Проклятие и искупление. Том 1. Мятеж

Глава 1. Отступник

Среди горных хребтов гулял ветер. Он завывал в пещерах и расселинах, сдувал с продрогших верхушек позолоту уходящего дня, сыпал пыль и холод на каменные крыши высеченной из скалы деревни. Три десятка пристроившихся на краю утеса домов затерялись на картах Огнедола где-то между Гудящих гор и устьем Змей-реки, отрезанные от всего остального мира широким горизонтом.

Шаги Горальда послышались еще задолго до того, как отворилась дверь, выпустив луч света в вечерний сумрак.

– Холод сотни могильных ям поднимается с глубин, а вместе с ним и пещерные пауки, – с порога заговорил он. – Грелл, видать, думает, если эти твари сожрут нас на ужин, дух горы одарит его бесконечной жилой камней-шептунов.

Мужчина по привычке хлопнул дверью, и по каменным стенам забегали тени от потревоженной сквозняком лампы.

– Не знал, что десяток земляных магов боится встречи с пещерными пауками, – буркнул сидящий под светильником парень. Даже возвращение отца не заставило его оторвать взгляд от раскрытой перед ним книги. Бурые волосы, такие же растрепанные, как и у Горальда, нависли над усеянными частыми строками страницами.

– Фьорд! – одернула сына женщина, стоявшая у дальней стены в холщовом платье.

Ее голос был так же тверд и холоден, как и камень, из которого когда-то давно, еще не огрубевший от долгих лет работы в шахтах, Горальд возвел дом. Как и каменная скамья, на которую опустилось усталое тело, и каменные кровати, застеленные потертыми шкурами и ночами без сновидений. Порой Горальду казалось, что даже сердце его супруги высечено из камня.

Горальд устало улыбнулся и поднял ладонь, призывая Эжен оставить сына в покое. Не обернувшись и на мгновение, та старательно мяла тесто; время от времени, мука осыпалась с края стола, оставляя на подоле женщины белые следы.

– Слушай, парень, или ты ворочаешь камень, или отгоняешь пауков, – наставительно произнес Горальд. – Конечно, Грелл подобрал тройку укротителей огня, но от них больше горя, чем добра: их трюки только злят и слепят головастых мерзавцев, те впадают в бешенство и бросаются на всех подряд!

Горальд выпучил глаза и растопырил пальцы, изображая пещерного паука. Но его сын давно вырос, чтобы пугаться, а после заливаться звонким смехом, присущим малышам. До девятнадцатилетия Фьорду оставалась всего одна ночь, и его беспокоили вещи куда более важные, чем разбойничающий в шахте выводок пауков.

– Ты мог бы помогать отцу, если бы… – сдержано начала Эжен, не отрываясь от своего занятия, но Фьорд перебил ее.

– Нет, – он захлопнул книгу. Пальцы крепко сжали потертую обложку.

– Не выдумывай, Эжен, какая от этого мальца польза? Как давно ты смотрела на своего сына? Эти хилые руки и ноги, а лицо! – Горальд посмотрел на Фьорда, пытаясь найти в том подтверждение своим словам. Но все, что он увидел – это пронзительный взгляд глаз цвета рыжей глины, от которого всякий раз становилось душно. В этом взгляде кипел мятежный дух, который он не мог понять ни разумом, ни сердцем.

Горальд так и не смог до конца принять того, что в доме магов земли родился ребенок, чья судьба была охвачена пламенем. Огненный дар Фьорда обнаружился куда позже, чем это обычно происходило на юге. Тогда, год назад, в болезненных муках умерла надежда четы, что их сын проживет жизнь, лишенную печалей и забот тех, кого коснулось дыхание Проклятого. Тогда же в душе Горальда зародились сомнения и нелюбовь ко всякому магу огня, когда-либо бывшему в их селении. Ведь его сын был так непохож на него. Но еще меньше он был похож на Эжен. В нем не было широкой кости и тяжелых черт лица, как у большинства земляных магов. Крутым лбом Горальда можно было колоть камни, что он и делал каждый раз на празднике Равноденствия, но Фьорд… Нет, сын Горальда отнюдь не был хилым пареньком с ломкими пальцами: проворный и ловкий, он всегда мог постоять за себя. Конечно, рядом с грузными магами камня он казался тростинкой, что сломается от малейшего дуновения ветра. Но Фьорд не был магом камня. В его венах текло жидкое пламя, в ветреные дни разгоравшееся с новой силой. И сегодня был один из таких дней.

– Ради всего святого, кто-нибудь, разведите огонь. Это не дом, а склеп! – Горальд хлопнул ладонями по коленям и уставился на Эжен. Супруга, не вытирая рук, принялась искать кресало.

Фьорд не стал дожидаться окончания поисков, вынул из очага толстую головню, и спустя мгновение та вспыхнула в его руке ярким пламенем.

– Фьорд! – Эжен обернулась и гневно уставилась на сына, а после, с некоторой долей страха, на разгорающийся в очаге огонь. Ее глаза давно выцвели и приобрели цвет гор, опоясывающих шахтерский городок.

– Мне надоело прятаться, мама, – твердо произнес Фьорд, не поднимая на Эжен взгляда. Он знал, что может увидеть: собранные в тугой пучок жесткие черные волосы, резкие скулы и крепкий подбородок – слишком крепкий, как для женщины. Магия земли иссушила ее тело и душу, оставив один лишь грубый остов под серой кожей.

– Тогда ты знаешь, как поступить. Завтра отправишься к смотрителю Ройриху и раскроешь ему силу огня, – после слов Эжен Горальд закрыл глаза и устало потер переносицу.

– О нет, я не стану еще одним клейменым рабом! – выпалил Фьорд, но тут же угрюмо сник, посмотрев на мать. Его взгляд был прикован к розовому шраму на лбу женщины – поцелуй раскаленного металла в форме четырех треугольников, заключенных в круг и смотрящих вершинами в середину. Такая же отметина была у его отца и у любого другого мага – предупреждение всем людям о греховности носителя печати Проклятого. – Прости, я не хотел, я…

– Тогда тебе стоит забыть о своих фокусах, иначе, когда все раскроется, тебя запрут так глубоко, что ни я, ни отец не в силах будем тебе помочь, – голос Эжен потерял былую твердость. Ее взгляд потух, и все, что осталось в женщине, было молчаливое смирение.

– Наш сын поумнее стариков будет. Как иначе, если он только и делает, что сидит с книжками, – Горальд, не скрывая гордости за сына, пригладил пальцами усы. – И, если он будет осторожен, то проживет жизнь простого человека, будто и нет никакой силы огня.

– И много ты слышал о тех, кому удалось подобное? – Эжен повернулась к супругу и сыну спиной и принялась еще усерднее мять тесто.

– Нет. Но они и живут, как все остальные люди, именно потому, что никто о них не знает, – Горальд ободряюще улыбнулся Фьорду и пригласил того присесть на скамью рядом с собой.

– Или их всех переловили и упрятали подальше.

Горальд не нашел, что ответить. Он вырос с убеждением, что маги рождаются в тех семьях, чьи предки были верны Проклятому, пытавшемуся покорить весь Огнедол, а после неудачи – уничтожить. Безмолвный запрет на союзы между магами и простыми людьми должен был не допустить осквернения чистой крови и впоследствии свести численность укротителей стихий к минимуму. Однако, несмотря на предостережения, смешанные браки все же случались. Когда Фьорд с каждым годом взрослел, а сила мага камня так и не давала о себе знать, Горальд убедил себя, что они с Эжен верным служением Всевидящей Матери смогли искупить грехи предков, и Небо даровало их сыну чистую кровь. Дыхание Проклятого, как правило, проявлялось к четырнадцати годам, хоть редко, но бывали и более поздние случаи. Последним рубежом было девятнадцатилетие. В возрасте восемнадцати лет пробуждение огненного дара Фьорда разрушило иллюзию мира, в которую так хотел верить Горальд. В мире реальном укротителей стихий ждала жизнь во имя искупления греха, сквозь века передавшегося им от сторонников Проклятого.

Эжен покорно приняла свою судьбу и хотела, чтоб и ее сын проявил благоразумие и прожил свой век, как верный слуга Всевидящей Матери. Она знала: несмотря на всю тяжесть печати на лбах магов, она защищал их от постыдного клейма «последователей Проклятого» и вечных гонений до тех пор, пока отступники не будут пойманы или же их жизнь не оборвется.

– Что ж, вам двоим стоит вспомнить о том мальчике, Дюке, – Эжен утерла рукой лоб. – Раскрыть себя ему было глупо, как для того, кто решил сохранить свою силу в тайне.

– А что мне оставалось делать? – вновь вспылил Фьорд. – Оставить его на съедение пещерного паука? Дюк мой друг, он не выдаст меня. Я уверен, – он сжал кулаки и уставился на танцующее в очаге пламя.

– Теперь самое время отведать твоей стряпни, Эжен, – после небольшой паузы сказал Горальд, чьи мысли были мрачны, хоть на его лице и появилась добродушная улыбка. У него не было уверенности, что на следующий день сама мать Фьорда не приведет в их дом церковников, желая уберечь сына от участи преступника.

* * *

Щемящее чувство тоски поселилось в груди Горальда, когда на рассвете тот поднялся с жесткой постели и направился к двери. Ранний гость с завидным упорством стучал в разбухшее от дождей дерево. Эжен села на кровати и потерла глаза – льющийся из окна свет слепил. Она хорошо понимала, что значит этот стук. Полное тревог материнское сердце утешалось лишь тем, что теперь ее сыну не придется скрываться от закона. Отмеченных клеймом магов не преследовали и не запирали в ледяных Колодцах, если те послушно исполняли волю Всевидящей Матери.

– Сын, – позвал Горальд, подходя к двери. Он хотел надеяться, что Фьорду хватило ума уйти из деревни под покровом ночи, но слишком хорошо знал упрямый характер мальчишки. Фьорд ни от кого не собирался бежать.

– Доброе утро, Горальд, мы можем войти? – за дверью в потертой серой робе стоял смотритель Ройрих. Горальд помнил его еще с тех времен, когда был мальчишкой – Ройриху было чуть больше сорока, а в его жидкой бородке – всего с десяток седых волос. Тогда дверь открыл отец Горальда. Сейчас же пришли за его собственным сыном.

Седые вьющиеся волосы падали на изрезанный морщинами лоб Ройриха, влажные глаза-бусинки выискивали юного мага огня. Одетые в дряблую кожу руки прижимали к груди толстую книгу с истрепавшимся корешком. На протяжении долгих лет службы Ройрих, как и смотрители до него, вносил в перепись записи о рожденных в селении магах, их семьях и возрасте, в котором проявились способности.

За спиной Ройриха маячили трое церковников, в кольчужных рубахах и шоссах со стальными пластинами, защищающими предплечья и голень, на каждой из которых был оттиснут герб Всевидящей Матери: птица с расправленными крыльями и солнцем посреди пернатой груди. В глубинках подобной этой редко можно было встретить бойца Церкви, голыми руками способного раздробить камень. Но и присутствие не столь одаренных благословением Зерна церковников обладало весом достаточным, чтобы удерживать магов от безрассудных поступков.

Горальд придержал дверь, впуская в дом старика Ройриха и сопровождающих его церковников. Только сейчас он заметил стоящего в стороне парня, на вид на несколько лет старше Фьорда. Он носил на лбу знак Проклятого, особенно заметный на бледной коже. Его лицо больше подошло бы женщине – с выведенными, будто остро заточенным карандашом, чертами, тонкими бровями и чувственным ртом. Черные с отблеском, как древесный уголь, волосы были забраны в хвост. Кожаный камзол длиною до середины бедра плотно облегал подтянутую фигуру; бордовые пуговицы закреплены в петлях из зеленой нити. Предплечья были закованы в наручи из темного металла, высокие сапоги посерели от дорожной пыли. Парень сжимал в руке лук, а из-за плеча выглядывал колчан с десятком стрел. Он не собирался входить в дом, но Горальд все же оставил дверь открытой.

Обернувшись к гостям, он встретился взглядом с сыном, замершим у входа в свою комнату, и тяжело вздохнул. Отойдя от двери, он встал подле появившейся из спальни Эжен, обнял супругу за плечи.

– Нам стало известно, что в вашем доме живет юный маг огня, и мы пришли убедиться так ли это. Подойди сюда, мальчик, не бойся, – позвал Ройрих, и на пороге дома появился долговязый сухощавый парень, с впалыми щеками и крючковатым носом, неуверенно сжимающий край рубахи. Горальд сразу узнал обладателя нескладного тощего тела, большой головы и напоминающих высушенные водоросли волос. Соседский мальчишка, Дюк, больше походил на рыбью кость, чем на подростка.

– Дюк, ты действительно видел, как сын Горальда и Эжен сотворил огонь? – сухим голосом спросил Ройрих застрявшего у входа в дом парня.

– Да, мать отправила меня в шахты за светлячками, и... и там... там я на-наткнулся на пе-пещерного паука, – его речь была сбивчивой и торопливой. – Если бы не Фьорд, паук высосал бы мои кишки. Да, Фьорд отогнал его с помощью огненной магии, он обжег ему лапы, и тот уполз обратно в шахту!

Дюк нервно сглотнул, не сводя испуганного взгляда с Фьорда.

– Фьорд никогда не думал плохого, он только хотел помочь, – он снова затараторил и глянул на Ройриха, но старик жестом попросил его умолкнуть.

– Предатель! Я доверился тебе! Спас твою никчемную шкуру! – взорвался Фьорд. Его кулаки сжались, но прежде чем парень успел бы натворить дел, на его плечо опустилась тяжелая рука отца. Горальд мог поклясться, что чувствует волны жара, исходящие от сына.

– Я сделал это для тебя же, дурак! – лицо Дюка раскраснелось, его взгляд затравленным зверем метался от лица к лицу в поисках безопасного убежища.

– Ты можешь идти, Дюк, – оборвал его Ройрих. Взгляд мышиных глаз старика не отрывался от Фьорда. – Пойдем с нами, парень, с тобой не случится ничего плохого. Веди себя хорошо и еще до заката вернешься домой.

– Ну уж нет! – Фьорд ощетинился, хоть рука отца по-прежнему крепко держала его за плечо. Чуть больше силы, и Горальд мог легко переломать сыну кости. – Вам не превратить меня в еще одного послушного болванчика, которым Церковь будет помыкать, как ей вздумается!

– Что не так с этим ребенком? – устало пробормотал Ройрих и кивнул сопровождавшим его церковникам. – Заберите мага.

Горальд сделал шаг вперед, грубо оттолкнув сына за спину, сверху вниз взглянул на Ройриха и церковников. Эжен испуганно прижала ладонь к губам. Если Горальд пойдет против воли Церкви, их обоих ждет суд и наказание, в полной мере соответствующее совершенному преступлению.

– Малец слишком взволнован и сам не понимает, что говорит, уж простите его дерзость, – Горальд широко улыбнулся, но этот примирительный жест встретила мертвая холодность церковников и скучающе-усталое лицо Ройриха. – Это все моя вина. Я слишком мало времени уделял его воспитанию. Сегодня девятнадцатилетие моего сына и, пусть это и не исправит моих прошлых ошибок, я хотел бы отдать ему подарок прежде, чем он уйдет с вами.

– Отец! – Фьорд, не веря своим ушам, смотрел на Горальда. В своей горячности он мог пытаться противиться церковникам, но с отцом ему было не справиться. До этого момента Горальд не выказывал своего негативного отношения к бунтарским настроениям сына, и в какой-то момент Фьорду даже стало казаться, что отец, хоть и в тайне, но одобряет его стремления.

Ройрих безразлично махнул рукой, позволяя Горальду исполнить желание. Мужчина улыбнулся еще шире и, повернувшись спиной к людям, пришедшим за его сыном, крепко сжал того в медвежьих объятьях.

«Не знаю, что происходит в твоем мятежном сердце, парень, но, надеюсь, я не совершаю самую большую глупость в жизни», – думал он, прижимая сына к груди.

– Беги и не оборачивайся, – Фьорд услышал тихий шепот отца, а за ним – треск камня.

Сильный толчок в грудь выбил весь воздух из легких, сбил парня с ног. Фьорд пришел в себя лежа на спине в паре метров от пробитой в стене дома дыры. Пространство вокруг быстро заполнялось пылью от обрушившегося на головы всех, кто был внутри, свода. Ушибленная о камни спина ныла, горло сдавливал кашель.

– Отец…, – Фьорд поднялся на ноги и в нерешительности замер на месте. То ли от удара, то ли от шока, он не понимал, что происходит, и что должен делать.

Из замешательства его вывел вид направленной на него стрелы. Из-за стоящих клубов пыли нельзя было разглядеть детали, но голубоватое свечение, исходящее от наконечника, обрисовывало руки и плечи лучника.

Пламя зародилось где-то в глубинах сознания, еще до того, как Фьорд осознал нависшую над ним опасность. Безудержным потоком огонь вырвался на волю, отвел в сторону выпущенную стрелу. Та глубоко оцарапала левое плечо, которое всего минуту назад сжимала уверенная рука отца.

Недолго раздумывая, Фьорд бросился прочь. Его семья жила на отшибе деревни, невдалеке от шахт, и возвышающиеся тут и там каменные насыпи сыграли на руку беглецу, скрыв того от глаз лучника.

Фьорд бежал, не останавливаясь и не обращая внимания на боль в спине, пытаясь оторваться от преследователя. Он провел наедине с каменными великанами, чьи пальцы торчали из земли острыми глыбами, не один день и лучше многих знал тропы и Верхние пещеры. Но Фьорд понимал: не нужно быть знатоком этих мест, чтобы идти по оставленному им следу. Теперь он жалел, что не родился магом камня.

Фьорд торопливо спускался тропой, что вела к сверкавшей в рассветных лучах Змей-реке. Не засыпающая даже зимой она несла свои воды к лазурному плечу Восточного океана.

Вторая стрела разрезала воздух над головой и взорвала пространство ослепительным светом. Протирая глаза, Фьорд продолжал идти на ощупь, пока не споткнулся о камень и кубарем покатился вниз. Чудом не разбив голову, он ударился коленом о выступ и, разодрав кожу на ладонях, сорвался с утеса. Перед глазами все еще стояли белые круги, когда маг, едва успев сгруппироваться, с шумным всплеском упал в воду. Бурлящий поток тут же подхватил его, словно палый лист, закрутил и стремительно понес вниз по течению.

Собравшись с мыслями, Фьорд выпустил из ладоней струи пламени. Их силы давления хватило, чтобы его вышвырнуло в спокойную воду у берега. Вынырнув на поверхность, юноша успел глотнуть немного воздуха и нырнул до того, как в него угодила бы очередная стрела. Осмотревшись, он поплыл к скоплению крупных камней на дне, загребая воду одной рукой. Он следовал за внезапно нахлынувшим на него воспоминанием.

Когда-то дух горы разгневался на воды Змей-реки за то, что те пытались проточить путь в самое сердце его жилища и скинул в воду гигантские глыбы, чтобы перекрыть русло. Но камни не остановили могущественную стихию: течение унесло их к устью, оставив у берега лишь десяток.

Эту легенду рассказывал маленькому Фьорду отец. Он упоминал и подводный ход, высеченный в скале Змей-рекой и ведущий в нижние пещеры. Фьорду улыбнулась удача: он почти сразу заметил черную глотку хода, поплыл быстрее, чувствуя, как в легких заканчивается воздух.

Огласив громким вдохом стены грота, Фьорд направился к берегу; с трудом выбрался на теплые камни. Кашель раздирал горло, горькая вода все еще жгла язык.

Затаившиеся в щелях светлячки наполняли пещеру мягким свечением. Их манил влажный и теплый воздух – благоприятная среда для выращивания потомства.

Фьорд глубоко вздохнул, закрыл глаза и затих, упершись лбом в каменный пол. Горальд всегда говорил, что слезы – для девчонок, и теперь сын мага земли из последних сил пытался проглотить застрявший в горле ком.

Перекатившись на спину, Фьорд отполз в сторону и забился в углубление в скале. Теперь он был достаточно спокоен, чтобы сосредоточиться на боли в раненом стрелой плече. Рубашка насквозь пропиталась запахом крови и пота, который не смыли даже буйные воды Змей-реки.

Оторвав рукав, Фьорд сжал ткань зубами и вытянул перед собой ладонью вверх правую руку. Над исцарапанной кожей родилось свечение, вскоре превратившееся в пламя. Сделав огонь плотнее и ровнее, он поднес руку к кровоточащему плечу. Запах горелого мяса и отчаяния заложил ноздри, проник в легкие, одурманил мага огня.

Глава 2. Ореховый человек

Испарина собиралась на сводах пещеры, облепляла их, словно фруктовые мошки падалицу. Время от времени капель разбивалась о камни или с тихим «чок» ныряла в темную воду. В пещере царил полумрак: темнота скапливалась по углам, выглядывала оттуда острыми каменными выступами, шуршала крыльями светлячков.

Фьорд с трудом открыл глаза и потер лоб. Слабая надежда, что недавние события просто привиделись ему, растворилась в пульсации боли в колене и плече.

С трудом расшевелив одеревеневшие конечности, Фьорд добрался до воды, опустился на колени у самой кромки. Погрузив ладони в щекочущий холод, он принялся смывать с ладоней запекшуюся кровь; умылся, сделал пару небольших глотков, провел влажной рукой по волосам.

Он не знал, что делать с внезапно обретенной свободой и клеймом мага-отступника. Полное осознание произошедшего пока еще не пробилось в одурманенное сознание. Но выпавший из гнезда птенец должен научиться летать до того, как его встретят каменные объятия земли, а не размышлять о причине и следствии.

Когда-то Горальд рассказывал ему, что несколько столетий назад пара влюбленных магов земли решила бежать из деревни и пробила в недрах скалы проход, ведущий на другой берег Змей-реки. После беглецов поймали и отдали под суд, но ни один из них не выдал тайну. Слухи о нем ширились, пока не дошли до церковников, но попытки отыскать проход так ни к чему и не привели. Конечно, сильные маги земли были способны ощутить пустоты в скале, пусть и сквозь толстый пласт камня. Но надежда, что когда-нибудь появится тот, кому хватит силы и безрассудства бежать, держала их рты на замке.

Шансы Фьорда найти проход, который, скорее всего, являлся выдумкой деревенских бездельников, были невелики, но выбора у него не оставалось. Пытаться переплыть Змей-реку – сущее безумие, но парень был готов и на это, если поиски тайного хода не увенчаются успехом.

Освещая серые стены извивающимся на ладони пламенем, Фьорд несколько раз обошел пещеру, пока не нашел два ответвления, что вели в темноту подземелья. Выбрав то, что теснее, маг прошел несколько десятков метров, после чего повернул назад – ход вел вглубь горы, прочь от русла Змей-реки.

Второй туннель оказался значительно шире первого, так что Фьорду не пришлось даже протискиваться боком. В отличие от предыдущего, этот ход не ограничивался одним путем – каждые несколько метров пламя высвечивало кривые тени в уходящих в разные стороны ответвлениях. Каждый раз наугад выбирая, Фьорд обжигал камень, оставляя темные отметины – указатели, если придется возвращаться.

Минуты текли одна за другой, терялись в хитросплетении каменного лабиринта, а с ними мага покидали и те немногие силы, что остались.

Спустя пару часов блужданий Фьорд окончательно разуверился в возможности отыскать путь под рекой и направлялся обратно к пещере, когда его стопа погрузилась в холод скопившейся на полу воды, незамеченной ранее. Задрав голову вверх, Фьорд приподнялся на носки и поднес руку с пламенем к своду прохода. Пальцы скользнули по влажной трещине. Пара капель скатилась по руке к локтю.

– Это он…, – пересохшими губами прошептал Фьорд.

Воодушевленный находкой, маг заспешил вперед, стараясь не терять из виду виднеющиеся то тут, то там трещины. Бока туннеля все гуще покрывались полосами потеков, а его нутро заполнялось гулом несущихся сверху вод Змей-реки.

С каждым шагом хромота Фьорда усиливалась, но он не обращал на нее внимания. Одной рукой опираясь на влажную от испарины стену, он продолжал идти вперед. Единственным, что подтачивало его решимость, была мысль: не встретит ли его на той стороне тупик?

Расплодившиеся в затхлом воздухе подземелья страхи развеял прилив свежего воздуха, взбудоражил пламя на ладони Фьорда.

Ход неспешно пошел на подъем, и вскоре беглец замер у черты, где освещенный пламенем мрак пещеры касался обласканного солнечным светом камня. Фьорд не знал, что там, за чертой. Никогда прежде не покидавший селения, он видел только каменные горы и лица, и изредка – спускаясь к Змей-реке – силуэты деревьев на далеком берегу, всегда подернутые сизой дымкой. Что, если снаружи его ждет только отряд церковников и разбитое сердце матери?

Наконец решившись, Фьорд сделал шаг, за ним еще один и еще. Солнечный свет пролился на голову и плечи сквозь сито из дрожащей на ветру листвы, наполнил энергией первородного огня. Проход под Змей-рекой вывел на поверхность далеко от берега, скрытый в россыпи камней и зелени леса. Ровные стволы тянулись к небу, терлись о него ветвями, что пели птичьими голосами.

Фьорд зашагал вперед, совершенно забыв о боли в колене. Лес отступил, дал место мохнатым кустарникам, быстро перешедшим в ряды высоких стеблей с тяжелыми колосьями. Зерно шептало, клонилось к земле. Узкая колея с прожилкой мохнатой травы разрезала поле на две золотистые хлебные корки.

Фьорд опустился на колени и, взяв горсть земли, поднес к лицу. Она пахла солнцем, хлебом и свободой, и совсем была не похожа на колючую пыль, в которой Эжен разбила свой маленький сад.

Он закрыл глаза и лег на землю. Переполнявшая его тревога отступила, но ее место тут же заняла незаметная поначалу тяжесть во всем теле. Ему нужно было отдохнуть, совсем немного отдохнуть, и тогда он сможет идти дальше. Всего несколько минут сплетенных из колосьев и полуденных лучей.

* * *

– Тебе никогда за мной не угнаться! – смеялась Нури, рассекая по полю. Загорелые щеки раскраснелись, сухая трава царапала босые ноги, но девочка думала только о преследующем ее Луте – мальчишке девяти лет, что-то кричащем вдогонку. Брат был старше ее на год, но все, кто видел их вместе, считали их близнецами: оба с кучерявыми волосами, в которых запуталось рассветное солнце, и полными детского восторга голубыми глазами; мягкие губы, испачканные лесными ягодами, и курносые носы, за которые они постоянно таскали друг друга.

– Когда мать спросит о ваших расцарапанных коленках, я расскажу ей все как было! – крикнул им вслед идущий по дороге мальчик.

Его звали Шел, ему было тринадцать, и каждый день он был вынужден присматривать за братом и сестрой, которые и не думали обращать на него внимания. «Шел-зануда» дразнили они его и бросались врассыпную, зная, что он задаст им трепку, если только поймает.

– Ой! – вскрикнула Нури и застыла на месте. Брат догнал ее и набросился сзади. Нури устояла на ногах и, пихнув Лута локтем в бок, указала пальцем перед собой.

– Здесь человек! Человек! – завизжал Лут.

Нахмурившись, Шел подбежал к детям. Перед ними, сжавшись, будто от холода, лежал незнакомец. На побледневшей коже выступила испарина, а вена на шее пульсировала слишком часто, как для спящего.

Взгляд Шела прошелся по лицу незнакомца, скользнул по подпаленной на плече ране и разодранным рукам.

– Эй, – Шел легко потряс его, но тот даже не пошевелился. Приподнявшись, Шел осмотрелся в поисках того, кто мог напасть на парня, или хотя бы следов борьбы, но ничего не обнаружил.

– Вы двое, подержите, – он отдал Нури корзинку для орехов, в рощу за которыми они направлялись, и взвалил незнакомца себе на спину. Несмотря на свой малый возраст, Шелу приходилось выполнять всю мужскую работу в доме, и он рос крепким парнем.

Дорога к дому была невыносима. Нури и Лут не переставали задавать глупые вопросы о найденном человеке и спорить друг с другом, солнце беспощадно жгло макушку, а от груза на спине пахло кровью.

Шел и не заметил, как ноги принесли его к саду, за зеленой шапкой которого виднелся чисто выбеленный глиняный дом. Ветви невысоких груш клонились к земле; увешанные плодами они бы наверняка сломались, если бы не расставленные под ними подпорки. На колодце в пятне света дремал лесной кот – Нури и Лут приволокли его еще совсем малышом.

Услышав возню в саду, кот нехотя приоткрыл глаза. Лут побежал к дому, и сестра кинулась за ним, не желая ничего пропустить.

– Шел принес домой мертвого человека! – прокричал мальчик, обежав дом и остановившись перед сидящей на скамье женщиной, занятой штопаньем платья дочери. Тонкие руки с хрупкими запястьями замерли, не завершив стежок.

– Это я его нашла, я! – Нури толкнула Лута и показала тому язык.

– Мертвый человек, мертвый человек! – не унимался мальчишка.

– Он жив, паршивец, – появившись со своей ношей из-за угла дома, просипел Шел. – Умолкни, пока я не выпорол тебя.

Лут затих и отступил в сторону.

– О, Всевидящая Матерь, – женщина отбросила в сторону шитье и помогла сыну опустить парня на траву в тени дома.

– Мы нашли его в поле рядом с Шепчущей рощей, – тихо сказал Шел. – Он дышит, но не приходит в себя.

Женщина осмотрела раны, закусила губу и убрала со лба чужака спутанные волосы. Его кожа была перепачкана, но кроме пары царапин, женщина не обнаружила ничего похожего на знак, которым отмечали магов. Облегченно вздохнув, она подозвала Нури и Лута.

– Принесите полотенца и воду, нужно умыть его и обработать раны. Шел, помоги перенести его в дом. Похоже Сорро со своими дружками все никак не уймется, – с досадой сказала женщина и посмотрела на клонящееся к горизонту солнце.

* * *

Фьорд поморщился и, ощутив под пальцами прохладу простыни, резко сел, готовый обороняться. К горлу подкатила тошнота, а по мышцам разлилось оцепенение – на движение тело тут же отозвалось сковывающей болью.

– Тише, тише, – сидящая у постели женщина коснулась ладонью груди Фьорда и уложила того назад. – Тебе нужно восстановить силы, прежде чем ты сможешь ходить. Похоже оружие, которым тебя ранили, было отравлено. Я перевязала твои раны, но придется подождать, пока яд выйдет.

Фьорд едва приподнял правую руку, посмотрел на чистые полоски ткани, что скрывали ладонь.

– Всего лишь царапины, – с трудом прошептал он. Тяжесть в языке была не меньше, чем во всем остальном теле. Его мысли пьяно шатались в голове. Сколько времени прошло с его побега из дома?

Фьорд перевел взгляд воспаленных глаз на женщину, желая получше рассмотреть ее. Мягкая голубизна глаз, светлые кудрявые волосы и совсем хрупкие черты лица – с каждым новым штрихом Фьорд находил все меньше сходств с привычным ему миром. В его селении, куда ни глянь, были широкогрудые мужчины и плечистые женщины с тяжелыми руками и такими же характерами. Все, кроме предателя Дюка.

Внутри Фьорда вскипела злость, но тут же стихла, стоило женщине вновь заговорить. У нее был немного хриплый, убаюкивающий голос.

– Меня зовут Мира. Мой сын нашел тебя в полях по дороге на восток. Как твое имя? Что с тобой произошло?

Фьорд отвел взгляд. Кровать, на которой он лежал, была приставлена к стене у двери, чуть поодаль стоял стол и две скамьи. В дальнем углу – печь, а напротив нее – небольшой шкафчик. Деревянную окантовку стен под самым потолком покрывала роспись из зеленых листьев и красных ягод. Такой же узор украшал мебель, опоясывал печь и тонкую занавесь на окне. Из виднеющегося за спиной Миры прохода выглядывало любопытное личико девочки.

– Я ничего не помню, – так и не подняв на Миру взгляда, ответил Фьорд. Как он мог признаться давшей ему кров женщине в том, что он беглый маг-отступник, нарушивший законы Церкви?

– Ты можешь остаться здесь, пока твоя память не вернется. Мне пригодится еще одна пара рук. Ну, или хотя бы одна рука, – добавила Мира, посмотрев на перебинтованное плечо парня, и, улыбнувшись, встала со стула. – Отдыхай, ужин скоро будет.

Женщина вышла из комнаты, а следом за ней исчезла и белокурая голова ее дочери. Фьорд прикрыл глаза и сам не заметил, как задремал.

Он проснулся оттого, что кто-то теребил его за руку. Открыв глаза, Фьорд увидел девичье личико, окруженное ворохом светлых кудрей. За окном стояли сизые сумерки.

Мира разливала бульон из старого котелка по чашкам, а мальчик, как две капли воды похожий на замершую у постели Фьорда девочку, расставлял их на стол.

– Отойди, Нури, – Фьорд поднял взгляд на стоящего в изголовье кровати парнишку постарше. В отличие от брата с сестрой и Миры, его волосы были прямые и темные, а черты лица – грубее. И лишь в глазах плескалась та же синева, что и у матери. – Тебе нужно поесть.

Одеревенение в мышцах снова напомнило о себе, когда, опираясь на руку мальчишки, Фьорд попытался сесть.

– Шел, помоги гостю, – Мира протянула сыну предназначавшуюся Фьорду чашку. Шел недовольно скривил губы, но послушно забрал у матери бульон.

– Я справлюсь сам, спасибо, – сказал Фьорд и нетвердой рукой взял предложенную ему чашку. Шел глянул на него исподлобья и вернулся к столу, уведя с собой сестру.

– Я благодарю Всевидящую Мать за еще один день, в котором вы рядом со мной, – с теплой улыбкой произнесла Мира, когда вся семья села за стол.

– Я благодарю Всевидящую Мать за солнечный день и будущий урожай, – продолжил Шел.

– Я благодарю Всевидящую Мать за то, что Шел не побил меня сегодня, – едва сдерживая смех выпалил Лут и тут же получил подзатыльник от сидящего рядом брата.

– Шел! – Мира с укором посмотрела на старшего сына.

Подобные традиции были незнакомы Фьорду. Пусть в его деревне все строго следовали наставлениям Церкви, но никто за трапезой не воздавал хвалу Всевидящей. Была ли тому причиной закостенелость сердец или нежелание расписывать хвалебные речи притеснителю – он не знал.

– Нури, ты тоже должна сказать, за что ты благодарна, – наставительно произнесла Мира. Все смотрели на маленькую девочку, которая все бросала беглые взгляды на Фьорда и не могла произнести ни слова.

– Я знаю, знаю! Она благодарна за Орехового человека! – взмахнув ложкой, заявил Лут. Нури залилась краской и, сжав кулачки, вскочила с места, готовая задать брату трепку, но Мира, нахмурив брови, усадила дочь обратно.

– Что еще за Ореховый человек? – устало спросил Шел.

Преисполненный собственной важности, Лут указал пальцем на Фьорда.

– Мама сказала, что он ничего не помнит, а мы наткнулись на него, когда шли за орехами, значит он – Ореховый человек!

Шел вздохнул и покачал головой, а Мира только рассмеялась и взъерошила волосы Лута.

– Ешьте и ни слова более.

Фьорд был первым, кто послушался женщину. В бульоне плавали кусочки рыбы и овощей. Аромат раздразнил ноздри мага, напомнил о давно подтачивающем желудок чувстве голода. Неверная рука дрожала, и Фьорд отдавал все силы, чтобы не разлить ужин на простынь. Время от времени он замирал, чувствуя на себе взгляд дочери Миры.

Когда семья закончила трапезу, Нури принялась убирать со стола, Лут же опередил сестру, буквально вырвав из рук Фьорда тарелку, и с громким смехом выбежал на улицу.

– С ними совсем нет покоя, – Мира виновато развела руками. – Если бы не Шел, не знаю, как я управлялась бы.

Старший сын не отреагировал на похвалу. Храня угрюмость на лице, он закончил помогать Нури с уборкой и исчез в соседней комнате.

– Нам всем стоит отдохнуть. К завтрашнему дню тебе должно стать намного лучше, – добавила Мира и, не зная, что еще сказать, покинула комнату.

Вечер перешел в ночь, и единственным источником света осталась маленькая масляная лампа, чадящая на краю печи. Тяжесть постепенно наполняла веки Фьорда, оставив последним воспоминанием дня золоченые кудри Нури, потушившей фитиль.

* * *

Его сон был полон метаний и тревог. Каменный туннель, что протянулся до края земли, и голубая стрела, пронзающая горы. Бурный ледяной поток обрушивался на голову, легкие забивала пыль разрушенного дома. Пещерный паук с головой предателя Дюка и бескрайнее поле из золотистых кудряшек.

Рассветные лучи проскользнули в щель между занавесками и разбудили Фьорда. За ночь повязки на ладонях спали, так же как и тяжесть, одолевавшая его накануне.

Он медленно сел, коснулся ступнями прохладного, немного липкого глиняного пола. Под повязкой на плече навязчиво пульсировала боль.

Фьорд тихо выбрался на улицу, где его с головой накрыл вихрь света и запахов зарождающегося дня. Конечности слушались неохотно, но Фьорд все же смог добраться до колодца за домом. Он и вообразить не мог, что вода может быть настолько сладкой и одурманивающей.

Фьорд вернулся к входной двери, опустился на корточки и прикрыл глаза. Набравшаяся утренних лучей стена приятно согревала спину. Солнце изливало на мага первородную силу огня, горячило щеки. От запаха парующей земли кружилась голова.

Редкие дуновения ветра, сохранившего свежесть ночи, вытаскивали парня из сладостного забытья, возвращали мысли к оставленному дому. Тяжесть позорного бегства навалилась на Фьорда. В сознании засели навязчивые мысли о возвращении, которое теперь было невозможно. Стоит ему только показаться в родной деревне, и его тут же схватят и упрячут в Колодцы, как, вероятно, поступили с Горальдом.

Раздирающие Фьорда противоречия заполнили голову, не оставив и следа от радости нового дня полного свободы. Ему следовало бы вернуться домой, к семье, которую он бросил, но тогда жертва отца потеряла бы всякий смысл. Нет, он не может вернуться. Он должен найти свой собственный путь, тот, о котором он всегда мечтал – свободный от оков Церкви и ее несправедливости.

Но сейчас Фьорд не знал, куда идти и что делать. Сейчас он только и мог, что остаться под крышей приютившей его семьи и быть благодарным.

– Мама, Ореховый человек исчез! Его нет! – из дома донесся голос Лута.

– Он здесь, не кричи, – Фьорд поднял взгляд на появившегося в дверях Шела. Парень постоял немного, буравя его взглядом, и исчез в доме. Старший сын Миры не скрывал своей неприязни, и Фьорд не мог понять ее причин.

* * *

Дни выстраивались один за другим в яркий солнечный луч, приносили успокоение терзаемой сомнениями душе. С каждым рассветом боль в предплечье стихала, а мышцы крепли. Фьорд приносил воду, помогал Луту с рыбными сетями и присматривал вместе с Нури за садом. В краю, где жила семья, пришел час сбора зерна, и он дни напролет проводил за уборкой урожая в компании Миры и Шела. Тот по-прежнему избегал общения с гостем, изредка одаривая того хмурыми взглядами. Это изменилось только когда минула третья декада пребывания Фьорда в доме Миры.

В тот день, как и во все предыдущие, ярко светило солнце, и Нури с самого утра упрашивала мать отпустить ее за ягодами в рощу за южным полем. Мира была неумолима, но уступила, когда Фьорд предложил сопроводить девочку. Шел тут же встрепенулся и, не желая отпускать сестру с чужаком, вызвался приглядеть за обоими.

– Кто-то должен остаться дома и присмотреть за всем, – убедительно произнес Шел, положив руку на плечо младшего брата, обиженно дующего губы. Лут тяжело вздохнул и кивнул.

Пожелтевшие травы щекотали стопы Фьорда. Мира предлагала сшить ему ботинки из остатков кожи, отыскавшейся в сундуке, но парень наотрез отказался. Привыкший к грубости горных склонов родного селения, он с удовольствием зарывал ноги в прогретую солнцем полуденную землю и скользкую от росы утреннюю траву.

Еще не убранные поля тянулись в обе стороны от тропы, которой шла троица, а невдалеке, в низине, виднелись ровные стволы молодой рощи, что переходила в зеленую скатерть леса до самого горизонта. Всю дорогу Шел держался между Фьордом и без умолку болтающей Нури, давно избавившейся от чувства робости в присутствии Орехового человека.

Вскоре поля остались позади, и троицу встретила лесная прохлада. Не смотря на все просьбы Шела не углубляться в чащу, Нури скакала от одного куста к другому, срывала крупные пурпурные ягоды в лукошко. Фьорд лишь улыбался и шел следом за девочкой, помогая наполнять корзину.

Непривычный к буйству зелени, он вертел головой и жадно вдыхал сыроватый воздух, надеясь навсегда сохранить в памяти этот густой запах леса. Кустарник цеплялся за ноги и руки, но Фьорд не замечал царапин, слишком поглощенный миром вокруг. К счастью, боль была единственным, чего маг не замечал.

– Ступай к брату, Нури, – тихо произнес он и поймал девочку за руку, когда та собиралась отправиться дальше на поиски новых ягодных кустов. – Иди. Ну же.

Он оттолкнул Нури за спину, когда та хотела начать спорить. Его взгляд был прикован к зарослям кустарника впереди, ветви которого шевелились слишком выразительно, как для безветренного дня.

– О Небо, трясинный кот, быстрее назад! – прокричал стоявший на возвышении Шел, стоило ему заметить бурую пятнистую шкуру. Он бросился вперед, чтобы скорее забрать сестру, но хищник не собирался отдавать добычу.

Ломая кустарник зверь выскочил из своего укрытия.

Фьорд преградил ему путь, размахивая подобранной палкой. Он никогда прежде не видел зверя, подобного этому: на плотной бурой шерсти мерцал узор из осветленных пятен и полос, жилистое гибкое тело приготовилось к прыжку. Трясинный кот в холке был чуть ниже самого Фьорда, и куда крупнее пещерных пауков, с которыми тому довелось встретиться всего пару раз.

Зверь прижал уши. Немигающие рыжие глаза неотрывно следили за парнем.

– Уведи Нури! – Фьорд не желал раскрывать свою силу огня перед детьми. Он помнил, чего ему стоила подобная оплошность в прошлый раз, и надеялся, что трясинный кот не раздерет его прежде, чем Шел с сестрой уйдут достаточно далеко.

Зверь заверещал и прыгнул в сторону Фьорда. Тот уклонился и приложил зверя подобранной палкой по уху. Кот рявкнул и с еще большим остервенением бросился на Фьорда. Все, что тому оставалось, – это стремительно отступать вглубь леса, в последний момент уворачиваясь от когтей хищника. Его радовало лишь то, что в своей погоне за ним зверь совершенно забыл про Шела и Нури.

Пятясь назад, Фьорд оступился и кубарем скатился в овраг. Трясинный кот последовал следом, готовый разорвать своей цели горло мелкими частыми зубами.

Сгусток пламени угодил в ощерившуюся морду, опалил нос и уши. Хищник взвыл от боли. Фьорд, воспользовавшись замешательством противника, подобрал выпавшую палку и ударил зверя по голове, откатился в сторону. Еще один шар огня поджог шерсть на хвосте. Испуганный сопротивлением и незнакомой ранее болью, зверь бросился прочь.

Фьорд облегченно выдохнул. Посмотрел по сторонам, бросил палку в траву и стал карабкаться вверх из оврага. Чужая рука ухватила его за запястье, помогла выбраться по скользящей под ногами сырой траве.

– Где кот? Как ты…? – Шел смотрел на место недавней стычки, но не находил ответов на свои вопросы. По его частому дыханию, Фьорд догадался, что мальчик только прибежал и не видел произошедшего. Нури с ним не было.

– Где твоя сестра?

– Я довел ее до поля. Она сможет сама добраться домой. Я хотел вернуться, как можно быстрее, чтобы…, – Шел запнулся, когда Фьорд прошел мимо него.

– Чтобы что? – на лице мага появилась невеселая усмешка. – Тебе стоило остаться с сестрой. Как видишь, на поверку хищник оказался не так страшен.

– Но как ты…?! – Шел шагал рядом.

– Ты же сам все видел: у меня была крепкая дубинка.

У дома их встретила Мира с испуганными глазами и неунимающийся Лут, требующий рассказать, как Ореховый человек победил лесное чудище.

– Ваша дочь…, – начал было Фьорд, но Мира оборвала его.

– У колодца. Напугана. Поговоришь с ней?

Фьорд кивнул и направился в сад.

Девочка сидела на земле, поджав коленки к груди. Рядом стояло лукошко, в котором осталась всего пара ягод.

– И ты все съела? – Фьорд опустился на траву рядом с ребенком. Нури лишь шмыгнула носом. Ее глаза были красными от слез.

– Да ладно тебе, мы еще соберем не одно ведро ягод. Еще и за орехами нужно будет сходить, – попытался ободрить ее Фьорд и растерянно затих, когда девочка повисла у него на шее, обняв тонкими ручками.

Фьорд устало улыбнулся и погладил ребенка по спине. Пальцы на руке едва заметно дрожали от прошедшей через них энергии.

* * *

Когда Мира позвала всех ужинать, первым делом Фьорд заметил пустующее место Шела. На немой вопрос в его глазах, мать семейства покачала головой.

– Он у реки. Видел, за полем у пруда растет дикая яблоня?

Фьорд несколько раз ходил с Лутом рыбачить и помнил покрученное ветрами деревцо невдалеке, так что отыскать его не составило труда.

Шел сидел возле дерева, глядя на небольшую насыпь под ним. Тени покачивающихся ветвей плыли по камням. Немного постояв за спиной мальчика, Фьорд таки решился потревожить его уединение и присел рядом.

– Это…

– Мой отец, – мрачно произнес Шел. – Пару лет назад он нашел в полях человека. Так же, как и мы тебя. Он был измотан и ранен, а на лбу у него была печать Проклятого. Беглый укротитель земли. Отец приютил его, помог матери выходить мага, хоть она и была не рада укрывать в своем доме отступника. Но маг был добр, а с помощью его силы мы собрали хороший урожай. Все было замечательно, пока не пришло время везти зерно в город. Маг не хотел, чтобы отец уезжал. Он думал, что тот расскажет о нем церковникам, и как мы не убеждали его в обратном, он продолжал настаивать на своем. Но зерно нужно было доставить в срок, и когда отец загрузил телегу, маг напал на него. Что может простой человек против этих порождений скверны?

– Тогда почему вы помогли мне?

– Наверное, я похож на отца куда больше, чем думал. Все это время я был неправ. Я видел в тебе того отступника, когда ты даже не маг, – Шел усмехнулся и поднял взгляд на Фьорда. – Прости за это. Твой поступок… это было самоотверженно. Спасибо, я…

Фьорд поднялся и ободряюще похлопал мальчика по плечу.

– Пойдем, твоя мать, как всегда приготовила отменный ужин. Нельзя дать ему остыть, – произнес он, пряча за улыбкой наполнившую нутро тяжесть.

* * *

Искра, впервые за долгое время появившаяся во взгляде Шела, согревала материнское сердце. Смеясь и дурачась, с каждым днем старший сын проводил все больше времени в обществе Орехового человека. Тот так и не вспомнил ни своего имени, ни откуда он родом, но женщина была этому даже рада.

С улыбкой на губах она штопала одежду младших и смотрела, как дети в компании юноши возвращаются с корзинками полными орехов, или как Лут вприпрыжку бежит со стороны реки, сжимая в руках рыбину, а гость идет следом с мокрыми сетями.

Именно так, сидя на завалинке у дома, она планировала встретить еще один вечер в день, когда из города приехал торговец зерном. Помощь Орехового человека была бы очень кстати, но он ушел с Лутом к реке, и Шел один помогал рабочим погрузить на телегу мешки с урожаем. После гибели супруга Мира продала телегу, и теперь каждый раз торговец сам приезжал к ней и расплачивался на месте.

С помощью Орехового человека им удалось собрать куда больше зерна, чем в последние годы, и довольный торговец уехал еще в полдень, оставив Мире тяжелый кошель.

К закату женщина опустилась на скамью с большой иглой и почти законченной парой ботинок: несмотря на все увещевания Орехового человека, Мира намеревалась сделать тому обувь, и ей оставалось закончить всего несколько швов к возвращению ребят с уловом. Нури играла с котом, а Шел был всецело поглощен ремонтом инвентаря для полевых работ.

Но гости пожаловали в дом куда раньше. Мира еще издалека заметила четырех мужчин, шагающих по дороге, что вела на северо-восток - через поле и лес в город, откуда приезжал за зерном торговец. Женщина протянула в последнюю дырку шнурок и отложила готовую пару ботинок в сторону. Отправив дочь в дом, Мира обеспокоено посмотрела на сына.

– Приведи нашего гостя. Боюсь, нам понадобится его присутствие, – попросила она Шела, но тот отрицательно покачал головой. Он знал, что четверка доберется до дома раньше, чем он добежит до пруда, не говоря уже о дороге назад. Это знала и Мира, и надеялась отослать сына подальше.

Чужаки остановились на подходах к дому, сверля недобрыми взглядами вышедшую им навстречу Миру. Трое из них были в дублетах и высоких ботинках поверх кожаных штанов; четвертый, державшийся впереди, носил жилет из вываренной кожи на голый торс, штаны с заклепками и крепкие сандалии. Его руки украшали браслеты из кожи и дерева, на поясе висел палаш. Трое его спутников вооружились куда менее дорогим оружием: самый крупный из них сжимал в руке палицу, у остальных же были простые дровосецкие топоры.

– Милая Мира, что-то подсказывает мне, что у тебя для меня хорошие новости, – заговорил главарь шайки. Его звали Сорро, и женщина хорошо знала головореза по редким, но опустошительным визитам.

– Извини, Сорро, но мне нечего тебе предложить, – тихо произнесла она, крепко сжимая руку Шела, порывающегося выйти вперед.

– Так нехорошо, Мира. Какой пример ты подаешь детям? – покачал головой разбойник, и палаш перекочевал с пояса в руку. – А я всю дорогу рассматривал следы от чьей-то явно перегруженной телеги. Неужто старый скряга не заплатил ни копейки?

– Сорро, это все наши деньги. Как мне прокормить детей с наступлением холодов? – взмолилась Мира. Происходящее случалось уже не единожды, и всякий раз Сорро получал желаемое, но Мира, вооруженная одним женским упрямством, не оставляла попыток уговорить головореза оставить ее семью в покое.

– Понимаю, понимаю, – Сорро на какой-то миг задумался, после чего, сощурившись, глянул на Шела. – А что, если я помогу с твоей проблемой? Несмотря на всю твою строптивость, мы еще ни разу не уходили обиженные. Думаю, самое время отблагодарить тебя за радушие.

Прихвостни Сорро переглянулись, не одобряя великодушия главаря.

– Вспорите-ка животы ее щенкам, я устал от этого бабского нытья.

– Вам четверым стоит убраться отсюда, да поскорее.

Успевшие воодушевиться исходом беседы, головорезы перевели взгляды на появившуюся из-за дома пару – Лута и Фьорда с полным садком свежей рыбы. Маг отдал мальчику улов и подтолкнул того ко входу в дом.

– Даже так? – Сорро издал гнилой смешок. – Значит, ты таки нашла мальчишку помоложе, чтобы грел тебе койку. Ладно, вы трое, займитесь ублюдками, а я погляжу, из чего сделан новый любимчик Миры.

Слова Сорро привели Фьорда в бешенство. Он понимал, что без магии ему не справиться со всеми тремя до того, как они причинят вред Мире или ее детям.

Стоило головорезам сдвинуться с места, как два сгустка бушующего пламени упали к ним под ноги. Кисти мага охватил огонь. Фьорд очертил в воздухе горизонтальную линию и повернул руки ладонями вверх. Пляшущее под ногами шайки пламя разлилось в стороны и взметнулось к их лицам, повторяя движения ладоней.

– Прочь! – приказал он и с силой сжал кулаки.

Стена пламени на мгновение сжалась и в следующий миг вспыхнула ярче, обдав замерших в стороне Миру и сыновей теплым воздухом. Из-за разбушевавшегося огня раздались крики. Созданное магом пламя не обжигало, но его вида хватило, чтобы разбудить в головорезах малодушие. Сорро и его приспешники отступили, не желая связываться со стихийным магом, и быстро ретировались в том же направлении, откуда пришли.

Фьорд глубоко вздохнул, успокоил пламя внутри и снаружи. Огненная стена исчезла, оставив после себя опаленную землю.

Он утер тыльной стороной ладони взмокший лоб, обернулся к Мире и сник, увидев ее полный страха взгляд.

– Не думаю, что они решатся еще раз потревожить вас, – робко произнес он, понимая, что страх в глазах женщины вызвал отнюдь не Сорро и его шайка. Фьорд сделал шаг в их сторону, но Шел загородил собой мать, крепко сжимая в руке старенькие вилы.

– Я не причиню вреда никому из вас. Мне жаль, что все так вышло, – растерянно пробормотал Фьорд. Вступившись за Миру и ее детей, он знал, что собственноручно обратит в пепел тот хрупкий мир, который вырос вокруг него за последнее время. Но от этого понимания встреча с последствиями своего выбора не стала легче.

– Уходи, – мертвенным голосом проговорил Шел.

– Шел, я…

– Уходи, – неумолимо повторил тот и, перехватив вилы двумя руками, сделал шаг вперед.

– Хорошо, хорошо, – торопливо произнес Фьорд и отступил. – Простите меня. Я так благодарен за все, что вы сделали для…

– Убирайся!

На какое-то мгновение Фьорду показалось, что глаза Шела заблестели. Понуро кивнув, Фьорд отвернулся от дома и приютившей его семьи.

Собрав волю в кулак, он зашагал по дороге прочь от хижины, не представляя, что делать дальше. Он все больше отдалялся от места, которое мог назвать своим домом и в котором впервые ощутил вкус жизни вне каменных оков.

Фьорд остановился у кромки леса и обессилено опустился на похолодевшую в тени землю. В вышине о чем-то шепталась листва, скрип ветвей вторил птичьей перекличке.

Частые легкие шаги по дороге привлекли его внимание. Фьорд насторожился и удивленно поднял брови, когда из-за высокого строя колосьев появилась Нури, прижимающая к груди тугой сверток.

Девочка замерла, не решаясь подойти ближе.

– Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе вред, – Фьорд улыбнулся и протянул Нури руку. Та проигнорировала ее и повисла на шее мага, так же как и в тот день, когда тот спас ее от трясинного кота.

– Вечереет, а тебе еще возвращаться. Твой брат сойдет с ума, если узнает, – Фьорд усадил девочку рядом с собой.

– Шел думает, что я опять прячусь в саду, – Нури улыбнулась и развязала шнурок на горловине принесенного с собой свертка. Вытащив на свет пару ботинок, она протянула их Фьорду. – Мама сшила их специально для тебя. Бери!

Тот благодарно улыбнулся и не стал спорить. Следующим из свертка появился маленький мешочек со звенящими внутри монетами.

– А вот это даже не проси принять. Они вам куда нужнее.

– Я не брала чужого! – Нури обиженно надула губы. – Это мои, я копила!

Фьорд вздохнул и забрал мешочек с монетами, взъерошил волосы девочки. Что бы он там не говорил, но деньги ему уж точно не помешают.

– Я собрала тебе немного хлеба и вяленой рыбы, – Нури обернулась в сторону дома, беспокоясь, как бы Шел не обнаружил пропажу и не пошел следом. – Иди по дороге через лес, а на развилке направо не ходи. Та дорога ведет в город - отец несколько раз брал меня с братьями на базар. Тебя будут искать. Сорро точно донесет о случившемся церковникам.

– Спасибо, Нури, – Фьорд поднял глаза к заметно потемневшему небу. – Тебе пора возвращаться. Не бойся, я буду рядом.

Фьорд протянул девочке ладонь, на которой зародился маленький светлячок пламени. Искорка взлетела в воздух, освещая дорогу. Фьорд поднялся на ноги, чтобы лучше видеть уходящую вдаль дорогу и стоящий за полем дом Миры. Нури напоследок прижалась к магу, обняв за пояс, и поспешила домой. Фьорд провожал девочку пристальным взглядом, не давая сопровождающей ее искре погаснуть. Когда силуэт Нури слился воедино с темным пятном дома, маг едва заметно перебрал пальцами воздух - искра растворилась в вечернем сумраке, а вместе с ней и надежда когда-либо еще увидеть девочку.

Глава 3. Сапфировая Маска

Фьорд отправился в путь с наступлением утра. Ему следовало как можно скорее убраться подальше от дома Миры, пока из города не пожаловали церковники, но Фьорд решил рискнуть и дождаться рассвета. Ему нужно было время, чтобы взять себя в руки и подумать, как быть дальше, да и прогулка по ночному лесу не прельщала.

В свертке, принесенном Нури, кроме вяленой рыбы и хлеба Фьорд нашел мешочек с солью и потрепанный бурдюк, полный колодезной воды.

Фьорд взглянул на виднеющийся вдали дом в последний раз и ступил под сень леса. За всю свою жизнь он бывал лишь в ореховой роще и южном лесу, с колючим подлеском и землей, усеянной опавшей листвой и сухими ветками, что оповещали округу о непрошенном госте с каждым его шагом. Теперь же Фьорд шел по поросшей травой колее, задрав голову вверх и щурясь на солнце, изредка просвечивающее сквозь густую крону. Крепкие деревья с раскидистыми ветвями расталкивали друг друга, пускали по земле одетые в мох корни, старались занять как можно больше места.

Фьорд добрался до развилки, о которой упоминала Нури, к полудню. Недолго думая, он свернул на тропу, что уходила левее. Эта дорога заросла густой травой, в редких залысинах которой виднелись следы бывавших здесь обитателей леса.

Спустя пару часов ходьбы Фьорд услышал недовольный женский голос, спорящий с мужским, и гулкое фырканье. Он сошел с дороги и, укрывшись в зарослях, стал осторожно пробираться поближе к источнику звука.

За деревьями штрих за штрихом вырисовывался дом из сруба в два этажа. У привязи перед входом стояли три существа, невиданные Фьордом никогда прежде. У всех продолговатые узкие морды, с пастями ощетинившимися десятками зубов, короткие широкие уши и бегающие маленькие глазки; прогнутые под дорожными седлами подвижные длинные спины и четыре жилистые лапы. Седла были широкие и глубокие, с двумя парами стремян. Звери нервно водили ушами, готовые сорваться с места в любой момент. На мордах красовались кожаные намордники с заброшенными на металлическую дугу передней луки поводьями. Звери мели землю собачьими хвостами, ими же отгоняли мух.

Перед входной дверью был построен навес, на которой ветер качал вывеску «Таверна говорящей головы». Время от времени доска глухо постукивала о возвышающийся рядом деревянный столб, на верхушке которого скрипел заржавевший флюгер.

Фьорд перехватил поудобнее сверток с вещами и направился ко входу в таверну. Вяленой рыбы надолго не хватит, а кто знает, сколько еще идти до ближайшего поселения? Об этом, между тем, можно было разведать в таверне.

Юноша остановился под болтающейся вывеской, окинул взглядом трех осклабившихся на него существ, и толкнул дверь. Дома он редко заглядывал в питейную, что кособоко стояла с краю селения и приветливо встречала, как правило, только уставших горняков. Ее хозяин, тучный мужик и незадачливый маг камня каждый раз отказывался от предложения подровнять стены, уверяя, что в хорошей таверне важно содержимое погреба, а не кривизна стен.

Перегретый солнцем уличный воздух сменился душным нутром «Таверны говорящей головы». В небольшом зале разместились три ряда столов и широкая стойка – прямо у стены напротив входа – заставленная бутылями и кружками. Ставни были закрыты, и по помещению разливался тусклый свет чадящей под потолком лампы.

Четверка посетителей расположилась за столом сразу у входа. Трое из них сидели спиной к залу, четвертый же забился в угол, скрытый сумраком. Ни один из них даже не шелохнулся при появлении Фьорда, и только скучающая за стойкой девушка встрепенулась и проводила того к столу у противоположной от компании стены.

– Замечательный сегодня денек! – бодро затараторила она разглаживая на себе передник. Для девушки с такой ладной фигурой, как у нее, она была чересчур дурна лицом: слишком широкий и крутой лоб, слишком мясистый нос с широкими ноздрями и слишком тонкие губы, из-за которых рот походил на кривую прорезь. Крайне оживленную прорезь. – У нас еще остался горячий бульон из птицы и румяные булки. Мамка великолепно печет!

– У меня не так много денег, – сказал Фьорд, когда девушка выжидающе уставилась на него. Развязав подаренный Нури мешочек, он на глаз сосчитал содержимое, выложил на стол две треугольные монеты с изображением крылана и пододвинул их к краю стола. – Мне бы чего в дорогу. Да и бульон не помешал бы.

– Я все устрою, – девица смахнула монеты в карман промасленного передника и скрылась в дверях за стойкой.

За два крылана Фьорд получил глубокую миску наваристого бульона, от которого шел пар, буханку грубого хлеба и маленький ломоть вяленого мяса на кости.

Расправляясь с обедом, он то и дело поглядывал на четверку, тихо сидящую в углу. Тяжелые дорожные плащи – не самая лучшая одежда для летних дней.

– Чего-то еще? – девица вновь появилась возле стола Фьорда, так и прожигая того взглядом.

– Странное название, как для таверны – «Говорящая голова», – он не нашел, чем еще себя отвлечь от созерцания опершегося о стол девичьего бедра.

– Ах, да, часто кто спрашивает, – девица рассмеялась, обнажив неровные зубы. – Эту хижину еще мой прадед построил. Сначала повадился проезжих в дом пускать, а потом и вовсе приколотил к двери вывеску «Таверна». Скверный у него был характер, сварливый. Как-то он задолжал одному торговцу, за что тот заявился с толпой наемников и голову деду «того» – с плеч долой. После чего надел ее на кол, который до сих пор у входа стоит, и пригрозил: если ее снимут до того, как выплатят долг, он вернется и заменит ее чьей-нибудь еще. Так она и висела, облепленная мухами и червями, пока не остался один только череп. И каждый день со столба слышались крики: «Пошевеливайтесь! Твои пироги давно превратились в угли, старая кошелка! Дай зерна скотине или я накормлю ее твоими потрохами!». Но, конечно, когда кто-то смотрел на голову или, вернее, то, что от нее осталось, та была не разговорчивее любой другой отрубленной головы. В конце концов долг вернули, голову сняли, но с тех пор это место так и зовется – «Таверна говорящей головы».

Лицо Фьорда исказила гримаса, не столько от отвращения, сколько от здорового скептицизма. Он отставил тарелку с остатками бульона в сторону, спрятал принесенные хлеб и мясо в свой сверток и вновь бросил взгляд в сторону четверки в углу.

– Они из Ордена Смиренных, – прокомментировала его взгляд не отлипающая от стола девица. – Говорят, что маг-отступник сжег дом фермерши Миры, а явившийся поживиться Сорро с дружками еле ноги унес. Хорошо, что мерзавцы, наконец, получили по заслугам. Мы от них немало натерпелись. Но Мира… отец всегда брал у нее зерно, а теперь..., – она пожала плечами, – городские цены нас разорят.

– Спасибо за еду и рассказ, но меня ждет дальний путь, – Фьорд улыбнулся и, стараясь сохранять спокойствие, направился к выходу. Лучше остаться без информации о близлежащих селениях и дорогах, чем попасться в лапы Ордена.

– Заходи еще! – крикнула девица.

Фьорд вышел из таверны и сразу ускорил шаг, желая поскорее убраться подальше. Еще немного, и дело могло кончиться плохо.

«Кто бы мог подумать, что слухи разлетаются так же быстро, как и обрастают досужими вымыслами», – думал Фьорд, вспоминая слова девчонки.

– Эй, парень, погоди минуту! – окликнул его басовитый голос.

Фьорд нехотя остановился и обернулся. Взгляд пробежал по четверке, вышедшей из таверны следом. Разные по росту и комплекции они носили столь же разномастные лица, но все имели одну общую черту: печать Проклятого посередине лба.

Фьорд не всматривался в лица магов – его внимание привлек тот четвертый, что все время скрывался в полумраке помещения. Теперь он хорошо видел тонкие, едва ли не женские черты на бледном мужском лице, выглядывающий из-за плеча колчан со стрелами и руку, крепко сжимающую лук. На мгновение Фьорду показалось, что левое плечо снова заныло, напоминания об их первой встрече.

– Ну уж нет, – едва сдерживая смешанную со страхом ярость выдавил Фьорд. Бросив на землю сверток с припасами, он выпустил перед собой пламя, закрутил в шипящий вихрь и, толкнув его в четверку, бросился бежать.

Деревья, словно нарочно, сомкнулись тесными рядами, хватали корнями за ноги. Свист летящих следом камней подгонял Фьорда, и он бежал не оглядываясь, то и дело швыряя назад клубы огня, каждый размером с хорошую тыкву. Пахло жженым деревом.

Мчась со всех ног, он не сразу понял, что произошло, когда земля под его ногами вздыбилась и подбросила его в воздух. Фьорд скатился в овраг, сразу же вскочил на ноги и, обернувшись, воздвиг дрожащую стену огня между собой и не отстающими преследователями.

Легкие переполнял обожженный воздух, сердце стучало в висках, но Фьорд продолжал бежать, прикрывая голову от камней, и те вспарывали отплевывающиеся трухой стволы рядом с ним. Теперь он был благодарен, что деревья стояли плотно, а пространство между ними заполнил густой кустарник. В какой-то момент справа на него налетел порыв ветра, попытался поволить наземь, но Фьорд устоял на ногах и продолжил бежать.

Спустя пару минут погони тщетность усилий стала доходить до загнанного разума: ему не уйти от четверки магов, тем более не зная леса. Сил оставалось все меньше – слишком много энергии он потратил, призывая огонь. Но Фьорд не собирался останавливаться, пока еще мог бежать. Ветки расцарапали руки и лицо, а сшитые Мирой ботинки были разодраны о торчащие корни.

В лицо ударило испепеляющим жаром. Он едва успел остановиться, прежде чем влетел бы во внезапно выросшую перед ним стену пламени. Полоса огня, вырывающегося словно из самих недр земли, взметнулась к вершинам деревьев и стала стремительно удлиняться, пока Фьорд не оказался запертым в круге пламени.

Он обернулся в сторону погони, но все вокруг исчезло в слепящем и обжигающем кожу свете. Все, что ему осталось, – это пятачок пространства на окруженной пожаром лужайке.

Стена огня пропустила внутрь высокий силуэт. Языки пламени еще несколько секунд лизали бордовый плащ, соединенный на груди круглыми зелеными пуговицами. Человек носил непроницаемую маску из редкого зеленого сапфира, с единственной прорезью в области правого глаза. Танцующее пламя придавало черным волосам длиной ниже плеч кровавый оттенок.

– Довольно, парень, – его голос был силен и властен – голос полководца и голос чудовища, скрывающегося за каменной личиной. Таким его увидел Фьорд, и даже его преисполненный упрямства мятежный дух дрогнул. – Хватит бегать. С тобой всего лишь хотели поговорить, а ты чуть не сжег целый лес.

– В прошлый раз один из… этих, – Фьорд ткнул пальцем куда-то за спину человека в сапфировой маске, – пустил в меня стрелу. Не думаю, что у нас вышел бы разговор.

Мужчина обернулся посмотреть, куда указывал Фьорд, будто и вправду ожидал увидеть что-то, кроме непроницаемой стены огня. Шипящий от зноя воздух, казалось, совершенно его не беспокоил.

– А, ты о Люфире, – Фьорду показалось, что его собеседник вздохнул, – он порой перегибает палку. Так или иначе, теперь бежать некуда. Тебе придется пойти со мной.

Человек в сапфировой маске сделал шаг в сторону Фьорда и протянул руку, приглашая последовать за ним.

– Как я уже говорил – ну уж нет, – тот стиснул зубы, повернулся к мужчине спиной и ринулся к стене огня, намереваясь пройти ее насквозь.

Жар опалил щеки. Стена осталась нерушима, несмотря на все попытки проделать в ней брешь. Прикрыв лицо скрещенными предплечьями и глубоко вдохнув, Фьорд прыгнул в огонь.

Прежде чем пламя проглотило бы его, что-то с силой ударило в грудь, отбросило в центр круга. Из легких выбило воздух, а по ребрам потекла ноющая боль. Фьорд перевернулся на живот и попытался подняться на ноги. Перед глазами плыли круги, тыльная сторона ладоней покраснела от коснувшихся ее языков пламени.

– Ты или безгранично глуп, или безумен – этот огонь оставил бы от тебя одни только кости, – голос приблизился. Каменные браслеты, выросшие из самой земли, сомкнулись на запястьях, подняли и развели руки в стороны. Капли пота бежали по лбу и вискам, смешивались с пылью и горечью поражения.

Фьорд поднял голову и сквозь разметавшиеся волосы посмотрел на стоявшего перед ним человека. Казалось, в глубине сапфира жило пламя, а может это были всего лишь блики от огня вокруг.

– Маг огня? И земли? Но как? – прохрипел Фьорд и закашлялся от боли в груди.

– Такое бывает. Иногда, – в голосе мужчины не было злости или надменности, будто бы перед ним не стоял на коленях загнанный в ловушку мятежный маг.

Ладонь мужчины мягко опустилась на затылок Фьорда, наклоняя его голову вниз. Парень попытался воспротивиться, но тяжесть на затылке только усилилась. Он почувствовал, как мужчина одним пальцем убрал волосы с его шеи, и что-то гладкое и холодное опустилось на кожу. Легкий укол и успокаивающая прохлада разлилась по всему телу.

– Не бойся, это всего лишь жук Данмиру, – человек отпустил затылок Фьорда и коснулся двумя пальцами в кожаной перчатке подбородка юноши, обращая его лицо к себе. Фьорд тряхнул головой, отстраняясь от жеста чужака, и почувствовал крепкую хватку жука у себя на шее. – Осторожнее. Если ты попытаешься его снять или раздавить – он выпустит яд прямо в твой позвоночник, и, поверь, он смертелен не менее, чем ты - горд и упрям. Ты же знаешь, зачем он нужен? Нет? Когда-то человек по имени Данмиру обнаружил этих жуков в пещерах возле своей деревни. Он же и открыл их уникальное свойство – блокировать магическую энергию. Неужели никогда не слышал о них? Мы используем их, чтобы такие как ты не навредили ни себе ни другим, прежде чем образумятся. А теперь вставай, нам пора идти. И, пожалуйста, не нужно глупостей.

Каменные браслеты потянули руки Фьорда навстречу друг другу и, соединившись, дернулись вверх, вынуждая того подняться и последовать за человеком в маске. Исчезнувший круг пламени больше не скрывал преследователей: маги парами сидели на спинах зверей, виденных Фьордом у таверны. Знакомый ему лучник передал поводья третьего зверя человеку в маске и тот легко вскочил в седло, будто сама земля подтолкнула его вверх.

– Прости, парень, тебе придется пройтись, – мужчина сделал едва заметное движение пальцами, и кандалы потянули Фьорда вслед за пятеркой.

Фьорд больше не чувствовал силы, последний год не покидавшей его ни на миг. Она затаилась где-то глубоко в груди – огненный зверь, с каждой минутой засыпающий все крепче. В воздухе пахло обожженным духом леса.

* * *

Весь день и без остановок человек в сапфировой маске вел их лесными тропами. Они держались подальше от дорог, и разноголосый птичий хор сопровождал их, извещая лес о вторжении чужаков.

Они остановились на привал с наступлением темноты; разбили лагерь на небольшой поляне в окружении раскидистых деревьев. Командир отряда развел костер, на котором сварили бульон из зайца, подстреленного лучником. Все это время Фьорд сидел под деревом в стороне: каменные оковы притянули его руки к земле, не давая возможности дотянуться затылком до дерева и раздавить жука. Руки и спина затекли и теперь ныли, и боль подогревала гнев, клокочущий в глазах отступника.

– Тебе нужно попить, – один из магов отошел от костра, где группа ужинала аппетитно пахнущей дичью, и присел на корточки перед Фьордом. Вытащив пробку, он поднес бурдюк к губам юноши, но тот демонстративно отвернулся. – Да не упрямься ты!

Маг поймал Фьорда за подбородок, силой заливая воду. Тот поперхнулся, а в голове закружилось от вкуса студеной воды. Холодные капли сбежали по подбородку, попали под рубаху.

– А теперь давай еще раз, только по-хорошему.

На этот раз магу не пришлось держать Фьорда. Он припал к горлышку пересохшими губами и стал жадно пить.

– Вот так-то лучше, – маг ухмыльнулся, заметив промелькнувшую на лице Фьорда злость на собственную слабость. – Не думай, я не пытаюсь тебя приручить, – он уселся рядом на землю и, почесав затылок, задумчиво посмотрел в сторону остальной группы. – Такими делами обычно Сапфировая Маска занимается.

Утолив жажду, Фьорд почувствовал в себе силы и смог изучить подошедшего к нему мага. На вид ему было не больше двадцати пяти. Чистое свежее лицо, подернутое усталостью от событий прошедшего дня. Ровные брови и немного курносый нос, глубоко посаженные блестящие глаза цвета речной тины. Коротко остриженные волосы и лопоухие уши. Он не был похож на бритоголовых церковников с их каменными лицами и раздутыми мышцами. Фьорд был вынужден признать, что маг производил впечатление неплохого парня. Только печать Проклятого портила его лицо, усевшись уродливым шрамом на лбу.

– Так мы его зовем – Сапфировая Маска. Да-да, или так, или Командор. Не слыхал ни о ком, кто знал бы его имя или откуда он. А вот меня зовут Ролант. Я из одного небольшого городка, далеко на север отсюда. Мои родители не были магами, и их родители тоже, и родители их родителей тоже. По-моему, я первый маг земли в моем роду. Случается же такое! Отец убил бы мать за измену, если б не нос и не уши, совсем как у него, – Ролант рассмеялся в ответ на угрюмый взгляд Фьорда. – Ты, наверняка гадаешь, зачем я все это рассказываю? Я видел, как отчаянно ты пытался сбежать и… когда-то я был совсем как ты. Нет-нет, мне уж точно далеко до твоей опрометчивости и настойчивости! Были времена, когда я, так же как и ты, не хотел этого.

Он коснулся пальцем шрама на лбу.

– В моем городе у меня была девушка. Дивной красоты, – Ролант закрыл глаза и мечтательно вздохнул. – Я хотел провести вместе с ней всю жизнь, но она не желала связываться с клейменым. Я предлагал ей сбежать, но она отказалась. Я был в отчаянии, и в свое девятнадцатилетие не явился на обряд. Ни на следующий день, ни через месяц. Я бежал, а церковники были везде. Целая облава. Всего лишь из-за одного мага! Не знаю, убили бы они меня на месте или сделали еще что похуже, но он нашел меня раньше, – Ролант посмотрел на Сапфировую Маску. Тот отошел от костра и теперь сидел возле своего зверя, опершись спиной о мохнатый бок, и читал книгу, освещая страницы пламенем на ладони. Фьорд тоже перевел взгляд на Командора. Каменная маска была непроницаема и черна в глубоких тенях.

– Никогда ее не снимает. Даже во сне, – Ролант будто бы прочел мысли Фьорда. – Я знаю эту злость. Эту ярость и отчаяние пойманного беглеца. И хочу помочь тебе поскорее выбраться из этой трясины. Подожди минутку.

Фьорд проводил удаляющегося Роланта хмурым взглядом. Тот склонился к Сапфировой Маске и о чем-то заговорил. Командор поднял голову, посмотрел в сторону Фьорда, после чего коротко кивнул и вернулся к чтению.

Через пару минут Ролант уселся напротив пленника с чашкой бульона, в котором плавали куски мяса, в одной руке, и ложкой в другой. Фьорд ощутил, как сила, притягивающая к земле браслет на его правой руке, сначала ослабла, а вскоре и полностью исчезла.

– Веди себя смирно, иначе я опять тебя прикую, и мне придется кормить тебя самому, что вызовет некоторую неловкость у нас обоих. Без фокусов? – Фьорд внимательно посмотрел на улыбающееся лицо Роланта и, кивнув, забрал протянутую ложку.

– Мы не церковники, с их заветной мечтой истребить каждого укротителя стихии, – Ролант держал тарелку с бульоном, пока Фьорд выбирал куски мяса. – Орден стал безопасным домом для меня и сотен других, кто не хотел принимать законы Всевидящей. Здесь я нашел покой и поддержку братьев. И ты тоже их обретешь. Если перестанешь упрямиться.

Фьорд ничего не сказал в ответ. Закончив с трапезой, он положил ложку в тарелку и сдержанно кивнул Роланту в знак благодарности.

– Подумай над моими словами и…, – Ролант поднялся на ноги и в задумчивости оглянулся, – не думаю, что тебе будет удобно просидеть так всю ночь. Лучше всего на животе, – маг постучал себя ладонью по загривку, – чтобы во сне случайно не раздавить жука.

Фьорд равнодушно пожал плечами. Без силы пламени ему не сбежать, да и с ней его шансы были невелики.

Напряжение в каменных браслетах пропало и, размяв немного спину, Фьорд улегся на траву лицом вниз, подложив руки под голову. Земля пахла увядающей травой и шишками. Кандалы вновь налились неподъемной тяжестью.

– Доброй ночи, – Ролант рассеянно улыбнулся и вернулся к остальной группе.

Пламя костра, не нуждающееся в хворосте, дрожало в углублении в земле, перекликалось с едва ощутимым колыханием огня на ладони Командора, соединялось в гипнотизирующем танце бликов на сапфировой маске.

* * *

Рассвет занимался огненным заревом, опалив верхушки деревьев и животы тучных облаков. В подножье леса стелился туман, забирался в кроличьи норы, заполнял распускающиеся чашки соцветий.

Фьорд проснулся под птичью перекличку, и утро, в своей мимолетности, показалось ему прекрасным. Боль в затекших конечностях и промерзшие за ночь кости были где-то далеко, быть может, рядом с дремлющим огненным зверем.

– Вставай, парень, было бы неплохо добраться до места к закату, – Ролант стоял рядом с магом и застегивал примявшийся за ночь плащ. Закончив, он вытянул левую руку вперед, и Фьорд почувствовал, что каменные браслеты больше не притягивают его к земле. Ролант позволил ему отряхнуться и немного размять мышцы, прежде чем снова надел кандалы.

Оставшуюся часть пути Сапфировая Маска вел отряд с тем же темпом, что и накануне вечером, хоть маги и изнывали от нетерпения, а звери так и норовили помчаться во весь опор. К своему неудовольствию Фьорд вынужден был отметить, что Командор помнит о пешем пленнике.

Когда солнце начало соскальзывать к горизонту, цепляясь за рваные облака, отряд подошел к воротам каменного форта, который, казалось, вырос вместе с лесом, с трудом потеснив окружавшие его деревья. Обвитые плющом стены выветрились и стали прибежищем для птичьих семей. Над внешней стеной возвышалась одинокая башня, глядящая на лес прорезью единственного окна.

Двое стражников в бордово-зеленых мундирах открыли ворота, пропуская магов внутрь. Между оборонной стеной и фортом был лишь узкий коридор, в котором хватило места для одной только привязи, у которой и оставили зверей. Форт всего в два этажа, сложенный из каменных блоков, выглядел заброшено. Это место было всего лишь временным укрытием для расположившегося в нем взвода магов Ордена Смиренных.

Коридоры форта казались еще теснее от вальяжно разлегшейся в них духоты. Пламя факелов осталось глухим к зову Фьорда, и он окончательно отчаялся пробудить в себе силу огня, пока не избавится от влияния токсина Данмиру. Оставленный под присмотром двух членов Ордена, отступник съежился на стуле в небольшой комнатке, куда его привели. Утомительный путь и витающий в форте дух запустения пустили первые ростки безысходности.

