Проклятие Древнего короля

Важно! От автора

Не подглядывайте концовку!

Главное сообщила, а теперь подробнее.

Когда я наблюдала за статистикой глав в первой книге, то заметила, что многие читатели заглядывают в ее конец. Поэтому сразу всех предупреждаю, что вы разочаруетесь, если подсмотрите финал истории, потому что:

1) Не поймете в чем дело.

2) Когда поймете — будет уже поздно, и вы лишите себя очень сильных эмоций.

Поэтому очень всех прошу: не торопите события, пройдите весь путь вместе с героями шаг за шагом и ни в коем случае не отступайте ;)

Всем спасибо за внимание и приятного чтения!

Пролог

«Мир покроет седина,

Камнем станет вся вода.

Цвет из темного огня

Растопит хлад и даст тепла.

Его нектара ты глотни,

К груди плотней цветок прижми.

Сквозь лед дыши-дыши-дыши!

Не бойся поступи зимы!»…

Отрывок из народной песни «Ледяная поступь»

Когда он пришел в Единые Земли, их губили две непокорные стихии: огня и воды. Вельнар покрывала копоть и сажа, а недра рвало пламя. Земля стонала, трещала, плавилась. Реки и озера кипели — пузырились, будто волдыри на коже больного ярой хворью, когда их касались огненные соки Вельнара.

Сарем же, напротив, утопал в дождях. Его вязкая почва, будто изголодавшийся монстр, затягивала людей в свои недра, где царила холодная и вечная тьма. Оползни, грязные водовороты, кишащие мерзкими тварями мутные воды — все это было не самым ужасным. От постоянной влаги люди задыхались, их тела покрывались струпьями и язвами, а болезни процветали. Боль и страдание наполняли Единые Земли.

Однако был небольшой спасительный «островок», где ютились люди, а по соседству с ними — дикие звери. Там две стихии объединялись, сплетались и даровали жизнь. Ныне это место зовут границей, но в те времена его именовали Оазисом или Домом. Именно там Древний король показал свою силу.

Ходил слух, что король отличался от здешнего народа. Его волосы были светлы, точно солнце, которого жаждали саремцы. Кожа бледна, словно снег, чьего хлада не ведали вельнарцы. А в глазах короля плескалась радуга.

«Вы хотите жить? — спросил он на чужом наречье, и, видя, что народ его не понимал, ответил сам: — Все хотят жить».

И с тех пор в Единых Землях наступил мир. Древний король пленил бушующие стихии, заключив их в две радужные сферы, и начал править выжившим народом. Почти два столетия он наблюдал за нами и помогал процветать. Он не ведал старости, болезни и слабости. Каждый входящий в его дворец трепетал от могущества правителя. Однако в один из солнечных дней король простился с жителями Сарема и Вельнара. Он оставил радужные сферы потомкам и обещал вернуться. После погрузился в вековой сон.

Дети Древнего короля, Киал и Рейнара Древние, правили мудро. Простой люд их уважал и почти не чувствовал перемен, все охотно преклонили колени и воспевали оды Древней семье. Жизнь шла своим чередом. Сменилось три поколения, а Рейнара и Киал оставались молоды, прекрасны, полны сил и купались в любви народа. Постепенно былые кошмары Единых Земель стирались из памяти людей, но беда все же пришла и разукрасила прошлое новыми красками. Заодно нарисовала мое будущее.

Мое и Альба.

О смерти Рейнары он знал не больше меня или асигнаторов. Зато он поведал о радужной сфере и поселил в наши сердца надежду. Все еще можно было изменить. Вернуть Вельнар, спасти разрушителей, а вместе с ними и созидателей.

Может, тогда проснется и Древний король?

Часть первая: "Истин". Глава 1

Все как в тумане. Я бесцельно бродила среди леса недалеко от места, где мы остановились. После битвы и смерти предводителя выжившие разрушители разбежались, оставив свои палатки без присмотра. Змей и Рив быстро сориентировались и забрали те, что уцелели.

Я тяжело вздохнула, ощутив запах мха, грибов и влаги. Присела на поваленное дерево и прислушалась к тишине. Сейчас лес казался особо молчаливым, будто все живущие в нем твари разом смолкли и скорбели о павших на войне.

Да… Битва оказалась поистине жестокой. Пока она кипела и будоражила кровь, я не ощущала того ужаса, что она несла. Но сейчас, когда вокруг было тихо и спокойно, из памяти полезли отвратительные картины, а руки подрагивали. Однако более тяжелый груз пал на мои плечи после рассказа Альба.

Все началось с вопроса о палатках: откуда они у разрушителей?

— А вы думали, мы в шалашах из хвороста живем? — рассмеялся Альб.

На что я, Змей, Эльма и остальные только растерянно переглянулись. На самом же деле так и считали. Ну, или хотя бы под открытым небом, но точно не в палатках, которые, между прочим, были подозрительно похожи на те, которыми пользовались стражи.

Видя, что мы недоумеваем, Альб перестал шутить и все объяснил. На тот момент никто из нас не мог подумать, насколько серьезным получится ответ на наш незначительный вопрос.

Разрушители уже давно были среди созидателей.

Я вспомнила, как по пути в поселение услышала песню, что когда-то напевал Тогриан. В тот раз ее затянули стражи в таверне. Я не придала этому особого значения. Отмахнулась, мол, Тог услышал песню от Змея или Талины. Но как оказалось, зря.

Разрушители были везде: среди простого люда и стражей. В основном стражей. Так им было удобнее.

— Попасть к вам незамеченными сложно, — рассказывал Альб. — Приходилось долго слоняться по лесам, чтобы выбелить кожу.

Он удрученно цокнул языком.

— Еще тяжелее было не попасться ловцам.

Выбирались разрушители, которые бы меньше всего выделись из толпы созидателей. Они долгое время прятались в тени леса, что тянулся через всю границу. А потом смешивались с людьми в поселениях. Уже оттуда пробирались за стену Сарема и вступали в ряды стражей. Некоторые, особо дерзкие, чинили беспорядки, попадали под суд, а потом их ссылали служить на Границе.

— Сначала одежду приходилось красть или снимать с мертвых, — поведал нам Альб. — Но потом, когда появились свои среди чужих… Эва как я здорово сказал! Вы слышали?

Его глаза восторженно блеснули, но быстро потухли, когда он заметил наши угрюмые взгляды. Альб был слишком непосредственен и часто отклонялся от темы, что немного раздражало. Разрушитель виновато откашлялся и продолжил:

— Когда появились свои в рядах созидателей, все стало гораздо проще.

— И сколько вас… — заикнулась Талина, но не осмелилась полностью произнести вопрос.

Альб пожал плечами:

— Не так много, как хотелось бы. Может, около сотни.

— Маловато для попытки уничтожить страну изнутри, — заметил Форс.

— Да мы и не пытаемся вас уничтожить. Дело бестолковое. А вот вещички утянуть полезные, еду и сведения — это добро…

Я вынырнула из воспоминаний, когда тишину леса пронзил хруст ветки, и опасливо огляделась. В ушах зашумела кровь, а дыхание замерло на губах. Однако поблизости никого не оказалось, и уже задним умом я поняла: ветка сломалась далеко от меня. Может, даже в нашем небольшом лагере, где, например, Ривар и Талина разжигали костер для ужина. Я очень надеялась, что это так. Не хотелось ненароком повстречать буйного — беды не оберешься.

Буйные…

Так разрушители называли своих соплеменников, которые совсем свихнулись. Они не соображали и не подчинялись ничьей воле. Даже своей. Их целью было лишь разрушить, растерзать и набить утробу съедобным. А еще, пожалуй, размножаться… От инстинктов никуда не денешься.

Обычно это ничем хорошим не заканчивалось. Многие новорожденные погибали, выживали лишь единицы, и то если разумные их находили и забирали. Дальше все решала жеребьевка судьбы — нормальное дитя или безумное. У всех младенцев разрушителей глаза красные, и если они за год не бледнели, ребенка убивали или оставляли в лесу, чтобы природа решала, какой будет его смерть.

Война между созидателями и разрушителями ужасна. Однако еще ужаснее битва одержимых со своим же народом. Самая настоящая грызня за выживание, и никуда от нее не деться. Сейчас, взглянув на жизнь за стеной, я искренне сочувствовала народу Вельнара и понимала стремление королевы Рейнары его защитить. Спасти.

Я сжала в кулаке рубаху на груди. Высохшая от пота и крови ткань ученической формы загрубела, как за последний год погрубело мое сердце. Смерть, боль, страх, любовь закалили душу, вместе с тем забрали кое-что важное — моего внутреннего ребенка. Теперь, оглядываясь назад, я понимала: он не исчез вместе с гибелью родителей, как мне казалось. Он спал и проснулся, когда я оказалась рядом со Змеем.

Рядом с Зером.

Я поморщилась от жжения в глазах и склонила голову. Собранные в растрепанный хвост волосы скользнули по щекам, будто хотели меня пожалеть, но сама я жалости к себе не чувствовала. Казалось, мы со Змеем наконец-то помирились. Он догнал меня, объяснился, и я была счастлива, но… появилась она и все разрушила. Посмертница снова пела, и с ее голосом пришло страшное осознание, которое было хуже истязаний Клавриса.

На мгновение поддавшись эмоциям, я сжала кулак сильнее, и нитки рубахи треснули. Этот еле слышный звук в лесной тишине привел меня в чувство и позволил выдохнуть. Сейчас было не время думать о личных проблемах. Случилось кое-что более значимое: я наконец узнала правду. О себе, об алых всплесках и семье. Все, что писал отец в письме, которое я успела захватить перед уходом, сложилось в четкую картинку.

— Почему ты нам все это рассказываешь? — поинтересовалась я, когда разрушитель поведал о жизни его народа. — Не боишься… Мы же враги.

— О, нет! — погрозил мне пальцем Альб и хитро прищурился. — Мы не враги. Больше не враги.

Я только вымученно улыбнулась и пожала плечами. Рядом с ним возникало странное ощущение… Слишком непонятное, но очень приятное, будто Альб был частью семьи. Мне хотелось ему верить, а его поведение всегда казалось искренним. Даже сейчас, когда он неожиданно резко посерьезнел.

— Я отвечу на любой вопрос, лишь бы вы мне поверили, — признался он. — Особенно — поверили в то, что я расскажу дальше.

И он рассказал. Поведал о том, что же со мной не так. Его слова казались невероятными, абсурдными и похожими на шутку безумца или околесицу, но в глубине души я знала: Альб не врал.

«Суть не в том, что с тобой, а в том, что в тебе, — повторил он свои же слова, которые теперь продолжали всплывать в моей голове и затмевали все мысли. — Когда сфера разбилась, ее осколки затерялись в Едином Мире. Некоторые из них коснулись наших предков, а потом передались нам по наследству через плоть и кровь».

Да… Именно так Альб и сказал. Мы с ним были носителями, или, как он выразился, хранителями осколков. Со времен падения Вельнара они вонзились в души наших прародителей, там и остались в ожидании дитя, которое сможет их принять. Об этом ему поведала Рейнара еще в детстве. Со мной королева тоже пыталась заговорить, но не могла: чем ближе я была к сфере Сарема, тем беспомощнее становился осколок. За время обучения в Школе он вовсе уснул и пробудился, когда рядом появился Альб. Потом я сама стала сопротивляться. Тогда же меня стали беспокоить алые всплески.

— Когда я тебя почувствовал, чуть голову не потерял! — признался он. — Такая мощь! Просто обалдеть! С тобой мы точно найдем все фрагменты и соберем сферу.

— Мы? — повел светлой бровью Змей. — Я смотрю, ты уже все распланировал.

Его голос был холоден, в глазах сверкало подозрение, а в словах звучала настороженность. И от Альба это не ускользнуло.

— Мы-ы-ы… — с сомнением протянул он, окинув взглядом всех присутствующих. — Вы же нам поможете?

– Вам — это тебе и Рей? Или же помощь нужна только тебе?

От тона Змея на зубах захрустел снег. Казалось, еще чуть-чуть — и вместо Альба перед нами окажется сугроб.

— Ладно, мне! — сдался он, и его щеки смущенно заалели. — Вы же поможете мне собрать осколки?

Желваки на скулах Змея шевельнулись. Форс, Рив и Талина с сомнением переглянулись, а Эльма сжала мою руку. Чувствуя, что молчание затянулось, Альб робко добавил:

— От этого зависит наше будущее и все такое… — и растянул губы в нелепой улыбке.

После еще одной волны воспоминаний я тихо выдохнула и устремила взор в уже посеревшее небо. Переместилась, устраиваясь удобнее, чтобы обломленный сучок поваленного дерева не упирался в бедро, и подумала: в тот раз Альб упомянул про будущее. Если он не врал, то больше не будет ловцов, жертвующих жизнью. Не будет войны. И, возможно, Древний король вернется. Тогда смерти моих сестер и других воинов Сарема не будут напрасными. Если раньше я думала, что смысл моей жизни отомстить, то теперь все изменилось. Или всегда было другим, просто я заблуждалась.

Да, наверное, именно так.

В том разговоре я взяла на себя смелость и ответила за всех. Согласилась помочь Альбу, зная: Змей не оставит меня. А уже за ним последуют Талина, Рив и Форс. У Эльмы вовсе не было выбора. Все настолько прозаично, что даже совестно. И вот сейчас я сидела, размышляя над тем, правильно ли поступила, ведь тогда никто не сказал ни слова против. Все просто промолчали, позволив звучать лишь моему голосу. Моему мнению…

Но я не могла поступить иначе, и когда произнесла: «Мы поможем», — с моих плеч будто груз свалился, а сама я воспарила. И судя по тому, как расслабился Альб, он тоже ощущал давление. Теперь не только мы определяли наши судьбы, но и осколки, что хранились внутри нас.

После, когда мы остались наедине всего лишь на недолгое мгновение, Альб сказал, что мой осколок гораздо крупнее его. На вопрос, что это значит, он только опустил взгляд и признался, что понятия не имеет. Как и не ведал, какими способностями я обладаю и знаниями. Однако пообещал научить всему, что умел сам. С его слов, я могла чудеса и посерьезнее вытворять. К примеру, отыскать другие осколки на гораздо большем расстоянии, чем доступно ему.

Где-то за полчаса до моего уединения, я задала Альбу вопрос: «Кем был разрушитель в черном и что он от нас хотел?»

— А-а-а, — немного печально протянул он. — Ваг…

— Ваг?

— Вагрус — мой брат. Мы всегда с ним не ладили.

Я удивленно уставилась на него. Брат? Да какой такой брат мог настолько гадко себя вести с родственником? Этот Вагрус…

— Он не был мне родным братом, — быстро пояснил Альб, заметив, как исказилось мое лицо. — Пожалуйста, не злись на меня.

