечатлило. Разве что мужик с топором во лбу, сидящий в луже бутафорной крови казался почти настоящим. Детектив Рейган не любил Хэллоуин в отличие от коллеги, который с детским восторгом комментировал всё, что видел, и этим немного раздражал.

Так они и добрались до места преступления.

Напарник Маркуса припарковал автомобиль у элитного жилого комплекса, выделяющегося отсутствием украшений. Словно владельцы квартир единодушно решили, что Хэллоуин это детская забава, которая не стоит траты времени и средств.

Детективы, нехотя, вылезли из тёплого салона и тут же вздрогнули от порыва ветра.

Маркус Рейган пригладил черные волосы, смахнул невидимые соринки с рабочей формы и осмотрелся. Несколько полицейских машин стояли в ряд, но почему-то никто не позаботился, чтобы оцепить территорию и не пропускать внутрь зевак и журналистов. Люди сновали рядом маленькими стайками, громко строя теории и снимая происходящее на камеры телефонов. К счастью, толпа оказалась не только взбудоражена происходящим, но и в равной степени напугана. Даже корреспонденты жёлтой прессы не решались пройти дальше крыльца.

Маркус выругался и замер, подобно ищейке, почуявшей дичь.

Когда детективы покидали участок, воздух был относительно свежим, но сейчас будто изменился, стал тяжёлым и вязким, как туман в горах. Он застревал в горле неприятным комом и не давал нормально дышать.

Вот оно.

«Сектанты» ещё здесь.

Виски прострелила боль, заставляя Маркуса пошатнуться и упереться рукой о ледяное стекло пассажирской двери. Кончики пальцев покалывало, словно тысячи маленьких комариков жалили по очереди, в попытке урвать хоть каплю крови.

Как же давно он не пользовался силой. Теперь она бунтует, требуя выхода. Предупреждает об опасности и о том, что пришло время встретиться с призраками прошлого лицом к лицу. Требует вспомнить о магии и о Сумрачном мире, где людей считают слабой расой.

Детектив Бейкер, в свою очередь, ничего не замечал. Счастливчик. Всё, что он ощущал — голод и сонливость, поэтому хотел скорее разобраться с очередным делом и вернуться в участок. Детектив хлопнул коллегу по спине и достал пачку «Marlboro».

— Журналюги опять слетелись, как мухи на говно. Будешь? — спросил Бейкер и протянул сигарету. Дождавшись отказа, он сунул одну в рот и похлопал себя по карманам, ища зажигалку.

— Я пойду первым, — предупредил Маркус и направился к главному входу.

Скорее всего, он пожалеет об импульсивном поступке, но не в данную минуту, когда эмоции зашкаливают, магия рвётся наружу, а руки трясутся от напряжения. Если бы Маркус мог увидеть себя со стороны, то непременно бы вздрогнул, ведь выглядел как маньяк на охоте. Что недалеко от правды.

Пробраться сквозь толпу оказалось непросто. Пришлось отдавить не одну пару ног и попутно отмахиваться от микрофонов, которые журналисты не стеснялись пихать прямо в лицо.

В холе мужчину встретили молодые стажёры с бледными лицами. Они держали в руках бумажные пакеты и тихо переговаривались. Детектив Рейган от этой картины пришёл в бешенство.

— Почему не оцепили периметр? — рявкнул мужчина, едва завидев парней. — Здесь куча камер, люди паникуют. Если преступник ещё внутри, что ему помешает слиться с толпой? Слёзы утёрли, сопли втянули и марш работать!

Полицейские вытянулись по струнке и, криво отдав честь, заверили, что сейчас же займутся выполнением приказа.

— Чтоб через пять минут все мирные стояли за пределами ленты! – крикнул напоследок Маркус, наблюдая, как молодняк спешит к дверям.

Давно забытый азарт охотника на Баэлов рвался наружу. Маркуса мелко потряхивало от предвкушения. Чужая, грязная сила давила, предупреждая о серьезности противника, но мужчину это не пугало. Он рванул по лестнице, перепрыгивая сразу по две ступеньки.

Они встретились в пролете между четвертым и вторым этажом. Замерли, словно воры, попавшие под фонарь охранника.

— Люмен! — ядовито выплюнул мужчина, облачённый в длинную, местами потрёпанную, бордовую мантию. Из-под капюшона выбивались редкие платиновые пряди, едва заметные на фоне мертвенно-бледной кожи.

Большой позолоченный медальон с символикой Ваала блеснул на груди незнакомца, и Маркус понял — перед ним действительно Баэл, который почему-то не сбежал после ритуала жертвоприношения, а дождался полицию.

Маркус напал первым. Магия сорвалась с кончиков пальцев в сторону противника, прошибая разрядом тока. В академии его учили, что нельзя медлить и давать Баэлу пользоваться артефактами инкрустированными обсидианом. В украшения с этим камнем часто заключают дополнительную силу, поскольку без кровавых ритуалов проклятые маги слабеют.

Баэл упал на колени и выплюнул темный кровавый сгусток, но мгновенно оправился и вскинул руку с массивным кольцом. Он вложил в удар достаточно энергии, чтобы пробить защитное поле детектива и отшвырнуть к перилам.

Маркус едва не упал в пролёт. В глазах потемнело. Он почувствовал металлический привкус во рту и понадеялся, что внутри ничего серьёзного не лопнуло, и позвоночник остался целым.

— Все Люмены такие выскочки. Знаешь, почему вы истребляете нас? Вы боитесь быть порабощёнными нашим Орденом. Страшитесь нашей силы. — Баэл хрипло рассмеялся. Кровь пузырилась на его губах. — Кучка лицемеров. Мы не просто убиваем бесполезных людей, а избавляем мир от мусора. Как вы смеете наказывать нас за это? У наших убийств хотя бы благородная цель, а Люмены уничтожают ради удовлетворения собственной «справедливости».

— Хватит нести чушь! — процедил Маркус, слепо отвечая на атаку. — Баэлы – это паразиты, живущие за счёт других. Благородство – не про вас.

Маги обменялись несколькими ударами и, к собственному неудовольствию, детектив почувствовал, что резерв опустошается. Сила утекала, словно вода через дуршлаг. Нужно было срочно что-то решать, иначе место преступление пополнит ещё один труп.

Схватка продолжалась ещё несколько долгих минут. Никто не хотел уступать, поскольку проигравшего будет ждать смерть. Приспешник Ваала атаковал чаще и сильнее. Демоническая сила душила Маркуса, проникала внутрь, подобно углекислому газу, и отравляла организм.

Шанс на победу подвернулся совершенно неожиданно, и детектив его не упустил.

Когда Баэл повернулся спиной к лестнице, Маркус крепко обернул себя защитой и, воспользовавшись моментом, нанёс противнику серию кулачных ударов. Сорвал медальон и толкнул проклятого мага на ступеньки. Баэл обмяк, уставившись пустым взглядом в высокий потолок. Из-под головы по бетону потекла тёмная кровь, разливаясь в вязкую лужицу.

Маркус поморщился. Давление чужой магии постепенно ослабевало. Следом угасал охотничий азарт, ведь приспешник Ваала повержен, но, к сожалению, всё ещё дышит.

Детектив Рейган склонился над магом и снял с его пальца перстень с обсидианом.

Нужно было добить Баэла. Так учили в Академии. Нельзя давать шанс на восстановление, ведь неизвестно скольких людей тот принес в жертву.

Маркус отчего-то сомневался. Он не жалел проклятого, но лишить кого-либо жизни не так легко, даже если это происходит не в первый раз, даже если это сумасшедший фанатик. Возможно, стало бы чуть проще, если бы Баэл всё ещё мог сопротивляться.

В кармане завибрировал телефон, заставив мужчину вздрогнуть. Звонил детектив Бейкер.

— Где тебя черти носят? — из динамика раздался грубый голос напарника. — Здесь работы на неделю. Семья из четырех человек: родители и две маленькие дочки. Судя по подчерку убийства, здесь побывали сектанты. Эти твари даже детворе горла перерезали.

Маркус живо представил на месте девочек своих дочерей, и сердце забилось быстрее. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Он давно не испытывал страх, но слова напарника и осознание того, что натворил пару минут назад, внезапно обрушились на него снежной лавиной.

Что же он наделал…

— Я поднимаюсь по лестнице, скоро буду. — Немного приврал Маркус и достал из кармана бутылёк с мутно-зеленой жидкостью.

— Быстрее давай. Я на двенадцатом этаже.

Маркус сбросил звонок, убрал телефон в карман и присел рядом с телом. Кольцо и медальон, пропитанные проклятой силой, жгли руку, подобно горячим углям, которые вытащили из костра.

Маркус понял, что ему это с рук не сойдёт. Он, вероятно, спас много жизней, но неосознанно поставил под удар собственную семью. Хоть проклятый маг и заслужил мучительную смерть за свои деяния.

— Мразь! Детей то за что? — детектив открыл Баэлу рот и влил содержимое бутылька.

Маркус, не моргая, наблюдал, как гаснет жизнь в глазах проклятого мага, и убеждал себя, что всё сделал правильно.

Мёртвое тело Баэла постепенно морщилось и иссушалось, превращаясь в сухую корягу — так демон забирает своих приспешников. Детектив разбил его ногами в мелкое крошево, выпуская злость и отчаяние. Кучка праха — единственное, что осталось от проклятого.

В академии им часто говорили: «Баэлы — мерзкая злокачественная опухоль, которую нужно контролировать и вовремя избавляться, чтобы не та разрослась».

— Я определённо об этом пожалею, - устало пробормотал Маркус и открыл окно, чтобы заставить осенний ветер замести следы неудачной охоты.

***

— Мисс Рейган, объясните своё варварское поведение! — сердито произнесла директриса, достала пачку листов и хлопнула ими по столу. — Зачем вы напали на мистера Бладмора? Пришлось вызвать ваших родителей посреди рабочего дня. Морген совсем недавно перевёлся. Вашей задачей было помочь ему освоиться, а не набрасываться с кулаками!

Джейн посмотрела на одноклассника, который сидел в соседнем кресле с ватками в опухшем носу, и почувствовала удовлетворение. Выглядел парень неважно.

Второй раз в жизни она разбила нос человеку и не испытывала мук совести. Напротив, девушка жалела, что учитель вмешался слишком рано.

— Я не хочу ничего объяснять.

Джейн знала, что ходит по краю. Её обязательно накажут отстранением от занятий, но унижаться перед одноклассником не станет. Даже когда приедет отец, она выдержит всё его негодование, но будет отстаивать свою правоту.

Насилие – это без сомнения плохо, но когда тебя пытаются выдать за сумасшедшую, промывая мозги на протяжении нескольких недель, грани добра и зла стираются. Хочется банально врезать по лицу. Желательно чем-нибудь тяжёлым, но под рукой, к сожалению, Джейн, но, к счастью, Моргена ничего не оказалось. Поэтому в ход пошли кулаки.

В любом случае, девушка не может раскрыть, почему разукрасила лицо новенькому. У Джейн проблемы с репутацией тянутся с младшей школы, где она случайно сломала однокласснику руку. Эта история стала её визитной карточкой на все случаи жизни. В каждой школе их района знали об этом инциденте и, как глухой телефон, передавали друг другу, приукрашивая детали. В итоге, из обычной тощей девчонки слепили истеричную психопатку, у которой на лбу написано «не подходи - убьёт». И верили в эту чепуху.

На самом деле Джейн абсолютно плевать на всех, кто разносит про неё грязные сплетни, пока они не затрагивают младшую сестру. Это та черта, которую никто ни разу не перешёл. Никто, кроме Моргена.

— Джейнесс Рейган, что вы себе позволяете… Вы! Вы даже не раскаиваетесь! — женщина, словно задыхалась на каждое слово. — Я не потерплю, чтобы…

Директриса прибывала в бешенстве. Лицо у женщины покраснело, она надулась, словно жаба, готовящаяся квакнуть.

— Миссис Грин, — Морген мягко вклинился в разговор. — Прошу прощения, что перебиваю, но мне бы хотелось уладить всё мирно. Я уверен, что на самом деле Джейн не хотела причинить мне вред. Может быть, она неправильно поняла мои слова. Я попросил не вмешиваться в дружбу с Элизабет. Джейн просто заботилась о младшей сестре. Я не могу поладить со всеми и понимаю это. Всё в порядке.

Голос Моргена, словно патока, обволакивал директрису. Она менялась на глазах: краснота ушла, на лице появилось подобострастное выражение. Скажи он ей переписать всё имущество — она бы, кажется, это сделала.

Воздух будто сгустился. Ребра укололо, как если бы пустили дым и заставили дышать полной грудью. Сознание слегка помутилось. Джейн показалось, что вокруг шеи Миссис Грин обвилась чёрная лента и мягко скользнула вниз по плечу.

«Что за чертовщина?!»

Джейнесс ненадолго зажмурилась. Она решила, что от усталости и ненависти к Моргену и не такое привидится.

— Мистер Бладмор, вы слишком добры! Мы не можем закрыть глаза, на проступок Джейнесс. Она обязана понести наказание.

Джейн закатила глаза.

Чего и следовало ожидать. Морген хлопнет ресницами, ослепительно улыбнётся, и его отпустят с миром, а она соберёт все шишки. Это уже стало традицией последние две недели, хотя до рукоприкладства дошло лишь сейчас.

В дверь постучали, и Джейнесс вздрогнула. Два твердых удара с интервалом в секунду и третий слабее — так отец обычно предупреждал о присутствии перед тем, как войти в её комнату.

Девушка была уверена в своём некрасивом поступке, но не любила осуждающий и одновременно разочарованный взгляд отца. Ещё в детстве она уяснила, что когда родитель смотрит с укором — значит, где-то ты накосячила и останешься без десерта или мультиков. Как хорошо, что с возрастом Джейн стала равнодушной к сладкому, если это не фисташковое мороженое или горький шоколад. Каждое наказание для неё теперь становилось подарком. Домашний арест – хорошо, ведь у Джейнесс итак нет друзей, с которыми можно выйти на прогулку. Неделя без сладкого – ничего страшного, она его не ест. Конфискация гаджетов не прокатит, поскольку компьютер нужен для учёбы, а без телефона можно спокойно прожить.

Маркус Рейган вошёл в кабинет, и Джейн считала раздражение и, возможно, злость по поджатым губам и хмурым бровям. Но вместе с этим она заметила и тёмные круги под глазами и чуть более острые скулы. Отец похудел и выглядел неважно. И этот факт заставил почувствовать вину за то, что своей выходкой добавила родителю проблем. Собранный, в полицейской форме... Его словно вырвали с одного места преступления и отправили на другое, где главный подозреваемый — старшая дочь.

Джейнесс выпрямилась, стараясь засунуть настоящие эмоции поглубже. Если она и виновата в чём-то, то лишь в присутствии родителя. Девушка сглупила, вдарив Моргену посреди толпы. Нужно было заманить его хотя бы в пустой кабинет. Так что она почти не виновата. И будет стоять на своём до конца!