Спустя час Фьорда взяли под локти и повели к ведущей наверх широкой винтовой лестнице. Кабинет Командора находился под самой крышей башни, черноглазым окном воровато высматривавшей что-то в лесу. Приведя Фьорда, сопровождающие удалились.

Командор сидел спиной к окну и читал книгу. Кроме стола и стула в комнате было только два подсвечника с оплывшими свечами. Свет, льющийся из окна, слепил, превращая мужчину в размытое серое пятно.

Сапфировая Маска отложил книгу сразу, как только остался с пойманным отступником наедине, обошел стол и присел на столешницу, изучая Фьорда через прорезь в маске.

– Запястья наверняка ноют, – Командор указал на руки мага, все так же скованные каменными браслетами. – Я бы их снял, но не могу предугадать, как повернется наша беседа. А зная твою опрометчивость, ты вполне можешь попытаться сорвать жука, что непременно приведет к твоей гибели.

– Это вы подослали Роланта? – проигнорировав слова Сапфировой Маски, Фьорд задал не дававший ему покоя вопрос.

– Признаюсь, я, – Командор развел руками. – Но Ролант и сам хотел тебе помочь. Он славный парень. Мне хотелось, чтобы ты взглянул на Орден глазами юноши, похожего на тебя, прежде чем мы сможем поговорить.

– Это не сработало, – хмуро произнес Фьорд.

– Стоило попытаться, – ему показалось, что в голосе Сапфировой Маски прозвучала улыбка. Командор обернулся и взял со стола пару листков бумаги. – Люфир принес мне твою историю. Вкратце. Здесь даже есть твое изображение, – мужчина отделил один листок от остальных и показал Фьорду.

Тот никогда ранее не видел столь искусно нарисованных портретов. С желтого листка резкими штрихами на него смотрело его отражение, с такими же взъерошенными волосами и стрелами-бровями. Губы, словно два сложенных изогнутых клинка, и упрямый взгляд.

– Да, да, – голос Сапфировой Маски вывел Фьорда из размышлений, – невероятная схожесть. Уж не знаю, что Люфир делает лучше: запоминает лица или же передает их бумаге, – Командор отложил портрет на стол и занялся остальными бумагами. – Итак, Фьорд, маг огня, все верно?

Командор поднял голову и, увидев мрачный взгляд парня, кивнул и вернулся к написанному.

– Очень редко рождаются маги, в семьях которых в течение нескольких поколений не было ни одного укротителя стихии. Такие как Ролант. Но еще реже в семье наследственных магов определенной стихии появляется ребенок, наделенный духом другой. Это уже о тебе. Все гадаю: стихия определяет характер, или же характер дает человеку власть над той или иной гранью природы? Что ж… ты скрывал свою силу, пока в твой девятнадцатый день рождения о твоих умениях не рассказал мальчик из селения. Ты, кажется, спас его ранее, чем и раскрыл себя. Видать, парень решил уберечь тебя от участи мага-отступника.

Напоминание о друге-предателе разбудило в Фьорде былую злость. Юноша стиснул зубы.

– Почему ты не сбежал сразу после того инцидента с пещерным пауком? Это было бы разумно. В таком случае твой друг вряд ли бы когда-нибудь рассказал о силе огня, и ты смог бы жить тихо и незаметно в другом месте. Если бы был осторожен.

– Я не собираюсь ни от кого бежать, – процедил Фьорд. С каждой минутой разговора и без того маленький кабинет казался ему все теснее, а расстояние между ним и Сапфировой Маской – все меньше.

– Но ты сбежал. Сначала от церковников, затем от приютивших тебя фермеров и только вчера бежал от моих людей. Бегство – не всегда признак слабости. Зачастую, это проявление умения трезво оценивать свои способности и умения противника. Тебе не стоит стыдиться своего бегства и отрицать его. В любом случае, тебе несказанно повезло, что именно в тот день Люфир добрался до твоей деревни, чтобы забрать документы, и был приглашен на обряд клеймения.

– Повезло?! Он пытался убить меня! – вспыхнул Фьорд, тряхнув слипшимися от пота и дорожной пыли волосами.

– Но не убил же? Да, парень, тебе повезло. Если б в тот день в деревне не оказался Люфир, ты бы так же сбежал. Потом скрывался. Но рано или поздно церковники нашли бы тебя – они всегда находят. И как им только удается? Нашли и упрятали бы в Колодцы, где ты провел бы в окоченении всю оставшуюся жизнь. Не лучшая участь для молодого юноши. А с твоим упрямством и горячностью тебе не было бы помилования. Благодаря Люфиру мне стало о тебе известно, и мы смогли отыскать тебя раньше церковников. И вот ты здесь, в безопасности, среди таких же магов, как и ты, где единственный твой враг – ты сам. Цель Ордена – дать пристанище всякому магу, желающему добиться лучшей жизни для себя и всех остальных укротителей стихий. Мы следим, чтобы церковники не переходили границ, и чтобы сами маги не ухудшали своего положения.

– О, не тратьте на меня эти ваши высокоидейные речи! – тогда как Сапфировая Маска был преисполнен спокойствия и терпения, Фьорд, казалось, мог взорваться в любое мгновение вопреки действию яда Данмиру. – Они хороши для Роланта и остальных, но вам не удастся и мне забить голову этим утопическим бредом. Я читал много книг. В них было и об Ордене. Ордене Смиренных. Семнадцать лет назад Орден был создан по приказу Всевидящей Матери и с тех пор только и делал, что превращал магов, способных что-либо изменить, в цепных псов, верно служащих Церкви. Как предусмотрительно: рано или поздно укротители поднимут головы и восстанут, желая отстоять свое право на достойную жизнь, но чем кончится этот бунт, когда правительница Огнедола давно позаботилась о создании корпуса боевых магов, готовых исполнить любой ее приказ?!

Фьорд хлестал фразами, как плетью, но Сапфировая маска оставался невозмутим, внимательно слушая юношу.

– Вы правда считаете, что даете приют мятежным магам? По-моему, вы только и делаете, что заковываете бегущих от предрассудков и закостенелых страхов укротителей в кандалы смирения. Говорите, что редко рождаются дети с силой стихии, отличной от стихий их родителей? Только о магах, способных покорить больше одной стихии я и вовсе не слышал, конечно, кроме Проклятого. Но уж слишком давно он жил, чтобы его существование было правдой, а не еще одним способом удержать магов в узде. Но вот я вижу человека, укротившего пламя и камень. Разве не он должен был положить начало новому времени, где маги и простые люди будут равны? А на деле-то…

Гнев иссяк, и в голосе Фьорда зазвучало сожаление. Он так долго держал в себе эти слова, не имея возможности поговорить о беспокоящих его вещах, что теперь, выложив все Командору, он почувствовал облегчение и некое успокоение. Эти чувства испугали его, и он тут же прогнал их, заменив привычной для него злостью.

– Вы превратили себя в верного пса Всевидящей Матери, лающего по команде и забивающего головы магов своими байками. Уж лучше и вовсе не жить, чем превратиться в такую же безвольную игрушку без имени!

Фьорд умолк, с хмурой решимостью готовый встретить ответный удар.

– Что ж, мне ясна твоя позиция. Стража! – позвал Командор. Дверь открылась, и двое бойцов встали по каждую сторону от Фьорда. – Отведите его в камеру. Тебе стоит подумать о твоем положении, Фьорд, хорошо подумать. Дайте ему воды и хлеба.

После того, как Фьорда увели, в комнату к Сапфировой Маске зашел приземистый человек с сальным лицом и обвисшими щеками. Щенячьи глаза пытливо глядели из-под кустистых бровей, а нижняя губа была старательно поджата.

– Хорошо, что ты здесь, Ормак, приставь к этому парню охрану. Уж слишком бойкий, – сказал Командор.

– Вы же отослали всех подготовленных магов с поручениями! Остались лишь необученные новички, – забормотал толстяк, теребя пуговицу на мундире.

– И ты. Ты же еще здесь. Проследи, чтобы все было в порядке. Надеюсь, ты справишься с мальчишкой? – Командор ожидал от Ормака ответ, но тот только надувал щеки и часто моргал. – Оставь меня Ормак, я устал и хочу тишины. Дела подождут до завтра, не так ли?

– Слушаюсь, Командор, – выдавил толстяк и удалился из кабинета, недовольно бормоча себе под нос.

Сапфировая Маска взял бумаги о пойманном отступнике и, просмотрев их еще раз, согнул вчетверо и спрятал во внутренний карман плаща. В книге на столе оставалась еще пара недочитаных страниц.

* * *

Фьорду досталась узкая келья с отсыревшими углами. От валяющегося у стены матраса пахло прелой соломой. Свет из маленького окна под самым потолком едва пробивался сквозь толстый слой паутины. Ее владелец, толстобрюхий паук, сидел у надколотого стекла и заворачивал в кокон зеленую муху.

Фьорду принесли глиняный кувшин с водой и ломоть хлеба, но он не собирался к ним притрагиваться. Опустившись на холодный пол и обняв себя за плечи, маг закрыл глаза, желая спрятаться от чувства отчаяния и абсолютного бессилия. Они грызли его изнутри, подтачивали уверенность в правильности его убеждений. Перед глазами стоял образ сапфировой маски, непроницаемой, лишенной эмоций и привязанностей. Фьорд скорее поверил бы, что за ней скрывается фантом, но никак не живой человек.

– Следите за мальчишкой! Чтоб и не пикнул! – до него донесся чей-то недовольный голос. – Иначе я с вас шкуру спущу.

Фьорд, потерев жгущие глаза, лег на бок и поджал ноги к груди, чтобы хоть как-то согреться. Каменные браслеты глухо стукнули, коснувшись каменного пола камеры.

Ему снилось солнце и выныривающая из его недр огненная птица. Он был этой птицей, крыльями доставал до горизонта и пикировал вниз, в море сочной зелени, когда то внезапно обратилось в твердый камень. Перед ним в воздухе зависла сапфировая маска, из прорези в которой тянуло могильным холодом. Фьорд закричал по-птичьи и выдохнул пламя, надеясь укрыться в нем от кошмара.

Он проснулся в поту. Дыхание было жарким, а от камня вокруг тянуло теплом. Что-то обжигающее клубилось внутри за ребрами, наполняло живот приятным теплом.

Фьорд поднял перед собой руку, и над ней вспыхнуло пламя. Словно воришка, он спрятал огонь, пока приставленная к нему стража не заметила.

Не без опаски Фьорд потянулся к шее, едва коснулся бугристого панциря и жук сам отцепился от кожи. Размером почти с ладонь, он лежал брюшком вверх – торакс покрывала нездоровая россыпь пурпурных пятен.

Едва сдерживая смех, Фьорд накрыл жука второй ладонью и сквозь пальцы полился свет. Высыпав на пол горсть пепла, маг жадно накинулся на оставленный хлеб и воду. Теперь ему, как никогда, нужны были силы.

Стража, по всей видимости, стояла чуть дальше по коридору – у двери никого не было, чем Фьорд и воспользовался. Он хорошо помнил дорогу: камеры располагались сразу у входа в форт. Все, что ему нужно было, – это проскользнуть мимо охраны и прорваться через ворота. Когда за ним придут – сразу обнаружат отсутствие жука, а с Сапфировой Маской ему не справиться. Когда-нибудь они еще померяются силой, но не сейчас.

Стремительный короткий поток пламени вырвался из указательного пальца мага и прут за прутом пережог решетку вокруг замка. Дверь предательски скрипнула, и, выбравшись из камеры, Фьорд встретился взглядом с заспанным охранником, совсем еще мальчишкой, растерянно глядящим на заключенного. В какой-то миг Фьорду стало жалко паренька, но вид печати Проклятого пробудил в нем гнев. Он заполнил проход пламенем и, оттолкнув в сторону мальчишку, пытающегося сдуть с себя огонь, бросился по коридору налево. Двери форта стояли открытыми, а стража отсутствовала, чего нельзя было сказать о воротах внешней стены. Заметив беглеца, один из магов направил струю воздуха в висящий над воротами рог, оповещая всех о происшествии.

Фьорд не медлил. Уклонившись от запущенного в него камня, он бросился наружу, забрасывая стражу огненными сферами. Оказавшись между двумя магами, он взмахнул руками, и две огненные стены выросли по обе стороны от него, отгородив от противников.

Ворота запирал тяжелый засов, который было не поднять до того, как подоспеет подкрепление. Вдохнув полной грудью, Фьорд направил пламя вниз и то любезно вытолкнуло его в воздух. Ему удалось подняться достаточно, чтобы ухватиться за край стены и забраться на нее. Камень под ногами начал осыпаться, и Фьорд прыгнул вперед, смягчив падение еще одним облаком огня.

Он бежал не оглядываясь. Его преследователи были немногочисленны и куда слабее, чем он ожидал, а их атаки пролетали мимо. Быстрее, быстрее в чащу, быть может, еще есть шанс, что Сапфировая Маска не догонит его! В этот раз он не тратил силы попусту, и не оставлял за собой след из охваченных пламенем деревьев, что затрудняло отставшей погоне отыскать его среди оплетенных плющом зарослей.

* * *

Тяжело дыша, Ормак вбежал в кабинет Командора. Сапфировая Маска стоял у окна и смотрел, как мятежный маг скрывается в чаще.

– Маг! Сбежал! – выпалил Ормак, вытаращавшись на спину Командора.

– Да. Я вижу, – спокойно ответил тот и повернулся к Ормаку. По спине последнего пробежали мурашки, хоть он и не видел лица Командора. – Как же ты не смог справиться с мальчишкой?

– Жук… его сила… огонь! – Ормак зашелся хриплым кашлем.

– А мне кажется дело в том, что ты – зазнавшийся жирный лентяй, оставивший мятежника на зеленых юнцов. Возможно, я переоценил твою пользу для Ордена. В любом случае, мне нужно будет что-то сказать Всевидящей Матери о первом за всю историю Ордена побеге и его причинах.

– Нет, умоляю, не говорите ей! – глаза Ормака застил неподдельный страх.

Сапфировая Маска долго молчал, прежде чем продолжить с неизменным спокойствием:

– Пусть бежит. Один беглый маг не представляет угрозы. Если парень не свернет себе шею в ближайшие дни, это уже будет чудо. Так и быть, я забуду об этом. С остальными говори сам. Их молчание – твоя забота. И сделай так, чтобы я тебя не видел. А теперь убирайся.

Ормак стремглав выбежал из кабинета, проклиная беглеца и Командора.

* * *

Фьорд споткнулся о стелющийся по земле корень и скатился в овраг. Преследователям удалось немного сократить расстояние и теперь ему не следовало медлить. Поднимаясь, он едва не вскрикнул от боли, когда что-то укусило его за ногу. Обернувшись, он увидел рыжего зверька, с золотистыми подпалинами на лапах и такой же полоской, проходящей от мокрого черного носа через голову и по спине к самому кончику хвоста. Зверь вильнул пушистой кисточкой и скрылся между корней дерева, заполнивших весь овраг. Присмотревшись, Фьорд увидел среди корней достаточного размера проход, недра которого тонули во мраке, – хорошее место, чтобы укрыться от погони. Подгоняемый шумом прорывающихся сквозь заросли преследователей, он забрался в нору.

Очутившись в низком земляном ходе, Фьорд немного помедлил и направился вглубь – туда, где мелькнул рыжий хвост. Сделав пару шагов, он услышал возню за спиной. Толстые корни дерева извивались, словно сонные змеи, скручивались и перекрещивались, пока проход в подземелье не был полностью запечатан.

Глава 4. Светлячки

Проход петлял из стороны в сторону, местами сужался настолько, что Фьорду приходилось пробираться ползком в кромешной темноте, раз за разом задевая макушкой потолок. Холодные комья земли сыпались за шиворот, неприятно щекотали кожу. За очередным изгибом проход внезапно ушел из под ног, и Фьорд, оступившись, съехал на коленях вниз и так и замер, не в силах пошевелиться от увиденного.

Вверх уходили своды просторной пещеры, густо оплетенные толстыми корнями и цветущим вьюнком. С потолка свешивались раскидистые ветви, одетые в бледно розовую листву, среди которой висели светящиеся шары-бутоны. Их отсветы дрожали на водной глади ручья, мерцали на влажных, выглядывающих над водой, камнях.

Зверь, за которым пошел Фьорд, замер у растущего на берегу ручья низкого деревца. Его ветви, завитые в свободные спирали, были увешаны длинными пурпурными серьгами.

Зверь обернулся, глянул на Фьорда черными бусинками глаз и нырнул под светло-серую накидку, что лежала у дерева. Маг направился было к нему, но замер в замешательстве. Ткань приподнималась, окутывала нечто, меняющее под ней очертания, пока на грубое волокно накидки не рассыпались длинные русые кудри.

Фьорд стоял в онемении, не веря, что на его глазах пушной зверек превратился в девочку лет двенадцати, с румяными щеками и яркими зелеными глазами. Крутые дуги бровей придавали лицу удивленное выражение, губы были восторженно приоткрыты.

– Я Мелисса, – девочка широко улыбнулась, с нескрываемым любопытством разглядывая лицо Фьорда.

– Фьорд, – только и сказал он, все еще пытаясь прийти в себя.

– Я здесь живу, – живо заговорила Мелисса и зашагала вдоль ручья. Фьорду не оставалось ничего другого, как пойти следом. – Не в этой пещере, здесь – под Поверхностью. Моя община дальше.

– Как ты…? – Фьорд шел позади, с подозрением осматривая пещеру да и саму девочку.

– Превращаюсь? Очень легко! Отец говорит, что в будущем я смогу обращаться в птицу, но пока у меня вышло только вырастить четыре пера на животе, – Мелисса повернулась к Фьорду и пошла спиной вперед, ловко ступая по камням босыми ногами. – А ты огненный маг? Я видела пламя в твоей руке!

– Да, я умею немного…, – Фьорд не успел договорить. Один из висящих под куполом пещеры бутонов раскрылся и просыпал светящуюся лазурью пыльцу. Мерцающее облако медленно опускалось вниз.

– Только не вдыхай! – предупредила Мелисса и поспешила к проходу, ведущему из пещеры.

Ход был узким: в ряд могло пройти не больше двух человек. С невысокого потолка свисали тонкие стебли, укрытые мелкой гладкой листвой. Большинство из них достигали пояса Фьорда, а некоторые спускались до самой земли. Раздвигая изумрудную занавесь, Мелисса вывела Фьорда в еще одну пещеру, зал которой был куда меньше предыдущей. Тут и там лежали каменные россыпи высотой в полтора человеческих роста. Ручей выбивался из-под стены и плутал между глыб, проложив себе узкое, но глубокое русло.

– Я все тебе здесь покажу, – не теряя энтузиазма выпалила девочка.

Фьорд невольно улыбнулся, но улыбка пропала с его лица, когда стелющиеся по земле корни ожили, вмиг вскарабкались по нему вверх, оплели руки и ноги, крепко сжали ребра.

– Проклятье! – Фьорд скрипнул зубами и его руки охватило пламя, превращающее деревянные стебли в угли. Очередная ловушка? Он отыскал взглядом Мелиссу, перепугавшуюся не меньше его.

– Нет, не нужно, пожалуйста, успокойся, – затараторила девочка, и повернулась спиной к Фьорду, атакованному очередными ожившими растениями. – Грант, оставь его, он не враг!

Чем больше Фьорд сопротивлялся, тем сильнее сдавливали стебли, грозясь переломать все кости. Смирившись с тем, что уступает в силе, он был вынужден замереть, чтобы отыскать другой способ выбраться из западни.

На камень, у которого стояла взывающая к воздуху Мелисса, заскочил парень в приталенной серой рубахе и шортах. На вид он был одного возраста с Фьордом, но казался мельче из-за хлипкого телосложения и нескладно собранных суставов. Такие же кучерявые русые волосы, как и у Мелиссы, были забраны в низкий хвост. В отличие от девочки, похожей на куклу, парень был колюч, с нависшими над глазами сводами бровей и таким же резким подбородком, с впалой кожей щек, обтягивающей широкие скулы.

– Спускайся немедленно, Грант, и отпусти его! – продолжала кричать Мелисса. Названный Грантом парень соскользнул с камня и, взяв девочку за локоть, потянул в сторону. Замешкавшись, он посмотрел в сторону Фьорда, и оковы последнего чуть ослабли, давая возможность вдохнуть.

– Чем ты только думала, Лисса, приведя сюда чужака?! – до Фьорда донеслось гневное бормотание. – Сколько можно?

– Сколько? Да он же первый! – возмутилась девочка, толкнув парня в грудь. – Освободи его немедленно! Я отведу его к отцу, и он решит, может ли маг остаться или нет. Он, а не ты!

Грант провел по лицу руками, будто пытаясь стереть его с себя, и издал тихий стон.

– Глупая непослушная девчонка, где ты только его откопала? – зло выдавил он и направился к обездвиженному Фьорду. Сверля того взглядом таких же зеленых, как и у девочки, глаз, Грант плавными движениями рук рассек воздух перед собой: затвердевшие стебли размякли и послушно сползли в траву. Фьорд облегченно вздохнул и враждебно покосился на Гранта.

– Извини моего брата, он со всеми такой злой, – проронила Мелисса и в последний момент успела увернуться от затрещины.

– Идем, вы оба. И ты, маг, веди себя смирно, или следующее появившееся здесь дерево вырастет из твоего живота, – Грант пропустил Мелиссу с Фьордом вперед и пошел следом.

Селение, в которое привели Фьорда, находилось через зал от того, где их встретил Грант. Десятки свитых из стеблей куполообразных хижин были раскиданы на возвышенности в центре равнины, изобилующей плодоносящими деревьями. Фьорд даже успел заметить бледные стебли застывших в безветрии посевов.

Десятки взглядов провожали троицу: люди в свободных рубахах, все как один, замершие среди приземистых домов. Между ними, то тут, то там проглядывали веревки с сохнущим бельем. В центре селения была небольшая площадка, по периметру окруженная лавками, а в центре – выложенное из камней кострище с пылающим огнем. Пахло свежим хлебом.

У одной из хижин, ничем не отличающейся от остальных, сидел широкоплечий мужчина с резкими чертами лица и русыми волосами. Зажатое в крепких пальцах каменное лезвие чиркало по небольшой деревяшке, пока еще не оформившейся во что-то определенное.

Грант поймал Мелиссу за руку и, остановившись, подал знак Фьорду, чтобы тот подошел ближе к старейшине.

– Назовись, парень, – мужчина отложил в сторону деревяшку, огладил четырехдневную щетину и внимательно посмотрел на гостя.

Фьорд не мог определиться, что его настораживает больше: то, что его вот так просто привели в целую подземную деревню, о существовании которой он и слыхом не слыхивал, или что ее старейшина совсем не удивился появлению чужака.

– Мое имя Фьорд, - он неуверенно переступил с ноги на ногу. Взгляд скользнул по хижинам и бледным лицам, глядящим на него со всех сторон. Только избавившись от преследования Ордена, Фьорд не был уверен, что не угодил в очередную западню, но маячащие за спиной Мелисса и Грант – оба маги без намека на печать Проклятого – немного сдерживали зарождающееся в груди волнение. – Я из небольшого шахтерского городка у подножья Гудящих гор. Мои отец и мать были магами земли.

– А вот он – маг огня! – прервал юношу Грант, указав на того пальцем. Старейшина сощурился и поджал и без того тонкие губы.

– Интересно-интересно. Как ты попал в эти края, Фьорд?

– Я сбежал. Когда мне исполнилось девятнадцать. Мне пришлось. Я не собирался проходить обряд клеймения и скрывал свою силу, но церковники все равно о ней узнали. Мне удалось какое-то время скрываться, но потом..., – от воспоминаний о том, при каких условиях ему пришлось расстаться с семьей Миры, стало не по себе. - Потом мне снова пришлось бежать.

– Много бегал, – язвительно заметил Грант и тут же умолк под недовольным взглядом отца.

– Я сбежал из форта Ордена Смиренных, и его бойцы преследовали меня, когда Мелисса помогла мне скрыться.

– Подойди сюда, парень, – Фьорд замялся, но все же приблизился к старейшине. Он вновь почувствовали давление в каменных браслетах, заставивших запястья подняться и вытянуть руки вперед. Мужчина коснулся камня, и тот осыпался в траву мелкой крошкой.

– Ты можешь остаться, если хочешь. Здесь ты в безопасности. Мы не приглашаем чужаков в свой дом, но раз ты уже здесь, я не могу отдать собрата-укротителя на расправу Ордена. Тем более маг огня всегда будет полезен. Грант расскажет тебе, что здесь и как. Но если ты останешься, ты не должен отходить от него ни на шаг. Этот юноша теперь твоя ответственность, сын. Пока не освоится, и мы не поймем, стоит ли ему доверять.

– Отец! – только и выпалил Грант, никак не ожидавший от старейшины подобного решения.

– Избавь меня от пререканий, я сказал свое слово. Мы не прогоним мага, нуждающегося в убежище. Приведите его в порядок, вы двое, обучите правилам, и не заставляйте меня краснеть.

– Да, отец, – сквозь зубы процедил Грант.

– Иди с ними, Фьорд. Больше тебе не нужно бежать.

* * *

Сидя на деревянной колоде на окраине деревни, Фьорд стойко терпел, пока Мелисса протирала ссадины и раны дурно пахнущей настойкой из пузатой бутылки. До этого провозившись в доме в поисках целебных мазей, она успела сменить свою накидку на холщовое платье и собрать волосы лентой.

Грант расположился неподалеку и наблюдал за процессом.

– Что с рукой? – спросил он, когда Мелисса отошла немного в сторону, открыв взгляду брата шрам на плече Фьорда.

– Не смог разминуться со стрелой, – маг поморщился, когда девочка прикоснулась пропитанной настойкой тряпицей к укусу на ноге.

– Извини, – Мелисса подняла на него виноватый взгляд, – что так сильно. Но иначе ты меня просто бы не заметил.

– Все в порядке. Ваш отец разрешил мне остаться, а безопасная крыша над головой многого стоит. По правде сказать, со дня моего побега из дома я понятия не имею, что делать дальше. Хорошо оказаться в месте, где можно не скрывать свою силу.

– Да, нам не нужно прятаться, – Мелисса широко улыбнулась. – Мне пора идти помогать с ужином. Оставляю тебя на твою новую няньку, Фьорд, – она подмигнула недовольно скривившемуся брату и вскоре скрылась за соседней хижиной.

Фьорд перевел напряженный взгляд на Гранта. Сын старейшины не скрывал своей неприязни, и от повисшего напряжения, казалось, трещал воздух.

– Пройдемся? – Грант встал на ноги и, не дожидаясь ответа, направился прочь от деревни.

С дальней стороны селение было окружено обрывом, с которого открывался вид на широкую долину, плывущую в мерцании светлячков. Рукотворная тропа зигзагами спускалась к подножью, где колосилась бледная, достающая до колен трава, а упавшие со свода семена выросли в деревья с тонкими ветвями, чьи стволы излучали слабый свет. Присмотревшись, Фьорд заметил под полупрозрачной корой сотни копошащихся светлячков.

– Наше знакомство не очень-то задалось, – начал Грант, первым спускаясь по вырезанной в камне тропе. – Не злись, что так набросился на тебя. Увидеть сестру, да еще и в обществе ободранного чужака, взявшегося невесть откуда… Она всего лишь наивный ребенок. Отец не разрешает ей выходить на Поверхность, и раньше она не нарушала его запрет. Это в последнее время она стала сбегать, но еще ни разу не отходила далеко. А я был там. На Поверхности. Меня даже как-то заметила парочка этих, из Ордена. Но пытаться справиться с магом дерева посреди леса – безумство. Для начала им нужно было хотя бы найти меня. Мне хватило этой встречи, чтобы понять, какие люди живут там. Зная это, ты должен простить мою негостеприимность.

Грант обернулся, в ожидании ответа.

– Я понимаю и не держу зла, - Фьорд на мгновение задумался, так ли это. - Укротителям стихий тяжело приходится наверху. И многие становятся совсем не теми, кем им следовало быть. Но это место… оно невероятно. Я читал много книг, но в них не было и слова о чем-то подобном. Как давно вы здесь живете?

– Мы всегда были здесь. Конечно, не прям всегда-всегда, но так долго, что, кажется, что всегда, – Грант рассмеялся и спрыгнул в зеленую траву. Сорвав колосок, он закинул его в рот. – На Поверхности, если кто и знает о нас, то зовет «земляными червями». Что им еще остается, когда сами под колпаком у Церкви? Мы называем себя Светлячками. Так или иначе, эти пещеры - естественное убежище. Они сами скрывают от мира снаружи себя и все те, что находится внутри. Вполне неплохо, чтоб жить тихо и незаметно. Так почему ты сбежал из дома?

– Я же говорил – мне пришлось. Мой друг раскрыл меня церковникам. У меня не осталось выбора. Нужно было или бежать, или сдаться на их милость.

– Я не об этом. Ты же мог остаться, дать поставить себе эту метку, – Грант ткнул себя пальцем в лоб, туда, где Фьорд каждый раз при встрече с магом видел печать Проклятого. – Насколько я знаю, маги с отметинами, могут жить спокойно.

– Да, только это не жизнь, а позорное существование с клеймом скотины. Со дня, когда твоя сила проявилась, и до самой смерти ты только и делаешь то, что тебе говорят, выслушиваешь упреки в греховности, ловишь презрительные взгляды. И стоит только выразить несогласие с таким порядком, и на тебя тут же спускают церковников. Я не хотел такой жизни.

– И много нынче на Поверхности таких, как ты? Тех, кто решается стать отступником?

– Сначала, дома, я думал, что нет. Моя мать самоотверженно искупала свои «грехи», отец просто жил, делая то, чего от него ждали, и много не болтал. Да все вокруг были такими. Но после я осознал, что не так уж и мало магов хотят лучшей жизни и отказываются принять устоявшиеся правила. Но когда ты становишься отступником, начинается охота. С одной стороны – церковники, с другой – Орден Смиренных, – Фьорд вспомнил Роланта и то, как он говорил о Сапфировой Маске. – Рано или поздно попадешь в руки одного из них. И если первые упрячут тебя подальше, то вторые промоют тебе мозги и заставят верить в то, что, посвятив жизнь служению Ордену, и отлавливая таких же инакомыслящих, ты делаешь жизнь всех магов лучше. Уж не знаю, угодить к кому из этих двоих хуже. С церковниками ты хотя бы останешься собой до последнего.

– Да, теперь я понимаю, почему отец запрещает вылазки на Поверхность, - протянул Грант. – Потерять мир, где можно не бояться церковников, Ордена и прочих охотников за твоей шкурой, ради одного любопытства было бы крайне глупо. Хотя я не прочь снова увидеть небо и солнце, и горизонт, до которого идти и идти, – Грант в задумчивости почесал макушку. – Ладно, нам не стоит сильно задерживаться. Ночь здесь не наступает, так что слушай меня – я знаю, когда можно спокойно вздремнуть, а когда подают еду.

Вернувшись в селение, они поужинали возле хижины Мелиссы и Гранта, чтобы дать Фьорду привыкнуть к новому месту, прежде чем жители деревни набросятся на чужака с расспросами.

– Мы живем в отдельном от отца доме. Он всегда занят делами общины, а здесь куда спокойнее, чем в центре деревни, – Грант умело извлекал кости из обжаренной до коричневой корочки жирной рыбины. Мелисса закончила раньше и, сославшись на усталость, отправилась отдыхать. – Сегодня поспишь на моей койке, а завтра я смастерю еще одну лежанку.

– А Мелисса? – руки Фьорда были по локти в жире.

– Лисса? Она спит во второй комнате. Мне так спокойнее. Ей уже тринадцать, в этом возрасте мужчины селения могут начать за ней ухаживать, но я предпочитаю не подпускать этих балбесов к ней ни на шаг, – пояснил Грант, поймав непонимающий взгляд Фьорда. – И ты, даже не думай!

– Что? Нет! Я бы никогда, – Фьорд залился краской и, подавившись костью, закашлялся. – Я даже и не собирался!

– Это хорошо, – Грант широко улыбнулся. – Ты вроде славный парень, будет жаль превращать тебя в куст.

Хижина, в которой жили брат с сестрой, как и все другие дома в деревни, напоминала перевернутую вниз половинку ореховой скорлупы. Внутри ее делила непроницаемая стена из тонких деревянных стеблей с небольшим проемом, прикрытым зеленой занавесью.

В этот раз Фьорд засыпал в мягкой постели. Воздух пропитали тягучие ароматы трав; сквозь переплетение ветвей, из которых была свита хижина, проглядывали звездочки светящихся бутонов. Этот мир был совсем не похож на тот, на Поверхности. Погружаясь в сон, Фьорд принял решение обосноваться здесь, пока не обретет понимание пути, которым ему следует идти дальше.

* * *

Без закатов и рассветов, жизнь Фьорда оказалась запертой внутри одного нескончаемого дня. Все свое время он проводил в обществе Гранта, с которым ему удалось неплохо сдружиться: как одного из двух магов дерева в поселении, основной заботой сына старейшины было обеспечение людей продовольствием. Возделывать землю ему помогала парочка земляных магов, и та отдавала сполна, но в пещере, где находились поля, хоть свет и был в достатке, тепла явно не хватало. Обогрев воздуха над овощными грядками и во фруктовом саду, который организовал Фьорд, увеличил урожай, пусть за первые несколько дней его и угораздило поджечь несколько плодовых кустов.

В «минуты одиночества», как их называл Грант, сидя на валуне под деревом и размышляя о своем, Фьорд в сторонке перечитывал книги, написанные жителями поселения. Он пропитывался духом мирной и открытой жизни: вдыхал ее на вечерах музыки и поэзии, вбирал вместе с яркими, порой безумными картинами местных живописцев. И хоть старейшина по-прежнему не позволял Фьорду куда-либо ходить одному, с каждым днем тот все больше ощущал себя свободным.

Спрятавшись в мире из камня и листвы, Фьорд, казалось, совершенно забыл о событиях, приведших его в общину Светлячков. На Поверхности жаркое лето сменилось теплой осенью, ветер с океана принес дождь, вскоре превратившийся в колючий снег, и после морозной зимы весеннее солнце растопило ледяную корку на деревьях.

В один из дней вернулась едва заметная боль в плече, а с ней и сны, с лицами, спрятанными за сапфировыми масками, и острые стрелы, пронзающие звериное тельце Мелиссы.

С каждым пробуждением на лице Фьорда появлялись новые глубокие тени, а в голове звучал насмехающийся голос Командора: «Бегство – не всегда признак слабости». Но разве сейчас он не трусливо прятался, наслаждаясь спокойной жизнью, не думая о том, что происходит на Поверхности? Фьорд очень давно не видел солнца. Его сила огня ослабла, а сам он стал уступчивым и ко многому безразличным.

– Пойдем со мной, хочу показать тебе одно место, – как-то сказал Грант, когда они с Фьордом возвращались с полей.

Путь занял почти час. Они спустились в долину и прошли в незаметный проход, низкий настолько, что пришлось пробираться ползком. Туннель вывел к маленькой пещере, густо оплетенной плющом. Посреди, у подножья низенького деревца, чей сок пили окружившие его светлячки, расположился горячий источник. В наполняющем воздух пару вязло дыхание, а под ногами свежевыстиранным ковром стелилась трава. Грант взмахнул запястьями, плавно вычертил в воздухе горизонтальные линии, и лозы заплели вход. Маг скинул одежду и с блаженным стоном погрузился в горячую воду, примостился в уступе между камнями.

– Да не стой истуканом, – Грант махнул рукой. – Или я зря стоптал все ноги, чтобы привести тебя сюда?

Фьорд вздохнул и последовал примеру друга. От жаркой воды по телу пошли мурашки.

– Даже Лиссе не сказал об этом месте, – Грант в задумчивости грыз палец. – Хотя, не удивлюсь, если эта проныра и тут побывала. Там, где ты вырос, были горячие источники?

– Там была пыль и Змей-река, в воде которой холоднее, чем в могильной яме. Спасибо за горячую ванну.

– Я решил, что нужно что-то делать, – в ответ на вопросительный взгляд друга, Грант упал лицом в воду и, поболтав головой, вынырнул назад, провел руками по волосам. – Я вижу, что с тобой что-то происходит. Кроме того, что ты изменился с нашей первой встречи – это понятно, хотя я уже не уверен, пошли ли тебе на пользу эти изменения. Я все тянул, не знаю почему, но сегодня ты кричал во сне. Напугал Мелиссу. Но дело не в этом. Твое пламя утратило свой жар.

– Да ладно тебе, я всего лишь не хочу сжечь очередное дерево, – Фьорд фальшиво рассмеялся.

– Расскажи свои отговорки кому другому, Фьорд, – Грант сердито глянул на друга. – Сначала я думал, что дело в солнечной энергии. Да, в этом есть здравое зерно, но, боюсь, если так пойдет и дальше, ты не обретешь и половины прежней силы, даже если упадешь на солнце.

– Не понимаю тебя, – разговор доставлял Фьорду неудобство.

Он знал, что Грант прав. Знал и все равно злился, что друг заметил и вытащил на поверхность то, что сам он пытался затолкать подальше. Злился, что в нем стало меньше того, что Сапфировая Маска называл безумием.

– Я объясню. Помнишь, я говорил, что был на Поверхности? Это была не часовая прогулка. Мне пришлось провести там три декады - может чуть больше, может меньше, кто его вспомнит. Причины не важны, но за это время я встретил одного старика, огненного мага-отступника. У него была длинющая седая борода – и как он только сам себе ее не поджог? Мы о многом говорили, в основном – о магическом даре, что ослабляет, а что делает его сильнее. Он никогда не встречал мага с умениями, подобными моим, поэтому, видать, и возился со мной.

Грант замолчал, размышляя, с чего лучше начать.

– Каждая из четырех стихий неповторима и имеет свой собственный почерк, душу – называй, как хочешь. Сильнейшими магами становятся те, кто обретают гармонию с силой внутри них. Вот смотри – земля, (начнем с нее, раз ты вырос в семье магов земли). Земля и камень – это верность. Верность идее, своим принципам, чему угодно. Чтобы сдвинуть гору маг должен быть уверен в себе и полон решимости. В его сердце не должно быть сомнений. Камень – это надежность и опора: дом, семья, государство. Есть еще вода – это хитрость, слившаяся с мудростью воедино. Маги воды зачастую плуты и обманщики, но конечно не это движет их водным духом. Сила воды берет свое начало из всеобъемлющего понимания и готовности идти на уступки.

– Противоположность для камня, – вставил Фьорд.

– Да, но не забывай, что вода рушит самые высокие горы, только добавь немного умения выжидать. Тот старик, маг огня, восхищался воздухом. Он говорил, что многие недооценивают эту стихию, и называл их…, как же он их называл? – Грант прикусил губу, вспоминая. – Крысопсами! Он называл их невежественными узколобыми крысопсами! Но вот, что он хотел этим сказать: ветер – это свобода. Это ум, не знающий границ и не скованный предрассудками, и душа, не знающая покоя и желающая мчаться вдаль. Воздух всеобъемлющ. Старик говорил, что ветер способен стереть горы в пыль и собрать из песчинок гигантский вал, вдохнуть в воду сносящую все на своем пути мощь, и превратить ее в неподвижный камень. Ветер задувает пламя, но он же и помогает ему разгореться.

Фьорд развел руками, ожидая объяснения, к чему Грант все это ведет.

– И остался огонь – неукротимость и бесконечная сила. Чтобы справиться с этой стихией маг должен пылать: идеей, мечтой, чем угодно, но пылать. А для этого нужна воля и бесстрашие. А еще в его голове должен быть порядок. Да, порядок, вот что было у старика-мага, иначе он точно бы сжег свою бороду!

– Грант, ты чудак и зануда в одно и то же время, – Фьорд хотел продолжить, но ему в лицо полетели брызги воды.

– А ты редкостный болван. А теперь заткнись и послушай меня. Я полагаю, все дело в страхе. Ты боишься. Не знаю чего, или кого, но боишься. Когда Мелисса привела тебя, ты был избитой загнанной дичью, но в твоих глазах я видел злость и готовность сражаться до последнего вздоха. Ты все время твердил о несправедливости, о необходимости изменить устои на Поверхности. Думаю, страх, что сейчас в тебе, был еще тогда, а злость выжигала его. Но за прошедшее время она угасла. Это славное место, чтобы свить себе кокон и спрятаться в нем, теплом и уютном. Но однажды ты проснешься и увидишь, что страх доедает последний кусок тебя. И мне кажется, что этот момент очень близко. Я не говорю о страхе перед пещерными пауками. Твой страх… это что-то липкое и дурно пахнущее, ломающее изнутри, пока ты спишь. И только скажи, что это не так.

Фьорд молчал. Он вдыхал горячий пар, но не чувствовал былого тепла внутри. Что-то и правда тянуло его вниз, к земле, успокаивая и усыпляя.

– Пускай, ты прав. Возможно, я действительно размяк, больше не видя, как магов клеймят словно скот. Но что мне тогда делать?

– Тебе нужно уйти, – слишком поспешно сказал Грант и отвел взгляд. – Конечно, не немедленно. Тогда, когда ты будешь готов вернуться и встретиться со своими врагами. Но если все останется по-прежнему, это место превратит тебя в тень. Оно хорошо для Мелиссы, меня и остальных. Но магу огня здесь нет места. Как бы я не хотел рушить нашу дружбу, но если ты останешься, пройдут годы, и ты сам возненавидишь меня за то, что я видел творящееся с тобой, но ничего не сделал, чтобы остановить это.

Фьорд хранил молчание, поочередно зажигая по огоньку на кончиках пальцев правой руки. Он смотрел на пламя, ища в нем ответы, хоть и сам знал, что Грант смог заглянуть в самую суть.

– Я помогу тебе. С тренировками и прочим. Поговорим с отцом, он должен что-то подсказать. Но сейчас пришло время решить, ради чего ты сбежал из своего дома и где хочешь оказаться.

Они возвращались в молчании, маг живого дерева и огня, каждый погрузившись в тягостные мысли о минувшем дне и дне грядущем.

* * *

Рядом с замкнутым в себе нелюдимым Грантом Мелисса казалась еще более веселой и разговорчивой. Не зная уныния и злобы, девочка проводила свои дни в окружении жителей подземного селения, помогала женщинам и старикам, нянчилась с детьми, а, когда выдавалась минутка, плескалась у ручья в облике рыжей бестии, ловкими лапами выхватывая рыбу из воды.

Кружась по вечерам в море песен и стихов, дочь старейшины притягивала взгляды всех вокруг. Дух девочки не оставлял равнодушной ни одну душу, привораживал неподдельной чистотой и детской наивностью. Усерднее всех за ней следил брат, готовый в любой момент отогнать от Мелиссы нежеланных поклонников.

Прошедшая на ножах встреча брата и спасенного ею мага огня кончилась крепкой дружбой. Мелисса быстро догадалась, что приказ отца Гранту не спускать глаз с Фьорда был продиктован не желанием пресечь неуместное поведение чужака, а попыткой втиснуть хоть кого-то в закрытый ото всех мир сына. Грант оставался холоден даже к девушкам, проводя все время в полях или же долине.

Идея старейшины оправдала себя. Но надежды Мелиссы, втиснуться вслед за Фьордом пошли прахом. Все, что получила девочка – еще одну пару глаз, неусыпно следящую за ней и ее сохранностью. Будто здесь, под Поверхностью, ей что-то угрожало.

– Месса, и как тебе не надоело крутиться вокруг да около всех этих тряпок и мисок? – как только не называли ее в селении. Отец звал ее исключительно Мелиссой, тогда как Грант предпочитал Лиссу. Ребята из деревни, не дающие ей прохода, раз за разом величали ее Мессой.

– Тебе не понять, Лу, – с улыбкой отвечала она, развешивая постиранные рубахи Гранта и Фьорда, – сейчас самое время отправиться тебе за лягушками.

Лу и его компания часто отвлекала ее от дел, из-за чего у девочки не получалось самой сбегать к ручью.

– Да ладно тебе, Месса, постоянно какие-то отговорки. И твой брат невыносим. Сколько можно исполнять все его прихоти? Всего один вечер. Твой брат опять куда-то делся, я верну тебя еще до его прихода.

– Не сегодня, Лу, – Мелисса хотела вернуться в хижину, но Лу загородил ей дорогу. Он был выше ее на полторы головы, с большими неровными зубами и широкими бровями.

– Мне почему-то кажется, что еще немного – и ты передумаешь.

– Еще немного, и я поджарю тебе пятки, – Фьорд возник за спиной Лу. Его рука легла на плечо мальчишки, от чего тот дернулся в сторону. – Брысь отсюда!

– Ты ненормальная, – бросил Лу Мелиссе. Его ноздри ходили ходуном. – И этот твой с братом приблуда…, как только старейшина разрешил ему остаться?

Мальчишек сдуло ветром, когда ладонь Фьорда охватило пламя. Конечно, он не собирался нападать на жителей давшей ему приют деревни, но пугать кавалеров Мелиссы доставляло ему несказанное удовольствие. Он бы давно завязал с этими штучками, но Грант смотрел на это сквозь пальцы, довольный, что еще кто-то, кому он мог доверять, присматривает за сестрой. Мелисса же считала, что в свои четырнадцать она заслуживает немного больше доверия и право решать, с кем общаться, а с кем нет.

– Сколько можно, Фьорд?! – Мелисса наморщила лоб и сердито поджала губы. – Ты их всех распугаешь! Раньше меня донимал Грант, а теперь еще и ты?

Фьорд смеясь отступил назад. Мелисса фыркнула, едва сдерживая себя, чтобы не наброситься на мага с кулаками. Земля под ногами Фьорда вздулась горбом, сбросив того с себя.

– Ты... ты видел это?! – Мелисса забыла о своем негодовании, округлившимися глазами глядя на выросшую кочку. – Это же…

Фьорд растерянно почесал затылок. Внезапное пробуждение в девочке магии земли не укладывалось у него в голове. Он привык к Гранту-садоводу и Мелиссе-зверьку и не ждал, что та когда-нибудь овладеет чем-то еще, кроме диковинного умения превращаться в зверя.

Грант отстал от Фьорда всего на пять минут, задержавшись у ручья, чтобы умыться. Вернувшись к хижине, он обнаружил сидящего на земле мага, занятого ощупыванием ушибленного плеча.

– Что случилось? – Грант устало провел рукой по лицу. Он старался не оставлять друга даже на пару минут вне поля зрения, и вот, решив изменить своему правилу и наставлению отца, получил в ответ неприятности.

– Твоя безумная сестра забросала меня камнями, – проворчал Фьорд. – В вашей семье все так выражают крайний восторг? Не смотри на меня так, я ее не трогал. Наверно побежала к отцу демонстрировать танец летающих камней, если поспешишь, то еще успеешь на представление.

Грант исчез, совершенно позабыв о маге огня, с хмурым видом оставшимся сидеть у хижины.

* * *

Больше всего Гранта удручала необходимость смотреть, как его друг с каждым днем отдаляется от него. После их разговора на горячем источнике и дня, когда Мелисса открыла в себе силу камня, Фьорд стал проводить все свое свободное время с девочкой, с головой ушедшей в познание своего нового дара.

Она дни напролет строила каменных зверей, полых внутри, заставляя Фьорда наполнять их пламенем, чтобы огонь вырывался из ноздрей и пасти. Мелисса выбрала его себе в учителя, хотя могла обратиться к любому магу камня в общине. Попытки образумить ее наталкивались на несносное девичье упрямство, и вскоре Грант смирился со своеволием сестры. В конце концов, что-то Фьорд да понимал в магии камня.

Он рассказывал девочке, что видел в исполнении своего отца, а что-то придумывал сам, Мелисса же воплощала это в жизнь, как всегда полная восторга и стремления попробовать что-то новое.

Когда заботы о благополучии деревни заканчивались, Грант сидел в стороне и наблюдал за тренировками сестры и Фьорда. Подстегиваемый мыслями о состоявшемся с другом разговоре, тот не жалел сил и времени, упражняясь в огненной магии, чтобы вернувшись на Поверхность и встретившись с магами Ордена, суметь противостоять им.

Часто перед сном Фьорд рассказывал Мелиссе о жизни на Поверхности и о том, что вынуждены терпеть укротители стихий, чтобы жить среди простых людей не магов. Со временем Грант стал замечать, что эти разговоры привнесли в его сестру нечто чуждое ей. Ее взгляд стал задумчивее, а из голоса пропало былое веселье. Она часто закусывала губу, задумываясь о чем-то своем, и не слышала, что ей говорят. Но более всего его тревожила появившаяся в сестре раздражительность. Девочка приобрела нотки угрюмости, свойственные Гранту, но это было совершенно не то, что парень хотел бы видеть в сестре.

Однажды Фьорд подошел к нему с просьбой похлопотать о встрече со старейшиной. Тогда маг дерева понял, что уход Фьорда из селения – вопрос пары дней. Все, что ему оставалось – это принять решение: остаться ли ему в деревне или же последовать за другом, куда бы их ни завел путь отступников.

Они пришли в хижину старейшины втроем. Тот сидел на ярком пятнистом ковре и сосредоточенно рассматривал бумаги, разложенные перед ним на низком столике.

Старейшина поднял голову и предложил вошедшим присесть. Фьорд опустился, подложив под себя ноги, брат с сестрой сели чуть поодаль.

– Сын сообщил мне, что ты хотел поговорить.

– Да, так и есть, – Грант услышал в голосе Фьорда решимость. – Я много думал и понял, что пришло время мне уйти.

– Объяснишь причину такого решения? Мне казалось, что наша община смогла стать тебе новым домом, – между бровей старейшины пролегла глубокая морщина.

– Это так. И я благодарен вам за все. Мне здесь было настолько спокойно, что я позабыл о том, кем я был и к чему стремился. Я стал отступником, так как считал, что маги там, на Поверхности, заслуживают лучшей участи. Мне не достаточно просто прятаться от Всевидящей и ее законов - я хочу бороться с существующим порядком. Мне нужно найти тех, кто разделяет мои взгляды, а это невозможно, если я останусь здесь.

– Похвальная цель. Я не могу силой удерживать тебя, но я рад, что ты спросил позволения покинуть нас. Надеюсь, ты и сам прекрасно понимаешь, что на Поверхности никто не должен услышать от тебя ни слова о Светлячках.

– Разумеется, – Фьорд улыбнулся и немного замешкался, собираясь с духом, чтобы продолжить. – Я хотел узнать, поддержите ли вы своими силами магов, решивших бороться за свободу?

Старейшина в задумчивости потер бороду, взглянул на сына с дочерью и на бумаги перед ним.

– Прости, Фьорд, но проблемы магов на Поверхности слишком далеки от нас. Здесь мы можем жить без страха, пока наверху слухи о нас – всего лишь слухи. И пусть я бы и хотел помочь тебе, но сомневаюсь, что кто-либо из этого поселения или других согласится рискнуть безопасностью своих семей ради маленького шанса на лучшую жизнь для магов на Поверхности.

Фьорд ожидал такого ответа и кивнул, смиренно принимая его.

– Какая трусость! – с презрением бросила Мелисса.

– Прости? – выкрик дочери ошеломил старейшину не меньше остальных.

– Я сказала: какая трусость! Мы зарылись в землю и сидим здесь, как слепые кроты, не желая даже слышать о горестях тех, кому не посчастливилось так же спрятаться. А ведь на Поверхности среди прочих и наши братья по духу камня! Разве справедливо вот так отвернуться от них? У них тоже есть семьи и те, кому нужна безопасность! У нас достаточно людей, которых можно обучить, никому не известных, которые не заклеймены печатью Проклятого! – щеки Мелиссы пылали. Лицо Гранта бледнело.

– А я даже не заметил, когда ты успела так повзрослеть, дитя, – старейшина тяжело вздохнул, но на его губах промелькнула улыбка. – Я понимаю твое негодование. Но поймут ли его остальные? Захотят ли они подняться на Поверхность ради войны? Ты сама знаешь, что Фьорду не собрать и десяток магов. Светлячки – миролюбивый народ, не знавший войны долгие столетия. И даже если бы мы и приняли решение сразиться за укротителей на Поверхности, одного мятежного мага огня мало. Сделаем так, – старейшина перевел взгляд с дочери на Фьорда. – Возвращайся, когда отыщешь других, кто готов бороться. Тогда и поговорим. А пока я не поведу своих людей в битву за тех, кто сам за себя не хочет сражаться.

Троица вышла из хижины старейшины в молчании. Грант пытался заговорить с Мелиссой, но та обратилась зверем и скрылась с глаз. Потерев виски, брат собрал одежду сестры и, отмахнувшись от Фьорда, побрел домой.

* * *

Фьорд был удивлен, когда на следующий день кроме Гранта его вышел проводить и старейшина. Мелисса же, исчезнув вечером накануне и даже не ночевав дома, так и не появилась. Хоть маг огня видел и разделял тревогу Гранта, тот с упорно твердил, что сестра часто так пропадает, и для волнения нет причин.

В дорогу его снабдили различной снедью, тщательно упакованной в крепкой сумке.

Они распрощались в пещере, где почти год назад Фьорд впервые повстречал Гранта. Друзья без слов крепко обнялись, и Фьорд направился к проходу во внешнюю пещеру.

– Лисса! – Фьорд обернулся на окрик Гранта.

Девочка соскользнула с одной из каменных глыб. На ней была плотная рубаха на шнуровке и свободные штаны, заправленные в крепкие сапоги. Волосы туго схвачены лентой. За плечом болтался дорожный мешок.

– Подожди меня, – Мелисса помахала рукой Фьорду, а в следующее мгновение один из растущих рядом стеблей обвил ее запястье, удерживая на месте. – Ох, Грант, да хватит тебе!

– Ты что удумала?! – тот подскочил к сестре, крепко схватил за другую руку.

– Я иду с Фьордом. Здесь все равно от меня мало толка. Я устала от праздного веселья и жизни без смысла. Пусти!

– Нет! – на лице Гранта застыл неподдельный страх.

– Отпусти сестру, сын, – наблюдавший за происходящим старейшина устало потер глаза.

– Но отец…, – Фьорд впервые видел Гранта настолько потерянным.

– Посмотри на свою сестру, Грант, и скажи, что ты сможешь следить за ней каждую минуту. Она дождется момента, когда ты выпустишь ее из виду всего на миг, и тебе в жизни не отыскать потом ее следа. Уж лучше пусть идет сейчас, с Фьордом, который сможет присмотреть за ней. Конечно, наш маг огня с его целями далеко не самый лучший компаньон, но, думаю, в одиночку у нее еще меньше шансов. Твоя сестра всегда получает желаемое. Так дай ей уйти.

Раздавленный решением отца, Грант выпустил руку сестры. Мелисса благодарно кивнула и прижалась к брату.

– Пойдем с нами, и мне не придется оставлять тебя, – прошептала она.

– Я не могу. Без меня община не сможет прокормить себя. Прости. Жаль, что я не могу тебя удержать.

– Да, не можешь, – Мелисса отстранилась и, улыбнувшись отцу, поспешила к Фьорду.

– Береги мою сестру! – крикнул юноша, когда девочка поравнялась с магом огня. В голосе Гранта звучало отчаяние.

– Больше своей жизни.

– Если идти на северо-запад, вы дойдете до Этварка, – вновь заговорил старейшина. – Ищите в его окрестностях мужчину по имени Дэрк Крайснер. Он поможет найти то, что тебе нужно. Ему можно доверять. Большим я помочь не в силах.

Фьорд кивнул и в последний раз обменялся с Грантом взглядами. Мелисса стояла рядом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу в предвкушении скорой встречи с Поверхностью.

Глава 5. Сирота

Солнечный зайчик дрожал на темных прядях, соскальзывал на плечо, когда густая крона разлапистого вяза покрывалась голубыми трещинами. Закрытые веки подрагивали в такт листве, а едва приоткрытые губы выпускали один медленный выдох за другим, превращая его в скользящий среди зарослей ветер.

Она часто приходила сюда, устраивалась под сенью леса, кутаясь в бабушкин плед, и слушала ветер. Он приносил ей пересуды торговцев, съезжавшихся на ярмарку за рекой, что течет далеко на север, а иногда – крики птиц, охотящихся на рыбу в далеком Восточном океане, до которого вскачь не добраться и за десять дней. Ветер пересказывал ей под плеск белья в озере песню супруги дровосека, живущей где-то в западных лесах. Она слышала много тайн и хранила их все – доверенные ей ветром откровения сотен людей по всему Огнедолу.

Ее звали Оника, воспитанница четы Фьюриен, восемнадцати лет отроду – единственная отрада семейной пары на закате лет. Всегда вежлива и мила, она была утешением для стариков, родная дочь которых родилась с проклятым нутром и, повзрослев, связалась с магом-отступником, покрыв благородную семью позором. Чета отреклась от дочери, и в деревне, где они жили, поговаривали, что родовое поместье Фьюриен достанется Онике – девочке из городского приюта сирот, которой посчастливилось еще в младенчестве привлечь внимание убитых горем Орлеи и Сайла Фьюриен.

В деревне всякий знал и любил тихую и покладистую Онику. Оника же любила слушать ветер.

Она хотела возвращаться, когда тот принес отголоски неизвестных ей голосов.

– Вяленая рыба закончилась, – с сожалением говорил юношеский.

– Я могу попробовать поймать какого-нибудь зверька, – отвечал ему девичий.

– В прошлый раз ты проплакала над задавленным зайцем целый вечер. Так что охоту оставь мне.

– О да, бегающий по лесу маг, поджигающий кусты в попытке поймать несчастную зверушку, – как раз то, что нам нужно в данный момент, – голос девочки приобрел насмешливые нотки.

– Убедила, никакой охоты. Я видел пару столбов дыма на востоке. Думаю, в том направлении должна быть деревня. Там мы и найдем провизию в дорогу.

– И карту. Сколько дней мы блуждаем лесами?

– Не блуждаем, а идем в Этварк. Он на северо-западе. И вообще, маги земли находят путь в лабиринтах пещер, а ты не можешь разобраться в трех деревьях.

– Зато я могу уронить тебе на голову камень с меня ростом. А может даже и с тебя. Хочешь?

Оника приоткрыла веки и на мир взглянули два миндалевидных глаза: левый – темно-карий, правый – глубинно-синий с зеленоватым ореолом вокруг зрачка. Девушка взобралась на дерево, оставив плед внизу, и, пройдя по толстой ветви, перепрыгнула на соседнее дерево, поддерживаемая воздушными крыльями.

Она затаилась совсем рядом с источником звука, спрятанная в складках зелени старого дерева. Отодвинув в сторону загораживающую обзор ветвь, Оника увидела сидящего у костра юношу и девочку с пушистыми русыми волосами. Парень жарил на огне заячью лапку, а девочка рисовала на земле, водя пальцем в воздухе над рисунком.

Присмотревшись, Оника не обнаружила меток Проклятого, так же как и поленьев в костре. Сощурив разномастные глаза, она сложила губы трубочкой и еле-еле подула. Пламя костра нервно вздрогнуло и погасло. На лице юноши отразилось замешательство, а девочка рассмеялась.

– Мне кажется, или твой огонь не должен гаснуть от малейшего дуновения ветра? – смеясь, выдавила она.

– Умолкни ты, – шикнул на нее юноша, и, покрутив головой по сторонам, взмахнул кистью. В земляном углублении вновь заплясало пламя. – Поедим и поищем деревню: карта нам не помешает.

Незамеченная никем, Оника вернулась к пледу и, аккуратно сложив его, поспешила домой.

Особняк семьи Фьюриен, в три этажа, стоял на отшибе и глядел на улицу витражными окнами. Двор скрывался за высокой каменной стеной с широкими, скрипучими воротами, в которые редко заходил кто-либо, кроме жильцов. Камень увил плющ, украсив ограду россыпью лиловых цветов. Ветви груши перевешивались через нее на улицу. Деревенская ребятня часто прибегала к старому дому полакомиться сочными плодами: они знали, что старики Фьюриен никого не прогоняют.

В доме было пусто. Поднявшись по покрытой ковром лестнице, Оника прошла вдаль коридора и остановилась у картины. С холста глядела высокая тонкая девушка, с правильными чертами лица и таким же изгибом губ, как и у Оники. Девушка на картине стояла у колодца, что на заднем дворе особняка, держа в руке лукошко со спелыми грушами. Она улыбалась, обнажив маленькие ровные зубы. Под картиной стоял столик с цветами и сложенным черным сукном: им завешивали картину, когда в дом приходили посторонние.

Оника простояла у картины, всматриваясь в черты изображенной девушки и размышляя о своем, не меньше часа, прежде чем Сайл Фьюриен вернулся домой. Статный и утонченный, как и ожидается от советника смотрителя Этварка в отставке, он остановился за спиной Оники и тоже посмотрел на картину. Супруга всегда говорила, что их дочь больше похожа на Сайла, чем на нее.

– Ты почти никогда не подходишь к ней, – заметил Сайл. – Почему сегодня?

– Я хочу отправиться в Этварк. Хочу увидеть ее вживую.

– Милая, мы это уже обсуждали. До Этварка путь неблизкий, а одинокая молодая девушка обязательно привлечет внимание тех, кого не следует. Тебе придется защищаться, и что потом? Все кончится плохо. И приставить к тебе сопровождающих я тоже не могу – по деревне пойдут слухи, а они уж точно до добра не доведут.

– А если я буду не одна? – Оника обернулась к старику, и Сайл не мог не заметить появившуюся во взгляде девушки одержимость. Ему был хорошо знаком этот взгляд, и он знал, что тот сулит. – Я слышала в лесу разговор двух чужаков: они направляются в Этварк, после того как пополнят в деревне припасы. Я присоединюсь к ним, как только они отправятся в путь.

– Ох, Оника, порой ты удивляешь меня своей наивностью, – Сайл потер лоб. – С чего им нянчиться с тобой?

Немного безумная улыбка, появившаяся на лице Оники, лишила старика всякой надежды образумить воспитанницу.

– Например, с того, что я могу оповестить церковников о двух магах-отступниках. Я видела их силу: парень – укротитель огня, а девочка – земли.

– Девочка с такими кудрявыми русыми волосами? – переспросил Сайл.

– Да, с кудрявыми, – Оника нахмурила лоб. – Откуда ты знаешь?

– Я заметил их, когда возвращался. Сдается мне, они хотели ограбить торговца овощами на углу. Видел, как их уводили стражники.

Оника натянуто улыбнулась. Не таких компаньонов она себе представляла.

– Это всего лишь неудавшаяся кража. У всех бывают неудачные дни. Торговец Фон, правда, подслеповат на левый глаз, но они не должны быть совсем уж безнадежны.

– Милая, это слишком рискованно. К тому же Орлея точно не одобрит эту идею.

– Я хочу увидеть ее! – Оника сама испугалась своего порыва. Взяв себя в руки, она продолжила. – Когда еще подвернется такая возможность? Не отпустишь – я все равно сбегу.

Старик вздохнул.

– Мне тебя не переубедить? – в ответ на вопрос Сайла Оника отрицательно покачала головой.

– Обещаю, я буду осторожна! В Этварк и сразу назад! Я должна увидеть ее! – Оника схватила руку Сайла и умоляюще заглянула в глаза. Старик вздохнул, понимая свою беспомощность.

Он отдавал всего себя воспитанию Оники, обучил ее всему, что сам знал и умел в воздушной магии. Но для него всегда важнее было воспитать в девочке свободолюбивый дух и открытый всем тайнам мира ум. В чаяниях Сайла и Орлеи Фьюриен, Оника должна была стать чем-то большим, чем одним из магов, успешно скрывающихся от Церкви.

– Хорошо, Оника, пусть будет по-твоему. Но девушка на картине и та женщина, которую ты найдешь в Этварке – у них не осталось ничего общего. Ты должна быть готова к этому. И, боюсь, метка Проклятого обезобразила не только лицо моей дочери, но и душу.

– Я справлюсь, – заверила старика Оника.

– Ни в коем случае не приближайся к ней. Пусть боль и страдания помутили ее рассудок, но женщина всегда узнает своего ребенка. Тебе известно, что Орлее пришлось сказать твоей матери, что ты не выжила после рождения. Мы увезли тебя, чтобы защитить, и если ты подойдешь к матери слишком близко, и она увидит тебя – труды стольких лет будут напрасны. Она расскажет о тебе церковникам. У тебя иная судьба, девочка моя. Я знаю, что тяжело жить в мире, сплетенном изо лжи, и мы ждем от тебя очень многого, но ты не должна позволить минутной слабости разрушить твою жизнь, – Сайл положил ладонь на щеку внучки, а его взгляд наполнился родительской любовью.

– Я буду осторожна. Как всегда. И не подведу вас. Но если я задержусь еще немного, бабушка из меня всю душу вытрясет.

Сайл натянуто улыбнулся, прекрасно понимая Онику. Порой ему казалось, что с таким нравом, как у супруги, ей следовало быть магом земли, но никак не воды. Орлея же была воплощением затаившегося водного зверя, готового в любой момент прорвать плотину и смести все на своем пути.

– Каждый раз на закате я буду вслушиваться в песню ветра. Передай мне весточку, если мы понадобимся тебе, – сказал Сайл, когда девушка закончила с приготовлениями в дорогу. В ее рюкзаке были припасы на несколько дней, вышитый мех с водой, старая, но надежная карта и достаточно денег на путешествие в обе стороны.

– Все будет хорошо. Я не наделаю глупостей. Разве что это будут крайне необходимые глупости, – поправила себя Оника под скептическим взглядом дедушки. – Не терзай, себя. И скажи бабушке, что я сама сбежала и ты ни при чем.

– Будь быстрее ветра, моя девочка, – старик обнял внучку и отпустил ее, поскорее закрыв дверь, чтобы лишить себя возможности передумать.

Вернувшись вечером, Орлея все поняла по одному только взгляду супруга и пришла в ярость. Хоть наследником семьи Фьюриен был Сайл, Орлея посвятила всю себя поддержанию благосостояния древнего рода и не могла оставаться спокойной, когда дело ее жизни подвергали опасности.

– Довольно, Орли, это должно было произойти куда раньше. Нам давно стоило позволить ей расправить крылья и оседлать ветер. Но мы все откладывали этот час, и вот судьба сама прислала за ней гонцов. Она справится. Как же иначе, ведь мы научили ее всему, что могли. Теперь ей пора искать новых учителей.

* * *

И снова решетчатая дверь захлопнулась за спиной Фьорда. Мелисса с невозмутимым видом доедала украденную грушу. Она успела надкусить фрукт до того, как торговец заметил пропажу, так что на вежливое предложение стражников вернуть украденное, тот невежливо отказался.

– Нельзя вот так просто брать чужое, Лисса, – Фьорд накинулся на девочку. – Видишь, к чему это привело?

– Странные порядки здесь на Поверхности. Дома я могла взять, что угодно. Не волнуйся ты так, сейчас я доем и вмиг вытащу нас отсюда.

Фьорд закрыл ладонью рот девочки и зло шикнул на нее.

– Даже и не думай. Забыла, кого здесь не жалуют? За кражу фруктов нас не ждет ничего страшного, чего не скажешь о кое-чем другом. Лучше отбыть наказание, чем выдать себя из-за несчастной груши.

Мелисса пожала плечами и уселась на пол, поджав коленки к груди. Тяжело вздохнув Фьорд опустился рядом и уставился в стенку напротив. Все происходящее было для девочки очередным приключением и беспокойство друга казалось ей надуманным.

Мелисса успела задремать на плече Фьорда, когда ее разбудил лязг засовов и сухое щелканье замков.

– Свободны! Выходите, – стражник стоял у открытой двери и нетерпеливо позвякивал связкой ключей. – Да пошевеливайтесь! Вас не будут ждать целый день.

– Господин Фон отозвал свою жалобу, – бросил в спину ничего не понимающим магам стражник, пока те шли по пыльному коридору к выходу. – Отдай этим везунчикам их вещи.

Остановившись у дежурного, Фьорд с Мелиссой забрали дорожные сумки и вышли на залитую летним зноем улицу. Оба зажмурились от слепящего солнца. Воздух пах разогретым за день умиротворением небольшой деревушки. Шумная ребятня играла у соседнего дома, таская весело лающего пса за хвост. Полосатый кот, свесив лапу с водостока и жмуря глаза, наблюдал за суетой внизу.

Окоченевший от холода в камере, Фьорд невольно улыбнулся. На миг ему померещилось, что в воздухе запахло наполненным солнцем зерном, как год назад в доме Миры.

Внимание мага привлекла невысокая девушка с коротко остриженными волосами и двумя длинными прядками, стоящая неподалеку и ведущая оживленную беседу с капитаном стражи. Несмотря на жару, на ее плечи была накинута вышитая золотистыми нитками темно-серая накидка. Носки тщательно начищенных добротных сапог блестели на солнце не меньше, чем небольшие ножны, инкрустированные мелкой россыпью камней .

– А вот и вы! – заметив Фьорда и Мелиссу, девушка помахала им рукой. – Еще раз простите за это глупое недоразумение. Мои друзья из очень далекой деревушки с крайне странными нравами.

– Ну, что тут скажешь, провинциалы, - капитан развел руками и попрощавшись с собеседницей, вернулся к своим обязанностям.

– Да не стойте там, идем уже, – девушка поторопила магов.

То и дело оглядываясь, Фьорд последовал за незнакомкой мимо приземистых деревенских домиков. Он хорошо помнил свою последнюю встречу с особами в темных плащах и хоть и не считал, что свалившаяся невесть откуда на их голову чудачка - еще одна прислужница Ордена, не мог не насторожиться.

– Это благодаря тебе нас выпустили? Я – Мелисса, и мы очень тебе благодарны, – девочка вырвалась вперед.

– Зови меня Оникой. А твой задумчивый компаньон?

– Предпочел бы не отвечать на вопросы каждого встречного, – произнес Фьорд, глянув на незнакомку. Он немного опешил, заметив разницу глаз девушки. Оника умело скрыла свое удовольствие: ей, как, впрочем, и всегда, льстила эта мимолетная растерянность собеседника.

– Я думаю, ты мог бы сделать исключение для того, как верно подметила твоя подруга, благодаря кому вы на свободе.

– Мне не очень-то верится в бескорыстность нашего «благодетеля», – процедил Фьорд. Это внезапное знакомство нравилось ему все меньше.

– А ты догадливый. Мне нужно сопровождение до Этварка. А сидя в заключении, вы мало чем можете мне помочь. Вы ведь туда держите путь?

– С чего ты взяла, что мы идем в Этварк? – вмиг помрачнев, Фьорд остановился, поймал Мелиссу за руку и притянул к себе.

– Да ладно тебе. Я это знаю, чего более? Я не доставлю много неудобств. Я знаю дорогу и у меня достаточно средств, чтобы вам не приходилось воровать по пути. Это взаимовыгодная сделка!

– Извини, но ты ошиблась, – Фьорд сжал руку Мелиссы крепче, когда та захотела возразить.

Улыбка исчезла с лица Оники. Она до последнего надеялась, что новые знакомые не окажутся особо бдительными, хоть и понимала, что на это глупо рассчитывать, раз речь идет о скрывающихся магах.

– Уж лучше бы ты согласился хотя бы из элементарной благодарности за то, что я вытащила тебя с подругой из-под стражи. Или я пойду с вами, или закричу. Мы недалеко ушли от казарм, так что уверена, стража услышит о заглянувшем в деревню маге огня и его спутнице, маге земли. И если девочку ждет парочка вопросов и не очень приятная процедура клеймения, то тебе уж точно есть девятнадцать. А разгуливать в таком возрасте без отметины, – Оника коснулась пальцем лба, – чревато, знаешь ли.

Мелисса, закусив губу, наблюдала за побледневшим Фьордом. Она не знала, что такое бремя жизни отступника на Поверхности, а потому смотрела на Онику без страха. Но слова последней таки заставили ее насторожиться, хотя реакция Фьорда доставляла ей куда больше беспокойств.

– Послушайте, просто помогите мне добраться до Этварка, и я обещаю: никто и слова не услышит от меня о вашем даре, – голос Оники смягчился.

– Она права, – Мелисса потянула Фьорда за рукав, заставив посмотреть на себя. – Она вытащила нас точно не для того, чтобы донести церковникам. Да и деньги нам не помешают. У нас все равно нет выбора.

– Хорошо. Пойдешь с нами. Но только мне покажется, что ты собираешься сделать что-то неправильное – и я превращу тебя в пепел, – выпалив на одном дыхании, Фьорд испугался охватившей его злости. Оправдав себя данным Гранту обещанием беречь его сестру любой ценой, он отбросил размышления о вырвавшихся наружу словах.

– А он не мастер заводить друзей, да? – его слова, казалось, ни капли не напугали вновь заулыбавшуюся Онику, от чего Фьорду стало не по себе. – Нам идти несколько дней, так что следует поспешить.

Они вышли из деревни по главной дороге. На развилке Оника обернулась, ища взглядом зеленоватую от мха черепицу родного дома, и в сопровождении угрюмого Фьорда и неунывающей Мелиссы решительно зашагала по дороге на север.

* * *

Первый день пути в компании Оники подошел к концу, едва успев начаться. Проведя в дороге всего несколько часов, троица сошла с дороги и остановилась на ночлег на небольшой опушке.

Бросив рюкзак под дерево, Оника достала карту и принялась ее изучать в рыжем свете последних солнечных лучей. Тем временем Фьорд собрал хворост, сложил его аккуратным шалашиком и теперь сидел возле него с раздосадованным видом, не имея ничего, чтобы разжечь огонь. Демонстрировать свои умения при чужачке ему хотелось меньше всего. В ответ на его немой вопрос Мелисса только пожала плечами: отправившись в путь с укротителям огня, она не видела нужды брать огниво.

– Да ладно тебе, – Оника оторвалась от карты, устав притворяться, что не замечает происходящего. – Мне все равно, что ты маг-отступник. Это целиком и полностью твое дело. Лучше развести костер, пока совсем не стемнело, – обитателей здешних лесов только огнем и отпугивать.

Фьорд пересилил себя и протянул руку к хворосту. Опустившиеся сумерки осветило пламя, затрещало сухое дерево. Оника благодарно кивнула и продолжила изучать извилистый ход дороги до Этварка. Когда-то яркие цвета ландшафта выгорели, а сама карта протерлась на сгибах, мешая разглядеть детали.

– Поговори с ней, – тихо зашептала Мелисса, отозвав друга в сторону.

– Что? Я? К чему это? – она наступила Фьорду на ногу, когда тот покосился на непрошеную попутчицу.

– Не пялься ты! Просто поговори. Если ты будешь все время смотреть на нее зверем, она уж точно донесет церковникам. Ей всего-то нужно добраться до Этварка. Что плохого она нам сделала?

– Ты наивна до безобразия, Лисса. Прав был твой отец, когда говорил, что тебя нельзя оставлять одну, – прошипел в ответ Фьорд, но Мелисса и не думала уступать. Вздохнув, Фьорд сдался.

Он приблизился к Онике, даже не подозревая, что улыбка на губах девушки вызвана ее полной осведомленностью о его с Мелиссой разговоре.

– Пожалуйста, – сказала она, пока Фьорд решал, следует ли ему спросить разрешения присесть рядом.

– Я был немного груб, – растягивая слова, начал маг. В этот момент он подумал о том, что ему стоило заранее позаботиться о теме разговора, к которому его принудила Мелисса, теперь с довольным видом греющаяся у костра.

– Немного, – согласилась Оника и убрала карту в рюкзак. Когда она подняла на него разномастные глаза, Фьорд окончательно был выбит из колеи. Он все еще не мог свыкнуться с этим пробирающим до костей взглядом.

– Зачем тебе в Этварк? Я могу это узнать, раз ты угрозами заставила нас сопровождать тебя?

– Мне не пришлось бы этого делать, если бы ты сразу согласился. Тебе было бы куда спокойнее, думай ты, что я не знаю о твоем с подругой секрете. Но ты не захотел проявить учтивость и просто позволить мне пойти с вами. Так что это ты вынудил меня угрожать. А Этварк… Я никогда не была за пределами родной деревни, а она слишком мала, чтобы не умереть со скуки. Решила, что пора посмотреть на что-то большее, чем деревенские избы.

– Ты не похожа на девочку из бедной семьи: одежда, скука – разве что от безделья, и тогда, со стражей, они же не за «так» нас отпустили? Могла бы просто нанять людей для сопровождения.

– Я воспитанница четы благородного дома и любой житель деревни рад сделать маленькую приятность моим попечителям. Или мне. Но ты прав, я вполне могла заплатить страже за небольшой эскорт. Но опекуны предпочитают не выпускать меня из виду. Так что побег с помощью кого-либо из деревни – не лучшая идея.

– Разве тебя не должны искать? – обеспокоился Фьорд. Преследующая их стража, которая наверняка решит, что они выкрали девчонку, – существенная проблема для тех, кому вообще не следует попадаться на глаза служителям закона.

– Должны. Но не будут. Им в одиночку глупо и пытаться, придется обратиться к капитану стражи. А воспитанница-беглянка навредит репутации примерной семьи. Так что они придумают душещипательную историю о том, почему я не выхожу из дома, и будут дожидаться моего возвращения.

Угрюмо хмуря брови, Фьорд молчал, размышляя над правдивостью слов Оники.

– А зачем вы идете в Этварк? – вопрос застал мага врасплох.

– У нас свои причины и тебя они не касаются, – отрезал Фьорд.

– Что ж, надеюсь, вы знаете что делаете. Этварк – один из оплотов Церкви. Церковники там на каждом шагу. Думаешь, сможете там прятаться? Со мной вот не очень получилось.

Фьорд помрачнел, готовый закончить разговор.

– Все еще гадаешь, не расскажу ли я о вас церковникам, как только мы доберемся до Этварка? – Оника вздохнула. – Хоть вы и помогаете мне не по доброй воле, я все равно благодарна вам. Доберемся до Этварка и я забуду о вас, а вы обо мне. Мне нет дела до распрей магов и Церкви.

Фьорд кивнул и вернулся к Мелиссе, уже порядком заскучавшей в одиночестве. Разговор оставил тяжелый осадок, застрявший комом где-то в груди.

Оника кривила душой, говоря, что конфликт Церкви и укротителей стихий ее не заботит. Какой бы жизнью она не жила, она была магом. И пусть у нее оставалось еще около года до того дня, когда ее признают магом-отступником, откажись она от обряда клеймения, девушка задумывалась об этом уже сегодня.

Ее воспитали родители матери, десятилетиями скрывавшие силу укротителей стихий. Оника усвоила их уроки, но они были хороши разве что для тихой размеренной жизни затворников на краю мира. Она же всегда чувствовала, что отсиживаться за высокими стенами родового поместья – не ее удел. Много ли новорожденных младенцев забирают от матерей и прячут от всего мира? Сайл с Орлеей никогда не говорили с ней о своих мотивах, всякий раз скармливая ей отговорку о еще не наступившем для подобных разговоров времени. И она принимала их ответ, допуская, что еще не готова к тому, что ждет ее в будущем, и нечего бросаться в огонь сломя голову. Но сейчас что-то подсказывало ей, что она приняла верное решение, столь спонтанно оставив родной дом.

К рассвету от костра остались одни тлеющие угли. От отсыревшей ветки вилась тонкая струйка горького дыма. Щекотало в носу.

– Пора идти, если вы вообще собирались прибыть в Этварк до первых снегов.

Оника стояла над уснувшими рядом магами и грызла румяное яблоко. Она бросила второй плод проснувшейся Мелиссе. Фьорд же от голоса Оники вскочил, словно ужаленный, и причитающийся ему завтрак, пролетев мимо, упал на примятую траву. Всю ночь он провел в полудреме, боясь вовремя не среагировать на опасность. И теперь чувствовал себя разбитым и злым на Онику, самого себя, а заодно и на весь мир вокруг.

