Обложка Проклятие божье

Проклятие божье

Creator of Joy

0% прочитано
Стандартный
Creator of Joy

Проклятие божье

Предисловие

Перед прочтением я настоятельно рекомендую ознакомиться с этим предисловием, так как в ней есть важная инфрмация, а дисклеймер так и вовсе обязателен к прочтению.

Небольшой дисклеймер: произведение не нацелено на оскорбление чувств верующих. Основная суть произведения совершенно другая. Это аллегория на лицемерных, лживых, безжалостных и пользующихся своим статус людей. Не обязательно священники, под это определение может подойти любая профессия, которая стоит по иерархии чуть выше самой нижней ступени или наоборот, стоит выше всех. Не буду тыкать пальцем, уверен, вы могли встречать таких личностей хотя бы раз в жизни (если найдётся персона, у которой нету примеров – вы живёте в раю?). Также, этот роман показывает и последствия. Даже если от лицемера можно избавиться и выкинуть его из власти раз и навсегда, последствия останутся, причём надолго, не факт что они вообще прекратятся.

А теперь подробнее про сам сюжет. Мне стоит пояснить про такую выдуманную религию как Либранство. Суть религии заключается в том, что этот мир был создан творческим богом, своеобразным писателем, который создал мир как свой сюжет, и, принимая религию, есть шанс стать главным героем, пускай в религию и вступают по другим причинам. В сюжетах, описанных в Виталибре (Священная книга этого вероисповедания) подробнее рассказывают про главных героев разных времён и как они творили чудеса, помогая людям и изгоняя несвятых духов прочь. Ровно каждое столетие, спустя 10 лет от его начала, избирается первый главный герой, а затем, ещё через 10 лет, избирается второй, причём герои обязательно разного пола. Никто не знает, кто станет главным героем, но тот, кто им станет, получит силу изгонять несвятых духов без приспособления – оружия из святого золота. Обязательное условие – выполнять все заповеди и не носить за собой грехов, разве что маленькие, и то мало. Иногда необязательно исповедовать Либранство в настоящем, ведь если ты когда-то уже занимался этим, то ты входишь в список. Главных героев после смерти ожидает отдельное место в раю, и они становятся новыми архангелами, отвечающими за новые должности. Символ религии – святое око, означающее участие в этой "лотерее" и то, что за тобой следит Бог.

Стоит сказать и про разделение мир живых и мертвых на 3 части – Добро (Рай), Зло (Ад), и нечто посередине, Объективность (Лимбо). Если в Аду почти невозможно достичь рая, то в Лимбо всегда будет шанс подняться на небеса, так как ты был 50/50.

Последний момент. У вас может возникнуть претензия насчёт того, что место, в котором происходят события, называются Храмом, хотя по факту это монастырь. А дело в истории. Либран не принимали и изгоняли, так что существовать приходилось подпольно. Собственно, и монастыри создавать не было смысла, если их снесут, сожгут и тому подобное. Сейчас религия начинает приживаться и не запрещена, но пережитки остались, поэтому Храм вместо монастыря.

Это всё, что вам нужно знать перед прочтением. Наслаждайтесь произведением, приятного прочтения!

14 августа 2025 года

1 глава, Он убийца!

Божества, собравшиеся вокруг огромного камня, истыкали ножом бренное тело,. Они гоготали, показывали пальцем и кричали "Грешник! Грешник!". На Теле не оставалось ран, но оно чувствовало всю боль. Тело пыталось найти выход и уйти от этого ужаса. Где-то вдалеке виднелся лучик света.

— Иди, иди за мной! — кричал он. Тело медленно поднялось и поплелось к свету.

— Куда? Вернись! — божества взбесились и рванули за телом. Вдруг, яркий свет озарил всё темное пространство. Титаны по очереди стали рассыпаться в пыль.

— Кто ты? — еле произнесло Тело.

— Кто я – не важно. Ты будешь автором великих трудов... — сказал свет — ...написанных на божественной латыни

Множество, множество лет спустя...

1 Акт: Начало трагедии

Ласковое золотое солнце медленно поднималось над Храмом. Лучи солнца с каждой минутой покрывали всё большую часть этого прекрасного места. Верхушки либранской церкви сверкали, отражая игривое солнце от себя. Как тихо и спокойно, не находите? Ах да, это же только утро. 8 утра. В это время обычно все верующие либране просыпаются. Тем более, сегодня воскресенье, день, когда нужно проводить неделю молитвами и поприветствовать новую. Так и начинался новый день в этом, казалось бы, неприметном местечке...

Селестия медленно открыла глаза. Ярко-рыжие, даже почти красные её волосы немного растрепались после ночи. Селестия по внешнему виду была необычайно красивой девушкой, её лицо было гладким и чистым, глаза выражали чистую душу, а стройная фигура добавляла ей нотки очарования. Она медленно поднялась на кровати, ноги её были сложены в этакую цифру 4. Селестия прекрасно помнила, что сегодня воскресенье, и что сейчас нужно разбудить соседей по комнате и вместе отправиться с ними молиться. Так она и поступила - подошла к Димитрию, лежащему на против неё. Димитрий был кудрявым очкастым мальчишкой лет 16, как раз ровесник Селестии. Фигура его была не ахти, он был немного пухловатым. Вкус в одежде отражал его личность - непримечательный, стеснительный, но забавный. Несмотря на его описание как кого-то милого, храпел он как здоровый медведь в спячке, ей богу.

— Вставай, Дим, хватит уже храпеть! — Селестия слегка потрясла его руку — уже все встают!

— Угу, через пять минуточек... — пробубнил сквозь сон тот.

— Не угу, а вставай! Знаю я тебя, твои пять минуточек растягиваются как пять часов! — Селестия вновь потрясла руку Димитрия. Нехотя, он поднялся с кровати.

— Да всё, всё, встаю, чего бухтеть-то... — Димитрий потянулся и зевнул — Очень странный сон я видел, не поверишь. Там, короче, божества...

— Сегодня воскресенье, не забывай. Ты лучше не болтай, а одевайся, скоро служба будет — девушка стала завязывать платок на своей шее – так обычно принято во время службы.

— Э не, служба меня только через 2 года ждёт — отшутился он. Селестия лишь цокнула и шутливо закатила глаза. Димитрий взглянул на третью кровать, которая почему-то пустовала — эй, а где Дэниэл? Он же обычно нас всех будит, а щас...

— Вот Дэниэл уже наверняка без нас проснулся и ушёл на службу, а мы тут седьмой сон смотрим! Так что давай собирайся, может и нагонишь своего дружка — закончив говорить, рыжая уже собиралась выйти из комнаты.

Димитрий тоже собирался полноценно подняться на ноги и пойти, как вдруг сел на кровать с болезненным видом.

— Можно я не пойду? Бошка раскалывается... Живот болит... Может, я вчера переел? — парень схватился за живот, слегка шипя от неприятных ощущений. Селестия остановилась и с озабоченным видом повернулась к нему.

— Тебе плохо? — та подошла ближе и села к нему на кровать. Димитрий молча кивнул. Селестия приложила руку ко лбу — да вроде не горячий...

— Ну для тебя он не горячий, а мне... — Дима продолжал слегка шипеть и корчить мученика, надеясь, что он выглядит бледным, хоть и на самом деле он был светлее чем очень спелое яблоко. Поняв, в чём дело, Селестия вздохнула.

— У тебя очень плохо получается врать, ты знаешь? — сказала она ему.

— Да какой вру, я самый честный... — пытался продолжить спектакль Димитрий, но уже бессмысленно.

— Ага, можешь врать сколько хочешь, но я же вижу, что ты притворяешься — Селестия скрестила руки на груди. Парень вздохнул, понимая, что проиграл. Девушка не упустила шанса понравоучать — ну и зачем всё это представление? Неужто ты настолько хочешь полежать в кровати ещё? Или боишься на службу ходить? Мог бы мне сказать, пожалуйста, но только врать зачем?

Осознавая, что делать нечего, и отмазываться уже никак, Димитрий засучил один из рукавов, демонстрируя руку. На руке были многочисленные синяки и ссадины, некоторые даже были свежими. Селестия удивлённо ахнула.

— Это... Это тебя так... — мямлила рыжая.

— Священник Иоанн — ответил тот, продолжая держать руку перед ней — это его метод воспитания...

— Это же... Это не воспитание... Это же варварство... Но никак не способ исправить дисциплину... — Селестия была достаточно послушной в раннем возрасте, чтобы не знать о таком способе наказания.

— О чём я и говорю. Только повлиять на это я не могу... И лишь раз за разом получаю линейкой по руке... Сволочь он, а не святой отец... — сквозь зубы покрывал ненавистью священника Димитрий — как дал бы ему по роже...

Внезапно, дверь открылась нараспашку, а в дверном проёме появился высокий паренёк с растрёпанными бурыми волосами, вечно улыбчивым лицом и рукой за спиной. Похоже, это и есть Дэниел

— Чего так долго спим? Давно уже вставать пора — сделал ехидный комментарий он.

— Знаю, знаю — спрятав ссадины и синяки в рукаве, Дима пожал ему руку — и как тебе удаётся вставать так рано, Дэнчик?

Видя, как два лучших друга воссоединились, Селестия была немного очарована этой картиной, но затем сразу же обратила внимание на руку Дэниэла за спиной.

— Что в руке? — прямо и чётко спросила та.

— В руке? О-хо-хо, не поверите! — Дэниел показал руку, а с ней и бутылку коньяка.

— Мама мия, братишка! Где достал? — с удивлением поинтересовался Димитрий.

— У Иоанна в кабинете было!

— Да ладно!

— Ага. Запрещает пить коллегам, а сам вон чего творит! — парень покрутил бутылку в руках — выглядит дорого. Ну святой батюшка так святой батюшка, выдал сюрприз

— Не смей пить это! — строго и нравоучительно наказала Селестия — и вообще верни на место! Выпьешь – зашибут, я в первую очередь!

— Ладно, всё, не кипятись, Гермиона — подшутил Дэниел, прекрасно зная, как она обижается на подобное прозвище — увидимся на службе, получается?

— На службе и увидимся. Не оставляй нас, без тебя скучно — сказал Димитрий, выходя в коридор, друг его за ним, но в другую сторону Рыжая слегка раздражённо вздохнула.

— Вечно какую-то дичь творят, а... — и ушла за ними.

В святилище стали собираться люди. Там были и ещё маленькие дети, которых не так уж и давно отправили сюда учиться и познавать мир глазами либраиста, играющие с златым оком, которое их заставили одеть взрослые, и подростки, которые провели здесь уже не мало времени, и монашки со священниками, и старые епископы. Селестия заняла свободное место около Димитрия и уселась. К ним подошла монашка Нюра, или, как её любят называть, тётя Нюша, такая высокая, блондинистая, добрая, молодая, скрывающая природную красоту от целого мира за монашескими одеяниями. Ещё с детства Селестия строго равнялась на неё и хотела стать такой же, а Димитрий с Дэниэлом над ней постоянно подшучивали (по-дружески, конечно), в духе "Ты рыжая, уже не как тётя Нюша". К слову, она не воспринимала эти шутки всерьёз, наоборот, иной раз хихикала над этим.

— Доброе утро, ребятки! — счастливо поприветствовала этот дружеский дуэт монашка.

— Да, здравствуйте, здравствуйте — вежливо поздоровалась Селестия.

— Здрасьте — коротко выдал Димитрий.

— А где Дэниэл? Вы ж всегда вместе, неразлей вода — заметила отсутствие тётя Нюша.

— Скоро будет, не беспокойтесь — ответил Дима.

— Ну ладно. Надеюсь, не опоздает — тётя Нюша ушла ближе к остальным монашкам.

За аналоем стоял тот самый священник Иоанн. Это был мужичок с большим вечно выпячивающим пузом, облачённый в чёрные одеяния, как подобает либраическому священнику. Голова его лысая (за что шутки про него были бесконечны) покрывалась скуфье, а сам он, что иронично, стоял от аналоя чуть дальше чем остальные из-за живота и нежелания прям во время службы сбить этот несчастный столик. Иоанн кашльнул, чтобы привлечь внимание галдевшей толпы.

— Тишина в аудитории! — громовластно произнёс священник. Шум сразу же закончился. Иоанн немного ухмыльнулся, почувствовав хоть капельку власти, а затем поставил на аналою листочек с молитвой. Всё святилище начало молиться:

— As this week comes to an end, I thank You for Your guidance, protection, and the lessons learned. For every moment of joy, every challenge overcome, and every quiet grace unnoticed—I give You praise. Now, as a new week dawns, I invite Your light to lead my steps. Bless those who walk beside me— my family, my friends, and main characters, whose appearance will take place this year. Strengthen them, shield them, and fill their lives with hope and purpose. In the name of Main characters, I rebuke every unholy spirit that seeks to disrupt Your peace. May confusion, malice, and despair find no foothold here. Instead, let Your angels guard the paths ahead, turning all schemes of darkness to dust. Renew my heart, O Lord. May this new week be lived in faith, love, and courage—for Your glory alone. Amen (Молитва на английском языке так как это основной язык молитв)

— Превосходно — священник начал говорить о чём-то, но Селестия и Димитрий уже не слышали его. У них завязался свой диалог.

— Блин, молитва уже прошла, а Дэнчика ещё нет. Что-то не так — немного взволнованно сказал Димитрий.

— Это странно. Может, он пытается занести коньяк в закрытый кабинет? — предположила Селестия.

— Да ну не, он мог просто оставить где-нибудь рядом и всё

— Может, прогуливает?

— Вот не надо сейчас ему приписывать не его грехи! Мы с ним ни одной молитвы не прогуляли!

— Ты – да, а вот Дэниэл уже привык иногда прогуливать. Клянусь богом, если он не придёт до конца службы...

Договорить рыжая не успела. Да и смысла уже не было говорить, что бы было. В святилище вломился Дэниэл, шатающийся и с румянцем на щеках. Все ахнули, находясь в полнейшем шоке. Селестия прикрыла рот рукой от удивления и чтобы не выругать его при всех.

— Могу присесть вот тут? — заплетающимся языком спросил Дэниэл, указывая на горшок с цветами. Никто не ответил. Он закатил глаза — ой, ну опоздал слегка, и ничего! Хотя бы пришёл!

Иоанн строго вышел из-за столика.

— Дэниэл Девис! Что вы себе позволяете? Что за поведение? — священник задавал вопросы с таким тоном, будто он приходится ему отцом.

— О, Лосяш, здорово! — с пьяной улыбкой, проигнорировав вопросы, поздоровался Дэниэл. А если быть честным, голос священника действительно звучал как у Лосяша. Иоанн выпучил глаза.

— Как вы посмели меня назвать? — он подошёл достаточно близко к Дэниэлу и принюхался. Пахло перегаром. Священник сразу догадался, что случилось, потому немедленно схватил его за руку и вывел из святилища. Заместо Иоанна за аналою встал Чарльз, самый молодой епископ во всём храме, такой худенький веснушчатый парниша с пышными волосами и голубыми глазами. Для сравнения, почти все епископы уже были почти на пенсии, и только Чарльзу было 26. Кстати, от того он и достаточно мягкотелый и не любит всякие скандалы.

— Служба окончена. Все могут разойтись — объявил он. Как только у толпы прошло состояние "Что сейчас только что было?", святилище опустело, все ринулись в столовую.

Весь день Дэниэла не было. Димитрий чувствовал себя одиноким, и лишь Селестия немного утешала его печаль. Так и солнце начало медленно приближаться к линии горизонта, предзнаменуя скорый закат. Димитрий продолжал безвылазно сидеть в комнате.

— Дим, ну ладно тебе... Ты почти не поел сегодня... Вернётся твой Дэниэл, вот увидишь — Селестия гладила его по спине, дабы он успокоился.

— А если не вернётся? — спросил парень, и прежде чем рыжая могла дать ответ, он сам нашёл решение — может, сходим в кабинет Иоанна, навестить его?

— Ты что, совсем? Конечно н... — Селестия было уже отказала, но задумалась. "Лучше не рисковать. Пускай сходим, а то он заморит себя с голоду" - подумала она, после чего дала согласие — хорошо, пошли, только быстро и чтобы нас не заметили

Димитрий и Селестия тихонько пробрались к заветной комнате с Дэниэлом. Они немного опоздали, потому что священник был уже там, но они хотя бы могли послушать, что там происходит.

— Ну-с, Дэниэл, чем ты можешь оправдаться? — строго спросил Иоанн.

— Моя вина. Прошу прощения, такого больше не повторится... — начал извиняться подросток.

— Нет, нет. Простыми извинениями не отделаешься от такого большого греха

— Могу загладить вину как угодно, только...

Из комнаты стали раздаваться удары. Димитрий за стеной старался дышать тихо, но просто не мог от эмоций. Удары продолжались. Было слышно, как Дэниэл пытается вырваться из сильной хватки священника и прекратить боль, но не удавалось – этот святой отец был как медведь. В воображении подростков визуализировалась эта ужасная картина. Она была похожа на документалку про домашнее насилие.

Обычные удары прекратились и заменились на что-то жёстче. Дэниэл взвыл от боли. Странный, ранее не знакомый звук был слышен оттуда... Пока Дэниэл не затих. Ни звуков телодвижений, ни дыхания... Словно он перестал существовать. Дима спёр дыхание в надежде, что он всё ещё может слышать своего лучшего друга. Но нет, реальность оказалась мрачнее. Димитрий сразу же схватил Селестию за руку и повёл её прочь от комнаты, не желая выдать себя. Та всё поняла и не стала задавать вопросов.

Атмосфера напряглась сильнее, чем раньше. Селестия не могла найти способ успокоить друга, даже не знала что сказать. Смелости у них обоих не хватило чтобы пожаловаться на священника, да и все были больно заняты.

— Поверить не могу... — Димитрий смотрел на фотки, где был Дэниэл. Слёзы капали прямо на счастливые лица, изображённые на столь ценных бумагах — он был мне как брат... Всё детство с ним провёл, а теперь...

Рыжая попросту не знала, что сказать. Любое слово может быть гвоздём в итак раненого товарища. Как вдруг, она увидела в окне Иоанна. Пока никто не видит, он потащил чёрный мешок в лес. Там, вероятно, и было бездыханное тело Дэниэла. Священник решил оглядеться и стал поворачиваться в сторону окна. Сердце заколотилось быстрее чем когда-либо. Селестия быстро опустилась ниже окна и решила умолчать об этом – счастье в неведении.

В комнату вошла тётя Нюша.

— Дима, а ты чего сегодня такой... — начала она, как увидела опухшие красные глаза Димитрия. Всплеснув руками, она подошла к нему ближе — боже, что случилось?

— Этот ублюдок! (Всхлип) Он посмел! (Всхлип) Дэниэла! — парень в агрессивном ключе пытался объяснить ситуацию. Тётя Нюша не поняла ни слова, но села ближе.

— Тише, тише, успокойся. Расскажи мне всё сначала, я готова выслушать тебя — монашка придвинулась ближе к Диме.

— Он... Убил... Он убил его... — успокаиваясь, но всё ещё прерываясь на всхлипы, говорил Димитрий.

— Кто, кто кого убил? — Нюра действительно хотела узнать, что случилось и помочь ему.

— Нюр, подойдите сюда, помочь надо! — позвал голос из коридора. Тётя Нюша была загнана в выбор, где любой вариант неправильный, и придётся предавать одну часть, пускай не по своей воле. В конечном итоге, ей пришлось выбрать:

— Я... Я вернусь, я скоро... — она удалилась в коридор с обещанием вернуться.

Димитрий так и остался непонятым. Он потерял лучшего друга, и даже не может толком повлиять на ситуацию! Обидно, до глубины души обидно. В такой ситуации никому не пожелаешь оказаться.

А на тумбочке Дэниэла так и лежали златое око на цепи, которое он забыл надеть, виталибра, читать которую тот перестал очень-очень давно, и пару чернильных луж, размазанных на поверхности.

Неужели всё так и будет пустовать на веки вечные?...

2 глава, Тварь из озера

Чёрный мешок лежит на дне озера. Он окружён точно такими же мешками, все разных размеров и форм. Целое кладбище внутри озера, если знать, что находится в них самих. Здесь давно запрещёно купаться. Лет 5 так назад, как висит табличка "Купание в озере строго запрещено!", так и осталась нетронутой, вызывая у людей вопрос "А на кой тогда его здесь сделали? Сами выкопали и залили водой, а потом и запретили по причине, которую не хотят разглашать. Бессмыслица".

Вдруг, костлявая рука вырвалась из пакета, порвав чёрную оболочку. За рукой высунулась и вторая, что помогла полностью высвободить владельца рук. Существо попыталось подняться на ноги, но ноги даже не ощущались. Как странно... Придётся ползком выбираться.

Сущность выбралась на поверхность. На небе сияла луна, а остальную часть небосвода занимала кромешная тьма. Тварь задумчиво посмотрела на луну, а затем оглядела себя. Какая мерзость. Пальцы были слеплены слизью, словно перепонки. Кожа давно приняла цвет сухой гнили, а местами по телу были пупырышки, легко ломающиеся с хрустом. Ноги и вовсе отсутствовали, там был лишь след из такой же слизи, которая сомкнула пальцы. Осознав, что произошло, оно попыталась закричать и заплакать, но из горла выходило лишь приглушённое захлёбывание. Да даже если бы ничего не мешало ему издавать нормальные звуки, оно не смогло бы произнести некоторые слова, так как рот местами был заклеен кожей, как пунктирная линия.

Сразу же после жестокого осознания последовало смешанное чувство. Существом овладели одновременно животный голод и желание отомстить своему убийце. И оно даже прекрасно помнило, какой именно священник причинил ему столько мучений. Эти два вопроса можно легко разрешить - нужно лишь доползти до церкви. Там уже и будет тот, кто нужен. Без промедления, сущность стала перебирать руками, сначала левой, затем правой, двигая собственное тело ближе к руке и ставя новую.

Селестия не могла уснуть. В отличие от своего друга она не может вырубится спать как только коснётся подушки головой. И ещё не храпит как пароход (вроде). Рыжая ворочалась с одеялом в обнимку, крепко задумавшись и начиная наконец думать о себе. А что она будет делать без Дэниэла? Он был частью её жизни тоже. Может, она не была с ним также близка, как Димитрий, но... Понимание, что жизнь действительно одна, и вернуть Дэниэла можно разве что в сказке. И ведь Дэниэл даже не единственный, кто получил такую участь. У епископов до сих пор висит доска объявлений с пропавшими детьми. Скоро будет больно смотреть на доску и видеть там лицо, с которым ты провёл детство...

— Был бы способ вернуть всех, кто на этой доске... И Дэниэла, и Делуну... — грустно мечтала девушка — блин, ну почему те, кто мне близки, всегда начинаются на "Д" и уходят из моей жизни в самый неожиданный момент?... Надеюсь, хоть Димитрий исключение...

Селестия почувствовала, что ей плохеет. Голова закружилась, картинка в глазах размывалась, а где-то в горле чувствовалось неприятное давление. "Отравилась, наверное..." – она ослабевшими руками подняла себя с кровати и поплелась в уборную.

Существо ползло всё ближе к своей цели. Оно пугал всё на своём пути из-за такого странного поведения. Даже совы предпочитали смотреть в другую сторону, лишь бы не видеть такое. Тварь не обращала внимание на всё это, но в какой-то степени ей было неприятно от одной мысли, что её боятся и сторонятся все кто могут. Одержимость голодом и местью, всё же, управляла ей больше, чем собственный сгнивший мозг.

Наконец, оно выползло из леса. Перед глазами был та самая церковь, в которой ему не посчастливилось прожить так мало. Видимо, Иоанну плевать, кто перед ним, и если понадобится, убьёт и кинет в озеро даже собственную мать, как только она рискнёт помешать ему или узнает правду. Существо почуяло запах, который теперь ассоциировался с ненавистью, а не с мудростью и наставничеством. Оно издало захлёбывающийся звук, который раздался достаточно громко, и стало ползти к зданию.

Звук разбудил часть людей. Те, кому выпала участь проснуться, вышли из комнат и стали смотреть друг на друга, в надежде, что кто-то знает откуда и от кого/чего был звук. Димитрий тоже был в их числе. Иоанн вылез из своей комнаты и увидел то же самое смятение, которое он испытывал, потому решил взять ситуацию в свои руки.

— А ну прекратили галдёж! — рявкнул тот, хотя этого самого галдежа и не было — сейчас всё узнаем, кто там орёт — священник пошёл на улицу. Делать было нечего, пришлось идти за ним.

Люди вышли на улицу все в пижамах и ночнушках. Иоанн дрожащей рукой указал на приближающееся существо.

— Это что такое? Что это за чертовщина? — испуганно спросил он. Никто не знал ответ, но все стали пятиться назад. Димитрий как раз подошёл к этому моменту, чтобы увидеть источник звука. Священник как бы невзначай толкнул его ближе к твари — Дима, осторожнее!

Димитрий упал прямо в пару метрах от ползущего. Оно увидело преграду на своём пути и принюхалось. "Да, это определённо запах человека. Запах свежей плоти. Пожалуй, можно перекусить, а затем переключусь обратно на этот жирный мешок мяса" – подумало существо, и стало ползти на Диму. Последний застыл от страха. Его просто парализовало от мысли, что сейчас его жизни угрожает что-то неизвестное и такое отвратительное по внешнему виду. Паренёк уже начал представлять, как сущность возьмёт его мясистую ногу, оторвёт хороший кусок, оставив кость, и начнёт чавкать, брызгая кровью на лицо. Толпа не спешила ему помогать, их тоже сковал ужас. Они не увидели, что Иоанн его толкнул, поэтому думали, что сейчас Димитрия сожрут из-за неуклюжести...

Прежде чем оно успело протянуть руку к герою, в затылок существу прилетела пуля. Золотой вытянутый кусок священного золота пронзил его насквозь, заставив его остановиться на мгновение. Сразу же после, дыра от выстрела загорелась золотым пламенем, охватывая тело и превращая его в пепел. Тварь разгневалась и стала тянуть руки к Димитрию и пытаться оторвать от него хоть кусочек. Того только сейчас отпустил страх, и он сразу же стал давать отпор, отпихивая угрозу ногой. Оно на последних секундах захотело завопить или зарыдать не то от боли, не то от нового осознания, но не получилось, и лишь пепел остался лежать на земле. Димитрий, дрожа, повернул голову в сторону выстрела. Загадочная фигура исчезла. Парень почувствовал лёгкий ветерок как только это случилось.

Пока все не вдупляли, что происходит, Селестия вышла на улицу к ним.

— Что происхо... — как только она увидела своего друга в центре внимания, то сразу поспешила к нему — Дим, что случилось? Ты в порядке? Поднимайся, не бойся, всё хорошо...

— Всё нормально, я в полном порядке — Дима поднялся с холодной земли. Люди, отойдя от шока, повернулись к священнику с с логикой "Раз он главный, он знает, что это было".

— Чего уставились? Марш спать, быстро! — приказал Иоанн. Волей не волей, все стали расходиться.

Снаружи остались только Димитрий и Селестия.

— Что только что было, можешь рассказать? — попросила рыжая.

— Это... Долгая история... Но вкратце, меня пыталось сожрать странное существо, но какой-то чудак спас меня и сбежал в лес — коротко пояснил тот.

— Ну и ну... Жаль я это пропустила... — Селестия кивнула в сторону церкви — пойдём

— Кстати, давай ещё зайдём к почте? Может, прислали нам чего — предложил Димитрий.

— Ну... Ладно, только долго не задерживаемся. Если что-то есть для нас – берём и идём в комнату. Не хватает, чтобы нас спалили — легко согласилась она

В почтовом ящике внутри церкви было только письмо и лёгкая посылка, обе были адресованы Димитрию.

— Ого, мне что-то прислали! И письмо, и что-то ещё! - парень взял своё.

— А... А мне там ничего нет? — робко поинтересовалась Селестия.

— К сожалению... — от этих слов девушка тяжко вздохнула.

— Ну, давай хотя бы твоё откроем?

— Сначала в комнату, сама же сказала

— Точно, точно... Мне тоже ведь интересно

Димитрий закрыл дверь в комнату, поставил на тумбу посылку и решил сначала открыть письмо.

— Дорогой Димочка, как твои дела? Хорошо ли живёшь? У нас вот всё хорошо. Работаем, сам знаешь. Недавно папу даже повысили! Представляешь, какое счастье? — читал он, улыбаясь. Селестия старалась дышать как можно тише, чтобы не отвлекать товарища и слушать дальше — Невесту уже нашёл себе, сынок? Дай угадаю, это та... — Димитрий замолчал.

— Эй, на самом интересном останавливаешь! — возмутилась рыжая — а ну, читай дальше!

— Тебе не интересно будет — отказался Димитрий. Селестия решила применить секретное оружие и стала щекотать его. Тот задёргался и захихикал — хватит! Прекрати!

— Тогда читай дальше! — поставила ультиматум она.

— Всё, сдаюсь, сдаюсь... — Димитрий продолжил читать — Дай угадаю, это та твоя подружка рыжая? Я же вижу, что она тебе нравится — кудрявый покраснел, как помидор. Селестия прикрыла рот рукой, хихикая. Парень притворился, что не замечает — это тебе папа писал. Всё ждёт, когда ты уже найдёшь себе пару. Это я пишу день спустя как написала часть выше. В вашем храме появилась странная активность. Неизвестно, с чем это связано, но я советую тебе быть аккуратнее – странная активность усилится с 4 мая. То, что в коробке, тебе очень поможет. С любовью, твои мама и папа

Рыжая выдержала длинную паузу.

— Эта активность, о которой они упомянули... Может, то существо связано с ней? — выдвинула догадку она.

— Тоже возможно... Сегодня какое число?

— Как раз 4 мая...

— Вряд-ли это совпадение... Ой, совсем забыл, посылка!

— Да, скорее открывай!

Димитрий отложил письмо и взял коробку к себе на колени. Открыв её, он замолк.

— Что там? — нервно спросила Селестия.

Димитрий вытащил из коробки нож, сделанный из святого золота...

3 глава, Новенькая

За окном защебетали пригретые утренним теплом птички, предвещая начало нового дня. Стайкой они сидели на ветке и пели непонятно о чём. Может, о наступающем утре, может, о любви, может просто ради забавы. Жаль это мы никогда не узнаем. Хотя, может быть кому-нибудь и улыбнётся возможность узнать, что у них на уме...

Тумбочка Димитрия пополнилась святым ножом. Ах да, я же так и не рассказал вам, что же произошло между, всё прервалось на ноже. Если покороче, то Селестия и Димитрий поняли, что этим можно отбиваться от тварей из озера, и что такой инструмент лучше прятать от взрослых, "Ради всеобщего блага".

Дверь тихонько приоткрылась со скрипом.

— Извините, я вас не разбужу? — шёпотом спросил женский голос. Сопевший на кровати вниз головой Димитрий открыл один глаз. Он увидел девушку, на вид себе ровесницу. Она была немного смуглой, ярко-розовая одежда и волосы такого же цвета заставляли её выглядеть достаточно яркой. На одежде были разные значки и прочая дребедень, всё больше подчёркивая выделяющуюся личность девушки и забавный взгляд на жизнь.

— Опоздала, дамочка. Ты уже меня разбудила — промямлил спросонья парень.

— А, ой, простите... Неловко вышло... — стала извиняться она.

— Не, забей, всё нормально — отмахнулся Димитрий — только вот вопрос на засыпку: а ты кто?

— Я? Я ваша новая соседка по комнате. У вас просто место тут освободилось, и меня отправили на замену — девушка подвинула к себе небольшой чемоданчик, обклеенный наклейками.

— Ха, у тебя наклейки суммарно весят больше, чем чемодан, как вижу — усмехнулся тот — ну ты заходи, располагайся, я-то тебе что? — розоволосая кивнула и уже собиралась начать обустраиваться, но увидела вещи Дэниэла на тумбочке. Заметив это, Димитрий быстро убрал их (к себе) — вот, теперь располагайся

Как только девушка разложила все вещи, она сразу решила завести разговор:

— А давай познакомимся? Я Эмбер!

— Димитрий, для друзей просто Дима, приятно познакомиться — парень пожал ей руку, а затем показал на рыжую — а эт Селестия. Обижается на прозвище "Гермиона", предупреждаю

— Димитрий? Боже, ты что, русский?

— Угу. Самый настоящий.

— Как необычно!

— Да у нас половина храма такими забита. А ты тогда кто?

— Только обещай не смеяться. Я из Индии, мулатка.

— Из Индии, говоришь? А ты случаем не знаешь Арджуна?

— Так ты и моего брата знаешь?

— Он братом тебе приходится?

— Да, представляешь?

— Ты... Заметно отличаешься от него характером... Кхм, лады, завязали. Пошли Гермиону будить, а то уже подъём — сказал напоследок Димитрий, перед тем как его ущипнула Селестия.

— Я тебе щас дам Гермиону — пробурчала она.

— Проснулась, гляди — хохотнул парень — обычно, ты раньше меня встаёшь

— Привет! — поздоровалась Эмбер

— И тебе не хворать... — Селестия пыталась понять, кто это.

— Эмбер, ваша новая соседка по комнате — сразу же представилась та.

— Ага... — задумчиво протянула рыжая.

— Эй, время завтрака уже! Давайте, идёмте! — вспомнил Димитрий и жестом показал следовать за ним.

В столовой, первые пару секунд было молчание. Чего молчали - не знаю. Ждали, пока кто-то другой сломает лёд. Первее остальных это пришлось делать Димитрию:

— Так ты говоришь, Эмбер, зачем тебя сюда отправили? Ну, в храм?

— Меня? У меня же тут брат был, Арджуна... — начала Эмбер.

— Арджуна твой брат?! — чуть не подавилась Селестия — вы такие разные же...

— Только характерами мы разные. А в остальном и не отличишь. Так вот, как только Арджуна перестал выходить на связь, меня тоже отправили к нему. Вы хоть знаете, где он?

— О... Плохие новости...

— ...Что там?

— Пропал без вести. Уже 5 таких у нас

— Пять... Как-то странно. А вы как ещё живы? (Димитрий и Селестия одновременно давятся снова) Ой, я не это имела в виду! В том смысле... Как ещё не завели какое-нибудь дело насчёт пропажи? Никакой полиции, следователей. Это же не один год так, я правильно понимаю?

— Не один год. И... Я знаю, почему так. Это всё...

Беседа прервалась сценой, развернувшейся посреди столовой. Девочка лет 10 воткнула вилку в руку Иоанна.

— Вот тебе, негодяй! Это тебе за Бонни! — воскликнула она. Это была Ребекка, маленькая, но ответственная девочка. Волосы были её рыжие, хоть и тускнее, чем у Селестии, личико маленькое, а в остальном она была одета как полагалось либранке. Бонни, мальчик, отличавшийся от неё только цветом волос (чёрные) и причёской, сидел чуть поодаль, с парой синяков на руке.

— Ну и что ты себе позволяешь, Ребекка? — священник вынул окровавленную вилку, выбросил её в сторону и положил руку на место удара — как ты обращаешься со святым отцом? Разве так можно?

— Ты негодяй, не заслуживающий своего титула! Только и можешь, что бить тех, кто слабее! — девочка топнула ногой. Бонни кивнул в поддержку.

— Преподам тебе урок — Иоанн схватил её за волосы, причём очень крепко – было видно, как рука его аж побелела — не умеешь себя вести, значит тоже будешь наказана — после чего, под её крики протеста, вышел из столовой.

— Божечки... А ведь это будет мой учитель церковного пения — с удивлением сказала Эмбер, заставив Селестию с Димитрием подавиться уже третий раз. Эмбер отреагировала на это: — что? Меня родители записали

— Аккуратней там. Сама видела, чё он вытворяет — озабоченно посоветовал парень.

— Да всё будет нормально со мной. Давайте, до вечера, я пошла — Эмбер вышла из-за стола и покинула двери комнаты. Димитрий сразу же завёл новый диалог:

— Селестия, а Селестия... Пойдём щас в лес

— Чего? — Селестия поперхнулась (4 раз)

— Видишь ли, ночью, когда на меня напала та тварь из озера, меня кто-то спас. Этот некто – скорее всего егерь, и он сбежал в лес

— Предлагаешь найти его?