Я тут же успокоилась и смутилась:

— Не злюсь, — скромно пояснила и невидящим взором уставилась на мужчин, собирающих третью палатку из четырех. — Точнее, злюсь, но не на тебя. На него.

Перед глазами мгновенно всплыло вытянутое лицо, обрамленное сальными черными прядями, крючковатый нос и тонкие губы, что, складываясь в улыбку, приоткрывали желтоватые зубы. И как только я могла подумать, что Ваг родной брат Альба? Они же совершенно разные.

У Альба были ярко-рыжие слегка вьющиеся на концах волосы, глаза цвета бирюзы, пронизанные зелеными прожилками и настолько необычные — взгляд не оторвать! В отличие от «клюва» Вага, нос у Альба был ровный и аккуратный, а черты лица нежные. На щеках парня рассыпались скудные веснушки, которые терялись на смуглой коже, и рассмотреть их удавалось лишь вблизи.

Разрушитель буквально лучился теплом и светом, что притягивало и располагало. Да и вел себя добродушно. По крайней мере, так казалось. К тому же Эльма не относилась к нему как к врагу. Наоборот, она улыбалась при виде Альба, и как-то тихо мне шепнула, что он помог ей не сломаться в плену. Больше она ничего не рассказывала. Сестра темнела лицом и отворачивалась, стоило попытаться узнать подробности, я же чувствовала, как в груди зарождается новая искра злости. Хотелось воскресить Вага и еще раз его убить.

— Отец Вагруса принял меня в семью, когда не стало моих родителей, — немного помолчав, продолжил Альб. — Папа погиб, а мама обезумела после его смерти. Ее убили на моих глазах.

Он прервал рассказ и задумчиво хмыкнул, а я искоса глянула на разрушителя.

— Мне жаль… — заикнулась я, но Альб перебил:

— А мне нет. Уже нет, — он пожал плечами, поймав мой удивленный взор. —Слишком давно было, и в нашей жизни часто кто-то умирает. Привыкаешь.

Я покачала головой, показав ему, что понимаю. Однако все равно сочувствовала. Знала, как тяжело терять любимых. И как даже спустя долгое время от воспоминаний боль эхом резонирует внутри.

— Ваг считал меня позором семьи, — продолжил Альб. — Я не любил сражаться, а в детстве часто рассказывал о видениях с Рейнарой. Из-за этого многие называли меня… ненормальным, а Ваг — еще обузой. Но приемный отец всегда защищал и говорил: если мои слова — правда, то у нас есть надежда.

— Хороший он был, — заметила я.

Альб вдруг разразился тихим, но душевным смехом:

— Не-е-ет, дядюшка Озис не был хорошим. Он был таким же, как и все. А ко мне относился по-доброму, потому что дружил с моим отцом и чувствовал перед ним долг.

Совсем как Риг, заметила я. Он тоже тесно общался с моим папой и пытался помочь. Хотя получалось у него это не совсем хорошо.

— Ладно, — хлопнул в ладоши Альб, словно точку поставил. — Хватит о моей семье. Кажется, ты интересовалась, что Ваг от вас хотел.

— Да, — согласилась я и напряглась в ожидании.

Вот-вот должна была приоткрыться еще одна завеса тайны.

— Тут я тебя разочарую, — поник Альб. — Ваг никому не рассказывал о своих планах и мыслях. Боялся предательства. Но уверял, что мог открыть ворота истинского замка, и грезил скрытой в нем силой.

Разрушитель криво усмехнулся.

— Даже не знаю, кто из нас был безумнее…

Я нетерпеливо поерзала. Змей и остальные почти закончили с палатками и грозились вот-вот вернуться. А у меня оставался еще вопрос.

— Альб, — взволнованно окликнула я разрушителя. — Скажи, как ты думаешь, что в замке?

В моем видении Рейнара просила отыскать ее дворец. Она хотела, чтобы я что-то там узнала и поняла. Поэтому у меня были сомнения: сила ли сокрыта в замке или нечто иное. Вдруг Рейнара тоже давала Альбу подсказку.

Но тот лишь пожал плечами:

— Не знаю, — ответил разрушитель. — Она ни разу не упоминала о замке, только о сфере. Да и вообще… Наши разговоры были скорее видениями и посланиями, чем полноценной беседой.

Я согласно хмыкнула. Мне Рейнара тоже не показалась «целостной». Словно часть ее личности исчезла, а та, что осталась, говорила заученными фразами. Помнила важное, но мыслить почти не могла.

Мне хотелось разузнать у Альба о чем-нибудь еще, но пока подыскивала подходящие вопросы, вернулись остальные и тут же захватили внимание разрушителя. В основном с ним говорили Форс и Эльма, но Змей, Талина и Рив тоже не упускали возможности получить ответы.

Так мы выяснили о разрушителях немного больше. Чаще всего они ютились на границе или уходили к Истину. Пусть он был далеко, но к нему тянулась самая широкая река, опоясывающая утес с замком королевы. А на ее берегу росла скудная зелень, благодаря которой можно было выжить в землях, где царил тлен. Однако даже возле воды подстерегала опасность. Лагеря сжигали огнебеги — потоки жидкого огня. Дозорные успевали предупредить людей о наступающей беде, и те быстро покидали дома, но утварь спасти удавалось не всегда. Превратив все на своем пути в пепел, огнебеги впадали в воды Живины — как прозвали местные реку — и застывали в ней уродливыми буграми.

На вопрос, как разрушители обучились грамоте, — ведь прочли же надпись на воротах Истинского замка! — Альб рассмеялся и заявил, что они никогда ее не забывали. В первые дни падения Вельнара не все его жители обезумели. Некоторые смогли совладать с Мором и выжить, сохранив былые знания. Многое все же забылось и потерялось. Письму созидателей вовсе пришлось учиться, в частности тем, кто проник в ряды стражей. А речь пусть отчасти переменилась, но не так существенно — вельнарцы быстро наверстали разницу. Но сколько бы нового ни появлялось в их жизни, старого они не забывали. Как Альб пошутил: «Может, мы больше вашего знаем», — с чем мы поспорить не смогли. Ведь созидатели смотрели только в будущее, почитая былое, но неизбежно теряя его малые детали. А вот разрушители, напротив, жили прошлым.

Однако наши знания о Древней семье не сильно разнились. Например, разрушители считали, что у Древнего короля было две жены, а не одна, как думали созидатели. Поэтому Киал и Рейнара вполне могли оказаться единокровными, но не родными братом и сестрой. Мы лишь знали, что сын Древнего короля значительно старше Рейнары, а насколько именно — об этом история умалчивала. Все сгорело еще в городе Приречье, где отныне находился Черный Камень.

Вспомнив о поселении, я невольно ухмыльнулась, чем заработала хмурый взгляд сестры. Это место… Оно не только «пожрало» нашу историю, но и забрало моих близких. Теперь же было готово в любую секунду отнять мою жизнь. В том, что я ее потеряю, — уже не сомневалась. Посмертница спела свою песню, и не раз…

Я старалась не думать о смерти. Еще никогда мысли о ней не приносили ничего хорошего, поэтому я решила полностью сосредоточиться на своем предназначении — на осколках. Больше ни на чем. Только в голову без конца лезли другие мысли и отказывались меня покидать. Насколько бы разными они ни были, всегда сводились к одному и тому же.

Я перестала слушать Альба, когда Змей, сидя на том же бревне рядом со мной, придвинулся ближе. Наши колени соприкоснулись, а его ладонь нашла мою. Незаметно для всех он ободряюще сжал ее, будто сказал: «Не бойся, я рядом», — только на душе стало еще поганее.

Изъявив желание прогуляться, а заодно подежурить первую половину ночи, я покинула друзей, товарищей или семью — даже не знала, как сейчас их назвать, слишком много всего между нами произошло. Это нас объединило, в то же время разделило. А может, это только я хотела отгородиться?

Гуляя по лесу, я долго обдумывала последние события. А с наступлением ранних сумерек ощутила опустошение, тесно граничащее со смирением, и наконец остановилась. Присела на поваленный тополь и бездумно вслушалась в скрип старых деревьев, пока сухая ветка снова не захрустела.

Я резко обернулась и на этот раз увидела Змея. Он не спешил подходить. Хмурым взглядом стального цвета наблюдал за мной, прислонившись плечом к старой осине. Мы оба молчали.

Первой не выдержала я.

Поднялась с поваленного дерева и попыталась уйти, надеясь сделать это неторопливо, а не так, будто убегаю.

— Стоять.

Не получилось. Мои плечи опустились, а грудь прожгла мимолетная горечь. Я знала: Змей заметил мои попытки отдалиться и так просто это дело не оставит.

Истин его побери, знала.

Он неспешно приблизился и остановился за моей спиной на расстоянии не больше шага, но я не обернулась. Побоялась, что моя решимость разобьется о его стальной взгляд.

— Ты меня избегаешь?

Я молчала. Язык прилип к небу и мешал заговорить.

— Рей.

— Нет, — все же смогла выдавить осипшим голосом.

Послышался шорох одежды, а потом теплая ладонь сжала мое плечо. Я невольно вздрогнула и обняла себя одной рукой. Опустила взгляд, когда меня настойчиво развернули.

— Посмотри на меня.

Я быстро глянула на Змея. Точнее, на его губы и подбородок. В голове пульсировала лишь одна мысль: не смотреть ему в глаза. Это все разрушит. Заметив мою хитрость, асигнатор усмехнулся и попытался коснуться моего лица, но я уклонилась и снова отвернулась. Он не стал меня останавливать и позволил отступить на два шага.

— Ты все еще злишься? Из-за Талины?

Я поморщилась, когда сердце царапнуло болью.

— Нет.

— Тогда почему?

На этот раз вопрос прозвучал напористо, и от силы, которая звенела в голосе Змея, сердце пропустило удар. На секунду я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться — горячая голова мне сейчас не поможет. И я прекрасно понимала, что этот разговор когда-нибудь состоится. Только это «когда-нибудь» случилось гораздо быстрее, чем хотелось бы.

— Зер… — стиснув на мгновение пальцами свое предплечье, я выпустила его и повернулась, но в глаза все равно не заглянула. Рассеяла зрение так, будто сейчас шел бой не словесный, а на мечах. — Змей…

Его губы дрогнули, а сам он напрягся. Невольно ступил мне навстречу, но я выпрямилась и добавила твердости выражению своего лица. Асигнатор замер, и вместе с ним замерло что-то внутри меня. Натянулось до предела, готовясь оборваться и вылить беспощадное пламя.

— Змей, — повторила я, когда он еще раз вознамерился подойти. — Я хочу…

Первая капля горечи упала на язык, а я взмолилась: «Хоть бы не дрогнул голос».

— …чтобы ты меня оставил.

Не дрогнул.

Легко и вместе с тем болезненно я выдохнула носом. Вот и случилось. Я сказала. Не появись посмертница, все было бы иначе. Мне бы не пришлось произносить этих слов, но услышав то злосчастное пение, я твердо для себя решила закончить все при жизни, а не после смерти. Змей не заслуживал такого расставания, как не заслуживал и той боли, которую уготовила судьба. Поэтому я хотела, чтобы он обиделся, разозлился или возненавидел меня, но зато потом не страдал. Я хотела, чтобы он продолжал жить.

Вновь наше молчание затянулось. Я ждала. Долго ждала, прежде чем развернуться и уйти. Но успела сделать не больше пяти шагов, как мое запястье схватили и меня потянули назад. Пальцы сжали подбородок, приподняв его, и я невольно встретилась с серым взглядом асигнатора. Даже в полумраке его глаза казались ясными и… злыми.

Я уперлась ладонями Змею в грудь и стала отступать, пока не наткнулась спиной на ствол дерева.

— Змей, отпусти! — потребовала я и попыталась его оттолкнуть.

Бесполезно.

— Не ври мне.

— Я не вру.

Его губы изогнулись в невеселой усмешке, а глаза сверкнули:

— Вспомни, Рей, мое обещание. Ты сама его попросила.

Я тяжело сглотнула, но не от страха, а из-за кома в горле. Истин его побери, как же он жегся. Даже легкие будто пылали огнем. А когда Змей склонился ближе и его голос зазвучал вместе с голосом в моем воспоминании, стало только хуже:

— «Не покину, даже если попросишь».

Перед глазами поплыло от слез, готовых вот-вот пролиться. В носу нестерпимо защипало, а губы задрожали. Теплая ладонь Змея скользнула от запястья и замерла на плече. Он перестал держать мой подбородок, позволив мне опустить голову, и оперся ладонью о ствол дерева.

Да, этот вечер не был многословен. Мы снова молчали. В тишине леса слышалось лишь мое тихое прерывистое дыхание. Когда с ресниц упали первые капли слез, я поспешила стереть их рукавом. Грубая ткань неприятно царапнула щеки и немного отрезвила.

— Отпусти, — вновь попросила я спокойно. — Ты должен меня отпустить, иначе сделаешь хуже себе.

Его ладонь, касающаяся моей руки, опять спустилась ниже — так ненавязчиво он меня успокаивал, потому что знал: иначе будет хуже.

— С чего такие выводы? — мягко поинтересовался асигнатор и, заметив мое сомнение, попросил: — Расскажи, Рей. Если я в чем-то виноват, то…

— Да ни в чем ты не виноват!

Я резко вскинула на него взгляд.

— Не ты, Зер! Я… Пожри меня Истин… В этом никто не виноват.

Асигнатор непонимающе нахмурился, но спрашивать что-либо еще ему не пришлось. Я переполнилась эмоциями, и меня было не остановить:

— Никто, Зер, — повторила я спокойнее. — Все уже предрешено, и меня скоро… не станет.

Я не смогла произнести слова «убьют» или «я умру». Казалось, пока они не сказаны, то не видятся настоящими и не пугают. Не заставляют безнадежно цепляться за себя: свое существование, суть — и собственные плечи так, будто боль от впившихся в кожу пальцев не позволит утонуть во тьме своего же сознания.

— Не бывает таких совпадений, чтобы два раза… Два раза, Зер! — мой голос надломился, и я глубоко вдохнула, чтобы снова заговорить. — Я не смогу ничего тебе дать, только расстрою. Или хуже! Убью тебя. Пусть не своими руками... И видят Древние, я этого не хочу. А Талина — она тебя любит и…

— Мне неинтересна Талина, — холодно перебил Змей. — Я проделал путь от Обители до границы не ради нее, Рейнара.

На этот раз я не нашлась с ответом. Разъяренно рыкнула, сама не понимая, на кого злилась. Ненадолго прижала ладони к вискам, а потом резко отдернула их и почувствовала, как стало чуточку легче.

Правда, задевала мысль, что он назвал меня полным именем. Наверное, это была попытка остудить мой пыл или отомстить за то, что я назвала его Змеем.

