Проклятие и искупление. Том 3. Единство

Глава 1. Недоброжелатели и друзья

– Эй, ты в порядке? – Кристар положил ладонь на плечо девушки и участливо заглянул в ее глаза.

От прикосновения брата по телу Оники прокатилась леденящая волна. После стольких месяцев, на протяжении которых Кристар был всего лишь миражом в ее сознании, вновь увидеть его – настоящего его – стало для нее очередным потрясением. Покосившись на лежащую на плече руку, Оника старалась собраться с мыслями. Воспоминания о войне с Республикой были полны красок, словно все случилось только вчера. В какой-то степени для ее сознания все так и было.

Отложив размышления о пережитом до того времени, когда Кристар окажется в безопасности, Оника поднялась на ноги и протянула ему руку, помогла встать.

– Да, господин, меня встревожила ваша рана, но, похоже, ничего серьезного, – она еще раз взглянула на перепачканные в запекшейся крови волосы – убедиться, что Мориус перенес ее в момент, когда ранение Кристара уже было исцелено.

Посмотрев по сторонам, Оника усмирила магическую энергию внутри и очистила разум, как учил ее Дэрк Крайснер. Все может кончиться плохо, если ментальные маги двора заподозрят в ней укротителя стихий.

– Нам лучше найти безопасное место, – голос Кристара сбивал Онику с толку, казался иллюзией, как и все вокруг.

– Да, конечно, – она лихорадочно соображала, какое решение стоит принять, чтобы не оказаться на уже пройденной колее событий. – Господин, вам известно, где сейчас может быть достопочтимая Всевидящая Мать?

– В это время госпожа Арнора, как правило, находится в Зале Собраний, – Кристар задумался на мгновение, прежде чем ответить.

– Поторопимся к ней. Возле Всевидящей Матери должно быть достаточно стражи, способной вас защитить, – поддерживая брата, пока еще недостаточно крепко стоящего на ногах, Оника направилась к лестнице на первый этаж. – Все сопровождавшие вас воины Церкви угодили под обвал и теперь без сознания, если вообще живы.

Воспоминания о том, как она вела Кристара этим же путем в первый раз, не отпускали Онику, мешали сосредоточиться на воссоздании когда-то хорошо известной ей карты дворца. Она должна была бы помнить точное расположение помещений, но оно стерлось сотнями дней из иного временного витка.

Спустившись по лестнице, Оника потянула было Кристара за собой, но тот придержал ее.

– Разве мы не шли к Залу Собраний? Это сюда, – он указал на уходящий в противоположную сторону светлый коридор. Здесь уличные крики звучали куда тише, чем этажом выше.

– Простите, от волнения я совсем растерялась.

Шагая по вздрагивающему от ударов дворцу, Оника выстраивала в сознании легенду собственной жизни, которая должна была защитить ее. Зал за залом, она возводила вокруг своей истинной личности, скрытой от всякого ментального мага, новую историю, наполняла ее взятыми из прошлого ощущениями и обрывками воспоминаний. Под ворохом выдуманных фактов она старательно прятала непроницаемую дверь, за которой хранились ее истинные убеждения, привязанности и мечты – все то, что определяло суть наследницы Первого мага.

В галереях первого этажа еще суетились слуги, тогда как церковники охраняли входы и лестницы. Кристар свернул в ответвление коридора, уводящее вглубь дворца, где они тут же столкнулись с многочисленной группой, быстрым шагом идущей им навстречу.

При виде статной женщины в расшитом жемчугом перламутровом платье Оника застыла. Ровные черты, подчеркнутые угловатым подбородком, воплощали волю и решимость, а русые волосы, волнами спадающие на грудь, придавали очарование. Караул из сильнейших церковников окружал женщину, оберегая от любых посягательств.

Внимание Оники привлек затесавшийся в ряды стражи худосочный старик с суровым взглядом и резной тростью. Три параллельных линии татуировки тянулись от макушки лысой головы к левому уху.

– Госпожа Арнора! – собрав силы, Кристар отпустил руку Оники и поспешил к Всевидящей Матери. Не тратя на раздумья ни секунды, Оника упала на колени и преклонила голову перед главой Церкви и правительницей Огнедола.

– Слава Небесам, Кристар, с тобой все в порядке, – в голосе Арноры на удивление не оказалось ни надменности, ни холодности. – Почему ты один? Где охрана? Расскажешь все по дороге к убежищу.

Онику обдал ветерок от прошуршавших мимо плащей церковников. Она не смела поднять головы или промолвить хотя бы слово, помня о придворном этикете.

– Стену у лестницы третьего этажа разбили, как раз когда мы проходили там. Если бы не эта горничная, не миновать мне расправы мятежного мага. Во дворце опасно, ее нельзя бросать здесь саму.

– Мое прекрасное, милосердное дитя, служанкам не место в убежище. Миала уже ждет тебя там, а эта девушка пусть отправляется в комнаты для прислуги.

– Постойте, госпожа, – хоть Оника и не видела говорившего, но была уверена, что сухой шершавый голос принадлежал ментальному магу. Звук его шагов прозвучал совсем близко, и перед ее взглядом остановились тщательно отполированные носки туфель. – Покажи мне свое лицо.

Не дожидаясь, пока Оника исполнит приказ, старик тростью приподнял ее подбородок. Встретившись с безразличием выцветших глаз, она прикусила губу и отвела взгляд.

– Что-то не так, Ульен? – Арнора и не думала смотреть на горничную, заинтересовавшую Первого советника.

– Все в порядке, спускайтесь в убежище, моя госпожа, – старик пальцем подозвал двоих церковников и указал на стоящую перед ним на коленях девушку. – Я в скором времени к вам присоединюсь.

Арнора удалилась в сопровождении Кристара и караула, тогда как Онику грубо взяли под руки и поволокли по коридору. Она не проронила ни слова, радуясь тому, что ее брат все еще жив, а у Всевидящей Матери нет причин, чтобы использовать жука Данмиру, вживленного воспитаннику.

Отбросив все мысли о Кристаре, Оника заполнила разум страхом и непониманием – вполне объяснимыми чувствами для горничной, оказавшейся в подобной ситуации. Она помнила о неприступности ее разума для любого ментального мага и понимала, что натолкнувшись на глухую стену, старик непременно что-то заподозрит. Оставалось только пускать пыль в глаза, добровольно обнажая перед магом нужные мысли и эмоции.

Перед высокой окованной металлом дверью, где дежурили двое церковников, Оника поняла, что старик собрался бросить ее в дворцовую темницу. Неужели она чем-то себя выдала? Но, если бы ментальный маг узнал что-либо, о чем ему знать не следовало, ее бы тут же лишили силы или попросту отрубили бы голову. Значит, здесь что-то другое.

За дверью было светло и сухо. Длинная лестница привела к коридору, в который с двух сторон решетками смотрели камеры для заключенных.

– Побудешь пока здесь. Разберемся с тобой после, – сказал Ульен, пока церковники открывали крайнюю дверь и заталкивали туда Онику.

Ключ провернулся в скважине, и Оника осталась наедине со своими предположениями.

У стены белела кровать с чистыми простынями, рядом замер небольшой стул. Сквозь прожженные отверстия в круглом ковре виднелся каменный пол. Оника обошла комнату, опустилась на жесткую койку и прислонилась к шершавой стене. Чуть прикрыв веки, она разглядывала руки.

Стиснув кулаки, Оника свернулась в клубок и легла на бок, ставшая беззащитной перед собственными мыслями. Понимание, что ей посчастливилось ухватить удачу за хвост и получить шанс исправить все ошибки, не могло справиться с нахлынувшим чувством одиночества. Онике с трудом удавалось разобраться со «здесь» и «сейчас». Она, словно утомленный дорогами странник, вернулась в родной и близкий сердцу край, но теперь он выглядел совсем иначе, чем в тот день, когда она его оставила.

«Это пройдет. Мне всего лишь нужно привыкнуть», – сказала она себе, придя к мысли, что мир как никогда был похож на себя, а вот ее взгляд уже не был прежним.

Сжавшись, Оника стала прислушиваться к ветру, что врывался в окна и сквозняками скользил по дворцу. Он шептал ей об осадивших дворец мятежниках и о прибывающих силах Ордена, которые быстро расправлялись с бунтарями, возвращали покой на улицы столицы. Не получив сигнал от дочери, Командор сочтет, что она просто не успела. Но какие мысли будут одолевать его, когда она не придет в указанное место? Болезненно сведя брови, Оника прогнала тоскливые мысли об отце. Сейчас, во что бы то ни стало, она обязана не допустить гибель брата, а остальным можно заняться после.

Дворец шумел, но теперь это были уже не крики отчаяния и страха, а торопливые голоса прислуги, обсуждавшей погибших под завалами, и окрики стражи, наводящей порядок.

Оника вскочила от ощущения, словно на ее голову под ударами метеоритов рухнули своды дворца. В ушах стоял рев пламени и вой сгораемого воздуха.

«А ведь Мориус обещал никакого безумия», – с досадой подумала она и вернулась на кровать, накрылась сложенным в ногах стареньким пледом. Тепло, перемешанное с затхлостью постели, заполняло вязкой дремой сознание, прогоняло прочь все мысли. Сейчас оставалось только ждать и молить Небо, чтобы выбранный ею путь, вновь не привел к тотальному краху.

* * *

Новый день разбудил Онику шагами служанки, принесшей завтрак из молочной каши и пресного компота. Украдкой взглянув на заключенную, та поторопилась удалиться под пристальным вниманием стражника. Когда Оника забирала с подноса тарелку, караульный ухмыльнулся и подмигнул девушке, немало развеселенный ее притворным смущением.

Закончив завтракать, она вернулась к ветру, без умолку болтающему чужими голосами, в надежде узнать хоть что-то о причине ее заключения. Но дворец был поглощен собственными заботами, и Оника решила не испытывать судьбу и предоставила своего говорливого друга самому себе. Злоупотребление силой укротителя могло привлечь внимание ментальных магов.

Из оцепенения ее вывела открывшаяся наверху лестницы дверь и шаги трех человек. Тихо звенела броня, и Оника решила бы, что Ульен наконец нашел время проведать заключенную, если бы не отсутствие ударов трости.

– Эй, привет, – Оника обернулась ко входу в камеру, услышав знакомый голос. – Помнишь меня?

Кристар, опустившись на корточки и держась за прутья решетки, широко улыбался. Увидев отмытого от крови и грязи брата, в свежей одежде и с сияющими глазами, Оника невольно отметила, что тот уж точно не должен быть обделен женским вниманием.

Она улыбнулась, но тут же помрачнела под суровыми взглядами двух церковников за спиной Кристара.

– Святые Небеса, если вы отойдете на метр, ничего ужасного со мной не произойдет. Вы же пугаете ее, – Кристар обернулся к сопровождающим, и те отступили на шаг, но даже не подумали прекратить прожигать заключенную взглядами.

– Почему вы здесь, господин? – Оника подвинулась к краю кровати.

– Хотел узнать о твоем самочувствии, – Кристар обвел взглядом разделявшую его с девушкой решетку и виновато улыбнулся. – Прости за это недоразумение. Ульен утверждает, что никогда тебя не видел. По-моему, он слишком беспокоится о безопасности дворца. Но, стыдно признаться, я тоже не могу вспомнить, чтобы встречал тебя среди горничных. Бессмыслица какая-то, я бы точно запомнил твое лицо: у тебя очень необычные глаза, – он запнулся и улыбнулся еще шире. – Похоже, меня таки сильно стукнуло вчера по голове.

– Простите, но, боюсь, господин Ульен прав, – призналась Оника. Двери в темницу снова громыхнули и отвлекли Кристара от заключенной.

– Так и думал, что мне не удастся намного опередить Первого советника, – лицо Кристара украсила очередная, на сей раз немного разочарованная улыбка, когда до него донесся тихий стук трости о ступени. – Послушай, все будет хорошо, хоть Ульен упрямо стоял на своем, я замолвил за тебя словечко.

Кристар выпрямился в полный рост, и стража заняла свое место за его спиной. Улыбнувшись Онике на прощание, он направился к лестнице.

– Господин Кристар, не ожидал встретить вас здесь, – пусть от голоса Ульена по спине и пробегал холодок, Оника внимательно слушала. – Госпожа Миала была крайне огорчена, что вы пропустили полуденный десерт. Вам не следует посещать подобные места. Отсутствие солнечного света плохо сказывается на вашем здоровье.

– Ваша забота льстит мне. Я как раз направляюсь в сад. Хорошего вам дня, Ульен.

– И вам, господин Кристар, и вам, – проскрежетал маг и продолжил свой путь.

– Выведите ее, – бросил советник, и спустя минуту Онику усадили на стул в круглой комнате, спрятавшейся за дверью в самом конце тюремного коридора.

Когда ее привели, внутри уже находилось двое стражников и молодой человек двадцати трех лет от роду. При виде заключенной, на его оживленном лице, украшенном бородой-ширмой и не раз ломанным в драках носом, появилась одобрительная ухмылка.

Оказавшись на будто бы вросшем в пол стуле, Оника сжалась под ощупывающим взглядом Ульена.

– Итак, девочка, давай ты не будешь тратить мое время и сразу признаешься, что ты делала во время мятежа во дворце Всевидящей Матери. И только не нужно историй о горничной, в чью одежду ты вырядилась. Я знаю каждого слугу, и ты – не одна из них. Так что ты делала во дворце?

– Пряталась, господин, – еле слышно прошептала Оника, уставившись в пол.

– Пряталась, значит, – трость Ульена ударила в камень рядом с босой стопой девушки. – И от кого же ты пряталась?

– От взбунтовавшихся магов, господин.

– Хочешь сказать, испугавшись мятежников, ты бросилась вместе с ними через пролом в стене во дворец, где собиралась от них же и спрятаться?

– Нет, господин, я прошла через сток возле северного озера. Я гуляла вдоль берега, когда раздались крики и грохот. До меня доходили слухи о готовящемся мятеже магов и, испугавшись, я побежала к калитке, которой пользуется прислуга. Я надеялась, что моя подруга поможет мне укрыться, пока церковники не приструнят бунтарей. Заметив, что сток не закрыт, я решила, что чем скорее окажусь за стенами дворца, тем лучше, – тараторила со все нарастающим волнением Оника.

– Погоди, погоди, – Ульен потер глаза. В голове заключенной царил сущий бардак, а советник и так был измотан ночным допросом задержанных мятежников, чтобы схватывать все на лету. – Какой сток?

– Девушка, вероятно, говорит о стоке в северной части стены, где садовые ручьи выходят к озеру. Там была срезана решетка. Также в той части стены были убиты караульные. Убийство с помощью магии, Ульен, – произнес наблюдавший за допросом парень.

Старик окинул девушку придирчивым взглядом, уже в третий раз не найдя в ней и намека на силу укротителя стихии.

– Хорошо, пусть так. А как объяснишь свое одеяние?

– Моя подруга служит горничной во дворце. Иногда она угощает меня вчерашней выпечкой, а как-то раз подарила это платье. Мое совсем исхудало, а на новое у меня нет денег.

– Имя этой горничной, – резко сказал Ульен и свел брови, заметив, как побледнела заключенная.

– Она не делала ничего дурного! Пожалуйста, не наказывайте ее, я верну платье, только не наказывайте ее!

– Имя! – прогремел старик, и трость со свистом рассекла воздух, ударив в высокую спинку стула, совсем рядом с головой Оники.

– Пура, ее зовут Пура! – она закрыла лицо руками, дрожа от страха.

Обстоятельства сыграли Онике на руку, и подслушанные ранее сплетни взбудораженных недавними событиями служанок, пригодились в создании более-менее достоверной и не поддающейся проверке легенды.

– Помягче, Ульен. Я пошлю за Пурой, только не нужно пугать девочку.

– Не пошлешь, – сухо сказал первый советник. – Эта горничная попала под обвал и уже давно мертва. Как удобно, не правда ли?

Пальцы Ульена сжали подбородок Оники, длинные острые ногти впились в кожу. Ментальный маг сверлил взглядом полные слез разномастные глаза, но находил в них только страх и слепое отчаяние.

– Хватит тебе! Забыл, что допрос мятежников был закончен к завтраку? Достаточно этих сцен, вскрой ее память и дело с концом. Как же надоела эта твоя паранойя.

Первый советник отпустил подбородок Оники и нахально вломился в ее сознание. Ментальному магу было неведомо, что он чинит разбой лишь в той части, куда девушка добровольно пустила его, охотно демонстрируя подстроенные воспоминания. Даже несмотря на полный контроль вторжения со стороны Оники, она чувствовала, как жадно и похабно маг ощупывает личность, предоставленную ему на растерзание.

– Она не врет, – заключил Ульен, брезгливо скривившись.

За время своей службы Всевидящей Матери, он вывернул наизнанку сотни человеческих душ, большая часть которых оказывалась до тошноты отвратительной и пустой. Вот и теперь он вынырнул из мелкой и мутной водицы сознания нищенки, жизнь которой с самого начала не несла ровным счетом никакого смысла. – Пусть выметается отсюда, да поскорее.

– Замечательная мысль, только вот…, – парень многозначительно замолчал.

– Что еще?

Первый советник давно уже мечтал о нескольких часах отдыха за чтением и горячим чаем. С наступлением осенних холодов кости ломило, а ноги крутило так, словно они были мокрой тряпкой в руках толстощекой прачки, старательно выжимающей из них всю воду.

– Господин Кристар ходатайствовал за девочку. Согласно его словам, она защитила его при встрече с мятежником и заслуживает соответствующего вознаграждения.

– От меня-то ты чего хочешь?

– Ну как же, Ульен, разве не ты ответственен за набор прислуги во дворец? Во время мятежа мы потеряли почти четверть от всего числа слуг. Может, стоит начать пополнять ряды кухарок, горничных и прачек, которые будут заботиться об уюте во дворце Всевидящей Матери?

– Вот сам этим и займись. Будешь знать, как идти на поводу у господина Кристара. Одобрение я дал, бумаги заполню сам.

За Первым советником и двумя церковниками, удалившимися следом за ним, захлопнулась дверь.

– Старый хрыч, – пробормотал парень и, выудив из кармана смятый платок, протянул его всхлипывающей Онике. – Вот, держи и, ради Неба, прекрати плакать. Если по пути в крыло прислуги мы столкнемся с господином Кристаром, мне придется объяснять, почему не доглядел тебя. А все проклятый Ульен!

Он махнул рукой, требуя у оставшихся в комнате стражников подождать за дверью.

– Ну, все, все, хватит. Я знаю, что старик крайне груб в своих ментальных штуках, но если бы не они, он мог бы еще долго мучить тебя. В дурном настроении он бывает непозволительно жесток, – он приобнял Онику за плечи, пока та продолжала вытирать предложенным платочком влажные щеки. – Больше он тебя не побеспокоит. Ульен по долгу службы обязан проверять всех, кто приходит во дворец, но после этих безрадостных встреч, он раз и навсегда обо всех забывает.

Парень открыл перед Оникой дверь.

– Давай же, улыбнись, – не сдавался он. – Я-то все гадал, что же это за девица, за которую так пылко заступался господин Кристар, но теперь-то все стало понятно – с таким-то очаровательным личиком.

Улыбка Оники получилась искреннее, чем все сыгранное ею до этого момента. В то время как парень, ведущий ее по коридору, принял посветлевшее лицо бывшей заключенной на свой счет, Оника ликовала, что ей не только удалось сохранить жизнь брату, но и, волею судьбы, посчастливилось остаться во дворце, тогда как сама она думала, что в лучшем случае ее вышвырнут на улицу, как и собирался изначально сделать Первый советник.

– Зови меня Зореваром, – продолжил юноша, обрадованный приободрившейся девушкой. – Могу я узнать твое имя?

– Рони, господин Зоревар, – ответила Оника. Еще накануне она выбрала себе имя, вполне подходящее простолюдинке.

– Нет-нет, никаких господ, – категорично заявил Зоревар. – Мне будет достаточно этой высокопарной чуши, когда я стану одним из советников госпожи Миалы. Но пока юное украшение дворца взрослеет, я всего-то мальчик на побегушках. Конечно, в присутствии Ульена и остальных лучше не забывать о правилах приличия, но наедине даже не вздумай называть меня господином.

Лестница наверх, в этот раз показавшаяся Онике намного шире и длиннее, чем в первый, закончилась светлой аркой открытой двери. Девушка сощурила привыкшие к полумраку темницы глаза.

– Фух, это было мрачное местечко, – Зоревар тихо рассмеялся. – В дворцовую темницу обычно отправляют провинившихся слуг, но гостить внизу им не нравится, так что все стараются не отлынивать от обязанностей. Ты жила в окрестностях Берилона?

– Да, таких, как я, не пускают в столицу, – Оника повела плечами, изображая смущение.

– Чем ты занималась? Расскажи немного о себе, тогда я смогу подобрать тебе занятие по способностям.

Зоревар вел Онику долгой вереницей коридоров, которые заполонили строители, восстанавливающие стены и отделку. Без применения магии работа грозила затянуться на недели, но единственными магами, которым разрешалось находиться на территории дворца, были ментальные.

– Южный тракт никогда не бывает пуст. Торговцы и ремесленники везут свой товар со всего Огнедола, так что я чистила лошадей, подносила воду, иногда помогала собирать рассыпавшийся груз. Последнее – реже, большинство думали, что я хочу их обворовать, – Оника с увлечением рассказывала о своей никогда не существовавшей жизни. Она продумала все до последней мелочи, и, понимая, что каждый пекарь, портной и трактирщик знает своих помощников, выбрала частью своей истории неприглядную жизнь девушки с тракта. Разве кто-то запоминает их лица и имена?

– Что ж, – подытожил Зоревар, решив вежливо довольствоваться историей о лошадях и рассыпавшемся товаре, – у нас небольшой недочет прачек, а благородные зады не обрадуются сну на несвежих простынях. Только не подумай, у меня и в мыслях не было причислить к прочим госпожу Арнору!

Оника рассмеялась в платок и уже без грусти в глазах взглянула на Зоревара, в очередной раз убедившись, что кокетство – лучшее оружие женщины.

«Конечно, есть еще воздушный клинок, но друзей однозначно лучше заводить другими методами», – подумала она и поднявшаяся из глубин тоска по сероглазому лучнику неприятно кольнула в груди, еще помнящей боль от пронзившей ее стрелы.

Со строительных лесов, где рабочие старались пристроить поднятую на лебедке длинную мраморную балку, донеслось зычное: «Берегись!». Толстый канат, проточенный вездесущими мышами, с треском лопнул, отпуская зависшую в воздухе плиту.

Зоревар дернул Онику к себе, обхватил одной рукой и прижал к груди, тогда как другую выставил над головой, приняв на предплечье удар камня. Девушка почувствовала, как тело парня вздрогнуло, но устояло в грохоте упавшей на пол балки, треснувшей от соприкосновения с рукой Зоревара.

– Растяпы! Вас же так поубивает! – сердито крикнул тот, выпустив Онику из хватки. – Ты в порядке? Не задело?

– Ты церковник? – проведя несколько месяцев в окружении воинов Церкви, утративших большую часть своей силы после уничтожения дворца и скрытого под ним кристалла, Оника совсем забыла об их настоящих возможностях.

– Без доспехов не похож? – ухмыльнулся Зоревар и, взглянув на засуетившихся рабочих, как ни в чем не бывало, продолжил путь к комнатам прислуги. – Броня больше дань традициям и моде. К чему таскать на себе лишнее железо, когда тело прочнее в разы.

– К примеру, можно разорвать на себе доспех голыми руками, чем и распугать всех врагов, – Оника выдала одну из шуток, услышанных от церковников, что присоединились в гвардии Командора.

– Хорошая мысль! – Зоревар от души рассмеялся. – Все равно эта груда железа ни на что больше не годится. – Вот мы и на месте.

Оника помнила это ответвление коридора, ведущее в просторные общие комнаты для прислуги: женские, выходящие окнами на восточную часть сада, открытую для посещения всеми слугами, и мужские, смотрящие в один из внутренних дворов, за которым располагались конюшни и дворцовая кузница.

– Не волнуйся, Ильга поможет тебе обустроиться и все объяснит, – Зоревар ободряюще улыбнулся спутнице и, громко постучав в крайнюю справа дверь, потянул за ручку.

– Зоревар! Чтобы тебе пусто было! – вход в комнату заслонила необъятная женщина с выбивающимися из-под платка рыжими прядками и негодующим взглядом карих глаз. – Что прикажешь делать, когда ты своими кулачищами выломаешь петли?! Кого это ты привел?

Женщина, мельком глянув на Онику, сердито уставилась на церковника, но тут же вернулась к девушке.

– Новенькая, значит, – уже спокойнее произнесла Ильга, вытирая руки о подол серого платья.

– Новенькая, значит, – передразнил Зоревар. – Вам, кажется, прачек не хватает?

Ильга скосила взгляд на тонкие запястья Оники и глубоко вздохнула, став еще шире.

– С этими веточками-то? Ну, раз ты говоришь, что нам не хватает прачек, посмотрим, что можно с этим сделать, – женщина поморщилась, заметив, как Зоревар приподнимается на носочки, пытаясь разглядеть из-за ее плеча других служанок. – У тебя что, мало дел? Давай, дуй отсюда, а то мне опять достанется за то, что мы отвлекаем тебя от обязанностей.

– Как ты бессердечна, – Зоревар надел маску трагизма и, враз посерьезнев, кивнул на Онику. – Присмотри за Рони.

– Уж не беспокойся, присмотрю, – процедила Ильга вслед удаляющемуся церковнику, после чего втолкнула Онику в комнату и закрыла дверь.

Внутри было тепло от горящего очага и душно от взглядов затихших служанок. Двухъярусные кровати занимали все пространство комнаты, и только возле окон с желтыми ситцевыми шторами, было оставлено место для пары столов и стульев. Под каждой кроватью прятались небольшие тумбочки с выдвижными ящиками. В стене слева находился проход, закрытый темной портьерой, из-за которой тянуло банной сыростью.

Неуклюжие напольные часы, стоящие в центре между окном и дверью, выходящей в сад, пробили три часа, подчеркнув наступившую в комнате тишину.

– Запоминай каждое мое слово, Рони, потому что повторять никто не будет. Меня зовут Ильга, и я отвечаю за то, чтобы все присутствующие выполняли отведенную им работу без пререканий и жалоб. Теперь ты во дворце Всевидящей Матери, и это тебе не пропахший потом постоялый двор с перепачканными жиром и спермой шлюхами, – наставительно вещала женщина, ведя Онику через ряды коек к отведенному ей месту.

Им стала кровать в углу, через стенку от ванной комнаты. На нижней койке уже сидела сутулая девчушка лет пятнадцати с веснушчатым лицом и собранными в хвост блекло рыжими волосами.

– Ноя, твоя соседка. Если ты окажешься настолько тупа, что тебе понадобятся дополнительные разъяснения, обращайся к ней, – Ильга махнула на девочку рукой. Ноя неуверенно потирала руки с исколотыми иголками пальцами. – Подъем в шесть, отбой в одиннадцать, услышу от тебя хотя бы звук в период между, и ты еще долго не сможешь говорить. С завтрашнего же утра приступаешь к своим обязанностям – после проклятого мятежа у прачек нет времени сидеть сложа руки. С утра следуй за остальными, дежурная все тебе объяснит. А сегодня займись тем, что вызубри, как подобает себя вести, если ты, не дай Небо, встретишься с благородной особой. Но мой тебе совет – не высовывайся и выполняй свою работу. Ноя, расскажи своей новой соседке, что и как должна делать служанка дворца Всевидящей Матери, чтобы не оказаться выброшенной в помойную яму.

Ильга придирчивым взглядом осмотрела внешний вид Оники и, прежде чем вернуться к своим заботам, пообещала «что-то с этим сделать».

– Привет, я Ноя, – серый невзрачный голос девочки, как нельзя лучше подходил к ее нескладной внешности. – Я немного умею читать и у меня с собой «Большой сборник указаний и наставлений для служанки». Садись, у нас есть несколько часов до ужина и немного времени после, я прочитаю самое главное.

Страницы пухлой книжки зашелестели между пальцев Нои, сливаясь в единый поток с ее монотонным говором. Сидя на кровати рядом с девочкой, Оника не слушала ничего из того, что читала служанка, прекрасно зная содержание расширенного издания книги в руках Нои. Все ее внимание занимали перешептывающиеся по углам подчиненные Ильги, раз за разом бросающие колючие взгляды в сторону новенькой.

Одни лица сменялись другими: служанки возвращались из сада, бегали туда-сюда с шитьем и подносами, не забывая переброситься друг с другом горсткой фраз. Ильга уверенно зазвонила в отполированный колокольчик и его трель тонким сопрано зазвучала на фоне отбивающих семь вечера старинных часов.

– Продолжим потом, – Ноя закрыла книжку и, завернув ее в желтую тряпицу, спрятала в ящик под кроватью. – Сейчас время ужина, не глазей слишком по сторонам и держись рядом.

Столовая для прислуги находилась в самом конце коридора, заполненного запахами кухни и голодными слугами. На длинных столах уже стояли тарелки со стынущей кашей, кусочками овощей и двумя ломтями хлеба. Мужчины толкались и гоготали, тогда как женщины, посмеиваясь в ладошки, быстро рассаживались в ближней ко входу половине зала.

– У каждого есть свое место, и занимать чужое я тебе не советую, – прошептала на ухо Онике Ноя. Пройдя в конец первого стола, она взяла две тарелки и направилась в самый край к стене, попросив соседку захватить ложки и стаканы с напитком.

– Почему мы пересели? – поинтересовалась Оника, сев на застеленную покрывалом скамью рядом с жмущейся к стене Ное.

– Кроме общепринятых правил поведения у прислуги дворца Всевидящей Матери есть еще и свои собственные законы. Остальные не любят, когда я сижу рядом, так что занять место в стороне лучше, чем терпеть их тычки, – пояснила Ноя и указала на свои веснушки. – Они смеются и говорят, что это заразно.

– Какая нелепица, – Оника улыбнулась девочке и приступила к своей порции густой, но недосоленной каши.

«В книгах не пишут, что прислуга дворца Берилона хуже стаи крысопсов, – думала Оника, раскусывая недоваренный кусок кабачка, – с другой стороны, это однозначно лучше Ассамблеи, только и ждущей, кому бы воткнуть в шею шприц с ядом».

Когда к Ное и ее соседке направилась группа из четырех молодых служанок, Оника старательно делала вид, что полностью поглощена остатками каши в тарелке и не замечает ничего вокруг.

– Ну как, нравится дворцовая еда? – раздалось за спиной, и влажная девичья рука сжалась на загривке Оники. – Ходят разные слухи, почему тебя, приблуду с улицы, взяли во дворец.

– И как такой дуре удалось добиться заступничества господина Кристара? – визглявый голос второй говорившей только больше разозлил и без того заведенную Онику. – Ты здесь никто, так что не зарывайся, уяснила?

– Что здесь творится? – зычный голос Ильги пронесся по столовой, привел в чувство накинувшихся на Онику служанок.

– Мы всего-то приветствуем новенькую, – ответила девушка, сжимавшая шею Оники. Рука ослабила хватку, и стакан холодного компота вылился на ее голову. – С пополнением нас!

Служанки удалились под одобрительные возгласы и хлопки большей части женского общества, оставив Онику давиться злостью. Сжимая ложку до боли в руке, она поймала себя на мысли, что хорошо помнит эту злость, совсем такую же, которую испытывала в преддверии нападения Республики. Испугавшись самой себя, она встала из-за стола и поспешила в комнату, на ходу душа в себе вспышки гнева. Ни при каких условиях она не позволит себе опять скатиться в полную ярости бездну.

Позже вечером, в утопающей в пару банной комнате, полной горячей воды и раззадоренных служанок, щипающих и толкающих Онику, она раз за разом твердила себе: «Или это, или Республика и безумие».

Отделавшись парой синяков и выдранным клоком волос, она забралась на верхнюю койку отведенной ей кровати. От потрепанного ночного платья, предоставленного Ильгой, чесалось тело.

Лежа на животе, Оника взглядом ловила звезды, изредка появляющиеся среди низких облаков. Ее одолевали противоречивые чувства. Она радовалась, что Кристар все еще жив, дворец не разрушен, и дни Огнедола в преддверии снежной зимы по-прежнему спокойны и размеренны. Но радость быстро сменялась раскаянием за жизни мятежников, которых пришлось оставить на расправу Ордена, и за беспокойные ночи отца и Люфира, наверняка гадающих, что пошло не так, и почему она не возвращается, пусть даже и сама.

Отдаваясь во власть сна, Оника пыталась предугадать, какие последствия повлечет за собой ее вмешательство в ход времени, и не окажутся ли они еще большей катастрофой, чем война с Республикой.

* * *

Дни слились в безликую череду, пропахшую мылом и мокрыми простынями, дубеющими на ветру. Прачки ходили со стиркой к заводи, находящейся внутри дворцовых стен и отделенной от озера гигантским стоком, перекрытым толстой решеткой.

Девушки, ни на миг не остающиеся без присмотра стражников со стены, тихо жаловались друг другу на неработающую котельную, из-за которой приходилось полоскать белье в дерущем кожу холоде. Возвращаясь в комнаты прислуги к шести вечера, прачки тихо всхлипывали и старались лишний раз не беспокоить вспухшие руки, даже привычная к стирке кожа которых страдала от жесткой ткани и ледяной воды. Онике оставалось только скрывать совершенно целые кисти: пусть холодные воды и кусали их нещадно, но они же и залечивали, хотела того девушка или нет. Она с нетерпением ждала, когда заработает котельная, и ей не придется объяснять, почему ее не приспособленные к ежедневному труду руки по-прежнему целы.

Служанки больше не досаждали ей, посчитав, что одного раза будет достаточно. За завтраками и ужинами Ноя рассказывала Онике о себе, об отце-портном, сумевшем пристроить дочку, умело обращающуюся с иглой, во дворец Всевидящей. За хорошую работу была и хорошая плата, большую часть которой Ноя передавала родителям. Рыжая мышка оказалась человеком добрым и бесхитростным. Видя, что у Оники даже нет теплой накидки, тогда как прачки весь день проводили на холодном ветру, Ноя отдала ей свой плащ.

Но компания швеи и ее рассказы не могли скрасить подернутых дымкой угрюмости дней Оники. С утра до вечера ее занимали размышления о брате и том, как избавить его от жука. Она корила себя, что в иной череде событий не перерыла библиотеку Храма Первого в поисках информации о карликовом виде. Одолевшее ее тогда ощущение тщетности любых действий, уже после смерти Кристара, лишило ее знаний, которые теперь могли пригодиться для решения вновь ставшей насущной проблемы.

Решив, что пока стоит просто воспользоваться данным ей шансом закрепиться во дворце, изучить местные порядки и отыскать лазейки, которые могут оказаться полезными в дальнейшем, Оника полоскала порученные ей тряпки, пропуская мимо ушей колкие замечания остальных.

Прислуге, не отвечавшей за ежедневный порядок и угождение жителям дворца, раз в неделю в полное распоряжение давался вольный день. Тогда девушки, радуясь изредка появляющемуся из-за облаков солнцу, выбирались в сад или заигрывали со слугами и все еще восстанавливающими дворец строителями.

Ноя сидела рядом с Оникой, попросившей обучить ее чтению. Если ей выпадет случай воспользоваться библиотекой дворца, нужно будет иметь убедительное объяснение тому, откуда прачка, будучи до этого девкой с тракта, знает грамоту.

Ноя радовалась, что ученица схватывает все на лету, и рассыпалась словами похвалы, когда их отвлекла поднявшаяся в комнате суета. Служанки льнули к окнам и, хихикая, прятали лица за шторами.

– Что такое? – Оника вопросительно посмотрела на поникшую Ною. Девочка забралась на кровать с ногами и вжалась в самый темный угол. – Ты чего?

– Каждый вольный так, – нехотя пробормотала рыжая. – А иногда и чаще, стоит камню преткновения всех глупых девок появиться на горизонте. Идиотки.

Пока Ноя сопела в юбку платья, скрывавшую подобранные к груди острые коленки, «глупые девки» бросились от окон врассыпную и собрались у выходящей в сад двери за секунду до того, как та отворилась, вызвав бурю сдавленных возгласов радости.

– Господин Кристар, это такая честь! Господин Кристар, мы надеялись, что вы заглянете к нам! Господин Кристар, господин Кристар! – комнату заполнили восторженные девичьи голоса, а Ноя уткнулась лицом в колени и зажала уши руками. Похоже, швея, как и остальные служанки, питала симпатию к воспитаннику Всевидящей Матери, но и мечтать не смела о его расположении.

Оника проглотила смешок, вспомнив о размеренных днях в родной деревне, где всякий старался угодить воспитаннице уважаемой семьи Фьюриен. Но до обожания, которое вызывал Кристар, ей было далеко.

Она не видела брата, окруженного толпой служанок, но прекрасно слышала его голос.

– Рони, можно тебя ненадолго? – вымышленное имя спугнуло щебечущих вокруг Кристара пташек.

Оника встретилась взглядом с улыбающимся юношей, за спиной которого маячила всюду сопровождавшая его двойка церковников. Ноя ошеломленно смотрела на новую подругу, а лица служанок, утративших дар речи, обещали Онике еще один неприятный разговор.

– Рони? – повторил Кристар, переминаясь с ноги на ногу.

– Да, конечно, господин Кристар, – Оника соскочила с кровати и, наспех обувшись, вышла в сад вслед за братом, оставив завистливые взгляды сверлить закрывшуюся за нею дверь. Впрочем, на улице ее ждало не менее напряженное молчание служанок, вышедших подставить лицо последним солнечным лучам этой осени.

– Ты не против немного прогуляться? – юноша указал на уходящую вглубь сада дорожку и, получив утвердительный кивок, уверенным шагом направился к арке из крон обнаженных деревьев. Спиной чувствуя взгляды сопровождающих их церковников, Оника шла рядом с Кристаром.

Вымощенная рыжим камнем тропа долго петляла, пока наконец не привела к небольшой площадке с неработающим фонтаном. В стоячей воде плавали листья, редкий ветер сгонял их к краям чаши. Дальше дорожка уводила к высокой стене, что отделяла место отдыха прислуги от рощ центральной части сада. Невольно скользнув взглядом вверх, Оника увидела остов смотровой башни, разрушенной во время мятежа.

– Надеюсь, ты хорошо устроилась на новом месте, – присев на чашу фонтана, Кристар оборвал ставшее для него неуютным молчание. Церковники неподвижно замерли у края площадки, стараясь не причинять господину беспокойства своим присутствием.

– Да, все очень добры ко мне, – ответила Оника, оставшись стоять. – Господин Зоревар сказал, что это вы похлопотали, чтобы мне дали место во дворце, и я хотела поблагодарить вас. Почему вы помогли мне?

– Я не забыл, как ты бросилась на мятежника, прежде чем он напал бы на меня. И как встала между нами после. Боюсь, что другим слугам со всей их приветливостью и преданностью не хватило бы смелости для такого. Ты очень храбрая, Рони, и ты спасла мне жизнь. Мне жаль, что я не могу помочь тебе чем-то еще, – Кристар на мгновение задумался, и его лицо озарила идея. – Зоревар говорил, что ты служишь прачкой, я могу попросить, чтобы тебя перевели на более приятную работу. Я видел руки остальных…

Не договорив, он поймал запястье Оники и не без удивления ощутил под пальцами мягкую кожу, не свойственную большей части служанок дворца.

– Вам не стоит так беспокоиться, господин Кристар, мне не привыкать к тяжелому труду.

– Да, Зоревар рассказал мне о твоем…, – юноша замолчал, почувствовав неловкость от напоминания о прошлом девушки, и выпустил руку Оники. – Прости, тебе, должно быть, неприятно говорить об этом.

– Все в порядке, – Оника улыбнулась. – Как ваша рана?

Кристар не сразу понял, о чем речь, а вспомнив, рассмеялся.

– Всего лишь царапина! Правда. Я думал, что все будет намного хуже, столько-то крови!

«Оно и было», – Оника не заметила, как нахмурилась.

Холодные брызги упали на лицо, раскрасили платье темными пятнами. От погруженной в воду фонтана руки Кристара расходились круги.

– Или ты немедля развеселишься, или познаешь негодование мага воды! – еще одна волна брызг полетела в опешившую Онику. Она застыла на месте, не зная, как реагировать, и даже, что думать о подобном поведении.

Кристар отряхнул руку и смущенно потер глаза.

– Прости, никто не понимает этих шуток. Извини. Может, ты присядешь? – Кристар поднял на девушку взгляд, надеясь не увидеть в ее глазах столь знакомые ему тени осуждения.

С неподдельным любопытством наблюдая за братом, Оника выполнила его просьбу.

– Прости, мне не стоило так делать. Но ты хотя бы не пугаешься, как остальные, – Кристар облокотился на край фонтана. Его взгляд следил за низко плывущими облаками. Он хотел бы скрутить их в рог или построить настоящий воздушный замок, но был всего лишь человеком, которому не позволено даже издалека увидеть укрощение стихии. – Как здорово было бы хоть на день стать магом.

Оника в удивлении приподняла брови. Единственный ее разговор с братом закончился страхом в его глазах перед ее силой, и она никогда бы не сказала, что Кристар в тайне грезит о даре укротителя стихии.

– Отрастить себе крылья из ветра и взмыть высоко-высоко, хватая пальцами облака. Или научиться ходить по воде! – мечтательно протянул юноша и через плечо взглянул на успокоившуюся темную воду. – Извини, тебе вряд ли хочется слушать всякие глупости.

– Необычно, что это говорите вы, воспитанник Всевидящей Матери. Разве вам не положено…

– Бояться всякого укротителя и считать магию проклятым даром? – закончил за девушку Кристар. – Все твердят это из раза в раз, но я думаю, что сила укротителя стихии – это благословение Небес. А магия – связующая нить между человеком и миром вокруг.

Оника видела в глазах Кристара вдохновение Мориуса, рассказывавшего ей о времени, когда он только шагнул на тропу подчинения стихий, но уже мечтал о том, как принесет мир в родные ему земли. Познав темную, полную отчаяния и гнева сторону силы Первого, она не без трепета наблюдала за говорившим устами брата светом, что произрастал из стремлений Мориуса к лучшей жизни для каждого человека.

– Но как же мятежники? Вы сами видели, как опасна их сила, и по-прежнему не считаете ее проклятьем?

– Рони, сила укрощать стихии – всего лишь инструмент, и только человек решает во имя чего он будет использован. Я уверен, есть сотни, тысячи магов, каждый день творящих добро и заботящихся о других! А Орден Смиренных? Его члены оберегают Огнедол и помогают сбившимся с пути магам принять себя и обрести покой! Я столько раз просил госпожу Арнору позволить мне поговорить хотя бы с одним из них, чтобы понять, чем они живут, как видят мир, о чем мечтают. Но ее беспокойство о моей безопасности не знает границ, – Кристар вздохнул. – Она опасается, что меня могут использовать, чтобы манипулировать ею. Так что мне и шагу не сделать без своих доблестных стражей.

Оника посмотрела на так и не шелохнувшихся за все время церковников. Их лица скрывались за забралами, а пальцы сжимали рукояти мечей, что покоились в излучающих слабый свет ножнах.

– В каждом маге таится искра Проклятого, и ей только нужно немного места, чтобы превратить все в угли. Всевидящая Мать права, что так старательно оберегает вас, господин Кристар, – она стояла на своем, пытаясь оценить искренность его слов.

– Ты так боишься магов? Почему? – Кристар придвинулся к Онике, взял ее за руку и пытливо заглянул в глаза. – Ты же жила в окрестностях Берилона и должна была видеть немало укротителей. Расскажи мне о них, прошу!

– Вам не понравятся мои истории, господин Кристар, – Оника закусила губу, словно не могла набраться смелости заговорить. Ее тяготила необходимость ежедневно закутываться в ложь, но врать в глаза брату оказалось труднее всего.

Пусть Оника и знала Кристара всего ничего, но с его гибелью, когда данные им двоим силы соединились в одном теле, она постоянно ощущала его присутствие, а частые видения только усиливали это чувство. Образ брата, всюду сопровождавший ее, за несколько месяцев успел стать неотъемлемой частью ее существа. И теперь, когда он был отдельным, живым человеком, она была вынуждена врать ему, как и всем остальным.

– Маги не часто появлялись у Берилона, а когда я замечала хоть одного из них, с проклятой меткой на лбу, бежала прочь, что было мочи. После того, как маг огня сжег мой дом и убил родителей, я не верю в доброту их намерений, уж простите, господин Кристар, – Оника понуро повесила голову.

– Не нужно извинений, – он ободряюще похлопал девушку по плечу. – Какое совпадение, знаешь, я ведь тоже лишился родителей, сразу после моего рождения. Мятежники напали на нашу деревню, камня на камне не оставили, и убили всех, кто встал на защиту своего дома. Мой отец был простым фермером, отказавшимся пустить захватчиков на порог. Но человек с вилами в руках немногое может против укротителя стихии. Пусть я и потерял родителей, как и многие другие, но именно тогда мне посчастливилось дважды. Первый раз, когда госпожа Арнора по пути в Этварк заметила дым и направилась на выручку жителям, а второй, когда она же, сжалившись над осиротевшим младенцем, забрала его в Берилон и сделала своим воспитанником.

«Так вот какую байку тебе рассказали», – не без злости подумала Оника, вслух же сказала:

– Мне очень жаль, господин Кристар.

– Прекрати, я не остался на улице и никогда не знал нужды. Я не жалуюсь, всего лишь хочу сказать, что и сам пострадал от жестокости укротителей стихий, но по-прежнему верю, что магический дар был дан человеку, чтобы творить добро, делать мир безопаснее, а людей – лучше. Если бы у меня была сила мага, я бы обязательно доказал тебе это и избавил от страха! И не только тебе, но и госпоже Арноре, советникам и каждому человеку от Медвежьих гор и до Восточного океана!

– Не думала я, что вы такой мечтатель, господин Кристар.

– Да, мечтатель, – враз став невеселым, подавленно выдохнул он, но сразу поспешил вернуть на лицо улыбку. Оника силилась вспомнить то время, когда и она улыбалась всегда и всюду, во чтобы то ни стало. – Всего неделя осталась до моего девятнадцатилетия, и что-то мне подсказывает, что за нее я не успею открыть в себе великий дар укротителя воздуха или воды.

Оника совсем забыла об их дне рождении и удивилась тому, что Арнора не обманула Кристара касательно даты его появления на свет.

– А почему не камень? Или огонь? – она заметила, что брат говорит только о стихиях, доставшихся ей, и решила проявить любопытство, чем немало порадовала того.

– Представить себя магом камня, а тем более огня, – непосильная задача даже для моего воображения, – Кристар рассмеялся. – Эти стихии слишком энергичны и прямолинейны, а мне хотелось бы сродниться с чем-то, что было бы мягким, как вода, и вольным, как ветер.

– Я слышала, что некоторые маги могут перерезать металл с помощью водяных лезвий, – заметила Оника и поежилась под испытывающим взглядом Кристара.

– Как было с решетками стока, через который ты пробралась в сад? – с улыбкой спросил он.

«Проклятье», – заговорившись, она позволила себе недопустимую роскошь – стала неосторожной и утратила бдительность, наслаждаясь присутствием брата, жизнерадостного и абсолютно невредимого.

– Кристар! Кристар! Я всюду тебя ищу, уже несколько раз попал Ильге под горячую руку. Она обвиняет меня в каких-то грязных делишках, о которых я не имею ни малейшего понятия! – Зоревар протиснулся между перегородивших дорогу церковников и застыл с глупой ухмылкой на лице. – Рони? А я-то все гадал, чего все девушки по углам шепчутся. Кристар, госпожа Арнора ждет тебя в Белом зале, ты бы поторопился.

– Да, конечно, – встрепенулся юноша и вскочил с нагретого места.

– Хорошего вам дня, господин Кристар, – Оника улыбнулась, и, получив улыбку в ответ, еще некоторое время стояла возле фонтана, с теплотой глядя в спину удаляющегося в компании церковников брата.

Только ветер и продрогшие деревья остались рядом с Оникой, тоскливо качая ветвями. Она думала о рассвете, всегда приходящем даже после самой темной ночи. За все дни, проведенные во дворце Берилона, она как никогда ясно увидела ту силу, что брала свой исток из нее и ее брата. Силу не разрушать, но исцелять, как когда-то мечтал Первый.

Возвращаясь к комнатам служанок, Оника гадала, какой прием ее ждет, и готовилась терпеть очередные унижения. Главное – не сорваться и не разметать по сторонам беззащитных перед силой укротителя женщин. Но ее встретили тихие улыбки, за которыми бурлила ядовитая злоба, обещавшая еще напомнить о себе в будущем.

Расплата за испорченное настроение служанок пришла на следующее же утро, за день до того, как должна была заработать котельная и всех прачек перевели бы во внутренние помещения, к горячей воде и густому пару.

Воспользовавшись рассеянностью стражников, две служанки, находившиеся ближе всего к Онике, столкнули ее вместе со стиркой в озеро и, пока на выручку с головой ушедшей под воду новенькой спешила дежурная и караульные, опрокинули сверху таз с уже чистыми простынями. Они закрыли белым полотном от Оники поверхность, спутали руки и ноги. Холод скрутил тело в судороге, пробудил ярость. Взяв себя в руки, Оника извлекла из воды пузырьки кислорода и, сделав глубокий вдох, вынырнула на поверхность, где ее подхватили крепкие руки стражи.

Дрожа и всхлипывая, Оника проклинала свое безропотное положение и завистливых крыс-служанок, не спустивших ей с рук внимание «господина Кристара».

– Чудеса, да и только! В жизни не видела дорожной девки с такой чистой кожей и без единого шрама, – Ильга вылила ковш горячей воды на голову Оники, сидевшей в глубоком железном корыте. После происшествия женщина привела ее в свою личную комнату с небольшой душной ванной. – И красивая, и со стиркой справляешься без жалоб, а такая дура. Жалко тебя.

Ильга добавила в корыто воды, так, чтобы покрыть тело девушки до шеи, и грузно опустилась на сырую от пара скамью. Та жалобно скрипнула, но выдержала вес пышных форм.

– Послушай меня, дуреха, здесь, во дворце Всевидящей Матери, неплохо платят за труд и недурно кормят, но никому из благородных особ нет дела до тех, кто заботится об их покое и удобстве. Господин Кристар добр и обходителен с каждым, будь это особа благородных кровей или простой слуга. Но в его приветливости и вежливом поведении, служанки желают видеть нечто большее. Их дурные мечтания могут закончиться для тебя лихорадкой и сосновым ящиком. Так что не глупи. В шатком равновесии, установившемся в этой стае молодых и жаждущих привольной жизни сук, такую, как ты, разорвут на кусочки, оглянуться не успеешь. Ты понимаешь меня, дуреха?

Оника кивнула, уставившись на плавающие в воде пряди. Холод ушел, уступил место теплой неге и упрямой уверенности в том, что она справится с любой напастью и больше не запятнает имя семьи поражением.

Прогревания Ильги и горячительные напитки, припасенные женщиной для большого праздника, сделали свое дело и избавили Онику от долгих дней беспощадной к телу лихорадки. Жизнь вернулась к своему неспешному ходу, где прачки выполаскивали скатерти и простыни, взбивая мыльную пену, собирающуюся в углах огромных корыт. Онику обходили стороной, не гнушаясь отпускать грязные шуточки, касательно прошлого Рони, очень скоро ставшего известным каждой служанке.

Нестройный, со всхлипами смех Нои все чаще вечерами раздражал остальных обитательницы комнаты. Оника не лишала себя удовольствия лишний раз неправильно прочитать слово, чем смешила заметно повеселевшую с момента ее появления Ною.

Просыпаясь со звонком колокольчика и засыпая в ночной тишине, Оника отсчитывала дни до знаменательной даты, когда время отмерит девятнадцать лет с момента ее с братом рождения. Рубеж, на котором Мориус подчинил все четыре стихии и распахнул дверь в Море Теней.

Приближающегося дня рождения воспитанника Всевидящей Матери ждала не только Оника, но и весь дворец. Он проглатывал телеги с провизией, гудел и шептался, с нетерпением дожидаясь предстоящего празднества. Госпожа Арнора устраивала закрытый прием в честь Кристара, куда могли попасть всего несколько человек со всего Огнедола, но повара трудились, словно дворец ждал пир, по меньшей мере, на сотню ртов.

В торжественный вечер музыка лилась из зашторенных окон, тогда как весь Берилон погрузился в сон. Укутавшись в плащ Нои, Оника сидела у фонтана и подставляла щеки кружащимся снежинкам. В честь праздника Ильга позволила девушкам нарушить время отхода ко сну, и Оника не стала упускать возможности насладиться голосами флейт и скрипок.

В ином времени она встретила этот день в компании отца, сидя на последнем этаже Храма Первого, вдыхая аромат цветущего сада и считая звезды. Из садов дворца Всевидящей Матери искорки далеких миров казались совершенно иными. Когда-нибудь она обязательно приведет Кристара в башню из белого камня, покажет ему круглое небо, упавшее в воду, и как океан, тихий и неподвижный, зажигает свои собственные звезды. Рыбаки говорят, что в такие ночи сами духи водной стихии поднимаются с песчаного дна, чтобы хоть на миг встретиться со своими небесными братьями.

Оника услышали шаги задолго до того, как Зоревар, одетый в праздничный камзол, остановился рядом и так же задумчиво посмотрел в небо.

– Не думал, что прачек интересуют звезды, – произнес он, и Оника услышала в голосе церковника хмель.

– О чем же еще думать бедной прачке, как не о звездах?

– Например, о благородном господине, который оказал ей невиданную честь личной беседой, – раздраженно сказал Зоревар и, на несколько секунд зависнув над Оникой, опустился рядом. – Прости, я не хотел.

– Конечно нет, – согласилась Оника.

– И что рассказал о твоем прошлом. Тоже не хотел. Проклятая Ильга прижала меня к стенке, что мне оставалось делать? – совсем по-детски пожаловался Зоревар.

– О, если Ильга прижала, то я ни в чем не смею тебя винить, – смех девушки принес церковнику облегчение.

Зоревар корил себя за то, что не смолчал на требование Ильги сообщить ей всю подноготную подопечной, и, конечно же, знал о происходящем среди прислуги. В его обязанности как будущего советника входило быть осведомленным обо всех аспектах жизни дворца, начиная с обеденного меню и заканчивая распорядком смены караулов. Свою роль сыграло и влияние Кристара, рядом с которым церковник вырос и кому стал верным другом. От него он и перенял невольно сострадание и небезразличие к каждому человеку, независимо от его положения и имени. Зоревар привык считать подобное мировоззрение друга следствием того, что тот, хоть и был воспитанником Всевидящей Матери, всегда оставался просто Кристаром, подобранным в разрушенном селе младенцем, лишенным имени рода.

– Кристар хотел прийти. Своим геройством в день мятежа ты привлекла его внимание. И сегодня, в день великого пира, где собрались все советники и важные персоны Берилона, он вознамерился пойти прогуляться. Хорошо, что я успел найти ему собеседников, от которых будет сложно избавиться.

– Почему это хорошо?

– Потому что к этому, как и ко всякому другому торжеству, госпожа Миала старательно готовилась, чтобы порадовать господина Кристара. Если бы он вот так взял и исчез, как думаешь, что бы произошло, когда юная госпожа узнала бы, что виной всему, одна прачка? – Зоревар сделал многозначительную паузу. – Пока его улыбки принадлежат всем и никому сразу, все идет хорошо. Но стоит только Кристару обратить на кого-то внимание, и в скором времени этот кто-то покидает двор. Угадаешь, с чьей подачи? Не забывай, что ты всего лишь маленькая служанка, бабочка-однодневка, которая сгорит в пламени немилости, стоит интересу к ней утихнуть или помешать чьим-то планам.

– Я и не думала ни о чем таком! – на миг Онике стало любопытно, что бы сказал церковник, узнай он, насколько абсурдны его предположения.

– А стоило подумать. О последствиях, – Зоревар взглянул на собеседницу и рассмеялся. – Я не хотел тебя напугать. Знаешь, во дворце полно других мужчин, достойных внимания прелестной девушки. Большинство служанок бояться церковников, даже не знаю почему. Может, все дело в нашей силе? Но я-то знаю, что ты не из робкого десятка.

Зоревар придвинулся к Онике и поймал за руку, когда та резко встала, собираясь уйти.

– Тебе лучше не продолжать, – предупредила она. Положение оборачивалось не в лучшую сторону. Простому человеку в жизни не убежать от церковника, а хмеля, затопившего разум Зоревара, точно будет недостаточно, чтобы на утро он забыл о прачке, отбивавшейся от него силой стихий.

– Весь мир что ли сошелся на этом Кристаре?! – в сердцах воскликнул церковник, крепче сжимая руку Оники.

– Господин Зоревар!

Церковник брезгливо бросил предплечье девушки. Его волосы, до этого гладко зачесанные назад, растрепались и упали на лоб смоляными прядями.

– Уходи, – в голосе Зоревара не хватило строгости, чтобы сказанное ним прозвучало как приказ. Не дожидаясь, пока опьяненный вином церковник передумает, Оника оставила сад.

Дворец еще несколько дней перемывал сплетни о недавнем празднестве. Ильга то и дело покрикивала на отбившихся от рук служанок и устало смахивала со лба испарину. Деревья покрыл снег, мороз разрисовал окна, и трубы дворца выдыхали в небо плотные столбы дыма.

Оника встретила второй вольный день, когда Ильга, бесцеремонно прервав их с Ноей чтение, впихнула девушке корзину со свежей стиркой и сказала отнести ее к северо-восточному флигелю.

Оставив за спиной несколько дежурных постов стражи и тропинку из белых следов, Оника изобразила испуг, когда Зоревар неожиданно появился перед ней.

– Погоди, Рони, куда ты так торопишься? – церковник отнял корзину и, поставив на снег, отпихнул ногой.

– Ильга будет недовольна, если я не исполню поручение в срок, – Оника постаралась забрать стирку, но Зоревар преградил ей путь.

– Это было мое задание Ильге: отправить тебя с поручением к рабочим помещениям. Я хотел поговорить с тобой и решил, что сделать это вдали от остальных хорошая идея, учитывая твои напряженные отношения с другими служанками.

– Как пожелаете, господин Зоревар, – Оника послушно склонила голову.

– Опять ты за свое! Прости мое поведение, я немного переборщил с вином, и вот, обидел тебя, – его раскаяние было искренним и безоговорочным.

– А я всегда считала, что церковника нельзя напоить, – Оника смилостивилась и улыбнулась.

– Ладно, ладно, я слишком перебрал. Так что, забыли? – Зоревар подхватил корзину и направился по свежевыпавшему снегу мимо скрученных в спираль стволов деревьев. – Есть кое-что, что беспокоит меня, и я надеялся, что ты поможешь мне.

– Я всего лишь прачка, не уверена, что от меня будет много пользы, – Оника пошла за ним, ступая след в след, чтобы не промочить тонкие лапти.

– Да, прачка, за одним исключением: в отличие от всех остальных, ты во дворце чуть больше двух недель, а до этого жила у тракта, где проходили караваны, везущие со всех сторон не только зерно и выпивку, но и истории.

Зоревар привел Онику на лужайку, где на очищенном от снега бревне лежал пропитавшийся жиром сверток, от которого шел пар.

– Я теряюсь в догадках, – Оника села на холодное дерево.

– Угощайся. Знаю, кухня для прислуги могла бы быть и лучше, но в этом году с урожаем беда. Солнце выжгло большую часть посевов, да ты и сама, наверное, слышала жалобы торговцев, – внутри шуршащей бумаги лежала четверка румяных пирожков. – Послушай, Рони, когда ты еще жила возле тракта, до тебя не доходили слухи о всяких монстрах? Может, трактирщики упоминали в разговоре или купцы?

– Монстрах? Ты об отмеченных Проклятым или о полчищах крысопсов, портящих скот?

– Нет, о настоящих монстрах. Чудищах, приходящих из ниоткуда.

– Ты уверен, что хмель полностью выветрился из твоей головы?

– Здесь не уместны шутки, Рони, – Зоревар помрачнел и заговорил тише. – На один из отрядов церковников на юге напало гигантское нечто с шестью лапами и огромными шипами на спине. И это был не шипохвост и ни один из хищников, когда-либо обитавший в Огнедоле. А после другой патруль привез заикающегося коваля, твердившего о собаке, ростом со всадника на коне. Он уверял, что зверь с четырьмя головами и глазами, горящими синим пламенем, появился посреди деревни просто из воздуха, на месте разорвал старосту, схватил мельника и убежал в лес.

– Как давно это произошло? – горячая булка с вишней обжигала пальцы, но Оника и думать о ней забыла.

– Первое донесение пришло два дня назад: одному из церковников удалось выжить. Тварь исчезла в близлежащих пещерах, а он загнал двух лошадей, чтобы добраться до Берилона с известием о случившемся, – Зоревар внимательно посмотрел в лицо девушки. – Ты что-то слышала об этом? Мне нужно знать, как давно эти твари стали появляться, и сколько таких нападений уже произошло.

– Нет, я впервые слышу, чтобы на людей нападал кто-то кроме отощавшего хасса или стаи крысопсов.

«Это и есть ответ на вмешательство в ход времени? Появляющиеся из ниоткуда чудовища?»

– Как же все это не вовремя, – сокрушенно протянул церковник и запустил пятерню в волосы. – Сначала бунт, теперь еще и это. От мятежников только и жди, что они начнут раскачивать лодку, когда и без них хлопот не оберешься.

Заметив страх в глазах девушки, Зоревар широко улыбнулся.

– Не беспокойся, во дворце абсолютно безопасно. Спокойные годы после восстания магов девятнадцать лет назад усыпили бдительность стражи и капитанов, но этот недочет уже исправлен.

Церковник беззаботно улыбался, смеялся и порывался защекотать изображавшую испуг девушку, но ни улыбки Зоревара, ни прикосновения солнечных лучей не в силах были прогнать проснувшуюся в Онике тревогу. Она была уверена, что со временем случаи появления чудовищ только участятся. Ставшее союзником время теперь снова обратилось против нее.

* * *

Солнце превратило снег в сверкающие ручьи и звонкую капель, а ударивший ночью мороз сковал улицы и переулки Берилона, отрастил на крышах и арках ледяную бахрому. Тихо звенели обледенелые ветви. Прибывающие в столицу торговцы заполнили ее слухами о невиданных ранее чудищах, что нападали на поселения и одиноких путников. Молва ходила от дома к дому, и вскоре добралась и до дворца и всех его жителей. Занятые новыми сплетнями, служанки забыли о неугодной им прачке Рони.

В вольный день, спустя ровно неделю, как Оника узнала от Зоревара о нападениях, Ильга выгнала всех на улицу, твердо решив как следует проветрить комнаты, несмотря на недовольство кочегаров неразумной тратой тепла.

Захватив принесенный Ноей «Бестиарий Айрайса», переизданный около ста лет назад, Оника сидела на полюбившемся ей фонтане, подстелив войлочный коврик, и перелистывала страницы. На следующий же день после того, как она попросила Ною достать ей для практики чтения что-нибудь о существах, населяющих Огнедол, дочь портного вручила ей «Бестиарий».

Это было сокращенное издание, содержащее только общие знания, но, к радости Оники, в конце книги был прикреплен раздел о редких представителях фауны, среди которых почетные шесть страниц занимал жук Данмиру. Большую часть места отвели легенде о его происхождении, и совсем немного общеизвестным фактам. И без повторения Оника помнила, что жуки паразитируют исключительно на одаренных магическим даром и отпускают свою жертву только с ее смертью. Питаясь энергией, заключенной в телах магов, они впрыскивают в кровь яд, не позволяющий укротителю прибегнуть к своей силе, а в случае попытки снять или раздавить жука доза яда становится смертельной.

Несколько раз перечитав отведенные насекомому страницы, Оника так и не нашла ничего о крохотных жуках Данмиру, живущих под кожей носителя, и о способах снять даже обычного жука без последствий. Состав порошка, которым когда-то воспользовался Люфир, чтобы избавить Фьорда от паразита, тщательно охранялся Орденом.

В конце главы было несколько отсылок к достойным внимания работам, и Оника заучила их названия, чтобы попытаться отыскать их в дворцовой библиотеке, когда выпадет шанс в нее проникнуть.

– Ты умеешь читать? – Оника оторвала взгляд от книги и расплылась в улыбке, услышав голос брата. Сейчас ее не беспокоили рыщущие по саду и закидывающие друг друга снежками служанки, которым наверняка пришелся бы не по душе разговор их соседки с господином Кристаром.

– Ноя, швея, она знает грамоту и обучила меня. Я всегда мечтала прочесть целый десяток книг, но моя семья была бедна, а после от нее осталась только я, так что времени и денег на обучение не было, – девушка пожала плечами и закрыла книгу.

В этот раз двое церковников держались сразу за Кристаром, не отходя от него больше, чем на два шага.

– Во дворце волнения, – пояснил он, заметив взгляд Оники. – Я давно привык. Такова участь дочерей и воспитанника госпожи Арноры. Не приходится жаловаться на отсутствие компании, но они не особо разговорчивы. И ты, я смотрю, тоже. Рони, ты чем-то обеспокоена?

Кристар присел на корточки перед девушкой.

– Разве вокруг не обеспокоены все и каждый? Эти пугающие рассказы о жутких чудищах, нападающих на селян и патрули. Мысли об этом не дают мне заснуть! Мало было нам проклятых магов, так еще и эта беда.

– Ты говоришь так же, как и Зоревар, – Кристар добродушно рассмеялся. – Эх, вот мне уже девятнадцать и мага из меня не выйдет, но я обязательно отыщу способ переубедить вас двоих.

– Почему вы так настаиваете на этом, господин Кристар? – в груди Оники появилось зудящее чувство, но она отмела его в сторону.

– Люди не должны держаться порознь. Укротитель стихии и простой человек, богач и бедняк, мудрец и дурак – только в единстве люди смогут достичь чего-то по-настоящему стоящего.

Ветви вздрогнули от пронзительного женского визга, а затем сад заполнили крики паники. Их заглушил утробный рев, от которого зазвенели стекла, а с крыш сорвались сосульки.

– Это в дворике прислуги! – церковники обнажили мечи. Со стен доносились окрики караульных, засвистели арбалетные болты.

– Возвращаемся во дворец, – отдал приказ один из телохранителей воспитанника Арноры и, схватив юношу за руку, потащил того за собой.

– Рони! – Кристар хотел забрать девушку с собой, но второй церковник встал на его пути и зверем уставился на Онику. Та, выронив книгу, попятилась, всем видом показывая, что не собирается идти следом.

«Они уже проникли во дворец! Но как? Почему тревогу подняли только после того, как закричали слуги?» – спустя всего несколько мгновений Оника предпочла бы не получать ответы на свои вопросы.

Воздух собрался в завихрения, задрожал, как над костром, и выплюнул на снег прямо перед церковником, ведущим Кристара под защиту стен, чудовище в два метра высотой. Продолговатая морда, ощерившаяся двумя рядами белоснежных зубов, жадно втягивала воздух овальными ноздрями. Длинная мощная шея вела к туловищу, покрытому вставшей дыбом желтовато-серой щетиной. Длинный хвост, словно у гигантской ящерицы, рассекал воздух.

– Назад! – Кристар, будто пушинка, отлетел к фонтану, когда церковник с силой оттолкнул его от опасности, а другой рукой нанес рубящий удар, метя в грудь чудовищу. Зверь опустил голову, и лезвие окропило воздух искрами, встретившись с бронированной чешуей.

Оника едва успела заметить, как красный язык выстрелил из пасти, и, коснувшись незащищенных глаз церковника, спрятался за десятками зубов. Ослепленный воин взвыл от боли, и этого мгновения было достаточно, чтобы широкая лапа подмяла его под себя, круша доспех и кости. Зверь был невероятно силен, раз смог расправиться со слугой Церкви, как с младенцем.

Оставшийся телохранитель, пока чудище было занято его товарищем, бросился к приходящему в себя Кристару, чтобы поскорее увести того. Но его скорости было недостаточно. Хвост зверя удлинился и обхватил церковника и дернул назад. Зубастая пасть сомкнулась на сжимающей меч руке. Церковник со всей силы ударил по морде щитом, после чего отбросил его и, перехватив меч свободной рукой, попытался уколоть взбешенного зверя в глаз.

– Господин, нужно уходить, вставайте! – не сводя взгляда с чудовища, Оника помогала брату подняться, когда хруст костей полоснул ее по ушам.

Зверь выл и мотал головой, из его глаза текла кровь. Оба церковника бесформенными кучами лежали у его ног, и взбешенное болью чудовище искало себе новых не закованных в металл жертв, чье мясо не горчило бы враждебной энергией, но источало желанный аромат. Именно запах людей, наделенных древней силой, привлек двух Гончих ко дворцу Берилона.

«Проклятье!» – у Оники не осталось выбора, когда Кристар оттолкнул ее за спину, прочь от зверя.

В воздух взвились три ледяных шипа и, увенчанные невидимыми и острыми, как сам страх, воздушными клинками, впились в тело твари. Один из шипов воткнулся во второй глаз чудовища, тогда как два оставшихся пробили тонкую кожу горла сразу под головой и выпустили шипящие струи крови.

Задыхаясь и шатаясь, давясь собственным ревом, зверь рухнул на брюхо.

– Рони…

Казалось, совершенно позабыв о распластавшемся на земле чудовище, Кристар ошарашено смотрел на бледное лицо Оники.

Она замерла, в ужасе глядя на свои руки. Ей оставалось сыграть последнюю сцену и надеяться, что занавес не обрушится на ее шею гильотиной.

– Нет, нет, только не это, – мотая головой, она отступила прочь от Кристара. Шаги бегущих к месту происшествия стражников отмеряли оставшиеся ей секунды. – Что угодно, только не это!

– Рони…, – едва слышно повторил окружаемый церковниками Кристар, словно в бреду, наблюдая, как стража заламывает за спину руки девушки, заставляет упасть на колени.

Густая, горячая кровь расползалась от тела поверженного зверя, заливала ярким румянцем сапоги наследника Первого мага.

Глава 2. Подлецы и герои

Камни с плеском ныряли в ручей, отправляемые в полет Мелиссой. Время от времени она поглядывала на расположившегося у входа в пещеру Люфира. За несколько часов ожидания тот так и не сдвинулся с места, при этом храня мертвое молчание.

– Им следовало бы уже вернуться, – произнесла Мелисса, не в силах больше выносить тишину.

Слова девочки повергли Люфира в еще большую тревогу, чем та, что одолевала его с момента расставания с Оникой. Пальцы, сжимающие лук, похолодели, а ладонь взмокла.

Он вскочил на ноги, когда из узкого прохода донесся звук шагов. Слишком тяжелые, чтобы принадлежать девушке.

В пещере появился Дэрк и освещавший дорогу Фьорд, оба взмокшие и хмурые.

– Проклятые туннели, чтоб их, – выругался ментальный маг и принялся вытирать о траву испачканный в помете хасса сапог.

– Где Оника?

– Проклятый ее знает. Девчонка не вышла из города. Эй-эй, ты куда такой резвый? – Дэрк загородил выход из пещеры, к которому чуть ли не бегом направился Люфир. – Сапфир отдал распоряжение уходить. Всем вам.

– Командор приказал дожидаться Оники и Кристара, – отрезал тот.

– Командор изменил свой приказ, – передразнил Дэрк и толкнул лучника в грудь. – Вы собираете свои манатки и следуете за мной в Убежище.

– Что произошло? – встревоженный взгляд Мелиссы метался от Фьорда к ментальному магу.

– Оника не подала сигнал. Сапфир ждал даже дольше условленного, но ничего, – Дэрк следил за каждым движением Люфира. – Орден подавил мятеж, но у Сапфира наверняка будут проблемы из-за промедления. Церковники прочесывают всю округу, патрули увеличены, Берилон гудит. Все пошло не так, как задумывалось. Больше здесь нельзя оставаться. Уходим немедля.

– Прочь с дороги. Я не оставлю Онику в столице, – Люфир потянулся за стрелой, но его рука замерла под пристальным взглядом ментального.

– Сапфир дал четкое указание не позволить тебе сделать глупость. Разрешил не ограничиваться в средствах. Так что будь пай-мальчиком, оставь свой лук в покое и топай за мной.

– Нет, – рука лучника задрожала, когда он попытался воспротивиться силе ментального мага.

– Нет? Ты это мне говоришь? – Дэрк усмехнулся. – Да ты спятил. Но я добрый. Я, Проклятый меня побери, добряк! И я предоставлю тебе выбор. Упрямься дальше, и тогда я воспоминание за воспоминанием вырежу все, что связано с девчонкой. Вырву ее из твоей головы, и больше ничего не будет мешать тебе выполнить приказ Сапфира. Либо же ты возьмешь себя в руки и сделаешь то, что велено. Сейчас ты – никто, схваченный мятежниками маг Ордена. Если объявишься на поверхности, как думаешь, сколько людей задастся вопросом, почему это мятежные маги отпустили тебя живым?

Наградив Дэрка ненавидящим взглядом, Люфир опустил руку.

– Вот и славненько. А теперь убираемся отсюда.

Пламя на ладони Фьорда освещало вереницу запутанных ходов, пахнущих сырой землей. Минуты сбивались в часы, терялись в ответвлениях туннеля. Он повторял темные линии на карте, извлеченной Дэрком из заплечного мешка. Фьорд не верил, что подземный лабиринт сможет вывести их к далекому Восходящему лесу, пока окончательно не сбился со счета времени, проведенного под землей.

Мелисса была единственной, кто чувствовал себя спокойно в тесных изгибах прохода, то и дело обрывающегося темными провалами, которые девочка заделывала еще до того, как в них угодил бы кто-то из спутников.

– У меня больше нет сил, – не выдержав боли в ногах и валясь от усталости, жалобно протянула она.

Шедший первым Фьорд повернул было назад, но Дэрк остановил его.

– Ты должен заботиться о том, чтобы мы не напоролись на обрыв в темноте. Двигай вперед, остальное предоставь мне, – Дэрк подхватил Мелиссу на руки и зашагал дальше за огненным магом, косясь в переданную девочке карту. – Здесь нам на ночлег не встать. Через пару километров будет небольшая пещера. Всего два входа: одним мы войдем, через другой выйдем. Легко охранять. Во всяком случае, проще, чем остальные.

Еще час пути закончился в тускло освещенной пещере, в которой все светлячки сгрудились на ветвях реденького куста, обсыпанного желтыми цветками. Из-под потолка по проточеной за века дорожке текла вода.

– Переведем дух и пойдем дальше, – Дэрк выудил из заплечного мешка связку сушек и завернутый в свиток ломоть вяленого мяса. – Это все наши припасы до Убежища, если, конечно, кто-нибудь не подстрелит нам жирного хасса. Эй, девочка, ты когда-нибудь ела жареную хассятину?

Мелисса отрицательно покачала головой.

– И после этого они называют себя Светлячками, – разочарованно вздохнул Дэрк, набирая в бурдюк воду из подземного источника. – Фьорд, дежуришь первым. Я сменю тебя через четыре часа. Руки ломит после твоей подружки. Старость, что ли? Следи за этим, со стрелами, чтобы он не утопал раньше нашего.

Отрезая небольшой кусочек мяса, Мелисса косо поглядывала на ментального. Он был единственным, кого, казалось, абсолютно не тревожило то, что Оника не вернулась, а вся затея с мятежом провалилась. Лучник же, прямая противоположность невозмутимому Дэрку, отказался от ужина и ушел с луком наперевес в темный угол напротив одного из выходов.

– Решил уморить себя голодом? – Фьорд нарушил одиночество Люфира. Он опустился рядом и протянул тому ломоть мяса и несколько сушек. – Нам еще долго идти, а от твоей голодовки пользы никому не будет. Придется подниматься на поверхность, если здесь не сможем поймать ничего съедобного.

Люфир продолжал молча смотреть в черную дыру прохода.

– Я понимаю твое беспокойство. Наверное, понимаю. Но за то время, что я провел в обществе Оники, могу с уверенностью сказать, что она не даст себя в обиду. И даже если она все еще в Берилоне, то наверняка не пропадет. Я в жизни не встречал настолько изворотливых людей.

– Ты вообще мало кого встречал.

– Заговорил-таки? – Фьорд улыбнулся и, оставив принесенную еду, вернулся к Мелиссе и задремавшему Дэрку.

Под землей время текло иначе. Превратившись в бесконечную ночь, оно незаметно отмеряло дни, изредка вздрагивая под шагами путников, нарушивших многолетний покой туннелей. Долгие годы этим местам был знаком лишь шелест воды и крыльев светлячков, шорох трущихся о пол хвостов хассов и редкий писк крысопсов, выползших из своих гнезд.

В один из дней магам посчастливилось наткнуться на шипохвоста и впрок запастись мясом, оставив большую часть туши на расправу падальщикам.

Люфир нехотя смирился с необходимостью переждать некоторое время в Убежище, пока произошедшее в Берилоне не прояснится. И хоть его не радовала перспектива прятаться под землей, словно червь, он понимал, что с Дэрком ему не тягаться. Да и чтобы он делал, если бы ему удалось уйти из-под надзора ментального мага? В любом случае нельзя было не согласиться с тем, насколько умело Оника могла врать и изворачиваться, и Люфир, как никто другой, знал это.

С приближением к Восходящему лесу ходы стали спускаться глубже под землю, где воздух был влажным и теплым, а стены, пол и свод туннеля поросли разлапистым мхом, что пускал редкие длинные стебли, увенчанные зонтиками соцветий. Местами из зеленого ковра проступали очертания темно-желтых построек, покрытых мелким орнаментом.

– Мы близко. Совсем близко, – Дэрк удовлетворенно причмокнул и ускорил шаг. Он и без карты знал эти переходы, зачастившие ложными ответвлениями и коридорами, ведущими в пропасть.

За следующим изгибом неровного хода их ждал тупик. Путь преградили двери из желтого камня, покрытого россыпью зеленоватых пятен. Высеченная на створках гротескная маска глядела на гостей пустыми глазницами.

– Что это такое? – Мелисса подошла к двери и, коснувшись ее пальцами, резко отдернула руку. Камень был пуст и глух, точно так же, как и неподвижные изваяния из каменного леса между двумя каньонами Спасения.

– Убежище, что же еще, – Дэрк встал рядом с девочкой и сунул руку в отверстие левого глаза. – Да открывайся же!

– Ради чего ты сражаешься? – из-за двери прозвучал вопрос. Фьорд с Мелиссой переглянулись.

– Сражаюсь? Совсем ополоумел?! Я в отставке, все мои сражения позади. Открывай эту проклятую дверь, или я ее вышибу, – Крайснер замолотил кулаком по каменному лбу.

Рот маски выдохнул облако пыли, то же сделали и сочленения двери со стенами. Створки поползли в стороны, ослепили магов разрастающейся полоской яркого света.

– Дэрк Крайснер, – кисло констатировал низкорослый мужчина, сжимающий в руке витой посох в полтора раза длиннее, чем он сам. Метка Проклятого казалась особенно большой на его низком лбу. Мужчина окинул взглядом узких глаз спутников Дэрка, стукнул посохом о землю. – Ты, сущее проклятье, кого ты привел?

– Мне перед тобой отчитываться? Раз открыл дверь, так проваливай с дороги. Я спешу к главному. Эти трое со мной. И не маши своей клюкой, еще глаз кому выбьешь.

Дэрк прошел мимо мужчины в гладко обтесанный проход. Его бока перетянули пояса символов неизвестного языка, сразу заинтересовавших Люфира. Эти пересечения острых линий, черточек и точек казались ему знакомыми.

– Кто бы выбил глаз тебе! Ходишь сюда, как к себе домой, а Волин этому попустительствует, – ругался мужчина, закрывая дверь за Фьордом, последним прошедшим на территорию Убежища.

– Злобный засранец, – Дэрк остановился у выхода из тесноты прохода, чтобы подождать магов.

Когда те догнали Крайснера, Мелисса не смогла сдержать восхищенного вздоха, а Фьорд удивленно присвистнул. Только Люфир хмуро оглядывал открывшийся пейзаж Убежища. Его взгляд раз за разом натыкался на странные письмена.

Маги стояли на небольшой площадке, с которой открывался вид на пещеру колоссальных размеров, под чьим сводом укрылся целый город. Под куполом гнездился храм из желтого камня, к которому вели широкие лестницы, прерывающиеся на площадки с зависшими в воздухе садами. Вырывающаяся из гигантской трещины в стене вода падала на территорию верхнего из садов и по долгой цепочке водопадов спускалась в глубокое озеро, затаившееся на дне пещеры.

– Сколько магов живет здесь? – Мелисса подошла к краю площадки, с которой вниз вели две лестницы, каждая из которых примыкала к маленькому саду с альтанкой.

– Без нескольких сотен две тысячи, – ответил Дэрк. Он внимательно следил за выражением на лице девочки, ожидая момента, когда она поймет особенность этого места.

– Но…, – Мелисса свела брови и, присев, коснулась рукой земли под ногами. – Я ничего не чувствую. Этот камень… его словно бы и нет!

– Добро пожаловать в город Безвременья. Еще не родилось мага, в чьих силах было бы сдвинуть хоть один камушек или повредить постройки Убежища.

– Это все построили не мятежники? – удивился Фьорд.

– Конечно же нет. Они могут только тщетно биться в попытках определить, кто и когда воздвиг это место. Во всем Огнедоле нет и намека на подобную архитектуру, как и упоминаний о подземном городе, – Дэрк первым начал спускаться. От падения вниз магов оберегали оплетенные каменными лозами перила на витых балясинах.

– Раз никому не удавалось найти это место, как же тогда о нем узнали мятежники? – Мелисса осторожно ступала по широким ступеням, чувствуя себя некомфортно среди камня, игнорирующего ее голос.

Дэрк только усмехнулся. Он шел по пути, что вел к величественному храму. В воздухе смешались сладкий запах цветущих деревьев, аромат горячих булок и яркий свет ламп, подвешенных к своду на длинных канатах. Сам потолок пещеры был иссечен светящимися дорожками из насекомых, пьющих испарину с камня.

На пути к храму встречались люди с метками Проклятого и без, старики с тростями и стайки шумных детей, плещущихся в крохотных озерцах. Жители Убежища провожали Дэрка и его спутников подозрительными взглядами, но никто не решился остановить ментального мага.

Свод над площадью перед храмом поддерживали столбы, высеченные в форме зверей. Здесь была и стая сизокрылов, что взвивалась вверх, и вставший на дыбы конь, с ногами, обвитыми плющом, и хасс, с длинного языка которого вода капала в пруд, расположившийся в ложе из двух человеческих ладоней.

У пруда сидели маги: двое седых стариков, и тройка парней, которым было не больше тридцати лет. Люфиру хватило одного взгляда на них, чтобы понять: сюда их привело отнюдь не праздное безделье.

– Грязный ублюдок! – выкрикнул один из парней, круглолицый, с крючковатым носом и двухдневной щетиной. Обе его руки до локтей обхватило пламя, и воздух обжег выпущенный в Крайснера огненный шар.

Люфир придержал Фьорда, хотевшего вмешаться.

– Цейра, тебе нужно что-то делать со своей вспыльчивостью, – Дэрк без труда уклонился от снаряда и отвел в сторону следующий удар подбежавшего к нему мага. – Твоя самонадеянность поражает.

Маг вскрикнул и упал на колени. Пламя оставило его, отказалось подчиняться затуманенному силой ментального мага сознанию.

– Ты портишь все впечатление о доблестных магах, сражающихся за свободу, – с притворной отцовской заботой произнес Дэрк и опустил на голову Цейры тяжелую руку, заставляя того склониться. Его товарищи предпочли не встревать в драку, издали наблюдая за разворачивающимися событиями.

– Моя сестра, – прохрипел Цейра и, на мгновение отобрав власть над собственным сознанием, вскинулся и запустил в Дэрка волну пламени. Предвидя каждый шаг укротителя, Крайснер заранее отскочил в сторону. – Что ты с ней сделал?!

– Ничего, – Дэрк развел руками, и Цейра вновь бросился на него сломя голову, но угодил в очередной ментальный захват, упал на землю, обхватив голову руками. – И когда ты уже образумишься? Вся твоя магия бессильна против меня. Неважно, как силен человек, если его разум – открытая книга. Кроме того, книги можно не только читать, но и сжигать.

Цейра застонал от боли, раскалывающей голову на части. Вздохнув, Дэрк отпустил мага, давая тому прийти в себя.

– Мерзавец, моя сестра пошла за тобой в Берилон и где она теперь?! – тяжело дыша пробормотал парень. Голова кружилась от недавнего приступа боли, не давала подняться на ноги.

– Предполагаю, что на пути в Колодцы, – Дэрк в задумчивости поскреб подбородок.

Цейра взвыл от отчаяния. Очередная попытка встать не увенчалась успехом.

– Хватит уже, – ментальный взял парня за шиворот и рывком поднял на ноги. – И сам знаю, что план был другой. Твоя сестра смышленая девочка, куда благоразумнее тебя. Уверен, она будет вести себя тихо и дождется, когда Колодцы выпустят своих заключенных. Где Волин? Нужно перекинуться с ним парой слов.

– В храме, как и всегда, – буркнул Цейра и вырвал куртку из хватки Крайснера.

– Ждите меня здесь, – Дэрк обернулся к своим спутникам.

Мелисса активно закивала головой. Стычка между ментальным и магом Убежища напугала ее. Она чувствовала себя совершенно беспомощной в месте, где не было и песчинки, согласившейся бы служить ей.

Дэрк хорошо помнил холод, прячущийся за высокими дверьми, по собственной воле впускающих в храм посетителей. Крошечный притвор, сквозь трещины в камне которого пробивалась молодая трава, вел к круглой зале, в центре которой находилась гигантская чаша. В воде, покрывающей ее дно, лежали потрескавшиеся камни-угли, из которых вырывалось пламя – единственный источник света в храме.

Эхо шагов Дэрка билось о высокий купол.

– Тебе хватило чести вернуться, – Волин стоял у чаши, протянув к огню руки. Уже который год старика мучили боли в костях, стоило подуть малейшему сквозняку.

– Был бы ты умнее – не сидел бы в этом каменном гробу, – посоветовал Дэрк и остановился по другую сторону чаши. Вид горящих невесть сколько камней по-прежнему вызывал у него мурашки.

– А вот чтобы не копаться в чужих головах, чести тебе все так же недостает.

– Это мое естество, разве не ты призываешь каждого мага к единению с его силой? – насмешливо парировал ментальный.

– Годы идут, а твое нахальство остается неизменным. Зачем ты пришел, Дэрк Крайснер? И без твоих слов мне известно, к каким последствиям привело мое доверие тебе.

– Задумка была иная. Нужно время, чтобы понять, что произошло, и все исправить. Мы не собираемся опускать руки.

– Мы? – Волин приподнял редкие брови. – Ах да, конечно. Ты и Сапфировая Маска. Очаровательный дуэт. Опыт подсказывает мне, что все провалилось из-за Командора Ордена, поставившего собственные интересы превыше интересов всех магов. Точно так же, как и девятнадцать лет назад.

Слова главы Убежища заставили Дэрка нахмуриться.

– Брось, Крайснер, сколько лет я, по-твоему, смотрю на мир вокруг? Я стар, а не слеп, и знаю, чье лицо скрыто за каменной маской. Мне известно многое, и ты мог бы узнать, что именно, если бы не боялся заглянуть в глубины моего разума. Но ты боишься. Только и можешь, что бродить по окраине и довольствоваться поверхностными мыслями, как трусливый пес объедками.

– Копание в чужой голове – не такое уж и приятное дело, – уклончиво ответил ментальный.

– Особенно в той, что так долго созерцала пламя, горящее внутри этих стен? Ты думаешь, что мой разум помутнел внутри храма четырех стихий, и что тебя охватит хворь, если ты увидишь то, что увидел я в вечном огне Безвременья?

– Я пришел не за разговорами о помешательстве и тайных знаниях. Со мной прибыло три мага, и я прошу для них укрытия в Убежище, пока мы выжидаем удобного момента для следующего удара.

– Огненный маг-отступник, маг камня из Светлячков и Смиренный? Ты привел троих оборванцев взамен восьми десятков данных мною бойцов, разбитых Орденом внутри стен Берилона. И кто из нас потерял разум? – Волин прижал руку к губам и закашлял.

– Разве Убежище – не место, где может найти приют всякий мятежный маг? Ты начал проводить отбор на право присоединиться к общине?

– Отнюдь. Я только пытаюсь понять, почему должен защищать Смиренного от гнева остальных. Ведь именно этого ты ждешь от меня: заступничества за мальчишку, всю жизнь отлавливавшего несогласных с политикой Церкви. Так почему, Крайснер?

– С бывшим слугой Церкви ты же как-то ужился. А парень неплохой стрелок. Его сила незаурядна и при должном подходе принесет немало пользы. Я не прошу о заступничестве. Только о благоразумии. Мальчишка может позаботиться о себе сам.

– Так пусть возвращается на Поверхность. Мне не к чему сеять тревогу среди своих людей ради чужака.

Волин старался быть категоричным, в надежде, что Дэрк сдастся, но тот оставался непреклонен.

– Нельзя. Ему было велено остаться здесь. В конце концов, хоть община магов и живет под защитой Безвременья, оно не принадлежит вам. Не вынуждай меня угрожать и напоминать о том, что ты и так прекрасно помнишь.

– Пусть остается. Он и остальные двое, – Волин развел руками. – Посмотрим, что может твой «неплохой стрелок». А что намерен делать ты?

– Вернусь наверх, разберусь с тем, что произошло в Берилоне, и поищу, как исправить положение.

Дэрк еще немного постоял у чаши и, пресытившись светом мистического огня, пошел к выходу из храма.

– Почти сотня моих ребят схвачена, а кто-то из них уже мертв. Пусть Сапфировая Маска не заставляет меня ждать слишком долго. Наш договор зиждется на уважении к его семье и поступкам, после которых минуло два десятка лет. Однажды я могу решить, что от этих договоренностей вреда больше, чем пользы. И больше маги не будут сидеть сложа руки.

– Да, да, я знаю, – бросил Дэрк, проходя в неспешно отворившиеся двери.

Волин остался наедине с тенями, что плескались в начертаниях на стенах. Тщетные попытки расшифровать хотя бы несколько символов, которые мужчина не оставлял с первых дней прихода в Безвременье, медленно сводили его с ума. Он созерцал в горящем пламени чаши видения, которые не мог понять, и склонялся к мысли, что это игра его собственного воображения. Храм смеялся над ним, вместо своих секретов обнажая перед Волином потаенные уголки его собственной души.

* * *

Крайснер покинул Убежище в тот же день, перед своим уходом пригрозив Люфиру чисткой памяти и пообещав вернуться с вестями об Онике. От мыслей о пропавшей девушке его отвлекали только встречавшиеся на каждом шагу письмена, на которые обитатели Убежища давно перестали обращать внимание.

Троица сидела у порога трехэтажного дома: одного из десяти постоялых дворов, где всякому молодому магу давали комнату, прежде чем он заслужит право переехать в один из многих пустующих небольших особняков. Тот, где поселили новоприбывших магов, стоял на отшибе рядом с садом, возле которого шумел водопад.

Женщина, которая привела путников к месту временного жительства, посоветовала восстановить силы, так как с началом нового дня каждому из тройки обещали найти занятие по его умениям. Бездельникам не было места в Убежище. Узнав, что Мелисса маг земли, женщина пообещала взять ее на возделывание полей в соседней пещере. Волин отправил немало толковых укротителей камня на организацию мятежа, и теперь кто-то должен был заменить их.

– Почти две тысячи жителей. И чем они только тут занимаются? Я насчитал несколько десятков магов, просто шатающихся по улице, – примостившись у крыльца, Фьорд провожал взглядом проходивших мимо людей.

– Если ты не знаешь, куда они направляются, это еще не значит, что они ничем не заняты, – лежа на траве, Люфир крутил в руке опавший лист. Растущее во дворе раскидистое дерево терлось ветвями о крышу постоялого двора.

– Я слышала, что на самом дне пещеры есть тренировочный лагерь. Там же, где и озеро. Интересно, как высоко над ним мы находимся? – Мелисса ковыряла землю носком ботинка. – Я не чувствую ничего под слоем земли. По правде говоря, меня пугает такое количество камня, не поддающегося управлению. Этому должно быть какое-то объяснение.

– Кто бы ни построил это место, он был великим укротителем земли, – лучник сел и посмотрел на знаки, покрывающие арку на входе во двор постоялого двора.

– Ты что-нибудь знаешь об этом месте? Может, натыкался в архивах Ордена? – спросил Фьорд. Он первым заметил появившихся в конце улицы парней, лицо одного из которых хорошо помнил со стычки у храма, и теперь неотрывно следил за ними.

– Если бы кто-то в Ордене знал о подземном городе, Смиренные давно были бы здесь.

– Кто-то, кроме Сапфировой Маски? – вопрос Фьорда заставил лучника нахмуриться.

Люфир знал о существовании некоего места, где скрываются мятежные маги, но до последнего времени искренне полагал, что Командору не известно о его точном местоположении. В сколь многом он еще ошибался?

– Похоже, ты оказался прав в том, что далеко не все маги Убежища заняты делом, – понизив голос, сказала Мелисса, когда под высокой аркой появился Цейра с двумя товарищами. Их лица не предвещали ничего хорошего. За спинами тройки топтался мальчик лет десяти, всем своим видом выражающий желание убежать подальше.

– Я приношу свои искренние извинения за произошедшее у храма четырех стихий, – Цейра остановился в десятке шагов от троицы. – Как и всякий вольный маг, вы понимаете мою нелюбовь к церковникам, а тем более к этим ментальным предателям. Что уж говорить о Смиренных.

Цейра посмотрел на Люфира и ухмыльнулся в предвкушении предстоящего акта правосудия.

– Кстати, прошел тут один слушок. Даже вообразить такое сложно: в Убежище пришел Смиренный! Я с товарищами, конечно же, не поверил этому отвратительному наговору, но вдруг оказалось, что один мой юный друг узнал этого лицемерного гада, якобы стоящего за покой и гармонию в душах магов. А, как по мне, это не что иное, как жалкое пресмыкание перед Церковью. Иди-ка сюда, парень.

Спутники Цейры вытолкнули упирающегося мальчишку прямо ему в руки. После неудачных попыток вырвать плечо из пальцев Цейры, парнишка притих и со страхом в глазах посмотрел на Люфира. Лучник помнил мальчика даже лучше, чем тот его.

– Так вот, мой маленький друг рассказал об ужасном дне, когда он, будучи семилетним ребенком, стал свидетелем того, как его отца схватили маги Ордена. Он был добропорядочным жителем Огнедола и прекрасным магом, но устал от несправедливости церковников, а воспротивившись, стал добычей находившихся тогда в деревне Смиренных. Тогда мальчик лишился отца, а лицо капитана отряда магов Ордена стало приходить к нему в ночных кошмарах. Я думаю, что ребенок имеет право на правосудие. Это тот Смиренный, которого ты видел, парень?

Тот кивнул, пытаясь спрятаться за Цейрой от внимательного взгляда Люфира.

– Вот видишь, – на ладони Цейры вспыхнуло пламя. – Не знаю, почему Волин позволил тебе остаться. Старик стал слишком мягок. Но, если он забыл о страданиях, что терпят маги из-за Церкви и Ордена, то мы об этом хорошо помним. И я позабочусь о том, чтобы у тебя осталось напоминание получше, чем это уродство на твоем лбу.

– Притормози, борец за справедливость, – Фьорд отбил огненные шары, запущенные в так и не шелохнувшегося Люфира. – Иди своей дорогой.

– Маг огня, значит? Не клейменный, видать, не из Ордена. Тогда почему защищаешь это отродье? Не знаешь, что творит структура, которой он служит? Так я тебе расскажу. Она ломает магов, превращает в послушных рабов, заставляет забыть, кто они есть на самом деле!

– Все я прекрасно знаю, и в твоих объяснениях не нуждаюсь. Церковь, Орден, мятежники, церковники – в этой мешанине Проклятый ногу сломит. Надоело. Мы пришли сюда втроем, и если ты нападаешь на одного из нас, знай, что я не буду стоять в стороне. Так что оставь при себе свой высокопарный бред. Смиренный он или нет, мне плевать.

– Что ж, раз защищаешь собаку Ордена, разделишь его участь, – Цейра отпустил парнишку и, подождав, пока тот убежит, налетел на Фьорда, окружил того огненным вихрем.

Фьорд, держа в голове уроки Люфира, оставался сосредоточен и спокоен, точными движениями отражал в противника каждый удар. В конце концов, они были гостями в Убежище, и единственным разумным выходом оставалось дождаться, когда Цейра сгонит злость или измотает сам себя, истратив слишком много энергии.

Мелисса с замиранием сердца следила за дракой, не понимая, почему Люфир по-прежнему сидит на траве и ничего не делает.

– Это что еще тут такое?! – на порог постоялого дома вылетел почтенного возраста старик и, поняв, что дерущиеся маги его не слышат, плавно взмахнул руками.

Рука лучника сжала предплечье Мелиссы, увлекла за собой под сень дерева.

– Что ты…? – девочка непонимающе наморщила лоб, на что Люфир пальцем указал вверх, где над постоялым двором собиралось гигантское водяное облако. Мгновение, и оно пролилось на головы Цейры и Фьорда.

– Цейра, чтоб тебя хасс лизнул! Прочь с моего двора! А ты, – хозяин дома сердито посмотрел на промокшего до нитки Фьорда, – высуши здесь все. Мне повторить еще раз?!

– Уходим мы, уходим, – стушевался Цейра и, не желая нарываться на неприятности, ретировался, оставив своего соперника разбираться с последствиями.

– Напыщенный мальчишка, – недовольно буркнул маг воды и, прежде чем скрыться в благодатной тиши дома, одарил Фьорда строгим взглядом. – Уберешь здесь все.

Фьорд устало осмотрел лужи на каменной плитке и размытую водой лужайку. Можно сказать, на этот раз повезло легко отделаться, и их не должны выставить за дверь.

– Почему ты просто стоял и смотрел?! – Мелисса налетела на Люфира.

– Думаешь, стоило застрелить одного из них?

– Все в порядке, Мел, – нагревая под ладонями воздух, Фьорд начал с высушивания луж на мощенной желтым камнем дорожке.

– Я помогу, – оставив Люфира, девочка занялась возвращением лужайке прежнего вида.

Маги потратили на все чуть больше часа и, только подняв головы, заметили, что освещающие Убежище фонари потускнели, а город погрузился в естественную для подземелья темноту, в которой мерцали перелетающие с места на место светлячки. Из постоялого дома доносился звон посуды, а где-то дальше по улице женщина созывала детвору к ужину. Как и Гнездо небесных кочевников, Убежище было местом, где маги могли забыть о тревогах жизни на Поверхности, и не страшиться быть самими собой.

Мелиссу подселили в комнату к девушке, днями напролет пропадающей в тренировочном лагере, так что девочка так и не познакомилась со своей соседкой, единственным напоминанием о которой служили вещи, аккуратно висящие в громоздком шкафу. Хозяин дома считал предоставление комнаты одному человеку расточительством и неуместным приучением к роскоши. Впрочем, древние постройки отличались особым размахом и избытком свободного пространства, и не стесняли обитателей дома.

Мелисса провела почти час, расхаживая по комнате из угла в угол и постукивая по предметам интерьера. Она была почти уверена, что все сделано из камня, хоть он и был приятно шероховат и чем-то напоминал ольху.

Фьорд поднялся на последний этаж в комнату, отведенную ему и лучнику. Люфир был занят изучением символов, окаймлявших широкую раму шестиугольного окна. Пальцы скользили по неровностям письма, словно прикосновение к ним могло выудить из недр памяти место, где он встречал подобные знаки.

Лучник нехотя оторвался от своего занятия. Ему нужно было перебороть себя и сделать это здесь и сейчас.

– Спасибо, Фьорд, – огненный маг в удивлении застыл на пороге. – Сомневаюсь, что в этом месте человеку с клеймом Смиренного простили бы чью-либо простреленную ногу или руку, пусть и в целях самозащиты. Если бы ты не вмешался, не думаю, что Цейра удовлетворился бы парой ожогов.

– Не стоит благодарности, – Фьорд широко улыбнулся. – Я не мог поступить иначе.

Подвесные фонари померкли, тихо шелестела листва. Город Безвременья погружался в сон под тысячами мерцающих звезд-светлячков. Крылатые ночники изредка спускались к домам, садились на ладони выбравшихся из теплых кроватей детей, рожденных под сводом пещер и втайне мечтающих когда-нибудь увидеть настоящие звезды.

* * *

Гонец Волина прибыл задолго до пробуждения Убежища. Конопатый мальчишка после энергичного стука в дверь комнаты, где разместились Фьорд и Люфир, повторил то же самое с дверью Мелиссы и нетерпеливо дожидался в коридоре, разглядывая потолочный плинтус.

– Господин Волин просит вас прибыть к храму как можно скорее, – протараторил паренек, когда в проеме двери появилось заспанное лицо Мелиссы. Девочка переглянулась с товарищами, так же скоро выбравшимися из кроватей, и пообещала быть готовой через несколько минут.

Подвесные светильники медленно разгорались, знаменуя начало нового дня. Посланник главы Убежища топтался на лестничных пролетах и просил магов поторопиться. Мальчик то и дело вертел головой, задирал ее кверху, где в тенях плыл остов храма четырех стихий.

– Это все из-за вчерашней потасовки, – Мелисса пыталась на ходу пригладить волосы.

– В такую рань? Боюсь, дело в чем-то поважнее, – склонившись над балюстрадой, Фьорд вглядывался в сумерки, скрывавшие ложе пещеры.

Среди столбов-статуй, охраняющих вход в храм, собралось три десятка человек. Фьорд сразу заметил Цейру и парочку его прихвостней, тогда как Люфир обратил внимание на нескольких раненых, расположившихся у пруда. У входа в храм, кутаясь в меховую накидку, стоял старик и о чем-то переговаривался с грузным мужчиной. Одежда на плече того была разорвана, открывая взглядам две длинные раны.

– Господин Волин, – веснушчатый мальчишка подбежал к старику и указал на следовавших за ним магов.

– Наконец-то, теперь все в сборе, – старик положил руку на предплечье раненного мужчины и повернулся к подошедшей тройке.

– Что случилось? – Мелисса чувствовала себя неловко среди такого скопления незнакомцев.

– Один из отрядов снабженцев вернулся с недобрыми вестями, – Волин внимательно изучал лица гостей Убежища. – Под землей приходится немало думать о пропитании. По ночам бойцы Убежища охотятся на шипохвостов в туннелях снаружи.

– Только в этот раз мы нашли кое-кого понеприятнее, чем шипохвост. Группа кровожадных тварей, пять голов. Их пластины просто так не пробить, и огня не боятся. Пришлось устроить обвал, чтобы перекрыть им дорогу, – мужчина повел поврежденным плечом и сплюнул. – Проклятые твари, никогда такого не видел.

– Мы не можем позволить хищникам поселиться рядом с Убежищем, кем бы они ни были. Они сделают невозможной дальнейшую охоту и могут перекрыть пути отхода на случай, если церковники обнаружат нас. Необходимо проверить все близлежащие ходы и пещеры, изучить непрошеных гостей, найти гнездо, из которого они появляются, и устранить угрозу.

– Нам нужны люди, – устав от разглагольствований старика, перешел к делу стоящий рядом с ним маг. – О вас говорили, как о способных бойцах. Так, Волин? Нет у меня доверия к этому ментальному, но раз он за них поручился, так пусть теперь и покажут, на что горазды.

– Вихр прав. Далеко не все маги в Убежище – боевые. От каждого жителя мы ждем своего вклада в благополучие нашей общины. Я хочу, чтобы вы отправились в наружные туннели вместе с одним из оперативных отрядов и разведали обстановку в порученной части пещер. Цейра сказал, что вы уже успели познакомиться, так что должны быстро сработаться. Он согласился взять вас в свою группу. В нынешней ситуации отряды из трех укротителей стихии, пусть и слаженные, могут оказаться недостаточно сильны. Надеюсь, у вас нет возражений?

Вопрос Волина был риторическим, и старик удивился, когда Фьорд попросил минутку и отозвал Люфира в сторону.

– Что такое? – лучник не мог не заметить недовольства во взгляде Волина.

– Мелисса должна остаться в Убежище, – твердо сказал Фьорд. – Она не воин. Только-то и было, что стычка с пещерными пауками да импровизированное нападение на отряд Ордена. Посмотри на раны тех магов, – и это опытные бойцы, если старик не приукрашивает.

– Тогда и твою пользу можно поставить под сомнение. В этом месте мы чужаки, нам и так здесь не рады, а если еще и сидеть без дела…

– Мелисса, как и планировалось, поможет с земледелием. Там и толку от нее будет больше, и не придется идти в одной связке вместе с этими, – Фьорд кивнул на перешептывавшегося с товарищами Цейру и с мольбой посмотрел на лучника. – Люфир, пожалуйста!

Тот покачал головой и, не сказав не слова, оставил Фьорда теряться в догадках касательно своего решения. Ему и самому не нравилась идея тащить с собой девочку, которая могла стать обузой.

– Господин Волин, мы сделаем все, что будет в наших силах, чтобы обеспечить безопасность Убежища, но, боюсь, наша спутница не готова ко встрече со зверем, способным ранить ваших лучших бойцов, – взгляд Мелиссы непонимающе забегал при словах лучника. – Она способный маг земли, но лучше бы ей присоединиться к другим, кто занят возделыванием полей.

Внимательно слушая лучника, Волин не прекращал хмуриться и изучать стоящую рядом Мелиссу.

– Что ж, думаю, твоя просьба обоснована. Я не буду заставлять юную деву идти навстречу неизвестности. Пусть возвращается домой и ждет общего созыва. Вы же двое, немедленно поступаете под командование Цейры. Следуйте за ним и делайте то, что он велит. Он хорошо знает наружные туннели и сможет обеспечить безопасность всего отряда. При должной дисциплине.

Фьорд оборвал срывающиеся с языка возмущения Мелиссы и парой требовательных слов отправил ее домой. Конопатый мальчишка, все время крутившийся рядом, вызвался сопроводить гостью Безвременья, чтобы та не запуталась в череде лестниц и жилых кварталов.

– Спасибо, – едва слышно прошептал Фьорд, когда в него и Люфира уперлись насмешливые взгляды Цейры и компании.

– Вы уже наболтались? – Цейра натянул поверх рубахи жилетку, сшитую из ярких лоскутов ткани. – Нас ждут не дождутся юго-восточные проходы, посмотрим, что собой представляет Смиренный и его подружка. И какую же стихию ты позоришь?

Люфир оставил насмешливый вопрос Цейры без ответа, чем вызвал череду колких шуточек. Он хорошо был знаком с подобными Цейре и еще в Ордене отрастил толстую шкуру, не пропускающую и сотой доли нападок.

Привычным движением Люфир пересчитал оперения стрел в колчане и отметил на будущее разузнать об оружейной или хотя бы о мастерской, где можно взять все необходимые материалы. В конце концов, качество стрел для него никогда не играло роли.

Когда маги добрались до дна пещеры, фонари разгорелись достаточно, чтобы выхватить из темноты тренировочные поля, усеянные крупными камнями, и широкое озеро, поверхность которого вспенивал десяток водопадов. В воздухе кружились брызги и светлячки.

Отряды, отправленные на разведку, спустившись в ложе Безвременья, бегом направились к разным выходам во внешние ходы.

– Сюда, – Цейра повел свою группу среди молодых ветвистых деревьев с мелкими синими листочками. – Раз уж нам придется действовать сообща, было бы неплохо узнать умения друг друга. У нас два мага огня, один – земли и один – воздуха. И Смиренный со стрелами. Зачем ты вообще таскаешь с собой лук?

– Я немного умею стрелять, – сухо ответил Люфир и прошел в открывшийся за дверью темный проход.

Обернувшись, он увидел еще одно каменное лицо. Оно отличалось от вырезанного на двери, через которую их провел Дэрк, сильно выступающими чертами и резким контуром медных волос.

– Немного умеет стрелять! – фыркнул один из магов, но Цейра тут же шикнул на него и зажег на ладони огонек.

– Смотри вперед, – тихо произнес глава отряда. – Проклятый его знает, где и на кого мы наткнемся. Пошутили и хватит. Зубоскалить после будете.

Внезапно изменившееся настроение Цейры заставило Фьорда насторожиться. Он не забыл о недавнем конфликте и не питал к тому ни любви, ни доверия.

За несколько оплетенных корнями пещер им повстречался только облезлый крысопес, с визгом шмыгнувший в черноту норы. В закутках проходов клубился холод, тени полнились шорохами и звоном капель, от чего маги оглядывались на каждом шагу.

Едва напряженная тетива лука прижималась к пальцам Люфира, когда с правой стороны широкого прохода донесся едва различимый вой, скорее даже ветра, чем зверя. Цейра добавил огня, осветил округлое ответвление туннеля.

– Вы двое, – командир отряда посмотрел на Фьорда и Люфира и махнул головой в сторону гигантской норы. Толкнув одного из своих товарищей плечом, огненный маг сделал пламя ровнее. – Прикрой их.

Тетива впилась в кожу, в любой момент готовая проститься со стрелой, окутанной мягким красноватым сиянием. Приблизившись к отверстию, Люфир кивнул Фьорду, и с пальцев того сорвалась четыре огонька. Плавно кружась, они опускались вниз, освещая отполированный водой крутой склон.

Люфир успел перехватить стрелу пальцами, прежде чем та сорвалась бы с тетивы и устроила обвал, когда камень под ногами лучника и Фьорда лопнул и осыпался в проход, увлекая магов за собой в неизвестность.

Туннель был достаточно широк и гладок, и пропускал все, что угодило в его глотку, к самому концу. Грохот катящихся камней, скрежет металлических пряжек и удар сапог о неподвижный камень нарушили покой дремавшей пещеры. Протяжное эхо улетело в черноту, замерцали растревоженные светлячки.

– Свет, – тихо скомандовал Люфир и натянул тетиву. Его взгляд обыскивал каждый угол, в котором мог затаиться враг.

– Ты же не решил, что я вот так возьму и забуду, кто ты и откуда? – прокричал Цейра в зев хода, проглотившего его нежеланных спутников. – Я держу свои обещания, Смиренный. Ты ответишь за весь страх и унижение, которые принес магам твой проклятый Орден. Ты же не маг земли, да?

Пещера стонала от каждого слова, доносящегося из извилистой глотки туннеля. Наступившая тишина была непродолжительной: сверху донесся грохот и треск, и дыра выплюнула облако пыли и горсть мелких камней.

– Они завалили проход, – процедил Фьорд. – И что теперь?

Убедившись, что, не считая покинувших свои пристанища светлячков, в пещере кроме них никого нет, Люфир опустил лук.

– Даже если мы сможем подняться, выстрел, достаточный, чтобы расчистить путь, вызовет еще один обвал. Ни ты, ни я не обладаем необходимыми умениями для защиты от него.

– Поищем другой путь?

Он поднялся на ноги и осветил пещеру. Каменный выступ, на котором они оказались, по бокам окружала балюстрада из неровных валунов, а сужающийся к концу нос площадки обрывался в пустоте и мраке.

– Ты припрятал в кармане карту туннелей? – иронично поинтересовался лучник. – Нет, так мы рискуем заблудиться или нарваться на гнездо хассов. Останемся здесь и подождем.

– Думаешь, твои друзья одумаются и вернуться за нами?

– Не вернутся, даже если их никто не сожрет. Я бы не стал уповать и на Волина. Но, не смотря ни на что, в Убежище у нас есть союзный маг земли. Мы ушли недалеко, и Мелиссе не составит труда нас отыскать.

– Предлагаешь ждать, пока она не спустится к нам? – Фьорд непонимающе посмотрел на лучника. – Ты забыл, зачем мы вообще сюда пришли?

– Дорога безопасна, ты и сам видел. Подождем несколько часов. Может, у нас и не останется иного выхода, как разнести здесь все.

Согласившись, Фьорд опустился на холодный камень. Окружившая магов скала была пуста и враждебна. Она напоминала утробу Гудящих гор, полную драгоценных камней и громадных пауков, охочих до внутренностей каждого, кто осмелится ступить на их территорию.

* * *

Плодородные поля Убежища были в несколько раз больше, чем те, которыми располагали Светлячки. Они занимали три прилегающие к Безвременью пещеры, освещенные огромными круглыми панелям под сводом, которые светили так ярко, что было больно глазам.

– Меньше смотри наверх и больше под ноги. Растопчешь всходы – и не жди от меня доброго слова, – предупредила девочку Донна, круглолицая смуглая женщина, отвечающая за порядок на фруктовых и бахчевых плантациях. – Зеркала были здесь еще до нашего прихода. Мы пытались понять, как на них попадает свет, но такое впечатление, что это просто окна на само солнце! В светлое время на этом участке особенно жарко. Ты же не боишься жары? Я бы отправила тебя на овощные поля, там климат помягче, но для начала хочу поглядеть на твои навыки. Сейчас у нас проблема с грушевым садом – приключилась на мою голову болезнь и попортила большую часть деревьев. Необходимо подготовить новые места под саженцы и каналы для полива, чтобы водные маги не надорвали свои ленивые задницы. Делай, что я говорю, и мы управимся еще к обеду.

При всем желанием Мелисса не разделяла приподнятый настрой Донны, заполучившей в свое распоряжение еще одну пару рук. Полные тревоги мысли об ушедших за пределы Убежища товарищах занимали голову девочки, не давали сосредоточиться на следовавших одно за другим указаниях Донны. Развалившись в высеченном из камня кресле, накрытым для удобства плетеным ковриком, женщина умело орудовала звонким голосом и острым зрением и успевала раздать указания всем находившимся в садах и вовремя подхватить неосторожно поднятую груду земли. Последнее ей не раз приходилось делать, стоило только взглянуть на Мелиссу.

– Осторожнее, осторожнее! Нельзя так швырять землю, ты же кого-нибудь пришибешь! Плавные движения, спокойнее, вот так, – поглаживая руками воздух, Донна приняла на себя вес зависшей в стороне от Мелиссы почвы и осторожно переправила ее к холму в стороне.

Разрумянившаяся и растрепанная Мелисса до последнего старалась исполнять распоряжения Донны так, как следует, но на лице женщины то и дело появлялись болезненные гримасы.

– Стой, стой, стой! А если внизу корни? Ты же вырвешь оставшиеся деревья! С таким нажимом камень дробить, а не с землей работать! – Донна соскочила со своего места и направилась к замершей с несчастным видом Мелиссе. – В тебе слишком много напора и недостаточно мягкости и выдержки. Ты укрощаешь землю с таким нахрапом, словно это гора, которую нужно взять штурмом. Кто обучал тебя?

– Я сама, – девочка замешкалась, – тренировалась вместе с другом. Правда, он маг огня, но вырос в селение шахтеров и немало знает о камне.

– Маг огня из шахтерской деревушки! – Донна красноречиво вздохнула и закатила глаза. – Теперь я понимаю, что с тобой не так. И о чем только думали сверху, отправляя тебя сюда. Знаю, знаю, милое личико и хрупкое тельце ввели их в заблуждение. У меня за последние годы столько урожая потеряно, а все из-за того, что присылают на поля очаровательных девочек, не разобравшись, что в них дури – гору свернуть хватит.

– Простите, я не хотела огорчить вас, – Мелисса могла бы с легкостью провалиться под землю со стыда, если бы не страшилась еще большего негодования Донны.

– Успокойся, – женщина потрепала Мелиссу по щеке. – Ты не виновата, что кому-то взбрело в голову сделать из тебя садовода. Отправляйся домой, пока ты тут не натворила дел, а завтра – прямиком в тренировочный лагерь. Когда ты живешь в огромной пещере, магов камня не бывает много. Я, как закончу здесь, зайду к Волину и оставлю рекомендацию на твой счет. При должном подходе из тебя может выйти неплохой боевой маг. Так что выше нос! Дорогу назад найдешь?

Занятые возделыванием земли укротители оборачивались, провожали недоуменными взглядами бегущую к Убежищу девочку с развивающимися русыми кудрями. Мелисса спешила со всех ног, втайне надеясь, что Фьорд уже вернулся со своего задания. Хоть еще даже не наступило время обеда, она не оставляла надежды, что разведывательные отряды уже могли прибыть с донесениями.

Мелисса миновала ровный широкий туннель, соединявший поля и город, и даже не подумала о непокорном камне, снова окружившем ее со всех сторон. Удивляя прохожих улыбкой, она спешила по запутанным лестницам к постоялому двору. С негодованием отметив, что заблудилась, она спросила дорогу у проходившей мимо женщины, отмеченной печатью Проклятого. Еще немного поплутав, Мелисса наконец добралась до жилых кварталов, где располагался их временный дом. Не имея других ориентиров, она шла на шум водопада в сени разлогих деревьев и сросшихся с ними домов.

Улыбка Мелиссы стала шире, когда к гулу воды прибавился заливистый смех ребятни, играющей на краю лужайки. Однако с приближением к шумной гурьбе приподнятое настроение сменилось непониманием. Среди забавляющейся детворы Мелисса заметила мага, который поднимал в воздух спелые вишни и бросал их в спину сидящей у самого обрыва женщины. Каждое умелое попадание вызывало у остальных бурю восторга, тогда как жертва нападок оставалась неподвижна.

– Вы что это делаете?! – Мелисса подбежала к мальчишкам и поймала юного укротителя воздуха за руку прежде, чем он успел запустить еще одну ягоду.

– Ты кто такая? Я тебя раньше не видел, – мальчик попытался вырваться, но Мелисса держала крепко. Товарищи хулигана отступили на безопасное расстояние.

– Как вы только додумались до такого?! Нельзя бросаться в людей вишнями или чем-либо другим, – наставительно произнесла она.

– Ей не больно! А жаль! – мальчишка вырвал руку и отскочил назад. На его лице появилась обида. – Ты сама не знаешь, кого защищаешь. От Слепой никакой пользы! Теперь уж и подавно. Если бы не она, мои родители вернулись бы из столицы! Но теперь их всех схватили! А она осталась здесь! Это несправедливо. Несправедливо!

Мелисса могла поклясться, что заметила слезы в глазах мага воздуха, прежде чем тот вместе с товарищами бросился прочь. Девочка обернулась, и, немного потоптавшись на месте, направилась к женщине.

Слепая сидела на низеньком табурете и плавными движениями водила кистью по холсту. В цветастых мазках Мелисса узнала зачатки рыночной площади Этварка, так полюбившейся ей за суету голосов и блеск украшений.

– Ваша одежда, – осторожно произнесла она, глядя на красные пятна, оставленные вишнями на белом халате Слепой.

Мелисса остановилась в нескольких шагах от художницы.

– Ты Мелисса, верно? Подойди, не бойся, – мягкий голос Слепой обволакивал, словно густой сладкий нектар.

– Мальчик назвал вас незрячей, но ваша картина…, – Мелисса посмотрела на очертания торговых тележек на холсте. Оторвав взгляд от картины, девочка набралась храбрости посмотреть в чистое, немного суховатое лицо Слепой. Глаза женщины были затянуты серой поволокой.

– Я не вижу только то, что есть, но не то, что будет. В грядущем же есть и фермы и дворцы, и даже твои очаровательные пряди, – Слепая макнула кисть в горшочек и сделала несколько мазков. Пальцы женщины были перепачканы в краске, но даже яркие цвета не могли скрыть красных шрамов давних ожогов.

– Вы видите будущее? – Мелисса только слышала рассказы о провидцах, но никогда не встречала никого, кто обладал бы столь редким даром.

– Не только его. Ты уже стала совсем взрослой прекрасной девушкой.

– Простите, я не понимаю…

– Мама говорила мне, что маленькая девочка становится девушкой, когда ее сердце познает привязанность к другому человеку. Как же его имя…, – Слепая сжала губы в сосредоточенной улыбке и закрыла глаза, отыскивая необходимое в закромах сознания. – Юноша, вместе с которым ты пришла в Убежище, Фьорд, так?

Щеки и лоб Мелиссы запылали, а под ложечкой защекотало. Последний раз она говорила о подобном с Оникой, но тогда двусмысленные фразы последней позволили Мелиссе не впасть в смущение.

– Все не так, я не…, – сбивчиво залепетала она.

– Он же маг огня? – женщина не обратила внимание на стушевавшуюся собеседницу и продолжила мазок за мазком рисовать смеющуюся торговку, предлагающую ребятне сахарные пряники. – Отдавая свое сердце укротителю пламени, ты рискуешь остаться с горстью угольков, обжигающих ладони.

– О чем вы?

– О жарком пламени и только о нем. Союз огня и камня полон трагедий и несбывшихся надежд. Огненная стихия никого не щадит. Пламя оставляет после себя обожженную землю, что пылью разлетается на ветру. Ветер независим и быстр, и укусы пламени ему не страшны, а вода может легко умерить пыл своего альтер-эго. И лишь земле досталась судьба молчаливо сносить буйство рыжего зверя.

– Почему вы так думаете? – Мелиссе были неприятны слова Слепой, но она не могла так просто прекратить их беседу. Перед ее взглядом все еще стояли мальчишки, бросающие в женщину ягодами, и девушку переполняло сочувствие.

– Когда-то давно, так давно, что и не сосчитать всех дней, прошедших с того времени, мое сердце, как и твое, покорил маг огня. Обе наши семьи были уважаемы и имели влияние в общине свободных магов, направляли ее и оберегали. Волею судьбы, мы взрослели вместе, разделяли все открытия и печали только начавших познавать мир умов. Он стал моим поводырем, моими глазами, ведущими по дороге от беззаботного детства к трагедиям юности.

Из тихого мальчика он превратился в отважного юношу и талантливого мага, который без страха отправлялся охотиться на хассов. Следя за каждым его шагом и ловя каждое слово, я и не заметила, как осталась наедине с собой и со своими чувствами. Его окружало безудержное пламя, а мне только и оставалось, что ждать его в тени, чувствуя горечь пепла будущего, которого еще было, но которое я уже видела.

Годы шли друг за другом, тяготили его ответственностью и чувством долга. Все чаще он оставлял общину вместе с разведчиками, поднимался на поверхность, подготавливал восстание магов. Разлук стало больше, чем встреч, и в те краткие часы, когда он навещал меня, я едва могла сносить пламя, разгоревшееся в нем с новой силой. Маги огня склонны предаваться своим страстям без остатка, сжигать самих себя и тех, кто оказался рядом. Его страстью стала другая женщина. Они навещали меня в моих видениях – их прикосновения, скрывающиеся в тенях широколистных садов Этварка. Его одержимость была губительна для всех, я видела это, я знала, но не смогла оградить от нее. Он даже слушать не хотел!

Слепая слишком надавила на кисть, и вместо лица торговки на холсте осталось желтое пятно.

– Что случилось потом? – Мелисса слушала женщину, затаив дыхание.

Лицо Слепой стало отстраненным, а кисточка замерла в воздухе.

– Потом… потом я навсегда потеряла его. Я могла бы бороться с женщиной, которую он любил, но была бессильна против плодов этой любви. Все, что у меня осталось, – это жизнь предсказательницы, чьи слова обещали будущее и свободу каждому магу. Предстоящее восстание было близко как никогда. Первая атака должна была всколыхнуть Этварк, как только придут первые осенние ливни. В сезон дождей укротители воды могли раскрыть всю свою мощь. И община ждала. Ждала, когда я назову точную дату, день, в который все свершится.

В тот год дожди грянули месяцем раньше. Мой друг, маг огня, стал к тому времени одним из лидеров общины – занял место своих родителей и добился всеобщего уважения и признания. Одно его слово могло поставить крест на борьбе за нашу свободу, и у него были причины сделать так. А все из-за его стремления защитить ту женщину и детей, что она ждала. Их семья крепко обосновалась в Этварке и не желала оставлять город накануне рождения наследников. Но у них не было времени.

Я видела ту проклятую ночь, залитую дождем и кровью. Видела много раз, как все рушится из-за того, что маг пламени предпочел свою страсть всеобщему благу. Я не могла позволить ему предать все, о чем мы мечтали, предать самого себя. Рассказав все отцу, я добилась его поддержки и тайных приготовлений к восстанию. Все, что мне оставалось, это опоить по-прежнему любимого мною человека цветом дурман-травы и не давать прийти в себя, пока все не завершиться. Ты знаешь о свойствах дурман-травы? Ее сок отравляет сознание, погружает разум в глубокий сон. И чем сильнее и продолжительнее его действие, тем серьезнее последствия. Я не смогла справиться со своим страхом навредить ему, а потому оказалась один на один с пришедшим в себя разъяренным магом огня. Я пыталась остановить его, когда он понял мой обман, но все, что я могла, – это прикусить язык и молча терпеть боль от оставленных им ожогов. Это был последний раз, когда его пламя опалило меня.

Взгляд Мелиссы скользнул по изуродованным рукам Слепой.

– Восстание девятнадцать лет назад провалилось из-за этого мага? – хоть Светлячки и жили обособленно, истории о происходящем на Поверхности не обходили их стороной.

– Из-за него или моей слабости – я все еще не нашла ответ.

– Вы видели его после той ночи?

– Нет. Большая часть моей силы исчезла, выжженная то ли его гневом то ли болью, – Слепая замолчала и одним точным движением накрыла ладонь Мелиссы своей, оставляя на ней пятна краски. – Берегись пламени! Оно беспощадно и слепо!

– Простите, – Мелисса высвободила руку и отступила на шаг назад. – Солнце – тоже огонь, но без его тепла и света земля останется бесплодной и пустой. Огонь может не только рушить, но и согревать в самый сильный холод, освещать дорогу в самую черную ночь.

– Упрямая укротительница земли, – улыбка Слепой вызвала у Мелиссы недоброе предчувствие. В изгибе ее губ таились что-то жуткое, что-то пугающее. – Так поспеши! Твой маг огня замер на краю бездны и вот-вот сорвется в нее. Я вижу это совершенно ясно. Ступай же!

Потратив несколько мгновений на осознание слов Слепой, Мелисса сорвалась с места. Она должна была найти кого-то, кто сможет помочь, как можно скорее.

– Ты же Светлячок! Кому, как не тебе знать, что земля способна вырастить леса, не познав даже единого взгляда солнца!

Слепая смеялась, и ее смех гнал Мелиссу по широкой улице, быстрее и быстрее, пока слова женщины не успели навлечь новой беды.

* * *

Фьорд скучал от безделья. Он перебрасывал из ладони в ладонь шарики пламени, но не забывал и поглядывать по сторонам, как поручил лучник, уже несколько часов занятый изучением туннеля, через который они попали в пещеру.

Из прохода донесся шорох, и Люфир скатился вниз.

– Цейра постарался, чтобы мы не смогли выбраться этим путем. Похоже, они срастили камень, и теперь его не сдвинуть.

– Но ты все равно опять туда полезешь, – устало протянул Фьорд, когда возня за его спиной возобновилась. – И как тебе не надоело? Давай поищем путь в обход или ты выстрелишь пару раз в потолок, и мы, наконец, выберемся из этой дыры.

– Разве мы это уже не обсуждали раз, эдак, пять? Хватит ныть и наберись терпения. Кажется, тебе опять пора избавиться от застоявшейся энергии огня.

Фьорд обернулся, решая, хочется ли ему сгрубить в ответ виднеющимся в проеме сапогам или нет. Ему стоило едва поднять взгляд, чтобы дыхание перехватило, а в ладонях стало зарождаться пламя.

– Ты там свой лук еще не потерял? – тихо спросил Фьорд.

Он медленно поднялся, не сводя взгляда с огромного паука, что лениво спускался со свода пещеры на толстой нити, больше похожей на веревку. Он был в несколько раз больше виденных парнем пещерных чудищ, а его лапы и брюхо покрывал узор из зеленоватых полос, закрученных в спираль.

