Проклятие крови I Пробуждение

Часть I. Обречённый мир. Глава 1. Каролина

Под конец дня девушка забывала своё имя. Она не помнила кто она, кто её друзья и есть ли у неё семья. Всё, что она знала – это маленькая комнатка, которая сводила её с ума. Заточённая в темницу, она с сумраком в сознании бродила из одного угла в другой. Натыкалась на мебель, которая то ли ускользала от её внимания, то ли появлялась из ниоткуда прямо у неё на пути. Девушка косилась на дверь с опаской, боясь, что, если откроет её, то не обнаружит ровным счётом ничего. «Откуда я знаю, что мир действительно существует?» – думала она, вцепившись в длинные светлые волосы пальцами. Сможет ли она провести ещё хоть минуту в таком состоянии? Дрожащее от напряжения сознание отвечало жёстким «нет». Впрочем, некоторые живут так всю свою жизнь. Что от них остаётся? Хороший вопрос, ответ на которой не хотелось бы знать.

Остановившись посреди комнаты, девушка обняла себя за плечи в тщетной попытке успокоиться. Она была растеряна. Напугана. Не понимала, откуда поднимается это чувство и почему внутренний голос без конца вещает об абсурдных сомнениях? Почему размывает границы в её голове, но вместе с тем ставит абсолютно новые – жёсткие, грубые... дуальные. Девушка ещё раз оглядела тёмные стены своей комнаты, чувствуя, как они сжимаются и давят на неё всё больше. Лишённая сил от внутреннего вихря, она подошла к кровати и устало опустилась на неё. Совершенно не понимая, сколько сейчас времени, она решила, что ей станет лучше, если удастся поспать. «День начнётся по новой, всё будет хорошо» – сказала себе девушка как мантру, опустив голову на подушку.

Утро принесло покой. Девушка встала со свежей головой и практически не чувствовала ночного ужаса. Однако, память всё ещё подводила. Ведомая странным чувством, которое было невозможно уловить, девушка встала с постели, раздвинула плотные шторы, пропуская в комнату яркий солнечный свет. Городской пейзаж со снующими по тротуару людьми и сигналящими на дорогах машинами, что нетерпеливо скапливаются на светофорах и спешат неизвестно куда, внушал уверенность, что мир действительно существует. Всё это не плод её разыгравшегося воображения.

Девушка приняла душ и, вернувшись в комнату, посмотрела на часы – было восемь утра. Она пригладила влажные волосы, пытаясь припомнить, куда ей нужно идти. Где-то на краю сознания маячило чувство, что в девять ей нужно быть где-то… Но где? Взгляд упал на стол со сложенной на нём стопкой учебников и толстых тетрадей. В университет! Ну конечно, как она могла забыть об этом? Девушка начала одеваться.

Она уже подходила к университету, когда кто-то окликнул её: «Каролина!». Каролина вздрогнула от неожиданности, но внутреннее чувство подсказало, что позвали именно её. Так вот как её зовут. «Главное не забыть к ночи» – спокойно сказала она самой себе и с улыбкой повернулась к темноволосой подруге, которую звали Марта. Та лучезарно улыбнулась в ответ и, отдышавшись немного, принялась рассказывать какую-то милую ерунду, которая приключилась с ней по дороге на учёбу. Каролина слушала её внимательно, пытаясь игнорировать волнующуюся где-то в глубине души тревогу. Память медленно, но верно расцветала, встраивая её в привычную социальную жизнь.

– Сегодня Тейлор вечеринку закатывает у себя дома. Ты пойдёшь? – спросила Марта.

– А куда я денусь, – усмехнулась Каролина. – Ты же не оставишь меня в покое?

– Конечно, нет! А что ещё дома-то делать? Нечего, скучно совершенно.

«Не только скучно» – возникла неожиданная мысль, однако девушка не могла понять, к чему она относится. Переживания прошедшей ночи стёрлись совершенно, как будто их и не существовало. Тем не менее, она была склонна согласиться с подругой – ей не улыбалось провести вечер одной в четырёх стенах. От мысли об этом тревога становилась всё более ощутимой. Девушки, не прерывая лёгкую беседу, зашли в аудиторию. Каролина только теперь начала припоминать, что училась на философа. Правда, она не понимала, зачем выбрала именно это направление. Кажется, на этом настоял папа, потому что сам был профессором философских наук и подобный потенциал видел в своей дочери. А где же он сейчас?

– Слушай, – Каролина перебила щебет подруги, – ты не помнишь, где мои родители?

– Ты говорила, что они уехали в командировку, – припомнила Марта, а затем удивлённо спросила: – Ты чего, забыла?

– Есть такое. Но теперь, когда ты сказала… да, точно. Я помню, как провожала их пару дней назад.

– Ну ты даёшь, подруга. Такие вещи забывать! Всё в порядке?

– Да. Мне кажется, я просто устала. – Каролина неловко улыбнулась. – Не переживай, всё хорошо.

Подруга посмотрела на неё с подозрением, но не успела ничего сказать, так как к ним подошли Тайлер со своими друзьями. Этих ребят можно было назвать так называемой «университетской элитой», и попасть с ними в одну компанию означало самый настоящий социальный успех. Марта грезила об этом уже давно, а Каролина… должно быть, тоже. Она заметила на себе пристальный взгляд Тайлера, но не стала смущаться или делать вид, будто ничего не заметила. Напротив, она встретила его взгляд своими серыми глазами вполне уверенно. Он ухмыльнулся и спросил:

– Как настрой?

– Отличный! – ответила Марта. Каролина согласно кивнула.

– Жду вас, девчонки, сегодня вечером у себя. Зажжём, – сказал Тайлер самодовольно, а его друзья радостно поддержали формулировку смехом и ликующими восклицаниями. Марта блестящими глазами многозначительно посмотрела на подругу, и та улыбнулась ей в ответ.

Началась пара, все расселись по местам. В аудиторию зашёл преподаватель и никому неизвестный парень следом за ним. Преподаватель объявил, что к группе присоединился новый студент.

– Меня зовут Леон, – представился высокий блондин с длинными волосами, забранными в хвост.

Каролина прослушала откуда он перевёлся, где он жил раньше и почему решил обосноваться здесь. Студент показался ей странным. На миг девушке почудилось, что всё вокруг – вымысел. Словно ничего на самом-то деле нет, а Леон и она сама – единственные реальные люди на всём белом свете. Чувство было настолько сильным, что девушка судорожно выдохнула, опустив взгляд в открытую тетрадь. Картинка плыла и смазывалась перед глазами, как некачественная фотография. Это вызвало череду воспоминаний: прошедшая ночь, её страх и полнейшая растерянность. С чего бы и почему так резко?

– Эй, точно всё в порядке? – спросила Марта встревоженно. – Ты сегодня какая-то… никакая.

Её голос вернул Каролину к реальности. Она сморгнула морок и посмотрела на неё оторванно, неосознанно. Затем перевела взгляд на новенького, который как раз сел за свободную парту прямо перед ними, и потёрла пальцами переносицу.

– Голова что-то кружится. Может, я неважно спала, – ответила девушка первое, что пришло ей на ум.

– Ты смотри, крепись. Я не хочу идти к Тайлеру без тебя, – Марта лукаво подмигнула.

Каролина улыбнулась. На протяжение всей пары она не могла сосредоточиться на лекции, голос преподавателя был подобен белому шуму. Девушку не интересовала ни пара, ни Тайлер с его вечеринкой. Внимание приковал новенький. Что за чувство он вызвал у Каролины? Нечто далёкое от симпатии однозначно, ведь почувствовала она себя крайне неприятно, когда столкнулась с его глазами. Пронзительные, обладающие каким-то… знанием? Девушка поёжилась.

Пара закончилась. Каролина стала складывать учебники в сумку, а Марта отвлеклась на одну из одногруппниц, которая подозвала её к себе. В этот момент, подняв взгляд от учебников, Каролина обнаружила, что Леон смотрит на неё. Очень внимательно. Очередная дрожь по телу. На этот раз парень улыбнулся:

– Привет, – сказал он. – Как тебя зовут?

– Каролина.

– Мара? – переспросил он.

У девушки перехватило дыхание. В голове помутилось на миг, так, что она вцепилась пальцами в хлипкую парту. В сознании проносились образы… их было много, но каждый был отмечен кровью. Тошнотворный ком подкатил к горлу.

– Мара? – голос и прикосновение к плечу дали девушке спасительное ощущение реальности.

Она резко открыла глаза и испуганно уставилась на Леона. Он выглядел взволнованно и… как-то ещё. Сложно было сказать наверняка.

– Я… Каролина, – ответила она, пытаясь совладать с дрожью в голосе.

Сердце билось часто. Слишком часто для спокойной беседы с новеньким студентом.

– Ты побледнела. Давай помогу дойти до медпункта? – предложил он.

– Нет, сейчас отпустит, – девушка покачала головой, замаскировав своё волнение кривой улыбкой. – Сегодня какой-то странный день…

– Вот оно как. Ну смотри. Был рад с тобой познакомиться, Каролина.

– Взаимно, Леон.

Он ушёл в следующую аудиторию, а Каролина, предупредив Марту, что задержится, зашла в туалет. Встав перед мутным от разводов зеркалом, она посмотрела на своё отражение. В ответ на неё смотрела всё та же блондинка с серыми глазами. Выглядела она особенно уставшей. «Мара. Откуда я знаю это имя?» – задалась мучительным вопросом девушка.

***

После университета Каролина и Марта хотели зайти домой, чтобы переодеться для предстоящей вечеринки у Тайлера. Они были в предвкушении, обсуждали все возможные варианты того, как пройдёт вечер. У самых ворот университета они вновь столкнулись с Леоном, который был удивительно молчалив и нелюдим весь день. Они списали это на то, что он совсем недавно приехал в их город, да и никого не знает в самом университете. Не успел пройти так называемую «акклиматизацию» – общаться ему не с кем. Заметив девушек, Леон пошёл им на встречу крайне целенаправленно. Будто ждал именно их.

– Каролина, могу с тобой поговорить? – спросил он.

Марта поняла намёк и, кивнув подруге, что будет неподалёку, отошла. Каролина скрестила руки на груди и вопросительно посмотрела на нового студента.

– Тебе нельзя идти к Тайлеру, – вдруг сказал он.

Девушка нахмурилась. Ей очень не понравилось это указание.

– Во-первых, откуда ты знаешь, куда я иду? А во-вторых, тебя это не касается.

– Ответ на твой первый вопрос – все об этом сегодня судачат. На второе твоё утверждение я не могу ответить конкретно, потому что… – парень в тревоге взглянул на небо, как будто боялся что-то увидеть. – У меня очень мало времени. Тебе нужно пойти со мной.

– «Нужно»? – она вскинула бровь.

– Да. Я знаю, как всё это звучит, но у меня правда не так много времени!

– Ты странный. Я тебя вижу сегодня впервые. И ты думаешь, что я как дура за тобой побегу?

– Нет-нет. Но имя «Мара» же тебе что-то говорит?

В сердце болезненно ёкнуло. Леон заметил это по выражению лица Каролины и начал напирать:

– Я знаю, что это так. Не отрицай. Попытайся вспомнить…

– Ты точно ненормальный… – она поморщилась.

– Послушай меня…

Он схватил её за плечо, так как Каролина пыталась аккуратно ретироваться. На его жест она отреагировала негативно – вспылила, скидывая его руку со своего плеча:

– Отстань от меня!

Вскрикнула девушка достаточно громко. Студенты, проходившие мимо и заполнявшие университетский двор, стали коситься на них, пытаясь понять, что происходит. Да и Марта тут же подошла, и, стрельнув в Леона совершенно недружелюбным взглядом, взяла подругу под руку.

– Кажется, Каролина не хочет с тобой говорить, – сказала она жёстко, и потянула девушку прочь.

Каролина позволила себя увести. Подальше от Леона и от собственного смятения.

Девушка не помнила сборы. Не помнила она и того, как они с Мартой оказались на вечеринке. Каролина обнаружила себя сидящей на роскошном диване в коротком платье, с каким-то коктейлем в руке. «Как меня зовут?» – вдруг подумала она, обводя потерянным взглядом молодых людей, что танцевали под громкую музыку. Все веселились и, казалось, не думали ни о чём. Их головы были пусты. Точно также, как и голова девушки, которая снова забыла своё имя. Она чувствовала прошивающие тело басы и то, как они звучали в опустевшей без мыслей черепной коробке. Что-то было не так. Липкая тревога стала подниматься из недр хрупкого тела и это пугало ещё больше. «Мара» – в ушах раздался голос Леона, и реальность, казалось, треснула с громким хлопком. Каролина испуганно огляделась и вскочила с дивана. В глазах двоилось, как будто пространство действительно разошлось тут и там, исказив общую картину: двигающиеся в такт музыке тела, приглушённый свет, блеск бутылок и бокалов – всё было разрезано, перевёрнуто, искажено. Девушка, поддавшись страшнейшей панике, бросилась прочь. Она бежала сквозь израненное пространство так быстро, что чуть было не подвернула ногу, потому что была на каблуках. Ей пришлось резким движением скинуть туфли, чтобы не рухнуть в раскрывающиеся прямо на её пути чёрные дыры. Последнее, что она помнила, это то, как выскочила на дорогу, а дальше – только стремительно приблизившиеся огни и визг шин.

Глава 2 Амели

Амели проснулась в холодном поту. Дыхание сбилось. Девушка приложила ладонь к груди и выдохнула от облегчения. Стук собственного сердца успокаивал. Он был явным свидетельством того, что она всё ещё жива. Быть сбитой машиной… да, ей однозначно этого не хотелось. Амели встала с постели, но было ещё совсем рано. Тем не менее, она точно знала, что не сможет уснуть. Девушка подошла к зеркалу, встроенному в шкаф, и обнаружила написанное красной помадой: «Амели». «Это я сделала? Не помню» – удивилась она. Взяв моющее средство и тряпку, Амели вытерла это безобразие. Она посмотрела на своё отражение. Растрёпанные светлые волосы нужно обязательно привести в порядок перед учёбой, а серые глаза подвести чёрным карандашом, чтобы не смотрелись так бледно. Но прежде – душ.

Амели любила краситься. Эта процедура была для неё чем-то вроде медитации. Нанести ровный тон на кожу, чтобы она смотрелась идеально, а затем накрасить глаза. Руки двигались сами по привычной траектории, поэтому Амели не участвовала в этом процессе сознательно. Мыслями она была совершенно в других местах, обдумывая планы на будущее, выстраивая их и задаваясь бесконечными вопросами: «А суждено ли им сбыться?». Когда внешнее внимание Амели разъяснилось, она вдруг увидела, что нарисовала на своём лице… странный витиеватый узор, огибающий левый глаз и тянущийся вверх, к самой линии роста волос, и вниз вплоть до подбородка. Девушка вздрогнула от получившейся картины, но самым главным было то, что это напомнило ей… Как будто она видела нечто подобное прежде. Амели коснулась чёрных линий кончиками пальцев и глубоко задумалась, пытаясь выудить из своей памяти нечто схожее. Впрочем, она тут же покачала головой, возвращаясь к реальности. Не в силах понять, каким образом и зачем она так разрисовала лицо, девушка потянулась к средству для снятия макияжа.

Она уже подходила к университету, когда кто-то окликнул её: «Амели!». Девушка с улыбкой повернулась к рыжеволосой подруге, которую звали Илона. Та лучезарно улыбнулась в ответ и, отдышавшись немного, принялась рассказывать какую-то милую ерунду, которая приключилась с ней по дороге на учёбу. Амели слушала её внимательно, пытаясь игнорировать волнующуюся где-то в глубине души тревогу.

– Сегодня Алекс вечеринку закатывает у себя дома. Ты пойдёшь? – спросила Илона.

– А куда я денусь, – усмехнулась Амели. – Ты же не оставишь меня в покое?

– Конечно, нет! А что ещё дома-то делать? Нечего, скучно совершенно.

«Не только скучно» – возникла неожиданная мысль, однако девушка не могла понять, к чему она относится. Амели и Илона зашли в аудиторию. Амели помнила очень отчётливо, что училась на философа, вот только совершенно не понимала, зачем выбрала это направление. Кажется, на этом настоял папа, потому что сам был профессором философских наук и подобный потенциал видел в своей дочери. А где же он сейчас?

– Слушай, – Амели перебила щебет подруги, – ты не помнишь, где мои родители?

– Ты говорила, что они уехали в командировку, – припомнила Илона, а затем удивлённо спросила: – Ты чего, забыла?

– Есть такое. Но теперь, когда ты сказала… да, точно. Я помню, как провожала их пару дней назад.

– Ну ты даёшь, подруга. Такие вещи забывать! Всё в порядке?

– Да. Мне кажется, я просто устала. – Амели неловко улыбнулась. – Не переживай, всё хорошо.

Подруга посмотрела на неё с подозрением, но не успела ничего сказать, так как к ним подошли Алекс со своими друзьями. Этих ребят можно было назвать так называемой «университетской элитой», и попасть с ними в одну компанию означало самый настоящий социальный успех. Илона грезила об этом уже давно, а Амели… должно быть, тоже. Она заметила на себе пристальный взгляд Алекса, но не стала смущаться или делать вид, будто ничего не заметила. Напротив, она встретила его взгляд своими серыми глазами вполне уверенно. Он ухмыльнулся и спросил:

– Как настрой?

– Отличный! – ответила Илона. Амели согласно кивнула.

– Жду вас, девчонки, сегодня вечером у себя. Зажжём, – сказал Алекс самодовольно, а его друзья радостно поддержали формулировку смехом и ликующими восклицаниями. Илона блестящими глазами многозначительно посмотрела на подругу, и та улыбнулась ей в ответ.

Началась пара, все расселись по местам. В аудиторию зашёл преподаватель и никому неизвестный парень следом за ним. Преподаватель объявил, что к группе присоединился новый студент.

– Меня зовут Леон, – представился высокий блондин с длинными волосами, забранными в хвост.

Амели прослушала откуда он перевёлся, где жил раньше и почему решил обосноваться здесь. Студент показался ей странным. Сложно было сказать, что именно в нём вызывало такую мысль. На вид не отличался от всех присутствующих в кабинете, вот только… какое-то внутреннее чувство говорило, что с ним что-то не так. Амели невольно отнеслась к новенькому настороженно.

Леон сел прямо перед девушками за свободную парту, и Амели это не понравилось. Внутренне чувство твердило, что от него нужно держаться подальше. На протяжение всей пары она не могла сосредоточиться на лекции, голос преподавателя был подобен белому шуму. Девушку не интересовала ни пара, ни Алекс с его вечеринкой. Внимание приковал новенький. Что за чувство он вызвал у Амели? Нечто далёкое от симпатии однозначно, ведь почувствовала она себя неприятно, когда столкнулась с его глазами. Пронзительные, обладающие каким-то… знанием? Девушка поёжилась.

Пара закончилась. Амели стала складывать учебники в сумку, а Илона отвлеклась на одну из одногруппниц, которая подозвала её к себе. В этот момент, подняв взгляд от учебников, Амели обнаружила, что Леон смотрит на неё. Очень внимательно. Очередная дрожь по телу. На этот раз парень улыбнулся:

– Привет, – сказал он. – Как тебя зовут?

– Амели.

– Мара? – переспросил парень.

Девушка нахмурилась. Она впервые слышала это имя.

– Это как ты такое имя услышал? Оно же звучит совсем по-другому, – она пожала плечами, переводя взгляд на учебники, которые складывала в сумку. – Моё имя – Амели.

– Вот как. А Мара тебе идёт больше, мне кажется, – ответил Леон и, не став дожидаться ответа, ушёл.

Это застало Амели врасплох. Она посмотрела на свои руки – они дрожали.

***

После университета Амели и Илона хотели зайти домой, чтобы переодеться для предстоящей вечеринки у Алекса. Они были в предвкушении, обсуждали все возможные варианты того, как пройдёт вечер. У самых ворот университета они вновь столкнулись с Леоном, который был удивительно молчалив и нелюдим весь день. Они списали это на то, что он совсем недавно приехал в их город, да и никого не знает в самом университете. Не успел пройти так называемую «акклиматизацию» – общаться ему не с кем. Впрочем, Амели это не интересовало. Заметив девушек, Леон пошёл им на встречу крайне целенаправленно. Будто давно ждал именно их.

– Амели, могу с тобой поговорить? – спросил он.

Илона поняла намёк и, кивнув подруге, что будет неподалёку, отошла. Амели скрестила руки на груди и вопросительно посмотрела на нового студента.

– Тебе не стоит идти к Тайлеру… то есть, к Алексу, – вдруг сказал он.

Девушка недовольно нахмурилась.

– Во-первых, откуда ты знаешь, куда я иду? А во-вторых, тебя это не касается.

– Ответ на твой первый вопрос – все об этом сегодня судачат. На второе твоё утверждение я не могу ответить конкретно, потому что… – парень в тревоге взглянул на небо, как будто боялся что-то увидеть. – У меня очень мало времени. Тебе нужно пойти со мной.

– «Нужно»? – она вскинула бровь.

Леон вздохнул и почему-то прикрыл глаза на секунду, как будто пытался успокоиться. Он продолжил осторожнее:

– Прости, неправильная формулировка. Просто я знаю кое-что важное и хочу поделиться этим с тобой.

– Ты странный. Я тебя вижу сегодня впервые. И ты думаешь, что я как дура за тобой побегу?

– Нет-нет. Но имя «Мара» же тебе что-то говорит?

В сердце болезненно ёкнуло. Леон заметил это по выражению лица Амели, однако сделался ещё более мягким:

– Давай подумаем об этом? Возможно, я знаю что-то, что ты забыла. У тебя же есть какие-то проблемы с памятью, верно?

– Откуда ты… – девушка отшатнулась, но Леон нетерпеливо приблизился к ней:

– Послушай меня, пожалуйста. И постарайся воспринять то, что я скажу, серьёзно. Ты – Мара, это твоё истинное имя и…

– Ты сумасшедший?

– Нет. Правда, я знаю то, что ты забыла…

– Отстань от меня! – вспылила Амели.

Вскрикнула она достаточно громко. Студенты, проходившие мимо и заполнявшие университетский двор, стали коситься на них, пытаясь понять, что происходит. Да и Илона тут же подошла и, стрельнув в Леона совершенно недружелюбным взглядом, взяла подругу под руку.

– Кажется, Амели не хочет с тобой говорить, – сказала она жёстко, и потянула девушку прочь.

Амели позволила себя увести, но напоследок растерянно покосилась на странного парня. Он крикнул ей в спину: «Мара, не совершай ошибки!».

Амели чувствовала себя слишком уставшей, чтобы идти на вечеринку. Они с Илоной сидели у неё дома, подбирали наряды, но девушка, вместо того чтобы выбирать платья и участвовать в обсуждении с лучшей подругой, легла на кровать и прикрыла глаза, не в силах уложить в голове все свои чувства. Хотя, возможно, их и не стоит нигде укладывать? Но где же тогда их место? Амели решила отдаться им, изучить как следует, но тут вмешалась Илона:

– Ну ты собираешься одеваться-то? Что с тобой вообще?

Чувства, только вышедшие «на связь», вновь перемешались. Это раздражало.

– Я себя неважно чувствую, – ответила Амели.

– Ты из-за этого Леона расстроилась, что ли? Да ладно тебе! Он странный, это все заметили. Не обращай на него внимания.

– Он назвал меня Марой.

– Странно, конечно, согласна.

Амели молчала. Что-то отзывалось в ней, когда она вспоминала это имя. Она бы однозначно не хотела слышать его снова. Амели произнесла запретное имя одними губами, как будто пробовала на вкус. «Кого-то близкого мне звали Марой? Подруга детства? Родственница? Но почему тогда меня так воротит от этого имени?» – думала она.

– Ты зациклилась на этом? – поняла Илона.

Она посмотрела на подругу и перестала крутиться у зеркала в очередном коротком платье. Вздохнув, девушка присела на край кровати рядом с ней и потрепала её по ноге.

– Ну ты чего?

– Я, наверное, не пойду к Алексу сегодня, – ответила Амели.

– Перестань. Я не хочу идти туда одна! – заныла подруга.

– Мне сегодня не до тусовок, Илона.

– Давай так, – она приблизилась к Амели, – мы с тобой сходим туда часа на два. Не понравится тебе – уйдём и проведём вечер вдвоём. Идёт?

Амели открыла глаза и внимательно посмотрела на подругу. Та глядела на неё в ожидании и почти не дышала. Выглядела она забавно.

– Почему ты не можешь без меня пойти? – спросила Амели с усталым вздохом, но тут же улыбнулась.

– Потому что будет скучно, – Илона пожала плечами. – Я люблю с тобой время проводить. А ты плюс крутая компания – это вообще прекрасно! Так что скажешь?

– Уговорила.

Подруга победно улыбнулась и потащила Амели в гардеробную.

На вечеринке было слишком шумно. У Амели стучало в висках, она с нетерпением ждала, когда же истекут два часа, о которых они условились с Илоной. Девушка поняла, что ей было нужно – тишина и покой. Имя «Мара» не выходило из головы, оно будило в ней что-то… непонятное. Это изводило. «Если бы Леон оказался здесь, я бы поговорила с ним об этом» – задумалась Амели и поразилась в следующую же минуту: среди толпы молодых людей, заполнявших большую комнату не менее большого особняка, промелькнули длинные светлые волосы Леона. Она была уверена, что это он. Сердце пропустило удар. Не отдавая себе отчёта, Амели крикнула: «Леон!» и попыталась локтями расчистить себе путь среди подростков с размашистыми, расслабленными движениями, которые они называли «танцами». Вот только чья-то рука крепко схватила её за плечо – девушка услышала низкий голос у своего уха:

– Как дела?

Она посмотрела на говорившего – то был Алекс. Амели улыбнулась ему, вмиг позабыв о Леоне.

– Хорошо, – ответила она кратко.

– Как тебе тусовка? – спросил он и кивнул на диван: – Присядем?

Девушка согласилась.

– Мне всё нравится, – солгала Амели, потому что из мыслей её никак не выходило желание уйти домой.

И что-то ещё… она ведь шла куда-то? За Илоной, хотела позвать её домой? «Но два часа ещё не истекли, ведь так?» – девушка начала теряться в догадках, но следующая фраза Алекса навела порядок в её голове:

– Может, тогда, останешься? До утра, скажем?

Он положил руку ей на колено. Амели посмотрела на него, чуть покраснела и закусила губу. Ей хотелось согласиться, но… «Мара» – прозвучал голос Леона в голове. Амели вздрогнула, а Алекс стал ещё ближе. Он играл с её прядями, внимательно рассматривал их в полумраке комнаты. Людей становилось всё меньше, а сознание Амели стремительно пьянело.

– Я был бы рад, если бы осталась, – сказал он вкрадчиво.

«Мара!» – голос в голове стал настойчивей. Её или чей-то чужой? Не разобрать. По коже прошли мурашки, и вовсе не от удовольствия, не смотря на близость Алекса. Девушка выдохнула и отстранилась.

– Я бы хотела домой, – ответила она честно. – Нам с Илоной уже пора.

Пространство снова стало заполняться людьми и шумом. До слуха Амели дошли не только многочисленные разговоры, но и музыка, под которую танцевали особенно активные студенты в этой и соседней комнате. Там же была и Илона. Алекс посмотрел на девушку разочарованно, впрочем, к облегчению Амели, уговаривать её не стал. Хотя, возможно, где-то в глубине души ей хотелось, чтобы он не отпускал её. Чтобы не убирал широкой ладони с её колена. Пожав плечами, Алекс поднялся с дивана и пожелал ей хорошего вечера – его фигура растворилась в толпе.

***

– Эх, ты всё-таки решила уйти, – вздохнула Илона, когда они с Амели ехали в такси. – А я ведь видела вас с Алексом. Вы так мило смотрелись! Что-то пошло не так?

– Ты не видела Леона? – вспомнила девушка.

Верно, она ведь искала его там. До того, как появился Алекс.

– Нет. Его не приглашали, вроде. А чего ты опять о нём вспомнила? Мы вообще-то про Алекса говорили! – напомнила подруга.

– Мне просто показалось, что я его видела.

– И что с того? Амели, я тебя не понимаю. Тебе нравится Алекс или Леон?

Девушка задумалась и, помолчав немного, ответила:

– Ни тот, ни другой.

Глава 3 Минерва

Голова раскалывалась. Девушка видела кошмары, прежде чем проснуться. Перед ней лежало множество мёртвых, изуродованных тел. Кровь заливала пол, её солоновато-металлический запах стоял в воздухе. Было душно, девушку трясло. Она резко открыла глаза, но помимо неприятной боли в затылке её пугало ещё одно, – то, от чего именно она дрожала. Удовольствие. Она упивалась этим запахом во сне, с поистине извращённым наслаждением ощущала кровь на своих руках и считала, что вот теперь-то она по-настоящему счастлива. Девушку затошнило. Она прикрыла рот рукой и побежала в ванную комнату. Желудок оказался пуст, а потому болезненно вывернулся в сухом позыве. Мерзкое чувство. Бледная, девушка поднялась на ноги и облокотилась на раковину. Она посмотрела на себя в зеркало. Однако о покое этим ранним утром можно было только мечтать, потому что в отражении она увидела разительные изменения в собственной внешности: витиеватая татуировка тянулась от левого глаза ко лбу и к подбородку, а сам глаз… радужная оболочка больше не была серой. Она стала кроваво-красной. Девушка закричала от испуга – зеркало треснуло. Закрылся ужасный портал. Он больше не вёл в иной, страшный мир, в котором девушка, вся в крови, зловеще улыбалась своему вполне обычному двойнику. «Что происходит?» – в ужасе подумала она и бросилась обратно в свою комнату.

Она не помнила, что произошло дальше – всё перемешалось в сознании, погрузив его в полнейший мрак. Девушка проснулась от телефонного звонка – мобильный вибрировал рядом, под самой рукой.

– Алло? – ответила она сонным голосом, не понимая, что происходит.

– Минерва, ты что, всё ещё спишь?

Звонкий голос лучшей подруги привёл её в себя. Минерва резко села в кровати.

– Уже выхожу, Мия, – девушка поспешно встала и зашагала в ванную. – Скоро буду в университете!

– Врёшь, – подруга недовольно фыркнула. – Я как будто твой сонный голос не знаю!

– Буду я скоро, не переживай. Сколько у меня времени есть?

– У тебя нет времени! – вскрикнула Мия.

Минерва бросила трубку и принялась за сборы.

Она бежала так быстро, как только могла. Мия – высокая блондинка с голубыми глазами, уже стояла у самого входа и нервно переминалась с ноги на ногу. Завидев подругу, она смешно запрыгала на месте от нетерпения и, как только они поравнялись, схватила Минерву за руку, с силой потащив в холл.

– Терпеть не могу опаздывать! – проворчала она.

– Да ладно тебе, прошло всего лишь пятнадцать минут, – попыталась отмахнуться Минерва, но Мия в ответ одарила её осуждающим взглядом.

Тема пунктуальности была для неё весьма болезненной. Подруга старалась не опаздывать на их встречи, чтобы не нервировать, и в особенности, если они с Мией шли куда-то вместе. Но сегодняшнее утро было настолько странным и непонятным, что она даже не стала извиняться.

Пара уже шла, когда девушки зашли в аудиторию. Они тихо прошли за предпоследнюю парту, единственную, которая была свободна. Преподаватель сделал вид, что не заметил их, продолжив вещать о важности философии. Позади них сидели Майк и его близкий друг Эдуард. Парни занимались чем угодно, только не парой, а потому, когда перед ними появились девочки, стали выражать им свой интерес. Однако они ещё ничего не успели сказать или сделать, потому как дверь в аудиторию открылась и в помещение шагнул высокий парень с длинными светлыми волосами. Все взгляды обратились к незнакомцу. Он внимательно оглядел студентов, затем встретился глазами с лектором и улыбнулся ему:

– Я Леон, новый студент в этой группе.

– Леон? – преподаватель удивлённо вскинул седые брови и сел за стол, где у него располагался ноутбук. Он стал открывать только ему ведомые файлы и искать названное имя. – Тут какая-то ошибка, молодой человек. Возможно, вас определили в другую группу? В этой вас нет.

– А вы проверьте ещё раз, – попросил Леон.

Минерва готова была поклясться, что его глаза в этот момент удивительно ярко блеснули, как будто в них были встроены лампочки.

– Ты видела это? – спросила она, повернувшись к Мие.

– Что именно? – спросила та, игриво наматывая локон на палец. Туловище её было развёрнуто в сторону Эдуарда.

– Прошу прощения, вот вы где. Леон, да, вижу…

Послышался громкий треск, который заглушил все остальные звуки – голоса, гомон, дыхание и неуклюжие движения студентов. Минерва стала беспокойно оглядываться по сторонам, стараясь найти источник звука. Однако совсем скоро она поняла, что он раздаётся у неё в ушах. Последней каплей стали трещины, растущие перед глазами, становящиеся всё более заметными – словно пространство рвётся во все стороны, обнажая полнейшую тьму за собой. Минерва вскочила на ноги, дыхание у неё перехватило. Она не могла даже кричать. Девушка беспомощно посмотрела на подругу, но она, как и все, замерла на месте. Как безвольная кукла. Голова кружилась, и Минерва чуть было не упала, когда пространство рядом с ней открыло очередную бездну. Чья-то сильная рука схватила её за плечо, не дав сорваться.

– Посмотри на меня, – произнёс уверенный голос.

Девушка подчинилась беспрекословно. Она посмотрела на светловолосого парня, который пристально глядел ей в глаза. Его вид и полнейшая уверенность в происходящем немного привели её в чувство – это дало хоть какое-то ощущение безопасности.

– Меня зовут Леон. Ты уже знаешь это, только забываешь постоянно, – сказал он.

– Что происходит? – спросила она жалобно, боясь пошевелиться.

– Мой небольшой фокус привёл этот мир в нестабильность. Скоро всё закончится. Но я хочу, чтобы ты запомнила своё имя. Тебя зовут Мара! Когда всё вернётся в норму, подойди ко мне после занятия и я пойму, что восстановление этого мира не помешало ни тебе, ни мне. Ты готова? Сейчас, я чувствую…

Минерва моргнула, и всё вернулось на круги своя. Мия по-прежнему наматывала прядь волос на палец, студенты тихо беседовали между собой, а преподаватель говорил с Леоном. Словно ничего и не случилось, но девушка-то помнила… или нет? Она провела рукой по лицу, держа в голове слова странного незнакомца: «Когда всё вернётся в норму, подойди ко мне после занятия…». А что он сказал дальше? Кажется, что её зовут Мара. У Минервы задрожали руки, дыхание участилось. В груди болело. «Паническая атака?» – подумала девушка в смятении, прижимая похолодевшую ладонь к ключицам. Она невольно прощупывала их пальцами, как будто в самом буквальном смысле цеплялась за собственное существование. Ничего не рвётся, ничего не пропадает и не срывается в чёрные дыры. Всё в порядке. Когда боль в груди стала отступать, Минерва внимательно посмотрела на Леона, что сел за свободную парту неподалёку. «Моё имя Минерва. Откуда взялась «Мара»? Что вообще происходит, чёрт возьми? Я должна поговорить с этим парнем» – твёрдо решила девушка.

– Как настрой? – спросил Майк, привлекая к себе её внимание.

– Отличный! – ответила Мия. Минерва, пытаясь скрыть дрожь в руках, повернулась к ним и кивнула не слишком уверенно.

«Нужно отвлечься» – решила она, отрывая внимание от собственного состояния и переключая его на людей, которые её окружали.

– Жду вас, девчонки, сегодня вечером у себя. Зажжём, – сказал он, и Эдуард многозначительно подмигнул Мие. Она захихикала, а подруге впервые подумалось, что делает она это удивительно искусственно.

После пары Минерва встала довольно резко со своего места и пошла прямиком к Леону, который сидел за первой партой. Её не заботило удивление Мии и компании Майка – она не слышала их вопросов и окликов, в голове пульсировала лишь одна мысль: «Я должна поговорить с Леоном». Парень встретил её спокойным взглядом и дружелюбной улыбкой. Они поняли друг друга без слов, что стало облегчением для обоих.

– Давай отойдём, – попросил он.

Минерва кивнула. Вот только к ней тут же подоспела ошарашенная подруга.

– Ты чего? Всё в порядке? – спросила она, взяв ту под руку.

Минерва нервно высвободила руку и сообщила, что им с Леоном нужно поговорить.

– Мы подойдём к следующей паре. Возьмёшь мои вещи, хорошо? – осознав неожиданную для самой себя резкость, она постаралась смягчить тон и это, должно быть, сработало, потому что не смотря на крайнее замешательство, Мия кивнула и вернулась обратно к их парте.

Минерва и Леон вышли из аудитории.

– Я помню что-то смутное. Ты сказал мне, что нам нужно поговорить. Мара… Ты меня так назвал, кажется? Но воспоминания теряются, они с каждой секундой становятся всё бледнее, – тихо поделилась девушка, чтобы никто в коридоре не мог их расслышать. – И как ты вообще со мной говорил? Ты же не подходил ко мне? Что всё это было?

Они уже шли на улицу.

– Значит, влияние этого мира на тебя не настолько сильное, как я думал сначала. Или, может, я его немного раскачал? – сказал Леон. – Я думаю, что мы сможем выбраться отсюда. А касательно твоего вопроса, да, я к тебе не подходил. Но это долгая история. Скажи, ты же вообще ничего не помнишь?

– О чём ты?

– Расскажи мне о себе.

– Меня зовут Минерва. Учусь в университете, веду самую обычную жизнь. Мне даже нечего особо про себя рассказать…

– Наверное, потому, что всё это вымысел. Ничего нет. Твой день повторяется, у тебя нет ни будущего, ни прошлого.

Это звучало провокационно, и Минерва невольно нахмурилась:

– Что ты говоришь такое? Да, конечно, мы на философов учимся, но это уж слишком радикально!

– Я знаю, как это звучит. И дело не в философии. Её нет. Я говорю тебе правду. Ничего и никого не существует, кроме меня и тебя. И этот мир изо всех сил старается нас разделить, чтобы я не говорил тебе правды. Я не понимаю, кто это создал и каким образом, – Леон задумчиво поглядел в небо. – Но магия поистине сильная. Кажется, ты перешла дорогу кому-то очень могущественному.

– Да кому я вообще могла сделать что-то плохое? – недоумевала Минерва. – И вообще, что значит «всего этого не существует»? А мои друзья, родители?

– Никого нет. Поверь мне, настоящий мир другой. Совершенно другой. Это пока всё, что я могу тебе сказать. Если я начну говорить больше, то меня будет выдавливать сильнее. Меня и так постоянно давит отсюда. Пока я могу противостоять, но рисковать не хочу. Мне нужно как-то вытащить тебя в реальный мир.

– А если я не хочу уходить? – девушка обняла себя за плечи. Она помолчала с секунду, и другая мысль, состояние щёлкнули у неё в голове: – Ты можешь быть сумасшедшим, в конце концов! Чего я так серьёзно тебя слушаю?

Это был действительно хороший вопрос. Она искренне пыталась заставить себя развернуться и уйти, закрыть эту тему раз и навсегда, но… Мара. Почему это имя держит её и волнует до глубины души? Минерва переминалась с ноги на ногу в нерешительности.

– В таком случае, очень глупо говорить сумасшедшему о его сумасшествии, – усмехнулся парень. – Это уже не от тебя зависит, Мара. Я нашёл тебя, и это главное. А слушаешь, наверное, потому что понимаешь, что я прав.

– Зачем ты меня искал?

– Потому что ты можешь помочь найти мне кое-кого. Но для этого ты должна вспомнить.

– Вспомнить что?

– Свою настоящую жизнь. А сейчас давай вернёмся на пару, она вот-вот начнётся. Какие интересные слова…

Минерва посмотрела на него удивлённо, не поняв, к чему он это сказал. Вместе они вернулись в нужную аудиторию.

***

Минерва чувствовала себя слишком уставшей, чтобы идти на вечеринку. Они с Мией сидели у неё дома, подбирали наряды, но девушка, вместо того чтобы выбирать платья и участвовать в обсуждении с лучшей подругой, легла на кровать и прикрыла глаза, не в силах уложить в голове все свои чувства. Хотя, возможно, их и не стоит нигде укладывать? Но где же тогда их место? Минерва решила отдаться им, изучить как следует, а заодно и осмыслить всё, что ей наговорил Леон. «Мы хотели поговорить после пары» – вдруг вспомнила девушка: – «Мы поговорили? Не помню… Почему я так мало помню?». Мысли начали угнетать, но тут вмешалась Мия:

– Ну ты собираешься одеваться-то? Что с тобой вообще?

Чувства, только вышедшие «на связь», вновь перемешались. Это раздражало.

– Я себя неважно чувствую, – ответила Минерва.

– Ты из-за этого Леона расстроилась, что ли? Да ладно тебе! Он странный, это все заметили. Кстати, ты с ним не гуляй лишний раз, хорошо?

– Он назвал меня Марой. И много всякого говорил.

– Что, например?

– Что-то очень странное. Я… почти не помню.

Минерва замолчала. Он называл её Марой, это она помнила абсолютно точно. Говорил, что это её истинное имя. Что-то отзывалось в ней, когда оно звучало. Словно выжженый в душе символ. «Неужели Мара действительно моё настоящее имя?» – думала она.

– Ты зациклилась на этом? – поняла Мия.

Она посмотрела на подругу и перестала крутиться у зеркала в очередном коротком платье. Вздохнув, девушка присела на край кровати рядом с ней и потрепала её по ноге.

– Ну ты чего?

– Я, наверное, не пойду к Майку сегодня, – ответила Минерва.

– Перестань. Я не хочу идти туда одна!

– Мне сегодня не до тусовок, Мия.

– Давай так, – подруга приблизилась к ней, – мы с тобой сходим туда часа на два. Не понравится тебе – уйдём и проведём вечер вдвоём. Идёт?

Минерва открыла глаза и внимательно посмотрела на подругу. Та глядела на неё в ожидании и почти не дышала. Это было… хотелось сказать «забавно», но нет. Чувство рождалось противоположное.

– Почему ты не можешь без меня пойти? – спросила девушка серьёзно.

– Потому что будет скучно, – Мия пожала плечами. – Я люблю с тобой время проводить. А ты плюс крутая компания – это вообще прекрасно! Так что скажешь?

– Нет. Почему ты не можешь без меня пойти?

– Ну, технически могу, но…

– Но?

Минерва стала напирать, и подруга немного растерялась.

– Что с тобой такое? – она поёжилась.

– Пожалуйста, ответь на мой вопрос. Это важно. Почему ты не можешь пойти к Майку одна, без меня?

– Я не понимаю, о чём ты говоришь. Хватит, Минерва, давай уже собираться! Тебе нравится это платье? – Мия встала и покрутилась перед подругой как ни в чём не бывало.

Та тяжело вздохнула и, натянув улыбку, согласилась, что платье отличное.

Минерва не помнила, как они с Мией оказались на вечеринке. Она даже не помнила того, чтобы соглашалась сюда приходить. «Как будто это было обязательное условие, а моё желание не имеет никакого значения» – в тревоге подумала девушка. Она обнаружила себя сидящей на роскошном диване в коротком платье, с каким-то коктейлем в руке. «Как меня зовут?» – вдруг подумала она, обводя потерянным взглядом молодых людей, что танцевали под громкую музыку. Все веселились и не думали ни о чём. Их головы были пусты. Точно также, как и голова девушки, которая снова забыла своё имя. Она чувствовала прошивающие тело басы и то, как они звучали в опустевшей без мыслей черепной коробке. Что-то было не так, липкая тревога стала подниматься из недр хрупкого тела и это пугало ещё больше. «Мара» – в ушах раздался голос Леона, и реальность, казалось, треснула с громким хлопком. Минерва испуганно огляделась и вскочила с дивана. В глазах двоилось, как будто пространство действительно разошлось тут и там, исказив общую картину: двигающиеся в такт музыке тела, приглушённый свет, блеск бутылок и бокалов – всё было разрезано, перевёрнуто, искажено. Девушка, поддавшись панике, бросилась прочь. Она бежала сквозь израненное пространство так быстро, что чуть было не подвернула ногу, потому что была на каблуках. Ей пришлось резким движением скинуть туфли, чтобы не рухнуть в раскрывающиеся прямо на её пути чёрные дыры. Минерва выскочила на дорогу и её встретили стремительно приблизившиеся огни и визг шин. Она не могла даже закричать от страха, тело парализовало, но в последний момент что-то толкнуло её в сторону. Девушка зажмурилась, но не упала, что удивительно. Она открыла глаза и обнаружила себя в объятиях Леона.

– В этот раз успел, – улыбнулся блондин.

– Ты… что? Хочешь сказать, это уже было? – спросила Минерва.

Она с трудом стояла на ногах. Колени дрожали и подгибались. Парень помогал ей удержаться, не выпуская из своих рук.

– Было. Тогда я не успел.

– Я не умерла?

– Тут ты бессмертна. Мир просто обновляется.

– Это какой-то бред!

– Ну не скажи. А теперь послушай внимательно, я чувствую, что обновление вот-вот начнётся, – Леон вытащил из кармана кожаной куртки маленький флакончик с золотистой жидкостью и вложил его в ладонь Минервы. – Держи крепко, не отпускай. Это элексир, который сможет ответить на твои вопросы. Постарайся запомнить, хорошо? И используй его, когда будет нужно. Я не смогу тебе ответить на многое, но он сделает это за меня. Обманем мир. Только пару капель, не больше!

– Что?

– Запомни, что я сказал!

Мир схлопнулся в тот же момент, и сознание кануло в непродолжительную черноту.

Глава 4 Элли

Каждое утро Элли начиналось с приёма таблеток. Она уже не помнила, зачем именно пила их, но знала, что без этого ей будет очень плохо. Запив капсулу большим количеством воды, девушка посмотрела на своё отражение над раковиной. Она выглядела уставшей, как будто и не спала толком. Проведя рукой по лицу, Элли сказала себе, что сегодня ляжет спать пораньше. Обязательно. Забудется сном и хорошенько выспится, а пока… пора в университет.

Элли уже подходила к университету, когда кто-то окликнул её по имени. Девушка с улыбкой повернулась к черноволосой подруге, которую звали Полли. Та лучезарно улыбнулась в ответ и, отдышавшись немного, принялась рассказывать какую-то милую ерунду, которая приключилась с ней по дороге на учёбу. Элли слушала её внимательно, пытаясь игнорировать нарастающую апатию. Неприятный побочный эффект от лечения.

– Сегодня Роберт вечеринку закатывает у себя дома. Ты пойдёшь? – спросила Полли.

– Я пас. Настроения нет, – Элли покачала головой.

– Жаль. А ведь Роберт, кажется, на тебя запал.

– Меня сейчас это мало интересует.

– Когда это твоё состояние уже пройдёт? – жалобно протянула подруга.

Элли лишь пожала плечами. Они с Полли зашли в аудиторию. Элли помнила очень отчётливо, что училась на философа, вот только совершенно не понимала, зачем выбрала это направление. Кажется, на этом настоял папа, потому что сам был профессором философских наук и подобный потенциал видел в своей дочери. А где же он сейчас?

– Слушай, – подруга перебила щебет Полли, – ты не помнишь, где мои родители?

– Без понятия. Дома, наверное?

– Их не было, когда я уходила.

– На работе, может?

– На работе? – девушка глубоко задумалась.

Она не могла вспомнить лица родителей и от мыслительного напряжения потёрла лоб.

– Ты в порядке? – голос Полли прозвучал взволновано.

– Вроде, да… Но теперь, когда ты сказала… да, точно. Я помню, как провожала их пару дней назад в командировку.

– Ну ты даёшь, подруга. Такие вещи забывать!

– Да. Мне кажется, я просто устала, – Элли неловко улыбнулась. – Не переживай, всё хорошо. Это всё мои таблетки, наверное. Как только курс закончу, станет легче.

Подруга кивнула, погладив её по плечу. В аудиторию зашли Роберт со своей компанией. Полли толкнула Элли в бок и шепнула ей на ухо: «Может, всё-таки пойдём на вечеринку сегодня? Развеешься хоть немного». Подруга не успела ответить, так как к ним уже подошли Роберт с друзьями. Этих ребят можно было назвать так называемой «университетской элитой», и попасть с ними в одну компанию означало самый настоящий социальный успех. Полли грезила об этом уже давно, а Элли… нет, ей было всё равно. Она скорее хотела составить компанию своей подруге, видя её нерешительность. Элли заметила на себе пристальный взгляд Роберта, но не стала смущаться или делать вид, будто ничего не заметила. Напротив, она встретила его взгляд своими серыми глазами вполне уверенно. Он ухмыльнулся и спросил:

– Как настрой?

– Отличный! – ответила Полли. Элли не сводила с него молчаливого взгляда.

– Жду вас, девчонки, сегодня вечером у себя. Зажжём, – сказал Роберт самодовольно, а его друзья радостно поддержали формулировку смехом и ликующими восклицаниями. Он вновь посмотрел на блондинку с серыми глазами и уточнил: – Ты же придёшь?

– Приду, – кивнула она, чувствуя, как Полли сверлит её взглядом.

Та радостно сжала руку подруги под партой, выражая благодарность и эмоциональную привязанность. Когда ребята отошли достаточно далеко и расселись по местам, Полли крепко обняла её и чмокнула в щёку. Элли слабо улыбнулась в ответ, но в большей степени… ей было всё равно.

Когда девушки вышли с пар, то решили зайти домой к Полли. Вот только на улице, за территорией университета, они столкнулись с необычным прохожим. Внешне он не отличался от других, более того, он был затёрт и ничем не отличался от остальных людей, проходящих мимо них. Это был цельный, безликий поток. Единственное, что привлекло Элли – его целеустремлённый взгляд, направленный прямо на них.

– Здравствуй, Мара, – сказал он, когда они поравнялись.

Элле словно парализовало на секунду. Остановившись, она удивлённо обернулась на незнакомца.

– Прошу прощения? Это вы мне?

Вопросы были излишни. Она знала, что слова предназначались ей. Чувствовала. Парень уже смотрел на неё. Всё тот же сосредоточенный взгляд, улыбка совершенно не трогала его губ.

– А кому ещё? Других здесь нет, – ответил он.

Элли огляделась по сторонам, натыкаясь взглядом на бесконечных прохожих. Полли спросила: «Что такое?», но её подруга не ответила на вопрос. Она не сводила глаз со странного незнакомца.

– Я давал тебе флакон с жидкостью. Где он? – спросил он, повернувшись к девушкам всем туловищем.

– Я вас впервые вижу… – начала было Элли, но парень прервал её:

– Мы виделись уже много раз.

Она сощурилась, стараясь припомнить. Его внешность была незнакома ей, но… ощущение? Непонятное чувство держало её, не давало покрутить у виска и спокойно уйти по собственным делам. Полли попыталась взять её под руку – она выглядела взволнованной, но подруга не шевельнулась.

– Как тебя зовут? – спросила Элли.

– Леон. Но сейчас это не имеет значения. Ты не помнишь, где флакон, да? – незнакомец вздохнул.

– Я не знаю... Какой флакон? – нахмурилась девушка.

«Почему я вообще говорю с ним?» – недоумевала она про себя, медленно начиная сомневаться в собственной адекватности. Здравый смысл твердил, что ей нужно уходить. Перестать думать. Но почему она всё ещё стоит посреди тротуара?

– Псих какой-то. Идём отсюда, – подала голос Полли, будто тот самый глас разума решил заговорить через неё.

Она с силой потянула её прочь, и Элли позволила себя увести.

– Ты знаешь меня, Мара! Найди флакон! – крикнул Леон ей в спину.

Когда Элли обернулась ещё раз, она уже не видела странного человека – он затерялся среди прохожих, а может, и вовсе исчез. Если бы подруга не была свидетельницей этой сцены, она бы решила, что ей пора увеличить дозу таблеток, которые она принимает каждое утро и вечер.

Элли чувствовала себя слишком уставшей, чтобы идти на вечеринку. Они с Полли сидели у неё дома, подбирали наряды, но девушка, вместо того чтобы выбирать платья и участвовать в обсуждении с лучшей подругой, легла на кровать и прикрыла глаза, не в силах уложить в голове все свои чувства. Хотя, возможно, их и не стоит нигде укладывать? Но где же тогда их место? Элли решила отдаться им, изучить как следует, а заодно и осмыслить всё, что ей наговорил сумасшедший с улицы. «О каком флаконе он говорил? Что-то должно быть у меня дома?» – рассуждала она про себя, но тут вмешалась Полли:

– Ну ты собираешься одеваться-то?

Чувства, только вышедшие «на связь», вновь перемешались. Элли чувствовала себя утомлённо.

– Я себя неважно чувствую, – ответила она.

– Ты из-за этого психа расстроилась, что ли? Да ладно тебе! Он странный, явно не в себе был. Выкинь это из головы, сейчас куча таких ходит.

– Он назвал меня Марой. И много всякого говорил.

– Я помню. И на твоём месте не стала бы обращать внимания.

– Не знаю.

Элли замолчала. Что-то отзывалось в ней, когда она вспоминала это имя – Мара. Оно оставалось солоноватым привкусом на языке, когда она произносила его вслух.

– Ты зациклилась на этом? – поняла Полли.

Она посмотрела на подругу и перестала крутиться у зеркала в очередном коротком платье. Вздохнув, девушка присела на край кровати рядом с ней и потрепала её по ноге.

– Ну ты чего?

– Я, наверное, не пойду к Роберту сегодня, – ответила Элли.

– Перестань. Я не хочу идти туда одна!

– Мне сегодня не до тусовок, Полли.

– Давай так, – подруга приблизилась к ней, – мы с тобой сходим туда часа на два. Не понравится тебе – уйдём и проведём вечер вдвоём. Идёт?

Элли открыла глаза и внимательно посмотрела на подругу. Та глядела на неё в ожидании и почти не дышала. Это раздражало.

– Почему ты не можешь без меня пойти? – спросила девушка серьёзно.

– Потому что будет скучно, – Полли пожала плечами. – Я люблю с тобой время проводить. А ты плюс крутая компания – это вообще прекрасно! Так что скажешь?

– Нет. Почему ты не можешь без меня пойти?

– Ну, технически могу, но…

– Но?

Элли стала напирать, и подруга немного растерялась.

– Что с тобой такое? – она поёжилась.

– Пожалуйста, ответь на мой вопрос. Это важно. Почему ты не можешь пойти к Роберту одна, без меня?

– Я не понимаю, о чём ты говоришь. Хватит, Элли, давай уже собираться! Тебе нравится это платье? – Полли встала и покрутилась перед подругой как ни в чём не бывало.

– Полли! – крикнула девушка.

Подруга посмотрела на неё испуганно. Элли села на кровати, взгляд её стал тяжелее.

– Почему ты не отвечаешь мне? – спросила она.

– Но это же… – Полли сморгнула и застыла на секунду как компьютер, которому дали противоречивую задачу, а затем рассеянно посмотрела на Элли. – О чём мы говорили? Ах, ладно! Давай собираться.

Элли тяжело вздохнула и даже не попыталась натянуть улыбку – вновь положила голову на подушку и прикрыла глаза. Впрочем, ей тут же пришла настойчивая мысль: «Нужно найти флакон, если он действительно у меня». Сейчас ей вдруг показалось это очень важным. Почему? Неясно. Вот только это было единственным, что чувствовалось как правильное, почти истинное решение. Встав с кровати, Элли сказала, что ей пора домой. «Увидимся у Роберта» – сказала она напоследок, захлопнув за собой входную дверь и оставив Полли в недоумении.

Элли перерыла всё в своей комнате, но никакого флакона так и не нашла. Она стала ходить туда-сюда, из одного угла в другой, пытаясь вспомнить, отыскать хоть какой-то намёк в воспоминаниях… на что? «Что со мной? Почему я так себя веду?» – девушка будто очнулась от сна. Она огляделась, испытывая сильный когнитивный диссонанс: одна часть разума была уверена, что находится в собственном доме, но вторая воспринимала это как нечто новое. Отчасти это было правдой – Элли смотрела на стены, мебель, на всю обстановку другими глазами. Словно всё это декорации, скрывающие от неё что-то большее… Девушка провела рукой по лицу. Когда она смахнула с себя морок, всё вернулось на круги своя. «Нужно выпить таблетку» – решила она и вытащила небольшую аптечку из шкафа. Она раскрыла плотную сумку и замерла от неожиданности – в глаза ей бросился флакон с золотистой жидкостью. Должно быть, тот самый, о котором говорил сумасшедший с улицы. «Так это действительно правда? Я знаю его, но не помню?» – задалась тревожными вопросами Элли.

– Элли? – раздался голос почти над самым ухом девушки.

Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла высокая женщина с красивыми, мягкими чертами лица.

– Мама, – Элли облегчённо выдохнула. – Что ты тут делаешь?

– Уже почти семь, мы с папой пришли с работы, – ответила она с улыбкой. – У тебя всё хорошо?

Девушка прислушалась – в квартире действительно стали раздаваться звуки, делающие её жилой и уютной: журчание воды из родительской ванной, приглушённое вещание телевизора, вскипающий чайник. Мама с папой собирались ужинать.

– Вы разве не в командировке? – растерялась Элли.

– В какой командировке? – не поняла мама.

– Мне казалось, что вы уехали…

– Нет. Папу могут отправить в командировку, но на следующей неделе. Ты, наверное, перепутала.

– Уже почти семь, – мысли Элли упорно возвращались к флакону. Она взяла его в руки, крепко обхватила ладонями, чтобы не забыть. Посмотрела на маму. – Меня позвали на вечеринку сегодня. Я же могу сходить? Мы идём с Полли.

– На какую вечеринку?

– К Роберту домой. Там почти все будут.

– Конечно. Только не долго, для тебя сейчас важен режим. – Мама погладила дочь по щеке, а затем опустила взгляд на флакон в её руках. – Что это?

– Я и сама не совсем понимаю, – Элли неловко улыбнулась. – Не знаю, откуда оно у меня.

Женщина аккуратно забрала флакон с неизвестной жидкостью из рук дочери, а затем, мягко улыбнувшись, добавила, что перед уходом ей обязательно нужно принять лекарство. Элли послушно кивнула и, взяв капсулу, безропотно запила её большим количеством воды. Когда она хотела спросить про флакон, мысль ловко ускользнула из сознания, не оставив после себя ровным счётом ничего.

На вечеринке было слишком шумно. У Элли стучало в висках, она с нетерпением ждала, когда же истекут эти два часа, о которых они условились с Полли. Очень хотелось домой. Девушка поняла, что ей было нужно – тишина и покой. Она отключилась от окружающего мира, пытаясь поймать мысль, которая старалась пробиться сквозь толщу вялых абстрактных рассуждений. Элли чувствовала, что именно эта нераскрытая мысль отзывается в её голове пульсирующей болью. Девушка устало помассировала виски пальцами и внимательнее вгляделась в окружающее её действо: студенты танцевали, кричали от восторга, пили, целовались… Свет мелькал резко и часто, он давил на глаза обилием цветов. Вот всё окрашено в глубокий синий, затем в фиолетовый, розовый, оранжевый и жёлтый… Жёлтый. Тот флакон содержал в себе золотистую жидкость! Так вот, что так доставало Элли! Она даже вздрогнула от осознания и сосредоточила на этом всё своё существо. Лишь бы не потеряться и не забыть… «Почему это так важно для меня?» – недоумевала она, но наверняка знала только одно – эта маленькая вещица вызывала в ней множество вопросов. Они изводили её. «Если бы тот человек… как его зовут? Кажется, Леон? Если бы он оказался здесь, может, я бы получила ответы на свои вопросы» – задумалась Элли и поразилась в следующую же минуту: среди толпы молодых людей, заполнявших большую комнату не менее большого особняка, промелькнули длинные светлые волосы Леона. Она была уверена, что это он. Сердце пропустило удар. Не отдавая себе отчёта, Элли крикнула: «Леон!» и попыталась локтями расчистить себе путь среди подростков с размашистыми, расслабленными движениями, которые они называли «танцами». Вот только чья-то рука крепко схватила её за плечо – девушка услышала низкий голос у своего уха:

– Как дела?

Она посмотрела на говорившего – то был Роберт. Элли улыбнулась ему, однако о Леоне не забыла.

– Хорошо, – ответила она коротко.

– Как тебе тусовка? – спросил он и кивнул на диван: – Присядем?

Девушка огляделась в поисках незнакомца с улицы. В этот раз она заметила его лицо – оно мелькнуло среди толпы танцующих, а взгляд был направлен точно на Элли. Он старался пробиться к ней также, как и она к нему.

– Мне всё нравится, – солгала Элли. – Я подойду к тебе позже, хорошо?

– Неужели ты не составишь мне компанию?

Что-то тягучее разлилось в голове девушки – голос Роберта влиял на неё как дурман. Ей хотелось слушать его, хотелось забыть… обо всём. Они сели на диван, и парень положил руку ей на колено. Девушка посмотрела на него, чуть покраснела и закусила губу. Ей хотелось остаться в этом сладком неведении, но… «Мара» – прозвучал голос Леона в голове. Элли чуть заметно встрепенулась, а Роберт стал ещё ближе. Он играл с её прядями, внимательно рассматривал их в полумраке комнаты. Людей становилось всё меньше, а сознание Элли стремительно пьянело.

– Я был бы рад, если бы ты осталась со мной до утра, – сказал он вкрадчиво.

«Мара!» – голос в голове стал настойчивей, вот только Элли не хотел его слушать. Она слишком устала.

– И я была бы рада… – губы двигались в такт желанию.

Элли казалось, что она засыпает. Нет, глаза её были открыты, она чувствовала относительную бодрость, вот только сознание сузилось, сосредоточилось на Роберте. На его глазах, волосах… на губах. Ещё секунда, и желание девушки позабыть обо всех заботах могло бы исполниться. Чья-то рука легла на её плечо. Элли резко повернула голову в сторону длинноволосого парня, что смотрел не на неё, а на Роберта.

– Леон? – девушка вынырнула из транса.

Пространство снова стало заполняться людьми и шумом. До слуха Элли дошли не только многочисленные разговоры, но и музыка, под которую танцевали особенно активные студенты в этой и соседней комнате. Там же была и Полли. Роберт смотрел на Леона крайне враждебно.

– Я тебя не припомню. Ты кто такой? – спросил он грубо.

– Не твоё дело. Я пришёл к ней, – он кивнул на Элли.

– Я спрашиваю, кто ты такой? – Роберт поднялся с дивана.

– Не лезь не в своё дело, – Леон сверкнул недобрым взглядом. – Мара, – девушку передёрнуло от этого имени, – нам нужно найти флакон!

«Флакон» – вспомнила она, и морок окончательно спал.

– Мне правда нужно идти, – девушка вмешалась, встав между парнями. – Я в любом случае не могу остаться, Роберт…

– Я никуда тебя не пущу, – ответил он, грубо схватив её за руку, и в следующую секунду обратился к Леону: – Выметайся отсюда!

– Видит Богиня, я не хотел этого делать, – парень покачал головой.

Впрочем, он ничего и не сделал: стоял всё также неподвижно, впиваясь взглядом в противника. Зато Роберт… он вдруг скорчился от боли, отшатнулся и грузно рухнул на диван. Челюсти судорожно сжались, глаза закатились так, что было видно только белок. Парня стало трясти.

– Роберт! – Элли бросилась к нему, но Леон рванул её на себя.

– Забудь об этом, – сказал он нетерпеливо, озираясь по сторонам.

Пока никто не обращал на них внимание, но не пройдёт и минуты как начнётся переполох.

– Что ты тут делаешь? – спросила Элли встревоженно. – Как ты вообще меня нашёл? Нет, не подходи!

Слишком громко. Взгляды гостей обратились в их сторону, а корчащийся на диване Роберт не внушал чувства, что всё в порядке.

– Слушай, – Леон говорил быстро, – тебе нужно довериться мне. Иначе мы никогда не вырвемся отсюда. Закрой глаза.

– Отпусти меня! – закричала девушка.

– Да послушай ты меня!

– Псих!

Леон цокнул языком и с силой накрыл глаза Элли своей ладонью. Второй рукой он обхватил её за плечи, лишая возможности вырваться. Девушка завопила от страха, призывая на помощь всех, кто находился рядом. Шум возрос – она чувствовала суматоху кожей.

– Элли! – раздался голос Полли – он был достаточно громкий, чтобы перекричать общий гомон при замолкшей на минуту музыке.

Хватка Леона стала крепче.

– Стой! – кричала Полли, но её голос уже сливался с остальными звуками.

Элли слышала лишь дикую какофонию, но она совершенно не трогала её. В душе разлилось чувство удивительного покоя и отрешённости, как будто всё это чужое, ненужное и не может коснуться её. Элли была неестественно спокойна. Возможно, её нервная система «перегорела», не выдержала того абсурда, который произошёл только что? Девушка не знала и знать этого не хотела. Рука Леона ослабла, теперь он держал её гораздо мягче. Он убрал ладонь с её век, и Элли открыла глаза, заметив, что звуки исчезли.

– Как так вышло? – удивлённо спросила она.

Они стояли перед её домом. Девушка ошарашенно посмотрела на парня, внимание которого было поглощено небом. Он вглядывался в него так пристально, как будто от этого зависела чья-то жизнь.

– Нужно торопиться. Время ещё есть, но флакон…

– Я нашла его.

– Нашла? – Леон посмотрел на Элли с надеждой. – Так он у тебя?

– Он дома, так что мы правильно… возникли. Как ты это сделал? И вообще, – эмоции включились так же резко, как выключились; девушка испытала смесь страха и гнева: – Что ты сделал с Робертом?

– Кто-то видел флакон? – парень проигнорировал её вопрос.

Она растерялась и ответила, с трудом припоминая – память по-прежнему подводила:

– Да, мама, кажется. Она забрала его перед моим уходом. Но я говорю о другом…

Леон выругался и потянул девушку за руку, приговаривая: «Нужно забрать флакон!». В таком состоянии он в особенности походил на сумасшедшего. Элли испугалась ещё больше. Она не могла пустить его домой, ведь там мама и папа! «Что я наделала?» – ужаснулась она, будто вся эта ситуация зависела от неё одной. Тем не менее, нужно было что-то делать. Девушка была слишком растеряна, всё это не укладывалось у неё в голове, но на выяснения не оставалось никакого времени. Элли стала действовать по наитию, вручив свою судьбу инстинкту, окрашенному красной дымкой. Она вырвалась из хватки Леона и левой рукой схватила его за волосы, потянув вниз. Одновременно с этим ударила ногой по внутренней стороне колена, из-за чего парень рухнул на землю и выругался от боли. Девушка прижала его раскрытую ладонь, лежащую на асфальте, острым каблуком.

– Больно же! – пожаловался странный человек.

Элли почувствовала волну удовольствия. Если она надавит и проткнёт его руку каблуком… По телу пробежали мурашки наслаждения. Она уже воображала, как пахнет его кровь и какие тайны она сможет поведать…

– Мара? – голос Леона прозвучал испуганно.

Это вернуло ей контроль. Девушка отшатнулась, дыхание участилось.

– Это что такое было? – Леон выглядел таким же ошарашенным, как и Элли недавно.

Тем же вопросом задавалась и она. Она нервно потёрла шею рукой, не находя ответы своему поведению. Парень тем временем поднялся на ноги. Девушка сказала:

– Я сама зайду и вынесу тебе эту штуку.

– Ты забудешь, как и всегда, – Леон покачал головой. – Ты же даже не помнишь меня. Не помнишь при каких обстоятельствах я дал тебе флакон. Они сделают всё, чтобы ты не выпила содержимое. Они не хотят, чтобы ты вспоминала!

– Кто «они»?

– Если бы я знал. Я знаю только, что ты перешла дорогу кому-то очень могущественному. Тому, кто вот это всё создал, – он обвёл пространство рукой. – Я не могу рисковать, Мара. Мы зайдём вместе.

– Что ты собираешься делать? – спросила она напряжённо.

Единственное, что беспокоило её прямо сейчас – родители. Сделать всё, чтобы они оставались в безопасности. Она всё ещё не могла доверять Леону.

– Я хочу знать, что ты сделал с Робертом, – сказала Элли, скрестив руки на груди. – Я с места не сдвинусь, пока ты не скажешь.

Парень устало вздохнул, но всё же ответил:

– Если ты думаешь, что я его убил, то ответ – нет. Он жив и здоров.

– А всё то, что было…

– Мара, это неважно. Я скажу тебе так: я сделаю всё, чтобы ты выпила ту жидкость. Иначе мы не вырвемся отсюда.

Элли смотрела на него настороженно. Помолчав немного, она задала новый вопрос:

– Откуда она у тебя?

– У меня было достаточно времени, чтобы создать что-то подобное. Но подробнее я смогу рассказать тебе позже. Даю своё слово.

– Я должна верить твоему слову? Человеку, которого я не знаю? Более того, ты чуть не убил Роберта! И бог знает, что собираешься сделать с моими родителями! – девушка всплеснула руками.

– И всё же ты стоишь здесь и продолжаешь говорить со мной. Парадокс, – Леон усмехнулся. – Но скорее, Мара! Я уже понял, что тебя лучше не злить. Я дал тебе своё слово!

– Ты говоришь, что это создал… кто-то? Не Бог?

– Если и Бог, то тот, которого я не знаю.

– А кто-то может знать Бога?

– Хороший вопрос, – парень кивнул. – Я бы ещё с тобой поболтал, но нам не до этого сейчас! Время уходит.

– А если я выпью ту жидкость, о которой ты всё говоришь… что будет? – Элли обняла себя за плечи.

Услышать ответ было страшно, но необходимо.

– Тогда мы вернёмся в реальный мир, – ответил Леон.

– Но я не хочу, – девушка покачала головой. – Это моя жизнь.

– Наверное, мы все так чувствуем… как это говорится в этом мире? «Зона комфорта»?

– Жизнь – это зона комфорта? – она не поняла.

– Привычная жизнь, да. Нам страшно что-то менять. Мы и представить не можем, что будет как-то иначе. Можешь ли ты поверить в то, что есть мир, где живут маги, чародеи?

– Конечно, нет. Это сказки, – Элли тихо фыркнула.

– Как и всё это, – Леон обвёл пространство рукой, – может быть сказкой для другого человека. Для меня, например.

– Тогда мы никогда не сможем друг друга понять, – сказала она.

– Откуда мы знаем, вдруг мы просто забыли наши жизни? Ты – прошлую, а я – нынешнюю.

– И как ты вообще себе это представляешь? Нет, ты сумасшедший, – девушка нервно тряхнула головой. Наконец-то логика, которая в последнее время стала серьёзно подводить её, дала о себе знать. – Ты несёшь бред. Я… не понимаю, почему всё ещё стою здесь.

Она слишком устала от загадок и странностей. Всё, чего ей хотелось – уснуть крепким сном, забыться и проснуться в нормальном мире. Без загадочных флаконов и людей, которые угрожают ей и её семье.

– Мара, я…

– Я не Мара. Моё имя – Элли.

Пространство стало дрожать, и густая вибрация с силой надавила на тело девушки. Она поёжилась и закрыла глаза от страха, услышав напоследок:

– Бездна раздери!

Элли погрузилась в полнейшее небытие.

Глава 5 Дора

Каждое утро Доры начиналось с приёма таблеток. Она уже не помнила, зачем именно пила их, но знала, что без этого ей будет очень плохо. Запив капсулу большим количеством воды, девушка посмотрела на своё отражение над раковиной. Она выглядела уставшей, как будто и не спала толком. Проведя рукой по лицу, Дора сказала себе, что сегодня ляжет спать пораньше. Обязательно. Забудется сном и хорошенько выспится, а пока… пора в университет.

– Дора, идём завтракать! – раздался мелодичный голос с кухни.

Мама ещё дома. Дора удивилась этому обстоятельству и подумала о том, что это очень необычно. Они с папой уходили рано, и дочь редко заставала их дома по утрам. Девушка вышла на кухню и улыбнулась маме, которая как раз накрывала на стол. Она делала это с удовольствием, с поистине материнской заботой и мягкостью.

– А где папа? – спросила Дора, сев за стол.

От блинчиков исходил чарующий аромат, на который тут же откликнулся её желудок – он заурчал громко и протяжно. Дора собиралась удовлетворить его потребность сейчас же.

– Он уже на работу уехал, – пояснила мама. – У меня собрание в десять, все только к этому времени и соберутся.

Дочь кивнула. Они принялись за завтрак; время текло медленно и приятно. Мама включила телевизор – шёл какой-то сериал, который женщины прежде не видели. Они поглядывали на меняющиеся сцены, параллельно ведя лёгкую, непринуждённую беседу. Тем не менее, сериал был весьма скучен. Возможно, это показалось им потому, что они смотрели его не с самого начала и множество деталей оставались неизвестными. Не став фиксировать внимание на непонятной картине, девушка позавтракала и, поблагодарив маму, убрала свою посуду в раковину.

– Я помою, ты иди, тебе же в университет, – сказала мама, допивая кофе.

Дора кивнула. В следующую минуту она повернулась от раковины к телевизору и встала как вкопанная. Она увидела сцену, где герои пьют виски – янтарная жидкость в их стаканах навевала что-то. Тревожная мысль забилась в висках. Дора забыла что-то… очень важное.

Элли. Пространство в аудитории университета трещало и расходилось, словно непрочная ткань. Забыла.

Мара. Кровь на языке оставляет солоновато-металлический привкус. Поистине изощрённое, тёмное удовольствие. Забыла.

Леон. Его пристальный взгляд и длинные, светлые волосы, собранные в хвост почти на затылке. Он протягивает ей что-то… не разобрать.

– Нельзя забывать, – губы сами прошептали, неподвластные воле Доры.

Да и была ли у неё воля? Атакующие мысли лишали всяческой способности думать здраво.

– Дора? Ты в порядке? – забеспокоилась мама.

И снова по кругу покрывающихся мраком воспоминаний: Элли, Мара, Леон. Элли, Мара, Леон. Девушка изо всех сил пыталась разглядеть, что же держит в руках парень. На ум вновь пришла картинка из сериала – герой сжимает стакан с виски, янтарная жидкость… Золотистый флакон.

– Детка? – спросила мама, коснувшись плеча дочери.

– Где тот флакон, который ты забрала вчера? – резко спросила Дора.

– Какой флакон? – не поняла женщина.

– Ну вчера! Когда я… подожди… почему меня вчера звали Элли?

Она отчётливо помнила, что все вокруг вчера называли её другим именем. Откуда оно взялось? И откуда тогда появилось имя Дора? Сердце забилось чаще, девушка нервно приложила руку к ключицам.

– Что ты такое говоришь? Ты выпила таблетки? – спросила мама.

– Выпила…

– Может, недостаточно? Давай выпьем ещё одну? Присядь пока, я принесу их тебе, – сказала она и, усадив дочь на стул, вышла с кухни.

Паника медленно накрывала сознание Элли. Доры… Или Мары? Девушка тряхнула головой, все её инстинкты буквально вопили: «Что-то не так!». Она решила найти флакон. Если мама его действительно забрала, то он должен быть в её комнате. Дора рванула в родительскую спальню. Мама, увидев это, начала препятствовать дочери, уверяла её, что она не в себе. Она пыталась дать ей таблетку, от которой ей якобы должно стать лучше, но девушка не желала слушать. Она знала только одно – ей нужно найти флакон. Оттолкнув маму, девушка принялась рыться во всех шкафах. Она выкидывала их содержимое на пол – движения стали резкими и отрывистыми.

– Дора, прекрати! Ты пугаешь меня! – крикнула мама.

– Ты же знаешь, что это такое! Ты видела тот флакон! – ответила девушка.

– Это наркотик! Я не знаю, кто дал тебе его, но это страшная вещь!

Дора дёрнула очередной ящичек прикроватной тумбочки на себя. Закрыт на ключ. Вот и флакон. Девушка нахмурилась и посмотрела на маму:

– Он здесь. Где ключ?

– Я ничего тебе не дам, – ответила женщина резко. – Мне придётся звонить папе!

Угроза пролетела мимо ушей. Впрочем, Дора достаточно хорошо знала своих родителей, чтобы предположить, что ключ может лежать под матрасом. Она стала приподнимать его и, судя по тому, как мама бросилась на неё в попытке схватить за руки и повалить на кровать, догадка оказалась верной.

– Ты не понимаешь! Из-за этой дряни тебе приходится пить таблетки! И когда всё стало хорошо, ты снова притащила этот чёртов флакон домой! – говорила она в отчаянии, борясь с дочерью.

В Доре вдруг закипела ярость – она вывернулась из маминых рук, оказалась у неё за спиной и толкнула. Охнув, женщина упала на кровать, но дочь на этом не остановилась. Она резко приподняла матрас, так, что мама скатилась по нему на пол и ударилась головой о прикроватную тумбочку. Она громко застонала от боли – это отрезвило Дору. Девушка вздрогнула и испытала пробирающий до костей ужас. Как она могла сделать что-то подобное? Как в здравом уме можно причинить боль дорогому человеку? Дора бросилась к маме и стала помогать ей встать на ноги. Та потёрла затылок ладонью и в следующую минуту, закрыв лицо руками, заплакала.

– Мамочка! Прости меня пожалуйста! – Дора испуганно прильнула к её коленям.

Она крепко обняла её, и всё существо девушки дрожало от страшной мысли: «Что со мной происходит?». Она заплакала вместе с ней:

– Я не знаю, что на меня нашло!

– Ничего… – сказала мама, немного успокоившись. Она погладила дочь по волосам. – Ты не виновата. Эта вещь так влияет на тебя… Но мы справимся. Пропьёшь таблетки, и всё станет хорошо, как и было раньше.

«Хорошо, как и раньше» – эта мысль баюкала дезориентированное сознание. Дора крепче прижалась к маме.

– Пообещай мне, пожалуйста, что ты больше не будешь искать этот флакон, хорошо? – попросила женщина.

– Обещаю, – кивнула дочь.

Она была готова пообещать что угодно, лишь бы этот кошмар больше никогда не повторился. Посидев ещё немного, когда буря окончательно утихла, женщина поднялась на ноги. Дочь смотрела на неё заплаканными глазами: вот она подошла к прикроватной тумбочке, вытащила из-под матраса небольшой ключик и открыла замок; достала из ящичка флакон с золотистой жидкостью. Увидев его, Дору передёрнуло. В голову вновь полезли мысли, которые она изо всех сил старалась забыть: Элли, Мара, Леон. Имена, образы, которые не должны были иметь с ней ничего общего, но почему-то имели. Девушка до боли закусила губу.

– Выбросим этот ужас, – сказала мама, раскрыв окно настежь.

В Доре поднялась паника. Она бросилась к маме, но было уже поздно – она выбросила флакон на улицу. Девушка вцепилась пальцами в подоконник и чуть было не перевесилась наружу, но женщина похлопала её по спине и потянула за футболку внутрь.

– Теперь всё точно будет хорошо. А сейчас… ах, времени много! Тебе пора в университет, – улыбнулась она.

Растерянная, Дора согласилась.

***

Она уже подходила к университету, когда кто-то окликнул её: «Дора!». Дора вздрогнула от неожиданности. Выходит, её действительно зовут именно так? «Главное больше не перепутать» – сказала она самой себе и с улыбкой повернулась к подруге с русыми волосами, которую звали... как же её звали? Та лучезарно улыбнулась и, отдышавшись немного, принялась рассказывать какую-то милую ерунду, которая приключилась с ней по дороге на учёбу. Дора слушала её внимательно, пытаясь игнорировать волнующуюся где-то в глубине души тревогу. Разве это нормально, что она совершенно не помнит её имя?

– Элли… – девушка попыталась проверить догадку, но подруга не откликнулась на имя. – Мара?

Заметив, что Дора перебирает какие-то неизвестные ей имена, подруга удивлённо покосилась на неё:

– Это ты про кого-то хочешь рассказать?

– Нет, я… слушай, ты же знаешь, что у меня проблемы с памятью, я таблетки принимаю? – начала Дора издалека.

– Конечно.

– В общем… дело в том, что я совершенно забыла, как тебя зовут.

Подруга тяжело вздохнула и, улыбнувшись одними уголками губ, ответила:

– Оливия. И не беспокойся, всё хорошо. Я понимаю.

– Спасибо, – Дора выдохнула от облегчения.

Девушки, не прерывая беседу, зашли в аудиторию. Дора только теперь начала припоминать, что училась на философа. Она совершенно не понимала, зачем выбрала именно это направление. Кажется, на этом настоял папа, потому что сам был профессором философских наук и подобный потенциал видел в своей дочери. «Но разве он работает не в офисе?» – ворвалось в её голову смутное сомнение. Девушка подняла глаза и увидела прямо на столе у преподавателя флакон с золотистой жидкостью. У неё перехватило дыхание – она вскочила на ноги, но не успела и шагу сделать, как Оливия схватила её за руку и спросила взволнованно:

– Эй, что такое?

Дора посмотрела на неё, а затем вернулась глазами к преподавательскому столу, но… флакона не было. Тряхнув головой, девушка грузно опустилась на стул. Однокурсники, кажется, не придали этому особого значения. Впрочем, Доре было не до их реакции.

– Оливия, неужели у меня галлюцинации? – спросила она приглушённо, проведя руками по лицу.

– Я Марта, – вдруг сказала подруга.

Девушка посмотрела на неё удивлённо, и на секунду увидела человека, которого видела впервые в жизни – темноволосая незнакомка смотрела на неё чужим и родным взглядом одновременно. Глаза разболелись. Дора нахмурилась и потёрла их, не понимая, что с ней происходит. Возможно, мама была права и ей нужно было выпить ещё одну таблетку перед уходом? Открыв глаза, Дора увидела перед собой всю ту же Оливию. Никакой Марты. У подруги было совершенно испуганное лицо.

– Тебе, может, дома лучше было остаться? Давай я тебя провожу? – спросила она, приблизившись к Доре.

– Да, я… мне нужно вернуться. Мне плохо, – ответила побледневшая девушка.

Оливия отпросила подругу у преподавателя и помогла ей собрать вещи. Они вместе вышли из кабинета. Ноги двигались с трудом. Доре было страшно смотреть куда-либо. Вдруг она снова увидит флакон, который мама выбросила? «Почему я так помешалась на этом? Это действительно какой-то наркотик, от которого я зависима? Из-за этого у меня галлюцинации, и он чудится мне постоянно?» – недоумевала она. Оливия старалась говорить о чём-то простом, чтобы отвлечь подругу. Рассказывала ей сплетни, которые последнюю совершенно не интересовали.

Наконец, они дошли до дома Доры. Подруга помогла ей подняться в квартиру, но была вынуждена уйти обратно в университет. Это даже обрадовало девушку, ведь ей очень хотелось побыть одной. Желательно забыться сном до тех самых пор, пока родители не вернутся с работы. Закрыв за Оливией дверь, Дора прислонилась к её поверхности лбом. Думать не хотелось, она старалась сосредоточиться на штиле в голове. Вызвать его хотя бы искусственно. Однако даже в этом ей помешали – в дверь постучали. Дора посмотрела в глазок. Она увидела парня со светлыми волосами, забранными в хвост, в кепке, которую обычно носили доставщики.

– Кто? – спросила она.

– Доставка, – последовал ответ.

«Я ничего не заказывала. Может, мама забыла мне сказать в суматохе? Хотя, я должна быть в университете в это время… как странно» – подумала девушка, открывая замок. Незнакомец посмотрел на неё, и у Доры вдоль позвоночника прошли мурашки. Она будто знала его, но в то же время… опять то же чувство, как с Оливией недавно, когда она вдруг представилась Мартой.

– Это вам, – сказал парень с улыбкой, протягивая девушке небольшую коробочку.

– Я ничего не заказывала, – она покачала головой.

– Видимо, кто-то другой заказал для вас. Всё оплачено.

Он всё также держал неизвестную коробочку в вытянутой руке. Небольшую, перевязанную голубой лентой. Дора приняла посылку, и доставщик тут же скрылся. Она посмотрела ему вслед, преследуемая всё тем же непонятным чувством. Слишком долго. Очнувшись от транса, девушка закрыла дверь и прошла на кухню. Сев за стол, она положила коробку перед собой. Покрутив вещицу с разных сторон, она всё-таки решилась открыть её и посмотреть содержимое. В конце концов, к чему гадать? Вряд ли там будет что-то более странное, чем то, что произошло с Дорой за один этот день! Она потянула за тонкую ленточку – та развязалась легко, будто только и ждала этого. Девушка открыла крышку и… перед ней лежал флакон с золотистой жидкостью. Дыхание перехватило. Сначала Дора подумала, что это очередная галлюцинация, и потёрла глаза. Нет… она по-прежнему видела загадочную вещицу перед собой. Дора тут же взяла флакон в руки, заворожённо разглядывая поистине магическое свечение. На дне коробочки лежала записка. Отложив флакон, девушка принялась читать:

«Мара, надеюсь, ты меня не забыла. Но, если это всё-таки случилось снова, я Леон. Твой друг и единственный помимо тебя, кто существует в этом мире. Тебе срочно нужно выйти отсюда, потому что этот мир питается твоей энергией. Он ведёт себя как паразит, который адаптируется под твои… ожидания, возможно. Не знаю. Я пытаюсь дестабилизировать этот мир, чтобы ты начала вспоминать. Возможно, из-за этого всё стало сбоить. Стало происходить то, что не должно было. По крайней мере, не в этой ветке реальности. Меня очень сильно выталкивает, поэтому я не могу больше взаимодействовать с тобой напрямую. Пожалуйста, возьми воду и капни одну каплю этой эссенции в неё. Это облегчит мне возможность вытащить нас отсюда. Только каплю, не больше! Леон».

Дора задумчиво посмотрела на флакон. Эти имена, которые упоминались в записке, действительно крутились в её памяти. Выходит, они и правда принадлежат ей? Она не сошла с ума? «А может, наоборот, я… совсем не в себе?» – подумала девушка, с трудом пытаясь отмахнуться от тошнотворной паники. Она ещё раз перечитала записку. Жидкость во флаконе не давала покоя. Она притягивала взгляд, и что-то внутри Доры тянулось попробовать её. Одну каплю. Только одну. Девушка взяла стакан, налила в него воды, а затем откупорила пробку флакона. Она понюхала его содержимое – никакого запаха. Аккуратно капнула золотистую жидкость. Страх сковал тело. Ей безмерно хотелось сделать глоток, выпить всё до дна, но при этом… что случится с ней после? Не будет ли хуже? «А если я умру? Ведь не зря мама так боялась» – шепнула одна из мыслей. Дора стала беспокойно ходить по комнате, не зная как быть. «Я должна сделать хоть что-то!» – сказала себе Дора. Она устала сомневаться. Устала бояться. И что-то подсказывало ей, что она так и будет жить в страхе, если в очередной раз сбежит от того, что её преследует. Девушка взяла стакан и выпила поблёскивающую золотом воду залпом. Со стуком поставила его на стол. Эффект не заставил себя ждать – картинка перед глазами стала стремительно плыть и мутиться. Голова закружилась, а комната несколько раз резко перевернулась. Дора не удержалась на ногах. Последнее, что она помнила – то, как медленно, будто в замедленной съёмке, её тело падало на пол, прежде чем она потеряла сознание.

Глава 6 Беатрис

Когда девушка открыла глаза, то обнаружила себя лежащей в кровати. Над собой она видела два взволнованных лица – мужское и женское. Они что-то говорили, друг другу или ей – девушка не могла понять. Голова гудела, а уши словно заткнули ватой, из-за чего все звуки казались приглушёнными и нереальными.

– Беатрис, ты слышишь? – девушка с трудом различала слова.

Видимо, её зовут Беатрис. В памяти не было ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть эту информацию. Тело было слабым и вялым, оно не хотело шевелиться, и всё же Беатрис сделала над собой усилие и спросила:

– Где я?

– Дома, – женщина погладила её по руке. – Ты в ванной поскользнулась и ударилась головой.

– Вы мои мама и папа? – догадалась девушка.

– Да. Ты не помнишь нас? – спросил папа.

Она покачала головой, а родители переглянулись. В глазах мамы стояли слёзы, и папа, погладив её по волосам, что-то тихо сказал, после чего женщина вышла из комнаты.

– Всё хорошо. Главное, что ты цела, моя дорогая, а память вернётся. Может, тебе чего-нибудь хочется сейчас?

– Спать, – с трудом ответила девушка.

Мужчина кивнул в знак понимания и, поцеловав её в лоб, сказал:

– Тебе нужно отдыхать. Зови нас, если что-нибудь понадобится. Или если захочешь поговорить.

У Беатрис не было сил, чтобы сказать «спасибо», но она чуть заметно кивнула в ответ. Как только дверь за папой закрылась, девушка смогла вернуться ко сну, чтобы хоть немного восстановить силы.

Сны были тревожные и пугающие. В них была кровь. Беатрис почти чувствовала её вкус у себя во рту и ощущала, как красная жидкость покрывает руки по локоть. В груди бушевало множество чувств: страх, отвращение и… восторг. Дикий, уродливый восторг, призывающий к большему. Тело девушки покрылось испариной. Она резко открыла глаза, не желая наблюдать весь этот кровавый кошмар, который бордовыми пятнами мелькал в спящем сознании. Девушка провела рукой по лбу и выдохнула от облегчения – она дома, в безопасности.

– Беатрис! – раздался голос рядом с ней. – Ты как?

Она повернула голову в сторону и увидела девушку небольшого роста, которая робко встала с кресла. В глазах у неё стояли слёзы, она держала руки у губ, словно их прикосновение – единственное, что удерживало её от того, чтобы расплакаться.

– Кто ты? – спросила Беатрис.

– Твои родители сказали, что ты ничего не помнишь, – незнакомка тяжело вздохнула. – Я Эмма, твоя лучшая подруга. Мы в один университет ходим, в одной группе учимся.

– Вот оно как, – отозвалась девушка с удивительным безразличием. Ей самой стало это интересно – разве она не должна радоваться, испытывать хоть какие-то эмоции? – Тогда присаживайся.

Эмма так и поступила.

– Как ты? Болит что-нибудь? – спросила она дрожащим голосом.

– Голова немного, – подруга поморщилась. – Наверное, скоро всё пройдёт. Не переживай так обо мне.

Эмма махнула рукой. Она отвернулась на секунду, стараясь взять себя в руки, а затем ответила, с улыбкой повернувшись к подруге:

– Да. И скоро ты всё вспомнишь, я уверена.

– Надеюсь. Знаешь, очень странно, когда ты ничего не помнишь. Всё какое-то… чужое.

– Не переживай, это пройдёт.

Они помолчали немного, не зная о чём говорить. Боль упрямо стучала в висках у Беатрис, и ей очень хотелось отвлечься от этого.

– Расскажи мне про нашу дружбу, – попросила она первое, что пришло на ум.

Эмма с радостью принялась вещать. Поначалу Беатрис слушала её внимательно, но совсем скоро поймала себя на мысли, что перестала воспринимать то, что говорит подруга. Будто всё это было… пустое. Она думала о своём, мысленно блуждая в чертогах собственного разума, надеясь выудить из памяти хоть что-то. Это утомляло, потому что не приносило желанного результата. Эмма заметила, что подруга не слушает её и, склонив голову набок, замолчала. Тишина привлекла внимание Беатрис.

– Прости, – сказала она смущённо.

– Ничего, это я заговорилась, – Эмма улыбнулась. – Тебе отдыхать нужно, а я тебя гружу. Давай я завтра к тебе загляну, а ты пока поспишь?

– Да, я бы с удовольствием поспала сейчас.

– Ну вот! Восстанавливайся. До завтра.

Улыбнувшись, подруга вышла из комнаты, оставив Беатрис наедине с мыслями. Ей бы хотелось снова уснуть, но одно только воспоминание о прошедшем сне… Девушка не желала даже думать об этом. Она пересилила слабость тела и, поднявшись с кровати, дошла до окна. Беатрис хотелось разглядеть окружающую обстановку, динамичный городской пейзаж. Возможно, это поможет ей вспомнить. Вот только вместо ожидаемой картинки она увидела сплошную пустоту. «Сейчас ночь?» – подумала она, но следующая мысль была не вопрошающей, она являлась осознанием: «Нет, здесь… пусто». Девушка вглядывалась в темноту, стараясь убедить себя, что этого не может быть. Ведь такого действительно не бывает? За окном должно быть хоть что-то! «Но с чего я решила, что знаю, как должно быть на самом деле?» – задумалась Беатрис, и эта мысль практически выбила почву у неё из-под ног. Где-то под сердцем поселилась тянущая безысходность.