Заметив, что я немного успокоилась, он продолжил:

— Ты спешишь, Рей, и пытаешься помочь не мне, а себе…

— Да ползи ты полем, Змей, — вспыхнула я и оттолкнула его руки.

Попыталась ускользнуть, но меня снова прижали к дереву.

— Нет, Рей. Выслушай.

Я собралась возразить, но он не позволил вставить ни слова:

— Пожалуйста.

Вся моя бравада мигом сдулась, когда я услышала в его голосе просьбу и призрачные нотки отчаяния, которым, судя по лицу, Змей тоже удивился, но не остановился.

— Потерять тебя невыносимо, но еще невыносимей осознать, что тебя не стало, а вместе мы так и не были, — он провел пальцами по моей щеке со шрамом. — Не касались друг друга. Рей, это намного хуже.

Предательские слезы снова потекли по щекам, и я спряталась за рукавом.

— Что бы ни произошло в будущем, не заставляй меня жалеть о настоящем, — Змей обнял ладонями мое лицо и утер пальцами мокрые дорожки. — Я уже потерял много времени, поэтому не отбирай у меня то, что осталось.

Я поджала губы, чтобы унять в них дрожь, а когда набралась храбрости, произнесла слабым и ломким голосом:

— Мне страшно, Зер.

Он тихо выдохнул и позволил нашим лбам соприкоснуться.

— Не тебе одной, Рей. Но страх лучше сожаления.

Его слова эхом отозвались в моих мыслях. Проникли в самую глубину естества и замерли там, в кругу из чувств отчаяния, счастья, отвращения к себе и благодарности. Я снова коснулась груди Змея и сжала его рубаху, будто боялась, что он исчезнет. Передумает и уйдет. В то же время мысленно умоляла его от меня убежать.

— Я не оставлю тебя, — твердо произнес он, словно прочел мои мысли.

— До последнего вздоха?

— До последнего вздоха, — согласился Змей и впервые поцеловал меня.

Сердце забилось чаще, разогнав по венам горячую кровь, но ее жар ощущался ничтожным по сравнению с прикосновением губ. Они были мягкими, нежными и ненавязчивыми. Змей не напирал на меня, как Рив, и его поцелуй казался сладким, проникновенным до самой глубины души. Его хотелось распробовать лучше, и я подалась вперед, желая потонуть в терпком и вязком запахе мужчины, впитать его в себя.

Руки Змея скользнули мне за спину и забрались под рубаху. Их прикосновение обожгло новым пламенем, отчего стало еще жарче. Они спустились ниже на ягодицы, и уже через секунду мои ноги потеряли опору, а я оказалась снова прижатой к дереву — на этот раз не желанием сбежать, а мужским телом. Я обхватила Змея ногами и сильнее вцепилась ему в спину, когда его поцелуй перешел с губ на шею, находя самые неожиданные места, от прикосновений к которым меня сотрясала трепетная дрожь.

Смущение перемешалось с наслаждением, а недоумение с неведомым ранее желанием. Чувства сплелись плотным клубком, который нес предвкушение и разочарование. Разочарование незавершенности. Разочарование ненаполненности. Пустоты, от которой мог спасти только Змей.

Однако он не спешил. Напротив, отстранился, чтобы еще раз заглянуть в мое лицо. Внимательно его осмотрел, подмечая жар румянца, пылающие от поцелуев губы, и самодовольно улыбнулся. Шершавая кора дерева перестала впиваться в спину, когда он подхватил меня на руки и куда-то понес.

— Лагерь останется без присмотра, — заволновалась я, заметив между деревьев огонек костра.

— Не останется, — успокоил Змей. — Не знал, сколько продлится наш разговор, вот и попросил Талину тебя подменить.

Я прерывисто выдохнула и прижалась лбом к мужскому плечу. Мне было страшно. Скоро должно что-то измениться, а я всегда боялась перемен. С ними приходили потери.

Мы миновали костер, который одиноко догорал в центре лагеря, а подойдя к первой палатке с левого края, Змей откинул кусок серой материи, скрывавшей проход. Он занес меня внутрь, оставив лишь маленькую щелочку, откуда лился скудный свет огня, и заботливо уложил на одеяла. Снова нашел мои губы, а его горячая ладонь сжала бедро и слегка потянула, вынуждая меня согнуть ногу.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь лаской, и даже не заметила, когда пуговицы моих штанов расстегнулись. Ладонь Змея скользнула за пояс, поглаживая низ живота и сильнее затягивая узел желания. Поддавшись порыву, я тоже разрешила себе вольность. Забралась руками под его рубаху и резко выдохнула, когда Змей тут же стянул ее, позволяя мне не только его коснуться, но и рассмотреть в тусклом проникающем в палатку свете огня.

Сила его тела заставляла трепетать, а горячая кожа казалась шелковистой и обжигающей. Появилось нестерпимое желание попробовать ее на вкус. Узнать, будет она такой же сладкой, как поцелуй, или горькой и терпкой, как запах Змея. Но так и не смогла… Эта мысль исчезла еще внезапнее, чем появилась, когда его рука спустилась ниже живота, а пальцы надавили в самом чувствительном месте. С моих губ сорвался тихий вскрик, который я поспешила заглушить ладонью. Стало страшно, вдруг его кто-то услышал.

Змей лукаво улыбнулся, а его пальцы шевельнулись, вынуждая меня снова застонать от всепоглощающего чувства. Оно было таким странным и… сильным — ни на что не похожим. Будто боль и сладость слились воедино, и теперь волнами на меня накатывали. Испугавшись столь необычного ощущения, я попыталась сомкнуть ноги, но колено Змея не позволило.

— Не бойся, — тихим и низким голосом произнес он. — Доверься мне.

В смятении я кивнула и закусила губу, когда его пальцы снова зашевелились. Если сначала меня одолевали смущение и сомнение, то совсем скоро я позабыла обо всем. Дыхание сбилось и воздуха не хватало. Мышцы напрягались, выгибая тело, но через мгновение я уже чувствовала слабость и падала на постель. Лишь руки непрестанно сжимали мужскую ладонь да одеяло. А внизу живота зарождался небывалый огонь, который затихал и вспыхивал по-новому, но уже гораздо с большей силой. И когда я наконец приблизилась к грани, чтобы оказаться поглощенной пламенем, Змей неожиданно остановился. И начал поглаживать меня томными движениями, не позволяя достигнуть желанной вершины.

Он расцепил наши ладони и потянул за край моей рубахи, открывая живот, грудь, а потом и вовсе отбросил одежду в сторону. Остатки стыда заставили меня поежиться в попытке спрятаться, но пальцы Змея опять надавили, пуская новую волну и вынуждая выгнуться — раскрыться для него, а его губы стали покрывать обнаженную кожу теплыми поцелуями, испаряя последние капли смущения.

Змею не составило труда избавиться и от моих штанов. Я оказалась в полной его власти, согреваемая лишь его прикосновениями да собственным желанием. Сбросив остатки своей одежды, он вернулся и снова накрыл меня собой, пряча от лесного сквозняка. А там, где все еще меня касались его пальцы, я ощущала другую его часть, твердую и горячую, и от ее близости пульсация между ног усилилась.

— Рей, — выдохнул Змей, от чего волоски на моем виске шевельнулись. — Воспользуйся даром.

— З… Зачем?

Голос не слушался, а узел в животе начал стягиваться с новой силой. Я неосознанно подалась вперед и потерлась о Змея. Это было приятно и, судя по его тихому рыку, ему тоже понравилось.

— В первый раз… — он на мгновение замялся. — Бывает немного больно.

— Немного — это не много, — прошептала я и снова нетерпеливо поерзала.

Уговаривать не пришлось. Змей впился в мои губы страстным поцелуем и сжал грудь, вынуждая меня выдохнуть весь воздух. Его пощипывания сводили с ума, а ласки и язык, который игрался с мочкой уха, распаляли еще сильнее.

Когда настоящее снова размылось страстью, Змей закинул мои ноги себе на плечи и дал то, что я так ждала, но чего в то же время не ведала. Он не торопился. Ненадолго замер, позволив привыкнуть к новым ощущениям, а потом задвигался, открывая все больше и больше тайн моего тела.

Я растворялась, выгибалась, впивалась ногтями в его бедра, руки, потом спину, когда он выпустил мои ноги и всем телом ко мне прижался... Чувствовала в себе его пульс, когда он замирал, слышала его тяжелое дыхание. Отдавалась полностью без страха и сожаления. А когда Змей ускорился и жаркий узел в животе распустился, меня захлестнуло сладостно-томное ощущение, которому я покорилась и провалилась в бездну чувств, где существовали только я и Змей.

О том, что мы не одни и рядом был кто-то еще, напомнил тихий хруст ветки, который раздался в лесной тишине, когда все закончилось. Он прозвучал уже на краю моего сна, а может быть, вовсе мне приснился.

Глава 2

Утром я проснулась от легкого поглаживания по щеке. Уже одетый Змей лежал рядом и наблюдал за мной. Его губы изогнулись в мимолетной улыбке, когда я нехотя разлепила веки и на него взглянула.

Он тихо произнес:

— Мне нужно отойти ненадолго. Решил предупредить, чтобы ты не испугалась.

Я удивленно перевернулась набок и, плотнее закутавшись в одеяло, сонно пролепетала:

— Далеко? Зачем?

Змей усмехнулся:

— Завтрак сам себя не поймает. А жаль…

Он взял прядь моих волос и растер ее меж пальцев. Немного подумал, глядя на то, как она заскользила по его ладони, и медленно выдохнул.

— Сейчас только рассвело. Ты можешь поспать еще немного.

Спорить не стала и, сладко зевая, кивнула. Глаза в самом деле упрямо слипались, а в голове блуждал туман. Но прежде чем снова провалиться в дрему, я успела почувствовать прикосновение теплых губ к виску. Сновидений не было, только сладкая нега, текущая по телу, да отголоски касаний Змея. Даже фантомные, они заставляли пылать, и я вновь проснулась, когда жар стал невыносимым.

Я резко села в постели и прижала к себе одеяло. Медленно, успокаивающе выдохнула, приводя чувства в порядок, и расслабленно рухнула на твердое ложе, перестав судорожно стискивать дрожащие колени.

Щеки жег румянец от воспоминаний о ночи, а внизу живота стягивался новый узел. Пока не тугой, но уже довольно чувственный и требовательный. Надо же, что со мной сделал Змей... Я протестующе поерзала, ощущая себя по-другому. Впервые в жизни меня переполняли счастье и трепет, и от этих чувств хотелось бегать и ловить бабочек. Даже стыдно стало за столь ребяческие мысли.

Я прикрыла глаза и сделала еще один глубокий вдох. Наконец-то в голове все выстроилось привычной цепью, а сердце выровняло ритм. Правда, необъяснимое счастье до сих пор трепыхалось в груди, желая вырваться смехом или глупым напевом, но клетка сдержанности не позволяла ему освободиться.

Находясь в приподнятом настроении, я встала и огляделась. Утренний свет еле пробивался сквозь плотную серую ткань и в основном проникал ярким лучом через щель полога. Для двоих палатка оказалась просторной и высокой — можно выпрямиться в полный рост, — но втроем наверняка бы пришлось потесниться. Сейчас, коме меня, здесь никого не было, а мои вещи, которые еще ночью были разбросаны в беспорядке, лежали аккуратной стопкой возле скомканных одеял.

Я насторожилась, осознав, что снаружи слишком тихо. Лишь ветки трещали в костре, да звучало еле различимое шуршание. А тишину палатки нарушал пронзительный свист комаров. Пока я глазела по сторонам, успела прихлопнуть парочку назойливых насекомых, и удивилась, что вчера совсем их не замечала.

«Потому что не до того было», — ехидно заметило мое внутреннее «я».

И не поспоришь... Согласно хмыкнув, я поспешила одеться и в первую очередь нацепила темно-зеленую рубаху ученика. От нее разило потом и кровью, а грубая ткань неприятно терлась о кожу. Я с отвращением поморщилась, но понимала: выбора у меня не было. Либо надевать, либо ходить голой. Второй вариант совсем не радовал. Поэтому наплевав на все неудобства, я схватила штаны и поспешила натянуть их, но замерла, когда увидела след засохшей крови с внутренней стороны бедра.

Ее было немного, но я все равно испугалась и ощупала себя, однако ничего страшного не нашла. Даже когда потянулась и подвигалась, не ощутила тревожных признаков. К тому же кровь была старая. И Змей не причинил бы мне вреда, так что… Тут в голове всплыли его слова о боли, которую я почти не почувствовала. Она была слишком слабой по сравнению с тем, что доводилось терпеть, — например, кинжал в плече или удары кнута. От последнего воспоминания я вовсе содрогнулась и почувствовала холодок на спине. Он же остудил горячую голову, заставив ускориться со сборами. Появилось острое желание оказаться ближе к Змею. Поэтому, быстро оглядев палатку и поискав что-нибудь подходящее в своей набедренной сумке, я плюнула на затею чем-нибудь вытереться и оделась так.

Утешала мысль, что неподалеку от лагеря находилось Озеро Ночных Огней, где мы любили отдыхать с сестрами. Осталось только добраться до него и помыться, заодно постирать вещи. Воодушевившись этой идеей, я схватила меч и прокралась к выходу. Сама не знала, чего боялась, но ступать уверенно и громко было страшно. Да и ощущения одолевали странные… В частности, между ног.

Я осторожно отодвинула полотно ткани, впуская в палатку больше света, и поморщилась от его яркости. В то же время гадала: что-то случилось, или все просто спали? Может, после ухода Змея я провела в постели не больше часа и охота пока не закончилась? Однако запах жареного мяса говорил об обратном. С прошлого дня у меня во рту не было ни кусочка еды, поэтому я охотно бы съела не то что кролика, а целого кабана. И мой урчащий живот был со мной согласен.

— О! Рей! — воодушевленно воскликнул Альб. — Как же я рад тебя видеть!

Сидя на поваленном дереве, он помахал рукой. Талина рядом с ним обратила на меня задумчивый взор, а Эльма улыбнулась, помешивая угли в костре, на котором жарились две тушки кроликов. Что-то маловато для семерых человек.

Я погладила рукоять Истинского меча, который тихо позвякивал при каждом моем шаге и смолк, когда я остановилась возле сестры.

— А… Где остальные?

Хотелось спросить «где Змей?», но показалось некрасивым завести разговор только о нем.

— Охотятся, — буркнула Талина и, зевая, добавила: — Хреново у них это получа-а-ается…

Я озадаченно нахмурилась, а Эльма повела бровью, однако быстро спрятала эмоции.

— Тут достаточно дичи, — заметила я. — Было.