— Ага. Тем более, сейчас началась Майская неделя (Аналог майских праздников – суть в том, что всю неделю либране отдыхают, а после возобновляют религиозную жизнь), никаких уроков. Мы предоставлены сами себе!

— Ц, ладно. Только давай будем аккуратнее. Если нас укусят клещи или, не дай бог, змеи, будет не смешно

— Ага, и Эринурсус?

— Кто?

— Из страшилок, помнишь? Помесь медведя и ежа...

— Фу! Не напоминай!

— Боишься?

— Нет, и вообще, раз мы так хотели в лес, то пошли уже!

Верхушки елей и сосен слегка качались под тихим и еле ощущаемым ветром. Белки сидели на веточках, грызя свои шишки, а в траве иной раз пробегали озорные букашки. Именно в такой лес и вошёл дружеский дуэт. Он находился на востоке, там, где луна. В этот лес дети ходят редко, но каждый раз, когда туда идут, вечер становится незабываемым. Даже при том, что в озере купаться категорически запрещено, всё равно можно пожарить шашлыки, отдохнуть на свежем воздухе и рассказывать истории у костра, в основном страшилки, хоть они были все клишированными, в духе "Кто-то повесился в лесу, и теперь его дух ищет себе жертв", ну вы знаете.

Димитрий отодвигал мешающие ветки и смотрел по сторонам.

— Где-то глубже должна быть его хижина... — бубнил он — интересно, а кто он на самом деле? Может, это кто-то, кого мы не знаем? Может, это кто-то из пропавших детей вырос? А может это Чарльз? Прикинь как будет неожиданно – егерь снимает плащ, а там его доброе лицо, такое: "Ребята, давайте жить дружно"

— Ты своей болтовнёй его уже отпугиваешь — хохотнула Селестия. Внезапно, из кустов выпрыгнул... Зайчик. Димитрий дёрнулся.

— А... Это просто заяц... Ха, напугал...

— Только зашли в лес, а ты уже трусишь? Видел бы ты себя — Селестия нагнулась к нему и немного нахмурилась — обычно, зайцы боятся людей... Он что, ручной? — девушка попробовала его погладить, и тот потёрся об её руку — видать, ручной

— Ага! Это, скорее всего, заяц егеря! — предположил парень — Значит, его хозяин должен быть недалек-

Тут же неистовый вопль эхом разразился по лесу. Он был совсем рядом, наверное, в паре сосен. Димитрий сначала постоял в параличе, а затем схватил Селестию и без задней мысли кинулся прочь. Та даже ахнуть не успела, как они были уже у порога церкви.

— Н-на сегодня, думаю, поиски закончены... — ноги кудрявого дрожали, а кожа приняла лёгкий бледный оттенок.

— Солидарна... — кивнула подруга — давай лучше... — она попыталась придумать, чем себя занять, как ответ нашёл сам себя:

— ♪ Луч солнца золотого

Тьмы скрыла пелена.

И между нами снова

Вдруг выросла стена

Ночь пройдет, наступит утро ясное,

Знаю, встреча нас с тобой ждет.

Ночь пройдет, пройдет пора ненастная

Солнце взойдет. Солнце взойдет ♪ — слышалось звонкое пение Эмбер, очаровавшее обоих на минуту.

— Вот, пойдём слушать Эмбер — сказала Селестия — и никакого леса сегодня — на что Димитрий был полностью согласен.

Во время песен, парень утонул в мыслях. "Что это был за крик в лесу? Он совсем не звучал по-человечески. Да и звери так не звучат... Эй, погоди-ка! Такой звук издаёт ацтекский свисток смерти! Нас надурили! И это мог быть сам егерь! У гад!". Но эти мысли он оставил при себе – некрасиво шептаться, пока Эмбер выступает. Затем, ещё одна мысль прошла в его голове, и он попросился выйти в туалет.

Димитрий дошёл до кабинета Иоанна. Понадеявшись на лучшее, он дёрнул ручку двери. Открыто. Тогда он вошёл внутрь и осмотрелся. Никого нет. Димитрий подошёл к столу. Бурый стол был покрыт чернильными (или другой чёрной жидкостью) лужицами. В центре лежала вилка, а возле неё салфетки, пропитанные свежей кровью.

— Так значит вилка... — задумчиво произнёс он

— Дима, где тебя носит? — крикнула рыжая из коридора.

— Бегу! — ответил Димитрий, но перед уходом, сделав небольшую паузу размышлений, согнул вилку в нескольких местах и бросил в мусорку.

4 глава, Внезапная атака

На дворе ночь. Солнце давно ушло за горизонт, а вся церковь погрузилась в глубокий сон. Именно в этот момент должно произойти что-то жуткое, верно?... Верно

Селестия стала чувствовать странное ощущение на лице. Словно что-то щекочет её.

— Дима, ты что делаешь... — сонно пробурчала девушка и повернулась на другой бок. После этого, на боку стала чувствоваться небольшая тяжесть, и щекотка продолжила. Селестия открыла глаза и недовольно сказала — хватит, это уже не смешно!

Но это был не Димитрий. На боку сидело пугающее существо. Оно было похоже на овал с ножками, ручками, и большой пастью, причём настолько, что она открывалась почти на 180°, держась на клочке плоти на спине. Сама она была заполнена огромным количеством рядов зубов. Существо лизало её, пытаясь найти мягкое место, чтобы откусить лакомый кусочек. Сердце Селестии чуть не остановилось в тот момент. Её охватил настоящий животных страх, словно косулю, стоящую посреди дороги. Но она была всего лишь в знакомой так долго постели, без возможности что-либо сделать.

В следующий миг, на лицо рыжей брызнула чёрная, несвятая кровь. Лезвие золотого ножа пронзилось сквозь голову твари, забрызгивая то, что было впереди.

— Ты как, цела? — спросил Димитрий, сжимающий в руке оружие. Слова вернули Селестию из состояния мелькающей перед глазами жизни:

— Что только что произошло?

Несмотря на дрожь в теле, голос её звучал нормально. Димитрий вынул нож из существа, забрызгав лицо и постельное бельё подруги ещё пуще. Само тело упало с кровати на пол с почти бесшумным звуком.

— Эта штука тебя пыталась сожрать. Я этому помешал — кратко пояснил парень, а затем увидел, насколько испачкалось лицо рыжей — ой, фу... — пальцем, он попытался стереть кровь, но только размазывал её ещё больше — ещё хуже...

— Кхм, это выглядит очень странно и двусмысленно со стороны... — Селестия убрала руку друга в сторону.

— А, да, прости, прости... — тот неловко хохотнул и убрал руку за спину. Настроение быстро сменилось страхом — Эмбер! — после этой фразы, страх Димитрия перекинулся и на девушку. Оба они бросились к её кровати и... Не нашли никого. Больше вам скажу, ничего. Даже если бы Эмбер полностью обглодала та сущность, на кровати остались бы хотя бы малейшие следы, а тут совсем ничего...

— Пусто... — пусто произнесла Селестия, а затем стала метаться по комнате в панике — Где она может быть?

— Спокойно, спокойно! Щас найдём! — попытался успокоить её друг, схватив ту за плечо, чтобы остановилась. Попытка сработала – рыжая сделала пару вдохов-выдохов и пришла в себя. Димитрий взял свой кинжал в удобное положение — пошли

В коридоре, была самая неожиданная и неприятная картина – там расхаживала орда мерзавцев, один из которых минуту назад почти сгрыз Селестию.

— Ой-ой... — парень взглянул на своё оружие, прикидывая, справится ли он с этой оравой. Ножом ранил что-то живое он впервые, и то со спины, без отпора. Вывод: шансы стремятся к нулю. Димитрий повернулся к своей подруге и кивком указал, мол, давай сидеть не высовываться. Та охотно согласилась. И только чёртов скрип двери, когда она закрывается, испортил все планы и привлёк внимание монстров. Парень шлёпнул себя по колену — ну вашу Машу!

— Я тебе говорила тогда – попроси дверь смазать, ты! — выругалась на него Селестия. Вместо спора, Димитрий быстро закрыл дверь в комнату, и стал телом удерживать вход от нападения.

Дверь стала ломиться под напором сотен тварей за ней. Рыжая в панике стала ходить по комнате кругами.

— Я сейчас что-нибудь придумаю... Что-нибудь придумаю... Боже боже боже — тревожно повторяла она, пока конец прочности двери неумолимо приближался.

Внезапно, один из ртов пробил дыру в двери, пытаясь укусить хоть кого-то. Димитрий воткнул нож, и существо пало замертво. И тут его осенило.

— Селестия, мы, возможно, не мертвы... — сказав это, он показал на дыру, у которой стали набираться монстры. Рыжая, увидев это, поняла всё сама, и лишь кивнула, одобряя план.

Димитрий резким движением распахнул дверь, запирая существ за ней в углу. Через дыру в ней, парень порезал всех, кто был внутри, и пока признаков жизни не осталось, он отпустил дверь.

— Здорово придумал, а? Я гений тактики? — гордо спросил Димитрий, задирая голову.

— Не забудь, что это лишь часть беды. Откуда нам знать, все ли сущности повержены? — строго отрезала его подруга — а также мы до сих пор не нашли Эмбер

— Точно... — парень спустился с небес на землю и вернулся к прежнему мышлению — бегом на поиски

Селестия с Димитрием бегали по коридорам и пытались в кромешной темноте найти хоть одну зацепку, где могла быть их подруга.

— Эмбер! Отзовись! — кричал Димитрий, иногда пыряя одиночных тварей, выискивающих жертв.

— Тебе не кажется странным, что вся эта живность нападает на нас? Почему никто другой не выходит из комнат или тому подобное? — задалась вопросом Селестия. Её друг остановился на секунду.

— Вообще, кажется — задумчиво ответил тот. Чтобы убедиться в своём личном вопросе, Димитрий дёрнул за ручку ближайшей двери. Наглухо заперто. "Будто тот, кто внутри, знал, что сегодня будет нашествие, закрылся и не предупредил никого. Но если он никого не предупредил, то..." — размышлял он. Подёргав другие ручки, они тоже были заперты — все закрылись на ночь...

— Все кроме нас... — до рыжей дошло, что происходит и кто в этом замешан. Но прежде чем сказать об этом Димитрию, последний уже схватил её за руку и помчался с ней на выход. Селестия прокричала — ты что творишь?

— Вон там Эмбер, я её вижу! — крикнул друг в ответ, указывая вперёд. Там действительно был силуэт Эмбер, что крайне удивило Селестию, но и вызвало подозрение.

На улице было свежо. На траве появлялась первая раса, а предрассветное небо сияло голубизной. И в это же время Димитрий с подругой за руку нёсся к неподвижной фигуре розоволосой. Они остановились в паре метров от цели. Если быть точнее, остановился парень. Теперь он видел, что это не Эмбер, а несколько тварей, имитирующих её.

— Чёрт бы меня побрал... — Димитрий схватил свой кинжал, хоть и понимал, что с таким количеством без какой-либо защиты ему не справиться. Существа накинулись на него, обхватывая со всех сторон, но...

Солнце стало выходить из-за горизонта. Прелестные лучи коснулись монстров, из-за чего они стали гореть тем же пламенем, которым когда-то горела сущность прошлой ночью. Орда бросилась врассыпную, искать укрытие, но им не повезло встретиться со смертью на пустой поляне, без укрытия. Димитрий и Селестия смотрели на них, как зачарованные.

— Солнечный свет их убивает... Теперь всё становится на свои места... — сказал парень. И именно в этот момент кто-то положил крупную руку на его плечо. Оружие выпало из рук от неожиданности.

— Пёрышкин Димитрий! Что вы делаете на улице во время отбоя? — сурово прозвучал голос Иоанна — вы разбудили меня своими криками! Вы наказаны! — Димитрий попытался что-то сказать в своё оправдание, но священник схватил его за ухо — вы проведёте весь день в изоляторе! — и увёл прочь. Селестия просто была в шоковом состоянии, чтобы что-то произнести. Всё произошло слишком быстро.

На земле валялся Димитриев кинжал. Солнечный свет заставил несвятую кровь сойти с лезвия на землю (что сработало и на лице рыжей). Девушка подняла его с земли и спрятала в карман.

— За тебя, Дима

5 глава, Наказанный

Селестия шла по лесной тропе вместе с Дэниэлом и Димитрием. Димитрий рассказывал какой-то анекдот, прерываясь со смехом, потому что ему самому смешно. Рыжая не слушала, она встала где-то в мыслях. Она наслаждалась этой прогулкой совсем по-другому. Ей нравилось, что она рядом с друзьями, что стали ближе родственников.

— Алё, Земля вызывает Селестию! — Дэниэл помахал рукой перед глазами девушки.

— А, что? — Селестия вернулась из своих размышлений.

— Если бы мы с Димитрием висели на утёсе, кого из нас ты бы спасла? — задал он вопрос. Вопрос, на которого нет ответа. Философский выбор, где любой вариант ведёт к ужасным последствиям, в большинстве случаев для выбиравшего.

— Ну... — рыжая стала думать, как ответом никого не задеть, но почему-то машинально выдало ответ, нашёптываемый сердцем — я бы... Спасла Димитрия...

Внезапно, рука Дэниэла обросла когтями. Он схватил её за лицо, впиваясь в самые мягкие и больные места. Селестия не могла издать ни звука, словно вся боль застряла внутри...

Селестия открыла глаза, чуть дрожа и дыша быстрее. Просто дурной сон. "Интересно, что было страшнее – моральный выбор или предательство друга?" – промелькнула мысль в голове, и сразу же исчезла, ведь девушка переключила внимание на прошлые события. Где Эмбер? Она вернулась в свою кровать? Посмотрев в ту сторону, где была кровать розоволосой, там вновь никого не оказалось.

— Блин, а... Сначала Дэниэл, а теперь... — пессимистично бубнила Селестия, но решила сохранить хоть немного оптимистичный настрой — не могла. Ни крови ни следов. Она жива, вот увижу... — рыжая стала собираться на завтрак, и когда она почти ушла из комнаты, она вспомнила про святой кинжал. Подержав на оружии взгляд пару секунд, Селестия взяла его с собой.

Иоанн грубо закинул Димитрия в изолятор, держа его за кудри, а затем защёлкнул стальную дверь. Парень злобно стукнул по металлу.

— Чёртов ублюдок! — крикнул он.

— Разве так обращаются к святому отцу? За это плюс время к наказанию. Ты проведёшь весь день и ночь здесь — насмешливо ответил священник — скажи спасибо, что я тебя не выпорол, юноша.

— Ага, щас! Ты можешь причинять мне хоть сколько вреда, но я не стану от этого уважать тебя... — сквозь зубы угрожал Димитрий.

— Да? Ну хорошо. В следующий раз, когда я поймаю тебя на чём-то наказуемом, ты не сможешь спать на спине — после этого, голос Иоанна затих, закончив разговор без возможности продолжения.

Димитрий осмотрелся в изоляторе. Это была сырая квадратная комната, вымощенная из камня. На стенах и на полу был мох, а на потолке располагалась тусклая лампа, покрытая трещинами. В углу был потёртый матрас, а на против него – унитаз, который, кажется, вообще не ремонтировался с тех пор, как его здесь поставили. В общем, это место выглядело как тюремная камера, только для детей, которые лишь немного провинились.

К слову, создание такой комнаты была инициатива Иоанна, кого ж ещё. Странно, что никто из персонала, даже епископы, что были выше его по статусу, не блокировали такую пропаганду жестокости, а может и не замечали. Иоанну спокойно могли отказать или даже отстранить его, но нет. Если Бог в этом мире действительно есть, то у него должна быть стоящая причина, почему этот священник до сих пор относится к святым людям, или, если говорить жёстче, почему он ещё жив.

Димитрий сел на матрас и взялся за голову обеими руками. Ситуация не из лучших. Тем более, его мучали мысли о Селестии и Эмбер. "Вернулась ли Эмбер? Что будет с Селестией за этот день без него? А если Иоанн убьёт и её?" – тревожно перебирал варианты всех событий тот. Вдруг, из ниоткуда на него упал конверт, прямо на колени, что быстро рассеяло тревогу. Димитрий взял конверт в руки, открыл и стал читать содержимое. А было там следующее:

"Здравствуй, Дима! Похоже, твоя борьба с этим священником закончилась слишком быстро? Печально, очень. Но что если у меня есть для тебя решение? Оставь на конверте каплю своей крови, и я помогу тебе!"

Ниже был пустой бланк – видимо, для крови. Парень задумался. Очень подозрительно, но... Другого выхода нет. Димитрий быстро провёл пальцем по бумаге и отдёрнул руку. На пальце остался порез, из которого сочилась заветное алое решение всех проблем. Оставив на поле конверта кровавый отпечаток, Димитрий стал искать, откуда прилетело письмо, чтобы его вернуть.

Однако, возвращать ничего и не нужно было. У Иоанна, что сидел около изолятора и следил, как бы Димитрий не сбежал, зазвонил телефон (который, к слову, запрещено носить всем в церкви).

— Да? — священник поднял трубку и тут же услышал грозный шёпот. Разобрать, что было сказано по телефону, не удалось, но Иоанн сам догадался, в чём дело. От этого он побледнел и быстро зашагал прочь. Парень, сидящий на матрасе, загорелся надеждой:

— Неужели... Это работает?

Затем, раздался звук поворота ключа, после чего неприступная до этого момента дверь отворилась. Кто открыл дверь было не видно, лишь силуэт забинтованной руки. Димитрий подошёл к выходу, осмотрел, что рядом никого нет, и тихонько вышел.

Изолятор находился в подвале церкви, следовательно, туда и вышел парень. За дверью не было никого, да и вообще всё чувствовалость очень пустым, словно это место уже давно заброшено, хотя это определённо не так. Повсюду валялись коробки, а некоторые двери держались на парочке петель. Димитрий впервые за 9 лет жизни здесь только что увидел, каков подвал изнутри. Здесь словно кто-то жил – комнаты внутри были спальнями, со старыми кроватями и тумбочками. Что же могло произойти такого, что эти коридоры опустили вниз и сделали подвалом?

Димитрий слонялся по комнатам, пытаясь найти хоть что-то интересное или полезное. Да чего уж там – он пытался найти выход отсюда. Но вокруг была лишь пустота. "Этот подвал я явно буду видеть в кошмарах не один раз..." – подумал парень, заглядывая в очередную комнату. То, что он там увидел, повергло его в шок.

Эмбер сидела на старом стуле, опустив голову с немного потускневшими розовыми прядями. Руки и ноги были привязаны крепкими верёвками, а возле валялись плеть, шокер и пустое ведро. Димитрий пришёл в ужас от этой картины, но быстро взял себя в руки, подошёл к подруге и потряс её. Она подняла голову с испуганным взглядом.

— Слава богу, ты жива, Эмбер! — облегчённо вздохнул Димитрий — что случилось? Как ты сюда попала?

— Я... Меня сюда притащил Иоанн... И... — розоволосая сквозь всхлипы пыталась объяснить произошедшее, пока парень её развязывал. Но, увидев что-то за спиной, крикнула — сзади!

Димитрий мигом отреагировал, увернувшись вместе со стулом. Сзади стоял Иоанн, раскрасневшийся от злости.

— Ну и ну... И как же ты выбрался, мелкий негодяй? — спросил он, а затем показал на Эмбер — отойди от неё. У меня с ней личный разговор.

— Вот уж нет, так я тебе и отойду! — Димитрий пнул стул с подругой в сторону выхода. Верёвки развязались на ходу, и Эмбер была свободна. Парень крикнул ей — беги, просто беги!

Священник попытался побежать за ней, но Димитрий схватил его за руку и пнул прямо по ягодицам. Иоанн пришёл в ещё большую ярость, схватил плётку и замахнулся на него.

— Стойте, стойте, погодите! — закрылся руками парень — у вас молоко убегает!

— Молоко?... — через пару секунд, когда до него дошло, он удивлённо ахнул и уронил плётку — как убегает? — и побежал за молоком.

Димитрий побежал к выходу, точнее за Эмбер, но остановился. Он увидел книгу в углу комнаты. Обложка походила на виталибру, но это определённо была не она. Парень поднёс книгу на свет. "Бестиарий". Открыв её, он обнаружил, что книга вовсе и не книга, а альбом. На страницах были фотографии пропавших и не только детей, а на следующих – соответствующие им существа. Вот Ян Колесников, не уважавший религию и пропавший год назад, а вот на следующей странице безногое чудовище, напавшее на Димитрия на днях. Вот Ребекка Фейрбейн, и орда монстров, которых Димитрий только вчера резал. Что интересно, на других страницах были фотки не пропавших ещё детей, а возле – пустые места, подписанные как "Фото несвятого духа". Причём в категории важности были Дэниэл, Селестия и Димитрий, а пустые места внизу были подписаны: "Несвятые уничтожители". Чтение было прервало ударом об стену, причём настолько сильным, что Димитрий вырубился.

Эмбер сидела на кровати, завёрнутая в одеяло, с бинтами и пластырями по всему телу. Селестия осторожно и тихо спросила:

— Эмбер... А что случилось? Как так вышло?

— Просто... Ушиблась... — розоволосая отвернулась к стене.

— Как хочешь, я просто хотела помочь...

— ...Это был Иоанн. Ночью он забрал меня в подвал и стал мучать... Он сказал, что ему доставляет удовольствие причинять мне боль...

— Он настоящий моральный урод...

— Ещё он говорил, что ты и Дима будут следующими... Он хотел вас убить...

— Эмбер, я клянусь, никто не умрёт. Вот увидишь, завтра мы соберёмся все вместе и дадим отпор. У меня даже нож есть

— Не надо... Вы его только рассердите...

— Ради тебя, Эмбер. Согласна?

Розоволосая выдержала паузу. Стоит ли брать на себя такой большой грех? С одной стороны, он мучал её и собирается мучать её друзей, но...

— Лучше просто найти на него компромат, и его сами выкинут из церкви — ответила она — сделайте это ради меня и Арджу- — Эмбер пожалела, что она произнесла его имя. Она залилась слезами и просто прижалась к Селестие, которой не оставалось ничего, кроме как молча успокоить её.

А Димитрий снова сидел в изоляторе, с синяком на лбу. Он молча забился в угол на матрасе. В его голове крутилась лишь одна картинка.

Эту картинку он увидел в том Бестиарии. Выцветшее фото улыбающейся, малолетней Эмбер (хотя появилась она только-только, это немного пугает) было увидеть там странно и непривычно, особенно среди личностей, которые в основном пропали. Снизу были написаны её имя, Амбер Каран, и загадочная пометка "Сегодня ночью". А что будет сегодня ночью?...

6 глава, Неразлучные родственники

Эмбер совсем не спалось в эту ночь. Она ворочалась из стороны в сторону, закутанная в одеяле и пытающаяся поймать сон. Но сон не приходил к ней. Что-то мучало её изнутри. Желание. Желание найти своего брата. Найти Арджуну и вернуть его из списка пропавших без вести. К сожелению, ничем она не могла помочь с этим, и это просто выворачивало её наизнанку и заставляло сердце болеть.

Внезапно, окно открылось без причины. Эмбер быстро вышла из подавленного состояния и переключилась на окно. Там кто-то стоял. Это была покрытая тенью фигура плечистого парня, на вид лет 15. Розоволосая подползла ближе.

— Ты кто? — робко спросила та.

— Я? — прозвенел до боли знакомый Эмбер голос — неужели не узнала?

Глаза девушки заблестели. Она быстрым рывком обняла фигуру.

— Братик! — воскликнула она — я так скучала!

— Тише, разбудишь кого ненароком — поспешил успокоить сестру Арджуна — я слышал, тебе тут плохо?

— Это... — Эмбер приуныла — это всё Иоанн... Он меня пытал, и говорил, что убил тебя!

— Бедная ты моя... Как видишь, я жив... — брат погладил её по голове — ...хочешь, сбежим?

— Сбежим? — розоволосая подумала об этом лишь на миг и безрассудно выдала — конечно! Пошли!

Арджуна и Эмбер вышли на поляну. Церковь была позади, но никто не обращал на неё внимания. Идя за своим братом, девушка резко осознала, что идея слишком безрассудная. Она же в километрах от дома, как она может вдруг попасть домой? Да и перед этим нужно покинуть этот участок храма. Всё кажется странным и подозрительным.

— Эй, Арджуна? А как мы конкретно выберемся отсюда и попадём домой? У тебя есть какой-то план? — решила поинтересоваться Эмбер.

— Не волнуйся, я эту проблему уже решил;— тот положил руку ей на плечо. Розоволосая кивнула и пошла за ним. Только вот она совсем не заметила, как на её спине закрепилась пуповина, и теперь она стала единым целым с братом, а вокруг них возвелись стены из плоти...

Селестия проснулась от холодного ветра, дувшего из открытого окна. Немного поёрзав, пытаясь найти положение, в котором этот холод перестанет ощущаться, она сдалась и подошла к окну.

— Эмбер, зачем ты открыла окн- — повернувшись к кровати Эмбер, она никого не нашла, как прошлой ночью. Только на этот раз Селестии самой придётся защищать себя от новой напасти. Вынув нож из тумбы, девушка вышла на улицу через окно.

Посмотрев вперёд, её взору предстала непроходимая стена на поляне, и находилась она там же, где твари прошлой ночью имитировали Эмбер – в центре. Стена со стороны выглядела неприятно. Селестия прижала нож ближе к себе и приблизилась к этому месту. Потрогав стену, рыжая почувствовала отвращение и отдёрнула руку. Плоть. Но Селестия верила, что именно за стеной будет её подруга.

Димитрий ударил дверь ногой.

— Ты что, совсем сдурел? Выпусти меня! — орал он. Но никто не пришёл. Димитрий с разбегу ударил дверь плечом, и это тоже не помогло. Парень аж зарычал от злобы — вот блин, а! Где этот гад с конвертом, который просил у меня крови! Вернись и помоги мне!

В ответ была лишь тишина. Димитрий хмуро сел на матрас, выискивая в комнате что-нибудь, где мог быть выход или предмет, что поможет выйти. И снова ничего. В отчаянных попытках выбраться и помочь подруге, парень не заметил, как уснул.

Селестия глубоко вонзила лезвие кинжала в стену, так высоко, как смогла. "Это должно сработать" – надеялась она. Затем, ловким движением она запрыгнула к рукоятке, находясь с ней на одном уровне. Сейчас успех плана зависит только от этой самой ручки. Вторым ловким движением, рыжая попала на верх стены, забрав с собой нож. Стоять на ней было очень противно, особенно в одних носках, но Эмбер сейчас была гораздо важнее.

Селестия запрыгнула внутрь, потому что из-за слишком слабого лунного света не было видно ничего, что внутри. Арджуна и Эмбер, соединённые вместе, повернулись к ней. Арджуна выглядел как кудрявый и неряшливый темнокожий забияка, с большими губами и зелёными глазами. Руки всегда были испачканы то ли грязью, то ли ещё чем, главное, что всегда, даже сейчас.

— Мамочки, кого я вижу! — речь исходила из обоих уст, и это придавало немного жуткой атмосферы — это ли не подружка великого и ужасного Дэниела?

— Да, я — девушка схватила кинжал крепче — а ты, как я вижу, Арджуна.

— Наполовину Арджуна, наполовину Эмбер! — поправили её они — а теперь к вопросам. Что ты делаешь здесь в столь поздний час? Разве ты не должна спать?

— Встречный вопрос тебе!

— Не-не, не смей переводить стрелки! Так ведь сделал Дэниэл однажды, не так ли?

Селестия решилась на первый удар и кинулась на Арджуну лезвием вперёд. Тот, в свою очередь, подставил Эмбер под удар. Рыжая в последний момент успела прервать выпад.

— Вот ты как? Я к тебе с душой, а ты что? Посмотрим, сможешь ли ты оставить мне хоть царапину — брат пуповиной отодвинул свою сестру назад и встал в боевую позицию — так докажи мне, что ты умеешь не только молчать

Началась схватка. Селестия рвалась попасть по Арджуне, но ему всегда удавалось сменить позицию и поставить на своё место Эмбер. Девушка ещё и не всегда могла успеть убрать нож или сделать что-нибудь, лишь бы не навредить ей, поэтому на розоволосой осталось пару порезов. Пуповину Селестии никак не удавалось порвать – из-за быстрого перемещения и из-за прочности. Между битвой, начался диалог Арджуны и рыжей:

— Говоришь, подруга Дэниэла?

— Не то слово!

— Мне кажется, нужно рассказать тебе правду обо мне и о Дэниэле

— Давай, валяй!

— Именно в этот день, ровно год назад, мы с Дэниэлом дрались. Ты пыталась разнять драку, а кудрявый толстяк, тоже, вроде, ваш друг, стоял и наблюдал, в какой-то панике. Драка привела к тому, что нас заметил Иоанн. На вопрос "Кто начал драку?" заставили отвечать толстяка. И, зная, что виновен был Дэниэл, он всё равно признал меня зачинщиком. А дальше, кажется, ты знаешь, что со мной произошло

— С чего Дима вдруг должен был сдать своего друга? Дима поступил правильно, а ты просто ищешь на кого свалить вину, точно также, как ты закрываешь мои удары своей сестрой

— Заткнись! — Арджуна поставил точку на разговоре, уронив Селестию на землю — это его вина! Как ты не видишь?

Девушка хотела что-то сказать, как вдруг увидела силуэт на стене. Он держал руку, словно ожидая, что ему что-то дадут. Сначала Селестия не поняла, что требуется, а затем увидела, что это прекрасный способ обрезать пуповину.

— Смирись, социальный паразит! — рыжая пнула Арджуну в грудь и кинула кинжал в руку тени. Пуповина была рассечена на две части, а в свете ножа раскрылась личность силуэта – Димитрий. Он запрыгнул внутрь стены.

— Жива? — спросил тот.

— Ещё бы я умерла! Тебя, того и глядишь, переживу! — шутливо ответила Селестия — а как ты здесь оказался?

— Это... Не имеет значения сейчас — отмахнулся Димитрий (на самом деле ему открыла дверь та же рука).

— Мы ещё не закончили! — Арджуна поднялся на ноги — думали, обрежете пуповину и всё? Нет уж! Я вам сейчас перегрызу гл- — стена стала таять. Парень посмотрел на небо – оно принимает оттенок рассвета. Капут. Он стал бегать в панике и кричать, пока не упал на землю.

— А где Эмбер? — Димитрий посмотрел по сторонам и увидел её тело. В её спине была дыра, из которой так и сочилась кровь. Димитрий взглянул на Селестию — неси её в медпункт, быстро! — та моментально среагировала и ушла с подругой на руках.

Парень подошёл к телу Арджуны и взял его на руки.

— Ты... Трус... И жалкая тень Дэниэла... — прошептал напоследок он и рассыпался в прах, оставшийся на руках Димитрия.

Подняв ладонь повыше, ветер сдул остатки жестокого брата. Последняя фраза эхом пронеслась в голове Димитрия, от чего тот поморщился, немного призадумался, а затем побежал за Селестией

7 глава, Обратно в лес

Димитрий и Селестия молча сидели у кабинета. Димитрий нервно дёргал ногой. Оба ждали, что скажет врач и надеялись на лучшее. Главной мыслью оставалась "Хоть бы осталась жива...".

Доктор, старый епископ по прозвищу "Брежнев", распахнул дверь, глядя в лист с диагнозом. Два друга одновременно подняли глаза.

— Что там? Не томите — спросила рыжая.

— Ну, как вам сказать... Есть хорошая и плохая новость... — не спеша говорил "Брежнев" — начнём с того, что Эмбер жива...

В глазах Димитрия и Селестии засверкала радость и надежда. Они счастливо закричали и обнялись.

— Но есть и плохая, очень плохая новость... — сменил обстановку врач — увечия вашей подруги очень сильные. Поломана часть позвоночника, продырявленны лёгкие, а грудная клетка значительно ослабла. К сожалению, Эмбер так и останется прикованной к постели на всю жизнь.

— Этому... Никак нельзя помочь? — жалобно спросил Димитрий.

— Всё, что вы можете сделать пока что – навещать её. В ближайшее время мы свяжемся с её родителями и попросим их оплатить операцию. У неё родители очень обеспеченные, не сомневаюсь, что Эмбер скоро будет снова ходить и жить счастливо... А на этом всё — закончил томную речь "Брежнев".

— Мы можем навестить её сейчас? — поинтересовалась Селестия.

— Заходите, только помните, что ей нельзя переживать. Это может сказаться на её состоянии — врач открыл дверь в её палату.

Эмбер лежала на больничной койке, прикрыв глаза. На столике около неё был стакан воды и златое око, снятое с неё по надобности, а на лице ингалятор, поставляющий ей кислород. Димитрий с Селестией подошли ближе.

— Эмбер... Ты не спишь? — робко сказал парень. Розоволосая открыла глаза.

— Не сплю, не сплю...

— Прости, что не уследили за тобой... И позволили этому случиться... — Селестия виновато посмотрела вниз.

— Это даже не ваша вина... Не бери в голову... Я сама доверилась... — Эмбер слабо и немного виновато улыбнулась.

— Нам пора, Эмбер. Мы будем навещать тебя каждый день, хорошо? Врач сказал, что ты скоро поправишься, так что не расклеивайся — Димитрий положил руку ей на плечо.

— Ага, хорошо... Увидимся завтра — та помахала ладонью им. Оба помахали в ответ и ушли.

Зайдя в святилище, Димитрий и Селестия обнаружили, что там уже были люди и Тётя Нюша с Чарльзом как очистители. Сегодня среда, день недели, когда либраисты прощаются со святой водой, набранной неделю назад, и набирают новую. Заняв свободные места, они принялись наблюдать за зрелищем.

Чарльз налил в нагретый до 210° котёл воду с прошлой субботы. Тётя Нюша подготовила бутылку с новой, которую нальёт сразу же после испарения прошлой, а затем начала читать:

— Oh Lord, as holy water of past week is fading, for your sake, we letting its steam fill our air in sanctuary and pour new. Give us safety as we promised you to stay obedient. Amen

Вода в котле испарилась, и епископ убавил огонь. Нюра налила новой святой воды, которая мигом забурлила. Спустя пять минут, чугун остыл, а вместе с ним вода успокоилась. Чарльз набрал её в бутылку и жестом показал всем, что мероприятие окончено.

Парень вышел из святилища первый. За ним Селестия.

— Селестия, как думаешь, а если эту святую воду использовать на тех ночных монстров, думаешь, это окажет какой-то эффект? — задал спонтанный, но логичный вопрос он

— Скорее да, чем нет. Просто мы не знаем какой — пожала плечами та.

И вдруг, стали слышаться всхлипы. Они исходили из мужского туалета. Димитрий остановился и вслушался.

— Как думаешь, мне стоит вмешаться? Не люблю слушать, когда кто-то плачет — посоветовался парень.

— Ну, да, но если ты готов принять ответсвен- — начала говорить рыжая, но Димитрий, услышав только "да", уже зашёл внутрь.

В одной из кабинок сидел 7-летний мальчик Бонни (а если вы не помните, он чем-то был похож на сестру Ребекку). Он утирал слёзы и пытался успокоиться, но никак не выходило. Димитрий подошёл к двери и постучался:

— Всё окей у тебя там?

— Отстань, без тебя плохо...

— Я вообще-то тебе помочь пытаюсь. Расскажешь, что случилось?

— Нет...

— Тогда я пойду? — парень сделал пару притворных шагов. Сразу после Бонни открыл дверь.

— Стой, не уходи!

— А, вот как теперь? Ну ладно, давай выкладывай, чего хнычешь

— Моя сестра Ребекка (всхлип) Она пропала (всхлип) вчера её не было, и сегодня (всхлип) тоже

— А, Ребекка... Что-то слышал похожее, да...

— Ты только никому не рассказывай, что я плакал, пожалуйста. А то пацаны смеяться будут

— Клянусь, никому не расскажу, готов хоть в могилу с собой унести это...