– Эта дорога ведет по окраине леса. Если твой друг не свалится с ног от усталости, к вечеру завтрашнего дня мы спустимся в долину, – сказала Оника Мелиссе, шагая по пыльной дороге. День был полон невесть откуда взявшегося в разгар лета свежего ветра, сдувавшего с путников липкий жаркий воздух. – Там должна быть деревенька домов на тридцать. В ней остановимся на ночь, пополним запасы, и продолжим путь. Этварк стоит на одном из берегов каньона. Караваны обычно проходят его долиной, делают петлю и заходят в город по равнине с севера.

– Ого! Если б не ты, мы бы так и ходили кругами по лесу, – Мелисса проявляла к новой спутнице куда больше дружелюбия, чем Фьорд, что вызывало негодование последнего, устало плетущегося позади.

– Без карты бездорожьем не стоит и пытаться найти Этварк. О чем вы думали, отправляясь так в путь?

– Оставь ее уже, а? – раздраженно сказал Онике Фьорд. Девушка пожала плечами и пружинящей походкой пошла быстрее, насвистывая на ходу.

Выжженная летним солнцем трава стелилась по земле, протягивала высушенные стебли к реке, что текла в низине по левую сторону. Плотная стена рогозы подпирала берег. Оживленная песня камышовки сменилась тревожным «чер-чер», когда троица спустилась к руслу на привал. Отобедав вяленым мясом и жирным сыром, они продолжили путь.

Несмотря на всю свою неприязнь, Фьорд не мог не поддаться едва уловимому очарованию девушки. Ее походка, мимика и голос сплетались в паутину, поджидающую беспечную мошку. Маг огня начал думать, что это тонкое девичье обаяние и заставило капитана стражи поддаться на уговор отпустить воришек. Фьорд потряс головой и всю оставшуюся дорогу до остановки на ночлег старался держаться от Оники подальше и даже не смотреть в ее сторону.

Он силой удерживал внимание на Мелиссе, по-прежнему восхищавшейся каждым цветком и букашкой, что встречались на пути. Эта ее привычка бегать от куста к кусту в поисках чего-то нового, так и не прошла с того дня, как она поднялась на Поверхность. Вторым ее излюбленным занятием было идти, задрав голову вверх, и любоваться небом и развешанными по нему пухлыми белыми облаками.

С наступлением сумерек облака насупились, покрылись синими шрамами и багровыми царапинами. Воздух дрогнул, и на землю упали первые капли.

Путники спряталась под старым деревом и зябко сидели там, пока Мелисса не позвала всех глубже в лес. Немного поплутав среди темных силуэтов деревьев, она привела их к поросшей диким виноградом пещере.

Фьорд остановил Мелиссу и вошел первый, опалив зажженным в руке пламенем листья. Внутри было сухо и пусто, черный зев уводил вглубь земли. Мелисса воздвигла каменную стену между троицей и пустотой внизу, чтобы избавить всех от нежелательного визита обитателей глубин.

– Неплохо бы раздобыть хвороста, чтобы пламя держалось до утра, – Оника выглянула наружу и поморщилась при виде непрекращающегося водного потока.

– Я схожу, – недовольно буркнул Фьорд, после того как Мелисса пихнула его в плечо. Ему не нравилась идея оставить ее наедине с Оникой, но девочка не дала бы ему покоя, позволь он выйти их спутнице в дождь.

Он вернулся с охапкой хвороста и ручьями, стекающими с его одежды и волос. Мелисса сидела перед Оникой с парящим над ладонью камушком. Оника же, не скрывая любопытства, тыкала в камень пальцем, изучая силу сопротивления.

– Прекрати немедленно! – Фьорд сердито посмотрел на Мелиссу и со злостью бросил хворост под ноги.

Немного успокоившись, он опустился на пол, сложил ветки вместе и, протянув над ними руки, принялся просушивать мокрое дерево. От хвороста и от самого Фьорда повалил густой пар. Влага испарялась с кожи, волос и одежды мага, делала воздух густым и тяжелым.

Вскоре по стенам пещеры забегали испуганные тени от костра. Не нарушая повисшего тяжелого молчания путники доедали остатки вяленого мяса с сухарями.

– Тебе стоит, как следует выспаться. Не так, как вышло прошлой ночью, – сказала Оника, закончив с ужином, на что Фьорд фыркнул и улегся возле костра, подложив под голову дорожный мешок.

– Мелисса, не могла бы ты сделать из камня оковы? – оба мага вопросительно посмотрели на Онику. – На руки и на ноги. По-моему твоему другу спокойно спать мешает не ожидание визита лесных жителей, а мое присутствие. А если он не отдохнет, то завтра будет рассеянным и невнимательным. Я согласна потерпеть некоторые неудобства ради безопасной дороги в Этварк. Давай, пока я не передумала.

Мелисса нехотя исполнила просьбу, то и дело бросая на Фьорда полные упрека взгляды. Он был удивлен таким жестом, но не смягчился. Противоречивость чувств, которые в нем вызывала их новая спутница, сбивали его с толку. И каждый раз, когда Фьорд ловил себя на мысли, что Оника привлекает его внимание больше, чем кто-либо до этого, и дело отнюдь не в здоровом недоверии, его злость росла.

Пламя лениво лизало хворост, когда глубокий сон забрал Фьорда в свои объятия. Все это время Мелисса старалась не заснуть, вслушиваясь в дыхание друга. За год жизни под одной крышей она научилась легко определять, когда маг крепко спит, а когда пребывает в чуткой дреме.

Мелисса повела пальцами в воздухе. Напряжение наполнило кисть девочки изнутри, перетекло в сделанные ею же оковы Оники. Камень с тихим шепотом осыпался на пол. Улыбнувшись, девочка теснее прижалась спиной к горячей спине Фьорда и задремала.

Утренние лучи сверкали в застывших на листве каплях. Лес захлебывался в птичьих трелях. Оника, привыкшая вставать с рассветом, оставила пещеру, чтобы раздобыть немного орехов. По дороге назад она собрала с листьев дождевой воды, наполнив опустевший мех.

В пещере она отыскала подходящий камень и, не стесняясь, стала колоть орехи. От звуков удара камня об ореховую скорлупу, Фьорд вскочил на ноги. Мелисса села, сонно протирая глаза. С плеч девочки сползла вышитая накидка Оники.

– Как ты освободилась?! - недовольное столь стремительным подъемом, сердце неприятно колотилось в груди Фьорда.

– Это я, – Мелисса ответила прежде, чем Оника подняла на них взгляд. – Еще ночью. И, Оника, твоя…, – девочка протянула накидку хозяйке.

– Она твоя. Ты позволила мне встретить утро без затекших конечностей, я же в благодарность дарю накидку. Она подходит к твоим волосам. В твоем возрасте девушки должны красиво одеваться.

– Верни, нам не нужны подачки, – жестко сказал Фьорд и, протянув руку за накидкой, тут же отдернул ее, получив метко брошенным орехом по запястью.

– Нам? Где в моих словах ты увидел упоминание себя? – Оника поднялась на ноги. – Оставь ее уже в покое. Или ты не заметил, что она не маленькая девочка и у нее есть своя голова на плечах? Как же надоело твое упрямство и несговорчивость! Скорее бы добраться до Этварка и прекратить этот фарс.

Собрав орехи, она вышла из пещеры. Мелисса выбежала за ней, и Фьорду ничего не оставалось, как поспешить следом.

Он не мог не заметить, что с момента появления Оники, мрачная тень непонимания пролегла между ним и Мелиссой. И хоть Фьорд и считал, что в этом есть его вина, ему было спокойнее относиться к нежелательной попутчице с предубеждением, и он не был готов изменить это.

Солнце стояло в зените, когда лес отступил, и дорога вывела путников на вершину холма. Впереди разлеглась широкая долина, с рассыпанными, словно костями на игральной доске, домами. Узкий тракт вел прямо через селение, перекинувшись деревянным мостом через реку, что брала начало на левом склоне долины. В стороне у реки высилась небольшая мельница с лениво вращающимся колесом. Поля вокруг деревни, стояли неубранными, и Фьорд не сумел разглядеть ни одного селянина.

Путь к деревне занял немногим больше часа. Фьорд первым заприметил постоялый двор и направился к нему. Девушки пошли туда же. Оника немного нахмурила лоб: дорога, пролегавшая через деревню, была безлюдна.

За дверью постоялого двора царила благостная прохлада. Сгорбленный старик подметал пол лысой метлой. Он что-то бормотал себе под нос, шамкая губами, и длинные седые усы шевелились в такт взмахам веника, больше поднимающего пыль, чем сметающего мусор.

– Доброго вам дня, – поздоровался Фьорд. – У вас есть свободные комнаты на ночь?

Прогуливающийся улицей ветер всколыхнул занавесь на открытом окне, нашептал Онике свою грустную историю. Не дожидаясь ответа старика, девушка выскочила на улицу и ринулась вдоль приземистых домов. Она уже знала, где все жители деревни. И пусть выбежавшие вслед за ней Фьорд и Мелисса слышали только стук створки на окне соседнего дома и непрекращающийся лай собаки по соседству, до Оники ветер доносил плач ребенка, крики женщины и вопли толпы.

Простучав каблуками по деревянному настилу моста, Оника свернула налево. По оставшимся ящикам и доскам у недавно возведенного сарая, она быстро забралась на крышу.

На северной окраине селения расположился грубо сколоченный вольер, у решетчатого ограждения которого теснилась возбужденная толпа. На постаменте сидел старейшина, мужчина с густой бородой и широким носом, и своими репликами взвинчивал людей еще больше. Внутри клетки к стене жался мальчик лет семи на вид, неумело отмахивающийся худенькими ручками от двух крысопсов. Рождаемые его движениями огненные дуги ненадолго отпугивали плешивых тварей, но только еще больше пробуждали звериный голод. Лицо мальчика перепачкали слезы и пыль. Двое здоровяков держали бледную от ужаса женщину. Та истошно кричала и молила пощадить ее ребенка.

– Не визжи, подстилка для мага! Будь благодарна: твой ублюдок сделает хоть что-то полезное – повеселит честной народ! Никогда землю, где живут мои люди, не будет поганить своим смрадом мерзкий маг! – толпа взвыла, одобряя слова главы деревни.

Оника, не останавливаясь, пробежала по крыше сарая, и, перескочив через подходящее к самой крыше ограждение, приземлилась на землю внутри вольера, кувырком смягчив падение. Блеснул тонким лезвием извлеченный из ножен кинжал, и в следующий миг лезвие вспороло брюхо оказавшегося рядом крысопса. Второй зверь устал играть со своей жертвой и был совсем близко к мальчику, когда Оника метнула кинжал. Повисшую в воздухе тишину разорвал треск расколовшейся кости.

Выдернув застрявшее в черепе зверя оружие, она прижала к себе плачущего мальчика и тяжелым взглядом обвела жителей деревни, замерших по ту сторону ограждения. По толпе прокатилось роптание, тут же смолкающее, стоило людям встретиться взглядом с разномастными глазами.

– Какая низость! – слова рассекли воздух, словно плеть, но в голосе Оники не было ни капли эмоций. Только в ее взгляде читалась старательно сдерживаемая ярость, подавившая шок от увиденного. – Решили устроить себе забаву, раз у ребенка в деревне открылся магический дар? Даже Церковь не трогает детей и тех, кто не отступает от закона. Открой!

Оника остановилась у двери вольера. Мужчина со связкой ключей сначала колебался, но, не выдержав взгляда, неуклюжими пальцами отыскал нужный ключ и выпустил девушку с жмущимся к ней ребенком.

– Остановите ее! Думаешь, можно просто заявиться и диктовать нам свои правила? Ведьма! Схватите ее! – старейшина вскочил со своего кресла и указал пальцем на Онику.

Не раздумывая, она выхватила с пояса одного из зевак грубый нож. Развернувшись в сторону старейшины и немного прищурившись, Оника запустила неказистое оружие, с филигранной точностью прошедшее через разделяющее ее и главу деревни ограждение. Лезвие с глухим ударом воткнулось в спинку кресла, оставив легкий надрез на штанах старейшины у развилки ног.

– Успеет ли твоя охрана до того, как я брошу следующий? Отпустите женщину!

Толпа расступилась, пропуская Онику с ребенком навстречу едва сдерживающей рыдания женщине. Поддерживаемые старейшиной, люди не стыдились отдаваться своим порокам, и, впервые получив отпор, трусливо онемели. Оника встретилась взглядом с ошарашенным Фьордом, все это время стоявшим среди толпы, и не на шутку испуганной Мелиссой.

– Нужно уходить, и скорее, пока они не опомнились. Заночуем в каньоне. Вам лучше пойти с нами. После случившегося вам здесь жизни не будет, – нахмурившись, Оника следила за собравшимися у вольера людьми, пока женщина зацеловывала лицо спасенного сына.

– Мой дядя живет на мельнице. Селяне боятся приближаться к его дому из-за его водной магии. Я так вам обязана! Вы можете остаться на ночь в его доме, дядя будет рад вам, – женщина поймала Онику за руку, но та мягко высвободилась.

– Сейчас поддержка вашему сыну нужнее. Пойдемте скорее.

По дороге к мельнице женщина рассыпалась в благодарностях под тихие всхлипывания мальчика. Ребенок притих, когда Мелисса дала ему сплетенного из цветов человечка. Оника срывала пучки травы и стирала ими липкую кровь крысопсов с лезвия.

Фьорд шел позади, изредка оглядываясь посмотреть, не кинулись ли по их следу с вилами в руках пришедшие в себя селяне. Ветер перебирал волосы Оники, и взгляд, которым за ней следил маг огня, напугал бы его до смерти, увидь он себя со стороны.

На крыльцо дома вышел приземистый мужчина с редкой бородкой. Короткие толстые пальцы теребили полотенце. На его лбу краснел шрам печати Проклятого.

– Сула, родная, что с вами стряслось? – мельник сбежал по ступенькам, и женщина расплакалась в его объятиях. Ее сын, несмотря на влажные глаза, улыбался очередной игрушке, подаренной Мелиссой, – птице с распростертыми крыльями из толстых травяных стеблей.

* * *

Поблагодарив хозяина дома за сытный ужин, Оника первой вышла под вечернее небо. С небольшой возвышенности рядом с мельницей долина была видна как на ладони. Над деревней поднимались сизые дымки от готовящих ужин печей; в небе кружила пара сизокрылов.

Когда по долине поползли длинные закатные тени, Оника, сидящая на пригорке, начала насвистывать мелодию, знакомую ей с детства. Дед напевал ей ее каждый раз, когда она с криком просыпалась от ночных кошмаров.

Ветер подхватывал свист и уносил далеко на юг, где Сайл Фьюриен, опершись на край колодца, стоял, прикрыв глаза, и слушал, о чем шепчет ветер. Это была ее весточка – послание, понятное только одному человеку во всем Огнедоле.

Мысли Оники были заняты рассуждениями о ее поступке. Решение вмешаться было опрометчивым, проявлением крайней неосторожности. Но тогда у нее не было времени на размышления. Что-то, глубоко спрятанное внутри, побудило ее заступиться за ребенка, пусть это и могло обернуться серьезными неприятностями.

Ее размышления прервал Фьорд. Он опустился рядом на траву и посмотрел на видневшуюся вдали трещину в скале, где смыкались крутые бока долины, – начало долгого каньона, через который лежал их путь.

– Я должен попросить прощения. За все свои нападки и неприязнь. Я охотился за выдуманным врагом и не раз был груб с тобой, – Фьорд взглянул на Онику, но та молча слушала, изучая сизые разводы на небе. – То, что ты сделала для этого мальчика – даже не знаю что и сказать, – он усмехнулся и покачал головой. – Ты встала на защиту мага, которого даже никогда раньше не видела, ничего не значащего для тебя человека. Почему?

– Я защищала ребенка от утратившей разум толпы. Маг он или нет – не так уж и важно. В деревне, где я выросла, никогда не жили маги, да и не были проездом. До тебя с Мелиссой. Я слышала о них, их месте в мире и почему они оказались там, где оказались. Но никогда не видела проявлений этого вживую. И если люди, которые еще вчера улыбались человеку, сегодня ополчились против него лишь потому, что он открыл в себе способность укрощать стихию, – немудрено, что те, у кого хватает смелости, становятся отступниками. Странно, что их так мало. Не удивлюсь, если этот парнишка подрастет и спустя годы вернется отомстить своим обидчикам.

– Это вряд ли. Если он и правда задумает такое, до него доберутся церковники. Или же Орден Смиренных, – Фьорд поморщился.

– Ты видел кого-то из Ордена? Я много читала о них.

– Да, было как-то, – Фьорд прикоснулся к шраму на плече, скрытому под одеждой. – Даже пару раз. Мне чудом удалось сбежать. Если б не Мелисса, боюсь, они бы меня таки поймали. Этот их Командор – тот еще мерзавец.

– Ты встречал Сапфировую Маску? – Оника оживилась. – Я слышала о нем, но почти ничего не знаю.

В книгах последних авторов, что она читала, иногда упоминали главу Ордена Смиренных, но кроме его роли в Ордене и прозвища ничего не сообщалось. Попытки расспросить о нем ветер не принесли результатов: не получилось отыскать никого, кто бы знал, откуда пришел этот маг и кем он был ранее. Оника не исключала, что за маской могло скрыватся несколько лиц.

– Тебе повезло. Эта его маска из зеленого сапфира и невозмутимая уверенность в собственной правоте…, – Фьорд скривился. – Извини, это не самые приятные воспоминания.

– Как скажешь. Так теперь, когда ты перестал считать меня воплощением зла, ответишь, что вам нужно в Этварке?

– Мы ищем одного человека, – Фьорд заговорил не сразу. – Я хочу прекратить тиранию Всевидящей Матери. Маги не должны быть изгоями общества. Но что я могу сам? Человек, которого мы ищем, должен помочь.

– Что ж, когда ты решишь, что доверяешь мне достаточно, скажи мне имя этого загадочного человека и, быть может, я смогу помочь с поисками.

Оника одобряла мотивы Фьорда, но от этого не считала их менее утопичными. В любом случае, она знала о мире вне деревни не так уж и много, чтобы делать выводы. Но в одном она была уверена: как бы ни были правильны и благородны побуждения Фьорда, огненный маг без подобающей поддержки разобьет голову прежде, чем пройдет и четверть необходимого пути.

* * *

Фьорд вышел на крыльцо и потянулся, разминая мышцы в теплых лучах. Рубаха была небрежно закинута на плечо. Утро выдалось прохладным, и он был рад солнечному свету – энергии пламени, льющейся в тело от далекой звезды.

Он застал Онику умывающейся у ручья рядом с домом.

– Мельник любезно снабдил нас провизией в дорогу, – она уселась на траву, подставив солнцу босые стопы. Ее сапоги стояли рядом. – Должно хватить до Этварка, а там: торговцы, на любой лад расхваливающие свой товар, и таверны, с погребами, битком набитыми вином. Нужно будет угостить вас, если мы сумеем дойти до места, не прибив друг друга.

– И долго ты будешь это припоминать мне? – Фьорд присел на камень и внимательно посмотрел на собеседницу. Он уже начал привыкать к взгляду разномастных глаз, но время от времени мурашки все же пробегали по коже.

– Пока не забуду, – Оника широко улыбнулась и, сложив ладонь козырьком, приложила ко лбу. – Обойдем деревню стороной, мне там явно не будут рады. Повезло, что хозяина мельницы они боятся больше, чем хотят поквитаться за украденное удовольствие.

– Это был смелый поступок.

– Смелый или безрассудный? Надеюсь, мне больше не встретятся окруженные безумной толпой дети-маги, а то в следующий раз мне может так не повезти, и кто-нибудь таки воткнет мне вилы в спину, – Оника усмехнулась.

Чета Фьюриен уделяла немало времени, тренируя ее боевые навыки, и вил в руках селянина ей точно не стоило бояться, но грань между полным контролем ситуации и необходимостью применения магии для разрешения конфликта в свою пользу была слишком тонка.

– За это не беспокойся: твою спину я уж сумею прикрыть, – Фьорд поднялся и направился к дому. – Пора будить Мелиссу. Она все никак не привыкнет к здешнему времени.

Вопросительный взгляд Оники остался без ответа.

Прощаясь с мельником, его племянницей и внуком, остающихся жить под защитой мага воды, путники покидали дом с легким сердцем.

Накидка на плечах Мелиссы сверкала золотой вышивкой на солнце, ей вторили ножны кинжала на поясе Оники. Фьорд больше не держался позади компании. Идя по правую руку от девушки, он рассказывал ей о времени, проведенном со Светлячками. Первой о них заговорила Мелисса, чем вызвала негодование друга, но, смирившись, что дальше что-то скрывать бессмысленно, Фьорд и сам присоединился к беседе. Он говорил о том, что заставило его оставить сначала родительский дом, а после и приютивших его магов земли. Так Оника узнала о Светлячках, чью историю ей подробнее поведала Мелисса: о том, что много столетий назад маги, жившие в лесу и уставшие от гнета Церкви, обнаружили пещеры и вскоре скрылись в их глубинах, где и основали несколько поселений. Россказням о тайном подземном народе в Огнедоле верили не больше, чем байкам о магах воздуха, скитающихся на гигантских облаках над Восточным океаном, так что Оника какое-то время даже отказывалась верить словам Мелиссы.

Обеденный привал был недолог. Мир, наступивший между путниками, давал силы идти дальше, вдоль уходящего вверх склона долины, которого они держались. Вечер застал их возле узкого начала каньона. Когда-то река в долине заполняла ее от стены до стены, теперь же, обмелев, она превратилась в ручей, змеей ускользающий вдаль.

Путники оставили за спиной зеленое плато и вступили на пятнистые желтые плиты каньона. В воздухе кружила надоедливая мошкара, норовила залезть в рот и уши. По ущелью гулял шальной ветер, и время от времени Оника вслушивалась в приносимый им сбивчивый говор жителей Этварка.

Расположившись на ночлег под крутым уступом, Мелисса сразу легла, постелив накидку вышивкой верх: на Поверхности дни были длиннее, чем в пещерах, а жара убаюкивала. Борясь с одолевающей ее дремой, девочка смотрела на болтающих у костра Онику и Фьорда. Ей было радостно, что те перестали враждовать, но неясная для нее грусть, червяком подтачивала ее мысли.

Она почувствовала угрозу первой. Камень вокруг встревожено забормотал, предвещая скорую встречу с врагом.

– Пещерные пауки! – вскрикнула Мелисса, откатившись в сторону и воздвигнув между собой и спрыгнувшим на накидку гигантским пауком каменную стену.

Существу не составило труда преодолеть преграду, но стоило ему вскарабкаться наверх стены, как в мохнатую голову прилетела пара камней. Третий же скинул оглушенного паука на землю. Мелисса сделала резкий выпад вперед и вниз, заставляя стену обрушиться и придавить приходящую в себя тварь.

Выползая из своих гнезд-укрытий, находящихся высоко над дном ущелья, еще четверо пещерных пауков ринулись в сторону Фьорда и Оники.

– Осторожно! – Оника все поняла по взгляду мага огня и припала к земле, давая тому возможность отправить в паука за ее спиной сгусток пламени. Зверь защелкал жвалами и сжался в комок. – Беги!

Фьорд обернулся, обдав трех оставшихся противников горизонтальной дугой огня. Пауки отделались легкими подпалинами и со злостью бросились на свою цель. Одного из них сбила с ног каменная глыба запущенная Мелиссой. Девочка предпочла бы вовсе раздавить чудище, но выбранный ею камень был слишком тяжел, и та, потеряв контроль, угодила по задним лапам паука. На оставшихся шести зверь поспешил к ней.

Оника укрылась за небольшим камнем, наблюдая за сражением. Она могла бы перевесить чаши весов в пользу магов, но надеялась, что Мелисса с Фьордом смогут справиться и без ее помощи, и ей не придется раскрывать свою тайну. Фьорд успешно отгонял парочку атакующих его тварей, Мелиссе же достался на удивление ловкий противник.

Все изменилось, когда первый устраненный Фьордом паук пришел в себя, и вместо того, чтобы искать убежище, ринулся к магу со спины. Оника хорошо видела три пары блестящих черных глаз и раскрытые жвала. Фьорд был слишком занят оставшимися двумя, а, отвлекись он на третьего, оказался бы уязвим перед ними. Каньонные пауки были куда агрессивнее и выносливее тех, что водились в Гудящих горах и лишний раз не высовывались, наученные стычками с шахтерами.

Оника выскочила из своего укрытия и запустила острый камень в голову зверя. Придав броску силу ветра, она попала точно в цель, вспоров одну пару глаз. Отвлеченный болью, пещерный паук обернулся в сторону нападавшей, но девушка была быстрее. Уходя от ядовитых жвал паука, Оника проскочила между его лап. Вовремя извлеченный из ножен кинжал с чавканьем вошел в брюхо паука и украсил его продолговатой полоской. Паук скорчился и засучил ногами, пока внутренности лохмотьями вываливались на камень. Оника тем временем метнула кинжал в голову одного из двух чудищ, что наседали на Фьорда. На поверку панцирные пластины паука оказались не прочнее черепа крысопса. Раскинув ноги в стороны, зверь осел на брюхо.

Разделаться с пауками один на один магам не составило труда. В прочем, Мелисса изрядно запыхалась: тренировки с Фьордом были совсем не похожи на настоящую драку.

Фьорд утер лоб. На его глазах Оника уже во второй раз привычным движением доставала свой кинжал из чьей-то головы.

– Я же говорил бежать, – несколько растерянно произнес маг, не отрывая взгляда от волос девушки, измазанных в полупрозрачной слизи.

– Я и бежала, – заметив его взгляд, она коснулась пальцами головы и поморщилась. Брезгливо глянув на руку, Оника присела у ручья и принялась смывать остатки паучьих внутренностей.

– Где ты так научилась метать ножи? – Фьорд обвел взглядом туши пауков, с которыми расправилась Оника.

– Я росла в доме, где не было нужды с утра до вечера работать в поле, чтобы на столе появился обед и ужин. Так что мне нужно было какое-то занятие, когда в библиотеке заканчивались книги, а посыльный еще не вернулся с новыми. Рада, что теперь у тебя вряд ли остались сомнения по поводу моей полезности в пути, – Оника тряхнула головой, отбрасывая мокрые волосы назад. – Жаль, у нас нет возможности доставить до Этварка паучий яд, не растеряв его свойства. Лекари бы хорошо за него заплатили.

Во избежание новых неприятностей, Мелисса соорудила из глыб шалаш, оставив сверху отверстие, в которое не пролезла бы и голова младенца. Оказавшись под каменным пологом, Фьорд вспомнил отцовский дом и враз помрачнел. Мысли о семье тревожили его не часто, но в минуты забытья на него накатывала тоска и удушливое чувство вины. Он обещал себе вернуться. Когда-нибудь, но не сейчас.

– Что-то ты чернее тучи, – заметила Оника. – Не знала, что встреча с пещерными пауками способна так тебя удручить. Тебе стоит отвлечься. Покажи лучше!

Фьорд не мог понять, о чем речь, пока Оника не изобразила руками взрыв.

– Ах это… и зачем тебе только? – он покачал головой, но все же протянул руку ладонью вверх, и сумерки шалаша наполнились оранжевым светом пламени. Неподдельный восторг на лице девушки льстил Фьорду.

– Я столько читала о магии огня, но не имела возможности увидеть вживую.

Оника протянула руки к пламени и, немного погрев их, на секунду ткнула пальцем в самую середину.

– Осторожнее! Обожжешься же, – Фьорд с упреком посмотрел на девушку, но та не обратила на мага ни малейшего внимания. Мелисса, удобно расположившись на сооруженной из камней койке, с интересом наблюдала за происходящим.

– Ты же можешь сделать его едва теплым, – Оника водила пальцем по воздуху вокруг пламени, проверяя, не станет ли то остывать.

– Каким это образом?

– Сколько лет прошло с того дня, как ты открыл в себе силу огня? – девушка удивленно вскинула брови.

– Около двух, – неохотно ответил Фьорд.

– Что ж, если иметь в виду, что ты жил в глухой деревеньке, битком набитой магами земли, неудивительно, что ты не в ладах со своей стихией.

– Эй! Ты-то что вообще понимаешь? – Фьорд недовольно нахмурился и, хотел было забрать руку, но Оника поймала его за запястье. От столь дерзкого прикосновения Фьорда бросило в жар, отчего огонь на его руке вспыхнул с новой силой.

– Не ерепенься, – девушка заворожено следила за пламенем. Ее мысли возвращались в дни беззаботного детства. – У моих воспитателей была хорошая библиотека, и книги там встречались всякие. И о четырех стихиях в том числе. Я хорошо помню том об огненной магии – толстый и пыльный. Его пересушенные страницы хрустели под пальцами, а протертая обложка шелушилась возле позолоченных металлических уголков.

– И много ты помнишь из той книги? – все труды, что попадались в руки Фьорда, были посвящены истории Церкви, грехам магов и снова Церкви.

– Немало. Магия огня наиболее затратная из всех. Для того чтобы огонь не гас, необходим постоянный поток духовной энергии. Поэтому у магов огня этой самой энергии довольно много. Врожденное свойство. Маги огня всегда старались свести к минимуму расход своих сил, чтобы иметь возможность сражаться дольше. В мирных целях сила огня используется разве что в кузнечном деле и чтобы зажарить жирного крысопса в голодный год. Да, было бы неплохо перекусить. Мелисса, а достань-ка мне копченую гусинную лапку из сумки.

– Тебе следует поупражняться в видоизменении твоего пламени, – продолжила Оника, дирижируя в воздухе мясом на кости. – Конечно, ничто не заменит настоящего учителя, но в библиотеке Этварка точно должно быть что-то об управлении огнем. Твоя стихия, это не только жар, но и свет. Разделив эти две составляющие, ты сможешь создать холодное пламя.

– И зачем мне огонь, который ничего не может сжечь? – Фьорд скептически посмотрел на Онику.

– Порой неплохо ослепить превосходящие силы врага. Конечно, всегда можно сжечь их вместе с собой. Последний вариант тебе даже больше подойдет, – та усмехнулась, наблюдая за недовольной реакцией Фьорда. – Не кипятись. И из тебя выйдет толк. И когда-нибудь ты сможешь биться с пещерными пауками наравне с Мелиссой.

Фьорд сердито глянул на спрятавшую смешок в ладонь девочку.

Исходящий из каменного конуса свет погас, и ущелье наполнило мелодичное посвистывание.

* * *

Каньон казался замкнутым кругом, из которого не было выхода. Час за часом троица проходила мимо камней сложенных так же небрежно, как и другие камни до этого. Солнце беспощадно жгло голову, радуя одного только Фьорда. Оника время от времени спускалась к ручью, чтобы намочить волосы. Мелисса же безуспешно пыталась спрятать лицо, коже которого была свойственна бледность обитателя подземных глубин. Ко времени обеденного отдыха девочка уже заимела покрасневшие от солнца нос и щеки.

Несмотря на обжигающий ноздри воздух, они продолжили путь после короткого привала. Оника, уделив изучению карты некоторое время, сообщила товарищам, что поторопившись, они доберутся до Этварка еще к вечеру. Воодушевившись хорошей новостью, маги ускорили шаг, так и не заметив лукавой улыбки Оники, привравшей о близости конца пути. Девушка все отчетливее ощущала дрожащее чувство в груди, не дающее ни минуты покоя: ожидание скорой встречи с матерью. И пусть ей и словом не перемолвиться с давшей ей жизнь женщиной, Оника была счастлива.

Мелисса издала радостный возглас, когда каменная стена по левую руку стала снижаться, а впереди забрезжила зелень травяного моря. Они действительно добрались быстрее, чем ожидали.

Мелисса кружила вокруг, вдохновленная тем, что еще немного, и она первый раз в жизни увидит настоящий город.

– Мы почти на месте, – сказала Оника, когда ущелье выпустило их на укутанное покрывалом свежести плато.

Зеленый край простирался во все стороны, с синей артерией реки, раздавшейся из маленького ручья в широкое русло, и сосудами дорог, по которым ползли тяжелые повозки. Торговцы вывозили из Этварка овощи, книги, ткани и ювелирные изделия, и везли в город мешки, полные зерна, и густые вина. Их караваны исчезали на севере и востоке.

Путники поднялись по накатанной дороге, вьющейся между холмов, и вышли на открытое поле, в изголовье которого сидел Этварк, сложенный из рыжих камней каньона и белого ракушника, привезенного с востока. Этварк часто называли второй столицей, не такой холодной, как Берилон с его увешанной драгоценностями и чувством собственной важности знатью. Этварк стал крупной точкой на карте Огнедола всего пару столетий назад, и его по-прежнему наполняли жизнерадостные провинциалы, добродушные старики и беззаботная молодежь.

За городской стеной над морем выгоревшей на солнце черепицы высились три сверкающих шпиля. Мелисса восхищенно хлопала в ладоши. Фьорд же старательно сдерживал обуревающие его чувства. Величие Этварка было неоспоримо, как и его опасность. Парень хорошо помнил о том, что этот город – один из основных оплотов Церкви.

– В доме моих опекунов много картин, – Оника разделяла восхищение товарищей. – Когда-то они жили в Этварке, много лет назад, и собрали большую коллекцию произведений местных художников. Но, вживую, уверена, все будет куда… живее, – она немного помолчала, прежде чем продолжить. – Наши дороги вот-вот разойдутся, и если я могу чем-то вас отблагодарить за сопровождение – сейчас самое время сказать об этом. Зачем вам в Этварк? Возможно, я смогу помочь.

– Мы ищем одного человека, – выпалила Мелисса и сразу смолкла под укоризненным взглядом Фьорда. Тот покачал головой и вздохнул.

– Его зовут Дэрк Крайснер. Отец Мелиссы сказал, что этот человек поможет. В нашем деле.

– Хорошо, – Оника улыбнулась. – Если я услышу о нем – обязательно передам.

Вдоль ведущей в город дороги, вытянувшись по струнке, в мелком рыжем цвету стояли деревья. За ними, у самих ворот всякого приезжего встречала стража. Синие, украшенные золотистыми лентами и пуговицами мундиры хорошо были видны издалека.

Мелисса первая ринулась к гостеприимно открытым воротам, но стражник преградил ей путь алебардой.

– Сперва уплатите пошлину за вход. По три крылана с человека.

– Да это же грабеж! – возмутился Фьорд, но Оника дернула его за рукав.

– Города не из воздуха строятся, – покопавшись в заплечном мешке, она выудила на свет расшитый золотой нитью мешочек и, отсчитав десять треугольных монет, протянула их страже. – Было бы очень любезно с вашей стороны подсказать, где мы могли бы остановиться на ночлег. Не слишком дорого, но без крыс и прочих сожителей.

– Идите прямо от ворот, на втором перекрестке поверните налево, а там и «Кружевной платок». За ним – постоялый двор «В закромах». Хорошая постель и еда, только вывеску сдувает ветром уже раз в четвертый, – стражник усмехнулся и почесал затылок, почувствовав себя неуютно под пристальным взглядом Оники. – Двойные резные двери всегда открыты. Не ошибетесь.

– Благодарю и хорошего вам дня.

Оника ступила в черту города, и голос Этварка окружил ее со всех сторон. Смеющийся, бранящийся, предлагающий приобрести лучшие гребешки для волос и следить за своими бездельниками, прежде чем попрекать чужих детей.

Фьорд с Мелиссой с нескрываемым интересом разглядывали двух, а то и трехэтажные дома, некоторые скрытые за зелеными изгородями, другие – открывшие городу окна и двери, со спящими на крыльцах котами. Мелисса проводила зачарованным взглядом клетку на высокой ножке у обвитого пушистым плющом дома. За посеребренными спицами сверкала зелеными крыльями и розовой грудкой диковинная птица.

По вымощенным улочкам брели улыбчивые горожане в ярких косынках, непременно купленных в «Кружевном платке», а под широким деревом, затеняющим весь первый перекресток, шумела детвора, пытаясь достать запутавшегося в ветвях бумажного крылана. Худенький мальчик дергал за веревку, его друзья бросали в змея шлепанцами, а один, самый отважный, пытался вскарабкаться по стволу.

Оника провела рукой по голове, будто бы приглаживая волосы, и ветер подхватил крылана и аккуратно высвободил из западни на радость детворы.

– Здесь так много жизни, – внимание Фьорда хаотично бегало по улице, желая оставить в памяти каждый камушек.

– Ты впечатлен? – Оника разглядывала горожанку, стоящую у лотка торговца сладостями. Не дожидаясь ответа юноши, девушка подошла к торговцу и купила три леденца в форме спящего кота, четыре сдобных булочки с начинкой и с десяток пряников. Вернувшись к спутникам со свертком сладостей, Оника вручила им по леденцу и принялась за свой. – Мне нравится это место. Куда веселее, чем в моей деревне.

«А ведь я могла вырасти среди этой суеты», – думала Оника, сворачивая на указанном стражей перекрестке. На очередном прилавке стоял большой стеклянный котел с компотом, крупные капли которого неспешно парили в воздухе, управляемые совсем молодой девушкой с печатью Проклятого на лбу. Ребятня бросала в коробочку монеты и, заливаясь смехом, ловила ртом опускающиеся вниз капли.

– Это…, это унизительно, – Фьорд скривился.

– Что? Приносить радость детям? Это же развлечение. По-моему, она вполне довольна своим положением, – Оника пожала плечами, откусывая голову сладкому с кислинкой коту. – Со своей одержимостью ты можешь прожить короткую и полную горестей жизнь. Убери эту кислую мину с лица, и поменьше говори об унижении магов. Этварк – рассадник церковников. Перестань глазеть на все подряд и посмотри на что-то одно.

Нехотя Фьорд обвел взглядом улицу и заметил мужчину с гербом Церкви на плече, подпирающего стену дома и следящего за девушкой с компотом. Еще один такой же через пару секунд скрылся из виду, свернув в проулок.

– А вот и «Закрома», – Оника остановилась перед зданием с круглыми окнами и покатой крышей. Изнутри доносился говор горожан пришедших отметить конец рабочего дня.

Троица вошла в хорошо освещенное помещение. На сиденьях лежали протертые коврики, на стене сразу напротив входа висел собор. Художник явно не жалел красок на витражи и белизну стен.

– Приветствую усталых путников «В закромах»! Я знаю каждого своего посетителя, но вы, непременно, прекраснейшая чужестранка, будете лучшей из всех! А ваши спутники: гордый юноша в расцвете сил и благоухающий цветок, только начавший раскрывать миру свою красоту! – тучный мужичок с вплетенным в бороду синими лентами и размашистыми бровями выглядывал из-за толстой учетной книги. В его руке сверкало рыжее перо, коим он с изяществом дирижера рассекал воздух.

– Буду рада, если вас не огорчит размер моего кошелька, – Оника, широко улыбнувшись, подошла ближе. – У вас найдется свободная комната?

– Четыре крылатых за ночь, и комната ваша, – мужичок посмотрел на девушку из-под маленьких круглых очков.

– По рукам.

– Наверх по лестнице, налево по коридору, правая крайняя дверь у окна – ваша, – хозяин елейно улыбнулся и внес запись в гроссбух.

Оника передала ключ Фьорду и уступила тому дорогу.

За указанной дверью их ждала чистая комната с тумбочкой и кроватью. У стены лежали два матраса, сложенные стопкой. Единственное окно выходило на улицу, и ветви тощего деревца время от времени скребли по стеклу.

– Разве ты не собиралась заняться своими делами, как только мы доберемся до Этварка? – Фьорд следил за подошедшей к окну девушкой. Он уже не знал, хочет ли, чтобы навязанная им случаем спутница поскорее исчезла, или, напротив, задержалась еще хоть немного.

– А я и занимаюсь. Это вы ходите за мной, как привязанные. Но я не против. Пока вы ищете своего человека, можете оставаться здесь. У вас все равно нет денег на другое жилье, – Оника оставила на подоконнике сверток с купленными сладостями и отошла от окна. – Советовала бы вам осмотреться и разузнать, что да как в городе. Вдруг повезет, и ваш Дэрк окажется всем известным политическим деятелем.

Спускаясь вниз, она услышала поднявшийся на улице шум. Фьорд с Мелиссой поспешили следом, понимая, что их спутница чувствует себя на новом месте куда увереннее, чем они.

– Что случилось? – спросила Оника у хозяина, со сосредоточенным видом листающего гроссбух.

– Вы про этот гам? Настоятельница сегодня держит речь. Почти каждый вечер она дает наставления горожанам. Жаль, у меня не так много свободного времени, чтобы посещать собрания. Вы приезжие, да? Собор стоит на главной площади. Идите за всеми и не ошибетесь.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – Мелисса поймала Фьорда за рукав, когда тот вышел из дома вслед за Оникой. – Там должны быть десятки церковников.

– А мы будем вести себя тихо.

Жители Этварка стекались со всех концов города, заполняли круглую площадь, окруженную нарядными зданиями. Но ни одно из них не могло соперничать в грандиозности с собором. Набросив на черепичные плечи шаль из закатных лучей, он больше походил на аскетический дворец, чем на церковь. Две угловые башни возносили к небу горящее в их ладонях пламя, а открытые центральные двери, казалось, были готовы проглотить весь город целиком.

На помосте перед собором возвышалась тонкая, как струна, и в тоже время нерушимая, словно высеченная из камня, фигура. За спиной Настоятельницы, чуть поодаль, замер почетный караул. Церковники в полном облачении стояли и перед помостом, готовые в любой момент преградить путь охваченной возбуждением толпе. Сквозь толпу нельзя было протиснуться, и троица остановилась с краю, среди только подошедших горожан. Несмотря на поселившийся на площади ропот, голос Настоятельницы, звонкий и острый, добирался даже до зевак, сидящих на лавочках под домами и не ждущих от очередной речи чего-то нового.

– Покорность дарует сердцам наших братьев покой и тишину. Обратите же свой взор к Всевидящей Матери и присягните ей на верность, приняв ее горячий поцелуй, и умиротворение придет в ваше сердце, – ровный голос лился с помоста.

В толпе горожан Фьорд замечал все больше магов с печатью Проклятого, с лицами, преисполненными благодати, и внемлющих Настоятельнице, и его переполняла злость. Мелисса крепко сжимала его руку, напоминая, что нельзя привлекать к себе внимание.

– Ты куда? – Фьорд на минуту забыл о злости, когда Оника сдвинулась с места, чтобы подобраться ближе. Та только шикнула на него и, выскользнув из хватки мага, скрылась за широкоплечими мужчинами.

– Отриньте скверные мысли о благодарении Проклятого за причастие к греховному дару, но вознесите его на алтарь служения обществу, – Оника ловко пробиралась между горожан, приближаясь к помосту. Она не смотрела на лица вокруг. Все ее внимание было отдано Настоятельнице.

Темно синее платье женщины спускалось в пол, обнимая благородную осанку, плавный изгиб талии и бедер. Оника прежде уже видела черные, как смоль волосы, когда-то спадавшие на грудь крупными кудрями, а теперь собранные в высокий узел; ровный широкий лоб, с горящим на нем шрамом печати Проклятого. Пусть годы и придали чертам Настоятельницы остроту и холодность, Оника сразу узнала в ней девушку с лукошком груш у колодца.

– Искупление – есть высшая цель и следование ей – достойнейший из способов прожить век, – Оника смотрела, не отрывая взгляда, укрывшись за полями соломенной шляпы впереди стоящего так, что Настоятельница не могла ее заметить.

Чета Фьюриен не скрывала от Оники, что их дочь живет в Этварке, но больше девушка не могла вытянуть из них ни слова. Они не могли не знать, что их дочь стала Настоятельницей собора, но даже не обмолвились об этом.

– Какой позор, и где такое видано, – прижимая к щеке ладонь и качая головой, сказала дородная женщина, стоящая слева. – Мага – и в Настоятельницы.

– Замолчи, старая, и как ты не устала за столько-то лет причитать? – ответил ей мужчина, почесывая голову с редкими волосами. – Бедная девочка старается искупить свой грех и верно служит городу, а тебе лишь бы пересуды судить.

– Такой стыд, такой стыд, – сокрушалась старуха. – А ведь родилась же, окаянная, в благородной семье…

– А что произошло-то? – Оника решила, что лучшей возможности для расспросов ей не найти.

– Ох, молодежь живет и ничего кроме себя не замечает, – старуха с жалостью посмотрела на нее. – Семнадцать лет назад…

– Девятнадцать это годков было. Или восемнадцать, – вставил мужчина, на что старуха только отмахнулась.

– Так вот, семнадцать лет назад это было. Росло в почитаемой семье прекрасное дитя, помню, как она всех угощала яблоками из родительского сада, всегда вежливая и внимательная. Да только спуталась она с магом-отступником. Хуже того! Мятежником! Ох, темные времена тогда были. Обрюхатил он ее, а когда срок подошел, родила она в полночь не человека, а чудовище!

– Полно басни сочинять, сын у нее родился. Или дочь, – мужчина заработал затрещину и, насупившись, умолк.

– Родилось чудовище, с четырьмя лапами вместо рук, хвостом и тремя рогами. А как родилось, так и дух испустило сразу же. Сожгли его, а пепел по ветру развеяли.

– А мятежник что? – Оника изо всех сил старалась сохранять серьезность.

– Тот, из чьего семени чудовище родилось? Так сбежал он и больше его никто не видел. Говорят, умер он от страшного недуга.

– Видели, видели, и не раз! – мужчина потряс в воздухе пальцем. Супруга попыталась было его унять, но увидев, что Оника проявила к его словам интерес, отважился продолжить. – В пещерах за западной стеной. Время от времени его издалека видят фермеры, а вот никак иначе, как сегодня утром и мне довелось его заметить. Верно, ходит среди камней и ждет, что его любовь выйдет к нему.

– Тебя послушать, так по Этварку с утра до вечера отступники бегают. Очередной пьяница заблудился в пещерах, а вы и рады раздуть из этого рыбий пузырь, пустоголовые.

– Совсем из ума выжила! – мужчина покраснел, зло сжимая кулаки. – Да к тем пещерам никто в жизни не подойдет, всем известно, что они кишат хассами. Только безумный мятежник осмеливается гулять в тех местах. Или его призрак. В любом случае, держись от них подальше, девочка.

– С чего вы вообще взяли, что это именно тот мятежник?

– А кто еще? Он еще в те времена встречался со своей возлюбленной в тех пещерах.

– Что верно, то верно. Наградил ребенком и бросил, а бедняжка совсем с лица спала, ночами уснуть не могла, не ела, пока Церковь не приняла ее и не очистила душу. Но все равно негоже магов в настоятели ставить, тем паче выносивших чудовище.

– Заладила же ты со своим чудищем!

Супруги еще долго ругались, но Оника уже пробиралась сквозь толпу к краю площади. Пусть все услышанное лишь городские слухи, но они не берутся из воздуха. Если ей удастся найти хоть одну ниточку в пещерах, способную рассказать историю ее отца, – проделанный путь был не напрасен. Она не могла ждать до утра, боясь упустить свой шанс.

Чета Фьюриен никогда не говорили об отце Оники, на корню пресекая всякие расспросы. Даже уступчивый Сайл сохранял поразительную для него непреклонность, не сказав внучке ни слова о человеке, полюбившем их дочь. Девушка даже не знала, было ли это глубокое чувство или попытка достичь каких-либо своих целей магом-мятежником. Быть может, Орлея и Сайл отказывались говорить об отце Оники потому, что и сами толком ничего о нем не знали.

Ноги принесли Онику к западным воротам, где стража дала ей маленькую пластинку с выбитой на ней датой, по которой можно было войти в город до наступления нового дня без уплаты пошлины.

Солнце лениво клонилось к горизонту, разгоняя фермеров с мотыгами наперевес по домам. Загорелые мужчины с жилистыми руками посмеивались и, хлопая друг друга по спинам, договаривались встретиться в «Счастливом гусе». Вдалеке топорщились края обескровленной раны каньона. Солнце подсвечивало единственную россыпь камней за полями. Мужчина на площади не соврал: с полей хорошо был виден черный зев пещеры, и входящий или выходящий из нее не остался бы незамеченным.

Парочка ребят-земледельцев посвистывали вслед Онике, но девушка слышала только ветер, выводящий свою одинокую песнь в недрах пещеры. Ей казалось, что еще немного и он заговорит об истории давно минувших дней: о тайной любви мятежника к девушке из семьи отступников и встречах украдкой под светом звезд.

Галька зашуршала под сапогами. Придерживаясь за холодный камень, Оника начала спускаться по круто уходящему вниз склону. Десяток шагов и она погрузилась в темноту, с единственным окошком света – входом наверху. Если в этой пещере когда-то встречались ее родители, возможно, спустившись глубже, она отыщет залы, подобные тем, в которых жила Мелисса.

Оника оступилась на непрочно стоящем камне, вынырнувшем из-под ее стопы и, едва удержавшись на ногах, остановилась, чтобы перевести дыхание. В ямке между ключиц непривычно быстро билось сердце, дыхание стало резким.

Опершись ладонью на стену, она склонила голову и закрыла глаза, стараясь успокоить разбушевавшиеся внутри чувства и эмоции. Оника никак не ожидала, что близость к семейным секретам настолько вскружит ей голову.

Мрак вокруг разорвало вспыхнувшее за спиной пламя. Она резко открыла глаза, расширившиеся зрачки пристально смотрели на ее собственную тень, дрожащую на стене.

– Горожане обходят это место стороной. А с тобой что не так? – пещеру наполнил размеренный мужской голос. По спине разливалось тепло от пламени на ладони мага. – Юной девушке не следует спускаться в такие места в одиночку и уж тем более выходить из города на ночь глядя.

– Я слышала, что здесь растут диковинные цветы, которые больше не найти нигде в Огнедоле. Я хотела собрать букет для матери, - Оника сказала первое, что пришло ей в голову.

Она медленно обернулась и замерла в онемении. Спускаясь вниз по осыпающимся камням, она перебирала десятки вариантов того, что найдет внизу. Но ни один из них не оказался даже близок к действительности.

Пламя, мирно дремлющее на ладони мужчины, проявляло всю свою суть в преломлениях граней зеленого сапфира, из которого была высечена маска. Фьорд не скупился на детали, описывая ее, так что у Оники не осталось сомнений, что перед ней никто иной, как Командор Ордена Смиренных.

Хотела бы Оника видеть лицо человека, чтобы прочесть по нему мысли, но камень был непроницаем, а единственную прорезь затянула тень от маски.

Напряженную тишину разорвал скрежет камня под каблуками Командора. Пламя в его руке погасло, и в следующее мгновение ладонь мужчины встретилась с плечом Оники, отталкивая ее в сторону. Воздух вспорол свист, а затем звук разрываемой ткани и плоти. Командор выпустил облако огня во тьму из уцелевшей руки, но яд хасса уже ломал сопротивление энергии внутри мага, лишая того возможности укрощать стихию.

Пламя успело обжечь зверю чуткий нос, и тот скрылся в боковом ходе пещеры. Хассы охотятся парами, и Командор пытался найти во мраке девушку, чтобы уйти, пока не стало слишком поздно, но его пальцы раз за разом ловили пустоту.

Очередной свист выброшенного из пасти длинного языка был прерван визгом раненного зверя. Поток воздуха, перерезавший плоть оставил на своде пещеры засечку. Часть отрезанного воздушным клинком языка, лихорадочно извиваясь, упала под ноги Оники. После нападения первого зверя она была готова встретить второго. Девушка читала о хассах, обитающих в пещерах. Разовой дозы их яда достаточно, чтобы парализовать обычного человека, маг же выдержит не больше трех прикосновений сочащихся отравой наростов на тонком подвижном языке. Обычно, хватало двух отравленных ран, так как первая полностью лишала укротителя его силы.

Обезумевший от боли зверь бросился наугад, ударился закованным в пластины боком о подточенный ветром и водой сталагмит. Камень не выдержал и обрушился, завалив проход, ведущий на поверхность.

Командор закашлялся, вдохнув едкой пыли. Оника мотнула головой, и порыв ветра разметал каменную крошку по стенам, а что полегче – унес в глубь пещеры. Мужчина потратил несколько минут, чтобы в молчании проверить, не осталось ли зазора в обвале.

– Здесь больше хода нет. Пойдем, – только и сказал он, и, таки наткнувшись на Онику, взял ту за предплечье и повел в кромешной темноте. Он хорошо знал эти туннели. Правая рука горела, а рукав стал липким и тяжелым от горячей крови.

Идя рука об руку с Сапфировой Маской в неизвестность, Оника пыталась разложить все по полочкам и решить, как вести себя дальше. Она вспоминала все, что когда-либо слышала или читала о Командоре, чтобы найти опровержение или подтверждение своей догадке. Орден Смиренных был создан восемнадцать лет назад, в то же время, когда она родилась, и с первых дней его возглавлял человек, чье лицо было скрыто маской.

За очередным поворотом их ждала пещера, в которой уместилась пара плоских камней, растущее возле них дерево и небольшой ручей, пронизывающий зал насквозь. На ветвях дерева, под камнями и на своде сидели светлячки, наполняя воздух мягким желтым светом сотен ночников.

Командор отпустил предплечье девушки и подошел к дорожной сумке, оставленной под деревом. Опустившись на камень, он откупорил выуженный из недр сумки бурдюк. Не нарушая тишины, Оника села на камень напротив.

Командор оторвал окровавленный рукав и, бросив его в сторону, поднес бурдюк к глубокой рваной ране на руке. Прежде чем промыть порез, он поднял на Онику вопросительный взгляд. Девушка застыла с приоткрытыми губами, собираясь что-то сказать.

– Я могу попробовать помочь, – решение пришло к ней сразу, стоило ей только увидеть истекающее кровью предплечье Командора. Он и так понял, что второго хасса прогнала она, и знал, как именно она это сделала. Глупо было отрицать наличие магического дара. Если не дающая ей покоя мысль верна, ради этого стоило рискнуть. Если же нет – ей не представит труда сбежать от человека, лишенного силы укротителя.

– Любопытно, – с сомнением ответил Командор, но все же отложил бурдюк.

Оника обернулась к ручью и, протянув к нему руку, поманила к себе. Нить воды отделилась от поверхности, собралась в шар, и тот, лениво ворочая боками, подплыл к девушке. Держа водяной сгусток над левой ладонью, правой Оника высвободила из ножен кинжал и, зажав рукоять коленям, неглубоко оцарапала ладонь.

Вода наполнилась красными клубами, жадно высасывая кровь из пореза на руке. Командор безмолвно наблюдал за ее действиями.

Несколько лет назад, Оника разбила вазу и порезала об осколки стопы. Промывая раны, а заодно и отчитывая внучку, Орлея обнаружила, что порезы затягиваются сами собой и сразу же позвала Сайла. Тогда-то старик и рассказал, что несколько поколений назад, один из его предков, укротитель воды, мог исцелять с помощью своей крови и магии воды. Он стал бы выдающимся лекарем, если бы эта сила могла излечивать кого-то еще, кроме человека родственной с ним крови.

Когда водяное облако стало равномерно алым, девушка опустилась на колени перед Командором и растянула алый шар в толстую длинную полосу. Плавными движениями пальцев опустила водяной бинт на кровоточащую рану. Закусив губу, она наполняла воду под руками энергией и медленно изменяла ее течение.

От пристального взгляда Командора не укрылось то, как едва дрогнули пальцы и уголки губ девушки, когда та приоткрыла край раны.

Его рана заживала не так быстро, как ее, но в разы быстрее, чем раны Сайла и Орлеи. У Оники не осталось сомнений, и теперь она едва скрывала дрожь ресниц. Человек, о котором она не знала ничего и даже не мечтала встретить, сидел перед ней и был так же реален, как она сама. Ее переполняли противоречивые чувства. В один день перед ней раскрылись тайны двух людей – Сапфировой Маски и ее отца, – которые на деле оказались не двумя, а всего одним человеком. Оставалось только понять, почему мятежник стал главой охотников за магами-отступниками. Неудивительно, что он сошелся с женщиной-магом, в итоге занявшей пост Настоятельницы церкви Этварка.

– Вот и все, – напоследок Оника погрузила поцарапанную ладонь в красную от смешавшейся крови воду, а извлекла уже целой, с остатками отшелушивающейся кожи. Командор поднял перед собой руку, чтобы лучше рассмотреть светлую полоску молодой кожи на месте раны.

– Маг воздуха. Воды. И еще это. Такое не каждый день встретишь, – Командор пристально посмотрел в разномастные глаза Оники, стараясь заглянуть в самую душу и встретился с таким же пронзительным взглядом. – Твои родители должны быть талантливыми магами.

– Да. Наверное. Сегодня я впервые за всю жизнь увидела мать. С отцом как-то тоже не сложилось. Но, поговаривают, что он был магом-отступником, мятежником, – маска была лишена эмоций, и Оника пристально следила за единственной не скрытой от нее частью. Кажется, у Командора были темно-коричневые глаза. Один уж точно.

– Она живет в Этварке?

– Да. Она, – Оника запнулась, размышляя, как лучше сказать, – она служит Церкви. А вас сюда привели дела Ордена?

– Нет, Этварк – территория церковников, а Орден старается не вмешиваться в их дела. Я здесь с личным визитом.

– Старые знакомые?

– Старые знакомые места. Здесь мягкий климат.

– И не очень мягкие соседи, – Оника указала взглядом на оборванный рукав плаща.

– Временное неудобство. Кровь очистится через сутки, может раньше или позже. Ты ведь впервые в городе?

Оника едва сощурила глаза, пытаясь понять, догадался ли Командор о связывающих их узах крови. Казалось, еще немного, и воздух зазвенит от повисшего в нем напряжения.

– Впервые. Я выросла на юге. В семье родителей матери. Очень славные люди.

– Не сомневаюсь, – голос Сапфировой маски приобрел металлические нотки. Командор поднялся и посмотрел на Онику сверху вниз. – Тебе не стоит задерживаться. Второй выход куда дальше от города, следует поспешить, чтобы вернуться до темноты. Дни сейчас долгие, но они не длятся вечно. Я проведу. Сюда.

Прежде чем скрыться в проходе, Командор достал из сумки маленькую бутыль из прозрачного стекла и поймал в нее десяток светлячков.

Они шли в молчании, каждый поглощенный своими мыслями, от которых в голове становилось тесно, а затылок тяжелел. Светлячки скребли по скользким стенкам бутыли лапками, часто трепеща крыльями. Командор шел первым по узкому проходу, Оника за ним. Он был куда выше ее, с широкими плечами под пыльным дорожным плащом. Иногда проход сужался настолько, что Сапфировой Маске приходилось идти боком.

Просторы встретили их будоражащими кожу и душу прикосновениями вечернего ветра. Краюшка солнца лежала перевернутой вниз на горизонте.

Командор пропустил Онику вперед, сам остался стоять под сводом прохода.

– Спасибо, что не дали хассу задеть меня.

– Ты быстро вернула долг. И, – Командор осмотрел землю вокруг, – ты забыла про цветы. Если честно, никогда не видел в этих местах чего-то особенного.

– Оно и неудивительно. Я солгала, – Оника улыбнулась Командору, медленно отступая к россыпи каменных глыб, разбросанных вокруг выхода из пещеры, словно когда-то давно гигантские землеройки прорубили в породе ходы, вывернув камни наружу. – Я хотела найти в этих пещерах что-то, что сможет привести меня к отцу. Знаете, эти вечные метания детей, выросших без родителей, – Оника театрально закатила глаза, словно ее саму раздражало то, о чем она говорила. – Без этого, наверное, никак. И, похоже, мои поиски не были напрасны. Доброй ночи.

Оника взмахнула рукой и скрылась за взметнувшейся завесой из пыли. Когда серое облако развеялось, Командор остался наедине со светлячками, не находящими себе покоя в тесной бутыли.

* * *

Фьорд прекратил забрасывать Онику гневными расспросами только после того, как Мелисса с силой оттащила его в сторону, поняв, что девушка не скажет сегодня ни слова даже под пытками.

Оника сидела на подоконнике, раскачивая свесившейся ногой. Со стороны показалось бы, что ее взгляд пытается пронзить сизое небо насквозь, но он был устремлен в самую глубь сознания, ее желаний и устремлений, знаний прошлого и возможных вариантов будущего.

Встреча с отцом, пусть и недолгая, дала Онике куда больше пищи для размышлений, чем та рассчитывала. Теперь, в относительной тишине, она имела возможность поразмыслить обо всем не спеша.

Мысль о скором возвращении домой была отметена сразу. Увидев мать и отца, занимающих не самые последние места в обществе, Оника знала, что не сможет вернуться домой и жить, как прежде. И пусть с матерью ей все было понятно, как с женщиной потерявшей ребенка, и которая сама посадила себя в клетку и посвятила жизнь Церкви во имя искупления грехов, то цели и поступки Сапфировой Маски оставались для нее загадкой – сокрытой в языках пламени тайной, искушающей всем своим естеством и зовущей разгадать ее.

Оника размышляла над тем, чтобы остаться вместе с Фьордом и Мелиссой, и посмотреть, куда приведут их поиски. После встречи с отцом она перестала верить в побег Фьорда из лап Ордена. Не хотела верить. Был ли его побег таким уж побегом? Она видела, как он сражался с пещерными пауками, самозабвенно, но нерасчетливо, импровизируя на каждом шагу. Такой импровизации было бы явно недостаточно, чтобы сбежать из-под присмотра тренированных магов. Если, конечно, не удачное стечение обстоятельств. Но насколько случайным оно было?

«Фьорд славный парень, но опрометчивый и слишком прямолинейный для мага-отступника», – говорила она сама себе. И если ее отец когда-то верил в то же, во что и он, возможно, ей следует присмотреться к юноше. Да и в любой момент ему может понадобиться кто-то посильнее Мелиссы, способный повлиять на него и уберечь от глупостей.

Отыскать Дэрка не должно было стать трудной задачей, тем более у Оники, понаблюдавшей за жителями города, сам собой родился план поисков. А там можно и послушать, что им скажут.

Мысли шаг за шагом увели ее туда, где жили Сайл и Орлея, целиком посвятившие себя наследнице. Потеряв для себя дочь, они обрели смысл жизни в воспитании и обучении внучки, передавая ей свои знания и умения укротителей стихий.

Сайл, заботливо держа за руку, провел Онику в мир магов воздуха, вольных, как ветер. День за днем, не жалея сил, он помогал постигать девочке азы укрощения ветра, не переставая удивляться, насколько легко ей все дается. Оника скользила на крыльях свободного ветра с младенческих лет, полная дыхания свободы и неукротимого порыва. Взрослея, она осознала, что воздух – не только мчащийся вдаль неудержимый балагур, но и изощренный убийца, способный перетирать горы в пыль на протяжении долгих веков или изрубить их вдоль и поперек в мимолетной прихоти.

Дар водной магии в девочке раскрылся в возрасте десяти лет, обрушившись на головы четы Фьюриен будоражащим потоком. Тогда уже Орлея взялась за обучение Оники, посвящая ее в тайны изменчивой и хитрой стихии, требуя от внучки высшей степени старания. Магия воды привнесла свои собственные уроки в ее жизнь, добавив к своевольному нраву изворотливость.

Сполна познав время штиля, скрывавшего ото всех мощь водной толщи и буйство ветра, она была готова прикоснуться к иному воплощению двух стихий – спущенному с цепей самоконтроля тайфуну, сметающему все преграды на пути к своей цели.

Оставив свои размышления, Оника посмотрела на дремлющих спутников. Рано или поздно, жизнь приведет Фьорда к новой встрече с Сапфировой Маской. И тогда она будет рядом, чтобы задать накопившиеся вопросы.

Глава 6. Отшельник

Торговые ряды тянулись по обе стороны широкой улицы. Шумные и разношерстные, они изобиловали дорогими камнями и дешевыми подделками для детей, наполняли воздух пряным запахом фруктов и льющегося из бутылей вина.

Мелисса восхищенно глазела на разложенные на одном из прилавков браслеты и ожерелья, Фьорд нетерпеливо топтался на месте. Стоявшая рядом Оника разглядывала инкрустированный янтарем гребешок.

– Зачем мы сюда пришли? – Фьорд стиснул зубы, когда его в очередной раз задел плечом толстяк, несущий перед собой накрытый тряпкой ящик.

– Хватит тебе ворчать, посмотри на Мелиссу: она просто радуется хорошему дню, – Оника коснулась плеча девочки и указала на маленький браслет с тремя ярко-зелеными камнями. – Подойдет к твоим глазам. Я обещала вам помочь и сдержу слово, – она вновь обратилась к Фьорду, подзывая того ближе. – У нас сейчас нет на это средств, но я знаю, где их можно достать.

– Что? Мы не за побрякушками сюда…, – Фьорд хотел было возмутиться, но Оника пихнула того локтем в бок, не подав и виду, что что-то не так.

– Дэрк Крайснер таки отыскал этот свой пресловутый клад. Оказалось, не выдумки это, – Оника нагнулась к прилавку, чтобы лучше рассмотреть кольца, в беспорядке лежащие на кружевном платке. Торговец пристально следил за ней, то ли чтобы избежать хищения драгоценностей, то ли прислушиваясь к ее словам. – Я же рассказывала о его карте сокровищ, – Оника закатила глаза в ответ на полный недоумения взгляд Фьорда. – Да весь Этварк об этом знает! Ты совсем меня не слушал? Крайснер нашел расселину, дно которой усыпано монетами и драгоценными каменьями. Бедняга, чуть не стал добычей пещерных пауков, когда попытался спуститься – у них гнездо в скале неподалеку. Теперь он собирает добровольцев, которые согласятся отправиться с ним за паучьими сокровищами. Всю добычу – поровну. Стоит попытаться, как думаешь?

Оника взяла Мелиссу за локоть.

– Пойдем, вернемся сюда через парочку дней и заберем тот браслет.

Троица отошла от прилавка и затерялась в толпе.

– Что ты делаешь?! – зашипел на нее Фьорд.

– Я же сказала – помогаю. Или у тебя была идея, как и где искать этого вашего Крайснера? Начать расспрашивать о нем прохожих и ждать, пока кто-нибудь не начнет расспрашивать уже нас – зачем он вообще нам понадобился? Слушай, просто доверься мне. Вот увидишь, не пройдет и недели, как рыба клюнет на наживку. Только вы должны делать так, как я говорю.

– С таким-то подходом он с нами даже разговаривать не станет.

– А ты ему не говори, что это была наша затея, – парировала Оника.

– Что это за методы? – Фьорд не мог поверить, что еще недавно вступившаяся за мальчика-мага девушка готова была вот так легко подставить другого.

– Предложишь получше? – Оника испытывающе посмотрела на Фьорда. Тот молчал.

У него и правда не было ни малейшей идеи, как найти Крайснера. Да и Этварк с наполнявшей его улицы с утра до вечера толпой церковников заставлял Фьорда постоянно быть начеку. Решительности, с которой он оставил общину Светлячков, поубавилось, и в глубине души он был рад, что Онике хватает уверенности принимать решения, сколь странными они б ему не казались.

Компания провела на базаре еще несколько часов, разыгрывая сценки возле торговцев и праздных зевак. Ропщущий по началу, в конце Фьорд вполне умело исполнял роль начинающего охотника за сокровищами. Оника затащила спутников в несколько лавок, где они купили приличную одежду, а заодно поделились, по огромному секрету, историей о Крайснере и его будущем богатстве с не в меру любопытными торговками.

– Ты решился? – Оника подошла к Фьорду. Тот сидел за стойкой в трактире и скучающе разглядывал свою кружку с медовым пивом. Трактирщик усердно натирал бокалы для посетителей с карманами поглубже.

– Даже не знаю, – Фьорд почесал затылок. – Лезть в логово пещерных пауков ради сундука обросших мхом монет. Крайснер не скоро найдет желающих составить ему компанию в погоне за кладом.

- Да ты даже от сокровищ Берилонского дворца откажешься, если ради них придется хоть пальцем пошевелить.

– Мне послышалось, или ты что-то там бормотал о кладе, а, малец? – с другой стороны от Фьорда на стойку рухнул мужчина, лет сорока, с лицом заросшим щетиной и загаром.

– Клад? – Фьорд глотнул пива, не глядя на нежданного собеседника. – Да эту груду мусора и просто приятной находкой не назовешь. Куда уж там – клад!

– Дураком ты был, дураком и останешься, – фыркнула Оника. – Говорят, кроме сундука битком набитого монетами, там полно статуэток из драгоценных металлов с рубинами вместо глаз. Много лет назад купец из столичной знати, ехал той дорогой в пору дождей, и его повозку снесло со скалы. Много стоящих книг он вез. Их, вероятно, давно размыло дождями, но сохранись хоть одна – церковники бы за нее целое состояние отдали! Знаешь Дэрка Крайснера? Живет здесь неподалеку. Это он отыскал остатки той телеги.

– И долго вас ждать? – Мелисса застыла у входа в трактир, держа в руках завернутую в тонкую бумагу свежевыпеченную буханку хлеба.

– Уже идем, – Фьорд потянул Онику к выходу, оставив всех невольных слушателей наедине с их жаждой наживы.

К вечеру того же дня ветер носил от дома к дому историю о невиданном богатстве, которое ждет каждого, кто станет напарником Дэрка Крайснера в полном смертельных опасностей деле. Оника сидела на крыльце постоялого дома и слушала детские голоса со всех уголков города, мечтающие о новых игрушках, которые им подарят отцы, как только добудут заветный клад. Хозяйки переговаривались в тени груш, обсуждая несметные богатства, что прячут пещерные пауки в своих сетях; юные девицы только и щебетали о молодом красавце Дэрке, мечтая поселиться с ним в доме у самого собора; мужчины в трактирах хвастались, сколько пещерных пауков им довелось сразить мотыгой.

Оника старательно вслушивалась в голоса. Им было тесно на городских улицах, они перебивали друг друга, сливаясь в одно имя – «Дэрк Крайснер». Надеясь отыскать в шуме вечернего Этварка хоть одного человека, кому было бы известно, где найти Дэрка, Оника отправилась отдыхать только после полуночи.

Фьорд и Мелисса давно спали, оставив на подоконнике зажженную свечу. По стенам комнаты скользили беспокойные тени – напоминая о встрече с отцом. Суета минувшего дня не смогла прогнать тягучие мысли. Они лишь скрылись на время с глаз в лучах взошедшего солнца, чтобы вновь выбраться из потаенных недр души, как только ночные тени заполонят Этварк.

* * *

Следующим утром Фьорд не застал в комнате ни одну из спутниц. Не на шутку взволнованный тем, что Оника втянет доверчивую Мелиссу в очередную авантюру, Фьорд слетел вниз по лестнице, на ходу застегивая штаны. В главном зале он обнаружил Лиссу, уплетающую на завтрак омлет из трех яиц, посыпанный зеленью и тертым сыром.

– А, проснулся, наконец, – Мелисса откусила от горбушки темного хлеба, – Оника просила подождать ее здесь, пока она что-то там разведает. Тебе не мешало бы поесть.

Фьорду достался такой же омлет, только уже порядком остывший и опавший. Ел он без особого аппетита: несмотря на доверие, появившееся к Онике, он по-прежнему ощущал некоторую напряженность. Он не понимал, откуда в девушке столько рвения в нисколько не касающемся ее деле. Но все же испытывал за это благодарность, которая вместе с прочими чувствами, донимавшими мага последнее время, выбивала его из колеи.

Тем временем Оника сидела под деревом на перекрестке, из западни которого высвободила воздушного змея в первый свой день в Этварке, и слушала дыхание города. Оно приносило ей разбухшие сплетни о кладе Дэрка Крайснера, которые перебивал только спор о протухшей рыбе у напрочь утратившего совесть торговца. Гул и гам города окружали со всех сторон, все больше мешая сосредоточиться и отыскать хоть что-то действительно стоящее внимания. Оника привыкла к тихим стройным голосам далеких краев, которыми говорили с ней странствующие ветры. Разбираться в беспорядочном вихре звука, мечущемся по Этварку, оказалось интересно только по началу. В итоге это занятие перестало приносить хоть какое-то удовольствие, и теперь вызывало лишь головную боль.

Приняв решение закончить на сегодня, Оника стряхнула прицепившиеся к штанам травинки, и направилась к «Закромам». Порыв ветра, небрежно встряхнувший листву на старой груше, сварливо прошипел голосом наемника, во всю распекавшего товарища за идею посетить отшельника и расспросить его, о каком таком кладе судачит весь город.

Воодушевленная неожиданно пойманной нитью, Оника поспешила вернуться к ждущим ее на крыльце постоялого дома товарищам. Мелисса, как всегда была полна веселья, Фьорд же, по своему обычаю, походил на взъерошенного сыча, которого согнали с излюбленного сука.

Собрав свои вещи, троица отправилась по указанному Оникой пути – через главные ворота города к кромке леса, который остроспинным забором отгородил поля Этварка от всего остального мира.

– Откуда ты знаешь куда идти? – Фьорд то и дело поводил плечами, чувствуя себя неуютно в новой рубахе, купленной за деньги опекунов Оники.

– Слухи полезно не только распускать, но и собирать. Иногда, в ворохе абсолютно бесполезных сведений можно найти и что-то интересное, – Оника улыбнулась. – Я не знаю, где точно живет Дэрк, но люди говорят, что его дом стоит где-то на краю леса на северо-запад от Этварка. Так что нам пригодится умение Мелиссы ориентироваться на местности. Хотя тогда в лесу, возле моей деревни, оно вам не слишком-то помогло. Будем надеяться, что в этот раз выйдет лучше.

– Так ты следила за нами! Вот откуда ты знала о...!

– Я гуляла. Кто же виноват, что ты не удосужился быть хоть немного осторожнее.

Фьорд хотел было что-то возразить, но лес надвинулся на них зеленой стеной, среди которой просматривалась хорошо протоптанная тропа.

– Похоже, за это время Дэрка успело посетить немало желающих завладеть несметными сокровищами, – заметила Оника и пошла первой по тропе.

Чуть дальше их встретил звук рубящего дерево топора, а затем и небольшая деревянная хижина с сохнущими на бельевых веревках рубахами и полотенцами. Перед открытой дверью стояло жестяное ведро с торчащим из него куриным хвостом. Еще живые сородичи птицы встревожено квохтали в загороди неподалеку. Стук топора доносился из-за дома.

– Дэрк Крайснер? – позвала Оника, остановившись на краю полянки перед домом.

– Да чтоб вас всех хасс лизнул! – донесся злой выкрик. Стук прекратился.

– Он явно не рад. И все это из-за тебя и твоей затеи, – упрекнул Фьорд.

– Я обещала помочь найти Дэрка, и вот он. Тебе не угодишь, – девушка пожала плечами и с улыбкой посмотрела на появившегося из-за дома мужчину лет сорока.

Его голова без единого волоска и лоб были украшены замысловатым переплетением татуировки. Враждебный взгляд серых глаз вперился в троицу; рука, сплетенная из жгутов мышц и вен, сжимала топор. Роста в Крайснере было метра два, а злобы хватило бы на целый полк. Не раз ломаный угловатый нос выдавал в нем человека с дурным, вспыльчивым нравом.

– И кто на этот раз? Желторотый юнец и две его подружки! Тоже пришли попытать удачу? Не знаю я ни о каком кладе! Зато мне точно известно, что я сделаю с тем, кто пустил по Этварку плавать это дерьмо, – мужчина угрожающе перекинул топор из одной руки в другую, его взгляд, как плеть, прошелся по троице, на секунду задержавшись на Онике.

– Вы – Дэрк Крайснер? – спросила Мелисса. – Если так, мой отец, Парг Инта, шлет вам пожелание здравия и долгих лет.

– Инта? – в глазах отшельника появилось замешательство. – Он все еще жив, старый плут? Последний раз мы виделись, когда я вел его в Колодцы.

Фьорд побледнел. Провести в кишащем церковниках городе несколько мучительных дней, и все ради того, чтобы нарваться на одного из них?

– А ты, значит, его дочь, – Дэрк перевел взгляд на посеревшего Фьорда, – а этот, болезненный, твой брат? Нечего тут стоять, пойдем в дом.

Дэрк скрылся в дверях, не увидев, как Фьорд отчаянно машет головой.

– Пошли, – Оника потянула его за локоть. – Не кричи на всю округу, сам знаешь, о чем, пока не поймем, что здесь к чему.

Внутри их встретила небольшая кухня с маленьким, покрытым пылью столом, и глухая комната без окон. У одной стены стояла грубо сбитая кровать, и такой же покривившийся стол с креслом-качалкой у другой. На столе лежала парочка книг и раскрытый дневник для записей.

– Я не ждал гостей, – Дэрк развел огонь в невзрачном очаге и повесил на металлический прут котелок с водой. Стянул с кресла-качалки ворсистый плед, бросил на пол и уселся сверху, жестом предлагая троице присоединиться. Фьорд занял самый дальний край пледа, Мелисса опустилась рядом. Оника села посередине, разграничив территорию «церковников» и «магов». – Не ждал, а они идут и идут, алчные свиньи. Это же надо было умудриться кому-то так досадить, живя тут в глуши! Ну, ничего, доберусь я до его шеи и сверну голыми руками!

– Меня крайне опечалит попытка свернуть мне шею, – Фьорд опешил, когда Оника так прямо призналась. – Я распустила слух о кладе, и мне жаль, что он доставил столько неудобств. Но иначе мы бы потратили на поиски уйму времени.

– А ты отчаянная. Видать, сильно вам припекло меня найти, – Дэрк провел рукой по гладкому черепу, не сводя с Оники откровенно изучающего взгляда. – Тоже твоя родственница? – обратился он к Мелиссе.

– Нет, мы стали спутниками по воле судьбы. А Фьорд мне не брат. Грант остался в селении с отцом.

– И правильно. Визиты ваших на поверхность не заканчиваются ничем хорошим. Чего только стоили приключения с твоим отцом.

– Ты служил Церкви, – тихо произнес Фьорд.

– В каком-то роде да, – Дэрк уставился на него, и Оника ощутила, как что-то в комнате дрогнуло. – А ты, парень, сколько тебе годков будет?

Фьорд прикусил язык. Напряжение в комнате стремительно росло. Даже с лица Оники исчезла неизменная улыбка. Она пыталась разобраться в странном чувстве, нахлынувшем на нее. Оно, словно холодная океаническая вода, накрыло ее и отступило, не сумев смыть, но окутав сознание со всех сторон.

– В прежние годы я видел много таких как ты, с безумным взглядом. Обычно они все заканчивали в Колодцах. Там даже чистое пламя не сможет согреть тебя, маг. Остынь, я не имею с церковниками ничего общего, кроме прошлого. А оно давно пало в небытие, – Дэрк поднялся и вышел из комнаты.

Огорошенный его словами, Фьорд едва сдерживал рвущееся наружу пламя. Сердце, как безумное, билось о грудную клетку, требуя немедленных действий. Как отшельник узнал о его силе? Он ничем не мог себя выдать – с самого прибытия в Этварк он не притрагивался к огню и не говорил о нем, даже будучи наедине с Мелиссой.

Прохладная ладонь Оники опустилась на его руку. Обеспокоенность в ее взгляде читалась так же отчетливо, как и безмолвная просьба сохранять спокойствие. Глубоко вдохнув и выдохнув, Фьорд кивнул и сжал ладонь девушки в ответ.

Крайснер вернулся с полотенцем на плече и четырьмя деревянными чашками в руках.

– Значит, ты – отступник пламени. Дочь Инты получила его каменный дар, а ты…, – он выудил из кармана жилетки мешочек с травами и разделил их на порции.

– А я всего-то девочка из богатой семьи, пользующаяся преимуществами путешествий в обществе магов, – с вернувшейся к ней улыбкой произнесла Оника, не дав Дэрку закончить.