– Беатрис, – в комнату вошёл папа, – почему ты встала? Тебе нужно отдыхать.

– Что происходит за окном? – дочь обернулась, одарив его растерянным взглядом.

Она была на грани паники, и только появившаяся крупная фигура удерживала её от единственного оставшегося шага в пропасть.

– А что там такое?

Мужчина подошёл к ней и обыденно обвёл глазами пустоту за окном.

– Всё как обычно, – он пожал плечами. – Разгар дня, куча машин.

Беатрис вновь посмотрела в окно и… действительно: за ним расстилался самый обычный небольшой городок. Но пару секунд назад здесь не было ничего! Голова закружилась, и девушка припала к оконной раме.

– Тебе нужно прилечь, – сказал папа, взяв дочь под руку.

Он помог ей дойти до кровати и, когда она легла, с любовью и заботой укрыл одеялом. Погладив её по волосам, он сказал, что ей нужно выпить лекарство, которое он как раз принёс. Беатрис послушно взяла капсулу с прикроватной тумбочки в одну руку, а стакан с прохладной водой в другую. Её замутило, но девушка предпочла не обращать на это внимания. Сделав небольшое усилие, она выпила лекарство. Однако желудок оказался категорически против этого действия. Беатрис вырвало на пол; сердце стало биться быстрее.

– Ничего-ничего! – приговаривал папа, с явным отвращением косясь на рвоту у своих ног. – Милая, подойди сюда!

Мама, зашедшая в комнату, отреагировала на нелицеприятную картину гораздо спокойнее. Она отправила мужа за тазиком и тряпкой, а сама села рядом с дрожащей дочерью. Беатрис бил озноб, а бухающее сердце, казалось, застряло где-то в горле.

– Всё в порядке. Попей водички, станет легче, – говорила мама, успокаивающе поглаживая дочь по спине. – Я тебе новую таблетку принесу.

– Не надо, – запротестовала Беатрис. – Меня всё ещё тошнит.

– Тогда позже, – кивнула женщина. – Как ты сейчас? Хоть чуть-чуть полегче?

– Полегче. Я бы поспала…

– Конечно. А как проснёшься, выпьешь лекарство.

Она поцеловала дочь в лоб. Папа как раз принёс таз, и женщина принялась убирать рвоту с пола. Беатрис наблюдала за ней, однако в голове крутились совсем другие мысли. Когда мама закончила, она всё-таки спросила:

– Мам, а от чего эти таблетки?

– От галлюцинаций, – коротко ответила женщина, после чего вместе с папой вышла из комнаты.

Это объясняло пустоту за окном. Проведя руками по лицу, Беатрис решила, что ей действительно стоит поспать в надежде на то, что она не будет видеть кошмары.

Беатрис разбудил шум в коридоре. Она поморщилась, не различая голосов – все они слились в единый отталкивающий звук. Одно было ясно точно: те, кому эти голоса принадлежат, вовсе не радовались. Скорее наоборот. Они звучали разгневанно и испуганно. Что-то случилось. Беатрис скинула одеяло с ног и не спеша, потому что не позволяла слабость, двинулась к двери. Она отворила её и услышала отчётливые слова:

– Убирайся!

– Ты ей не друг!

Кто-то пришёл. Девушка пошла в сторону входной двери, откуда и доносились голоса. Папа стоял перед высоким парнем с длинными волосами, который бесстрастно смотрел ему прямо в лицо так, будто того не существовало вовсе. Мама угрожала полицией, но незнакомца это совершенно не трогало.

– Что здесь происходит? – спросила Беатрис.

Взгляды обратились к ней. Родители заволновались:

– Уйди в комнату! – сказал папа.

Девушка не успела ничего предпринять, потому как парень, показавшийся ей смутно знакомым, улыбнулся:

– Вот и ты, Мара.

Он щёлкнул пальцами, и мужчина с женщиной, что так яростно пытались выдворить его из квартиры, рухнули замертво. Беатрис вскрикнула от ужаса и бросилась к ним.

– Что ты сделал?! – сдавленно крикнула она.

Руки дрожали, а сердце болезненно билось в груди. Самое страшное это узнать, что…

– Их не существует, Мара. Посмотри внимательнее, откинь эмоции.

– Кто ты… Да как…

Беатрис хотела выпалить ругательство, вылить гнев, который закипел в её душе, но проснувшееся воспоминание оборвало всё на корню. Она посмотрела на него застывшим от осознания взглядом.

– Леон… – произнесла она ошарашенно.

Голос упал. Осознание подействовало как ушат ледяной воды, вылитый на голову.

– Рад, что ты меня помнишь, – он шутливо поклонился. – Как тебя зовут на этот раз?

– Беатрис.

– Вот оно как. Но я предпочитаю называть тебя настоящим именем.

– Мои родители…

– Их нет.

– Но вот же они! – Беатрис указала на неподвижные тела.

– Какая ты упрямая! Приглядись внимательнее. Не глазами, а чувством.

Девушка покачала головой в знак непонимания. В глазах у неё стояли слёзы. Парень опустился на колени рядом с ней и сказал:

– Успокой свой ум. Ты же выпила ту эссенцию, которую я передал тебе?

– Ты издеваешься? – ярость вновь всколыхнулась в Беатрис – горе готовилось обернуться в бой.

Леон не стал спорить. Он взял неподвижную руку женщины и вложил её в раскрытую ладонь девушки. Та вздрогнула от неожиданности и суеверного ужаса.

– Закрой глаза и почувствуй.

Она подчинилась. Почему? Беатрис не могла понять. Как будто у неё не было выбора. Даже кипящая от отчаяния, гнева и ужаса кровь не могла задержать столь инстинктивное по своей природе действие. Сначала она чувствовала плоть в своей руке – настоящую и тёплую. Ум уверял, что это рука её мамы, которая никогда больше не пошевелится… Мысли бунтовали. Они налетели на девушку скопом, обвиняя её в непростительном спокойствии. Где ярость, стенания и отчаяние? Почему раскалённая боль стала так стремительно затухать? Беатрис пыталась воззвать к этим чувствам, она испытывала вину за свой холод. «Почему я чувствую себя так?» – не мысль, а вопросительное состояние окутало девушку. Её уверенность пошатнулась, она стала прислушиваться внимательнее. В голове разливалось понимание, что происходит что-то… странное. Очередное осознание заставило Беатрис распахнуть глаза – ведь она держит в руках что-то нереальное… восковую фигуру. Девушка внимательно посмотрела на Леона, и он улыбнулся:

– Ты поняла.

– Как такое возможно? Она… они…

– Не живые, – закончил парень за неё. – Потому что этого мира нет.

– Ничего не понимаю.

– Мара, тебе нужно вспомнить, кто ты на самом деле. Только так мы сможем выбраться отсюда.

– Как?

– Это уже не от меня зависит.

– Подожди, – Беатрис стало дурно. – Голова кружится. Это всё слишком… абсурдно. В голове не укладывается.

– Я понимаю, но у нас мало времени. Если мир перезагрузится, то ты снова можешь забыть. Тебе нужно вспомнить всё сейчас.

– Я не вспомню быстрее, если ты будешь давить на меня, – отозвалась девушка с раздражением.

– У меня нет другого выбора! Ты выпила ту жидкость, что я дал тебе? Должно быть, да, иначе всё это не получилось бы, у меня сейчас больше возможностей и…

– Помолчи, пожалуйста. Мне нужно в комнату, – Беатрис выдохнула, поднимаясь на ноги.

Они стали ватными, но девушка нашла в себе силы, чтобы добраться до спальни самой. Леон разумно не стал следовать за ней. Хотя по его взгляду Беатрис видела, как сильно он хочет ускорить её вспоминание себя и как боится выпускать из своего поля зрения. Девушка добралась до своей спальни. Она тяжело осела на кровать перед зеркалом во весь рост, которое стояло как раз напротив. Сначала в голове было пусто. Всё, что Беатрис почувствовала, не укладывалось никоим образом. Хотя, возможно, их и не стоит нигде укладывать? «Стоп. Это не моя мысль. Я как будто… думала её уже множество раз, но каждый раз она не принадлежала мне» – внутренности стали дрожать от расширяющего осознания. Девушка обхватила голову руками, сжимая стучащие от боли виски. С каждым новым ударом раскрывалось всё больше воспоминаний. Каролина, Амели, Минерва, Элли, Дора – все эти жизни были одной и той же историей, но каждый раз, когда что-то шло не по плану… а не по плану было только одно – Леон. В голову Беатрис стукнула идея. Она, позабыв о собственной слабости, которая мучила её ещё совсем недавно, вышла в коридор. Парень беспокойно ходил туда-сюда в ожидании.

– Тот флакон, который ты мне дал. Где он?

– Он был у тебя, – Леон пожал плечами. – Думаю, должен быть где-то здесь. Ты ещё хочешь выпить эссенцию? Сколько ты вообще выпила?

– Каплю, как ты и говорил.

– Хорошо. Это и так сильно на тебя повлияло, раз у меня частично развязались руки. И ты, я вижу, вспоминаешь.

– Если это помогло мне вспомнить хотя бы частично… по крайней мере, сейчас мне кажется, что всё, что ты говоришь, не такой уж и бред, – начала рассуждать Беатрис.

– Спасибо, – кисло отозвался парень.

– Возможно, если я выпью эту эссенцию ещё, я вспомню больше?

– Я не ручаюсь за результат. Если и выпить эссенцию, то не всю. Это слишком сильная штука, если из-за неё ты начнёшь резко ощущать, что всё здесь не настоящее. Мир разрушится слишком быстро. Это может быть смертельно. Ты же сейчас всё равно чувствуешь, что всё здесь реально?

– Есть такое. Когда я смотрю по сторонам, трогаю мебель… Мои родители… – Беатрис посмотрела на тела, лежащие у двери, и покачала головой. – Да, мне всё ещё кажется, что это реально. И тем не менее, я почему-то соглашаюсь с тобой. Абсурд. Ужасное чувство. Я как будто веду себя противоестественно.

– Абсурд – это вот это всё, – Леон обвёл пространство рукой. – То, что ты начала меня слушать – здравый смысл.

– Не очень убедительно, – она скрестила руки на груди. – Но давай-ка найдём тот флакон.

Парень кивнул и стал помогать девушке в поисках. Впрочем, шарить по шкафам долго не пришлось, так как флакон в этот раз оказался очень близко к Беатрис – он лежал в ящике в письменном столе в её же комнате. Взяв флакон в руки, девушка внимательно посмотрела на золотистую эссенцию, гадая, не берд ли всё это? Мама говорила, что она пьёт таблетки от галлюцинаций. Возможно, всего этого действительно нет, и она просто увязла в диком бреду? Никакой эссенции, никакого Леона…

– У меня в голове столько сомнений, – выдохнула Беатрис.

Рука, сжимающая флакон, задрожала. Леон подошёл к ней ближе и сказал, заглянув в лицо:

– Это естественно. Мир играет с твоим разумом. Не слушай его – делай, что нужно, чтобы сбежать. Доверься себе.

– Себе? А кто я? – девушка посмотрела на него растеряно. – В моей голове только куча имён, таких же мёртвых, как мои родители в коридоре!

– Имена не важны. Важна суть. А суть – это ты и есть.

Беатрис задумалась. Глубоко вздохнув, она кивнула, внутренне соглашаясь с Леоном. «Откинуть сомнения» – сказала она самой себе, вынимая пробку из флакона.

– Что будет, то будет, – Беатрис залпом выпила всё его содержимое.

– Слишком много! – парень схватил её за руку, но было поздно.

Жидкость успешно прошла по пищеводу, а девушка посмотрела на Леона. Он также внимательно смотрел на неё, ожидая хоть какую-нибудь реакцию: в лице Беатрис или в мире. Тишина. Неестественно тихо. Как будто всё сущее вымерло.

– Ну привет, – раздался голос, принадлежащий… Беатрис.

Девушка вздрогнула, оглядываясь по сторонам. Откуда он звучит?

– Что такое? – напрягся Леон.

– Ты не слышал? – спросила Беатрис.

– Нет. Всё тихо.

Она даже не дослушала, так как внимание привлекло зеркало во весь рост напротив кровати. Отражение стало удивительно тёмным, как будто показывало пустоту, какую Беатрис видела за окном относительно недавно. Вспомнив об этом, внимание метнулось к окну. Действительно пусто. Города как будто не существовало. Не было машин, зданий, не было людей.

– Как будто существует только эта комната, – сказала Беатрис, содрогаясь от ужаса.

– Даже этой комнаты нет, – покачал головой Леон.

– Ты делаешь только хуже, – выдохнула она.

– Ау! Долго мне ждать? – раздался недовольный голос, похожий на Беатрис.

В этот раз девушка поняла, что он исходит из зеркала. Она подошла к нему, а парень остался стоять у окна, продолжая наблюдать за ней. Сможет ли он сделать хоть что-то, если мир действительно начнёт рушиться? Беатрис не знала. Впрочем, сейчас её это мало интересовало. Она увидела себя же в зеркале, только в пустоте, без фона комнаты. Нет, что-то было не так… Отражение казалось слишком живым и самостоятельным, чтобы послушно повторять движения девушки. Более того, приглядевшись внимательнее, Беатрис заметила, что левый глаз её был красного цвета, а кожа вокруг испещрена витиеватой татуировкой. Девушка, находящаяся в сомнительной реальности, совсем не знала, как реагировать.

– Что, думаешь о том, что нужно выпить таблетки, чтобы не видеть правду? – усмехнулось отражение.

– Какую правду?

– Я – Мара. А ты лишь моя бледная тень, хотя мы должны быть единым целым.

– Я ничего не понимаю…

– Ты забыла себя. Отрицаешь. Ведёшь скучнейшую жизнь, а реальность видишь во снах.

– Я видела ужасные сны, – возразила Беатрис.

– Ужасные? – Мара рассмеялась. – Они восхитительны!

Она повела рукой в сторону, и обстановка в зеркале сменилась. Беатрис увидела за её спиной полутьму, в которой простиралось множество окровавленных тел. Смрадные трупы. Запах крови. На секунду девушка прочувствовала иллюзию так, будто она была реальностью, а обстановка, в которой она находилась на самом деле, предстала вымыслом. Таким же восковым, как и замершая рука мамы в ладони.

– Нет, не может быть, – волосы на затылке Беатрис встали дыбом. – Этот мир… он правда не настоящий.

Всё вокруг загудело. Под ногами раздалась вибрация, которая очень скоро стала прошивать даже воздух вокруг.

– Мара? – произнёс Леон настороженно.

Он тревожно огляделся по сторонам, но Беатрис не реагировала на него. Она смотрела в глаза собственному отражению. Та, кто звалась Марой, громко расхохоталась. Пространство затрещало, разрываясь и рассыпаясь снопом искр. В голове девушки возникло осознание: «Моё имя – Мара», и воспоминания, спящие за плотиной, прорвали её вихрем эмоций: болью, яростью, удовольствием и… жаждой мести. Мара больше не обращала внимание на окружающее, всё её нутро изнывало от нетерпения, а мысленные образы рисовали, как пальцы сжимаются на шее предателя. По коже прошли мурашки. Девушка поняла, что только сейчас начинает чувствовать себя по-настоящему живой, а не слепой марионеткой, как прежде. И весь этот мир... Ох, каким неестественным он теперь ощущался! Мара была счастлива его разрушению, и он будто почувствовал это – гул и закручивающийся в воронку хаос усилились ещё больше. Девушка резко посмотрела на подбежавшего к ней Леона, чувствуя ледяную решимость в своём сердце.

– Мара! – Леону приходилось кричать, чтобы его было слышно. – Ты вспомнила!

– Вспомнила, – взгляд был воистину диким. – Вытащи меня отсюда, живо!

Парень взял её за запястье и сказал:

– Ты должна ответить на мой вопрос, пока мир не разрушился. Коротко!

– Не должна, – отрезала Мара, вырывая руку.

Мир дестабилизировался безвозвратно. Он был связан с состоянием девушки, ради которой всё это и создавалось, а потому начал переворачиваться с ног на голову и дрожать. Сильнее и сильнее. Леон запаниковал:

– Успокойся! Нас может убить! Говорил же, что нельзя пить всю эссенцию!

– Вытащи нас отсюда!

Очередная вспышка гнева, и громкий хлопок, сопровождающийся ярчайшим взрывом всего: звука, света, телесности – оглушил людей, отправив их в небытие совершенно иного рода. Мир схлопнулся, и на этот раз навсегда.

Часть II В плену сомнений. Пролог

Перед взглядом расстилался белоснежный лес. Он тянулся сплошной стеной по обе стороны восприятия, и зрелище это было необъятно для простого смертного. В глубине зияла пустота – такая же белёсая, как сам лес. Ноги послушно несли тело в самую глубь этого удивительно мрачного места. Где-то вдали журчал ручеёк, но он не привлекал к себе особого внимания. Должно быть, это был единственный звук, который прерывал полнейшую тишину и давал слабое ощущение жизни, что теплилось в медленно бьющемся сердце. Его стук – массивный, уверенный, тяжёлый – отдавался в каждой клеточке тела. Он изолировал от полумёртвого мира, принося ощущение, что всё это нереально. Вымысел. Иллюзия. Сознание тянулось к чему-то недоступному, оно толкало тело вперёд, однако глаза пребывали в растерянности: что нужно искать? Никакой определённости. Только неизвестность, тянущаяся в бесконечность.

***

Взгляд застилал красный туман. Он охватывал землю под ногами, полз по деревьям и вздымался в небо. Он ласкал руки и заставлял их делать… что-то ужасное. Память хранила отрывки этого буйства: пальцы крепко сжались на чьей-то шее; массивная ветка, которая стала орудием жестокого убийства; кишки, вывалившиеся из вспоротой брюшной полости… и руки по локоть в крови. Затем последовало множество толчков с разных сторон и сложно было сказать, в каком положении находилось тело – оно всё ещё стояло или уже лежало?

Память изо всех сил пыталась выполнять свою работу, но что-то ей явно мешало. Возможно, этот непроглядный красный туман перед глазами, который сгущался всё больше? Или само небо стало туманом? Сквозь красные воздушные нити виднелись яркие, пульсирующие в собственном ритме звёзды.

Звёзды пленяли. Они казались спокойными, до жестокости хладнокровными. Безразличные свидетели того, что сейчас происходит. Запоминают ли они то, что видят? Да и видят ли? Для них всё, что творится на Земле, в этом низменном измерении – ерунда, жалкие игры, в которые играют смертные. А что, собственно, происходит? Сознание рванулось, но тут же вспыхнуло болью. Как будто кто-то ударил по голове. Что-то тёплое потекло по лбу и попало в глаз. Затем стекло по щеке, отклоняясь больше к носу, а после дошло и до губ. Жидкость попала на зубы, язык инстинктивно потянулся к ней. Кровь. Пленительная, она разворачивалась целым букетом ощущений. Проснулся странный… голод.

– Угомонилась, наконец? – незнакомый голос звучал как из-под толщи воды.

– Такая буйная… и как её разделывать? – ответил его собеседник.

– Надо предупредить мясников, чтобы быстро ей голову рубили. Видал, как она с Фрэнком расправилась?

– Фрэнк идиот. Потерял бдительность.

– И тем не менее…

– Хорош гундеть! Пошли быстрее.

Сознание, что спокойно слушало этот разговор, теперь понимало, что его тащат куда-то. За руки, как безвольника. Голова была опущена на грудь и подпрыгивала каждый раз, когда захватчики дёргали утомлённое тело слишком резко. Это положение раздражало. Нет, оно… злило, будило какой-то неведомый дикий инстинкт, который пронизывал всё тело и струился по нервам. Тело, что секунду назад ни на что не было способно, пришло в боевую готовность. Резко, как по щелчку. Туман перед глазами стал непроницаемой стеной – сознание лишилось контроля. Всё, что оно могло делать – это слышать неистовые крики, не разбирая, кому именно они принадлежат.

Глава 1 Во славу Ашера!

Глаза открылись нехотя, с трудом преодолевая тяжесть отёкших век. Кровавого тумана больше не было, видение стало ясным. Сознание опустело – никакой информации ни о себе, ни о том, что произошло. Страх неприятно щекотал нервы. Это раздражало. Руки чесались, они хотели… чего? Волосы на затылке зашевелились, но девушка продолжала неподвижно лежать на спине. Она бездумно смотрела в серый каменный потолок, чувствуя растерянность. Истерзанное тело болезненно ныло. Её переполняла ярость, но огненное чувство не касалось обескураженного сознания. Оно приносило отголосок жестокого воспоминания, разглядеть которое оказалось невозможно, однако было в нём какое-то… облегчение. Слишком противоречивые эмоции кипели в теле. Не разобраться. Возможно, от этого оно и выбрало лежать и не двигаться, чтобы буря внутри не разорвала на части? Ненароком, играючи. Девушка попыталась приподняться на локтях, но тело отреагировало мучительной болью. Застонав, она опустилась обратно на спину.

– Лучше бы ты не просыпалась, – послышался голос над головой.

Девушка сосредоточила взгляд на лице, испачканном грязью и кровью, однако не смогла различить черты. Оно было сплошной тошнотворной массой, которую хотелось… уничтожить.

– Чего? – хриплым голосом произнесла она, стараясь игнорировать навязчивое желание.

– Ты хоть знаешь, где мы? – спросило лицо.

– Я даже не знаю, как меня зовут.

– Имена нам теперь ни к чему. Мы трупы.

– Где мы?

– В Храме нового Бога Смерти! – смех прозвучал не к месту. Он был зловещим, на грани нормы и полного срыва в чертоги бездонного разума. – Нас выпотрошат. Душу отдадут Богу, а органы – нуждающимся.

В голове засуетились мысли. Девушка помнила общие, наиболее глобальные моменты, которые касались Богов. Эти знания, видимо, ничто не могло вытравить из памяти.

– Новый Бог Смерти, – задумчиво повторила она, и, когда удивление оформилось в слова, выразила его: – Он правит уже не первое столетие, а ты всё ещё называешь его «новым»? Ты старым Богам, наверное, поклоняешься? Зевсу там, к примеру?

– Во времена старых Богов хотя бы был мир.

– Мира никогда не было. И Боги тоже когда-то были людьми.

– Богохульство! – припадочно захохотало лицо. – Хоть перед смертью бы не оскверняла свой язык! Или ты не собираешься умирать?

Удивительно трезвый вопрос. Взгляд девушки невольно метнулся к незнакомцу. Она… растерялась. Продолжать разговор не хотелось, да и лицо стало бездумно расхаживать по комнате.

Девушка больше не сводила взгляд с потолка, её вовсе не интересовало, кто и что её сейчас окружает. Она с тоской думала о том, что вот она только-только пришла в себя, развеялся этот липкий кровавый туман, а ей предстоит умереть? Ну уж нет! «Я сама дам себе имя» – решила она и принялась размышлять. На ум приходило несколько имён, которые, возможно, были связаны с той жизнью, которую она забыла. Одно из них, что плыло в заторможенном течении разума, особенно привлекло её внимание – Беатрис. Звучное, красивое имя. «Отныне я Беатрис» – решила девушка и от этого ей стало немного легче. Она почувствовала уверенность.

Дверь открылась с громким, почти надрывным скрежетом. Беатрис прикрыла глаза, ощущая новый прилив раздражения, однако не успела привести в порядок возмутившиеся чувства, как к ней подошли двое громил в кольчужной броне и толстых перчатках. Они рывком подхватили девушку под руки и оторвали её от земли. Беатрис возмущённо дёрнулась, а тело отозвалось сильной болью, отчего она, неожиданно для самой себя, зарычала.

– Очисти свою душу! Новый Бог не любит запятнанные души! – завопило лицо, в страхе забившись в самый тёмный уголок их неуютной, пустой камеры.

И снова смех. Неприятный, надрывный, он яростной вибрацией разлился по безвольному телу Беатрис.

Беатрис билась в руках двух мужчин, что выволокли её в коридор. Здесь было ярче: мягкий лунный свет, что через маленькое окошко с массивными решётками освещал камеру, сменился на пламя факелов, которые были прикреплены к каменным стенам вертикальными держателями. Оранжевый свет больно бил в глаза, из-за чего в них тут же возникла резь. Беатрис издала очередной рычащий грудной звук, словно была зверем, а не человеком; с затравленной ненавистью уставилась на людей. Это было такое естественное чувство, будто она жила в нём всю свою жизнь. Тут же к ним подошёл третий страж – не меньше по габаритам, но с особыми наплечниками, украшенными множеством маленьких черепов. В руках он держал наручники.

– Только попробуй! – пригрозила Беатрис, но ему было всё равно.

Её руки крепко сжали, чтобы она не смогла вырваться, и когда металлические тяжёлые наручники защёлкнулись, мужчина с черепами сказал:

– Тебе выпала честь. Главный Жрец сам желает поговорить с тобой.

Беатрис выругалась – грязно, мерзко, – и слова запуганного лица о том, что ей нужно «очистить свой язык» приобрели новое значение. Мужчина лишь усмехнулся и кивнул двум громилам, чтобы увели заключённую.

Прохладный воздух был приятным разнообразием после зловонной затхлости камеры. Впрочем, это маленькое удовольствие не продлилось долго, потому что, выйдя из тюремного подземелья в небольшой внутренний дворик, они тут же зашли в высокое здание, крыши которого чёрными пиками тянулись к небу. Беатрис только и успела вскинуть голову, чтобы посмотреть на полную луну, что величественно взирала на мир смертных, не понимая их глупую суету. «И Боги, наверное, также наблюдают за нами. Действительно ли было лучше при старых Богах или никогда ничего не меняется?» – невольно задумалась девушка, но один из надзирателей грубо дёрнул её за длинный локон светлых волос. Беатрис зыркнула на него, но ничего не сказала. Внутри здания было жарко из-за большого количества свечей, расставленных практически на каждой горизонтальной поверхности. Девушка усмехнулась про себя: «Неужто приспешники Смерти боятся темноты?». Надзиратели поздоровались с парой мужчин в робах, спросили про некого Альтерно и, дождавшись утвердительного ответа, толкнули заключённую, чтобы шагала дальше и не задерживалась. Они поднялись по лестнице, что была выложена из сплошных каменных блоков, на второй этаж. Оттуда прошли по коридору до самого конца, где располагалась ещё одна винтовая лестница. После, на третьем этаже, буквально в трёх шагах, находилась массивная тёмная дверь. Громила, что держал Беатрис под левую руку, постучал.

– Войдите! – послышался старческий глухой голос.

Заключённую ввели внутрь. В самом центре ромбовидной комнатки стоял письменный стол, на котором находился тройной канделябр со свечами. Освещён был только этот небольшой участок, остальная часть комнаты – погружена во мрак.

– Ах, привели её? Отлично. Оставьте нас, – попросил мужчина, разглядеть которого было сложно.

Глаза не успели привыкнуть к темноте, и Беатрис старательно прищурилась. Всё, что мог вырвать её взгляд, было худой головой с впалыми глазами и тонкой шеей.

– Вы уверены, господин? Она собственными руками расправилась с…

– Спасибо за предупреждение, дитя. Оставьте нас, – оборвал его старец.

Мужчины повиновались. Наручники, конечно, оставили. Никто здесь не доверял Беатрис, да и она сама себе не доверяла. Она помнила своё кровавое безумие, помнила металлический запах, смешанный с вонью человеческих внутренностей, что заполнял нос. Помнила красный, неистовый туман перед глазами. Без какого-либо возмущения или негодования девушка села на стул, что стоял перед столом. Жрец Смерти (судя по тому, как к нему обращались, главный) следил за ней с добрым любопытством. В его глубоко посаженных глазах, скрываемых тенью, не было ни капли страха.

– Как тебя зовут? – спросил он после короткого молчания.

– Беатрис, – ответила девушка. – А ты кем будешь?

– Зови меня Альтерно. Я Жрец этого скромного Храма. Ты знаешь, кому мы поклоняемся?

– Богу Смерти. Ашеру.

– Всё верно. Наш мрачный Отец не любит этих вычурных строений…

– Вы занимаетесь здесь органами, – сказала Беатрис без прелюдий.

Без комментариев того загадочного лица понять это было бы сложно, но сейчас всё казалось очевидным. В некоторых храмах Ашера разделывали людей, вытаскивали все здоровые органы, а затем поставляли в лечебницы. Не все жрецы считали это нормой, а что уж говорить про большинство людей, которые не имели никакого отношения к культу Смерти? Таких служителей Ашера осуждали и старались держаться от них как можно дальше. Хотя, исключить их из своей жизни было невозможно, иначе кто прочтёт молитву за упокой души, готовой уйти в объятия многорукого Ашера? Потому на его жрецов, которые занимались подобным мрачным промыслом, налагались различные запреты, но ходили слухи, что порой эти запреты игнорировались самым наглым образом. То, что здешнее место относится именно к такому, Беатрис поняла по наличию подземной тюрьмы и запуганным людям в камерах. Да и сами камеры, где отсутствует даже солома, на которую можно прилечь, уже говорило о том, что люди здесь не задерживаются. Совсем. Альтерно с улыбкой покачал головой.

– Мертвецам органы ни к чему. Их жизни закончились в этом месте. Но Ашер не только Бог Смерти. Он ещё и Бог Жизни.

Беатрис вскинула бровь.

– Не удивляйся так, дитя моё, – сказал Альтерно. – Жизнь и Смерть идут рука об руку. Мы сохраняем органы умерших, но они служат поддержанием жизни всех тех, кто теряет своё здоровье, например, на войне.

– Удивительно.

– Что именно? – Жрец дружелюбно склонил голову на бок.

– Что жрецы Смерти так пекутся о живых, – процедила девушка.

Старец улыбнулся. Его забавлял этот разговор.

– А кто будет переживать о них, как не мы? Мы провожаем их в последний путь, мы наблюдаем за ними при жизни. Мы ждём, когда им будет необходима наша помощь.

– А зачем держать людей в этом подземелье? Вы их так подготавливаете в последний путь?

– Эти люди мертвы уже давно. Мы лишь помогаем им преодолеть последний и вполне естественный страх перед нашим Господином.

– А жрецы лишены этого страха?

– Конечно. Мы только рады встретиться с Господином.

– Не сказала бы, – Беатрис откинулась на спинку стула. – Я мало что помню, но крики твоих людей были усладой для ушей! Особенно, когда они начинали булькать, давясь своей же кровью… Ах, музыка!

Эти слова вырвались против воли. Они оставляли привкус металла и гнили на языке. Девушка невольно поморщилась, испытывая то, что испытала уже не раз за какие-то пару часов – страх перед отвратительным удовольствием, что теплился в её противоречивом сердце. Впрочем, она не остановилась на этом и продолжила, пытаясь отвлечься:

– И что значит «эти люди давно уже мертвы»? Я, по-твоему, тоже мертва?

– Да. Ты была в ужасном состоянии. Страдала. Также, как и все, кто находит приют в нашем Храме.

– Страдания не вечны. Я предпочитаю жить.

Альтерно вздохнул в ответ и приступил к делу:

– Хотел бы я и дальше вести с тобой эту беседу, однако я позвал тебя именно по той причине, по которой ты… выразилась. Из-за предсмертного «бульканья» моих жрецов.

– Хочешь покарать меня? – предположила Беатрис вполне естественно.

– Нет! Мы совершенно иначе относимся к Смерти. Мы рады ей. За что же мне карать тебя?

– Так что тебе надо? – девушка нахмурилась.

Она перестала понимать смысл происходящего. Гораздо более логичным казалось желание Главного Жреца защитить своих людей и отомстить той, которая подвергла их жизни опасности. «Впрочем, у служителей Смерти действительно совершенно иная логика» – подумала Беатрис, испытывая беспокойство. Ведь ей эта логика не ясна, а значит, она всё больше становится уязвимой в обстоятельствах, в которых ей «посчастливилось» оказаться. Уязвимость – очередное чувство, которое девушка презирала. В себе – больше всего.

– Редко встретишь человека с таким даром как у тебя, – Альтерно подался вперёд, позволив свету выхватить свой на удивление трезвый, лукавый взгляд.

– Каким ещё даром? – не поняла девушка.

– Даром убивать. Приносить покой душе.

– Я не умею убивать.

– Твоё тело считает иначе, судя по тем отчётам, которые я слышал от своих жрецов, – настаивал старец. – Я хочу предложить тебе присоединиться к нам. Пройти обучение, стать жрицей нашего скромного храма…

Повисло молчание. Заключённая не могла поверить в услышанное. Она смотрела на Жреца с удивлением, словно искала хоть какую-то искорку веселья в его глазах, которая выдала бы в этом предложении неудачную попытку пошутить. Однако мужчина выглядел спокойным и вполне серьёзным.

– Ты не шутишь? – произнесла Беатрис.

– Нет.

– А если я откажусь?

– Ты в любом случае послужишь благому делу, – улыбнулся Альтерно.

– Твои жрецы убьют меня? Казнят? – она нахмурилась. – С каких пор жрецы Бога Смерти совершают убийства?

– Это не убийство. Мы освобождаем души.

– Как и убийцы, – возразила Беатрис.

– Дитя, ты видишь только форму, но не суть. Не истинный замысел нашего Бога. Убийца творит это по зову крови. Кровь – вот что ему нужно. Видеть эту алую жидкость, чувствовать её жар на своих руках…

Девушка сглотнула. Столь подробные описания будили в ней странные, до боли приятные чувства. Это было неправильно. Альтерно тем временем продолжал всё также неспешно, как будто в их распоряжении была целая вечность:

– Жрецы Ашера видят в этом иную цель. Мы освобождаем души людей, отправляем их в объятия великому Богу. Он принимает всех. Наш Отец великодушен. Он и тебе готов открыть свои объятия, только при жизни. Прими же его любовь!

– Любовь усопшего Бога? – произнесла Беатрис с сомнением.

– Каждый Отец и Мать любят по-своему, – ответил старец.

Девушка перевела взгляд на пламя свечей, что покорно стояли в канделябре. Они практически не колебались в застоявшемся воздухе с плотно закрытыми окнами и дверью. Такие хрупкие язычки, но сколько урона они могут причинить! Казалось бы, вот они стоят, тянутся куда-то ввысь – безобидные, безликие, спокойные. А если скинуть канделябр со стола? Одно движение – и вся комната будет охвачена ревущим пламенем. Беатрис невольно представилось искорёженное, поеденное огнём тело Альтерно. Она посмотрела на него блестящим взглядом – Жрец изменился в лице.

– Каков твой ответ? – заговорил он вновь. – Принимаешь ты Его любовь будучи живой, или предпочтёшь сделать это мёртвой? И помни, что я не боюсь смерти. Мои жрецы хорошо обучены – если решишь отправить меня к Ашеру, я с радостью приму эту участь. Более того, буду даже благодарен тебе. Но если ты так жаждешь жизни – этого краткого мига по сравнению с вечностью! – то знай, что жрецы запрут эту комнату. Я вижу кровожадный блеск в твоих глазах, дитя. Если ты захочешь стать одной из нас, тебе придётся смирить его. В глазах жрецов Смерти нет никакого блеска. Только спокойствие и умиротворённость. Но если ты хочешь поддастся своему порыву… действуй. Я предупредил тебя о последствиях.

Кровавая пелена, что медленно расползалась перед взором девушки и, казалось, заполняла даже голову, стала отступать. Видение, принёсшее ей удовольствие ещё секунду назад, ушло. Беатрис слегка поморщилась от тупой боли, что пульсировала внутри, где-то в недрах мозга, и ответила:

– Я отказываюсь принимать любовь твоего Бога.

– Тебе придётся её принять. Но выбор уже сделан. Очень жаль. Из тебя бы получилась прекрасная жрица. Сыны мои! – крикнул старец, и в комнату тут же вошли двое громил, что ждали у двери всё это время. – Заберите её во славу Ашера!

Они кивнули и схватили её под руки. Конечно, Беатрис пыталась сопротивляться, отчаянно билась за свою жизнь: она дёргалась, пиналась и кусалась, но мужчины всего этого будто не замечали. Должно быть, слишком привыкли к таким реакциям. Они выволокли её из комнаты, настойчиво толкая к встрече с Богом Смерти.

Глава 2 Голод

Мирас с грустью следил за закатом. Наблюдал, как спокойно и безмятежно солнечный диск закатывается за горизонт, бросая последние за этот день лучи на землю. Черноволосый мужчина только и мог глядеть на столь величественное действо из густой тени. Хотелось бы ему вытянуть руку и поймать солнечный лучик, вот только он прекрасно знал последствия – безобидный бледнеющий свет мог запросто стереть его в порошок. Нет уж, нужно соблюдать осторожность, если жизнь дорога. Хотя, вампир не мог сказать, что он сильно держался за своё существование. Существование… да, очень подходящее слово. Он скучал по каждой минуте своей прошлой жизни. По тем моментам, когда мог дышать и чувствовать воздух, насыщающий тело. Когда билось его сердце. Теперь же внутри была пустота, а мысли смешались с болезненным вопросом: «И кто я теперь?».

Дождавшись, когда солнце окончательно уйдёт за горизонт, и ночь вступит в свои права, Мирас покинул своё небольшое пристанище на крыше одного из жилых домов, на которую он забрался, чтобы поглядеть на огненный шар, по теплу которого так скучал. Как интересно устроен человек! Когда Мирас был живым, он никогда не обращал внимание на солнце. Порой оно его даже раздражало, он сетовал на то, что оно так ярко светит в глаза. А теперь он безмерно тосковал по нему, почти каждый день украдкой следил за восходом и закатом. Мастеру это не нравилось. Он говорил, что Мирас должен отказаться от всего, что было в его прошлой жизни. Он должен отдаться ночи и полюбить её. Вампир только морщился в ответ.

Оказавшись на земле, мужчина быстрым шагом пошёл к условленному месту. Он глядел на множество домов тут и там. Где-то были довольно высокие здания с различными вывесками: таверны, лавки лекарей и другие заведения, которые в городе считаются необходимыми. То, с какой скоростью развивался город, было удивительным. Он ширился, усложнялась его структура, зданий и домов становилось всё больше. Недавно построили даже приют для бедных – королевство активно готовилось к зиме. «Скоро вся жизнь будет в городах» – подумал Мирас, вспоминая далёкие годы, когда люди стремились жить в деревнях. Где ещё можно было прокормиться? Однако теперь всё менялось, и вампир с интересом наблюдал за течением жизни. Вот только его самого, казалось, давным-давно выбросило за борт…

Мирас завернул в переулок, затем прошёл ещё несколько петляющих узких проходов, избегая основных улиц. Так он сократил себе путь и приблизился к окраине города, где в одном из полуразрушенных зданий уже собрались его братья и сёстры. Пройдя через разлом в стене, мужчина оказался в кругу знакомых лиц: красноглазые бестии молчаливо поприветствовали брата. Разговор уже шёл, поэтому Мирас, прислонившись к поломанному, пыльному комоду, стал вслушиваться.

– Нам нужно заслужить любовь Мастера! – произнёс с приторным заискиванием Шэло – молодой парень женоподобной внешности.

Его широко раскрытые глаза и пухлые, чуть приоткрытые губы всегда раздражали Мираса. Но ещё больше его выводило из себя его желание всеми возможными способами угодить Мастеру. Этому существу, чья душа чернее ночи, который предстаёт перед тобой в агонии смерти, прямо как Бог Искушений, и обещает даровать вечную жизнь. Что взамен? Казалось бы, ничего. Вот только спасают тебя отнюдь не по доброте душевной – Мастер заберёт тебя всего с потрохами, окончательно и бесповоротно. И для этого не нужно заключать контракты – достаточно одного укуса.

– И как предлагаешь это сделать? – спросила Лейла, истинное дитя ночи: белоснежная кожа, чёрные волосы, блестящие холодным светом под луной. – Нам самим нужно хорошенько напиться крови, чтобы сделать Мастеру приятно. Тогда он сможет пить из нас. Либо нужно привести ему смертных с вкусной кровью…

– Слишком рискованно, – покачал головой рыжеволосый Итан. – Вы же знаете, что сейчас в городе творится. Жрецы Солнечного Бога всё оккупировали. А мы их главные враги. Уж лучше самим напиться...

Итан был самым осторожным из всех братьев и сестёр. Мастер говорил, что его не смогла изменить даже трансформация – эта черта въелась в его личность настолько крепко, что сама смерть и перерождение были не в силах изменить это.

– Тогда нужно напиться, – согласился Вильгельм, заправив за ухо длинную прядь каштановых волос. – Но не в городе. Итан прав, тут слишком много Жрецов Солнца. Если кого-то из нас поймают, то испепелят в мгновение ока.

– Уж лучше так, – мрачно ответил Мирас.

– Если тебе жизнь не мила, то хотя бы нас в это не втягивай, – нахмурилась Кор. – Мне нравится быть вампиром. Это лучше, чем оставаться простой смертной!

Мужчина внимательно посмотрел на неё: безупречные, благородные черты лица, золото волос и изящное тело, пленяющее мягкими формами. Мираса всегда удивляла её история становления вампиром. Кор так страдала от своей смертности, что была готова покончить с собой. Вот только в тот период она познакомилась с неким мужчиной, вхожим в высшее общество. Впервые они повстречались в салоне одной знатной барышни, и, как рассказывала Кор, во время приёма её весили только две вещи: зависть её благородной красоте со стороны других женщин, да очаровательные комплименты нового знакомого. Конечно, за Кор ухаживало много мужчин, в этом не было никаких сомнений. Однако этот человек, проживающий в одиноком замке на утёсах, смог впечатлить её своими речевыми оборотами. Его комплименты и метафоры, которыми он возвеличивал красоту юной девушки, были удивительно меткими и приятными.

Когда девушка оставалась наедине с собой в комнате, она долго и пристально смотрела на себя в зеркало. Подмечала каждую мимическую морщинку, любые проявления потоков неумолимого времени, которое оставляет на теле незатейливые следы. Их сложно заметить, пока в какой-то момент они не сольются в единый узор, имя которому – старость. Кор дала себе обет, что окончит свою цветущую жизнь собственными руками в двадцать лет. Она не хотела выходить замуж, не хотела, чтобы муж наблюдал за её увядающим телом. «Лучше смерть» – думала девятнадцатилетняя девушка.

И вот настало её мучительное двадцатилетие. В свой день рождения, после ухода всех гостей, Кор отослала служанок и закрылась в комнате. Она уже давно подготовила для себя последний подарок – маленькую склянку с ядом. Девушка вновь села перед зеркалом, собираясь с духом. Внимательно посмотрела в глаза собственному отражению, будто искала в них силу, способную толкнуть её за грань жизни. В этот момент, когда она уже открыла склянку, в окно настойчиво постучали. Кор даже вздрогнула от неожиданности, но всё же спрятала яд в ближайшую шкатулку и подошла к окну. На балконе стоял её новый знакомый. Так и выяснилось, что он является Высшим Вампиром. И что именно он может даровать девушке бессмертие, которого она так желает. В этой истории было множество непонятных, не совсем логичных вещей. Например, как Мастер узнал о желании Кор умереть, если она никому не говорила об этом? Ведь он не обладает телепатией! Мирас часто задавал ей подобные вопросы, из-за чего девушка очень раздражалась, но ничего не поясняла. И всё же, глядя в её красивое лицо с жёстким выражением глаз, мужчина вновь вспомнил эту трагичную историю – она буквально пронеслась у него перед глазами, как напоминание о вечной верности Кор их общему господину.

– Мы можем попробовать найти еду в городе, – предложил Тео. – В конце концов, здесь же не только Жрецы Солнца. Есть ещё Жрецы Луны, которые в случае чего помогут нам с убежищем.

– Я бы не стал так рисковать, – вновь покачал головой Итан.

– А что ты предлагаешь? – вскинула бровь Элиза. – Выйти за город и бродить всю ночь в поисках людей? Ты же знаешь, Мастер не потерпит крови животных. Я помню, как он Мираса выпорол, когда он отказывался от крови людей и вместо этого пил из животных. Не хочу я после порки ещё и в склепе сидеть!

Мираса передёрнуло от этого воспоминания, он невольно взорвался:

– Не говори об этом!

– Прости, – Элиза смутилась – ей явно не хотелось будить травматичные воспоминания.

Но дело было сделано. В памяти Мираса заискрила острая, мучительная боль, которую он испытал в склепе. Он прекрасно (даже слишком) помнил мрак, плотно закрытый мраморный гроб, в котором невозможно пошевелиться. Жажда мучила неимоверно, ввергала в агонию и, возможно, Мирас смог бы умереть прямо там. Смог бы засохнуть, обратиться в бледный пепел, о котором бы все благополучно забыли, но нет – Мастер любил изощрённые наказания. Когда вампир доходил до предела и ломал пальцы о мраморную плиту; когда изнемогал от слабости, появлялся Мастер. Он приносил с собой пару капель пленительной человеческой крови. Это возрождало Мираса, но только для того, чтобы ощутить новую агонию. Ещё и ещё. Мирас не знал точно, сколько пролежал там. Родичи говорили, что год, но для него это тянулось самую настоящую вечность. Он едва заметно тряхнул головой, стараясь избавиться от навязчивых мыслей.

– Тут неподалёку, за городом, есть Храм Ашера. Этот Храм все стороной обходят. Правда лекари там… заядлые посетители, – многозначительно сказал смуглый Камал. – Вы же понимаете, к чему я веду?

– Серьёзно? – Лейла облизнулась. – Да и представьте, сколько там крови! А если мы выпьем парочку жрецов, то Ашер нам спасибо скажет. Сдаётся мне, Ашер не заведует тем, что станется с телом после смерти. Его же только душа интересует.

– Так что? Идём туда? – спросил Вильгельм. – Я только «за»!

Все решили, что это самый лучший и безопасный вариант. На них никто не будет охотиться в такой глухой местности, да и пытаться отомстить тоже. Обычно Ашер считал подобных жрецов, которые вмешивались в дела телесности, падшими. Он не благословлял их, да и души их были обречены блуждать в вечной тьме без пристанища. Вампирам очень повезло, что они оказались близ такого благоприятного места.

Путь за город составил около двух часов. Камал порой сбивался, но в целом шёл вполне уверенно. Он рассказал, что проходил недалеко от Храма месяца три тому назад, его поманил стойкий запах человеческой крови. Судя по тому, как сильно разило от того места, вампир предположил, что в лесу произошла бойня и пошёл посмотреть. Так он и наткнулся на жрецов Ашера, что стали отклоняться от своих прямых обязанностей и пошли на сделку с Кровожадным Богом Эльтосом. Вскоре вампиры действительно ощутили этот пьянящий запах. Тяжёлый, густой, он пропитал воздух вокруг Храма. Мирас вновь ощутил тупую боль в желудке – голод. Тянущее чувство туманило разум, обостряя мысли и реакции, затачивая их только в одном направлении – утолить бездну в желудке, разинувшую пасть. Красные глаза вампиров заблестели во тьме, тела их ускорились, желая как можно скорее добраться до людей. Запах становился всё насыщеннее, внутри росло нетерпение. Вампиры были готовы сорваться и побежать, впиваясь в глотки первых встречных, но осторожность пока ещё держала их в узде. Мирас пытался сопротивляться этому чувству. Он не хотел терять контроль над собой, не желал отдаваться во власть собственного голода. Но как сдержать мощное чувство, что накрывает с головой? Прошивает насквозь, размывает границы личности, оставляя от неё ничто, растворяющееся в пучине кровавых припадков. Вампир тряхнул головой, стараясь удержать контроль над собой. Однако, подойдя к Храму достаточно близко, голод детей ночи стал настолько невыносимым, что они злобно оскалили свои клыки и дикими зверьми кинулись в бойню с головой.

Глава 3 Отравление

– Ты лезешь куда не следует, – проворчала Лия, выжимая лишнюю воду из ткани. – У тебя серьёзное отравление, Леон.

– Я в курсе, – вяло отозвался парень, что лежал на кровати с закрытыми глазами. Тело покрывала испарина, а щёки и лоб болезненно покраснели.

– Ты хоть в себя пришёл. И то хорошо. Весь вчерашний день и ночь бредил, – сказала девушка, приложив прохладный компресс к его лбу.

– Прошёл день? И целая ночь? – Леон едва приоткрыл глаза, и взгляд его с трудом фокусировался на грустном лице, черты которого слегка подрагивали, искажаемые болезненной пеленой в глазах смотрящего. – Это плохо…

– Только не рвись в путь. Аеон убьёт меня, если узнает, что я позволила тебе уйти.

– Где он?

– Уехал на Конклав. Обещал вернуться через пару дней.

– Пару дней! – обречённо выдохнул парень. – Тут решается судьба магии, а он уехал на Конклав! И меня хочет держать при себе! В этом весь Аеон…

– Не говори так. Он заботится о тебе.

– Контролирует. И мне очень печально, что ты контроль принимаешь за заботу.

– Не умничай, пожалуйста. Тебе нужно отдохнуть, – Лия отвела взгляд, делая вид, что разглядывает многочисленные баночки, которые стояли здесь же на прикроватной тумбочке.

– Ты просто хочешь, чтобы я заткнулся, – Леон вздохнул. – Бездна раздери, холодно-то как…

Его вновь стала бить дрожь – признак возвращающегося жара. Девушка коснулась нежной рукой его пылающей щеки и покачала головой. Она взяла согревшийся компресс с его лба и положила обратно в миску с холодной водой.

– Я хочу, чтобы ты заткнулся ради своего здоровья. У тебя снова жар, – Лия покачала головой.

– Где меня нашли? – не унимался Леон. – Портал… очень странно сработал.

– В тебе было слишком много магии. Аеон боялся, что она тебя разорвёт.

– Меня Аеон нашёл?

– Да. Недалеко от дома. Хорошо, что ты тут очутился, а не где-нибудь далеко.

– А Мара? Где она?

– Та девушка, которую ты ушёл искать? Выходит, нашёл, – Лия хмыкнула. – Не знаю, где она. Аеон тебя одного нашёл.

– Она может быть в опасности!

Парень порывался встать, но девушка умело уложила его обратно и пригрозила изящным пальцем:

– Ну-ну, нечего так срываться! Ты болен. Всё остальное подождёт.

– Ты не понимаешь, Лия… – с досадой начал чародей, однако девушка настойчиво прервала его:

– И не хочу понимать. Я от тебя не отстану, пока не выздоровеешь.

– Дай мне какого-нибудь зелья. Быстро на ноги встану.

– Издеваешься? Чтобы у тебя ещё большее отравление случилось? Ты, вроде, умный человек, а иногда поражаешь меня своей откровенной глупостью. Не сопротивляйся, пожалуйста, а то у меня голова болеть начинает.

– Простите, Ваше Высочество, – съязвил больной.

Лия тяжело вздохнула. Как будто разговаривала с упрямым ребёнком, который отказывается лечиться, а хочет бежать и играть на улице со своими друзьями. Компресс к тому моменту достаточно пропитался холодной водой, и девушка, отжав лишнее из ткани, вновь приложила его к горячему лбу Леона. Парень облегчённо выдохнул. Жар донимал, ему было тяжело дышать. И всё же отчаянная мысль болью пульсировала в голове: найти Мару как можно скорее и закончить свою миссию…

– Ведь ты Её Избранный, – саркастично протянула Лия.

– А ну-ка брысь из моих мыслей, – пробубнил Леон.

– Прости, но у тебя очень громкие мысли. Какие-то они… на грани отчаяния. Успокойся. Конклав как раз сегодня собрался, чтобы обсудить исчезновение Асфеи. Но с чего ты решил, что нужно искать какую-то Мару? Она знает, где Асфея?

– Не совсем. Но она ключ к Её нахождению. Я только нашёл её, а потом… Бездна! – парень с трудом удержался, чтобы не выбрать ругательство покрепче.

– Не злись, тебе это вредно сейчас. В принципе, это всегда вредно, но я же знаю, какой ты гневливый иногда, – Лия мягко улыбнулась, словно её по-доброму забавлял этот факт. – Пожалуйста, постарайся поспать и не мучить себя. Давай дождёмся Аеона? Возможно, он приедет с хорошими вестями.

– Сомневаюсь. И меня убивает, что мы теряем время.

– Тогда в твоих же интересах выздороветь как можно скорее. Ну, закрывай глаза, я спою тебе.

– Не надо, Лия. Я так точно усну.

– В этом-то и смысл. Закрывай глаза, – девушка была непреклонна.

Леон слишком устал, чтобы сопротивляться. Он прикрыл глаза, и в следующий миг услышал чарующий напев магически-волшебного голоса Лии. Он исходил из глубин её тела, уверенно опирался на диафрагму, отталкивался от неё и взлетал вверх, звонко переливаясь, словно журчащий ручеёк в лесу, залитый ярким солнечным светом. Утомлённое лихорадкой тело расслабилось, и скоро в разум парня мягко забрался сон. Он накрыл его собой, словно одеяло, погружая в сладостное небытие, уносящее прочь от тревоги и забот.

***

Леона разбудили приглушённые голоса в комнате. Один принадлежал Лие, это парень понял сразу, а вот второй был мужским, сильным, с ярко выраженными стальными нотками. Долго думать не пришлось: в конце концов, как он мог забыть голос своего старшего брата Аеона? Его звучание было более глухим и изредка прерывалось из-за помех. Должно быть, Лия связалась с ним через зеркало.

– Не выпускай Леона, пока я не вернусь. Мне нужно серьёзно поговорить с ним, – говорил Аеон.

Леон напрягся. Ну конечно! Что его ждёт на этот раз? Какое ещё наказание брат выдумает по возвращении домой?

– Не переживай. Пока он даже на ноги встать не может, – ответила Лия спокойно.

– Всё так плохо? – в голосе Аеона проскользнуло беспокойство.

– Не очень. Но ему понадобится время, чтобы восстановиться. А уж говорить про использование магии в ближайший месяц… ох, боюсь, ему это только навредит. Надо будет воздержаться.

Молодого чародея возмутило это умозаключение, но виду он не подал. Так и лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в разговор родственников.

– Сложно будет его удержать, – брат тяжело вздохнул. – Ты же знаешь его характер! Вбил себе какую-то ересь в голову…

– И всё-таки он нашёл эту загадочную Мару. Только потерял её, судя по всему, когда они сбежали из того мира.

– Думаешь, она действительно существует?

– Почему нет? Он говорил о ней, когда пришёл в себя и был вполне осознанным.

– Мутное это дело. Не знаю, что и думать.

На пару секунд воцарилась тишина. Лия не спешила прерывать внутренние думы мужа. И всё же она задала вопрос, который волновал не только её, но и Леона:

– На Конклаве выяснилось что-то?

– Кое-что… я сейчас не могу говорить об этом. Послезавтра буду дома, подробно поговорим. Поставь Леона на ноги к тому времени, он тоже должен это услышать.

Леон очень удивился. Чтобы Аеон вдруг решил поделиться с ним чем-то? Да ещё и важной информацией? После смерти родителей старший брат пытался взять младшего под полный контроль и активно навязывал ему, какой образ жизни ему подобает вести. Леон злился из-за этого, бунтовал и часто сбегал из дома, вот только у брата было множество связей, да и прекрасные магические способности – он быстро отыскивал беглеца и запирал его в башне на несколько месяцев, чтобы «неповадно было». Последний его побег состоялся совсем недавно, когда он узнал про Мару и про её возможную связь с Асфеей. Казалось бы, все эти ситуации ничему не научили Леона. Однако на самом-то деле кое-какой опыт чародей выудил из своих заточений и неконтролируемой тяги к свободе – будучи заточённым в башне, он посвятил всё своё время изучению фолиантов. В одном из них парень обнаружил заклинание, которое скрывает магию от того, чтобы быть считанной другим чародеем. Он просто не почувствует потоки, считает их как пустое место. Именно это заклинание Леон и применил, когда в очередной раз сбежал из дома, чтобы найти Мару.

Можно было бы ожидать, что Аеон вновь закроет его в башне и уже на очень долгий срок, как только вернётся домой. Но его намерения, судя по всему, изменились, хотя он наверняка был в ярости. Аеон действительно решил поговорить с ним? Это напрягало в разы больше, чем все наказания старшего брата. «Дело совсем серьёзное» – сделал вывод парень. Он на секунду выпал из разговора Аеона и Лии, погрузившись в свои мысли, а между тем они уже заканчивали свою тихую беседу:

– Сделаю всё, что в моих силах, дорогой, – сказала Лия. – Люблю тебя. Возвращайся скорее, хорошо?

– Конечно, душа моя, и я тебя люблю, – голос Аеона прозвучал мягче обычного. – Я приеду так скоро, как смогу.

Послышался лёгкий треск, свидетельствующий о том, что связь разрушилась, а зеркало-передатчик стало самым обыкновенным зеркалом, в которое можно смотреть и любоваться своим отражением.

– Ну как, всё подслушал? – спросила Лия, обернувшись.

Леон цокнул языком. Ну конечно она поняла, что он не спит. Уловила его напряжённое внимание, только выдавать не стала. За это парень был ей очень благодарен. Он открыл глаза и посмотрел на высокую, худую девушку с длинными тёмными волосами более ясным взглядом. Всё очарование Лии заключалось в её больших карих глазах, цвет которых напоминал топлёную карамель. Лицо у неё при этом было довольно скуластое, черты острые, однако глубокие глаза смягчали общее впечатление.

– Я не подслушивал. И всё же я очень удивлён. Мой братец соизволит поговорить и со мной о том, что происходит с магией? – Леон вскинул бровь.

– Если ты будешь так настроен, он быстро передумает, – Лия, как всегда спокойно, пожала плечами. – Дождёмся его, посмотрим, что Аеон скажет. Или ты всё ещё собираешься бежать на поиски своей Мары?

– Убежать я всегда успею, – резонно заметил чародей. – Я дождусь Аеона. Можешь не спать у моей кровати и не караулить меня, я правда хочу с ним поговорить. Не сбегу, обещаю.

– Дурачок. Ты бы не смог сбежать, ты был не в том состоянии. Меня сильно беспокоили твои жар и отравление магией, вот я и спала в кресле, – она кивнула на стоящее рядом кресло-качалку.

Леону стало неловко. На миг он отвёл глаза, сетуя на себя за то, что в очередной раз сморозил ерунду. Была у него такая способность невольно задевать людей, которых он любит. Но делал он это не со зла, и всегда обливался стыдом видя насупленные лица близких людей. Леон вновь посмотрел на супругу своего старшего брата. Она выглядела спокойной и сосредоточенной, как и всегда. Парень сказал тихо, но искренне:

– Спасибо, Лия. Ты меня спасла. Мне уже гораздо лучше. Уверен, я буду абсолютно здоров, когда Аеон вернётся.

Она улыбнулась в ответ:

– Это моё призвание, ты же знаешь. Лекарство течёт в моей крови с самого рождения. И тем не менее, мне приятно слышать это от тебя. Только давай договоримся, что ты пока не будешь пользоваться магией?

– Я дышать без неё не могу… – проворчал Леон.

– Пожалуйста. Это же не на всю жизнь. Твоему организму нужно справиться с отравлением.

Парень тяжело вздохнул, но всё же согласился.

– Вот и славно. Я пока тебя оставлю, посмотрю, не замучили ли дети своих нянек, – она рассмеялась глубоким, бархатным голосом и вышла из комнаты.

Леон остался наедине с мыслями. Под самым потолком плавали огоньки, излучающие весьма яркий тёплый свет. Парень прикрыл глаза на секунду – это раздражало его больную голову. Чувствительность рецепторов, казалось, возросла в два раза. Чтобы не мучить себя, он щёлкнул пальцами с определённым внутренним намерением, и магический свет исчез. Стало легче. Однако Леон устал лежать. Почувствовав в себе хоть немного силы, он медленно поднялся с кровати и неровной походкой подошёл к раскрытому настежь окну. Время близилось к закату – солнце постепенно приближалось к горизонту, желая уйти на покой, чтобы набраться сил перед новым днём. Леон прикрыл глаза, и в голове его прозвучал голос Лии: «Не пользуйся магией». Он поморщился и мысленно попросил у неё прощения за свой строптивый характер. Он должен был попробовать… Чародей сосредоточился на образе Мары: светлые длинные волосы, замысловатая татуировка на лице, покрывающая почти всю его левую часть, и сам левый глаз с неестественно красной радужной оболочкой. Как только образ сформировался достаточно ярко и живо, Леон начал сканировать близлежащее пространство, стараясь ощутить хотя бы намёк на присутствие сознания Мары. Тщетно. Впрочем, сосредоточить собственную магию не было никакой возможности, потому что не прошло и минуты, как в тело вонзилось множество призрачных иголочек, которые проникали всё глубже в кожу. Мучительно. Симптомы отравления магией были крайне неприятны и разнообразны. Они накатывали целым снопом, с которым сложно было что-то сделать. Леон зашипел от боли и прислонился к стене. Его прошиб холодный пот, в голове стучал безжалостный молот. Перед глазами расцвели резкие разноцветные пятна, его стало тошнить. Парень с трудом вернулся в постель и, рухнув на подушку, решил, что попытает удачу ещё раз завтра. «Или через несколько дней» – мягко внесло свою лепту уставшее тело. А пока ему действительно нужно хорошенько отдохнуть…

Глава 4 Испорченная кровь

Мирас окончательно потерял контроль. Во рту его был вкус крови, а дикая сущность, которой неведома умеренность, царила в голове и подчиняла себе все инстинкты. Жертва вампира уже давно перестала сопротивляться, он выпил человека до последней капли. Вдруг где-то в спине вспыхнула боль. Не сильная, скорее боль-эхо, которая предупреждает об очередном глупце, считающим, что вампиров так легко убить или оглушить. Мирас отпустил шею мертвеца и обернулся, сверкая ужасающе голодными красными глазами на перепуганного мужчину, что проткнул его своим копьём. В глазах человека был только страх. В глубине души это позабавило вампира: высокий, сильный, в кольчуге, с прекрасно развитыми мышцами, но какой толк от столь подающего надежды тела, если в душе танцует ужас? Он парализует силу, делает человека беспомощным прежде всего перед самим собой. Мирас оскалился, зашипел и с силой дёрнул копьё на себя, выбивая его из дрожащих рук следующей жертвы. Он вцепился в его шею, бесцеремонно проткнул острыми клыками, а руками придавил к полу, чтобы уменьшить сопротивление. Мужчина вопил, дёргался, но ровно до тех пор, пока Ашер не протянул к нему одну из своих многочисленных рук. Вампир вновь потерял себя: кровь, её пьянящий вкус был подобен хорошему вину. И пускай Мираса потом будет мучить совесть – сейчас ему было чертовски хорошо.

Оторвавшись от иссушенного человека, вампир распрямился и глубоко вздохнул. Он чувствовал себя живым. Энергия била ключом, а животный инстинкт проснулся и не желал засыпать вновь. Возможно, это было бы самым лучшим решением. Если позволить этому случиться, то не будет больше совести. Не будет её громогласного голоса, взывающего к человечности. Мирас посмотрел на свои руки, испачканные чужой кровью. «Осталась ли во мне человечность? И если да, то что это за лицемерная человечность, которая пропадает каждый раз, когда я чую кровь?» – этот вопрос мучил его на протяжении многих десятков лет. Проведя рукой по чёрным волосам, вампир вновь начал ощущать тянущую боль. Если бы она была в теле, это не представляло бы как такового беспокойства. Рана? Заживёт. Потребность? Можно удовлетворить. А что делать, если боль пульсирует вовсе не в теле? Пустота в душе Мираса разрасталась так стремительно, что иной раз он невольно задумывался: у меня всё ещё есть душа? Что от неё осталось? Тряхнув головой, вампир заставил себя остановиться. Он сказал себе: «Не сейчас. Я не хочу думать сегодня!». Пришло время отдаться на волю инстинкта.

Вампир вышел в узкий коридор и прислушался. Где-то всё ещё слышались крики – братья и сёстры, должно быть, пировали. Им повезло, что здесь не так много жрецов, иначе ночному братству пришлось бы тяжко. И хоть убить их сложно, но возможности есть, и возможностями этими вполне могут воспользоваться старшие жрецы. Погибать второй раз ни у кого желания не было. Но что удивляло Мираса, так это то, как отчаянно боролись жрецы за свои жизни. Здесь было совсем мало тех, кто не сопротивлялся судьбе и принимал смерть спокойно. Ведь смерть для них священна, все последователи Ашера говорят, что стремятся к ней. И всё же, оказавшись лицом к лицу с мрачным Богом, тело содрогается от страха и бездумного желания жить. Оно хочет только спасения, и никакие убеждения не могут справиться с этим. Навстречу Мирасу вышел Итан. Он тяжело дышал, а губы кривились в испачканной кровью улыбке.

– Давно мы так не ели! – сказал он бодро. – Как хорошо, что Камал привёл нас сюда!

Брат согласился. Он кивнул на дверь за своей спиной и сообщил:

– Там ещё часть органов. Если отсюда спуститься вниз, глубоко в земле есть ещё комната. Все органы хранят там.

– Мерзавцы, – усмехнулся Итан. – Пойду тоже погляжу. Может, прихвачу чего для Мастера. Какое-нибудь мясистое сердце. Или печень, к примеру.

– Мастер любит что-то более свежее. Смотри, не нарвись на его гнев, – предупредил Мирас.

– Ну, так я сам полако…

Он не успел договорить, потому как оба почувствовали в воздухе что-то… невероятное. Настолько притягательное, прекрасное, тонкое… можно было подбирать бесконечное количество хвалебных прилагательных, но даже они не в состоянии передать то чувство, которое испытали вампиры. Голод углубился, он стал ещё более бездонным и невыносимым. Не говоря друг другу ни слова, вампиры рванули на запах – дальше по коридору, что уходил во тьму. Факелы встречались здесь всё реже, свечей не было совсем. Они дошли практически до тупика, где находилась одна единственная комната. Дверь была приоткрыта, в проёме стояла дрожащая блондинка с головы до ног в крови. Она подняла на вампиров испуганно-злое лицо: на нём виднелась замысловатая татуировка, подчёркивающая изгибы скул и челюсти с левой стороны. А вот глаза нуждались в отдельном внимании – незнакомка обладала гетерохромией – радужная оболочка правого глаза была льдисто-серого оттенка, а левого… абсолютно красная. Мирас не видел ничего подобного у обычных смертных. Девушка прижимала к животу руку, но сквозь пальцы настойчиво утекала кровь. Она будто хотела, чтобы её… попробовали.

– Отродья, – бросила незнакомка с ненавистью. – Только подойдите, я мокрого места от вас не оставлю!

С одной стороны, смешно слышать это от раненой девушки невысокого роста с весьма хрупким телосложением. Тем не менее, из-под изорванной одежды были видны хорошо развитые мышцы, из-за чего Мирас не спешил отвечать на её слова клыкастой усмешкой. И всё же было во всём её виде что-то… отталкивающее. Что-то, что подсказывало, что с ней лучше не связываться. Итан, казалось, не разделял мыслей Мираса. Он уже мало что соображал, а собрат пытался не сорваться в бездну инстинкта, куда ещё недавно сам так стремился. Сделать это было сложно, но его держала мысль: «Что не так с её глазами?». Итан оскалился, но брат удержал его за плечо.

– Ты кто такая? – с трудом спросил он, чувствуя, как запах необычной крови затуманивает сознание.

Голод разъедал желудок – он требовал жертвы.

– Отошли оба от меня! – выкрикнула девушка.

Итана было не удержать. Он кинулся на неё, но она резко взмахнула свободной рукой, и тело вампира охватило яркое пламя. Он завопил от боли, рухнул в нескольких шагах от ведьмы, умоляя брата спасти его. Конечно, тот мгновенно пришёл на выручку – сняв с себя окровавленный пиджак, принялся тушить им Итана. Девушка попыталась пройти мимо незамеченной, но в самый неподходящий момент у неё подкосились ноги – она осела неподалёку от вампиров. Впрочем, сдаваться она не собиралась – практически ползла по коридору, изо всех сил пытаясь найти спасение. Это был воистину отчаянный поступок: она не смогла бы выбраться наружу, тем более что там бродят другие вампиры в поисках новой жертвы. Когда Итан был благополучно потушен и только скулил как побитая собака, изнывая от боли, Мирас заметил ползущую мимо них ведьму.

– Куда собралась? – прорычал он. – Мы с тобой ещё не закончили!

Он схватил её за волосы и дёрнул вверх. Затем перехватил шею, крепко сжимая плоть пальцами. Девушка зарычала, а вампир с силой прижал её к стене.

– Ты кто такая? – спросил он ещё раз, придвинувшись к её лицу.

– Беатрис, – ответила она и обеими руками вцепилась в его шею.

Хватка была железная. Мирас отступил бы, не будь он вампиром. Если бы он всё ещё нуждался в кислороде, бороться со столь отчаянной девушкой оказалось бы на удивление тяжело. Беатрис не останавливалась: она царапала короткими ногтями кожу, да так сильно, что Мирас скоро почувствовал, что та самая кровь, которую он недавно выпил, начала просачиваться через углубляющиеся раны. Не критично, но вампира это раздражало: он выругался и швырнул агрессивную девчонку обратно в комнату. Она покатилась по полу, но затихать и не думала – под руку ей попался нож, за который она схватилась обеими руками и выставила его перед собой.

– В сердце всажу, тварь! – выкрикнула она.

– Попробуй. Но, прежде чем съесть тебя, я хочу поговорить, – ответил Мирас.

Молчание. Беатрис прищурилась:

– С чего бы?

Она тяжело дышала. Сердце колотилось панически быстро – Мирас слышал его стук. Он с трудом удержался, чтобы не облизнуться. Её кровь манила слишком сильно. Она пахла иначе и буквально требовала, чтобы её попробовали! Как можно противиться такому соблазну? Мысли мутились, но вампир всё ещё старался сохранять остатки разумности.

– Ты странная. И кровь у тебя странная, я чую. Я не встречал таких, как ты, – сказал он, как ему самому показалось, очень примитивным языком.

– Каких? – спросила Беатрис.

– Мне откуда знать? Говорю же, ты странная какая-то!

– Ты… поговорить хочешь? Серьёзно? – она вскинула брови, но немного расслабилась. Самую малость, потому что дрожащие от напряжения руки всё ещё крепко сжимали рукоять длинного ножа.

– Пока. Но ты всё равно труп, – Мирас безразлично пожал плечами. – Я не дам тебе уйти живой. А если ты как-то умудришься меня поджечь или ещё чего, то снаружи есть мои братья и сёстры, которые примут тебя с распростёртыми объятьями. И поверь, они не будут настроены на разговоры. В них нет столько любопытства.

– Любопытство – смертельная болезнь, – выпалила Беатрис.

Вампир не понял этого, но уточнять не стал. Он невольно обратил внимание на два мёртвых тела, что лежали немного в стороне. Судя по длинным робам и чёрным кожаным перчаткам на руках, то были так называемые мясники, которые занимались «разделыванием туш». Один был отвёрнут к стене, а голова второго под неестественным углом оказалась повёрнута к двери. Свернули шею, а глаза… выдавили.

– Это ты сделала? – Мирас кивнул на них.

– Я… не помню. Слушай, я умерла только что! Умерла! – в голосе Беатрис проступил истеричный страх.

Вампир склонил голову на бок в непонимании:

– Что? А я сейчас с кем разговариваю?

– Я не знаю!

– Ты действительно очень… странная.

Повисло молчание. Внимание вампира с каждой новой секундой болезненно обострялось – он слышал слишком хорошо, как бьётся сердце Беатрис. Тук-тук, тук-тук. Ритм стал почти навязчивым. Он чувствовал запах её крови и понимал, что ещё немного и уже не сможет себя сдержать. С одной стороны, это было удивительно, что он так борется за собственное сознание и пытается говорить с незнакомкой. Зачем, если можно выпить её до последней капли и забыть об этой встрече? К тому же, ещё совсем недавно он решил, что позволит себе стать диким вампиром, что живёт без горечи и сожаления. Хотя бы на одну ночь отдастся в объятия тех удовольствий, которые несёт его бессмертие! Красный глаз Беатрис спутал все карты. Он слишком сильно походил на вампирское проклятье, и это не давало Мирасу покоя.

– Почему ты так выглядишь? – спросил он.

– Как? – не поняла Беатрис.

– У тебя татуировка на лице и глаз красный.

– Сколько раз тебе повторять, что я не знаю? Я всё забыла. Ни лицо не помню, ни прошлое.

– И ты говоришь, что только что умерла, а теперь вон… живее всех живых?

– Да. Хотя у меня живот всё ещё… – она замерла на секунду, как будто что-то осознала и испуганно посмотрела на живот – на то место, к которому прижимала руку совсем недавно. Никаких ран на нём не было. Гладкая кожа проглядывала через изорванную одежду. – Как? Мой живот был распорот!

– Ты ненормальная.

– Я тебя сожгу, – глаза Беатрис недобро заблестели. – Хотя я бы с большим удовольствием вырвала твои клыки…

Мирас нахмурился и сказал:

– Ты не в том положении, чтобы угрожать. Я едва себя сдерживаю, чтобы не разорвать тебя прямо сейчас.

– Я это… невольно, – девушка растерялась.

Она снова, с явным замешательством, посмотрела на свой живот. Начала прощупывать кожу, будто не верила в её существование. Мирас склонил голову на бок, наблюдая за ней. «Она совсем меня не боится?» – подумал он. Сделал шаг ближе. Беатрис не отреагировала – она по-прежнему была занята своим телом. Теряя всяческое терпение, он схватил её за руку, из-за чего она выругалась и попыталась вырваться. Тщетно. Сопротивление подогревало охотничий инстинкт ещё больше. Мирас загнал Беатрис глубже в комнату и прижал к стене. Она будто чувствовала, что его контроль стал давать обильные трещины – и замерла, пристально вглядываясь в красные глаза. Вампир приблизился к её лицу, опустил взгляд на шею. В голове осталась только… жажда.

– Не надо, – сказала Беатрис жёстко.

Сознание дрожало. «Не надо»? Глупая просьба.

– Я дам тебе денег! Отдам, что хочешь! Дай мне уйти спокойно, пока я не… – она осеклась.

Однако для Мираса её слова были подобны белому шуму. Он не мог даже усмехнуться. Вампир зарычал, теряя последние остатки человеческого облика.

– Нет! – выкрикнула Беатрис, уперевшись руками в его грудь.

Он дёрнулся к её шее. Она попыталась вывернуться. Слишком медленно. Секундное замешательство, и вампир вновь вжал её в стену. Уверенным жестом вцепился пальцами в волосы жертвы, откидывая голову назад. У Беатрис не осталось возможности на побег. Мирас впился острыми клыками в кожу. Девушка, издав очередной вскрик, ударила его коленом в живот. Тщетно. Мирас начал пить. Жадно. Нетерпеливо. Первые несколько глотков были восхитительны. Они кружили голову, и мужчина невольно навалился на Беатрис. Однако и она не сдавалась: схватила его за волосы и изо всех сил дёрнула, проговорив почти на автомате: «Как мне сжечь тебя?!». Мирас издал яростное клокотание. Девчонка оказалась на удивление сильной, раз смогла оторвать от себя пирующего вампира. Пускай только на мгновение, но это вызвало удивление в бессвязном зверином потоке, которым был охвачен мужчина. Он вновь, ещё более яростно и злобно, впился в неё зубами. Вампир не мог думать ни о чём, испытывая невыразимое удовольствие от её крови. Экстаз, который он никогда не испытывал с такой силой. По краю сознания скользили соблазнительные мысли о том, чтобы похитить Беатрис, спрятать где-нибудь только для себя и пить из неё вечность, не делясь её божественной кровью ни с кем. Даже с Мастером. В своей голове он уже всё решил и уверился, что это сойдёт ему с рук. Он полностью и безотчётно отдался власти желанной иллюзии, что его блондинистая находка – бессмертна. Вот только на Мираса неожиданно накатила тошнота. Он потерял уверенность на секунду, это чувство выбило его из колеи. И всё же сначала он пытался игнорировать его. Тошнота становилось всё сильнее – мужчина отскочил от девушки и зашёлся в приступе рвоты. Всё, что он выпил, теперь оказалось на полу. Вампира трясло, как будто он проглотил какую-то отраву. Жажда усилилась в разы, и Мирас невольно вспомнил те жуткие дни, когда Мастер морил его голодом в наказание за какой-нибудь проступок. Это чувство съедало заживо – оно прожигало тело, несло ему невыразимую боль и желание, сводящее с ума. Все мысли Мираса были о крови. Вот так и сейчас, он с ненавистью посмотрел на опешившую Беатрис и крикнул:

– Ты… ведьма!

Не дожидаясь ответа, вампир вскочил на ноги и выбежал из комнаты, влекомый стойким инстинктом немедленного насыщения. Он даже не обратил внимание на Итана, что был без сознания и восстанавливал свои силы в темноте коридора. Мирасу нужна была нормальная кровь, чтобы утолить дикий голод, от которого он готов был лезть на стены и выть подобно зверю. Оказавшись на улице, вампир понёсся в само здание Храма, где в одной из больших комнат с высокими потолками Лейла спокойно и не торопясь, смакуя момент, пила кровь из своей жертвы – молоденькой девушки в чёрной рясе. Мирас оттолкнул сестру и жадно припал к шее полуживой жрицы.

– Эй! – возмутилась Лейла, но мешать не стала.

Она удивлённо наблюдала за тем, с каким неистовством он допил девушку, и только когда вампир со вздохом облегчения оторвался от жертвы, спросила:

– Что с тобой?

– Полнейшая бездна. Мне надо подумать. Когда уходим? – спросил Мирас не потому, что хотел это знать, а для того, чтобы ему не задавали лишних вопросов.

– Не знаю. Думаю, уйдём уже вот-вот, пока светать не начало, – пожала плечами Лейла. – Не выпитых людей здесь ещё достаточно, конечно, но…

Лейла не успела договорить, потому как вампир, погружённый в свои мысли, просто кивнул в ответ и, не объясняясь, вышел обратно на улицу. В голове его зрела абсурдная мысль, и он изо всех сил подгонял мыслительный процесс, потому что чувствовал – времени у него мало.

Глава 5 Отречение

Беатрис осталась сидеть посреди тёмной комнаты с двумя мертвецами. Свечи стояли тут и там на полу, залитом кровью, но очень слабо освещали пространство. Возможно, оно и к лучшему… Девушка коснулась шеи, из которой всё ещё текла кровь, и прижала руку к ране. «Даже вампир побрезговал…» – эта мысль неприятно кольнула самолюбие, однако Беатрис не стала на ней концентрироваться. Она встала на ноги, но колени, чуть дрожа, подогнулись. Впрочем, Беатрис чувствовала себя спокойнее, ведь получается, что вампиры не могут причинить ей вред. Или это только тот черноволосый был таким гурманом? Совладав с собственным телом, девушка благополучно вышла из комнаты. Она прошла по тёмному коридору, не обращая внимание на затихшего вампира, которого ей каким-то чудом удалось поджечь. Это была отдельная тема для исследования, но сейчас было бы глупо терять время на рассуждения, пускай и такие полезные – подобной способностью можно запросто отгонять от себя кровожадных бестий. Она всё ещё не отошла от свалившегося на неё бессмертия, но в голове всё перемешалось настолько, что девушка словно разучилась думать. Логика отказывала. Оставалось только тело, единственной задачей которого было выжить.

Очутившись на улице под светлеющим небом, у Беатрис возникло чувство, будто она попала в другой мир: тихий, предрассветный, почти призрачно-спокойный. Идиллию нарушали только обескровленные тела служителей Ашера, что лежали на земле. «Да сколько же этих миров, бездна их раздери?» – невольно подумала Беатрис, но тут же удивилась самой себе. Откуда взялась эта мысль? Девушка нервозно, почти со страхом, одёрнула себя, сосредоточившись на цели. Куда идти дальше? Виделся только один выход, точнее вход – в сам Храм. Выход, должно быть, расположен с другой стороны, и чтобы дойти до него, нужно миновать массивное здание. Но там наверняка вампиры. Она огляделась в поисках неочевидной лазейки, как вдруг услышала оклик: «Беатрис!». Её позвал тот самый черноволосый вампир. Он стоял в дверном проёме Храма, и, увидев девушку, быстрым шагом направился к ней. Она напряглась всем телом и очень пожалела, что не взяла нож из той ужасной комнаты. Девушка не дала ему подойти ближе – отошла на несколько шагов назад, удерживая дистанцию. Вампир остановился.

– Ты же не можешь пить мою кровь, – сказала Беатрис. – Чего тебе надо?

– Я и сам не знаю, – честно отозвался он. – Твой красный глаз, обманчивая кровь… здесь что-то не так. И я хочу выяснить, что.

Она нахмурилась, не понимая его мотивацию. Мужчина тяжело вздохнул и продолжил:

– Я должен выяснить кое-что. Проверить свою мысль.

– Если я включена в эту мысль, я хочу знать её, – потребовала Беатрис.

– Не сейчас. Для начала нам нужно уйти… Я выведу тебя отсюда, – вдруг сказал он.

Решительно, уверенно. Без тени сарказма.

– Куда? – она растерялась.

– Да куда угодно! Нам нужно успеть до рассвета.

Он посмотрел на небо и чуть покачал головой, выражая этим свои опасения. Из Храма тем временем стали выходить другие красноглазые бестии. Должно быть, до них донёсся запах крови Беатрис. Они дикими глазами смотрели на неё и приближались медленно, словно охотники, пытающиеся загнать добычу в ловушку. Их более разумный собрат, заметив это, чертыхнулся, но тут же закрыл её собой.

– Я уже попробовал её кровь. Поверьте мне, на вкус она гораздо хуже…

– Ах, братец, наш дорогой Мирас, – неодобрительно покачала головой блондинка, – вот от кого, а от тебя я этого не ожидала. Решил самую лучшую добычу себе одному оставить?

– Мы семья, – произнёс длинноволосый вампир. – А с семьёй делятся всем.

– Я пытаюсь предупредить вас! – крикнул черноволосый в порыве раздражения. – У неё какая-то порченная кровь, мы не можем её пить. Голод становится только сильнее. Лейла! – он обратился к девушке с самой светлой, мраморной кожей. – Ты видела, в каком состоянии я пришёл!

– Видела, – отрешённо ответила она.

Беатрис не была уверена, что она услышала его слова. Внимание ночных существ было полностью поглощено человеком, а точнее – её абсурдной кровью, которая лишила их возможности рассуждать.

– Чтоб вам всем в бездну провалиться! – чуть ли не прорычал Мирас и, схватив Беатрис за руку, посмотрел ей прямо в глаза: – Бежим!

Они кинулись прочь, обратно в подземелье. Беатрис пришлось довериться вампиру, потому что он, судя по всему, знал, что делал. Всё, что оставалось ей самой, это следить за петляющими поворотами и не падать. Не падать… Слишком сложная задача. Очередной тёмный участок, лишённый света – Беатрис почувствовала, как дорога стала стремительно подниматься вверх, словно по склону, однако её ноги не были к этому готовы. Она споткнулась и, судя по тому, как обожгло кожу на колене, содрала её. Послышался яростный рык, – Мирас. Он, чрезмерно сильно сжимая её руку, нервно дёрнул девушку на себя, не дав и секунды на передышку.

– Погоди… – Беатрис с трудом поспевала, дыхание сбилось.

– Нас обоих сожрут, – низко пророкотал вампир, не позволяя ей задержаться.

Судя по всем его проявлениям и животным ноткам в голосе, он и сам был бы не прочь её «сожрать». Девушка выдохнула и позволила ему дальше тянуть её во мрак.

Они наткнулись на лестницу. Беатрис поняла это только по восклицанию вампира. Мирас выпустил её руку, но она не слышала ровным счётом ничего: ни тяжёлого дыхания спутника, ни усталости от бега, и от этого по телу прошла волна покалывающих мурашек. Это было противоестественно. Однако позади уже доносились рык и шипение. Громче, яростнее, звуки становились всё более неистовыми и безудержными. Страха не было, но кровавая мгла перед глазами… Снова этот злосчастный туман! Беатрис крикнула Мирасу в волнении:

– Ну чего ты там застрял?!

По тому, как заскрипела верёвка под тяжестью вампира, она поняла, что он карабкается по лестнице.

– Люк не двигается! Сейчас! – ответил он, пыхтя от натуги.

Сердце девушки тревожно билось. Липкий красный туман подбирался всё ближе. «Что будет, если он снова ослепит меня?» – замерла она, парализованная немой паникой. Однако в следующую секунду Беатрис закрыла глаза, вслушиваясь во внутреннее клокотание. Выжить. Это всё, что сейчас важно. Если вампиры приблизятся, то очень сильно пожалеют об этом. Защитить себя она сможет однозначно – об этом кричал каждый инстинкт в её теле. Девушка крепче сжала руки в кулаки, так, что короткие ногти до боли впились в кожу. Она была готова отдаться на волю своей нездоровой кровожадности. Туман сгущался, в голове начало стучать – тяжело, но решительно. В этот самый момент послышался громкий скрежет, и лёгкое свечение проникло в подземелье. Как знамение. Беатрис резко открыла глаза и увидела бегущих к ним диких вампиров. Глаза сверкали, в них не было ни одной разумной мысли; лица перекошены, оскал демонстрировал острые клыки – полное отсутствие человечности. Красный туман взметнулся, тело уже было готово принять его, но девушка стремительно перенаправила импульс: она вскочила на узкие ступени верёвочной лестницы, что опасно раскачивалась от суетливых движений, и стала быстро взбираться вверх. Наверху ей помог Мирас, который схватил её за руку и вытянул на голую землю. Выхватив короткий кинжал из ножен, он ловко перерезал лестницу, и двое вампиров, которые уже успели подняться по ней выше, с визгом рухнули вниз. Он задвинул тяжёлую крышку люка, а затем с тревогой обернулся на свою спутницу:

– Времени мало, пошли быстрее! К реке. Тебе нужно отмыться от крови, иначе моя родня нас легко найдёт.

Беатрис только и успела вдохнуть свежий, живительный утренний воздух, прежде чем окунуться в очередное бегство.

Небо над головой стремительно светлело. Вампир и девушка бежали по лесу в поисках хоть какого-нибудь убежища. Они очень надеялись на везение, потому что без него вампир был обречён на смерть. Наконец, они увидели небольшую каменную пещерку, закрытую от утреннего света. По крайней мере, до полудня Мирас будет в безопасности. Он тут же заскочил туда, и как раз вовремя – солнце только-только выглянуло из-за горизонта, освещая землю своими пока ещё робкими лучами. Вот только для вампира даже они были смертоносны. Беатрис задержалась снаружи: она оглядывалась и вслушивалась, не продолжается ли за ними погоня. Впрочем, вампиры вряд ли стали бы рисковать своими жизнями ради её крови. Всё было тихо. Природа плавно просыпалась, наполняя лес мягким шорохом.

– Ещё бы немного и конец мне… – выдохнул Мирас, когда Беатрис зашла в полуоткрытую пещерку.

– Тебе опасно здесь оставаться. Ближе к закату солнце тебя тут застигнет и всё, конец, – сказала она, усаживаясь рядом на холодную землю.

– Какая ты добрая, – фыркнул он.

Девушка усмехнулась. Они помолчали немного, а затем Мирас повернулся к новой спутнице:

– Я не собираюсь сидеть здесь и ждать мучительной смерти. Мне нужна твоя помощь, Беатрис.

– Так как тебя зовут ещё раз?

– Мирас.

– Мирас, а ты зачем со мной сбежал? – теперь, в относительном покое, девушка могла подумать обо всём более трезво. – Ты же мог меня оставить своим вампирам, я бы не умерла. Ну, вроде как… и это всё ещё очень странно осознавать.

Она поёжилась, снова прощупала свой живот – целый, без единой ссадинки. «Может, мне это привиделось?» – стала сомневаться Беатрис. Мирас вернул её из накатывающей растерянности:

– Но им бы пришлось плохо. У тебя какая-то… странная кровь. Я никогда с таким не сталкивался. Она вызывает ещё больший голод. И от неё ужасно тошнит.

Он брезгливо поморщился, а Беатрис возмутилась:

– И кто это из нас добрый?

Мирас улыбнулся уголками рта, а затем сказал серьёзнее:

– Если честно, я не так сильно пекусь о своих братьях и сёстрах. О себе – гораздо сильнее. У тебя не только кровь очень странная, но ещё и глаз! Он красный.

– Ты говорил. А я ответила, что не могу тебе сказать, почему он такой. Я не помню, – Беатрис пожала плечами.

– А ты собираешься вспоминать? – задал резонный вопрос вампир.

Девушка задумалась. Сначала она была слишком шокирована происходящим и не могла до конца принять факт собственного бессмертия. Затем – погоня и неожиданный (хоть и крайне сомнительный) союз с Мирасом. У неё совершенно не было времени, чтобы разобраться с собственным состоянием – события несли её бурной рекой, не оставляя никакой возможности зацепиться за берег.

– Почему ты так резко переменился? Сначала пытался сожрать, а теперь играешь в спасителя? – Беатрис прищурилась на вампира.

– Я не собираюсь тебя спасать. По крайней мере, просто так. У меня есть мысль… и радуйся этому, потому что только она и твоя противная кровь удерживают меня от очередной попытки полакомиться тобой, – мрачно усмехнулся вампир.

– Спасибо? – с сомнением отозвалась девушка. – Ну так, посвяти меня.

– Я просто подумал… – начал Мирас, – а вдруг в прошлом ты была вампиром? Излечилась, но частично вампирские свойства сохранились. Сама подумай! Почему ты не можешь умереть? Но при этом у тебя нет голода, ты не питаешься кровью, так ещё и под солнцем ходить можешь!

– Может, питаюсь… – ответила девушка с нескрываемой долей отвращения.

– Ты хочешь крови? У тебя есть голод?

– Не знаю. А тебе-то какое до этого дело? Только если ты не хочешь найти излечение от вампиризма, конечно.

– Да. Хочу. Особенно на таких выгодных условиях, – ответил вампир.

Беатрис посмотрела на него удивлённо. Это казалось ей не правдоподобным. Ведь обычно вампиры либо вовсе не думают, как те, что остались в Храме Ашера, либо наслаждаются своим состоянием? Помолчав немного, девушка сказала с серьёзным лицом:

– Есть очень простой способ прекратить твоё проклятье.

– Какой? – внимание мужчины тут же приковалось к ней.

– Кол в сердце, и страдания кончены.

– А ты шутница, я погляжу, – Мирас вскинул бровь и в следующий момент наигранно засмеялся: – Ха-ха-ха, я прямо-таки умираю со смеху.

Беатрис тихо прыснула, но дальше ответила действительно серьёзно:

– Я в любом случае ничем не могу тебе помочь. Так что ты слишком поспешно решил сделать ставку на мой красный глаз.

– Ну-ну, не суди так поспешно, – мужчина осклабился. – Ты – нет. Но твоя память может. Ты же хочешь вспомнить, что с тобой случилось, верно?

– Конечно, – ответила девушка с лёгкой заминкой.

Мирас отметил это и, судя по мимолётному прищуру, у него возникли вопросы. «Не нравится мне, что он такой внимательный» – Беатрис напряглась под его взглядом ещё больше.

– Так давай вспоминать, – сказал вампир.

– Ты так говоришь, как будто это легко. Взяла и вспомнила!

– Я знаю, что это не легко, – он задумался. Около минуты смотрел в одну точку, как будто вёл переговоры с собственными памятью и мышлением, чтобы они подкинули ему хоть какие-то варианты. Судя по всему, сносная мысль действительно пришла ему в голову, потому как он посмотрел на девушку более оживлённым взглядом: – У меня есть знакомая. Провидица. Шарлатанка чистой воды, выдумывает будущее для людей только так. Но прошлое она действительно видит. Можем пойти к ней.

– И где она? – спросила Беатрис.

– В городе, тут недалеко. Вот только там могут быть мои братья и сёстры. Сейчас они наверняка остались в Храме, но как только солнце сядет, они вернутся туда. А оттуда соберутся в замок к Мастеру.

– Мастеру?

– Да. Это Высший вампир, который обратил всех нас. Наш… хозяин. Но мы называем его Мастером. Он якобы обучает нас чему-то. Ночной, бессмертной жизни. – Мирас не удержался и закатил глаза.

– Кажется, ты его не жалуешь, – заметила девушка.

– Конечно, нет. Я думаю, что в глубине души его все ненавидят. Даже Кор, – вампир задумался, рассуждая уже с самим собой, нежели чем с Беатрис. – И если есть хоть какая-то возможность освободиться от него, то я обязан ею воспользоваться.