Услышав Фьорда, лучник соскользнул вниз и, быстро оценив ситуацию, выхватил из колчана стрелу и наложил ее на тетиву. Подкравшийся к магам паук обладал превосходным слухом и, несмотря на свои размеры, невероятной проворностью.

Воздух резануло диким визгом, вырвавшимся из пасти зверя, и выброшенная сеть паутины обхватила плечи лука и стрелу еще до того, как ее успело объять сияние. Понимая, что бороться с пауком бесполезно, Люфир выпустил из рук оружие, тут же угодившее в мокрые от слюны жвала. Дерево треснуло, и зверь заверещал, готовый броситься на безоружную жертву.

– Не туда смотришь, гад! – в пещере не осталось ничего, кроме визга паука, ощутившего на своей спине жар выпущенного в него столба пламени. Радость Фьорда быстро исчезла, когда он понял, что перепутал крик боли с криком ярости.

Развернувшись к напавшему на него магу, паук с легкостью отбил жвалами раскаленный сгусток пламени, который должен был прожечь его голову насквозь. Следом за отступающим Фьордом потянуло кусачим холодом. Голова гигантского членистоногого покрылась инеем, а воздух вокруг наполнился паром.

– Что это еще за шутки?! – новый шар огня с шипением исчез, едва подлетев к жирному брюху паука.

– Уходи оттуда, твои атаки против него бессильны! – прокричал Люфир и, подобрав камень, со всей силы запустил в голову паука, надеясь отвлечь того и дать Фьорду возможность сбежать с узкой площадки, на которую того загнал хищник.

– Разговорчивая тварь, – прошипел Фьорд, когда паук негодующе завопил и обратил взгляд выпученных глаз на свою первую цель. – Не лезь на рожон!

В воздух, разделяя паука и Люфира, взметнулась нестройная огненная стена. Фьорд понимал, что зверя окружает броня из холода, и все его удары бесполезны, но без своего оружия лучник был беззащитен.

– Посмотрим, так ли хороша твоя защита, – Фьорд создал несколько маленьких сфер концентрированного пламени и метнул их в ноги паука, надеясь, что ему удастся их прожечь. Его догадка оказалась верна: зверь молниеносно отреагировал на опасность и пришел в движение, перебирая ногами и не давая огню задеть их. Этот паук оказался в разы умнее остальных.

«Спина – нет, ноги – нет, глаза!» – перед пауком разбухло огненное облако, стремясь забраться в пасть и выжечь все три пары глаз.

Фьорд наполнял пламя перед собой еще больше силой, заливал пещеру ярким светом. Он едва успел отскочить назад, когда паук крутанулся на месте, разорвал брюхом клубы пламени и одним прыжком преодолел расстояние между ним и добычей.

«Проклятье!» – каблук сапога Фьорда скользнул по краю камня.

Пальцы Люфира сжимались на шершавом камне, а сознание лихорадочно перебирало воспоминания: наделенные неестественной мощью стрелы, приходящие из глубин разума соединения букв, не имеющие смысла, и парящие кристаллы Гнезда Небесных кочевников.

Каждое сорвавшееся с губ лучника слово неведомого языка накладывало на камень новые витки свечения, превращало его в лучащийся алым самоцвет. Размахнувшись, Люфир метнул камень. Раздавшийся хлопок поднял в воздух фонтан зловонно пахнущих внутренностей. Пробив брюхо зверя, словно перезрелую тыкву, камень пролетел насквозь и впечатался в стенку пещеры.

Визжа и задыхаясь, паук покачнулся на слабеющих лапах и, чудом не задев застывшего на краю скалы Фьорда, рухнул прямо перед ним. Камень под ногами мага огня дрогнул. Прежде, чем он успел что-то сказать, край площадки ушел из-под его ног, обрушился вниз каменной лавиной, увлекая за собой и мага, и тело паука.

– Дурак! Какой же дурак! – злясь то ли на Фьорда, то ли на самого себя, натыкаясь в полумраке на валуны, Люфир скользил вниз по крутому склону, преследуемый шорохом катящихся камней.

Внизу его встретила ледяная вода, тут же набравшаяся в сапоги. Черная гладь озера еще дрожала от недавнего бурного всплеска. Острый камень до крови раздирал пальцы, пока Люфир выковыривал из расселины затаившихся светлячков.

Дно подземного озера резко уходило вниз, пока вода не поднялась до груди лучника. Люфир нырнул, пытаясь разглядеть то, что прячется на глубине. Насекомые плохо справлялись с наползающей со всех сторон темнотой, их свет медленно угасал. Холод сводил мышцы.

Люфир разглядев мутное облако оставленное пауком и подплыл ближе, зашарил руками в сомкнувшейся вокруг черноте. Немеющие пальцы нащупали отяжелевший от воды лен рубахи.

Люфир дотащил Фьорда до берега и уложил животом на свое колено, избавил от попавшей в легкие воды. Дрожь била облепленное ледяной одеждой тело лучника, пока замерзшие пальцы ловили слабую пульсацию крови на шее. Зажав огненному магу нос, Люфир плотно прижался губами ко рту Фьорда, выдыхая воздух. Легкое головокружение уже начало одолевать его, когда Фьорд задышал самостоятельно. Он все еще оставался без сознания, а его лицо было белее снега.

Переведя дыхание, Люфир поднялся, разогрел мышцы и, взвалив Фьорда на спину, стал карабкаться наверх, тщательно выбирая, куда ставить ногу и за что хвататься.

Добравшись до злополучной площадки, Люфир подтащил Фьорда к проходу, что вел наверх. Больше нельзя было ждать. Тело лучника мучила частая дрожь, и одному Небу было ведомо, в каком состоянии находился огненный маг, упав с высоты в ледяную воду вместе с водопадом камней.

Проход заскрежетал сдвигающимися камнями, привлекая внимание Люфира. Тот схватил первый попавшийся под руку камень и приготовился встретить новую угрозу, чем бы она ни была.

– Фьорд! – Люфир сразу узнал голос и облегченно выдохнул. Капля везения все же у него еще осталась.

– Мелисса, мы здесь! Нужна твоя помощь! – отозвался он.

Стенки прохода осветил фонарь со светлячками, и вскоре из дыры выскочила неизвестная Люфиру девушка. Ее звали Бритта, и в Убежище все знали о гонористом нраве укротительницы земли. Темные волосы были коротко острижены и вместе с некрупными, но выразительными чертами лица, делали ее похожей на четырнадцатилетнего мальчишку. Вслед за ней из прохода появилась Мелисса.

– Что это с ним? – спросила Бритта, качнув фонарем в сторону Фьорда. Мелисса бросилась было к нему, но девушка удержала ее. – Заразный?

– Он сорвался с обрыва в озеро внизу. Дышит, но не приходит в себя. Его нужно как можно скорее доставить к лекарю.

– Все ясно, – Бритта топнула ногой, и в воздух поднялась тонкая каменная плита. – Укладывай его сюда. Я знаю того, кто может его осмотреть.

Из стенки ведущего наверх прохода выросли ступени. Десятком метров ниже, где лапы паука замерли на дне гротескными спицами, озеро сковало льдом.

* * *

Среди лип одного из садов Безвременья расположился десяток воткнутых в землю гигантских раковин цвета отполированной меди. Содержимое некоторых было скрыто за драпировкой. Другие же не стеснялись показывать всем любопытствующим шкафы, забитые настойками, и столы с масляными пятнами. Слышалось бульканье котла.

Мелисса стояла у одного из шатров с плотно задернутыми шторами и с тревогой поглядывала на Люфира. Тот обзавелся сухой одеждой и продолжал отогреваться под наброшенным на плечи шерстяным пледом.

– Саана – маг воды, но кроме того она может выявить в человеке любую болезнь или поврежденный орган, – пояснила Бритта, прежде чем уйти. – Ей не составит труда узнать, что не так с вашим товарищем.

Маги одновременно повернули головы, когда темно-серый полог отодвинулся и выпустил из шатра жаркий воздух и согбенную старушку, укутанную в несколько шалей.

– С Фьордом все в порядке? Когда он придет в себя? – Мелисса пыталась прочесть на лице врачевательницы ответы, но десятки морщин и глубокие складки кожи хорошо скрывали все ответы.

– У юноши сломано три ребра и поврежден позвоночник. Множественные внутренние кровотечения и, возможно, ушиблена голова. С головой всегда сложно разобраться, – прокряхтела старуха, переводя взгляд с побледневшей Мелиссы на Люфира. – Еще и легкие воспалились от попавшей в них холодной воды. Не будь он магом огненной стихии, его организм давно сдался бы. Сила огня дает своим укротителям невероятную живучесть, это факт.

– Вы же поможете ему? – выпалила Мелисса.

– Я лечу болезни, которые боятся трав и настоев, а не того, что случилось с этим юношей. Моя сила позволяет увидеть беду, а не излечить ее. Разве ты не знаешь, что магов-целителей не существует? Будь иначе, мне бы дали имя поприятнее, чем Вестница смерти, – Саана приложила ладонь к сухим губам и закашляла. – Не думаю, что ваш друг очнется. Ступайте, вас никто не побеспокоит. Здесь чтут право на скорбь.

Мелисса испуганной птицей впорхнула в шатер. Внутри было душно и пахло травами, висящими пучками на веревке под потолком. В углу у закрывающего раковину полога стояла бочка со свежей водой.

Обнаженный до пояса, Фьорд лежал на застеленной покрывалами лавке. Ссадины и кровоподтеки на теле были немым подтверждением слов Сааны.

Его дыхание неровное и слабое стало последней каплей, опрокинувшей чашу самообладания Мелиссы. Упав на колени рядом с другом, она, не скрывая слез, тихо звала Фьорда, не желая верить словам старухи Сааны.

Замерев в стороне, Люфир хмуро смотрел на девушку: как та роняет слезы на губы Фьорда, целует их и снова погружается в удушающее отчаяние. Он задавал себе вопрос, почему это беспокоит его, но так и не найдя ответ, уносился мыслями вдаль. К парящему среди облаков Гнезду и рассказам о Заклинателе, сумевшем подчинить себе души, странствующие в Море Теней.

Мелисса беззвучно плакала, обхватив лицо Фьорда ладонями и упершись лбом в его лоб, когда на ее плечо опустилась рука Люфира.

– Отойди, Мелисса, – девушка поежилась под тяжелым взглядом Люфира. Она всегда считала, что лучник даже не замечает ее присутствия, и его разум где-то блуждает, даже когда он, казалось, смотрел на нее. Но теперь она была уверена, что Люфир ее видит. – Отойди.

Пальцы сжали плечо и потянули в сторону настойчиво, но не грубо.

– Что ты собираешься делать? – шепотом спросила Мелисса, уступая место у кровати.

– Отойди и помолчи, – повторил Люфир, сбросил с плеч плед и закрыл глаза.

Саана сказала, что целителей не существует. Возможно, так и есть, но за тысячу с лишним лет с того дня, когда появился самый первый маг, должен был родиться хоть один человек, умевший исцелять других. А, значит, его душа плавает где-то там, в водах Моря Теней. И Люфир собирался отыскать ее и призвать на службу.

Всю жизнь его голос был ключом к силе, которую он не понимал и научился использовать только благодаря наставничеству Командора. Сапфировая Маска смог найти применение способностям Люфира, но даже ему не был ясен их исток. Как далеко можно зайти, взывая к силе когда-то живших магов?

Люфир глубоко вдохнул, освобождая свое сознание от мыслей и давая место словам, каждый раз приходившим из неизвестности, когда лучник их ждал. Хоть он и не понимал их значение, но голоса, нашептывающие ему, никогда не подводили.

Как и всегда, сначала они зазвучали тихим шепотом, затем стали нарастать, упрямо что-то твердя на своем языке. За годы практики Люфир хорошо научился различать то, что они говорят. Голоса звучали громче и громче, в них появились предостерегающие интонации, интонации, которых лучник раньше не слышал. Они почти кричали, но Люфир лишь тихо повторял их крики. Призрачные голоса все твердили одну и ту же фразу, пока внезапно не смолкли, словно напуганные сверчки, а лучник все так же продолжал шептать запомнившиеся слова.

Приоткрыв глаза, он увидел едва заметное золотистое свечение, окружившее его руку и уже около минуты удерживающее Мелиссу в ступоре. Искры вились вокруг пальцев, пытались вырваться из сдерживающего их невидимого поля.

Помедлив, Люфир протянул охваченную сиянием руку к Фьорду, и, когда искры устремились в тело парня, опустил ладонь на его живот. Искры стали появляться чаще, проникали под кожу уже не тонкими струйками, а уверенным потоком.

«Настырный наглец», – вполне понятные слова обожгли сознание Люфира, попытались выбить из памяти заученную фразу, но тот вцепился в нее, повторяя отчетливее и громче. – «Неслыханная дерзость! Только подумать, маленький нахал, осмелился позвать меня!»

Полный негодования мужской голос сотрясал разум, но Люфир не собирался уступать. Ни один из духов не заговаривал с ним до этого, но сейчас не было времени на удивление и ведение светских бесед. Люфир чувствовал, что золотистое свечение не просто пропадает в теле Фьорда, но исцеляет того.

«Замолчи, паршивец! Ты не смеешь заставлять меня лечить кого-либо без моей на то воли! Гадкий маг, ты нарушил мое уединение и ответишь за это. О да, ты заплатишь своей собственной энергией за каждую каплю, что вынудил меня отдать мальчишке!»

Угрозы голоса не подействовали на лучника, по-прежнему игнорирующего надоедливого духа. Облако искр, проникавшее под кожу Фьорда и расползавшееся по телу, было густым и теплым.

«Да достаточно ему, – устав ругаться, уже спокойнее произнес голос. – Тело восстановлено, и его жизни ничего не угрожает. Замолчи ты наконец!»

Искры стали невыносимо горячи, будто пытались прожечь руку насквозь. Убедившись, что грудь Фьорда мерно вздымается и опускается, а кожа вернула здоровый цвет, Люфир решил довериться голосу и замолчал. Он не чувствовал ни слабости, ни усталости, только сухость в горле.

– Что это было? – еле слышно спросила Мелисса.

– Я не знаю, – пальцы распускали завязки на рубашке. – Останься с ним. Здесь слишком жарко.

Люфир вышел из шатра и плотно задвинул полог. Шея взмокла от духоты и напряжения, сковавшего руки и плечи. К своему глубокому неудовольствию, он был не один.

– Представляешь, возвращаюсь я, разведав, что полагалось, и узнаю, что твоя подружка таки встряла в неприятности, – Цейра стоял рядом с шатром и почесывал локоть. – Я сразу поспешил сюда, справиться о здоровье, но мне запретили входить!

Получив пинок под колено, Цейра утратил равновесие и, прежде чем он успел воспламенить воздух, крепкий удар в солнечное сплетение выбил из мага весь дух. Кулак Люфира врезался в скулу Цейры, отправляя того на землю. Задыхаясь, с гудящей головой, тот был не в силах подняться и в едкой злобе поджигал попавшую под пальцы пыль.

– Фьорд! – Люфир обернулся на голос выглянувшей из шатра Мелиссы. – Он пришел в себя.

Оставив Цейру хрипеть на земле, лучник прошел под придерживаемый девушкой полог и встретился взглядом с Фьордом. Тот уже сидел, опершись спиной на стенку шатра.

– Я же сказал тебе уходить, – Люфир опустился на пол. – Зачем ты полез к нему?

– А что мне еще оставалось делать? Послушаться тебя, безоружного, и спасать свою шкуру, пока чудище хрустит твоими костями?

– Как вполне разумный вариант, да.

Фьорд протяжно посмотрел на Люфира и, вздохнув, отвел взгляд.

– Только вот незадача, мне некуда идти, – слова Фьорда удивили не только лучника, но и застывшую в счастливом молчании Мелиссу. – До меня как-то дошло, что у меня нет никого, кроме тебя, Мел и Оники. Никого, кому я мог бы довериться, и кто готов принять меня. Я не могу вернуться домой, не могу поселиться в доме Миры или где-либо еще. Так что, как я уже говорил, я буду защищать каждого из вас до последнего, Люфир. Люфир? Люфир!

Фьорд первым заметил, что что-то не так, когда взгляд лучника уткнулся в пустоту, а сам он начал клониться в сторону. Мелисса успела подхватить заваливающегося на бок Люфира и осторожно уложила на ковер, с беспокойством вглядываясь в его лицо. Лучник крепко спал.

* * *

Раскаленный диск солнца нещадно жег глаза, а острый пустынный песок рвал одежду и резал кожу. Желтая пустота простиралась от горизонта до горизонта, местами ее разбавляли скрученные силуэты кактусов и колючий кустарник. Небо выгорело до белизны, и не было даже скудного облака, чтобы прикрыть бесстыдную наготу светила.

Люфир приставил ладонь козырьком ко лбу в попытке разглядеть неясный белый силуэт, замерший у плавящейся кромки пустыни.

Песчаные дюны заслонила занавесь из черных волос. Лучник дернулся назад, натолкнулся спиной на мягкую преграду, но та тут же развеялась облаком черного дыма. Пара секунд и из темных клубов соткался высокий силуэт, закутанный в рваный черный плащ, развевающийся на сухом ветру.

– Попался, паршивец, – тонкие широкие губы исказила хищная улыбка, а темные волосы с белоснежными прядями проседи закрыли глубоко посаженные глаза.

Рука лучника нащупала прикрепленный к поясу нож, но тот рассыпался мелким песком от одного единственного прикосновения.

– Где я?

– Ты еще спрашиваешь? Разве ты не ощущаешь энергии, пронизывающие это место? Совсем такие же, как в твоих снах. Это Море Теней, наглец! Ждал, что воды будет несколько больше? Обычно так и есть, но для тебя я несколько подправил ландшафт. Я же говорил, что ты заплатишь за свою дерзость.

Человек усмехнулся, и воздух накалился еще больше.

– Если хочешь выбраться отсюда, ищи меня в башне, что стоит на горизонте. И не заставляй меня ждать слишком долго! Этот день продлится столько же, сколько и твой путь, – мужчина махнул рукой и растаял в воздухе.

Предоставленный самому себе, Люфир осмотрелся и, так как больше ничего не оставалось делать, зашагал к едва возвышающемуся над пустыней белому остову. Желтая крупа осыпалась под сапогами, мешала взбираться на дюны, сталкивала вниз. Очень скоро дала о себе знать жажда, а намотанный на голову кусок рукава не спасал от жгучего солнца. Песок скрипел на зубах, губы обветрились, а глаза пекло, будто бы от соли.

Время для Люфира перестало существовать, остались только золотые барханы и белое небо, заполнившие все пространство.

Упав возле греющегося на солнце кактуса, он отломил иголку и стал царапать зеленый ствол. Сок растения наполнил рот горькой влагой, смочил пересохшее горло.

«Раз это сон, а иначе быть не может, нужно только идти вперед, к башне, не думая об усталости. Иначе это никогда не кончится, – убеждал себя он, пока жара, или что-то другое, выпивало из него жизнь глоток за глотком. – Все, как обещал дух».

Его ноги подкашивались от усталости, но он продолжал упрямо шагать, следуя за единственным ориентиром – белеющим вдалеке шипом башни. Она медленно вытягивалась над пустыней, выше и выше, пока Люфир не начал задумываться, сколько же в ней метров.

Песочные волны вздымались и опускались, мякоть редких кактусов поддерживала в лучнике силы, пока истощение окончательно не настигло его, сбросило с дюны вниз и лишило сознания. Придя в себя, Люфир снова оказался на солнце, по-прежнему смотрящем ему в спину. С трудом поднявшись, он медленно двинулся дальше.

Его руки истончились, а тело ослабло, словно у заключенного, несколько лет просидевшего в темнице на паре глотков воды и черствой корке хлеба в день. Совершенно обессилев, он передвигал непослушные ноги, понимая, что если остановится, Море Теней никогда не выпустит его сознание.

«Сон, всего лишь сон.»

Песок был везде: он набился в сапоги и под одежду, проник в волосы и упрямо лез в рот и глаза, словно пытался занять место Люфира в его собственном теле.

Когда колени в очередной раз уперлись в жаркую перину, а пальцы ухватились за белый камень площадки, окольцовывающей башню, Люфир облегченно выдохнул, и на мгновение ему показалось, что это его последний вздох.

Неподалеку послышался размеренный стук каблуков. Он становился все звонче, пока не замер перед склонившим голову парнем.

– Этого достаточно, – сухо произнес мужчина, оценив состояние Люфира, и носком сапога сковырнул пальцы, судорожно вцепившиеся в камень. – Хватит валяться. Вставай и следуй за мной. Я хочу поговорить, прежде чем избавлюсь от твоего назойливого общества.

Сделав последнее усилие, Люфир поднялся и, волоча ноги, побрел за духом. Проходя в высокий проем, он ощутил на затылке свежее дыхание морских просторов, а на его одежду упали соленые брызги разлившегося вокруг башни океана.

В центре здания стояла пара кресел и круглый столик, теряющиеся среди величия камня. Высоко над головой, где заканчивалась гигантская белая труба, виднелась заплатка синего неба.

– Я все еще помню времена, когда люди звали меня по имени, но это было так давно, что я мог бы и вовсе позабыть его, – незнакомец протянул Люфиру стеклянный кувшин, полный чистой воды. – Но у меня хорошая память.

Мужчина указал рукой на одно из кресел, а сам занял место напротив.

– Меня зовут Мориус, и это моя скромная обитель. Вернее, призрачный двойник той, что я построил при жизни. А ты – гадкий мальчишка, решивший, что может вот так просто нарушить мое уединение.

– Простите, мой спутник был ранен, я не хотел никого тревожить.

– Да ладно?! Врешь и не краснеешь. Не хотел тревожить! Именно это ты и сделал. И вполне осознанно. Думаешь, мне есть дело до твоих забот? – вспылил Мориус, но сразу опомнился и устало вжался в кресло. – Как это все никчемно и пусто. Расскажи мне о своей силе! Или нет, молчи, ничего не желаю знать.

Люфир со скептицизмом смотрел на духа, с каждым его словом убеждаясь в душевном разладе хозяина башни.

– Лучше уходи. Да, проваливай отсюда. А когда вернешься, – расскажешь мне о том, как твоему предку удалось самостоятельно прорваться в Море Теней. Ночные странствия по ту сторону – редкий дар, но то, что вытворяешь ты и твой далекий прародитель, – сила совершенно иного уровня. Потрудись, чтобы твой рассказ не наскучил мне.

– Вы хотите сказать, что я и дальше смогу исцелять?

– Ты?! Какой нахал! Это все моя воля, мой талант! – Мориус встряхнулся всем телом, отбросил волосы со лба назад, и Люфир только теперь заметил, что один глаз духа был полностью зеленый, тогда как во втором смешались синь и позолота. Невероятная догадка озарила его сознание, но он решил вернуться к ней позже.

Не выдержав искрящего безумием взгляда, лучник отвернулся. Прямо перед ним на столике лежала раскрытая книга, испещренная точно такими же символами, как и стены Безвременья. Увидев страницы, Люфир наконец вспомнил, почему знаки в Убежище казались ему знакомыми: раз от раза они мелькали в его снах случайными начертаниями на песке.

– Любишь читать? – насмешливо поинтересовался Мориус, но в его взгляде промелькнула искра любопытства.

– Я уже видел такие письмена. Не только здесь, но и в мире живых. В подземном городе, – лучник посмотрел в лицо Мориуса, надеясь увидеть в нем то, что дух, возможно, пожелает скрыть.

– Как интересно, – мужчина откинулся на спинку кресла. – Это язык Моря Теней, и мне не ведом никто, кто мог бы оставить его след по ту сторону двери. Разве что мой неугомонный отпрыск. Его всегда привлекало зодчество. Несносный мальчишка, он так ни разу и не пригласил меня взглянуть на его творение. Видишь ли, он полагал, что я захочу разрушить его детище.

Мориус рывком поднялся на ноги, и в его руке появилась толстая, пахнущая пылью книга.

– Изучи, – книга упала Люфиру на колени. – Этот труд должен внести некоторую ясность в ту ерунду, что ты лепечешь каждый раз, когда заставляешь мирно плавающих духов подчиниться, и в те письмена, которые ты видел в мире живых.

– Зачем вы делаете это? – лучник приоткрыл книгу и перелистнул несколько страниц, наспех просматривая содержимое.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что прочтешь в том подземном городе. Быть может, тогда я проявлю большую снисходительность и не стану доводить твое тело до полного изнеможения.

– Изнеможения? – Люфир посмотрел на свою руку, худую и слабую, и перевел взгляд на застывшего над ним Мориуса.

– Ты все поймешь. В свое время, – мужчина зло усмехнулся.

– Разве вы сами не можете, э…, – Люфир замялся, пытаясь подобрать подходящее слово, – пойти на ту сторону и посмотреть? Или спросить у духа вашего сына?

– Балбес. Ты же совсем ничего не знаешь о взаимодействии твоего мира и Моря Теней. У меня нет желания нянчиться с тобой. Заканчивай с книгой и выметайся отсюда. Твои вопросы – не моя забота.

Понимая, что его присутствию не рады, и не зная, чем обернется для него путешествие в Море Теней в реальности, Люфир отогнал навязчивые мысли о белой башне и духе с разномастными глазами, и углубился в изучение и толкование упомянутых в книге знаков. Каблуки удаляющегося Мориуса наполнили помещение звоном, смешались с шелестом страниц и шумом океана, так и норовящего пробраться внутрь башни.

Глава 3. Искренность и притворство

Отчаяние пыталось забраться внутрь головы, прожигало кожу, затягивало глаза поволокой. Настой дурман-корня лишь немного уменьшил боль от прижавшегося ко лбу клейма. Сцепив зубы, Оника думала об Ассамблее, предотвращенной войне с Республикой и все еще живом Кристаре – о том, ради чего она должна была молча сносить боль и унижение, до последнего сдерживать рвущуюся наружу ярость.

* * *

В Зале Собраний солнечный свет, преломленный занавесями на высоких окнах-арках, падал на фигурные спинки стульев, большая часть из которых пустовала. На внеочередной совет были приглашены лишь Первый советник и Зоревар. Церковник вальяжно раскинулся на стуле и качался взад-вперед на задних ножках. Преисполненный чувством собственной важности в той же мере, что и недовольством, Ульен стоял у кресла Всевидящей Матери и дожидался ее прихода.

Двери зала открылись, и стул Зоревара с грохотом опустился на все четыре ножки, а сам церковник вскочил и поприветствовал Всевидящую Мать, идущую в сопровождении Чистого караула. Складки платья, струящегося по фигуре Арноры, сверкали в золотых лучах так, что было больно смотреть.

– При всем моем уважении, госпожа Арнора, я определенно не понимаю, к чему это собрание, – проскрипел Ульен, как только Всевидящая Мать заняла свое место.

Арнора ожидала, что Первый советник скажет нечто подобное, и лишь устало вздохнула и подперла подбородок ладонью.

Зоревар давно подметил новые морщины на светлом лице Всевидящей Матери, но сегодня они были особенно глубоки, тая в себе груз не покидающих женщину сомнений и тревог.

– Почему вы тратите свое время на размышления о простой служанке? Выгоните девку из дворца и забудьте – мой вам совет, – Ульен с важным видом поправил манжеты.

– Кристар более чем настойчиво просил позволить девушке остаться, – Арнора потянулась к блюду и сорвала с гроны виноградину.

Женщина была бы рада не оказаться в столь щекотливой ситуации. Ей требовался совет Ульена, как ментального мастера и Первого советника, а Зоревар был вызван как хороший друг Кристара, способный помочь принять решение, исключающее появление напряженности между Всевидящей Матерью и ее воспитанником.

– Это немыслимо, моя госпожа, магам не место во дворце! Вы не должны потакать всем прихотям мальчишки, тем более столь безрассудным!

– Прихотям мальчишки? – нахмурив брови, Арнора подняла взгляд на Ульена.

«И грянул гром», – усмехнувшись, подумал Зоревар. Он не переставал удивляться самонадеянности Ульена, не хуже его знающего нрав Всевидящей Матери. Когда речь заходила о дочерях или Кристаре, одно неосторожное слово могло пробудить в Арноре неистовство урагана.

– Ты говоришь о моем воспитаннике, Ульен. Будь добр, следи за своим языком.

– Моя госпожа, если вы позволите, – тихо начал Зоревар и, получив добро, продолжил живее, – девушка, Рони, уже дважды оказала всем нам неоценимую услугу, защитив господина Кристара, когда тому угрожала опасность. Это нельзя оставлять без внимания.

– Конечно же он будет поддерживать вашего воспитанника, госпожа Арнора! – возмутился Ульен. – Всем известно, что Зоревар проводит в его обществе куда больше времени, чем того требует его обучение. И ни для кого не секрет, что этот церковник уделяет слишком много внимания служанкам!

– Я не собираюсь слушать эту грязь, Ульен. Зоревар прав, я не могу просто взять и выгнать девушку за то, что она оказалась магом. Церковь отстаивает справедливость и благочестие. Как и полагается всякому магу, она была клеймена, но не совершила никакого преступления, за которое ее нужно было бы наказать.

– Дайте ей денег! Надел земли где-нибудь подальше от Берилона, – Зоревар заметил капли пота, сверкнувшие на макушке старика.

– Или же мы вернемся к тому, – продолжил церковник, – что нам по-прежнему не хватает слуг. Ульен отсеивает большую часть кандидатов – такими темпами зиму мы встретим в холодных постелях с сырым мясом на ужин. Рони же проявила себя как старательный и исполнительный слуга. Позвольте ей остаться. Это будет жест милосердия и снисхождения, кроме того, разве маги не должны посвящать свою жизнь служению Огнедолу и Церкви в том числе? Тем более, способности Рони невероятно малы.

– С чего ты это взял? Только обретя свою силу, девушка в одиночку справилась со зверем, создав копья изо льда. Для этого требуется незаурядный талант.

– Или же сильный испуг и желание выжить. В истории полно случаев, когда способности мага пробуждались в момент опасности, и тот никогда больше не достигал высоты, взятой в самом начале. А что лучше может свидетельствовать о невеликих способностях Рони, как то, что господин Первый советник не смог почувствовать готовую вот-вот проснуться силу? Хотя меня посещала мысль, что годы берут свое и все такое, – церковник удовлетворенно улыбнулся, заметив злость на лице ментального мага.

– Что скажешь на это, Ульен?

– Я могу подтвердить, что силы девчонки незначительны. Я не обнаружил в ней и намека на способность укрощать стихию.

– Возможно, все дело в том же страхе, – Зоревар продолжил свои увещевания. – Девочка до ужаса боится магии. Ее родители были убиты укротителем стихии. Ее сила слаба, а страх не позволит и помыслить об укрощении воды. Я думаю, что она может остаться во дворце, как и просил Кристар. При условии, что она ни при каких обстоятельствах не прибегнет к магии. Иначе ей здесь не место. Тогда, если мои ожидания не оправдаются, Кристар не сможет оспорить вашего решения выгнать ее. А господин Первый советник, время от времени, может беседовать с Рони, чтобы убедиться в ее благонадежности.

– Неслыханно, это просто неслыханно! Госпожа Арнора, вы должны приказать выпроводить мага за стены дворца! Оставлять ее здесь – безрассудство! Ваша привязанность к господину Кристару мешает вам трезво оценивать ситуацию, и, кажется, вы забываете о…, – Ульен глянул на довольного Зоревара. При церковнике старику не следовало поднимать вопрос об истинном положении Кристара при дворе.

– Мне нужны твои советы, Ульен, а не указы, – Арнора поднялась со стула, всем своим видом показывая, что решение уже принято. – Когда девочка воспользуется своей силой, ее пребывание во дворце закончится. Она одна из прачек, верно? Уберите ее подальше от воды. Раз ты за нее заступаешься, Зоревар, сам этим и займись. Пусть она будет где-нибудь на виду.

– Моя госпожа, я смею настаивать на…

– Достаточно, Ульен. Зоревар, ты можешь идти. Позови капитана стражи и Третьего советника, необходимо обсудить появление незваных гостей в Огнедоле и во дворце, в частности.

Поклонившись, церковник направился к выходу из Зала Собраний. Хоть чувство победы над стариком Ульеном и вызывало у Зоревара улыбку, в глубине души он и сам не был уверен в правильности принятого решения. Всевидящая Мать вновь проявила свою благосклонность к воспитаннику, и Кристар будет доволен – это утешало церковника, но закравшиеся сомнения не давали ему покоя. Списав все на передавшуюся с кровью отца неприязнь к укротителям стихии, Зоревар поспешил к темнице.

* * *

Как он и ожидал, Зоревар нашел девушку в выложенной камнем-молчуном камере, подавленную и разбитую. С ярко-красным ожогом посреди лба, она забилась в угол, поджав ноги и обняв себя руками.

Отпустив охраняющих камеру церковников «погулять», Зоревар повернул в замочной скважине ключ и зашел в лишенную какой-либо мебели комнату. Стоило их взглядам встретиться, как девушка спрятала лицо на коленях.

– Все в порядке, – Зоревар присел на корточки перед Оникой. Он присутствовал на ее клеймении – это был первый раз, когда он видел, как ставят метку Проклятого. Вид полных слез боли разномастных глаз застрял в его горле комом. – Рони, все хорошо. Посмотри на меня.

Оника неохотно подняла голову. Длительное пребывание среди молчун-камня давило на нее, но не лишало сил, как всех остальных магов. Куда больше девушку тревожила ее дальнейшая судьба. Благодаря старику Ульену и тому, что он прочел в ее голове, ее не подозревают в пособничестве мятежникам, но со времен Первого во дворец Берилона не ступала нога ни одного мага, кроме ментальных. Потеря приближенности к Кристару и дворцовой библиотеке не была Онике на руку. Она решила попробовать снова пробраться во дворец, став невидимкой, и попытаться отыскать что-либо о крошечном жуке Данмиру, но единственная оплошность означала конец. И вероятность ошибки, возвращения на другую ветвь событий, пугала.

– Вставай, хватит здесь сидеть. Или ты думала, что я дам тебе здесь чахнуть до старости? – взяв девушку за плечи, Зоревар поднялся и потянул ее к выходу из комнаты.

– Почему меня не выгнали сразу после клеймения? – спросила она, оглядываясь на пустынный коридор.

– Твоя дальнейшая участь требовала тщательного рассмотрения, – Зоревар усмехнулся и встряхнул Онику, не желая больше видеть печаль на ее лице. Раз он встрял во всю эту затею, оставалось только быть верным собственной опрометчивости и Кристару, вытрепавшему ему все нервы. – Не каждый день одна из служанок дворца оказывается укротителем стихии и спасает жизнь благородной особе.

– Мне жаль, очень жаль, что все так сложилось. Это проклятая сила, и вся моя жизнь была проклята с самого рождения.

– Ну-ну, довольно об этом. Все не так уж плохо.

Поднявшись из подвальных помещений, Оника сразу поняла, что Зоревар ведет ее не к выходу из дворца, и недоброе предчувствие зазудело под ребрами.

– Послушай внимательно, Рони. Ты остаешься во дворце. Не на прежнем месте, но, думаю, тебе понравится.

– Но почему?! – удивление Оники было искренним.

– Так уж получилось, что госпожа Арнора прислушивается ко мне, когда дело касается ее воспитанника. Тебе же неизвестно, что Кристар опять вступился за тебя? Так что не говори мне о проклятии, Рони, ты родилась под счастливой звездой. Немного просящих глаз господина Кристара, чуточку моего красноречия, и тебе позволено и дальше служить Всевидящей Матери. Но ты не должна прибегать к своей силе. Всего один случай укрощения воды – и ты сможешь видеть стены дворца только снаружи.

– Я ни за что не прибегну к проклятому дару!

– Я знаю, – Зоревар улыбнулся. Весь путь на второй этаж дворца церковник, как и Оника, отмечал удивленно-испуганные взгляды прислуги.

– Зоревар, почему ты это делаешь? Почему помогаешь мне? – ответы на эти вопросы хотела получить не служанка Рони, а наследница Первого мага.

Хоть для Оники и было привычным, что церковники и маги вполне могли сражаться вместе, в этом витке событий они все еще оставались заклятыми врагами. И пусть презрение церковников к укротителям стихий было в разы меньше, чем ненависть магов к служителям Церкви, но его было достаточно, чтобы не желать делать что-либо в интересах клейменных печатью Проклятого.

– Об этом просил Кристар, а мне сложно ему отказать. К тому же, как показала жизнь, тебя крайне полезно иметь рядом, – Зоревар придержал Онику за плечо и посмотрел прямо в глаза. – У тебя есть замечательнейшая привычка спасать Кристара от неприятностей, когда приставленная к нему охрана не справляется. Правда, если так подумать, до твоего появления во дворце он в эти самые неприятности и не встревал.

Зоревар быстро пожалел о своих словах, увидев отчаяние на лице девушки. Все же, она была совершенно обычным человеком, пусть и со шрамом на лбу, и нутром мага, но церковник, как бы не пытался, не находил в себе и намека на чувство неприятия.

– В любом случае, я ценю общество Кристара, так что теперь я в долгу перед тобой. И вот моя скромная попытка вернуть его.

Зоревар толкнул украшенную резьбой створку дверей, перед которыми они остановились. Оника не могла вспомнить, что находится в этой части этажа, пока в открывающемся просвете не выросло содержимое комнаты.

«Что он там говорил о счастливой звезде?» – Оника не верила своей удаче.

Из просторной комнаты с застеленными вышитыми покрывалами кроватями всего в один ярус повеяло сухим аромат травяных мешочков, спрятанных под подушками. На широких подоконниках лежали мотки ниток и ткани, среди которых нашли свое место и несколько книг. В центре комнаты было достаточно места, чтобы собрать все стулья в круг и устроить вечер поэзии.

– Тогда как простая прислуга ютится во флигеле первого этажа, горничным отведена комната в теплом крыле второго, – Зоревар говорил с видом торговца, расхваливающего товар. – Помнишь, ты как-то примеряла наряд горничной? Вот, хотела – получай. Управляющая уже оповещена о твоем приходе. В общем, располагайся. И не забывай про условие твоей службы во дворце.

Церковник впихнул девушку в комнату и, притворив дверь, тяжело вздохнул. Как и в первый день, взгляд разномастных глаз по-прежнему вытряхивал из него всю душу. Приняв полагающий будущему советнику вид, Зоревар поспешил к покоям Кристара принести хорошую новость.

В отличие от вечно переполненной жизнью комнаты Ильги, эта была тиха и спокойна, с размеренностью притаившейся в складках одеял, пока их хозяйки отсутствовали. Лишь у одного окна за столом сидела женщина средних форм, с чепцом на голове и сосредоточенным взглядом карих глаз, и изучала записи распорядительной книги. Дорана отвечала за порядок среди горничных и не терпела неорганизованности ни в чем, ведя строгий подсчет смен, расходов и дополнительных выплат за работу.

Оника робко приблизилась к женщине, так и не поднявшей на девушку взгляда. Сухое перо в ее пальцах стучало по краю страницы, помогая Доране сверять цифры. Женщина выросла в семье дворцового пекаря и в свое время получила хорошее образование. Она считала медленно и аккуратно, по несколько раз сверяя результаты и записывая промежуточные значения на листок. Из-под белоснежных кружев выбились дуги русых прядей.

– Твое собственное имя – Рони, родового нет, правильно? Конечно, откуда ему у тебя взяться, – Дорана бросила на девушку короткий взгляд и, обмакнув перо в чернила, перелистала книгу, ища подходящие страницы для записи. – Я еще не видела горничной без семейного имени, а горничной мага, – и подавно. Ты многим обязана своей внешности. Я говорила с Ильгой. Она хорошо о тебе отзывалась. У тебя слишком тонкие руки для стирки, и я удивлена, что грубая вода не испортила кожу. Благородные господа предпочитают, чтобы на горничную было приятно смотреть. Я расскажу о твоих обязанностях, правилах и заведенных порядках. Хорошо бы тебе быстро учиться. Нерасторопные здесь не задерживаются. Ты все поняла?

Оника кивнула. Сейчас, когда, казалось, безвыходная ситуация сыграла ей на руку, она была готова проявить столько старания, сколько потребуется и даже больше. Она знала о распорядках горничных: несмотря на ранние подъемы и отсутствие своевременного ужина, эта каста прислуги имела много привилегий, среди которых было наличие свободного времени в середине дня и повышенная оплата труда.

Ей досталась широкая кровать напротив окна, и подогнанная по размеру форма горничной, хорошо знакомая ей со дня мятежа. Вечер близился к своему завершению, а комната продолжала пустовать, пока Дорана все объясняла Онике, чем ей предстоит заниматься. Она обещала приставить к ней на несколько дней другую горничную, чтобы новенькая ничего не напутала.

Служанки стали возвращаться лишь после десяти, когда Ильга уже прозвенела бы отбой для своих подчиненных. К этому времени Дорана посоветовала Онике затихнуть и не беспокоить уставших девушек вопросами. Совсем скоро ей предстояло забыть о долгом сне и вольных днях, недоступных горничным.

До подбородка укутавшись в толстое одеяло, Оника пыталась разглядеть очертания луны, посеребрившей узоры на стекле. Она до последнего ждала, что ее выгонят из дворца, но посещение темницы натолкнуло ее на размышления о более печальной участи.

Оказавшись среди полночной темноты и тиши, Оника вновь слышала крик дикого чудища и не могла избавиться от преследующего ее голоса брата. Его взгляд, охваченный вихрем чувств, появлялся перед ней, стоило только закрыть глаза.

«Почему же мне позволили остаться? Никто не будет держать во дворце мага из-за нехватки прислуги. Неужели слова Зоревара имеют такой вес для Всевидящей Матери? Или все дело в просьбе Кристара? Это же безумие!»

* * *

Оника резко села, когда на ее кровати появился кто-то еще. Привычка молниеносно реагировать на любое движение и звук все еще сохранилась с тех времен, когда маги нападали на поселения и друг на друга.

Щурясь от пламени свечи, Оника разглядела смутный силуэт ранней гостьи, а, привыкнув к свету, две косички, выглядывающие из-под тугого чепца, и миндалевидные глаза. Девушка, не старше Оники, прижала палец к губам и, указав на одежду, висевшую на спинке кровати, поманила за собой. Наспех одевшись, Оника на носочках выбежала из комнаты.

Оказавшись за дверью, Оника оказалась перед невысокой девушкой, сжимающей в одной руке подсвечник, а в другой – расческу и сверток с еще теплым ломтем мясного пирога.

– И кто потом будет будить тебя? Кстати, я Алестия, твой учитель и поводырь среди сотен дверей и десятков поручений, – девушка протянула Онике расческу и припасенный завтрак. – Приведи себя в порядок, и пойдем, нам нужно столько успеть до того как господин Шараф проснется.

Не дожидаясь ответа, Алестия чуть ли не вприпрыжку направилась вдоль по коридору. Замок дремал, за окном еще стояла ночь. Свет свечей вздрагивал от проходящего мимо караула и редких слуг, чей день начался еще до рассвета.

– Господин Шараф? – спросила Оника, понимая, что Алестия слишком занята своим приподнятым настроением.

– Разве Дорана тебе не сказала? Она так погружена в свои записи, что порой забывает обо всем вокруг, – Алестия развернулась к своей спутнице лицом и продолжила идти спиной вперед. – Каждая горничная приставлена к одному из господ. Правда, после мятежа некоторым приходится быть сразу в двух местах. Не переживай, тебя эта участь не коснется, – тебе бы и с господином Шарафом управиться. Он встает раньше и ложиться позже всех, а его постель дурно пахнет. Еще он сварлив и зануден, но не выгонит тебя, если ты, конечно, не разольешь морс на его книги, а они повсюду! Он ведает дворцовой библиотекой и так же стар, как ее архивы.

Услышав о библиотеке, Оника оживилась. Малоприятное назначение могло оказаться именно тем, что ей было нужно.

– Хоть все горничные и выполняют схожие работы, у каждого господина свои пожелания и… странности. Я побуду с тобой пару дней, пока ты не свыкнешься и не выучишь все, что нужно знать. Тебе повезло, что я когда-то знала горничную, прислуживавшую господину Шарафу. Жаль, во время мятежа ее заживо сжег огненный маг, – взгляд Алестии скользнул по лбу Оники.

– Прости, тебе должно быть неприятно.

– Нисколько, – девушка пожала хрупкими плечиками. – В детстве у меня было много знакомых укротителей стихий, и почти все они были довольно милы. Господин Зоревар сказал, что ты тоже милая.

– Господин Зоревар?

– Ага, господин Зоревар, за комнатами которого я слежу. Порою там творится сущий бардак, но он часто ходит на ужин к господину Кристару, а иногда и на завтрак, так что мне меньше забот. Леция жутко злиться, что ей приходится разбирать устроенный господином Зореваром беспорядок, но этой девчонке полезно иногда замарать руки.

– Леция – горничная господина Кристара?

– Именно. Примечательнейшая особа. Ну, ты и сама увидишь, – Алестия ухмыльнулась, вовремя обернувшись и ступив на первую ступень лестницы, ведущей наверх. – Комнаты господ расположены на третьем этаже. Господин Шараф живет совсем рядом с библиотекой. Ты же знаешь, что дворцовая библиотека занимает целых два этажа? Представить не могу, о чем можно столько написать, и кто все это будет читать. По-моему, чтение – скучнейшее занятие на свете.

Поднимаясь по лестнице, Алестия то и дело поглядывала на Онику.

– Господин Зоревар сказал, что ты убила одно из чудищ, о которых судачат черныши.

– Мне повезло, – Оника помрачнела, помня об отношении Рони к новой силе. – Черныши? О ком это ты?

– Все те, кто живет внизу. Не обижайся. Хоть ты и была одной из них, теперь-то ты здесь.

Алестия говорила без умолку, все рассказывала о выгодах жизни горничной господина Зоревара, который, собственно, и отпустил девушку на несколько дней, чтобы та помогла Рони освоиться. Алестия была дочкой мелкого купца и переняла от отца быстроту реакции и живость речи, искрящую перепадами интонаций.

Когда девушки добрались до комнат господина Шарафа, голова Оники гудела, как растревоженный улей. Вздохнув, она натянула робкую улыбку и взглянула на дверь, за которой должна была остаться большая часть ее времени. Теперь она понимала, что тренировки новобранцев Ордена были не худшим из ее занятий.

За дверью стоял свистящий храп и удушливый запах старости, от которого Оника едва заметно наморщила нос, тогда как Алестия и бровью не повела. В смежной ванной комнате было тепло от горящего очага, в который Алестия тут же подбросила еще дров. Двигая поближе к огню чан с водой, она шепотом рассказывала Онике, что господин Шараф любит принимать горячие утренние ванны, после чего завтракает и отправляется в библиотеку, где и проводит весь день. За время его отсутствия горничная должна освежить покои, сменить простыни и вынести ночной таз, после чего отнести в библиотеку обед. До ужина, который стоит подавать в девять, у горничной господина Шарафа достаточно времени для вышивки или шитья, но главное – не забыть нагреть еще одну бочку воды и после помочь господину Шарафу забраться в постель.

Господин Шараф оказался сухощавым стариком с высокими скулами и впалыми щеками рядом с длинным носом и под стать ему крючковатым подбородком. Как и обещала, Алестия ходила за Оникой след в след, подсказывая и исправляя, тогда как господин Шараф находился совершенно в ином мире, не замечая суетящихся вокруг него горничных.

Проведя в обществе Оники, молчаливо выполняющей свои обязанности, целый день, Алестия глубоко заскучала и даже впала в уныние. Девушку утешало лишь то, что новая горничная оказалась на удивление сообразительной, а потому она уже могла предоставить ее саму себе. Оставив Онику, Алестия спешила освежить перед сном простыни господина Зоревара, обиженная на него за сыгранную шутку: Рони только выглядела милой, но была неинтересной и неразговорчивой особой, вероятно, слишком опечаленной ожогом на лбу.

* * *

На следующее утро Оника шла по уже знакомому пути в одиночестве, провожаемая пристальными взглядами караулов. Ее ждало полное забот утро, и занимать себя размышлениями о том, что думают о ней обитатели дворца, она не собиралась. Ранние подъемы и поздние возвращения в комнату горничных обеспечивали Онике отсутствие общения с другими девушками, что не могло не радовать. Она оказалась не в почете даже не будучи магом, а эта часть биографии Рони точно не улучшила бы отношение к ней.

Приготовив ванну, Оника раздвинула шторы, завязала подхваты аккуратными бантами.

– Сегодня ты управишься сама, без помощи этой смеси шума и суеты? – проворчал старик и, кряхтя, сел на кровати. Обвисшая кожа собралась на животе в дряблые складки.

– Горячая вода и свежие полотенца уже ждут вас, господин Шараф, – Оника склонила голову.

– Меньше слов, девочка. Тем более, когда ты не можешь сказать ничего для меня нового.

Старик прошлепал босыми ногами мимо Оники. Ей оставалось только подать завтрак, который слуга с кухни оставлял в строго обозначенное время на столике у входа в покои, и привести в порядок комнату, когда господин Шараф отправится в библиотеку. Она считала минуты, пока старик неторопливо поглощал завтрак, и то и дело украдкой поглядывала на подпирающие потолок шкафы, заставленные книгами.

– Подай обед к двум и проследи, чтобы положили черничный пирог, – старик накинул бесформенный балахон, сгреб со стола охапку перьев и белых свитков и оставил горничную одну.

Быстро разделавшись с постелью и ночным горшком, под видом уборки скопившейся в углах пыли, Оника взялась за пересчет книжных корок. Она надеялась отыскать хоть что-нибудь, что могло пригодиться ей в изучении жуков Данмиру. Просмотрев первый стеллаж, она могла с уверенностью заявить, что свою личную библиотеку старик заполнил исключительно жизнеописанием благородных господ и их многочисленных потомков.

Когда Оника устало опустилась на стул, за дверью уже вовсю шумела жизнь. Пора было озаботиться обедом для господина Шарафа, поэтому бросив последний взгляд на оставшиеся непроверенными шкафы, Оника отправилась в разгоряченную кухню дворца.

Уткнувшись взглядом в испускающее пар рагу из оленины, по пути в библиотеку Оника старательно делала вид, что не замечает сопровождающего ее внимания. Каждый слуга считал своим долгом отпустить тихое замечание касательно мага во дворце, и Оника, как и всегда, слышала все нелестные слова в свой адрес и упоминания недавнего мятежа. Казалось, все вокруг позабыли о недавнем появлении в саду чудищ и беспокоились только об укротителе стихий, живущем под одной с ними крышей. Утешив себя мыслью, что все не так уж и плохо, пока крыша дворца все еще на своем месте, а не снесена охваченными огнем камнями, девушка шагнула в открытую стражей дверь библиотеки.

Оника лишь понаслышке знала о грандиозности книгохранилища берилонского дворца, а увидев его воочию, не была уверена, что библиотека Храма Первого мага превзойдет эту своим величием. Она стояла на краю величественного города слов, тянущегося вдаль по обе стороны от нее, словно два берега, разделенные фигурными балюстрадами. Со второго яруса библиотеки открывался вид на центральный неф, из которого росли три двухэтажные колонны, обшитые книжными полками с приставленными к ним лестницами. Под вторым ярусом ряды шкафов расходились в стороны, вплоть до дальнего края библиотеки, где находилась закрытая секция и архивные бумаги.

Спустившись по одной из боковых лестниц, Оника сразу заметила господина Шарафа, сидящего за широким столом лицом ко всем входящим через дверь первого яруса. Здесь пахло старой бумагой, деревом и запустением. Свет прорывался сквозь стрельчатые окна, смешивался с тусклым дневным мерцанием светлячковых ламп.

Нехотя отложив занимавшую его книгу, старик принялся энергично есть. Он скоро закончил со своей трапезой, утерся платком и вернулся к своему занятию, за все время так и не обратив на горничную ни малейшего внимания. Относя на кухню пустые тарелки, Оника гадала, как лучше потратить оставшееся до ужина время. Старик возвращался поздно, а если она продолжит болтаться в его покоях, расспросов не избежать.

На втором этаже было разбито несколько зимних садов, на сладкий запах которых слетались свободные от забот жители дворца. Горничные, чашники, повара и менестрели проводили среди бурлящих зеленью крошечных аллеек большую часть свободного времени: сочиняли стихи, вышивали и сплетничали обо всем подряд. Вход в эту обитель жизнерадостности и достатка был закрыт прислуге, относившейся к «чернышам», точно так же, как и высшему сословию слуг – в сады господ этажом выше. Что, впрочем, не мешало последним посещать и те и другие.

На окраине одного из таких зимних садов, находившегося ближе остальных к комнате горничных, Зоревар и поджидал Рони, хорошо осведомленный о ее распорядке дня и порядком уставший от не затихающих сплетен прислуги. Церковнику начинало казаться, что нападение неизвестных тварей и сыплющиеся одно за другим донесения о разоренных селениях волнуют всего несколько человек. Люди боятся выходить на улицу и молятся Небесам, чтобы их дом не разгромил взявшийся из ниоткуда зверь, но во дворце Берилона все только и заняты, что обсуждением решения Всевидящей Матери оставить среди слуг укротителя стихий!

От приступа раздражения Зоревара отвлек объект его ожиданий. Суматошно проверив содержимое кармана, церковник позвал горничную. Не желая и дальше страдать от нетерпения, без лишних слов Зоревар извлек на свет и протянул девушке немного примявшуюся салатовую ленту.

– Уверен, тебе и самой будет проще, если все вокруг перестанут пялиться на…, – церковник запнулся, посмотрев на еще свежий ожог. – Ну, ты понимаешь.

– Разве скрывать метку не запрещено Церковью? – недоумевая, Оника смотрела на холодящую руку ленту.

– Те, кому должно, прекрасно знают, что ты маг, а остальные обойдутся и без пищи для пересудов. Конечно, разговоры не прекратятся, но тыкать в тебя пальцами будут меньше: далеко не всем известно, как выглядит живущий во дворце укротитель стихии. Представляешь, некоторые даже считают, что это один из поваров.

– Спасибо, Зоревар.

– Как ты вообще справляешься, Рони? – он указал на пустующую под карликовой вишней скамью, предлагая присесть.

– Если не слушать, что говорят вокруг, и избегать зеркал, можно даже забыть о скрывающемся внутри проклятом даре. Я совсем его не чувствую, будто его и нет вовсе. Жаль, что это не так.

– Пройдет немного времени, и ты свыкнешься, – Зоревар не знал, так ли это, но чувствовал, что должен что-то сказать. Бурный всплеск смеха в глубине сада и показавшиеся горничные помогли ему справиться с неловкостью. – Алестия жаловалась, что ты за весь день проронила не больше пары слов, чем довела ее до зеленой тоски.

– Мне кажется, горничной не следует быть многословной.

– Что ты смышленая, она тоже говорила. Впрочем, последнее мне прекрасно известно, – заметив Зоревара, Алестия оставила шумную компанию горничных и направилась к собеседникам.

– Господин Зоревар, – проходя мимо, девушка поклонилась и хитро улыбнулась, а церковник не упустил возможности ущипнуть горничную ниже спины.

– Ты говорил, что не любишь подобного обращения, – заметила Оника, когда Алестия скрылась за углом.

– Не всегда. Здесь все сложно. Ты жила вдали от дворца и Берилона, а нездешним трудно понять все хитросплетение взаимоотношений под белоснежными куполами.

Еще один взрыв смеха привлек внимание Оники и Зоревара к шумящим в стороне горничным. В центре всеобщего веселья находилась низенькая нескладная девушка с круглым лицом, в центре которого уместились пуговки-глаза, кривоватый рот и курносый, напоминающий свиной пятачок, нос. Одна ее нога была короче другой, от чего горничная прихрамывала, забавно заваливаясь набок. Впрочем, никто не смел сказать в ее сторону одного насмешливого слова, предпочитая поддерживать отпускаемые самой девушкой остроты.

– Ты ведь уже заметила, что Цесия – единственная невзрачная горничная среди всех? – Зоревар ухмыльнулся. – У благородных господ в крови страсть окружать себя дорогими и красивыми вещами, и горничные, которых они порой видят чаще, чем собственных благоверных и детей, не исключение.

– Тогда почему она здесь? – Оника уже слышала это имя раннее. Алестия упоминала о горничной брата и ее крутом нраве.

– Помнишь, я как-то рассказывал о том, что происходит с теми девушками, кто, по мнению госпожи Миалы, получает слишком много внимания со стороны господина Кристара? Но кто же допустит, чтобы горничные менялись каждую неделю? Вот так выглядит выход, при котором госпожа Миала может спокойно спать, а служанки выполнять свою работу. Тебя это забавляет?

Слушая о любовной канители, которую умышленно или же не нарочно поднял вокруг себя Кристар, Оника не могла сдержать улыбки.

– Прости.

– Нет, нет, лучше продолжай улыбаться. Надеюсь, в нашу следующую встречу на твоем лице уже не будет этой маски из траура, – Зоревар поднялся со скамьи, улыбнулся на прощание и поспешил уйти подальше от пробирающего до костей взгляда горничной.

* * *

Дни превратились для Оники в череду ранних подъемов и книг на полках в комнате господина Шарафа. Старик лишь изредка говорил горничной, к какому времени он ждет обед, и продолжал возвращаться в покои ближе к полуночи, даже за ужином не отрываясь от чтения прихваченной с собой книги. Каждый раз Онику не оставляла надежда, что когда-нибудь старик заинтересуется редкими видами растений и зверей, но господина Шарафа интересовали только скучные биографии не менее скучных людей.

Раз в несколько дней Онику вызывали в кабинет Первого советника, где тот сверлил ее на протяжении десятка минут суровым взглядом, совсем как у тех благородных господ, что были на иллюстрациях в книгах господина Шарафа. Каждый раз убеждаясь в лояльности и безвредности новой горничной, Первый советник выставлял ее за дверь, недовольный тем, что во дворце продолжает находиться маг.

Однажды вечером, когда не просмотренными оставались всего два шкафа, и Оника уже отчаялась найти искомое, господин Шараф вернулся несколькими часами раньше обычного и застал пустующий стол без намека на горячий ужин. Старик наградил девушку злым взглядом и без единого слова засел в кресле с книгой, в тихом негодовании ожидая, пока нерасторопная горничная не выполнит свои обязанности.

Вернувшись в покои с заставленным тарелками подносом, Оника нашла старика все так же сидящим в кресле, в окружении тройки канделябров, подсвечивающих каждый седой волос на его голове.

Когда блюда были расставлены, господин Шараф вместе с книгой и скверным настроением перебрался за стол.

– Зажги больше свечей, – приказал старик, сжимая в свободной руке круглое увеличительное стекло.

Покосившись на десяток горящих огоньков, Оника достала из буфета подсвечники и, расставив на столе, зажгла еще шесть свечей. Изредка подрагивающее пламя придавало лицу старика истинно страдальческое выражение. Он совершенно забыл о еде, часто моргал и щурился, минутами не переводил взгляд с одной страницы на другую.

Хоть у Оники не было ни единой причины для теплого отношения к господину Шарафу, его подавленный вид вызывал у нее сочувствие, и, когда старик в сердцах смахнул книгу на пол, Оника болезненно свела брови.

– Бесполезная дрянь! – за книгой последовала и линза, рассыпавшись на каменном полу на сотню осколков.

Собирая разбитое стекло, Оника подняла взгляд и заметила увлажнившиеся глаза господина Шарафа, меланхолично ковыряющегося в тарелке. Закончив с уборкой, она подняла упавшую разворотом вниз книгу, расправила смятые страницы.

– «Повести о Наборате Опрометчивом и двадцати трех перекрестках», – после недолгих размышлений Оника прочитала вслух название, выведенное золотом на первой странице.

Старик взглянул на горничную, но вместо брани прозвучал короткий вопрос:

– Ты умеешь читать?

– Немного. Меня учила швея из…

– Меня не интересует твоя биография. Верни.

Склонив голову, Оника положила сборник с повестями на стол перед стариком. Смачивая пальцы в кубке с водой, господин Шараф листал страницы, пока не остановился на трети книги.

– Читай отсюда, – сухо произнес он и пододвинул книгу к Онике.

Сдержанно улыбнувшись и поправив ленту на лбу, девушка заскользила пальцем по ровным срокам, рассказывая историю о малоизвестном, но определенно великом, герое:

– И тогда Наборат Опрометчивый выменял своего гнедого скакуна на четырех поисковых свиней и отправился по следам Грома Грозного, укравшего драгоценную реликвию полевых бегунков – серебряную тыкву…

* * *

Дэрк был откровенен с собой: он допускал мысль, что когда-нибудь снова окажется под сводами дворца Берилона. Только в его воображении не было конвоируемой его стражи и старика Ульена, служившего еще предыдущей Матери.

Первый советник встретил Крайснера и сопровождавших его бойцов Церкви на ступенях перед дворцом. Дэрк презирал Ульена за слабость и закостенелость взглядов, Ульен же видел в нем исключительно предателя и надменного выскочку. Взаимная неприязнь ментальных магов была им так же очевидна, как и всем, кто оказывался в их обществе.

– Вы что ли занавески постирали? – насмешливо произнес Дэрк, разглядывая стены. Едва заметные перепады оттенков выдавали места повреждений, нанесенных дворцу во время мятежа.

Ульен был бы рад лишний раз не мараться о присутствие Крайснера, но о его сопровождении лично попросила Всевидящая Мать. Что крылось за этой просьбой? Первый советник искоса смотрел на церковников, окруживших Дэрка, но не смеющих и пальцем тронуть мужчину. Все дело в страхе и уважении за былые заслуги, или ментальный маг уже успел порыться в их головах? Ульен прекрасно знал о самоуверенном мальчишке, с самых первых дней служения Церкви заимевшем славу того, кто игнорирует неписаный кодекс ментальных магов. Неудивительно, что в итоге он предал возложенные на него ожидания и ушел в отставку.

– Помнится, в прежние времена народцу тут было побольше. Неужто хворь какая заела половину слуг?

Дэрк знал, что его ведут в Зал Собраний на первом этаже, а значит, погулять по дворцу не выпадет возможности. Он все размышлял, как можно больше узнать о том, что же происходило во дворце в день мятежа, что с Кристаром, и где может быть его изворотливая сестра.

Перемешивая колкости с тихим смехом, Дэрк даже не догадывался, что подготовил благодатную почву для партии, которую ему предстояло разыграть. Мужчина не собирался лезть в голову Ульена раньше времени – это было бы проявлением крайне дурных манер – но когда из-за угла появилась горничная со стопкой полотенец, Крайснер изменил свое решение.

Если бы Дэрк не видел так хорошо знакомого лица и разномастных глаз, он бы никогда не сказал, что перед ним дочь Сапфира. Ранее сопровождавшая ее аура стихийного мага была сведена на нет, оставив едва ощутимый дух укротителя водной стихии, а мысли были открыты, словно книга, но мужчина мог поспорить на что угодно – эти мысли могли принадлежать кому-либо, но только не известной ему Онике.

«И когда ты только успела научиться так хорошо скрываться?»

Незаметно коснувшись сознания Ульена, Дэрк убедился, что тому прекрасно известно о том, что во дворце находится стихийный маг. Об этом знала и Всевидящая Мать, которая и позволила девушке остаться, и стража, и почти вся прислуга. Удостоверившись, что он не раскроет об Онике ничего, что она сама не позволила узнать, Дэрк приступил к активным действиям. Он не знал, выпадет ли ему еще один шанс увидеться с дочерью Сапфира за время его присутствия во дворце, так что этот было глупо упускать. Главное, чтобы она доверилась ему, поняв, что он не подведет ее.

Крайснер зашелся безудержным смехом, чем вызвал непонимание своих конвоиров и негодование Ульена, отвлекая того от распускаемого им ментального тумана, скрывающего чужие мысли и окутывающего пеленой всякое применение магической силы.

– Вы издеваетесь! Нет, серьезно, вы уверены, что вам в чай не подмешивают дурман-корень?

Церковники не остановили вырвавшегося из их кольца ментального мага, решив бездействовать, пока Первый советник не отдаст другого приказа. Но Ульен, посерев от злости, молча наблюдал за вжавшейся в стену горничной, пропускающей конвой, и направляющимся к ней Крайснером.

– Да ладно, правда что ли? Мои глаза меня не обманывают? Нет, нет, это и правда укротитель стихий! Здесь, во дворце самой Всевидящей Матери! – Дэрк бесцеремонно схватил горничную за руку, отчего та выронила полотенца, и, глядя в полные страха глаза, усмехнулся, пальцем сдвигая ленту на лбу. – Совсем свеженькая! А, я понял, это новое веянье моды – держать при себе крошку укротителя стихий. Или все дело в очаровательной мордашке?

«Если ты все это время была здесь, а след от клейма еще не зарубцевался, выходит, что-то вынудило тебя раскрыться. И как только тебе удалось остаться во дворце?! Ну же, сделай уже что-нибудь. Не стоять же нам так до вечера!»

Дэрк надеялся, что Оника сможет приоткрыть ему часть своего сознания, но все, что он слышал, это непонимание и страх.

– Оставь девчонку, Крайснер, это тебя не касается, – сцена, устроенная Дэрком, привлекала все больше взглядов проходящих мимо слуг, что злило Первого советника еще больше.

«Проклятье, Оника!»

Дэрку ничего не оставалось, как отпустить руку девушки, когда его предплечье пронзила жгучая боль. В кожу будто бы вонзилась тысяча игл. Понимая, что в таком состоянии он не сможет сохранять невозмутимость, ментальный маг отрезал все ощущения, приходящие из руки. Одарив Онику красноречивым взглядом и убедившись, что Ульен ничего не почувствовал, он вернулся к своему конвою.

– Повеселили вы меня, конечно, на славу. Признайся, Ульен, ты же Первый советник, к кому, как ни к тебе, прислушиваться Всевидящей Матери. Ты, наконец, решил использовать свое положение, чтоб на старости лет тряхнуть стариной? – Дэрк продолжал изгаляться, удовлетворенно отмечая, как закипает Ульен. Сила ментального мага зависит от холодности его ума, а в таком состоянии старик был глух и слеп ко всему вокруг. – Не ломайся, как девица, немного нарушить правила с такой милашкой не преступление, я же все понимаю!

Пообещав себе не дать Крайснеру потешить самолюбие проявлением гнева, Ульен стиснул зубы и поблагодарил Небо на то, что Зал Собраний уже близко. В такие моменты, а еще в дождливые дни, когда ломило кости, Первый советник ненавидел размах берилонского дворца.

Когда Дэрк предстал перед расписанными дверьми Зала Собраний, он на мгновение вернул руке чувствительность и, двинув желваками от нахлынувшей боли, снова приглушил ощущения. Одежда скрывала конечность вплоть до кисти, и мужчина, силясь понять, что Оника вытворила с его предплечьем, лелеял надежду, что к вечеру оно и вовсе не отвалится.

* * *

Зоревар начинал привыкать к закрытым собраниями Всевидящей Матери. Ему льстило, что Арнора все больше вовлекает его в дела государства, но присутствие одного Первого советника на предстоящей встрече оставляло много вопросов. Он давно заметил, что Всевидящая Мать довольно холодно относится ко Второму советнику, и тот редко присутствует на подобных встречах. Среди членов Собрания ходили слухи, что Вторым советником при Всевидящей Матери Арноре должен был стать другой человек, но он был убит. Зоревар старался не забивать голову интригами, плетущимися под куполом дворца, тем более, что достоверную информацию знала только сама Арнора и Первый советник.

Зоревару не были известны подробности предстоящего собрания, но одно то, что Всевидящая Мать, всегда появляющаяся последней, уже была здесь, говорило о многом. Словно высеченная из белого мрамора, Арнора застыла в своем кресле, но в движении век и замерших пальцах, Зоревар заметил признаки волнения, от чего и сам начал беспокойно поглядывать на дверь.

– Да, здесь, без сомнений, поменяли занавески, – крепкий мужской голос разогнал успевшую прижиться в Зале Собраний тишину.

В сопровождении четырех церковников и Первого советника в дверь вошел широкоплечий верзила с татуировками ментального мага и ехидным оскалом на лице. Кажется, будучи еще мальчишкой, Зоревар видел его на построении боевых отрядов Цитадели. Еще тогда его удивила замысловатость татуировки мага – признак незаурядных способностей ее обладателя.

Всевидящая Мать встала и жестом отдала страже приказ покинуть Зал Собраний.

«Госпоже Арноре не нужны лишние свидетели? Теперь ясно, зачем ей понадобилось мое присутствие. Однако ментальные маги никогда не выказывали своего несогласия с властью Всевидящей Матери, а госпожа Арнора остерегается этого человека. Почему?» – Зоревар не отрывал взгляда от незнакомого ментального мага, пока Первый советник занимал свое место по левую руку от Всевидящей Матери.

– Ты так и сеешь фарс и абсурд везде, где появляешься, Дэрк, – неодобрительно сказала Арнора и опустилась в кресло.

Мужчина без приглашения схватился за спинку понравившегося ему стула и, с шумом отодвинув тот от стола, грузно опустился на сидение, закинул ноги на сверкающую столешницу. Зоревара ошарашила не столько наглость посетителя, сколько отсутствие какой-либо реакции со стороны госпожи Арноры. Только старик Ульен багровел и дулся, с трудом сдерживая негодование.

– Я таю нескромную надежду, что ты приказала притащить меня сюда не для того, чтобы обсудить мои манеры.

– О, уверена, тебя заинтересует предмет нашей беседы. Как твое здоровье, Дэрк? Всего ль тебе хватает? – Зоревар впервые в жизни слышал издевательские нотки в голосе Всевидящей Матери.

– Более чем. Моя жизнь была великолепно тиха и спокойна, пока твои головорезы не вломились в мой дом, нарушив столь ценимое мной уединение.

– Да что ты говоришь. А мне вот известно иное. Тебя несколько дней прождали в лачуге под Этварком, которую ты называешь домом, пока ты не соизволил вернуться из «странствий».

– Уж простите меня, ваше благородие, но как мне, простому обывателю, нужно было догадаться, что я обязан посылать вам весть каждый раз, как отправлюсь в небольшое путешествие, дабы справить нужду в месте поживописнее?

Первый советник задохнулся от возмущения, но Арнора взглядом приказала тому молчать.

– Удивительно, что столько лет обрастая мхом на одном месте, ты решил прогуляться как раз тогда, когда в Берилоне вспыхнул мятеж укротителей стихий.

– Наслышан, наслышан, – Дэрк согласно покачал головой. – Орден Смиренных ведь разобрался с бунтовщиками?

– Их силы подоспели до того, как дворец был взят, – издевка пропала из слов Всевидящей Матери, сменившись холодностью.

– Какое плохое управление бойцами. Ты хотела попросить меня повлиять на верхушку Ордена, чтобы растяпы шевелились быстрее?

– Хватит ерничать, Дэрк! Отвечай, где ты был все это время!

– Тише, тише, зачем столько экспрессии? Твой голос порой, словно вопль озерной сирены. Я добывал древнее сокровище купца, упавшее в каньон много лет назад. Пока твои тугодумы-церковники протирали штаны на моих стульях, они не догадались поинтересоваться, какие слухи ходят в Этварке? Ко мне несколько дней ходили желающие присоединиться в столь опасном предприятии. Увы, в славном городе Этварке не нашлось достаточно отважных умельцев, с кем бы я решил побыть в одной связке.

– И что же за сокровище ты раздобыл?

– Целый ворох новых впечатлений! Побрякушки так побило дождем и временем, что они рассыпались в пыль, стоило только к ним прикоснуться.

– А я-то все гадала, чего ты то пропадаешь неделями, то возвращаешься, и так на протяжении нескольких месяцев. А оказывается, это ты впечатления перетаскивал. Так много оказалось, что за раз было не унести?

Онемев, Зоревар наблюдал за разворачивающейся на его глазах перепалкой, теряясь в догадках, кем являлся сидящий с самодовольной ухмылкой Дэрк, что позволял себе так разговаривать с госпожой Арнорой, для которой нахальное поведение мужчины, похоже, было естественным и вполне приемлемым.

– Так ты не гадай, а выкладывай прямо, в чем и почему ты меня подозреваешь, – ножки стула болезненно скрипнули, когда мужчина резким движением убрал ноги со стола и вперился взглядом в Арнору.

Зоревар краем глаза заметил, как на белом рукаве платья Всевидящей Матери расплылось крошечное красное пятнышко. Первый советник, белый, словно лист, вцепился руками в край стола, силясь удержаться на ногах.

– Как тебе только духу хватило науськать на меня этого трясущегося от старости пса? – изменившийся голос посетителя заставил Зоревара напрячься. Церковник всем телом ощущал исходящую от ментального мага угрозу. – Ты думал, что я не замечу твоих неотесанных попыток вломиться в мою голову? Тщеславный хрыч, твое время прошло вместе с предыдущей Всевидящей Матерью. Или ты забыл, что занимаешь принадлежащее мне место отнюдь не за свои таланты, а по воле случая? Что мешает мне сию же минуту превратить твои мозги в бесформенную массу, а, Ульен?

– Дэрк, хватит! – Арнора с мольбой смотрела на ментального мага, пока Первый советник дрожащей рукой прижимал к носу окровавленный платок. Его глаза налились кровью, а в ушах стоял звон тысячи колоколов.

«Он напал на Первого советника! Если госпожа Арнора допускала такой поворот событий, почему отпустила стражу и не позвала верных ментальных магов?» – Зоревар мог только лихорадочно соображать, стараясь побороть сковавший его тело нечеловеческий страх. Ужас накрыл его с головой, не давал пошевелить даже пальцем, обратив в ничто всю его силу.

– Больно надо марать об него руки, – устало произнес ментальный маг и убрал давление с сознания Ульена. – Но пусть не зарывается.

Зоревар глубоко дышал, ощущая, как контроль над телом возвращается к нему. За годы тренировок в Цитадели он не раз сражался с ментальными магами, учась противостоять их силе, но никогда ему не доводилось сталкиваться с настолько диким и озлобленным напором.

– Дэрк…, – в голосе Арноры зазвучала готовность идти на уступки.

– Нет, Арни, у нас не выйдет разговора по душам, – Дэрк встал с многострадального стула. – С меня довольно Церкви, укротителей стихий, твоих законов и предписаний. Не вздумай больше вызывать меня к себе, ты поняла? Меня не пугает ни твоя армия ментальных дворняжек, ни твоя власть. Мы оба прекрасно знаем, что последнее – просто пустой звук. Или ты об этом забыла? По правде сказать, я даже и не знаю, от кого меня воротит больше: от самого себя, или от тебя.

– Как ты смеешь! – старик Ульен на деле оказался слабаком и трусом, но долгом Зоревара было оберегать жизнь и честь госпожи Арноры, и теперь, когда он снова стал хозяином своего тела, он мог попытаться одолеть мерзавца. – Ты говоришь со Всевидящей Матерью и обязан…

Стоило Зоревару только пошевелиться, как все его тело прошибла парализующая боль, скрутила позвоночник и язык, не давая проронить и слова.

– Это кто еще тут такой? – Дэрк будто бы только заметил, что в Зале находился кто-то кроме него, Арноры и Первого советника. – Что за мальчишка хочет рассказать мне, что я обязан, а что нет? Ну-ка, поглядим. Ты же не против, Арни?

Стараясь сохранить остатки достоинства, Арнора холодно смотрела на Дэрка, зная, что ее запрет ничего не изменит. С давних пор Всевидящая Мать позволяла этому человеку брать то, что он хочет, и заботилась лишь об отсутствии лишних свидетелей. Но с тех же времен ментальный маг бросил неблагодарное занятие желать что-либо.

Корчась от боли, Зоревар даже не мог собраться, чтобы попытаться закрыть свое сознание от ментального мага. Мысли, одна за другой, сновали в его голове, прибегая по первому зову Дэрка. Чувства, стремления, скрытые желания – все, как один, обнажали свои тела.

Боль исчезла так же быстро, как и пришла, оставив лишь слабость и чувство полного опустошения. С трудом подняв голову, Зоревар встретился со взглядом Дэрка, в котором смешалось сочувствие, понимание и… благодарность?

– Еще одна жизнь, которую вы собираетесь загубить во имя Церкви и величия Всевидящих Матерей? Может, оно и верно: как-то же это все простояло тысячу лет. Но я отказываюсь это принимать и прощать. Извини, – Дэрк бросил последний взгляд на Арнору и обратился к Ульену. – Проведи меня. В этом месте Проклятый ногу сломит.

Когда Дэрк вместе с Первым советником удалились, Арнора попросила Зоревара вернуться к его заботам. Покидая Зал Собраний, церковник обернулся, чтобы увидеть Всевидящую Мать, разбито сидящую в кресле с ладонью, подпершей лоб и закрывшей глаза женщины.

* * *

Случайная встреча с Дэрком пробудила былые воспоминания, окунула Онику с головой в события, случившиеся в ином временном витке. На минуту увидевшись с человеком, не принадлежащим миру вокруг, она осознала, как размеренная жизнь служанки берилонского дворца пропитала ее кожу, въелась в волосы и мысли, замела пылью прежнюю «ее». Нет, Оника не забыла о том, зачем пришла в столицу, но спрятала нелицеприятные воспоминания о событиях прошлого. Ведь так легко и удобно было отречься от того, что, по сути, никогда не существовало.

Тяжелые мысли скоро уступили место повседневным заботам и поискам заветной книги, раскрывающей тайну крошечных жуков Данмиру. Каждый день Оника подслушивала разговоры стражи и прислуги, в которых все чаще упоминались неизвестные ранее хищники, по-прежнему разоряющие Огнедол. Орден и церковники, как могли, сдерживали набеги чудищ, но те оказывались рядом с селениями намного раньше и успевали вволю утолить голод и жажду убийства прежде, чем поспевала подмога.

По вечерам, за ужином, Оника читала вслух очередную принесенную господином Шарафом книгу, изредка делая ошибки в словах, которые старик сразу же исправлял. С каждым днем его лицо светлело, а расположение к новой горничной, оказавшейся толковее, чем все предыдущие, росло, пока однажды книжных дел мастер и вовсе не разрешил Онике остаться в библиотеке.

– Ты можешь взять для себя несколько книг, – не отрываясь от работы, произнес старик, когда Оника принесла в библиотеку поднос с обедом. – Читай здесь и не порть страниц.

Глаза девушки загорелись воодушевлением. Закончив перебирать работы, что хранились в покоях господина Шарафа, и не отыскав необходимого, она намеревалась пробраться в библиотеку, что было сопряжено с рядом трудностей: все входы в книгохранилище охраняла стража и не оставляла двери без присмотра ни на минуту. Разрешение самого библиотекаря было волшебным ключом, не несущим за собой последствий.

– Простите, господин Шараф, позвольте обратиться.

– Говори уже, – проворчал старик, но Оника знала, что его недовольство напускное.

– Я всегда мечтала узнать побольше о мире вокруг и его жителях. Здесь так много книг, но мне хотелось бы почитать те, в которых рассказывается о пещерных и лесных обитателях и…

– Горазда ты словами сыпать. Так бы и сказала, что все из-за этих чудищ, объявляющихся то тут, то там. Хочешь попробовать найти что-нибудь похожее? Секция по представителям фауны на первом ярусе слева. У шкафа еще стоит статуэтка хасса.

– Благодарю вас, господин Шараф!

– Служанки, им только дай возможность покрасоваться перед остальными, – направляясь в указанном направлении, Оника слышала бормотание библиотекаря.

Стеллажи, заставленные сказаниями о чужих жизнях и законах, медленно проплывали мимо девушки, торопливо ищущей фигурку хасса. Оника уже видела глиняное лицо, деревянный цветок и россыпь камней, разместившихся каждый на своей подставке. В глубине хранилища затхлость ощущалась особенно сильно.

«Здесь», – Оника улыбнулась выгнувшему спину и ощерившемуся хассу и шагнула в широкий проход между полками. В конце, у самой стены, ютился заметенный пылью стол и расшатавшийся от времени стул.

Взгляд лихорадочно бегал по десяткам книжных спин. Вытащив по несколько книг из каждого шкафа, Оника попыталась определить объемы поисков. Радость от возможной близости к желанному ответу омрачалась поистине колоссальным количеством трудов на тему обитателей материка.

«Здесь и всей жизни не хватит. Что ж, каждому свое, – кто потратил тысячу лет на технологическое развитие, а кто – на бумагомарательство, – иронично заметила она и, взяв себя в руки и попытавшись почувствовать благодарность за то, что книги написаны хотя бы на известном ей языке, приступила к изучению крайнего шкафа. – Если удастся систематизировать труды, дело пойдет быстрее».

Пообещав себе в следующий раз прихватить бумагу, чтобы делать пометки и записывать отсылки на трактаты, в которых рассказано о жуках Данмиру, Оника потеряла счет времени, а, вспомнив о своих обязанностях, бегом припустила к выходу.

Потревоженный стуком туфель, господин Шараф поднял голову и, улыбнувшись в редкие усы, решил задержаться еще немного и закончить записи. Приставленная к нему горничная оказалась на удивление способной, и иногда старик ловил себя на мысли, что он мог бы успеть подготовить еще одного переписчика для библиотеки.

Оника мгновенно заснула, стоило ее голове коснуться подушки. Несмотря на ранние подъемы и прибавившееся к прочим делам изучение текстов, она была довольна, как никогда. В роли горничной господина Шарафа она была лишена возможности общения с другими служанками и не могла нажить врагов, мешающих ее планам, и даже обеды от случая к случаю не омрачали веры Оники в то, что на этот раз ей удастся осуществить задуманное.

Новый день обещал быть таким же, как и предыдущий, но мысли, что единственным отличием станет припасенная для письма бумага, оказались ошибочными. Онике удалось перебрать всего несколько полок, когда ее уединение было нарушено. Она заблаговременно услышала приближающиеся шаги и, чтобы не привлекать лишнего внимания, спрятала свои заметки под платье и уселась с книгой за стол. Со спины, обращенной к проходу, Онику мог узнать только тот, кто пришел в библиотеку с намерением отыскать именно ее.

– Рони, – вымышленное имя прозвучало утвердительно.

– Господин Кристар? – Онике не пришлось изображать удивление. Обернувшись и увидев брата, ей почему-то захотелось сосчитать дни, прошедшие с их последней встречи. Когда Кристар попросил стражей остаться в начале книжного ряда, те не стали спорить.

«Странно. Я думала, они не отходят от него больше чем на пару метров, – пока Кристар преодолевал разделяющее их расстояние, Оника размышляла, как можно использовать поведение стражи в дальнейшем. – Какие глупости, они же не всюду следуют за ним. Любому человеку несколько раз в день нужно оставаться наедине с собой. Может, дело в том, что здесь тупик, и неприятелю неоткуда появиться? Значит горничная дворца, даже будучи магом, не рассматривается, как враг. Нет, ерунда. Зоревар – его друг и церковник, занимающий при Арноре не последнее место. Он мог повлиять на караул, но стал бы?»

– Я просто обязан был своими глазами увидеть горничную, посещающую библиотеку не только для уборки и доставки обеда господину Шарафу, – Кристар старался улыбаться, но Оника сразу уловила сковывающее брата напряжение. Его пристальный взгляд и неумелая улыбка – что-то определенно изменилось с момента их последней встречи.

«Дура», – не прибегая к магии и думая только о поисках информации по Данмиру, Оника совсем позабыла о ленте, скрывающей отметину на лбу. Теперь Кристар видит в ней не столько горничную, сколько мага воды, тем более силу которого он наблюдал воочию.

– Зоревар говорил, что ты стала неразговорчивой, но я все же надеялся, что его беседы тебя просто не интересуют, – улыбка юноши стала неловкой. – В любом случае, я хотел поблагодарить тебя, что снова спасла мою жизнь.

– Вам не стоит делать этого, господин. Я рада, что смогла быть полезна.

– Что это? «Обитатели низин и заливных лугов»? Я читал этот труд, когда был еще ребенком. Изложение легкое, но упущено много интересных фактов, за которыми нужно обращаться к «Чешуйчатым и хвостатым», а еще можно взглянуть на «Моего ядовитого друга». Они должны стоять где-то рядом.

– Мне пока сложно судить о подобных вещах, – Оника почтительно прятала взгляд, хотя предпочла бы смотреть на брата прямо. – Я взяла ее наугад и решила, что дочитаю до конца, хоть в ней и много незнакомых слов.

– Например? Я помогу тебе разобраться, подожди немного.

Оника хотела было отказаться, но Кристар исчез из виду и вскоре появился со стулом наперевес.

– Господин, вам не стоит тратить время на…

– Показывай, что тебе непонятно.

Вздохнув, Оника забегала глазами по странице, отыскивая трудночитаемое слово. Текст действительно был легким. Похоже, Кристар только искал повод для беседы. Она помнила, с каким восторгом брат говорил о магии, и предполагала, что рано или поздно все сведется к разговору об укрощении стихии.

– Мне все еще трудно поверить, что я смотрю на живого мага, – он не заставил Онику долго ждать, выдав то, что было у него на душе, меньше чем через десяток указанных горничной слов.

– Господин Кристар, это проклятый дар, и здесь нет причин для радости и восхищения.

– Рони, нет! Не говори так! – пальцы Кристара сжались на кисти Оники, чем немало удивили ее. Глаза брата горели, полные упрямства и веры.

«Если так и дальше пойдет, доблестные стражи могут прервать нашу встречу в любой момент», – Оника болезненно зажмурилась, сутуля плечи и стараясь уменьшиться.

– Прости, – поникнув, Кристар отпустил ее руку. – Это все из-за произошедшего с твоими родителями? Давай поговорим об этом, когда ты будешь готова, а пока показывай следующее слово.

Кристар оставил девушку ближе к семи, с приближением ужина большинства благородных господ. Из его слов было ясно, что эта их встреча не была последней, но Оника и подумать не могла, что их занятия станут настолько частыми. С одной стороны, видеть брата стало приятным дополнением к жизни служанки дворца, но с другой, из-за их ежедневных занятий ей оставалось всего несколько часов, за которые Оника могла успеть перебрать только пару полок.

Очень скоро игра в новые слова переросла в рассказы о жизни дворца и его обитателях. Оника ловила каждое слово, каждую интонацию, каждый взгляд Кристара, когда тот рассказывал об Арноре, лично уделявшей время его воспитанию, а также ее дочерях, Миале и Эльсе, последней из которых пришлось покинуть дворец в десять лет и отправиться в Цитадель Церковников, где дальнейшим ее обучением должна была заняться Главнокомандующая.

Пытаясь понять, чем вызвано подобное доверие к ней, Оника продолжала слушать, как Кристар рассказывает о старшей дочери Всевидящей Матери, Миале, прилежной в учебе и шитье, похожей на мать, как две капли воды, и младшей Эльсе, проницательной молчунье, которая не раз просила Кристара почитать ей на ночь. Чем больше тот говорил, тем сложнее Онике было смотреть на Всевидящую Мать, как на корень бед всех магов. Все чаще она ловила себя на мысли, что в ее сознании Всевидящая Мать превратилась в Арнору, простую женщину и внимательную мать со своими тревогами и мечтами.

Уставая от собственных рассказов, Кристар просил Онику пересказать истории, услышанные от проезжавших главным трактом купцов. И она говорила: о крошечном городке у Гудящих гор, где маги земли добывают драгоценные камни; о простирающихся до горизонта полях и одиноком доме фермера, собирающего урожай и продающем его торговцам; о пыльных дорогах и ущельях, где скрываются пещерные пауки, ожидая, пока мимо не проедет неосторожный караван; об Этварке, где уличные маги разливают детишкам компот, а те гоняются за воздушным змеем; про мистический каменный лес, слухи о котором приносят храбрецы, посетившие Каньоны Спасения; о рыбаках, каждое утро отправляющихся во владения Восточного океана, а возвращающихся с сетями полными рыбы и волосами, пропахшими солью и ветром; о темных Медвежьих горах, нависших над равнинами и скрывающими все, что таится по ту сторону.

Оника рассказывала так складно, что Кристар, сложив на столе руки и опустив на них голову, видел, как наяву, перевалы холмов и крутые изгибы рек, шумящие порогами и прибрежными камышами. Зажмурившись, он подставлял лицо воображаемому солнцу, выглядывавшему из-за горных вершин, виденных им лишь на картинах.

Рони, как никто до нее, смогла показать ему мир, скрывающийся за стенами дворца, которые он не мог преодолеть. Едва пообедав, он спешил в библиотеку с завернутым в платок угощением, желая поскорее увидеть горничную и услышать ее истории. Кристар подолгу задерживался, так что иногда страже приходилось прерывать беседу, напоминая о необходимости возвращаться в покои. У Оники оставалась всего пара часов, чтобы перебирать книги при свете свечей, пока и ей не приходило время подумать об ужине для господина Шарафа.

Возвращаясь в комнату прислуги совсем измотанной, она замечала, что одна из горничных не спит, темным пятном замерев в другом конце комнаты, но не предавала этому значения. Оника почти ничего не знала о ситуации с терзающими Огнедол чудищами, но по спокойствию во дворце могла судить, что пока Всевидящая Мать и Орден контролируют ситуацию.

Скорость изучения содержимого библиотеки дворца сильно снизилась с того дня, как Кристар впервые пришел, чтобы поговорить с ней, и это начинало беспокоить Онику. Ей еще представится возможность поговорить с братом, но сейчас следовало сосредоточиться на своем задании. Однако оттолкнуть Кристара, значило рискнуть потерять его доверие, и Оника не могла решиться на подобный шаг.

Когда спустя три недели регулярных посещений Кристар не появился, Оника усердно перебирала книги, намереваясь с максимальной пользой использовать подвернувшийся денек, свободный от задушевных бесед. Скрывая от самой себя беспокойство, она не могла не гадать, что случилось. Она отметала мысль о том, что брат мог заболеть, ведь была уверена, что он отличается еще более крепким здоровьем, чем она.

Услышав торопливые шаги, Оника успела убрать книги в шкаф как раз до того, как рядом со статуэткой хасса появилась Алестия.

– Я тебя везде ищу, а ты здесь… Чем ты вообще тут занимаешься?! – переведя дух, выпалила горничная.

– Что за суета?

– С этими бумажками ты совсем забыла о своих обязанностях! Из-за тебя у Дораны будут проблемы, а тогда и всем остальным перепадет.

– Но я же все сделала, как и всегда, – Оника силилась вспомнить, о чем она должна была позаботиться, но забыла.

– Пока что – да, но еще немного, и твой господин останется без ужина, – Алестия схватила Онику и потащила прочь из библиотеки.

– Но ведь еще рано! Господин Шараф даже не собирается возвращаться в свои покои!

– Господин Шараф, – Алестия тихо фыркнула. – Дорана назначила для него другую горничную. Ты слишком заигралась в ученую. Где такое видано, чтобы служанка ходила в дворцовую библиотеку, как к себе домой, и проводила в ней столько времени!

– Но я получила разрешение господина Шарафа…

– Мне ты это зачем говоришь? Лучше бы спасибо сказала, что я пекусь о твоей голове. Раз взялась с тобой нянчиться, не бросать же теперь.

«Проклятье! Легко попасть в библиотеку добившись благосклонности от ее смотрителя, но теперь кто знает, будет ли у меня даже время для таких занятий. Вот и кончилась полоса удач, – Онике ничего не оставалось, кроме как послушно плестись за Алестией на кухню, где она взялась рассказывать о предпочтениях нового благородного господина, одновременно накладывая на поднос необходимые блюда. – Проклятый Ульен, наверняка это его рук дело: он знал о том, что я вижусь с Кристаром в библиотеке, и решил пресечь общение воспитанника Арноры с магом. Идиотка, следовало отвадить брата, пока нужен был доступ к архивам дворца».

Взяв себя в руки, Оника забрала поднос у Алестии, позволив той указывать дорогу. Когда все станет яснее, она проверит, пустит ли Шараф ее снова в библиотеку. Если же нет, придется искать другой способ проникнуть туда.

Покои человека, об удобстве которого Онике теперь необходимо было беспокоиться, находились в противоположном от комнат господина Шарафа крыле. За весь путь наверх ей так и не удалось выведать у Алестии, кому принадлежат покои, но нахмуренное лицо и нервная суета горничной не предвещали ничего доброго.

– Почему я должна начинать сейчас, а не с нового дня? А что случилось с прежней горничной? Она теперь будет следить за комнатами господина Шарафа?

– Мне откуда знать? Если ты никак не можешь унять свое любопытство, спросишь все у Дораны, – Алестия остановилась перед дверью, у которой на страже стояло два церковника. Смутные подозрения закрались в голову Оники, но она решила не делать скоропалительных выводов. – Но я бы не советовала выражать недовольство.

Алестия подмигнула растерянной девушке и, получив одобрение стражи, толкнула дверь.

– Удачи, – Алестия спрятала в ладонь смешок и поспешила вернуться к своим обязанностям.

Чувствуя на себе испепеляющие взгляды церковников, Оника проскользнула в начавший уменьшаться просвет, больно задев створку плечом.

Внутри было светло и просторно. Вместо книжных шкафов в комнате стоял один секретер с беспорядочно разложенными принадлежностями для письма и тройкой книг, круглый стол для трапез в окружении глубоких кресел и высокая кровать с тяжелым бордовым пологом.

Кристар стоял у канделябра с пятью свечами и возился с бинтами на правом плече.

– Рони, – он улыбнулся, – ты не могла бы помочь?

Поборов секундное онемение, Оника оставила ужин на столе и подошла к брату, совершенно запутавшемуся в полосках ткани.

– Господин Кристар, что произошло? – под повязкой кровоточил неглубокий, но длинный порез, а возле локтя проявлялся кровоподтек.

– Ничего страшного, – Кристар натянуто рассмеялся, пока Оника заново накладывала бинты. – Раз из меня не выйдет мага, Зоревар обучает меня разным видам боя. Сегодня был день тренировки на мечах.

– Вы должны быть осторожнее, господин Кристар.

– Я всегда осторожен, но простому человеку в жизни не остановить церковника с его силой и скоростью.

– Господин Зоревар ранил вас намеренно? – Оника туго затянула бинты.

– Он был расстроен. Спасибо, Рони.

Кивнув, она вернулась к сервировке стола.

– Мы разошлись во мнениях, и, похоже, Зоревар решил, что таким образом он сможет переубедить меня. Будто бы ему не лучше всех известно мое упрямство.

Раскладывая столовые приборы, Оника размышляла о страже, оставшейся у дверей. Выходит, во дворце существовало место, где брат оставался без надзора.

– Зоревар пытался переубедить меня просить Дорану о небольшой ротации, уверяя, что наше общение может навредить тебе. Ерунда какая. Ты же так не считаешь? – Кристар взглянул на горничную. Оника отрицательно качнула головой, хоть и была согласна с Зореваром. – По-моему, причина его недовольства кроется в ином, но сейчас мне лучше умолкнуть и насладиться ужином.

«Как же ты не вовремя», – пока Кристар был занят трапезой, в соседней комнате Оника готовила горячую ванну, пытаясь сообразить, как скоро Ульен потребует, чтобы ее выгнали из дворца. Если бы к этому моменту она уже нашла способ избавиться от жука, можно было бы поговорить с братом начистоту, но теперь все усложнилось в разы. Оника не забыла рассказы Зоревара о Миале, не терпящей присутствие других девушек рядом с Кристаром.

– Господин Кристар, ваша ванна готова. Завтра в девять я принесу завтрак, все верно?

Как и господин Шараф, Кристар любил читать за ужином. На мгновение Оника задумалась о том, знает ли новая горничная библиотекаря грамоту и сможет ли читать плохо видящему старику по вечерам.

– Да, верно. Я надеюсь, что Зоревар не откажется навестить меня, поэтому подготовь стол для двоих. По утрам их не подают, но если ты сумеешь раздобыть к завтраку свежих пирожков с яблоками, господин церковник проявит ко мне большее расположение.

– Все будет сделано, господин Кристар. Я могу быть еще чем-то полезна?

Онике было непривычно освобождаться так рано. Оставалось только забрать тарелки, и в ее распоряжении был целый вечер. Возможно, стоит захватить черничный пирог и вернуться в библиотеку, вдруг господин Шараф позволит и дальше посещать книгохранилище.

– Да, Рони, останься, пожалуйста.

Онемев, Оника проследила взглядом за прошедшим мимо нее Кристаром, злясь на саму себя и на ветер, гуляющий в голове брата. Она попыталась успокоить себя тем, что окруженный достатком дворца и интригами, Кристар мог обзавестись куда менее сносным для юноши его лет характером.

– Не робей ты так. Вот если бы на моем месте был Зоревар, тогда…, – Кристар запнулся и потер пальцами глаза. – Мне лучше не продолжать. Просто побудь здесь, Рони.

Оника сидела на полу, опершись спиной о створку двери, разделяющей спальню и ванную комнату, пока из-за оставленной открытой второй доносился плеск воды. Каприз Кристара оставался ей непонятен до момента, когда тот заговорил.

– Мне очень жаль, Рони, – тихо начал он, перестав лить воду. – Жаль, что тебе пришлось пройти через все это и заполучить этот шрам на лбу. Я пытался переубедить госпожу Арнору, но она была непоколебима. Я не раз говорил с ней и с Первым советником о неприемлемости клеймения магов. Это дико и жестоко – следовать изжившему себя закону, из-за которого множество людей Огнедола становятся изгоями. Увы, они не желают даже слушать.

– Госпожа Арнора и господин Ульен правы. Метка Проклятого – это способ защитить всех остальных, предупредить их о том, что рядом с ними находиться человек, наделенный проклятым даром.

– Можно найти другой способ! Менее жестокий и унизительный. Мы же не клеймим ментальных магов, но каждый узнает их в толпе. Они носят свои татуировки с гордостью, а какие чувства может вызывать шрам посреди лба? Нельзя клеймить магов, словно скот, только за то, что они отличаются от нас.

Улыбаясь, Оника водила пальцем по стыкам каменных плит. Ее не переставало удивлять, откуда у брата могло взяться подобное мировоззрение. Она была уверена, что никто во дворце не додумался бы вкладывать в голову пленного сына мятежника подобные мысли. Неужто, это передается с кровью? Или все дело в наследной силе Первого мага, влияющей на разум?

– Вы очень добры, господин Кристар.

– Но этого мало. Когда-нибудь я изменю существующий порядок, – из ванной донесся приглушенный смех. – Это, должно быть, забавно звучит от человека, не принадлежащего к семье Всевидящей Матери. Но все же мне хочется верить, что к моим словам когда-нибудь прислушаются.

Обледеневшие ветви стучались в окно, испуганные тем, что хранила зимняя тьма. По другую сторону от расписанного морозом стекла было тепло и светло. Крепкие стены обещали безопасность своим жителям, успевшим позабыть об осенних разрушениях. Раньше, даже находясь среди десятков слуг и стражников, Оника ощущала пустое одиночество Храма Первого мага, где она встречала эту зиму в первый раз. Но теперь, впервые за долгое время, ей удалось почувствовать, ради чего все ее старания.

– Спасибо, Рони. Мне не хватало человека, с которым я бы мог откровенно поговорить. Сама понимаешь, с Зореваром сложно беседовать о моих соображениях касательно укротителей стихий. Это прозвучит глупо, но мне почему-то кажется, что с тобой я могу позволить себе говорить о чем угодно.

– Своим доверием вы оказываете мне несказанную честь, господин Кристар.

– Уже поздно, Рони. Я и так тебя задержал. Можешь идти.

– Доброй вам ночи, господин Кристар.

Забрав пустые тарелки, Оника оставила покои брата. Появиться в библиотеке сейчас было бы дурным тоном, оставалось ждать до завтра. Возвращаясь к комнате горничных, девушка предчувствовала скорые неприятности. Еще в комнатах низшей прислуги ее недолюбливали из-за внимания, оказываемого ей Кристаром. Здесь же ей предстояло встретиться с бывшей горничной брата, о которой она была немало наслышана. А если Леции было поручено следить за комнатами господина Шарафа, сейчас она должна быть в гневе. Оника могла бы задержаться в зимнем саду, чтобы избежать лишних конфликтов, но слуга-маг, без дела шатающийся ночью по дворцу, вызвал бы немало вопросов.

В комнате царило настороженное спокойствие. Стоило Онике войти, как в нее, словно стрелы, уткнулись взгляды присутствующих девушек, острейшим из которых оказался взгляд Леции, сидящей на своей кровати с подобранными ногами. Вопреки ожиданиям Оники, дальше ненавидящих глаз дело не зашло.

Оника и не заметила, как жизнь вернулась на круги своя. Давно привыкнув к ранним подъемам, она спешила в библиотеку, чтобы потратить великодушно подаренные господином Шарафом два часа. Пусть это было несоизмеримо мало с ее прежней возможностью нахождения в хранилище, но теперь Оника была уверена, что Кристар не прервет ее, каждое утро до завтрака занятый тренировками с Зореваром. К девяти часам Оника готовила утренний стол, на который часто захаживал церковник, после чего могла заняться чтением книг, принесенных братом по ее просьбе. Обедал Кристар в трапезном зале вместе с Арнорой, Миалой и Ульеном, после чего еще некоторое время был занят поручениями Всевидящей Матери и обучением. Куда бы ни шел воспитанник Арноры, его неизменно сопровождали церковники, маячили за спиной двумя грозными изваяниями, пока Оника рассказывала Кристару очередную историю об увиденных ею краях, выдавая ее за рассказы торговцев.

Она хорошо выучила распорядок дня Кристара и знала, что стража сопровождает его всюду, начиная с утра, от дверей, и заканчивая там же вечером, когда юноша возвращался ужинать. Окна его комнат выходили в сад и находились под неусыпным наблюдением постов стражи у подножья и на крыше дворца так, что никто не смог бы проскользнуть незамеченным в покои воспитанника госпожи Арноры. Никто, кто не мог становиться прозрачнее воздуха, но ведь всем в Огнедоле было прекрасно известно, что не существует силы, способной сделать что-либо невидимым.

Хоть Оника и ожидала, что поступок Кристара повлечет за собой неприятности, ничего, кроме откровенной неприязни Леции, не омрачало ее дни. Даже регулярные встречи с Первым советником потеряли свое недавнее напряжение. С лица Ульена пропало презрение и неодобрение, оставив место лишь бесстрастному выполнению порученного задания.

Поиски в библиотеке наконец-то начинали давать плоды. Онике удалось найти труд, в котором были подробно описаны происхождение, ареал обитания и особенности жуков Данмиру. Перелистывая указанные в нем дополнительные источники, она пыталась найти хоть намек на существование крошечного подвида насекомых, который паразитировал под кожей мага, а не присасывался к телу.

Когда очередной снегопад накрыл дворец, Оника сидела в зимнем саду и изучала издание о редких видах насекомых, а ее мысли непослушно ускользали к воспоминаниям о дне, когда Люфир появился в Храме Первого с просьбой вернуться в Огнедол. Поглядывая в окно на метель, Оника думала, что спустя несколько дней, в ином временном витке, она должна была добраться до Берилона. Тогда снегопад стих, и небо роняло редкие снежинки, скрывало следы затаившихся стихийных и ментальных магов, готовящихся к нападению на Командора Ордена Смиренных.

– А ты все за книжками сидишь, Рони, – скрипучий голос Леции оказался так же близко, как и ее юбка, застывшая в нескольких сантиметрах от лежащей на коленях книги. – Все господа любят красивых горничных, да, Рони?

Рот Леции улыбался, обнажая неровные зубы, тогда как тонущие в коже глаза смотрели надменно. Горничная старательно прятала руки за спину. Закрыв книгу, Оника ждала ее дальнейших действий.

– А некоторые не могут устоять перед девушкой умной. Тебе не кажется, что пользоваться этим не очень хорошо? Ты же всего лишь шелудивая беспризорница, которой посчастливилось попасть в высший свет. Мы обе знаем, кто ты и чего стоишь без своего личика.

Оника знала, что последует за этими словами еще до того, как Леция окончательно решилась. Этого преимущества во времени хватило, чтобы наследница Первого напомнила себе, для чего она здесь и как стоит себя вести, чтобы не привлекать еще большего внимания.

Она успела заслонить лицо рукой, когда ножницы сверкнули перед глазами и, полоснув по ладони, обожгли скулу.

– Посмотрим, многим ли ты понравишься теперь! – Лецию трясло от выпущенной на волю ярости и крови на лезвиях ножниц.

Прижав руку к лицу, Оника побежала прочь из зимнего сада, стараясь спрятать лицо от встречающихся на ее пути жителей дворца за волосами. Она чувствовала, как кровь из глубокого пореза на щеке и ладони сочится сквозь пальцы.

Отыскав в своей тумбочке иглу с ниткой, Оника вбежала в ванную комнату, где у стены висело забрызганное каплями зеркало, и убрала руку от лица. Более не сдерживаемая ничем кровь из раны стала заливать щеку, стекая по подбородку и капая на платье.

«Проклятье!» – вставив нить в иголку, Оника постаралась собраться с мыслями. В отличие от Люфира, в совершенстве умевшего накладывать швы, Оника не предавала этому навыку особого внимания, так как всегда могла с легкостью залечить любую свою рану.

Стиснув зубы, она накладывала один стежок за другим. Слезы боли, застилающие глаза, мешали сосредоточиться.

«Так дело не пойдет», – убедившись, что она одна, Оника коснулась пальцами кожи вокруг раны, наполняя ее жгучим холодом. Теперь она могла закончить накладывать швы, не отвлекаясь на острую боль.

Обмакнув в воде тряпицу, Оника аккуратно вытерла лицо и шею, следя, чтобы вода не попала на рану и не начала исцелять. Тогда как воистину уродливый шов на лице не представлял особой проблемы, рана на ладони становилась настоящей головной болью. Если Онике не удастся сохранять ее в сухости, порез заживет и тогда не останется иного выхода, как самой резать руку. Но терпеть боль было бы проще, чем объяснять окружающим, куда исчезла рана.

Перемотав запястье, Оника побежала в прачечную. Близилось время ужина, а еще нужно было сменить платье и успеть на кухню. Ее не заботили оборачивающиеся вслед слуги и стражники, только то, что наложение швов заняло немало времени, и теперь она наверняка не успеет в срок.

Остановившись перед покоями брата, Оника перевела дух и, встретившись взглядом с церковниками, утерла припасенным платком выступившую из раны и щекочущую щеку кровь. Получив одобрение стражи, девушка вошла в комнату, где Кристар уже полчаса как беспокойно поглядывал на часы.

– Рони!

– Простите за опоздание, господин Кристар, такого больше не повторится, – стоило Онике опустить поднос на стол и потянуться к блюдам, как юноша перехватил ее руку. Развернув ее к себе, он обеспокоенно вглядывался в лицо девушки. Шов на щеке опух и сочился кровью.

– Рони, что произошло?!

– Господин Кристар, вам не стоит беспокоиться из-за подобной ерунды.

– Ерунды?! – опустив взгляд, юноша заметил перебинтованную руку и нахмурился еще больше. – Что случилось? Откуда эти раны?

– Всего лишь царапины, господин Кристар, – Оника повторяла заученные фразы, смотря в пол.

– Отвечай немедленно, Рони.

Оника едва сдержала улыбку. Маленькое подтверждение, что брат все же не вырос бесхребетным добряком и умел стоять на своем, не могло не радовать.

– Леция считает несправедливым, что не все так же безобразны, как она. И начать вершить справедливость она решила с меня.

– Ох, Рони, какой же я дурак, мне следовало послушать Зоревара. Я и подумать не мог, что Леция способна на такое. Прости меня за это.

– Вы напрасно так переживаете, господин Кристар, – Оника попыталась высвободить руку, но брат держал крепко. Она была готова к бурной реакции Кристара на раны, но сложившаяся ситуация начинала вызывать у нее напряжение.

– Я поговорю с Дораной. Подобное не должно происходить во дворце. Мне невероятно жаль, что с тобой случилось такое. Я возьму у лекаря целебные мази для твоих порезов.

Пристальный взгляд Кристара с прибавившимся к нему молчанием заставил Онику почувствовать себя неуютно. Она привыкла к тому, что все вокруг не выдерживают внимания ее глаз, и часто пользовалась этим, но теперь сама попалась на тот же трюк.

– Рони, я все ждал удобного случая, и совсем нелепо выходит, что он подвернулся из-за столь печальных обстоятельств, – ладонь юноши коснулась здоровой щеки Оники. – Чтобы не случилось, ты останешься для меня самой прекрасной девушкой во всем Берилоне.

Оника отшатнулась, задев и уронив стул, стоило губам Кристара коснуться ее губ.

В то же мгновение двери распахнулись, и внутрь, молниеносно отреагировав на шум, ворвались церковники.

– Все в порядке, – ошеломленный реакцией девушки Кристар с трудом натянул безмятежную улыбку. – Всего лишь стулопадение.

Стражу не удовлетворил его ответ, и, пока один остался стоять на месте, второй принялся изучать спальню и прилегающую к ней ванную. Воспользовавшись выигранным временем, Оника торопливо расставила на столе тарелки. Решив, что сегодня ей лучше оставить некоторые обязанности не выполненными, она выскользнула за дверь, машинально утерев щеку и оставив на коже красные разводы.

«Идиотка!» – спеша поскорее удалиться от покоев Кристара, Оника корила себя за слепоту и беспечность. Счастливая, что брат жив и здоров, она не подумала, как ее внимание и заботу воспримет девятнадцатилетний юноша, даже не подозревающий об их родстве. Теперь же эта беспечность привела к положению, где одно неосторожное движение могло закончиться полным провалом.

* * *

Проведя ночь среди тягостных размышлений и, задремав под утро, Оника проснулась от ощущения взмокшей от крови подушки. Щека болела, а вместе с ней и вся голова. С трудом поднявшись, она побрела приводить кровать и саму себя в порядок. Так долго ощущать боль от ран было непривычно и неприятно, но иначе было нельзя.

Оника на скорую руку убрала покои брата и удалилась, оставив на столе завтрак, хотя обычно Кристар просил дожидаться его возвращения с утренних тренировок. Ночные раздумья не принесли результата, и она хотела выиграть еще немного времени, прежде чем снова увидит брата. Один раз уже до дна испив чашу боли поражения и потери, теперь Оника подолгу стояла на распутье, не решаясь принять окончательное решение, от которого могло зависеть будущее не только ее семьи, но и всего Огнедола.

Вечером этого же дня она долго топталась в конце коридора, глядя на дверь покоев Кристара и стоящих на своем посту стражей. Теперь она думала, что пройти путь от Храма Первого мага до собственной гибели под стенами Этварка было куда проще, чем сделать несколько десятков шагов, разделявших ее и брата.

Кристар сидел в кресле, когда Оника вошла в комнату с подносом, ставшим как никогда тяжелым. Быть может, все дело было в оставленной за дверями маске горничной Рони, защищавшей Онику от груза ее прошлого.

Засохшие тарелки из-под завтрака стояли на краю стола.

– Рони, прости, я не хотел тебя напугать или обидеть, – Кристар поднялся с места, растерянно следя за Оникой, ставящей поднос на столешницу.

Что-то изменилось в горничной, ее лице и движениях, и эти изменения на мгновение пошатнули уверенность юноши. Он злился на себя за свою нерешительность, ведь перед ним была всего лишь горничная. Когда девушка подняла на него взгляд, Кристар окончательно растерял все слова и на одном упрямстве выпалил:

– Проклятье, я влюбился в тебя, Рони, и понятия не имею, что с этим делать!

– Просто великолепно, – этот голос, эти интонации принадлежали неизвестному Кристару человеку. Несмотря на отсутствие родства со Всевидящей Матерью, он оставался ее воспитанником и никак не ожидал от простой служанки угрюмой иронии в ответ на свое признание. – Могу ли я понимать это так, что если бы ты выбирал между мной и Арнорой, то выбрал... Кого бы ты выбрал?

– Что за глупости?! – неучтивое обращение горничной, ее вопрос и пронизывающий взгляд окончательно сбили Кристара с толку.

– Есть вещи, связанные со мной, узнай о которых, Арнора тут же приказала бы меня казнить. Я хочу знать, могу ли я доверить тебе свои тайны, или мне стоит придержать их при себе?

Сердце Кристара неприятно пульсировало в вене на шее, стало душно. Он не понимал слов Оники, и черты ее лица, которые он так хорошо знал, теперь выглядели совершенно иначе.

– Рони, я никому не позволю причинить тебе вред.

– Не стоит так говорить. Последний раз, когда я произнесла эту фразу, все кончилось совсем не так, как хотелось.

– О чем ты? Нет, не важно, не отвечай, – Кристар потер виски. – Ты можешь мне доверять, Рони.

Облегченно вздохнув, Оника мягко улыбнулась, чем ввела брата в еще большее замешательство.

– Хорошо, – девушка взглядом попросила Кристара вернуться в кресло и, присев на край стола напротив, тихо продолжила. – Мы так часто говорили о магах. Что, если бы я сказала, что ты – один из них?

– Это жестокая шутка, Рони, – он нахмурился. – Ты же знаешь, что я мечтал быть укротителем стихии, зачем ты…

– Я не шучу, Кристар, – Оника перебила брата. – Что, если я скажу, что твои родители были укротителями стихии, и ты унаследовал от них свою силу?

– Я отвечу, что это невозможно. Мне уже девятнадцать, а мои отец и мать давно погибли, Рони.

– Неужели? – юноша сжал подлокотники кресла. – Твои родители живы и здоровы, Кристар.

– Хватит, Рони. Если так ты решила отомстить мне за обиду, то, пожалуйста, хватит.

– Да сколько же можно мямлить, Кристар?! – Оника соскользнула со стола и уперлась ладонями в предплечья брата, нависнув над ним. – Меня зовут не Рони. И я здесь по поручению твоего отца.

– Что? – вжавшись в кресло, слабым голосом переспросил Кристар.

Он чувствовал себя крошечным человечком, лицом к лицу повстречавшимся с укротителем стихии. Мысли, что горничная не шутит и не издевается над ним, впервые поселили в его сознании сомнение, так ли был неправ Зоревар и госпожа Арнора, твердя ему об опасности, которую представляли маги.

Одного слова было достаточно, чтобы в покоях появились церковники, долгом которых было защищать Кристара, но он не хотел даже и думать о том, что девушка, дважды спасшая ему жизнь и ставшая другом, представляет для него угрозу. И он молчал, вглядываясь в блестящие глаза Оники.

– Ты согласен слушать меня дальше?

– Да. Продолжай.

– Многое из сказанного мной тебе не понравится, но я не обманываю тебя. Больше нет. Арнора забрала тебя во дворец и сделала своим воспитанником не из-за сочувствия к осиротевшему младенцу. Ты знаешь о восстании магов девятнадцать лет назад?

– Конечно, о нем не раз упоминается в хрониках.

– Твой отец был одним из зачинщиков мятежа. Ты же стал средством подчинения и контроля. По приказу Арноры церковники силой забрали тебя сразу после рождения. Всевидящая Мать потребовала у твоего отца остановить восстание, пригрозив убить тебя. Ее угроза в силе и по сегодняшний день. Стоит твоему отцу совершить одно неосторожное движение, и Арнора воплотит ее в жизнь. Нападение магов на Берилон этой осенью было прикрытием, чтобы я могла пробраться во дворец и вытащить тебя, пока стража будет отвлечена. К сожалению, все оказалось несколько сложнее, чем кто-либо предполагал.

– Даже если все так, как ты говоришь, – Кристару не удавалось поверить в сказанное девушкой, – я – не маг. Мне уже исполнилось девятнадцать, а сила укротителя стихии всегда проявляется до этого возраста.

– Так-то оно так, только Арнора подумала и об этом. Сзади на шее, под кожей, у тебя сидит карликовый жук Данмиру, яд которого подавляет твою силу.

– Данмиру? Этих насекомых использует Орден Смиренных! Они размером больше куриного яйца!

– Как оказалось, у Всевидящей Матери нашелся миниатюрный экземпляр. Проблема в том, что он не только сдерживает твои способности, но и может быть использован как оружие. Я предполагаю, что один из ментальных магов дворца в случае необходимости может убить жука на расстоянии, а его яд, в свою очередь, отравит твою кровь. В библиотеке я надеялась найти способ избавить тебя от паразита, но пока мне не удалось отыскать ничего полезного.

Оника отпустила руки брата и отошла на несколько шагов. Чем дальше заходил разговор, тем сложнее ей было, и тем сильнее ее одолевали сомнения в правильности своего решения раскрыться.

– Есть еще кое-что, о чем я хочу тебе рассказать.

– Ты отступница и мятежница, – Кристар перебил ее. – Зоревар говорил мне, что на допросе ты сказала, что попала в дворцовый сад через сломанную решетку стока. Ее срезала ты?

– Я.

– А стража? Все стражники в той части стены были мертвы. Это ты их убила?

– Да, – прямота брата, сменившая робость и растерянность, оставила Онике решительности ровно на односложные ответы.

– Все это время ты так талантливо притворялась простой служанкой, сиротой из бедной семьи. Но сейчас ты не лжешь.

– Нет, Кристар. Мне приходилось обманывать, чтобы остаться во дворце рядом с тобой.

– Остаться во дворце…. Если бы тогда, после мятежа, я не заступился за тебя, тебя бы выгнали в тот же день. Или потом, когда узнали бы, что ты укротитель воды.

– Вероятнее всего, так бы и было. Я благодарна тебе за это и …

– Если бы не мое заступничество, во дворце не прижился бы маг-отступник.

– Кристар…

– Уходи.

Оника с беспокойством посмотрела на брата. Все это время он не поднимал на нее взгляда, словно один ее вид стал ему противен.

– Иди же! Я сказал, что не выдам тебя, и сдержу свое слово, каким бы безумством это ни было. А теперь оставь меня.

Не рискнув ослушаться, Оника собрала пустующие с завтрака тарелки и вышла из комнаты. Она не ждала, что ее слова обрадуют Кристара, но столь сдержанная, а от того еще более тревожная, реакция брата сжала ее сердце липкими пальцами паники.

Вернув посуду на кухню, Оника забилась в угол одного из зимних садов, не желая, чтобы кто-то видел ее беспокойство и страх. Теперь Кристару, как и ей совсем недавно, нужно было время все обдумать и взвесить. Она решила дотерпеть до утра, когда сможет снова поговорить с братом.

Ночь кишела беспокойными снами, заревами пожара, поедающего хижину за хижиной и выбегающих из них людей, обращающего камни в прах, а снег в кровь. Утро, засыпавшее окно снегом, не принесло Онике успокоения. Она спешила к покоям брата, чтобы застать их пустующими, с несмятой постелью и нетронутым ужином.

Приведя комнаты в порядок, Оника осталась ждать Кристара, следя как стрелки часов отмеряют время, оставшееся до его возвращения с ежедневной тренировки. Но ни в девять, ни через час он так и не появился. Не находя себе места и меряя комнату шагами, Оника вздрогнула от одного только скрипа открывающейся двери.

– Так и знала, что ты будешь здесь, – Алестия глянула на давно остывший завтрак и тяжело вздохнула. – Ты умудрилась забыть, что сегодня господин Кристар завтракает у господина Зоревара? Только продукты зря перевела.

– Я не знала.

– Не знала? Господин Кристар всегда предупреждает, когда собирается разделить трапезу с господином Зореваром. Хотя сегодня я тоже не знала, что должна приготовить стол для двоих. Странно, – Алестия наморщила нос, размышляя, – то-то господин Кристар показался сегодня мне чем-то опечаленным. Я хотела спросить, вдруг тебе известно, что произошло, но, похоже, ты и сама ничего не знаешь. Пойдем, сегодня у тебя до ужина будет вольный день. Большая часть твоих утренних забот свалилась на меня. Благородные господа все еще в покоях господина Зоревара. Он выпроводил меня, представляешь?

Известие о том, что Кристар остался на завтрак у церковника, пошатнуло стойкость Оники. Неужели брат все же рассказал об их вчерашнем разговоре? Это было бы ожидаемо, но Оника продолжала надеяться, что Кристар останется верен своему слову.

Алестия без умолку болтала, жаловалась на поведение Леции и выражала свою неоспоримую поддержку Онике, в то же время пытаясь узнать, не напутала ли она чего, что могло не понравиться господину Кристару, и тот отказался от завтрака в своих покоях, а Алестии прибавилось хлопот. С трудом отделавшись от горничной, Оника пошла в библиотеку, надеясь хоть немного отвлечься от мыслей о брате. Листок с заметками всегда был при ней, и она сосредоточилась на поиске и изучении указанных в нем книг.

Снежинки липли к стеклам, одевали Берилон в белый саван, звон колокольчиков с тележек булочников лился по улицам, стучался в плотно закрытые окна. Что-то случилось с очагами, и библиотеку наполнял холод и пустота. Дыша на пальцы, господин Шараф переворачивал хрустящие страницы, старательно кутаясь в мохнатую шаль и ругая нерадивых слуг.

Когда морозная зимняя ночь накрыла берилонский дворец, Оника боялась снова не увидеть у покоев брата караул церковников, но, как и обычно, двое бойцов Церкви стояли на своем посту у двери. Они не сказали и слова подошедшей горничной, и не пытались ее задержать.

Сначала Оника решила, что она в комнате одна, но поднос, подхваченный стоявшим за дверью Кристаром, соскользнул с ее руки и опустился на небольшой столик. Вцепившись в руку девушки, он увлек ее в дальний угол комнаты, где никто снаружи не мог услышать их.

– Я думал о твоих словах всю ночь и весь день. Это совершенное безрассудство, но ни твоя ложь, ни твое признание не меняют моих чувств, – сбивчиво зашептал Кристар, согревая щеку Оники дыханием. – Только скажи, была ли хоть капля искренности в наших беседах? Хоть хрупкая соломинка, за которую я мог бы зацепиться в своем помешательстве.

– Угомонись ты уже, – Оника встряхнула брата, пытаясь отстраниться, – или совсем скоро тебе будет еще более неловко, чем мне сейчас.

– О чем ты говоришь?

– Ты бы знал, если бы не прогнал меня вчера и дал договорить. Я рассказала далеко не все о твоей семье, что должна была.

Кристар вздохнул и отпустил девушку.

– Будет лучше, если я покажу, – Оника отошла в сторону и поманила Кристара, указывая на стойку с зеркалом, пристроившуюся рядом с платяным шкафом. – Ты не единственный ребенок в семье. Арнора забрала младенца, появившегося первым, но она и не догадывалась, что в ту ночь родится два ребенка. Мальчик и девочка. Я бы могла удивиться, почему никто во дворце этого не заметил, но людям свойственно видеть то, что они хотят видеть, а не то, что есть на самом деле.

Кристар смотрел на отражение Оники и свое собственное, и его сознание отмечало черты, становящиеся невероятно схожими, стоило только начать их сравнивать. По его спине пробежала дрожь, собралась в груди и вырвалась наружу едва сдерживаемым смехом.

Кристар сел на край кровати и, опустив голову, запустил пальцы в волосы, безудержно смеясь.

– Похоже, ты и правда теряешь рассудок, – Оника покосилась на дверь, гадая, ворвутся ли церковники внутрь или нет.

Растирая глаза и переносицу, Кристар наконец взял себя в руки, продолжая прятаться за взъерошенными волосами.

– Знаешь, я рос вместе с Миалой и Эльсой. Мы играли вместе, а, повзрослев, учились – проводили втроем все свободное время. Я никого не знал так хорошо, как их, и любил, словно родных сестер. Но каждый раз, когда гувернантка уводила девочек в их комнаты, я оставался один на один с пониманием, что как бы мы не были дружны, я – всего лишь воспитанник госпожи Арноры. Я мечтал быть ее сыном, не из-за желания стать членом семьи Всевидящей Матери, но из-за того чувства единства, что дает кровное родство.

– Прости, – Оника не знала, почему чувствует себя виноватой.

– За что ты извиняешься? – Кристар поднял на нее взгляд блестящих глаз. – Я счастлив!

Девушка замерла в онемении, оказавшись в объятиях брата.

– Я знаю, это звучит наивно и глупо, но я верю каждому твоему слову. Хочу верить и поддамся своему безрассудному желанию, – улыбаясь, Кристар зарылся носом в волосы сестры. – Я все не мог разобрать, что за чудовищная сила влечет меня к тебе. Что только не придумывал, но только не подсознательное желание воссоединиться с человеком, с которым делил одну утробу.

Жадно обнимая Онику, он ощущал, что та все сильнее прижимается лбом к его плечу, изредка вздрагивая. Испугавшись, Кристар разжал объятия, бережно взял ее за плечи.

– Почему ты плачешь?

– Проклятье, Кристар! – она отстранилась от брата и смахнула слезы, задев шов на щеке. – Ладно, все хорошо. Значит, ты не рассказал обо мне Зоревару. Все до сих пор живы, это превосходно.

– И кто теперь сходит с ума? – Кристар усмехнулся. – Так может, теперь ты назовешь мне свое настоящее имя?

– Нет, прости. Если ты случайно ошибешься и назовешь меня иначе, чем Рони, проблем потом не оберешься. Вернее, я не оберусь.

– Погоди, а как же Первый советник? Я весь день прятался, чтобы он не смог прочесть мои мысли. Я ничего не понимаю. Как же допрос и его регулярные проверки? – Кристар непонимающе помотал головой.

– У нашей семьи есть врожденная защита от силы ментальных магов. Ни мои, ни твои мысли Ульен прочесть не может. Он натыкается на непроницаемую стену, так что можешь не беспокоиться об этом. Правда, чтобы не вызывать подозрений, мне пришлось немного повозиться с поддельной личностью и тем, чтобы Первый советник считал меня обычным человеком. Я даже не планировала раскрывать свою силу мага, но обстоятельства вынудили.

– Я впервые слышу о таком.

– У меня был неплохой учитель, ментальный маг. Под его наставничеством, имея определенные способности, можно многому научиться. Если захочешь, он и тебя натаскает. Когда-нибудь.

В комнате повисла тишина, в которой брат с сестрой понимали, что думают об одном и том же. Кто-то должен был решиться и заговорить первым, прервать напряженное молчание.

– Ты хочешь поговорить об этом? – Оника присела на кровать рядом с братом.

– Хочу ли я? Если бы я только знал, что сказать. Я даже не знаю, что думаю об этом. О госпоже Арноре, отце-мятежнике и жуке-паразите. Я верю всем твоим словам, но от этого они не становятся менее невероятными. Осознать это оказалось сложнее, чем принять. Прости, если ты ждала другого ответа.

– От чего же? Не знаю, что бы я сама думала, окажись весь мир вокруг умело созданной иллюзией. Тебе нужно поесть. А я пока приготовлю воду. Я ведь все еще остаюсь твоей горничной, – улыбнувшись, Оника оставила брата. Остановившись на пороге ванной, она постучала пальцами по дереву и, обернувшись, добавила:

– Я не буду подгонять тебя. Мои поиски ответа на вопрос, как избавить тебя от Данмиру, все еще не закончены. Размышляй столько, сколько потребуется.

– Спасибо.

Кристар еще некоторое время не садился за стол, слушал доносившийся из соседней комнаты звук льющейся воды и тихие шаги сестры.

– Рони, – Оника появилась в дверном проеме, стоило Кристару позвать ее. – Только хотел сказать, что не жалею о своей просьбе позволить тебе остаться во дворце.

Наградив брата искренней улыбкой, она снова исчезла из виду.

* * *

Мягкие перины и воздушные подушки не могли подарить сновидения возбужденному уму. Забравшись в кровать, Кристар долго не мог уснуть и следил за луной, ставшей светлым пятнышком на замерзшем стекле. Он хотел бы проговорить с сестрой ночь напролет, ведь было столько всего, о чем он мог спросить ее и что рассказать, будто бы между ними и вовсе не было долгих лет, проведенных порознь.