— Спасибо... — на этом, разговор остановился. Никто не знал, что сказать, пока Димитрию не пришла до боли глупая, идиотская, безответственная и обречённая на провал, но благородная идея:

— ...Эй, ты плачешь от того, что тебе одиноко из-за сестры? А давай я тебе буду старшим братом? Как тебе такая идея, м?

— Старшим... Братом?

— Да, ты только представь себе! Я сильный я умею шутить, и я даже не храплю! (Нет) Просто идеал старшего брата!

— Было бы здорово... Только вот имени я твоего не знаю...

— Пёрышкин Димитрий Антонович Первый, или просто Дима — парень протянул руку Бонни.

— Ха, царских кровей что-ли? — усмехнувшись, мальчик пожал её.

— А то! Тебе повезло, крупно! С завтрашнего дня я могу с тобой хоть весь день быть! — счастливо сказал Димитрий.

— С завтрашнего? — переспросил Бонни.

— Я сегодня буду чутка занят, но потом!..

— Понял, понял. Мне пора идти, у меня тоже дела — мальчик собирался уходить, как вдруг парень взял его руку.

— Погоди. Если ночью что случится, а меня не будет в моей комнате – нож я оставил в тумбе — предупредил его Димитрий. Мальчонка кивнул в ответ и ушёл. За ним из туалета вышел и сам Дима.

Селестия со скучающим видом ждала своего друга напротив двери. Увидев, как из уборной выходит Бонни, а затем Димитрий, она захотела разъяснений и подошла к последнему.

— Ну, что там было? — спросила она. Парень набрал воздух в грудь, подождал, пока мальчик уйдёт из поля зрения, и выдал:

— Я завёл себе младшего брата и не готов к ответственности за него

— Ты настоящий магнит проблем, я тебе рассказывала? — с укором посмотрела рыжая на друга.

— Рассказывала, причём очень много раз и по любому поводу — раздражённо ответил он — это последняя моя ошибка, всё! И вообще, я молод и глуп, как и ты, мы все лажаем!

— А ты делаешь это в 5,5 раз чаще, и эта статистика не снизилась даже без Дэниэла! — Селестия вздохнула — так, что мы будем делать оставшееся время до вечера?

— Ещё спрашиваешь! — Димитрий указал в сторону леса. Рыжая сначала хотела возразить, но поняла, что нечего ей сказать против, и пошла вслед за ним.

Лес ничуть не изменился с последнего входа в него. Всё те же букашки, птицы, деревья. Это показалось друзьям даже немного подозрительно, но совсем не остановило их от продолжения пути. И вот, они пришли к тому самому месту, где их когда-то напугал поддельный крик. Димитрий огляделся вокруг.

— Хм... Никто не кричит. Как-то странно и нечисто. Можем продолжать путь, но будем осторожны. Это может быть западня... — настороженно говорил тот, идя впереди, чтобы если что защитить Селестию (хоть он и надеется, что никто не нападёт).

Друзья вышли на поляну внутри леса. Парень осмотрелся вокруг. Деревья вокруг неё находились в какой-то очерёдности.

— Ага, значит, нужен какой-то пароль... Интересно, какой же он может быть... — размышлял он. "Так... Сосна раз, сосна два, ель... Брехня какая-то" – думал над решением Димитрий, полностью сконцентрировавшись на задаче полностью. Из концентрации помог выйти хруст дерева, причём очень громкий. Селестия отпрыгнула от сосны возле неё. Дерево тут же рухнуло прямо на месте, где она стояла. Аж пульс подскочил.

— Я была в дюймах от смерти... — рыжая тяжело дышала, и стоило ей только поднять глаза на упавшую сосну, она увидела проход, ведущий к лесной хижине — Диииим...

Димитрий, увидев проход, удивился:

— Редкая удача, а? Вот так вот с ничего найти дом егеря! Ну, пошли, пошли!

Дверь была не закрыта, но открывалась с трудом, а всё из-за большого слоя пыли на полу. Первым же в глаза бросается огромное количество пустых бутылок алкоголя. Помимо этого, в хижине были только стол и кровать. Всё выглядело слишком грязным и заброшенным.

— М-да... Ну и домище... — протянула Селестия и подошла к столу. На нём лежали золотая чётка на цепочке и фотография. Чётка была отложена по ненадобности, а вот фото привлекло интерес.

Фотография запечатлела двух людей, мужа и жену, по всей видимости. Слева был суровый на вид мужик, с щетиной на лице, бурыми волосами и, как можно заметить, крупным телосложением. Справа же была, неожиданно, молодая тётя Нюша.

— Это... Тётя Нюша? Она разве не давала обет безбрачия? — Димитрий задумался.

— Может, случилось что-то, что заставило тётю Нюшу стать монахиней, а этого мужика жить отдельно егерем? Эта хижина ведь совсем не похожа на то, где могла бы жить тётя Нюша — предположила рыжая.

— Точняк... Значит, между егерем и тётей Нюшей есть связь... Давай оставим фотку и потом спросим её лично об этом — предложил парень.

— Да, пожалуй... — Селестия сложила фото в карман — негусто... Здесь мало чего интересного. Пойдём отсюда?

— Ну нет, мы слишком быстро закончили исследование. Давай пойдём к озеру, что ли. Ну, которое запретили, помнишь? — сказал Димитрий.

— Конечно помню, как такое забыть... — согласилась Селестия.

А тётя Нюша тем временем шла по коридорам, думая о чём-то своём. О рутине, о службе, в этом духе. И вдруг, она столкнулась с Иоанном. Его документы упали на пол. Священник нахмурился.

— Смотри куда идёшь — грубо пробурчал он, подняв бумажки обратно — дура — и ушёл.

Такая грубость заставило мысли Нюры централизоваться вокруг мысли главнее остальных – Иоанн. "Ты же знаешь его нутро... Ты же знаешь, что он делает с детьми и зачем..." — голос в голове пожирал тётю Нюшу изнутри. Из-за повседневщины, она ведь и забыла об этом... Забыла на несколько лет...

— Я должна помочь Диме и Селестие. Сами его и устраним — твёрдо решила она, и на этот раз не стала переключаться на дела по церкви, а вместо этого пошла в комнату, дабы продумать, как помочь им...

— Да ну! Так и называется? — посмеялся Димитрий.

— Да, а в переводе с испанского это означает "кости"! — Селестия тоже смеялась.

— Вот уж кто, а испанцы умеют наделать смеху! — парень успокоился, а затем взглянул вперёд — да, вот он, берег озера! Но... Этого здесь раньше не было?

На берегу озера, тёмном, с мелкими камушками, что был до боли знаком, был чёрный мешок, абсолютно не вписывающийся в окружение. Димитрий открыл мешок, а затем...

— Фу, боже! — парень закрыл рот рукой. Кожа побледнела в мгновение ока — Селестия, бегом отсюда!

— Но что-

— Бегом! — Димитрий схватил её за руку и помчался от озера, как от огня, причитая — Господи, меня щас стошнит...

8 глава, Армия

Димитрий и Селестия пробирались сквозь однообразные ветки деревьев. На землю опустилась ночь, не было видно ничего. Рыжая всё время ворчала:

— Вот тебе и сходили к озеру! Нам ещё бы не заблудиться здесь!

— Да знаю я дорогу, не кричи! Тут темно просто! — ворчал в ответ парень, проходя уже пятый круг около трёх сосен — мы всё равно почти пришли!

И тут, кусты позади зашевелились. Ночь на дворе, а значит, есть только один вариант, кто там. Димитрий взял подругу за руку как можно крепче, и с криком "Твою мать!" интенсивно стал искать выход из леса.

Бонни не мог уснуть. Даже зная, что его дверь закрыта (по указаниям взрослых) и монстры не смогут ему навредить, он продолжал ворочаться и беспокоится. Что-то чувствовалось не так. Мальчик попробовал самый расслабляющий способ – посмотреть в окно. И лучше бы он этого не делал.

За окном была целая армия жутких существ. Это были младенческие головы, из которых выходили 6 паучих лапок. Они направлялись в церковь. Бонни взяла дрожь. Он проверил дверь – закрыта. А если дверь не спасёт его от такого количества? В общем, паника бушевала в нём. Обычно, эту панику успокаивала Ребекка, но теперь её нет. "Эй, так у меня же есть старший брат!" – осенило мальчика, и он вышел из комнаты.

Но в комнате Селестии и Димитрия пустовало. Абсолютная напрягающая тишина. Очень травмирующий опыт для столь маленького Бонни. В голове чувствовалась беззащитность. Хотя...

Бонни открыл тумбу и впрямь увидел там сияющий кинжал. Дрожащими руками, он схватил оружие и прижал к груди, чтобы ощутить себя в безопасности.

Тётя Нюша сгорбилась над столом и еле держалась, чтобы не уснуть. С тех пор как она захотела помочь Димитрию и Селестии, у неё не вышло ничего. Ей нужны доказательства, а не пустые слова обвинения Иоанна. Словами любой может сказать, и не факт, что это сработает. И всё же, никак не выходило дело. Тупик. Монахиня настолько забылась, что не закрыла дверь на ночь.

Во время того, как Тётя Нюша фильтровала, что может быть компроматом на злосчастного священника, дверца тихо скрипнула. Нюра по началу не заметила ничего, но стоило только почувствовать заострённое прикосновение к ноге, и она мигом посмотрела вниз. Одно из существ, отделившихся от армии, стояло под ней, лапками ощупывая её. Монахиня взвигнула и подняла ноги. Сущность решила не оставлять это так и поползла по ножке стула. Отвратительное зрелище.

Лезвие кинжала прошло сквозь тварь. Напуганный Бонни, зажмурив глаза, держал рукоять обеими руками. Тётя Нюша была поражена.

— Бонни? Что ты делаешь в такую позднюю ночь? — спросила она.

— Простите, я очень испугался за вас, я боялся, я... — голос мальчишки дрожал. Нюра обняла его.

— Тише, тише, успокойся... — монахиня гладила его, пытаясь успокоить. Как только Бонни расслабился, она показала на его кинжал — давай-ка я буду держать это. Я же боюсь за тебя.

Тётя Нюша вместе с мальчиком вышли в коридор. Если говорить вкратце, Бонни объяснил, что Димитрий и Селестия не в своих комнатах, и они могут быть в опасности. Монахиня держала нож наготове, пускай и не очень уверенно. Никаких существ пока что не встречалось на пути у них... Дверь около них забилась с силой, с очень большой силой! Тётя Нюша спрятала Бонни за спину и приготовила нож. Дверь билась так, словно там и находится вся армия монстров. Страх в воздухе уже не висел, а брыкался и рычал...

Как только дверь открылась, страх парализовал монахиню и мальчика. К счастью, из этой комнаты вышел Чарльз. Нюра спокойно выдохнула.

— Чарльз, чёрт бы тебя побрал! Что ты творишь? — немного раздражённо спросила она.

— Я просто хотел выйти из комнаты, а ключи... — епископ отвёл взгляд — а их оставил не в комнате.

Тётя Нюша скрестила руки на груди и разочарованно вздохнула. Бонни, увидев этот жест, повторил его. Выглядело потешно. Чарльз отмахнулся.

— Вы тогда здесь что делаете? — парировал тот.

— У нас дети в опасности. Мы их ищем — ответила Нюра — советую присоединиться к нам. Так быстрее найдём.

— Ну, раз уж я здесь, то... Давайте — согласился епископ.

И вот, спустя пару минут, троица стояла около выхода из церкви. Было слышно, как снаружи совещались маленькие твари. Неизвестно, когда они нападут, но ясно, что так они поступят.

— Нюра, ты уверена, что мы отобьёмся от них? Этого кинжала, кажется, не хватит, чтобы победить — говорил Чарльз.

— Остаётся только надеяться на успех — Тётя Нюша ждала какого-то сигнала от тварей о нападении, параллельно обратившись к Бонни — кстати, откуда у тебя этот кинжал? Детям не разрешено носить с собой холодное оружие, даже в такое непростое время

— Это не моё. Я нашёл это в комнате у Димитрия, он сам мне говорил, где находится нож — отвечал мальчик.

— Димитрия? Пожалуй, у меня будет к нему пару вопросов в свободное время... — стоило монахине слегка расслабиться, как в эту же секунду изо всех щелей повалили существа, только и ждавшие этого момента. Нюра, ногой придерживая дверь, стала махать кинжалом. Вот раз убит, вот два... Но они не кончались. Монстры лезли не только через дверь. Сломав окна, они запрыгивали на Тётю Нюшу, что еле успевала сдерживать поток.

В решающий момент, что-то пошло не так. Сделав очередной порез на существе, лезвие не оставило ни царапины. Без предупреждений и особых причин.

— Что случилось? — нервно спросил Бонни.

— Всё хорошо... Всё будет хорошо — Тётя Нюша выбросила нож и стала закрывать щели чем только можно.

— Так баррикады теперь единственный выход? — Чарльз стал помогать ей — с кинжалом-то что?

— Сама не знаю. Но он стал бесполезен. Если хоть кто-то к нам пролезет – кранты — Нюра закрыла последнее окно — вот так-то — увидев ещё одну тварь внутри церкви, она на реакции плеснула её водой из бутылки, которая была на поясе. Помогло – существо сгорело до тла, не оставив ничего — о, на заметку

Баррикады совсем не пригодились. Солнце начало восходить. Завидев это, существа мигом бросились в сторону леса, визжа от боли. В это же время, оттуда выбежали Димитрий и Селестия.

— Оторвались? — парень смотрел назад, пытаясь удостовериться в безопасности.

— Вроде... — рыжая жадно глотала воздух, пока не посмотрела вперёд — Дима!

— Что та- твою налево! — на них бежала армия тварей. Бежать было некуда. Димитрий просто закрылся руками... Существа пробежали мимо. Они мчались к озеру. Это озадачило парня — пронесло?

— Похоже на то... — подтвердила подруга — думаю, нам стоит вернуться обратно, пока нас снова не засекли

Димитрий постучался в дверь.

— Открывайте, это мы! — крикнул он. Выдержав паузу, дверь открыла тётя Нюша (Чарльз и Бонни по её приказу были отправлены спать)

— Вы где были? — поинтересовалась та

— Мы... Грибы собирали... — выдумал оправдание парень.

— Ну и как? — монахиня еле держала смех в себе.

— Не сезон ещё для грибов — Димитрий тоже пытался совладать с собой.

— Это не твой ли кинжал? — Селестия указала вниз.

Кинжал валялся в луже несвятой крови. Лезвие выцвело и перестало быть сияющим, так в придачу ещё и потрескалось.

— Вот блин... А что случилось? — Димитрий поднял нож. Прежде чем Нюра успела что-то сказать, из комнаты вышел Иоанн, показывая два пальца и злорадно улыбаясь.

— Второй, второй твой проступок! — священник даже не скрывал своего удовольствия — и причём тот же самый! Ты вместе со своей подругой отправляешься в-

— А вот и нет — возразила монахиня — я их попросила помочь мне подготовиться к наступающей годовщине. Да, заранее, но если готовиться сейчас, будет лучше. Ведь так?

Иоанн нахмурился, но кивнул. Тётя Нюша положила руки на их плечи.

— Ваша работа окончена. Можете идти — сказала она. Друзья кивнули и пошли в свою комнату. По дороге, Димитрий задумчиво спросил у Селестии:

— Ты заметила, что те существа были похожи на младенцев?

— Да, а что? — немного настороженно ответила девушка.

— В том мешке, у озера... Было засохшее тело грудного ребёнка

9 глава, Люди из города

Телефон Иоанна зазвонил посреди утра. На экране высветился абонент "Мой господин", а на аватарке была очень мыльная картинка. Даже не понятно, что на ней изображено. Тем не менее, телефон продолжал вибрировать. Священник с просонья нажал на "Ответить".

— Ты всё ещё спишь? — раздался хриплый шепчущий голос. Услышав его, Иоанн мигом поднялся и взбодрился:

— Уже нет, а что?

— Ты же помнишь, что сегодня к нам приезжают гости из Г.Н.Д. (Глобальная нефте-добыча)?

— А, да, точно... Чуть не забыл...

— Разрешаю тебе сегодня оторваться и выпить. Только не переборщи. Иначе план пойдёт на смарку. Ясно?

— Угу, до свидания — священник положил трубку и встал с постели с недовольным лицом. Придётся встречать приезжих...

— ...И как ты провёл ночь без нас? — продолжал спрашивать Димитрий.

— Ну говорю же, я просто... Просто смотрел за всем со стороны — неправдоподобно отмазывался Бонни.

— Да ладно тебе, не стесняйся, я же не буду осуждать за то, что ты кого-то замочил — парень шутливо пихнул его плечом.

— Вообще-то не этично спрашивать такое. Особенно у ребёнка — укорила своего друга Селестия.

— А можно хотя бы узнать, куда мы идём? Вы так мне ничего и не сказали — вмешался мальчик.

— Мы идём навещать нашу подругу. Она в очень тяжёлом состоянии — пояснила рыжая. Троица вошла в палату.

Эмбер, кажется, ничуть не изменилась за ночь. Ни хуже, ни лучше ей не стало. Готов поклясться, она даже не знает, какая армия вчера штурмовала церковь. Розоволосая приоткрыла глаз.

— Доброе утро — Эмбер тепло улыбнулась, а затем посмотрела на Бонни — а это кто?

— Это? — Димитрий потрепал волосы мальчика — это мой "младший брат", самый крутой из всех возможных!

Бонни, немного смущённый тем, как его представили, помахал рукой:

— Бонни Фейрбейн

— Не слишком официально? — розоволосая ухмыльнулась — А я Эмбер. Приятно познакомиться

— И мне... — мальчонка отвёл взгляд с ещё более смущённым лицом, ковыряя носком ботинка пол.

— Ты как, идёшь на поправку? — поинтересовалась Селестия — чувствуешь себя как?

— Да, всё хорошо. Врачи сказали, что мне оплатят моё лечение — сказала та.

— Оплатят типо родители? — задал назревающий вопрос Димитрий.

— Родители? Мне ничего не говорили про р- — ошарашенно начала Эмбер, как вдруг покой сцены нарушила женщина, вломившаяся в палату. У неё были блондинистые волосы точно ниже плеч, идеально белая кожа и лицо, которое представляешь себе при слове "богатая мамочка". Ходячий стереотип одним словом.

— Доченька, о боже, бедная моя! — дама, оттолкнув Димитрия в сторону, кинулась обнимать и ласкать Эмбер, которая пребывала в шоке и всё никак не могла отойти. Женщина продолжала — доченька, мы так волновались с папой! Сначала Арджуна, а теперь ты!

— Мам... — еле выдавила из себя девушка — что всё это значит?

— Мы к тебе приехали, посетить юбилей храма и оплатить твою операцию! — не переставая всячески тискать свою дочь ответила мать Эмбер.

— Вы меня простите, но ей нельзя переживать, и так сильно сдавливать грудь тоже... — вмешался Димитрий. Женщина жестом попыталась оттолкнуть его от себя, но попала по Бонни, причём настолько не рассчитала силу, что у мальчишки закровил тыл. Селестия и парень быстро подскочили к нему, пока дама обнимала Эмбер, до сих пор не в силах что-либо сейчас сказать.

Димитрий смекнул, что раз мать Эмбер так себя ведёт, то разговоры будут с ней впустую. Поэтому, чтобы поставить её на место, он необдуманно... Пнул её по заднице. Женщина сначала впала в ступор, а затем повернулась с очень злой рожей.

— Как ты смеешь, мелочь? Я тебе щас так задам! — она замахнулась на Димитрия, чтобы вернуть удар, но уже по лицу.

— Едить, не надо драться в медпункте! — "Брежнев" мигом забежал в палату, чтобы остановить скандал — тем более вы женщина. С ребёнком! Будьте умнее, в конце-то концов.

Дама скорчила недовольную мину, но решила послушаться совета и вышла прочь, напоследок забежав чтобы одеть на свою дочь золотое око со словами "Пригодится". Подождав, пока она выйдет, врач заглянул внутрь.

— Вам тоже лучше не тревожить Эмбер сейчас — тягуче сказал он — и вообще, тебе должно быть стыдно, юноша, за то, что ты только что сделал... — пока он говорил, компания успела удалиться от него и его нравоучений.

Димитрий сразу увидел мать Эмбер, как только вышел. Она, ругаясь и упрекая весь персонал, высказывала недовольство по поводу цены на операцию (которая для её бюджета ничего не стоит).

— Ну и стерва... — произнёс Бонни.

— Редкостная — подтвердил парень — а говорят, молния 3 раза не бьёт

Переругавшись со всем персоналом, женщина ушла восвояси, продолжая ругать их за дверью.

— Поверить не могу, что у Эмбер такая мать... — умозаключила Селестия.

Пока брат и подруга Димитрия думали о своём, сам Димитрий краем глаза зацепил антисептик. Над ним была надпись "Aliud pactum?", а на железке, с помощью которой выдавливался антисептик, была игла. "Ещё одна сделка? Странно, что теперь мне достаточно проколоть палец, а не оставлять отпечаток... Но мне нужна помощь".

— Ай, чёрт! — парень схватился за палец — что здесь с антисептиком?

— Что случилось? — обеспокоенно спросила его подруга.

— Нажал на железку, а тут... — Димитрий притворно зашипел — Шутники чёртовы... Давайте уйдём отсюда, пока ещё на иглу не напоролись — он сделал шаг вперёд, но тут же открылась соседняя дверь, и прежняя забинтованная рука, которая теперь не сгибала ничего и из-за этого выглядела неестественно, протянула конверт, подписанный как "Truth". Все застыли в шоке. Прям весь медпункт.

— Это... Что это? — не понимал ничего Бонни. Димитрий робко взял конверт и убрал в карман. После этого дверь мгновенно хлопнула, а вся жизнь в медпункте потекла так, как обычно.

— Что сейчас только что было? — Селестия посмотрела на ошарашенного парня. Даже он не ожидал, что помощь будет доставлена так скоро. Затем, придя в себя, Димитрий всё-таки достал и открыл конверт. Увидев содержимое, радости не было предела. Он потряс рыжую за плечи.

— Селестия! Иоанну конец! — схватив руку, он побежал — скорее, наш шанс! Пока люди из города не уехали! — Бонни, стоявший на месте и невдуплявший, быстро побежал за ними, лишь бы не отстать.

— Очень приятно иметь дело с вами, святой отец — сказал Винай, размешивая сахар в чашке. Винай был отец Арджуны и Эмбер, муж Хлои (а именно так звали ту женщину из палаты) и по совместительству основатель Г.Н.Д., очень занятой человек, одним словом. По внешнему виду он был кудрявым, темнокожим, с большими губами и серыми глазами, почти не отличаясь от своего сына.

— Что вы, это нам очень приятно иметь дело с такой персоной как вы — хохотнул и отмахнулся Иоанн.

— Так вы говорите, помимо проблем с нашей Эмбер на днях будет юбилей этого дивного места? Совсем забыл, а сколько лет уже исполняется этому комплексу?

— 25 лет, значимая дата, как никак. 25 лет – это же четверть столетия. Круглая дата, если так можно выразиться. Ещё четыре таких юбилея, и сто лет встретим (лёгкая усмешка)

— Так, хорошо. А насчёт Эмбер у меня тоже есть вопрос

— Задавайте-задавайте, конечно

— При каких обстоятельствах она получила столь серьёзные ранения? (Разговор мгновенно перешёл в серьёзный тон)

— Эм... Так вышло, что мы обнаружили Эмбер только по утру, мы еле спасли её (По лбу проступает пот)

— Нет, я не о том. Как моя дочь могла получить ранения такого рода? У вас водятся какие-то хищники тут, в лесу?

— Хищники? Уверяю вас, там только зайцы и жуки, никого больше

— Тогда как Эмбер получила такую травму? Область поражения выглядит так, словно из неё выдернули корень. Может, это дело рук... Какого-нибудь изощрённого маньяка?

— Маньяка? (Сердце Иоанна колотится так, словно сейчас пробьёт грудную клетку)

Тем временем, пока сцена набирала напряжение, Димитрий с Селестией и Бонни подошли к офису священника. Вход охранял мускулистый высокий мужчина, с ехидной улыбкой и мешками под глазами. Его звали Бобби Оливер, и он защищал семью Каран вот уже 10 лет.

— Кто и зачем? — он скрестил руки на груди и вопросительно окинул их взглядом.

— Нам нужно внутрь. Срочно — чётко ответил Димитрий, а затем показал конверт — здесь находится вся правда об Иоанне

Бобби взял его в руки, открыл, посмотрел фотки и поднял одну бровь. Сначала он молча стоял на месте, затем перевёл взгляд на парня. На фотки. На парня. А затем вернул конверт.

— Вперёд и с песней — охранник отошёл в сторону от двери, позволяя Димитрию с друзьями войти в кабинет.

— Так... У вас есть объяснение или вы будете продолжать отмалчиваться? — недовольно спрашивал Винай Иоанна, уже что-то подозревая.

— О, конечно, конечно... — священник перебирал отмазки в голове, взвешивая каждую на правдоподобность. Вошедший без приглашения Димитрий спас положение, сменив тему разговора.

— Господин Винай! — тот резким движением кинул конверт с фотографиями на стол — вы должны это видеть!

Мужчина посмотрел на Иоанна взглядом "Мы с тобой ещё не закончили", после чего достал фотки. И они вызвали... Шок и стыд.

— Я дико извиняюсь, но откуда у вас, молодой человек, фотографии моей жены, извините меня, в бикини?! — гневно воскликнул он. Димитрий взял фото, и увидел, что там далеко не разоблачение.

— Извините, вышла какая-то ошибка... — попытался оправдываться он.

— Вон отсюда, немедленно! — закричал Винай, что заставило всех троих мигом выйти из кабинета, пока не попали под горячую руку. Вслед убегающей троице смеялся до слёз Бобби, сползая по стене и не контролируя смех.

— Я... Наверное, я сейчас пойду, подготовлю всё к праздничному вечеру — сказал Иоанн, встав с места.

— Да, пожалуй — разрешил мужчина. Священник вышел, воспользовавшись моментом, пока Винай не вспомнил про разговор.

Солнце почти зашло за горизонт, а небо уже было тёмным, как ночью, и всё усыпанное звёздами. В святилище праздник был в самом разгаре. Что они отмечали? Приезд Г.Н.Д., конечно! Работники, охранники и сама пара основателей веселилась. Больше всех отжигал Иоанн, пьяный в стельку. Он танцевал, как опытный брейкдансер – и запутывающимися ногами плясал что-то непонятное, и руками махал, и даже на голове крутился. Вот это танцор, в свои 45 лет редко кто похвастается такими умениями. Винай и Хлоя же просто пили дорогущее вино и наблюдали за происходящим.

Димитрий печально сидел на кровати, опозоренный и без возможности получить доверие назад. Бонни сидел возле него в такой же позе. Своеобразная поддержка. Селестия зашла в комнату и кинула на колени своему другу конверт "Truth".

— Дерзай — сказала та — можешь проверить, там точно фото-доказательства.

— Селестия... — Димитрий вскрыл его, увидел содержимое и засиял — не знаю, где и как ты это достала, но я тебе бесконечно благодарен! Ждите здесь, я сейчас приду!

В самый разгар дискотеки, в святилище вломился Димитрий, серьёзный в лице и с заветными доказательствами в руках. Но никто не ахнул, ни у кого не было шока. Все просто наслаждались моментом. Парень подошёл к столу, за которым сидели родители Эмбер.

— Снова ты... — протянул Винай — чего пришёл?

— Думаете, я вас обманул? Думаете, пошутил? А как вам такой аргумент?

Димитрий швырнул на стол с вином тот самый конверт. Отличался он от того, что был утром только алым отпечатком пальца на середине. Иоанн остановил свой танец и мгновенно протрезвел. Хлоя вскрыла конверт, посмотрела вместе с мужем на фотографии. На этот раз, по их лицам видно ужас и отвращение. Остальные работники заметили это и посмотрели в сторону священника. Впервые на лице его появился страх. Если бы Иоанн не был лысым, то поседел бы прямо сейчас. Его на время отмазал телефонный звонок.

— С-слушаю, господин — отвернувшись от людей, поднял трубку священник.

— Тебя всё-таки смогли выдать? — спросил голос, и, не дожидаясь ответа, сказал — раз так, то теперь и все, кто прибыли из Г.Н.Д., вместе с Димитрием и Селестией... Должны умереть

Вдруг, из глубины леса раздался рёв, пронзивший всю церковь. Все дела остановились. Он был просто оглушающим, и стало ясно – сегодня, несвятой дух будет больше, чем его ожидали увидеть...

10 глава, Кошмар из глубин

Земля начала слегка трястись. Что-то гигантское приближается к церкви. Панику до её начала быстро присёк Иоанн:

— Слушайте меня, все! Бегите в подвал и предупредите остальных! Винай, прикажи своим охранникам приготовится к атаке!

Люди мигом кинулась к дверям из святилища, пока охранники приготовили оружие и выбежали на улицу. Димитрий хотел побежать за остальными, в подвал, но кто-то случайно толкнул его в моменте. Очки упали на пол. Парень словно ослеп. Пурпурный цвет в помещении сливался в его глазах, как каша. Димитрий присел на корточки и стал щупать землю в поисках очков. Даже зная, что в такой обстановке это вряд-ли выйдет, он понимал, что и без очков тоже ничего не получится.

Выстроившись строем, охрана зарядила автоматы (которые им приказали взять с собой Винай: он чувствовал неладное) и приготовилась встретить опасность лицом к лицу. Из леса вышел осьминог. Он был размером с хорошую сосну, четверо передних щупалец выступали как руки, а оставшиеся четыре – как ноги, что довольно странно смотрится.

— Огонь! — громко приказал атаковать Бобби. Шквал пуль полетел в гиганта. На их удивление, пули, соприкоснувшись с телом осьминога, слабо отскакивали от него и падали в паре метров.

— Что за? — охранники недоумевали.

— Что тут неясно? Берите ещё обоймы, мы его не пробили! — орал Бобби. Это не помогло. А патроны кончились.

— Каков план действий сейчас? — все повернулись на своего "командира". Последний, сурово взглянув в глаза идущего к ним монстра... Завизжал и побежал, очень резво. Оставшиеся охранники были не очень сообразительными, и как только гигант настиг их, они стали разбегаться. Осьминог схватил их всех в одно щупальце и поднял на свой уровень глаз. С этого ракурса лучше выглядеть он не стал, даже наоборот, стало видно... Что у него есть шея, как у человека.

— Молю, отпусти нас! Нас дома ждут! — взвыл кто-то из охранны. Тварь действительно остановилась, а затем раскрыла свой круглый рот, забитый острыми зубами и оглушительно зарычал:

— Где Иоанн?

— Он в подвале, просто отпусти нас... — этот же охранник выдал его местоположение, захлёбываясь в слезах и соплях.

— Скотт, ты что ли? — прозвучал грубый голос — а говорил, что сын генерала. Капец ты придурок...

Быстрым движением, осьминог сравнял всю охрану с землёй и стал искать, где лучше войти в подвал.

Димитрий продолжал искать бесценные очки в опустевшем святилище. Он прекрасно слышал, что происходит на улице, и от этого становилось только страшнее. Неожиданно, кто-то подал парню очки. Одев их, тот увидел Тётю Нюшу.

— Скорее, скорее... Поднимайся и бежим — торопилась монашка. Не задавая лишних вопросов, Димитрий побежал за ней.

Уже на полпути в подвал, в голову подростку пришёл вопрос. Не лишний, а больше дополнительный.

— Тёть Нюш, а как же Эмбер и другие из медпункта? Мы должны и их спасти! — задал его парень.

— Нету времени, у нас нету времени! — тревожно ответила она.

— Нет уж, успеем! — Димитрий рванул в медпункт. Нюре ничего не оставалось, как побежать за ним.

Эмбер слышала происходящее и нервно ёрзала на койке. Её охватывало чувство беспомощности. Сразу реакция организма на страх "Замри" и парализованное тело. Очень... печальное положение, если говорить помягче. Димитрий распахнул дверь.

— Эмбер! Проснись, немедленно! — закричал он.

— Я и не сплю! — с ужасом в голосе ответила она.

— Я сейчас всё сделаю, подожди немного — парень подбежал к койке, но случилось непредвиденное. Щупальце осьминога сломало стену, а затем взяло Эмбер. Монстр закинул бедную девушку себе в пасть и проглотил. Димитрий застыл в шоке. Много мыслей проносилось в голове, но та, что громче всех, кричала "Это твоя вина!".

— Дима! — Селестия схватила своего друга и притянула к себе — не стой столбом!

Парень еле пришёл в себя, и последовал за Селестией. Секунду погодя, от шока отошла и Тётя Нюша, побежавшая в след им, в то время как осьминог просовывался в щель, словно он достаточно упругий для этого.

— Бонни в безопасности? — уточнил Димитрий.

— Он в подвале, с остальными... Мы должны успеть — отвечала рыжая, запыхаясь от бега.

Двое друзей забежали в подвал. Монахиня залезла внутрь тоже, и попыталась закрыть люк... Было поздно. Тварь держала жалкую дверцу, не позволяя защититься. Красный глаз сверкал во тьме, а в нагнетающей атмосферу тишине были слышны звуки, похожие на смех.

— Прячьтесь вглубь, забегайте в комнаты! — предупредила остальных Нюра, а затем резво отпустила люк и сделала длинный рывок в сторону, спрятавшись в одной из комнат. Она оказалась в комнате 210, наряду с Димитрием, Селестией, Бонни, Иоанном, Винаем и Хлоей. Вот так комбо.

Говоря подробнее о расположении комнат, их всего 218. Находятся они друг на против друга, как 1 напротив 218. Все, кто были в комнате 1, старались не издавать ни звука, авось повезёт. В тишине слышалось дыхание осьминога, которое мотивировало молчать. Весь план пропал из-за визга. Один из присутствующих просто не мог сдержать страх. Щупальце мигом вошло в комнату и забрало всех присутствующих, коими в большинстве были сотрудники Г.Н.Д., и подвал спустя мгновение услышал хруст разлома костей напополам. С первой комнатой было покончено.

Димитрий тихо опёрся на стену, пустым взглядом смотря на стену и прокручивая в голове момент пожирания Эмбер. Селестия зажала рукой свой рот и рот Бонни. Винай и Хлоя тихо стояли посреди комнаты. Иоанн забился в угол.

— Чего он хочет? — тихо спросил священник, не желая слышать ответ.

— Он хочет забрать вас. Забрать и убить — шептал Димитрий, на мгновение зажмурившись от хруста – комната 218 погибла — сломать вам кости за то, что вы сделали с ним. А вы просто прячетесь, как трусливая собака, обрекая на смерть других.

— Как ты смеешь, подонок! — прохрипел Иоанн, сжимая кулак. Остановила их тётя Нюша, жестом приказав заткнуться.

Щёлк! Комната 2 замолчала навсегда. Щёлк! За ней и комната 217. Селестия понимала, что такими темпами монстр доберётся и до них, потому ей становилось страшнее с каждой минутой. И так продолжалось щёлкание, но в какой-то момент, оно прекратилось. Повисла мёртвая тишина. Утро? Нет, утро ещё не скоро. Но что же тогда?

Щупальце аккуратно открыло дверь в 210 комнату, а затем сам владелец подошёл к дверному проёму и просунул свой мерзкий рот.

— Я знаю ты здесь, святой отец — хрипло и рыча, прошептал осьминог — я всё помню. Подойди сюда, иначе я начну убивать остальных в комнате. Ты же этого не хочешь?

В ответ последовало молчание. Священник молчал, как рыба, и старался не шевелиться. Он надеялся на то, что монстр зачистит всю комнату и уйдёт. Тогда, щупальце схватило Виная и Хлою, а затем на глазах у всех разломило их на две части. Бонни отвернулся, боясь представить, что произошло. Горячая слеза прокатилась по его щеке.