— И осталось, — согласился Альб. — Только Синеволосый и Белобрысый с самого утра рычат друг на друга, всю добычу распугали. Хорошо хоть Здоровяк с мозгами, двоих кролей поймал и пошел помогать.

Талина удрученно цокнула языком и качнула головой:

— Любишь ты поболтать, — упрекнула она Альба.

В ответ разрушитель лучезарно улыбнулся и пригладил пряди огненно-рыжих волос, выбившихся из толстой косы:

— Этим мы отличаемся от животных — умеем вести беседу. Вот с буйными особо не поговоришь…

Талина лишь мрачно усмехнулась его словам и потерла красные от недосыпа глаза. Стараясь пристально на нее не смотреть — уж больно замученной она выглядела, — я села рядом с Эльмой. Мой желудок снова заурчал, когда от костра повеяло сочным ароматом мяса. Рот мгновенно наполнился слюной, которую я с трудом сглотнула. Жажда сделала ее вязкой и липкой.

Словно прочитав мои мысли, сестра взяла лежавший у нее на коленях бурдюк с водой и протянула мне. Я охотно отпила три больших глотка.

— Спасибо, — вернула ей сосуд и попыталась отвлечься от мыслей о еде.

Маяться голодом долго не пришлось. Совсем скоро Эльма известила о готовности мяса, чем всех обрадовала. Даже Талина криво заулыбалась и помогла моей сестре разделать тушки, а потом разложить порциями на лопухи. Некоторое время мы молчали, довольно уплетая завтрак, но на этот раз тишина не казалась гнетущей. Даже самого страшного зверя сытый желудок делает игривым.

— Истинские матери… — дожевывая последний кусок жареного кролика, задумчиво проворчала Талина. Услышав ругательство, Альб поморщился, но что-либо говорить не стал. — Как же спать хочется.

Мои щеки опалил румянец, и я сильнее вгрызлась в несоленый, но невероятно ароматный кусок мяса. Он был хрустящий снаружи и сочный внутри, даже без приправ казался необычайно вкусным. Однако гордость за золотые руки сестры не смогла затмить чувства тревоги, а заодно подкрадывавшегося стыда. И когда Талина заговорила снова, я затаила дыхание.

— Думала, захочу спать и вернусь с дежурства, а нет… Полночи прошаталась по лесу, пока всякая дрянь мерещилась. А все после твоего рассказа про буйных, — зыркнула она на Альба.

Разрушитель торопливо проглотил большой кусок мяса и закашлялся.

— Страшно не слышать… Кхе-кхе… — он постучал себя по груди. — А каждый день с ними сталкиваться.

— Хм... Тоже верно, — Талина расслабленно облокотилась на бревно и прикрыла глаза, ловя лицом свежесть лесного ветерка. — Твою ж мать… Как спать хочется.

Стоило ей выдохнуть последние слова, как в глубине леса послышался хруст веток, а потом голоса. Поначалу все напряглись, но скоро показались Змей, Рив и Форс. Надзиратель шел между мужчинами и хмурил брови, изредка почесывая шрам на некогда лысой голове. Теперь на ней появился коротенький темный «ежик».

Рив, недовольно поджав губы, нес за лапки упитанную куропатку, а Змей — двоих кролей. С виду казалось, будто между ними нет вражды. По крайней мере, со стороны Змея, он словно вовсе не замечал Ривара и спокойно разговаривал с Форсом. А вот Рив казался напряженным. И от того, как сердито двигались желваки на его бледном лице, становилось не по себе.

— Ты проснулась, — Змей выудил из кармана несколько гроздей дикой смородины и, взяв мою руку, положил их мне на ладонь.

Мои щеки мгновенно вспыхнули. Я некоторое время разглядывала ягоды, но не они стали предметом моего внимания и причиной смущения, а ощущение прикосновения. Тепло от него проникло под кожу и не остановилось лишь на руке...

— С-спасибо, — очнулась я, когда Змей перестал придерживать мою ладонь.

Тот довольно хмыкнул и отправился к остальным свежевать добычу. Альб с Эльмой принялись заново разжигать уже остывшие угли и очищать палки от налипших кусочков мяса, чтобы вновь заняться готовкой. И пока я провожала взглядом Змея, заметила, как в нашу сторону задумчиво смотрел Ривар. Стоило ему меня увидеть, как парень тут же отвернулся. Зато Талина даже не подумала скрыть своего любопытства. Она смело на меня взирала и… улыбалась. Добродушно, вместе с тем печально, и без следа осуждения, презрения или зависти.

— Рада, что вы помирились, — сказала она, и ее слова прозвучали искренне.

А мне стало стыдно. Стыдно, что боялась ее и в чем-то осуждала. Злилась из-за Змея. Но Тали тоже его любила, и наверняка ей было страшно начать ту злополучную беседу в Обители, после которой наши жизни изменились. Однако в тот день, как и Змей этой ночью, она предпочла страх сожалению.

Я поднялась с земли и молча присела на бревно рядом с Талиной. Протянула ей одну из веточек смородины, мысленно гадая: примет или нет. И сначала на уставшем лице Талины отразилось удивление, но все же немного погодя она взяла ягоду. Правда, в отличие от меня, есть не спешила. Просто держала в ладонях и думала о чем-то своем.

— Тали… — тихо заговорила я, когда Альб и Эльма отошли достаточно далеко, чтобы набрать еще сухих веток.

— М?

— Ты… — в груди защемило, и я запнулась.

Однако понимала, для следующих слов никогда не будет удачного момента, поэтому сглотнула колючий ком в горле и продолжила:

— Ты позаботишься о Змее, когда меня не станет?

— А ты уже смирилась со смертью?

Она усмехнулась, когда я отвела взгляд, и, с тихими щелкающими звуками сорвав все ягоды, разом отправила их в рот.

— Глупая, — с грустью произнесла Талина, вытирая уголок губ от сока. — Лучше думай о жизни.

Я криво ухмыльнулась. Как? Как думать о жизни, когда вокруг творится самое настоящее сумасшествие. И было бы оно только снаружи, но безумие переполняло меня изнутри. Осколки, посмертницы, Древние… Много о чем есть подумать, но точно не о жизни.

— Тали, пообещай… — снова начала я, но Талина недослушала.

Она поднялась и сладостно потянулась, тихо постанывая. Я даже растерялась, подумав, будто мной пренебрегли, но тут Талина с улыбкой произнесла:

— Тебе не нужны мои обещания, Рей, — ее взгляд пронзил меня насквозь. — Все, что в моих силах, я и так сделаю.

Я потерялась в небесно-голубом цвете ее глаз. Казалось, они были кристально чистые, и если чуть дольше всматриваться, можно узреть душу Талины, чтобы наконец-то ее понять. Но стоило немного в них погрузиться, становилось ясно: озеро, скрывающее мысли, бездонное. Таким людям, как я, ни за что недостать его дна. Слишком мало повидала в мире.

Слова благодарности застряли на языке. Я могла лишь смотреть и наслаждаться чувством спокойствия, что поселила во мне Талина. Сама того не осознавая, она дала то, чего я так желала — возможность не думать о будущем, где меня уже нет. Теперь я знала: Змей не останется один.

Но тут взгляд Талины сверкнул настороженностью и обратился к мужчинам, которые свежевали дичь. Я тоже спешно посмотрела на них как раз в тот момент, когда Форс грозно рявкнул:

— А ну, успокоились!

Лицо Рива перекосило от гнева, а вот Змей, наоборот, казался спокойным и смотрел на парня с холодной сдержанностью. То, что он сердит, выдавали лишь его плотно поджатые губы.

Рив первым сделал шаг навстречу, но остановился, когда Форс вытянул руку. Парень уперся грудью в ладонь надзирателя, а мы с Талиной поспешили на помощь, почувствовав, что назревают проблемы.

— Змей, ты мерзок, — Ривар оттолкнул руку Форса, но здоровяк опять его остановил, не позволив приблизиться. — Демоны тебя дери, она избегала тебя как могла! Но ты все равно ее заставил…

— Принуждать — не в моих правилах, — ледяным тоном заметил асигнатор. — А тебе стоит смириться.

— Смириться с чем? — хохотнул парень, снова избавляясь от хватки надзирателя. — С тем, как ты низко поступил? Она не понимала, Змей! Рей слишком наивна и не знала, что ты от нее хотел…

Я затаила дыхание, а Талина вмешалась в ссору, прежде чем все вышло из-под контроля:

— Понятия не имею, что стряслось, но сейчас не время и не место ругаться.

— Да мне плевать, Тали, — Рив рассержено всплеснул руками. — Место, время… Для Змея они точно не имеют значения. Он не подумал ни о тебе, ни о Рей, только о том, что у него в штанах.

— Рив! — мои щеки вспыхнули от стыда.

Талина дернулась, будто от пощечины. Ее лицо побледнело, когда во взгляде промелькнуло осознание, которое сменилось тьмой.

— А ты… — снова начал Рив, обратив на меня тяжелый взор.

Недоговорив, он запустил пальцы в копну синих волос и смачно выругался. Прошелся, грозно захрустев ботинками по жухлой листве, и остановился не дальше двух шагов от того места, где недавно был. Альб тихо присвистнул и тут же смолк, когда Эльма пихнула его локтем.

— Молодец, Ривар, — с ядовитой улыбкой похлопал в ладоши Змей.

Рив весь напрягся, когда встретился с ним взглядом. Даже мне стало страшно: я еще никогда не видела Змея таким злым. Если ярость Клавриса бурлила и горела ярким пламенем, то Змей источал холодную тьму, готовую поглотить Ривара в любой момент.

Я хотела подойти к Змею и успокоить его или хоть как-нибудь оправдать. Ведь он не сделал ничего плохого. Просто Ривар… Ривар стал заложником ревности и потерял над собой контроль. Но Змей слегка качнул головой, не позволив к нему приблизиться, а мой язык прилип к небу.

— Да, я мерзкий, — внезапно согласился асигнатор и усмехнулся. — Но лучше быть мерзким, чем жалким, как ты.

Похоже, это была последняя капля в чаше терпения Ривара. Все произошло невероятно быстро. Сначала мы услышали яростный рык, а потом Змей пошатнулся от сильного удара. Из разбитой губы по его подбородку потекла кровь, а Ривар снова занес руку.

Форс попытался его остановить, но парень проворно обогнул менее поворотливого надзирателя и опять обрушился на Змея. Только в этот раз Змей защитился. Он слегка отклонился от удара Ривара и поймал его за рукав. Стукнул носком сапога по голени и тоже попытался ударить, но Рив увернулся. Началась настоящая драка. Не шуточная, как бывало раньше, а жестокая и яростная.

Талина поспешила на помощь Форсу, которому уже изрядно досталось. Дерущиеся отталкивали его локтями, ногами или роняли на землю, не позволяя даже пальцем себя тронуть. Хоть Форс и был силен, но сравниться с этими двумя не мог. А вот мне приблизиться к зачинщикам скандала не позволили. Сестра крепко обхватила меня за талию, а разрушитель поймал за локти.

— Прекратите! Зер! — воскликнула я до того, как Талине и Форсу удалось скрутить драчунов.

Однако побитые мужчины успокаиваться не собирались. То и дело норовили освободиться и снова друг на друга кинуться.

— Слышал? — криво усмехнулся Змей. Его лицо, светлая рубаха и кулаки были выпачканы кровью. — Позвала только меня. Делай выводы.

Ривар разъяренно взревел и ринулся на асигнатора, но Форс грубо дернул его обратно.

— Спокойно, парень, — пробасил он.

Надзиратель сильнее сдавил свои объятия, а Талина раздраженно прошипела:

— Вы оба ведете себя как идиоты!

Ей было гораздо легче удерживать Змея. Не только благодаря дару, просто ее напарник вел себя спокойнее. Заметив это, я тоже перестала вырываться и услышала, как облегченно выдохнули Эльма и Альб.

— Среди нас идиот только один, — отметил Змей. — Твой ученик…

— Он больше не ученик.

— Тогда твой бывший ученик. Он должен понять, его ревность — самое последнее, что нам сейчас требуется. А Рей и вовсе не нужно. Если, конечно, он не хочет потерять друга.

Змей попытался высвободиться из захвата Талины, но она сдавила его сильнее и строго произнесла:

— Ты мог промолчать.

— Мог, а толку? Рано или поздно он все равно бы меня довел.

— Мир катится в задницу, Змей, а вам лишь бы подраться и поскорее. Вы оба отвратительны, — бросила она, стрельнув взглядом на Ривара, который тоже был в крови. Багровые ручейки бежала из носа к подбородку и падали на грудь крупными каплями. — Распушили хвосты и давай показывать, кто тут главный самец. Ни чести, ни гордости, ни уважения.

Она резко выпустила Змея, и я тут же устремилась к нему. Альб и Эльма даже не подумали меня удержать, понимали — дело бесполезное. А Змей тут же поймал меня в объятия.

Я бегло осмотрела его раны и попыталась вытереть кровь с лица, но Змей отстранил мои руки и сам утерся рукавом.

— Кто бы говорил… — обращаясь к Талине, сплюнул красную слюну Рив, которого до сих пор держал Форс, — …про гордость. После всего, что между вами…

Однако договорить он не успел. Тали мигом оказалась возле него и схватила за грудки, слегка приподняв над землей. Надзиратель предусмотрительно отпрянул, позволив ей самой разобраться с бывшим учеником.

— А вот это уже не твое дело, — грозно прошипела она. — Не лезь ко мне в душу, а то заблудишься и помрешь.

Опухшие от ударов губы Рива изогнулись в печальной улыбке.

— А ты не лезь в мою…

Повисла гнетущая тишина, которую нарушил лишь тихий треск ткани. Некоторое время бывшие ученик и наставница буравили друг друга злыми взглядами, но совсем скоро Тали сжалилась над Риваром и оттолкнула его, но то ли намеренно, то ли случайно не рассчитала силу: тот лишь благодаря подоспевшему Форсу не оказался на земле. Тали уже не видела этого. Она уверенным шагом направилась к тому месту, где мы сидели у костра до драки. Ее темные волосы грозно развевались, а кулаки сжимались и разжимались, будто жаждали кого-нибудь придушить.

— Вот и поговорили… — пробормотал Альб.

Змей на него шикнул и жестом приказал молчать. На мой вопросительный взгляд, он указал сначала на Форса и Ривара, которые слишком резко притихли и насторожились. Рив даже не пытался вытереть кровь, позволив ей капать на землю, а надзиратель, придерживая его одной рукой, потянулся к секире за спиной.