– Пусть будет так, – хмыкнув, хозяин дома разлил по чашкам горячую воду и раздал гостям. – Вы искали меня. Зачем?

Дэрк сделал глоток и полной грудью вдохнул бодрящий аромат лесных трав. Мелисса без промедления прильнула к чашке, тогда как Фьорд даже не думал притрагиваться к напитку. Оника поднесла чашку к губам, имитируя глотание.

– Мир здесь, на Поверхности, несправедлив по отношению к магам, – заговорила после натянутого молчания Мелисса. – Отец сказал нам, что ты должен знать, чем мы можем быть полезны. Наверняка должны быть еще маги, готовые бороться за свободу.

– Какая наивная прямолинейность. За такие речи когда-то давно я бы скрутил тебя и отвел к старшему, – Дэрк потянул горячий напиток. Заметив побелевшие костяшки пальцев на руке Фьорда, что сжимала чашку, мужчина усмехнулся. – Забавный малец. Только испорть мне сервиз, и я вышвырну тебя из дома вместе со всем твоим норовом.

– Так что там с борцами за свободу? – Оника напомнила Дэрку о теме их беседы.

– Ладно, хасс с вами, – отшельник покачал головой. – Да, есть такие, и их не мало. Но, как не крути, все равно в несколько раз меньше, чем магов Ордена. Одними их силами восстанию в ближайшие десятилетия не бывать. И новые рекруты им всегда нужны. В Убежище вам найдут занятие по духу и умениям.

– И где оно? – Фьорд смог, наконец, выдавить из себя пару слов.

– Я отведу вас. Давно пора было навестить этих ребят, а то они еще наворотят дел без присмотра, – Дэрк перевел взгляд на побледневшее лицо Мелиссы. Отблески огня в камине украсили кожу девочки нездоровыми пятнами.

– Мне нужно подышать, – Мелисса отставила полупустую чашку в сторону, поднялась и на нетвердых ногах выбежала из дома. Не задумываясь, Фьорд выскочил следом.

– Эх, совсем забыл, что добавил в сбор тертый дурман-корень. Для меня – дело привычное, чего не сказать о твоей подруге. А ты, как я погляжу, тоже балуешься вдохновляющими напитками.

Оника улыбнулась и показала Дэрку так и нетронутую чашку чая.

– Как невежливо, – мужчина укоризненно покачал головой и допил остатки в своей.

– Как ты узнал о том, что мои товарищи – маги? – за время разговора у Оники закрались некоторые подозрения касательно личности отшельника, но она упрямо гнала эти мысли прочь.

– Вы, маги, всегда слишком много ставили на свои таланты, совершенно позабыв, что среди даров Проклятого встречается не только сила укрощать стихии, – Дэрк коснулся лба сложенными вместе указательным и средним пальцами. – Скажем так: я смотрю немного глубже и вижу немного больше, чем все вокруг. Так скажи мне, почему я чувствую в тебе энергию стихии, но не могу понять, какую?

– Может потому, что ты, так же, как и я, не ищешь конфликта, к которому приведет чья-то излишняя осведомленность?

Так и есть! Эта татуировка, работа с церковниками, знание вещей, которые он знать никак не должен – сколько не отрицай, но Крайснер – ментальный маг. Оника не догадалась об этом сразу, так как почти ничего о них не знала. В книгах о них не часто писали, да и сами люди предпочитали их не упоминать – чтобы не накликать беду.

Ситуация становилась рискованнее, чем Оника предполагала изначально. Она следила за каждым мимолетным изменением на лице Дэрка, готовая к действию, в случае неблагоприятного окончания разговора.

– Твое право. Достаточно мудро в наши времена скрывать свое нутро даже от самых близких друзей. Извини, что нарушил твой душевный покой. Не буду врать, что сделал это случайно, – не смотря на типичную внешность мордоворота, Дэрк Крайснер оказался куда сговорчивее, чем того ожидала Оника.

– Вот и славно, – она поспешила закончить нежелательную для разговора тему. – Разве можно перестать служить Церкви?

– Вполне, – мужчина поднялся и заходил по комнате, собирая вещи. Выудил из-под кровати покрытый толстым слоем пыли, но добротный мешок, встряхнул его и, распустив шнурок, закинул внутрь дневник и книги со стола.

Вытаскивая из разных углов бурдюк, нож для разделки мяса в ножнах из толстой кожи, моток веревки и набор дротиков с трубкой, Дэрк продолжал говорить:

– Если ты обладаешь навыками ментального воздействия, тебе позволено куда больше, чем другим. Или же ты можешь просто убедить нужных людей оставить тебя в покое.

– Ты хотел отравить нас! – появившийся на пороге Фьорд прервал Дэрка. Едва держащаяся на ногах Мелисса повисла на его руке.

– Прекрати, это всего лишь непереносимость каких-то местных трав, – девочка попыталась успокоить друга, но на него куда больше подействовал вид Оники, пребывавшей в полном порядке и едва заметно качавшей головой.

– Что происходит? – успокоившись, Фьорд заметил устроенные Дэрком сборы.

– Отправляемся в путь, малец. Пора размять кости. Надеюсь, пока меня не будет, дом не разнесут в щепки искатели сокровищ.

– И все? Так просто? Встали и пошли? – Онику несколько сбила готовность отшельника взять на себя обязанности проводника.

– Удивлена? – взгляд Дэрка вновь поселил за ребрами девушки чувство тревоги. Он знал что-то еще, что ему никак не следовало знать, и Оника не могла понять, что именно. – Я обещал ребятам из Убежища посильную помощь. А благодаря твоим методам поиска, сюда еще неделю будут наведываться дармоеды. Заметят, что у отшельника западного леса появились гости и разнесут эту новость по Этварку, где шагу нельзя сделать, не вступив в церковника. И пусть, историю о кладе они пропустят мимо ушей, но известие о трех чужеземцах, что крутятся возле дома их бывшего соратника, вызовет немало вопросов. Они не трогают меня, потому что я живу тихо и не участвую в распрях магов и Церкви. Ну, или потому, что они так считают. И я буду крайне огорчен, если из-за вас троих они что-то заподозрят. Так что выметайтесь отсюда и делайте так, как я говорю.

Когда Фьорд, решив пока отложить расспросы, вывел Мелиссу из дома, Дэрк склонился к Онике.

– Тебе придется довериться мне, девочка. Если же я не оправдаю твоего доверия, мы всегда успеем проверить, у кого больше козырей в рукаве, – тихо добавил он.

* * *

Их путь лежал на восток, мимо Этварка, по мощеному мосту через реку, к неровной кромке начинающегося за полями леса. За все время пути у Фьорда сложилось впечатление, что Огнедол сплошь и рядом покрыт зарослями, с редкими проплешинами полей. И только ему достало везения родиться в костяном наросте на теле континента.

По своему обычаю он шел сзади, переводя взгляд с Дэрка на Онику и обратно. В самом начале пути, когда Оника не оставила их группу после встречи с Крайснером, Фьорд прямо спросил ее: почему она все еще с ними? Рассмеявшись, девушка ответила, что не желает ни возвращаться домой, ни становиться еще одним беззаботным жителем города. Ее манит романтика приключений, а душа зовет свершать великие дела, став самым известным «не-магом», когда-либо боровшимся за права укротителей стихий. Скептически восприняв проникновенную речью спутницы, Фьорд погрузился в раздумье, отстав от всех еще больше.

– Переиграла, – шепнул Онике Дэрк, когда та поравнялась с ним.

Отшельник задал их маршу активный темп, и Фьорд не мог не признать пользу от новых ботинок, приобретенных в городе.

Вскоре путники ступили на территорию леса, оставив далеко позади подрумяненный закатом Этварк. Дэрк почти сразу сошел с поросшей редкой травой дороги, следуя которой четверка так и не встретила ни одного торговца.

– Не самый оживленный путь, – подметила Оника, отодвигая в сторону ветвь, склонившуюся к земле под весом орехов.

– У этих краев дурное имя. Торговцы предпочитают более длинный, но безопасный тракт севернее. Там повсюду церковничьи заставы, да и всегда можно сделать крюк и заехать в Берилон, – Дэрк уверенно шел лесной чащей, будто ему было знакомо каждое дерево. – Какая ирония: Срединный лес, самое сердце Огнедола, и заработало себе репутацию пристанища грабителей и насильников.

– Разве маги Убежища не выгнали их? – спросил Фьорд.

– А должны были? – Дэрк откупорил бурдюк и хлебнул кислого вина. – Что, по-твоему, сделают те же разбойники, встреться им маг? Первым делом побегут докладывать церковникам. И те, поверь мне, забудут, сколько детей изнасиловал извращенец и сколько бедняков перерезал за лишний грош: куда уж там заниматься преступниками среди своих, когда маги-отступники – враг номер один.

Сквозь раздражение в голосе Дэрка, Оника расслышала едва ощутимую горечь вины и сожаления.

– К тому же, Убежище дальше. Лагерь отступников за Срединным лесом и Речными холмами, под надежным покровом Восходящего леса.

– Постой, разве Цитадель Ордена расположена не в тех же краях? – Оника вытащила из рюкзака карту, стараясь на ходу найти нужные отметки.

– Почти в тех. Она севернее Убежища, но тоже в пределах Восходящего.

– Да там же везде Смиренные! Ты решил сдать нас Ордену?! – злость и недоверие, которые Фьорд подавлял в себе с самой встречи с Крайснером, таки взяли вверх.

Маг обогнал Онику, идущую за Дэрком, и схватил того за руку, развернул к себе лицом. Под взглядом мужчины хватка Фьорда ослабла. Мгновение, и он отпустил руку церковника и сжал виски, надеясь побороть охватившую голову боль. Мир перед глазами превратился в мерцающее море с синими пятнами силуэтов.

– Запомни, малец, десятки таких полоумных идиотов, как ты, сидят в Колодцах благодаря моим стараниям. Держи свой пыл при себе, если не хочешь лишиться тех остатков разума, что у тебя должны еще быть.

В ушах Фьорда стоял гул, но каждое слово, сказанное Дэрком, звучало в голове громогласным колоколом. Что-то подсказывало ему уступить и принять правила отшельника, но гордыня не позволила прислушаться к слишком тихому зову. Не смотря на боль в голове, Фьорд из последних сил постарался сосредоточиться, собирая энергию пламени в ладонях. Он ни за что не позволит поймать его снова!

– Эй-эй, никаких драк! – ладонь Оники, втиснувшейся между Дэрком и Фьордом, уперлась в грудь мага огня.

– Держи своего дружка подальше от меня, или я вышибу ему мозги, – огрызнулся Дэрк, и, прекратив ментальную атаку, с еще большим напором стал прорываться сквозь заросли.

– Что ты творишь?! Мелисса! – Оника с мольбой посмотрела на девочку, надеясь, что хоть у той получится сдержать злость огненного мага.

Мелисса взяла Фьорда за руку, твердо решив удержать его в следующий раз и не дать вспылить. Увидь его сейчас Грант, он бы точно не осмелился сказать, что пламя друга стало угасать. Сейчас оно пылало так ярко и горячо, как никогда раньше. Мелиссу настораживало только то, что это пламя обещало превратиться в бесконтрольный пожар, сжигающий все на своем пути.

– Он бывает иногда немного несдержан, – Оника дала Дэрку время остыть, прежде чем продолжить разговор. К тому моменту лес раздался, а подлесок стал редким и низким.

– Я заметил. Только я не собираюсь терпеть ничьи выходки. Не для того я оставил службу, чтобы опять иметь дело с вздорным нравом огненных магов, – отшельник достал из заплечного мешка бурдюк и теперь с наслаждением смаковал вино.

Некоторое время они шли в молчании. Оника не хотела обострять конфликт и решила выждать еще, прежде чем дать волю любопытству.

– Все же почему Восходящий лес? Это действительно слишком близко к Ордену.

– Я и не говорил, что те места безопасны для отступников. Но как там говорят? Держи друзей близко, а врагов еще ближе? Нет, «хочешь что-то спрятать, положи на видное место» – это отлично подходит.

– Все равно, как по мне, странное решение поселить толпу магов-отступников под носом у Ордена.

– Что сказать, это была не моя идея, – усмехнувшись своим мыслям, Дэрк в последний раз приложился к бурдюку и утер тыльной стороной ладони губы. – Неплохое место, остановимся на ночь здесь. Дальше не будет хороших мест для стоянки, так что лучше раньше лечь и раньше выйти.

Выбранная Дэрком поляна с одной стороны была закрыта гигантским валуном, с другой – елями с пушистыми ветвями, низко спускающимися к земле.

Мелисса с Фьордом отправились собрать хворост. Дэрк ушел в противоположном направлении, прихватив из дорожного мешка трубку с дротиками, и вернулся к сторожащей вещи Онике спустя двадцать минут со связкой болтающихся головами вниз белок.

Пока Оника складывала костер, Дэрк освежевал тушки и протянул их Мелиссе, чтобы та нанизала их на каменные прутья. Фьорд держался в стороне, взглядом выбирая, от кого стоит ждать больших неприятностей: Оники или Дэрка. То, что девушка не разделяла его беспокойство относительно Крайснера, настораживало.

Вскоре по воздуху поплыл аромат жареного мяса. Путники разделились на две группы, заняв противоположные стороны поляны, и время от времени Оника ловила на себе осуждающий взгляд Фьорда, сидящего вместе с Мелиссой под посиневшей в сумерках елью.

– Сложно поверить в то, что церковники и правда берут в свои ряды магов. Орден – да, но церковники?! Я даже не вижу метки Проклятого, – Оника объедала мясо с особо упитаной белки, благородно предоставленной ей Дэрком. На ее пальцах и губах блестел жир. Тихий вечер и миролюбивое расположение духа отшельника располагало к ведению бесед. – Хотя, под всеми этими узорами, сложно что-либо вообще разглядеть.

– Ты права, метки нет. Знаешь, когда в твоих руках дар убеждения, в основе которого лежит нечто большее, чем красноречивость напыщенного петуха, не сложно вложить в головы людей, что никакой ты не маг, а посланник свыше. Не подумай, это не я придумал. Эта дорожка пройдена давным-давно, умельцами посильнее меня. Сегодня это скорее дело привычки – вербовать в свои ряды ментальных магов. Зачем лезть из кожи вон и рисковать своими людьми, если можно прибегнуть к помощи того, кто задурит голову любому укротителю и заставит того чуть ли не добровольно сдаться? – Дэрк бросил в костер обглоданную кость, и угли зашипели, набросились языками пламени на остатки плоти.

– Но вы такие же маги, как и остальные. Пусть не стихийники, но…

– Посмотри на своих товарищей, – Дэрк, не скрываясь, указал костью на смотревшего в их сторону Фьорду. – Озлобленный малец, борец за свободу, и девочка, которая даже не осознает, в какой заднице оказалась. Или ты склонивший голову раб, или беглец, за которым охотится всякий, кому нечем больше заняться. Клеймо последователей Проклятого, косые взгляды соседей или открытая травля – в зависимости от местных обычаев. И это все на одной чаше весов. А на другой – спокойная жизнь в роскоши и почете, толпа жополизов под дверью, и никто никогда не додумается пихать тебе в лицо раскаленную железку. Да кто в своем уме променяет это на черствый кусок хлеба и рабство?

– В твоем доме я не увидела никакой иной роскоши, кроме годовалого запаса пыли. А жизнь отшельника явно не связана с почетом, – Оника села удобнее, протянув ноги к костру. – Бывший слуга Церкви… надоели жополизы?

– Так уж вышло, – уклончиво ответил Дэрк, опустив взгляд на руки. От засохшего жира кожу стянуло; она пахла костром и пережаренным мясом. – Никто не захочет лишний раз связываться с тем, кто может перестроить чужие мозги по собственному желанию. Те, кому надоедает охота на стихийников, просто уходят и живут тихо и неприметно, а взамен церковники раз и навсегда о них забывают. Конечно, на деле все всё помнят, но предпочитают делать вид, что это не так.

– Разве никто не пытался свергнуть верхушку и сам занять нагретое местечко?

– А зачем? Сидя на самом видном месте, рискуешь попасть под обстрел со всех сторон. Рано или поздно появится жадный до власти преемник, завистники задушат во сне, или стихийники зажарят до хрустящей корочки. Всякий укротитель, который когда-либо встречался с ментальным магом, сейчас сидит в Колодцах. Или его кости. Пусть о нас и о нашей связи с Церковью не принято говорить – из соображений собственной же безопасности, но недругов у нас достаточно. Предателей никто не любит. Но пока ты сидишь в тени большой птицы, пусть солнце для тебя светит не так уж и ярко, но ты уж точно не сгоришь на нем дотла. Хватит расспросов на сегодня. Я на карауле первую половину ночи, ты – вторую.

– А как же Мелисса и Фьорд? – Оника посмотрела на товарищей. – Мелисса неплохой маг земли и сможет прикрыть в случае чего.

– Ты шутишь?! У девчонки три дня, как грудь выросла, а ты предлагаешь ее на вахту отправить? А если на дежурстве останется этот с горячей головой, я и вовсе глаз не сомкну.

– Рада, что подхожу под твои требования. Разбудишь, – Оника устроилась на земле спиной к Дэрку, подложив под голову рюкзак. Она не считала, что отшельник собирается их предать, но засыпала она сном чутким и неглубоким, сомневаясь, стоит ли ей доверять своим ощущениям рядом с человеком, способным подменить чувства и мысли.

Она открыла глаза, стоило Крайснеру положить руку ей на плечо.

– Твой черед. Поддерживай пламя, – отшельник улегся на спину, заложив под голову руки.

– Мы же мишени посреди леса, – Оника скептически уставилась на крохотные язычки пламени.

– Сюда не заглядывают ни церковники, ни Орден. Боишься разбойников? А я вот буду рад заиметь лишнюю пару штанов. Отправляемся с рассветом.

Оника оперлась спиной о холодный камень и закрыла глаза. Ветер болтал о погрузившихся в дрему деревьях и покидающих свой приют пожелтевших листьях. Где-то вдалеке напевала свою историю пара пичуг, им вторили обитатели подножного мира, стрекоча о гаснущих звездах.

* * *

Новый день не принес путникам примирения. Фьорд без конца жаловался на Онику, переметнувшуюся на сторону бывшего прислужника Церкви, Мелисса же старалась держать его в стороне от Дэрка, чтобы пламя конфликта не разгорелось с новой силой. Ее попытки убедить друга в том, что нет никаких сторон, и все они идут к одной цели не возымели успеха. Не знавшая обмана в родном доме, она легко проникалась доверием ко всякому, кто давал на то хоть малейший повод. Чего никак нельзя было сказать о Фьорде, предпочитающего видеть в каждом встречном предателя и врага.

К полудню заросли расступились, а редкий подлесок покрыл склон, ведущий к замершему во времени озеру. Каменный берег белел под жарким солнцем. Небо тонуло в неподвижных водах, манило в свои глубины.

– Это великое место, – Дэрк спустился вниз и намочил руки в теплой воде. – Это озеро образовалось из подземных источников, наполнивших кратер, который выбил призванный Проклятым метеорит. Славное место для привала.

– Эта ваша сказка о Проклятом – всего-то повод заклеймить магов, – бросил Фьорд.

– Опять ты за свое. Остынь, – одернула его Оника, осматриваясь в поисках Мелиссы, до этого момента прекрасно справлявшейся с нравом мага.

Девочка сидела на коленях у кромки воды и упоенно водила в ней руками.

– Это волшебный край! Никогда не видела ничего подобного! – Мелисса просящим взглядом посмотрела на Онику.

– Хорошо, нам всем не помешает освежиться и смыть дорожную пыль. Дамы первые, так что разойдитесь в дальние углы.

– Я буду неподалеку, – через плечо бросил Фьорд и направился к ближайшим деревьям.

– Добуду немного дичи. Не стоит задерживаться дольше необходимого, – Дэрк пошел в противоположную сторону от мага огня, на ходу доставая свой набор дротиков.

– Чего мнешься, Мел, ты же этого хотела? – усевшись на камень, Оника начала стягивать сапоги.

У светящейся от восторга Мелиссы ушло не больше минуты на то, чтобы скинуть все лишнее и погрузиться в прогретые солнцем воды озера. Пальцы ног достали до нижних слоев воды, наполненных холодом подземных источников.

Вскоре Оника присоединилась к Мелиссе, прикрыв от удовольствия глаза. Что-то внутри взбунтовалось, требуя поднять толщу воды к небу, ощутить тяжесть и мощь водной стихии, переплести ее с ветром и отдаться их энергии.

– Не сердись на Фьорда. С каждым днем на поверхности он становится все вспыльчивее. Это тяжело и мне, привыкшей к нему совсем другому. Но у него есть право на злость. Из-за церковников ему пришлось оставить дом и отца, которого, скорее всего, схватили. И еще этот жуткий шрам на плече от стрелы – напоминание о его первой встрече с магом из Ордена – снова начал ныть. Вот он и злится по поводу и без.

– В него попал лучник из Ордена Смиренных? – заинтересовалась Оника, прекратив полоскать в воде волосы.

– Да, еще в день его побега из дома. Стоит ему только вспомнить об этом маге – и уже готов рвать и метать, – Мелисса вздохнула. – Из-за этого лучника он и попал в руки Сапфировой Маске.

– По-моему, ему невероятно повезло, что стрела угодила всего лишь в плечо, – Оника зажмурилась и окунулась с головой.

– Будь к нему терпимее, – добавила Мелисса, когда та вынырнула.

– Куда уж более. Не переживай ты так за него. Поспешим.

Солнце скоро высушило кожу, а ветер растрепал волосы. Мелисса, несмотря на очаровательное личико, в силу возраста была обладательницей угловатых форм, не без зависти украдкой смотрела на гибкое и складное тело Оники, пока та не спрятала его под одеждой.

На подступах к лесу их встретил Дэрк, с перекинутым через плечо олененком.

– Сегодня будет славный пир, – гоготнул он, проходя мимо девушек. – Идем со мной.

– Что? Это еще зачем? – Оника с подозрением покосилась на отшельника.

– Да пошли уже! Или будем стоять здесь, пока в озере вся вода не высохнет?!

Мелисса хихикнула в кулак и, подмигнув Онике, поспешила присоединиться к Фьорду, занятому сбором орехов.

– И чего тебе понадобилось, Дэрк?

– Боюсь, твой неугомонный друг падок до чужих вещей, – Дэрк кинул на землю рубаху, рядом устроил оленью тушку, снял перевязи с клинками и любовно уложил их на горячий камень.

– Фьорд-то? Кто-кто, но он уж точно не вор, – девушка поспешила отвернуться, пока Дэрк избавлялся от остальной одежды.

– Посторожи, – штаны отшельника упали рядом с рубахой. Громкий всплеск воды разнесся по округе.

Вздохнув, Оника села рядом с вещами отшельника, оперлась спиной на гладкий бок валуна, отделявшего девушку от озера.

– Рассказывай уже давай, – к тому моменту, как прибрежные камни зашелестели под босыми ногами отшельника, солнце изрядно напекло Онике голову.

– О чем ты? – Дэрк нагнулся к рубахе и, скривившись, бросил ее в воду и принялся стирать.

– Я? Это же ты тут сидишь и полощешь тряпки, когда до этого всех торопил. Это тебя, человека с ментальными способностями, внезапно одолела паранойя, что Фьорду нужны твои портки.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ну ладно, – эта игра нравилась Онике все меньше. – Давай поговорим на чистоту. Все это выглядит, мягко говоря, странно. Я не вижу никакой другой причины, из-за которой ты меня сюда позвал, кроме как желания что-то сообщить. Так что может пропустим момент с уговариваниями и сразу перейдем к делу?

Дэрк повесил рубаху сохнуть на другой стороне валуна, у которого сидела Оника. Присел на мелкие камни, тут же вгрызшиеся в кожу горячими челюстями.

– Значит, хочешь историю? Хорошо, будет тебе история. Ее звали Солли. Мою племянницу. Чудный ребенок. Сестра жаловалась, что та порой слишком шумная, а мне нравилось. После гнетущей тишины и сводящего челюсть порядка казарм, приятно было наблюдать за ее проказами. Чудный ребенок. Как-то сестра прислала письмо, просила приехать, говорила, что Солли сильно заболела и нужна моя помощь. Тогда я еще не знал, что в доме сестры меня встретит маг огня. Солли тогда было тринадцать.

Оника внимательно слушала Дэрка, пытаясь понять, зачем он рассказывает это ей.

– Я должен был сообщить о ней командиру, поставить ее на учет, оповестить местных церковников о девочке-маге. Конечно же, я ничего этого не сделал. С ее упрямым характером она и слышать не хотела о предстоящем клеймении. Она и до этого была упрямым и непослушным ребенком. Из моей сестры вышла бестолковая мать. Не научила единственного ребенка, как следует себя вести и что делать! Эта ее мягкость, попахивающая бесхребетностью, – Дэрк со злостью стукнул кулаком по камню. – Ты знала, что магами-отступниками чаще всего становятся маги огня и воздуха? Огонь не дает одним спокойно жить и не создавать себе и другим проблем. А воздух... У этих вообще с мозгами не лады.

Оника улыбнулась и на мгновение задумалась, все ли так с ее собственными? Может, это сила магии воды уравновешивает непостоянство воздушной стихии?

– Этот ребенок не хотел вести себя тихо. Солли делала все, чтобы каждый крысопес узнал о ее даре. Сестра была в ужасе. А ведь я говорил, что у отца девочки паршивая кровь, и когда-нибудь она проявит себя. Вот и сбылись мои слова. Но это все ерунда. Настоящие неприятности начались тогда, когда Солли отказалась проходить обряд клеймения и заявила, что считает своим долгом начать борьбу за свободу всех магов. Я уговаривал ее отступиться, но разве мятежный маг послушает того, кто носит церковничий мундир? Вместо этого она молила меня бороться вместе с ней и другими мятежниками. Глупый чудный ребенок... Командир попросил меня присутствовать, когда отправил за ней отряд. Я не хотел иметь с этим ничего общего, предпочел переждать, пока все будет сделано. Но командир настаивал. «Проследи, чтобы все было тихо. Хватит тебе, Дэрк, постоишь в стороне для поддержки ребят». Старый дурак.

Крайснер раздосадовано вздохнул.

– Когда церковники пришли за ней, Солли ждала в саду. Сидела у колодца и плела салфетку. Тогда она последний раз попросила меня присоединиться к ней. Кажется, когда она увидела, что я тоже пришел, что-то изменилось в ней. Она сказала, что не будет сражаться со мной. «Мне тебя не одолеть, дядя» – сказала она. Наверное, ей было грустно, хоть она и улыбалась. А в следующее мгновение ее захлестнуло пламя. Я стоял в паре метров и у меня брови сгорели от жара. Я мог ее остановить. Видел эту решимость в ее взгляде и мог предотвратить трагедию. Но я просто стоял и смотрел, как пламя зарождается в ее глазах, перекидывается на косички и руки, обнимает непроницаемым золотым коконом. Я послал их всех к Проклятому и ушел. Тогда не было дураков, которые попытались бы остановить ментального мага, когда у того дурное настроение. Дурное настроение! Вот, что мне сказал тогда командир: «У тебя просто дурное настроение, Дэрк»!

– Одевайся, хватит греть кости, – Оника прервала исповедь отшельника прежде, чем та превратилась бы в нечто неуправляемое. – Ты позволил ей самой принять решение, каким бы ужасным оно ни было.

С хмурым видом Дэрк водрузил на место перевязи с клинками, повесил еще влажную рубаху на шею, подобрал олененка.

– Поэтому тебя так злит Фьорд? Напоминает о племяннице и ее участи. Думаешь, что в этот раз успеешь предотвратить беду? Он возненавидит тебя до конца своей жизни, если встанешь у него на пути.

– С его нравом ненавидеть меня ему доведется недолго, – Дэрк с легким прищуром посмотрел в глаза Оники. – Ну что, теперь твой черед выдать самую сокровенную тайну.

– Так ты ради этого раскрыл мне душу? Прогадал, однако.

* * *

Дэрк обещал спутникам добраться до границы леса к полудню следующего дня, если они «не собираются плескаться в каждой луже, что встретится на пути». Всю дорогу до остановки на ночь отшельник был весел и без устали рассказывал о здешних местах и порядках в Берилоне.

– Берилон – это вам не добродушный Этварк, безмятежный город на холме. В Берилоне, как нигде сильно влияние Всевидящей Матери. Не верьте россказням, про ее великую сущность. Это всего лишь баба, усадившая свой зад на самый высокий стул в Огнедоле. Только ей это не вздумайте сказать. Да и любому в Берилоне. Приближенность к монаршей особе тлетворно влияет на человеческую натуру. Это город напыщенных идиотов из знатных семей и напыщенных идиотов-церковников. Там даже птицы полны тщеславия и наглости! Мерзкие куски мяса на хилых лапках, снуют под ногами, лезут в сумки, один чуть не выбил мне глаз крылом!

– Я погляжу, птицы в Берилоне – главная напасть, – Оника с подозрением относилась к заметно приподнятому настроению их проводника, но не подавала и виду.

– Хуже них только торгаши: то и дело стараются всучить тебе всякую дрянь. Город-иждивенец. Думаешь, этот рассадник высокопоставленных особ что-то производит? Он может только поглощать и поглощать. И чем больше дерьма засасывает в его ненасытное чрево, тем больше он требует. Хорошо хоть, что он щедро платит за товары, которые стекаются к нему со всех краев.

– Где же они берут деньги? – Мелисса с нескрываемым интересом слушала Дэрка, что приходилось Фьорду не по духу.

– Что? – Дэрк привык к замечаниям, что отвешивала Оника на протяжении всех его рассказов, и уже не обращал внимания на то, что ему говорят. Заданный вопрос застал его врасплох.

– Деньги. Если город ничего не производит, откуда у жителей деньги на богатую жизнь?

– Церковь, мое очаровательное дитя земли. Вот главный источник доходов казны. Всевидящая Мать наполняет сундуки одним своим существованием. Селяне привозят пищу и утварь, и увозят церковные писания, обереги и прочий хлам, который должен уберечь их дом от рождения нечисти вроде вас, – Дэрк хохотнул, когда Фьорд собрался было ответить, но Мелисса вовремя предотвратила очередную стычку.

– А еще есть пошлины на ввоз, вывоз, даже на магов есть, – Дэрк перекинул олененка с одного плеча на другое. – К тому же что-то Берилон да производит. Только, как по мне, народ мог бы прожить и без его добра.

– Этварк, значит, тебе больше по душе? – Оника сорвала с куста пару розовых ягод и теперь крутила их в пальцах.

– Дорогуша, я живу в лесу, если ты не заметила. Но да, в Этварке хоть и привыкли рядиться во все цвета радуги, но это простые люди, не видящие ничего зазорного в том, чтобы поднять свой зад и сделать что-то полезное для себя и города. А еще в нем мало птиц.

На ночлег путники остановились у небольшого ручья, стыдливо прячущего блестящие прибрежные камни в косматой траве. Расположившись ниже по течению, Дэрк свежевал олененка.

– Ну как, удачно наладила отношения? – Фьорд добавил к своей охапке хвороста сухую ветку, на которую нацелилась Оника.

Он долго ждал момента, когда девушка наконец отлипнет от Крайснера, чтобы поговорить с ней начистоту. Сейчас, все, что она делала с самой их первой встречи, казалось ему хитроумной ловушкой, в которую она смогла заманить не только Мелиссу, но и его, усыпив бдительность и вызвав к себе доверие.

– Ты это о чем?

– Как искренне ты делаешь вид, что ничего не понимаешь. Сегодня, у озера. Я ждал тебя с Мелиссой, а вернулась одна она, сказав, что ты осталась внизу с этим церковничьим псом «налаживать отношения». Вот я и спрашиваю: как прошло? – в глазах и голосе Фьорда бурлила злость. Опавшие на подлесок вечерние тени делали и без того резкие черты юноши колючими и враждебными.

– Уж куда лучше, чем у тебя, – Оника пропустила мимо ушей намеки Фьорда. – А ведь это тебе следовало позаботиться о том, чтобы человек, на которого полагался отец твоей подруги и к которому отправил вас, испытывал к тебе хоть каплю теплых чувств. Наступить себе на горло и заставить его проникнуться сопереживанием нелегкой судьбе магов и разделить твое стремление сделать этот мир немного справедливее, и прочее, и прочее. Но вместо этого ты раз за разом бросаешься на него, одержимый гневом, будто бешеный крысопес. За все время Крайснер не дал ни малейшего повода усомниться в нем, и тебе следовало бы быть повежливее, хотя бы из-за этого. Я не говорю всецело довериться ему, это было бы еще большей глупостью, но то, что делаешь ты.... И как только Мелиссу отпустили с тобой?

Оника вручила потерявшему дар речи Фьорду собранный ею хворост и отправилась дальше в лес, раздобыть еще веток, оставив мага одного в сгущающихся сумерках.

Дэрк Крайснер, роясь в дорожном мешке, опустился возле костра, разведенного Оникой по возвращению из чащи.

– Куда подевалась соль? Растяпа, выронил на озере, видать. Это ты не уследила! – отшельник указал на Онику оленьей ногой и рассмеялся. – Значит, сойдет и так.

– Мои запасы на месте. Вот, – Фьорд подошел к огню и протянул мешочек с солью.

– Ладно, малец, тебе зачтется, – Дэрк кивнул и принялся натирать мясо солью, – когда будешь жевать не пресную оленину.

Огонь шипел, проглатывая капли жира, что падали на красные от жара сучья. Вся четверка сидела у костра, обволакиваемая ароматом жареного мяса.

– У меня дома растут груши, слаще и сочнее которых не найти во всем Огнедоле, – мечтательно протянула Оника.

– Ешьте до отвала, детишки. Завтра мы доберемся до Речных холмов, пересечем тракт и ступим под сень Восходящего леса. Убежище недалеко от чащи, так что до темноты уже будем сидеть за широким столом и уплетать слизней.

– Слизней? – Мелисса брезгливо поморщилась.

– Именно. Мятежники не часто высовываются на поверхность – чтобы не найти лишних хлопот. Они давно оторвали и съели лапы у всех пещерных пауков, а крысопсы сбежали из тех мест, завидев такое зверство. Да ладно, уверен, там найдется что-то и получше мокриц.

– И долго они живут так? – Фьорд, бросив кость в костер, вытер пальцы о траву.

– Порядочно, малец. Уже успели обзавестись детишками, а те, в свою очередь, своими. Так что будьте готовы погрузиться в новый мир.

Дэрк отклонил предложение Фьорда подежурить сегодняшней ночью, и, дождавшись, когда юноша с Мелиссой по привычке удалятся на другой край поляны, шепнул Онике:

– Дружелюбный он пугает меня еще больше. Глянь, как присмирел под вечер. Гляди в оба, не хочу проснуться с ножом между ребер.

– С ножом между ребер ты вряд ли проснешься. Сегодня моя вахта первая. Я разбужу.

– И как в тебя столько умещается? – задал риторический вопрос Дэрк, укладываясь лицом к костру, у которого Оника продолжала расправляться с остатками оленины.

* * *

Дэрк поднял спутников на ноги, едва ночная мгла начала прятаться под корни деревьев. «Долгий день – долгий переход», – коротко проронил отшельник и бодрым шагом направился на восток. Оника на ходу умывалась собранной с листьев росой. Она привыкла к дорогой раковине с чистой водой по утрам и горячей ванне по вечерам, мягким чистым простыням и свежему ветру, блуждающему в тонких занавесях ночами. Не готовая к долгим переходам, она не проронила и слова недовольства за всю дорогу, хоть к последнему дню пути и стоптала ноги до кровавых мозолей.

Лес стал редеть и вскоре превратился в широкую долину. С юга на север, сколько хватало глаз, ее покрывали пологие холмы. В том же направлении тянулась черная полоса торгового тракта, путаясь среди бесчисленных ручьев и маленьких озер.

– Речные холмы. Самый богатый район во всем Огнедоле: много солнца и воды, щедрая земля и бесчисленные цветущие городки, производящие столько еды, что и за двадцать лет не съесть, – Дэрк приложил ладонь козырьком ко лбу, окинул взглядом лес по ту сторону равнины. Тот вздымался кроной высоко вверх, словно гигантский вал. – Вы бы видели стада, что кочевники гонят с юга вдоль тракта к Берилону на север, где зрелых забивают, а появившийся в пути молодняк ведут обратно, чтобы через год все повторилось. Нам повезло, мы прошли большую часть пути лесом, еще немного, и мы на месте.

Чтобы добраться до границы Восходящего леса путникам понадобилась пара часов. На тракте были совсем свежие следы тяжелой телеги, а ветер донес до Оники скрип колес целого каравана, приближающегося с юга.

– Не могу поверить, что мы добрались до места, где живут десятки свободных магов, – Фьорд, задрав голову вверх, смотрел на исполинские деревья, охраняющие вход в Восходящий лес.

Слова Оники накануне вынудили его задуматься над своим отношением к Крайснеру, да и к ней самой, но, не желая ничего решать на все еще разгоряченную голову, он старался занять свои мысли чем-либо другим.

– Ты еще не добрался, малец. Да и не такие они уж и свободные, раз нос из своей норы не показывают, – заметил Дэрк и обернулся к троице. – Вы двое – остаетесь здесь, Оника пойдет со мной.

– Это почему же? – она стояла на одной ноге, опершись плечом о дерево, и вытряхивала из сапога попавший внутрь камень.

– В Убежище люди осторожные и нервные, им не понравится, если я притащу вас всех сразу. Я бы взял тебя, малец, чтобы они сразу поняли, с кем придется возиться, но нужно вести себя тихо и аккуратно, как-никак это территория Ордена Смиренных, а они ребята серьезные. Свою кудрявую подружку, уверен, ты со мной не отпустишь. Остаешься только ты, Оника. Надеюсь, теперь вопросов и возражений нет? Мы вернемся еще до заката. Оставайтесь здесь, погрызите орехи, посчитайте, сколько торговцев протащат свой хлам по тракту мимо, одним словом – займите себя.

– Я же могу тебе доверять? – Фьорд поймал Онику за руку, когда та собиралась скрыться за низкими ветвями.

– Ты опять за свое? – прошипела в ответ она, но, заметив, что во взгляде мага что-то изменилось, одернула себя. – Конечно можешь. Как и всегда. Не зевайте тут.

Оника мягко высвободила руку из хватки Фьорда и поспешила за отшельником.

С самого начала им пришлось идти по склону вверх, взбираясь все выше и выше под покровом стремящихся ввысь гигантов.

– Вот она вся прелесть Восходящего леса: ты думаешь, что уже забрался на самый верх, но земля упорно поднимается выше, а лес сует под ноги корни, чтобы ты споткнулся и скатился в самый низ, – ворчал Дэрк, хватаясь за ветви деревьев и кустарник на особо крутых местах. Комья земли сыпались из под сапог.

– Не очень-то дружелюбное место, – выдохнула Оника, стараясь не отставать. Солнечный свет просачивался сквозь переплетения листьев и ветвей, преломлялся, приобретая гнетущий оттенок. Такая же давящая тишина царила вокруг.

– И то верно. Убежище впереди, под древними руинами. Суровое место, даже Орден туда не суется. Говорят, туда слетаются духи павших мятежников и против них бессильны и меч и магия.

– А живые мятежники живут прямо под ними?

– Может, они и призывают этих духов. Мне не по себе в Убежище. Что-то не так с тем местом. Я так и не нашел никого, кто бы знал, когда оно появилось, что там было раньше, кто построил здания, а ведь это целый мертвый город! Восходящий лес – плохо исследованная территория. Все время его обходили стороной и вот...

Дэрк остановился у выступившей из-за деревьев стены, сложенной из тяжелых широких каменных блоков. Колючий плющ густо вился по камню, заползал в щели. За первой стеной высились и другие: немые истуканы, сросшиеся с деревьями. Вековые дубы запустили в них мощные корни, усыпали листвой и временем.

– Мы на месте. Пойдем, – Дэрк обошел остатки стены и медленно направился дальше, мимо утонувших в земле камней.

Оника поняла, о какой гнетущей атмосфере говорил отшельник. От руин веяло опасностью. С каждым шагом они становились больше, заполняли все пространство вокруг, появлялись среди деревьев, где их, казалось, не было еще секунду назад. Они давно стали частью леса: умело скрывались в нем и неожиданно окружали нежданных гостей.

– Стой, – Оника замерла, прислушиваясь к ветру, впервые за долгое время принесшему ей звуки из чащи леса. – Слышишь?

– У меня не такой острый слух, но я могу..., – Дэрк не договорил, прислонился к дереву и закрыл глаза. Оника ощутила легкое давление в воздухе, уже знакомое ей с того раза, когда отшельник обратил свою силу против Фьорда. – Церковники! Какого Проклятого их вообще занесло сюда?! Так, возвращайся к своим, и отходите за тракт. Я проверю, все ли нормально в Убежище и, если понадобится, собью их со следа. Нельзя, чтобы нас видели вместе. Встретимся у озера – лучше отойти подальше, чем рисковать.

– А если тебя не будет?

– Я буду ждать вас у озера, сказал же. Если на второй восход вы не появитесь, вернусь в Этварк. А теперь не стой, беги!

Дэрк махнул рукой, приказывая уходить прочь. Девушка кивнула и стремительно бросилась обратно. Одно было хорошо – дорога назад оказалась куда легче, да и оставить руины за спиной она была не прочь. Оника бежала, не оглядываясь, и замедлила шаг, лишь когда впереди забрезжил просвет.

Глава 7. Изменник

Делая последние шаги под покровом леса, Оника уже знала, что ее встретят не только Фьорд и Мелисса. За завесой из жесткой листвы маячили три незнакомых силуэта.

Успокоив дыхание и разум, она вышла в лучи солнца, быстрым взглядом оценила ситуацию. Маг с лопоухими ушами и печатью Проклятого закреплял кандалы на руках поставленного на колени Фьорда. По правую руку от него второй незнакомец осматривал округу на присутствие компаньонов Фьорда и первым заметил появление Оники. Третий копался в ворохе одежды, среди которой поблескивала припавшая пылью, но все еще сохранившая свой вид, золотая вышивка на накидке Мелиссы. Самой девочки нигде не было.

Оника замерла на месте, давая магам Ордена Смиренных сделать первый ход. На Фьорда, очевидно, уже посадили жука Данмиру, иначе он бы давно поверг лужайку в хаос. Одна против троих, она должна была определить силу врага и устранить главную угрозу, не имея права на ошибку.

– Твоя сообщница, беглец? – с беззлобной насмешкой спросил маг камня, стоящий рядом с Фьордом.

– Она обычный человек! Оставьте ее! Оника, уходи отсюда! – выкрикнул Фьорд и получил легкий тычок.

– И что «обычному человеку» делать в твоем обществе, мятежник? – член Ордена, изучавший до этого вещи Мелиссы, переключил все внимание на девушку. – Будь послушна, и, если все так, как заявляет твой друг, мы передадим тебя Церкви. Пусть сами разбираются, есть ли в твоих действиях осознанное пособничество отступнику или нет.

– Хороший план, – Оника улыбнулась и присела к земле, опустив голову и скрыв взгляд разномастных глаз. Когда она вновь посмотрела на магов, на ее лице не было улыбки, а во взгляде не осталось ничего, кроме лишенного эмоций расчета.

Поднимаясь, Оника свела и развела руки, и ветер, до этого путавшийся среди травы, взвился следом. В мгновение ока он закрутился в вихре и окружил магов Ордена пеленой из тысяч песчинок.

Первым в бой вступил маг, находившийся справа от Фьорда. Он оказался укротителем воздуха и сразу же попытался подчинить вихрь Оники. Девушка прищурилась. Присутствие в отряде мага воздуха, делало его первоочередной целью: он мог сбить ее удары по союзникам, а раскрывать владение еще и водной магией девушка не хотела.

Ветер резко переменил свое направление и толкнул укротителя воздуха в спину. Смиренный сделал шаг вперед и, сместив вес с одной ноги на другую, крутнулся на месте. С тихим свистом вокруг него возник воздушный щит. Подгадав момент, он разделил окутавшую его броню, и направил ее тонким потоком в сторону отступницы. Оника успела увернуться и тут же вытянула в сторону мага правый кулак. Она разжала пальцы, и стремительное лезвие воздуха полоснуло укротителя по лицу. Маг вскрикнул; из рассеченного лба хлынула кровь. Пользуясь замешательством, Оника подхватила два воздушных потока. Те лизнули землю у ее ног, и взметнулись вверх, с силой ударили мага в плечи. Пробитые суставы сковала боль, а руки перестали слушаться.

Его напарник, сумевший к тому времени прорваться сквозь воздушный заслон и подобраться к девушке со спины, схватил ее за правое предплечье. У Смиренных был приказ: брать отступников живыми, но в случае сопротивления допускались увечья, не мешающие будущей службе Ордену. Как правило, мало кто решался дать отпор, и еще меньше было тех, кто представлял реальную угрозу.

Маг погрузил предплечье Оники в пламя и тут же с воплем отдернул руку, отступил назад. Его взгляд, полный ужаса, был прикован к покрытой коркой льда кисти. От ладони, коснувшейся кожи девушки, холод неумолимо пробирался вглубь плоти. Плотный сгусток воздуха ударил Смиренного в грудь, и, скользнув за спину, сбил с ног.

Воздушный поток подхватил Онику и оттолкнул в сторону, в последний момент уведя из-под удара земляного вала, посланного магом земли. Оника контратаковала двумя секущими потоками воздуха, что с визгом скрестились над головой Фьорда, но земляной маг успел защитить себя земляной стеной. Воздушная стихия скрылась в недрах, скосив часть травяных пучков, горестно повисших между земляных грудок.

Стена осыпалась, выпустив мага, закованного в броню из плотно сложенных камней. Он видел, что могут сделать воздушные клинки мятежницы на расстоянии, и позаботился о защите от подобной атаки.

Несколько напряженных секунд противники изучали друг друга. Пробивать каменную броню и держать оборону в одночасье – сложная задача, а Оника не имела опыта сражения с земляным магом, чтобы быстро принять решение. Равновесие нарушил маг огня: обуздав боль в руке, он ринулся на девушку с яростью во взгляде и огненным облаком перед собой.

Пламя дыхнуло жаром в лицо Онике и отступило, подхваченное ветром. Сжав огненную стихию со всех сторон, он швырнул ее в сторону мага земли, вынудив того избавиться от накалившейся брони.

Чьи-то руки сжали Онику со спины, сковав движения, а горячее дыхание зашептало, касаясь губами уха:

– Довольно, Они.

Она могла проделать с напавшим на нее то же самое, что и с рукой огненного мага, но вместо этого, услышав знакомый голос, просто застыла, позволив новому участнику боя посадить на ее шею жука Данмиру. Едва ощутимый укол, за которым не последовало разливающегося по телу холодка, о котором Оника читала в книгах. Ветер по-прежнему ждал среди деревьев, готовый ответить на зов в любой миг.

– Она бьется словно бешеный хасс! Что эта гадина сделала с моей рукой?! – огненный маг налетел, как коршун, замахнулся целой конечностью, метя в лицо девушки. Его руку жестко перехватил остановивший бой Смиренный, с силой оттолкнул зарвавшегося мага.

– С каких пор ты нарушаешь Кодекс Ордена, избивая задержанных отступников? – огненного мага пронзил взгляд глаз цвета стали.

– Как же меня порой бесит твое беспрекословное следование Кодексу, Люфир! Повезло же угодить под командование ручного щенка Командора! – маг сплюнул на землю и отошел в сторону, с ненавистью глядя на командира группы.

– Ролант, браслеты, – Люфир обратился к магу камня, на лице которого читалось облегчение. Ролант кивнул и поспешил к стоящей на коленях и не оказывающей ни малейшего сопротивления Онике. Та, сохраняя спокойствие, позволила заключить запястья в камень.

– Твоя подруга еще более безумна, чем ты, – заметил Ролант, вернувшись к Фьорду и подняв того с колен. Впервые за все время Оника встретилась взглядом со своим спутником, мысленно усмехнулась ошарашенному выражению на его лице.

– Аро, осмотри их раны. Командор ждет нашего возвращения. Он будет рад поимке беглеца, – Люфир хмуро глянул на Фьорда.

– С ними был еще один, – маг огня ткнул носком сапога в ворох одежды на траве.

– Но сейчас его здесь нет. Мы возвращаемся в Цитадель.

Люфир поправил лук и осмотрел место недавней драки: вывороченная земля, жженая трава и рябь в воздухе. На одно мгновение Смиренный задумался, не спутал ли он дрожь вокруг, с дрожью внутри?

* * *

Аро, водный маг, подоспевший, когда бой был уже окончен, вел отряд по пологим склонам, которыми изобиловала северная часть Восходящего леса. Пленники плелись сзади под чутким присмотром командира группы, шагавшего в стороне. Отряд замыкал Ролант в обществе потерявших боеспособность укротителей воздуха и огня. Воздушный маг, первым ощутивший на себе силу Оники, шел с перемотанной головой и такими же плечами: воздушные потоки пробили одежду и тело, повредили мышцы и суставы. Маг огня же старался не смотреть на свою руку, где под серыми бинтами вздулись волдыри обморожения.

– Ты – маг, – констатировал Фьорд, поравнявшись с Оникой.

– Очень тонкое наблюдение, – с улыбкой заметила та. И без того выбитого из колеи Фьорда вогнало в ступор отсутствие тревоги у девушки, оказавшейся, как и он, в незавидном положении. – И что тебя удивляет? Какой человек, будучи не магом, добровольно согласится на общество такого одержимого идеей свободы укротителей, как ты?

– Почему ты не сказала нам?

– Не было нужды. Когда ты собираешься присоединиться к рядам магов-отступников, не стоит слишком распространяться о даре укротителя стихии.

Фьорд только открыл рот, как получил толчок в спину, заставивший его сделать несколько быстрых шагов вперед, чтобы удержать равновесие.

– Никаких разговоров.

Люфир некоторое время молча шел рядом с Оникой и заговорил, только когда Фьорд отдалился на несколько метров, угрюмо следуя за ведущим их лесными тропами Аро.

– Что ты наделала? О чем ты только думала, Они? И как тебя угораздило связаться с этим безумцем?

Девушка слушала сдавленный шепот лучника и хранила молчание, понимая, что Люфир задает вопросы, чтобы высказать свои мысли, а не услышать ее собственные.

– Ладно. Сделанного не воротишь. Я отвлеку внимание, а ты беги. Возвращайся домой.

– Лир, не беспокойся. Я осознанно в это ввязалась. Делай то, что должен.

– Будь уверена, сделаю.

– И что он возле нее крутится? – с усмешкой произнес воздушный маг, не отрывая взгляда от спин пленницы и командира. Всю дорогу он дул себе в лицо, выдвинув нижнюю губу, надеясь снять зуд с кончика носа. Любое, даже незначительное движение руками во время ходьбы вызывало резкую боль в пробитых плечах.

– Видать, Командор поручил своему любимчику применять новый метод вербовки для особо буйных отступниц, – ядовито ответил укротитель огня.

– Молчали бы, – одернул напарников Ролант, не разделявший нелюбви огненного мага к командиру группы. – Вы оба. Если бы не Люфир, она бы от вас и мокрого места не оставила. Кто знает, что она еще выкинет. Лично мне спокойнее, когда командир присматривает за ней. Такое владение магией и навыки боя в ее возрасте…, возможно Командор недооценил угрозу мятежников. Она, должно быть, одна из них.

Без поддержки со стороны Роланта, разговоры между магами прекратились.

Люфир шел в стороне от группы, выбирая удачный момент для осуществления своего плана. Когда деревья стали теснее, а рельеф вздыбился высокими буграми, поросшими густым кустарником, Оника услышала шепот лучника, подхваченный ветром и переданный ей. Она не смогла разобрать слова, даже не была уверена, что они принадлежат какому-либо из живых языков.

– Там! Среди деревьев! – обернувшись к остальной группе, крикнул Аро, первым заметивший промелькнувший за деревьями силуэт в зеленой дымке.

– Это третий. Ролант! – Люфир извлек из налуча лук и заложил стрелу, взглядом указав в сторону, где вновь на долю секунды мелькнула человеческая тень. Ролант кивнул и ринулся в указанном направлении.

Маг земли был единственным, кто мог помешать Онике сбежать. Кроме Роланта боеспособным оставался только укротитель водной стихии, но его умения не представляли угрозы для девушки без большого источника воды поблизости.

– Сейчас! – произнесенное одними губами слово могла услышать только Оника. Однако та продолжила идти вслед за Фьордом, даже не помышляя о побеге.

– Никаких признаков мага. Олень, наверное, – отрапортовал вернувшийся Ролант. Командир сухо кивнул и опустил лук, вернул стрелу в колчан. Ему хотелось бы также спрятать беспокойный зуд в груди, но он только больше заполнял нутро, сковывал мышцы, погружал разум в панику.

* * *

Цитадель Ордена Смиренных возвышалась на фоне истекающего кровью неба, и сам Восходящий лес отступил, преклонив перед серой громадой тяжелые ветви. Семь громоздких башен Цитадели, обнесенной высокой стеной, стремились ввысь. Крутые крыши обагрили золотистые брызги затухающего солнца. Глубокий ров с черной водой окружал стену.

Когда отряд приблизился к обрыву, стража передала короткое сообщение. Медленно отворились каменные ворота, а из воды вынырнули мокрые гладкие камни, выстроились в мост, по которому провели пленников.

Во внутреннем дворе на каждом шагу, провожая отступников пристальными взглядами, стояли стражи Ордена. Звуки тренировочного боя доносились с другой стороны главного здания Цитадели. В центральной башне на самом верху горел свет.

– Командор распорядился привести отступников к нему немедля, – сообщил Люфиру вышедший из кованых дверей маг.

– Ролант – со мной, все остальные – в корпус к лекарям, – коротко раздал указания командир отряда и с немой решимостью проводил пленных внутрь.

Их встретил просторный холл, с широкой лестницей у противоположной стены и тяжелыми колоннами, подпирающими балкон второго этажа. Каждую колонну украшала резьба, повествующая о сражениях прошлого. Десятки свечей в высоких канделябрах роняли блики на зеркальный пол из черного мрамора.

Четверка поднялась по лестнице, обошла зал, оставив за спиной ответвления коридоров, добралась до широкой винтовой лестницы.

Долгий подъем пролетел для Люфира незаметно: казалось, он только шагнул на первую ступень и вот уже стоит перед дверью из красного дерева, за которой расположился кабинет Командора.

– Так скоро вернулись, да еще и не с пустыми руками, – Командор сидел за столом, заваленном рукописями и свитками краткой отчетности. – Оставь нас, – обратился он к Роланту, после чего, встретившись взглядом с Люфиром, добавил:

– Твое же присутствие мне понадобится.

Дверь закрылась за Ролантом, и лучника, замершего неподвижной статуей у стола Сапфировой Маски, прошиб холодный пот. Абсолютное спокойствие Оники сеяло в его сердце отчаяние дикого зверя, загнанного в угол хитрым охотником. Он не имел ни малейшего представления о том, что Командор сделает с изменником: за всю историю существования Ордена Смиренных не нашлось ни одного безумца, который бы предал дело Сапфировой Маски. Но сейчас его собственная участь заботила Люфира меньше всего.

– Позволишь? – спросил Командор, подойдя к Онике, на что та послушно наклонила голову.

– Так-так, неоплодотворенная самка Данмиру. Редкая вещь, – произнес Командор, осмотрев жука на шее девушки. Достав из недр стола маленькую шкатулку, он вернулся к Онике. – Ее не найдешь случайно: неоплодотворенные самки предпочитают прятаться в тихих и безопасных местах. Да и кому нужен жук, не обретший способность блокировать магическую энергию? Разве что для иллюзии лишения мага его сил, как в нашем случае. Посмотрим…

В шкатулке Сапфировой Маски сидел еще один паразит. Оника почувствовала, как самка втянула острый хоботок, привлеченная запахом самца.

– Вот так, – Командор аккуратно посадил жука на ладонь. – Мало кто знает, что у самцов и оплодотворенных самок окрас торакса темнее, а из тех, кому известен этот факт, немногие смогут увидеть едва заметную разницу в оттенке. Очень ценная вещь, которую следует вернуть владельцу.

Командор поставил закрытую шкатулку с самцом Данмиру на стол, самку же протянул Люфиру, чье лицо было белее снега.

– А ты хорошо подготовился. На случай, если все пойдет не по плану, – Командор испытующе посмотрел на лучника. Когда рука Люфира едва дрогнула, невольно желая схватить лук, Командор отрицательно качнул головой. – Это уж точно излишне.

– Командор, я…

– Ты, – согласился Сапфировая Маска. – Я знал, что в один не самый прекрасный день ты предашь меня. Хорошо, что это случилось именно при таких обстоятельствах, – он обернулся к Онике. – И еще лучше, что ты не воспользовалась шансом сбежать, так любезно тебе предоставленным.

Командор отошел от грозящей сгинуть тени, в которую превратился лучник, и снял каменные браслеты с запястий Оники. В задумчивости положив их на стол, Сапфировая Маска пристально посмотрел на Фьорда, взгляд которого все это время метался между присутствующими. Он все пытался понять, что происходит. Открывшаяся ему сила Оники, встреча с ненавистным лучником, а затем еще и Сапфировой Маской, к которой он совершенно не был готов – слишком много событий, как для одного дня.

– А как вы вообще…? – Командор замолчал, так и не закончив вопрос, но Оника уловила направление его мыслей.

– Мое сопровождение до Этварка, – пояснила она, потирая красные от кандалов запястья.

– Значит, решение отпустить тебя оказалось верным, – Командор удовлетворенно кивнул.

– Отпустить?! – сказанные Сапфировой Маской слова стали той брешью, в которую Фьорд направил всю накопившуюся ненависть и досаду. – Я сбежал, потому что вы не в силах взять под свой контроль все вокруг!

– Ты сбежал, потому что я позволил это сделать, – с привычным спокойствием поправил его Командор. – Потому что заранее отослал всех магов Ордена, которые могли остановить тебя. Потому что приказал следить за тобой тщеславному дураку, который никогда бы не стал бы обременять себя выполнением заданий такого рода, имея возможность найти замену. Потому что посадил на твою шею заведомо больного жука, чья смерть была вопросом одних суток. Неужели тебя ни разу не посещали мысли о том, как удачно все сложилось в тот день?

Фьорд не знал, что ответить. Слова Сапфировой Маски перевернули его и без того хлипкое понимание происходящего, ураганным ветром смели все убеждения, до этого царившие в его голове.

– Люфир, отведи Фьорда в дальнюю камеру, где его не побеспокоят, и лично проследи, чтобы никто к нему не приблизился, – заметив, что лучник медлит, Командор вздохнул. – Да ничего я с ней не сделаю. Выполняй приказ.

Лучник, сжав губы, кивнул и с тяжелым сердцем и полчищем незаданных вопросов покинул кабинет Командор, оставив того наедине с Оникой.

Мужчина вернулся за стол, и, выдвинув нижний ящик, извлек из него отороченный толстой красной нитью мех с вином.

– Пойдем, – приблизившись к стене, Сапфировая Маска взмахнул кистью. Каменная плита сдвинулась в сторону, обнажив пролет винтовой лестницы, настолько узкой, что будь Командор телосложением чуть крупнее, и вовсе не смог бы протиснуться. В его ладони вспыхнуло пламя, освещая долгий путь вниз.

* * *

Проход привел их в недра земли, глубоко под первый этаж Цитадели. Последняя ступень лестницы поросла травой, мохнатым ковром застилающей небольшую пещеру. Светлячки мерцающими пятнами ютились на неровном своде и камнях у берега широкого ручья. Деревянный настил тянулся до его середины, красные от водорослей опоры разрезали размеренное течение.

Командор опустился на край помоста, снял сапоги и, закатав штанины, опустил ноги в воду. Оника с удовольствием последовала его примеру, погрузив измученные дневными перехода стопы в блаженную прохладу. Вода обволокла кровоточащие мозоли, стала заживлять раны.

– Это место куда лучше подходит для беседы, которую я ждал. Правда, никак не думал, что ей суждено случиться так скоро, – Сапфировая Маска откупорил мех и протянул его Онике. – Видимо, и ты не спешила встретиться: двое из отряда вернулись с серьезными травмами, и мне известно, что Фьорд не успел оказать сопротивление.

– У меня были дела, которые я хотела уладить до того, как выпадет случай вновь поговорить, – Оника сделала небольшой глоток и, утерев губы, вернула мех Командору. Вино было сладким и густым, с терпким послевкусием. – К тому, же они грозились передать меня церковникам. Эта мысль пришлась мне не по душе.

– Так почему ты тогда сейчас здесь? Почему не сбежала?

– Передумала.

– А до этого? Дала поймать себя?

– На выручку отряду подоспел его командир, – девушка улыбнулась. Болтать в студеной воде ногами было приятно. – Я не стану калечить Люфира, какими бы ни были обстоятельства.

– Неразумно с твоей стороны, но я рад. Его ранения меня огорчают.

– Я думаю, нам стоит сразу внести некоторую ясность, чтобы избежать излишнего напряжения из-за недоговоренностей, – осторожно произнесла Оника. Она опустила взгляд, ощутив нарастающее внутри волнение.

– Ты о том, знаю ли я, что твоя мать – никто иная, как Настоятельница церкви Этварка, а ее семья восемнадцать лет прятала тебя от всего мира и меня в частности? Как видишь, знаю, – Командор усмехнулся.

– Могу я узнать, что послужило откровением?

– Много чего. Иногда я отправляюсь по вопросам Ордена в компании одного Люфира. Как-то раз я узнал, что парнишка таскает в нагрудном кармане два портрета. Мне польстило, что он видит это, – Командор постучал костяшками пальцами по своей маске, – в таких тонах, как изобразил. А портрет юной девушки несколько озадачил, но я решил не расспрашивать о той, кому удалось коснуться его сердца. В душевных вопросах с ним всегда было сложно. Не хотел, чтобы мое любопытство посеяло разлад в наших отношениях. Каково же было мое удивление, когда я увидел девушку с его рисунка в пещере, в которой ей никак не следовало быть. Сам не ожидал, что это удивит меня настолько, что я потеряю бдительность и подпущу хасса настолько близко. Потом твои слова о матери, служащей Церкви, черты лица и умение укрощать две стихии. Разгадка напрашивалась сама собой, – Командор пожал плечами. – Теперь твой черед.

– Моя история куда короче: сплетни жителей Этварка и исцеленная рана. Я могу излечивать ранения только человека родственной крови.

– Фардн, – коротко бросил Командор, будто произнести это стоило ему немалых усилий.

– А? – Оника непонимающе посмотрела на него.

– Дочери следует знать имя своего отца, не считаешь? Буду признателен, если ты сохранишь его в тайне. О связи этого имени с Сапфировой Маской известно всего нескольким людям. В Ордене его знает только Люфир. Но он так ни разу не изменил своему извечному «Командор».

– Дедушка назвал меня Оникой, и, по рассказам, это был тот единственный раз, когда Орлея не перечила ему.

– У меня так много вопросов, – произнес Фардн после минуты молчания. – И у тебя, наверное, не меньше. Пусть первенство будет за тобой.

– Ты сказал, что позволил Фьорду сбежать. Почему? Знаю, странно начинать именно с этого, но, не поверишь, это был первый вопрос, ради ответа на который я решила сопровождать Фьорда. А вообще… много раз с нашей первой встречи я думала: почему Орден? В Этварке тебя называли мятежником, а на деле...

– Этот мальчишка напомнил мне меня самого. Правда, в его возрасте, умений укротителя стихий и рассудительности у меня было побольше. Но я рос в условиях отличных от его. Этот юношеский запал, упрямство и вера в свои идеалы – я решил дать ему шанс, которого не было у меня. С его опрометчивостью он мог угодить в руки церковников или накликать на себя неприятности похуже. Или сделать что-то значимое для судеб магов. Но я никак не ожидал, что он станет тем, кто приведет ко мне мою дочь. Ради этого я позволил бы сбежать целой сотне отступников.

Оника не сдержала улыбки. Возможность воссоединения с отцом согревала ее изнутри, даровала веру в себя и возможность стать чем-то большим, чем воспитанницей благородной семьи.

– К чему тогда все это? Сапфировая Маска, Орден, служащий Всевидящей Матери и охотящийся на отступников?

– Хотел бы я, чтобы дело было в моей вере в то, что рожденные в дыхании стихии обязаны посвятить жизнь искуплению грехов. Но это не так, – Фардн замолчал, с силой сжав край помоста. Оника с тревогой посмотрела на отца, ощутив исходящий от него жар. – Арнора держит в заложниках моего сына.

Ледяная волна окатила Онику. Ладони вспотели, а тело будто бы пронзили тысячи иголок.

– Погоди, Всевидящая Мать делает что? – взяв себя в руки, прошептала она.

– Сайл и Орлея любят скрывать все и от всех, да? – с горькой усмешкой произнес Командор. Коротко посмотрев на дочь, он перевел взгляд на прозрачную гладь ручья. – У Всевидящей Матери мой сын и твой родной брат. Гарантия моего послушания. Восемнадцать лет назад женщина, которую я любил, родила мальчика, отнятого у нее прежде, чем она успела его увидеть. Его увезли в Берилон. Арнора решила, что жизнь сына станет достаточной мотивацией, чтобы я остановил восстание и в дальнейшем стал вершителем ее воли. И она оказалась права. По ее приказу и был создан Орден Смиренных.

– И ничего нельзя сделать? – Оника пыталась осознать и принять сказанное отцом.

– У меня связаны руки. Арнора знает, что если мне удастся вернуть сына, ее власти придет конец. Без сомнения, его неустанно охраняют лучшие из лучших. Одно мое неосторожное движение или ее сомнение в моей лояльности – и она убьет его. Ей хорошо известно, что я не пойду на это.

– Хочешь сказать, жизнь всего одного человека удерживает Огнедол от восстания магов? – Онике, которую учили достигать цели любыми средствами, было сложно понять решение отца.

– Что поделать, это моя кровь и она дорого стоит. Знаешь, когда я узнал, что в ту ночь родился еще один младенец, девочка, я мог вернуться в Орден и обратить его против Всевидящей Матери и ее ига: маги Ордена верны мне и служат Арноре лишь потому, что я следую ее воле. Но я не смог. Не смог отказаться от ребенка, ради сохранения жизни которого почти два десятилетия делал то, чем не могу гордиться.

– Но откуда тебе знать, что он все еще жив? – Оника протянула руку, прося передать ей мех с вином.

– Арнора устраивает раз в полгода благотворительную встречу – позволяет увидеть его издалека. Тем самым каждый раз напоминая, что я всецело в ее власти.

– Как его зовут? … Моего брата, - Онике не сразу удалось произнести эти слова.

– Кристар. Его имя Кристар.

В пещере повисла тишина. Эта пауза нужна была не только Онике, но и Командору.

– Ему известно, кто он?

– Не думаю. Арнора как-то подавляет его силу мага. Настоями или какими-то церковничьими штучками. Не знаю точно.

– И что теперь? Ты и дальше будешь ловить магов для Всевидящей Матери?

– Если ты ждешь, что я пойду против Арноры, пока у нее мой сын, то напрасно. Я не могу этого сделать.

– Тогда нужно лишить Всевидящую Мать ее преимущества.

– Если бы это было так легко, – Фардн посмотрел на дочь, размышляя, сделает ли ее появление возможным восстание. – Поговорим об этом завтра. Пока тебе придется посидеть вместе с Фьордом. Проследи, чтобы он не натворил глупостей. Я не могу принудить Люфира присматривать за ним круглые сутки.

– Ты накажешь его?

– Кого? Люфира? За то, что он четыре года скрывал от меня твое существование? Думаю, мне стоит поблагодарить его за это. Узнай я тогда, что семья Фьюриен прячет от меня мою же дочь, не уверен, что я не совершил бы сгоряча какой-нибудь досадной ошибки. Маленький пройдоха, за все эти годы я и не подозревал, что он врет мне каждый раз, возвращаясь с юга.

– С чего ты вообще организовал эти визиты?

Онику всегда интересовало, чем ее семья обязана такому вниманию со стороны Ордена Смиренных. Не было никого, кто знал бы о магической сути Сайла и Орлеи. Бабушка говорила ей, что дело в Онике, вернее, ее матери. Но по всему Огнедолу рождаются тысячи детей от родителя-отступника, и никогда прежде за ними не устраивалась слежка.

– Очередная прихоть Арноры, – Командор раздраженно покачал головой. – Один из ее советников надоумил ее на мысль, что было бы неплохо проверять, как живется чете Фьюриен, чья дочь связалась с мятежником. Во избежание эксцессов. Что мне оставалось делать? Арнора говорит – я выполняю. И пусть с твоими дедом и его супругой у меня не самые лучшие отношения, я поручил это задание тому, чья верность была для меня неоспорима.

– Прости, это я его подтолкнула к измене, – Оника виновато улыбнулась, но Фардн видел, что в ее взгляде не было ни капли чувства вины.

– Боюсь, сейчас я не готов услышать о том, как ты это сделала. Пока стоит свыкнуться с мыслью, что у меня вообще есть дочь. К осознанию того, что она уже не маленькая девочка, я предпочту прийти позже.

Пара светлячков оставила свое убежище в камнях и, рисуя в воздухе петли, перелетела через ручей и уселась на холодном своде пещеры.

– Я могу просить тебя поговорить с ним? Не знаю, какие между вами отношения, но ты много значишь для Люфира, раз он рискнул моим доверием, чтобы скрыть тебя от Ордена. Я нашел его еще пятилетним мальчиком, через пару месяцев после основания Ордена Смиренных. Раны от произошедшего в ту черную ночь, что внутри, что снаружи, – Фардн указал на свою маску, – были совсем свежи и остры. Он стал для меня отдушиной. Я давал ему все, что хотел бы дать сыну, которого меня лишили. Решение за тобой, но если ты можешь уберечь его от боли, что преследует нашу семью, сделай это.

– Обещаю, я не причиню вреда твоему воспитаннику, – Оника искренне рассмеялась. – А ведь он так ничего мне и не рассказал о тебе за все время. Я пыталась его расспросить, но тщетно. Думаю, ему нелегко было скрывать от тебя правду.

Оника задумалась, пытаясь представить, каково все это время было Люфиру. Ей предстояло многое ему рассказать и объяснить, и грядущий разговор пугал ее. Тряхнув волосами, она вернулась мыслями к отцу.

– Так эта маска – не чтобы скрыть свою личность?

– И это тоже. Но по большей мере, дабы не отпугивать людей своим видом. Командор Ордена должен внушать отступникам желание довериться ему, а не в ужасе убежать при одном только виде. Неужто ты думала, что я вот так просто, без сопротивления, позволил забрать родного сына? Увы, в ту ночь я выучил урок, что даже укротитель камня и пламени может проиграть битву.

– Я могу излечить их, ты же знаешь, – робким движением Оника коснулась кончиками пальцев едва теплого сапфира, убрав в сторону темные пряди волос.

– И как обычно избавляются от шрамов восемнадцатилетней давности? – Фардн пристально смотрел на дочь, не отстраняясь и не убирая ее руки. Сапфировая маска занимала свое место силой воли мага камня, и не могла быть сорвана по чужому желанию.

– Обычно рубцовая ткань срезается, и рана заживляется заново. У меня была парочка детских шрамов, которые я заимела до того, как открыла дар водной магии. Это были годы проб и ошибок, – Оника поморщилась, вспоминая не самые приятные ощущения.

– В этом случае срезать придется многовато. Это не дело первостепенной важности. И не стоит забывать, что Сапфировая Маска – это уже больше символ, чем человек. Ее роль еще не сыграна.

– Как пожелаешь, – Оника убрала руку от маски, не желая злоупотреблять терпением Фардна.

– Я провел бы здесь еще не один час, но нам нужно возвращаться. Даже для воспитательной беседы с отступником, наш разговор длится слишком долго.

Возвращение в кабинет Командора вновь погрузило Онику в тяжелую атмосферу Цитадели. Ощущение завершения, как после прочитанной книги, навевало на девушку грусть. Она знала, что от следующего шага ее отделяет всего одна ночь, но ее близость давила и удручала.

– Мне придется надеть кандалы и посадить жука. Иначе никак, – Командор положил на стол еще одну шкатулку.

– Сейчас уже по-настоящему? – Онику не радовала перспектива впервые в жизни лишиться своих сил.

– Увы, у меня нет неоплодотворенной самки Данмиру, – Фардн подошел к дочери со шкатулкой в руках. – Тебе решать, доверишься ли ты мне.

– Я же еще здесь.

Командор аккуратно посадил жука на шею Оники. Легкий укол, и по телу пробежал леденящий вихрь. Вздохнув, девушка завела руки за спину, чтобы Командор мог надеть каменные браслеты.

– На месте их снимут, – пообещал он.

На мгновение коснувшись пальцами щеки дочери, Командор вернулся за стол и позвал ожидающую за дверью стражу.

* * *

Фьорд метался по клетке диким зверем, не зная покоя. Люфир захлопнул за ним глухую дверь, и юноша оказался один на один со своими тревогами в каменной коробке без окон, где единственным источником света была лампа со светлячками.

В голове мятежного мага роились сотни вопросов и сомнений. То, во что он верил, за что и против кого хотел сражаться, смешалось в мутном омуте из противоречащих друг другу событий и людей с двойным дном. Он больше не знал, что вокруг него было правдой, а что – искусно сделанной фальшивкой.

Когда привели Онику, сняли кандалы и бесцеремонно толкнули в камеру, Фьорд сидел в углу, поджав к груди колени и вцепившись в волосы пальцами.

– Ты! – маг застыл, подняв на девушку взгляд и не зная, как вести себя.

– Все размышляешь – друг я тебе или враг? – Оника села на присыпанный соломой пол, подобрав под себя ноги. – Как ты мог уже заметить, я не меньше твоего подхожу под описание отступника. И нет, я не член Ордена Смиренных. У меня всего лишь есть друзья в этих местах.

– Один из твоих «друзей» прострелил мне плечо, – буркнул Фьорд. Несмотря на разбиравшую его злость, он был рад избавиться от одиночества в камере.

– Так не убил же, – девушка пожала плечами и немного сникла под яростным взглядом юноши.

– Ты говоришь точно так же, как и Сапфировая Маска!

– Может, это значит, что тебе стоит все-таки прислушаться к нашим словам? Если бы Люфир хотел убить тебя, он бы сделал это.

– Я смог сбить его стрелу в сторону, – в словах Фьорда зазвучала неуверенность.

– Сомнительно. Его стрелы не могу сбить даже я.

– Откуда вы вообще знакомы?

К своему неудовольствию Фьорд не мог не заметить, что факт знакомства Оники со Смиренным злит его, и дело отнюдь не в принадлежности последнего к Ордену. Правда, его злость была куда меньше, чем он ожидал. Быть может дни, проведенные в обществе Крайснера и поведение девушки в то время, воспринятое юношей никак иначе, как предательство, не прошли для него бесследно.

– Ох, это долгая история, и о ней мы поговорим когда-нибудь потом. Сейчас есть вещи и поважнее. Я не могла не заметить, что в нашей компании кое-кого не хватает. Где Мел?

– Сбежала. Она хотела остаться, но мне удалось ее переубедить. Нас застали врасплох: они превосходили нас числом и умениями, – Фьорд тяжелым взглядом смерил Онику, которой достало силы в одиночку справиться с двумя магами Ордена. Его уязвлял тот факт, что девушка, которую он считал обычным человеком, оказалась куда более способным магом, чем он сам. Но это же и вызывало восхищение. – Надеюсь, ей хватило ума не увязаться следом. Что теперь нам делать?

– Ждать. Посмотрим, чем все это закончится. Отступников, пойманных Орденом, не казнят, можешь быть спокоен по этому поводу. Обычно их принимают в Орден и они служат великой цели, – иронично добавила Оника.

– А что происходит с теми, кто отказывается присоединиться к Ордену?

Оника оставила вопрос Фьорда без ответа.

За одно отчаянное путешествие вслед за душевным порывом увидеть мать, она повстречала отца, а вскоре узнала о том, что их семья куда многочисленнее, чем предполагалось раньше. И что ее опекуны и наставники знали намного больше, чем сочли нужным ей рассказать. Ранний подъем и долгий путь к Убежищу, настоящий, а не тренировочный бой, и встреча с отцом измотали Онику, и она поспешила отдаться в объятия сновидений.

Фьорд еще долгое время не мог уснуть. Его одолевала тревога за Мелиссу, оставшуюся в одиночестве в незнакомых краях, где за каждой тенью таится церковник или Смиренный. Когда он решился продолжить разговор и разузнать, что случилось с Дэрком, и видела ли Оника Убежище, та уже крепко спала.

Утро началось со скрежещущей задвижки внизу двери, в которую просунули поднос с двумя жестяными кружками воды и тарелками густой каши.

– С голода нам не дадут умереть, – Оника забрала причитающуюся ей порцию еды и воды и пододвинула поднос к недовольно скривившему губы Фьорду. – Не глупи, тебе нужны силы. Голодовка ничего не принесет, кроме боли в желудке.

Согласившись, Фьорд жадно припал к кружке с немного горьковатой водой. Опустошив ее до дна, он перешел к каше, в которой, на его взгляд, было излишне соли.

– Все спокойно, командир. Они даже не предпринимали попыток выбить дверь, – глухой голос прозвучал по ту сторону двери.

– Спасибо, Ролант. Открой. Командор хочет видеть отступницу.

В двери заскрежетал ключ, а за ним отодвигаемые засовы.

– Мало кому уделяют столько внимания. Если Сапфировой Маске удастся переубедить эту бестию, можно будет отпраздновать знатное приумножение сил Ордена. Но по правде, она наводит на меня жуть.

– Следи за огненным. Командор не обрадуется, если он сбежит во второй раз.

В открывшемся просвете Оника различила Люфира и его собеседника, поспешившего заключить ее запястья в камень, а затем сковать и Фьорда, притянув его руки к стене.

- Все будет хорошо, – пообещала Оника не без тревоги глядящему на нее Фьорду.

По дороге в башню Оника ловила недоброжелательные взгляды и нелестные комментарии, тихо отпускаемые ей вслед. Люфир же до самого кабинета Командора не промолвил и слова.

* * *

Оника сидела в глубоком кресле, напротив стола Командора. Люфир расположился в соседнем с чашкой горячего чая в руках. Сапфировая Маска склонился над разложенной перед ним картой.

– Для успеха мероприятия нам нужен воздушный маг. Крайне способный воздушный маг, – Фардн с Люфиром одновременно посмотрели на Онику. – Только обладающий определенными умениями укротитель воздуха сможет проникнуть в берилонский дворец и, если не вывести цель в безопасное место, то хотя бы осмотреться.

– Что за цель? – спросил лучник.

– Его зовут Кристар. Но об этом пока рано говорить. Для начала вы отправитесь на восток, к океану, где отыщите Небесных Кочевников.

– Это же миф! Выдумка про магов воздуха, живущих в облаках над Восточным океаном. Это невозможно! – Оника была уверена, что рассказы о кочевниках, которых никто никогда не видел, всего лишь глупые басни. Но ее уверенность пропала, когда она посмотрела на притихшего Люфира.

– Огнедол долгие века живет под гнетом Всевидящих Матерей, без конца сменяющих друг друга. Наивно полагать, что те, кто может укрыться от их власти, еще не сделали этого.

– Пусть так. Вы предлагаете обыскать весь Восточный океан? Это непосильная задача, – Люфир покачал головой.

– Не Восточный океан, а то, что над ним. К тому же не весь океан, а только его часть, которая известна нам обоим, – Командор провел пальцем по карте до точки, расположившейся на прибрежной линии. Следивший за ним Люфир, поднял на Командора взгляд человека, которому только что стало доступно великое откровение.