— Всё ещё не готов раскаяться? — переспросила тварь. Снова без ответа. Раздалось рычание — не отмалчивайся! — щупальце стало рыскать по комнате, чтобы кого-нибудь поймать. Действительно, осьминог нашёл кого-то, и поспешил поднести свою конечность поближе, дабы рассмотреть жертву. Это был Димитрий.

Увидев, кого он сейчас держит, монстр сначала удивился, а затем залился хохотом.

— Димитрий, мама дорогая! Ты ли это? — хихикая, он вращал свою добычу, осматривая парня — давно не виделись! Редко вижу тебя без Дэниэла, а?

Дима молчал. Он был бледен, хуже чем мел. Лишь встряска привела его в сознание. Осьминог продолжил:

— Сколько уже прошло? Год? Больше? Не узнаёшь меня? Отис, Отис Оливер! (Хохот) А где ж твой друг Дэниэл? Разве... Разве вы не вместе издевались надо мной?

Те, кто были в комнате 210, сначала слушали существо с испугом – Бонни не мог сдержать слёз, Селестия задышала громче, было страшно. Но после данной фразы, у Бонни возник вопрос.

— Дэниэл и Димитрий издевались над Отисом? — спросил мальчик у Селестии. Та не ответила, лишь нервно притаптывала ногой, зная ответ.

— О, помнишь? Когда вы оба называли меня самыми скверными словами, только за то, что я из обеспеченной семьи! Низко, низко! — монстр потрогал Димитрия щупальцем — ну же, скажи что-нибудь!

— Прости... — выдавил из себя он.

— Что? Скажи это громче!

— Прости, прости меня

— Что?

— Прости, я извиняюсь! — прикрикнул парень. Лишь позже он заметил, что осьминог смотрит совсем не на него. Тварь глазами нашла Иоанна и по ненадобности отпустила Димитрия из щупальца. Тот стал падать на землю, но его вовремя поймала тётя Нюша.

— Спасибо, большое... — Димитрий пытался прийти в себя. Не сказав ничего, монахиня ловким выпадом занесла подростка в комнату.

Осьминог схватил съёжившегося священника и поднёс к лицу.

— А вот и апогей торжества, Иоанн! Как ты поживаешь? — монстр говорил с издёвкой. Иоанн даже не смотрел ему в глаза — бу, ты скучный. С такими как ты нужно заканчивать быстро — он начал гнуть своего убийцу...

Удар! Тварь отлетела в сторону. Ещё один! И ещё! И ещё! Осьминог получал удары за ударами от чего-то неизвестного. Все смотрели на картину с изумлением. В конце концов, щёлкнула вспышка. Осьминог заверещал и рассыпался в прах, растворившийся без следа и летящий навстречу луне. Священник приземлился на пятую точку, не очень удачно. Люди стали выходить из комнат.

— Это что получается... Всё? — стали галдеть они.

— Цыц! Нужно пересчитаться. Если здесь есть люди из Г.Н.Д., поднимите руки! — приказал Иоанн. Никто не поднял рук — все мертвы... — в душе, он был очень рад тому, что исполнил свою миссию — раз уж опасности больше нет, можете разойтись на сон.

Люди стали уходить. Селестия, Димитрий и Бонни смотрели по сторонам.

— Ну и дела... — сказал Дима, и резко вспомнил — Селестия! Давай щас спросим про фотографию у Тёти Нюши! Она же зде- — а Тёть Нюры уже и след простыл.

— Я помню, я видел вспышку перед тем как осьминог рассыпался... — вставил Бонни — может, где-то есть фотик?

— Точно... — рыжая подошла к месту, где погиб монстр, и нажала на выключатель.

На столе был старый Polaroid, прямо около вентиляции.

— Интересная штука... Особенно с учётом того, что ей убили гигантского осьминога. Возьму себе — девушка забрала фотоаппарат в карман.

— Кстати, ещё ночь — Димитрий указал на лунный свет — это значит, что...

— Мы будем спать! — в один голос обрадовались Селестия и парень.

— Да, шикарно! — трое вышли из подвала, предвкушая здоровый сон.

— Ты меня разочаровал сегодня — говорил прежним голосом загадочный абонент Иоанну — мне даже пришлось тебя спасать. Позор. Но ладно, прощаю. Завтра ты можешь отсыпаться весь день, с похмелья

— А как же Селестия и Димитрий? — уточнил священник.

— Завтра... Я займусь ими лично

11 глава, Змеи, помощь, два листа

Димитрий почувствовал что-то скользкое на ноге. Что-то мерзкое ползло по нему, желая дойти до шеи. Парень очнулся, и увидел змею, окольцовывающуюся вокруг него. Дима быстро спихнул её.

— Откуда здесь змеи? — стоило ему осмотреться, и сразу всё стало хуже. Он не в своей уютной комнате. Он в месте, которое кишит змеями. Он ими окружён. Димитрий пополз назад — как я здесь оказался?

И тут, вышла главная змея, самая огромная и злобная.

— Не жить тебе сссегодня... — прошипела та и бросилась к глотке парня. Он даже ничего не успел сделать...

— Змеи! — с криком открыл глаза подросток. Фух, всего лишь сон. Селестия недовольно проснулась.

— Чего кричишь в такую рань? — пробурчала она, протирая глаза.

— Ай, просто плохой сон — ответил тот.

— Ну, я уж больше не усну. Придётся вставать, спасибо, что разбудил — обвиняющим тоном заворчала рыжая.

— Ой-ой-ой, сонная принцесса — передразнил её Димитрий.

— Уж чья бы корова мычала, да не твоя! Сам как медведь спишь, а другим не даёшь! — парировала Селестия — когда ты в последний раз делал что-то полезное?

— Я? Да вот только недавно, не поверишь!

— И не поверю!

— Я тебе это докажу, хоть щас! Спорим, что я за день справлюсь с бытовухой? Если справлюсь, то я буду называть тебя "Бельфегор"

— Ну-ну. Я тоже принимаю участие. Если я закончу первой, то "Бельфегор" будешь ты!

— О, пари, как в старые добрые? Ну давай! — друзья пожали друг другу руки.

— Навестим сначала Эмбер? — спросила девушка.

— Ну... — через пару минут, Димитрий показывал ей сломанную палату — мне тоже трудно это осознавать

— Эмбер... Она... — Селестия даже не знала, что сказать.

— К сожалению... — парень опустил голову в знак скорби. Рыжая тоже опустила голову... — так, ладно, минута молчания окончена, думаю. Не забыла про пари?

Сначала девушка не поняла, какого чёрта творит её друг, но затем втянулась:

— Вот увидишь, ты будешь "Бельфегор"!

— Встретимся позже! — Димитрий убежал из медпункта. Селестия постаралась не отставать и тоже вышла оттуда.

В комнате для собраний сидели епископы и священники. Чарльз начал говорить:

— Кхм, здравствуйте, уважаемые коллеги. Мы все здесь собрались чтобы обсудить всё, что успело произойти за неделю. А произошло, поверьте, многое. Начну, пожалуй, с воскресенья, 3 мая...

В дверь постучали. Один из старых епископов жестом показал сделать паузу и открыл. За ней был Димитрий.

— Здравствуйте, святой батюшка — приветливо улыбнулся он — а я вот тут хотел бы... Помочь вам с бытом. У вас тут пятничное собрание, как никак, вы слишком заняты, и я решил, почему бы нет?

— Ты? Хм... Странно видеть тебя в таком настрое. Ты у нас обычно проказничаешь с Дэниэлом — протяжно сказал епископ.

— А мне кажется, он хочет поменяться в лучшую сторону! — высказался Чарльз — давайте дадим ему шанс. Я сейчас напишу на листочке список дел, хорошо?

Парень вышел со списком и только за дверью решил прочитать его:

— Так-с... Разобрать бумаги, угу... Проследить за садом на заднем дворе... Отсортировать книги в библиотеке... Украсить церковь к завтрашней годовщине... М-да, хватает мне дел на сегодня... Кстати, интересно, почему Иоанна на собрании не было?

Селестия закрыла за собой дверь и посмотрела в листочек.

— Надо будет потом спросить тётю Нюшу про фото, а то всё никак не выходит — задумалась вслух она, а затем посмотрела в задания — поставить бельё в стирку, прибраться в комнатах, отсортировать книги в библиотеке, украсить церковь к завтрашней годовщине... Да вообще легкотня! Ну всё, титул "Бельфегора" точно Димы!

Бонни и Димитрий зашли в офис Иоанна, где нужно было разобрать бумаги.

— Так, ты хочешь сказать, что вы с Селестией поссорились? — уточнил мальчик.

— Да не поссорились, а поспорили! Тот, кто быстрее все дела сделает, тот молодец, а другой будет называться "Бельфегор" — объяснил подросток, сев за стол и положив стопку документов перед собой.

— А кто такой Бельфегор? — снова спросил Бонни, садясь рядом.

— Это такой бог лени — Димитрий стал раскладывать бумаги в две стопки – актуальные и неактуальные.

— По описанию больше на тебя похож — сказал мальчишка.

— Слушай, давай молча будем сидеть, так быстрее работа пойдёт — Дима немного обиделся на это, потому просто продолжил складывать стопки, теперь молча.

Из всей кучи, он вытащил странный документ, не похожий ни на какой. По свежести, он точно не актуален, причём издан он где-то 5 лет назад. Это чьи-то данные, без фото. "Форд Хойли, 40 лет. Статус: Патриарх" остальное испачкано чернилами, причём видно, что намеренно. И ведь действительно, а когда в последний раз Форд, сам основатель этого храма и мудрый патриарх, появлялся вообще? 5 лет назад. Что-то тут не так...

— А ты чего остановился? Что за документ? Дай почитать! — с любопытством стал расспрашивать и просить Бонни.

— Забей, это просто старая древняя бумажка, коей место на помойке. Тем более, последняя бумажка — Димитрий взял всю стопку неактуальных документов и засунул её в измельчитель для бумаги — с первым делом покончили, осталось ещё три! За мной, нас ждут великие дела!

Селестия складывала грязное белье в стиральную машину. Делала она это меланхолично, ведь до сих пор не могла выкинуть из головы то, что Эмбер мертва. Она даже не увидела, что произошло. В тот момент, когда она утаскивали Димитрия в подвал, она не обратила внимания на общую картину. Всё её внимание приковал именно друг, и никто другой. В то же время, Димитрий словно временно скорбил, потратил лишь минуту, а затем вернулся к прежнему настроению. "Что с ним не так? Неужели потеря Дэниэла сказалась на нём так сильно?..." — размышляла та, пока не услышала звон в кармане. В одежде тёти Нюши что-то звенело, будто там вещь на цепочке. Это вряд-ли золотое око. Девушка вытащила золотую чётку, ту самую, из хижины егеря.

— Золотая чётка... У меня очень много вопросов к тёте Нюше — задумчиво произнесла рыжая. Теперь ей ясно, что монахиня что-то скрывает, что-то не договаривает. Во всяком случае, Селестия запустила стиральную машину и зачеркнула этот пункт в списке — уборка комнат? Управлюсь, управлюсь

Димитрий вырывал сорняки с корнями.

— Ничего себе зарос сад, а? Как давно за ним не ухаживали, думаешь? — говорил он.

— Судя по виду, очень долго. Месяц, два? — предположил Бонни.

— Вот, а мы с тобой его очищаем. Ну, очищаю я, а ты мне помогаешь. Морально

— Слушай, а можно тебя спросить кое о чём? О том, что произошло ночью?

— Валяй давай

— Помнишь, осьминог говорил, что ты и Дэниэл издевались над ним? И то, что он является Отисом?

— Ой, не начинай. Он сам вёл себя как буржуйская свинья. А мы? Мы ставили его на место, чтобы он не зазнавался

— На моей памяти, Отис был тихим и спокойным... Я даже помню, как был с ним другом... И я был с ним в день, когда он пропал...

— Негатив, негатив, негатив! Давай если и будем говорить, то о чём-нибудь хорошем. Или в слова поиграем. Арбуз, тебе на З

— Замок, тебе на К

— Капец!

— Что?

Димитрий указывал на куст, из которого выглядывали змеи.

— Капец нам щас будет!

Эти двое уже и не помнят, как добежали до здания, как-то от страха само забылось. Священники пообещали разобраться с этим, на что Дима с Бонни очень надеятся.

В это же время, Селестия протирала пыль в комнатах. Несмотря на то, что она справлялась со всем быстро, её всё ещё мучало чувство, что Димитрий успел сделать свои дела. В голове прокручивалась сцена, где парень будет показывать ей лист с полностью зачёркнутыми заданиями и насмехаться. "С чего бы ему насмехаться надо мной? Он мне друг... Он не мог бы..." — думала рыжая.

— Он не мог бы... — сама того не замечая, она повторяла вслух — он не мог бы...

— И кто не мог бы? — спросил грубый голос. Подняв глаза, девушка увидела Терренса. Это самый жёсткий хулиган, не уступающий даже Дэниэлу. Он был упитанным, со шрамами на лице и на руках, лицом, на котором постоянно была угрожающая ухмылка, и прыщами. Волосы были чёрными, сальными и косматыми, а зубы кривые. Ходят слухи, что Терренс убил двоюродного брата Ребекки и Бонни и выбросил его тело в озеро. А слухи ли это? В связи с последними событиями, можно даже поверить.

— Ты не мог бы уйти? Мешаешь мне убираться — попросила Селестия его.

— Да пожалуйста — задира отошёл в сторону. Пока рыжая протирала пыль, он завёл диалог — как там Дэниэл? Слышал, что он погиб. Это правда?

— Тебе какое до этого дело?

— Ну как же? Мы с ним соперничали, интересно же, кто из нас победил.

— Вы оба были как два быка, ненавидящих друг друга и дерущихся без причины

— Вон как. Даже дружка своего грязью покрываешь?

— Каким бы он не был другом, вёл себя Дэниэл ужасно

Терренс лишь хохотнул. Селестия оглядела комнаты. Вроде все. Но нет, осталась ещё одна комната. "Да, и когда будешь протирать пыль в комнатах, не забудь спуститься в комнату патриарха" — просила её одна из монашек. Девушка направилась к двери, заросшей паутиной.

— Ты куда? — задира встал между ней и дверью. Рыжая ловко прошла мимо него и вошла в коридор. Парень цокнул, но пошёл за ней.

Коридор всегда был каким-то странным местом, вызывающим головные боли. Всё из-за того, что он был построен под углом, и вход в комнату патриарха был на 5 сантиметров ниже пола. В придачу к этому, коридор был длинным. Всё же добравшись до комнаты, Селестия открыла дверь. Внутри определённо грязно. Свет не включался, единственный способ хоть немного что-то осветить – оставить дверь открытой. На столе безобразно валялись бумаги и макет забинтованной руки, у которой, дёргая за определённые нитки, сгибались пальцы.

— Не очень уютненько — сказал Терренс, осматривая всё вокруг.

Среди бумаг нашлись пару фотографий. Девушка взяла одно. На нём были изображены Иоанн и... С фото как будто слетела пыль. Вместо прежней картинки была просто скучная фотка местности. Селестия закрыла дверь, чтобы не поступал свет, и взяла другую фотографию. Ничего не видно, но и прежняя картинка не слетает.

— Это какие-то необычные фотки что ли? — поинтересовался задира, пытаясь разглядеть, что изображено. Внезапно, что-то зашипело. В углу была змея. Рыжая мигом выбежала из комнаты и захлопнула дверь, лишь увидев её глаза, а вот Терренс сообразительностью не отличился, и, судя по звукам, ему не повезло.

— Считай выполнено — Селестия вычеркнула "Уборка" из списка — сортировка книг в библиотеке? Пфф, ещё легче!

Димитрий, Селестия и Бонни пересеклись в одной библиотеке.

— Ну как там твой прогресс? — спросил парень, насмешливо улыбаясь.

— Половину сделала. А ты? — улыбнулась та ему в ответ.

— Столько же. Видимо, нас свело сюда одно задание? Так вот, оно будет моим! — Дима кинулся к стопке книг. Его подруга кинулась вместе с ним, чтобы не отставать. Бонни остался на месте, наблюдая за противостоянием.

Началось задание на перегонки. Оба из них старались поставить книгу на любое свободное место, абсолютно забив на сортировку. Каждую секунду менялся лидер – то Димитрий вырывался вперёд, то Селестия его обгоняла. Так, пока не осталась последняя книга – без названия, в переплёте, похожим на Виталибру.

— Моё! — парень схватил её.

— Мечтай! — девушка тоже схватила книгу. Они стали тянуть книгу, чтобы забрать её и положить на полку как можно быстрее.

— Пожалуйста, успокойтесь! — попросил Бонни. Они его не слышали. Услышали эти двое только шипение. Шипение змеи под ногами. И вот тут от укуса не отделаешься.

— Ёлки-палки... — прошептал Димитрий.

— Vayo... (Исп.) — сказала Селестия.

Медсестра осматривала места укусов.

— Ну-с, это просто не ядовитая змея была. Никакой паники — заключила она после осмотра.

— Ага... Легко отделались — задумчиво произнесла рыжая.

— Осталось нам последнее задание только, верно? Дай угадаю, у тебя тоже украшение церкви? — повернулся к ней Дима.

— Я буду первой! — заявила Селестия, а затем спросила у медсестры — можем идти?

— Да, да, конеч- — эти слова послужили триггером. Два друга рванули прочь. Они настолько вошли в азарт спора, что оба проигнорировали Бонни, который из ждал и сидел возле Терренса (а он приходился ему самым страшным хулиганом).

— Видишь? Они слишком увлечены своими листами, нежели тобой — усмехнулся задира — значит, завтра раз на раз. И поверь, твои безответственные опекуны даже и не вспомнят о тебе

От этих слов, мальчик поспешил уйти, чтобы больше не слышать ничего – ни горькой правды, ни такой же горькой лжи.

Селестия и Димитрий взяли коробки с украшениями и стали на скорость украшать церковь, сбивая всех подряд и пытаясь не отставать от соперника. В жилах проснулась энергия, соревновательный дух царил в воздухе. Они не думали ни о чём другом, кроме как о том, чтобы выиграть пари.

Осталось развесить на улице. Парень и девушка шли в одинаково быстром темпе, думая, что опережают оппонента. Вот повешена лента, прикреплены колокольчики, и над входом в церковь осталось место для ангелочка. Оба знали: ангелочек может быть один. Шанс может быть один. Димитрий и Селестия были не велики ростом, чтобы дотянуться до туда даже на цыпочках, потому пришлось подпрыгнуть...

Оглушающий шум сбросил концентрацию обоих. Громкие и звонкие удары об железо пронзили их слух. Два друга упали на землю.

— Что за чёрт? — Дима посмотрел вверх, дабы увидеть источник звука.

Это был колокол церкви. Обычно, он звучит лишь по воскресеньям, но почему то звенел и сейчас. Что-то двигало им.

— Эй! Кто там балуется? — строго крикнула рыжая.

— Действительно, кто из нас тут балуется, я или вы? — ответил им хрипящий голос.

— Ты кто? Как ты, бес, туда залез? — задал вопрос парень.

— Я? Разве вы двое уже не знаете меня? Мы вообще-то заключали сделки! Вы давали мне этот сочный эликсир, поддерживающий мои силы! — из колокола выпал конверт с кровавым отпечатком пальца, кора дерева, на которой тоже был отпечаток пальца, и железка от антисептика, чутка пропитанная кровью — если бы не вы, я не смог бы найти сил сейчас разговаривать с вами!

— Ты тоже заключала сделки? — Димитрий с удивлением глянул на подругу.

— Ты, кстати, очень заметно делал сделки. Я же могу различать твою ложь, очень легко — подколола его Селестия.

— Всё, хватит собачится! Скажу вам так – мне совсем не хватило четырёх капель ваших кровей. Я хочу... Больше — загадочно произнёс голос. Все двери церкви закрылись.

— Что за? Откуда у тебя ключи ото всех- — Дима попытался выбить дверь.

— Действительно, откуда у меня все ключи? — передразнил его незнакомец — раз уж вы не можете спрятаться, будем вести бой. На смерть. Готовы?

Оба покачали головой.

— Жалкое зрелище — цокнул тот, а затем какая-то тень, явно не человеческая, выпрыгнула из колокола — что ж, встречайте меня, великого и ужасного!

12 глава, Серебро

На землю приземлился загадочный незнакомец. Это была огромная, я имею ввиду очень длинная змея с камерой на голове и золотым оком на шее. Достаточно пугающее и отталкивающее существо. Также подумали и Селестия с Димитрием, отступив назад.

— Что ты такое? — с ужасом спросил парень.

— Неужто я такой страшный? — хохотнула змея — я в этих кругах известен как патриарх. Ещё раз огромное спасибо что помогали мне снова набраться сил. А теперь-с... — патриарх кинулся на Димитрия, бросив его на землю и быстро обвиваясь вокруг шеи. Селестия быстро кинулась на помощь к своему другу. Хватка оказалась очень крепкой.

В конце концов, Димитрий смог резким движением сбросить врага с себя. Рептилия приземлилась в паре метров.

— И это всё, что ты можешь? Дохляк! — в голос засмеялся патриарх.

Парень огляделся по сторонам и нашёл в траве автомат, который прошлой ночью обронил Бобби. Не долго думая, он схватил его в руки и направил ствол на недруга.

— Автомат? Против меня-то? А ты стрелять хотя бы умеешь? — продолжал глумиться он, а затем быстро заполз на голову Селестии, пытающейся схватить его — попробуй застрелить меня сейчас!

Выстрел действительно был. Только не от Димитрия. Пуля прилетела со стороны леса. Патриарх сначала застыл в шоке, а затем в считанные секунды пулевое ранение на голове затянулось. Повернувшись по направлению выстрела, он успел увидеть егеря, который был менее ловким по сравнению с прошлыми ночами. Рептилия мигом кинулась к нему на шею, приговаривая:

— Где же твоя ловкость? Кому отдал чётку?

Селестия первой опомнилась от шока:

— Дима! Дима, не тупи, дай мне камеру!

— Какую камеру? — в панике недоумевал Димитрий.

— Которую мы в подвале взяли! Быстрее, быстрее, быстрее! — торопилась девушка.

— Так ты ж брала её, она у тебя!

— А... — Селестия достала из кармана камеру — кхм, опустим — она включила Polaroid и, направила его на змею, в надежде, что это прокатит, как было с тем осьминогом.

Щёлкнула вспышка. Патриарх остановился, а затем повернулся на подростков.

— Ну как, сработало? — саркастично и одновременно серьёзно спросил он — я не из тех несвятых, кто боится света. Так и знал, что первым надо было убить вас! — и бросился к друзьям. Он подпрыгнул, желая обхватить сразу обоих. К счастью, не подвела реакция Димы – приклад отбил врага, как отбивается мячик битой. Змея приземлилась, а затем стала полноценно драться с Димитрием – среди всех он представлял самую большую угрозу.

Бой шёл словно на равных. Не было понятно, кто доминирует, не было вообще таких моментов, где кто-то из них лидировал. Лишь повторяющиеся выпады, удары, укусы. Но между тем у них завязался свой диалог:

— Я слышал о тебе многое, Димитрий. Из всех, кого я знал из детей, живущих здесь, ты самый странный...

— Из всех тварей, которых я встречал, ты тоже самый странный, уж поверь!

— Я не о том. Ты странный, но особенный. И я могу читать по этим пугливым глазам, что алгоритм твоей жизни отличается

— Чем же?

— Не могу сказать чем. Я не понимаю до конца, как связаны между собой все твои основы...

— Те змеи, которых я видел сегодня – твоя работа?

— Само собой. Странно, что ты не догадался

— И спасение Иоанна?

— Ну конечно!

— Зачем ты спасаешь его? Зачем тебе эта крыса?

— Поверь, я могу доказать его потенциал-

— Так и докажи! — Димитрий оборвал разговор, потому что из-за него он потерял часть сил. Патриарх этим воспользовался и стал обвиваться вокруг него. Парень стал колотить соперника прикладом.

Тем временем, Селестия и егерь наблюдали за происходящим. Они застыли, не отводя глаз. Но в момент, когда змея стала получать преимущество, егерь встряхнул головой и пришёл в себя. Он оглядывался, пытаясь найти, как помочь подростку. Единственным вариантом было напасть. Но в одиночку такого гиганта вряд-ли получится победить. Нужна страховка.

И тут глаз зацепился за Селестию, которая продолжала с удивлением смотреть на бой. Егерь свистнул, чтобы привлечь её внимание.

— А? — девушка повернулась к нему. Егерь стал показывать, что собирается напасть на патриарха, а она должна держать ногу на его хвосте. Но выглядело это непонятно, даже когда он повторял это снова и снова. Селестия почесала голову — что вы хотите мне сказать?

— Схвати его! — рявкнул егерь. Голос прозвучал грубо и лающе, и рыжая от страха аж подпрыгнула, а затем, не теряя ни секунды, наступила на хвост змеи. Сам же охотник через миг уже отрывал тварь от Димитрия.

— Чего ж вы все накинулись? Трое на одного нечестно, вам стоило бы знать! — обиженно прокричал патриарх. Никто его не послушал, как и ожидалось, но он справился сам. Как?

Яркая спышка фотоаппарата рептилии ослепила всех троих.

— Чёрт! — ругнулся Дима. Змея выползла из окружения, отбросила автомат подальше, а затем прыгнула на лицо Селестии. Та с визгом пыталась снять врага, вцепившегося мёртвой хваткой. Егерь, как только прошёл эффект вспышки, жестом скомандовал Димитрию взять откинутое оружие и помочь своей подруге, пока он в это время своими руками будет сдерживать хладнокровного. Парень кивнул и стал искать автомат.

Задача оказалось непростой. Видимо, патриарх далеко отбросил его, ибо поблизости не было ничего похожего. Димитрий в замешательстве стал бегать вокруг да около поляны. Дополнительно мешала и тревога, поселившаяся в его голове. В совокупности, эти факторы ой как решали исход битвы, где каждая минута (да что там минута, секунда!) была важна.

Громкие звуки привлекли внимание Иоанна, спящего в своём офисе. Весь день он дрых, как медведь, оправляясь после вчерашнего осьминога, а тут снова кто-то тревожит его покой. По мнению священника, он не заслуживает такой несправедливость (угу, угу), и с недовольным лицом он выглядывает в окно, где молодела ночь. Увидев сцену драки и то, что его господин пока побеждает, Иоанн ухмыльнулся и плюхнулся спать обратно.

Егерь всё никак не мог снять патриарха с Селестии. Сколько бы сил и энергии он не вложил, но змея была сильнее, насмехаясь над ограниченностью сил человека. Она слегка ослабила хватку и оставило место для глаз девушки.

— Только посмотри на эту дрожащую девочку. Посмотри, как ей страшно. Да, это действительно выглядит жалко, но давай перестанем уже притворяться, что если я её убью, то что-то изменится — издевательски говорил патриарх — зачем ты защищаешь этот кусок плоти, зная, что он ничего не значит? Она лишь безделушка, за которую ты бессмысленно отдаёшь жизнь

Егерь не слушал и продолжал вырывать Селестию из рук твари. Рыжая успела ослабеть, и поэтому вся надежда была только на этого охотника. Но в один момент она заметила, что руки её спасителя, с которых сползли рукава плаща, были не волосатыми и брутальными, как можно было себе представить, а просто руки, подходящие какому-нибудь юноше. Теперь догадки и представления Селестии разрушились в одночасье. Кто такой егерь?

Из размышлений девушку вырвал её друг. Димитрий смог-таки найти автомат, и прикладом он оттянул патриарха на землю. Селестия машинально придавила змеиный хвост. Егерь руками подсказал, что надо разбить камеру.

— Есть что сказать, гадюка? — спросил Димитрий в том же издевательском тоне, в котором до этого говорил патриарх, прям точь-в-точь.

— Ты... Похож на Григория Дудникова... Выкуси... — прохрипела рептилия, после чего последовал удар, разбивающий камеру на голове змеи. Она закрыла глаза и перестала двигаться.

— Это... Победа? — не мог поверить Димитрий — победа... — он радостно схватил Селестию за плечо — победа! Мы угробили основателя этого места, ха-ха!

— Победа! Да! — также радостно хохотала девушка. Егерь просто стоял в стороне и наблюдал за ними.

— Из спора о лени мы перешли в победу над этим гадом! Кому скажем – не поверят!

— Кстати, а кто из нас победил тот спор?

— Блин... Не знаю... Ничья?

— Если ничья, то мы теперь оба Бельфегоры

— Зато не обидно никому! — в этот момент, Димитрия и Селестию оттолкнул в сторону егерь. Парень хотел было возмутиться, мол, что за чёрт, но увидел, что на место, к которому он стоял спиной секунду назад, сделал прыжок патриарх. Без камеры, его змеиная морда выглядела как мерзкий сгусток цвета рта. Всё, что там хоть как-то выделялось – кровожадные зелёные глаза и клыки в полтора раза длиннее чем у нормальных змей.

— Успел среагировать? Какая жалость. Я уж думал действительно всё так легко — сказал он.

— Ты ещё жив? Ах ты притворщик, а! — рвздражённо кинул фразу Димитрий.

— Кто бы мог подумать, что меня не так просто убить! Да вас надурить будет легче, чем ребёнка! — змея набросилась на егеря, но тот схватил её за голову (а это очень противно ощущается) и положил на землю.

— Бей серебром — скомандовал он. Егерь сказал это с таким шепчущим голосом, что, услышав бы его без контекста, нельзя было различить пол.

— Серебром? Нету у меня сере- — начал уже Димитрий, как вспомнил про автомат в руке. Взглянув внутрь, там действительно остался один патрон, как раз серебряный. Проблема была лишь в том, что он застрял в неудобном для стрельбы положении, но и это парень быстро исправил — ваши последние слова сейчас?

— Мои последние слова? — патриарх вяло засмеялся — я только начало вашего кровавого пути — и расслабился, готовый принять свою смерть.

Прогремел выстрел, который привлёк внимание Иоанна. Священник выглянул в окно, увидел, что происходит, и побежал на улицу, бубня под нос ругательства.

Змеиная шкура рассыпалась в прах. На его месте был призрак Форда, в своём привычном белом смокинге.

— Вот, вот он, тот час, которого я ждал! — говорил он — наконец я освобождён от мучений! Наконец исчезнет Тавро власти! Осталось только передать его... Но кому?

Иоанн в своей пижаме выбежал на улицу.

— Что тут происходит в столь поздний час?! — зарычал он. Увидев призрака, он обомлел и встал на колени, завывая — мой господин...

— Иоанн, друг мой... Не печалься. Не предавайся грусти. Тебе я и вручаю своё Тавро власти. Ты – новый патриарх — прошептал Форд и исчез навсегда. Священник выпучил глаза и засучил рукав до плеча. На плече образовалось то ли клеймо, то ли что-то похожее в виде медвежьего следа.

— Быть не может... Свершилось... — Иоанн не мог поверить в происходящее. Поняв, что это всё взаправду, священник злорадно рассмеялся.

— Чего?... — Димитрий посмотрел вокруг. Егеря не было. "Может, сон?" — с этой мыслью, парень ущипнул себя. Реальность. С пустым и горьким взглядом, Дима сел на траву, приобняв Селестию, пока злодей заливался хохотом победителя...

Конец 1 Акта

13 глава, Крупные реформы

2 Акт: Медведь

За окном крапал дождь и дул ветер. Небо было серым и печальным, а капли, спускающиеся на землю, были словно слёзы. Печальным был и Димитрий, который задумчиво смотрел в это самое окно куда-то вдаль, на рощу. Раньше, он скрашивал дождливые дни "гонками капель" – выбирал кандидата на победу и наблюдал, дойдёт ли она самой первой до края окна. Теперь же поменялось занятие. И поменялась жизнь...

— Дим, ты так весь день будешь сидеть у окна? — вернула своего друга в реальность Селестия. Тот посмотрел на неё, и, ничего не ответив, повернулся обратно. Девушка села рядом с ним — слушай, кому сейчас легко? Не только один ты страдаешь... Я имею ввиду, что да, ситуация не из лучших, наоборот, пик ужаса. Но это не повод чтобы весь день просто пялиться в одну точку, забив на всё!

— А что мы сейчас можем сделать? Наши возможности ограничены банальным осознанием всего, что происходит, и если раньше мы хоть чуть-чуть влияли на ситуацию, то теперь мы абсолютно бессильны — с ноткой раздражения пробурчал Димитрий — бесит, когда ничего нельзя сделать

— Давай будем судить день когда он пройдёт! Может, всё не так плохо! И разве мы не хотели спросить тётю Нюшу о фотографии в хижине егеря? А Бонни? Ты собираешься в мусорку выкинуть всё это? Даже не попытавшись? — Селестия говорила успокаивающим тоном в попытке вернуть жизнь в друга.

— Убедила. Но если день не будет сулить для нас чего-то хорошего в будущем – хоть в лес сбежим — поддался он и посмотрел на часы — скоро опоздаем в святилище.

— А, ой, точно! — вспомнила рыжая — сейчас оденусь!

Народ начал разбирать места. Как раз к этому времени пришли Димитрий и Селестия. Атмосфера чувствовалась странной. Впервые святилище, место, в котором надежда была словно лучом солнца, направленным на сердце и душу, было темно. Блеклый свет, просачивающийся через тучи, не охотно освещал помещение. На лицах людей было смятение и чувство, будто в груди что-то есть. Все разделяли эту обстановку.

Сев на места, два друга взглядом нашли Бонни. В нём тоже было какое-то различие. Мальчик нервно ёрзал ногами, перебирал пальцами и не мог держать взгляд на чём-либо, так и озираясь по сторонам.

— С тобой всё в порядке? — поинтересовался Дима.

— Я? — боязливый взгляд Бонни встретился со своим "братом" — да, просто сон плохой был...

— Ну я же вижу, случи- — начал было парень, как разговор прервал очень громкий звук удара по аналою. Иоанн долбанул по нему с медвежьей силой. Удивительно, что бедный столик не проломился или хотя бы треснул.

— Заткнулись все, все я сказал! — громовластно попросил он. Святилище погрузилось в мёртвую тишину вперемешку страхом, который вызывал у священника (ныне патриарха) удовольствие — для тех, кто не знает, я проясню одну вещь. Теперь, патриарх храма не Форд Хойли, царство ему небесное, а я. Никто не смеет сомневаться — Иоанн засучил рукав, показав тавро. Никто не осмелился сказать и слова неровного — То-то же. Наконец навёл дисциплину. А теперь, хотел бы зачитать целый свод новых правил, которых вы обязаны придерживаться, не то я не пожалею вас. Особенно это касается вас, да?

Он грозно посмотрел на Димитрия с Селестией. Селестия нехотя кивнула.

— Я не буду соглашаться с его диктатурой! — фыркнул парень, отвернувшись и задрав голову. Люди с ужасом ахнули.

— Вот как? Что ж, после объявления жду тебя и Селестию в кабинете священников, обсудим ваше дурное поведение — сказал патриарх и развернул список на бумаге А2 — Итак, первое новое правило из двести десяти: монахини теперь в обязательном порядке соблюдают обет молчания, никто не смеет оспорит это! Второе новое правило из двести десяти...

Список заканчиваться не собирался. Где-то к 12 дня все изрядно утомились и проголодались. Иоанн продолжал:

— Двести девятое новое правило из двести десяти: любой, кто приезжает в Храм навестить кого-либо, обязан заплатить мне 1000 рублей за вход и 2000 за выход. Двести десятое правило...

— Может, уже закончим? А то дела, да, то сё... — вмешался Чарльз — и мы ещё не ели...

— Ну... — патриарх посмотрел на лист, на последнее правило, а затем махнул рукой — да, все могут идти. Ты, главное, напомни тем мерзавцам прийти. И священников с епископами тоже позови, вместе разберёмся.

Вот, спустя пару минут, Димитрий и Селестия вышли из столовой. Бонни вдруг влетел в "брата" и начал тараторить:

— Дим, прошу тебя, помоги мне! Терренс там вообще, это нужно!

— Что? Что случилось? — пытался понять парень.

— А ты что, куда-то уходить собираешься? — прервал короткую встречу только появившийся в коридоре Иоанн — идём-ка, педсовет не ждёт.