Мужчина лишь мазнул по дочери взглядом и сосредоточился на Моргене. Давно она не видела отца злым. Последний раз в пятом классе, когда устроила драку с мальчишками за честь сестры и получила очередное исключение из школы.

— Что произошло? Я толком ничего не понял из объяснений по телефону. Каким образом моя дочь разбила нос этому парню? У неё рука тоньше, чем палка от швабры, — Маркус подошёл к дочери и обхватил правое запястье, чтобы продемонстрировать директрисе. Костяшки пальцев до сих пор были красными. — Ладно. Возможно она сильнее, чем кажется. Миссис Грин, вы знаете, что Джейн старается избегать конфликтных ситуаций. Моя дочь не ударит человека без веской причины. Я не хочу её оправдывать, потому что драться – плохо, но мне важно знать с чего всё началось.

Директриса сначала растерялась, словно не ожидала увидеть Маркуса в форме, хотя сама же и дёрнула его с работы, но быстро вспомнила, что это она сейчас ведёт допрос.

— Я тоже хотела бы знать, Мистер Рейган. Морген учится у нас всего месяц, но его уже хвалят преподаватели. У него много друзей, но проблемы лишь с вашей старшей дочерью. К тому же, Джейнесс не только напала на одноклассника, но и разбила два окна в коридоре.

— Враньё! — воскликнула Джейн и вскочила с кресла. — Ничего я не разбивала! Я могу признаться, что намеренно ударила Моргена, у меня давно руки чесались, но в остальном я не причём. Окно разлетелось осколками до того, как я добралась до этого придурка.

— Джейнесс!

— Мисс Рейган!

Девушка обернулась к однокласснику и потребовала:

— Скажи, что я не виновата! Ты же видел, как стекло само треснуло!

— Какое бесстыдство! Мистер Рейган, теперь видите, как себя ведёт ваша дочь? — директриса неодобрительно покачала головой.

Миссис Грин картинно положила руку на сердце и тяжело вздохнула, изображая вселенскую усталость. Будто Джейнесс каждый день разбивает носы одноклассникам и вообще держит в страхе всю школу.

— Я не собираюсь отвечать за то, чего не совершала! Почему вы требуете правду, но затыкаете мне рот? — Джейн не могла заставить себя молчать, но взгляд отца вдруг заставил подавиться словами.

Она недовольно фыркнула и уперла взгляд в цветочный горшок с полусухим кактусом, мысленно пожелав директрисе сохранить красоту так же, как несчастное растение.

— Джейнесс, подожди, пожалуйста, в коридоре. Мы должны спросить у Моргена, что же произошло на самом деле, без твоих агрессивных комментариев. — Миссис Грин вручила девушке листок и ручку, мягко взяла за локоть и повела к двери.

— Напиши пока объяснительную. И, пожалуйста, выбирай выражения.

— Это нечестно! Вы не можете просто выставить меня, — возмутилась Джейнесс и затормозила по светлому паркету.

— Хватит пререкаться с директрисой, — попросил Маркус Рейган, потирая переносицу. Он всегда так делал, когда уставал или над чем-то усиленно размышлял. — Мы с тобой позже всё обсудим.

Обида обожгла Джейн, как обжигает яростная пощёчина. Как отец мог так с ней поступить? Он должен был встать на её защиту или хотя бы не выгонять из кабинета, чтобы обе стороны высказались. Но Маркус просто…опозорил её перед Моргеном.

Девушка показала однокласснику средний палец под громкий писк миссис Грин и вышла в коридор, хлопнув дверью так, что сверху посыпалась штукатурка.

Джейн смяла листок и швырнула в урну вместе с ручкой, но раздражения это не умалило. Не будет она писать объяснительную, ведь всё уже решено! Морген снова нацепил на волчью шерсть овечью шкуру и победил.

Джейн редко проявляет агрессию. Обычно хватает взгляда, чтобы послать человека подальше, но новенького это не отпугнуло. Наоборот, он словно решил, что будет забавно вывести из себя «местную истеричку», которая по слухам ломает людям кости и жизни. И первое время Джейнесс держалась. Игнорировала Моргена, позволяя себе только скрежетать зубами и представлять, как впечатывает его лицо в стену до хруста переносицы. А сегодня желание почти исполнилось. Переносица наконец хрустнула. И возможно Джейн немного психопатка, раз ощутила небывалое удовольствие, видя, как кровь заливает лицо обидчика.

Мама обязательно отчитает её по приезде домой, ведь насилие это ужасно. Джейнесс сыграет раскаяние и заверит, что этого больше не повторится, лишь бы ежедневно не слушать лекции для детсадовцев на тему: «Плохие и хорошие люди».

Джейн бы посмотрела, как они справились бы, когда на протяжении месяца одноклассник разводит костёр её ненависти, а сестра добавляет масло на поленья своими влюблёнными речами. Нашла, с кем заводить отношения. И даже слушать не хотела, что Морген просто использует дурёху ради мерзких целей.

За окном накрапывал дождь. Тучи, нежно любимые Джейнесс, в данный момент прибавляли мрачности её настроению. Она облизнула губы и принялась задумчиво крутить колечко пирсинга на нижней кончиком языка. Вскоре она одёрнула себя, вспомнив, что мама запрещает так делать.

В коридоре горел свет, создавая мнимое ощущение теплоты. Той самой теплоты, когда находишься в здании во время непогоды и наблюдаешь за пасмурным небом через окно и радуешься, что холодные капли дождя тебя не достанут.

Джейнесс присмотрелась к своему размытому отражению. Черные волосы торчали, как у взъерошенного кота, огромный джемпер съехал на левое плечо, а воротник рубашки был поднят.

Девушка тихо выругалась.

— Зато у меня одежда кровью не заляпана, — она криво усмехнулась и причесала волосы пальцами. Привела внешний вид в порядок и уставилась на дверь с табличкой «Директор».

Спустя несколько минут из кабинета вышел Морген и ослепительно улыбнулся. Вот только улыбка вышла жуткой, ведь даже после того, как он прополоскал рот, кое-где между зубами осталась кровь.

— Мне жаль, Йени. Я сделал всё, что мог, но, к большому сожалению, тебя отстранят на неделю. И, кстати, удар вышел отличный. Элизабет точно оценит.

Одноклассник провёл рукой по чёрным вихрам. Тоже заметил в отражении окна, что выглядит плохо, но в отличие от Джейн лишь сильнее взъерошил волосы. Учителя часто шутили, что Морген и Джейнесс похожи, словно двоюродные кузен с кузиной. Девушка мгновенно покрывалась шипами и огрызалась с каждым преподавателем, за что получала выговоры от директрисы. Она не считала, что бледная кожа и чёрные волосы это признак родства. Даже довела учителя биологии, сомневаясь в его профессиональной пригодности, когда он тоже решил указать на похожие детали внешности подростков.

Теперь при взгляде на одноклассника, она невольно размышляет над их схожестью и ненавидит это.

— Отвали уже от моей сестры! — процедила Джейн и сжала кулаки.

— Милая, — обманчиво ласковым тоном произнес Морген. Глаза его, темные и глубокие, словно ночное небо, опасно сощурились. — Если хочешь занять её место, просто попроси. Не нужна мне твоя наивная Элизабет.

Он протянул руку и подцепил пальцами прядь волос Джейнесс, начал что-то говорить, но девушка не слышала, только видела, как двигаются тонкие губы с запёкшейся кровью в уголках рта.

Джейн шлёпнула одноклассника по руке и пошатнулась. Её бросило в жар, затем в холод. То ли издевательский, то ли довольный смех Моргена эхом раздавался в ушах.

Парень шагнул к ней, словно хотел обнять, и в этот момент лампа над ними взорвалась и запустила цепную реакцию по всему коридору. Звон и грохот вернули Джейнесс слух. Осколки падали на пол, бились о стены и окна, но не достигали подростков. Морген вовремя притянул девушку и закрыл собой. Джейн от испуга даже не стала сопротивляться, только зажмурилась и вцепилась в рубашку врага крепкой хваткой. Одноклассник пах металлом и немного гарью. Тошнота подступила к горлу, и девушка оттолкнула Моргена, чтобы позорно не выблевать завтрак на его ботинки.

— И это вместо спасибо? – наигранно расстроился одноклассник.

Последние осколки застучали по паркету, и шум прекратился.

— Заткнись! – задушено прохрипела Джейн, облокотившись о стену.

Белые стёклышки хрустели под подошвой кроссовок. Весь пол был ими усеян, словно пляж камешками. Не осталось ни одной целой лампы. Коридор погрузился в лёгкие сумерки.

Довольное лицо Моргена, сделалось ещё более бледным, делая его похожим на ожившего мертвеца. Джейн хотела съязвить, но внезапно до неё дошло, что парень закрыл её от осколков, но сам почему-то в порядке. Ни царапины, ни лишней капли крови. Даже не морщится от боли.

«Чертовщина какая-то!»

Джейнесс уже хотела наехать на одноклассника с претензиями, но тут из кабинета вышел встревоженный отец, а вслед за ним выскочила директриса.

Миссис Грин вскрикнула и обхватила ладонями лицо, оценивая масштаб разрушения.

— Это не я, — ляпнула Джейн, и на неё обратились три пары глаз.

— Доченька, ты в порядке? — Маркус схватил дочь за плечи и покрутил, чтобы осмотреть на наличие травм.

Джейнесс широко раскрыла глаза. Отец называл её «доченькой» настолько редко, что каждый раз это пугало её больше, чем строгий тон. Если он обращался настолько ласково, значит, случилось нечто по-настоящему ужасное. Маркус не очень строгий отец, наоборот понимающий и немного опекающий, просто из-за работы в полиции стал более сдержанным. Когда они с сестрой ходили в младшую школу, отец придумал им с сестрой ласковые обращения. Джейн зовёт «Тучкой», а Элизабет - «Солнышком». Это его максимум. От обращения «доченька» вздрогнула бы даже светлая и милая Элизабет.

— Пап, хватит, меня сейчас стошнит, — Девушка прикрыла рот ладонью и сглотнула горькую желчь.

Маркус убедился, что дочь не поранилась и осторожно обнял её.

Джейнесс опять начало лихорадить. Её будто били слабым зарядом тока — не больно, но неприятно. Ощущения походили на одну процедуру, которую ей назначали в двенадцать лет в больнице.

— Пап, — прозвучало едва слышно, и Джейн обмякла в руках родителя.

— Кажется, Йени сильно испугалась. Может вывести её на свежий воздух? — подал голос Морген, тихо стоящий в сторонке. Его даже директриса не заметила, отвлёкшись на погром и, скользнувшую в обморок, Джейнесс.

Глаза его странно блестели, а губы норовили растянуться неуместной в улыбке.

— Мистер Рейган, мне очень жаль, видимо произошел скачок напряжения. Я даю Джейнесс три дня штрафа, вместо недели. Как раз хватит, чтобы подправить здоровье, верно? Пожалуйста, не пишите заявление! Не поймите неправильно, Джейнесс ведь не поранилась. Но если что-нибудь понадобится, обязательно позвоните! — Миссис Грин, будто опомнилась и засуетилась вокруг пострадавших. — Морген, ты цел? Слава Богу, тебя даже не задело! Какое счастье!

Женщина продолжала тараторить, не заботясь тем, что никто даже не пытается слушать. Она, словно городская сумасшедшая, говорила сама с собой, пока детективу это не надоело.

— Смените проводку! — сердито бросил Маркус, взял дочь на руки и ужаснулся, насколько лёгкой она оказалась. Мужчина почти не чувствовал веса, а за слоями оверсайз одежды было трудно разглядеть её худобу. Кажется, пока он гонялся за преступниками, а жена пропадала на дежурствах в больнице, у дочерей появились проблемы.

Маркусу повезло, что шёл урок, и он без лишних свидетелей смог вынести Джейн из школы. Морген всё пытался пристроиться рядом, уверяя, что волнуется за одноклассницу, но мужчина пригрозил, чтобы подросток не смел даже дышать в сторону обеих девочек.

Дождь усилился, и Маркусу пришлось ускориться, чтобы не промокнуть до нитки. Он уложил дочь на заднее сидение служебного автомобиля и занял место водителя.

Организм требовал никотина, поэтому Маркус опустил стекло, достал сигарету и, убедившись, что поблизости нет камер, закурил. Салон наполнился едким дымом, который тут же впитывался в одежду и чехлы сидений. Маркусу было всё равно. День катился по нему, словно асфальтоукладчик на машине. Мужчина находился в абсолютной растерянности и всеми силами игнорировал произошедший несколькими минутами ранее кошмар. Даже отстранение от школы сейчас казалось чем-то незначительным. Его слишком резко дёрнули с работы, где он не успел осмотреть детали преступления, но хорошо запомнил ужас на лицах семьи, которую Баэлы безжалостно принесли в жертву. Мыслями он остался в той злополучной квартире.

И всё же забывать про взорвавшиеся по всему коридору лампы нельзя. У старшей дочери снова просыпается магия. Агрессивная и неконтролируемая, а в связи с участившимися нападениями Баэлов на семьи со слабым даром, ситуация становится более опасной.

«Ещё этот мальчишка…»

Маркус вспомнил поведение Моргена. Ему показалось странным, что ни одна из дочерей не говорила об этом парне. Хотя Джейн вероятно почувствовала от него угрозу и, как всегда, попыталась справиться со всем сама.

Когда дотлела вторая сигарета, из здания начали высыпать школьники, скрываясь от дождя под зонтами и рюкзаками. Маркус заметил Элизабет рядом с Моргеном и громко просигналил.

Подростки подошли к автомобилю под одним зонтом. Девушка поцеловала парня в щеку, смахнула капли с его тёмной макушки и, когда он открыл ей дверь, села на переднее сидение.

Маркус сжал одной рукой руль до белых костяшек. Он ясно дал понять, что не желает видеть этого парня рядом с дочерями, но тот проигнорировал угрозу.

Морген помахал на прощание, будто издеваясь, и направился к выездным воротам.

«Паршивец!» - подумал Маркус, смял окурок и швырнул в окно.

— Фу, пап, ты же обещал, что не будешь курить при нас! — Элизабет скривилась и зажала нос пальцами.

— Мне не нравится этот парень. Я хочу, чтобы ты прекратила общаться с ним, — перевёл тему Маркус и строго посмотрел на дочь.

— Что, сестричка уже нажаловалась? Почему ты ругаешь меня, когда именно Джейн накинулась на невинного человека? — Элизабет обернулась, чтобы посмотреть на старшую сестру. — Морген даже муху не обидит! Джейн сама его вечно задирает. Он мне всё рассказал.

— У меня есть глаза, солнышко. И чутьё полицейского, которое никогда не подводит, — ответил Маркус и завел двигатель. — Морген — плохой парень! А ты до общения с ним, так резко со мной не разговаривала.