Кристар и сам пугался того, насколько естественными и привычными казались ему их разговоры. С момента знакомства с Рони, он удивлялся, как легко и спокойно он чувствовал себя в обществе совсем незнакомого человека. Без каких-либо разумных объяснений ему хотелось довериться ей, открыть всего себя без страха быть непонятым и отвергнутым. Раньше он списывал все на юношескую влюбленность, не похожую ни на одно чувство, испытанное прежде.

Теперь же связь с сестрой стала еще желаннее. Рони принесла с собой надежду на исполнение самых невероятных желаний: дар мага и настоящую семью, в один день воскресшую и кажущуюся настолько близкой, что стоит только протянуть руку и коснешься. Привыкший жить в мечтах, Кристар не собирался отказываться от посланного ему Небом благословения, манимый светом еще недавно неисполнимых грез.

Он с трудом смог заставить себя отправиться на тренировку с Зореваром, а после спешил вернуться к себе, чтобы поскорее встретиться с девушкой, открывшей для него дверь в совершенно иной мир.

Когда Оника вошла в покои, по обычаю неся блюдо с завтраком, она сразу заметила убранную постель и царящий в комнате порядок. На ее удивленный взгляд Кристар только пожал плечами.

– Меня и без того распирает смущение, что тебе пришлось все это время убирать за мной, – произнес он, после того, как попросил сестру разделить с ним завтрак. – Так что теперь я и сам справлюсь с тем, что полагается делать горничной, когда никто не видит. Святые небеса, все это время ты возилась со стиркой, потом стала горничной – и все это, только чтобы быть рядом.

– Поверь, я видела вещи и похуже, чем ночной горшок господина Шарафа, – Оника рассмеялась, смахивая с губ крошки песочного печенья.

– А я ведь до сих пор не знаю, чем ты занималась все это время. До того, как попала во дворец.

– Сидела с книгами и училась укрощению стихии. Меня готовили как боевого мага, а жизнь в обеспеченной семье давала достаточно времени для обучения.

– И никакой помощи проезжим торговцам и всего вытекающего?

– Никакой, – смущение на лице брата развеселило Онику. – Я провела всю жизнь в крошечной деревушке далеко на юге от Берилона, Этварка и крупных торговых трактов. Хороший дом, со старинной мебелью, толстыми коврами и картинами во всю стену.

– Хотел бы я увидеть все это, – Кристар в задумчивости качал чашей со сладким вином, наблюдая, как по стенкам бокала сползает алая завеса.

– Если ты пожелаешь, я покажу тебе куда больше, – Оника не стала продолжать, видя, что брат погрузился в себя.

Выглянувшее из-за серого полотна солнце золотило шторы, роняло на постель широкий луч света.

– Значит, наши родители все эти годы были живы. Даже не верится. Я всегда считал их погибшими, и тебе придется потратить не один час на рассказы о них, чтобы я сумел принять мысль, что они реальны.

– Здесь я тебе мало чем смогу помочь. В этом мы не так уж с тобой и отличаемся. С самого рождения меня растила семья матери. Отца я встретила меньше года назад, а мать для меня существовала только на портретах в доме. Так же, как и ты, я понятия не имела, что где-то в мире живет мой родной брат. Это все запутанная и долгая история, которую я тебе как-то обязательно расскажу.

– Я запомню это твое обещание.

Когда Кристар вернулся к завтраку, наступил черед Оники отложить трапезу, старательно собираясь с мыслями. Она смотрела по сторонам, стараясь представить, каково это – прожить девятнадцать лет в окружении церковников и благородных особ, всех, как один, кажущихся крошечными букашками под сводами грандиозного дворца Всевидящей Матери.

– Мне давно стоило извиниться. Хотя говорить «давно» о событиях нескольких дней слишком громко, но у меня особые взаимоотношения со временем, – Кристар поднял на сестру недоумевающий взгляд. – Если бы ты не пристал со своими признаниями, я бы и дальше все скрывала, пока не стало бы совсем плохо. Я не подумала о твоих чувствах, о том, как ты воспримешь мое внимание, и в итоге загнала тебя в угол.

– Все в порядке. Конечно, вышло немного неловко, но я не таю обиды. Почти, – на лице Кристара появилась лукавая ухмылка. – Так что я не постыжусь воспользоваться своим положением, чтобы на правах брата отгонять от тебя воздыхателей.

Оника рассмеялась, и смех ее родился не столько из слов брата, сколько из откликнувшихся на них мыслей. Кристар помрачнел, и печенье в его пальцах рассыпалось дождем крошек.

– Мне стоит расценивать это так, что я опоздал со своим желанием?

– Нет, нет, что ты, я бы с интересом понаблюдала, как ты будешь «отгонять воздыхателей».

Печенье давно кончилось, а Кристар продолжал сидеть, подперев голову руками и хмуро глядя на лицо сестры. Теперь он почти чувствовал боль от раны на щеке Оники, будто от собственной, и не мог спокойно сносить это.

– Я сегодня же позабочусь о том, чтобы Леция покинула дворец. Не желаю даже терпеть мысль о том, что она спокойно продолжает жить при дворе после своего гадкого поступка.

– Успокойся, герой-защитник, и не глупи. Благородному господину не подобает так яро защищать простую горничную. Тем более, это – ерунда, не стоящая и толики беспокойства. Я избавлюсь от пореза и от клейма, как только покину дворец.

– Избавишься?

– Именно. Ты и я – мы не просто укротители стихии. Маги нашего рода всегда отличались особыми талантами. Ты все поймешь в свое время. Давай-ка я лучше объясню на примере.

Оника взяла столовый нож и попросила Кристара протянуть руку. Придвинув ближе графин с водой, она порезала свою ладонь, и вода окрасилась красными клубами.

– Не шуми. Смотри и слушай. Я покажу тебе одно из своих особых умений, – порозовевшее содержимое графина выпрыгнуло из сосуда и, коснувшись пореза на руке, за считанные секунды затянуло рану, вызвав бурю восторга в глазах Кристара. – Теперь твой черед. Не бойся. Я могу залечить любые раны человека одной со мной крови. Чем ближе родство, тем быстрее происходит заживление.

Кристар прикусил губу, пока на предплечье расползалась глубокая и длинная рана, тут же набухшая кровью. Парящее в воздухе водяное облако подхватило алые капли и накрыло порез. Боль зашевелилась и стала стихать, кожа стянулась и выровнялась, будто никогда и не была повреждена.

– Чудеса! Я изучил почти все труды об укротителях стихий, что были в библиотеке, и ни в одном из них не было и упоминания о маге, кроме Проклятого, обладавшего даром исцелять.

– Кстати, о библиотеке, – Оника невзначай перевела тему. – Мне пора воспользоваться дозволенным временем и продолжить изучение трактатов о ползающих и летающих насекомообразных существах.

– Хорошо, иди. А чуть позже я и сам поищу. Все же я лучше ориентируюсь среди дворцовых книг. Только скажи, что ты уже просмотрела.

– Собрался помочь мне?

– Почему бы и нет? Я не сомневаюсь в том, что ты рассказала, но когда я воочию увижу жука, паразитирующего в моем теле, у меня будет не только вера, но и неоспоримое доказательство.

Кристар нуждался в нем куда сильнее, чем полагал. Он просто пытался окончательно не лишиться рассудка, представая перед полкАми подозрений, стоило ему выйти из покоев. Теперь его телохранители больше походили на надзирателей, а дышащий роскошью дворец – на умело замаскированную темницу.

И хоть средоточием обмана была воспитавшая его Арнора, Кристара не столько беспокоили ежедневные обеды за одним столом со Всевидящей Матерью, сколько встречи с Зореваром. Он всегда считал церковника верным другом, но теперь едва справлялся с обуревающими его сердце сомнениями.

– Да что с тобой такое? Где ты витаешь? – спрашивал Зоревар, когда Кристар пропускал выпад за выпадом.

– Раньше ты поддавался лучше, – отшучивался он.

«Он тоже следил за мной все эти годы? Неужели он все знал? Тогда бы он ни за что не позволил магу находиться во дворце. Но он всегда был против моего общения с Рони. Нет, Зоревар бы не стал мне лгать.»

* * *

Дни таяли вместе со снегом, сверкали в лучах потеплевшего солнца и расправленных крыльях просыпающихся от зимнего сна птиц. Служанки с нетерпением ждали поры, когда заигрывания отогревшихся мужчин польются под звон вешних ручьев. Первая оттепель родила мечты о близящейся весне, давая короткую передышку от морозов, кусавших стрехи домов и носы прохожих.

Кристар стоял у окна и взглядом ловил летящие вниз капли, когда Оника пожаловала с ужином. Порез на щеке зарубцевался, осталась только блестящая бугорчатая полоска. Хоть Кристар и ждал иного, его встречи с сестрой стали короче и немногословнее. Он и сам не заметил, как стал молчаливее, с головой погрузившись в исследования. Количество непроверенных шкафов таяло, а вместе с ним и надежда отыскать ответы. Погоня за заветной книгой, содержащей информацию о карликовом жуке Данмиру, завладела Кристаром.

– Она обязана существовать! Откуда бы госпожа Арнора узнала об этом виде, если бы кто-то когда-то не написал о них! – экспрессия, с которой говорил Кристар, огорчила Онику. Она видела, как брат с каждым днем мрачнеет и становится более нервным, словно вулкан перед извержением.

– Записи могли сжечь, или же они хранятся не в библиотеке.

– И что тогда? – Кристар вспылил, будто Оника была виновата в отсутствии нужной книги.

Девушка не успела ответить. В комнату просочились отголоски криков, а затем стены вздрогнули от удара. Стоявший на столе подсвечник упал, а поставец выплюнул на пол тарелки.

– Вы должны немедленно проследовать за нами! – ворвавшиеся в покои церковники не дожидаясь реакции Кристара выволокли того в коридор.

– Опять маги?! – юноша обернулся, чтобы встретиться с непонимающим взглядом сестры.

– На город напали Потусторонние, – коротко пояснил один из стражей, увлекая упирающегося Кристара за собой. – Нужно торопиться в убежище.

Оника успокаивающе кивнула брату, и в следующее мгновение дворец снова вздрогнул, а в разлетевшиеся на осколки окна ворвался громоподобный рык. Наружная стена дрожала от приходящихся по ней ударов, камень осыпался под когтями зверя, лезущего на запах магической энергии.

– Проклятье, – прошипела Оника, когда, разрушив перемычку между окнами, в коридор запрыгнул монстр, в два раза крупнее того, с которым ей уже доводилось сталкиваться. – Тебя только не хватало.

Оника бросилась бежать, благодаря Небо за смышленых церковников, не терявших времени даром и уже успевших увести брата с этажа. Зверь взревел и кинулся за добычей, разбивая хвостом стены. Его тело вдоль позвоночника покрывали крепкие наросты, начиная от лба и заканчивая хвостом. Раззадоренная тварь не гнушалась пускать в ход рога: мотая головой, она разбивала стекла и оставляла глубокие рытвины в кладке стены.

Кроме преследующего ее грохота, Оника ощущала толчки, приходящие из других частей дворца.

«Значит, ты не один такой, – девушка поравнялась с зимним садом и остановилась. Она не могла рисковать и использовать силу против зверя, но и становиться его закуской в ее планы не входило. – Еще немного времени».

Пропав из виду чудища, Оника спряталась за стволом размашистого дерева и отсчитывала секунды до прибытия отряда церковников.

Чудище замерло на месте, втянуло воздух, вглядываясь в сад в поисках цели. Он почти обнаружил ее, когда его отвлекла горстка людей, пытавшихся проткнуть пиками и мечами толстую кожу. Утробно ревя, зверь крутился на месте волчком, стараясь угнаться за надоедливой мошкарой, снующей у него под ногами. Они были ловчее и сильнее, чем населяющее город мясо, но их мощь была недостаточна, чтобы навредить Загонщику. Одного прямого попадания хвостом было достаточно, чтобы раздробить кости и внутренности проявившего неосторожность церковника.

Загонщик был умен. Умнее, чем его сородичи, охотящиеся на просторах за сладкой плотью магов. Объединившись и используя свою силу, эти маги убивали его собратьев. Но последним не хватало ума и смелости, чтобы начать охоту за единственной целью, запах которой ощущался за десятки километров. Но здесь, среди каменного лабиринта, заполненного трепещущим человеческим мясом, находилось всего несколько магов, и им было не справиться с Загонщиком, чья кровь бурлила от одной только мысли о вожделенной трапезе.

«Это плохо, – число стоящих на ногах церковников таяло. Их сил не хватало, и нигде поблизости не было ментальных магов, чьи умения могли оказаться более действенными. – Если церковники не могут пробить его броню, мне вряд ли удастся убить его одним ударом, следы которого потом все равно найдут. Но если иного выхода нет…»

Зверь зарычал, щерясь и пригибая голову, когда один из укусов мошкары оказался ощутимее остальных. На несколько мгновений хищник оказался сбитым с толку, до этого полностью ощущая собственное превосходство. Но моментное помешательство не могло стать преградой для Загонщика. Шумно дыша, он прыгнул, пытаясь поймать появившийся мешок с мясом, но тот оказался на удивление проворным.

– Не так быстро, большая зверюга, – Зоревар перекинул специально утяжеленный топор из правой руки в левую и метнул его в голову чудища. Загонщику не хватило скорости увернуться, и оружие застряло в шкуре.

– Крепкий, гад, – пробормотал церковник, когда зверь мотнул головой и топор выпал из раны, словно щепка.

Выдохнув, Зоревар бросился на Загонщика с голыми руками. Наблюдая за сражением из своего укрытия, Оника могла бы назвать церковника сумасшедшим, если бы не была наслышана о его силе, выдающейся даже для бойцов Церкви.

В отличие от его предшественников, удары Зоревара доставляли зверю неудобство, а его прыти хватало, чтобы уйти от контратаки. Извернувшись, зверь все же зацепил церковника хвостом. Зоревар упал на одно колено, сквозь заливающий глаза пот следя за противником. В его поведении он находил все больше признаков того, что чудовище не слепо охотится за едой, но вполне осознанно играет с ней. Такими темпами он мог устать быстрее, и стать обедом для разбушевавшейся твари.

– Эй, я здесь, тупая морда! – Оника выскочила из укрытия и запустила в голову зверя камень. Загонщик, вспомнив о желанном лакомстве, обернулся на голос и зарычал.

– Беги, дура! – Зоревар с трудом поднялся на ноги. Вездесущая горничная выиграла для него время, но совершенно не думала о собственной голове. Его взгляд упал на находящийся позади девушки декоративный пруд, и понимание болезненной вспышкой озарило его сознание. – Даже не смей, Рони!

Добыча была совсем близко и не намеревалась убегать. Загонщик, и правда, оказался умнее сородичей! И за это ему достанется невиданное раннее лакомство!

Забыв об оставшемся за спиной церковнике, он бросился к Онике.

«Ну же, Зоревар, хватит спать. Одной силы твоего удара не хватит, чтобы убить его, но ты уж постарайся. А с остальным я разберусь.»

Чудище было совсем близко, когда Зоревар взвился над ним, ударил ногой в голову прямо между костных наростов. Дрожь от удара прошла по всему телу и, приземлившись на поврежденную раннее конечность, Зоревар пошатнулся и свалился на землю.

Передние лапы Загонщика подкосились. Зверь зарылся мордой в пол, даже не успев осознать, что его жизнь подошла к концу. Жгучая боль в шее от разорвавшей сосуды крови, была последним, что Потусторонний успел почувствовать. Кровавые пилы пропороли мышцы и кости, изнутри разорвали голову на части и пробрались в место, куда пришелся удар церковника.

Силясь подняться на ноги, Зоревар с облегчением посмотрел на упавшего замертво зверя, после чего пронзил взглядом застывшую на месте горничную.

– Дура, тебя бы выгнали из дворца, используй ты свою силу! Или тебе взбрело в голову, что я стал бы покрывать тебя?!

– Изгнание или твоя смерть – разве выбор не очевиден? Но, слава Небесам, ты управился и без помощи этой... этой..., – Оника скривилась, – этой мерзости. Хорошо, что во дворце есть бойцы, способные уложить такого монстра в одиночку.

– Да уж, повезло попасть по слабому месту, – Зоревар воспользовался услужливо протянутой рукой девушки, чтобы встать.

Подставив плечо хромающему церковнику, Оника двинулась к придворному лекарю, все еще ощущая в пальцах пульсацию крови зверя.

* * *

Онике едва удалось высвободиться из объятий брата. Объединенными силами церковников и ментальных магов все чудища, напавшие на дворец, были уничтожены, а заодно и немалое число помещений, в проломах которых теперь завывал сырой ветер.

– Ты и представить не можешь, как я волновался!

– Это не повод душить меня. Тебе не стоит беспокоиться обо мне, – девушка расставляла тарелки с овощным рагу и запеченной уткой. Кухня дворца пострадала во время нападения, и управителю пришлось заказывать ужин у городских поваров. – А эти звери становятся настоящей проблемой. Зоревар сказал, что их набеги стали чаще и агрессивнее. Это уже второе их появление во дворце.

– Только на этот раз они пришли со стороны озера, а не появились прямо из воздуха посреди сада, – Кристар ковырял вилкой в тарелке. – Я думал о твоих словах. Что записи о жуке могли уничтожить или спрятать. Есть одно место, где еще можно поискать. Госпожа Арнора не стала бы хранить такое в спальне или в кабинете, там, куда имеют доступ горничные. Но в конце библиотеки есть закрытая секция. Там хранятся важные государственные бумаги и особо ценные исследования.

– И ты молчал об этом?

– Рони, та часть библиотеки заперта. В нее дозволено входить только госпоже Арноре и смотрителю книгохранилища, а где находятся ключи, мне неизвестно.

– В них нет нужды, – Оника устало опустилась в кресло. – Можно воспользоваться суматохой во дворце и проникнуть туда. Ты знаешь, каков ее размер? Сколько понадобится времени, чтобы осмотреть все, что внутри?

– Я не думаю, что ценных документов так уж и много. Но даже если так, тебя же поймают! Это сумасбродство!

– Отнюдь, – девушка усмехнулась, и Кристар поежился под ее взглядом. – Я знаю способ, как попасть в закрытую секцию и не быть обнаруженной. Но понадобится твоя помощь. Мне нужно будет оставить одежду там, куда не вхожи посторонние. Твои комнаты вполне подойдут.

– Оставить одежду? Рони, что ты задумала?

– Опять беспокоишься? Кристар, я не упущу возможности снять с тебя паразита, но нужно, чтобы и ты этого хотел.

Вздохнув, юноша откинулся на спинку стула. Обман и хитрость – он был так далек от них, но все время закрывая глаза, он не заметил, как они окружили его со всех сторон.

– Выкладывай, что ты уже задумала.

Следующим утром, как и было условлено, Оника уже ждала брата, когда тот вернулся с тренировки.

– Я думал, что после стычки со зверем Зоревар еще долго не сможет нормально ходить, но его раны заживают за считанные часы, – Кристар с сомнением покосился на сестру, когда та сняла чепец и закрывающую лоб ленту. – Я сказал, что хочу показать ему один труд, и поэтому должен вернуться к себе, а затем мы вместе позавтракаем.

– Молодец. Теперь, когда будешь выходить, держи дверь шире, чтобы и я могла выскользнуть, ничего и никого не задев. Тебе нужно вернуться после наступления темноты. В библиотеке нет часов, так что придется ориентироваться по солнцу. Я буду ждать у дверей сразу после заката. Тогда ты запустишь меня, и после я смогу без проблем выйти.

– Я продолжу повторять, что это безумие и… О, Небо! – Кристар закрыл глаза ладонью и повернулся к сестре спиной, когда пришел черед избавиться от формы горничной.

– Ты забавный, – Оника коснулась плеча брата, позволяя обернуться. Он успел увидеть только растворяющееся в воздухе лицо девушки.

– Это просто невозможно, – страдальчески протянул Кристар и, отложив размышления об увиденном, взял со стола первую попавшуюся книгу и вышел из комнаты.

Оника успела отвыкнуть от мироощущения, как симфонии прикосновений ветра, заполняющего все вокруг. Сначала она даже испугалась, что не сможет контролировать себя в подобном состоянии, но очень скоро обуздала изменившееся тело и воздух вокруг. Теперь все выглядело иначе: утратив краски и тени, пространство превратилось в неделимую скульптуру.

Проскользнув в отворенную братом дверь, Оника понеслась к библиотеке. Единственной проблемой мог стать Ульен, но Кристар имел представление о ежедневных делах Первого советника. У ментального мага не было причин для посещения библиотеки и Онике оставалось только поскорее преодолеть коридоры. Ей повезло, что крыло книгохранилища не пострадало во время нашествия Потусторонних, и внутри не было никого, кроме библиотекаря и дежурящей у открытых дверей стражи.

Пройдя вглубь библиотеки, Оника убедилась, что она одна, и приняла видимый облик. Через двери в книгохранилище забирался холод, веющий из проломов в стенах дворца, покрывал обнаженную кожу мурашками.

Закрытой секцией являлась построенная в самой библиотеке комната, запертая на три замка и окруженная шкафами так, чтобы не бросаться в глаза посетителям. Окованная металлом дверь была защищена от огня, одна искра которого могла поглотить все книгохранилище.

Присев перед дверью, Оника собрала из воздуха небольшую сферу воды и направила ее в одну из скважин, постепенно изменяя ее форму и давление.

«Вот так», – она улыбнулась, когда замок тихо щелкнул. Оставалось еще два.

Стоило сдерживающим дверь засовам исчезнуть, как та сдвинулась с места и замерла, вовремя остановленная плечом Оники. Если за закрытой секцией не следили, скрип разнесется по всей библиотеке.

Сосредоточившись, она отыскала корпящего над бумагами господина Шарафа, и порывом ветра смела со стола многочасовой труд старика. Стон двери закрытой секции утонул в шелесте свитков, скрежете ножек отодвигаемого кресла и ворчании смотрителя библиотеки.

Дух сырости и затхлости обрушился на голову Оники, обнял теплыми клубами пыли. Внутри стоял стол с тройкой стульев, а к стенам жались тумбы, заваленные бумагами. Узкий черный проход вел в соседнюю комнату.

Зайдя внутрь, Оника подождала, пока глаза привыкнут к сумраку, и заглянула в соединяющую помещения арку. В темноте угадывались очертания ближних шкафов, выстроившихся в четыре ряда. Ступая босиком по мягкому полу, Оника протянула руку к полкам, но не нашла ничего, кроме пустоты. Проверив так два стеллажа, она растерянно замерла и послала вперед ветер. Тот вернулся ни с чем, обнаружив только несколько десятков пустующих шкафов. Не считая бумаг в первой комнате, закрытая секция была абсолютно пуста.

Раздосадовано поджав губы, Оника вернулась в первое помещении и стала обыскивать ближнюю к двери тумбу, прислушиваясь к происходящему в библиотеке. Контракты, соглашения, учетные книги, карты с родословными – ничего, что могло содержать сведения об использованном на Кристаре жуке Данмиру.

Выбрав увесистую стопку бумаг, сшитых под кожаной обложкой, она села поближе к свету, что просачивался в щель у открытой двери. Чтобы просмотреть хранящиеся в секции записи должно было хватить и половины дня. Перекладывая хрупкие от лет свитки, Оника и не надеялась отыскать что-нибудь стоящее.

Бумаги подошли к концу задолго до заката, и девушке не оставалось ничего кроме, как ждать назначенного времени встречи с братом. Когда полоска предзакатного света почти исчезла, Оника заперла дверь и, слившись с воздухом воедино, покинула книгохранилище.

Кристар был пунктуален и появился спустя пять минут ожидания, хоть для Оники минуты превратились в вечность, за время которой мимо мог пройти Ульен и сразу почувствовать неладное.

– Тебя не заметили? Удалось что-то найти? – Кристар сдернул с кровати покрывало и набросил его на плечи сестры.

– Только кипу замшелых свитков со счетами Арноры. Все шкафы в хранилище пусты. Должно быть, книги вывезли в другое место, но…

– Кристар, ты так спешил от меня избавиться, что даже забыл свою заумную книжонку, – Зоревар распахнул дверь и застыл на пороге, медленно прекращая размахивать книгой.

Расправленная кровать, висящее на спинке кресла платье горничной и сама служанка, закутанная в покрывало, на несколько мгновений лишили церковника дара речи.

– Конфуз, однако, – нервно улыбнувшись, выдавил Зоревар.

Глава 4. Откровения и тайны

– То есть ты, маг Ордена Смиренных, признаешь, что напал на члена нашей общины и избил его?

Волин исподлобья смотрел на стоящего на пьедестале перед ним бледного парня. Казалось, подуй ветер, и он рассыпится грудой пустотелых костей, сейчас прикрытых одеждой и кожей. Но в Убежище ветров не было.

– Признаю.

– Чем ты можешь объяснить свой поступок?

– Цейра пренебрег возложенными на него задачами командира отряда и поставил под удар всех членов команды, предпочтя удовлетворить свои личные интересы. В результате его действий мой спутник получил ранение в бою с пещерным пауком, и его жизнь была поставлена под угрозу.

– И поэтому ты счел дозволенным устроить в Убежище драку? – седые брови старика нависли над глазами двумя мохнатыми гусеницами.

– Только ведь и драки никакой не было, хе-хе, – до Люфира донесся шепот сидящих в первых рядах.

Молодые маги Убежища без устали обсуждали позорный проигрыш всем известного балагура Цейры. В помещении, служившем местом собраний и разрешения споров, была хорошая акустика, и язвительные шутки долетали до каждого присутствующего, среди которых был и Цейра, стискивающий зубы и перекатывающий желваки.

– Но я вижу твоего товарища среди присутствующих, и он выглядит совершенно здоровым, – Волин заговорил громче, чтобы заглушить поднявшийся гул.

– Досточтимый Волин, – все обернулись на хрипловатый неровный голос Сааны, явившейся в душный Дом собраний в теплых башмаках и шали, намотанной поверх нескольких слоев одежды, – я могу подтвердить слова этого Смиренного. Я лично осматривала огненного мага и обнаружила множественные внутренние повреждения, с которыми юноша не прожил бы и дня.

– Тогда почему он все еще жив?

– Его раны зажили, – Люфир не хотел продолжать, но понимал, что так просто его не отпустят, а затягивать и без того долгое разбирательство не собирался. Каждая минута, проведенная стоя, давалась ему с трудом: добравшись до Дома собраний, где было назначено разбирательство по его делу, он отдал Фьорду трость, без которой тело могло в любой момент предать его, сделай он один неосторожный шаг. – Я их исцелил.

Волин вздохнул и опустил глаза на протокол собрания, который сам же и вел, зная, что на этот раз никакие слова не заглушат поднявшуюся бурю, пока присутствующие сами не утихнут. Старику были известны ответы на каждый из вопросов, заданных им сегодня, но законы Убежища обязывали его устроить общественное слушание.

– Ты заявляешь, что наделен силой излечивать других?

– Можно и так сказать.

– Думаю, не только мне сложно поверить в подобное, но и всем присутствующим, – Волин покосился на закивавших головами магов в зале, отметив всего нескольких, сохранявших хмурое выражение лица: среди них был Цейра, жаждущий справедливости, и приведенный Дэрком маг огня, Фьорд, – те двое, из-за кого и случился весь этот переполох. – Однако я не смею брать под сомнение слова Сааны. Если все так, как ты говоришь, Смиренный, твои способности будут невероятно полезны для нашей общины.

– Я вынужден отказаться, – без промедления ответил Люфир и тут же был освистан толпой мальчишек, быстро утихомиреных родительскими подзатыльниками. – Чтобы исцелять, мне необходимо отдавать собственные жизненные силы, соразмерные объемам проведенного лечения.

– Я вижу, – Волин еще раз взглянул на болезненно выглядящего мага и поджал губы, стоило ему представить реакцию Дэрка, оставившего старика присматривать за троицей. От проклятого ментального всегда была уйма хлопот. – В таком случае, я не могу принуждать тебя к подобному. Надеюсь, восстановив силы, ты сможешь внести иной вклад в развитие нашей общины. Итак, я принял решение по данному спору. С этого момента, маг Ордена Смиренных считается полностью оправданным и освобожденным из-под надзора. Проситель, Цейра, лишается права быть назначенным командиром разведывательных и боевых отрядов до поры, пока его репутация не будет восстановлена. Собрание объявляю закрытым.

Последние слова Волин пробубнил себе под нос, зная, что они и так утонут в криках недовольства и возмущения, самый ярый из которых принадлежал Цейре. Маг собрался уже самолично свершить правосудие, и направился к Люфиру, но его задержала Бритта и в грубой манере посоветовала не совершать еще больших глупостей.

– Ты в порядке? – Фьорд появился рядом с лучником, с трудом преодолевшим три ступени, разделявших верхушку пьедестала и пол.

Огненный маг чувствовал себя обязанным Люфиру жизнью, и каждый раз глядя на того, меньше чем за сутки беспробудного сна превратившегося в ходячего мертвеца, Фьорд задыхался от чувства вины. Он хотел было помочь ему, но одного взгляда Люфира, не утратившего угрожающий холод, хватило, чтобы Фьорд попридержал свое рвение и молча отдал трость.

– Принес? – не успевшие выйти из помещения жители Убежища расступались перед ровным стуком дерева о камень.

– Да, конечно. У них здесь есть лавка, и мне удалось выторговать неплохую скидку, и то, только чтобы хватило всех моих сбережений. Только я не понимаю, зачем тебе…, – Фьорд выудил из кармана переплетенную шнурком и вложенную в потертую обложку из кожи стопку желтых листов и чехольчик на пуговице, в котором лежало мудреное устройство для письма, изготовленное из найденных в пещерах минералов.

– Тебе и не нужно понимать.

Люфир забрал принадлежности для письма и остановился у входа в Дом собраний, осмотрелся, решая, с чего же начать. Теперь Безвременье превратилось для него в гигантскую книгу, а стены зданий, лестничные пролеты и колонны – в ее страницы. Столько слов, чей смысл в одночасье стал ясен, но нужно было выбрать место, с которого можно начать изучение древнего города. Его тайна влекла Люфира не столько по велению Мориуса, сколько по его собственному желанию приблизиться к еще одной стороне силы, недоступной кому-либо другому.

– Ну, конечно же, – проворчал Фьорд, искоса поглядывая на лучника. – И что ты теперь намерен делать? Хватит здесь стоять. Тебе лучше отдохнуть несколько дней.

– Мне начать слушать твои указки? – отстраненно спросил Люфир, чье внимание привлекла оказавшаяся совсем близко надпись: «…прославляя наши добродетели, мы…» – остальная часть фразы пряталась от взглядов на другой стороне колонны.

– В конце концов, я могу силой заставить тебя вернуться домой, – Фьорд и сам не сразу поверил, что смог сказать подобное лучнику.

– Да неужели? – огненный маг нервно сглотнул, осознав, что пусть не сейчас, но после его слова еще аукнутся ему. – Ты, и правда, повредил голову. Пойдем, Фьорд.

Опираясь на трость, Люфир сдвинулся с места, стараясь не думать о долгом пути к постоялому двору, где их поселили. Ему была отвратительна сама мысль, что преодоление нескольких сотен метров теперь стало для него настоящим испытанием. Но еще больше не по себе ему было от того, что знай он раньше о последствиях своего целительства, все равно не поступил бы иначе.

– Погоди, разве ты не собирался...? А как же…, – Фьорд в недоумении смотрел на зажатый под мышкой лучника кожаный переплет дневника.

– Что? Ты прав, Фьорд. Немного отдыха не помешает.

Скрепя сердце, Фьорд направился следом, предчувствуя, что эти перемены гнева на милость не предвещают ничего хорошего.

На то, чтобы спуститься по паре лестниц и добраться с одного края улицы до другого, ушло больше получаса. Фьорд никак не комментировал частые передышки, которые делал Люфир, маскируя их за разглядыванием архитектуры зданий. Когда тот щурил глаза, присматриваясь к деталям, огненный маг ухмылялся тому, как тот переигрывает, стараясь скрыть недомогание.

Мелисса ждала их у двора постоялого дома: всматривалась в далекие силуэты и надеялась в скором времени опознать в них товарищей. Чувство тревоги не покидало ее с того самого момента, как Люфир потерял сознание и больше дня не приходил в себя. Стоило ему очнуться, как его взяли под стражу двое магов Убежища, которые нависли над койкой в шатре Сааны и простояли так несколько часов, пока Люфир не смог подняться. Требование немедленно явиться на собрание возмутило девушку. Она была готова своими же руками придушить Цейру за его низость и подлость, но Люфир только кивнул головой и попросил найти ему трость, чтобы он мог самостоятельно дойти до Дома собраний.

– Что там было? Вас отпустили? Как ты себя чувствуешь? – Мелисса металась между Фьордом и Люфиром.

– Все в порядке. У нас не будет неприятностей, чего нельзя сказать о Цейре, – Фьорд ухмыльнулся.

Люфир, не замедляя шага, прошел в дом мимо девушки, обдав ее волной присущего ему безразличия. Обменявшись устало-безнадежными взглядами, Фьорд и Мелисса последовали за ним.

Взобравшись по ступеням в отведенную им комнату, Люфир с облегчением устроился на кровати и некоторое время пролежал без движения, погрузившись в одолевшее его головокружение и чувство полной разбитости. Немного отдохнув, он подложил под спину подушку и раскрыл раздобытую Фьордом записную книжку. Следовало как можно скорее записать все то, что он выучил за время пребывания в Море Теней. Сейчас он не мог полагаться ни на свое тело, ни на память, а лишиться возможности перевести письмена из-за собственной недальновидности – означало накликать на себя новые неприятности, когда ему в следующий раз придется прибегнуть к открывшейся силе.

Он заметил сидящего на соседней койке Фьорда, только когда поднял голову на стук в дверь. Мелисса вошла в комнату с горячей чашкой в руках, над которой вился белый дымок.

– Я подумала, что было бы неплохо заглянуть к Саане, вдруг она может что-то сделать, – Мелисса сбивчиво затараторила, оказавшись в центре внимания не только лучника, но и Фьорда. – Госпожа Саана была крайне добра и дала мне замечательный сбор из трав, растущих в здешних пещерах. Я сделала из него чай, он должен улучшить твое самочувствие.

Не в силах более выдерживать внимательный взгляд Люфира, Мелисса поставила порядком обжегшую ладони чашку на прикроватный столик и ретировалась к двери.

– Если я могу что-то еще сделать…

– Не стоит так обо мне печься, Мелисса, – спокойно произнес лучник и, вернувшись к своим записям, добавил: – Спасибо.

Когда девушка выскользнула за дверь, Фьорд пристально посмотрел на Люфира.

– Я что-то пропустил, пока отдыхал после встречи с ползучим гадом?

Вздохнув, Люфир закрыл глаза, вынужденный снова отвлечься от работы. Уже четыре страницы были заполнены мелкими символами, объясняющими основные звуки и правила словообразования. Язык Моря Теней оказался смешением шифра и частичной замены слов, привычных для мира живых.

Открыв глаза, Люфир удобнее перехватил стило, все еще видя заплаканные глаза Мелиссы и губы, целующие лицо огненного мага.

– Разве что несколько часов, которые можно было провести с пользой, а не валяясь в шатре лекаря из-за собственного безрассудства.

– Опять ты за свое?! Да сколько можно?!

– От тебя слишком много шума. Будь так добр, сиди молча, раз тебе нечем заняться, и ты собрался торчать здесь. Ты меня отвлекаешь.

Фьорд откинулся на спину, спрятав за недовольной миной удовлетворение: если у Люфира хватало сил оставаться таким же несносным, как и раньше, значит, его состояние не было настолько плачевным, как казалось.

* * *

Когда Люфир проснулся на следующее утро, опустевшую чашку сменила новая, с уже успевшим остыть приторным напитком, и тарелка с холодным ломтем мясного пирога. Борясь с разбитостью, он сел на кровати, и, щурясь, посмотрел в окно, окаймленное надписью: «Весь мир я зрю перед собою, и взгляд мой чист и ясен». Фонари горели по полуденному ярко.

Он был в комнате один, не разбуженный ни звоном колоколов, сообщающих о наступлении нового дня, ни сборами Фьорда. Умывшись и расправившись с завтраком, Люфир вооружился записной книжкой и тростью и направился ко входу в Убежище. Он решил начать изучение надписей с места, где впервые их увидел.

Путь наверх в другой конец города Безвременья забрал немало времени и еще больше сил. Расположившись под пристальным взглядом стража, Люфир принялся переписывать в дневник символы, украшающие кольца-врата туннеля. Строчка за строчкой он переводил написанное, на ходу делая пометки о возможных вариантах трактовки фраз.

– Чем ты занят, Смиренный? Мне сообщили, что ты сидишь здесь уже несколько часов и что-то усердно пишешь, – высокая фигура Волина загородила лучнику свет.

– Не нужно меня так называть, вам известно мое имя. Я перевожу надписи на стенах. Это же не запрещено?

– Переводишь? – старик был настолько удивлен, что, не поверив, заглянул в раскрытый дневник лучника. – Хочешь сказать, ты знаешь этот язык?

– В некоторой мере, да. Еще не до конца разобрался, но большинство фраз довольно просты.

– Ты можешь перевести вот это? – Волин прикоснулся к холодному камню арки с высеченными на ней символами.

– «Смело ступайте поколениями в возведенный мною город, и да сотрется само время о его стены», – Люфир хорошо помнил фразу, на которую потратил больше времени, чем на все остальные.

– Крайснер не солгал. У тебя действительно много талантов, – Волин поскреб бороду, изучая метку Проклятого на лбу лучника. – Я могу попросить тебя сделать для меня дубликат твоих записей?

– Это ваш дом – я не могу отказать.

– Хорошо. Тогда продолжай свой труд и ни на что не отвлекайся. Мы провели в этом месте не одно десятилетие, но ни на шаг не приблизились к познанию его истории. Думаю, взамен я могу предоставить тебе более удобные условия для работы и восстановления сил.

– О чем вы?

– Большинство семей в Безвременье живет в общих домах. У нас достаточно места, чтобы позволить всем жить самостоятельно, но наша община растет, и, поступи мы так, когда-нибудь пришлось бы забирать то, к чему люди давно привыкли. Однако за особый вклад в жизнь Убежища можно получить право поселиться в своем собственном доме. Это побуждает каждого члена нашей семьи трудиться во имя всеобщего блага. У водопада есть пустующий дом. Я отдал его Саане, но она все время жаловалась на шум и сырость и в конечном итоге переехала в шатры лекарей. Если каждые два дня ты будешь давать мне копии уже переведенных надписей, можешь занять его.

– Мне понадобится больше бумаги.

– Я позабочусь об этом. Посыльный принесет тебе принадлежности для письма. Я сегодня же распоряжусь, чтобы тебе все показали. Здесь нет ключей, и, если ты по ошибке забредешь в чужой дом, шуму будет на все Убежище. Не забывай, что для всех здесь ты – Смиренный Ордена, Люфир.

– Не забуду. Я могу распоряжаться домом по своему усмотрению?

– Пожалуйста, – старик пожал плечами и усмехнулся. – Тебе все равно не повредить в нем и камня, так что не вижу ничего непоправимого, чтобы ты мог сделать. Не отвлекайся.

Волин оставил лучника одного и поспешил вернуться в храм. Старик не любил надолго покидать его, словно бы мистическое пламя чаши звало своего смотрителя, не желая надолго оставаться в одиночестве.

Когда светильники стали меркнуть, Люфир уже добрался до первой лестницы, ведущей к городу, и бился над глубоко въевшейся в перила надписью: «И взращивая дар снисхождения, осторожно ступайте».

– Снисхождения или снохождения? – лучник открыл самое начало дневника, пытаясь выбрать правильный вариант. Последние несколько страниц содержали только переписанные символы, переводом которых Люфир собирался заняться дома.

Потерев виски, он захлопнул дневник и, поднявшись на ноги, оперся на трость. Долгий день обещал еще более долгую дорогу назад.

Посыльный Волина, тот самый мальчик с лицом, усыпанным веснушками, что когда-то уже приходил с сообщением от старика, давно ждал Люфира во дворе, маялся от скуки и грыз блестящее красное яблоко. Завидев лучника, парнишка оживился, обрадованный, что его терзания вот-вот закончатся.

– Пойдемте, я покажу…

– Подожди здесь, – реплика лучника вызвала на лице мальчишки мученическую гримасу. Он давно хотел пойти играть с остальными ребятами, но такими темпами он мог даже не поспеть к ужину.

Фьорд и Мелисса вместе дожидались Люфира, перекидываясь скупыми впечатлениями от прожитого дня.

– Собирайте вещи, мы уходим отсюда, – не здороваясь, с порога заявил лучник.

– Что? Почему? Что ты опять задумал?

– Глава Убежища позволил занять дом неподалеку. Если хотите, оставайтесь здесь.

Люфир исчез так же, как и появился, оставив магов наедине со сказанным им. Фьорд раздраженно стиснул зубы, а Мелисса побежала в комнату, забрать свою скромную кладь.

Дом, к которому троицу привел заглядывавшийся на Мелиссу мальчишка, стоял на окраинной улице и примыкал к просторной лужайке у водопада, где состоялась беседа девушки со Слепой. Сейчас лужайка пустовала. Мелисса испытала облегчение, что лишний раз не встретилась с женщиной, как если бы та могла ее увидеть.

Два этажа были зажаты между колоннами, возвышающимися над крышей и увенчанными кадками с плющом. Разросшиеся стебли спускались по витиеватому камню пилястр, лежали на крыше зеленым покрывалом с бахромой, что свисала до окон первого этажа.

– Я уже оставил бумаги, которые вы просили. Господин Волин сказал, что их должно хватить на первые дни, – в очередной раз взглянув на Мелиссу, паренек густо покраснел и сразу убежал, стоило Люфиру отпустить его.

На первом этаже находилась небольшая кухонька, ведущая в круглую столовую, заросшими зеленью окнами смотревшую на водопад. Прямой коридор с винтовой лестницей отделял кухню и столовую от гостиной, очаг в которой вспыхнул, стоило Фьорду переступить порог комнаты.

Лестница вела к двум спальням, старательно обставленным мебелью, и кабинету, шкафы которого не содержали ничего, кроме пыли и нескольких мешочков с травами, оставленных Сааной. В углу этажа жалась ванная комната, истыканная причудливыми механизмами и целой уймой труб и вентилей.

Люфир сразу же облюбовал себе кабинет, и заперся в нем, предоставив Фьорда и Мелиссу самим себе. Он вознамерился сегодня же перевести записи и подготовить для Волина копии. Старик сделал широкий жест, позволив занять отдельный дом, и заставлять его ждать было бы невежливо.

Кресло тихо поскрипывало, когда Люфир пытался усесться поудобнее. Он забыл о времени и старался не думать о давящей на затылок усталости. От почти оконченной работы его отвлек тихий и в тоже время настойчивый стук в дверь. Ответив ему постукиванием трости, Люфир открыл задвижку и впустил Мелиссу.

– Уже почти полночь, – робко сказала она, не без любопытства поглядывая на кипу свитков на столе и раскрытый дневник.

– И? Я остаюсь здесь.

– Почему?

– В доме две спальни, нас трое. Одна из кроватей вместила бы двоих, но из всех вариантов размещения единственно возможный, уверен, сейчас будет не к месту, – Люфир вернулся в кресло и стал отыскивать в дневнике строку, на которой его прервали. – Здесь вполне подходящая тахта, так что довольно ходить за мной.

Подавленная, Мелисса замялась у порога, оглянулась на притворенную дверь.

– Если тебе есть, что сказать, выкладывай и уходи.

– Я только хотела попросить, чтобы ты не говорил Фьорду о том, что было, – Мелисса залилась краской и перешла на нечленораздельное бормотание. – Тогда, в шатре госпожи Сааны.

– С чего ты решила, что я буду говорить с ним об этом? Мелисса, мне нет дела до ваших отношений. Успокойся и иди спать.

Прошептав «спасибо», девушка выбежала из кабинета, стараясь сдержать слезы облегчения и обиды.

Дни закружились в хороводе письмен на языке Моря Теней, ламп, освещающих страницы дневника, и шелеста бумаги, приносимой посыльным. Как и было уговорено, раз в два дня Люфир лично относил в храм переведенные страницы, и каждый раз Волин встречал его у пруда, не позволяя зайти внутрь.

Теперь Фьорд был полноправным членом одного из разведывательных отрядов, сформированных из групп снабжения, число которых увеличили ввиду все более частых встреч с хищниками, приходящими из недр земли.

Мелисса же, по наставлению Доны, обратилась в тренировочный корпус Убежища, где с радостью принимали всякого мага камня. Бритта, укротительница земли, вытащившая Фьорда и Люфира из западни, лично взялась натаскивать девушку, разглядев в ней некоторую долю таланта. Под ее наставничеством Мелиссе даже удалось побороть страх перед неподвластным никому камнем Безвременья. Освобождаясь раньше остальных, она следила за новым домом, чувствуя себя как никогда на своем месте.

Спустя неделю Люфир перестал задерживаться на улицах, решив откладывать большую часть перевода на поздний вечер, чтобы успеть вернуться, пока приготовленный Мелиссой ужин не успел остыть.

– Я все в толк не возьму, откуда в ванной берется столько воды и куда она девается! Из одной трубы бежит ледяная, а из другой – чуть ли не кипяток. А если правильно покрутить вентили, можно получить нужную температуру, – болтала утром Мелисса, суетясь вокруг стола.

– В этом месте продуманная система канализации и водоснабжения. Тот, кто построил все это, был гениальным ученым для своих времен, – Люфир не отрывался от своего дневника даже во время трапезы.

– Считаешь, что город построил всего один человек? – Фьорд удивленно поднял брови.

– Я считаю, что это возможно, если говорить о воистину талантливом маге.

– За все годы в Убежище так и не появилось ни одного укротителя стихии, который мог хотя бы поцарапать строения, – Мелисса поставила на стол котелок с настоявшимися травами.

Заглянув в наполненную девушкой чашку, Люфир вздохнул и отложил записи в сторону. Чай из травяного сбора Сааны давно приелся ему, тем более, он не замечал ровно никакого улучшения. Вес набирался медленно, крепость тела возвращалась и того хуже. Он даже не был уверен, хватит ли ему сил натянуть тетиву. Единственным облегчением была безопасность Убежища, и даруемая им возможность постепенно восстанавливать силы.

Размеренный ритм жизни ежедневно приводил Люфира в царство затишья и странного умиротворения, царившего за часто шумным столом. Теплая от очага или чего-то иного атмосфера столовой навевала лучнику никогда ранее не посещавшие его мысли. Наблюдая за болтающей с Фьордом Мелиссой, Люфир хмурился, не зная, как реагировать на свои чувства. Он раз за разом возвращался мыслями ко дням, проведенным с Оникой, пытаясь отыскать в них ответы, но каждый раз веретено воспоминаний начинало крутиться все быстрее, наматывая на горло душащую нить бессильной злости.

Раньше Оника была мостом между ним и навязанными обстоятельствами спутниками. Но когда она исчезла, лучник заметил, что теперь ожидающие взгляды Фьорда и Мелиссы были обращены к нему. Он никак не мог избавиться от навязчивого чувства ответственности за этих двоих. Как и в Ордене, его окружали маги, но теперь Люфир не ощущал вперившихся в его спину завистливо-презирающих взглядов. Недовольных и полных возмущения, принадлежащих Фьорду, было с лихвой, но они оставались искренни и открыты, так же, как была добродушна и бескорыстна Мелисса.

– Ты расскажешь, наконец, откуда знаешь значения всех этих знаков на стенах Убежища? – как-то спросил Фьорд.

– Нет.

– Что вообще произошло, когда ты на наших глазах за день сна превратился в жертву бесконечного голода? – начиная закипать, продолжал расспрашивать тот.

– Мне почем знать?

– Оставь его, – Мелисса переложила омлет со сковороды на тарелку и поставила ее перед Фьордом. – Каждый раз, когда ты спрашиваешь – одно и то же. Если Люфир захочет, сам все расскажет.

– Сомневаюсь, – проворчал маг огня, принимаясь за завтрак.

– Я тоже, – как ни в чем не бывало лучник поддержал Фьорда, от чего тот подавился чаем.

Люфир перелистывал дни, как страницы записной книжки, прятал за тесными рядами слов свое беспокойство и тоску. Несмотря на постоянную занятость переводами, ему становилось все сложнее сидеть на месте, томиться в неизвестности и тревогах, приносимых рассказами Фьорда об отрядах, что вернулись в Убежище с известиями о набегах невиданных ранее существ.

Всего несколько дней понадобилось, чтобы разговоры о появляющихся по всему Огнедолу чудищах заполонили Убежище. Люфир слышал обрывки бесед, пока отыскивал в городе еще не переведенные символы, и меньше всего хотел найти признаки той же эпидемии в своем доме.

– Сегодня отряд Вихра притащил тушу одной из тварей, – открыв дверь, он услышал чужой женский голос, доносящийся из кухни вместе с ароматом выпечки. – Ее уже доставили к нашим ученым. Теперь остается только ждать, что они скажут.

– И отлавливать других, которые подбираются все ближе, – тихо ступая по коридору, Люфир сразу узнал интонации Фьорда. – Сегодня в одной из пещер наткнулись на полчище крысопсов. Они поднимаются из глубин, чем-то изрядно напуганные.

– А кто б не испугался, увидь зверюгу, подобную сегодняшней, вживую.

Люфир беззвучной тенью появился на пороге кухни, напугав раскачивающуюся на табурете Мелиссу. Ножки громко стукнули об пол, Фьорд и крутящаяся у печи девушка обернулись. Лучник сразу вспомнил Бритту, жгучую брюнетку, занимающуюся обучением Мелиссы.

– Мы не слышали, как ты вошел. Ты же не против, что я пригласила Бритту на ужин? Она готовит великолепные пироги, а я никак не могу разобраться с мудреной печью, – Мелисса виновато наморщила лоб, надеясь, что Люфир не выставит гостью за дверь.

– Еще бы ему быть против! Мои кулинарные способности выше всяческих похвал, – Бритта рассмеялась. Она была так же прямолинейна, как и самоуверенна.

Фьорд, изначально предполагавший, что затея Мелиссы кончится катастрофой, наблюдал, как Люфир берет стул, нарочито тащит его через всю кухню, жутко скрежеща ножками по полу, и садится в углу, чтобы продолжить переводить.

– Негостеприимность – коронная черта всех Смиренных, или это изюминка исключительно вашего друга?

Люфир и ухом не повел на грубую шутку Бритты. Ему было проще перетерпеть временное присутствие гости, чем вступать с ней в утомительную перепалку. Отрешившись от мира вокруг, он практически не слышал, о чем говорили в комнате, пока страницы дневника не заслонило блюдо с теплой сдобой.

– Отвлекись, а? – Бритта смотрела на него сверху вниз.

– Благодарю, но я предпочту закончить, – сдержанно ответил Люфир, злясь на куда-то запропастившихся Фьорда и Мелиссу. Притащить в дом постороннюю было не его идеей, так что развлекать гостью должна была Мелисса и допустивший этот бардак Фьорд.

– Еще успеешь, – пальцы Люфира сжали воздух, когда Бритта выдернула из его рук рукопись и бросила на стол. – Я старалась. Прояви уважение.

– К гостю, диктующему свои условия в чужом доме?

– Ну прости! – блюдо жалобно звякнуло, когда девушка поставила его на стол. – Что с тобой не так? Вы здесь уже больше месяца, а ты продолжаешь держаться особняком. Мелисса скоро станет бойцом одного из отрядов, Фьорд уже давно помогает защищать Безвременье. Ты же…

– Сижу здесь и пишу дневник, – холодно закончил за девушку Люфир.

– Именно! Мелисса – замечательный человек и станет прекрасным магом, но когда рядом с ней есть такие, как ты…. Я не поддерживаю Цейру в его фанатичной ненависти к магам Ордена, но и не отрицаю гнилого зерна, скрытого в тех, кто предал свои идеалы. Как сознательный член общины я не собираюсь утаивать своих опасений и скажу о них тебе прямо в лицо: твое присутствие в Убежище не дает мне спокойно спать.

– Нравится тебе это или нет, я пробуду в этом месте столько, сколько потребуется.

Забрав дневник, Люфир собирался закончить бессмысленный разговор.

– Мелисса говорила, что ты странный, но кто же мог подумать, что все настолько плохо, – Бритта недовольно скривила губы. – Хотя бы попытайся понять нас и стать частью Безвременья. Я помогу тебе, если только захочешь.

– Нет, – скупо бросил Люфир. – Ты знаешь, где выход.

Бритта осталась на кухне сама, пропитанная ароматом выпечки и сдерживаемым негодованием. Задетая холодностью лучника, она и не думала оставлять попыток добиться желаемого.

* * *

На листьях плюща сверкали капли. Близость к водопаду превратила сад вокруг дома в густые заросли, в которых с трудом угадывался рисунок, изначально задуманный садовником. Мелисса выкроила несколько часов, чтобы подрезать деревья, вырвать сорняки и выкорчевать все лишнее – расчистить тропку, ведущую в ложбину у самого края острова, где расположился крошечный пруд, в котором вода долгие века днем и ночью дрожала от падающих в нее брызг.

Копая землю носком ботинка, Мелисса сидела на пороге дома и время от времени поглядывала на почти погасшие уличные фонари. Мановением пальца земля возвращалась в вырытую ямку, и девушка начинала все сначала. После визита Бритты Люфир снова стал возвращаться незадолго до полуночи. Мелисса корила себя за случившееся: она предполагала, что лучнику не понравится вторжение на его территорию, но надеялась, что новый человек хоть немного отвлечет его от забот, тем более Бритта давно выражала желание пообщаться с магом, о котором была немало наслышана.

– Люфир! – Мелисса вскочила на ноги, когда в сумерках появился худой силуэт. – Опять ты так долго. А ведь у нас гость.

– Ты снова пригласила ту укротительницу камня? – Люфир сверкнул глазами и решительно направился к дому, намереваясь выпроводить постороннего. Мелисса, улыбнувшись, отметила, что лучник ступает намного крепче, чем раньше, даже без трости, теперь пылящейся в углу кабинета.

Из гостиной лился мягкий свет очага. Замерев в арке двери, Люфир забыл, что хотел сказать, когда их с Дэрком взгляды встретились. Ментальный сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и потягивял старое вино, которое Фьорд отыскал в погребе под лестницей.

– А вот и он, – сказал огненный маг, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

Дэрк пристально смотрел на лучника, отмечая все произошедшие с тем изменения. Люфир недовольно свел брови, когда в его голове стали всплывать воспоминания, которые он не звал.

– Разговор есть, – Крайснер поставил бокал на столик и, проведя рукой по голове, выбрался из кресла. – Выйдем?

Сидя у пруда и глядя на потоки воды, с шумом обрушивающиеся из-под свода пещеры, ментальный долго молчал. Осторожно перебирая воспоминания лучника, Дэрк был готов в любой момент прекратить, но Люфир терпеливо ждал, позволяя копаться в своей голове.

– Угораздило же тебя, – заключил Дэрк и облокотился на согнутую в колене ногу. – Я был во дворце Берилона. Не по своей воле, но не без пользы для нашего дела. Оника там. Цела и здорова, и ведет игру, которую я пока что не могу понять. Но беспокоиться за нее не стоит. Она передала сообщение.

Люфир не без интереса наблюдал, как Крайснер снимает куртку и закатывает левый рукав рубахи.

– Уж извини, в нем ни слова о любви, – взгляду Люфира предстало предплечье, в фигурных кровоподтеках на внутренней стороне которого можно было угадать расплывчатые очертания букв. – Несносная девица, я думал, у меня рука отсохнет. В первые дни, конечно, было понятнее. «Ментальный Данмиру» – вот ее послание. Очевидно, это связано с ее братом, ментальными магами и жуком.

– Уже сообщил Командору?

– Нет. Я и сюда не сразу смог прийти. Старые соратники так скучают по былым денькам, что глаз с меня не спускают. Пришлось потратить немного времени, чтобы избавиться от хвоста. Но встречаться с Сапфиром сейчас плохая идея. Нам всем лучше запастись терпением и ждать, пока Оника сыграет свою партию. Я ненавязчиво побеседовал с Первым советником, с глазу на глаз, так сказать, – Дэрк ухмыльнулся, довольный филигранной работой, проделанной с сознанием старика Ульена, – так что у Оники появится еще один крайне полезный союзник. Это должно упростить ей задачу, что бы она ни задумала.

Люфир кивнул и посмотрел на лежавший у него на коленях дневник. За прошедшие недели больше половины страниц покрыли письмена, их перевод и пометки с комментариями и размышлениями о трактовке тех или иных фраз. Но сколь бы увлеченно он не старался разгадать тайну города, мысли об Онике не уступали своего места, теснились в нервных очертаниях букв и пузатых точках, едва не пронзивших листы насквозь. Засиживаясь допоздна над оставленным на вечер переводом, Люфир лишь спустя долгие минуты бездействия замечал, что его разум невольно оставляет раскрытые страницы и возвращается к шуму водопада и ощущению узких девичьих плеч под пальцами.

Люфир видел, что Дэрк не собирается больше говорить об Онике, и мог бы закончить их недолгий разговор, но остался сидеть рядом. С ментальным что-то однозначно было неладно: Крайснер, никогда не скупившийся на тухлые шуточки и осклизлые фразы, был тих и грозен, словно освещенный закатным солнцем склон, к которому с востока подбирались грозовые тучи.

Люфир все не мог решить, что подталкивает его задать крутящийся на языке вопрос. Произошедшие с ним в Убежище изменения или доверие с крохой расположения, которое ментальный вызывал в нем, вопреки его желанию. Как ни крути, Дэрку всегда была известны самые потаенные уголки его души, но он без тени сомнений играл в неосведомленность, за все годы так и не сообщив Сапфировой Маске о девушке, чье существование лучник старательно скрывал.

– Что случилось?

Вопрос прозвучал настолько неестественно, что Дэрк не смог сдержать скупой смешок.

– Местный воздух дурно на тебя влияет, Люфир.

– Ты без зазрений совести роешься в моей голове, так почему я не могу задать простой вопрос без того, чтобы ты отпустил едкое замечание?

– Резонно, – согласился Дэрк. Серые глаза с плавающими в них каплями меда смотрели хмуро и устало. – Не люблю я весь этот лоск и шик дворцовых стен. Голова от них болит.

– Лоск и шик, – со скептицизмом повторил Люфир.

– Проклятье, из твоей зазнобы слушатель выходил куда лучше.

– Извини уж.

– Да что там, о былых днях всегда неохотно вспоминаешь, особенно, когда и сам не знаешь того, кто жил тогда в твоем теле, – Дэрк покосился на лучника, задумчиво ловящего лицом брызги водопада, и продолжил: – Еще с седой древности в Огнедоле было две семьи, тщательно оберегавшие свои секреты. Самая юная представительница одной из них тебе известна лучше, чем мне. Но я всегда могу утешить себя мыслью, что о тайнах второго рода знаю побольше твоего.

– Ты говоришь о Всевидящих Матерях?

– О них самых, будь неладны все их устои. Церковь родилась незадолго после того, как Проклятый принес в наш мир крупицы магического таланта. И средоточием ее стала женщина, воплотившая в себе нечеловеческую силу и выносливость. Ты и сам знаешь историю становления и развития Церкви и всех ее придатков. Но известно ли тебе, что Всевидящей Матерью стала не основательница Церкви, а ее старшая дочь? Ни та, ни другая не обладали ничем, кроме того, что доступно каждому церковнику, разве что в большем объеме. Но у Всевидящей Матери была младшая сестра, рожденная от союза ментального мага и первой в истории церковницы. Опасный и нестабильный тандем, между тем, дающий своему плоду дар ментального мага, усиленный кровью церковника.

– Я и представить не мог, что тебе настолько одиноко и не с кем поговорить, что ты начнешь свой рассказ о посещении Берилона с истории тысячелетней давности.

– Заткнулся бы и слушал молча, – оскорблено проворчал Дэрк. – Для человека, с головой увязшего в разгадывании древних тайн, ты слишком пренебрежительно относишься к истории главенствующего в Огнедоле рода. Конечно, в любой порядочной библиотеке ты найдешь книгу с жизнеописаниями Всевидящих Матерей, или хотя бы их имена, начиная с основательницы Церкви. Довольно заунывное чтиво, если не вдумываться в то, сколько имен и судеб перетерто в прах страницами их биографий. Всякая власть требует свою цену. Всевидящие Матери давно утратили бы свое влияние, если бы не постоянное поддержание и укрепление силы их крови. У Церкви всегда было в избытке выдающихся воинов, которые с легкостью могли улучить момент и сместить древний род с насиженного места, если бы каждая Всевидящая не превращала их в своих союзников. Правда, любая схема когда-нибудь дает сбой.

– Ты ведь понимаешь, что мне до сих пор неясно, о чем ты? – поинтересовался Люфир.

Дэрк хотел было отвесить лучнику подзатыльник, но, передумав, сжал растущие у ног травинки.

– Все, кто мало-мальски интересовался историей, отметили, с каким завидным постоянством у Всевидящих Матерей с разницей в два года рождаются две дочери. Конечно, все это проделки таинственной энергии Церкви, и мало кто обращает внимание на то, что тщательно скрывается в тени. Пусть в Огнедоле и царит матриархат, но дети не рождаются от святого небесного дождя. Мир с легкостью принял, что избранники Всевидящих Матерей уходят во мрак, и никто бы и не подумал, что они всегда были на свету.

Люфир вздохнул и откинулся назад, оперся на локти: рассказ обещал быть долгим, и, раз он, пойдя на поводу у необъяснимого душевного порыва, ввязался в эту затею, нужно было запастись терпением и дослушать до конца.

– Мой отец, мой дед и его отец были на редкость талантливыми ментальными магами. В свое время их дар передался и мне. Крепкая наследственность, сыгравшая в этой истории не последнюю роль. Отец занимал место при дворе, прислуживал Первому советнику, который находится на своем посту и поныне. Мне же выпала сомнительная честь расти в обществе дочерей тогдашней Всевидящей Матери, так что я не понаслышке знаю о дворцовых порядках. В те времена Арнора и не думала о той ответственности, которой предстоит лечь на ее плечи, в то время как Лиссия, ее младшая сестра, была молчалива и серьезна, с малых лет видя потаенные желания всех вокруг. Правда в том, что ни одна из Всевидящех Матерей за все время существования Церкви не обладала даром ментального мага. Зато у них были младшие сестры и Первые советники.

– А как же «Всевидящая» и все истории о дарованной Небом благословенной силе?

– Силы-то у Арноры хоть отбавляй. Как ни крути, она церковница, родившаяся от союза ее матери с одним из сильнейших бойцов Церкви. Чего не скажешь о ее младшей сестре. Чтобы получить силу ментального мага одной воли Неба недостаточно. И даже получив плод крови церковницы и ментального мага, в следующем поколении без подобного кровосмешения ментальная сила будет утеряна. Думаю, то же правило касается и стихийной магии: силы церковника и мага противоположны друг другу и не могут сосуществовать в одном теле без соответствующих усилий. Но кому нужны толки о том, что Всевидящая Мать, оплот веры и чистоты, знала больше одного мужчины? И я не говорю о том, что это бы раскрыло истоки ее могущества.

– Но тебе об этом известно немало.

– Да, так уж вышло, что, когда Лиссия заняла свое место Командующей бойцами Церкви, а Арнора села на престол матери, Ульен оценил мой талант, как наиболее многообещающий, – Дэрк хмыкнул, следя за цепочкой выстраиваемых Люфиром умозаключений. – Все, казалось, шло неплохо, ведь к тому времени наше общение с Арнорой уже приобрело довольно личный оттенок. Стать Первым советником со всеми вытекающими и прочее, прочее, – все это хорошо, если бы не тот церковник, что должен был успеть вперед меня. Дрянной расклад.

Люфир покосился на Дэрка, стараясь обуздать свои мысли и не дать магу найти себе поживу в его голове.

– Чего смотришь? Сам же просил рассказать, – Крайснер хохотнул. – Не мне тебе рассказывать, что получается, когда горячность и безрассудность молодости, приправленные теплыми чувствами, соединяются с желанием обладать определенной женщиной. Тогда я предложил ей наплевать на закостенелые традиции, но ответом мне был отказ. Она, ставшая Всевидящей Матерью, человеком, чье слово вершит судьбу Огнедола, говорила, что обязана исполнить свой долг, чего бы он от нее не требовал. Моя сила всецело принадлежала ей, и этого было достаточно, чтобы изменить мир и устоявшиеся порядки, но она боялась сойти с проторенной тропы и проложить свой собственный путь. Я не простил ей этого даже тогда, когда сам в себе не нашел силы воспротивиться правилам. Похоже, что-то пошло не так со всем нашим поколением.

Так, спустя год после рождения Миалы, я дал Церкви и Арноре то, что от меня требовалось. Может быть, после нашей ночи я и смог бы принять все, как есть, и оставить юношеские мечты, если бы не это проклятое умение слышать мысли других. Когда же все, что мне оставалось сделать, было занять место Первого советника рядом с новой Всевидящей Матерью, я решил, что зажарить мозги церковника, разделившего ложе с женщиной, которую я любил, будет неплохим прощальным подарком. В конце концов, их не объединяло ничего, кроме обязательства, и, каждый день, находясь рядом, я становился свидетелем терзаний Арноры, которая могла спрятать их от кого угодно, только не от меня. Вся эта история выглядит довольно гнусно, особенно если учесть, что теперь я на короткой ноге с заклятым врагом Арноры и, поди разбери, где начинается и заканчивается моя преданность им обоим.

Дэрк довольно усмехнулся, стоило лучнику нахмуриться, когда в его голове зародились сомнения. Люфир всегда балансировал на тонкой грани между доверием и недоверием к Дэрку Крайснеру, и после рассказанного ним, это хрупкое равновесие пошатнулось. Только лучник все еще не мог разобрать, на какую сторону пало преимущество.

– Только не нужно на меня бросаться, – рассмеялся Дэрк. – Это выглядело бы странно как для пса, который, позабыв о старом хозяине, побежал к новому, стоило тому лишь поманить сухарем. Помнишь, тебе ничего не утаить от меня. Но оно и к лучшему. У Сапфира сейчас своих забот хоть отбавляй, нужно же кому-то за тобой приглядывать.

Дэрк нехотя поднялся на ноги, отряхнул прилипшую к штанам траву.

– Тебе нужно лучше питаться – одни кости остались, – наставительно произнес ментальный. На полпути к дому он остановился и обернулся. – Я не знаю, чем закончится эта история с Сапфиром и его отпрысками, и, боюсь, что без крупной заварушки дело не обойдется. К чему это я: младшая дочь Арноры, Эльса, – не пристрели ее, ладно? Она, конечно, девочка способная и может за себя постоять, но ты тот еще изворотливый гад. Так и не поймешь сразу, что за козырь у тебя припрятан в рукаве.

– Если мы когда-нибудь встретимся, обещаю, что не трону твою дочь.

Убедившись, что тот не лжет, Дэрк оставил сад и все еще сидящего на берегу пруда лучника, не став копаться в причинах его решения и сопутствующих тому размышлениях. Того, что ментальный маг увидел в сознании Люфира, было достаточно, чтобы доверить ему свои тайны без риска быть выданным Сапфировой Маске.

* * *

За поздним отходом ко сну следовал ранний подъем. Фьорду пришлось не только развлекать Дэрка, пока тот дожидался возвращения лучника, но и проводить того засветло. Сон исчез, и огненному магу ничего не оставалось, как шататься по кухне в поисках остатков съестного. За последние дни его отряд уже несколько раз натыкался на чудищ и притаскивал их туши к Убежищу, но исследователи все так же молчали.

– Где Крайснер? – Люфир стоял на пороге кухни и подкатывал рукава рубахи.

– Ушел чуть больше часа назад. Наверху полно своих проблем. Я предлагал ему попрощаться, но он не захотел тебя беспокоить. Похоже, этот мир катится в пропасть, и все мы постепенно сходим с ума.

– Проблемы наверху?

– Те же твари, что и у нас, лезут изо всех щелей. Только в большем количестве и размерах. Да ты и сам все знаешь.

– Крайснер ничего не говорил.

– Шутишь что ли? О чем тогда можно было столько трепаться? – Фьорд развел руками в недоумении. – Знаю-знаю, ты ничего не скажешь, не напрягайся. В любом случае, мне пора: командир просил выбраться пораньше сегодня. Нужно проверить дальние пещеры.

– Погоди, Фьорд, что там о нападениях на поверхности?

– Твари появляются по всему Огнедолу. Неизвестно откуда и почему, нападают на караваны и деревни. Уже несколько раз испытали стены Этварка на прочность и даже смогли устроить погром во дворце, – Фьорд задержался у входной двери, не сумев оставить вопрос Люфира без ответа. – Пока набеги удается сдерживать, но тварей становится все больше. Так же, как и вокруг Убежища. Это все, что ты хотел узнать?

Люфир кивнул и остался в коридоре один. Непривычная тишина повисла в доме, не потревоженная даже мерным дыханием Мелиссы, погруженной в сладостные девичьи сны в своей комнате. Лоза плюща растопыренными листьями щекотала окна, роняла на подоконники холодные капли.

Лучник брел по улицам Безвременья, сверял дома с набросанной на развороте дневника картой и записями, старался отыскать уголки, где от него еще могли укрыться письмена Моря Теней. Все изречения, что он встречал до этого, были неоднозначны, словно древняя молитва-заклинание, оплетающая весь город. Может, именно она делали камень единым и нерушимым, защищала от самого времени.

Обходя город, он все поглядывал на возвышающийся в стороне храм, – единственное место, куда зайти мог далеко не каждый, и где днями напролет пропадал Волин. Если бы Люфир мог получить разрешение старейшины посетить храм, в Убежище не осталось бы ни единой не разгаданной строки. Он был рад этому и в тоже время опечален. Работа над переводами отвлекала его от навязчивых мыслей об Онике, незаметно стирала дни. Порой ему казалось, что с момента прихода сюда пролетело несколько лет, а иногда, что не прошло и недели.

Вернувшись домой, Люфир обнаружил Мелиссу, суетящуюся вокруг Фьорда, обзаведшегося десятком ссадин и приподнятым настроением. Стоило лучнику появиться, как девушка, подмигнув Фьорду, умчалась из комнаты.

– Ты давно полностью избавлялся от энергии огня? – без лишней заинтересованности спросил Люфир, озабоченный частыми сменами настроения мага.

– Я выхожу патрулировать каждый день и не могу расхаживать с пустыми запасами. Не нужно так нервничать, Люфир, я все контролирую. Лучше взгляни сюда, – Фьорд похлопал рукой по ткани, покрывавшей стол и то, что на нем лежало.

Увидев скупое любопытство в глазах Люфира, Фьорд сдернул полотно, обнажая незамысловатый, но аккуратно сделанный лук.

– Мне удалось раздобыть его на одном из старых складов. Здесь бойцы – одни укротители стихий, и никто не пользуется оружием, но у тебя же особый подход к магии… – улыбка Фьорда медленно гасла, пока Люфир продолжал стоять без единого движения, не зная, что ему делать с подарком. – Твой лук сломался, и я подумал, что ты не откажешься от замены.

– Не откажусь. Спасибо, Фьорд, – Люфир положил на стол дневник и осторожно прикоснулся к луку, будто перед ним лежало не оружие, а древний фолиант, способный рассыпаться от дуновения ветра.

– Люфир, – Фьорд мялся, хорошо изучив реакцию лучника на темы, приходившиеся тому не по душе. – Мы так и не говорили о том, что произошло в пещере с тем пауком. И о том, что было после. Как тебе удалось убить его? У меня так ничего толкового и не вышло в той стычке, это я точно знаю.

– Простое везение.

– Как же, везение, ты даже не стараешься выкрутиться!

– Мы не будем говорить об этом сейчас, Фьорд. Может, как-нибудь позже.

Гладкая рукоять лука казалась великоватой, неудобно лежала в руке, будто ей там было не место. Люфир вернулся воспоминаниями в тот миг, когда одной силы его голоса было достаточно, чтобы влить в мертвый камень мощь гиганта и скорость стрелы. Он знал, чем собирался заняться, когда закончит перевод, но, может, стоило начать, уже сейчас? Расплата за использование силы Мориуса напугала Люфира, отчего он стал откладывать тренировки ото дня ко дню, однако вечно так продолжаться не могло.

* * *

В этот раз Люфир сам решил отнести Волину последние переведенные страницы дневника. Еще один день был потрачен на проверку, не осталось ли чего, что он упустил из виду. Волин распорядился, чтобы его пустили в дома убедиться, нет ли там чего отличного от других, и за время своего исследования Люфир наслушался немало нелестных отзывов, как об Ордене, так и о самом себе. Община отступников так и не привыкла к Смиренному, который, к тому же, без толку слонялся по улицам, что-то вынюхивая и высматривая.

– Люфир, не ждал тебя лично, – Волин наткнулся на него сразу у дверей Храма, покрывшихся особо сочной желтизной в лучах гаснущих светильников. – Ты принес еще листы? Не перестаю удивляться твоему трудолюбию и кропотливости, с которой ты готовишь перевод.

– Я хочу изучить надписи внутри храма, – прямо сказал Люфир. – Они же там есть, не так ли?

Старик помрачнел и оглянулся на тонкую щель света, льющуюся из прикрытых дверей. Он так долго оберегал сущность храма и скрытые в нем тайны от неискушенных умов жителей Убежища, что начал считать себя его истинным хранителем, который вправе распоряжаться тем, кому и когда входить внутрь. А взамен на его службу храм не пролил и капли света на свои секреты, тогда как мальчишка, пришедший с Поверхности, маг Ордена Смиренных, с легкостью мог прочитать древние письмена. Разрываясь между желанием не позволить Люфиру нарушить его уединение и жаждой прикоснуться к душе этого места, Волин сделал над собой последнее усилие и толкнул тяжелую дверь.

– Заходи и побыстрее, – поторопил он Люфира, не желая, чтобы кто-то видел, как староста общины впускает в святыню чужака.

Плотно закрыв двери, Волин в ожидании застыл за спиной Люфира, словно отшельник, впервые осмелившийся показать свое логово гостю. Он уже и сам не замечал, как сильно пламя храма помутило его рассудок, ненавязчивым танцем рыжих языков превратила в послушную игрушку, что все еще верила в силу собственной воли.

Огонь танцевал в чаше, звал посетителя к себе, страстно желая познакомиться с новым магом и испытать его. И Люфир слышал этот зов – хор нестройных сбивчивых голосов, похожих на сотни душ, сгорающих внутри растрескавшихся камней и умоляющих об освобождении. В темных символах, вырезанных по ободку чаши, собралась вода, вбирая в себя блики пламени.

– Четыре стихии: вода, камень, огонь и воздух.

Люфир оторвал взгляд от чаши и осмотрелся, ощущая напряжение, пропитавшее храм. Оно было схоже с тем, что каждый раз сопровождало его во снах, плывущих в Море Теней. Ему необходимо было больше пламени, чтобы рассмотреть знаки на чаше, и та откликнулась, словно бы дразня своего гостя.

– Едины хлад и пламень, да снизойдет с тенистых небес алатырь откровения, – по слогам перевел Люфир, по кругу обходя чашу, следуя за надписью. Он чувствовал, что за этими словами кроется нечто большее, чем возвышенная метафора, но сколько бы раз он не повторял их про себя, понимания не прибавлялось.

Люфир хотел было отмахнуться от преследующих его голосов, но вовремя остановился, вспомнив, что слышал их каждый раз, когда прикасался к силе, даруемой Морем Теней. И в этот раз голоса твердили одну и ту же фразу, написание которой глубоко въелось в чашу четырех стихий.

Позволив древней силе вести себя, лучник зашептал, читая слова на том языке, на котором они были написаны.

«Едины хлад и пламень, да снизойдет с тенистых небес алатырь откровения.»

Пространство храма лопнуло, выпустило из трещины под сводом гигантский монолит, упавший на ребро рядом с чашей, едва не придавив в последний момент успевшего отскочить в сторону Люфира. Белесые клубы потусторонней энергии лоскутами опадали с верхушки каменной плиты, терявшейся под самой крышей храма. Весь монолит был исчерчен тысячами символов Моря Теней, один за другим наполняющихся мягким свечением, пока вся плита не превратилась в мерцающую скрижаль.

– Святые Небеса, – ахнул Волин. – Я принесу еще бумаги.

– Здесь понадобится не только бумага. Несите лестницу.

Люфир поднял глаза вверх, туда, где мелкие символы сливались в полосы. Рефлекторно переведя несколько нижних строк, он понял, что останется в храме, пока полностью не изучит письмена. Возможно, именно это хотел узнать Мориус в обмен на право пользоваться своей силой.

Волин скоро вернулся в храм с кипой свитков, а следом за ним вкатился тонкий каменный блин.

– В этот раз я сам помогу тебе, – старик мыслью опрокинул круг на бок и протянул лучнику бумагу.

– Оставьте. Мне понадобится некоторое время, чтобы перевести. Будет лучше, если я скопирую письмена, а после займусь переводом. Не беспокойтесь, я не заставлю долго ждать и отдам вам оригинал.

– Да, конечно, пусть будет так, – Волин волновался, словно рыбак, выследивший в темных водах луноглаза и не собиравшийся дать тому скрыться. Еще немного и ему откроется тайна, так рьяно оберегаемого им храма стихий.

Люфир встал на плиту, и та плавно поплыла вверх, подчиняясь воле старика. Постукивая стержнем по обложке дневника, Люфир удовлетворенно смотрел на приближающуюся первую строчку. Волин не почувствовал обмана в его словах. Все, что он переводил до этого, по сути, было высокопарной чепухой, не имеющей особого значения, которую можно было разглашать без опаски. Но начертанное на монолите хранило знания, которым в посторонних умах было не место.

Недель, потраченных на перевод и совершенствование владения языком Моря Теней, хватило, чтобы Люфир с легкостью понимал написанное, умело складывал слова в длинные фразы. Он с самого начала не собирался раскрывать Волину тайны храма. Прочесть древний текст не составляло труда, так же, как и подготовить на скорую руку поддельный перевод, не имевший ничего общего с символами на скрижали.

Плита достигла вершины монолита и замерла, позволяя Люфиру приступить к переписыванию.

– Постарайся не задерживаться, молодые годы остались далеко позади и долго удерживать камень я не смогу, – прокричал Волин, едва сдерживая дрожь в руках от нетерпения. Мерцание скрижали завораживало его, просило отдаться целиком, стать его верным последователем и слугой.

– Посмотрим, – Люфир осторожно коснулся пальцами первого знака и, ничего не почувствовав, открыл записную книжку. Стержень заскользил по странице.

«Я оставляю это послание во имя нашей семьи и вопреки воле отца. В своем озлобленном безумии он давно утратил способность смотреть в будущее, где наши потомки и потомки его учеников будут блуждать во мраке неведения, позабыв о своих истоках и ответственности, возложенной на них волею судьбы и одного простого человека, ставшего когда-то Первым магом.

Если ты читаешь эти записи, значит являешься не простым странником в Море Теней, но смог обуздать его суть, понять законы и язык. Я допускаю, что когда-нибудь появятся укротители стихий, достаточно талантливые, чтобы сроднится с истоком силы всех магов, но, вероятнее всего, этот дар достался тебе по праву рождения и берет свое начало в крови моего отца.

Он не одобрил бы мой поступок, но его время прошло, а большая часть силы перешла ко мне и моей сестре. Но он все еще силен, а потому я вынужден скрыть свое послание в месте, куда ему не попасть, и за дверью, которую его строптивый разум не сможет открыть. Отец настаивал, чтобы история нашего рода не коснулась ни единой страницы, дабы защитить его от врагов. Но он не подумал, что века скроют истину и от нас самих, сотрут прошлое, а вместе с ним и дорогу в будущее. Поэтому я создал материал, неподвластный ни времени, ни пространству, и доверил ему самое сокровенное – историю единства.

Мы с сестрой родились в один день, незадолго после того, как отец с матерью покинули Огнедол и обосновались посреди Восточного океана в башне, сокрытой стихиями от всего остального мира. Наша сила проявилась сразу после рождения, и отцу не раз доводилось бороться с внезапными штормами, приходившими извне, и пожарами, один за другим вспыхивающими внутри, пока мы не повзрослели и не взяли свой дар под контроль.

Я с легкостью справлялся с жизнью отшельника, тем более в башне, размеры которой не смогли бы стеснить и целый полк. Сестру же невероятно утомляла необходимость сидеть посреди океана, не видя мира и просторов Огнедола, открывшегося нам с годами. Ветер уговаривал ее отправиться в странствия, а тайфуны подначивали взбунтоваться против всех вокруг. Сестра не раз жаловалась, что сила пламени и земли должна была достаться ей, и что со своей мягкостью и уступчивостью я не в силах раскрыть все величие подвластных мне стихий. С возрастом она поняла, что распорядись судьба иначе, камень и огонь в ее руках повергли бы мир в хаос, но жаловаться не перестала.

Сестра всегда была ближе к отцу, понимала и принимала его обиду и непреклонность, словно не разделяла душу с беззаботностью ветра и терпимостью воды. Думаю, именно то в нас, что другие назвали бы несоответствием нравов и подвластных стихий, было идеальным слиянием нашего мира и Моря Теней. Это позволило нам не сгубить нас самих и все то, что сделал для человечества отец.

Я почти не пишу о матери. Семья научила нас принимать друг друга такими, как есть. Только это мне и осталось делать, когда отец забрал жизнь женщины, родившей меня и сестру. Я бы мог остановить его, или обратить все вспять, если бы сестра не удержала меня тогда. Она чувствовала отца лучше и видела дальше меня. Думаю, в тот день она спасла мою жизнь.

Мне сложно объяснить, почему простить отца удалось мне, а не сестре. В то время мы уже были вольны покинуть нашу обитель. Я часто навещал отца, оставшегося встречать старость затворником, но сестра возвращалась в дом всего пару раз. Я мог бы списать все на жажду странствий и вольный дух, если бы не знал ее, как самого себя.

Мы не раз виделись на просторах Огнедола, где сестра впитывала в себя всю сладость жизни в обществе, тогда как я был погружен в сотворение собственного города. Прохаживаясь по пустынным улицам, я представлял на них играющую детвору и женщин, собирающих с яблонь сочные плоды. Я мечтал о дне, когда каменный свод растворится вместе с утренним туманом, город поднимется из скал, и солнечный свет заструится по его улицам и крышам.

Но ныне это невозможно. Пока Огнедол раздирает междоусобица, а воины Церкви сталкиваются в борьбе с укротителями стихий, мое детище останется под землей, дожидаться дня, когда между выходцами одной силы воцарится мир. Тогда мои с сестрой потомки представят Небесам город, что я воздвиг, как символ единения и бессмертия.

Я завещаю Город Единства наследникам крови Первого мага и вверяю им ключ, способный пролить солнечный свет на взлелеянные мною сады и дома. Я оставляю его в пещере за водопадом, и право воспользоваться им обретет лишь истинный наследник моей силы.

Едины хлад и пламень, да возвысится под тенистыми небесами алатырь единения.»

Люфир перелистнул страницу и, дописав последнее предложение, перевел дух. Запястье ныло.

– Ты закончил? – Волин был рядом, дожидаясь, когда же сможет узреть содержимое скрижали.

Лучник кивнул и показал страницы дневника, покрытые теми же символами, что и монолит.

– Копия готова, и теперь осталось только перевести. Я смутно понял несколько фраз, но это не годится, – на лице Волина отразилось разочарование, словно он успел позабыть, что говорил Люфир перед тем, как приступил к изучению письмен.

– Я хочу получить перевод сегодня же! Ты сможешь это сделать?

– Да, конечно, я останусь здесь и отдам вам все, что переведу, как только закончу, – смиренно произнес лучник, разравнивая перед собой чистый свиток и напряженно всматриваясь в дневник.

Затаив дыхание, Волин подошел к скрижали и с благоговением коснулся неровностей камня, пробежал пальцами по острым краям символов. Старик не переставая ходил вокруг монолита, не в силах оторваться, пока спустя несколько часов Люфир не побеспокоил его.

– Здесь все, – он вложил свиток в костлявую руку Волина. – Вам должно быть интересно. В ней говорится о древнем поселении магов камня, построивших это место почти пол тысячелетия назад. Вы сами все прочтете.

– Спасибо, Люфир, твой вклад неоценим! – старик смотрел на оказавшееся в его руках сокровище блестящими глазами, предвкушая момент, когда он сможет прочитать все от первой и до последней строчки. – Возвращайся домой. Ты заслужил несколько дней отдыха. Я отправлю посыльного, когда мне понадобятся твои умения. Ступай.

Люфир почтительно поклонился и покинул храм. Ночь таилась в закоулках улиц и дворов, кружилась мотыльками вокруг едва виднеющихся фонарей. Городом правила тишина, и лишь упрямый водопад продолжал шуметь в стороне, скрывая в своих недрах древние механизмы.

Шагая вдоль прудов и ручьев, Люфир видел в них свое отражение и думал о том, что когда-то создатель этого места, сын Первого мага, тоже ступал по улицам, любовался своим детищем и лелеял мечту наполнить его светом солнца и луны. Люфир размышлял об Онике и ее брате, сила которых скорее всего была близка к могуществу детей Первого мага. Значило ли это, что совсем скоро все эти немыслимые строения могут быть подняты на поверхность?

«…когда между выходцами одной силы воцарится мир», – подходя к дому, Люфир вспомнил последние строки послания. Неужто речь шла о церковниках и магах? Если так, то ему было сложно представить себе место, где два извечно враждующих народа смогли бы жить в мире.

На кухне горел свет, и, только Люфир отворил входную дверь, в коридоре появилась растрепанная и заплаканная Мелисса.

– Где ты был? Я везде тебя искала! Почему ты так долго? – неровным голосом спросила она, сжимая кулаки и жалея, что в доме нет ни единой песчинки, подвластной ей, с которой она могла бы наброситься на лучника.

– Во что он опять встрял? – устало спросил Люфир.

– В последние дни те чудища подбирались как никогда близко к Убежищу, и Вихр принял решение собрать отряд и отправиться в Глубины, чтобы найти и уничтожить гнездо, из которого они лезут. Кроме тех, кто должен был пойти обязательно, Вихр брал и добровольцев, и Фьорд вызвался быть одним из них. Я пыталась отговорить его или убедить хотя бы дождаться тебя, но отряд выходил с закатом, а ты…, – Мелисса выдохлась, изнуренная мучительным ожиданием и тревогой за Фьорда. – Что ты делаешь?

Люфир повесил за спину колчан с оставшимся десятком стрел и взял раздобытый Фьордом лук, лежавший на столике в коридоре.

– Ты знаешь, через какую дверь они вышли?

– Красноликую. В коридорах за ней чудища встречались чаще, чем где-либо. Вихр поведет отряд по их следам.

– Хорошо.

Мелисса выбежала из дома вслед за Люфиром. Утирая ладонями слезы, она поравнялась с лучником.

– Куда ты идешь?

– Мелисса, не будь дурой и не задавай глупых вопросов. Энергия огня таки ударила ему в голову. Ты знаешь, где живет твоя подруга, Бритта? – поддержка мага камня пришлась бы кстати.

– Она ушла вместе с отрядом.

Забыв об усталости, лучник спустился к озеру, у одного из берегов которого виднелась красноликая дверь с охраняющими ее магами. Мелисса торопилась следом, стараясь не давать волю слезам. От Бритты и Фьорда она вдоволь наслушалась о монстрах, рыщущих за стенами Убежища, и даже видела несколько туш, доставленных в город для изучения.

– Эй, куда торопимся? Проход закрыт, детишки, – один из стражников, коротавших время за картами, помахал рукой, чтобы маги уходили.

– Вихр с отрядом ушел этим путем?

– Да, уже часов как девять-десять назад.

– Откройте дверь. Я доброволец и хочу присоединиться к группе.

Говоривший с Люфиром стражник засмеялся, едва не опрокинув хлипкий складной столик.

– Ты немного опоздал, парень. Шагай отсюда. Дверь заперта до момента, пока Вихр не вернется. Или ты забыл о тварях, готовых в любой момент вломиться сюда?

– Откройте дверь, – повторил Люфир, взглядом отыскивая механизм, открывающий проход. Вывести из строя двух магов, не ждущих нападения, не составит труда, а с Волином он разберется позже.

– Слушай, ты глухой или слабоумный? – стражник поднялся из-за стола и навис над лучником. – Нет прохода, значит, нет прохода. Жить надоело? Тебя там вмиг сожрут, а мне потом ответ перед старейшиной держать? Проваливай отсюда.

– Пусть идет, – подал голос второй стражник, до этого отмалчивавшийся в сторонке. – Выпусти его. Это тот Смиренный, которого приволок с собой ментальный маг. Свернет себе шею, мне легче дышаться будет. Повадился сюда таскаться всякий сброд, а Волин всех шелудивых псов пускает.

Стражник пожал плечами и пошел отпирать дверь. Он был младшим в смене, и раз ему говорили что-то делать, он делал – ответственность все равно не его.

– Спасибо, – холодно сказал Люфир и взглянул на последовавшую за ним к двери Мелиссу. – Куда собралась? Возвращайся в дом.

– Что?! Нет, один раз я уже осталась в Убежище, когда вы двое ушли, и чем это кончилось? – заупрямилась девушка, вздрагивая от одних только воспоминаний о пребывавшем без сознания Фьорде и словах Сааны о его ранах. – Ты же спрашивал насчет Бритты, я тоже маг камня, она учила меня, я помогу!

– Остаешься здесь, Мелисса. С меня хватит и одного Фьорда. Вот, – Люфир протянул ей дневник, – береги его, как собственную жизнь. То, что в нем, имеет большое значение. Сохрани его до моего возвращения. Поняла?

Девушка кивнула, не в силах и дальше спорить с леденящим взглядом. Прижав доверенный ей дневник к груди, Мелисса не без тоски смотрела, как Люфир исчезает в коридоре, прихватив с собой один из стоящих у двери светильников, и как тяжелая круглая дверь катится вбок, нерушимой стеной отделяя Убежище от полных угроз Глубин.

* * *

– Все, привал закончен! Восстанавливаем строй и двигаемся дальше! – голос Вихра разнесся по пещере.

Фьорд закинул на спину сумку с провизией и еще раз взглянул на обугленную тушу – единственное, что осталось от твари, выпрыгнувшей на магов из своей норы. Он даже не успел понять, что произошло, когда Вихр выбил из чудища весь дух, уложил то за считанные секунды. Командир отряда обладал феноменальными запасами энергии и умело ими управлял, не оставляя врагу ни малейшего шанса.

В группе, отправившейся на поиски логова заполонивших подземные лабиринты хищников, насчитывалось двадцать магов, не учитывая Вихра. Фьорд ожидал, что добровольцев будет больше, но кроме него вызвались только близнецы маги камня, и Цейра, все время вертящийся под боком и скрежещущий зубами. В самом начале пути он попытался вырваться в первые ряды, но Вихр сразу же одернул его.

– Ты считаешь, что моих умений хватает лишь на то, чтобы плестись в хвосте?

– Я считаю, что не могу положиться на твое здравомыслие. Продолжишь выражать недовольство и отправишься обратно. Бритта, присматривай за этим шалопаем. И за остальными тоже, – Вихр смерил Фьорда и близнецов придирчивым взглядом и вернулся в начало строя.

Бритта не выразила особой радости, когда ее сделали нянькой для добровольцев, но так как ее задачей было прикрывать тыл, выбора не оставалось.

С момента выхода из Убежища прошла половина суток, и за это время маги успели наткнуться на два десятка одиночек и три группы по четыре зверя. Не обошлось и без ранений, но все бойцы могли продолжать путь, что и делали, решив раз и навсегда положить конец набегам с Глубин.

Освещая путь замыкающей отряд группе, Фьорд внимательно рассматривал изъеденные водой или чем-то иным проходы, когда заметил в стороне возню. Бритта что-то настойчиво шептала Цейре, сопровождая свои слова весьма ощутимыми тычками. Наконец, добившись своего, девушка замедлила шаг, дала Цейре занять ее место рядом с Фьордом.

– Слушай, мне жаль, что все так вышло тогда, – Цейра несколько раз оглянулся на Бритту, но ее взгляд не предвещал ничего хорошего, если тот не продолжит. – Пойми, мы столько натерпелись от Ордена, и тут, как к себе домой, заявляется проклятый ментальный с известием, что моя сестра и еще почти сотня магов уже не вернется, да и еще этот Смиренный. Я был в ярости! Да кто бы не был? Ты должен понять, ты же отступник, которого даже не клеймили.

– Понимаю, – сдержанно ответил Фьорд.

– Мне стоило выждать момент, когда Смиренный будет сам, но я погорячился, и ты пострадал. Правда, если бы ты с самого начала не водился с собаками Ордена, этого бы не случилось, но ведь это все еще можно исправить.

– Все-таки Люфир мало тебя избил.

– Что?! Ты продолжаешь защищать этого ублюдка?! Да ты с головой не дружишь!

– Отвали подобру-поздорову, хорошо? – пламя на ладони Фьорда вспыхнуло ярче. – Без тебя разберусь, с кем мне водиться.

– Погоди, ты думал присоединиться к этим предателям из Ордена?!

– Прикуси свой язык.

– Спокойно! Спокойно, – Бритта вклинилась между готовыми сцепиться магами. – Что ж, идея перемирия не задалась. Разошлись по углам и смотрите в оба.

Из-за поворота донеслись крики и рык очередного зверя, и замыкающая группа бросилась вперед.

В круглой пещере, больше похожей на скорлупу выеденного яйца, отряд окружил гигантского рогатого зверя, поймал его лапы и хвост в каменные оковы. Зверь рычал и метался, крошил камень и грозился перемолоть жалким букашкам, шныряющим вокруг, все кости. Загонщик не собирался сдаваться.

– Погоди, и без тебя справятся, – Бритта придержала Фьорда, одновременно одевая одну из лап зверя в каменный башмак. – Будешь только мешаться под ногами.

Вихр ловко запрыгнул на спину твари и, держась за идущие вдоль позвоночника наросты, смог добраться до головы зверя.

– Строптивый, гад! – он крепко схватился за один из рогов на голове чудища, не давая стряхнуть себя на землю. Пламя вырвалось из сжатого кулака плотной струей, залило лоб и глаза зверя.

– Что он делает? Я встречал этих тварей: им нипочем ни удары, ни огонь. Их броня крепче камня! – Фьорд напряженно следил за разрастающимися каменными наростами, что сдерживали зверя. Он даже не был уверен, погибнет ли чудище, если на его голову обрушить свод пещеры.

– Смотри и не дергайся, – Бритта смогла усмехнуться, хоть напряжение в руках отдавало болью в спине. – Вихр не просто так руководит отрядами снабжения. Я в жизни не встречала столь умелого мага огня. Его пламя обращает плоть в угли за секунду, и единственное, что он не может прожечь, – это камни Безвременья.

От вырывающегося из руки Вихра огненного острия болели глаза. Зверь ревел, но его движения становились все медленнее и судорожнее, пока воздух не наполнился запахом горелой кости. Тварь обмякла и рухнула на землю. Протяжный стон разлился по пещере, когда мощные легкие выпустили воздух. Отряхнув руки, Вихр спрыгнул на землю под одобрительные возгласы магов. Из черной обуглившейся дыры в голове Загонщика вытекала дурно пахнущая жидкость.

– Заложите его камнями, – распорядился Вихр, вытирая лоб от выступившей испарины. – Сжигать его умаешься, а мясо приманит других.

Фьорд не отрываясь следил за командиром отряда, мечтая когда-нибудь достичь его уровня, когда Бритта толкнула его в плечо.

– Не зевай. Это был одиночка. Справиться с несколькими такими будет гораздо сложнее. Их неестественная сила, крушащая все на своем пути…, – Бритта нахмурилась. – Откуда они только взялись?

– Боюсь, скоро мы это узнаем, – после встречи с пауком Фьорд не раз натыкался на других тварей, но так и не смог до конца перебороть страх перед ними. – Ты же не сражалась с ними раньше?

– Нет. После того раза, когда пришлось вытаскивать тебя со Смиренным из пещеры, Вихр попросил заняться обучением магов камня, и дальнейшие приключения в Глубинах обошли меня стороной.

– Не знаю, почему ваши ученые ничего не говорят о тех тварях, чьи тела доставлены в Убежище, но даже тогда, в первый раз встретившись с одним из них, похожим на пещерного паука, – уголок рта Фьорда нервно дернулся, и он покачал головой, – я понял, что они гораздо умнее. Он словно оценивал каждое мое движение. Забрал у Люфира лук – откуда ему было знать, что именно несет угрозу? Кроме того, мне кажется, что они владеют зачатками магии.

Бритта, не сдержав смех, прикрыла рот ладонью, но хмурый вид Фьорда заставил ее стать серьезнее. Они снова шли в конце строя, прикрывали спины идущих впереди магов. Вихр не хотел попусту терять времени и уводил отряд все глубже. По неровным стенам бегали тени от множества зажженных укротителями огней.

– Тот паук не боялся моего огня. Он тух, будто бы тварь окружал ледяной щит, гасящий пламя. После я не встречал ничего подобного, но думаю, они есть где-то там, в глубинах.

– Твоими историями детвору пугать, – Бритта отмахнулась от предположений мага. Дар укротителя стихии передавался с кровью со времен Первого мага и никакое зверье в помине не могло обладать подобной силой.

Череда коридоров, дышащих на магов мерзлотой, перемежающейся с жаром нор, тянулась бесконечной вереницей, временами обрывалась глубокими провалами, преодолеть которые без помощи укротителей камня не представлялось возможным. Бойцы Убежища все чаще отмечали, что воздух становится теплее, а некоторые камни обжигают, стоит их коснуться.

– Под нами раскаленные слои породы. Должно быть, горячий воздух поднимается вверх, а вместе с ним кипящая вода, которая и разогревает скалу. Следите за водой, скоро и от вас будет толк, – Вихр улыбнулся тройке магов воды. Мужчина набирал в отряд укротителей всех стихий, отдав численное преимущество магам камня и огня.

Командир отряда приказал остановиться, когда перед ним разверзлась пустота обрыва. Присев, мужчина зажег на ладони небольшую сферу и подбросил ее вверх. Поднимаясь ввысь, крошечный огненный шарик разгорался все ярче, и его свет вытаскивал из мглы просторы гигантской пещеры, стены которой пронизали десятки туннелей, уходивших в разные стороны. Огонек потух, и подземелье погрузилось во тьму. Мгновение, и свод вспыхнул тысячами разбуженных светлячков; пещера наполнилась лазурным сиянием, осыпающимся с потолка.

– Словно звездное небо, – зачарованно произнесла Бритта. Ее привели в Убежище в пять лет, и она сохранила лишь смутные воспоминания о мире на Поверхности, за все время так ни разу и не покинув подземный город.

– Звездное небо другое, но это тоже красиво, – заметил Фьорд.

– И куда теперь? – спросил один из магов камня, что стоял рядом с командиром.

– Для начала вниз, а там разберемся. Потребуются твои умения сенсора, – Вихр ободряюще хлопнул мага по спине и первым съехал вниз по крутому склону.

На дне пещеры гуляли ветра. Вихр отдал приказ держаться вместе и следить за ходами, пока двое магов камня, опустившись на корточки и приложив руки к земле, изучали окрестности.

– Не нравится мне это место, – Фьорд всматривался в черноту прохода и по его спине пробегали мурашки от ощущения, что мрак смотрит на него в ответ.

– Ты же рвался в бой, – Бритта мыслями тянулась к камню вокруг, чтобы призвать его к себе на помощь при малейшей опасности.

Фьорд умолчал о том, что по-разному относится к встрече с одиночным зверем и местом, из которого вышла бы отличная западня.

– Не трясись, Вихр не задержится здесь дольше, чем нужно.

– А долго и не нужно, – процедил Фьорд, сжимая кулаки и пробуждая энергию огня.

Выскакивая из темноты туннелей, жадные до мяса магов твари в считанные секунды заполонили пещеру. Отряд тут же взмыл вверх на выросшем каменном столбе, выиграв для себя немного времени. Шестерка Гончих обступила столб: они скребли скалу когтями и истошно вопили при виде близкой, но недоступной добычи.

На головы тварей обрушился каменный ливень, от которого те уклонялись, щелкая хвостами. Земля вставала на дыбы под их лапами, но Гончие были достаточно прыткими, чтобы не попасться в каменную ловушку.

– Им будет некуда бежать! – Вихр вскинул руки, создал широкое кольцо пламени. Оно окружило столб и заскользило вниз, прямо за спины хищников.

Столб вздрогнул от мощного удара и раскололся на части, когда пара Загонщиков протаранила камень. Оторвавшиеся от земли плиты подхватили сорвавшихся вниз магов и безопасно опустили тех вниз, где их уже ждали Гончие.

– Разделим их и прикончим!

Вихр привлек внимание сразу двоих Гончих и, объятый выжигающим все на своем пути пламенем, ринулся в бой. Остальные маги сгруппировались по двое-трое и набросились на выбранные цели, круша снарядами кости и возводя вокруг хищников стены.

– Везение – наше все, – раздосадованно бросила Бритта. Один из Загонщиков, опустив к земле голову, бросился прямо к ней. Его когти вырывали камни, а голова пробивала, словно дощечки, воздвигаемые укротительницей заслоны.

– Фьорд! – крикнул Цейра, и огненные маги, выждав момент, когда зверь окажется между ними, выпустили в воздух густое облако пламени.

Загонщик рыкнул, когда огонь обжег пасть, и втянул в легкие еще больше жара. Но его броня была надежной защитой, и разъяренный зверь с легкостью разметал окружившее его пламя. Нескольких мгновений его замешательства хватило, чтобы Бритта отбежала на безопасное расстояние и запустила в противника острые копья.

Двое из каменных игл отскочили от костяной брони, тогда как третье Загонщик перекусил зубами, спутав со своей жертвой.

– Нам не справиться с ним в одиночку! – Бритта прибегла к снаряду потяжелее и подняла в воздух одну из глыб. Ослепленный вспышками пламени Загонщик не успел отреагировать на угрозу, и недовольно зарычал, когда врезавшаяся в него плита заставила его сделать шаг в сторону. – Его броня в разы крепче, чем у тех проворных!

– Отвлечем его, пока остальные не разберутся со своими! – вспомнив свои тренировки с Люфиром, Фьорд соткал плотный шар энергии и поджег его у самой морды зверя.

Рыча и троща лапами камень, Загонщик метался из стороны в сторону, но продолжал стойко выдерживать атаки трех магов. Он понимал, что, если так будет продолжаться, его добычу отобьют, и он останется с пустым желудком. Сварливые Гончие всюду поспевали вперед него, урывали самый лакомый кусочек. Но на этот раз он не собирался позволить им отобрать принадлежащее ему. Отвлеченный охотой, он даже не заметил, что его соперники повержены, а брат отступает под шквалом камней и разъедающего глаза пламени.

Загонщик пригнул голову к земле и сорвался с места. Он сможет игнорировать мелкие укусы мошек и поймает их одну за другой. Это будет славный пир!

– Уноси ноги! – Бритта запустила в зверя еще несколько плит, но тот продолжил гнаться за бегущим со всех ног Фьордом. Он огрызался сгустками пламени, но чудовище сокращало расстояние до своей цели куда быстрее, чем остальные маги, справившиеся с другими тварями и спешащие на выручку.

Рога Загонщика зарылись в землю, и, свернув шею, зверь перелетел через голову и рухнул на спину с застрявшей в мозгу стрелой. Светлячки, растревоженные стычкой внизу, наполнили воздух мерцанием, беспорядочным роем стали спускаться со свода. Маги замерли в недоумении, не понимая, почему зверь внезапно упал, пока не заметили кровоточащий прокол между его глаз.

Мелкие камни шуршали под ногами Люфира, пока он спускался с уступа. Его взгляд был прикован к запыхавшемуся Фьорду, никак не ожидавшему увидеть здесь лучника.

– Как ты нашел нас? Что ты вообще здесь делаешь? – недоумевал Фьорд.

– Пришел, чтобы вернуть тебя в Убежище. Конец твоей прогулке, – Люфир не был настроен на долгий разговор. Чтобы наверстать разницу во времени, ему пришлось бежать большую часть пути, останавливаясь только чтобы заменить светлячков в прикрепленном к поясу фонаре.

– Что? Нет уж, я не собираюсь поворачивать назад, пока задание не будет выполнено. Ты зря рисковал, спускаясь сюда сам. Хватит, Люфир. Я могу и сам о себе позаботиться.

– Я заметил, – лучник взглядом указал на тушу подстреленного им зверя. – У тебя в голове совсем пусто? Только посмотри на себя: ты не можешь похвастаться объемами энергии, а твое управление огнем на уровне обычного мага. Ты не настолько слаб, чтобы сидеть в стороне и помалкивать, и недостаточно силен, чтобы хоть чем-то отличаться от сотен других укротителей огня. И именно маги вроде тебя чаще остальных не возвращаются домой, поддавшись безрассудному желанию.

– Превосходно! – ощерился Фьорд. – Значит, когда мне оторвет голову одна из этих тварей, я буду знать, что не был трусом хотя бы раз в жизни.

– Если тебе «оторвет голову одна из этих тварей», нянчиться с Мелиссой придется мне. Довольно упираться, Фьорд, или мне увести тебя силой?

– Можешь попытаться! – Фьорд раскинул в стороны руки, с издевкой показывая, что открыт для нападения. – Я уже не тот мальчик, что сбежал от тебя у Гудящих гор, и больше не боюсь ни тебя, ни твоих стрел.

Маги сверлили друг друга взглядами, совсем как в свои первые встречи.

– Эй, голубки, мы сваливаем отсюда, пока не набежали остальные. Пошевеливайтесь! – окликнул парней Вихр, благоразумно велев отряду не вмешиваться. Бритта стояла рядом с командиром, с ухмылкой наблюдая за разворачивающимся перед ними спором.

– Люфир, пожалуйста, – смягчившись и посмотрев на лучника почти умоляюще, начал Фьорд. – Я больше не хочу прятаться за спинами других. Я всегда мечтал, что стану одним из таких магов, частью большой семьи, и теперь, когда я способен сделать для них хоть что-то значимое, я не могу отступить. Я просто устал быть жалкой тенью самого себя, того, кем я мог бы стать.

– Нравится тебе это или нет, но по возвращению в Убежище я выбью из тебя всю энергию огня до последней капли, – процедил Люфир и направился к толпящимся у одного из ходов магам.

– Погоди, разве ты не собираешься вернуться? – Фьорд догнал лучника и зашагал рядом.

– Нет.

Возвращение Люфира к односложным ответам послужило Фьорду предупреждающим сигналом, но он не собирался прислушиваться к увещеваниям разума.

– Спасибо, Люфир.

– Заткнись.

Лучника злил не столько Фьорд, сколько его собственная разбитость и слабость в руках, появившаяся всего после нескольких выстрелов: следуя по следам отряда, он наткнулся на трех других преследователей. Встреча с новыми жителями Глубин опустошила колчан почти на половину, и теперь, после еще одного выстрела, оставалось всего шесть стрел. Люфир надеялся, что их получится использовать повторно, но сила, необходимая чтобы убить стойких тварей, разрушала и сами стрелы.

Следя за приближающимся лучником, Вихр краем глаза заметил, что Бритта пребывала в явно приподнятом настроении.

– Чего ухмыляешься?

– Я же говорила, что он явится, если взять Фьорда с собой. Каким бы гадом этот Смиренный не казался, он чутко бдит своих спутников.

– Не нравится мне, что маг Ордена ошивается среди моих людей.

– Старейшина позволил ему остаться, значит он не представляет угрозы для общины. Скажу даже больше: слыхала, что он понимает надписи в городе и его сила – она не похожа на проявление ни одной из стихий. Не зря же Командор Ордена всюду таскал его следом, – Вихр удивленно посмотрел на Бритту. Та довольно усмехнулась. – Чего только не узнаешь, если завести нужные знакомства. Подумай лучше о том, что, если нам удастся сделать его одним из нас, мы получим ключ, с помощью которого сможем уничтожить Сапфировую Маску и весь Орден.

– Или этот мальчишка разнюхает здесь все, и тогда уничтожат нас, – маг нахмурился и отдал приказ продолжать путь.

Люфир присоединился к замыкающей группе, игнорируя все попытки Фьорда заговорить с ним так же, как и задыхающегося от негодования Цейру. Разведка Глубин была не такой уж и плохой идеей, тем более, если на поверхности возникли те же проблемы. Люфир чувствовал бы себя неуютно всего с шестеркой стрел за плечами, если бы не расширившиеся пределы использования силы Моря Теней. Главное, не раскрывать их без крайней необходимости.

После боя со стаей отряд Вихра все чаще сталкивался с тварями, которыми кишел раздавшийся в стороны проход. Вскоре он вывел их к пещере-перекрестку, из которой в темноту уходили еще три дороги, а в стенах тускло светились жерла глубоких гротов. Свод, постепенно сужаясь, терялся высоко вверху, вызывая легкое головокружение у всякого, кто поднимал глаза.

– Здесь чисто, – отчитался перед Вихром маг камня. Командир кивнул и повернулся к своему отряду.

– Устроим привал. Перекройте плитами все четыре входа, остальные – проверьте гроты, – он придирчивым взглядом осмотрел изнизанную светящимися прожилками пещеру. – И разберитесь кто-нибудь, что это за светящаяся руда. В жизни не видел ничего подобного. Как бы эта зараза не оказалась ядовитой.

Маги послушно разбрелись по сторонам выполнять приказы.

– Никто раньше не спускался так глубоко. Кто знает, что еще мы здесь отыщем, – перешептывались они, облегченно вздохнув, когда проходы были отрезаны от Глубин каменными глыбами.

Фьорд отметил никем не изученный грот и, обменявшись с Бриттой взглядами, получил одобрение.

– Стой здесь, – Люфир бесцеремонно остановил Фьорда и сам направился к гроту, внутри которого таился перемешанный с алыми бликами сумрак. Стрела мягко легла на тетиву.

Грот дышал жарким воздухом, становящимся обжигающе горячим, стоило приблизить руку к светящейся прожилке. Под мутновато прозрачным минералом текло пламя, нагревающее камни и пространство вокруг. На полу у стены валялось три потухших светлячка. Люфир уже собирался покинуть грот, когда камень вокруг вздрогнул, свалив его с ног.

– Сверху! – прокричала Бритта, первая заметившая расползающуюся по стене трещину. Скала раскололась с ужасающим грохотом, выплюнула многотонные глыбы на головы магов.

– Его завалит! – Фьорд с ужасом посмотрел на грот, в котором все еще находился лучник.

Ноги магов земли обхватили каменные сапоги, придавая им большую устойчивость, а руки взметнулись, перехватили все глыбы до последней и отбросили их в сторону. Удары камня о камень слились воедино с закладывающим уши рыком, обрушившимся из-под свода пещеры вместе с новой порцией камней. В образовавшемся проеме появились хватающиеся за край уступа когти, каждый размером с встречавшихся ранее тварей, и выдохнувшая тлеющие угли широкая морда чудища. Черный, потрескавшийся красными прожилками глаз уставился на магов.

– Это еще что за…, – Вихр впервые за долгое время вспомнил, каков на вкус первобытный страх. – Назад! Все назад!

Магов не нужно было упрашивать. Разбивая ими же воздвигнутые плиты, бойцы бросились к проходу, приведшему их в лапы Погибели.

– Люфир, он все еще…, – слова Фьорда утонули в рокоте.

Чудовище запрокинуло голову и, задвигав горлом, изрыгнуло смесь расплавленного металла и камней вперемежку с жидким пламенем.

– Да скорее ты! – Бритта пронзила взглядом выбравшегося из грота лучника и направила свою волю навстречу огненной геенне, замедлила падение камней. Фьорд взял на себя пламя, оказавшееся ненамного послушнее породы.

– Проклятье! – заметив, что маги медлят, Вихр заорал во всю глотку: – Назад!

Лава извергалась из пасти Погибели, скапливалась над неосязаемым щитом, заливала все большую площадь над ним. Воздух стремительно выгорал, мешал дышать и без того задыхающимся от напряжения магам. Субстанция, создаваемая чудовищем, изо всех сил сопротивлялась воле укротителей, в любой момент готовая прорвать заслон.

– Я не удержу! – прохрипела Бритта, считая шаги бегущего к ним Люфира, над чьей головой, проседая все больше и больше, зависла кипящая лава. Жар прорывался сквозь воздвигнутый Фьордом барьер, припекал макушку лучника.

Слепящей глаза массе осталось преодолеть меньше десятка метров, чтобы куполом накрыть Фьорда и Бритту, когда Вихр появился рядом с ними, отбросил магов назад и создал огненный поток, оттолкнувший его прочь от обрушившейся на дно пещеры лавы.

– Люфир! – крик разодрал горло Фьорда. Он что есть мочи вырывался из хватки Вихра, пока тот волок его прочь от поглотившего лучника огненного озера.

Погибель издала потрошащий души вопль и спрыгнула вниз, круша камни и разбрызгивая бурлящую лаву.

Глава 5. Доверие и бунт

В Зале Собраний стояло гнетущее молчание. Ульен знал, что на этом совете нет места посторонним, а часто пустующее кресло Второго советника за годы правления Арноры стало привычным. Всевидящая Мать предпочитала без лишней на то необходимости не встречаться с отцом, который большую часть своего времени проводил в подземельях, охраняя Зерно.

– Я хочу, чтобы укротительница воды сегодня же покинула дворец, – Арнора не была настроена на компромисс.

Первый советник вздохнул, понимая, что именно верность правительнице и привела его в столь неудобную ситуацию. Он мог бы и словом не обмолвиться об увиденном в памяти Зоревара, но расценить свое молчание иначе, как измену Церкви и десятилетиям верной службы, Ульен не смел.

– При всем уважении, госпожа Арнора, но, боюсь, подобное решение будет неразумным. Господину Кристару уже девятнадцать, и нет ничего удивительного в том, что он проявляет интерес к девушкам. То, что многие благородные господа во дворце разбавляют свой досуг утехами с горничными, не должно быть для вас откровением.

– Каким же дураком ты порой бываешь, Ульен! – глаза женщины сверкнули, а тело напряглось, словно готовое к броску. – Меня беспокоят не горничная в постели Кристара, а то, что она – маг! Ты уже настолько стар, что не чувствуешь в этом угрозы?

– Ни малейшей, – сухо ответил Первый советник. – Как вы и распорядились, я регулярно вызываю девушку к себе и проверяю ее лояльность к Церкви. Ее помыслы по-прежнему чисты и наивны, как и подобает испуганной простолюдинке, попавшей в достаток дворца Всевидящей Матери.

– Старый идиот! – Ульен снова вздохнул. Он уже и не помнил, когда в последний раз видел Арнору в столь разъяренном состоянии. – Присутствие мага рядом с сыном главного врага Церкви не приведет к добру!

– Как Первый советник и ваш преданный слуга я вынужден не согласиться.

Арнора бессильно обмякла в кресле, вперилась взглядом в невозмутимое лицо Ульена. Ментальный маг держался бесстрастно, как и всегда. От его напускного равнодушия у женщины сводило скулы, и возникало желание запустить в него стулом или, на худой конец, блюдом с фруктами.

– Продолжай. Я хочу послушать.

– Благодарю, госпожа Арнора, – Ульен учтиво склонил голову. – Вам известно, что я обязался верно служить вашей матери, а после и вам. А потому должен быть искренен, даже если мои слова огорчают вас. Поэтому я с уверенностью заявляю: эта укротительница воды – наша наибольшая удача в деле Фардна.

– Ты спятил, – заметила Арнора и, поймав взгляд советника, помахала кистью, обещая не перебивать.

– Вы считаете девушку угрозой, но я вижу в ней прекрасную возможность привязать господина Кристара к вам еще больше. Прогнав ее сейчас, когда она все время блюла запрет использовать свои силы, вы вызовете непонимание и недовольство юного господина, тем более, когда он так благоволит горничной. Впоследствии это приведет к тому, что Церковь станет для него оплотом несправедливости, и на этой почве он взрастит симпатию к магам. Пусть укротительница воды и дальше живет во дворце, ведь она ни разу не проявила себя с неподобающей стороны.

– Что я слышу, – Арнора покачала головой. – Ты же был первым из всех, кто хотел избавиться от этого мага. И теперь защищаешь ее?!

– Я защищаю исключительно ваши интересы, моя госпожа. И движимый желанием уберечь вашу семью от тревог, я настоятельно советую вам скрепить отношения господина Кристара и этой девушки священным союзом.

Арнора одарила его коротким взглядом и засмеялась, не в силах сдержанно реагировать на предложенный абсурд.

– Ты выжил из ума, Ульен. Прости, это все моя вина. Я все время полагаюсь на тебя и не даю и дня отдыха. Это повредило твой рассудок. Я не могу отпустить тебя в отставку, но освободить от обязанностей на несколько недель просто обязана. Тебе нужно отдохнуть от дворцовых хлопот: езжай на восток, подыши океаном, очисти разум, – посмеиваясь, говорила Арнора.

– Я рад, что мои слова порадовали вас, но, похоже, вы не воспринимаете их всерьез, – Ульен оставался невозмутим, но поджатые губы, превратившиеся в едва различимую полоску, выдавали его неудовольствие насмешками Всевидящей Матери. – Никто не может предугадать, как повернется жизнь через год или через пять, и от чего будет зависеть ваше влияние. Связав сейчас господина Кристара и укротительницу воды, ненавидящую собственную силу, вы привьете ему угодный вам взгляд на магию. И появление его отца-мятежника, если это таки произойдет, только подтвердит ваши слова. К тому же, что может удержать мужчину лучше, чем женщина? Я не говорю о диких и неотесанных дикарях, способных разрушить все на своем пути. Слава Небесам, господин Кристар не имеет с ними ничего общего.

Арнора тяжелым взглядом смотрела на советника, пытаясь осознать, что тот не насмехается над ней. Но Ульен вообще не умел шутить.

– Я понимаю, что вам сложно принять мои аргументы, так как вы не видите всей ситуации так, как я, и не имеете моего опыта и знания человеческих душ.

– Не имею. Но и ты не можешь заглянуть в голову Кристара, разве нет?

– Не могу. Но мысли вашей старшей дочери мне хорошо известны.

Веселье на лице Всевидящей Матери сменилось хмурым вниманием. Арноре не нравилось, что ее сознание, как и Миалы, частично открыто для сильных ментальных магов, и Ульен старался лишний раз не напоминать об этом. Раз старик решился заговорить на столь деликатную тему, значит, причины были более, чем весомыми.

– После вас Всевидящей Матерью станет госпожа Миала. С этим титулом она получит как власть и почтение, так и обязательства, многие из которых придутся ей не по душе. Госпожа Арнора, мне неприятно напоминать, но вам лучше всех известно о тревогах Всевидящих Матерей, чей путь к выполнению святого долга преградили личные чувства. Уверен, вы не хотите, чтобы госпожа Миала пошла тем же путем. Но все ведет к этому, и, если срочно не принять меры, не миновать еще одной трагедии. Конечно, я не говорю о том, что господин Кристар решится лишить жизни…

– Довольно, – голос Всевидящей Матери угрожающе взмыл под самый свод Зала Собраний.

– Простите, моя госпожа. Я всего лишь хочу сказать, что чем раньше возвести стену между вашей старшей дочерью и господином Кристаром, и чем значимее эта стена будет, тем лучше для самой же госпожи Миалы.

Арнора опустила голову и закрыла лицо руками, в тайне мечтая исчезнуть из дворца и оказаться где-нибудь вдали от интриг, которые она сама же и сплела, чтобы сберечь мир в Огнедоле.

– А если Фардн решит использовать эту девушку против Церкви? Что, если она предаст нас?

– Я узнаю это задолго до нее самой. Обещаю вам.

– Что ж, если ты ошибешься, то первым же и сгоришь в пламени возмездия, – Арнора заставила себя вынырнуть из несбыточных грез и поправила прическу. – И все из-за того, что ты решил, будто обвенчать моего воспитанника с простолюдинкой, – хорошая идея.

– Кому есть дело до ее прошлого, когда у нее на лбу метка Проклятого? Тем более, всем известно, что господин Кристар, сын простого фермера, оказался во дворце только благодаря вашему состраданию. Никто не будет оскорблен недостойной по крови партией. К тому же, девушка довольно мила.

– Так ступай тогда. Распоряжайся. Моя мать прислушивалась к твоим словам и благополучно дожила до того дня, когда пришло время передать власть. Значит прислушаюсь и я.

– Я не подведу, ваше святейшество.

Первый советник поклонился и направился прочь из зала. Он не знал, откуда взялось греющее сердце удовлетворение, но оно было первым приятным чувством, посетившим Ульена за последние годы службы Всевидящей Матери, и только подтверждало верность принятого решения.

* * *

Из окон, выходящих в сад, лился щедрый свет сотен свечей. Он так и манил завистливые взгляды слуг, не вхожих в Белый зал, где музыка кружилась в пышных юбках благородных дам и, смешиваясь с кокетливым хихиканьем, плескалась в глазах подвыпивших господ. Менестрели без устали перебирали струны, в перерывах заглядывались на румяных чашниц. Наряженные в золотистые скатерти столы предлагали фрукты и мяса всех сортов. Всякий, заглянувший в этот час в Белый зал, поразился бы размаху празднества, но по меркам обитателей дворца это был довольно тихий и скромный пир.

На торжество были приглашены лишь самые приближенные к Всевидящей Матери, и несколько крупных купцов, чье присутствие на мероприятиях, устраиваемых во дворце, было залогом безбедного существования не только семьи Арноры, но и доброй трети Берилона. Из приглашенных отсутствовали лишь сестра и младшая дочь Всевидящей Матери: забота о безопасности государства вынудила их задержаться в Цитадели, но они обещали приехать несколькими днями позже.

Кристар сидел на почетном месте, бледный, словно первый снег, и, подперев скулу кулаком, с потерянным видом наблюдал за происходящим в Белом зале.

– Это просто фарс какой-то, – шепнул он на ухо сидящей рядом Онике, надевшей искрометную улыбку и золотистое платье.

– Ты так расстроен из-за того, что теперь мой вид будет отгонять от тебя всех влюбленных служанок? – не без издевки спросила она, хоть и разделяла впечатление брата от сложившейся ситуации.

– Что такое ты говоришь, – смутился Кристар. Оника ободряюще сжала его ладонь, украдкой бросила взгляд на стоящего за спиной Всевидящей Матери Ульена.

– Признаюсь, решение Арноры обескуражило меня не в меньшей степени, и я прямо вижу в этом какой-то хитрый ход с ее стороны. Однако как бы там ни было, такой расклад нам только на руку.

– Чем?

– Тем, что теперь я смогу присматривать за тобой почти постоянно, – Оника уколола брата ногтями и отпустила его руку. – Улыбнулся бы хоть, а то сидишь, как на заклании.

– Я заключаю святой союз брака с собственной сестрой, чего уж тут печалиться.

– Становишься ироничным, Кристар, – девушка рассмеялась. Кроме поведения брата, ее забавляли мысли о том, что он скажет, когда узнает, потомками чьего союза они и сами являлись. – Не принимай эти законы так серьезно. Все они писаны людьми, которые родились, а затем умерли. В них святости не больше, чем в побирающихся бедняках и забулдыгах.

Кристар устало вздохнул. Он все никак не мог понять, действительно ли его так сильно поразило то, с какой легкостью Арнора распорядилась его судьбой, или же он просто больше не мог видеть мир таким, как раньше.

– Это все настолько абсурдно, что я пытаюсь убедить себя в неслучайности происходящего и привязать все к воле провидения, сближающего нас все больше и больше.

– В этом есть рациональное зерно, – зная о способностях наследия Первого мага, Оника не удивилась бы, если бы чудесные совпадения, приведшие ее к брату, были подстроены силой, стремящейся воссоединиться со своей половиной.

Пожав плечами на немой вопрос Кристара, Оника посмотрела на стрелки часов, стремящиеся к одиннадцати.

– Самое занятное еще впереди.

– Ты издеваешься?! – Кристар выглядел поистине несчастным.

Весь вечер он надеялся, что все обойдется как-нибудь само собой, но никто не врывался в зал со срочным донесением, дикие звери не нападали на дворец, и торжество планомерно шло к своему финалу.

– Представь, что я – просто горничная Рони. В конце концов, вокруг полно церковников, готовых отрубить мне голову, если что-то пойдет не так. Ты же не подведешь меня?

– И как тебе только удается оставаться настолько хладнокровной? – юноша готов был рвать на себе волосы не столько от близящихся ритуалов, сколько от осознания, что его не так уж и пугает предстоящее.

– Лучше не спрашивай.

Этот день казался Онике неимоверно долгим, заполненный суетой приготовлений и тщетными попытками разгадать, чем же вызвано решение Арноры. Устав от приторных улыбок и излишеств торжества, она мечтала оказаться в тишине покоев, где у нее будет достаточно времени, чтобы поговорить с братом.

Когда колокольный звон отмерил без часа полночь, в Белом зале наступила торжественная тишина. Купцы, вельможи и их дамы, члены Собрания, даже слуги, умудрившиеся не быть выставленными за дверь, – все были преисполнены радостью и возвышенным чувством приобщения к единению двух судеб, благословленному самой главой Церкви. И только старшая дочь Всевидящей Матери, Миала, в бессильной злобе сжала бархат темно-синего платья, когда союз был скреплен поцелуем.

* * *

В покоях Онику и Кристара уже ждала разогретая банная комната и свежая постель, аккуратно застеленная новой горничной. В канделябрах горели фигурные свечи, а шторы на окнах были плотно задернуты.

Едва распрощавшись с оставшимися у дверей церковниками и оказавшись наедине с сестрой, Кристар выдохнул напряжение, сковывавшее его тело с самого начала празднества, и рухнул в кресло, откинулся на мягкую спинку. Он глубоко устал от мира, каждый день демонстрирующего прежде скрытые тона, от лживых покровов, проявляющихся на каждом встречном и нарастающих на нем самом. Спустя несколько недель эйфория обретения так желанной семьи стала угасать, обнажая скрывавшиеся в ее тени черные остовы осознания и принятия предательства Арноры, заменившей ему мать.

– Непривычно видеть тебя таким.

Онике было не привыкать к миру, где за каждым камнем поджидает враг, но такая жизнь была чужда Кристару. Она опустила руки на плечи брата, желая забрать хотя бы часть его тревог себе.

– Я в порядке. Это был чудовищно тяжелый день, значения которого я пока еще не понимаю, – он оторвал голову от ладоней и мягко улыбнулся. – Ступай, прими ванну, я побуду здесь.

– Не скрою, что скучала по изыскам жизни благородной особы, – пальцы заскользили по шнуровке, ослабляя корсет. – Мне хватило бы приличной еды и собственной комнаты, но так тоже неплохо.

– Ты это специально, что ли?! – Кристар отвернулся, когда платье соскользнуло с плеч сестры.

– Ох, прости, пожалуйста, – Оника подхватила струящуюся по телу ткань. – Я успела привыкнуть, что ты всегда был рядом, и перестала обращать внимание на подобное.

– О чем это ты? – парень обернулся, только когда шаги Оники зазвучали из ванной комнаты.

– Это очень долгая и местами неправдоподобная история. Я давно хочу рассказать тебе все о себе и о нашей семье. Благо, у меня теперь есть такая возможность.

Кристар промолчал, решив запастись терпением и дождаться, когда Оника выполнит обещание. Он не хотел говорить сестре, что как бы много времени они не провели вместе, его не покидало чувство, что он совершенно ее не знает. Пока что он довольствовался верой, что когда-нибудь это изменится, но с каждым днем неизвестность мучила его все больше и больше.