Почуяв неладное, я оглянулась на Талину, но та уже легким движением вытащила из-за бревна огромный молот, который в ее руках словно ничего не весил, и вместе с Эльмой всмотрелась в густые заросли калины с жимолостью по левую сторону от нашего лагеря. Змей положил ладонь на кольца кнута, чем привлек мое внимание, и я невольно содрогнулась от скверных воспоминаний. В ушах раздался призрачный щелчок и треск плоти, но я смогла подавить страх. Прикрыла глаза. Сконцентрировалась, обостряя все чувства, и стала слушать.

К нам кто-то приближался.

Глава 3

— Много, — шепнул Змей, и я кивнула.

Слышался топот как минимум десятерых, а то и больше врагов. Мы спешно обступили Альба и Эльму и приготовились к битве.

— Не давайте им звать, — предупредил разрушитель. — Иначе все буйные сюда сбегутся.

Форс тихо усмехнулся:

— Знаем.

Это точно. Уже доводилось повстречать троих буйных и услышать их крики. Стало страшно от мысли, сколько же ринется к нам одержимых, если они все-таки призовут других. Какими бы сильными мы ни были, безумные легко задавят нас количеством. Тогда останется только одно — бежать. Но Эльма… Она слишком измотана.

Послышался шорох листвы. От напряжения мои ладони вспотели на рукояти меча, и я чуть расслабила пальцы, позволив воздуху высушить кожу. Но тут же сжала, когда из кустов выскочил мужчина, одетый в форму стражей. Его темные волосы свисали сосульками и заметно отросли с нашей последней встречи. Квадратный подбородок порос густой щетиной, за которой почти не виднелась маленькая ямочка. Мужчина быстро оглядел нас, отступил на шаг и нервно обернулся. Его кадык шевельнулся от тяжелого глотка, когда он снова перевел взор на Талину, точнее, на ее молот.

Я сжала руку Змея, не позволив ему распустить кольца кнута, и позвала:

— Яр?

Мой голос показался громом среди ясного неба, поэтому не удивилась, что мужчина еле заметно вздрогнул. Он резко на меня взглянул, перестав созерцать внушительное оружие Талины, и на этот раз в его серых глазах засветилось удивление с искрой надежды:

— Р-Рей?

Он хотел сказать что-то еще, но листва опять зашелестела, и появились еще трое стражей с баулами за спинами, а с ними и трое разрушителей. Все, кроме двоих в лохмотьях, настороженно замерли, когда заметили нас. Они медленно попятились, но быстро передумали, бросив испуганные взгляды назад.

— Стойте! Стойте... — выступил вперед Яр, стоило Форсу сделать шаг в их направлении. — Рей, подождите! Они не…

— Ярвик! Граница тебя побери… Это же ты! Это точно ты! — радостно заговорил Альб, и Яр замолчал.

Он удивленно уставился на Альба, который попытался выйти из нашего окружения, но Змей предусмотрительно толкнул его обратно.

— Я… — растерялся страж и опять метнул свой взгляд на меня. — Рей, обещаю, я все объясню. Мы…

Что «мы», я так и не узнала: тишину леса нарушил громкий вопль. Двоих разрушителей буйные повалили на землю и, сверкая ярко-алыми глазами, принялись нещадно бить их по голове, рвать одежду да пытаться вцепиться гнилыми зубами в плоть. Оставшиеся четверо из отряда и Яр не позволили убить своих товарищей. Оттолкнув одержимых, они оттащили их за плечи. Те, кто был в форме стражей, схватились с буйными, а другие остались прикрывать. И не зря... Скоро подоспело еще двое врагов.

Яр красочно выругался и ринулся на помощь.

— Мы не справимся! — бросил он, прежде чем сцепился с одержимой женщиной, которая пытался разорвать парня в лохмотьях. Ее изуродованное шрамами лицо отвратительно растягивалось, когда она скалилась, а огромная язва на щеке давно почернела и гноилась. Болезнь делала буйную только злее. — Их десятки!

— Помогите им! — воскликнул Альб.

Он обнажил кинжал и снова попытался выйти из нашего круга, на этот раз обратно его толкнула я.

— Рей! Им нужна помощь… — продолжил требовать Альб, но я слушала не его, а Змея:

— Ты его знаешь, — отметил он, глядя на то, как Яр пытается отбиться от буйной женщины. — Тебе и решать.

Я кивнула, давая понять, что все уже решила. Какие бы тайны ни хранил Яр, он всегда был хорошим товарищем и другом. Выручал в поселении, улыбался и поддерживал. Даже когда нас окружили разрушители, Яр не унывал, поэтому я не могла его бросить.

Не сговариваясь, мы кинулись на выручку разрушителям, ведь из оружия у них не было ничего крупнее кинжала, а буйные заметно превосходили по силе. Рив последовал за нами, а Форс и Талина остались прикрывать Эльму и Альба.

Одержимых становилось больше. Пока мы помогали отряду Яра расправиться с четырьмя буйными, к нам выбежало еще пятеро. Троих Змей отогнал, напугав громкими щелчками кнута, они опасливо пригнулись и принялись кружить на расстоянии, грозно рыча и шипя. Я быстро заколола ближайшего безумного разрушителя, а второго оставила Ривару. Он с ним расправился даже быстрее меня.

Я и Змей старались работать сообща. Он сдерживал, ловил и обездвиживал, а мне досталась роль убийцы. Зато Ривару нашлось место разгуляться. Казалось, в битве он выплескивал всю накопившуюся злобу: снял ограничения и безжалостно сокрушал. Даже с концентрацией за ним было тяжело уследить, но застывшую улыбку на его губах видела хорошо. Улыбку, которая больше напоминала звериный оскал.

Короткие парные мечи Ривара идеально подходили для сражения в лесу, а поразительная скорость превращала его в смертоносную тень. Четкими, отработанными движениями Рив буквально кромсал буйных, которых с каждым трупом становилось только больше.

Яр не солгал, за ними следовал не один десяток одержимых. За буйными было сложно уследить. Они будто появлялись из ниоткуда и тут же прыгали на нас. Некоторых брали на себя Форс и Талина, но им не хватало места для размаха. Лишь благодаря Ривару мы сдерживали нападение.

— Рей!

Услышала я испуганный крик Яра, а когда обернулась, увидела бегущего на меня крупного одержимого. Пока билась с буйной, которая только что проскользнула мимо Змея, не заметила появления другого врага. Защититься времени не было, сцепив крепче зубы, я отключила чувство боли и, наплевав на удары безумной женщины, вонзила клинок ей в грудь. Та яростно взревела. Схватила меня за руки, не позволяя достать меча, и стала медленно оседать. Алое пламя постепенно угасало в ее глазах, но недостаточно быстро. Перед вторым одержимым я все еще была безоружна.

В голове промелькнула мысль, что именно об этом пела посмертница — смерть в битве с буйными разрушителями. На душе стало печально. Я надеялась хотя бы немного помочь Альбу с осколками, но, похоже, судьба распорядилась иначе. Змей не видел надвигающейся беды — он сдерживал четверых одержимых. Рива полностью поглотила битва. Форс и Талина слишком далеко, чтобы мне помочь.

Топот становился громче, но я не спешила обернуться. Все пыталась освободиться от мертвой хватки.

— Давай же… Давай! — закричала я и уперлась ногой в грудь женщины.

Ее ребра хрустнули, пальцы соскользнули, и клинок поддался. Но когда я обернулась, разрушитель был уже передо мной. Его образ — сальные черные волосы, красные глаза на узком вытянутом лице, кривой нос и изуродованная шрамом верхняя губа, — надолго западут в мою память, если после удара я все-таки выживу.

— Шиш те! — раздался громкий крик, и в тот же миг в челюсть буйного врезался кулак.

Я так и осталась стоять и тяжело дышать, побывав на волоске от смерти.

— Рей… Рей! — окликнул меня Яр, сдерживая натиск. — Ты в порядке?

Но слова застряли на моем языке. Глаза… Глаза Яра стали красными. Такими же, как у Альба, когда он помогал мне справиться с алым всплеском. Такими же, как у Вага.

— Рей?!

Я вздрогнула и тряхнула головой. Неважно. Сейчас не имело значения, что Яр разрушитель. Он меня спас, поэтому дам ему шанс объясниться. Перехватив удобнее меч, я разбежалась и вонзила его в грудь буйного, которого Яр поймал за руки и не позволял ко мне приблизиться. Страж испуганно отпрянул, а я сильнее надавила на клинок, вспарывая одержимому живот:

— Позже объяснишься, — не оглядываясь, бросила Яру и выдернула меч — на мои руки брызнула кровь.

Я толкнула ногой грузное тело полумертвого разрушителя. С тяжелым стуком оно упало на землю, а там пришла очередь для новой битвы. Но вместе мы справились.

— Ну, наконец-то… — выдохнула Талина, когда последний буйный был убит, и со стуком опустила молот. — Думала, никогда не закончатся.

Я стояла на одном колене, опираясь на меч, и пыталась отдышаться. Тело жгло от напряжения, а голова кружилась, но на душе стало чуточку легче. Я выжила. Мое время еще не пришло.

Змей помог мне встать:

— Все хорошо?

Я кивнула, выпуская его руку, и огляделась. Кругом были тела… Много тел, и над ними уже начинали собираться мухи.

— Да-а-а, — удрученно протянул Змей, когда проследил за моим взглядом. — Нам придется переехать.

— Да чтоб вас всех! — услышала раздраженный голос Ривара.

Все еще не в духе, он пнул ногу мертвого разрушителя, от которого меня спас Яр. Понаблюдав, как колыхнулась босая ступня буйного, Рив еще раз ругнулся и твердо прошагал к Талине и Форсу. Казалось, будто усталость его совсем не коснулась. Но хотя бы он не пылал злобой, как до нападения.

— Пусть дорога в новый мир будет светлой…

Я услышала молитву о павших и обернулась на голос. В шагах четырех от нас собралось пятеро выживших из отряда Яра, включая его самого. Они стояли на коленях возле товарища, одетого в форму стража, — темноволосого парня лет двадцати. Некогда румяный, а теперь с бледным заострившимся лицом, он лежал на земле. Его побелевшие губы слегка приоткрылись, будто все еще испускали последний вздох. Веки плотно сомкнулись, лишив последних крупиц света, а пальцы до сих пор слабо обнимали ладонь Яра.

— …и теплой. Твоя жизнь не напрасна, как и смерть. Ведь ты часть мира, без которой он никогда бы не стал целым. Да хранит тебя Поднебесная.

— Нас всех хранит Поднебесная! — вторили ему остальные и устремили взгляды вверх, прижав правый кулак к груди. Так же отдавали честь стражи вышестоящим по рангу.

— Поднебесная? — недоуменно повторила я, когда Яр сложил ладони мертвого товарища на груди и поднялся. — Мы говорим иначе: «Да хранят Древние».

— В отличие от созидателей, разрушители, или Вельнарцы, верят в силу Короля и его дары. Поэтому появление радуги все равно что благословение, — пояснил он.

— Радуга — это всегда дождь, — догадался Змей.

Яр кивнул:

— Дожди в наших краях — большая редкость.

— Мы тоже верим в Короля, — заметила я.

Яр хрипло рассмеялся и демонстративно медленно убрал кинжал за пояс. Ладонь Змея на моем плече немного расслабилась.

— Отнюдь. Созидатели верят только в его кровь. Вы чтите Короля, но считаете его красивой легендой да источником силы — оружием, когда для нас он остался надеждой. Лишь потомок все еще…

— Неправда! — возразила я. — Асигнаторы служат только воле Короля, а не потомкам! Ты не знаешь всего и не можешь судить.

Яр смущенно почесал затылок:

— Может и так, — согласился он. — Но вспомни, Король спас не только Сарем, но и Вельнар. А когда случилась беда, вы оградились стенами и начали нас истреблять. Скажи, хотел бы этого Король? Ведь мы все его народ.

Я стиснула зубы, ощутив обиду, а Змей сжал мое плечо. Все это время Яр врал и теперь так смело заявлял, что мы перестали верить в того, кто спас наши земли? Лицемерие… Почему же я раньше за ним никогда этого не замечала?

— Ярвик! Камень мне под пятку! Уже не надеялся тебя увидеть!

Мимо нас прошмыгнул счастливый Альб.

— И тебе доброго дня, — устало, но все же радостно улыбнулся Яр.

Они по-дружески ударили по рукам и обнялись, а я ощутила, как моей ладони коснулись. Когда оглянулась, увидела бледное лицо Эльмы. Ее зеленые глаза метали молнии, а губы превратились в тонкую линию. Я подивилась, насколько сильно сейчас она напомнила Эрму. Та тоже, когда злилась, надевала маску строгости. Чувствуя неладное, я сжала холодные пальцы сестры.

— Ты в кого превратился? — продолжал разглагольствовать Альб. — Весь оброс, посуровел…

— На себя в зеркало посмотри, — упрекнул его Яр. — Ни капли не изменился, все такой же рыжий и растрепанный, словно буйный поплясал на голове.

— Зеркало? Хм... — озадаченно протянул разрушитель и принялся торопливо приглаживать выбившиеся из косы пряди. — Эй! Ребят!

Он наконец-то обратился к нам. Как раз вовремя, а то, судя по выражению лица Змея, его терпение вот-вот должно было закончиться, как и у Талины. Форс же, наоборот, с интересом наблюдал за приветствием разрушителей. Для его ненасытного ума они стали самым настоящим открытием. Люди из отряда Яра продолжали тихо стоять возле мертвого товарища и старались лишний раз на нас не смотреть.

Как бы Альб ни старался разрядить обстановку, она только сильнее накалялась.

— Ребят! Это Ярвик — мой друг детства. Граница меня побери! Я знал, что он меня найдет! Знал!

— Знал? — заподозрил неладное Змей.

— Конечно! Недаром же я…

Альб резко замолчал, когда сообразил, что сболтнул лишнего.

— Недаром же ты…что? — надавила на него Талина. — Выбирай: говоришь добровольно, или я вышибаю из тебя всю правду.

— Ладно вам, ребят! — стушевался под нашими взорами Альб. — Это же Ярвик! Мой друг.

— Да хоть сам король Райг, — выплюнул Рив, которому было чихать на происходящее. Он протащил мимо нас за ногу мертвую женщину и с отвращением бросил ее на кучу из трех тел, а потом обвел руками лес. — Смотри, что ты наделал. Мы позавтракать не успели, а тут уже не продохнуть. Скоро убивать не придется, к вечеру сами окочуримся от вони, если не уйдем.

Он отмахнулся от парочки мух, которые привлек мерзкий запах грязных тел буйных.

— Вся охота насмарку… Все насмарку!

— Радуйся, что жив, — осадил его Форс. — Пожрать всегда успеешь.

Рив сверкнул злым взглядом, но спорить с надзирателем не стал.

— Альб не говорил, где вы были, — заступился за друга Яр. — Он оставил на дереве возле лагеря метку, что жив.