Девушка, насупившись, отвернулась. Сигаретный дым проникал в лёгкие и скапливался горечью на языке. Её затошнило.

— Окно не закрывай, иначе я вся провоняюсь этой дрянью, — проворчала Элизабет, понюхав каштановую прядь волос и воротник блузки.

— Перегибаешь, Элизабет.

Маркус отметил, как она похожа на мать. Мимикой, зелёными глазами, которые во время сильных эмоций сверкают, словно изумруды, и вздорным характером.

Впрочем, вздорный характер — это визитная карточка всей семьи Рейган.

***

Джейн очнулась под гул голосов и не сразу признала, что находится дома. Головная боль не давала сосредоточиться. Воспоминания о сегодняшнем дне разбились на пазлы и никак не хотели собираться в единую картинку. Голоса стали громче.

Джейнесс повернулась на бок и заметила сестру. Она сидела, привалившись спиной к изголовью кровати, и смотрела какое-то шоу на ноутбуке. Слабый свет экрана позволил заметить, что она смыла косметику.

— Сколько время? — прохрипела Джейн. Во рту было сухо, будто она пробежала марафон.

— Без пяти десять, — Элизабет протянула сестре кружку с зеленым чаем с лимоном, который давно остыл, и включила светильник. — Я устала ждать, пока ты проснешься, а родители запретили будить.

— Спасибо, — Джейнесс поморщилась от кислятины, но сделала пару глотков. Она ненавидела зеленый чай, и младшая сестра об этом знала.

— За что ты ударила Моргена? Почему ненавидишь? Я впервые в жизни по-настоящему влюбилась, а ты всё портишь! Еще и родителей настроила против него. Они мне весь мозг выели…

Всё резко встало на места. Драка, кабинет директора, взорвавшиеся лампы — кадры происходящего пролетели, будто на перемотке.

«Начинается, — подумала Джейн с раздражением, — неужели больше нет тем для разговора?»

— Ничего нового ты от меня не услышишь, Лиззи. Да, я треснула твоего ненаглядного дружка. Почему? Потому что он придурок. И когда розовые очки треснут, я тебя поддержу и предоставлю жилетку для рыданий, а пока иди к себе в комнату, не хочу ссориться.

Элизабет захлопнула ноутбук, схватила подушку и обрушила на сестру. Джейнесс мигом вскочила и, перехватив снаряд, начала защищаться. Она не била в ответ — не тот момент был для игрищ, просто терпеливо ждала, пока у Лиззи пропадет запал.

— Да ты просто мне завидуешь! — сквозь слезы крикнула сестра. — У тебя никогда парня не было! Худая, как спичка, и бледная, как смерть. Кто на тебя посмотрит?

Элизабет ударила себя по губам и разрыдалась.

— Прости, — всхлипнула она и выбежала из комнаты.

Джейн ощутила тянущую боль за рёбрами. Она знала, что сестра не хотела ее обидеть. Знала, кому на самом деле принадлежат эти слова, но, тем не менее, они её ужалили. У сестёр были хорошие отношения, пока не появился Морген Бладмор.

Джейнесс тщательно скрывала свои комплексы по поводу внешности, но видимо Морген разгадал её тайну и обернул в свою пользу. Он понял, что словами её может ударить, только родной человек. Поэтому подобрался к Элизабет и настраивал против сестры, чтобы в определённый момент разрушить и растоптать их родственную связь. Джейн знала каждый его шаг, слышала в словах Лиззи его науськивания, но не понимала, ради чего он так старается превратить её жизнь в ад.

Девушка подошла к зеркалу, которое они с Лиззи обклеили совместными фотографиями, и стянула джемпер с рубашкой.

«Худая, как спичка, и бледная, как смерть. Всё правильно»

Джейн надела свободную футболку, пижамные штаны и решила, что в таком виде можно ограбить холодильник. Говорить с сестрой она будет завтра, а сейчас хочется заесть стресс. И найти таблетку аспирина, поскольку голова невыносимо раскалывается с момента пробуждения.

Джейн, надеясь, что на кухне никого не будет, тихо выскользнула в коридор. Крадясь мимо комнаты родителей, она услышала свое имя и остановилась.

Дверь была приоткрыта, позволяя разобрать шёпот.

— …снова началось, Грейс. Боюсь, в этот раз не получится закрепить печать. — Раздался тихий голос Маркуса. — Джейн что-то чувствует и оберегает Лиззи по-своему.

— Всё это неспроста. — Ответила мужу Грейс. — Куда смотрит Орден?

— Орден никогда не видел дальше собственного носа, тебе ли не знать. Баэлы тоже это понимают. Они будто намеренно привлекают внимание. Пытаются показать, что страх перед Орденом Люмена исчез.

— У нас мало времени, Маркус. Нужно поторопиться, пока мы не стали следующими жертвами в списке этих подонков.

Послышались шаги, и Джейн, встревоженная странным разговором, вернулась в спальню.

Глава 2. Часть 1. Подарки

Джейн так и не смогла уснуть. Она сидела на подоконнике, укутавшись в одеяло, и водила пальцем по стеклу. Музыка в наушниках совсем не отвлекала от мыслей, жужжащих в голове, словно потревоженные мухи.

Невольно подслушанный разговор не отпускал Джейнесс и даже заставил сомневаться в собственной вменяемости. Взрослые люди рассуждали о какой-то бессвязной чепухе и явно были напуганы. Какие-то печати, ордены, Баэлы, жертвы… Она всю ночь ругала себя за то, что не дослушала до конца.

Джейн не впервой становиться свидетелем перешёптываний родителей, но именно этот случай почему-то въелся в сознание, как капля масла в светлую ткань.

— Может быть у отца проблемы на работе? – тихо предположила девушка и вытянула один наушник.

Джейн подумала, что если придётся сменить школу и переехать, то она будет даже рада. Морген исчезнет из их жизни, и Элизабет снова станет нормальной. Больше не придётся ругаться и умолять сестру раскрыть глаза пошире и заметить, что у её парня на самом деле вместо души чёрная бездна.

Утро медленно опускалось на город. Небо, пока ещё не тронутое тучами, светлело. Ветер гонял осенние листья в лужах, словно бумажные кораблики по озеру. Сонный сосед ворчливо очищал автомобиль от еловых иголок и кленовых веточек, а вокруг него носился золотистый ретривер, выпрашивая внимание звонким лаем.

Из приоткрытой форточки раздался шум двигателя. Джейнесс увидела, как мужчина потрепал пса по холке и разрешил запрыгнуть в машину.

Холодная ладонь внезапно опустилась на лоб Джейн. Девушка испуганно встрепенулась. Плеер выскочил из рук, но Грейс успела подхватить. Именно она нарушила покой дочери.

— Мам, ты чего пугаешь? — возмутилась Джейнесс и облегчённо выдохнула. Грейс, иногда, передвигалась по квартире, как приведение. — У меня всего одно сердце, и то паршивое.

Грейс строго нахмурилась.

— Ты почему не в постели в пять утра? — спросила она и потрогала тонкую ногу дочери, выглядывающую из-под одеяла. — Окоченела вся. Идём на кухню, перекусим и поговорим. Только сначала надень носки.

Джейн сделала, как велели, и теперь сидела за столом, вдыхая аромат свежесваренного кофе. Она с подозрением наблюдала, как мать жарит оладьи, но предпочла не мешать. Джейнесс вдруг осознала, что очень голодна и даже готова съесть любой кулинарный эксперимент от Грэйс. Но в тайне надеялась, что мама купила готовую смесь в магазине.

Грейс не была гением в приготовлении блюд, её максимум — яичница с беконом, тосты и сэндвичи, но она отчаянно старалась. Домашние не всегда могли оценить очередной «шедевр», но съедали до конца, чтобы не расстраивать. Поэтому каждый раз, когда Грейс подходила к плите, Маркус незаметно совал в карманы дочерей порошок от несварения.

— Хорошо, что придумали сухую смесь, — произнесла женщина, протягивая дочери тарелку с тремя оладьями и вишнёвый джем. — Быстро, вкусно и никакой мороки. Приятного аппетита, милая!

Джейн обрадовалась завтраку. Оладьи местами подгорели, зато пахли умопомрачительно. Вчера ей так и не удалось заглянуть на кухню, поэтому желудок скрутило от вида тёплой пищи.

— Спасибо! – Джейн набросилась на еду, радостно осознавая, что в этот раз можно не врать матери насчёт вкуса.

Наскоро прикончив свою порцию, девушка заметила, что Грейс внимательно на неё смотрит, и события родительского разговора снова колыхнулись в памяти. Хотелось задать кучу вопросов, но она почему-то не могла решиться.

— Милая, Маркус мне рассказал про очередную драку и отстранение от занятий. Ели это продолжится, тебя снова исключат из школы или того хуже - не возьмут в колледж. Ты хоть понимаешь, насколько это серьёзно? Что опять произошло?

Грейс заправила прядь каштановых волос за ухо и начала крутить обручальное кольцо на пальце. Бледный свет неоновой лампы падал на печальное лицо женщины, делая его более выразительным, а оливковую кожу тусклее. Джейн, не к месту, заметила, что для своего возраста мать выглядит молодо.

— Не хочу говорить об этом. — Джейн вцепилась в кружку и сделала большой глоток кофе. Напиток ожёг горло, и из глаз тут же брызнули слезы. — Чёрт!

— Джейнесс! – Грейс дернулась к дочери, но та выставила руку, отказываясь от помощи. — Нужно быть осторожнее, милая. И что это за новое слово? Попрошу не ругаться до восемнадцати.

Джейн прыснула, утирая рукавом пижамы мокрые дорожки с подбородка, и получила упрёк от матери, что для такого вообще-то существуют салфетки.

— Боишься, что у меня начнётся зависимость?

— Боюсь ещё одного отстранения от школы, — не оценила юмор Грейс, — за нецензурную брань.

— Ну мааам, — девушка закатила глаза. — Я знаю, что поступила ужасно, когда начала драку. Ты всегда учила мирно решать конфликты, и я пыталась! Но ты не знаешь того парня. Он настоящий при…плохой человек.

— Даже если человек плохой, всё равно нельзя оправдывать насилие, — настаивала женщина, неодобрительно качая головой. — Когда понимаешь, что не можешь справиться с ситуацией - обратись к родителям, к учителю или напиши заявление в полицию. Ты не должна решать проблемы в одиночку. Милая, что бы ни случилось, мы с отцом всегда готовы помочь!

Джейн виновато опустила голову. Если серьёзные разговоры с отцом были похожи на допрос, то с матерью на макание котёнка в лужу — поучительно и неприятно. Хорошо хоть не завела очередную лекцию о добре и зле.

— Я поняла. Больше так не буду. Можно мне вернуться в комнату?

Джейнесс не хотела слушать, насколько мать разочарованна ею. Не хотела видеть в зелёных глазах осуждение, и как равнодушно опускаются уголки губ. Не хотела чувствовать себя ничтожеством, приносящим в дом одну проблему за другой. Родители никогда не упрекали её в этом, просто Джейн любит додумывать за других и делать поспешные выводы.

— Подожди, ещё кое-что спрошу, — Грейс вдруг замялась и замолчала на несколько секунд, словно решалась на неприятный разговор, — Что произошло, когда ты вышла из кабинета директора? Нет, нет…лучше расскажи про Моргена.

— Гад редкостный, — ляпнула Джейн, не подумав, но заметила взгляд матери и попыталась исправиться. – То есть, ну…двуличный, мерзкий тип. Когда он находится рядом, даже воздух будто меняется, становится таким, знаешь…тяжёлым. Меня сразу тошнит, если он подходит близко.

— А глаза у него чёрные?

— Ну да, — недоумённо протянула Джейнесс, – чёрные. Только не говори, что я оскорбляю бедного мальчика. Если ещё и ты начнёшь за него заступаться, я точно сойду с ума!

— Насколько Элизабет близка с этим парнем? – требовательно спросила Грейс.

Джейн молча отвернулась. Она понимала, что должна ответить матери, но в тоже время не хотела подводить сестру. В последнее время у них сильный разлад в отношениях. Не хотелось подрывать то хрупкое доверие, что ещё держалось на тонкой ниточке. Элизабет не простит, если она расскажет родителям всю правду о Моргене.

— Джейнесс, я задала вопрос! – рявкнула Грейс и хлопнула ладонью по столу, чем наверняка разбудила остальных членов семьи.

Джейн подскочила на месте, чудом не расплескав кофе. Она удивлённо вытаращилась на мать, потому что таким тоном с ней разговаривал только отец, и то очень редко. Обычно добрая и ласковая мама, которая, даже ругаясь, не повышала голос, в данный момент нагоняла тревогу. Да, Грейс могла одним взглядом заставить почувствовать вину за все грехи мира, но никогда не кричала.

«Как же быстро она поменяла своё мнение об этом придурке» - подумала девушка, испытывая смешанные чувства. Грейс, кажется, стала первой, кто поверил в слова о лживой натуре Моргена. Джейнесс не упомянула ни одного мерзкого поступка одноклассника, а мама уже словно возненавидела его.

«Странно»

Грейс не из тех, кто ненавидит без причины.

— Мам, ты же понимаешь, что я не буду стучать на сестру, — растерянно пробормотала Джейн. — Лучше спроси у Лиззи.

— Она уже несколько недель ничего мне не рассказывает. А ты, как старшая, должна быть умнее. Если Морген настолько ужасный, ты обязана мне всё про них рассказать!

Такое несдержанное поведение было не свойственно для Грейс. Она всегда демонстрировала спокойствие в любой ситуации. А тут побледнела, затем покраснела, словно пыталась сдержать негативные эмоции.

Джейн не понимала, как реагировать на внезапную ярость матери, потому что на каждый её проступок, единственное, что делала Грейс – устало вздыхала и заводила получасовые лекции о морали. А тут взбесилась из-за ухажёра младшей дочери.

Грейс поднялась со стула и опёрлась руками о стол, нависая над Джейн, словно полицейский на допросе. Каштановая коса скользнула на плечо, а чёлка шторкой прикрыла глаза. На запястьях и указательном пальце левой руки засохло тесто.

— Послушай, Джейнесс, ты точно знаешь, что этот Морген не пара твоей сестре. Ты сказала, что он плохой человек, даже сломала ему нос, а теперь защищаешь. Да, насилие это ужасно. От своих слов я не отказываюсь. – Грейс сделала паузу, чтобы немного успокоиться. — Я знаю, что ты отвечаешь обидчикам только если они вредят Элизабет. Расскажи мне! Всё с самого начала расскажи!