Дожидаясь, когда брат закончит с водными процедурами, Оника забралась в накрахмаленную постель и блаженно растянулась под одеялом. Ей казалось, что до этого в ее жизни были одни лишь твердые койки прислуги и еще более твердая земля на лесных прогалинах, заметенных снегом. Размеренная жизнь под крылом Орлеи и Сайла стала далеким призрачным воспоминанием, погребенным под грудой дней вдали от дома.

Кристар застыл на пороге комнаты, приглаживая мокрые волосы и в замешательстве глядя на занятую половину кровати.

– И долго ты собрался там топтаться? Нас и так ждет бессонная ночь, так что я бы предпочла не затягивать с началом, – не получив от брата и крохи реакции, Оника раздосадовано похлопала по месту рядом. – Кристар, не сходи с ума.

Собрав волю в кулак, он выполнил просьбу сестры, примостился на краешке кровати.

– Ты ведешь себя так, словно никогда не оставался наедине с…, – взглянув на залившегося краской Кристара, она тихо засмеялась. – Да ладно, быть такого не может! Пойди, сыщи во дворце хоть десяток служанок, которые не были бы от тебя без ума.

– Ты, наверное, не заметила церковников, маячащих за моей спиной, стоит мне выйти из покоев. Их присутствие не способствует тесному общению.

– А как же Леция, ежедневно навещавшая твои комнаты по своим горничным делам?

– Ее характер полностью соответствует внешности, – Кристар поморщился.

– Ладно, с девушками не задалось. А что насчет мужчин? Алестия говорила мне, что Зоревар нередко захаживает к тебе на ужин, – Оника откровенно издевалась, подзадоренная реакцией брата.

– Что ты говоришь такое?! Как тебе только в голову приходят настолько сумасбродные идеи?

– Успокойся, я не посягаю на твою честь, – Оника удобнее подоткнула подушку под спину. Веселье уступило место задумчивости, улыбка сменилась хмурой морщинкой между бровями. – Оказалось, мне куда сложнее начать, чем я думала. Так долго ждала этого момента, а теперь не могу собраться с мыслями. За всеми битвами, я совсем забыла, как вести разговоры по душам.

Оника покачала головой, про себя ругая внезапно проснувшуюся нерешительность. Взглянув на притихшего брата, она вспомнила все те разы, когда один только его образ отворял дверь к новой силе и возможностям.

– Давно уж надо было это сделать, но все не подворачивалось возможности, чтобы я могла рассказать все от начала и до конца, не прерываясь. Но теперь – самое время. Так что я начну, а ты постарайся не заснуть.

Избрав отправной точкой свое детство, Оника начала рассказ. Она не упускала ни единой детали, сколь-либо для нее значимой, излагала не только события, но и сопровождавшие их мысли и чувства. Повествуя о визитах мага Ордена Смиренных, Оника и сама погрузилась в полные эмоций дни, внезапно осознав, как сильно скучает по лучнику и его прикосновениям.

Подавив в себе беспокойство из-за неизвестности, где сейчас Люфир, и что с ним, она отвлеклась историей о так удачно заглянувших в деревню отступниках. Хоть Оника и раньше рассказывала о своих странствиях в компании укротителей огня и камня, выдавая все за истории купцов, она повторила все уже через призму личного восприятия.

Кристар внимательно слушал сестру, не промолвив и слова, даже когда речь зашла о событиях в Этварке и ее встрече с отцом. Иногда Онике казалось, что брат умудрился задремать, но одного короткого взгляда хватало, чтобы понять – Кристару было не до сна. Его волосы высохли и упали на затаивший морщины лоб, а пламя сгоревших до половины свеч заострило профиль.

Оника замолчала, когда история коснулась событий, уже известных Кристару, – их встречи во время мятежа магов. От долгой ночи остались оплавленные огарки и светлеющее за шторами небо.

Юноша сидел, свесив с кровати ноги и запустив пальцы в высокий ворс ковра. Подставив ссутулившуюся спину взглядам сестры, Кристар пытался осознать бесчисленные откровения, большая часть из которых меркла на фоне самого главного.

– Выходит, Сапфировая Маска, – наш отец?

– Выходит так. Неплохая замена, как для сына простого фермера, да?

– Знаешь, поверить в обман госпожи Арноры и то, что ты моя сестра, было проще, чем в это. Может быть, причина в том, что речь идет об известном во всех краях Командоре Ордена, на коего у меня не получается смотреть иначе. Или все из-за того, что Орден Смиренных, великая структура, изменившая жизни сотен магов и объединившая достойнейших из них, оказалась двуличной, как и все вокруг. Как мятежник мог пойти на такое ради жизни всего одного человека?

– Отбросим то, что этот человек – его сын, и обратим внимание на ту часть биографии, где говорится, что ты наследник Первого мага.

Кристар глухо засмеялся и, обернувшись, усталыми глазами посмотрел на сестру. Открыв всю себя, Оника вновь поменяла свой облик в его сознании.

– Это то, что вначале ты назвала «неправдоподобной историей»?

– Одно из, – уклончиво ответила девушка. Она не хотела совсем сбить брата с толку и отложила повествование о событиях, существующих лишь в ее памяти, до времени, когда Кристар примет все остальное. – Но кроме двух подвластных стихий, у меня есть еще доказательства того, что рассказы о родстве с Первым магом – не байки древнего рода.

– Какие? – Кристар в мгновение ока оживился.

– Это еще одна длинная и куда более неправдоподобная история, – Оника тепло улыбнулась и накрыла своей ладонью ладонь брата. – Я обязательно тебе все расскажу. Но сейчас тебе лучше отдохнуть. Оно, конечно, ожидаемо, что сегодняшняя ночь для воспитанника Всевидящей Матери прошла бессонно и изматывающее…

– Опять ты за свое!

– Не шуми и ложись спать, – Оника сползла вниз и, взбив примятую подушку, улеглась на бок, натянула край одеяла до подбородка. – Во всяком случае, я именно этим и займусь.

Кристар еще некоторое время сидел без движения, следил за дыханием сестры. Он пытался поставить себя на место девушки, однажды сумевшей вырваться за пределы крохотного мира и открыть новые горизонты; мага-мятежника, вынужденного пойти против своих убеждений ради жизни ребенка; лучника, наделенного удивительной силой и сблизившегося с Оникой; отступника-укротителя огня, борющегося за свободу всех укротителей; ментального мага, отвергнувшего Церковь и примкнувшего к мятежникам. Все они выглядели так живо и ярко, будто он знал их лично. Ему хотелось прикоснуться к их образам, многогранным и неординарным, настолько непохожим на слившихся в неразличимое пятно жителей дворца. Он мечтал о встречи с ними, но не как с героями рассказа сестры, а как с давними товарищами, с которыми жизнь разлучила его много лет назад.

Заставив себя отложить размышления, Кристар опустил голову на подушку и, уставившись в полог кровати, стал дожидаться сна.

* * *

Даже проведенная без сна ночь не смогла побороть привычку, и Оника проснулась, едва солнечные лучи озолотили крыши Берилона. С удивлением она обнаружила, что Кристар, как и всегда, отправился на утреннюю тренировку.

– Вот дурак, – беззлобно прошептала девушка и нахмурилась, услышав шаги в ванной комнате. Осторожно отворив дверь, в спальне появилась новая горничная и, сделав на цыпочках несколько шагов, так и застыла с тряпкой в руках, когда заметила, что Оника уже не спит.

– Простите, я не хотела вас потревожить, – залепетала служанка. Оника всего несколько раз видела эту миниатюрную девушку, снующую везде неприметным мотыльком, с русыми волосами и совсем еще детским лицом.

– Прекрати, ты меня смущаешь, – после ночи погружения в воспоминания о прежней жизни, Оника с трудом вспомнила, что здесь она простолюдинка, еще вчера утром бывшая такой же горничной, и должна вести себя соответствующе. – Пожалуйста, не нужно формальностей, я и без того чувствую себя не в своей тарелке.

Девушка энергично кивнула и, сжав мокрую тряпку, затараторила в такт закапавшей с нее воде:

– Господин Кристар сказал, что вы будете долго спать. Я немедля принесу вам завтрак!

Горничная вылетела из комнаты так скоро, что Оника не успела сказать и слова. Подивившись тому, что дворец переменился, стоило только оказаться по другую сторону сословного разделения, она нехотя выбралась из кровати.

Оника поняла, какой же ошибочной оказалась ее догадка, когда горничная передала, что ее ждут на ежедневном уроке шитья для придворных дам. И хоть комната, где проходили занятия, пестрела громоздящимся друг на друга картинами, вычурной мебелью и изысканными платьями, обладательницы последних смотрели на Онику ничуть не лучше, чем служанки. Дочери членов Собрания и их внучки – добрых три десятка благородных девиц были оскорблены присутствием рядом с ними простолюдинки, которой досталось все расположение воспитанника Всевидящей Матери.

Среди них нашлась всего одна девушка, решившая заговорить с Оникой.

– У тебя хорошо получается, – заметила она, взглянув на вышитый на лоскуте ткани символ Церкви. – Меня зовут Рифта, я приехала во дворец совсем недавно и почти никого не знаю. В столице все совсем не так, как в Этварке. Но здешняя библиотека, и правда, настолько потрясающа, как о ней говорят. Господин Шараф, ее смотритель, – мой дедушка. Это ведь ты та девушка, что читала ему по вечерам?

Оника кивнула, видя, что Рифте не терпится снова заговорить. Большие любопытные глаза без стеснения изучали избранницу Кристара.

– Он много жаловался, что не мог найти столь же способную горничную. Конечно, среди служанок дворца многие знают грамоту, но никто не умел читать так складно, как ты. Его зрение совсем плохо, и мне пришлось приехать, чтобы устраивать литературные вечера. Но я давно мечтала попасть во дворец самой Всевидящей Матери, так что и не думаю жаловаться!

Рифта продолжала болтать, оживленно играя чертами по-южному загорелого лица, чем вызывала тихое неодобрение остальных девушек.

– Не знаю, как тебе, но мне местные дамы кажутся до жути скучными. Мне не хватает непринужденности и добродушия жителей Этварка. А еще маминых лепешек! Что-то определенно не так с мукой на дворцовой кухне, – Рифта ойкнула, уколов палец иголкой. – Странно, госпожа Миала обычно не пропускает уроки шитья, а сегодня не пришла. Наверное, съела что-то дурное на вчерашнем празднестве. Кстати, о торжествах: ты просто счастливица! Я как-то видела господина Кристара, а сколько слышала о нем! Какая девушка не захочет быть рядом со столь обходительным мужчиной.

Оника лишь вежливо отмалчивалась и робко улыбалась, видя, что Рифта не нуждается в собеседнике.

Оника покидала ставшую душной комнату довольная, что наконец избавилась от предвзятых взглядов придворных дам, сопровождавшихся перешептыванием, и неустанной болтовни Рифты.

Сегодня ее ждала традиционная встреча с Первым советником, на этот раз продлившаяся дольше обычного. Ульен, одев на лицо маску глубочайшего неудовольствия, неторопливо перебирал бумаги, перекладывал их из одной стопки в другую, а после возвращал на прежнее место, будто совершенно позабыл о скованно сидящей на жестком стуле девушке. Кабинет Первого советника казался как никогда тесным, доверху заполненный свитками и личной озабоченностью старика.

В голове Оники проскользнула мысль: не могут ли нужные ей сведения о жуке Данмиру храниться в одной из безликих книг, которыми были заставлены три высоких стеллажа? Скользя взглядом по полкам, девушка не заметила, как затаившийся за стеклами очков взгляд оставил бумаги и теперь неотрывно следил за ней.

– Любишь книги? – Оника уже успела позабыть шершавый голос Ульена, оставляющий после себя ощущение прошедшейся по коже мелкой терки. Первый советник встречал и провожал девушку презрительным молчанием, так ни разу и не заговорив с ней после допроса в самом начале их знакомства.

– Я всегда мечтала научиться читать.

– А теперь умеешь. Смотритель библиотеки позволял тебе читать хранящиеся в ней книги?

– Только на месте, не вынося из хранилища, – Оника поерзала на стуле.

– Что ж, теперь ты можешь брать некоторые с собой, – Ульен поправил очки и опустил взгляд на бумаги. – Ты можешь идти. Жду тебя послезавтра в то же время.

Теряясь в догадках, чем она обязана подобной перемене в ментальном маге, Оника побрела к своим новым покоям. Избавившись от роли горничной, она могла больше не торопиться, разглядывать детали новой отделки дворца под все так же преследовавшее ее недоверчивое внимание стражи. Поравнявшись с одним из зеркал, украшавших лестничный пролет, Оника бросила мимолетный взгляд на свое отражение. Лиловое платье, одно из немногих, что появились на утро в шкафу, напомнило ей об эксцентричном укротителе молнии, наслаждающегося сейчас жизнью гражданина Республики. Как глубоко она старалась спрятать воспоминания о сотворенном ею, прикрыв их игрой в служанку и поисками ответов? Совсем скоро ей предстояло встретиться лицом к лицу со своими грехами и раскаяньем, и мысли об этом будоражили кровь.

Церковники, охраняющие Кристара, уже стояли на своем посту. Но кроме брата внутри уже их общих с Оникой комнат были и другие. Горничная хлопотала у стола, а на стуле спиной к двери сидел Зоревар. Обернувшись, он окатил девушку взглядом, который она не смогла истолковать. В нем перемешалось удивление, осознание и что-то еще, затягивающее их рассеянной поволокой. Оника вспомнила, как на торжестве Зоревар опустошал бокал за бокалом, стараясь победить выносливость тела церковника.

– Я хотел поговорить с тобой наедине, – тихо произнес Зоревар, вернувшись к расположившемуся напротив Кристару.

– Не понимаю. У меня нет тайн от Рони и ты можешь быть по-прежнему откровенен. Если, конечно же, ты не хочешь, чтобы вместо занятия чем-то приятным, я потратил ночь на пересказ содержания нашей беседы моей половинке.

Оника с трудом сдержала смех, немало удивившись той непринужденности, с которой брат заговорил о вводящей его доселе в ступор теме.

– Ни в коем разе, – буркнул Зоревар, следя за севшей рядом с Кристаром девушкой.

Фаршированная яблоками утка блестела маслянистой золотой коркой, вместе с отварным картофелем наполняла комнату пробуждающими аппетит ароматами. Оника чувствовала напряжение, застывшее на кончике ножа в руке церковника. Словно пробудившись ото сна, Зоревар отвел от девушки взгляд и начал разделывать птицу.

– Ситуация с этими тварями ухудшается, – острый нож вспарывал пускающее сок мясо. – Три дня назад они напали на Берилон. Церковникам удалось сдерживать их, пока не подоспели силы Ордена. Неприятно признавать, но против большинства этих существ бойцы Церкви бессильны. Ни оружие, ни прямые удары не пробивают их броню. Конечно, есть среди них и покрытые относительно мягкой чешуей, а не костными пластинами. С ними справиться легче, если эти юркие гады не опередят тебя и не вонзят клыки в горло.

Оника переглянулась с Кристаром. Хотела бы она знать, какие мысли он скрывает, но пока здесь Зоревар, стоило помалкивать.

– Вынужден признать, Смиренные – единственные, кто может оказывать достойное сопротивление набегам тварей. Даже монстрам не устоять против обрушивающейся на голову горы.

– А что говорит Третий советник? Он изучил тех существ, что напали на дворец?

– Да, есть кое-что, но это подтверждают и донесения с материка, – Зоревар помедлил, прежде чем продолжить. – Не единожды замечено, что твари обладают зачатками стихийной магии.

– Невозможно!

– Я и сам этому не рад. Несколько разведывательных отрядов, которые пытались отыскать, откуда появляются звери, сообщали о непохожих на ранее виданных существ, которых сопровождали явления, выглядевшие не иначе, как покорение стихий. Будто бы их силы и брони было недостаточно! Меня посещают мысли, что это мстительный дух Проклятого вернулся в телах чудищ, чтобы на этот раз завершить начатое и погрузить мир в пучину ужаса. Прости.

Зоревар посмотрел на шрам, который девушка почему-то не спрятала под лентой.

– Все в порядке, – оторвавшись от трапезы, улыбнулась Оника. – Мне не за что любить человека, принесшего столько бед всем людям и очернившего кровь таких, как я.

– Что намерена делать госпожа Лиссиа? – Кристар предпочел вернуть разговор в старое русло. Он устал от фальши и не хотел больше видеть, как сестра лжет.

– Она не оставляет попыток разобраться в происходящем. Искать логово тварей – одна из немногих вещей, что могут делать церковники, пока Орден Смиренных стал основной силой сопротивления нашествию. Но то, что звери появляются просто из воздуха, не может не наталкивать на неутешительные догадки.

Зоревар замолчал, задумавшись над тремя картофелинами в его тарелке. С прошлого вечера он так и не смог притронуться к еде, сытый тяжелыми размышлениями. Даже не попробовав утку и гарнир, Зоревар дождался окончания ужина и, поблагодарив за приятную компанию, вышел вон.

– Это ревность, – пояснил Кристар в ответ на недоумевающий взгляд сестры. Он вытер руки холщовой салфеткой и отпустил убравшую со стола служанку до следующего дня. Подошел к окну и посмотрел вниз, где у подножья дворца несли службу двое церковников. Покачал головой. – Сейчас каждый боец на счету, а они тратят ресурсы, чтобы сторожить меня.

– Тут сложно сказать, что важнее для безопасности государства.

– Откуда только берутся эти существа? – он сокрушенно опустил плечи. – Сначала из-за них тебе пришлось раскрыться и получить эту отвратительную метку, потом они ранили Зоревара. Слишком много бед и ни одного объяснения.

– Ошибаешься. Объяснение есть. Я не могу сказать, откуда они приходят, но знаю почему. Готов к еще одной ночи историй?

Когда закатное зарево растворилось в облаках, и Кристар задвинул шторы, Оника начала свой рассказ.

– В то, что я расскажу, трудно поверить, и доказать правдивость своих слов мне нечем, но именно в них содержится вся суть силы Первого мага и угроза, которая все эти годы была совсем рядом. Ты все поймешь, если будешь слушать внимательно и не задавать вопросы раньше времени, – Кристар кивнул. – Дело в том, что спасти тебя в день мятежа мне удалось лишь со второго раза. В первый же я действовала иначе и допустила ошибку, стоившую тебе жизни.

Пустившись в долгий пересказ событий, случившихся после мятежа в ином временном витке, Оника отдалась на растерзание вихрю воспоминаний, перерастающих в безудержный шквал вернувшихся из прошлого чувств и эмоций. Она словно опять оказалась один на один с силой Первого мага, поддалась его безумию, просочившемуся из прошлого.

Вынырнув из темного омута воспоминаний, она обнаружила себя в объятиях брата, упирающегося подбородком ей в макушку. Ладони Оники, сгребшие простынь, были влажными, а в груди щемило от фантомной боли, никогда не касавшейся тела, но поразившей разум.

– Успокойся, все хорошо, – шептал Кристар, едва не дрожа от холода, исходящего от сестры.

– Извини, – опомнившись, Оника взяла силу под контроль. Перед ее глазами все еще стояла армия Республики, а пальцы чувствовали дрожь пробуждающихся недр земли. – Теперь тебе известно все от начала и до конца. Похоже, у меня больше не осталось ни одной даже самой захудалой тайны.

– Разве это плохо? Мне нужно поразмыслить над всем этим, а тебе лучше отдохнуть.

Кристар укутал сестру в одеяло, сам же выбрался из постели и, взяв одну из книг, не покидавшую его комнату уже несколько лет, забрался с ногами в кресло. На полях желтых страниц вились ветви терновника, и пестрые птицы клевали ягоды, перелетали от главы к главе, содержащих жизнеописание первых магов и родоначальника их силы.

В следующий раз он заговорил с Оникой об их предке спустя два дня, когда после нескольких часов поисков в библиотеке она вернулась в покои сообщить брату, что и в оставшихся книгах нет ни слова о том, как избавить его от жука Данмиру.

– Погоди, меня посетила одна идея, – Кристар возбужденно постукивал пальцами по обложке книги, от которой он не отрывался последние дни. – Когда ты спросила Первого мага о паразите, он ответил, что дал тебе все необходимое для решения этой проблемы. Кроме того, он упомянул свою силу, что теперь принадлежит тебе. Ты могла что-то перепутать?

– Нет, стоит мне только подумать об этом, и я отчетливо слышу голос Мориуса и всю нашу беседу.

– Замечательно, – Кристар улыбнулся. Близость к загадкам магии будоражило его сознание. – Мы не смогли найти ничего особенного, кроме общих сведений о жуке, но что, если их вполне достаточно?

– Ты перенял у меня дурную привычку напускать туман, – заметила Оника. – Выкладывай, что за озарение у тебя случилось.

– Что известно о жуках Данмиру и отличает их от всех остальных паразитов? – девушка вздохнула, поняв, что брат слишком возбужден своей находкой.

– Они могут полностью подавить способности любого мага, – Оника пожала плечами.

– Да! Мало того, они никогда не нападают на людей, не обладающих магическими способностями! – глаза Кристара внезапно загорелись еще ярче, когда он пришел к другой гениальной на его взгляд идее. – Точно, почему никто раньше не догадался использовать этих насекомых, чтобы обнаруживать скрывающих свою силу магов? Обладая определенными талантами, можно ввести в заблуждение ментального мага, как ты и сделала в случае с Первым советником, но, если бы он использовал жука Данмиру, твой секрет был бы сразу же раскрыт!

– Повезло, что о благонадежности слуг заботится Ульен, а не ты, – проворчала девушка. – Может, ты все же перейдешь к делу, а не будешь изобретать способы разоблачения магов?

– Прости, это все так захватывающе, что…, – глянув на помрачневшую сестру, Кристар взял себя в руки. – Я хочу сказать, что Данмиру знают, кто укротитель стихии, а кто нет. Они питаются магической энергией, она же их и приманивает. Если человек-носитель умирает, паразит оставляет его тело в поисках нового хозяина.

– Предлагаешь убить тебя, чтобы жук сам вылез? Чем-то мне эта идея не нравится. Да, у меня получилось отрастить отцу руку, но возвращение из мертвых – это уж слишком.

– Да выслушай же ты меня! – Кристар схватил сестру за предплечья и притянул к себе. – Не нужно никого убивать. Я думаю, что, если энергия во мне, которой питается паразит, исчезнет, ему придется искать себе новую кормушку!

– И как мы это сделаем?

– Я не просто так переспрашивал о сказанном тебе Первым магом. Я всегда увлекался историей укрощения стихий, а труд, в котором написано про самые истоки силы магов, я выпросил у господина Шарафа в подарок на день рождения. Там в одной из глав приводится описание всех чудес, что сотворил Первый маг, пока люди Огнедола не ополчились на него. Он наделял силой других, но даже столь великий человек совершал ошибки. Когда становилось понятно, что силу укротителя стихии получил недостойный, Первый маг забирал ее. А раз все его способности теперь передались нам, можно попытаться повторить тот же трюк.

– Забрать твою силу, – скептически повторила Оника. – Кристар, ты – безумец. И куда, по-твоему, она перекочует? Я уже владела всеми четырьмя стихиями, и больше как-то не хочется.

– Не так, – Кристар рассмеялся. – По правде сказать, мне и самому не хотелось бы утратить силу повелевать силами природы, так ни разу и не прибегнув к ней. Хоть меня и пугает перспектива укрощать камень или, что еще хуже, огонь. Будь моя воля, я бы обменялся с тобой на безобидную воду и ветер. Ай! Больно же!

Кристар потер руку в месте, где его довольно ощутимо ущипнула сестра. По коже разливался колючий холодок.

– Я тебе покажу «безобидную воду и ветер», если ты сейчас же не соберешься и не закончишь мысль.

– Если Первый обладал волей лишать других магических сил, значит просто забрать энергию укротителя ему не должно было составлять особого труда. Со временем она вернется, но нам нужно продержать это состояние до тех пор, пока паразит не поймет, что здесь ему больше нечем поживиться.

– Звучит неплохо. Если бы я только представляла, как это сделать.

– Разве это не то же самое, что отдать свою энергию, только наоборот?

Кристар с прищуром посмотрел на сестру. Его слов было достаточно, чтобы Оника вспомнила ту часть своих странствий, где наткнулась на магов Республики и исцелила раны Люфира, что выглядело и ощущалось нею, как передача собственных запасов энергии.

– Допустим, я попытаюсь сделать это.

– Так давай, чего ты ждешь?

– Сейчас?!

– Я устал думать об этом и хочу знать, прав я или нет.

Кивнув, Оника села на край кровати и позвала брата к себе, взяла его за руки. В это время Ульен находился в другом крыле дворца и не должен был почувствовать, что кто-то коснулся магических сил.

Прикрыв веки, девушка хотела вернуться в те ощущения, когда она передавала свои силы Люфиру, и представить, что было бы, поступай она наоборот. Она силилась отыскать в сидящем напротив брате плотные витки энергии так же, как Мешери учил ее стирать границы тела, становиться единым с миром вокруг сгустком силы и в то же время обособленным от него.

Оника впилась пальцами в кисти брата, когда ее неожиданно охватило головокружение человека, внезапно оказавшегося на краю пропасти. Внутри глубокого ущелья бурлила энергия, агрессивная и неукротимая. Девушка знала ее, помнила, как сила брата заполнила ее в первый раз, подчинила своей воле и заразила неистовством огня и непреклонностью камня.

Сначала энергия больно обожгла ее, но, разорвав оберегающий Онику барьер собственной силы, хлынула в руки, заражая все ее естество эйфорией.

– Я чувствую, чувствую! – Кристар сжал руки сестры в ответ. – Такое странное щекочущее ощущение. У тебя получается!

Близость большей силы на секунды затуманила разум Оники, жаждущей получить еще больше, но голос Кристара вернул ей здравость рассудка. Она открыла глаза и отпустила руки брата, спрятала свои в складках платья.

– Почему ты остановилась?

– Мы же хотели только попробовать. И теперь знаем, что это вариант, который вполне может сработать, если паразит действительно решит оставить твое тело, – Оника еще ощущала волнение в груди от разгулявшейся внутри силы. – И, если это случится, Кристар, ментальный маг, связанный с жуком, узнает об этом. Мы уже не сможем находиться во дворце. Тебе придется пойти со мной, и дороги назад уже не будет. Я рассказала тебе все о своей жизни и мире, в котором я живу. В прошлый раз я приняла решение за тебя, не подумав о том, что дворец – это вся твоя жизнь. Я хотела вернуть брата и не на миг не задумывалась о том, чего желал ты сам. И пусть тогда все не заладилось из-за паразита, о котором никто не знал, но, мне кажется, жук стал всего лишь брешью, что первой дала течь. Я не хочу повторять прошлых ошибок. Ты сам должен решить, хочешь ли ты остаться здесь или пойти со мной.

Кристар, не ожидавший от сестры подобных слов, растерянно молчал. Он думал, что, преодолев такой путь, она не станет медлить, когда появится шанс покинуть дворец, и только теперь осознал, насколько глубокий след в душе Оники оставило произошедшее с ней в другом временном витке.

– У тебя есть время. Даже если ты выберешь второе, нужно дождаться дня, когда Арнора продемонстрирует отцу твою сохранность. Из года в год даты одни и те же, и осталось чуть больше недели. Если сбежать раньше, боюсь, что это может привести к новому конфликту, а противоборство Ордена с Церковью – последнее, что сейчас нужно Огнедолу. Решение за тобой, Кристар – что и когда. Я не буду торопить тебя и убеждать в чем-либо. В конце концов, во дворце тепло, хорошо кормят, и мне нет нужды спать в комнате для служанок.

Оника рассмеялась, стараясь снять напряжение. Она не знала, дает ли она отсрочку Кристару или же себе, желая отложить пугающий ее момент, когда брат озвучит свое решение. Прожив во дворце долгую зиму, Оника не была уверена, что восхищения магией и сомнительной судьбой отступника будет достаточно, чтобы юноша отказался от удобств прежней жизни.

Она онемела, когда Кристар прижал ее к себе и поцеловал в лоб.

* * *

Пробудившееся от зимней спячки, солнце щедро грело землю, разгоняло таящий снег по ярам и пригоркам. Редкие облака, медленно разрываемые на лоскуты порывами ветра, плыли по небу, своим видом навевали необъяснимое чувство тоски.

Здесь, под сенью соснового бора притаились белые сугробы, хранящие следы навестивших их людей. Их было двое, как и всегда: два высоких тонких силуэта на краю скалы, в трепещущих на ветру плащах, дожидающиеся третьего. Как и было договорено, Командор Ордена приходил один.

С приближением Сапфировой Маски Ульен отошел в сторону, замер среди дрожащих игольчатых ветвей. Первого советника злила неприступность разума мага. Он мог заставить его испытать невообразимую боль, но мысли Командора оставались скрытыми за непреодолимой стеной.

– Рада, что ты нашел время, – Арнора сняла капюшон, и ветер тут же растрепал собранные фигурной заколкой волосы. – Я ценю все, что Орден делает для Огнедола в эти тревожные дни.

Фардн смерил женщину взглядом. Она наслаждалась каждым мгновением их встреч, купалась в ощущении собственного превосходства.

– Ты слишком беспокоишься и зря не доверяешь мне. Погляди сам – мальчик цел и здоров, и, больше того, я думаю, что он вполне счастлив.

Магу не нужно было приглашение Всевидящей Матери, чтобы прикоснуться к стоящей на треноге подзорной трубе. Фардн знал, зачем он здесь и на что имеет право и без слов следующей за ним по пятам женщины. Со скалистого отрога открывался вид на озеро и стоящий на его берегу дворец, сверкающий в лучах весеннего солнца.

Подзорная труба смотрела прямо в сад, пока еще серый и безликий, но Фардна интересовало не это. Все его внимание было приковано к юноше, сидевшему на чаше фонтана под неизменным контролем церковников. Он улыбался, слушая мелодии, наигрываемые на дудке, расположившейся рядом девушкой. Узнав в ней свою дочь, Фардн порадовался, что его эмоции скрыты под непроницаемой маской.

– Как видишь, я выполняю условия нашего соглашения, – с приторными нотками снисходительности сказала Арнора, когда Командор отстранился от подзорной трубы. – Кто бы мог подумать, всего один мальчик, сам того не подозревая, хранит мир в целом государстве. Тебе не стоит волноваться за сына, Фардн. Он не знает нужды, с ним обращаются, как с особой благородных кровей, и во всем дворце не сыскать человека, пожелавшего бы навредить ему. Пока ты делаешь, что велено, конечно.

Арнора улыбнулась, бросила короткий взгляд на застывшего среди деревьев Первого советника. Он хорошо знал, как фальшиво спокойствие женщины, старательно изображающей торжество победителя. Всевидящей Матери было не скрыть от ментального мага, что она имела неосторожность привязаться к своему воспитаннику. Арнора надеялась, что, как и пятнадцать лет назад, ей достанет воли отвергнуть часть себя во имя государства. Но, если годы все же смягчили ее сердце и подточили твердость ее воли, Ульен был тем, кто обязался действовать бесстрастно в случае необходимости.

Они стояли друг напротив друга, каждый скрывая свою суть: Арнора – за безукоризненной улыбкой, Фардн – за вобравшей всю зелень вечернего леса маской.

– Сними ее, – не скрывая надменности, велела женщина. Командор не пошевелился, стараясь подавить вспыхнувшее внутри пламя ярости. – Чего стоишь? Твоя обязанность – исполнять мои приказы. Так сними же ее!

Противиться и дальше было глупо. Арнора привыкла получать от Командора Ордена все, что пожелает, и любое сопротивление не имело смысла – все козыри были в руках ненавистной ему женщины.

Фардн поднес руку к лицу, и каменная маска, отпущенная сознанием мага на волю, тяжело упала в ладонь. Четыре старых шрама обезображивали лицо мага, расползались по чертам неровными косыми спайками. Исказив линии носа и губ, глубокие порезы навсегда лишили левый глаз зрения.

– Как жаль, – к ядовитому сочувствию прибавились прикоснувшиеся к рубцам пальцы женщины. – Это было лишним, но ты сам виноват в своих бедах. Созданный Церковью мир не был идеален, но разве стоило его крушить? Этот мятежный дух в вас, родившийся из способности попрать силы природы, – если его не подчинить, не контролировать, он несет только разрушение и боль. Не только людям вокруг, но и вам самим.

Арнора убрала руку от лица Командора и направилась к ожидающему ее Ульену.

– Ровно через полгода, Фардн. А теперь возвращайся к своим обязанностям и разберись, наконец, с этим звериным нашествием.

Сапфировая маска вернулась на свое место, не успев забыть тепло человеческой кожи. Солнечный свет тонул в зеленых изгибах, опускался на самое дно, чтобы однажды пробудиться и вырваться на свободу неистовым огнем.

* * *

Легкое алое платье, совсем не подходящее для прогулок ранней весной, ярким пятном маячило среди пустивших почки деревьев. Из-под ажурной юбки выглядывали белые коленки. Ветер перебирал короткие, как у мальчишки, волосы, скрывавшие замысловатую татуировку. Черные тонкие линии спускались по лбу, подчеркивали линию бровей и спиралью скручивались на висках, озорно оттопырив кончики. Подвижные губы растягивались в улыбке, проявляя ямочки на щеках, тогда как серые глаза пытливо смотрели на мир, страстно желая раскрыть все его тайны.

Дата, когда Арнора позволяла Сапфировой Маске увидеть сына, прошла. Тогда Оника не без улыбки встретила пришедшую ровно в срок горничную, сообщившую, что ей поручено полностью освежить покои, тогда как молодая чета может насладиться первым теплом в саду. День подошел к своему концу, но ни вечером, ни с новым рассветом Кристар так и не заикнулся о своем решении. Как и обещала, Оника не беспокоила брата вопросами и продолжала играть роль одной из придворных дам, регулярно посещала занятия по шитью и поэзии, приветливо улыбалась иногда заглядывавшему на ужин Зоревару.

Со временем Оника начала думать, что брат не хочет покидать дворец и расставаться с важными для него людьми, и пытается собраться с храбростью, чтобы сообщить это ей. Она окончательно уверилась в своих догадках в день приезда сестры и младшей дочери Арноры, когда привлекающая взгляды девочка, не внимая просьбам Лиссии вести себя подобающе, пробежала по аллее и повисла на шее закружившего ее Кристара.

– Как ты выросла, Эльса, только посмотри! – он поставил девочку на землю. – Четыре года прошло. Кто бы мог подумать, что ты станешь так…

– Похожа на мальчишку? – Эльса перебила его и взлохматила свои волосы. – Пришлось сбрить косы, чтобы мастера смогли нанести узор. Слава Небесам, мне дозволено отрастить их снова.

– Ты прекрасна и без своих кос, – Кристар, чувствуя неловкость, взглянул на стоящую в стороне у фонтана Онику, со сдержанной улыбкой наблюдавшую за встречей. Излучающая жизнелюбие и радость девочка чем-то напоминала ей Мелиссу. – Эльса, я хочу познакомить тебя с Рони, моей супругой.

Кристар едва не произнес «сестра». В груди застрял неприятный комок: он принимал ложь обитателям дворца как необходимость, но обманывать подругу детства оказалось в разы сложнее.

– Это честь для меня, познакомиться с вами, – Оника склонилась в поклоне, когда ее затылок пронзила боль, а перед глазами все поплыло.

Дыхание сперло от чужого разума, нагло ворвавшегося в ее сознание, раскидывающего в разные стороны старательно созданную личность бывшей горничной Рони. Вторженец жадно перерывал ложные воспоминания, метался из угла в угол в поисках сокровенных тайн. Раз за разом сила билась о неприступное сознание Оники, вызывала приступы головокружения. В носу защекотало, и на поднесенной к лицу ладони остались капли крови.

– Эльса, что ты делаешь?! – Кристар кинулся к сестре.

Стоя у входа во дворец вместе с Арнорой, Лиссия внимательно следила за происходящим у фонтана. Она была полностью осведомлена о девушке-маге и давно проверила ее сознание, не найдя ничего, что не было бы известно Первому советнику и Всевидящей Матери.

– Прости, я не хотела! – девочка прикусила губу, и боль сразу же покинула голову Оники. – Я плохо контролирую свою силу, когда волнуюсь. Мне так жаль, прости, пожалуйста.

– Вам не стоит извиняться, я в порядке, – прикладывая к носу предложенный братом платок, Оника заглянула в глубину серых глаз, в чьем пристальном внимании читалась правда. За очаровывающей улыбкой и красноречивым раскаянием, Эльса прятала не терпящее запретов нутро ментального мага.

– Я отведу тебя в комнату.

– Нет, говорю же, все хорошо. Просто нужно немного посидеть. Не беспокойся, правда, – Оника многозначительно посмотрела на брата и присела на край чаши тихо шумевшего фонтана.

Время от времени поглядывая на красные пятна на платке, Оника прислушивалась к беседе ходящего кругами брата и Эльсы. Он был искренне рад видеть младшую дочь Арноры, и улыбка на его лице заставляла злость на юную магессу утихнуть, сменяла ее усталой грустью. Куда не посмотри, ее окружали церковники: стража, не отходящая от Кристара, его собеседница, Всевидящая Мать, разговаривающая с сестрой. Оника окончательно запуталась в своем отношении к ним, вобравшем в себя воспоминания о мирном сосуществовании магов и церковников, и ту неприязнь, что только росла между ними в действительности.

Звон стекла и осыпающихся камней заставили всех поднять головы. Солнечный свет и блеск крыш и фресок слепили глаза, а зов трубы слился с торжествующим воем Потусторонних, скользящих вниз по стене дворца. Когти обрывали лепнину прямо на головы Лиссии и Арноры.

– Что за идиотская традиция, – выругалась Оника.

Церковники схватили Кристара и потащили подальше от опасности, прекрасно зная свою первоочередную задачу.

– Отойди! – Лиссиа втолкнула сестру в открытую дверь.

Пропев тоскливую песнь, тонкий клинок покинул ножны, сверкнул на солнце. Оника не знала, из чего выкован меч, но даже на расстоянии ощущала исходящую от него угрозу. Не выпуская хищников из поля зрения, она стала пятиться за увлекаемым глубже в сад братом.

Сжавшись в пружину, один из хищников растянулся в прыжке, сблизился с одинокой целью, излучающей заманчивую смесь энергий.

– Что ты встала?! – прокричала Лиссиа, которой достался второй зверь, плотоядно хлещущий по ветру двумя языками. Женщина уже встречалась с этими тварями и знала, что их яд не уступал по силе яду хассов.

Эльса отскочила в сторону, не давая зверю схватить ее лапами. Кислое дыхание обдало девочку с ног до головы, но та бесстрашно смотрела во влажные зеленые глаза.

– Ты подчинишься! – твердо сказала она и обрушила на сознание зверя всю свою мощь.

Сила Эльсы росла с каждым днем, но, при каждой встрече с Потусторонними, девочке, как и другим ментальным магам, не удавалось остановить хищников и тем более подчинить их своей воле. Однако дочь Арноры верила, что ей достанет сил сделать это, когда рядом будет находиться человек, которого она захочет защитить.

– Назад! Отступи! – прокричала Лиссиа.

Зверь фыркал и прижимал голову к земле, невольно отступал назад. Он не ожидал, что маленький человек окажется настолько сильным. Рыча и царапая землю когтями, он упорно сопротивлялся давлению.

Ликующая улыбка появилась на лице Эльсы, когда тварь отступила еще на шаг, зло огрызаясь на каждый ментальный удар. Окрыленная успехом, девочка продолжала напирать, и только Оника заметила, когда в озлобленном взгляде зверя произошел перелом.

Вода в фонтане вздрогнула и, выстрелив в сторону, ударила Эльсу в грудь и отбросила назад. Пасть твари схватила воздух, где еще мгновение назад стояла дочь Арноры. Вода взвилась толстым хлыстом и полоснула зверя по морде, обволокла ее, забралась в ходящие ходуном ноздри.

– Эльса! – крикнула Лиссиа.

Улучив удобный момент, она нырнула под доставшегося ей зверя и снизу насадила морду своего противника на меч. Когда тварь забилась в предсмертных судорогах, яд из разорванных желез брызнул из раны вперемешку с кровью.

Оника встала между оставшимся в живых взбешенным зверем и Эльсой, чувствуя бурление парящей в воздухе воды. Она не помнила, когда делала столь долгие перерывы в укрощении стихии, и теперь ее движения огрубели, а атаки стали жестче. До ее слуха донесся топот приближающихся церковников и мерное постукивание тростью.

Покрывшая морду зверя вода выпустила щупальца, и те пронзили выпуклые глаза. Истошный вопль встряхнул деревья, пронесся по улицам Берилона, где жители с тревогой поглядывали в сторону дворца и спешили укрыться в домах.

Мечущийся в истерии хищник стал легкой целью для подоспевших церковников, один из которых повинуясь приказу Лиссии, заломил руки Онике и намеревался оглушить укротительницу воды, когда Ульен мыслью удержал его руку:

– Ты не ударишь законную супругу господина Кристара, – ровный голос Первого советника прозвучал будоражаще спокойно на фоне булькающей крови убитого зверя. – Отвести ее в покои и поставить стражу. Ты нарушила поставленные условия, и я запрещаю тебе покидать свои комнаты.

Оника смиренно склонила голову. Такой исход был даже лучше, чем она ожидала.

– Ты с ума сошел?! Позволишь магу и дальше разгуливать по дворцу? – Лиссиа налетела на старика, но тот только смерил ее бесстрастным взглядом.

– Пока я остаюсь Первым советником госпожи Арноры, ответственным за эту укротительницу стихии, мне определять, где ей быть. Девушка будет взята под стражу до завтрашнего дня, когда Собрание решит ее судьбу. Сегодня и без этого достаточно забот.

– Это безумие, – Лиссиа знала об условиях, на которых Оника осталась во дворце, и даже спасение дочери Арноры не оправдывало того, что она пошла против слова Всевидящей Матери.

– Я полагал, что ты должна быть сознательнее своей сестры, – слова Ульена стали пощечиной для женщины. В такие моменты Лиссиа понимала, что младших сестер Всевидящих Матерей отправляли в корпус церковников не только, чтобы сделать из них Командующих, но и чтобы предотвратить семейные распри.

* * *

Оника обернулась, когда Кристар влетел в комнату с испуганным взглядом. Плотно закрыв дверь, он ринулся к сестре, схватил ее за плечи и легонько встряхнул.

– Что же ты наделала?!

– Если бы я не вмешалась, зверь откусил бы самонадеянной девчонке голову. А может и проглотил бы целиком. Считаешь, мне следовало остаться в стороне?

– Ты же знала, что тебе запрещено использовать свою силу! Время до завтра, данное Первым советником, всего лишь отсрочка. Собрание однозначно потребует выгнать тебя из дворца, и хорошо, если они не захотят устроить показательное наказание. Ты знала это и все равно полезла в бой. Зачем?! – Кристар еще раз встряхнул сестру, не находя в той и капли обеспокоенности.

– Это же очевидно, – Оника мягко высвободилась из рук брата и отошла к окну. – Нравится мне это или нет, но Зоревар, Миала, Эльса, даже Арнора – твоя семья. Я очень хорошо помню, каково это – потерять брата, которого я и не знала вовсе. А что уж говорить о людях, которые были важной частью твоей жизни? Не хочу, чтобы ты ощутил ту же боль от потери близкого человека, что и я. Мы так больше и не говорили о будущем, но, боюсь, времени не осталось. Ты знаешь это место, но все вокруг чуждо мне. И если ты можешь остаться, то мне самое время уходить. Я вернусь к отцу и поговорю с ним. Не думаю, что он легко смирится с твоим выбором, но сейчас первоочередная задача – исправить последствия путешествий во времени. А там, кто знает, может, не только мир, но и мы сами станем другими.

Солнце клонилось к горизонту, превратив стражу на стене в сверкающие факелы. Ветви деревьев кончиками цеплялись за уходящее тепло. Хвостатые тени ползли по саду, пятнами синего неба собирались в лужах у фонтана.

– Сбежим сегодня, – слова брата на мгновение потрясли Онику. – Ты же сама сказала, что тянуть больше нельзя. Если бежать, то сейчас. После четырех лет разлуки я наконец смог увидеть Эльсу, и теперь пора отпустить всех тех, кого ты назвала. Я хочу быть тем, кем рожден, а не декоративной птицей в клетке. Хочу увидеть твой мир и стать его частью. Прости, что так долго тянул с ответом.

– Ты уверен? Если все получится, ты станешь отступником, на которого наверняка устроят охоту. Больше не будет ни мягкой постели, ни горничных, ни вечерних бесед с Зореваром.

– Я боялся, что вещи, через которые ты прошла, оставили след, из-за которых ты могла совершить поступки, которые я не смогу принять. Но теперь я вижу, что это не так. И с радостью последую за своей сестрой.

Оника кивнула.

– Тогда нам нужно дождаться темноты. Я знаю, как покинуть дворец и не поднять шумиху.

Когда небо померкло, на кровати лежала аккуратно сложенная рубаха и штаны. Оника закуталась в плед и взяла Кристара за руки. Получив одобрительный кивок, она начала забирать себе его энергию. Больше всего ее беспокоила целостность ее рассудка в момент, когда силы станет слишком много, ведь энергия несла в себе отпечаток огненной магии, способной одурманить разум.

– Это становится неприятным, – заметил Кристар, когда чувство душевного опустошения стало сдавливать грудь.

– Только треть, – шепотом ответила девушка. Ее руки дрожали от поглощенной энергии, объемы которой были поистине колоссальны.

– Ты справишься?

– Справлюсь, не мешай, – Оника вцепилась в руки брата, чтобы не потерять сознание и не впасть в беспамятство.

Секунды стали складываться в минуты, когда она поняла, что ее состояние не ухудшается. Ее суть приняла энергию брата, обратила в свою собственную, наполнила силой.

– Я начинаю сомневаться, что это поможет, а не убьет меня, – пожаловался Кристар. Пустота в душе разрасталась, покрывала все вязким налетом апатии.

– Еще немного. Твое тело быстро восстанавливает утраченное. Чудовищно быстро. У меня уже переизбыток энергии, а тебя еще нужно продержать в этом состоянии. Не ной.

Не желая мешать сестре, Кристар сосредоточился на ставших ледяными руках девушки, чьи прикосновения становились болезненными. Он старательно прогонял из головы меланхоличные мысли, зная, что они всего лишь результат потери энергии, когда загривок обожгло раскаленной иглой.

– Кажется, получается, – морщась, пробормотал Кристар. Он рефлекторно хотел прикоснуться к шее, но руки сестры держали его мертвой хваткой.

– Терпи. Ты был прав. С такими запасами энергии паразит пристрастился к постоянной кормежке. Полчаса без подпитки пришлись ему не по духу. Наклони голову.

Кристар склонился к кровати, уперся лбом в одеяло и закрыл глаза. Душевная слабость была так велика, что даже не проходящая боль стала ему безразлична.

Оника наблюдала, как на шее брата вздулся крохотный бугорок, сердцевина которого начала темнеть, пока кожа вокруг не покраснела. Паразит прогрыз себе путь изнутри и теперь медленно высовывал лапку за лапкой, пока целиком не выбрался наружу, размером не больше фруктовой мошки, весь блестящий от крови.

Отпустив руки брата, Оника поймала жука в воздушную воронку и осторожно перенесла в дальний угол комнаты. Если паразит погибнет, скорее всего, связанный с ним ментальный маг тут же узнает об этом.

– Теперь, чтобы добраться до тебя, им придется явиться лично. Вставай, сейчас нельзя медлить.

Оника спрыгнула с кровати, оставив брата потирать зудящую шею. В открытое ею окно ворвалась прохлада и сырость туманной ночи, мигом забралась под покрывало.

– Возьми вещи и жди меня здесь, – обернувшись, Оника улыбнулась брату. – Доверься мне и держи рот закрытым, что бы не случилось.

Тяжелая ткань соскользнула с невидимых плеч и Кристар, сжимая в руках ботинки сестры и подготовленную одежду, замер у окна, с тревогой поглядывая на дверь. Зная историю Оники, он ни на миг не сомневался в ее умениях, но с трудом мог представить, как им удастся сбежать.

Ворвавшийся в комнату ураганный ветер растрепал занавеси и разбросал бумаги, вытолкнул Кристара в окно. Этажи промелькнули мимо него темными лицами окон, и ветер подхватил его, замедлив падение. Стоило Кристару коснуться земли, как над его головой сомкнулось непроницаемое полотно тумана. Плащ выскользнул из его рук, принял очертания человеческого тела.

Оника поймала брата за руку и потянула за собой в непроглядный мрак. Каблук встал на что-то мягкое, и Кристар, с зародившимся в душе недобрым предчувствием, опустил взгляд. Из белесых клубов тумана выглядывала бесчувственная рука стражника, дежурившего под окнами воспитанника Арноры.

– Ты…, – ему стало жутко. Рука, которую держала сестра, взмокла.

– Они просто без сознания, – прошептала Оника и с силой потянула брата за собой, заставляя выйти из оцепенения.

Воздух насквозь пропитался влагой, собирающейся на ветвях и фигурных камнях, украшавших сад. Со стены доносились шаги патрульных и позвякивание брони.

Кристар в жизни не видел столь густого тумана и не представлял, как Оника разбирает путь. Она уверенно волокла брата через сад прочь от дворца, бесшумно ступая босыми ногами. Юноша подался назад, когда серый камень оборонной стены навис над ним. Журчание ручья, преследовавшее их всю дорогу, теперь звучало совсем рядом.

Оника первой вошла в расширяющийся у стены ручей и поманила брата следом.

– Ты попала во дворец этим путем? – Кристару пришлось пригнуться, чтобы не стукнуться головой о низкую арку. Обувь и штаны промокли насквозь, холод карабкался вверх по ставшей жесткой ткани, лип к коже.

Оника кивнула, упругим потоком воды спиливая восстановленную решетку. Она внимательно прислушивалась к голосам, чтобы не упустить момент, когда исчезновение Кристара заметят во дворце.

Юноша придержал решетку и, когда последний прут был перерезан, прислонил ее к стене.

– Ты готов? – поинтересовалась Оника. Кристар взглянул в безмолвную пустошь за стеной и на оставшуюся за спиной величественность дворца, окна которого затерянными огоньками пробивались сквозь вязкий туман.

– Веди.

Под покровом сгустившегося тумана брат с сестрой выбрались на берег озера. Песок лип к одежде Кристара и ногам Оники, впитывал их следы. Кромка воды заледенела, стоило девушке к ней прикоснуться.

– Держись крепче, – Оника ступила на шаткую поверхность ледяной пластины, обжигающей холодом ноги. Она почти не чувствовала стоп, но была слишком увлечена своими чувствами, чтобы обращать внимание на неудобства.

Разрезая водную гладь, ледяной плот ускорял свой ход, подчиняясь воле одержимой восторгом Оники. Она едва сдерживалась, чтобы не выпустить на волю рвущийся из груди ликующий смех. Пробив брешь в течении времени, ей удалось переписать сценарий судьбы и освободить брата из рук Церкви.

Вцепившийся в приподнятый край ледника, Кристар озирался по сторонам, надеясь рассмотреть хоть что-то, но вокруг была только угрожающе черная поверхность озера, прикрытая сгустками тумана.

Песок зашелестел под брюхом плота, который, оставив своих спутников на берегу, оттолкнулся от мели и скрылся во мраке. Затаив дыхание, Кристар смотрел на склонившиеся к нему тяжелые ветви подступившего к самой воде ельника. Запах хвои дурманил. Призывно кричал сыч.

– Никогда не видел ночной бор?

Он впервые столкнулся с очарованием дикой природы и старался представить лес при свете солнца, когда сестра вывела его из грез, легонько толкнув плечом.

– Добро пожаловать в Огнедол, Кристар. Следуй за мной. Пора, наконец, убраться подальше от этого места, – она похлопала брата по спине и ступила на территорию леса. – И кстати, мое настоящее имя – Оника.

Всколыхнувшая прибрежные воды волна слизала с берега человеческие следы.

Кустарник цеплялся за рубаху, мокрая ткань штанов загрубела на промозглом воздухе, но Кристар с удивлением отметил, что не чувствует холода. Приятное тепло растекалось по всему телу, становилось настоящим жаром в ногах и ладонях.

Его глаза привыкли к темноте, но разглядеть что-либо, кроме белеющих щиколоток сестры, не представлялось возможным. Отвлекшись на свои ощущения, Кристар натолкнулся на остановившуюся девушку.

Пока Оника одевалась в прихваченные братом вещи, он рассматривал обступившие их столетние деревья. Ветви склонились к самой земле, испачкав в сырой земле иголки.

– Куда мы идем? – спросил Кристар, когда Оника присела перед ним и, водя рукой над одеждой, начала вытягивать из нее воду.

– На север.

– Север? Почему? Я думал, мы должны вернуться, – юноша замешкался, – даже не знаю куда. Разве нам не нужно связаться с отцом и… почему север?

– Потому что нас будут искать. Нельзя просто взять и заявиться в Орден – подступы к нему будут охраняться с особой тщательностью. Но даже одна дорога туда заняла бы немало дней, так как ты не можешь передвигаться с той же скоростью что и я. Добавь сюда тварей, появляющихся где ни попадя, и то, что ты понятия не имеешь о том, что и как делать со своей силой. Я не смогу защищать тебя все время. Со всеми моими способностями я такой же человек, которому нужен отдых и сон. И я не хочу все потерять из-за того, что отвернусь на минутку. Мы идем туда, где я смогу обучить тебя в достаточной мере, чтобы ты сам мог защитить себя. Поэтому я и хотела, чтобы мы дождались дня, когда отец убедится, что ты во дворце. Если Арнора будет вести себя тихо, он ни о чем не догадается, и у нас будет достаточно времени, прежде чем он что-либо предпримет. Сейчас междоусобицы ни к чему. А теперь пошли. Держись рядом: кто знает, что теперь обитает в лесу.

Для большего спокойствия Оника взяла брата за руку и зашагала по опавшим иголкам и прошлогодней траве. Ветер летел впереди, изучая путь, и возвращался назад, чтобы подбросить лесную подстилку и замести следы.

Ели лезли ветвями в лицо, ухали в высоте совиными голосами. Кристар крепко сжимал потеплевшую руку сестры, даже не заметив, что сам и нагрел ее. Он попытался на ходу зажечь хотя бы крошечный огонек, но прежде чем у него что-либо получилось, Оника, затылком почувствовав действия брата, посоветовала не делать глупостей: достаточно было одной неосторожно вспыхнувшей искры во мгле, чтобы раскрыть их присутствие.

– Как ты еще на ногах держишься? Может, сделаем привал? – любопытство и восхищение, одолевавшее Кристара в начале пути, через несколько часов ходьбы по ночному лесу, полнящемуся шорохами, скрежетом и скрипом трущихся друг о друга засохших ветвей, и внезапными криками птиц, сменилось настороженным вниманием и саднящим страхом.

– Когда узнают, что тебя нет во дворце, если это еще не заметили, церковники обыщут каждый закуток в округе. Чем дальше мы уйдем, тем лучше. Уже устал и хочешь домой? – подначила брата Оника. Она и сама была не прочь отдохнуть, но не подавала виду.

– Стыдно признаться, но это место пугает меня, – Оника почувствовала, как дрогнули пальцы Кристара, когда потревоженная сипуха с шумом покинула ближайшую сосну.

– В этом нет ничего удивительного. Пока что у тебя самосознание простого человека, для которого прогулка в лесу может кончиться сжавшимися на горле челюстями хищника, и страх вполне естественен, – девушка пригнулась, чтобы пройти под низко склонившимися ветвями. – Очень скоро это изменится. Не бойся, я вижу все, что происходит вокруг, и опасность не подберется к нам незамеченной.

Брат с сестрой все больше погружались в глубину елового леса – последней преграды на пути зимних морозов, круглый год рвущихся на материк с Ледового Края.

С рассветом они добрались до кромки ельника, остановились на краю обрыва, неровными зубами скалящегося на мерзлое море. Высокие волны бились о скалы, ветер взлетал вверх по крутому склону, хлестал нежданных гостей по лицу.

Простившись с ночными страхами, Кристар с восторгом смотрел по сторонам, силясь впитать в себя все величие расплескавшегося под ногами моря, теряющейся вдали изрезанной линии утеса и угрюмых елей, чьи узловатые корни торчали над самым обрывом.

Полное восхищения лицо брата напомнило девушке Мелиссу, с таким же детским восторгом глазевшую на солнце и звезды. Оника могла сравнить их чувства лишь с тем моментом, когда впервые увидела Восточный океан.

– Еще успеешь насмотреться, – напомнила о себе Оника. – Нам нужно идти дальше.

– Куда? – Кристар замешкался, но проследив за взглядом сестры, содрогнулся. – Ты верно шутишь!

– Что не так? – изобразив искреннее непонимание, девушка едва сдерживала смех. – Мне легче всего защитить тебя там, где моя сила достигает своего пика.

– И поэтому мы идем в царство вечной безжизненной мерзлоты? – Кристар почесал затылок.

– Думаю, полярные коты и зайцы там точно есть.

– Если ты с самого начала знала, где мы окажемся, почему было не прихватить с собой теплые вещи?

– Огненный маг испугался холода, – Оника усмехнулась и подтолкнула брата к самому краю обрыва. – За окном весна, а вместе с двумя беглецами пропали еще и шубы. Никто бы в жизни не догадался, куда мы направились. Прыгай уже.

Крепко держась за руки, маги ступили в пустоту, где их подхватил ветер и бережно доставил к воде, тут же превратившейся в лед. Сверкающий плот, рассекая волны, направлялся к гигантскому леднику, застившему горизонт.

К соленым брызгам прибавились упавшие с серых облаков снежинки. Когда плот добрался до дрейфующих льдов, черный остов материка уже превратился в едва различимую линию. Многотонные плиты с тихим треском расходились, пропускали путников к заснеженной громаде, возвышающейся над морем куда больше, чем ожидал Кристар.

– Пробирает до самых костей, – прошептал он, не отрывая взгляда от белого исполина.

– Это ты его только видишь, а я могу еще и почувствовать, – согласилась Оника, правя плот среди льдов.

– Там только снег?

– Нет, снег и лед только покрывает камень. Мне не хватает сил оценить, как далеко простирается ледник – будто бы у него и вовсе нет конца. Дальше пойдем пешком.

Холодная вода едва волновалась, нарастала коркой на краях ледников. Попросив брата подождать, Оника опустилась на колени и всмотрелась в свое отражение. Она давно хотела избавиться от обезобразивших кожу рубцов, и теперь, когда ей больше не нужно было прятаться за шрамами, она не могла решиться избавиться от них, зная о боли, что придется испытать.

– Сейчас, еще пару минут, – не оборачиваясь, произнесла она, сжимая острые края льдины.

Вдохнув, она склонилась к самой воде. Холод забирался под кожу, жалил и кусал ее, парализовал разум. Намокшие волосы извивались тонкими черными нитями.

Водяное лезвие впилось в кожу, срезая ее, словно яблочную шкурку. Холод скрыл боль, а глубина поманила Онику, обещая даровать невиданную доселе мощь.

Кристар придержал сестру за плечи, не дав той уйти под воду с головой. Красные клубы наполняли синеву и тут же скрывались из виду, увлекаемые течением на глубину. Несколько алых лоскутков коснулись льда, проникли в него, наполнили недолгим теплом.

Когда соленая вода перестала щекотать раны, Оника вынырнула.

– Поразительно, – Кристар убрал со лба сестры волосы, открывая взору лишенный метки Проклятого лоб. От шрама на щеке тоже не осталось и следа.

– Пойдем, – в голове Оники еще гудело от воспоминания о скрывающейся в ледяной глубине силы водной стихии.

Взбираясь по глубокому снегу, Кристар пытался разглядеть что-либо за созданным Оникой заслоном. За невидимой гранью мел снегопад. Он перемешал небо с землей, закружив мир в неуемном вихре. Раз за разом проваливаясь в снег, Кристар уже едва держался на ногах, следуя за закутавшейся в плащ сестрой. Долгий подъем закончился бескрайней равниной, тонущей в метели.

– Лучше остановиться и переждать пургу, – Оника убрала со лба растрепавшиеся волосы, и устало повела руками, возводя в снегу временное укрытие.

Пока она была занята постройкой снежного убежища, Кристар, не сдержав любопытства, приблизился к самому краю безопасного островка, протянул сквозь него руку, чтобы почувствовать, как снежинки жадно прилипают к коже. Оступившись, он попытался удержаться на ногах, но снег просел под ним, затянул вниз и сбросил в сокрытую за метелью долину.

Кувыркаясь и глотая колючий холод, Кристар рухнул в выросший на его пути сугроб. Оника спустилась к брату, когда тот, отплевываясь, пытался вытряхнуть набившийся за шиворот снег.

– Тебя ни на минуту нельзя оставить без присмотра, – укоризненно произнесла она.

В низине было безветренно и снежинки подолгу кружили в воздухе, прежде чем осесть. Недалеко от склона, по которому скатился Кристар, высился занесенный снегом холм, внутри которого гулял ветер.

– Кажется, ты нашел грот, – Оника ободряюще улыбнулась и, потянув брата за плечо, направилась к возвышенности. – Укроемся там.

– А если там уже прячется полярный кот?

– Тогда ему придется искать себе новое жилье. Держись позади меня и не отходи ни на шаг.

Спустившись в ложе долины, закованное в тонкую ледяную корку, маги тут же провалились под снег, оказались по щиколотки в талой воде. С трудом передвигая ноги, они направились к маячащему невдалеке бугру.

– И почему ты не выбрала более жизнерадостное место?

Оника пропустила жалобу брата мимо ушей. Вода хлюпала в ботинках и казалась теплее воздуха.

– Похоже, под нами находятся горячие источники. Странно, не думала, что Мориус изменил и земли приполярья. Если повезет, внизу будет тепло и сухо. Может быть, там даже растет трава и деревья.

– Откуда им здесь взяться, – проворчал Кристар.

Вход в грот оказался узким и низким и сразу переходил в крутой извилистый спуск. Изнутри лился теплый воздух, растопивший снег у входа и устроивший капель на верхушке горба.

– Больше воодушевления, ты же давно мечтал о передышке, – Оника усмехнулась и первой съехала по выточенному водой проходу.

* * *

Изъеденную чужими снами тесную пещеру, освещало жидкое пламя. Она мерно пульсировало за ветвистой сеткой прозрачного минерала. Огненная жила наполняла грот сухим теплом и многолетней безмятежностью.

Эрхильд выдохнул кольцо сладкого дыма, когда два мага вторглись в его обитель. Легкий аромат трав заполнял грот, обманывал ощущения Оники.

– Ну, и что вы наделали? – сурово спросил старик, задвигал обвислыми бровями и направил потрескавшуюся от времени трубку на незваных гостей. Его голос, хриплый и неровный, прозвучал дико даже для него самого, давно утратившего необходимость говорить с кем-либо. – Только посмотрите, сколько с вас воды натекло. Снимайте свои лапти и поставьте в угол – пусть просохнут.

Эрхильд указал трубкой в сторону, где тесно переплелись золотые сосуды. Приподняв бровь, старик посмотрел на воинственно настроенную девушку, и юношу, растерянно стоящего за ней. Пошамкав губами, Эрхильд самозабвенно потянул из трубки.

– Я просто дряхлый отшельник, девочка. Потомкам Первого мага не подобает бояться стариков. Оставь свою неприязнь и поведай мне о нынешних временах.

Осведомленность старика вызвала у Оники еще большую настороженность. Обветшалые одежды мешковато висели на плечах хозяина грота, спрятавшего босые ноги в теплый мех расстеленной на полу шкуры полярного кота. Среди аромата благовоний ощущался стойкий запах жареного мяса, вызывавший в желудке голодные спазмы. Или старик жил не один, или же был достаточно силен, чтобы самостоятельно охотиться. Присмотревшись, Оника заметила под ломкими серебристыми прядями сморщившиеся вместе с кожей полосы татуировки.

– Не терзай себя напрасными раздумьями. Лучше последуй примеру юноши, – Оника обернулась и с непониманием уставилась на разбувающегося брата.

– Это всего лишь старик, – прошептал Кристар и под гневным взглядом сестры отодвинул ботинки в дышащий жаром угол. Виновато улыбнувшись, он посмотрел на оказавшегося довольно гостеприимным старика. – Почему вы назвали нас потомками Первого мага?

– Только сила нашего прародителя настолько велика, чтобы скрыть от меня разум ее обладателей. Я обосновался здесь несколько десятилетий назад, так как не мог заглушить бесконечный поток чужих мыслей, преследовавших меня денно и нощно. Я буду рад обществу юных магов, беседу с которыми не омрачит вездесущность моей силы.

Суставы заныли, когда Эрхильд заставил себя подняться и исчезнуть в проеме, ведущем в глубь пещеры.

– Что ты себе думаешь, мы немедленно уходим, – зашипела на брата Оника, пытаясь вытолкать того в узкий ход наверх.

– Это поэтому ты стояла и слушала его? Прекрати, он же безобиден.

– Он – ментальный маг! Я не смогла почувствовать его присутствия, эти травы, что он курит, – Оника потерла виски, стараясь избавиться от тяжести в голове, – они обманывают мое восприятие.

– И сколько нам нужно будет пройти, чтобы ты посчитала расстояние безопасным? Ни ты, ни я столько не продержимся. Придется остановиться поблизости, и какой смысл тогда вообще уходить? Разве ты действительно считаешь его опасным? Его сила не действует на нас, что он может сделать?

– Позвать церковников.

– Не ты ли говорила, что здесь твои способности сильны, как нигде? Арнора не пошлет армию, когда у ее порога Потусторонние.

Слова брата сливались в неразборчивое бормотание, заглушаемые гулом крови в ушах. Оника должна была признать, что совершенно обессилела и не могла защитить Кристара от опасности, если они продолжат идти.

– Вам нужно отдохнуть, согреться и поесть, – Эрхильд снова появился, неся в дрожащих руках глубокую жестяную тарелку с ломтями жареного мяса. – Я оставил Огнедол, даже не догадываясь, что когда-нибудь еще увижу человеческие лица.

Старик оставил тарелку на середине комнаты и вернулся на свое место среди шкур.

– Прошу вас, не откажите мне в беседе и не оскорбите, побрезговав трапезой в моем доме.

– Это очень любезно с вашей стороны.

Кристар потянулся к угощению, но Оника решительно остановила его.

– Пусть сначала сам попробует. Еда может быть отравлена.

– Что за глупости?! Ты подозрительнее Фьорда. Эй, с тобой все в порядке?

Кристар забеспокоился, заметив блуждающий взгляд сестры. Оника тяжело вдыхала сгустившийся воздух, стараясь удержаться на ногах. Искра понимания вспыхнула в засыпающем сознании девушки слишком поздно.

– Проклятый старик! – с хрипом выдохнула она и ударом соединила ладони перед грудью. В грот ворвался студеный ветер, защекотал босые пятки Эрхильда и вынес наружу накопленное тепло вместе с дымом трав.

– Простите меня, я совсем забыл, что дурман-корень так действует на людей. Я курю его, чтобы немного притупить чуткость разума. Очень странно, что его пары подействовали только на тебя.

Скрежет слов старика утонул в накрывшем все шуме; он проникал в самые дальние уголки сознания, рождал спонтанные видения. Последним, что почувствовала Оника, были подхватившие ее руки брата.

* * *

Стоя перед Всевидящей Матерью и Командующей, Зоревар ощущал себя крошечной мошкой, которая в любой момент могла сгореть в пламени праведного гнева. Обе дочери госпожи Арноры также присутствовали на очередном закрытом собрании. Старик Ульен стоял позади Всевидящей Матери, словно в произошедшем не было его вины.

Зоревар, словно очнувшись от забытья, вспомнил, что пришел сюда не по приказу главы Церкви, а по собственному желанию.

– Госпожа Арнора, – каждое слово давалось ему с трудом, ведь трое присутствующих уже знали все, что он хотел сказать. Сейчас, он как никогда ненавидел силу ментальных магов, вынуждавшую его чувствовать себя беззащитным нагим мальчишкой с распахнутой настежь душой. – Позвольте мне собрать отряд лучших бойцов и отыскать господина Кристара, где бы он ни был. Клянусь, я приведу проклятую магичку в цепях!

– В этом нет нужды, Зоревар, – он различил, как вместе со словами, Всевидящая Мать цедит сквозь зубы негодование. – Первый советник распорядился: отряды уже прочесывают все направления, по которым отступница могла увести моего воспитанника.

– Но госпожа Арнора! – Зоревар вскинул голову и посмотрел сидящей на троне женщине прямо в глаза. – В том, что произошло, есть и моя вина! Я хочу лично поймать предательницу и доставить к вам для суда. Я верну господина Кристара, чего бы это ни стоило!

– Ты останешься во дворце, Зоревар. Не заставляй меня повторять. Продолжай свое обучение и выполняй то, что приказывают. Ступай.

– Благодарю, что уделили время, госпожа Арнора, – церковник почтительно склонил голову и, поднявшись с колен, покинул Белый Зал.

Оставшись наедине со своими сожалениями, Зоревар направился к покоям. Его удивляло, что ни Командующая, ни Ульен не приказали запереть его, зная все то, о чем он думал. Быть может, они уповали на его сознательность или же лучше него знали, что верный слуга Церкви не осмелится нарушить прямой приказ Всевидящей Матери. Когда Зоревар закрыл за собой дверь в покои, он уже был уверен, что и Первый советник, и сестра госпожи Арноры ошиблись.

Впопыхах собирая в заплечный мешок все необходимое, Зоревар проклинал день, когда во дворце появилась беспризорница Рони, и он, уступив Кристару, встал на ее защиту. С каждым разом, когда он вступался за девушку, петля затягивалась все туже. Со временем он начал понимать, что вокруг простолюдинки, ставшей в итоге законной супругой Кристара, сеется хаос и абсурд, поощряемые не только госпожой Арнорой, но и Первым советником. Однако ему не хватило настойчивости прислушаться к предчувствиям и не допустить трагедии, к которой все шло с самого начала. Счастливое лицо Кристара и обещание, что женщина никогда не встанет между их дружбой, сковывали Зоревара. Но больше он не собирался допускать прежних ошибок.

Церковник выбрался из дворца в предрассветный час, когда большая часть стражи плавала в тумане, а остальные были слишком озабочены нападением тварей накануне. Госпожа Арнора строго настрого запретила предавать огласке случившееся с ее воспитанником, а Ульен в первые же несколько часов изменил сознания служанок, сталкивавшихся с Кристаром, чтобы те ничего не заподозрили.

Отдав честь и не задав ни единого вопроса, стража пропустила Зоревара в узкую калитку, ведущую за территорию дворца. Все складывалось слишком гладко и, оказавшись по ту сторону от стены, церковник сразу понял, в чем причина его везения.

В примятом и испачканном в бое с Потустороннем платье, Эльса сидела на корточках, опершись спиной и затылком о мокрую от росы стену. В сумерках ее ноги, несуразно выглядывающие из-под кружев, казались особенно бледными.

– Долго ты, – протянула она, открыла глаза и взглянула на Зоревара. – Еще немного, и я бы начала замерзать. Если бы чувствовала холод, конечно.

– Госпожа Эльса, я…

– Серьезно? Ты собираешься оправдываться? Передо мной? Самому не смешно?

Зоревару было не до смеха. Во всей Церкви не было человека, не знавшего о феноменальных способностях будущей Командующей, уже в свои четырнадцать превзошедшей силу нынешней.

– Вы знали о моих намерениях еще тогда, когда я пришел с прошением.

– Конечно же, знала, – Эльса поднялась и отряхнула подол платья.

– Почему тогда я все еще на свободе? Мой разум был открыт для всех присутствовавших. Всевидящая Мать не могла запретить мне покидать дворец, чтобы потом отпустить.

– Наверное, все потому, – Эльса ковырнула сырой песок носком туфли, – что я поставила маленький заслон, скрывший от остальных некоторые твои мысли. Матушка жутко расстроится, когда узнает. Еще и от тети Лиссии влетит. Точно знаю, что влетит.

Зоревар в недоумении застыл на месте. Он помнил Эльсу совсем еще маленькой девочкой, которую в десять лет забрали на обучение в цитадель. Вплоть до дня отъезда она не упускала ни единой возможности затащить Кристара в свои игры, беззаботно проказничая во дворце, словно бы не несла тяжести своей силы. Из биографий предыдущих Всевидящих матерей Зоревар знал, что все сестры глав Церкви отличались сдержанным и скрытным характером. Эльса же ставила крест на его представлении о Командующих.

– Не стой столбом, Зоревар. Я отвела глаза страже и без меры любопытным слугам, но о твоем побеге скоро узнают, – девочка нахмурила брови, вмиг избавившись от напускной беспечности. – Найди его. Найди Кристара первым и позаботься о его безопасности. Это все, о чем я тебя прошу.

– Почему вы делаете это? Ваш долг служить Церкви и Всевидящей Матери. Госпожа Арнора уже отправила людей на поиски господина Кристара.

– Долг, служить, – как же все это скучно и нелепо, – протянула Эльса, сложив губы трубочкой. Зоревар поспешил умолкнуть. – Ты его друг. Кому как не тебе доверить его жизнь? Защити Кристара.

– Я даже не уверен, смогу ли найти его, – признался церковник.

– Не меня учили делу следопыта. Я сделала все, что было в моих силах. Теперь твой черед действовать.

– Благодарю вас, госпожа Эльса, – Зоревар склонился в глубоком поклоне и побежал прочь от дворца.

Убрав со лба прилипшие к нему волосы, девочка побрела назад, раскачиваясь на каблуках. Желание перевернуть дворец вверх дном и обвинить мать в случившемся то и дело охватывало младшую дочь главы Церкви, но вышколенный разум отсекал этот напор. Эльса знала цену времени и умела ждать.

* * *

Шкуры пахли зверем и дурман-корнем, согревали, дарили приятное чувство защищенности. Повернув голову на бок и уткнувшись в защекотавшие нос шерстинки, Оника открыла глаза и резко села, вспомнив, как глупо угодила в ловушку.

– Тише, Они, все в порядке, – Кристар сидел рядом и улыбался. Под его глазами залегли бессонные тени. – Никакой опасности.

Осмотревшись, она обнаружила себя все в той же пещере, посреди кипы шкур, служивших и простынями, и одеялами. Ментального мага нигде не было видно, и только шарканье старческих ног и аромат жареного мяса доносились из ведущего в глубь прохода.

– Сколько я проспала?

– Часов десять, может больше. Уже вечереет.

– А старик? Он опасен.

– Его зовут Эрхильд. Он готовит тебе поесть. Прости, я был так голоден, что разделался со всеми его запасами. Нам не нужно его опасаться. Он так давно один, что только рад компании магов, чьи мысли ему недоступны. Мы немного поговорили, пока ты спала. Он предлагал отдохнуть и мне, но я счел, что лучше мне быть рядом и в сознании, когда ты проснешься. Так что ему пришлось развлекать меня рассказами об отшельничестве, чтобы я не задремал.

– Какой же ты доверчивый дурак, – Оника бессильно откинулась на шкуры и уперлась взглядом в потолок.

– Они, мы можем остаться здесь. В этом месте нас не найти, и ты сможешь обучить меня всему, что мне необходимо уметь.

– Кристар, мы должны уйти. Нам повезло, что здесь еще нет церковников, но…

– Их и не будет! – Кристар сжал руку сестры. – Просто поговори с Эрхильдом. Ты сама увидишь, что он нам не враг.

Покачав головой, Оника посмотрела в сторону, откуда доносился аппетитный запах. Желудок скрутили голодные судороги, а потому появившийся с еще одной порцией жареного мяса старик не вызвал у девушки былого неприятия.

– Спасибо, – с неохотой произнесла она, беря с тарелки обжигающий пальцы ломоть.

– Кристар объяснил мне причины твоей нериязни.

– А я было решила, что это вы забавляли его историями, а не он вас, – девушка с укором посмотрела на брата.

– Какие уж тут истории. Вокруг только снега и льды, а я слишком стар, чтобы покидать свою обитель на дольше, чем необходимо, чтобы справить нужду.

– А как же охота? Где вы берете мясо?

– Я зову зверя, и он приходит. Он приносит мне мелких зверей. Я мог бы попросить его убить даже самого себя, но что мне делать с такой тушей? Мои руки не те, что раньше. Разделывать мясо тяжело, а жилы полярных жителей прочны.

– Зачем было оставлять удобства жизни на материке? У всякого сильного ментального мага нет недостатка в средствах.

Эрхильд пригладил кучерявую бороду, подобрал под себя ноги и потянулся за курительной трубкой. Встретившись с угрюмым взглядом Оники, старик спрятал трубку обратно в складки одежд.

– Не всякий ментальный маг обладает теми же способностями, что и я. При рождении мне была дарована сила настолько великая, что я не смог с ней справиться. Как я ни старался, мне не удавалось заглушить мысли других, а в Берилоне, прекрасном Берилоне, где мне предназначалась судьба Первого советника, было слишком людно. Так что я оставил столицу, Церковь и все мирское, не желая более быть закуской для своей же силы.

– Несостоявшийся Первый советник – как раз то, что нам «нужно», – Оника гнала от себя назойливую мысль, что достаточно убить старика, и о безопасности можно будет не беспокоиться. Она может разорвать его сердце изнутри в любой момент, но сделать это значило оттолкнуть Кристара, вздумавшего проникнуться сочувствием к отшельнику.

– Все, что я могу сказать, так это то, что в свои годы я повидал изнутри немало голов как церковников, так и магов-отступников, даже мятежников. И среди всех них были как отъявленные негодяи, так и достойные люди. И если кому и принимать сторону кого-то из них, так уж точно не мне. Но вы – мои гости, и можете рассчитывать на весь аскетический уют, что я могу вам предложить.

Немного жестковатое мясо наполняло желудок приятным теплом, рождало у Оники навязчивое расположение к ментальному магу. Она разрывалась между желанием немедля покинуть пещеру и желанием остаться в подвернувшемся под руку убежище. Ее терзания разрешил Кристар: совершенно изнуренный, он задремал, прислонившись к теплому камню.

– Твой брат совсем выбился из сил, – заметил Эрхильд, потирая ноющие запястья.

– Он и это выболтал?

– Чьи взгляды не разделяли бы ментальные маги, и где бы мои братья не нашли свое место, наши умения дарованы нам Первым магом, и я почту за честь услужить наследникам его силы. Вы – два столпа, на которых зиждется мир, в котором существует магия, а без нее, боюсь, такому старику, как я, уже не найдется места даже под дланью Всевидящей Матери.

– И в чем же смысл? Вы просто спрятались здесь и… Что вообще можно делать на краю мира? Разве не принято лишаться рассудка за столько лет полного одиночества и безделья?

– Твои слова остры, как и взгляд, девочка, – Эрхильд улыбнулся в усы. – У меня есть сны. И дурман-трава, разумеется. Ты могла представить, что это чудесное растение может выжить в полярных морозах? Здесь его ростки слабы, а листья желтее заячьего мха, но корни забираются далеко вглубь земли, крошат камень в поисках теплой воды. Не знаю, зачем вообще чему-либо расти в этих краях, но я окажусь старым дураком, если буду жаловаться.

Щелкая суставами и шурша одеждами, Эрхильд поднялся и забрал опустевшую тарелку.

– Вам обоим нужен отдых. Оставайтесь столько, сколько посчитаете нужным. Попрошу только об одном: постарайся обойтись без сквозняков – моим костям нужно больше тепла.

Проводив старика взглядом, Оника склонила голову на плечо брата, размышляя о дальнейших шагах. Сытый желудок и сухое тепло грота взяли свое, вновь погрузив ее в сон.

* * *

После мягкого света внутри грота, снег слепил глаза. Метель утихла, оставив после себя сверкающий плес и трескучий мороз. Примыкающий к долине гребень, с верхушки которого сорвался Кристар, прибавил в высоте не меньше метра, заострился от разгульных ветров.

Когда Кристар проснулся, Эрхильд сообщил, что сестра уже ждет его снаружи, и предложил набросить одну из шкур. Вежливо отказавшись, юноша с трудом выбрался по витиеватому проходу наружу, несколько раз поскользнувшись на появившейся у самого выхода ледяной корке.

Не успев привыкнуть к яркому свету и осмотреться, Кристар поймал грудью увесистый ком снега, за которым тут же последовал второй.

– Еще не проснулся? – Оника сидела в десятке метров на застеленном шкурой высоком сугробе и подбрасывала в руке обрастающий снегом шар. – Ты же говорил, что тренировался с Зореваром. Он не научил тебя уклоняться?

Толком не разобравшись в происходящем, Кристар принял правила игры, и отскочил в сторону от очередного снаряда. Пролетев мимо, снежный ком изменил направление движения и ударил его в спину, осыпав снегом.

– Да что на тебя нашло?! – вторая попытка уклониться от запущенного Оникой снежка тоже не увенчалась успехом.

– Ты хотел, чтобы мы остались здесь, и я пошла тебе навстречу. Твоя идея не так уж и плоха: время, которое пришлось бы потратить на путь к новому убежищу, теперь можно использовать с большей пользой, – девушка усмехнулась, и новый шар в полете разделился на два, метя в Кристара с разных сторон. – Тебе не нравится тренировка? Ты же так восхищался укрощением стихий! Куда делся твой запал?

– Я предполагал, что ты начнешь с объяснения основ, а не избиения меня, – Кристар не успел вытряхнуть снег из-за шиворота, как еще один сноп высыпался ему на голову.

– Объяснения основ? Не ты ли зачитал книги о магах до дыр? Я ничего не скажу тебе, пока ты сам не почувствуешь силу своих стихий. Не припомню ни одного мага, в ком дар укротителя не проявился бы спонтанно. Думаю, связь со стихией пробуждается тогда, когда она сама этого пожелает, от необходимости защитить своего хозяина или же от праздной скуки. Но, зная твой миролюбивый нрав и страх перед огнем и камнем, придется идти по наиболее радикальному пути. У нас нет времени разбирать все шаг за шагом. Твое тело давно готово, а что насчет сознания? – Оника хищно улыбнулась. – Защищайся, братишка!

– Ты шутишь, – страдальчески протянул Кристар, наблюдая за взвившейся в воздух стаей снежков, внезапно вытянувшихся в короткие иглы.

В обреченной на провал попытке уклониться он откатился в сторону. Поднявшись на ноги, он заметил алые капли на снегу и глубокий порез на бедре, напитывающий кровью распоротую штанину.

– Мне кажется, ты перебарщиваешь, – Кристар надеялся вразумить сестру, но та лишь спрыгнула со своего пьедестала и направилась к нему, окружая себя новой партией ледяных стрел.

– А ты до сих пор не выдал и искорки. Хватит мечтать, Кристар, и сделай уже что-нибудь. Или я буду резать и колоть, пока ты не возьмешься за ум.

Кристар попятился, с каждым шагом проваливаясь в рыхлый снег. Еще один ливень из ледяных игл принес ему три новых раны. Он продолжал отступать, не понимая, что именно и как должен делать. Он пытался вспомнить, что читал о подвластных ему стихиях, но Оника не давала сосредоточиться.

– Так и будешь бегать от меня насупившись? – девушка остановилась и, неодобрительно покачав головой, резкими движениями переплела руки, собрала перед собой осколки льдинок и создала из них фигурные клинки. – Тебе не хватает зрелищности или же остроты?

При виде клинков у Кристара зародилось недоброе предчувствие. Он пытался убедить сестру бросить грозящую ему серьезными ранениями затею, но та лишь запустила свои орудия в полет щелчком пальцев, заранее смирившись с тем, что придется потратить немало сил на лечение его ран.

Понимая, что увернуться от клинков не стоит и пытаться, он вынужден был признать, что тренировки с Зореваром были не так уж и хороши, как для подготовки ко встрече с магом. Кристар уже приготовился к тому, что ледяные лезвия пригвоздят его к месту, когда, мечущийся от пореза к порезу страх подчинил себе тело, заставляя двигаться инстинктивно.

Воздух взревел от вспыхнувшего гигантского огненного шара, вмиг проглотившего клинки. Сдерживающий пламя неосязаемый купол лопнул, словно рыбий пузырь, выпуская бесконтрольно рвущуюся на волю энергию.

Тонкая стена ветра вспорола огненное облако, будто горячий нож масло, разрезала его на две хлынувшие в разные стороны волны. Снег таял, едва пламя касалось его, водяными вихрами разливался по камню, собирался парующими лужами во впадинах.

– Это уже лучше, – Оника улыбнулась опешевшему Кристару, прекрасно помня те ощущения, что оставляет после себя энергия огня. – Давай посмотрим на твои царапины и продолжим.

Залечивая раны брата, она улыбалась, видя застывшую на его лице смесь растерянности и восторга.

– Разве нельзя было по-другому? – наконец спросил он.

– Можно было, – согласилась Оника, переходя к последней ране. – Но нужно ли? Ты – сын Командора Ордена Смиренных и наследник силы величайшего мага в истории. Я хотела, чтобы твой первый раз был чем-то большим, чем несмелые огоньки на кончиках пальцев. Запоминающееся начало, не так ли?

Закончив, Оника ободряюще похлопала брата по плечу.

– Спасибо. Это действительно было невероятно. Настолько невероятно, что я, похоже, толком и не понял, что произошло.

– Это ничего. Ты разберешься. Первый шаг сделан, а дальше просто позволь стихии вести тебя. Получив власть над пламенем, я боялась его – и было за что, – но ты, – Оника задумалась, подбирая наиболее точные слова, – уверена, ты лучше кого-либо сможешь раскрыть его великолепие.

Прерываясь на короткие трапезы, Оника посвящала брата в таинства укрощения пламени, рассказывая о деталях, которым не было места на полках в библиотеке. С каждым часом тренировок, она все больше удивлялась тому, с какой легкостью Кристар обращается с доселе неведомой ему силой. Казалось, огонь только и ждал, пока его призовут на службу, послушно исполнял любой приказ мага.

С наступлением вечера Оника почувствовала себя опустошенной, будто бы это она целый день упражнялась в укрощении огненной стихии, а не Кристар, усталость которого выдавала только дрожь в непривыкших к току энергии пальцам. С его губ не сходила ликующая улыбка, а глаза светились уже не радостью ребенка, но восторгом воина. Чувствуя гудящую под кожей силу, он не мог остановиться творить пламя, играл с ним, словно с податливым морским песком, придавая причудливые формы.

Провалившись вместе с магами в глубины сновидений, звездная ночь неохотно отдала свое место пасмурному дню. К утру в пещере отшельника стало по-настоящему жарко: энергия огня сама находила выход из тела дремлющего юноши, то и дело вспыхивала искрами. Оника проснулась, когда горячий воздух начал обжигать легкие и веки. Наполнив жилье Эрхильда полярной свежестью, она вытолкала брата на улицу, спеша приступить к новому дню занятий.

– Опять сделаешь из меня мальчика для битья? – с ухмылкой поинтересовался Кристар, разминая пальцы и запястья.

– Нет, сегодня попробуем кое-что посложнее. О таком в книгах не написано, так что слушай внимательно. Я упоминала этот прием, когда рассказывала о том, что случилось после падения Церкви. Твой контроль над пламенем так хорош, будто бы ты всю жизнь тренировался. Так что мы можем попробовать.

– Ты говоришь о том, как взрывала энергию? Даже тебя это пугало, не думаю, что это хорошая идея.

– Это часть тебя, Кристар, и ты не должен ее бояться и, тем более, отвергать. Просто не становись ее рабом.

– Ты же так просто от меня не отстанешь, да?

– Ты справишься, – заверила брата Оника. – Вспомни, что я тебе говорила: здесь главное не давать энергии воспламениться раньше времени и накопить необходимый объем в нужном месте. Не старайся влить сразу много – лучше позаботься о времени накопления и расстоянии.

Девушка встала за спиной Кристара и указала на теряющуюся в белой дымке глубь ледника.

– Не торопись и ни на миг не позволяй энергии своевольничать. Ты должен подчинить весь поток от начала и до конца и разорвать его прежде, чем он взорвется.

Понимающе кивнув, Кристар сощурил глаза, выбрал точку у сливающегося с небом горизонта и направил туда энергию огня. Пальцы наполнились жаром. Он поднимался вверх по руке, пульсировал в шее. Кристар ощущал упругое натяжение невидимых нитей, тянущихся вдаль и собирающихся в запутанный клубок. Снег вокруг магов начал таять от разогревшегося воздуха, но Оника не заметила ни единой неосторожной искорки.

– Эй, не увлекайся слишком, ты же не хочешь разнести половину полярного полюса?

Кристар выдохнул, сматывая последнюю нить энергии в клубок и отпуская сгусток силы. Огненный ком, родившийся из пустоты, набух вдалеке, разрастаясь и расталкивая взметнувшиеся вверх столбы пара. Спустя несколько секунд магов накрыла волна ураганного ветра, преследуемая ревом пламени.

– Это, по-твоему, «не слишком много»? – в словах Оники звучало недовольство, но ее взгляд, вобравший в себя отсвет поднимающегося к небу рыжего вихря, был полон восхищения.

– Я не знаю, как так получилось, наверное, я, и, правда, переборщил. Откуда мне было вообще знать, сколько энергии понадобится? – начал оправдываться Кристар, но девушка остановила его, всматриваясь в рассеивающееся у горизонта пламя.

Рыжие брызги породили частую сеть голубоватых молний, которые змейками расползались по небу, обнажая остроконечный пик башни. От строения отходили несколько мостов, ведущих к столбам, черными лапами скребущим небо.

– А вот это совсем нехорошо, – Оника прикинула, что до вышки, скрывавшейся доселе за разрушенным взрывом щитом, было не больше десяти километров. – Позови Эрхильда.

Кристар оставил сестру и вскоре вернулся в сопровождении ментального мага, тщетно вглядывавшегося вдаль. За годы жизни в слепящей пустыни старческие глаза выцвели и потеряли былую остроту. Эрхильду с трудом удалось различить размытое пятно, так встревожившее Онику.

– Вам известно, что это может быть? – поинтересовалась она после безрезультатных попыток дотянуться до башни ветрами. Воздушная стихия раз за разом натыкалась на какую-то преграду, упрямо отказывалась идти дальше.

– Я прожил в этой пещере пять десятилетий и могу заверить, что здесь не было ничего подобного. Может, это два ледника столкнулись, образовав кряж?

– Это не кряж, а башня, которую, к тому же, умело скрывали невесть сколько времени.

– Ты думаешь – это Республика? – Кристар нахмурился.

– Если силе Церкви подвластен лишь материк – вполне возможно. Или же эта башня связана с нашествием Потусторонних. В любом случае, нам нужно уходить. Кто бы не сидел внутри той штуки, он знает, что мы здесь, и что мы уничтожили его маскировку. И он точно не будет этому рад.

– А как же мое обучение?

– О, только слепой не заметил бы твоих успехов, – Оника потрепала брата по щеке. – Увы, из-за них здесь становится еще опаснее, чем на материке. Ты быстро учишься, так что мы продолжим тренировки в пути.

– Пойдемте с нами! Вам нельзя здесь оставаться! – Кристар обратился к Эрхильду, наматывающему кончик бороды на палец.

– Вся моя жизнь прошла среди этих снегов, и я не оставлю их из-за марева, которое даже не могу разглядеть. Ступай, мальчик, и не теряй света своей души.

Кристар хотел было начать спорить и убеждать старика, но Оника решительно потянула брата за собой, чувствуя изменения в метущих снег ветрах. Они несли с собой ритмичное поскрипывание снега и чье-то влажное дыхание.

Маги взобрались по крутому холму, с вершины которого виднелся черный остов Огнедола. Море перекатывало сизые бугры волн, беспокойно качало льдины – торопило гостей поскорее покинуть Ледовый Край. Впереди был тревожный путь домой.

Глава 6. Верность и предательство

Удушливый дым плавящихся камней затягивал пещеру. Ее освещали вспыхивающие на поверхности раскаленного озера языки пламени и искры, вырывающиеся из ноздрей Погибели вместе с дыханием. Чудовище мотнуло головой, схватило пастью глыбу и с треском проглотило камень – зверь готовился к новому залпу.

– Отходим, отходим! – скомандовал Вихр, сдерживая рвущийся к магам жар.

Первым добравшись до входа в туннель, Цейра инстинктивно создал перед собой стену огня и ринулся обратно, отталкивая следовавших за ним бойцов от прохода.

– Проклятые твари, – прохрипел он, когда пламя потухло, и из черноты появился детеныш Погибели. Зверь проглотил брошенную в него огненную сферу, зарокотал, содрогнулся всем телом и выплюнул перед магами груду тлеющих камней. – Здесь выхода нет, Вихр!

– Идите к другому туннелю! Пробивайте стены! Нужно убраться отсюда, пока эта гадина взяла передышку! – частые капли пота катились по вискам командира отряда, испарялись так и не добравшись до подбородка.

– Слишком жарко! Мы не сможем пройти! – один из магов тщетно пытался оттолкнуть фронт раскаленного воздуха, как и Вихр, едва удерживая жар на месте.

Протяжный утробный рык был подобен грому, возвещавшему о близости огненного дождя. В отличие от Загонщика и Гончих, Погибель никогда не спешила. Горстка беспомощных укротителей стихий была блюдом посредственным, но неплохой забавой для детеныша.

Среди всеобщего хаоса и паники Фьорд был единственным, кто будто бы и вовсе не замечал гигантского зверя.

– Приди в себя, идиот! – Бритта встряхнула его, пытаясь привлечь внимание. – Устраивать трагедию и скорбеть будешь позже, если вообще выберешься живым!

– Сюда, скорее! – позвал один из магов. Приподнимая каменные плиты, он и еще тройка укротителей проложили тропу вдоль стены пещеры, защищенную от лавы перегородкой.

– Я отвлеку его, идите! – удерживая напор жара, Вихр высвободил руку, и в голову зверя ударило выпущенное им огненное копье.

Пламя разбилось о прочную шкуру Погибели. Она видела каждого мага, чувствовала энергию внутри их слабых тел, слышала лихорадочное биение сердец. Погибель фыркнула и осыпала искрами выставленный Вихром незримый щит, ударила лапой, расшвыривая тающие камни. Лава ударила в перегородку, перелилась через край и отрезала путь отхода. Выгнув спину и задрав голову, Погибель забулькала и заскрежетала, словно исполинский тигель, готовый извергнуть наружу содержимое раскаленного нутра.

Неожиданно вздрогнув, Погибель подавилась собственным огнем. Разогретый свод пещеры вздрогнул от ее рева. Не успел он утихнуть, как боль на этот раз пронзила брюхо, вынуждая сжаться в мучительном спазме.

– Что происходит? – непонимающе пробормотал Вихр.

Детеныш Погибели, чувствуя боль родителя, пронесся мимо магов, сметя с пути двоих из них. Зверь сшиб бы и командира отряда, если бы того в последний момент не оттолкнул в сторону порыв воздуха.

Погибель неуклюже повернулась, пытаясь увидеть неприятеля, и поджала лапу, когда в нее попал снаряд, излучающий тусклый алый свет. Он прошел насквозь и врезался в землю в паре метров от Вихра.

– Святые Небеса, – в изумлении произнесла Бритта, отпуская плечо Фьорда, как и все остальные, не верящего своим глазам.

Лучник, по щиколотку проваливаясь в лаву, медленно шел к островку чистого камня, где сгрудились маги. Все его тело, от макушки и до пят, покрывала плотная карминовая дымка. Ее тусклое мерцание подчеркивало сверкающую дугу лука.

Нашептываемые Люфиром слова – уже не бессмысленное повторение за звучащими в голове голосами, но осознанные фразы – рождали черное древко стрелы, постепенно приобретающее красный оттенок. С каждым словом, ткущим снаряд, завеса, защищавшая лучника, меркла и слабела, грозясь вот-вот исчезнуть.

Отпустив тетиву, Люфир успел переключить свое внимание на пропадающую защиту и восстановить ее прежде, чем рвущийся сквозь нее жар стал бы невыносим.

Рычание Погибели перешло в пронзительный свист проходящего сквозь связки воздуха, когда зверь рухнул в лаву. Стрела попала в широко раскрытый глаз и, пройдя сквозь череп, растворилась у костного нароста, защищавшего ушную дыру. Мутная жидкость, вытекающая из пробитого глаза, капала на спину мечущегося детеныша. Следующий выстрел оборвал и его жизнь.

Оказавшись за щитом, созданным Вихром и не впускающим раскаленный воздух, Люфир перестал шептать, и окутывающая его пелена пропала, а за ней тысячей голубых искр рассыпался лук.

– Немного умеешь стрелять, да? – Цейра стал первым, кто вышел из оцепенения и с облегчением принял неожиданное разрешение стычки с чудовищем.

– Да, немного, – согласился Люфир.

Ему все еще было не по себе от вида обрушившегося на его голову расплавленного камня и огня. Постепенно успокаивающееся сердце ощущало непривычный простор внутри груди, где совсем недавно в сумасшедшем ритме выбивало себе все больше места.

– Что это вообще было? Как ты только умудрился...? – Бритта безуспешно пыталась понять увиденное.

– Пришлось импровизировать.

Люфир встретился взглядом с Фьордом. Тот не мог произнести и слова: то ли от гнева, то ли от усталости. Скорое возвращение лучника из «мертвых» казалось магу издевкой над ним и его чувствами, хотя и приходилось признать, что в какой-то момент он отчетливо понимал, – Люфир обязательно найдет способ выбраться.

– Теперь путь свободен, – подал голос один из магов, как только проход, в котором устроил обвал детеныш Погибели, был расчищен. – Ничего так прогулялись.

– Наше задание еще не выполнено, – резкий тон Вихра оборвал переговоры среди магов, обрадованных возможностью живыми вернуться под защиту стен Убежища. – Мы так и не нашли гнездо этих тварей, так что идем дальше.

– Ты шутишь?! Если по Глубинам лазят твари подобные этой, – Бритта была единственной, кто осмелился открыто высказать свое несогласие, – то, что тогда ждет нас в их логове? Нам нужно возвращаться.

– Предлагаешь ждать, пока они сами поднимутся к нам и уповать на защиту города? – Вихр отвлекся, и горячий воздух обжег ему ладони. Маг восстановил барьер и продолжил. – Мы пойдем дальше и найдем дыру, из которой они лезут. И когда будем знать, с чем имеем дело, вернемся с подкреплением и уничтожим их всех.

– Даже не самых опасных из них мы берем только числом. А что прикажешь делать, когда нам попадутся те, кто стережет вход? – девушка не собиралась отступать, поддерживаемая ропотом некоторых магов отряда – по большей мере, новичков, для которых слово Вихра еще не успело стать неоспоримым. Остальные же угрюмо молчали, не смея перечить командиру.

– Защищать его, – он взглядом указал на Люфира. – Ты же сможешь пришить еще парочку таких тварей?

Люфир кивнул.

– Вот и славно, – Вихр стиснул зубы и отодвинул стену жара на несколько метров назад. – Проложите мост наверх к дыре, из которой вылезло это чудище. Она приведет нас к гнезду. Я буду сдерживать жар.

Маги молча принялись исполнять указания командира. Многие из них не одобряли решение Вихра, но его авторитет был слишком крепок, чтобы нашлись еще смельчаки кроме Бритты, решившиеся оспаривать приказы.

– Ты оказалась права, когда говорила, что он будет полезен, – тихо сказал Вихр шедшей рядом девушке, когда маги добрались до прохода, пробитого в стене Погибелью.

– Кто же знал, что настолько, – с недовольством ответила Бритта.

– Не теряйте бдительности, двигаемся быстро и тихо. Смотрите по сторонам и защищайте лучника, – Вихр раздал указания и повел отряд вперед.

Ему было не по душе одно только присутствие Смиренного среди его людей, однако, умения лучника давали им преимущество и могли сыграть немалую роль в защите Убежища от нашествия тварей с Глубин. Но Вихра тревожило, что эта же сила в любой момент могла обратиться против самих отступников. Он собирался лично позаботиться о наблюдении за чужаком, особенно учитывая тот факт, что старейшина проявлял к Смиренному непозволительную благосклонность.

Фьорд не сразу решился заговорить с Люфиром. Отряд уже успел преодолеть несколько сотен метров по выгрызенной Погибелью шахте – маги пробирались среди каменных нагромождений, рискующих осыпаться от малейшего прикосновения, когда Фьорд все же собрался с духом и утихомирил бушевавшие в нем противоречивые чувства.

– Прости, что втянул тебя во все это, – он говорил тихо, чувствуя, как Цейра взглядом вгрызается ему в затылок. – Я рад, что ты выбрался.

– Не скрою, что тоже этому рад.

– Твоя сила растет. Тот лук, что я видел, – это подарок децемвира Гнезда?

– Ты выбрал не самое лучшее время для подобных бесед, – Люфир взглядом указал на шедшую впереди Бритту и едва заметно покачал головой. Огненному магу не оставалось ничего иного, как умолкнуть и снова погрузиться в размышления.

В эти минуты смятенные мысли теснились не только в голове Фьорда. Шагая в хвосте группы, Люфир напряженно всматривался в изредка оборачивающиеся лица, пытаясь понять, что изменилось. И дело было не во взглядах отступников, а в его собственном. Оказавшись у самого края, он лишь чудом вырвался из почти сомкнувшихся на его шее костлявых пальцев. Будто рыба, выброшенная на берег и возвращенная в спасительные воды за мгновение до гибели. Но воды уже не были для него теми, что и раньше.

Ствол шахты изгибался, словно гигантский слизняк. Тени прыгали от камня к камню, гонимые зажженными огнями. Вихр ожидал встретить в тоннеле хотя бы несколько враждебных тварей, но ход был пуст и встречал непрошеных гостей пересушенным воздухом и запахами, царапающими горло.

Вихр потушил освещающее путь пламя и приказал остановиться, когда один из укротителей камня сообщил, что впереди шахта расширяется и выходит к пещере. Пределы последней определить не удалось, но пустоты должны были быть впечатляющих размеров, если в них могла развернуться тварь, подобная убитой лучником.

Продвигаясь плотным строем, маги были готовы обороняться в любой момент. Укротители земли следили, чтобы ни один потревоженный камень не выдал их. Вихр вел отряд к медленно приближающейся каменной арке, освещенной тусклым светом, что шел откуда-то снизу. За ней прорисовывались очертания далеких стенок пещеры и дымка испарений. Воздух здесь был жаркий и вязкий; он затруднял дыхание и утомлял мышцы.

С приближением к выходу их шахты, магам стал виден просторный выступ, заканчивающийся обрывом. Отряд вжался в стену, а двое магов камня подняли в воздух широкую плиту, которая должна была скрыть их от глаз тварей, которые могли скрываться внизу.

Наконец, добравшись до конца шахты, Вихр первым вышел на широкую площадку. Справа неровный спуск уходил к самому дну огромного пустого зала – сердца Глубин. Маг приник к глыбе у левого края и осторожно выглянул из своего укрытия.

Вихр тихо выругался и подозвал остальных.

На дне пещеры, на берегу лавовой реки разлеглось чудовище, рядом с которым недавний противник показался бы букашкой, которую можно раздавить, едва пошевелив лапой. Туловище зверя походило на огромную шишку, за растопыренными чешуйками которой прятались встречавшиеся в подземном лабиринте твари. Некоторые из них собирались в стаи у ног, и даже не реагировали на мерный гул, порождаемый дыханием Царицы. Ее рога, закрученные спиралью, тянулись к спине, острыми концами протыкали воздух. Каждые несколько минут пространство между ними начинало дрожать, и в воздухе появлялся очередной молодой зверь, спешащий укрыться за надежными пластинами до тех пор, пока не придет его время. Двое детенышей Погибели безмятежно полоскали хвосты в лаве.

– Это и есть гнездо? – осипшим голосом спросил Цейра. Маги удрученно молчали, ожидая, что скажет командир. – Нам не справиться с этой тварью, тем более в окружении стольких приспешников. Здесь понадобится сила всей общины.

– Большая часть из них уже не помнит, что такое сражение, а некоторые не участвовали даже в дворовой драке, – взгляд Вихра не отрывался от дремлющей Царицы, одного удара которой было бы достаточно, чтобы стереть в порошок все Безвременье. – Нужно возвращаться. Обрушим туннели и, быть может, тогда они не смогут до нас добраться.

– А что дальше? Они не будут сидеть здесь все время. Откуда они пришли и, главное, зачем? Что-то привело их в Глубины, не могли же они взять и вот так просто..., – Бритта покачала головой, не находя слов, – появиться из воздуха? Эти твари уже разоряют Огнедол, а что будет, когда их станет больше?

– Уходим, – твердо повторил Вихр.

Его внимание привлек озаривший камни свет, исходящий от материализовавшегося лука. Выпрямившись в полный рост, Люфир натягивал полупрозрачную тетиву, дрожащую в предвкушении скорой крови хозяина.

– Что ты творишь?! Они заметят нас! – рыкнул Вихр.

– Понадобится время, чтобы твари обогнули уступ и поднялись сюда. Бритта права. На Поверхности и без того довольно проблем. Нашествие из Глубин уничтожит Огнедол и большинство его жителей. Их нельзя выпускать отсюда. Неизвестно, когда они собираются покинуть логово, быть может, уже завтра. Нельзя терять время, – Люфир говорил спокойно, словно он не столкнулся ни с чем, чего прежде не видел. – Задержите прислужников, мне понадобится некоторое время для подготовки выстрела.

– Это безумие! – Фьорд схватил руку, сжимающую лук. – Ты только разозлишь тварь!

– Посмотрим, – металл в голосе лучника вынудил Фьорда отпрянуть. Люфиру хватило нескольких выстрелов, убивших Погибель, чтобы понять возможности нового оружия и пределы его силы. – Вам пока лучше позаботиться о другом.

Обитающие внизу твари заметили загоревшуюся в вышине точку, и несколько Гончих, поведя чуткими носами, сорвались с места и направились к магам. Отступать было поздно, и Вихру оставалось только раздавать указания, тонущие в грохоте обваливающихся на спины тварей камней.

Поднявшийся переполох разбудил Царицу. Приоткрыв тяжелые веки всех четырех глаз, она отыскала взглядом причину беспокойства. Сонный рык был похож на стон самой земли, дрогнувшей под ее неторопливыми движениями. Внимание Царицы привлекал странный свет, которому было не место в ее обители, и она неотрывно следила за ним, шире раздвигая чешуйки на спине и выпуская десятки верных слуг на защиту дома.

Ночная тьма сплеталась у пальцев лучника, обретала строгие очертания стрелы. Ее быстро окутало алое мерцание, крепнущее и разрастающееся с каждым произнесенным Люфиром словом. Тетива впилась в пальцы. Она жадно вытягивала из порезов кровь, питала багровеющие крылья лука. Вены на предплечье вздулись, когда стрела полностью утонула в расширяющемся красном облаке.

Первый забравшийся на площадку зверь был сброшен вниз усилиями Бритты и близнецов. Обороняющие уступ от тварей маги находили время бросить тревожный взгляд в сторону замершего у края обрыва лучника. Камни, за которыми прятался отряд, одними из первых были сброшены на неприятеля, и теперь тройка магов, включая Фьорда, следила, чтобы никто не подобрался к Люфиру, вскарабкавшись по отвесной скале.

Казалось, еще немного и тетива перережет ему пальцы. В крыльях лука не осталось и намека на синеву: насквозь пропитавшись кровью, их свет часто пульсировал, изнутри освещая окутавшее Люфира плотное алое облако.

Сложно было сказать, был ли то вой отпущенной тетивы или сорвавшейся стрелы, унесшей вместе с собой все силы Люфира. Устремившись к Царице, красная комета рассекала воздух, оставляя за собой кровавый подтек.

– В укрытие, – выдохнул Люфир, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног.

От рева Царицы по огненному озеру побежала дрожь, выбила застоявшуюся в складках скал пыль. Ее тело было слишком громоздко, а движения недостаточно быстры, чтобы уйти из-под удара.

Взрыв расколол пространство пещеры, оглушительным эхом пронесся по извилистым туннелям. Ударная волна смешала плоть и камень, наполнила ложе бурым туманом. Скуля и стеная, уцелевшие Загонщики кашляли кровью, ища укромное место, где могли бы скрыться от раздираемой их изнутри энергии.

Пыль оседала на телах павших, обнажала темный холм, словно далекий остров, дрейфующий в тумане. Царица завалилась на бок: передняя лапа превратилась в бесформенную массу, а от головы, куда угодила стрела, осталась лишь половина. Из обнаженного мяса ручьями сочилась рыжая кровь, омывала края торчащих костей, шипящим потоком уносила в лаву тела прислужников.

* * *

Подушка и кровать казались как никогда мягкими и удобными – сказывалась долгая череда ночей, проведенных на жесткой тахте. Под бинтами пульсировала боль, не давая пошевелить пальцами без того, чтобы запястье не скрутила судорога. Свет полуденных фонарей лился в окно, и сотни пылинок плавали в его золотистых водах.

Поджав к груди ногу, Мелисса сидела на табурете и сонно клевала носом. Она встрепенулась, когда Люфир открыл глаза и зашевелился, пытаясь сесть. По всему телу разлилась тяжесть, скопившаяся в онемевшей правой руке.

– Где Фьорд? – в горле першило, от чего вопрос прозвучал хрипло и неровно.

– Внизу. С ним все в порядке, – Мелисса улыбнулась и протянула лучнику чашку с водой. Взявшись за ручку левой рукой, тот сделал несколько глотков и, помедлив, вернул ее девушке. – Благодаря тебе.

Лучник не спешил пускаться в оживленную беседу, и в комнате повисло робкое молчание. Глядя на него, девушка начинала чувствовать себя растерянно и неловко. Давящий в бок уголок записной книжки вывел ее из оцепенения.

– Вот, – она извлекла на свет дневник и, помедлив, положила на край кровати. – Как ты и просил, я берегла его.

– Спасибо, – Люфир опустил ладонь на обложку, хранящую тепло тела девушки, и прикосновение отозвалось новой вспышкой боли в раненых пальцах.

Люфир смутно помнил то, что произошло в глубинах. Ему казалось, что все случилось невероятно давно, и это навязчивое ощущение побуждало его спросить о времени, прошедшем со дня его ухода из Убежища. Но его опередили, и вопрос пришлось оставить при себе.

– Мелисса, – на пороге комнаты стояла Бритта, – Фьорд зовет тебя.

– Да, конечно, – девушка бросила на Люфира растерянный взгляд и, оставив свое место у кровати, исчезла в коридоре.

Притворив дверь, Бритта заняла освободившийся табурет. Ей было о чем поговорить с лучником, и она не собиралась упускать подвернувшуюся возможность.

– Тебе все-таки удалось убить того гиганта, – она решила начать с похвалы, надеясь, что слова одобрения смягчат нрав Смиренного. – Твои умения невероятны! Даже не слышала ни о чем подобном. Как ты это делаешь? Со своим волшебным луком.

– Что случилось потом? – Люфир словно бы и не слышал слов Бритты.

– Твой выстрел убил их королеву, буквально разнес ей голову, а заодно прикончил большую часть находившихся внизу тварей, – девушка спокойно восприняла оставленные без ответа вопросы. – Оставшиеся в живых просто озверели, и, хоть их число и было невелико, они разделались бы с нами на раз. Ты потерял сознание – то ли от изнеможения, то ли тебя задела ударная волна – так что мы отступили и вернулись в Убежище, обрушив за собой туннели, как Вихр и планировал изначально. Если на смену их королеве не придет новая, можно считать проблему решенной. Отряды снабжения зачистят лабиринты от оставшихся тварей, и тогда будет самое время вернуться к обыденным заботам.

Бритта изо всех сил старалась не обращать внимания на подчеркнутую отстраненность лучника, выдавливала из себя фразу за фразой. Ее целью было расположить к себе Смиренного, а не разрушить и без того шаткие мосты между ними.

– Мы сделали большое дело, – она поднялась, видя, что Люфир предпочел бы остаться один. – И ты сыграл в нем не последнюю роль. Сегодня Вихр устраивает небольшое празднество, чтобы отметить нашу победу. Ты тоже приглашен. Не оскорби нас отказом.

Задержавшись у дверей, Бритта беззаботно улыбнулась.

– Трехэтажный дом на углу между пекарней и обувной мастерской. Сегодня в семь. Не опаздывай.

Оставшись один, Люфир сел, свесив с кровати ноги, и торопливо развернул дневник, чтобы убедиться в его подлинности. Все было в порядке. Ощущение реальности постепенно возвращалось, напоминая о делах незаконченных и еще предстоящих.

Люфир не сразу покинул комнату, перед этим перечитав свои записи и заучив каждое слово послания, заканчивавшего дневник. Фьорд несколько раз поднимался наверх, справиться о его самочувствии и принести приготовленную Мелиссой фруктовую запеканку. Он не надоедал расспросами и беседами, отложив их до поры, когда Люфир сам изъявит желание поговорить.

Когда, умывшись и переодевшись в отыскавшуюся в шкафу свежую рубаху, он спустился вниз, остальные жильцы дома сразу услышали возню у двери.

– Куда ты идешь? – Фьорд с Мелиссой выглянул из гостиной.

– Праздничный вечер начинается совсем скоро. Стоит выйти пораньше, чтобы не обижать хозяина опозданием.

– Праздничный вечер?

– В доме Вихра. По поводу уничтожения гнезда, – пояснил Люфир. Непонимание на лице огненного мага заставило его нахмуриться. – Ты приглашение не получил, так?

Фьорд покачал головой. Бритта провела в их доме несколько часов и за это время и словом не обмолвилась о предстоящем праздновании.

– Приведи себя в порядок, – Люфир провел рукой по волосам, намекая на растрепанный вид Фьорда. – Я подожду на улице.

Не дожидаясь реакции, лучник вышел за дверь: для разговора еще будет весь путь к назначенному месту.

Ждать пришлось недолго, и уже спустя несколько минут маги шли в вечерних тенях деревьев. После долгих недель тщательного изучения города Люфир знал в нем каждый закуток и не задумываясь выбирал верный путь на перекрестках.

– Не думаю, что мне будут рады, когда я заявлюсь без приглашения, – начал Фьорд, провожая взглядом подчеркнутый низкими колоннами одноэтажный дом, на подоконниках которого устроились кадки с цветами.

– Ты был одним из членов отряда. Бритта, должно быть, забыла сказать или сочла очевидным, что ты должен прийти.

– Ты действительно позвал меня поэтому? – одетые в насмешливый тон слова скрывали горький привкус обиды. Фьорд не знал, что уязвило его больше: что его не посчитали нужным пригласить, или корыстные мотивы, которые преследовал Люфир, позвав его с собой.

– Член Ордена, оказавшийся один на празднике мятежников, – это может дурно кончиться.

– Ты же бывший член Ордена.

– Не уверен, что так бывает.

Фьорду не хотелось и дальше обсуждать уровень нынешней причастности Люфира к Ордену Смиренных, поэтому он поспешил сместить акценты беседы.

– Даже если твоя правда, в случае неприятностей ты и сам прекрасно сможешь постоять за себя. К чему юлить, моя помощь будет довольно сомнительна в сравнении с твоим светящимся луком.

– Ну ты же ждал от меня какого-то холодного расчета, зачем мне могло понадобиться твое присутствие. Я решил не разочаровывать твоих ожиданий, но ты все равно остался недоволен. Стоило сразу признаться, что все дело в силе привычки?

Люфир ускорил шаг, завидев свет, косыми лучами бьющий из окон на укрытую сумраком улицу. Пахло хлебом и вишневым вареньем.

Парадная дверь дома, который следовало назвать особняком, с размахом его террас и двумя аркадами на втором этаже, оплетенными вьюнком, замерла между колонн, опоясанных древними письменами. «Взор вознося, узри синее небо и вспомни: равно далеко оно для монарха и для бедняка» – Люфир хорошо помнил эти строки, затесавшиеся среди многих других патетических фраз.

Приближение новых гостей заметили из окна, – когда Люфир и Фьорд оказались на пороге, дверь приветливо распахнулась.

– Ты, должно быть, Люфир! – голос пухлой женщины, встретившей юношей, показался лучнику чересчур слащавым. Частые морщины исказили линии шрама, собравшегося складками на лбу. – Бритта много о тебе рассказывала. Это же ты пару недель назад ходил возле нашего дома со своей тетрадкой? Она, небось, и сейчас при тебе?

Шутка не развеселила лучника, решившего не расставаться с дневником в этот вечер. Люфир изо всех сил боролся с желанием развернуться и уйти: один вид женщины, которой было не меньше пятидесяти лет, с собранными в неаккуратный пучок волосами и излишне подвижными сухими губами, вызывал у него острое неприятие.

– А это кто такой славный? – она обратила внимание на Фьорда, стоявшего позади лучника и внимательно изучавшего черты женщины. Что-то в ней казалось огненному магу знакомым, но ему так и не удавалось уловить, что именно.

– Фьорд. Его зовут Фьорд, – холодок, сквозивший в словах Люфира и замеченный лишь «славным», сообщил последнему, что его присутствие может принести пользу, если лучник, окруженный отступниками, все же потеряет терпение.

– Фьорд? Погоди-ка, неужели тот самый? Как хорошо, что ты пришел! Кое-кто будет рад тебя видеть! – казалось, женщина не сможет оживиться еще больше, но имя Фьорда произвело целый фурор: карие глаза заблестели, а дряхлые щеки приподнялись в улыбке. – Проходите, проходите же, все ждут только вас.

Внутри пахло воском, пирогами и не откупоренным весельем. Дом напоминал Люфиру тот, в котором поселился он сам, если не считать приобретенных за последние годы элементов уюта: домотканых ковров, мозаичных картин и ваз с цветами.

Вместе с ярким светом и голосами людей по широкой лестнице спускались переборы домры. Ковровая дорожка на ступенях скрадывала шаги, так что для большинства появление Люфира и Фьорда стало неожиданностью.

Не дав гостям заполнить гостиную пересудами, Вихр поднял кубок с вином и улыбнулся. Впервые за долгое время глава отрядов снабжения Убежища избавился от щетины и суровости.

– Друзья! Соратники! – торжественно начал он. – В этот вечер мы празднуем победу нашей общины над врагом. И герои здесь – не только те отважные бойцы, что спустились в недра Глубин, но каждый из вас, каждый житель Убежища, ибо в вас наша сила и опора.

Присутствующие одобрительно заулыбались, закивали головами. Люфир был знаком всего с парой человек: Цейрой, замершим в стороне с надкушенным яблоком, и тучным хозяином швейной мастерской Хассу, развалившимся в кресле в компании рыжеволосого мужчины. Лица остальных были для него безымянны.

– Но, господа и дамы, я буду последним мерзавцем, если скрою от вас один немаловажный факт. Все вы знаете об отвергнувшем Орден Смиренных маге, не так давно примкнувшем к нашей общине. Но только некоторым из нас известно, – Вихр обменялся взглядами с Бриттой и Цейрой, фыркнувшим и укусившим яблоко, – что именно благодаря талантам этого парня нам удалось разбить неприятеля и защитить наш дом. Я с гордостью хочу представить вам нового почетного жителя Безвременья. Люфир, подойди!

Лучнику не оставалось ничего другого, как принять правила игры и пересечь комнату под пристальными взглядами. Рядом с Вихром было не уютно. Он был выше и массивнее в плечах, а в разогретом вокруг него воздухе было трудно дышать.

– Думаю, все присутствующие с удовольствием послушают о твоих необычайных способностях, – в товарищески опустившейся на плечо руке Люфир улавливал напряжение, с головой выдающее истинное отношение Вихра. Что ж, главе отрядов снабжения сложившаяся ситуация была так же не по душе, как и ему самому.

– Он немного умеет стрелять, – Цейра избавил Люфира от необходимости отвечать. Огненного мага злило излишнее внимание к Смиренному и воздаваемые тому почести. Впрочем, лучник с облегчением воспринял вмешательство со стороны.

Воспользовавшись заминкой, Бритта отвлекла всеобщее внимание, предлагая гостям попробовать воздушные пироги тетушки Боа, коей оказалась встретившая Люфира и Фьорда женщина. Домра зазвучала громче, а вместе с ней и голоса людей, с удовольствием забывших о находящемся среди них маге Ордена.

– И чего ты тут стоишь, как не родной? – Фьорд вздрогнул от прозвучавшего под ухом голоса Боа. – Идем же, я хочу тебя кое с кем познакомить. Ренар, только погляди, кого я нашла!

Увлекаемый за локоть, Фьорд бросил мученический взгляд в сторону Люфира. Не желая торчать посреди комнаты у всех на виду, тот поплелся следом и занял тихое место в углу, между светильником на кошачьей лапе и книжным шкафом с полупустыми полками.

Ренаром оказался собеседник хозяина швейной мастерской, вальяжно развалившийся в кресле и потирающий рыжую щетину. Фьорд никогда не встречал человека, в чьих кудрявых волосах запуталось бы так много огня и искр, от чего его карие глаза казались еще темнее. Мужчина обладал широким ртом с тонкими губами и смуглой кожей – редкостью для жителей Убежища, большинство из которых десятилетиями не покидало подземный город.

Ренару вечер опостылел так же, как и бравада Вихра и его высокопарные речи о героях. За время странствий по Поверхности он успел отвыкнуть от обычаев Безвременья и его хваленого единства, которое не казалось магу таким уж неоспоримым, как принято было говорить.

Как бы там ни было, наверху становилось жарко, хоть зима и не сдавала своих позиций. Разгуливающий по дорогам человек с отметиной Проклятого рисковал нынче оказаться между церковниками и магами Ордена, совсем взбесившимися от навалившихся на них хлопот из-за лезущих со всех щелей хищных тварей.

Вернувшись в Убежище, Ренар застал все тех же отступников, но уже с новыми историями и сплетнями. Направляясь в дом Вихра, он в большей мере был заинтересован во встрече со Смиренным, о котором считал необходимым заговорить любой уважающий себя обитатель Безвременья. Но его любопытство приняло немного иной оттенок, стоило ему услышать о еще одном госте.

– Так тебя Фьордом зовут? – Ренар глянул на приведенного к нему парня и потянулся в карман за самокруткой. – А отец твой не Горальд ненароком?

Фьорд кивнул, а внутри него зажглось настороженное любопытство.

– Чудеса, да и только, – Ренар подкурил папиросу от пальца и, вдохнув всей грудью, выпустил облако дыма. – Укротителем таки оказался. Помнится, твой батька бил себя в грудь, заверяя, что у его пострела «чистая кровь». Сколько же лет назад это было?

– Откуда вы знаете моего отца?

Ренар, прищурившись, взглянул на Фьорда и снова затянулся.

– Ради Небес, не стой столбом и возьми табурет, – мужчина дождался, пока тот пододвинет стоявший поблизости стул.

Каждое мгновение Фьорд ощущал на себе взгляд Хассу, такой же липкий, как и сам хозяин швейной мастерской. Но Ренара присутствие толстяка, похоже, совершенно не заботило.

– В молодые годы я был одним из тех огненных магов, которым было поручено защищать шахтеров в Гудящих горах. Место, я тебе скажу, невообразимой скуки и невежества, – Ренар переключил свое внимание с Фьорда на недавнего собеседника. – В конце концов, горы, люди и пауки стали мне поперек горла, так что я распрощался с местным смотрителем и, оставив ему на память несколько подпалин, отправился ловить удачу в другом месте. Правда, я несколько раз заглядывал в ту деревеньку, повидаться с твоим отцом. В последнюю нашу встречу он-то и наградил меня дружеской отметиной.

Ренар убрал со лба волосы, демонстрируя шрам, разрубивший бровь и край скулы. Замешательство на лице Фьорда рассмешило его.

– И кто еще из нас двоих был задиристым укротителем огня? А я все гадал, чего он так на меня взъелся. Решил было, что это все тлетворное влияние Эжен: в жизни не встречал мага, так же безропотно принимавшего свою участь. Но теперь, кажется, я вижу, в чем была причина. Когда там пробудилась твоя сила?

Фьорд замешкался, когда вопрос застал его врасплох. Череда событий, которую повлек за собой его побег из дома, слилась в одну долгую витиеватую тропу, без времени и дат.

– Летом будет три года, – ответил Люфир, следивший за разговором. Ренар окинул лучника придирчивым взглядом и тут же о нем забыл.

– Где-то в то время я и навестил старого друга, – мужчина криво усмехнулся. – Видно, тогда Горальд был слишком огорчен, что сынишка оказался магом, и ударился в свои старые подозрения касательно моего причастия к твоему рождению. Как ни как, не каждый день в семье магов камня рождается укротитель огня.

Толстяк крякнул, а Фьорда бросило в жар. Изогнув бровь, Люфир наблюдал за ситуацией, готовый в любой момент вмешаться.

– Какой пылкий! Не горячись, парень, я не посягаю на честь твоей матери. Всего-то излагаю историю моих странствий. Но давай-ка поговорим о тебе. Я не вижу метки на твоем лбу.

– Я оставил дом в день девятнадцатилетия. Мне пришлось сбежать, так как один…, – Фьорд запнулся, чуть не произнеся «друг», – парень из деревни раскрыл меня.

– А ты не промах, раз за столько времени не дал себя взять ни церковникам, ни псам Ордена, – Ренар непонимающе нахмурил брови, когда Хассу взглядом указал на Люфира. – Ладно, оставим прошлое, нам и в настоящем хватает неразберихи. Меня не было каких-то полгода, а здесь уже все с ног на голову встало. Но, раз маги начали покидать Орден, как некоторые толкуют, не мне судить об этом. Авось это и есть те самые признаки очищения, которых все ждут. Беспокойные нынче времена.

Гости слонялись по гостиной, толпились у столов с угощениями и в тихих уголках, увлеченные беседами. Прислушиваясь к чужим сплетням и распуская собственные, они то и дело поглядывали на разношерстную компанию, собравшуюся в стороне: ловкача Ренара, нерасторопного портного Хассу, одного из бойцов Вихра и Смиренного, молчаливым пятном затесавшегося в их ряды.

Домра стихла, напоследок тихо простонав, когда игравшая на ней музыкантша оставила инструмент у кресла. Внимание женщины, одетой по последней моде Безвременья в приталенную рубаху с яркими алыми нитками, привлекла завязавшаяся беседа, обрывками долетавшая до нее между тактами.

– И чем же на этот раз ты развлекаешь слушателей, Ренар? – у нее было треугольной формы лицо с широко посаженными глазами и крохотным носом, совершенно теряющимся на фоне полных губ. Замерев за низкой спинкой кресла, женщина локтями оперлась на плечи мужчины.

– Мы говорим о тревожном времени, в которое имеем счастье наслаждаться жизнью, мое очарование, – Ренар предложил даме папиросу, но та отказалась.

– Тревожные времена – возможность внести в устоявшиеся порядки свои коррективы, – зеленые глаза смотрели с вызовом, в тандеме с улыбкой обретая оттенок надменности.

– Святые Небеса, Картилья! – воскликнул толстяк, надеясь образумить женщину.

– К чему это праведное возмущение? Все мы думаем об этом, так зачем лицемерить и делать вид, что ничего не происходит?

– О чем вы? – не понял Фьорд. Его взгляд непослушно ускользал к ожерелью из лазурных камней, двумя нитями собранных на груди Картильи.

– Какой очаровательный мальчик, – женщину, похоже, во Фьорде интересовал исключительно чистый лоб, тогда как сама она не могла похвастать отсутствием метки. Впрочем, она прятала ненавистный шрам за румянами и длинной челкой, скрывавшей не только метку, но и большой лоб. – Я говорю о том, прелестный ребенок, что магам самое время поднять свои головы и занять полагающееся им место в обществе. Еще немного, и неодаренные сами начнут умолять нас спасти их от жутких тварей, что разоряют города и села.

Картилья тряхнула черными волосами и засмеялась в ладонь.

– Я думаю, их послал сам Прародитель, чтобы его нерадивые дети, позволившие загнать себя под землю, наконец воспряли духом и вернули причитающееся им. Неодаренные, спрятавшись за Церковь, слишком долго правили землями, которые по праву принадлежат нам.