— Метку? — тут уже вскинулась Талина. — Да о чем только думала твоя рыжая башка? А если бы нас нашел кто-то другой?

— Не нашел, — уверил ее разрушитель. — Только Ярвик знает эту метку. Мы придумали ее в детстве на случай, если разделимся…

— Зер? — растерянно выдохнула я, когда тот перестал сжимать мое плечо и шагнул вперед.

Змей подошел к Альбу, схватил его за грязную рубаху прежде, чем тот успел попятиться, и притянул ближе. Яр попытался вмешаться, но Змей пригвоздил его ледяным взглядом. Остальные разрушители взволнованно зароптали и потянулись за кинжалами на поясе, что тут же заметили Талина с Форсом и тоже подняли свое внушительное оружие: молот и секиру. Пыл разрушителей мгновенно поубавился.

— Я, конечно, безмерно счастлив, — ядовито проговорил Змей, заглядывая в бирюзовые глаза Альба, — что вы теперь вместе. Но еще одна подобная выходка, и я лично оторву твою голову. Рей тебе не поможет.

Я напряглась, почуяв в нем эхо присутствия Клавриса, который тоже любил давить на людей. Змей источал уверенность и угрозу, явственно давая понять, что его слова не были пустой болтовней. Бедный Альб весь посерел от страха и не решался шевельнуться, круглыми глазами взирая на асигнатора. Даже когда от волнения из его носа потекли ручейки крови, он не решился их стереть.

— Зер! — предостерегающе окликнула я. — Прекрати!

Сердце в груди забилось быстрой дробью. Хотелось вклиниться и закрыть собой Альба, защитить его, отчего я мысленно выругалась: «Эти чувства не твои, а осколка. Все дело только в нем… В осколке».

Выждав еще немного, Змей все-таки отпустил рыжего разрушителя и сдержанно обратился к Яру:

— Как ты нас нашел?

— Случайно, — быстро ответил тот.

— Не ври мне.

— Я говорю правду, — выпрямился страж и смело взглянул на асигнатора. — Я только успел заметить метку, как появились буйные. Их было слишком много — видать, еще после битвы слонялись, поэтому мы решили бежать.

— Логично, — поддержал его Форс.

Яр благодарно кивнул:

— Я услышал голоса и подумал, что рядом кто-то из наших, может, даже Альб. Вот и повел всех сюда в надежде на помощь, а наткнулся на вас.

Талина тихо и шипяще рассмеялась:

— Так мы и помогли.

— Да-а-а, — стушевался Яр и пробежал взглядом по мертвым телам. — Вы жизни нам спасли.

— Молись, чтобы не отняли, — грубо осадил Ривар.

— Рив, — предостерегла его Талина, и тот в примирительном жесте поднял ладони.

Она изучила хмурые лица разрушителей и задумчиво хмыкнула:

— Что будем решать, Змей?

— Рей его знает, ей и решать.

— Как обнадеживающе, — фыркнула Талина. — С остальными мы больше не советуемся, теперь все решает только Рей.

Я напряглась, а Змей резко обернулся.

— Что-то не устраивает — можешь вернуться в Обитель, — холодно заметил он.

У меня душа сползла в пятки от столь резкого высказывания. Я была уверена, сейчас Талина разозлится и нам не миновать новой ссоры. Однако она лишь сладко улыбнулась, будто ее вовсе не тронула грубость Змея.

— Чтобы тебя порадовать? — она сильнее вдавила молот в землю и оперлась о его длинную рукоять. — Ни за что.

В ответ Змей только презрительно фыркнул и встал подле меня, а я растерянно уставилась на свою руку, сжимающую Истинский меч. Как же мне поступить?

Холод коснулся моей ладони, когда Эльма ее выпустила и шагнула вперед. Я подняла на нее озадаченный взгляд и заметила, что жесткость не покинула сестру. Твердая прямая осанка, гордо вскинутая голова... Она излучала мощь вопреки своему хрупкому виду.

— Яр… — тихо позвала Эльма. — Ты знал?

Лицо стража потемнело, а плечи виновато поникли.

— Знал о чем? — насторожилась я.

Сестра не обратила на меня никакого внимания, только неотрывно взирала на Яра, который был готов провалиться сквозь землю.

— Эльма? — позвала я, и она наконец обернулась на мой голос.

Я содрогнулась от зеленого пламени, что полыхало в ее взгляде — словно разгневалась сама природа. И особенно ярким оно было, когда сестра нарочито медленно произнесла:

— О похищении.

Глава 4

Светлые брови Эльмы сошлись на переносице, а бушующее пламя в глазах немного поутихло. Она опустила взгляд, будто надеялась найти на земле опору не только ногам, но и душе.

— Меня похитили уже после освобождения поселения. Вэл был занят подготовкой к войне и обсуждал с другими главнокомандующими построение войск, когда двое стражей попросили меня взглянуть на необычную находку.

Сестра кивнула на молот в руках Талины.

— Недалеко от крайних палаток в высокой траве лежало похожее оружие. От него тянулся длинный свежий след по земле, будто его намеренно притащили. Сначала я подумала, что молот нашли стражи и решили его показать мне, чтобы я оценила, насколько опасный противник в рядах разрушителей. Но не успела что-либо спросить, как мне на голову накинули мешок. Помнишь, Яр?

Она снова стрельнула на него взглядом.

— В тот день ты был все также беззаботен. Говорил со мной, улыбался и обещал, что мы справимся, и все будет хорошо. Помнишь? — она сделала паузу. — Яр…

Ярвик виновато склонил голову. Его отросшая челка скрыла глаза, а уголки губ опустились.

Никто из нас не проронил ни слова — все мы ждали ответа. Эльма с каменным лицом, Змей с бесстрастным, Форс хмурился, а Талина поджимала губы. Рив терпеливо сложил руки на груди, Альб и разрушители заметно напряглись. Я же пребывала в смятении и больше не знала, друг мне Яр или враг.

— Я знал, — наконец-то вымолвил он.

Поддавшись злости, я ринулась к нему. Ведь из-за него чуть не погибла моя сестра. Чуть не погибла я! Но меня остановил Змей. Прикосновение его теплых пальцев к моему запястью немного меня отрезвило и вернуло воспоминание, что Яр сегодня спас мою жизнь. Стиснув крепче зубы и кулаки, я позволила ему договорить.

— Мне рассказывали о планах Вагруса, но я сразу предупредил, что не буду в это ввязываться. Помочь по мелочам: дать вещи, еду, что-то из оружия — это да. Пусть обращаются, но похищение…

Он тяжело вздохнул:

— Я даже не знал, кто им был нужен. Мне перестали докладывать подробности после того, как я отказался участвовать. И обо всем догадался, когда увидел с тобой Таира и Рогра, — обратился он к сестре, — но было уже поздно.

— Таир и Рогр, — повторила я и заметила, как Яр кивнул.

Имена этих людей не были мне знакомы, хотя я знала всех стражей в поселении, поэтому сделала вывод, что они прибыли с других постов или из-за стены. По спине пробежал холодок от осознания того, что мы никогда не были в безопасности. Жертвы в Багровый Век оказались напрасными, как и попытки асигнаторов очистить Сарем от Мора.

— Все было подстроено так, будто на них напали разрушители, а тебя похитили, — продолжил Яр. — Вэл тогда рвал и метал.

— Вэл, — голос сестры дрогнул. — Он…

Запнувшись, она побледнела и тяжело сглотнула, боясь произнести мучающий ее вопрос. А Яр не стал дожидаться и рассказал сам:

— Он жив, Эльма. Только ранен.

— Ранен? Сильно?

— Нет. Во время битвы я успел его спасти, но пришлось раскрыться и бежать из лагеря, чтобы не подставить остальных ребят. Если созидатели узнают, что среди них есть разрушители, нас всех вычислят и перебьют асигнаторы.

Он обратил виноватый взгляд серых глаз на меня:

— Рей, мне нравилось быть другом тебе и Вэлу. Я бы ни за что вас не предал, но и пойти против своего народа тоже не мог, — он распрямил плечи и обратился к Змею: — Если вы позволите, то мы уйдем. Лишние смерти нам ни к чему. Одного и так не стало…

Он оглянулся на тело молодого разрушителя, а потом на четверых выживших ребят. Видя, что главный больше не склоняет голову, разрушители тоже приосанились. В их глазах сверкнула решительность защищать себя до конца, а на лицах, наоборот, читалась обреченность.

Я вытерла Истинский меч о штанину и убрала в ножны.

— Ригор, — вспомнила стража-предателя. — Он был одним из вас?

— Да, — без заминки ответил Яр.

—Ты знал, что он меня преследовал?

На мгновение глаза Яра расширились от удивления.

— Нет, — качнул он головой. — Я с ним не особо ладил. Странный он был какой-то.

— Странный — не то слово, — усмехнулась я, припомнив совет Яра не связываться с Ригором.

— Ригор чуть нас всех не погубил. Когда мы узнали о его самоволках и попытке утащить одного из ловцов, все были как на иголках — боялись лишний раз слово вымолвить, особенно когда вы двое были в поселении, — оглядел он Змея и Талину. — Мы думали, вы догадались о его происхождении.

— Нет, не догадались, — холодно заметил Змей.

Я взглянула на него и увидела, как напряглись его скулы. Почему-то мне показалось, что он сейчас думал о Тогриане, который утаил факт, что разрушители уже среди созидателей. Иначе тогда, в поселении, мы бы пришли к другому выводу, а не к тому, что Ригор предал нас ради спасения своей шкуры: как-то встретился с разрушителями во время вылазок, узнал об их разумности и пошел на сделку. Но я не винила Тога. Если бы асигнаторы узнали правду, то всем разрушителям и ему самому пришлось бы худо. Им бы перекрыли возможность получать провизию и прочие блага. Его оправданием стала забота о банальном выживании.

— Во время осады вы могли открыть ворота и впустить Вагруса, — прервал мои размышления Форс. — Почему не сделали этого?

— Потому что мы тоже люди, и нам не чужды любовь и дружба, — резко ответил Яр, но потом заговорил спокойнее: — За годы службы среди стражей начинаешь забывать, что ты чужой. Мы понимали: Вагрус всех убьет, если его впустить, и не хотели бессмысленной резни. И сейчас тоже ее не хотим.

Ривар усмехнулся:

— Слышали? Нас, оказывается, пожалели…

Талина шумно выдохнула, но не сделала ему замечание, только внимательно оглядела разрушителей и произнесла:

— Понимаю. Мы тоже не хотим бессмысленной резни, так что если хотите уйти — уходите. Все равно за пределами поселения впятером вы вряд ли выживете, — сверкнула она глазами.

Яр на это ничего не ответил, лишь сильнее стиснул кулаки, а я закусила губу. Талина была права: еще одно нападение буйных они вряд ли переживут — точно не с одними кинжалами за поясами, а возвращаться на поле боя за каким-нибудь сносным оружием — идея тоже слишком опасная. Эта мысль заставила мое сердце пропустить удар, ведь Яр долгое время был моим хорошим другом. Тогда мне в голову пришла идея:

— Яр, — выступила я вперед и почувствовала ком в горле от волнения. — Если хочешь, вы можете остаться.

— Остаться? — удивился Ярвик и озадаченно погладил ладонью шею. — Рей, стать вашими пленниками — не самое плохое, но…

— Нет, я прошу вас быть не нашими пленниками, а союзниками.

Разрушители за его спиной удивленно зароптали, а Талина переспросила:

— Союзниками? Ты в своем уме? Змей, твоя… ученица в край рехнулась!

— Мы не знаем что у них в голове, — поддержал ее Ривар. — Яр, может, и не задумал ничего плохого, но остальные ребята…

— Но Рей права! Нам пригодится их помощь, — возразил Альб, который все еще вытирал остатки крови под носом. — Чем нас больше, тем проще противостоять буйным.

— Славно поешь, но где гарантии, что твои дружки не заколют нас в постели? — прошипел Ривар. — Вдруг они такие же, как этот Вагрус.

При упоминании Вагруса Альб весь покраснел от негодования.

— Мои гарантии там же, где и твои гарантии, что вы не заколете нас при первой же возможности, — произнес он с нажимом, а Талина потребовала:

— Прекратите! Еще одна драка нам не нужна, а то опять буйные сбегутся. Лучше давайте подумаем...

— А что тут думать? — перебил ее Альб, отчего Талина нахмурилась. — Ярвик лучше меня знает Вельнар, да и выживать вместе проще.

— Вы идете в Пламенные Земли? — удивился Яр.

Я устало выдохнула и кивнула, чем вызвала у него еще большее изумление:

— Но зачем?

— Чтобы открыть Истинский замок и восстановить сферу, — ответила я, прежде чем кто-то еще успел заговорить. — Мы хотим спасти Вельнар.

Стоило мне замолчать, как повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием мух да криками далеких птиц. Внезапно один разрушитель — мужчина с черными, будто смоль, волосами и голубыми глазами отделился от отряда Яра. Лоскуты его рваной одежды размеренно покачивались, пока он неспешно и с опаской к нам приближался, а когда, остановился — тихо заговорил:

— Спасти Вельнар? — его голос был удивительно мягким и приятным на слух. — Это не шутка?

— Да чушь все это! — выкрикнул другой разрушитель — в одеянии стража, с рассеченной бровью и густой пшеничного цвета шевелюрой, заляпанной кровью.

Но Яр быстро его осадил:

— Последи за языком! — резко обернулся он и стиснул кулаки, а я поторопилась всех успокоить:

— Все нормально. Мне тоже с трудом в это верится.

Яр отвернулся от парня и зачесал пальцами грязные волосы назад, открыв лоб, испачканный кровью. Ран я не заметила, поэтому сделала вывод, что кровь была чужая.

— Спасти Вельнар? — нахмурился он. — Но как?

— Дело в том, что… — с энтузиазмом отозвался Альб, но я его остановила:

— Альб! Подожди. Не торопись.

Нужно добиться хоть какого-то доверия, прежде чем выкладывать всю правду. Похоже, Альб меня понял и не стал спорить — послушно замолчал, а вот дерзкий парень из отряда, напротив, громко произнес:

— Видишь! — обратился он к Яру. — Они просят нас о помощи, но не хотят ничего говорить! И после этого ты хочешь им довериться?

Остальные его поддержали, да так горячо, что Яр занервничал, а Змей ледяным голосом произнес:

— Заткнитесь, пока не началась новая бойня, — все замолчали, когда он обвел свернутым в руке кнутом следы недавней битвы. — Но если вам мало трупов — только намекните, и я легко пополню их количество, даже без участия буйных.

Он смерил презрительным взглядом разрушителей одетых в форму стражей, которые тут же испуганно попятились — в отличие от тех, кто носил лохмотья. Сразу было видно, кто наслышан об асигнаторах, а кто нет. Разрушитель подле Яра спешно отступил к товарищам, а парень-страж, кто недавно возмущался, напряженно сглотнул.