Джейн сглотнула ком в горле. Мама больше не казалась ей злой, теперь она выглядела опустошённой, уставшей и немного жалкой. Почти как отец, когда вошёл вчера в кабинет директора. Девушка заметила под глазами Грейс следы тонального крема. И если бы мама не стояла настолько близко, то Джейн возможно и не узнала бы, что та замазывает синяки, появившиеся из-за переработки. Джейнесс привыкла к периодическому отсутствию родителей дома и перестала обращать внимание на ночные дежурства, патрулирование улиц, ранние подъёмы. Но теперь не могла вспомнить, когда же в последний раз она вот так завтракала с мамой, а не читала пожелания хорошего дня на стикере, прилепленном к холодильнику.

— Пахнет гарью, — вырвалось у Джейн вместо ответа. Она потерялась в мыслях и сказала первое, что пришло в голову.

— Завтрак! – вспомнила Грейс и, словно очнувшись от наваждения, принялась суетливо спасать оладьи.

Сморщенные угольки, которые сливались цветом с дном сковороды, полетели в урну, а женщина лишь покачала головой и залила очередную порцию смеси.

— Мы продолжим этот разговор завтра, — сказала Грейс, не оборачиваясь к дочери. – Иди в свою комнату.

— Ладно, — Джейн ухватилась за возможность сбежать, но не хотела делать этого, не убедившись, что мама в порядке. — Ты сегодня дежуришь?

Грейс работала медсестрой в Медицинском центре на Атлантик-авеню и часто задерживалась допоздна или брала дополнительные дежурства. Последние три месяца родные редко могли застать её дома. Возможно, поэтому Грейс сорвалась. Больница отнимала последние силы, а ситуация с дочерями и пересказ последних новостей от мужа окончательно выбили из колеи. Женщине бесконечно жаль, что под раздачу попала старшая дочь.

— Да, уже скоро убегаю. Попросили подменить. Ты знаешь, в больнице ранний подъем, хочу успеть вовремя. Загрузишь посудомойку, когда все уйдут? — Грейс неестественно улыбнулась, клюнула дочь в щёку и вернулась к плите, чтобы закончить с готовкой. – Спасибо, милая. И, прости, мою несдержанность, пожалуйста.

— Всё нормально, мам.

Джейн недолго постояла на пороге, наблюдая, как мать рассеянно топчется у плиты, и в расстроенных чувствах вернулась в комнату. Она не могла выбросить из головы странное поведение Грейс.

В последнее время в семье стояла напряжённая атмосфера. Маркус постоянно хмурился. Грейс стала рассеянной и тревожной. Родители редко появлялась дома вместе. Обычно ночевали по очереди, словно сторожа на смене. Элизабет превратилась в колючую пубертатную язву, а Джейн ощущала себя минным полем, готовым подорвать любого, кто близко подойдёт.

«Во всём виноват этот идиот!»

Джейнесс вернулась мыслями к событиям вчерашнего школьного дня, и губы сами растянулись в довольной улыбке. Девушка исполнила маленькую мечту – сломала нос однокласснику. Вот только остальные события не казались ей радостными. Джейн не чувствовала абсолютного удовлетворения, ведь Морген закрыл её от осколков, которые чудесным образом не коснулись подростков. Сколько бы девушка не пыталась, не могла объяснить себе, почему на них не осталось даже крохотной царапины. А позорная потеря сознания перед врагом заставляла щёки покрываться стыдливым румянцем.

«Как унизительно!»

Джейнесс не падала в обморок с класса шестого. Тяжело было поверить и признать, что взорвавшиеся лампы могли настолько испугать.

Она размышляла обо всём произошедшем, пока умывалась, меняла линзы, которые помогают чувствительным к свету глазам, пока подключала фотоаппарат к ноутбуку. Виски ломило от напряжения, но девушка продолжала прокручивать картинки в голове, чувствуя, что упускает нечто важное.

Джейн выпила успокоительное, прописанное ей школьным психологом и решила сосредоточиться на работе, которая помогла бы справиться с зудящими мыслями.

Под работой подразумевалось редактирование фотографий в интернете. Она начала заниматься этим делом с пятнадцати, когда от скуки прошла за сестру онлайн-курс по фотошопу. Джейн неожиданно понравилось, поэтому она теперь смело берёт заказы за умеренную плату. Это должно было стать обычным хобби, но превратилось в полноценную занятость с приятным денежным бонусом, который Джейнесс спускает на всякую ерунду в антикварном магазине.

Следующий пункт в плане: корректировка материала со школьного фестиваля. Благодаря сестре, Джейнесс руководит ещё и кружком фотографии в школе. Элизабет беспокоилась, что закрытая от общества сестра, так и не найдет друзей, поэтому организовала их сама. Джейн всегда удивлялась упорству Лиззи и умению достигать любых целей. Хотя с ребятами из клуба Джейнесс так и не подружилась. На самом деле, она оставалась там только из любви к Элизабет. И если бы подвернулась возможность покинуть кружок, она бы, не раздумывая, это сделала.

Время за полезным делом пролетело незаметно. Дом опустел. Маркус заходил попрощаться перед работой, и почему-то совсем не ругал за вчерашнее. Элизабет даже не поздоровалась — значит, всё ещё злится и не знает, как себя вести. Джейн помнила обидные слова, но старалась не принимать близко к сердцу. Она скучала по Лиззи. Они давно не проводили время вместе, не считая вчерашней ссоры. С появлением Моргена, сестра бегает за ним, виляя хвостиком, точно собачонка. Даже про лучших подруг почти не вспоминает. Забросила гимнастику. Домашнее задание делает через раз.

У Джейнесс неприятно сжалось сердце. Возможно, стоило рассказать матери правду. Элизабет погрязла в токсичных отношениях, а у неё, как старшей сестры, не хватает сил и авторитета для помощи.

Девушка покрутилась в кресле.

В комнате царил настоящий бардак. Постель была разворошена, после вчерашней «битвы», кучу одежды, брошенную у зеркала, никто не убрал, остальные шмотки валялись около шкафа. Даже удивительно, как Грейс не высказала пару ласковых за беспорядок. Джейн глянула на стену, выкрашенную в сиреневый цвет, и вспомнила о ловце снов, который увидела в антикварном магазине, но не имела возможности купить.

«Папа оставил деньги на пиццу. Если возьму немного, то мне хватит», - Девушка зацепилась за эту идею и решила не медлить. Ей всё ещё хотелось отвлечься.

За отстранение из школы она совсем не переживала и воспринимала это, как незапланированные каникулы. За хорошим поведением и оценками, Джейн никогда не гналась. Не была прилежной ученицей и до сих пор не определилась, кем хочет стать в будущем. Вовремя сдавала домашнее задание и тесты лишь потому что не хотела расстраивать родителей. Отец пристально следил, чтобы средний бал не упал до тройки.

Погода стояла холодная. Дождя не было, но тучи выглядели тяжелыми и, будто давили на город.

Джейн застегнула молнию на куртке и надела капюшон, который не спасал уши от колючего ветра. Можно, конечно, вернуться за шапкой, но лень убедила этого не делать. Место, в которое Джейнесс нужно попасть находилось не очень далеко от дома, поэтому есть вероятность всё-таки не подхватить простуду.

Девушка шла вдоль одинаковых кирпичных домов, изредка перепрыгивая через лужи, и жалела, что не взяла камеру. Улица пестрила яркими и жуткими украшениями. В преддверии Хэллоуина, все старались, как можно лучше передать дух праздника. Не смотря на то, что Джейн перестала любить Хэллоуин ещё в детстве, ей нравилось разглядывать бутафорную паутину с мохнатыми пауками на зданиях, летучих мышей с окровавленными мордочками, гробы с мертвецами и прочую нечисть.

Джейн издалека заметила вывеску «Антиквариат Фергусона». Магазин выделялся среди прочих терновой лозой, которая обвивала здание, словно замок спящей красавицы. Вход оставался свободен. Вместо ручки, на двери сверкало массивное посеребренное кольцо с литыми виноградными листьями. И чтобы попасть внутрь, нужно было постучать. Так девушка и сделала.

Изнутри помещение больше походило на склад с ценными вещами. Причудливые статуэтки, картины, чайные сервизы, глиняная посуда с интересным орнаментом, часы разной формы, африканские маски, украшения и прочее другое.

«Грейс назвала бы это хламом»

Джейнесс вспомнила недовольное лицо матери, когда не удавалось незаметно проскочить в комнату с очередным экспонатом. Обычно, некоторые купленные в этой лавке предметы искусства, она сразу прятала под кровать, чтобы потом достать и любоваться.

Джейн любила посещать антикварную лавку. Это место загадочное снаружи, но непримечательное внутри. Однако, от магазинов со старыми вещами, отличается отсутствием окон и вычурным салоном, где эксцентричный владелец может часами вести беседы с посетителями за чашечкой ароматного травяного чая.

Всё пространство завалено ценными предметами, даже на стенах не оставалось свободного кусочка. Мечи, сабли, кинжалы, ножи и прочее холодное оружие всегда поражало Джейн количеством, а после того, как она убедилась, что всё настоящее и вовсе стала подозревать владельца лавки в связях с контрабандистами. Но продолжала возвращаться.

В «Антиквариат Фергусона» тянуло, словно магнитом. Атмосфера здесь царила по-своему уютная. Даже дышалось легче, свободнее. В воздухе неизменно пахло травами, страницами старых книг и сладким, но не приторным, одеколоном.

Джейн медленно прошла к прилавку, вертя головой и любуясь новыми хрустальными люстрами с крохотными серебряными колокольчиками на кончиках длинных капель.

— Здравствуйте, я бы хотела купить Ловец Снов. Моё имя Джейнесс Рейган. — Девушка протянула продавцу удостоверение личности. — Мистер Фергусон обещал отложить товар для меня.

Парень за прилавком смерил девушку презрительным взглядом. Внешность у него была необычная — раскосые глаза бледно-голубого цвета, пепельные кудри и смуглая кожа.

«Наверно метис» — решила Джейн, рассматривая нового работника.

К карману на форме крепился бейдж с надписью «Кави». Девушка подумала, что это имя ему идеально подходит.

Обычно Джейн не пялилась на людей открыто. Она привыкла наблюдать с расстояния и оценивать окружающих с эстетической точки зрения. Ей нравилось подмечать различные детали во внешности и поведении, мечтая запечатлеть момент на камеру. Из-за стеснения она не могла подойти к незнакомым людям и попросить сделать фото, а без разрешения снимать не решилась бы, понимая, что это может быть неприятно. Хотя в данный момент, она страстно желала начать коллекцию снимков с прекрасного продавца антиквариата.

— Подождите минуту, — попросил Кави и скрылся в подсобном помещении. Его походка была бесшумной и плавной, точно у горного льва.

Джейн вспыхнула от смущения, когда парень обернулся напоследок, и быстро опустила взгляд на витрину. Она заметила под стеклом новинку — минералы и драгоценные камни. Совсем недавно на их месте находился ювелирный гарнитур.

Внимание девушки привлёк аметист. Небольшие познания в красивых украшениях позволили узнать его. Ещё не огранённый камень переливался под лампой фиолетовыми бликами.

— Нравится?

Джейнесс вздрогнула. Малькольм Фергусон — владелец магазина возник, словно из воздуха. Он был высоким, худощавым мужчиной андрогинной наружности. С прямыми чёрными волосами, стянутыми в низкий хвост алой лентой и миндалевидными серыми глазами. Когда девушка увидела его в первый раз, подумала, что не встречала человека красивее. Его улыбка очаровывала, а голос звучал, словно музыка. В несколько старомодных костюмах, он выглядел, как герой, сошедший со страниц женского романа того времени, когда города Nещё не было в планах.

— Как дела, дорогуша? Очень рад тебя видеть, — Малькольм шутливо поклонился и плавно махнул рукой в сторону полупрозрачных занавесок, скрывающих за собой комнату для приёма гостей. — Давай выпьем чаю и посплетничаем.

Джейн давно поладила с владельцем. Однажды, она задала вопрос про таро, и мужчина долго расписывал, как ими пользоваться. Напоил чаем и разложил на столе лучшую колоду карт. Малькольм не имел интереса к гаданию, но ему нравилось коллекционировать редкие вещи. В этом они с Джейнесс оказались похожи.

Джейн устроилась на мягком диване, напротив Малькольма, и сняла куртку. В лавке оказалось прохладно, но правила приличия не позволяли сидеть за столом в верхней одежде.

— Здравствуйте, — наконец поздоровалась она, — давно не виделись.

— Разве? На прошлой неделе ты приобрела фигурку китайского кота.

— Вообще-то это было полтора месяца, — напомнила Джейн. Раньше она немного расстраивалась, когда мужчина забывал дни, в которые она приходила, но теперь начала списывать всё на рассеянность. — Вы сохранили Ловец Снов?

— Не только сохранил, но и усовершенствовал. — Малькольм щёлкнул пальцами, и Кави вынес разнос с печеньем и травяным чаем.

Джейн почувствовала себя неловко. Ей всегда было интересно, какую зарплату получают работники, если их буквально заставляют прислуживать.

Малькольм изящно взял чашку, вдохнул аромат и замер, так и не сделав глоток.

— Дорогуша, не трогай чай, Кави, его заменит, - ласково попросил мужчина, но его взгляд на работника был тёмным, как грозовая туча. – В этот раз, Кави, всё сделает правильно, по рецепту. И не посмеет самовольничать.

Джейн насторожилась. С чаем что-то не так?

— Господин, вы уверены? — Работник не выглядел испуганным или виноватым, скорее недовольным.

Воздух, словно наэлектризовался. Джейн хотелось испариться, подобно капле дождя в жаркий день. Противостояние мужчин казалось ей странным и пугающим.

Обычно дружелюбный Малькольм, вдруг, показался незнакомцем. Они не считались друзьями, но мужчина всегда был рад слушать её ворчливую болтовню обо всём на свете. Джейнесс испытывала огромную благодарность к Малькольму. Почему-то она чувствовала, что может довериться этому человеку. Говорить на любую тему, не боясь осуждения. Как бесплатный психолог, он помогал разбираться в эмоциях и проблемах, направлял и поддерживал.

А сейчас…Малькольм Фергусон отчего-то пугал Джейн до немеющих пальцев. Сильнее, чем когда она убедилась в подлинности оружия, украшающего стены.

— Кави, не забывай, почему ты здесь находишься, — тон Малькольма стал холоднее, чем Ист-Ривер зимой.

Джейн побледнела. В голову лезли самые страшные предположения.

«Неужели мистер Фергусон держит работников в рабстве? Нужно убираться отсюда» — в ужасе подумала она.

— Вы тоже не забывайте, Господин! — Кави гордо вздёрнул подбородок, презрительно фыркнул и ушёл переделывать чай.

— Извини, за эту сцену, — Малькольм развёл руками и виновато улыбнулся. — Друг попросил пристроить племянника на работу и научить хорошим манерам.

Джейн неуверенно кивнула. Она не знала, как реагировать на происходящее. Вызвать полицию? Или просто уйти? Впервые, на её памяти владелец магазина вёл себя столь грубо в отношении к работнику, но и Кави не стеснялся парировать.

«Что за чертовщина?»