– По какому такому праву? – Фьорд начинал понимать, к чему клонит женщина, и от этих мыслей ему становилось не по себе.

– По праву сильнейших, дурачок! Нам подвластна сама природа, а мы вынуждены прятаться здесь, словно крысопсы. Это же несправедливо и просто глупо! Наше место в Берилоне, городе, который Прародитель построил для нас. Близится тот день, когда маги займут в нем свое место, и тогда неодаренным останется лишь молиться, чтобы мы были милостивы к ним и их детям. Но будем ли мы после стольких лет притеснений?

– Нет, это какое-то безумие! – горячо заговорил Фьорд. – Как можно говорить об угнетении людей, не наделенных даром укрощать стихии? Все мы равны перед Небом и друг другом. Если Церковь и заигралась в короля, ответ должна понести только она.

– Глупый наивный мальчик, кто, по-твоему, допустил это? Неодаренные боятся нас. Они не могут сравняться с нами и предпочли бы, чтобы магов и вовсе не было. Люди не хотят признавать, что есть те, кто превосходит их во всем. Им ничего не остается, кроме как давиться завистью и под протекторатом Церкви творить свои бесчинства.

– Пусть так, но в этом нет их вины! Что думать простым жителям сел и городов, когда церковники забивают их головы чушью про Проклятого?!

– Ты так мил в своем неведении и попытке защитить их, – женщина мягко улыбнулась и переместилась из-за спины Ренара, с ухмылкой наблюдающего за поворотом беседы, на подлокотник его кресла. – Мне жаль разрушать твое идеализированное представление о мире, но я не понаслышке знаю о том, что говорю. Дело не в Церкви, а в самих неодаренных. Я выросла среди них, и с самого детства, с шести лет, когда открылись мои способности, ощущала их презрение и животный страх. Они называли меня ведьмой, чудовищем, ты можешь себе представить? И это после того, как в засушливые годы я давала влагу их посевам – спасала от голодной зимы! Мои ноги были стоптаны в кровь, а спину ломило от усталости, когда я преодолевала километр за километром, чтобы доставить воду.

Темные тени заострили черты Картильи, стоило ей вспомнить далекие годы оскорбления и унижения.

– Моя деревня стояла на каменном щите, и мне оставалось только идти к Змей-реке, чтобы полить поля. А они считали, что это моя обязанность! Будто мой долг – заботиться об их зареванных детях, которые вырастали в маленьких кровопийц, норовящих бросить в меня камень из-за угла. Не Церковь говорила им делать это, о нет. Церковники только стояли в стороне, как и их горе-родители. Зачем переживать, ведь она же проклятый маг!

Ренар погладил по плечам разволновавшуюся женщину. Многие оборачивались, услышав повышенный тон Картильи, но тут же спешили вернуться к собственным беседам.

– Простите, я не знал, – вяло прошептал Фьорд.

Он не мог продолжать спорить с женщиной, ведь и сам как-то столкнулся с жестокостью со стороны простых людей по отношению к укротителям стихий. Ему вспомнилась деревенька, жители которой забавлялись, бросив ребенка-мага в клетку с голодными крысопсами.

– Не извиняйся, мальчик. Люди часто жестоки к тем, кто отличается от них, и всегда жестоки к тем, кто лучше них. Тебе повезло, что в свои годы ты находишь силы заступаться за них, – Картилья вытерла выступившие от воспоминаний слезы и улыбнулась. – Главное, что скоро это изменится. Не твоя доброта, но порядки наверху. Все бы произошло куда раньше, если бы не….

Женщина осеклась, увидев приближающегося Вихра.

– У вас тут стало шумно, – командир отрядов снабжения оперся ладонью на макушку Фьорда и взлохматил тому волосы. – Это же не один из моих бойцов буянит?

– Что ты, что ты, – Ренар с прищуром посмотрел на вжавшего голову в плечи парня, – это всего лишь Картилья решила вспомнить былые лета. Мы почти было заговорили о злободневном вопросе, как ты прервал нас своим появлением.

Люфир не мог не отметить, как в тесном кругу собеседников повисла многозначительная пауза. Маги переглядывались, гадая, кто решится заговорить первым.

– С Волином становится все тяжелее, – вздохнул Вихр. Он, наконец, отпустил голову Фьорда и присел на край стола. – Он почти не выходит из храма, а стоит попытаться войти, как он набрасывается со сварливым ворчанием и требует оставить его одного.

– Нам повезло, что в Убежище есть маги, которые отвечают за поддержание порядка в городе, – заметила Картилья, – но мы не можем допустить, чтобы так продолжалось и дальше.

– Картилья, – попытался урезонить женщину Хассу, но та лишь отмахнулась. Похоже, он был единственным, кого беспокоило присутствие Смиренного, пусть и объявленного героем дня.

– Хватит уже, ты всегда был труслив, так и помалкивай. Разве не за этим мы здесь собрались? Старик давно утратил рассудок. Мы не можем слушать человека, который только рад спрятаться под землей после поражения двадцать лет назад. Что вообще тогда произошло? – молчание было ответом на гневный вопрос Картильи. – Как он только мог допустить создание Ордена? И ведь тогда годы еще не выели ему разум. Обязанностью Волина, как вождя, было зарубить Орден на корню. Но из-за его бездействия теперь нам еще сложнее отстоять свои права. Еще немного и мы превратимся в подвальных крыс, боящихся света солнца.

– Ты, безусловно, права, Картилья, но Волин пока еще пользуется уважением у большей части общины. Сомневаюсь, что попытка сместить его увенчается успехом, – Вихр в задумчивости затянулся предложенной Ренаром самокруткой.

– Сместить? – Картилья прыснула в кулак, словно услышала несусветную чушь. – Прости меня, но большая часть общины только и рада сидеть под защитой крепких стен, молясь, чтобы ни Орден, ни церковники не нашли их нору. Они давно смирились с участью слепых кротов, а все эти разговоры о восстании и возвращении на Поверхность – всего лишь дань былым временам. Святые Небеса, прошло всего-то два десятилетия, а наш дух уже сломлен! Мы должны взять руководство общиной в свои руки, пусть даже силой, и напомнить остальным, кем они являются!

– Ты выпила слишком много вина, моя дорогая, – Ренар стащил женщину с подлокотника к себе на колени и обнял, будто бы удерживая от драки, в которую та порывалась ринуться. – Думаю, ты все немного преувеличиваешь. И переворот в Безвременье совсем не то, что нам нужно. Наши братья всего-то немного приуныли после непонятки, имевшей место в Берилоне этой осенью. Немного терпения и…

– Сколько еще?! – раззадоренная Картилья не собиралась уступать, но горячие объятия Ренара поубавили ее пыл, и возмущенные возгласы сменились недовольным ворчанием.

Дискуссия привлекала все больше внимания, и вскоре Люфир едва мог разглядеть спину Фьорда из-за плотного кольца гостей обступивших собеседников. Кто-то выкриками поддерживал Картилью, воодушевив ту на новый словесный бой, кто-то принимал сторону либерального Ренара, шутливо требующего спокойствия и рассудительности. Несколько раз прозвучало предложение отправить Волина на почетный отдых и отдать его место Вихру, достойному, как никто другой, повести за собой общину. Тетушка Боа кружила вокруг, уговаривая спорящих отведать настоя из ее собственного сбора трав.

От не затихающего гула голосов в затылке лучника поселилась тягучая боль. Зная, что он не услышит ничего нового, а маги слишком заняты дискуссией, чтобы замечать Фьорда, Люфир оставил ставшую душной гостиную и вышел на балкон.

Люфир наслаждался воздухом, пропитанного ароматом цветущего под балконом куста сирени, когда его одиночество нарушила Бритта. Девушка долго молчала, облокотившись на перила и с задумчивой улыбкой рассматривая квартал.

– Не все вечера в нашем доме такие шумные. Хотела бы я сказать то же самое о тетушке Боа, но ее бурное радушие неизменно, – как бы оправдываясь, начала она. Бритта была готова встретить уже знакомое ей отсутствие реакции и не дала себя обескуражить. – Так и не скажешь, что Вихр ее сын. Он больше похож на нашего отца, кроме момента, где тот бросает семью и находит себе другую женщину. Мне, наверное, не стоило бы говорить в таком тоне, ведь этой «другой» оказалась моя мать, но чего уж кривить душой, я все равно не одобряю его поступок.

Короткий взгляд Люфира ободрил девушку. Она не знала, проявление ли это скупой заинтересованности, или нечто иное, но это было в любом случае лучше, чем ничего.

– Мне повезло, что Вихр отыскал меня и забрал с собой. Иначе сидеть мне в Колодцах, как и отцу. Он был довольно неосторожен не только в делах любовных, но и в своем отступничестве, и, в конце концов, попался. Даже не знаю, жив ли он еще, или северная тюрьма давно забрала его душу.

Бритта хмыкнула, когда из-за витражной двери донеслись обрывки вспыхнувшего с новой силой спора.

– Ошибусь ли я, предположив, что и с твоей семьей не все в порядке? – Бритта не ждала ответа. Она осталась довольна тем, что выпросила еще один взгляд, чуть длиннее предыдущего. – Знаешь, с твоим появлением в Убежище я все чаще задумываюсь о жизни на Поверхности. Мне было всего четыре года, когда Вихр привел меня сюда, и я мало что помню о мире наверху. Все, что я знаю, это то, чему учат в Безвременье. Мы привыкли называть Орден и магов, примкнувших к нему, изменниками и трусами, продавшимися Церкви. Это удобно – считать кого-то абсолютным врагом. Ведь как сражаться, если осознать, что за словом «Смиренный» скрываются такие же отступники, которых судьба потрепала в разы больше, чем нас?

Бритта взглянула на непоколебимую бесстрастность на лице лучника и вздохнула.

– Я просто пытаюсь понять, что привело тебя в Орден. Он ли сделал тебя настолько замкнутым и нелюдимым. Почему в итоге ты оказался в Убежище в компании отступника, который всякий раз бросается выгораживать тебя, стоит сказать что-то нелестное в твой адрес, и в тоже время носит на плече шрам, оставленный твоей стрелой, – едва изогнутая бровь Люфира воодушевила девушку, окончательно уверившуюся в том, что она движется верным путем. Бритта рассмеялась. – Нет-нет, ничего такого между нами, всего лишь рассказы Мелиссы.

Девушка покачала головой своим собственным мыслям и опустила взгляд на соцветия сирени. Качнувшись, она легонько толкнула Люфира плечом.

– Мне хочется узнать ответы на вопросы. Понять твои мотивы тогда и сейчас. Знай, что я готова слушать, без оглядки на привитую учителями ненависть к магам Ордена.

Люфир отшатнулся от перил, будто к его запястью прикоснулась не ладонь Бритты, а раскаленное железо.

Фьорд, с трудом прорвавшийся наружу из окружения спорящих магов, растерянно оглядывался, пытаясь отыскать запропастившегося куда-то Люфира, когда увидел того выходящим из дверей, ведущих на балкон. Выражение лица Бритты, появившейся следом, и широкий шаг, которым лучник пересекал гостиную, заставили Фьорда сдвинуться с места.

– Идем, – коротко бросил Люфир, и они, не попрощавшись, оставили гостиную.

Собравшиеся вокруг Вихра маги были слишком увлечены разговором, чтобы заметить их исчезновение. Только тетушка Боа встревожено ринулась следом, но Бритта остановила ее, сказав, что парни сами найдут выход. Сетуя на невоспитанность приемной дочери, женщина вернулась к завлеканию за стол оставшихся гостей.

Выйдя со двора, Люфир почувствовал облегчение. В обществе молчаливо идущего рядом Фьорда он наконец мог позволить себе сбросить панцирь.

Люфир с самого начала не рассчитывал, что время, проведенное в доме Вихра, будет приятным, но для Фьорда вечер приобрел совсем иные краски, чем тот ожидал.

– Хочешь поговорить? – вопрос лучника прозвучал неестественно.

– А ты станешь слушать?

Невеселая улыбка сменилась искренним удивлением, когда Люфир кивнул, а Фьорд не смог отыскать ни единого намека на издевку.

– Не могу избавиться от чувства, будто меня обманули, – разбито сообщил Фьорд, глядя себе под ноги.

– Ты сам себя обманул, идеализировав мятежников.

– Да, ты прав. Но все же мне казалось, что здесь все не так, как на Поверхности. Наверное, все эти месяцы, что мы провели в Убежище, я замечал вещи, которые сбивали с толку, но отворачивался, списывая все на мою чрезмерную подозрительность. Но после такого… Поверить не могу! Я до последнего надеялся, что Картилье изрядно досталось от Церкви, поэтому она так сурова в суждениях, но как же я ошибался! – Люфир нахмурился, заслышав нотки отчаяния в его голосе. Состояние Фьорда обеспокоило его. – Я и представить не мог, что ее мнение разделяет так много магов. Они не хотят равенства, и, кажется, никогда не стремились к нему. Их удовлетворит только абсолютное господство, где Церковь будет низвергнута, а неодаренные займут место у их ног.

Фьорд растерял слова, отмахнулся от желания продолжать. На него навалилась апатия, а сила огня надоедливо жгла грудь.

– Ты законченный утопист, Фьорд, – на его плечо опустилась рука Люфира.

Толкая парня вперед, она скользнула вверх по волосам и отвесила едва ощутимый подзатыльник. Жест лучника вырвал Фьорда из зыбкой трясины уныния. Люфир, как ни в чем не бывало, шагал дальше, продолжая говорить:

– Насмотревшись на церковников, притесняющих магов, ты решил, что мятежные отступники – храбрые герои, воплощающие собой справедливость. Только справедливости не существует. Церковь, Орден, мятежники – казалось, различия очевидны. Но есть одна вещь, превращающая всю разницу в напускную мишуру, – все это создали люди. А человеческой натуре присуще преподносить собственную алчность и амбиции под соусом из благих намерений. Церковь обещает мир и покой в государстве; мятежники – свободу магам; Орден – надежный дом и веру в служение высшей цели. Но за громкими словами кроется лишь желание превосходить других.

– Неужели нет никого, кто просто хотел бы сделать мир лучше?

– Каждый хочет, – Люфир усмехнулся, и Фьорду стало не по себе от шальных искр, промелькнувших в его взгляде. – Только представление о лучшем мире у всех разное.

* * *

Следующим утром Люфир вытащил Фьорда из постели, когда в Убежище не спали только стражники и заядлые кутилы, устоявшие под напором пряных вин. Те же, кто набрался сил оставить дом Вихра, старательно отсыпались.

Спотыкаясь о пороги и задевая локтями стены, Фьорд наведался в душевую комнату, но даже холодные струи воды, льющиеся на голову, не смогли изгнать из тела разбитость. Накануне вечером он долго не мог уснуть, теряясь в догадках насчет того, что стряслось с Люфиром, из-за чего тот проявил нехарактерную для него заинтересованность в беседе и даже пожелал доброй ночи, прежде чем отправиться к себе.

Сейчас же Фьорд плелся за лучником, уже предчувствуя грозящие ему неприятности.

– Куда мы?

– К тренировочным полям. Ты же не хочешь испортить лужайку возле дома?

Фьорд помрачнел, догадавшись, к чему все идет.

– Послушай, ну зачем тебе это нужно? Ты совершенно не обязан претворять в жизнь свои угрозы. Тебя и без этого считают человеком слова, и никто не смеет усомниться в твоей честности, – Фьорд отпирался изо всех сил, но затылок Люфира оставался неумолим.

– Вот дурак, – лучник усмехнулся. Каблуки застучали по ведущим вниз ступеням. – Каждый раз одно и то же. Ты признаешь необходимость избавляться от застоявшейся энергии, но стоит ей опять накопиться, как ты забиваешься в угол, надеясь избежать очищения. В жизни не встречал никого, кто был бы настолько зависим от количества энергии огня и ее возраста.

Понимая, что все попытки переубедить Люфира и увильнуть от надвигающейся угрозы полного опустошения ни к чему не приведут, Фьорд повесил голову и безвольно шагал следом.

Как Люфир и предполагал, в столь ранний час полигон, роль которого играл вытоптанный луг у озера, пустовал, одни лишь валуны возвышались над бедной травой.

– Погоди-погоди! – Фьорд отпрянул, когда в руке лучника материализовался лук. Тени бросились врассыпную от лазурного сияния. – Мне, бесспорно, лестно, что ты так высоко оцениваешь мои способности, но ты прибьешь меня первым же выстрелом! Мне не отразить стрелу, выпущенную этим монстром.

– Успокойся. Это практически самый обычный лук, если не вкладывать в него лишней силы. Конечно, мы могли бы обойтись и без этого, не будь ты таким упрямцем. Но ты же толком ничего и не сделаешь по доброй воле, – крылья лука изогнулись от натянувшей их тетивы. – Защищайся.

Лучник не обманывал Фьорда, до последнего верившего, что тот просто вознамерился проучить его за безрассудный спуск в Глубины. Он порядком удивился, когда дымящаяся стрела растворилась в огненном столбе. Однако Люфир не собирался давать Фьорду время даже на изумление и выпустил вторую сразу за первой.

– К чему эта бездумная трата энергии? – тетива едва успевала выпрямиться, как ее вновь перехватывали пальцы. – Ты же столько недель пробыл в одном из отрядов снабжения. Я хочу увидеть, чему ты научился за это время.

Фьорд замешкался, с самого начала спарринга чувствуя неладное и пытаясь определить, что именно его насторожило. Он в последний момент оттолкнул черное древко, осознав, что Люфир поменял руку, сжимающую оружие. Пальцы левой руки не уступали в ловкости изрезанным на правой, которые лучник берег от нагрузки.

Воздух распалялся, а пространство вокруг посветлело от вспышек пламени. Люфир недовольно хмурился, продолжая обстрел, пока Фьорд неуклюже оборонялся.

Очередная стрела исчезла, разорвав огненное облако в клочья. Разлетающиеся в стороны лоскуты пламени таяли на глазах, пока разочарованный в прогрессе Фьорда Люфир снова натягивал тетиву.

Исчезающие обрывки огня вспыхнули вместе со взглядом укротителя, превратились в толстые витые иглы, с визгом ввинчивающиеся в воздух. Сорвавшаяся с губ фраза на языке Моря Теней в последний момент одела Люфира в полупрозрачную броню, защитив от снарядов. Обернувшись, он увидел в камне за спиной дыры с ребристыми боками – отметины, где огненные винты вгрызлись в породу.

– Не передумал продолжать? – часто дыша, поинтересовался Фьорд.

На его губах играла торжествующая улыбка. Ему льстила задумчивость на лице соперника. Лучнику удалось растормошить огненного зверя внутри, и, распалившись, Фьорд больше не думал о последствиях. Сдерживаемое до этого пламя взыграло в крови, требуя продолжения.

Зависшая в воздухе стрела, ведомая шепотом лучника, распалась на части, превратилась в десяток таких же, и те ливнем обрушились на Фьорда. Люфир внимательно наблюдал за каждым движением мага, ткавшим вращающуюся вокруг своей оси сферу огня. Короткий пас, и сфера отпущенным на волю волчком врезалась в стрелы, сбивая их длинными языками, отслоившимися от центра.

– Неплохо, – тетива снова задрожала от напряжения.

Выстрел за выстрелом Люфир все лучше понимал, что же делает Фьорд. Не обладая серьезными запасами энергии, он больше не растрачивал попусту то, что имел. Огненный маг не уповал и на филигранный контроль силы, к которому, без врожденного таланта, можно было прийти лишь спустя долгие годы усердных тренировок. Фьорд решил поставить все на излишнюю вспыльчивость – недостаток, о котором постоянно твердил Люфир, – и не ошибся. Все, что от него требовалось, – это ненадолго собрать энергию воедино и придать ей достаточный импульс в нужном направлении.

Вооружившись набором огненных сверл, не требующих больших затрат энергии и долгой концентрации, Фьорд успешно отводил выстрелы и даже улучал момент для контратаки, пока Люфир не решил вложить в лук больше силы. Перевес моментально сместился в его сторону, вынудив Фьорда отступить и озаботиться о массивности пламени. Его рубашка взмокла, а волосы прилипли к шее и лбу.

– Погоди, это, похоже, мой предел, – тяжело дыша, произнес Фьорд, одной рукой опершись на колено.

– Ты недооцениваешь себя, – прозвучавшие ехидные нотки сигнализировали, что передышка закончилась. Движения Фьорда снова стали неуклюжими, а пламя – пустыми вспышками, когда стрела впилась в землю у его левой ноги. Судорожно пытаясь собрать крохи оставшейся энергии, он чувствовал себя тонкой оболочкой, чье содержимое до дна выпил паук.

– Хватит, Люфир, я больше не могу, – споткнувшись, Фьорд спиной наткнулся на камень, скользнул по нему пальцами. Перед глазами плыли круги.

Тетива напряглась. Лучник хорошо знал, что даже капля старой энергии, как гнилое яблоко, вскоре отравит всю корзину.

Россыпь мгновенно погасших искр была не в силах остановить стрелу. Дикая боль пронзила правый бок Фьорда. Все тело бросило в жар, а сознание помутилось. На ослабевших коленях маг сполз вниз, прижимая руку к липкой ткани.

– Проклятье, Люфир, – прошипел Фьорд. Опустив взгляд, он в полубессознательном состоянии посмотрел на заливающую пальцы кровь. – Больной садист.

– Молчи, – лучник опустился рядом, убрал руку Фьорда и приподнял край рубахи. Вокруг раны расцвели золотистые искорки.

– Ты же опять отключишься, идиот. Зачем вообще это было делать? – когда лучник, занятый лечением, проигнорировал хрип Фьорда, парень впился пальцами в его запястье, требуя ответа.

– Ты слишком разговорчив, как для человека с пробитой печенью, – Люфир вздохнул, понимая, что ему не отделаться от огненного мага, и стоит поторопиться, пока тот не истек кровью. – Мне нужен был человек с серьезным ранением. Не к Мелиссе же мне было идти.

– Лучше бы сам себе колено прострелил, – выдавил Фьорд, прислонившись затылком к камню и прикрыв глаза. Боль уходила вместе с щекочущим ощущением от зарастающих тканей. Когда рана полностью затянулась, он еще долго помнил жгучее чувство, скручивающее все тело.

– Как-то не пришло в голову, – Люфир поднялся на ноги и протянул Фьорду руку, помогая встать. – Кроме того, чтобы ты смог полностью очиститься от старой энергии, нужна была достаточная мотивация. Угроза для жизни, вынуждающая инстинктивно использовать все ресурсы, подходит как ничто другое.

– Что-то я впервые об этом слышу, – проворчал Фьорд. Он был рад, что боль ушла, но даже столь скорое облегчение не могло сгладить обиды.

– Ты стал сильнее. Заметно умелее, – Люфир направился домой, надеясь успеть вернуться до того момента, как сон завладеет ним. – Когда маг огня развивает свои способности, энергии в теле накапливается больше. Часть ее старательно прячется на крайний случай. Избавиться от нее вне реального боя представляет нелегкую задачу даже для мага, полностью осознающего необходимость подобных действий. А с таким упрямством и нежеланием расставаться с ней, как у тебя, в одиночку точно ничего не выйдет. Во всяком случае, пока.

– И поэтому я должен вот так взять и простить тебя?

Люфир глянул на идущего рядом Фьорда, сдерживая смех. Он все не мог понять, что веселит его больше: его вопрос или вызванные им эмоции.

– Забавный ты.

Слишком уставший, чтобы огрызаться, Фьорд пропустил слова лучника мимо ушей. Его злость непривычно быстро утихла, и осталась только пустота, требующая, чтобы ее заполнили. Очень скоро беспокойство взяло вверх и, уже ступая по кварталу, ведущему к дому, Фьорд не выдержал:

– Все повторится?

– Пока не знаю. Думаю, что да, но, посмотрим, как будет в этот раз, – Люфир говорил без страха в голосе, но боязнь очередной потери сил подтачивала его уверенность.

– Все-таки ты тот еще дурак, – ухмыльнулся Фьорд и едва успел подхватить потерявшего сознание лучника.

Бормоча проклятья, он взвалил Люфира на спину и поплелся к дому, провожаемый взглядами окон пробуждающегося города.

* * *

Каменная пустыня надвинулась со всех сторон, карабкалась в небо продуваемыми ветрами грядами. Холод тут же забрался под легкую рубаху, стоило Люфиру оказаться среди серых глыб, скалящих кривые зубы.

Башня белым шрамом распорола небо на другой стороне кряжа. Для терзаемого ветрами лучника преодолеть такое расстояние представлялось еще более тяжелым испытанием, чем путешествие по песчаной пустыне.

Осматриваясь, он надеялся отыскать встретившего его в прошлый раз хозяина башни, но ему не удалось высмотреть даже тропку среди камней. Стоять на месте было бессмысленной тратой времени, и Люфир начал пробираться в направлении башни. Предполагая, что ему опять придется заплатить за целительсьтво, он хотел сам выбрать время для встречи с Мориусом, чтобы не проснуться беспомощным в разгаре сражения.

Резкий удар сбил руку с выступа, за который придерживался лучник. Тот потерял равновесие и сорвался вниз, чудом не разбив голову о камни. Неровная поверхность встретила спину недружелюбно, выбила из легких весь воздух.

– И снова этот нахальный мальчишка, – Мориус сидел на камне, с которого только что сшиб Люфира, и вертел в руках трость. – Ты имел наглость решить, что раз я позволил тебе отделаться легким недомоганием, ты можешь призывать мою силу забавы ради?

Люфир даже не успел понять, когда Первый маг переместился. Костяной набалдашник трости уперся в горло, холодя кадык своим прикосновением.

– Мне нужно было как-то попасть сюда, чтобы передать то, что я узнал. То, о чем вы просили.

Угроза во взгляде Мориуса сменилась заинтересованностью. Трость дернулась и ударила в камень рядом с головой Люфира. Только моргнув, он осознал, что серое небо над ним виднеется через крышу башни, а сам он лежит на полу первого этажа.

– Хочешь сказать, что ты не так уж и бесполезен? – Мориус упал в кресло и перекинул ноги через подлокотник. – Так рассказывай, если есть что.

Люфир не спеша поднялся с гладких плит и занял уже знакомое ему кресло, обменялся с Первым магом прямыми взглядами. Что-то изменилось в поведении духа с их последней встречи: то ли в этот раз его одолевал приступ безумия, то ли втайне он был рад появлению собеседника.

Без лишних прелюдий Люфир начал цитировать письмо, оставленное в Безвременье сыном Мориуса. Он помнил каждое слово – один за другим символы всплывали в его памяти мерцающими начертаниями на монолите. Лучник говорил на языке Моря Теней, посчитав, что стоит передать письмо в оригинале, на случай, если он ошибся в переводе.

Мориус слушал его не перебивая, покачивал тростью, лежащей на носке сапога, разглядывал ленты балюстрад, уменьшающиеся с каждым этажом. Он не поправлял, когда лучник по неопытности ставил неправильное ударение или ошибался в произношении.

Когда в башне воцарилась тишина, трость соскользнула с сапога и, ударившись об пол, оказалась в руке Мориуса.

– Ты хорошо потрудился, – с одобрением произнес он, и удар трости о камень подтвердил его слова. – В этот раз ты можешь не беспокоиться о состоянии, в котором будет твое тело, когда ты проснешься.

– В этот раз? – глухо повторил Люфир. – Вы говорили, что если я разузнаю о городе, то смогу…

Задние ножки кресла обратились в пыль. Крюк, выросший на конце трости зацепился за край сиденья, не давая креслу повалиться навзничь.

– Сможешь что? – со злобой поинтересовался Мориус, нависнув над вцепившимся в подлокотники Люфиром. – И как ты только мог подумать, что я вот так просто дарую тебе право призывать мою силу в обмен на сопливое письмо безусого мальчишки? Каков наглец!

Кресло дернулось и вернулось в исходное положение, почти столкнув Люфира и Мориуса лбами. Узловатые пальцы Первого мага впились в плечо лучника, полностью парализуя его.

– Я хочу, чтобы ты нашел ключ, который упоминал мой сын, и передал его истинному наследнику. Тогда, быть может, мы вернемся к разговору о праве пользования.

– Передал ключ? Я вообще не уверен, что это вещь, которую можно унести, – Люфир отвел взгляд, не выдержав пристального внимания разномастных глаз Мориуса. – Но даже если так, в городе живут отступники и они, наверняка, не позволят чужаку забрать то, что считают своим.

– Зачем ты рассказываешь мне все это? Меня не заботят твои отговорки, – пальцы переместились с плеча на шею лучника, мертвой хваткой сжали челюсть и заставили встретиться взглядом с Первым магом. – Или ты хочешь сказать, что, постигнув суть языка Моря Теней, ты оказался настолько бездарен, что тебя пугает кучка прячущихся под землей стихийников? Я говорю, что ты должен делать, – ты делаешь. Все просто.

– А если я откажусь? – вопрос Люфира, брошенный Мориусу прямо в лицо, вызвал у того нервную дрожь уголков рта.

Первый маг отпустил челюсть лучника, словно бы внезапно опомнился и пожалел о своей неучтивости. Чувство вины в мгновение ока сменилось коварной ухмылкой, и к шее Люфира прижался вытянувшийся лезвием набалдашник трости.

– Как думаешь, если я перережу твое горло, что случится с твоим телом в мире живых? Останется ли твоя душонка здесь, надоедать мне в бесконечности, или ее вышвырнет на окраину Моря Теней? – острая боль сообщила Люфиру, что Мориус переусердствовал. – Лично я не имею ни малейшего понятия.

Лицо Первого мага переменилось, отрастило в складках истончившейся кожи темные тени. Вздохнув от нахлынувшей на него усталости, Мориус вернулся в свое кресло.

– Ты понял меня, мальчик? Мне не нравится, что древняя реликвия находится в руках шайки магов, возомнивших о себе невесть что. Найди ключ и отнеси его законному владельцу. Ты ведь знаешь, о ком речь, не так ли? – мужчина удовлетворенно качнул головой, получив кивок от потирающего шею лучника.

Внимание Люфира привлекла книга, внезапно раскрывшаяся и зашуршавшая страницами на столике перед ним. Он мог поклясться, что еще секунду назад на столешнице не было ничего, кроме чашки чая.

– Не трать время попусту, – Мориус поднялся и постучал тростью по странице. – Твое произношение никуда не годится. Будет жаль, если однажды оно сыграет с тобой злую шутку.

Воспользовавшись советом Первого мага, Люфир погрузился в изучение записей, восполняя пробелы в понимании языка Моря Теней. Однако даже с головой окунувшись в текст, он время от времени натыкался на мысль, что Мориус проявляет куда больше снисхождения, чем можно было ожидать.

* * *

Сидя у постели Люфира, Фьорд разглядывал в окне ярко освещенный лампами неровный свод пещеры – дневное небо Убежища. Тишина и освобожденное от влияния энергии огня сознание способствовали размышлениям.

Он вздрогнул, будто внезапно пробудившись ото сна, когда пришла Мелисса, чтобы забрать испачканную в крови рубаху, скрученным жгутом лежавшую на его колене. На лице девушки еще остались следы ужаса, отбелившего кожу, когда на пороге дома появился окровавленный Фьорд с находящимся без сознания лучником на спине.

Радость Фьорда, не заметившего ухудшения в состоянии Люфира, померкла, стоило на шее того появиться порезу. Он хотел было позвать Мелиссу, но рана так и осталась царапиной, не давая больше поводов для беспокойства.

Фьорд улыбался. Прислонившись спиной к лежаку, он улыбался своим воспоминаниям и полным иронии ходам судьбы, что привели его к вахте у постели Смиренного, в первую их встречу ставшего его заклятым врагом. Кто бы мог подумать, что маг Ордена, по воле случая оказавшийся в городке у Гудящих гор в день побега Фьорда и оставивший после себя шрам на плече и раздирающую грудь ненависть, станет его спутником, учителем и другом?

Ему вспомнились слова Сапфировой Маски о том, что ему повезло столкнуться с Люфиром в самом начале его пути отступника. Тогда Фьорд посмеялся над этим, но теперь он не мог относиться к сказанному с прежним легкомыслием.

Мир водил его за нос – теперь Фьорд не боялся признать это. С каждым шагом он все сильнее увязал в хитросплетениях интриг и фальши, где маски менялись так же часто, как и облака в ветреный день. И только Люфир оставался постоянен в своей холодности. До недавнего времени.

Фьорд провел рукой по недавно подстреленному боку, отшелушил бордовые крошки запекшейся крови. Мелисса предлагала ему привести себя в порядок, пока она посидит с Люфиром, но он отказался. Злость на лучника за ранение прошла, осталась только скребущая ребра тревога.

Он потерял счет времени, считая лишь приходы Мелиссы, уговаривавшей его отдохнуть или хотя бы поесть. Согласившись лишь на чашку чая, Фьорд снова оставался наедине с лучником.

Люфир понял, что его время визита в обитель Первого истекло, когда, на мгновение прикрыв глаза, вместо тисненого переплета книги увидел потолок. Копна темных волос, замершая у правой руки, привлекла его взгляд.

Задремавший, Фьорд встрепенулся, когда на его макушку опустилась ладонь лучника.

– Очнулся? – Фьорд вскочил на ноги. – Как себя чувствуешь?

– Вполне сносно, – Люфир медленно сел на кровати. Внезапная смена декораций и исчезновение режущей глаза белизны башни сбивала с толку. – Сколько прошло времени?

– Перевалило за полдень, – Фьорд не сразу понял, куда уставился лучник, пока не вспомнил о следах ранения на животе. – В этот раз ты вернулся быстрее. И целее. Не хочешь рассказать, что с тобой происходит?

– Не сейчас. Мне нужно…, – Люфир умолк, услышав топот девичьих ног по ступеням.

– Фьорд, там внизу посыльный, он сказал, что…, – Мелисса застыла в дверях и со смешанными чувствами уставилась на пришедшего в сознание лучника. Она поджала губы, а голос стал монотонно пустым. – Сказал, что только вернулся с Поверхности и хочет говорить со Смиренным.

– Чего это она? – спросил Люфир, натягивая сапоги, когда девушка исчезла.

– Думаю, Мел немного сердится. Ну, из-за выстрела, – Фьорд отрицательно замотал головой, натолкнувшись на порицающий взгляд. – Я ей ничего не говорил, – он хмыкнул. – Будто бы догадаться было сложно.

На пороге, теребя заношенную шапку и пыльную рубашку, порванную в нескольких местах, топтался приземистый мужчина. Его руки покрывали совсем свежие царапины, а к недельной щетине прилипли следы листвы и крови. Взгляд посыльного блуждал по улице, а сам он вздрагивал от каждого возгласа разгулявшейся ребятни.

– Ты хотел меня видеть? – посыльный сжался от одного только голоса Люфира.

– Что с вами произошло? – Фьорд следовал за ним по пятам.

– Поверхность нынче дурное место для прогулок. Не посчастливилось наткнуться на парочку голодных тварей, – пальцы, перебиравшие складки одежды, тряслись, и их дрожь перенимало все тело. Что-то не так было во взгляде посыльного, слишком оживленном и в тоже время, словно затянутом поволокой. – Это ты – Смиренный?

Люфир кивнул.

– Говори открыто, – добавил он, заметив беспокойство посыльного, вызванное присутствием Фьорда.

– Сначала мне поручено убедиться, – мужчина внезапно застыл и даже перестал теребить одежду. Его глаза уставились в одну точку. – Дэрк Крайснер хочет знать, у кого самое очаровательное личико во всем Убежище?

«Проклятый маг», – Люфир сжал кулаки.

– У меня, – выдавил он, обещая себе обязательно поквитаться с Крайснером за его гадкую шутку.

– Дэрк Крайснер просит немедля отправиться к Этварку, где он будет вас ожидать, – доложил посыльный, удовлетворенный полученным ответом. – Тучи сгущаются, и ваше присутствие крайне необходимо.

– Когда ты говорил с ним? – Люфир поймал собиравшегося ретироваться посыльного. Но тот только вздрогнул всем телом и, ловко вывернувшись, бегом направился прочь.

Лучник обменялся с Фьордом взглядами и закрыл дверь.

В гостиной, где собралась вся троица, повисло напряжение.

– Я сегодня же оставляю Убежище, только закончу одно дело, – Люфир не видел смысла затягивать и без того неприятную ситуацию. Кроме того, его тяготило задание, данное ему Мориусом и неприятности, которые оно могло за собой повлечь.

– Ты? И далеко собрался? Мы пришли сюда втроем, втроем и уйдем.

– Ты же так рвался попасть к мятежникам. И теперь хочешь уйти?

– Магам огня свойственны безрассудные желания, – Фьорд усмехнулся. – Но сейчас я ясно вижу, где должен быть. Что скажешь, Лисса?

– Уходить, так уходить, – девушка пожала плечами. – В любом случае, я последую за тобой.

– Хорошо. Тогда ждите меня у дома. Мне нужно кое-что сделать перед уходом, а после мы немедленно покинем Убежище.

Фьорд догнал Люфира у дверей и придержал за плечо.

– Мы не можем просто так взять и уйти, – на одном дыхании выпалил он.

– Я никого не тащу следом. Хочешь остаться – это твой выбор, и я его принимаю, – нетерпеливо отрезал лучник.

– Нет, я не об этом. То, что мы слышали в доме Вихра, то, что я слышал, – это же измена! Они всерьез готовят переворот в Убежище.

– Тебя удивляет, что среди мятежников завелись свои собственные мятежники?

– Дело не только в этой общине, но во всем государстве! Если такие, как Картилья, получат власть, они погрузят Огнедол в хаос. Ты же слышал, как она относится к неодаренным! Ненависть к церковникам – это одно, но так откровенно говорить о превращении в рабов ни в чем неповинных людей…

– Чего ты хочешь, Фьорд? – Люфир прервал его.

– Ты же на короткой ноге со старейшиной. Я не прошу тебя говорить с ним, лишь попросить его выслушать меня.

Лучник мог бы сказать, что парень опять попал под влияние энергии огня, если бы лично не проконтролировал ее полное истощение. Но сейчас перед ним стоял только Фьорд с его принципами и убеждениями, горящими в глазах.

Люфир мог бы отвернуться от зреющей в Убежище смуты, предоставить решать судьбу общества отступников им самим. Жизнь в Ордене и отношение к нему сослуживцев научили его вовремя отворачиваться и закрывать глаза, заботясь лишь о том, что имело значение лично для него. Но Фьорд оставался борцом за справедливость, без царя в голове, но с благородным сердцем. И, похоже, эта его черта оказалась куда заразительнее, чем Люфир предполагал.

– Хорошо. Идем сейчас, – поиски ключа к городу лучше было отложить на конец. Лучник не знал, известно ли о нем мятежникам или нет, но, на случай неудачного стечения обстоятельств, не стоило оставлять незаконченных дел.

* * *

Двери храма были закрыты, и магам пришлось изрядно повозиться, чтобы тяжелые створки впустили их внутрь.

– Я просил оставить меня, Вихр! Или ты, как уличный мальчишка, будешь бегать ко мне с каждым пустяковым вопросом? – Волин вырос из-за колонны и осекся, увидев не того гостя, которого бранил. Его черты смягчились, а бледные губы расплылись в улыбке. – Это ты, Люфир. Прости, я не ждал тебя, и, тем более, что ты придешь не один.

Старейшина попятился к чаше в центре храма, воровато поглядывая на Фьорда. Волина злило бесстыдство, с которым взгляд мальчишки скользил по монолиту. Но он не мог прогнать лучника и его спутника без одобрения храма. Но храм молчал.

– Я слышал, что ты спускался на Глубинные тропы, и, что благодаря твоим умениям, Безвременье может спать спокойно. Ты пришел просить меня о привилегиях? Думаю, у нас найдется жилище просторнее и светлее, и без надоедливого шума воды за окном, – Волин прошелестел полами робы к заваленному бумагами столу у стены.

– Нет, мы здесь, потому что нам нужно поговорить с вами, – старейшина метнул придирчивый взгляд в сторону огненного мага.

Фьорду понадобилось меньше десяти минут, чтобы пересказать старейшине содержание беседы, имевшей место накануне вечером. Волин слушал не перебивая, изредка поглаживая кончик бороды и поглядывая на точеный силуэт монолита.

– Что ж, я благодарен, что ты рассказал мне все, – в голосе старейшины не было ни тревоги, ни злости. – Я проводил слишком много времени внутри этих стен, чтобы уловить тревожные ветра, поселившиеся во фруктовом саду. Но теперь я вижу.

Облегчение, которое испытал Фьорд, оповестив Волина об угрозе, сменилось неверием и отчаянием, когда старейшина заговорил вновь.

– Следовало давно задуматься о том, чтобы передать мой долг и мою ответственность молодому поколению. Не понимаю, почему Вихр сам не пришел поговорить об этом, – Волин запнулся, вспомнив все те разы, что он прогонял мага от дверей храма. – Ему достанет отваги и духа лидера, чтобы повести общину за собой.

Фьорд, огорошенный словами Волина, не сразу нашел, что сказать.

– Как вы можете так говорить?! – Люфир вздохнул, в отличии от Фьорда понимая, что тот бьется о глухую стену. – Вы, верно, пропустили мимо ушей слова Картильи. Если они не погубят магов Убежища в своей жажде власти, то их стремления принесут горе тысячам людей по всему Огнедолу! Они не должны получить право принимать решения, от которых зависят судьбы других. Передать управление Вихру – значит собственноручно позволить заговорщикам творить бесчинства. Это трусливо и недостойно человека…

– Ты говоришь о вещах, в которых ничего не смыслишь, мальчик, – Волин прервал Фьорда, не желая больше выслушивать обвинения желторотого юнца. Кто он такой, чтобы осуждать волю старейшины Убежища?

– Пойдем, Фьорд, – уловив настроение Волина, Люфир потянул парня к двери.

– Погоди, мы же не…

– Нам лучше уйти, – заставив огненного мага послушаться, лучник смягчил голос. – Ты сделал все, что мог. Поверь. Теперь Волин знает о возможном перевороте, а что делать с этим знанием – сугубо его дело.

– Нельзя же взять и бросить все так.

– Крайснер привел нас сюда, как во временное убежище. Теперь пора вернуться к оставленным на Поверхности делам. Ты же видел посыльного. Боюсь, трения внутри общества отступников – всего лишь игрушки по сравнению с тем, что происходит наверху. Светлячки, Небесные Кочевники, маги Безвременья – все это закрытые общества, ютящиеся на клочке земли и старательно натягивающие маску идиллического мира на изувеченную плоть. Ты ведь не забыл, какому миру принадлежишь ты сам? Не кори себя: попытки спасти того, кто не хочет быть спасен, редко доводят до добра.

Слова Люфира лишь немного успокоили совесть Фьорда. Он чувствовал усталость и разбитость – действительность окончательно разрушила его представлениями о месте, которое должно было стать оплотом справедливости.

– Ждите меня возле дома. Я вернусь, как только…

Люфир не договорил. На дороге, завешанной тенями от раскидистых лип, появились четыре силуэта. Они потратили не так много времени, поджидая Смиренного и его товарища, но для возбужденных умов короткие минуты показались вечностью.

– Цейра? – Фьорд перевел взгляд с огненного мага на стоящую рядом Бритту, топчущегося за их спинами портного Хассу, и, наконец, заметил Картилью, до сих пор одетую в облегающее фигуру черное платье.

– Откуда это вы двое идете, а? – кисло протянул Цейра.

– Хватит. Конфликт никому не нужен, – Люфир прекрасно знал эти взгляды, которыми стая смотрит на отщепенца, имевшего неосторожность встать на ее пути.

– Об этом раньше нужно было думать, Смиренный! – рявкнул Цейра.

– Я ведь предупреждал, что не стоит трепать языком при этих двоих. Тебя, Картилья, предупреждал, – недовольно вставил толстяк.

– Сколько можно ныть? Остался бы дома, – Картилья закатила глаза и с материнской нежностью обратилась к Фьорду: – Зачем же ты так, милый мальчик? Разве порядочные мальчики предают своих друзей? И я, и Вихр, и даже Цейра – все мы доверяли тебе. А ты так подло обманул наше доверие. Плохой мальчик. Как же нам теперь поступить? Когда заболевает куст, его нужно выдернуть, чтобы зараза не расползлась по всему парнику.

– Спокойнее, Картилья, мы только хотим поговорить, – Бритта одернула женщину. Наткнувшись на холодный взгляд лучника, девушка стушевалась.

– Поговорить? – нервно рассмеялась Картилья. – По-моему, сегодня уже было столько разговоров, что мы теперь проблем не оберемся!

Воздух накалился, когда Цейра поймал начавшую взмах руку женщины. Фьорд ощущал нити напряжения, пронизавшие воздух, и с ужасом вспомнил, что совершенно беспомощен. Если отступники нападут, он ничего не сможет им противопоставить. Но начинать драку здесь, посреди Убежища? И пусть заговорщики выбрали хорошее место для засады, звуки боя все равно привлекут случайных прохожих.

– Не нужно, Картилья, – процедил Цейра, сжимая запястье женщины. – Мы же говорили, что встревать в драку со Смиренным – чистой воды безрассудство. Ты обещала, что будешь держать себя в руках.

– Очаровательный ребенок, разве могла я сказать иначе и заставить тебя беспокоиться? – Картилья провела ладонью по щеке Цейры и успокаивающе улыбнулась. – Не нужно волноваться, я внимательно слушала твои слова и приняла меры. Плохие мальчики должны быть наказаны.

Очертания лука едва проявились в воздухе, когда струя зеленоватой воды вспорола руку лучника, отравляя кровь. Через несколько секунд конечность безвольно повисла, а за ней стало неметь и тело.

– Проклятье! – Фьорд попытался создать хотя бы одну витую иглу, но успевшей накопиться энергии хватило лишь на горстку бледных искр.

Маги попытались отступить, когда ядовитый клинок полоснул Люфира по ноге.

– Что ты творишь, сумасшедшая?! – Цейра заломил руки Картилье, но его взгляд блуждал по лучнику, лишившемуся возможности использовать свое оружие.

– Если они сбегут, как пить дать, жди визита Ордена, – воздушный поток толкнул Цейру, помогая Картилье высвободиться. – Чего ты стоишь, дурак? Держи их!

Больших аргументов Цейре не требовалось. Он с самого начала презирал лучника и его дружка, взращивал в себе веру, что единственное, зачем пожаловал Смиренный – это уничтожить Убежище изнутри. То, с каким усердием Люфир втерся в доверие к Волину, и его геройство в Глубинах, только больше убедили Цейру в верности своих догадок. И теперь, наконец, не только он, но и остальные видели доказательства его правоты.

– Бритта! Прекрати это! – прокричал Фьорд, но девушка неподвижно стояла в стороне.

– Хочет наблюдать, пусть смотрит! – пышущие жаром тяжелые сферы сорвались с рук Цейры. Он больше не намеревался сдерживать свою ярость, желая сполна отплатить за всю боль и страдания, что принес ему и его друзьям Орден Смиренных.

Фьорд заслонил собой Люфира, чувствуя, как огонь обжигает лоб.

– Как хорошо, что ты здесь, Цейра, – набрав полную грудь разгоряченного воздуха, Фьорд одним махом заставил выпущенное неприятелем пламя сжаться, и превратил его в бешено вращающиеся сверла. Ему было непривычно подчинять чужой огонь, но растерянности Цейры хватило, чтобы перехватить контроль.

Сверла ударили одновременно по толстяку и Картилье, вынуждая первого отступить, а вторую потратить на защиту все запасы воды, в том числе и отравленной.

– Ты напал на жителей Убежища и должен заплатить за это, – сухо констатировала Бритта. Фьорд терялся в догадках, что может сделать маг камня в городе, построенном из минерала, не подчиняющегося укротителям земли, пока над ладонью Бритты не взмыла тройка припасенных камушков. – Не вмешивайся, Цейра. Сам он сейчас не может создавать пламя, так что не будем помогать преступнику.

Камешки исчезли из виду, а затем мир пронизали алые цвета. Фьорд подумал, что у него пробита голова, но боли не было, а красная пелена все меньше походила на кровь. Заметив изумление на лице Бритты, он опустил взгляд на руки, окутанные багряной дымкой. Камни, запущенные девушкой, отскочили и вернулись к укротительнице, не сумев пробить броню.

Обернувшись, Фьорд увидел сидящего на земле Люфира. Каждое движение давалось лучнику с трудом, но для сражения ему нужен был только голос.

Фантомная броня покинула тело Фьорда и, собравшись в плотную стену, ринулась на Цейру. Вынужденный защищаться, тот прибег к огню, стараясь на этот раз не дать Фьорду перехватить управление стихией. Улучив удобный момент, Бритта напала.

Камни упали у ног Фьорда, а девушка вскрикнула и зажала кровоточащую ладонь.

– Это безумие, – обагренная кровью каменная игла взвизгнула в воздухе и вернулась к Мелиссе. Девушка стояла у плетня, огородившего цветастую клумбу. В платье, подпоясанном зеленым пояском, и матерчатых туфлях, со взглядом полным упрека и детской обиды, Мелисса была страшна. – Бритта.

Игла вновь направилась к цели. Ловко миновав защиту из камней, шип пробил вторую ладонь. Бритта была слишком ошарашена появлением Мелиссы и необходимостью биться с ученицей, и сейчас уступала ей в силе.

Пришедший на подмогу Бритте толстяк попытался сбить девочку волной ветра, но та расползлась сквозняками, повстречавшись с возведенной Люфиром преградой.

– Уходим, – проронил он, поднимаясь на ноги с помощью Фьорда.

Преследовать их не стали. Преграда из красного марева нерушимой стеной стала на пути Бритты и остальных, развеявшись лишь когда беглецы оказались на тесной площадке у двери, несколько месяцев назад впустившей их в Убежище. После того, как стоявший у двери дежурный потерял сознание от угодившего ему в затылок камня, Люфир, руководствуясь надписями на стене, отыскал механизм, отпирающий двери, и привел его в действие. Как только беглецы вошли в ведущий на поверхность туннель, Мелисса обрушила за ними свод.

Глава 7. Решимость

Океан был непривычно спокоен. Ветра ушли далеко на юг, и льдина скользила почти что по штилевой воде.

– Ты знаешь, где мы находимся? Почему мы плывем на восток? – Кристар все не оставлял попыток увидеть вдали серый остов суши. Встречный поток воздуха хлестал по лицу.

– Не беспокойся, я чувствую, где ветра наталкиваются на скалы. Нам нужно держаться подальше от берега, чтобы не привлекать лишнего внимания. Цитадель Ордена находится в северной части Восходящего леса. Самый короткий путь по суше – это зайти с северо-востока и двигаться глубь Огнедола, мимо каньонов Спасения.

Кристар кивнул, решив не отвлекать сестру расспросами. Его мысли занимал старик, ментальный маг, оставшийся среди полярных льдов, и круги мелкой ряби на воде, время от времени появляющиеся невдалеке от плота. Он списывал все на заблудший ветер, но каждый раз, когда его беспокойство утихало, водная поверхность покрывалась все более заметной дрожью.

– Они, ты не могла бы глянуть, что там внизу? – Кристар окончательно уверился в своих подозрениях, когда вода зарябила и потемнела.

Занятая перемещением водных потоков и отслеживанием береговой линии, Оника и не думала изучать подводный мир, но слова брата заставили ее замедлить ход и заглянуть в толщу океана.

– Держись! – только и успела выкрикнуть она.

Ледяные тиски, что удерживали ее и брата на льдине, сжались сильнее, а сам плот нырнул одним бортом и заскользил по воде на ребре.

Бродяга долго прятался, издали наблюдая за заинтересовавшей его целью. Тепло плоти переваривающейся косатки умиротворяющей волной разливалось по телу, отбивая желание охотиться. Но Бродяга чувствовал манящие его клубки магического напряжения, что исходило от скользящей по воде льдине. Ради них он оставил свое убежище в полярных льдах и отправился на юг, торопясь упеть раньше остальных. Но сейчас Бродяга был сыт и просто следовал за желанным лакомством, готовый отогнать любого соперника.

Прокатившийся зов к водной стихии накрыл потустороннего и раскрыл тайну его присутствия. Придя в отчаяние, Бродяга выпустил щупальца и выстрелил из них водой.

Оника едва успевала перемещать плот из-под ударов толстых струй воды, попадание даже одной из которых разбило бы лед вдребезги. Создав водоворот, она пыталась сбежать от неприятеля. Нос плота задирался, океан ревел, а ветер грозил сбросить магов прямо в вырастающие над поверхностью шипучие столбы воды.

Разъяренный тем, что цель уходит от его атак, Бродяга сложил щупальца в ряд и выстрелил разрезающим воду широким потоком. Понимая, что уходить некуда, Оника попыталась остановить надвигающееся снизу лезвие, но сумела лишь уменьшить его напор. Льдина треснула от удара, раскидывая магов в разные стороны.

Оника отправила водяную ладонь поймать брата и заново создала два ледяных плота, наросты на которых крепко обхватили ноги. Течения кружили вокруг магов, терлись друг о друга боками, готовые в любой момент увести Кристара и Онику из-под удара. Бежать дальше было глупо.

– Не бойся! – Оника переместила брата на десяток метров за спину, подальше от черноты, прячущейся в водах перед ней.

Она опустила руку в воду и выпустила энергию, обращающую все на своем пути в лед. За треском замерзающего океана последовал раскат грома – удар Бродяги раздробил его темницу. Чудовище вынырнуло на поверхность, роняя с дряблой спины ледяные щепки. Там, где острые края вспороли серую плоть, остались глубокие порезы, которые тут же затянулись, стоило волне пройти по желеобразному туловищу зверя.

– Еще один потусторонний? – выдохнул Кристар, не отрывая взгляда от начавшей слабо мерцать кожи твари. Ее покрывали бледно-зеленые пятна – тускло светящиеся и сообщающие Бродяге все необходимое о местности вокруг.

Он был похож на гигантскую медузу, вскинувшую свое бесформенное щупальце. Кожа расползлась в сторону, образовав засасывающий воду провал. Конечность Бродяги заходила ходуном, вытягиваясь и сжимаясь: набрав давление, он выстрелил в Онику плотной струей, преследующей свою цель.

Бродяга вырастил еще одно щупальце и приготовился выстрелить, когда заряд первого иссякнет.

Вращающееся узкое колесо воды, вперемежку с ледяными иглами, врезалось в чудовище, отсекло щупальце, которым зверь попытался защититься. С сочным хлюпаньем колесо влетело в плоть, разделило ее надвое, окрасившись в алый цвет. Прорезав зверя насквозь, лезвие исчезло.

– Одного размера недостаточно, – ухмыльнулась Оника.

Сочащиеся розоватой слизью половины чудовища клонились к воде. Внезапно размякшая плоть вздрогнула, а разрезанные части соединились, всасывая в себя края раны.

– Проклятье! – подобравшаяся к чудовищу слишком близко, Оника отплыла на плоту к брату, напряженно глядя на противника. – С такой способностью исцеляться остается только разорвать чудовище на кусочки или попытаться заморозить целиком.

– Позволь мне, – произнес Кристар.

Оника взглянула на брата, в глазах которого горела уверенность. Она и забыла, что магия огня снова на ее стороне.

– Я бы не стала рисковать взрывать его, с твоим-то контролем количества вливаемой энергии. А эта тварь не позволит нам отойти на безопасное расстояние.

– Просто не дай ему задеть нас. Кажется, я знаю, что делать.

Оника разделилась с братом, уклоняясь от нового удара чудовища. Пусть и пугающая сначала, на деле тварь оказалась не так страшна. Оника могла позволить Кристару упражняться на противнике, урон от которого она в силах контролировать, тем более что ему было бы полезно заполучить опыт настоящего боя, прежде чем они доберутся до Огнедола.

Согласившись на оставшийся не озвученным план Кристара, Оника внимательно следила за движениями чудовища, вовремя уводя плоты из зоны поражения.

Бродяга был в ужасе. Сладкие, чарующие сгустки энергии находились совсем близко, заставляли внутренности сжиматься в предвкушении знатной трапезы, а сознание – беспорядочно метаться по густой сети нервов. Желанная энергия раз за разом ускользала, и чем дольше длилась охота, тем больше была вероятность появления других Бродяг. Они наверняка уже учуяли разлившийся по округе аромат редчайшего переплетения сил.

Возле Бродяги появилась сфера огня. Она зависла в воздухе рядом с одним из щупалец чудовища, настолько плотная и ровная, что больше походила на маленькое солнце, чем на сгусток пламени. Через несколько мгновений с другой стороны родилась еще одна звезда, неприятно сушащая кожу. Выпустив еще с десяток щупалец, Бродяга наполнил воздух ревом воды, пытаясь потушить пламя, и сферы шипели, пускали пар, но продолжали гореть. Вспыхнув ярче, они сдвинулись с места, заскользили по орбите вокруг чудовища, быстрее и быстрее, пока их полет не стал неуловим для глаза, слившись в сверкающее золотом кольцо.

– Что ты делаешь? – пробормотала Оника, ветром отгоняя от себя жар. Кольцо разгоралось все ярче, становилось шире и горячее. Воздух трещал, и ему вторила лопающаяся кожа твари.

Бродяга отступал. Он решил спрятаться в воду, но проклятое кольцо огня последовало за ним. А затем пришла боль. В центр кольца ворвались десятки крошечных огоньков, насквозь пробивающие Бродягу и возвращающиеся к огненной гране, чтобы после устремиться назад. Плоть спекалась, а лимфа закипала и пузырилась. Бродягу морщило, словно брошенный в костер листок, а по волнующейся воде расплывались маслянистые разводы.

Сжимаясь вместе с чудовищем, кольцо превратилось в огромную сферу пламени, окружило Бродягу со всех сторон. Выплюнув облако пара, оно сжалось до размера тыквы и пропало, а с ним исчезли и тревожные отблески на воде.

* * *

Океанические воды вернулись к прежнему спокойствию, тут же забыли о произошедшем. Но Оника помнила. И помнил Кристар. Плывя на ледяном плоту в сгущающихся сумерках, он думал о потустороннем и порыве, побудившем его вступить в бой. Двигала ли ним энергия огня или он сам хотел расправиться с врагом? Кристар не знал верного ответа на этот вопрос, но одно было абсолютно ясно – он боялся.

Его не пугало то, что он, со всем своим миролюбием, так легко отобрал жизнь, пусть и напавшего на него с сестрой существа. Кристара настораживало именно отсутствие какого-либо беспокойства. Так, словно он привык изо дня в день сражаться с потусторонними, пускать кровь и сжигать плоть. И это равнодушие холодило затылок.

– Ты хорошо справился, – тревога Кристара не осталась незамеченной. – Отец бы сказал, что твои атаки оригинальны и выразительны.

– Думаешь?

– Уверена. Я вот как-то услышала от него в свой адрес совершенно обратное. Ну и поделом мне, – Оника усмехнулась, уловив непонимание на лице брата. – Тогда я осваивала твою силу и сидела затворницей в Храме Первого. Помнишь?

Кристар кивнул. Уныние в его глазах не исчезло, побуждая Онику продолжить разговор.

– Не вздумай сомневаться в моих словах. Для мага, который только пару дней как знаком со своей стихией, ты показываешь результаты более, чем гениальные. И откуда это все только взялось в твоей голове?

– Забыла, что я всегда мечтал быть укротителем стихии? Конечно, я и представить не мог, что мечты станут явью, а уж о том, что мне станет подвластен огонь, и мысли не было, но я привык думать о том, чтобы делал, если бы мне подчинилась одна из стихий, – Кристар смущенно улыбнулся, – начитавшись книжек всяких.

Разговор с сестрой отвлекла его от гнетущих размышлений, а вид Огнедола, расправившего на горизонте бугристые плечи, взбодрил. Когда под плотом, спрятанным в поднятом Оникой тумане, зашелестел песок, на небе уже проступили первые звезды. Убедившись, что в округе нет никого, кроме чаек, дерущихся за выброшенных на берег моллюсков, девушка развеяла марь. Серый утес нависал над узкой полоской мокрого от прилива берега, тянулся вдаль, насколько хватало глаз.

– Заночуем здесь, – Оника бросила заплечный мешок на землю. – Я поймаю ужин, но сначала попробуем научить тебя еще кое-чему. Держи

В ладонь Кристара опустился подобранный сестрой камешек. Розовый, с серыми разводами и прилипшими песчинками, он казался теплым и податливым.

– И что мне с этим делать?

– Посмотрим, настолько ли ты способен в магии земли. Заставь его сдвинутся, подняться в воздух, расколоться на части – что угодно.

– И ты не будешь на меня бросаться и пытаться проткнуть чем-то острым? – Кристар недоверчиво смотрел на сестру.

– Понравилось, да? – Оника рассмеялась. – Я бы могла, но толку от этого не будет. У тебя нет проблем в укрощении огня, так что не думаю, что тебе понадобилась бы поддержка камня. С другой стороны, я могла бы попробовать обрушить на тебя скалу, а падающий камень проще всего остановить, воззвав к нему, но…

– Нет, нет, не утруждай себя! Я с удовольствием повожусь и с чем-то маленьким.

Чем дольше камень лежал на ладони, тем больше вбирал в себя тепло, становился тяжелее и будто бы мягче. Мысли Кристара все время ускользали на лежащий под ногами песок. Он размышлял, почему бы не начать с него, ведь он куда легче и проще, и ему наверняка удалось бы что-то с ним сделать. По ладони прокатилось щекотливое чувство, привлекло его внимание к горстке бледно-розовой пыли, оставшейся от камешка.

– Они, ты только посмотри! У меня получилось! – радуясь своему открытию, словно ребенок, Кристар поднял взгляд и смутился, поняв, что сестра все это время тихо наблюдала за ним.

– О да, ты превратил маленький камушек в пыль, великий маг, – Оника ободряюще похлопала брата по плечу. – А теперь попробуй что-нибудь еще и сооруди нам убежище на ночь.

– Но я же понятия не имею, как управляться с камнем! – Кристар растерянно смотрел вслед удаляющейся сестре.

– Кому, как не тебе, знать, что можно сделать со стихией земли? Прояви фантазию, – не оборачиваясь, бросила Оника и вооружилась парой ледяных игл для рыбной ловли.

Вздохнув, Кристар потеряно осмотрелся и приблизился к возвышающейся над берегом скале. Решив пойти уже известным путем, он положил руки на холодную поверхность, и вскоре почувствовал, как камень крошится под его давлением.

Оника возвращалась с парой кефалей в руках, следуя за светящейся дорожкой водорослей, принесенных теплым южным течением. Кристар встретил ее сидя на холме из серого песка, а за его спиной зиял черный зев пещеры.

– Ты о таком убежище говорила? – он был доволен своей работой, а ладони зудели, требуя снова крушить камень.

– Я представляла нечто иное, но выбитая в скале дыра – очень даже неплохой вариант, – Оника одобрительно покачала головой, вспоминая, что не слышала ни единого звука, кроме шуршания волн и плеска пронзающих воду льдинок.

Закрыв за собой вход в пещеру стеной, маги отдыхали. Кристар внимательно следил за золотящейся коркой на рыбе и за пламенем, не давая тому угаснуть или разгореться слишком ярко.

– Такое чувство, что меня здесь нет. Будто я смотрю на все чужими глазами: я вижу руки, но не могу принять, что они принадлежат мне, не могу избавиться от ощущения, что все происходящее – всего лишь сон, который может оборваться в любое мгновение.

– Я бы не отказалась, если бы то чудище оказалось сном. Но дело ведь не в обитателях морей?

– Нет, не в них, – Кристар оперся о колено, поддерживая голову рукой. – Вся моя жизнь была чередой одинаковых дней. Изредка их разбавляли празднества и турниры среди церковников. Кажется, я лишь на миг закрыл глаза, и вот у меня уже есть семья – я больше не подобранный Всевидящей Матерью сирота; я чувствую в своих пальцах силу огня, а камень рассыпается в пыль от одной моей мысли. Словно меня выдернули из моего тела и затолкали в чужое. Все кажется привычным и обыденным, но стоит лишь задуматься об этом, как между мной и миром вокруг разверзается бездонная пропасть. А берилонский дворец стоит по ту ее сторону, и я понимаю, что не смогу в него вернуться. Да и не хочу. Но и в теле мага я чувствую себя чужим. Наверное, это от того, что я привык считать, что быть укротителем стихии – несбыточная мечта. И, кажется, я начинаю повторяться.

– Если бы я лично на днях не опустошила твои запасы энергии, то начала бы беспокоиться, что это все ее влияние, – Оника пересела поближе к брату и толкнула того плечом. – Ты привыкнешь. Пройдет немного времени, и ты привыкнешь. А я буду рядом.

Пламя потухло, погрузило пещеру во мрак. Оника жалась спиной к Кристару, пытаясь согреться, но вскоре для холода не осталось места: с каждым выдохом мага огня воздух становился теплее, а песчинки вздрагивали в такт его сердцебиению.

К утру даже камень пропитался жаром, и Оника с облегчением вдохнула морозный воздух, когда Кристар убрал стену. За ночь кромка воды успела подойти к скалам и снова уйти, оставив на скале соляные разводы.

Позавтракав остатками рыбы, замороженными Оникой перед сном, и уничтожив следы своего пребывания, они начали путь наверх. Девушка не переставала удивляться, как сговорчив был камень под влиянием Кристара, выстраиваясь в широкие ступени от одного его скупого жеста. Она вспоминала себя, когда в ее руках была сила брата, и то, с какой неохотой земля подчинялась ей.

На вершине их встретил камень, перемешанный с вязкой грязью, и ветра, гнущие к земле тщедушный кустарник. Он скрежетал ветвями и ронял на продрогшую землю прошлогодние листья, обещая холодный день. Тусклое пятно – все, что осталось от восходящего солнца – выхватывало обрывки быстро плывущих облаков.

– Нельзя терять бдительность, – Оника куталась в единственный плащ. – Нас ожидает почти неделя пути, и то, если нам не придется делать крюки, и ничто нас не задержит. И за это время, уверена, нам не избежать стычек с потусторонними.

– Ты же сможешь заметить их издалека. Достаточно просто избегать их, разве нет? – обернувшись, Кристар заметил две тропинки следов, оставленных ним с сестрой, и тут же стер их.

Стихия камня производила впечатление мирной магии и не так часто, как пламя, наталкивала Кристара на размышления о подлинности происходящего, а его лицо каждый раз озаряла улыбка, когда размоченная дождями земля переползала с места на место.

– Боюсь, что нет. Есть несколько странностей, о которых я думаю. Вспомни, Зоревар постоянно говорил о непрекращающихся набегах на деревни, но на Берилон потусторонние почти не нападали. Сомневаюсь, что этих тварей испугали стены и многолюдные улицы. Это, скорее, должно было их привлечь. Но большая часть нападений пришлась на дворец. Что-то тянуло их к нему, и у меня есть предположение, что именно.

– Ты о Всевидящей Матери?

– Нет. Вспомни: два нападения произошли, когда мы с тобой были в саду, вне стен дворца. Еще одно – когда внутри. И вот снова – отыскал же он нас посреди океана!

– Мне кажется, ты ищешь закономерности там, где нет ничего, кроме совпадения.

– Не знаю, Кристар, не знаю. Когда Мориус переместился во времени, мир ответил появлением Церкви, тем, что непосредственно связано с магами и направлено, если не на их уничтожение, то на усмирение. Логично предположить, что и в этот раз потусторонние охотятся на укротителей стихий, а все остальные – всего лишь случайные жертвы. А то, что они постоянно появлялись именно рядом с нами, может быть свидетельством того, что они чувствуют силу энергии, которой обладают маги.

– Разве тогда им не полагалось бы нападать в разы чаще?

Оника лишь пожала плечами, вглядываясь в затянутый серой дымкой горизонт. Они шли на юго-запад, к северной части Каньонов Спасения, безжизненная длань которых тянулась к краю Огнедола. Местами проглядывала желтоватая глина, летом прячущаяся под ковром из грубых курчавых трав.

К полудню серое плато осталось за спиной, едва прикрывшись сухощавой полоской перекрученных сосен – они обозначали начало холмов, с наступлением тепла одевающихся в бледную зелень. В низине замаячили очертания деревеньки, не доросшей даже до пяти десятков домов. Пристроившись на отшибе Огнедола, она стала приютом для магов, желающих скрыться от порицания общества. Здесь жили семьи укротителей земли и воды, несмотря на суровость здешних земель, выращивающие богатые урожаи под чутким надзором церковников.

– Нам нужно подумать о новой одежде, – Кристар непонимающе посмотрел на сестру, гадая, чем ей не угодил дворцовый наряд. – Мы слишком приметны. Простолюдины не ходят в рубахах с оборками и пестрых штанах. Здесь, кроме нас, разве что грызуны снуют, но дальше нам не раз повстречаются торговцы и патрули Церкви и Ордена. Не получится все время прятаться, а в таком виде мы привлечем излишнее внимание. Зайдем в селение – посмотрим, что удастся найти.

Подойдя к деревне настолько, что можно было разглядеть расписные ставни окон, Оника поняла, что настораживало ее все это время. Весна только вступала в свои права, и показавшееся из-за туч солнце едва грело, чтобы держать печи не растопленными. Но ни одна лента дыма не поднималась над селением.

– Подожди, – Оника покачала головой обогнавшему ее было Кристару. Прикрыв веки, она послала вперед ветра-разведчиков.

Они взбирались по покатым крышам и терлись о стены, заглядывали в каждый переулок. От их прикосновений скрипели развешанные на заборах горшки, а в дождевых бочках расходились круги, полоша плавающее в них небо.

– Пойдем отсюда, да поскорее, – произнося эти слова, Оника уже поняла, что бежать поздно.

Их было двое. Двое источников влекущей энергии и двое Гончих. Их морды и спины покрывали множественные шрамы, а чешуя на ногах была выдрана вместе с кусками кожи. Они были изгоями, вынужденные подбирать объедки, оставленные другими. Как и всех, их привлекло сосредоточение энергии, но притронуться к лакомым кускам им не позволяли законы. Впрочем, когда стая ушла, в человеческом селении еще осталось, чем поживиться.

Гончие не почуяли приближение магов, но, когда сила одного из них захлестнула с головой, они поняли – их ждет славный пир. Тут же побросав изувеченные клыками тела, Гончие сорвались с места.

Когда пара потусторонних отделилась от черты деревни, Кристар в непонимании посмотрел на замершую сестру.

– Они твои, – коротко произнесла та.

Нестройный дуэт сердцебиений потусторонних стучал в ушах Оники, готовый прерваться по ее воле. Она старательно удерживала связь с кровью в венах тварей, чтобы в любой момент устранить угрозу.

– Тебе нужно тренироваться. Смотри не на меня, а на них, – безапелляционно добавила она.

Взгляд Кристара скользнул к стремительно приближающимся тварям. Похоже, сестра, и правда, не собиралась вмешиваться.

Поддавшись секундной панике и подпустив потусторонних еще ближе, Кристар вскинул руки и поднял в воздух промокшую землю, перемешанную с мелкими камнями. Пламя обхватило земляной ком, расширяясь и вытягиваясь, пока воздух не наполнился паром, вырвавшимся из пасти огненного чудища, скрежещущего каменными зубами. Сформированный лишь до половины туловища, он бросился навстречу потусторонним.

Гончая завизжала, когда в ее шею впились раскаленные клыки, выжигая шерсть и разрывая плоть. Рыча и скалясь, она пыталась схватить неприятеля за горло, но только обжигала пасть, когда зубы сжимались на раскаленном камне. Кровь лилась из ран и тут же запекалась в жарком дыхании фантома.

Отвлекшись на качающегося в луже из грязи и крови потустороннего, Кристар вспомнил о втором враге, лишь когда на него упала тень взвившегося для удара зверя. Оника была готова прекратить бой, но брат опередил ее. Девушка едва успела уловить размытое движение, а в следующее мгновение тварь рухнула на землю с прожженной в груди дырой. Изогнутый парящей ласточкой сгусток огня, пробивший зверя насквозь, затерялся в вышине.

– Позер, – ухмыльнувшись, Оника посмотрела на брата, еще не успевшего осознать, что бой закончен.

Боровшийся с фантомом зверь завалился на бок. Из перемолотой каменными жерновами шеи свисали лохмотья алого мяса.

– А вот это было очень даже неплохо, – она присела возле второй твари, изучая обуглившуюся вокруг отверстия плоть. – Твой огонь развивает феноменальную скорость, не теряя своей формы при этом. Хорошее подспорье в бою. Но что, скажи на милость, ты изобразил в начале?

– А что мне оставалось? Я сделал первое, что пришло в голову.

– Чудовище из камня и огня – первое, о чем ты подумал? – Оника рассмеялась. – Сын своего отца. Не будем оставлять следы, спрячь тела под землю и пойдем.

Кристар выполнил указание сестры, впервые ощутив тяжесть сдвигаемых каменных плит. Ему еще не доводилось перемещать настолько большие объемы камня, и руки гудели то ли от нагрузки, то ли от недавнего всплеска эмоций.

– Почему ты вспомнила об отце? – спросил он, когда тела потусторонних были спрятаны.

– Он как-то говорил мне, что нынешнему стилю укрощению огня не хватает изысканности. Ведь это целое искусство, – Оника вздохнула, размышляя, применимо ли понятие «красота» к инструменту убийства. – Но, когда от твоих действий зависит чья-то жизнь, по-моему, подобные ухищрения – бессмысленная бравада.

– Прости, – Кристар смутился. – Ты так внезапно оставила меня одного против них, и я…

– Не оправдывайся. Что бы я или кто-то другой не думал, кому, как не потомку Первого мага, устанавливать законы укрощения стихии.

С приближением деревня раздалась в стороны пробитыми стенами и поваленными изгородями. В разбитых окнах домов застряло серое небо. Когда маги поравнялись с первыми постройками, сложенными из камня и дерева, их окружил приторно сладкий запах разложения. Не отставая ни на шаг, он лез в нос и рот, скручивал внутренности липкими пальцами, пока Оника не зачерпнула в вышине свежий воздух.

– Что здесь произошло? – Кристар шел, прижав к носу рукав. Его взгляд скользил по улице, торопливо перескакивая на другую сторону, стоило ему заметить светлое пятно человеческой кожи.

– Потусторонние, – Оника хмурым взглядом проводила испачканную в крови и грязи руку, бледные пальцы которой выглядывали из-за разбитого колодца. – Возьмем то, за чем пришли, и оставим это место.

– Это же мародерство!

– Я не собираюсь трогать тела. В домах должно что-то быть.

– Проклятье! – голос Кристара резанул по ушам, и девушка ощетинилась взметнувшимися в воздух иглами из мутной воды.

Прижав ладонь ко рту и зажмурив глаза, Кристар отвернулся от дома с расписными ставнями и сизокрылом-флюгером на крыше. Оника сжала губы, обнаружив причину беспокойства брата: у порога, оставив красные следы на двери, лежало тело девочки, лет семи не более. От половины лица осталась алая дыра, а в мокрых складках платья спряталась потрепанная кукла.

– Подожди здесь, – Оника коснулась плеча брата и направилась к дому, на ходу пряча тельце ребенка в простыню из мутной воды. Когда девушка ступила на порог, водяной кокон обратился льдом.

Вернувшись с охапкой подходящей одежды, она нашла брата согнувшимся в болезненной судороге у забора. Тяжело дыша, он вытирал губы.

– Пойдем, Кристар.

Тот только отчаянно замотал головой, отступая назад и не поднимая на сестру взгляда.

– Столько человек – мужчины, женщины, дети – умерли чудовищной смертью, чтобы я мог жить. Если бы ты не согласилась на предложение Мориуса и не вернулась назад, не было бы ни потусторонних, ни этого кошмара.

– И магов больше не было бы, да и всем остальным жителям Огнедола, думаю, не сладко пришлось бы, когда Республика установила бы здесь свои порядки, – Оника опустила ладонь на затылок брата и притянула к себе, уперев его лоб в свой. – Не смей корить себя. Это последствия моей ошибки, не твоей. Увы, все, что мы можем теперь – это не допустить еще больших жертв. И для этого ты должен оставаться в живых. Пошли отсюда, нам нельзя задерживаться.

– А как же убитые? Мы вот так их бросим?

– Нам нельзя задерживаться, Кристар, – мягко повторила Оника. – Им уже не помочь, а потраченное на захоронение тел время будет дорого стоить еще одной деревне. Пойдем.

Кристар бессильно повесил голову и поплелся следом, упрямо укутывая землей останки каждого погибшего, которого успевал заметить.

* * *

Остановившись в нагой роще на ночлег, они укрылись в землянке, укрепленной изнутри каменным куполом. В свете огня Кристар был бледен и тих, и тени дрожали на его лице, пока на вертеле пускала сок заячья тушка. Не стерпев рвотного позыва, он оставил сестру у потухшего очага и вылетел на свежий воздух, прижимая руку к губам.

– Извини, – пламя вновь осветило землянку, когда Кристар вернулся, разбираемый чувством вины и стыда за свою слабость.

За время его отсутствия Оника успела переодеться и теперь сидела, сгорбившись в чужих вещах. Найденные рубаха и штаны по размеру подходили больше, чем одежда Кристара, но девушка все равно чувствовала себя неуютно. Мешковина неприятно царапала кожу.

– Ничего, – Оника понимающе улыбнулась. – Тебе тоже следует переодеться.

Кристар покосился на сложенные в ожидании вещи.

– Это необходимо, Кристар. Мало кто разгуливает по Огнедолу в таком наряде, как у тебя. Если его не сменить, появятся вопросы, – она знала, что брату не понравится сказанное ею, но такова была действительность. – Если что-то пойдет не так, я не жду, что ты будешь сражаться с церковниками. Но я не могу допустить, чтобы кто-либо остановил нас и буду вынуждена устранить помеху. Поэтому, будь добр, переоденься.

Рубаха все еще хранила дух предыдущего хозяина, превратившийся для Кристара в болезненный запах мертвечины. Картины минувшего дня не оставляли его ни на минуту, рождали в сознании крик отчаяния. Не находя выхода, он оседал в груди жгучей тоской.

– Как ты это делаешь? – Кристар пытался отказаться от своей порции зайца, но Оника была непреклонна. – Как сохраняешь хладнокровие?

– Дело привычки, – пресное мясо не лезло в горло, но Оника не могла позволить себе остаться без сил. – Ты же знаешь мою историю. Толку от стенаний не много. Правда, мне кажется, что дело уже не только в этом. После того, как пал дворец, мне многое пришлось увидеть: низость, предательство, животную ярость – все это плавало в крови повинных и невиновных. А затем еще Республика и это помутнение рассудка под действием силы Мориуса – все оставило свой след. Мне от этого уже не избавиться, но я хотя бы постараюсь уберечь тебя.

– А ведь это я должен оберегать тебя, – Кристар натянуто улыбнулся.

– Успеешь еще.

Закончив ужинать и погасив пламя костра, они отдались во власть беспокойных сновидений.

Они продолжили путь в рассветных сумерках и вскоре добрались до дороги, соединяющей близлежащие селения. Увядшая прошлогодняя трава разделяла полосы неглубокой колеи. Солнце грело сырую землю и придорожные камни, наполняло лощины и овраги редким туманом.

Кристар все поглядывал на сестру, вырезавшую из прежней одежды повязку, которая теперь прикрывала правый глаз.

– Нас будут искать, – сказала Оника, когда они только покидали место ночлега. – Конечно, не открыто, чтобы Орден ничего не заподозрил. Арнора не знает о моей связи с Сапфировой Маской, а значит, скорее всего, разыскивать будут меня, а о твоей внешности умолчат. А мои глаза выдадут нас с потрохами.

Из рощ доносились оживленные птичьи трели, приветствующие весеннее тепло и гонящие сонливость прочь из перелесков. Развернувшиеся просторы полностью завладели вниманием Кристара, освободили от тяжелых мыслей. Он снова улыбался, вдыхал пахнущий влажной землей воздух и разглядывал небо, свободное от городских крыш и сторожевых башен.

– Эта дорога ведет к небольшой деревне, севернее четвертого Каньона Спасения, – Оника закрыла глаза, чтобы лучше представить карту Огнедола. – Если пойдем напрямик, сэкономим почти день пути и сможем пополнить запасы провизии. Чем ближе мы к центру Огнедола, тем рискованнее прибегать к помощи стихий. Лучше не злоупотреблять охотой.

Кристар согласился, с едва ощутимой грустью вспомнив берилонскийдворец, в котором не нужно было задумываться о том, будет ли что поесть на ужин. Но совершенно уверенный вид сестры заставлял его держать рот на замке и не сметь жаловаться.

– Гляди, – Оника потрепала брата за рукав, указывая на телегу, что подъезжала к оставшемуся позади перекрестку.

Худощавый вол месил копытами непросохшую землю, но упрямо тянул за собой пустой воз с единственным седоком. Добравшись до перекрестка, тот потянул за вожжи и направил телегу на юг. Завидев идущих впереди незнакомцев, старик напрягся и нащупал под скамьей замотанную в тряпку палицу. У него не было товара, которым могли бы поживиться грабители, но за пазухой позвякивал мешочек с десятком монет. Приглядевшись, он различил, что одним из незнакомцев была девушка, и немного успокоился, рассудив, что женщина не станет заниматься разбоем. Хотя кто знает, на что пойдут головорезы, лишь бы завладеть чужим добром? Еще раз хорошенько все обдумав, старик тщательнее завернул палицу в тряпки и положил ее на колени.

– Постойте, пожалуйста, подождите, – старик тяжело вздохнул, когда, поравнявшись с идущими людьми, услышал девичий голос. Скрипнув, телега остановилась.

– Вы едете в деревню, что стоит южнее по дороге? – старик перевел взгляд на заговорившего с ним юношу. Остановившая его пара не была похожа на грабителей, скорее на обычных деревенских жителей.

Старик осмотрел незнакомцев с ног до головы и кивнул.

– Подвезите, пожалуйста. У нас не так много денег, но мы можем помочь по хозяйству, – Кристар сочинял на ходу, пользуясь наставлениями, полученными от Оники. – Моя сестра едва на ногах держится, не откажите.

– Кто вы такие, и какая нелегкая занесла вас сюда?

– На нашу деревню напали чудовища. Дома разгромлены, в живых никого не осталось. В селении на окраине Восходящего леса живет наша тетушка, больше нам податься некуда.

– Как же вы уцелели? – старик с недоверием смотрел на пару.

– Мы были в роще возле деревни, ловили белок, когда все произошло.

– Из какой вы, говорите, деревни? – старик припоминал совсем недавние слухи о налете чудовищ на Окраинную, где проживали маги со своими семьями. – Покажи-ка лоб, мальчик.

Кристар в растерянности нахмурил брови, но быстро сообразив, что беспокоит старика, убрал со лба волосы. Старик пожамкал губами и глянул на Онику, проверяя, мог ли он не заметить метку Проклятого.

– Залезайте, – он указал за спину и, спрятав сверток с палицей под лавку, поправил затертую по краям шапку.

– Мне сдавалось, что в Окраинной одни только маги и жили, – добавил старик, когда телега заскрипела, неохотно выбираясь из продавленной простоем колеи.

– Нет, не только, – девушка впервые заговорила, заставив старика обернуться. Морщинистые щеки вздрагивали, когда телега попадала в ухабину, а из седой бороды выпадали крошки от съеденных за завтраком сухарей. – Конечно, большая часть жителей могла укрощать стихии, но не все.

– Мне жаль твой дом, девочка. У меня дочка живет в Каменной, как раз от нее возвращаюсь. На ее деревню тоже несколько недель назад напало одно из этих чудищ. Повезло, что у них расквартирован отряд церковников. Они-то тварь и зарубили, прежде чем та успела учинить разбой. Один мельник пострадал, но жить будет. Нынче одна надежда – на Церковь, хоть и поговаривают, что этим тварям церковники мало что могут сделать, и держится все на Ордене. Даже не знаю, верить этим слухам или нет. Наша деревенька-то тихая, разве что патрули раз в месяц заглянут, но с такой снежной зимой, как выдалась в этом году, церковников с осени не видали.

– А как же надзор за магами?

– Да их у нас отродясь не водилось. Если кто и попадался, так все в Окраинную шли, у нас не задерживались, – старик улыбнулся, обнажив неровные зубы. – Да не бойся ты, дрожишь, как осиновый листок. Довезу вас до деревни, там старуха вас накормит, да в дорогу снарядим, чем найдем. У меня ведь дочка твоих лет. И зять, как брат твой, только росточком поменьше будет. Эк, какая в Окраинной молодежь пошла. В мои годы селение ваше чахло, как старуха у окна, пока не повадились туда маги перебираться. Этих нечестивцев ни хворь не берет, ни голод.

Старик болтал без умолку, запамятовав представиться и поинтересоваться именами своих попутчиков, чему последние были только рады. Онике не приходилось задавать вопросов: старик и сам рассказывал о деревне, церковниках, Ордене, доходящих до селян рассказах о налетах потусторонних и молитвах, с которыми они обращаются к Всевидящей Матери, чтобы та уберегла их от участи соседей.

Маги успели уже порядком устать от болтовни старика, когда из-за холма показалась дымящая трубами деревня. Селение застыло в ожидании теплых деньков, а вместе с ним и его жители, прислонившиеся к плетням, на которых сохли башмаки.

Старика, подобравшего магов, уже встречала супруга на подъезде к обветшалой, но ухоженной хижине. Помогая распрячь вола, она то и дело поглядывала на Онику и Кристара, оставшихся стоять у ворот по просьбе хозяина дома. Для юноши это было первое селение вне стен Берилона, на улицах которого пахло жизнью и горячим ужином. Единственным, что портило царящую вокруг идиллию, был мужчина с бутылью в руке, подпирающий спиной березу, что росла напротив соседнего двора.

– Пойдем, ребятки, – старик поманил гостей в дом. – Накормим детвору твоей кашей, а, Тильда?

– Вам не стоит утруждать себя. Нам бы только купить провизии в дорогу, – Оника не хотела без нужды задерживаться в селении.

– Не глупи, девочка, куда вам идти на ночь глядя? – старик отмахивался от теребящей его за рукав супруги, пока ее настойчивость таки не взяла вверх. – Да что у тебя стряслось, что нельзя и минуты подождать, пока я уважу гостей?

– Пусть ступают, пусть. Ох, не стоило тебе подбирать их, точно не стоило, – причитала женщина, теребя подол платья и пугливо озираясь. – Смутное время пришло и в нашу деревню, пока ты ездил в Каменную.

– Да говори уже, что стряслось, – старик насупился.

– Маги сбежали. Из Казематов Ордена, что у первых Каньонов Спасения, – выдохнула старуха и, прочтя на лицах гостей, что те услышали ее слова, пугливо глянула на супруга.

– Как так?

– Чудища напали на Казематы, перебили охрану и, кто знает, сколько заключенных. Говорят, там похозяйствовала целая стая с гигантами размером со дворец! – женщина сама пугалась своих слов. И пусть она в жизни не бывала в округе Берилона и не видела размаха дворца, она наверняка знала, что соседки не станут врать. – Некоторым магам повезло сбежать, только их везение – наши горести.

– Что произошло? – Кристар подался вперед, несмотря на руку сестры, пытавшуюся удержать его.

– Забрел к нам один из этих, клейменных, – старуха внимательно вглядывалась в лицо юноши, пока, так и не найдя следов метки Проклятого, не успокоилась. – Пятый день дебоширит. Совсем с ним сладу нет. Староста пытался наставить его на праведный путь, а тот в отместку сжег сенник. И чем теперь скотину кормить? Боятся его все, даже мужики стороной обходят.

– А что же церковники? – Кристар в растерянности глянул на Онику.

– Да разве ты их видишь? Староста в первый же день послал птицу с просьбой прислать отряд и урезонить мага, а что еще мы можем? Только молиться Всевидящей и надеяться, что церковники прибудут со дня на день, – старуха всхлипнула, утирая выступившие на глазах слезы. – Вот опять он возле нашего дома околачивается. Каждый раз жду, что он начнет ломиться в двери, но пока Небеса миловали. Не зря этих животных держат в Колодцах и в Казематах. Нельзя таким людям среди честного человека быть, нельзя, совсем нельзя.

– Ну, хватит уже рыданий. Всяк человек может угодить в дурную ситуацию. Пойдемте лучше в дом, – к усталости с дороги прибавился еще и ворох домашних проблем, и старик хотел поскорее растянуться на лежаке с кружкой горячей настойки. Он уже и сам был не рад, что взялся помочь сиротам, но доброе сердце не позволяло выгнать их в преддверии ночи.

– Спасибо за ваше участие, но мы не хотим стеснять вас. Мы будем рады…

Вежливые реверансы Оники прервали женские возгласы и пьяная ругань. Беглый маг, наслаждавшийся обретенной свободой наедине с бутылью вина, по достоинству оценил проходившую мимо молодую женщину, сочтя ее в меру хорошенькой, чтобы скрасить его одиночество. Хватая ее за руки, он расплескивал на подол ее платья вино, бранил за несговорчивость и грозился сжечь собранные в косу волосы, если женщина не прекратит артачиться. Вняв предупреждениям мага, она безвольно опустила руки, ругая собственную опрометчивость и глупость, толкнувшие ее пойти этой дорогой.

Кристар вылетел на дорогу, не оставив Онике и шанса остановить его. Маг, увлеченный сдавшейся на его милость женщиной, оказался неприятно удивлен наглостью мальчишки, посмевшего прервать его утехи.

Беглый маг обладал рыхлым лицом, с множеством мелких шрамов, окруживших залитые хмелем глаза. Сальные волосы, звериный оскал и грязное дыхание ошеломили Кристара, перед которым укротитель стихий – символ добродетели и благословения Небес – впервые предстал в подобном облике.

– Ты что о себе возомнил, пацан?! – маг замахнулся, целясь кулаком в голову Кристара, но тот поднырнул под руку и, поймав противника за локоть, толкнул того в спину. Спотыкаясь и сыпя ругательства, маг едва удержал равновесие, чудом не зарывшись носом в землю. Огонь, пробужденный яростью, выжигал из крови хмель, возвращал трезвость рассудка.

– Ступайте, – Кристар отвернулся от испуганных женских глаз и сосредоточил все внимание на беглом маге. Путаясь в юбках, женщина спешила прочь.

– Ты крупно влип, щенок! – проревел дебошир, и его руку охватило пламя, уронившее грозные отблески на окна и прячущиеся за ними любопытные лица. Апатичное спокойствие в невесть откуда взявшегося мальчишки, подернутое поволокой печали, привело мага в бешенство.

Оника с замиранием сердца следила за разворачивающимся противостоянием. Но Кристару хватило ума не забыть о том, что сейчас он простой сирота из разгромленной деревни, и, когда с руки огненного мага сорвался сгусток пламени, юноша скользнул в сторону, ловко уходя из-под удара и не прибегая к магии.

– Остановись, – глухо попросил он, чем только еще больше раззадорил мага.

Беглец, измотанный пребыванием в Казематах, был щуплым и нескладным, и Кристар, в чьих глазах не было страха, который маг привык видеть на лицах каждого встречного, показался ему настоящей скалой, прорвавшейся сквозь облако пламени в тлеющей одежде.

– Щенок! – с гнилой улыбкой произнес он, когда Кристар сжал пальцы на его кулаке.

В ноздри ударил запах горелой плоти, а кисть пронзила жгучая боль: не находя выхода из крепко стиснутых рук, энергия огня воспламенялась, выжигая кожу обоих магов, пока беглец не прекратил ее высвобождать. Однако боль не исчезла, а возросла в разы, и уши заложило от хруста ломающихся в хватке Кристара пальцев.

– Ну конечно же, – с раздражением прошипела Оника, завидев на другом конце улицы так некстати объявившихся церковников, сопровождаемых пухлым мужиком, беспрестанно выкрикивающим «Вон тот, вон тот!».

Оника оттащила брата от согнувшегося пополам и баюкающего поврежденную конечность мага. В порыве слепой ярости он выпустил в неприятелей плотный столб огня, но тот разбился о выставленный подоспевшим церковником щит. Удар этого же щита отбросил мага на землю и лишил сознания. Без лишних церемоний один из церковников схватил Кристара за руку и повернул к себе обожженной ладонью. Латная перчатка оцарапала лоб, когда воин грубо убрал волосы в поисках метки Проклятого.

– Смельчак, да? – проронил церковник, перевел взгляд на беглеца и сплюнул на землю.

– Да, дурак еще тот, – Оника улыбнулась, впиваясь ногтями в предплечье брата. – В Окраинной куда не глянь, везде эти маги были. Вот он и привык лезть на всех без разбору.

– Зря иронизируешь, девочка, – сухость во взгляде церковника сменилась ленивым интересом. Его соратники тем временем были заняты подготовкой беглеца к дальнейшему заключению. – Мало кто рождается с дыханием Церкви, и в нынешние времена нам как никогда нужны отважные бойцы из простого люда. Обратись с прошением вступить в святое воинству. Почему-то мне кажется, что Зерно благословит тебя.

– Это большая честь, – запал боя сошел, и боль в ладони от любого движения становилась все острее, делая голос Кристара неровным. – Наш дом разрушен, и я не могу принять ваше предложение, пока не позабочусь о сестре. Простите.

– Дело твое, малец. Но, как разберешься со своими хлопотами, подумай о моих словах. Таким, как ты, всегда найдется место в рядах стражи Всевидящей Матери и всего Огнедола.

Кристар кивнул и позволил Онике, рассыпающейся в благодарностях за оказанную честь, увести его прочь. Затеряться среди выбравшихся из своих укрытий любопытных жителей, обступивших церковников и славящих их доблесть, не составило особого труда. Маги спешно покидали деревню, так и не пополнив запасы провизии.

* * *

– Тоже мне, герой-защитник, – ворчала Оника, залечивая ладонь брата в скудном свете пламени, освещавшего землянку. – Стоило оставить тебе этот ожог, как напоминание о легкомыслии. И что тебя дернуло полезть к тому магу?

– Кто-то должен был прекратить его зверства. Ты же сама видела, как он приставал к женщине. Кем бы я был, если бы остался стоять в стороне? – Кристар отстаивал свой поступок с угрюмостью, отказываясь поднимать на сестру глаза.

– Ну, конечно же, господин «само благородство». Честное слово, с твоим неравнодушием к простолюдинам никто в жизни не поверит, что ты воспитанник Арноры.

– Пусть так, но я всегда помнил, что родился в деревенской семье, и мне всего лишь посчастливилось быть подобранным Всевидящей Матерью. Было бы тщеславным считать себя выше тех же слуг берилонского дворца.

– Да уж, редкостное везение, ничего не скажешь, – закончив с ладонью брата, Оника взъерошила его волосы. – Ты же слышал, что церковники могли заявиться в любой момент, что они, собственно, и сделали, выбрав самый неудачный. Это был огромный риск. Чудо, что они ничего не заподозрили. О чем ты только думал, Кристар?

– О том, что не имел права вот так взять и отвернуться, когда мог остановить его, – вновь поднявшееся в груди негодование дало Кристару силы встретиться взглядом с сестрой. – Маги не смеют заикаться о равных правах, когда оправдывают предубежденное отношение к ним своими же поступками, – выпалив на одном дыхании, он снова поник.

Молчание Оники тяжестью легло на плечи Кристара, но он был достаточно упрям, чтобы не отказаться от своих слов.

– Не жалеешь, что позволила мне пойти с тобой? Ведь ты оказалась права – я не смогу выступить против Церкви. Не смогу закрыть глаза на бесчинства магов.

– Этого и не требуется. Я уже ходила тропой, где маги обретают свободу на фоне свержения ненавистной им власти церковников, и она не ведет ни к чему хорошему, – Оника положила руку на плечо брата. – Я не злюсь и ни о чем не жалею, но мы должны быть осторожны. Мы же говорили об этом. Ты не сможешь остановить меня, если из-за твоих необдуманных действий мне придется принять меры. И ни ты, ни я не будем рады последствиям.

– Я же не прибегал к помощи стихии!

– Из расчета, что все полученные тобой ранения исцелит заботливая сестра, – Оника рассмеялась, наблюдая за смущением на лице брата. – Пусть будет по-твоему. Но впредь проявляй большую рассудительность. Я не хочу больше пачкать руки в человеческой крови.

* * *

Следующий день принес новые километры, пройденные с пресным мясом в желудке и беспокойными взглядами, стоило очертаниям разоренных Казематов появиться на горизонте. На протяжении всего пути Оника отправляла ветра во все уголки каменной равнины, чтобы заранее узнать о приближении неприятеля, будь то потусторонний, церковник или сбежавший отступник.

Приблизившийся заслон из дубов Восходящего леса отвлек Кристара от не покидавших его с самого утра размышлений. Когда солнце затягивали располневшие на севере тучи, он понимал, что хотел бы вновь пройтись по коридорам дворца, пообедать в обществе госпожи Арноры и ее дочерей, откупорить бутылку вина наедине с Зореваром. Именно мысли о друге и о том, как Кристар оставил его, не сказав ни слова, удручали больше всего. Но ветер прогонял облака и, грея спину в лучах высокого солнца, он чувствовал, что находится именно там, где должен.

В Восходящий лес весна пришла несколькими днями раньше – земля здесь уже успела подсохнуть, а на деревьях завязались почки.

– Будь внимателен. Цитадель Ордена находится западнее, но вся северная часть – территория Смиренных. Они не должны заметить нас раньше времени, – Оника закрыла глаза и шла, руководствуясь образами, что рисовал ей ветер.

– И как мы проникнем внутрь незамеченными, когда доберемся?

– Мы – никак. Цитадель стерегут не хуже дворца Берилона, только из Смиренных охранники-то получше будут. Войти вдвоем и не привлечь внимание – значит потратить везение, отведенное на всю жизнь вперед. Ты укроешься в безопасном месте и будешь ждать меня, а я отыщу отца. Надеюсь, он не в отъезде.

– Ты рассказывала, что здесь же находится убежище мятежников, – Кристар всматривался в чащу, словно ожидая отыскать в ней следы руин, о которых говорила сестра.

– Да, намного южнее, в самом сердце леса, если они не нашли себе новое.

– Хотел бы я увидеть столько магов сразу.

– Еще увидишь. Поверь, в Ордене их не меньше.

Деревья провожали их покачиванием лысых макушек; в опавшей листве копошились мыши. Оника пыталась вспомнить, как давно она была в Цитадели. События стертого из действительности витка времени смешали времена года и людей, добавили восприятию лишние месяцы. Ей сложно было осознать, что всего лишь прошлым летом она карабкалась вместе с Дэрком по оврагам, направляясь к таинственному Убежищу, и что последний раз, когда она видела отца, был в день мятежа. И что Храма Первого, укрощения огня и открытия магии крови не было нигде, кроме ее собственного сознания. Вымышленные ситуации вымышленной жизни.

Оника помотала головой. Только избавившись от наваждения, она поняла, что привело ее в полный смятения уголок сознания. Между ветвей витал едва уловимый запах гари, а птичьи голоса, словно бегущие от опасности, остались далеко позади. На лес опускалась вечерняя серость, но Оника продолжала торопливо идти, понимая, что об отдыхе и речи быть не может, когда гнетущее чувство тревоги липнет к коже.

Кристар и сам понял, что что-то не так, когда в лицо ударил порыв мягкого теплого ветра.

– Разве не лучше обойти стороной, что бы там ни было? – спросил он.

– Впереди только Цитадель Ордена, – хмуро ответила Оника и перешла на бег.

Тепло сменилось жаром, что обволакивал деревья и бегущих магов. Земля пошла под уклон, и теперь приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не скатиться кубарем вниз, зацепившись за вылезший на поверхность корень.

– Стой, – Оника преградила путь рукой, узнав о происходящем раньше, чем увидели глаза Кристара. Пересохшему горлу было больно глотать. Кашель капризным котом скреб шею изнутри.

Осторожно ступая за сестрой, Кристар слышал душераздирающие крики, спускающиеся с небес, и вторящее им рычание. Впереди появились силуэты охваченных огнем деревьев. Ревущее пламя бесстыдно срывало со стволов трескающуюся кору.

Подступы к Цитадели Ордена были объяты огнем. Сама крепость стояла черным исполином, подсвеченным заревом пожара, охватившего лес и деревянные пристройки. Загонщики терзали плоть, огрызались на Гончих, так и норовящих стащить лакомый кусок прямо из-под носа. Двор и округу Цитадели заполонили потусторонние. Они старательно вынюхивали источники дурманящей энергии, разлившейся по территории крепости.

Ров с водой выпустил шипящее облако пара, когда Погибель изрыгнула в него клокочущую лаву. Круша лапами стены, она проглатывала камень казарм вместе с содержимым, довольно вздрагивая, когда удавалось захватить еще теплые тела.

Вид разоренной Цитадели привел Онику в ужас. Она и представить не могла, что игры со временем приведут к настолько тяжелым последствиям. Вот о чем говорил Мориус, когда предупреждал о перемещении на месяцы назад. Обостренные чувства замечали любое движение, пока не привлекли внимание девушки к взобравшемуся на одну из сторожевых башен Смиренному, скидывающему на головы чудищ камни.

– Потребуешь и сейчас пройти мимо? – Онику поразило угрюмое спокойствие, с которым прозвучал вопрос Кристара. Будто его и вовсе не пугали полчища тварей, возглавляемых настоящим гигантом, которому ничего не стоило стереть Цитадель в порошок. Взгляд юноши, не отрываясь, следил за единственным замеченным магом, из последних сил отбивающимся от лезущих на башню Гончих.

– Нет, – Оника сорвала с глаза мешающую повязку. – Этих тварей нужно уничтожить и помочь выбраться тем, кто еще остался в Цитадели. Если остался. Мне же бессмысленно просить тебя остаться в стороне?

– Я справлюсь.

Кристар упрямо гнал из сердца страх и не отводил взгляда от потусторонних, кровь на чьих мордах была заметна даже с такого расстояния. В его руках была сила достаточная, чтобы защитить свой дом от чужаков. Она рвалась в бой, готовая исполнить любой указ, и он не имел права трусливо сбежать, сколько бы сомнений не одолевало бы его. Он оставил дворец не только, чтобы вернуться к семье, но и чтобы стать магом, достойным наследия Первого.

– Держись рядом. Проберемся к Смиренному на крыше, пока твари не добрались и до него. Я беру на себя тех, что слева, ты – справа.

От цели их отделяла открытая местность на подступах к Цитадели, ров и разрушенная стена, в проеме которой рыли землю Загонщики. Высокий энергетический фон, пропитавший все насквозь помешал потусторонним различить появление еще двух магов. Рыча, один из Загонщиков решил помочь Гончим и теперь бился рогом о стену башни, пытаясь вырвать ее из-под ног упорствующего Смиренного.

Сорвавшись с места, Кристар и Оника плечом к плечу побежали к башне. Первой их заметила Гончая, замершая на крыше одного из корпусов. Облизнувшись и огласив округу торжествующим воем, она спрыгнула на землю и понеслась к добыче, стараясь успеть раньше остальных. Ее грудь напоролась на выросший из рва ледяной шип, сломавший ребра и пробивший позвоночник. Споткнувшись, Гончая скатилась в канал, судорожно меся воздух лапами.

Магов увидели и остальные. Бросив свою трапезу, пятерка потусторонних покинула территорию Цитадели. Огрызаясь и кусаясь, каждая из тварей первой хотела добраться до отчетливо ощущаемой теперь энергии в телах людей. Гончая, сумевшая вырваться вперед остальных, упала с прожженной головой. В морды оставшихся ударил ураганный ветер, едва не отбрасывая назад. Пригнувшись к земле и утробно рыча, Загонщик вгрызался когтями в землю, упрямо направляясь к своей цели. Он замер темным холмом, когда кровь внутри его вен взбунтовалась и, отыскав все три сердца, разорвала каждое из них.

Поравнявшись с двумя Гончими, Оника отвлеклась на приближающееся слева подкрепление. Кристар потянул сестру в сторону, и перед ее носом пронеслась каменная плита, слово плавник гигантской рыбы вынырнувшая из земли. На мгновение разделив магов и охотящихся за ними Гончих, плита рассыпалась едкой пылью, забирающейся в пасть и носы потусторонних и раздирающей легкие изнутри.

– Держись! – Кристар крепко сжимал руку Оники, когда, перескочив через обломки стены, оказался прямо под носом у Гончих, рвущих когтями сторожевую башню. Клыки щелкнули, ухватив лишь пустой воздух: земля выплюнула камень, уносящий магов на своей спине вверх, где с завидным упорством бился Смиренный.

Пот струился по лицу и спине, а локти дрожали, когда маг Ордена срывал с близлежащих зданий камни и швырял их в оккупировавших улицы тварей. Изнеможение и стучащий в висках страх не оставляли и шанса на ювелирное управление стихией, позволяя лишь на одном желание жить крушить стены, удары которых лишь ненадолго задерживали Потусторонних.

Прижимая руку к немеющему от ранения боку, Смиренный неуклюже обернулся на упавший на него с неба крик. Сложив крылья и раскрыв пасть, Налетчик спикировал на замершего на крыше человека. Когда когти почти коснулись цели, зоркий глаз ослепила вспышка, вынырнувшая из-за башни. Боль пронзила брюхо, мир закружился, и земля приняла Налетчика в свои грубые объятия, ломая крылья о выросшие из нее копья.

– Ролант?! – спрыгнув на крышу, Оника удивленно застыла, встретившись с таким же ошарашенным взглядом усталых глаз. В памяти всплыли образы всех их предыдущих встреч, обрываясь на силуэте мага в проломе дворцовой стены в день мятежа.

– Ролант-предатель? – через плечо бросил Кристар, помня рассказы Оники о стычке, в которой пострадал их отец. Не тратя времени попусту, он разбил камень на сотни мелких осколков и вихрем обрушил их на спину штурмующих башню потусторонних.

– Нет, не в этом временном витке, – пока брат был занят обороной подножья, Оника отыскивала темные точки кружащихся в небе тварей. Теперь против косяка Налетчиков выступил сам ветер, только и ждущий приказа разорвать их крылья в клочья. – Ты в порядке? Еще можешь сражаться?

Тяжело дыша, Ролант смотрел на внезапно появившуюся подмогу. Он сразу вспомнил обладательницу разномастных глаз, принесшую его отряду немало неприятностей.

– Ты же та отступница, – пересохшее горло обжигало болью с каждым словом. – Я видел тебя во дворце. И этот парень, разве он не…

– Да-да, это еще успеется, – с неба сорвалась тройка Налетчиков, пойманных ветром и брошенных на пики Цитадели.

– Да сколько же их?! – Кристар в отчаянии сжал кулаки. – Отойдите от края! Они, если я не удержу, защити себя и Роланта.

Кристар пальцем нарисовал перед собой горизонтальный круг, и вслед за его движением вокруг крыши возникло кольцо сжатого пламени, пульсирующего и рвущегося наружу сквозь невидимый барьер. Напитывая кольцо энергией, Кристар чувствовал, как башня дрожит под когтями Потусторонних, взбирающихся все выше.

Оглушительный хлопок пробил воздух и перешел в гул десятка водопадов, когда Кристар выпустил собранную в кольце энергию по узкому проходу вниз. Пламя ударило в землю, разрубило камень и плоть, встретившиеся на его пути. Кристар продолжал напитывать огненную трубу энергией, пока пламя не разрушило установленную им грань. Уняв бушующую стихию, он смахнул со лба выступившие от жары капли пота и обернулся к сестре, окружившей себя и Смиренного воздушным щитом.

– Камень и огонь, – пролепетал Ролант, перед глазами которого еще стояли яркие круги. – Как у Командора. Что здесь вообще происходит?

– Это ты лучше скажи, – Оника посмотрела вниз, где у подножья башни вились темные дымки. Единственным потусторонним в пределах видимости было гигантское чудовище, разоряющее Цитадель дальше вдоль стены. – Есть план, как прикончить тварь, плюющуюся лавой?

– Ее броню нельзя ни прожечь, ни пробить. А жар вокруг настолько огромен, что плавится камень.

– Я подберусь ближе и остужу ее пыл, – Оника силилась воззвать к крови чудовища, но каждый раз натыкалась на непреодолимую стену. – Хватит ей разгуливать.

– Нет, – Кристар покачал головой, сжимая и разжимая кулаки в попытке прогнать гул из ладоней. – У меня есть идея, как остановить зверя.

– Прости, но, мне кажется, что тебе пока рано встревать в такие неприятности. И если ты думаешь, что я подпущу тебя к той твари, то глубоко ошибаешься. Любому риску есть предел.

– Я знаю. Уверен, расстояние не станет помехой, – Кристар прищурился, пристально следя за Погибелью, вгрызающейся в западное крыло Цитадели и булькающей лавой. – Если к нам подберется кто-то еще, тебе придется взять их на себя.

Наблюдая за своим противником, Кристар совершенно позабыл, что с момента, когда он впервые укротил стихию, прошла едва ли неделя. Энергия огня переполняла его, а молчаливая готовность камня подчиниться казалась настолько естественной, будто бы так было всегда. Чувствуя, как подвластные ему стихии сливаются воедино в чреве Потустороннего, Кристар воззвал к ним.

Дрожа и перетекая, лава собиралась в плотный сгусток, от чего Погибель ворочалась и рычала, пытаясь избавиться от растущей в груди тяжести. Расплавленные камни сжимались под давлением, приходящим откуда-то извне, занимали все меньше и меньше места. Кристар чувствовал, как лава упирается, крича в его сознании и требуя отпустить, но он продолжал сжимать сильнее кулак, чувствуя жар и напор внутри чудовища, словно бы переплетение огня и камня лежало в его руке. Казалось, кисть вот-вот сломается под давлением, но Кристар все продолжал стягивать лаву в одну точку, следя за беспокойными метаниями Погибели. Она скребла грудь лапой и задирала голову вверх, пытаясь отрыгнуть вставший в горле ком. Когда давление стало так велико, что небо и земля поплыли перед глазами Кристара, он нарушил целостность оболочки, стискивавшей лаву внутри зверя.

Пламя пожаров померкло, когда из тела Погибели вырвались сотни лучей света. Не толще иголки, они прорезали мышцы и кости, светящимся дождем пролились на землю. Спицы из огня и камня исчезли, а чудовище повалилось на брюхо.

– Получилось, – выдохнул Кристар, с восторгом рассматривая изнывающие от напряжения пальцы.

Обернувшись, он первым увидел бессильно оседающего Роланта. Заметив тревогу на лице брата, Оника в последний момент успела подхватить Смиренного.

– Я уж боялся, что не продержусь до конца представления, – со слабой улыбкой пробормотал Ролант, убирая руку, зажимавшую бок. Сквозь разорванную форму была видна длинная царапина, окруженная пятном синевы. – Некоторые из этих тварей ядовиты, как оказалось.

– Проклятье, Ролант, чего ты молчал?! – кисть Оники напряглась, пропуская энергию, а Смиренного скрутило от боли, когда отравленная кровь стала вытекать из раны.

– Кто вы вообще такие? – спросил Ролант без желания получить ответ. У него не осталось сил даже на удивление. Пальцы Смиренного скользнули по руке Оники, испачкали ее запястье кровью. – Не стоит, яд давно распространился по телу. Ног не чувствую.

– Почему Смиренные не смогли дать отпор? Где Командор? – Оника была уверена, что отец справился бы с нашествием чудовищ.

– Покинул Цитадель несколько дней назад вместе со всеми силами Ордена, – бледные губы мага едва шевелились. – В равнинах на север от Этварка были замечены потусторонние. Те, кто напал на Цитадель – всего лишь жалкие крохи от нечисти, с которой предстоит встретиться Командору. Здесь остались только дежурные отряды. И мы не справились.

Ролант закашлялся, судорожно сжимая руку Оники. Его клонило в сон.

– Что с капитаном? – спросил он, борясь с одолевающей его дремой.

– О ком ты?

– Мой капитан… Люфир. Последний раз… у Каньонов Спасения, когда ты и маг огня сбежали… Вы убили его?

– Нет, Ролант, нет. Ему никто не причинил вреда.

– Вот оно как, – Ролант удовлетворенно улыбнулся. Давно мучившие его сомнения рассеялись при свете истины, прочитанной им во взгляде Оники. – Немудрено, что Небеса послали кару на наши головы. Куда не глянь – одни отступники. И я… такой же отступник.

Смех Смиренного замер на губах, а пальцы выпустили запястье Оники. Рука Роланта безвольно упала на черепицу.

* * *

Когда пожирающий лес огонь был остановлен, маги исследовали руины Цитадели, добивая оставшихся потусторонних. Они искали членов Ордена, которые могли выжить, но находили лишь растерзанные тела. Оставляя за спиной темные ребра развалин, они не оглянулись на стоящий посреди равнины монумент. Расправив могучие крылья, сизокрыл взмывал в небо, неся в своей каменной груди Смиренного, стоявшего до конца.

Больше разговоров не было. Только понурое молчание, вышедше следом за магами из Восходящего леса. Устроив привал в землянке, вырытой Кристаром в одной из возвышенностей, маги вскипятили в каменных чашах отвар из подобранных в Цитадели трав. Оника заставила брата поесть сладких сухарей, а сама, уставившись в стену, видела лицо Роланта. Она крепко сжимала в руках чашу с настоем, словно бы та хранила тепло тела погибшего мага.

– Опять твое проклятое спокойствие, – не выдержал Кристар. – Неужели только мне так гадко внутри и снаружи?

– Ты бы счел лицемерием, если бы человек печалился о гибели того, с кем он даже не был друзьями, тогда как сам до этого, не колеблясь, убил товарища? – Оника нервно усмехнулась, как сейчас видя на снегу кровь мага молнии.

– Больше не буду роптать на твое спокойствие, – пообещал Кристар и, поднявшись на ноги, протянул сестре руку. – Готова идти?

Они шли всю ночь, не думая об усталости, держась следа, оставленного войском Ордена – торопились догнать Командора и его людей, чтобы выступить общими силами и избавить материк от потусторонних. Ближе к рассвету они остановились на еще один привал, чтобы подремать несколько часов и продолжить путь. Даже магам Ордена нужен был отдых, а, значит, Оника и Кристар не должны были сильно отстать.

Утро сгладило тревогу, затянуло сражение у Цитадели туманной вуалью. Разминая спину, Оника переводила взгляд с истоптанной ногами и лапами дороги, вьющейся через Срединный лес, на заросли нагих кустов и деревьев.

– Пойдем через лес, – подытожила она, закидывая на спину дорожный мешок. – Дорога изгибается к югу и делает крюк, так что проход через чащу поможет нам сократить путь и догнать отца у Этварка.

Кристар не спорил, как и всегда доверившись решению сестры. Взошедшее солнце проглядывало сквозь переплетения ветвей, согревало землю. Лес был тих и пустынен, и редкая сухая ветвь могла хрустнуть под копытами оленя, пугающегося собственной неосторожности.

– В прошлый раз, когда я шла этим путем, зелени на деревьях было побольше, – Оника усмехнулась воспоминаниям. – Да и вода в озере сейчас явно не располагает к купанию.

Крепкие пальцы сжались на предплечье Оники, с силой развернули девушку и заломали руки. Вынырнув из секундного оцепенения, Кристар запустил в спрятанную под капюшоном голову чужака, появившегося просто из воздуха и схватившего сестру, огненное лезвие. Огонь ударился о прозрачную преграду и растекся по ней желтыми брызгами. За спиной первой фигуры материализовалась вторая, и удар невидимой силы выбил воздух из груди Кристара, отбросил его на позади стоящее дерево. Воздушные клинки рассекли воздух, но, как и пламя, не задели напавших. Безуспешно пытаясь вырваться, Оника воззвала к крови, но ей ответило лишь бешено бьющееся сердце приходящего в себя Кристара.

– Беги прочь! Немедленно! – выкрикнула она, и жесткая рука закрыла ей рот. Выпущенный наружу холод обжег губы, даже не коснувшись кожи неизвестного.

Теперь только ветер кричал Кристару в лицо, отталкивая назад. Спутник схватившего Онику поднес к лицу палец, призывая хранить молчание, и в следующее мгновение все трое исчезли, словно были всего лишь маревом.

Кристар стоял посреди леса, глотал ртом воздух и жадно обыскивал пространство глазами. Но вокруг остались только отвернувшиеся от случившегося деревья, и он сам, старающийся сдержать огонь отчаяния, рвущийся из реберной клетки мятущимся зверем.

* * *

Выбравшись на поверхность, маги еще некоторое время бежали по лесу, прежде чем остановились у поросшего терновником оврага, не имея ни малейшего представления о том, в какой части Восходящего леса находятся. Люфир тяжело дышал, вцепившись в плечо Фьорда. Онемение в мышцах постепенно проходило, а порезы заполнялись тягучей болью.

– Спасибо, Мел, твое появление было как нельзя кстати, – Фьорд оставил лучника у дерева и с облегчением высвободил плечо из болезненной хватки. – Но что ты там делала? Ты же должна была ждать нас в доме.

– Решила, что ты собрался оставить меня в Убежище, – нехотя призналась девушка. – В целях безопасности.

– И как тебе только в голову такое взбрело?!

– Нам повезло, что Мелиссе не чуждо недоверие, – Люфир прервал начинающийся спор. Прислонившись затылком к дереву, он прикрыл глаза.

– Боюсь, у нас нет времени на отдых, – Мелисса отняла ладонь от земли. – Мы здесь не одни.

– Они таки увязались за нами следом! – Фьорд взглянул на Люфира, гадая, сможет ли тот бежать дальше.

– Нет. Эти идут с другой стороны, – девушка запрокинула голову, отыскивая послеполуденное солнце. – Приближаются с севера.

– Восходящий лес – территория Ордена. Скорее всего, это патрульный отряд. Лучше укрыться под землей и избежать стычки. Сомневаюсь, что это новички, которые не узнают моего лица. Но даже если так, сложно будет объяснить наше присутствие здесь, – Люфир отстранился от дерева.

Земля вздыбилась двумя валами, образовала котлован, в котором маги могли переждать, пока неизвестные пройдут. Вязы тревожно закивали макушками, и с вышины на магов набросился штормовой ветер, расталкивая их в стороны. Мелисса укрылась за земляными щитами, но ветер настойчиво лез в щели, трепал волосы и пытался порвать платье.

– Какая удача, только подумать, – женский голос зазвенел среди ветвей. – Сами Небеса, уставшие от творящегося в Огнедоле произвола, одарили нас своим благословением!

Их было четверо: трое мужчин и женщина, с усмешкой глядящие на оказавшуюся в окружении троицу.

– Помнишь меня, Смиренный? – женщина загладила назад беспорядок черных волос, чтобы лучник мог рассмотреть ее лицо с кажущейся огромной меткой Проклятого на маленьком лбу. – Я вот не забыла ни тебя, ни твою стрелу в своей лодыжке.

– Так тебя поймала эта мошка, Ильва? – поинтересовался один из ее спутников, постукивая ладонью по дереву. Мелисса чувствовала дрожь, передающуюся недрам от его движений. Каменные иглы нетерпеливо ворочались в кармашке платья, готовые вновь искупаться в крови.

– Этот выродок метко стреляет, – Ильва ощупала взглядом Фьорда и Мелиссу, и нахмурилась, не найдя на их лицах печати Проклятого. – И где же твой лук, Смиренный? Я не прочь поиграть с…

– Идите своей дорогой, – оборвал женщину Фьорд. Он переключал внимание с одного чужака на другого, пытаясь понять, есть ли среди них маг огня. В его распоряжении энергии было от силы на два огненных сверла, которые исчезнут, едва ли пролетев десяток метров.

– И кто это у нас такой смелый? Кто это, Смиренный? – Ильва следила за каждым движением Люфира.

– Ты должна быть в Казематах.

– Ха, от Казематов осталась только груда дымящихся развалин. Впрочем, та же судьба ждет и Цитадель Ордена, – Ильва не позволила равнодушию на лице Люфира обескуражить ее. – Мы помогли посланникам Проклятого найти к ней дорогу, так что уже к ночи от этого рассадника предателей камня на камне не останется.

– Надоела твоя болтовня, женщина. Раз он Смиренный, значит, умрет, – маг камня, привлекший внимание Мелиссы, первым ринулся в бой, вырывая землю из-под корней и собирая ее в увесистые комья.

Гончие давно учуяли магическую энергию, клубящуюся в чаще и манящую расходящимися по лесу отголосками. Она влекла их своим многообразием, одурманивала. Они появились из воздуха, словно выскочили из окна, ведущего в иное измерение: вздыбившиеся горбом загривки и блестящие слюной клыки.

– Воистину посланники Проклятого, – Фьорд ухмыльнулся, перехватывая пламя, схватившегося с тварью мага. Огонь собрался в плотный клубок и ударил своего же создателя вращающейся сферой.

Хаос захлестнул клочок леса, смешал чешую, землю и кровь. Бывшие охотниками, маги теперь сами стали добычей, отчаянно отбиваясь от появляющихся потусторонних. Одна только Ильва не думала отвлекаться на нового противника. С горящим ненавистью взглядом она ломала ветви деревьев, обрушивала на Люфира все неистовство ветра. Мелисса выставляла на ее пути земляные стены, но те разлетались от одного удара воздушной стихии.

Лук сверкнул, отпуская стрелу. Ярость в сердце Ильвы сменилась страхом, и отчаянной попыткой отбить выстрел. Не отклонившись со своего курса, стрела просвистела мимо головы женщины и с глухим хлопком вонзилась в голову подкравшегося сзади зверя.

Их взгляды встретились: безразличие лучника и непонимание Ильвы. Тетива щелкнула, и новая стрела пробила грудь женщины. Дымясь и тая, она исчезла, оставив кровоточащую дыру. Падая на колени, Ильва смотрела на мистическое мерцание в руках Люфира и танцующие в воздухе каменные иглы.

Все закончилось за несколько минут. Последний выстрел унес жизнь единственного выжившего беглеца. Не желая видеть происходящего под ногами, Мелисса задрала голову вверх и глядела на царапающие небо ветви.

– Я погляжу, у тебя просто талант заводить «друзей», – выдохнул Фьорд, переводя дух. – Кто это?

– Отступники. Орден поймал их, но попытки завербовать не увенчались успехом. Таким одна дорога – в Казематы, – Люфир поглядел на бинты, покрасневшие от открывшихся на пальцах порезов. В пылу боя он совершенно забыл сменить руку, и тетива разбередила недавние раны. – Пойдем. Нечего стоять на одном месте. Хассы скоро учуют запах мертвечины и заявятся сюда.

– Я могла бы скрыть тела, – Мелисса закусила губу, понимая, что так или иначе ей придется увидеть последствия стычки и ее действий.

– Нет. Побереги силы.

Очень скоро вязы сменились кленами и дубами, даже не подозревающими о недавно пролившейся крови. По их ветвям скакали белки – отыскивали оставшиеся с зимы припасы. Небо затягивали морщинистые тучи; пахло пеплом и сырой землей.

– Теперь ты, не раздумывая, бросаешься на отступников? – молчание почему-то тяготило Люфира. Встреча с Ильвой оставила на губах неприятный привкус, и лучник не знал, как от него избавиться.

– Почему же не раздумывая? У меня было немало времени пораскинуть мозгами, пока твоя знакомая болтала, – отшутился Фьорд, но решив, что не стоит злоупотреблять благодушием Люфира, добавил: – Они первые начали. Тем более, отступники, церковники, мятежники, Смиренные – все смешалось. Белое стало черным, черное побелело. Если всех мерить по принадлежности к тем или другим, легко оказаться в дураках. Только и остается, что держаться тех, кому доверяешь, выкинув из головы предрассудки.

Мелисса хихикнул в ладошку, и едва не уронила с плеч одолженный Люфиром плащ. Покинув теплые улицы Безвременья в одном платье, девушка сильнее остальных ощущала сгущающийся в подлеске холод.

– Разве мы не идем к Цитадели? – Фьорд смотрел на солнце, осветившее последний клочок чистого неба впереди. Малиновые полосы расчертили его, приняв на себя всю тяжесть сизых туч. – А как же твари, о которых говорила отступница?

– В Цитадели расположены основные силы Ордена. Это не горстка мятежников. Они с легкостью сотрут в порошок любого неприятеля. Незачем тратить день на бессмысленные переходы, когда нам сказано прибыть в Этварк.

– Ты теперь слушаешься указаний друга церковников? – Фьорд не стал упускать возможность отплатить лучнику его же монетой.

– Он – бывший друг церковников.

Хохотнув, Фьорд покачал головой и вдохнул стылый воздух. Он был рад покинуть опостылевшую общину мятежников и снова находиться в тесном кругу людей, по воле судьбы ставших его извечными спутниками. Изредка поглядывая на Люфира, он гадал, что занимает его мысли, когда его взгляд устремляется в даль.

Троице пришлось вспомнить, что значит спать вне крепких стен, укрывшись от неба возведенным из земли и камня убежищем. Разведя костер из собранного в потемках хвороста, Фьорд вновь остался без энергии и устало откинулся на промозглую землю. Поджав коленки к груди и закутавшись в плащ, Мелисса рисовала пальцем на земле.

Промозглость лесного утра не отставала от магов до поры, пока ее не разогнали теплые полуденные лучи, встретившие путников на окраине Восходящего леса.

– Последняя преграда, и дальше – только равнины Этварка, – Мелисса пыталась отыскать знакомые деревья, когда-то казавшиеся ей совершенно непохожими друг на друга, а сейчас слившиеся в безликое серое пятно.

– В прошлый раз погода больше располагала к путешествиям, да? – Фьорд окинул взглядом мрачный пейзаж.

– Огненный маг жалуется на холод. Дела, – насмешливо протянул Люфир и первым покинул кромку леса.

– Это же из-за тебя и твоих тренировок я только и могу, что дым пускать!

Вечером того же дня, когда Мелисса занималась обустройством стоянки, а Фьорд собирал хворост, Люфир отправился на поиски хоть какой-то живности. За весь дневной переход по Срединному лесу на его глаза не попался даже захудалый крапивник, и тишина, царящая в вышине, настораживала.

Вспомнив, что неподалеку должно находиться озеро, Люфир направился на север, надеясь отыскать на берегу следы лесных обитателей и принести наконец в лагерь ужин. Чем дальше он шел, тем неподвижнее и безмолвнее становился лес.

За деревьями появилась череда каменных глыб – кайма древнего кратера, в лоне которого покоились тихие озерные воды. Приблизившись, Люфир приник к шершавому боку камня и выглянул из-за него. Внизу, в окружении высохших склонов, разрослась бурая грибница прилипших друг к другу строений с невысокими вышками. Ее окутывала едва заметная желтая дымка, растворяющая в себе контуры фантасмагорической крепости. От озера, веками питавшего лес и его обитателей, не осталось и следа.

Со стороны стоянки донеслись грохот и крики, но тут же затихли.

Люфир стремглав понесся назад, на ходу призывая лук. Перепрыгивая через кочки, он вглядывался в заросли, надеясь заранее заметить неприятеля, но ни в тот момент, ни потом, наконец добравшись до лагеря, он не нашел ничего, кроме раскуроченной полянки и порванного плаща.

Крутясь волчком, он старался отыскать следы спутников или тех, кто напал на них, но натыкался только на тропу, которой они пришли. Образ строения, явно потустороннего происхождения не выходил из головы. Стиснув лук до боли в пальцах, Люфир пошел обратно к кратеру, нарезая широкие круги, в надежде все же обнаружить следы пропавших товарищей.

Он упал на колено, когда боль пронзила щиколотку и судорогой взобралась по спине. Вскинув лук, Люфир узнал черты напавшего на него, лишь когда стрела рассталась с тетивой. Вильнув, она пронеслась мимо цели и взорвалась за спиной мага.

– Проклятье, – опираясь на лук и волоча немеющую от боли ногу, Люфир добрался до юноши, потерявшего сознание от ударной волны, и перевернул того на спину. – Проклятье!

Не зная, какие повреждение повлекла за собой взорвавшаяся стрела, и, не желая рисковать, Люфир приложил руку к груди мага и зашептал, призывая на помощь золотистое сияние. Черты, когда-то вложенные в его голову Крайснером, ожили и обрели краски, превратили иллюзию в явь.