Девушка отвела взгляд, как будто он мог прочитать её мысли, и подумала с внутренней усмешкой: «Как… драматично». Она помолчала немного, пытаясь расслабить тело. Правда, это оказалось сложной задачкой в присутствии вампира, который, ко всему прочему, уже кусал её. Вспомнив об этом, Беатрис коснулась пальцами шеи. Кожа была ровная, без углублений и шероховатостей, как будто к ней никто не прикасался. То же самое с животом, хотя девушка отчётливо помнила, как мясники вспороли его. Дальше – только безмерная боль, её собственный истошный крик и обрыв в красную бездну. Беатрис вздрогнула от воспоминаний и почувствовала потребность переключиться. Она посмотрела на Мираса:

– Как ты стал вампиром?

– Это неважно. В конце концов, это было слишком давно.

Мужчина посмотрел в сторону и замер – на пару секунд, как будто выпал в собственные воспоминания. Девушка молча наблюдала за ним, гадая, что же творится в голове у этого странного вампира, который так жаждет снова стать человеком. Нонсенс. Беатрис не стала больше лезть в личное, поэтому перешла в гораздо более практичное русло:

– А как мы в город пойдём, если ты не можешь даже выйти отсюда до темноты?

– Вот в этом-то мне и нужна твоя помощь, – Мирас посмотрел на неё. – Можешь принести мне какое-нибудь… не знаю… одеяло?

– Где я тебе его найду? – Беатрис нахмурилась. – Ты сам сказал, что вампиры, скорее всего, остались в Храме. А тут поблизости… бездна знает, что тут есть.

– Тут я никак помочь не могу. Но помни, что я могу отвести тебя к женщине, которая узнает твоё прошлое.

– Услуга за услугу, значит? Хорошо, договорились, – девушка кивнула и с готовностью поднялась на ноги.

– Что, так просто? – усмехнулся Мирас не без удивления.

– А у меня есть выбор? Я тебе не доверяю, как и ты мне. Но всё хорошо, пока ты не хочешь убить меня или отдать этому своему Мастеру. Ты же не хочешь? – Беатрис прищурилась.

– А ведь это идея… – улыбка вампира буквально расплылась по лицу – широкая и озорная.

– Мирас!

– А что? – вампир изобразил невинность. – Может, он загнётся от твоей крови, м?

– Тебе нужны одеяла, или я могу посмотреть, как ты сгоришь тут через пару часов? – девушка упёрла руки в бока.

– Понял, понял! – он издал короткий смешок. – Я слышу реку тут недалеко. Отмойся от крови, а то запах… ужасно провоцирует. И хоть я тебя не убью, если потеряю контроль, но вряд ли тебе будет всё это приятно. И мне тоже, учитывая, что меня рвёт от твоей крови.

– Хватит уже говорить о моей крови. Я видела, в конце концов, как тебя рвало, – теперь поморщилась Беатрис.

Она встала и, выйдя из пещеры, бросила своему новому спутнику через плечо: «Не скучай. Постараюсь вернуться до полудня», на что он ответил ей красноречивым оскалом.

Глава 6 Долгожданное прибытие

Леон чувствовал себя значительно лучше физически. Морально – под большим вопросом. Он беспокойно ходил туда-сюда по своей комнате, в нетерпении ожидая приезд брата – и страшась этого в одно и то же время. Он глубоко вздохнул, остановившись посреди комнаты. Магия всё ещё была ему неподвластна, она отравляла кровь и вызывала сильные приступы головной боли и тошноты. Это раздражало Леона. Как ему искать Мару, которую выбросило неизвестно куда? Нет, без магии это совершенно невозможно. В коридоре послышался громкий топот, сопровождаемый детскими криками. Это отвлекло Леона от мыслей, да и сосредоточиться на них в ближайшие двадцать минут у него, судя по всему, больше не будет возможности: трое озорных племянников, словно ураган, влетели в его покои с радостным криком: «Поиграй с нами!». Как он мог отказать этим забавным сорванцам? Аеон сетовал на их манеры. Называл их «шумной ребятнёй», тогда как детям чародеев полагалось всюду придерживаться этикета. Конечно, на людях два мальчика по имени Август (старший) и Гурий (младший) и их младшая сестра Аида были вполне послушными. Делали всё, что полагалось делать в их возрасте. Но стоило им переступить порог дома, как они скидывали с себя неудобные маски и становились теми, кто они есть на самом деле – самыми обычными счастливыми детьми. Как бы Аеон ни сопротивлялся, но всем было очевидно, что он очень любил буйство собственных детей. Леон и Лия, напротив, нисколько не скрывали своих чувств.

– Тебе уже хорошо? – спросила Аида, положив светлую головку на плечо дяди.

Её братья всячески атаковали Леона, демонстрируя ему приёмы, которые уже не раз применили друг на друге. Парень подставлял руки под их удары, но при этом старался держать плечо в покое, чтобы не причинить неудобство племяннице.

– Да, я выздоровел. Спасибо, – кивнул он.

– Я рада. Нас к тебе не пускали, – пожаловалась Аида.

– Мама не хотела, чтобы вы переживали.

Возможно, это немного облегчило негодование девочки, но судя по её тяжёлому вздоху, она просто отказалась спорить с очередным «упрямым взрослым». Мальчишки же не обращали на разговор ровно никакого внимания. Они были сосредоточены на шуточных ударах, которыми осыпали обороняющегося дядю. Вдруг Август сложил пальцы в определённый знак, и это не укрылось от внимания Леона – он перехватил его руку и тряхнул, чтобы расслабить пальцы и нейтрализовать готовящееся заклинание.

– Помилуй! – воскликнул парень. – Я только прихожу в себя после болезни, а ты решил меня ударить молнией?

– Но ты бы так смешно дрыгался! – добродушно заявил мальчик, а брат поддержал его задорным смехом.

Аида с интересом выглянула из-за плеча дяди.

– Магия – не шутки, – сказал Леон ту самую заезженную фразу, которую ему множество раз во время прерывания опасного озорства вбивали в голову отец, а после и Аеон. – Иногда одно заклинание может повлечь за собой очень серьёзные последствия. Ты понимаешь меня, Август?

Мальчишка посерьёзнел. Он стал точной копией своего отца. На Леона будто смотрел сам Аеон своим тяжёлым, неподвижным взглядом. По спине парня невольно пробежали колкие мурашки – он поспешил посмотреть на Гурия, что подобно сестре с интересом косился то на старшего брата, то на дядю.

– Тебя это тоже касается. Понял?

Тот смущённо кивнул и потупился. Не прошло и пяти минут, как игра возобновилась, а неловкость забылась. К мальчишкам присоединилась и Аида, которая, ловко вспрыгнув на спину старшего брата, весело засмеялась и крикнула: «Но, лошадка! Но!». Август сделал пару кругов вокруг дяди, отчего Леон и сам рассмеялся. В этот момент в комнату вошла Лия и, увидев своих детей, свела брови к переносице, имитируя строгое выражение лица:

– Говорила же вам не докучать дяде Леону! Он ещё не поправился.

– Спасибо за заботу, Лия, но мне уже лучше, – парень улыбнулся. – А от того, что мои любимые племянники здесь, рядом, я чувствую себя и вовсе прекрасно.

– Вот видишь, мам! – радостно крикнул Гурий.

Девушка вздохнула и улыбнулась одними уголками губ. Взгляд её выражал добрый вопрос: «И что мне с вами делать?».

– Идёмте все в холл, папа приедет с минуты на минуту, – сказала она, и дети тут же выбежали из покоев.

Их крики и топот стали постепенно затихать в коридоре, удаляясь к лестнице, а Леон так и остался сидеть на полу посреди комнаты. Он не спешил вставать, а Лия – уходить. Она внимательно посмотрела на него и спросила:

– Волнуешься?

– Не то слово. Меня тревожит, что Аеон решил поговорить со мной, – искренне ответил парень.

– Почему?

– Потому что раньше я знал, чего ожидать. Он посмотрит на меня своим убийственным взглядом, а потом запрёт в башне. А что сейчас ему понадобилось?

– Может, ты наконец-то стал проявлять себя как взрослый, осознанный человек? И Аеон решил поменять свою манеру поведения, – предположила Лия.

– Когда это я поменялся? – Леон посмотрел на неё с игривым прищуром.

– Когда решил остаться, а не бежать в очередное приключение, – девушка улыбнулась. – Я уверена, Аеон это очень оценил. Он будет рад увидеть тебя здесь, в добром здравии.

– В добром здравии я буду только когда смогу пользоваться магией, – парень нахмурился.

– А может, мы и ошиблись… – вздохнула Лия, скрестив руки на груди. – В любом случае, пошли скорее. Ты же не собираешься прятаться от своего брата?

– Конечно, нет. Идём.

Он поднялся, и вместе они пошли в холл, где уже резвились дети. Две няни пытались их успокоить, но тщетно. Они то и дело шикали на них, отчитывали, что им не подобает так себя вести, но разве скучные нотации взрослых могут омрачить безоблачное детство? Лия была спокойна, как и всегда. Она прекрасно понимала, что стоит входной двери открыться, как всё моментально стихнет. Так и случилось: Аеон – высокий, крепкий мужчина с тёмно-карими строгими глазами – вошёл в холл, чем вызвал всплеск радости у детей. Они бросились отцу на шею, сумбурно рассказывая ему о том, как сильно соскучились за эти несколько дней. Чародей позволил себе улыбнуться и прижал их к груди. Однако после дети выстроились рядом со своими нянями, и не издавали больше ни звука. Они знали церемонию приветствия и ждали, когда папа снова обратит на них внимание. Лия подошла к супругу и с улыбкой подала ему руку – он поцеловал её, а затем трепетно сжал в своей ладони. Взгляд его стал мягче и приветливее, он явственно выражал любовь к ней. Наверное, такими глазами Аеон смотрел только на свою жену и порой, лишь иногда, на дочь. Всех детей он старался держать в строгости.

– Леон, – произнёс Аеон низким голосом.

Младший брат подошёл к нему и мужественно пожал протянутую руку.

– Надеюсь, ты хорошо доехал, – сказал Леон, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Да, спасибо. Я рад тебя видеть, – стальные нотки его голоса погрузились в какую-то тихую, смягчающую радость, и от неожиданности брат посмотрел в глаза Аеону.

– Взаимно, – сказал он, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

После к господину подошёл слуга и стал помогать ему снять пальто. Аеон тем временем продолжал говорить:

– Я бы хотел посвятить утро детям, но у меня есть очень важные новости, Леон.

– Я бы хотел послушать, что ты скажешь, – осторожно ответил брат.

– Замечательно. Тогда поговорим после обеда. Лия, я надеюсь и на твоё присутствие.

– Конечно, если это необходимо, – кивнула девушка.

– Да, необходимо, – ответил её супруг, а затем повернулся к детям, которые вновь оживились: на лицах заплясали озорные улыбки, они переминались с ноги на ногу, ожидая, что же скажет отец. Достаточно было одного слова, чтобы пуститься в светлое буйство очередной игры! Чародей не заставил себя ждать: – Ну, пошли в игровую!

Они издали радостный возглас, но чуть притихли, когда мама заговорила:

– А как же завтрак? – спросила Лия. – Всё почти готово.

Дети изнывали от нетерпения, чуть было не приплясывали на месте, стремясь убежать в игровую. Они посмотрели на улыбающегося отца с трогательной надеждой.

– Отложи завтрак на час, дорогая. Прежде я хочу узнать, как дела у наших детей.

Лица их засветились от бескрайней радости – они бойко побежали вверх по лестнице, а отец, не торопясь, последовал за ними. Лия слегка покачала головой, но было видно, что она рада такому раскладу событий. Леон же нетерпеливо выдохнул – он хотел скорее узнать, что хочет рассказать Аеон.

***

Леон сидел у окна, сгорая от нетерпения. Он смотрел наружу, наблюдал за спокойным звёздным небом и даже завидовал его холодному покою. За спиной уютно потрескивали поленья, охваченные огнём. У камина, в кресле, Лия вышивала очередную картину. Она очень увлекалась этим, казалось бы, совершенно бесполезным занятием, но девушка всегда говорила, что тем самым создаёт уют в жилище. Действительно, многие из вышитых ею работ отличались теплотой красок и добрыми сюжетами, смотреть на которые было одно удовольствие. В этот раз Лия вышивала подсолнухи – воистину уютную, приятную картину, от которой веяло солнечным теплом. Скоро в комнату вошёл Аеон и, закрыв за собой дверь, внимательно поглядел на членов семьи. С разговором пришлось значительно повременить, потому как после обеда Конклав пожелал связаться с чародеем. Они долго, – нестерпимо долго! – говорили за закрытыми дверьми. Брат выглядел удручающе – усталый, с нахмуренным лицом и плотно сжатыми губами. Лия не шевельнулась, только устремила на супруга внимательный взгляд, а Леон даже встал, не в силах скрыть своё нетерпение.

– Какие новости? – спросил он, не выдержав обострившейся тишины.

– Плохие, – Аеон помрачнел и тяжело опустился в кресло. – Простите, знаю, мы очень много проговорили с Конклавом. Но в этот раз это было оправдано… Сядь, Леон. Такие новости лучше воспринимать сидя.

– Всё настолько плохо? – спросила Лия.

Леон подчинился – он вновь сел на подоконник, но одна нога его всё ещё касалась пола, будто он был готов подскочить в любую минуту.

– Не буду томить. Вы же тоже чувствуете, что с магией что-то нехорошее происходит? – задал вопрос Аеон.

Семья кивнула.

– Это не просто так. Наша Богиня… пропала.

– Что? – в один голос спросили Леон и Лия.

Они переглянулись друг с другом, и в глазах обоих читался страх и ужасающая догадка. Когда исчезает Богиня Магии, это означает только одно…

– Богиня Безумия уже проявила себя? – спросил Леон, нахмурившись.

– Да. И очень ярко. Это огромная тайна, но я хочу, чтобы и вы знали о том, что произошло. Конклав экстренно собрали, потому что Великий Чародей сошёл с ума. Магия отравила его разум. Я лично видел его, мне разрешили зайти в его покои – он говорит какую-то чушь, кричит, совсем не в себе…

– В смысле? – удивился младший брат.

Старший тяжело вздохнул в ответ. Потерев массивный подбородок, внутренне рассуждая о чём-то своём, мужчина всё-таки встал с кресла и, подойдя к овальному зеркалу, провёл рукой по его поверхности. Зеркало моментально откликнулось на жест – по нему пробежала рябь, искажающая отражение.

– Легче будет показать мои воспоминания, – сказал Аеон.

Глава 7 Безумие Чародея

Аеон степенно ходил туда-сюда, ожидая, когда его позовут в комнату Великого Чародея. И позовут ли? Все говорили, что он совсем плох. Мужчина остановился посреди огромного холла с высокими потолками и восхитительными фресками под самым потолком, которые повествовали об истории рождения Богини Магии и её ужасающей сестры – Богини Безумия. Предание гласило, что Великая Богиня заплатила огромную цену за то, чтобы стать вместилищем и источником всей магической энергии – расплатой был её собственный надтреснутый разум, в изломах которого и пряталась Богиня Безумия. Если что-то огорчало Богиню Магии, это могло выпустить её Тёмную Сестру, которая не желала засыпать и гнить в Пустоте. Именно поэтому в каждом чародее так ценились дисциплина, ответственность и строгость – это была дань их Богине, которая несла ещё большую ношу, чем все они. Аеон не сводил с изящных фресок взгляда. Он никогда не уставал любоваться произведением искусства. Это унимало его волнение – немного, но всё лучше, чем сгорать от плохого предчувствия и долгого ожидания. Чародей заложил руки за спину и посмотрел в сторону плавно открывшейся двери, что вела в покои Великого Чародея. Ближайший слуга Эйлеера вышел в коридор – бледный и уставший, – и кивнул собравшимся чародеям. Их было десять человек, тех, кого допустили до Эйлеера в час прогрессирующего недуга. Аеон присоединился к собратьям и зашёл внутрь.

Комната Великого Чародея изобиловала удобной, прочной мебелью: несколько кресел, мягкий диван на резных ножках из тёмного лакированного дерева, стол, заваленный книгами, письмами и древними пергаментами. Перечислять можно было бы ещё долго, но всё внимание чародеев привлекла большая кровать в самом центре комнаты с полупрозрачным балдахином. В покоях было достаточно тихо, поэтому люди отчётливо услышали мучительные вздохи Великого Чародея. Он беспокойно метался по кровати, глаза старца были закрыты, а морщинистое лицо искажено печатью душевной муки. Худощавый слуга Эйлеера указал чародеям на свободные места в немом приглашении. Когда все они расселись в полутьме – несколько огоньков плавали у балдахина, излучая мягкое белое свечение, – мужчина подошёл к своему господину и, отодвинув лёгкую ткань, которая изолировала кровать от остального пространства, что-то тихо шепнул ему. Эйлеер дёрнулся как от испуга, но открыл глаза. Первые несколько секунд он непонимающе глядел на человека рядом с собой. Казалось, до него с трудом доходил смысл сказанных слов. Затем он посмотрел на собравшихся людей, и Аеон с ужасом обнаружил, что с его глазами случилось что-то странное – белок стал жёлтый, а радужка подверглась значительному разрушению, она начала сливаться с болезненного цвета белком. Более того, его взгляд… Эйлеер никогда не смотрел на них такими глазами. Безумными, которые уже не видят реальность, не отличают её от вымысла. Старец приподнялся на локтях, а его слуга поспешно поправил подушки, чтобы больной мог сесть.

– Открой! Открой! Я хочу видеть… – потребовал он слабым голосом.

Чародеи переглянулись. В их лицах читался явственный вопрос и нешуточная тревога: «Что случилось и что Эйлеер хочет сказать?». Как только слуга исполнил приказ, мудрец не стал томить чародеев – он начал вещать, позабыв о необходимости подбирать вежливые слова и обороты:

– Вот вы и пришли. Глупцы! Слетелись как мотыльки на свет. Да вы хоть понимаете, что это за свет вас постоянно привлекает? – Эйлеер сделал паузу, пытаясь восстановить и без того сбивчивое дыхание. Он был мучительно слаб. – Я позвал вас, глупцов, чтобы вы наконец-то открыли свои глаза. Вы ведь ничего не понимаете. Никогда не понимали! Я всегда твердил вам о магии, рассказывал, что это такое… но и я оказался глупцом. И, возможно, даже худшим из вас всех… А знаете почему? Потому что я никогда не понимал жизни. Чтобы понять суть магии, для начала нужно понять, что такое жизнь!

Очередная пауза. Старик посмотрел на свои руки, что лежали перед ним, как на что-то чужое. Через секунду он пришёл в себя и, обведя всех присутствующих пристальным взглядом, продолжил:

– Магия существовала всегда, испокон веков. Боги и Богини сменялись, но магия связана с жизнью самым прямым образом. Магия – это творение, такое же, как и жизнь. Всё, что есть в вашей голове – возможно. Всё, что вы можете представить – возможно! Мы чародеи, и почему-то даже мы погружены в пучину сомнений, мы определяем своим скудным разумом, что возможно, а что нет! Ответы уже у нас перед носом, они заключены в нашей голове! – Великий Чародей постучал по собственному лбу – нервно и отчаянно. – А что делаем мы? Строим из себя невесть что, уходим всё дальше от самих себя, не признаём то, кем мы являемся на самом деле! А всё почему? Потому что мы боимся самих себя! Да! Что вы так смотрите на меня? – он нахмурился и дёрнул головой. – Хотите сказать, что вы себя не боитесь? Ты, Лерой! – Чародей указал на худого мужчину с короткими волосами. – Знаешь ли ты, кто ты на самом деле? Что в тебе есть плохого и хорошего?

– Конечно, – осторожно кивнул мужчина.

– Слизень! – Эйлеер поморщился от отвращения. – Ничего ты не знаешь. Ты никогда не бываешь уверен, ты вечный ученик, которому необходим наставник. А всё почему? Потому, что на наставника можно спихнуть чувство вины, которого ты боишься, как огня! Но нет, ты бежишь от этого чувства, делаешь всё, лишь бы не сталкиваться со своим страхом. Столкнись с ним, наконец! – Лерой вздрогнул всем телом и побледнел. – Посмотри ему в глаза, окунись в него, растворись! Растворись, чтобы собраться вновь! – Голос Эйлеера крепчал; он перевёл взгляд на сидящую рядом с Лероем чародейку: – Мэй, а ты чего так молчалива сегодня? – Женщина с высокой причёской поёжилась от его взгляда и потупила глаза. – Ведь ты всегда говоришь без остановки, чтобы не слышать внутренних мыслей. Что они тебе говорят? Что ты ничтожество, посредственный чародей, что ты ни на что не способна? А ты хоть раз задумалась, почему у тебя возникают такие мысли? Что ты в себе так отчаянно отрицаешь? А оно ведь лезет из тебя, именно оно и твердит тебе, что ты – ничто! Потому что ты обидела саму себя, Мэй, ты понимаешь это?

Аеон покосился на женщину. Она стыдливо опустила голову, нервно сминая пальцами ткань изящного платья.

– Не смотришь на меня, – Эйлеер покачал головой. – Ну и не смотри! Ты всё равно знаешь, что я прав. А ты, Аеон? Ты бесстрашный человек? Посмотри мне в глаза.

Аеон столкнулся с его замутнённым взглядом, и что-то шевельнулось у него внутри. В самом сердце. Это стало ясно по тому, как по его воспоминаниям прошла лёгкая рябь, так называемые «эмоциональные круги». Мужчина глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собственным голосом, и ответил:

– Не бывает бесстрашных людей. Вы правы, все чего-то боятся.

– А чего боишься ты? Поведай нам. Я утомлён, хочу, чтобы ты сам рассказал о себе. Настоящем себе.

Аеон задумался на секунду, а затем сказал:

– Я не знаю себя настоящего, это правда. Но я знаю одно: я мягок с близкими и жесток с врагами. Я уверен в себе. Пожалуй, это всё, что я знаю о себе наверняка. Я боюсь… наверное, я боюсь потерять свою семью. Боюсь подвести их.

– Ты видишь слишком поверхностно, – Великий Чародей вздохнул. – Ты – тиран во благо. У тебя совсем другая ситуация, если сравнивать с Мэй. Ты не бежишь от своего страха. Ты живёшь в нём. Ты жесток со всеми, Аеон, и это причиняет тебе муку. Нет доверия – только контроль. Так скажи мне, Тиран, – Эйлеер повысил голос – он прозвучал надтреснуто и хрипло, – это всё ещё страх или бесстрашие?

Воспоминание Аеона подёрнулось сильной рябью: замешательство. В этот момент он переключился на свой внутренний мир, ход тревожных мыслей, который остался секретом для всех, кроме самого Аеона и Великого Чародея.

– Молчишь, – старец усмехнулся, и внимание Аеона вновь сосредоточилось на нём. – Вы все можете молчать, но я хочу, чтобы вы наконец-то поняли, что не знаете себя. А если не знаете себя, то и другого ничего не знаете. Наша магия ограничена, – он протянул руки, охваченные зелёным свечением, которое ярким блеском отражалось в его глазах. – Но только представьте, что будет, если мы уберём все ограничения! Что будет с чародеями, когда они наконец-то примут себя со всеми потрохами?

Свечение усиливалось, в комнате стал подниматься неестественный ветер. Чародеи сидели неподвижно. Ветер трепал их волосы, одежды и отросшую бороду самого Эйлеера.

– Дайте магии переполнить вас, пусть она станет вашим разумом! И тогда она снесёт всё на своём пути, вы обретёте знания и настоящую силу, откроете то, что всё это время было сокрыто вами от вас же! Это мощь, власть, это… свобода!

Люди тревожно переглянулись. Эти разговоры навевали мысли о нешуточном безумии, о кружащей, бесконтрольной магии, которая изливается в крайностях. И зелёный цвет… это было не к добру. Во всех приданиях зелёный цвет считался проклятым. Он принадлежал Богине Безумия. Воистину разрушительная сила, далёкая от баланса, которому обучают всех чародеев с самого рождения.

– Правда всегда принимается за безумие! – старец горько расхохотался, позволяя зелёному свечению ползти по своим рукам, охватывая всё больше участков тела. Ветер поднимался, он злобно бился о стены и хлестал людей – ему было слишком мало места, он давил на оконные рамы, пытался снести потолок, чтобы вырваться на волю. – Но вслушайтесь в мои слова! Разве это не так? Разве я не прав? Нет! Не слушайте меня, не думайте! В мыслях нет правды! Они – только форма, но как можно заключить бесконечное в форму? Невозможно! Невозможно! Просто чувствуйте это так, как это чувствую я! И если правда в безумии, то я отдаюсь в его власть!

Глаза Великого Чародея вспыхнули зелёным цветом, очерчивая окончательно разрушившуюся радужную оболочку. Ветер выбил все окна и давил на дверь, но та ещё держала оборону. Книги и многочисленные листки со стола взвились в воздух, к самому потолку; одеяло Эйлеера слетело с кровати. Аеон не выдержал. Он поднялся и, сложив руки в определённый знак, шепнул что-то в пространство. Заклинание должно было воздействовать на Эйлеера, однако старец, не смотря на слабость тела, оказался полон магии. Он посмотрел на Аеона, и в этот миг зеркало, которое служило экраном воспоминаний, заволокло тёмно-зелёным ядовитым туманом.

Глава 8 Новый путь

Повисла тяжёлая тишина. Зрелище было тревожное. Леон не знал, что говорить. Как реагировать? Зелёный – любимый цвет Богини Безумия, да и слова Чародея так и сквозили Её страшными мыслями. Бесконтрольность, анархия, необузданность – вот всё, к чему Она стремилась. Богиня Магии, наоборот, взывала к умеренности и балансу. Её учение заключалось в важности самоконтроля, чтобы не навредить своей силой ни себе, ни окружающим людям. Лия первая сформулировала вопрос:

– Что он сделал с тобой?

Аеон посмотрел на жену с нежной улыбкой.

– Я получил отравление, как и Леон. Не могу пока пользоваться магией, если, конечно, не хочу сойти с ума, как Великий Чародей, – ответил он.

– Лекари пытались что-нибудь сделать с Чародеем? – удовлетворившись ответом мужа, девушка продолжила расспрашивать.

– Конечно. Пока не поняли, что произошло. Сначала пытались воздействовать на его разум магией, но всё стало только хуже. Вы всё это видели. После того, как я потерял сознание, остальные чародеи всё-таки смогли его успокоить. Чародей уснул. Потом, когда я пришёл в себя, мы собрались с остальными, чтобы обсудить эту ситуацию. И обсуждали даже сегодня, хотя ни к чему толком не пришли. Состояние Эйлеера не меняется. Он просто… погрузился в сон. И одна лишь Богиня знает, что будет, когда он придёт в себя, – мужчина покачал головой.

– Может, исчезновение Асфеи спровоцировало появление Богини Безумия?

– Или, наоборот. Она могла украсть Асфею. Асфея – Избранная, наша правительница, дочь Великой Богини! – в голосе Аеона явственно слышалось благоговение. – Конечно, все ищут её: и чародеи, и маги и даже колдуны. Но я думаю, что мы не найдём её до тех пор, пока Богиня Магии не пробудится и не призовёт свою дочь.

– Тем не менее, Богиня Безумия – тоже её Мать. Думаешь, Асфея отреклась от Неё? Или, может, где-то спряталась, чтобы переждать беду?

– Кто знает? Конклав в растерянности. Без Великого Чародея… там ужасный хаос, уж поверьте мне, – покачал головой чародей.

Воцарилась тишина. Тяжёлая, гнетущая. Леон принялся кусать губы, судорожно размышляя про себя, что можно предпринять. Мысли, к несчастью, не предлагали никаких конкретных решений. Впрочем, парень всё ещё считал, что поиск Мары – необходимость. Возможно, она действительно как-то замешана во всей этой ситуации и знает, что произошло с Асфеей?

– Что делать? – спросил Леон напряжённо, не справляясь собственным умом в одиночку.

– Только ждать, – пожал плечами Аеон. – Богиня Безумия и раньше демонстрировала свой лик. И древние чародеи, такие, как Эйлеер, и Старцы помнят это. Главное сейчас по возможности сократить пользование магией, иначе это приведёт к страшным последствиям. Леон, я надеюсь, ты ясно меня услышал.

Он многозначительно посмотрел на младшего брата, отчего тот помрачнел:

– Почему сразу я? – насупился он.

– Потому что я прекрасно знаю твой характер. К тебе у меня отдельный разговор. По поводу твоего прошлого побега.

Леону захотелось съёжиться под взглядом брата. Он предчувствовал, что его ждёт очередное заключение и, кто знает, вдруг Аеон решит закрыть его в башне вплоть до возвращения Богини Магии? Нет, слишком многое стоит на кону – ему ещё нужно найти Мару. Не может быть, чтобы всё закрутилось в один и тот же момент по чистой случайности! Между ней и Асфеей должна быть связь.

– Я объясню тебе, почему я бежал, – сказал Леон, стараясь сохранять в своём голосе спокойствие, а в голове – здравый смысл.

– Я слушаю, – кивнул Аеон.

Он отошёл от зеркала и опустился в кресло, удобно откинувшись на его спинку.

– Мой знакомый колдун, – на этих словах старший брат сильно нахмурился; он презирал колдунов, считая их отступниками, которые годны только на то, чтобы чинить беспредел при помощи магии. И тем не менее Леон продолжил: – Так вот, мой знакомый колдун сказал мне, что почувствовал в пространстве очень мощную магию. Целый карманный мир, от которого исходят мощные волны. Это было на заброшенном кладбище…

– Твой колдун, может, некромантией занимается? Зачем ему заброшенные кладбища? – съязвил чародей.

– Аеон, – Лия посмотрела на мужа с лёгким укором.

Он замолчал, но лицо его приняло кислое выражение.

– Мы пришли туда, и я тоже почувствовал эту энергию, – Леон решил не заострять внимание на колкостях брата. – Это была поистине божественная магия! Только не наша, не нашей Богини. Какого-то другого Божества, но я не разобрал…

– Ближе к делу, – попросил мужчина.

– Да, – младший спохватился: – Нам удалось открыть этот кармашек. Мой друг смог почувствовать намерение этого мира – он был создан для некоей Мары, но пояснять мир ничего не хотел. Дал только имя.

– А причём здесь исчезновение Асфеи? – не понял Аеон.

– Я увидел сон буквально накануне. Я уверен, что это была сама Госпожа. Меня будто коснулась чистейшая магия… Я почувствовал её страх, тревогу и стремление всё исправить. У меня перед глазами возник образ молодой женщины со светлыми волосами, и я понял, что Богиня хочет, чтобы я нашёл её. В этот же день со мной связался мой друг и сказал, что нашёл странный пространственный карман.

– Сама Богиня с тобой связалась? – скептически уточнил брат.

– Я знаю, как это звучит! – вздохнул парень. – Я всего лишь чародей, недавно вышедший из ученичества. Да кто я вообще такой, чтобы Она решила проявить Себя передо мной? Но, может, Она чувствует мою любовь к Ней? Моё желание помочь во что бы то ни стало!

– Если это и так, то Она выбрала слишком импульсивного спасителя… – Аеон покачал головой.

Это задело Леона, но он подавил поднявшуюся волну негодования.

– В любом случае, – продолжил он, – я смог проникнуть в этот мир. Мой друг держал его открытым, чтобы я смог выйти обратно. Хоть как-то! Потоки там были ужасно запутанные, я сам бы, наверное, в жизни не разобрался. Мир выдавливал меня, всё это оказалось очень сложно… Я держался в нём изо всех сил. И там я нашёл Мару! Она действительно блондинка. Этот мир повлиял на её разум, она думала, что принадлежит ему. Я помог ей всё вспомнить, но из-за этого мир резко стал распадаться. Мне пришлось поглотить его магию, чтобы…

– Ты с ума сошёл? – старший чародей начал покрываться красными пятнами от злости. – Поглощать неизвестную магию! Скажи спасибо, что ты ещё так легко отделался! Ты хоть соображаешь, что мог умереть?

– Я понимаю, но я не мог не попытаться! – повысил голос Леон.

Лия напряжённо посмотрела сначала на него, а затем на своего стремительно краснеющего мужа.

– Мёртвый ты никакой Богине ни к чему! – брат впился в него гневным взглядом. – И ты хочешь, чтобы я доверял тебе после таких выходок? Чтобы не запирал в башне?

– Да как ты не понимаешь, на осторожность не было времени! – шея Леона медленно стала покрываться практически идентичными пятнами. Он вскочил на ноги, сделал два шага к Аеону, но тут же отступил назад. Покраснел ещё сильнее. – Я не мог себе позволить быть осторожным! Дослушай меня до конца, брат, ведь Мара, возможно, действительно знает, где Асфея!

– Олух, она могла обмануть тебя, чтобы выбраться из того мира! – наотмашь махнул рукой тот.

– Она не обманула! Я должен найти Мару, иначе мы не разделаемся с Богиней Безумия и не вернём нашу истинную Богиню!

– Ты совершенно не благоразумен, – Аеон разочарованно покачал головой. – Ты хоть слышишь себя? Несёшь какую-то ересь. Я не хотел этого делать, Леон. Я надеялся, что ты наконец-то поймёшь меня. Надеялся, что мне больше не придётся использовать такие радикальные методы, но, боюсь, ты понимаешь только силу. Я закрою тебя в башне. Вставай.

В Леоне всё сжалось. Резко. Опустошающе. Он смотрел на брата и испытывал только одно чувство – разочарование. Сценарий повторяется, его снова ждёт башня, изоляция… Невыносимо. В голову парня ударила ярость.

– Я никуда не пойду, – отрезал он.

Леон с вызовом посмотрел в глаза старшему брату. Он устал от того, что с ним не считаются. Что смеют закрывать его, не выпускать, ограничивать свободу. Устал, что кто-то вечно решает за него, что ему нужно делать, а что – нет. Закончилось то время, когда он добровольно шёл за братом, когда сам позволял пленить себя.

– Леон, – угрожающе сказал Аеон. – Ты только усугубляешь ситуацию. Пойдём за мной. Это для твоего же блага, чтобы ты сам себе не навредил. Не заставляй меня прибегать к укрощению опять. Мы уже проходили это!

Парня передёрнуло. Не от воспоминаний – от ощущения. Былая пустота на миг сжала сердце, но Леон тут же прогнал её волей.

– Для моего же блага? Нет! Чародей был прав в одном, Аеон. Ты – тиран! – Брат побледнел. – И если ты закроешь меня в башне, то в этот раз я сам не выйду оттуда. Я умру там.

– Что ты такое говоришь? Одумайся! – крикнул Аеон.

– Лия, – молодой чародей посмотрел на девушку, что с тихим напряжением наблюдала за ситуацией, – ты говоришь, что использование магии вызывает во мне сильнейшее отравление? И что я могу умереть, если буду колдовать?

Она осторожно кивнула в ответ, и Леон тут же призвал чистую магию, что сияющим сгустком появилась в пространстве меж его ладоней. В висках заломило – организм был истощён, он не успел восстановиться как следует, однако парень был готов пойти на всё, лишь бы отвоевать свою свободу. Если угрозы – единственное, что Аеон понимает, то придётся говорить с ним на его же языке.

– Ты сошёл с ума! – воскликнул брат. – Прекрати эту глупость!

– Если ты закроешь меня в башне, я тебе клянусь, вам придётся лечить меня долго и усердно! А то и мой рассудок, если сейчас правит Богиня Безумия.

– Леон, хватит! – вмешалась Лия.

– Отпустите меня. Дайте мне найти Мару! Я надеялся, Аеон, что ты наконец послушаешь меня и мы сделаем это вместе… Но нет. Если мы будем опираться на Конклав… Все чародеи сейчас заняты Верховным. Ничего не изменится, пока не вернётся Богиня Магии! В этом нам может помочь Асфея, я уверен. Главное сейчас – найти её. И я знаю, как это сделать! Хотя бы предполагаю. Аеон, дай мне уйти. Дай хотя бы попробовать!

Аеон, стиснув челюсти, молчал. Лия внимательно смотрела на него в ожидании вердикта. Она понимала, что последнее слово за мужем, а потому не решалась даже предложить что-либо. Впрочем, о каком предложении может идти речь? Аеон никогда не слушал никого всерьёз. Все решения он принимал сам. Однако сейчас Леон вынуждал его к абсолютно определённому исходу. Вздохнув, старший брат на секунду, очень устало, отвёл глаза, а затем вновь посмотрел на упрямца:

– Делай, что хочешь. Но не приходи потом ко мне побитым псом. Знай, что отныне ты сам будешь расхлёбывать тот хаос, который ты стремишься создать! И даже не понимаешь, что он тебя и погубит… Я могу только надеяться, что Богиня Безумия не завладеет твоей душой. А надежды у меня очень мало. Особенно, когда я вижу, как ты сам стремишься к Ней!

Леон опустил руки, развеивая магическую энергию в пространстве. Он добился своего. Аеон и Лия смотрели на него с укором и… глубоким разочарованием. Оно выстилало их взгляд, сквозило в каждой черте лица, в каждом изгибе. Леон сглотнул, чувствуя, как вина схватила его душу в тиски. Парень прикрыл глаза на миг, останавливая поток тяжёлых мыслей. «Я не позволю им управлять мной. Слишком долго я пробыл в этой ненормальной зависимости от своей семьи» – сказал он себе. Сжав руки в кулаки, молодой чародей решительно двинулся к двери. Он задержался в проёме, чтобы сказать:

– Ты ещё увидишь, Аеон. Я всё сделаю, как нужно.

Но это нисколько не обрадовало брата. Он лишь махнул рукой, подталкивая его скорее уйти. Лия всё ещё смотрела на Леона, и в тревожном взгляде её больших глаз читался болезненный вопрос: «Зачем ты отвергаешь нас? Ради чего?». Или это было лишь воображение молодого чародея, не имеющее ничего общего с реальностью? Он не мог ответить наверняка, а потому отвёл глаза.

Братья даже не переглянулись. В младшем будилось душащее чувство вины, а в старшем – страх; эмоции были на грани, и подстёгивать их, видя собственное отражение в глазах родного человека... Невыносимо. Однако выбор уже сделан, и Леон вышел из комнаты, начиная свой собственный путь.

Глава 9 Союз

Беатрис шла по лесу не спеша. Она гадала: как она появилась в этом месте? Пыталась найти какие-то следы, но кто знает, откуда именно жрецы Храма принесли её? Она смутно помнила бойню, то, как собственными руками убила кого-то. Судя по всему, одного из жрецов Ашера. И не только одного – безглазые трупы мясников почти наверняка также легли на её совесть. Тело пробила лёгкая дрожь от смутного воспоминания. Беатрис поёжилась, вслушиваясь в непонятные ощущения: неужели всё это доставляет ей удовольствие? Но как такое может приносить наслаждение?

Теперь и девушка услышала журчание ручейка – она направилась к источнику звука. Ей действительно хотелось отмыться от крови и пота, смыть с себя пережитый страх и приступы кровавой жестокости. Она шла, и всё это странным образом напоминало ей сон… а может, давнее воспоминание? Будто она уже шла вот так, где точно также журчала вода. Только лес был совершенно белый, непроглядный, а она и вовсе не владела собой. Она была потеряна. Беатрис вдохнула глубже, стараясь сосредоточиться на реальности.

Девушка вышла на небольшую полянку. Её пересекал довольно глубокий ручей. Его неровная, бегущая гладь блестела в бледных солнечных лучах. Беатрис огляделась по сторонам. Никого не было, кроме белок, снующих туда-сюда по веткам высоких деревьев. Она сняла с себя рваную одежду и с удовольствием ступила в холодную воду. Девушка окунулась в реку с головой и ощутила прилив блаженного спокойствия. Это помогло отрезвить запутанные эмоции и мысли. Все чувства замерли, хоть на мгновение оставили в покое обескураженный разум. Дно было скользким от ила, кое-где пальцы нащупывали камни. Тело стремительно расслаблялось и, хоть течение не было быстрым, Беатрис старалась держаться на месте, сопротивляясь монотонному движению воды. Наконец, она вынырнула и сделала глубокий, блаженный вдох. Длинные волосы прилипли к шее и плечам, в точности повторяя их очертания. Девушка подняла взгляд к небу и невольно подумала о своём новом знакомом, который страдал непереносимостью солнца. Жаль, что он не сможет увидеть то, что сейчас видит она. Рассвет был прекрасен. Безобидные на первый взгляд мысли невольно завели Беатрис к картинке, изображающей… смерть: лучи солнца жестоко и мучительно сжигают бледное тело Мираса. Он корчится, вопит от жутких страданий. Девушка улыбнулась незаметно для себя, словно увидела восхитительную картину. Спохватившись, она тряхнула головой, отгоняя от себя наваждение. Пульс участился. Беатрис глубоко вздохнула и вновь ушла под воду.

Как следует отмывшись и надев обратно свою одежду: длинную мужскую рубаху и мешковатые брюки, которые можно было назвать скорее лохмотьями, чем полноценной одеждой, Беатрис села на берег и принялась выжимать воду из волос. «Зачем мне нужен этот Мирас? Разве я не вспомню своё прошлое без него?» – задумалась она. Девушка смотрела на влажные волосы, отливающие холодной белизной. «Это будет, конечно, сложнее. Я же даже не знаю, с чего начать. Но если Мирас прав, и я действительно была вампиром и каким-то образом излечилась от этого… как он поступит, когда получит своё? Убить меня, судя по всему, невозможно, но откуда я знаю, насколько это временное состояние? Какая смерть станет для меня последней?» – её съедали сомнение и недоверие. «А если я оставлю Мираса в этом лесу, а сама пойду в город? В конце концов, рано или поздно я смогу найти ту провидицу. Хотя, это очень опрометчиво. Сколько я буду бродить здесь? Потеря время. Но разве я спешу куда-то? Ничего не понимаю… И, если бы можно было придумать хоть что-то, но я ничего не помню. Какие у меня есть возможности? Кажется, выбора у меня нет. Мы с Мирасом должны держаться друг друга. По крайней мере, пока. Я должна быть осторожна и внимательна. Он, конечно, отшутился по поводу своего Мастера, но что, если он решил предать своих родичей только ради того, чтобы выделиться самому? Быть тем, кто приведёт «особое лакомство» к столу своего хозяина? Это очень вероятно. Я должна быть готова на такой случай, и быть с ним только до тех пор, пока он полезен для меня. Но он слишком странный… Впрочем, как и я. Я ни себе, ни ему не доверяю» – усмехнулась про себя девушка.

Беатрис решила вернуться туда, где начался её не столь удачный путь. Мрачный Храм, утонувший в крови собственных жрецов, находился относительно недалеко от речки. Девушка предположила, в какой именно стороне он находится, и отправилась туда. Она ошиблась совсем немного, но быстро сориентировалась и подошла к главным воротам. Внешний двор был залит солнечным светом. Вампиры не смогут напасть, это радовало. Но что, если они зашли в сам Храм, а не остались в подземных темницах? Девушка вспомнила свой трюк, который она невольно использовала на одном из ночных бестий. Выходит, она обладает магией? Только как она это сделала? И на что ещё способна? Беатрис посмотрела на свои руки, будто в них заключался ответ на её вопрос, но они не возбуждали в памяти никаких знаний. Девушка глубоко вздохнула, решив, что займётся подобного рода исследованием позже – сейчас ей нужно хоть какое-то оружие, чтобы спокойно путешествовать дальше. По крайней мере, так она пыталась себя успокоить.

Девушка зашла в Храм. В воздухе витал стойкий запах крови. У Беатрис закружилась голова, она прикрыла глаза, стараясь унять поднявшееся в ней волнение. Такое странное и… говорящее. Она будто слышала перемежающиеся голоса, звучащие в каждом оттенке запаха – слышала страх, боль, панику и отчаяние… В висках заломило. Беатрис поморщилась и, открыв глаза, двинулась вглубь Храма по длинному коридору. В углах снова клубился красный туман, но девушка изо всех сил старалась не обращать на него внимание. Она бродила по комнатам и всюду раздвигала занавески, чтобы обезопасить себя от вампиров.

Беатрис оказалась на кухне. Комната была удивительно светлая, большая – только трупы, лежащие на полу, омрачали общее впечатление. Или, наоборот, украшали? Девушке представилось на секунду, что серые стены забрызганы кровью, словно вольные картины. По телу прошла волна мурашек и… голод? Не по крови ли? Беатрис с тревогой прислушалась к себе и весьма быстро поняла, что так на неё повлиял приглушённый аромат остывшей курицы. От сердца отлегло, она тихо выдохнула страх. В животе болезненно заурчало, и девушка не стала сопротивляться его зову – подошла к столу, где возле плиты стояли две тарелки с запечённой курицей. Беатрис впилась зубами в мясо так, как будто не ела целую вечность. Обилие трупов вокруг совершенно не портило ей аппетит.

Вампиров нигде не было видно. «Может, действительно остались в подземелье?» – подумала она, ища глазами хоть какой-то намёк на одеяло. Она нашла искомое в большой комнате на втором этаже с множеством двухярусных кроватей. Здесь было несколько жрецов, которых вампиры застали врасплох. Впрочем, Беатрис они совершенно не интересовали. Весь храм был завален мёртвыми телами. Казалось бы, ужасная, дикая картина, вот только Беатрис чувствовала себя замечательно. Как будто наконец-то оказалась дома. Странная ассоциация угнетала девушку, и она поспешила перевести внимание на первостепенную задачу – одеяла. Взяв с двух ближайших кроватей по одеялу, она уже собралась уходить, но вспомнила про Главного Жреца. «Не может быть, чтобы он выжил» – подумала она и решила проверить. Любопытство возобладало. Беатрис поднялась на третий этаж по винтовой лестнице с одеялами в руках. Дверь в тёмную комнату была открыта – свечи давно догорели, либо были потушены. Беатрис заметила лежащий на полу канделябр, а затем увидела полулежащее безжизненное тело в кресле. Лысая голова была наклонена в сторону, а на дряблой шее красовался укус, из которого вытекло немного крови. Беатрис подошла к мёртвому Альтерно и склонилась над ним. Взгляд невольно приковала засохшая кровь – она взывала к девушке, хотела поведать свои чувства – бледные, едва слышимые. Беатрис прикрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущении. Она услышала спокойствие, умиротворение, тихую радость и… горечь. Альтерно действительно был рад умереть, но что же огорчило его в последний момент? Беатрис нахмурилась, понимая, что это, должно быть, так и останется загадкой.

– Ты сказал, что моя судьба предрешена. Что я встречусь с твоим Богом. Посмотри на нас, – девушка усмехнулась. – Я живее всех живых, а ты… Смешно.

После она ещё немного порылась в комнате и в одном из многочисленных шкафчиков нашла кинжал с простой чёрной рукоятью. Он был вложен в не менее простые кожаные ножны, по всей поверхности которых паутинкой тянулся изящный узор. «Занятная вещица» – пробубнила Беатрис, решив, что главному Жрецу Храма он больше не понадобится. Забрав кинжал с собой, девушка вышла из комнаты, закрыв за собой дверь и погрузив помещение в кромешную тьму.

Возвращаясь обратно в пещеру к Мирасу, Беатрис вновь спросила себя, действительно ли она решила продолжать путь дальше вместе с ним. Шаги замедлились. Она посмотрела в небо – время близилось к полудню. «Самое время передумать. Последствий не будет – он просто сгорит, если я не появлюсь» – сказала девушка самой себе. Она окинула лес внимательным взглядом, гадая, в какую сторону ей нужно идти, чтобы добраться до города. «Могу заблудиться. Если протяну до ночи, другие вампиры меня найдут. А я, к несчастью, не знаю, навсегда ли я бессмертна» – заметила Беатрис. Чуть нахмурившись, она всё-таки приняла внутреннее решение и уверенным шагом двинулась дальше.

– Держи одеяло, – сказала девушка, внося в небольшое укрытие спасительные для вампира одеяла.

Она нашла Мираса у самой стены. Он буквально вжался в неё спиной, напряжённо глядя на подползающие солнечные лучи. Впрочем, вполне вероятно, что вампир был сосредоточен не столько на их смертоносности, сколько на своих собственных мыслях.

– Не думала, что вампиры могут находиться даже в тени при таком ярком солнце, – сказала она, протягивая ему ткань.

Мужчина тут же оживился:

– Ты всё-таки пришла, – сказал он с едва заметным вздохом, принимая её. – И да, для нас смертоносны только прямые солнечные лучи.

– А что, ты думал, я тебя тут брошу на растерзание солнцу? – Беатрис усмехнулась, а затем задумалась. – Зрелище было бы… любопытное. Никогда не видела, как сгорают вампиры.

В глазах её на секунду показалось кровожадное томление, но девушка быстро отмахнулась от этого чувства и сосредоточенно взглянула на поморщившегося от её фразы Мираса. «Дурак. Думает, что я пошутила» – промелькнула мысль в голове Беатрис. Решив не переубеждать вампира, она продолжила:

– Ты мне нужен. По крайней мере пока.

– И ты мне нужна. Пока что, – кивнул в знак согласия новый союзник.

Этого было достаточно для того, чтобы продумать самую простую на данный момент вещь: как спрятать Мираса от солнца при помощи двух длинных одеял.

Глава 10 Прощание

Собрав немного вещей в дорогу, Леон сказал себе, что пришло время попрощаться с племянниками. Сделать это нужно было с вечера, хотя он и Лия договорились о том, что Леон не будет уходить в ночь, а дождётся рассвета. После своей выходки он не говорил больше с Аеоном, да и чувствовал себя паршиво. Как морально, так и физически. Впрочем, это нисколько не останавливало его. Более того, воодушевляло, потому что на ум приходили слова папы, которые он очень любил повторять при любом подходящем случае: «Не каждое правильное решение даётся нам легко». Тогда парень не понимал этого, он был ещё совсем ребёнком, но теперь Леон ощутил это в полной мере, хоть и не было никаких доказательств в пользу того, что он действительно поступает правильно. Он знал только одно – Богиня Магии послала ему знак, и он не может это игнорировать.

Расставание с племянниками давалось ему тяжело даже в мыслях, а что уж говорить про реальное действие? Тем не менее, Леон прекрасно понимал, что должен пройти через это, иначе не сможет двигаться дальше. Парень зашёл в детскую. Точнее, в общую игровую, которая объединяла в себе две комнаты – одну для мальчиков, и одну для Аиды. Племянники как раз резвились в игровой. Они кидали друг в друга игрушки, хохотали и совершенно не обращали внимания на беспокойных нянь, которые просили их не наводить беспорядок. Обычно две ещё молодые женщины были довольно спокойны, но учитывая тот факт, что домой приехал Аеон, который не выносил бардак, они ужасно суетились, стараясь призвать детей к порядку. Увидев дядю, юные маги оставили в покое многочисленные игрушки и с улыбкой бросились к нему. Леон обнял их, крепко прижал к груди, гадая про себя: «Когда я увижу их снова? И увижу ли?». За этот краткий миг его ценности, лежащие на внутренних весах, пошатнулись: семья или собственный путь, его личное предназначение?

– Ребята, у меня есть новости для вас, – начал Леон, проглотив ком горечи, что застрял в горле.

Дети с интересом посмотрели на него.

– Я должен уехать. Наверное, надолго.

Слова оставались металлическим привкусом на языке. Он смотрел в удивлённые лица племянников и чувствовал, как болезненно стучит его сердце.

– А мы можем поехать с тобой? – спросила Аида.

– А куда ты? – поинтересовался Гурий.

– Это очень далеко, – дядя натянуто улыбнулся. – Вам туда нельзя. Вам нужно оставаться с родителями.

– А ты можешь не ехать? – спросил Август.

«Вся моя семья не хочет, чтобы я уходил» – горестно подумал Леон. Весы дрогнули ещё раз. Мучительно. Это причиняло почти физическую боль. Чародей глубоко вздохнул, беря эмоции под контроль – нет, он уже сделал свой выбор. Ещё тогда, когда окончательно поругался с Аеоном. Он почувствовал внутренний щелчок – весы наконец-то зафиксировались в конкретном положении.

– Не могу. Это мой долг перед нашей Богиней, – честно ответил чародей.

Дети разочарованно вздохнули и поникли. Разве они могут препятствовать Её воле? Дядя потрепал их по светлым головкам и попросил не вешать нос. Со стороны стены, где стояли няни, послышался беспокойный шелест юбок.

– Как же так, господин Леон? – спросила черноволосая няня, тихо слушающая разговор. Она переглянулась с более старшей женщиной, и та тоже выглядела удивлённой. – Мы слышали, что происходит что-то плохое в мире… с магией.

– Глупости, – напрягся чародей. – С чего вы взяли?

– Так в городе все говорят. Слухи ходят, что магия якобы опасна становится, – ответила вторая няня.

Леон нахмурился, подумав о том, что ничего в этом мире невозможно скрыть. Он покачал головой и строго посмотрел на женщин:

– Люди болтают, чего сами понять не могут. Не слушайте кого попало, хорошо? Всё с магией в порядке. С ней всегда нужно быть осторожными, вот и всё…

– Извините, – стушевались они, придвинувшись ближе к стене.

Чародей перевёл взгляд на поникших племянников, вслушивающихся в тревожный разговор.

– Я вернусь, обещаю, – сказал он, чтобы успокоить их. – И всё будет хорошо.

Был ли он на самом деле уверен, что вернётся? Что Аеон примет его в доме? Конечно, в нём не было никакой уверенности. Неисчерпаемые сомнения и чувство вины разъедали душу как соль. Дети прижались к дяде, не желая его отпускать. Должно быть, они ничуть не поверили его обещанию, но отпрыски Аеона прекрасно понимали, что такое «долг» и «необходимость».

– Дядя, возьми с собой! – Аида подобрала с пола свою любимую маленькую деревянную лошадку и протянула ему маленькими ручками. – Вместе с ней тебе будет весело!

Леон улыбнулся и с благодарностью принял игрушку. Он поцеловал дорогую племянницу в волосы и замер на мгновение, стараясь совладать с навернувшимися на глазах слезами. Затем, поднявшись на ноги, сказал всем троим строгим голосом свои наставления:

– Слушайтесь родителей и нянь! Учитесь хорошо, поняли? Я не знаю, когда вернусь домой, но хочу, чтобы к тому времени вы показали мне настоящую магию!

– Хорошо! – бодрым хором ответили дети.

– Удачи вам, господин Леон! – робко произнесли няни, подойдя ближе к детям.

Когда он покидал комнату, они улыбались печально, а племянники провожали его грустными глазами. Он обернулся на них, чтобы посмотреть в последний раз, и их взгляд – по-детски тревожный и непонимающий – глубоко запал ему в душу. В глазах Аиды стояли слёзы, губки дрожали; мальчики старались не плакать, хоть и их глаза были влажные, в особенности у Гурия. Леон улыбнулся им напоследок дрогнувшими губами.

На рассвете чародей зашёл на конюшню, где конюх как раз подготавливал его лошадь к дороге. Гнедого жеребца звали Морри, и увидев своего хозяина, животное издало радостное похрапывание. Парень погладил его по гриве и поцеловал в нос, сказав очень тихо: «Ну, дружище, нас с тобой ожидает долгое и опасное путешествие! Ты рад?». Конь ответил по-своему, чуть дёрнул головой, а Леон невольно погрузился в мысли – перед внутренним взором всё ещё мелькали расстроенные лица племянников, делая тяжёлым и без того нелёгкое бремя, которое он принял на себя по доброй воле.

– Я надеялась, что ты хотя бы зайдёшь попрощаться, – Леон услышал глубокий голос за спиной.

Он обернулся и встретился со спокойными, понимающими глазами Лии. Ему стало ещё больнее – в груди защемило.

– Я думал, что Аеон не хочет меня видеть, – признался он, отведя взгляд в сторону.

– Он очень злится на тебя. И переживает, – ответила девушка.

– Он думает, что я не справлюсь.

– Он не хочет терять своего младшего брата.

– И всё же он сделал для этого всё, что мог.

Лия едва улыбнулась в ответ. Она подошла к упрямцу ближе и протянула ему свою руку. Леон припал к ней, как того требовал обычай. Однако выполнение этого жеста было окрашено для него облегчением – Лия не отреклась, она не злится.

– Мы будем скучать по тебе. Каждый из нас, – девушка мягко погладила его по волосам.

Сердце юноши затрепетало, он бросил на жену брата быстрый, нежный взгляд и густо покраснел. Выпрямившись, он прочистил горло и ответил строго:

– Я вернусь, как только выполню свой долг.

Лия вздохнула, но улыбнулась немного шире. Затем она вытащила из длинного рукава своего платья надушенный шёлковый платок нежно-голубого цвета со своими инициалами, вышитыми тонкими нитями, и протянула Леону:

– Пусть будет напоминанием обо всех нас. И о том, что тебе по-прежнему нужно быть осторожным с магией.

– Спасибо, Лия… – тихо ответил парень, приняв подарок чуть дрогнувшими пальцами.

Она кивнула головой и, сказав напоследок тёплое: «Мы будем ждать тебя», ушла своей неторопливой, степенной походкой в дом. Леон позволил себе проводить её тоскливым взглядом, однако вскоре отвернулся к Морри, которым всё ещё был занят конюх. Он украдкой посмотрел на платок в своих руках и, чувствуя его приятный аромат, тут же убрал в нагрудный карман. Щёки и уши его пылали.

Как только конюх закончил седлать коня, Леон тут же залез в седло и взял в руки поводья.

– Удачи вам, господин чародей! – сказал слуга, поклонившись.

Чародей одарил его улыбкой и, тронув каблуками бока коня, выехал из конюшни – навстречу собственному предназначению.

Глава 11 Вспышка

– Ну что, попробуем выйти на солнце? – спросил Мирас после пары тщетных попыток обмотать своё тело длинной тканью.

В этот раз он сообразил, как будет лучше сделать это так, чтобы не лишить себя возможности двигаться полностью. Беатрис всё это время сидела у стены, большую часть времени глядя в одну точку и не реагируя на попытки вампира обезопасить себя от солнца. Он же наблюдал за ней краем глаза, пытаясь разобраться не только с одеялами, но и с собственными ощущениями – девушка не внушала ему доверия по многим причинам. Откуда она взялась? Почему ничего не помнит? Да и ведёт себя странно. Слишком спокойна не смотря на всё, что произошло. Обычные смертные либо вопят, либо теряют сознание. Одним словом, трясутся за свою жизнь. «Впрочем, ей и переживать-то нечего. Кажется, она действительно бессмертна» – подумал Мирас. И тем не менее это нисколько не снимало его опасений. Единственное, на что надеялся мужчина, так это на то, что она окажется ключом к его освобождению от вампиризма. Призрачная надежда, но всё лучше, чем сидеть на коротком поводке у Мастера.

– Дерзай, – Беатрис пожала плечами, отвечая на его слова.

Вампир накинул одеяло на голову, хорошенько замотал всё тело. Там, где он не мог дотянуться, ему помогла Беатрис. В конечном счёте, они получили смешную гусеницу, которой по-прежнему было сложно двигаться. Девушка даже не пыталась сдержать смех – она залилась им звонко и громко, и это порядком раздражало Мираса. Недовольный, он косился на неё и шикал. Впрочем, это не сильно усмирило веселье Беатрис.

– Какой ты, оказывается, забавный! – ядовито прокомментировала она.

– Чего вампирам только не говорят, но что они забавные – впервые, – пробурчал мужчина.

Он сделал пару пингвиньих шагов по убежищу и, почувствовав себя достаточно уверенно, подошёл к краю, где заканчивалась тень. За это время он растерял часть своей привычной осторожности. Должно быть, первый удачный побег от Мастера незаметно опьянил вампира (хоть мысль о том, насколько он действительно удачный, под большим вопросом). Инстинкт самосохранения ещё пытался подать голос, однако уже не имел власти над действиями – Мирас шагнул вперёд. Пронзительная боль вспыхнула в лодыжке. Вампир с шипением одёрнул ногу, чувствуя запах горелой плоти. Брюки были довольно длинными, но во время шага ткань задралась, открыв кожу.

– Замечательно! – выпалил он, потирая обожжённое место.

– Есть и второе одеяло, – резонно заметила Беатрис.

– А как я пойду, если ещё и ноги замотаю? – возмутился Мирас. – Я уже пытался его использовать – бестолку.

– Так я зря к твоим дружкам вампирам ходила, что ли? – теперь уже возмутилась она.

– Ты их видела?

– Нет. Они, наверное, в тех подвалах и остались. В самом Храме их не было.

– Тогда у тебя была банальная прогулка, – парировал вампир.

Беатрис цокнула языком, а он, не обратив на это внимания, задумчиво оглядел себя. В голову ему пришла неплохая идея: он ведь всё равно замотан в одеяло, значит, можно немного спустить брюки и заправить их в ботинки. Должно сработать, главное не забывать опускать лицо вниз, чтобы никакой шальной лучик не опалил кожу. Сделав всё по задумке, Мирас повторил попытку. Наконец, он стоял под солнцем. Давняя мечта была исполнена, а тоска в его душе сменилась детским счастьем. И пускай он обмотан одеялом, это не отменяло самого факта, что он не жмётся в страхе где-то в тени, ожидая спасительного мрака ночи, а стоит под прямыми лучами раскалённого небесного светила. «Хотя я по-прежнему не чувствую, что свет меня касается» – подумал вампир с грустью. Так что можно было сказать, что мечта его исполнилась лишь наполовину. Должно быть, остальную часть он будет способен вкусить в последние секунды своей бессмертной жизни.

– Да ты сам как солнце сияешь, – засмеялась Беатрис, заглянув ему в лицо.

– Не говори ерунды, – Мирас бы отмахнулся, если бы его руки не прятались под одеялом.

– Ну, половина дела сделана. А идти ты как собрался?

– Я надеялся на твою помощь, – признался вампир. – Возьми меня под руку, а я буду говорить в какую сторону нам идти.

– Ты уверен, что сможешь это сделать, не глядя на дорогу?

– Уверен. С памятью у меня проблем нет.

Делать было нечего – девушка подошла к вампиру и, взяв его под руку, повела по указанному им направлению. Они могли только надеяться, что такими темпами доберутся до города к вечеру, а не к следующему утру.

Мирас шёл довольно шустро, да и в пространстве ориентировался неплохо. Он всё ещё смешно переваливался из стороны в сторону, но после того, как невольно наступил Беатрис на ногу, её перестало это забавлять. Она начала испытывать раздражение из-за его бесконечных раскачиваний. Пару раз она сделала ему замечание, но вампир ответил на это коротко и ёмко: «Терпи, если хочешь попасть в город!». Беатрис пришлось согласиться на это условие. Периодически, помимо раздражения, она выражала удивление, что Мирас так ловко угадывает направление, даже не глядя на пейзаж вокруг. Чтобы солнце не спалило ему лицо, он был вынужден смотреть себе под ноги. Вампир только усмехался в ответ: «Если бы ты пожила столько же, сколько я, и не такое научилась бы делать». Девушка ничего не сказала на это.

– Мирас, а мне вот интересно: как вампирами становятся? – спросила она после продолжительного молчания.

Они шли уже около часа, может, даже дольше. Мирас хотел бы, чтобы тишина продолжила своё незримое звучание, не сотрясалась их голосами, но его спутница, должно быть, заскучала из-за череды однообразных деревьев и кустов, которые окружали их со всех сторон.

– Всё очень просто, как в любой сказке написано, – буркнул мужчина. – Тебя кусают, потом ты обращаешься. У меня к тебе тоже есть вопрос.

Раз уж молчание нарушено, а у Мираса скопилось много вопросов, он решил задать их Беатрис.

– Какой? – спросила она.

– Ты так легко приняла факт существования вампиров. Как будто повидала многих. Обычно непосвящённые вопят, молятся и поверить в нас не могут. Думаешь, ты была вампиром раньше, поэтому так спокойно восприняла это?

– Не знаю. Я была слишком… поражена тогда. Меня куда больше волновало моё бессмертие. Я же помнила, что умерла, – девушка едва заметно вздрогнула.

– Ты уверена, что умерла? – уточнил Мирас.

– Ну я же знаю, что если вскрыть живот и начать вытаскивать из него внутренности, то с таким… недугом… вряд ли проживёшь лишние пять минут!

– И то верно.

– Я не понимала, что со мной происходит, так что новость, что ты и твои дружки-вампиры пришли на ужин, знаешь ли, уже не могла шокировать меня ещё больше.

– А ты сама расправилась с теми громилами? Я так понимаю, это они тебя убили?

– Да. Я практически не помню этого. Не помню, что произошло после. Я открыла глаза… на меня нахлынуло что-то.

Голос Беатрис ослаб, истончился под конец фразы – она резко остановилась. Мирас удивлённо качнулся. Он слышал, как участилось её дыхание. Оно стало прерывистым, тяжёлым, будто тело сопротивлялось чему-то. Девушка крепко ухватилась за одеяло, которым был укутан вампир, и мужчина подумал, что она вот-вот рухнет на землю от дурноты. Возможно, на неё накатили воспоминания?

– Беатрис? Что с тобой? – спросил он взволнованно.

Волновался вампир исключительно за свою шкуру – без человека, который его поддержит, он окажется совершенно беззащитным в солнечных лучах. Мало того, что в одеяле было неудобно, так ещё и эта слабость… Днём вампиры были не самыми активными существами. И не сможет же он простоять здесь без движения до захода солнца! Но девушка молчала – руки её дрожали.

– Знаешь, Мирас, – произнесла она странным голосом, – мне всегда было любопытно, как вампиры сгорают на солнце. Обращаются в пепел за секунду или ещё корчатся от боли?

– Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? – напрягся Мирас.

– Потому, что мне бы очень хотелось посмотреть на это вживую!

Её голос звучал дико, он хрипел и совершенно не походил на тот, которым она говорила раньше. Вампир отпрянул, но тут же попал в опасное положение – Беатрис держала край одеяла. Если она дёрнет – ему конец. Мирас немного приподнял голову, чтобы посмотреть на девушку. Они были в тени, и он мог позволить себе это движение без риска обжечься. Она явно была не в себе: лицо выражало безмерное, почти безумное ожидание. Так охотник смотрит на загнанную в угол жертву, упиваясь её страхом и беспомощностью. Беатрис усмехнулась и посмотрела на ткань, которую сжимала в своей руке. Она намекала Мирасу: «Вот оно, твоё лекарство от бессмертия! Ты действительно так хочешь излечиться?».

– Что с тобой? – он нахмурился, стараясь не делать лишних движений. – Беатрис, я же тебе ничего плохого не сделал! Ну укусил немного, да… с кем не бывает?

Сомнительный аргумент, и тем не менее у Мираса другого не было. Беатрис ухмыльнулась шире.

– Я хочу увидеть твою кровь. Поговорить с ней. Я хочу узнать твои тайны, хочу рисовать ею на земле… Но вы, вампиры, пьёте кровь смертных. Какое же там многоголосие!

Девушка рассмеялась, вскинув голову от удовольствия. Мирас сглотнул. «Плохо дело, она упивается своим выигрышным положением» – судорожно думал он, прикидывая, как можно выпутаться из этой, казалось бы, безвыходной ситуации. Беатрис тем временем потянула одеяло на себя. Медленно, мучительно. Вампир невольно приблизился к ней. Он не протянет в такой светлой тени без одеяла долго. Мирас уже чувствовал, как неприятно тлела кожа на лице – в какой-то момент она начнёт гореть, если этот смертоносный театр с Беатрис в главной роли затянется надолго. Мужчина снова заговорил, стараясь воззвать к её здравому рассудку (если он, конечно, всё ещё был в её не здравой голове):

– Отпусти одеяло, – сказал Мирас напряжённо. – Если ты меня убьёшь, то ничего не вспомнишь.

– Ты так в этом уверен? – протянула она почти игриво, как кошка, играющая с добычей, прежде чем умертвить её.

– А у тебя есть другие идеи, как вернуть память? Я предложил тебе конкретный способ. И без меня ты не знаешь, кого искать. Ты не знаешь, где живёт эта шарлатанка, а в городе таких тьма.

Беатрис рассмеялась. Её явно не убедили его аргументы. Всё, чего ей хотелось прямо сейчас – бездумно упиваться страхом Мираса, прежде чем насладиться его эффектным самовозгоранием. «Мирас, делай уже хоть что-то!» – подгонял себя вампир. Говорить было бесполезно, очередная попытка не принесёт ничего нового. Тогда… Беатрис резко дёрнула край одеяла на себя. Чувствуя, как разворачивается ткань, мужчина отдался на волю инстинкту зверя – он прыгнул и навалился на девушку, сбив её с ног. Она оттолкнула его, и он не смог ей помешать, потому что руки оказались запутаны в ткани. Вампир упал на траву и зашипел от боли: подсвеченное солнцем небо выедало глаза. Жжение на лице и шее усилилось – от кожи потянуло тонким дымком. Беатрис села на него сверху, наблюдая за зрелищем ярко блестящими глазами. Мирас был готов покляться, что у неё вот-вот потечёт слюна от удовольствия и предвкушения настоящего действа – того, как вампир сгорит заживо.

– Беатрис! – воззвал он к ней.

Она приоткрыла губы, оскалилась, но вдруг… её лицо исказилось от боли. Она тихо застонала, сжав голову руками, и мужчина воспользовался этим моментом – он скинул её с себя, перевернулся и спешно накинул одеяло на голову. Какое облегчение! Кожа перестала гореть, но расслабляться было рано. Мирас приподнял лицо, чтобы посмотреть на Беатрис – она, бледная, сидела неподалёку от него и ошарашенно смотрела на свои руки. Когда их взгляды встретились, вампир заметил неподдельный ужас в её глазах. Она дрожала как от лютого холода, зубы выстукивали рваный ритм.

– Да что со мной такое? – спросила она скорее у себя, чем у него.

– У меня тот же вопрос! – воскликнул Мирас возмущённо.

Теперь он мог выражать своё негодование и не переживать, что его вытолкнут на солнце. По крайней мере, все концы одеяла теперь были при нём, и это было хоть и тонким, но крайне ощутимым фундаментом для чувства безопасности. Мужчина принялся усиленно заворачивать себя в спасительный кокон.

– Здесь слишком ярко, это крайне неприятно, – сказал он. – Отведи меня в нормальную тень, нам явно нужно поговорить. Раз уж мы взялись путешествовать вместе… – Мирас здорово пожалел об этом, хотя они были в самом начале совместного пути. Если Беатрис уже выкинула такую откровенную попытку убить его, что будет дальше?

Она, всё ещё дезориентированная, кивнула и, подойдя к вампиру, оглянулась по сторонам.

– Вижу, там есть высокий камень. От него наверняка тень падает. Идём, – сказала девушка, беря Мираса под руку.

Пока они шли, вампир решил, что они обязательно должны будут разойтись, когда доберутся до упомянутой им шарлатанки. Он получит свои ответы, Беатрис – свои. Больше их ничего держать не будет. «Конечно, есть и другой исход. Кто знает, получится ли увидеть её прошлое?» – закралась неприятная, но вполне вероятная мысль. Мужчина отогнал её от себя – не хотелось думать об этом сейчас.

Они дошли до валунов, о которых говорила Беатрис. Вампир, спрятавшись в их тени, снова поднял лицо. Жжения не чувствовалось, только лёгкий, вполне характерный для дневного времени дискомфорт. Он пристально посмотрел на девушку, что остановилась на расстоянии от него в солнечных лучах. Она неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, как начать разговор. По лицу её было видно, что она всё ещё не до конца осознала, что произошло. «Или делает вид?» – задумался Мирас, не сводя с неё внимательных, чуть прищуренных глаз.

– Вообще никак объясниться не хочешь? – спросил он холодным тоном.

Беатрис чуть вздрогнула: она посмотрела на него, но лишь на секунду – тут же отвела глаза в сторону.

– Я не знаю, как это объяснить, – сказала она.

– А я не собираюсь никуда с тобой идти, если ты не сделаешь этого.

Они замолчали. Мирас прокручивал в голове всю сцену: от и до. Что его удивило в первую очередь, так это то, как сильно изменилась Беатрис. До этого она была просто странной, но затем… это уже не странность. Словно что-то в ней щёлкнуло, и поведение, – даже голос! – изменились в сторону, очень близкую к кровавому помешательству. Ведь она явно хотела посмотреть, как вампир сгорит. Насладиться этим. Мирас не успел задать вопрос – Беатрис набрала больше воздуха в лёгкие и заговорила, всё ещё избегая смотреть в лицо спутнику:

– Я не знаю, что со мной происходит. Я бессмертна, меня преследуют какие-то вспышки… я просто хочу делать людям плохо. Больно. Я хочу видеть их кровь, она… говорит со мной.

– «Говорит»? – не понял вампир. – В каком смысле?

– Я понимаю чувства людей. И как будто, чтобы понять их ещё лучше, чтобы узнать что-то важное… какие-то сокровенные тайны, мне нужно… убить их.

– Только ради этого? Не лги мне. Я видел, как ты смотрела на меня. Моя смерть принесла бы тебе удовольствие! И речь тут совсем не о секретах, – возразил Мирас.

Беатрис нечего было на это ответить. Она выглядела совершенно подавленной.

– Может, эта твоя шарлатанка сможет сказать что-нибудь дельное, – произнесла она почти беспомощно.

– Как я могу быть уверен, что всё, что было, не повторится? – мужчина нахмурился. – Да, сейчас мне удалось спастись. Но удаче свойственно заканчиваться рано или поздно. Я сделал всё это, вытащил тебя из Храма Ашера не для того, чтобы умереть так глупо!

– Ты не можешь быть уверен. Потому что даже я не уверена.

– Прекрасно!

Он помассировал переносицу пальцами, пытаясь придумать хоть что-то. Ситуация складывалась неприятная: ему всё ещё нужна Беатрис, чтобы добраться до города. Можно, конечно, отправить девушку в Бездну, одному просидеть за этими валунами до ночи. А что в итоге? Мирас не получит никаких ответов и разозлит Мастера. Очень сильно разозлит. «Уж лучше сгореть, чем ещё раз попасть в склеп» – не без содрогания подумал вампир. Обе перспективы были одинаково ужасны.

Беатрис внимательно посмотрела на него. Она долго не решалась нарушить тишину и сбить мысли вампира, но всё-таки рискнула:

– Мы всё ещё нужны друг другу, – сказала она приглушённо.

Мирас снова посмотрел на неё. Девушка чуть вскинула голову, пытаясь придать себе уверенный вид, вот только страх в глазах и бледность лица выдавали, что это искусственная маска. Мирас вздохнул:

– Ты можешь меня хоть как-то предупреждать, когда с ума сходишь?

Беатрис явно не понравилась формулировка, но возмущаться она не стала – ответила серьёзно:

– Если получится… но это происходит очень быстро. Я не всегда успеваю понять.

В голову Мираса пришла смутная мысль, которая вовсе не радовала его. Он потёр подбородок в задумчивости, а затем сказал:

– Может, ты действительно была вампиром в прошлом? Жажда крови в тебе сохранилась как инстинкт.

– Признаться, это было бы лучшим объяснением, – Беатрис поёжилась.

– А ты как думаешь, откуда эти инстинкты?

– Инстинкты? Не знаю, можно ли это так назвать. Больше похоже на какое-то проклятие. Кто знает, может, я разгневала какого-то Бога, а Он закинул меня прямиком к служителям Ашера? Да ещё и таким порченным… Когда я была в темнице, – она вдруг вспомнила, – там был человек. Мы сидели в одной камере, а потом меня забрали.

– Этого человека явно уже нет в живых. Мои братья и сёстры не пропустили бы его, – Мирас пожал плечами.

– Я совершенно забыла о нём. Или о ней. Я так и не поняла, это была женщина или мужчина. Даже голос был какой-то непонятный…

– А чего ты вспомнила об этом человеке?

– Не знаю. Он был очень странным. Критиковал Богов, называл их «новыми». Ты в своей беспомощности почему-то напоминаешь мне его. Хотя… было в нём что-то, чего я не могу объяснить. Сейчас мне кажется, что он только притворялся таким слабым… Я даже не думала, что запомню его.

Мысли Беатрис явно путались, скакали с одного предмета к другому. Она поморщилась как от боли и замолчала.

– Я не настолько уж беспомощен, если ты не заметила. Иначе сгорел бы, благодаря тебе, – недовольно пробурчал Мирас. – Но в одном ты права – мы нужны друг другу. Я, наверное, поступаю совсем неразумно сейчас, но… пошли уже. Чем быстрее мы доберёмся до города, тем лучше. Получим то, что нам нужно, и забудем друг о друге. Помоги мне.

Беатрис кивнула и помогла вампиру плотнее закутаться в одеяло, после чего они вновь побрели в сторону города. Мирас молился всем Богам, чтобы разум его спутницы оставался незамутнённым. По крайней мере, пока они не дойдут до шарлатанки…

Глава 12 Праведный гнев

Покинув родной дом, Леон в первую очередь стал продумывать план действий. Чувства чувствами, но в раздумьях они нисколько не помогали. Он чётко понял, что ему необходимо найти своего друга-колдуна. Сердце кольнула мысль, подкинутая чувством вины: «Аеон будет очень зол, что я путешествую с ним», однако в следующую минуту парень заставил себя отодвинуть это переживание. «Теперь я живу так, как считаю нужным сам» – строго сказал он себе, направляя гнедого жеребца на поиски давнего друга. Впрочем, предугадать, где именно он живёт на данный момент было сложно – Эрик предпочитал кочевать по королевству, находить какие-нибудь магические аномалии, которые можно изучить. У Леона было специальное зачарованное кольцо, которое помогало найти местоположение друга. Что же, пора им воспользоваться. Чародей не сомневался, что колдун жив и здоров, хотя, учитывая то, что произошло с миром, который он должен был держать открытым… разумнее было бы усомниться. Леон вытащил магическое кольцо из набедренной сумки, в которую также положил игрушку своей дорогой племянницы. Он надел кольцо на палец. Первое время всё было в порядке, он чувствовал себя замечательно, хотя головные боли и тошнота то и дело доставали его время от времени все последние дни. «Может, скоро смогу пользоваться магией» – мечтательно задумался чародей, параллельно следя за дорогой. Вот только ответ пришёл уже через пятнадцать минут в виде неприятной ломоты в висках. Выругавшись, Леон снял заколдованное кольцо, и боль тут же утихла. Он разочарованно выдохнул, но всё же запомнил, куда его тянуло внутреннее чувство, считавшее магию Эрика. Тем не менее, скоро ему вновь придётся прибегнуть к помощи магии, иначе поиск окажется непосильной задачей.

Дорога вела молодого чародея по городской оживлённой дороге. Скоро он должен пересечь границу и выйти на перегруженный торговцами мост. Бедный народ толпился у врат в ожидании, когда их пустят в и без того переполненный город. «Проблемы никогда не исчезают» – подумал Леон, приготовившись лавировать между телами и телегами. Какие бы ни были Боги – новые или старые, – Они могут влиять только на глобальные события, так как это единственное, что Их интересует. Ход истории, судьбы всех, а не отдельных людей. Боги проще относятся к ежедневным трагедиям, более того, Они даже не замечают их. Не смотря на свою бескрайнюю любовь к Богине Магии и на абсолютное поклонение Её воле, Леон прекрасно понимал, что его собственная судьба принадлежит ему одному. Слишком долго он передавал бразды правления в руки брата, потому что привык, что он лучше знает, что для него нужно. И хоть умом он спорил с этим изо всех сил, но внутреннее чувство было громче: «Подчиняйся». Однако теперь точка невозврата была пройдена, и молодой чародей мог глубоко вдохнуть свежий утренний воздух, пропитанный запахом долгожданной свободы.

Леон впитывал каждый уголок родного города, каждый вид и домик, стараясь зафиксировать в памяти всё до мельчайших деталей. Сколько раз он ходил по здешнему рынку и не обращал внимания на смесь самых разных вкусных ароматов? Фрукты, травы, пряности… Теперь же он втянул носом это многообразие, заполнил им лёгкие, наслаждаясь, будто в последний раз. Низкие дома пестрили разными цветами, тут и там были высажены свежие кусты, украшающие улицы. Морри отбивал копытами учащённый ритм, и Леон старался запомнить даже это. Дети весело играли друг с другом, а взрослые проходили мимо, занятые собственными мыслями и проблемами. Точно также, как и он всё это время, но сейчас… «Какое интересное существо человек. Мы начинаем ценить что-то, только когда теряем это и не знаем, сможем ли вернуться и обрести это вновь» – грустно подумал чародей, переведя взгляд на светлое голубое небо. Оно было таким умиротворённым, словно в мире не происходило ничего страшного. Возможно, именно оно искажает видение Богов, и Они думают, что у людей всё также хорошо и безоблачно?

Как парень и предполагал, мост был переполнен, даже в столь ранний час – это было видно уже через раскрытые ворота. Судя по палаткам, разбитым немного поодаль от моста тут и там, многие из пришедших ночевали на улице. Приём в город открывался только утром и закрывался ещё до захода солнца. Далеко не все успеют пройти сегодня, потому что у торговцев должно быть разрешение на свою деятельность, а у обычных горожан, которые хотели бы просто сменить местожительство, также определённые направления со стороны королевской канцелярии конкретно в их городе или селении, примыкающие к городу. Всем было известно, что проверка занимает много времени, а временное пристанище было жизненно необходимо в случае, когда проход в город требовал нескольких дней. А то и недель. Именно поэтому близ города было выстроено множество трактиров, в которых люди могли поесть и переночевать, вот только не все могли позволить себе оплатить такое удовольствие… Леон спешился с коня, видя, что проехать дальше нет никакой возможности. Двигаться придётся медленно, упорно, а заодно так проще успокаивать своего коня, который наверняка разволнуется от толпы и криков.

«Людей даже больше обычного» – подумал Леон, ведя Морри под уздцы. Народ выглядел взволнованным, кто-то и вовсе пришёл к стенам большого города без вещей – семьи толпились и жались, ожидая своей очереди, чтобы войти. Странное обстоятельство.

– Не толкайтесь, терпение! Иначе отправим обратно! – кричал зычным голосом один из стражников.

Леон как раз проходил мимо него и, замедлившись, спросил, кивнув на несчастных людей:

– Многие в город хотят, а?

– Да, – протянул явно разговорчивый стражник, регулирующий очередь. – Только не по своей воле-то хотят.

– А что такое?

– Маги буйствуют! – злобно бросило несколько человек, ближайших в очереди. – Творят бездна знает что!

– В смысле? – Леон изобразил удивление, но внутри похолодел от ужаса – сердце учащённо забилось, подгоняемое липким страхом.

– Одну девчушку в жабу превратили… и так хохотали, как дикари! Ещё маги называются! – плаксивым голосом поделилась женщина.

Стражник пожал плечами, бряцая тяжёлым доспехом. Леон же покачал головой, невольно погружаясь в мысли. Женщина тем временем продолжила вещать, сообщая всем, кто решил её послушать, о подробностях ужасного превращения. Чародей не вникал в детали – он начал наблюдать за реакцией людей, что слушали эту историю. Это занимало его тревогу гораздо больше. Слушатели выражали страх, отвращение и даже ненависть. Впрочем, последние чувства были порождением исключительно сильного страха – каждый переживал за себя и свою семью. Боялся, что случится что-то непоправимое. Вот только, если бы ненависть и полное отрицание могли защитить, как обереги… да, тогда от них была бы действенная польза. И тем не менее, для любого мага, который оставался в здравом уме, происходящее в нынешнее время было крайне тревожно.

– Странные вы, – вдруг сказал стражник, – так в этом городе магов-то, чародеев этих, тоже полным-полно!

– Так они на отшибе, мы-то знаем. Не в городе же ж.

– И в самом городе есть…

Больше молодой чародей не слушал. Он кивнул на прощание стражнику и двинулся дальше, стараясь унять частый ритм беспокойно бьющегося сердца.

Дальше парень без каких-либо проблем и лишних приключений покинул стены города и вышел на основную дорогу, по которой путешествовал уже много раз. Вот только после многочисленных побегов, его всегда ожидала холодная комната в башне, что располагалась рядом с родовым поместьем. Но не в этот раз – Леон не собирался подчиняться тиранической воле брата. Миновав толпу людей, что мучительно ожидали момент пробиться за городские ворота, чародей вновь забрался в седло. Он прикрыл глаза, вспоминая, куда звало его чувство. Мысли о помешательстве магов не давали покоя, они сбивали, путали направление. «Бездна» – выругался Леон, нахмурившись. «Сосредоточься. Сейчас нет нужды думать ни об этих людях, ни о Богине Безумия. Мне нужно найти Эрика» – сказал он самому себе строго, и вновь сосредоточился на тонком, словно нить, чувстве. Пока дорога вела прямо, сворачивать не было нужды, но Леон был уверен, что скоро тропа начнёт уходить куда-нибудь в сторону, через поля и болота, потому что именно в таких местах Эрик проводил большую часть времени. Колдун всегда искал так называемые «места силы», но не пытался напитаться первозданным источником. Нет, его интересовало совсем другое – структура энергии, её природа и цель. В мире было множество мест силы, однако большинство из них уже были оккупированы различными культами и местами для молитв. Неудивительно, ведь это Божья благодать – Они делились своей силой с людьми, чтобы у тех были силы нести Их волю в мир. Вот только эта общедоступная и широко известная энергия совершенно не интересовала Эрика – гораздо больше его привлекали небольшие сгустки. Судя по его изысканиям, подобные места не были способны подпитать толпу людей, но обладали своей яркой уникальностью. Леон никак не мог понять, в чём именно эта уникальность проявляется, но на тот момент его это и не интересовало. Сам чародей обладал магией четырёх стихий, это была его основная специализация. Лучше всего у него получалось управлять ветром. «Потому что ты сам ветренный» – смеялся Аеон, а младший брат только супился в ответ. Сам он предпочитал другое суждение – он такой же стремительный, как мощный воздушный поток. А теперь ещё и вольный… Леон, воодушевлённый собственным сравнением, ударил коня пятками по бокам – Морри заржал и пустился в галоп.

Полдня в пути порядком вымотали и Леона, и его коня. Судя по положению солнца, был уже полдень, и желудок активно напоминал об этом своим «пением». Чародей надел на палец заколдованное кольцо-проводник и, прислушиваясь к ощущениям, быстро понял, что ему пора сворачивать с основной дороги куда-то влево. По левую руку тянулось небольшое золотистое поле, а за ним начинались непроницаемые заросли из деревьев и кустов. Скорее всего, кольцо именно туда и потянет Леона, но прежде мужчине хотелось немного поесть, чтобы не тратить зря припасы, которые он взял с собой с кухни перед уходом. Память подсказывала, что где-то недалеко находился трактир. Так и было, достаточно было проехать чуть дальше по основной дороге, и взгляду открывалось двухэтажное здание с большим задним двором и конюшней. Чародей надеялся, что там будет место и свежее сено для Морри. Он заехал на задний двор и, спешившись, передал узду своего коня вместе с парой медяков вышедшему навстречу конюху. Парнишка тут же широко улыбнулся и, поклонившись господину, пообещал, что подберёт для Морри самое лучшее место и проследит за тем, чтобы у него было лучшее сено. Леон поблагодарил его и зашёл в сам трактир. Людей было не очень много. Не удивительно, ведь особым спросом пользовались именно те трактиры, которые были расположены почти у самого города. Однако даже невооружённым глазом можно было заметить, что в общем зале находятся люди не совсем типичной внешности. Длинные волосы у двоих мужчин и троих женщин, заплетённые в косы, закрытые светлые одежды – всё это выдавало восточных жителей, привыкших прятать свои тела как от жары и холода, так и от лишних взглядов. Остальные посетители не отличались ничем примечательным, и Леон принялся искать свободное место где-нибудь в стороне. Такое место отыскалось довольно быстро – ближе к стойке, за которой стоял сам трактирщик, у стены.

– Приветствую! – добродушно улыбнулся краснолицый мужчина, упомянутый выше трактирщик. Он вышел из-за стойки и подошёл к новому посетителю, который устало опустился на стул. – Принести вам чего? Выпить, поесть?

– Буду очень благодарен, добрый человек. И выпить, и поесть, – кивнул Леон.

– Комнату не желаете?

– Нет, мне нужно отправляться в путь.

– Хорошо. Если передумаете, я буду рядом, – не теряя улыбки ответил трактирщик, а затем ушёл в соседнюю комнату, видимо, на кухню, судя по пленительным ароматам, которые тут же выскользнули через приоткрытую дверь.

Не прошло и минуты, как он вернулся обратно и занял своё место за стойкой, наблюдая за порядком. Леон любовался солнечным светом, что живописными разводами скользил по поверхностям и лицам. Многие спорят о том, что такое искусство, но чародей никогда не видел смысла в подобных препирательствах, потому что для него самым настоящим искусством была природа. Она дала начало всему – красоте и уродству, жизни и смерти. Откинувшись на жёсткую спинку стула, Леон перевёл взгляд на восточных женщин, что сидели в другом конце зала, в тени. Они о чём-то тихо переговаривались, а мужчины рядом с ними занимались преимущественно поглощением пищи. Порой они вставляли своё мнение, что очень приветствовалось, но женский щебет, казалось, не утихал ни на секунду. В какой-то момент чародей спохватился и отвёл взгляд в сторону, потому как знал, что если это заметят мужчины, то ему придётся долго объяснять своё поведение. И не факт, что удастся, учитывая то, как сильно восточные жители не любили чародеев. Для них дар Богини Магии был проклятьем, и это ни в коем случае не обсуждалось. Поговаривали, что их школы для чародеев больше походили на темницы, где с учениками очень жестоко обращались. Их били, морили голодом, и неважно, ребёнок попал в учебное заведение или взрослый человек, у которого не получилось скрыть свои способности. Всё это делалось для того, чтобы выработать тотальный самоконтроль – чародеям востока было необходимо в совершенстве владеть собой – и телом, и эмоциями. Леон поёжился – не хотелось бы ему проходить такое обучение, он наказания брата переносил тяжело, а что уж говорить о такой строгости? Парень вытащил кольцо из своей дорожной сумки и покрутил его в руках. В тени было заметно его лёгкое голубоватое мерцание, однако видение подобной ауры было доступно только детям Миагоры – Богини Магии. Леон не спешил надевать его на палец. Нужно будет сделать это позже, как только он отдохнёт и наберётся сил. Подперев голову рукой, парень задумался: «Даже если я найду Эрика, как мы отыщем Мару? Если бы у меня было хоть что-то, что принадлежит ей… это было бы проще». Впрочем, гадать бесполезно, и дочь трактирщика – это было очевидно, так как девушка была слишком похожа на отца, особенно раскрасневшимися щеками, – поставила перед гостем большую тарелку с бараньими рёбрышками и картошкой, а также массивную кружку эля. Еда пахла восхитительно, и желудок радостно согласился с этой мыслью, издав громкое урчание. Леон поблагодарил девушку и принялся за трапезу. Чародей поймал себя на мысли, что уже давно не ел ничего с таким удовольствием. Вот что делают обыкновенные усталость и голод – они заставляют ценить простые удовольствия, которые недоступны пресытившемуся организму. Запив всё элем, парень позвал дочь трактирщика, которая поспешно разносила еду и питьё другим посетителям. Она с улыбкой кивнула Леону, дав понять, что обязательно подойдёт чуть позже, и вернулась к людям с востока. Мужчина посмотрел на свои руки, испачканные жиром и специями – оставалось только ждать, когда ему принесут какое-нибудь полотенце или дадут воды. Вдруг чародей услышал неподалёку тихое, нечленораздельное бормотание. Оно становилось громче, и стало привлекать к себе внимание. Он перевёл взгляд в сторону мужчины, что сидел почти в центре комнаты в солнечных лучах. Человек, подобно Леону, смотрел на свои руки. Пальцы его мерцали, и сначала чародей принял это за обычный жирный блеск. Возможно, незнакомец тоже ждал, когда ему принесут полотенце? Однако скоро он осознал – нет, это не вовсе не жир на его пальцах. Это едва заметное зеленоватое свечение. У Леона перехватило дыхание от ужаса ровно за секунду до того, как произошла яркая вспышка зелёного цвета – незнакомец вскрикнул, тряхнул руками в сторону восточных жителей, а затем судорожно вцепился пальцами в собственные волосы. Раздался крик, и люди пришли в хаотичное движение – кто-то выругался, завопил, упал. Чародей вскочил на ноги и крикнул: «Уходите, быстрее!». Однако человек, поражённый магией безумной Рогиамы, резко повернулся к говорящему и целенаправленно махнул рукой в его направление. Мощный поток отбросил Леона к стене. Он пытался сморгнуть тёмно-зелёный морок, что застлал его взор, но тщетно. Ничего не получалось. Всколыхнулась паника, и Леон мысленно воззвал к Миагоре: «Великая Богиня, защити своё дитя!». Вокруг царила суматоха, и в какой-то момент парню показалось, что всё это происходит только в его голове. Взгляд воспринимал фигуру незнакомца, что медленно приближалась к нему. Он двигался объёмным пятном на зелёном, колышущимся фоне. Леон не мог поднять взгляд к его лицу, такое простое действие вдруг оказалось недоступно, будто что-то постороннее удерживало глаза на одном уровне.