— А где Лейла? — Джейн вспомнила, что раньше на месте продавца была милая, но немного заносчивая девушка.

— Уволилась. Я никого насильно не удерживаю, — спокойно ответил мужчина, будто слышал всё, о чём думала Джейнесс.

— Давно хотела спросить, — осторожно начала Джейн, — почему работники называют вас «Господин»?

Малькольм, казалось, искренне удивился.

— Потому что предпочитаю мужской костюм. Я, несомненно, прекрасен, и, если надену платье, смогу сойти за хорошенькую госпожу, но у меня нет таких наклонностей.

Дальше Малькольм мастерски перевёл тему и спросил о школе, вытягивая все подробности. Он не перебивал, но часто поддакивал, когда Джейн, запинаясь, рассказывала, какой отвратительный одноклассник перевёлся в её класс. Девушка всё больше расслаблялась в присутствии владельца магазина, забыла об осторожности, о побеге и желании позвонить в полицию. Говорила и говорила, не в силах остановиться. Это казалось удивительным, ведь за пределами антикварной лавки людям везло, если она удостаивала их хотя бы словом.

Джейн даже не заметила второго прихода Кави и, как бесстрашно, приняла чашку из его рук. После первого глотка, она застыла, как сурикат в предчувствии опасности. Вкус чая был тот же, что и всегда — лёгкая сладость земляники идеально сочеталась с освежающими нотками мяты. Ничего необычного.

— Не нравится? — спросил Малькольм, будто не заметил её состояния. — Или горячий?

— Нормальный, — Джейнесс демонстративно отпила ещё раз.

— Кави просто ошибся сортом чая, поэтому я попросил принести другой. Зачем мне травить дочь полицейского?

— Извините, — непроизвольно вырвалось у девушки, и она тут же себя одёрнула.

Опасаться за свою жизнь — нормально. Мало ли что взбредёт в голову чужому человеку. Ты никогда не отгадаешь, за каким углом поджидает опасность. К тому же в последнее время все, даже родители, стали вести себя подозрительно со своими тайнами.

«Почему я всё ещё здесь? Полиция…» - растерялась Джейн, но владелец магазина не дал ей вспомнить о страхе перед ним.

— Через пару дней тебе исполнится семнадцать. Какого это родиться в канун Самайна? — Малькольм достал из вазочки песочное печенье, щедро посыпанное тростниковым сахаром, положил на блюдце и пододвинул к Джейн. Она не любила приторные сладости, но мужчина об этом постоянно забывал. Как забывал о многих вещах.

— Отвратительно. Я ненавижу день рождения именно по этой причине. Почему в мой праздник, я должна делиться горьким шоколадом за фразу «Сладость или гадость» и сама попрошайничать по домам?

Малькольм мелодично рассмеялся.

— Ты имеешь полное право послать всех к чёртовой матери. Это только твой день, — голос мужчины звучал, словно музыка: красивая и завлекающая, туманящая разум. — Никто не имеет право его портить. А то, что ты родилась в Самайн — настоящее благословление, на самом деле. Однажды, ты поймёшь, что я имею в виду.

Джейн, на всякий случай, пожала плечами. Иногда владелец магазина нёс всякую чепуху. Девушке всегда было проще согласиться, чем разбираться с тараканами в его голове.

Малькольм, внезапно, пересел к ней на диван и проникновенно посмотрел в глаза. Джейнесс, встревоженная его порывом, отклонилась назад.

Волшебный морок развеялся. Джейн будто выдернули из кошмара, где первые моменты пробуждения самые тяжёлые, поскольку липкие щупальца страха ещё продолжают удерживать на месте, а холодный пот струится по телу.

— Скоро всё изменится, дорогуша, — произнёс он неожиданно серьезным тоном. — Ты живёшь не своей жизнью. Будь готова противостоять трудностям, с которыми столкнёшься, и запомни одну вещь: «Орден Люмена — не то место, где нужно искать защиту».

— Мистер Фергусон, вы меня пугаете, — честно призналась Джейн, вжавшись в подлокотник дивана, в попытке оказаться как можно дальше от мужчины. — Что ещё за «Орден Люмена»?

«Родители тоже упоминали какой-то орден», - вспомнила она.

К сожалению, Малькольм не успел ответить.

Дверь в антикварную лавку открылась, и вошёл невысокий парень в черном плаще-мантии и массивных сапогах. Капюшон скрывал его лицо до подбородка. Он торопливо приблизился к зоне для гостей и отдёрнул полупрозрачную штору.

Незнакомец повернулся к Джейн, и её замутило. Появилось чувство, будто кто-то невидимый сдавил голову тисками в попытке вскрыть черепную коробку.

— Рано явился, — недовольно бросил владелец магазина. — Подожди меня в кабинете.

Незнакомец проигнорировал просьбу и подошёл поближе, словно хотел рассмотреть девушку. Он остановился напротив стола, застыв, на пару минут, и голова его была повернута к Джейн.

«Разве он меня видит?» — подумала она, во все глаза, рассматривая тощую фигуру, обмотанную черной тканью. Вблизи парень оказался выше, чем на первый взгляд через штору.

— Иди уже! — велел ему Малькольм.

Незнакомец, продолжая игнорировать хозяина антикварного магазина, достал из внутреннего кармана тонкий серебряный браслет и протянул Джейнесс.

Девушка уставилась на руку, обтянутую чёрной перчаткой так, словно ей предложили клубок змей.

Малькольм Фергусон неодобрительно покачал головой, но выдал совершенно другое:

— Бери, не бойся. Считай это подарком на день рождения.

«Какого чёрта?»

Джейнесс даже икнула от шока. Желание сбежать уже выло сиреной, и девушка торопливо засобиралась.

— Браслет явно дорогой, я не могу принять, извините. Мы даже не знакомы. К тому же, мне уже пора идти. — Бессвязно затараторила Джейн и начала натягивать куртку.

Сегодняшний день становился таким же безумным, как и вчерашний. Она решила, что с неё хватит странностей. Покой, за которым она обычно приходила в лавку, сменился раздражением, усталостью и страхом.

Джейн никогда не могла назвать себя трусихой, но в это мгновение хотелось спрятаться под тёплое одеяло и лежать в кровати до тех пор, пока всё опять не станет нормальным.

— Не обижай моего друга, пожалуйста, — настойчиво попросил владелец магазина, надавив Джейнесс на плечи, чтобы она не вскочила с дивана. — Это украшение тебе пригодится, а друг не обеднеет, не бойся.

— Я не боюсь! — Нахмурилась Джейн. Ей порядком надоело участвовать в этом фарсе и трястись, как лист на ветру.

Все что-то не договаривают или говорят загадками. Раздают «полезные» советы или ведут себя так, будто знают о девушке даже то, о чём она сама не подозревает.

Джейн разозлилась:

— Родители учили, что нельзя брать вещи у незнакомцев!

— Доволен? Довел девочку! — Малькольм не выдержал следом. Он схватил браслет с руки парня и запихал в карман куртки Джейн, случайно надорвав ткань. — Так пойдет? Меня-то ты знаешь?

И, предвидев дальнейшую перепалку, закидал аргументами на тему: «Скромность – это не украшение человека, а его слабое место». На Джейн его доводы не подействовали, но она сдалась лишь бы скорее сбежать из лавки.

— Спасибо, но всё-таки это неправильно. — Джейнесс тяжело вздохнула, закатала рукав и продемонстрировала набор плетёных фенечек разных цветов, понимая, что от неё не отстанут, но спокойно принять подарок не могла. — Это конечно не серебро, но выбери, пожалуйста, любой. Я сама их делаю.

Незнакомец ткнул пальцем в голубой цвет. Джейн быстро стянула фенечку и вручила ему.

— Я тоже дарил тебе подарок, — заметил Малькольм, разглядывая плетёное художество. — Подари мне зелёную.

И, не дожидаясь ответа, мужчина сам стянул браслет из ниток с руки. Малькольм снова вёл себя обычно, но Джейн больше не обманывалась его актёрской игрой.

Незнакомец сдавленно прыснул, поклонился и удалился в кабинет, как изначально велели.

— Он немой? — шёпотом спросила Джейн у владельца лавки, потому что сам парень не проронил ни слова, пока находился рядом.

— Нет, он просто любит скрываться за мороком тайны, — Малькольм проводил Джейн до двери и подозвал жестом Кави. — Простыми словами «любит выпендриваться», а так вполне говорящий. Я бы даже сказал: «Болтливый».

Подошёл Кави и протянул подарочную коробку, на которой лежало её удостоверение личности. За переживаниями она совсем забыла забрать документ.

— Только не говорите мне, что это тоже подарок на день рождения, — взмолилась девушка, но коробку приняла, потому что иначе Малькольм Фергусон не выпустит из антикварной лавки. — Я уверена, что это Ловец Снов, и должна за него заплатить!

— Я не возьму денег. Тем более всё уже оплачено.

Малькольм потряс зелёной фенечкой перед лицом Джейнесс.

— До свидания, дорогуша. Теперь тебе действительно пора.

Глава 2. Часть 2. Подарки

Тридцать первое октября, зачеркнутое в календаре красным маркером, наконец, наступило.

Праздник выпал на субботу, поэтому семья могла провести его вместе. У Грейс намечались грандиозные планы на именины старшей дочери. Они давно не собирались полным составом, поэтому женщина хотела наверстать упущенное. Заказала большой шоколадный торт, не слишком сладкий, чтобы Джейн точно одобрила, и украсила кухню. Грейс до сих пор было стыдно за тот утренний разговор, поэтому она хотела искупить вину идеальным празднованием дня рождения.

Совсем скоро им будет не до веселья.

Женщина задумала сначала позавтракать в нарядной обстановке и задуть свечи, а потом отправиться в косметический салон, по магазинам и наконец в ресторан, чтобы порадовать Джейнесс. Если останется время, они постараются заскочить на ярмарку в честь Дня всех Святых, попробовать жуткие сладости и яблоки в карамели, посмотреть на театральное представление.

Грейс занималась сервировкой стола и тихо перешёптывалась с Маркусом, пытаясь умерить его беспокойство, связанное с семнадцатым днём рождения Джейнесс и слабеющей магической печатью, хотя сама скрывала нервозность. Они пытались придумать, как рассказать обеим девочкам об их истинном происхождении и о причастности к Сумрачному миру, но ничего не приходило на ум. Оба родителя понимали, что больше не могут скрывать правду. Участившиеся жертвоприношения и бездействие Ордена Люмена, заставили их принять решение о переезде в другую страну, куда-нибудь подальше от города N.

Маркус считал, что Баэлы готовят нечто масштабное, что затронет не только магов, но и обычных людей. Он чувствовал, что оба Ордена находятся на пороге войны. Баэлы каким-то образом выслеживают семьи магов и нападают прямо в домах, обходя все защитные чары. Мужчина не раз видел это собственными глазами, когда полицейских вызывали на очередное место преступления. Маркус опасался, ведь его семья может попасть под удар, поэтому написал заявление на увольнение и теперь дорабатывал последние дни, планируя скорый переезд. Грейс поступила в точности, как её муж, и с сегодняшнего дня стала свободной от тяжёлых смен в больнице.

Элизабет прервала родителей своим появлением. Чмокнула всех в щёку и, увернувшись от рук отца, зачерпнула шоколадный крем с торта.

— Горький, – скривилась девушка, после того как облизнула палец.

— Прекрати безобразничать, – пожурила её Грейс и обеспокоенно переглянулась с мужем. – Твоей сестре нравится.

— Знаю.

Оба родителя не заметили приближения Элизабет, поэтому разволновались, что могли быть подслушанными. Они хотели вечером сами рассказать девочкам правду, если найдут подходящие слова.

— Разбуди Джейн и помирись с ней, пожалуйста, – попросил Маркус, легонько подталкивая дочь в спину.

— Я так и хотела! Не нужно напоминать мне об этом.

***

Джейн проснулась от ощущения, что кто-то дышит ей в шею и уже собиралась дёрнуться, но тут на глаза попалась каштановая макушка. Элизабет оплела старшую сестру, точно маленькая коала и согревала в объятиях.

Джейн почти не удивилась. Лиззи часто приходила к ней, когда боялась монстров в темноте или сильно расстраивалась. Забиралась под одеяло и крепко прижималась тёплыми конечностями к ледяной сестре. Каким-то образом температура их тел позволяла одновременно не мёрзнуть и не жариться под пуховым одеялом. Им было уютно и легко.

Джейнесс успела сильно соскучиться по их ночёвкам и долгим пересказам главных событий дня и школьных сплетен от Элизабет. Сама же предпочитала молчать и редко делилась чем-то важным, отшучиваясь: «Жизнь интроверта скучна и однообразна. Для меня дорога до школы уже событие». Или просто выдумывала что-нибудь про ребят из кружка фотографии, лишь бы сестра не стала искать ей новых друзей.

— Привет, — Джейнесс осторожно, словно Лиззи может исчезнуть подобно миражу, погладила её по голове. — Ты здесь.

— С днём рождения, Дженни! — Элизабет ласково улыбнулась и сжала объятия крепче. — Прости меня! Я очень, очень, очень сильно тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, но если чуть сильнее сдавишь мне рёбра – некому будет тебя прощать.

Лиззи перекатилась на другую сторону кровати и надула губы в притворной обиде.

— Ты снова со мной разговариваешь, — заметила Джейн с облегчением и щёлкнула младшенькую по маленькому носику. Элизабет пятнадцать, но выглядит она на неполные четырнадцать. Совсем ещё ребёнок. Какие ей отношения?

Джейнесс снова вспомнила про семнадцатилетнего одноклассника и мысленно, в тысячный раз, свернула ему шею. У Лиззи с Моргеном разница в возрасте два года, но эти два года глубоки и огромны, словно бездна Марианской впадины.

— Ненавижу, когда ты права, - внезапно пробурчала Элизабет, в изумрудных глазах блеснула грусть и несколько слезинок скатились по оливковым щекам. — Морген полный придурок! Я вчера с ним порвала.

Джейнесс просияла, обрадованная новостями о расставании. Она была счастлива, что младшая сестра, наконец, разглядела гнилую душонку Моргена. Это значит, что им больше не придётся ругаться из-за парня. Не придётся перетягивать Элизабет, как канат.

Возможно, как и положено хорошей сестре, Джейн должна была проявить хоть капельку сочувствия, но она не собиралась претворяться. Портить день рождения разговорами об однокласснике не входило в её планы. Через пару дней, если Элизабет всё ещё будет грустить по неудавшейся истории любви, то Джейн придётся примерить на себя роль утешающей жилетки.

Новость о расставании вселила надежду, что отношения сестёр снова станут прежними. Джейнесс готова пойти на что угодно, лишь бы так и произошло.

— Не кисни, — Джейн поцеловала младшенькую в мокрую щёку и стёрла солёную влагу рукавом пижамы. — Всё что мы делаем, приводит к лучшему. Или как там говорится?

