Проклятие малахита. Прииск госпожи Демидовой

Глава 1

— Господин, беда, — терзая в руках фуражку, Пахом шагнул в ресторан гостиницы. Они успели оббегать уже полгорода в поисках князя, пока не догадались заглянуть в ресторан, куда их, естественно, не захотели пускать, но Гордей, ловко засадил швейцару поддых, и пока тот хватал ртом воздух и сипел, они прорвались внутрь.

— Куда! — шагнул их перехватить метрдотель, но Юсупов уже заметил казаков.

— Оставьте, это ко мне, — бросил он небрежно, и метрдотель тут же склонился с угодливой улыбкой.

— Конечно, конечно, ваше сиятельство, — он махнул официанту, чтобы тот приготовил еще два прибора, а то мало ли что взбредет в голову князя — вдруг он их за стол с собой посадит. Так-то моветон, только сиятельства в последнее время словно заразились всеобщим помешательством и уже не чурались народа, как грязи какой-то.

— Что там у вас? — спросил Николай у казаков, а у самого душу уже тянуло дурное предчувствие.

— Не уследили, барин, — опустил голову Пахом, Гордей рядом нервно кусал губы, — арестовали ее седня утром. Мы сразу к вам.

«Крак» — разнеслось громкое по залу, и стакан с чаем в руке Николая взорвался мелкими осколками, металлическое основание почернело, осыпалось меж пальцев черным пеплом, а сам чай испарился. Воздух потемнел, налился ледянцой, а следом потянуло могильным холодом. Разговоры в зале мгновенно стихли, и головы гостей начали поворачиваться в сторону Юсупова. Где-то засверкали щиты. Кто-то начал пробираться к выходу. Дама в фиолетовой шляпе попыталась упасть в обморок, но ее никто не поддержал, и она передумала оседать на пол.

Мертвенно бледный метрдотель, покачнулся, держась за сердце, но тут же пришел в себя. Выхватил у официанта полотенце и рванул к важному, но столь несдержанному гостю.

— Ваше сиятельство, как же вы так неловко-то! Не порезались? — закрутился он вокруг князя — чисто собачонка вкруг хозяина.

— Уйди, — процедил сквозь зубы Николай, и по его лбу покатилась крупная капля пота, а белоснежная скатерть под руками начала сереть.

На лице метрдотеля проступило отчаяние.

— Вам бы на воздух, ваше сиятельство, — посоветовал кто-то из зала. — Враз полегчает. А так и до срыва недалеко.

И зал загудел напряженными голосами, обсуждая молодого князя. Кто-то жаловался на излишне мягкое образование, которое не воспитывает, а балует. И вырастают потом такие, кто дар в узде держать не может.

— Да вы не волнуйтесь так, ваше сиятельство, — проговорил Пахом, глядя с сочувствием на Николая. — Урядник наш мужик нормальный. С почтением к ней отнесся — барышня все ж. Да и дело там пустяшное…

Гордей за его спиной протестующе закашлялся.

— Выйдем, — принял решение Николай. Достал из кармана пару крупных банкнот, бросил на стол. — Это вам за беспокойство, милейший.

Метрдотель сгреб их ловким жестом, залебезил:

— Ну что вы, ваше сиятельство, какое беспокойство. Мы же завсегда с пониманием. Ежели новости дурные, так мы и водочки подать можем.

Николай глянул так, что метрдотель испуганно отшатнулся, прижимая к груди полотенце.

Юсупов молча вышел из ресторана, казаки последовали за ним, и в зале потеплело.

— Ну и молодежь пошла, — неодобрительно проговорил представительного вида чиновник. — И кто это был?

К нему подскочил официант, что-то зашептал на ухо, и брови чиновника поползли вверх.

— Сам? — уточнил он, и официант ответил кивком.

— Весь в папашу, — скривился чиновник. — Тот в молодости таких дел творил… Если бы не личное заступничество его императорского величества, давно бы в камере сгнил.

Метрдотель поманил к себе выглянувшего с кухни на шум мальчишку, которого держали для мелких поручений.

— Дуй в Николае-Павловское к уряднику. Там кого-то арестовали сегодня утром. Выяснишь кого, понял?

Мальчишка кивнул, вытащил из кармана брюк картуз, напялил и поскакал к выходу.

— Ох грехи наши тяжкие, — пробормотал метрдотель, грустным взглядом оглядывая испорченную скатерть и погибший стакан.

Они остановились на площади позади будки сапожника. Пахом огляделся и на всякий случай понизил голос.

— Вчерась, значит-ца, барышни вдвоем на Меднорудянский отправились.

— Опять? — потемнел лицом Николай. — Почему не остановили?

— Дык как я могу, барин? — изумился Пахом. — Не связывать же… Но без пригляду не отпустил. Сам с ними отправились и днем, и… — запнулся он, — ночью.