— Я... Я... — Димитрий слегка замешкался, а затем хлопнул "брата" по плечу — давай я попозже тебе помогу? — и ушёл за Иоанном (на душе у него чувствовалось, что он сделал неправильный выбор). Мальчик же остался совсем один, без защиты.

— Я тебе больше скажу, даже если бы он и пришёл с тобой, он бы всё равно ничего не смог. Трус и слабак твой "старший брат" — сказал Терренс. Заслышав его, по Бонни пошла дрожь. Задира это прекрасно чувствовал — смотри не обмочись прям тут.

— Иди ты, а? Если я младше тебя, не значит, что я тебе не наваляю — мальчонка старался отвечать уверенно и дерзко, хоть у него и не получалось.

— Ого, как заговорил! Ну пошли, смельчак. Не придёшь, так сам приду и набью тебе морду — после этих слов, хулиган вышел из храма. Бонни опёрся о стенку, вдыхая и выдыхая. На глазах накатывались слёзы. "Почему? Почему? Почему?" – каждая такая мысль резала, словно нож. Уже было не успокоится. Он всхлипывая и желал оттянуть момент драки, но знал, что это уже неизбежно. Мальчик зашёл в мужской санузел, надеясь найти там что-нибудь, чтобы успокоиться.

Зайдя внутрь, он не увидел ничего необычного. Всё то же зеркало, кабинки и маленькое окошко. Помещение было абсолютно таким же, как и в день, когда он познакомился с Димитрием, лишь с отсутствующим светом солнца в окне. Мальчишка подошёл к раковине и промыл лицо холодной водой, а затем взглянул на себя в зеркале. "Я не слабак. Я не трус, как он" — промелькнуло в голове у него. Бонни сжал руки в кулаки:

— Пойду и докажу, что я не слабак. И перестану ошиваться с этим предателем

Селестия и Димитрий сели за стол. Напротив них сели Иоанн и Чарльз, а по бокам сидели молчаливые священники и седые епископы.

— Полагаю, можно начать педсовет, господа — объявил патриарх — сразу перейдём к делу, чтобы не размусоливать. Замечали ли вы, как в последнее время эти два экземпляра совсем отбились от рук? Пререкаются, не уважают старших...

— Извольте, извольте — возразил Чарльз — только вчера они помогали нам по хозяйству. Поскольку мне известно, Димитрий выполнял задания от священников, а Селестия брала работу монахинь. Правильно говорю?

— Именно так — кивнула рыжая.

— Ну, знаете ли, вести себя хорошо можно и показушно. Собственными глазами видел, как они меня презирают! — накинул новый аргумент Иоанн.

— Может, тебе показалось? Ты же много работаешь, устаёшь ведь — снова парировал молодой епископ.

— Чтоб вы понимали, они порочили мою честь и демонизировали меня! Чего только стоит тот вечер с сотрудниками Г.Н.Д., когда они принесли поддельные, внимание, улики о том, что я якобы убийца! — настойчиво не уступал патриарх.

— Мне слабо верится, что эти дети могли выйти за такую грань. Да, может быть и были пару спорных моментов, но они все были связаны с Дэниэлом... — Чарльз словно адвокат защищал пару друзей.

— Кого, скажи мне, ты поддерживаешь из нас? Этих мелких отбросов, или меня? — задал ядовитый вопрос Иоанн, а затем добавил обращение, которое никто не ожидал — сынок?

Епископ захотел что-то сказать ещё, но почувствовал вину и опустил голову.

— Чарльз твой сын? — у Димитрия от удивления глаза на лоб полезли. Селестия и остальные были даже в большем шоке, ибо промолчали.

— Это что, было так незаметно? Чарльз часто ходит со мной на мероприятия, занимает должность, которую можно получить только опытом, в молодости, и даже этих двух аргументов, как по мне, кажется, чтобы убедить вас в моей правдивости — сказал патриарх — но мы, кажется, остановились на вашем поведении. Продолжу...

Бонни уверенно вышел на улицу, подавляя страх внутри себя. Сейчас для него страха быть не должно. Сейчас он должен отстоять честь смолоду и хотя бы попробовать дать отпор главному обидчику всего Храма.

— Я-то думал не придёшь. Но ты оказался смелее. И тупее тоже — хмыкнул Терренс — готов хоть?

— Заткнись. Я смогу всё — шмыгнув, твёрдо заявил мальчик

— Это мы ещё посмотрим — хулиган мигом кинулся на него как только закончил фразу. Мальчишка не ожидал столь неожиданного нападения, и преимущество оказалось не за ним. Терренс схватил его за обе руки и стал проворачивать их. В ответ, Бонни пнул врага в пах. Задира стал вырывать волосы, а мальчик в жалких и бесупешных попытках победить кусал его.

Так продолжалось недолго – все за пару минут Бонни был опрокинут и скручен. Терренс ухмыльнулся своими кривыми зубами:

— Недолго ты держал настрой. Теперь я тебе кое-что покажу

Бугай стал тащить мальчонку в сторону леса. Последний обессиленно забарахтался.

— Чего удумал? — кричал он.

— Слышал слухи, что я замочил твоего двоюродного брата? Теперь ты узнаешь, почему это были не слухи. Сам к нему отправишься — ответил Терренс.

И вот тут Бонни понял, в какую передрягу он попал. "Слухи о Терренса были верны? Про то, что он психбольной и убил моего двоюродного брата?" — обрабатывал информацию мальчик. Эти размышления быстро сменились сыростью. Задира положил его на другой берег озера. Камни неудобно тёрлись о его спину.

— Как жаль, что ты с братиком не успел попрощаться — Терренс взял заострённый камень и повернулся к Бонни, у которого после драки и попыток выбраться не осталось сил совсем — даже сказать нечего?

Мальчик не ответил. Он слишком устал. Устал, как никогда в жизни. И устал за 10 минут с копейками. Хулиган подошёл к нему и стал бить его камнем. Бил по рёбрам, по голове, по бёдрам. Это заставило бедного Бонни дрыгаться и изнеможённо визжать. Кровь с каждым разом брызгала больше и больше. Мальчишка не чувствовал боли, а чувствовал горечь и обиду. "Я глуп... Действительно поверил в себя, а даже ничего не смог сделать, и теперь умираю... Наяву... Дима... Селестия..."

— Ребекка... — выдавил из себя мысль вслух он.

— Жизнь вспоминается? Это норма. Так перед смертью всегда — Терренс взял Бонни за шиворот. Мальчик внезапно почувствовал немного силы, и на эти остатки смог нащупать тот самый камень на земле и со всей дури долбанул в висок недруга. Бугай застыл от неожиданности, и вместе с Бонни упал в озеро. А там как раз был провал, из которого не получится выбраться если туда попал. Туда уплыло предсмертное тело мальчика. Последнее, что он видел – мутная вода, где глубже находятся какие-то чёрные мешки...

Терренс в это же время пытался подплыть к берегу или хотя бы почувствовать дно ногами. Ни того, ни другого у него не получалось, ведь плавать он не умел. Задира захлёбывался грязной водой и болтал ногами, лишь бы зацепится за заветный кусочек земли. И такого не оказалось. Терренс в скором времени выбился из сил, и всё, что осталось торчать на поверхности – его рука, и та, недолго побыв наверху, ушла под воду вслед за обездвиженным навсегда телом...

А на Димитрия с Селестией тем временем просто сыпались идеи и предложения наказаний от Иоанна. Дело в том, что на всё оставшееся время Чарльз замолчал, не смея перечить отцу, и из-за этого некому было отбивать необоснованные аргументы.

— Подведём итоги: вы теперь кормитесь раз в день, не смеете покидать церковь вообще, занимаетесь исключительно уроками, как раз скоро Майская неделя заканчивается — объявил результаты патриарх — Можете уже идти. Заметьте, это я ещё вам поблажки делаю!

Дима понуро вышел из кабинета вместе с подругой.

— Ну и день... Это просто кошмар — вздохнула рыжая.

— Это да... Кстати, где Бонни? Он просил у меня помочь ему, надо бы его найти! — парень побежал искать "младшего брата", Селестия за ним. Нету в комнатах, в святилище, в столовой. Нигде — может, на улице?

Но и тут было препятствие. Тётя Нюша закончила заколачивать дверь из церкви.

— Тётя Нюша, только не вы! — взвыл Димитрий. Монахиня лишь грустно на него посмотрела, не говоря ни слова.

— Ой, чуть не забыла! Можете сказать по поводу этой фотографии? — рыжая вытащила тот самый снимок. Увидев очертания на фото, Нюра без объяснения ушла, не издав ни звука и тем самым озадачив двух друзей сильнее.

— Помнишь план про лес? — напомнил Дима — у нас не осталось тут никого, кто мог бы нас поддержать. Даже тётя Нюша. Сбежим, будем жить где-нибудь, вместе с Бонни...

Селестия набрала воздуха в грудь, одновременно обдумывая предложение. Это нелогично. Это ненадёжно. Но это...

— ...Давай

14 глава, Разрушитель

Берег озера пустовал. На нём остались следы и окровавленный камень. Гладь озера была неподвижна, а всё вокруг затихло на ночное время. Луна словно любовалась своим отражением в воде...

Мирную и спокойную картину оборвали колебания воды. Небольшие всплески тут и там появлялись в озере. С каждым мигом они становились всё больше и чаще. Наконец, всё закончилось. Потому что из водоёма вылезло жуткое существо. Оно было человекоподобным, с мясистыми конечностями, нехило поцарапанными в нескольких местах, волосами, разбросанными по телу как угодно, и мерзкой рожей, украшенной клыками. Тварь напоминала какого-то тролля из сказок, только теперь пришедшего в настоящий мир. Она окинула взглядом всё вокруг.

— Жив? — прорычал монстр. Тут же речь порезала горло – на нём были как раз самые большие разрезы (после того, что на виске), судя по всему оставленные корягой или другим мусором на дне. Он решил не говорить без надобности. Сразу же после боли последовало чувство голода. Какой-то сигнал в голове стал предлагать идти в озеро, за Бонни. "Мясо убийцы вкуснее" – твердил искажённый внутренний голос. Существо посмело ослушаться, а затем засмотрелось на вариант, устроивший обоих – церковь. Не долго думая, оно резво побежало к зданию.

— Да чтоб тебя! — Селестия бросила лист с морским боем на тумбу и стала дуться – Четвёртый раз подряд! Как у тебя это получается?!

— Да ты просто предсказуемая слишком — усмехнулся Димитрий — и у меня тактика есть. Смотри, я выстрелами делю поле на 9 квадратов, сеточкой, а там уже загнанные в угол корабли ничего не могут против меня. Учись, а то так уже неинтересно... — парень вздохнул и обеспокоенно посмотрел в окно — Бонни так и не вернулся. С ним что-то случилось. Он говорил что-то про Терренса, а я слышал что они друг с другом очень поссорились... Как бы чего не случилось...

— Я думаю, это не с тем связано. Терренс наверняка даже и не выходил из церкви. Ему слишком лень — отмахнулась рыжая. Она и сама волновалась за Бонни, но хотя бы пыталась разрядить обстановку, морской бой был её идеей как никак.

— Дима! Селестия! — тётя Нюша приоткрыла дверь — вы почему не спите?

— Тёть Нюш? — Димитрий аж вздрогнул от неожиданности — ох, напугали... Мы ложимся, ложимся, только погодите немножко, спросить вас хотели. Насчёт фото. Мы вам показывали сегодня

— Ой, а это будет долго, наверное... Успею хоть? — задумалась монахиня.

— А вы куда-то торопитесь? — спросила Селестия.

— Да не в этом дело... — Нюра хотела сказать ещё что-то, но услышала кого-то за спиной. Там стояла Ратимира, одна из самых младших монашек. На ту беду, она была покорна, подчинялась всем законам, установленным в церкви, строго на строго. Если вы не осознаёте серьёзность ситуации, напомню, что монахини с сегодняшнего дня обязаны держать обет молчания. Девушка быстро удалилась. Тётя Нюша ругнулась – вот же чёрт... Погоди, стоять! — и побежала за ней.

Ратимира со всех ног мчалась к кабинету Иоанна и доложить на нарушителя. Ни секунды не теряла, всё лишь бы её похвалили, а Нюшу наказали. Внимание быстро переключилось на дверь, дверь выхода, которая прогибалась, словно кто-то хочет войти в это заболоченное и ныне изолированное от всех здание. Монахиня тихонько подкралась к ней и подставила ухо, может действительно услышит кто там. Дверь прогибаться перестала. "Ушли, наверное?" — подумала Ратимира...

Глазом она моргнуть не успела, как доски и дверь разлетелись в щепки мощным ударом, а её лицо оказалось схвачено в свободной руке тролля, пришедшего с озера. Тётя Нюша добежала к выходу именно к этому моменту.

— Помогите мне! Помо- — завопила монахиня, но чудовище не оценило жест, и череп её был разломан огромной рукой. Кровь запачкала всё лицо Нюры. Существо сразу же после этого нагнулось к свежему телу и стало жадно чавкать самые лакомые куски плоти, жутко причмокивая от удовольствия. Тётя Нюша быстро среагировала и поспешила убежать прочь и скрыться от него.

Димитрий и Селестия пытались уснуть, но не получалось – всё слишком тревожно. К исчезновению Бонни добавилась ситуация с возможным увольнением Нюши. А затем послышались те самые звуки гибели Ратимиры.

— Дим... Это не тётя Нюша ли? — дрожащим голосом спросила рыжая.

— Не, это точно не она, голос не похож — парень старался сохранить самообладание — но это не значит, что всё хорошо. Думаешь, есть у нас чем защищаться?

Вспомнив о том, что защищаться действительно придётся импровизированно, девушка замолчала. Дар речи ушёл куда-то внутрь. Монахиня вбежала в комнату и сразу невербально показала сохранять тишину и спокойствие. Димитрий хотел расспросить про несвятого духа, но страх оказался выше любопытства. Нюра начала баррикадироваться, к ней присоединились и подростки.

Покончив поедать жертву, монстр выбросил объедки. Чувство голода не пропало, зато от закуски слегка окреп мозг. Теперь он вспомнил, что в этой церкви полным полно людей, а лучше всего помнил меры безопасности проживающих там – им выдаются ключи на ночь и заставляют закрываться. Лишь одна комната не имела такой возможности, и, какое совпадение, комната принадлежала Димитрию и Селестии. Качество на количество. Но мозг был недостаточно силён, чтобы понять, что качество доступнее, и потому существо вразвалочку пошло по коридору, скрипя полами.

Каждый шаг чуть ли не ломал еле живой деревянный пол. Скрип перерос в хруст. Люди начали просыпаться и каждый, кто издавал слишком громкий звук, встречал гигантскую ладонь и больше ничего и не видел дальше. Тётя Нюша, Димитрий и Селестия застыли, как статуи. Это было похоже на прятки, в которые раньше они играли вчетвером, вместе с Дэниэлом, когда у Нюши было свободное время. Сейчас такая игра не навевала чувства ностальгии и не грела душу, лишь охлаждала тело.

— Придётся рискнуть — почти неслышно сказала монахиня — если он с такой лёгкостью пробивает двери, нашу баррикаду он и не заметит... Сидите тихо, как мышки

Она поднялась и вооружилась тумбочкой. По звукам, тролль пытался услышать новую жертву. Ему доставляло удовольствие есть тех, кто не справился с давлением. Вероятно, его мозг нехило окреп. Может он даже поумнел. Нюра понимала, что рано или поздно ему это надоест, и он откроет дверь, возможно их дверь. Придётся действовать, действовать резко, неожиданно и продуманно. Вдохнув воздуха в грудь и сжав золотое око на шее, в голове пронеслась последняя молитва...

Чудовище стало раздражаться от правил собственной игры. Никто не издавал звуков. "Нечестно!" — злилось про себя оно — "Думаю, уже пора заканчивать с этим и-" не успев додумать, существо получило по голове тумбой. Смелость поразила его и сковала на пару секунд, и, как и ожидалось, за этим последовала ярость. Оно посмотрел вперёд и увидел Тётю Нюшу с дном своего оружия. Та, не теряя драгоценных секунд, рывком проскользнула между его ног и снова ударила, теперь по хребту. Совсем шокированный монстр всё-таки пришёл в себя и тоже решил ударить неожиданно. С разворота полетел крупный тумак...

Иоанн не спал. Он ночью пробрался к почтовому ящику и нашёл письмо и посылку Димитрию от родителей. Конечно, отдавать он не собирался его, и сам стал изучать содержимое. В давно открытой коробке был более острый святой нож, а письмо патриарх читал до сих пор.

— Ах, как же необычно ощущается... Имею власть, властью пользуюсь... — говорил себе под нос Иоанн с самодовольной ухмылкой

Дверь в кабинет его была пробита кулаком тролля. Патриарх выпучил глаза.

— Ты что творишь? На кого лезешь, а? — он схватил святой нож, вырвался из комнаты и оставил порез на лице монстра. Тот зарычал от боли. Порез ещё и прожигал некоторую часть около себя. Тётя Нюша, поняв, что теперь можно доминировать в этой битве, принялась сразу же атаковать.

Димитрий и Селестия прислонились к стене и слушали звуки драки.

— Ну и ну... Капец чё там творится — рыжая покачала головой. Дима не ответил. Он испытывал дикую панику, непрерывное желание сделать что-нибудь и спастись, забыв обо всём, или хотя бы просто дождаться конца этого кошмара. Девушка повернулась к нему — всё... Нормально?

— Точно! Лес! Селестия, мы должны бежать в лес! — парень схватил её за запястье и подбежал к окну, затем судорожно стал его открывать.

— Ты что творишь? Успокойся! — Селестия пробовала привести товарища в чувство, попутно высвобождаясь. Окно было открыто настежь.

— Нам нечего терять! Бежим! — и с этими словами они оба вышли через окно. Рыжая хотела сказать ещё что-то, но не хватило духу.

Монахиня продолжала сражаться с существом. "А как там дети? Дима с Селестией?" — заволновалась она и посмотрела на Иоанна. Вроде и сам справляется, очень даже хорошо. "Ничего страшного не случится, если я уйду" — монахиня незаметно ускользнула из коридора в комнату к подросткам. Зайдя внутрь, она никого не нашла.

— Дима?... Селестия?... Вы где?... — а в ответ тишина. Окно открыто. Всё стало понятно. Нюра села на кровать Селестии и уставилась на ночное небо. По щеке прокатилась горячая слеза...

15 глава, Лесные короли

Солнце стало светить в окна после тёмной ночи. Иоанн смёл в совок пыль, оставшуюся от ночного тролля. Тогда он рассыпался от нескольких ранений святым ножом, несмотря на грозный вид, создающий иллюзию непобедимого чудовища. Патриарх поднял голову и оценил погром:

— Ну... в целом, если заставить платить за письма и увеличить цену на визиты, за недельку починим...

"Брежнев" вышел в коридор.

— Что могу сказать, патриарх Иоанн, тел много. Десять штук аж — доложил он.

— Печально, такой убыток будет... — Иоанн помял бородку — Скажи мне, а среди погибших есть Димитрий и Селестия? Так, для справки

— Не-а. Тел нет вообще, ни живых ни мёртвых. Их комната более-менее целая, только тумбочки одной нет, и всё там — доктор отрицательно покачал головой. Патриарх зашёл в комнату и первым делом заметил открытое окно.

— Сбежали. Чёрт — чертыхнулся он — они ушли в лес. Срочно надо найти этих паразитов

— Вы этим займётесь? — томным тоном спросил "Брежнев".

— Мне нельзя, я не выспался. Буду невнимательным и слабым. Верно? — отмазался Иоанн, и, прежде чем доктор дал ответ, попросил — пусть сын мой идёт, скажешь ему

— А кто ваш сын-

— Чарльз! Чарльз Джонсон! — прикрикнул патриарх — о боже, сколько раз я должен повторить это вслух...

"Брежнев" лишь вздохнул и с тем же равнодушным лицом пошёл по коридору в противоположную сторону.

Селестия тихо сидела на кровати. Ей действительно было непонятно, как Дима и Дэниэл могли уснуть. Её друг пропал, а они спят. Что это такое? Она вышла из комнаты на цыпочках и такими же шагами пошла вперёд.

— ...Честно, мы не знаем. Это первый такой случай, никто до этого не пропадал, но уверяем вас, что она просто потерялась — объяснял голос какого-то епископа в святилище.

— ¿Por qué sufrimos tanto? Вы не можете найти её уже сутки! — с тревогой говорил женский голос.

— 24 часа без новостей. Скажите мне, вы действительно не можете так долго найти нашу дочь в такой маленькой рощице? — уверенно спрашивал мужской голос. Селестия тихо подкралась к залу. Она пыталась понять, что происходит, а спрашивать страшно. Поджав губы и положив обе руки на грудь с золотым оком, девочка заглянула внутрь.

— С Делуной всё в порядке? — робко спросила та. Епископ, родители пропавшей и монахини, таскающие воду, повернулись на неё. Тётя Нюша подошла и наклонилась к ней.

— Всё будет хорошо, милая. Она просто загулялась. Вот увидишь, завтра или послезавтра она снова будет с тобой играть — успокаивающе сказала Нюра, положив руку ей на плечо.

— И с Дэниэлом и Димой?

— Да, и с ними. Иди, ложись спать — монахиня погладила Селестию по голове. Затем, снова донеслось эхом — иди, ложись спать — и снова — иди, ложись спать...

Селестия проснулась. Первым, что она увидела был паук на лице. Этого было достаточно, чтобы она завизжала.

— Тихо, тихо ты! — Димитрий снял паука с её лица — с добрым утром

Рыжая приподнялась и огляделась. Лес. Значит, всё-таки убежали.

— Я назову его Рома — парень посадил паука на траву. Через миг пролетела птица и унесла его с собой — Рома умер. Печально

— У меня к тебе один серьёзный вопрос, Дима. Зачем мы ушли в лес? — строго спросила девушка.

— Вообще-то я думал ты на моей стороне. Мы же хотели-

— Так я не была серьёзна!

— Ну так научись думать серьёзно! Сидит тут, ещё и недовольна собственными решениями

— Хорошо, закончили, проехали. Мы есть что будем?

— Ну, ягод нарвём. Или белку поймаем. Поймаем и пожарим

— А ягоды немытыми есть будем?

— А мыть будем их в озере, в котором я выловил мёртвого младенца? У тебя сегодня глюки какие-то с утра — Димитрий ушёл искать еду. На этом разговор был окончен. Селестия замолчала, но действительно решила, что просто немного затупила, у кого не бывает, и последовала за ним.

Дима набрал немного земляники на кустах и почистил её. Ну, как почистил – просто потёр о толстовку. Других вариантов всё равно не было. Селестия подошла ближе.

— Помнишь, как мы раньше собирали здесь ягоды? Все ходили, но мы-то были первые, с Дэниэлом и Делуной — мечтательно вспоминал парень, а затем отсыпал ей половину, даже чуть больше — на, держи. Я одну уже попробовал, вкус за столько времени не изменился. Боже, прикинь сколько поколений этот куст пережил...

— Земляника так долго не живёт — рыжая села около него, поедая завтрак — это уже другой куст, не тот, что был тогда. Просто вырос новый

— А, вон как... — Димитрий задумчиво кивнул — слушай, сегодня воскресенье, помнишь? Стоило бы помолиться

— Помолиться? Это не надо ли делать в святилище?

— Страница 21, 1 абзац: "Твоё тело, прописанное и сотканное самим Автором – храм. Не важно, где ты будешь молиться. Важно, что молитва будет исходить от сердца и разума"

— С каких пор ты начал цитировать Виталибру?

— На днях прочёл ещё раз — парень встал на колени и сложил ладони друг с другом. Селестия повторила за ним — Неделя подходит к концу.

— La semana está llegando a su fin

— Я, Димитрий, молюсь за себя и за ближних

— Yo, Celestia, oro por mí misma y por mis vecinos.

— Благослови неделю завершится

— Que Dios bendiga el fin de semana

— И благослови нас, созданий своих. Если молитва дошла до Тебя, дай сил нам дожить и дай сил победить зло

— ...Y bendice a mi amigo. Si su oración te llegó, dale la fuerza para vivir y no lo abandones en la adversidad

— Аминь

— Amén

— ...Так, а что за пауза была?

— А?

— В предпоследних твоих словах была пауза

— Про благословение?

— Ну да!

— Не обращай внимания

Димитрий махнул рукой:

— Поели, помолились, этого пока хватит — но после предложил — Прогуляемся?

— Раз настаиваешь, то... — с маленькой улыбкой начала девушка.

— Я не настаиваю, просто делать особо нечего... — стал оправдываться парень.

— Значит пошли?

— Пошли — Дима собирался сделать шаг вперёд, но его прервал голос Чарльза издалека:

— Дима! Селестия! Вернитесь в храм! Пожалуйста!

— Чарльз? Какого- — начал было Димитрий, в затем резко взял Селестию за руку — бежим, спрячемся в хижине егеря!

— Тише, будь тише! — шикнула девушка, догоняя своего друга.

Пара ворвалась внутрь. Хижина была абсолютно такой же, как тогда. Никто, видимо, сюда не заходил, хотя времени прошло достаточно. Егерю ведь надо где-то жить, правильно? Стараясь не терять время и в состоянии паники, Димитрий искал места чтобы спрятаться.

— Чёрт, чёрт, здесь даже не укрыться! Он стопудов нас найдёт здесь! — приговаривал парень. Рыжая спокойно осматривала места, и даже не сразу поняла, что под её ногами неожиданно исчез пол и она с визгом упала. Когда она поняла, уже было темно. К счастью, Селестия успела вовремя увидеть, как её товарищ падает сюда же и отпрыгнула. Пол наверху закрылся. Оба погрузились во тьму.

— Эй? Дима? Селестия? Хватит, это уже не смешно! Обещаю, вам не навредят, когда вы вернётесь! — продолжал безуспешно звать Чарльз — я же волнуюсь! И другие тоже!

Епископ вошёл в лачугу егеря и стал бродить по ней. Никого и ничего не найдя, ему пришлось выйти с печальным вздохом.

Димитрий и Селестия уже не вспомнят, сколько времени прошло. Ох и долго они там просидели! "В тесноте да не в обиде" — именно так поддерживающе комментировал ситуацию Дима. В конце концов, по чистой случайности девушка локтём задела какой-то рубильник, и дуэт выбросило из этой тёмной потайной комнаты.

— Что это вообще было? — парень поднялся на затёкшие ноги и стал их разминать.

— Похоже, я куда-то наступила, и мы провалились в секретную комнату — предположила Селестия — удобно, что ж... Судя по виду в окне, сейчас полдень. Половина дня жизни в лесу уже сводит меня с ума, учитывая, что большую часть времени мы просто торчали здесь

— Да ладно тебе. Ты действительно думаешь, что если мы вернёмся в церковь нас с хлебом и солью встречать будут? — сказал Димитрий — это гораздо лучше. Может, сходим на озеро, а?

— Ты же говорил там трупы в пакетах? — возразила рыжая.

— Мы не купаться. Мы там расположимся до вечера. На берегу посидим, костёр разведём. Я может спою чего-нибудь у него

— Ой мамочки...

— Ладно, петь не буду

— Вот так согласна — девушка открыла дверь из хижины — идём давай уже

По дороге к озеру, Дима усердно пытался что-то вспомнить. Что-то важное, что он так хотел. Долго он думал, пока...

— Вспомнил! Селестия, мы должны найти Бонни!

— Бонни? А, точно... — Селестия задумалась, где он вероятнее всего может быть — слушай, мне кажется, он у озера где-нибудь. Нам как раз по пути. Если нет, пойдём искать дальше

— А, нравится ход твоих мыслей. Я б не сразу догадался — кивнул парень.

Когда друзья подошли к берегу, Димитрий вырвался вперёд и стал глядеть по сторонам.

— Нету... Нету... И там нету... — он стал терять надежду, но стоило ему опустить взгляд, и от надежды не осталось вообще ничего. Два слова: окровавленный камень.

Тётя Нюша грустно развешивала бельё на улице. На сердце словно был камень. Она не хотела принимать, что Димитрий и Селестия сбежали, а о ней даже и не подумали. У неё ведь тоже чувства есть. Чем больше Нюра думала об этом, тем больше невидимая сила давила на грудь.

— Ну почему, дети... — грустно разговаривала сама с собой она.

Залезая рукой в корзину с бельём, среди всего вдруг почувствовалось что-то. Слегка твёрдое, по ощущениям находящееся в кармане. Монахиня вытащила это из кучи одежды. В её руке оказалась золотая чётка. Она в шоке ахнула.

— Неужели?... — полушёпотом произнесла Нюра, любуясь побрякушкой. Или это больше, чем побрякушка?

Наступал вечер. Димитрий до сих пор грустно сидел на берегу, бессмысленно и пусто таращась в голубизну озера. Селестия в сторонке перебирала ягоды, печалясь по поводу своего друга. Дима проклинал себя за то, что случилось с тем, для кого он назывался "старшим братом". Старшие братья познаются в беде, а он...

— Эй, придурок! — крикнул кто-то рядом с парнем. Тот стал оборачиваться и искать источник звука — дундук, я здесь, ниже!

Димитрий посмотрел вниз и увидел своё отражение в озере. Оно говорило с ним:

— А ты чё братишку-то не защитил? Убили его. Всё, не вернётся. А знаешь почему так? Потому что ты трус, и без Дэниэла никто!

— Заткнись — сквозь зубы сказал парень и отвернулся в сторону.

— На правду не обижаются — язвительно ответило отражение — а если бы на месте Бонни была бы... Скажем, Селестия?

Дима не выдержал и кинул камень в хохочущее отражение:

— Тоже мне критик...

Селестия неслышно подошла и села рядом, поставив две чашки (импровизированных, из листьев чёрт знает откуда взявшихся лопухов) ягод.

— Дим... Тебе не обязательно молчать. Мы можем поговорить вместе — начала она.

— Да какой там поговорить... — парень махнул рукой, взял свою порцию и опустошил её за пару секунд — надо позаботиться о ночлеге. Стоит укрыться в той хижине. Там и спать будет удобно, и проверять вряд-ли станут

— Ну да, кстати — согласилась девушка. "Просто подожду более удобного момента для разговора. Я не могу оставить это так" — мысленно заявила себе она. Димитрий пошёл, Селестия за ним.

Когда солнце наконец сменилось луной, застрекотали сверчки, а остальная природа замолкла, озеро начало беспокоиться. Из воды кто-то выходил. Да не просто выходил – выходили. Стали высовываться жуткие треугольные головы с сияющими кровожадными глазами, а следом... Следом высунулись крылья

16 глава, Стресс и страх

Димитрий и Селестия давно уже уснули в доме егеря. Расположились кто где: Дима как джентльмен уступил кровать своей подруге, а сам разлёгся на столе. И даже сейчас он действительно всё ещё на столе, словно собирается делать "ангелочка". Похоже, что это, в целом, не такое уж и плохое место для сна. Я так не думаю, это лишь предпочтения Димитрия.

К окну подлетело существо на тонких крыльях, как у насекомых, только больше. Оно пристально рассматривало, что есть внутри. Шум от взмахов крыльями разбудил парня.

— Ай, да что за шум... — тот нацепил очки, спрыгнул со стола и посмотрел в окно. Там был целый рой существ, похожих на посиневших карликов. Ноги и руки непропорционально маленькие, в отличие крыльев на спине. На треугольных мордах были фиолетовые глаза, острые зубы, а на голове были выросты, похожие на рога, но не являющиеся ими — ух ты ж! — он отскочил, сердце заколотилось — боже правый...

Димитрий взял за горло пустую стеклянную бутылку "Турецкое пиво царское" и на цыпочках подошёл к двери. Выждав момента, когда тварь подлетит к двери, он раскрыл дверь и зарядил ей бутылкой по глазам:

— Вот те, лети в своё озеро!

Стекло мигом разлетелось на осколки, существо заверещало от боли. Позади собралась орда ему подобных. Дима только сейчас осознал, что план его был странным ещё в корне задумки, и только сейчас захлопнул дверь, оперевшись на неё спиной.

— Господи, Дима... — разбуженная грохотом Селестия приподнялась на кровати — ты чего там делаешь, у двери? Что происходит?

— Там за дверью туча монстров! Они щас дверь выбивать начнут! — крикнул Димитрий.

— Судя по бутылке, ты ударил одного из них и спровоцировал сразу всех? — рыжая обратила внимание на предмет в его руке — кстати, название на остатках этикетки тебе вполне соответствует

Парень посмотрел на остаток от своего оружия. Буквы на порванной этикетке складывались в "ТуПиЦа".

— Ой как остроумно, лучше бы помогла! — саркастично сказал он. В дверь заколотили, она стала гнуться — Иди поищи проход в секретную комнату, пока можем!

Селестия, поняв, что действительно пахнет жаренным, немного запаниковала и стала тыкать носком ноги по полу.

Все окна в церкви были темны, кроме одного. Лишь у Тёти Нюши изливался тускловатый свет. Она сидела за столом, сгорбившись и время от времени потирая уставшие глаза. Перед ней были два чистых листа бумаги, пустые пока что конверты, ручка и задача написать письма, с которой, заметно, имелись проблемы, и имелись они уже час. Монахиня не могла даже начать писать, не могла подобрать нужных слов. К ней ни с того ни с сего постучали.

— Извини что отвлекаю, Нюр, но... Ты до сих пор не спишь. Это меня беспокоит — голова Чарльза просунулась в комнату. Он выглядел озабоченным. Нюша кивнула и собиралась выключить свет, но епископ жестом её остановил — постой, не надо. Я бы хотел тебе помочь. Помочь с твоим делом. А, и ещё ты можешь говорить. Если что вину беру на себя

Чарльз полностью вошёл в комнату. Тётя Нюша начала:

— Я вчера увидела у Иоанна письмо. Оно было от родителей Димитрия. Уже сам факт того, что он читал чужие письма отталкивает, так он ещё и хотел написать ответ, если мне не показалось...

— Да, прости за моего отца. Он... Сильно изменился из-за сама помнишь чего. Знай, что я буду на твоей стороне, всегда. И раз уж такое дело, давай помогу написать, подобрать слова. Я умею. Пишем родителям Димитрия?

— А потом Селестии

— Ладно, давай приступать. Мы должны успеть хотя бы до рассвета — епископ встал справа от неё, Нюра взяла ручку и принялась выводить чернилами слова, диктуемые им...

Дверь стала покрываться царапинами всё больше и больше, когти существ входили в деревянную поверхность глубже и глубже. Димитрий еле сдерживал этот напор, пока его подруга пыталась снова найти вход в тайное убежище.

— Ты скоро там? Нам просто жить не так долго осталось, знаешь — крикнул он Селестии.

— Да не найду, не найду я! Дурацкий пол, дурацкий план, всё дурацкое здесь! — со лба девушки от страха стал стекать пот — Дима, это ненадёжный план! Мы должны придумать новый, как можно быстрее!

— Ага, легче сказать! Ты тут у нас мозг, я же ТуПиЦа! — язвительно ответил парень. Где-то в мире монета приземлилась решкой. Именно в этот момент к Димитрию пришло решение, самое выгодное на данный момент — есть идея! Если вкратце, ты в окно, я через дверь!

— С ума сошёл? — рыжая хотела предложить другой план, но альтернатив действительно не было — будь только осторожен! — та открыла окно и лёгким прыжком выбралась из пыльной хижины. Как только это произошло, Дима отпустил дверь, и пока орда влетала в помещение, он кувырком вылетел на улицу прямо у них под носом.

— Прекрасно, теперь нужен новый план, и на этот раз он будет твой! — убегая, сообщил он — ты тоже вот поторопись, потому что я умру первым!

— Щас, щас! — девушка на бегу начала обдумывать план. Задача трудная, справиться ли она с ней?

— Любя, Анна Письмиченко и Чарльз Джонсон — закончил диктовать письмо Чарльз — фух, вроде всё. С моими словами и твоим текстом, на это ушло... Всего-то пару минут! Быстро мы, а?