— Ты права, он ещё пожалеет! Увидит меня красивую на школьной вечеринке и захлебнётся слюнями!

И после слов Элизабет ликование Джейнесс, словно ветром сдуло. Ничего её младшая сестра не поняла. Наивная и влюблённая Лиззи наверняка простит Моргена при первой же возможности.

— Я не это имела в виду, — вздохнула Джейн, не пытаясь скрыть разочарования, и поднялась с кровати. Она не подпустит одноклассника к сестре, даже если придётся снова влезть в драку.

Девушка расчесала волосы и собрала их в высокий хвост. Пряди казались сухими и путались сильнее обычного. В очередной раз мелькнула идея обрезать каре.

— Кстати, у нас с мамой общий сюрприз. Ты даже не представляешь, что тебя ждёт! — Элизабет, с горящими от восторга глазами, подпрыгнула на постели, словно не грустила по бывшему пару минут назад.

— Кажется, я даже не хочу представлять.

Всякий раз, когда звучала фраза: «Ты даже не представляешь, что тебя ждёт», Джейн готовилась к самому худшему развитию событий.

Элизабет и Грэйс, словно близнецы-затейники, превращали умеренную жизнь в праздник с фейерверками. Им постоянно хотелось чего-то нового и необычного. Полёт на огромном шаре в августе Джейн не забудет никогда. Как бы она не отпиралась, Грейс всё же затащила её в этот адов аттракцион и заставила глазеть на мир с высоты. Но единственное, что тогда впечатлило девушку, это прочность корзины, от которой ещё долго не могли отодрать её пальцы – настолько крепко Джейнесс вцепилась.

Джейн больше любила отдых отца — пицца и фильмы ужасов по выходным. Спортивные матчи ему не нравились, поэтому девушка единственная проводила с ним время за телевизором.

Элизабет подошла к сестре и слабо потянула за волосы.

— Вечно ты недовольна в свой день рождения! В следующий раз, когда будем ставить «Белоснежку» в школьном спектакле, я договорюсь, чтобы тебя взяли на роль «Ворчуна».

— Очень смешно.

— Ты будешь неподражаема! — хихикнула Элизабет. — Ах, я должна была выбрать тебе этот костюм на Хэллоуин.

— Я в душ, — сообщила Джейн, собирая необходимые вещи. — Мне нужно морально подготовиться к вашему сюрпризу.

***

День рождения Джейн в кругу семьи шёл очень медленно, но деятельно. Судя по счётчику шагов в телефоне, они обошли, как минимум половину районов города. Дороги в их квартале перекрыли ещё утром в связи с Хэллоуином, поэтому пришлось передвигаться на метро, а дальше пробираться сквозь пёструю толпу, разодетую в тематические костюмы.

Элизабет несколько раз расстроено упоминала их наряды для школьной вечеринки, которые идеально вписались бы в атмосферу праздника, но Джейн осаждала её недовольным:

— Мы что, какие-то пятилетки?

По правде говоря, она не хотела поддерживать всеобщую суету, ведь тогда день рождения превратится в Хэллоуин, который итак отобрал у неё немало именин.

В косметическом салоне играла приятная, убаюкивающая музыка. Помещение выглядело обычно. Никакой атрибутики и дурацких тыкв. Только розовые стены, мягкие диванчики и шарообразные светильники.

Поначалу Джейн даже нравилось, но потом её облачили в банное полотенце и пытали пару часов, грубо разминая конечности. Она была не из тех девчонок, кто презирал спа-процедуры и прочие радости, просто не любила раздеваться перед незнакомыми людьми и терпеть прикосновения.

В ресторане Джейн с аппетитом расправилась с большой порцией пасты с морепродуктами, послушала поздравительную песенку от официантов и загадала второе за день желание, задув свечку на клубничном кексе, который после отдала сестре.

Грейс, под хмурым взглядом Маркуса, позволила имениннице сделать несколько глотков шампанского из хрустального бокала. Обделённая Элизабет обижено сопела над кексом, ведь ей запретили попробовать алкоголь.

Джейн решила никогда не признаваться сестре, что уже давно знает, каково шампанское на вкус.

Дальше родители предлагали отправиться на ненавистную для Джейн ярмарку, которую каждый год устраивали неподалёку от их жилого квартала. В прошлый раз, Джейн подхватила сильную простуду и неделю провалялась с температурой.

«Всё веселье пропустила» - с грустью вздыхала Элизабет, пересказывая всё, что видела на празднике. Хриплое ворчание Джейн, которая пыталась объяснить, что в гробу она видала ярмарку и яблоки в карамели, младшая сестра, будто специально игнорировала. И только хихикала, когда Джейнесс пыталась выставить надоеду из комнаты, используя далеко не ласковые слова.

В этом году Элизабет поддержала сестру в желании вернуться домой. Правда, цели у них отличались.

Джейнесс не ожидала, что как только она переступит порог квартиры, Лиззи утащит её в комнату ради подготовки к школьной вечеринке. Отговорки снова не работали, а щенячьи глазки младшей сестры очень даже.

Ближе к вечеру девушка ощутила себя лимоном, из которого выжали весь сок для лимонада.

Она с полным смирением позволила сестре вырядить её в костюм ведьмы. Это ещё ничего после нескольких часов спа-процедур. Джейн казалось, что её кожа скрипит от чистоты и различных кремов. Она не любила, когда к ней прикасались посторонние, но не хотела расстраивать маму и сестру, которые старались сделать сюрприз, поэтому стерпела все виды косметических пыток.

Родители подарили новую камеру, а сестра купон на массаж в хороший салон. Грейс шепотом сообщила, что Элизабет весь месяц откладывала на него с карманных денег, поэтому Джейн старалась выдавить из себя всю искреннюю радость, на которую была способна.

И вишенкой на торте стал этот костюм на школьную вечеринку.

Джейн крутилась перед зеркалом, разглядывая в отражении потрёпанное платье и конусообразную шляпу, с висящим на паутине паучком на конце. Рваные колготки в сетку и сумка в виде котелка дополняли образ.

— Ну как тебе? — спросила сестра в похожем наряде, поправляя макияж.— Лучше соври!

— Восхитительно, — процедила Джейн.

«Нелепо, вычурно и так по-детски!»

— Ты отвратительная лгунья, — с укором произнесла Элизабет, причмокнула губами, чтобы закрепить помаду, и упёрла руки в бока. — Я вижу всё по твоему лицу. Между прочим, мы с мамой долго мучились над твоим образом.

— Я иду на Хэллоуин, как фотограф. Чем не образ для вечеринки? Облила бы рубашку краской, чтобы сымитировать кровь.

— Я это предвидела, поэтому и подготовилась. Осталось навести красоту на лице.

Элизабет усадила Джейн на стул, чтобы нанести макияж.

— Закрой глаза. Откуда у тебя такой красивый браслет? — Элизабет заметила, как сверкнуло серебро на запястье сестры, когда та поправила волосы.

— Подарил владелец магазина, который я часто посещаю, — соврала Джейн. Сестра бы не поверила в правдивую историю. Да что там. Джейн сама бы себе не поверила. — Я ведь постоянный клиент и всё такое…

Джейнесс надела украшение после примерки платья. Две ночи ей снился тот самый незнакомец и заставлял принимать кучу драгоценностей, как настойчивая сорока. В конце концов, девушка признала, что браслет красиво обвивает запястье. Необычное плетение кричало о баснословной стоимости. Совесть уговаривала вернуть вещь владельцу, а Джейн водила пальцем по холодному металлу и вспоминала Голлума со знаменитой фразой: «Моя Прелесть!»

В «Антиквариат Фергусона» девушка больше не ходила. Шестое чувство ей подсказывало держаться от антикварной лавки подальше, как и от безумного владельца. Джейн до сих пор не открыла коробку с подарком от Малькольма, опасаясь, обнаружить не только ловец снов, но и что-нибудь запрещённое. Например, кинжал или бутылочку с ядом.

— Круто! – восхитилась Элизабет, размышляя, не добавить ли больше румян на бледные скулы сестры. - В следующий раз пойду с тобой. Мне любопытно посмотреть на такого щедрого человека.

«Ни за что!» - ужаснулась Джейнесс и распахнула глаза.

Элизабет взвизгнула, когда подводной карандаш скользнул вбок, портя идеальную стрелку.

Сборы дочерей едва не закончились ссорой. Маркус несколько раз просил Грейс посмотреть, не поубивали ли девочки друг друга и, в итоге, жена не вернулась к нему, а осталась помогать с макияжем.

Мужчина надеялся, что сможет убедить подростков остаться дома, приготовить поп-корн и устроить марафон кино. Джейн сразу согласилась, но Элизабет впала в истерику, потому что грезила о первой «взрослой» вечеринке ещё с младшей школы. Там будут все её друзья и Морген, которому хотелось утереть нос.

Джейнесс поняла, что всё-таки придётся идти на школьные танцы, когда Лиззи начала картинно и неубедительно выть. Исподтишка включила камеру на телефоне и засняла всю палитру эмоций пубертатной сестры, чтобы использовать для шантажа на крайний случай.

Возможно, даже не придётся сражаться с Моргеном за Элизабет, достаточно будет показать это видео, и он сам поднимет белый флаг. Джейн представила перекошенное лицо одноклассника и тихо хихикнула.

Маркус ожидаемо сдался истерике Лиззи, но настоял, что обязательно проводит и заберёт дочерей из школы.

Толпы людей заполонили улицы, пугая друг друга жуткими образами и участвуя во всеобщем веселье. На Таймс-сквер вообще творился кошмар, если судить по прямой трансляции новостного канала. В районе Вильямсбурга проходили разные фестивали и ярмарки, но в этом году семья Рейган туда не попала, потому что было решено отпраздновать день рождения, а не Хэллоуин.

Маркус волновался, отпуская дочерей на вечеринку. Плохое предчувствие выло внутри полицейской сиреной, но Грейс убедила его, что это просто отцовский инстинкт.

Хэллоуин — тот день, когда легко совершить преступление, и мало кто укажет настоящего преступника. Маркус не мог до конца успокоиться.

— Алкоголь не пейте и не курите всякую гадость! Если что-нибудь случится, сразу звоните мне! Я буду в кафе неподалеку. Ваша мама тоже обещала подойти. — Дал наставления Маркус и по очереди обнял девушек.

— Пап, это обычные танцы, не преувеличивай, — закатила глаза Элизабет и потянула сестру за руку, словно не устраивала театральное представление сорок минут назад из-за «обычных танцев».

Джейн потащилась за ней, словно на буксире. Она успела показать отцу жест «не волнуйся, если что позвоню» в виде трубки, приложенной к уху прежде, чем сестра увела ее в школу. Девушки пробежали по коридорам и очутились в спортивном зале. Веселье было в самом разгаре.

— Пойду, поздороваюсь с подружками, не скучай, — крикнула Элизабет, пытаясь перебить громкую музыку, которая вибрировала в горле и груди, вызывая лёгкую тошноту.

Джейн схватила её за руку и зашипела прямо в лицо:

— Даже не думай искать Моргена! А если он сам подойдет, шли его подальше, поняла?

— Поняла, поняла, успокойся!

Джейн освободила сестру и кивнула на стайку девчонок. Она внимательно проследила, чтобы Элизабет не свернула в другую сторону.

Убедившись, что Лиззи в сохранности, Джейн достала фотоаппарат и сделала несколько снимков. Вспышка сверкнула, словно молния, и ослепила глаза подростков в образах зомби.

Танцы проходили в спортзале. Его специально украсили к Хэллоуину, но с прошлого года ничего не изменилось. Та же паутина над потолком и на окнах смотрелась, как дырявые медицинские бинты. Скелеты-висельники болтались на стенах, держа в руках таблички с приговорами к смертной казни. Около входа раскорячились ведьмы с отвратительно острыми носами и язвами на зелёных лицах, разодетые в рваные балахоны. Рядом в небольшом саду жутких тыкв с фонариками, мерцала табличка «Добро пожаловать». Вокруг танцпола выстроилось импровизированное кладбище. Светильники в виде могил горели неоново-зелёным, придавая мертвецам особенно зловещий вид. Под потолком висел диско-шар, отбрасывающий блики на танцующих подростков. Диджейскую будку украсили маленькими шарами фиолетового, черного и оранжевого цвета.

Столы ломились от различных угощений. Пирожные с тыквенным джемом, ягодные кексы, печенье в виде черепов, леденцы, яблоки в карамели, лакрица и, конечно, пунш, с плавающими мармеладными червяками и глазными яблоками.

Джейн с безразличием оглядела ассортимент сладкого и вернулась к работе. Она трижды прокляла тот день, когда из всего кружка, единственная вызвалась снимать праздник. Да, она любила фотографировать, но в спокойной обстановке, а не когда электронная музыка грозится взорвать голову.

Спустя какое-то время, Джейнесс поняла, что давно не видела сестру. Она специально крутилась рядом с Элизабет, чтобы в случае чрезвычайной ситуации прийти на помощь. Но девушку постоянно отвлекали феи, вампиры, призраки, мертвецы, ведьмы и прочая нечисть, чтобы сделать фото.

— Привет, Йени, — поздоровался Морген, мазнув губами по уху Джейн. Одноклассник застал её врасплох неожиданным появлением. — Милый костюмчик.

Джейнесс отпрыгнула от него, как от прокажённого и начала яростно тереть ухо. По телу прошла волна омерзения, словно она потрогала таракана.

Морген был одет в длинный бордовый балахон, а на его груди болтался большой позолоченный медальон со странным символом. Взгляд у парня казался безумным и хищным. Чёрные кудри хорошо контрастировали с цветом плаща, а бледная кожа казалась почти прозрачной в полумраке спортзала. Одноклассник выглядел, как покойник, которого совсем недавно подняли из могилы.

— Какого хрена? — Рявкнула она, сжимая в руках камеру.

— Мы с Элизабет приготовили тебе подарок! — Сообщил Морген с радостным оскалом. — Идём, покажу.

Он приобнял Джейн за плечи и повел сквозь шумную толпу к выходу.

Девушка настолько растерялась, что даже не стала сопротивляться.

Она не могла поверить, что Элизабет решилась на такой гадкий обман. Усыпила бдительность днём хорошим поведением, а вечером устроила истерику, заранее зная, что Морген будет ждать их обеих. Умно.

Джейн впервые ощутила, как остро режет по сердцу нож от предательства родного человека. Ноги стали заплетаться. Глаза отвратительно щипало, даже пришлось зажмуриться до боли, чтобы позорно не расплакаться перед врагом. Врагом, который всё-таки одержал победу, ведь после этого дня, она не будет разговаривать с Элизабет, как минимум, месяц.

Джейн нарекла этот день рождения самым отвратительным в её жизни. И она бы прямо сейчас позвонила отцу и попросила прийти, но любопытство не позволило достать телефон из кармана. Девушка должна досмотреть спектакль до конца. Сестра ведь так старалась, разыгрывая комедию с самого утра.