* * *

Когда Кристар пришел в себя, на лес уже опустились сумерки. В спину упирался камень. Кристар ожидал, что от оглушившего его взрыва голова будет раскалываться, но в ней царила легкость, и единственное неудобство причиняли руки, туго стянутые за спиной веревкой. Только попытавшись сжечь их, Кристар понял, что легкость в голове и во всем теле оказалась дурным признаком. Он больше не ощущал в себе энергии огня, а камень продолжал лежать на месте, игнорируя его зов.

Едва не крича от досады, Кристар поднял взгляд на сидящего перед ним человека. Его лицо освещали мерцающие змейки, бегающие по пяти камням, расположенным полукругом, до которых Кристар не смог бы дотянуться при всем желании.

– Как себя чувствуешь? Голова не болит? – поинтересовался человек. Метка на лбу выдавала в нем мага.

Кристар молчал, уязвленный собственной нерасторопностью, приведшей к поражению. Пытаясь отыскать сестру, он метался по лесу, озираясь на каждый шорох, не знал, что ему делать, и, при виде неизвестного, оголенные нервы вынудили его первым нанести удар. Если бы он только сидел тихо и не лез на рожон, ни в чем не разобравшись! Встреча с неизвестными, оказавшимися неуязвимыми для его атак и так легко схватившими Онику, пошатнула уверенность Кристара в собственных силах. Теперь же, без своих умений, рядом с магом он был беспомощным младенцем.

– Это меры предосторожности. Чтобы ты никого не покалечил сгоряча, – маг говорил спокойно и даже участливо. – Я не враг тебе, Кристар. Тебя ведь так зовут? Я служу твоему отцу и знаю твою сестру.

Слова мага повергли Кристара в замешательство. Его взгляд скользнул по необычной для мужчины внешности, даже не перевязанной ноге, хотя он мог поклясться, что попал в нее, и забинтованным пальцам правой руки. Сидящий перед ним Смиренный был старше него, скорее всего, одного возраста с Зореваром.

Кристар вспомнил сверкающий лук, который успел заметить до того, как потерял сознание. Он сложил все к одному и облегченно вздохнул.

– «Знаю»? Это так ты называешь ваши отношения? – Кристар улыбнулся. – Развяжи меня, Лир. Обещаю, что не буду больше нападать.

Лучник удивленно приподнял брови. Услышать сокращение своего имени, придуманное Оникой, от кого-то другого было дико.

– Меня зовут Люфир, – уточнил он, разрезая туго затянутые узлы.

– Знаю я, знаю. Это все сила привычки, – Кристар потер освобожденные запястья. – Я уж думал – мне конец.

– Так и было бы, не успей я отвести стрелу.

– Забавно бы вышло, если бы на этот раз ты пристрелил меня, – непонимание на лице Люфира и воспоминание о том, как в ином витке событий погибла Оника, настроили Кристара на серьезный лад. – Я же ранил тебя! Прости, если бы я только знал…

– Не стоит извинений. Ногу я залечил, – Люфир запнулся.

Кристар пробыл без сознания около двух часов, и за все это время лучник не почувствовал признаков слабости и теперь надеялся, что Мориусу достанет благородства не взимать плату за исцеление ран, нанесенных его же потомком. Люфира не прельщала перспектива предстать перед Первым магом, так и не выполнив его поручение в Убежище.

– Ты уже открыл эти способности? И твой лук, я могу его увидеть?

Осведомленность Кристара и его неподдельный интерес смущали. Пока юноша разглядывал материализованное по его просьбе оружие, Люфир пытался понять, как ему стоит себя вести. Черты Кристара постоянно навевали мысли об Онике, и лучник не мог воспринимать его иначе, как ее брата, и из-за этого терялся, не понимая, где и как ему установить рамки общения.

– Совсем забыл, – Люфир забормотал, и камни вокруг перестали мерцать.

Перед глазами Кристара побелело, когда ощущение силы огня внезапно вернулось, словно выйдя из-за непроницаемой ширмы.

– Твоя сила голоса поразительна. Не знал, что ты можешь подавлять умения других магов, хотя да, это вполне возможно, – Кристар вспомнил об одном из Мастеров Республики, обладающем подобной способностью. – И как только ты это делаешь?

– В основном придумываю на ходу, – произносимые им фразы сбивали Люфира с толку.

– Оника мне столько рассказывала – даже больше, наверное, чем следовало – что мне кажется, будто я знаю тебя долгие годы, – пояснил Кристар, заметив замешательство на его лице.

– Что ты здесь делаешь и почему один? Где Оника? – Люфир решил отложить свое любопытство до лучших времен и задать лишь насущные вопросы.

Кристар помрачнел, а под его ребрами заныла болезненная тревога и паника, стоило ему осознать, сколько времени потеряно.

– Мы думали встретиться с отцом в Цитадели, но на нее напала целая орава потусторонних во главе с чудищем, плюющимся лавой. Нам удалось разобраться с ними, но все Смиренные, что остались в крепости, погибли. Был один, Ролант, – голос Кристара сделался тише, – его ранило еще до нашего прихода. Он спрашивал о тебе, перед тем, как…

Меж бровей лучника залегла складка, когда Кристар замолчал на полуслове.

– От него мы узнали, что отец вместе со Смиренными выступил к Этварку, у которого собрались потусторонние. Мы направлялись туда, когда в этом проклятом лесу из ниоткуда появились двое неизвестных, схватили Онику и сразу же исчезли. Я ничего не смог сделать. Мое пламя даже не задело их. Оно будто бы натыкалось на невидимый щит, – Кристар ссутулил плечи. – Небеса неимоверно милостивы ко мне. Признаться, я даже не представляю, что делал, если бы не встретил тебя.

– Что значит «появились из ниоткуда»?

– Я думаю, они могут перемещаться в пространстве. Они не были невидимы. Тогда бы на земле остались бы хоть какие-то следы. Только были здесь – и вот их нет. Проклятье, зачем она им понадобилась?! Если с Оникой что-то случиться…, – Кристар тут же устыдился того, что поддался панике. Он не чувствовал никаких изменений, и ветер был так же безразличен к нему, как и еще совсем недавно огонь. – Она в порядке, но я даже не имею представления, где она находится.

– Двое моих спутников также пропали. Меня не было рядом, и я не видел нападавших, но они определенно оказали сопротивление. Недолгое и после – никаких следов, но, думаю, это дело рук одних и тех же людей.

– Фьорд и Мелисса?

Люфир кивнул, уже не удивляясь осведомленности Кристара.

– Мне кажется, я знаю, где они могут быть. Пусть и ошибаюсь, но одно место неподалеку однозначно стоит проверить, – Люфир поднялся на ноги. – Раз они появляются из ниоткуда, как и твари по всему Огнедолу, еще и странная архитектура, явно не из этих краев. Сначала нападения, а теперь еще и похищение людей.

– Охота ведется не на всех людей, а только на магов. Я знаю, почему они здесь – Оника рассказала. Но это долгая история.

Листва зашуршала под ногами Кристара.

– Я не буду притворяться, будто знаю, что делать. Все это время я следовал за сестрой, доверившись ее опыту. Теперь, похоже, пора довериться тебе. В укрощении стихий я не так плох, как в принятии решений, так что камень и пламя – в твоем распоряжении. Только скажи, что мне делать.

– Остаться здесь и не встрять в неприятности до моего возвращения, – слова Люфира окатили Кристара, словно колодезная вода из ведра.

– Ты же шутишь, да? – он не сразу нашелся, что ответить.

– Я не могу рисковать твоей безопасностью. Если придется встретиться с теми, кто защищен от стихийных атак, помощи от тебя будет немного.

– А сам ты, думаешь, справишься лучше?!

– Я немного умею стрелять, – Люфир усмехнулся.

На плечо лучника опустилась тяжелая рука, не давая уйти.

– Это моя сестра, Лир. Я знаю, чем рискую, и знаю куда лучше тебя. Но не могу остаться в стороне. Позволь хоть чем-то помочь.

– Проклятье на мою голову, – Люфир сдался и кивнул, разрешая пойти следом.

Маги пришли к тем же камням, у которых лучник впервые увидел строения, не вписывавшиеся в картину леса. Не было видно ни одного светящегося окна. Лунный свет падал на гладкие крыши, белыми мазками очерчивал верхушки шпилей.

– Дождемся середины ночи, – сощурив глаза, Люфир вглядывался в очертания зданий. Мысль, что Оника внутри, толкала его немедля ринуться вперед, но обучение Ордена не давало сдвинуться с места и совершить ошибку.

Часы ожидания тянулись мучительно долго, отмеряемые протяжным уханьем совы. Не сомкнув глаз, как и Люфир, Кристар смотрел на витающий в воздухе желтоватый туман, когда лучник пришел в движение.

– Нравится тебе или нет, но ты останешься здесь. Я головой отвечаю за твою сохранность, – Люфир мог бы представить гнев Командора, узнавшего, что он не уберег его сына, но образ Сапфировой Маски мерк на фоне не знающей границ жестокости Первого мага. – Будешь полезен, если твоих умений хватит, а нет – мне снова придется принять меры.

Люфир нахмурился, заметив, что Кристар улыбается. Юноша все ждал, когда же услышит знаменитую жесткость в голосе лучника, и, встретившись с ней, только повеселел.

– Не думаю, что войти туда будет проблемой. Но, если Оника и остальные окажутся внутри, нужно будет вывести их оттуда в условиях поднявшейся тревоги. Если ты сможешь отвлечь хотя бы часть внимания, будет уже легче.

– Что я должен сделать?

– Сможешь добросить камни до стен? Было бы неплохо сломать парочку из них.

– У меня есть кое-что получше, – Кристар ухмыльнулся. Ему давно хотелось вновь почувствовать силу взрывающейся энергии огня. – Но как я узнаю, куда бить?

– Когда придет время выбираться, я подам сигнал. Следи, откуда вылетит горящая белым стрела, и целься подальше. Я буду прорываться в направлении ее полета. Справишься?

– Будто есть варианты. Найди их и приведи назад.

– Только этим и занимаюсь.

Сняв бинты, чтобы те не мешали тетиве вытягивать кровь, лучник скользнул в просвет между глыбами. Камни под его ногами хранили тишину, не смея пошевелиться под пристальным контролем оставшегося ждать сигнала Кристара.

* * *

Изнутри форт был похож на улей. Висящие в воздухе без каких либо креплений мосты вели из одной сферической комнаты в другую, и, казалось, им не было конца.

Ветер не стихал, пока Онику вели по лабиринту узких дорог. Он метался от стены к стене, пытался столкнуть чужаков вниз, исполосовать их робы и тела, но каждый раз натыкался на невидимый барьер, после чего отступал и нападал вновь. Собирающиеся из воздуха водяные сферы вытягивались в клинки льда и со звоном разбивались о ткань плащей, падали на дно пронизанных желтоватыми прожилками комнат. Оника не оставляла попыток проморозить до костей пленившие ее руки, но холод каждый раз возвращался к ней болезненными укусами. Похитители ничего не говорили, и за всю дорогу к камере девушка не увидела никого кроме тех двоих, что схватили ее в лесу. Собственно, как и лиц тех, кто схватил ее. Она не знала, как оказалась здесь. Вот перед ней было лицо брата, а затем пахнущая мускусом рука с серой кожей закрыла ей глаза, и уже через мгновение ее вели по нескончаемой череде комнат.

Когда Онику втолкнули в камеру, она и опомниться не успела, как ее впечатало в стену болезненным толчком, а в горло впилось предплечье.

– Ты! – прошипел знакомый голос. Давление предплечья усилилось, и горло сдавил кашель. – Значит, мне нужно благодарить, а не хулить новых знакомых за такую встречу. Тебе не стоило похищать Кристара. И не жди, что я сделаю скидку на то, что ты женщина. Где он? Отвечай!

– Никто его не похищал. Он сам принял решение уйти, – прохрипела Оника.

Воспользовавшись растерянностью, вызванной ее словами, она вцепилась в душащее ее предплечье и окружила его тонкой коркой льда. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы сломить сопротивление тела церковника.

– Остынь, дурак, – выдохнула девушка, когда Зоревар отшатнулся, тряся обожженной холодом рукой.

– Что за бред ты несешь?!

– Так уж и бред? – пытаясь выкашлять боль из горла, Оника сердито глянула на церковника. – Сам у него и спросишь, когда выберемся отсюда.

– О, когда это случится, я доставлю тебя в Берилон, где самолично казню, проклятая отступница!

– А вот это из ряда вон плохая идея. Хватить орать, Зоревар. Как тебя сюда занесло?

– Ты правда думаешь, что можешь просто завести светскую беседу, и все станет как прежде?!

Возмущение и злоба внутри церковника, так долго ждавшие этого дня, раз за разом тупили клыки, наталкиваясь на слова и интонации, никак не свойственные горничной Рони, которую он хорошо знал. Зоревар смирился с мыслью, что оказался одураченным, но и представить не мог, что разница между фальшивкой и подлинником окажется настолько велика.

– Крикливый дурак, – прошептала Оника и приблизилась к перегородке, отделявшей камеру от остальных помещений – заслону из желтых, казалось, живых стеблей, переплетенных так тесно, что в оставшиеся щели могла пролезть разве что иголка.

Зоревар наблюдал, как на ладони девушки собралась выделенная из воздуха вода и выстрелила в один из стеблей. Стихия снова и снова билась о заслон, не оставляя на нем и крошечной засечки.

– Я уже пробовал сломать ее, – хмуро произнес он. Злость раздирала его, но больше всего его удручало то, что он не знал, что с ней делать.

Все дни с момента ухода из дворца, он привыкал к мысли, что Рони – сосредоточение всех бед, и его долг – не перед Всевидящей Матерью или Церковью, но перед ним самим и Кристаром – поймать отступницу и предать суду. Гадая, как состоится их встреча, Зоревар никак не ждал, что его гнев будет встречен холодной невозмутимостью.

– Дверь, стены, пол – все без толку, – тише добавил он.

– Как рука? – убедившись, что стебли ей не перерезать, Оника обернулась к Зоревару, огорошенному ее вопросом. – Послушай, Зоревар, я знаю, что ты считаешь иначе, но мы не враги. Я не желаю зла ни тебе, ни, тем более, Кристару, и не сделала ничего из того, о чем бы он сам не попросил.

– Где он?

– Надеюсь, что в безопасности, – Оника потерла лоб и устало опустилась на пол. – Мы были вместе, когда меня схватили и перенесли сюда. Проклятье! Нужно же было так влипнуть!

Зоревар зло смотрел на Онику. Сейчас они оба были в ловушке, пойманные общим врагом, чьи мотивы оставались неизвестны. С того момента, как день назад Зоревар оказался в заключении, он больше не видел своих похитителей. Все это время он пытался вспомнить, как его схватили, но память подводила. Последним, что он помнил, была небольшая деревушка, где ему таки удалось напасть на след Кристара, поговорив с местными жителями.

Церковник долго вглядывался в лицо Оники, пока, наконец, не нашел то, что его смущало в ее виде.

– Твоя метка!

Оника не сразу поняла, что на этот раз вывело церковника из равновесия.

– А, ты об этом, – она провела ладонью по лбу. Удивление в глазах Зоревара заставило ее подумать, что шрам все еще должен обезображивать кожу. – На мне все хорошо заживает.

Враждебность, выказываемая церковником, огорчала ее, была неприятным довеском к десяткам других тревог. Она прекрасно понимала причины его злости, но не могла оставить все так, как есть. Для нее Зоревар давно стал добрым товарищем и встретиться с его ненавистью было болезненно.

– Мне жаль, что все так вышло тогда. Я нарушила условия договора, и это бы не прошло бесследно. Но Кристар сам принял решение уйти.

– Ложь.

– Почему ты так в этом уверен? Ему не место в Берилоне, Зоревар.

– Не тебе решать, – Зоревар с трудом сдерживался, чтобы вновь не наброситься на отступницу, и раз за разом задавал себе один и тот же вопрос: что бы он тогда делал? Попытался бы задушить собственными руками?

Все это походило на абсурдный сон.

– И не тебе, – парировала Оника, но, смягчившись, добавила. – Но я рада, что ты так думаешь. Кристар бы огорчился, если бы ты оказался причастен к интригам Арноры.

– Что ты себе позволяешь?! Ты не смеешь говорить о Всевидящей Матери в таком тоне!

– Сейчас не место и не время для этого разговора. Будет лучше, если Кристар сам все тебе объяснит. Если сочтет нужным. Но для начала нужно выбраться отсюда.

Оника прикоснулась к закрывающим выход стеблям и сразу ощутила пронизывающее их напряжение, отдающее в пальцы мелкой дрожью. Выпускаемый холод обволакивал заслон, пытался разорвать его изнутри, лез по стенам и потолку, но преграда и не думала сдаваться.

– Хватит, ты скорее нас заморозишь, чем пробьешь выход. Я считал, что с холодом могут управляться редкие укротители воздуха, но никак не воды. Не скажешь, что это значит?

– Ты правда думаешь, что можешь просто завести светскую беседу и все станет как прежде? – Оника усмехнулась, вернув церковнику его же фразу.

Пока Кристар оставался где-то там, один на один с незнакомым ему миром, она не могла сидеть сложа руки. Девушка и представить не могла, что будет делать брат, и каждая минута порознь могла обернуться трагедией.

«Посмотрим», – Оника присела на корточки у двери и закрыла глаза. Верткие щупальца сквозняков пролезли сквозь крошечные зазоры между стеблями и понеслись по лабиринтам комнат; заглядывали во все щели, выстраивали план помещений. Девушка уже начала теряться в хитросплетениях тюрьмы, не единожды наткнувшись на очертания диковинных предметов, когда один из воздушных посланников запутался в толпе ног. Их было четверо: двое, спрятавших тела в робы, и еще двое, идущие тем же путем, которым привели Онику.

– Кажется, мы не одни, – она встала сбоку от двери и взглядом указала на вторую сторону. Над ее ладонь сверкнули острые льдинки.

Когда стебли растворились, в комнату втолкнули двух новых заключенных, а лед и кулак Зоревара ударились о тут же возникшую преграду.

– Я же говорил, что это бессмысленно! – церковник злился не столько на отступницу, сколько на свою силу, в один миг потерявшую какую-либо ценность.

– Оника?! – в испачканном платье и листвой, запутавшейся в волосах, Мелисса переводила удивленный взгляд с девушки на пребывающего в явно дурном расположении духа парня.

– Оника? – переспросил Зоревар, начиная еще больше злиться из-за очередного обмана, брошенного унизительной насмешкой его доверию.

– А Огнедол тесен, – Оника приветственно помахала Фьорду, удивленному не меньше Мелиссы. Она спешно отбрасывала лишние воспоминания и восстанавливая в памяти те события, которые объединяли ее и мага огня в этой действительности.

– Пожалуйста, скажи, что все это – твой очередной дурацкий план, – Фьорд с надеждой посмотрел на Онику, но та неутешительно покачала головой. Вздохнув, он перевел взгляд на чужака. – А это…

– Это Зоревар, церковник и просто славный парень, – Оника опередила мага, пока тот не выдал свою догадку. – Он мне не раз помог, пока я жила в Берилоне.

– Славный церковник? – скептически повторил Фьорд, оглядывая Зоревара с ног до головы. – Что уж тут удивляться, раз ты в этом замешана. Так и где мы?

– Если бы только знать.

Оника коротко передала, как угодила в клетку и то немногое, что узнала о крепости похитителей. Зоревар, сидя в противоположной части комнаты, исподлобья наблюдал за Фьордом, рассказывавшим о нападении на их стоянку. Церковник понимал, что остался один против тройки отступников, и предпочел занять выжидательную позицию, чтобы не нарваться на еще большие неприятности.

– Надеюсь, нас не перенесли на край света. Если эта крепость находится неподалеку от того места, где нас поймали, нужно только дождаться подкрепления, – Фьорд и думать не хотел о том, что Люфир может бросить их на произвол судьбы.

– Ты порой такой дурак, – от колких слов Мелиссы опешил не только огненный маг, но и Оника. – Ты же сам видел, что их щиты не пробить!

– А еще я видел, что происходит с чудовищем, размером с деревню, когда в него попадает всего лишь одна стрела. Если о чем и стоит переживать, так это о том, чтобы нас не разнесло на кусочки вместе с этой дырой.

Маги не оставили попыток вырваться из комнаты. Мелисса безуспешно штурмовала камень, на камень-то и не похожий, Оника же маялась с дверью. Время от времени, она поглядывала на Фьорда, неспособного ничем помочь без энергии, и обменивающегося враждебными взглядами с Зореваром.

Оника предпочла бы встретиться со старыми друзьями при лучших обстоятельствах. Она вспоминала времена, когда им пришлось столкнуться с чем-то посерьезнее, чем путешествие по Огнедолу в поисках Кочевников и обратно. И пусть Фьорд, в отличие от Мелиссы, проведшей дни после мятежа в родном доме, часто был рядом, для него теперешнего события тех дней не существовали так же, как и для укротительницы камня. Судьба снова объединила их жизни, но Оника явственно ощущала образовавшуюся между ними пропасть.

Устав, она хотела было отойти от двери, но натолкнулась на невидимую преграду. Обернувшись, она увидела, что и вокруг остальных появился едва заметный мерцающий желтый кокон, не дающий сделать и шаг. Зоревар пытался пробить щит, Фьорд что-то кричал, но его голос не мог прорваться сквозь появившийся заслон.

Стебли за спиной Оники растворились, и она вновь оказалась в тисках бесцеремонных рук, вытащивших ее наружу. Ее преследовало облако трескучего мороза, не причиняющее неизвестным ни малейшего дискомфорта. Оника взывала к крови в их телах, но та оставалась безразлична к приказам.

Ее привели в помещение, внутри которого слабо пульсировал шар грязно-желтого цвета, к которомуу тянулись темные шнуры различной толщины.

«Республика!» – пронеслось в голове Оники, но она тут же отмела эту мысль, как невозможную. Церковь и Зерно были целы, а, значит, островитянам на материк пути не было.

Ее прижали к липкой поверхности шара, и страх обнял ее вместе с отвратительной материей, буквально заглатывающей в себя. Как и все вокруг, сфера была совершенно нечувствительна к атакам Оники.

Воздух внутри был вязким и жарким. Он пах чем-то кислым, лишающим тело сил. Когда Оника уже едва держалась на ногах, нутро сферы выпустило бледно-желтые щупальца, обхватившие ее тело и не дающие упасть. В тумане помутнения она слышала голоса приведших ее сюда. Они переговаривались на неизвестном, рычащем языке, и их слова наполняли шар терпким дымом – тот лез в глаза и прилипал к коже бурыми пятнами.

«Только не опять!», – воспоминания о лаборатории в Республике ослепили сознание и тут же померкли, утонув в смоге, доверху заполнившем сферу.

Поддерживаемая туго натянутыми щупальцами, Оника медленно приходила в себя. Мир плыл перед глазами, расходился кругами от тихо звучащих голосов. Бурые капли стекали по лицу и рукам, капали под ноги.

– Скорость принятия ниже средней.

– Добавьте еще дозу, чтобы не было отката.

– Нет, уровень невозврата пройден. При увеличении концентрации велик риск отторжения. Нам ведь не нужна мгновенная реакция?

В полубреду, Оника не поняла, когда фразы, по-прежнему звучащие на рычащем языке, обрели для нее смысл.

– Будь, по-твоему. В любом случае, пять единиц – рекордный результат для человеческого организма.

– Извлекай ее. Подождем несколько часов, чтобы состояние стабилизировалось, прежде чем продолжить.

Щупальца ослабли, и им на смену пришли руки. Оника едва перебирала ногами, послушно позволяя себя вести. Щемящее чувство в груди ядовитыми клубами опускалось в желудок, делало движения вялыми и ленивыми. Она гнала дурман из головы, звала на помощь ветер, но тот щекотал щеки и носился кругами, такой же опьяненный.

С каждым выдохом чад покидал легкие, и на подходе к камере заключения Оника осознано попыталась вырваться. Тщетно, как и прежде. Руки толкнули ее в комнату и исчезли за плотно сросшимися стеблями.

– Куда тебя водили? Зачем? – Мелисса первой заметила блуждающий взгляд и слабость в ногах Оники. Та лишь покачала головой и сползла по стене. Она пыталась понять, что же с ней сделали, но единственным изменением была разбитость как от сна перед закатом.

Комната вздрогнула, когда из глубин крепости донесся взрыв. Оника встрепенулась, а на лице Фьорда появилась победная улыбка.

– Пора уносить ноги.

Порыв ветра пронесся по форту. Окружил лучника, взвился по нему вверх, растрепал волосы и, лизнув щеки, толкнул в спину, указывая верный путь в лабиринте мостов и одноликих комнат.

Громоподобные раскаты приближались, вызывая все больший восторг у Фьорда и еще большую настороженность Зоревара. Ветер проскользнул сквозь стебли, послушно свернулся у ног Оники – по ту сторону двери затихли шаги.

– Они? – губы девушки растянулись в улыбке, стоило ей услышать голос Люфира.

– Да, Лир, да, – она попыталась разглядеть что-либо сквозь просветы между стеблями, но те были заполнены лазурным свечением.

– Хорошо. Отойди от двери.

В противоположную от двери стену вжалась не только Оника, но и остальные. Но ожидаемого всеми взрыва не последовало. Сквозь стебли сочился багровый туман, грыз потустороннюю материю, словно свора голодных псов. Он рвал и метал, на глазах стачивая преграду и открывая силуэт Люфира. По пальцам текла кровь, а голубые крылья лука пульсировали алыми прожилками.

– Вы двое тоже здесь, – лучник мельком глянул на своих спутников и остановил взгляд на Зореваре.

Он знал его еще со времен обучения церковника, до направления в Берилон. Зоревару тоже не понадобилось много времени, чтобы узнать не раз виденного им в обществе Командора Ордена Смиренных лучника.

Черная стрела возникла между рукоятью лука и тетивой, вспыхнула алым пламенем. В ее сердцевине разгоралась белая искра, плотно окутываемая красной дымкой. Сорвавшись с тетивы, она пробила потолок и вырвалась из форта, чтобы на несколько мгновений затмить собою свет луны.

– За мной, – коротко сказал лучник.

Пхоже, одурманивающий яд не полностью оставил тело Оники. Она не поняла, когда Люфир успел оказаться рядом и крепко сжать ее руку.

Спеша от перекрестка к перекрестку, мимо полуразрушенных комнат, она чувствовал жар пачкающей ладонь крови и неровность порезов. Его пальцы буквально впились в ее кожу, не оставляя и шанса чему-либо разделить их.

– Почему здесь никого нет? – спросил Фьорд, изредка поглядывая на бегущего последним церковника.

– Кончились, – отрезал Люфир, но его голос пропал в догнавшем магов громе взрыва.

– Это еще что такое?! – Фьорд едва не споткнулся о сочащиеся мутной жидкостью обломки стены.

– Поддержка, – не оборачиваясь, проронил лучник, и его пальцы еще сильнее сжали ладонь Оники.

С разницей в несколько секунд взрывы сотрясали форт, жаром проносились по комнатам. Зоревар стискивал зубы, когда ему казалось, что звук приближается, а дрожь пола усиливается. Когда впереди замаячил черный провал стены, церковник облегченно выдохнул.

Вырвавшись в прохладу ночи, оглашаемую частыми взрывами, Люфир, не останавливаясь, направился вверх по склону, увлекая Онику за собой. Обернувшись, она увидела замершего в нерешительности церковника. Зоревар метался между желанием схватить отступницу и здравомыслием, отговаривавшим его ввязываться в стычку сразу с четырьмя магами, стрелы одного из которых могли пробить его, как соломенное чучело.

– Постой, Лир, – Оника взглядом указала на отставшего Зоревара. – Ему лучше пойти с нами.

– Пойдешь первым, – произнес Люфир, и, не увидев каких-либо действий со стороны церковника, отпустил руку Оники, натянул тетиву и направил наконечник стрелы на Зоревара. Времени на уговоры не было. – Живо. Чтобы я тебя видел.

Сжав кулаки, Зоревар подчинился, и стал первым карабкаться вверх к каменным глыбам впереди.

– Зоревар? – на вершине его встретил удивленный вопрос.

– Кристар? – церковник растерянно замер.

– Может, отложим радость встреч и сперва уберемся отсюда подальше? – Фьорд оглянулся на форт, ища признаки погони, но не обнаружил и малейшего движения.

– Верная мысль. Только закончим здесь, – Люфир обернулся, снимая Зоревара с прицела и направляя стрелу в грибницу. Багровая дымка, хорошо знакомая Фьорду, начала густеть.

– Даже не вздумай! Ты спятил?!

– Не беспокойся, Фьорд, я не переусердствую.

– Проклятье, – измученно простонал Фьорд. В этот раз красный дым расширялся быстрее, чем в прошлый, пока целиком не поглотил руку лучника. – Ложись!

Когда звенящая от влитой в нее силы стрела сорвалась с тетивы, никто не ослушался Фьорда. Звезды дрогнули, а ударная волна, протиснувшись в расселину, выплюнула на головы укрывшихся за камнями магов и церковника, облако пыли.

* * *

Разведенный Фьордом костер разогнал предрассветный сумрак и теперь трещал хворостом. Отсветы огня скакали по лицам путников: они сидели кругом и вдыхали дразнящий желудки запах поджаривающегося мяса.

Они остановились только спустя три часа и утомительная пробежка от руин форта вымотала даже Зоревара, чьи мысли переполняли сомнения. Его успокаивал только сидящий рядом Кристар – живой и даже счастливый. Церковник не мог объяснить безмятежную улыбку друга, с которой тот смотрел то на него, то на отступницу, всеми называемую Оникой. Она заняла место по другую сторону от Кристара и ни на миг не выпускала из ладоней перепачканную в засохшей крови руку Смиренного.

– Знаю, у вас много вопросов, но сейчас нет времени для долгих историй, – Оника облизала пересохшие губы. – С этими похищениями мы и так потеряли несколько часов. Сейчас, прежде всего, нужно добраться до равнин у Этварка. Орден направился туда, чтобы уничтожить собравшихся потусторонних. Мы поспешим следом, и тогда, когда угроза будет устранена, я расскажу все.

Фьорд с Мелиссой согласно кивнули. Огненный маг и при избытке времени не задал бы ни единого вопроса, пока среди них находится церковник.

– Я понимаю, что некоторые из вас не рады обществу друг друга, – Оника опустила взгляд, гладя кончиками пальцев ладонь лучника. – Я только прошу довериться мне. Маги, церковники – все мы по одну сторону баррикад, чтобы кто ни говорил. Между нами не должно быть вражды. Отныне – нет. Пора избавиться от предрассудков, и начать нужно с себя. Я начинаю с себя. И потому повторюсь: я не враг тебе, Зоревар. Никто из нас тебе не враг.

На скулах церковника загуляли желваки, а пальцы впились в колено. В его взгляде не было ни капли готовности к примирению.

– Складно говоришь. Этого у тебя не отнять, – металл в его голосе привлек внимание даже Люфира, до этого забывшегося в своих мыслях. – Но однажды я уже поверил укротителю стихии. Твоей притворной искренности. И хорошо помню, чем это обернулось. Ни в этой жизни, ни в следующей не бывать дню, в который я вновь доверюсь магу.

Оника болезненно нахмурила брови. Она стойко переносила враждебность церковника, понимая, что он имеет на нее полное право. Куда больше ее беспокоили чувства брата, задетые прозвучавшими словами. Кристар все так же улыбался, хоть его взгляд, устремленный на сжимающиеся и разжимающиеся пальцы, был печален.

– Я всем сердцем надеюсь, что когда-нибудь ты изменишь свое решение, Зоревар, – Кристар поднял голову, скрывая тоску за беззаботной улыбкой, и на его ладони, протянутой к другу, распустился огненный цветок.

Глава 8. Единство

Ночь сходила с неба сизыми клочками туч, забивалась в холодные гроты Медвежьих гор далеко на западе. Деревья вязли в утреннем тумане. Вспорхнувший с дерева вяхирь наполнил воздух шелестом крыльев и скрипом потревоженной ветви.

– Хорошо, Кристар, хорошо, – Зоревар шел рядом с другом и в задумчивости потирал щеку. – Объясни мне только, почему твоя любовница, с которой ты сбежал, ни на шаг не отходит от Смиренного, да к тому же…

Церковник проглотил конец фразы, вспомнив слившиеся в тенях силуэты Оники и лучника.

– Потому что она не моя любовница, а его, – Кристар замялся, пытаясь отсрочить момент раскрытия еще одной тайны.

Рассказывая о восстании девятнадцать лет назад, своем рождении и Сапфировой Маске, он избегал упоминать Онику, будто это был его величайший секрет. Он привык скрывать их родство во дворце, в том числе и от Зоревара. Теперь же Кристара, словно нашкодившего и пойманного мальчишку, разбирало чувство стыда.

– И, пожалуйста, впредь не говори так о моей сестре, – взяв себя в руки, добавил он.

– Ну, конечно же, что тут еще могло быть! Теперь ясно, отчего вы так ладно смотрелись, – с легкой досадой протянул Зоревар.

Возможно, в его голосе было бы больше удивления, если бы голову не занимали размышления о госпоже Арноре. Все это время Кристар упоминал ее лишь вскользь и не бросал прямых обвинений, но церковнику не составило труда связать все воедино. И время от времени мысли возвращались к крепостной стене, в тени которой его ждала госпожа Эльса. С ее силой она должна была знать всю подноготную матери, а, значит, и история Кристара не являлась для нее тайной. Зоревар смотрел на совершенно спокойное лицо друга, и пытался понять, думает ли он о том же.

«А ты скрываешь свои мысли куда лучше, чем я мог себе представить», – церковник поморщился, когда под ногой предательски хрустнула ветка. Оника и Люфир одновременно обернулись, но убедившись, что все в порядке, продолжили идти дальше.

«Лучник, Сапфировая Маска, Орден – как же глубоко проросли корни предательства? Чепуха, какое уж тут предательство. Вы просто думали, что посадив дикого зверя на цепь, сможете приручить его. Но вы ошиблись, госпожа Арнора. Даже марглы, чувствуя приближающуюся смерть, восстают против своего наездника, чтобы умереть свободными».

– Прости, Зоревар, что говорю об этом только сейчас.

– Брось, я не дурак. Мои мысли – открытая книга, и о вашей невероятной непробиваемости мне не стоит и мечтать. Ульен узнал бы о твоей осведомленности в тот же день, что и я. Никаких обид.

– Мне недостает лицемерия, чтобы просто согласиться. Но дело не только в Ульене. Признаться, меня не раз посещала мысль, что ты и без моей исповеди все знал, оттого и не выпускал меня из виду.

– Дубина, – Зоревар скривился, будто бы на него вылили ушат помоев. – Хорошего же ты обо мне мнения.

– Прости, – виновато повторил Кристар. – Я рад, что ты здесь. Но как тебя вообще сюда занесло?

– Я уже говорил твоей… сестре, что не помню. Думаю, когда эти молодчики пытались меня схватить, я не был рад, и им пришлось хорошенько приложить меня по голове, – церковник глянул на друга и вздохнул, прочитав в его взгляде, что вопрос был о другом. – Тебя искал, что же еще.

– По приказу Всевидящей?

– О, нет, это она поручила другим, – Зоревар усмехнулся, представив, чем ему грозит непослушание. Но, вспомнив об окружавших его отступниках, понял, что побег, – меньшая из причин для недовольства госпожи Арноры. – Уйти – было моим собственным решением.

– О чем ты только думал, Зоревар? Рискнуть местом при дворе ради крошечного шанса найти нас!

– Нашел же. Но это и впрямь было безрассудно. Все случилось по моей вине, и я просто не мог сидеть на месте. Так что теперь меня ждет во дворце опала госпожи Арноры, и я начинаю задумываться: не было бы безопаснее задержаться в гостях у новых знакомых? Но друг твоей сестры не оставил там камня на камне. Чудовищная сила.

– И не говори, – Кристар силился вспомнить что-то подобное из рассказов Оники, но даже учиненный в Республике погром по сравнению с увиденным казался детской забавой. – Мои взрывы не сдвинули ни единой стены, как я ни старался.

– Погоди, я же отчетливо слышал преследовавший нас грохот.

– Шум и только, – вздохнул Кристар. – После первых взрывов я понял, что ни один из них не повреждает строения, и их обитатели наверняка знают об этом. Ничего не оставалось, как попробовать прорваться сквозь пелену, что окружала стены, и устроить разбой внутри. Но, уверен, даже так я смог лишь пошуметь.

– Что-что, а шороху ты навел знатного, – хмыкнул Зоревар. – Но в любом случае, наш побег вышел слишком гладким, учитывая что тех засранцев нельзя даже ранить. Будто бы нам позволили уйти.

Небо светлело, затягивалось серой поволокой; тусклые облака плыли в вышине.

– Тебе нужно поговорить с ней, – Зоревар смотрел на спину Оники. Молчание тяготило его еще больше, чем упершийся в затылок взгляд Фьорда, на пару с Мелиссой замыкающего их отряд. – Мы не все время были вместе. Через некоторое время ее увели, а вернулась она спустя пару часов, не меньше, бледная и рассеянная. Не знаю, зачем им понадобились эти похищения, но, боюсь, относительно одного из нас они успели свершить задуманное.

Кристар нахмурился. Он так и не поговорил с сестрой о случившемся, решив не отнимать время у нее и Люфира.

– Спасибо, что сказал.

Зоревар только пожал плечами.

– И что теперь? Ты отправился на мои поиски, и вот я перед тобой. Что собираешься делать дальше?

– Опять твои подозрения? – недовольно поинтересовался церковник. – Думаешь, я строю план, как отбить тебя у новых друзей и волоком притащить в Берилон?

Кристар молчал и не сводил с Зоревара взгляд.

– Даже если и так, я не настолько сумасшедший, чтобы ввязываться в драку с этим Смиренным. Люфиром, – устало вздохнув, исправился Зоревар. – И я не собираюсь делать что-либо против твоей воли. Не одной же твоей сестрице благородством щеголять, – он хохотнул.

– Но Всевидящая Мать ждет именно этого, – у Кристара не поворачивался язык, как прежде, называть ее по имени.

– Да к Проклятому все! Ты сам сказал, что теплое местечко от меня уплыло, и я с этим спорить не буду. Хотя, если подумать, то за твое возвращение мне простят не только ослушание прямого приказа, – выражение на лице Кристара позабавило Зоревара. – Тогда остается только то, что я не хочу и не буду твоим тюремщиком. Так что твоим дрянным мыслям, где я становлюсь гадким предателем, не воплотиться в жизнь. Кто бы только мог подумать, что я буду якшаться с отступниками и называть другом мага! Похоже, с этим миром что-то не так.

– Может, он как раз становится таким, каким должен был быть всегда? – Зоревара передернуло от улыбки Кристара и самой мысли о единстве церковников и магов.

Еще в детстве отец привил Зоревару веру, что маги – рассадник скверны, и долгом каждого церковника является защита государства от их тлетворного влияния. Знакомство и дружба с Кристаром, искренне верившим в благословенность самой силы стихии, воспитали в Зореваре лояльность к укротителям. Об этом было легко судить, большую часть времени находясь во дворце и не сталкиваясь с магами, но теперь все стало иным. Зоревар по-прежнему знал, что всякий маг – порочный посланник Проклятого, однако, чувствовал иначе.

– Есть еще кое-что, о чем мне стоит тебе сказать, – решившись, начал Кристар. Он до последнего не хотел говорить всей правды, но чувство вины съедало его живьем, и, поняв, что он может доверять Зоревару, собственно, как и всегда, он решил покончить со всеми недосказанностями.

– Что, еще одна невероятная семейная тайна? – усмехнулся тот.

– Вроде того. Я хочу рассказать тебе кое-что о Первом маге…

Отряд остановился после полудня, когда Фьорд, поддерживая еле волочащую ноги Мелиссу, окликнул Люфира.

– Давай передохнем. Мы уже сутки глаз не смыкали, пользы-то, если мы догоним Орден в таком состоянии, – под глазами мага залегли тени бессонницы.

– Хорошо. Остановимся на несколько часов, – кивнул лучник и перевел настороженный взгляд на церковника.

– Все в порядке, Лир. Я всецело ему доверяю, – заверил Кристар.

Теперь Люфир смотрел уже на Фьорда, ожидая споров и возмущений.

– Что? Раз он ручается за церковника, а она – за него, – он указал на Кристара, а затем на Онику, – я не против. Подумаешь, будто он станет первым приспешником Церкви, ошивающимся рядом.

– О чем это он? – не понял Зоревар, но Кристар лишь рассмеялся. В своей истории он совсем забыл упомянуть о Дэрке Крайснере.

Они прошли еще немного, пока не нашли пригодное для стоянки место. Мелисса принялась было возводить укрытие, но Кристар прервал ее, предложив поберечь силы, и сам занялся строительством. Со смирением на лице Зоревар наблюдал за действиями друга.

– Я соберу хворост для костра, – сообщил он и поспешил прочь с прогалины. Привыкать к созерцанию магии, творимой Кристаром, стоило постепенно.

Перекинувшись с Люфиром парой слов, Оника направилась за церковником. Они шли след в след, пока Зоревар старательно пытался высмотреть сухие ветки.

– Подойдут любые, – осторожно начала девушка, уже подобрав несколько толстых сучьев. – Кристар высушит их. Или это могу сделать я.

– Пошла сторожить меня, чтобы я чего не выкинул? – мрачно поинтересовался он.

– Чтобы поговорить. Кристар тебе доверяет, и я тоже. Я могла положиться на тебя еще во дворце, когда ты знал, что я маг. Могу и сейчас, разве нет? – Оника подобрала отслоившийся от дерева кусок коры. – Кристар рассказал тебе о…

– О вашем родстве? Да. И о том, как вы сбежали, и о многом другом.

– Но ты все равно относишься ко мне с предубеждением.

– Семейные узы – не гарантия добрых побуждений, – сухо заметил Зоревар.

– Это обвинение?

– Нет. Наверное, мне просто нужно время, чтобы разложить все по полочкам. Как-то я слишком привык считать тебя врагом. Но это пройдет, – церковник усмехнулся. – Проклятье, теперь не получится даже порадоваться, что ваш с Кристаром брак – фикция.

Брови Оники удивленно изогнулись, а вслед за ними и земля под ногами Зоревара. Лес дрогнул, когда разорванная неровным шрамом земля рухнула в образовавшийся провал. Деревья трещали, цеплялись корнями за повисшую лоскутом почву.

Успев схватиться за ствол осины, Зоревал прижался к нему, укрываясь от летящих сверху комьев земли. Из провала на него дыхнул затхлый дух пещер, а следом за ним появились и потусторонние.

– Опять они! – оставшаяся на краю образовавшегося обрыва Оника окружила себя воздушными вихрями, и те перенесли ее через головы рычащих зверей на крутой склон, где Зоревар пытался найти устойчивое место.

– Это те же твари, что ворвались во дворец, – церковник хорошо помнил позвоночные гребни и усеянные рогами морды. – Я знаю, где их слабое место.

– Не дергайся, их броню не пробить твоими ударами.

– Ты же была там! Забыла, как я уложил одного из них?

– Ты уложил? – хмыкнула Оника, и наиболее рьяно карабкающийся вверх Загонщик обмяк, когда его вены разорвала кровь. Скатываясь вниз, он сбил с ног взбиравшихся следом собратьев.

– Что? Как ты…? – Зоревар мог поклясться, что не видел ни единого проявления укрощения стихии.

– Не мешай, – Оника перевела взгляд на следующего потустороннего. Теперь, когда в ее распоряжении была лишь половина силы Первого мага, подчинение чужой крови требовало немалых усилий и времени.

Оника успела разобраться с еще двумя тварями, подобравшимися совсем близко, когда появился Кристар. Соскользнув вниз по склону, он ударил ладонями о землю, и в воздух взметнулась стена огня, разделившая потусторонних и магов. Пламя текло по земле, обжигало лапы Загонщиков, а затем взметнулось вверх, превращаясь в гигантский ревущий вал.

Опьяненный свободой, огонь метался по яме, норовя вырваться из-под контроля Кристара. Она раскрыла руки, и перед ней взвыли ветра, не пускающие к ней и Зоревару разбушевавшееся пламя.

– Сзади! – крик Люфира утонул в реве огня, но Оника успела заметить только сияние лука и направленный в ее сторону наконечник окутанной лазурью стрелы.

Не устояв, Зоревар упал на стремительно взмывшую вверх земляную подушку, едва успевшую унести его прочь. Волна трескучего холода разлетелась во все стороны, уничтожая пламя и пронизывая плоть. Стрела со звонким стуком вошла в насквозь промерзшую голову Гончей, явившейся из чащи и спустившейся за спину Оники, пока та была лезущими из провала в земле потусторонними.

Иней покрыл кожу девушки колючим страхом. Оказавшись рядом с сестрой, Кристар сжал ее плечи и содрогнулся от передавшегося ему холода. Нагревая воздух вокруг, он касался ледяных щек горячими ладонями и обеспокоенно заглядывал в глаза.

– Они…, – ошеломленно произнес спустившийся к ним Люфир.

– Не подходи, – в голосе Кристара не было грубости, но для лучника, замершего в паре метров, сказанные слова стали болезненной пощечиной.

– Все в порядке, – Оника обернулась, чтобы увидеть ледяную статую Гончей с красным пятном на голове. – Дура. Это всего лишь глупые воспоминания. Что с Зореваром? Я его не задела?

– Я успел переместить его в безопасное место. Как чувствовал, – Кристар с беспокойством посмотрел на бледного, как полотно, Люфира.

– Проверь его лучше, а то такими темпами моя с ним мировая плохо кончится, – Оника обвела взглядом обледеневших потусторонних. – Похоже, здесь мы закончили.

Кристар понимающе кивнул и оставил сестру с Люфиром наедине.

– Извини, я не все успела тебе рассказать, – слабым голосом произнесла она, чувствуя, как холод собирается в ледяную иглу в самом сердце.

* * *

Аромат кабаньей ноги, смешавшийся с теплом костра, разлился по стоянке. Устроившись на боку, Фьорд не сводил взгляда с Зоревара.

– Лучше бы спал. У вас есть на отдых пару часов – пока мясо готовится.

– А сам-то?

– Я – церковник, забыл? Для меня ежедневный сон скорее баловство, чем необходимость. Тем более, должен же кто-то следить, чтобы обед не превратился в угли.

– Дело твое.

Зоревар думал о схватке с потусторонними, силе Кристара и словах Оники, оставившей убежище вместе со Смиренным. Но даже знание истоков их способностей, слишком выделяющихся на фоне привычных умений укротителей стихий, не делало их понятнее.

Церковник посмотрел на качающиеся от ветра полы потрепанного плаща, закрывающего вход. Где-то там, среди бесчисленных силуэтов деревьев, замер Люфир, обняв Онику и прислонившись лбом к сырой от начинающегося дождя коре.

– Невозможно.

– Не веришь мне? – уткнувшись носом в его шею, она чувствовала, как рубаха на спине впитывает капли, стекающие по стволу.

– Верю, но…, – лучник вздохнул, все еще пытаясь осмыслить услышанное.

С момента их встречи после небывало долгой разлуки, Люфир внимательно слушал рассказ о событиях, пережитых одной только Оникой. Он и представить не мог, что именно их завершит. Остановка на отдых прервала Онику на побеге из Республики, и она не без содрогания приближала повествование к своему финалу.

– Это какое-то безумие. Как я только мог?

– Ну, уж не знаю, как тот ты смог пристрелить меня, но это было не таким уж ужасным решением, – боль Люфира передавалась ей через прижатые к спине пальцы. – Даже не знаю, что бы я еще натворила и о чем после непременно бы жалела, если бы ты не сделал того, что сделал.

– Это неважно. Я не смел…

– Не вздумал ли ты корить себя за то, чего не делал? – Оника немного отстранилась, взяла лицо Люфира в руки.

Он изменился. Люфир был не тем человеком, с которым она попрощалась в день мятежа на подступах к Берилону, и не тем, кто выпустил в нее стрелу в день осады Этварка. Она видела произошедшие в нем изменения и не знала, пугают ли ее они или слишком откровенная боль в глазах. Даже его взгляд и голос были другими. На какой-то миг ей показалось, что она потеряла лучника, как и тогда, на бесчисленных этажах лаборатории Республики.

Руки Люфира только обняли сильнее, а губы коснулись лба.

– Прости.

– Хватит извинений, ты ни в чем не виноват, – Оника запрокинула голову и прильнула к лучнику в поцелуе, не дожидаясь, пока его губы сами спустятся ниже.

* * *

Они вернулись в убежище, когда заслонивший вход плащ насквозь пропитался водой, а Зоревар уже возился с мясом, искоса поглядывая на Кристара. Фьорд с Мелиссой также не сводили с него взгляда. Перед магом лежал меч, вылепленный из попавшейся под руку земли вперемешку с камнями.

– Решил заняться творчеством? – спросила Оника.

Кристар посмотрел на сестру и, заметив блеск в ее глазах, и сам повеселел.

– Можно и так сказать. Я просто подумал, что лучше церковника в бою только вооруженный церковник.

– Ага. Если выбросить из соревнования стихийных и ментальных магов. Да, и еще магов-лучников. Тогда и правда не найти бойца лучше, – съехидничал Фьорд.

– Смейся, смейся, маг, – проворчал Зоревар, разделывая мясо. – Меня это ни разу не задевает. Чего мне беспокоиться, когда вы и так решили снарядить меня грязью.

– Помолчи уж, – Кристар провел ладонью по темному лезвию и глянул на Онику. – Я просто вспомнил твой рассказ о магах земли, которые могли одну породу превращать в другую. Что, если я попробую сделать то же самое?

– То же самое? Одну породу в другую? – встрял Фьорд. – Сначала ты со своей водой и воздухом, потом оказывается, что этот узник берилонского дворца укрощает не только огонь, но и землю. Что тут происходит?

– Они разве не…, – Зоревар был искренне удивлен.

– Вот, теперь еще взявшийся непонятно откуда церковник осведомлен лучше нашего, – в голосе Фьорда не было возмущения и недовольства, только усталость.

– Прости, как-то не выдалось возможности сказать, – Оника переглянулась с Люфиром, на что тот лишь пожал плечами. – Кристар – мой брат.

– А-а-а, – протянул Фьорд, – славно.

Его реакция удивила даже Мелиссу, отчего та всерьез задумалась о его самочувствии. Прочтя ошеломление на лице Оники, Фьорд самодовольно усмехнулся:

– Ждала чего-то большего? Давно пора было смириться с твоей ненормальной страстью ко всяким тайнам. К тому же твой дружок оставил меня с пустыми руками.

– Энергия до сих пор не начала восстанавливаться? – Люфир сел возле костра и принял из рук Зоревара причитающуюся ему порцию кабаньей ноги.

– Пока только жалкие крохи.

– Можешь использовать мое пламя, – предложил Кристар. – Можешь же? В случае необходимости я создам сферу огня, из которой ты сможешь черпать.

– Спасибо.

Трапеза прервала беседу. Пока все услаждали разыгравшийся аппетит, Кристар продолжал ломать голову над изготовлением оружия для друга. Время от времени в земляном лезвии мелькала серость камня и блеск металла.

Кристар в очередной раз провел ладонью по мечу, и вслед за ней по спрессованной земле прокатилась волна белизны, превращая заготовку во что-то отдаленно напоминающее оружие. Воодушевленный успехом, он продолжил свои эксперименты, проверяя лезвие на прочность, меняя материал и затачивая края.

– Ты бы поел, – посоветовала Оника, первой закончив со своей порцией. Пресное мясо стояло в горле неприятным комом.

– Успею по дороге. Я почти закончил.

Когда путники начали собираться, Кристар возился с рукоятью.

– Нам пора.

– Всего несколько минут, – он поднялся на ноги, взвешивая меч в руке. Из куска земли тот превратился в полноценный бастард, перламутровое лезвие которого ловило в сеть размытых прожилок пламя костра.

– Даже самый острый меч не разрубит броню тех тварей, что встретились нам в лесу. Что уж говорить о других, – Фьорд вспомнил все безуспешные попытки магов Убежища пробить пластины, созданные, казалось, из крепчайшего камня.

– А его стрелы? – Кристар взглядом указал на лучника. Фьорд кивнул. – Лир, я вспомнил те камни, которые подавили мою силу, и подумал, не мог бы ты сделать что-то подобное с мечом – чтобы оно осталось и без твоей постоянной поддержки?

– Дай-ка сюда.

Шероховатая рукоять грела ладонь. Люфир не был уверен, держит он в руках металл или камень. Хорошо сбалансированный, клинок был тяжелее, чем те, что ему доводилось держать.

Слова на языке Моря Теней полились на оружие непрерывным потоком, переплелись на лезвии лоскутами багрового тумана. Лучник соединял мощь стрел, направленных в гигантских чудовищ из Глубин, с тканью времени, освобождая ее от своего голоса.

– Я не знаю, насколько этого хватит, – наконец произнес он, отдав Кристару окутанный мерцающей багровой пеленой меч. Тонкая сеть энергии то почти исчезала, оставаясь алым блеском на гранях, то темнела спутанными клубами на лезвии.

– Не ты ли говорил, что даже твои взрывы не наносят вреда? – с немалой долей скептицизма спросил у Кристара Зоревара.

– Мои – да, но не его, – юноша протянул другу клинок. – Думаю, все дело в отличии энергий. Вероятно, эта багровая сила разрушает их защиту на более глубоком уровне, чем простые физические атаки.

– Сначала ты затащил меня в компанию магов-отступников, а теперь вооружаешь волшебным мечом. Тоже мне, друг называется, – сварливо пробормотал Зоревар, но его взгляд, как и взгляды всех присутствующих, зачарованно следил за тусклыми вспышками на лезвии.

Когда отряд покинул свое убежище, морось превратилась в ливень – по поднятому Оникой невидимому куполу заструились ручьи. Мелисса шла первой, не давая земле расползаться под ногами.

– Я помогу, – предложил Кристар.

Мелисса благодарно улыбнулась в ответ.

– Мне хотелось бы как-нибудь увидеть твои превращения. Если ты, конечно, не против, – просьба Кристара порядком удивила Мелиссу. – Так-то я много о тебе знаю. Обо всех вас.

Идущий следом Фьорд переводил мрачный взгляд с дружелюбно улыбающейся Мелиссы на Кристара и хмурился.

– Еще несколько часов – и выйдем к равнинам у Этварка, – Люфир замыкал отряд в компании Оники и Зоревара. – Если поторопиться, успеем до того, как начнет вечереть.

– С такой погодкой ночь наступит раньше, – церковник поднял глаза к небу, скрытому за пеленой воды.

– Неизвестно, как далеко на север расположились силы Ордена, и сколько времени понадобится, чтобы добраться до них. А, быть может, они отбивают нашествие потусторонних под самым городом, – Онике не нравилось, что веретено событий, на этот раз, ускорившись в разы, вновь сводит все к Этварку.

– Пока не доберемся – не узнаем. Но что потом? – Зоревар игрался мечом, привыкая к рукояти.

Глухой раскат грома догнал отряд, извещая о разгулявшейся над Каньонами Спасения грозе, и лес оглох от ответившего небу трубного зова, пронесшегося между деревьев вселяющей страх волной. Кашляющий лай и рычание тысяч глоток вторили ему, придя с равнин сразу за Срединным лесом.

* * *

Дождь, начавшийся вместе с боем, за два часа превратился в безудержный ливень. Земля размокла от пролитой воды и крови, хватала за ноги магов и церковников. Новорожденные хребты, поднявшиеся из земли по воле магов камня, заперли битву в сужающемся коридоре, не давая потусторонним ринуться к Этварку на юге и Берилону на севере – направили всю их ярость на союзное войско Церкви и Ордена.

Вспыхивающее пламя шипело, давясь каплями дождя. Командующая смотрела на маячащий за серой пеленой исполинский силуэт, гадая, достало ли бы чудище макушкой до вершин Медвежьих гор. Союзникам пока везло: потусторонние нападали отрядами по двадцать-тридцать особей, оставляя людям сумрачный шанс на победу. Но Лиссиа слышала рычание гигантской стаи, прорывающееся к первым рядам церковников сквозь завесу ливня, и ни на мгновение не забывала о чудовище, медленно бредущем на отступающее войско.

Узкое лезвие глефы распороло воздух и отсекло передние ноги Гончей, прорвавшейся сквозь ряды церковников, что прикрывали стоящих за ними Смиренных. Земля перед тварью разверзлась, проглотила ее и тут же захлопнула черный зев. Лиссиа обернулась, чтобы встретиться взглядом с замершим сзади магом.

Могла ли Командующая хотя бы представить, что однажды ей доведется сражаться бок о бок с последователями Проклятого? Хоть Орден и был для всех верным слугой Церкви, Лиссиа прекрасно знала, чем куплена эта верность.

Даже здесь она чувствовала жар, душным паром окруживший магов, собравшихся вокруг еще одного монстра. Чудовище рычало, грызло каменные стены, в которые ее запирали Смиренные, и извергало жидкий огонь. Глазами укротителей Командующая следила за действиями Сапфировой Маски, пытающегося сдержать напор чудища, чья броня не поддавалась ни одной из стихий. Лиссию больше не пугали мысли о том, что произойдет, если Командор Ордена узнает об исчезновении Кристара: глядя на нескончаемые полчища потусторонних и то, что ступало следом за ними, Командующая не верила в благополучный исход боя.

– Держать левый фланг! Только посмейте отдать концы! – прокричала она. – Не трогайте проскочивших, идиоты, оставьте их магам!

Обдав волной брызг, мимо Лиссии пронесся хвостатый сгусток воздуха, врезался в грудь еще одной Гончей и рассек той горло.

Командующая чувствовала опьянение потусторонних, чьи блестящие носы выискивали в рядах церковников сладкий аромат магов, без оглядки влекущий их на гибель. Страх, засевший в головах бойцов Церкви, звенел в сознании Лиссии сотнями безмолвных молитв и ругательств. К мрачной решимости стоять до последнего примешивалось отчаяние погибающих, уговаривающее слабых духом бросить все и бежать. Но Командующая отсекала всякую мысль о дезертирстве. Сцепив зубы, она оправдывала малодушие маячащей вдали черной громадой и передавала бойцам собственную волю к победе.

«Веками Церковь оберегала покой Огнедола, и сегодня наши сердца не дрогнут, и мы будем без устали сражаться, пока кровь течет в наших венах и пока уста наши несут имя Всевидящей Матери".

Клокотание в горле Погибели донеслось до Командующей, и клубы пара осветила вырвавшаяся на волю лава. Испепеляющим потоком она излилась на неосязаемый щит, выставленный Сапфировой Маской, и спустя мгновение обратилась против твари – обволокла ее, забила глотку и застыла нерушимым монолитом. Лиссию не минула волна облегчения, охватившая воинов, находившихся поблизости от чудовища.

Само небо вздрогнуло, когда по полю боя пронесся утробный рык, и пелена дождя выпустила еще одну Погибель, стремглав несущуюся с правого фланга прямо на ряды церковников и магов.

– Рассредоточиться! – прогремел голос Командующей в головах оказавшихся под ударом бойцов.

Тягаться с чудовищем кому-то, кроме подготовленного отряда Сапфировой Маски было безумием. Грязь закипала от одного ее приближения, а дождь отчаянно шипел, не смея прикоснуться к разгоряченным пластинам.

Алая полоса пронеслась над головой Лиссии, оставив в воздухе клочья розового тумана. Погибель споткнулась, когда ее голову пробил снаряд, и, разбрызгивая волны грязи, упала перед разбегающимися церковниками. Земля сохла и трескалась от разгоряченного воздуха, покидавшего легкие.

– Что за…, – Командующая обернулась, и ее взгляд сразу выхватил сияющую лазурную полоску, что замерла на холме у леса, неподалеку от позиций арбалетчиков. Там же, где находилась младшая дочь Арноры.

* * *

Арбалет в руках Эльсы щелкнул, прощаясь с болтом, и тот спустя несколько секунд вырос в глазу слишком прыткой Гончей. Зацепив тетиву крюком, прикрепленным к наручу у запястья, девочка потянула вверх, взводя арбалет. Церковники, ведущие обстрел по соседству, не без содрогания следили за быстрыми движениями еще по-детски нескладных рук. Сила госпожи Эльсы была хорошо известна всякому бойцу Церкви, но каждый раз пробуждала в их сердцах благоговейный трепет.

Когда из-за спин прилетел объятый красной пеленой снаряд, все, как один обернулись. Стрелки разместились в глубоком тылу, и за ними не могло быть ничего, кроме дрожащего от холодного дождя леса. Арбалет в руках Эльсы опустился, стоило ей встретиться взглядом с Кристаром.

– Как я рада, что ты цел, – пробормотала она и повисла на шее растерявшегося мага, болтая в воздухе ногами. Церковники были ошеломлены не меньше его, следя за госпожой, пусть и совсем еще юной, но никогда прежде не проявлявшей при них лишних эмоций. – Все потусторонние убиты или они объявили перерыв?

Эльсе не понадобилось даже удостаивать подчиненных взглядом, чтобы те вернулись к выполнению порученного задания.

Не выпуская Кристара из объятий, девочка обратила внимание на Онику, с лица которой даже ливень не мог смыть добродушной ухмылки. Хорошо помня о своей прошлой провальной попытке забраться в голову девушки, Эльса, сгорая от нетерпения, перевела взгляд на парня, в мокрых волосах которого танцевали блики мерцающих крыльев лука. Двери в его сознание были открыты настежь, и девочка ворвалась в чертоги памяти, вожделея раскрыть его тайны. Но ее возбуждение увязло в перегретом песке дюн, простирающихся от края и до края. Поняв, что пустыня стремительно затягивает ее в свои недра, Эльса оставила разум лучника, раздосадовано прикусив губу.

Зоревар помрачнел, ощутив прикосновение чужого сознания к своему. Церковник понимал, что в его памяти таится немало того, что может прийтись не по нраву госпоже Эльсе. Инстинктивно подавшись назад, он заметил, что тот же приступ неудобства накрыл и Фьорда с Мелиссой. Сила дочери Арноры позволяла вскрыть любое сознание, но из-за неопытности или девичьего нетерпения, ее внимание не оставалось незамеченным, всякий раз врываясь в голову вздорным вихрем.

Эльса отстранилась от оробевшего Кристара, перевела взгляд с него на Онику и обратно.

– А ведь и правда, – ее губы растянулись в улыбке.

– Госпожа Эльса..., – нерешительно начал Зоревар, но та отмахнулась от него.

– Сейчас не время для разговоров, – и снова мысли церковника лежали перед ней, как на ладони. – Выходит, вы в силах помочь? Признаюсь, даже у Командующей нет идей, что делать с той громадиной.

– Люфир, ты можешь подстрелить тварь? – Фьорд тер затылок, все еще приходя в себя от наполнившего голову гула.

– Она раза в три, а то и в четыре больше той, в Глубинах. Даже если мне удастся вложить необходимый объем энергии, расстояние до войск слишком мало. Выстрел заденет и их, и я не берусь судить, что тогда случится.

– Тогда мы с Кристаром возьмем ее на себя, – Оника заметила любопытный взгляд Эльсы, изучающей ее лоб. Воспоминания Фьорда вновь подверглись тщательному обыску девочки, жаждущей немедля получить все ответы. – Лир, останься здесь, тебе нечего соваться в самую гущу. Не переживай – сегодня само небо на моей стороне.

Льющийся с неба непрерывный поток холодил тело, но он же обещал залечить любые раны.

– Зоревар, иди с ними. Надеюсь, от силы церковника будет хоть какой-то толк, – сказал Люфир.

– Приказываешь мне, маг? – Зоревар зло глянул на лучника.

– Делай, как он говорит, – Эльса взвела арбалет. – Церковники защищают магов – таков расклад. Тем более, я хочу увидеть, что может твой меч.

– Я с вами, – голос Фьорда не терпел возражений. – Мне все равно нужен чужой огонь, чтобы сделать хоть что-то. А ты, Лисса, остаешься с Люфиром.

– Что?! Чем мне тут, по-твоему, заниматься?!

– Потусторонние любят нападать со спины. Будешь следить, чтобы никто не подкрался незамеченным, – Мелисса не осмелилась спорить с лучником, получившим благодарный кивок от Фьорда.

– Не будем медлить, – Кристар чувствовал себя неловко и немного виновато, пока под пристальным взглядом Эльсы из земли выростала каменная пластина, приглашающая магов на свой борт.

– Я помогу вам, если это будет необходимо, – пообещала девочка.

Плита на несколько секунд зависла на краю холма и сорвалась вниз, унося в гущу битвы тройку магов и одного церковника.

– Твои мысли скрыты от меня, – произнесла Эльса, когда Люфир встал рядом, натягивая тетиву. – Мне сложно это понять, хотя ты и не первый маг, чей разум не поддается моей силе. Это из-за того, что ты потомок Заклинателя Духов?

– Не знаю, – процедил лучник, недовольный осведомленностью девочки.

Поглядывая на нее краем глаза, он отмечал в ее чертах все больше сходства с отцом. Странно, на первый взгляд она казалась сильнее его, и так и должно было быть, но Люфир не припоминал, чтобы у Дэрка Крайснера когда-либо были проблемы с копошением в его голове.

– Нам немедля нужен еще один волшебный выстрел! – с детским восторгом воскликнула она.

Вдалеке стая Загонщиков, приближающаяся к авангарду войска, кинулась врассыпную, чтобы не быть раздавленной лапами очередной Погибели.

* * *

Две каменные стены сошлись, зажимая между собой Загонщика и не позволяя прорваться дальше. Зверь мотал головой и бился о стены, камень крошился, но маги удерживали целостность тисков, давая Командующей необходимые мгновения.

Подлетев к зверю для удара, Лиссиа поскользнулась на жиже, в которую превратилась размоченная дождем земля. Ее обдало зловонным дыханием, клыки сверкнули совсем близко. Грязь крепко обхватила ноги Командующей, затвердела нерушимым камнем. Получив точку опоры, она воткнула лезвие глефы в нависшее над ней нёбо, проткнув голову вплоть до лобных пластин.

– Проклятые твари, – прошипела она, благодарно кивнув пришедшим на выручку магам, и выдернула оружие.

Серый купол неба вспыхнул еще одним багровым лучом, пробившим мчащуюся к союзным войскам Погибель. Командующая вновь обернулась к очертаниям холмов, где голубая дуга отпустила на волю новый снаряд, на этот раз угодивший в Загонщика, ведущего следом целую свору себе подобных.

То, что ее сознание не могло дотянуться ни до кого из отряда арбалетчиков, среди которых находился новый боец, а, может, и не один, только сильнее насторожило Лиссию. Перевес, внезапно появившийся на стороне союзной армии должен был обрадовать Командующую, но женщина смотрела далеко вперед, туда, где благополучный исход этого боя мог принести с собой новую войну.

– Всем собраться! Держаться плотнее! Не дайте себя рассредоточить! – прокричала она и скользнула мыслями к подножию холмов, отыскивая подходящего церковника.

– Ваше превосходительство! – обливающийся дождем и потом мужчина, преклонив колено, замер перед Арнорой, наблюдающей за ходом битвы. Несколькими днями ранее Лиссия до последнего упиралась желанию сестры быть на поле боя, но Всевидящая была непреклонна, зная, что ее присутствие укрепит не только боевой дух воинов, но и силу церковников в них. – Вы должны немедленно вернуться в Берилон!

– Как ты смеешь говорить…, – Арнора запнулась, поняв, кому на самом деле принадлежат эти слова. – Лиссиа?! Что за вздор?

– Немедленно – значит сейчас и без возражений. Боюсь, мы можем выиграть этот бой, но не благодаря Церкви. Вам необходимо сию же минуту покинуть войско и как можно скорее вернуться под защиту Зерна. Среди магов появились неизвестные бойцы, и их сила ошеломляюща. Они уже застрелили двух гиганстких потусторонних.

– Застрелили?! – Арноре не нужно было много времени, чтобы вспомнить о мальчишке-лучнике, чьи способности выходили за рамки принятого, и которого Фардн постоянно держал подле себя.

– Если мятежник решит устроить бунт, мы не сможем ему противостоять. Уходи отсюда, сейчас же! – губами церковника приказала Командующая. – Возьми охрану. Я прикрою ваш отход, слава Небесам, в этом ливне дальше собственного носа ничего не видно.

Арнора поджала губы и, отдав несколько коротких распоряжений, надвинула на лицо капюшон плаща. Следя взглядом за алыми искрами, летящими сквозь дождь к своим целям, Всевидящая Мать покидала поле боя под бдительным присмотром церковников Чистого караула.

* * *

Разрезая ряды Смиренных и церковников, плита стремительно приближалась к линии фронта. Четырех всадников опережали только объятые багровым дымом стрелы, одна за другой устраняющие Загонщиков.

– Посторонись! – Зоревар перекрикивал дождь, пока Кристар маневрировал между ошарашено озирающимися бойцами.

– Смотрите, вверху! – щурясь от капель, Фьорд следил за роем черных точек, кружащихся под облаками. Оника выставила щит, разросшийся в стороны, словно гриб, и пронзивший небо столбом свободного от ливня воздуха.

Посланные вдогонку стаям Гончих и Загонщиков, Налетчики выныривали из-за серой завесы, призывно кричали и падали на головы бойцов, прижав кожистые крылья к телу. Они хватали не заметивших пришедшей с небес угрозы церковников и магов когтями, взмывали вверх и разрывали их на лету. Падкие до чужого, Налетчики набрасывались друг на друга, отбирали добычу, и, раззадоренные, пикировали за новой жертвой.

– Я разберусь, – Оника сложила ладони перед грудью и закрыла глаза, а Зоревар сжал ее плечо, не давая слететь с плиты.

Спирали ветра взвились к небу, увлекли за собой пропитывающиеся холодом струи дождя. Отыскивая парящих Налетчиков, объединенная сила двух стихий окружала их плотной моросью, оседала на крыльях ледяной коркой. Холод забирался в перепонки, пока те не превращались в онемевший костяк, и, потеряв подвижность, Налетчики падали вниз. Предупрежденные о новой угрозе, бойцы союзной армии поджидали потусторонних внизу, отрубали им головы и перемалывали тела камнями.

– Стой! Куда?! – крикнул один из Смиренных, держащий оборону на передовой. Маги стояли сразу за плотным строем церковников, принимающих на себя основной удар вражеских сил и выигрывающих для остальных время.

– Это слишком далеко, – Кристар посмотрел сначала на силует Царицы, замерший впереди за серой завесой, а затем на Зоревара. – Мне нужно подобраться ближе. Отсюда я наверняка промажу и только разозлю его.

– Нет, нельзя! Приказ Командора и Командующей – оставаться за линией церковников, – Смиренный нервно обернулся, когда за его спиной землю пропахал упавший Налетчик. Молот в руках подскочившего церковника несколькими сочными ударами размозжил голову твари, смешал с грязью.

– Если не уничтожить королеву, битва не прекратится, – все еще без энергии, Фьорд дрожал от исходящего от Оники зимнего холода и прилипшей к телу одежды. – Я видел подобную громадину в Глубинах. Она – словно дыра в другой мир, откуда приходят эти чудища. Все сражение бессмысленно, пока она жива.

– Но соваться туда – самоубийство! – возмутился Зоревар, надеясь, что Кристар прислушается к голосу разума.

– Приказ был…, – стоял на своем Смиренный, но его взгляд вдруг расфокусировался, а движения стали скованными. – Я позабочусь о перестроении. Ждите сигнала. И еще, из-за этого дождя ничего не видно. Если разберетесь с ним, Люфир сможет расчистить путь.

– Это госпожа Эльса! – Зоревар глянул на застывший у леса холм и блеклую полоску лука едва заметную за набирающим обороты ливнем.

– Не уверена, что смогу помочь многим, если переключусь на дождь, хотя…, – задумавшись, Оника подняла взгляд к небу. – Дайте мне немного времени, и я достану вам солнце.

По войску прокатился ментальный приказ, вызвавший волну окриков и распоряжений. Воины восстанавливали разрушенный строй, постепенно формировали клин.

– За мной! Выпустим им кишки! – прокричал церковник, занявший место во главе строя и, раскроив секирой воздух над головой, ринулся вперед. Поддерживая его громогласными криками, бойцы Церкви в сопровождении магов побежали следом.

– Воистину снизошедшая с Небес сила, – пробормотал Зоревар, до этого лишь понаслышке знавший о способностях младшей дочери Всевидящей Матери.

– Где Командор? – Фьорд не разделял восторга церковника, с замиранием сердца глядя на приближающуюся стаю Гончих.

– Севернее, – коротко бросил тот, наблюдая, как почти у самого подножья гребня, отрезавшего поле боя от дороги на Берилон, гуляли вихри огня и грохотали камни. Что-то поманило потусторонних к столице, и группа магов во главе с Сапфировой Маской оберегали подступы к хребту, игнорируя общее перестроение.

Метры исчезали под ногами и лапами, ведя две желающие схлестнуться силы навстречу друг другу. Командующая не отставала от остальных, выдерживала позицию в конце первой трети клина, ловя отголоски мысленного приказа Эльсы. Она не могла забраться в голову девочки, как и в сознание магов, которых отчетливо видела глазами стоящих на холме арбалетчиков. Лиссии оставалось довольствоваться тем, что племянница добровольно сообщила ей о новом плане, чтобы согласовать действия.

– Это сумасшествие, – Зоревар напрягся, а пальцы крепче сжали рукоять меча, готового встретить приближающуюся волну потусторонних.

Церковник отсчитывал оставшееся до столкновения время, когда Кристар спрыгнул с плиты, передав управление нею подвернувшемуся под руку магу.

– Не ты ли мечтал сразиться плечом к плечу, а? Фьорд, останься с Оникой и прикрывай ее, – над плитой вспыхнул огненный сгусток размером с телегу.

Церковники мысленно шептали молитвы Всевидящей. Когда до первых Гончих осталось не больше пары десятков метров, в воздух взвились снаряды магов.

Земля дрогнула и в следующий миг пролилась в небо широкими столбами – она хватала потусторонних за лапы и животы и превращалась в камень. Воодушевленные, бойцы пронзили стаю расширяющимся клином, рубя обездвиженных тварей. Трещали кости и камень, схвативший угодивших в западню Загонщиков.

Ему было мало места. Еще в детстве он был крупнее и агрессивнее остальных, всегда забирал себе лучший кусок. Застывшие на месте худосочные Гончие путались под ногами, и Загонщик протыкал их бока рогами, сметая любые преграды на своем пути. Его звал вихрь энергии, поднимающийся к небу невидимой пульсирующей трубой. Загонщик мечтал нырнуть в него, и ни пытающееся сбить со следа озеро блеклой силы, ни собрат не могли остановить его. Разбивая стены и проглатывая пламя, он врезался в макушку клина, раскидал не успевших убраться с дороги церковников и магов, тщетно пытающихся остановить его. Их пламя не могло сравниться с пламенем молодых Погибелей, чьи ожоги он носил на своих пластинах. Земля схватила Загонщика за лапы, но тот лишь рыкнул и вырвался из осыпавшейся песком хватки.

– Уводи плиту! Он охотится за ней! – прокричал Зоревар, следя за взглядом зверя, не отпускающим парящую глыбу с сидящими на ней Оникой и Фьордом.

Камень взмыл вверх, поднялся над войском, вызвав недовольный рык.

– Проклятье на мою голову, – выругался Зоревар и бросился навстречу Загонщику. Увернувшись от залитых кровью рогов, он вытянул руку с мечом в сторону.

Рукоять едва дрогнула в ладони, когда лезвие коснулось пластин на ноге зверя, а затем, вспыхнув дымчатыми ножнами, беспрепятственно вошло в плоть, перерезая связки. Не осознав произошедшего, Загонщик сделал еще несколько шагов, распарывая брюхо о лучащийся багровым клинок, и завалился на бок, когда еще одна нога оказалась подрезанной и выплюнула в стороны жилы, словно прохудившийся мешок.

Шипящее кровью лезвие взметнулось вверх под восхищенные взгляды оказавшихся поблизости бойцов и нервный смех Зоревара. Багровые змейки бегали по острию, пока дождь не смыл дымку, оставив едва заметные блики. Кровь скребущего лапами Загонщика лилась из распоровшей все тело раны, когда церковник заскочил на него и прикончил одним ударом, вогнав меч по самую рукоять в его голову.

– Проклятая сила, – церковник довольно хмыкнул и соскочил в грязь. Его взгляд обратился вперед, туда, где приближалась стая Загонщиков, отставшая от павшего предводителя. – Вот какое оно значит – оружие по личному заказу. Эй, все! Надерем им задницы! Не отставать!

Зоревар махнул клинком, и бойцы с новыми силами ринулись вперед. Их запал поутих, когда мглу за стаей Загонщиков пронзили вспышки света, водопадами извергающиеся на землю. Их было около десяти – десять гигантских горнил, несущих гибель всему живому.

– Оника, нужна поддержка, – Фьорд слепил из огненного шара над головой визжащие сверла и ввинтил их в тела пойманных Гончих, которых не успели прикончить церковники. Войско отошло достаточно, чтобы силуэты холмов растаяли за дождем.

– Еще немного, – процедила она, краем сознания уловив слова мага.

Ее внутренний взор был обращен вверх, в сжимающуюся среди облаков спираль ветров. На плечи и грудь навалилась тяжесть удерживаемой стихии, готовой вырваться от малейшего послабления. Оника пыталась воссоздать когда-то подвластный ей взрыв, на этот раз прибегнув к силе ветра. Стихия раздувала ее изнутри, грозясь затянуть в вышину, если укротительница не отпустит ее на волю. И она отпустила.

Облака выгорели синевой, словно пергамент, и воздух вспыхнул миллионами капель, поймавших солнечные лучи. Над полем битвы выросла двойная радуга.

Последние капли упали на доспехи церковников и форму Ордена. На мгновение оплаканную дождем и кровью землю накрыла тишина, а затем воздух загудел от трубного зова Царицы. Подпирая спиной небо, она медленно шла к войску, сминая холмы и рощи. Две пары загнутых вверх бивней, облепили наросты из ульев, вокруг которых парили Налетчики, криками созывая новые стаи потусторонних.

– Это невозможно, – прохрипел остановившийся рядом с Кристаром Зоревар. – Невозможно.

– Сначала остановим ее, – Кристар задрал голову вверх, где пронеслась тройка стрел, пробившая брешь в заслоне из Погибелей. – Сейчас нет необходимости идти дальше.

Зоревар кивнул, и наступивший в его голове каламбур, перемешавший недавние воспоминания, сообщил, что Эльса осведомлена о происходящем на поле.

«Ни шагу назад! Крепче строй! Держать позиции!» – церковник поморщился, когда в его голове прозвучал голос Командующей.

Долина наполнилась гулом огня в руках избавившихся от гнета дождя укротителей. Маги камня загоняли тварей в ловушки, сбрасывали их в открывающиеся рвы и затягивали в топи, но напор Гончих и Загонщиков лишь усиливался, поддерживаемый нападающими с неба стаями Налетчиков.

Кажется Оника почувствовала на губах привкус крови потусторонних, когда очередной летун с разорванными венами спикировал вниз. В голове гудело от хора чужих сердцебиений.

– Передохни, – бросил через плечо Фьорд, дырявя крылья спускающихся слишком низко тварей. В его руке сжалась спираль. Раскрутившись, она превратилась в витую спицу, сорвалась с ладони и пробила шею Гончей, умудрившейся перескочить заслон из пик и щитов.

Девушка лишь усмехнулась и перевела взгляд на замершего на краю плиты брата. Кристар неотрывно смотрел на Царицу, от каждого шага которой содрогалась земля, а уцелевшие деревья испуганно вздрагивали.

Прогремевший взрыв заставил обернуться даже потусторонних. Часть Гончих прижалась к земле и взвыла, а часть бросилась назад, под распухшим от криков Налетчиков небом. Рев Царицы заглушил посеянный на поле боя хаос, вязким ужасом сковал тела церковников и магов.

Потоки крови и мяса осыпались на землю, окрашивали мечущихся внизу потусторонних в красные тона. Задняя нога Царицы неестественно изогнулась, и изломанный клинок кости, не выдержав веса тела, с сочным треском прорвал плоть. Трубя и стеная, Царица пошатнулась, пытаясь устоять, и лужи грязи под ногами бойцов вздрогнули.

Толчок – и на второй задней ноге раскрылся кровоточащий огнем нарыв, лишая чудовище возможности ходить. Бивни задрались кверху четырьмя обелисками, когда Царица завалилась, в приступе боли роя землю передними ногами. Потусторонние льнули к ней, совершенно забыв о добыче.

– Кристар…, – сдавленно прошептал Зоревар, и новый взрыв ответил ему, увеча морду Царицы и выедая левый глаз.

Опустив оружие, церковники шептали молитвы Всевидящей Матери, Смиренные же замерли в мрачном ликовании. На их лицах смешались страх и облегчение, запал боя и угрюмая усталость, отвращение и восхищение.

Царица ревела. Кристар молчал. Царица захлебывалась собственной кровью, пока маг отыскивал лазейки в защищающих голову пластинах, раздвигал их и разрушал изнутри. Металлический запах затопил поле битвы. Когда новый взрыв вскрыл черепные кости, бойцы отвернулись.

Кристар не отводил взгляда. Он был неподвижен, но Оника и Фьорд прекрасно чувствовали дрожь плиты и видели трещины, разошедшиеся от вцепившихся в камень пальцев.

Вырванный вместе с плотью бивень взлетел в воздух и, прорыв канаву, упал на один из горных хребтов. Царица рухнула, вместо головы уставившись на далекие облака бесформенным обрубком, и долина взорвалась ликующим кличем. По испачканным лицам текли слезы, а клинки подводили итог жизням уцелевших потусторонних. Солнце пригревало спины Налетчиков, спустившихся на бивни полакомиться сочной плотью.

* * *

Кристар уткнулся лицом в плечо сестры, сжимая кулаки и силясь сдержать сочащуюся сквозь пальцы энергию. Полностью утратив чувствительность к собственной силе, он едва мог ее контролировать, и его кисти и предплечья лизали языки пламени, не обжигая, но и не собираясь исчезать.

– Все хорошо, хорошо. Ты молодец. Благодаря тебе больше не будет погибших, – успокаивала его Оника, но холод ее ладоней встречался с упрямым жаром. – Тише, тише, это пройдет.

Она вспоминала саму себя, с ног до головы охваченную пламенем гнева, вырвавшимся наружу, несмотря на все запреты, и, в итоге, подчинившим ее своей воле. Но Кристар держал себя в руках, хоть выпущенные за столь короткое время объемы энергии и свели его контроль над стихией к опасному минимуму.

– Я помогу, – осторожно предложил Фьорд, и огонь с рук Кристара потянулся к нему, тут же угасая. Оника благодарно кивнула и выпустила брата из объятий.

Оглядевшись, она отметила группки бойцов, собирающихся вокруг раненых, и отряды, добивающие оставшихся потусторонних. То здесь, то там звучали шутки и дружеские похлопывания по спине, на лицах появлялись улыбки, устало смотрели счастливые глаза. Эта битва была окончена, и, быть может, и сама война. Оника не верила в настолько скорый конец, но читала во взглядах веру в возвращение домой.

Зоревар вытирал лезвие клинка, чей багровый свет в момент последнего убийства стал куда бледнее, чем вначале боя. Встретившись взглядом с Оникой, стоявшей за рядами давших себе волю расслабиться магов, он победно помахал ей. Чья-то рука дернула его за шкирку назад, а на икры пришелся сокрушающий удар. Упав на колени, Зоревар не успел ничего сделать, когда тонкие пальцы, словно иглы, впились в запястье, вынуждая выронить меч, а в горло уперлось пахнущее кровью острие.

– Изменник, – процедила Командующая, сжимая глефу у самого лезвия. Она искала его с того самого момента, как уловила отголоски его мыслей, и теперь не намерена была отпускать. – Ты нарушил прямой приказ Всевидящей Матери оставаться во дворце и должен быть предан суду. Но учитывая, что…

Командующая перелистывала воспоминания Зоревара, следуя от последних к более давним, и церковник читал на ее лице решимость казнить его на месте. Даже осмелься он противиться самой Командующей, он больше не владел своим телом, не в силах пошевелить даже пальцем.

Запястье Лиссии защекотало. На ее глазах лезвие потемнело и осыпалось мелкой крошкой. В руке осталось одно лишь древко.

– Не смейте, – подняв взгляд, она увидела растрепанного Кристара, чьи руки были охвачены блеклым пламенем. – Отпустите его, или я нападу.

Голос мага был тих и в то же время громок, привлекал внимание окружающих бойцов. Командующая посмотрела на девушку, чья рука сжимала плечо Кристара, и узнала в ней горничную, а затем его супругу, но прочтенное в сознании Зоревара наконец внесло ясность в ее подлинную личность.

– Отойдите, – сдавленно повторил Кристар, и огонь вокруг его ладоней вспыхнул ярче.

Его пальцы дрожали, а внутри звенела удушающая пустота, но он принял решение и не собирался позволять кому-либо навредить другу, будь то маг, церковник, или даже сама Командующая.

Лиссиа попыталась ворваться в голову Оники, но на этот раз встретилась с молчаливой стеной, скрывшей все мысли девушки. Сознание Командующей остервенело метнулось к стоящему рядом Фьорду, чье лицо она угадывала в воспоминаниях Зоревара, но чужая сила изгнала ее.

– Хватит, тетушка, пожалуйста, – собравшаяся вокруг толпа расступилась, пропуская Эльсу, идущую в сопровождении еще двух магов, чьи сознания оказались также закрыты от Лиссии. – Оставьте это. Зоревар выполнял мой приказ.

Пальцы Командующей разжались против ее воли, освободили запястье церковника. Прихватив испачканный в грязи меч, Зоревар поспешил отойти подальше.

Лицо женщины помрачнело. Умения Эльсы позволяли ей оставлять непрочитанными свои собственные мысли, но Лиссиа даже не предполагала, что племянница окажется настолько непредсказуемой и своенравной.

– Как это понимать, Эльса? – холодно спросила она.

– Позаботьтесь о раненых, – словно не услышав вопроса, распорядилась девочка, и любопытствующие немедля разошлись, не смея противиться приказу.

– Это ты скрыла их мысли, – Командующая глянула на Зоревара, осознавая, что теперь и его разум захлопнулся от нее.

– Простите, тетушка, но то, что известно моим друзьям, может навредить многим жителям Огнедола, оказавшись не в тех умах, – непринужденная улыбка Эльсы злила женщину, но переговоры – единственное, что ей оставалось. Обязательства Командующей не позволяли ей причинять какой-либо вред своей преемнице.

– Мой долг – защищать Огнедол, как и твой, а ты вступаешься за отступников, будто не знаешь о последствиях. Это ребячество, Эльса. Одумайся.

– Где моя матушка? – с неизменной улыбкой поинтересовалась девочка, хоть знала ответ и без красноречивого молчания Командующей. – Она должна быть здесь, рядом с людьми, сражающимися за нее. Но вы отправили ее в Берилон. Под охраной одного лишь Чистого караула. Почему вы это сделали, тетушка?

– Эльса, ты не смеешь…, – предупреждающим тоном начала Командующая, но ее перебили.

– Где Командор? – встрепенулась Оника, прочитав тревожные тени на лице дочери Арноры. Она ждала, что отец немедля отыщет их, ведь он не мог не знать, кто принес союзной армии преимущество в бою, но его не было.

– Он покинул поле боя, когда прогремели первые взрывы, и наша победа стала очевидна, – ответила Эльса. – Я увидела, как он уходил, в головах Смиренных, оборонявших под его командованием путь на Берилон.

– Что?! Зачем он…, – занятая битвой и появлением неизвестных магов, Командующая потеряла бдительность и не заметила исчезновение Сапфировой Маски.

– Я думаю, ответ очевиден для каждого из нас, – Эльса посмотрела на Кристара, переглянувшегося с побледневшей Оникой.

– Проклятье! Нужно догнать его!

– Если поторопимся, сможем успеть, пока не стало слишком поздно. Я проведу вас во дворец: со мной вас не задержат, и я смогу и дальше скрывать мысли тех, у кого нет к этому предрасположенности.

– Эльса! – еще немного и Командующая была готова нарушить свои обеты и силой заставить девочку подчиниться. Короткий взгляд на остальных подсказал, что женщине не справиться со всеми сразу.

– Тетушка, вы сами сказали, что мой долг – оберегать покой в Огнедоле. Именно это я и собираюсь сделать. За меня не стоит беспокоиться. Ваше присутствие важно здесь.

– Эльса, – угрюмо повторила Лиссиа.

– У вас нет причин доверять мне, но поверьте вашей племяннице, – заговорила Оника. – Мы не враги.

Смирившись, Командующая кивнула. Эльса никогда не была легкомысленной, и ее суждениям стоило доверять. Лиссиа убеждала себя в этом, глядя вслед племяннице, взобравшейся на зависшую в воздухе плиту в обществе других магов, среди которых лишь один был отмечен печатью Проклятого.

– Зоревар, – позвала Эльса. Церковник встрепенулся и присоединился к ожидающим его магам.

С тяжелыми мыслями Командующая провожала взглядом удаляющуюся плиту, пока та не скрылась за хребтом, отгородившим войско от Берилона. Лишь тогда Лиссиа усомнилась в здравости собственного рассудка.

* * *

В Белом зале царило гнетущее молчание. Двери, как и окна, были запечатаны каменными наростами, сдерживающими напор пытающихся прорваться внутрь церковников. Бойцы Чистого караула застыли с исказившимися лицами, не в силах противостоять силе ментального мага.

Дэрк ухмыльнулся, когда Ульен попытался перехватить контроль, и старик болезненно скривился, как только его виски прошибла сводящая челюсти боль. Кроме объективного преимущества в силе, Крайснер был бодр и полон сил, в отличие от сопровождавшего Арнору на поле боя Первого Советника. Дэрк прибыл в Берилон по просьбе Сапфировой Маски еще до начала битвы и тщательно изучил расстановку сил во дворце. Командор не знал, чем кончится схватка с Потусторонними, но предпочел позаботиться обо всех возможных вариантах исхода. И несмотря на то, что даже с помощью Дэрка у них ушло не меньше часа, чтобы попасть во дворец, теперь они стояли перед Всевидящей Матерью, и ей некуда было бежать.

– Это конец, Арнора, – жестко произнес Командор, наслаждаясь лишенным эмоций лицом женщины. Всевидящая в совершенстве овладела искусством прятать свои чувства за маской из безразличных черт, но он чувствовал ее страх.

– Твоя опрометчивость не знает границ. Ты нарушил наш договор, явившись сюда, и обещанное наказание не заставит себя ждать.

– Да ладно? Почему же ты тогда говоришь, вместо того чтобы делать? – с издевкой спросил он. – Хватит храбриться, Арнора. Никогда не поверю, что ты настолько глупа, чтобы полагать, будто мне неизвестно, что у тебя больше нет ничего, способного заставить меня преклонить голову. Я знаю, что жизнь моего сына больше не в твоей власти. Ты проиграла.

– Дэрк! – отчаяние Арноры выдало себя с головой. – Почему? Все это время ты был заодно с этим мятежником?! Почему ты предал меня?

– Спросила женщина, как никто разбирающаяся в предательстве, – уязвил ее Крайснер и, на мгновение отвлекшись, пригрозил пальцем Ульену, вновь предпринявшему попытку высвободить Чистый караул из-под его власти. – Как-то я разочаровался во всей этой затее с Церковью и Всевидящими Матерями. С порядками, которые прикрывают блуд высокопарными словами о благе государству, явно что-то не так.

– Что ты себе позволяешь?! – прижимая руку к кровоточащим ноздрям, возмутился Ульен, и тут же затих.

– Помолчи уж. Со своим впечатляющим опытом служения Всевидящим Матерям, ты мог бы давать советы, которые не привели бы к подобному положению.

– Дэрк, пожалуйста, – в голосе женщины зазвучала мольба.

Ментальный маг лишь поморщился. Когда-то он так же умолял ее, но Арнора променяла чувства на верность устоям, и теперь ее слова отзывались в желудке Крайснера вспышками отвращения.

За спиной Всевидящей Матери тоскливой белизной лучилась глыба поднятого из подземного хранилища Зерна. В его каменных недрах клубился дым, придавал силы церковникам и жадно поглощал энергию магов. Оно перенимало злость женщины, но все равно не могло достать до силы Сапфировой маски, не желающей переходить во власть Зерна.

– Смирись, Арнора. Время Церкви прошло. Маги Ордена верны мне, а с мятежниками наша сила удвоится. Даже сейчас церковники не в состоянии тягаться с нами. Ты сама это видела, иначе не сбежала бы в Берилон. Зерно тебя не спасет, – Командор не сводил взгляда с лица женщины. – Оно будет уничтожено, ты же сложишь свои полномочия и исчезнешь. Я позволяю тебе уйти. Живи тихо со своими дочерьми, слугами – кем угодно. Гонений не будет, если ты не будешь вмешиваться в жизнь государства.

– Тебе никогда не добиться своего, мятежник! Гадкая крыса, грызущая Огнедол изнутри, как и все маги, ты жаждешь лишь разрушения во имя разрушения и должен знать свое место!

– И как ты еще сама не устала от этого высокопарного бреда? Довольно, Арнора. Церковь падет: сегодня или же спустя несколько дней, когда прольется кровь всех тех, кого ты швырнешь на защиту своей власти. Не губи их.

– Не тебе указывать мне, маг! Церковь была и будет во веки веков, а ты сгинешь в небытие, как и все мятежники до этого.

– Я давал тебе шанс уйти, и даже более того, но ты сделала свой выбор, – рука Командора взметнулась, призывая пламя, когда пальцы Дэрка сжались на его запястье.

В Белом зале воздух вздрогнул от взглядов присутствующих, сошедшихся на ментальном маге.

– Это уже слишком, Сапфир. Не нужно, – тихо проговорил он, надеясь, что тот прислушается к его словам.

– Отпусти, Дэрк, – жест Дэрка неприятно удивил Командора. До этой минуты он полагал, что Крайснер целиком разделяет его убеждения и будет надежным союзником.

– Когда откажешься от того, что задумал сделать. Я поддерживаю твое стремление сместить власть Церкви, но не путем кровавой резни.

– Ты и правда надеялся на благоприятный исход путем одних переговоров? – Командор попытался вырвать руку, но хватка Дэрка была крепче камня.

Крайснер хмуро глянул на Арнору, на чьем лице промелькнуло ликование. События принимали нежелательный оборот. Если он подавит разум Сапфира, церковники не будут расшаркиваться и убьют того на месте. Если же оставить все как есть, маг сам нападет на них. Удивительно, что он до сих пор не сделал этого.

– Ты не сможешь и дальше меня удерживать, – Командор понизил голос, сверля Крайснера взглядом. – Все будет решено здесь и сейчас. Ты можешь только выбрать сторону.

– К Проклятому стороны! Вы – просто двое фанатиков!

– Прости, Дэрк…

Раздирающий уши треск остановил Командора. Каменная заплатка, закрывавшая дверь, рассыпалась, впуская в Белый зал младшую дочь Арноры.

– Эльса?! Что ты…, – женщина запнулась, когда следом из облака поднявшейся пыли вынырнули еще шестеро человек.

– Госпожа Арнора, Зерно! – вскрикнул один из церковников Чистого караула, первым заметивший окутавшую камень алую пелену. Она утолщалась и багровела, пока белесый отблеск полностью не скрылся за мистической оболочкой – оценив ситуацию, Люфир не стал медлить и первым делом позаботился о защите Зерна.

Побледнев, Арнора потянулась к прислоненному к трону клинку.

– Не стоит, матушка, – Эльса прошла мимо все еще удерживающего руку Командора Дэрка и, встретившись с ним взглядом, поспешно отвернулась.

Она замерла между противоборствующими сторонами, словно река, разделившая обрывистые берега. За несколько напряженных мгновений между Командором Ордена и Всевидящей Матерью выросла целая стена, готовая пресечь любые поползновения любой из сторон.

– Серьезно? Потусторонние раздирают Огнедол, а вы тем временем решили сцепиться? – Оника с укором посмотрела на отца и, прикусив губу, перевела взгляд на Кристара. Брат замер рядом, с угрюмой печалью глядя на Арнору. – Сегодня больше не будет сражений. Собственно, битве между церковниками и магами никогда не бывать. Зерно необходимо вернуть в хранилище и усилить охрану.

– Оника, – позвал Командор, и на его голос обернулась не только она, но и Кристар. Дэрк почувствовал, как напряжение в руке мага отступило и тут же накатило с еще большей силой.

– Нет. Ни сегодня и никогда. Есть только один путь, и на нем нет места вражде между укротителями стихий и Церковью. Наше единство – гарантия существования будущего. И вам всем придется это принять.

– Посмотри на меня, – потребовала Арнора и Оника удовлетворила ее желание. – Я знаю твое лицо. Ты же горничная, Рони, укротительница воды, которая…

– Мое имя – Оника. Оника Фьюриен.

В груди Всевидящей екнуло. Она бы ни за что не забыла имя семьи, в которой родился Кристар. Но только сейчас она заметила сходство девушки и ее воспитанника.

– Сейчас вы не понимаете моих слов, но вы поймете, когда я все расскажу.

– Расскажешь что? – Арнора сверлила взглядом лоб девушки, силясь найти на нем хоть намек на поставленную метку, и не в силах принять тот факт, что ее нет.

– Что произошло после того, как по вашему приказу в день мятежа убили моего брата, а берилонский дворец был стерт с лица Огнедола.

Глава 9. Отголоски

В Белом зале стояла звенящая тишина. Обращенные к Онике взгляды присутствующих время от времени соскальзывали к скрытому за красной дымкой Зерну. Кристалл постоянно испытывал на прочность окруживший его энергетический щит, и Люфир уже в который раз взывал к Морю Теней, чтобы восстановить целостность покрова. Скрестив руки на груди, Фьорд наблюдал за ним и временами исподлобья поглядывал на Сапфировую Маску. Если намерения Оники совпадали с ее словами, и все происходящее не было уловкой, призванной усыпить бдительность Всевидящей Матери, оставался только один человек, от которого нужно было защищать Зерно.

– Перемещения во времени?! Ты же понимаешь, насколько абсурдно звучат твои слова? – казалось, морщинка, залегшая между бровей Арноры, останется там навеки. Ей было трудно поверить даже в историю о Первом маге и его силе, переданной потомкам, что уж говорить о нашествии Республики.

– Я бы не был так категоричен, – как и все время до этого, Дэрк раскачивался на стуле, изображая беззаботность. – Даже потомку Проклятого не научиться за день скрывать силу стихий от ментальных магов. А она овладела этим умением в совершенстве, и, уж поверь, я не прикладывал к этому руки. Во всяком случае, в этом времени. Тем более, как еще она могла узнать о жуке Данмиру, если лично не столкнулась с этим? Должен признать, твой советник хоть что-то да смог сделать, как следует, спрятав от меня эту информацию.

Тишина вновь расползлась по залу, собралась в углах закатными тенями.

– То, что было – осталось в прошлом, – все обратили внимание на заговорившего Кристара. Он сидел с опущенной головой и избегал смотреть на Арнору. Вновь оказавшись внутри стен дворца, он ощущал себя неимоверно чужим, словно странник, проведший десятилетия в скитаниях и в итоге вернувшийся в ставший ему незнакомым дом. – Церковь необходима, чтобы сохранить Огнедол, но ее власть не может оставаться прежней. Маги никогда не смирятся с тиранией, и рано или поздно все повторится. Нам придется найти компромисс.

– Но пока и условного перемирия будет достаточно, – в отличие от брата Оника не боялась встречаться взглядом со Всевидящей, – сейчас нужно разрешить проблему потусторонних и еще одного вопроса. Направляясь к Этварку, мы угодили в ловушку и оказались пойманными…, – она запнулась, пытаясь подыскать подходящие слова, – даже не знаю, кто это мог быть. Но, возможно, они как-то связаны с нашествием тварей. Некоторые из потусторонних обладают невосприимчивостью к определенным видам атак. В случае с теми чужаками мы столкнулись с чем-то похожим: никому из нас не удалось ни ранить их, ни повредить форт. Почти никому.

Стоило Онике исправиться, как Эльса вновь принялась перебирать уже виденные ею воспоминания Зоревара и Фьорда. С рассказанной Оникой историей девочка закончила рисовать карту произошедших событий и теперь была занята распределением связующих линий, снимая полог с мотивов и первопричин.

– Нам нужно сформировать совместные отряды Смиренных и церковников, чтобы очистить Огнедол от оставшихся потусторонних и убедиться, что нам больше не придется иметь дело с еще одним гигантским чудовищем, – когда Эльса закончила, Фьорд побледнел.

Дочь Арноры удивляло, что даже после всего произошедшего с ним в Убежище, он продолжал беспокоиться о судьбе мятежников. Ее забавляли мысли Фьорда о том, что она может сообщить Всевидящей об общине отступников в подземном городе, знание о существовании которого она доселе старательно прятала от Первого советника.

Арнора хмуро глядела на Эльсу и молчала, видя, что той еще есть что сказать. Женщина давно смирилась с тем, что, как и все предыдущие Всевидящие Матери, она рано или поздно потеряет свое влияние на младшую дочь. Однако встреча с первыми признаками этой утраты оказалась куда неприятнее, чем она рассчитывала. Впрочем, едва ли неприятнее, чем схожесть Эльсы с ее отцом.

– Мы же с Оникой, Кристаром и Люфиром отправимся к форту, чтобы изучить там все. Так же нам может пригодиться помощь церковников, чтобы разобрать завалы, – Эльса глянула на Зоревара и продолжила: – А им, в свою очередь, понадобятся умения ментального мага, и так как я не думаю, что их словам нельзя доверять, мы не можем отправить кого-то посредственного. Вы же позволяете, матушка?

– Госпожа Эльса, – Ульен стоял за спиной Арноры и сжимал в руке алый платок, которым еще недавно зажимал нос, – вам не следует…

– При всем почтении, Первый советник, я обращаюсь к матушке.

– Ты получишь мой ответ позже, Эльса, – процедила Арнора. Положение, в котором она оказалась, и действия дочери загнали ее в угол. – Сейчас мне нужно все обдумать. Ульен, позаботься о том, чтобы почетные гости дворца разместились со всеми удобствами. Убеждена, всем вам нужен отдых. Решение же государственных дел подождет до завтра. Здесь вы в абсолютной безопасности. Эльса, тебя я попрошу задержаться.

* * *

Развалившись в кресле, Дэрк блуждал взглядом по тяжелым портьерам на окнах, по украшающей стену гостевой комнаты фреске, но в итоге возвращал внимание к бокалу вина, уже во второй раз показывающему свое дно.

– Собираешься с духом? – от вопроса Люфира, все это время молчаливо сидевшего в соседнем кресле, Дэрк поморщился и одним глотком опустошил кубок. Жилистая рука потянулась к полупустой бутыли вина. – Не валяй дурака и просто поговори с ней. В этом же не кроется смертельной опасности.

– Что-то я не припоминаю, чтобы ты лез в чужие дела с такой охотой.

– Ты сам меня втянул, – Люфир пожал плечами, – когда устроил вечер откровений. Но не думай, что теперь я буду для вас посредником. И Фьорда с Мелиссой не трожь. Довольно с тебя бегать, поджав хвост, от родительской ответственности.

– Будь оно все неладно! – Дэрк зло глянул на лучника и, встретившись с хладнокровием во взгляде и горячим песком в голове, вернулся к поглощению вина. – Ей незачем идти с вами на поиски неведомо чего. Раз нужен ментальный маг – я прекрасно подхожу на эту роль. Или ты брезгуешь моим обществом, а, милашка?

– Хватит истерик, – Люфир устало отмахнулся от давно изживших себя подколок Крайснера. – Я присмотрю, чтобы с Эльсой ничего не случилось, и она благополучно дожила до момента, когда ты наберешься смелости заговорить с ней. Тем более, неизвестно как пойдет дело дальше. Будет лучше, если ты останешься здесь и позаботишься о том, чтобы никто ничего не натворил сгоряча.

Легкое опьянение не помешало Крайснеру проследить за напряженным взглядом Люфира и уткнуться в черную занавесь волос Сапфировой Маски. Командор сидел в другом конце просторной комнаты в компании Кристара и держащейся в стороне Оники.

– Однако с тем, что несколько месяцев, проведенных в Убежище, вдали от Ордена и всех сопутствующих, пошли тебе на пользу – не поспоришь, – Дэрк ухмыльнулся. – Подумать только: щенок таки вырос и скалит зубы на хозяина.

– По-моему, ты слишком отвлекся от вина.

Хохотнув в кулак, Крайснер приложился к бутыли, искоса следя за эмоциями, отражающимися на лице Кристара. Как в случае с его сестрой, а теперь еще и лучником, чтение по лицам было единственным, что оставалось ментальному магу.

Они долго сидели в молчании, то ли изучая друг друга, то ли попросту растеряв все слова. Оника стояла у стены и разглядывала пестрые переливы фрески, но ее немое присутствие в беседе было очевидно.

– Я рад, что после стольких лет мне, наконец, удалось встретиться с вами, – Кристар заговорил первым, не отрываясь от изучения собственных ладоней.

Он не знал, было ли это влияние усталости, или же не упускающего и малейшей детали Фардна, не дающего поднять глаз. В Белом зале, пока Оника пересказывала события иного временного витка, Кристар также отказывался смотреть на Арнору, но скорее из чувства неприятия и, возможно, обиды.

– Оника мне столько рассказывала, что порою казалось, будто я и сам был свидетелем тех событий. Я часто думал о том, какой будет эта встреча, и сейчас я рад, хоть все сложилось совсем не так, как я представлял. Похоже, произошедшее на поле боя и потом, в Белом зале, немного выбило меня из колеи.

Кристар непринужденно рассмеялся, пытаясь разрядить напряжение внутри себя самого, и, на миг почувствовав облегчение, поднял на отца взгляд. По телу юноши пробежала дрожь, собралась робостью в плечах. Он словно бы видел лицо Командора сквозь изгибы сапфировой маски, и в то же время не мог различить ничего за непроницаемым камнем.

– Я хотел бы забыть о том, что вы оставили поле боя, Смиренных, которые все это время шли за вами. Хотел бы оправдать ваши действия желанием лучшей жизни для всех укротителей стихий, но пока это не в моих силах. Я не могу прогнать мысли о том, что поиски Небесных Кочевников, мятеж, моя сестра, каждый день рисковавшая своей жизнью – все это было не попыткой воссоединения нашей семьи, а всего лишь необходимостью ради организации государственного переворота и свершения мести.

– Кристар! – Оника одернула брата, не желая видеть, как рушится и без того шаткое равновесие между отцом и сыном. Но Фардн поднял ладонь, призывая дочь не вмешиваться. Он так и не проронил ни слова, давая Кристару столько времени, сколько было необходимо, чтобы высказать все, что он держал в себе.

– Государство должно измениться, но не так, как того хочет Церковь или маги. Я не могу судить о том, как вы управляли Орденом, но не считаю верным ставить во главе страны человека, который способен бросить верных ему людей ради своих личных целей. И не важно, идет речь о постороннем или же моем отце. В Огнедоле живут миллионы людей, которые не должны страдать из-за распрей церковников и магов. И, если последние попробуют пошатнуть порядок и свергнуть власть, я буду первым, кто выступит против них. Вокруг меня было слишком много лжи, и теперь я хочу избавиться от всех недомолвок. И я намерен сделать это, пока еще не стало слишком поздно что-либо изменить.

– Хорошо, Кристар. Раз так, ты можешь быть спокоен. Я не буду оказывать поддержку мятежникам или самостоятельно предпринимать какие-либо действия против Церкви.

– Отец…, – Оника болезненно нахмурилась. В ее ушах отдавалось частое, временами неровное сердцебиение Фардна.

– Все хорошо, Оника. Кристар абсолютно прав. Слова всегда останутся словами, так что я выберу нечто более надежное, чтобы заслужить ваше доверие.

– Простите, – Кристар отвел взгляд.

– Все хорошо, не нужно расстраиваться. Теперь все хорошо.

Кристар замер и даже перестал дышать, когда рука отца опустилась на его макушку и, взъерошив волосы, исчезла.

– Хватит пить, Дэрк, – Сапфировая Маска окликнул ментального, когда тот нацелился на еще не откупоренную бутыль. – Пойдем. Всем давно пора отдыхать. Наши комнаты дальше по коридору.

– Гадкий маг, – прошипел Крайснер и, прихватив бутыль, поплелся следом.

Когда дверь за Командором и церковником закрылась, по гостиной прокатилась ощутимая волна облегчения. Кристар устало откинулся на спинку кресла.

– Скажешь, что я не прав? – разбито спросил он у сестры.

– В своих идеях или в том, что выложил их прямо в лоб? – Оника присела на корточки рядом с братом. – Думаю, ты прав в том, что пора заканчивать с этой ложью. Вежливые улыбки не приведут ни к чему хорошему. Не терзай себя, отец сам сглупил и, я надеюсь, поймет это.

Кристар кивнул. Противоречивые чувства вины и веры в правильность сказанных слов по-прежнему раздирали его.

Все это время Зоревар и Фьорд с Мелиссой сидели в дальнем углу, стараясь не привлекать лишнего внимания. Стены дворца, окружившие их, давили на Фьорда, но Мелисса с неизменной жизнерадостностью находила в себе силы восхищаться убранством комнат. И хоть она уже встречалась с лоском дома Оники, особняку Фьюриен было далеко до дворцовой роскоши.

– Лучше держаться вместе, – Люфир подошел к окну и, глянув вниз, где в квадратах света, льющегося с первого этажа, стояли караульные, задернул шторы. – В чистоту намерений Арноры верится с трудом.

Зоревар развел руками в ответ на взгляд лучника, показывая, что не собирается вступаться за честь сюзерена.

– Установим дежурство. Так как во дворце немало ментальных магов, которых могут использовать против нас, дежурить буду я с Кристаром.

– Решил списать меня со счетов? – Оника улыбнулась. – Вам отдых нужен не меньше моего, а если нас будет трое, каждому достанется больше часов сна.

– Я бы вызвался на твое место, но против ментального мага я просто младенец, – Зоревар потер шею. – Но я могу веселить каждого из вас рассказами о жизни при дворе.

– Да, истории церковника о других церковниках – как раз то, что необходимо шайке отступников, оказавшихся в жилище главы Церкви, – Фьорд встретил недовольный взгляд Зоревара широкой улыбкой.

– Хватит болтать. Восстанавливайте силы, пока еще чего не случилось. Я в состоянии бодрствовать, так что ложитесь спать. И ты, Зоревар. А то кто знает, что будет завтра. Даже церковник не может вечно оставаться на ногах, – Оника заняла освобожденное братом кресло, предварительно повернув его лицом к двери.

Опершись затылком о высокую спинку, она смотрела, как медовые капли воска стекают по свече, бугорками собираются на подсвечнике. Оника не думала, что вернется в Берилонский дворец так скоро, и что в этот раз ей не придется скрывать ни свою личность, ни силу. Она больше не чувствовала себя пойманным зверем среди чужих стен. Осознание, что ее одиночество сгинуло в мерном дыхании засыпающих магов и одного церковника, согревало изнутри.

* * *

Кристар сменил Люфира под утро и развлекал себя прогуливающимися по ладони огненными косулями, когда у двери замерли чьи-то шаги. Он едва успел встать из кресла, когда одна из створок тихо поползла в сторону, открывая замерший за ней силуэт младшей дочери Арноры.

– Эльса? – подойдя к двери, удивленно прошептал Кристар. – Почему ты здесь? Что-то произошло?

– Нужно поговорить, сейчас, – девочка выглянула из-за его плеча, окинула взглядом спящих магов. – Не здесь.

Эльса потянула Кристара за руку, но тот не сдвинулся с места, вцепившись пальцами в красное дерево двери.

– Не могу. Говори здесь, все спят.

– Ты не понимаешь, ты должен пойти со мной, пожалуйста, – глаза Эльсы смотрели с мольбой. Кристар нахмурился, заметив в них странную поволоку, а в следующее мгновение двери изнутри осветил лазурный свет.

– Стой, что ты…?! – Кристар попытался защититься от стрелы, но она, рассыпая голубые искры, обогнула его и алым сгустком ударила в грудь Эльсы. Девочку отбросило назад, а все ее тело покрылось желтоватой паутиной.

– Это не она, в сторону! – от окрика Люфира, вновь натягивающего тетиву, все в комнате вскочили на ноги.

Кристар отшатнулся, с удивлением наблюдая, как лже-Эльса, оглушенная, но совершенно целая, пытается подняться на ноги. Из места, куда попала стрела, по желтому мареву расходилась неровная рябь. Новый выстрел натолкнулся на выставленный чужачкой щит и снова сбил ее с ног.

– Ах ты мерзавка! – из полумрака коридора на нее налетела растрепанная Эльса с лабрисом в руках. Лезвие упало на девичью шею и, встретившись с невидимой броней, со звоном раскололось.

Призванная лучником багровая дымка набросилась на покров неприятеля, стала его разъедать.

– Бей, когда спадет защита!

Под взглядом Кристара лезвие лабриса вернуло свою целостность. Замахнувшись, Эльса ударила по неожиданно возникшей перед ней алой дымке, принявшей на себя мощь не только руки церковницы, но и пришедшей с другой стороны желтой сферы. Воспользовавшись выигранными мгновениями, лже-Эльса, чьи черты постепенно менялись, проявляя серую маску, бросилась прочь, навстречу подоспевшим ей на помощь вторженцам.

Всего за несколько мгновений погруженный в сон дворец всколыхнула битва. Сообщники лже-Эльсы были одеты в желтые халаты, а их лица размыты тем же маревом, что смертоносными клубами срывался с их рук. Все смешалось: церковники, маги, напавшие на дворец чужаки – пока коридор не вскрылся каменной скорлупой, что заточила неприятелей в непроницаемые коконы. Резкими взмахами рук Командор Ордена, подоспевший на шум, срывал со стен камень, и окружал им противника, чьи щиты с легкостью отражали любые атаки.

Коконы пронизала сеть светящихся трещин, грозясь вот-вот их разрушить. Ладони Кристара коснулись одного из них, и по камню прошлась дрожь. Минерал менялся, превращался в нечто иное, пока льющийся из него свет окончательно не исчез, скрытый в черном монолите.

Пока Кристар разбирался с одним коконом, другие трескались, разрывая сопротивление Сапфировой Маски.

– Один убегает, его нельзя упустить! – выкрикнул Дэрк, обращая внимание на спешащую прочь лже-Эльсу. – Мы здесь разберемся!

– Я догоню ее! – лабрис в руках юной церковницы взвыл, разрубил халат и плоть одного из выбравшихся из заточения неприятелей. Обернувшись, она кивнула Люфиру, повредившему защитный покров чужака. – Нужна твоя помощь.

Не тратя времени, они ринулись следом за беглянкой.

– Я не настолько быстрый! – прокричал лучник в спину вырвавшейся вперед Эльсе.

– Обвали потолок – это задержит ее. Сейчас! – решимость в голосе Эльсы убедила Люфира согласиться разворотить часть дворца. Так или иначе, Оника с Кристаром остались позади, и выстрел не мог им навредить.

Стрела опередила лже-Эльсу и взметнулась к потолку, подняла грохочущие облака пыли. В ладонях девушки появилась желтая субстанция, готовая расчистить завал, но алый дым уже глодал ее защиту, обнажая место для удара.

Раскрутив в руке лабрис, Эльса метнула его. Топор в полете оброс красной пеленой и огласил коридор влажным хрустом. Беглянка снопом повалилась на пол с застрявшим в спине оружием.

Сжав зубы, Люфир смотрел на четырнадцатилетнюю девочку, единственным проявлением беспокойства которой были едва нахмуренные брови. Он поймал себя на мысли, что хотел бы заглянуть в сознание младшей дочери Арноры, чтобы понять, что же творится в голове слишком рано повзрослевшего ребенка, но тут же отмел эту идею и поспешил вернуться к еще незаконченному бою.

* * *

Способность Люфира разрушать защиту чужаков сломала план нападения, и единственный оставшийся в живых вторженец теперь стоял на коленях посреди Белого зала. Его полные безумия глаза на сером, со сглаженными чертами лице, уставились в пол перед ним. Жесткие волосы, больше похожие на черные жгуты, были испачканы в крови. Тела тринадцати его соратников были отправлены в лабораторию, откуда уже час как ждали известий.

– Проклятье, как же все запутанно, – Эльса зажмурилась от зародившейся в макушке неприятной пульсации. Пальцы сжимали виски пленного, пока девочка все глубже забиралась в его воспоминания. – Ну ничего, разберусь с одним, а дальше легче будет.

Спустя десять минут она отпустила голову мужчины, тотчас же рухнувшего на пол, словно опустошенный бурдюк. Его руки била мелкая дрожь.

– Я перерыла все, что смогла, но его сознание проще сжечь, чем выудить из него хоть что-то стоящее. Все, что мне удалось, – это вытащить образ заснеженных просторов и строения со странной архитектурой, вероятно, их базы. Но я так и не нашла ничего, указывающего на их связь с теми, кто напал на вас в Срединном лесу. Быть может, эти две группы никак не связаны.

– Не думаю. Тогда мы столкнулись с таким же желтым покровом и неуязвимостью, – заметил Кристар.

– Мне жаль, что я не смогла узнать ничего полезного. Его голова, словно погруженная во тьму пропасть, в которой даже собственных рук не различить.

– Отнюдь. Если ты видела крепость посреди снегов – я знаю, где их логово, – Оника глянула на внезапно замершего пленника, хватающего ртом воздух, словно выброшенный на берег окунь. – Мы обнаружили нечто подобное на леднике на севере. Даже если таких фортов несколько, их нельзя оставлять без внимания. Нам неизвестны мотивы чужаков, а их способность принимать облик других людей…

Оника умолкла, и Белый зал расчертили взгляды, отыскивающие вероятного лазутчика.

– Э нет, так не пойдет. Всеобщее помешательство – это то, что нам нужно в последнюю очередь, – Дэрк схватив пленного за волосы, встряхнул и неодобрительно покачал головой, увидев утратившие искру разума глаза. Аккуратность Эльсы пока была далека от ее одаренности, и в подвергшемся ее вмешательству сознании остались лишь обрывки животных инстинктов. Досадно. – Эти ребятки имеют строго обозначенные особенности мыслительной деятельности, так что отличить «их» от «нас» дело не трудное. Так что можете выдохнуть и не искать врага среди своих.

– Раз все так просто, как им удалось проникнуть во дворец незамеченными? – ночные тревоги и раннее пробуждение оставили свой след на прическе и лице Арноры. Ульен, стоящий за спинкой кресла Всевидящей, был сер и худ.

– А я разве не сказал, что это легко лишь для магов, хоть что-то смыслящих в ментальном воздействии?

– Хватит препираний, Дэрк, – голос Сапфировой Маски, казалось, сросшегося со стеной, прозвучал неожиданно. – Сейчас необходимо подготовить план дальнейших действий, а не выяснять отношения.

– Мы можем сформировать небольшой отряд, который разведает обстановку на леднике, – от внимания Эльсы не укрылось то, как Кристар переменился в лице со словами Командора, будто меньше всех остальных ожидал от главы Ордена подобного. – Нет необходимости лезть на рожон с целым взводом церковников, пока мы не разобрались, что вообще там творится. Вы же, чтобы не терять времени, можете выступить с отрядом к ранее упоминавшимся руинам в Срединном лесу.

Получасом позже, когда были оговорены все детали, Белый зал опустел.

– Ты останешься, Мелисса. Кристар прекрасно управляется с камнем, и тебе не стоит рисковать, – Фьорд разглядывал лица церковников, спешащих с донесениями о состоянии охраны дворца.

– Что еще за глупости?!

– Ты останешься, – твердо повторил он, несмотря на возмущение и обиду во взгляде девушки.

– Кристар укрощает огонь не хуже камня, а у тебя, к тому же, и энергии нет, но я остаюсь, а ты идешь с ними?! Нет, Фьорд, я не обязана слушаться тебя и отсиживаться в стороне, пока вы…

– Споры неуместны, Мелисса, – оборвал ее Люфир. – Ты будешь рядом с Крайснером, пока мы не вернемся. Поможешь разобрать завалы или просто постоишь рядом. Какие-то возражения?

Вопрос Люфира был адресован к Дэрку, на что тот равнодушно пожал плечами. Мелисса уязвлено смолкла, как и всегда не решаясь перечить словам лучника. Ее разбирала злость, что тот потворствует прихотям Фьорда, при этом сам понимая, что умения укротительницы камня будут совершенно бесполезны в Срединном лесу.

За спиной Зоревара висел дорожный мешок, заполненный припасами в дорогу. Отряд покидал дворец через калитку, когда-то выпустившую церковника на поиски друга. Но в этот раз Эльса шагала рядом, играясь изготовленным Кристаром лабрисом. Его окутывала та же алая поволока, что и меч Зоревара.

– Похоже, авторитет твоих слов под сомнением, – произнесла девочка, с хитрецой глянув на Люфира.

Она даже не оборернулась, ожидая, когда остальные заметят бегущую следом за ними Мелиссу. На губах Эльсы блуждала улыбка.

– Вот упрямая, – Фьорд отстал от группы, удрученный необходимостью снова ругаться с подругой. Его тяготила неизбежность ссоры, но он никак не мог позволить ей рисковать.

«Проклятый Крайснер, неужели так сложно было уследить за одной единственной девочкой», – подумал он, сердито глядя на приближающуюся Мелиссу.

– Ты можешь спорить сколько угодно, но ни при каком условии…

Фьорд ошеломленно умолк, когда та схватила его за грудки. Он и не предполагал, что его решение настолько разозлит Мелиссу, что она кинется на него с кулаками. А в следующее мгновение их губы соприкоснулись.

– Только попробуй не вернуться, – разорвав поцелуй, пригрозила Мелисса и отпустила рубаху Фьорда. Поежившись под смятенным взглядом мага, она отступила и, развернувшись, припустила назад к дворцу.

Рассвет распускался в озере розовыми волнами, касался песка на отмели. Частокол леса зеленой тенью лег на воду на противоположной стороне.

– Я уж думал, это никогда не случится, – хмыкнув, Люфир первым продолжил идти, пока остальные провожали Мелиссу взглядом.

Догоняя отряд, Фьорд робел от одной только мысли, что друзья стали свидетелями сцены прощания. Однако, поравнявшись с Люфиром, он уже успел успокоиться и даже улыбался, думая, что никто и слова не скажет.

– Теперь-то ты перестанешь сверлить Кристара злобным взглядом? – поинтересовался лучник.

– Что? – голоса Фьорда и Кристара прозвучали одновременно.

– Да-да, он такой! – не упуская возможности поддеть друга, заверил Зоревар и похлопал Кристара по спине. – Во дворце юбки не было, чтобы он пропустил. А на вид-то скромник, ага!

– Ты меня с собой перепутал, – Кристар отбил руку друга, попытавшегося ущипнуть его за щеку. Сжалившись над ставшим пунцовым Фьордом, он продолжил, уводя разговор к новой жертве всеобщего внимания: – Так и что, еще не решился кое-что рассказать Люфиру?

Лучник вскинул бровь, а Зоревар рассмеялся, оценив выпад.

– Никаких обид, друг, – скептический взгляд Люфира только еще больше развеселил его. – Этот прохвост увел твою девушку у меня из-под носа прежде, чем я и пальцем успел пошевелить.

Оставив троицу перебраниваться между собой, Оника и Эльса зажали Фьорда, мечтающего провалиться под землю, с двух сторон.

– Видишь, какую кашу заварил? Все это безумие из-за тебя, Фьорд, – смеясь, произнесла Оника и ткнула его кулаком в плечо. – Выше нос. Дэрк не такой разгильдяй, каким кажется. Рядом с ним с Мел ничего не случится, а за тобой, конечно, мы все присмотрим.

– Уж спасибо, – буркнул Фьорд, раздираемый дилеммой, что хуже: подтрунивающая Оника или же молчаливая, но знающая все его мысли, Эльса. – Лучше бы Люфир меня еще в первую нашу встречу пристрелил.

* * *

Северный ветер кусал щеки. Жмуря глаза, Зоревар осматривал сверкающую на солнце гладь ледника. Под ногами скрипел снег.

– И после своего побега вы подались в эту холодину?!

– Неплохое убежище, да? – Оника усмехнулась.

– Кто бы подумал, что ты настолько сумасшедшая, чтобы бежать на ледник.

– Ты помнишь, где находится убежище старика Эрхильда? – Кристар догнал идущую впереди сестру.

– Это не увеселительная прогулка, – категорично сказала та, уже догадываясь о желании брата. – Нет времени навещать старых знакомых. Тем более, в этот раз мы высадились восточнее, и я понятия не имею, где его пещера. Здесь слишком много холмов и впадин, чтобы отыскать то самое место.

Кристар упрямо тряхнул головой, остановился и окружил руку пламенем.

– Это не глупый каприз. Возможно, он сообщит нам что-то о крепости. Тем более, не проще ли вернуться к месту, с которого мы ее видели, чем блуждать в снегах?

Огонь столбом ударил вниз, растапливая снег и метры многолетнего льда. Вверх по склону, на котором остановился отряд, поднимались столбы пара.

Когда Кристар пробился сквозь лед к камню, он попросил Онику извлечь из колодца заполнившую его воду. Спустившись вниз, Кристар приложил к камню ладони и послал во все стороны импульс, отыскивающий знакомые изгибы пещер, в которых обосновался ментальный маг.

– Нашел! Пару километров на северо-запад.

– В этом есть смысл, – Зоревар пожал плечами и протянул Кристару руку, помогая выбраться из колодца. – Мы потеряем не так уж много времени, и оно стоит того, если мы что-то разузнаем. Конечно, меня не прельщает мысль оказаться рядом с ментальным магом, но…

– И когда это ты стал бояться нас? – Эльса с интересом посмотрела на церковника. – Вот к чему приводит излишняя вовлеченность в чужие тайны. Не нужно бояться, Зоревар, я сберегу твои воспоминания от посягательств со стороны.

Девочка рассмеялась и подняла меховой воротник.

Погода благоприятствовала путникам. Шестью темными точками отражались они в глазу парящего в вышине глупыша, изредка оглашающего округу своими криками. Каждый раз Фьорд вздрагивал и, устыдив себя за нервозность, старался не думать о крылатых потусторонних, чьи тени в любой момент могли закрыть небо.

Кристар ускорил шаг, когда перед ним раскинулась долина с россыпью припорошенных снегом глыб. Изредка поглядывая на север, он не находил башни чужаков, вынудивших его и сестру вернуться на материк.

– Эрхильд! Старик Эрхильд! – позвал Кристар, приближаясь к дышащему теплом гроту.

С каждым шагом от его улыбки оставалось все меньше и меньше. Еще на подходе к убежищу ментального мага он уловил тошнотворный запах. У пещеры же вонь, не разогнанная ветрами, стала невыносимой, но Кристар упрямо продолжал идти, пока его не остановил Люфир.

– Здесь постой, – сухо сказал тот, материализовал лук и соскользнул по крутому склону в чрево грота.

Запах разлагающегося тела резал глаза, отчего те слезились, не давая сосредоточиться на груде шкур, сваленных у стены. Рыжие прожилки магмы, пульсирующие в стенках пещеры, напомнили о встрече с потусторонними в Глубинах, когда Люфир впервые смог призвать лук.

– Нужно продолжать путь, – лучник не стал задерживаться в гроте дольше необходимого. – У нас есть задание.

Его рука легла на плечо Кристара, увлек того прочь от опустевшего убежища. Люфир не знал, старость ли убила ментального мага, или нечто иное, но то, что на запах мертвечины не сбежались хищники, заставляло задуматься.