— Ну да... Хорошая из нас команда — с лёгкой улыбкой кивнула монахиня, закрыв конверт.

— Честно, насчёт родителей Димы не понимаю одного – почему они не забрали своего сына из Храма, если знают, что тут стало опасно? У них столько времени было, а они и пальцем не пошевелили...

— Понимаешь, родители у него работают в крупной корпорации. Они постоянно заняты, у них попросту нету времени на это всё. Если бы хватало времени, они бы забрали его ещё 4 мая или чуть позже, но работы по горло, и не выходит

— О... Объясняет многое... Даже больше, чем я хотел

— Теперь обязательно нужно написать родителям Селестии. Бедной девочке за всё её время проживания здесь написали только один раз — Тётя Нюша встряхнула руку и взяла инструмент для писания — диктуй давай

— Да, хорошо, хорошо...

Димитрий и Селестия запыхались, убегая по всему лесу. Бежали они так ни много ни мало 5 минут точно. В этой ситуации страх выше привычных возможностей. Твари давно заметили вторую беглянку и смогли принять решение разделиться на две половины, так что угроза обоим была равномерна (то, что Димитрий не в физической форме – другой фактор). Рыжая на бегу копалась в своём мозгу, думая о стратегии спасения, но мысли словно свернулись в спагетти, всячески препятствуя этому. Парень же просто скрестил пальцы и бежал, периодически сплёвывая слюну, вкус которой уже был кровавым.

— Ну же... Ну же... Мена... Услуга за услугу... Он помог, я помогу... — шептала девушка. То, что выходило из уст и вертелось в голове было два разных мира, только где-то царил бред, а где-то лился огромный поток воспоминаний.

Реальность оказалось жёсткой. Буквально. Селестия и Димитрий лбами столкнулись друг с другом у дерева, собрав воедино всю орду.

— Вот это попали... — покачал головой Дима. Никто не заметил, но секундами назад с шеи в воздух слетело златое око Селестии...

— Готово — Тётя Нюша убрала ручку в тумбу — письмо готово.

Чарльз наконец отошёл от стены.

— Даже интересно, что ты там писала. Половину текста ты сделала без меня, без диктовки правильных слов. Можно... — он потянул руки к исписанному листу бумаги. Нюра остановила его.

— Там много чего личного родителям Селестии. Этого объяснения достаточно?

— Достаточно? Ну, я бы хотел чуть-чуть прояснить

— Суть в том, что семья Селестии... Не из благоприятных. И под этим я имею ввиду большинство признаков, которые можно отнести к этому определению.

— А... Мистер и Миссис Респонд? Ты про них?

— Да, я про них

— Только вспомню этих двух... Зачем ты мне это напомнила? Я теперь ещё больше боюсь представить, что творится у бедной девочки дома...

В коридоре послышался шорох. Тётя Нюша и Чарльз застыли на месте. Последний зачем-то взял случайную бумагу из тумбы, заполненную словами

— Спасибо, Нюра, а я-то везде это ищу — прошептал он. Монахиня сначала не поняла, а потом, когда дошло, в чём план, кивнула и открыла ему дверь. Чарльз ушёл с этой бумагой в руках, а сама Нюша плюхнулась на стул, чтобы наконец завернуть письмо в конверт и лечь спать свои 5 часов (если повезёт, при самом удачном стечении обстоятельств).

Димитрий и Селестия прижались к дереву. Летающие существа окружили их и стали издавать урчащие звуки, словно обсуждая друг между другом что-то. Если взять в учёт интонацию, можно предположить, что они разделяют свою трапезу.

И вдруг роль сыграло златое око. Во время столкновения двух друзей, оно упало на ветку, но долго оно не продержалось там и упало на шею одного из монстров. Он сразу переменился, как по щелчку пальцев – на урчащем языке существо скомандовало остальному рою уйти в озеро. После не таких уж и долгих переговоров, все твари до единого, кроме той, на которой было златое око, улетели прочь.

— Что за... — Дима и Селестия не верили в собственное спасение. Существо повернулось к ним – глаза были больно уж знакомые для простого "хищника из озера"...

17 глава, Есть контакт!

Иоанн сидел за столом, положив ноги на стол. В руках неустанно жужжал телефон, который аж разрывался от звонков. Звонили недовольные родители, у которых наконец накипело от всех правил, от всего этого вытрясывания денег. Патриарх же отвечал на эти звонки с лицом тролля, коротко и грубо. Доходило даже до мата (разумеется, благого, он же святой батюшка).

— Извините, вы совсем с ума сошли? Забрать своего ребёнка за такие деньжищи? — кричала в трубку очередная мать.

— Нет, что вы? Это, наверное, вы обнищали. Или заплыли жиром, что аж все деньги на чревоугодие потратили. Грешница! — Иоанн положил трубку и довольно улыбнулся — обожаю свою работу. И платят много, и удовольствие получаю

Вдруг, экран включился, и на нём отобразился звонок. Нет, это был не кто-то незнакомый – на месте номера было имя. "Подруга дней моих суровых". Патриарх поднял бровь, и также провёл зелёную кнопку вверх.

— Мистер Джонсон — раздался до боли знакомый голос — я до сих пор не забыла. Вот-вот будет 6 лет с её пропажи

— Ну и? Что вы мне звоните? Хотите чтобы я отпел её в святилище?

— Ты стал горделивее с нашей последней встречи. Что изменилось?

— Что изменилось? Я стал главным. Главным во всём Храме.

— Тебе это не поможет, уж поверь. Лавочку можно прикрыть даже так

— Да? И что ты сделаешь?

— Как насчёт... Целого полицейского отряда?

Иоанн притих на мгновение. В своих зловещих и раздутых планах он забыл сделать что-то с полицией. Идея загорелась в голове. "О... О, как умно... Избитая банальщина, но ни разу меня не подвела..." — про себя подумал патриарх.

— Давай. Зови своих дружков. И пусть только докажут мою вину. Я же святой батюшка! — произнеся последнюю фразу дрязнящим и подстрекающим тоном, он выключил мобильник и поставил режим "Не беспокоить" — да как она смеет так общаться со святым батюшкой... Нет, со святым батюшкой святых батюшек, во!

Селестия и Димитрий в лесу осматривали летающее существо, которое вчера ночью их защитило (И не сгорело с солнечными лучами!). Уже наступило утро, а значит, пришло время обсудить, что произошло ночью.

— Так, смотри: моё златое око упало на его шею, после чего оно перестало быть агрессивным и отозвало своих соратников — говорила рыжая — значит ли, что златое око защищает таких существ от солнца и даёт им доброжелательность?

— Ты права лишь частично. Око не даёт им доброжелательность — парень вытащил из-под толстовки бестиарий. Селестия косо посмотрела на него.

— Как давно ты носишь это у себя на груди? — поинтересовалась она.

— Случилось как-то, в субботу — Дима зашелестел страницами — это не просто книга. Это бестиарий. В нём информация обо всех появившихся монстрах, за исключением того тролля и вот этого крылатого чуда.

— А что напротив них делают дети? Ты же не хочешь сказать, что...

— Именно. Монстры – это дети, тела которых оказались в озере

Селестия выдержала паузу, переваривая информацию.

— Это не то, о чём я сначала подумала, но... Готова поверить и в это, смотря на то, что успело произойти за всё это время

Крылатый монстр подлетел к ней и поласкался о её щеку.

— Хватит, хватит! Щекотно! — хихикнула та.

— Ласкается – значит, знает нас. Кто-то знакомый — бубнил парень и зарисовывал существо — ещё мне кажется, что он и вся та орда это один разум

— Что? С чего ты взял?

— Это называется роевым разумом. Они все – одно целое. А этому экземпляру повезло стать их лидером, большим мозгом. Так было один раз на нашем опыте. Помнишь армию грызущих тварей? Так вот это была Ребекка, сестра Бонни, все они

— Мне кажется, тебе стоит уйти из огромной сети теорий в реальность. Пока ты выяснял природу монстров, я уже научилась понимать нашего на примитивном уровне. Смотри — Селестия сложила руки, словно держит кота. Существо легло и комфортно устроилось, но смотрело на "хозяйку" с тоскливым взглядом — он хочет есть. Пойдём найдём нам еды, а затем возьмёшься за размышления.

— Да... На пустой желудок хуже думается... — кивнул Димитрий, а затем увидел, что крылатый щурится, когда смотрит на него. Парень сразу что-то понял, и занервничал, но виду не подал — пойдём...

И только они стали идти на поиски провизии, как внезапно в миллиметре от монстра пролетела сверкающая пуля. Рыжая застыла от испуга, как и Дима. Егерь, сидевший в кустах, убрал ружьё и исчез. Буквально исчез – только что был там, а затем словно слился с тенями.

— Думаю, нам стоит поторопиться. То, что наше существо пережило рассвет, ещё не значит, что оно переживёт пулю — Селестия ускорила шаг, поглаживая напуганного до смерти "питомца". Димитрий молча пошёл вслед за ней.

Пламя вышло из зажигалки, а затем медленно перешло на сигару в зубах шефа местной полиции – стройный мужик с щетиной на подбородке, небольшими мешками под глазами и усталым взглядом. Остальные полицейские маялись от скуки в участке. Не повезло им работать в самом тихом районе Лондона. Слишком много туристов и переселенцев из Испании, что уж сказать.

Пыльная дверь распахнулась. Чуть смуглая женщина с чёрными кудрями, родинкой на правой щеке, чёрной одеждой с цветами и острыми чертами лица вошла внутрь. Шеф удивился.

— Неужели к нам зашли? И тем более вы, Миссис Кортес! По какому такому поводу? Что случилось? — спросил он с ноткой воодушевления.

— Это долгая история, о которой я хочу поведать. И начнём мы ещё с далёкого 2005. 5 марта 2005

— И что же произошло там? Подробнее, подробнее

— В тот день моя дочь пропала без вести на территории Храма Святого Форда

— Точно! Храм Святого Форда, Миссис Кортес – как я сразу не догадался, что речь снова пойдёт о Делуне! Я думал, вы уже давно стали скорбить не так, словно это произошло день назад. Могу сказать вам, дело гиблое, давно всё закрыто и точка-

— Esta vez (На сей раз) я собрала вещественные доказательства. Вам стоит проверить их и выявить связь с убийствами

Мужчина приподнялся в кресле, и кивком попросил продолжать.

— В том Храме пропадают дети до сих пор. Это можно охарактеризовать не иначе как серию убийств. Даже если совпадения, то у этого должна же быть веская причина. Не просто череда несчастных случаев. А ещё массовая потеря работников ГНД с 7 мая по 8 мая. 7 числа они прибыли туда же. Уверена, вы не равнодушны к этому событию

Тот задумался. А ведь действительно, у него там погиб друг. И дело ведь было почти раскрыто в том же году, но дело замяли и забыли.

— Это ведь одни плюсы... И закрытие лёгкого дела, и месть за друга, и даже, возможно, признание... — рассуждал мужчина

— Представьте себе заголовки: "Шеф Фармос спустя 10 лет снова раскрывает крупное дело"! Вы вернёте себе былую славу, жизнь пойдёт в гору, за вас будут молиться люди! — добавляла оптимистичных прогрессов леди.

— Так уж и быть! Я в деле! — с энтузиазмом всё-таки согласился шеф — есть подозреваемые? Так, заранее

— Иоанн Джонсон — ответила Миссис Кортес.

— Иоанн, Иоанн... Кажется помню. Лысый священник, скользкий тип — полицейский помял бородку, вспоминая потенциального убийцу.

— Именно — подтвердила дама.

— Хорошо. Завтра в 4 утра жду вас в участке. А сейчас, расскажите, пожалуйста, подробнее про него...

Иоанн и Чарльз собирались на новые поиски детей. Чарльз взял фонарик и аптечку, оба на всякий случай. Иоанн взгромоздил на плечи рюкзак.

— Пап, давай я понесу сам, нечего спину тебе надрывать — епископ попытался снять рюкзак с плеч отца — ух, что там тяжёлое?

— Не обращай внимания. Просто пригодится — патриарх убрал руку сына с рюкзака. Во время этого жеста на шее была видна самодельная подвеска "Я люблю своего сына".

— О, ты всё ещё носишь это? — умилился Чарльз и показал свою подвеску "Я люблю своего папу" — я тоже!

— Рад за тебя — Иоанн закряхтел и пошёл к выходу. Епископ бодро зашуровал вперёд.

Селестия и существо сидели у берега озера. Димитрий час назад ушёл уединиться, но до сих пор не пришёл.

— Что на него нашло? "Уединиться" – странный предлог, для чего бы он ни был. Кстати, и рисует он ужасно – тебе лучше не видеть, как он зарисовал тебя в бестиарии — девушка погладила монстра, урчащего на коленках — ты совсем ручной... И милый. Кажется, я действительно люблю зверьков вроде тебя, чем сестёр...

Крылатый лишь продолжал наслаждаться лаской, которую давала ему "хозяйка". Рыжая вспомнила слова Димитрия о том, что создание у неё на коленях это кто-то из мёртвых детей.

— Эй, ты же меня понимаешь, так? — Селестия перевернула "питомца" на спину. Он посмотрел на неё, готовый выслушать — если ты меня действительно понимаешь больше чем на примитивном уровне, можешь ли ты сказать, кто ты? Кто ты был до этой формы?

Существо призадумалось, затем подлетело к озеру и стало что-то искать. В момент, когда оно что-то взяло в руки и собиралось показать это девушке, Дима вернулся.

— Наконец-то, не прошло и года! — съязвила Селестия — и что же ты делал всё это время?

Парень не обратил на неё внимания, лишь подошёл к монстру.

— Мне нужно... Сказать тебе кое-что. Я готовился к этой речи очень долго, и надеюсь, ты готов меня выслушать. Выслушать – это главное, что ты можешь сделать для меня сейчас

Крылатый скрестил руки на груди и сощурился, но был готов к разговору.

— Я... В субботу, когда это случилось, я ушёл на педсовет. И ты, возможно, думал, что это и есть причина, по которой я тебя не защитил, но... — с горечью, опуская глаза, говорил Димитрий — это не единственная причина. Понимаешь, я мог пойти с тобой, помочь тебе, бросить Иоанна и показать ему средний палец, но... Я чувствовал слабость. Паралич. Когда я хотел сделать шаги в твою сторону, мои конечности слабели, они немели, они не давали, они... — Дима всхлипнул — я чувствовал страх. Я боялся. Я трусил. Я ужасный трус. Твой старший брат трус — он не выдержал и прижал существо к себе, заплакав навзрыд — я трус! Я трус! Ужасный трус!

Существу было непривычно и странно это чувство. Никогда ещё перед ним никто так не делал. Впервые по плечам его проходило тепло горьких слёз. Никогда он не чувствовал, что кто-то старше, больше, умнее его... Будет перед ним в таком состоянии. Такое вот странное чувство. Монстр понимал, что Димитрий хочет сказать прости, но понимал и то, что такое слово как "Прости" застряло комом в горле. Комом, который душит. И если ком не выйдет... Его брат задохнётся в вине.

Прощается ли трусость? Интересный вопрос. Трусость порок. Трусость грех. Трусость служила виной смертям и страданиям, трусость творила многое. Но трусость – человеческий грех. Её нельзя приравнять к смертным грехам. Трусость можно искупить. Можно проявить смелость взамен, вытеснить это гнусное чувство в глубины разума, чтоб никогда не выбралась. Так можно ли простить трусость?

Существо издало мягкий урчащий звук и обняло Диму. Парень прекратил плакать.

— Бонни тебя прощает — перевела Селестия, которая за разговор успела понять, кто же её "питомец".

— Спасибо, братишка. Спасибо — Димитрий стиснул "брата" ещё сильнее. Девушка с тёплой улыбкой наблюдала за их воссоединением. Между ними было что-то, словно они реально братья.

— Димитрий! Селестия! — эхом отдавался голос Чарльза — ау!

— Чёрт! — Дима перешёл в серьёзный режим. Крепко схватив сначала Бонни, а потом свою подругу за руку, он побежал вглубь леса.

— Куда мы собираемся? — спросила паникующая Селестия.

— В хижину егеря. Там мы засядем, переждём, как в тот раз. Не будет же он проверять снова такой маленький домик.

— А если егерь уже там? Он же пытался убить Бонни!

— Он наверняка думал, что Бонни хочет навредить нам. А сейчас только понял, что это не так. Давай, давай!

— Категорически нет! Если хочешь сохранить своего брата живым, будь добр, найди нам другое укрытие!

— Да хоть щас! — на эмоциях Димитрий просто напросто упал в кусты земляники и уронил за собой рыжую. Оспаривать решение не было времени, пришлось затаится.

Чарльз и Иоанн подобрались к озеру. Епископ сразу заметил свежие следы.

— Они не далеко, смотри! Мы скоро найдём их, пап! — говорил он. В то же время патриарх, стоя спиной к своему сыну, положил на землю рюкзак и стал возиться с ним.

— Слышал вчера ночью вашу с Нюшей беседу. Не знал, что она нарушает обет молчания — начал разговор он.

— Ой, не-не-не, это не о том. Мне просто очень нужна была помочь с документами, с отчётами о твоих новых правилах, и я просто не мог общаться с ней исключительно вербально. Но! Это не повторится, это было только в ситуации, когда разговор был необходим

— Уверен, разговоры о том, что ты меня ненавидишь действительно важнее моих правил, конечно

— Нет, нет, я тебя не ненавижу, слышишь? Я просто- мне кажется, твои реформы идут против чужого мнения и...

— Против чужого мнения? Так ты что, предал отца? Променял меня на других? Так ведь?

— Нет! Нет! — глаза Чарльза помокрели, а голос стал надрываться — я с тобой, слышишь? Я готов принять любые запреты, я могу сделать что ты попросишь, я не предам тебя! Умоляю, извини! Я не предатель! Я не предатель! — он буквально упал на колени перед своим папой и стал повторять — я не предатель!

Иоанн замолчал. Лишь прохладный ветер облетал озеро снова и снова, будто наблюдает за семейной ссорой. Это затишье ранило епископа. В груди и в желудке чувствовалась нестерпимая боль, сравнимая с ножевым ранением. Хотя, разница слишком большая. Обычный нож не покрыт горьким и мучительным ядом.

— Извинения не приняты — патриарх повернулся и направил на собственного сына дробовик.

— Папа?... Что ты хочешь?... — тихо проронил Чарльз.

Громкий хлопок раздался по всему лесу. Димитрий, Селестия и Бонни так и дрогнули от резкого звука. Птицы стали разлетатся кто куда.

— Что произошло? — дрожа, спросила рыжая.

— Не знаю. Может, пытаются выманить нас? Ловушка какая? — предположил Дима, приобняв перепуганного дважды за день брата — хотя это довольно странная идея.

— Мы же не собираемся туда идти? — боязливо уточнила девушка.

— Надо затаиться. Надо подождать чутка, а потом проверить. Чтобы не выдавать себя — ответил парень.

Так, они все пролежали в кустах почти без движения около 10 минут.

— Пора? — Селестия посмотрела на своего друга.

— Самое то — кивнул тот.

Добравшись к берегу, все трое увидели ужасающую картину, которая надолго вгрызётся в их память. Сосна была окровавленна, да что там окровавлена – алая жидкость разбрызгалась по всему стволу и даже попала на нижние ветки. Кукольные и безжизненные глаза были жуткой вишенкой на столь мерзотном торте. Две подвески, одна из которых была полностью неузнаваема из-за крови, висели чуть выше. Селестия зажмурилась и отвернулась с отвращением. Бонни вылетел из рук брата и спрятался за дерево подальше, ощущая прилив тошноты. Димитрий же подошёл и осмотрел останки, хотя противно ему было тоже. После небольшого анализа, он заявил пустым и расстроенным голосом:

— ...Чарльз мёртв

18 глава, Жнец

В эту ночь был сильный ветер. Он гудел по всему лесу, задевая сосны с елями и колебая невинную водную гладь. Звук навевал нарастающее чувство беспокойства и лёгкой тревоги. Что-то сегодня должно случиться...

Затихло. Всё затихло. Ветродуй угомонился, деревья замерли, вода перестала дрожать. Это сравнимо с паузой в кино. Только вот на паузе не было лишь одно. Существо, одетое в плащ и с косой в руке, плавно и легко вылетело из водоёма. Вода даже не дрогнула. Монстр огляделся. Берег, лес, звёздное небо. Он определённо узнал это место. Затем, он подлетел к сосне, в которую были вбиты глаза. Стало не по себе. Существо заметило на одной из веток те самые подвески. Какие интересные подвески. В прошлом были символом любви к родному. Теперь символ отвержения и раздора, предательский плевок, растёкшийся по лицу. Гнев охватил его, как только вспомнил об этом. Сухощавая рука вытянулась за аксессуарами и крепкой сжала их, затем разжала, чтобы труха высыпалась на землю.

Ещё одно воспоминание, самое главное, вернулось к монстру. Он мигом кинулся к воде и посмотрел в отражение. "Что... Со мной могло произойти, если я так выгляжу?" — задал себе вопрос тот – "зачем мне эта коса? Почему у меня нет головы? Кто я теперь?". Ответов не следовало. Тварь трогала себя и своё лицо, в надежде, что почувствует те же человеческие черты. Но всё было напрасно. Лишь запах зажёг искру веры. Яркая, блестящая золотистая струя (которая запахом и является), исходящая из леса, достигла существо и медленно закружилась вокруг него. До сих пор ничего не понимающее, но любопытное, оно медленно полетело к источнику.

Бонни проснулся на руках у Димитрия, сложенных как "корзинка". Было странное чувство, не дающее ему уснуть снова, что-то вроде волнения или страха. Чувство, обитающее в душе или глубже. Он решил не будить никого и бесшумно поднялся над верхушками деревьев. Сначала ничего необычного – просто ночной лес, в котором природа заснула до следующих лучей солнца, а тени устроили променад. Но сразу же стал выделяться жнец, парящий над землёй и неторопливо приближающийся к Бонни и его друзьям. Крылатый мигом опустился, чтобы существо не успело его заметить, и принялся тормошить "брата" за плечи.

— Ммм... Кукуруза... Чулки... Гантеля... — бормотал Дима, ещё не проснувшись.

Младший стал трясти его ещё сильнее, с более нарастающим чувством тревоги.

— Ну блина, ну не хочу вставааать — капризно и до сих пор в полусне протягивал парень — вот видишь, ночь ещё, дай посплю спокойно...

Лезвие косы пронеслось по руке Бонни, оставив глубокий порез. Это взбодрило Димитрия не хуже будильника.

— Ух ничего себе! — он прыжком поднялся на ноги и напялил близ лежащие очки — матерь божья... Кто бы ты ни был, на!

Дима толкнул врага в ель, и тот ударился спиной. Дерево от удара аж захрустело, а вот тварь не собиралась терпеть нанесённый урон и кинулась в битву.

Началась ожесточённая схватка. Димитрий голыми руками бил по рёбрам жнеца и один раз пытался в голову, но, поняв, что головы нет, а есть только неосязаемые глаза, переключился на тело. Бонни царапал и немного неуверенно маневрировал в воздухе. Сам виновник торжества управлялся с косой как настоящий мастер. Лезвие постоянно было в движении и грозилось задеть нападающих, да не просто грозилось, а действительно оставляло нехилые такие порезы и ими жгло кожу как огонь. Бой был не на жизнь, а на смерть. Осечёшься раз – и конец косы сможешь увидеть уже в спине. Полный фокус на драке присутствовал у каждого, никого из них не волновало ничего другого.

Фокусировка была сбита. Золотой пулей, от которой молниеносно успел увернуться монстр. Егерь с плотно завязанным капюшоном и винтовкой зашёл на поле битвы. Немая встреча жнеца и охотника выглядела эпично и напрягающе. Накал страстей обеспечен. Егерь, стоя почти вплотную, выстрелил в соперника снова, но последний успел среагировать и лезвием косы перенаправил снаряд в Бонни.

— Ах ты! — Димитрий напрыгнул на монстра, сбив его с толку, а охотник стал бить прикладом.

Битва продолжалась. Это было достаточно изнурительно и силозатратно. Дима с каждым тумаком понемногу терял силу и выносливость. Егерь неустанно сражался винтовкой, держа её в руках за ствол, но и его непоколебимости тоже рано или поздно придёт конец. Насчёт существа трудно сказать, что оно испытывает. Может, тоже испытывает усталость? Хотя дерётся резво, без изменений. Или это просто Димитрий и егерь видят его атаки слишком часто, чтобы заметить изменения, как это работает с ростом? Сложно ответить на этот вопрос.

Бонни влетел в бой и за шею поднял жнеца в воздух. Монстр быстро высвободился. Теперь всё самое интересное происходило над землёй. Даже непонятно, откуда у столь юного мальчишки хватило смелости один на один выйти с тварью, которая сильнее его минимум в два раза? И сейчас она продолжает доминировать, уродуя крылатое тельце ссадинами и ранами, одна больнее другой.

Пока Дима в удивлении смотрел за происходящим, егерь моментально среагировал. Выпустив пулю во врага, он схватился за что-то на шее, скрытое под тёмными одеяниями (златое око?) и тенью пополз по высокому дереву. Парень переключился с поединка на способности своего союзника. "Точно... Это то, как он исчез утром из кустов... Ну даёт" — вспомнил он. Тем временем егерь поднялся наверх и выскочил на жнеца. В пару мгновений, он снова обратился в человека и сбросил обоих на землю, чтобы вернуться к прежней, наземной битве.

— Вот тут-то ты и попался! — Димитрий насел на существо и стал выбивать из него дурь — и кто же ты такой? Такой быстрый... Ловкий... И невероятно раздражающий?

Монстр решил ответить на всё это, и когда, замахиваясь очередным не много значащим ударом, Дима посмотрел в его глаз, он остановился. Картинка мрачной ночной потасовки сменилась на мирный, солнечный денёк. Димитрий подбежал к Чарльзу с рисунком в руке.

— Мистер Чарльз, мистер Чарльз! Я нарисовал вас! — мальчилка весело презентовал своё творение.

— О, это я? — умилился епископ, рассматривая рисунок — меня ещё никто не рисовал, да ещё и так красиво. Спасибо большое, повешу у себя в комнате

Дима радостно улыбнулся. "Я же знал, что ему понравится!" — мысленно и озорно сказал он.

Бонни опустился к жнецу чтобы продолжить битву, но увидел лежащего у него на коленях Димитрия. Глаза его были как у слепого, ностальгические слёзы капали на траву, а сама тварь подняла над головой косу для удара. "Младший брат" в последний момент успел толкнуть "старшего", и парень отделался сильной царапиной на лбу. Знаете, лучше чем пронзание головы лезвием. Димитрий пришёл в себя.

— Он- он- он- — он, заикаясь, пытался сказать что-то. Егерь попытался воспользоваться моментом, когда существо отвлечено и застрелить недруга наповал. Жнец успел повернуться и ввести охотника в такой же транс. Бонни повернулся к Диме и заурчал. Тот кивнул. Вместе, два "брата" накинулись на монстра...

Чавкающий звук рассечения плоти раздался в воздухе. Крылатый напоролся на острую косу и разлетелся на две части, быстро превратившиеся в пыль. Димитрий пару секунд стоял в шоке. Похоже, тварь переиграла их – успела поставить оружие в нужном положении.

— Ты... Ты! — в гневе, парень выхватил косу из мёртвой хватки жнеца и стал резать его своим же оружием. Егерь вернулся из воспоминаний в реальность, направил ствол на врага и нажал на спусковой крючок.

Бах! Монстр превратился в прах и улетел с ветром. Охотник схватился за что-то на шее и тенью скрылся из виду. Дима остался один на поляне. Будто ничего и не произошло. Хотя разница есть – он был исцарапанный и с большим надрезом на лбу, от которого точно останется шрам.

— Доброе утро, страна! — Селестия потянулась и открыла глаза — ох ты боже мой! Тут война случаем не проходила? И Бонни где?

— Ну, долгая история. Если вкратце, то... — Димитрий надел на свою подругу её златое око — ай, всё равно в двух словах не выйдет рассказать

— Так я и думал! — Иоанн захохотал и вышел из-за дерева — плохо играете в прятки, молодые люди

— Убийца собственного сына! Урод, мерзавец, придурок! — начал осыпать оскорблениями патриарха парень. Тот просто достал пистолет с транквилизатором, выстрелил сначала в него, а затем в Селестию.

— Шах и мат. Вы возвращаетесь в церковь. Сладкая жизнь с сегодняшнего дня окончена — ухмыльнулся Иоанн.

— Ты... Жалок — выдавил из себя на остатки сил Дима и уснул. Патриарх, насвистывая какую-то мелодию, потащил обоих за ноги в сторону церкви...

19 глава, Esperanza

Димитрий шёл по коридору. Впереди было темно. Позади тоже. Шаги эхом отдавались по всему помещению. На стенах висели размытые портреты, подписанные размытыми буквами. Под ногами был зеркальный пол. Эти похождения длились уже вечность.

— Димитрий, создание моё, поговори со мной — стало доносится из ниоткуда. Голос был громовластен, но не желал зла. Дима остановился и огляделся по сторонам — можешь не пытаться найти меня, я не рядом. Я в вечности. Скажи мне, Димитрий... Почему же тогда не защитил Бонни? Почему не защитил того, за кого был в ответе?

— Я... Испугался Терренса... Он просто придурок... — опустив глаза тихо ответил парень.

— Но ты же побеждал столько несвятых духов, их несвятая чёрная кровь уже разлита по всему твоему блаженному телу. Одолевал ты и слабых, и сильных, тех, что были сильнее и страшнее твоего обидчика.

— Это не много другое. Знаешь, странная причина. Когда я сражаюсь с несвятыми духами, даже уже зная, что они мертвецы, которых я знал... Я понимаю, что они уже не они. Над ними взят контроль. Они больше не в ответе за то, что натворят и как навредят. Лишённые рассудка твари. А Терренс... Я понимаю, что он в ответе за свои действия... Нет, нет, глупая причина, не оправдание...

— Сын мой, это не глупая причина. Ты уже встал на путь исправления. Ты защитил своего приёмного брата в бою и извинился перед ним. Продолжай смелеть. Крепится. Твои ссадины и раны, оставленные на тебе – они строят твой трон. Трон в раю... А что бы ты сделал, если бы оказавшийся перед тобой несвятой дух был бы кем-то близким тебе? Дэниэл? Эмбер? Тётя Нюша? Селес-

— Моя очередь задавать вопросы. И ты, как мой создатель, обязан ответить! — воскликнул Димитрий. Спустя мгновение, он понял опрометчивость своего поступка и возможные последствия. Титаническое тело приземлилось в тени. Тот почувствовал это, причём чуть не свалился с ног.

— Задай свой вопрос. Последний, перед концом нашей беседы. Выбирай с умом — наказала исполинская фигура из тьмы. Дима стал думать над вопросом, который ему лучше всего задать. И наконец выбрал идеальный:

— Ты слышал... Наши с Селестией молитвы тебе из леса?

— Молитвы твои всегда были мною слышны. И я тебе даже помогаю. Но знай – надейся и на себя — после этих слов, гигант пропал, а коридор стал обращаться в золотой песок...

Димитрий мигом поднялся на ноги, едва проснулся.

— Селестия, о боже, мне такое приснилось... — начал говорить он, пока не увидел стены изолятора. Того самого, в котором он был когда-то закрыт на день. А, нет, это другой, это комната 218, ведь на стенах есть царапины, а на полу брызги крови тех, кто там когда-то прятался — мы в церкви?

— Угу, прямо тут. Ещё и в изоляторе. Дверь закрыта с другой стороны замком, не пытайся, не открывается. А знаешь почему мы вообще именно здесь? — сказала рыжая.

— А... Почему?

— Потому что с минуты на минуту приедет полиция, которая будет проверять весь Храм. Будут придираться ко всему

— Стой, что? Люди из города? Приедут к нам? Ну так это же победа!

— Мы всё ещё заперты в подвале. Думаю, на этот раз без лазеек

— Да даже так, это беспроигрышный план: придут, значит, копы, Иоанн им начнёт показывать, что где – столовую, святилище, учебный кабинет, и лес наш. Я на 100% уверен, что он обязательно спалится с чем-то и всё, мы выходим из этой войны победителями! А если ничего не найдут, просто начнём долбиться в дверь, и нас услышат. Вин-вин

— Ну, звучит хорошо, но- — Селестия хотела уточнить что-то, но затихла и приложила палец к губам своего друга. В абсолютной тишине был слышен какой-то тихий. Без слов они поняли друг друга и стали осматривать комнату. Нашли быстро: на стене, противоположной двери, был обогреватель.

— Какого чёрта тут делает обогреватель? — Димитрий провёл по нему пальцем.

— Я знаю. Иоанн хочет нас убить. Обогреватель в закрытом пространстве может начать выделять угарный газ — объяснила спокойным тоном девушка, а затем бросилась дёргать ручку двери — откройся, откройся, откройся!

— Гул не от него... Да он даже не включен! — хохотнул Дима — жить будем. Разбить не выйдет, он к стене прибит. И крепкий, зараза. Гул из стены как раз выходит, там ветрено сверху

— Остаётся надеяться, что ничего не случится с нами. И с этим обогревателем тоже — Селестия успокоилась, но чувство тревоги всё же немного оставалось.

Миссис Кортес и Френсис Фармос (он же шеф полиции, хоть и местной) подходили к церкви, а за ними шли остальные полицейские. У обоих был настрой разорвать Иоанна в клочья. Патриарх вышел с улыбкой до ушей:

— Миссис Кортес, давно не виделись! Могу называть вас Эсперанса?

— Нет, откажусь — холодно отказалась та.

— Ну, чего вам своего имени стыдиться? Эсперанса, надежда с испанского! — поняв, что с ним не собираются играться, он переключился на шефа — Ну и шеф полиции города Каза, Френсис Фармос! Здравствуйте, приятно познакомиться!

Иоанн пожал руку, а сам еле сдерживал смех. "Напугала меня, Эсперанса. Шеф МЕСТНОЙ полиции? ГОРОДА-КУРОРТА? Сегодня мне везёт" – было в его мыслях.

— Да, да, мне тоже приятно. Ну-с, покажите нам, как у вас в церкви поживают — попросил Френсис.

— О, ну конечно, конечно, за мной! — патриарх ввёл всех в здание.

Как только они переступили порог, начался полностью спланированный до мельчайших деталей спектакль, поданный как правда. Иоанн начал своеобразную экскурсию:

— Наш Храм Святого Форда – поистине удивительное место. Здесь, дети могут стать настоящими верующими либранами, научиться вести себя культурно, и даже начать развивать карьеру священника или монахини, всё в их руках. Вот, посмотрите (Показывает на святилище) здесь мы молимся самому Автору, молимся за то, чтобы прожить новую неделю и быть счастливыми. Обычно, молимся в воскресенье, но если хотите...

— Ой, нет, спасибо, я не набожный — отказался за весь отряд шеф.

— Как прикажете. Идём дальше – вот коридор с комнатами, где живут наши прелестные детки (Показывает на детские комнаты и позволяет зайти внутрь) живут своей прекрасной, молодой жизнью. Ах, детство, детство, прекрасная пора...

— О детях, кстати — подловила его Эсперанса — что вы можете сказать по поводу пропаж без вести? Дети здесь теряются и до сих пор. Есть какое-то объяснение тому?

— Кто-то просто не может найти своего ребёнка в толпе и думает, что ребёнок потерялся. Вот, смотрите — патриарх вытянул из комнаты одного мальчика — похож на Отиса Оливера, м? Его родители просто уже не придут за ним, так что мы заботимся о нём. Подрастёт – станет священником. Может, среди детишек затерялась и Делуна — в этот момент как бы невзначай выходит смуглая девочка-подросток, которая осматривает Миссис Кортес, будто узнаёт в ней кого-то. Эсперанса лишь фыркнула:

— Burro, ni siquiera se parece a Deluna (Осёл, она даже не похожа на Делуну)

— Что-что?