Морген вывел одноклассницу на улицу, предварительно захватив пальто. Промозглый ветерок разметал длинные волосы Джейн и пробрался за воротник, пощипывая голые участки кожи. Ведьмовская шляпа осталась в спортзале, поэтому уши у девушки быстро замёрзли.

Подростки прошли вдоль парковки, через жёлтые автобусы, и оказались рядом со зданием, в котором проходят занятия по плаванию.

Элизабет здесь не было.

— Ну и где ваш сюрприз? — без энтузиазма спросила Джейн, зябко обхватив себя руками.

Морген зашел за её спину и аккуратно приподнял лицо девушки за подбородок.

Джейнесс поражённо застыла.

На самом краю крыши, подсвеченная фонарём, стояла Элизабет и крупно дрожала не то от холода, не то от страха, а может от всего сразу.

Здание было одноэтажным, но Джейн пришла в ужас от маленькой фигурки сестры непонятным образом оказавшейся наверху.

«Как она туда попала? Зачем?»

Джейн поняла, что не может выдавить и слова. Её будто парализовало, как оленя выскочившего на проезжую часть.

— Дженни, я не могу пошевелиться, — голос сестры ломался, как старая пластинка в патефоне. — Помоги. Мне так страшно, Дженни.

Элизабет громко всхлипывала. Растрёпанная, в рваном белом платье, она походила на Банши из ирландского фольклора — девушку-фейри, которая, согласно поверьям, своим плачем оповещает смертного, что час его кончины близок.

Джейн не могла оторвать взгляд от сестры. Паника не давала собрать мысли в кучу. Если девушка не заставит себя сдвинуться с места, сестра замёрзнет насмерть раньше, чем ветер столкнёт её хрупкое тело вниз.

«Мы с Элизабет приготовили тебе подарок!» - слова Моргена вспыхнули в голове Джейн, словно предупреждение.

А это значит…

— К-какого чёрта здесь творится? — наконец заорала Джейнесс, оттолкнув Моргена. — Сними её оттуда немедленно!

Парень усмехнулся и почти ласково попросил:

— Спускайся, милая!

— Нет… — Джейн вытянула руки вперёд, словно собиралась поймать Элизабет, но одноклассник схватил её за шкирку и дёрнул на себя.

Джейнесс, словно в замедленной съёмке, наблюдала, как сестра делает шаг в пропасть и летит на асфальт.

Собственный крик ударил девушку по барабанным перепонкам.

Глава 3. Пробуждение силы

Джейнесс открыла глаза. На это потребовалось немало усилий. Веки словно налились свинцом, а голова гудела, как при простуде. Не сразу, но девушка осознала, что сидит на холодном асфальте, привалившись к школьному автобусу.

Фонари погасли, позволив темноте вечера захватить каждый угол парковки. Мёртвая тишина опустилась на землю, подобно густому туману. Даже промозглый ветер обдувал бесшумно, словно боялся потревожить притаившихся в тенях злых сущностей.

Джейн ярко представила, как, из-под автобуса напротив, выползает зомби, чтобы впиться ей в голую лодыжку. Куда делся сапог, она не помнила, также не помнила, как оказалась на парковке около спортивного корпуса.

В воздухе витал мерзкий запах гари, будто неподалёку жгли сухие листья, шерсть и пластик.

Джейн попыталась пошевелиться, но боль прострелила всё тело, будто пропустив через себя заряд тока. В глазах плясали искры.

— Элизабет, – прохрипела девушка. Вспомнила.

В мыслях теперь, словно заезженная лента на кассете, крутилось лишь одно имя: «Элизабет, Элизабет, Элизабет…»

Она, кажется, падала вечность, но на деле не прошло и секунды. Глухой стук. Будто на асфальт упала тряпичная кукла. Маленькая и потрёпанная. Брошенная наигравшейся хозяйкой.

Внутри что-то оборвалось.

Джейн закричала. Как раненый зверь. Громко. До хрипа. Слёзы градом катились из глаз. Морозный воздух забирался в лёгкие с каждым глубоким вдохом и заставлял кашлять до боли, до тошноты.

«Это ты не уследила! Ты бросила её!» - твердило горькое чувство вины.

Девушка подумала о родителях, которые ждут звонка, чтобы забрать дочерей домой, и пришла в ужас.

Как она скажет? Что она скажет?

Джейнесс не верила, что её милая Элизабет поступила с ними так жестоко. Она не знала никого, кроме сестры, кто настолько страстно любил жизнь и ценил каждый, даже самый дождливый и холодный день. Элизабет никогда бы не лишила себя жизни. Младшая сестра могла преодолеть что угодно: буллинг, двойку, расставание, наказание от родителей за прогул школы, сердитый взгляд отца и даже домашний арест. Она всегда находила выход из любой ситуации. Джейн завидовала оптимизму Элизабет, от того и не могла поверить в её смерть.

Джейнесс яростно сжала кулаки, пытаясь вспомнить, что же произошло до…

Элизабет не спрыгнула бы просто так. Она, словно находилась под внушением. Будто кто-то нашептал ей шагнуть вниз. Кто-то мерзкий и достаточно безжалостный для подобного поступка.

— Морген! – процедила Джейн сквозь зубы.

Она осмотрелась по сторонам, но парня нигде не было. Ни Моргена, ни Элизабет. Место, на котором лежало тело сестры, пустовало, будто происходящее девушке привиделось. Без фонарей не удавалось разглядеть всю округу.

Джейн, с огромным трудом, опустилась на четвереньки и поползла к месту падения, счёсывая ладони и колени об асфальт. Тело плохо слушалось. Ноги и руки дрожали, точно у новорожденного жеребёнка.

Девушка едва ли не носом прочесала территорию, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь зацепку. Жаловалась на темноту, пока не признала очевидное – сестры здесь действительно не было.

Ни малейшего следа.

Ни вмятины.

Ни капли крови.

Ничего.

«Что за чертовщина?! Я же видела!» — пролетело в её голове.

Джейнесс так глубоко погрузилась в переживания, что не услышала шаги.

Элизабет рухнула перед ней со связанными руками и кляпом во рту, в виде толстой холщевой верёвки, завязанной на затылке. Целая и невредимая. Живая. Настоящая. Платье на ней надето другое: бардовое, а не белое, как в момент падения. Элизабет вытаращилась на старшую сестру в абсолютном непонимании происходящего.

— О, Господи, Лиззи! – Джейн вцепилась в Элизабет настолько крепко, будто больше никогда не собиралась отпускать. Ощупала лицо, погладила по волосам и вновь сжала в объятиях.

Огромный булыжник рухнул с умирающей души, разбивая все страхи. Джейн внезапно поняла, что почти не дышала всё это время. Кислород опять наполнил лёгкие до сухого кашля. Не удалось сдержать ни слёзы радости, ни истерический смех. Даже внешний вид сестры отошёл на второй план. Плевать на цвет платья, главное – жива!

— Не хочу портить идиллию, но представление ещё не окончено – Морген, не без труда, рассоединил сестёр и отбросил младшую к ногам людей в длинных плащах.

Джейн только в этот момент заметила, что они не одни.

Шестнадцать молодых парней и одна девушка были облачены в одинаковые бордовые наряды и походили на сатанинскую секту. На груди у каждого висел позолоченный медальон с символикой Ваала. Лица, одинаково бледные, ничего не выражали. Они стояли, словно столбы, подпирающие Парфенон — неподвижно.

— Что ты чувствуешь, Йени? – спросил Морген, присев перед Джейн на корточки и заглянув в глаза.

— Чувствую, что хочу разодрать твою бесстыжую рожу! – С ненавистью ответила Джейн и попыталась это сделать, однако парень успел перехватить руки. — В этот раз ты перешёл границу своими тупыми розыгрышами! Почему ты просто не можешь оставить нас в покое? Что тебе нужно?

— Твоя сила. Пробуди её, и возможно я пощажу сестрёнку. – Морген одарил девушку безумной улыбкой. — Печать почти сломалась, когда ты увидела «смерть» нашей милой Лиззи. Осталось совсем немного. Что я должен для этого сделать? Убить твою сестру по-настоящему?

— Псих ненормальный! – разозлилась Джейн и бросила взволнованный взгляд на Элизабет, чтобы убедиться в её сохранности — Что за чушь ты несёшь? Лечиться не пробовал?

— Глупо оскорблять человека, который держит в заложниках самое дорогое, что у тебя есть, – отвратительно ласковым тоном произнёс Морген и отвернулся, чтобы приказать. — Приступайте!

Двое парней в балахонах оттащили брыкающуюся Элизабет в сторону.

— Не надо! – в панике заорала Джейнесс и начала интенсивнее вырываться из хватки одноклассника. Новый розыгрыш казался ещё более жутким, чем предыдущий, ведь теперь всё точно по-настоящему. Морен сам так сказал. — Прекратите! Я всё расскажу отцу! Вас всех посадят!

На крики Джейн никто не обратил внимания. Фанатики принялись чертить на асфальте пентаграмму ножами с толстым лезвием и россыпью обсидиана на деревянной рукоятке. В руках единственной, из компании сектантов, девушки, заискрился шарик размером с теннисный мячик. Он постепенно увеличивался, пока не стал похож на баскетбольный. Джейн сочла бы это настоящим чудом, если бы не пребывала в ужасе.

Та же девушка пустила сотворённую огненную сферу вверх, освещая пространство вместо фонарей. Потом достала из внутреннего кармана плаща серп настолько черный, словно его выковали из угля, и зашептала заклинание на неизвестном наречии.

Джейн почти сорвала голос, пока звала на помощь, но подростки, забредающие на парковку, обходили их стороной, словно не видели. Элизабет билась в истерике вслед за сестрой, интуитивно понимая, что скоро произойдёт нечто ужасное. Они обе наблюдали за каким-то неестественным и необъяснимым никакой наукой действием. Сердце у обеих стучало с бешеной скоростью. Страх затягивал удавку на горле, затрудняя дыхание.

Воздух становился густым и вязким, как патока.

Джейн подумала, что даже для Хэллоуина такой розыгрыш уже слишком…слишком реалистичен. Эти люди выглядели, как сектанты, и, по-настоящему, готовились к жертвоприношению, а в качестве подношения выбрали двух сестёр.

— Немедленно останови этот кошмар, Морген! Что ты творишь? — Джейн не сводила глаз с людей в бордовых балахонах, не подозревая, что они не являлись людьми в полноте этого понятия.

— О, я с радостью расскажу, моя драгоценная! – просиял Морген, а Джейн решила, что тот окончательно поехал крышей. — Такие, как я и мои собратья, зовутся Баэлами. Мы что-то вроде изгоев среди магов. И всё почему? Трусливые Люмены боятся нашей силы, поэтому и записали в чёрный список. Впрочем, они всегда были лицемерны. Даже название своему Ордену выбрали соответствующее, хотя руки омыты кровью не хуже, чем у моего Ордена. Баэлы хотя бы честно признаются в своих делах.

— Ничего не понимаю. Ты несёшь какой-то бред!

«Хотя отец говорил что-то про Баэлов. Говорил с мамой на полном серьёзе, что их стало больше. Малькольм тоже о чём-то предупреждал» — подумала Джейн, и голова её начала гудеть от напряжения.

Девушке тяжело было принять происходящее безумие. Всё казалось нереальным. Будто она попала в кошмар, из которого не получается выбраться. Она прикусила губу до крови, желая очнуться от страшного сна с помощью боли, но тщетно. Единственное, что Джейнесс получила – металлический привкус во рту и жжение.

— Ладно, отвечу проще. Я собираюсь принести Элизабет в жертву нашему Господину, чтобы получить больше магической силы. – Морген улыбнулся и провёл пальцем по окровавленной губе Джейн. Секунду подумал и сунул палец в рот. — Даже кровь у тебя прекрасна, милая Йени.

Джейнесс поняла, что не получается дёрнуть головой и вообще любой частью тела. Когда люди испытывают животный ужас, они иногда замирают и ждут смерти, но не в этом случае. Девушка чувствовала, что дело не в страхе. И могла бы списать всё на колдовство, но, по-прежнему, не хотела в него верить.

Морген погладил одноклассницу по щеке, наклонился и приторным шёпотом попросил насладиться представлением.

— Нет! Не смей! Не трогай Элизабет! Пожалуйста! – взмолилась Джейн, видя, как Морген принимает в руки черный серп. Горячие слёзы покатились по щекам. — Прошу, Морген! Я сделаю всё, что угодно, только скажи. Я могу занять место Элизабет!

Высокий, немного угловатый подросток сейчас выглядел очень внушительно на фоне зависших в воздухе сфер, которые разгорались сильнее, благодаря магии. Бордовый плащ казался ярче, и делал Моргена похожим на факел.

— О, не волнуйся, твоя очередь обязательно настанет. Смотри внимательно, Йени.

Баэлы втянули Лиззи в центр пентаграммы, развязали ей руки и обездвижили с помощью чар. Девушка заливалась слезами, не в силах шевельнуть даже мизинцем.

Маги обступили Элизабет полукругом, открывая Джейн обзор на происходящее.

Морген встал рядом с Лиззи и порезал собственную ладонь серпом. Окровавленной рукой, он сжал медальон и что-то зашептал. Глаза его заволокло чернотой. Элизабет завизжала и потеряла сознание, не в силах выдержать эту картину. Но она не упала на землю, а осталась висеть в воздухе, точно на невидимых цепях — руки вдоль тела, ноги подкошены, а голова опущена вниз. Морген прислонил медальон ко лбу жертвы, затем к груди и, в завершение, нанёс символ Ваала на её запястья.

Когда Морген прислонил серп к шее Элизабет и сделал крохотный надрез, его вдруг отшвырнуло на несколько метров.

Баэлы огляделись вокруг, выискивая нарушителя, пока не поняли, что это была Джейнесс. Она стояла на коленях с выражением неистовой ярости на лице.

Внезапно поднялся ветер, настолько сильный, что сшибал Баэлов с ног. Сработала сигнализация у автобусов, создавая невероятный шум. Панорамные окна у здания бассейна взорвались на мелкие осколки, которые сразу подхватил вихрь и обрушил на Баэлов. Больше всего досталось Моргену — крупный кусок воткнулся прямо в левый глаз. Парень мучительно завопил.

Джейнесс перестала себя контролировать. Неведомая ей раньше сила затопила сознание и позволила упиваться могуществом. Забрала бразды правления над телом и начала свою игру на выживание, словно мстила за долгие годы заточения.

Баэлов прибило к асфальту, выворачивая руки до хруста костей.

Запахло кровью.

Парковка заполнилась леденящими душу воплями.

Баэлы молили о пощаде.

Только Элизабет оставалась нетронутой этой силой. Её окутывал голубоватый ореол, защищая от урагана и необузданной, дикой магии.