— Вот и умницы, — ядовито ухмыльнулся Змей, когда понял, что спорить никто не собирается. — Из сброда превратились в людей. Теперь и к вопросу вашему вернемся: как нам можно доверять? Так же, как и мы доверимся вам…

— Смотрю, ты все уже решил, — заметила Талина.

— Рей считает, их помощь нам нужна, и я не против.

— А наше мнение больше вас не интересует? — улыбнулась она уголками губ.

Змей на мгновение прикрыл глаза.

— Очень интересует.

Ему явно не нравилось, когда Талина начинала перечить, стоило ему меня в чем-то безоговорочно поддержать. Я же очень надеялась, что эти протесты не были ревностью.

— Даже готов выслушать, — продолжил он с кривой ухмылкой. — С кого начнем?

От волнения я взяла за руку сестру, которая над чем-то усердно размышляла. В такие моменты, когда Эльма пользовалась своим даром, многим она казалась отрешенной, словно оторванной от мира. Она даже не сразу поняла, что ее коснулись — лишь спустя время сжала мою руку в ответ. Но я знала, что сейчас сестра продумывала все до мелочей.

— Эльма? — тихо позвала я, желая, чтобы именно она высказалась первой.

После всех издевательств Вагруса ее слово будет иметь наибольший вес. Сестра тоже это понимала, поэтому оторвалась от своих мыслей, посмотрела сначала на Яра, потом на меня, Талину и коротко произнесла:

— Я не против.

Она ободряюще погладила пальцем мою ладонь.

— Форс? — назвал следующего Змей.

Морщинки на лбу надзирателя разгладились.

— Мы не знаем, с чем можем столкнуться, а они знают, — сделал он вывод. — Я не против.

— Рив? — произнесла я после недолгого колебания.

Мне казалось, если вперед него спрошу Талину, то Рив подстроится под нее и тоже откажется, а мне хотелось узнать его мнение. Но Ривар, похоже, догадался о моих мыслях и, облокотившись о дерево, произнес:

— Дамы вперед, — небрежно взмахнул он ладонью. — Тали?

Ее губы дрогнули в короткой улыбке. С задумчивым «хм» Талина закинула молот на плечо и раздосадовано цокнула языком:

— Как же я могу быть против, когда тут такое единогласное мнение?

Я расслабленно выдохнула, услышав ее ответ.

— Однако если Рив будет против, то мне придется его поддержать. Не брошу же я своего ученика.

— Бывшего ученика, — заметил Змей.

— Бывшего… — дернула она бровью. — Ученика.

Все тут же обернулись к Ривару. Удивительно, но казалось, будто ему было плевать, что сейчас он мог легко расколоть наш союз лишь одним словом «нет». Ривар оттолкнулся от дерева. Позвякивая мечами на поясе, решительно поравнялся со своей наставницей и недовольно поджал губы.

— Рив? — снова позвала я, когда его взгляд скользнул по Змею и остановился на мне.

Внутри меня все сжалось, когда я заглянула в его синие глаза и словно бы увидела отражение его сердца и ту рану, которую нанесла. От этого у меня кольнуло в груди.

— Пусть поклянутся, что не предадут нас, — сухо произнес Рив. — И я буду не против.

— Вот и чудненько, — пропела Талина, а я быстро обернулась к Яру.

Мне казалось, что мое сердце сейчас бьется где-то в горле.

— Вы же поклянетесь? — поинтересовалась я, надеясь, что никто из разрушителей не возмутится и все не пойдет прахом.

Но выражение лица Яра меня успокоило. Оно казалось опустошенным и осунувшимся, как бывает, когда тебя покидает долгое, изматывающее напряжение, а на его место приходит покой.

— Да, — выдохнул Яр. — Сколько угодно раз поклянемся, если вы правда хотите оживить Вельнар. Ведь так, ребята? — обратился он к разрушителям за своей спиной, и те охотно закивали, а Форс удивленно присвистнул:

— И не попросите ответное обещание? Мы ведь можем вас обмануть.

На это Яр вымучено улыбнулся, но в его глазах блеснули те самые озорные огоньки, какие мне доводилось видеть еще в поселении.

— Я верю Рей, — просто ответил он, а я ощутила, как расслабленно опустились плечи, будто мир перестал на них давить.

Его слова прозвучали искренне.

Глава 5

— А меня даже не спросили, — обиженно проворчал Альб. — Хоть из вежливости бы поинтересовались… «Альб! Ты за или против?»

— Заткнись и работай, — рыкнул на него Змей, дожидаясь, когда рыжеволосый разрушитель закончит связывать палатку и можно будет ее забрать.

Жужжание мух и смрадный запах, что сгустился за время сборов, вынуждали нас поторопиться. С каждым новым вздохом к горлу подкатывала тошнота, и хотелось скорее покинуть это место. Больше, наверное, раздражала только грязная одежда, которая неприятно липла к телу.

Когда мы решали, куда пойдем, я предложила отправиться к озеру, чтобы набрать воды, заодно помыться. Все единогласно согласились. Талина не меньше меня порадовалась возможности искупаться, а мужчины обмолвились, что наловят к обеду рыбу, поэтому уходили мы в приподнятом настроении. Первой выдвинулась Эльма, показывая путь, Талина шла рядом и придерживала ее, а уже за ними последовали Рив, Форс и разрушители. Мы со Змеем замкнули цепочку, чтобы не оставлять новых знакомых без присмотра.

Немного раньше разрушители принесли священную клятву, о которой просил Ривар: «Отныне я связан словом. Моя честь — честь Короля. Моя правда — правда Короля. Отрекаясь от слова, я отрекаюсь от Древнего рода». Созидатели редко решались на подобные клятвы, ведь преступить их было равносильно предательству самого Древнего короля. Но пусть разрушители сильно бледнели, когда по очереди произносили эти слова, никто из них ни разу не запнулся и не дрогнул, что вызвало во мне уважение. Жаль только, не доверие. Для доверия всегда требуется время.

Наш путь оказался на удивление долгим. Все двигались тихо и осторожно, тщательно прислушиваясь к лесу и до самого озера не решаясь заговорить. Лишь Эльма указывала дорогу и порой советовалась со мной, пока остальные настороженно молчали. С каждым шагом в воздухе сгущалось изматывающее напряжение. Шум ветра, скрип дерева, шорох листвы и отдаленные крики то ли животных, то ли одержимых сводили с ума, заставляли нервно сжимать оружие и задерживать дыхание. Все ждали нападения.

Будучи на пределе, мы вышли на маленькую лесную опушку, от которой до озера оставалось недалеко, и в тот же миг раздался пронзительный вопль. Я выхватила меч. Змей снял с пояса кнут. Разрушители достали кинжалы. Эльма и Талина начали опасливо озираться. Однако все быстро успокоились, когда сообразили, что это был всего лишь сокол. Громко хлопая крыльями, он устремился с дерева прямиком к нам.

— Вьюн! — с облегчением выдохнула я.

Еще с прошлого вечера я гадала, куда же он запропастился: вернулся к Майру или решил остаться на свободе. А оказалось, что Вьюн следовал за нами. Он низко пролетел над головами разрушителей и сел на мою вытянутую руку.

— Дрянная птица… — гневно выплюнула Талина и опустила молот.

Она злилась, и я ее понимала, у самой до сих пор сердце подпрыгивало в груди. Змей тоже не был рад столь шумному появлению. Его стального цвета глаза грозно сверкали, а верхняя губа приподнялась, обнажив зубы. Он медленно склонился к соколу и прошипел:

— Мелкий засранец… Еще раз заорешь, и я пущу тебя на суп.

Оскорбленный Вьюн попытался клюнуть обидчика, но тот отпрянул и ядовито ухмыльнулся, а разочарованная птица с важным видом перебралась мне на плечо. Там сокол просидел почти до самого озера, возле которого ближе к обеду мы разбили новый лагерь, и лишь иногда срывался в полет, чтобы осмотреть территорию.

— Славно здесь, — уперся кулаками в бока Форс и оглядел просторный берег, где полукругом стояли палатки. — Деревья далеко, и вид хороший.

— Ага, хороший, — проворчал Ривар и почесал покрасневшую от укусов шею. — Только комаров тут больше, чем в нас крови.

Подбросив хвороста в костер, Талина насмешливо фыркнула:

— Потерпишь. Буйные кусаются больнее.

Когда ветки в огне весело затрещали, а трое из разрушителей отправились охотиться, Форс и Змей изъявили желание порыбачить. Я тем временем предложила Эльме и Талине искупаться. Сейчас солнце было в зените, обсохнем быстрее.

— Вы идите, а я позже подтянусь, — предупредила сестра и смущенно пояснила: — Нужно с Яром поговорить.

Я кивнула, прекрасно все понимая. Окажись я на ее месте — тоже бы сначала расспросила все о Змее, а потом занялась собой. Поэтому шепнула сестре, что мы будем на «старом месте», и вместе с Талиной покинула лагерь, за которым остался присматривать Ривар.

— Красиво тут, — заметила Талина, когда мы остановились там, где раньше часто бывали сестры и я.

Она устремила взор на противоположный берег. Там в озеро впадал небольшой ручей. С тихим шелестом он стекал вниз, цеплялся за листья папоротника и разбивался о камни на тысячи блестящих капель. Его журчание ласкало слух, а глаза радовались обилию кувшинок и лилий, что росли в кристально чистой воде.

Солнечный берег, где мы стояли, сплошняком покрывала зелень. Ирисы, вербейники и мыльнянки пестрели разными оттенками, а мягкий ковер из травы приятно щекотал босые ступни. Я вспомнила, как Вайя собирала здесь цветы, тонкий аромат которых потом наполнял весь дом. Она ставила их в кувшин с водой на обеденный стол, а Эрма придвигалась ближе, чтобы лучше распробовать запах букета. Тогда на ее лице блуждала мечтательная улыбка...

Воспоминания о сестрах принесли чувство грусти. Почему-то здесь я снова остро почувствовала утрату. Наверное, потому что им тоже нравилось Озеро Ночных Огней, как и Талине. Особенно вечерами, когда просыпались светлячки и озаряли огоньками ровную гладь воды.

— Ночью красивее, — промолвила я и принялась неспешно раздеваться.

Талина искоса на меня посмотрела и на мгновение замерла, прекратив снимать свою одежду, но так ничего не сказала. Только немного постояла, опустила взгляд и продолжила бороться с пуговицей на штанах.

Оставив вещи на берегу, я уверенно ступила в воду и содрогнулась. Отчего-то озеро показалось очень холодным, хотя раньше я этого никогда не замечала.

«К хорошему привыкаешь быстро», — упрекнула себя, вспомнив о теплых купаниях в Обители, и, оттолкнувшись от илистого дна, поплыла.

Вода ласковыми волнами касалась тела, когда я гребла руками. Если ближе к поверхности ее прогрело солнце, то на глубине меня ждали ледяные подводные ключи, которые неприятно кусали за пятки. Но даже так я ощущала себя гораздо лучше, чем в грязной одежде.

Плавали мы недолго. Нужно было успеть постирать одежду до того, как солнце ослабит свой жар. Поэтому нарвав мыльнянки, Талина и я помогли друг другу отмыться от грязи и засохшей крови. Нежно-розовые цветки неплохо справились со своей задачей, и совсем скоро я почувствовала себя чистой. От кожи потянуло слабым цветочно-травяным ароматом, что, несомненно, радовало. Оставалось дело за одеждой, с которой пришлось изрядно повозиться.

— Давай помогу, — предложила Талина, понаблюдав за моими потугами как можно лучше отжать ткань от воды

Я кивнула и с благодарностью вручила ей рубаху со штанами. А Тали с завидной легкостью скрутила их в тугую спираль, и вскоре они лежали на траве под лучами солнца. Мы же молча сели спина к спине.

Было немного неуютно. Раньше Талина старалась окутать меня теплом, заботой, и мы всегда находили о чем поговорить, но сейчас между нами будто появилась пропасть, откуда веяло мерзкой прохладой. Желая хоть немного отвлечься, я покрутила истинский меч, наблюдая, как по его темно-серому клинку пробегают маленькие искры, похожие на россыпь звезд, и появляется темный узор: три продольные полосы, объединяющиеся с кругом у основания.

— Надо же, — неожиданно подала голос Талина. — Мы идем в Истин. Даже не верится.

Я вздрогнула, словно очнулась от глубокого сна, и отложила истинский меч на землю.

— Да, — обняла я руками колени. — Мне тоже.

Талина передвинула молот к себе ближе и постучала пальцами по его рукояти.

— Но открыть замок… — покачала она головой. — Разрушители до сих пор туда не попали, почему ты решила, будто у нас получится?

Я немного помолчала, после чего произнесла:

— Из-за Вагруса. Он знал, как открыть врата, и просил выдать ему нас.

— А-а-а, помню: приведите белобрысого мужика, девку-ловца и… — Талина насмешливо фыркнула. — Бабу со здоровенным молотом.

Я не сдержала кривой улыбки.

— Сейчас мы вместе и у нас есть то, что хотел Вагрус, значит, и замок открыть сможем. А Форс и Эльма помогут понять, как это сделать.

— Логично, — согласилась Талина. — И все-таки… Что будем делать, если не откроем? Как поступим дальше?

Я опустила голову и прижалась лбом к коленям. Талина задала тот самый вопрос, о котором я боялась думать.

— Откроем, — решительно ответила я, предпочитая выглядеть самоуверенной, а не потерявшейся в сомнениях девочкой. — У нас нет выбора.

Талина вздохнула и наверняка собиралась сказать что-то еще, но тут послышались шаги. Мы резко вскинулись и схватились за оружие, готовые даже нагишом дать отпор незваным гостям, но расслабленно выдохнули, когда увидели Эльму.

— Испугались? — насмешливо поинтересовалась сестра, заметив, как мы напряглись. — А это оказалась всего лишь я.

Ей было тяжело ходить без чьей-то помощи. Пусть она улыбалась, однако на ее лбу появилась испарина, а между бровей — еле заметная хмурая морщинка.

— Не нужно, Рей, — остановила меня сестра, когда я ринулась помочь ей добрать до озера. — Я справлюсь, не хочу быть обузой.

— Ты не обуза…

— Буду, если начну постоянно ждать чьей-то помощи.

Потрепав меня по плечу, сестра поковыляла к воде и принялась снимать поношенную серую рубаху. Талина тут же забрала ее одежду, чтобы постирать, а на протест сестры жестко ответила: быстрее высохнем — скорее отправимся в лагерь. На этом спор прекратился. На мое же предложение помочь вымыться сестра позволила только потереть спину.