– Крепости нет, хотя в прошлый раз она была прекрасно видна отсюда, – Оника отправляла вперед ветра, но они путались между собой и возвращались ни с чем. – Нужно подойти поближе, быть может, тогда я смогу что-нибудь разведать. Я позабочусь о маскировке.

Ветер поднял снег и окружил отряд бураном, скрыл от посторонних глаз. Кристар угрюмо шел вперед, чувствуя на плече руку Люфира. Мысли унесли его прочь с ледника, и лишь голос Эльсы смог выдернуть его из раздумий:

– Там кто-то есть. Строго на запад. Я улавливаю импульсы его сознания.

– Только один? – Оника успокоила ветер и создала в метели брешь в направлении, в котором указала Эльса.

– Да. К тому же, это неосознанные мысли. Просто вспышки, суть которых я даже разобрать не могу.

– Один из этих? – Фьорд попытался разглядеть хоть что-то, но глаза болели от слепящего снега.

– Нет, не думаю, – Эльса задумалась, прикусив губу. – Но, кто знает, на что они способны. Может это и один из чужаков, только очень уж похож на простого жителя Огнедола.

– Простым жителям тут точно делать нечего. Он один. Схватим его и узнаем, что ему известно.

Онике понадобилось лишь немного приблизиться, чтобы удостовериться в ненадобности скрывать их присутствие от кого-либо: на алом пятне снега среди абсолютной белизны лежали изувеченные неведомой силой тела.

– Потусторонние? – Фьорд нахмурился.

– Не звери. Иначе от тел мало что осталось бы, – Люфир обходил место кровавой расправы по кругу, считая погибших. – Это слусилось около часа назад, может, больше.

– Похоже, ты ошиблась, – подытожил Кристар. Его внимание было приковано к одежде мертвецов, чью странность не спрятала даже кровь и вывороченные внутренности.

– Я никогда не ошибаюсь, – поджав губы, Эльса направилась к вороху переплетенных тел. – Один все еще жив. Здесь.

Зоревар кинулся к девочке, все еще помня о своих обязанностях, но та предостерегающе сверкнула глазами и стала самостоятельно расталкивать мертвецов, своими телами прикрывших того, слабые отголоски чьего сознания она уловила.

– О Небо! – в груди Оники раздулся мешающий дышать шар и болезненно лопнул, когда она увидела разметавшиеся по снегу волосы. – Райзар!

– Райзар? Тот республиканец, который помог вам сбежать от Ассамблеи? – Кристар опустился на снег рядом с бросившейся к магу Оникой, наполнил воздух вокруг теплом. Оника судорожно кивнула.

– Кто бы на них не напал, ему повезло, что остальные приняли на себя основной удар, – Эльса придирчиво осматривала мага. – В большей степени кровь не его, но я предполагаю, что дело во внутренних повреждениях. Долго он не протянет. Сознание почти угасло, я даже не осмелюсь заглянуть глубже, чтобы не спровоцировать его полное разрушение.

Прошлое и настоящее смешалось перед глазами Оники, и она больше не различала этот снег и тот, такой же багровый от крови и лиловый от растрепавшихся волос. Осознание того, что время оказалось сильнее и вернулось в прежнее русло, стучало сердцебиением в ушах.

– Они, понадобится укрытие. Если Эльса не ошиблась в оценке его состояния, то исцеление ран займет немало времени, – лучник снял перчатки и бросил на снег.

– Нет, Лир, я же знаю, какую цену тебе придется заплатить.

– Все в порядке. Я разберусь, – Люфир разрезал одежду на груди Райзара и опустил на нее ладонь. – Второй шанс дорого обошелся всем нам, так воспользуемся им сполна. Я не позволю повториться тому, через что ты уже прошла однажды. Позаботься об убежище. Нам придется сделать остановку.

Небо заслонило выросшее иглу. Зоревар оттащил искалеченные тела в сторону, а Оника вымела алый снег прочь, заменила его белой рыхлой подушкой. Зачарованный взгляд Эльсы не отрывался от золотистых искр, что окружили руку лучника и мерным потоком проникали в тело республиканца. С каждым мгновением дремлющее сознание Райзара становилось для нее яснее и ярче, обрастало красками неконтролируемых образов.

С нескрываемой тревогой Оника смотрела на Люфира, нашептывающего одному ему понятные слова.

– Проклятая сила, – пораженно пробормотал Зоревар, заметив дрожь мышц на лице республиканца.

Эльса цыкнула на него, и в то же мгновение рука Райзара взметнулась, ударила по предплечью Люфира, и замерла, словно парализованная. Взгляд республиканца метался от чужака к чужаку. Пальцы вытянутой руки дрожали, не желая сдаваться в неравной борьбе.

– Он собирался отблагодарить тебя ударом молнии, – пояснила Эльса, ни на миг не позволяя магу вернуть контроль над собственным телом. – Как удобно, что у вас есть ментальный маг.

Сделав еще одну отчаянную попытку высвободиться, Райзар лишь заполучил колющую боль в затылке, и зло глянул на магов, находящихся к нему ближе всех.

– Все в порядке, Райзар, мы тебе не враги. Меня зовут Оника, а это Люфир, он вылечил твои раны. Это Фьорд, Эльса, Зоревар и Кристар, мой брат. Я маг воздуха и воды, тогда как он – огня и земли. Мы те, кого в Республике называют Наследием.

– Оника! – Фьорд не ожидал, что девушка, отличавшаяся пристрастием к сокрытию всего до последнего момента, так просто выложит чужаку правду о себе.

– Все хорошо, – она улыбнулась. – Ему можно доверять, я это точно знаю. И ты, Райзар, можешь доверять нам. Мы не причиним тебе вреда. Только пообещай, что не будешь нападать, и Эльса отпустит тебя.

Прежде чем республиканец успел что-либо ответить, по его телу расползлась приятная мягкость вновь подчиняющихся его воле мышц. Сила Эльсы была очевидна, и, стараясь не делать резких движений, он сел, обвел окруживших его людей недоверчивым взглядом.

– Наследие? Что за чушь? – хмуро спросил он.

– Да ладно. Разве не Дом твоего мастера, Фактория, как никто, чтит память о Первом маге и мечтает когда-нибудь отыскать его потомков?

– Откуда ты…, – Райзар глянул на Эльсу и нахмурился. – А, теперь ясно.

– Нет, нет, я знаю о Республике по личному опыту. Это сложно объяснить и еще сложнее поверить, но я знаю тебя, Лориса, Фактория и его дочь. Она ведь уже подчинила пламя? Но сейчас это неважно. Почему ты здесь? Мы случайно нашли ваш отряд. Ты единственный, кому удалось выжить.

– Это вас не касается.

– К чему тратить время? Дайте мне пару минут, и мы будем знать все, что необходимо.

– Нет, – решительность в голосе Кристара обескуражила Эльсу. Поняв, что та его слушает, он смягчился и продолжил. – Пожалуйста, не нужно. То, что ты можешь забираться в чужие головы, не дает тебе права делать это, когда вздумается. Тем более, если речь идет о союзниках. Райзар сам все расскажет.

– Дальше без меня, – прошептал Люфир, чувствуя, что сознание покидает его.

* * *

Высота дохнула лучнику в лицо ветрами и закружила голову долговязым силуэтом башни, обрывающимся под ногами. Люфир сделал шаг назад, чтобы не сорваться вниз, и наткнулся на грудь Мориуса.

– Ты сделал то, что должен был?

– Нет, я…

Удар в спину столкнул его с девятого этажа, навстречу земле, оскалившейся кривыми выступами камней. Мир крутнулся, и над Люфиром нависло небо и лицо Первого мага. Узловатые пальцы крепко держали складки одежды, не давая лучнику упасть.

– Самонадеянный мальчишка, как ты посмел воспользоваться моей силой не выполнив данное тебе поручение?!

– У меня не было возможности, было необходимо…

– Меня не интересуют твои оправдания!

Мориус отшвырнул Люфира на холодный камень. Наконечник трости уперся в ложбинку между ключиц, грозя одним коротким движением разорвать горло.

– Самонадеянный дурак, от тебя никакой пользы, – Мориус брезгливо скривился, усиливая давление трости. – Ну, давай же, попытайся выторговать у меня свою бестолковую жизнь.

Ладонь Люфира судорожно сжималась, пытаясь ощутить привычное тепло лука, но хватала только воздух. В последней попытке освободиться, он зашевелил губами, взывая к силе Моря Теней.

– Серьезно? Решил бросить мне вызов в моем же царстве? – Мориус рассмеялся, и трость в его руке затряслась, царапая кожу. – Какой храбрый щенок. Вставай. Ты слишком забавный, чтобы убивать тебя. Пойдем, я хочу, чтобы ты развлек меня историями о своих странствиях. У тебя же найдется, что мне рассказать? Иначе я сброшу тебя с башни, храбрый щенок!

Трость оставила горло Люфира в покое и миролюбиво замерла в руке направившегося к лестнице Мориуса. Проведя рукой по саднящей коже и откашлявшись, лучник поднялся на ноги и пошел следом, чтобы оказаться в уже знакомом кресле, и дать духу Первого мага то, чего он так жаждал.

– Выходит, моя сила вновь оказалась в руках родного брата и сестры. Занятно. Говоришь, мое сознание помогло девчонке вернуться в прошлое? Какая неосмотрительность – переместиться на столь большой срок, – Мориус хищно осклабился. – Случившегося не исправить. Можно только научиться жить в новом мире, но прежним его уже никогда не сделать. Чем серьезнее вмешательство в ткань времени – тем основательнее изменения в реальности.

Люфир молчал. Ему больше нечего было сказать Первому, а встревать в дискуссию с безумцем он не спешил.

– Церковники и маги объединились? Любопытно. И для этого понадобилась сила, могущественнее их обоих. Так может, стоит отыскать еще одного врага, чтобы сдружиться с потусторонними? – Мориус расхохотался. – Ладно, ладно, я позволю тебе взывать к моей силе, и даже не потребую слишком много. Всего-то твою жизнь. Никаких банальностей и смертей. Я хочу, чтобы отныне и до конца своих дней ты служил моим потомкам. Следуй за ними, исполняй их волю, рази их врагов и защищай их самих. Тебя устраивают условия нашей сделки?

– Да, – не мешкая, ответил Люфир и тут же поплатился за свои слова. Пальцы Мориуса сдавили его шею, а ногти болезненно впились в кожу.

– Спесивый мальчишка, где ты только берешь наглость принять столь щедрое предложение, являясь при этом жалким неумехой? Как ты можешь защитить моих наследников, когда даже о себе не в силах позаботиться? – во взгляде Первого мага плескался гнев. А через мгновение он исчез. Мориус отпустил горло Люфира, разгладил складки на его рубахе. – Ты слаб. Поэтому я буду учить тебя. Но если ты не оправдаешь моих ожиданий – убью.

* * *

– Проблемы начались еще до зимы. На нескольких островах были отмечены нападения хищников, чаще всего возле электростанций, – Райзар медленно переводил взгляд с одного слушателя на другого. – Сначала их отстреливали, а потом начали ловить для исследований. Мало того, что они появлялись из ниоткуда, так еще и излучали волны неизвестного происхождения. Занятное наблюдение: так же легко упрыгать в иное измерение, как они из него приходили, или откуда они там были, у них не выходило. Как-то парочка громадин разворотила целый квартал, но и с этим справились. Правда, чем дальше, тем больше становился ущерб. И пока военные зачищали острова, исследовательский центр Ассамблеи корпел без выходных. Так удалось запеленговать мощный источник излучения. Здешний. Конечно, было еще два с материка, но туда нам путь заказан. Так что Мастера особо не мешкая дали распоряжение сформировать разведотряд. Вот так нас сюда и занесло.

– Но почему ты? Ты ведь даже не являешься членом военной организации, – Оника машинально гладила волосы пребывающего в беспамятстве Люфира.

– В процессе исследований обнаружилось, что излучение, окружающее пришельцев и в видимом спектре принимающее желтоватый цвет, способно выступать в роли своеобразного энергетического щита, но крайне подвержено влиянию электрических разрядов. Не закрывать же глаза на подобное преимущество. В Республике кроме меня не только генерировать электричество, но и управлять им могут только двое: тщедушный старик да одна дамочка с четырнадцатого острова. Вот и пришлось записаться в герои. Кто ж знал, что дело примет такой оборот.

Райзар потер переносицу. От разорванной одежды несло кровью и потом, и запах навязчиво забивался в горло, вызывая приступы тошноты.

– Эти твари, потусторонние, как вы их назвали, реагируют на магов. У нас есть только предположения, как именно они отличают укротителя стихии от неодаренного, но то, что они владеют этим умением в совершенстве, было ясно еще после первых нападений. Блокатор, который подавляет умения укротителей, уравнивал магов и не-магов. Так что нас снабдили блокаторами и нейтрализаторами, чтобы мы могли подойти незамеченными. Все пошло не так, когда у одного случилась осечка. То ли доза была не выверена, то ли какая другая дурость произошла, но, когда пеленгатор уловил приближающуюся к нам группу, стало ясно – плакала наша незаметность. Устраивать шумную бучу приказа не было, так что мы решили отойти подальше. Но не успели, – брови Райзара едва дрогнули. – Это были уже не звери. Человек семь, на три меньше, чем нас. Молнии дали некоторое преимущество, пока те не разобрались, что к чему. А дальше – вспышка, и меня оглушило. Но, как я погляжу, мне грех жаловаться. Мастер меня закопает, когда я вернусь с докладом о провале задания.

– Не торопись, – Оника, не отрывая взгляда, следила за появляющимися на шее Люфира красными пятнами. Она с замиранием сердца ждала, не откроются ли на их местах раны, но они так и остались алыми точками. – Те, кто на вас напал, связаны с башней, которая находится дальше на север. Она скрыта барьером, но однажды Кристар уже смог его повредить. Видимо, крепость маскирует не желтая энергия, так как она неуязвима для наших атак. Тогда мы отложили это до лучших времен, но накануне они напали на Берилонский дворец и дальше тянуть было нельзя. Мы направлялись к ней, чтобы уничтожить, когда Эльса заметила тебя. И твоя помощь придется как нельзя кстати.

– Хорош план! – Райзар саркастично усмехнулся. – Даже если забыть о том, что мой долг, – вернуться в Республику и доложить о случившемся, – я не горю желанием ввязываться в авантюру безумцев, которые идут прямиком в логово неприятеля, зная при этом, что бессильны против него.

– Он всегда рубит с плеча, да? – Эльса слушала республиканца в пол уха, по большей мере занятая наблюдением за тем, чтобы к ним не подобрались непрошенные гости.

– Райзар, мы бы не лезли на рожон, не имея ничего за спиной. Физические и стихийные атаки им нипочем ровно до того момента, пока не снята защита. И если ты пойдешь с нами, у нас будет уже целых два человека, способных снять ее, – Кристар взглядом указал на Люфира.

– Это какое-то безумство. Уверяете, что вы двое – Наследие Первого, и что этот лежебока может разрушить покров? Он же лекарь, разве нет?

Эльса решительно поднялась на ноги и, с прищуром глянув на Кристара, обратилась к Фьорду:

– Я предлагаю не тратить время на споры. Если я покажу республиканцу часть того, что знаешь ты, думаю, мы сможем договориться быстрее. Но, конечно же, если ты не против, Фьорд.

Игнорируя досадливую иронию в голосе девочки, Фьорд безразлично пожал плечами. Отказываться внести вклад в общее дело, пусть и таким способом, было эгоистично и просто глупо, тем более, когда он все еще оставался огненным магом, не способным сотворить пламя самостоятельно.

– Эй-эй, тебе бы не у него разрешения спрашивать, а у меня!

– Да я всего лишь позволю тебе увидеть то, что вижу я. Хватит артачиться! В конце концов, ты обязан мне жизнью, так, может, будешь посговорчивее?

Повлияла ли на Райзара настойчивость девочки или же что-то иное, совершенное в обход просьбы Кристара, но после недолгой подготовки республиканец погрузился в череду воспоминаний Фьорда. Пребывая в пьянящем состоянии сна наяву, Райзар не заметил, как исцеливший его раны лучник пришел в себя.

– Все еще здесь? – было первое, что тот спросил.

– Как видишь. Сам-то ты как? На вид твое состояние не ухудшилось. Не подумай, я рада, но каждый раз, когда ты прибегал к этой силе, она взимала с тебя сполна, – Оника с тревогой смотрела на Люфира.

– Не беспокойся. Мне удалось заключить соглашение с духом, дающим эти способности. Но об этом потом. К чему вы пришли?

Оника пересказала Люфиру недавний разговор. Тот внимательно слушал, вертя в пальцах оторвавшуюся от плаща пуговицу.

– Убедила, – нехотя выплюнув, Райзар напомнил о себе. – Но если вы хотите подойти незамеченными, понадобится блокатор. Мы брали его с лихвой, не зная, сколько времени займет дорога. Нужно его найти. Вы же ничего не делали с телами?

Райзар покинул укрытие и двинулся в сторону разбросанных останков. Северный ветер тут же забрался под потрепанную форму.

Онике были привычны нравы республиканцев и равнодушие, с некоторой толикой брезгливости, застывшее на лице Райзара, не оставляло в ее душе такого же неприятного осадка, как у остальных. Маг молнии разрывал ботинками снег, небрежно переворачивал тела, покрывшиеся обледенелым багрянцем, пока его руки не наткнулись на блестящий металлом чемодан с вогнутой стенкой.

– Лишь бы…, – Райзар раскрыл изогнутые щеколды и, откинув крышку, выругался. – Почти все разбито. Без толку. Теперь не стоит и пытаться.

Люфир глянул в чемодан, где в розовой жидкости плавали осколки стекла.

– Это блокатор?

– Блокатор, нейтрализатор – все до кучи, – маг взял единственный уцелевший шприц и отбросил чемодан. – С этим далеко не уедешь.

– Есть и другой метод. Кристар, нужны каменные спицы, четырех хватит. Достанешь?

– Не посвятишь? – через плечо бросил Райзар, продолжая копаться в ворохе человеческих останков и оборудования.

– Я создам область, внутри которой все магические умения будут парализованы. Если Эльса, находясь снаружи, не сможет обнаружить силы укротителя стихий в каждом из нас, вероятнее всего, не смогут и потусторонние. Я могу ошибаться, но лучшего варианта нет.

– Но вы же об этом только теперь задумались? Как вы вообще планировали проникнуть внутрь, если знали, с чем имеете дело?

– Разведать и уничтожить – разные вещи. Что-то потерял?

Райзар отпихнул потерявшее руку тело и, удовлетворенно хмыкнув, стал очищать от снега еще один чемодан, в полтора раза крупнее предыдущего.

– Пеленгатор. Я сторонник спланированных действий и…

– Ой ли, – не удержалась от ехидства Оника.

Пока отряд ждал пробуждения Люфира, она пересказала Райзару историю ее визита в Республику. Но когда девушка, рассказывая о вещах, которые мог знать только он, почти убедила мага в правдивости ее слов, ему на глаза попалась Эльса, и он поспешил списать все на то, что девочка пренебрегла просьбой Кристара.

– Если ты сможешь скрыть наше присутствие, можно попытаться подобраться к ним. Пеленгатор укажет путь, только…, – Райзар закрутился на месте, увлеченный новыми поисками.

– Что еще?

– Вот, – удовлетворенный находкой, он разжал пальцы торчащей из снега руки и достал круглую сферу. – Мало просто скрыть энергию, еще нужно стать невидимыми для врага. Везет вам, ничего не скажешь. Если бы генератор не уцелел, пришлось бы обойтись без моей компании.

– Я помню, – Оника разглядывала сочленения металлических пластин в руках Райзара, – что-то похожее армия Республики использовала при нападении на Огнедол.

– Ага, эти твои сказки, – отмахнулся Райзар.

Люфир был занят наложением светящихся линий на камни, раздобытые Кристаром. Закончив, он раздал их магам, выстроил тех квадратом, а сам вышел с Эльсой за созданный периметр. Еще пара слов, произнесенных на языке Море Теней, – и Фьорд с Оникой и Райзаром почувствовали пустоту и некую легкость, уже знакомую Кристару.

– Попробуй сейчас обнаружить их, – сказал Люфир Эльсе, тут же отрицательно закрутившей головой.

– Ничего. Абсолютная тишина.

– Дай-ка я, – Райзар раскрыл кейс и защелкал переключателями, настраивая пеленгатор. Лучащийся зеленым экран оставался чист. – Шаман! Ладно, можно попробовать. Я все подготовлю, и можно идти.

– Какова точность этого приспособления? – Зоревар глядел на пальцы республиканца, бегавшие по панели пеленгатора. – Если ты можешь определить точное расположение башни и источника излучения, нет необходимости соваться в логово к зверю. Выстрелим издалека и задание выполнено.

– Не выйдет, – Люфир опередил собравшегося ответить Райзара. – Раз речь идет об уничтожении целой башни, для выстрела понадобится собрать немало энергии, а это сразу нас обнаружит. А что, если ее будет недостаточно? Тогда придется прорываться при яром сопротивлении. Нет. Нужно подойти к самому форту и незаметно проникнуть в него.

Собравшись под куполом, полностью лишившим их умений, маги двинулись в указанном Райзаром направлении. Отсутствие силы укротителей оставляло в животе неприятный зуд, но мысль, что для возвращения способностей достаточно выйти за пределы определенного Люфиром периметра, не давала впасть в панику. Райзар шел сразу за Эльсой, несущей раскрывшуюся на две половинки сферу и скрывающую отряд за миражом снежной пустыни.

Кристар изредка оборачивался, чтобы взглянуть на алеющее вдалеке место гибели бойцов Республики и лицо идущего следом Люфира. Его губы вновь перебирали слова неизвестного языка, на этот раз оставаясь всего лишь словами. Лучник хмурился и явно был на чем-то сосредоточен, словно был занят поиском необходимой формулы, раз за разом ускользающей от него.

– Стой, – Райзар опустился на снег и поставил перед собой пеленгатор. Экран заполнили желто-красные разводы, собирались в пятно в центре.

Поглядывая то на экран, то на бескрайние снега, протянувшиеся перед ним, Райзар провел на снегу черту и кивнул в указанном направлении.

– Похоже, мы у цели. Метров сто, может, двести. Самое время передумать и повернуть назад, – он посмотрел на остальных, пытаясь убедить себя, что его решение отправиться с ними не было опрометчивой глупостью.

– Нужно покончить с этим. И как можно скорее, – решительно произнесла Оника.

Чуть позже, когда маги осторожно преодолевали оставшееся расстояние, Люфир приблизился к ней и коснулся руки.

– Они, я знаю о том, что произошло, когда вас схватили. Ты так ничего и не рассказала ни мне, ни Кристару. А сейчас мы идем к форту их соучастников.

– Все в порядке. С происшествия в Срединном лесу я не заметила никаких изменений, хотя они явно что-то сделали со мной. Быть может, действие их экспериментов обратимо, так как я слышала обрывок разговора, в котором они планировали продолжить позже, но тут появился ты. Я надеюсь, что все в порядке, но если что-то пойдет не так, ты сможешь меня остановить.

– Остановить?!

– Нет, нет, никаких радикальных мер, – Оника поторопилась объяснить свои слова. – Но, как я вижу, в твоем арсенале достаточно средств, чтобы угомонить разбушевавшегося мага.

Их разговор прервал удивленный вздох Эльсы. Когда девочка перешла неосязаемую межу, перед ней выросла крепость в окружении трех тонких столбов, раскрывающихся в вышине четырехпалыми лапами.

– И что теперь? – Фьорд замер за плечом Райзара, изучая ничего не говорящие ему изображения на экране.

– Источник излучения однозначно в башне. Не знаю, зачем нужны эти вышки, но их энергетический фон на допустимом уровне. Я поменяю чувствительность и можно проникать внутрь. Действовать придется быстро. Есть вероятность, что как только мы повредим защитное поле, об этом тут же узнают. По-тихому уйти вряд ли получиться.

– Хватит сгущать краски, делай уже, что хотел. Перспектива проторчать тут дольше необходимого меня мало радует, – Зоревар то и дело оглядывался в ожидании неприятеля.

Когда Райзар одобряюще кивнул, подтверждая готовность двигаться дальше, отряд направился в сторону башни, сопровождаемый тихим гулом. Он спускался с неба вместе с редкими снежинками, окружал магов, неприятно давил на уши.

Белый плес вокруг строения не был тронут ни единой парой следов.

Волнение не отпускало Кристара так же, как и остальных, но он старался держать себя в руках, и только встречаясь взглядом с Зореваром, юноша понимал, что ему не обмануть старого друга невозмутимым видом.

– Я сниму защиту на небольшом участке стены, чтобы мы могли войти, – Люфир собрал растрепавшиеся волосы в хвост. – Кристар, остальное за тобой. Справишься?

– Да, я…

– Это же металл, по всей видимости, – вставил Райзар, присматриваясь к покрову крепости, – и явно не из наших мест. Здесь маг земли бессилен. У меня есть несколько вещичек, вскрывающих запертые двери…

– Металл, камень – какая разница, когда речь идет о наследнике Первого? – в голосе Зоревара зазвучало раздражение. Церковник крутанул мечом. – Это ведь не проблема, Кристар?

– Я попробую.

– Если возникнут трудности, я помогу, – сказал Люфир. – Но, когда будем внутри, мы с Райзаром займемся защитой тех, кто нас встретит. Она быстро восстанавливается, так что не упустите момент. Все готовы? Мы с Кристаром и Зореваром пойдем вперед. Остальные ждите сигнала. Незачем всем лезть в мышеловку.

– Если это вообще возможно, башню лучше зачистить, чтобы было время разобраться с источником излучения, – Райзар еще раз глянул на экран радиометра и неодобрительно цокнул языком. – Не нравится мне это жирное пятно. Как бы не пришлось блуждать наугад.

– На месте разберемся. Начинаем.

Люфир произнес несколько коротких фраз, и светящиеся дорожки на каменных спицах исчезли, возвращая магам контроль над стихиями и открывая тайну их присутствия всякому, кто мог почувствовать энергию укротителей.

– Когда запахнет жареным, будет неудобно прыгать с пеленгатором. Ты можешь взять его и указывать направление? – пересилив себя, Райзар обратился к Эльсе, пока алый дым разъедал проявившийся на башне желтый покров.

– Могла бы, если бы хоть что-то в этом смыслила.

– Да ладно тебе. Еще час назад с удовольствием бы вскрыла мне череп, а теперь играешь в невинность? – Райзар усмехнулся. – Давай, вытащи то, что тебе нужно, и покончим с этим. Некогда объяснять, что к чему.

Эльсу не нужно было просить дважды. Когда мысли Райзара спутались против его воли, он нахмурился, но стойко вытерпел вторжение в свою голову, в конце протянув девочке кейс с пеленгатором.

Люфир снял защиту, и Кристар приложил ладони к холодному металлу. Скрип переплелся с треском разрываемых пластин, когда толстый лист обшивки согнулся вовнутрь, осыпался каменной крошкой и железной трухой. Дыра в стене выдохнула теплый воздух и мерный звон находящихся внутри помещения приспособлений.

Наложенную на тетиву стрелу объял тот же красный туман, что и клинок в руках Зоревара. Церковник краем глаз осматривал стоящие вдоль стен коробки, оплетенные трубками всех оттенков желтого. В помещении было пусто, пока в проем, ведущий в коридор, не влетела сфера, размером с яблоко. Острие стрелы тут же нацелилось на нее, но разорвавшие пространство комнаты хлопок и вспышка, опередили выстрел.

Кровь церковника позволила Зоревару прийти в себя уже спустя пару секунд после того, как последовал еще один взрыв. Он первым заметил стражей башни, когда те ринулись к утратившим ориентацию в пространстве магам.

Бросившись на перехват, Зоревар наотмашь рубанул мечом, разрезал вспыхнувшим алым клинком броню и плоть. Второй противник не успел сделать и шагу в сторону упавшего на колени Кристара, когда в помещении проросла электрическая дуга, одновременно с визгом клинка снимая щит и прожигая дыру в теле.

– Еще одна! – успел выкрикнуть ворвавшийся в комнату Райзар, и в тот же миг мир померк перед его глазами и наполнился абсолютной тишиной. Мгновения, на которое Эльса лишила его и Зоревара каких-либо чувств, хватило, чтобы пропустить новый взрыв. – Теплый прием!

Трескучие молнии свились на ладонях республиканца в клубки и вылетели в коридор, где расцвели певучей проволокой, прожигающей все на своем пути. Едва вспышки электричества погасли, внутрь башни ворвался холод. Края проема покрывались снежными наростами, пока проход в коридор не оказался закрыт ледяной стеной.

– Ты в порядке? – Кристар едва различил голос Зоревара в захлестнувшем голову звоне. Комната медленно обретала краски, выныривала из пульсирующих кругов света.

– Да, терпимо.

– Из-за вашей неуязвимости для ментальных магов госпожа Эльса не может защитить вас, – Зоревар едва отделял собственные мысли от навязанных девочкой. – Нужно идти в коридор. Дальше сигнал от цели сливается в однородную массу. Точнее определить не получится.

Ледяная латка разлетелась на куски, и следом за ней влетела еще одна сфера и стремительно завертелась в воздухе. Резкий взмах руки Кристара притянул вырванную им до этого часть внешней стены башни и завернул не успевший сработать снаряд в слои металла. Сверкающий кокон смялся, словно неведомая сила пыталась собрать его в крошечный комок, а после разорвался разлетающимися во все стороны осколками, не смотря на все попытки Кристара сохранить его целостность. Укрыв себя и остальных за стеной из багровой энергии, Люфир успел заметить растаявшую желтую искру – остаток силы, используемой хозяевами башни.

– Еще и так умеешь?! Прикрой-ка, – между пальцев Райзара прошмыгнули молнии и опутали запястья. – Для накопления сильного заряда необходимо время, но я могу создать много слабых, которые случайным образом лишат их защиты. Организуешь огневую поддержку по площади?

Кристар кивнул, и, удостоверившись, что туманный багрянец полностью покрыл их тела, маги ринулись в коридор. Семерка стражей башни уже ждали их. Округлое брюхо прохода наполнилось треском шаровых молний и шипением призванного лучником покрова, принимающего на себя удары противника.

Огненный вихрь зародился совсем рядом с Райзаром, едва не опалил волосы, развевающиеся от наэлектризованного воздуха. Пламя слилось в ревущий столб и ударило по неприятелю, прожигая тела там, где плети молний разрушили энергетическую броню.

– Достаточно! – прокричал Райзар, получив сообщение от Эльсы, но Кристар, все еще плохо слышащий после оглушения, остановился, лишь когда рука мага молнии легла на его плечо. Казалось, только теперь Кристар уловил ставший ему привычным запах жженой плоти и чего-то еще, ранее не встречавшегося.

– Один жив, – в коридоре появился Зоревар и, убедившись, что эта стычка выиграна, подбежал к поваленным телам. Растолкав их, он добрался до оглушенного Райзаром стража башни. – Он нужен госпоже Эльсе.

– Она же не смогла ничего вытащить из того, кто напал на дворец, – Кристар говорил громко, плохо слыша даже самого себя.

– Стоит попытаться, – Зоревар втащил пленника в комнату и оставил на полу перед лучником. – Нужно подлатать, чтобы в его мыслях появилась хоть какая-то связность.

– Это будет стоить нам потери Люфира, и долго мы продержимся без его поддержки? – возмутилась Оника, но лучник жестом оборвал ее.

– Все в порядке. Не беспокойся. Мне придется отвлечься, стерегите вход и, если что, – сразу назад. Незачем лезть на рожон без защиты.

Люфиру понадобилось чуть больше минуты, чтобы привести пленника в порядок, и Зоревар выволок размеренно задышавшего стража на снег. Теперь он еще меньше походил на человека: с сероватой, немного глянцевой кожей и слабо выраженными чертами лица.

– Поспеши – надолго в покое нас не оставят, – предупредил Люфир и сосредоточился на оставшихся в коридоре Кристаре и Райзаре, покрыв обоих броней. Губы Люфира пересохли, а в горле начинало першить.

Зная о сложности обращения с сознанием пришельцев, Эльса не скупилась на средства, выкручивая его фантомной болью в попытке пробудить рефлекторные вспышки воспоминаний. Но картины, открывающиеся ей на мгновения, оставались спутанными и неясными. Не желая больше тянуть, Эльса мыслью вынудила его прийти в себя. Пленник открыл водянистые глаза, и его лицо тут же исказил оскал усмешки.

– Зря скалишься, – пленника скрутила судорога, едва он захотел пошевелиться. – Зачем вы здесь? Для чего эта башня? Отвечай!

Серьезность намерений Эльсы подтвердили ее пальцы, впившиеся в плечо чужака и ломающие кости. Лающий смех сотряс его горло, после чего он заговорил на неизвестном рычащем наречии.

– Материал... Примитивное сырье, – Оника была единственной, кто различил в бессвязном потоке звуков вполне отчетливые слова.

– Повтори-ка, – она подошла к Эльсе и пленнику, но тот так же не понимал ее языка, как и все остальные – его.

– Ваше время уходит. Уходит! – пророкотал мужчина и его лицо неожиданно застыло, вобрав в себя желтые отсветы.

Подняв глаза, Оника первой увидела стремительно опускающиеся золотые перегородки силового поля, соединившие три столба вокруг башни. Такая же мерцающая материя отрезала башню от неба, сформировала непроницаемый контур.

– Похоже, у них есть свои аварийные протоколы, – увлекая Кристара за собой, Райзар вернулся в комнату. Готовый к новой стычке, он то и дело поглядывал на виднеющийся в проеме коридор. – Они заполняют башню каким-то газом, и я не хочу проверять, что будет, если его вдохнуть. Что там такое?

– Нас хотят поймать. Люфир! – Фьорд первым приблизился к полю, рассматривая его переливы и не решаясь прикоснуться.

Призванная лучником багровая энергия набросилась на полупрозрачную стену, но лишь разлилась по поверхности бесформенными клочьями. Собравшись, она вновь кинулась на барьер.

– Стена восстанавливается слишком быстро, я не могу ее вскрыть, – Люфир закашлялся. – Попытаюсь еще раз.

– Вы бы там поторопились, – Зоревар указывал на грязно-желтый густой туман, клубящийся в проделанном Кристаром проломе.

– Я займусь этим, – по приказу Оники ветра устремились к башне, затолкали дым внутрь.

Пока Люфир не оставлял попыток вскрыть ловушку, Кристар растапливал снег и лед, прорывался вниз, чтобы пройти под силовой перегородкой, пока не наткнулся на такую же, отрезавшую ход в недра.

– Поймали-таки, – слова Райзара утонули в грохоте молнии, впившейся в желтую стену. Он раздраженно выдохнул, когда руки загудели от переизбытка напряжения. Удары разрядов не оставили в энергетической стене и проплешины. – Нужно снять барьер. Выхода нет, придется зачищать башню.

– Это которая в дыму вся? – Фьорд с опаской наблюдал за ползущей вверх по стене дымкой, так и норовящей отыскать брешь в прижимающих ее к металлу ветрах.

– Ждать, пока он заполнит все пространство, – идея не из лучших. Оника, сумеешь изолировать нас от этого дерьма?

– Придется действовать быстро. Если они намерены погрузить в дым не только башню, но и территорию вокруг, воздуха надолго не хватит. Мне придется сосредоточиться на том, чтобы никто не вдохнул яд. На вид это то же вещество, которым меня окурили в Срединном лесу. Если кто вдохнет – дальше сражаться не сможет, пока не закончится его действие.

– Там примерно тридцать человек охраны, и до десяти тех, кто поддерживает жизнедеятельность башни, – вопросительные взгляды устремились к Эльсе, одним взмахом лабриса перерубившей шею пленнику. – Что-то да удалось разглядеть в его голове. Здесь два или три этажа – сложно было разобрать. То, что мы ищем, – в центре башни. Воспоминания были размыты, так что большего я не скажу.

Магам не понадобилось много времени, чтобы разбиться на три группы и вновь ворваться в башню. Охраняемые Оникой от действия яда, растекающегося по невидимой сфере из пригодного для дыхания воздуха, и лучником – от вражеских атак, Кристар и Райзар первыми оказались в коридоре. Он был по-прежнему пуст; полу-сгоревшие тела тонули в желтом тумане.

– Не обольщайтесь, они наверняка видят каждый наш шаг, – Райзар осматривал стены и потолок, надеясь заметить в очищенном от дыма воздухе подобия следящих устройств. – Не будем тянуть.

Сопровождаемые треском металла и шорохом каменной крошки, они пробивали стены одной комнаты за другой, стремительно продвигались по наружному кольцу башни мимо рядов хранилищ, обеденных столов и стопок сменной одежды. Шквальный огонь сопротивления встретил их в третьем помещении, испытывая на прочность созданную Люфиром броню.

Райзар каждый раз вздрагивал, когда выстрелы неприятеля, стоящего с масками на лицах в облаках газа, отдавали легкими уколами сквозь багровый покров.

Вдохнув облако пыли, Люфир закашлялся и на несколько секунд прекратил взывать к силе Моря Теней. Промедления хватило, чтобы покров истончился, делая укусы вражеских снарядов ощутимее. Оценив расклад, Зоревар оставил лучника на Фьорда и ринулся к противнику, спеша оборвать их жизнь до того, прежде чем они заденут остальных. Легкие сделали последний глоток чистого воздуха, прежде чем церковник нырнул в отравленное облако.

Щит из обломков вырос перед Кристаром и Райзаром, но соединивший в себе изворотливость технологии и разрушительную мощь потусторонней энергии снаряд пробил защиту и ударил в грудь Кристара за мгновение до того, как Люфир восстановил броню. Отлетев к стене, он тут же оказался под защитой выскочившего из укрытия Фьорда. Последний выстрел затих на острие меча церковника, когда тот вспорол живот единственному оставшемуся на ногах противнику. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь скрежетом обломков под ногами Оники.

– В порядке, я в порядке, – Кристар чувствовал прилипшую к груди горячую рубаху и режущую боль под правой ключицей. – Могло быть и хуже.

– Плохое утешение, – пока Оника выделяла из воздуха воду, Фьорд помогал ему освободить рану от одежды.

– Скорее закончим здесь и идем дальше, – Кристар глянул на Райзара, вместе с Люфиром контролирующего вход в комнату. – Сколько их было?

– Шесть, – с тревогой косясь на Кристара, Эльса проверяла, раны всех ли противников были смертельнымы. – Да еще десять на входе. Осталось еще столько же, если я верно расшифровала память одного из них.

– Хорошо. Мне это место порядком надоело, – Кристар поморщился от холодного прикосновения водяного щупальца, но вскоре облегченно расслабился, когда боль стала спадать. Глянув на сестру и заметив дрожь в ее руках, он коснулся запястья. – Не беспокойся ты так. С твоим даром исцеления я не пропаду.

Она лишь хмуро глянула на брата в ответ, все еще пытаясь прогнать из мышц страх.

– Первый этаж чист. Мы можем идти к источнику всех неприятностей, – Фьорд протянул руку Кристару, помогая подняться.

– Нет. Нельзя оставлять за спиной местных жильцов, – Райзар копался в единственном из уцелевших столов, пытаясь найти что-либо знакомое. – Сначала зачистим всю башню и снимем барьер, чтобы можно было выйти.

Воплотить в жизнь слова республиканца оказалось несложно, пока они не оказались на очищенном от стражи втором этаже, перед панелью управления башней.

– Повезло, что с нами этот балабол, – Райзар смерил Люфира взглядом, в котором насмешка смешалась с уважением. – Здешние ребята явно не ожидали, что кто-то сможет противостоять их желтушной ерунде, и слишком на нее полагались. Эй-ей, постарайтесь ничего не трогать!

Оника вымела наружу успевший заполнить помещения газ, и теперь густой желтый дым окутывал башню от основания до пика.

Маги слонялись от стола к столу, что были опутаны густой сетью трубок и шлангов, внутри которых текла энергия. Она питала круглые экраны с диаграммами, привлекшими внимание республиканца. Вместе с Кристаром и Фьордом Эльса осталась контролировать помещение, тогда как Райзар подобрал с пола мужчину и встряхнул того, приводя в чувство.

– Эй, ментальная, иди-ка сюда. Этот еще жив, к счастью. Я попытаюсь разобраться, что здесь к чему. Хоть иномирские технологии и не мой профиль, но, если ты сможешь вытащить из его головы что-то толковое, справимся мы быстрее, – Райзар предупреждающе ужалил ученого слабым разрядом.

– И как мне понять, что искать?

– Греби все подряд, – Райзар покосился на ожидающие его приборы и нахмурился. – Лориса б сюда. Проклятье! Копай все, что можешь, а потом просто передай мне, а я уж разберусь как-нибудь.

Хоть Райзар так и не поверил в рассказ Оники о ее путешествии в Республику, от этого оно не стало для девушки менее реальным, как и выученная мимика укротителя молнии. И за его бравадой она читала неподдельное беспокойство. Оника и сама понимала, что вероятность снять барьер, созданный технологиями потусторонних, чрезвычайно мала.

– Безумцы. Вы – сумасшедшие, и я такой же, раз решил сунуться сюда, – ругался Райзар, пока Эльса старалась выудить из головы пленника сведения о башне. Девочка ничего не смыслила в том, что ей удавалось прочитать в сознании, но упорно прорывалась вглубь.

– Решил поддаться отчаянию? А тебя ведь даже не задело. По-моему, мы еще легко отделались, – попытка Кристара приободрить Райзара привела лишь к кислой мине последнего.

– Повторишь это, когда окажешься по ту сторону барьера. И между прочим, раз вы двое, как заявляете, – пресловутое Наследие Первого, у вас разве не найдется какого-нибудь таланта, способного взломать эту энергию? Даже вон у лучника без лука что-то да выходит.

– Хватит болтать, – Эльса выпустила обмякшее тело пленника. – Есть кое-что, на что тебе стоит взглянуть.

Райзар уже был знаком с ощущениями, сопровождающими процесс передачи чужих воспоминаний: словно стороннее сознание затмевает твое собственное, спутывает события, принадлежащие разным судьбам.

– И как только ты с этим справляешься? – Райзару понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Сидя на полу, он тер ладонями лицо. Воспринять воспоминания Фьорда оказалось куда проще, чем погрузиться в спутанное мушление иномирянина, заполненное фантасмагорическими картинами. – Ладно, поглядим, все ли я понял. Кто-нибудь, организуйте мне окно в мир, иначе я точно голову сломаю, если буду пытаться еще и состояние барьера отследить.

Дождавшись, пока Кристар пробьет в стене брешь, а Оника прогонит от нее газ, Райзар убедился, что барьер вокруг башни все еще на месте, и прильнул к терминалу пульта управления. Он старался упорядочить действия, которые раз за разом совершал один из ученых крепости, и совместить их с технологиями, привычными для Республики.

– Вы бы озаботились броней, – бросил через плечо Райзар и, макушкой почувствовав предвзятые взгляды, поспешил добавить, – я, конечно, постараюсь, чтобы без эксцессов, но спецкурс по потусторонним технологиям я бессовестно прогулял.

Поглядывая на виднеющийся в проломе барьер, маг одновременно сдвинул три рычага на приборной панеле. Пульсирующие на мониторе столбики уменьшились и, в итоге, погасли, стоило Райзару повернуть выключатель. Желтая стена дрогнула и исчезла, выпуская в морозную пустыню клубы ядовитого дыма.

– Получилось! Остался последний штрих, – Райзар удовлетворенно хмыкнул.

Решив не утруждать себя попытками открыть дверь, ведущую в центр башни, маги вырубили новую в стене рядом. За проломом их ждала гигантская труба, растущая из недр ледника и уходящая к высокому потолку. Толстый металлический пояс окружал генератор на уровне первого этажа, связывал его десятками проводов с приборными щитками у стен.

За стеклом трубы клубился лимонно-желтый туман, между облаками которого безостановочно проскакивали молнии и загорались искры. Раз в три секунды раздавался щелчок.

– Мы ведь знаем, как избавиться от этого? – Фьорд с недоверием поглядывал на пустующие прорези в металлическом корпусе.

– Чтобы она ни делала, для этого необходим полный доступ к окружающему пространству, – Райзар первым приблизился к генератору, провел рукой по воздуху в нескольких сантиметрах от стеклянной перегородки. – Защиты нет. Уничтожить ее – и дело с концом.

– Выходит, один мощный выстрел, и можно убираться из этого царства бесконечного холода, – Зоревара давно беспокоил поблекший покров его клинка.

– Нет. Эта штуковина здесь не для декораций. Ее уничтожение может закончиться неслабым таким взрывом и излучением какой-нибудь дряни. Конечно, можно надеть защиту, но что, если ее будет недостаточно? – Райзар предварил предложение Фьорда. – Силы магии «красного дымка» не хватило, чтобы разрушить барьер, а здесь, я уверен, энергии будет побольше. Если рассказанная мне байка про приключения Наследия в Республике – правда, вам нельзя здесь оставаться. По-моему, нам хватает последствий и одного перемещения во времени. Незачем снова рисковать.

– Что ты предлагаешь?

– Я останусь здесь, а вы уносите ноги. Если уничтожение генератора не решит проблемы, понадобится тот, кто сможет противостоять их энергии, а у тебя возможностей в этом плане будет побольше, чем у меня, – Райзар перевел взгляд на Люфира. – Но что-что, а разобраться с этой громадиной мне силенок хватит. Электричество все-таки агрессивнее будет этой вашей розовой пыльцы.

– Не ты ли только что говорил о возможных последствиях? – идея Райзара пришлась Онике не по душе.

– И что теперь? Возьмемся за ручки и потопаем домой? Кто-то должен остаться и закончить здесь. Если у меня ничего не выйдет, вам придется завершить начатое или искать другие пути решения проблемы.

– Он прав, – Эльса вмешалась в разговор, обменявшись взглядами со ставшим серьезным Райзаром. – Люфир сможет окружить его защитным барьером. Для одного человека защита выйдет прочнее?

Лучник коротко кивнул.

– Тебе же нужно постоянно поддерживать ее. Как ты провернешь это на расстоянии? – Фьорд был только рад поскорее оставить башню, но сейчас речь шла не о его желаниях.

– Отнюдь. Достаточно вложить больше энергии и прикрепить механизм ее потребления, и тогда в моем присутствии нет необходимости.

– Замечательно. Сердце башни будет уничтожено, а республиканец догонит нас после, – то, с какой охотой Эльса поддержала Райзара, сразу сказало ему, что девочка отнеслась к просьбе Кристара с меньшей старательностью, чем казалось на первый взгляд, и заглядывала в его сознание чаще, чем тот думал. Но сейчас мага молнии устраивал такой расклад. – Лучше поторопиться, пока не объявилось подкрепление.

Споры были прерваны, и следующие десять минут Люфир потратил на то, чтобы обеспечить Райзару достаточную защиту. Пока лучник оплетал мага энергией Моря Теней, тот объяснял Кристару дальнейший план действий. Райзар должен был выждать пятнадцать минут, чтобы отряд мог отойти на безопасное расстояние, прежде чем он начнет взламывать генератор. За это время Оника переместит всех на десяток километров, а то и дальше, где они и будут ждать результата. Радиометр останется у Эльсы, чтобы она смогла оценить результативность затеи. Райзар хотел было предупредить, что, вероятнее всего, излучение не исчезнет сразу, и нужно будет выждать несколько часов, а то и дней, прежде чем вернуться, но красноречивый взгляд Эльсы остановил его.

– Вовек не рассчитаетесь со мной, когда я закончу здесь и догоню вас, – Райзар с ухмылкой разглядывал побагровевшие от покрывшей их защиты руки. – Все, время пошло. Не тяните, а то еще вся дымка улетучится, пока вы копаетесь.

* * *

Уносясь прочь от башни потусторонних на гигантской льдине, Эльса гадала, какие мысли одолевали трех магов, чьи сознания были ей недоступны. Ветер заметал под воротник снежинки. В глазах девочки небо словно бы стало круче, такое же серое, как и северные воды, оббивающие ледник.

Башня осталась далеко позади, когда льдина замедлила свой ход и грузно опустилась в снег. Оника пригладила растрепавшиеся волосы и выжидающе посмотрела на Эльсу. Девочка открыла кейс с радиометром и производила над приспособлением манипуляции, ведомые только ей. Пятно от излучения генератора было на месте, только уменьшилось и прижалось к верхней части монитора.

Затянувшиеся минуты ожидания прерывали только вопросы Оники, справлявшейся о состоянии сознания Райзара. Эльса отвергла не озвученную мысль о появлении потусторонних и уверила, что республиканец в порядке. Хоть она и не могла дотянуться до его мыслей на таком расстоянии, но огонек его разума, за которым Эльса пристально следила всю дорогу, все еще горел.

Она рефлекторно нахмурилась, когда красное пятно на мониторе внезапно расцвело бурей оттенков, лихорадочно расширяясь и сжимаясь, пока внезапно не исчезло, как и сознание мага молнии.

– Эльса? – тихо позвала Оника, когда посланные ею ветра не смогли прорваться сквозь разгулявшуюся возле башни метель.

Девочка подняла руку, призывая хранить молчание. Ее разум, жадно ищущий отклик, хватался за шумные мысли Зоревара и Фьорда, заполняющие голову сумбуром и не дающие сосредоточиться на утерянном сознании республиканца.

– Прости. Я ничего не нахожу.

– Попытайся еще раз!

– Ничего нет. Райзар оказался прав, предупреждая о возможном взрыве.

Ладони Люфира легли на плечи Оники, скользнули вниз и прижали ее к себе.

– Прости. Я не мог сделать для него защиты лучше. Не бойся повторения прошлого, сейчас он сам захотел остаться.

– Нам лучше возвращаться, Они, – заговорил Кристар, с болью глядя на побледневшую сестру. – Нужно оповестить остальных.

Ветер завывал в вышине, рвал небо в клочья. Укрывшись за серой ветошью облаков, блеклое пятно солнца сползало к горизонту.

– Стойте! – голос Эльсы показался Онике столь громким, что, казалось, его могли услышать на побережье. – Я слышу, слышу отголосок!

Дорога назад пролетела незаметно, закончилась у все так же стоящей крепости, на этот раз окутанной пологом тишины. Внутренние помещения остались целы, как и сам генератор, понурым исполином застывший без намека на наполнявшую его прежде энергию.

Райзара нашли рядом, без сознания и с ладонями, покрытыми коркой обуглившейся кожи. В воздухе пахло грозой.

Люфир держался до последнего, восстанавливая тело, пока оно не излечилось до состояния, когда кожа стала отторгать золотистые искорки, вьющиеся над ровно вздымающейся грудью мага. Устало откинувшись на стену, лучник покачал головой в ответ на беспокойные взгляды и закрыл глаза. Он не припоминал настолько долгого дня, потребовавшего от него так много усилий. Казалось, что он больше не сможет произнести ни слова.

Придя в себя, Райзар издал стон огорчения и нехотя сел.

– Проклятье, – выдавил он, глянул сначала на свои руки, затем на переводящего дух Люфира.

– Эта неподдельная радость на твоем лице, – Эльса усмехнулась своим мыслям.

– Ну уж извини, не ждал, что вы вернетесь. И уж тем более, что останусь жив. Теперь проблем не оберешься. Спасибо, лучник, удружил так удружил.

Люфир, не открывая глаз, кивнул в ответ, чем только еще больше разозлил мага.

– Не пояснишь?

– Уж тебе стоило бы быть посмекалистее, – Райзар вперился в Онику хмурым взглядом, – раз твои слова о визите в Республику – правда. Путь мне назад заказан. В том, что Ассамблея не перебирает методами для получения желаемого, ты была права. То-то они обрадуются вернувшемуся мне, без команды да с сообщением о выполненной миссии. Как пить дать, упрячут в лабораторию да будут выведывать, как и когда я успел переметнуться на сторону врага, и с какой целью меня послали в назад. Они давно ищут повод избавиться от меня. И что-то мне подсказывает, что протекторат Мастера мне не поможет.

– Выходит, ты изначально знал, чем кончится уничтожение этой штуки? – Фьорд кивнул на безжизненную трубу генератора.

– Конечно же знал, я же не какой-то…, – Райзар окинул мага с ног до головы придирчивым взглядом, но, решив смолчать, махнул рукой. – Маг-красавчик погибает героем, спасая жизнь Наследия Первого – история, хоть сразу на экран! Уж точно получше, чем тесное общение с учеными крысами Ассамблеи. Прекрасный был план, пока ваш «мастер на все руки» не переусердствовал с защитой. Теперь только или самому застрелиться, или до скончания дней грызть сосульки.

– Я думаю, ты вполне можешь вернуться с нами в Огнедол, – Зоревар украдкой глянул на Эльсу, не выступит ли она против.

– Ты думаешь?! Да тебе, верно, полярными ветрами все мозги выдуло. Благодаря вашей конторе, стоит мне только приблизится к берегам славного Огнедола, как песенка моя спета. Забыл, что республиканцам нет хода в ваши края? Проклятье!

– Хватит причитать, – Оника оборвала Райзара. Чувство облегчения, что тот выжил, сменялось негодованием. Она слишком устала, чтобы вовремя прогонять заполняющую сознание злость. – Не нужно быть ментальным магом, чтобы понять, что ты всего-то пытаешься спрятать за бравадой облегчение, что исход оказался лучше, чем тот, с которым ты смирился. Не ищи проблем там, где их нет. Мир не заканчивается на Республике и Огнедоле. Полно мест, где ты сможешь жить и не «грызть сосульки». Я даже знаю одно в Восточном океане. Ты же любишь башни? Я отведу тебя туда. Только сперва нужно подумать, что делать с устройством слежения в твоем позвоночнике.

– Каким еще устройством слежения?!

Глава 10. Новая эра

В воздухе пахло персиками. Рассеянный взгляд Люфира блуждал по толпе, заполняющей центральную площадь Этварка. Патрули церковников сталкивались с торговцами, толкающими лотки со сладостями и фруктами, и лениво сыпали бранью. В вышине кружили сизокрылы, привлеченные гулом переполненного города.

– Тебе стоило пойти вместе с ним, – Люфир перевел взгляд на прячущуюся в тени Онику. Ветер перебирал ее волосы, сдувал с кожи надоедливую жару.

– Наша мать ждет сына, а не дочь. Мой первый и последний разговор с ней закончился не очень хорошо.

– Разговор в ином временном витке?

– Разговор – да, только осадок, увы, в этом остался, – Оника помотала головой и, не выдержав пристального взгляда Люфира, добавила: – Может, когда-нибудь, но не сейчас. День и без того обещает быть долгим, хватит с меня и предстоящих развлечений.

– А вот и второй упрямец, – Люфир усмехнулся. Из дверей собора вышел Кристар, а следом за ним и настоятельница.

Лучник посмотрел на опустевшее место под деревом и вздохнул, размышляя, за какой из изгородей спряталась Оника.

Люфир никогда прежде не видел женщину, давшую жизнь Онике и Кристару, но был уверен, что еще вчера ее губы не знали улыбки, а взгляд был куда холоднее, чем сейчас. Укутанная в белый шелк платья, она держала сына под руку, немного несмело преодолевала расстояние между собором и краем площади. Караул церковников шел следом за ними на почтительном расстоянии.

– Я хотел представить вам моего хорошего друга, Люфира, – и без промелькнувшей во взгляде Кристара удрученности лучнику было ясно, что маг привел мать для иного знакомства. – Я многим ему обязан и несказанно рад, что судьба свела нас.

Люфир вежливо поклонился и едва заметно качнул головой, сообщая Кристару о тщетности попыток отыскать Онику. В этой борьбе упрямства брата и сестры Оника одержала победу, и Кристару следовало смириться с тем, что встрече матери с дочерью сегодня не бывать.

– Твой друг – Смиренный? – за улыбкой лучник почувствовал привычную для женщины отстраненность.

– Да, он…, – Кристар стушевался от взгляда Люфира и напряжения, с которым пальцы матери сжали его руку, – наверное, да, он раньше служил в Ордене, а после как-то все стало сложно.

Он натянуто рассмеялся. Кристар проклинал робость, одолевающую его в присутствии матери, сердился на сестру, оставившую его одного в такой момент, и злился на самого себя за то, что забывает о прошлом Оники и думает только о себе.

– Милое, солнечное дитя, мне пора возвращаться. Я буду ждать нашей новой встречи.

– Познакомиться с вами – честь для меня, – слова Люфира были адресованы спине женщины, спешащей вернуться под привычную сень собора.

Кристар потер глаза и нервно усмехнулся.

– Это оказалось тяжелее, чем я думал, – он подпер дерево плечом и осмотрелся, надеясь, что теперь-то сестра появится, но увидел лишь все тех же суетливых прохожих, с нетерпением ожидающих предстоящего выступления Всевидящей Матери, прибывшей в Этварк еще два дня назад. – Никогда бы не подумал, что со всей своей отвагой, Оника будет прятаться от родной матери.

– Иногда родители страшнее заклятого врага.

– Наши сегодняшние прятки навеяли тебе мысли о собственной матери? – Люфир ничего не сказал в ответ, и Кристар продолжил. – Да ладно вам! Ты же не можешь, как и Оника, прятаться от нее. В скором времени узников Колодцев отпустят, и ты должен будешь встретиться с матерью. Нельзя винить ее в том, чего она даже не сделала. Ладно, Оника, – она испытала все на своей шкуре, – но, Лир, ты ведь знаешь о событиях после того, первого Мятежа, лишь из рассказов!

– Не в этом дело. Мориус довольно ревностно относится к моим связям. Одно дело – его потомки, но остальные…, – Люфир без конца гладил пальцами опавший с дерева листок, словно пытался выучить наизусть каждую его прожилку. – Если бы не его сила, знания, которые он дал, мы бы не выиграли войну с потусторонними так легко, а, может, и вообще не смогли бы выйти из нее победителями. Я не могу ослушаться его.

– Не можешь или не хочешь?

Вопрос Кристара остался без ответа. Как только они вернулись с ледника, он заметил, что Люфир стал чаще, чем прежде, игнорировать обращенные к нему реплики, отдалился почти от всех.

– На твоем месте я бы не боялся принять правду. Да какой бы маг не захотел стать учеником самого Первого?! Так что я понимаю твои чувства. Ответишь на вопрос? – Люфир безразлично пожал плечами. – Мой отец. Я заметил, что ты и его избегаешь. Это тоже воля Мориуса?

Кристар глухо рассмеялся, когда Люфир ничего не сказал и минуту спустя.

– Прости, тебе следовало помешать Онике сбежать, и тогда, может быть, я бы не донимал тебя расспросами, – отсмеявшись, он вернул себе серьезность. Хоть он давно вынашивал в мыслях этот разговор, ему понадобилось приложить немало усилий, чтобы продолжить. – Так в чем дело? В приказе выстрелить, отданном в ином времени, или в моем появлении рядом с Командором?

– С чего ты взял, что это был приказ? Оника что-то скрыла от меня? Я думал, она не знала, почему я сделал то, что сделал.

– Нет, ничего такого не говорила, – Кристар поднял взгляд к ветвям персикового дерева, и ножку, на которой держался плод, пережгла едва заметная искорка. Фрукт упал в ладонь мага. Протянув его Люфиру, Кристар раздобыл себе еще. – Просто я уверен, что ты бы не сделал этого по своему желанию в любом из времен. Так что ответ напрашивается сам собой: ты бы вряд ли слушал приказы кого-либо, кроме Командора.

Решив не подгонять Люфира, Кристар прикрыл глаза, наслаждаясь солнечным днем и сладким фруктом.

– Думаю, всего понемногу, – хоть и запоздало, лучник все же ответил. Его пальцы стирали ворсинки с персика. – За последнее время вокруг появилось слишком много людей – магов, церковников, – к которым я не питаю презрения или отвращения. Ты вряд ли поймешь, но для меня это довольно непривычно.

– А чем тогда Дэрк Крайснер отличается от остальных?

– Общение с Эльсой на тебя дурно влияет.

– Прости, – виновато произнес Кристар, признавая, что перегнул палку. – Это все отсутствие необходимости куда-то бежать, с кем-то сражаться и рассказы Оники. После них мне кажется, что я сам знаю каждого из вас, будто был рядом все это время, хоть и остаюсь для всех чужаком. А так как это все истории Оники, догадываешься, кого я знаю лучше остальных?

– Проклятье со всей вашей семьей на мою голову, – пробормотал Люфир и вперился взглядом в сухощавого торговца, замотанного в пестрые одежды и бойко расхваливающего леденцы на прилавке. – Крайснер всегда сетовал на то, какое влияние на меня оказывает Командор. Я был глупцом, отрицая слова ментального мага, способного перешерстить всю мою личность (что он, несомненно, делал, и не раз). Видно, пришло время принять это.

– Но больше ни он, ни какой-либо другой ментальный маг не может забраться в твою голову. Благодаря протекции Мориуса.

– Что ж, думаю, Крайснеру больше не нужны его способности, чтобы понять, что у меня за душой.

Сизокрыл черкнул крылом рыхлое облако, его блестящий глаз изучал город внизу. Над крышами вились дымки и флаги с взмывающей к небу птицей и солнцем, горящим на ее груди. Знамена Церкви наводнили Этварк вместе с магами Ордена. Куда бы они не пошли, их преследовали пытливые взгляды горожан, толпящихся у лотков с прохладным квасом и свежей выпечкой. Воздух дрожал в преддверии перемен.

* * *

Торговцы суетились среди пришедших на площадь, но всякий раз, когда кто-то пытался прорваться в центр толпы со своей тележкой, церковники преграждали путь. Горожане, не поспевшие в срок и вынужденные стоять на окраине, забирались на фонарные столбы.

Церковники, маги, простые жители – все смешались перед строем бойцов Церкви и избранных Смиренных, отделивших застывшую в нетерпении толпу от подмостков у собора.Падкие на зрелища провинциалы ни на миг не упускали из виду Всевидящую Мать, платье которой обещало стать главной темой обсуждения для каждой жительницы Этварка на ближайшую неделю, не меньше. Расшитое жемчугом и серебряной нитью, оно слепило, но все равно притягивало взгляды каждого, так что на стоящего рядом Командора Ордена мало кто обращал внимание.

– Жители Огнедола! Сегодняшний день летописцы прославят в веках как первый день новой эры, расцвета которой все мы станем свидетелями, – воздушные маги подхватывали голос Арноры и разносили по всей площади, так что даже детвора, взобравшаяся на принесенные ящики и пытавшаяся разглядеть Всевидящую Мать, могла слышать каждое слово. – Никем не забыто нашествие полчищ жутких чудовищ, истязавших наши земли и сердца, совсем недавно желавших забрать все, что было дорого для каждого из нас. Но порождения чернейших глубин столкнулись с силой, которая оказалась им не по зубам – союзной армией церковников и магов! Доблестные воины схлестнулись с чудовищами за будущее всего Огнедола и одержали неоспоримую победу!

Крики восторга захлестнули толпу, громогласным ревом пронеслись по улицам Этварка. Ликуя, церковники звенели мечами о щиты. В сравнении с ними маги Ордена были невидимками. Слившись с толпой, они то молча переглядывались, то посматривали на Командора, взгляд которого отмечал каждого из подчиненных, чьи лбы были перетянуты зелеными лентами с бордовой каймой.

На глазах Сапфировой Маски площадь Этварка задыхалась от людей и захлестнувших их эмоций. Центр Берилона был вместительнее в разы, но это собрание могло обернуться трагедией для столицы. Командор предложил провести все в Этварке, территории в меру нейтральной, хотя сам не горел желанием вновь оказаться на его улицах.

– Веками маги несли на себе проклятую печать, напоминавшую каждому об их прегрешении перед Огнедолом и каждым его жителем. Но сегодня знаменательный день. Сегодня все узнают о подвиге мужества и верности, который совершили укротители стихий, дабы уберечь наш край от врага. Сражение, где каждый из них был готов отдать свою жизнь во имя Огнедола, стало моментом величайшего искупления! И теперь, именем Всевидящей Матери, главы Церкви и правительницы Огнедола, я очищаю имя и будущее всех магов от тяготеющего над ними проклятия.

Присмиревшая до этого площадь вспенилась непониманием. Больше не звенели щиты и мечи, одобрительные возгласы застыли на губах. На лицах пришедших магов недоверие сменялось счастливыми улыбками: глаза стариков затянула поволока слез, а дети скакали на месте, пусть даже еще не понимая, чему радуются их родители. Лишь бойцы Ордена Смиренных, как и прежде, стояли изваяниями и словно бы не замечали обращенных к ним взглядов. По-прежнему опасливых взглядом.

– Отныне ни один маг не будет клеймен! Сегодня всем укротителям стихий возвращены равные права и воля выбирать призвание и место жительства. Помимо этого, будут оправданы отступники Колодцев, выступавшие против догматов Церкви, но не причинившие вреда жителям Огнедола. Их семьи получат возмещение, вид и размер которого будет определяться старейшинами. Налог на пребывание магов в Берилоне будет снят, а так же отменены иные подати, которые затрагивали только укротителей стихий.

Взгляд Сапфировой Маски блуждал по лицам горожан. Как скоро весть о новом порядке разлетится по Огнедолу? И как откликнется народ, сознание которого крепко срослось с учением Церкви?

Заметив, что Арнора замолчала, Командор сделал шаг вперед.

– В Огнедоле больше нет места слову «отступник»! А потому не только маги, живущие среди вас, обретут новое имя, но и Орден, оберегавший покой государства от мятежных укротителей стихий. В новой эре нет места для Ордена Смиренных! – Сапфировая Маска дал всего несколько секунд на осознание его слов и сразу продолжил, не позволяя толпе вновь разбушеваться. – Сегодня вы проснулись Смиренными, но закат встретите Благочестивыми – достойнейшие из достойных! И да прославится в веках союз Церкви и магов!

* * *

«В закромах» звенели полные до краев кружки и монеты, сгребаемые с прилавка лоснящимися руками. Пиво и вино выплескивалось из кубков, стоило разносчицам споткнуться о ноги посетителей, но под громкий смех возвращалось назад, послушное приказам магов Ордена.

– Где Оника? Она должна была прийти с тобой, – Люфир поднялся с отвоеванного места в углу у входа, когда «В закромах» появился Кристар, на мгновение опешивший то ли от взгляда лучника, то ли от крепкого запаха разгоряченных тел.

– Отец попросил ее задержаться, обсудить какие-то вопросы наедине, – Кристар опустился на скамью рядом с Люфиром. – Да не беспокойся ты так. Указки Мориуса тебя с ума сведут. К тому же, тебе не уследить за нами обоими.

– Не уследить, – лучник откинулся на затертую спинами стену. Неосознанно поскреб пальцем наруч. – Поэтому я рассчитываю на твою сознательность. Ты мог уже заметить, что Оника склонна к некоторому фатализму. Поэтому…

– Ты с нее глаз не спустишь, я понял, – Кристар отвлекся, отрицательно повертел головой подскочившей с подносом девушке, и вернулся к беседе. – Дело твое, я только рад, что у сестры есть кто-то, кто о ней заботится. Правда, я как-то обещал ей отгонять таких, как ты, но...

Кристар оборвал фразу и рассмеялся под пристальным взглядом Люфира.

– Неплохо все прошло сегодня, – он вмиг посерьезнел, посмотрел на нетронутую кружку сидра на столе перед лучником. – За проведенное вдали от дворца время я и забыл, как умело Арнора кривит душой. Как по нотам.

– Да, как по нотам.

– Ты выглядишь слишком хмуро как для человека, без чьих стараний сейчас бы не гудели все таверны Этварка.

– В прошлый раз подобное кончилось крайне неприглядно, – Люфир отлип от стены и, поставив локти на стол, подпер подбородок руками.

– Подобное? В прошлый раз Церковь была разрушена, а маги вышли из-под контроля, решив, что им все дозволено. Сейчас другие обстоятельства.

– Обстоятельства другие, а вот люди – все те же, – глухо произнес Люфир и кивнул в сторону шумной компании, собравшейся по разные стороны стола в самом центре.

Залитая вином, столешница была единственным, что разделяло враждующие лагеря. Делая вид, что не замечают своих соседей по столу, церковники и маги Ордена, оживленно жестикулируя, обсуждали события прошедшего дня. Служанки старались обходить компанию стороной, но то одной то второй приходилось приблизиться, чтобы подать поднос с медовым пивом.

– Проклятие на нашу голову! У Всевидящей Матери наверняка помутился рассудок…, – начал было один из церковников, когда его тут же одернули товарищи, осыпав градом тычков и затрещин.

– Прикуси свой поганый язык! Даже в мыслях не смей оскорблять Всевидящую, или я лично пересчитаю твои кости, – сосед схватил наглеца за грудки и встряхнул. Большинство одобряюще закивало головой, но взявший на себя роль лидера церковник заметил сомнение в их глазах. – Тьфу ты! Если бы вы задумались хоть на минуту и перестали пыжиться, вы бы смогли понять мудрость и великодушие Всевидящей Матери!

– Великодушие?! – вскипел стоящий рядом воин, чья щека была изувечена сетью рубцов. – Эти собаки были обязаны бросить все силы против потусторонних и тут внезапно заделались в герои!

– Смотри, как бы собака не перегрызла тебе горло, – подал голос маг, опершийся о стол с противоположной стороны.

– С тебя станется, шелудивый. Не удивлюсь, если такие, как ты, и притащили в Огнедол эту дрянь!

Церковники загудели в предчувствии скорой стычки. Напряжение, накапливавшееся на протяжении долгого вечера, наконец, нашло выход.

– О, давайте все послушаем этого славного бойца, одной только рожей которого можно пугать не только людей, но и чудищ!

– Сказал клейменый ублюдок, – церковник было двинулся на мага, но рука капитана удержала его.

– Можешь плеваться желчью, сколько заблагорассудиться! – маг тряхнул смольными волосами и сорвал со лба ленту. – В любом случае ты останешься бестолковым куском мяса, от которого пользы не больше, чем от дырявого башмака. Это Орден выиграл бой! Маги, а не церковники, с их хваленой «чистой кровью»!

– Если бы мы не прикрывали ваши тощие зады, много бы вас осталось?! – церковник вырвал руку, и, расталкивая товарищей, направился к магам. – Это я и мои товарищи жертвовали своими жизнями, чтобы от вас был хоть какой-то толк.

– Угомонись ты, – один из бойцов попытался остановить заводилу, но тот лишь глянул зверем в ответ.

– Угомонись?! Хочешь сказать, что не потерял друзей в той проклятой бойне?! Давай, возрази мне!

Тот отрицательно покачал головой и отступил.

– Все из-за тебя и твоего гнусного племени! – продолжил церковник, ткнув пальцем в стоящего с надменной улыбкой мага. – И если Всевидящая Мать забыла о справедливости, то мы не позволим попирать наши устои и прославлять нечестивцев!

– Попробуй, рискни!

Предплечье мага объяло пламя, но его тут же смела воля стоявшего рядом укротителя огня, перехватившего руку распалившегося товарища.

– Трусливые псы! Вы прятались за нашими спинами, пока твари рвали нас на куски! – чтобы удержать рвущегося в драку церковника, понадобилась пара крепких бойцов, которые еще держали себя в руках, хоть и сами были не прочь поставить на место скалящихся Смиренных.

– Мы действовали согласно приказу, если твоя дурная башка вообще знает, что такое следовать указаниям командира, – огрызнулся вмешавшийся в ссору маг, все еще удерживающий друга от прямого противостояния.

– Так с этого и нужно было начинать! – церковник рассмеялся. – Сразу бы сказали, что вы – всего лишь свора малодушных собачонок во главе с таким же лакействующим псом, вашим Командором! Тогда бы и вопросов к вам не было. Чего же можно ожидать от грязных выродков!

– Ты дорого заплатишь за свои слова!

«В закромах» стало душно от выпущенного магами жара; трещали скамейки, разбираемые церковниками, не желающими марать руки о ненавистных магов. Простые горожане жались к стенам, а те, что попроворнее, выскакивали на улицу позвать стражу. Разносчицы попрятались под лавками, моля Всевидящую защитить их от дебоширов.

– Стоять! – несмотря на стоящий в таверне шум, каждый услышал леденящий душу голос.

Церковники и маги прервали свои разбирательства, так и не успев сцепиться, и перевели взгляды на залившее помещение голубое сияние лука и дымящийся наконечник стрелы.

– «Достойнейшие» последователи Всевидящей и Командора, – прошелестел Люфир и сильнее натянул тетиву. – Разошлись. Живо.

– Что, один из ваших? – насмешливо бросил церковник со шрамом, довольный возможностью избить еще одного мага.

– Заткнись, – оборвал его один из Смиренных. После нескольких секунд изучения лица лучника, он невольно подался назад, отчего тут же присмирели и остальные маги. – Ты Люфир, ведь так?

– Люфир? Это который постоянно крутился возле Сапфировой Маски? – среди укротителей забегали перешептывания. – Его же убили мятежники.

– Похоже, не до конца, – маг огня глянул на замершего рядом с лучником Кристара и перевел взгляд обратно. – Это твои стрелы убивали извергающих огонь чудищ во время битвы Искупления?

– Мои.

Маг переменился в лице, поднял руки в знак примирения и закачал головой.

– Мир, так мир. Мы не будем продолжать.

– Что я и говорил: трусливый пес, он и среди своих трусли…, – церковник задохнулся, получив удар под дых от старшего. Его лицо налилось кровью, отчего шрам на щеке стал еще заметнее.

– Выметайтесь отсюда, – даже Кристару стало не по себе от зазвучавших в голосе Люфира ноток.

– Спокойно. Всего лишь немного погорячились, со всеми бывает, – подгоняя остальных гневными взглядами, капитан-церковник старался не поворачиваться к Люфиру спиной.

– Вон. И одни, и вторые, – внимание Люфира переключилось на застывших на месте Смиренных, и те сразу поторопились ретироваться вслед за церковниками.

Тетива ослабла, а стрела растаяла в воздухе. Оставшиеся в трактире не спешили выбираться из укрытий, не без опаски глядели на лучника. Тишину нарушал лишь жалобный скрип лампы, качающейся на несмазанной цепи.

Люфир развеял лук и устало опустился на скамью.

– И ведь это только начало, – глухо произнес он.

Их с Кристаром взгляды встретились.

* * *

Горячие пальцы собирали рубаху в складки, зарывались в русые кудри, сильнее прижимали девушку. Губы взволнованно ласкали друг друга. Увядшие на жаре листья опадали в ручей.

– Пополнение запасов воды идет полным ходом, как я погляжу, – с беззлобной насмешкой бросил Зоревар, остановившийся у соседнего дерева. Фьорд нехотя выпустил Мелиссу из объятий и загородил собой.

– Проклятье, церковник, чего тебя сюда понесло?

– Да подозрения замучили, после того, как маг огня сказал, что пойдет хворост собирать, – Зоревар хохотнул. – Опять что ли всю энергию спустил? Пошли уже, или до осени не доберемся до места.

Пока Мелисса обжаривала пойманного кролика, Фьорд продолжал буравить церковника сердитым взглядом.

– Ладно тебе, маг, неужто и впрямь злишься? – Зоревар ткнул того кулаком в плечо под смешок Мелиссы. – Поверь, я из лучших побуждений! Чем скорее разберемся с заданием, тем скорее вы сможете уединиться и…, – он вовремя остановился и расхохотался, глядя на побагровевшего Фьорда. – Этот отступник, похоже, меня недолюбливает. А как все хорошо начиналось!

– Может, тебе не стоит называть его отступником, тем более после проникновенной речи Всевидящей, – заметила Мелисса.

– Речь речью, но мы ведь знаем, кто скрывается за этим злобным взглядом, – шутка не вызвала у Фьорда и тени улыбки. – Мы же с тобой родственные души!

– Что-то новенькое.

– Вот остолоп! – в сердцах воскликнул Зоревар. – Маг-отступник, разочаровавшийся в целях мятежников, и храбрейший, сильнейший из церковников, отринувший Церковь, – действительно, ни единого сходства.

– Самомнение, Зоревар, самомнение, – пожурила Мелисса, но тот только отмахнулся.

– Кроме того, у каждого из нас есть друг с удивительной способностью встревать в неприятности.

– Тут ты прогадал, – смягчившись, Фьорд усмехнулся и оторвал кусок от протянутого Мелиссой кролика. – Это мой талант, а не Люфира.

Из-за плотной занавеси спустившихся к земле ветвей, оплетенных плющом, раздался короткий рык и хруст сушняка.

– Вот как, например, сейчас, – Фьорд медленно привстал. – Мел?

Девушка кивнула и приложила ладонь к земле. Отыскав цель, Мелисса взглядом указала направление, откуда следовало ждать угрозы.

Голодная и обозленная, Гончая выскочила из зарослей бузины. Ее ребра ходили ходуном под покрывшейся пылью чешуей.

Огненные сверла впились в ноздри зверя одновременно с каменными иглами, проткнувшими широко раскрытые глаза, проникли внутрь и выжгли плоть. Выхватив меч из ножен, Зоревар подлетел к мечущемуся зверю, рубанул по шее и отскочил от инстинктивно устремившейся к нему пасти. С воем, захлебнувшемся в бульканье, голова повисла на уцелевшей коже горла. Выплевывая струи крови, зверь упал на землю, судорожно замолотил по воздуху ногами и хвостом. Кислый мускусный запах изливался из Гончей вместе с испражнениями.

– Гадкая тварь, – Зоревар вытер клинок о траву и завершил дело тряпицей, выуженной из недр заплечного мешка. – Нужно закопать труп, чтобы не приманить хассов.

– Я думала, за прошедшие месяцы удалось истребить всех оставшихся потусторонних, – Мелисса поморщилась от вида разомкнувшейся пасти, из которой на траву пролилось еще немало крови. Помотав головой, девушка занялась погребением. Даже не касаясь земли, она чувствовала отвратительную вязкость, пропитавшую почву.

– Всех, да не совсем. Похоже, некоторые гады прятались по пещерам и лесам, но голод выгнал и их. А вот у меня аппетит пропал, – Зоревар закинул на плечо мешок и, убрав меч в ножны, подобрал еще один клинок, завернутый в золотистую ткань.

– Брезгуешь магическим мечом? – Фьорд потушил костер.

– С этой тварью я бы справился и голыми руками. А волшебные побрякушки лучше приберечь для особого случая и не растрачивать их силу попусту.

Здешний лес был Фьорду знаком. Даже сжимающие его ладонь пальцы Мелиссы не могли прогнать нахлынувших воспоминаний, и он то и дело оборачивался, ища взглядом невидимого врага. Ему мерещился топот Смиренных, преследующих сбежавшего из форта мага, и сердце сбивалось с ритма без всякой на то причины.

– Как давно ты выпускал энергию огня? – тихо спросила Мелисса, чувствуя, как перегретый летом воздух становится еще суше.

– Да каждый день, правда, наверняка не до конца. Признаю, нужно было озаботиться этим, но в нынешние времена…

– Подвергаешь сомнению план моего друга и госпожи Эльсы? – Зоревар догнал магов и, положив руки им на плечи, втиснулся посередине. – Послушайте того, кто не один год варился на этой кухне. Я не верю, что госпожа Арнора так уж согласна с тем, что дать магам свободу – единственно возможный вариант. Да и проклятый Ульен постоянно зудит об этом. Мерзкий старик, все ему неймется!

– Ты же понимаешь, да, что твои слова сейчас нисколько не развеяли моих сомнений касательного того, а не стоит ли повернуть назад и не вовлекать мой народ в дело, грозящее обернуться неприятностями? – Мелисса искоса посмотрела на церковника.

– Так-то оно так, но, будь у тебя немного больше терпения, – вспомнив о Фьорде, Зоревар в последний момент остановил себя, прежде чем щелкнул бы девушку по носу, – ты бы узнала, что к чему. В любом случае, сила госпожи Эльсы уже превзошла возможности Командующей, и, даже если старые правители попытаются вернуть все к истокам, с этим вашим Крайснером у них не останется и шанса. Тем более, колесо уже завертелось, и, не думаю, что маги отдадут свое. Хотя, если вспомнить о смирении, с которым большинство из вас принимало свою судьбу, остается разве что уповать на Кристара и его сестру. Но пройдет несколько лет, главой Церкви станет госпожа Миала, и под чутким присмотром госпожи Эльсы ей не сделать неправильных шагов. Всевидящая Мать должна понимать, что попытки все переиграть приведут лишь к большим потерям с обеих сторон. Как и было сказано – наступила новая эра, и этого не изменить.

* * *

Зоревар рассеянно чесал подбородок и изредка поглядывал на Фьорда, пока Мелисса ощупывала корни перекрученного дерева, закрывавшие вход в пещеры Светлячков. Девушка дышала на кожистые изгибы, гладила, стучала по ним, но те оставались неподвижны, так же, как и земля за ними, в которой Мелисса не находила и намека на пещеры.

– Может, место не то? – полюбопытствовал церковник и, устав ждать, уселся на землю, устроил изготовленный Кристаром клинок на коленях.

– Однозначно то. Я хорошо помню, как сорвался с этого оврага, – Фьорд осмотрел деревья. Казалось, прошло не так много времени с того дня, когда он оставил общину Светлячков, но события, наполнившие следующие два года, растянули их, превратив в целую жизнь. – Ну что там, Мел?

– Древо отказывается пускать меня! Хотя, может, дело не во мне, а в маячащем за спиной церковнике? Пещеры долгие десятилетия охраняли Светлячков от служителей Церкви и Ордена, то же делают и сейчас.

– Я вот только одного не могу понять, – Зоревар проигнорировал недовольный взгляд девушки. – Зачем ломиться в запертую дверь, если у нас есть крушитель стен? Прокопай дорогу в метре отсюда и вопрос решен.

– Да запросто, если бы земля здесь подчинялась мне, – Мелисса раздосадовано ковырнула носком склон.

Сдернув с бастарда покрывавшую его ткань, церковник направился к корням.

– Ты что вздумал делать?! Это священное древо, даже не смей!

– Ты хочешь попасть к своим или нет?

Мелисса отступила в сторону, не без содрогания следя за действиями церковника. Скользивший по лезвию луч прорвался сквозь завесу листвы, и во все стороны брызнули щепки, когда клинок с одного удара перерубил толстые корни. Махнув мечом еще раз, Зоревар ударил ногой, расчищая проход, и обернулся к спутникам.

– Раз эта штука справлялась с потусторонними, какой-то там волшебный куст точно не проблема.

– Потом покрасуешься, – Фьорд бросил тому ткань для меча и поспешил к проходу, – корни отрастают.

Шелестя листвой, дерево выпускало новые корни, плотно оплетало вход в подземелье за спинами троицы.

Пламя осветило пахнущий сыростью ход. Зоревар то и дело задевал макушкой свод прохода и морщился от осыпающейся за шиворот земли.

Выйдя из тесноты прохода в просторный зал первой пещеры, все трое облегченно вздохнули. Фьорд развеял пламя на ладони.

– Занятное местечко, – Зоревар не без изумления смотрел на кружащуюся в воздухе светящуюся пыльцу, что опадала с бутонов на потолке.

Едва ли не вприпрыжку Мелисса шла по каменному саду, пытаясь представить, какими были прошедшие годы для ее семьи и всей общины. Покидая родной дом, она с детской наивностью надеялась помочь магам обрести свободу от гнета Церкви, и даже не представляла, что встретит на Поверхности, и уж точно не мечтала, что когда-то вернется в пещеры Светлячков с вестью о победе.

Зоревар не успел даже крикнуть, когда близлежащий камень раскрыл пасть и схватил его за руку, затягивая, словно песчаная топь. Магический клинок упал на землю, кончиком лезвия выглянув из разметавшегося бархата.

Мелисса перехватила власть над камнем и, освободив Зоревара, намеревалась помочь увязнувшему по колени в земле Фьорду, когда ее руки обхватили каменные перчатки, противясь воле девушки.

Вновь оказавшись в ловушке, схваченный по рукам и ногам, Фьорд воспламенил воздух, но голос Мелиссы остановил его.

– Нет! – хоть за прошедшее время бывшие мальчишки успели немало измениться, девушка сразу узнала Лу, вместе с товарищами устроившего засаду. – Стойте!

Похожие на перекормленных гусениц брови Лу сошлись на переносице, придав лицу глуповатое выражение.

– Месса? – маг немного помедлил, и камень, поймавший девушку, рассыпался крупной крошкой. По его немой указке товарищи освободили Фьорда и Зоревара.

– Да, Лу, это я, – Мелисса пригладила рукой растрепавшиеся волосы.

Хоть будучи детьми, Лу с компанией не раз донимали ее своим вниманием, девушка была рада увидеть старых знакомых, пока еще не осознавая, сколь велика стала пропасть между ними.

Они застыли в нерешительности, изучая друг друга взглядами, пока рядом с Мелиссой не появился Фьорд, перепачканный землей так же, как и Зоревар, любовно оборачивающий клинок тканью.

– Вернулась все-таки, – наконец сказал Лу. – И нянька с тобой. Удивительно. А этот, третий кто? Новый знакомец? Идем, старейшина будет рад тебя видеть.

По дороге Мелисса пыталась расспросить Лу о произошедшем за время ее отсутствия, но тот отмалчивался, лишь изредка отвечал что-то короткое и несвязное. С каждым произнесенным им словом смутные подозрения закрадывались в сердце девушки, и она с беспокойством оборачивалась к Фьорду и Зоревару, которые шли следом.

Издалека увидев не изменившееся, разве что немного разросшееся поселение, Мелисса успокоилась и сгорала от нетерпения вновь увидеть родных, тогда как Лу, казалось, с каждым шагом ступал все неохотнее.

Удивленные лица, провожавшие их, перешептывались друг с другом и тут же смолкали, стоило церковнику обратить на них свой взгляд. Зоревар был наслышан о подземном городе мятежников и обители Светлячков, но от личной встречи с одним из этих мест ему стало не по себе. Еще со времен верной службы Церкви он редко выходил за пределы тренировочных корпусов, а после – Берилонского дворца, и даже поиски Кристара и последующие странствия не приучили его к своеобразию потаенных уголков Огнедола.

Шатер старейшины оставался на прежнем месте, лишь посвежел да оброс сочным вьюнком, пустившим лиловые розетки. В кострище перед входом теплились угли, а сама площадка пустовала после давно минувшей обеденной трапезы.

Лу не успел остановить Мелиссу, когда та бегом направилась к шатру. Маг не решился помешать и Фьорду, помня о былом положении мага огня в общине, но на слабое желание Зоревара пойти следом ответил категорическим отказом, приказав дожидаться появления старейшины вместе с ним.

Густой аромат цветов встретил Мелиссу, забился в нос и горло. Она в непонимании замерла и посмотрела под ноги, где зеленый ковер не оставил на полу шатра ни единого просвета. Подняв глаза, она встретилась со взглядом старейшины.

За минувшие годы его черты стали еще резче, острые скулы раздались, а глазницы затаили в себе тревожные тени.

– Грант?! – Мелисса не могла и представить, что брат настолько изменится, и даже не думала о том, насколько иначе она сама выглядела в его глазах.

Он сжал сестру в тесных объятиях, зарылся лицом в волосы, пахнущие лесом и пеплом. С некоторых пор он и не надеялся когда-либо еще увидеть сестру, и каждый день корил себя за то, что не отправился вместе с ней.

Наконец, убедившись, что Мелисса – не игра его воображения и вполне реальна, Грант разжал объятия и заметил Фьорда, притихшего у входа в шатер.

– Сдержал слово! – Грант рассмеялся, и теперь пришел черед огненного мага ощутить на себе крепость объятий старого друга.

– Хватит тебе, – Фьорд кое-как сумел отстраниться, похлопал мага по спине, и, осмотрев помещение, тихо шепнул: – А старейшина где?

– Теперь это моя ответственность.

– Что? Почему? Где отец? – Мелисса встрепенулась, в один момент сведя воедино слова брата и молчаливость Лу.

– Лисса, столько времени утекло, – Грант нервно провел рукой по волосам. – Садитесь, прошу. Как же я рад вашему возвращению!

– Мы пришли не одни, там наш друг. Было бы неплохо не оставлять его одного.

Грант одарил Фьорда долгим взглядом и махнул рукой, позволяя позвать незнакомца. Когда Зоревар, ссутулив плечи, чтобы протиснуться в узкий проход, вошел в шатер, старейшина общины Светлячков сидел на полу, скрестив ноги так же, как и когда-то его отец.

– Не думаю, что ты забыл о наших договоренностях, Фьорд, и раз вы привели этого человека сюда, значит, он заслуживает высшей степени доверия. Я не вижу метки на его лбу – еще один отступник?

– Да, почти так, – Фьорд с Мелиссой переглянулись. Всю дорогу от Этварка к пещерам она боялась реакции отца на визит воина Церкви, но, как воспримет подобного визитера брат, ей и думать не хотелось. – Он вроде как бы отступник. Понимаешь, Грант, отступниками принято называть магов, выступившего против Церкви, а здесь все немного сложнее, но…

– Мое имя Зоревар, ваше старейшинство, – Зоревар избавил девушку от необходимости выдумывать объяснение. – Я – церковник, если не вдаваться в детали.

Тени сгустились в чертах Гранта, а его рука взметнулась, взывая к оплетшим шатер стеблям, готовым наброситься на врага и растерзать.

– Нет-нет, погоди! – Мелисса с Фьордом затараторили, встали между Грантом и Зореваром, усмехнувшимся подобному рвению защитить его шкуру. Рука церковника лежала на рукояти меча. – Сперва выслушай нас!

– Ступайте за мной, – от холода в голосе брата Мелиссе стало зябко.

Чтобы поспеть за быстро шагающим прочь от селения Грантом, девушке приходилось бежать. Грант приказал Лу и остальным не покидать территорию общины и продолжать патрулирование в его отсутствие.

Он остановился лишь на среднем ярусе пещеры рядом с деревом у ручья, где часто беседовал с Фьордом, желая отделаться от суеты селения. С одной стороны луга высилась каменная скала, с другой же неровным краем в воздух уперся обрыв, за которым виднелся нижний ярус и ограничившая его стена, в которой Фьорд не обнаружил привычных ему ответвлений в другие залы.

– Грант, я все объясню, только прекрати бежать, – запыхавшаяся Мелисса вздрогнула от треска, с которым корни за ее спиной раздробили камни и схватили церковника, не давая тому пошевелиться. – Отпусти его!

– Что уж там, я и так постою, – Зоревар выдавил улыбку и едва качнул головой, предостерегая Фьорда от необдуманных действий. – Кто бы могу подумать, что Церковь так сильно досадила магам.

– Что только творится в твоей голове?! – зашипел Грант, притянув Мелиссу к себе и нервно поглядывая на Фьорда. – Сначала привела его, а теперь церковника?! Твоей наивности когда-нибудь придет конец?!

– Да, придет! – девушка дернула руку, высвобождаясь из хватки брата, и отступила назад. – Как и раньше никого не слушаешь, тебе только бы рубить с плеча! Я бы не вернулась домой со слугой Церкви, если бы на то не было весомых причин. Сейчас другие времена, притеснения укротителей стихий в прошлом. Отпусти его немедля, и тогда мы поговорим, или я сама займусь его освобождением.

Обескураженный твердостью, проявленной сестрой, Грант нехотя мотнул головой, и корни улеглись у ног Зоревара.

– Говори, – хмуро проронил Грант и сел на камень.

Взволнованная реакцией брата, Мелисса рассказывала сбивчиво и сумбурно, отчего Фьорду не раз пришлось ее поправлять, восстанавливая хронологию событий. Иногда в разговор встревал Зоревар, поясняя моменты, связанные с Церковью и Всевидящей Матерью, в которые еще не были посвящены остальные.

Прошло больше часа, когда рассказ был почти окончен. Зоревар взялся за пересказ речи Арноры в Этварке, так как принимал непосредственное участие в ее составлении и помнил каждую строчку, когда камень под ногами вздрогнул.

– Это что еще такое? – Мелисса посмотрела на дальний край пещеры, где находился источник колебаний. Так и не дождавшись ответа от брата, она обернулась и испугалась его побледневшего лица.

– Нужно возвращаться в деревню. Сейчас.

От нового толчка со свода осыпались камни, а затем стена взорвалась пылью и обломками. Погибель вломилась в пещеру, челюстями перетирая гранит в пыль. Первые янтарные капли упали на траву, а затем чудище, обжигая воздух дыханием, извергло поток лавы.

– Проклятье! Таки добралось сюда! – схватив сестру за руку, Грант бросился назад, но его ноги увязли в размягчившемся камне, не давая сдвинуться с места.

– Что значит «таки»? Вы знали о нем?!

– Конечно, знали, – Грант в отчаянии смотрел на Мелиссу, не понимая, почему та медлит. – Обнаружили где-то полгода назад, когда тварь уничтожила соседнюю общину. Мы смогли увести ее вглубь, далеко от деревни, завалили все ходы, но она таки смогла найти путь назад.

– Увели прочь?! Вот так взяли и оставили чудище у порога?! – возмутился Фьорд.

– Его невозможно убить! – в глазах Гранта метался животный страх. Мелисса едва не отпустила вспотевшую ладонь брата, когда тот посмотрел на нее. – Наш отец погиб, пытаясь остановить его! Пойдем, Лисса, нужно увести жителей!

– Ступай сам, – спокойствие Фьорда потрясло Гранта. – А мы разберемся здесь.

– Да ты спятил!

– Ты уж извини, но здесь я соглашусь со старейшиной, – вставил Зоревар. – Если ты не собираешься вытащить из-за шиворота своего дружка со стрелами, нам лучше убираться отсюда.

Стены пещеры вздрогнули от рева. Погибель оповещала о своем присутствии и намерении выплюнуть на деревню Светлячков все отчаяние зверя, отбившегося от стаи.

– Неужто храбрейший и сильнейший из церковников струсил? Ты и сам видел, что достаточно одного выстрела Люфира, чтобы прибить гадин, подобных этой. Если я не ошибаюсь, твой клинок наделен той же силой. У вас в Церкви не проводят тренировки по метанию мечей?

– Нет, так не получится, – Зоревар скинул ткань с меча, демонстрируя разветвляющийся по лезвию дол, заполненный белесым туманом. – Придя к мысли, что оружие, чья сила иссякает с каждым ударом, принесет немного пользы, Люфир немного видоизменил клинок. В результате каких-то там его изысканий он вывел, что сила церковников, так же, как и ваша, происходит из Моря Теней. Так что он пару часов к ряду пробормотал над мечом, и теперь тот черпает мою силу, после чего превращает ее в энергию Моря Теней. Но вне моей ладони – это простой клинок.

– Тогда тебе придется подобраться для удара с близкого расстояния.

– Даже со всей моей стойкостью эта тварь зажарит меня до хрустящей корочки.

– Это вряд ли. Какое-то время я смогу сдерживать жар, – Фьорд нахмурился под недоверчивым взглядом церковника. – Я когда-то делал нечто подобное, так что выбирай, доверишься отступнику или нет.

Зоревар развел руками и пошатнулся, когда земля вздрогнула от очередного удара Погибели.

– Остается один нерешенный вопрос. От жара я тебя защищу, но сможешь ли ты там дышать? Управишься на одном вдохе?

– От одного присутствия этой твари камни плавятся на десяток метров вокруг. Великовато расстояние для одного рывка.

– Это я возьму на себя, – сказала Мелисса. Грант все еще стоял рядом с сестрой. – Не против полетать?

Вода ручьев, срывающихся из-под потолка пещеры, начала закипать, когда от скалы отделился островок и полетел к Погибели, неся на своей спине церковника. Теплый воздух, вскоре ставший по летнему знойным, бил Зоревару в лицо, но того куда больше волновала заметившая его тварь и пламя, зарождающееся в ее горле.

Молясь Небесам, он вцепился в камень, а тот – в него и круто ушел прочь с траектории выплюнутой струи лавы. Белоснежный дым, до этого ютившийся в доле, окутал ставшее матовым лезвие.

Вдохнув, Зоревар почувствовал, что ему не хватает воздуха, и, сделав еще один вдох, сгруппировался, готовясь к прыжку. Камень под его ногами начал плавиться и, оценив оставшееся до твари расстояние, церковник прыгнул, успев почувствовать, как плита рассыпалась тающими обломками.

Ухватившись за вырост на спине чудища, он ощутил обжигающий кожу жар и без промедления ринулся к голове, стараясь не свалиться в клокочущую у ног зверя лаву. Погибель нервно переступала лапами, потеряв из виду своего противника.

Оказавшись на загривке, Зоревар занес клинок и со всей силы ударил в одну из пластин, закрывающих лоб. Испустив едва ли не осязаемый луч света, лезвие вошло в каменную плоть по рукоять. Из груди зверя вырвался истошный рев.

Рукоять впилась в ладонь Зоревара укусами сотни пчел. Фьорд что-то кричал, но церковник слышал только стук своего сердца, которому вторил пульсирующий свет, вырывающийся из трещин, раскалывающих голову чудища.

Понимая, что еще немного, и он потеряет сознание от нехватки кислорода, Зоревар вырвал меч и прыгнул, надеясь, что силы толчка хватит, чтобы перелететь лужи лавы. В спину ударил камень, добавив еще несколько метров полета, прежде чем церковник рухнул на землю.

Горячий воздух раздирал горло, а тело обжигало жаром. Разорвав ткань, Зоревар избавился от воспламенившейся во время прыжка рубахи и думал проделать тоже самое со штанами, когда огонь погас, а рядом появился Фьорд с Мелиссой.

– Не спеши раздеваться, – усмехаясь, Фьорд протянул Зоревару руку.

– Что-то я никак не привыкну к особенностям ведения боя с магами, когда те помогают, а не пытаются убить, – ухватившись за руку отступника, церковник поднялся на ноги, и, обернувшись, удовлетворенно хмыкнул, наблюдая, как голова Погибели разваливается на куски, словно мякоть горячего пирога.

* * *

Чашка с чаем согревала ладони, хоть Зоревар и предпочел бы несколько дней подержаться в стороне от всего, излучающего какое-либо тепло. Он играл желваками и прислушивался к голосам снаружи шатра старейшины. Грант оставил тройцу сразу по возвращению в деревню и отправился успокаивать жителей, перепуганных грохотом и ревом Погибели.

– Второй потусторонний за день. У кого-то из нас серьезные проблемы с удачей, – шутка Зоревара не нашла отклика в сидящих напротив магах и тот умолк.

Известие об отце засело в голове Мелиссы. Всюду следуя за Фьордом и Люфиром, она никогда не ощущала вкуса подобного отчаяния, потому что всегда верила, что спутники отыщут выход. Но здесь, внизу, все было иначе.

– Жители напуганы, но это пройдет, – сказал Грант, когда вошел в шатер. Его взгляд уперся в бледную сестру, жмущуюся к плечу Фьорда. – Прости, Лисса, я не знал, как сказать.

Грант потоптался на месте и, пройдя в глубь, посмотрел на церковника.

– Вы пришли, чтобы сообщить о произошедших на Поверхности изменениях?

– И это тоже. Суть такова, что больше нет нужды прятаться под землей. Вы уже сейчас можете вылезать из этой сырой норы, не боясь ни ига Церкви, ни преследований со стороны Ордена. За вами не тянется никаких преступлений, кроме отступничества, а оно нынче оправдано.

– Благодарю за хорошую весть, – Грант опустился на подушку. – Но наш народ прожил в этих пещерах не меньше века и не все встретят подобное предложение с радостью. И хоть вновь оказаться под солнцем – искушение не из малых, я не могу рисковать общиной, поверив в еще неустановившийся мир. Пусть новый порядок утвердится, и тогда, спустя пару лет, Светлячки смогут увидеть дневной свет.

– Так-то оно так, – Зоревар цокнул языком, – только кто будет рад вашему появлению спустя эти пару лет? Не скрою, пока все свыкнутся с новыми законами, придется не один пуд соли съесть, но когда все наладится, через год, два или три, что ваши же собратья-маги, боровшиеся все это время за новую жизнь, скажут тем, кто пришел на все готовенькое? Тогда общество, лишенное изгоев, но привыкшее к их существованию, найдет их в лицах Светлячков. Подумайте, старейшина, стоит ли оно того. Поверьте, перемирие никто не сможет сдвинуть, и путь дальше только один.

– Он прав, Грант, – Фьорд отставил в сторону чашку и теперь двумя руками согревал ладонь Мелиссы. – Сейчас лето, до зимы далеко. Поднимись вы сейчас, и будет достаточно времени, чтобы построить дома и запастись едой. Способные маги могли бы податься в Орден, а нет – так помочь с восстановлением селений, разрушенных потусторонними.

– Я обдумаю ваши слова. Решение принимать не только мне, но и жителям деревни. Необходимо послать гонцов в другие общины. Это займет несколько дней. Вы будете почетными гостями. Здесь вам всегда рады.

Зоревар решительно поднялся на ноги. Гнетущее чувство, навеянное магией пещер, гнало церковника прочь с того самого момента, как корни сторожевого древа сплелись за его спиной. Стычка с потусторонним отвлекла его от неприятного зуда в груди, но теперь Зоревар хотел как можно скорее вновь оказаться на Поверхности.

– Щедрейшее предложение, но в Огнедоле полным-полно дел, чтобы просиживать штаны. Фьорд?

Тот кивнул, и Грант нахмурился, когда поднялся не только его друг, но и сестра. Зоревар сразу учуял надвигающуюся драму и ретировался, пообещав подождать снаружи.

– Лисса, ты можешь остаться в моем шатре, тебе не нужно вновь прятаться на окраине селения, – поспешил предложить Грант и тут же помрачнел от одного взгляда сестры. Словно враз исчезла вся ее мягкость: щеки сделались впалыми, заострились скулы и подбородок. – Зачем, Лисса? Ты ведь исполнила свою мечту! Тебе так полюбилось жить на Поверхности? Обещаю, всего декада, может, две, и Светлячки оставят пещеры!

– Дело не в пещерах, Грант. Есть кое-что, что ты должен знать.

Опустив взгляд, он будто бы только сейчас заметил переплетенные пальцы Мелиссы и Фьорда, то, как она держится подле мага, и в этой близости он увидел нечто большее, чем простую дружбу.

Помня об их единственном разговоре о Мелиссе, ограничившемся парой фраз, Фьорд с замиранием сердца ждал, что же скажет Грант. По одному его виду было ясно, что он все понял, и теперь Фьорд надеялся, что тот не развяжет драку, как и прежде, не принимая отношений укротителя огня с сестрой.

Когда Фьорду показалось, что от ожидания скоро начнут вянуть листья вьюнка в шатре, он открыл было рот, чтобы объясниться, но рука Гранта прервала его, заключила в грубые объятия.

– Уж лучше так, чем какой-нибудь церковник, – пробормотал Грант, все еще раздумывая, не лучше ли придушить старого друга на месте.

* * *

Даже в те дни, когда раскаленное солнце Огнедола золотило поля и макушки деревьев, здесь, на севере материка, земли были готовы к холодному дыханию полярных льдов и ветров.

Копыта неспешно выбивали из поросшей спорышом колеи тихий стук – лошади отдыхали после недавней рыси.

– Я начинаю скучать по мягкому маргловскому ходу, – Оника поерзала в седле серой кобылы, жалуясь едущему верхом на пегом мерине лучнику.

– Увы, большей части отряда не справиться с их норовом.

Люфир кивнул на шестерку церковников, едущих впереди. Остальная половина отправленной из Этварка дюжины служителей Церкви во главе с Командующей замыкала отряд, готовая прикрыть магов Ордена в ближнем бою, если придется столкнуться с потусторонними. Однако далеко не все расценивали подобное построение как акт сотрудничества, а не выявление недоверия.

– Вот и трясись теперь в седле на неделю больше, – как и Оника, Люфир не был рад путешествию в седле животного, значительно уступавшего марглам как в скорости, так и выносливости.

– В прошлый раз задержка едва не вышла боком.

– Ты о восстании заключенных Колодцев? Хватит, Они, история уже переписана. Зерно цело, а значит сила ледяных темниц неизменна. На севере нет повода для конфликта.

Оника слабо кивнула. Возвращаясь в место, связанное с событиями иного витка времени, как и прежде, она опасалась, что реальность вырвется из установленных рамок и повернет на уже когда-то пройденный путь. Произошедшее с Райзаром на полярном полюсе показало ей, насколько хрупкой может оказаться новая реальность. Попытки Люфира уверить ее в том, что случившееся – лишь совпадение, только подкрепляли сомнения, ведь тогда всему причиной стала именно череда случайностей.

* * *

Одамар тяжело опустил на столешницу кружку с недопитым квасом и утер полотенцем сцепленные губы. Шея под воротником взмокла, а грудь налилась давящей тяжестью, вытолкнувшей капитана стражи из-за стола. Сапоги загремели по полу, когда он оставлял за спиной шумящий трапезный зал Колодцев и разгоряченных спором церковников. Одамар увидел и услышал достаточно, чтобы принять решение.

Заступив на дежурство спустя два вольных дня, он одним из последних узнал о речи Всевидящей Матери в Этварке, и провел весь день в раздумьях. Он прислушивался к тому, что говорят бойцы, и все больше мрачнел, осознавая, насколько страшным оказался недуг, одолевший умы самых юных служителей Церкви. Когда же к ужину дозорные оповестили о приближении конницы, Одамар уже знал, что обязан сделать.

В оружейной масляные лампы разгоняли сумрак, бросали блики на отполированные навершия клинков и звенья боевых цепов. Пройдя в дальний конец, Одамар снял со стены арбалет и забросил на плечо колчан с болтами. Обернувшись, он увидел последовавшую за ним старшую стражу. В глазах церковников читалась непоколебимая решимость идти за капитаном, какую бы цену им не пришлось заплатить в конце.

– Защитим святость нашей веры, – сказал он и протянул арбалет одному из бойцов.

Все до одного, вооруженные, они вышли следом за капитаном в холод северных сумерек. Свет луны отливал серебром на наплечниках, когда Одамар приблизился к первому колодцу. Заглянув в яму, он долго присматривался, прежде чем глаза различили в темноте колодца замерший у стены силуэт. Они были неподвижны – человек, приникший ко льду в сонном окоченении, и капитан стражи, повторявший про себя слова присяги Церкви.

Его руки, словно неумолимый в своем ходе механизм, взвели арбалет, и тот звонко щелкнул, едва болт оказался в ложе. Колодец проглотил снаряд, а затем и глухой звук пробитой выстрелом плоти. Одамар зарядил арбалет и спустил еще один болт. Для верности.

Когда жизнь оборвалась в еще дюжине колодцев, двери крепости, опоясавшей перешеек, широко распахнулись, выпустили луч теплого желтого света, а вместе с ним и обеспокоенных исчезновением командира церковников младших чинов. Многие из них – еще совсем юные мальчишки, большей частью добровольцы, вызвавшиеся служить в Колодцах – замерли, ошеломленные открывшимся им зрелищем расправы.

Одамар хмуро глянул на застывшую у крепости толпу и, заложив болт, взвел арбалет. Щелканье тетивы опередил хруст дерева, когда в ложе впилось лезвие брошенного топора. От удара руки церковника едва дрогнули, а палец задел курок. Отклоненный от курса, болт ударил в стенку колодца. На голову и плечи заключенного упала горсть ледяных брызг.

– Проклятье, – Одамар выругался и, жестом приказав остальным продолжать казнь, вырвал топор из дерева.

Стоило одному из церковников спустить тетиву, как бойцы, среди которых нашелся смельчак, выступивший против самого командира стражи, ринулись к своим соратникам, прежде чем те убили бы еще кого-то.

Одамар замахнулся топором, чтобы закончить начатое, когда на него набросился широкогрудый Эвер. Командир ушел в сторону от удара и, поймав бойца за руку, толкнул в спину, отправляя на землю.

– За подобную дерзость тебя ждет трибунал, – сурово произнес Одамар и удобнее перехватил топор. Он надеялся, что мальчишка одумается, и ему не придется марать руки в крови такого же церковника, как и он сам, но ради очищения имени Церкви старый воин был готов и на большее.

– Дерзость?! Достопочтимая Всевидящая Мать собирается освободить отступников, а не казнить их. Как смеете вы идти наперекор ее воле?! – Эвер окинул плато коротким взглядом и, когда увидел единомышленников, окруживших старшин и не позволяющих им приблизиться к колодцам, от его сердца отлегло. Он глянул на топор, который еще совсем недавно был им же и брошен.

– Я не позволю запятнать ее имя позором, выполняя кощунственные приказы, навязанные предателями. Ты зелен и юн и пока еще ничего не смыслишь в происходящем. Уйди в сторону!

– Пусть вы и командир, но мне ведомо одно: слово Всевидящей непреложно, и, если вы так легко отступаетесь от него, то мы будем стоять до последнего, защищая ее волю. Такова наша клятва! – слова Эвера поддержали остальные бойцы. – Пожалуйста, дождемся Командующей. Волей Всевидящей Матери было дать магам право на искупление! Я понимаю ее решение не более вашего, но разве не давали все мы священный обет следовать за ее голосом и хранить верность без тени сомнения?

– Глупый мальчишка, ты не понимаешь и половины того, во что веришь. Разве вся твоя суть не бунтует против решения Всевидящей? Сила Зерна внутри тебя знает верный ответ, но ты пытаешься отрицать его, веруя в неприкосновенность человека, окруженного сворой лизоблюдов и клятвопреступников. Подлая змея проклятой крови подобралась совсем близко, стоит подпустить ее еще немного, как ее кольца стиснут шею Церкви, и не пройдет и года, как Огнедол задохнется в агонии. Ты этого хочешь?! Пусть уж лучше сдохнут здесь, чем уничтожат государство.

Эвер сжимал кулаки: он боролся с самим собой и словами командира, что будили в нем сомнения.

– Слово Всевидящей непреложно, – упрямо повторил он и еще раз осмотрелся, чтобы убедиться, что никто из разделявших его мнение не перешел на сторону командира. Ему ответили решительные взгляды молодецких лиц – они не собирались отступать. – Мы – стражи Колодцев и будем выполнять свой долг до конца!

– Видит Небо, я дал тебе возможность пойти верным путем.

Сверкнул топор, а вместе с ним и доспехи церковников, бросившихся друг на друга. За бойцами, решившими отстаивать слово Всевидящей было численное преимущество, но старшинами становились сильнейшие из сильнейших, способные противостоять на равных трем и даже четырем противникам. Звон металла, раскрошившегося от ударов, сменился глухим стуком рукопашной борьбы.

Эвер уступал Одамару, но на поверку оказался куда сильнее, чем тот предполагал. Недаром многие прочили, что юнец когда-нибудь станет в Колодцах одним из командиров. Одамар знал каждого своего бойца, но не представлял, что выходец из деревушки на западе от Этварка будет столь отчаянно драться, одержимый верой в непреложность своих убеждений. Каждый раз, когда Одамар, казалось, должен был нанести сокрушающий удар, Эвер уклонялся или стойко выдерживал боль, обрушиваемую на него каменными кулаками командира. Словно речной угорь, он извивался, не подпуская Одамара к колодцу. Но, как бы ни был проворен боец, сила молодости не могла превзойти опыт десятилетий.

В очередной раз оказавшись между колодцем и Одамаром, Эвер прочел в глазах командира, что просчитался. Внезапный удар прорвался сквозь блок и ударил в живот, толкнул его в чернеющую глотку колодца.

– Так раздели их судьбу! – рыкнул Одамар, а в следующее мгновение его дыхание перехватило.

Спина встретилась со льдом, когда Эвер еще не успел ощутить головокружение от падения. Он лежал не на дне колодца, а на толстой корке, которой за доли секунды заросла ледяная темница.

– Прекратить! – от голоса Командующей, прогремевшего над плато, вздрогнули даже непоколебимые стены крепости, через нутро которой пронеслась конница.

Церковники и маги спрыгивали с лошадей. В воздухе, разгоняя холод, зажигались огни, обличая чувства на лицах схватившихся воинов Церкви: кто-то смотрел с благоговением и почтением, а в чьих-то глазах пылала обида за предательство и угрюмая готовность понести наказание за свой выбор. Больше никто не лез в драку.

– Теперь понимаешь мои опасения? – оставив седло, тихо спросила Оника и побледнела, узнав в мужчине, пытавшемся сбросить противника в колодец, того самого церковника, который без капли раздумий вспорол горло Драйго, стоило тому показать свою силу мага, спасая ребенка из огня.

Люфир кивнул. Его пальцы перебирали воздух, готовые в любой момент сжать лук.

Сапоги Командующей едва не выбивали из камня искры, пока женщина неумолимо сокращала расстояние до командира стражи. Одамар отвел взгляд и опустил веки, понимая, что теперь он нагой младенец, бессильный перед волей Командующей. Пальцы выпустили топор, и обух глухо ударился о камень; тоскливо звякнуло лезвие.

Лиссиа остановилась в метре от Одамара и, узнав в его молчании все, что ей требовалось, перевела взгляд на преклонившего колено церковника, не посмевшего в присутствии Командующей даже утереть кровь с рассеченной губы.

– С этого момента и до следующего указа ты принимаешь обязанности второго командира стражи Колодцев. Изменников взять под стражу. Организовать места для расквартирования прибывших отрядов. Доложишь через час. Выполнять!

* * *

Запахнув плотнее полушубок, Оника наблюдала за церковниками, поднимающими из колодцев тела заключенных, расправу над которыми не удалось предотвратить. Каждый раз, когда из колодца появлялась макушка церковника, придерживающего мертвое тело, ее пробирал озноб. Затем его сменял жар, который в итоге растворялся в покалывающих спину мурашках облегчения. Все лица до последнего были ей не знакомы.

– Здесь сотни магов. Вероятность, что отец Фьорда окажется одним из убитых, крайне мала, – произнес стоящий рядом Люфир.

– Дело не только в отце Фьорда, но и твоей матери.

Люфир прикрыл глаза и устало оперся на ребристую стену пристройки. По ту сторону сосновых брусьев, вдыхая разогретый пламенем Сапфировой Маски воздух, сидела Командующая. Она перелистывала учетные списки заключенных и сосредоточенно изучала их биографии. Предстояла долгая работа, по большей части, для приехавшей в составе отряда тройки ментальных магов, сейчас отсыпающихся в обустроенных для новоприбывших казармах.

– Их истории тебе известны лучше, чем бумаге, – Командующая оторвала взгляд от документов и посмотрела на сидящего перед ней Одамара. Приказав привести церковника к себе, она велела страже дожидаться за дверью. – Можешь назвать тех, кто представляет наибольшую угрозу для нового порядка?

– Каждый, – процедил Одамар и дернулся, желая увидеть расположившегося за его спиной Командора Ордена. – Круг предателей сомкнулся, и, если его не разорвать, тогда уже они разорвут Огнедол. Растащат его на куски, словно свора голодных крысопсов. Вы же Командующая! Вы не можете не видеть этого! Кому, как ни вам, понимать, что уж лучше бы вы прибыли часом позже. Будь иначе, вы бы приказали казнить каждого из нас, а не схватить.

– Казни – крайняя мера, – желваки на скулах Одамара заиграли от одного только голоса Сапфировой Маски. – Как каждого церковника, так и мага, желающего пошатнуть строящийся мир, ожидает период очищения, и шанс пересмотреть свое отношение. Всевидящая Мать мудра и желает благополучия каждому жителю Огнедола, и единственный путь к этому лежит через отречение от старых порядков.

– Вы вспомните мои слова, когда выпущенные из колодцев мерзавцы набросятся на своих же освободителей.

– Для этого мы здесь – чтобы подобного не произошло. Другой вопрос, сможешь ли ты отказаться от презрения и гордыни и последовать за Всевидящей, ведущей всех нас в новую эру? – Командующая пристально следила за Командором, чьи мягкие речи обволакивали комнату. Она не могла заглянуть в его сознание, но мысли командира стражи распластывались перед ней от малейшего зова. – Чтобы добиться назначения на пост командира стражи Колодцев, нужно быть выдающимся слугой Церкви, а значит, тебе известно, что Орден двадцать лет верно служил Всевидящей, оберегая покой Огнедола. И что все бойцы Ордена, от первого и до последнего, – это отступники. Каждый день они сталкивались с выбором: разрушить жестокий к ним мир или обратить свою силу во благо. И каждый раз они выбирали последнее, чем и очистили свои души. Сила церковников и магов берет начало в одном источнике, и нам самим давно пора объединиться.

Когда Одамара, оставившего попытки добиться внимания Командующей, увели, та еще долго сидела в кресле и рассеянно перебирала бумаги, даже не пытаясь вникнуть в их суть.

– А ты горазд одурманивать своей ложью других, – наконец произнесла она и потянулась к жестяной кружке с уже остывшим отваром.

– Разве не это на протяжении двадцати лет заставляла меня делать твоя сестра? – отпустил колкость Командор и, спокойно стерпев испепеляющий взгляд женщины, пальцем коснулся чашки. Разогретый, напиток наполнил воздух мятным ароматом. – Что оставалось делать: в моем распоряжении не было ментальных умений, а Арнора требовала послушания не только от меня. Вот и приходилось изворачиваться.

– Девятнадцать, – заметила Лиссиа.

– Что?

– Ты изображал верность Всевидящей девятнадцать лет. Не двадцать.

Каменная маска не выразила никаких эмоций, и Командующая решила отодвинуть негодование подальше. Все равно злость была не способна что-либо изменить и только вытягивала из Лиссии все силы.

– В любом случае, переубедить этого Одамара будет непросто, – продолжила она. – Далеко не всякую закостенелость взглядов способно сломить красноречие Командора Ордена Благочестивых.

– О, если бы можно было переубедить всех, к чему было бы строить Казематы? – камень скрыл ухмылку. – Почему бы не прибегнуть к методам Церкви?

– В твоем голосе слишком много пренебрежения, как для человека, якшавшегося с ментальным магом, – слишком поспешно произнесла Лиссиа и поджала губы, осознав, что Сапфировая Маска опять сумел выудить из нее эмоции. – Довольно препираний о прошлом. Ментальное воздействие – довольно тонкая наука. Одно дело – стать созерцателем чьих-то мыслей или уничтожить разум без остатка, и совсем другое – внести в него изменения, которые перестроят всю личность. Вероятность того, что боец сохранит свои изначальные таланты, уменьшится, и останется только ждать, в какой момент все это даст сбой. Так что, даже командир Колодцев не стоит подобного риска. Уж лучше потратить время и воспитать нового.

Командующая вернулась к бумагам, а Сапфировая Маска не был намерен продолжать разговор, слишком увлеченный собственными размышлениями.

Месяцы, прошедшие со дня, поставившего точку в войне с потусторонними, когда его семья наконец должна была воссоединиться, обернулись еще большим одиночеством, разбавленным лишь противоборством с Арнорой и ее сестрой. Он смирился с тем, что его решение – воспользоваться подвернувшимся случаем и прекратить тиранию Всевидящих – возвело между ним и сыном стену, и был готов потратить сколько угодно времени и сил на ее разрушение. Но отстраненность Люфира, всегда следовавшего за ним, невзирая ни на что, пошатнула его стойкость. Иногда Фардну начинало казаться, что скрывающий его лицо камень может разлететься на кусочки в любой момент, разрушенный душевными метаниями. Похоже, близилось время, когда сапфировой маске придется оставить свою службу.

* * *

Она не пыталась отбиться от рук, спустившихся к ней и обхвативших горячими тисками. Поползшие вниз стены колодца вывели ее из привычной каждому узнику Колодцев полудремы. Круг неба над головой расширялся, а вместе с ним, вбирая в себя морозный воздух, расправлялась скованная годами заключения грудь. Молчун-камень похабно потянулся к скрытой внутри женщины силе, но отпрянул, ощутив лишь пустоту. Когда-то давно, впервые ступив на холодный камень своей темницы, она, воззвав к древнему знанию, прогнала свой дар, лишь бы только он не достался Церкви. Тогда она простилась со своей силой, но, даже спустя годы, в груди упрямо теплился огонек надежды, что придет день, когда она вновь воззовет к стихии, и та откликнется.

Наверху ее ждали еще трое. Ноги были непослушны, и, оступившись, она взглядом наткнулась на бардовые пуговицы в петлях, отороченных зеленой нитью. «Почему Смиренные здесь?» – пронеслось в ее голове.

– Все в порядке, не нужно бояться. Можешь идти? – она кивнула и сделала нетвердый шаг.

– Я сопровожу, – руки Смиренного поддержали ее и повели мимо глазеющих со всех сторон дыр. Привыкнув к яркому свету дня, она заметила еще несколько групп, освобождающих из колодцев их узников.

Ее привели к хозяйственной постройке, неподалеку от крепости на перешейке. Строение охраняла четверка церковников; пахло бульоном и мылом.

– Проходи внутрь, – Смиренный указал на занавешенную мешковиной дверь. – Сможешь поесть, помыться и переодеться. Тебя встретят на выходе.

Кивнув, она отодвинула тяжелый полог.

Горячий влажный воздух тут же прилип к коже, зачесалась под волосами шея. В тесном предбаннике ее ждала женщина со шрамом на лбу и оценивающим взглядом. Ее рука замерла в паре сантиметров от толстой трубы, раскрасневшейся от жара.

– Оставляй свои тряпки здесь и проходи дальше. Мыло, мочалка – все есть. Как закончишь, закрутишь вентили и в следующей комнате получишь свежую одежду.

Она кивнула и принялась раздеваться. Руки двигались нескладно, от прежнего проворства не осталось ровным счетом ничего. Ладони взмокли, а перед глазами время от времени темнело. Добавив свою одежду к уже скопившемуся в ящике вороху, она замерла, заметив на скамье возле Смиренной ножницы. Женщина проследила ее взгляд и усмехнулась.

– Хочешь меня заколоть или подстричься?

Она провела рукой по волосам. Сбившись в колтуны, они маслянистой паклей свисали до лопаток.

– Садись, – Смиренная указала на скамью и вооружившись ножницами, придирчиво осмотрела план работ. – Да уж, церковникам только дай волю, и они превратят каждого мага в скоти…

Смиренная осеклась и прикусила язык, вспомнив о новых порядках. Лезвия со скрежетом вгрызлись в волосы.

– Покороче, – ее голос показался ей змеиным шипением. Клубки волос падали на скамью, щекотали спину и ягодицы.

– Я уж подумала, ты немая.

В соседней комнате пол был мокрым и теплым от горячей воды, льющейся из трубы. В углах собралась мыльная пена. Она уловила в воздухе слабый запах мужского пота. Подставляя плечи и грудь жаркому потоку, она чувствовала, как волнами дрожи из костей изгоняется холод, пробуждаются чувства и разум. Веки трепетали от зароившихся в голове мыслей, а ноги все не хотели уносить ее прочь от источника тепла, пока льющаяся на голову вода не похолодела, а в стенку не постучали.

– Уснула там? Еще успеешь наплескаться, давай место следующему.

В ее пальцах не было силы, чтобы как следует закрутить вентиль, и теплые капли продолжали падать на пол, одна за одной, когда она прошла в следующую арку, прикрытую тяжелой от влаги мешковиной. Ожидавший там церковник окинул ее безразличным взглядом и, забрав полотенце, протянул свежий комплект одежды. До нее донеслись звуки гремящей посуды. Проходя в следующее, такое же тесное и безликое помещение, как и предыдущее, она провела ладонью по топорщащимся влажным волосам.

Посреди тесной комнаты стоял стол, щедро усыпанный хлебными крошками. За ним сидел ширококостный, но худой мужчина, и энергично орудовал ложкой. Их взгляды встретились и она, невольно коснувшись лба, почувствовала неровные выпуклости рубцов. Забирая свою порцию горячего бульона под пристальным взглядом повара, она вспоминала боль и жар коснувшегося кожи клейма – последнюю ее встречу с теплом перед спуском в колодец.

– Хороший суп, – сказал мужчина и поймал ложкой картофелину. – Лучший за все время.

Она ничего не ответила. Глядя на нее, дыхание в груди мужчины спирало, словно одна ее сущность источала смертельный холод, за годы заключения глубоко въевшийся в кожу и застывший в серых глазах.

– Меня зовут Горальд. Я уж думал, что и вовсе позабуду здесь обо всем. Пытался расспросить Смиренную и церковников о том, что происходит, но они только и твердят – «дальше-дальше».

Горальд разделался с супом раньше, чем дождался ответа, и, поблагодарив за компанию, вышел. В скором времени она прошла в ту же дверь, где едва не напоролась на мужчину, ждущего ее в компании двух церковников и мальчика со шрамом на лице, как от рубленого удара.

– Трое – идем, – распорядился церковник, и отступники послушно побрели впереди своих конвоиров.

Отходя от строения, подарившего ей первые за долгие годы минуты комфорта, она заметила еще троих заключенных, которым только предстояло насладиться горячей водой и едой.

Их вели к трем небольшим шатрам, разместившимся прямо перед входом в крепость, и окруженным разномастной толпой церковников и Смиренных. Она видела, как из одного шатра вышел заключенный и с улыбкой на лице позволил провести его внутрь крепости.

Не прошло и минуты, как полог соседней палатки взметнулся, выпуская попытавшегося сбежать отступника. На него тут же набросились церковники и заковали в кандалы.

– Ты – сюда, эту – в среднюю, оставшийся – за мной, – коротко приказал церковник и пошел дальше в сопровождении Горальда.

Направляясь к указанному шатру, она чувствовала на себе пристальные взгляды стражи. За каждым ее движением следили не только церковники, но и Смиренные. Она успела насчитать возле каждой палатки по пять бойцов Церкви, и еще по двое – из Ордена.

Внутри было светло и сухо, за столом в центре сидел бритоголовый мужчина, с обхватившим голову обручем татуировки. Он жестом указал на стоящий перед столом табурет, но его приглашение затерялось где-то на задворках сознания. Все ее внимание было обращено к зеленому сапфиру, скрывающему лицо Командора Ордена.

Она не думала, что этот человек вспомнит ее лицо, но стоило ей опуститься на табурет, казавшийся окаменевшим Командор пришел в движение, и спустя несколько секунд она осталась с ментальным магом наедине.

– Уверен, у тебя много вопросов, – заговорил маг. – Назови свое имя.

– Таэла.

Маг опустил глаза на стопку бумаги перед ним и удовлетворенно кивнул. Записи командира Колодцев были верны, порядок приема заключенных соблюдался.

– Хорошо, Таэла. Я хочу просто поговорить с тобой. Не нужно бояться.

Она смотрела на мага и не понимала, почему он медлит. Однажды повстречавшись с обладателем дара ментального воздействия, она навсегда запомнила ощущения, сопровождающие вторжение в сознание. Неужто маг не лукавил и действительно хотел «просто поговорить»?

«Ерунда, иначе здесь бы сидел церковник».

– Тебя заключили в Колодцы как мага-отступника? – он вновь посмотрел в документы. – Ты не совершила каких-либо преступлений, кроме как…, – маг пробежал глазами по неровным буквам, – убила двух церковников, когда тебя пытались поймать.

Она молчала, не видя смысла что-либо говорить. Слова мага были верны.

– Видишь ли, за время твоего заключения в колодце в Огнедоле произошли определенные перемены, – она сразу уловила момент первого осторожного прикосновения чужого сознания к ее. Теперь ей было ясно, что ментальный маг всего лишь выжидал момента, когда ее реакции станут для него интересны. – Всевидящая Мать издала указ об освобождении тех отступников, кто не совершал преступлений против жизни, здоровья и имущества жителей Огнедола, а был обвинен лишь в отступничестве той или иной степени.

– Почему? – Таэла чувствовала, как давление мага становилось сильнее, и изо всех сил пыталась пустить того по ложному следу, как когда-то учил ее отец.

– Если ты получишь одобрительный лист, узнаешь все подробнее. Но коротко говоря, битва Искупления, в которой церковники и маги Ордена плечом к плечу схлестнулись с врагом чудовищной силы, искупила грехи укротителей стихий. Отныне каждый маг имеет равные с любым другим жителем Огнедола права и будет судим лишь за совершенные преступления, а не за свою силу.