Юсупов глянул так, что Гордей отшатнулся. Пахом выдержал взгляд князя, лишь побледнел, да ладонь легла на навершие шашки. Впрочем, шашка против проклятия вряд ли помогла бы — магия быстрее стали.

— Николай, вот ты где! — окликнули его со спины. Николай обернулся — к ним, сияя улыбкой, шел Петр. — А я в ресторацию, как договаривались, заглянул, а там сказали — только что вышел. Вот и я бросился следом, — закончил он, и улыбка на его лице погасла.

— Ники, на тебе лица нет! Что стряслось? — спросил Голицын с тревогой.

— А стряслось, мой дорогой друг, — воздух вокруг них снова напитался холодом, и уличная псина шарахнулась в сторону, поджав хвост, — что она ухитрилась нарушить закон и быть арестованной, — процедил Николай, сжимая в руках перчатки.

Петр заморгал, потом понимающе скривился:

— Дай догадаться — речь о госпоже Демидовой. И что на этот раз? Она кого-то убила? — пошутил он, потом глянул на помертвевшее лицо Пахома и осекся:

— Неужели правда? — изумился.

Казак кивнул и уже собирался добавить, что дело-то несурьезное, но Голицын повернулся к другу:

— Ники, посмотри на меня, — потребовал он. — Это чушь. Она никого не убивала. Ты же ее знаешь. Припугнуть — да. Заставить что-то сделать. Обмануть. Украсть, на худой конец. Но убийство… Нет. Так что выдохни и перестань чернить этот день, а то еще немного и тебя попросят покинуть эту дыру из опасения, что ты проклянешь их скопом.

— И прокляну, — мрачно пообещал Николай, и Петр, морщась, оглянулся — не подслушивает ли кто.

— Ты слишком… — начал он было и запнулся, пораженный пришедшей в голову мыслью. Она и раньше его посещала, но он всякий раз гнал ее прочь, но сегодня все стало окончательно ясно. Проклятийник теряет контроль по молодости, необученности и… когда дело касается любимых им людей. Молва ходила о том, что в юности Феликс Феликсович аж целую ватагу извел одним лишь взглядом, когда те попытались — сдуру — на их карету с молодой женой напасть. Правда, другие говорили, что не ватажники то были, а поклонник княгини Юсуповой решил таким образом избавиться от соперника, подговорив приятелей напасть на пару во время их прогулки. Графа Сумарокова-Эльстона должны были убить, а саму княгиню бы спас «случайно» появившийся поклонник. Непонятно, на что он надеялся… что Феликс побоится применить дар в присутствии княгини или на остроту сабель друзей и внушительность их револьверов…

Доклад о том побоище дошел аж до императорского двора. Шутки ли — три трупа и еще два полуживых идиота. А графу Сумарокову-Эльстону императорским указом было дозволено жениться на Зинаиде Николаевне.

И вот сейчас его сын терял контроль при одном лишь упоминании имени госпожи Демидовой…

Петр раздраженно дернул щекой, понимая, что у него появился соперник. А ведь он продолжал надеяться рано или поздно завоевать сердце Маши. Не отпускала его Демидова, маня своей смелостью и непохожестью на остальных…

И что теперь? Соперничать с другом? Отказаться от той, на которую он и право не имеет, если не хочет унижать своим ухаживанием? Оба варианта ему решительно не нравились…

— Так что там с убийством? — спросил Петр, решив не забивать пока себе голову ревностью. — И какое отношение вы, господа, имеете к Демидовой? — настороженно глянул он на казаков.

— Я их нанял для охраны Марии Павловны, — ответил за них Николай и заставил себя разжать ладони. Вытянул вперед руку, проверяя — не трясется ли — и уже уверенно продолжил: — Позавчера мы встретились в поселке, и на госпожу Демидову пытались напасть. Я счел нужным прислать охрану.

— Верное решение, — согласился Петр, оценивающе оглядев казаков. — Только вот охрана не справилась, так ведь?

Краска бросилась Гордею в лицо, и он ринулся было вперед — оправдаться, но Пахом придержал его за рукав мундира. Глянул укоризненно, мол, господа и так на взводе. Не видишь — переживают за барышню, как за родную.

— Мутное это дело, вот что я вам скажу, господа, — смущенно дернул себя Пахом за усы. — Мы на рудник наведались — барышня ваша там губителя ящерок искала.

— Кого? — изумился Петр, а Николай лишь стиснул зубы. Кажется, эта женщина никогда не перестанет его удивлять.

— Вроде как дело это самой Хозяйкой дадено было, — пояснил Пахом, — отыскать того, кто прислужниц хозяйкиных убивает, да головы им отрезает.