– Ты должен принять дар Рогиамы, брат. Не противься судьбе, – произнёс человек хриплым голосом, и звучание это сквозило в ушах молодого чародея.

Губы пересохли, а язык отказывался шевелиться. Леону было тяжело дышать, как будто его грудную клетку крепко сжали, заключили в невидимые тиски. Он попытался дёрнуться, но чем больше оказывал сопротивление, тем быстрее его покидали силы. Словно магия Рогиамы проникала внутрь через поры и поглощала дары своей сестры. Искажала их, манипулируя трепещущим от страха разумом. Незнакомец тем временем остановился рядом со столом, за которым до этого сидел Леон, и взял в руки кольцо Эрика.

– Нет! – выдавил из себя чародей, но так и не смог пошевелиться.

Человек покрутил его в руках, оглядел со всех сторон, но быстро потерял интерес. Он положил его на место и стал подходить ближе к беззащитному чародею. Он протянул к нему руки, и, когда Леон уже решил, что ему конец, в пространстве что-то изменилось. Парень не понял, что произошло, но руки, которые в его восприятии двигались отдельно от смутного тела, вдруг испарились в густеющей темноте перед глазами. Шум возрос, он совершенно дезориентировал. Чародей испугался, что окончательно ослепнет, а может, ещё и оглохнет от бедлама, творившегося вокруг. Однако скоро морок стал развеиваться, и Леон увидел распластанное тело прямо перед собой. Тот самый незнакомец, поражённый магией Рогиамы! Позади него стояла дочь трактирщика с тяжёлым подносом в руках, перед ней – сам трактирщик, а его жена и младшие дети испуганно выглядывали из-за соседней двери в кухню. Леон никак не мог прийти в себя. Он слышал крики, но не понимал их значения. Голова раскалывалась, тело ломило от пресыщения бурной магией. Чародея вырвало тем, что он только что съел и выпил. Он с трудом удержался, чтобы не рухнуть в собственную рвоту – собрался из последних сил и встал на четвереньки, стараясь отползти подальше. Леону безмерно хотелось спать, силы почти оставили его – испуганного и дрожащего, – однако ему не дали возможности даже перевести дух. Смуглый мужчина с плотным чёрным платком на голове стремительно обогнул стол и, схватив Леона под руку, рывком поднял его на ноги. Не обращая внимания на протесты, он потащил его к своим товарищам, а затем также резко бросил к их ногам. Чародей упёрся руками в пол и в бессилии положил на них голову. Однако восточный житель был непреклонен – он схватил его за волосы и заставил смотреть на… девушку. Она лежала прямо перед ним без сознания, бледная и, казалось бы, мёртвая. Но не это привлекло ослабшее внимание Леона. Вместо волос на голове её извивалось множество тонких, зелёных змеек. Этот факт выдернул чародея из туманного состояния. Восприятие встрепенулось и напряглось. Следом пришёл ужас, а вместе с ним воспоминание о недавнем рассказе женщины с дороги, как другой маг превратил девочку в жабу. Любая трансформация требует огромное усилие и концентрацию, и то, что в обоих случаях это произошло по мановению пальца, за какую-то жалкую секунду… пугало. Леон отчётливо услышал голос мужчины, который вцепился в него мёртвой хваткой:

– Если не расколдуешь её, я отрублю тебе голову, проклятый волшебник!

«Проклятый волшебник» – обидно, но подходит как никогда прежде. Леон сглотнул и с тревогой посмотрел на свои руки, пытаясь понять, способен ли он читать заклинания? Да и что он может сделать с такой магией? Она слишком абсурдна и сильна, чтобы кто-то в здравом уме был способен тягаться с ней.

– Я не смогу, – честно ответил чародей.

Жители востока, тем не менее, его честность не оценили. Второй мужчина схватил его за шкирку, как беспомощного котёнка, и хорошенько тряхнул.

– Тогда ты умрёшь, – безапелляционно заявил он, гневно сверкая своими ярко-голубыми глазами.

В этот момент Леон понял, в чьём плотном кругу оказался – люрейцы. Крайне воинственный народ, вспыльчивый и грозный. Подобными чертами характера отличались не только мужчины, но и женщины – они были не менее смертоносны в бою. Однако конкретно эти женщины, что забились в угол и со страхом глядели на свою подругу или родственницу, явно не относились к их числу. Вместе с этим осознанием пришло и другое – Леон серьёзно влип. Если люрейцы решили тебя обезглавить, значит, они сделают это без колебаний. Объяснять что-либо, погружаться в теорию магии также бессмысленно, никакие слова восприниматься не будут.

– Простите, но это же не он сделал! – робко возразил трактирщик.

Леон был готов восхититься смелостью человека, тем более сейчас, когда сам он ужасно боялся и чувствовал себя беспомощным от того, что не может воспользоваться магией. Тело всё ещё ломило, голова раскалывалась, и парень никак не мог придумать, как ему выкрутиться из столь… смертельно щекотливой ситуации.

– Все эти маги – зло! – отрезал мужчина с сильным акцентом, держащий Леона за шкирку. – Убьём парочку – сослужим всем Богам хорошую службу! А если ты будешь лгать мне, – грозно продолжил он, – то я и тебя убью!

– Я не лгу… – трактирщик растерялся.

– Мы все видели, что это сделал он, – поддержал своего собрата второй люреец.

Чародей окинул комнату взглядом. Он видел страх трактирщика и его семьи, и отчётливо понимал, что надеяться ему нужно только на себя.

– Не я, – ответил Леон, и решение пришло также молниеносно, как само действие.

Он позволил своему магическому источнику взбунтоваться, вылиться через край. Это чувство, конечно же, шокировало люрейцев. Именно чувство, потому что они не могли видеть светло-голубое сияние, которое поднялось от груди чародея к голове и волной перекочевало на близстоящих людей. Они оказались дезориентированы, потому как эмоции пришли в полнейшее смятение. Растерявшись, они выпустили Леона из рук. В этот раз парень не позволил себе мешкать – он метнулся к столу, схватил с него кольцо и дорожную сумку, а после – к выходу и на конюшню. Окинув взглядом большое помещение с несколькими лошадьми, что спокойно жевали сено, чародей нашёл своего Морри. Благо, его не расседлали, сняли только узду, но это совершенно не имело значения. Также ловко, как и в трактире, парень взял в свободную руку узду, что была повешена на торчащий гвоздь рядом, и запрыгнул в седло. Вцепившись пальцами в густую конскую гриву, он ударил его по крупу, и Морри с громким ржанием пустился в галоп.

Оказавшись достаточно далеко от трактира и съехав с основной дороги в золотистое поле, Леон подумал со смесью облегчения и крайне мрачного предчувствия: «Немного оторвался, не думаю, что они будут меня преследовать. Вот бездна! Что за начало приключения! Как многообещающе». В голове нещадно бил молот, тело знобило. Дурнота накатила резко и оттого неумолимо. Сил у Леона больше не осталось, он израсходовал абсолютно всё ради спасения собственной жизни – сознание дёрнулось, и картинка перед глазами закрутилась, как безумная карусель. Чародей резко выдохнул, попытался остановить Морри, но тщетно… он потерял сознание раньше, чем успел сделать хоть что-то.

Глава 13 Слепое стремление

Беатрис и Мирас всё-таки добрались до небольшого городка. Выглядели они, конечно, странно и привлекали к себе лишние взгляды. Ещё бы! Мужчина, с головы до пят завёрнутый в потрёпанное одеяло и странная на вид женщина с недружелюбным взглядом в порванной одежде, что ведёт его под руку. Сталкиваясь с разноцветными глазами Беатрис, люди, будто чувствуя исходящую от неё опасность, тут же отворачивались. Девушка же в свою очередь понимала, что, если в какой-то момент напряжение жителей достигнет пика, они с Мирасом запросто могут нарваться на неприятности. Задерживаться здесь нельзя, это становилось всё очевиднее с каждым новым шагом.

– И где эта твоя шарлатанка? – спросила она, разглядывая окружение.

Чем дальше они проходили, тем больше по правую и левую стороны росли различные постройки. В основном это были дома, небольшие трактиры, да захудалые дома мод. Именно захудалые, судя по тому, с каким печальным видом хозяйка одного из подобных заведений глядела из окна, занимаясь своим ремеслом. Беатрис стало почти жаль её. От чего мучилась эта женщина? От необходимости работать, от бедной жизни или от малого количества клиентов? А может, причина кроется совсем в другом? Может, ей тошно жить в этом маленьком городишке, ей хочется простора и власти? Она смотрит в окно, видит убогость улицы, неровная дорога которой прокатана повозками да телегами, глядит на соседние дома и на людей, что скорее существуют, чем живут по-настоящему. Знакомое томление проснулось в Беатрис – как бы ей хотелось узнать все секреты этой прелестной, бледной женщины с впалыми глазами! Она одёрнула себя, ощутив очередной приступ тошноты и головной боли. С опаской посмотрела на Мираса – он ничего не заметил.

– Нужно чуть дальше пройти. Я помню, что её дом был по левую руку. Дверь такая тёмная, обшарпанная, – ответил вампир.

– Да тут все такие, – заметила Беатрис.

Она была рада переключить внимание на разглядывание дверей.

– Табличка у неё на двери была: «Сделаю вашу жизнь лучше», – припомнил Мирас. – Видишь что-нибудь такое?

– Какое громкое заявление! – усмехнулась девушка. – Пока не вижу.

Они прошли ещё несколько шагов, и она спросила с очередной усмешкой:

– И как, она действительно помогает делать жизни лучше?

– У неё и спроси, сейчас уже дойдём, – коротко ответил мужчина. – Я никогда в её дела не лез.

– А откуда ты вообще её знаешь?

– Это долгая история.

– У тебя что ни возьми, то долгая история. Я ведь ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты вампир, – она понизила голос, чтобы прохожие случайно не услышали их беседу.

– Я о тебе тоже ничего не знаю, – сказал мужчина. – Хотя нет, кое-что мы уже узнали по дороге! – тут же добавил он с возмущением.

Беатрис закатила глаза, но спорить не стала. Она постаралась ответить как можно более нейтральным тоном:

– Не сравнивай. Ты хотя бы помнишь своё прошлое.

– Знаешь, я бы с радостью поменялся с тобой местами в этом плане, – тихо отозвался Мирас.

Девушка взглянула на него, уловив искренние, печальные нотки в голосе. Однако тело, скрытое от посторонних глаз и солнечных лучей, не раскрыло своих чувств. Беатрис ничего не ответила, но стала пристальнее вглядываться в двери, изучая все надписи и таблички, если таковые, конечно, имелись.

Пройдя около пятидесяти шагов, Беатрис наконец-то увидела плоскую табличку, на которой было написано кривым почерком чёрной, выцветшей от времени краской: «Заходите! Сделаю вашу жизнь лучше». Девушка развернула своего спутника к ней и сказала: «Пришли». Она помогла ему взобраться на высокое крыльцо, а затем настойчиво постучала. Изнутри послышались торопливые, семенящие шаги, и скоро дверь открылась. Беатрис поморщилась от скрипа несмазанных петель – резкий звук хлестнул по распирающим вискам. В проходе стояла высокая худая женщина с абсолютно седыми волосами и морщинистым лицом. Её любопытные глаза, казалось, были готовы разорваться: они метались то к Беатрис, то к Мирасу, выхватывая понемногу из каждого силуэта.

– Пеги, это я, – подал голос вампир. – Мирас.

– Мирас? – она изумилась и даже присела, чтобы заглянуть в склонённое лицо. – Действительно ты! Но как ты так… Ладно, войди для начала, – старуха положила руку туда, где должно было быть его плечо.

Вампир двинулся внутрь, Беатрис – за ним. Однако Пеги преградила ей путь и покачала головой:

– Без неё.

– Вот это любезность, – девушка возмущённо вскинула бровь. – Мирас, помни, пожалуйста, благодаря кому ты сюда дошёл.

– Это правда, Пеги. Считай, что она моя подруга, – вступился мужчина. – Пропусти её.

– От неё дурным веет, – женщина нахмурилась.

Беатрис в ответ скрестила руки на груди. Она была готова пробиваться внутрь боем – совсем не хотелось оставаться на улице в непонятном городе, где на неё и так все косятся самым наглым образом. Это раздражало.

– Пожалуйста, пусти её. Она нуждается в твоей помощи, – попросил Мирас.

– Ты отвечаешь за неё? – спросила Пеги с подозрением.

– Да. Всё будет в порядке, только дай ей пройти.

Беатрис невольно, с долей кровожадной насмешки, подумалось, что вампир даёт слишком самонадеянные обещания. Ей даже захотелось пошатнуть его уверенность. В конце концов, как он может говорить это так спокойно после того, что случилось в лесу? Впрочем, девушка быстро взяла себя в руки – её и так пускать не хотят, не хватало, чтобы губы непроизвольно растянулись в страшной улыбке. Женщина тем временем оглядела гостью с головы до ног, а затем, всё ещё недовольная, уступила дорогу. Беатрис вяло кивнула в знак благодарности и прошла в дом следом за вампиром. Как только шарлатанка закрыла дверь, и коридор погрузился в приятную для глаз полутьму, Мирас скинул с себя одеяло, поправил брюки и глубоко вдохнул. Он был рад освободиться и наконец-то почувствовать себя в безопасности. Беатрис с интересом огляделась по сторонам. В доме не было ничего примечательного: обычные тяжёлые занавески, потёртая мебель и скрипящий пол. Он воистину подходил своей неприятной хозяйке. Пеги поманила гостей в небольшую комнатку, полностью затемнённую и отведённую, видимо, для так называемых «сеансов». На круглом столе, что стоял в самом центре, находилось множество коротких зажжённых свечей. Также на потёртой поверхности лежали разнообразные карты. Хозяйка дома села за стол и скорее по привычке, нежели по нужде, взяла колоду в руки, тщательно перетасовывая её. Мирас и Беатрис сели напротив, а последняя с интересом покосилась на жутковатые портреты, что глядели на них со стен. В воздухе пахло пылью, из-за чего у девушки первое время немного першило в горле. Она попросила воды, и Мирас сам подошёл к графину, что стоял на тумбочке у стены. Учитывая точность его движений, Беатрис поняла, что он бывал здесь уже множество раз. Девушка тем временем столкнулась с пристальным взглядом Пеги – женщина внимательно изучала свою посетительницу, не отвлекаясь от перетасовки карт.

– Что? – спросила Беатрис.

– Это я должна спрашивать, – спокойно ответила она. – Кто она? – Шарлатанка перевела взгляд на вампира, как будто Беатрис была ничем иным как частью интерьера.

Та скрежетнула зубами.

– В этом вся проблема, – ответил подошедший Мирас. Он протянул замутнённый стакан с водой Беатрис. – Она не знает, и я предположил, что ты сможешь помочь.

– А с каких это пор ты с людьми стал водиться? Или она тоже тебе жертв заманивает?

– Ах, так у вас сговор? – Беатрис скрестила руки на груди. – То-то я думала, здесь кроется какая-то тайна.

– Я должен был выживать, это самый лёгкий способ, – вампиру не понравилось это упоминание. – И люди эти были отбросами, все до одного преступники… И вообще, не тебе судить! У меня есть хоть какие-то моральные принципы, а ты убиваешь без разбору.

– В смысле? – спросила шарлатанка.

Посетительница сделала глоток воды и, проглотив прохладную жидкость, поджала губы. Её союзник усмехнулся и легонько толкнул её локтем:

– Ну давай, выкладывай, иначе мы ничего о тебе не узнаем.

Беатрис одарила его колючим взглядом. Ей не хотелось ничего говорить о себе, внутри вдруг возник сильнейший протест. Сложно было сказать, откуда он взялся, да и находясь под его влиянием – совершенно невозможно. Беатрис с вызовом посмотрела на Пеги:

– Мирас, ты мне столько расхваливал эту свою шарлатанку. Так пусть она всё и расскажет обо мне.

Пеги промолчала, не моргая и не реагируя ни одним мускулом. Она смотрела на девушку так, будто видела сквозь неё. Беатрис захотелось выдавить ей глаза. Острая фантазия прорезала мысли чередой ярких картинок – это будоражило сердце, одновременно с тем пугая разум. Девушка не знала, как реагировать на чувства, что то и дело взрывались внутри её существа.

– Она расскажет, но ей нужна хоть какая-то информация о тебе, – сказал Мирас.

– Тогда она даже до шарлатанки не дотягивает, – фыркнула Беатрис.

– Хватит, – серьёзно ответил мужчина. – Прекрати вести себя как ребёнок. Ты ведь сама в самую первую очередь хочешь вернуть себе память.

– Ох, вот как ты заговорил теперь…

– Вы друг друга стоите, – вдруг произнесла Пеги, опустив взгляд на карты. – Или начинаем, или я не знаю, зачем вы ко мне пришли.

Вампир внимательно, с откровенным давлением посмотрел на Беатрис, и она нервно выдохнула. Помолчав с секунду, девушка всё же поделилась:

– Я ничего не помню о своём прошлом. Но со мной иногда происходит… это какие-то приступы. Я хочу убивать.

– А, так вот что, значит, я чувствую от тебя, – задумчиво сказала женщина, крепче сжав колоду в руках. – Продолжай.

– Мне больше нечего сказать. Это всё, что у меня есть.

– Не помнишь даже как тебя зовут?

– Я не уверена, – Беатрис пожала плечами. – У меня всплыло какое-то имя в голове – Беатрис. И я решила, что так и буду себя называть. Но сомневаюсь, что это моё настоящее имя.

Пеги замолчала и снова опустила глаза на карты, которые теперь любовно поглаживала, будто у неё на руках сидела кошка. Беатрис и Мирас переглянулись и подождали немного. Однако видя, что женщина не настроена на разговор, вампир спросил сам:

– Так ты сможешь прочесть её прошлое?

– Зачем это лично тебе, Мирас? – она подняла на него глаза. – Что-то я не припомню, чтобы ты так рвался кому-то помочь за последние тридцать лет.

– Ты права, у меня есть свой интерес. Мне кажется, что Беатрис была вампиром в прошлом, но излечилась. Если я узнаю, как…

– Ты никогда не хотел быть вампиром, да… но до такой степени? Твой Мастер знает об этом?

– Нет, – мужчина помрачнел.

Пеги замолчала. Её лицо выразило настороженное удивление: глаза округлились, но брови чуть сдвинулись к переносице.

– Ты готов взять такой риск? – удивилась шарлатанка. – Если твой Мастер…

– Хватит! – Мирас вскинулся. – Я знаю, что будет, когда Мастер узнает. Знаю, что он не оставит меня в покое. Но если есть возможность избавиться от этого всего и снова стать живым… я не могу упустить этого, Пеги. Только тогда я освобожусь от этого монстра! – глаза вампира блеснули особенно ярко. Он подался вперёд и продолжил, пристально глядя женщине в лицо: – Я вижу, что тебе совсем не нравится Беатрис. Но помоги ей хотя бы ради нашей с тобой давней дружбы.

«Взаимно» – пробубнила Беатрис, но никто не обратил на неё внимания. Женщина выслушала вампира, а затем, тяжело вздохнув, с явной неприязнью перевела взгляд на девушку. Та старалась удержать собственное раздражение – шарлатанка вызывала в ней всё больше агрессии. Очередная вспышка жестоких картинок в голове. Беатрис судорожно сжала пальцы в кулаки – ей показалось, что она видит в углах комнаты скопление красного тумана.

– Хорошо, я помогу, – кивнула Пеги. – Дай мне свою руку, – сказала она Беатрис.

Беатрис выполнила её просьбу. Однако стоило пальцам старухи прикоснуться к коже, как девушка вздрогнула всем телом и отдёрнула руку – она вскочила на ноги и невольно уронила стул, начав пятиться назад. Сознание Беатрис заполнило чистейшее отвращение, но за этим чувством было что-то ещё… Что-то, чего она боялась больше всего, приходила в панику и даже не позволяла себе осознать в достаточной степени. «Это отвращение я испытываю к себе» – поняла Беатрис, пытаясь справиться с учащённым сердцебиением. Мирас удивлённо посмотрел на неё.

– Ты чего? – спросил он.

– Мне… плохо, – внутренняя борьба между страшным желанием, которое преследовало её с первого же взгляда на Пеги, и благоразумностью вызывала невыносимую тревогу. – Я должна подышать свежим воздухом.

– Потом подышишь. Это займёт пять минут, – настаивал вампир, спокойно поставив стул, который опрокинула Беатрис.

– Я всё равно не выпущу тебя на солнце, Мирас, – покачала головой Пеги. – Вы у меня до ночи останетесь. И так чудо, что ты вообще дошёл сюда, когда ещё день!

– Это невозможно. За нами охотятся мои братья и сёстры, – возразил он.

– Что ты натворил? – нахмурилась женщина.

– Я же сказал, я не собираюсь возвращаться к Мастеру!

– Твои родичи знают об этом? – глаза Пеги широко распахнулись. – Мирас, ты сошёл с ума?! Считай, что охота за тобой уже началась!

– Я знаю! И я уже сказал, что готов принять этот риск, – ответил вампир.

– Манур милосердный… Ты же всегда был умным, что с тобой сталось? Что с тобой сделала эта девчонка? – женщина махнула рукой на Беатрис, отчего та чуть ли не зарычала.

Её разъедала злоба, а подобные выпады провоцировали ещё больше. Судорожно выдохнув, она вновь попятилась назад, но Мирас стремительно приблизился к ней и схватил за предплечье. Девушка дёрнулась, но тщетно.

– Она ничего не делала, – ответил он Пегги. – Я попробовал её кровь… она странная. Сначала безмерное насыщение, но сделаешь пару лишних глотков – и всё, голод просто невыносимый. И посмотри на её глаз. А её стремление убивать? Возможно, это отголоски вампирского проклятья?

– Ты готов стать таким же? – Пеги нахмурилась.

– Если это плата за свободу от Мастера – я готов, – уверенно ответил Мирас.

Женщина смотрела на него напряжённо. Помолчав немного, она спросила:

– А если она никогда не была вампиром?

– Красный глаз.

– Это ни о чём не говорит.

Мирас задумался. Затем он посмотрел на Беатрис и, чуть улыбнувшись – грустно и устало, – заключил:

– Тогда я выйду под открытое солнце.

Девушка не нашлась, что сказать. Она была удивлена. «Он настолько не хочет возвращаться к этому Мастеру?» – подумала Беатрис, но спрашивать вслух не стала.

– Надеюсь, что до этого не дойдёт, – ответила Пеги с тяжёлым вздохом.

Она отложила карты и потёрла свои некрасивые руки с загрубевшими ногтями и скрюченными временем и болезнями пальцами. Теперь дело было за Беатрис. Ей нужно сесть за стол и дать сделать Пеги своё дело, вот только… Нет, она не могла. Кровь закипала от одной мысли от отвратительного прикосновения шарлатанки. Беатрис посмотрела на вампира и покачала головой, когда он пытался подтянуть её к столу. По лицу его скользнуло раздражение – он приблизился к ней:

– Покончим с этим и пойдём дальше. Садись.

– Ты не понимаешь, – почти прошипела она. – Она раздражает меня!

– Тем больше причин покончить с этим как можно скорее. И понять, наконец, откуда ты взялась.

– Ты совсем не понимаешь, что в моём случае значит раздражает. Это… очень плохо! Или ты хочешь, чтобы повторилось то, что было в лесу?

– Успокойся, Беатрис, – Мирас поднял руки в сдающемся жесте. Вот только сам сдаваться он явно не собирался. – Дыши глубже. Этого не повторится, не думай об этом. Нам нужно узнать твоё прошлое, ты же понимаешь это?

– Ты хочешь ей смерти? – Беатрис злила бестолковость её собеседника. – Ты видел собственными глазами последствия того, когда я теряла контроль! Там, в Храме…

– Этого не случится. Я не дам тебе причинить Пеги вред.

– Ты так уверен, что совладаешь с ней? – усмехнулась женщина.

– Уверен, – ответил Мирас без колебания.

«Глупец!» – подумала Беатрис, с трудом удержавшись от ругани. Она посмотрела на Пеги – сердце затрепетало от бурлящих в голове кровавых образов. Чувство само по себе было приятным, оно отзывалось в теле истомой, и это… пугало. Она напрягалась, а разум пытался отвергнуть, закрыться от всего, что в нём творилось. Красный туман заполнял сознание всё стремительнее. Хотелось просто схватиться за голову и… Беатрис почувствовала, как кто-то мягко, но требовательно обхватил её запястья и отнял руки от волос, в которые она бессознательно вцепилась. Мирас. Она посмотрела в его глаза – в них не было ни сочувствия, ни понимания, но читалось неотступное, почти тупое стремление добиться своего.

– Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее уйдём. Мы оба выиграем от этого. Я сбегу от братьев и сестёр, а ты – от Пеги и своего раздражения, – разумно произнёс он. – А дальше ты и меня не увидишь. Всё, о чём мы договаривались, я собираюсь выполнить. И ты поучаствуй в этом, иначе у нас ничего не получится.

Девушка задумалась. Она совсем не была уверена; более того, она чувствовала, что если красный туман воцарится и закроет своей пеленой её взор, то случится страшное. Однако Мирас говорил так спокойно, из-за чего Беатрис медленно начинала терять собственную уверенность – хватка страха слабела.

– Почему ты так спокоен, хотя знаешь, какой я могу стать, когда со мной это происходит? – спросила она тихо.

– Я видел это и понимаю, что тебя главное быстро удержать. Всё, – ответил мужчина.

– Ты удержишь меня, если я потеряю контроль?

– Да. Я буду рядом, – пообещал он. – В конце концов, я не простой смертный, а вампир. У меня есть сила, обострённые реакции. Я удержу тебя.

Она закусила губу, чувствуя необратимость катастрофы. Это знание расцвело в её собственной крови и стало единственной возможной истиной. Беатрис не могла сопротивляться этому чувству. Она посмотрела на Пеги и поняла, что та, пусть и смутно, но чувствует то же самое. Однако женщина сохраняла удивительное спокойствие. Она задумчиво смотрела на свои руки, брала карты и разглядывала их… как в последний раз. Это чувство не покидало Беатрис, кровь волновалась в её жилах, а напряжение боролось с мучительно-приятными образами в голове. Один Мирас, казалось, ничего не замечал. Он был слишком погружён в достижение собственной цели. И всё же Беатрис согласилась. Она села на стул, а вампир встал позади неё. Он положил тяжёлые руки ей на плечи, выполняя своё обещание уберечь всех от трагедии.

– Протяни мне руку, – попросила Пеги.

Девушка выполнила её просьбу. Вновь дрожь по телу. Перед глазами сгустился красный туман. В висках застучало ещё больнее. Беатрис сглотнула, стараясь удержать рассудок на грани. Она чувствовала, что вся эта боль пройдёт, если она позволит себе расслабиться… но расслабиться – значит, потерять контроль. Видят Боги, она изо всех сил пыталась не соскользнуть в кровавый морок. Шарлатанка прикрыла глаза и несколько секунд задумчиво водила ногтем по раскрытой ладони девушки. Та нервно спросила, пытаясь отвлечься от собственных ощущений:

– Ты столько карты теребила в руках, что, не будешь их использовать?

Женщина не обратила на её вопрос ровно никакого внимания. Она упорно молчала, но после всё-таки начала озвучивать свои видения:

– Кровь. Много крови. Она окружала тебя всегда. Я чувствую твой нечестивый дар.

– Что это за дар? – в нетерпении спросил Мирас.

– Кровь. Слишком много крови, – Пеги нахмурилась, и голос её сорвался на тревожный шёпот. – Ты и есть эта кровь. Ты… о, Манур милосердный!

Она резко открыла глаза и посмотрела на Беатрис. Шокировано. В её глазах не было страха, как будто в эту самую минуту она осознала всё абсолютно ясно и приняла судьбу, увидев её в собственном видении. Даже если до этого она никогда не могла точно определить, что ждёт человека, если она лгала всем своим посетителям, то сейчас ей вдруг открылась истина. Отчаянный контроль Беатрис подошёл к концу, иссяк – что-то властное толкнулось внутри, и всё её существо поглотил кровавый туман. Сила бросила её вперёд, резко и порывисто, прямо через стол. Она почувствовала, как вампир схватил её за талию, пытаясь скинуть на пол, но в этот раз девушка оказалась проворнее. Она вывернулась из его хватки, ударила локтем в лицо так, что он на секунду потерял равновесие. Этого было достаточно, чтобы руки Беатрис впились в шею женщины. Они с Пеги упали на пол. Последнее, что Беатрис запомнила, прежде чем сокрушённое сознание окончательно кануло в небытие, была её собственная насмешливая мысль: «Как же легко сломить это тщедушное тело!».

Глава 14 Медуза

Голова всё ещё кружилась, и Леон был рад, что его желудок оказался пуст. Он едва приоткрыл глаза и, увидев несколько ног поодаль, вновь закрыл их. Вязкие мысли ползали в голове, но парень не мог ухватить ни одну. Он не понимал, где находится и что случилось. Звать на помощь или лежать смирно? И кто те люди, чьи ноги он заметил неподалёку? Леон не успел сделать выбор или даже подумать – он слишком громко застонал ещё при пробуждении. Люди, услышав это, подошли к нему вплотную.

– Открывай глаза, волшебник, – приказал грубый, хрипловатый голос.

У говорившего был сильный восточный акцент. Леон выругался про себя, мысли стали медленно проясняться – люрейцы всё-таки погнались за ним. Он попытался дёрнуть руками, но они оказались не подвластны ему. Они были связаны за спиной и сильно затекли. Пальцы одеревенели и совершенно не слушались.

– Не шути с нами, – пригрозил второй голос.

Он звучал моложе и злее. Чародей всё-таки открыл глаза, не смотря на расплывчатый фокус. Он начал различать черты смуглых лиц более точно только когда они наклонились к нему. Младший люреец вытащил кинжал из ножен и, подставив лезвие под подбородок Леона, заставил его поднять голову.

– Я ничего не делал, – беспомощно заявил чародей, но это лишь разозлило его захватчиков.

– Я пережру тебе глотку! – заявил младший мужчина, прижав кинжал ещё крепче к коже.

Леон поморщился, почувствовав боль и то, как по шее скатилась капля крови. Он сглотнул тошнотворный ком паники. Стал взывать в разуму, но тот, совершенно запутавшийся, никак не мог дать ему решение.

– Чего вы хотите от меня? – спросил парень.

Действительно ли он хотел знать или просто тянул время? Леон и сам бы не смог ответить на этот вопрос. Однако люрейцы сказали коротко: «Расколдуй» и передвинулись в сторону, чтобы чародей мог увидеть тысячи змеек, что извивались над головой девушки, лежащей без сознания поодаль. Две женщины, окружавшие её, затяжно плакали. Свет костра падал на их лица, углубляя как страдание плачущих, так и пугающий покой третьей. Чародей выдохнул. Он чувствовал пульсацию во всём теле, и это пробирало его до дрожи. По спине бежали мурашки. Ужас стал единым – перед тем, что он видел и перед тем, что происходило в нём самом. Пот тёк ручьём вдоль позвоночника, по шее и лбу, и Леон понял, что отравление магией в его теле вновь достигает критической точки. Он весь горел. Однако люрейцы не дали ему сосредоточиться. Старший схватил его за лицо и, выругавшись на родном языке, произнёс на общем:

– Ты видишь, что натворил? Думаешь уйти от нас после такого?

– Это сделал… не я, – с трудом ответил Леон.

Он сглотнул загустевшую слюну. Что-то происходило. Тошнота подкатывала к горлу, ему было тяжело дышать. Жгучая энергия заполняла тело, пульсировала – всё сильнее, хаотичнее, злее… Леон старался держать себя в руках, он призывал всю свою волю, но всё больше понимал, что бессилен перед тем, что зрело в нём. «Я не хочу сходить с ума!» – подумал он отчаянно.

– Мы всё видели! – два резких голоса и стенания сливались в общий шум.

Свет огня, блеск стали, тёмные лица – всё соединилось в безумный круговорот, и Леон был уверен, что его вот-вот вырвет. Он даже жаждал этого – столь примитивное действие дало бы ему ощущение, что он это всё ещё он.

– Богиня! – простонал он, закрыв глаза. – Не оставь… меня…

На лбу чародея вздулись вены. Он продолжал чувствовать пульсацию всем своим существом. С каждым новым ударом сердца Рогиама устанавливала свою власть над его разумом. Страх, гнев, вина и стыд – всё сливалось в общее чувство, из которого рождались дикие образы. Смог бы Леон расшифровать их? Нет. Ему казалось, что он горит изнутри. Казалось, что реальности больше нет, и он в Пустоте, во владении Богини Безумия…

– Новое… дитя? – сквозь беспамятство ворвался голос – шипящий, вкрадчивый, но слабый. Леон (или то, что от него осталось) слышал клокочущую силу в едва различимых нотках. – Подобное мне или ставшее иным?

Этот голос стал якорем. Сознание чародея в панике потянулось к нему, распахнулось, лишь бы удержаться в позиции «я – это я». Он открыл глаза, но взгляд едва фокусировался – перед взором танцевали ядовито-зелёные пятна.

– Ди… тя? – прошептал голос.

Парень выдохнул, словно у него из лёгких выбили воздух. Из обрывков полусознательных образов перед ним вдруг возникли зелёные глаза. Немигающие и почти неживые, но было в них что-то… пленительное. Что-то, что заставляло застыть и не двигаться. Не дышать.

– Кто ты? – спросили глаза.

– Я… не знаю, – ответил он.

– Я… тоже, – ответили они и закрылись.

Морок сошёл из разума Леона. Точнее, правильнее было бы сказать, просто отступил. Чародей сморгнул и увидел перед собой красивую девушку с удивительно яркими зелёными глазами и… извивающимися змеями вместо волос. Она сидела перед ним, потупив взгляд в землю, а вокруг – замершие люди. Нет, не просто замершие. Они были превращены в камень. Двое люрейцев остались увековечены в тщетной попытке отшатнуться, их лица выражали испуг. Женщины поодаль также стали статуями – плачущие ангелы на грани ужаса. Волосы на затылке Леона зашевелились.

– Что я теперь? – обращённая девушка посмотрела на свои руки. – Как я могла это сделать?

– Это всё Рогиама, не ты, – ответил Леон, чувствуя, как внутренние органы сковал леденящий ужас. – Ты теперь… ты…

Он силился вспомнить древний миф о существе, которое также обращало людей в камень. Простая задача оказалась почти непосильной для состояния чародея.

– Медуза Горгона, – без запинки ответила несчастная. – Вот кто я теперь.

Леон промолчал. Он вдруг почувствовал, что у него отнимаются ноги от беспомощности.

– Это миф о древних Богах, – парень старался сохранить осколки благоразумия, но ему было так плохо, что он едва мог мыслить и соотносить реальность и выдумку.

– Что есть реальность? – девушка усмехнулась, как будто прочитала его спутанные мысли. Её голос ожесточился. – Как мы можем определять? Кто мы такие, чтобы решать?

– Я… не могу говорить…

– Так не говори, – она вскинула голову, и змеи тихо зашипели. – Действительно, в чём смысл этих слов? Как можно описать то, что с тобой происходит? Как можно выразить всё то, что ты вдруг… вспоминаешь. Знаешь, – она помолчала немного, а затем, чуть сгорбившись, сказала: – Мне… страшно.

Леон не смотрел на неё. Он не знал, почему не превратился в камень сразу, как только столкнулся с её глазами в первый раз, но не хотел испытывать судьбу снова.

– Я жила и ничего не понимала. Я считала, что то, как живу я – нормально. А вот другие живут неверно! Нам говорили это всегда, с самого моего рождения. Моя милая мама… – Медуза бросила грустный взгляд на женщину, что камнем замерла на земле. – Она ведь тоже ничего не знала. Так что же лучше? Жить в неведении или вдруг осознать, насколько ничтожной была вся твоя жизнь?

– Не поддавайся, – ответил Леон с трудом. Лихорадка сжигала его. Он попытался пошевелить руками, но они были по-прежнему связаны за спиной. В голове закрутились образы Лии, тёплые воспоминания о том, как она пела ему в последний раз одну из своих мягких, исцеляющих песен… Как же ему не хватало её сейчас.

Медуза поглядела на него внимательно и, склонив голову на бок, придвинулась ближе. Она помогла распутать тугой узел грубой верёвки. Леон удивился – она не хочет убить его? Сначала он не мог пошевелить даже пальцами – они не желали слушаться и не откликались на приказы воли. Однако, стоило крови беспрепятственно пройти по конечностям, как в руки словно впилось тысяча острых игл. Парень поморщился, потирая их друг о друга.

– Ты… помогаешь? – спросил он приглушённо, стараясь не смотреть на Медузу.

– А у меня есть причины этого не делать?

– Твоё проклятие…

– Ты путаешься в иллюзиях, дитя. Убедить себя можно в чём угодно. Тебя обвинили в том, что это ты сотворил со мной, и ты поверил. Наверное, ты сейчас даже помнишь, как будто сам наложил на меня проклятие.

Леон зажмурился, подавляемый ярким воспоминанием. Да, в его сознании действительно танцевали пугающие образы – тянущиеся руки, охваченные зелёным мерцанием… вот только чародей никак не мог понять: они принадлежали ему или кому-то другому? Память закручивалась в водоворот, изобретая фрагменты сцен, которых… не было?

– Это… не я? – жалобно спросил Леон.

– Смотря во что ты сам поверишь, – ответила Медуза. – Если реальность – вымысел, тогда как мы можем опираться на собственную память? Ещё совсем недавно я была человеком, а теперь сомневаюсь… это я придумала сама, просто видела сон, будучи Медузой? И проснулась только сейчас?

– Твои слова… нет. Это всё Рогиама, – прошептал чародей. – Её тлетворное влияние. Сопротивляйся.

– Сопротивляться? Мне? – губы девушки тронула улыбка. Она приблизилась к его лицу, и он закрыл глаза, чтобы не смотреть на неё. – Ты страшишься меня? Посмотри.

– У меня… предназначение. Я не могу.

– Предназначение, – тонкие пальцы коснулась его щеки. – Милое дитя. Поведай, для чего ты предназначен?

Пальцы девушки – холодные и мягкие – скользнули по подбородку. Они опустились ниже, к шее, касаясь кровящей царапины, которую оставил своим кинжалом обратившийся в камень люреец. Леон вздрогнул от неприятного ощущения и поспешил ответить:

– Вернуть нашу Избранную.

– Один человек? Разве можешь ты один это сделать?

– Со мной будут ещё… будет мой друг.

– Получается, вас двое избранных? – насмешливо спросила девушка.

Чародей замолчал, раздражённо пожевав губу.

– Чего ты хочешь от меня? – спросил он резко.

– Я? Ничего. А ты?

– Послушай… мне чертовски плохо сейчас. Мне не до этих игр, – отрезал Леон.

Он стал задыхаться от раздражения и безысходности. Чувство было настолько реальным, что ему показалось, что он вот-вот начнёт терять себя… Ему показалось, будто он умирает. Парень дёрнул головой – его тело напряглось, и он вновь начал тонуть в самом себе. Вялая рука невольно потянулась к нагрудному карману и замерла поверх неё. Запястье саднило.

– Тише, дитя, – холодная рука легла поверх его ладони. – Чем больше ты сопротивляешься, тем хуже.

Её холод вернул его к реальности. Или к остаткам той иллюзорной картинки, которую он только считал таковой. В голове кипело, но он не мог позволить себе сдаться.

– Ты хочешь, чтобы Рогиама сломила меня? – процедил чародей сквозь зубы.

Глаза его были закрыты, он боялся сталкиваться взглядом с Медузой. Однако она была близко, он чувствовал это всем своим существом. Слишком близко.

– Она не ломает, – ответила девушка вкрадчиво. – Она дарует новую жизнь. Разве ты не видишь по мне? Рогиама открывает глаза и показывает нам нашу суть.

– Суть? Что же это за суть? Да можешь ли ты быть вместе хоть с одним живым существом теперь?

Она усмехнулась. Горько. В висках Леона пульсировала настойчивая боль.

– Действительно… и знаешь, меня так пугает… нет, не одиночество. Одиночества не существует, – сказала девушка, отстранившись от чародея.

– Что? – не понял он.

– Да. Одиночество – иллюзия. Каждый раз, когда тебе кажется, что ты иной, что ты избранный, – она говорила до боли серьёзно, – задумайся: это правда так или ты собственными руками изолировал себя от «простых людей»?

Леон сглотнул. Что-то в его теле отозвалось на её слова болезненным спазмом. Что-то в груди или в животе… парень потерялся в собственных ощущениях. Перед внутренним взором, под самыми веками, чернота взрывалась зелёными брызгами.

– Вся моя жизнь сейчас кажется мне… такой пустой, – слыша горькую печаль в её голосе, Леон рискнул и приоткрыл глаза. Девушка села чуть поодаль на земле, глядя в сторону, в темноту. Змеи на её голове тихо шипели, но двигаться начали удивительно синхронно. – Всё это не имеет ровно никакого значения. Даже то, что происходит сейчас – не имеет значения. Разве ты не видишь?

– Я вижу, что ты несёшь бред.

Она рассмеялась низким голосом. Змеи шевельнулись первыми в его сторону, и Леон поспешил закрыть глаза, чтобы не искушать судьбу, что таилась в чарующих глазах.

– Если бред – это истина, то я согласна.

Её слова напомнили ему Эйлеера – Великого Чародея, сломленного Рогиамой. Но, по крайней мере, внешний облик Эйлеера не изменился до неузнаваемости. Этой девушке, некогда обычной люрейке, повезло гораздо меньше. Что осталось от неё? Неужели Рогиама поглотила всё, извратила, породила одинокую Медузу как насмешку?

Горгона помолчала немного, а затем вновь приблизилась к чародею.

– Ты чист, Леон. Это редкость. Чистота помыслов, искренность… выходит, не все ещё потеряли это?

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – он чуть было не открыл глаза от удивления.

– Имена колеблются на поверхности. Ты дышишь сквозь своё имя, и я чувствую это. Оно даёт силу, но ты ещё и пленник его смысла… Леон. Лев. Вот только… ты отстаиваешь свой прайд или только себя?

Болезненный укол всё-таки заставил его открыть глаза. Необдуманно и глупо, но инстинкт оказался сильнее, особенно на почве лихорадочно горящего сознания. Он столкнулся с ярко-зелёными глазами, которые пытались проникнуть в его суть. Медуза смотрела внимательно, её взгляд воистину был подобен камню. Однако мышцы чародея всё ещё двигались. Значит, она не хотела обращать его? По крайней мере, пока…

– Не отводи от меня взгляд. За твою искренность, за каждую твою эмоцию, я хочу сделать тебе небольшой подарок… то, что в моих скромных силах. Я думаю, что на то будет и воля Рогиамы, – прошипела девушка.

– Мне не нужна её воля и подарки! – взбрыкнул Леон.

– Тс-с-с, – Медуза приложила палец к его губам. – Прими её расположение молча.

Глаза разгорелись с новой силой, впечатываясь в сознание, проникая в самую глубь против его воли. Страх дошёл до апогея, и тело отозвалось на это отторжением – тошнота, которая мучила его тяжестью в пустом желудке, перешла в рвоту. Кажется, Леона вырвало желчью, но он уже не давал себе отчёта. Ещё одна мучительная секунда, полная страха и зелёных вспышек, а затем – полное, необратимое отключение.

Глава 15 Отвращение

– Что ты наделала?!

Мираса трясло от пульсирующего в груди страха и парализующей беспомощности. Они терзали душу, вздымались из её глубин, сотрясая его безмерной силой. Мужчина злобно схватил Беатрис, что сидела на мёртвом теле, за волосы, и дёрнул её на себя. Она вскрикнула от боли, попыталась отбиться, но быстро прекратила всяческие попытки. «Она виновата. Во всём виновата!» – невозможность взять вину на себя пробудила в нём лютый гнев. Вампир оскалился и отшвырнул девушку от себя, так, что она рухнула на пол. Мирас тем временем склонился над Пеги, и на него налетел мучительный приступ тошноты и болезненной жажды. Изувеченное до неузнаваемости лицо с вытекшими глазами… вампир, тот, кого уже не один век называли монстром, с ужасом обернулся на Беатрис, что не отрывала своё лицо от пола, и прошипел дрожащим от ярости голосом:

– Ты – монстр! – он поднялся на ноги и сделал пару шагов в её направлении. – Что ты такое?!

Он увидел, как судорожно Беатрис сжала руки в кулаки. Видел, как подрагивало её тело.

– Смотри на меня! – рявкнул Мирас, и вместе с голосом внутри всколыхнулся новый приступ гнева.

Беатрис медленно подняла голову. Она была бледна, глаза выражали неподдельный ужас. Девушка не хотела смотреть ни на него, ни на свою жертву. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, как будто несла в себе тяжкий груз. Вампир прорычал что-то нечленораздельное и, в момент сократив расстояние между собой и убийцей, сжал её щёки рукой.

– Я задал тебе вопрос. Говори!

– Я не знаю, как это произошло… я уже говорила! На меня что-то находит, я не могу себя контролировать, Мирас! Я не хотела её убивать, но чувствовала, что… я предупреждала, бездна тебя дери, я говорила, что мне нужно выйти! Это ты во всём виноват! Ты обещал мне, что этого не случится! – выкрикнула Беатрис.

– Ты винишь в этом меня? Я никогда не уродовал трупы! Никогда не бросался на них с такой кровожадностью, хотя я, мать его, вампир!

Девушка дёрнула головой, освобождаясь из его хватки, однако реакции мужчины обострились: он обхватил рукой тонкую шею и сжал, едва контролируя желание прикончить её на месте.

– Не сможешь, – прохрипела Беатрис, даже не пытаясь сопротивляться. – Я всё равно воскресну.

– А если я тебя расчленю, тоже воскреснешь?

– Попробуй, – ответила она с угрозой.

Её взгляд стал неуловимо другим, в памяти Мираса мгновенно вспыхнула их непонятная стычка в лесу. Впрочем, подумать он не успел, потому что Беатрис резко ударила его кулаком в лицо. Удар был настолько сильный, что он дезориентировался. Это продлилось не больше трёх секунд, однако девушке хватило времени, чтобы оттолкнуть вампира и напасть в следующее мгновение. Он нанёс удар ей в живот, однако, несмотря на то, что у Беатрис перехватило дыхание, она села на него сверху и изо всей силы прижала к полу. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, но Мирас не собирался слушать – одним мощным толчком он свалил её с себя и, схватив за длинные волосы, потянул к Пеги. Вампир грубо, с разъярённым отчаянием швырнул её прямо на труп и сжал за плечи.

– Смотри на неё. Смотри на то, что ты сделала! – безжалостно говорил он. – Ты говорила, что «слышишь» кровь. Раз запорола, давай, получай свои ответы!

– Так не получится… – попыталась возразить девушка, но мужчина перебил её:

– Плевать я хотел! Сделай так, чтоб получилось! А если не сделаешь, я заставлю тебя умирать и воскресать в бесконечной агонии, поняла?!

Беатрис замерла и, судя по всему, постаралась выполнить требование вампира. Она коснулась обезображенного лица, пачкая руки в крови. Мирас не выдержал. Он отпустил девушку и отошёл подальше, не в силах вынести сладостный аромат крови. «Я не могу пить из Пеги. Мы были друзьями!» – сказал он самому себе, сопротивляясь настойчивой жажде. Беатрис тем временем тяжело вздохнула и повернула к нему своё лицо, испещрённое ссадинами и тонкими струйками крови, что огибали черты от лба и носа до подбородка – последствия их короткой схватки.

– Не могу. Она знала, что умрёт и была готова к этому.

– Что за чушь ты несёшь? – прорычал Мирас.

– Это правда, – неестественно умиротворённо ответила Беатрис, как будто и сама прониклась предсмертным спокойствием своей жертвы. – Я больше ничего не могу сказать, не чувствую…

– Ты совершенно… бесполезна! – Он судорожно выдохнул и нервно провёл руками по лицу. – Ты всё испортила. Мы могли узнать, кто ты такая, но вместо этого ты убила Пеги! За что? Просто так? Что тобой двигает? Нет, заткнись. Ни слова! Я ничего не хочу слышать, – вампир махнул рукой. – Ты убийца. И если я убиваю из нужды, чтобы выжить, то ты делаешь это только потому, что тебе это нравится! Ведь так? Я помню твои глаза, когда ты пыталась убить меня.

Беатрис побледнела ещё сильнее. Она резко поднялась на ноги и угрожающе близко подошла к Мирасу.

– Если я такая хладнокровная убийца, то почему не убила тебя в лесу? Зачем мне ждать, бороться с собой, чтобы убить старуху, которую я увидела сегодня впервые в жизни? – она нахмурилась. – Это делаю я, но не я… Боги, как это объяснить? – девушка беспомощно всплеснула руками, пытаясь подобрать верные слова.

Мираса это не интересовало. Кровь Пеги всё больше взывала к его голоду, хоть вампир и старался не смотреть на её тело. Но запах… Он поморщился, стараясь не падать в безраздельную власть бездонного желудка, который свело в очередном приступе. Вампир уже ощущал этот пленительный вкус на языке – осталось только убедиться, что кровь Пеги такая же вкусная, как он воображает. Однако ещё больше его манило состояние притупленного голода. Состояние чистого сознания, когда он может думать о чём-то ещё кроме насыщения. Когда не болеет собственным выживанием.

– Я не хочу с тобой говорить. Выйди отсюда, – сказал Мирас тише, усталым голосом.

– Убивать не будешь?

Он не ответил – только посмотрел на неё с оголённой ненавистью. Девушка не стала язвить – она вышла из комнаты, оставив вампира наедине с собой и собственным мучительным соблазном. Он подошёл к Пеги, чувствуя свою беспомощность. Он презирал это чувство. О какой воле может идти речь, если изнутри тебя съедает вечный голод? Жажда, которой нет конца, самое настоящее олицетворение алчности. Мирас опустился на колени перед трупом, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту. Нет, его тошнило вовсе не от изуродованного лица, не от той жестокости, которую выплеснула в мир Беатрис. Его тошнило от себя. Тошнило от ненависти, в которой он и без того захлёбывался каждый новый день. Жалкое существование, далёкое от настоящей жизни. Воспалённое сознание разрывало от множества противоречий. Человечность, которую он пытался сохранить изо всех сил, была единственной ценностью для него. Единственным напоминанием об утерянной жизни, по которой он скорбел всем сердцем. Жить этими воспоминаниями, лелеять прошедшее, давно умершее, чтобы не потерять волю… к чему? Зачем влачить подобное существование, зачем презирать и ненавидеть себя? Страх. Столь слабое когда-то чувство разрослось после его смерти, захватило всю личность, разум и душу. Нет ничего страшнее осознания, что когда-нибудь ты закроешь глаза и не откроешь их снова. Осознание, что всё конечно – действует уничтожающе. Но разве не страшнее понимать, что этот момент никогда не наступит? Что ты будешь продолжать ходить по земле, бояться и презирать самого себя? Вечность. Мирас закрыл лицо руками. Дёсна охватил зуд, а желудок буквально парализовало болью. Зарычав, подобно дикому зверю, вампир вонзил клыки в ещё тёплую кожу Пеги. «Ей больше не нужна эта кровь, а для меня она жизненно необходима» – попытался убедить себя Мирас. Тщетно.

Глоток. Тошнота возросла вместе с воспоминаниями. Перед плотно закрытыми глазами проносились навязчивые образы их дружбы с Пеги, её лицо – живое, меняющееся с годами. Но глаза её никогда не старели, в них всегда читался живой блеск. До самого конца.

Глоток. Отвращение к себе атаковало рассудок. Мирас ненавидел то, кем его сделал Мастер. Если на всё воля Богов, то какой же из них так поиздевался над его судьбой? «В жизни не бывает случайностей» – эти слова не давали вампиру покоя.

Глоток. Слёзы предательски навернулись на глаза. Горло сжалось, будто что-то человеческое боролось с животной, голодной сутью, но последняя была непоколебима. Организм требовал насыщения вне зависимости от моральных принципов. Принципы… Мирас сказал бы «моральная необходимость», потому что без неё человек не в состоянии жить как человек.

Глоток. Но ведь именно эта «моральная необходимость» мешает ему смириться со своим новым существованием. Она делает её существованием, не позволяет стать жизнью! Другой, новой, кардинально отличающейся от старой… Страх. Извечный страх, смешанный с голодом, настолько слившийся с ним, что Мирас больше не мог представить себя без этих составляющих. Переступить грань, переродиться, как требует от него Мастер… Освободиться от страха, оставить его вместе с человечностью, за которую он держится из последних сил. Но то, что он делает сейчас, то, что он чуть не сделал с Беатрис! Разве это человечность? Неужели Мирас потерял и это, сам того не заметив?

Мирас отпустил мёртвое тело и вытер кровь краем рукава. Воспоминания о Беатрис и свидетельство её преступления душили неутихающей яростью. Расстроенный разум крутил самые страшные картины, в которых вампир исполнил своё обещание расчленить девушку. Мирас сжал голову руками, едва выдерживая напор ужаса, претендующий отобрать у него мораль, толкающий в распахнутые объятия животной тьмы и забытия. «Я не могу. Что от меня останется, если я отдамся этому окончательно? Это хуже смерти, хуже всего, что я только могу вообразить!».

Мужчина прислонился к тонкой ножке стола, истощённый своим бессилием. «Да что я вообще могу изменить? Бегу в прошлое, потому что страшусь будущего. Я уже давно не живу. Жить можно только в настоящем моменте, а не в вечном побеге от самого себя. И вот где я нахожусь. Не смог уйти, не смог оставить тело Пеги. Не смог остановить Беатрис. Я – безвольное животное, которому пора покончить с этим. Покончить с жаждой, покончить с прогнившей душой» – твёрдо решил он. Поднявшись на подкашивающихся ногах, мужчина дошёл до окна и судорожно вцепился пальцами в плотные занавески. Тело сопротивлялось воле. Мышцы Мираса мгновенно свело параличом, препятствуя всякому движению. В голове забилась ещё одна мысль, слабая попытка удержать его от того, что он намеревался сделать: «Возможно, мы всё же сможем узнать прошлое Беатрис. Я излечусь от вампиризма и всё станет хорошо!». Вот только вампир не поверил ей. Шанс израсходован, и как убого! Это воистину проклятье – даже попытка разобраться и найти выход закончилась катастрофой. Зачем продолжать и множить боль? Мирас оказался упрямее собственного тела – он резким движением дёрнул занавески в сторону. Солнечный свет ударил по коже, и та моментально вспыхнула. Мирас закричал от боли и отпрянул в тень, чем вызвал в себе очередной приступ свирепой ярости. Лицо его исказилось от отчаянного стремления преодолеть себя, переломить всё своё животное естество, чтобы броситься в объятия огненной смерти. Дверь за спиной открылась, и вампир услышал испуганный голос Беатрис:

– Мирас!

Шаг – и он охвачен солнечным светом, приносящим не только безмерную боль телу, но и очищение душе.

Глава 16 Тихая мудрость и Инцидент

Лица Августа, Гурия и Аиды мелькали где-то вдалеке. Леон видел их и ему было тревожно. Он не мог подойти, просто сидел на земле, наблюдая, как их детские фигурки появляются то тут, то там. И где было это тут и там? Сознание не могло сосредоточиться, оно фиксировалось исключительно на дорогих племянниках, которые смотрели на него большими, грустными глазами. «Уходите отсюда! Зачем вы пошли за мной?» – думал чародей, не в силах прогнать их. В сердце, подобно серому, запылённому цветку, расцвела тоска. Вдруг буквально перед его лицом возник Август. Он глядел на дядю серьёзно, с лёгким осуждением, как будто был обижен, что тот ушёл. Не послушал семью, оставил их, выбрав гораздо более эгоистичный путь. Или то были глаза Аеона? Леон не мог различить, и вмиг взвившаяся тревога, казалось, вытолкнула его куда-то вверх. Парень резко распахнул глаза и спросонья ему показалось, что он замёрз от этого чувства. Над головой рассыпались звёзды. Они мерцали в своём собственном ритме, умиротворённые и спокойные. Эти чувства были недоступны Леону, по крайней мере, сейчас. Вдруг его пронзило осознание: статуи люрейцев, Рогиама, Медуза! Он резко сел, и сердце его пустилось в частый, беспокойный ритм. Статуи… нет, вокруг ничего не было. Только пустая опушка и потухший костерок рядом. Но, если это был сон, как он очутился здесь? Ведь он ехал по полю, а потом... что было потом? Леон оглянулся в страхе. «Где Медуза?» – подумал он. Ни следа её присутствия. Могла ли она забрать статуи с собой? «Почему мне всё кажется, что это было реальностью? Может, отравление магией сыграло со мной злую шутку? Но, если Медуза действительно была здесь… что она сделала со мной?» – Леон вспомнил её «подарок» и то, как потерял сознание. Неясность вызывала настойчивый зуд в мозгу, словно в нём отпечаталось что-то, что пока не задействовано. Но что случится, когда оно проснётся? Леон поднялся на ноги и оглядел себя. Он поморщился от отвращения – одежда его была перепачкана грязью, пылью и рвотой. И всё же парень чувствовал себя бодро. После всего, что с ним случилось, это было даже удивительно. Неподалёку заржал Морри – конь был заботливо привязан к ближайшему дереву. «Я сам это сделал, устроил привал? Но почему тогда не помню? И одежду оставил грязной…» – покачав головой, парень больше не стал медлить и двинулся к Морри. Вопросы порождали новые круги непонимания, что вводило и без того смятённое состояние Леона в ещё большее сомнение. Усилием воли он отмахнулся от назойливых мыслей, запрыгнул в седло своего коня, и повёл его по кромке леса, чтобы обойти поле. Продолжать путь на открытом пространстве после последних событий больше не казалось хорошей идеей.

Был глубокий вечер, почти ночь, когда Леон уехал достаточно далеко, вглубь леса. Он расседлал своего коня, оставил его у кустов, чтобы Морри мог ощипать их, а сам принялся раскладывать плотное одеяло на земле и разводить костёр. Для этого он рискнул использовать магию и… всё было в порядке. Огонь занялся очень мягко, деликатно поглощая собранные Леоном ветки. Чародей коснулся своей одежды, сосредоточился, и ткань тут же очистилась от рвоты и грязи. Парень вздохнул с облегчением. И всё же его удивляло, что он по-прежнему чувствует себя хорошо. Никакой боли и подташнивания. «Хватит на сегодня» – подумал чародей и лёг. За последние дни он рисковал достаточно, незачем испытывать удачу снова. Леон смотрел в чернеющее небо, думая о том, что ему нужно поесть. Только нужно не равно желанию, и оттого парень медлил с действиями. «Как мне узнать, что случилось? И не было ли это видением, страшным сном? У меня явно было магическое отравление после того трактира… возможно, это всё мои бредни?» – в голове крутилось множество вопросов, порождающих друг друга в бесцельной веренице. Леон сел на жёсткой земле и вздохнул. «Надеюсь, что меня не ждёт какой-нибудь сюрприз. Не люблю я их» – раздражённо подумал парень, начав копаться в дорожной сумке, чтобы отвлечься. На глаза ему попалось заколдованное кольцо. Надеть его на палец или это будет самым откровенным самоубийством после всего, что Леон успел пережить. Оно наверняка впитало в себя магию Рогиамы, а это значит, что изначальное заклинание и суть этого маленького предмета отныне искажена до неузнаваемости. Леон положил его обратно в сумку и, пока шарил рукой по содержимому, нащупал дорогую для себя вещицу – игрушку, деревянную лошадку, которую подарила ему Аида. Сердце вновь защемило от воспоминаний, которые упорно твердили ему: «Сверни назад, пока не поздно».

– Ну уж нет, – сказал Леон в воздух, – раз я решил найти Асфею, я сделаю это! Я не могу вернуться к Аеону ни с чем.

И пускай он безмерно скучал по своей семье, но вернуться к ним сейчас означало только одно – проигрыш. Брат больше никогда не воспримет его всерьёз, будет считать всё тем же глупым юнцом, которым он был когда-то. Или остаётся до сих пор? Леон не был уверен. Он задумчиво посмотрел на языки пламени. Это помогало думать, а мыслительная деятельность в эту минуту была необходима как никогда. Как найти Эрика без кольца? В голову пришла одна мысль, но сработает она или нет – непонятно. Если бы кольцо не было поражено безумной магией, вполне вероятно, что заклинание бы сработало как надо. Но сейчас? Чтобы справиться с мучительным сомнением, Леон знал один единственный верный способ – действие. Чародей вновь взял кольцо и прошептал что-то губами. Не смотря на суеверный страх к зелёному цвету, парень не мог не насладиться красивым сиянием, которое кольцо стало источать в пространство: мягкими волнами, оно накатывало словно море на берег. Почувствует ли Эрик эту энергию? Узнает ли? Или это привлечёт кого-то совсем другого… Медузу? Где она сейчас? Нет, Леон совсем не хотел этого знать. Он прислушался: было тихо и спокойно, где-то неподалёку переговаривались сверчки, и их монотонная речь действовала успокаивающе. Чародей протянул руки к пламени, чтобы согреть их. Спать не хотелось, да и после передачи своего местоположения это было бы глупо. Лучше оставаться бодрствующим и внимательным.

Звёзды, казалось, совершенно не двигались с места и не желали меркнуть на фоне светлеющего небосвода. Они изо всех сил держали черноту полотна, на котором могли блистать во всей красе. Леон смотрел на них, невольно отдаваясь во власть их хладнокровного величия, но думал преимущественно о своём. Он вспоминал Мару и жалел о том, что не настоял, чтобы она на месте, сразу же рассказала ему обо всём, что знает. Сколько времени они бы сэкономили! «Что делать, если она уже мертва?» – задумался парень без особого волнения. Гораздо больше его интересовало, как ему самому следовать своему предназначению, если оно так настойчиво связывает его с той странной девушкой? Он пытался выдумать хоть какое-то заклинание на извлечение памяти из умершего – они относились к запретной некромантии и, конечно же, чародей понятия не имел, как их творить. Но Эрик, возможно, знаком с этим лучше… Складное течение мыслей Леона прервал шум, донёсшийся откуда-то из-за высоких кустов, за деревьями. Леон приподнялся на локтях, напряжённо вслушиваясь. Морри, что спокойно стоял неподалёку, привязанный к ветке, поднял голову и беспокойно застриг ушами. Он издал робкое, вопросительное ржание, и некто ответил ему похожим фырканьем. Кусты зашумели ещё отчётливее, и из-за них показалась незнакомая дикая лошадь.

– Раздери меня бездна… – Леон замер в оцепенении.

Перед ним оказалась не просто лошадь, а магическое, опасное существо – элатонтра. Вороная, элегантная, с густой чёрной гривой. Вот только от крупа, вместо хвоста, росло извилистое тело ядовитой змеи. «Опять змеи!» – Леона передёрнуло. Глаза у элатонтры ярко-зелёные, и ими она сейчас внимательно разглядывала чародея и Морри. Последний несколько раз нервно дёрнул головой, чтобы избавиться от узды и ускакать как можно дальше отсюда. Конь не лгал – он как никто лучше чувствовал грозящую им опасность. Леон старался не шевелиться, чтобы не провоцировать магическое существо на агрессию. Элатонтра тем временем спокойно подошла к нему и ткнулась мордой в сумку. Человек не понял, чего она хочет. Он всё насторожено косился на змею, что извивалась в воздухе. Однако существо было неугомонно: оно ржало и продолжало тереться о дорожную сумку, как будто хотело её открыть. Леон повиновался неявной просьбе. Он сунул руку внутрь и осознал – элатонтра почувствовала кольцо! Вытащив его, чародей показал вещицу магическому созданию. Лошадь радостно вскинула голову и громко заржала – Морри будто поддакнул ей, приплясывая на месте. Элатонтра поспешно вернулась к кустам, из-за которых вышла и, обернувшись на чародея, замерла в ожидании. Змея тихо зашипела.

– Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой? – удивлённо спросил Леон, как будто она могла ответить по-человечески.

Лошадь-змея оставалась неподвижна, и мужчина всё-таки двинулся за ней. Судя по всему, он истолковал её поведение правильно, потому как она прошла дальше в лес.

– Я вернусь, дружище, – сказал чародей привязанному к дереву Морри, и скрылся в лесу.

Конь жалобно заржал ему вслед.

Леон шёл на расстоянии от элатонтры, стараясь не подходить вплотную к шипящему «хвосту», который не сводил с него неподвижных глаз. Из памяти никак не выходила Медуза, и это начинало раздражать. Леон озирался по сторонам, гадая, куда же его ведёт существо. Возможно, как раз к Медузе? Или же к своему стаду? Как известно, элатонтры – плотоядные существа. На этот счёт у чародея было припасено лёгкое заклинание, которое может дезориентировать животных ярким, слепящим светом. Сосредоточив немного энергии в кончиках пальцев, парень зашагал вперёд увереннее.

Выйдя из леса, Леон внутренне напрягся: он действительно ожидал увидеть целое стадо элатонтр, однако вместо этого застал на небольшой лужайке у узкого ручейка человека. Точнее, проекцию, судя по едва подрагивающему в пространстве силуэту. Человек неподвижно сидел на земле, на голову был накинут чёрный капюшон. Руки касались травы и нежно, любовно поглаживали её. По крайней мере, пытались, учитывая то, что весь его вид был голографичен. Тем не менее, незнакомец создавал впечатление человека, который нашёл своё единение с природой.

– Эрик? – лицо Леона вытянулось.

Элатонтра подошла к колдуну и по-свойски легла возле его проекции. Эрик поднял глаза и оказался не менее поражённым, чем друг. Он поднялся на ноги и, не говоря ни слова, с интересом поглядел на лошадь со змеиным хвостом. Та тихо заржала в ответ, как бы поясняя ситуацию.

– Это Амея тебя привела ко мне? Как так вышло? – колдун улыбнулся.

Он подошёл к Леону и явно хотел обнять его, но спохватился из-за своей формы и, неловко улыбнувшись, сказал: «Давно не виделись! Ты как?». Тон его звучал вполне обыденно, как будто ничего странного и не произошло. Чародей не нашёлся, что ответить. В голове всё завертелось, простой вопрос вызвал бурю эмоций и ступор. Как он? Сложно ответить. В мыслях проносилось множество образов, он не знал, за что ухватиться. Эрик, должно быть, заметил это, потому как предложил другу присесть рядом с ним на землю.

– Это единственное, что тебя интересует? Как у меня дела? – Леон не смог сдержать удивления.

Эрик всегда поражал его, но в этот раз он превзошёл самого себя. Чародей не мог себе представить, что должно было произойти, чтобы колдун потерял своё завидное спокойствие и непоколебимость. Друг улыбнулся в ответ:

– Ну, мы с тобой расстались при интересных обстоятельствах. Сказать по правде, я волновался, но кольцо, которое я тебе когда-то давно отдал, сказало мне, что ты жив, – в знак подтверждения он коснулся своего кольца на пальце – абсолютной копии того, что было у Леона. – Этого было вполне достаточно. Хотя, конечно, мне интересно, что ты нашёл в том карманном мире?

– Подожди. Ответь-ка, что ты делаешь здесь, да ещё и в таком виде? Ты где?

– Я сам не совсем понял, вот пытаюсь разобраться. Только для этого мне нужна энергия, поэтому я ошиваюсь проекцией здесь, потому что мы находимся в месте силы. Мне нужна энергия, чтобы выбраться.

– Давай подробнее…

– Постараюсь, – Эрик почесал в затылке. – После того, как тот мир взорвался, думаю, это запустило какую-то реакцию, в итоге чего я попал… в другой мир? Или в небытие, не знаю. Здесь ничего нет, я бы с ума сошёл, наверное, если бы у меня не оставалось сил на создание проекции и воли воспоминаний, чтобы оказаться здесь. Только перенестись полностью я не могу, потому что энергии не хватает. Думаю, если я восстановлюсь, то смогу вернуться через эту проекцию. А именно в этом месте я потому, что надеялся найти тебя. В город попасть я не мог, иначе проекция исчезнет, вот и думал, что если моя идея с телепортацией не сработает, то хватит сил на то, чтобы в качестве проекции отыскать тебя в городе и попросить помощи. Но вот ты здесь! Богиня послала тебя ко мне, не иначе. А теперь ты рассказывай, что случилось?

Друг рассказал всё, что с ним произошло. Колдун внимательно выслушал его, не выражая практически никаких эмоций. Элатонтра по имени Амея также не сводила своего на удивление умного взгляда с жестикулирующей фигуры Леона. Ему было не очень комфортно от её внимания, но он старался смотреть исключительно на друга и игнорировать извивающуюся где-то около головы змею.

– Медуза, древние мифы… Это поразительно. Магия Рогиамы воистину… чудесна. Но сейчас не об этом, мы ещё позже поговорим о том, что произошло. Я только рад, что ты не превратился в камень, – неловко улыбнулся Эрик.

– Ты думаешь, что это было на самом деле? – спросил Леон неуверенно.

– Почему же нет?

– Но люрейцев не было, когда я пришёл в себя.

– Не думаю, что это доказательство… либо опровержение. В любом случае, ситуация действительно неясная. Это может быть как правдой, так и твоим сном, – ответил друг в свойственной ему неоднозначной манере.

– Может быть. В любом случае, я и сам рад, что остался жив, – чародей приложил руку к груди.

Эрик кивнул. После короткого молчания, он сказал мечтательно:

– Хотел бы я увидеть это своими глазами.

– Зачем? – удивился Леон.

– Это ведь удивительно, не находишь? Порой у меня складывается ощущение, что магия Рогиамы – это магия без границ. Это пугает, но в то же время…

– Это опасные мысли, Эрик, – предостерёг друга чародей.

Он посмотрел на него серьёзно, и в эту секунду сам себе напомнил Аеона. Поспешно отведя взгляд, он вдруг растерялся собственного проявления.

– Ты же знаешь, у меня нет ни хорошо, ни плохо, – улыбнулся колдун.

– Но ведь есть опасно и безопасно? – уточнил Леон.

– Я стараюсь помнить об этом, – парень неловко улыбнулся в ответ.

Между ними вновь воцарилось комфортное молчание. Природа переливалась чередой мягких, приятных для слуха звуков, и чародей почти забыл, что находится в опасной близости от элатонтры. Впрочем, дикое создание не испытывало к нему большого интереса. Эрик спросил:

– Получается, ты серьёзно хочешь найти Мару?

– Конечно. Она знает, где Асфея. Ты вообще в курсе, что Рогиама правит всей магией? И это не «чудесно», Эрик! И даже не интересно. Это ужасно. Возможно, если бы ты увидел эту Медузу воочию... конечно, если это правда… Тогда, наверное, ты бы понял меня. Она превратила в статуи свою семью и совершенно не жалела об этом. Она говорила странные вещи… И что-то сделала со мной.

– Что именно? – заинтересовался колдун.

– Не знаю. Мне стало легче после того сна, но что, если я…

Голос дрогнул. Сказать свою догадку вслух было страшно, словно произнесённым словом можно зафиксировать реальность раз и навсегда. Фиксировать же её такой ужасающей мыслью не хотелось.

– Я понимаю. Но ты в порядке. Не думай сейчас об этом, хорошо? – предложил Эрик.

– Постараюсь.

Леон нахмурился. Он отмахивался от навязчивых мыслей, говорил себе, что всё ещё в трезвом уме, но как сам человек может судить своё мышление? В какой момент он становится сумасшедшим, и возможно ли заметить эту грань?

– Это всё удивительно, – колдун отвёл взгляд. – Я чувствую, что с магией творится что-то странное. Спасибо, что предупредил. Может, я из-за этого здесь и оказался.

– То есть, тебя это не пугает? – чуть улыбнулся чародей.

– Меня это настораживает. Ты прав, с магией сейчас нужно быть осторожным.

– Твоё кольцо теперь непригодно. Я попытался связаться с тобой через него, но… – Леон покосился на Амею. – А это вообще как получилось? Эрик, они опасные создания… Я, конечно, понимаю, что сейчас тебе ничего не грозит, но всё же! И почему именно «Амея»?

– Знаю. Но с ними можно договариваться, – колдун улыбнулся. – К любому существу можно найти подход, даже к самому опасному. Когда я наугад воплотил свою проекцию в здешнем пространстве, понадеявшись на интуицию и везение, меня встретила Амея. Она поняла, что мне нужна помощь и привела в это место. А имя… я сам дал его ей. Оно хорошо созвучно с этой элатонтрой, не находишь?

Леон не находил, но спорить не стал. В этот момент он почему-то вспомнил своего брата и невольно задумался о том, есть ли у него шанс вновь наладить отношения с ним? Особенно после их ссоры. И тем не менее, у самого Эрика ведь получилось приручить столь дикое животное, которое теперь послушно лежало рядом с ним? Колдун тем временем погрузился в себя. Он с любовью поглядел на питомицу и, должно быть, очень хотел приласкать её, но в нынешнем состоянии это было просто невозможно. Придя к какой-то мысли, он вновь повернулся к другу и сказал:

– Амея почувствовала магию кольца. Поэтому она пришла к тебе и, наверное, поняла, что ты как-то связан со мной. Вот и решила привести тебя сюда. Я ничего не чувствовал, моё кольцо не откликалось. Хотя, возможно, дело просто в том, что я нахожусь непонятно где?

– Не знаю. Это было странно, особенно учитывая то, что кольцо абсолютно испорчено магией Рогиамы! Интересно, а как Амея поняла всё так точно?

– Её ведёт Богиня, – просто отозвался Эрик.

– Какая из? Возможно ли, что Амея – создание Рогиамы? – скептически заметил Леон.

Лошадь недовольно фыркнула, как будто понимала, что они говорят о ней. Чародей даже вздрогнул, боясь рассердить создание, а Эрик рассмеялся:

– Судя по всему, нет. Могу предположить, что моя магия так и осталась в кольце, вот только я сам никак не среагировал. Ничего не почувствовал. А Амея – существо, гораздо более тонко чувствующее магию, чем человек. Вот у неё и получилось понять… Очень, очень любопытно! Оно у тебя с собой?

– Нет, осталось тут недалеко, где я ночевал. Я пошёл на риск используя это кольцо, хотя видел, что оно источает зелёную магию. Но я рад, что сделал это, – уверенно отозвался Леон.

– Действительно, очень здорово. Идём туда, – колдун с готовностью поднялся на ноги и отряхнул длинные чёрные штаны, будто они действительно могли испачкаться.

– А ничего, если ты уйдёшь отсюда? Ты не исчезнешь? – забеспокоился чародей. – Я же не смогу тебя найти, если ты действительно в каком-то небытие.

– Нет, всё будет хорошо. Это место силы, лес как будто собрался вокруг этой точки, но его энергия распространяется ещё на несколько километров, – мужчина развёл руками в широком жесте, пытаясь обхватить окружавшие их высокие деревья. – Я почувствовал, что здесь что-то не так. Я уже несколько дней изучаю это место, питаюсь его энергией понемногу, и оно отличается от других мест. Хотя, возможно, сейчас и другие места силы так резонируют… Думаю, это связано с царствованием Рогиамы. Хотя, я не почувствовал никакого безумия.

– Очень рад. Хорошо, идём к моему лагерю, – кивнул чародей и, поднявшись вслед за другом, не удержался от предостережения: – И не увлекайся этими местами силы, пожалуйста… Сейчас это опасно.

Эрик добро улыбнулся другу, но ничего не сказал.

Они двинулись обратно через лес, а неотступная Амея всё так же шла за ними. Она бодро шагала рядом с проекцией своего друга, и Леону даже показалось, что она защищает его. Если его чувство действительно было верно, то от чего? От исчезновения? Этот факт безмерно занимал Леона, будоража в нём ещё большее удивление.

– А как у тебя получилось так подружиться с элатонтрой? Она ходит за тобой, как будто ты её хозяин, – спросил парень.

Эрик покачал головой в ответ:

– Я ей не хозяин. Можно сказать, это было соприкосновение магией, и нам понравилось это чувство. А ещё, возможно, она почувствовала, что я совсем слаб и решила… выходить меня? Как мать. Не знаю точно. В любом случае, мы путешествуем вместе, пока нам комфортно это делать. Конечно, если я начну уходить далеко от мест силы, то Амея будет вынуждена оставить меня. Её суть привязана к местам силы, и это никак не изменить.

– Знаешь, я всегда тебе удивлялся, Эрик. Ты так тонко чувствуешь магию. А ещё говорят, что чародеи – истинные сыны Великой Богини!

– Чародеи уделяют Богине слишком много внимания. Не думаю, что Ей нравится такое поклонение. Думается, Ей больше по душе, когда человек, наделённый подобным даром (неважно, чародей или колдун), следует ему, познаёт его и самого себя. Через нас и Она может познать Себя.

– Ты думаешь, Она Себя не знает?

– Если знает, то зачем Ей последователи?

– Чтобы нести Её волю в мир.

– А что такое Её воля?

Леон задумался. Он только сейчас осознал, что не понимает до конца, о чём говорит. Да и понимает ли вообще? Парень ничего не ответил – только глубже погрузился в себя, а друг, сохраняя уважительное молчание, терпеливо шёл позади. «Но ведь я несу Её волю. У Неё есть свои цели и задачи, как у каждого Бога. Она хочет найти Свою Избранную» – объяснил себе Леон, но ответ так и остался непроизнесённым. Ему подумалось, что, если он озвучит свою догадку вслух, Эрик вновь парирует её парой простых слов, оставив друга наедине с сомнениями. Леон слишком устал с дороги, чтобы вести серьёзные беседы.

Они вышли к стоянке Леона и переключились на множество других тем: Эрик принялся рассматривать его кольцо и пообещал, что поэкспериментирует с магией в нём, на что чародей возразил весьма категорично. Друг только покачал головой в ответ, выражая молчаливое несогласие, а затем перевёл разговор в другое русло:

– Ты хочешь найти Мару?

– Конечно. Это единственный выход, чтобы вернуть и Богиню, и Асфею. Я ради этого ушёл из дома, – кивнул чародей.

– Как твой брат отреагировал?

– Как ты думаешь? – Леон усмехнулся. – Думаю, отныне дорога домой мне закрыта.

– Не знаю. Мне кажется, что ты слишком строго судишь. Если ты вернёшься, тебя примет семья. Но ты этого не сделаешь.

– Не сделаю, – согласился чародей.

– Думаю, тебе будет легче уже просто от осознания, что где-то в мире есть место, где тебя ждут. И не важно, что между вами происходит или происходило, тебя любят. И примут, как только ты устанешь от своего пути, когда тебе понадобится время, чтобы отдохнуть и восстановить силы. А теперь положи, пожалуйста, кольцо на землю передо мной.

Леон снова задумался и, слегка дезориентированный сказанным, неуклюже выполнил его просьбу. Что-то шевельнулось в его сердце. Облегчение? Ему стало легче дышать, как будто чувство вины, что неотступно стискивало горло, ослабило хватку. Оно не ушло, не испарилось волшебным образом, но мысли странным образом прояснились. Тучи, которые заполняли его голову с момента ухода из дома, медленно рассеивались. Развернулись другие чувства, и чародей почувствовал себя свободнее, как будто был совершенно неподвижен до этого момента, а теперь может развести руками, вскинуть голову и расправить грудную клетку – не так широко, как хотелось бы, но всё же. Так вот что было так страшно для него? Потерять любовь своей семьи, остаться одному, быть отвергнутым самыми близкими, с которыми он связан не только по крови, но и душой? Чародей внимательно посмотрел на своего друга, что молчаливо возился с проклятым кольцом, и в очередной раз поразился: сколько тихой мудрости сокрыто в этом человеке? Поддавшись благодатному чувству, парень погрузился в созерцание, и сложно было сказать, что именно он созерцал в эту минуту: внешний или внутренний мир.

***

– Так, – Леон, сидя в позе лотоса, опёрся руками о лодыжки, – кольцо всё-таки неисправно, как я и думал. Но сейчас не об этом. Для начала нам нужно вытащить тебя в этот мир. Есть идеи?

– Пока никаких, – Эрик задумчиво смотрел в небо. – Мне не хватает силы, а брать энергию через проекцию не то, чтобы сложно, но долго.

– Ты говоришь, что сидишь в небытии?

– Да. Ну, либо мне этот мир слишком непонятен.

– Тогда у нас нет особого выхода. Я должен передать тебе часть своей силы.

– Каким образом? Это будет почти то же самое, что я беру с мест силы. Ведь физически я не рядом с тобой, поэтому это значительно осложняет передачу потоков.

Леон задумался. Времени действительно было мало, а искать Мару в одиночку не представлялось чародею возможным. Ему нужна помощь Эрика – его умение и мудрость. Вздохнув, парень посмотрел на горящее пламя костра, в котором мягко потрескивали небольшие ветки, собранные им в лесу.

– Знаешь, а ведь есть у меня одна мысль, – Эрик посмотрел на Амею, что дремала рядом с ним.

Элатонтра не реагировала. Она наслаждалась сном и теплом огня, положив массивную голову на землю.

– Что ты задумал? – спросил Леон, потому как друг принялся молчаливо обдумывать только ему ведомый план.

С учётом того, что этот план явно включал элатонтру, чародей был готов протестовать. Эрик попросил минуту, чтобы сформулировать мысль более точно. Друг не торопил его, но ждал с явным неудовольствием и тревогой.

– Элатонтра – магическое создание, верно? – вновь заговорил колдун. – И, в отличие от людей, гораздо более чистое с точки зрения магии.

Леон осторожно кивнул.

– А это значит, – продолжил колдун, – если мы с тобой установим с ней достаточно крепкую связь, то она, как магический проводник, сможет усилить поток, который нужен мне для безопасной телепортации.

– У тебя, судя по всему, уже есть с ней связь? – предположил чародей.

– Есть. – Эрик улыбнулся.

– Мне не нравится эта идея, Эрик, – покачал головой друг.

– Она не укусит тебя, – рассмеялся колдун.

– Откуда ты знаешь? – Леон поёжился.

– Разве она хоть раз проявила к тебе агрессию за всё это время? Она спокойна, когда сыта. Сейчас, судя по всему, именно такой момент. Дерзай.

Леон сглотнул. Попытка Эрика приободрить его провалилась – теперь чародей думал о том, что скоро существо может проголодаться. И всё же иного выхода, судя по всему, не было. Парень скрестил руки на груди и спросил:

– И что мне делать?

– Ну, для начала не бояться, – улыбка не сходила с губ Эрика.

Друг скорчил недовольную гримасу – ему не нравилось, когда его буквально тыкали в страх носом. И тем не менее, сказанное колдуном было приемлемо. Леон не мог придумать ничего другого, что не включало в себя опасное существо. Можно было бы использовать заряженный магией талисман, но при условии, что он не тронут безумием Рогиамы. Такого у них больше не было. Элатонтра же вела себя спокойно и действительно не выражала никакой агрессии всё это время.

– Давай дождёмся, пока она сама проснётся, – Леон с опаской поглядел на спящую лошадь.

– Можем не ждать, – спокойно вымолвил Эрик.

Стоило ему произнести эти слова, как Амея громко фыркнула и, открыв умные глаза, подняла голову. В следующий миг она встала на ноги и тряхнула струящейся гривой. Взгляд её обратился к проекции Эрика, словно спрашивая у него, всё ли в порядке. Колдун улыбнулся ей, а затем посмотрел на друга.

– Попробуй прочувствовать её суть, – сказал он обыденно.

Вникать в суть живых существ было запрещено. Леон нахмурился, не понимая, может ли он перешагнуть через этот запрет даже морально. Не зря ведь он существует. Если другое существо достаточно сильно, оно может подавить волю того, кто пытается проникнуть в его суть. Да и сам Леон может переусердствовать и сломить волю иного живого существа. Этими опасениями он поделился с другом, на что тот тихо рассмеялся:

– Я бы посмотрел, как у тебя получится подавить волю элатонтры. Они, знаешь ли, совсем не слабые, – он кивнул на Амею. – Да и ты, думаю, достаточно сильный чародей, чтобы отразить чьи-либо попытки манипулировать твоей волей.

Лошадь-змея склонила голову на бок и скромно фыркнула, будто старалась убедить Леона в своей покладистости. Он, конечно, не купился на это.

– Чародеи запрещают такое… это правда против правил, – покачал головой парень.

– Я делал это множество раз, – Эрик пожал плечами.

– Но ты и не чародей. У колдунов, наверное, другие правила.

– У колдунов мало правил.

– И ты, должно быть, уже все нарушил, – усмехнулся друг.

– Не все, – улыбнулся колдун. – Правила хороши, они ограждают от безответственности. Если есть правило, значит, вменяется и ответственность. Если ты достаточно хорошо понимаешь это, что дурного может произойти?

– Хотел бы я разделить твоё мнение, дружище. Могу даже припомнить всё, что нам говорили в школе по поводу Правил, но нынешняя ситуация… у нас ведь нет другого выхода, верно? – спросил Леон, засучив рукава.

– Нет, – ответил Эрик.

– Надеюсь, что Богиня простит меня за нарушение одного из Её Правил…

Леон чувствовал себя неуверенно. Потирая руки и концентрируясь на своей магии, он снова и снова тонул в сомнениях. Магия легко может вмешаться в процессы, которые для человеческого сознания непостижимы. Кто знает, что тогда случится с сутью существа, в которое ты по неволе проник слишком глубоко? Кто знает, что случится с тобой? Связи подобного рода устанавливаются естественным образом с течением времени: во время общения, общих путешествий и дружбы. Но резкое вторжение в близость – одно из серьёзных нарушений для людей, обладающих магическими способностями.

– Правила как помогают, так и сковывают, Леон. Я понимаю, что для тебя это сложно. Но мне не выбраться отсюда без твоей помощи. Возможно, Богиня и направила тебя ко мне, чтобы помочь, – сказал Эрик, заметив, как друг нахмурился.

– Возможно, ты прав… ладно. Нам действительно нужно вытащить тебя в этот мир любым способом. Я готов, – кивнул Леон после пары глубоких вдохов.

– Точно? Тебе потребуется концентрация и уверенность, – предупредил колдун.

– Точно.

– Хорошо. Тогда попробуй наладить связь с Амеей, а я присоединюсь к вашему единому полю позже. У меня есть связь и с ней, и с тобой, так что мне немного легче. Ты… знаешь, как это делается? Или рассказать?

– Я наслышан о разных техниках…

Друг чуть кивнул в ответ, не задавая лишних вопросов. Леон же внимательно посмотрел на красивую лошадь с угрожающе раскачивающимся «хвостом». Он стал вспоминать всё, что слышал о подобных взаимодействиях – суть всегда одна, но к ней нужно подходить исходя из своих способностей. Леон был стихийным чародеем, это являлось основной его специализацией, значит, путь к сознанию Амеи лежал через стихию. Конечно же, он избрал именно воздух в качестве инструмента. «Мы дышим одним воздухом. Мы – одно целое» – он начал концентрацию, представляя, как один и тот же воздух проходит и по его лёгким, и по лёгким элатонтры. Вдох-выдох. Единая энергия, являющаяся звеном между двумя существами. Леон не заметил, как закрыл глаза. Он слышал и воспринимал лишь краем сознания тихое фырканье Амеи, но не чувствовал с её стороны сопротивления. Оно было в самом начале – на Леона нахлынуло удивление и испуг, но никакой враждебности. Он почувствовал ещё и то, что на самом-то деле она была очень расположена к нему. Чародей задумался о причине, но не смог ответить наверняка. Возможно, дело в кольце, на которое она пришла, а может и в том, что они друзья с Эриком, к которому она однозначно испытывает симпатию. Леон с возросшей уверенностью потянулся к ней магией. Внутренним взором он видел голубую пульсацию, которая исходила из самого его существа. Он чувствовал, что элатонтра тянется к нему в ответ. Их сознания медленно, очень мягко соприкоснулись друг с другом – самым краешком, но достаточно ощутимо. Щекочущее прикосновение могло бы принести Леону удовольствие, но вместо этого желудок его стал неприятно тяжелеть. К горлу подкатила тошнота.

– Держи концентрацию, Леон, – подбадривал Эрик. – Всё отлично!

Но концентрироваться становилось сложнее. В висках ломило, однако чародей упорно искал сознание элатонтры. Он не мог углубить эту связь, она по-прежнему держалась на лёгком соприкосновении, но не могла сцепиться крепче. Леон не знал, сколько они простояли так, но совсем скоро услышал голос друга: «Слишком много сил уходит, я чувствую. Отдохни, ты же делаешь это впервые». Но упрямый чародей не желал слушать – он давил себя и собственные возможности, сопротивляясь дурноте. Он знал, что может установить связь с элатонтрой и с первого раза.

Вдох-выдох. По виску скатилась капля пота.

Вдох-выдох. В затылке застучало молотом.

Вдох-выдох. Громкое ржание Амеи.

– Леон, хватит! – выкрикнул Эрик.

Это заставило друга вернуть фокус на собственную энергию и осознать, что цвет её сменился на зелёный. Леон отпрянул и мысленно, и физически – он упал на спину, чувствуя, как боль в голове становится всё сильнее. В ней ещё яростнее отстукивало раскалённым молотом с одной единственной целью – разбить черепную коробку вдребезги. Парень зажмурился и обхватил голову руками, тщетно пытаясь унять боль. Перед внутренним взором возникли неподвижные зелёные глаза Медузы, в ушах зазвучал шёпот о «даре». Однако… Леон вдруг осознал, что всё ещё сохраняет стойкость духа и трезвость мышления. Удивительно. Никакого бреда и ужасающих, резких видений, мелькающих перед глазами – как это было раньше, во время его пленения люрейцами. Только тело содрогалось от пульсирующей боли. Сам же он будто был оторван, не совсем здесь сознанием… Ему удалось на краткую секунду посмотреть на себя со стороны: он видел, как корчился на земле, и это показалось ему… странным? От этого раздвоения голова ещё больше шла кругом. Леон с трудом приоткрыл глаза, услышав беспокойное ржание элатонтры. Лошадь подошла ближе, обнюхала его и, дёрнув головой, встала боком. Последнее, что чародей был в состоянии воспринять, было змеёй, что с силой впилась в его открытую щиколотку.

Глава 17 Неудачливая гостья

Беатрис держала обгоревшее тело Мираса в своих руках. Её никак не оставляло удивление – она ведь так хотела увидеть, как он сгорает на солнце. И вот это случилось. Ей даже не пришлось прилагать усилий! Впрочем, она и была той, кто подтолкнул вампира к подобному шагу. «Бойся своих желаний. Особенно таких извращённых» – подумала девушка. Первая секунда этого зрелища была волшебной – тело Мираса вспыхнуло огнём, а солнечные лучи, казалось, создали золотистый ореол, обожествляя его. Какая-то часть Беатрис хотела бы любоваться этим зрелищем и дальше, хотела бы увидеть, как некогда крепкое тело станет горсткой пепла, но другая – нет, она не могла этого допустить. Она испугалась, побежала к нему, оттащила в тень ближе к потёртому дивану. И теперь они сидят вместе с ним на полу, потому что любое лишнее движение травмировало и без того изуродованное тело. Изуродованное для одной стороны Беатрис, но безмерно красивое для другой. Девушка попыталась выдохнуть всю свою двойственность, сосредоточившись на Мирасе. Он постанывал и скулил, совершенно не воспринимая реальность. Сейчас для него существовала только боль. Беатрис гладила его по волосам и думала, что им делать дальше. Она могла предположить, что вампиры быстро восстанавливаются при любых обстоятельствах. В конце концов, если бы не ускоренная регенерация, он бы однозначно остался калекой с такими ожогами по всему телу.