– Да, ты верно понял. Твои родители отыскали место на суше, ближайшее к предполагаемому местоположению Небесных Кочевников. Они успели добраться до него прежде, чем их нашли церковники. Вы дойдете до этих мест, а там отправитесь морем строго на восток. Увы, это все, что я могу дать вам для поисков.

– Хорошо. Допустим, нам удастся отыскать воздушное племя. Ты хочешь, чтоб мы заручились их поддержкой? – Оника потерла виски, стараясь не думать о том, как именно они воплотят в жизнь план Командора.

– Было бы неплохо, но сомневаюсь, что они согласятся раскрыть себя ради магов Огнедола. Нет, там вы найдете учителя, который обучит тебя всему необходимому.

– Чему «всему»?

– Кочевники передадут знание, как оказавшись у всех на виду, остаться незамеченным никем.

– Ты говоришь об иллюзиях? Не уверена, что воздушные маги способны на такое.

– Арнора окружила себя толпой ментальных магов. Иллюзии против них бессильны. Нет, я говорю о даре невидимости, – слова Командора вызвали у Люфира усмешку, но он тут же почтительно стер ее с лица.

– Это же абсурд! – Оника в отличие от лучника не утруждала себя излишней вежливостью.

– А я думаю иначе, – не терпя пререканий твердо сказал Фардн, и девушка поспешила умолкнуть. – Считаешь ты это абсурдом или нет, но только так можно добраться до Кристара. Ты сделаешь это?

– Сам же сказал, что выбор невелик, – Оника виновато опустила взгляд. – Что после?

– Вам стоит сделать крюк и посетить дом семьи Фьюриен. Твой дом, Оника. Прежде чем пойти по тропе, возврата с которой нет, ты должна еще многое узнать, и лучше, если ты услышишь это от Сайла и Орлеи. Не проси меня о другом, – Фардн поднялся из-за стола и подошел к окну, повернувшись к собеседникам спиной. Его взгляд устремился за верхушки деревьев Восходящего леса. – Когда вы сделаете все это, возвращайтесь в пещеры у Этварка. Они безопасны, если не брать в счет живущих там хассов. Мне сообщат о вашем возвращении, и я приду, как только это будет возможным. Тогда мы и обсудим следующий шаг.

– Сообщит кто? – настороженно спросил Люфир.

– Друг, – коротко ответил Командор, дав лучнику понять, что это все, что ему необходимо знать.

– Поиски кочевников могут занять недели или даже месяцы. Я исполню любой приказ, но как же Орден? Мы же не можем просто взять и уйти, даже если Оника станет членом Ордена. Это непременно вызовет подозрения, – Люфир взглянул на девушку и перевел напряженный взгляд на Командора.

– Люфир, ты соберешь отряд и завтра на рассвете сопроводишь двух отступников в Казематы. Я организую через доверенное лицо небольшую засаду мятежников на вашем пути. Они освободят отступников и схватят для допроса мага Ордена. Это будет твоим прикрытием.

Лучник кивнул в знак того, что понял поставленную задачу.

– А что Фьорд? – спросила Оника.

– Фьорд отправится с вами, разумеется. Я думаю, не стоит объяснять: чем меньше он знает, тем лучше. Это касается и вашей скорой отлучки из-под надзора Ордена. Пусть это будет приятным сюрпризом. И еще, Люфир, замени жука Оники на свою пустышку. Если что-то пойдет не так, вам понадобится подготовленный к сражению маг-отступник. На этом, пожалуй, все.

– Не думаю, что скрывать от Фьорда правду – хорошая идея, – Командор вопросительно взглянул на дочь. – Я достаточно водила его за нос. Да, он вспыльчив, но мы в одной лодке и он заслуживает лучшего отношения. Если сейчас придумать очередную ложь, рано или поздно правда раскроется, и тогда от его доверия ничего не останется. Ему уже нет места среди простых людей, а после такого он и магов будет за врагов считать.

Замолчав, Оника на мгновение взглянула на Люфира и растерялась, не в силах распознать, что еще кроме непонимания и упрека скрывается в его взгляде.

– Твоя забота похвальна, но она притупляет твой ум, – слова отца уязвили самолюбие девушки. – Скажешь ему сейчас, и он уйдет. Последние события лишили Фьорда равновесия, он не поймет и не примет необходимости откладывать восстание. Вам нужна будет сила мага огня, и я хочу, чтобы в свою очередь вы приглядывали за ним. Надеюсь, когда придет время раскрыть карты, вас будут связывать вещи, которые он не захочет потерять. Поверь мне, сейчас это лучшее решение.

– Хорошо, я сделаю, как ты просишь, – согласилась девушка, хоть уже и не была уверена, что сможет вернуть доверие Фьорда.

Когда чай в чашках закончился, а Оника вновь ощутила силу стихий и была готова к возвращению в камеру, Командор окликнул их.

– Берегите друг друга. И возвращайтесь как можно скорее.

Люфир кивнул. Оника ободряюще улыбнулась.

Фардн остался стоять одинокой фигурой в потоках света, льющихся из окна. Они подчеркивали контуры на разложенной на столе карте, тонули в зеленых недра камня, скрывающего лицо Командора. Заблудившийся блик воспламенил веру в сердце Сапфировой Маски, пробуждая ото сна старый мятежный дух.

Глава 8. Кочевники

Восходящий лес был единственным, что отделяло остальную часть Огнедола от гигантского ожога, изуродовавшего его восточную часть. Колючий кустарник неровными стежками сшил зеленую гладь дубняка и пересушенную кожу каменной пустоши. Дальше на восток материк раскроили семь глубоких трещин-каньонов, протянувшиеся с севера на юг.

Десять веков назад, Проклятый, одержимый жаждой разрушения, обрушил на Огнедол всю мощь океанских вод, желая стереть города и села, вырвать с корнем кряжистые дубы и сбросить их в воды на западе. Маги, осмелившиеся бросить вызов своему покровителю и учителю, раскроили земную твердь, и та проглотила кипящие воды гигантскими ртами.

Те времена давно минули, но рваные раны на теле Огнедола, словно от удара лап гигантского трясинного кота, по-прежнему смотрели в небо широкими ущельями. Их внутренности раздували ветра и вымывали частые теплые дожди, оставляя на склонах белесые разводы.

Их было шестеро: четверо воинов Ордена, несущих слово смирения своим собратьям, и двое заключенных, вступивших на тропу борьбы за право всех магов избавиться от порочного клейма. Их путь лежал на северо-восток, в обход первого каньона Спасения, к Казематам Ордена, где были спрятаны от мира мятежные маги, отказавшиеся служить Всевидящей Матери.

Солнце беспощадно жгло камень и лица путников. Небо покатым куполом нависло над крохотными людьми, что без передышек следовали по начертанному на потрепанной карте пути. Однако, тот подошел к концу куда раньше, чем планировали конвоиры.

Когда отряд приблизился к краю каньона, изжаренный светилом камень взбунтовался под подошвами сапог, намереваясь сбросить незваных гостей в пропасть. Четыре грубо вытесанных глыбы, каждая из которых предназначалась своему магу Ордена, вынырнули из недр каньона.

Удар воздушной волны сбил Люфира с ног, прежде чем там, где он стоял, пролетела многотонная глыба. Земля под лучником распалась на части, словно мякоть горячего пирога, увлекая того за собой в пропасть. Не медля ни мгновения, Оника метнулась вслед за Люфиром. Ласточкой нырнув с крошащегося края каньона, она окружила себя и лучника сферой вращающегося воздушного потока. Кандалы мешали двигаться, не давали сбалансировать стихию, и та непослушно выбивалась отдельными струями из общего потока, время от времени да пропуская падающую следом гальку внутрь сферы. С приближением к обросшему острыми глыбами дну каньона, Оника переместила воздушный щит вниз, спрессовала его и направила потоки воздуха вверх, замедляя падение.

Коснувшись земли, она подняла облако густой пыли, полностью скрывшей их от взглядов сверху. Люфир поднялся на ноги рядом с Оникой, осматривая видимую часть каньона. Для нападения мятежников, которые не могли не знать, что он должен остаться в живых, отправленный в полет магом земли камень летел слишком метко.

– Мел, стой! – выкрикнула Оника, становясь между соскользнувшей со склона девочкой, рядом с которой на управляемой каменной глыбе стоял Фьорд, и лучником. На лице Мелиссы, приготовившейся запустить в мага Ордена еще с десяток камней поменьше, появилось замешательство.

Оника повернулась лицом к Люфиру и взмахнула скованными руками. Свистнуло воздушное лезвие, и на землю полетела отрезанная прядь волос лучника. Еще один воздушный клинок пронесся меж ее рук, вспарывая незащищенную кандалами кожу. Камень оросила кровь.

– В пещеру, скорее, – Люфир указал на дальнюю стену каньона. Маги, не сговариваясь, ринулись за ним.

Оказавшись под крутым сводом, Оника обернулась и успела призвать ветер, скрывший под каменной крошкой след из капель крови прежде, чем Мелисса запечатала вход. Пещера погрузилась во мрак.

* * *

Роланту удалось защитить шедших рядом с ним магов от атаки мятежника, но эффект неожиданности сыграл свою роль. Когда члены отряда были готовы контратаковать, отступники исчезли в пасти каньона, а с ними и командир. Маг земли тут же бросился следом.

Ролант был постоянным спутником Люфира, сопровождал его везде и всюду, за исключением заданий, на которые лучник отправлялся один или в паре с Командором. Не смотря на крепкую связь магов внутри Ордена, Люфира многие недолюбливали из-за его приближенности к Сапфировой Маски. И пусть на то были объективные причины, а лучник всегда чтил кодекс и никогда не позволял себе проверить, как много негласных привилегий ему дано, члены Ордена питали к нему неприязнь. Масла в огонь подливало и то, что никто из Смиренных не понимал силы, которой обладал маг. Но всем было известно: стрелы, выпущенные Люфиром, пробивали любую броню и раскалывали камни; они могли пролететь против ветра сотни метров, прежде чем вонзиться в тело врага, чей силуэт едва маячил у горизонта.

Прорвавшись сквозь заслон из пыли, Ролант окинул взглядом дно каньона. Не обнаружив беглецов, маг исследовал место обвала одного из склонов. Наклонившись, он поднял тонкую прядь волос, цвета воронового крыла, нахмурился, разглядев частые пятна свежей крови.

– Ролант, ты сможешь найти их сквозь камень! – его спутники спустились к нему. – Сапфировая Маска придет в бешенство, когда узнает, что мерзавец смог сбежать во второй раз.

«Чушь, – подумал Ролант, – Командор никогда не теряет самообладание».

– У них командир – вероятно, взяли его, как гарантию своей безопасности. Мы не можем рисковать его жизнью.

– Откуда тебе знать, что он еще жив? Эта стерва, о которой все говорили в Цитадели, она наверняка пришила его в отместку за то, что он поймал ее.

– Ты где-то видишь тело? Его ранили. Если бы хотели убить, то уже сделали это, а тело бросили бы здесь, – Ролант окинул взглядом бока каньона. Его взгляд замер на том самом месте, где минуту назад еще был вход в пещеру, теперь же скрытый каменной плитой. Ему вспомнилась их первая стычка с Фьордом и его спутницей, прикоснувшись к которой маг Ордена заработал обморожение, и Люфир, хватке которого девушка не оказала подобного сопротивления.

– Хватит трепаться, найди их и покончим с этим!

– Или покончат с нами. Вас обоих не было тогда, когда мы брали эту девчонку и огненного. Она в одиночку расправилась с половиной группы, а сейчас у нее есть поддержка укротителя земли. У мятежников непременно должно быть средство для снятия Данмиру. И не забывайте про командира, чьей жизнью они не постесняются шантажировать. Это провальная затея. Мы вернемся в Цитадель и доложим Командору о случившемся. У нас достаточно людей, чтобы возобновить преследование после. Но Орден ничего не сможет сделать, если мы тоже не вернемся. Довольно споров. Все, что мы сейчас можем – сообщить о произошедшем как можно скорее.

Тройка Смиренных оставила позади каньоны Спасения. Ролант надеялся, что принял верное решение, и Сапфировая Маска не сошлет их всех в Казематы за потерю командира.

* * *

Воздух был сырым и горьким. Где-то с потолка капли падали в воду и эхо их ударов билось о стены в поисках выхода.

– Нужно идти дальше, но сначала…, – раздался голос Люфира, а после тьму разорвал свет из маленькой колбы, с сидящим в ней на тонкой ветке светлячком. – Сними с них оковы, – даже не взглянув на Мелиссу, сказал лучник с тоном, не терпящим возражений. Девочка раздосадовано поджала губы: она и так собиралась освободить друзей, но теперь это выглядело, как исполнение приказа.

Тем временем Люфир приблизился к Фьорду, глядящему на него зверем.

– Я могу снять жука. Но если ты не хочешь…, – с тихим стоном раздражения, Фьорд наклонил голову вперед.

Люфир извлек из мешочка на поясе щепотку мерцающего порошка и посыпал паразита. Пара секунд, и насекомое зашевелило лапками и, втянув жало, скрылось в темноте. Пока Мелисса снимала с Фьорда кандалы, Люфир избавил Онику от Данмиру с помощью заранее припасенного самца, которого после выпустил, а на его место в коробку поместил самку.

Из глубины пещеры донеслось ленивое ворчание. Стрела покинула тетиву прежде, чем темнота расползлась по углам, испуганная вспыхнувшим на ладони Фьорда пламенем. Огонь осветил низкий свод со свисающими маленькими сталактитами, уходящий вглубь породы туннель, и сотни желтых бликов на водных кругах, берущих свое начало у упавшей в воду лапы гигантского зверя с простреленной головой. Круглые крупные пластины защищали туловище, хвост и голову, двумя гребнями сходились на лбу зверя, но даже они не уберегли хищника от смерти, пришедшей на кончике стрелы.

– Это шипохвост? Чем такой гигант здесь питается? – спросила Оника, присаживаясь у кромки воды и протягивая к поверхности руку. Направляя леденящий кожу поток здоровой рукой, она одела левое предплечье в водяной рукав и залечила порез.

– Крысопсами, как правило. Иногда, если удастся справиться, и хасским мясом. Но чаще происходит наоборот. Отсюда и необходимость в толстых пластинах, чтобы те не смогли отравить кровь, – Люфир перепрыгнул через русло ручья и, упершись ногой в широкую голову зверя, выдернул стрелу.

– Ты же маг воздуха, а не…, – растерянно произнес Фьорд, наблюдая за Оникой. Он и вовсе сник, когда заметил, что рана на ее руке исчезла.

– Кто-то объяснит мне, что здесь вообще происходит? – подала голос молчавшая до этого Мелисса.

Ни Оника ни Фьорд не могли не заметить, как изменилась девочка за то короткое время, что ей довелось скитаться самой: ее, ранее мягкие черты, заострились, под глазами затаились тревожные тени, а взгляд перебирал пространство вокруг, заранее выбирая пути к бегству, наступлению и укрытию в случае необходимости.

– Почему ты называешь Онику магом воздуха, а она только что вылечила свою рану с помощью воды? И почему этот Смиренный с вами? – Мелисса перевела взгляд на Люфира, стоящего у тела шипохвоста. Несмотря на беспокойный свет от огня Фьорда, Мелисса смогла рассмотреть черты лица лучника и сопоставить их с гневными рассказами Фьорда о своих встречах с бойцами Ордена. – Погоди-ка, разве ты не тот самый маг…

– Нужно идти, – прервал девочку Люфир. – За вами вышлют поисковый отряд. Лучше уйти как можно дальше, прежде чем силы Ордена будут здесь. Фьорд, освети путь.

Огненный маг на мгновение опешил, когда лучник обратился к нему так, будто между ними не было вражды. Фьорд не нашел ее признаков и на лице мага Ордена – только мягкие черты среди растрепанных волос. Он вспомнил Дюка, бывшего ему другом и предавшего его; перевел взгляд на Онику, не пришедшуюся ему под духу с первых секунд их знакомства, а теперь оказавшуюся таким же магом-отступником, как и он.

На второй ладони Фьорда вспыхнуло пламя, приобрело форму плотного шара и поплыло через пещеру, пока не замерло над головой Люфира.

Тревожа замерший во времени воздух, четверка магов шла витиеватым туннелем. Он то расширялся, то сужался настолько, что Мелиссе доводилось прорубать путь в камне. Гранит с громким плеском падал в сопровождающий беглецов источник. Проход петлял и кружил, взлетал круто вверх, чтобы затем упасть обрывом вниз.

Люфир вел отряд, держа в руках лук с наложенной на тетиву стрелой. Оника следовала за ним, готовая в любой момент прикрыть в случае нападения хищника. Мелисса держалась за ней, время от времени обгоняя всех, чтобы расчистить путь. Последним шел Фьорд; он освещал дорогу парящим впереди сгустком пламени и размышлял об относительности союзников и врагов.

Лица людей, которых он повстречал, всплывали в его сознании одно за другим. Семья Миры, принявшая его, но отвергнувшая, узнав о магическом даре; Грант, напавший на него, но ставший верным другом; Сапфировая Маска, схвативший и давший сбежать; Оника, не смотря на все их склоки продолжавшая с ним путь и пытавшаяся освободить, когда его схватили маги Ордена; Дэрк, бывший церковник, что вел их к Убежищу мятежников, где маг надеялся занять свое место; и Люфир – человек, олицетворявший в себе все то, с чем хотел бороться Фьорд, сейчас ведущий их сквозь тьму каменной темницы, прочь от людей Ордена. За весь его путь только Мелисса встретила его улыбкой, возможно, по своей детской наивности, и по-прежнему оставалась рядом с ним, не давая захлебнуться в вязкой ненависти к Церкви и Смиренным.

– Стена здесь совсем тонкая, – произнесла Мелисса, коснувшись ладонью камня.

– Мы прошли до второго каньона? – ветер, посланный Оникой, завывал в дальних изгибах прохода, не находя выхода поблизости. – Я не чувствую пути наружу дальше по туннелю.

– Выйдем здесь. У нас есть для этого все необходимое, – Мелисса поняла взгляд Люфира и присев у каменной стены, коснулась ее пальцами.

Скользя по шероховатому камня, девочка стала чертить на камне контур будущего прохода. Стена затрещала, словно раскалывающийся орех. Закончив, Мелисса встала перед обведенной областью и с силой надавила на нее руками. Каменная плиту сдвинулась с места, а затем и вовсе вывалилась, обдав четверку свежим вечерним воздухом. Девочка старалась задержать падение глыбы, но расстояние до дна каньона было велико, а камень тяжел. Гул от удара прокатился по ущелью; в небо поднялась взбудораженная тройка птиц.

– Извините, – Мелисса виновато прикусила губу.

– Оставь немного места под стоянку, а ходы перекрой. Простой стены не хватит. Если нас будут искать и пойдут по следу, маги камня смогут обнаружить наше присутствие, как ты почувствовала близость открытого пространства. Нужна перегородка толщиной в пару метров. Так у нас будет больше шансов остаться незамеченными.

– Это запросто, – Мелисса натянуто улыбнулась, и принялась воздвигать стены, позаботившись и о том, чтобы убрать образовавшиеся в породе пустоты, переместив их настолько глубоко, насколько ей позволяли умения.

– Нужна вода и пламя для костра.

Сев на краю обрыва, Оника подняла кисти перед собой ладонями вверх и закрыла глаз. Воздух каньона был сухим и царапал горло, но она упрямо вытягивала из него капли живительной влаги. Над ее ладонями разрастались два водяных облака.

Собрав достаточно воды для питья, Оника слила ее в заранее выточенный Мелиссой из камня и обожженный Фьордом кувшин. Оглянувшись, она не обнаружила Люфира и с немым вопросом в глазах посмотрела на огненного мага.

– Нужно что-то есть. Он отправился поймать это «что-то», – вздохнув, ответил тот.

Девушка вернулась к краю их убежища и осмотрела ущелье поблизости. Второй каньона Спасения был уже и походил на гигантские тиски, с поверхностями, усеянными тупыми толстыми шипами.

Выше и правее пробитого Мелиссой в скале отверстия, Оника заметила сапоги Люфира. Самого лучника скрывала череда выступов.

Наметив наиболее простой путь наверх, Оника ухватилась руками за ближайшую неровность в камне и исчезла из поля зрения Фьорда и Мелиссы. Время от времени ветер поддерживал ее, подталкивал вверх, становясь необходимой опорой и не давая сорваться вниз.

Когда Оника добралась до плоского выступа, на котором расположился лучник, тот протянул ей руку. Лук и колчан лежали на камне рядом, а взгляд следил за парящей высоко в небе птицей.

– Ты долго, – сказала Оника, присев рядом. Далекое подножье ущелья манило, уговаривало прыгнуть ему навстречу.

– Размышления мешают целиться, – объяснил Люфир, хоть Оника прекрасно знала: ничто и никогда не мешало тому попасть в цель.

Она молча ждала, давая лучнику время собраться с мыслями и первому заговорить о том, что его беспокоило.

– Я растерян, Они. Я так долго скрывал тебя от Ордена, а теперь узнаю, что ты знакома с Командором, и, мало того, ваши взаимоотношения можно назвать довольно дружескими. Ты утаила это от меня, и, задумываясь, о причинах этого поступка, я задаюсь одним и тем же вопросом: сколько еще обмана и фальши было между нами?

– В последнюю нашу с тобой встречу я еще не была знакома с Сапфировой Маской. Мы познакомились относительно недавно, – на лице Люфира промелькнуло облегчение и неловкость из-за того, что он поспешил с выводами. Эти эмоции сменились угрюмым вниманием, когда девушка продолжила. – Но ты прав в том, что я далеко не всегда была искренна с тобой. Если ты позволишь…

Люфир сделал жест рукой, приглашая Онику продолжать. Он больше не смотрел на нее: его взгляд блуждал по узкой кромке закатного неба, зажатой грядами каньона, путался в облаках, небрежной рукой разбросанных по небосводу.

– Помнишь, мне было четырнадцать, когда мы впервые встретились. Знал бы ты, какую панику у моих родных вызвало появление мага Ордена Смиренных на их пороге. Если Сайл хранил молчание, то Орлея не знала покоя. Тогда она сказала мне, что, скорее всего, нам придется оставить дом и деревню, но если я сделаю так, что ты умолчишь о воспитаннице дома Фьюриен, мы сможем остаться и жить дальше, как жили. По правде сказать, в ее глазах я тогда не видела веры, что все обойдется малой кровью. Наверное, это юношеская самоуверенность и желание доказать семье, что мне по плечу и не такое, сподвигли меня на это безумство.

Онике было нелегко продолжать, видя, что ее слова все больше и больше огорчают лучника.

– Одно дело нравиться всем и каждому вокруг, потому что ты милая вежливая девочка из знатной семьи, а другое – намеренно стараться запасть другому человеку в душу. Однако, мой план сработал, как я того и хотела. Девичье восхищение, неловкое любопытство и прочее, и прочее сыграли свою роль. Но тебе лучше моего известно, что тогда подкупило тебя.

– Неподдельная открытость и искренность, – процедил Люфир. Ему было тяжело принять мысль, что его провели, как наивного мальчишку.

– Извини, – Оника болезненно нахмурила брови. – Я продолжу. Мне повезло, что тот твой первый визит длился почти декаду: достаточно времени, чтобы понять, есть ли результат у моих стараний. Когда я в этом убедилась, то решила раскрыть тебе свои магические способности в день отбытия. Простая симпатия не сыграла бы нужной роли, будь я просто воспитанницей семьи, о жизни которой тебе поручено было докладывать. И совсем другое дело, когда я превратилась в мага, которых или клеймят, или засаживают в Колодцы, или убеждают служить Всевидящей Матери. Конечно, ты мог безупречно выполнить задание, и тогда Сапфировая Маска узнал бы куда больше. Со слов Орлеи я поняла, что уже одно мое существование скажет Командору достаточно. Тогда мне казалось, что это оправданный риск.

Девушка замолчала, давая Люфиру возможность обдумать услышанное. Ветер прижимался к скалам, выискивал себе место для ночлега, пугал греющихся в последних лучах солнца ящериц.

– Когда через три декады возле дома появился только один маг из Ордена, я поняла, что все пошло, как и было задумано. Оставалось только каждую новую луну пару дней поддерживать созданную для тебя легенду, что я и делала. Радовало, что ты хотя бы был вежливым гостем и приятным собеседником.

– Я знал, что ты искусная обманщица, но и подумать не мог, что сам стану жертвой твоих манипуляций. Какой же дурак.

– Мне правда жаль. Но позволь мне закончить.

– Что еще здесь можно добавить? – резко сказал лучник, чем еще больше смутил Онику, не слышавшую до этого момента от него ни одного грубого слова в свой адрес.

– Есть кое-что. Однажды я осознала, что мне больше не нужно притворяться и разыгрывать чувства. И что каждый следующий твой визит я буду ждать все с большим нетерпением, а каждое расставание будет даваться мне все тяжелее. Это произошло приблизительно через полгода с момента нашего знакомства, может, чуть больше. После этого я всегда была честна с тобой. Мне хочется верить, что это хоть немного смягчает тот мой обман. В конце концов, не все же влюбляются с первого взгляда. Понимаю, что мой поступок не из лучших. Но и ты сначала был всего лишь магом Ордена Смиренных, чье присутствие в доме Фьюриенов было нежелательным. Что мне еще оставалось тогда делать?

– Тебе стоило начать свою исповедь с другого конца, – с досадой сказал Люфир, впервые за весь разговор посмотрев на Онику. Та с облегчением отметила, что во взгляде лучника не было свойственной ему в моменты печали отстраненности.

– А как же хронология событий? – она робко улыбнулась.

– К Проклятому хронологию! Ты же знала, как для меня прозвучат твои слова. Не могла поберечь мои нервы?

– Плохая новость после хорошей оставляет по себе горькое послевкусие, тогда как в обратном порядке дарит облегчение и…

Люфир закрыл рот девушке поцелуем.

– Вот сейчас тебе лучше остановиться, – лучник отстранился и провел пальцами по ее щеке.

С первой их встречи его взгляд так и манили разномастные глаза воспитанницы дома Фьюриен. Он находил в них нечто фантасмагорическое, принадлежащее этому миру лишь на малую часть. Быть может, он видел в них собственное отражение.

– Лучше проясни мне события последних дней. Ты и Командор. Он…

– Мой отец. Как оказалось.

– О Небо! Он убьет меня, когда узнает про все те часы, проведенные вместе с тобой.

– Это то, что тебя волнует больше всего? – Оника рассмеялась. – Ты недооцениваешь то, насколько дорог ему. Это он просил поговорить с тобой. Конечно, я бы и так это сделала. Но и его просьба имела место. Кстати, он говорил, что ты никогда не называл его по имени. Почему?

– Он сообщил мне его после того, как я получил задание присматривать за твоей семьей. Как я мог? Предал его доверие, которым не был удостоен никто другой, лгал ему в глаза. Странно, что после всего отношение Командора ко мне осталось прежним. Может, он еще изменит свое мнение на мой счет.

– Тебе не стоит беспокоиться об этом раньше времени. Сейчас нужно думать о другом.

– Давай о «другом», – Люфир согласно кивнул и задал давно интересующий его вопрос: – К чему все это путешествие в страну мифических Небесных Кочевников? Чем так важен этот человек, Кристар?

– Еще один член семьи. Мой брат. В последнее время родственники появляются, как грибы после дождя, – Оника с усмешкой наблюдала за мелькающими во взгляде Люфира эмоциями.

– Удивительно. Сложно так сразу представить Командора в роли многодетного отца.

– Это от того, что он ее никогда и не играл. Хотя нет, не так. Не играл в привычном для всех смысле. Фардн – это Сапфировая Маска, Командор Ордена Смиренных и ночной кошмар каждого мятежника. Посмотрим, изменится ли это, если мир вокруг станет другим. Но для начала нужно отыскать магов воздуха.

– Если их община существует, мы найдем ее, – заверил Онику лучник.

– Хорошо бы не потратить на это полжизни. Мне кажется, или наш ужин слишком долго бороздит небо, – девушка указала на маленькую точку в небе.

Люфир усмехнулся, взял в руки лук и достал из колчана стрелу. Поднявшись на ноги, он натянул тетиву с заложенной стрелой и навел ее на далекую цель. Губы зашептали слова давно забытого языка, и на наконечнике стрелы родилось голубое сияние, растянулось в тонкую нить, обвило спиралью древко.

Тетива рассекла воздух, выпрямляясь, а стрела устремилась ввысь, спеша к манящему ее птичьему сердцу. Она пронзила пернатую грудь ягнятника, и тот камнем рухнул с небосвода. Воздушный поток, посланный Оникой, подхватил бездыханное тело, и, поддерживая, доставил в руки лучника, заодно разметав волосы и растрепав одежду.

* * *

Люфир сидел у поддерживаемого Фьордом огня и ощипывал птицу, бросая перья в костер. В воздухе пахло приторной горечью, отчего Онике приходилось время от времени выметать из пещеры тяжелый запах.

– Почему их просто не выбросить в каньон? – спросил Фьорд.

– Хорошая идея, – согласился Люфир, продолжая дергать пух и скармливать его пламени. – Летящие по воздуху перья станут прекрасной подсказкой для всякого, кто будет нас искать.

– Я повторюсь, раз мой вопрос проигнорировали в первый раз: что здесь происходит? Оника, тебе пора все рассказать, – отсветы пламени играли в волосах Мелиссы.

– Хорошо, Мел, ты права. Как ты уже и сама поняла, я владею магией воздуха и воды. И, как и Фьорд, не обрадуюсь шраму на лбу, – все трое магов посмотрели на Люфира, носящего метку Проклятого. Тот замер, почувствовав на себе пристальные взгляды. В неловком смущении прикусив губу, Оника поспешила продолжить. – Но и жить на краю света, скрывая от всех свою силу, – то еще удовольствие. Только восстание магов сможет изменить устоявшийся порядок. Поэтому мы направляемся к Восточному океану, чтобы заручиться поддержкой магов воздуха, которые обитают на его просторах. С их помощью у мятежа есть шанс на успех.

– А что Сапфировая Маска? Когда нас привели к нему, он снял жука и кандалы, и говорил с тобой так, будто вы старые хорошие знакомые, – Фьорд устало массировал виски. – Что, существует какое-то тайное общество магов двух стихий? И сколько вас таких?

– Несколько найдется, – уклончиво ответила Оника. – Называй нас как угодно. Только постарайся более нигде об этом не упоминать. Тогда твои союзники проживут долгую, вероятно даже, счастливую жизнь, не раз оказав тебе посильную помощь.

– А с Убежищем что? Ты видела его?

– Мы почти дошли, когда появились церковники. Пришлось повернуть назад, чтобы не отвечать на их вопросы. Ну а дальше ты и сам все знаешь. Ах да, еще план побега. Через третьих лиц мятежники должны были организовать нападение на наш эскорт, чтобы снять подозрения с Люфира, но их опередили, – Оника, прищурившись, посмотрела на Мелиссу. – Где ты была все это время? И как выследила нас?

– Не у одной тебя есть секреты, – девочка широко улыбнулась. – Я следовала за вами до той огромной темной крепости, а оттуда к каньону, выжидала удобный момент. Идея Фьорда разделиться, чтобы кто-то вытащил вас из беды, была хороша.

В пещере повисла тишина. Люфир закончил ощипывать птицу, и Мелисса поторопилась сделать подставку под длинную тонкую каменную спицу вертела.

– Хорошо, у меня остался всего один вопрос. Почему он здесь? – Фьорд указал на Люфира, устраивающего тушу ягнятника над огнем.

– Я же сказала: мы все направляемся к побережью, чтобы отыскать Небесных Кочевников. Приказ Командора. Большего от меня не жди. Помнишь: поменьше говори о союзниках? Я всецело доверяю Люфиру. Как поступать тебе – твое решение.

Фьорд погрузился в размышления, не задав больше ни единого вопроса, как и обещал. За пару дней мир, который он знал и в который верил, раскрыл свою истинную суть: обманчивую, двуликую, скрывающую подлинные стремления, будь они светлыми или темными. Потеряв вмиг старые ориентиры, он блуждал во тьме сомнений, и единственным, что связывало его с реальным миром, остались выхваченные пламенем из сумерек лица трех магов и заполнивший каменный грот запах жареной птицы.

* * *

Люфир тронул рукой бедро Оники, уснувшей у него на плече. В пещере царила кромешная темнота, подосланная холодным ночным воздухом. Храня молчание, лучник увлек Онику к освещенной желтой луной кромке пещеры.

– Далеко собрались? – позади них вспыхнуло пламя, резкими мазками бликов вырисовало силуэты Фьорда и Мелиссы, и очертания низкого каменного свода.

– Лучше выйти до рассвета, – сказал Люфир. – Граница между вторым и третьим каньоном такая же узкая, как и второй каньон. Быстрее и безопаснее будет пересечь его по воздуху и пробить в камне ход.

– Да, он узок, но ближе к тому краю я не смогу удерживать контроль над каменной плитой – слишком большой вес – так что от меня помощи не будет, – Мелисса поправила явно великоватую ей рубаху, найденную в самостоятельных скитаниях.

– Разве я говорил о плите?

Следуя указаниям лучника, Мелисса высекла из камня короткий тонкий прут, за который можно было легко ухватиться руками и продержаться, пока тот не будет перенесен на другую сторону каньона.

Оказавшись на другой стороне, Мелиссе пришлось потратить пару часов на то, чтобы пробить и затем заложить за магами ход в породе. Проведя спутников сквозь скалу между двумя ущельями, она была полностью истощена и измотана перемещением огромных объемов почвы, прослойку которых удалось найти среди крепкого камня. Солнце уже взошло, и голубое небо плескалось в огромной трещине между двумя берегами каньона. Синь лилась из десятков пор в скалах, заполняла ущелье гулом водопадов, сливающихся воедино в полноводной реке.

– Так вот, что это был за шум, – Мелисса вытерла испарину со лба. – И откуда взялось столько воды в скале?

– Глубоко под нами водоносные слои. Под давлением вода поднимается вверх и ищет выход, расширяет трещины, превращает их сначала в небольшие щели, а после вымывает целые туннели, – Оника с удовольствием вдохнула влажный воздух.

– Я без сил, – пожаловалась Мелисса. – Я точно уроню кого-то в реку внизу, а повторить подвиг с копанием горы в ближайшее время – даже не просите. У меня даже руки дрожат!

– Не беспокойся об этом, – Оника похлопала девочку по плечу. – Дальше я сама.

– Нужно перебраться на ту сторону и подняться наверх – ландшафт позволит скрыться от преследователей, если таковые найдутся, – Люфир прищурился, глядя на далекую верхушку ущелья. Третий каньон Спасения был самым широким из семи, размываемый не знающей усталости водной стихией.

Оника в предвкушении потерла руки. В родной деревне приходилось уходить глубоко в лес, чтобы испытать свои силы, но даже там нужно было следить за тем, чтобы не выйти за дозволенные границы.

Она заняла твердую стойку на самом краю обрыва, выставила одну ногу вперед, готовая принять на себя сопротивление стихии. Разведя и опустив руки, Оника потянулась к энергии, что наполняла ближайшие к ней водопады. Срывающиеся вниз потоки воды стали изменять направление, следуя зову мистической силы в одну точку – прямо перед ногами укротительницы. Тонны воды извивались, пытались вырваться из-под власти мага, собирались в толстые жгуты в одних местах и истончались в других.

Когда первые капли оросили сапоги Оники, ее спутники, кроме лучника, невольно сделали шаг назад. Внутри формирующегося перед ними гигантского шара царило буйство малых и больших течений – такой поток воды мог с легкостью смыть с уступа всю четверку.

Оника отступила, продолжая отбирать воду из водопадов, и притягивая шар к себе. Когда край обрыва оказался погруженным в сферу, она сделала резкий выпад вперед и выбросила руки навстречу воде, которая, словно испуганная охотником лань, устремилась к противоположной стене каньона. Горизонтальный поток, протянувшийся через каньон, жадно пил из водяной сферы. На краю уступа образовалась лужа, от которой лучник все же отступил в сторону.

Оника шагнула в нее, медленно, чтобы не утратить контрол над стихией, опустилась на колени и коснулась ладонями холодящей кожу воды. Глубоко вдохнула и плавно выдохнула, пропуская через кисти внутреннюю энергию, давая ей слиться с духом водной стихии и изменить ее. Ледяная корка с треском покрыла всю воду вокруг, прокралась холодом к самому камню в поисках трещин. Обледенение неумолимо распространялось по потоку, превращая его в хрустальный мост через пропасть, укутанный белесой дымкой. Пять водяных столбов, взявших свое начало в русле реки, взметнулись вверх, поддерживая мост и не давая тому обрушиться под собственным весом.

– Прошу всех следовать за мной, – Оника отряхнула ладони и поднялась на ноги. – Постарайтесь не слететь вниз, – бросила она через плечо и уверенно зашагала по крепкому льду.

Фьорд с Мелиссой не разделяли ее уверенности и ступали по потрескивающему мосту мелкими шажками, стараясь не смотреть вниз. Когда вся четверка оказалась в небольшом углублении на другой стороне моста – ударившись о скалу, водный поток залил камень, замерзнув огромным светлым пятном, – Оника притянула к себе течение ближайшего водопада, закрутила его на манер бортов вокруг пятачка, на котором стояли маги, и заморозила.

– Вам всем лучше держаться крепче, – предупредила она, закончив создание ледяной чаши, уместившей в себе весь отряд. Люфир поспешил сесть на дно, Мелисса же с Фьордом перекинулись непонимающими взглядами и всерьез насторожились, когда ноги Оники до колен покрыл толстый слой льда, приковав к глыбе.

Тонкая струя воды вонзилась в сверкающий в лучах солнца мост, распиливая лед рядом с импровизированной чашей, а затем мощный поток воды ударил снизу, отколол чашу от скалы и с силой вытолкнул наверх. Водяные колонны опали, а за ними рухнули и остатки моста, наполнив ущелье громким всплеском и тысячами брызг.

Засвистел воздух. Фьорд судорожно вцепился в борт шатающейся из стороны в сторону чаши. Ледяная глыба взлетала все выше, плевалась ледяной крошкой, время от времени ударяясь о встречающиеся на пути скальные выступы.

Бурлящая река отдалялась, а высокое небо разрасталось, выпускаемое из хватки двух берегов каньона. Ледяная чаша взмыла над обрывом, и Оника перевернула глыбу в сторону земли. Ботинки изо льда распались, давая возможность девушке выпрыгнуть из чаши вслед за спутниками. Прежде чем ледяная глыба угодила бы в магов, поток воды обхватил ее и унес за собой в пропасть.

– Ты сумасшедшая! – не сумев в нужный момент сохранить равновесие, Фьорд оказался выброшенным из чаши на острый камень. Оника пожала плечами.

Маги стояли на краю леса из каменных изваяний диковинных форм, окрашенных в неестественные цвета. С противоположной стороны, по ту сторону ущелья, вниз уходила пустыня, прерываемая гигантскими зевами каньонов вплоть до зеленой полоски Восходящего леса.

– Высоко же забрались, – пробормотал Фьорд.

– Какой странный камень, – Мелисса подошла поближе к одной из каменных фигур. Похожая на вздымающуюся волну, она была пронизана рыжими и темно синими прожилками. – Никогда не встречала ничего подобного. Он почти не отзывается, будто его и вовсе нет.

– Это место очень давнего сражения. Древняя энергия должна была насквозь пропитать здесь каждый камень и изменить его суть, – Оника с любопытством разглядывала замершие во времени каменные силуэты.

– О чем бы ни шла речь, следам прикосновения Проклятого не исчезнуть даже спустя тысячелетия, – Люфир поправил колчан со стрелами.

– Ты всерьез веришь в эту идиотскую сказку о Проклятом, которой нас пичкают с самого рождения? – Фьорд фыркнул, с насмешкой взглянув на лучника.

– Сад Бессмертных не из приятных мест. Мы выиграем время, если пойдем через него, – Люфир проигнорировал выпад со стороны Фьорда и первым ступил под сень диковинного леса. – Ходит множество пугающих легенд и слухов – маги Ордена не осмелятся ступить на эту землю, им придется идти в обход.

– Если даже тренированные бойцы Ордена избегают этого края, разумно ли нам идти туда? – Мелисса с недоверием провожала взглядом проплывающие над ее головой каменные выступы.

– Учись разделять действительность и выдумку испуганных умов, – лучнику пришлось пригнуться к самой земле, чтобы пробраться под нависшей каменной аркой, напоминающей раскрытую пасть зверя. – Во все времена именно маги земли, побывавшие рядом с Садом Бессмертных, распускали слухи о невообразимых ужасах, что ждали каждого, кто решится прийти сюда. Их пугает камень, который нельзя сдвинуть с места.

– В одной из книг, что я читала, упоминался Сад Бессмертных. В ней говорилось, что внутри каменных фигур заключены души всех тех, кто погиб от руки Проклятого. По ночам их тени устраивают охоту на заблудившихся укротителей стихий – наследников Проклятого. Если они поймают мага и запрут в камне его душу, то смогут обрести свободу, – из любопытства Оника постучала костяшками пальцев по камню.

По спине Мелиссы пробежал холодок. Она старалась обходить стороной изваяния, но удавалось это ей плохо – камень обступал магов со всех сторон. Порой им даже приходилось перелазить через угловатые переплетения гигантских корней.

– Единственная угроза здесь – это хищники, вышедшие на поиски пропитания, – заверил спутников Люфир.

Встреча магов с обитателями Сада Бессмертных состоялась, когда солнце, побывав в зените, покатилось к горизонту, а небо стали затягивать дождевые облака, окрашивая мир вокруг в тревожные оттенки.

Люфир неожиданно остановился и поднял руку, призывая спутников сохранять тишину. Осмотревшись, он укрылся за широким пористым камнем, изрешеченным сотнями сквозных отверстий размером с косточку от вишни, и жестом подозвал остальных.

Сквозь просветы легко можно было рассмотреть начинающуюся за ним ровную площадку, на которой сидели два шипохвоста и жадно поедали тушу детеныша хасса. Длинные широкие хвосты, ближе к концу усеянные шипами, мели землю. Костяные наросты тихо скрежетали по камню, оставляя в пыли глубокие борозды. Широкие ребристые клыки энергично вгрызались в мясо.

Люфир указал на Фьорда, а затем на пару шипохвостов. Оника хотела было поспорить, но притихла под пристальным взглядом лучника. Она не знала, решил ли Люфир просто убить мага огня или задумал что-то иное, но без раздумий доверила бы ему даже свою собственную жизнь.

Ей не были известны и мысли Фьорда, не ставшего возражать и сразу согласившегося на затею Люфира. Еще раз осмотрев площадку и противников, юноша вынырнул из укрытия, осыпая шипохвостов шарами пламени. Недовольные чужим вмешательством, звери трубно зарычали. Земля под ногами дрогнула, когда те бросились к Фьорду. Льющееся на них пламя не причиняло вреда, едва нагревая толстые пластины.

Один из шипохвостов замер перед юношей, резко развернулся и замахнулся тяжелым хвостом. Фьорду удалось уклониться, но он тут же наткнулся на разъяренного собрата хищника, чью голову через мгновение пронзила стрела, почти по оперенье войдя в правую глазницу. Не теряя времени попусту, Оника выпустила из бурдюка припасенную порцию воды, направила ее в раскрытую пасть первого зверя, вытянула клином и тут же превратила в ледяное лезвие, пробившее голову шипохвоста изнутри.

– Зачем вы вмешались?! Я разобрался бы сам, дай ты мне немного больше времени! – Фьорд непонимающе смотрел на Люфира, извлекающего стрелу из головы зверя.

– Времени? Ты о чем? Как ты, один из укротителей огня, чьим призванием всегда была война, собираешься сражаться за свободу магов, когда тебе нужно больше пары секунд на убийство глупого животного?

Фьорд не подал виду, что смутился, и только стиснул зубы.

– Фьорд родился и вырос в деревне, где встречались одни только маги земли. Его не тренировали в Ордене Смиренных, как тебя, – вступилась за друга Мелисса.

– Поэтому я буду его учить, – Люфир уже не смотрел ни на Фьорда, ни на Мелиссу. Опустившись на корточки возле зверя, он вспорол кожу на его животе, где броня была самой тонкой, чтобы добыть немного мяса в дорогу.

– Ты? Что ты понимаешь в укрощении огня? Я все никак в толк не возьму, в чем твоя сила. Ты всего лишь… всего лишь лучник с уродливым шрамом на лбу!

Оника нахмурилась после резких слов Фьорда, вспоминая, как сама когда-то спросила о том же. Непонимание других магов, их презрение и насмешки за спиной следовали за Люфиром по пятам. Ровно до тех пор, пока в сражении не проявлялись особенности его стрел.

– Понимаю уж поболее твоего, – лезвие глубоко вошло в жилистую плоть шипохвоста. – Не единожды в Ордене я следил за тренировками огненных магов. Ты можешь прислушаться, а можешь поступать по-своему, но как только хлопот от тебя станет больше, чем пользы, я в тот же час избавлюсь от тебя.

Фьорд вскипел от дерзкой прямолинейности лучника, но был остановлен вовремя подоспевшей Мелиссой. Девочка бросила полный упрека взгляд в сторону Люфира, которого совершенно не беспокоило мнение ни мага огня, ни камня, с которыми ему довелось оказаться в одной связке. И дело было не только в них. Его давно перестало интересовать, что думают о нем окружающие его укротители стихий.

* * *

Люфир остановился на окруженной высокими камнями площадке и сбросил дорожный мешок на землю. Разбежавшись, забрался на одно из изваяний и осмотрел местность вокруг.

– До конца Сада меньше часа пути, – сказал он, спустившись к поджидавшим его внизу спутникам.

– Значит, мы успеем покинуть это место до темноты, – Мелисса обрадовано толкнула локтем все еще пребывающего в дурном расположении духа Фьорда.

– Безопаснее остаться здесь. Нужен огонь, чтобы приготовить еду, – Люфир извлек из мешка мясо шипохвоста, замотанное в пропитавшуюся соком ткань.

Мелисса удрученно закрыла лицо ладонями, но не посмела перечить Люфиру. Каждое ее желание оспорить решения, принимаемые лучником, ставшим негласным лидером отряда, наталкивалось на стену нерешительности, подпитываемую его манерой держаться.

Люфир никогда не стремился к власти над другими, но она неизменно была его частью с того самого дня, как Сапфировая Маска назначил его командиром одного из отрядов Ордена. Сначала лучника слушались переданные в его подчинение маги из-за покровительственно нависающей над ним тени Командора. Со временем Люфир свыкся с тем, что принятие решений остается на его плечах, и чувство ответственности за группу крепко срослось с ним, став чем-то обыденным и привычным. Каждая сказанная им фраза была пропитана уверенностью, что никто и никогда не станет перечить его словам и не поставит их под сомнение. Нужно было только немного времени, чтобы эта уверенность превратилась в нечто внутри, неосязаемое, но ощущаемое другими, вынуждающее людей вокруг умерять свой пыл.

– Ты задумывался о том, чем отличается укрощение огня от других магических искусств? – Люфир сидел у пламени и обжаривал насаженный на каменную спицу кусок мяса. Мелиссе таки удалось отыскать небольшой участок камня, неохотно поддающийся ее воле, и высечь из него длинный прут. – Я говорю не о самой стихии, а именно о магии.

Злость Фьорда успела немного поутихнуть. С неохотой признав, что ему не помешал бы учитель, и, смирившись с тем, что пока им будет ненавистный лучник, он только развел руками, не зная ответа на вопрос.

– Когда маг взывает к стихии, он использует внутреннюю энергию для создания связи с той энергией, что находится в камне, воде, воздухе и пламени. В редких случаях некоторые маги могут оказывать прямое влияние собственной энергии на подвластную им стихию, как, например, Оника, превращая воду в лед. Укротителям остальных стихий, как правило, нет необходимости обучаться такому приему. За исключением магов огня. Маг земли беспомощен разве что в открытом море, да и то, при должном владении стихией, он может дотянуться до морского дна. С укротителями воздуха и того проще. Водный маг в самом засушливом месте извлечет капли воды из воздуха. Только огненных магов не ждет разведенный костер на каждом шагу. Даже будь оно так, в бою пламени одного костра явно недостаточно. Укротители огня – единственные, кто по большей части использует внутреннюю энергию для создания пламени: покидая тело, она практически сразу воспламеняется и горит до тех пор, пока не будет возвращена магом или же не выгорит до конца. Контроль энергии, выпущенной на свободу, – основа магии огня.

– А как же укрощение и управление уже существующим пламенем? – Мелисса сидела в круге света, подперев щеку кулаком.

– Огонь – это всего лишь результат. Его основа – куда важнее, – Оника улыбнулась, поднимая кисти перед собой и лепя пальцами невидимый комок. Маленькие потоки воздуха ворвались в созданный Фьордом огонь, окружили его, отбили часть от костра и бросили сгусток пламени к ногам Мелиссы. – Я почти маг огня!

– Я наблюдал за твоими действиями в стычке с шипохвостами: много света, а толку – нет. Твои атаки имели исключительно психологический эффект. Этого мало, чтобы справиться в бою с другим укротителем стихии, когда сражение может закончиться в считанные секунды, и где все решает наблюдательность и контроль. Ты просто выбрасываешь в воздух энергию, придавая ей ту или иную форму, даже не задумываясь, что кроме формы, огонь – это еще свет и тепло. Последнее – тот элемент, что наносит урон. А твоим пламенем и воды не вскипятить.

– Погоди, разве сейчас…, – Фьорд перевел взгляд на покрывшийся коркой ломоть мяса.

– Сейчас ты сосредоточен на пламени, и подсознательно продолжаешь тратить энергию, чтобы поддерживать необходимую температуру. Но думал ли ты об этом, когда поливал огнем шипохвостов?

– Допустим, что ты прав, – с трудом выдавил из себя Фьорд после недолгих раздумий над словами лучника.

Как бы он того не хотел, он не мог отрицать, что разъяснения Люфира пришлись кстати. Будучи самоучкой, которому, к тому же, приходилось скрывать свою силу, он недалеко продвинулся в искусстве укрощения огня.

– Я буду тренировать тебя по дороге к Восточному океану, начиная с завтрашнего дня.

Люфир разрезал готовое мясо на четыре части. Все это время Оника с интересом слушала лучника, наблюдая за его, как всегда, сдержанной мимикой. Ей было в новинку видеть друга вне стен гостиной дома семьи Фьюриен и, тем более, в окружении других магов.

К ночи Сад Бессмертных накрыла плотная завеса из дождя. Вода бесконечными потоками омывала изгибы каменных фигур, собиралась в щелях и впадинах. Четверка магов укрылась под камнем, нависшим над ним, словно склоненное к земле ураганом дерево. Тесное переплетение недвижимых ветвей защищало от непогоды. Времена года в Огнедоле сменяли друг друга, каждый раз приходя из-за Восточного океана. Как и всегда, Каньоны Спасения первыми почувствовали сырое дыхание осени.

* * *

– Собери пламя в тонкое лезвие! Оно должно прожечь дерево насквозь, а ты едва заставляешь его тлеть!

В воздух взвился широкий деревянный брусок, один из многих, на которые Оника распилила старую колоду, прибитую к берегу рекой, тянущейся через весь шестой каньон Спасения. Следом за деревяшкой пронеслась огненная игла и, пролетев мимо цели, растворилась в воздухе. В траве лежала парочка обуглившихся брусков и небольшое бревно с прожженными в нем насквозь отверстиями, на котором Фьорд учился концентрировать энергию, добиваясь большей температуры.

– В бою никто не будет ждать, когда же ты удосужишься попасть, – Люфир, стоявший в пяти метрах перед Фьордом, подбросил в воздух очередную деревяшку. Тот выпустил еще одно огненное лезвие, на этот раз достигшее цели, но оставившее в дереве лишь небольшую выемку.

– Да что же это такое! – в сердцах крикнул Фьорд, его ладони охватило пламя, двумя огненными шарами настигшее возвращавшийся к земле брусок. Тлеющая по краям пластинка упала в траву.

– Несобранность, рассеянность и беспорядок в голове. Магия огня – это строгий самоконтроль. В ином случае тебе останется всю жизнь разве что свечки зажигать. Мало есть везунчиков, чей талант укротителя огненной стихий так велик, что позволяет им управляться с пламенем на высоком уровне без соблюдения строгой дисциплины. И ты не в их числе. Первое – ты собираешь достаточное количество энергии, чтобы добиться необходимого жара; второе – ты увеличиваешь объем энергии ровно настолько, чтобы твое пламя не исчезло до того, как оно угодит в цель; третье – ты концентрируешься на управлении созданным огнем, заставляя его оказаться там, где ты хочешь, не превратившись по пути в светящееся облако. Чтобы справиться с целью, не нужны гигантские облака из еле теплого огня. Раскаленный кинжал, пронзающий плоть и металл, – вот твое основное оружие.

Оника сидела на шероховатом камне у реки в компании Мелиссы и наблюдала за тренировкой Фьорда. Шел третий день, когда полуденный отдых доставался только девушкам. Люфир неукоснительно следовал своему обещанию учить Фьорда и не давал и минуты покоя, так что тот к концу дневного перехода валился с ног, лишенный большей части накопленных запасов энергии.

Шестой каньон оказался наиболее приветливым из всех, что до этого пришлось пересечь путникам. Узкая зеленая долина, когда-то давно бывшая руслом полноводной реки, теперь окаймляла змеящуюся синюю ленту. И хоть лучи солнца касались подножья глубокого каньона всего пару часов в день, тепло, исходящее из недр земли, и достаток воды превратили долину в благоухающий оазис.

– Странно видеть его тренирующимся под руководством человека, о котором он раньше и слова не мог сказать без ненависти в голосе, – Мелисса следила взглядом за взлетающими в воздух деревяшками и преследующими их вспышками пламени. Она все никак не могла избавиться от навязчивого чувства, что следующая огненная игла будет направлена в лучника.

– Я предпочитаю верить, что даже такой увлеченный своими идеями маг, как Фьорд, не лишен зерна рациональности. Сейчас Люфир учит его, и, я надеюсь, ему достанет сообразительности и чести не напасть после на своего учителя, – Оника положила на язык парочку синих ягод, собранных в долине. Мелиссу смутили ее слова, а спокойствие и играющая на губах расслабленная улыбка настораживали.

– Вы же с ним больше, чем друзья. Ведь так? Как так получилось? Он же член Ордена Смиренных!

– Ты хочешь говорить об этом? Или тебя интересует что-то другое, что может дать ответы на вопросы, касающиеся тебя лично? – Оника аккуратно перевела тему, которую не желала затрагивать, и многозначительно глянула на Фьорда, уже изрядно измотанного – его движения стали неаккуратны, а взгляд с трудом сосредотачивался на цели.

– Я не знаю, как разобраться в своих мыслях. Дома все было просто, а здесь, на Поверхности…

Мелисса помотала головой. После того, как Оника присоединилась к их компании, девочка не раз замечала, как Фьорд смотрит на новую спутницу. Но после встречи с Крайснером его отношение заметно переменилось, и теперь Мелисса стыдилась того, что эта перемена радовала ее.

– Если ты столько кого-то терпишь, это уже что-то значит. Только не ошибись со своим выбором. Горячность юных лет может кончиться бедой.

– А тебе она совсем не свойственна. Ты всегда так спокойна и рассудительна, что мне тяжело представить, что ты вообще можешь что-то чувствовать, – Мелисса одернула себя слишком поздно. – Извини, это ужасно прозвучало.

– И как ты считаешь, кто из нас двоих – бесчувственная я или не сдерживающий эмоций Фьорд – дольше протянет в городе полном церковников, не раскрыв себя? Когда ты маг-отступник, понятия излишней осторожности не существует. Здесь, как нигде, пригодится холодность ума.

– Время идти дальше, – Люфир подошел к девушкам и поднял оставленный у камня заплечный мешок.

– Он же еле на ногах стоит! – Мелисса с сочувствием смотрела на послушно плетущегося следом за лучником Фьорда.

Непривычное опустошение запасов энергии подкосило его, мешало мышцам работать как прежде. Дыхание было сбивчивым и неглубоким, а мир вокруг время от времени начинал вертеться и подскакивать перед глазами под ритм сердцебиения в ушах.

– Все в порядке, я полон сил, – Фьорд вымученно улыбнулся, стараясь держаться ровно во время очередного приступа головокружения. – Нужно быстрее добраться до побережья.

– В идейных людях есть и свои положительные стороны, – заметил Люфир, когда путники переходили реку по ледяному мосту. Мелисса с тревогой смотрела на друга, но маг огня стойко переносил бесконечные тренировки, уже не задумываясь над тем, что лучник потребует от него дальше.

* * *

– Это он? Он?! Быть не может! Какой же огромный! – Мелисса вырвалась вперед и замерла на краю поросшего высокой травой обрыва.

Впереди синева стекала с небосвода вниз, смешивалась с темными водами Восточного океана. Глаза девочки, не видевшей ничего больше лесных озер, горели восторгом и восхищением.

– Выглядит потрясающе, – Оника остановилась рядом с Мелиссой и вдохнула полной грудью. Сады, отделяющие седьмой каньон Спасения от побережья отступили под напором ветров, несущих с океана соль и крики чаек. Ветра звали Онику присоединиться к их разгульному веселью; Восточный океан, лениво ворочающий боками, искушал истинным могуществом водной стихии.

– Если двигаться вдоль побережья на юг, наткнемся на рыбацкую деревушку – это наша предпоследняя остановка. Дальше только обитель Небесных Кочевников, – собранные в садах орехи скрипели в заплечном мешке тихим аккомпанементом словам Люфира.

– Откуда ты знаешь дорогу? – Фьорд старался не отставать от спутников, хоть каждый день пути с тренировками вместо отдыха давался ему все сложнее.

– Я жил в этих краях, когда был ребенком.

Люфиру не удалось рассмотреть ни одной тропки, ведущей со скалы вниз, к широкой полосе песчаного побережья, так что Мелиссе пришлось озаботиться пригодным спуском.

Колючий песок вперемешку с ракушками норовил пробраться в сапоги, а иссушенные ветрами ветки низкого кустарника цеплялись за полы одежды. Широкая тень от нависшей над побережьем скалистой гряды кралась по белому пляжу; спокойные прибрежные воды приобретали пугающий окрас.

Не сдержавшись, Мелисса отделилась от группы, подбежала к кромке воды, опустила в нее ладони. Вода отпрянула и с силой ударила в берег, намочив сапоги. Возведя себе небольшой постамент из песка, девочка опустилась на колени и, зачерпнув воды, сделала глоток и тут же закашлялась, выплевывая обжегшую горло горечь.

– Она соленая! Соленая! – обернувшись, прокричала Мелисса. – Вы знали?

Когда на побережье опустились сумерки, на горизонте зажглись огни рыбацкой деревушки. Серые дымки потянулись к каменной стене, отгородившей поселение от всего мира с одной стороны, а голоса рыбаков, вернувшихся домой с дневным уловом, пришли со стороны океана.

– Ты говорил об этом месте? – Фьорд прищурился, изучая разрастающийся впереди силуэт деревни.

– Да. Переночуем, а с утра найдем подходящую лодку.

– Неплохо бы послушать местные толки – вдруг подвернется что-то про Небесных Кочевников, – весь путь по побережью Оника следила за Люфиром, отмечая, как тот все больше погружается в свои мысли, а его взгляд, раз за разом, упирается то в горизонт, то в песок под ногами.

Приблизившись к селению настолько, что можно было легко разглядеть расшатанные ветрами створки на окнах крайних хижин, Люфир свернул поближе к скале, в тяжелой тени которой стоял одинокий дом с разбитыми окнами. Входная дверь накренилась на ослабших от лет петлях, а доски у порога превратились в труху, изъеденные солью и влагой.

– Разве хозяева не будут против? – робко произнесла Мелисса, не сразу осознав, что в доме давно никто не жил.

Люфир остановился сразу за входной дверью и опустил взгляд вниз. За долгие годы ветер намел в хижину песка, застелил им скрипучий пол.

– Это наш ночлег на сегодня. Никакой магии. В суме есть орехи и немного фруктов, – Люфир бросил у двери заплечный мешок и вышел из дома.

Оника провела его хмурым взглядом и вошла в хижину. Мелисса вручную выгребала песок на улицу, тогда как Фьорд устало опустился на пол и закрыл глаза. Рядом стоял небольшой буфет, у квадратного столика в углу лежали осколки разбитой вазы, засохший стебель цветка выглядывал из-под песка.

В соседней комнате Оника обнаружила маленькую печь, стол с толстой тяжелой столешницей и три стула, два из которых были повалены навзничь. В углу на полу лежала фигурка двух птиц с расправленными крыльями, высеченная из светлого дерева. Протерев ее от песка, Оника спрятала находку в карман.

В третьей комнате стояли две кровати: одна широкая и небольшая кроватка для ребенка. Открыв створки высокого шкафа, покрытого, как и все в доме, толстым слоем пыли и увязшего в песке, девушка нашла ворох одежды. От когда-то нарядных рубах жуки оставили одни лохмотья. Тихо притворив дверцы, девушка вернулась в прихожую, где Фьорд чистил орехи.

Ночной бриз перебирал волосы лучника, когда Оника опустилась рядом на студеный песок. Редкие волны накатывали на берег и отступали, так и не дотянувшись до сапог Люфира.

– Как давно ты был тут?

– Командор проявил любезность и не дал мне за все годы службы ни одного задания в этих краях. Снова оказаться здесь – довольно странно, – Люфир набрал горсть песка, и светлые ленты заструились сквозь пальцы. – Навевает воспоминания. Прости мою сдержанность, мы никогда раньше не говорили о тех временах.

– Может, сейчас самое время начать?

– Стоит попытаться, – Люфир усмехнулся и задумался. – В этом доме мы прожили всего несколько лет. Родился я далеко на севере, на небольшом островке, терзаемом, если не высокими водами, то ледяными ветрами. До моего рождения мать с отцом скитались по Восточному океану, и мое появление мало что изменило. Я отчетливо помню крепкие руки отца, что держали меня, и спину матери, направлявшей ветер в паруса нашей лодки. Мне тогда был год или два, и, как и все, я не запомнил тех лет, но эти картины не раз приходили ко мне во снах. Вместе с запахом горьких водорослей и прозрачной штилевой водой.

Из сновидений я знаю слова отца, уговаривавшего мать пристать к материку, его попытки убедить ее, что ребенок не может расти на деревянном плоту. Но моя мать была одержима поисками Небесных Кочевников и не желала ничего слушать. Настойчивость отца и начавший ходить ребенок, в конце концов, убедили ее оставить жизнь в море. Мать отыскала область побережья, ближайшую, по ее расчетам, к океаническим водам, где могли находиться Небесные Кочевники. Отец построил дом и был всегда рядом тогда, когда она дни напролет проводила в лодке, так и не оставив свои попытки отыскать племя воздушных магов. Так было до того дня, когда пришли церковники.

Мне было пять лет. Я играл на причале, когда увидел людей, выводящих отца из дома. Он был магом воздуха, но не таким сильным, как мать, а та была бессильна против ментального мага, пришедшего с людьми Церкви. Долгое время я не мог вспомнить, что произошло в тот день, пока воспоминания не посетили меня в сновидениях: я бегу к дому, увязая в горячем песке, когда из ниоткуда возникает спина Командора. Я хочу обойти его, но он ловит меня за плечо и не пускает. Они спорят. Церковники требуют отдать им ребенка, но Командор твердо намерен увести меня с собой. После этого сна я долго смотрел на Командора зверем и забивался в любой угол, но со временем понял, что в тот день он уберег меня от поистине ужасной для мага участи.

– И ты никогда не пытался узнать, что случилось с твоими родителями? – Оника вспомнила свою собственную маленькую мечту – узнать хоть толику истины о своей семье.

– Их забрали церковники. Ответы, которые я мог получить, пугали меня.

– А твои сны? Когда я раньше заговаривала о них, ты отмалчивался и менял тему. В этот раз будет так же?

– Нет, не так же, – лучник невесело улыбнулся и взъерошил волосы Оники. – В своих снах я вижу отголоски воспоминаний, а иногда истории о других людях, с которыми, пусть даже на короткий миг, пересеклась моя судьба. Так, в ночь, последовавшую за днем, когда я ранил Фьорда, я видел его в сырой пещере. Видел Мелиссу, обратившуюся лисой и скрывшуюся в чаще Восходящего леса, когда мой отряд наткнулся на вас.

– Обратившуюся лисой? Как это? – Оника с удивлением посмотрела на Люфира. За все эти дни Мелисса так и не рассказала, как ей удалось сбежать в тот раз.

– Чего только не случается в наше время, – лучника развеселило удивление на лице подруги. – Неужто нашлось то, что известно мне, но чего не знаешь ты?

– Ты продолжишь или тебя уже не удержать от насмешек?

– Продолжу, – Люфир примирительно кивнул головой. – Не знаю, откуда приходят ко мне эти сновидения, но других не бывает. Я встретил всего несколько человек, которые так ни разу и не приснились мне. Странно, ведь они не были случайными встречными, тогда как даже нечаянный незнакомец, чье лицо я увидел, хотя бы раз, да заглянет в мои сны. Один из этих людей и самый первый – Командор. Я списывал это на то, что никогда не видел его лица, но когда ты стала вторым человеком, пришлось задуматься, что дело в чем-то другом. Я так и не нашел ответа. Но теперь я знаю, что вас связывают кровные узы. Хотя остается еще кое-кто. И это еще более удивительно, ведь этот человек – твой дедушка, Сайл Фьюриен.

– А Орлея?

– О, ее я видел куда чаще, чем мне того хотелось. Прости за эти слова, но она меня немного пугает, – Люфир поежился, вспомнив пробирающий взгляд Орлеи Фьюриен.

– Не извиняйся. Вся деревня приходит в священный трепет при виде Орлеи, и даже Сайл не исключение, – Оника рассмеялась, но ее веселье омрачили мысли о том, что сделает с ней бабушка за побег. Ей еще предстояло навестить родной дом, прежде чем вернуться к отцу. И все, что стояло между ней и гневом Орлеи, – это поиски Небесных Кочевников. – Мы найдем то, что так настойчиво искала твоя мать.

– Надеюсь, эта находка не кончится разочарованием.

– Кстати о находках, – Оника достала из кармашка обнаруженную в доме фигурку с птицами. – Знакомая вещица?

– Да, я помню, – лучник коснулся вырезанных из дерева птиц. – Мать подарила мне их, вернувшись из очередного путешествия. Она выловила корягу в море и высекла из нее двух сизокрылов с помощью воздушных клинков.

– Похоже, она была очень искусным магом воздуха.

– И хотела, чтобы я стал таким же. Каждый год моей жизни, без пробуждения способностей стихийного мага, все больше удручал ее. Она подарила мне эту фигурку, надеясь, что это поможет пробудиться духу стихии. Какая глупость.

– В нашем дуэте уже есть один маг воздуха. А талантливые стрелки нынче редкость, – Оника накрыла ладонь Люфира своей.

Холодные ветра подули с востока, забрались под одежду магов, сидящих на берегу Восточного океана. Небосвод обронил сверкающий лунный лепесток, знаменуя окончание жаркого лета и скорое начало осени.

* * *

Едва небо посветлело в ожидании затаившегося за горизонтом солнца, Люфир вместе с Оникой приблизились к рыбацкой деревушке. Лучник поручил Фьорду остаться в хижине и уделить время тренировкам, а Мелиссе – быть снаружи и смотреть в оба, чтобы к дому никто не приблизился незамеченным.

Прибой шумел в подпорках мостов, баюкал обросшие водорослями лодки, перебирал на отмели надколотые ракушки. Старый фонарь, забрызганный остатками масла, раскачивался на столбе, провожая тоскливым скрипом первую пару вышедших в море лодок. Их паруса давно утратили свою белизну и стройность, превратились в потрескавшиеся соляные наросты на маленьких мачтах. Еще с десяток рыбаков укладывали у берега сети. Годы запутались в их бородах, а кожа ороговела от поцелуев соленых ветров.

Мужчины шутили и подначивали друг друга, ставя вечернюю выпивку на то, кому удастся заполнить больше бочонков, стоящих на берегу возле причала. Раз в неделю, а когда улов позволял – дважды, бочки с засоленной рыбой увозили вдоль побережья на север, а затем на запад, в Берилон, откуда телеги возвращались с мешками муки и фруктами, дозревающими в широких ящиках. Рыбная ловля была главным промыслом, кормящим деревню. Редким умельцам удавалось отыскать ценные раковины и жемчужины, из которых в столице изготавливали ожерелья и серьги.

Когда маги подошли к причалу, все разговоры утихли, а взгляды живых глаз под каймой выгоревших на солнце ресниц, обратились к чужакам.

– Послушных ветров в ваши паруса да сытой рыбы в сети, – поприветствовал рыбаков Люфир. – Мы ищем доброго человека, который согласится продать свою лодку. Из крепкого дерева и с прочной парусиной, чтобы не боялась долгого плавания.

Слова лучника вызвали громкий смех среди рыбаков и приглушенные шуточки.

– Так вам нужен дурак, а не добрый человек, – сказал один из мужчин, и обвел взглядом своих товарищей. – Такого ты здесь не найдешь.

– Я не постою за ценой, – Люфир положил руку на туго набитый монетами кошель у пояса. В глазах рыбаков промелькнула алчность и жажда легких денег, но никто не поддался искушению.

– Посмотри вокруг, парень, – продолжил все тот же мужчина. – Ты на отшибе мира и единственное, что накормит тебя в этом крае горькой воды и соленого песка – это лодка да сети. Никто ничего тебе не продаст.

– Бери мою, – подал голос старик, одиноко сидящий в своей лодке и поправляющий парус. По пристани, словно прокисшее молоко, разлилось неодобрительное перешептывание.

– Совсем выжил из ума старый пень. А я говорил, что соль ему выела все мозги, – до Оники донеслись ехидные слова молодого рыбака.

– Чего застыл? Или тебе уже не нужна лодка? – ворчливо бросил старик, выбираясь на берег. – Пойдем в дом. Не видать хорошего плавания, если не задобрить дух океана добрым элем.

Хижина старика стояла у самого берега, чудом не унесенная штормами в открытый океан. Ветер раскачивал простыни, развешанные на бельевых веревках у дома. Рядом со входом в лачугу стояло мудреное устройство, наполненное соленой водой; из его купола вела трубка в кувшин с уже пригодной для питья.

Люфиру пришлось наклониться, чтобы не удариться лбом о покосившуюся от времени дверную арку. Внутри магов встретило удручающее запустение: судя по всему, хижина уже долгое время не знала женской руки. Дремавшая на подоконнике кошка с седыми ушами приоткрыла глаза, и, завидев лучника, выгнула спину и зло зашипела.

– Надо же, эта бестия помнит, как ты еще сопливым мальчишкой таскал ее за усы, – старик поставил на стол три кружки и, выудив из буфета мутную бутыль, дрожащими руками разлил эль. Пара капель пролилась на грязную столешницу. – Думал, я не узнаю тебя, пусть и через столько лет? Ты похож лицом на свою мать. Слишком похож, как для мужчины.

Старик с неодобрением оглядел Люфира и широким жестом пригласил гостей за стол.

– Я всегда считал, что место женщины дома, у очага, рядом с горячим ужином и вымытыми детьми. А твоя родительница была дурнейшей из матерей, что я встречал, – старик не утруждал себя вежливыми фразами, выкладывая все, как было на душе. Но Люфир и не думал прерывать рыбака. – Но я не знавал ни женщины, ни мужчины храбрее твоей матери. Как-то раз мой дурак-брат отправился в океан. Тогда светило солнце и дул южный ветер, но моя нога ныла, словно по ней прошелся целый полк, а она никогда не врет, – старик постучал по полу деревяшкой, которая заменяла ему правую голень. – Я говорил ему, что надвигается шторм, но, думаешь, он слушал меня? «На небе ни облачка!» – сказал он мне. А когда океан превратился в дикого зверя, пытающегося достать до колошматившего его молниями неба, твоя мать без раздумий запрыгнула в лодку и отправилась на его поиски. Тогда она вернула мне брата живым и невредимым, а я так и не смог отблагодарить ее. Моя лодка – твоя. Скоро мой братец-недотепа придет с караваном, и я поручу ему вернуться с древесиной для новой.

– Я благодарен за этот щедрый дар, но я пришел, чтобы купить лодку, а не взять ее в благодарность за чужие заслуги, – Люфир отстегнул с пояса мешочек и положил его на стол. Старик презрительно скривился и сделал глоток из кружки.

– Ты говоришь еще напыщеннее, чем твоя мать. Забирай свой дрянной метал и не смей оскорблять меня в моем же доме! – старик в сердцах стукнул кружкой по столу, но тут же смягчился, даже с жалостью посмотрев на Онику. – И отыскал где-то себе такую же полоумную, как и твоя мать. Одумайся, девочка, возвращайся домой и жди своего друга у окна, как и подобает достойной женщине.

– Мы уже так пробовали, – мягко улыбнувшись, ответила Оника. – Пришла пора изменений.

Она хотела спросить старика, не слышал ли он чего о Небесных Кочевниках, но Люфир коснулся ее руки, останавливая.

– Нам пора отправляться, – пояснил лучник, поднимаясь из-за стола.

– В это время года нередки сильные северные ветра, – предупредил старик. Он взял оставленный на столе мешочек с монетами и грубо всучил его Люфиру. – Не оскорбляй меня, мальчишка.

Пока маги шли к пристани, Оника не спускала глаз с помрачневшего Люфира.

– Ты помнишь его?

– Да.

– Почему ты оставил плату за лодку? Я видела, как ты подкинул деньги в лежащий возле двери кожух. Он же не хотел их брать.

– Я пришел купить лодку и купил ее. Воспользоваться благодарностью за то, чего не было – подло, – Люфир взглянул на Онику, и, вздохнув, продолжил. – Моя мать не успела отыскать его брата – океан забрал его раньше. Парень на пристани был прав – старик давно утратил остатки разума. Так что деньги ему пригодятся, когда его брат так и не появится.

Оника немного отстала от лучника, провожая того тяжелым взглядом. Обернувшись, она увидела сидящего на завалинке старика, увлеченного игрой на сопели. Кошка, ранее дремавшая на подоконнике, выбралась на улицу и свернулась калачиком у ног хозяина, вся в серебристом сиянии седой шерсти.

– В трех днях пути строго на восток при попутном ветре штормы рвут паруса и поднимают волны в несколько хижин высотой. Даже в солнечную погоду при полном штиле те места следует обминать десятой дорогой, – услышала Оника, подходя к Люфиру, беседовавшему с мальчиком одиннадцати лет.

– Разве кто-то выходит так надолго в море? – удивилась девушка.

– Нечасто, но бывает. Когда течения меняются, косяки могут уйти в океан, и тогда нужно снаряжать лодки вдаль. Через три года я тоже смогу выйти в море вместе со старшими и поймаю глубинного луноглаза!

Люфир переглянулись с Оникой, не понимая, о ком идет речь, но тонкости рыбной ловли заботили их меньше всего.

– Это хорошая лодка. Старая, но хорошая. Легкое дерево и крепкая парусина, – важно заметил мальчик, довольный, что смог показать свои познания. – Вам повезло, что старик согласился продать ее.

На улице появилась худощавая женщина и позвала мальчишку в дом, обеспокоенная появлением чужаков в деревне.

– Три дня пути на восток – не такой уж и далекий путь. Странно, что Небесные Кочевники держатся так близко к материку, – сказала Оника.

– Вполне вероятно, что в трех днях пути мы не найдем ничего, кроме зоны ураганных ветров вполне естественного происхождения. Но этого не узнать, пока мы не доберемся туда.

– Управимся скорее, чем за три дня. Почему-то мне кажется, что лодки, на борту которых находится маг воздуха и воды, плывут быстрее других, – девушка усмехнулась и смерила горизонт взглядом, полная решимости взяться за еще одно испытание.

* * *

Вертлявая рыбина выскользнула из рук Фьорда и скрылась в пробегающей мимо волне.

– Я буду ловить наш обед, а ты его отпускать? – с притворным недовольством произнесла Оника, через плечо взглянув на огненного мага.

– Как ты вообще можешь держаться на ногах и к тому же управлять стихией? – восторг, переполнявший Мелиссу в первый час путешествия в лодке, уступил место приступам тошноты: девочка сидела у кормы, вцепившись руками в дерево и перегнувшись через борт.

– Маг воды, страдающий морской болезнью – смешное зрелище, – Оника с сочувствием посмотрела на спину Мелиссы.

В воздух поднялась очередная водяная сфера с рыбой внутри, стремительно направившейся на выход. Добыча выскочила из водного шара и, блеснув на солнце чешуей, устремилась вниз, когда ее тело пробила стрела, зажатая в руке Люфира.

– Теперь справиться с ней тебе по силам, – лучник протянул стрелу, с нанизанной на нее добычей, Фьорду, молча стиснувшему зубы. Тренировки с Люфиром возымели свой эффект, добавив магу выдержки и контроля над бушующим внутри пламенем.

Фьорд выпотрошил рыбу и взялся за ее обжарку. Оника наполняла парус ветром и заставляла течение воды у поверхности двигаться в нужном ей направлении, добавляя лодке еще больше скорости. Рыбацкая деревушка давно скрылась из виду, и лишь тонкая серая полоса скальной гряды маячила на горизонте.

Легко переносящие морское путешествие маги еще до заката не оставили от рыбы и следа, тогда как Мелисса даже смотреть на нее отказалась. Оника участливо позаботилась о том, чтобы страдающей от качки девочке не довелось уловить аромат жареной рыбы.

– Мы отошли достаточно далеко, сомневаюсь, что рыбаки из деревни могли преодолеть такое расстояние даже за четыре дня при крепком ветре, – Люфир поднялся на ноги и осмотрел простирающуюся во все стороны синь. Она была повсюду, заполняла собой пространство снизу доверху и не оставляла ничего, кроме единственной желтой точки на небосводе и тысячи ее отблесков на воде.

– Ты прав, не могли, – последние пару часов Оника надеялась хотя бы расслышать человеческие голоса, но в ветре были только крики чаек и перешептывание волн.

– Чья вообще была идея отправиться в эту пустошь в попытке найти что-то кроме водорослей и рыбьей шелухи? – сдавленно произнесла совсем обессиленная Мелисса.

– У меня есть одна мысль, как можно попробовать отыскать Небесных Кочевников, – Оника перестала направлять ветер в парус и оставила лодку плыть своим ходом. – И мне понадобится твоя помощь, Фьорд.

– Это будет такая же затея, как с Дэрком? – хмуро поинтересовался тот, почуяв недоброе в лукавой ухмылке.

– Возможно, Небесных Кочевников называют так не ради красивого словца. Стоит предположить, что их обзор куда лучше нашего. Кроме того Восточный океан – их дом, чего не сказать о нас. Так пусть же они сами отыщут нас, чем мы будем без конца плавать, разыскивая то, о чем не имеем ни малейшего представления.

– Что ты предлагаешь? – спросил Люфир.

– Подадим сигнал. И не один. Будем заявлять о своем присутствии, пока кто-нибудь не явится.

– А если придут не Кочевники, а маги Ордена? Или ты не подумала об этом? – идея Оники нравилась Фьорду все меньше.

– На это и расчет. Точнее на то, что воздушные маги подумают так же, как и ты: что мы можем привести Орден к их дому. От такого «приглашения» они не откажутся.

– Все это пахнет серьезными неприятностями. Среди твоих методов есть более подходящие для создания первого впечатления?

– Нам нужно найти общину воздушных магов или нет? – девушка намеревалась до конца защищать свою идею, тем более Люфир все это время молчал, не высказывая собственного мнения.

– Может, прибегнем к отчаянным средствам, когда настанут отчаянные времена? Да мы же меньше суток в море! – не сдавался Фьорд.