Николай выдохнул сквозь зубы. Вот значит как. А он надеялся, что это все болтовня, сказки и никакой Хозяйки на самом деле нет. Но Маша считала иначе. И те четыре дня она точно провела у нее в гостях, где время, похоже, идет иначе, чем на поверхности.

Он потер виски, ощущая, как от злости начинает болеть голова.

На Руси жило немало магических существ. Большая часть была связана с природой и предпочитала не связываться с людьми. Домовые, да банники были исключением. Лешие, русалки, да водяные больше пакостничали, чем помогали, а могли и вовсе убить. Ну а про драконов только легенды остались, как и про заморских василисков, троллей и сатиров. Люди давно смекнули, что волшебное животное — источник самых сильных амулетов и снадобий.

Говорили, что еще где-то в Африке жили великаны, а на островах Англии прятались в густых лесах друиды, но Николай в них не верил, как и в Хозяйку или Полоза. А вот Маша, выходит, верила…

— Если ящерки прислужницы, значит, магические, — задумчиво проговорил Петр, — и абы кто их не возьмет. Но если вы ящерок выискивали, откуда взялся труп?

— Вот то-то и оно, — согласился Гордей. — Когда мы ночью уезжали с рудника — никаких трупов там и в помине не было.

— Вас вообще ночью на руднике не должно было быть, — процедил Николай. — Я вас нанял охранять и защищать, а не участвовать в ее авантюрах, особенно тех, где она рискует собой! И в следующий раз, если понадобится, разрешаю связать и запереть дома. Дальше я сам разберусь.

— Ваша правда, барин, — признал вину Пахом. — Да только кто ж знал, что так выйдет-то. Мы в засаде сидели, и, Богом клянусь, я госпожу из-под пригляду не выпускал. Потом заметили кого-то, но вторую барышню мышь напугала, она и закричала с перепуга. Ну мы того и спугнули… Дык, может, это он и убил сторожа-то? — воскликнул Пахом.

— Черт с ним, со сторожем. Лучше нам скажи, милейший, обо всем этом ты показания уряднику дал? — уточнил Петр.

— Дать-то дал, — посмурнел казак, — да только Степан Егорович заладил одно и то же, мол, в камень человека лишь Демидовы могут. Больше некому. А я, значит-ца, соучастником пойду, если покрывать станут. Да и третьего дня барышню на руднике видели. Тайком туда проникла, шум вона какой своим исчезновением подняла. Может, искала чего — не нашла. Снова полезла. Тут ее сторож и заметил, она его в камень, чтоб не болтал, значит-ца.

Казак крякнул, покрутил в руках фуражку, явно раздумывая, продолжать или нет, но все же сказал:

— Слух пошел, что дед ее на руднике в старых штольнях клад зарыл. Вот барышня и ищет его теперь. Наследства-то ей никакого не полагается… Мать ейная из простых, из служанок была.

Он осекся, глянул на потемневшее лицо Николая и зачастил:

— Я-то сам ничего такого не думаю, барин. Да и хорошая она. Добрая. Прислуга ее хвалит. Парнишку вон сироту к себе взяла. Ремонт в усадьбе затеяла. Да только народ поговаривает, что денег ей взять было неоткуда. Или Хозяйка чем одарила, или…

— Достаточно, — оборвал его Николай, стискивая ладони так, что кожа заболела. — Что за дела у нее с Хозяйкой знаешь?

— Никак нет, ваше сиятельство, — развел руками Пахом. — Но если взялась ей помогать, значит, выгода какая имелась…

— Мария Павловна помогает без нужды и даже рискуя собой, — хмыкнул Петр, повернулся к другу и уточнил у Николая:

— К уряднику?

Тот кивнул.

К Демидовой их не пустили, и Петр еле уговорил Николая не разносить скромный домик волостного управления.

— Этим ты ничего не добьешься, только хуже сделаешь, — горячо шептал он на ухо другу, удерживая его за плечи. — Я и сам тут все сжечь могу, да только как жить дальше? Нас в розыск объявят, собаками травить станут, семьи отвернутся. Только хуже сделаешь.

Державшие их на мушке караульные солдаты смотрели испуганно и зло, а сбоку уже бежало подкрепление — по управе прошел слух, что маги идут на штурм. А всему виной столичная барышня, арестованная сегодня утром. Та самая, которая на днях в штольнях четыре дня пропадала, а потом вышла, как ни в чем не бывало.

Слово «ведьма» еще не было брошено, но уже витало в воздухе.

— Господа, — урядник сам вышел на крыльцо. Он был без оружия, на лице застыла напряженная улыбка. — Степан Егорович Кокшаров. Понимаю ваше беспокойство, ваши сиятельства, и готов под ваше поручительство отпустить госпожу Демидову домой. Кто желает быть ее поручителем?