Беатрис, всё также успокаивая вампира мягкими прикосновениями, думала о том, что теперь они точно не узнают её прошлое. Впрочем, наверняка есть другие способы, нужно только подумать. И если это можно было отложить до того момента, пока Мирас не придёт в себя, то другой вопрос занимал мысли девушки гораздо больше: захочет ли вампир путешествовать с ней дальше? Он и до этого не горел подобным желанием, а что уж говорить теперь? Беатрис была растеряна. Она не испытывала трудностей в самостоятельном поиске, но, когда ты и так ничего не помнишь… рядом нужен человек, который ориентируется хоть немного лучше тебя. Без Мираса у неё действительно нет никакого плана действий. Нет. Сейчас он слишком ценен, чтобы вот так бросать его на произвол судьбы. Беатрис понимала, что ей придётся очень постараться, чтобы убедить его в том, что он может ей доверять. Но как ей сделать это, когда она сама себе не доверяет? Уж точно не после всего, что с ними произошло по её вине. «Мне нужно как можно скорее вернуть память. Не хочу ни от кого зависеть: подстраиваться, пытаться быть той, кем я, кажется, не являюсь» – подумала девушка недовольно. Впрочем, нынешняя ситуация была неизменна и единственное, что она может сделать, это составить хоть какой-то план.

Вампир в очередной раз громко заскулил. Некогда сильный и уверенный, теперь он выглядел жалко. Беатрис старалась не думать об этом, боясь сорваться в очередное безумие, а потому переключилась на практические действия – ему нужна кровь. «Но от моей крови его тошнило» – задумалась она, а затем хмыкнула вслух:

– Разве у нас есть выбор? Конечно, я бы могла накормить его кровью Пеги, но вряд ли он скажет мне спасибо за это. Но как он говорил? Моя кровь сначала насыщает его, а потом вызывает сильный голод? Может, от пары глотков ничего плохого не случится?

Девушка поднесла свою кисть к самым его губам. Мирас чуть дёрнулся, даже зашипел, но кровь манила его. Также, как и её. Он вялым, но умелым движением прокусил кожу на её запястье и начал пить. Беатрис держала его за голову и отсчитывала глотки. Первый, второй… «Достаточно» – решила она, и выдернула руку. Клыки больно зацепили её, из-за чего кровь стала течь сильнее. Девушка выругалась, но это было уже второстепенной проблемой. Мирас тем временем перестал стонать и тяжело вздыхать – он затих. Уснул. Кожа начала восстанавливаться значительно быстрее. «Ему нужно больше крови. Нормальной крови» – поняла Беатрис. Она взяла с дивана подушку и, аккуратно подложив её под голову вампира, поднялась. Она неспешно прошла по комнате, разглядывая содержимое ящиков и всего, что лежало на столе и тумбочках. Ничего примечательного: зеркальце, благовония, свечи, ножи, карты и травы. Несколько мешочков пахучих трав, от которых кружилась голова, особенно заинтересовали Беатрис. Она не знала, для чего конкретно они были нужны, но сразу поняла эффект, который они могут оказать. Лёгкое головокружение свидетельствовало о возможном изменении сознания – кратком и незначительном, но достаточном для того, чтобы повлиять на человека и воздействовать на его волю. «Это может пригодиться» – подумала девушка, покосившись на вампира. Если бы нашлась ещё набедренная сумка, Беатрис была бы рада вдвойне – носить вещи в руках неудобно и непрактично. Она подошла к окну и осторожно выглянула наружу. Жизнь всё также продолжала течь, как будто в этом доме не случилось ничего страшного. Сколько боли и страданий в одной единственной комнате, и как это ничтожно по сравнению со всей жизнью в целом. Люди за окном продолжали бродить по улицам; старички на углу дома играл в шашки сидя на низких табуретках; дети резвились в пыли.

Беатрис осмотрела всю комнату, но не нашла ничего интересного. Тогда, пока Мирас всё ещё восстанавливался, она пошла обследовать другие помещения. Мысль, откуда взять кровь, кроме как не у Пеги, в голову не приходила. Возможно, небольшой осмотр поможет её мозгам сориентироваться быстрее.

Домик был небольшой и весьма узкий, но здесь имелся второй этаж. Девушка предположила, что именно на втором этаже находится спальня мёртвой хозяйки, и не ошиблась – бедно обставленная комнатка содержала в себе кровать, грубый шкаф, пару стульев, пыльное зеркало и сундук. Интерес вызвал именно он – большой и увесистый, с прочным замком. Беатрис коснулась его пальцами, пытаясь понять, сможет ли справиться ножом или придётся искать ключ. Решила попытать удачу с ключом, потому что на взлом такого массивного замка придётся потратить много сил, да и портить свой кинжал не хотелось. Но прежде – перевязать запястье. На стуле лежала горстка чистой, застиранной ткани, одежды. Выудив тонкий лоскут, девушка обмотала им правую руку. После она стала шарить по мебели: подняла подушку с кровати, приподняла матрас, залезла в шкаф. В шкафу девушка обнаружила то, что ей как раз было нужно: вместительную набедренную сумку из плотной грубой ткани. Беатрис тут же примерила сумку – удобно. Девушка с удовольствием хлопнула по ней рукой и продолжила поиски ключа. Добравшись до ящичка с нижним бельём, она обнаружила ключ на самом его дне. Улыбнувшись, Беатрис сжала его в кулаке и, сделав пару шагов в сторону, наклонилась к сундуку. Она вставила ключ в скважину, повернула и, благо, механизм поддался без проблем – девушка тут же сняла замок и откинула назад крепкую деревянную крышку. Здесь лежало несколько позвякивающих мешочков. Беатрис рассудила, что деньги будут нужны, а потому сложила в набедренную сумку два из них. На первое время должно хватить. Остальную часть сундука занимали старые книги. Девушка удивилась: «Что в них такого ценного?». Названия не были связаны друг с другом: «Трактат о травах», «Боги и Их приспешники», «Старые Боги» и ещё множество всего. Беатрис заинтересовали первые две книги, которые попались ей на глаза. Первая была полезна из практических соображений, а вот вторая, возможно, сможет пролить хоть какой-то свет на ситуацию Беатрис. Возможно, в ней будут упоминания о вампирах и, если Мирас прав, и девушка сама когда-то была вампиром и излечилась…

– И что лично мне это даст? – спросила она устало.

До этого она даже не успевала подумать. Что она будет делать, если выяснится, что в прошлом она действительно была вампиром? Начнёт искать своего Мастера? Девушка задумчиво взяла книги в руки и медленно положила в сумку. Покачав головой, она сказала самой себе: «Будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Сейчас главное: припасы и поставить Мираса на ноги».

Спускаясь по лестнице, Беатрис услышала тихий шум в комнате, где оставила Мираса. Должно быть, он начал приходить в себя – она поспешила к нему. Когда девушка зашла, вампир уже сидел на диване в крайне кривой позе – туловище его заваливалось в сторону, руками мужчина вцепился в обивку. Дыхание было тяжёлым, а потухший взгляд метнулся к вошедшей знакомой. На секунду в нём вспыхнула ненависть.

– С пробуждением, – Беатрис ухмыльнулась. – Больше не думаешь о самоубийстве, я надеюсь? В конце концов, кожа у тебя уже зажила, было бы жаль жечь её снова.

Девушка не боялась, что он повторит попытку, так как вампир был слишком слаб, чтобы даже сидеть. Мирас отвернулся.

– Зачем ты это сделала? – спросил он приглушённо.

– Потому что ты мне нужен, – честно ответила она. – У нас уговор, если ты забыл.

– Какой смысл, если Пеги мертва? Наш уговор должен был закончиться здесь. И он окончен.

Беатрис молчала. Это было именно то, чего она боялась – Мирас не планирует путешествовать с ней дальше. Она сказала осторожно:

– Мы всё ещё не получили ответы на свои вопросы.

– Верно. Ты угробила наш шанс, – выплюнул слова вампир.

– А ты думаешь, что Пеги единственная, у кого есть ответы?

Мирас ничего не ответил. Беатрис подошла к нему ближе, но не стала сокращать дистанцию слишком сильно, чтобы не нервировать его.

– Слушай, я всё понимаю. И я прошу прощения за то, что сделала, – весьма сухо сказала девушка. – Но у нас есть цель и, пока она общая, мы должны идти вместе. Ты всё ещё хочешь избавиться от вампиризма?

Мужчина кивнул. Однако энтузиазма в нём по-прежнему не наблюдалось.

– Как и я хочу всё вспомнить, – сказала она. – Но, если мы будем сидеть здесь и горевать… мы не уйдём далеко, Мирас. Нам нужно держаться вместе.

– Мне нужна кровь, – ответил Мирас отстранённо. – Я не хочу сейчас об этом говорить.

– Тогда мы поговорим, когда ты придёшь в себя и наберёшься сил, – Беатрис кивнула. – Тут всё ещё есть кровь Пеги…

– Нет, – отрезал вампир. – Никогда больше! Меня спасает только то, что я не могу встать. Но я чувствую себя… странно. Я не очень голоден. Не так мучительно, как обычно это иногда бывает… Просто слабость?

– Мне пришлось дать тебе своей крови. Чтобы ты не убил меня за то, что я скормила тебе твою подругу, – девушка пожала плечами.

Мирас поморщился.

– В тебе есть хоть капля человечности? – Он посмотрел на неё с отвращением. – Я не понимаю… ты нисколько не жалеешь, что сделала это?

Это фраза заставила Беатрис содрогнуться. Теперь, когда Мирас обратил внимание, она задумалась. Да, сожаления в ней действительно не было, и это стало казаться… неестественным. «Разве люди не должны раскаиваться, когда убивают невинных?» – подумала девушка, но не нашлась с ответом. Логика подсказывала, что ей нужно переживать, но внутреннее чувство… молчало. Она отвела взгляд и ответила удивительно растеряно:

– Не знаю…

Голос её стал глуше, тише, выдавая страх или неприятный трепет, и это заставило Мираса приглядеться к ней внимательнее. Он выглядел удивлённым. Настолько, насколько позволяло его состояние. Помолчав немного, он сказал:

– Как твоя кровь меня не добила?

– Хочешь попробовать ещё раз? – Беатрис хитро посмотрела на Мираса.

– Нет уж, – он резко выдохнул.

– И что ты предлагаешь? Мне идти и убивать кого-то на улице?

– У тебя это прекрасно получается, – мужчина криво улыбнулся.

Беатрис цокнула языком. В конце концов, если он не идёт ей навстречу… Она в очередной раз посетовала на то, что зависит от него и не может вести себя так, как хочет. Впрочем, он ровно в том же положении сейчас. Пока солнце висит в небе, и Мирас настолько слаб… Беатрис больше не хотелось возиться и думать. Им нужен результат, и быстро. Она начала действовать: взяла один из пыльных стаканов, стоящих у графина, и подошла к распростёртому телу Пеги. Девушка оторвала конец окровавленного платья и использовала ткань, чтобы впитать кровь на полу. Она выжала немного жидкости в стакан, думая только об одном: «У нас нет времени на капризы. Пусть пока сознательно решается выпить её кровь, а я помогу влить её ему в глотку». Она подошла к вампиру, но он злобно оскалился:

– Я сказал нет! – запротестовал он, однако Беатрис была непреклонна.

Она склонилась над ним и одной рукой потянула Мираса за чёрные волосы. Красные глаза его вспыхнули ненавистью. Он из последних сил схватил девушку за руку, которой она подносила стакан с кровью Пеги к его губам.

– Не будь таким упёртым, – с напором сказала Беатрис. – Где я тебе ещё крови найду? Нам надо идти, Мирас! Ты сам говорил, что мы не можем ждать ночи!

Он крепко сжал губы. Их незамысловатая битва продолжалась от силы минуту. Вампир, не смотря на слабость, был поразительно сильным, но и Беатрис не уступала ему. Она упорно толкала стакан к его губам, а он пытался оттолкнуть её от себя, сжимая челюсти плотнее. В конце концов, спустя череду бесполезных усилий, им пришлось остановиться, потому как в дверь кто-то постучал. Люди замерли, вопрошающе глядя друг на друга.

– Это к Пеги, – понял Мирас. – Либо служители Солнца. Если так, то мне конец.

– Почему?

– Слишком долго объяснять. Нужно сидеть тихо.

– Нет, – Беатрис покачала головой. В голову ей пришла мысль.

– Мне не нравится твой взгляд, – вампир сощурился.

Отступление девушки напрягло его ещё больше. Теперь он сам был готов зацепиться за её руки, чтобы она никуда не пошла. Ловко высвободившись из его хватки, она поставила стакан на тумбочку, тщательно вытерла руки, испачканные кровью, о скатерть и направилась к двери.

– Будь готов, – бросила она через плечо.

– Беатрис! – только и услышала девушка шипение за спиной, которое совсем не было способно её остановить.

Беатрис понимала, что к ним пришёл человек, то есть потенциальная жертва для Мираса. Неважно кто, главное, что это носитель крови. Вампир сможет напиться всласть, восстановить силы и не переступать через себя. Если людей за дверью много, то придётся отвадить их как можно более непринуждённо и думать, что делать с голодным вампиром дальше. И всё же девушка надеялась на удачу. Она растрепала длинные волосы, чтобы пряди упали на левую сторону лица и не отпугнули пришедшего человека. Дверь скрипнула, Беатрис приоткрыла её совсем немного, чтобы оценить ситуацию. Благо, удача оказалась на её стороне: на пороге стояла молодая девушка в плаще, на голову которой был накинут капюшон. Должно быть, никто не знает, что она пришла сюда, а значит, люди не хватятся быстро, когда она пропадёт и ещё какое-то время будут искать её вдали от этого места. По крайней мере, хотелось надеяться именно на такой расклад. Беатрис расплылась в улыбке.

– Я пришла к Пеги, – тихо промолвила незнакомка.

– Она ждёт вас, – девушка открыла дверь шире, пропуская гостью внутрь. «Знает, что я не Пеги. Значит, уже не в первый раз ходит сюда» – поняла Беатрис. – Возможно, вам было бы удобнее снять плащ?

– Пожалуй, – согласилась та, развязывая завязки на шее.

Она передала плащ Беатрис, и девушка, повесив его себе на руку, указала посетительнице на следующую дверь. Ничего не подозревающая жертва весьма уверенно направилась туда, но стоило ей перешагнуть порог… Крик. Беатрис услышала, как упало тело. Услышала борьбу и была готова ко всему: если жертва вырвется, она не даст ей уйти живой. По телу разлилось пленительное удовольствие, которое тут же оборвалось трезвой мыслью: «Как мерзко!». Она растерялась на секунду, но быстро взяла себя в руки. К этому моменту всё стихло, и она зашла в комнату. Мирас сидел на жертве, впившись острыми зубами в её шею. Вампир был похож на зверя, который не может оторваться от добычи. Прерывать его было бы опасно для жизни. Хоть Беатрис и была бессмертна, рисковать столь глупо ей не хотелось. Она прислонилась к косяку двери и стала ждать.

– Наелся? – спросила она, когда Мирас вскинул голову и блаженно выдохнул.

Тот резко обернулся на неё и поднялся на ноги.

– Спасибо, Беатрис. Не за что, Мирас, – издевательски протянула девушка.

Вампир закатил глаза, но всё же поблагодарил её за смекалку.

– Ко мне вернулись силы, я чувствую себя лучше, – сказал он. – Хотя бы физически.

– Этого достаточно, – кивнула Беатрис. – А теперь давай думать, что делать дальше. Куда мы можем пойти?

– Ты уже решила, что мы идём дальше вместе? – Мирас вскинул бровь.

– А у тебя есть другой план? Или ты решил вернуться к своему Мастеру? – спросила она.

Беспроигрышный вариант. Девушка поняла, что упоминание о Мастере действует на Мираса… отрезвляюще. Он поморщился и, подумав немного, тяжело вздохнул:

– Хорошо. Мы, к несчастью, всё ещё нужны друг другу. Давай думать.

– Как ещё мы можем вернуть мою память? Может, кто-то занимается этим или… не знаю, – Беатрис пожала плечами.

– Хороший вопрос. Я тоже не знаю, но понимаю, что нам нужно спешить. Если нас нагонят мои братья и сёстры, у нас будут серьёзные проблемы.

Девушка согласилась, предоставив Мирасу мыслительную работу. Он заходил по комнате, стараясь не смотреть в сторону Пеги. Беатрис тем временем решила примерить плащ, который отдала ей неудачливая гостья. Ей очень понравилась его ткань, он мягко прилегал к коже и не раздражал её. Девушка даже улыбнулся от удовольствия, но затем взгляд её упал на мёртвую девушку, что лежала между ней и Мирасом. Вампир всё ещё ходил из угла в угол, беспокойно косился на тело Пеги и сильнее стискивал зубы. Всё это показалось Беатрис до боли двояким: с одной стороны она понимала, что произошло что-то ужасное, но с другой… на неё нашло то же чувство, которое она испытала в Храме. Дом. Девушка замерла, парализованная тревогой.

– Я знаю, – вдруг сказал Мирас. Беатрис вздрогнула от неожиданности. – Нам нужно идти к служителям Луны. У них есть чародеи, которые, возможно, смогут нам помочь.

– Далеко они отсюда? – она постаралась отвлечься от вибрирующей реальности.

– Ближайший храм в получасе ходьбы. Но идти нужно сейчас, пока не стемнело, чтобы выиграть время. Этот плащ мне пригодится, – сказал Мирас, протянув руку.

– Ну хорошо, – девушка поморщилась, снимая его с себя. – Но потом ты вернёшь его мне, он хороший. Договорились?

– Договорились, – удивительно, но вампир улыбнулся.

Надёжно закрыв кожу Мираса от возможного соприкосновения с солнечными лучами, они с Беатрис двинулись в путь.

Глава 18 Место силы

Леон проснулся в холодном поту. Он лежал на земле, тело бил лёгкий озноб. Небо светлело, должно быть, совсем скоро настанет утро. Сознание подрагивало, не понимая, что с ним случилось и не сон ли всё это. Подувший откуда-то сбоку прохладный ветерок, на который кожа мгновенно отреагировала волной покалывающих мурашек, убедил его в реальности происходящего. Чародей попытался поднять голову, но она сильно закружилась. Он вздохнул и решил не делать резких движений.

– Не шевелись, – раздался голос Эрика. – Слава Богине, ты пришёл в себя! Как себя чувствуешь?

– Знаешь… на удивление неплохо, – ответил Леон, прикрыв глаза. Обрывки воспоминаний всплывали медленно и нехотя, а эмоции, связанные с ними, приходили с явным опозданием. Так чародей вспомнил, что прежде, чем он потерял сознание, на него напала элатонтра, но страха не ощутил. Он подбирался к нему медленно, оставляя за собой липкую дорожку. – Элатонтра… напала на меня.

– Ты не понял, – сказал друг. – Хотя, я сначала тоже не понял, что произошло. Амея спасла тебя.

– Что? – удивился парень.

– Когда она укусила тебя, то нейтрализовала магический яд, назовём его так. Она не дала тебе сойти с ума, когда твоя магия начала меняться.

– Я видел. И почувствовал…

– Амея предотвратила беду.

Элатонтра скромно фыркнула, и Леон понял, что она где-то неподалёку от него. Он с трудом повернул голову в её сторону. Лошадь лежала на боку, вытянув ноги рядом с привязанным Морри. Но как только человек начал шевелиться, она резко поднялась и осторожно подошла к нему. Морри застриг ушами, повёл мордой в сторону, как бы проверяя, может ли он отойти от дерева или нет. Узнав ответ, конь спокойно опустил голову и начал щипать траву. Амея поржала, словно спрашивая, можно ли приблизиться к человеку. Леон ответил ей своим внутренним состоянием, и Амея склонилась к его лбу. Нос у неё был мокрый и мягкий.

– Порой нужно очень мало, чтобы возникла эмоциональная связь, – сказал Эрик с улыбкой.

– Ты прав, – согласился Леон.

Он протянул к ней руку, и она с удовольствием ткнулась в неё. Парень улыбнулся – удивительно, но ему понравилось это тёплое чувство на грани опасности. Как будто заигрываешь с огнём, который пока желает греть тебя, а не обжигать.

– Тебе нужно восстановиться, – сказал Эрик, немного помолчав. – Сейчас делать что-либо крайне опасно.

– Во-первых, у нас нет времени. А во-вторых, я не чувствую себя плохо. Голова только кружится немного, но мне на удивление… спокойно. Мне кажется, что безумие меня совсем не затронуло, – ответил Леон.

Колдун хмыкнул. Чародей разделял его чувства – ему самому это не внушало доверия. Эрик, тем временем, предположил:

– Это, конечно, хорошо, но… может, Амея действительно подоспела?

– Возможно. Или это дар Медузы? – задумался парень. – Мне странно говорить об этом, когда я сам не уверен, было ли это реальностью или сном, но…

– Сопротивляемость магии Рогиамы? – Эрик не слушал дальше. – Восхитительно!

– Погоди, ещё рано делать выводы… Просто очень странно. До всей этой истории я чувствовал себя гораздо хуже, мысли путались. А сейчас всего этого нет.

– Понимаю. И всё же это очень интересно. Я согласен с тобой. Рисковать не стоит. Кто знает, возможно, это временный эффект.

– Не трави душу, – насупился Леон. – И всё-таки, я не могу просто так лежать здесь. Нам нужно сделать хоть что-то, попробовать ещё раз вытащить тебя. Каждая минута промедления оборачивается слишком высокой ценой.

– Нужно понаблюдать, Леон. Хотя бы пару часов. Ты же знаешь, порой магия только набирает обороты, и мы должны отследить, если такое случится, – настаивал колдун.

– Ты не отступишь, да? – вздохнул Леон.

– Разумеется. Думаю, тебе бы тоже хотелось оставаться в живых.

– Хотелось бы по возможности, – протянул чародей, не сдержав короткий смешок. – Но знаешь, я правда в порядке. Меня не захлестнуло безумие, оно не подступило ко мне чем-то ужасным, как это было тогда, с Медузой… Может, она вовсе не освободила меня, а наоборот… может, я безумен, просто пока ещё не понял этого?

– Не знаю, Леон. Всё это непонятно… и, бездна раздери, интересно! Но пока отдыхай и не думай, а потом решим, что делать дальше. Помимо истории с Медузой мне любопытно… этот вопрос меня мучает даже дольше, по правде сказать. Ты не против поговорить о мире, где нашёл Мару?

– Не против. В конце концов, больше нам делать нечего, – Леон закинул руки за голову.

Элатонтра, которая ходила рядом, шумно улеглась на землю, почувствовав, что человеческий разговор затянется надолго.

– Что было в этом мире? – спросил Эрик.

Голос его оживился. Чародею не нужно было даже смотреть на него, чтобы понять, как ярко сейчас блестят глаза колдуна.

– Это был очень странный мир, – Леон попытался восстановить в памяти всё что видел как можно точнее. – Когда я был там, я каким-то образом знал все эти вещи и понимал, как они работают. Но сейчас… я не понимаю, что это было такое. Люди одевались очень странно. У них был магический свет в домах, хотя, мне кажется, они не считали это магией. Они вообще отрицали магию, как будто её не существует.

– Не существует магии? – голос друга прозвучал ошарашенно. – Не хотел бы я оказаться в таком мире.

– Ну, так думали только люди, жившие там. Точнее, фантомы этого мира. Мара тоже не знала ничего другого, её память была стёрта. Там были очень странные здания. Были здания из стекла, они действительно были красивы. Но в целом, архитектура того мира не сравнится с нашей. По крайней мере, в наших крупных городах здания более величественные. – Леон сделал паузу, припоминая детали. – Одежда у людей тоже была странная. Слишком разнообразная. На улицах непонятные металлические… кареты? Лошадей не было нигде.

– А как ездили кареты?

– Сами по себе.

– Удивительно. Там было столько магии, но никто не замечал её?

– Это словно было само собой разумеющееся. Но знаешь, что ещё было странно? Там не было природы. Где-то росли деревья, кустики, но я не видел открытых пространств. Это был бесконечный город, как будто человек вытравил всю природу из своей жизни. Там было душно.

– Представляю. Хорошо, что этого мира не существует, – согласился Эрик. – Не представляю, как можно жить в таком месте.

– Как и я. Но, когда я был там, мне всё это абсолютно правильным. Как будто иначе и быть не может. Я говорил Маре о том, что этот мир искусственный, он создан кем-то, но и сам не мог припомнить реальный мир. Я знал только, что он есть этот реальный мир, но в голове всё мешалось каждый раз, когда я пытался вспомнить о нём. Очень странно.

– Магия того мира была сильна, – Эрик покачал головой. – Пока я держал его приоткрытым, я всё силился понять его природу. Она не была родственна нашей.

– Ты всё-таки думаешь, что это магия какого-то другого Бога?

– Однозначно. Поэтому случился взрыв. Мы ведь понятия не имели, как работать с этими потоками.

– Это было опасно. Я рад, что мы отделались малой кровью, а ведь могли умереть.

– Если бы мы были новичками, то, думаю, от нас бы ничего не осталось. Благо, мы обладаем силой и наши магические потоки достаточно сильны и стабильны. Хотя… – Эрик задумчиво посмотрел на свои руки, – я всё ещё не понимаю, что со мной произошло.

Леон чуть улыбнулся и сказал:

– Не переживай. Мы вытащим тебя.

Колдун только кивнул в ответ, но не ответил. Чародей заметил неясную тень, что пробежала по его лицу. Или это только рябь проекции? Леон решил перейти на другую тему и поделился:

– Я всё думаю о Маре. Где она сейчас?

– Если её отбросило в другую реальность, как и меня, – задумался Эрик, – то нам будет сложно её найти. Но возможность есть.

– Ты знаешь, как это сделать? – в сердце друга зашевелилась надежда.

– Нет. Но есть множество манускриптов, главное найти их. Но пока я… скажем так, не очень полезен для поисков Мары, – неловко улыбнулся колдун.

Друзья замолчали. Леона порядком раздражала слабость, сковавшая его тело. Ему хотелось встать, собрать свои вещи, влезть в седло и пустить Морри в галоп. Однако Эрик был прав – пока энергия не восстановится и не стабилизируется, торопиться было бы опасно. Конечно, чародей мог попытаться наполнить себя магической энергией… очень осторожно. Он раскрыл ладони и закрыл глаза. Всё вокруг пронизано магической энергией, достаточно только потянуться к ней и впитать её порами. Леон глубоко вздохнул, запуская процесс.

– Будь осторожен, – сказал Эрик, заметив, что друг начал взаимодействовать с магией.

Чародей воспринял благоразумный совет с радостью. Он аккуратно втягивал магию из воздуха, который его окружал, из земли, на которой он лежал. Энергия втекала через пальцы очень мягко и едва заметно, но этого было достаточно, чтобы мышцы постепенно становились сильнее. Леон чувствовал, как магия заструилась по его телу, но запретил себе впадать в восторг, который испытывал каждый раз, когда таким образом взаимодействовал с энергией. Это может отвлечь его и лишить контроля. Он остановился, когда появились первые признаки дискомфорта. Сжав руки в кулаки, парень прервал тесную связь с природой и сел. Да, что-то однозначно оберегает его от последствий, когда можно впасть в безумие… но заигрываться не стоит. В конце концов, после всего, что с ним случилось, потоками лучше не злоупотреблять.

– Как себя чувствуешь? – спросил Эрик.

Леон посмотрел на подрагивающую проекцию друга – он сидел рядом с ним.

– Мне легче. Но я всё ещё не могу передать тебе свою энергию, – чародей покачал головой. – Ты не сможешь уйти отсюда со мной?

– Я исчезну.

– Нужно что-то придумать. Давай так. Тебе нужно, чтобы с твоей магией взаимодействовал здешний магический источник? То есть, таким образом ты связываешь себя с этим миром? – спросил Леон.

– Верно.

Парень задумался. Значит, им нужно создать эффект «места силы» и подпитывать его небольшими энергетическими потоками. Чародей задумчиво почесал подбородок, а затем озвучил пришедшую ему в голову мысль:

– Мы можем использовать моё кольцо.

– Каким образом? – не понял Эрик.

– Кольцо будет имитированным местом силы. Я буду подпитывать его своей магией, и ты сможешь передвигаться вместе со мной в виде проекции. Хотя бы пока, раз у нас нет возможности вернуть тебя в наш мир. Правда, если я с ума сойду… – Леон поморщился, не рискнув закончить мысль вслух.

Друг улыбнулся. Судя по всему, безумие вовсе не пугало его, потому что согласился он без колебаний:

– Хорошая мысль. Давай сделаем это.

– Есть одна сложность, – вздохнул Леон, вытаскивая из сумки кольцо, – видишь? Оно пропитано магией Рогиамы.

Колдун ещё раз внимательно оглядел его, а затем пальцем подозвал отдыхающую Амею. Лошадь отреагировала тут же и подошла ближе к чародею. Она потянулась носом к кольцу в его ладони и тщательно обнюхала его. Затем провела по нему шершавым языком, обнажив острые игольчатые зубы. Леона передёрнуло:

– Ну и зубы…

– Она хищница, – согласился Эрик.

– Что она делает? – уточнил чародей.

– То же, что сделала с тобой. Нейтрализует магию Рогиамы.

– Удивительно, что она умеет это делать. Ведь все магические существа, судя по легендам, подвергаются влиянию Богини.

– Я тоже так думал, но, как видишь… Возможно, именно потому, что она умеет нейтрализовывать Её магию, у элатонтр всё хорошо, – предположил колдун.

Амея сделала даже больше – она слизала всю магическую энергию. Выходит, то же самое случилось, когда Леон потерял сознание – элатонтра забрала большую часть его магии. «Тогда всё становится ясно» – подумал он: «Она питается не только плотью, но и магией. Ей всё равно, какая это магия, она не влияет на неё, а только поддерживает и удлиняет жизнь». Это вызвало восхищение в чародее – мир магии был воистину удивительным! Теперь Леон понимал, почему Эрик с такой тщательностью изучал аномалии – они наверняка говорят о природе магии куда больше, чем то, что общеизвестно о ней.

Кольцо тем временем стало самой обычной безделушкой.

– Спасибо, – улыбнулся Леон, погладив Амею между ушами.

Она радостно заржала в ответ. Чародей удивился собственной смене в восприятии – ещё недавно он боялся её и постоянно наблюдал за змеёй, что раскачивалась над крупом, а теперь и вовсе не замечал этого. Это обстоятельство казалось ему естественным и не вызывало беспокойства. Когда лёгкое удивление миновало, Леон сосредоточился на кольце, передавая металлу свою энергию. Делал он это осторожно, держа максимальный контроль, чтобы не спровоцировать вспышку зелёного безумия. Когда кольцо стало светиться достаточно ярко, парень перевёл взгляд на Эрика и кивнул ему:

– Попробуй привязать своё сознание к кольцу.

Колдун только прикрыл глаза в ответ, и друг понял, что он взялся за работу. Проекция постепенно тускнела, но кольцо в руках Леона стало вибрировать и источать тепло. Магия Эрика оказалась сильнее и интенсивнее, чем Леона. Вскоре проекция друга совсем пропала, и элатонтра начала нервничать. Она описала круг вокруг того места, где только что был колдун, тревожно заржала и пару раз отбила копытами по земле так, что в воздух взлетело несколько тёмно-коричневых кусочков. Прошло несколько секунд, которые показались Леону вечностью. Он разделял тревогу лошади-змеи: а вдруг у него ничего не получилось, и Эрик полностью пропадёт в небытии? Однако, когда над кольцом стало формироваться голубое свечение, принимающее миниатюрную форму человека, волнение тут же испарилось, как дыхание на морозе.

– Вроде, сработало, – сказал Эрик.

Амея успокоилась, услышав его голос, также как и чародей. Леон улыбнулся и спросил:

– Получается, теперь мы не привязаны к лесу?

– Думаю, да. Давай приблизимся к дороге и всё станет ясно.

– Хорошо. Но куда нам идти? – парень огляделся по сторонам.

– Можем пойти к моим друзьям, они тоже колдуны. Я укажу тебе дорогу.

Леон кивнул и, собрав свои вещи, подошёл к Морри. Конь был рад, что на него наконец-то обратили внимание – он ткнулся в щёку хозяина носом и принялся тереться о его кожу. Парень рассмеялся и обнял любимца за шею. Амея с интересом наблюдала за ними умными глазами, будто была удивлена подобной связи между животным и человеком. Леон посмотрел на неё и задумался: хотела бы она той же жизни, которой живёт Морри? «Такие существа, как она… они ведь для свободы предназначены. Интересно, применимо ли это к людям?» – парень опустил глаза. В следующий момент, выдёргивая себя из пучины мыслей, он отвязал Морри и двинулся прочь из леса. Элатонтра, приблизившись к коню, зашагала с ним в такт. Оба они тихо ржали, как будто разговаривали друг с другом о чём-то своём, и Леону подумалось, что было бы очень интересно узнать, о чём они беседуют.

Подойдя к окраине леса, элатонтра остановилась. Чародей заметил это, потому что его собственный конь вдруг стал упрямиться – ему не хотелось оставлять новообретённую подругу. Леон подошёл к ней и погладил по голове, а Эрик сказал пару ласковых слов. К сожалению, лошадь-змея не могла покинуть свой дом, она была привязана к нему магией.

– Спасибо тебе, – сказал Леон.

Она тихо заржала в ответ. Чародею даже показалось, что он услышал грусть в её интонациях, но тут же списал это на своё воображение. Он сел в седло и тронул Морри пятками за бока. Коню ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Они побрели к дороге и, выйдя на неё, Леон обернулся на Амею. Она наблюдала за удалением полюбившихся фигур до тех самых пор, пока они окончательно не скрылись на дороге. Чародей никогда бы не подумал, что ему хоть когда-нибудь будет так тоскливо покидать столь опасное существо.

Глава 19 Храм Луны

Мирас и Беатрис спокойно миновали город и добрались до Храма Луны. Солнце уже клонилось к горизонту – вот-вот наступят благодатные для вампира сумерки. Девушка всю дорогу рассказывала о найденных книгах и о том, что из них, возможно, получится выудить хоть какую-то информацию, которая поможет им или натолкнёт на более конкретные мысли. Вампир слушал её вполуха и ничего не отвечал. Что можно выудить из старых, пыльных книжек? Ему хотелось думать, что в Храме им разъяснят всё, что с ними произошло за эти дни. В конце концов, служители Луны были мудрыми людьми, которые покровительствовали всем ночным существам.

– Нас точно не выгонят отсюда? – спросила Беатрис, когда они подошли к Храму.

– Нет, – уверенно ответил Мирас сквозь чёрную ткань, которой перевязал нижнюю часть лица. – Они много раз выручали меня и моих братьев и сестёр.

Девушка кивнула. Храм состоял из трёх зданий: первые два были большими, выложенными из крупных округлых булыжников, а третье – высокая обсерватория. Или нечто, похожее на неё – крыша отсутствовала напрочь. От этого места веяло спокойствием и безопасностью. В небольшом садике, который виднелся через высокие ворота немного в стороне от первого здания, росли преимущественно ночные цветы, которые радовали глаз исключительно по ночам.

Уже у ворот вампир, завёрнутый в плащ с капюшоном, кивнул Беатрис. Она огляделась в поисках звонка и обнаружила серебряный изящный колокольчик, от которого тянулась длинная ленточка. Девушка дёрнула за неё, и по всей территории пронёсся приятный звон. Несколько людей, что сидели в тени на скамейке, одарили их равнодушными взглядами и вернулись к прерванной беседе. Беатрис нахмурилась:

– Они не могут поднять свои задницы и открыть нам ворота?

– Это не служители, – пояснил Мирас. – Судя по тому, что они сидят днём на улице, это люди. Только служителям дозволено решать, кого пускать в Храм, а кого нет.

– То есть, здесь прячутся не только вампиры? – удивилась девушка.

– Нет. В Храме Луны находят приют все, кто хоть как-то связан с ночью: вампиры, некроманты, феи…

– Феи… – эхом отозвалась Беатрис.

Она резко выдохнула, как будто её ударили в солнечное сплетение – перед мысленным взором всплыла картинка, где чьи-то руки, испачканные кровью, отрывают фее с изрезанным телом крылья. Девушке даже показалось, что на секунду она услышала истошный крик. А сама фея… её красота сияла в нечеловеческом страдании. Беатрис резко побледнела от мысли: «Эти руки… они были мои?».

– Эй, что с тобой? – напряжённо спросил Мирас. – Только не говори, что снова начинается…

– Нет, просто… неважно, – отмахнулась девушка. – Я в порядке.

– Ну смотри. Я слежу, – сказал вампир.

Беатрис почему-то стало спокойно от его слов. Ворота Храма всё ещё никто не спешил отрывать, к явному неудовольствию Мираса – он чертовски устал от солнца, из-за которого был слаб и ограничен по силам. Да и Беатрис не любила ждать. Она ещё раз дёрнула за ленту, на этот раз злее и упорнее. Мирас сделал ей тихое замечание: «Ты сорвёшь им звонок», на что девушка только недовольно фыркнула. Наконец, большая дубовая дверь первого здания открылась, и на залитый солнцем двор ступил высокий худощавый мужчина в чёрной рясе, расшитой серебряными нитями. Он спешно дошёл до ворот и внимательно посмотрел на незнакомцев.

– Чем могу служить? – спросил он дружелюбно.

– Нам нужно укрытие от солнца, – тут же ответил Мирас.

Служитель больше ничего не спрашивал. Кивнув в знак понимания, он открыл ворота и распахнул их настежь, пропуская гостей во двор.

– Проходите туда, – он указал на второе здание. – Я сейчас подойду к вам.

Мирас и Беатрис пошли, куда указал служитель, и, открыв тяжёлую дверь, оказались в спасительной полутьме. Вампир с удовольствием скинул капюшон с головы. Его зрение позволило приспособиться сразу же, тогда как Беатрис понадобилось время, чтобы привыкнуть к мраку. Вскоре она увидела, что они находятся в небольшой комнатке, которая, должно быть, служила коридором. За ней, девушка предположила, начинался холл. Они с Мирасом не успели проверить её догадку, потому как дверь за ними открылась снова, и в комнату вошёл служитель:

– Вам нужно отдохнуть, или вы прибыли для каких-то целей?

– И то, и другое, – ответил Мирас. – Нам нужно поговорить с главным Жрецом. Время не ждёт.

– Позвольте узнать о целях. Жрец сейчас отдыхает, мы не можем тревожить его, если причина недостаточно веская, – спокойно объяснил служитель.

– В одно предложение и не уложишь, – вздохнул вампир, но всё же попытался: – Нам срочно нужны чародеи, а торопимся мы из-за наступления ночи, так как у нас возник серьёзный конфликт с моими родичами.

Служитель кивнул и, видимо, посчитав это действительно веской причиной, предложил людям следовать за ним. Оказавшись в просторном холле, под потолком которого плавали яркие огоньки, освещающие пространство, он указал гостям на один из нескольких диванчиков у стены. Окна были плотно закрыты чёрной тканью на случай, если кто-то из вампиров решит посетить холл в солнечное время суток. Мирас и Беатрис приняли жест служителя и сели, приготовившись к ожиданию. Людей здесь было не очень много – тихие группки сидели то тут, то там. Мирас снял маску с лица – в полностью изолированном от солнца помещении она была ему ни к чему.

– Ты часто к ним обращался? – спросила Беатрис.

– Очень, – кивнул вампир. – Меня часто спасали от расправы то они, то Пеги…

Мужчина замолчал. Его голос оборвался слишком резко для спокойного разговора. Беатрис чуть закусила губу, испытывая беспокойство. Они практически не говорили, пока шли сюда. Она не решалась больше поднимать эту тему, чтобы не злить спутника. Хотя, это была лишь частичная правда, потому что Беатрис просто не знала, как поддерживать людей в таких ситуациях. Можно ли сделать это, когда сама не чувствуешь ровным счётом ничего?

– Прости, – произнесла она единственное, что пришло ей в голову.

Мирас посмотрел на неё задумчиво, а Беатрис ждала его ответ, как приговор. Ей очень не нравилось, когда он держал её внимание на крючке – это вызывало тревогу.

– Это уже в прошлом, – наконец, ответил вампир и отвернулся.

Девушка удивлённо склонила голову на бок и, не удержавшись, заметила:

– Странно слышать это от человека, который совсем недавно пытался покончить с собой.

Мираса передёрнуло. В его глазах мелькнула былая ненависть, и Беатрис пожалела, что озвучила свою непрошенную мысль. Она отвела взгляд в сторону, разглядывая то, что ей было совершенно неинтересно – серую колонну рядом с ними, выполненную всё из того же обтёсанного камня. «Наверное, я должна радоваться, что он меня ненавидит. Ненависть лучше, чем горе» – подумала девушка в слабой попытке успокоить себя. Молчание тянулось, и Беатрис не терпелось сменить обстановку: пройтись, выйти наружу или зайти к Жрецу. Что угодно, лишь бы не находиться под смутным гнётом непонятного чувства, что сжало её сердце в тисках тревоги.

– Я… наверное, я должен тебя поблагодарить, – вдруг сказал Мирас.

Беатрис удивилась ещё больше. Она посмотрела на него – вампир, напротив, избегал смотреть на неё.

– В конечном счёте, ты спасла меня, когда я решил… я думал, для меня уже всё кончено, – сказал Мирас тихо. – Поэтому спасибо.

– Не благодари. Я та, кто привела нас к этому. Мы в расчёте.

– Пожалуй, мне нравится такой расклад, – усмехнулся мужчина.

Беатрис чуть улыбнулась в ответ. Она почувствовала мягкое расслабление, что было для неё новым чувством. Приятным и таким… странным. Почти неестественным. Она не помнила себя в подобном состоянии прежде. Впрочем, помнила она и так мало. Девушка набрала больше воздуха в лёгкие, чтобы сказать что-то, но её прервал появившийся служитель Храма. Он остановился перед людьми – они поднялись ему навстречу.

– Главный Жрец готов принять вас. Ваш запрос действительно показался ему серьёзным, – сказал он приглушённым голосом.

Они попросили прощения за вторжение. Беатрис поняла, что Храм Луны был активен преимущественно ночью, тогда как служители Солнца, о которых упоминал Мирас, – днём. Их нельзя было назвать врагами – просто две силы, которые не соприкасаются друг с другом. Судя по тому, с каким знанием дела спутник Беатрис разговаривал и вёл беседу, он прекрасно разбирался в здешних правилах и устоях. Девушка подумала про себя, что поступила правильно, когда не позволила Мирасу покончить с собой.

Мирас и Беатрис поднялись на второй этаж. Служитель указал им на первую дверь и, сказав, что Жрец уже ожидает их, спустился обратно в холл.

Гости постучали.

– Войдите, – произнёс полусонный голос.

Мирас нажал на ручку двери, и Беатрис последовала за ним в комнату. Темноту разбавляло мягкое голубоватое свечение – такое убаюкивающее, что девушке невольно захотелось спать. А может, дело было вовсе не в свете – она просто устала и только сейчас позволила себе признаться в этом. Во время всего пути им с Мирасом было не до отдыха, но теперь… возможно ли, что их ждёт долгожданная передышка? В самом центре просторной комнаты стоял невысокий мужчина в тёмно-коричневом халате. Короткие волосы его были взъерошены со сна. Он улыбнулся гостям и предложил сесть на расправленную кровать – единственное, на чём можно было сидеть. Убранство его комнаты оказалось очень скромным.

– Простите, что потревожили вас, – сказал Мирас, – но дело действительно важное.

– Всё в порядке. Давайте познакомимся, – человек дружелюбно улыбнулся. – Можете звать меня Рэго. А вы?

– Мирас.

– Беатрис.

– Вот теперь общаться действительно комфортнее! Я слушаю, что вас привело в наш Храм? Служитель сказал мне кратко, но хотелось бы узнать подробности.

– Это долгая история, которую, наверное, лучше будет рассказать сегодняшней ночью, чтобы не отнимать ещё больше вашего времени, не забирать его из вашего отдыха... – начал Мирас, но тут же услышал, как фыркнула Беатрис – у неё все эти любезности вызывали дурноту. Вампир не заострил на этом внимание и продолжил: – Но у меня есть к вам одна просьба, господин Рэго. Очень серьёзная просьба.

Фигура Жреца замерла – он обратился в слух.

– Как вы видите, я вампир, – Мирас оскалился, демонстрируя острые клыки, подтверждая кровожадный блеск в красных глазах. – Случилось кое-что и… я сильно повздорил со своими братьями и сёстрами. Если быть точнее, то я отказался от своего Мастера. Да, – он тяжело вздохнул, видя, как кустистые брови Рэго поползли вверх, – я знаю. Вы укрываете подобных мне от людей, желающих нам смерти, укрываете от служителей Солнца. Но сможете ли вы защитить меня от моих же родичей?

Жрец глубоко задумался. Он потёр подбородок, но не произнёс и слова на протяжении целой минуты. Взгляд его блуждал по комнате, пока не зафиксировался на одном из плывущих в пространстве огоньков. Он думал очень тщательно, пытаясь найти ответ на вопрос вампира.

– Вы все создания ночи, Мирас, – наконец, заговорил Рэго. – Я обязан пустить твоих братьев и сестёр, если они придут. А ты, я так понимаю, уверен, что они придут.

Мирас кивнул.

– Но я не позволю, чтобы в моём Храме пролилась кровь. Единственное, что я могу обещать, это то, что в случае нарушения наших правил, они будут выставлены из Храма, и в других их не примут.

– Этого достаточно, господин, – ответил вампир, однако напряжение, сковавшее его фигуру, не отступило. – И последняя просьба: нам нужен ваш чародей. Опять же ночью.

– Чародей? Ох, так вы не слышали? – скорбно спросил Рэго.

– О чём? – заговорила Беатрис.

Ей не понравилось выражение его лица также, как и Мирасу.

– Чародеев одного за другим сражает безумие. Говорят, что Богиня Магии исчезла, теперь правит Богиня Безумия. Вся серьёзная магия, которая требует много энергии, под строжайшим запретом. Мы пока вынуждены обходиться своими силами, без помощи чародеев, – Жрец тяжело вздохнул.

Мирас и Беатрис переглянулись.

– Наших чародеев отозвали буквально вчера, сейчас никого из них нет в Храме. Все в столице, – пояснил мужчина.

– Они вернутся? – Мирас нахмурился.

– Должны, только мы не знаем, когда именно.

– Мы готовы подождать.

– Может, лучше ехать в столицу? – предложила Беатрис.

– Вас не допустят к чародеям. Вы явно не бывали в столице, – человек улыбнулся. – Они там очень обособлены, к ним крайне сложно попасть.

– А если их призвал Конклав, то тем более, – согласился Мирас. – Нет, нам придётся дождаться их здесь, если вы позволите, господин Рэго.

– Конечно. Оставайтесь, сколько будет нужно. Более того, я уже распорядился, чтобы для вас подготовили гостевые комнаты.

– Вы очень добры. Благодарим, – вампир и девушка поднялись. – Мы и так заняли ваше время, мы пойдём.

– Поговорим сегодняшней ночью, – согласился Рэго. – Один из наших служителей будет ждать вас в холле. Он покажет ваши комнаты.

Люди ещё раз поблагодарили Жреца, который проводил их до самой двери, и вышли. Оставшись наедине, они посмотрели друг на друга напряжённо. В глазах обоих блестел один и тот же вопрос: «Что делать дальше?». Не сказав друг другу ни слова, но чувствуя, что им нужно остаться наедине без свидетелей, они спустились в холл, где их действительно ждал служитель – тот самый, который открыл им ворота. Он провёл их через соседнюю дверь по длинному коридору, где справа и слева тянулось множество однообразных дверей. Он остановился напротив одной из них, которая значилась 205-ой, и указал на 206-ую дверь правой рукой:

– Вот ваши комнаты. Замков у нас нет, потому что…

– … Тени являются стражами. Спасибо, – закончил за него Мирас.

– Хорошего отдыха, – кивнул служитель и с улыбкой на тонких губах удалился.

Вампир взял спутницу за руку и вместе они вошли в 205-ую комнату. Стоило им переступить порог, как воздух едва заметно наэлектризовался, и спящая энергия активизировалась – под потолком стали расплываться светло-голубые огоньки. Люди увидели перед собой скромную обстановку: одноместная кровать, небольшой столик и кожаное кресло. Окно было только одно, закрытое плотной чёрной тканью, как и все окна Храма. Мирас сел на кровать, тогда как Беатрис заняла кресло. Оба молчали, обдумывая то, что поведал им главный Жрец.

– Я была бы не против ждать, если бы за тобой не охотились вампиры, – наконец, нарушила гнетущее молчание Беатрис.

Мирас тяжело вздохнул.

– Ты слышала, что сказал Рэго. Они не тронут нас, – сказал он.

– Ты так в этом уверен? – девушка вскинула бровь.

– Они не рискнут.

– Ты не ответил на мой вопрос.

Вампир сверкнул красными глазами.

– Не уверен. Можно много чего придумать, чтобы сдать меня Мастеру, – ответил он нехотя.

– Тогда мы должны думать, – девушка откинулась на спинку кресла.

– Мы не сможем поехать в столицу. По крайней мере, не сейчас. Путь туда очень долгий, а путешествовать днём невозможно. Я выдержал всё то время, пока мы с тобой шли сначала к Пеги, а затем сюда, и то это было… тяжело. Больше одного дня я не выдержу. Мы сможем путешествовать только ночью, а ты сама понимаешь, что это сильно ограничивает нас. Возможно, чародеи вернутся быстро и нам не придётся самим идти на их поиски, – Мирас пожал плечами.

– Ты говорил, что в Храм порой приходят некроманты. Они же тоже маги. Может, помогут нам? – предположила Беатрис.

– Некроманты – совершенно другая братия. Они здесь не помощники.

– То есть, в итоге мы пришли в место, в котором мы в ещё большей опасности? – раздражённо заметила девушка.

– Сомнительно. Здесь пока… просто нестабильно.

– Я предпочитаю хоть какую-то стабильность.

– В нашем положении это роскошь.

– Так ты предлагаешь просто ждать?

– Я предлагаю для начала поговорить с Рэго, – поправил её Мирас. – А дальше будем исходить из ситуации. Возможно, он знает что-то полезное, и чародеи нам не понадобятся.

– Возможно. Хотя, наверное, если бы он знал что-то полезное, то сразу бы сказал нам об этом.

– Дай ему время подумать. Мы пришли и свалили на него сложную ситуацию. Поговорим ночью, возможно, он сможет что-то предложить и дать нам ответы, – сказал мужчина.

Беатрис помолчала немного, а затем, разведя руками, сказала:

– Вынуждена согласиться. По крайней мере, я тоже других вариантов пока не вижу.

– Рад, что мы сошлись на этом, – вампир усмехнулся.

Девушка ничего не ответила. Поднявшись с кресла, она сказала только, что устала и хочет поспать до полуночи. Мирас не стал её задерживать. Выйдя из его комнаты, она остановилась в коридоре на мгновение, чтобы сориентироваться и прислушаться к себе: она действительно очень хочет спать или готова потратить час на осмотр территории? «Поспать успею. Лучше изучить местность, особенно, если скоро сюда пожалуют дружки Мираса» – решила Беатрис и двинулась в сторону главного холла. Группки людей по-прежнему сидели на небольших диванчиках и общались. Кто-то просто читал книги. Не заостряя на них особого внимания, девушка вышла на улицу.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом – земля погружалась во мрак, готовясь к ночи. Беатрис задумчиво посмотрела на главные ворота, проверяя, не появились ли красноглазые бестии на их пороге. Пусто. Тем не менее, расслабляться было слишком рано. Девушка огляделась: по правую сторону виднелось ещё одно здание, точная копия того, из которого она только что вышла, а слева, чуть позади – обсерватория. Беатрис задержала взгляд именно на первом здании и, заметив служителя в простой чёрной рясе, что ощипывал траву неподалёку, подошла к нему.

– Добрый вечер, – сказала она и тут же перешла к делу: – А что это в том здании?

– Добрый вечер! Там преимущественно магазины, небольшие магические безделушки, – дружелюбно ответил человек.

– Магазины? – девушка оглядела себя с головы до ног. Выглядела она воистину жалко – порванная одежда, абсолютно смятая, со следами засохшей крови и грязи. Если они с Мирасом планируют путешествовать дальше, то ей нужно приобрести что-то более аккуратное, чтобы не привлекало лишнего внимания. – А одежду там можно приобрести?

– Конечно! – ответил служитель, возвращаясь к своей рутинной работе.

Беатрис двинулась к первому зданию. Людей здесь было гораздо больше – кто-то оставался в холле, который объединял множество комнат. В центре его были расположены удобные кресла и диван, которые, к слову, ни секунды не пустовали. В комнатах, на выставленных для посетителей столах, был разложен самый разнообразный товар: книги, украшения, амулеты, ткани… а вот и одежда. Беатрис зашла в нужную лавку и принялась разглядывать обилие преимущественно тёмных одежд самых разнообразных тканей: от плотных до очень тонких, почти прозрачных. Пара девушек стояли рядом с ней и, переговариваясь друг с другом, выбирали то одно, то другое платье. Продавщица – краснощёкая служительница – хлопотала с ними, пытаясь уговорить примерить то, что они разглядывают. Беатрис вела себя гораздо спокойнее. Она не гналась за красотой, сейчас она была сосредоточена на практике. Ей нужна была рубашка и брюки, которые подойдут для путешествия. С этим запросом девушка и обратилась к служительнице – та быстро подобрала ей наряд. Зайдя за занавеску, что огораживала угол комнаты, Беатрис встала перед зеркалом во весь рост. Она сняла с себя рваную одежду и, оставшись абсолютно нагая, внимательно оглядела своё тело – с головы до ног. Девушка была весьма худой, однако развитые мышцы, что виднелись под белой кожей, выдавали хорошую выносливость. Это действительно было так – Беатрис чувствовала в себе силу. В конце концов, она бы не осилила весь путь, который они прошли с Мирасом, и не смогла бы собственноручно убить мясников в Храме Ашера, Пеги, а затем ещё и противостоять вампиру. «Кажется, я сильнее, чем обычный человек» – подумала Беатрис, медленно проводя рукой по гладкой коже на животе, где ещё буквально день назад зияла огромная рана. Это казалось ей странным и… тревожным. Что это был за фокус, который способен срастить вываливающиеся органы и рваные ткани тела? Девушка вздохнула, – судя по всему, чтобы ответить на этот вопрос, ей предстоит пройти долгий и сложный путь. По крайней мере, последние события не обещали простоты и получения нужных ответов по щелчку пальцев. «Мне бы принять ванну. Я вся грязная и пыльная» – девушка поморщилась, разглядывая разводы грязи на руках и ногах. Длинные волосы спутались в гнездо. Бросив тщетные попытки привести их в порядок, Беатрис оделась в новую одежду – она сидела хорошо, вот только обувь… хотелось бы сменить и её.

– А обувь у вас есть? Чтобы для долгих путешествий подходила, – попросила девушка, выглянув из-за занавески.

– Конечно! – ответила служительница.

Она порядком устала от других двух посетительниц, что никак не могли определиться и всё спорили друг с другом, прикладывая к себе то одно, то другие платье – женщина с радостью переключилась на Беатрис, которая явно собиралась совершить покупку. Девушка приняла новую обувь, примерила её и, оставшись довольной, вышла к столу, заваленному тканями. Благо, она взяла деньги у Пеги (зачем они нужны покойникам, верно?). Расплатившись за одежду – вышла из лавки. Она осмотрела и другие предложения торговцев, но, не обнаружив ничего интересного, вышла на улицу. Беатрис обогнула здание с другой стороны. Там она нашла ещё больший сад, чем тот, что простирался в переднем дворе – здесь находились редкие деревья и цветы, которые сейчас, пока ночь не вступила в свои права полностью, казались сухими и безжизненными. Впрочем, совсем скоро они наверняка покажут всю свою красоту. Девушка поймала себя на мысли, что хотела бы увидеть это. Переключившись с простого созерцания в наблюдательность, она внимательно оглядела плотный высокий забор и поняла, что единственный выход из Храма – через главные ворота. «Если нам понадобится бежать… это делает ситуацию сложнее. Но я в жизни не поверю, что здесь предусмотрен только один выход. Наверняка где-то запрятан ещё, специально для служителей, к примеру…» – рассудила Беатрис. Понимая, что чтобы отыскать что-то потайное ей нужно больше сил и концентрации, она решила осмотреть оставшуюся обсерваторию, прежде чем возвращаться в комнату. Девушка направилась прямиком туда.

Только сейчас Беатрис заметила, что второе здание было соединено с обсерваторией коридором. Она обошла округлую башню без крыши и увидела скромную металлическую дверь, которую сторожил один единственный служитель в чёрных доспехах и шлеме. В ножнах его покоился меч. Девушка подошла к нему, подумав про себя: «Что-то новенькое. В Храме Луны ещё и воины есть?».

– Сюда нельзя, – тут же отрезал мужчина. – Это ритуальная комната.

– Ритуальная? Я думала, это обсерватория, – Беатрис вскинула брови.

Человек покачал головой, а девушка решила больше не надоедать ему. В конце концов, пока ритуальная комната не представляла для неё особого интереса.

На пути в свою комнату, пытаясь сопоставить и соотнести риски, Беатрис подумала: «Ах, Мирас! Как я надеюсь, что ты окажешься прав и ничего дурного здесь не произойдёт». Её переполняло тревожное предчувствие, от которого она старалась отмахнуться, как от назойливой мухи. Зайдя в свою комнату, пропитанную покоем и тишиной, девушка рухнула на кровать и в эту же секунду забылась сладким сном.

Глава 20 Терзания

Леон проделал долгий путь, прежде чем устроить привал. Он вновь сошёл с дороги, чтобы не сталкиваться с людьми, – как выяснилось, сейчас это небезопасно. По дороге он рассказал Эрику как стал свидетелем вспышки безумия более подробно, однако о Медузе больше говорить не хотел. Его всё ещё тревожил тот факт, что она сделала с ним что-то – он чувствовал это, но никак не мог осознать. Тем не менее, чародей ощущал себя удивительно хорошо и не испытывал проблем с рассудком. Но откуда ему знать, возможно, это временный эффект? Эта мысль плотно держала в напряжении. Эрик чувствовал угнетённость друга, хотя тот старался говорить по возможности спокойно и обыденно. Он спросил:

– Опиши ещё раз, пожалуйста, как Медуза тебе тот дар передала?

Леон вздохнул, внутренне сетуя на дотошность друга и его способность так безошибочно определять, что беспокоит чародея, но всё-таки ответил:

– Её глаза просто стали гореть зелёным, и я почувствовал, будто она проникает в меня. Я не мог отвернуться и даже подумал, что вот-вот превращусь в камень, как и в тех древних преданиях.

– Мы обязательно узнаем, что с тобой случилось. Может, мои друзья колдуны тоже помогут нам в этом. Но одно уже хорошо – ты не сошёл с ума, – Эрик улыбнулся.

– Правда? – Леон мрачно усмехнулся. – Может, всё это плод моего больного воображения? Может, я вообще уже умер?

– Не исключено. Может, мы оба умерли, когда взорвался тот мир. Кто знает, что там после смерти?

– Только Ашер.

Колдун улыбнулся одной из своих непонятных, сдержанных улыбок. Он помолчал с минуту, а затем сказал:

– Заметь удивительный факт. Если вспоминать предания, как ты уже правильно сказал… Ты помнишь древний миф про Медузу Горгону?

Леон не до конца понял, к чему друг клонит. Он задумчиво кивнул и посмотрел на его проекцию, прося пояснения. Эрик продолжил:

– Ты не думал о том, почему магия безумия вдруг оживила совсем древний миф? И кто знает, возможно, она делает так со всеми?

– Я слышал, что какую-то девочку превратили в лягушку, – поделился чародей.

– Ну, это ерунда. Это даже твои племянники скоро смогут сделать. Другой вопрос, конечно, что в данном случае задействована магия Рогиамы, а пытаться вернуть человеческую форму с такими внутренними потоками… Ситуация страшная. Но моя мысль сейчас не в этом, – ответил Эрик.

– Я понял, к чему ты клонишь. Ты думаешь, что почти в каждом случае магия Рогиамы возвращается к тем образам, которые были живы при Старых Богах, – озвучил чародей.

– Именно.

– И что это может значить?

– Сложно сказать. Я пока просто заметил… не знаю, можно ли назвать это совпадением. Возможно, это и есть природа безумной магии?

– Не знаю, – Леон ответил с явной неохотой. – Если вспоминать безумие Великого Чародея… то, что показал нам с Лией Аеон в своих воспоминаниях, Чародей говорил что-то дикое, его слова противоречили всему, что мы знаем о магии. Но он не стал похож на какой-то древний миф, он остался человеком, как и был… ну, насколько я знаю.

– Я тоже слышал про разрастающееся безумие, но… может, тот мир, где ты нашёл Мару, всё же был порождением Рогиамы? – спросил Эрик.

Леон хмыкнул. Магия Богини Безумия слишком абсурдна и нелогична, она словно пытается нарушить все возможные законы. Однако в том карманном мире, куда была помещена Мара, напротив, всё подчинялось конкретному укладу и порядку. Пускай он кардинально отличался от реального мира, это не отменяло его складности. Тот, кто создал эту грандиозную иллюзию, обладал воистину выдающимся мышлением.

– Сомневаюсь, – коротко отозвался Леон. – Это магия другого Бога, не Рогиамы.

Они добрались до речки, что беззаботно журчала и текла без препятствий. Чародей спешился и привязал Морри к ближайшему дереву. Уставший конь принялся пощипывать травку, и глядя на него, Леону самому захотелось есть. Он покопался в сумке и обнаружил, что припасов больше не осталось, но деньги всё ещё были при нём.

– Тут рядом был трактир, совсем недалеко, – сказал он, почесав в затылке. – Видимо, придётся идти за едой. А ты, кстати, не голодный?

– Нет, – ответил Эрик. – Я не чувствую ни голода, ни сонливости, ни другой нужды. Это всё больше уверяет меня, что я попал в нематериальный мир.

– То есть, там существует только… душа? – уточнил Леон.

– Сознание, да. И меня это немного тревожит.

Будь Леон на месте друга, его бы это обстоятельство не просто «тревожило». Скорее вогнало бы в сильнейшую панику. Чародей поражался выдержке колдуна. Если схлопнувшийся мир уничтожил тело Эрика и забросил его сознание неизвестно куда… где взять гарантию того, что он всё же сможет вернуться в эту реальность? Впрочем, пока друзья предпочитали не говорить о подобных вещах – им предстояло найти других колдунов.

Леон дошёл до трактира через лес, ведя Морри под уздцы. Этот лес отличался от прошлого тем, что был не настолько густ, да и по площади казался значительно меньше. Прекрасно, чтобы спокойно отдохнуть, набраться сил и двинуться дальше. Но для начала нужно пополнить припасы в трактире. Парень зашёл в небольшое здание со двора – здесь сидело несколько людей, но никто из них не обратил внимания на пришельца. Леон подошёл к стойке, за которой стоял сам трактирщик – неулыбчивый мужчина преклонного возраста, чьи длинные седые брови почти ложились на толстые веки.

– Чего изволите? – сухо спросил он.

– Что-нибудь, что не испортится в долгой дороге, – ответил чародей. – И сено для коня.

Мужчина кивнул и ушёл в соседнюю комнату. Леон сел на высокий стул. Он провёл рукой по лбу, мысленно радуясь тому факту, что всем в комнате ровным счётом плевать друг на друга. Это расслабляло. Никто не пытается тебя разглядеть или познакомиться, завязать ненужную беседу. В комнате стояли тихие разговоры и, хоть чародей не пытался вникать в них, но пара слов привлекла его слух: «безумие», «опасность», «магия». Парень чуть заметно обернулся к столику, откуда доносились эти слова, и заметил двух самых обыкновенных мужчин. Потрёпанная одежда и сальные волосы, грязь на лицах и руках выдавали в них путников, которые путешествуют уже не первую неделю.

– Всех чародеев созвали в столицу, – сказал один из мужчин – рыжий, с клочкообразной бородой. – Тех, кто не хочет ехать, вылавливают, закидывают в кареты и везут насильно.

Сердце Леона пропустило один удар.

– И правильно, – согласился жилистый черноволосый собеседник. – Слышал, чего они творят? Сумасшедшие, все до единого!

– Они опасны. Убивают, сжигают, превращают в каких-то чудищ…

– Их самих нужно сжечь, всем спокойнее будет!

Чародей, что подслушивал разговор, вдруг ощутил, как у него зашевелились волосы на затылке. Теперь свою принадлежность к магии нужно скрывать даже тщательнее, чем он предполагал, иначе… в лучшем случае, отправят в столицу. «Как там мои? Нужно связаться с ними» – подумал он, нервно постукивая пальцем по поверхности стойки. Скоро с кухни вышел трактирщик с узелком. Только он собрался назвать сумму, которую Леон ему должен, как тот спросил:

– Мне нужна комната на полчаса.

– Я беру за ночь, либо за весь день… – задумался трактирщик.

– Этого хватит? – чародей выложил серебряную монету.

Лицо мужчины дрогнуло в гримасе алчности, но он быстро взял себя в руки и, забрав монету, кивнул на дверь за своей спиной.

– Выбирайте самые последние комнаты, они свободны, – сказал он. – А вашему коню сейчас отнесу хорошее сено…

Леон хотел было спросить про наличие зеркала, но это прозвучало бы слишком подозрительно. Он не знал, в курсе ли обычные люди, почему у чародеев в домах так много зеркал, и не хотел выдавать себя, в особенности так глупо. Он поблагодарил трактирщика и вышел из основного зала, оказавшись в узком коридоре. Комнат было от силы шесть, но, как и просил хозяин сего заведения, парень выбрал самую последнюю. Он тут же огляделся в поисках зеркала – всё остальное его не интересовало. Его не было. Даже самого маленького в шкафах. Леон смачно выругался, терзаемый тревогой. Она росла с каждым движением, пульсировала в виде мысли: «Что может случиться с моей семьёй?». Кольцо на пальце завибрировало, и чародей подпитал его энергией, чтобы проекция Эрика смогла проявиться.

– Ты слышал это? – спросил Леон, беспокойно шагая по комнате.

– Слышал. Тебе нужно успокоиться, – ответил Эрик.

– Ты смеёшься? – парень нахмурился. – Я должен связаться с Аеоном, но тут нет никакого зеркала!

– Сойдёт любая отражающая поверхность, – подсказал друг.

Леон тут же посмотрел на графин с водой и стакан рядом с ним. Чтобы зафиксировать воду можно заморозить её. Чародей налил воду в стакан и, взяв его в руки, сосредоточился, представляя сильный мороз. Тревога мешала концентрации. Леон глубоко вдохнул и выдохнул – так пару раз, пока беспокойные мысли не перестали перетягивать на себя всё внимание. Скоро пальцы чародея начали леденеть – неприятное чувство, но сигнализирующее о том, что всё идёт как нужно. Выждав около минуты, удерживая поток ровным, Леон посмотрел на воду – она превратилась в прозрачный лёд, который теперь можно использовать для связи. Парень представил лицо своего брата и, не сводя с поверхности глаз, мысленно попытался дотянуться до него. Тщетно. Он попробовал ещё раз. Тишина в ответ. Затем ещё и ещё… Результат один – звенящая тревогой пустота. Ничто не откликалось на его искания.

– Бездна, – выругался парень, с шумом поставив стакан на стол.

– Подожди делать плохие выводы, – предостерёг друга Эрик.

– А о чём мне ещё думать? Когда я слышу такие новости… Они ведь рядом со столицей! Их могут запереть, могут…

– А чем ты им поможешь сейчас?

Леон нахмурился. Ему не понравилось, что друг таким спокойным голосом ткнул его в собственную беспомощность. Конечно, он один не сможет освободить их, если семью действительно удерживают против их воли. Чувства Леона пришли в смятение – безызвестность пугала сильнее всего.

– Мы не знаем наверняка, правда это или нет. Ты же знаешь, слухи плодятся очень быстро и порой не имеют ничего общего с реальностью, – колдун попытался успокоить его, но это вызвало только новый всплеск раздражения:

– Но это не значит, что нужно игнорировать это! Я хочу быть уверен, что с моей семьёй всё хорошо!

Чародей сел на край кровати. Сердце болезненно стучало в груди, задавая ритм самым худшим мыслям, которые тут же закопошились в его голове: Аеон, Лия и племянники Леона сидели за решёткой, плакали и стенали из-за ужасного обращения. Что с магами делают, когда те попадают в столицу? Массово укрощают? Парень нервным жестом провёл рукой по лицу, будто пытался стряхнуть с себя ужасающие мысли.

– Леон, ты должен определиться, что собираешься делать дальше. Без сожалений и сомнений. Ты ищешь Мару или возвращаешься домой? – сказал Эрик удивительно строго.

Чародей вздрогнул и удивлённо посмотрел на него. Такой тон был ему непривычен – обычно Эрик говорил мягко, без единой ноты категоричности. Тем не менее, это отрезвило парня – он задумался. Если он вернётся домой, то больше не сможет уехать. Ещё больше привяжется к семье, побоится оставить снова и будет делить их судьбу до конца своей жизни. Но ведь это не то, чего хотел Леон. Сейчас, сидя наедине с самим собой и Эриком, он начал вспоминать как грезил о собственном пути, как хотел найти Асфею. Всё, чтобы вернуть истинную Богиню и Её Избранную. Этот выбор давался тяжело, но чародей понимал, что стоит на кону. Может ли он позволить себе поставить личное выше божественной воли?

– Аеон сильный чародей. Гораздо сильнее меня, – произнёс Леон тихо. – Он справится сам, даже если все в опасности.

Пока губы произносили эти слова, неутихающие сомнения подступили с новой силой. Перед внутренним взором вновь встали лица горячо любимых племянников. «Правильно ли я поступаю?» – Леон тяжело, почти измученно вздохнул и бессильно опустил голову на руки. Ему хотелось получить хоть минуту тишины, отвоевать её у собственной тревоги. «Вся моя тревога из-за сомнений. Эрик прав, я должен принять решение» – подумал чародей.

– Я начал этот путь, значит, я продолжу его, – сказал Леон через силу.

Разум сопротивлялся. Зубы скрежетали, будто он вынуждал их двигаться собственной волей. Чародей резко выдохнул и поднялся, удивляясь тому, насколько сильно порой могут скрести кошки на душе, когда принимаешь, казалось бы, верное решение. Хотя, как можно судить о его верности? Леон выбрал то, что будет лучше для него – он поставил внутреннюю потребность в действии выше, чем долг перед семьёй.

– Тогда нам нужно уходить отсюда, – сказал Эрик. – Отдохни, а потом поедем к колдунам. Нам осталось три дня пути.

– Сделаю привал в лесу. Не хочу сейчас быть среди людей… хочу убраться подальше от этого места, – чародей покачал головой.

Эрик ничего не ответил. Проведя рукой по кольцу, Леон скрыл проекцию. После он вышел из комнаты и, забрав три палки засоленного мяса, фрукты и флягу с водой, собранные в узелок, покинул трактир. Он прошёл через конюшню и взял сено, которое уже начал пощипывать уставший Морри, после чего они вместе удалились в лес. На сердце Леона всё ещё было тяжело, но парень отказывался воспринимать это – если он будет отвлекаться на подобные чувства, то никогда не вырвется из бесконечного круга долга перед своим семейством.

Леон вернулся к речке и сел у дерева. Он положил Морри сено, и тот радостно принялся трапезничать. Чародею же есть перехотелось. Он задумчиво смотрел на реку, рисуя в мыслях, как останавливает её течение на пару минут, чтобы создать стабильное отражение для связи с Аеоном. Нет, плохая идея. Это задействует слишком большое количество магии. Парень провёл рукой по лицу, сопротивляясь удобной идее. Из кольца вновь вырвалась проекция Эрика. Первые несколько секунд он задумчиво смотрел на друга, словно рассуждал, стоит ли заводить больную для него тему. Так и не решился. Чтобы прервать гнетущее молчание, первым заговорил Леон:

– Где твои колдуны живут?

– Обычно на болотах.

– Что они там делают? – удивился чародей.

– Соединяются с природой, – улыбнулся Эрик. – Это ближайшая община, а так колдуны живут в очень разных местах. Реже всего в городах.

– Ты думаешь, они помогут нам?

– Надеюсь на это. А касательно Мары, – вспомнил друг, – ты так и не чувствуешь её присутствия?

– Нет, – Леон покачал головой. – Да я и не пытался больше. Для этого нужно много магии, я опасаюсь использовать так много энергии сейчас.

– Верно. С этим лучше повременить.

Они помолчали немного – чародей был мрачнее тучи. Эрик не сводил с него глаз, и Леона это порядком напрягало. Он поёжился.

– Ты прав, Аеон сильный чародей. Всё будет в порядке, – попытался утешить его колдун.

– Да, – коротко отозвался парень, переведя взгляд на реку.

Эрик молча смотрел на друга. Леону был некомфортен его взгляд – как будто он видит его слишком глубоко, достаёт до самых сокровенных мыслей и страхов. Хотелось сжаться, исчезнуть, чтобы хотя бы на какое-то время тебя никто не видел и не слышал. Колдун сказал, нарушив напряжённую тишину:

– Что именно тебя тревожит, Леон? Проговори это.

Чародей тяжело вздохнул. Возможно, весь его дискомфорт, от которого хотелось сжаться в крошечную точку, был вовсе не от взгляда Эрика, а от недосказанности? Парень не решался заговорить. Чувства атаковали, что-то запечатало его уста. Он мог сравнить себя с плотно закрытым сосудом, содержимое которого, тем не менее, хочет вырваться. Самоконтроль, который был воспитан Аеоном и их отцом с самого детства, давил все эмоции. Леон покачал головой, и Эрик не стал настаивать. Для чародея всё внешнее погрузилось в тишину, однако внутренний мир гремел от собственной узости.

– Поехали сейчас, – он резко поднялся на ноги. – Морри уже поел и достаточно отдохнул.

– Ты же понимаешь, что от себя не убежать? – спросил Эрик.

Леон поморщился от этих слов – они до боли точно попали в безысходность, что с каждым новым часом подтачивала решимость чародея.

– Чем быстрее мы покончим с этим, тем быстрее я вернусь к семье, – ответил парень, и звучание собственной фразы немного успокоило его. – Скорее, нам ещё предстоит найти Мару.

Колдун пообещал привести его к своим друзьям самой короткой дорогой.

Глава 21 Красота в ночи

Беатрис просыпалась с трудом. Ей снился покой. Белоснежный лес, по которому она гуляла, был молчалив и тих. Его глубина тянула её, только она не знала, куда именно. Что скрывалось в этом лесу? У Беатрис было чувство, будто она уже была здесь раньше. В месте, где нет никакого времени, а пространство – иллюзорно. И тем не менее, она шагала по белоснежной траве, не чувствуя усталости.

Девушка дошла до ручейка, который привлёк её призрачное внимание уже давно. С того самого момента, как она оказалась в этом месте. Беатрис склонилась над бегущим пенящимся потоком и осознала, что это кровь. Девушка коснулась её кончиками пальцев, но ничего не почувствовала. Она выпрямилась и пошла дальше, словно единственная задача реки – указать ей направление. Ноги несли всё дальше и дальше, а воля Беатрис, казалось, спала где-то очень глубоко. Что-то неведомое тянуло её… к озеру. Выйдя из леса на опушку, точно так, куда направила её река, девушка обнаружила себя перед огромным кровавым пятном. Пятном? Взгляд девушки помутнел, голова закружилась. Выдохнув, она почувствовала, как падает прямо в озеро и вздрогнула всем телом – Беатрис проснулась. Она села в кровати и посмотрела перед собой тупым, заспанным взглядом. Ей потребовалось несколько секунд чтобы осознать, где она находится. Проведя рукой по волосам, она перевела взгляд на окно, закрытое чёрной тканью. Её это не устроило – Беатрис хотела знать, не проспала ли она лишний час. «Хотя, вряд ли Мирас оставил бы меня в покое. Он бы обязательно разбудил» – решила девушка. Она поднялась, подошла к окну и заметила, что ткань очень легко отходит от рамы. Достаточно потянуть за небольшой узелок сверху с двух сторон, чтобы спустить её на подоконник. Этим Беатрис и занялась. В небе уже стояла величественная полная луна в окружении скромно мерцающих звёзд. Если сейчас и не полночь, то она наступит очень скоро. Впрочем, девушка не собиралась бежать к Мирасу прямо сейчас – у неё и без того было важное занятие. Беатрис достала из мешка, который взяла у Пеги, книгу «Боги и их Приспешники». Пролистала несколько страниц, параллельно выуживая из памяти всё, что знала о вампирах. «Существа, подаренные Богом Смерти Богу Крови…» – диктовал внутренний голос, и девушка принялась искать нужные страницы, где велось повествование о многоруком Ашере. Пролистав примерно до середины, Беатрис нашла нужную главу и принялась с интересом вникать в текст. Она сомневалась, что легенды дадут ей конкретный ответ, но, возможно, они приведут её к пониманию. Так Беатрис провела как минимум час, пока не заметила, что огоньки над головой стали разгораться всё сильнее. К этому моменту, впрочем, девушка уже была порядком удовлетворена. Её искания не прошли даром – легенда, которую она нашла, оказалась весьма практичной, если это, конечно, хоть как-то относится к реальности. Ей не терпелось обсудить новую информацию с Мирасом. Собственно, томить себя она не собиралась.

Беатрис вышла в коридор и постучала в дверь соседней комнаты. Не дожидаясь никакой реакции, она открыла её и, прислонившись к проёму, спросила у лежащего на кровати Мираса:

– Нам не пора к Жрецу?

– После полуночи, – сказал он, открыв глаза. Мужчина сел на кровати и с усмешкой посмотрел на девушку: – Тебя стучаться не учили?

– А что, я могла прервать твой ужин? – она усмехнулась в ответ.

– Как минимум, – абстрактно ответил вампир. – Ладно, заходи.

Беатрис уверенно вошла в комнату, затворив за собой дверь. Она села рядом с Мирасом, на что тот отреагировал шумным вздохом. Девушка удивлённо посмотрела на спутника – он отвернулся на мгновение. Увидев её взгляд, пояснил:

– Запах. Ты… прекрасно пахнешь. Это всё твоя кровь. Кажется, у меня снова голод просыпается. Ты очень вовремя сказала про ужин.

Вампир чуть не облизнулся.

– Эй, я не собираюсь быть твоим ужином! – тут же возразила Беатрис и, потерев шею рукой, сказала: – Мне одного раза уже хватило.

– Я не собираюсь из тебя пить, – он покачал головой. – В Храме есть запасы, здесь нельзя пить человеческую кровь.

– Как… человечно, – отозвалась девушка.

Мужчина чуть улыбнулся в ответ. Он встал с кровати и сказал, что должен пойти и перекусить, но Беатрис остановила его. Она вытащила книгу, которую читала, из своей набедренной сумки и показала её Мирасу. Однако он не сразу обратил внимание на саму книгу – вампир сделал шаг назад и с головы до ног оглядел свою спутницу.

– Мне кажется или в тебе что-то изменилось? – не понял он.

– Я поменяла одежду, купила здесь. Ты серьёзно заметил это только сейчас? – Беатрис вскинула брови.

– Я не замечаю такие вещи, но та одежда была порвана, да… стой, в смысле ты купила?

Девушка скорчила недовольную гримасу. Она ведь ещё не говорила Мирасу, что позаимствовала у Пеги не только книги…

– Просто купила, – Беатрис пожала плечами.

– Откуда деньги? Ты оборванная всё время ходила, – он нахмурился.

– Взяла у Пеги, – нехотя призналась она.

– Беатрис, – вампир помрачнел.

Даже красные глаза, казалось, стали насыщенного бордового оттенка. Девушка поморщилась в ответ и пустилась в оправдания:

– Нам же нужны были деньги! Откуда я знала, есть они у тебя или нет? Я думала о нашем удобстве! И вообще, я не об этом хотела рассказать.

Она вновь толкнула ему книгу, и Мирасу больше ничего не оставалось, кроме как продолжить внимать ей. Выглядел он всё ещё мрачным, поэтому Беатрис старалась не смотреть на него лишний раз.

– Я почитала немного ту книгу, которую забрала у Пеги – «Боги и их Приспешники», – поделилась она. – Ты же знаешь про историю создания вампиров?

– Знаю, конечно, – вампир кивнул без энтузиазма.

– А знаешь ли ты, что их создал не совсем Ашер?

– А кто тогда?

– Его Избранный.

– У него тоже есть Избранный? – мужчина вскинул брови, а затем нахмурился: – Если это книга Пеги, и ты оттуда это вычитала… почему она никогда не говорила мне об этом?

– Уж это мне неизвестно, – Беатрис пожала плечами. – Может, она её и не читала вовсе.

– Где конкретно ты нашла эту книгу?

– В сундуке, вместе с деньгами.

– Тогда она наверняка читала её. Более того, эта книга была почему-то важна ей? – сделал вывод Мирас.

Он скрестил руки на груди, и по растущему напряжению в его лице, казалось, можно было легко отследить, насколько стремительно он погружается в собственные мысли. Это вызвало в девушке острый укол раздражения. Она отрывисто вздохнула и поспешила вернуть его в реальность:

– Но тут же не это главное. Смекаешь?

Мирас серьёзно посмотрел на неё, вновь задумался, сведя тёмные брови к переносице. Ему нужно было пару секунд, чтобы переключиться с догадок на анализ, после чего он озвучил пришедшую на ум мысль:

– Если его Избранный обладает даром обращать смертных в вампиров…

До него дошло – Беатрис поняла это по блеску в глазах. Девушка улыбнулась в предвкушении.

– Но мы не знаем, сможет ли этот Избранный сделать из вампира человека, – произнёс он, одёргивая с себя шлейф надежды.

– Верно. Но он может знать, что для этого нужно сделать и возможно ли это. Мне кажется, именно он сможет сказать, что случилось и со мной, – не в силах сдержать интеллектуальный восторг, Беатрис сделала шаг вперёд.

Мирас синхронно отошёл назад и отвернул голову в сторону. Девушка поняла, что снова невольно спровоцировала его своим запахом. Должно быть, он действительно голоден, а это весьма тревожно – даже не смотря на то, что она бессмертна.

– Тебе нужно поесть, – сказала Беатрис.

Вампир кивнул и ответил:

– Пошли со мной. По дороге как раз обдумаем всё это.

Девушка согласилась – вместе они вышли в коридор и направились в сторону холла. Мирас шёл уверенно – он точно знал дорогу и даже не путался в направлениях.

– Ты уже был в этом Храме? – спросила Беатрис.

– В этом? Возможно. Не припомню, – вампир пожал плечами.

– А как ты так спокойно ориентируешься здесь?

– Все Храмы Луны абсолютно одинаковые. Можно побывать только в одном из них и знать расположение комнат во всех остальных. Нам сюда.

Он указал на дверь сбоку от основной лестницы. Они с Беатрис вошли в неё и оказались в полутёмном коридоре. Мрак растворял свет, отбрасываемый факелами, что были прикреплены к стене специальными вертикальными подставками. Стоило людям выйти в коридор, как из тёмных углов что-то тихо, очень тонко зашипело. Беатрис остановилась, вглядываясь в полутьму.

– Всё в порядке, – Мирас чуть улыбнулся. – Это Тени. Они нас не тронут.

Он двинулся вперёд, и девушка последовала за ним. Дорога мягко вела вниз – они спускались в подвал. Беатрис то и дело вглядывалась в черноту под ногами, но не могла выделить в ней ничего живого. Хмыкнув, она спросила:

– Что это за Тени? Зачем они?

– Они стражи этого места. В два счёта разбираются с нарушителями. Хотя те, кто давно ходят по Храмам Луны, знают, что лучше не делать ничего, что противоречило бы правилам, – ответил Мирас. – Я только слухи слышал, что если Тень берётся кого-то «перевоспитать», то она буквально ломает его волю. Уж не знаю, так ли это на самом деле.

– Вот как. Тогда зачем здесь воины? Я видела одного снаружи, он стерёг ритуальную комнату, – вспомнила Беатрис.

– Не знаю. Воинов Луны вообще мало в Храмах. По крайней мере, я почти никогда их не видел. В действии уж тем более.

– Но ведь они нужны для чего-то? – не унималась девушка. – Зачем они? Если Храм охраняют Тени, то какой смысл держать ещё и воинов? Или Храм оберегает что-то важное?

– Что, например? – усмехнулся Мирас.

Его, судя по всему, забавляло дотошное любопытство спутницы. Она же, погружённая в мысли, не обращала на это внимания и стала рассуждать дальше:

– Какие-то тайны, секреты. Оберегают жрецов? Но тогда их было бы гораздо больше в самом Храме. Может, воины отправляются в бой? Храм отстаивает какие-то территории? Отвоёвывает что-то у жрецов Солнца, к примеру?

– Нет. Они никак не взаимодействуют. Да и было бы известно, если воины именно воевали с кем-то.

– А зачем они тогда нужны, если они не воюют и не охраняют ничего? А может, всё-таки охраняют… но не в самом Храме? И если они хорошо обучены, то охраняют что-то важное.

– Ты уже придумываешь какие-то заговоры? – вампир с улыбкой посмотрел на Беатрис.

– Приходится, – она усмехнулась. – Тебе не кажется всё это странным? Зачем нужны именно воины, если ничего не надо защищать или захватывать? Я сразу по тому воину поняла, который ритуальную комнату охранял, что у него оружие не для красоты висит.

– И как ты это поняла?

– Его взгляд, то, как он вообще стоял. Он исполнял долг не праздно. Если бы я сделала какое-то резкое, лишнее движение, он бы вынул меч в ту же секунду. А для этого, к твоему сведению, нужен серьёзный навык!

– А ты это откуда знаешь?

Беатрис задумалась. Она не могла ответить точно, слова просто лились из неё со странной уверенностью. Будто она и сама умела обращаться с мечом, а не только раздирать кожу ногтями и сильными пальцами. Девушка пожала плечами:

– Не знаю, мне просто так кажется.

– А мне кажется, что ты выдумываешь много. По крайней мере, это не наше дело. И мы дошли, кстати, – сказал Мирас.

В самом конце коридора была дверь, ничем не отличающаяся от других, что тянулись всё это время по правую и левую сторону от пришельцев. Вампир дёрнул за ручку и вошёл внутрь – его спутница за ним. Здесь было светлее – помимо факелов на столе стояло два канделябра со свечами. Было душно и жарко, Беатрис захотелось выйти на свежий воздух. В бедно обставленной комнатке находился только простенький стол и стул. За столом сидел бледнолицый служитель.

– Мне нужна кровь, – сказал Мирас обыденно.

Тот кивнул и, взяв со стола ключ, указал на соседнюю дверь – люди пошли следом за ним. Стоило ей отвориться, как в нос ударил солоновато-металлический запах. Беатрис испытала волну тошнотворного удовольствия, к которой уже почти привыкла за всё это время. Мирас же расправил плечи и весьма стремительно шагнул внутрь. Девушка тоже вошла, пока служитель вернулся к своим скучным делам за столом – он перебирал какие-то бумажки.

– Здесь… приятно, – Беатрис глубоко вздохнула.

В этой комнате было гораздо темнее, чем в соседней, и само пространство вибрировало чем-то… непонятным. Когда глаза девушки привыкли к мраку, она была готова поклясться, что в углах и прямо на стенах что-то двигается. Мягко, плавно, едва заметно. «Должно быть, это и есть Тени» – подумала Беатрис, прислушиваясь к собственным ощущениям: она могла описать это как внутреннее чувство чужой силы. Будто смотришь на врага и понимаешь, что бой будет очень сложный, потому что от него разит особой энергией. «Не хотела бы я связываться с этими Тенями» – подумала девушка, слегка помрачнев. Затем она огляделась внимательно и обнаружила, что пол заставлен множеством закрытых ящиков, в которых и хранилась кровь. Учитывая ещё и то, что в комнате было удивительно холодно, она была в хорошем состоянии и могла находиться здесь долго. Мирас уже трапезничал: он взял кружку, половник и набрал нужное количество крови из ближайшего ящика.

– Приятно? Обычно люди не любят такие места. Хотя, я не удивлён, что ты не осталась снаружи, – усмехнулся вампир. – А ты сама есть не хочешь? Или уже поела?

– Нет. Я почему-то не испытываю голода.

– Бессмертие? – предположил Мирас.

Беатрис пожала плечами. Помолчав немного, она огляделась по сторонам и заметила:

– Здесь холоднее, чем в той комнате.

– Думаю, это из-за Теней, – ответил вампир без особого интереса.

Девушка тем временем ждала, пока он напьётся достаточным количеством крови и не будет смотреть на неё так кровожадно, как раньше. Наконец, Мирас отложил кружку в сторону и, удовлетворённо вытерев губы, сказал:

– По поводу всего, что ты рассказала… я понимаю, мы должны попытать удачу в поисках Избранного Ашера. Это тоже шанс. Но и чародеев мы должны здесь дождаться.

– Что? Зачем? – Беатрис нахмурилась.

– Глупо упускать такую возможность. Где ещё мы найдём чародеев?

– В другом Храме Луны.

– Ты думаешь, они на каждом углу? – Мирас криво усмехнулся.

– Давай начнём с того, что чародеев и здесь нет. И неизвестно, когда они будут. Ты предлагаешь нам терять время? – девушка сощурилась.

– Не переворачивай. Я не говорю ждать их до последнего – я говорю, что не нужно бросаться в путь сломя голову.

– Зачем нам промежуточные пункты, когда появилась конкретная зацепка?

– Зацепка? Она основана на легенде, не забывай. Это может быть самым обыкновенным вымыслом. Чародеи – более ясная и ощутимая сила. Поэтому я и считаю, что мы должны дождаться их здесь.

– Какой ты упрямый, – Беатрис закатила глаза.

– Под стать тебе, – оскалился вампир. – И вообще, нам придётся искать Храм Ашера. Более того, нам будут нужны разговорчивые жрецы. Найти таких гораздо дольше и сложнее, чем спокойно дождаться чародеев здесь.

Беатрис передёрнуло от воспоминаний, но в этот раз она была вынуждена согласиться. Задача складывалась не из лёгких и, судя по всему, им придётся сидеть в Храме Луны и страдать бездельем, пока чародеи не вернутся из столицы. И всё же девушке не нравилась эта задумка. Что-то внутри неё, из чего изливался красный туман, бунтовало и толкало в путь – даже если этот путь был сплошь выдумкой и не сулил реальной выгоды.

– Это ошибка, – возразила Беатрис, скрестив руки на груди. Под пристальный взгляд Мираса она пыталась нащупать хоть одно рациональное объяснение. – И, если бы ещё твои родичи не гнались за нами, я, возможно, была бы не против, но в таких обстоятельствах… Нет, здесь будет в разы опаснее.

– Время покажет, – ответил Мирас. – Я лучше встречусь с ними лицом к лицу, чем буду бежать дальше, как трус. К тому же, в стенах Храма мы под защитой, чего нельзя сказать о других местах.

– Трусы дольше живут, – усмехнулась девушка. – Но хорошо, я поняла твой настрой. Что же… давай для начала поговорим с Рэго, а дальше будет видно.

– Согласен.

Беатрис двинулась к двери – ей захотелось выйти на свежий воздух, возможно, прогуляться по саду, но в голову пришла новая мысль. Она посмотрела на Мираса, что стоял, прислонившись к стене.

– Как думаешь, тут есть ещё запасные выходы?

– Не знаю. Почему интересуешься? – спросил вампир.

– Ради нашей безопасности. Чтобы знать, куда бежать, если главные ворота станут недоступны.

– Я не думал об этом, – он покачал головой.

– А зря. Ты вообще первый, кто должен думать об этом!

– Ты драматизируешь.

– Посмотрим, – хмыкнула Беатрис. – Я поищу здесь какие-нибудь входы и выходы…

– Не советую. Тени следят. Можешь разозлить их.

Предупреждение подействовало. Девушка огляделась по сторонам, ощущая их незримую силу, и согласилась с вампиром. Она сказала, что пойдёт в сад на заднем дворе и попросила его найти её там, когда придёт время. Мирас согласился.

Беатрис вышла во двор и глубоко вдохнула ночной воздух. Неплохое разнообразие после душных помещений. Не обращая ни на кого внимания, девушка пошла прямиком в сад, который нашла ранее. Он был воистину прекрасен: деревья налились энергией и, несмотря на черноту ствола, сквозь потрескавшуюся кору виднелось красивое фиолетовое свечение. Беатрис даже остановилась, не решаясь подойти – она была восхищена. Затем взгляд её привлекли цветы, что заполняли почти всё пространство сада. Лепестки были окрашены в удивительно красивые цвета: глубокий фиолетовый, пёстрый розовый и искристый голубой… Их красота сверкала в ночи. Девушке казалось, что она не видела ничего прекраснее. На ум, словно в ответ, тут же пришли кровавые образы – Беатрис хотелось бы, чтобы её замутило, но этого не произошло. С головы до пят по телу прошла волна удовольствия, как бы говоря, что есть вещи гораздо лучше и восхитительнее: перерезанные глотки, выпотрошенные внутренности, закатившиеся в предсмертной агонии глаза… Девушка нахмурилась, силясь понять, откуда в ней берутся столь ужасные порывы. «Может, во мне всё-таки скрывается что-то хорошее? Очень… очень глубоко внутри» – подумала Беатрис, переведя взгляд на собственные руки. Она невольно задалась вопросом: сколько человек она погубила этими самыми руками? Ответом ей была тишина.