Я быстро набрала новую порцию мыльнянки и в нерешительности замерла, уставившись на израненное тело Эльмы. После битвы с разрушителями у нее осталось много шрамов. Тонкие полосы на плече и груди. Следы от глубоких порезов на боку и на левой ноге — один на бедре, другой на голени. Колено сестры плохо сгибалось, из-за чего она прихрамывала, но, помимо старых ран, также пугала худоба Эльмы. Кожа да кости — все, что осталось от сильного воина.

— Не бойся, три лучше, — усмехнулась она, когда заметила мою чрезмерную осторожность. — Не рассыплюсь.

Я усмехнулась и перестала ее щадить. Совсем скоро бледная кожа спины порозовела, а сестра довольно выдохнула. Но только я отвернулась к берегу, чтобы взять еще цветов мыльнянки, как вдруг она схватила меня за плечо.

— Погоди-ка!

Я вздрогнула, когда сестра коснулась пальцами моих шрамов на спине и выдохнула:

— Откуда? Кто?..

— Долгая история, — не оборачиваясь произнесла я. — Когда-нибудь расскажу.

— Рей! — зазвенела сталь в голосе Эльмы.

Талина перестала отжимать одежду и устремила на нас взволнованный взор, а я тяжело вздохнула, когда всплыли воспоминания о Клаврисе, и угрюмо произнесла:

— Этого человека здесь нет.

Ладонь сестры соскользнула с моего плеча, когда я снова двинулась к берегу и сквозь плеск воды услышала еле слышное грозное «жаль». Моих губ коснулась печальная улыбка: знала бы сестра Клавриса, вряд ли бы пожалела, что его здесь нет.

Несмотря на мрачный разговор, Эльма все-таки разбавила гнетущую обстановку между мной и Талиной. Вскоре мы сидели втроем на берегу и непринужденно беседовали. Обсуждали, как красиво и спокойно на озере, будто нет войны между созидателями и разрушителями. Вспоминали прошлое. Сестер. И как на Эрму напал здоровый лебедь, когда та надумала искупаться недалеко от его гнезда.

— До сих пор помню, как Эрма со слезами на глазах сказала: «Страшный! Но о-о-очень красивый…», — улыбалась Эльма. — У нее потом неделю синяк с ноги не сходил. Клюнул от всей лебедячей души!

Мы дружно рассмеялись, но потом разом поникли, когда сестра добавила тише:

— Она всегда меня защищала…

— Мне жаль ваших сестер, — посочувствовала Талина. — Могла бы я вернуться в прошлое — обязательно бы вам помогла.

— Знаю, — коротко ответила я и потрогала все еще мокрый рукав разложенной на траве рубахи.

Эльма оглядела ясное небо, которое еще не окрасилось в цвета заката, но уже намекало на близкий вечер.

— Может, оденемся, — предложила она. — На нас одежда вы…

— Эй-эй! Вы скоро? А то о… О-о-о, спаси меня Истин!

Мы испуганно схватили одежду и прикрылись, ошарашенно взирая на Альба, который мгновенно развернулся на пятках к нам спиной. Лишь его побагровевшие уши виднелись за густой огненной шевелюрой.

— Ах ты, паразит рыжий, — прошипела Талина, шаря по земле в поиске рукояти молота.

— Не гневайся, женщина! — жалобно взмолился разрушитель. — Я не нарочно и почти ничего не увидел!

— Врешь!

— Не вру! Ваша красота меня ослепила, прозрел, лишь когда отвернулся!

Молот Талина так и не нащупала. Вспыхнув от злобы, она схватила сухой комок земли и запулила им в Альба, который ойкнул, когда тот с эффектными «брызгами» разбился о его затылок.

— За что? — обиделся он и хотел было обернуться, но вовремя одумался. — Больно же!

— «Больно же»! — передразнила его Талина. — А ну, пошел отсюда! Больно ему, видите ли.

— Ладно-ладно…

— И передай: у того, кто тебя надоумил сюда заявиться, задница пурпурным пламенем загорится, когда я до него доберусь! Понял?

Дважды повторять не пришлось. Обозвав нас злюками, Альб припустил бегом, и последние слова Талины вряд ли он услышал полностью. Мы же принялись одеваться, пока еще кто-нибудь не нагрянул. Расслабились, и хватит. Нам повезло, что разрушитель пришел один, иначе сгорели бы от стыда.

Эльма с восхищением посмотрела на Талину, которая, не переставая, ругала Альба, пока натягивала влажные штаны. В отличие от нее, мы с сестрой потеряли дар речи, а Талина легко все взяла в свои руки. Смелая, дерзкая — и не только в бою, она заслуживала должного уважения. Хотелось бы мне быть в чем-то на нее похожей.

Когда мы подходили к палаткам, все мысли о неприятном казусе исчезли, вместо них проснулся забытый голод: в лагере витал вкусный аромат жареного мяса и рыбы. Однако стоило нам показаться возле костра, как мужчины мигом отвернулись, пряча ухмылки. Лишь Змей колючим взглядом следил за Альбом, который ворочал палочкой уголек и, что-то тихо приговаривая, почесывал ушибленный затылок.

— Не ной, — бросил Змей, выпрямляя ноги и как бы случайно задевая ими Альба. Тот вздрогнул и укоризненно на него посмотрел. — Голова на плечах есть? Есть. Нужно ею иногда думать.

Рыжий разрушитель обиженно фыркнул и продолжил ковырять угли, на которых запекалась пойманная добыча, но я перестала чувствовать ее сладостный аромат, когда заметила на его лице следы размазанной крови.

— Никто его не бил, — заметил Змей, как я начала хмуриться, и снова шевельнул ногами, легонько пнув Альба. — Наш непоседа переволновался, когда увидел что-то очень впечатляющее.

Змей грозно сверкнул глазами, а остальные мужчины не сдержались и дружно загоготали.

— Ха-ха-ха, — передразнила их Талина, садясь ближе к костру, а покрасневший до кончиков ушей предусмотрительно отодвинулся подальше. — Как смешно. Кого похвалить за сообразительность?

Она метнула строгий взгляд на Ривара, который лежал на траве с прикрытыми глазами и положив руки под голову. Будто почуяв ее внимание, он коротко ответил:

— Не меня.

— Хм… — обвела всех строгим взором Талина и остановилась на задумчивом Форсе.

Тот удивленно вскинул брови и пожал плечами, а разрушители принялись увлеченно уплетать нанизанные на ветки готовые куски мяса.

— Забудь, Тали, — устроилась рядом с ней Эльма. — Мужская солидарность не позволит выдать зачинщика.

Она взяла возле костра еще один зажаренный кусочек сочного мяса и стала на него дуть. Ароматный пар полетел ко мне, зазывая присоединиться к трапезе, поэтому я тоже забрала свою порцию и села рядом со Змеем.

— Вы много приготовили, — отметила я обилие воткнутых в землю палочек с едой.

— Дорога предстоит долгая, и неизвестно, когда мы сможем также хорошо поесть, — пояснил Яр.

Он сидел чуть поодаль и осторожно выбирал кости из пышущего жаром карася. Под ногами у Яра лежала закоптившаяся рыбья шкурка, по которой уже ползали жучки и муравьи.

— Дичи в Вельнаре мало — в основном рыба. Так что поймать кролика или лань — тот еще пир. Бывало, что приходилось голодать и растягивать остатки добычи на один или два дня.

— А птицы? — поинтересовалась я, наблюдая, как Яр отщипывает кусочек белого мяса и отправляет его в рот.

— Редкость, — буркнул темноволосый разрушитель по имени Рюг.

Утерев с губ темную золу и блеск жира, он обратил на меня взор ясно-голубых глаз, которые очень странно смотрелись на его смуглом лице.

— Из-за копоти, — пояснил он. — Единственное место, где хоть как-то можно выжить — это возле реки. Но даже там, когда просыпаются огнебеги, становится трудно дышать.

К разговору присоединился Лир — парень в одежде стражей и со шрамом. Он еще возмущался, когда мы решали: быть союзу или нет.

— Огнебеги — серьезные враги всего живого в Вельнаре. Из-за того, что дым — явление частое, днем их не всегда получается вычислить, а вот в темноте… Огнебеги светятся оранжево-красным пламенем.

— С огнебегами всегда стоит быть настороже, — подал голос еще один разрушитель. Фарг — мужчина с каштановыми кудряшками и темно-карими глазами. — Помимо смерти, они несут прах Вельнара, поэтому даже ночью не всегда можно увидеть пламя.

Съев добрую половину рыбешки, Яр принялся снова вычищать кости:

— Истинский замок — самое безопасное место во всем Вельнаре. Он находится на утесе и его окружает вода. Огнебеги не могут подобраться к нему, поэтому рядом с замком можно спать спокойно.

— Утешает, — хмыкнула Талина. — А долго добираться до замка?

Разрушители хмуро переглянулись.

— Долго, — признался Яр. — Больше месяца.

Тут глаза открыл Рив:

— Больше месяца? — удивился он.

— А ты как хотел? — фыркнул все еще недовольный Альб. — Идти придется пешком, а замок — сердце Вельнара. Еще неизвестно, как наши отнесутся к вашему появлению.

— Не пугай за зря, — упрекнул его Яр. — Многих ли мы знаем в лицо? А когда прибудем, цвет их кожи почти не будет отличаться от нашего.

— А если попросят «подтверждение»?

Мы перевели взгляды с Альба на Яра, который заметно посерьезнел. Немного помолчав, он принялся снова очищать рыбу от костей.

— Не попросят, — уверенно заявил Яр. — К тому же Вагрус мертв, значит, все прислушаются к тебе.

Альб перестал помешивать угли, но взгляда не поднял. Поджав губы и нахмурив рыжие брови, он продолжил всматриваться в мерцающие огоньки костра. Было заметно, что ему не понравились слова Яра. Остальные разрушители сделали вид, будто ничего не услышали, зато Эльма полюбопытствовала:

— Прислушаются к Альбу?

— Да, — кивнул Яр. — Он…

— Никто меня не послушает!

Бросив ветку в затухающий огонь, Альб резко поднялся.

— Все в Истине считают меня безумцем или простаком. Так что не говори чепухи.

— Так ли чепухи? — отложил рыбу на лист лопуха Яр и серьезно посмотрел на рыжеволосого разрушителя. — Озис любил тебя, как родного. Народ тоже...

— Нет, Ярвик, — остановил его Альб. — Не хочу слышать.

— Но...

— Ни сейчас, ни потом. Никогда, — отрезал Альб и погрозил пальцем. — Не хочу.

И, резко развернувшись, ушел к берегу озера, где сел на траву и с каменным лицом уставился на ровную гладь озера.

— Что это с ним? — почти шепотом поинтересовалась Эльма.

Но Яр лишь покачал головой в ответ и не поддался ни на одну из попыток его разговорить. Только раз намекнул, что Альб не так прост, как нам кажется, и сказал, что тот сам о себе расскажет, когда придет время.

Доев рыбу, Яр завернул косточки в лопух и бросил в костер. После чего взял палочку с куском мяса и молча направился к Альбу. Тот до сих пор пребывал в мрачном настроении, но все равно выглядел светлым и солнечным даже со спины. А его огненная шевелюра казалась особо яркой в лучах заходящего солнца.

Дабы не утонуть в неловком молчании, Форс завел беседу с остальными разрушителями, пока не было Яра и Альба. Сначала они отвечали робко — им явно было неловко общаться с теми, кого недавно считали врагами, но потом ребята заметно расслабились. Из беседы мы узнали, что по дороге в Истин встречались руины городов, покрытые толстым слоем сажи и копоти. Конечно, разобрать, где остатки дома, храма или конюшни, было тяжело: время сделало свое дело, но кое-что все же осталось узнаваемым. Два с лишним века прошло с падения Вельнара. Не устояли перед разрушительной силой стихии ни камень, ни металл. Что уж говорить о дереве, из которого строили многие поселения.

— Помню, как отец однажды поведал: если идти дальше по Живине, мимо Истина, — рассказывал Рюг. — Можно отыскать старый город. Раньше его называли Волмир.

Рив задумчиво хмыкнул:

— А сейчас вы как его называете?

— Сейчас никак, — пожал плечами разрушитель. — Просто старый город.

— Интересное название, — заметила Талина и медленно повторила, смакуя каждый слог: — Волмир.

Фарг быстро закивал, и его густые каштановые кудряшки забавно запрыгали на голове.

— «Волмир» от слов «волна» и «мир», — охотно поведал он. — Мне отец тоже про него говорил. Город небольшой, но в прошлом очень красивый.

— Да-а-а, — мечтательно протянул Лир и прищурил раскосые светлые глаза. — О Волмире слышали многие из нас. Там любила бывать сама королева и смотреть с высокой башни храма на Большую Воду.

— Большую Воду? — подалась я чуточку вперед, чтобы лучше слышать разрушителей.

Те переглянулись и улыбнулись.

— Ага, — кивнул Рюг. — Вельнар окружает Большая Вода, у которой нет края. Считается, что она бесконечна.

— Интересно, — присвистнул Форс. — Хотелось бы на нее взглянуть, зрелище, небось, незабываемое.

Не успел надзиратель договорить, как Фарг удивленно встрепенулся:

— А разве она не окружает Сарем?

С еле заметной улыбкой Змей покачал головой:

— Сарем прячут горы. Киал их создал, чтобы защитить созидателей от Мора.

Молчаливый до этого разрушитель в форме стража и с растрепанными волосами мышиного цвета печально усмехнулся:

— Чтобы защититься от нас.

— Да, — не стал отрицать Змей. — От вас.

Никто не подумал возмутиться его прямолинейности. Все знали: сколько бы правда ни колола глаза, она всегда лучше лжи. Поэтому разрушители лишь понимающе кивнули и продолжили рассказывать о Волмире. А мы слушали о разноцветных птицах, чьи голоса походили на человеческие или заставляли трепетать душу. О необычных растениях и плодах слаще меда. И о том, как в плохую погоду поднимались гигантские волны бесконечных вод, шум которых оглушал даже в далеких от берега деревнях. Тогда разрываемое «когтями света» небо «бранилось» на землю и обливало ее слезами.

— Гроза, — шепнул Змей.

Я согласно кивнула, продолжая заворожено слушать рассказы, похожие больше на сказку, чем на быль. Истории вельнарцев поглотили нас: меня, Эльму и асигнаторов. Даже Рив больше не казался враждебным, а назойливые комары вдруг перестали существовать. Мы словно вернулись в детство, когда нам впервые поведали о Древнем короле, и даже не заметили, как наступил вечер и вернулись Альб с Яром. Они тихо устроились в нашем уютном кругу и тоже принялись слушать Рюга, голос которого обволакивал и, казалось, уносил нас в былые времена Вельнара.