– А, кажется, что уже целую вечность, – не поднимая головы, пробормотала Мелисса.

– Вот поэтому я и не хочу затягивать. Стоит рискнуть, чтобы сберечь время и нашего мага камня. А ты, что скажешь? – Оника обратилась к лучнику, надеясь, что его слово разрешит спор.

– Как ты собираешься подать сигнал? – ответ Люфира привел Фьорда в отчаяние.

– Не я, а он, – Оника указала на огненного мага. – Дождемся темноты, а там будем запускать в небо шары света, пока не появятся Кочевники, или не начнет светать.

– Фьорду придется долгое время удерживать пламя на большом расстоянии. Он или растратит всю энергию, или, чего доброго, подожжет лодку, – категорично заявил Люфир, даже не взглянув на Фьорда. – Но попробовать можно.

– Еще есть время до захода солнца, – Оника посмотрела в сторону горизонта, где должен был находиться материк. Золотой каравай стоял высоко над гладью океана, обещая не меньше четырех часов до заката. – Может ты дашь ему какой-нибудь ценный совет, который всех нас вытащит из этой передряги?

Следующие несколько часов Фьорд старательно накапливал энергию в небольшом шаре пламени, добиваясь все большей и большей яркости, при этом сильно нагревая воздух вокруг лодки. Ему с трудом удавалось удерживать значительные объемы энергии в малой форме, не давая расшириться и охватить большее пространство. Лучник остановил попытки Фьорда, когда тот устал настолько, что не удержал пламя и дал распуститься обжигающему бутону. Оника успела защитить спутников, создав щиты из ветра, но парус был безнадежно испорчен, так что ей пришлось оставить силу воздуха и использовать только магию воды, чтобы продолжать двигаться вперед.

– Будем пробовать с тем, что у нас есть. Может завтра результаты будут лучше, – Люфир с самого начала не верил в скорый успех в поисках Небесных Кочевников, и отсутствие быстрого результата не огорчали его так, как остальных.

– Я не справлюсь, – набравшись храбрости, признался Фьорд. Он хорошо помнил испуг на лице Мелиссы, когда пламя вырвалось из-под контроля. – Даже если я и соберу столько энергии в небольшой шар, я могу контролировать его только совсем рядом. Нечего и мечтать отправить его вверх.

– Это не проблема. Если мы не можем поднять вверх огонь, мы поднимем призвавшего его мага, – воодушевленно пообещала Оника.

– Ложись спать, – посоветовал Фьорду лучник. – До темноты еще несколько часов, а ты измотан. Отдохни.

Фьорд не стал спорить и вскоре задремал, убаюканный мерным покачиванием лодки.

– Он изменился. Слишком сильно, как для столь малого промежутка времени, – задумчиво сказала Оника, когда Люфир подсел к ней поближе. – Из тебя вышел неплохой наставник.

– Дело не в наставнике, а в магии огня. Укротители огненной стихии отличаются от других магов. Энергия в них, из которой создается пламя, делает их импульсивными и опрометчивыми, хотят они того или нет. Я видел магов огня с куда большими запасами энергии, чем у Фьорда, но даже ему нужно постараться, чтобы опустошить их. Если слои энергии долго не обновляются, она одурманивает разум, мешает здраво мыслить. Оттого среди магов огня столько безумцев, одержимых какой-нибудь невероятной идеей. Но стоит лишь всерьез взяться за запасы энергии в них, и первые признаки трезвости ума приходят с чувством изнеможения. Командор каждую декаду уходит из Цитадели, чтобы выпустить всю энергию до последней капли.

– Он брал тебя с собой? – Оника заинтересовано нахмурила брови.

– Всего пару раз, когда объяснял мне эту особенность магов огня. Это было грандиозное зрелище. Он обладает невероятным запасом энергии. Мне даже кажется, что у Командора ее количество увеличивается со временем, в отличие от других огненных магов. Не знаю, из-за их регулярного опустошения или по какой иной причине, но это так. Командор просил меня внимательно следить за его поведением и принимаемыми решениями, чтобы в случае чего я мог сказать ему, если дух огня начнет влиять на его рассудок.

– И часто так случалось?

– Однажды. Я думал, что влияние энергии начнет проявляться постепенно, чем дальше, тем сильнее. Но сначала в чем-то малом, незначительном. Но тогда Командор вспыхнул, как искра. Не в буквальном смысле, конечно. Он внезапно разозлился, и все случилось до того, как я успел понять, что что-то не так.

– Случилось – что?

– Это был парень из Ордена. Как-то на задании он посмел оспорить приказ, и Командор превратил его в угли за одно мгновение. Наш отряд тогда разделился, и мы были втроем. Так что оставалось только соврать, списать все на мятежников, отрезавших его от меня и Командора.

– Звучит жутко, – по спине Оники пробежали мурашки. Ей сложно было представить отца в роли беспощадного убийцы. – После того случая, ты не боялся находиться рядом? Не боялся, что он опять разозлится, и его гнев будет направлен на тебя?

– Пусть так, – Люфир усмехнулся. – Он спас мою жизнь, воспитал и обучил. Помог разобраться со способностями. Всего этого могло и вовсе не быть. Так что, даже если так и случилось бы, это был бы невероятно ослепительный конец.

Солнце упало в океан, забрызгало золотом низкие облака. Алые подтеки покрыли небо у горизонта. Мелиссе, вконец измученной морской болезнью, удалось задремать рядом с Фьордом, оставив Онику с Люфиром наедине.

– Ты устала, – констатировал факт лучник, некоторое время наблюдая за девушкой и ходом лодки. Оника время от времени щурила уставшие глаза, а ее пальцы нервно подрагивали.

– Не буду скрывать, что ты прав, – с неудовольствием призналась она. – Целый день укрощения воздуха и воды в одночасье не проходит бесследно. Орлея с Сайлом хоть и нередко тренировали меня в выносливости, но это по-прежнему тяжело. Стало сложно сосредотачиваться и действовать точно. Боюсь, если мы повстречаем недоброжелательно настроенных магов, я не смогу реагировать так же быстро, как раньше. А ведь еще нужно воплотить в жизнь план с подачей сигналов. Это будет тяжелая ночь.

– Ты справишься. А завтра сбавим темп, чтобы ты могла отдохнуть.

Мрак торопливо накрывал плывущую в безбрежном океане лодчонку. Воды по-прежнему были спокойны, а ветра ленивы, не давая и намека на близость к области штормов, о которой говорил деревенский мальчишка.

Когда достаточно стемнело, Оника создала небольшую ледяную чашу, в которую вместе с ней с нескрываемой опаской забрался немного восстановивший силы Фьорд. Закручивая воду в спиральный столб, Оника подняла чашу на два десятка метров вверх, где юноша начал зажигать шары, полные жара и света, разрывающего мрак на многие километры. Оника опустилась, прижавшись ко льду ладонями и не давая ему таять, в тоже время поддерживая восходящий водный поток. Усталость давала о себе знать, и временами чаша сильно кренилась в стороны, грозясь сбросить магов в разволновавшуюся воду.

Фьорд справлялся со своей задачей, каждый раз закрывая глаза рукой, когда шар света разгорался настолько ярко, что невозможно было смотреть. Маги сделали пять реприз по десять минут продолжительностью и с перерывами около часа, за который Оника успевала переместить лодку дальше в океан.

– Скоро рассвет, – сказал Люфир, коснувшись руки Оники, когда лодка вновь замедлила свой ход. – Достаточно. Ты измотана, да и Фьорд не в силах продолжать без вреда для себя и окружающих. Продолжим путь, когда вы выспитесь.

– Как же ты? – Оника посмотрела на лицо лучника, ставшее в свете звезд бледнее обычного. – Кто-то должен бодрствовать, нас и так отнесет в сторону течениями. Мы могли бы поймать ветер, но от паруса остались только обгорелые клочки ткани.

– Я уже подумал об этом. Нам повезло, что старик оставил в лодке сеть. Фьорд, мне нужно еще немного света.

Внутренности лодки осветило дрожащее в ладонях мага пламя. В борт была вставлена стрела с намотанной на нее в сотни слоев прочной нитью, на которую лучник распустил пахнущую рыбой сеть.

– Держи крепко, – Люфир извлек из дерева стрелу с нитью и осторожно передал в руки Оники. Достав из колчана еще одну стрелу, он привязал свободный конец нити к древку. Взяв в руки лук, Люфир встал на носу лодки и направил наконечник заложенной стрелы прямо в воду.

– Ты, верно, шутишь, – Фьорд со скептицизмом наблюдал за происходящим. – Это же тебе не мелководная речка! Ты правда думаешь, что твоя стрела достанет до дна?

Ответом его насмешливым словам было красное свечение, объявшее стрелу, щелканье тетивы и бульк, с которым стрела вошла в воду. Нить стремительно разматывалась, уходя вслед за стрелой-иглой, пронзающей водную толщу.

Лучник понял, что стрела достигла морского дна, пробила песчаное полотно и прочно засела в твердой породе, когда нить замерла, повиснув широкой спиралью. На древке стрелы оставалось всего ничего.

– Повезло, – Люфир вонзил стрелу в корму, на всякий случай размотал нить с другого конца и привязал ее к лавке. – Это будет якорем.

– Магией чего ты вообще владеешь? – Фьорд округлившимися глазами смотрел на стройное натяжение уходящей под воду нити.

– Ложитесь спать, – проигнорировав вопрос, Люфир устроился на дне лодки.

Тот покачал головой и, устроившись удобнее рядом с Мелиссой, потушил пламя в ладонях. Ночь накрыла лодку мягким пледом темноты, оставив гореть ночники-звезды на крутом небе. Волны ударялись о борта, убаюкивая судно и его обитателей.

* * *

Оника встрепенулась, почувствовав на своем плече руку Люфира. Лучник стоял на ногах с опущенным луком, но уже заложенной стрелой и смотрел в белый дым, окружавший лодку. Вместе с рассветом на океан надвинулся густой туман, лез в нос и горло, оседал влагой на лицах.

– Орден? – резко спросил взъерошенный спросонья Фьорд.

– Не с той стороны, – Люфир, прищурившись, всматривался в туман, где острый глаз различал излучающие слабое свечение восемь точек, что были разделенны на две группы.

– Если честно, я не ждала, что нам повезет привлечь внимание в первую же ночь, – несколько растерянно произнесла Оника, протирая глаза. После всего пары часов отдыха, она чувствовала себя совершенно разбитой и едва ли способной управляться со стихиями.

– Рано говорить о везении, – вставил Фьорд, не изменивший своего мнения о рискованности их затеи.

Из белесого марева вынырнули два силуэта – мужской и женский, одетые в светлые длинные одежды, с едва мерцающими вставками на плечах, поясе и полах. Они стояли на двух прозрачных платформах, парящих в воздухе благодаря тускло светящимся кристаллам, с которыми их соединяли тонкие цепи.

– Не стоило вам соваться сюда и устраивать светопреставление, – лающим голосом прозвенел маг, на вид которому не было и тридцати.

Его лицо было открытым и чистым, а черты острыми, как и его слова; длинные серые волосы собраны в вольную косу, достающую кончиком до поясницы. Он занял стойку, готовясь к нападению, и платформа ускорила свой полет, быстро приближаясь к лодке. Его спутница, с такой же прической, была куда спокойнее и держалась позади.

– Эй-эй, мы не желаем зла. Мы здесь, чтобы отыскать племя Небесных Кочевников и поговорить с их главой, – Оника дружелюбно улыбнулась и подняла руки ладонями вперед, показывая, что безоружна.

Фьорд и Мелисса напряженно следили за незнакомцами: Фьорд – готовый к нападению и обороне; Мелисса – осознавая свою абсолютную бесполезность, ведь даже при хорошем самочувствии, ей не удалось бы дотянуться до камней на океаническом дне.

– Вы же одни из них? Маги воздуха? Меня зовут Оника. Это Люфир, Фьорд и Мелисса. Мы проделали долгий путь, чтобы добраться сюда, – девушка старалась расположить чужаков к своему отряду, но взгляд мужчины не выражал и капли доверия.

– Мне знакома твоя форма, – наконец сказал он, оценив каждого спутника Оники, и остановив свое внимание на Люфире – метке Проклятого на лбу и деталях одежды. – Ты Смиренный! Как опрометчиво: прийти сюда и подавать сигналы своим людям. Вы всерьез считали, что подмога доберется сюда скорее нас?

– Я же говорил, – с досадой прошептал Фьорд и в следующую секунду повалился вместе с Мелиссой на дно резко задравшей нос лодки.

Оника успела среагировать, распознав в движениях мага начало воздушной атаки, и воздвигла между собой и нападающим водную преграду, вмиг обратившуюся в лед. Воздушные лезвия напоролись на лед, дробя и кроша его. За один удар неприятеля стена льда была разрушена, но на ней клинки воздуха утратили всю силу.

Люфир не стал дожидаться второго удара укротителя воздуха и, вскинув лук, выпустил стрелу. Объятая переплетением красной и синей нити, она пронеслась сквозь осыпающийся лед. Мага не уберег даже воздвигнутый им щит. Вращающиеся потоки ветра не сумели отклонить стрелу от заданной траектории ни на миллиметр. Стрела пробила правое плечо мага словно пузырь с водой, вошла в него по самое оперение. Потеряв равновесие от удара, мужчина упал на одно колено и схватился здоровой рукой за кристалл, чтобы и вовсе не быть сброшенным с платформы в воду. Белая ткань у плеча покраснела; на прозрачную плиту упали алые капли.

Переборов боль, маг вскинул голову. Его взгляд, словно магнит, притянули наконечники двух стрел, одновременно заложенных на тетиву и направленных на него.

– Спокойнее, – холодно произнес Люфир, следя за неприятелем и его спутницей, пока не предпринявшей никаких действий. – Одно движение, и я снесу тебе голову. Зачем она, если ты даже не слушаешь, что тебе говорят?

– Ты не успеешь справиться с двумя. Эни! – мужчина окликнул напарницу, которая была явно моложе него и куда нерешительнее.

– Спокойнее, – твердо повторил Люфир, пронзив взглядом застывшую в стороне светловолосую девушку. По всей видимости, она не одобряла агрессии спутника, предпочитая словесное разрешение конфликта. – Ты не только глух, но и слеп? Две стрелы, один выстрел. Думаешь, я не попаду? Мы всегда можем это проверить, только дай мне повод.

– Довольно, Осла! – мужчина только раскрыл рот, чтобы ответить, но девушка резко оборвала его. – Преимущество на их стороне. Говорите, зачем вы ищите Кочевников.

– В Огнедоле сейчас тяжелые времена для магов. Грядет восстание, – заговорила Оника, получив одобрительный кивок Люфира, так и не опустившего лук. – Силы Небесных Кочевников могли бы спасти много жизней. Но мы будем говорить об этом только с вашим правителем.

– Не вздумай, Эни! Они приведут в наш дом Орден и Церковь! – Осла зажимал рукой кровоточащую рану.

– Именно поэтому мы отведем их в Гнездо, где Децемвират решит их участь, – не терпящим возражений тоном сказала Эни, переведя взгляд с Ослы на Люфира. – Опусти свой лук, Люфир.

– Я предупредил о последствиях необдуманных действий, – ответил лучник и выполнил просьбу Эни.

Девушка подлетела к лодке и ступила на ее борт. Притянув к себе летающую платформу, она отстегнула от нее цепи с кристаллами, и прикрепила их попарно на корме и носу лодки, после чего уселась на дне, положив рядом с собой прозрачную пластину.

– Вам всем лучше опуститься вниз, чтобы не нарушать равновесие. Осла, возвращайся первым, я – следом за тобой.

Оника и остальные поспешили последовать совету Эни. С тихим хлюпаньем лодка оторвалась от воды и плавно взлетела ввысь.

В скором времени водяная гладь вернула себе утреннюю безмятежность, оставив один единственный след пребывания магов – лежащую на поверхности тонкую нить, что вела к пронзившей дно стреле.

Лодка уверенно поднималась вверх, туда, где буйствовали холодные ветра, бессовестно раскачивавшие из стороны в сторону никак не предназначенную для полетов посудину.

– Сначала волны, а теперь еще и это, – судорожно вцепившись в руку Фьорда выдавила Мелисса, косясь в сторону синей бездны за бортом. – Кажется я боюсь высоты.

Мелисса зажмурилась, когда лодка нырнула в густое облако и, преодолев его, прекратила головокружительный подъем и плавно поплыла над простирающимся до горизонта белоснежным океаном. Облака, местами расколотые красными и золотыми трещинами, собирались в завитки и комья, укрывали собой все вокруг. Ветер ткал из податливой материи одну над другой гротескные скульптуры, рядом с которыми маги чувствовали себя крошечными жучками у стоп гигантов.

– Восхитительно, – прошептала Оника, опираясь руками о борт лодки и с восторгом разглядывая открывшийся взгляду бесконечный мир поднебесья. В отличие от Мелиссы ее не пугала высота и резкие порывы холодного ветра.

Лодка приближалась к скоплению облаков. Они уходили далеко вниз и еще дальше вверх, нависали над остальными величественным изваянием. Маги поежились, когда их окружил густой влажный воздух, а обозримое пространство сузилось до бортов лодки.

Границы мира расширились так же быстро, как и сжались, выпустив лодку под бок гигантского парящего острова. От зависшего в воздухе монолита, казалось, не знающего конца, вверх тянулись пять цепей, ведущих точно в центры сторон рамы-пентагона. Такие же цепи тянулись выше к еще одной раме. Венчали конструкцию десять мерцающих кристаллов, каждый размером не меньше собора Этварка. Они были прикреплены цепями к углам каждой из рам, тонкие перемычки которых укутала зелень садов. Сами же цепи густо оплел плющ, в проплешинах которого виднелись монструозного размера звенья.

С медленно летящей лодки открывался вид и на сам остров, где луга сменялись садами. Деревья в них казались настоящими карликами, рядом с возвышающимися то тут то там настоящими исполинами, чьи подножья облепили белые строения. Круглые дома, похожие на застывшие в зеленом льду пузыри воздуха, прятались в развилках ветвей, а стволы, шире чем русло Змей-реки, были увешаны ожерельями лестниц.

В центре летающего острова стоял ослепляющий своей белизной дворец. Его единственная башня, словно копье вонзалась в небо, а на ее вершине можно было разглядеть десять расположенных строго по кругу зубцов замысловатой формы.

– Нужно же было построить такое, – потрясенно пробормотал Фьорд. С приближением лодки к острову башня дворца казалась все выше, а деревья-гиганты заслоняли небо.

Лодка замерла у воздушной пристани на краю острова, выложенной из белого камня с прозрачными прожилками. У мостков, уходящих от края прямо в пустоту, парили летающие пластины различных размеров. На одной из них виднелись капли крови.

Остров окаймляла невысокая едва заметная ограда из стекла. Дорога с пристани вела через арку, на вершине которой стояла фигура одетого в мантию старца. Полы одежды спускались каменными волнами к самой земле, собранные в центре так, чтобы образовать широкий проход, у которого стояли двое постовых.

Эни спрыгнула с лодки на прозрачный мосток, и, нисколько не потревоженная пропастью под ногами, обернулась к новым спутникам.

– От лица и во имя Децемвирата я приветствую вас в Гнезде Небесных Кочевников. Позвольте провести вас, – девушка уважительно поклонилась и приглашающим жестом указала на арку.

Люфир покинул лодку первым, подал руку Онике. Фьорду пришлось собрать всю свою храбрость и ступить на не выглядевший прочным мост, таща следом Мелиссу. На удивление, на пристани царило абсолютное безветрие, а сам воздух был теплым и мягким.

Проходя мимо охраны, лучник ожидал, что его попросят отдать лук и стрелы, но стражи даже не взглянули на гостей.

Маги прошли под аркой и оказались в начале длинной аллеи, ведущей, в окружении цветущих деревьев, к центру сада, из которого доносились звуки струящейся воды. Птицы пускали заливистые трели, найдя себе долгожданный приют среди бескрайнего воздушного моря.

– Разве за порогом не осень, чтобы деревья стояли в цвету? – шепнул Фьорд, подойдя ближе к Онике и Люфиру.

– Гнездо неподвластно течению времени и смене времен года, – ответила Эни, прекрасно расслышав его слова. – Децемвират решает, будут ли деревья цвести, плодоносить, или отдыхать.

Аллея раздалась в круглую площадь, по краю которой расположились скамейки, а в центре возвышался многоярусный фонтан, из вод которого в небо, распластав крылья, взмывали сизокрылы. Солнце сверкало в упавших на каменные перья каплях.

У фонтана стоял Осла, зажимая рукой плечо с так и не извлеченной из него стрелой, и что-то импульсивно говорил низенькому старцу. Седые волосы старика падали на спину, часть прядей по всей длине были собраны маленькими металлическими кольцами. Такие же кольца украшали и редкую бороду, длиной до самой груди.

– Чужакам не место в Гнезде! Они оскорбляют своим присутствием Децемвират! – яростно бросил Осла, указав пальцем на Люфира, когда Эни подошла к фонтану в сопровождении магов.

Старец повернулся лицом к визитерам Гнезда. Внимание бесцветных глаз остановилось на Люфире и, словно, прошло сквозь него, изучая что-то за спиной. На мгновение взгляд старика коснулся Оники: старец нахмурился и поспешил вернуться к изучению юноши.

– Ммм, я вижу, – протянул старик, приглаживая бороду. – Крики и шум, Осла, – неподобающее приветствие для странника Моря Теней.

– Что?! Этот что ли? – Осла с презрением посмотрел на сбитого с толку лучника. – Это чушь!

– Нисколько, – старец поднял вверх руку и, по-прежнему смотря за спину Люфира, начал рассеянно водить пальцем в воздухе. – Ошибки быть не может. Я отчетливо вижу вуаль тени вокруг нашего гостя и выпущенной им стрелы. Вместо пререканий и споров, Осла, отправляйся-ка лучше в лазарет. Кто знает, что случится, если эта стрела пробудет в твоем теле еще какое-то время.

Осла с нескрываемым ужасом глянул на простреленное плечо, и бегом покинул аллею.

– Прошу прощения за поведение Ослы, он чрезмерно беспокоится о безопасности Гнезда, часто забывая о манерах и гостеприимстве. Чужестранцы не балуют нас своими визитами, – старец вздохнул, расстроено сжал губы в тонкую полоску. – Последний был лет пятьдесят назад, милая?

– Шестьдесят два, дедушка, – учтиво поправила старика Эни.

– Целых шестьдесят два года! – ужаснулся старик. – Как хорошо, что у внучки память лучше моей будет. Представляешь, я даже могу забыть надеть с утра свою шляпу! – старец положил руку на непокрытую голову и охнул. – Ну вот! Забыл! О чем я и толкую. Но расскажи, на крыльях какого ветра ты прилетел в наш дом?

Старец обращался только к Люфиру, словно и вовсе не заметил его спутников.

– Мы искали Небесных Кочевников, чтобы просить помощи в борьбе против гнета Всевидящей Матери, – лучник счел, что пока не стоит говорить об истинной цели визита.

– Всевидящая Мать, – старик понимающе кивнул. – Эта женщина не видит абсолютно ничего. И все ее предки были слепы, как останутся слепы и потомки. О твоей нужде следует говорить с собранием Децемвирата. Совет проходит в башне, я как раз туда собирался. Следуй за мной.

Люфир не стал задавать вопросов, удивленный не меньше остальных сменой неприязни Ослы на гостеприимство старика. Когда маги сдвинулись с места, Эни предупреждающе подняла руку.

– Простите, но во дворец позволено входить только укротителям воздуха. Всем остальным придется остаться со мной. Я проведу вас в комнаты, где вы сможете отдохнуть, – Фьорд и Мелисса переглянулись и, получив одобряющий кивок Люфира, направились к Эни. – Все трое, – добавила девушка, обратив внимание на оставшуюся стоять рядом с лучником Онику.

– Раз в башню разрешено входить воздушным магам, я хотела бы воспользоваться этой возможностью, – добродушно улыбаясь, ответила та.

– Вот поэтому, тебе следует пройти за мной: я видела, как ты приручила воду. Водная стихия – не воздушная, – мягко настояла Эни, несмотря на внутреннее недовольство гостьей, проявившей неуважение к законам Гнезда.

– Ах да, водная магия, – Оника хлопнула себя ладонью по лбу, после чего развела руки широко в стороны, ладонями к небу.

Ветви близлежащих деревьев закачались, растревоженные усиливающимся ветром. Он пронесся вдоль границы площади, подобрал на ходу травинки, сорвал с деревьев увядшие листья. Посчитав, что проведенной демонстрации достаточно, Оника свела руки перед собой и плавно опустила их, утихомирив разошедшуюся стихию.

Эни, натянуто улыбаясь, жестом позволила Онике пойти со стариком.

Кочевник шел по ведущей ко дворцу дороге, усердно шаркал ногами и подметал полами мощеную белым камнем аллею. Пестрящие всеми цветами радуги крохотные птички перелетали с дерева на дерево, выклевывали из коры мелких вредителей. Издали доносились звуки просыпающегося селения, далекий перезвон колоколов и напев духовых инструментов.

– Ранним утром здесь особенно хорошо. Молодежь не носится сломя голову и не сбивает тебя с ног. А мне уж далеко до молодецкой прыти, – старец говорил так, будто встретил давнего знакомого.

– Простите, вы назвали моего друга странником Моря Теней, не могли бы вы…, – Оника осмелилась задать вопрос, не дававший покоя и Люфиру. Старик не обратил на нее ни малейшего внимания.

– Впервые об этом слышишь, парень? – старец задумчиво почесал бороду. – В Гнезде странниками Моря Теней называют тех, кто при жизни побывал за чертой. В основном, маги попадают туда в момент рождения, и потом еще пару раз на протяжении всей жизни. Но главное, что этого достаточно для влияния на сущность магического дара. Но ты, как я вижу, не только мимолетом заглянул в Море Теней, но и призываешь на службу тамошних обитателей.

Старцу польстило недоумение на лице Люфира, и тот с удовольствием продолжил говорить.

– Сам того не понимая, ты даешь своим стрелам силу духов – душ умерших магов, странствующих по Морю Теней. Редкий талант, невероятно редкий, – старец с видом знатока одобрительно покачал головой. – Первый маг воздуха, обладавший такой способностью, был одним из Основателей Гнезда. До этого вольное племя укротителей ветра вынуждено было скитаться по Восточному океану, изредка находя себе убежище на островах, до которых не могла дотянуться рука Церкви. Этот порядок изменило поколение магов – выдающихся магов – посланных, как награда, за стойкость духа и верность дарованной силе. В один час в общине родилось десять младенцев – счастливое знамение, что в будущем эти дети избавят свое племя от притеснений. Взрослея и закаляясь, десять юных магов лелеяли мечту о доме – месте, где они и их дети, и дети их детей смогут жить в мире и достатке, освободившись от страха быть пойманными. Эта мечта стала явью, когда один из магов призвал души укротителей воздуха, живших до них, и использовал их силу, чтобы создать кристаллы, способные заставить землю парить так высоко и так легко, как могут только сизокрылы. Основатель создал десять великих кристаллов, сила которых веками держала Гнездо, и будет держать его еще не одно тысячелетие.

Взгляды магов, идущих по аллее, одновременно обратились к гигантским кристаллам, сверкавшим в вышине.

– После Заклинателя духов (так прозвали мага, создавшего кристаллы), подобный талант проявился лишь у его пра-пра-правнука, сила которого была куда меньше. Однако с ее помощью он создал маленькие кристаллы, размером с ладонь, которые мы используем для перемещения вещей поменьше, чем Гнездо. Кто был следующим носителем этого дара – неизвестно. Последний известный потомок Заклинателя духов покинул Гнездо много веков назад, уж и не помню, по какой причине. С тех пор история рода одного из Основателей была скрыта от нас. С твоим появлением мы заполним недостающий отрезок летописей, – старец выжидающе посмотрел на лучника.

– Постойте, вы хотите сказать…, – Люфир нахмурился.

– Каждый Основатель обладал уникальным талантом, даром Моря Теней. Сдается мне, что по молодости десятка полных амбиций магов прорубила туда путь и вернулась в наш мир не с пустыми руками. Полученные способности время от времени проявляются в их потомках. Меня удостоили чести познать силу Смотрящего, к которому восходит мой род. Для меня открыты тайны крови, череды рождений и смертей, что привели к появлению на свет всякого, кто встречается на моем пути. Я сразу узнал лик Заклинателя, застывший за твоей спиной, как и десятки образов его потомков и твоих предков. Это мой дар и моя ноша. Конечно, сила Смотрящего была в десятки раз сильнее моей, не уверен, что кому либо вообще по силам превзойти Основателей. Но то, что ты способен взывать к душам укротителей всех четырех стихий дает тебе шанс стать выдающимся магом. Если ты не будешь разменивать свой талант по пустякам.

Старец все говорил и говорил, а аллея тем временем стала извиваться, будто потревоженный уж, взбираться вверх по пологому склону, ближе к дворцу. То и дело влево и вправо от нее отходили мощеные камнем тропки, ведущие к пышным паркам, площадям и деревьям-гигантам, где просыпались кочевники.

– Ты обратишься со своей просьбой к Децемвирату – десяти потомкам великих Основателей. Каждый из них своеволен, так что будь готов, что не все примут тебя с радушием. Как я сказал ранее, потомок Заклинателя покинул Гнездо давным-давно, и сейчас место в совете занято наследником его сводного брата по линии..., – старец начал жевать слова, безуспешно пытаясь вспомнить генеалогическое древо семьи Заклинателя. – Неважно! У этого ребенка прав на занимаемое им место не больше, чем у овцы, так что кто-кто, а он точно будет тебе не рад. Ты хочешь о чем-то спросить? – спросил старец, заметив во взгляде лучника напряженность.

– Моя мать долгие годы была одержима поисками Небесных Кочевников. Она изучила Восточный Океан вдоль и поперек, пять лет мы провели на побережье, возле которого спустя столько времени всего за одну ночь мы смогли отыскать Гнездо. Как такое возможно?

– Время от времени Гнездо перелетает на новое место, чтобы его не нашли. Сюда мы прилетели около тридцати лет назад. Но, ты и сам видел, найти Гнездо невозможно, если только оно само не найдет вас. Оно расположено слишком высоко, а плотная завеса из облаков – хорошая защита. Число тех, кто обладает навыками достаточными, чтобы суметь забраться так высоко, невелико. А желающих сделать это – и того меньше. Осла рассказал мне о сигналах, что вы подавали. Теперь ты знаешь, что увидеть их с Гнезда просто невозможно, тем более в такую-то облачную ночь, как минувшая. Тебе повезло, что Эни была в патруле – она любит спускаться к самой воде. Счастливая звезда освещает твой путь. Вероятно, пришел тот день, когда кровь Заклинателя должна вернуться в дом, созданный предком. Мы выращиваем кристаллы, но они бесполезны без силы духов и твои умения сослужили бы нам добрую службу. А, вот мы и на месте.

Деревья расступились, выпуская магов на широкую площадь перед дворцом. Сверкающий камень время от времени прерывали зеленые клумбы во главе с цветущими деревьями, дающими благостную тень стоящим около них креслам с мягкими подушками. Площадь пересекал ручей с перекинутым через него широким мостом, что вел ко дворцу. На перилах замерли каменные птицы.

– Все случается именно здесь, – плетеные лапти старика заскребли по мосту. – Тут находятся библиотека и архив, проходят обучение юные маги, решаются вопросы по обеспечению Гнезда продовольствием, даются концерты, и собирается Децемвират.

Двери дворца, высотой с добрый десяток метров, были широко распахнуты, гостеприимно приглашая всех в сверкающие чертоги. Двое магов стояли у входа, так же молчаливо и неподвижно, как и стражи на пристани.

– Мы не закрываем двери уже много лет – это противоречило бы духу свободы и равенства, которому мы следуем. Но, по правде говоря, и желающих-то нет каждый день открывать и закрывать эту громадину, – по секрету шепнул старец.

Основной зал был огромен и просторен, озаренный внутренним свечением камня. Десятки проходов вели в длинные коридоры, расходящиеся в стороны, будто солнечные лучи. Скамьи с мягкими сиденьями и фигурными спинками стояли у стен, окруженные растущими в кадках деревьями.

В самом центре сводчатого потолка находился вход в туннель, ведущий на вершину башни Децемвирата. Внизу под проходом покоилась прозрачная круглая платформа с низкой оградкой, не достающей и до колен, с прикрепленными к ней десятью парящими кристаллами.

Больше всего остального взгляд притягивали колонны холла: сотни небольших самоцветов красных, зеленых и синих оттенков парили в воздухе, образуя величественные столбы. Внешний поток спиралью затягивал каменья вверх, которые, добравшись до свода, возвращались вниз по внутреннему течению.

– Оставь восхищение на потом – децемвиры давно ждут нас, – старец поспешил к платформе, на ходу приглаживая бороду и поправляя на ней кольца.

– Децемвират собирается так рано? – Люфир, сведя брови, смотрел на отверстие в потолке, стенки которого светились особенно ярко.

– Децемвират собирается в случае необходимости. Децемвиры уже знали о твоем появлении, когда стражи только заприметили вдали лодку. Не удивлюсь, если половина из них ждала тебя еще с вечера, – недовольно проворчал старик, преодолевая четыре ступени, кругом обступившие платформу. – Поспеши!

Когда лучник в сопровождении Оники ступил на платформу, та плавно заскользила вверх. Теперь, подняв головы вверх, маги могли видеть круг светло-голубого неба, которым заканчивался полный света колодец.

Платформа достигла входа в туннель и продолжила свой полет, начав медленно вращаться.

По мере того как они поднимались, круг неба постепенно расширялся, пока не раздался в стороны бескрайним куполом. Несмотря на высоту, на круглой площадке было безветренно. Виденные магами на подлете к Гнезду шпили башни, вблизи превратились в десять фигур Основателей. Они нависали над дворцом недвижимыми исполинами, с лицами обращенными в центр круга, в пустое пространство высоко над площадкой. Их руки были опущены и соединены перед собой так, что ладони образовали пьедесталы, в девяти из которых ждали децемвиры.

Старик сошел с платформы, оставив Люфира и Онику одних, и занял свое место в ладонях такого же длиннобородого старца, как и он, высеченного из светло-серого камня.

– Вы можете обратиться к Децемвирату, – ровно и громко сказал один из Десяти, мужчина лет сорока, с чисто выбритым широким лицом и волнистыми бурыми волосами, похожими на облепившие камень водоросли. Он носил простые холщовые штаны и безрукавку из той же ткани, не скрывающую крепкие мускулы скрещенных на груди рук. Децемвир стоял в ладонях каменной женщины. Строгий головной убор венчал ее лицо, прямые длинные волосы спускались ниже груди.

– Да, мне не терпится узнать, какому дурацкому прошению я обязан ранним подъемом, – ядовито бросил децемвир, место которого было прямо напротив уже знакомого Люфиру старца.

Говорившим оказался невысокий парнишка, четырнадцати лет отроду, одетый в ночную рубаху и штаны. Наряд был ему велик, и рубаха постоянно соскальзывала с худощавого плеча. Единственный из децемвиров, кто пришел в неподобающем виде, он сидел на краю ладоней Основателя – девушки, при жизни наверняка обладавшей живым лицом и неугомонным нравом.

Оника отметила, что многие из присутствующих неодобрительно качали головами и насмешливо поджимали губы, видать, хорошо знакомые с нравов самого младшего из них. Девушка задалась вопросом, что такой ребенок делает в Децемвирате, и, желая отыскать ответ, внимательно следила за парнишкой.

– Прояви больше почтения, Мешери, перед тобой стоит наследник одного из Основателей Гнезда, – урезонил мальчишку потомок Смотрящего и продолжил торжественным голосом. – Дорогие друзья, спустя столькие годы, Гнездо дождалось возвращения крови Заклинателя Духов!

По границе площадки пронесся ветер, в пении которого Оника различила перешептывания децемвиров.

– Что, оба сразу что ли? – презрительно бросил Мешери, не испытавший прилива братских чувств или простого уважения, которого рассчитывал добиться старец в ответ на свои слова.

– Юноша, Мешери, – терпеливо пояснил мужчина, первым обратившийся к гостям. – Я вижу его отражение в Море Теней.

– Распрекрасно! – с иронией сказал Мешери и откинулся на спину, всем видом показывая, что не собирается принимать дальнейшего участия в беседе.

– Он терпеть не может рано вставать, – Оника обернулась, чтобы увидеть обладательницу певучего голоса, молодую женщину лет тридцати, одетую в яркое легкое платье до колен, украшенное легкомысленными рюшами. Основателем, в ладонях которого стояла децемвир, был широкоплечий мужчина грузной комплекции с длинными толстыми усами и носом, огромным даже для такого широкого лица.

Заметив, что гостья обратила на нее внимание, женщина радостно улыбнулась и приветливо помахала рукой. Оника ответила дружелюбной улыбкой, но под все возрастающим чувством внутреннего дискомфорта поспешила отвернуться.

– Долгие столетия мы были лишены общества потомка Заклинателя, и каждый из нас рад приветствовать тебя в доме предков, – слово взял долговязый старик, лицо которого было погребено под растительностью: полупрозрачные волосы, включая бороду и брови, доставали до колен децемвира.

– Бла-бла-бла, любовь и почет, – не сдержался Мешери, продолжавший лежать на ладонях статуи, – может, вы оставите свои расшаркивания до неизбежного теперь праздничного вечера, и дадите сказать «великому наследнику», чего он явился, спустя столько-то лет?

Люфир, как и Оника, ожидал, что заговорят другие децемвиры, не стерпев подобного поведения от мальчишки, но вокруг царила абсолютная тишина: все ждали, что скажет лучник.

– Мое имя Люфир, и стоять здесь перед вами для меня большая честь. Я пришел сюда не как потомок одного из Основателей – мне не была известна история моей семьи, – но как маг-отступник, видевший в лицо деспотизм Церкви. Одна из причин, по которой я здесь, – это просьба к Воздушным Кочевникам оказать поддержку восстанию укротителей стихий, что готовится на материке. Все маги Огнедола вынуждены терпеть лишения, неспособные собраться воедино и прекратить тиранию Церкви и Всевидящей Матери. Силы мятежных магов не велики и помощь собратьев – укротителей воздуха – сможет дать нам преимущество.

Люфир замолк, ожидая ответа.

– Нет нужды тратить время на обсуждения, – заговорил мужчина все тем же ровным голосом. – По праву рождения твое место среди нас и твой голос, конечно, имеет силу. Но для решения, из-за которого мы подвергнем безопасность Гнезда и жизни наших магов риску, необходимо единогласное согласие, которого мы не можем дать. Отказ прямому потомку одного из Основателей – неприятный шаг, но Децемвират обязан оберегать Гнездо и преумножать его благополучие. Участие в чужой войне перечит этой цели. Но ты можешь остаться здесь, где жили твои предки, и больше никогда не знать тревог прежней жизни.

Децемвир замолчал и Люфир сдержанно кивнул, соглашаясь с принятым решением. Спорить было глупо, да и не зачем.

– Ты сказал, что это одна из причин, – скрипуче заговорил старик, продолжая прятаться за волосами. – В чем суть остальных?

Оника переглянулась с Люфиром и сделала шаг вперед, словно выходя из-за непроницаемой для глаз децемвиров завесы. Взгляды членов Децемвирата с нескрываемым удивлением обратились к девушке, о присутствии которой, казалось, и вовсе позабыли.

– Высокочтимый Децемвират, я проделала долгий путь, с целью просить магов Небесных Кочевников принять меня в ученики. У магов материка нет численного преимущества, и для победы восстания необходимы особые навыки. Ходит молва, что среди укротителей, живущих над Восточным океаном, есть мастера, способные становится прозрачнее самого воздуха. Я надеялась, что мне посчастливится обучиться подобному умению.

Децемвиры переглянулись, удивленные высказанным желанием.

– Умение, о котором ты говоришь, принадлежит к тщательно оберегаемым техникам Гнезда, и для удовлетворения твоей просьбы необходимо ходатайство одного из Десяти. И хоть твой спутник – законный наследник Основателя, пока он не станет полноправным членом Децемвирата, его слово не обладает достаточным весом, – сухо выложил старик, приподняв брови, чтобы разглядеть просителя.

– Я поручусь за девочку, – неожиданнее всего слова старца, встретившего гостей на площади у фонтана, прозвучали для самой Оники. – Как преемник силы Смотрящего, я с уверенностью могу сказать, что эта юная дева оправдает оказанное ей доверие. Кроме того, я настаиваю на том, чтобы ее обучение было поручено лучшему боевому магу Гнезда, обладающему необходимыми умениями.

За время беседы в воздухе часто зависала неловкая тишина, но на этот раз молчание приобрело особую драматичность. Небо в один миг отодвинулось и похолодело.

Продолжавший лежать до этой минуты Мешери медленно сел, и леденящим душу взглядом уперся сначала в Онику, а затем в замолвившего за нее слово старика. Застывший мир пришел в движение в одно мгновение, когда мальчишка оказался на ногах, подхваченный стремительным порывом ветра. Звонкий голос Мешери плетью вспорол воздух.

– Ты совсем обезумел, старик! Сначала из ниоткуда появляется этот голодранец с уродливым шрамом на лбу, – Мешери импульсивно ткнул себя пальцем в лоб, – предки которого век за веком шатались непонятно где, возжелав, видите ли, покорять далекие горизонты. Затем он, и пальцем не пошевелив для народа, которому, якобы, принадлежит, осмеливается просить отправить магов в бой ради прав и свобод ничтожеств, что даже не хотят позаботиться о самих себе! И в завершение, вы хотите, чтобы я учил его подружку? Если это так необходимо, отправьте ее в корпус иллюзионистов. Невидимость и прочие фокусы – их специализация!

– Все верно, – согласился мужчина, порядком уставший от выходок юного децемвира. – Однако из всех магов Гнезда ты не только обладаешь необходимыми навыками, но и лучше остальных используешь их в бою. Здесь не о чем спорить, Мешери. Лучшие маги заняты обучением подрастающего поколения, а ты так и не взял ни одного ученика. Чем ты только занимаешься все время? Ты будешь учить девочку – решено большинством голосов.

– Каким большинством?! Когда я успел пропустить голосование?! – еще больше разозлился децемвир, с гневным упреком обводя взглядом присутствующих.

Осознав, что желающих встать на его сторону и освободить от мучительной участи нет, Мешери издал раздраженный стон и, не желая больше присутствовать на собрании, сиганул в пропасть.

– Так как ты поручился за девочку, Клайн, думаю, все согласятся с разумностью решения разместить гостей под твоей крышей, – продолжил децемвир. – Гнездо велико и незнающему его будет легко заблудиться без сопровождения. Уверен, ты будешь рад компании кого-то, чьи предшественники еще не успели намозолить тебе глаза.

– Прекрасное решение, – с сухой иронией заметил старик. Он покинул ладони своего предка и подошел к застывшим в растерянности магам.

– Я знал, что оно придется тебе по душе. Твое обучение начнется завтра, – децемвир обратился к Онике. – А сегодня вечером ваше присутствие обязательно на праздничном вечере, о котором любезно напомнил Мешери.

– Да, да, как же иначе, – через плечо бросил старец, ступив на платформу, после чего та быстро скрылась в туннеле.

У выхода из дворца маги в сопровождении Клайна столкнулись с тройкой подростков, спешащих с кипой свитков в библиотеку. Юные жители Гнезда почтительно расступились перед децемвиром, удивленными взглядами проводили двух чужаков. Ребятам, возможно, посчастливилось одними из первых узнать о прибытии чужестранцев, а подобная новость не должна была замалчиваться. Перехватив свитки удобнее, троица поспешила прочь от дворца, чтобы успеть разнести весть друзьям.

– Я ожидала всякого, но никак не децемвиров, в головах которых гуляют ветры безумия, – Оника дождалась, когда старец вырвется вперед, и еле слышно прошептала на ухо Люфира.

– Ветра безумия в голове? – переспросил Клайн, заставив девушку покраснеть. – Я определенно не смог бы описать собрание лучше. К сожалению, мирная праздная жизнь даровала возможность отойти от старых традиций Децемвирата. Конечно, его членами, как и раньше, становятся способнейшие из живущих потомков Основателей, но сила мага не обязательно означает здравомыслие. Во времена нужды децемвиры всегда берутся за голову и делают все, что полагается, но в повседневности они способны без зазрений совести превратить собрание в балаган.

– Некая доля одержимости, похоже, в крови всех потомков Основателей, – продолжил Клайн, когда Люфир с Оникой подошли ближе и зашагали рядом. Старик по-прежнему обращался только к лучнику, будто Оника уже научилась растворяться в воздухе. – Основатели Гнезда росли в условиях соперничества, где никто не хотел уступать в умениях другим. Думаю, величайшими магами их сделало не столько чудо рождения, сколько непрекращающаяся борьба друг с другом за первенство. Она вынуждала совершенствовать дарованные им умения не щадя себя. Постоянное стремление быть лучше изменяло их, доводило до крайностей свойственные каждому из них черты. В те далекие времена Основателям приходилось стараться изо всех сил, чтобы только не остаться глотать пыль за спинами товарищей.

– Откуда вы все это знаете? Неужели сохранились летописи с тех времен? – спросил Люфир.

– Конечно же сохранились! Но в них пишут о другом. То, что я тебе рассказываю, мне известно из сновидений. Странникам Моря Теней часто снятся особые сны. Как потомок Смотрящего и тот, кто зрит в прошлое, я вижу сны о многих магах, живших до меня. Картины из жизни Основателей ко мне приходят редко, но на своем веку я немало их повидал. А ты сам замечал что-то необычное в своих сновидениях? – старец с любопытством посмотрел на Люфира.

– Они всегда о тех, кого я когда-либо встречал. Не помню, чтобы мне снились другие, – честно ответил лучник.

– У тебя крепкая связь с Морем Теней, мой мальчик. Твой предок, Заклинатель Духов, пропадал в его водах почти все время, после того как закончил создание парящих кристаллов. Он погружался туда в ночных снах и дневных медитациях, а на закате лет граница для него между нашим миром и тем была окончательно стерта. Тогда все сочли, что Море Теней свело его с ума, но он просто не считал необходимым разделять то, что всегда была едино, хоть и скрыто от взглядов остальных. Из всех Основателей, его связь с Морем Теней была наиболее крепка и тесна. Неудивительно, что дитя его крови ходит за грань, как к себе домой.

Троица шла по дороге вниз, мимо паутины ручьев, в теплых водах которых купались тени растущих у берега деревьев. Зеленая галерея привела их на открытый луг, с зеркальной гладью крохотного озера и сверкающим неподалеку жилищем Клайна. Дом децемвира смотрел в небо тремя растущими из земли полусферами. Небольшой сливовый сад окружил их кудрявой шевелюрой.

– Ты можешь остаться в комнатах правого крыла. Эни поможет вам обустроиться, но для начала ее нужно разыскать, – старец остановился, пропуская магов вперед. – Куда она могла повести остальных гостей? Подожди меня у озера, мой мальчик, мне нужно найти свою внучку и тогда…

– Кажется, она уже здесь, – Люфир указал рукой на сад, в сени которого сидела троица магов и о чем-то оживленно беседовала.

Клайн торопливо засеменил к внучке, приподняв руками подол, чтобы не запутаться в длинных одеждах.

– Ветер принес молву, что в нашем доме гости, – Эни поднялась навстречу дедушке.

– Тебе, как и всегда, все известно раньше всех, – подначил внучку старец. – Я могу предположить, что ты также знаешь, что ответственной за комфортное размещение наследника Заклинателя будешь ты.

На лице Эни читалась обида и непонимание, за какой такой огрех на нее свалили обязанность заботиться о чужаках. Несмотря на это, девушка послушно кивнула.

– Я покажу дом и расскажу о правилах Гнезда, а так же помогу подготовиться к празднеству, – окончательно взяв себя в руки, отчиталась Эни. – А что же вы, дедушка?

– У меня сегодня как никогда много дел, – старец лихорадочно огляделся, сгорая от нетерпения скорее покинуть ставшую излишне людной компанию. – Постарайся не быть разорванным на части почитателями Заклинателя, мой мальчик.

Старик потер ладони и, не дожидаясь ответа, или, что еще хуже, вопроса, поторопился прочь.

– Почитатели? – потеряно повторил Люфир и посмотрел на Онику в поисках поддержки.

– В Гнезде чтут каждого, в ком течет кровь Основателей, а возвращение давно утраченной ветви произведет настоящий фурор, – пояснила Эни и пригласила всех в дом.

– Вам, а в частности тебе, нужно будет очень многое объяснить, – сказал Фьорд, поравнявшись с лучником. – Начни с того, получат ли мятежные маги поддержку от Небесных Кочевников.

Люфир пропустил вопрос Фьорда мимо ушей. Его мысли всецело занимала начавшая открываться история семьи, и приходящее понимание истинной сути подвластной ему силы.

* * *

От гула труб, скрученных в плотные спирали и увитых металлическими цветами, дрожал воздух. Им вторил строгий ритм барабанов, что стояли у основания гигантского древа. С его ветвей на тонких лентах спускались разноцветные фонарики, окруженные стайками мотыльков. Вечерний бриз подхватывал опадающие с соцветий лепестки и ронял их на заставленные яствами и благовониями длинные столы.

На окраине Гнезда, окруженной со всех сторон садами, собрались сотни магов всех возрастов и занятий. Одетые в легкие пестрые одежды, они вели разговоры о пришедшем в Гнездо потомке Заклинателя Духов, его причастности к Ордену Смиренных и причинах возвращения в дом Основателя.

Среди магов были и децемвиры, на равных общавшиеся с другими жителями Гнезда. Только Мешери, одетый в свободную белую рубаху с синей оторочкой и в тон ей штаны, одиноко сидел на нижних ступенях лестницы, ведущей на вершину древа. Он не разделял всеобщего восторга по поводу появления потомка Основателя, но счел своей обязанностью, как децемвира, прийти на вечер. С самых первых минут своего присутствия, Мешери отметил, что старика Клайна нигде нет поблизости. Усмехнувшись своим мыслям, парень продолжил разглядывать все прибывающих на празднество магов, и в его взгляде капризного ребенка, появились оттенки тепла и умиротворения.

– Постой-ка, – Оника завязала на голове Люфира серебристую ленту. Прохладная материя спрятала метку Проклятого. – Вот так лучше. Не стоит привлекать к этому внимание.

– Наше присутствие обязательно? – лучник посмотрел в сторону виднеющихся за деревьями магов.

– Твое – да, – Оника похлопала его по плечу, заверив, что не оставит одного. – Разве тебе не интересно? Самый большой праздник, на котором я была – День благодарности полям за щедрый урожай деревне – та еще скука.

– Командор, как поощрение за старание, отправлял лучших магов Ордена отдохнуть в дни празднеств в Этварк и Берилон. Но я всякий раз отказывался. Что мне было там делать, тем более, когда он сам никогда ногой не ступал за их ворота?

– Не переживай ты так, – девушка рассмеялась и ободряюще толкнула Люфира плечом. Тот был абсолютно спокоен внешне, но Оника знала, что в минуты беспокойства лучник начинает щуриться. Вот и сейчас собравшиеся в уголках глаз морщинки выдавали его. – Это не должно быть сложнее, чем справиться в одиночку со стаей хассов. Просто будь приветлив, улыбайся и держись уверенно.

– Держаться уверенно? – Люфир потрогал пустоту за плечом, где обычно находились оперения стрел. – Мне их не хватает.

– Никто не ходит с луком на праздничные вечера, – заметила Оника.

– Теперь я знаю, что мне не нравится в торжествах больше всего, – Люфир поерзал плечами в неуютной, немного тесной сорочке.

– Чего вы застыли? Идемте скорее! – Фьорд с Мелиссой догнали разговаривающих магов.

Приглаженные вихры укротителя огня снова растрепались, стоило ему только выйти за порог дома Клайна, но даже они не могли уменьшить эффект, производимый непривычно опрятным видом юноши, одетого в рубаху салатового цвета, подпоясанную серым ремешком. Еще большей статности ему добавляла хрупкая фигура шедшей рядом Мелиссы. Девочка позволила Эни заплести в волосы ленты, а банные процедуры вернули ей свежий, цветущий вид, как нельзя кстати подходивший к сиреневому воздушному платью.

Не дожидаясь реакции друзей, Мелисса потянула Фьорда в сторону шумных голосов и задорно звучащей музыки.

– Хоть кто-то получает удовольствие от происходящего, – Оника с улыбкой провела пару, и вскоре та скрылась в оплетенной вьюнком арке.

– А с тобой-то что не так? У меня вот забрали любимые стрелы. А ты на что посетуешь? – Люфир зашагал к арке, увлекая следом за собой держащую его под руку Онику.

– Маги Гнезда радостны и беззаботны. Они живут, не скрывая своей силы и не боясь, что их детей заберут церковники. Я смотрю на них, а вижу ребенка-мага, брошенного на потеху селян в клетку к крысопсам, – лицо Люфира стало серьезным, и Оника поспешила разрядить обстановку. – Кроме того, меня ждет обучение у учителя, который, по всей видимости, предпочел бы меня и вовсе не видеть.

– Что ж, чем быстрее он обучит тебя всему необходимому, тем скорее его мечта станет явью. А вон и он, – Оника и Люфир нагнулись, чтобы не задеть головами свисающие с арки гроздья цветов, и лучник взглядом отметил сидевшего на ступенях Мешери. – Похоже, предстоящие занятия и ему портят праздник.

– Люфир! Подойди, все уже устали ждать, когда же я наконец представлю потомка Основателя, – стоящий в окружении других магов мужчина, на собрании выступавший от лица всего Децемвирата, помахал рукой. – С утра все были в некотором замешательстве – не каждый день к нам возвращаются потомки ветви одного из Десяти – и я совсем забыл представиться. Зови меня Солу и подойди же, наконец!

Люфир вздохнул и, надев улыбку, шагнул навстречу группе магов, под заинтересованные взгляды остальных присутствующих. Разговоры затихли, и даже музыка поубавила тон.

Он на мгновение замер, почувствовав, что рука Оники отпускает его, но увидев, как ее в сторону увлекает молодая женщина, одна из децемвиров, смирился с необходимостью пройти все необходимые формальности в одиночку.

– На совете у нас не было возможности познакомиться, – живо заговорила децемвир, ведя Онику за собой. Толпа раступалась перед хрупкой на вид женщиной, словно морские волны, повстречавшиеся со скалой. – Я Фейлина. Ты не представилась, но не переживай, твое имя всем давно известно.

– Прекрасно, – пробормотала Оника, оглядываясь назад, где круг желающих лично представиться наследнику Заклинателя, поглотил Люфира. – Простите, но куда мы…

– Не беспокойся, я не сделаю тебе ничего плохого, ой, – Фейлина прикрыла ладошкой рот и засмеялась. – Мои ученицы очень хотели с тобой познакомиться. У твоего друга будет целый вечер забот, чтобы отвлекать его по таким мелочам, а всем жутко любопытно узнать, как живут маги Огнедола.

– Боюсь, это не лучшая история для праздничного вечера, – неуверенно ответила Оника, не отрывая взгляда от приближающейся оравы девочек, все как одна одетых в желтые ажурные платьица с пышными рюшами. Переведя взгляд на наряд Фейлины, ей стало ясно, кто является бесспорным кумиром юных укротительниц воздуха.

– Нет, нет, не нужно бояться, я очень хорошо объяснила им, что сегодняшний вечер – не место для демонстрации способностей, – продолжала тараторить женщина, смотря на Онику живыми глазами.

– Я говорила немного не о том, – начала та, но замолкла, отступив перед напором децемвира.

– Ты чувствуешь, как волшебство переполняет воздух? Девочки, поприветствуйте Онику, воздушного мага Огнедола и спутницу потомка одного из Основателей!

Плотная стена девичьих лиц окружила Онику, забросала сотней вопросов, удивленных вздохов и перешептыванием вперемежку со смешками. Всего пара мгновений, и она утонула в какофонии звонких голосов, выкриков и оглушительном реве труб, что находились неподалеку.

Ученицы Фейлины выпустили Онику из своего круга спустя час, показавшийся целой вечностью, и та поспешила отойти к парапету, разделяющему зеленый луг и черную пропасть вокруг Гнезда. Ее удивляло, насколько привычны были Небесным Кочевникам столь шумные вечера, что больше не нашлось желающих остыть от праздничной кутерьмы у самого края мира.

Облокотившись на оплетенный холодным металлом поручень, Оника опустила взгляд вниз, где плыли тяжелые темные облака. Над парящим в небе островом господствовали теплые ветра, прирученные магами. Но стоило чуть склониться над перилами, как необузданный ветер покрывал кожу грубыми и в тоже время сладкими поцелуями, манил переступить через ограду и целиком отдаться в его объятия.

– Только дай им волю, и гуляниям не будет конца, – Оника вздрогнула от голоса Клайна, не услышав, как децемвир подошел.

– Для меня непривычно подобное времяпрепровождение, – объяснила свое отсутствие она. – Я хотела поблагодарить вас, что замолвили за меня слово перед Децемвиратом. Мне казалось, что я пришлась вам не по духу.

– Не говори ерунды, ты – чудесное дитя, – отмахнулся от девушки старец, впервые с их встречи взглянувший на нее. – Старика всего-то смутили угрюмые лица за твоей спиной. Мне нужно было хорошенько поразмыслить об этом.

– Лица за спиной? – переспросила Оника, не сразу вспомнив о даре децемвира.

– Твоих предков. Такова моя сила: видеть предков всякого, если в них был магический дар. Люди, не обладающие способность укрощать стихии, невидимы для меня, и, слава Небесам, что это так. Подобный талант – скорее проклятие, чем дар. Только представь, – старик повел в воздухе рукой, словно рисовал картину, – двое ребят играют на лугу, но для меня это сражение целых армий. Увидь ты мир моими глазами, и толпа магов за твоей спиной показалась бы малочисленной группкой. На склоне лет хочется тишины и уединения – посидеть на берегу ручья и побеседовать всего с одним другом, без созерцания всех его многочисленных предков. Но, увы, во всем Гнезде не сыщется ни одного человека, в чьем роду не было бы магов.

– Простите, наше присутствие в вашем доме наверняка сделало его слишком людным, – Оника виновато улыбнулась.

– Даже если выставить всех твоих друзей вон, твоя родня все равно займет все обозримое пространство. Но в этот раз я готов потерпеть некоторое неудобство.

– Но почему? И почему поручились за меня и даже попросили лучшего учителя?

– Было бы оскорблением поступить иначе. Твоя семья во все времена очень много значила для всего рода укротителей стихий. Что тебе известно о ней? – старец, нахмурившись, посмотрел прямо в глаза Оники. Девушка засомневалась, но решив, что глупо юлить перед человеком, смотрящим в прошлое, заговорила:

– Родители матери вырастили и воспитали меня. Ее я видела только на картинах в доме и один раз издалека. С отцом повезло немного больше. Но мы никогда не говорили о его родителях, так же как и бабушка с дедушкой не рассказывали о своих. Как-то я пыталась сама узнать что-то, но не нашла ничего похожего на семейную летопись.

– Тебе следует поговорить со своими родными о вашей семье, – старец накрыл своей рукой руку Оники. – В ней были выдающиеся маги. Мощь Основателей Гнезда едва ли могла сравниться с силой тех, кто были первыми укротителями стихий в твоем роду. Я вижу, как с поколениями ваша родовая сила засыпала и меркла, как драгоценный камень, упавший на дно озера, год за годом покрываемый илом. Но тебе дан шанс поднять его и очистить от въедливой пыли времен.

– Я не совсем вас понимаю, – девушка покачала головой.

– Понимание придет к тебе со временем. Сейчас тебе нужна только память, чтобы сохранить мои слова до того часа. У тебя чудесные глаза, Оника. Я вижу их всего у нескольких твоих предков, живших очень давно. Они несут наследие и волю самого первого мага, появившегося в вашем роду. Его талант и силу. Не предай эту память, – Клайн похлопал Онику по руке и спрятал свою в складки одеяния. Обернувшись, старик отыскал взглядом Люфира, которого смогли вытащить на помост, дабы не осталось ни одного мага, не увидевшего наследника Заклинателя.

Оника проследила за взглядом старца и улыбнулась.

– Хороший выбор, – с одобрением закивал головой Клайн.

– О чем вы?

– О тебе и о нем. О его выборе и о твоем. Если это останется неизменным, приведи ко мне свое дитя – я хочу увидеть собственными глазами, как в одних венах соединится кровь двух великих семей. Узрев плод такого союза, я смогу со спокойной душой навсегда закрыть глаза, чтобы лица других не затмили главного. Я совсем смутил тебя своими разговорами, чудесное дитя? – участливо спросил Клайн, заметив неловкое напряжение в теле Оники. – Не думай пока о них, просто запомни. А теперь иди и жди меня на аллее – я избавлю твоего лучника от скорбной участи всеобщего любимца и уведу вас отсюда. Будет мой вам подарок.

Старец пригладил бороду и решительным шагом направился в толпу одурманенных весельем людей. Размышляя о словах Клайна, Оника поспешила уйти к месту назначенной встречи, пока Фейлина вновь не решила порадовать учениц обществом мага Огнедола.

* * *

Люфир и сам не понял, когда общество децемвиров, летописцев и наставников боевых корпусов сменилось шумным окружением из укротительниц воздуха, изучавших разные стили воздушной магии. Они затягивали лучника в водоворот заданных в разнобой вопросов, и в звоне их голосов он совершенно утратил ощущение времени и самого себя, раздираемый на части щедрым вниманием жительниц Гнезда. Сжавшись внутри в игольчатый комок, Люфир старательно сдерживал раздражение и отпускал учтивые улыбки, помня о вежливости гостя.

– А ну пошли прочь, вы же ему дышать не даете, – голоса внезапно стихли, словно стайка мальков, юркнувших под камни при появлении хищной рыбы, – гусыни.

Тесное кольцо девушек расступилось, пропустило к пойманной добыче черноглазую даму. В Гнезде не было никого, кто хотя бы раз не слышал о Сае, выдающейся ученице корпуса штормовиков. Ей было двадцать три и, поговаривали, что наставник корпуса лично ходатайствовал о продолжении ее обучения у Мешери, но своенравный децемвир только посмеялся над просителем, предложив тому прийти лет через сто.

– От этой кутерьмы волосы дыбом встают. Пойдем, я знаю местечко, где можно перевести дух.

Люфир не успел и слова сказать, как его локоть угодил в ловушку цепких пальцев. Волосы девушки, медной проволокой обвившие голову, предупреждающе сверкали в свете фонариков. Лучник не заметил, как взгляд Саи встретился со взглядом Солу и, получив одобрительный кивок, потемнел еще больше.

– Люфир, да? А мое имя – Сая, – представилась она, когда гам празднества остался за раскидистыми кустами барбариса. На тенистой площадке, когтем упирающейся в облачную синь, голос девушки звучал глубже и насыщеннее. – Это мать передала тебе кровь Заклинателя? По всей видимости – да, раз она так усердно пыталась отыскать Гнездо.

– Слухи тут быстро разносятся.

– Да, довольно быстро, ветреная почта, как-никак, – Сая пожала плечами. – Не подумай, не все здешние девушки болтают без умолку и донимают глупыми вопросами. Ты же раньше никогда не оказывался в месте, где собралось столько магов воздуха?

Люфир отрицательно качнул головой. Он мог бы вспомнить Орден, но заговаривать об организации, отлавливающей отступников, не самая хорошая мысль, тем более, девушка наверняка имела в виду не только число самих магов воздуха, но еще и отсутствие укротителей других стихий.

– В иные дни здесь слишком много безумия, а разгульное веселье всегда приводит к смене ветров, – Сая благосклонно улыбнулась, заметив, что ее фразы не до конца ясны собеседнику. – Прости, у штормовиков свой диалект. Впрочем, как и у остальных корпусов. Когда каждый может делать то же, что и другие, желание выделиться становится в центре угла. На материке все иначе?

– Думаю, да. Приметность чревата неприятностями.

– Что ж, в Гнезде «приметным» только рады. У нас не поощряется высмеивание других за их недостатки или преимущества – эдакое маленькое идеальное общество, – довольная тем, что Люфир ее внимательно слушает, Сая продолжила. – Это и твое общество. Ты не должен чувствовать себя здесь гостем или чужим. У меня такое чувство, будто ты просто вернулся домой после долгого странствия. Все маги Гнезда – члены единой семьи и ты – неотъемлемая ее часть. Мне не хотелось бы ее вновь потерять. Я слышала, что ты и твои спутники собираетесь покинуть Гнездо?

– В Огнедоле растет напряжение. У магов не самая завидная жизнь, но сил мятежников недостаточно, чтобы изменить порядок. Нужно что-то, что нарушит баланс.

– Я понимаю. Твои друзья настоящие герои. Они проделали долгий путь, и сколько еще им предстоит пережить! Но ведь ты не обязан идти с ними. Ты можешь остаться здесь, где каждый рад твоему возвращению. Основатели создали Гнездо и поручили своим потомкам заботиться об общине. Не знаю, что ты знал на материке, но тут ты никогда не будешь одинок. Каждый из магов, живущих в Гнезде, важный член нашего общества.

– Я не особо общителен, – Люфир начинал догадываться, к чему клонит Сая.

– Даже самым необщительным нужно тепло другого человека, – вкрадчивые ноты, зазвучавшие в голосе девушки, вызвали у лучника волну острого неприятия, посеявшую холод в затылке.

– Вот ты где, мой мальчик! Меня совсем мозоли замучили, пока я тебя искал, – Люфир слишком поспешно обернулся на голос Клайна, едва не выдав своего облегчения. – Идем же скорее, тебя давно ждут в другом месте.

– Погодите, почтеннейший децемвир, – Сая не разделяла радости лучника. Приход старика Клайна не вписывался в ее планы.

Солу дал вполне четкие указания, что и как она должна сделать, чтобы приумножить благополучие Гнезда. И Смотрящий не мог этого не понимать. О чем только думал глупый старик, прерывая их разговор?

– Ты так ничего и не рассказал о себе, – Люфир опустил удивленный взгляд на свою руку, пойманную Саей. – Мне не терпится узнать тебя ближе! Твои чаяния, мечты, я так хочу услышать, как видит мир потомок великого Заклинателя духов!

- А как же «не все здешние девушки донимают глупыми вопросами»? – лучник любезно улыбнулся и, высвободив руку, поторопился к децемвиру, уже согласный вновь оказаться среди толпы смешливых девиц, лишь бы не оставаться наедине с Саей.

* * *

Утро после празднества в Гнезде выдалось туманным. Деревья и трава стояли в густой росе, соцветия под тяжестью влаги склонились к земле. Облака поднялись выше, и теперь остров плыл в озере взбитой пены.

Оника пришла на выделенную для тренировок площадку, лишь стало светать. Мешери уже ждал новоиспеченную ученицу сидя на покатом камне, и грыз тростинку в глазури – лакомство со вчерашнего вечера.

– Ты опоздала, – зло заметил он, недовольным взглядом окинул сопровождавшего девушку лучника. За спиной того привычно висел колчан, а в руке лежал лук.

– Клайн сказал, что ты провел здесь ночь, придя по окончанию празднования, – заметил Люфир. Он устроился на одном из камней, окружавших выложенную плоскими плитами арену.

– Зрители приглашены не были. Заткнись и не мешай. Мало того, что на меня скинули обязанность носиться с твоей подружкой, так теперь еще и тебя терпеть, – через плечо фыркнул Мешери, пригладил растрепанные пшеничные волосы и искоса взглянул на Онику. – Чего встала? Твое место в центре арены. Посмотрим, имеют ли маги с материка хоть какое-то представление об укрощении воздуха. Продержись хотя бы минуту, чтобы не опозорить старика Клайна, вступившегося за тебя по доброте душевной. Или по старческой глупости.

Мешери не стал тратить своего времени дожидаясь, пока Оника займет указанное место, и атаковал девушку тремя длинными горизонтальными спиралями ветра, с невероятной силой ударившими в поставленный щит.

С первых атак децемвира Оника ушла в защиту, не имея ни малейшей возможности контратаковать. Умения Сайла, обучавшего ее боевой магии воздуха, не шли ни в какое сравнение с мастерством мальчишки. Скорость атак Мешери была невообразима, а сила удара – сравне силе запущенной каменной глыбы. Оника сразу поняла, что ее возможности не позволят долго отражать удары Мешери, и, сменив тактику защиты, успешно отвела в сторону по касательной очередные вихри. Один из них, встретившись с камнем у границы арены, подхватил тот, словно пушинку, и отбросил на десяток метров в сторону. Земля глухо застонала.

«Одно такое попадание, и отбитыми ребрами не обойдешься», – пронеслось в ее голове, мотивируя целиком сосредоточиться на бое и внимательнее изучать движения и стиль атак децемвира, чтобы не упустить момент для перехвата инициативы.

С каждым порывом воздуха Мешери приближался к Онике на несколько шагов, постоянно смещая точку удара. Он с непринужденной легкостью создавал мощные разнонаправленные потоки ветра, атакуя со всех сторон.

В момент, когда Оника нашла лазейку для удара, атаки Мешери внезапно изменились, и в девушку устремилась секущая струя воздуха. В последний момент она успела отвести удар и, крутнувшись вокруг своей оси, перенаправить атаку Мешери в него же с удвоенной силой. Воздух жалобно взвизгнул, но мальчишка словно испарился.

– Как? – Оника могла поклясться, что децемвир мгновение назад был в области поражения.

– Ты слишком медленная, – раздался за спиной ядовитый голос Мешери, и на голову Оники обрушилась тяжелая волна ветра. Сложив ладони вместе и, выставив руки вверх, она распорола плотный поток воздуха; крутнувшись на месте, резким движением опустила сжатые кисти, ударила по децемвиру тонким воздушным хлыстом. На камне, где стоял маг, появились плотные борозды, но тот снова исчез, оставив только дрожащий воздух.

– Не встречал укротителя воздуха медленнее, чем ты, – Оника ждала появления Мешери за своей спиной, и с разворота ударила по нему серпом ветра, успевшим набрать головокружительную скорость, прежде чем встретиться с целью.

Мешери потребовалось всего лишь поднять согнутую в локте руку, чтобы остановить атаку. Усмехнувшись, он вновь исчез. Новая череда внезапных нападений налетела на девушку, пресекая всякую возможность атаковать в ответ.

Все это время Люфир наблюдал за ходом боя, изучая и анализируя движения Мешери. Лучник быстрее Оники смог разгадать тайну перемещений Мешери: мальчишка не становился невидимым и не исчезал в одной точке, появляясь в другой. Используя воздушные потоки, Мешери преодолевал расстояния с настолько большой скоростью, что человеческий глаз успевал поймать только начало и конец движения.

Шла восемнадцатая минута спарринга, когда усталость Оники начала проявлять себя. Пара атак Мешери задели ее руку и ногу, но мальчишка и не думал останавливаться. Контроля эмоций Оники и предвидения будущих атак не хватало даже для того, чтобы хотя бы уравнять их силы.

Третья пропущенная девушкой атака завершила бой. Улучив удобный момент, Мешери подобрался вплотную за ее спину. Кинжал, словно материализовавшийся из воздуха в руке децемвира, и оставивший красную полоску на шее Оники, пустил всего один блик, но этого было достаточно.

Воздух вспороло синее сияние, выбило рукоять из ладони Мешери. Стрела прошла точно в крохотный зазор между головой децемвира и шеей Оники.

Девушка отскочила в сторону, зажимая рукой порез на шее, тогда как наконечник еще одной стрелы оказался направлен в грудь Мешери.

– А вот это было интересно, – прежняя язвительность в голосе децемвира сменилась заинтересованным одобрением. Мешери убрал со лба растрепавшиеся волосы и принял спокойную стойку, всем своим видом показывая, что бой окончен.

– Все хорошо, можешь опустить…, – Мешери умолк, когда стрела впилась в землю меньше чем в сантиметре от его ноги. Глаза мальчишки удивленно расширились: он не видел ни момента выстрела, ни, тем более, полета стрелы, от которой вился желтоватый дымок.

– Объяснись, – холодно потребовал Люфир, успевший наложить на тетиву следующую стрелу.

– Провокация, – Мешери, широко улыбаясь, отступил назад, признавая умения лучника. – Я видел, как ты наблюдаешь, и мне стало любопытно, что ты будешь делать в подобной ситуации.

– Удовлетворен? – без капли эмоций в голосе спросил Люфир, все так же целясь в децемвира.

– Более чем. А теперь, может, ты будешь так любезен и направишь стрелу в другую сторону?

Люфир хмуро глянул на раскрасневшуюся Онику. На пальцах, зажимавших рану на шее, проступила кровь.

– Я в порядке, правда. Опусти лук. Если ты застрелишь моего учителя, сомневаюсь, что желающие продолжить его дело хлынут толпой, – пошутила та, надеясь разрядить обстановку.

Люфир спрятал стрелу в колчан, отстегнул от пояса флягу с водой и бросил Онике.

– Лазарет совсем рядом с тренировочными площадками, – Мешери указал рукой в сторону белеющего невдалеке низкого здания. – От местных примочек и мазей рана затянется за считанные дни, и следа не останется.

– Эта ерунда не стоит беспокойства, – девушка откупорила флягу и выманила воду наружу. Парящая в воздухе жидкость заполнила поврежденные ткани и залечила их.

– Я слышал, что ты можешь укрощать воду, но исцелять с ее помощью, – Мешери удивленно помотал головой и, наткнувшись на мрачный взгляд Люфира, рассмеялся. – Слушай, я знаю, как исправить эту маленькую неловкость. В нашем арсенале есть один лук, который должен тебе подойти. Будем считать это примирительным даром. Я проведу тебя. На сегодня с тренировками закончим, Оника. Тебе нужно восстановить силы и способность живо мыслить. Продолжим завтра в это же время.

– Иди, иди. Давно следовало подобрать тебе что-то получше твоей деревяшки, – сказала Оника, прочитав на лице Люфира неодобрение. – Буду ждать в доме Клайна. Эни грозилась испечь пирог с каким-то секретным ингредиентом. А после диеты из рыбы, орехов и груш, мне и обычный пирог без всяких сюрпризов в радость.

– Вот и отлично! – Мешери потер ладони и направился прочь с арены.

Вздохнув, Люфир пошел за ним. Его не радовала перспектива провести время в обществе взбалмошного мальчишки, но он был тем, кто должен научить Онику необходимому для освобождения брата, а, значит, можно было и потерпеть.

Когда Люфир поравнялся с Мешери, в воздухе повисло неловкое молчание, беспокоящее децемвира и не причиняющее ни малейшего неудобства его спутнику.

– Твоя подружка порядком измотала меня, – децемвир улыбнулся.

– Ты сказал, что она медленная, – Люфир разглядывал деревья вокруг. Мешери решил срезать путь к арсеналу, и повел лучника через сады.

– Да, медленнее меня и может еще парочки магов Гнезда, но точно быстрее всех остальных, – Мешери потер шею. – Я рассчитывал вывести этим ее из себя, чтобы она раскрылась. У твоей подружки хорошо поставлена защита. До последнего, так сказать. Столько времени в спарринге со мной могут продержаться только ребята из Децемвирата. Если будут нападать все одновременно. Или быстро бегать. Но я-то всегда быстрее, – Мешери громко рассмеялся. – Я даже забыл, что это такое, стоящий соперник. Кто ее тренировал?

– Отец ее матери.

– Он хорошо научил ее думать. Я обучу ее парочке приемов, после того, как освоит то, зачем пришла.

– Рад слышать, – в голосе лучника не было и намека на радость.

– Все, дальше так не пойдет, – Мешери обогнал Люфира и зашагал спиной вперед. – Вижу, у нас немного не заладилось, и, догадываюсь, что все благодаря моим стараниям. Ты же парень смышленый, сам подумай: живешь ты, творишь на благо своего дома и тут заявляется этакий пижон, – Мешери запнулся под скептическим взглядом Люфира, – ладно-ладно, перегнул, – не пижон. Но кто в здравом уме приветливо воспримет чужака, пусть и какого-то там потомка предка другого предка, который просит рисковать теми, о ком ты заботишься, ради призрачного благополучия кого-то там на материке?

– С этим вопросов нет. А что скажешь о резкой перемене с откровенной враждебности на дружелюбие?

– Ты оказался не так уж и плох. Не стал сотрясать воздух и требовать удовлетворить твою просьбу, прикрываясь именитым родственником. Но это второстепенно. А вот выпущенная в децемвира стрела на территории Гнезда – это уже что-то.

– Я стрелял в кинжал, а не в децемвира, – поправил лучник.

– Да знаю я, знаю. Не о том речь. Мне надоело заискивание и трусость, даже тех же децемвиров! – раздосадовано произнес Мешери. – И все потому, что я сильнее, чем они. Я говорю не о магии воздуха, но о том, что внутри. Посмотри на меня, посмотри! Кого ты видишь?

– Заносчивого мальчишку, – без промедлений ответил Люфир.

– Я заносчивый?! – живые черты изобразили глубочайшее удивление на лице Мешери. – Ну пусть так. Ты думаешь, этот громила Солу, старше и больше меня раза в три, осмелится сказать мне подобное? И дело не в этикете и утонченных манерах. Порой я диву даюсь, где они берут силы терпеть мое поведение.

– Не обманывай себя, они всего-то достаточно умны, чтобы не придавать значения твоим выходкам.

– О, поверь мне, причины их поведения совсем иные. Радует, что хоть один из потомков дражайших Основателей оказался мужчиной. Ты не отвернулся в сторону, когда я ранил твою подругу. Не спустил с рук одному из «великих децемвиров» нападение на друга. Это достойно уважения.

Мешери замолк, продолжая идти перед Люфиром. Лучник не сводил взгляда с мальчишки. Вопрос децемвира: «кого ты видишь?», – все не выходил из головы. Живые большие глаза, полные губы, особенно нижняя, высеченный, будто из камня, небольшой нос и так рано появившиеся морщины от часто хмурящихся бровей. Характер и роль в обществе рисовали в сознании Люфира маленького мальчика, стоящего в стороне от других магов, испытавшего на собственной шкуре настоящее одиночество, только подпитываемое непониманием окружающих. Слова Саи, уверявшей лучника в единстве всех в Гнезде, на деле оказались пустышкой.

Каждый день Мешери бросал окружавшим его магам вызов, надеясь, что найдется хоть один человек, который не побоится ответить на него. И каждый день он видел почитание простыми магами, и смирение других членов Децемвирата перед своей силой. Был ли в жизни Мешери хоть кто-то, кто решился увидеть в нем простого мальчишку, со своими мечтами, страхами и причудами?

Мешери терпеливо ждал, скажет ли его спутник хоть слово, но Люфир, по своему обычаю, совершенно забывал о времени, стоило ему уйти с головой в размышления. Он вспоминал свои первые годы под покровительством Командора: добившись от мальчика доверия, Сапфировая Маска стал единственным магом Ордена, к которому Люфир не питал отвращения.

«Не отворачивайся», – часто говорил ему Командор, когда они вдвоем наблюдали с балкона за прибывающими новичками. Люфир упрямо не слушался, и тогда Командор мягко поворачивал его голову к площадке под ними.

«Они противны мне. Все до одного», – сердито говорил Люфир, пытаясь отвернуться, но тяжелая рука Командора лежала на его голове, не давая пошевелиться.

«Смотри, Люфир, и смотри в самую глубь. Постарайся понять, что сделало их теми, кем они есть. Почувствуй их страхи и прими их мечты. Пусть они и позабыли о том, кем рождены, но ты должен всегда это помнить».