Глава 22 Ловушка

– И долго нам ещё ехать? – спросил Леон, утомлённый дорогой.

Морри фыркнул в поддержку, но продолжил терпеливо шагать по бесконечному лесу. Чародей уже в сотый раз удивился тому, что их королевство содержит в себе такое обилие лесов, большинство из которых были еловыми. Впрочем, ещё ребёнком в школе Леон выслушивал, что их область славится большим количеством лесов за счёт весьма дождливого, влажного климата и благодатной почвы. Кстати, о дожде – на нос чародея упала первая капля, прежде чем небо разразилось ливнем.

– Серьёзно?! – выдохнул Леон.

Проекция Эрика, что была активна с того момента, как они съехали с дороги в лес, начала подрагивать.

– Мы скоро доберёмся до них, – заверил он прерывающимся голосом. – Вот-вот должны начаться болота, будь внимателен.

Чародей, смотревший в свинцовое небо, опустил взгляд на дорогу. Он потянул Морри за узду, заставив его остановиться. Ехать верхом дальше было опасно, ливень не даст ориентироваться и размоет любую тропинку. Парень спешился и, взяв коня под уздцы, повёл его за собой.

– Лучше сделать привал, – озвучил Леон свою мысль.

– Согласен. Только где? – спросил Эрик.

Парень огляделся – всюду было открытое пространство, никакого намёка на укрытие. Если бы он нашёл хоть какой-то криво завалившийся булыжник или что-то в этом роде…

– Ладно, пока буду идти дальше, – решил чародей.

Вода стекала по его лицу; волосы и одежда промокли до нитки.

– И ведь даже не наколдуешь щит, – пожаловался он. – Как обычные люди живут и путешествуют без магии?

– Без магии это сложнее, ты прав, – согласился Эрик.

Чародей вступил на территорию болота – деревья здесь поредели, ели закончились, уступив место чёрной ольхе, а под ноги нужно было смотреть крайне внимательно. Он подобрал крепкую ветку с земли, достаточно длинную для того, чтобы проверять ей дорогу перед собой. Морри тоже пришлось оставить привязанным, на что тот недовольно фыркнул – ему не хотелось оставаться одному в незнакомом месте, так ещё и под ливнем. Но другого выхода не было. Леон погладил коня по морде, хлопнул пару раз по шее, словно в утешение, и двинулся дальше один.

Он успешно прошёл около ста метров, когда проекция Эрика вдруг начала ослабевать. Леон остановился, заметив изменения, и попытался напитать кольцо магией. Ничего не помогало, проекция никак не могла стабилизироваться.

– Эрик, ты слышишь меня? – спрашивал друг, игнорируя заливающуюся в рот и нос воду.

Ливень становился всё сильнее.

– Не… живай… хор… – прерывался голос колдуна.

Леон усилил поток, но снова тщетно. В конце концов, проекция угасла совсем, и это вызвало нешуточное беспокойство в душе чародея. Как он теперь найдёт колдунов? И как вытащит Эрика из небытия? Чародей шёл вперёд, машинально прощупывая палкой дорогу. Наконец, он остановился, тщательно обдумывая план действий. Ещё раз огляделся на местности, выискивая возможные места, где могли бы спрятаться колдуны. Невооружённым глазом их однозначно не увидеть, но с помощью магии… Чародей прикрыл глаза и сосредоточился. Первые пару секунд он остро ощущал бьющий по телу ливень, поднявшийся ветер, норовивший сбить с ног, шум и скрип гнущихся веток. Осознав все ощущения, он начал углубляться в себя, нащупывая магический поток. Он был подобен тонкой нити, свернувшейся в клубок внутри, в самой сути. Леон потянулся к нему, коснулся собственной волей и начал расширять поток, испуская его из тела. Вместе с выходом потока, внимание чародея стало распространяться и по болоту, сканируя любые источники магии. Не прошло и секунды, как перед внутренним взором Леона возникла вспышка – белая, болезненная, – она ударила прямо в голову и выбила чародея из колеи. Парень выругался и пошатнулся. Он открыл глаза, но зрение не успело адаптироваться… или пропало совершенно? Быстрая мысль напугала чародея. Он знал, что бывают неудачные заклинания, которые оставляют людей покалеченными до конца жизни. Неужели и он стал жертвой жестокой ошибки? Что-то подсказывало Леону, что его магия наткнулась на своеобразную «бомбу». Парень заскрежетал зубами и в растерянности попятился в сторону. Не успел он выровняться, как нога его угодила в трясину.

– Бездна! – выкрикнул Леон, позабыв об осторожности.

Он потянул ногу, но трясина ухватилась лишь сильнее. Чародей начал судорожно балансировать, но ничего не помогало. В панике Леон решил прибегнуть к более сильной магии: своей волей он заставил трясину отступить, грубо «толкнул» её и высвободил ногу. Парень упал на твёрдую землю, порядком размытую дождём, и задрожал. От холода, страха – от всего сразу. Он потёр глаза, но зрение никак не возвращалось – он был один в кромешной темноте. Леон коснулся кольца, пытаясь воззвать к проекции Эрика. Оно стало безжизненным, бесполезным – связь с другом прервалась самым неожиданным образом. Но почему? Парень встал на четвереньки и начал шарить в поисках палки, однако и её нигде не было. «Что делать?» – думал чародей в отчаянии. Противоречивая мысль пришла весьма быстро, и он не видел другого выбора, – либо он лишится рассудка, либо жизни. Сложный выбор. По крайней мере, есть шанс, что он всё же не сойдёт с ума, а вот трясина наверняка затащит его на своё дно без сожаления. Чародей впился пальцами в мокрую, рыхлую землю и сосредоточился – он приказал трясине затвердеть.

– Ты что творишь?! – раздался возмущённый рокот рядом.

Леон вздрогнул всем телом.

– Здесь кто-то есть? – спросил он беспомощно.

– Конечно, есть! – ответил скрипучий голос. – Ты что, не видишь? Ну-ка прекрати, кому говорю!

Чародей послушался – тут же оторвал руки от земли.

– Кто ты? Я правда ничего не вижу, но мне нужно пройти через болота. Я ищу колдунов, – поделился он.

– Я – Болотник, – ответил клокочущий голос. – Зачем ты тревожишь мой покой? А потом ещё говорят, что мы – агрессивные создания…

– Прошу прощения, – вежливо сказал человек. – Но мне правда нужна помощь. Мне очень нужны колдуны. Они здесь?

– Здесь, я знаю, где они, – подумав немного, ответило существо.

– Не могли бы вы проводить меня к ним?

– А зачем тебе колдуны нужны? – поинтересовался Болотник.

Рядом послышались тяжёлые шаги, заглушаемые звуками дождя. Леон осознал, что Болотник очень большой и неповоротливый. Эта мысль неприятно щекотала нервы.

– Мне нужна их помощь. Мне и их другу. Их друг в беде, – ответил он.

Болотник замолчал, возможно, раздумывая над словами человека. Затем липкая, жёсткая рука его опустилась на плечо чародея. Леон сглотнул – не хотелось испытывать терпение столь массивного существа. Болотник произнёс всё тем же древним голосом:

– Проведу я тебя к ним.

И толкнул прямиком в трясину.

Глава 23 Разногласие

– Беатрис! – девушка услышала голос Мираса.

Она сидела у цветов, которые росли в переднем дворе – практически точной копии тех, что были и в большом саду. Беатрис подняла глаза на вампира и чуть улыбнулась, однако переменилась, заметив напряжение в его лице. Он смотрел в сторону ворот, и девушка проследила за его взглядом – к толстым прутьям припали красноглазые бестии. Конечно, вампиров было много и во дворе Храма – все они стали выходить из своих комнат с наступлением темноты, однако конкретно эти дети ночи относились к семейству Мираса. Беатрис поспешила подойти к своему спутнику.

– Они не заставили себя ждать, – сказала Беатрис.

Кровь в ней заволновалась, предвкушая бойню. Девушка погасила чувство волей. В конце концов, Мирас предупреждал, что здешние правила лучше не нарушать, чтобы не связываться с Тенями. «Но, если они сами что-то выкинут, я буду готова» – решила Беатрис.

Как и обычно, к воротам вышел служитель Храма и, открыв их, поприветствовал ночных созданий. Те кивнули, перекинулись с ним парой вежливых фраз, но дальше направились прямиком к Мирасу и Беатрис. Последние стояли неподвижно. Вампиров было трое – двое мужчин и одна девушка. Беатрис внимательно оглядела их – рыжего она узнала почти сразу, он пытался напасть на неё вместе с Мирасом, но вспыхнул, когда с её пальцев каким-то чудом слетело пламя. Только сейчас её осенило: ведь она владеет магией? Ну конечно! Произошло столько всего, что у Беатрис просто не было времени, чтобы хорошенько подумать об этом. «Видимо, нам действительно придётся дождаться чародеев» – мельком подумала она.

– Дорогой братец! – рыжий вампир широко улыбнулся.

Его обманчивое дружелюбие могло бы сбить с толку кого угодно, но Беатрис не позволяла себе потерять бдительность. Вампиры – не те создания, которым стоит слепо доверять. Она невольно покосилась на Мираса.

– Итан, – холодно кивнул беглец.

– Мы рады, что всё-таки смогли нагнать тебя, – с лица Итана не сходила улыбка.

– Где остальные?

– Отправились к Мастеру. Ведь ему нужно непременно доложить о случившемся.

Беатрис заметила, как углубилась вертикальная складка меж бровей у Мираса. Он не сводил глаз со своей семьи.

– Чего вы хотите? – спросил он.

Вампиры усмехнулись, и в разговор вступила девушка:

– А ты как думаешь? Мы хотим понять, почему ты променял нас на неё, – она кивнула на Беатрис. – Что в ней такого особенного, что ты решил бежать с добычей? Да, мы все чувствуем её запах. И меня удивляет, что она всё ещё жива.

Вампирша сделала шаг к Беатрис, и та, не сдвинувшись с места, предупредила:

– Ещё шаг, и я за себя не ручаюсь.

В голосе клокотала сдерживаемая злость. Итан мягко коснулся плеча своей сестры и покачал головой, удерживая её от дальнейшей наглости. Девушка окинула Беатрис оценивающим взглядом с головы до ног.

– Что тебя так удивляет, Кор? – вскинулся Мирас, закрыв собой спутницу. Вряд ли это был жест благородства – он как никто другой понимал, что она может стать для вампиров куда опаснее, чем они для неё. – Я никогда не скрывал своего отношения к вампирам.

– Но ты и сам вампир! – возразила она.

– А мы твоя семья, – дополнил третий вампир с длинной шевелюрой.

– Это фарс, Вильгельм. Семья не охотится за своими же, – поморщился Мирас.

– С чего ты взял, что мы охотимся за тобой?

– А ты меня за идиота держишь? Думаешь, я не знаю, как Мастер разбирается с теми, кто отвернулся от семьи?

– А ты отвернулся от семьи? – спросил Итан.

– Да, – ответил Мирас без колебаний.

Повисла напряжённая тишина. Беатрис поёжилась – агрессивная недосказанность так и вибрировала в воздухе. Вампиры обменивались говорящими взглядами, но не позволяли ядовитым колкостям сорваться с языков. Девушка судорожно выдохнула – ей не нравилось нереализованное напряжение. Она тяготела к действиям, но сейчас сдерживала себя из последних сил. Ситуацию выправил подошедший к компании служитель. Он сообщил, что главный Жрец узнал о прибытии родичей Мираса и попросил их посетить приёмную комнату главы Храма. Вампиры согласились и, прежде чем уйти, сказали, что этот разговор ещё не окончен. Мирас проводил их поистине ледяным взглядом. Беатрис дождалась, пока они зайдут в здание, и произнесла, пожав плечами:

– Ну, всё прошло не так уж и плохо.

– Считаешь? – вампир мрачно усмехнулся.

– Бывает и хуже.

– Может, ты и права.

– Как Жрец так быстро прознал о том, что они пришли? – удивлённо спросила Беатрис.

– Тени, – коротко ответил Мирас.

– Здесь тоже? – она огляделась по сторонам.

– Они везде, особенно, когда ночь наступает, – нехотя отозвался мужчина.

Они помолчали с секунду, и девушка спросила с лёгкой неуверенностью в голосе:

– Всё ещё хочешь остаться здесь и ждать чародеев?

– Однозначно.

Беатрис вздохнула, но спорить не стала. Чувство – весьма светлое и ясное, что было даже странно для её раскрывающейся натуры – источало тревогу. Мирас посмотрел на неё:

– Идём к главному Жрецу. Подождём возле кабинета, пока он освободится. Всё равно нас следом позовёт.

Девушка согласилась, и они пошли в здание.

Трое вампиров не пробыли в кабинете долго, – когда они вышли и увидели Мираса, то одарили его хищным взглядом и обронили короткое: «Поговорим позже». Беатрис не понравилось, как это прозвучало, но она не успела озвучить опасения, так как спутник потянул её за руку в кабинет.

Главный Жрец сидел за столом и в задумчивости постукивал пальцами по его поверхности. Как только зашли новые посетители, он улыбнулся им – гораздо бодрее, чем утром.

– Надеюсь, всё в порядке? – спросил он. – Присаживайтесь.

Он указал широкой рукой на два стула, что были придвинуты к столу. Посетители сели. Беатрис посмотрела на Мираса – он выглядел в особенности мрачным и напряжённым. Не выдерживая внутреннего давления, он заговорил первый:

– Вы поговорили с моими родичами?

– Да. Они поняли меня и, думаю, не будут нарушать наш уговор, – ответил Рэго.

«Думаю?» – девушка чуть прищурилась, но не стала уточнять. Тон Жреца, тем не менее, не внушал особой уверенности. Она посмотрела на Мираса, но его лицо оставалось неизменно-напряжённым.

– Хорошо, – кивнул он. – Мы с моей знакомой пришли к вам, господин Рэго, чтобы получить ответы. Как видите, – мужчина указал на Беатрис, – у неё один глаз красного цвета, но вампиром она не является. А ещё у неё бывают кровавые приступы и память она почему-то потеряла… Расскажи.

Девушка с готовностью подхватила рассказ – на этот раз сделать это было гораздо легче, чем у Пеги:

– Меня накрывают очень кровожадные желания. Это происходит не всегда, но бывает, что я… не могу себя сдержать. Глаза застилает какой-то красный туман, я даже не понимаю, что происходит. И мне это нравится. В смысле, мне нравится кровь, она будто говорит со мной…

– Кровь говорит? – удивился Жрец.

– Да. Я чувствую… практически слышу мысли, чувства человека после его смерти. Благодаря крови. Она рассказывает мне. Что это может быть?

– Она могла быть вампиром? – спросил Мирас.

Рэго глубоко задумался и откинулся на спинку кресла. Он поскрёб пальцем по подбородку, но не проронил ни слова. Беатрис захотелось поделиться тем, что она, судя по всему, владеет магией, но учитывая, что происходит с чародеями… Нет, эту информацию лучше придержать при себе как своеобразный козырь в рукаве. Особенно с учётом того, что где-то рядом теперь бродят очень недружественные им вампиры.

– Мне сложно что-то сказать, – покачал головой Жрец. – У вас действительно уникальный случай… Хотя я многое знаю о созданиях ночи, но здесь я бессилен. Возможно, ты прав, Мирас, и Беатрис действительно была вампиром раньше. Но с такой же долей вероятности это может быть и не так. Я никогда не слышал, чтобы хоть кто-то исцелялся от вампиризма.

– Я понимаю, – согласился вампир. – А касательно Избранного Бога Смерти вы что-нибудь знаете?

– Ходят слухи, что у него действительно есть Избранный, но он никак себя не проявляет. А зачем он вам?

– Исходя из одной легенды, у нас есть подозрение, что он и есть тот, кто может излечить от вампиризма. Или хотя бы знает, возможно ли это.

– Вот как… Это, конечно, очень сложно. Избранные никогда не раскрывают своей принадлежности к тому или иному Богу. Даже не все жрецы, а только самые доверенные, знают этот секрет. В конце концов, это опасно. Исключение составляет только Избранная Богини Магии, но там другая ситуация…

– Какая? – поинтересовалась Беатрис, не найдя ответ на этот вопрос в своей памяти.

– Она управляет магическими потоками, поэтому ей нужно, чтобы остальные чародеи точно знали, что именно она является Избранной. У других Богов ситуация иная, – без колебания пояснил Рэго.

– А почему для остальных опасно раскрывать себя? – не поняла девушка.

– Ими могут воспользоваться другие Боги. Большего я не знаю, но так говорят все легенды и народ, – улыбнулся Рэго.

Мирас отрывисто, нетерпеливо вздохнул и вернул их к основной теме:

– Но сейчас не об этом. Как думаете, найти Избранного Ашера возможно?

– Я не уверен, что даже его жрецы хоть что-то знают о нём, – Рэго пожал плечами. – Это сложно, но можно попытать удачу. Если отыщется какой-нибудь жрец, который достаточно хорошо разбирается… Не знаю. Но я бы на вашем месте не доверял так сильно легендам.

– Если у каждого Бога есть Избранный, почему именно Избранный Ашера должен быть легендой? – задала резонный вопрос Беатрис.

– Потому, что во всём есть исключения, – ответил Жрец. – Избранные исполняют волю своего Бога. Избранный есть до тех пор, пока Бог активно влияет на судьбу мира – так говорили испокон веков.

– Вы думаете, что Ашер никак не влияет на мир? – девушка вскинула бровь.

– Я ничего не думаю. Мой долг только предупредить вас, вот и всё, – спокойно ответил Рэго.

Вампир и девушка не нашлись с возражением. Помолчав немного, пребывая каждый в своём раздумье, они даже не переглядывались друг с другом. Наконец, Мирас задал вопрос, который явно мучил его с самого момента прибытия в Храм:

– Как думаете, что нам стоит предпринять?

Вместо ответа Жрец выстукивал незатейливый ритм пальцем по столу. Посетители не прерывали тишины, терпеливо ожидая ответ.

– Я бы посоветовал вам дождаться чародеев, – наконец, сказал он. – Они наверняка вернутся, как только проверят их магические потоки в столице. Они смогут считать вас, – он посмотрел на Беатрис, – и, возможно, поймут вашу природу лучше, чем я. А дальше вы точно определитесь с тем, что вам делать.

– Но мы не можем рисковать, – девушка перевела взгляд на Мираса.

Он ничего не ответил и даже не посмотрел на неё.

– Понимаю, в каком вы сейчас положении. Ведь речь о родичах Мираса? – уточнил Рэго.

Беатрис кивнула.

– Если хотите, я могу поприсутствовать при вашем разговоре с родичами. Если вы, конечно, будете с ними говорить, – Жрец посмотрел на Мираса.

– Нет. Будет лучше, если я поговорю с ними сам. Мы останемся и дождёмся чародеев, – сказал в заключение Мирас и поднялся. – Спасибо, что уделили нам время, господин Рэго.

Мужчина с улыбкой кивнул, и посетители вышли в коридор. Беатрис совершенно не понравился вывод Мираса. Она сдержалась только при Рэго, но, когда они остались наедине, молчать она не собиралась. Нахмурившись, она схватила вампира за плечо и сказала:

– В смысле «мы останемся», Мирас? С ними? Ты хоть видел, как они посмотрели на нас, когда вышли от Жреца?

– Я всё видел, – он нервно повёл плечом, сбрасывая её руку. – Нам нужны чародеи, неужели ты не понимаешь? Прежде чем бросаться неизвестно куда, мы должны испробовать что-то более… возможное. Где мы будем искать Избранного Ашера сейчас?

– Мы могли бы хотя бы попытаться. Если уж попытки действительно оказались бы совсем тщетными, нашли бы другой Храм Луны и подоспели туда как раз тогда, когда все чародеи вернутся из столицы! – возразила девушка.

Мирас скрежетнул зубами. Он сделал шаг назад в негодовании, но следом, будто передумав, приблизился к девушке. Ей пришлось отступить к стене.

– Хорошо, – вздохнул вампир. – А теперь представь на минуту, что мы действительно ушли. Ночью – в единственное время, когда я могу передвигаться. И что будет, ты думаешь? Мои родичи пойдут за нами. Они будут действовать. Тебя разорвут на части, а меня заберут в столицу к Мастеру!

– А ты такой беспомощный? Тебя так легко увести к этому Мастеру? Что же ты говорил, что только трусы бегут? Нет, ты остаёшься здесь, потому что ты и есть трус! Сидишь под защитой Храма и готов терпеть абсолютно всё, лишь бы тебя кто-то защитил!

Лицо Мираса перекосило от ярости. Он с силой ударил кулаком в стену рядом с головой Беатрис. Она не дрогнула. Только ещё более свирепо впилась в него разноцветными глазами, не отводя их ни на секунду. Пространство рядом с ними тут же пришло в незримое движение – Тени заволновались, зашипели, медленно подбираясь ближе. Вампир покосился на них и резко отошёл от девушки. Развернувшись на пятках, он, ни проронив ни слова, пошёл дальше по коридору.

– Куда ты собрался? – не унималась Беатрис.

– Подальше от тебя, – бросил он через плечо.

– Ты же понимаешь, что мы уже связаны уговором и общей целью? – напомнила она.

Мужчина ничего не ответил – просто ушёл. Девушка тяжело вздохнула, прислонившись обратно к стене. Её тревожило то, что она никак не могла понять мотивы Мираса. Он действительно действует из страха, поэтому отказывается уходить на поиски Избранного Ашера? «Или он готовится избавиться от меня каким-то образом, а всё это просто игра, чтобы я начала доверять ему?» – наконец, она озвучила мысль, что занозой сидела в мыслях с самого начала их совместного пути. Ведь Беатрис совершенно не знает его, с чего взяться доверию? Из-за его попытки покончить с собой? «В тот момент он был искренним. Вряд ли стал бы так рисковать только ради того, чтобы произвести на меня впечатление» – подумала девушка. Вот поэтому она не любила бездействовать – мысли нападали целым скопом, впивались в голову и не желали отпускать, порождая всё больше сомнений. Чтобы не слоняться без дела, Беатрис пошла на поиски Мираса.

Она дошла до его комнаты и уже взялась за ручку двери, но вовремя остановилась. В прошлый раз ему явно не понравилось, что она так по-хозяйски ворвалась. А что уж говорить сейчас, когда он так зол? Беатрис постучала в дверь. Никакого ответа. Она постучала ещё раз – вновь тишина.

– Мирас, открой, – попросила девушка.

Тот же результат. Она не была уверена, что он вернулся к себе. Может, вышел в сад? «Я всё равно скажу. Будет даже лучше, если он не услышит, а я проговорю это всё» – решила Беатрис. Глубоко вздохнув, собираясь с силами, она начала:

– Слушай, я знаю, что много чего сделала не так. Например, ну… убила Пеги. И хоть ты не говоришь об этом, я думаю, ты всё ещё переживаешь и винишь в этом меня. Да и сейчас наши с тобой разногласия… Мне жаль. Правда. Мирас, я просто хочу спокойно вернуть свою память, пойми меня. У меня такое чувство, как будто без неё я никому не могу доверять. Даже себе. Я делаю вещи, которые, наверное, не хотела бы делать. Не буду врать, я не знаю. Но одно я знаю точно – я хочу вернуть память и мне нужна твоя помощь. Всё, что я делаю… это не со зла, Мирас. По крайней мере, к тебе у меня зла нет и, я надеюсь, не появится. Ты… прости меня.

Очередной вздох – тяжёлый, от которого вовсе не становится легче. Беатрис ещё недолгое время вслушивалась в звуки по ту сторону двери, ожидая и страшась возможного ответа. По-прежнему тихо. «Наверное, его нет в комнате. Тем лучше» – решила девушка и поспешно вернулась в свою комнату.

Глава 24 Колдуны

Стук собственного сердца будоражил, а кровь, проходящая по телу, вызывала удивительно сильную боль. Дыхание было затруднено, грудная клетка горела от странного недуга. Перед внутренним взором Леона проносился вихрь образов: любимые племянники, счастливая семья, которая в следующий момент горевала; парень видел могилу с неразборчивой надписью, но, когда зрение его прояснилось, он прочёл собственное имя. Чародей дёргался, постанывал, но даже не сознавал этого. Он сгорал в лихорадке. Время от времени в его бред прорывались незнакомые голоса, они вплетались в видения и лишали их всяческого смысла. Разум отгонял их, воспринимал как нечто чужеродное и силился отыскать правду в собственных образах. Но разве он способен создать хоть что-то, относящееся к истине?

Жар периодически разбавлялся чем-то прохладным и влажным. В такие моменты Леон с трудом приоткрывал глаза, силясь разглядеть, что его окружает. Впрочем, первое время он ничего не сознавал и не запоминал – его внимание было поглощено внутренней жизнью и переживаниями, которые он прятал в собственной душе. Чувство вины душило, оно показывало его семью запертой в башне: дети плакали так надрывно, что Леону становилось плохо физически. Похудевший брат с впалыми щеками смотрел на него с осуждением и злобой. Он не говорил ничего, но парень знал, что он ненавидел его и считал предателем. Ушёл ради иллюзорной мечты, оставил самых близких людей в беде! По щекам Леона текли слёзы – такие же жгучие, как и жар в теле. Он пытался дотянуться до страшного образа, но тот неумолимо ускользал от него. Никакая магия не могла исправить то, что он натворил.

Леон не знал, сколько прошло времени. В какой-то момент ему, должно быть, стало просто нестерпимо больно просматривать то, что рисовал отравленный разум. Он устал и захотел уйти от этого, сбежать от собственных мыслей… «Бежишь, как и всегда» – в ушах прозвучал громогласный голос Аеона. Чародей вздрогнул всем телом, когда прохладная мокрая ткань коснулась его потного лба. Парень открыл глаза и замутнённым взглядом посмотрел на девушку, что склонилась над ним.

– Лия? – Леон удивился.

Это были её глаза, её черты. Волосы были собраны в косу, чего она никогда не делала раньше. Она выглядела восхитительно в полутьме.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он. – Где я?

– Тебе нужно отдыхать, – ответила она своим мягким, грудным голосом. – Поспи.

Он не стал спорить и послушно закрыл глаза, погружаясь в чёрную, убаюкивающую пучину. Лия была рядом и этого казалось достаточно, чтобы спокойно забыться и на время выпасть из бушующего потока жизни.

Леона разбудили тихие голоса. Голова раскалывалась, но тело горело меньше, чем ему помнилось. Он не мог открыть глаза, веки ощущались удивительно тяжёлыми, свинцовыми. Ничего иного, кроме как слушать, ему не оставалось.

– И как он? – спросил знакомый скрипучий голос.

Чародею подумалось, что именно так скрипят могучие ветви, склоняемые мощным порывом ветра.

– Брось свои шуточки! – второй голос был похож на шипение дикой кошки. – Он наглотался какой-то гадости, мы его с трудом выхаживаем. Не мог его к нам привести нормальной дорогой?

Говоря последнюю фразу, он вдруг взвился до ярких, звонко-возмущённых ноток. Но из-за того, что женщина пыталась говорить шёпотом, её интонации словно покрылись приглушённой пылью.

– Откуда я знал, что люди такие хрупкие? – Болотник обиделся.

– Да зачем его вообще спасать? Что-то я сомневаюсь, что он колдун. Наверняка заносчивый чародей, – прозвучал третий голос – резкий и грубый.

– Человек есть человек, – в разговор вступил некто четвёртый – спокойный и размеренный. – Кто бы это ни был, мы должны ему помочь. Вот только зачем он пришёл сюда? Как ты сказал, Болотник? Он искал именно нас?

– Да.

– Кто может знать, что мы здесь? – пятый голос был мелодичен и низок, подобно тягучему звучанию виолончели. Он принадлежал женщине. – Неужели чародеи добрались до нас?

– Он сказал, что он и его друг в беде, – вспомнил Болотник.

– Чего гадать? – вздохнул второй голос. – Давайте дождёмся, когда он придёт в себя. Пусть сам и ответит на все вопросы. Я думаю, что скоро мы сможем с ним поговорить. Жар спадает.

Дальнейший разговор Леон уже не слышал – внимание его угасло, а ослабевшее сознание мягко соскользнуло в сон.

При следующем пробуждении чародею удалось открыть глаза. Ему стало немного лучше, сознание прояснилось. Теперь Леон понимал, что бредил всё это время, видел сплошной мучительный сон. Пытаясь отвлечься от подступивших к горлу воспоминаний, парень огляделся ровно настолько, насколько позволяла слабость в теле. Комната, в которой он лежал, была погружена в полумрак. Источником света служило несколько свечей, окрашивающих стены и грубую мебель оранжевым цветом.

– Очнулся? – девушка со звонким голосом расплылась в улыбке. – Ну, теперь ты хоть смотришь осознанно, да и жара почти нет. Хотя всё ещё ужасно бледный… но не беда, это пройдёт.

Леон не успевал за потоком её слов. Он пару раз непонимающе моргнул, и другой мужчина прокомментировал:

– Кажется, он всё ещё не в себе. Либо в принципе не соображает.

– Михаэль! – цыкнула первая девушка. – Повежливее!

– Зачем это? – хмыкнул тот. – Я чародеев не перевариваю. А ты, я так понимаю, чародей?

Леон кивнул. Он был настолько дезориентирован, что даже не смог обидеться.

– То-то я чую… запашок, – отозвался незнакомец, брезгливо поморщившись.

– Все заслуживают человеческого отношения к себе, – сказал второй мужчина – более молодой и ухоженный.

Было удивительно, как он поддерживает себя в такой хорошей форме не смотря на то, что они находятся… под землёй? Леон поднял глаза к имитированному потолку, чтобы проверить собственную догадку – да, он представлял собой твёрдый кусок земли. Чародей почувствовал, как он лучится магией и понял, что вся обстановка здесь, воссоздающая некое подобие комнаты, держится только благодаря воле этих людей.

– Ты как всегда, – покачал головой Михаэль. – Неубиваемый гуманизм.

Не успел он развить мысль, как в комнату спустилось древнее, большое существо. От него несло тиной, из-за чего Леон едва заметно поморщился. Кривые жёсткие пальцы, похожие на обрубки веток, слой мха на голове и плечах, словно камуфляж. Болотник.

– О, проснулся? – произнёс он вполне дружелюбно (насколько это вообще было возможно с учётом его могучего, довольно мрачного вида).

У чародея зашевелились волосы на затылке, а в мозгу следом вспыхнуло воспоминание.

– Это ты скинул меня в трясину! – осознал он и даже немного разозлился. Парень ещё слишком хорошо помнил, как задыхался и трясся в агонии, пока его сознание окончательно не померкло. – И я снова вижу? – тут же переключился он.

Мысли скакали от одной к другой, а эмоции только включались и адаптировались под новые обстоятельства. Леон немного сосредоточился и понял, что видения, которые крутились перед его внутренним взором за время лихорадки, порядком выбили его из колеи. Из-за них он даже забыл о том, что ослеп.

– Прости за это, но ловушки необходимы, – ответила бодрая девушка. – Времена сейчас не спокойные. Но Гера вернула твоё зрение в целости и сохранности!

Она указала на девушку с практически белыми волосами и ресницами, что стояла позади всех. Леон кивнул ей в знак благодарности, и она слабо улыбнулась в ответ.

– А что до меня, я, как и обещал, довёл тебя до колдунов. Просто путь был короткий, – сказал в свою защиту Болотник.

– Смертельный! – возразила первая, самая разговорчивая колдунья и вновь обратилась к Леону. – Ты прости его, он просто людей совсем не понимает. Он не злой, правда!

– Главное, что ты жив, – улыбнулся мужчина, которого Леон назвал про себя Миротворцем.

Он и сам не понял, почему ему пришло на ум именно это сравнение, но слово казалось очень подходящим. По крайней мере, в чертах незнакомца так и читались мягкость, доброта и великодушие. Леон согласился с ним.

– Меня зовут Леон, – представился чародей.

– Как прекрасно! – обрадовалась чему-то девушка. – Позволь представиться – я Прия. Геру и Михаэля я считай представила, Болотника ты уже знаешь, а это, – она указала на Миротворца, – Луи.

Луи отвесил лёгкий поклон. Леон ответил бы тем же, если бы мог хотя бы привстать. Тело его сковала невыносимая слабость, даже такое простое и естественное действие как сглотнуть слюну требовало дополнительных усилий. «Он, наверное, жил в столице» – подумал чародей про Луи: «Выходец из знатной семьи». Озвучивать свою догадку он, тем не менее, не стал.

– Что ты тут забыл? – спросил Михаэль грубо. – Говори, раз уж прошёл отбор Болотника.

Существо обиженно загудело.

– Я искал вас. Меня к вам направил Эрик, – ответил Леон.

– Эрик? – Михаэль удивлённо посмотрел на него. – Откуда ты знаешь Эрика?

– Мы с ним друзья. Я встретил его случайно очень давно… это долгая история.

– А мы про одного и того же Эрика думаем? – уточнила Прия.

– А ты знаешь много Эриков? – взрослый колдун посмотрел на неё скептически. – Я лично нет.

– Я тоже знаю только одного, – сказал Луи и обратился к Леону. – Так зачем он отправил тебя к нам?

Чародей принялся рассказывать всё с самого начала. Говорил он долго и сбивчиво, но колдуны уточняли непонятные моменты и преимущественно слушали. Очень внимательно, не упуская ни единой детали. Даже Михаэль, который был настроен откровенно против, казался заинтересованным в истории Леона. Когда тот рассказал всё до конца, люди переглянулись между собой, а Болотник заключил всеобщую мысль:

– Вот так дела…

– Наш проницательный друг прав, – Луи улыбнулся. – Значит, Эрик считает, что мы сможем вытянуть его в реальный мир.

Все задумались. Точнее сказать, все, кроме Михаэля, который сказал абсолютно решительно:

– Мы должны это сделать.

– Как? Мы ведь установили здесь купол, чтобы не подвергнуться безумной магии. С потоками за пределами купола творится что-то страшное! – Прия всплеснула руками. – И так велик шанс, что скоро наш купол станет бесполезным. Стоит безумию прокрасться в наши умы…

– Не думай об этом. Страх провоцирует ещё больше, – сказал Луи.

– А он-то, – скептичный колдун посмотрел на Леона с прищуром, – не заражён часом? Может, от того у него была такая лихорадка, что у него уже рассудок помутился?

– Меня зовут Леон, – с напором повторил чародей, отвечая на пристальный взгляд.

Между мужчинами возникло лёгкое напряжение, но ровно до того момента, пока в разговор не вмешалась Гера:

– Он в порядке, я проверила. Но отравление было не только из-за трясины. Я почувствовала очень странную магию внутри тебя. Она чужая.

– Чужая? – Леон внутренне вздрогнул.

Сначала он подумал про Медузу, но следующая фраза девушки успокоила его:

– Да. Она не принадлежит ни Богине Магии, ни Богине Безумия. Поэтому то, что ты рассказал про портал неизвестного происхождения… я тебе верю.

Все, кроме Михаэля, немного расслабились. Колдун всё ещё глядел на чародея с недоверием, и это нервировало Леона. Он решил отвлечься:

– Я видел здесь дорогого для меня человека… это был бред, наверное, но…

– Лию? – Прия хитро поглядела на парня. – Так ты назвал Геру, когда она ухаживала за тобой.

Леон посмотрел на неё, но девушка смущённо отвела взгляд в сторону. Чародей и сам смутился, он ощутил лёгкий жар в щеках, но всё же сказал с улыбкой:

– Спасибо. Я перепутал в бреду, видимо, от того, что у вас голоса похожи. У тебя тоже очень приятный голос.

– Спасибо, – приглушённо ответила Гера.

Прия всё тем же хитрым взглядом одарила подругу, но заметив, как та тушуется всё больше и почти физически становится меньше от неловкости, пришла ей на выручку, сменив тему:

– Я думаю, что нам нужно всё обсудить. Леон, мы оставим с тобой Болотника. Но всё же постарайся уснуть, а не болтать с ним. А то Болотник горазд болтать.

– Не часто на болотах заводятся те, с кем можно поговорить. Вы заняты постоянно! – объяснилось существо, с удовольствием опуская грузное тело на пол.

– И тем не менее, Леон ещё не окреп, – сказала она и добавила: – Мы придём немного позже.

Чародей остался наедине с древним существом. Минуту они молчали, не зная о чём говорить. В комнате всё ещё пахло тиной, и Леон никак не мог привыкнуть к этому запаху. Хотелось морщиться, но существо уже однажды чуть было не убило его по простому незнанию – агрессию уж точно не хотелось провоцировать. Болотник спросил первый:

– Ты же не в обиде, что я тебя в трясину бросил?

Существо вызывало у Леона смешанные чувства. С одной стороны, он сознавал, что Болотник очень грозен, а его способности к маскировке поистине поражали. Чародей мог представить, что, когда он находился в самом болоте, увидеть его было просто невозможно. Если он всерьёз решит погубить какого-нибудь неудачливого путника, это не доставит ему особых сложностей, да и территорию защитить он наверняка сможет одним только своим видом. С другой стороны, Леон видел, что Болотник искренне привязался к колдунам и, по сути, приютил их в своём доме. Он относился к ним как к друзьям, в которых нуждается и которыми дорожит. Это обстоятельство очень удивляло чародея: зачем столь древнему существу нужны люди?

– Не в обиде, – ответил Леон на его вопрос. – Главное, что теперь есть возможность спасти моего друга. Ну, я надеюсь. Один бы я не справился.

– Одному тяжело, – поддакнул Болотник.

– Кроме тебя и колдунов тут никого больше нет?

– Нет. Раньше были кикиморы, но сейчас и их уже нет.

– Почему?

– Старые Боги ушли.

Голос Болотника был пронизан печалью. Леон посмотрел на него удивлённо – он не ожидал услышать такие явные эмоции. Помолчав немного, погружённый в воспоминания, существо поделилось:

– Я раньше столько ворчал на кикимор, а теперь… особо и поворчать не на кого. Колдуны принесли мне радость.

Чародей не нашёлся, что ответить. Он лежал какое-то время молча, бездумно глядя в потолок. В душе что-то происходило, и парень не сразу осознал, что он… понимает Болотника. Слишком хорошо понимает. Ему тоже одиноко, как и Леону.

– Я тебя понимаю, – признался человек. – Я тоже частенько на своих племянников ворчал. Особенно, когда они раскидывали мои книги с заклинаниями. А сейчас… я скучаю по ним.

Болотник ответил не сразу, но с полнейшим душевным сочувствием, на которое способен не каждый человек:

– Я понимаю тебя.

Простые слова, но сколько они приносят тепла душе. Леон невольно улыбнулся.

– А кто такие «племянников»? – уточнил Болотник немного погодя.

Чародей тихо рассмеялся, позабыв, что говорит с существом, у которого нет таких же родственных связей как у людей, и разъяснил ему всё как можно подробнее. Болотник выслушал его с большой охотой и задумался:

– Может, и мне обзавестись отпрыском?

– А это возможно? – удивился Леон.

– С уходом Старых Богов… наверное, нет. Но если постараться, может, мне хватит своих сил, чтобы создать ещё одного Болотника. Когда-то нас было много, мы дрались и выживали сильнейшие. Сейчас всё изменилось. Я один на всё болото.

– А именно что ты здесь делаешь? – поинтересовался Леон.

– Охраняю, чтобы никто не изменил это место. Оно важно для поддержания баланса. Пан всегда приходил, навещал нас…

– Я читал про Пана, правда, совсем немного. Он был покровителем природы? – припомнил чародей.

– Да. Болотников создавал Пан, – пояснило существо.

– А Богиня Магии? Разве она не покровительствует всем магическим существам?

– Немного, да. Она питает нас, поддерживает жизнь, но нам нужен Пан. Мы стали слабее без него, да и природа скоро зачахнет, я чувствую. Когда не останется никого подобного мне, начнётся Великий упадок.

– Я слышал об этом, это обсуждается чародеями. А ты откуда это знаешь? – спросил человек.

– Это знает каждый дурак, – ответил Болотник.

Чародей криво улыбнулся, невольно согласившись с мудрым существом. «Неужели мы, люди, настолько слепы, что можем только обсуждать бесконечное количество раз проблемы, но при этом не видеть и не осознавать их масштаб? Я всегда удивлялся этому. Как будто разговоры могут что-то изменить. Неужели мы все до единого дураки?» – задумался парень, но вслух озвучил другую мысль:

– Нам нужно вернуть Избранную Богини Магии. Тогда всё наладится, я уверен.

– Да благословит тебя твоя Богиня, – ответил Болотник.

– Спасибо.

Леон чувствовал себя совершенно ослабшим. Ему хотелось спать, но внутреннее нетерпение приказывало держаться. Нужно дождаться колдунов и узнать, что они намерены делать дальше. Как собираются помочь Эрику? Болотник говорил ещё о чём-то, но внимание Леона медленно слабло. Он старался отвечать ему, но с течением времени всё больше молчаливо кивал. Наконец, послышались шаги. Это заставило Леона взбодриться. Колдуны вчетвером зашли в комнатку и расселись по низким стульям, придвинувшись ближе к жёсткой кровати, на которой отдыхал чародей.

– Где то кольцо, о котором ты говорил? – спросил Михаэль без предисловий.

Леон снял его с пальца и протянул ему.

– Мы займёмся этим, – кивнул он, зажав его в кулаке.

– Что вы собираетесь делать? – спросил чародей тихим от слабости голосом.

– Оставь это настоящим служителям Богини, – ответил Михаэль.

– Какой из? – парировал тот.

Мужчина бросил на него внимательно-колючий взгляд.

– Ну хватит, – вмешалась Прия. – Михаэль, Леон имеет право знать, что мы будем делать. А ты, Леон, тоже не наглей. В конце концов, мы можем и обидеться.

– Прошу прощения, – сказал парень, смутившись.

– Я извиняться не собираюсь, – упрямо ответил колдун.

Прия тяжело вздохнула и пояснила для Леона:

– Мы собираемся провести небольшой ритуал, призвать этот мир на помощь Эрику. Сложно объяснить процесс, тебе придётся просто довериться нам. Мы сделаем это сейчас, под нашим щитом, чтобы не получить отравление. Надеюсь, что сработает. И что щит не помешает…

– Я тоже очень надеюсь, – ответил чародей полушёпотом.

Веки его смыкались.

– Идёмте, – сказала Гера. – Леону нужно отдохнуть, а нам – заняться делом.

Все кивнули и вышли, оставив Болотника приглядывать за обессиленным парнем. Леон только и успел проводить их взглядом, а затем голова его пошла кругом и канула в сплошную черноту.

Глава 25 Зов

Мирас всё также лежал на кровати, когда услышал удаляющиеся шаги за дверью. Беатрис ушла в свою комнату. Он не хотел говорить с ней. Не хотел видеть. И тем не менее, её слова… Вампир тяжело вздохнул и закрыл глаза, пытаясь погасить клокочущую в теле ярость. Самая неприятная правда заключалась в том, что Мирас ни в чём не винил Беатрис. Даже за смерть Пеги – глубоко внутри он понимал, что она была абсолютно права, когда кричала ему, что это его вина. Он обещал, что защитит всех, что не даст случиться беде. Не смог. И теперь его мучила мысль, что он подведёт и её, и себя снова. «Это всё на моей совести» – вампир невольно скрежетнул зубами от растущего раздражения. Ему не хотелось чувствовать это. Он изо всех сил пытался убедить себя, что самым лучшим решением для него было бы продолжить винить Беатрис, а не себя, чтобы не доводить до повторной попытки покончить с собой. «По крайней мере, её было бы легче простить» – мужчина провёл руками по лицу. Не желая больше вариться в собственном яде, он решил помедитировать, чтобы вернуть себе хотя бы относительный внутренний покой.

Мирас слышал шёпот. Он становился всё громче, но вампир отказывался его слушать. Он знал этот вкрадчивый голос. Знал, что он может сделать с ним: очаровать, переубедить, запутать. Нельзя этого допустить. Как Мастер вмешался в его медитацию? Впрочем, чего ещё ожидать от Мастера-вампира, которому ты по абсолютной глупости продал душу? И тем не менее, воля Мираса была сильна. Он до сих пор не уничтожил собственную человечность, хотя у него были все причины для этого. Только воля удерживала его от сокрушительного шага. Мастер продолжал шептать об освобождении и счастье – его строптивый питомец слышал его всё отчётливее. Он звал, тянул его домой… Мирас попытался вырваться из медитации, но мягкий голос окончательно окутал его, сковав волю. «Не хочу» – думал вампир, сопротивляясь.

– Вернись, сын мой. Вернись, и всё будет хорошо, – шептал Мастер.

Его голос эхом прокатывался по черепной коробке, резонировал в висках, отзываясь во всём теле пленительным покоем. Перед внутренним взором Мирас уже видел красные глаза с густыми чёрными ресницами. Они смотрели прямо в душу. Мирас боялся этих глаз. Он злился на себя: сколько можно трепетать от ужаса? Сколько можно вспоминать то, что Мастер сделал с ним? Мирас устал ненавидеть, ему просто хотелось освободиться… Простор ночи и вкус крови манили как никогда. В утомлённой душе вампира просыпалось чувство, которое ему давным-давно обещал Мастер и от которого сам Мирас отказывался со страхом и отвращением – свобода от настойчивой совести. Но всё, что он делает сейчас… стоит ли оно того? Не проще ли уйти с родичами в столицу? Позабыть о Беатрис, о возможностях, которые он может обрести благодаря ей! Вампир не знал, смог бы он и дальше противостоять соблазну, на сколько бы хватило его воли, так как из медитации его выдернул стук. Мирас резко сел на кровати. Первую секунду он не мог сориентироваться, словно позабыл, где находится. Вместе с осознанием пришла сначала тревога, что Мастер имеет такую власть над ним, а затем успокоение – он сейчас не здесь. «О медитации придётся забыть. Слишком опасно» – решил мужчина, с трудом приходя в себя и открывая дверь почти на автомате. Он увидел перед собой служителя.

– Главный Жрец попросил передать, что в скором времени начнётся Ритуал Луны. Вы сможете задать все интересующие вас вопросы Богине, – сообщил он с вежливой улыбкой.

Мирас поблагодарил человека, и тот, чуть поклонившись, ушёл. Вампир, всё ещё растерянный после медитации, больше не хотел оставаться в комнате наедине с собой. Он решил поговорить с родичами.

Мирас знал, что найти своё ненасытное семейство сможет в комнате с запасами крови. Впрочем, он ошибся совсем немного, и то во времени – когда мужчина оказался в холле, братья и сестра как раз вышли из двери сбоку от главной лестницы. Благо, здесь было достаточно свидетелей помимо вездесущих Теней: другие вампиры, тёмные феи-проказницы и люди, напрямую связанные с мраком – некроманты, воры и убийцы. Тем не менее, все были дружелюбны и уважали правила Храма – единственного места, которое принимает их без каких-либо вопросов и осуждения. Мирас часто задумывался: «Среди других людей, которые считаются нормальными, эти – изгои. Творят страшные вещи. Но здесь… неужели человек так сильно меняется в среде, где его просто принимают, каким бы он ни был?».

Итан, увидев брата, жестом остановил родичей. Он прислонился спиной к стене, внимательно наблюдая, как тот подходит к ним. Кор скрестила руки на груди, а Вильгельм оценивающе оглядел собрата.

– Пройдёшь мимо? – язвительно спросила Кор.

– Не собирался, – Мирас остановился перед ними. – Надеюсь, вы не решили выкинуть какие-нибудь глупости. Вас предупредили о последствиях.

– Предупредили. И как же нам поступить с тобой? – спросил Итан, склонив голову на бок. – Раз ты теперь предатель, как сам и заявил, мы должны либо убить тебя сами, либо отправить к Мастеру. И что-то мне подсказывает, что Мастер предпочёл бы второй вариант…

– Вы не отправите меня к нему, – резко ответил вампир. – Не сможете. Да и убить не получится.

– В тебе слишком много уверенности, – усмехнулся Вильгельм. – Ты всё ещё связан с Мастером. И с нами.

Это прозвучало как никогда остро после медитации. Конечно, Мирас знал это. Чувствовал всеми фибрами души, что он всё ещё на поводке у Мастера. «Я должен как можно скорее разорвать эту связь» – подумал вампир и ответил резким голосом:

– Скоро это закончится.

– Что мы такого сделали тебе, Мирас? Почему в тебе столько злобы? – спросила Кор.

Она подошла ближе и положила руку на его плечо. Он посмотрел на её изящную ладонь. Не стал стряхивать – поднял глаза к красивому лицу сестры.

– Всё ещё можно вернуть как было, – сказала она приглушённо. – Оставь эту девчонку. Идём с нами, Мастер простит тебя, если ты раскаешься. Я понимаю, она манит тебя. Ты говорил, что попробовал её кровь. Я представляю, как это сводит с ума! От одного запаха весь контроль уходит, а что уж говорить про вкус, верно?

На языке Мираса вновь возник мучительно-сладкий вкус крови Беатрис. Желудок сжало лёгким приступом голода – вампир поморщился. В момент относительного насыщения (да и острого голода, чего уж скрывать) ему безмерно хотелось попробовать её кровь. Ещё раз, хоть каплю! «Смогу ли я остановиться на одном глотке, даже если попрошу Беатрис о таком одолжении?» – невольно задумался Мирас. Ответ был отрицательный – он чувствовал это кожей.

– Дело вовсе не в Беатрис, – ответил мужчина на вопрос Кор. – А относительно Мастера… кого ты пытаешься обмануть? Даже если и так, прежде он будет пытать меня пару лет.

Он сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. Они смотрели на него серьёзно и даже печально. Эта неприкрытая эмоция в их глазах дала ему лёгкую надежду, за которую вампир и ухватился, не успев подумать как следует. В голове забрезжила светлая мысль: «Вдруг у меня получится убедить их? Возможно, мы отправимся все вместе на поиски Избранного Ашера?». Надежда всё больше, с каждым новым поворотом мысли, разгоралась в застывшем сердце Мираса. Он сам подошёл к вампирам ближе, чтобы только они могли слышать то, что он собирался сказать:

– Есть вероятность, что от вампиризма можно избавиться. Навсегда. Можно стать живым!

Родичи замерли от неожиданности. Они удивлённо переглянулись друг с другом.

– Что за бред? – поморщился Итан.

– Это не бред, – Мирас покачал головой. – Послушайте, вы же знаете легенду о создании вампиров? Что Ашер создал нас и всё в этом духе…

– К чему ты клонишь? – поторопила Кор.

– К тому, что Боги высвобождают свои силы через людей. Через Избранных. И если процесс по созданию вампиров был запущен Избранным Ашера, то возможно, что он может повернуть всё вспять.

– И ты умрёшь, – сказал Вильгельм.

– Мы не знаем этого наверняка. Я хочу проверить. Мастер не позволит этого сделать, ему нужны марионетки для управления. Глупо надеяться, что он отпустит меня по доброте душевной. Он сам меня уничтожит. Так если дорога мне заказана, возможно, я смогу освободиться от вампиризма! Пускай даже ценой своей жизни, но я умру свободным, – глаза Мираса вспыхнули предвкушением счастья.

Родичи, впрочем, совсем не оценили его энтузиазм – их лица перекосило усмешкой.

– А знаешь, что в этом глупо? – произнесла Кор скептически. – Думать, что ты можешь найти какого-то там Избранного. Далеко не каждый Жрец знает, кто Избранный его Бога, а ты надеешься, что прислужники Ашера раскроют тебе свои тайны?

– Я надеюсь на лучшее, – Мирас пожал плечами.

Очередная усмешка – семья слишком хорошо знала Мираса, чтобы поверить в такой ответ.

– А вы? Разве вы не хотите стать свободными от этого? – спросил он. – Разве вы не устали от вечного голода, от того, что мы должны вредить людям? Не можем ходить, когда вздумается, обязательно должны ждать ночи. Вслушайтесь же! Сколько у нас слово «должен» мелькает, когда мы рассуждаем о собственной жизни!

– Только в твоих словах, брат мой, – произнёс Итан. – Мы рады быть вампирами. Мы рады бессмертию. В бездну это солнце! Зачем оно нужно, когда есть луна? Охота, кровь – это восхитительно, я никогда не чувствовал себя более живым. И этим я обязан Мастеру. Нам больше не нужно считаться с людьми, мы выше их – они наша пища и не более того. А вот ты связался с какой-то непонятной девчонкой. Зачем такие сложности? Ради чего? Легенды и вкусной крови? Так легенда – это глупость, а кровь… мы могли бы отвести её к Мастеру. Он был бы рад.

– И, если бы ты отдал ему такую вкуснятину, он бы наверняка простил тебя! – просиял Вильгельм.

«Идиот. Я не стану размениваться на что-то настолько убогое, когда у меня всё ещё есть шанс избавиться от Мастера окончательно» – подумал Мирас с презрением, но вслух сказал другое:

– От её крови воротит. Её невозможно пить, она и бессмертная ко всему прочему. Разве вы не думаете о том же, о чём думаю я? Возможно, она была вампиром раньше, но сохранила своё бессмертие и тягу к крови. И при этом она ходит как под солнцем, так и под луной. Она независима и не подчиняется никому.

Родичи тяжело вздохнули, словно говорили с несмышлёным ребёнком, который начал испытывать их терпение.

– Такого не бывает, – покачала головой Кор.

– И тем не менее, Беатрис – живое доказательство моим словам, – не отступал Мирас. – Но подумайте хорошенько: разве не стоит попытаться сбросить с себя оковы? Оставаться бессмертными, но иметь ещё больше возможностей? По мне, стоит хотя бы попытаться. Если у Беатрис действительно получилось, то почему не должно получиться у нас? Я думал о том, чтобы растормошить её память и мне кажется, что с этим могут помочь только чародеи. Поэтому я собираюсь дождаться их прибытия. Видите, я честен с вами. Я не скрываю своих мыслей и не бегу от вас, потому что хочу сделать как лучше. Для всех нас.

– Нам лучше с Мастером, – упрямо ответила девушка.

Итан и Вильгельм молчали. Только на них Мирас и надеялся, ведь связь Кор с Мастером была одной из сильнейших. Переломить это обстоятельство будет практически невозможно. Он обратился к братьям:

– Подумайте до завтрашней ночи. Я буду здесь, мы сможем поговорить.

Не дожидаясь ответа, Мирас развернулся и зашагал на улицу. Ухо его абсолютно точно уловило тишину, а не возмущённый ропот. Хороший знак.

Мирас сидел на скамейке и задумчиво смотрел в небо, обдумывая всё, что с ним произошло. А произошло очень многое – его жизнь воистину перевернулась и, кажется, была готова сделать ещё одну петлю в ближайшее время. Вампир не был уверен, что готов к этому, но разве у него оставался выбор? «Кажется, у нас вообще нет никакого выбора. Никогда. Очередная иллюзия» – пессимистично подумал он.

Главная дверь постоянно была в беспокойстве – снующие туда-сюда люди не оставляли её в покое. Мирасу не нужно было смотреть, чтобы понять, вышел ли во двор кто-то живой или во мрак ночи выполз очередной вампир. Точно также ему не нужно было опускать глаза, чтобы понять, что из Храма вышла Беатрис. Запах её крови мучительно ударил в нос – мужчина чуть прикрыл глаза, чтобы совладать со своей хищной натурой. Мышцы невольно напряглись, так как организм по собственной воле готовился к атаке на желанную жертву. Благо, за многие годы своей ночной жизни Мирас научился контролировать себя достаточно хорошо, чтобы не дать этому случиться.

– Можем поговорить? – спросила девушка, подойдя к спутнику.

Он посмотрел на неё – она выглядела очень серьёзной. Мирас кивнул, и Беатрис присела рядом с ним на скамейку. Она помолчала немного. Вампир не торопился.

– Чего конкретно мы сейчас ждём? – спросила Беатрис.

– Ритуал Луны, – ответил мужчина коротко.

– Ты не говорил мне об этом.

Он пожал плечами и отвернулся. Мирас не злился на девушку, но и затевать разговор о том, что между ними случилось, не хотел. Да и она, судя по всему, тоже. Неловкое молчание затягивалось, пока Беатрис не зацепилась за следующую тему:

– Как думаешь, нам здесь помогут? Я имею ввиду этот ритуал.

– Надеюсь, – он вновь ответил немногословно.

Девушка резко выдохнула – Мирас с трудом сдержал усмешку. «Начинает злиться» – понял он, и это вызвало в нём игривость. Он не торопился вступать в контакт, краем глаза наблюдая за реакциями спутницы. А она то бледнела, то краснела – должно быть, повторять ту речь у двери во второй раз было уже выше её сил.

– Ты поговорил со своей семейкой? – спросила Беатрис, скрестив руки на груди.

– Да.

– Что они сказали?

– Я рассказал им обо всём, что мы узнали.

Возникшая тишина и отсутствие реакции не предвещали ничего хорошего.

– Зачем? – голос девушки упал.

Игривость всколыхнулась ещё больше, но внешне Мирас всё ещё сохранял серьёзную, почти холодную маску обиды. Он посмотрел на неё и ответил:

– Я пытался склонить их на нашу сторону. Чтобы они пошли с нами, дождались возвращения чародеев. Всем вместе нам будет легче, да и иметь союзников лучше, чем врагов.

– Мирас… скажи, что ты шутишь. Пожалуйста. Ну ты же не можешь быть таким идиотом, правда? – попросила Беатрис почти отчаянно.

Когда вампир покачал головой, она вскочила на ноги и, не в силах больше сдерживаться, взорвалась. Это выглядело удивительно… забавно. Мирас с трудом сдерживал улыбку.

– Ты уже совсем с ума сошёл? – вскрикнула она.

– Угомонись, – осадил он её без капли раздражения. – Я сделал то, что посчитал нужным.

– А ты не подумал, что они могут натравить на нас твоего Мастера? – она вновь села на скамейку и придвинулась к нему ещё ближе, чтобы никто во дворе не расслышал их разговор. – Рассказать ему всё, и он решит тебя забрать и вмешается? Будет следить, вставлять палки в колёса!

– Ты думаешь, что он не будет этого делать из-за самого факта моего побега? А если мои родичи будут на нашей стороне? Тогда Мастеру будет сложнее, он не сможет найти нас так просто, – ответил вампир. – К тому же, лишение сразу четырёх марионеток ослабит его позицию и власть.

– Может быть ещё хуже. Что будет, если твой Мастер придёт в ярость?

Мирас невольно вздрогнул. И хоть сейчас он игрался с реакциями спутницы, этот аргумент его и самого очень беспокоил. Рассказав обо всём своим родичам, он пошёл на риск. С другой стороны, какая теперь разница? Мастер в любом случае будет пытаться вернуть Мираса вне зависимости от его планов. Медитация – только начало, и кто знает, на что он способен на самом деле?

– Вот именно, – Беатрис выставила перед собой указательный палец и уставилась разноцветными глазами на вампира. – Мастер-вампир существо смертоносное и коварное, это знают абсолютно все. Даже я это откуда-то помню, только название его забыла. А мне хочется облегчить наш путь, а не усложнять его. Но ты, кажется, придерживаешься другого мнения!

– Игра стоит свеч, – упрямо ответил вампир.

– И это всё, что ты можешь сказать? – она всплеснула руками.

– После всего, что ты до этого наговорила? Да, – отрезал мужчина.

Беатрис поджала губы и резко отвернулась. Мирас чуть было не засмеялся, но вовремя совладал с мимикой. Беатрис молчала и почти не шевелилась. Наконец, глубоко вздохнув и смяв жёсткую ткань брюк на бёдрах руками, девушка всё-таки собралась и начала говорить:

– Да, по поводу этого… Мирас…

Он чуть улыбнулся и, повернувшись к девушке, сказал:

– Я всё слышал. Я был в комнате.

Щёки Беатрис запылали красным. Она отвела взгляд и снова поджала губы. Пальцы, сжимавшие ткань, усилили хватку. Мирас продолжил мягче:

– Я не злюсь на тебя. Я злюсь на себя. И хоть ты действительно сделала ужасные вещи, и я даже не понимаю зачем… но и ты-то этого не понимаешь. Ты не виновата, Беатрис. Я думаю, станет легче, когда мы разберёмся, что с тобой происходит.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами и первые несколько секунд ничего не говорила. Вампир мог только гадать, что происходит в её непонятной голове, пока она не ответила ему тихим голосом:

– Как и ты не виноват, Мирас.

В груди что-то неприятно сжалось – мужчина опустил глаза.

– Спасибо. Но я не готов это принять.

Девушка оставила это без ответа. Она подняла глаза к небу и задумалась о чём-то. Мирас не лез к ней, как и она – к нему. Это было очень комфортно, и мужчина поймал себя на том, что, если бы время сейчас остановилось и заморозило их вот так, он был бы не против. Не смотреть друг на друга. Не думать. Просто сидеть под одним небом, позабыв обо всей тяжести и без того тяжёлого бытия. Однако совсем скоро до девушки дошло:

– Стоп. Если ты всё слышал с самого начала… ты что, игрался со мной сейчас?

– Было дело, – Мирас хитро улыбнулся.

Беатрис стукнула его по плечу кулаком, на что мужчина тихо рассмеялся. Он шутливо попросил у неё прощения, на что она с той же игривостью заявила: «Никогда!».

– Тогда, может, и то, что ты родичам всё рассказал было шуткой? – спросила девушка с надеждой.

– Нет, это правда.

Она драматично вскинула голову, но выпрямившись заявила:

– Ладно, что сделано, то сделано. Эти знания не забрать из их голов. Только если вышибить мозги…

– Давай обойдёмся без этого. Хотя порой я сомневаюсь по поводу наличия мозгов у Вильгельма… – усмехнулся Мирас.

Беатрис рассмеялась. Они снова замолчали, погружаясь в комфорт ночной прохлады и тишины. «Хоть какое-то разнообразие за последние сутки» – подумал вампир. Девушка тем временем посмотрела на свои руки так, будто видела их впервые. Когда спутник обратил на это внимание, она пояснила:

– Я тут кое-что вспомнила. Нет, не из своего прошлого, оно всё ещё закрыто для меня. Я вспомнила небольшую, но важную деталь… Ты помнишь, чем я отогнала того рыжего в Храме Ашера?

– Конечно, помню. Он чуть не сгорел! Ты и меня поджечь пыталась.

– Ведь это была я. Я что-то наколдовала.

– Я понял это. Признаться, меня много чего в тебе обескуражило в тот момент. Сложно было выделить что-то конкретное. Хочешь сказать, что ты ещё и чародейка, я правильно тебя понимаю?

– Тебя это не удивляет? – Беатрис склонила голову на бок.

Мирас действительно говорил спокойным, будничным тоном, как будто владение магией – широко распространённое явление.

– Меня уже ничего не удивляет, – вздохнул вампир. – Возможно, до своего вампирского прошлого (если это правда) ты была чародейкой. Насколько я знаю, если чародеи становятся вампирами, то их сила угасает. Они ничем не отличаются от нас.

– Вот оно как, – задумчиво пробубнила девушка.

– Но знаешь, что меня занимает больше всего? Ты ведь очнулась именно в Храме Ашера.

– Да, меня туда притащили, судя по всему. Воспоминания до были очень… кровавые. Кажется, я дралась. Но появилась я недалеко от Храма, раз меня нашли его служители.

– Может, ты уже отыскала Избранного Ашера?

– Это уж совсем из разряда фантазии. Мы этого не знаем наверняка, – Беатрис покачала головой.

– Нам нужно пробудить твою память, – согласился Мирас.

– Думаешь, у чародеев получится?

– Может быть. А ты сама магию не можешь направить на это? Поколдовать там как-то?

– Я не пробовала, – девушка пожала плечами. – Да я и не знаю, как это делается.

– Может, пока и не нужно. В конце концов, ты не владеешь своей силой. По крайней мере, сейчас. Дождёмся чародеев.

– Хорошо. Только не говори своим родичам о том, что я обладаю магией! – попросила девушка.

– Не переживай, – вампир улыбнулся. – Это останется нашим маленьким секретом и, возможно, даже тузом в рукаве.

Беатрис хищно улыбнулась – такой подход к ситуации явно был ей по душе.

Глава 26 Ритуал

Леон спал, и, как ему самому показалось, очень долго. По крайней мере, он так глубоко ушёл в сон, что не видел сновидений. Это было приятно, не смотря на то, что проснуться оказалось сложно. Глаза упрямо закрывались, надеясь вернуть его в сладостное безмолвие ума, но чародей сопротивлялся. Он заставил себя привстать на кровати и заметил, что чувствует себя гораздо лучше, не смотря на сильную сонливость. Голова практически не болела и не кружилась. Леон огляделся и понял, что остался в комнате один. Огоньки свечей слегка подрагивали, играя с тенями, и поначалу парень подумал, что это Болотник, но в комнате не было даже его. Чародей скинул с себя колючее одеяло и, немного погодя, встал на ноги. Он нашёл рядом с кроватью свои ботинки и влез в них, удивившись приятному обстоятельству – они чистые. Как и вся его одежда. Должно быть, колдуны применили магию, когда он попал к ним прямиком через трясину.

Он направился к выходу из комнаты. Сколько прошло времени? Где колдуны? И получилось ли у них вернуть Эрика? Леон оказался в узком коридоре, который будто бы проделал огромный крот – закруглённые стены мягко переходили в потолок и пол, а дорожка вела не прямо, а вверх. Дул слабый ветерок, несущий все запахи болота, и Леон понял, что вот-вот окажется снаружи.

Дождь перестал, и помимо характерных ароматов на болоте пахло свежестью. Зелёный цвет радовал глаз – Леон поймал себя на мысли, что ещё никогда не чувствовал себя так хорошо и спокойно. Город был далёк от подобных состояний, чаще всего он внушал напряжение и суетливость. Чародей поднял взгляд к небу и заметил, что оно всё ещё серое и тяжёлое. Возможно, оно просто дало передышку земле перед тем, как обрушить на неё очередной ливень.

– Уже встал? – рядом возник Болотник – удивительно тихий и незаметный для своих габаритов.

Леон вздрогнул всем телом от испуга.

– Я… – он потерял мысль на секунду, но быстро вспомнил то, что волновало его больше всего: – Где колдуны?

– Всё ещё ритуалят, – ответило существо. – Сказали не мешать.

– Сколько времени прошло?

– Не знаю, – отозвался Болотник.

– А где они?

– Они сказали не мешать.

– Я не буду мешать, просто хочу посмотреть, – заверил Леон.

– Иди за мной, – кивнул Болотник. Чародей был рад, что его не нужно уговаривать. – Тут рядом. Только ступай точно за мной, а то опять в болото угодишь.

Он двинулся в конкретную сторону своими широкими шагами, и парню оставалось только поспевать за ним. Действительно, колдуны проводили ритуал совсем рядом – они скрылись за плотно поросшими деревьями. Леон почувствовал мощную энергию, стоило им приблизиться к ним – четверо человек, сидящих в кругу, источали огромное количество силы. Парень глубоко вздохнул, воспринимая её, и чувствуя не только энергетический, но и эмоциональный подъём. Болотник остановил его, ещё раз напомнив, что они просили не беспокоить. Чародей кивнул и принялся всматриваться в спокойные, могущественные фигуры. Подобную силу он чувствовал только от взрослых чародеев, которые много лет своей жизни посвятили магическому искусству. Неужели эти люди равны им? А может, даже сильнее? Но самым удивительным было то, что между ними зрело что-то совершенно новое, пока что призрачное. В Леоне поднялось удивление и возбуждение, он сделал шаг вперёд, чтобы убедиться… Да, это однозначно человеческое тело. Тело Эрика.

– У них получается, – выдохнул он.

– Конечно. Ты сомневался? – осведомился Болотник.

– Я был знаком только с одним колдуном. Которого они как раз и возвращают. Но не видел, на что именно способны колдуны. В смысле, в полную силу, – пояснил чародей.

– Они многое умеют. И природе не вредят.

Да, в этом и заключалась большая разница между ними и чародеями. Колдуны берегли природу и были в ладу с её естественными потоками, тогда как чародеи хотели обуздать их и использовать себе во благо. Леон невольно задумался об этом обстоятельстве, но в следующий момент покачал головой и отошёл. Они с Болотником вернулись ко входу в убежище. Парень испытывал нетерпение – в нём вдруг проснулась жажда деятельности. Совесть тонко запищала о том, что колдуны прикладывают огромные усилия по возвращению Эрика, а он вынужден слоняться по болоту без дела.

– Морри! – вспомнил Леон и резко остановился.

– Что? – не поняло существо, терпеливо сопровождавшее человека, чтобы он не утонул.

– Мой конь. Я оставил его привязанным к дереву, когда приехал сюда. Как я мог забыть? – он всплеснул руками.

Впрочем, Леон понимал, что какое-то время лежал в бреду, а никто больше не знал о том, что его любимый питомец остался привязанным в лесу. Его хозяин поспешил к нему, а Болотник, словно огромная тень, шёл следом. Морри находился всё там же и выглядел неплохо за исключением неухоженной после дождя и ветра гривы. Чародей поцеловал его в нос, и конь стал радостно пританцовывать на месте. Однако, заметив остановившегося неподалёку Болотника, Морри испуганно заржал и дёрнулся. Леон принялся успокаивать его:

– Всё хорошо, он тебя не тронет.

– Я таких ел, – припомнило существо.

Конь задёргался сильнее, и Леон вновь легонько похлопал его по шее.

– Этого не ешь, – попросил он. – Он мне дорог.

– Не буду, – грустно протянул Болотник.

Чародей поблагодарил его и отвязал Морри от дерева. Судя по значительно поредевшей траве вокруг, голодным он не остался. Это радовало. Тогда Леон протёр рукой седло и сел верхом. Морри издал недовольное фырканье, и парень погладил его по гриве:

– Ну-ну, я тебя после расседлаю. Я знаю, что ты устал.

– Что будешь делать? – спросил Болотник с интересом.

– Проедусь по лесу, Морри нужно пройтись. Я скоро вернусь.

– Я подожду тебя здесь.

– Спасибо, – Леон улыбнулся и, тронув коня пятками, развернул его в обратном направлении.

Морри радостно тряхнул головой и побежал по лесу рысцой. Парень не знал, куда ехать, но понимал, что его любимцу нужно больше движения. Раньше, когда он жил в доме брата, этим занимался конюх – он выезжал по двору, пускал лошадей галопом, чтобы они получали достаточную степень нагрузки. Сейчас Леон должен был думать об этом сам. Он остановил коня, рассуждая про себя, куда бы им поехать. Уезжать далеко не хотелось, потому что была вероятность, что без кольца и Эрика чародей не найдёт дорогу обратно. Он петлял кругами, думая о своём: как только друг воплотится в этом мире и придёт в себя, им нужно будет искать Мару. «Надеюсь, что она жива» – рассуждал про себя парень: «Но даже если нет, есть одно средство… запрещённое». Об этом когда-то давно ему рассказывал Эрик – колдуны умели вынуть память из умершего человека. Это делали далеко не все, но такие могущественные, как те четверо на болотах? Они наверняка смогут. «Впрочем, думать об этом ещё рано. Я надеюсь, что Мара жива» – закончил Леон свою мысль. Он спешился, чтобы отдохнуть, и сел на старый пень. Вокруг пищали комары, но чародею не было до них дела. Его не отпускала тревога. Слишком многое стояло на кону, ведь если у них не получится найти Мару, то тонкая ниточка, которая вела их к Асфее, оборвётся. «А если Асфея и Мара не связаны друг с другом?» – новая мысль напугала Леона сильнее, чем он мог предположить. Она принесла ощущение отчаяния и пустоты, как будто всё рухнет, если Мара лишь удивлённо пожмёт плечами и скажет, что никогда не видела Асфею. Нужно продумать, что делать в этом случае… Но мысли не шли. Точнее, была одна конкретная, и она совершенно не радовала Леона – он знал, что ему придётся вернуться домой и признать своё поражение. В этом случае Аеон и вовсе перестанет слушать младшего брата и при любом удобном случае будет сажать его под замок, чтобы он «перевоспитался». Леон не мог этого допустить. «Хотя, сейчас есть проблемы и посерьёзнее. Как они там? Всё ли в порядке? Может, колдуны хоть как-то помогут мне связаться с семьёй?» – задавался тревожными для себя вопросами чародей. Вина тем временем подбиралась к нему когтистыми лапами и, пока она не успела впиться прямиком в сердце, парень сказал себе, поднимаясь на ноги:

– Нужно вернуться. В конце концов, без Эрика всё бессмысленно. Об остальном буду думать позже.

Он вновь сел в седло и направил Морри в сторону болота.

Колдуны всё ещё не закончили ритуал, но Леон издали заметил, что тело Эрика стало более видимым и живым. Значит, всё идёт хорошо. Его ещё раз поразила их выдержка и концентрация, ведь, он подозревал, они сидели так уже около суток. И сколько ещё им придётся сосредотачивать собственную магию и держать ровный, сильный поток, чтобы воплотить целое человеческое тело? Леон, столкнувшись лицом к лицу с их силой, понимал, почему Асфея отделила чародеев и колдунов. Между ними всегда было слишком много конкуренции и вражды по одной простой причине – чародеи боятся их силы. Сердце Леона защемило – ему стало жаль, что он столько времени убил, чтобы стать именно чародеем и, внимая брату, относился с такой неприязнью к колдунам. До встречи с Эриком, конечно же. Воспоминание предстало таким же ясным, как нынешний момент: это было во время очередного побега Леона из дома. Он решил искать магические тайны, так называемые аномалии, и скудное чутьё привело его в заброшенный дом. Благо, не только его, потому что Эрик тоже рыскал неподалёку, однако молодой чародей не чувствовал его присутствия. Все его мысли занимала аномалия, расположившаяся в чулане большого особняка. Парень отыскал её, но не знал, что далеко не каждое магическое пространство хочет так просто делиться своими знаниями – оно автоматически создаёт ловушки, призванные напугать глупого исследователя. Эти ловушки нужно умело деактивировать, только тогда пространство понимает, что появился некто достаточно осторожный и развитый, чтобы воспринять охраняемые пространством знания. Леон, к сожалению, таким не был. Он был слишком прямым и напористым, тут же присоединился собственной магией к аномалии, что последней, к слову, совсем не понравилось. Головокружительный поток ударил в голову, Леона уже стала накрывать тошнотворная волна, когда рядом оказался Эрик. Он был где-то во дворе дома, но, по его словам, почувствовал, что пространство стало вибрировать иначе и пошёл на источник, чтобы проверить. Так он и нашёл Леона. Он помог незнакомцу, выпутал его из энергетических потоков, а затем стал отчитывать на тему того, что крайне опасно бросаться на аномалию без какой-либо подготовки. Леон пообещал, что никогда больше не будет этого делать. Это была отправная точка крепкой дружбы – они просидели в этом пропахшем пылью доме ещё несколько часов, разговаривая о самых разных вещах. Леон улыбнулся тёплому воспоминанию и осознал, как сильно скучает по другу. Ему не хватало этих расслабленных бесед, не хватало мудрости Эрика. Он сосредоточил взгляд на колдунах и искренне, от всего сердца пожелал им сил и удачи.

Темнело. Леон сидел на земле, держа ритуал в поле своего зрения. Он прислонился к дереву спиной, изо всех сил борясь с сонливостью. Парень всё ещё ощущал слабость, но не хотел уходить обратно в убежище. Моросил дождь. Чародей решил дождаться, когда колдуны закончат, чтобы знать наверняка, получилось ли у них «воскресить» Эрика или нет. Болотник, появившийся рядом, спросил:

– Ждёшь?

– Жду, – подтвердил Леон.

– Вы потом уйдёте?

Чародей посмотрел на существо. В его грубом широком лице вдруг проступила живая грусть и назревающая тоска – Леону захотелось приободрить его:

– Не знаю. Мы с Эриком точно уйдём, а вот остальные… это не их война, скажем так. Возможно, они останутся здесь.

– Думаешь?

Парень кивнул, а Болотник, должно быть, улыбнулся, обнажив острые зубы. Не смотря на ужасающее впечатление, которое производил его рот, улыбка не выглядела угрожающей. Наоборот, существо радовалось и надеялось, как маленький ребёнок. То, что Леон чувствовал от него и что видел почти каждый раз вводило в лёгкий диссонанс – Болотник казался очень грозным, но одновременно с этим по-детски добрым. Он ещё немного посидел с чародеем, а затем вернулся обратно в трясину. Как выяснилось, большую часть времени он предпочитал проводить там, потому что на воздухе его естество стремительно высыхало и черствело. Чародей продолжил ждать, а ночь всё сгущалась…

Леон не заметил, как уснул. Он был слишком уставшим даже для того, чтобы видеть сны. Впрочем, приятное забвение не продлилось долго – его разбудило порывистое прикосновение к плечу, и звонкий голос:

– Леон, что-то не так!

– Что? – сонно пробубнил парень, фокусируясь на взволнованном лице, окрашенном первыми солнечными лучами.

– Мы не можем вернуть Эрика! – сказала Прия.

Глава 27 «Такова твоя суть»

Мирас решил остаться на улице, пока их не позовут к ритуалу. По его предположениям, это должно было случиться в самое ближайшее время, а пока он хотел побыть наедине с собой. Беатрис не стала нарушать его желание – хотя бы сейчас. Она зашла в здание. На глаза ей попалась одна из тёмных фей, что как раз взмыла в воздух на тонких, полупрозрачных крыльях. Фея обращалась к другой горстке крылато-сказочных созданий. Судя по тону, которым они говорили друг с другом, между ними произошла небольшая стычка, и миниатюрная девушка, взмывшая в воздух, говорила с ними свысока во всех смыслах этого слова. Сердце Беатрис пропустило удар. Очередная волна тошнотворных воспоминаний заполнила голову: её собственные руки с благоговейной яростью вырывали почти такие же, только более светлые, крылья, что мерцали в царившей полутьме. Крик, что стоял в ушах Беатрис, был почти реальным, и она вздрогнула от ощущений. Нет, это не было страшно. Это было музыкой для её нутра! По спине феи текла алая кровь – несчастная рыдала и тряслась. Беатрис посмотрела на свои руки – они дрожали. Она тяжело задышала, в лёгкие словно перестал поступать кислород. Страх. В следующую минуту девушка с ужасом обнаружила, что видит красный туман, что красиво и изящно окутывал тело черноволосой феи со смуглой кожей. Он касался тонких крылышек, что мелко трепыхались за её спиной, и по телу Беатрис прошла волна возбуждения – если приложить чуть больше усилия, то их можно сломать. Окончательно. Бесповоротно. «Надо… уйти» – сказала она самой себе, усилием воли заставляя двигаться онемевшее от мрачного восхищения тело. Не успела она отойти или хотя бы высвободиться из кровавого морока, как к ней подошла служительница Храма.

– С вами всё в порядке? – спросила она участливо.

Из её глаз так и сочились отзывчивость и добродушие. Беатрис снова начала задыхаться, но на этот раз от раздражения – ей хотелось закрыть её веки навсегда, чтобы служительница больше никогда не смотрела на неё так. «Почему? Почему доброта вызывает во мне такую ярость?» – девушка невольно отшатнулась от служительницы.

– В порядке, – ответила она сухо, пытаясь пройти мимо.

Однако служительница мягко коснулась её плеча и протянула платок со словами:

– У вас кровь из носа пошла. Вытрите скорее и отдайте мне. Здесь много вампиров.

Беатрис только сейчас осознала, что что-то влажное огибало её верхнюю губу. Она обернулась на присутствующих в холле и заметила на себе несколько пар голодных красных глаз. Слишком много для того, чтобы проигнорировать заботу служительницы. Поморщившись, девушка резким движением взяла платок из её рук, вытерла кровь и вернула его женщине. Не задерживаясь более, она нырнула в полумрак коридора, который вёл в её комнату.

У комнаты Беатрис ожидал ещё один неприятный сюрприз – вампирша, которую звали Кор, явно поджидала её. Либо Мираса. По крайней мере, девушка очень надеялась, что она пришла не по её душу – в голове всё ещё копошился красный туман. Ей хотелось просто закрыться в комнате, изолироваться от кого бы то ни было. Впрочем, у Кор были другие планы. Она не дала Беатрис пройти мимо – уверенно схватила её за локоть и с силой толкнула к стене, окончательно перекрывая дорогу.

– Тебя не учили здороваться? – спросила вампирша с усмешкой.

– Мне сейчас не до тебя. Дай пройти, – сказала Беатрис, дёрнувшись.

Кор до боли сжала её предплечье – девушка нахмурилась, глядя ей прямо в глаза. Насмешливый взгляд вампирши опустился к губам и замер на секунду. Она коснулась пальцем остатков крови, которые Беатрис не вытерла. Слизнув их языком, она в блаженстве закатила глаза:

– Ах, запах и половины не может передать! Откуда у тебя такая вкусная кровь?

Красный туман перед глазами нервно дёрнулся. Беатрис судорожно выдохнула и сказала сквозь зубы:

– Хочешь поболтать – иди к Мирасу.

Она оттолкнула её от себя, но та вновь вцепилась в её руку, притягивая к стене. Тени, к сожалению, не реагировали. Возможно, со стороны это не выглядело как назревающий конфликт? «Может, тогда стоит его начать?» – подумала Беатрис, двинувшись на Кор. Та оскалилась, показывая клыки. Сложно было сказать, кто кого пытался обездвижить – девушки добровольно шли в контакт и в конечном итоге остались стоять среди пустого коридора друг против друга. Вампирша склонила голову на бок и спросила:

– И что же Мирас в тебе нашёл?

– То же, что и ты. Кровь, – отрезала Беатрис.

– Не только. Он много нам наговорил. Это ведь ты запудрила ему голову, м? – девушка кокетливо склонила голову на бок.

– Может, это твой братец пудрит голову мне?

– Ох, сомневаюсь. Он так боится Мастера, что сам бы не решился на такое.

– Тогда ты плохо его знаешь.

– А ты знаешь его так хорошо? – Кор усмехнулась. – Лучше, чем вся его семья?

Сложно было спорить с этим аргументом, поэтому Беатрис перевела разговор в другое русло:

– Чего ты хочешь? – спросила она почти утомлённо.

– А что отчаявшийся вампир может хотеть от человека? – Кор блеснула красными глазами.

Сначала Беатрис восприняла её слова буквально и уже повела головой, готовясь ответить грубо, как вдруг её прошила мысль: «Она имеет ввиду Мираса». Былые сомнения вновь всколыхнулись внутри. Девушка опустила взгляд, стараясь не выдать эмоций. В висках пульсировала боль – Беатрис устала от этого цирка. Она резко отвернулась и двинулась в свою комнату, бросив напоследок:

– Если ты пыталась вытащить из меня какую-то информацию, то попытка очень слабая.

Кор только неприятно усмехнулась в ответ.

Беатрис раздражённо ходила по комнате, сетуя на вмешательство самодовольной вампирши. Она прекрасно понимала, чего добивается Кор – пытается посеять сомнения, разрушить тонкий союз между ней и Мирасом. Значит, потеряла надежду воздействовать на самого Мираса? Больше всего во всём этом Беатрис выводило из себя то, что у Кор получилось – сомнения вновь закрутились в мыслях, подрывая всяческую уверенность. Она задалась болезненным для себя вопросом: «Как я могу доверять ему? Возможно, я просто не понимаю его планов. Поди пойми этих вампиров!». Девушка заставила себя сесть в кресло и принялась дотошно перебирать все возможные причины, зачем она нужна Мирасу помимо тех, которые он сам ей озвучил. На уме была только кровь, но зачем, если его так тошнит от неё? Он и правда не мог полноценно пить из Беатрис – она видела это собственными глазами. «Может, это и неважно. Куда он меня приведёт в конечном итоге? Может, он просто думает, что можно сделать с моей кровью, чтобы окончательно иссушить меня? Во время ритуала я должна быть с Мирасом, чтобы слышать, что конкретно его интересует» – думала Беатрис с возрастающей тревогой. Она закрыла лицо руками, стараясь избавиться от ощущений: сомнения, зиждущиеся на страхе и недоверии, отвращении к самой себе и вместе с тем пленительное удовольствие от внутренних порывов, которые с такой настойчивостью стремились вырваться в мир. В дверь постучали. Девушка спросила резким голосом:

– Кто?

– Это я, – ответил Мирас и добавил: – Выходи, ритуал Луны вот-вот начнётся.

Беатрис глубоко вздохнула в тщетной попытке успокоиться. Провела руками по волосам, пытаясь пригладить их и хоть как-то замаскировать свои страхи. Она встала и вышла в коридор к своему сомнительному другу – он заглянул ей в лицо и, чуть нахмурившись, спросил:

– Всё нормально? Ты какая-то бледная.

– В порядке. Давай покончим с этим, – она покачала головой и зашагала по коридору.

Вампир одарил её удивлённым взглядом, но вопросы задавать не стал.

В преддверии коридора, который вёл к той самой ритуальной комнате, куда Беатрис так и не удалось попасть ранее, они с Мирасом вновь столкнулись с его родичами. Кор задержала на девушке долгий взгляд, и Беатрис вновь начала нервничать. Её взгляд будто бы оценивал произведённый эффект. Девушка крепче сжала челюсти – она ответила вампирше про себя: «Я вижу твою игру». Мысль о том, что она уже попалась на манипуляцию Кор, тщательно запиралась в чертогах беспокойного ума.

– Когда уже нас пустят туда? – спросила она тихо у Мираса.

– Скоро, – ответил он, краем глаза наблюдая за своим семейством.

Девушка вновь прокляла Кор – она ведь почти убедила себя, что Мирасу можно доверять. Нашла нужные аргументы и успокоилась, чувствуя, что в этом забытом мире у неё есть хоть какая-то опора в лице вампира. А что теперь? «Как я могу надеяться на себя, если ничего не помню? Может, этот ритуал действительно что-то прояснит» – Беатрис посмотрела на свои руки. Так как время затягивалось в муторном ожидании, она решила поиграть с собственной магией. Стала представлять, как жар подходит к самым пальцам, готовясь сорваться в пламя. Этот способ интуитивно казался ей наиболее простым – действовать через воображение. Сначала ничего не получалось. Руки не реагировали, а у Беатрис не было уверенности, что магия работает именно таким образом. Однако, когда внутренний образ и само ощущение жара стало ярче, девушка вдруг ощутила, как горячая энергия начала течь под кожей. Пальцы чуть раскраснелись. Чувство было не очень приятным: волны растекались по ладоням, собираясь преимущественно в кончиках пальцев, отчего кожа начинала болеть. «Если усилить, то, наверное, смогу сотворить пламя» – предположила Беатрис и перевела взгляд на задумчивого Мираса. В ней появились тихие отголоски уверенности.

Наконец, массивные двери открылись, и служители пригласили собравшихся в длинный тёмный коридор. Воины, стоящие на страже, окинули их короткими, безразличными взглядами. Помимо Беатрис и вампиров здесь собралось весьма много людей и существ. Благо, заходить нужно было не всем вместе, а отдельными группами. Мирас и Беатрис, конечно, оказались вместе с его родичами. Они двинулись по коридору с высокими, узкими окнами, сквозь которые вливался мягкий лунный свет. Люди дошли до следующей двери в самом конце. Она была выкрашена в чёрный цвет и украшена замысловатым белым орнаментом. Двое воинов открыли её по кивку служителей, которые вели за собой группу. Они зашли в большой зал, который Беатрис изначально приняла за обсерваторию. Закруглённые стены были украшены большими фресками, повествующими об истории Лунной Богини. И хоть понять сюжет было сложно, изображения оказались выполнены в утончённой манере. Беатрис подняла глаза к небу. Величественная Луна висела над их головами, подобно недвижимому глазу какого-нибудь далёкого Бога. Один из служителей протянул мягкие подушки с хвостиками каждому из гостей, чтобы было удобнее сидеть на холодном полу. Они с благодарностью приняли их. Беатрис с Мирасом сели рядом, тогда как его родичи – немного поодаль, сохраняя дистанцию. Главный Жрец, который уже находился в комнате, был полностью погружён в дело. Он должен был убедиться, что всё в порядке и готово к ритуалу. Рэго лично оглядел каждое зеркало, что стояло под определённым углом по кругу на необходимом расстоянии друг от друга, собирая лунный свет и направляя его в самый центр комнаты. Поправив одно из них, Жрец удовлетворённо кивнул и похвалил своих людей.

– Приступим, – сказал он, и все – от жрецов до простых служителей – засуетились.

Они заняли свои места – ключевая позиция в самом центре принадлежала, конечно же, Рэго. Весь лунный свет был направлен на него одного. Адепты встали на колени и подняли лица вверх, так, чтобы видеть луну. В зале повисла тишина. Беатрис слышала только звук глухо бьющегося сердца. Она посмотрела на свои руки и задумалась: молилась ли она когда-нибудь? Почитала какого-то Бога? Служила Ему? И если да, то почему он не оградил её от кровавого безумия? Девушка была рада, что убийственное желание не накатывает на неё здесь. Более того, Беатрис осознала, что ей стало спокойнее. Что такого в этом месте, почему оно столь… умиротворяющее? Она подняла голову к луне, приписывая ей новые волшебные свойства.

Адепты закачались в такт друг другу. Они вошли в транс и, подхваченные тихим напевом мантры, прижались лбами к полу. В комнате стало удивительно холодно – Беатрис поёжилась. Рэго опустил голову и стал смотреть перед собой. Губы его застыли, глаза закатились.

– Спрашивайте, страждущие, – сказал Жрец отрешённым голосом, очищенным от всякой эмоции.

– Мы первые, – заявил Итан.

Он встал на ноги и сделал шаг в сторону Рэго. Вампир спросил громко, почти с вызовом:

– Мирас – предатель?

Мирас покачал головой и скрестил руки на груди, сдерживая возмущение. То, что говорило через Жреца, ответило:

– У него иная дорога.

Беатрис заметила, что в глазах спутника блеснула притупленная надежда.

– Мастеру нужно отпустить меня? – спросил Мирас в свою очередь.

– Невозможно удержать того, кто желает уйти, – последовал ответ.

Вампир многозначительно посмотрел на родичей, но они лишь оскалились в ответ.

– Что нам делать, если мы не можем отпустить его? – спросил Итан.

Рэго помолчал, а затем сказал неоднозначно:

– Делайте то, что должны, и будет так, как должно быть.

Кивнув, рыжеволосый посмотрел на брата и сестру, предлагая им уйти. Они поднялись с подушек и двинулись к выходу, одарив бывшего собрата и его новую союзницу холодными взглядами. Беатрис напряглась. Ей не понравился ответ Луны, ведь если вампиры будут делать то, что должны… Они найдут способ вернуть Мираса обратно Мастеру. «Нужно ли мне помешать этому?» – задумалась она. Её спутник тем временем, дождавшись, пока дверь за родичами закроется, спросил:

– Избранный Ашера существует?

– Да, – ответ был незамедлительный и уверенный.

Вампир облегчённо вздохнул.

– Как его найти? – он задал новый вопрос.

– Следуйте пути Ашера.

Вновь неоднозначная формулировка. Мирас и Беатрис нахмурились, не зная, как трактовать подобный ответ. Вампир предположил:

– Нам нужно присоединиться к культу Ашера?

– Нет, – ответил Рэго.

Мирас тяжело выдохнул, но затем задумчиво кивнул и посмотрел на девушку, предлагая ей задать свои вопросы.

– Я… я должна сделать это одна, – ответила она с запинкой.

Взгляд спутника стал более пронзительным, словно хотел выцепить ответ на немой вопрос в её лице. Судя по мимике, он в нём был порыв оспорить решение, но почему-то он не стал этого делать. Вампир безропотно встал и сказал, что будет ждать её в холле. Беатрис вовсе не утешало то, что он не стал переубеждать её и настаивать на собственном присутствии. Впрочем, не порадовал бы её и обратный сценарий. Это лишний раз подтвердило её мысль о том, что важную информацию нужно держать при себе и не делиться ею с тем, кому ты не доверяешь. Мирас покинул большую залу, залитую серебристым лунным светом. Беатрис встала со своего места и подошла ближе к Жрецу – сила, что вещала через него, терпеливо ожидала нового вопроса. Девушка страшилась возможных ответов, но понимала, что должна переступить через это. Собравшись с мыслями, она спросила:

– Кто я?