— Да так, не обращайте внимания. Продолжайте этот ваш показ

— Вот и прекрасно. Идём дальше, и мы видим кабинет, в котором проводятся уроки. Дети распределены по возрастным категориям, и у каждой из них своё время занятий (Открывает дверь, за ней один из епископов рассказывает детям что-то из математики) вот, 10 лет им всем, группа 4. Занимаются

— М, действительно... — сказал Френсис — а знаете, что-то мы проголодались. С утра лишь перекусили, а время-то уже много прошло

— Ох, дурная моя бошка, точно! Идём, отведайте наших блюд из столовой — Иоанн повёл их всех за собой.

На длинный стол уже накрыли, но порции до сих пор были свежие. Честно говоря, что еда в столовой Храма прекрасна. Димитрию она всегда будет напоминать тёплый вкус дома и комфорта.

— Это всё для доблестных полицейских, присаживайтесь, приятного аппетита — сказал патриарх. Отряд стал рассаживаться по местам. Френсис и Эсперанса хотели сесть вместе с ними, но Иоанн их остановил — нет-нет, у нас для вас более элитное блюдо. Вам за тот столик на троих человек

Как только все трое сели, монахини подали рыжее блюдо с мясом и морепродуктами.

— Позвольте оказать честь и угостить вас джамбалайей. Надеюсь, любите такое? — патриарх конкретно акцентировал внимание на последней фразе.

— Sì, muchas gracias — кивнула Миссис Кортес, окунув ложку в тарелку, а затем добавила — Por supuesto que nos servirás este plato, cabron racista... (Конечно ты подашь нам это блюдо, расистский козёл)

— Что говорите? — хоть Иоанн плохо знал испанский, но точно знал, что "cabron" может иметь несколько значений, и все не самые приятные.

— Ей понравилось блюдо, но оно может навевать ей воспоминания о бывшем — кое-как выкрутился шеф.

— Прошу прощения, не знал этого — извинившись, патриарх посмотрел на часы. "Пора" — и после этой мысли он нажал на кнопку пульта в кармане.

— ...И это произошло за одну ночь? — переспросила Селестия.

— Ну да. Бонни-то нету. И я столько ссадин не мог заработать случайно, тем более намеренно — ответил Димитрий.

— И этот прикольный шрам — рыжая провела по нему пальцем — шрамы украшают мужчину, но в следующий раз, будь поаккуратнее

Разговор был прерван. Обогреватель загудел и начал нагреваться.

— Вот чёрт... — Дима подошёл к прибору и стукнул по нему — как он включился?

— Видимо через пульт. Знаешь, у нас есть ещё некоторое время, пока он не- — стала говорить девушка, как вдруг обогреватель стал выделять дым — бензин! Бензин внутри него сгорает слишком сильно!

— Да? Спасибо за информацию, но как это поможет? Мы же сейчас задохнёмся! — парень принялся бессмысленно колотить в дверь и долбить по ручке — алё, выпустите нас! Выпустите нас! — затем пошёл новой тактикой – телом стал таранить железное препятствие — люди!

Селестия стала думать над более полезным вариантом, но вскоре осознала, что варварски бить дверь и орать с призывами о помощи сейчас наилучший, после чего присоединилась к товарищу. А дым не ждал, он продолжал заполнять комнату и приближать смерть...

Иоанн хлебал джамбалайю и смотрел на Миссис Кортес и Френсиса. Они о чём-то перешёптывались, и сам факт того, что они обсуждают что-либо, о чём он может не знать, дико бесил его.

— Больше двух говорят вслух — сделал язвительный комментарий он.

— Мы обсуждаем задание. Секретное — сказал шеф.

— Не за столом же. Это грубо — парировал патриарх. Эсперанса встала из-за стола.

— Я отойду. Хочу подышать свежим воздухом — сообщила та и покинула столовую.

— Даже к еде не притронулась — цокнул Иоанн.

— Вы хоть и мутный тип как по мне (без обид), но еда вкусная — пожал плечами Френсис – Не понимаю её. Кстати, а в этой джаба-

— Джамбалайе — поправил патриарх

— Да, в ней. Тут креветки что-ли? — поинтересовался шеф

— Креветки, королевские, правильно. Для гостей не жалко — подтвердил тот.

— А откуда у церкви столько денег на королевские креветки? — задал следующий из этого вопрос Фармос

— Бог дал — выкрутился Иоанн

— Взамен на ваши волосы? — шеф захохотал. Патриарх выдавил улыбку, хотя за такие слова хотел перегрызть ему глотку, как медведь. Френсис вытер слезу смеха — это шутка. Не обижайтесь так

— Да, шутка, я так и понял. Смешная — согласился он.

— А вы когда были ещё с волосами, вы кто были? Цвет волос, имею ввиду — поинтересовался Фармос.

— Блондин — нехотя ответил Иоанн. Шеф не выдержал и стал кашлем маскировать смех.

— Простите, макрота — оправдался тот

— Да, ничего, бывает — патриарх махнул рукой, а сам мысленно представлял, как задушит шефа, припоминая ему эти "шуточки".

Спустя пару минут, весь изолятор был заполнен угарным газом. Как бы долго друзья не лежали на полу, одной рукой держа смоченный слюной край футболки, а другой долбясь в дверь, это не помогало.

— М-да, похоже, кто-то скатился — послышался голос Дэниэла. Димитрий обернулся. Дэниэл сидел перед ним на кортах.

— Дэниэл... — прохрипел тот.

— Рад меня видеть? Я тебя тоже. Безумно. Давно не виделись, а? — парень пожал Диме руку.

— А как же-

— Шшш, я забыл прошлые обиды. Мы же друзья. Я понимаю, всё произошло слишком быстро и ты бы уже не успел ничего сделать — успокаивающе Дэниэл — всё нормально. Всё будет хорошо. Мы скоро увидимся, помнишь? Это тупик. Тупик, Димка. Чё, прогуляемся по всем кругам ада за 24 часа, или устанешь?

Димитрий еле нашёл силы, чтобы улыбнуться, а после шепнул:

— Ещё чего... Пойдём...

Селестия продолжала биться в железную преграду. Она успела заметить, что её друг ловит галлюцинации от газа и просто продолжала, чтобы были хотя бы какие-то шансы. Но вот, она чувствовала, что каждый новый её удар был слабее и медленнее. Селестия не хотела умирать. Столько всего она не успела повидать. Ни мира, ни свой город за пределами села, ни свою свадьбу, ни даже Россию, которую жаждала посетить с Димитрием. Столько могло произойти, но она, скорее всего не увидит это. В отчаянии, она продолжила давно услышанную песню:

— ♪ Петь птицы перестали

Свет звёзд коснулся крыш... ♪

Эсперанса встала в дверном проёме, так, что она наполовину была в церкви, наполовину на улице. Вздохнув, она посмотрела на солнышко. Какое-то тёплое чувство согревало её грудь, но какой-то незакрытый гештальт давил и тянул вниз. И в этой лёгкой тишине она стала слышать чью-то песню:

— В час грусти и печали

Ты голос мой услышь... ♪

Миссис Кортес мгновенно узнала песню и стала тихонько подпевать:

— ♪ Ночь пройдёт, наступит утро ясное

Знаю, счастье нас с тобою ждёт

Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная

Солнце взойдёт... ♪

Она проронила слезу, но спустя секунду осознала, что песня идёт из подвала, и мигом кинулась в столовую.

— Там в подвале кто-то! — тревожно крикнула та, когда забежала к Иоанну и Френсису.

— Что вы, вам кажется... — притворно не поверил патриарх.

— Ключи! — громко попросила Эсперанса. Иоанн на автоматизме бросил ей всю связку ключей из заднего кармана, даже не осознав, что он делает. Миссис Кортес молнией метнулась в подвал.

Иоанн, Эсперанса и Френсис сидели на лавочке в медпункте, пока в соседнем кабинете "Брежнев" колдовал над Димитрием и Селестием, чтобы они ожили. Миссис Кортес первая разбила лёд:

— Иоанн, как вы можете объяснить произошедшее?

— Ну, знаете, эти дети — патриарх пожал плечами — любовь, гормоны, захотели уединиться

— Замок был снаружи изолятора, они не могли запереть так сами себя! — со злостью сказала леди.

— Вот блин — Иоанн шлёпнул своё колено

— Мне кажется, с этого и начнём вести ваше уголовное дело. Надо только написать секретарю... — шеф включил телефон и попытался списаться через мессенджер, но интернета не было — что за? — тогда он попробовал позвонить. И связи тоже не было. Френсис вопрошающе посмотрел на патриарха.

— Бывает такое часто, знаете — сказал тот (он на самом деле во время суматохи с пожаром быстро приказал священникам оборвать доступ в интернет и связь) — зато, дети от гаджетов не зависимы

Фармос тяжко вздохнул со злобой и опёр голову на руку. Мимо проходил мальчонка с плюшевым мишкой.

— На вас похож — шеф показал на него.

— Мальчик? — немного смутился Иоанн.

— Мишка — Френсис улыбнулся со своей шутки и посмотрел на патриарха пузо. Эсперанса на контрасте напряжённой ситуации захохотала во весь голос. Сам он чуть зарычал, как медведь.

— Хорошие новости, всё обошлось — привычным томным тоном сказал "Брежнев", высунув голову из палаты, а затем открыв дверь. Селестия и Димитрий лежали на больничных койках и помахали всем в коридоре — Слава богу, вы их вовремя нашли. Была бы слишком серьёзная интоксикация, и пришлось бы везти в город, а до него далеко. Просто переночуют в палате и всё.

— Фух! — выдохнула Миссис Кортес.

— Отлично. Мы тоже с парнями переночуем у вас. Еда вкусная. Да и за вечер попытаемся связаться с городом, а то перебои с интернетом и связью.

— Да пожалуйста — врач пожал плечами и вышел из палаты. Селестия и Димитрий, услышав это, с ужасом переглянулись. Сразу вспоминаются работники ГНД. Это будет большая ошибка... И смертоносная ночь.

20 глава, Мёртвые молчат

За приоткрытым окном стрекотали сверчки. Димитрий и Селестия лежали в пижамах (их им предоставил "Брежнев", потому что их старая одежда закоптилась) и видели уже седьмые сны. Их разбудил внезапный шорох.

— А, чего у вас тут творится? — отреагировал Дима и встал с кровати. Тень егеря быстро удалялась от палаты — э, вернись! — парень подбежал к окну, но было поздно.

Руки его вдруг коснулись бумажки. Посмотрев вниз, он обнаружил, что на подоконнике лежит маленький фонарик и записка от егеря. Буквы были выложены марками, чтобы нельзя было распознать шрифт. "ФОНАРИК 3 ЗАРЯДА ЯРКИЙ И УБИВАЕТ МОНСТРОВ". Видно, на марках было решено сэкономить.

— Кто на этот раз? — Селестия, протирая глаза и подошла к другу.

— Егерь оставил нам фонарик, который убивает монстров — пояснил кратко Димитрий.

— Ценно, ценно — рыжая покачала головой, а затем замолчала. За дверью были слышны крики.

— А вот и применение нашлось! — с энтузиазмом, Дима схватил новообретённое оружие и оба они вышли в коридор.

Свет лампочек бешено мигал. Тусклое освещение задавало напрягающий тон происходящему.

— Помогите, кто-нибудь! — низкий мужской голос орал неподалёку. Сразу после, раздался звук, похожий на разрывание капусты. Только было ясно, что это вовсе не капуста. Парень загородил собой Селестию и аккуратно, маленькими шажками, пошёл вперёд.

Лампы перестали мигать. Свет выключился. Пара стояла без движения в темноте. Было не по себе. Секунда за секундой, страх проникал в души двух друзей всё глубже, ища самые укромные углы.

Бледная лампа всё же снова включилась, теперь не мигая. Вместе с этим появилась и та самая тварь – всё те же паучьи лапки, младенческая голова, но теперь свирепее. Без колебаний, Димитрий нажал на кнопку фонарика. Ослепляющий столб света вырвался из казалось бы такого маленького приборчика. Было очень ярко, словно кто-то притащил сюда солнце. Как только зрение вернулось в норму, от существа не осталось ничего кроме маленькой горсточки пепла.

— Это... Было эффектно — произнёс парень, отходя от мощности подаренного оружия.

— Осталось всего 2 заряда. Я бы не стала тратить их на единичного монстра — сказала девушка.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил он. Селестия сначала посмотрела на него с недопониманием, а когда до неё дошло, сразу кивнула.

Димитрий и Селестия вышли на мужчину, голос которого мгновения назад молил о помощи. Как и ожидалось, он был мёртв – асё тело похолодело, бездушные глаза закрылись, а на груди была рана. Только вот рана-то не была похожа на то, что её оставил тот младенец – грудная клетка пробита насквозь, удары были сделаны холодным оружием. Дима нагнулся к ранению и осмотрел его.

— Я надеюсь, что я ошибаюсь — понадеялся тот. За пределами медпункта ещё один мужчина захрипел. Слышно, как он дерётся и даёт отпор. Друзья побежали по звуку.

— Слабо дерёшься — Иоанн после минуты возни опрокинул полицейского на пол и взял обеими руками топор.

— Гори... В аду... — еле нашёл сил сказать поверженный. Патриарх ухмыльнулся.

— Посмотрим. Мы ещё... — он вонзил в мужчину топор. Кровь забрызгала подол одежды Иоанна. Бил он свою жертву так пока не убедился, что она мертва — ...посмотрим

Димитрий ворвался как раз в то время, когда битва уже закончилась. За ним стояла Селестия.

— Выродок... — сквозь зубы сказал парень.

— Я? Я просто устраняю проблемы. Мёртвые молчат — спокойно сказал патриарх, а затем понёсся на него. Дима быстро сообразил и побежал на него. Это смутило Иоанна. Димитрий слегка подпрыгнул и приземлился на окровавленный подол одежды. Патриарх упал на спину и выронил топор, а парень быстро схватил холодное оружие и бросил его в стену.

— Селестия, вон! Иди спасай других, я займусь этим! — крикнул он ей. Девушка взяла фонарик в руки и побежала в основную часть церкви.

Димитрий получил мощный удар в челюсть. Повреждённая кость заныла.

— Думаешь, ты у нас такой особенный? — Иоанн поднялся на ноги — посмотри сюда — он щёлкнул выключателем. Повсюду валялись омертвлённые полицейские и пару прибитых куда-либо монстров. Они извивались и верещали, но не могли выбраться — нападение с двух сторон. Пока эта мелочь жрёт наших, я убиваю копов. Избавляюсь от улик. Только не могу найти Эсперансу и шефа... Не знаешь ли ты случаем где они?

Патриарх схватил подростка за чёлку и стал держать в самом болезненном положении.

— Ай, пусти! Я не знаю! — Дима стал царапать его руку и всячески выйти из неудобной позиции.

— Всё ты знаешь! — он сжал сильнее и засветил кулаком по глазу.

— Ай-ай-ай, да я же в подвале и в палате весь день был, откуда мне знать? — парень вертелся так сильно, как мог.

— А... Блин. Точно — вспомнил Иоанн. Воспользовавшись моментом, Димитрий ногой ударил в его живот. Это было критическое попадание – нога попала в солнечное сплетение. Патриарх скривился от боли и согнулся. Дима вышел из болезненной хватки и посмотрелся в зеркало, оценить ущерб. Синяк точно будет...

Селестия прекрасно справлялась со своей задачей. Этому поспособствовало то, что она нашла в кабинете Иоанна золотой нож, который должен был принадлежать Димитрию. Пока дети, священники, монахини и епископы были заперты в комнате, рыжая храбро отбивала полчища тварей. И для этого всего она использовала только нож! Боевая девушка, уж точно.

Силы у человека не бесконечны, увы. Стоило Селестии замедлиться на миг, и вот уже огромное сборище собралось перед ней.

— Ну, 1 заряд, значит, придётся потратить... — девушка достала фонарик и нажала на кнопку. Коридор озарилось светом. Монстры даже пикнуть не успели, а вот Селестия вовремя закрыла глаза. Так ей не придётся ждать меньше времени, чтобы вернуться к бою.

Открыв глаза, рыжая увидела... Тень. Очень большая тень приближалась к ней. Она остановилась и прищурилась, пытаясь разглядеть, кто там. Димитрий ни с того ни с сего влетел в девушку и повалил её вместе с собой. Кто-то его толкнул.

— Недолго песенка играла, а? — Иоанн подошёл поближе к оглушённым подросткам — и я тоже наигрался с вами. Как вы уже достали меня. Полагаю, на этом, история... — патриарх вознёс топор над головой — будет закончена...

Любопытные дети стояли у двери, прижавшись к ней ушами, и услышали, что происходит.

— Он же их сейчас убьёт! — воскликнул один из них.

— Не дадим! — другой был очень решительно настроен на защиту и побежал к двери с кулаками

— А ну стоять! — старый епископ потянулся за ними, только вот спина его подвела, и огромная орава из ребят распахнула дверь. Из плюсов, они задели ею Иоанна, и он отошёл к стене.

— Что такое? — он гневно осмотрел всю толпу. Самый напористый из детей вышел вперёд с речью:

— Мы устали терпеть вас, святой отец. Вы очень много солили всем в нашей церкви. Вы не стеснялись бить нас до крови или пока не рухнем без сил. Да что там только нас! Вы спокойно позволяли избивать провинившихся монахинь! А также вы наживаетесь на деньгах наших родителей и не даёте нам видеться с ними! Нам не нужен такой патриарх! Вы даже не патриарх и не святой отец! Вы – сморщенный и старый белый гриб!

— Он за нас, за нас! — обрадовался Димитрий — я забираю его себе!

Патриарх стоял перед детьми некоторое время молча. Он что, задумался? Слова действительно повлияли на него? Да быть не может. Ему бросали и более серьёзные обращения более серьёзные люди. Хотя, пацан был серьёзно настроен и серьёзно обращался. Так всё же...

Иоанн разразился хохотом, который звучал, как медвежье рычанье.

— Вы в серьёз? Пытаетесь что-то мне внемлить? — он не мог насмеяться, и сквозь смех заявил — Ох я вам задам завтра, а!

Патриарх внезапно почувствовал острую боль в ноге. Первой мыслью было сопротивление Димитрия и Селестии, нож, не знаю, вонзили. Посмотрев вниз, он увидел всё тех же существ. Ночь не кончилась, нельзя забывать об этом. Их уже собралось очень много, так они ещё и разделились, чтобы одним последним зарядом фонарика их было не убить.

— Нож, Селестия — Димитрий говорил с явной паникой в голосе — нож, быстро!

— Сейчас, сейчас! — Селестия, тоже в панике, пыталась нащупать нож, который уронила на пол. Она очень спешила, тем более подгоняемая Димитрием и нависшей угрозой.

Пока все застыли с мыслью "Что делать?" или действительно пытались что-то сделать, но бесполезно, егерь запрыгнул через окно. В руках был большой фонарь. Стоило его включить, как все те, кто были в радиусе, ослепли. Всё, что заполняло их глаза – белизна, чистая и непорочная. И только через минуту зрение вернулось. Пепел сгорел вместе с тварями, настолько был силён свет. Егерь уже смылся. Остатки армии монстров поняли, что теперь им не совладать, и сбежали в озеро до рассвета.

— Селестия! Ну-ка поднимайся, наш шанс! — прошептал Димитрий подруге.

— Какой шанс? — рыжая уже ничего не понимала.

— Сбежим в лес давай, за егерем! С ним безопасно, может, ещё и узнаем его личность! — Дима возлагал все надежды на этот вариант.

— Куда-куда собрались вы? — Иоанн грозно стал подниматься. Парень, у которого рука лежала на топоре, нащупал его рукоять и как треснул ею по носу патриарха!

— Бежим!

Оба схватились за руки и с низкого старта побежали к выходу. Иоанн запыхтел и помчался следом. Он их явно догонит, можно сказать даже на глаз. Селестия увидела это и достала фонарик, как раз с последним зарядом. Простое нажатие на кнопку выиграло время. Друзья выбежали из церкви.

— Не боишься ослепить его случаем? — поинтересовался Димитрий.

— Эти фонари не ослепляют. Так точно сработало с тем большим. Экономь ты воздух лучше, не болтай. Так дальше в лес забежим — ответила Селестия. Ночные звёзды тихо наблюдали за всей суматохой сверху, в волшебной ночной синеве неба...

21 глава, Подними руки, сними плащ

Иоанн проверил последнюю дверь в Храме. Френсиса и Эсперансы не было нигде.

— Где вы, чёрт возьми, могли спрятаться?... — бормотал он. На фоне ревел тот пацан, который ночью устроили "бойкот" патриарху, а тот в свою очередь сильно избил его. Услышав мальчика снова, он рявкнул — заткнись и не мешай мне!

— Припозднился ты — из-за спины вышли шеф с Миссис Кортес — что, хотел повторить план с ГНД? Ты слишком банален

— Вы что, меня обдурили? Где вы были? — Иоанн со злобой топнул ногой.

— Не поверишь, но оказывается, что прятаться в сломанном шкафу в подвале возле которого ты неоднократно проходил, очень удобно — ехидно сказал Френсис. Патриарх выбрал неожиданный момент и с топором побежал на тех двоих. Эсперанса наступила ему на подол одежды, и в момент, когда он спотыкался, схватила топор за лезвие.

— Это мы возьмём как улику. Nos vemos en la cárcel, justo donde perteneces (Увидимся в тюрьме, как раз там, где тебе место) — Миссис Кортес вышла из церкви. Шеф посмотрел на Иоанна и тоже стал уходить.

— Стоять! Никуда вы не уйдёте! А ну вернитесь! — тот попытался подняться и догнать их, но неладный подол застрял между досок. К моменту, когда патриарх высвободился, Эсперанса и Френсис уже уехали. Костяшка его сжалась до белого цвета. В одну ночь он и потерял детей из плена и обрёк себя на тюрьму. "Безысходность. Если всё уже не имеет значения, значит... Причиню как можно больше вреда" – эта мысль заставила Иоанна широко и очень нехорошо улыбнуться...

Димитрий проснулся от звуков природы. На ушибленном глазу была еле сырая и слегка прохладная тряпка. Селестия установила на вертикальное крепление из веток бутылку с водой и отмыла руки от несвятой крови.

— Откуда бутылка? — Дима встал с земли.

— О, проснулся, боец без правил — девушка улыбнулась — егерь оставил, даже не одну. Я от пижамы больничной своей оторвала кусок, смочила и синяк твой чуть залечила. Ну, или просто ослабила боль

— Помниться мне, что раньше тебе не очень нравилась идея жизни в лесу. А теперь ты прям вся в неё — припомнил парень.

— Лес мне теперь больше нравится. Тут так безопасно... Тихо... Изолированно... Я вот ягод набрала — рыжая придвинула бутылку с разорванным горлышком, заполненную аппетитной и прохладной земляникой с голубикой.

— Из минусов только разнообразие еды

— Тебе не нравятся ягоды?

— Нет, как раз наоборот, но это единственная провизия. Только ягоды и всё

— Грибы будешь? У нас целый шведский стол их тут растёт – мухоморы, поганки... Короче, не разбираюсь в грибах, их есть не стоит. Они и галлюциногенные бывают, так ещё хуже

Димитрий задумчиво кивнул и закинул в рот горсть ягод.

— Кстати, о егере. Он очень часто стал находится рядом с нами. То фонарик подсунет, то теперь бутылки. Это всё хорошо, но... Меня, как, думаю, и тебя, до сих пор мучает вопрос о его личности. Нет ничего плохого в том, что мы посмотрим кто он — заявил он.

— Ну... Ты прав в некоторой степени. Было бы удобно, если бы мы знали его не как егерь, а как личность. И скрываться от нас не придётся — Селестия почесала затылок.

— Вот, значит что? Правильно, мы сегодня должны узнать правду — уверенно сказал Дима — щас доем, и пойдём к его хижине

Через пару минут, Димитрий и Селестия подходили к лачуге.

— Надеюсь, он там. Если это так, то мы не потратим много времени и у нас больше шансов что он добровольно раскроется нас — говорил парень.

— "Больше шансов" не означает, что нам он действительно раскроется. Может, ему действительно нужна маскировка. Подумай, если он будет оставаться анонимен, то Иоанну будет труднее его выследить – рыжая не очень верила в идею.

— Но если мы, только мы, будем знать кто он, то удобно будет всем. Так что, не задумываясь... — Дима постучал в трухлявую дверь. Она, к слову, была немного забита досками – это просто егерь заделывал дыру, оставшуюся после ночи Димитрия с Селестией в его доме.

На стук никто не ответил.

— Эй, выходи, мы поговорить! — парень заглянул в окно, пытаясь выследить охотника.

Девушка стояла поодаль, наблюдая за этим, как вдруг почувствовала холодок и лёгкий ветер. Посмотрев под себя, она увидела бесхозную тень тихо удаляющуюся от хижины.

— Дим... Подойди сюда... — Селестия указала на теневого человека. Как только Димитрий повернулся на него, он сразу всё понял:

— Это егерь! За ним!

Началась погоня. Тень быстро ползала по земле, путая следы, залезая на деревья и сливаясь с другими тенями, которые, в отличие от неё, имели своего владельца. Парень ловил азарт от этой беготни. Он уже привык, что бегают ЗА НИМ, а теперь выдался шанс, что теперь бегают ОТ НЕГО.

— Врёшь, не уйдёшь! — кричал Димитрий вслед беглецу. Тень не обращала внимания и кружила вокруг, пытаясь обхитрить подростков.

Селестия еле поспевала за товарищем. В отличие от него, она не испытывала, что её дух захватывают эти догонялки. Наоборот, девушке нравился достаточно спокойный ритм жизни, моменты, когда можно сесть у красивого места и поболтать о том о сём.

Тень остановилась посреди поляны. Мгновение спустя, егерь появился на этом же месте во плоти, переводя дыхание и держась за подвеску на груди, спрятанную под одеяниями. Дима выбежал к нему.

— Вот, стой так. Наконец остановился — он стал медленными шагами идти к своей цели. Азарт и эйфория закончились, наступила усталость и кровавый вкус во рту — ты пойми, нам будет удобнее, если ты раскроешь нам кто ты такой. Да, я знаю, ты стараешься скрыться от Иоанна, но... Представь, как было бы удобно, если бы мы знали друг друга. Ты, я, Селестия... Сидели бы в твоей хижине, смотрели бы на луну...

Егерь поднял скрытое плащом лицо. Что-то было в словах Димитрия. Что-то действительно дельное. Слова, переворачивающие точку зрения.

— Я согласна с ним — Селестия, отдышавшись, подошла к другу — будь на нашей стороне целиком и полностью. Согласен?

Охотник молчал. Долго тянул ответ. Глаз не было видно, нельзя было сказать, что он думает, если думает вообще.

— Помнишь день, когда ты меня спас? — стал вспоминать парень — 3 мая это было. Одна пуля разделяла меня от смерти. Если бы её не было... Началась ли бы эта история? Я бесконечно благодарен тебе за это, и... Героев принято знать в лицо. Ты просто скажи... Каков твой вердикт?

Егерь набрал воздуха в грудь, собираясь что-то сказать. Друзья застыли и затаили дыхание. Неужели это произойдёт здесь и сейча-

Он побежал. Просто взял и побежал по лесу дальше, мол, ничего не было.

— Ну всю эмоциональную сцену испортил, а! По-хорошему не хочет, ишь ты! — Димитрий посетовал, как какой-нибудь дед, и продолжил погоню уже с восстановленными силами (на деле, восстановилось только их половина). Селестия цокнула и снова вернулась к преследованию.

Егерь убегал по новому, до сих пор неисследованном Димитрией и Селестией пути.

— А я думал, что всё тут знаю. Так вон же, нет, оказывается — пьянство погони нахлынуло на Диму опять — только не самый удобный момент выпал, я, походу, плохо отдохнул там, на поляне...

— Возьмёшь перерыв? — с заботой спросила Селестия.

— Ещё чего... — парень грохнулся на грязную землю от усталости. Видать вырубился.

— Ну что за упёртый... — рыжая закатила глаза и сама решила догнать егеря.

Заметив, что участников этой гонки стало два, охотник сбавил ход и стал пятиться назад, сокрытым лицом повернувшись на девушку.

— У этого есть цель? Почему ты отступаешь от нас? — Селестия уверенно шагала навстречу ему.

Раздался свист. Она уклонилась от крепкой ветки

— Ты и ловушки расставил? Не очень было

Рыжая перешагнула верёвку, наступив в которую она бы повисла на дереве.

— Что удерживает тебя? Ты вроде и за нас, но... Отталкиваешь нас от себя. Не даёшь заглянуть под капюшон. Боясь чего-то

Селестия обошла сетку на земле. Егерь, пятясь назад, стукнулся спиной о дерево

— Разговоры бесполезны. Это ради нас... Нас троих

Она потянула руку к плащу. Охотник стал отстраняться. Было некуда. Он загнан в угол.

— Ай! — вдруг, под ногами девушки стал рассыпаться пол из листьев. Она попалась в самую лёгкую и предсказуемую ловушку – в яму. Рыжая попыталась зацепиться за что-нибудь, но не получалось. Егерь в спешке ушёл прочь.

Картинная галерея из прошлого сна изменилась. Портреты стали ещё более размытыми, но глаза улучшили качество, и зрачки начали провожать Димитрия, идущего по коридору, взглядом. По стенам, потолку и полу шли трещины. Тьма впереди сгустилась. Что-то огромное опять приземлилось там. Дима смог удержать равновесие.

— Ты очень близко, сын мой. Ты подходишь к этому моменту уже прямо сейчас, стоишь у него на финишной прямой... — говорил божественный голос

— Создатель, а- — парень хотел что-то сказать.

— Егерь это ключ, это решение, это источник. Если ты сможешь раскрыть его, откроешь и дверь в лучший путь, решишь проблему с Иоанном и обретёшь гармонию... — голос перебил его и не ответил.

— Создатель! — Димитрий крикнул. От него шло отчаяние. Что происходило? Почему создатель его не слышит?

— Но перед гармонией, всегда идёт гроза...

— Создатель! Создатель ответь мне! Создатель! — Дима пытался достучаться до небесного создания, но его прервало что-то. Руна в виде медвежьего следа. Она стала появляться на картинах, на стенах, даже на самом парне. Что-то нехорошее идёт.

— Сохраняй настрой. Даже если я тебе не отвечу — успел сказать голос...

— Как чушка, ей богу... — эхом отдавались бормотания Селестии. Димитрий почувствовал, что по его лицу елозят мокрой тряпкой. Открыв глаза, он увидел, как его подруга смывает грязь с него — о, очнулся! Три часа как ты валялся в отключке

Дима встал и осмотрелся. Берег. Место, где он проснулся ещё утром.

— Дим? Выглядишь обеспокоенно... Что-то случилось? — рыжая очень волновалась за него.

— Я в порядке. В порядке — парень лишь кивнул.

— Не хочу тебя огорчать, но я упустила егеря. Прости уж. Я посчитала, что было бы гораздо важнее позаботиться о твоём и моём состоянии, понимаешь сам — девушка положила руку на его плечо — не отвечаешь... Хочешь поговорить? Не нравится мне этот твой взгляд. Что-то есть в тебя на душе, ещё с того раза, когда мы в лес впервые сбежали.

Димитрий повернулся на неё.

— Да, было бы славно... Отдохнуть от суматохи и поговорить — тот сел на землю и скрестил ноги.

— С чего бы ты хотел начать? — Селестия села напротив него.

— Хотел бы начать с... — Дима всерьёз хотел что-то сказать, как вдруг заметил егеря, тихо идущего среди деревьев, то и дело озирающегося на тех двоих. Парень незаметно ущипнул её.

— Эй! — рыжая собиралась обидится на него, но вспомнила вещь из детства. Так обычно Димитрий или Дэниэл делали, когда нужно было подыграть. Поняв, что друг её что-то затеял, она стала говорить, будто ничего не случилось — на чём мы остановились?

— На разговоре. Я начну рассказывать о своей проблеме — Димитрий стал говорить непринуждённо и с ноткой искренности (а он умеет). Он старался смотреть на Селестию, а периферическим зрением следить за егерем. На данный момент, он наблюдает. Можно продолжать — у меня явные проблемы с яростью. С её проявлением

— Агрессия? Это, знаешь, очень серьёзно — девушка нахмурилась — подробнее

— Когда из моей жизни ушёл Дэниэл, я... Хотел сорваться. Как собака с цепи — Дима тихонько схватил камень на земле. Селестия кивнула с пониманием — хотелось просто... Взять и... И...

Краями глаз, парень пытался подобрать нужный угол броска. Когда это получилось, он вскрикнул:

— И бросить в кого-нибудь камень!

Брошенный предмет полетел в дерево под егерем. Камень задел непонятный ком меж веток ветке, и он упал прямо на охотника. Это была сетка, до сих пор липкая и висящая там уже несколько лет точно.

— Ага! Попался! — Димитрий захохотал — вспомнил я про эту нашу ловушку!

Егерь пытался высвободиться. Сеть никак не давалась, всё путалась и прилипала. Как только получилось сбросить её с тела, весь ком перешёл в ноги, спутывая их между собой. Охотник нагнулся, чтобы снять его...

— Всего две просьбы к тебе — сказал Дима из-за спины — подними руки, сними плащ

Егерь медленно, без резких движений поднял руки. Они задрожали. Охотник явно был недоволен второй просьбой. "Придётся". Руки медленно потянулись к капюшону. Момент истины...

Блондинистые, золотые локоны волос упали на плечи. Димитрий раскрыл рот от удивления. Селестия замерла в шоке.

— Тётя Нюша? — выпалили друзья одновременно. Монахиня повернулась к ним. Было очень неправильно видеть её в одежде егеря. Кто угодно, но она...

— Это я, дети. Это я

22 глава, Лунный свет

Тётя Нюша поставила котёл на грелку, разогретую до 210°. Димитрий и Селестия молча сидели на кровати, пытаясь вникнуть.

— Так, а можно с самого начала? Прям с самого-самого? Я ни черта не понял — попросил Дима.

— И я тоже — согласилась Селестия.

— Ну хорошо, с самого начала — Тётя Нюша села рядом и стала рассказывать свою историю — видите ли, это было ещё очень давно, вы тогда ещё не родились даже. Я училась в обычной советской школе. Однажды, я встретила Федю – мальчишку задорного, напористого и бурлящего молодой силой. Я влюбилась в него, и наши отношения дошли до свадьбы. Мы очень долго ждали этого момента. Свадьба была пышная, яркая, на ней было столько гостей! (Смахивает ностальгическую слезу) А месяц спустя, Форд, наш знакомый, приглашает нас работать лесниками в его Храме. Мы согласились... и это было худшим решением. По началу, нам даже нравилось – свежий воздух, дети, зверьки и озеро. Нам прилагалась эта хижина, которую мы хорошо обустроили. Иоанн тогда был не то что не злым – он был прекрасным отцом для Чарльза. Но когда я забеременела, началось что-то странное. В тот же день от несчастного случая погиб Форд. Иоанн ощутил это больше всех. Он закрылся ото всех и перестал выходить на контакт. И вот, наступил день X, который всё поменял. Я была на 9 месяце беременности, и Феденька тоже ждал мальчика. Мы дали ему красивое имя Аарон и всё ждали, когда он родится. В этот день, у меня начались схватки. Федя имел докторскую степень и мог даже в таких условиях принять роды. Роды мои продолжались часов 10. За окном была темень. В момент, когда Аарон наконец вылез... Иоанн зашёл в дом с топором. "Я принесу эту жертву, ради милостивого и могущественного бога" — сказал он и разрубил моего сына. Федя полез в драку. Я была слишком слаба, чтобы хоть что-то предпринять... В ту ночь я потеряла и мужа, и сына

Повисло молчание. Оно прервалось забурлевшей в котле святой водой, огонь под которой монахиня выключила.

— А что было потом? — робко спросила рыжая.

— Потом я решила стать монахиней, чтобы это ранящее воспоминание зажило — объяснила Нюра — Параллельно с этим, я стала "егерем", чтобы стараться предотвратить смерти детей (Иоанн начал убивать детей и записывать их в бестиарий, объясняя это как "божья воля"). Я не могла его убить, не могла взять грех на душу. Но теперь... Теперь он совсем выжил из ума...