– Говорите, церковники и Орден?

– Да. Вклад Ордена неоценим, и в дальнейшем он, как и раньше, будет оберегать Огнедол.

– Лучшего нельзя было и желать.

Таэла заметила, что ее слова в паре с чувствами, насторожили ментального мага, но недостаточно, чтобы он лишил ее заветных мгновений. Как и в прежние времена, она приняла решение молниеносно.

Ураганный ветер поднялся в шатре, опрокинул стол и сидящего за ним мага, разбил масляные светильники, поджигая разметавшиеся бумаги, и разорвал в клочья ткань. Мгновение, и застывшие в тишине Колодцы наполнила буря. Расталкивая людей и постройки, она сметала все на своем пути.

Порывом ветра Таэлу отнесло от крепости на десятки метров. Взяв под контроль разбушевавшуюся стихию, она благополучно встала на твердую землю и, не балуя себя созерцанием посеянного хаоса, бросилась бежать.

– Задержать ее!

Перелетая через раскрытые рты колодцев, она наполняла тело все большей силой ветра, готового поднять укротительницу едва ли не до небес.

Бежать, бежать – второго шанса у нее не будет! Вспоминая мага, сбежавшего из палатки, она знала, что ждет того, кто не пройдет проверку ментальных, так же хорошо, как и то, что ее освобождение не одобрит даже самый бездарный из ментальных мастеров.

Бежать, бежать – здесь не может быть укротителя воздуха, способного с ней тягаться; ветра собьют пламя, а камень Колодцев не подчинится даже самому Командору!

Уверившись в своем преимуществе, она даже позволила себе задуматься о сказанном ментальным магом. «Нет, им не построить новый мир, пока живы стражи былого порядка! Только их смерть способна изменить Огнедол».

Набрав полную грудь воздуха, она стала еще быстрее. Мир вокруг превратился в размытое пятно, когда перед ней внезапно выросла завеса алого тумана. Остановившись, она направила ветра, чтобы уничтожить преграду, но они беспомощно расползлись в стороны.

«Что это еще такое?»

Бесценное время утекало. Таэла побежала вдоль багровой завесы, но та начала сворачиваться, обнимать ее, словно кленовый лист, объятый пламенем.

Закрутив воздух вокруг себя, она взмыла вверх, но вовремя остановилась и вернулась на землю, прежде чем ее окружили бы низкие, налившиеся кровью облака.

– Довольно. Тебе не сбежать. Глупо было и пытаться.

Она обернулась, чтобы увидеть последовавшего за ней мага с таким же уродливым клеймом на лбу, как и у остальных.

Кутаясь в овчинный плащ, к ней приближался парень. Шел неторопливо, будто бы нехотя, обходил встречающиеся на его пути колодцы с расслабленностью прогуливающегося по берегу реки зеваки.

Ветра бросились ему навстречу, разрезали воздух вокруг, но не задели и волоска на голове мага, чьи черты помутились за окутавшей его тело алой поволокой.

– Довольно, – повторил он и остановился в десятке метров от Таэлы.

Мир для нее сжался до пятачка, очерченного преградой из багровых разводов и пятен. Сквозь дымку она увидела, что Смиренные и церковники, охранявшие шатры, так и остались стоять под стенами крепости и не спешили на помощь отправленному за ней магу.

«Что за легкомыслие?» – даже годы без прикосновения стихии не могли ослабить ее настолько, чтобы она была не в силах справиться с желторотым мальчишкой.

– Прочь с моей дороги, – она развела руки, закрутила вокруг предплечий завывающий ветер, способный пробить сквозную дыру в хребте Медвежьих гор. – Или умрешь.

– Не думаю, – хмуро произнес маг, и его губы беззвучно зашевелились.

Таэла спустила с цепи ветра, но те внезапно смягчились и затихли у ног Смиренного.

– Что это?! Как?! – она была слишком удивлена, чтобы прислушаться к внутреннему голосу, предупреждающему ее об опасности с того самого момента, когда она впервые увидела этого мага.

– Мое имя Люфир.

Недоумение на лице Таэлы сменилось гневом.

– Ложь! Откуда тебе известно это имя? Мой сын не может служить собакам Ордена!

– Я и не служу.

Вихрь чувств, переполнивших ее, утонул в всплеске за спиной, а расправивший крылья в руке Люфира лук ослепил женщину.

– Назад, – приказал он, глядя за спину Таэлы, где из воды поднималось аморфное туловище потустороннего. Одно за другим оно выпускало щупальца монструозных размеров. – Сейчас же.

Лазурь окрасилась багрянцем, и в воздух взвилась стрела, с легкостью пробившая желейное тело и разорвавшаяся внутри красной паутиной. Смешавшиеся воедино грохот и влажное чавканье разбросали водянистые останки чудища. Попав на камень, они запузырились, превратили породу в пористую губку.

– Осторожнее!

Над головами Люфира и Таэлы прошелестел щит ветра и отбросил летящие в магов куски потустороннего. Рядом с ними появилась Оника. Чудище, лишившееся большей части тела, стало погружаться в воду, но его щупальца хватались за камень, растворяли его, пока потусторонний отращивал себе новую макушку.

– Я уже видела одного такого, исцеляющегося. Тогда Кристар сжег его дотла, правда, та тварь была в десятки раз меньше.

Поверхность потустороннего шла беспорядочными волнами, пока тот разрастался ввысь и вширь, будто гигантская грибница, решившая поглотить Колодцы вместе с крепостью.

– Проклятье, – Люфир натянул тетиву.

– Нет, отступайте! – Таэла в замешательстве посмотрела на девушку-мага, не отмеченную печатью Проклятого. – Выстрели сильнее, и эту дрянь придется отскребать от того, что останется от магов и церковников. Я сама с ней разберусь.

– С ума сошла?!

Щупальце взметнулось над головами троицы и, обрушившись на вовремя возведенную багровую преграду, разбилось. Полупрозрачные брызги сползли на землю, где принялись проедать камень.

– Кто-то должен прикрыть остальных от ее яда. Твои щиты надежнее моих, – Оника невольно моргнула, когда на барьер опустился еще один отросток. – Эта гадина слишком большая, чтобы ее сжечь, но у меня есть идея получше. Ты не сможешь стрелять и поддерживать защиту одновременно, а с ее скоростью восстановления может сравниться только моя, тем более, когда вода повсюду. Ступай же, Лир, я знаю, что делаю!

Как и всякий раз, когда Оника намеревалась встрять в неприятности, лучник медлил, разрываясь между приказом Мориуса защищать девушку и в тоже время позволять следовать выбранным ею путем.

Бросив взгляд на замахнувшегося для нового удара потустороннего, он выругался про себя и схватил Таэлу за руку.

– Не дай никому приблизиться. Поспеши! – Оника первой заметила щупальца, что вздымались буграми вдоль полуострова Колодцев, преодолев уже половину пути до крепости.

Когда барьер принял на себя третий удар, Люфир развеял его и ринулся назад к крепости, увлекая Таэлу следом за собой.

Оставшись один на один с потусторонним, Оника побежала прямо к нему. Вдыхаемый воздух холодил нёбо; поднявшаяся над поверхностью океана вода потянулись к укротительнице. Она выжидала, когда тварь снова ударит, чтобы перейти в наступление. До обрыва, за которым возвышалось чудище, оставалось полсотни метров.

Клубы воды обвили левую руку Оники, разорвали одежду, оставили на коже кровоточащие порезы. Воздух вокруг нее наполнился выпущенной энергией, привлекая все внимание гигантского Бродяги. Отросток выстрелил из его тела, в полете трансформировался в толстое щупальце, спешащее поглотить источник желанной силы.

Водяной поток вырвался вперед Оники и вырос между ней и щупальцем, обратился в лед от одного ее прикосновения. Щупальце с плеском ворвалось в незатвердевшую до конца преграду, ударилось о распространяющийся холод и смялось, словно старый башмак.

Лед в центре преграды треснул и раскрошился, позволяя Онике дотянутся до замершего щупальца. Кожу обожгло болью, но она перетерпела, выпустила из ладони, соприкоснувшейся с влажной и податливой поверхностью тела Бродяги, холод.

Лопаясь и крошась, щупальце промерзало на несколько метров в длину, пока не превратилось в пускающую пар глыбу льда. Заходив ходуном, Бродяга попытался втянуть отросток, и тот распался на части, сочась едкой жижей. Отдернув руку, Оника погрузила изъеденную язвами ладонь в побагровевшую от крови сферу и, оббежав обломок щупальца, направилась к потустороннему.

Боль в руке утихала с каждым шагом, и с ним же впадал в неистовое бешенство Бродяга. Щупальца, обнявшие полуостров, взметнулись вверх и с лютой злобой набросились на выставленный Люфиром щит, укрывший крепость и прилегающую к ней территорию. Лучник пытался создать щит и для Оники, но расстояние было слишком велико, а удержание гигантского заслона над крепостью и без того забирало много сил.

Ветер берег Онику от атак потустороннего, вовремя увлекая в сторону. До тела чудища оставался десяток метров, изъеденных разбрызгиваемой тварью кислотой. Замерев как вкопанная, девушка соединила перед грудью ладони, отсчитывая секунды до момента, когда очередное щупальце ударит по месту, где она стояла.

Сознание Бродяги вскружил распустившийся совсем рядом бутон бурлящей энергий, а через мгновение она набросилась на него трескучим морозом, обращая плоть и лимфу в лед.

Оника ухмылялась, когда волна холода, умерщвляющего все на своем пути, поглотила потустороннего, проникла внутрь его бескостного тела. Покрывшиеся инеем волосы отяжелели, кожу беспощадно грыз мороз. Одежда, казалось, стала каменной, когда Оника медленно пошла к чудищу. Под ее шагами белел камень, а воздух вокруг звенел.

Ладони коснулись льда, направили в околевшее тело потустороннего еще одну волну холода, не оставляющую ни единого живого места. Вода вокруг Бродяги превращалась замерзала.

Отстранившись от ледяной горы, в которую превратился потусторонний, Оника подняла на нее взгляд. Хотелось спать.

Сделав несколько шагов назад, она опустилась на камень, подобрала ноги к груди, стараясь ни к чему не прикасаться руками. Обожженные холодом и кислотой они кровоточили; боль удерживала Онику в сознании.

Когда к ней подоспели Люфир и отец, тут же разогревший воздух вокруг, она уговаривала океанические воды выйти из берегов и залечить ее раны. Тяжелый, дышащий летним жаром плащ Сапфировой Маски лег на плечи.

– Там больше кислоты, чем воды, – Люфир перехватил ее руки и золотые искры согрели их, исцелили раны на ладонях.

– Вряд ли внутри осталось что-либо живое, – синими от холода губами пролепетала Оника. – Теперь бы оттащить ее подальше, чтобы не отравила все побережье.

– Сумасшедшая, – устало произнес Люфир.

Перед его внутренним взором застыли разномастные глаза Мориуса и безумная ухмылка на его губах.

* * *

Подобрав ноги и прислонившись плечом к стене, она застыла, будто в окоченении, давно ставшем для нее чем-то естественным и обыденным. Ресницы на прикрытых веках изредка подрагивали, когда мысли становились совсем уж невыносимы. Она все хотела уловить тихие, неспешные шаги, но темница крепости хранила неприкосновенную тишину.

Кажется, она заснула, когда вдалеке послышался скрежет засовов. Он становился все ближе и ближе, пока не зазвучал совсем рядом, у двери напротив.

Таэла встрепенулась; сознание лихорадочно повторяло имя сына. Цепи, связавшие металлические браслеты и загнанные глубоко в камень штыри тоскливо звякнули, когда она, разочарованно, вновь приникла к стене.

Прочитав мысли женщины в ее взгляде, Оника притворила тяжелую дверь, придвинула поближе к заключенной стоявший в углу табурет и опустилась на него.

– Люфир не придет, – Оника вспомнила о принесенной с собой чашке с горячим сладким чаем и поставила ее перед Таэлой на почерневший от сырости камень. – Я пыталась его уговорить, но безуспешно. Если бы не эта попытка сбежать, быть может, все было бы иначе. Всю дорогу сюда я твердила ему, что ничего такого не случиться. Теперь же он только уверился в своей правоте еще больше.

Женщина подняла на Онику тяжелый взгляд и вернулась к созерцанию чашки, над которой вился пар. Она все не могла решить, гордо ли ей отказаться или принять принесенный напиток и хоть на несколько минут вновь почувствовать тепло.

– Это все Орден. Проклятый Командор и его свора блохастых псов. Это все он сделал с моим сыном. Его вина.

– Нет. Точнее, не только Орден и «проклятый Командор». Много всего повлияло, – Оника натянуто улыбнулась, чувствуя и свою вину в происходящем. Ее все не покидала мысль, что, не скажи она Люфиру о случившемся между ним и его матерью в ином временном витке, сейчас все было бы иначе.

– Зачем ты пришла? – выдавила Таэла.

В какой-то момент ей захотелось наброситься на гостью, приказать ветрам разорвать ее на части, но молчун-камень, из которого были сложены стены, потолок и пол ее новой темницы, делал стихию глухой к ее зову.

Оника замялась, опустила взгляд на свои ладони. После схватки с потусторонним ее посетила идея, что влиянию энергии внутри подвластны не только маги огня. Конечно, среди укротителей стихий они обладают наиболее впечатляющими ее запасами, но в ее случае не стоило забывать о силе ветра, дарованной с лихвой, а вместе с тем и энергией, обращающей все в лед. Выпустив немалое ее количество, Оника засомневалась, ринулась ли бы она так опрометчиво в бой снова. Сейчас ей казалось, что тогда сила, ищущая выхода, заморозила все ее чувства, сковала страх и осторожность.

Едва усмехнувшись своим мыслям, она посмотрела на Таэлу. Все же иметь возможность списать собственное безрассудство на влияние силы укротителя было довольно удобно.

– Люфир не чужой мне, и я хочу помочь решить эту проблему, – она кивнула на кандалы на запястьях узницы.

– Неужто клонишь к тому, что согласна помочь мне выбраться отсюда?

– Не в том смысле, о котором вы подумали, – Оника натянуто улыбнулась. – Нет, не скрою, что я могла бы убедить Командора и Командующую выпустить вас, и повторная проверка ментальным магом показала бы вашу полную лояльность к новому порядку. Но, даже если бы я согласилась утаить правду от Люфира, чего я делать, конечно же, не стану, он все равно узнал бы об этом. И принял бы меры, о которых вам лучше даже не думать.

Таэла молчала. В какой-то момент в ней зажглась искорка надежды на возможность побега, но она сменилась ядовитой злобой на девчонку, явившуюся поиграть с ней. Она прожигала взглядом чашку, но все не решалась оттолкнуть ее.

– Я не хочу, чтобы ему пришлось пройти через подобное, – продолжила Оника. Ей хотелось, чтобы того, что она знала о сидящей перед ней женщиной, пойманной, но не сломленной, хватило, чтобы достучаться до нее. – Вы можете выйти отсюда. Нужно только отказаться от желания разрушить Орден и Церковь, а вместе с ними и весь союз. Поверьте, вам не сделать и шага на пути к этой цели. Да и к чему это, если вы не вернете сына? Откажитесь от мести и обретите свободу.

Презрительно фыркнув, Таэла толкнула чашку ногой. Напиток пролился на холодный камень.

– Если Огнедол с его порядками так вам ненавистен, вы сможете отправиться к Небесным Кочевникам. Уверена, они примут вас.

– Откуда ты знаешь о них? – Таэла взвилась, словно кошка, защищающая котят от крысопса.

– Мы нашли Гнездо где-то год назад, – Оника стерпела полный ненависти взгляд. – Пожалуйста, прислушайтесь ко мне. Иначе, боюсь, вам с ним больше не встретиться.

– Убирайся, – прошипела Таэла и удивилась, когда девушка послушно поднялась. Ее рука нырнула в глубокий карман полушубка.

– Вот, – Оника протянула женщине раскрытую ладонь, на которой лежала фигурка парящих сизокрылов, – Люфир просил передать.

Почувствовав прикосновение прохладных пальцев, забравших вырезанных из дерева птиц, Оника болезненно нахмурилась и поспешила добавить:

– Думаю, он хотел бы когда-нибудь получить их назад.

Дверь давно закрылась за гостьей темницы, пролитый чай окончательно остыл, а пальцы все так же поглаживали старательно вырезанные перья на крыльях, когда Таэла неожиданно осознала, что птичьи грудки теплятся своим собственным теплом.

* * *

В крепости Колодцев ярко горели лампы: золотили бледные лица прошедших проверку заключенных и покрывали бликами броню церковников. Разбившись на отряды по трое, включая бойцов из Ордена, они ходили между столами, обрастающими все большим количеством тарелок и сбившимися в стайки магами, и следили, чтобы те, лишенные человеческого общения на протяжении многих лет, не устроили драку.

– По подсчетам, осталось проверить еще две трети колодцев, – облизывая кость, оставшуюся от куриной голени, сообщил долговязый парень, со съеденными холодом бровями. – И только потом мы сможем выйти отсюда всей честной компанией.

– Ерунда, – его перебил мальчишка со шрамом на лице. – Кому нужны лишние рты? Есть четыре лагеря, куда нас и отправят. Завтра с утра мы, затем остальные.

– Лагеря, говоришь? Из одной клетки, да в другую? – долговязый кисло улыбнулся прошедшей мимо страже и вернулся к своим собеседникам.

– И как только тебя не упрятали обратно?! – возмутился мальчишка.

– А что я?! Что я?! Мне до всей этой их возни дела нет. Грех упускать такую возможность, когда отпускают. Если я смогу заниматься тем, чем хочу, то пусть хоть что делают, я не против.

– И чем же ты хочешь заниматься?

– А я кукольник. Отец мой был кукольником, и дед тоже. Вот и я буду. Хочешь, и тебе сошью девочку в платье с оборками?

– Ох, избавь меня от этого, – отмахнулся мальчишка.

Пристроившись в стороне, Горальд вглядывался в разноликую толпу, надеясь увидеть в ней сына. В его голове роились десятки опасений, одно хуже другого. Зная горячность Фьорда, его могли не упрятать в Колодцы, а казнить на месте, или же он мог не пройти проверку из-за собственного упрямства и злости. Провожая взглядом стражей, Горальд размышлял, не спросить ли ему за сына прямо, но каждый раз отметал эту идею, не желая гневить церковников, проявивших к отступникам милосердие.

– Так и как кукольник оказался в Колодцах? Засунул иголки в куклу для дочки церковника? – с издевкой поинтересовался мальчик со шрамом.

– Меня угораздило жить в деревушке посреди небольшой долины, где было одно озеро со стоячей водой и ни единого ветерка, чтобы крутить мельничные жернова. И вот заявился ко мне как-то староста с требованием применить мою силу укротителя воды да на благо деревни. Мол, полей вокруг полно, а зерно в муку перетереть – умаешься. Я и сказал ему, куда он может идти со своим предложением рабского труда. Я что, я никого никогда не трогал, и магия мне эта даром не сдалась. Но куда уж там! Магов мы не жалуем, но, не дай им Всевидящая сидеть без дела, не взывая к стихии.

– Дурак ты, – подытожил мальчишка.

– А ты, Драйго, чего молчишь? – долговязый ткнул локтем стоящего рядом с ним мага. – Скажи уж, что думаешь обо всем этом предприятии Церкви и Ордена.

– Я просто хочу вернуться к семье, только и всего, – на губах мага блуждала умиротворенная улыбка, а глаза, прячущиеся за растрепанными волосами, желтыми, словно цыплячий пушок, смотрели с хитрецой.

– Ха, мечтатель, – зубы долговязого впились в кость, и та с треском лопнула. – Если они еще живы. Наслушался я тут всякого о том, что в Огнедоле творилось в последнее время, так теперь и рад, что отсиделся в колодце. Нехило их, должно быть, прижали, раз Церковь решила с магами сдружиться. А чудище-то, все видели? Вот, что я думаю: неспроста оно сюда явилось именно в тот день, когда нас выпускать начали. Твари-то эти охотились большей частью на укротителей. Вот и эта учуяла нас и приплыла. Как бы не вышло так, что все эти рассказы об искуплении не оказались румяной кожурой подгнившего яблока. Я, конечно, рад оказаться на свободе, но судьба жертвенного барашка, отданного Церковью на растерзание монстра, чтобы того умилостивить, мне не улыбается.

– Умолкни, – шикнул на него мальчишка и взглядом указал на спешно расступающихся магов.

Когда Люфир приблизился, троица хранила молчание, прогнав из головы всякую мысль, которая могла прийтись не по духу новым управителям, будто рядом с ними появился ментальный маг, а не человек, с такой же меткой Проклятого на лбу.

– Мы можем поговорить? – Люфир обратился к Горальду, сцепившему зубы при виде лучника. Даже несколько лет забытья в ледяной темнице не смогли стереть впечатавшихся в память черт лица.

Кивнув, Горальд пошел за Люфиром. Стража без вопросов открыла дверь и выпустила магов из разогретой каминами и людьми крепости. Горальд успел слишком свыкнуться с теплом. От вновь окружившего его холода сперло дыхание и запершило в горле.

– Говорят, вы внесли немалый вклад в победу в недавней войне, чем и оправдали магов в глазах Церкви, – поступок, достойный уважения и благодарности каждого укротителя в Огнедоле.

– Вы крайне учтивы как для человека, считающего, что я пристрелил его сына, – заметив удивление в глазах мужчины, Люфир пожал плечами. – Чтобы узнать, что думают другие, не обязательно быть ментальным магом. Достаточно всего-то некоторое время пообщаться с одним из них.

Горальд не знал, что ответить. Он и в лучшие свои дни не отличался многословием, что уж было говорить о первом дне вне колодца.

– Фьорд в порядке, – заложив руки за спину, Люфир смотрел в ночное небо. Его пальцы перебирали раздобытую где-то пуговицу и не замирали ни на миг. – Жив и цел, несмотря на все его попытки влезть в неприятности. Мы условились встретиться в Этварке, когда он разберется со своим заданием, а я закончу с Колодцами. У вас есть дом, в который можно вернуться, и нет нужды идти во временный лагерь вместе с потерявшими свои семьи отступниками.

– Я думал, что называть магов «отступниками» нынче запрещено, – слишком ошеломленный словами лучника Горальд, по своему обычаю, уцепился за вещь, не имевшую никакого значения.

– Запретить можно что угодно, но от этого вещи не перестанут быть тем, чем они являются. Если новый порядок никто не пошатнет, для следующих поколений понятие «отступник» станет лишь пережитком времени. Но не сейчас, – крутнувшись на каблуках, Люфир обернулся и прямо посмотрел на Горальда. – Я возвращаюсь в Этварк, когда Колодцы покинет последний маг, получивший одобрительный лист. Чтобы всех проверить, понадобится еще дня три, может, четыре. Война окончена, но на дорогах еще встречаются потусторонние. Тем, кто не готов ко встрече с ними, рискованно отправляться в путешествия. Вы согласны подождать?

– Да, конечно, – спохватившись спустя несколько долгих секунд молчания, ответил Горальд. – Если мое общество не будет вам в тягость.

– Хорошо, – подытожил Люфир и направился обратно к крепости.

– Столько разговоров об искуплении, но я и подумать не мог, что союз так изменит Церковь, да и Орден тоже, – проронил Горальд, желая хоть как-то исправить свою неуклюжесть в случившемся разговоре.

– Дело не в Ордене и не в искуплении. С вашим сыном мы еще задолго до союза..., – Люфир умолк, превозмогая себя, прежде чем закончить, – как-то сдружились. Отдыхайте.

Стоя в узком луче света, вырвавшемся из открывшейся в воротах крепости двери, Горальд смотрел вслед удаляющемуся лучнику.

* * *

Макушку припекало, а ветер приносил сухой запах пыли. Солнце стояло в зените, укоротив тени подходящей к деревне троицы. Забросив дорожный мешок и рубаху на плечо, Фьорд улыбался сгорбившемуся впереди хребту Гудящих гор. Рядом с ним шел отец и Мелисса, с детским восторгом слушающая рассказы Горальда о камнях-шептунах, жилу которых ему как-то удалось обнаружить.

Поглядывая на него, исхудавшего, но не утратившего размаха плеч, Фьорд все вспоминал летний день в Этварке, когда он, впервые с момента своего побега, встретился с отцом. Вернувшись от Светлячков, он каждый день приходил к собору в одиннадцать часов, в надежде, что Люфир прибудет из Колодцев с вестями о Горальде. Он знал, что даже верхом дорога на север дольше, чем к родным краям Мелиссы, но, после недели ожидания, впал в уныние, из которого его пытался вытащить Зоревар, подбрасывая различные поручения. Один из лагерей, где должны были временно обосноваться освобожденные из Колодцев, разместили под Этварком, и там всегда было полно дел, в которых могла пригодиться помощь огненного мага и всюду следующей за ним Мелиссы.

С головой окунувшись в заботы, Фьорд даже не надеялся, что однажды утром у собора его встретит не только лучник, но и отец. Стоило Фьорду приблизиться, как тот сгреб сына в объятия, и не выпускал, пока окончательно не уверился в том, что тот не мираж. Обрадованный встречей с отцом, Фьорд кинулся к Люфиру с благодарностью, на что получил остужающее пыл: «Избавь». Позже, потягивая яблочный компот из берестяных стаканов у постоялого двора, где лучник остановился вместе с Оникой, та поведала Фьорду детали их похода к Колодцам и дороги назад, где во время привала Люфир вновь наведался в Море Теней, и с тех пор ходил мрачнее тучи, и только и ждал, на кого бы спустить недовольство.

Галька зашуршала под ногами, когда маги приблизились к жмущемуся к селению окраинному дому. Фьорд оглянулся туда, где шумела Змей-река, к заводи которой свернул Зоревар, пообещав догнать остальных, как только смоет дорожную пыль.

Эжен копалась в огороде – рыхлила почву вокруг худосочных перцев. Волосы выбились из узла, тусклыми прядями упали на иссушенное долгим летом и бессонными ночами лицо.

Она не сразу заметила подошедших. Повернувшись к очередному кусту, Эжен так и замерла с вытянутыми руками, зовущими землю, и не верящим взглядом выцветших глаз.

– Я же говорил, что вернусь, – Фьорд довольно ухмыльнулся.

– В дом! Скорее в дом! – страх на лице Эжен, завертевшей головой, озадачил магов. Не желая еще больше беспокоить женщину, троица гуськом поторопилась за ней.

– Мама, что такое? – спросил Фьорд, когда та сразу закрыла дверь за вошедшей последней Мелиссой.

– О чем ты только думал, Фьорд?! Вот так просто прийти сюда! А если бы кто-то увидел?! А ты…, – Эжен переключилась на супруга. – Сбежать из Колодцев и вернуться сюда! Тебя же казнят, как только поймают!

– Погоди, погоди, – Фьорд поймал мать за руки, привлекая к себе внимание мечущейся женщины. – Никто ниоткуда не сбегал. Отца оправдали и освободили по приказу Всевидящей Матери, как и многих остальных. Ты не потерял свой одобрительный лист? – он посмотрел на отца. – Покажи.

Горальд зашарил по карманам и выудил на свет сложенный вчетверо, немного примявшийся квадратик бумаги, с крупными буквами и ярко-красной печатью Церкви.

– Какой еще приказ? – Эжен переводила взгляд с сына на супруга.

– Один из многих, выданных сразу после речи Всевидящей в Этварке о битве Искупления и прекращении гонений на магов.

– Слыхом о таком не слыхала.

– Неужели весть еще не дошла сюда? – Мелисса с сомнением посмотрела на Фьорда.

– Зоревар говорил, что почтовых птиц отправили на следующий же день после выступления в Этварке. Не могли же они забыть об одном из основных шахтерских поселений, – взглянув на притихшую Эжен, он отпустил ее запястья. – Полно тебе, все хорошо. Больше никого не клеймят, и бывшим отступникам нет нужды прятаться. Теперь все будет хорошо, слышишь? Давай присядем, расскажи, как ты здесь.

Женщина перевела страдальческий взгляд с сына на супруга, с которым она давно в мыслях простилась. Эжен и не мечтала когда-нибудь вновь увидеть Горальда. Она даже не верила, что Фьорд, год назад навестивший ее всего на пару минут, снова перешагнет порог родного дома.

– Мне же совсем нечего поставить на стол! – спохватилась она.

За закрытой дверью и плотно зашторенными окнами, несмотря на все заверения, мерно лились разговоры о минувшем. Нашествие потусторонних не обошло и родину Фьорда. Привлеченные скоплением энергии магов камня, они ворвались на пыльные улочки и там же сложили свои головы, обломав зубы о суровый отпор шахтеров.

С замиранием сердца слушала Эжен о путешествиях Фьорда, которые тот осторожно выдавал скупыми обрывками, помня об отношении матери к Церкви и судьбе, полагающейся каждому магу. Он понимал, что никому уже не вытравить из ее сердца раболепное смирение и, что новый порядок только поселит смятение в ее душе. Понимал также, что таких, как Эжен, – магов, не знающих, что делать с обретенным равенством, – полно по всему Огнедолу.

Уступив уговорам, Эжен позволила Мелиссе выйти из дома. Девушке не терпелось поскорее осмотреть все селение, познакомиться с укротителями камня, которые наверняка могли чему-нибудь ее обучить. Ей не хватало зелени летнего Огнедола, виднеющейся лишь на облезлых склонах уходящей на север долины, но ощущение мощи камня, вздымающегося к небу, стоило мимолетной тоски по травам и деревьям. Теперь, видя место, о котором рассказывал Фьорд, она понимала, что оно сыграло не последнюю роль в уничтожении гордого духа укротителей камня. Нескладные, серые дома, словно небрежно разбросанные ящики – вот что служило обителью людям, чьей воле повиновалась каждая песчинка.

В какой-то миг, разозлившись на магов, покорно принявших свою судьбу, Мелисса обернулась к дому Фьорда, и ее пальцы застучали по воздуху, подчиняя стены своей воле. С шорохом и тихим треском с камня начала осыпаться крошка, обнажая вычурный узор из ветвей и распустившихся цветов. Будь ее воля, она бы перестроила весь дом целиком, камень за камнем воссоздала бы диковинную архитектуру Безвременья. Но сейчас она была согласна довольствоваться и чем-то малым.

– Глупая, тебя же увидят! Зачем ты только…, – Эжен, вылетавшая из дома и схватившая Мелиссу за руку, обернулась и застыла, ошарашенно глядя на украсившие стены дома рисунки.

Страх в ее глазах превратился в ужас, когда, вновь повернувшись к застывшей в смущении Мелиссе, она увидела приближающегося смотрителя. Она хотела было втянуть девушку в дом, но Ройрих тряхнул рукой и ускорил шаг, так же, как и всюду следующая за ним пара церковников.

– Вам не нужно беспокоиться, Фьорд же объяснил, что…

– Тшшш, – Эжен затравленно оглянулась и побледнела, увидев в открытую дверь, что Фьорд, привлеченный возней на улице, оставил стол.

– Ты принимаешь гостей, Эжен? Сельчане сказали, что видели, как к твоему дому кто-то шел и…, – заговорил Ройрих, приблизившись достаточно, чтобы его дряхлый голос могли услышать. Глаза ожили в мешковатых глазницах, заметив произошедшие с домом изменения. – Святые Небеса, что это такое?!

Ладони смотрителя вспотели, когда он догадался, что к чему. В книге учета магов значилось, что Эжен может совладать только с мягкой почвой и неспособна изменять камень, а значит – узоры на стенах были делом рук ее гостьи, смотрящей на Ройриха со смесью интереса и недоумения. Последней каплей в чаше самообладания смотрителя стал появившийся на пороге дома Фьорд.

– Отступник! Вы двое – отступники! – стоило Ройриху заголосить, как церковники выхватили из ножен клинки. – Схватить их!

Ройрих боязливо попятился, тогда как Эжен застыла на месте, моля Небо, чтобы хотя бы Горальд проявил благоразумие и остался внутри. Мелисса насторожилась, стоило церковникам сдвинутся с места, и в кожаном мешочке на пояске шевельнулись иглы. Фьорд отрицательно качнул головой, призывая девушку к спокойствию. Даже при новом порядке, было бы верхом наивности считать, что окажи сейчас маги сопротивление, и к ним бы отнеслись непредвзято. Чтобы их права стали равными не только на бумаге, но и на деле, должен был пройти не один год, подкрепленный незапятнанной репутацией.

– Это ни к чему, – спокойно сказал Фьорд, но даже несмотря на смирное поведение, его руки грубо заломили за спину, а к шее приставили меч. Это были те же церковники, которые, придя за ним два года назад, угодили под устроенный Горальдом завал.

Схватив Мелиссу и оставив магов на товарища, церковник ворвался в дом проверить, нет ли там других отступников, но комнаты были пусты, а задняя дверь закрыта на засов.

– Никого, – рапортовал он и сверкнул глазами, заметив ставшую серее камня Эжен.

– Здесь какое-то недоразумение, – начал Фьорд, но, получив тычок в спину, умолк.

– Молчать! – взвизгнул Ройрих.

Его взгляд метался от одного мага к другому. Рассудив, что женщина, всегда отличавшаяся покорностью, не представляет опасности, он распорядился возвращаться к дому смотрителя, где и решится участь отступников.

Их вели по единственной улице, провожаемых взглядами из окон. Ройрих пыжился и дулся, мечтая о показательном клеймении, которое напомнит магам об их месте. После побега Фьорда еще долго ходили разговоры, в которых смотритель представлялся не в лучшем свете. Кто-то даже посмел усомниться, вправе ли он и дальше занимать свое место! Конечно, никто не говорил об этом на улицах, но ничто не происходило в селении без его ведома. Всю свою жизнь он берег порядок в этой общине и, как никто другой знал, как важно держать магов в узде.

Дом смотрителя был единственным строением в деревне, сложенным из дерева. Живя в окружении магов камня, Ройрих чувствовал себя спокойнее, засыпая под дубовым сводом.

Внутри Фьорда с Мелиссой тут же втолкнули в собранную в углу клетку, прутья которой были изготовлены из молчун-камня и привезены из самих Колодцев по заказу Ройриха. Только когда маги оказались под замком, смотритель смог облегченно вздохнуть. Давящее чувство, мешавшее ему дышать всю дорогу к дому, исчезло.

Фьорд недовольно наморщил лоб: больше от обнаруженного на шее небольшого пореза от меча, чем из-за впавшей в спячку энергии огня. Обведя комнату взглядом, он невольно хохотнул и шепнул Мелиссе на ухо, обращая ее внимание на парня, сидящего за столом среди кипы бумаг.

– Действительно, кто же, как не ты, мог претендовать на почетное место смотрителя, – с губ Фьорда слетела язвительная фраза, от которой лицо Дюка, ставшего еще тщедушнее при виде старого друга, покрылось красными пятнами.

– Не бойся, мой мальчик, этому магу ничего больше не остается, как лаять из своей клетки, – Ройрих прошаркал к столу. – Открой книгу учета: нужно внести записи, а также подготовить бумаги. Сегодня эти маги будут клеймены.

Фьорд присвистнул и, заметив беспокойство Мелиссы, успокаивающе приобнял ее за плечи.

– Все хорошо, нужно только немного подождать. Ты ведь сама все знаешь, – прошептал он.

Недолгое ожидание, на которое рассчитывал Фьорд, превратилось в целый час, за который Дюк успел разлить чернила и испортить несколько страниц учетной книги, прежде чем Ройрих выгнал ученика из-за стола и сам принялся за записи.

Похожий на обвешанную тряпьем корягу в своей робе, Дюк вызывал у Фьорда лишь смех. Огненный маг давно позабыл горечь предательства, конечно, не без помощи лучника, выбившего ее всю, до капли, вместе с жалостью к себе. Для Дюка же прошедшие годы были наполнены ночными кошмарами, в которых его друг раз за разом возвращался, чтобы отомстить за предательство. Так и сейчас, бормоча под нос молитву Всевидящей, Дюк был уверен, что Фьорд явился по его душу.

Когда дверь распахнулась, Дюк вздрогнул всем телом.

– И почему я должен собирать слухи о пойманных отступниках по всей деревне, чтобы найти, куда вас опять занесло? – Зоревар глянул на Фьорда.

– Это что еще такое?! – взвился Ройрих. Его взгляд уперся в чистый лоб Зоревара. – Маг! Еще один отступник! В клетку его!

– Отступник?! – повторил тот, угрожающе понизив голос, но церковники не вняли сквозившему в нем предупреждению.

Метя ладонью в глаза, тот, что покрепче, прыгнул на грудь Зоревара, одной врожденной силы которого было с лихвой, чтобы успеть уклониться и, поймав церковника за шею, швырнуть во второго, собравшегося сбить «отступника» с ног, пока тот отвлекся. Зазвенели столкнувшиеся доспехи.

– Самоуправничаем? – нога Зоревара уперлась в плечо не успевшему подняться бойцу, придавила к погребенному под ним соратнику. Схватив руку церковника, Зоревар плавно отвел ее назад, до упора, а затем резко нажал, выворачивая плечо. Стиснув зубы, церковник застонал. – Преступаем приказы достопочтимой Всевидящей Матери?

Пальцы сильнее сжали запястье. Они сминали металл вместе с костями, будто пытались выдавить руку из доспехов вместе с криком боли.

– Неужто вы забыли, что, даже если Всевидящая не стоит за вашими спинами, она видит каждый ваш неверный шаг?

Зоревар с отвращением выпустил покалеченную конечность, и та безвольно рухнула на пол. Отступив назад, он пугающе улыбнулся смотрителю, столь же бледному, как и его ученик.

– Еще буквально минутку, – пообещал он и вернулся к копошащимся на полу телам. – Ты, внизу, вставай. Ты же не думал прятаться под товарищем, изображая бездыханность? Встать!

Стараясь не навредить капитану, церковник поднялся, все время косясь на старшего. Теперь ему было очевидно, что напали они не на еще одного избежавшего клеймение мага, а на такого же воина Церкви, превосходящего в силе их двоих вместе взятых.

– Ты оглох?! Смотритель приказал засунуть отступника в клетку. Неужто передумал? Нападай, или это сделаю я! – рыкнул Зоревар.

Стиснув зубы, церковник рванул вперед, целясь кулаком в грудь и понимая, что удар не достигнет цели, как бы он ни старался. Противник исчез из поля зрения, поднырнув под выпрямившуюся для удара руку, и одним касанием локтя пробил защищающий бок нагрудник. Хруст ребер смешался с треском разрывающего мышцы металла.

Оказавшись за спиной церковника, Зоревар развернулся и ногой ударил сбоку от колена, разбивая сустав. Комнату огласил крик упавшего на колени бойца.

– Зоревар – слышал о таком? – схватив поверженного противника за плечо, Зоревар легко потрепал его, приводя в чувство. – Слышал, я спрашиваю?

– Да, – выдавил тот, прижимая ладонь к изувеченному нагруднику.

– И что же ты о нем слышал?

– Лучший послушник Корпуса в своем выпуске, чьи врожденные способности признаны сильнейшими за последние тридцать лет, за исключением Командующей. По окончанию обучения направлен на службу во дворец Всевидящей Матери.

– О как, сильнейший, слыхал Фьорд? – Зоревар самодовольно ухмыльнулся магам, угрюмо наблюдавшим за происходящим. Не сильно расстроенный отсутствием восхищенных взглядов, он выпустил церковника из хватки и покосился на Ройриха, с которого успело сойти семь потов. – Так вот, Зоревар – это я. Ключ!

Старейшина лихорадочно зашарил по робе. Дрожащие пальцы выронили ключ, стоило Зоревару приблизиться. Он покосился на упавшую под ноги пластинку металла и, неодобрительно качнув головой, вернулся к клетке и сорвал замок с петель.

– А вот теперь побеседуем, – церковник вновь надвинулся на обмякшего на стуле смотрителя, бросил короткий взгляд на ставшего таким же серым, как и его одеяние, Дюка. – Где оно?

Ройрих замотал головой, и обрюзгшая кожа не шее заколыхалась в такт его движениям.

– Да неужели?! – Зоревар осклабился и бесцеремонно принялся сгребать свитки со стола смотрителя, мимолетным взглядом изучая содержимое и бросая их на пол. – Ну так где же, где?

– Что ты себе позволяешь? – отважившись, пискнул смотритель, но тут же сник, не найдя поддержки у зализывающих в стороне раны церковников. Ни капитан, ни подчиненный не собирались дальше участвовать в происходящем, сполна прочувствовав преподнесенный урок.

– А, вот! – Зоревар встряхнул в руке свиток из толстой дорогой бумаги. – Итак, что тут у нас, – его глаза забегали по строчкам. – Нашествие полчищ, доблестные воины, так-так, подвиг мужества и верности, нерушимый союз – вы только гляньте, вся речь Всевидящей, слово в слово! Да еще и приложенные указы!

Ладонь Зоревара ударила по столу перед носом смотрителя.

– А вот теперь, пропустив пламенную речь, в которой вы пытаетесь убедить меня, что не имели ни малейшего понятия о сути документов, лежащих на вашем столе, потрудитесь объяснить, почему на известии об их получении стоит подпись вашего ученика? Ведь твоя же, да, малец? – Зоревар глянул на Дюка, от чего тот съежился, словно ссохшийся гриб. – Видите ли, – церковник подобрал со стола бумагу, содержащую подпись смотрителя, – господин Ройрих, Первый советник, к счастью или на беду, обладает невыносимой дотошностью, проявляемой им в полной мере, чего бы он не касался. Поэтому, учитывая деликатность сложившейся в Огнедоле ситуации, и предвидя возможные пути расшатывания мира, он тщательно сверял подписи на письмах-ответах на новые распоряжения с ранее полученными от смотрителей документами. Думаю, теперь вам ясна причина моего визита.

Зоревар оставил в покое стол смотрителя и приблизился к Дюку.

– Скажи, малец, ты подписал известие о получении письма по собственной неосмотрительности или по приказу смотрителя Ройриха?

– По приказу смотрителя Ройриха, – заплетающимся языком повторил Дюк, рассудив, что гнева церковника из Берилона он боится больше, чем сварливой ругни Ройриха.

– Кто бы сомневался, – кисло протянул Зоревар и потер лоб. Направляясь вместе с Фьордом на край света, он до последнего надеялся, что из этого путешествия выйдет просто приятная прогулка, не влекущая за собой никаких государственных разбирательств. – Вот как мы поступим, – одарив слившихся с тенями в углу церковников пренебрежительным взглядом, Зоревар расправил перед смотрителем лист с речью. – Вы немедленно объявите о собрании, на котором должен появиться каждый житель. Сегодня же. На нем вы зачитаете речь Всевидящей Матери, как должны были сделать это в день, когда гонец принес письмо, а также озвучите указы. Все понятно? – Ройрих едва качнул головой. – Кроме того, вы прилюдно принесете свои извинения схваченным вами магам, так как гонец, чью роль я услужливо сыграю, прибыл уже после поимки так называемых «отступников». Кстати, настоятельно советую забыть это слово, иначе его вырежут вместе с вашим языком. Есть возражения?

Зоревар обвел комнату взглядом и, убедившись в отсутствии желающих оспорить его план, хлопнул в ладони.

– Превосходно! А теперь, смотритель Ройрих, ради всего святого, приведите себя в подобающий вид! Вам же сегодня нести благую весть о наступлении новой эры!

* * *

«Каменка» стояла на отшибе, гостеприимно открыв свои двери всякому шахтеру, возвращающемуся после утомительного дня. Бледные лица, запорошенные горной пылью, были первым, что видел хозяин питейной. Сразу у входа стояла бочка со свежей водой для умывания, из которой к концу вечера хозяин выливал мутную жижу и выскребал со дна каменную крошку.

В ложах стен мерцали свечи, а на полках поставленного на самое видно место буфета лежала всякая всячина, мерцала, пуская блики или длинные тени. Здесь были и застывшие в минерале светлячки, и высеченный из камня чайник, и засушенный паучий глаз – безделицы, которые приносили шахтеры в благодарность за теплый прием и холодное пиво. И пусть стены «Каменки» стоило подровнять лет десять назад, чтобы те не завалились на головы посетителей, они стойко несли свою службу, поддерживаемые духом неунывающего хозяина – совершенно простого человека, без намека на силу укротителя.

– Почему гонцу не было поручено остаться и проследить, что смотритель выполнит должное? – сидя на скамье под стеной, Мелисса болтала ногами и с интересом разглядывала лица приходящих сельчан. Сегодня для «Каменки» однозначно был удачный день.

– Его присутствие помешало бы Ройриху провернуть свое гнусное дельце, и кто знает, в какой момент он начал бы вредительствовать, – Зоревар уже в третий раз подозвал хозяина с просьбой плеснуть в кружку еще пива.

– Будто бы должность смотрителя не будет упразднена, – возразил Фьорд, на что Зоревар лишь хлебнул пива. – А ведь гонца по дороге мог сожрать какой-нибудь заплутавший потусторонний. Кто вообще додумался отправлять его самого?

– Ты по себе-то не мерь. Потусторонних не так уж и много осталось, да и то – все что есть, на тебя сбегаются. Пометил тебя, что ли, один из них? – Зоревар хохотнул и устало вздохнул, не увидев в глазах Фьорда веселья. – Никто не посылал простого гонца. Для подобных сообщений есть специально обученные церковники, быстрые и проворные. За ними не угнаться даже этим со змеиной шкурой.

– Пусть так. Но как ты мог знать, что церковники, те двое, на которых ты набросился, в курсе действий Ройриха? Ты не допускал мысли, что им могло быть неизвестно о письме?

– Нет, не допускал, – Зоревар расплылся в самодовольной улыбке. – Похоже, ты забываешь, что я несколько лет ходил за Ульеном – Первый советник который – и перенимал все хитрости ведения дел. Конечно, церковники не отличаются ментальной проницательностью – да и к чему это вообще, когда есть мышцы – но мое обучение было несколько серьезнее. Так что я сразу замечаю тех, чья совесть нечиста, – поймав скептический взгляд Мелиссы, Зоревар скривился. – Вот только не будем вспоминать вашу подружку! У всех осечки бывают.

– Ничего себе осечка, – рассмеялся Фьорд.

– Даже если так, тебе не кажется, что ты слегка перегнул? – Мелиссе даже сейчас мерещился тошнотворный хруст костей и обагренный кровью доспех.

– Перегнул? Я боюсь, как бы не оказалось, что я «не догнул», светлячок, – отпив из кружки, Зоревар погонял пиво от щеки к щеке. – Они осознанно пошли на нарушение Предписаний. Ослушались приказа Всевидящей Матери, вняв убеждениям какого-то дряхлого старика. За такое их следовало казнить.

– Если так судить, тогда тебе стоило бы возглавить колонну идущих на плаху, – Мелисса поспешила проявить крайнюю заинтересованность только зашедшим в «Каменку» магом, лишь бы только не встречаться с оставившим всякое веселье Зореваром.

– Да, стоило бы, – согласился церковник и проскрежетал опустевшей кружкой по столу, привлекая внимание хозяина. Когда пивная пена поднялась до краев, а коренастый мужичок отправился обслуживать другие столы, он продолжил: – Именно поэтому я хорошо знаю, что такое церковник, один раз нарушивший клятву верности Всевидящей. Это крутая и скользкая дорожка, одного шага на которую хватит, чтобы скатиться на самое дно. Если церковник забыл о своей клятве, уговоры здесь уже не помогут. Церковничьи раны заживают быстро, а загубленную жизнь не вернуть. Надеюсь, мне удалось выбить всю дурость из голов тех двоих. В любом случае, я доложу о произошедшем, и их ждет суд. Отвернувшись от Всевидящей один раз, церковник вряд ли сможет вновь посмотреть в ее сторону.

– Но ты же смог.

Нахмурившись, Фьорд наблюдал, как Зоревар залпом опустошает еще одну кружку пива. В стороне топтался хозяин таверны, радость которого от предполагаемой выручки с одного стола омрачалась мыслями о том, чем грозит «Каменке» захмелевший церковник.

– Ты правда так считаешь? – Зоревар ухмыльнулся. – А теперь представь, что Всевидящая не согласилась заключить союз и подыграть с историей о «битве Искупления». Тогда ее ждало бы противостояние с Кристаром и Оникой, которые не допустили бы, чтобы старый порядок и дальше продолжал существовать. И как думаешь, на чьей стороне я был бы тогда?

За столом повисло молчание, тут же сметенное шумом разгулявшейся питейной. В «Каменке» становилось тесно, и ее хозяин едва протискивался между обступившими столы магами и простыми людьми, все как один старающимися держаться подальше от угла, где сидел церковник и пришедшие с ним укротители. В одном из них многие узнали сына Горальда, отступника, сбежавшего из дома два года назад, и вскоре в ставшем душным трактире не осталось ни одного человека, не знавшего имя Фьорда.

Пересказ событий этого дня обещал еще не одну неделю ходить из двора во двор. Сельчане уже не помнили, когда в последний раз смотритель Ройрих созывал собрание. Настороженные и угрюмые, шли они на площадь, связывая все с пойманными отступниками. Необходимость смотреть на публичное клеймение мало кому пришлась по душе.

Когда же изо рта Ройриха полились слова Всевидящей Матери, площадь охватило непонимание. С начала речи и до последнего озвученного указа сельчане не отрывали взглядов от смотрителя и стоявших подле него магов. Стоило Ройриху умолкнуть, выдавив из себя извинение перед схваченными по ошибке магами, как слово взял молодой мужчина, представившийся уполномоченным вестником Всевидящей Матери.

Он первый, не поведя и бровью, озвучил страхи и опасения каждого, кто пришел на площадь. Добродушно улыбаясь и живо жестикулируя, он вдохновенно рисовал картины уже стучащегося в дверь будущего.

– Я понимаю, что многие из вас растеряны, – громко говорил он, – оно и не мудрено, ведь вы оказались на распутье. Но вы не останетесь одни! Ныне каждый маг может рассчитывать на всецелую помощь со стороны Всевидящей Матери, чтобы не только на бумаге, но и в душе почувствовать себя равноправным жителем Огнедола. На карте государства вы являетесь одним из важнейших сырьевых селений, и теперь нет ничего, что мешает превратить вашу деревню в процветающий город. Изменения коснутся и государственной казны, которая больше не будет более пополняться за счет низкой оплаты за ресурсы. Конечно, понадобится время, чтобы привести дела в порядок, но, уже к следующему лету, каждый из вас сможет решить – остаться ли ему шахтером, получающим соответствующую плату за свой труд, или избрать себе иное ремесло по духу и умениям!

Еще долго над площадью звучали фразы о перестройке домов и обустройстве полей, которые смогут обеспечить людей зерном; о реформах в управлении деревней и введением советов с участием магов; о важности развития самобытной культуры укротителей камня.

За одним из столов глухо стукнули кружки в руках магов, решивших, что все изменения под покровительством Всевидящей Матери только к лучшему.

– Чудеса! – хмыкнул Фьорд. – Если бы в прошлый раз, когда я был здесь, кто-то сказал мне, что я буду вот так сидеть за одним столом с церковником, расправляясь с последними запасами трактирщика, я счел бы его сумасшедшим.

– Ропщешь на то, что в ряды твоих товарищей затесался церковник? – Зоревар гулко опустил кружку на стол, расплескав пиво и заставив разговоры в «Каменке» утихнуть. – Проклятый меня побери, да я, верно, единственный во всем Огнедоле церковник, среди друзей которого одни стихийные маги!

– По-моему, тебе достаточно, – осторожно произнес Фьорд. Мелисса согласно закивала.

Зоревар покосился на магов и, выдержав достаточную для нагнетания зловещей атмосферы паузу, расхохотался.

– Чтобы меня споить, нужен как минимум бочонок крепленого вина. Да и то, не при даме будет сказано, – церковник приложил к щеке ладошку, отгородившись от Мелиссы, – от бочонка вина придется бегать в ближайший лесок, а на бегу-то хмель и выветрится. Не смотрите вы так, у меня всего-то после дневной драки руки чешутся. Пока вы не заварили всю эту кашу, я спокойно мог каждый день отрабатывать приемы на одном из ваших – благо, Кристар и без своих сил крепкий малый – а теперь что? Попробуй только развязать драку с укротителем. Теперь магов бить можно только таким же магам, а церковников – церковникам. Я уже и не рад этой «новой эре».

– Раз тебя это так печалит, мы всегда можем забрести в отдаленный уголок и проверить, кто кого.

– А ты, как я погляжу, не до конца избавился от нелюбви к нашему брату, – Зоревар многозначительно покачал головой, подначивая Фьорда. – Хватит кукситься, тебе еще присматривать за порядком в этой Небом забытой дыре!

Разговоры в «Каменке», сначала тихие и несмелые, полнились шутками и надеждами на лучшую жизнь, когда два мага и один церковник, выкупив у трактирщика последнюю бутыль вина, отправились на южный мыс встречать рассвет новой эры.

* * *

Огонь плясал среди сложенных кругом камней, разгонял мрак пещеры.

– Поговорил бы ты с ним, – решив не тратить время на вступления, сказал Дэрк, роясь в дорожном мешке. Он мог поклясться, что перед выходом положил в него связку сухарей с изюмом, от которых теперь остались одни только крошки. – А то как бы ваша конфронтация не вылезла всем нам боком.

– Нет никакой конфронтации, – Кристар протянул руку к огню.

– Ну конечно же, нет, – буркнул Дэрк, раздосадованный пропажей части припасов. Вытащив на свет завернутый в бумагу сыр, он полез за вяленым мясом. – Ты бы сделал ему скидку. Хоть ты и вырос без отца, но все это время, каждый день он, как мог, пекся о тебе. А произошедшее после битвы…, – он всадил нож в темно-бордовый кусок и завертел на свету, придирчиво разглядывая прилипшие к нему хлебные крошки. – Всякий может оступиться. Не казнить же теперь.

– Вместо того, чтобы ходить окольными путями и защищать моего отца, почему бы вам просто не поговорить с ней прямо?

Дэрк сердито полоснул мясной ломоть ножом. Нарезая мясо, он все больше убеждался в том, что к прозорливости Кристара приложил руку лучник, не собиравшийся, понятное дело, упускать возможности досадить ментальному магу.

Он бросил короткий взгляд в другой край пещеры, где Эльса, вооруженная шкатулками с самцами Данмиру, пыталась выманить из расселины неоплодотворенных самок. Она не могла слышать его разговора с Кристаром, разве что прочесть его в мыслях Дэрка, старательно закрывшего свое сознание и так же старательно, будто бы по неосторожности, оставлявшего в нем одну единственную лазейку, которую Эльса просто не могла не обнаружить. Со времени заключения союза между наследниками Первого и Всевидящей в Берилоне, они не переставая играли в эту игру, разведя целое сражение между феноменальными ментальными способностями и способностями пусть и поскромнее, но умноженными на многолетний опыт обращения с даром.

– Почему вы избегаете разговоров с ней? – за время пути к Убежищу Кристар не на шутку устал от молчанки Дэрка и Эльсы, изредка разбавляемой ничего не значащими фразами. Он чувствовал неестественность беззаботных улыбок девочки и такую же фальшивость надетого Дэрком безразличия. – Неужели думаете, что не поймет? Она же ментальный маг.

– А я все ждал, не мог дождаться, когда о способности ментальных магов понимать заговорит тот, кто даже не представляет, что это такое, – заметив, что его слова уязвили Кристара, Дэрк поспешил смягчить тон. – Да, ментальный. Наполовину. А на другую половину – церковница. И поди-разбери, какая из этих половин сильнее, – закончив с нарезанием мяса, он спрятал кинжал в ножны и покосился на Кристара, отчего тому стало не по себе. – А проявили они себя пока в равной степени.

– Эльса, присоединишься? – позвал Кристар и разжег пламя ярче, чтобы девочка не споткнулась по дороге назад.

Она не заставила себя ждать и тут же вернулась с улыбкой на лице, означавшей успех в ловле жуков.

– И зачем они тебе понадобились? – Кристар протянул девочке салфетку с завернутыми в нее пластинками мяса и сыром.

– Мало ли что случится. Мы же, как никак, направляемся в логово мятежных отступников, разве нет?

– Они не мятежники, и не отступники – больше нет, – мягко поправил ее Кристар.

Иногда слова Эльсы настораживали его. Хоть он и помнил ее как неугомонную, добродушную девочку, он также не забывал, что последние четыре года она провела под чутким надзором Командующей, подготавливавшей ее ко дню, когда она займет место во главе военных сил Церкви.

– Это знаю я, и знаешь ты, но не знают они.

– Здесь я соглашусь, – Дэрк многозначительно потряс в воздухе ломтем мяса, прежде чем отправить тот в рот. – Сейчас я не берусь утверждать, что нас встретят с распростертыми объятиями. Люфир покинул Убежище не при лучших обстоятельствах. Как бы они не заголосили, что я – тот гад, который привел к ним Смиренного, в итоге сбежавшего, ясное дело, с докладом Командору.

– И чем тогда нам помогут неоплодотворенные Данмиру? – одна мысль о близости к этим паразитам вызывала у Кристара спазмы в желудке, а всякий скрежет светлячка до боли походил на трение лапок подкрадывающегося к нему жука.

Заметив беспокойство Кристара, Эльса спрятала шкатулки с насекомыми в сумку.

– Ничем, – с улыбкой ответила она и глянула на Дэрка, – а мы разве говорим о помощи Данмиру в Убежище?

Кристар вернулся к трапезе уже без надежды, что в ближайшее время противоборство между отцом и дочерью прекратится.

Уничтожив следы своего присутствия, троица продолжила путь вверх по туннелям туда, где находилось Убежище. Отсветы пламени на ладони Кристара бегали по лежащим вдоль стен широким костям потусторонних, обглоданным крысопсами до сверкающей белизны. Похоже, после победы над королевой, сюда мало кто спускался, оставив подземные лабиринты их обитателям.

– Когда Люфир уходил, в Убежище назревал свой собственный переворот. Не знаю, удержал ли Волин власть, или все покатилось по наклонной, но нужно быть готовыми к худшему. Мы на месте, – Дэрк указал рукой на сверкнувшую в свете пламени дверь. – Ну как? Справишься?

– Сейчас посмотрим, – Кристар тоже понизил голос, чтобы не привлекать внимание стражей по ту сторону. Оставив огненный шар висеть в воздухе, он положил ладони на дверь, огладил изгибы каменной маски. Его мысленному зову ответил неповоротливый гигант, разросшийся во все стороны и скрывающий в своем брюхе целый город. – Будто огромное яйцо, без единого зазора!

– Да-да, значит таки сможешь сдвинуть его с места?

– Камень необычный, но послушный, как и всякий другой. С этим не будет проблем, – заверил Кристар.

– Хорошо, – Дэрк приблизился к двери и нахмурился. – Проклятый камень, из-за него я не могу узнать, кто с той стороны. Попробуешь?

Он отошел в сторону, давая место Эльсе, но та лишь отрицательно качнула головой, с неудовольствием признавая, что также не может пробиться сквозь заслон, созданный сыном Первого мага.

– Теперь уж и не скажу, услужил нам твой предок или нет, – Дэрк потер шею. – Ладно. Помнишь расположение дверей? Пять внизу, по периметру ложа пещеры и одна на самом верху. Нужно перекрыть их все, чтобы никто не успел сбежать. Наверху стражник всегда один, но внизу дежурят по двое-трое. К тому же здесь находится тренировочный корпус. Конечно, в это время все должны спать, но лучше оставаться начеку.

– Если город сделан из камня, подвластного только мне, трудностей возникнуть не должно.

– Может пойдете вдвоем? Для надежности? – Дэрк все еще сомневался, стоит ли отпускать Кристара одного, тем более, когда Оника находилась на другом конце Огнедола и не могла залечить его раны.

– Уж с парой стражников я справлюсь, – Кристар спрятал за усмешкой уязвленное самолюбие.

Даже после всего случившегося он все еще ловил на себе взгляды, сомневающиеся в его способности защитить себя, но терпеливо скрывал свое недовольство, понимая, что предвзятое отношение к магу-новичку еще долго будет напоминать о себе.

– Смотри сам. Но если станет совсем худо – не нежничай с ними. Уж лучше потерять пару человек, чем загубить целую общину, – Дэрк последний раз обвел спутников взглядом и кивнул, давая Кристару сигнал начинать.

Удерживающие дверь крепления ожили, и тяжелый камень сдвинулся в сторону, открыл небольшой зазор, достаточный, чтобы впустить внутрь силу Эльсы, в тот же миг парализовавшую вскочивших на ноги стражей. Троица проскользнула в проем, и Кристар тут же перекрыл ход, срастил камень арки и двери, чтобы никто другой не смог сдвинуть ее с места.

Слетевшие с перевернутого столика карты лежали на траве, такие же белые, как и застывшие у входа караульные.

– Тише-тише, – Дэрк ткнул одного из них пальцем в лоб, проник в глубины памяти, пока второй не мог даже бровью повести, утратив контроль над собственным телом. – Прелестно, они таки устроили здесь переворот. Волин больше не у дел.

– И что теперь? – Кристар нехотя отвлекся от созерцания зависшей впереди громады Безвременья.

– Все то же, что и раньше. Закрывай выходы, а мы побеседуем с их новым главным. Встречаемся у храма четырех стихий. Иди, здесь мы сами закончим.

Не теряя времени зря, Кристар побежал вдоль стенки пещеры, спеша к выходу, что вел к посевным полям. Переглянувшись с Эльсой, Дэрк пожал плечами, позволяя дочери сделать все самой. Спустя пару минут они скрылись в тенях, оставив караульных стоять на страже двери с приказом не отходить от нее ни на шаг.

Их обступили неподвижные силуэты деревьев и арок, провожающие всякого, кто спускался к тренировочному корпусу или поднимался на улицы Безвременья. Тусклые фонари, словно угасающие звезды, висели в вышине, терялись за ярким светом уличных ламп, расстояние между которыми отмерял ровный шаг патрулей.

– А местные-то все на ушах, – прошептал Дэрк. Он проводил взглядом промелькнувших в зазоре между домами стражей, словно по чьей-то указке обративших в этот момент все свое внимание к закоулку с другой стороны улицы. – Идем, его дом дальше по улице.

Заросли сирени под балконом зашелестели листвой, выпустили магов на тонущую в рассеянном свете ламп лужайку. Из-за угла выглядывали обрамленные витыми перилами ступени, ведущие на крыльцо.

– Внутри кроме него еще женщина, спит, – сообщил Дэрк, размышляя, как лучше забраться в дом.

– Я приведу его, – Эльса подняла взгляд на балкон, где со второго этажа долетали несвязные обрывки снов. – Позаботься о том, чтобы она не проснулась.

Дэрк недовольно засипел под нос, проводил девочку хмурым взглядом. Эльса ухватилась за уступ и в считанные секунды оказалась на балконе, с легкостью преодолев разделяющее его и лужайку расстояние. Все же кровь церковницы в ней была также сильна, как и дар ментального мага.

Дверь, ведущая с балкона в комнату, скрипнула, но не побеспокоила обитателей дома, увязших в плотной паутине снов. Пробравшись через гостиную в коридор второго этажа, Эльса свернула направо и зашагала вдоль лестницы.

Надавив на дверь, ведущую в комнату, где спал Вихр, Эльса услышала, как с той стороны тихо звякнула закрытая щеколда. Нахмурившись, она направилась обратно. У лестницы внизу замер Дэрк. Он вглядывался в блеклое пятно света наверху, где мелькала тень девочки.

Встретившись взглядом с отцом, Эльса покачала головой и жестом попросила еще немного времени. Вновь оказавшись на балконе, она перелезла через перила и, мысленно поблагодарив предка Кристара за любовь к излишествам в архитектуре, полезла по карнизу. Плющ, пустивший с крыши длинные побеги, цеплялся за одежду и волосы и бессовестно шуршал листьями, стоило к нему прикоснуться.

Окно спальни Вихра выходило на северный фасад здания, спрятанный в разросшемся орешнике. Замерев на широком подоконнике, Эльса открыла створку окна. В лицо дохнуло жаром.

В комнате шорох светлячков разбавляло ровное сопение. Бросив мимолетный взгляд на приставленный к стене стол, погрязший под кипой свитков, часть из которых, не найдя себе места, валялась на полу, Эльса приблизилась к кровати. Вокруг спящего мага воздух был особенно горяч, озаряемый изредка вспыхивающими искорками выпущенной энергии.

Подивившись, как он до сих пор не сжег все вокруг, Эльса тронула его за плечо. Повинуясь зову, маг медленно сел на кровати и уставился в пространство перед собой. Зов повторился, и Вихр, поднявшись, послушно поплелся вслед за ночной гостьей.

– Он дойдет в таком состоянии до храма? – поинтересовался Дэрк, когда маги вновь оказались в саду.

– Он просто спит. Скорее. Светает, – чувствительные глаза Эльсы уловили перепад яркости светильников, который не заметил Дэрк.

Добраться до храма четырех стихий в сопровождении еле передвигающего ноги увальня оказалось задачей не из легких, и, очутившись внутри высоких стен, Дэрк облегченно выдохнул. Эльса закрыла тяжелую дверь, до последнего не желавшую впускать магов внутрь, но в итоге сдавшуюся под напором церковницы.

– Ты же хочешь спать? – вернувшись, поинтересовалась она у Вихра. Расширенные зрачки мага ловили языки пламени, играющего в чаше посреди храма, пока сам он послушно укладывался на пол. Закрыв веки, он погрузился в глубокий сон. – Теперь пора бы и разбудить его.

– Вихр, – позвал Дэрк и повторил громче, когда маг не отреагировал.

Вихру не понадобилось много времени, чтобы, открыв глаза, оценить свое положение. Запястье взвыло болью, когда он дернулся, надеясь успеть первым атаковать нависшего над ним ментального мага.

Одна ладонь Эльсы уперлась в плечо мятежника, пальцы другой впились в запястье, заломив руку за спину.

– Церковница?! – обернувшись, Вихр сцепил зубы, когда руку пронзила новая волна боли. – Проклятый маг, ты привел в Убежище…

Воздух вокруг переполнило жаром, и голова мага, казалось, в то же мгновение раскололась от пронзительного звона, едва не лишившего его сознания. Напряжение в теле Вихра ослабло; он прерывисто задышал.

– Лучше не делай так больше, договорились? – сквозь заполнивший голову гул до него донесся голос Дэрка. – Мы пришли с благими намерениями. Будешь вести себя смирно?

Вихр качнул головой, и Эльса отпустила его руку, оставив на ней красные следы. Исподлобья глянув на Дэрка, пригрозившего пальцем, он сжал кулаки, туша заклубившееся на ладонях пламя.

– С Волином было никак не ужиться, да? – как бы между прочим спросил Дэрк и перевел внимание на испещренный символами монолит. Повернувшись к Вихру спиной, будто бы тот был безобиднее младенца, ментальный маг приблизился к исполинской плите. – Когда вы вставляли нож ему в спину, он случайно не упоминал, что мне можно доверять?

– Не упоминал, – огрызнулся Вихр и поднялся на ноги под пристальным взглядом Эльсы. Она едва доставала ему до груди, но во взгляде девочки таилось что-то, что вызывало в маге дрожь. На какой-то момент ему показалось, что вспышка боли, ослепившая его разум, была послана отнюдь не Дэрком. – Да и много ли доверия словам умалишенного?

– Храм таки свел старика с ума? – Дэрк посмотрел на блики пламени, пляшущие в наполнившей чашу воде, и поспешил отвернуться. – Да, местечко до костей пробирает. Я и сам бы рад не заходить сюда лишний раз, но не знаю здесь больше мест, где бы мы могли спокойно поговорить.

– Поговорить? Давай, скажи еще, что не вытащил все, что тебе нужно, из моей головы!

– Нынче заглядывать в головы жителей Огнедола, пусть даже и магов, – дурной тон, – подала голос Эльса. – Конечно, если в том есть крайняя необходимость, допустимы и подобные меры, но они не приветствуются, тем более в отношении союзников.

– Союзников?! – прыснул Вихр и помрачнел, вспомнив последние донесения. Один из посланных на Поверхность разведчиков даже смог сделать копию речи Всевидящей Матери, свиток с которой теперь валялся среди прочих в его доме. – Ах да, эта ваша подачка – способ выманить магов и прикончить всех за раз.

– И как ты живешь с такими бредовыми идеями?

– То есть Всевидящая Мать, объявляющая магов равноправными членами общества, по-твоему звучит менее безумно?

– Времена меняются, что уж говорить о людях, – Дэрк развел руками.

Письмена за спиной Дэрка разгорелись сильнее, наполнила храм дневным светом, и вновь померкли, вернувшись к своему прежнему бледному мерцанию. Присвистнув, ментальный маг на всякий случай отошел подальше.

– Это что такое было? – после свержения Волина Вихр несколько раз заходил в храм и разглядывал монолит, что так старательно оберегал старик, но все это время камень не проявлял активности.

– Хотел бы я знать, – вспышка света могла привлечь внимание, а значит времени у них оставалось все меньше. – Правда, есть у меня одна идейка. Камень реагирует на возвращение хозяина Безвременья.

– Хозяина? Что за чушь? Я видел перевод этих надписей. История о племени искусных магов камня, исчезнувшем много веков назад. Не станешь же ты рассказывать басни об их духах, вернувшихся из Моря Теней?

– Позволь полюбопытствовать: речь о переводе, тот самом переводе, который изготовил для Волина сбежавший лучник? Смиренный? – Дэрк усмехнулся, гадая, когда же Вихр сам все поймет. – И ты думаешь, что там есть хоть слово правды? Интересно, чего же он там наплел. Нет, Вихр, эти стены возвели не какие-то там укротители камня, а всего лишь один человек. И его потомок сейчас здесь, вернулся, чтобы забрать то, что его по праву. Да ты и сам все увидишь.

Спина Вихра похолодела, а сам он оглянулся на дверь храма, за которой мирно спали его люди. Дурак-Волин, как он только мог довериться ментальному магу? Нужно было избавиться от прихвостня Церкви, когда еще был шанс. Теперь же слишком поздно.

«Или нет», – Вихр был готов к одному единственному удару, который мог стоить ему жизни, но безопасность Убежища была превыше всего.

– Что за дикарство? – сила пламени, не успевшая вырваться наружу, застряла где-то в локте, разрывая его изнутри. Эльса негодующе смотрела на мага, быстрее отца поняв его намерения. – Мы пришли с миром и желанием помочь, ты же бездумно рвешься в драку с ментальными магами. Так почему нам стоит продолжать уговаривать тебя внять нашим словам, а не подчинить себе и оставить лишь безвольным наблюдателем в собственном теле?

– Эльса! Это лишнее, – окликнул дочь Дэрк и, к своему удивлению, вместо неприятия в ответ получил угрюмое согласие. Убедившись, что ситуация все еще под контролем, он обратился к Вихру: – Послушай, никто не пытается водить вас за нос. Раз ты знаешь о том, что произошло в Огнедоле, я могу лишь заверить, что все действительно так. Маги много сделали для победы, и пусть Церковь была бы рада закрыть на это глаза, у нее больше нет такой власти. Так же, как нет власти и у вас, воспользовавшись ситуацией, устроить побоище. В Огнедоле больше не будет вражды между магами и церковниками, видимой или скрытой. Все, что вы можете – это оставить Убежище и подняться наверх, жить свободно, по совести, не боясь притеснений со стороны Церкви. Ни Орден, ни Всевидящая не допустят, чтобы из магов вновь сделали изгоев. Но и мстить никто не позволит.

Вся сущность Вихра кричала, что верить магу нельзя, и в тоже время подвергала сомнению правильность старых понятий. В одном девочка была права: они могли бы не сыпать любезностями, а взять то, что хотели. Маг окончательно убедился, кто стоит перед ним – с ментальным даром и силой церковницы, она не могла быть никем иным, как следующей Командующей. Вихру даже захотелось поверить в искренность их слов, но мысль, что все это лишь хитрая ловушка, остановила его. А затем символы на монолите вспыхнули вновь.

– Что вы хотите? – хмуро спросил Вихр.

– Поговорить с каждым жителем Убежища, чтобы убедиться в его лояльности к новым законам. Сам понимаешь, мы не можем просто взять и выпустить ораву одержимых ненавистью магов на поверхность. Не для того там строили мир, чтобы твои молодчики все разворотили. Конечно, они будут куда сговорчивее, если ты, к примеру, созовешь общее собрание и сам все им скажешь.

– А если нет? Как бы вы ни были сильны, но всех вам не удержать. Мы не всегда жили здесь и можем уйти так же, как и пришли.

– Думаешь, мы об этом не позаботились? – Дэрк кивком указал на растревоженный монолит. – Из города даже жук не выползет, пока мы не…

Трубный зов прокатился по предрассветному Безвременью.

– Кажется, что-то пошло не по плану, – Вихр криво улыбнулся, наслаждаясь озадаченным видом ментального мага.

* * *

Аромат свежих пирогов с вишней почти выветрился, когда в комнату вошла Бритта, на ходу поправляя шнуровку на рукавах.

– Мы уж думали, что ты променяла наше общество на сон в мягкой постельке, – насмешливо бросил Ренар и нехотя отлип от чашки чая. На протяжении часа ожидания он несколько раз подогревал напиток, забывал о нем, пока тот опять не остывал, и снова грел, беззастенчиво оставляя на чашке черные подпалины.

– В следующий раз приходи со своими чашками, – ворчливо буркнул портной, даже не обратив на пришедшую внимания. Он давно устал уговаривать мага прекратить портить посуду и теперь с меланхоличным видом изучал лекала.

– Пусть Вихр и засыпает, стоит ему переступить порог дома, но тетушка Боа взяла дурную привычку до глубокой ночи сидеть за книгами, так что незаметно не выскользнуть, – нехотя призналась Бритта и кивком поздоровалась с Цейрой. – Так может теперь вы расскажете, в чем причина этого собрания.

– В слухах, моя милая, – взмахнув ломтем вишневого пирога, произнесла Картилья, и откусила кусок, роняя крошки на пол под тихое ворчание портного.

– Вы о донесениях с Поверхности? Мне казалось, вопрос с речью Всевидящей мы уже обсудили. Доверять Церкви глупо, о чем еще здесь говорить?

Картилья переглянулась с Хассу. В их памяти еще был свеж разговор о раздобытом Ренаром тексте выступления в Этварке и новоизданных законах. Тогда мятежники попортили друг другу немало крови, споря о том, как им стоит поступить. Перевес оказался на стороне портного, без устали твердившего об опасностях, подстерегающих их на поверхности.

«Твоя б воля, ты бы и вовсе не отрывал задницы со стула, ленивый толстяк», – за вежливыми улыбками Картилья умело прятала свое недовольство исходом встречи и не собиралась оставлять все, как есть. С поддержкой Ренара и Цейрой, рвущегося отомстить за сестру и весь род магов, ей удалось убедить Хассу прислушаться к ней.

– Дело не только в Церкви, – Ренар отставил чашку в сторону. – Ходят разные слухи. О том, что именно случилось в последнем сражении с потусторонними, как их называют на Поверхности. Багровые стрелы, убивающие плюющихся огнем гигантов, взрывы, прикончившие главную тварь – это все не мог сделать просто талантливый маг.

– Допустим, со стрелами – знакомая песня. К взрывам можно приплести какого-нибудь одаренного мага – были такие умельцы в прошлом (я немного изучил литературу), – Цейра недовольно скривился в ответ на удивленные взгляды. – Но не кажется ли вам все это слишком странным? Кто-то, чья сила выходит за пределы нашего понимания. Багровый дым, все пробивающие стрелы, умение исцелять, а его переводы? Откуда Смиренный мог знать язык Безвременья?

– На что ты намекаешь? – спросила Бритта, устав от речи Цейры, к своему концу ставшей излишне эмоциональной.

– Многовато странностей, – подытожил Ренар. – Как я и сказал, прогуливаясь по Поверхности, я насобирал немало занятных басен. Поговаривают, что вместе с потусторонними вернулся и Первый – спасти Огнедол, как тогда, тысячу лет назад.

– Вздор! Ты теперь в свои донесения и небылицы забулдыг добавляешь?

– А ведь верно говорят, что у тебя норов как у укротительницы огня, – Ренар прыснул в кулак. Пригладив волосы, он продолжил. – Я тоже считаю подобные россказни порождением пьяного ума. Но что, если взглянуть глубже? Что, если в Огнедол вернулся не Первый, а его потомок. Ведь никому не известно, что случилось в Каньонах Спасения. Да, говорили, что Первый погиб, но никто не видел его тела.

– Вы предполагаете, что тот лучник, Смиренный…, – Бритта не закончила, отказавшись озвучивать столь откровенный бред.

Произошедшее в Убежище несколько месяцев назад не прошло для нее бесследно. Безрассудство Картильи, ее собственная недальновидность и их общая легкомысленность поставили под угрозу всю общину. Каждый день после побега Смиренного Бритта засыпала с мыслью, что утром проснется в оковах Ордена. Дни наполнились мучительным ожиданием, но Убежище продолжало существовать в тишине и покое. Его не тревожили ни твари с Глубин, ни визитеры с Поверхности.

Она взглянула на свою ладонь, хранящую шрам, оставленный ее, вероятно, лучшей ученицей из всех.

– Мы знаем не так много, чтобы судить твердо, а строить догадки…, – Ренар цокнул языком и покачал головой. – Но и оставить подобные разговоры без внимания мы не можем. Поэтому было решено собрать небольшой отряд и разведать все хорошенько.

– Вы собираетесь оставить Убежище?! Без разрешения Вихра?!

– Бритта, ты же умная девочка и должна понимать ситуацию, – пропела Картилья, оставила свое прибежище рядом с Ренаром и направилась к девушке. Длинные, почти невесомые пальцы легли на плечи Бритты, соскользнули вниз, приобняли. – Твой брат – герой, боец, за ним последует каждый маг Безвременья, потому-то он и занял место Волина. Но ему недостает гибкости ума, чтобы самому выбирать, куда идти. Поэтому есть мы, те кто денно и нощно заботится о благополучии Убежища.

– Поэтому вы хотите сбежать под покровом ночи? Зачем тогда говорите об этом мне?

– Потому что мы не преступники. На Вихра и без того многое навалилось в последнее время. Хассу останется здесь, так как долгие переходы не для него, – Ренар окинул толстяка насмешливым взглядом, – и сообщит ему, когда мы уже покинем Убежище. Но нам не хватает способного мага камня, которому можно доверять, и кто разделяет стремление защитить нашу общину.

– Хотите, чтобы я пошла с вами?

– А разве ты не хочешь взглянуть на Поверхность? Подумай, сколько мы можем сделать для общины, есть оставим Убежище? Пусть Всевидящая и намерена выпустить магов Колодцев, предварительно науськав на них ментальных, но не будут же они проверять всех магов Огнедола! А среди них найдется достаточно тех, кто тайно разделяет наши убеждения.

– Хватит поливать мне уши медом, – Бритта высвободилась из рук Картильи и с претензией взглянула на Цейру. Конечно, он не мог упустить возможность поквитаться с Церковью. – И что, прямо сегодня?

Хассу вскочил на ноги, устав скрывать свое нетерпение. Рубашка над животом собралась складками, вынудив портного одернуть полы. За последние месяцы Хассу стал еще шире, чем прежде.

– Лучше поторопиться. Сегодня на одной из дверей дежурят ребята, которых я знаю. Они пропустят без вопросов, а потом даже и не вспомнят, кого видели.

– В любом случае мы подставим кого-то из них, – буркнула Бритта, когда портной выпихивал ее за дверь.

– Я обо всем позабочусь, не надоедай.

Бритта не удивилась, когда, пыхтя и беззастенчиво шаркая, Хассу вел их темными переулками. Маршруты и время патрулирования были известны Ренару, а значит и сварливому портному, который не преминул ими воспользоваться. Пригибаясь, чтобы не задеть свесившуюся под тяжестью плодов ветку яблони, Бритта думала, для каких еще целей Хассу использует знания, полученные по праву негласного советника Вихра.

С момента побега Смиренного и его товарищей в Убежище многое поменялось. Все произошло так быстро, что Бритте порой казалось, будто она уснула в одном месте, а проснулась в совершенно другом. Патрули были усилены, а в тренировочном лагере объявили набор новичков, которых теперь тренировали не для охоты на пещерных пауков и крысопсов, а для сражения с людьми. Волин отправился в паломничество (так сказали жителям), оставив после себя старостой Вихра. На самом же деле полу-спятивший старик был изгнан из Безвременья, и Бритта не была уверена, что его предоставили самому себе. Улыбка Картильи, предложившей провести старика за границы города, была главным источником ее сомнений.

Спустившись к озеру, маги нырнули в редкие заросли сирени – результат любви Донны к озеленению, распорядившейся принести к тренировочным корпусам плодородной земли и засадить все кустарником. Бритта посмотрела вверх и ей показалось, что в этой части фонари Безвременья светят тусклее, чем следует.

– Без единого патруля, как и обещал, – прошептал ей на ухо Цейра, также не питающий к портному теплых чувств. И если в своем недоверии лучнику-Смиренному они были едины, во всем остальном Хассу предпочитал отсиживаться в стороне со своим шитьем и не встревать во что-либо значащие дела.

– Пришли. Надеюсь, вы ничего не забыли? – через плечо бросил толстяк, завидев вдали пятно света, в котором сидели стражи, и тут же налетел на выставленную руку Ренара.

– Тише, – маг остановился и указал на охраняемую дверь.

Пламя в светильнике рядом дрожало и пульсировало, отчего казалось, что камень вокруг оживает. То, что дело не в зашевелившихся тенях, а в самом камне, маги поняли, только когда пещерный бок с тихим шорохом выпустил отростки, схватившие караульных. Извивающийся, словно щупальце, каменный хлыст оглушил их, и в мигнувшем свете фонаря появился неизвестный. Воздев руки, он какое-то время смотрел на дверь, и обострившийся слух Хассу уловил скрежет камня внутри стены.

– Он что-то сделал с вратами! – просипел толстяк. – Вторжение!

– Сейчас разберемся, – Ренар выскочил из сирени, и из земли вокруг неизвестного проросли огненные языки, готовые пережечь ноги чужака. Лизнув воздух возле его колен, они пугливо отпрянули.

Разозленный вмешательством Цейры, Ренар обернулся, но, прочтя на лице того недоумение, мужчина понял, что его пламя подчинил не он.

– Быть того не может. Давайте тревогу! – Ренар знал лишь одного мага, которому служил и камень, и пламя, и мысль, что в Убежище явился сам Командор Ордена, обожгла привыкшее к схваткам сознание.

Но к нему обратилось не каменное безразличие маски, виденное им как-то издали, а совершенно живое лицо юноши, в миг исчезнувшее за столбом земли и камней. Пламя не смогло оттолкнуть обрушившийся на Ренара земляной вал, и тот обхватил тело доспехом, не позволяющим сдвинуться с места.

– Бритта! – Ренар мог только предполагать, что товарищи за его спиной оказались в той же западне, но не понимал, почему укротительница камня медлит. Лишь опустив взгляд, он заметил под сковавшим его камнем медный блеск минерала, из которого было выточено Безвременье.

– Не сопротивляйтесь. Я не хочу вредить вам, но и не могу позволить уйти, – произнес чужак, приблизившись к магам. – Я вернусь и освобожу вас.

«Ну же», – стиснув зубы, твердил про себя Ренар. Каменная кожура покрывала лицо, в итоге осталось только небольшое отверстие для дыхания.

Мир исчез за закрывшей глаза чернотой, когда сквозь плотный заслон до него донесся гул рога, спрятанного в складках камня неподалеку от двери. Он бы усмехнулся, если бы мог пошевелить хотя бы одной мышцей: Хассу времени зря не терял.

* * *

Когда затрубил рог, наполненный посланным Хассу ветром, внутри Кристара все болезненно сжалось. Он без проблем перекрыл первые четыре хода и надеялся, что и оставшиеся два не вызовут сложностей. Для него задание в Убежище было шансом избавиться от неверия остальных в его силы, возможностью положить конец вежливым улыбкам, за которыми все вокруг скрывали стремление опекать его. Родство с Первым магом дало ему выдающиеся способности, но много ль они стоили, когда он все еще оставался мальчиком из берилонского дворца, тренирующимся по утрам на деревянных мечах?

После битвы с потусторонними разве что Люфир не пытался носиться с ним, но в те недолгие моменты, когда им доводилось оказаться рядом, он замечал, что даже лучник следит за каждым его шагом, готовый устранить угрозу.

«Вот незадача», – Кристар сжал кулак, и камень раздавил рог. Его зов наверняка разбудил весь город, и теперь следовало поспешить.

Оставив позади закованных в камень магов, Кристар ринулся к теням, стоило ему заметить людей, по тревоге покинувших приземистое строение на берегу озера.

Он держал в памяти каждый закоулок города, на изучение карты которого потратил не один день. Когда Люфир показал ему помятый дневник, исписанный символами Моря Теней, и перевел текст на последних страницах, Кристар загорелся идеей подземного города и даже построил его настольную версию, руководствуясь чертежами лучника. Лестничные пролеты, подвесные сады, колонны, зажавшие здания, будто корсеты – все это было ему знакомо. Он не единожды изучал эти же улицы на своем макете, но стоило ему первый раз воззвать к камню Безвременья, как память о них словно пришла к нему еще с древних времен, вынырнула из крови предка. Он больше не пытался вспомнить, где находится последняя, шестая дверь. Он знал это.

Город пробуждался лихорадочно, крикливо. Встревоженные маги выбегали из домов, то здесь, то там вспыхивали яркие сгустки пламени, разгоняющие мрак по закуткам, где стены принимали Кристара в свои объятия, прятали от пробегающих мимо патрулей.

Кристар приглушил свет подвешенных к своду пещеры фонарей и заспешил вверх по лестнице, что вела к ивовому саду. Древние деревья спустили вниз длинные косы, в завесе которых он переждал, пока очередной патруль умчится вниз на поиски Вихра. Ни его сестры, ни самого старосты не было в доме, и Боа металась от двери к двери, разыскивая своих детей.

«Последние», – Кристар коснулся перил наверху лестницу и застыл. Камень нашептал ему о магах, собравшихся в ведущем к двери проходе и готовых оборонять его от чужаков. Их было семеро, и один из них шел прямиком к лестнице.

Перемахнув через перила, Кристар прыгнул в черноту пропасти, схватился за услужливо протянутый камнем выступ. Стена рядом вздыбилась, скрыла его от патрульного.

Переведя дыхание, Кристар создал под ногами небольшой балкончик и, проделав щель в камне, взглянул на зависшую в стороне площадку. Встревать в драку он не хотел, тем более учитывая, что возле этой двери были немалые наросты камня, подвластного воле любого мага земли. Нужно было отвлечь их внимание.

Трава боязливо пригнулась, когда на нее опустились каменные лапы трясинного кота, спрыгнувшего с уступа над головой Кристара. Движения зверя были грубы и угловаты, пока волей юноши камень не измельчился в песок.

Кот прыгнул в проход и раскрыл пасть, но вместо рыка из нее вырвались клубы огня. Они пролились на землю, освещая лица озадаченных магов. Зверь сделал несколько шагов им навстречу и, взмахнув хвостом, кинулся назад. Маги бросились за ним.

Вслед за котом из прохода вылетели огненные стрелы и каменные снаряды. Но каменный кот вертелся, как живой, и всякий раз успевал уйти от атаки. Когда же несколько камней все же достигли своей цели, они просто увязли в его груди и стали частью зверя.

– Проклятье, не дайте ему уйти! – прокричал один из стражей и спрыгнул на следующий лестничный пролет, чтобы опередить порождение камня. Когда пламя не остановило зверя, магу только и оставалось, что отскочить в сторону, чтобы не оказаться сбитым с ног промчавшимся мимо котом.

Кристар вел созданного им голема и преследующих его стражей до тех пор, пока не утратил контроль над камнем и тот не рассыпался бесформенной грудой у ног выскочившего из дома, как и остальные, десятилетнего мальчишки. Оставалось всего несколько минут, прежде чем караульные возвратятся к двери, и один маг, оставшийся охранять проход.

Опережая Кристара, золотистая змея покинула перила лестницы, проползла в траве и свилась кольцами в тенях, готовясь броситься на последнего стража. Сорвавшийся со свода камень отскочил от неуязвимого тельца. Рывок, и тугие кольца сжались на шее стража.

Кристар проскочил мимо мага, завалившегося на стену и пытающегося сорвать с горла удавку, и приник к двери, срастил ее с защищающим Безвременье неприступным камнем.

По мимолетному взмаху руки полоз ослабил хватку, упал в траву и скрылся в камнях. Кашляя и все еще хватаясь за горло, маг сжал кулак, заставляя камень сдвинуться и перекрыть выход из прохода. Но камень разошелся так же легко, как и сомкнулся, выпуская бегущего прочь Кристара. Страж ринулся следом, перебарывая боль в горле и хрипло зовя остальных.

Кристара и храм четырех стихий разделяла спутанная вязь лестниц, спускающихся к садам и поднимающихся ввысь, где сумерки тревожили неритмичные вспышки света, вырывающегося из высоких окон. Преследуемый, Кристар прыгнул к стене пещеры, и, ступая по вырастающим из камня ступеням, двинулся к храму. На лестничных пролетах в стороне стучали каблуки караульных.

– Вот он, вот! – просипел страж, указывая на беглеца, и вновь зашелся кашлем.

Ступени за спиной Кристара исчезали; воздух раскрасился всплесками посылаемого ему вслед пламени и свиста ветра. В какой-то момент руку обожгло, и кожу защекотала заструившаяся к локтю кровь. Обругав себя за недальновидность, Кристар на бегу окружил обращенный к стражам бок каменной броней. Всего ничего оставалось до храма, а вместе с тем и до защитников Убежища, что бежали наперерез вторгнувшемуся в Безвременье чужаку.

* * *

Дэрк нервно дернулся, а на лице Вихра появилась ликующая улыбка, когда двери храма распахнулись, словно тряпичные занавеси. В просвете появился Кристар, наполовину облепленный каменным панцирем, и, сопровождаемые ярким светом монолита, двери с грохотом захлопнулись перед почти схватившими нарушителя магами. Успев заметить внутри Вихра, они обрушили на вставшую перед ними преграду всю свою силу, но храм был нерушим.

Пытаясь отдышаться, Кристар обвел помещение взглядом и, заметив бойницы, взмахнул руками, призывая камень вокруг них сойтись грубыми рубцами.

– Простите за поднятый шум, – он глянул на Дэрка, уже ожидая полного разочарования взгляда.

– Главное, что сам цел, а то я уж думал отправляться тебе на выручку, – ментальный маг расслаблено поболтал в воздухе рукой и опустил тяжелую ладонь на плечо Вихра, в котором не осталось и намека на веселье. Он до последнего надеялся, что первыми, кто ворвется внутрь, будут его люди, и никак не ожидал увидеть мальчишку, чьей воле повиновался храм. – Что с выходами?

– Все перекрыты. У предпоследнего меня застали врасплох, но никто не пострадал, – Кристар наконец отпустил защищавший его камень, и тот осыпался на отливающий медью пол. – Все в порядке. Царапина, – поспешил оправдаться он, зная, что ему не спрятать окровавленный рукав.

– Люди в панике, – заметила Эльса, прислушиваясь к шуму за дверью. – С этим нужно что-то делать, пока они не стали неконтролируемы.

– А это уже выход нашего бравого командира отрядов снабжения, – Дэрк хлопнул Вихра по плечу, с усмешкой наблюдая, как воздух вокруг мага становится жарче. – Ты же им был раньше? Не горячись, а лучше послужи доброму делу.

– Они разорвут вас на части. Три мага не остановят тысячу, – процедил Вихр, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на Крайснера.

– Три мага и все Безвременье, Вихр. Или ты еще не понял? Давай я объясню. Этот город для вас больше не убежище. Это темница, которую вы сможете покинуть, только получив наше одобрение. А если вы ненароком прибьете этого паренька, – Дэрк кивнул в сторону Кристара, – то отсюда уже никому и никогда не выбраться. Так что я предлагаю тебе выйти к своим людям и сделать все, чтобы каждый из них смог подняться на поверхность и счастливо жить дальше. Ты же умеешь произносить проникновенные речи?

– Я ничего им не скажу.

– Глупец! – голос Эльсы прозвенел под сводом храма. – Тебе предлагают добровольно спасти их жизни, а ты противишься. Если ты сам этого не сделаешь, тогда я заставлю тебя!

Монолит тревожно замерцал, переняв беспокойство Кристара, ощутившего, как пространство храма заполняется удушающим давлением выплеснувшейся ментальной силы. Он впервые почувствовал столь бесстыдное давление, словно бы голову обволакивал вязкий мед. Кристар понимал, что сила Эльсы направлена не на него, что она всего лишь вышла из-под контроля, но даже боялся представить, что же тогда чувствовала Оника, когда девочка целенаправленно пыталась забраться в ее сознание в их первую встречу.

– Эльса, хватит, – произнес Кристар, заметив, что он остался единственным, кто способен говорить. Тогда как Дэрк, нахмурив брови и поднеся руку к виску, пытался скинуть с себя наброшенные дочерью оковы, Вихр склонился к земле, не в силах оказать сопротивление.

Не потеряв гордого вида, Эльса взяла себя в руки и взглянула на согнувшегося у ее ног мага.

– Ты сделаешь, что должен, для этих людей? – холодно поинтересовалась она.

– Да, – выдавил Вихр, с трудом приходя в себя.

За дверью храма четырех стихий их ждала толпа, охваченная паникой и непониманием. Кто оделся, а кто, как и был, в ночных сорочках, окружил подпирающие тяжелый свод статуи. Пришедшие беспокойно смотрели на дверь, иногда озираясь на приносящих донесения бойцов. Командиры групп снабжения мрачнели и что-то зло отвечали беспокоящим их подчиненным, свирепо поглядывали на наглухо запертые двери.

Площадь мгновенно оживилась, когда желтое озеро света разрезал белый луч. Собравшиеся у храма отряды приготовились ко встрече с неприятелем, но к ним, разминая плечи, будто ему было тесно в собственном теле, вышел Вихр.

– Спокойно, все в порядке, – он оглянулся на полуоткрытую дверь, где под крышей храма осталась троица, ожидающая его дальнейших действий. Он чувствовал, как на сознании сжимается рука ментального мага, готового повернуть вспять любое его слово, стоит ему только ослушаться. – Я рад, что вы все здесь, и прошу прощения за утреннюю сумятицу. Все вы знаете о полученных несколько недель назад сообщениях о происходящем на поверхности. Я не горазд складывать фразы, и старейшиной вы меня выбрали, чтобы я заботился о безопасности магов Убежища, и об этом я…

– В городе чужаки! Они что-то сделали с вратами, и мы не можем выйти ни через одни из них, – вспылил один из командиров отряда, тыча пальцем за спину Вихра. – Мы видели, как преступник ворвался в храм!

– Он не преступник, а наш союзник, – слова мага породили шквал непонимания.

Хмурым взглядом ощупывая толпу, Вихр искал Картилью и сестру. С момента назначения его старостой они отвечали за провозглашение речей и связь с жителями Убежища.

– Возьмите себя в руки и выслушайте! За прошедшее время нам удалось выяснить, что известия об освобождении магов из-под гнета Церкви абсолютно правдивы. Теперь каждый живущий здесь укротитель стихии может подняться на поверхность и жить мирно, не боясь притеснений с чьей бы то ни было стороны. Да! Это все возможно! Я знаю, что Безвременье стало для всех нас домом, но только подумайте о том, что наши дети смогут увидеть синеву летнего неба! Мир изменился, и отныне маги могут занять в нем достойное место.

Толпа расшумелась, переглядываясь и ища тех, кто бы подтвердил слова старейшины. Многие, кто таил в душе надежду когда-нибудь покинуть Безвременье и вернуться к обычной жизни, смотрели на спавших с лица стражей Убежища и сами сникали в молчаливом недоверии.

– Но есть еще одно! Вся наша община находится в опасности. И причина тому – предатели среди нас. Они поставили своей целью пошатнуть порядок в Убежище и под знаменами справедливого отмщения навлечь на нас гнев Церкви и Ордена. Записать нас в ряды преступников и тем самым лишить возможности вернуться в Огнедол!

Сумятица среди собравшихся у храма магов росла с каждым словом Вихра. Все больше людей поднималось с улиц, толпилось на лестницах и в садах ниже. Парящие над их головами ветра разносили слова старосты, привлекали все больше жителей Безвременья, слоняющихся в поисках объяснения поднятой тревоге.

– Но нам удалось опередить их. Поэтому, для общего блага, Убежище будет закрыто, пока мы не обнаружим предателей и не предадим их суду. В их поиске помогут наши друзья. Думаю, многие из вас слышали о Дэрке Крайснере, который внес особый вклад в…

Слова Вихра проглотила поднявшаяся буря недовольства. Те, кто знал ментального мага, появившегося из дверей храма в сопровождении девочки и юноши, помнили его отнюдь не за доблесть и верность.

– Этот мерзавец отдал моего супруга на расправу Ордену и церковникам, о каком вкладе ты говоришь? – выкрикнула из толпы узколицая женщина и ее поддержало еще с десяток человек.

– Доверять церковничьему псу, из-за которого мой сын теперь умирает в Колодцах?! – несколько человек схватили за руки приземистого мужичка, готового броситься на Дэрка, а затем и на Вихра.

– Спокойнее! Больше никто нигде не умирает, – прогремевший голос Дэрка привлек внимание даже самых крикливых. Он удивлялся, как никто еще не решился запустить ему в голову чем-нибудь увесистым. Вглядываясь в лица, он видел простых людей, резких только на слова, но не способных на силовое сопротивление. – Ваши близкие сейчас освобождаются по приказу Всевидящей Матери, если их уже не отпустили. И вы сможете встретиться с ними, как только окажетесь на поверхности. Но для этого, вам нужно получить наше одобрение. Беспокоиться стоит лишь тем, кто замыслил недоброе. Все, что вам нужно – это побеседовать пару минут со мной или моей соратницей, – Дэрк указал на миролюбиво улыбающуюся Эльсу, – а дальше мы сформируем группы, которые покинут Убежище под нашей защитой одна за одной, чтобы начать наверху новую жизнь.

– Не слушайте его! – худощавый юноша вскочил на один из каменных пальцев пруда, обращаясь к людям вокруг и тыча пальцем в Дэрка. Алый шрам печати пылал на его лбу, словно мак в зеленом поле. – Этот человек пришел сюда, чтобы хитростью выманить вас. Он говорит о Церкви и об Ордене, так разве не они вынудили нас спрятаться под землей? Все это лишь для того, чтобы вы забыли, кто вы есть, и продали душу Ордену, который оказался не так умел, чтобы найти и сломить Безвременье, но достаточно гнусен, чтобы лживыми обещаниями свободы и мира вытащить нас и схватить там, на Поверхности.

– Вот дурак малолетний. Если все так, как ты говоришь, то почему я не привел Орден прямо к вашим дверям?

Юнец на мгновенье затих, но тут же вспыхнул вновь, отыскав нужный ответ. Детские ручки сестры дергали его за полу туники, прося спуститься вниз и не накликать на себя беду, но в своем праведном запале, он собирался идти до конца: из-за стоящего перед ним человека он и его сестра в одночасье потеряли обоих родителей, отправившихся на мятеж в Берилоне.

– Безвременье неприступно! Камень города неподвластен ничьей воле, его нельзя разбить или сдвинуть с места.

– Ты, видно, упустил из виду, что двери, защищавшие город, стали частью оборонной стены. А раз кто-то смог их запереть, значит, мог и открыть. Без вашего позволения, – Дэрк ухмыльнулся, выжидая следующего выпада мальчишки, но тот уязвлено молчал. – Единственная причина, почему Орден не тревожил Безвременье, это то, что с первого дня его основания Смиренные защищали свободных магов, в том числе и вашу общину. Все эти годы Орден знал об Убежище, где оно находится и сколько магов живет под его защитой.

– Ложь! Орден ловил отступников, принуждал их служить Церкви!

– Кто-то же должен был, – юноша дернулся и обернулся, чтобы встретиться взглядом с невидящими глазами Слепой.

Всю дорогу к храму ее заблаговременно пропускали, сторонясь, словно больную, и проложенная ею тропа из расступившихся людей еще не успела сомкнуться. Пользуясь случаем, в просвете появлялись детские головы, любопытно глазеющие на людей у храма.

– Дэрк Крайснер не лжет, – продолжила она. – И пусть его слова кажутся вам небылицей, но Орден Смиренных, так или иначе, заботился о будущем каждого вольного мага. И делал это потому, что его главой является мятежник, бывший одним из организаторов восстания двадцать лет назад. Тем, кто в тот день покинул Убежище и больше в него не вернулся.

Тишина рухнула на площадь перед храмом оглушительной лавиной, в которой только малолетние дети продолжали дергать отцов за рукава, но те молчали. В Безвременье было непринято вспоминать события двадцатилетней давности, а также тех, кто тогда не вернулся к своим семьям.

– Пусть будет так. Я не посягну на истинность твоих слов, провидица, – первым заговорить осмелился рыжебородый мужчина. – Но много ли стоит слово Всевидящей? Что, если мы последуем за тобой, и сгинем так же, как и сотня наших братьев и детей? Что если Орден падет перед Церковью, и все мы станем лишь зернами на ее жерновах?

К удивлению Дэрка на сторону рыжебородого встали почти все, кто жался у подножья храма. Испуганные надвинувшимися внезапно, словно зимний закат, переменами, маги искали себе опору в том, кто не побоится высказать мнение многих. Они позабыли о Вихре, пылком юнце, даже о Слепой, к которой подошли совсем близко, едва не толкая локтями. Соблазненные нарисованным Дэрком будущим и но хорошо помнящие горький опыт прошлых лет, они ждали разрешения спора.

Кристар чувствовал их. Камень доверительно шептал о переминающихся ногах, ногах, перекатывающихся с пятки на носок и постукивающих друг о друга каблуках. Он читал в этих ударах стук сердец, чья жизнь сейчас может либо обрести новый смысл, либо повернуть на дорогу в никуда. Опустив глаза, он видел, как излучаемый монолитом свет пульсирует, сотрясает его тень, побуждает сделать хоть что-нибудь.

– Мир между церковниками и магами был заключен не только для защиты прав укротителей стихий, но и для безопасности всего Огнедола, – Кристар вышел из луча света и зажег над головой крошечную звезду, чтобы видеть лица каждого мага, и чтобы каждый видел его. – От того, сможем ли мы жить бок о бок, без розни и междоусобиц, зависит, проснемся ли мы завтра. Подумайте о будущих поколениях, о мире, который их встретит, и о том, что скажете им, когда они спросят, что вы сделали, чтобы все было иначе? Вы можете и дальше прятаться здесь, а можете подняться наверх и помочь построить новое общество. А тем, кто боится ига Церкви, я скажу, что буду защищать каждого незаслуженно притесненного мага, а вместе с тем и будущее Огнедола.

– Красивые речи не дадут тебе силы! – юнец, так и не слезший с каменных ладоней, ощерился. Хоть и выглядел молодо, он был не младше Кристара и понимал, как мало может такой, как он, и как глупо звучит в его устах речь, которую впору произносить полководцу.

– Верно говоришь, малец, – рыжебородый поддержал его. – Почему мы должны брать на веру слова желторотого мальчишки, который настолько глуп и самонадеян, что разбрасывается обещаниями, которых ему не выполнить.

Улыбка исчезла с лица Эльсы. Как и отец, она смотрела на Кристара, готовая по малейшей его просьбе поставить на место заводил, накручивающих остальных.

Ни гуляющие желваки Дэрка, ни чего-то ждущий Кристар не заставили магов утихнуть, пока над их головами не послышался треск.

Стряхивая на головы людей залежавшуюся пыль, статуя хасса замотала головой, размякшим языком облизала пасть и, моргнув тускло-желтым глазом, опустилась на площадь перед храмом на все четыре лапы. Попробовав языком воздух, каменный зверь встряхнулся, сбросил с себя тысячелетний налет и подставил струящемуся по телу свету золотистые шерстинки.

– Потому что я могу их выполнить, – голос Кристара прозвучал в абсолютной тишине, а его рука опустилась на каменный лоб зверя.

* * *

Облокотившись на стол и болтая в воздухе ногами, Эльса за обе щеки уплетала песочное печенье, принесенное одной из жительниц Убежища, которая сполна проявила свое расположение и несколько минут восхищенно рассказывала, как все это время она ждала чуда, которое позволит ей вернутся в родные края.

Время от времени улыбка на лице Эльсы перерастала в сдержанное хихиканье, стоило девочке в очередной раз вспомнить лица притихших магов и поднявшуюся сумятицу, когда к Вихру сквозь толпу прорвались стражи с докладом о закованных в камень вероятных предателях. Теперь их ждало заключение в темницу до выяснения всех деталей произошедшего. Кристар сразу же отправился к ним, невесть зачем сопровождаемый каменным хассом.

Даже сейчас Эльса все еще не могла поверить, что укрощение камня древнего города так повлияет на его жителей, и, сметая крошки печенья в кучку, гадала, был тому причиной страх или же благоговение. Ей не терпелось заглянуть в мысли магов, чтобы найти ответ на вопрос, но нужно было ждать предстоящих бесед и вести себя соответствующе изданным матушкой указам.

– Найдется минутка? – постучав по косяку двери, Дэрк подпер его плечом. Что-то переменилось в его взгляде и интонации, что не укрылось от Эльсы, едва сдерживающей себя, чтобы не устроить еще одну игру-штурм его сознания.

– Минутка и немного печенья, – улыбчиво ответила она.

– Ты таки не доверила Вихру сделать все самому.

– Он был не против, – девочка пожала плечами. – Из него плохой оратор, так что я немного помогла. Осуждаешь?

Дэрку стало не по себе от пристального внимания глаз дочери, таких же серых и цепких, как у него. Он не знал, где и когда успел набраться храбрости, а теперь, когда она внезапно иссякла, сворачивать было поздно.

– Нисколько. Ты хорошо справилась, – он обернулся, прикидывая, не уйти ли прямо сейчас, изобразив, что узнал все, что хотел. Вздохнув и обругав себя за малодушие, он посмотрел на застывшую в ожидании продолжения Эльсу. – Я хотел попросить прощения.

– За что? – ее удивление было искренним.

– Знаешь же, – пробубнил Дэрк. – За то, что бросил тебя. Тогда еще, до твоего рождения. Носился со своей гордостью и обидой на Арнору и все их порядки, и даже не подумал о том, каково будет тебе. Да, знаю, что даже поступи я иначе, из нас не вышло бы милой семьи, с такими-то правилами. Но это все равно было бы лучше, чем то, что есть. Извини за это.

Дэрк исподлобья посмотрел на дочь, не зная, хочет ли услышать ее ответ.

– Не стоит извинений, – Эльса широко улыбнулась, – все довольно неплохо.

– Неплохо?

– Именно. Так мы хотя бы можем подружиться, – она потянулась за печеньем, но, почти откусив кусочек, подумав, оставила его в покое. – В отличие от тетушки Лиссии и Первого советника.

Замерев в арке рядом с отцом, она помахала в воздухе печеньем и, когда Дэрк спохватился и неуверенно протянул руку, Эльса положила угощение в его ладонь, и, напевая себе под нос, вышла в сад.

Разувшись и бросив сапоги на траву рядом, она опустила ноги в прохладу пруда. Зажмурив глаза, она наслаждалась шумом водопада. Им позволили остановиться в том же доме, в котором жил Люфир: в Убежище так и не нашлось желающих занять обитель сбежавшего от них Смиренного.

– Дэрк сказал, что ты где-то здесь, – Кристар раздвинул тяжелые лозы, что заплели тропинку к пруду.

– Не смогла побороть желание побыть в одиночестве. Безумное утро, а то ли еще будет.

– Прости, не хотел тебя тревожить. Моя помощь Вихру пока не нужна, и я решил проверить, все ли у вас в порядке. Не буду тебе досаждать.

– Нет-нет, твоей компании я рада, – она остановила Кристара, прежде чем тот исчез за зеленой завесой. – Поболтаем?

Кристар уже несколько минут сидел рядом, а Эльса все разглядывала поднимающиеся к поверхности пруда пузырьки.

– Мы так и не поговорили, – наконец, начала она, выдергивая из земли травинки, – с той битвы. О Данмиру и прочем, о чем ты наверняка размышлял. Странно, что ты сам не пришел ко мне с вопросами.

– Подумал, что ты сама все скажешь, когда сочтешь нужным, – безмятежная улыбка Кристара только рассердила Эльсу.

– Я знала! – выпалили она, не в силах больше держать это в себе. – Знала о Данмиру, о том, кто ты и почему во дворце. Тетушка хорошо постаралась, запирая это знание в своей голове, мыслях матушки и всякого, кому было известно о тебе. Этого не выудил бы даже Первый советник, но я все равно смогла выведать. И ничего тебе не сказала. Прости.

– Ерунда, – улыбаясь, Кристар посмотрел на воду и тоже решил разуться, – ты все сделала верно. Я ни в чем тебя не виню. Ты же дочь Всевидящей Матери и должна была беспокоиться о своей семье и всем Огнедоле.

– Ох, если бы я заботилась о ком-то кроме себя!

Кристар с удивлением посмотрел на Эльсу, с досадой ударившей по воде ногой. Холодные брызги упали на лицо и одежду. Успокоившись и нахмурив лоб, она заговорила снова:

– Не думала я ни об Огнедоле, ни о матушке. Ментальные маги любят свою силу. Она отворяет им двери к людским сердцам, а с тем и все остальные двери – кто бы от такого отказался? Но мой дар никогда не интересовался моими желаниями. Я смогла научиться контролировать его только спустя три года ежедневных тренировок под руководством тетушки. Но даже сейчас мне не всегда удается его сдержать, – Эльса вжала голову в плечи, – и тогда он открывает их все – мысли каждого вокруг. Знал бы ты, как шумно только в одной человеческой голове, а что, если они заговорят все сразу?

Эльса зажмурилась, будто боялась, что это случится прямо сейчас, но мысли магов Безвременья все еще принадлежали только им. Кристар с тревогой наблюдал за меняющимся лицом подруги, пытаясь вспомнить, видел ли он ее такой когда-то. После их встречи во дворце уж точно нет.

– Сколько себя помню, я всегда слышала их. Они не замолкали ни на миг: спутанные, бессвязные, каждый полон своих собственных трагедий и несбыточных желаний, дурных помыслов – да чего только не найдется в головах приближенных к Всевидящей Матери. Но хуже всего было видеть свое отражение в их мыслях. И рано или поздно ты начинаешь давать им то, чего они ждут: больше легкомыслия, больше надменности, больше избалованности и самовлюбленности. И среди десятков тебя, нарисованных чужими умами, оказывается очень сложно отыскать самого себя. Настоящего.

– Эльса…, – Кристар нахмурился, но та тряхнула головой, не позволяя себя прерывать.

– Ты был единственным, чей разум молчал. Единственным, с кем я могла почувствовать то же, что и все остальные: теряться в догадках, о чем ты думаешь, чего хочешь; ощутить трепет сомнений – что сказать, чтобы не показаться смешной и не обидеть; гадать – искренни ли твои улыбки или это всего лишь желание угодить дочери Всевидящей Матери, – Эльса покачала головой. – Только один человек, с которым я была только я, а не отражение чьих-то ожиданий. Я не хотела это потерять. Я могла бы сказать тебе о Данмиру, подстроить встречу с твоим отцом – да что угодно. Но тогда бы ты ушел. Скорее всего ушел. И я молчала. А затем, когда отправилась на обучение в Цитадель, когда научилась усмирять свою силу и не давать ей бесконтрольно лезть в чужие головы, я могла бы сообщить тебе. В память о твоей доброте ко мне. Но не захотела. Не захотела отпускать того, чей разум мне не вскрыть, как бы я того не желала. Я надеялась, что смогу изменить порядки, когда стану Командующей. Но ты меня опередил. Что уж теперь говорить? Такая эгоистка. Прости, что думала только о себе, закрывая глаза на то, чего бы хотел ты сам.

Подняв глаза на Кристара, она ожидала увидеть все, кроме его улыбки, и была готова наброситься на него с кулаками, не думая о своем превосходстве в силе. Взяв себя в руки, Эльса уставилась на свои ноги, ругая про себя Дэрка, своей беседой подтолкнувшего ее наконец поговорить с Кристаром.

– Не кори себя, – мягко произнес он. – Всем маленьким девочкам нужно, чтобы кто-то заботился о них. Но люди вокруг думали только об укреплении династии, воспитании будущей Командующей и о том, что она должна будет сделать для Огнедола. Ты ведь это видела в мыслях матери и всех вокруг? Не мудрено, что, когда никого не заботили твои желания, тебе самой пришлось о них подумать.

Кристар убрал упавшие на лоб волосы Эльсы, спрятавшие от него ее глаза. Горячие пальцы скользнули по скуле к подбородку, мягко повернули ее лицо к себе.

– Но ведь не обязательно, чтобы так было всегда. Ты позволишь мне заботиться о тебе?

Эльса не знала, жарко ли ей от ставшего горячим воздуха или от прикосновения мага.

– Мой отец в доме, – вяло пробормотала она, но Кристар только уткнулся лбом в ее, все так же улыбаясь.

– Ты же знаешь, что ментальные маги меня не пугают.

Осознав, что юная церковница все еще не оттолкнула его и не сломала ни одной кости, он прикоснулся к ее губам осторожным поцелуем. Эльса обвила шею Кристара руками, прильнула к нему, чувствуя, как сердце рвется из грудной клетки на волю.

В тысячах километров от Безвременья, в недрах подземелий Берилонского дворца, гигантская глыба Зерна налилась поднявшимся из ее глубин алым туманом.

Эпилог

Два года спустя

Побережье Восточного океана

Каменные кулаки, каждый размером с буйвола, взмыли в воздух и ударили по цели, подняв горы песка. Камень треснул, не справившись с сопротивлением вставшего на его пути щита, и раскололся.

– Твоя беспечность когда-нибудь сыграет с тобой дурную шутку! – выкрикнул Кристар в пыль и грохот.

Разрезая камень, будто пирог, ему навстречу из облака пыли выскочил Люфир, намереваясь проткнуть двумя багровыми шипами, что росли из предплечий. Кожаные наручи мерцали лентами слов, придавая шипам форму и не давая развеяться.

Кристар выпустил облако ревущего огня. Ожидая подобного хода, Люфир прыгнул в сторону, материализовал лук и сплел дымящуюся красным стрелу.

– Пустые угрозы, мастер неуклюжих атак, – колко ответил он и отпустил тетиву.

Стрела ударила в первую стену, воздвигнутую на ее пути, встретилась со следующей и пробила ее, продолжила неумолимо приближаться к своей цели, пытающейся отгородиться от нее толщей камня. Те наполнялись багровым свечением, лопались и разлетались по пляжу, пропуская стрелу дальше.

Прорвав последний заслон, она пронзила пустоту и улетела к гряде, что отделяла длинную полосу пляжа от всего остального Огнедола. Дематериализовав лук, Люфир ждал, когда маг снова объявится.

Песок под ногами лучника ожил, выпустил вооруженного огненным лезвием Кристара. Схватившись за пылающий клинок рукой, одетой в энергетическую броню, Люфир отвел удар Кристара и защелкнул на его запястье браслет, тут же вспыхнувший символами Моря Теней и отнявший у того право подчинять камень.

– Ты слишком неповоротлив, чтобы лезть ко мне в ближний бой, – Люфир отпрыгнул от недовольно зашипевшего Кристара и стал сплетать паутину слов, готовясь к контратаке.

Сидя на камне в отдалении, Зоревар ошарашенно наблюдал за схваткой и не знал, что сказать.

– И так каждый раз, стоит им встретиться вдали от городов или чего-либо, что они могут разворотить, – выражение на лице церковника веселило Фьорда, расположившегося рядом с флягой сливового вина в руке.

– К чему это ребячество? – Зоревар отвернулся, когда в лицо ударил жар взрывной волны.

– Я думаю, они пытаются выяснить, кто же из них сильнее.

– Что за глупости! Кристар – наследник силы Первого…

– А Люфир – его ученик, – Фьорд рассмеялся от удивления во взгляде Зоревара. – Вот так сидишь в своем Берилоне и ничего не знаешь.

– Мог бы – не сидел, – буркнул тот.

– Что я вижу: церковник недоволен близостью к самому истоку Церкви? – Фьорд не смог удержаться от возможности подначить товарища.

– А сам-то! Вырядился в форму Ордена. Не ты ли его ненавидел больше всех?

Фьорд развел руками, признавая, что ответный выпад засчитан.

– Что поделать, оседлая жизнь, на которую ты меня пытался подписать, не задалась. Ничего другого не оставалось, как податься в Орден. Правда, Мел в свободное время еще промышляет художественной резьбой по камню, ну а я разве что могу фигурно выжечь посевы.

– Ты счастлив?

Во взгляде Зоревара было слишком много неподдельного любопытства, и Фьорд не стал отшучиваться.

– Да, счастлив, хоть и мечтал о другом. Но так вышло даже лучше. Отступник и церковник могут просто беседовать, без желания перерезать друг другу горло. Чудеса!

– Общий враг объединяет.

– А как по мне, так общие друзья, – улыбнувшись, Фьорд посмотрел на все еще сражающихся Кристара и Люфира.

Кружащие у побережья чайки полетели прочь от берега, когда его сотряс очередной взрыв. Пришедший с океана ветер сорвал соленые капли с закручивающихся барашками волн, бросил их на горячий от солнца и огня песок.

В руке Фьорда невольно зародилось пламя, когда камень выскользнул из-под него с Зореваром, сбросив со своей спины на песок.

– Все сплетничаете? – издалека прокричала Эльса, приближающаяся в компании Мелиссы. Заплетенные в две косички волосы дочери Арноры с каждым шагом подскакивали на ее плечах.

Отпустив огонек с ладони, Фьорд принялся отряхивать налипший на штаны песок.

– Шуточки у вас, – ворчливо бросил он и покосился на спавшего с лица Зоревара.

– Госпожа Эльса, – опустив взгляд, пробормотал церковник.

– Хотя бы сейчас оставь эту церемонность, – попросила та. – Все еще сердишься, что не дала матушке отлучить тебя от Церкви?

– Вы ведь и сами знаете, госпожа Эльса.

– С чего бы это? Залазить в чужие головы без надобности – дурной тон и дикость, – с важным видом произнесла она и рассмеялась. – Неужели тебя так печалит общество моей сестрицы? Признаю, порой она бывает до невыносимости скучна, но разве не ты не пропускал ни одной юбки несколько лет к ряду, чтобы навеселиться на две жизни вперед?

Зоревар упрямо молчал, решив во чтобы то ни стало не поддаваться на провокации Эльсы. Хоть она раз за разом и повторяла ему, чтобы он оставил «госпожу», церковник не слушал, тем самым бросил ей вызов и навлек на свою голову упрямое желание дочери Арноры получить свое.

На пляж, ознаменовав конец сражения, опустилась непривычная тишина. Стерев с наручей письмена, Люфир протянул руку оказавшемуся на песке Кристару.

– В этот раз на ничью непохоже, – заметил Фьорд и тут же получил тычок локтем от Мелиссы.

– Тише ты, а то еще Кристар услышит и решит немедля взять реванш.

– Ладно-ладно, – согласился Фьорд, потирая ушибленный бок. – Даже эти двое оставили свои забавы. Где Онику только ветер носит?

– Совсем неподалеку.

Фьорд вздрогнул от раздавшегося над ухом голоса.

Девичьи черты проявились в воздухе. Тело Оники покрывал перламутровый костюм – недавнее изобретение магов Гнезда – вместе с ней сливающийся с миром вокруг.

– Ты все это время была здесь?!

– Меня не перестает поражать твое вечное искреннее удивление коварству этой женщины, – не без издевки заметил Зоревар.

Маги умолкли, когда Кристар и Люфир присоединились к их компании, оба витающие в своих мыслях. Эльса обняла руку Кристара и, заметив как уголки его брови едва дрогнули, сердито посмотрела на лучника.

– Сам подлез. Впредь будет осмотрительнее, – с невозмутимым видом произнес Люфир.

Зоревар прекратил отыскивать на Кристаре следы ранений, посмотрел на лучника и опешил. Несколько раз порываясь сказать и передумывая встревать в беседу с Люфиром, церковник мялся, пока своими взглядами не привлек его внимание.

– Твоя метка, – скупо бросил он.

– Ты об этом, – Люфир понимающе кивнул, провел пальцами по лбу, на котором больше не было шрама. – В Республике клеймение не практикуют, так что пришлось позаботиться о том, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– И что теперь? – Фьорд первым задал интересующий всех вопрос. Ожидать ответа от Люфира не приходилось, так что он обратил свой требовательный взгляд к Онике. – Это действительно так необходимо?

– Райзар и так играет в отшельника уже два года. Жестоко было бы заставлять его ждать еще. Тем более, что в нашем присутствии здесь больше нет необходимости. Потусторонних давно никто не видел, и наши мировые задумки реализуются так, как и должны. А с маленькими шероховатостями вы и без нас справитесь. Тогда как вопрос с Республикой остается неразрешенным. Кто знает, не найдут ли они уже завтра способ попасть на материк и не погибнуть при этом, или попросту не попытаются ли уничтожить здесь все живое и прийти на освобожденные территории. Это нельзя оставлять без внимания, уповая на удачу.

– Еще два года, и Миала займет место матери. Как бы это не усложнило ситуацию, – мысль о скорой смене Всевидящей вызывала у Фьорда немалые опасения.

– Боишься, что моя сестричка будет плохо себя вести? – Эльса хмыкнула, будто маг нанес ей личное оскорбление. – И чем тебе поможет девушка-невидимка и парень с луком? Будь спокоен, я не позволю Миале сделать даже одного неверного шажка. Тем более право законодательной власти теперь у Совета Единства, и, чтобы сделать хоть что-то, Всевидящей понадобится не только голос Командующей, но и согласие Командора Ордена. Сомневаешься в нем?

Вздохнув, Фьорд отрицательно покачал головой. Начавшийся с препираний разговор закончился мирной беседой вокруг разгорающегося на камне костра и аромата запеченных на огне лепешек. Передав по кругу флягу с вином, Фьорд рылся в мешке, выискивая прихваченные из Этварка сладости. Мелисса смеялась, рассказывая остальным о реакции широкой публики на картины художников Светлячков. Небо розовело в преддверии заката.

Когда очередь дошла до историй Зоревара, на пляже появился еще один человек, чье насвистывание донеслось до сидящих на берегу, когда тот спускался по проложенной Кристаром в камне лестнице.

– Ну что, детишки, готовы к увлекательному плаванию? – Дэрк бесцеремонно сгреб оказавшихся рядом Эльсу и Люфира, обхватив их шеи руками.

– Плывет Оника, а не я, – просипела Эльса, царапая руку отца ногтями, будто бы ей представляло сложность высвободиться из захвата. Люфир что-то неразборчиво зашипел.

– Вот только не нужно пугать меня своим злобным бормотанием, – Крайснер выпустил лучника, удовлетворившись сопротивляющейся Эльсой. – А ну, разошлись все.

Поняв, что к чему, все, кроме Оники и Кристара, решили заняться изучением ракушек, выброшенных на песок дальше вдоль берега.

– А ты куда собрался? – Дэрк поймал Люфира за шиворот рубахи и дернул назад, пользуясь тем, что превосходит того в физической силе. – Здесь сиди.

Ментальный маг пригрозил тому взглядом и направился следом за остальными, оставив троицу за спиной. Обернувшись, они увидели последнего приглашенного.

Поседевшие почти наполовину волосы серебрились в лучах угасающего солнца. Уступы высоких скул, чистый лоб и прямые линии бровей над смотрящими вдаль карими глазами, что уже успели забыть когда-то искажавшие лицо рубцы. В руке Командора Ордена мирно покоилась сапфировая маска.

Подойдя, Фардн с едва заметной улыбкой на губах окинул взглядом всех троих, остановил внимание на парнях.

– Вы двое опять устроили драку? – он потер переносицу и устало вздохнул. – Ну хоть на какое-то время это прекратится. Когда вы собираетесь вернуться?

– Будем смотреть по ситуации, – Оника пожала плечами, и Люфир, заметив зябкость в ее движении, подобрал лежащий на камне плащ и накинул его на плечи девушки. С океана повеяло вечерней прохладой. – Понадобится время, чтобы закрепиться, пусть даже и под патронатом Фактория. Нам нельзя будет рисковать выдать себя частыми визитами.

– Понимаю, – Фардн кивнул.

Прочитав просьбу в его взгляде, Оника взяла Кристара за руку и потянула в сторону.

Оставшись наедине с Люфиром, он долго молчал, неуверенный, будут ли уместны какие-либо слова. Он, как никто, знал, что лучник прекрасно умел все понимать и без них. Трещина, появившаяся между ними два года назад, превратилась в пропасть, заполненную невысказанными мыслями. Фардн помнил каждый свой неверный шаг и старательно их исправлял, но между ним и его воспитанником стояло нечто большее, чем совершенные ошибки. Он не ожидал, что ему будет настолько сложно смириться с тем, что мальчик, подобранный им на этом самом берегу, вырос и больше не нуждался в его наставлениях.

– Береги ее, – Фардн оставил себе право лишь на просьбу, – и себя.

– Да, Командор, – Люфир так и не поднял взгляда, занятый подсчетом песчинок под ногами.

– Вот паршивец, – тяжелая рука Фардна опустилась на голову лучника и, как в детстве, взъерошила волосы. С некоторых пор он не собирал их в хвост.

Волны пенились вокруг широкой лодки, гоняли под ней песок. Парус на мачте был спущен.

– К чему столько кислых лиц? – Дэрк первым поднялся на борт и теперь проверял провизию. – Я прослежу, чтобы этих двоих не отправили на опыты, будьте уверены.

Высвободившись из объятий брата, Оника поманила Фьорда.

– Это все твоя вина. Погляди, какую кашу заварил. Нет же, чтобы тихо сидеть в своей деревеньке, – с улыбкой произнесла она.

– Я ни при чем. Просто твой друг не всегда метко стреляет.

Усмехнувшись, Фьорд задвигал плечом, все еще хранящим след от стрелы. Как-то Люфир предложил залечить руку, наверняка узнав от Мелиссы о все еще беспокоящих Фьорда болях, но тот категорически отказался, будто лучник посягнул на нечто неприкосновенное.

Замерев напротив Люфира, Фьорд посмотрел на него исподлобья.

– Даже не думай, – холодно предупредил лучник, принявший только прощальные объятия Кристара. Фьорд сдержанно кивнул, стиснув зубы.

Быстрым движением Люфир схватил мага за грудки и, притянув к себе, хлопнул ладонью по спине. Опешив, Фьорд не сразу обнял того в ответ.

– Что-то ты стал слишком послушным, как для мятежного мага огня, – тихо произнес Люфир. – Исправь.

Прибой поднял лодку с отмели и качнул на волнах, когда Люфир последним взошел на борт. Оставшиеся на берегу неотрывно смотрели на уплывающих вдаль магов. Солнце коснулось золоченой глади горизонта, когда парус наполнил ветер.

– Не боишься? Снова оказаться в Республике? – Люфир взглянул на Онику, спрятавшую подбородок за ворот плаща.

– Нет. Ты ведь со мной, – она улыбнулась и, поймав руку лучника, переплела их пальцы.

– Кто уж вспомнит о талантливейшем ментальном маге, – просипел Дэрк, все еще копаясь в дорожных мешках.

Волны разрезал острый нос лодки, наперегонки мчащейся с рассекающим глубину луноглазом. Скользнув пальцами по рубахе, Люфир коснулся теплого дерева приколотых на груди сизокрылов. Высоко в небе парили их собратья из плоти и крови, их песня сопровождала магов на пути к Храму Первого. Шел второй год Эры Единства.