— Я, — хором отреагировали оба, и перед управой повисла смущенная тишина. Урядник хмыкнул, перевел взгляд им за спину и объявил:

— Достаточно одного.

Мужчины сконфуженно переглянулись.

— Давай ты, — мотнул головой Голицын.

— Уверен? — натянуто уточнил Николай, разрываясь между дружбой и желанием лично спасти любимую.

— Да чего уж там, — криво усмехнулся Петр, добавив многозначительно: — Оценит ли она нашу помощь… С этой женщиной не знаешь, чего ждать.

— Мне все равно, — качнул головой Юсупов, — я хочу, чтобы она была в безопасности.

Голицын завистливо вздохнул. Его чувства не были столь категоричны. В них все время мешались мнения родных, обязательства перед семьей и собственная честь.

Втроем они вошли в здание управы.

В кабинете урядника остро — до чесотки в носу — пахло табаком. На стене висел портрет государя. Шкаф сбоку от стола был настолько забит папками с бумагами, что казалось, его вот-вот стошнит набитыми в него делами. Стол тоже был завален папками. На подоконнике стоял запыленный графин с водой. На лавке около стены валялось потертое седло, над ней висела шинель, а под лавку были сгружены ящики, от которых ощутимо несло сивухой.

— Вчера отобрали, — кивнул на ящики урядник, подпихивая один из них ногой, чтоб тот не перегораживал проход. Выдвинул стулья. Засуетился около стола, пытаясь сгрести часть папок на один край, но добился лишь того, что парочка попадала на пол.

Этот кабинет явно редко видел столь высоких гостей, заставляя его хозяина нервничать.

— Дурной седня день, ваши сиятельства, — сдался Степан Егорович навести у себя порядок и промокнул лоб платком. — Я ведь тоже не верю, чтоб столь приличная барышня могла кого-то убить. Уж злодеев-то удалось повидать. Взгляд у них другой — мертвый. А эта… — и он махнул рукой. Повернулся к окну, налил себе явно не первой свежести воды и выпил залпом.

— Будете? — спохватился.

— Нет, благодарю, — отказался Петр.

Урядник закопался в столе в поисках нужного бланка.

— А кто обнаружил тело-то? — уточнил Николай.

— Дык сторож Потап Иванов. Пошел проверять, куда делся товарищ. Ну и наткнулся. Поднял тревогу. Пристава из управы вызвали. А приказчик и давай вопить: Демидова это. Больше некому. Только они в свое время такие непотребства творили. А эта, мол, породой в Демидовых пошла. Да у нее и отец убийца — в тюрьме сидит.

Яблоко от яблони… А кто-то возьми, да и припомни, как барышня в ночи в сторону рудника на лошади проезжала. Приказчик чуть ли не в пену забился. «Арестовать», — орал. Пришлось отреагировать, н-да, — окончательно погрустнел урядник. Достал газету, выложил на стол, развернул к посетителям, чтобы те могли прочитать заголовок: «Демидов, князь Сан-Донато убил собственного сына и превратился в чудовище».

Новости докатились-таки до Тагила.

— И что? — холодно поинтересовался Николай.

— Ничего, так, к слову, — занервничал Степан Егорович. — Я же ни в чем ее не обвиняю… Если бы не приказчик. Ну так и его понять можно. Когда на вверенном руднике такие страсти творятся, любой озвереет.

— А кто, собственно, проверял, каким образом был убит сторож? У вас, милейший, еще и Хозяйка имеется, что на такие чудеса способна, — Петр откинулся на спинку стула, на лице застыло скучающее выражение, за которым обычно следовало: «Сударь, вы полный дурак».

Урядник почувствовал неладное, снова достал платок. Тоскливо глянул на дверь, однако выставить столь высоких гостей, о которых гудел весь поселок от заводских рабочих до прачки, не посмел.

— Мы люди маленькие, — начал он осторожно, с тоской думая о том, что принесло в управу именно этих двоих… О Голицыных давно ходили легенды. Говорили, как князь — из прошлых поколений — своим огнем сотню турков на поле боя в бегство обращал. А братья Сумароковы-Эльстоны в страхе французов наполеоновских держали. Те бежали лишь от одной фамилии.

Молодежь, конечно, не чета прадедам, но кто его знает… — крутилось в голове урядника. А ну как разозлятся и дар применят. Их, конечно, потом накажут, да только ему будет уже все равно…

— Да и поселок у нас… Даже не город. Государевых магов нам по штату не положено. Дворян из одаренных — раз два и обчелся… Но мы запросим из Перми, не сумневайтесь. Все запросим. И этого… иксперта.

— Эксперта, — поправил его Николай.

— Да-да, — закивал Степан Егорович. — Уездный врач тело-то осмотрел, да толку. Тут говорит не скальпель, а зубило требуется камень вскрыть, — и он развел руками.