Командору так и не удалось вытравить из Люфира презрение к магам Ордена, но он сохранил это чувство полностью осознавая, что всему есть свои причины и оправдания. Он не принял слабость магов, стремившихся к вольной жизни, но склонившихся перед Орденом. Другие Смиренные невзлюбили его за это, за спиной называя Люфира лицемерным трусом, не желающим смириться с тем, что он такой же. Подобные толки больше беспокоили Командора, чем самого лучника, для которого Орден Смиренных ничего не значил без Сапфировой Маски. Люфир играл роль одного из лучших и самых верных бойцов Ордена и Всевидящей Матери потому, что так того хотел Командор. Но прикажи Сапфировая Маска нашпиговать стрелами тех, с кем Люфир жил долгие годы, и его рука не дрогнула бы. Лишь одна отступница заставила лучника усомниться в собственной верности человеку, всегда направлявшего его. Слава небесам, что по счастливому стечению обстоятельств, ему, похоже, не придется делать выбор.

– Пусть будет по-твоему, – наконец сказал Люфир. – Но нападешь еще раз на моих спутников и тебе придется искать объяснение получше.

– Я знал, что ты смышленый парень! – радостно хлопнул в ладони Мешери, и вприпрыжку направился к арсеналу.

* * *

Внутри здания арсенала их встретили двое стражей. Завидев децемвира, они одновременно заполнили воздухом оплетающие дверь трубы, отпирая замысловатый механизм замка.

– У каждого Основателя есть собственная гробница. Только вместо иссохших тел в ней лежат коллекции артефактов и прочей ерунды, которую старательно собирали децемвиры из поколения в поколение. Это гробница моего предка, Хеллии, прославившейся своей невероятной силой боевого мага воздуха. За остальными девятью дверями – гробницы других Основателей, – Мешери обвел рукой круглую комнату с высоким потолком, стенами которой являлись десять дверей, с парой стражей у каждой. Основные комнаты арсенала находились на поверхности, тогда как гробницы Основателей располагались под землей, куда можно было попасть через вертикальный туннель, такой же, как во дворце.

Двери гробницы медленно отворились, пропуская Мешери и Люфира внутрь гигантского зала. Он был заставлен стеклянными кубами, внутри которых покоились вещи самого разного предназначения. Некоторые из них излучали слабое мерцание, вокруг других сгущались тени.

– Содержимым одной только гробницы Хеллии можно вооружить целое войско. Падка же она была на смертоносные побрякушки, – Мешери осторожно продвигался между стоящими на каменных постаментах кубами. – К чему это безумное собирательство, я все в толк не возьму. С другой стороны, не нужно ломать голову над подарками. О, нашел!

Мешери ускорил шаг.

– Мой пра-пра-прадед был изобретателем. Маг воздуха из него вышел никакой, и в бою от него толка не было. Но его всегда переполняли всякие безумные идеи, которые он спешил воплотить в жизнь, – Мешери остановился у стены, на которой в тяжелой раме под стеклом висел лук из светло-голубого материала. Под прозрачной поверхностью можно было разглядеть прожилки минерала, из которого изготовили оружие. Плечи лука имели форму распластанных тонких крыльев, соединенных прозрачной, едва различимой тетивой.

– Этот лук стал одним из его лучших творений. Он хотел отдать его тому, кого сочтет достойным, но, как видишь, он валяется здесь уже пять поколений моей семьи, – Мешери открыл стеклянную створку и осторожно снял лук с подставки. – Теперь хоть не будет лежать без дела.

– Я могу стрелять с одинаковым успехом любой стрелой из лука любого качества, – с сомнением сказал Люфир, но не без восхищения окинул оружие взглядом.

– Кто бы спорил. Просто дай мне показать. Протяни руку, – Мешери выудил из складок одежды еще один кинжал и под недоверчивым взглядом лучника оставил легкую царапину на его ладони. – Он должен понять, кто его владелец. А теперь возьми его.

Люфир сжал рукоять совсем легкого лука и в тот же миг ощутил, как края пореза раздались в стороны, давая холодному материалу насытиться кровью. Ранее едва видимые прожилки, теперь наполнились, приобрели алый оттенок и образовали целую кровеносную систему внутри крыльев.

– Что это за магия? – спросил Люфир, когда напряжение в руке уменьшилось.

– Если б я знал. Меня не особо интересуют увлечения предков. Но эта вещица беспорно хороша. Дай-ка его сюда.

Лучник вернул начавшее пульсировать алым оружие. Он коснулся пальцами шеи, желая проверить посетившую его мысль - ритм пульсации света, льющегося из лука, вторил сердцебиению.

Не прошло и пары секунд, после того как Люфир отдал лук, когда оружие рассыпалось тысячами сверкающих перышек, вскоре растворившихся в воздухе.

– Я читал о том, как это происходит, но никогда не видел собственными глазами, – с поистине детским восторгом сказал Мешери. – Теперь попробуй призвать его назад.

– Призвать?

– Да, призвать. Кто из нас двоих мастер по призыву духов из Моря Теней? Представь его в руке, почувствуй единение с ним, скажи что-то, на худой конец, на этом вашем языке мертвых душ! Мое дело было отдать тебе лук, как его выудить из заоблачных далей, в которые он сгинул, – твоя забота.

Люфир опустил взгляд на ладонь с запекшейся кровью. Ему было не по себе из-за произошедшего, тогда как Мешери, казалось, совершенно не волновало исчезновение артефакта.

– Пойдем уже, эти стены и земля над макушкой начинают давить, стоит мне только об этом задуматься. Займешься призывом своего крылатого товарища снаружи.

Мешери оставил лучника на площади возле арсенала, указав по какой из четырех тропинок тот сможет вернуться к дому Клайна. Всю дорогу Люфир пытался отыскать ключ к призыву подаренного лука, но все его попытки не имели иного результата, кроме как проснувшейся злости на самого себя и собственную неумелость.

Оника ждала его у озера возле дома децемвира, погруженная в чтение увесистого тома биографий десяти Основателей Гнезда.

– И где же обещанный подарок? – она подняла взгляд на подошедшего лучника.

– Испарился, – он опустился рядом на расстеленное покрывало. В коротких фразах, не лишенных огорчения и непонимания, Люфир поведал о произошедшем в арсенале.

– У тебя получится. Пусть не сейчас, но в нужный момент он ответит на твой призыв, – заверила Оника. – Я тем временем не упускала возможности и заглянула в библиотеку дворца, где мне любезно дали почитать один занимательный труд.

– Тебя впустили во дворец саму? – удивился Люфир.

– Да, так же как и тебя в арсенал, пусть и с сопровождением. Я тоже заметила эту открытость Гнезда.

– По-моему, это невероятная глупость и беспечность, позволять чужакам так разгуливать по их дому, не зная, что у тех за душой.

– И я так думала, пока беседа с Эни не открыла мне глаза, что глупы и беспечны на самом деле мы, – Оника рассмеялась, признавая, что переоценила собственные силы и недооценила магов Гнезда. – Если мы не видим сотен глаз, что следят за каждым нашим вздохом, это не значит, что их нет. Надеюсь, что хотя бы во время принятия водных процедур, они отворачиваются в сторону, – безобидная шутка Оники только добавила Люфиру недовольства. – Кроме того, один из децемвиров каким-то образом чувствует угрозу, и на протяжении всего собрания Децемвирата, и после, на праздничном вечере, он изучал тебя и меня, и Фьорда с Мелиссой на наличие тайных замыслов и коварных планов. Так что с нами приветливы и дружелюбны, по большей мере, благодаря его одобрению.

– Вот оно что. Так даже лучше: не люблю находиться среди безумцев, уверовавших в доброжелательность всех вокруг, – Люфир зябко повел плечами.

– С чего это вдруг?

– Их смерть до абсурдности глупа.

Видя, что Люфир не в лучшем расположении духа, Оника решила закончить с расспросами. Перевернувшись на живот, она вернулась к чтению. Вскоре заметив, что Люфир подглядывает из-за ее плеча, она улыбнулась и подвинула книгу чуть в сторону.

* * *

Пальцы рассеянно скользили по кудрявым волосам, заплетая их в косу. Время от времени Мелисса поднимала взгляд на свое отражение в зеркале, но недовольная тем, что там видела, сразу отворачивалась.

Печаль одолевала девочку не первый день. Она старалась побороть это чувство щемящей тоски, накатывающее на нее удушливой волной, но стоило ей заметить касание рук Оники и лучника, услышать что-то в их голосах или увидеть во взглядах, как в груди становилось тесно. В такие моменты ощущение пустоты внутри разрасталось настолько, что Мелисса больше не могла убеждать себя, что просто выдумала его. Мысли вопреки ее желанию раз за разом ускользали к вечно взъерошенным рыжим вихрам и пронзительному взгляду мага огня.

Размышления захватили девочку настолько, что она не сразу узнала хорошо знакомое ей шипение пламени.

Завязав косу тонкой лентой, она в нерешительности приблизилась к окну. Из комнаты второго этажа дома Клайна, где Эни поселила гостей, была видна часть цветущего сада и просторная площадка, вымощенная цветастым камнем. У ее края в траве белела сброшенная рубаха, а Фьорд стоял в центре, приняв одну из стоек, которые ему показал Люфир.

Мелисса невольно вздрогнула, когда из выброшенной вперед ладони мага вырвался столб огня. Устремившиеся во все стороны клубы пламени изменили направление, и через пару секунд вернулись к магу, собрались в ярко светящийся шар на ладони. Мгновение, и пламя вновь рвануло в стороны.

Еще утром в дом децемвира пришел наставник корпуса штормовиков и предложил укротителю огня присоединиться к их занятиям. Мелисса не думала, что Фьорд вернется так рано, и уж тем более не ожидала, что после целого дня тренировок тот захочет поупражняться в одиночестве. И теперь, замерев у окна, она по своему обычаю наблюдала за движениями юноши.

Мелисса совсем потеряла счет времени. От вспышек пламени рябило в глазах, а в комнате стало душно, хотя жар огня никак не мог добраться до дома. Девочка сидела у окна, подперев щеку кулаком, а Фьорд продолжал упражняться; трава вокруг площадки пожухла от дыхания пламени.

Очередной столб огня взвился спиралью вверх, чтобы тут же спрятаться в сжатом кулаке мага. Фьорд откинул прилипшие ко лбу волосы назад, подобрал рубаху и, обернувшись, встретился взглядом с Мелиссой. Испугавшись, что ее обнаружили, девочка отшатнулась. Сделав несколько шагов вглубь комнаты, она затаилась, надеясь, что Фьорд все же не успел ее заметить. Сердце, как безумное, стучало в груди.

Со двора донеслось ее имя. Затем еще раз. Подскочив к окну, Мелисса увидела улыбающегося Фьорда, приглашающего ее спуститься вниз. Бросив мимолетный взгляд в зеркало, она бегом кинулась вниз, где в дверях столкнулась с Фьордом.

– Не нужно было так торопиться, Мел. Не ушиблась? – Мелисса отрицательно мотнула головой. – Неужели ты так и просидела весь день в доме сама? Подожди меня немного, я приведу себя в порядок и немного прогуляемся.

Фьорд не заставил себя долго ждать, и уже спустя десять минут они шли по узкой тропе, которая вела к низинным лугам. В лучах заходящего солнца еще мокрые после душа волосы были похожи на жидкий огонь.

Мелисса уже и не помнила, когда последний раз оставалась вот так наедине с Фьордом. Сейчас вечер празднества в честь возвращения наследника Заклинателя, где она беззаботно веселилась и танцевала вместе с огненным магом, казался ей нереальным сном. Ее пальцы теребили невесть где подобранный камушек, разламывали его на половинки, соединяли его и снова разламывали.

– Чем вообще заняты Оника и Люфир? – спросила Мелисса, когда повисшее молчание стало невыносимым. – Децемвират отказался помочь магам Огнедола, а сегодня с раннего утра Оника ушла на тренировку с одним из децемвиров. Разве мы за этим здесь?

– Возможно, она рассчитывает, что проведя некоторое время в Гнезде, устроив эти тренировки с Мешери, подружившись с ним – я не знаю, что еще делая – получится переубедить децемвират. Помощь магов Гнезда нам бы пригодилась. Я видел их умения всего ничего, но и этого хватило, чтобы понять, насколько они сильны.

– А если не получится переубедить?

Фьорд развел руками.

– Думаю, если не Оника, то Люфир точно понимает, что делает и зачем. Нам сюда, – он указал в сторону голубого блюдца небольшого озера, замершего в низине за виноградниками, мимо которых они шли. – Увидел это место на пути к штормовикам.

Спустившись к озеру, Фьорд сел в тени развесистой ивы.

– Никогда бы не подумал, что опять поддамся этому чувству безопасности, да еще и так быстро, – он с блаженным видом откинулся на траву, заложив руку под голову.

– Опять?

– Да, то же чувство, что и у тебя дома, в пещерах Светлячков. Почти то же,– пояснил Фьорд. – Все-таки, с гигантским островом, парящим в небе, сложно чему-либо сравниться. И солнце, оно так близко, будто можно достать рукой.

– Близко, – согласилась Мелисса, глядя на зеркальную гладь озера, в котором плыли румяные облака. Сердце опять предательски забилось, и она перекинула косу на другое плечо, спряталась за волосами от взгляда мага.

Когда Мелисса решилась взглянуть на друга – тот лежал с закрытыми глазами и мечтательной улыбкой на губах. Девочке даже показалось, что он задремал, утомленный долгим днем тренировок.

Его рука, жилистая и загорелая, лежала на траве совсем рядом с Мелиссой. Ей хотелось прикоснуться к ней – она должна была быть горячей, как и тогда, когда Фьорд жил в ее общине. Когда она еще не боялась к нему прикасаться.

Мелисса не сразу осознала, что на самом деле коснулась ее, осторожно, самыми кончиками пальцев. Подняв голову, она встретилась взглядом с Фьордом и испуганно одернула руку. Ее щеки горели.

– Ох, Мел, прости меня... Я только хотел, чтобы ты немного развеялась.

Виноватый вид Фьорда и его слова напугали Мелиссу еще больше, чем его взгляд. Она уж никак не планировала давать магу повод догадаться о терзающих ее чувствах, и у нее даже получалось. До этой дурацкой прогулки.

– Ты знаешь, да? – на секунду Мелиссу посетила мысль, что она выдала себя куда раньше, и вопрос сам сорвался с губ.

Фьорд кивнул. Между нахмуренных бровей пролегла глубокая морщина.

– И ты…, – Мелисса хотела бы провалиться сквозь землю и вполне могла так и сделать, но набралась смелости решить все сейчас.

– Против.

Храбрость в раз покинула девочку. Она до последнего надеялась, что услышит другое, так должно было быть! Мелисса думала, что Фьорд потерял всякий интерес к Онике, после всех ссор и уж тем более после появления Люфира, соперничать с которым было бы глупо хотя бы из чувства самосохранения.

– Почему? – одними губами произнесла она.

– Мел, тебе же всего четырнадцать! Я пока еще помню обещание твоего брата превратить меня в куст, если прикоснусь к тебе. Неужели тебе нисколько не жаль меня?

Жгучее отчаяние в груди Мелиссы сменилось злостью, в горле застрял комок.

– Дурак, какой же ты дурак! – она ударила Фьорда в грудь и замахнулась вновь, когда тот поймал ее за запястье. – Дурак!

– Тише, Мел, пожалуйста.

Что-то переменилось во взгляде мага, вынудив Мелиссу успокоиться.

– Мел, послушай, – Фьорд отвел взгляд, – я не знаю, что нас ждет дальше. Я не отступлюсь от своей цели добиться свободы для магов Огнедола, просто не могу отступиться, иначе точно потеряю себя. И я не хочу чтобы, если что-то пойдет не так, у тебя были причины рисковать собой ради меня. Одной нашей дружбы достаточно, чтобы я беспокоился об этом. Понимаешь?

Мелисса отрицательно покачала головой.

– Когда на нас напали Смиренные, возле Восходящего леса, – продолжил Фьорд, – я сказал тебе бежать. Ты сомневалась, но в итоге послушалась меня. Я хочу, чтобы в следующий раз, когда такое случится, и я скажу тебе оставить меня, ты сделала это.

– Зачем ты так говоришь? Зачем такое просишь? – взгляд Мелиссы затянула поволока, и девочка тряхнула головой, не желая показывать Фьорду свои слезы.

– Мел, пожалуйста! – маг сжал ее запястье. – Я обещал твоему брату оберегать тебя. Я обещал это самому себе. Просто дай мне время стать достаточно сильным, чтобы суметь защитить тебя, чтобы не произошло. Обещай мне!

Мелисса слабо кивнула.

– Спасибо, Мел, – Фьорд неуверенно улыбнулся. – Ну, не плачь, прошу тебя. Ты же знаешь, я всегда рядом.

Он притянул Мелиссу к себе, позволил спрятать лицо у себя на груди. Его ладонь, на мгновение замерев в нерешительности, опустилась на ее волосы.

* * *

– Сначала я покажу, чему именно собираюсь научить тебя, – на следующее утро Мешери босиком стоял на арене перед Оникой, запахнувшись в теплый плащ. Люфир занял место на камне с неизменными стрелами и старым луком. – Следи внимательно.

Мешери вытянул вперед руку и щелкнул пальцами. Порыв ветра подхватил опустевший плащ и бросил его наземь.

– Невероятно! – Оника обвела взглядом арену в попытке отыскать Мешери, но мальчишки нигде не было.

Поток воздуха толкнул Онику в спину, вынуждая занять оборонительную позицию.

– Сразись-ка с невидимым врагом! – раздался в воздухе голос Мешери, и Оника поспешила ударить на звук.

Смеющийся децемвир еще какое-то время давал ей подсказки, но когда мальчишка замолчал, Оника полностью потеряла представление о том, где тот находится.

Сосредоточившись, она ударила ладонями перед грудью, посылая во все стороны волну ветра, но ответ пришел к ней сразу с нескольких сторон, окончательно сбив с толку. Бушующие ветра заполнили арену, беспорядочно набрасываясь на Онику. Теперь, когда она не видела своего противника, ей оставалось только чувствовать приближающиеся потоки воздуха и в последний момент уклоняться от удара. В бою с невидимым врагом было сложно сохранять самообладание, но каждый раз, когда волна липкого отчаяния накрывала сознание, в голове, словно удары колокола, раздавались слова Сайла: «Только чистый разум и свободное от чувств сердце способны одержать победу в битве».

– Этого достаточно, – раздался самодовольный голос Мешери, ветра утихли, а валявшийся у края арены плащ взлетел в воздух и окутал невидимое тело. Мешери сначала проявился как размытое облако, постепенно приобрел четкие очертания и живые цвета. – Вернуться в исходное состояние всегда труднее. Запомни это. Каждый раз, растворяясь в воздухе, ты рискуешь навсегда остаться всего лишь легким дуновением ветерка. И чем дольше ты находишься в такой форме, тем больше риск не вернуться. Ты уверена, что все еще хочешь познать эту силу?

– За этим я здесь, – ответила Оника, утерев рукавом пот со лба.

– Твой выбор и твои последствия, – Мешери сел на землю, скрестив ноги. – Садись, я объясню, что ты должна сделать. Ты станешь невидима в тот момент, когда обратишься в ветер – впустишь его в себя и позволишь пройти насквозь, последуешь за ним, отказавшись от привычных чувств и ощущений. Тебе должно быть легче, чем многим, так как ты хорошо отсекаешь все лишнее, всецело отдавая себя укрощению стихии. Сейчас нужно сделать почти то же самое, только без укрощения: вручить свое тело воздуху, не задумываясь о том, что будет дальше.

– Мне пока сложно это представить, – призналась Оника.

– Тебя кто-то просил представлять? – Мешери раздраженно тряхнул головой. – Дай мне руку! Твои навыки исцеления смогут вырастить новую, если что?

Выполнив указание Мешери и протянув вперед правую руку, Оника засомневалась.

– Что это сейчас? Отвечай! Я вижу опасение в твоем взгляде. Мне спросить еще раз? Ты уверена, что хочешь научиться тому, что я показал?

– Да, но…, – Оника спасовала перед напором Мешери.

– Но? Слушай меня сюда. Если ты и правда хочешь то, о чем говоришь, ты забудешь про страх, сомнения и, что может существовать что-то еще, кроме «здесь и сейчас». Ты будешь доверять мне и ветру без всяких «но», «если» и прочего нытья. Я говорю – ты делаешь, – с жаром сказал Мешери, глядя на обескураженное лицо Оники. Вздохнув и приняв спокойный вид, парень нагнулся вперед и зашептал совсем тихо. – Если это поможет тебе отречься от страха и сомнений, то знай: твой друг притащил с собой лук специально, а не по какой-то там привычке. Если с тобой случится недоброе, сильно сомневаюсь, что его стрелу остановит что-то, кроме моей головы. Так что я заинтересован в твоей сохранности. Поняла? А теперь приступим.

Мешери расположил свою руку на небольшом расстоянии под рукой Оники так, чтобы их ладони смотрели друг на друга.

– Сначала я буду тебе помогать, но прежде чем перейти к следующему этапу, ты научишься делать это самостоятельно. Пока – с моей помощью, – после слов Мешери Оника ощутила направленный в ее ладонь поток ветра, давление которого все усиливалось. – Расслабь ладонь. Не пытайся развести потоки воздуха в стороны или бороться с ними. Прими их, постарайся вобрать в себя силу ветра с внутренней стороны ладони, и позволь ей выйти с тыльной.

– Разве руку не изрежет, как от удара воздушным клинком?

– Опять ты за свое? Брось это или ничего не получится. Просто делай, что я говорю. Думать будешь потом. Эта сила берет свои корни из другого мира и законы этого перестают действовать. Вот и ты перестань цепляться за привычные правила. Готова?

Оника кивнула, и сила ветра, бьющего в ладонь, удвоилась. Девушка закрыла глаза, сосредоточилась на ощущениях в руке, представила, как бы это было, если бы ветер пронзал ее насквозь. Перед мысленным взором появилось небо, свитое из глубокой синевы, и ветер, подхватывающий ее и поднимающий в самую высь – туда, где она сама становится небом. Все шире и шире – до самого горизонта и за его край.

– Спокойнее, спокойнее! – крикнул Мешери. Он остановил воздушный поток и схватил Онику за руку, больно впившись ногтями в кожу. Девушка, так грубо вырванная из мира грез, открыла глаза, и успела увидеть, как пальцы децемвира сжимают пустоту, отдающуюся болью в сознании и медленно превращающуюся в предплечье.

– Куда же ты так быстро? – Мешери покачал головой и облегченно выдохнул, бросив мимолетный взгляд в сторону напряженно следящего за происходящим Люфира. – Кстати, между нами: децемвират собирается предложить твоему другу остаться в Гнезде и занять полагающееся ему место. Пообещай, что не дашь ему даже задуматься о том, чтобы принять предложение. Из-за этого его взгляда у меня мурашки по телу. Не хватало еще, чтобы он обосновался где-нибудь неподалеку.

– Ты, кажется, отвлекаешься. А у меня, между прочим, получилось, – радостно сказала Оника, вернувшая себе трезвость рассудка после воображаемого полета по ночному небу.

– Заметил уж. Сложно только переступить через грань. После этого нужно только следовать за ветром. У тебя это хорошо выходит. Даже слишком, – Мешери провел руками по лицу. – Поэтому я расскажу о еще двух основных моментах, прежде чем мы продолжим. Боюсь, без них, чтобы вернуть тебя в следующий раз, боли будет недостаточно.

– Я готова.

– Раствориться в воздухе – это первый шаг. После этого ты должна вспомнить, кто ты и что ты, вспомнить про две руки и две ноги, про пальцы и уши. Ты должна совместить ощущение своего тела с абсолютной свободой от всяких границ. Представь, что ты морское течение, которое имеет свое начало и конец, границы, температуру, скорость. Ты едина со стихией и в тоже время независима. Как только ты полностью растворишься в воздухе, нужно обрести целостность всего за пару секунд. И ты сделаешь это. Мой голос будет для тебя якорем. Но не цепляйся за него слишком рано. Ищи его, когда ощутишь себя абсолютно свободной от границ твоего собственного тела. Поняла?

– Да, все ясно.

– Тогда начнем сначала. В этот раз сила ветра будет меньше. С твоими способностями, для полного перехода должно хватить небольшой области проникновения, – Мешери направил струю воздуха в ладонь девушки.

В этот раз она уже знала, какой дорогой идти, и синий небосвод окружил ее с первых секунд. Ветра блуждали вокруг – близкие и далекие, – и Оника вбирала в себя их прыть и волю, шаг за шагом избавлялась от ощущения тесного тела, погружалась в водоворот из мягких облаков.

– Хорошо, хорошо, еще совсем немного, последней всегда исчезает голова как центр осознания себя и мира вокруг. Не спеши, слушай мой голос, для первого перехода ты сливаешься со стихией слишком быстро, – голос Мешери неприятным звоном заполнял синий купол, заставлял его дрожать и искажаться, непомерным грузом наваливался на тело, тянул к земле. Оника выворачивалась из этого голоса, стремясь к бесконечному небу над головой, упрямо выскальзывала из тисков неуклюжих фраз.

Все земные оковы спали, когда переход был завершен. Ветра, до этого вихрившиеся рядом, с силой ворвались в тело и сознание, растащили их в разные стороны, словно свора голодных крысопсов. Темная синева неба стала невероятно близкой, теперь больше похожая на океаническую бездну, куда не в силах проникнуть свет.

– Все в порядке, ты добилась полного растворения, слушай мой голос и думай! Кто ты, откуда пришла и куда должна уйти. Собери себя и возвращайся, – из звенящего, голос Мешери стал глухим и далеким. Он затухал с каждым словом, застревал в толще удушающей воды. – Паника это нормально, но ты должна взять себя в руки, найти ориентир и вернуться к нему, вернуться целиком.

Но Оника не видела и не ощущала ничего кроме вязкой воды. Та проникала в ее тело, рвала на части, одурманивала разум. Голос децемвира ускользал, а вода разносила его эхо во все края, запутывала, превращала в часть себя.

– Да чтоб его, Люфир, может у тебя лучше получится? Она погружается слишком быстро и глубоко!

В то же мгновение толщу воды разрезал яркий белый луч, устремился навстречу Онике, пронзил ее, словно крюк, и с силой вырвал из плена стихии. Вода стала жиже, превратилась в воздух, а луч света теперь горел в руке девушки, притягивая к себе всю ее сущность и не позволяя отвернуться, чтобы вновь взглянуть в безграничную синь.

Оника открыла глаза, шумно хватая ртом воздух, будто добралась до поверхности в последний момент, прежде чем легкие полностью опустели. Тепло в руке от луча света превратилось в нестерпимое жжение, а сам луч – в древко стрелы, окутанное белой вуалью.

Люфир отбросил лук в сторону и, спрыгнув с камня, подбежал к девушке.

– Прости, мне пришлось, ты же сама…, – забормотал он, осматривая простреленную руку и думая, как лучше извлечь стрелу.

– В первый раз ты точно так же извинялся, – Оника едва не шипела от пылающего в конечности огня. – А я совсем позабыла, как это гадко, когда тебе прострелили руку. Теперь жалобы Фьорда уже не кажутся такими смешными. Но это все равно ерунда, просто выдерни ее, и найдем ручей или озеро – для такого ранения воды из фляги будет недостаточно.

– Я не мог и подумать, что боль может вернуть при полном переходе. Такого никогда раньше не случалось, – произнес Мешери и тут же весь сжался, под взглядом Люфира. Покачав головой, тот обломил наконечник и выдернул стрелу.

– Ай! – Оника поморщилась и зажала кровоточащую рану. – И сейчас не случилось. Когда ты там, нет ни боли, ни каких либо подобных ощущений. Свет помог вернуться.

– На сегодня тренировки окончены, – холодно сказал Люфир, помогая подруге подняться.

– Конечно-конечно, мы продолжим тогда, когда Оника будет готова, – поспешил согласиться Мешери. Он чувствовал свою вину в произошедшем, в том, что не предвидел всего и оказался бесполезен.

– Завтра, в тоже время в том же месте, – с вымученной улыбкой ответила она, своими словами вызвав недовольство лучника. – Лир, мы не будем спорить об этом здесь и сейчас.

– Дальше по тропе и чуть левее есть источник! – крикнул вслед удаляющейся паре Мешери, не зная, чем он может помочь. Раздосадовано простонав, децемвир исчез с арены, направившись в отдаленный уголок Гнезда, где он мог побыть наедине с собой, и, не пугая прохожих, выплеснуть злость и обиду.

* * *

– Твое умение исцеляться поразительно, – сказал Мешери пришедшей на тренировку Онике, на руке которой не осталось и намека на вчерашнее ранение.

– Довольно полезный талант, – согласилась та. На ее лице, как и всегда, сияла улыбка, но в глазах затаилась печаль.

– Ты сегодня без сопровождения.

– Небольшое расхождение во мнениях, ничего серьезного. Люфир не согласен с необходимостью делать то, что может привести к лишней парочке стрел в моем теле. Будто бы это способно причинить мне неудобство больше чем на пару минут.

– Вчера ты обмолвилась, что такое произошло не впервые.

– Как-то давно я уговорила его проверить, удастся ли мне отразить его выстрел. Так что ты можешь уже не проверять – результат тебя не обрадует. Приступим?

– Да, начнем. Только сегодня ты не будешь закрывать глаза. Это будет сложнее, но вероятность потерять контроль значительно меньше, – объяснил Мешери. – И еще одно. Придя сюда, ты должна была оставить все свои чувства, но думаю, тебе будет проще сосредоточиться, если я скажу, что даже в моменты раздора твой друг не оставляет тебя со мной наедине, продолжая сверлить взглядом дырку в моем черепе. Поэтому давай ты сделаешь все быстро и как надо, и, наконец, оставишь Гнездо вместе со всеми своими спутниками, чтобы я мог спокойно вздохнуть.

Оника кивнула, поддерживая идею Мешери, и сосредоточилась. В этот раз начать переход было действительно сложнее. Она постепенно увеличивала слияние со стихией, не теряя визуального контакта с миром вокруг. Это избавило ее от искушения бескрайней синевы, в корне поменяв ощущения.

– У тебя хорошо получается. Продолжай в том же темпе, но не теряй формы. Осталось всего ничего.

Тяжелее всего было добиться полной невидимости, заставив исчезнуть и голову. Переход остановился, когда в воздухе зависли одни разномастные глаза.

– Жуткое зрелище, – Мешери поежился, – нужно заканчивать. Прикрой глаза на мгновение. Просто моргни, этого должно хватить.

Оника опустила веки и тут же подняла их, боясь повторения вчерашней ошибки. Но ни мира вокруг, ни темной синевы небосвода она не увидела. Как она ни старалась, вокруг царила кромешная мгла.

– Умница! Все верно! – она отчетливо услышала голос Мешери.

– Я ничего не вижу!

– Все хорошо, сохраняй хладнокровие, иначе мы потеряем достигнутый прогресс. Так и должно быть. Запомни свои ощущения, чтобы в дальнейшем ты могла стремиться к ним.

– О, я запомнила, теперь скажи, как вернуть зрение.

– Оно вернется, как только ты вновь станешь видима. Каким образом ты вообще хотела видеть, будучи абсолютно прозрачной? Как не крути, но есть законы, которые даже мы не в силах преступить. Если ты хочешь скрыть себя от чужих глаз, будь готова отказаться и от своего зрения, – Мешери хохотнул.

– Это шутка такая? Не смешно, Мешери, совершенно не смешно.

– Да успокойся ты! Вспомни наш спарринг, когда я пребывал в том же состоянии, что и ты сейчас. Сказала бы ты тогда, что против тебя ведет бой незрячий противник? Ты же маг воздуха – тебе не нужны глаза, чтобы видеть мир вокруг. Ты уже умеешь чувствовать приближение другого человека и определять направление атаки, прислушиваясь к ветру. Теперь мы просто доведем до совершенства этот навык. Верни своему телу осязаемость, изгони блуждающие ветра из своей плоти и закрой ее от них.

Принятие видимого облика заняло у Оники куда меньше времени, чем растворение в воздухе.

– Замечательно. Наконец-то начнется моя любимая часть, – Мешери взбодрился, впервые ощутив чувство гордости за успехи ученика. – Только сперва ты десяток раз перейдешь из одного состояния в другое, а я как раз расправлюсь со своим завтраком. С каждым разом твои навыки оттачиваются, так что переход будет занимать меньше сил и времени. Начнем с этого, а потом поработаем над истинным зрением мага воздуха. А там и до ведения боя в состоянии абсолютного слияния доберемся.

* * *

Дни для Оники превратились в бесконечную череду изматывающих тренировок, длящихся с раннего утра и до сумерек, с коротким перерывом на полуденный отдых. С каждым днем она открывала новые возможности невидимого состояния. Ее движения стали точнее и гибче, а острота чувства воздушной стихии усиливалась с каждой минутой слепоты. Мешери дал Онике плотную черную повязку, не пропускающую и капли света, чтобы она носила ее от момента пробуждения до отхода ко сну – привыкала ориентироваться в пространстве, не полагаясь на зрение. Каждая тренировка проходила в новом месте: на другой тренировочной площадке, в садах, на холмистом лугу или в окружении ветреных пиков на другом конце Гнезда. Это учило Онику прислушиваться к каждому изгибу воздушных потоков, изучать их структуру при разной погоде и на различных ландшафтах.

Куда бы она ни шла, сама или в компании децемвира, Люфир следовал за ней безмолвной серой тенью. По вечерам лучник уходил в раздумья, своим молчанием беспокоя даже Фьорда, как и Оника, проводившего дни в тренировках. Маги учебного корпуса Гнезда не желали упускать возможность познакомить бойцов Небесных Кочевников с особенностями сражения с магом огня.

Децемвират не обделил своим вниманием и Мелиссу, обратившись к ней с просьбой о перестройке некоторых частей Гнезда. Укротитель земли, даже среднего уровня, за короткое время мог воздвигнуть то, на что у магов воздуха ушли бы недели, а то и месяцы. Каждый вечер Мелисса, возвращаясь в дом Клайна, без сил валилась с ног, а утром спешила на следующий участок, требующий ее участия.

Спустя почти два месяца, как Мешери запретил ученице снимать повязку во время бодрствования, Оника самовольно сорвала ее и с гневом бросила на землю, возле расположившегося с книгой у озера Люфира.

Лучник поднял на девушку удивленный взгляд.

– Твой учитель не разрешал ничего подобного, – заметил он, возвращаясь к чтению.

– Да плевать, у меня уже нет ни сил, ни желания это терпеть.

– Как по мне, так ты хорошо справляешься с тренировками, – Люфир перевернул страницу, переходя к новой главе.

Порыв ветра вырвал книгу из его рук и, прошелестев страницами, бросил в траву.

– Ты поговоришь со мной. И объяснишь свое молчание и настолько мрачный вид, что даже Фьорд боится подойти к тебе за советом, – Оника нависла над Люфиром сердитой тенью, и тот подумал, что раньше никогда не видел ее в настолько дурном расположении духа. Не выдержав взгляда разномастных глаз, он отвернулся.

– Разве у него появились какие-то трудности? – отстраненно поинтересовался он.

– Что с тобой происходит? – смягчившись, Оника опустилась рядом с Люфиром на колени.

– Мне не нравится это место. Не нравится видеть тебя рядом с этим децемвиром, не нравятся его взгляды в твою сторону. Не нравится пропадающий Фьорд: тренировки – это хорошо, но он еще бестолковый мальчишка, которого собьет с толку влияние воздуха на его пламя и он в итоге станет слабее. Даже местная еда кажется мне омерзительной. Я ощущаю себя невероятно чужим здесь, хотя должно быть наоборот. Я устал от этого места.

К концу своей маленькой исповеди, слова Люфира стали эмоциональнее, а голос громче. Так происходило всегда, когда он старался скрыть свои истинные мысли, привлекая внимание к незначительным вещам.

– Значит дело таки во взглядах «этого децемвира», – Оника с теплотой посмотрела на лучника.

– Как же я был слеп, что не заметил за все эти годы твоей схожести с Командором. Он даже смотрит на меня так же, как ты сейчас! – Люфир чувствовал себя зверем, загнанным в ним же созданную клетку.

– Пора его навестить, – коротко сказала Оника.

Люфир на мгновение опешил, в груди появилось неприятное жжение. Похоже, он серьезно перегнул палку с демонстрацией собственного недовольства. За годы знакомства у него и Оники случались редкие размолвки, но она никогда не прогоняла его.

– Ты предлагаешь мне вернуться в Орден? Сейчас? – тихо спросил он.

– Раз тебе так не нравится Гнездо, не вижу уважительных причин и дальше здесь оставаться. Конечно, Мелисса будет ужасно огорчена, и Фьорд наконец-то начал радоваться жизни, но мы пришли сюда, чтобы узнать секрет невидимости. Мы его узнали, а с дальнейшими тренировками я и сама справлюсь. Если ты хочешь, уйдем завтра с рассветом.

Вместо ответа, Люфир сжал девушку в объятиях, покрыл лицо поцелуями.

– Ты выбрал не самый подходящий момент, – Оника мягко отстранилась, загривком ощутив появление старика Клайна на пороге дома.

– Прости, мне не стоило так себя вести все это время. Не знаю, что на меня нашло.

– О, я догадываюсь, что. Стоило сразу мне сказать, что тебя беспокоит, – Оника поднялась на ноги и протянула другу руку. – Нужно сообщить остальным, что завтра мы оставляем обитель Небесных Кочевников. Прежде чем вернуться к отцу, придется заглянуть в мою деревню. Фардн говорил о необходимости разговора с Сайлом и Орлеей до того, как мы отправимся в пещеры Этварка. То же самое сказал мне Клайн в день празднества. Он вообще много странного сказал в тот вечер, большую часть его слов я и вовсе не поняла.

– А что с меньшей частью? – поинтересовался Люфир, поднимая с земли книгу и стряхивая травинки с обложки.

– Ничего особенного. Всего лишь мечты старца, повидавшего всякого за свою жизнь, и все еще желающего увидеть немного больше, – уклончиво ответила девушка, увлекая Люфира к ожидающему их Клайну.

Сад шумел листвой, разнося весть о скором отбытии потомка одного из десяти Основателей Гнезда. Лепестки опадали с фруктовых деревьев, обещая достойный урожай.

* * *

Всего несколько человек пришли на пристань прохладным утром, чтобы проводить отбывающих магов. Эни позаботилась, чтобы лодку оснастили новым парусом, и положили под лавку запасной. Рядом с ним разместились дорожные мешки, щедро набитые провиантом.

Кроме Клайна и его внучки, попрощаться с гостями пришел Мешери. Он вручил Онике тонкую книжку, исписанную от корки до корки каллиграфическим почерком. Тесные строки разбавляли аккуратные рисунки.

– Я подумал, что у тебя не единожды появятся вопросы ко мне. Не будешь же каждый раз срываться с места и спешить в Гнездо. Здесь все, что тебе нужно, – Мешери, с гордостью за собственный труд, постучал костяшками пальцев по книжке.

– Благодарю. Не знаю, смогу ли осилить столько материала, – смеясь, ответила Оника. Клайн придирчивым взглядом следил за происходящим, отметив для себя и неудовольствие на лице Люфира, ждущего своих спутников в лодке.

– Помни о моей просьбе, дитя, – наставительно сказал старец девушке. – Мы будем ждать твоего возвращения, Люфир. Небо Гнезда всегда чисто и безветренно для потомка Основателя.

– В следующую нашу встречу я хочу увидеть, как ты стреляешь из лука моего предка, – добавил Мешери.

– Всему свое время, – Оника запрыгнула в лодку, отчего та дрогнула, вызвав приступ ужаса в глазах Мелиссы, тут же вцепившейся в плечо Фьорда.

– Просто отстегните цепи, когда доберетесь до поверхности океана, – Эни села на край пристани и, сосредоточившись, наладила связь с кристаллами. Те сразу откликнулись, потянули лодку с магами прочь от Гнезда, далеко за завесу облаков, отделяющую обитель Небесных Кочевников от остального мира, его печалей, тревог и борьбы.

Глава 9. Исток

Волны бились о борта лодки, гордо раздувшей парус и скользящей на юго-запад. Стайки пятнистых рыб преследовали судно, ощипывали с боков водоросли.

Люфир одной рукой держал рулевой рычаг, другой прижимал карту к побелевшей от соли лавке.

– Разве не быстрее было бы вернуться к рыбацкой деревушке, и оттуда идти к мятежникам? – спросил Фьорд, сверяя линии карты с положением солнца.

– Мы не идем к мятежникам, – переглянувшись с Оникой, ответил Люфир.

Дальше скрывать от своих спутников план было глупо. К тому же тренировки позволили Фьорду привести в порядок мысли и избавить их от пагубного влияния застоявшейся энергии. Теперь лучник был уверен, что тот не станет бросаться на остальных, одержимый гневом в придачу с непониманием.

– Их сил недостаточно, чтобы справиться и с Церковью, и с Орденом Смиренных, - продолжил он. – Но последний выступит на стороне магов, как только это будет возможно. Для этого нам нужно вернуться к Командору, где мы обсудим дальнейшие действия.

– Сапфировая Маска? – хмуро спросил Фьорд, но благоразумно придержал язык под тяжелым взглядом Люфира. – К чему тогда были эти поиски Небесных Кочевников? Мы так и не заручились их поддержкой, хотя потратили уйму времени.

– Не совсем, – встряла Оника. – Нам хватит и сил Ордена, если тому будет дано пространство для маневра. А для этого нужно сделать кое-что, для чего понадобится умение невидимости. Так что мы возвращаемся не с пустыми руками.

– Почему вы сразу не сказали об этом? Неужели ты сочла, что мы можем кому-то выдать ваши планы? – на лице Мелиссы появилась искренняя обида и удивление. – Да кому? Церковникам?

– Осторожность не может быть излишней в нынешние времена, – ни Мелисса, ни Оника не ожидали этих слов от Фьорда, и только Люфир заметил, что тот все же был уязвлен. – Хорошо. Но остается мой первый вопрос: почему мы движемся на юг? Цитадель Ордена находится намного севернее.

– Мы встретимся с Командором под Этварком. Но сперва, необходимо вернуться туда, где мы впервые встретились. Мне нужно заглянуть в мою деревню, – Оника отыскала нужную точку на карте и провела черту между Восточным океаном и пунктом назначения.

– Сейчас? Это не может подождать до времен, когда мы осуществим задуманное? – возмутился Фьорд.

– Поверь, это не прихоть, а необходимость, – девушка задумалась над скорой встречей с родными и о том, что они могли скрывать от нее помимо правды об отце и существовании брата.

Фьорд нахмурился и, убрав упавшие на глаза волосы, склонился над картой.

– Я бы хотел сделать крюк, – сказал он, после внимательного изучения очертаний материка. – Если мы высадимся на побережье южнее, горной тропой можно будет попасть к моему родному селению, а от него пойти на северо-запад.

– Южнее? – скептически переспросил Люфир. – Твой дом – на берегу Змей-реки, совсем рядом с ее устьем. Это не просто южнее, это и есть крайняя южная точка Огнедола. Не ты ли только что говорил об уместности посещения семьи?

– Я понимаю, но…, – Фьорд замешкался, опустив глаза под пристальными взглядами остальных. – Я так давно оставил дом, и не знаю, что ждет меня завтра. Теперь, после встречи с обученными магами и тренировок, я осознаю, что мои навыки далеки от совершенства, и, если дело дойдет до большой заварушки, не уверен, что увижу исход восстания. Небо, я просто безумец! Я ведь даже не знаю, что с моим отцом и матерью!

– Сам виноват, – отрезал Люфир, сворачивая карту и пряча в футляр. – За столько времени не додуматься спросить об этом меня. Погоди-ка. Может ты просто не помнишь нашу первую встречу?

Фьорд посмотрел на Люфира несчастными глазами. День бегства из родного дома, встреча с лучником из Ордена Смиренных – Фьорду казалось, что все это произошло с кем-то другим, но никак не с ним.

– Твоего отца схватили церковники. Его должны были отправить в Колодцы за бунт, но мне ничего об этом неизвестно. А мать отпустили, оставили на руинах дома, так как она не оказала сопротивления слугам Церкви и всегда «отличалась удивительным стремлением искупить греховность» – как мне объяснили. Будто бы я спрашивал.

– Этот крюк займет дня три, не больше. Незначительная потеря, если вспомнить, сколько времени мы потратили на дорогу к Гнезду и сколько пробыли там, – заметила Оника.

– Хорошо, Гудящие горы, так Гудящие горы, – устало произнес Люфир после минуты размышлений.

Просьба Фьорда обойдется им не так уж и дорого, но, возможно, это позволит огненному магу быть чуточку собраннее в дальнейшем. Фьорду повезло, что Оника замолвила за него словечко: если б не недавняя уступка девушки, лучнику пришлось бы еще не один день провести в удручающем обществе Небесных Кочевников, и теперь за ним оставался должок.

* * *

Ветер завывал среди скалистых выступов, обгладывал с них камень, неосторожно роняя на землю крошки. Солнце, протиснувшись между широких пиков и расстелив тонкие золотистые тропы, затерялось где-то за Гудящими горами. Вечерело.

Маги оставили лодку у побережья, тщательно спрятав ее в одной из спускающихся к воде пещер; Мелисса хорошо потрудилась, полностью защитив судно от воды и взглядов.

Фьорд вывел спутников к каменной россыпи, за которой в отдалении вились дымки селения.

– Ждите меня здесь, я постараюсь вернуться как можно быстрее, – он оставил у камня свой заплечный мешок, чтобы быть легче и не издавать лишнего шума.

– Совсем не думаешь? Если тебя увидят – подставишь нас всех, – Люфир опустил руку на его плечо. – У тебя же был план, когда ты просил нас отправиться к Гудящим горам?

– Я думал…, – Фьорд стушевался под ледяным взглядом Люфира.

– Оставь его, Лир. Голова Фьорда была забита ожиданием встречи с близкими, какие уж тут размышления о плане, – Оника принялась расшнуровывать вязь на рубашке. – Пора проверить полученные навыки на деле. Мне не составит труда пробраться абсолютно незамеченной в деревню и так же выйти. Здесь есть место, где можно безопасно организовать встречу и куда может прийти женщина из селения, не вызвав подозрений?

– Неподалеку есть пещера – Паучье ложе, – Фьорд зачарованно смотрел на растворяющуюся в воздухе Онику. – К ней никто не ходит – чтобы не нарваться на пещерных пауков – но мать часто туда наведывалась, несмотря на опасность, собирать какие-то редкие травы. Там нам не должны помешать. Я покажу, где это.

– Нет нужды. Отправляйтесь туда и ждите меня, я отыщу вас, как все будет сделано. Но для начала, скажи, как найти ваш дом, и как выглядит твоя мать, чтобы я не перепутала чего ненароком, – с Фьордом говорил только воздух с парящей одеждой, которая вскоре оказалась сброшенной на камни.

Тьма сомкнулась вокруг Оники, не такая чуждая и пугающая, какой казалась первое время. Сориентировавшись в воздушных течениях, она заарканила попутный ветер и поспешила к селению. Издалека дома мало чем отличались от раскиданных вокруг глыб, так что Онике пришлось остановиться на краю деревни и тщательно изучить местоположение указанных Фьордом ориентиров, выслушивая десятки донесений воздушных гонцов.

Добравшись до нужного дома, Оника запустила в открытое окно вечерний бриз, ставший ее глазами внутри помещения. Ветер отыскал силуэт женщины, потревоженной случайным сквозняком. Эжен стояла у стола и мяла тесто. Неосторожный ветерок подхватил пылинки муки и развеял их по комнате.

Выбрав удобный момент, Оника проявила часть лица, чтобы увидеть женщину и опознать в ней мать Фьорда. В этот же момент Эжен озадаченно обернулась, и Оника поспешила вновь слиться с ветром.

Эжен и не помнила, как давно в ее доме поселилась пустота. После бегства сына соседи помогли ей восстановить дом, взамен она поделилась с ними тем небольшим урожаем, что удалось собрать. Но это все же лучше, чем спать среди развалин – женщина была слабым магом камня.

Эжен потянулась к мешочку с солью, когда ее рука замерла, а глаза округлились. В рассыпанной по столу муке появлялись слова, словно выводимые чьей-то незримой рукой: «Самое время собирать травы у Паучьего ложа. Ф.».

Когда была написана последняя буква, порыв ветра стер слова, обдав Эжен облаком белой пыли.

Фьорд сидел на камне перед входом в пещеру и нервно смотрел в сторону деревни.

– Почему она так долго? – обеспокоенно спросил он уже в третий раз. Люфир, ответивший в первые два, отказался повторять еще раз. Он сидел возле тел двух пещерных пауков, которым не посчастливилось в этот вечер выбраться на поверхность раньше обычного.

– Она скоро будет здесь, – прозвенело в воздухе, и аккуратно сложенная на коленях Люфира одежда взмыла воздух, облегая контуры девичьего тела. – Я проследила, чтобы никто не увязался следом.

Оника материализовалась из воздуха, заканчивая поправлять шнуровку на рубашке.

– А мой отец? – с надеждой в голосе спросил Фьорд.

– Прости, в доме была только она, – Оника опустилась на землю рядом с Люфиром и достала из мешка рукопись Мешери.

Снаружи пещеры раздался шорох гальки, потревоженной тяжелыми торопливыми шагами. Фьорд вскочил на ноги.

Увидев сына, Эжен замерла, судорожно сжимая в руках корзинку для трав.

– Фьорд, – не привыкшая к проявлению чувств, женщина все же погрузилась в крепкие объятия юноши, выронив из рук лукошко. – Я не верю своим глазам.

Поджав от волнения губы, она жадно рассматривала лицо сына, боясь, что оно исчезнет словно мираж. Полный тревоги взгляд Эжен коснулся магов, притихших рядом с телами пещерных пауков.

– Разве это не тот юноша, что тогда…

– Они мои друзья, – успокоил он.

– Ты так изменился, повзрослел. И я не вижу печати на твоем лбу.

– Я же говорил, что не позволю клеймить себя. Давай присядем, – Фьорд усадил мать рядом с собой на обломок камня.

– Церковь ищет тебя. Ты же отступник и тебе нельзя возвращаться домой. Они не примут твоих покаяний.

– Я не собираюсь склонять голову перед церковниками, – твердо ответил он и крепко сжал ладонь матери в своих. – Что с отцом?

– Ох, Горальд, о чем он только думал?! Конечно они забрали его. С того дня, как ты покинул дом, я не видела ни тебя ни его. Смотритель Ройрих сказал, что твоего отца отправили в Колодцы и не стоит ждать от него вестей. Он предупреждал, что если ты одумаешься, все еще можно исправить, но не спустя столько времени!

– Нет, мама, довольно склоняться перед Церковью. Мы изменим…

– Фьорд! – одернул юношу Люфир.

– Да, прости, – Фьорд послушно прикусил язык, осознав, что заговорился. – Не беспокойся, я не пропаду.

– Ты так юн и горяч, – сокрушалась Эжен, не желая смириться с выбором сына.

– Фьорд, – тихо позвала Мелисса, всматриваясь в небо за Змей-рекой.

– Не сейчас, Мел.

– Там, кажется, что-то горит, – Мелисса перевела взгляд на Люфира и Онику и указала рукой на горизонт.

Слова девочки обожгли сознание Фьорда. Перед его глазами проплыл силуэт Мелиссы, стоявшей у входа в пещеру и зачарованно смотрящей на Змей-реку и темные кроны деревьев на далеком берегу. Обернувшись, он проследил взглядом до точки, куда указывала девочка. Вдалеке по ту сторону реки клубы серого дыма поднимались размытыми пузырями вверх, растворялись в окрашенном в рыжий небе.

– О нет, только не это, – Фьорд вскочил на ноги, посеяв замешательство на лице матери. – Прости, мне очень жаль, но мне нужно идти. Не тревожься, со мной все будет хорошо. Я вернусь, как только это станет возможным. Прощай!

Не слыша окриков товарищей, Фьорд, понесся вниз к руслу Змей-реки, спрыгивая с камня на камень.

– Сумасбродный мальчишка, что на этот раз ему в голову стукнуло? – Люфир бросился следом, сопровождаемый не отстающими Оникой и Мелиссой.

Эжен даже не сразу поняла, что осталась у пещеры один на один со своими ночными кошмарами, ставшими явью: от ее сына не осталась и следа, разве что прежний жар его рук и упрямый взгляд живых глаз.

* * *

Фьорда остановило только течение Змей-реки, с грохотом несущей свои воды навстречу океану. Он затравленно оглядывался, пытаясь придумать, как попасть на другой берег.

– Оника, пожалуйста! – он схватил подоспевшую вниз девушку за руку и с мольбой заглянул в глаза. – Нужно немедленно перебраться на ту сторону!

Он едва успел договорить, как его отбросил в сторону от Оники сильный толчок в грудь.

– Что ты делаешь?! – прохрипел Фьорд, непонимающе глядя на Люфира.

– Хотел задать тебе тот же вопрос. Зачем тебе голова? Ты всех нас выдашь!

– Там! Дым! Это Мира! – сбивчиво говорил Фьорд. Его взгляд метался между Оникой и Люфиром. – Оника, прошу тебя! Мне нужно на тот берег!

– Тебе придется объясниться, – предупредила та и подняла в воздух водяной столб, верхушка которого тут же превратилась в ледяную плиту. – Постарайтесь не свалиться.

Льдина с плеском упала в воду, обдала магов холодными брызгами. Стоило им оказаться на борту, и она тут же стремительно направилась поперек течения, то и дело задирая вверх бок, о который бились тяжелые волны.

Фьорд спрыгнул на берег еще до того, как ледяная плита уткнулась носом в поросший осокой склон. Поскользнувшись на сырой земле, он ухватился за ветку колючего куста и, взобравшись наверх, побежал через рощу, не разбирая дороги и не думая о боли в разодранной острыми шипами ладони. Остальным не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Миновав ореховую рощу, Фьорд понесся по дороге. Он не слышал зовущей его Мелиссы, не видел растелившегося в обе стороны убранного поля - весь мир сузился до знакомого дома, охваченного пламенем.

Огонь торопливо поедал соломенную крышу, будто предчувствовал, что его трапезу в скором времени прервут. Старший сын Миры сидел на земле, опершись спиной о стену дома, и тлеющие соломинки, опадая с крыши, таяли на его одежде. Правый бок Шела был вспорот, и густая кровь просачивалась сквозь зажимающие рану пальцы, пропитывала землю. Парень из последних сил старался сохранить сознание. Размытыми фигурами перед его взглядом стояла Мира, которую, схватив за волосы, пытался оттащить в сторону от безжизненного тела Лута один из прихвостней Сорро. Младший брат Шела распластался на земле с неестественно изогнутой шеей, и впавшая в слепое отчаяние женщина хваталась за тело сына, моля Всевидящую, что бы та вернула его к жизни. Второй головорез, прижав к земле извивающееся тельце Нури, с омерзительным гоготом пытался забраться под подол платья.

Заметив колодец, Оника призвала из его глубин клубы воды, сбила с крыши огонь. Мелисса вырвала пару камней, из которых был сложен колодец. Первый снаряд перебил локоть одному из напавших, освобождая Миру из его хватки; второй врезался в грудь, круша ребра. Девочка не рассчитала силы удара, и запущенный в полет камень остановился, лишь застряв в сердечных мышцах. Грабитель повалился на землю, так и не успев понять, что произошло.

Фьорд фурией налетел на головореза, схватившего Нури, отшвырнул того в сторону, отправил вслед за ним сгусток пламени, поглотивший плечо негодяя. Перебарывая боль, тот поднялся на колени, здоровой рукой нащупывая оружие на поясе.

– Ублюдок! – заорал Фьорд, схватив своего противника. Накрывшая лицо того ладонь огненного мага выпустила потоки прожигающего плоть пламени. Крик боли захлебнулся в облаке жаркого огня и резком запахе жженых костей.

Фьорд оттолкнул превратившуюся в уголь голову насильника и перевел взгляд на последнего налетчика. Он узнал в нем главаря банды, из-за которого ему когда-то пришлось покинуть ставший для него родным дом. Сорро первым заметил приближающихся магов и укрылся за сараем, поджидая удобный момент для побега. Его затея была обречена на провал с того самого момента, когда его противниками стала четверка магов, пусть в бой вступил только Фьорд, – Мелиссу сковал ужас, и девочка только и могла, что наблюдать за происходящим.

Фьорд сбил Сорро с ног, когда тот предпринял отчаянную попытку бегства. Тот попытался подняться, но маг обрушил на его ноги пламя, жадно накинувшееся на одежду и кожу.

– Помнишь меня?! – он развернул головореза к себе лицом и схватил за грудки. – Я же говорил, чтобы ты со своей шайкой держался подальше от этого дома.

Фьорд сжал ладонь, вытянув вперед указательный и средний палец, на кончиках которых родился пучок жесткого огня. Поля вздрогнули от вопля Сорро, когда раскаленное лезвие вспороло его плечо и взлетело вверх, обуглив щеку и не оставив и следа от уха.

– Я верну тебе сторицей причиненную им боль! – не выпуская Сорро, Фьорд резанул огненным клинком по бедрам и, на мгновение умерив пыл пламени, направил его в глаза разбойника.

– Фьорд…, – Мелисса с нескрываемым ужасом смотрела на друга. Его лицо раскраснелось от жара, на лбу выступила испарина. Девочка хотела приблизиться к магу, чтобы остановить это безумие, но Люфир преградил ей путь.

Лучник, не раз видевший, как огненные маги впадают в бешенство, и знавший, насколько опасны они бывают в таком состоянии, следил за Фьордом с не меньшим напряжением. Он ждал, когда тот выпустит злость, чтобы можно было вмешаться без риска для остальных.

Ослепленный гневом и отчаянием, Фьорд оставлял на теле Сорро ожог за ожогом, старательно следя за тем, чтобы не убить головореза раньше времени.

Стрела вспорола воздух и пробила череп Сорро. Фьорд выпустил рухнувшее мешком на землю тело, и с яростью одержимого посмотрел на Люфира. Глаза мага покраснели от лопнувших сосудов, а ноздри раздувались, заполняя легкие перегретым воздухом.

– Ты не имел права вмешиваться! – его руки охватило яркое пламя. Мелисса, стоявшая за спиной лучника, в страхе отступила при виде приближающегося мага, но Люфир не шелохнулся.

Когда Фьорд подошел ближе, лучник одним молниеносным движением оказался перед ним и отшвырнул к дому. Ударившись затылком о стену, Фьорд на долю секунды утратил понимание происходящего. Огонь, покрывавший руки, исчез.

Предплечье лучника врезалось в шею Фьорда, прижало к глиняной стене, мешая дышать. Огненный маг судорожно зацарапал пальцами руку Люфира, стараясь высвободиться, но боль в шее и нехватка воздуха лишали его сил.

– Ты же задушишь его! – вскрикнула Мелисса.

– Не лезь, – одернула ее Оника, все время драки проведшая на коленях у раненого, но еще живого Шела. Она охладила рану, остановила кровотечение и теперь внимательно следила за дыханием мальчика.

Страх накрыл Мелиссу с головой. Люфир не ослаблял хватки, будто и вправду вознамерился задушить Фьорда, но она не могла заставить себя сделать и шаг, чтобы остановить лучника.

– Приди в себя, Фьорд, – процедил Люфир, еще сильнее сдавливая шею. Фьорд хрипел, его руки бессильно повисли. – Успокоился?

Люфир отпустил Фьорда, когда тот вот-вот должен был потерять сознание. Еле устояв на ослабевших ногах, он закашлялся. Горло нестерпимо жгло. Наконец взяв себя в руки, Мелисса поймала его за локоть, поддерживая и не давая упасть.

Пятна, которыми покрылся мир, когда Люфир перекрыл ему дыхание, стали наполняться четкими силуэтами. Нури, прижавшаяся к плачущей над телом Лута матери. Лежащий на земле мужчина, над почерневшей головой которого плыл вязкий дым. И Люфир, извлекающий стрелу из головы Сорро. Осознание собственных действий постепенно приходило к Фьорду, все больше повергая в ступор.

– В следующий раз, когда устроишь нечто подобное, я вытащу стрелу уже из твоего черепа, – без капли эмоций в голосе произнес Люфир, проходя мимо Мелиссы и Фьорда. Лучник опустился рядом с Оникой, с неодобрением взглянул на рану Шела.

– Выглядит хуже, чем есть на самом деле, – заверила Оника. – Пострадали только кожа и мышцы. Все органы в порядке. Но он потерял много крови и нужно очистить рану, пока не началось воспаление.

Лучник кивнул, оставил на земле заплечный мешок и лук.

– Довольно, Фьорд, – сказал он, даже не взглянув в сторону того, но догадываясь о его состоянии. – Помоги мне занести его в дом и уложить в постель. Мелисса, позаботься об остальных.

Передвигаясь на ватных ногах, Фьорд помог устроить Шела на кровати, на которой сам когда-то лежал, раненый после встречи с Люфиром. Оника села на табурет рядом, продолжая сдерживать кровотечение.

– Почему ты не исцеляешь его? – хрипло спросил Фьорд.

– Не могу. Моя сила позволяет лечить только людей одной со мной крови.

– Рану необходимо зашить. Нужна игла и нитки, – Люфир вышел из дома помыть у колодца руки.

По возвращению его ждало все необходимое, и еще Мира с дочерью, которых Мелисса уговорила зайти, оставив тело Лута в тени молодой яблони.

– Нужно прокалить в огне, – Люфир протянул иглу Фьорду, в глазах которого появился страх. – Если этого не сделать может стать только хуже. Фьорд!

Тот, переборов себя, положил иглу на ладонь, и ее охватило неровное пламя. Огонь метался в дрожащем взгляде мага.

– Довольно, – сказал Люфир, но Фьорд, казалось, и не слышал его. Лучник сжал пальцы на запястье того, не причиняя боли, но напоминая о мире вокруг. – Этого достаточно.

Пламя погасло и Люфир забрал разогретую иглу, обмакнул ее в маленькую бутылочку, выуженную из кармашка на поясе. Смочив остатками жидкости руки и нить, он опустился рядом с Шелом и быстрыми движениями начал накладывать шов.

Не выдержав молчания в доме и крика внутри себя, Фьорд выскочил на улицу, где Мелисса предусмотрительно похоронила тела членов разбойничьей шайки под толщей земли.

* * *

На дом Миры опустился вечер, накрыл округу густыми облаками. Они свисали к земле спелыми гроздьями, грозясь раздавить всякого, кто будет слишком неосторожно смотреть вверх.

Первое, что увидел Шел, подняв тяжелые веки, это лицо незнакомой девушки с разномастными глазами. Правый бок нещадно болел.

– Проснулся, – улыбнувшись, сказала та, и за ее плечом возникла Мира, с бледным лицом и потухшим взглядом. – С ним все будет хорошо. Рана неглубокая и мы оказали своевременную помощь.

– О, Шел, – выдавила Мира и, упав на колени, спрятала лицо в простынях. Плечи женщины вздрагивали в безмолвных рыданиях.

Мальчик перевел взгляд с матери на незнакомку, а затем на потолок, с которого капала вода. Картины минувшего дня медленно всплывали в сознании размытыми пятнами.

– Проклятые маги, – прошептал он. Его пальцы скомкали простынь, сжавшись в кулаки.

– Фьорд и его друзья спасли тебя и наш дом, – пробормотала Мира, вытирая слезы.

– Фьорд? – Шелу было тяжело думать, но он точно знал, что никогда не слышал этого имени ранее.

– Юноша, которого мы выходили чуть больше года назад, Ореховый Человек с силой огня, – произнеся прозвище, данное их гостю младшим сыном, Мира вновь зашлась в рыданиях.

– Где Нури и Лут? – не обращая внимания на слезы матери спросил Шел.

– Твоя сестра в порядке, – ответила за женщину Оника. – Прости, мы подоспели слишком поздно: мальчик уже был…

Слова Оники утонули во всхлипываниях Миры.

– Мне жаль. Нури сейчас с Фьордом у могил отца и брата, не беспокойся за нее.

– Ты отпустила ее с этим отступником?! – совершенно позабыв о незнакомке, Шел со злостью посмотрел на мать и попытался сесть, но Оника удержала его.

– Тебе придется полежать, пока рана не затянется, – сказала Оника, не теряя спокойствия под негодующим взглядом Шела. – Не глупи. Даже если ты сейчас вскочишь и побежишь, что ты можешь против укротителя стихии? Так что лежи смирно и утешай себя тем, что маги, к которым ты испытываешь такую неприязнь, оказались на твоей стороне.

Оника устало потерла виски. В носу стоял въедливый запах горелой человеческой плоти.

– Очнулся, – все обернулись к появившемуся в дверном проеме Люфиру. – Хорошо. Мы уходим сегодня.

– Сейчас? Идти в ночь? – Оника озадаченно смотрела на посуровевшее за день лицо друга.

– Дым мог увидеть кто-то еще. У нас есть задание, и мы не можем рисковать и дальше оставаясь здесь. Нам нечем больше помочь этой семье. Жизнь мальчика вне опасности, а в вопросах возвращения из мертвых бессильны даже маги.

* * *

Они шли без отдыха до полуночи, пробираясь сквозь лес при бледном свете новорожденной луны. Фьорд плелся сзади, не сказав ни слова с того момента, как Люфир сообщил о необходимости отправляться в путь. Мелиссу тревожило происходящее с другом, но она не могла набраться смелости, чтобы побеспокоить его.

Решив, что они отошли от дома Миры достаточно, Люфир объявил о месте ночлега и своем дежурстве. В эту ночь стоянку магов не освещал костер.

Фьорд проснулся посреди ночи, выдернутый из сна криком, захлебнувшимся в ладони Люфира. Тот убрал руку, когда Фьорд окончательно пришел в себя.

– Разбудишь всю округу, – беззлобно сказал Люфир, всматриваясь в лесную чащу.

– Прости, – Фьорд сел. – Мне приснился дурной сон.

– Немудрено. Кошмары будут беспокоить еще несколько ночей.

– Откуда знаешь?

– В Ордене полно огненных магов и за всеми не уследишь. Ни один так другой слетит с катушек и начнет бросаться на всех подряд. И каждый раз из-за какой-то ерунды, – не без презрения сказал лучник. – А потом череда ночей полных кошмаров и дней – раскаяния.

– Такого никогда прежде не случалось, – Фьорд посмотрел на свои руки. Он все еще отказывался верить в то, что оказался способен учинить подобную расправу.

– Молись, чтобы не произошло вновь. Безумие огненной стихии пробуждают сильные чувства. Кому-то достаточно и того, что займут его место за обедом, а кому-то нужно что-то весомее.

– Как ты можешь так легко воспринимать чужую смерть? Пусть и мерзавца, но неужели твоя рука не дрожит? – Фьорд смотрел на высеченные лунным светом черты лица Люфира, на котором не было и тени печали.

– Не дрожит. Ты же не устраиваешь трагедии, убивая пещерного паука.

– Как можно сравнить зверя и человека?

– И, правда, как? – насмешливо ответил Люфир. – Зверь убивает для пропитания и защиты потомства, а человек, зачастую, забавы ради.

– Что ж, тогда глупо спрашивать, помнишь ли ты первого, кто погиб от твоей стрелы.

– От чего же? Я помню. Это был новичок в Ордене. Маг огня, как и ты. На задании он поддался безумной воли пламени и напал на своих. Тогда его жизнь завершилась, и больше он ни для кого не представлял угрозы. А теперь ляг и спи.

Фьорд недовольно скривился, но послушался, укладываясь на теплой накидке. Он старательно гнал из сознания кричащего Сорро и ревущее пламя, в котором различил собственный смех.

С рассветом маги наспех позавтракали и продолжили свой путь под покровом угрюмого молчания. Люфир повязал на лбу ленту, чтобы скрыть метку Проклятого от случайных встречных. Фьорд больше не тренировался во время коротких остановок – в этой части Огнедола следовало соблюдать предельную осторожность и не прибегать к силе стихии. Но он был этому только рад. Сила огня стала пугать своего хозяина.

Пять дней ушло на то, чтобы добраться до деревни, где жила семья Фьюриен. Маги старались держаться подальше от дорог, но время от времени до них доносился скрип телег и ругань торговцев, угодивших колесом в канаву. Люди готовились к скорой зиме, спеша запастись провизией и продать излишки.

Оника смотрела на уютно устроившуюся в дали деревушку и думала о скорой встрече с родными. Она оставила дом, когда летнее солнце щедро сыпало тепло на просторные улочки, а вернулась с холодными осенними ветрами, бесстыдно срывающими пожухлую листву с деревьев.

Маги дождались наступления темноты, чтобы не привлекать лишнего внимания, и успели порядком продрогнуть среди камышей, обступивших старое озеро. Стоящий на отшибе особняк Фьюриен с сумерками оброс тенями окружающих его деревьев.

Оника провела всех в дом через черный ход. Во всем первом этаже горел свет, словно хозяева ждали визита поздних гостей. Фьорд и Мелисса не без восхищения рассматривали внутреннее убранство особняка. Резная мебель и яркие картины на стенах, высокие стопки сервизов за стеклянными дверцами буфетов, начищенная до блеска плитка на полу.

– Это дом твоих опекунов? – шепотом спросила Мелисса, коснувшись пальцем расписанной золотом пузатой вазы.

– Не совсем. Он принадлежит моей семье, – Оника обернулась к спутникам и улыбнулась, пожав плечами в ответ на немой вопрос в глазах Мелиссы и Фьорда. Им давно стоило перестать удивляться, в очередной раз узнав, что их спутница не была с ними откровенна.

Улыбка исчезла с лица девушки, когда в комнату вошла сопровождаемая Сайлом Орлея. Волосы женщины были забраны в высокий пучок, а взгляд сулил неприятности. Сайл застрял в дверях за спиной супруги, обрадованный, что внучка вернулась в целости и сохранности, но не имеющий права сказать ни одного доброго слова, пока Орлея не выскажет свое мнение о побеге Оники.

– В нашем доме всегда рады твоему визиту, Люфир, – губы Орлеи растянулись в доброжелательной улыбке. Лучник вежливо поклонился в ответ.

Когда женщина, будто вовсе не заметившая неловко замерших в углу Фьорда и Мелиссу, обратила внимание на Онику, та вся сжалась под не знающим пощады взглядом. Если в серых глазах Люфира девушка видела отстраненность дрейфующей в океане льдины и очарование ночного инея, то глаза Орлеи Фьюриен обещали скорую встречу со сметающим все на своем пути айсбергом.

– Самое время объясниться, Оника, – холодно сказала Орлея, сложив руки на подоле платья из темно-синего бархата.

Оника собрала из закутков памяти все те моменты, когда ее переполняли вопросы без ответов и обида на родных за то, что те ни словом не обмолвились об отце и брате. Разбуженное недовольство придало ей сил выдержать напор Орлеи и не отвести взгляд.

– Невежливо не представить вам моих друзей. Это Мелисса – маг камня, и Фьорд – огненный маг-отступник. Наши дела еще не закончены и мы уйдем, когда придет время. Но сейчас я здесь, чтобы поговорить об отце, – Оника не без удовольствия отметила вызванную ее словами перемену во взгляде Орлеи. Женщина отступила, скрыв за улыбкой замешательство.

– Я не могу оставить гостей без ужина, – Орлее понадобилось одно мгновение, чтобы из грозовой тучи превратиться в подвижную женщину в летах, суетящуюся вокруг визитеров. – Пройдемте со мной. Люфир, будь добр, помоги друзьям устроиться со всеми удобствами.

– Оника, – тихо позвал внучку Сайл, пока маги обменивались непонимающими взглядами. Фьорд был ошарашен тем, как легко Оника выдала тайну о его силе. Но Люфир оставался совершенно спокоен, и Фьорд молча проглотил негодование.

– Здесь не нужно бояться ни Церкви, ни Ордена Смиренных, – заверил магов Сайл. – Можете спокойно отдыхать. Никто не нарушит покой гостей дома Фьюриен.

* * *

Огонь полыхал в камине библиотеки, наполнял комнату уютным теплом. Шторы на окнах были задернуты, а дверь плотно закрыта.

Сайл сидел в кресле у камина и, погрузившись в глубокую задумчивость, курил трубку. Оника терпеливо ждала, когда же дедушка заговорит. Сайл, в отличие от супруги, отличался мягким и легким нравом. За это и многое другое Оника уважала деда и старалась не злоупотреблять его лояльностью.

– Значит, ты встретилась с Фардном, – старик наконец прервал долгое молчание.

– По счастливой случайности.

– Счастливой? Я рад, что эта встреча не огорчила тебя, – Сайл выдохнул круг белого дыма, и тот размеренно поплыл к потолку.

– Встреча – нет. Огорчили тайны, кроме которых в нашей семье, похоже, и вовсе ничего нет. Мать, отец, брат – как много вы еще от меня скрывали?

– Довольно много, чтобы просить у тебя за это прощения.

– Не стоит, дедушка, я всего лишь хочу узнать все от начала и до конца. Поэтому я здесь. Отец просил поговорить с вами, прежде чем я вернусь к нему.

– Достойный поступок, позволить мне открыть тебе все, тогда как он и сам мог это сделать. Это его пресловутое благородство не убывает с годами. Что ж, мне не ведомо, что ты уже знаешь, поэтому я расскажу тебе историю от начала и до конца.

Сайл вдохнул горьковатый дым, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, возвращаясь мыслями к событиям давно минувших дней.

– Связь твоей матери и Фардна была воспринята плохо каждой из семей. Мы считали, что подобный союз неуместен и повлечет за собой целый ворох неприятностей. Не буду скрывать, что не раз делались попытки помешать их отношениям. Как же мы были самоуверенны и глупы, полагая, что в наших силах удержать этих двоих вдали друг от друга. Все, что нам тогда следовало делать, так это заботиться о плодах любви моей дочери и Фардна. Увы, мы поняли это слишком поздно. Кто же знал, что наши попытки противиться судьбе приведут к столь горьким последствиям.

Твое с братом рождение совпало с началом восстания магов. Конечно, не без участия тогда еще совсем юного Фардна. Укротитель огня и камня, он был великолепен в бою, горяч и в тоже время рассудителен. За всю свою жизнь я не встретил никого, кто был бы настолько же искусным магом, как твой отец. Даже в те годы его умения были выше всяких похвал. Увы, этого оказалось мало. Восстание провалилось в тот же день, когда и началось – захлебнулось в крови многих невинных людей и талантливых магов. Одними из жертв той ночи стали родители Фардна.

Мы предполагали, что родится двойня, и были готовы. Отец и мать Фардна, как и я с Орлеей, присутствовали при родах, пока за дверьми дома шла битва. Когда родился твой брат, стало понятно, что наши ожидания двух младенцев оказались не напрасны. Но больше тянуть было нельзя. Мы отдали младенца семье Фардна, чтобы те поспешили унести его подальше от приближающихся церковников. Это был последний раз, когда я видел их, скрывающихся за дверью, с закутанным в одеяльце мальчиком. Сражение переместилось ближе, и мы боялись, что времени осталось слишком мало. Церковники прорвались в дом, но Фардн держался до последнего, чтобы выиграть для нас еще немного времени.

Твоя мать на несколько секунд потеряла сознание. Когда Орлея извлекла тебя из ее чрева, церковники должны были вот вот выломать двери. Я унес тебя из дома, не давая кричать и обнаружить себя. Я так боялся, что мне не удастся уберечь тебя в ту ночь, и что Орлея не успеет уйти до того, как церковники выбьют дверь…

Она успела. Мы не знали, удалось ли родителям Фардна вынести мальчика, и должны были сделать все, чтобы сохранить твою жизнь. Поэтому Орлея сказала дочери, что второй ребенок родился мертвым. Нам нужно было ее молчание, и Орлея сделала все необходимое, чтобы получить его. Та ночь навсегда изменила твою мать, вернее сказать, не оставила ничего от дочери, которую я любил всем сердцем. Мне больно даже подумать, что чувствовала Орлея, пожертвовав собственным ребенком и осознанно лишив ее рассудка своими словами.

Благодаря этому нам удалось не только спасти тебя, но и сохранить твое рождение в тайне. Когда на утро от восстания остались только мертвые тела, мы поняли, что родители Фардна погибли, иначе они обязательно сообщили бы ему о втором младенце. А так как за одной битвой не последовала другая, стало ясно, что Всевидящая Мать заполучила козырь, способный держать Фардна в узде. Так мы узнали, что мальчик выжил: потеря ребенка могла сломить нашу дочь, но Фардн, убей они его сына, не остановился бы, пока все созданное династией Всевидящих Матерей не обратилось бы в пепел.

Сбежав на край Огнедола, мы позаботились о том, чтобы твоя жизнь была настолько далека от интриг двора, насколько это только возможно. Пока не придет время тебе все узнать. Мы вынуждены были скрывать правду даже от тебя, чтобы не подвергнуть и малейшей опасности.

Сайл замолчал. Потянулся рукой к графину с вином, стоящему на столике рядом, наполнил два бокала пряным ароматом. Оника задумчиво смотрела на пламя в камине, опершись подбородком на ладонь. Возможно, слова Сайла вызвали бы у нее более сильные эмоции, если бы не утомительно долгий день и еще более долгое путешествие.

– К чему столько стараний и жертв ради жизней двух младенцев? Тщеславие и прихоть семей, о которых даже в летописях не упоминается?

– Как же ты заблуждаешься, мое очаровательное дитя, – Сайл с теплом посмотрел на Онику. – О нашей семье книг написано больше, чем о чем-либо другом. Сложно найти труд, за которым не стояла бы тень нашего рода. Наша семья всегда играла решающую роль в судьбах магов.

– Даже так, – теперь Оника и правда удивилась. Ей вспомнился разговор со стариком Клайном. – Один из децемвиров Небесных Кочевников сказал мне то же самое. Что-то о великих магах прошлого и моей возможности вернуть семье былую силу. И от его слов вопросов стало только больше.

Оника многозначительно посмотрела на Сайла, надеясь, что тот продолжит свой рассказ. Старик не заставил ее долго ждать и, смочив горло, заговорил.

– История нашей семьи берет начало в те времена, когда в Огнедоле появился самый первый маг, а затем и его последователи.

– Разве истории о Проклятом не выдумка?

– Истории – да, но сам человек был не менее реален, чем мы с тобой. Кто-то же должен был первым коснуться таинства укрощения стихий, впустить эту силу в наш мир и передать ученикам. Спустя годы этого человека прозвали Проклятым, а имя его забылось в веках. Сильнейший маг в истории, он проложил тропу в неизведанный мир укрощения воздуха, воды, пламени и камня. Его почитали и боялись. В него верили и превозносили. Но никто не мог возвеличить его так, как это сделал он сам. Его сила только росла, подчиняла себе человеческий разум, обманывала его или излечивала. Пространство и все сущее склонилось перед его могуществом. Оно же его и погубило.

Как бы там ни было, он оставался человеком, рожденным от женщины и мужчины, и которому было суждено кануть в небытие, как тысячам людей до и после него. Сила, данная ему, ослепила его разум и превратила в чудовище, направившее все свои силы на уничтожение мира, который он сам же и создал. Небо подарило человечеству мага, остановившего кровопролитные войны и усыпившего вулканы Огнедола, исцелявшего тела и души людей. Оно же его и забрало, превратив благословенного в Проклятого. Правда, Орлея считает, что его погубило ни что иное, как простая человеческая жадность и желание обрести еще большую мощь.

Он не погиб в бою у каньонов Спасения, как полагает Церковь. Последние годы своей жизни Первый провел в обществе родной сестры в затерянном в водах Восточного океана храме, который он сам и построил. Его сестре так и не удалось подчинить ни одной стихии, но она была опорой Первого в самые черные дни. Она же написала книгу, в которой рассказала, как ее брат стал Первым магом, а затем Проклятым. Именно из этого труда наша семья знает истину о самом древнем роде магов в Огнедоле.

– Роде? Разве Проклятый все еще жив?