Рэго не отвечал. Беатрис смотрела на него с напряжённым вниманием, чувствуя учащённое сердцебиением всем телом. Ей не нравилась эта затяжная пауза.

– Эта тайна не может быть раскрыта. Не Нами, – всё также отрешённо ответил Жрец.

С одной стороны Беатрис была рада, что не узнала что-то страшное о себе, но с другой – досада от того, что ей снова придётся жить в неведении, вонзилась в душу въедливыми осколками.

– А кем? – спросила она.

– Её раскроет Тот, Кто запрещает тебе помнить.

– Запрещает? – Беатрис вскинула брови.

Её охватила смесь возмущения, непонимания и удивления. Сложно было сказать, что из этого было сильнее. Губы Рэго оставались неподвижны, и Беатрис тяжело выдохнула, формулируя новый вопрос:

– Я была вампиром раньше?

– Это раскроет Тот, Кто запрещает тебе помнить, – тот же неясный ответ.

Девушка поморщилась от раздражения, но решила переформулировать:

– Почему я вижу все эти кровавые образы? Что это такое? Это просто мои фантазии или… воспоминания?

– В том, что ты видишь, есть и воспоминания.

Беатрис похолодела – теперь она уверилась в том смутном чувстве, которое твердило, что вырванные у неизвестной феи крылья, дело её рук. Беспокойство подскочило и встало в горле горьким комом. Она с трудом сглотнула его.

– Почему мне так хочется убивать? – спросила девушка приглушённо.

– Такова твоя суть.

Сердце сжало болезненным спазмом. Только когда слово было сказано, она осознала, что не хотела этого знать. Если раньше Беатрис могла думать, что некто проклял её, что у неё есть хоть какой-то шанс стать другой… теперь же, если все эти желания – её суть, то от этого уже не уйти. Не сбежать, не обвинить других в том, что её сделали такой. В этих желаниях и заключена её воля, а это значит, что каждый раз она противодействует самой себе. И сколько ещё она будет способна это делать? С каждым новым приступом сдерживаться становилось только сложнее – Беатрис тратила всё больше сил, чтобы совладать с упрямым телом.

– Нет. Это не может быть правдой, – она резко тряхнула головой.

Страх сгущался, он проникал в самые глубокие уголки её души. Или же, напротив, исходил из неё, проливался вместе с красным туманом? Видение Беатрис стало мутнеть. Свет показался ей красноватым, а лицо Жреца с закатившимися глазами – неполноценным, неживым. Кровь прибавила бы ему красоты, а глаза и вовсе казались лишними на столь спокойном, расслабленном лице. Девушку передёрнуло, и сознание вновь восстановилось. Судорожно выдохнув, отмахиваясь от тошнотворных образов и мыслей, она поспешила покинуть залу.

Беатрис шагала по длинному коридору совершенно одна. Со стороны холла слышались голоса, но девушка не придавала им значения. В конце концов, в начале коридора собралось довольно много людей, которые ждали своей очереди, чтобы попасть на ритуал. Девушка спешно миновала их, чтобы остаться в относительном покое. Её заботила фраза: «Тайну раскроет Тот, Кто запрещает тебе помнить». Кому это нужно? Зачем держать её в неведении? И если она и правда всегда была такой, то чем занималась и как жила раньше? Как попала в Храм Ашера? Смутные ответы породили целый рой новых вопросов. Это мучило, раздражало, вводило в неуверенность. О каком доверии чему бы то ни было может идти речь, если кто-то скрыл от неё память? Нет, не только – скрыл всю её жизнь. Возможно, это было сделано из лучших побуждений? В висках застучало. Беатрис остановилась и помассировала их, пытаясь отвлечься. Впрочем, вовне было на что отвлечься – голоса в холле становились всё более гневными и громкими. Не нужно быть очень умным, чтобы понять, что разрастающийся конфликт касается Мираса и его семейства. Отбросив беспокойство, Беатрис бросилась с головой в новые переживания и опасения, которые ждали её в холле.

Глава 28 Сближающее безразличие

Леон подошёл к телу Эрика и опустился на колени перед ним. Оно лежало на земле: спокойное, неподвижное, умиротворённое. Было ощущение, что друг просто сладко спит, но раз колдуны выглядели настолько взволнованными, значит, за этой приятной иллюзией скрывалась серьёзная проблема.

– А он-то что может сделать? – скептически фыркнул Михаэль.

Даже его голос был пропитан тревогой.

– Что конкретно произошло? – спросил Леон, заражаясь общим волнением.

– В том-то и дело, что ничего не произошло, – звонко ответила Прия. – А должно было! Эрик должен был очнуться!

– В чём проблема?

– В его душе, – ответил Луи. Он сидел на земле и казался таким же спокойным, как и раньше. Но, должно быть, действительно только казался – между его бровей пролегла тонкая вертикальная складка. – Она не перешла в тело. Мы временно сняли барьер, хоть это и очень опасно. Но иначе у нас ничего бы не вышло…

– У нас так и так не вышло! – заметил Михаэль раздражённо.

Леон не знал, что делать. Чтобы вдохнуть в тело жизнь… Кто знает, что для этого нужно? И где теперь находится сознание Эрика? Не потерялось ли оно в чертогах того неизвестного места, о котором он говорил? На лбу Леона выступил пот.

– Кольцо не помогло? – уточнил он, чем вызвал очередной всплеск раздражения со стороны Михаэля:

– Гений! Кольцо только и помогло, что воссоздать его тело. Как видишь, дальше твоё чудо-кольцо не сработало.

– Хватит огрызаться! – Прия бросила недовольный взгляд на колдуна. – Леон тоже думает и пытается помочь.

Михаэль нервно махнул рукой и, порывисто поднявшись на ноги, зашагал прочь. Остальные проводили его напряжёнными взглядами, но никто не последовал за ним. Луи тяжело вздохнул и перевёл усталый взгляд на Леона:

– Прости. Он очень переживает.

– Я понимаю, – ответил чародей.

Мысли вновь обратились к бездыханному телу друга. Как им вернуть его? Вдохнуть жизнь могут только Боги, но… ведь он уже жил, душа его ушла не по собственной воле. Она однозначно хочет вернуться в тело. Может, нужно просто позвать её достаточно сильно? И хоть мысль звучала весьма наивно, Леон озвучил её колдунам. Они глубоко задумались. Парень был даже рад, что Михаэль ушёл именно сейчас, потому что наверняка бы стал бы первым, кто высмеет его идею. Колдуны тем временем взялись за серьёзное обсуждение – скепсис сменялся надеждой и наоборот.

– Позвать душу Эрика можно при помощи воспоминаний. И ты прав, Леон, если мы объединим усилия, то, возможно, это усилит поток, – предположил Луи. – Нужно отдохнуть, а затем все вместе проведём ритуал.

– Чем быстрее, тем лучше, – сказала Гера. – Давайте сделаем это сейчас, а потом будем отдыхать. Вместе с Эриком.

Луи кивнул, хоть и с сомнением, и девушка сказала: «Я позову Михаэля». Мужчина утомлённо посмотрел ей вслед, а Прия устало опёрлась руками о колени. Колдуны потратили огромное количество времени и сил на то, чтобы воссоздать тело друга. Получилось у них идеально – точное попадание в каждую черту и особенность. На секунду Леон засомневался в жизнеспособности своей задумки. Колдуны уже частично использовали свои воспоминания и энергию кольца для ритуала. Если окончательно истощить воспоминания, то они напрочь забудут о существовании Эрика. Воспоминания – такая же энергия, как и всё остальное, она просто обладает определённой направленностью и несёт свои функции, которые используются каждым живым существом.

– Вы не боитесь забыть Эрика? – спросил Леон.

Лицо Прии приняло устало-грустное выражение; она убрала выбившуюся рыжую прядь волос за ухо.

– Конечно, боимся, – ответила она за всех. – Но разве у нас есть выбор? Если мы будем ждать, пока наши воспоминания наберут достаточное количество энергии… да и то, ты наверняка знаешь, что это сделать очень сложно. Нужно постоянное подкрепление. Нам нужен живой Эрик.

– Я начинаю забывать его лицо, – признался Луи, смахнув пот со лба.

Он посмотрел на его тело, задержав долгий взгляд на лице друга. Это действие поддерживало воспоминания, но самую малость – Прия была права, чтобы они жили и функционировали, нужно взаимодействие с живой сутью.

– Как вам удалось создать целое тело? – Леон не мог не выразить восхищение.

Луи улыбнулся уголками губ и пояснил:

– Это не так сложно, как кажется. К тому же, тело не настоящее.

– В смысле? – не понял парень.

– Очень плотная проекция. Для Эрика это стало бы временным убежищем, просто возможностью зацепиться, – сказала Прия.

Леон внимательнее вгляделся в лежащее рядом с ним тело. Если бы колдуны не рассказали, что это проекция, он бы в жизни не догадался. Внешне оно выглядело живым, просто спящим.

– А что дальше? – спросил чародей.

– Ещё рано об этом думать, – женщина покачала головой.

Парень согласился с ней. Однако было нечто, что стало беспокоить его. Собрав обилие мыслей в наиболее короткую фразу, он сказал:

– Ещё немного и вы забудете Эрика. Нельзя этого допустить.

В ответ послышались вздохи – парень воспринял их как согласие.

– А что тогда делать? – спросили колдуны.

Чародей задумался. Не прошло и пяти минут, как он пришёл к решению:

– Дайте мне магическую энергию, а я использую свои воспоминания.

Мужчина и женщина помолчали немного, оценивая идею.

– Может сработать, – кивнула Прия, посмотрев на Луи. Тот подтвердил, что считает также. – Давайте дождёмся Михаэля и Геру.

Когда колдуны вернулись, им рассказали о плане Леона. Гера отреагировала позитивно и с готовностью заняла своё место в круге для ритуала. Михаэль же выглядел бледным и скептически настроенным. Впрочем, как и всегда. Однако он подчинился воле большинства, ведь все понимали, что другого выбора у них сейчас нет. Леон опустился на колени перед телом друга и положил руки ему на грудь. Прикосновение подтвердило слова колдунов – тело ощущалось слишком мягким, эфемерным, что выдавало очень плотную проекцию. Чувство было странным и непривычным, но Леон не стал акцентировать на этом внимание. Руки колдунов, стоящих рядом – Прии и Луи – коснулись его собственных плеч, и чародей ощутил мощный прилив энергии. Сначала это поколебало его волю, обескуражило. Не смотря на долгий ритуал, который эти люди уже провели, в них всё ещё было так много сил! Леон, не теряя времени, сконцентрировал поток в руках и начал вспоминать все моменты с Эриком: их дружбу и те разы, когда они вели с ним объёмные разговоры, полные смысла и тепла. Он вспоминал как сам сбегал из дома и путешествовал с ним, позабыв о суровом нраве старшего брата. Истории, которые рассказывал Эрик; его наблюдения, особое видение магии и бесконечные эксперименты. Он всегда видел красоту в обыденности, и Леон старался учиться этому у него. Чародея наполнила теплота, а в сознании зазвенела мысль: «Эрик, найди нас, приди к нам!». И мысль действительно звучала так громко, как могла. Энергия текла, а отклика всё не было – пространство оставалось тихим и невозмутимым. Леон усилил поток, пытаясь отыскать сознание друга. Достаточно только соединиться с его магией, чуть потянуть, и он будет способен вернуться в новое тело. Тем не мене, Леон не был наивен. Он прекрасно понимал всю опасность и ответственность того, что они делают. Сейчас только он может пригласить душу в тело, но, если чей-то дух обманет его… Более схожая энергия, череда ассоциаций, тонкая манипуляция внимания – и место его друга займёт кто-то другой. Чужой. Эта мысль заползала под кожу и парализовывала волю. Поток Леона качнулся. Он усилил внимание, пытаясь выправить его, но в голову впилась неуверенность: «А если я не справлюсь?». Простая мысль рассредоточила силу, которую вливали в него колдуны. Чародей старался сопротивляться ей, но это лишь сильнее дестабилизировало его самого. Парень отпрянул и вернул внимание к себе – его собственная энергия вновь свернулась клубком глубоко внутри. Кожа над губой увлажнилась – у него пошла кровь.

– Что случилось? – спросили колдуны взволнованно.

– Я не чувствую Эрика, – ответил чародей. Внутри развернулись липкие, холодные чувства – страх и подступающее отчаяние. Он скрыл от них саму суть своей тревоги – Леон панически не хотел совершить ошибку. – Он не в этом пространстве. И боюсь, что то, где он застрял, не имеет ничего схожего с нашим миром. Если он в Пустоте…

– Не говори этого, – выдохнула Гера испуганно.

Пустота – план Богини Безумия. Там нет ничего и никого, только циркулирующая магия – суть самой Богини, которая слишком импульсивна и разрушительна, чтобы создать хоть что-то. Она – хохочущий Хаос, который сметает всё на своём пути.

– Нам нужно выяснить, где Эрик, – сказал Луи. – Ты же говорил с ним, Леон, при помощи кольца. Расскажи ещё раз.

– В том-то и дело, что он сказал, что в этом месте ничего нет. Пустота. Он предположил, что это просто он не видит и не чувствует это место, но сейчас мне кажется… – чародей погрузился в мрачное молчание. – Я надеюсь, что это не так.

– С Эриком всё будет хорошо, – Прия попыталась распространить позитив, однако всем было очевидно, что и она глубоко напугана. Об этом свидетельствовал угасший, бегающий взгляд.

– Это всё твоя вина, чародей, – чуть ли не выплюнул фразу Михаэль, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки. – Я всегда говорил Эрику, чтобы не водился с тебе подобными. Я его предупреждал! И где он теперь?

Страх ещё отчётливее начал пульсировать в висках. Парень невольно вспомнил Аеона: крики, упрёки, постоянные слова о том, что он не разумен. «Это ты вынуждаешь меня запирать тебя в башне!» – говорил старший брат. К горлу Леона подступила горечь – чувство вины, что он вновь не оправдал ожидания. Струсил. Не довёл дело до конца даже ради Эрика!

– Хватит, – Леон со злостью посмотрел на Михаэля.

Стал подниматься ветер. Он трепал волосы и хлестал по коже. Чародей чётко сознавал, что это его собственная сила утекла в пространство, воплощаясь в воздушных потоках, но ничего не мог с этим сделать. И даже не хотел. Луи внимательно посмотрел на Леона, – кажется, понял источник смены погоды. Парень тем временем развернулся всем туловищем к Михаэлю, который прожигал его взглядом чёрных глаз, и выпалил:

– Я пытаюсь найти Эрика. Также, как и вы все. Он мой лучший… нет. Он мой единственный друг. Неужели вы думаете, что я брошу его? Если нужно, я отправлюсь за ним в Пустоту! Поэтому хватит говорить мне, что всё это моя вина, как будто я сделал это специально!

Повисло гробовое молчание. Колдуны внимательно наблюдали за реакцией друга, но он не отрывал взгляд от чародея. Жёсткий, колючий и непреклонный. Гера подошла к Леону и мягким жестом положила руку ему на плечо. Парень посмотрел на неё, удивившись, как легко его охватило спокойствие, стоило их взглядам столкнуться. «Магия?» – подумал он рассеянно. Ветер стал затихать. Михаэль тем временем хмыкнул, слегка вскинул голову и, отвернувшись в сторону, задумался о чём-то своём. Леон отвёл взгляд – от Михаэля, от Геры, от всех. Говорят, если высказать свой гнев, выплеснуть его наружу из сердца, то становится легче. Чародей не был с этим согласен – раздражение по-прежнему жгло лёгкие.

– Нам нужны Старцы, – вдруг сказал Михаэль.

Приглушённо, без тени былой злости и досады.

– Кто? – спросил Леон.

– Старцы, – эхом отозвалась Гера, а затем пояснила: – Мудрецы-колдуны, если говорить иначе. Им очень много лет, а их познания в магии… действительно внушают уважение. Любой колдун хочет попасть на обучение к Старцам, а если повезёт, то стать их преемником.

– На обучение уходит целый век, – дополнил Луи. – Возможно, Михаэль прав. К тому же, отец Эрика и есть один из Старцев.

Леон не знал об этом. Он только сейчас осознал, что ровным счётом ничего не знал об Эрике. Не знал, откуда он родом, кто его родители, как проходило его детство… Друг совсем не говорил о себе. Он только слушал Леона. Чародея вдруг окатила волна стыда. Сам он никогда не интересовался его жизнью. Эрик был просто хорошим другом, добрым и отзывчивым, с особым отношением ко всему, что его окружало. Леон невольно покосился на Михаэля. Возможно, отчасти он и прав… Чародей был слишком сконцентрирован на себе, чтобы вникать в жизнь и обстоятельства своего единственного друга. Он настолько жаждал свободы, а Эрик, сам того не подозревая, стал символом этого манящего состояния. Он бродил, где хотел, и делал то, что хотел. Наверное, если бы Леон попытался узнать о его жизни больше, эта информация сделала бы колдуна самым обыкновенным последователем Богини Магии. Леон не был готов к такой трансформации образа… по крайней мере, до этого момента.

– Может, мы сможем поговорить с отцом Эрика? – спросил он, отбросив лишние мысли. – Он наверняка поможет.

– Или хотя бы направит нас, – согласилась Гера.

– А что делать с телом? – спросила Прия. – Кто-то должен его поддерживать, иначе вся наша работа…

– Двое должны остаться, а двое вместе с Леоном пойти к Старцам, – рассудил Луи.

– Я иду, – безапелляционно заявил Михаэль.

– И я пойду, – сказала Гера.

– Может, лучше останешься? – Прия взволнованно нахмурилась, посмотрев на подругу. – Путешествие должно быть долгое и не совсем безопасное. Учитывая то, что сейчас происходит с магией… даже опасное. Останься здесь.

– Вы с Луи самые сильные, – ответила Гера, на что Михаэль возмущённо фыркнул. – Телу Эрика нужны сильные магические потоки. Я не продержусь долго, даже если останусь с Луи. Ему придётся взять основную работу на себя, а я не хочу быть обузой. Я смогу помочь Михаэлю и Леону.

Колдуны переглянулись, но в конце концов обратили вопросительные взгляды к Луи, которому и предстояло принять решение. Он помолчал с минуту, взвешивая все риски, стараясь сделать как можно лучше, но ответственность лишь утяжеляла черты его изящного лица.

– Хорошо. Михаэль, Леон и Гера пойдут к Старцам. А сейчас нам всем нужно отдохнуть…

Все согласились с ним, и только Прия выразила явное неодобрение медленным покачиванием головы. Впрочем, спорить она не стала, молчаливо приняв решение лидера их маленькой общины.

Мужчины подняли тело Эрика и аккуратно перенесли его в подземное убежище. Женщины восстановили защитный купол, который ослаблял внешнее прохождение магических потоков. Затем Луи и Прия окутали бездыханное тело своей энергией, пытаясь обмануть природу. У них получится, но не больше чем на три месяца, после чего оно начнёт терять свою плотность, пока не распадётся окончательно.

Все стали расходиться ко сну. Леон сидел с телом друга в темноте. Он прикрыл глаза, чувствуя, как сильно у него болит голова. С тех пор, как он получил отравление магией, боли стали неприятной закономерностью. «Лия была права, мне нужно отдохнуть. Только когда?» – задумался он. Перед внутренним взором, словно в ответ, возникло улыбающееся лицо Эрика. «Отдохну, как только он откроет глаза. Обещаю» – сказал Леон тихо, обращаясь то ли к Лие, то ли к самому себе.

Тьма разбавилась желтоватым светом. Леон открыл глаза и был вынужден прищуриться. В висках стало пульсировать сильнее. Он прикрыл глаза ладонью, но сразу же смог разглядеть резкие черты Михаэля. Колдун держал свечу в руках.

– Ещё не спишь? – спросил он, присев на стул.

Чародей был удивлён видя его здесь.

– Нет. А ты почему не спишь? – спросил он.

– Думаю, – коротко ответил Михаэль.

Он посмотрел на спокойное, умиротворённое тело Эрика, и взгляд его пристальных глаз замер. Как будто сознанием он был не здесь. Чародей не хотел его отвлекать. Это время затянувшегося молчания он потратил на то, чтобы разглядеть человека, который невзлюбил его с первой секунды знакомства. Свеча отбрасывала жёсткий свет, углубляющий все тени, доводя контраст до максимума. Всё это делало Михаэля неживым… восковым. Бушующую жизнь выдавали только блестящие чёрные глаза.

– Меня беспокоит, что мы не сможем вернуть его, – Михаэль нарушил тишину.

Его голос – сухой, низкий, прозвучал особенно зловеще в полутьме подземного убежища.

– Мы сможем, – сказал Леон.

Беспомощно, неуверенно. Тьма обнажает все страхи и тревоги, которые незаметны при свете дня, и скрыть их невозможно.

– Ты боишься. Также, как и я, – сказал колдун.

Чародей не стал спорить.

– Мы должны сделать всё, что в наших силах, – ответил он.

Михаэль кивнул в знак согласия. Они помолчали ещё немного, и Леон озвучил то, что занимало его последние пять минут:

– Почему ты говоришь всё это мне?

– Потому, что мне плевать на тебя, – искренне ответил колдун.

– Спасибо? – чародей поморщился.

Мужчина усмехнулся и пояснил:

– Я не могу говорить об этом с остальными. Они сами слишком сильно переживают. Молчат. Если я добавлю ещё своё… это чересчур. С тобой, как ни странно, я могу говорить.

– Потому что тебе плевать на меня?

– Именно.

Губы Михаэля тронула чуть заметная улыбка. Леон не удержался и улыбнулся в ответ:

– Это взаимно. Я тебя понимаю.

Они снова замолчали, но пустота на этот раз была комфортной. Как будто сломался какой-то барьер. Воцарившаяся тишина – в пространстве и душе, – конечно, не была здоровой. Леон чувствовал сильнейшую усталость, он перестал следить за собственными мыслями, позволяя им течь по разуму самостоятельными сгустками бледной энергии. Какой смысл думать и углубляться туда, где уже ничего от тебя не зависит?

– Надеюсь, что Старцы нам помогут, – сказал он вслух.

Михаэль кивнул – чародей различил это краем глаза.

– Значит, папа Эрика один из Старцев? – уточнил Леон.

– Да. А ты не знал об этом? – колдун медленно перевёл на него взгляд.

– Не знал, – честно ответил собеседник.

Михаэль усмехнулся, но не стал ничего говорить. Впрочем, его реакция уже была колкостью в сторону чародея.

– Не осуждай, – попросил он искренне.

– И не собирался, – съязвил мужчина.

– Ты хорошо знал Эрика? – поинтересовался Леон.

Ему захотелось не только узнать своего друга лучше (хотя бы через другого человека, в котором, благо, живы воспоминания о нём), но и понять, что связывало его с Михаэлем. Как такой спокойный, рассудительный и чувствующий человек как Эрик мог найти общий язык с этим колючим, нелюдимым колдуном?

–Уж получше тебя, судя по всему, – Михаэль не мог упустить возможность «выстрелить» очередной колкостью. Впрочем, тон его речи быстро изменился: – Мы всегда были хорошими друзьями с Эриком. Он, можно сказать, спас меня.

Голос колдуна был таким же сухим, как и прежде, но теперь в нём появилась едва различимая теплота. Словно искорки в поленьях, сложенных для дружественного костра. Леон внимательно наблюдал за выражением его лица и ему показалось, что даже свет, который делал его черты более глубокими и жёсткими, обнажая тяжёлый характер, стал мягче.

– Эрик удивительный человек, – задумчиво продолжил Михаэль. – Мудрый. Он умел успокоить меня одним словом. Через своё видение так показывал ситуацию, что у меня просто не оставалось эмоций. В них уже не было смысла. Только понимание, что всё происходит так, как нужно. Знаешь, у меня всегда было чувство, что у Эрика нет проблем. Наверное, он просто так относился к ним, как будто это сущий пустяк.

– Да, я тоже чувствовал это, – согласился Леон.

– Поэтому мне хотелось узнать его лучше. Я не понимал его взглядов, но они тянули меня… мне хотелось понять.

Колдун замолчал, углубившись в себя. Леон спросил приглушённо:

– Ты понял?

– Нет. Но надеюсь, что мы с ним ещё поговорим об этом, – Михаэль перевёл грустный взгляд на тело Эрика. – А ты? Ты пытался его понять хоть раз?

– Нет. – Во рту чародея пересохло. – Мне всегда казалось, что у него всё хорошо, а у меня всё плохо…

– И ты решил, что он живёт припеваючи? – собеседник скрестил руки на груди.

– Я решил, что он свободен. От всего. Я завидовал ему, – признался парень.

Он был удивлён собственной откровенности. Но ведь порой гораздо легче делиться правдой с тем, кого не знаешь и к кому не питаешь никакой симпатии – всё равно, что он о тебе подумает, и это освобождает от желания понравиться любой ценой. Михаэль посмотрел на Леона не моргая. Тот отвёл взгляд и пожал плечами:

– Знаю, звучит глупо. Но мне тоже всегда хотелось чувствовать себя свободным.

Колдун ответил не сразу. Он выдержал небольшую паузу и заговорил:

– Знаешь, что я понял, общаясь с Эриком? Может, у нас и нет выбора как такового, наши жизни в руках Богов и всё прочее… но единственное, что мы всё-таки можем выбрать, – то, как мы себя чувствуем. Ты сам решаешь, свободен ты или нет.

Что-то зажглось в душе чародея.

– Хотелось бы верить, – произнесли губы Леона, но он не был уверен, что сказал это сам, от души.

Неприятное послевкусие тревоги намекало, что в нём заговорил страх – разочароваться и потерять последнюю опору.

– Ты сказал, что Эрик тебя спас. Что произошло? – парень решил перевести тему.

– Долгая история. Не хочу это вспоминать. Не сейчас. – Михаэль нахмурился.

Черты его лица вновь стали жёстче и острее, и свет это только подчеркнул – тени углубились, обостряя контраст. Мужчина поднялся и сказал:

– Пойду спать. Ты тоже попытайся, нам всем надо отдохнуть перед дорогой.

Леон кивнул, проводив нелюдимого колдуна задумчивым взглядом. Глаза действительно смыкались – усталость брала верх. Чародей взял плоскую подушку и лёг на землю, не желая оставлять тело Эрика в одиночестве. Он закрыл глаза, молясь Богине Магии, чтобы она помогла вернуться его сознанию обратно без потерь и болезненных трансформаций.

Глава 29 Риск

– Вы сами всё слышали, к чему теперь претензии? – Мирас вскинул бровь.

Он стоял со скрещенными на груди руками, а напротив – его родичи, крайне недовольные исходом ритуала Луны. Особенно сильно возмущался Вильгельм. Он всегда был таким – глупым и несдержанным, порой слишком эмоциональным. Итан напряжённо наблюдал за ситуацией, а Кор недовольно морщила нос. Лицо Мираса же не выражало ничего, кроме холодного презрения.

– Ты предатель! – бросил ему в лицо Вильгельм.

– Повторюсь: ты сам слышал ответы. Я никого не предавал. Я всегда говорил, что не хочу быть вампиром и принадлежать Мастеру, – ответил тот. – Пока я не видел выхода из этой ловушки, я был у него под пятой. Теперь выход нашёлся.

Собрат тяжело дышал, в красных глазах его сверкала ярость. Мираса не трогало ничего из этого, он вполне легко сохранял спокойствие. Чтобы ситуация не перешла в открытый конфликт, в разговор вмешался Итан:

– Ты надеешься на то, что мы отпустим тебя?

– Я надеюсь только на ваше благоразумие, – мужчина пожал плечами.

– На какое? Что мы дадим тебе уйти? – усмехнулась Кор. – Ты знаешь Мастера. Он не допустит этого.

– Так это ваш ответ? Вы хотите оставаться в рабстве и дальше? – мужчина перевёл взгляд на братьев.

Вильгельм взорвался в очередной раз:

– Не смей так говорить!

– Но это правда! – с напором ответил Мирас, приблизившись к разгневанному вампиру. Тот отступил на шаг, ближе к Итану и Кор. – Ты думаешь, что, если назвать это другими словами, что-то изменится? Нет! Утешай себя чем угодно, но ты знаешь правду. Вы все её знаете!

Он бросил взгляд на всё своё семейство – за внешней бравадой и уверенностью в удовольствии от ночной жизни, скрывался гораздо более глубокий слой. Тот слой, куда и пытался попасть Мирас: задеть страхи, поднять сомнения, ослабить хватку Мастера. Вампиры были напряжены – они не сводили с предателя глаз, но и отвечать не спешили. В этот момент к ним подошла Беатрис. Она беспокойно оглядела семейство Мираса, а затем вопросительно посмотрела на него самого. Краем глаза вампир заметил, как его родичи нервно поёжились от её присутствия. Запах провоцировал их всех, и вести разговор дальше будет ещё сложнее – Вильгельм и так начал терять выдержку, а что уж говорить про фактор, обостряющий голод?

– Всё в порядке. Идём отсюда, – сказал Мирас.

Девушка не стала спорить. Она обменялась особенно долгим взглядом с Кор, и это не могло укрыться от внимания вампира. То же самое он наблюдал и перед тем, как зайти в ритуальную комнату. Это обстоятельство озадачило Мираса – он приказал самому себе быть внимательнее. «Могла бы Беатрис переметнуться на их сторону?» – подумал он с сомнением.

Они с Беатрис зашли в комнату Мираса и расселись по привычным местам – он на кровати, а она в кресле. Девушка выглядела напряжённой, и это обстоятельство заинтересовало вампира. Правда, не совсем в позитивном ключе. «Она ушла от меня в нормальном настроении. Что случилось после? Что-то узнала во время ритуала?» – принялся анализировать мужчина. Видя, что она не настроена на разговор, а задумчиво разглядывает кончики своих волос, Мирас заговорил первым:

– Удалось узнать что-нибудь?

– Только то, что кто-то не хочет, чтобы я вспоминала своё прошлое, – поделилась Беатрис. – Я не знаю, как с этим быть. Кто это – неизвестно, по крайней мере, я не добилась ничего конкретного.

– То есть, твоя память… под запретом? Разве такое возможно? – удивился вампир.

– Как видишь, – она пожала плечами.

– Но зато мы узнали, что Избранный Ашера существует. Возможно, он сможет нам помочь. В конце концов, он Избранный, у них в руках большая власть, – он попытался ободрить её.

Получилось слабо, и Мирас сделал вывод, что её беспокоит не только это. Мысли вновь утекли в острый анализ, он принялся вспоминать каждую деталь, которую успел заметить. Что его зацепило с самого начала? Слишком долгий взгляд между Беатрис и Кор. Это он наблюдал ещё до ритуала. «Они говорили друг с другом» – почти уверился вампир. Проверить догадку был только один единственный способ, к которому он и прибегнул:

– Ты говорила с Кор?

Девушка замерла на мгновение, затем подняла непроницаемый взгляд на Мираса. Она помолчала с секунду и ответила коротко:

– Да.

Такая немногословность не была похожа на Беатрис. Вампир чуть прищурился, но в следующую минуту отвёл взгляд, пытаясь удержаться от давления.

– О чём говорили? – спросил он.

– Угрожала мне, о чём ещё мы могли говорить? – отозвалась девушка с явным раздражением.

Мужчина подумал про себя: «Кажется, без давления всё-таки не обойтись».

– Как именно угрожала? – спросил он.

– Какая разница?

– Я считаю, что имею полное право знать. Расскажи мне.

– Имеешь право? – она вскинулась. – Почему тебя это так интересует?

«Уходит от сути» – понял Мирас. Он стал испытывать беспокойство – в голове возникли самые разнообразные образы того, как Беатрис предаёт его. Кто знает, что Кор могла пообещать? Она могла соврать ей, что Мастер растормошит её память и всё, что ей нужно – подставить Мираса. Челюсть судорожно сжалась от растущего напряжения.

– Мы уже обсуждали это. Из нашего союза ничего не выйдет, если мы не будем доверять друг другу, – попытался сказать он как можно спокойнее.

– Ты слишком настаиваешь на доверии, – Беатрис прищурилась.

– Настаиваю? – вампир нервно хохотнул. – Ты смеёшься, что ли? Если между нами не будет доверия, как мы вообще сможем путешествовать дальше вместе?

– Путешествовать куда?

– На поиски Избранного Ашера, бездна тебя дери! Что за глупые вопросы? Как будто ты ничего не знаешь. Или тебя уже память и в настоящем подводит?

– А чего ты так нервничаешь? – она откинулась на спинку кресла. – Когда доверие есть, о нём не говорят так много.

Этой фразой она уложила Мираса на лопатки. Ему нечем было возразить. Он замялся и отвёл взгляд, не желая признавать, что действительно не доверяет ей. Но раньше это было не так, в нём не было так много сомнений! Что-то разительно изменилось. Мирас озвучил мысль, которая всё время крутилась фоном и не желала отступать:

– Это всё Кор? Она что-то сказала тебе. Не просто угрожала, я правильно понимаю?

– Оставь это. Я хочу знать, что ты планируешь делать дальше, – жёстко сказала Беатрис.

Мирас тяжело вздохнул, но понял, что любые попытки докопаться до сути сейчас вызовут ещё большее сопротивление. Он сбавил обороты и ответил как можно подробнее:

– Мы ждём чародеев. Ждём их неделю, не более. Затем, вне зависимости от результата, идём на поиски Избранного Ашера. За эту неделю как раз подумаем, как облегчить для меня путь днём. Идти по ночам слишком сложно, мы не оторвёмся от моих родичей.

– Можем попросить Рэго задержать их на одну ночь? Тогда у нас будет преимущество, – предложила девушка.

– Хороший вариант. И хоть я не уверен, что Рэго будет вмешиваться в это, но попробовать стоит, – он пожал плечами.

– Отлично, – сказала она и поднялась с кресла. – Я устала за сегодня, снова хочу спать. Поговорим утром.

Мирас согласился. Когда Беатрис ушла, он принялся повторно прокручивать весь диалог в голове, стараясь отыскать хоть какую-то зацепку. Однако то, как она говорила, всё время намекало на то, будто предатель не она, а сам Мирас. «Но мне-то зачем её предавать? Я хочу сбежать от Мастера, вот и всё. У неё причин для предательства куда больше» – рассудил вампир. Его складную мыслительную цепочку прервал стук в дверь, и мягкий голос Кор:

– Открой, братец. Нужно поговорить.

Мирас закатил глаза.

– Не нужно, – огрызнулся он.

– Я одна, не упрямься. Это не займёт много времени, – последовал ответ.

Вампир поморщился, но действительно не стал сопротивляться. Он открыл дверь и жестом пригласил сестру войти. Она одарила его кокетливой улыбкой, проходя в комнату.

– Прости Вильгельма. Ты же знаешь, какой он, – сказала Кор в качестве предисловия.

– Ближе к сути, пожалуйста, – вздохнул брат.

Он прислонился спиной к двери, чтобы в любой момент можно было открыть её и вытурить гостью в коридор. Пока у него хватало терпения слушать её болтовню. Да и, ко всему прочему, он должен был выудить, что именно Кор сказала Беатрис. «Сложная задачка. Кор слишком хитрая» – подумал мужчина, приготовившись к словесной дуэли. Вампирша обернулась на него и ответила:

– Ты прав, я здесь не из-за Вильгельма. Куда больше меня занимает твоя подружка.

– Что ты наговорила Беатрис? – Мирас перешёл в атаку.

– Прямолинеен, как и всегда. Вот только когда это было тебе на руку? Не припомню… – девушка ухмыльнулась. – А что она сказала тебе?

– Я не собираюсь отвечать. Отвечать будешь ты.

Кор задержала взгляд на его серьёзно-мрачном выражении лица и пояснила совершенно невозмутимо:

– Я, как ты выразился, ничего ей не «наговаривала». Просто поинтересовалась, зачем ты ей вообще нужен. Какая у неё выгода из этого.

«Она пыталась убедить Беатрис, что я бесполезен» – понял Мирас с содроганием. Он отвёл глаза, не зная, как реагировать. Если пытаться прижать Кор, она всё равно будет увиливать. Беатрис тоже молчит. Мужчина нервно потёр подбородок пальцами, но быстро спохватился – он выпрямился и изобразил уверенность, заметив на себе взгляд сестры.

– Тебя не интересует, что она ответила на это? – спросила Кор, склонив голову на бок.

– Только если ты скажешь правду. Начнёшь искажать – меня это не интересует, – фыркнул Мирас.

Девушка тихо рассмеялась и посмотрела на него воистину невинными глазами:

– Как же так, милый братец? Столько столетий мы уже вместе, а ты всё не доверяешь мне?

– Я слишком хорошо тебя знаю, – вампир нахмурился. – Так что, если ты пришла только ради того, чтобы вести эти мутные разговоры – тебе лучше уйти. Я не в настроении слушать непонятно что.

– Сколько злости! Прямо как в Беатрис. Вы стоите друг друга, м?

Мужчина бросил на неё резкий взгляд – вампирша громко рассмеялась. Она подошла вплотную к Мирасу и сказала своим тягучим, мягким голосом:

– Ты не умеешь выбирать союзников. А для нас, вампиров, любая ошибка губительна. Мы не просто обожжёмся и забудем. Мы сгорим.

Мирас не шевелился. Он смотрел в глаза Кор, чувствуя, как всё его нутро сжимается от страха. Не показывать, только не показывать! Вампирша не стала больше задерживаться. Довольная произведённым эффектом, она попросила напоследок:

– Подумай, пока есть время. Я лично поговорю с Мастером, чтобы он простил тебя. Чтобы наказание не было таким… жестоким. Вернись в стаю, Мирас, мы все будем рады этому.

Мирас отошёл в сторону, открывая ей дверь. После того, как Кор удалилась, он устало опустился на кровать, пытаясь успокоить тревожные мысли. «Если бы Беатрис открыто поговорила со мной, всё стало бы гораздо легче! Я ведь знаю Кор, она постоянно во всём врёт» – сказал вампир сам себе. Однако в голову тут же впорхнуло куда более беспокойное предположение: «А если в этот раз она говорит правду?». Мирас замер, пока внутренний маятник широко раскачивался от одной вероятности к другой. Мучительный процесс.

Туда-сюда.

Туда-сюда.

Без возможности зацепиться за ясность. Впрочем, это было не совсем верное суждение. «Я не смогу двигаться дальше в такой неуверенности. Нужно прояснить всё с Беатрис» – решил Мирас. Сложная задача, учитывая её настрой, но абсолютно необходимая с точки зрения выживания. Собравшись с силами, в тщетной попытке выкинуть тревогу из головы, вампир поднялся и пошёл в комнату Беатрис. Впрочем, его планам не суждено было сбыться. Стоило ему открыть дверь, как на пороге оказался один из служителей Храма. Вампир оценивающе оглядел его с головы до ног, испытывая смутное ощущение, что уже видел его раньше. Сказать наверняка было сложно, потому что служителей в Храме много, и многие из них были удивительно неприметны – память с трудом цеплялась за однообразные черты. Человек тем временем сдержанно улыбнулся и сообщил:

– Главный Жрец хотел бы пригласить вас к себе.

– Сейчас? – мужчина вскинул бровь.

– Сейчас, – последовал нейтральный ответ.

– Одного?

– Да.

Вампир замешкался, но пришедшая в голову мысль отрезвила его: «Возможно, так даже лучше. Будет о чём поговорить с Беатрис… помимо основного». Мирас сказал, что готов встретиться с Рэго, и вместе со служителем они пошли по коридору. Вампир бросил короткий взгляд через плечо на дверь в комнату Беатрис – она оставалась закрытой.

Убранство в кабинете Рэго оставалось всё тем же скромным, почти аскетичным. Жрец после ритуала выглядел особенно бодрым и улыбчивым, будто не потерял энергию, а наоборот, приобрёл её. Когда Мирас вошёл, и служитель оставил их с главой Храма наедине, Рэго поднялся со своего кресла и указал вампиру на стул. Тот принял приглашение без колебаний.

– Вы хотели меня видеть? – спросил мужчина.

– Да. Должно быть, ты удивлён, что я позвал тебя одного, без твоей спутницы? – Жрец чуть улыбнулся, сцепив пальцы в замок перед собой на столе, заваленном различными бумагами.

Мирас кивнул. Рэго не стал томить его ответом:

– Я сделал это потому, что хотел тебя предупредить… Ритуал не дал конкретных ответов, особенно твоей спутнице. Не знаю, говорила ли она, что передала ей Луна…

– Да, она сказала. Сказала, что кто-то запрещает ей помнить, – ответил вампир.

– Верно. Но здесь важно не только это. Мне приоткрылась её суть, самую малость. Поэтому я и решил предупредить тебя, Мирас. Она очень опасна, – сказал Рэго, чуть понизив голос. Он смотрел собеседнику прямо в глаза, будто старался втолковать важную информацию ничего не ведающему ребёнку. – Мне не совсем ясно, в чём конкретно заключается её опасность. Но я понял одно – это вовсе не то, что ты думаешь.

– О чём вы? Хотите сказать, что её кровавые вспышки и стремление убивать… – Мирас нахмурился, не рискнув закончить мысль вслух.

Жрец почти торжественно кивнул головой. Вампир сглотнул. Он однозначно чувствовал исходящую от своей спутницы опасность, но слова Рэго сильно смутили его. Если раньше мужчина мог хоть немного предположить, что ему ожидать от путешествия с Беатрис, то теперь у него словно выбили почву из-под ног. Заметив растерянность ночного существа, Жрец заговорил снова:

– Я не знаю, что тебя с ней связывает, но я просто обязан порекомендовать тебе отказаться от этого. На ней стоит печать… чего-то ужасного. Прости, это всё, что я почувствовал, но у меня нет конкретных ответов. Но было бы замечательно, если бы она покинула Храм в самое ближайшее время. С тобой или без тебя.

– Вы хотите… отослать Беатрис? – глаза Мираса расширились от удивления.

Неужели он настолько испугался её?

– Я не имею права отсылать её. Просто для спокойствия Храма (и, возможно, твоего собственного) думаю, что это было бы самое верное решение, – ответил Жрец.

– Но мы планировали дождаться чародеев из столицы.

– Не знаю, Мирас. Даже я понятия не имею, когда они вернутся.

Вампир внимательно посмотрел на человека, но ничего не сказал. Он задумчиво опустил глаза в стол и, подумав, заговорил снова:

– Я понимаю. Спасибо, что предупредили. Я обещаю подумать. Но, раз уж мы уже разговариваем, я хотел бы узнать ваше мнение относительно моих родичей. Луна сказала им, что они должны делать то, к чему их принуждает долг. Вы же понимаете, что это значит?

Рэго тяжело вздохнул, неловким жестом расправив складки своего одеяния. Затем сказал:

– Понимаю, конечно. Но пока они ничего не сделали. Если вдруг это случится, конечно, Храм встанет на защиту невиновных.

– Сложно ожидать от них прямолинейных действий, господин Рэго.

– И тем не менее, я не могу изолировать их из-за одной только угрозы, – ответил он жёстче.

«Верно. В обратном случае ты бы в самую первую очередь изолировал Беатрис» – подумал Мирас. На этом разговор был исчерпан. Вампир поблагодарил человека за предупреждение, после чего встал и зашагал к массивной двери.

– Я правда надеюсь, что ты подумаешь относительно своей спутницы, – сказал Рэго напоследок.

Тот только усмехнулся про себя и кивнул головой в знак того, что услышал.

На пути в комнату Беатрис, Мирас не мог перестать думать о словах Главного Жреца. Рэго был взволнован, причём не поверхностно. Будь у него основания, он бы с удовольствием отказал Беатрис в приюте. «Да кто она такая?» – недоумевал вампир, однако это вызывало у него скорее интерес, чем страх. Миновав несколько коридоров и холл, мужчина уже приближался к её комнате. Разговор с Рэго лишний раз убедил его, что им с девушкой нужно поговорить откровенно.

Оказавшись точно перед нужной дверью, вампир замер на секунду, прокручивая в голове все варианты предстоящего разговора. В конце концов покачал головой – глупое занятие, нужно просто начать. Мирас постучал. Беатрис открыла дверь весьма быстро, удивлённая его появлением.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Думаю, что да. Могу войти?

Она кивнула, пропуская его внутрь.

– Ты не спала? – спросил Мирас, заметив, что кровать была заправлена.

– Нет, – коротко ответила Беатрис, закрыв дверь.

Она не сдвинулась с места. Вампир обернулся на неё, и эта сцена напомнила ему то, что разыгралось каких-то полчаса назад между ним самим и Кор. Только теперь он сам очутился на месте вампирши. Это чувство прошило тело – неприятное и скользкое. Он повернулся к девушке лицом, но не смог заговорить сразу. Беатрис смотрела на него мрачно. В ушах вампира эхом прозвучали слова Рэго, бередя и без того целый сноп сомнений. Мирас отвёл взгляд.

– Что-то случилось? – повторила девушка свой вопрос.

У вампира не было плана. Он знал одно – без доверия друг другу им не выжить. Но действительно ли ей можно доверять? «Сомневаюсь, что есть что-то хуже, чем то, что может сделать со мной Мастер. Выбор не велик» – подумал Мирас и, глубоко вздохнув, сказал:

– Я… не знаю, как начать. Это сложно. Но я хочу быть откровенным, потому что мне нужно понимать… В бездну это всё… Мне кажется, что ты собираешься предать меня.

Он внимательно наблюдал за реакцией Беатрис. Сейчас была важная любая деталь. Что она сделает? Уйдёт в защиту телом, сделает удивлённый вид и начнёт всё отрицать? Ничего из этого, впрочем, не случилось. Девушка пару раз бездумно моргнула, а затем выпалила поражённо:

– Чего? Я тебя?

– Да.

Напряжение держалось и вибрировало.

– С чего мне-то тебя предавать? – она вскинула бровь.

То, как она выделила «мне» резануло Мираса. Он чуть прищурился:

– Ты так говоришь, как будто мне есть смысл тебя предавать.

– А разве нет? – девушка нахмурилась и скрестила руки на груди. – Ты даже в начале нашего пути, в лесу, упоминал, что меня можно отдать твоему Мастеру, чтобы он загнулся! Чем не план, а?

Мирас буквально вытаращился на неё в удивлении. Он ударил себя по лбу и сказал:

– Боги, Беатрис… это же была шутка!

– Тогда – да. А сейчас? Ты можешь быть в сговоре со своими родичами. Зачем мы продолжаем ждать чародеев, почему всё ещё находимся под одной крышей с твоим семейством? У вас какой-то план, ведь так?

Она стала наступать, подошла к мужчине почти вплотную – он сделал шаг назад, не желая обострять ситуацию.

– Беатрис… – начал Мирас, но она перебила его:

– Нет. У меня есть ещё один вариант. Ты можешь обманывать даже родичей, играть в свою игру. Я ещё не поняла, в какую. Это связано с моей кровью. Всё ведь началось после того, как ты попробовал её. Ну конечно! Чего я ещё могла ожидать от вампира? Кор была права!

– Кор, – мужчина перехватил инициативу. Он остановился и сам двинулся на девушку – она растерялась на мгновение и попятилась обратно к двери. – Подумай хорошенько. Это всё её игры. Она пытается рассорить нас. Чтобы ты ушла без меня, к примеру… или, наоборот, помогла им затащить меня к Мастеру. Но так и ты попадёшь в ловушку! Ты не знаешь Мастера. Совсем не понимаешь, на что он способен.

– Причём здесь это? – Беатрис остановилась, не дав Мирасу лишить её пространства.

– О чём вы говорили с Кор? Скажи мне честно. И я отвечу также честно, что она говорила мне, – пообещал Мирас.

Девушка тяжело вздохнула. Она сомневалась, это читалось в каждой черте её лица. Вампир перестал давить, он просто ждал. Наконец, Беатрис глубоко вздохнула и ответила спокойнее:

– Идиотский разговор на самом-то деле. И не разговор толком… но она обронила фразу. Спросила меня что-то вроде: «А что отчаявшийся вампир может хотеть от человека?». Я поняла, что она намекает на тебя. Что тебе нужна только моя кровь… и ведь это логично!

– Но я ведь говорил тебе о своих мотивах уже не раз? – сказал Мирас.

– Какая разница, что ты сказал? Ты можешь врать! – огрызнулась девушка.

– Как и Кор. Как и ты, – парировал вампир.

Союзница поджала губы. Он сказал в ответ, мягко улыбнувшись:

– У нас у обоих серьёзные проблемы с доверием. Я же тоже начал тебя подозревать. Кор дала мне понять, что вы говорили с ней о том, что я для тебя бесполезен.

– Мы об этом не говорили, – покачала головой Беатрис.

Они помолчали немного, каждый рассуждал про себя. Затем девушка посмотрела на вампира и спросила:

– И что будем делать?

– Давай так, – он завёл руки за спину и отошёл от девушки. Медленно прошёлся по комнате, формулируя мысль, и сказал: – Что для тебя будет гарантией того, что я не предатель?

Беатрис не думала долго:

– Мы не будем ждать чародеев. Уйдём как можно быстрее отсюда.

– Согласен, – тут же согласился Мирас и добавил: – Я могу дать тебе даже больше.

– О чём ты? – девушка посмотрела на него недоверчиво.

– Информацию. Буквально перед тем, как зайти к тебе, я побывал у Рэго. Он сам позвал меня к себе.

– Тебя одного?

– Меня это тоже удивило, но я пошёл, – кивнул вампир. – Речь шла о тебе.

Беатрис напряглась ещё больше. Она требовательно посмотрела на собеседника, и он не стал томить:

– Рэго стал рассказывать мне про ритуал и предупредил, что почувствовал в тебе какую-то опасность. Он говорил не о твоей склонности терять контроль и убивать всех подряд без раздумий. Намекал, что есть что-то хуже.

Девушка резко побелела. Первые несколько секунд она не могла ничего выговорить. Мирас услышал, как панически часто бьётся её сердце. Он подошёл ближе и аккуратно заглянул союзнице в лицо.

– Эй, ты в порядке? Что такое?

– Ничего, – ответила она скованно. Проведя рукой по волосам и немного собравшись с мыслями, Беатрис снова посмотрела на вампира: – Ещё что-нибудь сказал? По поводу… меня.

– Нет. Это всё. Он рекомендовал нам уйти отсюда как можно скорее. Я спросил по поводу чародеев, но Рэго не знает, когда они вернутся. Поэтому я согласен с тобой, что ждать их уже нет нужды.

– Значит, нужно уходить.

– Главное продумать, как сделать так, чтобы оторваться от моих родичей.

Девушка кивнула, всё ещё задумчивая и напряжённая. Сердце сбавило обороты, но билось быстрее обычного. Она отошла в сторону на мгновение, отвернув лицо от вампира. Мирас внимательно наблюдал за ней. «Возможно, она понимает, что имел ввиду Рэго, раз так испугалась?» – дотошный червь сомнения вновь закопошился в мозгах, но вампир не стал развивать мысль дальше.

– А что насчёт тебя? Что мне нужно сделать, чтобы ты убедился, что я не предавала тебя? – наконец, спросила она. – И что я… не так опасна, как сказал Рэго?

Мужчина ответил с готовностью:

– Я доверю тебе то, чего боюсь больше всего. Стань моим тылом. Помоги мне не попасться на крючок моих родичей. Чтобы у них не вышло забрать меня к Мастеру.

Беатрис взволнованно посмотрела на него:

– А они могут?

– Я уверен, что да. Сейчас их сдерживают правила Храма, но мы не знаем, что они могут придумать. Итан такой же хитрый, как и Кор. Если они работают вместе (а так и есть), то мы в большой опасности. Я тебе обещаю, что мы уйдём из Храма как можно скорее. Но прежде нужно всё продумать.

Снова тот же беспокойный жест – девушка пригладила волосы и сделала пару шагов в сторону Мираса. Он не сдвинулся с места, позволив ей сократить расстояние между ними. Остановившись, она упёрла руки в бока и заметила:

– Ты сильно рискуешь.

– Ты права. Если ты предатель, то мне конец.

– Почему ты не защищаешься? – она прищурилась.

– Потому что, если я буду защищаться, между нами никогда не будет доверия. Я должен доверять тебе. А доверие и есть риск. Кроме риска у меня больше ничего нет, – он пожал плечами.

Беатрис кивнула в знак того, что принимает его аргумент. Она протянула ему руку и сказала с хитрой улыбкой:

– А как ты смотришь на то, чтобы слегка… скажем так, вывести твою семейку на чистую воду?

Мирас оскалился в предвкушении, пожимая её ладонь:

– Звучит интригующе. Я весь внимание.

Глава 30 План

Беатрис и Мирас сошлись на том, что им нужно время, чтобы грамотно обыграть его родичей. Они долго спорили и не могли прийти к конкретным действиям. «Это всё потому, что мы не знаем, какой будет их следующий шаг. Мы вынуждены действовать вслепую» – сказал Мирас, и Беатрис согласилась с ним. Они решили начать с простого – вампир поговорит с Рэго, чтобы заручиться его поддержкой, а девушка займёт его семейство и, возможно, сможет выудить хоть какую-то полезную информацию. Для этого им пришлось ждать следующей ночи. Беатрис вышла в холл, пытаясь сориентироваться – где они могут быть? Спрашивать у служителей бессмысленно, так как в Храме обитает слишком много вампиров, чтобы легко отыскать этих троих. Погружённая в мысли, девушка даже не заметила, как к ней кто-то подошёл практически со спины – она вздрогнула, услышав женский голос:

– Ждёшь кого-то?

Беатрис резко обернулась и с трудом затормозила инстинкт, который толкал её в нападение. Впрочем, неудивительно, что она не услышала шагов – незнакомка была той самой феей, которая прошлой ночью возбудила в ней череду ужасающих воспоминаний. Девушка беспокойно сглотнула и отвела взгляд.

– Нет. Скорее ищу, – ответила она, пытаясь сосредоточиться на красноглазых бестиях.

– Не тех ли вампиров, с которыми твой симпатичный друг всё время болтает? – уточнила фея.

Беатрис посмотрела на неё внимательнее. По сознанию проскользнула едва заметная мысль: «Симпатичный друг?». Девушка улыбалась уголками пухлых губ, тёмные волосы вились у её лба. Она мило висела в воздухе, наклонив туловище ближе к Беатрис.

– А ты видела их? – спросила она.

– Видела, – кивнула новая знакомая.

– И где же?

– В саду на заднем дворе.

Получив нужную информацию, Беатрис двинулась к выходу, но фея вновь окликнула её:

– Я бы не стала соваться к ним на твоём месте! Они же вампиры.

– Как и мой симпатичный друг, – ввернула девушка, обернувшись. – И?

Та ничего не ответила, но и с места не сдвинулась. Не совсем то поведение, которое можно было бы ожидать от незаинтересованного существа. Она словно ждала чего-то. Нужной реакции? Беатрис нахмурилась и спросила:

– Зачем ты вообще ко мне подошла?

Улыбка феи из милой превратилась в хитрую, обтекаемую. Она отвела взгляд, однако игривость так и проступала в её лице.

– Возможно, я недавно услышала кое-что интересное… – сказала она чуть тише.

Беатрис приняла правила игры моментально – она подошла ближе.

– И ты что-то хочешь за эту информацию? – предположила она.

– Какая ты умная! Это радует, – тонкие крылья затрепетали быстрее. – Да, мне бы хотелось кое-что получить взамен.

– Говори.

– Познакомь меня со своим другом.

Беатрис удивлённо поморгала, силясь понять её мотив. Её интересует Мирас? Тогда почему она подошла к ней, а не к нему? Девушка покачала головой в знак непонимания, и спросила:

– А сама ты не можешь к нему подойти?

– Не могу, – фея надула губки. – Он ходит мрачный, на меня даже не смотрит! Как прикажешь подойти?

– Просто подойди, что в этом сложного?

– Говорю же, не могу! Вдруг он прогонит меня?

– Зачем тебе Мирас? – не поняла Беатрис.

– А тебе надо растолковывать очевидные вещи? – собеседница закатила глаза, её голос стал тоньше и неприятнее. – Понравился он мне, а когда я узнала, что его дружки не настроены дружелюбно по отношению к нему, решила предупредить тебя. За ответную услугу, конечно же.

– Ты уже сказала, что они настроены не дружелюбно. Хотя мы и так это знаем. Зачем мне совершать сделку? – девушка скрестила руки на груди.

– Ах, так я не сказала, что подслушала, что именно они хотят сделать? – фея посмотрела на неё ещё хитрее.

Беатрис вздохнула – эта игра начинала действовать ей на нервы. Она помассировала переносицу, отгоняя сгущающийся красный туман в голове, и ответила:

– Я не понимаю, с чего ты вообще в это вмешиваешься?

– А ты хоть понимаешь такие слова как «симпатия», «нравится»? – в тон ей неприязненно спросила фея.

– Допустим, – неуверенно отозвалась девушка.

– Я всего лишь хочу познакомиться с твоим другом, вот и всё! – фея невинно пожала плечами.

– У тебя что, какие-то планы на Мираса? – Беатрис изо всех сил пыталась понять.

Собеседница, казалось, начала терять терпение – она всплеснула руками:

– Да, есть планы! Он мне понравился, что тебя так удивляет? Или у тебя у самой на него планы? Кто вы вообще друг другу?

– Никто.

– Ну так чего ты упрямишься? – девушка упёрла руки в бока.

Беатрис не видела в этом никакой логики, но и ничего злостного пока не замечала. В конце концов, они получат информацию, а дальше это уже будет проблема Мираса, а не её. Она ответила:

– Хорошо, звучит просто. Я знакомлю тебя с Мирасом, а ты рассказываешь мне, что его родичи задумали. Как тебя зовут?

– Ио.

– Ио… хорошо. Я Беатрис, – представилась девушка. – Считай, сделку завершили.

– Глупенькая! – Ио звонко рассмеялась. – Сделки же не так совершаются! Слова – пыль. А вот моя пыльца – совсем другое дело…

– Пыльца? – Беатрис склонила голову на бок.

– Конечно! Погоди-ка…

Фея ещё быстрее затрепетала крыльями. Они стали светиться сиренево-синим цветом, и что-то мелкое мягко посыпалось на пол. Ио опустилась босыми ногами на землю, собрала в руки свою пыльцу, смачно плюнула на ладонь и хорошенько растёрла. Беатрис поморщилась от отвращения.

– А теперь, – фея протянула ей руку, – нам нужно проговорить, что мы требуем друг от друга.

– Кто первый? – спросила девушка, пожав ей руку.

Она старалась не думать о влажной липкости её ладони.

– Давай я! Хм-м. Ты познакомишь меня с Мирасом и скажешь ему, что это я принесла важную информацию и предупредила вас обоих об опасности, – сказала Ио.

– Идёт. А ты расскажешь мне подробно, что подслушала у родичей Мираса, и не станешь вредить ни мне, ни Мирасу, – произнесла Беатрис.

Пыльца вспыхнула синевой и тут же потухла. Девушка отряхнула руку, когда довольная Ио отпустила её. Фея заговорила первая:

– Помни, если ты нарушишь сделку, моя пыльца тебя проучит!

– А тебя это тоже касается или только меня? – скептично заметила Беатрис.

– Конечно! А теперь к делу. Я совсем недавно, как раз пока была в саду и отдыхала в одном из бутонов, услышала, как дружки Мираса обсуждали, каким образом они могут вернуть его какому-то там Мастеру. Сначала они думали о том, чтобы дать Мастеру весточку. Может, чтобы он сам приехал, я не знаю! Потом почему-то передумали. Вампирша сказала, что Мирас может сам решить, что ему выгоднее пойти вместе с ними, а тебя он оставит.

– С чего это? – девушка скрестила руки на груди.

– Не знаю, этого я уже не слышала. Она сказала ещё что-то про то, что вас нужно хорошенько рассорить или применить внушение. Другой – такой с длинными волосами – предложил тебя убить или просто запрятать где-то. Оставить Мираса одного, чтобы он точно пошёл с ними к Мастеру. Ну я и поняла, что раз Мирас так не хочет к этому Мастеру, его дружки почему-то пытаются привести его к нему насильно.

– Вот оно как. Значит, Мирас был прав… Это всё Кор, – последнее Беатрис сказала тихо и для самой себя.

Фея чуть приблизилась к ней, чтобы расслышать слова, но девушка инстинктивно сделала шаг назад. Это вернуло её к реальности – она посмотрела на Ио и уточнила:

– Это всё или есть что-то ещё?

– Всё. Теперь твоя очередь.

– Что? Уже?

– А чего ждать?

– Действительно… Мирас сейчас у Главного Жреца. Давай подойдём к лестнице и подождём его, – предложила Беатрис.

Они так и поступили. Девушка всё ещё не могла понять мотивацию Ио. Точнее, не могла поверить, что всё так просто. Неужели из-за простой симпатии кто-то способен начать шпионаж? Пусть и такой случайный, импульсивно-неумелый. Вскоре Беатрис бросила эти мысли. В конце концов, всё, что от неё требовалось, это познакомить Ио с Мирасом, а в ответ она получила важную информацию – хотя бы приблизительный план действий его родичей. Ясность и контроль успокаивали. Беатрис доверилась в этом Ио, потому что её рассказ звучал вполне логично, особенно учитывая то, что она не знает деталей. Значит, вряд ли замешана в этом сама. «И, кажется, я знаю, как нам теперь действовать» – подумала девушка, медленно утопая в тягучем, мрачном удовольствии. Кор думает, что может играть в свои манипуляции и медленно сталкивать их с Мирасом? Самое время продемонстрировать, что она ошибается.

Не прошло и двадцати минут, как Мирас показался на лестнице. Он ускорился, увидев Беатрис, а она заметила, что выглядит он весьма мрачно. «Так он действительно всегда такой, как Ио и сказала?» – невольно задумалась девушка. Когда вампир поравнялся с ними, она сказала:

– Мирас, знакомься, это Ио.

Она замолчала, забыв о последующей фразе, которую должна была произнести, и фея настойчиво ткнула её локтем в бок:

– Это не всё… про информацию…

– Точно! – вспомнила девушка. – Она добыла для нас важную информацию по поводу планов твоего семейства против нас.

– Вот оно как. Приятно познакомиться, Ио, – мужчина чуть поклонился в знак приветствия.

Ио просияла – Беатрис отметила это с явным удивлением. «Что он такого сказал?» – подумала она, не понимая причину столь детской радости.

– Давно хотела пообщаться! – эмоционально воскликнула фея, приподнявшись в воздух на крыльях. Её глаза блестели. – Ты такой красивый!

Мирас отвёл взгляд, да так резко, как будто его поставили в тупик. Ио весело захихикала, а Беатрис вдруг осознала, что ей наскучила эта сцена. У них было не так много времени, а прежде, чем действовать, нужно обсудить с вампиром ситуацию. Она положила руку ему на плечо и кивнула фее:

– Были рады, Ио, а теперь мы должны идти.

– Эй! Это нечестно! – искренне возмутилась девушка и невольно подлетела ещё выше. – У нас сделка!

– Сделка? – нахмурился Мирас.

– Я выполнила свою часть, ты теперь знакома с Мирасом, – Беатрис проигнорировала его вопрос, обращаясь к Ио. – Тебе нужно что-то ещё?

Фея залилась краской и, издав смешной звук, полный возмущения, поспешно улетела в другую часть комнаты. Она крикнула напоследок очень высоким голосом: «Ты странная!», и окончательно скрылась в коридоре. Вампир удивлённо посмотрел на союзницу:

– Это что сейчас было?

– Без понятия, – девушка безразлично пожала плечами и потянула его на второй этаж. – Тут народу меньше, нам есть что обсудить.

Когда они оказались на втором этаже, где показывались преимущественно служители, и несколько человек, предпочитающих уединение, сидели на низких пуфиках вдоль стен, Мирас спросил:

– Откуда взялась эта фея?

– Она сама подошла ко мне и предложила информацию, – Беатрис пожала плечами.

– А что за сделка, про которую вы говорили?

– Мы заключили сделку, что я познакомлю её с тобой, а она расскажет мне всё, что знает, и не будет нам вредить.

– Я был уверен, что ты не склонна к такому быстрому доверию, – Мирас вскинул бровь.

– О каком доверии ты говоришь? Это сделка.

– С тёмной феей, – он многозначительно посмотрел на неё. – У них всегда есть двойное дно, они очень хитрые и изворотливые существа!

– Слушай, мы получили очень любопытную информацию от этого изворотливого существа! Не хочешь меня поблагодарить? – хмыкнула Беатрис.

– Для начала расскажи, что тебе удалось узнать. И с чего этой фее вообще помогать нам? – удивился вампир. – Я её не припомню. Она давно в Храме?

– С самого нашего прибытия, судя по всему, – девушка умолчала о своём приступообразном желании убить её. – Мне самой стало непонятно, зачем она всё это делала, да ещё и таким образом. Мне сказала, что ты ей понравился, а подойти сама к тебе она не могла. Не знаю.

Мирас прочистил горло, но ничего не сказал о самом мотиве.

– А что, если её подослала Кор? – спросил он. – Вполне возможно, что она просто должна была дать нам ложную информацию.

– Допустим. Я не буду спорить… – задумалась Беатрис.

– Неужели? – не удержался от усмешки вампир.

Девушка цокнула на него языком и следом предложила:

– Почему бы не проверить? Ты можешь рассказать Ио о том, что мы уйдём следующей ночью. Если она в подчинении у Кор, то твоё семейство обязательно начнёт действовать.

– Это мысль… Может сработать. Но для начала расскажи мне подробно, что замышляют мои родичи.

Она передала всё в точности так, как ей поведала Ио. Вампир задумался и, почесав себя пальцем по щеке, заключил:

– Одно хорошо, теперь мы хотя бы понимаем, что у нас нет паранойи. Хотя, по поводу тебя я всё ещё сомневаюсь.

Беатрис недовольно цокнула языком, и Мирас едва заметно ухмыльнулся. Он продолжил мысль:

– Кор действовала вполне осознанно. Она искала наши слабые места, чтобы стравить нас друг с другом.

– Так давай подыграем ей, – усмехнулась Беатрис. – На случай, если Ио всё-таки никак не связана с ней.

Мирас поднял на неё внимательный взгляд. Он помолчал с секунду, обрабатывая этот вариант, а затем уточнил:

– А дальше? Ты уйдёшь в тень, а я обведу их вокруг пальца, и мы сбежим?

– Ты не просто обведёшь их вокруг пальца. Ты подставишь их перед Храмом.

– Каким образом?

– Скажи для начала, что тебе сказал Рэго. Будем плясать от этого, – сказала Беатрис. – У меня пока слишком сырые мысли.

Мирас кивнул и начал рассказывать:

– Ничего утешительного. Он сказал, что не может вмешаться в наш конфликт с родичами напрямую, но может подсказать, где именно находится потайной выход. Впрочем, также он сказал, что, если мои родичи начнут задавать ему конкретные вопросы, он ничего скрывать не станет.

– Бездна. Слишком небольшое преимущество, если мы будем передвигаться только по ночам, – задумалась девушка. – Слушай, а та фея своей пыльцой не сможет что-нибудь сделать, чтобы ты мог ходить под солнцем?

– Нет, конечно. Это невозможно, – вампир покачал головой.

– Тогда у нас только один выход – мы должны подставить твоих родичей перед Храмом.

– Мысль хорошая, но здесь есть своя система… Исход будет зависеть от степени нарушения. Если они нападут на кого-нибудь, то их схватят Тени. Предполагаю, что это займёт какое-то время и даст нам значительное преимущество. Но точно также могут и просто выставить из Храма. Только для нас это ничего не меняет, потому что они будут поджидать нас и нападут, как только мы выйдем.

– Значит, их нужно спровоцировать, – губы Беатрис растянулись в неприятной ухмылке. – Меняем план, всё можно сделать гораздо проще. Но ты и сам должен быть готов.

– Что ты задумала? – спросил Мирас, и девушка начала последовательно излагать свою мысль.

Глава 31 Тени

Мирас очень удачно застал Ио одну в коридоре. Ему не хотелось разговаривать с ней, поэтому он избрал тактику «разговора на ходу». Задержался возле феи, которая тут же широко улыбнулась ему – крылья за спиной затрепетали, – и спросил:

– Куда держишь путь? Ты надолго в Храме?

– Мы с семьёй возвращаемся домой, наше поселение возле столицы, – с радостью ответила девушка. – В Храме задержимся ещё на пару дней и тронемся, как будет благоприятное время.

– Понятно… а мы уходим завтрашней ночью, – кивнул Мирас и, разворачиваясь туловищем к выходу, бросил почти через плечо: – Ну, до встречи, ещё свидимся!

Ио помахала ему рукой.

Весь оставшийся день было удивительно спокойно. Беатрис предположила, что родичи Мираса таким образом могут пытаться одурачить их, но он усомнился. «Им нужно вернуть меня Мастеру. Если есть риск, что я сбегу, они будут действовать» – заключил вампир. Его спутница была вынуждена согласиться. Она дополнила: «Тогда мы будем действовать сами, чтобы сбить их с толку. Начинаем сегодняшней ночью». Мужчина одобрил её стратегию.

С наступлением ночи Беатрис вышла в холл раньше Мираса. Когда он зашёл, она уже сидела на скамейке у стены и задумчиво чистила яблоко кинжалом, который забрала из Храма Ашера. Они обменялись демонстративно неприязненными взглядами. Мужчина задержался в сомнении, но всё же подошёл ближе.

– Отойди от меня! – громко заявила девушка.

Судя по тому, с каким вызовом она это сделала, родичи Мираса находились в холле и, конечно же, всё слышали и видели. Прекрасно. Вампир скрестил руки на груди и ответил:

– У тебя паранойя. Ещё раз спрашиваю: что я такого сделал?

– Ещё не сделал. Но сделаешь, я знаю!

«Отыгрывает замечательно» – с удовольствием ответил Мирас, но внешне лишь покачал головой и махнул на неё рукой в раздражении. Он сказал, бросив через плечо:

– Я устал постоянно убеждать тебя, что я не предатель. Делай, что знаешь!

Он быстрым взглядом просканировал местность: в холле было слишком много вампиров, и его семейство в том числе. Они жадными глазами наблюдали за интересующей их сценой. Мирас не стал акцентировать на них внимание – его взгляд привлекла Ио. Она была окружена двумя другими феями – девушкой и парнем. Чтобы скоротать время перед основным действом, он направился к ним. Новая знакомая, заметив его приближение, тут же подлетела в воздух и широко улыбнулась, помахав ему рукой:

– Привет!

– Здравствуй, – кивнул вампир, поздоровавшись также с её спутниками.

– Ну и сцена! Вы повздорили? – глаза второй феи блестели от любопытства.

– Да… недопонимания у всех случаются, я думаю, – Мирас почесал в затылке.

– То есть, вы с ней вообще поругались? – спросила Ио, с трудом скрывая радость.

– Я… полагаю да, – ответил мужчина, а затем добавил: – Ты прости Беатрис. Ну, за то, что она так резко с тобой обошлась. У неё просто характер такой.

– А почему вы вместе путешествуете? – поинтересовалась девушка.

– У нас совместные цели. Были, по крайней мере.

– Может, лучше будешь путешествовать с нами? Я была бы очень рада! – Ио кокетливо улыбнулась и мягко коснулась плеча Мираса.

Он кашлянул от неловкости и отвёл плечо в сторону. Благо, отвечать не пришлось, потому как по всему холлу разнёсся восхитительный запах пролившейся крови. Вампира парализовало от голода, и он понял – основной акт начался. Беатрис, следуя плану, как бы невзначай порезала палец кинжалом. Мирас с трудом заставил себя обернуться и обнаружил, что абсолютно все вампиры замолкли и посмотрели на девушку, что всё ещё сидела у стены.

– Что происходит? – удивились феи, заметив, как резко изменилась атмосфера.

– Кровь, – коротко пояснил мужчина.

Он заставил себя наблюдать, хоть это и было не легко. Его внимание невольно переключалось на кровь, мысли толкали к действиям. Укусить кого-нибудь. Если не Беатрис, то Ио или её друзей! Мирас глубоко вздохнул, возвращая внимание к основной цели – не допустить до Беатрис других вампиров. Если кто-то дёрнется, он будет вынужден броситься в защиту. Если же его семейство попытается напасть, девушка разберётся с этим сама. Мирас водил глазами по залу, считывая растущее напряжение. Наконец, струна лопнула – два вампира бросились к Беатрис. Один из них был Вильгельм, а второй – незнакомый Мирасу юнец.

– Вильгельм, нет! – закричал Итан, побежав за братом.

Мирас же, благодаря острым рефлексам, сбил с ног молодого вампира. Тени взметнулись и зашипели – они подступили ближе к тому месту, где сидела Беатрис. Вильгельм подбежал совсем близко к ней, рыча и брызгая слюной, но Итан вовремя схватил его и с силой дёрнул в сторону. Мирас не знал, считать ли это успехом или только частичной удачей. Они с Беатрис надеялись спровоцировать настоящее нападение, чтобы один из родичей укусил её. Девушка тем временем вскочила на ноги и, скорчив испуганную гримасу, прижала к себе порезанную руку. Яблоко со счищенной кожурой и кинжал, испачканный кровью, упали на пол. Мирас подбежал к Беатрис, заслоняя её собой – он решил действовать иначе.

– Что ты… – начала было она, но он резко качнул головой.

Она напряжённо замолчала. Другие вампиры начали обступать их – медленно и неумолимо, но их значительно удерживали дребезжащие рядом Тени. Вильгельм, потеряв человеческий облик, бился в руках Итана. Подошедшая Кор изо всех сил пыталась его успокоить, но тщетно. Холл заполнили служители и двое воинов. В руках служителей были лампы с волшебным светом луны – они усилили свечение и тем самым начали отгонять вампиров, подавляя их силу. Детям ночи пришлось отступить. Беатрис же поспешно обработали палец, перевязав его пахучей тканью – запах перебивал кровь, а также забрали куда-то кинжал. Это обстоятельство и успокоение ночной природы благодаря Луне помогли Мирасу не сорваться. Он облегчённо выдохнул, принимая возросшую слабость – плата за уснувшие охотничьи инстинкты. Следом подошёл и взволнованный Рэго с самыми ближайшими младшими жрецами. Воины встали за его спиной. Оглядев участников конфликта, он спросил:

– Что здесь произошло?

– Что произошло? – Мирас нахмурился, выступив вперёд. – Мои родичи чуть не покалечили Беатрис! Вильгельм пытался напасть, он бы прокусил ей шею!

Вильгельм к тому моменту значительно успокоился из-за всё тех же ярких лунных фонарей. Он лежал обессиленный в руках Итана и Кор, которые широко раскрытыми глазами смотрели на бывшего брата.

– Подождите, нет… – вступился Итан.

Мирас перебил его, обращаясь к Главному Жрецу:

– Я знал, что это случится! Теперь вы видите сами, что мы нуждаемся в защите Храма от моих родичей!

Рэго выглядел растерянным. Это раздражало. «Ну же, встань на нашу сторону!» – мысленно призывал его вампир, однако в разговор вмешался Итан. Он поднялся на ноги и нервно выбросил руку в сторону бывшего собрата и его союзницы:

– Это всё подстроено! Она сама себя порезала, чтобы спровоцировать нас!

– Неправда! – выкрикнула Беатрис.

– Зачем тогда ты села именно здесь и начала чистить яблоко? Почему не в своей комнате? – вступила Кор.

– Чищу, где хочу! – огрызнулась девушка.

– Какая разница? Главное то, что Вильгельм чуть было не напал на неё. Здесь не безопасно, – Мирас напряжённо посмотрел на Жреца.

Тот не реагировал – только слушал и наблюдал. Вампир чуть было не зашипел от раздражения, когда Итан обратился к Беатрис:

– А та сцена в начале? Если вы больше не союзники, почему Мирас защищает тебя теперь?

– Это к нему вопрос, не ко мне, – девушка перевела стрелки, и Мирас был очень рад, что она не поддалась на провокацию.

Он ответил:

– Когда Вильгельм напал на неё, мне стало ясно, что вы не союзники. Ведь так, Кор? Ты всё это время врала мне, ты пыталась стравить меня с Беатрис. Теперь всё встало на свои места.

– Я не… – растерянно начала девушка, но собрат не дал ей договорить:

– Хватит врать! Тени свидетели, ты приходила ко мне в комнату, ты говорила также и с Беатрис. Всё было подстроено с самого начала.

– Как и у вас с ней, – Итан кивнул на Беатрис.

Мирас столкнулся с его неприязненным взглядом. Оба вампира оскалились, нутро каждого вибрировало от злости – хотелось бы им проверить силу на деле, но в этот момент в разговор вмешался Рэго.

– Достаточно! – сказал он громким голосом. – Я вижу, что здесь так просто не разобраться. Пусть Тени проникнут в ваши мысли и проверят, кто прав на самом деле. Вердикт будет вынесен после проверки.

Мираса парализовало. Такого исхода он не ожидал. Мужчина обернулся на спутницу – она выглядела бледной и напуганной. По-настоящему. Они обменялись тревожными взглядами, судорожно думая, что делать. Родичи Мираса запротестовали – им тоже было что скрывать. Тени же неумолимо приближались к ним. Мирас и Беатрис припали к стене. Девушка начала тяжело дышать, и это обстоятельство не понравилось её спутнику. Это было то же дыхание, что и в лесу, и перед убийством Пеги.

– Беатрис… – произнёс Мирас, схватив её за руку.

Она резко посмотрела на него – по лицу прошла мучительная дрожь.

– Подождите! – по холлу пронёсся высокий голос.

Вампир перевёл взгляд на подлетевшую Ио. Рэго поднял руку, и Тени послушно замерли в опасной близости от своих жертв. Мирас выдохнул от облегчения и снова посмотрел на Беатрис, руку которой всё ещё сжимал. Она прикрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. На лбу выступил пот.

– Я знаю, что они пытались подставить Мираса! – фея указала на Кор, Итана и Вильгельма.

– А ты кто ещё такая? – возмутилась Кор.

Ио не обратила на неё внимания, она смотрела исключительно на Рэго.

– Я не знаю, в чём суть, но сама слышала, что они замышляли вернуть Мираса к Мастеру. Против его воли, – девушка помолчала немного, а затем выдала, невинными глазами посмотрев на Беатрис: – Это всё из-за неё происходит. Она задумывает избавиться от них, чтобы оставить Мираса себе.

Мирас опешил, а вот Беатрис отреагировала моментально – она открыла глаза и скрежетнула зубами:

– Ах ты, мелкая…

Она дёрнулась, ведомая импульсом, из-за чего Тень рядом с угрожающим шумом приблизилась к ней. Девушка вернулась на место, сверкая яростным взглядом на Ио. Мирас ещё крепче обхватил её запястье, призывая держать себя в руках.

– Ты обещала, что не причинишь нам вреда! Это была сделка! – выпалила Беатрис.

– Всё честно. И я сейчас говорю правду, я никому не врежу, – резонно заметила фея. Она развела руками и добавила: – Как видишь, моя пыльца не наказывает меня, а значит, я права!

Девушка выругалась, и Мирас заговорил в последней попытке взять ситуацию под контроль:

– Я не согласен, господин Рэго. Беатрис здесь не при чём, весь конфликт только между мной и родичами.

– Я тоже не соглашусь! – покачала головой Кор. – Господин Рэго, мы прекрасно знаем Мираса. Фея права – это всё эта девчонка! У неё странная кровь, и Мирас как-то попробовал её. Я думаю, что это либо её кровь лишает воли, либо она на самом деле чародейка, которая околдовала его.

– Верно! Когда мы с ней встретились в первый раз, она чуть не сожгла меня! – дополнил Итан. – А после Мирас начал вести себя очень странно. Он сбежал от нас вместе с ней и теперь всё твердит про невозможное – избавление от вампиризма.

– Хватит выворачивать всё наизнанку! – зарычал Мирас.

– Прекратите! – громогласно прервал перепалку Рэго.

Все взгляды обратились к нему. Тонкие губы Жреца были сжаты, лицо больше не выражало сомнений. Он выглядел уверенно, каждый жест и взгляд излучал отточенную волю. Мужчина посмотрел на Ио и поклонился ей в знак благодарности:

– Ваша информация очень значима, она проливает свет на ситуацию. И всё же, конфликт достиг той точки, когда вмешательство Теней необходимо. И пусть Луна будет благосклонна ко всем, но я должен прибегнуть к самой крайней мере. Тени!

Тёмные сгустки вновь пришли в движение. Ио попыталась возразить, но служители стремительно отодвинули её в сторону. Мирас не успел отреагировать, тогда как Беатрис вскинула руки и с пальцев её сорвалось пламя. Тени издали клокочущий, низкий звук и отступили на мгновение, но вместо них девушку стремительно обступило двое воинов. Пока она не успела дать им отпор, они оттолкнули Мираса, что пытался помешать им, и схватили её за руки. Заломив их за спину, они с силой заставили Беатрис опуститься на колени. Вампир видел, как стремительно краснеет её лицо, а радужка левого глаза, казалось, ещё сильнее налилась кровью.

– Нет, стойте! – крикнул Мирас, предчувствуя беду.

Беатрис оскалилась, остервенело пытаясь выбраться из железной хватки.

– Тени! – вновь приказал Рэго.

Мирас резко обернулся и увидел ужасающую картину – что-то чёрное накрыло его с головой, острой болью проникая в самую глубь сознания.

Глава 32 Вынужденный покой

Мирас открыл глаза, но его сознание, казалось, не было к этому подготовлено. Картинка дребезжала и шла кругом, взгляд не мог ни за что зацепиться, чтобы эта тошнотворная карусель закончилась. Мужчина поморщился и закрыл глаза, плотно сжал веки, как будто это могло остановить головокружение.

– Дыши глубже. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Да, вот так, продолжай, – сказал заботливый голос, и вампиру ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Даже когда ему стало легче, Мирас не хотел спешить. Его дыхание выровнялось, и голос-проводник это заметил:

– Можешь медленно открыть глаза. Главное не торопись.

Вампир последовал его совету. Лёгкий трепет век, и он овладел ими в достаточной мере, чтобы произвести движение медленно и плавно. Открывшаяся картина – полутёмная комната, весьма комфортная для воспалённо-возбуждённого сознания – оказалась незнакомой. Под потолком мягко парили призрачные огоньки.

– Где… я? – во рту пересохло, язык разбух.

Говорить было сложно. Голод сверлил желудок.

– Ты в комнате отдыха, – пояснил всё тот же голос.

Теперь он звучал реально. Мирас перестал воспринимать его как нечто волшебное, как что-то априори доброе и замечательное – он слышал за ним настоящего человека со своими страхами, надеждами и сомнениями. Вампир перевёл взгляд на полную женщину с покрытой головой, в рясе служителей Храма Луны. Она улыбнулась ему.

– Тебе очень повезло, что ты соврал только ради того, чтобы защитить себя и свою подругу. Изначальные твои намерения оказались правдивыми, поэтому Тени не сломали твой разум, – пояснила она.

Мирас слышал страшные истории о том, что могут сделать Тени. Для всех оставалось загадкой, что же это за существа и, должно быть, поэтому истории о них передавались крайне мрачные. Говорили, что они способны свести с ума даже самого стойкого человека. Вампир же чувствовал гудение в голове и тупую пустоту, что заполняла всю черепную коробку. Гораздо больше его волновал настойчивый голод.

– А что с моими родичами? Что с Беатрис?

Он поморщился, сглатывая вязкую слюну, и женщина, заметив это, засуетилась:

– Погоди, я дам тебе крови, она здесь.

Да. Именно то, что и было нужно. Необходимо. Мирас ненавидел голод.

– Сейчас, – сказала служительница, присев на край кровати. – Можешь приподняться?

«Конечно» – подумал вампир, на секунду упустив контроль над телом: он резко сел, не смотря на сильнейшую слабость, и припал губами к чаше, наполненной кровью. Конечно, это была не человеческая кровь, но Мирасу было всё равно. Сейчас его не столько волновал вкус, сколько само насыщение. Он жаждал этого, и одновременно презирал до боли знакомое чувство. Вампир вцепился руками в чашу, как будто боялся, что кто-то её заберёт, и женщина спокойно выпустила её. Должно быть, она уже не раз заставала подобные сцены и это являлось своеобразной нормой для её человеческого сознания. Выпив всё до дна, вампир издал довольный вздох, больше походивший на вздох облегчения. Он вытер окрашенные алым губы тыльной стороной ладони и только после этого смог посмотреть на служительницу Храма осознанными глазами.

– Спасибо, – сказал он.

– Легче? – женщина вновь улыбнулась, радуясь насыщению столь кровожадного существа.

Мирас был удивлён. Он никогда не видел в людях столько сострадания к себе подобным.

– Гораздо, – ответил он в лёгкой растерянности. – Где девушка… блондинка?

– Я слышала, что её забрали в столицу. Она же чародейка.

– Как? – Мирас опешил.

– Такие правила, друг, – женщина чуть поджала губы, как бы извиняясь за порядки Храма. – Ты хотел, чтобы она осталась, да?

– Она должна была остаться, – ответил вампир непримиримо.

– Наверное. Но так решил Главный Жрец.

Вампир запустил руку в тёмные волосы. Пальцы нервно цепляли пряди, как будто стимулировали мозг к быстрым решениям и выводам.

– А что мои родичи? Что с ними? – спросил он.

– Им повезло меньше, чем тебе. Они же тоже столкнулись с Тенями, – служительница покачала головой, прижимая к себе опустевшую чашу. – Твои родичи пока без сознания.

– Что с ними будет?

– Только Луне известно. Прости.

– Мы были не настолько близки, – мрачно пояснил Мирас. – Мне нужно поговорить с Жрецом.

– Конечно. Я сейчас скажу ему, что ты очнулся. Отдыхай пока, – попросила радушная женщина и, поднявшись с кровати, покинула полутёмную, прохладную комнату.

Вампир остался в одиночестве. Он вновь опустил голову на подушку и попытался расслабиться. Вот только ни о каком умиротворении не могло быть и речи – лихорадочные мысли не шли из головы. Они были пронизаны страхом и неизвестностью, а план, которого они с Беатрис решили придерживаться, рушился на глазах. «Может, мне стоило послушать её? Нужно было уходить сразу. Но моё семейство тогда не оставило бы нас в покое…» – подумал он с горечью, но тут же отвлёкся, так как в комнату вошёл главный Жрец.

– Господин Рэго, – Мирас попытался встать с постели, но мужчина остановил его дружелюбным кивком головы. Он сел рядом с ним на кровать.

– Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, Тени не слишком сильно тебе повредили? – спросил он с участием.

– Я ничего не чувствую. Только голова кружилась, но сейчас легче. Спасибо.

– Это пока. Тебе следует задержаться у нас ещё на какое-то время. Наши лекари тебе помогут, если вдруг возникнут… не очень приятные побочные эффекты.

Рэго посмотрел на служительницу, которая, должно быть, и являлась лекарем. Она с готовностью кивнула в знак согласия.

– Я не могу здесь оставаться, – Мирас нахмурился. – Почему Беатрис отправили в столицу?

– Потому, что она чародейка. Мы следуем всем законам. Всех чародеев принято отправлять в столицу, таков приказ Короля, – спокойно пояснил мужчина.

– Тогда и меня отправьте в столицу.

– Мы не можем сделать этого, Мирас. К тому же, мы послали весть твоему Мастеру. Он собирается прибыть сюда через несколько ночей.

– Что? – тело вампира парализовало от ужаса.

– Да. Твоих родичей мы можем отдать только ему, потому что после встречи с Тенями… им нужно серьёзное восстановление. Такое сможет обеспечить только ваш Мастер. Да и с тем, что произошло, они могут больше не рассчитывать на поддержку Храмов Луны. Ты защищался, я не могу тебя винить, поэтому ты мог бы остаться здесь. Но я всё равно не рекомендую, тебе тоже требуется восстановление. Это я и собираюсь сообщить лично Мастеру Мореусу.

От звучания ненавистного имени Мираса пробрала колючая дрожь.

– Откуда вы его знаете? – спросил он приглушённо.

– Тени подсказали имя, – пояснил Жрец.

– Я не могу здесь оставаться! – Мирас чувствовал, что тонет в пучине безмерного ужаса, и ничего не может с этим сделать. Руки его дрожали, мысли заходились от безысходности. – Вы должны меня отпустить!

– Прости, но мы не можем этого сделать, – Рэго был непреклонен.

Он встал с кровати, желая закончить разговор и поставить точку, но вампир схватил его за руку.

– Нет! Вы обещали мне, что мне не будет грозить опасность здесь! – воззвал он к Жрецу.

– Всё верно. Родичи, которые угрожали тебе, были наказаны. Дальше – ответственность твоего Мастера.

– Вы обещали защиту!

– Я сразу сказал, что не могу вмешиваться во внутренние вопросы детей ночи. Я могу защитить тебя от людей и Жрецов Солнца, но не более. – Рэго говорил спокойно, не смотря на напряжение в лице. Он не одёргивал руку, позволяя Мирасу задержать его ровно настолько, насколько это потребуется. Однако об уступках не было и речи, вампир читал это в его глазах.

Он разжал трясущиеся от потрясения и гнева пальцы, и человек тут же удалился. Служительница последовала за ним. Мирас услышал, как в замке звякнул ключ – они заперли его. Зарычав от переполняющей ярости, вампир вскочил с кровати и перевернул стоящую рядом тумбу. Он издал крик, исходивший из самых глубин его нутра – бушующий, дикий, полный безрассудной злобы. Вот только запертая дверь – ничто перед разгневанным вампиром. Он подошёл к ней широким шагом и крепко схватился за металлическую ручку. Вскрик – Мирас отскочил от двери. Он выругался, чувствуя, как защитная магия прожгла кожу на его ладони. Больно. Но гораздо хуже было чувство безысходности. Страх и ненависть захлёстывали Мираса, он почувствовал, что подходит к грани – ещё одна капля, и зверь внутри него вырвется с ужасающим рёвом. Мужчина осел на пол и схватился за голову, стараясь успокоить клокочущие чувства.

– Надо… подумать. Думай, Мирас, ну же! – требовал он от самого себя.

Вот только мысли колесили в бездумном страхе и не желали останавливаться. Они цепляли эмоции и пугали ещё больше. Мирас отказывался их слушать. Он концентрировался на себе, на дрожи в теле, на рваном дыхании и боли в ладони. Сначала это давалось с трудом, но вскоре тревога в голове стала подобна белому шуму. Вампир смог вдохнуть свободнее. Регенерация постепенно заживляла руку и уменьшала боль. Однако страх всё ещё пульсировал в висках и отзывался по телу тошнотворной волной. Справившись со стремительным по своей силе приступом, вампир вновь встал на ноги и огляделся – из комнаты ему не выбраться. Скорее всего, он находится в подвале, здесь не было даже окон. Всё, что нужно жрецам, это активация, чтобы удерживать особо буйных существ ночи. «Но я не могу допустить, чтобы меня отдали Мастеру!» – сказал Мирас самому себе. Он зашагал по комнате – из одного угла в другой, уперев руки в бока. Отчаянно пытался прийти хоть к какому-то решению, но чем больше думал, тем ближе подкатывала новая волна ужаса. Выход не находился.

– Стой, Мирас, – сказал вампир. – Вспомни, что ты делал, когда был заперт в склепе.

Лежал во тьме, мастерски успокаивая свои мысли. Давил отчаяние, справлялся с всепоглощающей жаждой и невыносимой болью в желудке. Испытывал агонию раз за разом. Но в итоге у него получилось сбежать. Он покинул своего Мастера.

Уверенность. Мирас, наконец, нащупал столь призрачное чувство, и оно подействовало на него успокаивающе. Он провёл рукой по лбу, смахивая испарину, а затем лёг обратно на кровать. «Решение придёт, у меня ещё есть время. Но сейчас мне нужно успокоиться» – твёрдо решил он и, глубоко вздохнув, закрыл глаза. Не смотря на тревожный звон где-то на периферии сознания, вампир упорно принялся концентрироваться на настоящем моменте и убеждать себя в иллюзорном чувстве покоя. Мысли, отравленные паникой, не принесут никакого результата – нужно переждать волну.

Глава 33 Горечь и тревога

Леон вновь видел мягкое, дружелюбное свечение перед собой. Он сделал шаг, затем второй и третий – всё увереннее и с большим желанием добраться до сути этих огней. Он чувствовал за ними волю самой Богини Магии и не смел даже усомниться в этом. Огни двигались всё дальше, как будто тестировали его волю: будешь ли ты идти за нами, даже когда возникает всё больше сложностей? И Леон уверенно продолжал движение, не обращая внимания на расплывчатый пейзаж вокруг. Словно всё это было ложью, а истина простиралась перед ним и звала его за собой.