Джейн хохотала, словно безумная, ощущая свободу и небывалую лёгкость. Ветер бросал черные, словно смоль, волосы ей в лицо. Она раскинула руки в стороны и отпустила себя.

Заскрипело железо. Автобусы стали сжиматься, словно пластилин под детской рукой. Деревья падали на землю, являя наружу корень. Асфальт пошёл трещинами.

Казалось, что начался апокалипсис, который невозможно предотвратить. Но в следующее мгновение всё стихло также внезапно, как и началось. Время будто остановилось. Только осколки и мелкие камушки посыпались, нарушая установившуюся тишину.

Парень в костюме Дракулы сбил Джейн с ног, отвлекая от полного уничтожения магического резерва и противников. Не мешкая, он надавил ей на щеки, заставляя открыть рот, и влил горькую жидкость. Девушка, от неожиданности, всё проглотила.

— Не сопротивляйся, это для твоего же блага, – попросил парень, обнимая Джейн и перенимая на себя остаточный заряд силы. — Алина, позаботься о второй!

Девушка, названная Алиной, порывисто кивнула и, перешагивая через измученных Баэлов, поспешила к Элизабет. В воздушном бирюзовом платье с блестящими крылышками на спине, она выглядела, как фея, сосланная в мир людей.

— Зря я не воспринял всерьёз, когда ты говорила, что это будет «убойная вечеринка», – прохрипел парень в костюме Дракулы и взъерошил пальцами густые светло-русые волосы.

— Заткнись, Айзек! — беззлобно огрызнулась Алина. — Ты вообще-то меня поддержал и сказал, что будет весело пугать простых смертных.

— Мы тоже смертные, а Джем даже напугался, так что план отчасти удался, – заметил Айзек и потряс Джейн за плечи. — Эй, не засыпай! Смотри на меня, красавица. Ты в норме?

Джейн слышала голос, но он звучал глухо, словно из-под толщи воды. Девушка балансировала на грани сознания. Хотелось послать к чёрту орущего парня и закрыть глаза, но он, словно настойчивый воробей, громко щебетал ей в ухо всякие глупости.

«Кажется, они не опасны» — подумала она прежде, чем окончательно расслабиться.

Алина в это время собрала белокурые кудри в пучок и закрепила его карандашом, который достала из маленькой сумочки на поясе. Девушка коснулась шеи Элизабет, чтобы вылечить порез и снять обездвиживающие чары. Как только заклятие пало, Лиззи кулём повалилась на Алину, повезло, что девушка оказалась сильной, не смотря на хрупкое телосложение. Она оттащила Элизабет поближе к Джейн и присела осмотреть последнюю.

Айзек зажёг огненную сферу и пустил парить над головой.

— Эта брюнетка положила больше дюжины Баэлов, – ужаснулась Алина, сканируя Джейн на наличие травм. Голубые энергетические нити тянулись с её пальцев, погружаясь в тело пострадавшей. — Её резерв переполнен. Если в ближайшее время не оказать лечение, она умрёт, а мне не хватает знаний, чтобы помочь.

— Джем отправился за подмогой, всё будет хорошо, – Айзек попытался успокоить Алину, но взгляд его не отрывался от бледного лица Джейн. Она лежала в его руках холодная и выглядела чуть краше мертвеца.

Айзек снял чёрный плащ от костюма и укрыл им девушку.

Алина сделала тоже самое для Элизабет, но накидку стянула с полуживого Баэла, решив, что тому не пригодится.

Из тьмы неожиданно появились огромные волки. Красные, словно пылающие угли, глаза голодно смотрели на подростков. Сами звери были сотворены из густого тумана и чёрного дыма. Бесплотные создания, они мягко ступали по асфальту, подбираясь ближе и обнюхивая Баэлов. Следом появилась женская фигура в кожаном одеянии и маске, скрывающей лицо. Одной рукой она держала длинную косу, украшенную изумрудами, лезвие которой предупреждающе сверкало.

— Твою ж… Банши, — Айзек выскочил вперёд, закрывая девушек собой.

— Ах, какой славный юноша! Отважный! – Банши, бесшумно ступая, приблизилась к компании подростков и звонко рассмеялась. — Расслабься, герой, сегодня никто не умрёт. Я пришла полюбоваться на девочку, что навела столько шуму и, заодно, привела малышей подкрепиться.

Айзек не сдвинулся ни на йоту, продолжая с подозрением рассматривать гостью и «малышей», питающихся энергией неподвижных Баэлов.

Алина крепче прижала к себе Элизабет, стараясь скрыть дрожь. Эти теневые создания назывались Гриммами и всегда пугали её. Они повсюду следовали за девушками Банши и также считались предвестниками смерти.

— Отойди, Айзек Нордвуд, или я сама тебя подвину, – голос Банши стал на тон ниже и злее.

Парень даже не удивился, услышав своё имя, ведь Дивному народцу известно многое о магах. Он понимал, что сил противостоять фейри может не хватить. Будет настоящим чудом, если Айзек сможет, хоть раз, коснуться Банши в поединке. И, тем не менее, отступать он не намерен.

— Кас! Я же просил тебя подождать! – к этой странной компании стремительно приближался Малькольм Фергусон.

Айзек и Алина синхронно выдохнули. Появление мужчины означало, что Джем успешно справился с заданием и привёл помощь. Вот только сам парень не вернулся. Айзек предположил, что другу влетело за нарушение правил, и теперь готовился принять наказание вместе с сестрой, которая, подобно змею-искусителю, заманила их в людскую школу и, сейчас, сидела справа от него с самым виноватым и несчастным выражением на лице.

— Ходить нужно больше, Малькольм, – фыркнула Банши. — Скоро пылью покроешься в своём кабинете и пропахнешь человечиной.

— Прекрати пугать детей, моя кровожадная, – мягко произнёс маг и подмигнул. — Их судьбе итак не позавидуешь. Допрос в Ордене, выговор в школе, нагоняй от…

— Да-да, спасибо, господин Фергусон, что напомнили, – перебил Айзек и скрестил руки на груди. — А как же смягчающие обстоятельства? Если бы не мы, кто знает, что могло случиться? Под угрозой была вся школа, а это значит, что мы вполне заслужили амнистию, вам так не кажется?

Алина дёрнула брата за штанину, чтобы замолчал.

— Каков наглец! – восхитилась Банши. Она подошла к парню и потрепала за щёки. — Потрясающе! Ах, людская красота прекрасна, точно цветущая роза, и, к сожалению, столь же недолговечна. Я бы забрала его в свой сад…

— Оставь парня, Кас, – Малькольм легонько похлопал её по плечу и сдвинул всех в сторону, чтобы иметь доступ к Джейнесс.

— Здорово же ты порезвилась, дорогуша, – усмехнулся маг и задрал ей рукав сначала на левой, а потом на правой руке – серебряный браслет обвивал запястье, как он и надеялся. Мужчина призвал силу, чтобы временно запечатать магический резерв Джейн.

Алина жадно впитывала каждое слово и действие Малькольма, как если бы училась у мудрого наставника. Чары, которые плёл маг, пока не были ей недоступны.

Айзек посмотрел на Элизабет, мирно спящую посреди творящейся чертовщины, и подумал, что плащ не укроет её от октябрьского вечера. Алина, не поворачивая головы, шепнула ему про чары от холода, наложенные совсем недавно. Будто мысли прочитала.

Юноша покосился на Банши. Она отошла к уже сытым псам, о чём-то с теми воркуя, и больше не обращала ни на кого внимания. Айзек немного понаблюдал за бессмертным существом сюсюкающим других бессмертных существ и решил заняться чем-нибудь полезным. Найти главаря Баэлов, к примеру.

Айзек проверил каждого последователя, изредка заглядывая под капюшоны. Они с Алиной не успели вовремя вмешаться, но узнали главаря, пока пробивали проклятый барьер. На это ушло немало сил, но подростки справились.

На Баэлов было неприятно смотреть. Они лежали без сознания со скрюченными руками и ногами, и смердели кровью из открытых переломов. Айзек, на мгновение, восхитился магической силой семнадцатилетней девчонки, сотворившей такое. Сфера следовала за ним попятам, освещая путь и бледные лица с гримасами боли.

Морген нашёлся у границы барьера, сидел на земле и изображал медитацию. Левый глаз был перевязан куском бордовой ткани, а на пальцах выделялись по три массивных обсидиановых кольца. Последователь Ваала воспользовался подаренной силой и частично излечился. Пока все занимались сестрами Рейган, он потратил время на себя.

— Пришёл зачитать мои права, как хороший коп? – усмехнулся Морген с закрытым глазом и поднял руки вверх, сдаваясь. — Без адвоката ничего не скажу.

— У тараканов больше прав, чем у тебя, – Заметил Айзек, присаживаясь напротив. — А хороший коп у тебя будет, не переживай. И хороший, и плохой, и симпатичная роба бонусом.

— Класс! – протянул Морген. — Всегда мечтал примерить что-то кроме форменного балахона.

— О, тюремный наряд идеально подойдет твоим глазам, – произнёс Айзек, глядя на пропитанную кровью повязку.

Морген выбранился.

Когда обмен любезностями закончился, к ним подошёл Малькольм и надел на Баэла наручи — железный обруч, сковывающий магию, и сообщил, что прибыли Ловцы из Ордена. Он посоветовал Айзеку забрать сестру и убираться с места преступления, пока никто из начальства не обратил внимание.

Подросток вернулся назад и не обнаружил, пострадавших девушек. Алина сообщила, что их забрала Банши.

***

Когда Джейнесс, наконец, проснулась, солнечный свет заливал спальню. Из открытой форточки доносились звуки города и щебетание воробьёв. После недели дождей, тёплый денёк казался награждением для всех, кто не Джейн. Она едва подавила порыв спрятаться под одеяло и дождаться туч.

Девушка потянулась и недовольно заметила, что слишком часто просыпается с провалами в памяти и головной болью, к которой начала привыкать.

«Мы точно праздновали день рождения…»

Джейн вылезла из постели и пошлепала босыми ногами к письменному столу, чтобы посмотреть дату в календаре, который купила на барахолке задёшево. Он понравился маленьким размером и тем, что нужно отрывать страницы.

«Тридцать первое октября» — гласила надпись на листе, а в углу красовалось маленькое сердечко. Джейн почему-то не помнила, как сестра вывела его розовым маркером, но была уверенна, что художество принадлежит именно Лиззи.

— Ничего не понимаю, – пробормотала она и, пока включался ноутбук, начала искать телефон и фотоаппарат.

Джейн обшарила всю комнату, создавая ещё больший беспорядок, чем тот, что она обещала убрать позавчера, но искомое не обнаружила.

Экран ноутбука загорелся. Электронный календарь сообщил, что сегодня первое ноября, а время — два часа тринадцать минут.

Джейн выскочила в коридор прямо в пижаме и, услышав голоса родителей из кухни, поспешила к ним. Она чувствовала тяжесть в голове и мышцах, словно всю ночь занималась в тренажёрном зале. Маркус, Грейс и Элизабет преспокойно пили чай и удивленно посмотрели на взъерошенную после сна девушку.

— Милая, ты даже не умылась, — пожурила её мать и отправила в ванную.

Джейнесс почему-то повиновалась и теперь стояла перед зеркалом, вглядываясь в отражение и не узнавая себя. Она сняла линзы, умылась ледяной водой и надела новые. Грейс строго следила, чтобы дочь носила черные линзы потому, что слабые глаза Джейн остро реагируют на свет. Это Джейн помнила.

Родители, к слову, выглядели странно. Неестественная улыбка матери ещё надолго останется в памяти, если, конечно, не вылетит после сна, как весь вчерашний день.

Джейн, продолжая всё анализировать и сомневаться, закончила с водными процедурами и вернулась к обеденному столу.

— Доброе утро, соня, – улыбнулась ей Элизабет.

— Да, что-то ты припозднилась, – согласился Маркус и отвёл взгляд, словно в чём-то провинился.

Грейс поставила на стол коробку с пиццей Пепперони, наполовину съеденную Маркусом, потому что никто, кроме него и Джейн, практически не употребляли жирную пищу. Грейс и Элизабет агитировали за здоровый образ жизни.

Джейн задумчиво повертела в руках остывший кусок пиццы. Сестра снова с ней разговаривает, улыбается, будто не обвиняла недавно во всех смертных грехах. Родители дома. Тоже улыбаются, шутят, но как-то натянуто и совсем не смешно.

Джейн зажмурилась и больно ущипнула себя за бок, но это не помогло проснуться. А значит всё по-настоящему.

— Милая, что-то случилось? – обеспокоенно спросила Грейс и потрогала лоб старшей дочери. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, – соврала Джейнесс, не желая тревожить семью и выставлять себя сумасшедшей. — Не выспалась.

Про потерянные гаджеты она спрашивать не решилась, чтобы не получить выговор.

— Ты до сих пор дуешься на меня? – расстроилась Элизабет, уныло гоняя по тарелке пучок брокколи. Она опустила голову вниз и каштановые пряди шторкой закрыли лицо.

— Нет, конечно! Я очень рада, что мы помирились! – быстро спохватилась Джейн, не желая снова ссориться с сестрой, но…

«Какого чёрта происходит?» – хотелось вскочить, ударить кулаком по столу и крикнуть эту фразу, а не натягивать лживую улыбку.

Элизабет просияла, словно солнышко, показавшееся из-за туч. Она всегда сильно беспокоилась, если между ними происходил разлад, но из-за гордости ей нужно было время, чтобы пойти навстречу.

Джейн это тоже помнила. Но не помнила само примирение. И этот факт невероятно раздражал, прямо как родители с перекошенными от ненастоящей радости лицами, будто образцовая семья из рекламы майонеза.

Трель дверного звонка разнеслась по квартире.

Джейн заметила, как родители замерли и настороженно переглянусь. Маски с грохотом треснули.

Маркус встал из-за стола, на секунду сжал плечо жены и пошёл открывать дверь. Вернулся он быстро, но с потерянным видом и кучей людей за спиной в чёрной форме, чем-то отдалённо напоминающей спецназовскую. Только вместо защитных касок такая же чёрная, как и костюм, балаклава с прорезями для глаз и берет.

Вперёд вышла женщина с волосами цвета меди, стянутыми в тугую причёску, в белом брючном костюме и острым взглядом серых глаз. Она просканировала присутствующих и недовольно поджала губы.

— Меня зовут Люсинда Бларгейн, я — представитель Ордена Люмена. Прибыла лично по приказу Главы. Маркус Рейган, Грейс Рейган, Джейнесс Рейган, Элизабет Рейган. – Женщина ещё раз обвела взглядом присутствующих и с торжеством продолжила. – Вы обвиняетесь в сокрытии незарегистрированных магов и несанкционированном колдовстве на территории людей. Вы будете арестованы и доставлены в Орден для дальнейшего выяснения обстоятельств. Попрошу не сопротивляться, иначе мне разрешено принять жёсткие меры и доставить силой. Надеюсь на ваше благоразумие.