– Конечно же нет, – Сайл рассмеялся. – Как я и сказал, он был обычным человеком. Пусть, не таким уж и обычным, но вполне себе смертным. Проклятый умер больше тысячелетия назад, но его потомки все еще живут в этом мире, – наследие Проклятого и его сестры, которая и стала матерью его детей: девочки и мальчика, родившихся в один день и ставших первыми людьми, обладавшими силой укротителей стихий с момента своего появления на свет. Вся мощь их отца была поделена между ними поровну, и передалась их детям, а от их детей, детям их детей. Поколения сменялись одно за другим, но сила Первого оставалась в мире, разделенная на две части и скрытая в потомках дочери и сына Проклятого.

Я все гадаю, почему за все годы с момента рождения детей Проклятого никто не оставил и пары строк размышлений о том, что же случится, если две ветви вновь сольются в одну. Появится ли на свет маг, чья сила превзойдет мощь Проклятого, или мирозданье попросту расколется на кусочки от встречи двух половинок, когда-то давно бывших единым целым? Из-за этой неизвестности мы и боялись союза твоей матери, в которой течет кровь сына Проклятого, и Фардна, наследника рода, взявшего начало от его дочери.

Поэтому наши семьи изо всех сил старались защитить тебя и брата. Поэтому твой отец все эти годы служил Всевидящей Матери, которая даже помыслить не может, что в ее руках оказалась одна из половин наследия Проклятого. Для нее твой брат – всего лишь сын мятежника, способного пошатнуть ее власть. Но он и ты – намного большее, и ваши жизни стоят не меньше любой названной цены, как бы велика она не была.

Ты и твой брат – сосредоточение и воплощение силы, копившейся веками; силы, которая берет свой исток от первого мага Огнедола, прозванного Проклятым. Таков ответ на твой вопрос.

Глава 10. Мятеж

Ночной ветер заметал в открытое окно лунный свет, наполнял занавесь морозным дыханием, холодил распахнутые шторы. Резная дверь отворилась за мгновение до того, как Люфир постучал.

– К тебе теперь и вовсе не подобраться незамеченным? – с улыбкой спросил он, заходя в комнату. Оника тихо притворила дверь за полуночным гостем и повернула ключ в замке. Лучник поежился, посмотрел на открытое окно, а затем на обживший каминное ложе огонь. Даже ярко разгоревшемуся пламени не удавалось прогнать из комнаты холод осенней ночи. – Летние дни давно прошли.

Люфир прошел к окну, чтобы закрыть высокие створки. Снаружи обмерзшими ветвями дрожала старая груша.

– Оставь, – попросила Оника, забираясь на кровать и кутаясь в шерстяной плед. Люфир с сомнением посмотрел на нее, но оставил окно открытым, лишь плотно задернув шторы.

– Беседа с Сайлом была содержательной, как я погляжу, – произнес он, опустившись на кровать рядом с Оникой. Та поспешила устроиться у его плеча.

– Более чем, – подтвердила она и погрузилась в долгий пересказ разговора с дедом. Люфир слушал, не перебивая и не задавая вопросов, до самого конца.

– И подумать не мог, что буду удостоен такой чести дважды: сперва, став воспитанником Командора, а затем и избранником…, – в задумчивости произнес Люфир и посмотрел на девушку, когда та замолчала.

– Не говори ерунды. Что за глупость: воздавать почести и хулить людей за деяния их предков?

– На этом построена Церковь и стоит она не одно столетие. Что-то ты сама на себя не похожа, – Люфир провел пальцами по волосам девушки.

– Всего лишь устала. От этого бесконечного дня, начавшегося, когда я решила оставить дом и отправиться в Этварк. Проведя всю жизнь под опекой Сайла и Орлеи, вдали от всего, я даже не представляла, что меня ждет за пределами родной деревни.

– Мне кажется, что ты замечательно справилась с переменой мира вокруг.

– А что оставалось делать? Если ты опрометчиво бросаешься с обрыва в море, закрой рот и плыви. Толку в жалобах и сожалениях?

– Этот твой хваленый самоконтроль, – Люфир улыбнулся. – Я думал, он работает только во время сражения.

– Так и есть. Но сражение – это не только бой с противником, которого можно увидеть, к которому можно прикоснуться. К такому меня готовили с самого детства. А вот битву с самим собой, когда со всех сторон окружает неизвестность, мысли переполняют сомнения, а каждый выбор стоит безопасности или даже жизни, мне пришлось вести впервые. Возможно, когда-то я и привыкну к этому – так или иначе придется. Но сейчас я скучаю по согретым солнцем дням, когда можно было просто лечь на берегу озера и не думать ни о чем. Как ни крути, я выросла в этом месте, и тут мой дом, хоть, по всей видимости, у меня не получится прятаться здесь до конца своих дней. Да и права такого у меня нет.

– Не мучь себя понапрасну. Вся моя сознательная жизнь прошла в Ордене Смиренных, но, право, глаза б мои его не видели, – Люфир усмехнулся в ответ на непонимание на лице Оники. – Ты же знаешь, что я недолюбливаю магов Ордена. Я мог дышать спокойно только во время редких визитов в твой дом, и когда Командор брал меня в свои походы. Слава Небесам, это случалось довольно часто, и почти всегда нам не требовалось присутствие кого-то еще из Ордена.

Пламя хрустело поленьями в камине, а ветер трепал шторы, то впуская в комнату тонкий луч белесого света, то скрадывая его в складках тяжелой ткани. В саду кричала сова, сея тревогу в слушающих ее деревьях и камнях.

– Значит, мятеж, – отстраненно произнес Люфир и посмотрел в окно. – Мне пора возвращаться в свою комнату. Я и так не выполнил просьбу Орлеи оставаться у себя. Она просила об этом нас троих, но вряд ли Фьорду и Мелиссе взбрело бы в голову разгуливать ночью по дому. Уверен, ее слова предназначались именно мне.

– Я не хочу оставаться одна. Здесь холодно, – Оника остановила лучника, когда тот собрался уходить.

– Потому что ты оставила окно открытым, – во взгляде девушки Люфир прочел, что сделала она это специально. Оставив ее на кровати саму, он закрыл окно и задвинул щеколду, чтобы разгулявшийся ветер не открыл его вновь.

В эту ночь из комнаты наследницы семьи Фьюриен никто не вышел.

* * *

Запах горячих оладий с яблочным вареньем доверху заполнил столовую, забираясь в нос четы Фьюриен и Люфира, сидящих в резных креслах с высокими спинками. Оника опаздывала к завтраку, решив насладиться всеми радостями пребывания дома, и уже больше часа не показывалась из ванной комнаты. Фьорд с Мелиссой тоже не спешили спускаться вниз, скорее всего не сообразив, что означал звон колокольчика.

Так Люфир стал единственным, кто подоспел к завтраку вовремя. По этой же причине он оказался всецело во власти буравящего взгляда Орлеи, чьи губы растянулись в приветливой улыбке. Взгляд хозяйки дома то и дело касался алого шрама на лбу юноши.

– Я верен Командору, но не Ордену Смиренных. Пожалуйста, не нужно на меня так смотреть, – сказал Люфир, решив развеять напряженную атмосферу. В ответ на его слова Орлея резко встала, обронив под стол улыбку, и с гордой осанкой покинула столовую.

– Эх, кажется, будто мир изменился всего за одну ночь. А ведь он остался прежним, – это мы все это время верили в созданную нами же иллюзию, – Сайл хлопнул ладонями по коленям и с молодецкой улыбкой посмотрел на Люфира, сидящего с совершенно несчастным видом. – Оника все тебе рассказала, так? Порой она бывает до неузнаваемости своевольной: если вобьет себе что-то в голову, пиши пропало. Это у нее от отца.

– Я совершенно не хотел оскорбить…, – растерянно произнес лучник, глядя в дверной проем, где исчезла Орлея.

– Ты про Орлею? Не переживай, парень, ты просто поставил не на то, – Сайл улыбнулся шире, увидев непонимание на лице Люфира. – Моя супруга не очень хорошо относится к Фардну. Так уж вышло. Я и сам, наверное, виноват в этом. Много лет назад она была куда мягче и снисходительнее. Когда мы встретились, она, прекрасная юная девушка, гонялась за бабочками и собирала полевые цветы. Я рассказал ей о своей связи с Первым магом, только когда родилась наша дочь. Она не разговаривала со мной почти неделю! А после относилась к наследию Проклятого бережнее, чем кто-либо. Она была прекрасной матерью, терпеливой и внимательной, и воспитала чудесную девочку - воплощение чистоты и добра. Наша дочь росла в любви и заботе, не зная ни гонений со стороны Церкви, ни нищенствования и тяжелого труда, постигшего большинство магов. Таких девушек, взлелеянных и обласканных, часто тянет к своенравным и необузданным юношам, каким в те годы был Фардн. Наша семья тогда жила в Этварке, да-да, на самом виду у Церкви, и чувствовала себя не менее свободно, чем сейчас в этом доме.

Девичье сердце не могло противиться очарованию Фардна – это был первый раз, когда она скрыла что-то от нас, понимая, что мы не одобрим ее связи с одним из зачинщиков мятежа. На самом деле, нас беспокоила совсем другая часть его биографии, но мы узнали об их отношениях слишком поздно, и уже не могли что-либо изменить.

Не буду повторять то, что ты уже слышал от Оники. После ее рождения Орлея стала другой. Ей пришлось увидеть, как ее ребенок ломается под грузом случившегося, а после, и вовсе отказаться от собственной дочери, чтобы уберечь новую наследницу рода. А все из-за встречи с одним мятежным магом. Вот почему Орлею не успокоили, а разозлили твои слова о верности Фардну.

– Зачем вы рассказываете мне все это? – Люфира насторажило подобное доверие и доброжелательность со стороны Сайла.

– Разве не стоит? Ты оказался вхожим в наш дом и судьбу двух представителей рода Первого мага. И я не хочу, чтобы ты судил Орлею за ее поступки, не зная их причин. Не жди, что она скоро проявит к тебе свое расположение, но знай, что она всего лишь видит в тебе того же двадцатилетнего Фардна, посягнувшего на сердце ее дочери; и не замечает, что между тобой и ним схожести не больше, чем у земли и неба, а Оника ни капли не похожа на свою мать. Пройдя через тяжелые для матери испытания, Орлея поняла, что минуло то время, когда наша семья могла позволить себе воспитывать хрупких и чувствительных девочек. Оника должна была быть готова к тому миру, что ждал ее за стенами дома, и Орлея вела с ней себя настолько строго и требовательно, насколько мягко и уступчиво со своей дочерью. Теперь ей нужно время осознать, что Оника выросла похожей на Фардна, и что это дело рук самой Орлеи. Осознать и смириться. Нам остается только дожидаться ее благоволения. Но если занять себя поеданием восхитительных оладий, ожидание уже не будет казаться столь тягостным. Помажь их медом – так еще вкуснее! – Сайл вооружился ножом с вилкой и подверг скорой расправе первую лепешку.

Люфир последовал примеру Сайла, и вскоре, когда каждый разобрался с собственной порцией, хозяин дома выскользнул на кухню, где раздобыл еще оладий, и поспешил поделиться ими с лучником, пока Орлея не заметила пропажу.

Вместо нее в столовой появилась Оника, раскрасневшаяся после горячей ванны.

– Надеюсь, вам хватило времени обсудить всех вокруг, – с улыбкой сказала она, занимая место за столом.

– Я сочувствую тебе, парень, – произнес Сайл, вытирая салфеткой губы, – от воздушных магов сложно что-то утаить. Эти пройдохи постоянно подслушивают и подглядывают – никакого уважения к чужим делам, – старик встал из-за стола, на ходу подхватив еще одну оладью. Ободряюще похлопав Люфира по плечу, он вышел из комнаты.

– Ты ему определенно нравишься, – заметила Оника.

Люфир предпочел проглотить просящийся ответ вместе с яблочным вареньем. Этот визит в дом Фьюриен был отмечен чувством особой неловкости, и, хоть лучник считал мгновения до момента, когда они отправятся дальше, он не посмел омрачить и без того редкие минуты спокойствия Оники, счастливой вновь оказаться среди родных.

* * *

В этот же день, с наступлением темноты четверка магов покинула особняк Фьюриен. Оника узнала то, ради чего возвращалась домой, и теперь не было смысла задерживаться на больший срок.

Они пополнили запасы провизии, взяв достаточно, чтобы хватило на дорогу до Этварка. Мелисса робко благодарила Орлею за гостеприимство, в то время как Сайл предлагал Люфиру заменить его неказистый лук на один экземпляр из домашней коллекции. Лучник вежливо отказался, еще не утратив надежду когда-нибудь таки призвать лук, подаренный Мешери.

Первый день пути до Этварка Мелисса не оставляла попыток разговорить Онику. Она спрашивала ее о семье, о цели визита к родным и дальнейших действиях, на что та неизменно отвечала в уклончивой манере. До самого вечера Фьорд наблюдал за потугами Мелиссы расспросить Онику и только хмурился, когда последняя в очередной раз отшучивалась.

– Есть разговор, – сказал Фьорд, когда они остановились на ночлег.

Оника и Люфир вопросительно посмотрели на него, тогда как Мелисса с понурым видом стояла в стороне, уже догадываясь, о чем пойдет речь. Еще накануне вечером, в доме Фьюриен, Фьорд выразил ей свое неудовольствие излишком сюрпризов, связанных с личностью их спутницы. Но попытки Мелиссы смягчить ситуацию и дать Онике возможность все рассказать, только ухудшили положение.

– Если честно, эта постоянная ложь начинает настораживать, – Фьорд смерил Онику хмурым взглядом. – Всю дорогу ты только юлишь и скрываешь все, что имеет значение. Ладно в начале, когда мы только встретились, но ты и сейчас продолжаешь обманывать и недоговаривать. Ты и правда считаешь это нормальным? Так посмотришь – милая девушка, а глянешь вглубь…, – Фьорд покачал головой, – просто бездна какая-то, змеями кишащая.

– Поосторожнее со словами, – предупредил Люфир.

– А то стрела в голову, да, я помню, – отрезал Фьорд. – Может она и тебя вокруг пальца водит? Хотя нет, такой самоуверенный напыщенный болван, как ты, наверняка входит в круг доверенных лиц.

– Фьорд, – тихо позвала Мелисса, но Фьорд не обратил на нее внимания.

Он давно не позволял говорить себе в таком духе с лучником, и девочка боялась, что с ним происходит то же самое, что и возле дома Миры. Но взглянув на друга, она не увидела ни того безумия, что пылало тогда в его взгляде, ни даже злости.

– Все это время мы шли за вами, доверяли вашим решениям, даже если они нам не нравились, участвовали в сомнительных затеях твоей подружки, но все равно не заслужили доверия в ответ? Вы оба ведете себя так, будто чем-то лучше остальных, а мы – всего-то расходный материал. Не знай я, что вы маги, уж точно счел бы прислужниками Церкви.

– Опять ты за старое?! – Оника сжала губы и хотела было ответить, но Люфир остановил ее.

– Не нужно, Оника. Его обвинения вполне заслужены, – его слова удивили всех троих. – Да, Фьорд, ты прав, но сейчас этого нельзя изменить. Вы все узнаете, если, конечно, продолжите с нами путь. Не знаю, когда это случится, но могу обещать, что буду защищать каждого из вас и не потребую сделать ничего, что шло бы вразрез с вашими убеждениями. Взамен я прошу еще немного доверия.

– Ну, несколько честных слов мы сегодня все-таки услышали. Хоть какой-то прогресс, – Фьорд кивнул Люфиру, бросил мимолетный взгляд на стоящую в растерянности Онику и занялся костром.

После короткого ужина Фьорд не торопился засыпать. Кошмары по-прежнему навещали его по ночам, и маг не спешил к ним навстречу, до последнего откладывая неизбежное. Когда Мелисса и Оника крепко спали, закутавшись в шерстяные накидки, Фьорд отыскал взглядом Люфира. Тот сидел у дерева в десятке метров и вслушивался в шепот осеннего леса. Облака затянули небо, и болезненно желтый диск луны лишь изредка выглядывал из-за сизой завесы, накрывая поляну скупым светом.

– Прости, мне не следовало называть тебя напыщенным болваном, – замерев за спиной лучника, Фьорд заговорил не сразу.

– Угрызения совести не дают уснуть?

Фьорд присел рядом.

– Ты сам сказал, что я был прав.

– Частично. Можно было не опускаться до оскорблений и не выставлять себя невоспитанным балбесом.

– Я здесь пытаюсь извиниться вообще-то, – Фьорд взглянул на лишенное эмоций лицо Люфира. – Иногда мне кажется, что все под контролем. Пламя под контролем. А в следующее мгновение оно уже рвется наружу.

– За срывом всегда следуют несколько дней нестабильности. Пройдет вместе с кошмарами.

– Да, конечно, – Фьорд кивнул. – В общем, извини за резкость. Несмотря на наши разногласия, ты искренне старался обучить меня, а Оника…, – он умолк, не зная, как лучше выразить мысли, – несмотря на все свои тайны и уловки, она всегда была ко мне добра.

Люфир искоса посмотрел на него.

– Нет, ничего такого! – поспешил добавить Фьорд, осознав, как прозвучали его слова.

– Хорошо, – тот удовлетворенно кивнул. – Иди спать. Я разбужу тебя через несколько часов, сменишь меня.

Разгулявшийся к ночи ветер принес с собой мелкий дождь.

* * *

Когда спустя несколько дней в небе светила отощавшая луна, на горизонте замаячил Этварк, укутанный в зарево вечерних огней. Прячась от ночной прохлады, путники плотнее запахнули подбитые мехом плащи и направились к каменной россыпи, виднеющейся невдалеке. Это был южный вход в пещеры, место, где Оника оставила отца после их первой встречи.

– Здесь обитают хассы, так что будьте осторожны, – предупредила она. – Я пойду впереди, чтобы обнаружить их раньше, чем они нападут.

– Первым пойду я, – Люфир опередил ее.

– Но я могу почувствовать их присутствие, а ты будешь сбивать меня.

– Я. Иду. Первым, – отчеканил лучник и одарил Онику взглядом, не терпящим возражений. – Фьорд, освещай путь и будь внимателен.

– Зачем мы здесь? – спросил маг, ступая следом и удерживая в воздухе пару светящихся сфер.

– В этих пещерах мы встретимся с Командором, и будет решено, что делать дальше. А пока молчите и не делайте лишнего шума, – спускаясь по крутому проходу, Люфир держал перед собой лук с наложенной стрелой, готовый в любой момент предотвратить опасность. Но путь был чист.

– Это здесь, – Оника вырвалась вперед и замерла посреди небольшой пещеры, где у ручья в компании камней росло знакомое ей дерево. Фьорд растворил в воздухе пламя – в пещере было достаточно света, излучаемого светлячками, сидящими тут и там.

– Я и не знала, что где-то еще есть такие места, как у меня дома! – Мелисса скинула плащ и повалилась на траву, наслаждаясь царящим в пещере теплом. Воздух над ручьем, пропитала светлая дымка пара.

– В первый мой визит вода была холодной, – задумчиво произнесла Оника, опустившись на корточки у ручья и коснувшись поверхности пальцами.

– В теплое время года подземные источники холодны, но с приходом осени вода нагревается в недрах земли, и приносит тепло в места, сродни этому, – Люфир сел на камень, подстелив мягкий плащ. – Наследие вулканического прошлого Огнедола.

– То есть мы остановимся тут? – Фьорд посмотрел сверху вниз на лучника.

– Да. Останемся и будем ждать. День, два или неделю, сколько потребуется, пока не появится Командор.

Взятая в дорогу провизия закончилась к третьему дню ожидания Сапфировой Маски. Сидя под ветвями цветущего дерева, маги доедали остатки сухарей с изюмом, когда со стороны северного выхода из пещеры, раздался зычный голос:

– И все знакомые лица! Я три дня проторчал у проклятого озера, надеясь, что вы таки явитесь! – Дэрк Крайснер отсалютовал обернувшимся магам.

– Целых три? Помнится мне, ты говорил о двух, – Оника спрятала за насмешкой удивление. Меньше всего она ожидала увидеть здесь отшельника. Фьорд с Мелиссой были удивлены не меньше ее, а вот Люфир помрачнел, словно небо в преддверии грозы.

Командор, появившийся из тени прохода следом за ментальным магом, приветственно качнул рукой.

– Эгей, еще один день промедления, и детишки начали бы закусывать друг другом. Их мешки совсем пусты, – Дэрк беспардонно пошарил в сваленных в кучу вещах магов и, к собственному разочарованию, не обнаружил и намека на еду. – А я надеялся перекусить после дороги.

– Убери руки, Крайснер, – мертвенным голосом произнес Люфир, когда очередь дошла до его заплечного мешка. Рука лучника легла на рукоять лука.

– Чтоб тебя! Сапфир, даже сейчас я не могу сказать, что эти две очаровательные девушки миловиднее твоего мальца. Слушай, может, ты таскаешь его всюду с собой не ради боевой поддержки, а из-за прелестного личика? – Дэрк хохотнул и тут же стих, внимательно посмотрев на нацеленную ему в лицо стрелу. Люфир не разделял веселья бывшего слуги Церкви.

Маги замерли в непонимании.

– Спокойнее, спокойнее, – Командор коснулся предплечья Люфира. Тот опустил оружие, но не перестал сверлить Дэрка взглядом.

– И чего он кидается всякий раз? – Крайснер почесал бритую голову.

– Будь в твоих словах чуть больше уважения, может, и не кидался бы, – заметил Командор. Все еще удерживая Люфира за руку, он чувствовал внутри того напряжение и старался сгладить острые углы, проявившие себя не в самый лучший момент.

– А может дело в его потаенных мыслишках, вполне доступных мне, и он боится, что я их тебе ненароком выдам? Это же столько лет бояться, что кто-то раскроет твою тайну. Или ты думал, что я не в курсе? – Дэрк, криво ухмыльнувшись, подмигнул Люфиру, после чего кратким взглядом указал на Онику. – Знаю, знаю, ты не был уверен наверняка. Видишь, я не трепло, но раз все раскрылось, теперь могу и поболтать.

Не смотря на давление Сапфировой Маски, лук взлетел в руках Люфира, а тетива загудела от избыточного натяжения. Наконечник стрелы окутало красное свечение.

– Довольно, – не повышая голоса, настойчиво повторил Командор.

Тетива покинула приют в пальцах лучника, выпрямилась в звенящую струну. В стену за спиной Дэрка ударила стрела. С грохотом разорвало камень; пещеру заполнила густая пыль.

Люфир бросил лук на землю и, избегая встречи взглядом с Командором, оставил пещеру. Фьорд, ошеломленный произошедшим, спохватился, вспомнив предупреждение о хассах и, взглянув на оставленный лук, вскочил и бросился следом. Мелисса, рассудив, что Люфиру не нужна сейчас людная компания, а мага огня вполне хватит, чтобы отогнать хищников, осталась на месте. Затаив дыхание, она смотрела на представшего перед ней человека, о котором прежде знала лишь из рассказов Фьорда.

Командор смерил Дэрка тяжелым взглядом. Он должен был предположить, что тому как ментальному магу будет известен секрет Люфира, но не хотел даже думать о том, что старый друг скрывает от него подобное.

– И так каждый раз, – он вздохнул и сел на траву напротив Оники, выбитой из колеи абсолютно не свойственным Люфиру поведением. Облако пыли осело, стоило Командору едва качнуть кистью. – Что тебе за удовольствие изводить его?

– У твоего мальца эмоций не больше, чем у дохлой трески. Ему полезно встряхнуться, – ответил Дэрк, вольготно развалившись на земле и грызя сорванную травинку.

– Когда-нибудь он пристрелит тебя, и я ему ни слова не скажу, – Сапфировая Маска покачал головой, молча посмотрел на пребывавшую в растерянности Онику, а затем обратил внимание на Мелиссу. – А с вами, юная леди, я не знаком.

– Ме… Мелисса, – выдавила она, пока в сознании проносились воспоминания о рассказах про невероятную силу Сапфировой Маски и про Орден, главой которого он был. Девочка не ожидала оказаться совсем рядом с человеком-легендой, так и не разобравшись – друг он или враг.

– Это тебе удалось ускользнуть от магов Ордена, когда они поймали твоих друзей?

Мелисса кивнула. Она не могла заставить себя отвести взгляд от маски, скрывающей лицо Командора, и, каждый раз, когда натыкалась на взгляд единственного видимого глаза, заливалась краской.

– Хорошо, – Командор посмотрел в сторону хода, куда ушел Люфир. – Нам следует подождать остальных, прежде чем говорить о предстоящем. Оника, я могу тебя попросить?

Он поднялся, ожидая, что девушка присоединится к нему. В скором времени они уже сидели на берегу ручья, в стороне от оставшихся наедине Дэрка и Мелиссы.

– Это что такое было? – полушепотом спросила Оника, склонившись поближе к отцу.

– Моя головная боль. Эти двое просто с ума сходят, завидев друг друга. Дэрк так проявляет свою заботу, порожденную чувством вины. А Люфир…, я даже вообразить не могу, что он чувствует. Я думал, что это все последствия детской травмы, и, сколько ни старался, так и не смог ничего с этим поделать. Но теперь-то я знаю, что у них куда больше причин для разногласий, – Командор покачал головой. – Каждая их встреча заканчивается ехидным довольством Дэрка и попыткой Люфира сбежать от самого себя. Зря Фьорд пошел за ним.

– Я по-прежнему не понимаю, что произошло. Люфир всегда игнорировал подначивания и грубости в свой адрес, а сейчас…

– Люфир когда-нибудь рассказывал о том, как попал в Орден?

– Да, когда мы посетили место, где он жил в детстве.

– Тогда ты знаешь, что он видел, как церковники схватили его родителей. И раз уж его поведение тебе непонятно, значит, он не открыл тебе всех деталей. Церковь давно вела охоту за его семьей, и, когда появилась информация об их возможном местонахождении, был выслан специальный отряд. Они знали, что мать Люфира не подпустит церковников, как бы сильны они ни были, а потому к высланной группе был приставлен ментальный маг.

– Дэрк Крайснер, – закончила Оника.

– Да. С одной стороны, злость Люфира понятна, но с другой – кто-кто, а он давно должен был принять это и успокоиться. Может так и было, а затем в его жизни появилась ты, и все завертелось по новой. Я говорил Дэрку не лезть в голову Люфира, но, видать, его не особо интересовало, что я там говорю. Так что теперь, как, впрочем, и всегда, при виде Дэрка Люфир превращается в неизвестного мне человека. Я много раз пытался поговорить с ним об этом, но он только еще больше замыкался в себе. Попробуй, вдруг у тебя получится лучше.

Оника кивнула и задумалась. Ее размышления потревожил отец, решивший не затягивать без нужды тяжелые паузы.

– Тебе удалось научиться тому, о чем я говорил? Раз вы вернулись спустя всего несколько месяцев, значит, поиски племени Небесных Кочевников увенчались успехом?

– Да, мы обнаружили целый остров в небе над океаном. А еще раскрыли некоторые интересные детали семейного древа Люфира, но пусть он сам тебе о них расскажет. Что же касается моих умений…, – чтобы не тратить время на долгие объяснения, Оника вытянула перед собой руку, а в следующую секунду та растворилась в воздухе вплоть до локтя. – У меня был хороший наставник.

– Великолепно! – на душе у Оники потеплело от похвалы отца.

– Кстати, о семейных древах…, – осторожно начала она, но Командор перебил ее.

– Не сейчас. Лучше пойдем к остальным. Люфир уже должен вернуться. Он никогда не пропадает надолго.

Не став спорить, Оника в сопровождении Сапфировой Маски вернулась к Дэрку, с интересом слушавшего рассказы о Небесных Кочевниках. Поначалу Мелисса не хотела отвечать на вопросы отшельника, но, когда он заговорил о вещах, которые могли знать только побывавшие в Гнезде, девочка сдалась, лишь бы только Дэрк не лез в ее голову за интересующими его сведениями.

– Даже не вздумай опять над ним подшучивать, – предупредил Командор, занимая место по правую руку от ментального мага.

– Да сколько можно?! Ты кудахчешь над ним, как курица над цыпленком, из года в год, сколько я тебя знаю! Мальчишку спасает от твоего тлетворного влияния только его мужской корень. Мне даже страшно представить, как бы ты воспитал девчонку, будь у тебя дочь. Наверняка она выросла бы капризной и избалованной, коим стал бы и твой малец, не будь у него…

Палец Сапфировой Маски едва дрогнул. В тот же миг с потолка откололся камешек – размером с вишню – и угодил ментальному прямо по темечку.

– Ты забываешься, Дэрк.

– Проклятый маг, и как тебе только удается скрывать от меня свои гнусные намерения? – заворчал Крайснер, потирая ушибленную голову.

Дэрк еще долго возмущенно сопел, косясь на остающегося невозмутимым Командора. Мелисса не стала продолжать рассказ о Небесных Кочевниках, посчитав это неуместным. К моменту, когда покинувшие пещеру маги вернулись, девочка уже откровенно скучала.

– Фьорд! – улыбнулась она при виде друга и тут же обеспокоенно нахмурилась, заметив рассеченную скулу и губу. Люфир следовал за ним. Лучник сел рядом с Командором, с противоположной стороны от Крайснера, не обронив ни слова.

– Теперь я расскажу о наших дальнейших действиях, – Сапфировая Маска обвел взглядом присутствующих. – Раз и навсегда прекратить тиранию Церкви возможно с помощью объединенных сил мятежников и Ордена Смиренных. Но для того, чтобы Орден мог встать на защиту магов, необходимо обезопасить одного человека, который сейчас находится во дворце Берилона под усиленным надзором. Для этого его нужно вывести из дворца и доставить в надежное место. Этим займешься ты, Оника, как единственная, кто может обойти патрули и охрану дворца. Мятежные укротители стихий, которые уже находятся в столице, по сигналу устроят беспорядки, отвлекая внимание церковников и части ментальных магов. Всевидящая Мать позволяет людям Ордена охранять только внешнее кольцо вокруг города, так что им понадобится некоторое время, чтобы добраться до центральных улиц. Кроме того, я позаботился, чтобы среди них были бойцы средних сил. Мятежники смогут какое-то время противостоять и им и Церкви.

– Погодите, вы хотите стравить союзников? – спросил Фьорд.

– Я хочу отвести как можно больше сил от дворца и облегчить Онике задачу. Как только она справится, маги Ордена открыто выступят против церковников и бой будет окончен очень быстро.

– Разве Орден Смиренных не служит Всевидящей Матери? Его бойцы вот так легко предадут свои идеи? – с сомнением продолжил огненный маг.

– Не забывай, что в первую очередь, маги Ордена – такие же маги, как и все остальные. Больше того, они бывшие отступники, – ответил за Командора Дэрк. – Конечно, будут несогласные, но их число в общем количестве сил незначительно. Об этом не стоит переживать.

– А что со случайными жертвами? – Фьорд хмурился.

– Постараемся свести к минимуму. Как только в бой вступят основные силы Ордена, централизованное сопротивление Церкви будет сломлено. Останется только разогнать их на местах. Без кровопролития не обойдется, но если тебя это смущает, ты можешь вернуться домой, – Командор не был груб, но прямолинеен. – Вы можете быть частью борьбы за свободы магов, или отсидеться где подальше. Главное – не путайтесь под ногами.

Фьорд замолчал; Мелисса сжалась, понимая, что слова Сапфировой Маски касаются и ее.

– Звучит все просто, только я даже не представляю, где искать нужного нам человека, – Оника натянуто рассмеялась. – Я не имею ни малейшего представления о помещениях во дворце. Но даже если я обыщу их все, как я пойму, кто именно мне нужен? Не уверена, что смогу узнать с первого взгляда.

– Тебе и не нужно, – Дэрк выудил из своей сумы свиток и помахал им в воздухе. – Я частенько бывал в Берилонском дворце, еще когда служил в Церкви, так что я набросал приблизительное расположение комнат и их предназначение. Художник из меня никакой, но все лучше, чем ничего. Кстати, о художниках….

Дэрк достал еще один свиток и бросил его Люфиру.

– Я видел вашего парнишку и хорошо запомнил лицо. Так что я вложу его образ в твою прелестную головку, – Дэрк широко улыбнулся лучнику, – твое дело – перенести его на бумагу. Не мрачней, малец, без этого никак. Я бы передал свои воспоминания непосредственному исполнителю задания, но в ее сознание ничего не вложить и не вытащить. Так что мужайся и берись за работу.

– У нас еще будет время, – остановил Дэрка Командор. – Стоит поскорее подойти к Берилону, где мы и разделимся. Если кто-то хочет отказаться – сейчас самое время сделать это. Хотя, после того, как я озвучил план действий, было бы опрометчивым решением вот так отпускать услышавших его.

Командор чуть склонил голову, и гладкая поверхность сапфировой маски хищно блеснула, преломляя свет. Желающих покинуть отряд не нашлось.

* * *

Командор Ордена Смиренных вел своих спутников через извилистый лабиринт пещер, пронизывающих весь Огнедол. Лишь на короткие часы, когда негреющее солнце уступало небо луне, а та стыдливо пряталась за плотными облаками, маги поднимались на поверхность, чтобы срезать путь, а затем спуститься в очередную сеть подземных ходов.

Изо дня в день Сапфировая Маска не отличался многословностью, так же как и тенью следующий за ним Люфир. Он стал избегать общества Оники с момента появления Командора, и девушка была уверена, что крутящийся все время вокруг нее Дэрк, сыплющий направо и налево шутками и рассказами, вызывает у Люфира едва преодолимое желание схватиться за лук. Но тот старательно сохранял спокойствие, более того, на время нечастых остановок он возобновил обучение Фьорда. Командор с молчаливым довольством наблюдал за Люфиром, тренирующим парня, не отвлекаясь при этом, от обсуждения деталей приближающегося мятежа с Дэрком, ответственным за координацию сил отступников. Онике только оставалось гадать, как ее отец и Крайснер оказались по одну сторону баррикад.

Все эти дни ей не давал покоя так и не состоявшийся с отцом разговор о семейных тайнах. Но она терпеливо ждала, пока во время очередной остановки Командор сам не отозвал ее в сторону.

Они остановились в широкой голой пещере, вздыбившейся резкими холмами. Светлячки не залетали в места подобные этому, поэтому источником света под низким сводом стали сферы замершего огня, подвешенные Сапфировой Маской, и излучающие голубоватое сияние следы, оставленные на стенах слизняками.

Отец с дочерью сидели на дне впадины, скрывшей их от взглядов остальных. Оника, продрогнув от сырости, куталась в плащ, и Командор зажег между ними огонь.

– Дэрк позволяет себе говорить в слишком неуважительном тоне, – начала девушка о стороннем, когда молчание слишком затянулось.

– Что поделать, я его должник. Мой разум не подвластен его силам. Пускай тешит свое самолюбие в такой манере, если хочет.

– Должник?

– Как-то я был недостаточно осторожен и допустил ошибку, которая могла стоить Кристару жизни. В то время Дэрк еще служил в Церкви и, благодаря его выдающимся талантам ментального мага, был частым гостем во дворце Арноры. К моему счастью, у него было хобби – забираться в головы высоко сидящих особ. Так он стал свидетелем разговора Всевидящей и ее советника о необходимости принятия мер относительно Кристара. Несмотря на довольно резкий нрав, Дэрк всегда был человеком строгих убеждений. Он считал, что дети не должны нести ответственность за оплошности своих родителей, и внушил Арноре, что ей стоит отказаться от задуманного.

Я бы так никогда и не узнал об этом, если бы случай не свел нас в захудалой таверне на краю света. Он подошел и потребовал выпивки за мой счет. Не подумай, он давно оставил это занятие, но тогда прошло совсем мало времени, как он ушел из Церкви и попросту пытался залить…, – Командор запнулся, не уверенный, что имеет право рассказывать о чужих горестях без позволения, пусть даже и собственной дочери.

– Я знаю о произошедшем с его племянницей, так что можешь продолжать, – Оника протянула руки к пламени. Огонь лизнул ее ладони, не обжигая, но наполняя теплом.

– В выпивке он топил свою печаль. Или самого себя. Когда я отказался, удивившись его смелости, он ударил кулаком по столу и сказал, что ждал большей благодарности от человека, сын которого обязан ему жизнью. Так случилось мое знакомство с Дэрком Крайснером. И, конечно, я заплатил за выпивку.

– А я все думала, когда вы успели познакомиться. Мне казалось, что это произошло недавно.

– Нет, как видишь. Привычка залазить всем подряд в голову воспитала в нем ту еще нахальность. Но он надежный и преданный человек, поэтому я перепоручил ему опекунство над убежищем мятежников в Восходящем лесу.

– Ты знаешь об убежище?

– Конечно, знаю, – в голосе Командора зазвучала улыбка. – Я же был одним из мятежников. Помнишь?

– Да, помню, – Оника опустила взгляд, понимая, что разговор сам пришел к тому, ради чего был затеян. – Я как раз хотела поговорить об этом.

– Я знаю. Прости, что заставил тебя ждать. Признаюсь, близость этой беседы немного пугала меня. Даже не знаю, почему.

– Я могу спросить, как именно мой брат попал к Всевидящей Матери? Сайл рассказал мне о событиях той ночи, но ему неизвестно, что произошло с Кристаром после того, как его отдали твоим родителям.

– Ты имеешь право знать все, – Командор склонил голову, обратив взгляд единственного глаза к пламени, так похожему на тот, что охватил дом Фьюриен восемнадцать лет назад. – В ночь вашего рождения улицы Этварка тонули в крови. Не буду вдаваться в подробности, как эти два дня – день твоего с братом появления на свет и день начала мятежа – слились в один. Было решено, что мятежники ударят по городу-оплоту церковников, захватят его и пойдут на Берилон. И все шло хорошо, пока до церковников не дошел слух о родах твоей матери и о ее связи со мной. Арнора посчитала, что это удобная возможность перетянуть преимущество на свою сторону, и приказала направить лучших бойцов к дому Фьюриен. Я вынужден был выбирать между помощью мятежникам и своей семьей. Сколь много не значило бы восстание, жизнь наследников рода была превыше всего. У стен особняка я оказался один против нескольких десятков церковников и семи ментальных магов. Если бы не присутствие последних, справиться с воинами Арноры не составило бы труда. Но, хоть члены нашей семьи и имеют определенную стойкость к воздействию со стороны ментальных магов, она далеко не абсолютна.

В ту ночь мне пришлось отступать без возможности перехватить инициативу. Мои руки были связаны тем, что, бейся я в полную силу, дом попросту разрушили бы, чего никак нельзя было допустить.

Когда меня загнали на второй этаж, где находилась спальня твоей матери, я застал еще пару церковников с клинками в крови моего отца и матери. С ними был и ментальный маг, державший Кристара на руках. В тот момент битва была проиграна. Арнора приказала не убивать ребенка, а в целости доставить к ней. Церковники не были удовлетворены моей капитуляцией и оставили на память парочку шрамов, – Фардн тронул свою маску кончиками пальцев. – Я был бы рад, если бы это была единственная потеря той ночи. Я винил в этом погибших родителей – слабость отца и матери, не сумевших защитить внука. Но истинным виновником был я сам и мое безрассудство, из-за которого я потерял сына и подвел магов, рассчитывавших на меня. Но я не мог рисковать жизнью Кристара, не столько как моего ребенка, сколько наследника силы Первого. Я не имел права предать подаренную мне жизнь и из-за страха оказаться недостойным только все испортил.

Командор запустил пальцы в волосы. Воспоминания тяжелым грузом легли на его плечи, возвращая в далекие годы, полные тревог и терзаний.

– Прости, я не совсем понимаю, – тихо произнесла Оника. Ей было больно видеть потерявшего стойкость и спокойствие отца, но она знала, что лучше покончить со всем сейчас, чем потом вновь бередить старые раны.

– Сайл рассказал тебе о Проклятии Сохранения, лежащем на нашей семье?

Оника отрицательно покачала головой.

– А сама ты не думала, почему по прошествии стольких лет, как было так и осталось только две ветви, оставленных Первым магом? Почему его кровь не перемешалась в сотнях рожденных детей и не наполнила жилы каждого второго мага в Огнедоле? Почему есть только два наследника его дара? – Командор взглянул на застывшее в непонимании лицо Оники и горько усмехнулся под маской. – Не знаю, вышло это случайно или по задумке Первого, но Проклятие Сохранения существует для того, чтобы сберечь силы только в одном представителе каждой из ветвей. Не дать рассеяться среди множественных потомков. Сама идея хороша, но способ, которым это достигается, сполна заслужил свое имя.

Когда у последнего обладателя дара Первого рождается первенец, он становится новым носителем силы рода, которую он впоследствии передаст уже собственному ребенку. После рождения дочери и сына Первого ни в одной из ветвей рода не рождались двойняшки. Произойди так, и без того разделенная на двое мощь уменьшилась бы еще в половину. И Проклятие Сохранения не позволяло этому случиться. Но в семье всегда мог родиться второй ребенок, еще один наследник Первого мага, к которому перешла бы часть силы первенца, ослабив того. Его дети, внуки и правнуки уменьшили бы мощь рода еще больше. Проклятие Сохранения решало эту «проблему».

Второго ребенка ждала одна участь: в детские годы быть сраженным недугом, неподдающимся лечению и уносящем жизнь за считанные дни. Впрочем, были случаи, когда болезнь отступала, но делала тело бесплодным. Таким образом, лишнее ответвление от рода Первого обрубалось на корню. Увы, некоторые рожденные вторыми в семье обладали невероятной силой. Они справлялись с болезнью, и им даже удавалось зачать ребенка. Родившееся дитя неизменно умирало к шести годам от все того же недуга, который на этот раз не спешил с расправой и мог мучить тело и душу месяцами. Это было последнее и неоспоримое слово Проклятия Сохранения.

Ты сейчас думаешь, что я рассказываю тебе это, как еще одну нелицеприятную тайну нашего рода, но для меня это значит куда больше, к сожалению. Моя мать была вторым ребенком в семье.

– Как это возможно? – налетевший из сумрака пещеры ветер спугнул языки пламени, прижал их к земле. – Прости.

– Это случилось не с благословения небес. Первой в семье была моя тетя, Гария, и она стала сильнейшим магом, родившимся в нашей ветви, за последние пять поколений. Ей был подвластен огонь и камень. Она грозилась подчинить остальные две стихии и очистить имя укротителей стихий, избавить магов от гнета Церкви. За все поколения никому не удалось стать магом более, чем двух стихий, но Гарию это не останавливало. Она превзошла своего отца и мать еще в двенадцать лет, а когда ей было пятнадцать, родилась моя мать. В тот день Гария возненавидела своих родителей. Она не понимала, почему они не убили ребенка еще в чреве, чтобы избавить от ожидавших его мучений. Гария поклялась, что в тот день, когда Проклятие заберет жизнь ее сестры, она позаботится о том, чтобы родители разделили участь своего дитя.

Когда моя мать слегла от болезни, семья со смирением ждала исхода, понимая, что Гария сдержит данную ею клятву. Даже имей они силы противостоять ей, они не имели права навредить наследнице Первого. Но младшая сестра Гарии поправилась и благополучно достигла девятнадцатилетия. Она так и не ощутила силы укротителя стихии: до болезни магические способности не успели проявиться, а после были навеки скованы. Гария успокоилась, зная, что теперь ее младшей сестре ничего не грозит, и она проживет долгую жизнь, пока старость не возьмет свое. Она оставила дом и отправилась в долгое путешествие, где надеялась обрести новую силу и верных соратников. Ее мир рухнул снова, когда, возвратившись, она обнаружила свою сестру с новорожденным младенцем на руках.

Гария назвала мою мать самовлюбленной эгоисткой и в порыве гнева чуть не убила отца ребенка. Он был неплохим огненным магом, но с Гарией сравниться не мог. Она отказалась когда-либо еще приходить в наш дом, не желала видеть, как угасает жизнь ее племянника. Но я всегда ощущал ее присутствие, чувствовал, что она наблюдает издалека. Как-то, когда я еще был ребенком, во двор, где я играл, забрались грабители, охотясь за богатой добычей. Я помню спину появившейся женщины, и ее длинные темные волосы. Она посмотрела на меня через плечо и с презрением сказала: «Убирайся отсюда».

Проклятие Сохранения проявило себя, когда мне было пять лет. Все началось с ночных кошмаров и головных болей, вскоре захвативших все тело. Тогда было теплое мягкое лето и меня часто выносили во двор, в надежде, что организм сможет справиться. Моя мать отличилась особой наивностью, полагая, что свежий воздух и солнечный свет – отличное лекарство от Проклятия. Она даже поверила в чудо, когда нашла своего сына, давящим камни в ладошках и строящим из их крошек замок.

Но чуда не было. Позже Гарию нашли с вонзенным в сердце клинком. Она убила себя, надеясь, что сила Первого мага, потеряв своего носителя, перейдет к самому младшему из живущих наследников ветви. Такого никогда не случалось, но Гария решилась отдать собственную жизнь ради небольшого шанса сберечь мою. И ей это удалось, как видишь.

Поэтому я и положил начало восстанию укротителей стихий. Я хотел быть достойным силы Гарии, хотел воплотить в жизнь ее мечту о магах, освобожденных от метки Проклятого. Но на деле вышло, мягко говоря, так себе.

Оника с нескрываемым сожалением смотрела на отца, пытаясь осознать его боль. Командор молчал, сказав все, что хотел и, не видя смысла в других словах.

– Почему и я, и Кристар все еще живы?

– В вас слилась кровь двух ветвей – разделенная сила Первого мага стала едина, и тут же разделилась вновь. Конечно, мог родиться и один ребенок, вобравший в себя всю мощь до последней капли, но судьба рассудила иначе, явив миру двойняшек, как и тысячу лет назад, когда сила Проклятого перешла к его сыну и дочери.

Оника кивнула, водрузив на место последний кирпичик истории своего рода.

– Мне жаль, что наша семья оказалась расколотой на части с самого начала. И, чтобы не говорил Дэрк, я уверена, рядом с тобой из меня не выросло бы избалованной капризной принцессы. Потерянных лет не вернешь, но я сделаю все возможное, чтобы вернуть Кристара и прервать череду бед, свалившихся на нашу семью.

Командор улыбнулся, глядя на дочь. Он хотел верить, что Оника действительно станет достойной наследницей рода Первого и ей хватит сил исправить ошибки прошлых поколений.

* * *

Северный ветер в гневном бессилии рвал плащи Командора и Оники, стоявших на краю пропасти. Ощетинившийся голыми остовами деревьев каменный шип врезался в небо. С него открывался вид на Берилон, вальяжно разлегшийся в изголовье широкого тракта. Это был город высоких шпилей и блестящих серебром колоколен, среди которых выделялся дворец, своим непомерным величием восхвалявший Всевидящих Матерей и вечные устои Церкви. Каменная стена поясом неприкосновенности окружала город, отгородив его от безликих трущоб, сгрудившихся вдоль тракта.

– Берилон – город, к которому я могу приблизиться только раз в полгода, – Командор всматривался вдаль, оценивая крепость стен. – За его воротами находится Кристар. Ты запомнила расположение помещений во дворце?

– Будто бы всю жизнь в нем жила. Если, конечно, Дэрк ничего не напутал в чертежах, – Оника дрожала под плащом, не защищавшим от северных холодов.

– С севера дворец окружен гигантским садом и стеной, за которой тонкая полоса пляжа отделяет от города озеро. Когда мятежники начнут действовать, большую часть охраны дворца стянут к южному крылу, и ты сможешь беспрепятственно зайти с севера. Тем же путем следует и уходить. Учти, что на стене через каждые пятьдесят метров стоит стража, так что тебе нужно будет избавиться от нее заранее, чтобы потом без лишнего шума провести Кристара. Стена просматривается со сторожевой башни, до которой не так просто добраться. Ты сможешь убрать караул не вызвав подозрений?

– У меня есть одна мысль. Справлюсь.

– Хорошо. Когда будешь внутри, ищи Кристара. Я не знаю, где он может быть и куда пойдет, когда во дворце поднимется шум, так что придется положиться на удачу. Вот, возьми, – Командор протянул Онике свиток, который вечером ранее получил от Люфира.

– На удачу – в таком деле? Я проверю весь дворец и найду Кристара.

С бумаги на нее глядело, словно живое, лицо юноши. Обрамленное россыпью темных волос, оно обладало плавными правильными чертами, словно вырезанными искусным мастером. Не смотря на сильную схожесть с сестрой, у Кристара были не такие тонкие губы и более мягкий подбородок. В едва приподнятых уголках рта и разрезе глаз, таились нотки лукавого молчания, так свойственные Онике. Командор же во взгляде юноши с портрета замечал тяжесть, знакомую ему по собственному отражению в зеркале.

– Твой брат находится во дворце на правах воспитанника Арноры и вокруг него всегда полно охраны. Тебе нужно будет увести его от них. Не забывай, что он воспитывался при дворе под постоянным влиянием Всевидящей Матери, и скорее всего будет на стороне церковников, а не магов. Вряд ли он захочет идти с тобой по доброй воле.

– Я что-нибудь придумаю, – Оника в последний раз взглянула на черты Кристара и вернула свиток отцу. В такого юношу было грех не влюбиться. Не смотря на мягкость черт, он не был лишен мужского шарма. Оника поймала себя на мысли, что невольно гадает, сколько девичьих сердец во дворце Берилона успел разбить ее брат.

– Тебе нужно привести Кристара в пещеру, которую я тебе показывал. Мелисса будет ждать тебя там – ей рано соваться в неприятности. С ней же будет Люфир, а Фьорд останется со мной. Если за вами увяжется хвост, Люфир остудит их пыл. Мятежники начнут действовать, когда будет подан сигнал. Сколько тебе понадобится времени на то, чтобы добраться до Берилона?

– Полчаса хватит. Растворяясь в воздухе, я могу передвигаться с большей скоростью, чем в обычном состоянии.

– Мы будем ждать от тебя знак, что ты вывела Кристара за городскую стену. Его должны увидеть как можно больше магов Ордена.

– Ты говоришь, там есть озеро? Я подниму в небо водяной смерч. Этого будет достаточно?

– Более чем. Постарайся управиться быстро. Чем дольше ты будешь во дворце, тем больше сил Ордена успеет подойти для подавления мятежа, а значит будет больше жертв.

– Я понимаю, – Оника вздрогнула, когда рука Сапфировой маски легла на ее голову.

– Я верю в тебя, – Командор смотрел на девушку сквозь прорезь в маске. – К тебе здесь пришли.

Оника обернулась и встретилась взглядом с застывшим на почтительном расстоянии Люфиром. Его волосы, по обычаю, были собраны в хвост, а за спиной висел лук.

Лучник прижал ее к себе в поцелуе, словно забыл о присутствии Командора.

– Будь осторожна, – тихо произнес он, и остался стоять, растерянно хватая пустоту руками. К его ногам упал плащ, хранящий тепло девичьего тела.

* * *

Cтав единой с ветром, она преодолевала за секунду десятки метров. Босые стопы едва касались травы, серыми пучками торчащей из отвердевшей от холода земли. Силуэт города быстро приближался.

Оника направилась вслед за воздушными потоками, оминающими Берилон с востока и тревожащими гладь озера. Внутри него недвижимо стоял перевернутый дворец, шпилями упираясь в глубину.

Она замерла у северной стены и послала ветер разведать, что находится над каменной преградой и за ней. Как и сказал отец, на стене была выставлена стража.

В стене Оника обнаружила закрытое решеткой отверстие, через которое вода из искусственных ручьев сада стекала в озеро. Девушка скрылась от посторонних взглядов под каменной аркой и на несколько минут приняла видимый вид, чтобы перерезать водяным лезвием железные прутья – хороший вариант для отхода вместе с Кристаром.

Холодный ветер и стылая вода тут же покрыли неприкрытую кожу укусами. Оника закончила с решеткой, льдом прикрепила ее к стенкам стока, и поспешила слиться с воздухом.

Послеобеденный город, даже не подозревавший о скором бунте, был тих и спокоен. Еще раз оценив расположение сил противника, Оника решила начать действовать, не дожидаясь начала мятежа, чтобы иметь больше времени на поиски Кристара.

Бесшумно взлетев на стену, она пробралась за спину ближайшего караульного.

Стражник не пошевелился, когда ветер бесстыже обласкал его силуэт, выискивая брешь в броне. Когда же пальцы девушки проникли в тонкую щель между шлемом и доспехом и коснулись шеи, воин уже был не в силах сдвинуться с места. Холод пронзил все его тело, заморозил мышцы и кровь, разорвал сердце и сосуды.

Онике не понадобилось много времени, чтобы избавиться от остальных караульных. И хоть со стороны все, казалось, осталось прежним, стражники стояли на своих местах скованные льдом и изучали даль мертвыми взглядами.

Когда Оника соскользнула в сад, с улиц Берилона донеслись первые встревоженные крики, а за ними и вопли отчаяния. Мятеж начался.

Добравшись до северного входа во дворец, она оставила его позади, направилась к северо-западному крылу. Чтобы отыскать Кристара, ей нужно было видеть лица людей, оставаясь при этом незамеченной другими, а обнаженные девушки во все времена привлекали внимание. В северо-западном крыле находились рабочие помещения, где Оника рассчитывала найти подходящую одежду.

Проскользнув мимо стражи, обеспокоенной беспорядками снаружи дворца, она отыскала вход в прачечную.

Внутри, встревоженные разгулявшимся по дворцу сквозняком служанки не заметили, как пропал один из комплектов одежды горничной. Пока Оника торопливо одевалась, в прачечную забежала запыхавшаяся служанка и подняла панику, тараторя что-то о мятежных магах, с боем прорывающихся вверх по улицам к самому дворцу.

В поднявшейся суматохе никто не обратил внимания на новую горничную, как и все служанки, бросившуюся прочь. В ночь перед мятежом Оника тщательно проработала порядок осмотра помещений, чтобы проверить все, как можно быстрее. На первый взгляд отыскать человека в гигантском дворце Всевидящей Матери представлялось мало возможным, но умение Оники видеть сквозь стены, упрощало задачу. К тому же Дэрк отметил на чертежах помещения, в которые Кристар никак не мог быть допущен.

Но Оника и представить не могла, насколько людным окажется дворец. Чаще всего ей встречались церковники, бегущие к основным входам и слуги, мечущиеся из стороны в сторону.

Оказавшись в самом центре разворошенного муравейника, Оника осознала, что начавшаяся беготня скрывает не только ее от стражи, но и Кристара от нее. Вряд ли он сидит на одном месте в ожидании ее прихода.

– Скорее всего мальчишка будет в своей комнате под усиленной охраной. Сейчас слишком свежо для чтения в саду, а выбранное нами время для нападения исключает время обеденной трапезы, – сказал ей вечером Дэрк, сидя над картой. – Спальни благородных особ, к которым относится и воспитанник Арноры, находятся на третьем этаже. Направляйся туда. Если он и будет в другом месте, то стража постарается вернуть его к себе и защищать там. Это распоряжение Арноры. Дворец всегда готов к возможному нападению магов.

– Разве это не побудит Всевидящую Мать привести в исполнение свою угрозу касательно жизни Кристара?

– Не все маги в Огнедоле подчиняются Сапфиру. Арнора это понимает, и не будет горячиться. Она знает, или, вернее, думает, что мятежники – сами себе указ, и, если из-за очередного бунта, который будет подавлен силами того же Ордена, она навредит мальчишке, ей придется иметь дело с вышедшим из-под контроля Командором.

Пробежав вдоль длинного коридора, Оника оказалась в северном холле первого этажа, с которого наверх вели две широкие лестницы. Между ними расположился северный выход в сад, перекрытый стражей.

«Если они так и будут стоять, то станут препятствием, с которым придется разобраться», – пронеслось в ее голове.

Она отскочила к стене, едва не сбитая с ног бегущим отрядом церковников.

– Не стой долго на одном месте, особенно если увидишь кого-то с татуировками на голове. Это отличительная черта ментальных магов, – в их разговоре Дэрк уделил внимание всем важным моментам. – Если повстречаешься с таким – даже если он просто пробежит мимо – уноси оттуда ноги. Арнора держит при дворе целую ораву ментальных магов, которые могут почувствовать в тебе силу укротителя стихий. Не сразу, им нужно сосредоточиться для этого, но, если кто-то из них обратит на тебя внимание – придется убить его. Незаметно и быстро. Помни, что их основная задача – подавлять других магов. У нас нет времени обучать тебя, как скрывать свою силу, так что придется положиться на твою врожденную способность противостоять ментальным атакам.

Оника поднималась по лестнице, когда дворец содрогнулся. Мятежники слишком быстро добрались до сердца Берилона и начали штурм. Девушка со всех ног припустила по просторной галерее, что вела к единственной лестнице на третий этаж. В высоких окнах по левую руку было видно разразившийся на площади перед дворцом бой мятежников с уступающими им в числе силами Ордена Смиренных. Справа же тянулась стена, увешанная портретами предыдущих Всевидящих Матерей. Здесь церковников было меньше, зато горничных, спешащих вверх и вниз – в избытке.

Дворец задрожал от новой череды ударов. Слух резанул звон осыпающегося стекла и грохот раскалывающихся камней. Завизжали женщины. Оника поспешила к повороту впереди, из-за которого повалила пыль и спотыкающиеся на ходу служанки.

Выскочив за поворот, она лицом к лицу столкнулась с последствиями мятежа. Часть стены была вырвана, а пол усеяла мозаика из сверкающих стекол и тел церковников. Пострадал целый отряд – признаки жизни подавало не больше трех человек, пытавшихся выбраться из-под завала.

Ворвавшийся в галерею ветер развеял пыль, обнажил поваленную у стены мебель и двух служанок, придавленных громоздким шкафом. Из головы одной из них торчал осколок стекла, другой же удалось уцелеть под дождем прозрачных лезвий, но удача покинула ее, когда шкаф упал ей на ноги. Его верхняя полка пришлась ребром по коленям девушки, полностью раздробив суставы.

Горничная скребла руками по полу в слепой надежде выбраться. На покрытых пылью щеках слезы оставили темные дорожки. Сбегающие по ведущей на третий этаж лестнице слуги только прибавляли ходу при виде проломленной стены, не обращая внимания на тела церковников и молящую о помощи девушку.

Оника должна была быть готова к потерям, которые повлечет за собой мятеж. Для человека, меньше часа назад собственноручно оборвавшего жизнь стольких людей, всего лишь выполнявших свой долг, было непозволительно тратить время на сожаления об очередной жертве. Переборов себя и вспомнив, зачем она здесь, Оника отвернулась от горничной, и направилась было к лестнице, когда заметила среди завала еще одного человека.

Из-за поваленного шкафа прижимая руку к окровавленным волосам, поднялся юноша. Даже под густо припорошившей его одежду пылью Оника смогла различить дорогую ткань и драгоценные камни в пуговицах дублета. Он явно не был одним из слуг.

Неуверенной походкой обойдя шкаф, он окинул рассеянным взглядом дыру в стене и разбросанный взрывом отряд церковников. Кровь застилала ему правый глаз, не давая четко видеть. Услышав всхлипы горничной, он обернулся.

– Вот незадача, – пробормотал он, опустился возле шкафа и взялся за него руками, оставляя красные следы на дереве. – Сейчас, я его подниму, а ты выползай.

– Нет, господин, оставьте меня, вам нужно уходить отсюда, – лепетала горничная, размазывая слезы по щекам.

– Глупости, я не оставлю тебя здесь. Потерпи немного, – юноша не оставлял попыток сдвинуть шкаф, который с трудом смогли бы поднять и трое крупных мужчины.

– Господин, уходите, – бормотала служанка, видя, что тот вот-вот потеряет сознание. – О нет, сзади!

Отбросив в галерею длинную тень, в проломе стены появился растрепанный мужчина. На его лице замерла надменная усмешка, а над ладонью кружилось четыре камня.

– Любопытно, – бросил он и, заметив еще подающих признаки жизни церковников, направил снаряды прямо в их головы. Влажно хрустнула кость.

– Проклятье, – юноша оставил шкаф в покое и, подобрав отломившуюся от кресла ножку, развернулся лицом к мятежнику, загородив собой лежащую на полу служанку. Он еле держался на ногах, но и не думал убегать. – Уходи.

«Идиот, о чем ты думаешь, вставая на пути мага с палкой в руке?» – пронеслось в голове Оники.

Она так и стояла в стороне, не отрывая от юноши взгляда. До этого она видела только залитую кровью половину лица, и на месте ее удерживал лишь странный зуд в груди. Но теперь, когда он повернулся, она находила в нем все больше знакомых черт.

– Приказываешь мне? – рассмеялся мятежник и вмиг побледнел, впившись в Кристара взглядом. – Мне послышалось, или ты сказал «проклятье»? Всю жизнь одно и то же – тошнит уже.

Оника сорвалась с места, понимая, что мятежник вот-вот нанесет удар. Дэрк предупреждал ее, что использование магии внутри дворца привлечет внимание ментальных магов, а этого нужно было избежать любой ценой.

Она сбила мятежника с ног, когда тот, предвкушая скорую расправу над беззащитным врагом, забыл обо всем вокруг.

– Ах ты, сука! – маг упал спиной на стекло и ударил ее по улицу, отбросил в сторону.

«У меня нет ни единого шанса против него без помощи стихий», – думала Оника, поднимаясь на ноги и вставая между мятежником и опешившим Кристаром. – «Значит, без шумихи никак».

Она была готова исполосовать тело мятежника воздушными клинками, когда тот вновь оказался на полу, сбитый ударом влетевшего через дыру камня. В провале стены появился парень с клеймом Проклятого на лбу и в форме бойца Ордена Смиренных. Оника обменялась с магом долгим взглядом. Кажется, его звали Ролант.

– Вам лучше поторопиться отсюда, – сказал он и, повернувшись к Онике спиной, принялся отбивать атаки мятежников, пытавшихся добраться к пробоине в стене со двора.

– Дельный совет. Скорее, господин, – Оника вспомнила, что одета как горничная, и должна вести себя соответствующе. Забрав из руки брата ножку от кресла, она подставила обессилевшему Кристару плечо, пытаясь увлечь за собой.

– Нет, ее нельзя оставлять, – Кристар попытался высвободиться, но в таком состоянии оказался слабее Оники.

– Маг Ордена поможет ей, поверьте, вы сейчас не в силах что-либо сделать. Вам нужно уходить, я отведу вас в безопасное место, – бормотала ему на ухо она, проклиная всех и вся за то, что никто не подумал о том, что Кристар может угодить под перекрестный огонь.

– Хорошо, нужно помочь той девочке, – в полубреду бормотал он, все больше заваливаясь на плечо Оники. Она не могла бежать с еле перебирающим ногами Кристаром. Одно было хорошо: второй этаж опустел за минуты. Церковников отозвали во двор, а перепуганные слуги разбежались кто куда.

– Тише, тише, – Оника успела поймать брата, когда его ноги подкосились, и усадить под стеной. Кристар был на грани потери сознания, но продолжал хвататься за размытые очерки реальности. – Нет, так не пойдет.

Оника огляделась в поисках фонтанов или уцелевших графинов, но, не найдя ничего подходящего, собрала на ладони небольшую прозрачную сферу, выделив воду из воздуха. Порезав палец, она смешала воду на ладони со своей кровью и поднесла алую жидкость к голове Кристара. Рана была неглубокой, но обширной. Обломок стены зацепил его по голове, поранив кожу, но большей частью тот пострадал от сотрясения.

Когда от раны осталась только небольшая царапина, Оника похлопала брата по щекам, заставляя сосредоточить помутневший взгляд на ее лице. У Кристара были голубые глаза, словно горные озера в безоблачный день.

– Господин, нужно идти, вы слышите меня? Сейчас. Вставайте, – Оника помогла собравшемуся с силами юноше подняться на ноги и повела его к лестнице на первый этаж.

Путь по полуразрушенной галерее показался Онике бесконечным, и обнаружить стражу все так же стоящую у северных дверей было неприятным дополнением. Девушка посмотрела на Кристара, прикрывшего глаза и послушно следовавшего за ней, и взмахнула рукой. Длинные лезвия ветра впились в шеи стражников, метя по слабому месту в броне.

Когда Оника вела Кристара через распахнутые ветром двери, он различил в расплывчатых пятнах тела, все как один с красными воротниками.

– Что происходит? – слабым голосом спросил он. – Куда мы идем?

– Маги подняли мятеж, мой господин, и напали на дворец. Вы воспитанник Всевидящей Матери, мятежники будут охотиться за вами. Оставаться во дворце опасно. Я отведу вас в безопасное место, а когда мятеж будет подавлен, мы вернемся к Всевидящей.

Оника уверенно шла через сад, направляясь к арке со срезанной решеткой.

– Ты очень храбрая, – слабо улыбнувшись, заметил Кристар. – Как твое имя?

«Что за дурак, нашел время для беседы», – подумала Оника, а вслух сказала:

– Берегите силы, мой господин.

С каждым шагом поступь Кристара становилась крепче. Он то и дело оборачивался в сторону доносящихся из дворца и города криков и грохота рушащихся построек.

– Сюда, – Оника с облегчением разглядела за деревьями проем стока, наполовину заполненный водой.

– Мы выходим за территорию дворца? Я не могу без сопровождения – это запрещено, – Кристар заупрямился, отпуская плечо Оники и делая шаг назад. Он только сейчас заметил разномастные глаза девушки.

– Одумайтесь! Еще немного и мятежники захватят дворец! Что они сделают с воспитанником Всевидящей Матери, которую люто ненавидят? Вы можете укрыться в моем доме, никто не будет искать вас в трущобах. Когда все успокоится, мы сможем вернуться во дворец, и я возьму всю вину на себя! – Оника нервно поглядывала в сторону сторожевой башни, из которой их могли заметить в любой момент. – Пожалуйста, нужно торопиться!

Она умоляюще посмотрела на Кристара, надеясь, что тот перестанет упираться, и ей не придется уводить его силой.

Последним аргументом стал врезавшийся в сторожевую башню валун, и полетевшие во все стороны обломки.

– Да скорее же! – Оника буквально втолкнула прекратившего сопротивляться Кристара в арку, где они переждали каменный град, переломавший деревья и разбивший фонтаны.

Оника вывела Кристара на узкую песчаную косу. Озеро взволнованно качало волнами. Юноша обернулся назад – замеченные им спиленные прутья решетки не выходили из головы. Стража обходит стену каждое утро и вечер и не могла пропустить такое. Значит, решетку повредили уже после утреннего патруля. Кристар нахмурился от закравшегося внутрь неприятного подозрения, посмотрел на Онику, остановившуюся у кромки воды.

– Откуда ты знала, что здесь можно пройти? – спросил он, глядя на девушку. В одежде горничной она выглядела нелепо, с внешностью, слишком выразительной и утонченной, как для служанки. Ее лицо было ему не знакомо, хоть он и полагал, что знает всех горничных во дворце.

– Что? – переспросила Оника, сбитая с толку его вопросом.

– Откуда ты знала, что решетка сломана, и мы сможем выйти?

Оника растеряла все слова, когда голос Кристара стал жестче, а из взгляда исчезла мягкость и уступчивость. В ночь перед началом мятежа она гадала, каким вырос ее брат, окруженный высоким обществом далеким от магической общины. Оника ловила себя на мысли, что боится быть разочарованной тем, кого найдет в Берилоне. Но сейчас она видела, что сила, данная ее брату по праву рождения, не исчезла под пышностью одежд и лицемерными улыбками придворных.

От ответа Онику спас появившийся на стене отряд церковников, издалека заметивший двух людей на берегу озера.

– Они мертвы. Все до одного. Их… превратили в лед?! – доложил капитану отряда боец, осматривающий замороженные тела стражников.

– Это же тот мальчишка! Решил сбежать под шумок! Вы знаете приказ Всевидящей Матери! Что б всех этих проклятых! Убить их! – выкрикнул капитан отряда и указал клинком на Кристара.

– Нет, это ошибка, погодите! – Кристар хотел приблизиться к стене, где находились церковники, но отступил назад, увидев в их руках арбалеты. Капитан отряда спрыгнул с шестиметровой стены вниз и направился к Кристару.

– Постойте, что вы такое говорите? Что за приказ? Такого не может быть! Это нелепая ошибка! – не в силах сдвинуться с места Кристар смотрел на приближающегося церковника.

– Отойди, Кристар, – Оника выступила вперед, закрывая брата собой от врага.

Ей никогда не доводилось сражаться против церковников, но она знала, что их оружие крепко, а физические возможности превышают человеческие. Если ей не удастся остановить пущенные церковниками болты своими силами, ее тело станет щитом для брата.

– Она маг! – раздался крик со стены, привлекая внимание Оники. Она разглядела среди церковников человека с покрытой татуировками головой. Боль зажала голову в стальные тиски, сосредоточилась в области глаз, ослепила их яркой вспышкой.

– Вот и незаметный побег, – процедила Оника, приходя в себя. Перед глазами плыли яркие круги, совершенно лишив ее зрения. – Хороший ход. Теперь мой черед!

Стена ветра, родившегося перед Оникой, накрыла все пространство впереди, обозначая местонахождение противников. Озерная гладь вспенилась, к небу взметнулась гигансткая волна и обрушилась на церковников ледяной скалой. Капитан отряда в последний момент сумел отбить направленный в него сверкающий клин. Удалось спастись и одному арбалетчику, увернувшемуся от атаки Оники, и незамедлительно выпустившему болт в Кристара.

Девушка, стремительно переместившись, появилась прямо перед братом, упершись спиной в его грудь и соткав воздушный щит, силы которого оказалось недостаточно, чтобы отразить болт. Руку резануло огнем. Не думая о боли, Оника ответила воздушным клинком, смявшим шлем лучника, и сбросившим того в сад.

После смерти ментального мага зрение стало медленно восстанавливаться, но девушка все еще не могла на него полагаться. К ее счастью, Мешери не жалел сил, тренируя ученицу.

Оттолкнув Кристара, она ушла из-под рубящего удара капитана церковников. Ветер швырнул песок тому в глаза, выигрывая для Оники пару секунд. Водяной шар окружил голову капитана, вода проникла в рот и легкие.

Прыгнув вперед, Оника воздушным потоком отвела в сторону меч и коснулась пальцами сферы. Вода обратилась в лед, разорвала легкие иглами. Меч выскользнул из сжимавшей его руки, упал на мокрый песок, а рядом сложил свою голову и его владелец.

Оника повернулась к упавшему на землю от ее толчка Кристару, прозревшая достаточно, чтобы увидеть страх и непонимание в его взгляде.

– Ты мятежница! Одна из тех, кто напал на дворец!

– Не совсем из тех, – Оника подошла к брату и протянула тому руку. Кристар вздрогнул от ее движения и постарался отползти, хоть и понимал всю тщетность попыток сбежать от мага, сумевшего меньше чем за минуту расправиться с отрядом церковником.

– Что тебе от меня нужно?! – в его голове пронеслись слова девушки, что мятежники будут охотиться за ним.

– Чтобы ты, наконец, перестал валять дурака и поднялся на ноги! Я не собираюсь тебя убивать. Проклятье, у нас нет на это времени! – Оника схватила брата за руку, рывком подняла того с песка. Кристар наткнулся на девушку и в смешении чувств отпрянул, вырвав руку. – Как было сказано ранее, я здесь, чтобы доставить тебя в безопасное место. Не вынуждай меня применять силу!

– Твоя рука кровоточит, – заметил Кристар, несколько смутившись под напором девушки и совершенно запутавшись в собственных мыслях.

– Определись уже, боишься ты меня или беспокоишься о моем здоровье, – Оника с недовольством посмотрела на окровавленную руку и опустила ее в воду озера, залечивая рану.

– Как ты это сделала?! Маги не умеют исцелять. Только Проклятый…, – Кристар потрясенно смотрел на руку Оники.

– Точно так же, как залечила и твое ранение, – Кристар рефлекторно потянул руку к гудящей голове, но не обнаружил следов недавней раны. – Вернемся к экскурсу в биографию Проклятого позже. Я повторяю вопрос: ты пойдешь со мной добровольно или мне тащить тебя силком?

Юноша угрюмо посмотрел на тело капитана, сказавшего о приказе Всевидящей Матери убить его.

– Добровольно, – тихо произнес он.

– Умница, – Оника улыбнулась и, повернувшись к озеру, взмахнула руками, закручивая потоки воздуха над озером и создавая всасывающий в себя воду смерч. Оговоренный сигнал был подан.

Она развела руки в стороны, заставляя воду расступиться.

– Следуй за мной и ничего не бойся. Я никому не позволю навредить тебе.

Озерная гладь сомкнулась над головами Оники и следующего за ней Кристара, пораженно разглядывавшего открывшийся ему подводный мир.

Оника сосредоточено шла вперед, не давая ни одной капле просочиться внутрь воздушной сферы. Их обнаружили и наверняка послали подкрепление. Идти по суше было небезопасно, к тому же Кристар не в той форме, чтобы долго бежать. И толку от их побега мало, если они приведут врага следом за собой. Решение перебраться под водой на другой берег озера, чтобы сбить преследователей со следа, пришло само собой.

Свет, прорываясь сквозь толщу воды, окрасил все в неестественные оттенки пьяного сна. Зная о силе укротителей стихий только из книг, Кристару никогда раньше не доводилось видеть ее вживую. Арнора старательно следила за тем, чтобы ни один стихийный маг и близко не подошел к ее воспитаннику. Он знал о темном естестве магов, и что они сделают все для достижения собственных целей, не погнушавшись заплатить любую цену. Однако, не смотря на все пугающие рассказы придворных учителей, он находил в описаниях укрощения стихий красоту и непостижимую одухотворенность. Часами зачитываясь книгами, рассказывающими о способностях Проклятого и его последователей, Кристар отбрасывал все предрассудки и сосредотачивался на попытках представить так влекущую его силу. И теперь он, не скрывая своего восхищения, следил за плавными движениями рук ведущей его девушки и повторяющими их перемещениями воды вокруг воздушной сферы.

– Так я могу узнать твое…, – вопрос Кристара оборвался. Почувствовав неладное, Оника резко обернулась и успела поймать заваливающегося вперед брата. Неприятно кольнуло в груди.

– Ты чего это вздумал? – не на шутку испугавшись, прошептала Оника, пытаясь найти подтверждение мысли, что Кристар всего лишь потерял сознание. Но с каждым прикосновением она убеждалась, что дыхание брата застыло, а пульс пропал.

– О нет, нет, только не это, пожалуйста, нет, – забормотала она.

Оника замерла, когда ее рука скользнула сзади по шее брата, и пальцы наткнулись на припухлость. Осторожно перевернув Кристара, Оника убрала его волосы, чтобы рассмотреть шею. Под кожей, куда обычно запускал свой хоботок, лишающий магов силы жук Данмиру, виднелась маленькая черная точка, размером не больше горошины. Вокруг нее по коже расползалась болезненная синева.

Девушка в ужасе отшатнулась от тела брата, и замотала головой, не желая признавать, что все происходит на самом деле. Контроль ослаб, и вода начала с шумом заполнять сферу, выплевывая на поверхность озера пузыри воздуха. Жжение в груди распространилось по телу, становясь невыносимым. Мгновение – и оно вырвалось наружу волной энергии и обратило воду вокруг в лед, сковавший тела магов.

Энергия вернулась к девушке столь же стремительно, как и покинула ее. Пронзила грудь насквозь, наполнила легкие жаром и воспламенила тело. Сквозь зарево вырывающегося наружу огня, Оника смотрела на тело брата, скованное прочным льдом. Ее заполняли отчаяние и ярость, сносили все преграды, поставленные сознанием, изгоняли из головы Оники ее саму. Вся ее сущность переполнилась чужим чувством непонимания и страха.

Пламя расплавило лед, и Оника устремилась к поверхности, не думая о границах возможного и невозможного.

Гладь озера вспенилась, выплюнула клубы пара и шипящие брызги. В небо взвился размытый силуэт, окруженный ярким, как солнце огнем. На мгновение зависнув над озером, силуэт устремился к дворцу Всевидящей Матери.

* * *

Сапфировая Маска смотрел в небо и терпеливо ждал сигнал от дочери. Дэрк стоял рядом, скрывая от ментальных магов Арноры свое с Командором присутствие. Они затаились у окна ювелирной лавки на окраине центральной площади, наблюдая за не на шутку разыгравшимся сражением. Командор был готов к долгой битве, но каждый убитый в бою маг вызывал нервную дрожь уголков его губ. Фьорд дежурил у входа в лавку, готовый предупредить о непрошеных гостях.

– Наше время, – тихо произнес Командор, увидев поднимающийся в небо смерч.

– Удачи, я останусь здесь. Не люблю я все эти разборки магов и церковников, – сказал Дэрк, почесывая затылок. Командор кивнул.

– За мной, – скомандовал он Фьорду и выбежал из здания.

Оказавшись на площади перед дворцом Берилона, Командор замер, будто не слыша и не видя битвы вокруг. Как же давно он не был в этом месте. Неужели Арнора и правда считала, что ее покой будет вечен?

– Смиренные! Прекратить бой против мятежников! Ваш истинный враг – Церковь! – прогремел голос Командора, и на какой-то миг площадь погрузилась в тишину. А затем ликующие крики восставших магов пронзили воздух. Воодушевленные пополнением собственных и уменьшением сил врага, мятежники усилили напор, вместе с магами Ордена тесня церковников.

– Держись за мной и не лезь на рожон, – через плечо бросил Командор. Его руки объяло плотное пламя, а в воздух поднялись камни, каждый из которых вскоре встретился со своей целью.

* * *

Как и предрекал Командор, сил Церкви, находящихся в Берилоне, было недостаточно, чтобы справиться с мятежниками и Орденом Смиренных одновременно. Бой был выигран за считанные минуты. Где-то на улицах еще продолжались небольшие стычки, но люди Ордена и мятежники были уже во дворце, разыскивали высокопоставленных особ и Всевидящую Мать в том числе.

– Там что-то странное, – Фьорд указал рукой на небо. Со стороны озера к дворцу летел сгусток пламени, с приближением обретая контуры человеческого тела. – Это еще что такое?

Командор смотрел на ярко горящую точку, и осознание произошедшего сгущало тьму в его взгляде.

– Назад! Все назад! – прогремел он, опускаясь вниз и касаясь земли голой ладонью.

Огненный силуэт завис в небе. Дворец издал жалобный стон. Его стены разрывали зубатые пасти трещин, а башни рушил ветер, казалось, вознамерившийся унести на край Огнедола и сбросить в океан весь Берилон.

Командор слушал землю, отыскивая каждого, кто находился во дворце. Под всеобщие крики сквозь дыры в стенах и окна, разбивая стекла, вылетали маги, оглушенные вытолкнувшими их камнями. Дворец осыпался на глазах, словно иссохший песочный замок.

– Не мешай! – бросил Командор, когда Фьорд коснулся его плеча. Но увидев бесконечный ужас на лице юноши, мужчина поднял взгляд.

В небо над дворцом медленно поднимались три каменные глыбы, каждая размером с небольшой дом. Они преодолевали все мыслимые и немыслимые законы, взлетали все выше и выше, пока не превратились в крохотные точки. Перестав уменьшаться, они вспыхнули ярким пламенем и начали падать.

Командор отшвырнул Фьорда назад и упал на одно колено, опустил руки к земле, а затем скрестил их перед собой, словно пытаясь закрыться от удара врага. Земля вздрогнула, распахнула свои недра и выпустила на свет каменную плиту, округлым щитом накрывшую часть площади у самого подножья дворца. Дома дрожали, будто соломинки на ветру, воздух наполнился невыносимым жаром.

Взрыв, выбивая стекла в окнах, разнесся по Берилону, сотряс землю и небо, когда три пылающих метеорита обрушились на дворец Всевидящей Матери, превратив простоявшее десяток веков строение и всех, кто находился в его стенах, в пыль.