Вдруг огни замерли, свет их усилился до такой степени, что чародею пришлось зажмуриться. Вскоре интенсивность ослабла, и он с надеждой открыл глаза. В нём всё больше росло удивительное доверие происходящему. Подрагивающее словно мираж пространство было погружено в ночь. Перед чародеем развернулось несколько непримечательных зданий, однако сама архитектура и их расположение намекало, что это части одного целого. Здания окружал забор и большие, крепкие ворота. Но внимание привлекало вовсе не это – на территории комплекса был разбит небольшой сад с невероятной красоты цветами – глубокий фиолетовый, пёстрый розовый и искристый голубой…

Леон очнулся от чьего-то мягкого прикосновения. Он резко открыл глаза, испытав прилив раздражения – этот сон был очень важным, говорящим, а кто-то вырвал его из благословенного состояния и помешал раскрыть правду, что была практически на его ладони. Впрочем, увидев в полутьме подземной комнаты лицо Геры, Леон придержал праведный гнев.

– Пора идти, – сказала девушка коротко.

Чародей кивнул и поднялся с земли. Он отряхнул свои и без того помятые одежды, затем посмотрел на Эрика, мысленно прощаясь с ним. «До встречи» – сказал он про себя, внушая себе уверенность, что они ещё обязательно встретятся и пожмут друг другу руки. Леон последовал за ожидающей его Герой.

На болотах уже собрались колдуны и Болотник. По массивной фигуре сразу было видно, что существо расстроено: бесформенные плечи опущены, как и голова; руки безвольно повисли вдоль тела. Михаэль что-то говорил Болотнику и улыбался. Нет, не так язвительно, как обычно, а по-доброму, словно общался с хорошим другом. Леон задумался на мгновение: должно быть, так он общался и с Эриком? Без колкостей и сарказма? Чародей и Гера подошли к группе. Прия крепко прижала к себе подругу, словно мама, отпускающая птенца в свободный полёт.

– И ты уходишь? – пророкотал Болотник в сторону Леона.

– Да, – ответил тот с сожалением.

Не смотря на обстоятельства, это существо очень понравилось чародею.

– Вы все меня оставите! – Произнесло оно обиженно, немного затягивая гласные своим низким, клокочущим голосом.

– Я и Прия остаёмся с тобой, – улыбнулся Луи.

– Вы все меня обманываете! – полугрустно, полуобиженно сказал Болотник и, неуклюже развернувшись к людям спиной, зашагал к ближайшей трясине.

Леон не мог не ощутить безмерную грусть и сочувствие к нему, ведь он понимал Болотника как никто другой – лишённый чего-то близкого, родного, он искренне привязался к колдунам, а теперь боялся их потерять. Ему было страшно остаться одному, оказаться забытым и ненужным… Существо ловко нырнуло в зыбкое место, секунда – и его будто никогда и не было. Лицо Леона, должно быть, невольно исказила грусть, потому что Прия с мягкой улыбкой на губах потрепала его по плечу:

– Он будет в порядке, вот увидишь.

– Вы действительно потом уйдёте отсюда? – спросил чародей. – Я имею ввиду, если… когда мы вернём Эрика.

– Мы не знаем, – ответил Луи. – Мы пришли сюда с определённой целью… возможно, когда Эрик придёт в себя, мы так и останемся здесь. Наша цель ещё не достигнута.

– Цель? – произнёс Леон, надеясь, что колдун продолжит.

Однако его губы лишь растянулись в выдержанной улыбке:

– Цель.

Чародей кивнул, решив не настаивать. Пока Михаэль подошёл к Луи, чтобы перекинуться парой слов на прощание, Леона взяла под руку Прия. Она улыбнулась ему очень тепло и поинтересовалась, что он будет делать после того, как Эрик очнётся.

– Продолжу свой путь дальше вместе с Эриком. По крайней мере, я надеюсь, что он согласится мне помочь в моих поисках, что ничего не изменилось, – ответил парень.

– Не хочешь остаться с нами? – спросила колдунья.

– Ещё чего! – возмутился Михаэль, а Луи тихо рассмеялся.

– А ну не подслушивай! – Прия шутливо пригрозила ему пальцем.

Она перевела весёлый взгляд на Леона, ожидая его ответ. Он не стал тянуть:

– Не знаю. Я был бы очень рад, но я должен найти Мару. И нашу Избранную.

– Думаешь, её можно найти? – спросила Гера, стоявшая рядом.

– Надеюсь на это. Я уже видел сон, который привёл меня к Маре. А сегодня я увидел новый… – речь Леона замедлилась, он стремительно стал погружаться в себя, стараясь воссоздать в памяти то, что увидел во сне. – Это было какое-то место, я не знаю его, но меня туда тянуло. Очень сильно. Возможно, Мара там… а если я найду её, то она, наверное, знает, что случилось с нашей Избранной.

– И ты веришь в это? – Михаэль, как и всегда, был настроен скептически.

– Я знаю, что меня что-то ведёт, – решительно ответил парень.

– Главное, чтобы оно не завело тебя в могилу, – ответил колдун жёстко.

Леон невольно вздрогнул – по телу пробежал мороз. Слова Михаэля болезненно отзывались в ушах, перемежаясь с голосом Аеона. Парень вспомнил их последнюю с братом ссору, и сердце его сжало от тоски и страха. Он побледнел.

– Михаэль! – возмутилась Прия, а затем с лёгкой тенью смущения посмотрела на чародея. – Не слушай его.

Леон в лёгкой растерянности посмотрел на неё и, заметив, как черты женщины обрастают беспокойством от одного только взгляда на него, взял себя в руки – улыбнувшись, он поспешил успокоить её:

– Всё в порядке. Мне кажется, я привыкну к этому за время нашего совместного путешествия.

Колдуны рассмеялись, а Михаэль едва заметно ухмыльнулся в ответ.

– Я бы хотел поговорить с Болотником, – сказал чародей, пока люди прощались друг с другом.

Они кивнули, сказав, что могут подождать ещё пять минут, но потом обязательно нужно трогаться в путь. Парень решил, что этого времени ему хватит, если существо, конечно, захочет поговорить с ним в ответ. Он направился к трясине, где недавно исчез Болотник. Голоса колдунов постепенно стали отдаляться, и Леон с радостью переключился на окружавшую его природу: пробивающийся сквозь листву деревьев солнечный свет, лёгкий ветерок, наполняющий силой и уверенностью. Характерный запах болота ударил в нос, но даже он казался приятным и родным. В столь хорошем расположении духа он подошёл к трясине и, присев на корточки, позвал:

– Болотник, я знаю, что ты меня слышишь. Выходи.

Что-то в трясине шевельнулось, это чувствовалось ногами. Толчок был нервный и резкий. После всё затихло, но лишь на пару секунд – из-под толщи показалось массивное лицо болотного существа, обиженного и недовольного.

– Чего тебе надо? – пробубнил он. – Уходите уже отсюда!

– Не злись. Нам правда нужно спасти друга, – объяснил Леон.

– Ага, знаю я вас. Спасёте его и уйдёте. Забудете меня.

– Никогда. Слово Чародея.

Болотник посмотрел на человека своими небольшими, умными глазами. Леон не знал, заметил ли он лёгкое свечение в его пальцах, которое сопровождало магическую клятву, но в одном он был уверен наверняка – Болотник почувствовал сакральность момента.

– Ты вернёшься сюда? – спросило существо робко.

Леон никогда бы не подумал, что столь грозная суть, эссенция этого места, может звучать и выглядеть подобно ребёнку, который страшится остаться без родителей. Впрочем, Болотник и так остался без отца – Пан исчез (по своей воле или нет), оставил своих детей на голое выживание.

– Вернусь. И постараюсь найти выход для тебя. Чтобы ты мог обзавестись своей семьёй.

– Правда?

– Слово Чародея, – улыбнулся Леон.

Существо пророкотало что-то, и парень истолковал это как звуки счастья. Затем оно подалось вперёд, ещё немного вылезло из трясины и коснулось жёстким лбом лба чародея. Тот прикрыл глаза, ощущая трепет и… благодарность? Благословение? Что-то однозначно изменилось, вот только он не мог понять, что. Одно радовало наверняка – ему стало легче.

– Я буду ждать тебя. Всех вас, – сказал Болотник и скрылся в трясине – тихо и естественно.

Леон вернулся к колдунам. Они не стали ничего спрашивать, пора было уходить с болот. Чародей ещё раз попрощался с Луи и Прией, и они сказали обнадёживающее «до встречи». Леону не хотелось покидать это место – островок спокойствия в хаосе внешнего мира, но долг, как и совесть, звали в дорогу. Люди пошли в сторону леса, но прежде, чем скрыться в его тени, бросили тоскливый взгляд на залитое солнцем болото и друзей, что безмятежно стояли посреди него, готовые к долгому ожиданию перед новой встречей.

***

– Нам нужна ещё хотя бы одна лошадь, – пробубнил Михаэль.

Леон уступил Морри Гере. Мужчины шли по обе стороны от коня. Никто не отреагировал на фразу колдуна. Чародей был поглощён своими мыслями, а Гера задумчиво смотрела перед собой на дорогу. Время близилось к полудню, солнце стало припекать. Леон смахнул пот со лба.

– Ты уверен, что мы идём в верном направлении? – спросил он у Михаэля.

– Да. Я сверяюсь по карте, – уверенно сказал тот. – Можем сделать привал ближе к вечеру. Тут есть два варианта – либо таверна, либо Храм Луны. Но до него идти дольше, дойдём только к ночи. Если не раздобудем ещё лошадей.

– У вас есть деньги? Лично у меня на коней не хватит. Да и в таверне, наверное, хватит только на еду, не на комнаты, – ответил Леон.

– У нас денег нет. Мы не собирались покидать болота, – пояснила Гера.

– Ну, хоть с голоду не помрём, – пожал плечами Михаэль. – Так значит, в таверну?

– Да, – кивнул чародей. – А потом можем дойти до Храма Луны, там могут дать бесплатный ночлег.

– Если очень их попросить. Мы-то не дети ночи.

– Но попытаться стоит. Иначе придётся спать под звёздным небом, – без удовольствия отозвался Леон.

– Нам не впервой, а, Гера?

– Да, но ради разнообразия хоть раз хотелось бы поспать на кровати, – скромно заметила колдунья.

– Твоё слово – закон, – Михаэль рассмеялся.

Тишина разбавлялась стуком копыт. Солнце стояло ровно над головой, и фигуры отбрасывали чёткие тени на землю. Леон смотрел себе под ноги и видел, как развеваются волосы у тени Геры. Ветерок то налетал, смягчая солнечные лучи, обдувая кожу, то затихал вновь, оставляя путников на волю жара. После пары дней изобильных ливней начался засушливый период, и чародей не знал, что из этого было хуже.

Чем ближе они приближались к основной дороге, тем больше им попадалось пеших людей, всадников и повозок. Лазурный тракт – очень людное место, в прошлом известное торговцами, которые везли из шахт целые караваны азурного шпата, из-за чего дорога и получила столь изящное название. Теперь, когда шахты истощились, Лазурный тракт славился как одна из самых безопасных дорог между Миргардисом и Тарвелином. Тарвелин негласно считался городом чародеев. По крайней мере, там их жило очень много, порой они устанавливали собственные правила и власти были вынуждены с ними считаться, что обычному народу совершенно не нравилось. Леон бывал там однажды с Аеоном, когда тот брал его с собой по делам Совета. Город был полон магических штучек, которые впечатляли даже тех чародеев, что жили в столице или ближе к ней. Леону вспомнился магический цирк, настолько искусный, что невольно теряешься между правдой и вымыслом – все представления были такими живыми и яркими, что после реальность казалась слишком обыденной и пресной. Чародей припомнил невероятно красивого тигра – раза в два больше обычного, белоснежного, на спине которого могли кататься дети. Перед внутренним взором Леона невольно встали лица его племянников – восторженные, раскрасневшиеся от счастья, с сияющими глазами. Воспоминания неприятно царапнули душу.

– Сколько людей, – Михаэлю явно это не нравилось.

Леон был благодарен, что он, сам того не зная, выдернул его из череды воспоминаний.

– С одной стороны хорошо, – принялся рассуждать он, – а с другой опасно. Если здесь есть чародеи или колдуны помимо нас, то можно ожидать всякого.

– Главное не использовать магию, – заключила Гера.

– Верно. И быть готовыми к тому, что её может применить кто-то другой. Я воочию увидел, на что способна магия Богини Безумия, – чародей покачал головой.

Он вспомнил о Горгоне, и тяжело выдохнул, стараясь избавиться от наваждения.

– Надеюсь, мы с этим не столкнёмся. Я думаю, что у Старцев всё под контролем, – предположила девушка.

– С чего? – Михаэль вскинул бровь. – Они, конечно, очень в ладах с потоками, но не думаешь ли ты, что сейчас они в ещё большей опасности, чем мы все?

– Разумно, – коротко отозвалась колдунья.

– Если всё так, как ты говоришь, то мы идём прямиком в ловушку, – сказал Леон.

– А у нас есть другой выбор? Не думаю. Эрику нужна помощь.

Все согласились. Пока они шли по тракту, Леон вглядывался в лица путников, как будто пытался отыскать следы возможной угрозы. Но всё было спокойно: рядом с ними шла семья, члены которой, кроме отца, сидели на повозке, полной разного добра. Отец семейства сидел на муле и подгонял его разнообразием нецензурной брани и чередой беспорядочных ударов по спине. Леон заметил, что их лица и руки были испачканы серовато-коричневой пылью и понял, что они в пути не первую неделю. Иногда мимо проскакивали всадники – свободные люди, гонцы и рыцари в сверкающих доспехах. Чародей вновь смахнул пот со лба и подумал, что ему не хотелось бы сейчас оказаться заключённым в тяжёлый металл. По правую сторону от них вполне стабильно шли босые монахи, но Леон не мог определить, к какому Храму они относятся. Было несколько особо Светлых Богов, которые требовали от своих последователей полного аскетизма и отсутствия какого-либо комфорта. Чародей бы, наверное, не выдержал таких условий, а потому радовался, что судьба передала его во власть мягкой Богини Магии.

Постепенно толпа начала сгущаться, и маги не понимали, что происходит. Впрочем, вопрошали и люди вокруг них – все вытягивали шеи, кто-то привставал на цыпочки, чтобы посмотреть, что происходит.

– Там несколько больших карет. Одна перевёрнута, – спокойно озвучила Гера то, что увидела со спины Морри. – Кареты для перевозки заключённых.

– На Лазурном тракте произошло нападение? – Леон был крайне удивлён.

Тракт всегда патрулировался, да и большое количество людей разных мастей отпугивало разбойников, которые орудовали в более безлюдных местах. Впрочем, если сбежал заключённый… но как?

– Сейчас странные времена. Я бы на твоём месте не удивлялся, – заметил Михаэль. – Но нам нужно как-то пройти дальше.

Их окружала равнина. Кое-где, далеко позади, проглядывал лес. Впереди их ждали шахты, а если миновать их, то можно было добраться до Миргардиса. Собственно, именно из Миргардиса, так как вассал владел шахтами, шли поставки азурного шпата в столицу через Тарвелин.

– Тут не пройти. Иначе это уже не будет трактом, если мы всем скопищем выйдем на равнину, – сказал Леон.

– Так я не прошу всем скопищем. Обойдём втроём, – заметил Михаэль.

– Мы не пробьёмся к краю. Да тут и перегородки.

– Ох уж эти условности, – недовольно пробурчал колдун. – Как и вы, чародеи, любите всякие условности!

Леон пропустил укол мимо ушей.

– Что там происходит? – нахмурился он. – Слишком много шума.

– Говорят, что какой-то маг поджёг целую карету и сбежал, – сказал возникший рядом долговязый мужчина.

Он шёл впереди, но услышав негодование за спиной, поделился информацией, которая волной расходилась от эпицентра. Чародей представил, что именно так она дойдёт и до ближайших городов. Правда, порядком преувеличенная и искажённая. Маги не стали переглядываться, потому что прекрасно понимали, как это будет выглядеть со стороны – слишком подозрительно.

– Ох уж эти маги, – протянул Михаэль в свойственной ему манере.

– А куда этот маг делся? Ну, который поджог, – спросил Леон.

– Может, растворился? – предположила крупная женщина неподалёку.

Завязался разговор, но чародей опроверг эту мысль про себя: «Для такого нужно открыть портал, но тогда кто-то бы увидел это. Портал не может остаться незамеченным».

Они медленно, но верно продвигались вперёд, и скоро ветер донёс до них запах гари. Парень не стал акцентировать на этом внимание, он только поморщился, потому что в горле стало неприятно першить. Он перевёл взгляд на Геру и Михаэля – мужчина выглядел крайне напряжённым, заражаясь волнением толпы, а девушка была бледна как полотно. Леон удивился: что такого она могла там увидеть? Когда он задумался, до него наконец-то дошло, что то, что он чувствует – не просто гарь. Как будто сожгли мясо и… Чародея осенило – это запах горелой плоти. Его затошнило. Почему о человеческих жертвах он подумал в самую последнюю очередь? «Порой мы, те, кто умеет управлять магией, совершенно забываем о том, насколько она опасна…» – осенило его, и к горлу подкатил очередной тошнотворный ком. Чародей подавил рефлекс, стараясь переключиться с запаха на что-нибудь другое. Он сосредоточил внимание на людях, что шли перед ним. Леон слышал и чувствовал беспокойный рокот. Наблюдал за мерным, хаотичным раскачиванием толпы, корректирующей свой путь продвижения по тракту.

– Не задерживайтесь! Ну-ну! Идите быстрее! – кричали стражи порядка, подгоняя любопытных людей, которые так и норовили остановиться, чтобы посмотреть на сцену ближе. – Тут не на что смотреть!

Место происшествия было огорожено повозками, пробраться через которые оказалось весьма сложно. Люди напирали друг на друга. Когда маги наконец-то поравнялись с перевёрнутой обгорелой каретой, Гера отвернулась. Леон и Михаэль старались не смотреть в ту сторону. Запах стоял ужасный – он заполнял ноздри и оставлял сладковато-горький привкус ближе к корню языка.

– Боги, помилуйте…

– Какой кошмар!

– Эти маги…

– … это их нужно жечь, а не простых людей!

Негодование толпы давило. Леону очень хотелось выбраться на безлюдье, чтобы вздохнуть спокойно. Чтобы грудная клетка расслабилась и не давила на лёгкие. Михаэль нервно поправил стоячий воротник своей одежды. Он не встречался взглядом ни с ним, ни с Герой. И всё же, в самый последний момент, взгляд Леона соскользнул в сторону, в которую было направлено всеобщее внимание. Он увидел только кусочек – полностью обгорелая, хрупкая рука со скрюченными пальцами на фоне чернеющей кареты. Ужас сжал горло. Ужас понимания, что ещё совсем недавно эта рука была живой, а теперь… И кто знает, возможно, когда-нибудь, если магия выйдет из-под контроля, рука Леона будет лежать где-нибудь точно также? Он попытался изгнать эту мысль, но понимал, что не может. Весь оставшийся путь по тракту маги преодолели в полном молчании.

Маги миновали таверну, потому что после ситуации на тракте есть никому не хотелось. Они решили дойти прямиком до Храма Луны. Время приближалось к ночи. Солнце ушло за горизонт, путники сильно устали. Морри нужна была еда и вода. Пока он терпеливо шагал в такт с людьми, только периодически фыркал и стриг ушами.

– Нам нужно свернуть здесь, чтобы добраться до этого Храма. Там недалеко ещё есть маленький городок, – озвучил Михаэль впервые за долгое время, внимательно разглядывая карту. – Утром можем пройти оттуда, там лес, через который сможем срезать путь.

– Долго ещё нужно будет идти? – спросил Леон.

– Да. Очень даже. Поэтому я и не перестаю говорить про коней.

– А как вы без коней вообще путешествовали?

– Мы никогда никуда не торопились, – пояснила Гера.

Чародея устроило это объяснение. Они помолчали ещё немного, свернув на узкую тропинку, которая вела немного вниз. Неподалёку от них шли ещё путники, но в целом людей было гораздо меньше, чем на Лазурном тракте. Дышалось хорошо и свободно, стало прохладнее.

– Думаете, в Храме можно будет говорить, что мы маги? – спросил Леон, понизив голос.

– Не думаю, – Гера покачала головой. – Учитывая, что произошло на тракте…

Они вновь замолчали в знак общего согласия. Тишина была напряжённой.

Было почти за полночь, когда маги добрались до Храма Луны. Дорога оказалась утомительной – физически и эмоционально, – потому они спорили между собой о том, чтобы сделать привал где-нибудь у тропы. Михаэль настаивал на том, что им нужно отдохнуть хотя бы час, а Леон твердил, что терять время крайне неразумно. Лучше сократить привал, но в хорошем, спокойном месте, чем растягивать отдых на лишний час или два. Гера добавила третью мысль, которая и положила конец спорам:

– Ночью дороги опасны, а использовать магию сейчас не стоит. Мы беззащитны.

Она сказала это спокойно, без тени тревоги. Это удивило Леона. Он тут же начал испытывать беспокойство, тогда как колдунья просто сухо рассуждала о возможном исходе. По коже чародея прошли мурашки – он был удивлён и даже немного напуган спокойствием девушки. Эрик тоже всегда был спокоен, но Леон чувствовал, что ему не всё равно. В случае с Герой… он не мог понять этого наверняка. Они с Михаэлем согласились с ней и решили преодолеть усталость, чтобы полноценно отдохнуть в Храме.

Когда Леон увидел Храм Луны, в голове его вспыхнуло видение из сна: те же невзрачные здания, тот же забор и… сад. Сад с ярчайшими ночными цветами, которые было видно издалека. Чародей сорвался с места, позабыв о самоконтроле и разумности. Он даже забыл о том, что устал. Единственное, что ему хотелось, это прикоснуться к воротам и ощутить, что всё это не сон, а явь. «Меня действительно ведёт Богиня Магии!» – уверился он, ощутив в своём сердце прилив поистине детского, чистого восторга.

– Ты с ума сошёл? – крикнул Михаэль, пытаясь поспеть за парнем.

– Я видел это место! – воскликнул Леон, чем обратил на себя взгляды людей, что гуляли по территории.

Он заметил блеск голодных красных глаз, что изучающе оценили его силуэт, а также самых обычных людей: кто-то носил характерные рясы, другие – незнакомые чародею одежды. Впрочем, никто из них не волновал Леона, ведь главное было только то, что он следует верному пути и исполняет волю своей Богини. Припав к воротам, чародей увидел те самые цветы из своего видения и окончательно уверился в счастливой мысли о собственном предназначении.

– Эй, откройте нам ворота, скорее! – позвал парень, и один из служителей поспешил выполнить его просьбу.

Глава 34 Зверь на грани

Время тянулось как вечность. В голову упорно лезли воспоминания о том прошлом, в котором Мирас сидел в склепе Мастера. В крайней тесноте, страдая от дикого голода. Неужели ему вновь предстоит пережить это? Неужели Мастер снова наденет на него ошейник? Мысли не давали покоя. Руки дрожали, и Мирас ничего не мог с этим поделать. «Нет, я не хочу предстать перед ним вот так!» – сказал вампир сам себе. Он видел себя со стороны: дрожащий, напуганный, сломленный. «Я должен бороться» – решил он, но контроль утекал, как песок сквозь пальцы. Мирас провёл руками по волосам, затем ещё и ещё. Этот жесть хоть немного замедлял мысли, и привёл его к решению – придётся рисковать.

Мирас дождался, когда придёт время кормёжки. Он очень ждал этого момента и ставил на кон всё. Нет, в этот раз он не будет бросаться к окну, навстречу смертельному свету – он будет биться до последнего. Беатрис была права в этом – не нужно поддаваться глубинной панике и сдаваться так просто. «Где она сейчас? Что с ней сделают, когда она попадёт в столицу? Хотя, правильнее было бы переживать о том, что она сделает, когда там окажется» – думал вампир. Но больше всего его беспокоило, как ему самому отыскать её во всех этих обстоятельствах. Всеобщий Хаос с такой решительностью ворвался в их жизни, что Мирас никак не мог собрать себя по кусочкам. «Об этом буду думать позже. Сейчас главное сбежать от Мастера» – решил вампир, вновь улёгшись на кровать. Скрестив руки на груди, он закрыл глаза и принялся ждать. Терпеливо, как самый настоящий хищник.

Дверь ещё не успела открыться, а Мирас уже ощутил запах крови. Это был гораздо более бледный запах, чем свежая человеческая кровь – тёплая и менее вязкая, чем та, которая содержится в подвалах Храма. Вампир открыл глаза и посмотрел на дверь – внимательно, с предвкушением, отпуская внутреннего хищника. Человек не может сбежать из таких условий. Зверь – отыщет любую возможность. Дверь открылась, и в комнату шагнула высокая девушка с покрытой головой. На подносе она держала чашу с кровью. Служительница явно боялась вампира: она не отходила далеко от выхода, поставила посуду на столик у стены и избегала смотреть на Мираса. Новенькая? Должно быть, только закончила подготовку. Тем лучше. Он позвал её:

– Мне… так плохо. Нужна… кровь.

Она замерла, столкнувшись с его красными глазами. Мирас почуял страх. Зверь завибрировал в предвкушении.

– Я позову лекаря, – сказала служительница, двинувшись в сторону выхода, но вампир протянул к ней ослабшую руку в скромной попытке задержать:

– Просто дайте мне крови… поднесите ближе.

Пугливая лань чувствовала беду. Вампира всегда поражала эта способность в людях так тонко считывать опасность, которая звенела в их сердцах болезненной тревогой. Вот только у людей всё было гораздо сложнее, чем у животных. Обычная лань бы уже давно убежала куда глаза глядят, полностью довершись своему чутью, но лань человеческая… Нет. Вот она нерешительно переминается с ноги на ногу, пытается проанализировать то, что чувствует и то, что, казалось бы, есть на самом деле. Но откуда ей знать, что есть на самом деле, когда человеческий мир скрыт за многослойными масками? Зверь потешался над жертвой. Он ждал. Жертва сделала шаг на встречу – мышцы Мираса напряглись, как у дикого кота, готового к стремительному прыжку. Однако рука свисала с кровати – слабая, уязвимая, она создавала иллюзорную картинку безопасности, которой люди так легко доверяли. Служительница держала в руках чашу. Пальцы впивались в неё крепко, прижимали посуду к телу, как щит. Мирас не сводил с девушки полуоткрытых глаз. Он фиксировал каждый её жест, каждую эмоцию, даже самую мимолётную. Голод углублялся, он рос, становился всё более требовательным. И тем не менее, именно он оттачивал наблюдательность вампира, обострял чувствование.

– Ближе, – попросил он шёпотом, не принимая протянутую чашу на условиях жертвы.

Она сглотнула слюну. Мирас чуял её страх и упивался тем, что теперь он тот, кто вызывает это липкое чувство. Он больше не боится. Девушка подчинилась. Ещё шаг, самый маленький, но роковой – вампир сорвался с кровати. Из перевёрнутой чаши вытекла кровь, расползаясь по полу тёмной лужей. Служительница успела закричать, но ровно до того момента, пока зверь не повалил её на пол и не впился зубами в шею. Жадно, дико. Девушка билась в отчаянии, изо всех сил стараясь оттолкнуть вампира. Тщетно. Мирас дрожал от чувства насыщения, его мышцы наполнялись невиданной силой и энергией. Он прижимал её к полу, с каждым новым глотком крови лишая всякого движения. Голова шла кругом, удовольствие растекалось по сознанию, как мёд – медленно и тягуче. Именно это выдернуло вампира из забытия. Он оторвался от притихшей жертвы. Сознание дрожало, возвращение контроля сопровождалось ломотой в суставах. Мужчина поморщился и тут же крепко зажмурил глаза, стараясь вернуть себе чувство реальности. «Нужно бежать» – напомнил себе Мирас, но оторваться от капающей на пол крови было сложно. Слишком сложно. И всё же вампир, как в забытии, поднялся на ноги и бросился в сторону двери. Он изо всех сил старался направить себя на выживание, а не на питание. Но вдруг пространство за дверью почернело. Мирас затормозил, не понимая, что происходит. Чернота двинулась вперёд, стала захватывать комнату. Сантиметр за сантиметром. Комнату наполнил утробный гул, и вампир осознал – Тени. Он зашипел и попятился назад, пытаясь спугнуть непонятное явление. Гул раздавался в его ушах, резонировал в грудной клетке. Это заставляло… подчиняться. Мирас ненавидел это чувство. Оно вызывало в нём приступ необузданной ярости. Мужчина стал чувствовать, что теряет контроль. Это пугало ещё больше, но тем больше подстёгивало его к бегству. Вампир начал напирать на Тень, но она не дрогнула. Только приближалась, заставляя Мираса отступать всё ближе к кровати. Он стоял, оскалившись и рыча, не чувствуя себя человеком. Он снова стал затравленным зверем. Тени будили в его сущности священный ужас, и он знал, что для человека это не было бы настолько страшным. Тени давили на него не физически. Они давили морально.

– Что здесь происходит? – раздался голос Рэго, словно гром среди ясного неба.

Вампир вздрогнул всем телом, зашипел ещё яростнее, оскалил острые клыки. Он увидел, как Тени расступились перед Главным Жрецом, и это заставило его ненавидеть ещё больше. Почему столь древняя суть подчиняется человеку?

– Мирас, успокойся! – Рэго вытянул перед собой руку.

Очертания его ладони стали мерцать слабым, нежным лунным светом. Мирасу захотелось свернуться клубком и провалиться в бархатное небытие, где душа его наконец-то смогла бы отдохнуть. Нежное чувство вытеснило все страхи, жажду и ненависть. Вот только засыпать нельзя. Мужчина ощутил, что не смотря на почти болезненную расслабленность, к нему возвращается самоконтроль. Он посмотрел на Рэго осознанными, чуть осоловелыми глазами.

– Ты потерял контроль? – спросил Жрец с сочувствием.

– Я должен выбраться отсюда. Всё это делает меня животным. Мастер делает из меня животное! – в его словах звучали отголоски застарелой ненависти.

– Я понимаю тебя, но не могу нарушать законы. А ты нарушил слишком много правил, Мирас, – черты лица человека стали жёстче, когда он посмотрел на девушку, лежащую на полу без сознания. Вампир слышал, как медленно бьётся её сердце. – Я должен отдать тебя Мастеру. И только когда он поручится за тебя и подтвердит, что другие Храмы, как и мой, могут тебе доверять – наши двери вновь будут открыты для тебя. Я понимаю, что всё это толкает тебя к краю, но…

– Идите в Бездну! – выплюнул слова вампир.

Рэго тяжело вздохнул. Он позвал других жрецов, которые ждали в дверях и без лишних указаний направились к девушке, лежащей на полу. Они подняли её на руки и вынесли из комнаты.

– Боюсь, нам придётся лишить тебя крови, пока не приедет твой Мастер, – покачал головой Рэго. Уходя, он обронил: – Запасись терпением, пожалуйста.

Дверь закрылась, и Мирас знал, что вместе с этим активизировалось и защитное заклинание. Вампир взвыл от отчаяния.

***

Прошло время. Много часов, Мирасу было сложно сосчитать. Больше никто не приходил к нему, и он корил себя за то, что упустил момент. Поддался жажде и вампирской сути, которую не заботило ничего, кроме крови. Если бы он действовал быстрее, то смог бы выбежать в коридор… А что дальше? Тени повсюду. Как ему противостоять им? «Они гораздо быстрее меня» – рассуждал он про себя, ходя из одного угла комнаты в другой. Инстинкты подсказывали, что уже настала ночь. Тело чувствовало себя сильнее и пластичнее, чем при свете дня. Не смотря на отсутствие окна, мужчина ощущал смену суток также естественно, как дуновение ветра.

– Я не могу позволить себе ждать. Я должен сделать хоть что-то.

И Мирас понял. Сама мысль пугала его, ставила под вопрос его существование как человека… Но ведь он убедился, что в таком положении от человека нет никакого проку. Вампир может выбраться, он проложит путь к свободе своими зубами. «Но как Мирасу не потерять себя в вампире?» – задался вопросом мужчина. Ответом ему была тишина запертой комнаты. Он ещё не получал ответа красноречивее. Вампир опустился на колени, вспоминая тесноту склепа. Темноту. Свой голод. Он во всех подробностях вспоминал, как его раздирала боль, как кидала в агонию и выдёргивала обратно. Но ненадолго, на краткий миг, чтобы пульсирующий разум не сломался окончательно. Он помнил, как сводило его мышцы, как он бился в склепе, пытаясь вытолкнуть тяжелейшие плиты. Тогда у него не получилось… но сейчас? Мирас открыл глаза, налитые кровью. Сила клокотала в его мышцах, а разум успокоился, словно штиль в море. Это повысило концентрацию и внимательность: зрение стало более острым, обоняние и ощущение самого себя усилилось в разы. Вампир подошёл к двери и, схватившись за её ручку, потянул изо всех сил. Заклинание сжигало кожу, но Мирас до боли стиснул челюсти, чтобы не закричать. Он прокусил губу, прикладывая всё больше усилий. Ещё немного, он чувствовал, что дверь медленно поддавалась его силе… Заклинание прожигало руку нещадно. Вампир ощутил, как увлажнились его губы, как что-то влажное потекло по подбородку. Кровь. Он не смел отступать, страх перед Мастером не позволял ему этого сделать. Воспоминания о его красных, безжалостных глазах, о побоях… и о том, как он смотрел на него. Как на куклу, как на ничтожество, которое недостойно жизни. Тело трясло, но Мирас приложил ещё больше усилий – он вложил всего себя в это нечеловеческое действие и… дверь слетела с петель. Только теперь, когда заклинание деактивировалось, вампир позволил себе зашипеть и встряхнуть сожжённой почти до кости рукой. Однако Мирас не собирался повторять своих ошибок. Любое промедление в одно мгновение лишит его желанной свободы. Он выбежал в коридор, стараясь подражать движениям Теней – передвигался так быстро и тихо, как только мог.

Мирас знал, что Тени вот-вот схватят его. В этот раз они не будут милосердны и сотрут его сознание в порошок. Вампир уже слышал растущий гул, – он подгонял его, заставлял двигаться быстрее и осторожнее. Нужно оказаться на открытом пространстве как можно скорее. Взгляд Мираса, его восприятие максимально сузилось – всё его существо влилось в путь, он стал петляющими коридорами с редко расставленными факелами в настенных подставках. Каждый инстинкт его был направлен на поиск выхода. Наконец, он учуял людей, а также лёгкий, едва заметный ветерок с правой стороны. Для вампира он был крайне ощутим, потому что это было дуновение свободы. Мирас дёрнулся вправо, и Тени перешли в атаку – они охватили его ноги, из-за чего вампир споткнулся. Он ударился головой о стену, но тут же вцепился в неё руками. Тени ползли всё выше по ногам – слишком стремительно, чтобы сопротивляться. Тогда вампир вновь отдался на волю инстинктов: рука, не смотря на боль и ещё не затянувшуюся рану, схватила факел и что есть силы метнула в самую гущу темноты. Тени разбежались по углам и неодобрительно фыркнули. Однако тянуть и рассчитывать на краткую победу нельзя – вампир вновь взял факел, впился в него правой рукой, и рванул к заветному выходу.

Вот только Мирас прогадал – вместо того, чтобы выбрать дверь справа чуть раньше, откуда и дуло прохладой ночи, он выбрал самую последнюю дверь, которая вела в общий холл, полный людей и других вампиров. Мирас выругался: «В Бездну инстинкт!». Он дёрнулся обратно, но сзади загудели Тени – злобно и устрашающе, поэтому он рванул в сторону главной двери, расталкивая всех, кто попадался ему на пути.

– Держите его! – закричал кто-то.

Вампир не разбирал слов, он всё ещё был дорогой и движением. Его целью была дверь и свобода, которую обещало открытое небо над головой. Жрецов в холле было много, и все они оказались удивительно сильными. Должно быть, проходили специальные тренировки, либо… «Лунный камень» – озарило Мираса. Он даровал последователям как физическую силу, равную силе детей ночи, так и ментальную мощь. Обычные служители не имели подобных украшений, но жрецы были обязаны носить их близко к коже. Тени окружили их со всех сторон, лишая последней надежды на спасение.

– Нет! – завопил Мирас, не оставляя тщетных попыток вырваться.

– Мирас, я же предупреждал тебя! – Рэго был разгневан. – Как ты выбрался из комнаты?

Зверь зарычал в ответ. Он даже не смотрел в сторону Жреца.

– Мне придётся отдать тебя Теням. Ты пробудешь в их власти до приезда Мастера, – жёстко отчеканил Рэго.

– Не посмеешь! Ты ничего не понимаешь! Я должен найти Беатрис, от этого зависит моя жизнь!

Мирасу было всё равно на людей вокруг. Ему было всё равно, что все они стали свидетелями его агонии беспомощности. Единственное, о чём он мог думать – это побег. Дальше от Храма, дальше от Мастера. Дальше от самого себя и воспоминаний… Мирас ошибался. Не зверь в нём был бесконечной дорогой, а он сам.

– Я не могу идти против правил, – сказал Рэго.

– Тогда вы убийца, господин Жрец! – мрачно усмехнулся вампир.

– Убийца?

Мирас уловил не только возмущение, но и страх в его голосе.

– Вы обрекаете меня на смерть. Раз и навсегда. – Он обернулся к побледневшему человеку и, посмотрев на него в упор, сказал: – И что мне делать? Благодарить вас или проклинать? Почему вы так удивлённо смотрите на меня?

Мирас видел его таким впервые: бледный, растерянный, борющийся со своей совестью. Вампир наблюдал за ним, считывал каждую эмоцию и ждал, когда можно надавить на болевую точку максимально эффективно.

– Беатрис? – раздался незнакомый голос из окружившей их толпы. – Ты сказал Беатрис?

Мирас уже не помнил, что произносил её имя. Возможно, оно проскользнуло в потоке слов, однако вопрос незнакомца выбил его из колеи.

– Да, – ответил он, рассеянно пытаясь отыскать говорившего.

Из толпы вышел парень с длинными светлыми волосами. Он выглядел взволнованным, как будто был на грани какого-то внутреннего открытия; глаза его лихорадочно блестели.

– Как она выглядела? – спросил незнакомец в пыльной, помятой одежде.

– Блондинка… – вампир нахмурился. Он не понимал, к чему идёт весь разговор и что происходит. – Татуировка на левой стороне лица, глаз красный…

– Это Мара! – лицо человека расцвело.

Он обратил свой стремительный взгляд к Рэго и, подойдя к нему почти вплотную, сказал:

– Отпустите его! Он пойдёт со мной.

– Я не могу… – Рэго растерялся ещё больше. – Он вампир, он опасен! Вы ведь сами видите.

– Я понимаю, но это важно. Под мою ответственность, господин…

– Рэго.

– Господин Рэго! – человек расплылся в улыбке. – Позвольте ему уйти со мной. Таким образом вы решите все свои проблемы.

– Но его Мастер…

– Я лично поговорю с его Мастером.

– Нет! – рявкнул Мирас. Его не устраивало то, что его судьбу решают за него. Снова. – Мастер не отдаст меня! Эй, ты! – он крикнул светловолосому незнакомцу. – Если я действительно тебе нужен, забирай меня прямо сейчас!

«В Бездну гордость. Если это мой шанс выбраться, я должен его использовать» – подумал вампир.

– Решено, – легко согласился он и вновь посмотрел на Жреца. – Как я и сказал, под мою ответственность.

– Кто вы такой? – спросил Рэго, немного придя в себя.

– Разве для Храма Луны это имеет хоть какое-то значение? Мы путники, искавшие укрытие у великодушной Луны. Наше ремесло связано с ночью.

– Нет, но…

– Тогда мы уйдём отсюда вместе с этим вампиром, – сказала светловолосая девушка, стоявшая рядом с парнем.

– Да, – согласился мрачный на вид мужчина, который, видимо, тоже был с ними.

– Но вампиры принадлежат своим Мастерам.

– Вы можете сказать, что я сбежал, – подсказал Мирас. – К тому же, если за вампира ручается другой Мастер, либо… благодетель, то вы имеете право меня отпустить. У каждого вампира, не смотря ни на что, есть возможность путешествовать вне Мастера. Он призовёт меня, если захочет, и я… я не смогу сопротивляться.

Слова осели на языке горечью. Хотелось сплюнуть.

– Именно, – кивнул парень. – Мы бы хотели переночевать в вашем Храме одну ночь, а утром двинемся в путь.

– Утром? С вампиром? – Рэго вскинул брови.

– Не продумали, – усмехнулся мрачный мужчина, а девушка предложила:

– Мы готовы купить у вас одно из ритуальных колец, которое содержит магию Луны. Об остальном не беспокойтесь. Ведь его силы хватит, чтобы укрыть вампира от солнца на… час?

– Да, но что будет дальше? – сопротивлялся Жрец.

«Да тебе-то какая разница?» – с раздражением подумал Мирас, но благоразумно сохранил молчание.

– Это уже наша головная боль, – обезоруживающе улыбнулся светловолосый парень.

– Конечно, нам же ещё дополнительных хлопот не хватало, – проворчал мужчина, но девушка очень ловко наступила ему пяткой на носок потёртой обуви.

Он тяжело вздохнул в ответ. Рэго всё ещё сомневался. В конце концов, почесав лоб, Жрец тяжело вздохнул и приказал своим людям отпустить вампира. Мирас выпрямился и расправил затёкшие плечи. Ему нравилось быть свободным… хотя бы физически.

– Значит, мы можем переночевать в Храме? – спросил странный парень-спаситель.

– Конечно, я не могу вам это запретить. Но вам нужно будет уйти на рассвете. Всем, – Рэго пристально посмотрел на Мираса. – И тебе, Мирас, с этого момента будет закрыта дорога в любой Храм Луны.

Тот кивнул. Он был готов уйти хоть сейчас, правда, новые знакомые явно нуждались в отдыхе. Тени спокойно расползлись по углам, люди в холле стали разбредаться каждый по своим делам, потеряв интерес к завершившейся миром сцене. Среди множества лиц Мирас заметил беспокойную мордашку Ио. Он безразлично отвернулся от неё. Ощутив приступ слабости, вампир последовал за группкой незнакомцев, которые, благодаря удивительному стечению обстоятельств, спасли ему жизнь.

Глава 35 Союз сквозь страх

Уставший до этого Леон перестал чувствовать усталость как таковую. Да, он с трудом волочил за собой ноги, да, он хотел лечь и не двигаться, чтобы тело отдохнуло от долгой дороги и потрясений, но его сознание было переполнено звенящим восторгом. Он понимал, что спать – значит потерять слишком много времени. Он должен поговорить с вампиром. Служители Храма разместили всех по комнатам, и это была прекрасная возможность обсудить все пересечения как можно подробнее. Однако больше всего парня радовала растущая уверенность: «Богиня избрала меня для того, чтобы я нашёл Избранную! Это правда!». Гера и Михаэль сразу сказали, что пойдут спать, и попросили рассказать о «его сумасшествии насчёт Мары и вампира» утром. Когда они ушли, Леон предложил вампиру зайти в его комнату. Тот охотно согласился.

– Мы не знакомы, – сказал чародей, закрыв дверь. – Меня зовут Леон. Я… чародей.

– Чародей? – хищник вскинул брови. – Поэтому ты не стал отвечать, кто ты такой, когда Жрец спросил?

– Да. Сейчас лучше никому не говорить про свои магические способности, это я уже понял, – парень пожал плечами и сел. Он указал рукой на соседнее мягкое кресло, приглашая нового знакомого удобно расположиться. – А тебя как зовут?

– Мирас, – сухо ответило дитя ночи.

– Мирас… – повторил Леон, будто пробовал имя на вкус. Кивнув, он продолжил: – Ты говорил про Мару, когда тебя схватили. И я надеюсь, что ты расскажешь мне об этом. Что произошло?

– Беатрис, – упрямо ответил мужчина. – Это очень долгая история… но, я так понимаю, времени у нас достаточно. Давай расскажу всё по порядку.

Мирас принялся рассказывать, как столкнулся с Беатрис в Храме Ашера. Описал свой шок из-за её бессмертия и странной крови, которая невероятно манила и одновременно с тем вызывала дикое отвращение. Рассказал о побеге от своих родичей, о сцене в доме Пегги и бесконтрольности Беатрис, а также о том, как они добрались до Храма Луны. Слушая его, Леон понимал, что вампир опускает много деталей. Он перечислял действия, но не озвучивал, зачем и к чему они всё это делали. Зачем объединились с Беатрис? «Он мне не доверяет» – осознал чародей. Не смотря на то, что сам Леон поделился своим секретом, Мирас не собирался делать этого в ответ.

– Какая насыщенная история… – протянул парень, когда вампир закончил. – Так значит, Мара… Беатрис отправили в столицу?

– Да. Я не боюсь, что она мертва или что-то в этом духе. Я боюсь, что не смогу её найти.

– Зачем она тебе нужна?

Мирас посмотрел на нового знакомого волком.

– А тебе она зачем? – спросил он, откинувшись на спинку кресла.

– Я и сам пока не знаю… – признался Леон. – Меня ведёт Богиня Магии, я знаю только это. Теперь знаю. Она привела меня впервые к Маре, к тому странному миру… Ах, это тоже долгая история, но я должен рассказать.

– Я слушаю.

И вампир действительно слушал. Внимательно, не перебивая и не отводя глаз. Он выглядел утомлённым, но парень предполагал, что это не из-за скуки. В конце концов, судя по состоянию Мираса, он многое пережил за последние сутки. Чародей углубился в рассказ, но не стал озвучивать больше того, что должен был. С Мирасом их связывает знакомство с загадочной Марой, но не более того. Мотивы вампира всё ещё были неясны. Закончив историю своего путешествия потерей девушки и тщетными поисками вслепую, Леон не стал описывать, что случилось с Эриком и как он познакомился с Михаэлем и Герой. Мирас задумался. Его глаза отстранённо мерцали в полутьме комнаты. От него исходила угроза, и это чувство вовсе не радовало Леону. «Я должен понять, что им движет» – твёрдо решил он.

– Так почему ты ищешь Мару? – спросил он.

– Ответь мне ещё на один вопрос. – Мирас подался вперёд. – Ты выяснил что-нибудь о прошлом Беатрис?

– Нет. Погоди-ка… ты хочешь сказать, что она ничего не помнит?

– Совсем не помнит. Она и тебя не помнит, насколько я понимаю. По крайней мере, она ни разу не сказала и даже не упомянула всё то, что ты только что рассказал.

– Бездна раздери! – эмоциональный подъём сменился спадом – Леон нахмурился и ушёл в свои мысли. Это обстоятельство порядком выбило его из колеи. Он помолчал немного, а затем посмотрел на вампира. Впрочем, он воспринимал его в этот момент не более, чем часть кресла. – Восстановление памяти – очень сложный процесс. Это занимает и время, и силы. Здесь нужен будет Эрик… или другие колдуны? Возможно, они помогут…

– О чём ты говоришь? – заинтересовался Мирас. – Ты можешь вернуть ей память?

– Могу, но это сложно. Впрочем, другого выхода нет. Память Мары хранит ответы на мои вопросы.

– И на мои тоже. Похоже, у нас с тобой практически одинаковый интерес.

Вампир немного расслабился, позы его стали более открытыми. Он чуть наклонился в сторону человека, насколько позволяло его положение в кресле. Нельзя было сказать, что это понравилось Леону – он поёжился.

– Я знаю, что ты сейчас спросишь, поэтому говорю сразу: я думаю, что Беатрис могла быть вампиршей в прошлом. Возможно, она излечилась от вампиризма, и я хочу знать как, – сказал Мирас.

– Ты подумал так из-за её красного глаза? – понял чародей.

– В том числе. Помимо этого, она очень… тяготеет к крови.

– В смысле? – Леона передёрнуло. – Ты про то, что она убивала в Храме Ашера и твою подругу?

– В том числе. Да, она не пьёт кровь, но хочет убивать, у неё это вспышками происходит. Именно хочет. Даже наслаждается этим, мне кажется. И она говорила, что может «говорить» с кровью. Точнее, нет… она её слышит каким-то образом. Не знаю, я так и не понял, что она делает. Ну, про то, что она чародейка я уже рассказал. Не знаю, что с ней будет в столице. Бездна дери… – снова посетовал вампир, не удержав воздух в лёгких, который вырвался тяжёлым звуком.

– Чародейка и бывшая вампирша? – парень покачал головой. – Это уже как-то чересчур, не находишь?

– Тогда я не знаю, как объяснить её поведение. И её саму. Она очень странная.

– Если честно, я согласен. Хоть я и видел её только в том мире… но да, согласен.

Мужчины чуть заметно улыбнулись друг другу.

– Ты сказал, что Беатрис забрали в столицу? Давно? – спросил Леон после короткого молчания.

– Не знаю, я потерялся во времени, – Мирас провёл рукой по лицу, стараясь сосредоточиться. – Не думаю, что это было давно, иначе Мастер уже был бы здесь.

– Он едет за тобой и твоими родичами? Где они, кстати?

– Не знаю. Где-то в подвалах, я думаю, где и меня держали.

– Ты не пытался навестить их?

– Нет. Зачем? – Мирас нахмурился.

– Я слышал, что вампиры связаны узами. Вы всё равно, что братья и сёстры, а Мастер – ваш отец, либо мать.

– Значит, я какой-то неправильный вампир.

Леон чуть склонил голову на бок, пытаясь понять, что чувствует новый знакомый. Тот прятал глаза, смотрел куда-то в сторону. Или вглубь себя? Парень задумался, стараясь связать в голове весь рассказ. Он представлял, что и как именно здесь могло произойти. Мирас сказал кратко о предательстве его родичей, о том, что Беатрис вмешалась и проявила свою магию. После этого её забрали и… по телу чародея прошла дрожь. Он замер, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть тонкую, только-только формирующуюся связь между двумя фактами: перевёрнутая обуглившаяся карета, которую он видел своими собственными глазами, и рассказ вампира о том, что Беатрис забрали в столицу. И самое главное – она воспользовалась магией огня, если верить Мирасу. Перед внутренним взглядом возникла скрюченная сожжённая рука, и волосы на затылке Леона встали дыбом.

– Беатрис не доедет до столицы, – сказал он отрешённо-уверенно.

– Что? Почему? – удивился Мирас.

– На Лазурном тракте, пока мы шли сюда, то увидели несколько карет. Одна, самая первая, была перевёрнута. Толпа говорила, что какой-то ненормальный маг поджёг её и исчез. Мне кажется, что этим магом была Беатрис. Учитывая всё, что ты рассказал о ней…

– Бездна! – вампир вскочил на ноги. – Я должен увидеть это место!

– Зачем? Там и так много людей, там стражники и…

– Я вампир, ты не забыл об этом? Я почую её.

Леон невольно сглотнул. Он действительно чувствовал, что перед ним стоит хищник.

– Это длинный путь. Я боюсь, что мы не успеем вернуться к рассвету.

Мужчина нервно зашагал по комнате. Воистину как зверь, запертый в клетке. Мирас нуждался в большем пространстве, чтобы проявить себя и выразить всё, что скрывалось за его дикими глазами, в которых был бледный намёк на сильный контроль и человечность. «Возможно, я сижу с ним сейчас только из-за этого намёка в его глазах?» – задумался чародей, но быстро переключился на насущную проблему:

– Мы не сможем вернуться туда, Мирас. Я хотел обсудить с тобой и наш, теперь уже совместный, путь, раз зашла такая тема. Сядешь?

Вампир сел, но мышцы его всё ещё были напружинены.

– Я ищу Беатрис также, как и ты. Но мой друг попал в беду, и прежде я должен помочь ему. Если мы будем путешествовать вместе, я хочу, чтобы ты знал это. И я надеюсь, что тебе понятно, почему я делаю это.

– Нет. Слабых нужно оставлять, они тормозят дорогу сильных.

Чародей нахмурился.

– Тебе вообще известно, что такое дружба? Привязанность? – спросил он.

– Нет, – ответил Мирас без колебаний.

Леон тяжело выдохнул и, взяв пару секунд на размышление, сказал:

– Хорошо, тогда давай так. Ты слаб перед солнцем, верно?

– Верно, – вампир напрягся.

– Я думаю, что мы с моими друзья можем предложить тебе защиту от него. Это небольшая плата за то, чтобы ты пошёл с нами, подождал, пока мы поможем нашему другу, а затем найдём Беатрис уже вместе с ним.

– Ты вообще уверен, что твоему другу можно помочь?

Эта фраза ударила больнее, чем Леон мог предположить. Тем не менее, он совладал с собой – ему пришлось опустить глаза, чтобы скрыть болезненное сомнение.

– Да, – сказал он как можно увереннее.

Подняв взгляд, чародей столкнулся с хищными глазами Мираса. «Нельзя отводить» – невольно подумал парень, изо всех сил стараясь не выдать своих эмоций. Но что-то подсказывало ему, что вампир слишком хорошо чуял их, вне зависимости от попыток человека скрыться.

– Мне понравилось, как ты мою безвольность и долг перед твоим великодушным спасением скрыл за взаимовыгодными условиями, – усмехнулся Мирас.

– Твою безвольность? Ты волен выбирать, – Леон с трудом удержал всколыхнувшееся возмущение. – Если тебе хочется быть безвольным – будь им, но ты мне ничего не должен. Просто у нас общая цель, мы оба хотим найти Беатрис, поэтому я предлагаю тебе сотрудничество.

– Сотрудничество? Ты вменяешь мне мою уязвимость перед солнцем.

– Я пытаюсь уговорить тебя, вот и всё. Не ищи подлость там, где её нет.

– Будь осторожен со словами, маг, – оскалился вампир, вставая. – Ты действительно мне нужен. Как и я тебе. Не переходи черту.

– Ты тоже, – жёстко ответил чародей.

Мирас вышел из комнаты, не обернувшись. Леон опустил взгляд на руки – они дрожали.

Глава 36 Растерянность

Мирас не вернулся в свою комнату. Он был растерян после разговора с Леоном; обескуражен после всего, что произошло. В голове стучало молотом – боль, которую он испытывал в свою бытность человеком, делала его дезориентированным. «С чего у меня так раскалывается голова? Это из-за Теней?» – подумал Мирас, неловко надавив пальцами на виски. Стало ещё хуже. Он отметил, что ему нужно зайти к лекарю, чтобы понять, не помешает ли это его дальнейшему путешествию. Думая об этом, он направился совершенно не по маршруту, а в комнату Беатрис. Вампир осознал, куда его привели ноги, только когда закрыл за собой дверь, оставшись наедине с пустотой тёмного помещения. Он поморщился от усилия понять собственный мотив. Мысль щёлкнула весьма быстро: «Нужно забрать её вещи». Конечно, надежды на то, что её пожитки всё ещё оставались здесь, было мало. Возможно, на самом-то деле Мирас просто хотел побыть наедине с собой? Вампир и сам не был уверен. Бездействие нервировало, поэтому он принялся осматривать все ящики и шкафы. Ничего. «Служители уже всё унесли?» – подумал мужчина бесстрастно. Он не стал идти к ним сейчас. Вместо этого Мирас утомлённо сел на застеленную кровать и уставился в одну точку перед собой. В голове всплыла фраза Леона: «Тебе вообще известно, что такое дружба? Привязанность?». «Возможна ли человечность без привязанности? И если я действительно так давно ни к кому не привязан, если все для меня только способы, чтобы добиться своего… мог ли я потерять человечность и даже не заметить этого? Что, если я давным-давно обманываю самого себя?» – мужчина не сводил застывшего взгляда со стены. Непонятное чувство сковало тело. Мирас не мог толкнуть себя в сторону понимания – слишком страшно. Словно после этого что-то хрупкое в нём надломится окончательно. Горло сжал болезненный спазм. Вампир резко выдохнул и опустил взгляд на руки. «Я должен избавиться от вампиризма» – сказал он сам себе. Эта мысль, почти приказ, стала якорем и направлением. Мирас поднялся на ноги и без какой-либо цели вышел в коридор. Там он столкнулся со служителем, который, судя по целенаправленной походке, искал именно его.

– Что вы делали в той комнате? – спросил он.

– Это комната моей подруги, которую забрали в столицу. Я хотел забрать её вещи, – ответил вампир.

– Я знаю. Идёмте за мной в комнату утерянных вещей.

Вампир кивнул, невольно подстраивая собственный шаг под болезненный стук в голове.

В холле Мирас наткнулся на Ио. Он с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. Разговаривать не хотелось, ему хватило этого Храма и всех приключений сполна. Хотелось спокойно забрать вещи Беатрис и двинуться в путь на рассвете. Впрочем, настырная фея уже подлетела к вампиру. Выглядела она взволнованно.

– Мирас! Ты как? Я так испугалась за тебя! – пролепетала она.

«Она что, вообще спать не ложится?» – устало подумал мужчина. Он знал, что феи – очень активные, подвижные существа, которые зачастую могут не спать сутками. Это было удивительно даже для него, потому что вампиры, как ни крути, нуждались хоть в каком-то дневном отдыхе. Если не давать себе возможности отдыхать, то голод становится только сильнее и мучает чаще. Мирас ощущал это на себе – он уже царапал стенки желудка, требуя насыщения.

– Не стоит, – ответил он Ио, не останавливаясь.

Служитель вёл его в определённый коридор. Девушка упорно летела рядом.

– Ведь это всё из-за той девицы, да? – произнесла она ядовито. – Хорошо, что её отправили отсюда!

– Брось это. Беатрис ничего такого не сделала. Она просто пыталась выжить, остальное её не интересует, – бросил вампир в раздражении.

Ио замолчала. Мирас уже было обрадовался, что она больше не станет вставлять своё мнение, но это оказалось преждевременно – фея снова заговорила:

– Просто я считаю, что путешествовать нужно с теми, из-за кого не будет столько вреда! Сам посмотри, к чему всё это привело…

Мужчина хранил молчание. Он продолжал шагать за служителем в полутьме коридора.

– И всё же я рада, что ты в порядке, – сказала Ио мягче и тише, так и не дождавшись его ответа.

– Я тоже, – нейтрально заметил он.

Дойдя до самого конца коридора, служитель отпер крайнюю дверь ключом и вошёл внутрь. Призрачные огоньки, плавающие под потолком, разгорелись ярче – достаточно для того, чтобы разглядеть обилие вещей, сложенных тут и там на мебели. Всё было в беспорядке, в комнате устойчиво пахло пылью. Ио громко чихнула и смешно утёрла нос миниатюрной ручкой.

– Зачем мы здесь? – спросила она брезгливо.

– Забрать вещи Беатрис, – сухо поделился Мирас.

Девушка чуть надула губки, но вампир не обратил на это внимания – он наблюдал за суетой служителя. Человек подходил то к одной, то к другой кучке вещей, низко наклоняясь над каждой. Он то и дело тихо приговаривал себе под нос:

– Так, из последних вещей… это не то, это было до… а вот это… ах, вот!

Копаясь в многочисленных ящиках большого шкафа, человек вытащил набедренную сумку и кинжал с изящной, но очень простой ручкой. Мирас кивнул в качестве подтверждения, что это действительно вещи Беатрис.

– Держите, – сказал служитель, протягивая их вампиру.

– Так просто? – не поверил он.

– Да, вы что, чужие вещи любому отдаёте, кто попросит? – поддакнула Ио.

– Нет. Это делается только с позволения Теней. Тени позволяют, – пояснил человек.

Этого оказалось достаточно. Мирас принял вещи и заглянул в сумку, чтобы проверить содержимое. Книги были на месте, а вот деньги… Он точно помнил, что Беатрис упоминала, что забрала у Пеги пару мешочков с монетами. Вампир нахмурился и посмотрел на служителя:

– Здесь не всё. У Беатрис были деньги. Где они?

– Пошли на благо Храма, – ответил человек.

Брови Мираса поползли вверх. Он не ожидал настолько спокойного, уверенного ответа. Ему на выручку пришла более эмоциональная Ио:

– Но ведь это чужие деньги! – возмутилась она.

– Их хозяйка нарушила правила Храма. Она была чародейкой и не сообщила об этом. Храм имеет полное право изъять её средства, а все остальные вещи оставить до востребования, – ответил служитель.

– Нет, это уже… – фея начала злиться.

Крылья за спиной нервно затрепетали. Они стали светиться ярче обычного, и вампир невольно покосился на них. Казалось, ещё секунда, и девушка подлетит к потолку от возмущения. Мирас остановил её:

– Всё в порядке, Ио, – сказал он и обратился к служителю: – Спасибо, что вернули остальные вещи.

Ему было в большей степени всё равно. В конце концов, сейчас важно дождаться утра и уйти из Храма, а не бороться с многовековой системой из-за пары мешочков с монетами. Не оглядываясь на фею, Мирас вышел обратно в коридор. Она же продолжала лететь рядом в тишине. Удивительно, что девушка не проронила ни слова до самого холла. Наконец, вампир сказал, остановившись:

– Не принимай на свой счёт, но мне сейчас нужно побыть одному. Утром я уйду из Храма.

– Утром? Но ты же вампир, – удивилась Ио.

– Я придумаю что-нибудь, – ответил он кратко.

Фея выглядела удивительно смущённой и нерешительной. Она по-детски коснулась пальцем пухлых губ, отвела взгляд в сторону, а затем снова, весьма театрально по интенсивности, изменилась в лице – Мирас узнал этот игриво-хитрый взгляд.

– Помнишь, я говорила, что моё поселение находится возле столицы? – начала она издалека.

– Помню.

– Ты можешь приходить туда в любое время! Чтобы увидеть его, тебе нужна будет моя пыльца… у тебя есть какой-нибудь платок?

– Ио, не нужно…

– Нет-нет, я настаиваю! Если тебе понадобится помощь или какое-то убежище… – она чуть покраснела, но тут же взяла себя в руки и продолжила: – Погоди, у меня есть платок…

Ио вытащила надушенный платок из своего декольте и, сжимая его в руке, потянулась к собственным крыльям. Она потёрла их, собирая пыльцу, а затем с радостной улыбкой протянула вампиру.

– Не потеряй, – сказала она, когда он принял платок.

Мирас вздохнул. У него не было никакого желания вступать в спор и сопротивляться.

– Хорошо. Только не жди, что я действительно приду, – сказал он, убирая его в набедренную сумку.

– Не обещаю, – ответила фея и полетела в сторону, помахав мужчине рукой напоследок: – До встречи, Мирас!

Вампир чуть заметно улыбнулся. В следующую минуту он решил зайти к лекарю.

Палаты лекарей располагались в подвале. Мирасу было неприятно находиться там после своего побега – слишком много панически-болезненных воспоминаний. В голове застучало ещё интенсивнее, и мужчина ускорил шаг, стараясь миновать полутёмный коридор. В большом зале сидело несколько служителей-лекарей. Разные части комнаты были огорожены перегородками. Должно быть, за ними лежали больные или… раненые. В нос ударил запах крови, и вампир отшатнулся. «Нужно будет поесть после» – подумал он, стараясь не концентрироваться на всё более требовательной боли в желудке.

– Мне нужна помощь, – подал голос Мирас, не переступая порог комнаты.

Служительница – та самая, что была с ним, когда он только очнулся, – вышла к нему. Она улыбнулась вампиру:

– Чем могу тебе помочь?

– У меня болит голова. Это очень странно для вампира, – поделился мужчина после короткой паузы, порядком удивлённый её добродушием. – Из-за чего это может быть?

– Из-за Теней, – уверенно ответила женщина. – У тебя сейчас есть голод?

– Есть, – кивнул вампир.

– Идём, тебе нужно поесть, – лекарша без страха похлопала его по плечу, направляя дальше по коридору. – А после посмотрим, как организм себя поведёт.

Мужчина кивнул и послушно пошёл в указанном направлении. Женщина шла впереди, бесстрашно открыв вампиру свою спину. Казалось, она вовсе не волновалась за свою жизнь, хотя наверняка знала нерушимое правило – «не поворачивайся к хищнику спиной ни при каких обстоятельствах». Мирас наблюдал за ней и, не удержав непроходящее удивление, спросил:

– Вы знаете, что мне больше нельзя находиться в Храме? Я нарушил правила.

– Знаю, – кивнула женщина.

– И вы так спокойно ко мне относитесь?

Мирас ожидал подвоха. Он старался не замечать, как на него поглядывают другие служители и младшие жрецы, но вампир чуял в них настороженность. Не удивительно, ведь он потерял контроль совсем недавно – эта картина ещё не успела улечься в их головах. Страх перед вампирами – естественное состояние для каждого человека. Но эта женщина… почему он не чувствует в ней даже попытки быть осторожной?

– А не должна? – она снова улыбнулась, посмотрев на него через плечо.

– Я напал на служительницу Храма.

– Я видела девушку, да. Она жива, я думаю, восстановится быстро. Молодая ещё, крепкая!

Мирас был рад это слышать. И хоть эмоция была бледная, едва различимая, но вампир вцепился в неё зубами как в доказательство того, что он всё ещё чувствует что-то человеческое.

– Я не хотел этого делать, – поделился он, когда они дошли до комнаты с запасами крови.

– Иногда вампир не волен выбирать между инстинктом и желанием. Мне кажется, друг, что вы – самые трагичные существа из всех, что существуют. Возможно, из-за этого многие начинают служить инстинкту, – женщина вздохнула. Открыв дверь, она поздоровалась со служителем, который заведовал запасами крови: – Марк, здравствуй! Нам кровь нужна.

Мирас замер на секунду, не зная, как реагировать на её слова. Он вновь почувствовал растерянность и… тоску. Ту самую тоску, которая охватывала его каждый раз, когда он наблюдал за закатом. Когда видел людей, которые вольны завести семью – настоящую! – и возвращаться… домой. Если бы сердце Мираса билось, оно наверняка бы сжалось. Прокашлявшись, чтобы вернуть себя к реальности, мужчина зашёл следом за служительницей. Он был рад наконец-то унять голод.

– Ну, как сейчас себя чувствуешь? – спросила женщина, когда вампир испил достаточно крови.

– Немного отпустило. Голова ещё болит, но уже не так сильно. Это пройдёт? – уточнил Мирас.

– Да. Я думаю, что пока твой голод будет сопровождаться головной болью, но это пройдёт. Тени не так сильно повлияли на тебя. Хотя… говорить ещё рано.

– Может быть что-то ещё?

– Разные вещи случаются, мне сложно даже перечислить. Тебе нужно быть осторожным. Я могу дать тебе один настой… идём-ка за мной.

Они вновь вернулись в зал лекарей, но Мирас остался ждать женщину в коридоре. Порывшись среди своих склянок и трав, она дала вампиру упомянутый пахучий настой. Мужчина обнюхал его, поморщился от едкого запаха и спросил:

– Это обязательно?

– Если хочешь, чтобы твой организм быстрее восстанавливался после вмешательства Теней, то да.

Он не стал уточнять, что это за отвар, и просто выпил его залпом. Горло неприятно обожгло – вместе с травами там содержалось что-то острое. Вампир закашлялся, а служительница заботливо похлопала его по спине.

– Спасибо вам. Вы мне очень помогли, – сказал он с улыбкой, немного придя в себя.

Женщина радостно улыбнулась в ответ и пожелала вампиру доброго пути, после чего зашла обратно в зал лекарей.

Мирас вышел во двор под звёздное небо. Он понимал, что выторговал свою свободу. По крайней мере, сейчас. Но что случится, когда Мастер начнёт играть всерьёз? Не смотря на то, что Мирас провёл с ним не одно столетие, он не знал, что он может предпринять, когда поймёт, что его игрушка действительно решила сбежать. И уж тем более, найти лекарство от вампиризма. Вампир сел на скамейку, пытаясь припомнить хотя бы одну историю о том, чтобы кто-то рискнул оставить своего Мастера. Это не заняло много времени – он понял, что таких случаев ещё не было. «Либо Мастер приложил усилия, чтобы эта информация не дошла до нас» – подумал Мирас. Он устало провёл руками по лицу и всё же вознёс благодарность Судьбе с её извращённым чувством юмора – лишившись Беатрис с её туманной памятью, он обрёл человека, который тоже ищет её. «Ещё не всё потеряно» – сказал Мирас сам себе, поднимаясь на ноги. Он решил вернуться в комнату, чтобы немного отдохнуть перед долгой дорогой в неизвестность.

Глава 37 Кольцо

Леон с трудом проснулся. Его разбудил стук в дверь и голос Михаэля, призывающий выходить и двигаться в путь. Под потолком плавали огоньки, однако в комнате по-прежнему царила полутьма. Это не способствовало быстрому пробуждению. Леон сел на кровати, и голова его слегка закружилась. Сон, который всё ещё не ушёл, но уже не помнился, с трудом покидал черепную коробку, ворочаясь в извилинах мозга тягучим туманом. Чародей заставил себя встать и, чуть потянувшись в спине, зевнул и вышел в коридор. Михаэль, Гера и Мирас уже ждали его. Вампир стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Леон посмотрел на него и подумал: «Значит, он всё-таки согласен путешествовать с нами. Хоть какое-то облегчение. Хотя… не могу сказать, что абсолютно уверен в этом».

– Нам нужно купить кольцо для Мираса. Ты говорил, что у тебя есть деньги, – сказала Гера.

– Да, но нам ещё нужны припасы, – чародей почесал в затылке.

– И кони, – напомнил Михаэль.

– На коней у меня денег не хватит. Только на кольцо и припасы.

Колдун закатил глаза:

– Дай мне часть, я займусь припасами.

Леон вытащил несколько медных монет и передал их ему – мужчина не стал терять время и ушёл в сторону кухни, сказав через плечо, что будет ждать их в холле. Чародей, колдунья и вампир двинулись в соседнее здание. Однако, чтобы попасть туда, им нужно было выйти во двор. Мирас остался в холле и, покачав головой, сказал:

– Я подожду вас здесь. Солнце вот-вот взойдёт. Да и в магазинах в такой час только люди. Мне там делать нечего.

Леон и Гера кивнули в знак понимания, и вышли на улицу вдвоём. «Неудивительно, что ему не хочется находиться среди людей. Особенно после сегодняшней ночи» – подумал про себя чародей. Ему всё ещё помнилось, с каким оглушительным хлопком вампир выскочил в холл, как размахивал факелом и бросился к двери, расталкивая всех на своём пути. В тот момент он совершенно не думал о правилах. Но думал ли раньше? Леон не стал развивать мысль – было слишком тревожно. Всё, что касалось Мираса, оказалось крайне непонятным для него.

Здание, отведённое под магазины, действительно заполняли преимущественно люди. Они сновали туда-сюда по холлу, активно перемещаясь между самими лавками. Леон здесь положился на Геру – она со знанием дела прошлась по каждому небольшому помещению, пока не обнаружила наиболее подходящее – женщина за прилавком торговала самыми разнообразными кольцами.

– Могу чем-нибудь помочь? – услужливо спросила служительница.

– Да, – кивнула Гера. – Нам нужно одно из ваших колец. Кольцо луны.

– Ах, конечно. Саймон! – крикнула она куда-то в сторону.

Из-за соседней двери слева тут же показался бледный жрец с испещрённым морщинами лицом. Если судить по изящным одеждам с тонким серебристым узором, это был младший жрец. Он вопросительно посмотрел на служительницу, а она в ответ кивнула на Геру с Леоном.

– Покажи, пожалуйста, наши лунные кольца, – пояснила она, переключаясь на других посетителей.

– Конечно, пройдёмте, – ответил тот с улыбкой.

Он провёл их в комнату, из которой только что сам вышел. Дверь протяжно скрипнула, под стать жрецу. Он щёлкнул закостенелыми пальцами, и плавающие в пространстве огоньки разгорелись чуть ярче. Человек предложил гостям Храма присесть, но они отказались. В комнате стоял затхлый запах пыли и старых книг.

– Вам нужно обычное лунное кольцо? Или хотели бы сразу с особыми благословениями? – уточнил старец, подходя к определённой полке.

– Обычное подойдёт, – кивнула Гера.

Леон приблизительно понимал, что она хочет сделать с кольцом. Это трансформационная магия, с которой сам чародей не был знаком, хотя читал много трудов на эту тему. Подобного рода волшебство требовало большой сосредоточенности и умения тонко работать с потоками – отражать их, менять под собственное восприятие и видение.

– Замечательный выбор, – кивнул жрец лысой головой.

Он наклонился к нижней полке массивного шкафа, чтобы взять чёрную, обитую бархатом коробку. Переставил её на стол и открыл крышку, демонстрируя содержимое – дно заполняли однообразные кольца разных размеров. Серебро отливало лёгкой синевой, словно шлейф магической ткани. Гера приблизила лицо, внимательно разглядывая кольца, и выбрала одно из них.

– Вам нужен какой-то конкретный размер или… – спросил жрец, но девушка мягко улыбнулась, сжав в ладони кольцо:

– Я подобрала идеальный размер, спасибо!

– Тогда с вас один серебряник.

Леон с неохотой покопался в своём мешочке, но всё-таки выудил нужную монету. В голове его тут же запустилась череда подсчётов. Он стал думать о том, как же им протянуть в дороге практически без денег. «Почему я не взял все свои деньги?» – подумал он невольно, но колкий ответ пришёл сразу – это были единственные его сбережения, а просить у брата больше он не хотел. К тому же, до появления Богини Безумия, все маги могли спокойно путешествовать без денег, ведь в их доступе всегда было гораздо больше – чистая энергия пространства. Однако теперь обстоятельства изменились, и Леон совсем не учёл их.

– Спасибо, – жрец широко улыбнулся, и на щеках его собралось множество морщин и складок. Он убрал серебряную монету в карман длинной рясы и пробормотал характерное лунное благословение.

Маги вышли из комнаты и вернулись в холл второго, основного здания, к Мирасу. Михаэль был там же – на полу, у его ног, лежало несколько небольших мешков с едой. Вампир с интересом поглядел на кольцо, но не стал ничего спрашивать.

– Не хочешь попрощаться с родичами? – спросил Леон у Мираса.

– Я хочу убраться отсюда, – мрачно ответил вампир.

Во взгляде его не было ни намёка на сожаление.

– Действовать нужно быстро, – сказала Гера, сжав ладонь, в которой лежало кольцо. – Возможно, придётся вернуться в комнаты, чтобы колдовать…

– Если сейчас на колдовство есть запрет, то Тени воспримут вас как нарушителей. Опасно, – предупредил Мирас.

– Тогда нужно выйти во двор, – сказал Леон. – Куда-нибудь, где есть тень, чтобы Мирас смог выйти с нами. Если мы будем колдовать на солнце, мы же будем в безопасности, верно?

– Скорее всего. Для меня находиться в тени не смертельно, но и не желательно. Сколько вам нужно времени, чтобы сделать то, что вы хотите?

Все посмотрели на Геру, и она задумчиво покрутила кольцо в пальцах.

– Минут пять. Заклинание не сложное, если вы мне поможете, – она посмотрела на Леона и Михаэля.

Они кивнули с готовностью. Впрочем, Михаэль не удержался поддеть чародея:

– Ты хоть знаешь, как видоизменять потоки и делать пространство пластичным?

– Я читал, но… Я не ученик уже давно, разберусь, – недовольно пробурчал парень.

Тогда Мирас провёл их по коридору, через который он бежал прошлой ночью, когда за ним гнались Тени. Вампир показал магам нужную дверь, но сам отошёл в сторону, как можно дальше от солнца. Само место снаружи действительно было погружено в светлую тень, частично скрытое стеной от прямых, смертельных для Мираса, лучей. Леон выглянул из-за двери и увидел, что людей в этой зоне практически не было. В основном все отдыхали и общались в районе сада, потому что именно там были поставлены скамейки.

– Можем выходить, – сказал чародей.

Когда все собрались выходить наружу, Михаэль вдруг остановил Мираса:

– Возьми это, – сказал он, снимая с себя поношенную мантию с капюшоном.

Мирас принял её и кивнул колдуну в знак благодарности. Он сразу же набросил ткань на плечи и укрыл голову. Руки постарался спрятать как можно плотнее, чтобы на него не попал случайный лучик.

Все вышли во двор, и Леон тут же заметил, с каким неудовольствием выдохнул Мирас. Он прикрыл глаза, как будто отражённые лучи причиняли ему не меньше боли, чем прямые. Выхода не было – без небольшой жертвы совместное путешествие было бы практически невозможным. Сами маги встали точно под солнцем. Гера вскинула голову, оценивая то ли само солнце, то ли их нахождение относительно него, и вытянула руку раскрытой ладонью вверх – на ней лежало кольцо.

– Чтобы не подстраиваться друг под друга, просто поделитесь со мной своей магией. Остальное я сделаю сама, – попросила девушка. – Мирас, в конце, когда я скажу, тебе нужно будет взять кольцо в руки.

Мирас вяло кивнул. Леон и Михаэль тем временем протянули свои руки и зафиксировали их точно над кольцом, создавая магическую воронку. Она закручивалась в кольце, мерцала слабым голубоватым свечением – признак того, что всё идёт правильно. Чародей закрыл глаза, сосредотачиваясь на собственной силе, плавно текущей прохладной энергией по кисти и пальцам…

Глава 38 Солнце

Мирас слишком хорошо чувствовал губительную силу солнца. Он прислонился спиной к стене, ощущая острое желание сползти по ней вниз. Мышцы ныли, отказываясь держать отяжелевшее тело. «Бездна раздери эти Тени! Они сильно ослабили меня… Когда мы с Беатрис шли по лесу, мне было легче» – заметил вампир. Ему безмерно хотелось лечь где-нибудь в темноте и забыться глубоким сном. Стараясь не думать об этом, Мирас стал наблюдать за непонятными манипуляциями магов. Для него всё это выглядело странно: они просто стояли с сосредоточенными лицами, держали руки особым образом и водили ими над кольцом, которое лежало на ладони Геры. Это зрелище не могло занять его надолго, потому что мучительная слабость то и дело тянула обратно в тёмный коридор: под защиту стен, в место, где он может выдохнуть всё своё напряжение. В место, где не будет ни Мастера, ни родичей, ни вампиризма. «Нужно запастись терпением» – решил Мирас, продолжая наблюдать за магами. Если у них всё получится, и они сделают так, что он будет ходить под солнцем… По коже пробежали мурашки. Он почти забыл это чувство, когда солнце – такое мягкое, пригревающее – не сжигает ни тело, ни всю твою суть заживо. Вампир только-только начал осознавать, но не мог сделать этого до конца. Как будто полное осознание даст ему надежду, которую он безвозвратно потеряет… Мирас уже обманулся с Беатрис. Не заметил, как стал видеть в ней ключ к своему спасению. И что теперь? Где она? Боги вечно рушат планы, поэтому Мирас предпочитал не привязываться и не надеяться.

– Мирас, – произнесла Гера, не открывая глаз.

Она чуть придвинулась к нему и вытянула руку так, чтобы ладонь с кольцом оказалась в тени. Это выдернуло вампира из размышлений. Не мешкая, он взял кольцо в руку, как и оговаривалось с самого начала. С кольцом стало происходить что-то странное – оно принялось расширяться и чуть уловимо менять свою форму. Мирас невольно напрягся и нахмурил брови, но колдунья поспешила успокоить его:

– Оно подстраивается под тебя. Всё в порядке.

Она смотрела на него ясными голубыми глазами, и вампиру вдруг стало спокойнее. Он вздрогнул от этого чувства – слишком резко и неестественно. «Она колдует прямо сейчас?» – не понял мужчина. Однако его внимание в большей степени занимало кольцо, чем странное умиротворение, исходящее из глаз Геры. Когда оно окончательно застыло в его руке в новой форме, Мирас неуверенно посмотрел на магов. Они сказали, что он может надевать его и выходить на солнце, но вампир не спешил. Он аккуратно, прислушиваясь к своему телу и его откликам, надел кольцо на безымянный палец – оно сидело как влитое, как будто было создано именно для него. Впрочем, в какой-то степени это действительно было так. Мучительная слабость отступила, вампир будто взбодрился, что не могло укрыться от его внимания. Он не стал делать из этого поспешных выводов. Мирас с опаской посмотрел перед собой на пространство, залитое солнечным светом. Вот он, этот удивительный момент, который и манил, и пугал Мираса. Что он ощутит, если солнце не причинит ему боли? Восторжествует ли в нём тот человек, который жил когда-то в душе? Давным-давно… «Осталось ли от него хоть что-то?» – подумал Мирас, но тут же отогнал наваждение. Он шагнул к границе между тенью и светом. Маги напряжённо следили за ним. Вампир заметил это и спросил:

– А вы уверены, что ваше заклинание сработало?

– Я бы на твоём месте не кидался сразу под солнце, – порекомендовал Михаэль.

Мирас покачал головой, но всё же глубоко вздохнул и протянул руку. Он был готов к испепеляющей боли, к тому, что ему придётся отдёрнуть кисть и уповать на собственную регенерацию, но… по кончикам пальцев разлилось тепло. Приятное. Мягкое. Забытое. Вампир вздрогнул всем телом от неожиданности, и маги испугались, заметив это:

– Что? Что-то не так?

– Да… мне не больно, – ответил Мирас, посмотрев на них воистину ошарашенно.

Люди были растеряны. То ли потому, что не могли понять его реакцию, то ли от удивления, что их фокус сработал. Мирас перевёл взгляд на свою руку. Ладонь действительно была залита солнечным светом, и это не было сном. Воспоминания его жизни… той жизни, где он не знал тьмы, где не боролся с собой с таким остервенелым отчаянием, гулом пронеслись в голове. Вампиру стало тяжело дышать. Он попятился назад, в темноту коридора. Плечи судорожно поднимались и опускались, подражая старой привычке дышать.

– Мирас, что… – Леон хотел подойти к вампиру, он протянул к нему руку, но тот лишь покачал головой.

Категорично, резко. Чародей замер, не решаясь пойти против его воли.

– Ему нужно время, – поняла Гера.

– Но у нас нет… – хотел было запротестовать Михаэль, но осёкся.

Судя по молчанию, маги смерили его строгими взглядами. Мирас не знал этого наверняка, он не смотрел на них. Он не мог перестать смотреть в себя.

– Мы подождём тебя у ворот. Я пока выведу Морри из стойла, – сказал Леон, и шаги стали медленно удаляться.

Мирас остался один. Он стоял в дверях, не в силах шагнуть ни вперёд, ни назад. Этот момент, его собственная рука, залитая солнечным светом, потрясли его до глубины души. Мог ли он вообразить, по-настоящему и всерьёз, что это случится? Что закончится его тоска по солнцу, что исполнится многовековое желание? И что же осталось после этого? Пустота. Никакого счастья, ни капли восторга. Только пустота. Неописуемая и глубокая, как будто Мирас лишился чего-то важного. «Так важно было только наличие мечты? Что дало мне её осуществление? Ничего» – подумал он в удивлении. Постепенно мысли стали приходить в норму, и вампир вновь был в ладу со своим телом. Он снял капюшон с головы и всё также медленно, не торопясь, прошёл вперёд. На этот раз он вышел под солнечные лучи полностью, подставил им своё лицо и посмотрел в небо. В упор на огненный шар, висящий в нежной голубизне пространства. Его красные глаза не были предназначены для того, чтобы смотреть на него вот так, но тем не менее… они смотрели. Мирас улыбнулся. Пустота внутри мягко заполнялась этим светом.

Вампир нагнал своих новых товарищей у выхода. Они стояли у открытых ворот, рядом – гнедой жеребец, нагруженный несколькими мешками с припасами. Он застриг ушами и беспокойно забил копытом, когда Мирас подошёл, но Леон успокоил его простым прикосновением. Должно быть, магическим. Вампир всё-таки накинул капюшон на голову, хоть и не хотел этого делать. Однако он благоразумно рассудил, что будет лучше, если жрецы и другие служители Храма его не узнают.

– Мирас! – мощный голос пронёсся по всему двору.

Вампир замер. Рэго. Он повернулся к Главному Жрецу с большой неохотой и увидел, как тот бодро шагает к ним. Люди и все жрецы, вышедшие на прогулку или по хозяйственным делам, обернулись к ним, пытаясь понять, что происходит, но быстро потеряли интерес к сцене обыкновенного разговора.

– Ты пойдёшь вот так? – выразил своё удивление Рэго, подойдя к вампиру и его новым спутникам ближе. – Кольцо не настолько сильно, чтобы сразу…

– Да, – прервал его вампир. – Вы хотели попрощаться со мной? Как мило.

– Не воспринимай мои действия как что-то сугубо личное. Я обязан выполнять свои обязательства перед своей Богиней и Её законами.

– Нет. Вы несёте волю чужих законов, господин Рэго.

– Каждый выживает по-своему, – тихо вставила Гера.

– Согласен, – кивнул Жрец Луны. – Но я здесь по другой причине. Твои родичи пришли в себя. Они не в порядке, совсем. После Теней это и неудивительно. Но не смотря на то, что они пытались с тобой сделать, возможно, тебе захотелось бы увидеть их?

– Нет. Нам предстоит долгий путь, – покачал головой Мирас.

Когда он сделал это, солнечный лучик быстро скользнул по голой коже, но не причинил ему никакого вреда: ни тления, ни гримасы боли на лице вампира. Он остро почувствовал мягкое тепло, потому что был непривычен даже к таким мимолётным, мягким прикосновениям света. Мужчина также понял, что Рэго заметил это по тому, как резко изменилось выражение его лица. Жрец схватил вампира за руку и дёрнул её на солнце. Мирас оскалился, вырвав её обратно. Он отступил на шаг.

– Как… – человек был поражён, но взгляд его тут же метнулся к троице магов, что стояли за спиной вампира. – Лунное кольцо не способно оказать такой эффект. Вампиры всегда вынуждены скрываться в тенях, иначе солнце… только если…

Он начал понимать. Лицо Жреца побагровело, но Мирас не дал ему развить тему:

– Я ухожу. И я помню, что мне больше никогда не быть принятым в Храмах Луны. И да, я не хочу видеть ни своих родичей, ни Мастера. Можете всем им так и передать.

– Мирас…

– Всего доброго, господин Рэго. Благодарю за гостеприимство.

Он развернулся на пятках и агрессивно кивнул магам, как бы говоря: «не задерживайтесь». Они прошли через открытые ворота. Жрец крикнул Мирасу в спину:

– Ты совершаешь ошибку!

Вампир не стал отрицать. В конце концов, вся его жизнь – череда ошибок. Одной больше, одной меньше. Ушло то время, когда он пытался сделать что-то правильно. Сейчас Мирас понимал как нельзя лучше, что нет ничего «правильного» и «неправильного». Есть только обстоятельства и возможности, которые нужно использовать. Вампир скинул с головы капюшон и почувствовал, как солнечное тепло переплетается с его чёрными волосами, мягко касаясь скальпа. Это вызвало волну удовольствия, что мурашками прошла по телу вплоть до самых пальцев ног. Он не мог сдержать лёгкой улыбки.

– Наслаждаешься? – спросил Леон с широкой улыбкой на губах, ведя послушного Морри под уздцы.

– О, да, – протянул Мирас довольно. – И теперь не собираюсь останавливаться.

Чародей удовлетворённо кивнул, чуть поморщившись от яркого солнца. Вампир, напротив, старался держать глаза открытыми, внимательно оглядываясь вокруг – впервые за столько лет он видел мир при свете дня. «Возможно, впереди меня действительно ждут не такие уж и плохие перемены?» – подумал Мирас, страшась тонкой надежды, что вновь впорхнула в его душу. Он изгнал её после расставания с Беатрис. Запретил себе надеяться. Не хотел давать ей возможность оплести его сердце, пустить корни и окрепнуть, однако… Вампир посмотрел на магов, что со светлыми от той самой надежды лицами глядели на путь перед собой. Возможно, именно она давала им силы двигаться дальше? Глубоко вздохнув, Мирас всё же позволил надежде невесомо осесть в своей душе. Взгляд его стал ясным – он был готов ко всему, что приготовила для него Судьба.

Эпилог

Беатрис с трудом пришла в себя. Тело ломило, в голове пульсировала острая боль. Девушка боялась открыть глаза – ей казалось, что столь простое действие может расколоть ей череп. А ещё она хотела пить. Очень сильно. Язык, казалось, прилип к нёбу – он отказывался шевелиться, лишённый влаги. Беатрис застонала, и тело её содрогнулось, как будто оно было напугано любым действием, даже её собственным.

– Тс-с-с, – раздался чей-то голос.

Бархатистый, глубокий и такой родной. Беатрис могла поклясться, что слышала его множество раз. Этот голос и ругал её, и успокаивал, как сейчас… Она не могла открыть глаза. Как бы ей этого не хотелось, но окружающий мир, казалось, мог убить её на месте, если она только посмотрит на него.

– Выпей, – сказал голос, и Беатрис доверилась ему.

Целиком и полностью. Доверилась так, как никогда не доверяла себе. Сильная рука взяла её под голову и заставила приподняться – тело отреагировало мучительной болью. Девушка застонала, но мягкий голос вновь прошептал успокаивающее «тс-с-с». Мышцы расслабились, и Беатрис позволила себе подчиниться тому, что происходит. Ушло сопротивление, и боль стала медленно отступать.

– Пей, – повторил голос.

К губам Беатрис поднесли солоноватую жидкость. Она принялась пить жадными, большими глотками, не разбирая, что именно пьёт. Сейчас это не имело никакого значения – тело чувствовало облегчение, и это единственное, что волновало Беатрис. Веки отяжелели ещё больше, её вновь потянуло в сон. Рука уложила голову обратно на подушку, и девушка мгновенно, как по приказу, погрузилась в сладостное забвение.

Сны, которые она видела, были пропитаны кровью. Порой Беатрис видела только её: она текла, переливалась, растекалась большими лужами под её ногами. Она покрывала кожу, заживляла измождённое тело, и то реагировало наслаждением и благодарностью. Был ли ещё кто-то в её забвении? Нет. Только шёпот самой крови, которая взывала к ней: «Вспомни!». Но что она должна была вспомнить?

Наконец, Беатрис открыла глаза. Её встретила полутьма прохладной комнаты. Меховое одеяло бережно укрывало отдохнувшее тело. Девушка вдохнула полной грудью, впуская в себя свежий хвойный запах. Хвойный? Беатрис огляделась, пытаясь понять, где она. Последнее, что она помнила – это своё желание сбежать из кареты, полной тщедушных магов без какой-либо воли. Её желание было настолько сильным и яростным, что в какой-то момент красный туман застлал глаза и… что было после? «Я снова сделала что-то ужасное?» – подумала Беатрис в отчаянном незнании. Она скинула с себя одеяло и резко встала. Слишком резко – голова закружилась, и девушка тяжело осела обратно. У неё появилось ещё немного времени, чтобы подумать перед очередным действием. Комната, в которой она находилась, была не комнатой как таковой, а маленькой избушкой. У небольшой печки стоял скромный столик и один стул, второй находился у противоположной стены. В простеньком приоткрытом шкафу проглядывала такая же простая деревянная посуда. Немного пыли скопилось по углам скромного жилища. Из двух окон по правую и левую сторону от двери, находившейся точно по центру, лился белоснежный свет. Удивительно, как будто за окном лежал толстый слой снега. «Меня всё-таки привезли куда-то? Это какая-то магическая тюрьма?» – подумала Беатрис, медленно поднимаясь на ноги. Она подошла к двери и дёрнула за ручку, увидев перед собой… лес. Тот самый лес из своих снов. Он был белым, но вовсе не из-за снега. Его тут не было совсем, да и температура не смотря на прохладу казалась комфортной. Никакого мороза. Поражённая, девушка вышла наружу, навстречу своей иллюзии. Теперь она находилась в ней, а не бродила по чертогам собственных снов. Впрочем, возможно, в этот раз Беатрис просто слишком крепко уснула? Она ступала по белой траве босыми ногами. Та оказалась мягкой и ничем не отличалась от обычной травы, кроме цвета. Где-то недалеко журчал ручеёк, и Беатрис поняла, что там течёт вовсе не вода. Кровь. Она вспомнила это.

Лапки ближайшей ели зашевелились. Девушка посмотрела на неё вполне расслабленно – она не чувствовала опасности в этом месте. Наконец, на глаза ей показался… тот самый человек, неопределимое лицо из Храма Ашера. Глаза его мерцали насыщенным красным цветом. Он улыбнулся ей удивительно тепло и сказал:

– Добро пожаловать домой.