— Вопрос немного не в тему — вмешался Димитрий — а как ты становилась тенью? В боях ты проворачивала подобный трюк, но как?

Тётя Нюша сняла с себя золотую чётку:

— С помощью неё. Она позволяет на некоторое время обращаться в тень. Главное, что этот процесс контролируем и краткосрочен – если бы я была достаточно долго в облике тени, бог знает, что случилось бы. Может, застряла б в таком состоянии

— А, я ещё в день когда появился первый монстр почувствовал ветерок, когда ты исчезла... Так вот почему — задумался парень, а затем добавил ещё один вопрос — секретный проход, тоже интересный вопрос. Ну, секретная комната. Мы с Селестией как-то провалились, а как – без понятия

Монахиня встала, подошла к правой верхней (относительно входа) ножке стула и нажала ногой, а затем отпрыгнула в сторону. Плита находилась посередине между гранью стола и под этим столом. Пол около стола открылся.

— Правая верхняя ножка стола... Я же пряталась под ней в детстве, вы помните? — обнаружила Селестия с удивлением.

— Я думала, вы догадаетесь — Тётя Нюша спрыгнула в скрытую комнату.

Друзья подошли к ней. Комната была деревянным квадратом с дверью. Туда Нюра зашла, а через некоторое время вынесла оттуда ящик с золотым оружием и пулями. Глаза Димитрия аж загорелись.

— Это что, нам? — Дима спустился в тайник и взял хороший автомат.

— А ты стрелять-то умеешь? — Селестия опустилась в комнату вслед за товарищем.

— Придётся учиться на ходу — объявила Тётя Нюша — вот, Дима правильно автомат держит. Умеешь перезаряжаться и переключать очередь и одиночный режим?

— А то! — парень неуклюже, минуты за 2-3, перезарядил оружие и начал рассматривать его, чтобы понять, как переключаться.

— Хотела бы вас научить, но уже темно, мы не успеем. Несвятой дух приближается — грустно сказала монахиня

— Значит, импровизируем — Димитрий легонько пихнул Селестию в плечо — 3 выстрела, ни одного попадания

Земля вдруг задрожала. Снаружи начал раздаваться грохот. За ними уже пришли.

— Оставайтесь здесь, я посмотрю, кто там. Дима, помоги Селестии зарядить патроны в автомат — приказала Нюра и выпрыгнула наверх.

Тётя Нюша выглянула в окно. Огромная, вторая луна с человеческим лицом стала подниматься на небе. Душа ушла в пятки. Можно ли убить такую огромную тушу такими мизерными пулями? Времени на теоретическое обсуждение не было, придётся узнать практически.

— Дима, Селестия, приготовьтесь к атаке — скомандовала она.

Крыша хижины улетела в сторону и разлетелась в щепки с громким звуком. Крышу поднимал и переносил луч лунного света.

— Так и знала, что здесь кто-то есть! — Луна захохотала. Селестия увидела лицо и обомлела.

— Делуна... — пролепетала девушка.

— Узнала, узнала, ты меня узнала! — небесный гигант подлетел ближе — да, это я!

— Что могло с тобой случиться... Что за 5 лет ты стала... Этим? — тихо спросила рыжая.

— О, тебе быстро наскучит эта история. Да и я просто не люблю сопли — отмазалась Делуна — но я бы хотела видеть вас троих вместе, да ближе перед глазами!

Лучи стали поднимать их по очереди. Первой Луна забрала Тётю Нюшу и аккуратно приземлила её на поляну. Также аккуратно приземлилась и Селестия. А вот Димитрия гигантша чуть ли не бросила на землю.

— Не очень вежливо, а? — Дима схватил в руки автомат и спустил всю очередь, зажмурив глаза. Из ствола огромной очередью и оглушающе громко вылетали пули, одна за другой, пока магазин совсем не опустел — попал хоть одной?

— Да ты прям молодец! — похвалила Нюра.

— Правда? — удивился парень.

— Нет, ни разу не попал! — монахиня вздохнула и сама направила оружие.

На этот раз, вся обойма с точностью прилетела в Делуну, просто наблюдающую за этой картиной с изумлением, подобно тому, как человек смотрит на угрожающих ему муравьишек.

— Хорошая попытка, Тётя Нюша. Только вы не взяли в учёт мои габариты — дразнила Луна — ни одна из этих пуль не может пробить меня насквозь. Да что там насквозь – эти пули не пробьют ничего в моём новом теле!

Нюра достала из кармана новый магазин, вставила в автомат и нажала на спусковой крючок. Что-то заклинило.

— Селестия! Попробуй выстрелить ещё! Рано или поздно, мы пробьём её слой! — крикнула та. Но Селестия не могла этого сделать. Сейчас её мозг был занят тем, что перед ней Делуна. Давно потерянная подруга вернулась, так неожиданно и в таком облике...

— Так, что-то вы мне наскучили. Хочу поговорить с подружкой один на один, не мешайтесь! — гигантша направила луч на Тётю Нюшу, оторвала её от земли, а затем бросила в сторону. Монахиня смогла среагировать и в полёте с помощью чётки превратилась в тень, безопасно приземлившись на землю таким образом.

Вслед за ней, луч бросил и Димитрия. Тень взобралась на ель и, обратившись обратно в Нюру, поймала парня до того как он убьётся об острый конец ели. Делуна направила луч и теперь, когда в области были оба, она швырнула их в пересохшую канаву. Боль пронзила их спины, а у Тёти Нюши из носа пошла кровь.

— Вот мы и встретились снова, Селестия! — лунный свет поднял рыжую — сколько лет, сколько зим!

Девушка молчала, всё ещё не могла выдавить ни слова.

— И это всё, что ты мне хочешь сказать? За пять, пять долгих лет моего отсутствия? — Луна чуть разочаровалась — может, скажешь что-нибудь?

— Я... Просто не ожидала тебя увидеть. Уже начала забывать тебя — наконец сказала Селестия.

— Да ладно, всё нормально. Мы всё-таки встретились после долгой разлуки

Голос Делуны теперь звучал более мягко и нежно.

— Что произошло с тобой в тот день? 5 марта

— Это... Очень, знаешь, тонкая тема для меня... Но, если ты хочешь...

— Я не заставляю тебя

— Нет-нет, я, пожалуй, расскажу. Меня тогда монахини попросили набрать ягод. Я взяла лукошко и пошла. Совершенно одна. Я привыкла, что в лесу безопасно, и совсем не боялась за себя... А стоило. Стоило мне чересчур увлечься этим занятием, как я не услышала Иоанна. Он приближался так медленно, будто сомневался в том, что собирается сделать. К сожалению, он решился. "Во имя создателя" — услышала я. Я ничего не почувствовала. Моя голова, думаю, упала с плеч на землю, потому как я не чувствовала остального тела. И с тех пор я видела один и тот же сон – мрак, пустоту, вечный и статичный шум, как по телевизору...

Димитрий лежал без сил в канаве. Боковым зрением он видел Тётю Нюшу слева в таком же состоянии. Перед собой он видел, как Луна разговаривает с Селестией. О чём – не слышал, звон в ушах не прекращался.

Вдруг, справа от него беззвучно (для Димитрия) появился конверт. Любопытство было велико, и Дима потратил последние силы на то, чтобы взять его и вскрыть. "Смотрю, ситуация не из лучших? Горькое поражение, которое вы потерпели в схватке с Делуной, с первым пропавшим ребёнком, должно быть, вас огорчает. Не беда! Дайте только немного своей крови (Ты и близ лежащий), и я помогу вам!". Глаза Димитрия полезли на лоб. От кого может быть этот конверт, если Патриарх, тот, что давал их, мёртв? Хотя, эта мысль была на заднем плане. Передний перегородила выгода от этого предложения. Кто бы ни предлагал сделку, но она того стоит. Тем более за жалкие миллилитры крови. Большой палец проехался по листу бумаги, оставив порез. Кровь "близ лежащей" Нюры достаточно было смазать с её носа и оставить отпечаток.

— Это так и было? — переспросила Селестия.

— Так оно и было — Делуна кивнула — но затем... Среди этих пустот, я начала размышлять. У меня было больше времени на подумать – бесконечно. Буквально фраза "в гробу выспишься"... И с каждой моей мыслью я пропитывалась ненавистью. Каждый, кого я помнила, стал для меня уродом и придурком

— Погоди, что? — рыжая поняла, что беседа стала идти в неправильном направлении — даже я?

— Даже ты. Почему "умная" ты не остановила меня тогда? Почему не пошла со мной вместе? Что за гнусное предательство? — гигантша нахмурилась. В голове у нё определённо выстраивалась картина "Виноваты все, кроме меня". Селестия могла аргументировать почему, но попросту не смогла подобрать слов, чтобы не разгневать подругу сильнее. Луна продолжила — возможно, именно эти 5 лет нагноившейся ярости помогли мне восстать из мёртвых. Прийти за всеми этими тупыми человеческими головами и вырвать их с корнями, которые наслаждаются жизнью, которую у меня отняли!

Делуна перешла из обычного тона на крик. Охладить пыл помогла золотая пуля, пробившая ей глаз. Селестия держала обеими руками автомат.

— Ты что... Предательница! Так и знала! — луч прекратился, и рыжая стала падать на землю. Высота приличная, можно и разбиться.

— Поймали! — Тётя Нюша и Димитрий, восстановившие сил, поймали её в руки.

— Нет! Разойдитесь! — Луна попыталась лучами откинуть из друг от друга, но ослабевший свет не смог поднять никого — я... Ослабела?

Нюра разобрала и собрала автомат, после чего сделала выстрел в повреждённый глаз Делуны.

— Прости нас, но нужно поставить рамки. Мёртвые мертвы, живые живы. И мёртвый не может убить живого — пафосно сказала монахиня (Димитрий восхитился этой фразой, жаль записать её негде). Глаз гигантши грохнулся с неба на землю.

— А, я понял! — Дима взял автомат в руки. Чувство боя, в котором он победит, опьянило его и затуманило глаза на личность Луны — нужно отстрелить оба глаза! Давайте!

Пули летели в Делуну дождём. В основном попадала Тётя Нюша, но иногда и Димитрий с Селестией вносили вклад в победу. Магазины сменялись магазинами. Луна визжала, орала от боли и пыталась что-то сделать, но лучи, увы, были простым лунным светом.

Нюра зажимала спусковой крючок, чтобы продолжалась очередь, но пули закончились. Карманы пусты. У Димитрия тоже самое. Только в обойме Селестии оставалась одна сверкающая пуля.

— Делуна... Раньше, я хотела тебя увидеть снова. Хотела снова поболтать с тобой, погулять и посплетничать. Но... Ты не оправдала моих ожиданий. В кого ты превратилась? В монстра, питающегося злобой и обидой. Ты навредила моим близким, и потому просто не оставила выбора — рыжая направила ствол.

— Погоди, подожди! Не стреляй! Ты сделаешь только лучше ему! Он же прямо по- — Делуна хотела договорить, о чём-то предупредить, но ей уже прострелили второй глаз. Он упал рядом с первым. Луна свалилась с неба прямо в глубину леса. Земля от приземления чуть задрожала. Выглядело эффектно.

— Это самый запоминающийся первый опыт с оружием! — воскликнул Димитрий, победоносно подняв руки вверх — кому скажу, не поверят! Только ты и Тётя Нюша!

Монахиня чуть улыбнулась и кивнула. В ту же секунду её лицо переменилось на серьёзное и замершее. Массивная рука воткнула в шею шприц. Нюра упала на землю в параличе.

— Отличная сделка — Иоанн вышел на свет. Его руки и тело стали слегка больше — но мне нужно больше крови. Вы же не против?

— Или ты к чёрту! — Дима долбанул патриарха прикладом. Ему было хоть бы хны.

— Удар на любителя — Иоанн схватил стальной хваткой Димитрия и Селестию, и понёс под мышками. Руки стиснули их тела так, что друзья корчились от боли, а сопротивляться или хотя бы закричать о помощи не получалось.

Куда они все идут теперь?

23 глава, Слабак

Димитрий уже несколько часов сидел на холодном полу подвала. Одна его рука была в наручниках, которые были закреплены на батарее. Израненное после ночи тело до сих пор ныло, а некоторые части немели, но Диме было уже всё равно. Он просто пялился в одну точку, изредка моргая.

Дверь скрипнула. Иоанн вошёл внутрь с маленьким ключиком, наклонился к батарее и разблокировал наручники.

— Поднимайся и пошли. Сейчас ты мне всё расскажешь — сказал он.

Парень перевёл опустевший взгляд на патриарха... И резко попытался ударить. Мощная рука поймала удар, и Димитрий почувствовал, как боль отдалась ему в кулак.

— Видимо, всё ещё есть силы сопротивляться — покачал головой Иоанн и закрыл в оковы обе руки подростка, а затем с силой дёрнул за цепь. Дима поднялся и поплёся вслед за ним.

Ходьба по коридорам казалась бесконечной. Стены, двери, потолок и пол слились в одну грязную и беспорядочную картинку.

— Представляешь, это место раньше не было подвалом совсем — завёл разговор патриарх — век назад, тут жили либране, такие же, как мы. Советских было очень мало, по-моему даже не было совсем, у них тогда в стране творился непорядок. Но потом тут было землетрясение, и эта церковь замуровала людей под землю. Со временем, трупы убрали, место сделали подвалом, а потом уже отстроили верхний этаж – на котором мы сейчас живём. Возможно, землетрясение когда-нибудь грянет снова, возможно, до тех, кто жил здесь век назад тоже были предки, но факт остаётся фактом. 25 лет – этому "этажу". Сам Храм очень старый

— ...К чему это? — спросил Димитрий.

— Ну тебе разве не интересно?

— Уже нет

Иоанн ввёл Диму в изолятор. Перед ним была Селестия, туго привязанная к креслу. К ней было присоединено несколько проводов, а рот перекрыла изолента. В углу находился пузатый телевизор, показывающий в другом изоляторе Тётю Нюшу с ссадинами и опухшим носом (оставшимися со вчера). К ней тоже было подсоединены провода. Парень застыл перед ними в ужасе и в шоке, не способный сделать ничего, даже слова сказать.

— Итак, Димитрий, сейчас ты мне будешь отвечать на вопросы — строго отчеканил патриарх — любое увиливание от вопроса или отказ отвечать, и я ударю их обеих током. Ясно тебе?

Ответа не последовало.

— Ну хорошо — Иоанн нажал на кнопку на пульте в руках. Селестия задёргалась в кресле, был слышен треск тока. Тётя Нюша прислонилась к стене и сжала кулаки. Это выглядело очень больно.

— Стой, стой, я всё расскажу! — взмолился Дима — только не надо, не надо их бить!

Патриарх злорадно улыбнулся и отключил ток.

— Расскажи мне тогда, что происходило в лесу, когда вы от меня сбегали? — попросил он. Димитрий плачущим и дрожащим голосом стал говорить:

— Мы когда в первый раз сбежали, молились там, прятались от Чарльза, потом на нас напал Бонни в облике монстра, затем мы его приручили-

— Как приручили?

— Золотым оком. Оно на него упало, и он вернулся в сознание...

Иоанн записал это в книгу со старым кожаным переплётом. Названия не было видно, лишь "Виталибра".

— Продолжай

— А потом мы увидели смерть Чарльза, и сразились с ним... Затем нас забрал ты, но позже мы снова сбежали и раскрыли личность егеря, и после нас снова поймал ты, это всё!

Как только парень закончил рассказывать, он зарыдал, боясь, что сказал что-то не то, и Селестию с Тётей Нюшей снова ударят током.

— А это что? — патриарх показал Бестиарий.

— Это Бестиарий, там собрана информация обо всех монстрах и предположения...

— Мой что-ли? — Иоанн узнал свою книгу. Дима судорожно закивал.

Пару минут прошло в тишине. Лишь было слышно, как ручка чиркает по бумаге и Димитрий то и дело всхлипывает от напряжения.

— Думаю, мы можем обменяться информацией. Давно хотел рассказать вам свою историю, чтобы на смертном одре не считали меня несправедливым — патриарх закрыл книжку и стал говорить — ещё с давних времён я дружил с Фордом. Он вычитал о "Либранстве" из старинных книг и мечтал построить церковь для этой религии. Я помогал ему во всех начинаниях как мог. И однажды, он всё же воплотил мечту в жизнь. Радости моей не было предела. Я стал священником, сына устроил епископом, а остальные сами потекли сюда работать. Казалось бы, всё хорошо, верно? Да только вот, не всё так просто. Жизнь несправедлива, и понял я это, когда увидел тело Форда. Как я узнал позже, когда он ставил новый колокол, его отвлекла змея (не ядовитая, потому что яда в крови не было), и... Сами понимаете. Я не мог жить дальше. Но в момент отчаяния, я услышал голос бога. Он взывал ко мне. Сначал он просил переписать Виталибру на новый лад, что я и делал. А затем голос приказал мне принести в жертву Фёдора и его с Нюрой ребёнка. Бог был очень доволен. Он просил новых жертв, и просит до сих пор. Эти новые жертвы, как вы могли догадаться, вы. Просто смиритесь, я выполняю божью волю

— Я тебе сочувствовать должен? — тон речи Димы был сухим — это не оправдание твоим зверствам. Бог, который говорит с тобой – ложный бог.

— А ты? Слышал ли ты Создателя?

Димитрий выдержал паузу, а затем помотал головой.

— Что-то мне не верится твоим словам, особенно после паузы — Иоанн вновь пустил ток. Селестия закричала в изоленту и принялась извиваться. Тётя Нюша сжимала кулаки, ногтями впиваясь в собственную плоть.

— Стой, стой! Я слышал Создателя! Он являлся мне во снах, говорил со мной! Прошу, не бей их током, бей током меня вместо них! — парень снова жалобно всё рассказал. Патриарх поднял бровь, а затем записал это.

В кармане Иоанна зазвенел будильник на телефоне.

— О, время на исходе. Допрос подошёл к концу. Теперь время для другой части дня

Он взял пустой шприц и схватил руку Димитрия, после чего с силой вонзил в вену, заполняя пустое пространство кровью. Дима закричал, но брыкаться не стал – ему только хуже будет. Мало ли куда шприц потом воткнётся. Патриарх вынул иглу, теперь заполненную кровью и убрал на стол

— Просто прекрасно... Знаешь ли, зачем мне кровь? Очень интересная тема

Парень тихо сидел, держа руку на уколотой вене и плевать хотел на эти рассказы. Иоанн, несмотря на это, проложил:

— Те, кто обладают Тавром, которое у меня как раз есть, или другие демоны и ангелы, могут взаимодействовать с кровью. Кровь можно получать как угодно, а получатель, он же я, будет расти в силе. Форд хоть и был умён, но имел соевую натуру. "Гуманизм" он это называл. И кровь получал он только хитростью, а не насилием, сами помните. Но что мне мешает просто забрать много крови? От большого количества крови, человеческий облик теряется навсегда... Что ж, он мне и не нужен. Давно осточертело это жирное, потное и несуразное тело. Пока, я собрал почти достаточно. Остались лишь два человека.

До Димитрия дошло только последнее предложение. Сразу было понятно о ком речь. Как только патриарх взял новый шприц и направился к Селестии, что начала паниковать от одного его вида, Дима схватил злодея за шкирку и попытался оттащить. Тщетно. Иоанн толкнул его в стену. В глазах парня зарябило. Словно он оказался внутри калейдоскопа. Разные фигуры разного цвета переливались и смешивались друг с другом. То увеличивались, то уменьшались. То приближались, то отдалялись. То переходили в трёхмерное пространство, то просто оставались плоскими кляксами.

— Живой? — окликнула друга Селестия. Димитрий открыл глаза, сначала левый, потом правый.

— Да вроде...

— Он куда-то ушёл. У него помимо трёх шприцов было, кажется, ещё ведро. Мы вряд-ли единственные его доноры

— Куда... Он пошёл?

— Не знаю. На улицу

Повисло молчание. Не потому, что они оба задумались, а просто нечего было сказать. Ситуация не поддавалась комментариям.

— Селестия? — вдруг спросил Дима.

— Да? — девушка повернулась, чувствуя в его голосе лёгкое волнение.

— Я... Всё хотел сказать. Рассказать о том, что на душе. Ты ещё в лесу хотела поговорить об этом. Приходится здесь (Сухая усмешка).

— Слушаю тебя

— Это... Началось ещё с детства. Мои родители постоянно работали. Зависимы от работы. Постоянно твердили, что их работа очень важна, что они не могут лишний раз отвлечься... Нанимали нянек. А я, с детской злобой и обидой изводил их, заставлял в истерике уйти из нашего дома и никогда не возвращаться сюда. Слышал, что оправдание молодостью – не оправдание. Тогда, получается, что я всё ещё моральный урод...

Отец мой всё-таки обратил внимание на быструю смену моих временных опекунов и понял, что со мной нужно что-то делать. Самый лёгкий и удобный вариант нашёлся очень быстро – отправить меня до 18 лет в религиозный Храм. С тех пор тут живу...

По прибытии, меня покрестили в либранство и дали второе имя (всем не английским при крещении давалось второе имя) Мокси (Moxie – смелость). А затем, спустя час, я испугался. Испугался одиночества. Я стал рыскать в поисках того, кто мог быть опорой. Отцовской фигурой. Тёплым амбаром, в котором я, заблудшая овечка, мог спокойно спать и не боятся волков. И я нашёл такого человека. Дэниэл. Я сблизился с ним, был полностью от него зависим, не отходил ни на шаг, как хвостик. Мне приходилось хулиганить, озорничать и дразнить, но не потому, что наслаждался этим, а потому, что того хотел Дэниэл, а я брал с него пример. Плохой пример. И меня до сих пор преследует это ужасное чувство, что я всё ещё заблудшая, несамостоятельная овечка, что я без Дэниэла никто...

Проверка моей самостоятельности припозднилась, но всё же пришла. Дэниэл погиб, как ты помнишь. Это ощущалось, будто меня выпустили из клетки, из которой я хотел выйти, по раскалённым углям. Было очень больно. Но затем я стал терять это чувство. Я стал "свободным". Творил что хочу, брал на себя ответственность, за которую и не собирался отвечать как положено, яркий тому пример Бонни. Но главное, что я всё ещё был жалкий трус. Хотя, это можно назвать по-другому. Я не мог стать смелым, пока не получу "пинка под зад". Я не всегда был бравым, ответственным и заботливым, а когда кому-то ближнему грозила опасность. Помогал в самый последний момент. Это ужасно.

Делая выводы, я... Всегда был дополнением, не способным существовать без основы. Пытаюсь вставить свои 5 копеек везде, где чувствую, что смогу. И становлюсь лучше только в редких случаях. Я таким был в 7 лет и остался в свои 16...

Я слабак.

Селестия долго смотрела на своего товарища, думая, что и как сказать. Тётя Нюша, сидя в другом изоляторе, просто слушала это, и сердце болело, словно кто-то его сжимает и душит. Болело от того, что она не могла помочь Димитрию, что-то сказать, поддержать. Её не услышат ведь.

— Дима... Я понимаю тебя. Могу понять какого это – быть брошенным на произвол, заблудиться в людях, всё это чувство... Но я могу и сказать, что ты преувеличиваешь. Ты своими грехами выставляешь уже давно искуплённые. Ты слёзно извинялся перед всеми, над кем с Дэниэлом насмехался, ты защитил Бонни (невзирая на факт, что Бонни был в какой-то степени мёртв) и доказал, что ты можешь взять ответственность за тех, кого взял под крыло, и ты дрался с несвятыми монстрами даже когда угроза ещё не наступила. Ты приписал себе это в порыве эмоций. Дэниэл... Он сломанная душа. Его уже сломали до. Поэтому он и оброс твёрдой скорлупой крутого задиры. А ты нет. Ты живая душа. И ты не должен идти по стопам Дэниэла. Вы разные. В этом и суть. Ты можешь отказаться ото всех хулиганских авантюр, но остаться ему другом. Другом, а не его частью. Ты не дополнение. Ты отдельная деталь с отдельной, важной функцией. И ты прошёл все тесты, чтобы это доказать...

Димитрий перевёл мокрые глаза на Селестию:

— Да?

— Да — рыжая сказала это от всего сердца, уверенно и нежно. Удушение сердца Тёти Нюши прекратилось. Дима подбежал к подруге и стиснул её в объятиях. Тесных, но тёплых и душевных.

Девушка вдруг почувствовала какое-то движение около своих рук.

— Ты что делаешь? — спросила та.

— Освобождаю тебя, не видишь? — ответил парень.

— Ты же в наручниках, нет?

— Это не наручники, а брехня из магазина игрушек. Иоанн, может, и умеет делать многоходовки, но всё же некоторые части он плохо проработал

Верёвки слезли с рук Селестии, а затем и с ног. Она спокойно поднялась на ноги.

— Осталась Тётя Нюша. Мы сейчас поможем! — Димитрий уже собирался идти в другой изолятор.

— Оставьте меня. Я буду в порядке — Нюра добровольно отказалась от освобождения — просто берегите себя. Вы мне очень важны

— Так точно! — Дима шутливо приложил ладонь к виску, а затем повернулся к Селестии — пошли со мной

На дворе уже темнело. Друзья вышли из подвала. Иоанн стоял в луже крови, расчерченной как пентакль, и произносил слова по книге:

— ...Et formam humanam abnuo. Nova, recens caro cutem meam substituat et mihi vires det voluntatem Domini faciendi. Gloria Tibi!

Тавро на его спине засветилось кроваво-алым, нехорошим светом. С патриарха очень болезненно стала слезать кожа, от чего он закричал в агонии. Сползала кожа, ткани, суставы и мышцы. Кости деформировались, превращая Иоанна в четвероногое. Новая плоть стала вырастать из кровавой пентаграммы. Что-то очень жуткое, тёмное теперь являлось тем священником, который когда-то жил обычной семейной жизнью и представить себе не мог такую судьбу.

Где-то в подвале, у Тёти Нюши вдруг стал зарастать рот кожей. Монахиня упала на пол и пыталась разорвать покров, но не получалось. Визги перестали быть слышны.

Перед глазами Димитрия появилась тень создателя.

— Пёрышкин Димитрий Мокси! Будь смелым! Пройди последнюю проверку на самостоятельность! Не смей отступить!

24 глава, Страшилка наяву

Иоанн потерял человеческий облик. Болезненно облезшая с него кожа заменилась на новую, а затем тело покрылось чёрной, густой шерстью. За этим слоем на спине выросли иглы, как у ежа, но они были огромные, словно копья. Последняя часть прошлой жизни – голова, сменилась на звериную, медвежью морду.

Это был больше не Иоанн. Это был Эринурсус, его дети знали по местным страшилкам. Димитрий всегда знал, что это лишь выдумка, но что он скажет теперь, когда детская фантазия стояла перед ним, готовая его убить?

Дима схватил Селестию за руку и стал отступать. Иоанн издал рычащий смех:

— Что, не такой уж и смелый теперь, Димка? Больше не спрятаться. Больше не убежать. Только давать отпор!

Он подпрыгнул к друзьям и схватил Селестию за шею.

— Не смей! — парень вознёс кулак...

Не слушается. Рука не слушалась его. Мышцы не давали ему ударить монстра.

— Ах, неужто я забыл сказать? — эринурсус говорил неторопливо, растягивая садистское удовольствие — я впитал много крови. В мою спину вбито Тавро, обжигающее душу. Это приближает меня к божествам, к ангелам и серафимам, к чертям и демонам. Мои слова имеют вес. Помнишь же тот список правил, который я ввёл?

— Нет... — Димитрий отказывался верить в происходящее.

— 1-е правило было "Монахини теперь в обязательном порядке соблюдают обет молчания" – и все монахини в храме сейчас валяются на полу, пытаясь порвать кожу, что закрыла их празднословные рты — продолжал Иоанн. В действительности, всё так и было, и в церкви творился настоящий хаос, из-за которого никому не было дело до происходящего на улице — 210-е правило было "Никто не смеет причинять мне вред". Вы пренебрегли этим. Что ж, я пренебрегу вами, в таком случае

Без каких-либо промедлений, чудовище хлестануло Селестии по голове. Та сразу упала без сознания. Дима снова хотел ударить, но мышцы вновь отказались это делать. Эринурсус бросил его от церкви. Димитрий приземлился после удара и пытался подняться, сплёвывая кровь и шипя от боли, но не получалось. Иоанн, может, и сделал многоходовку неидеальной, но даже сейчас перевес на его стороне. Удар лапой выбил из парня силы и уверенность. Не было выхода, кроме как ползти по земле, как жалкий червяк, которого вот-вот склюёт птица.

— Я знал, что всё придёт к этому — монстр стал подходить к нему — знал, что у меня всегда будет шанс наиграться с вами всласть. Посмотреть, как вы будете вести себя в той или иной ситуации. Как думаешь, почему я не забрал вашу кровь ещё в первый день моего становления патриархом? Я просто наслаждался и следил

Дима не отвечал. Он продолжал упорно и бесцельно ползти по земле, но вскоре над ним возникла эта огромная тень. Димитрий не успел среагировать. Когтистая лапа уже взяла его. Эринурсус стал его рассматривать.

— Какой ты, однако, интересный экземпляр. Сколько ссадин, ран, порезов и ушибов. Хоть роман пиши с твоим участием. Жанр был бы либо Драма/Трагедия, либо Мистика/Ужасы

У подростка совсем не было сил и возможностей. Смертный одр, который так часто мелькал в его жизни и всячески угрожал ему, наконец настиг его. Димитрию хотелось верить в теорию квантового бессмертия, что он умрёт от старости, а от оригинальной вселенной не останется ни кусочка. Чего он боялся больше всего – смерти. Этот экзистенциальный кризис о том, что она рано или поздно наступит, мучает его каждый раз, когда он думает об этом. Зато, будут плюсы. Дима сможет увидеть, верил ли он в Создателя зазря или после смерти действительно просто чернота...

Иоанну надоело просто держать парня в руках, и он принялся колотить обречённое тело оземь. Измученное лицо ударялось о родную почву, хотя уже на третьем ударе перестало чувствовать это. Ритмично раздавалось "Бумк, бумк". Но и это дело вскоре надоело монстру. Остановившись, эринурсус оперел голову Димитрия на сосну, чтобы он смотрел и видел своего злейшего врага.

— Ты знаешь, я не глупый. Нет, ты прекрасно это знаешь. Я подтвердил твои слова и мысли об этом. Но хотелось бы тебе вновь рассказать, выговориться, если можно так выразиться

Дима с расквашенным лицом и усталыми глазами смотрел на Иоанна и слушал, не понимая, зачем он тянет.

— Из твоего треугольника друзей – ты идеальный как последняя жертва. Если бы я убил тебя, Дэниэл наверняка зарезал меня ночью. Если бы я убил Селестию, вы бы наверняка зарезали меня ночью. Я не мог терпеть такую сильную фигуру на поле. И я сделал именно то, что и сделал. Из треугольника стались только беспомощные вы. Я думал, будет легче, честно скажу тебе. Думал, что ты быстро сдашься и выдохнешься. Но ты перенял привычки Дэниэла и смог прожить чуточку дольше. Похвально или нет, решать тебе, суть всё равно не меняется. Ты останешься последним. Я сначала разорву в клочья Селестию, а затем буду смаковать тебя. Хочешь?

Димитрий что-то пролепетал.

— Что ты говоришь? — эринурсус нагнулся над ним

— А ты не хочешь... Посмаковать губы своей мамаши? — Дима на остатки сил улыбнулся и даже чуть засмеялся. "Так ты не боишься меня, выродок? Ну держись" — пронеслось в голове у Иоанна, и в ту же секунду он швырнул парня в сторону церкви, а вдогонку кинул сосну.

Димитрий приземлился около твёрдой стены и по счастливой случайности откатился в сторону. Вырванное с корнем дерево врезалось в здание и проломило стену. За стеной был кабинет Иоанна. Дима пополз внутрь, протиснувшись через застрявшую сосну.

— А ну стой, недоумок! — чудовище выбросило дерево в сторону и вошло в свой кабинет. Парень успел спрятаться за столом — ты не мог сбежать в церковь, так ведь? Не хватило бы времени и сил. Или знал, что не поможет.

Тяжёлые шаги направились к столу. Димитрий зажал рот и задержал дыхание. Капут. Точно капут. Или...

Глаза зацепились за мусорку. Да ну! Иоанн ещё с того раза не выбросил согнутую вилку! Она так и валялась среди бумажек, с засохшей кровью, но серебристая. Серебро! Это был джекпот, который появился совершенно случайно. Дима достал прибор и направил его в сторону, в которой было слышно приближение эринурсуса.

Стол разлетелся в щепки. Парень отпрыгнул в сторону и закрыл лицо локтями. Щепок, к счастью, было мало, хоть некоторые всё же врезались в его руки.

— Так и знал — Иоанн загоготал, а замахнулся для удара. "Хоть бы сработало... Хоть бы сработало" — молился Димитрий.

Тут же раздался рёв. На месте удара остался след от вилки. Но не просто остался – шерсть и плоть разъедались в том месте.

— Ты... Мелкая сволочь! — выругнулся пораненный монстр.

— Никто не может навредить тебе, так? Только косвенно. Ведь так оно работает? — Дима был невообразимо горд своим открытием.

— О, поверь, я убью тебя гораздо раньше, чем ты меня этой жалкой зубочисткой!

Эринурсус и Димитрий стояли друг на против друга. Их можно было сравнить с быком и матадором, только матадор мог умереть абсолютно от любой ошибки, а бык умел думать перед атакой.

— Ну и как? Нравится, когда тебя побеждают твоим же оружием? Этой вилкой, которой ты заколол столько детей, так едё и ради ложного бога

— Я, уж поверь, не ведусь на твои провокации

— Правда? Нет, я тебя очень выбешиваю. Я слышу, как ты сдерживаешь себя, чтобы не рвануться на меня безрассудно. Тебя из себя вывела одна лишь шутка про твою мамку, и по-твоему я не смогу тебя спровоцировать? Ну же, признай

— Мне просто надоело держать тебя в руках живым. Я хотел приложить своё ухо к твоей груди и не услышать стука

— Чтобы узнать во мне свою мамашу?

Иоанн не выдержал и повёлся на провокацию, и рванул на Диму. Как итог – на боку жгучий порез, а Димитрий продолжает с этой идиотской ухмылкой стоять перед ним и говорил:

— Не верится, просто не верится! Я побеждаю тебя с помощью шуток про маму! Как так вышло?

— Думаешь, ты крут? Думаешь, нашёл способ победить меня? Хм. Знаешь, почему ты так глубоко ошибаешься? — чудовище стало идти налево. Дима шёл в противоположном направлении, держа дистанцию — Потому что я вижу, что ты из себя представляешь без Дэниэла. Ты беспомощен и инфантилен, разве не замечал? Как же твой брат Бонни? Он ведь умер. По твоей вине

— Я смог позже защитить его, в лесу. И я не убивал его своими руками. Помнишь Чарльза?

— Не смей...

— Тоже жертва твоего бога?

— Он мешался под ногами

— Он твой сын! Слышишь себя хоть? Мне даже начинает казаться, что ты не его отец.

— Хм. Может... И вправду? Может, и вправду всё было зазря?

Парень вдруг остановился в непонятках. Эринурсус воспользоваться моментом и схватил его за горло, а затем прижал к стене. Из-за столь резкий действий, вилка выпала из рук, а одна из игл поцарапала бок Димитрия.

— Шучу, шучу — Иоанн злобно улыбнулся — вот ты и отвлёкся.

Горло начало сдавливать. Дима, державшийся за рану на боку, положил руки на лапу в бессмысленной попытке её убрать.

— Недолго играл в героя? — продолжал говорить монстр — ожидаемо. И вновь ты доказал мне, что без Дэниэла ты просто жалкий жучок... Пфф, да даже с ним ты не меняешься!

Димитрий опустил глаза. Вилка лежала в паре метров. Ох, уроки гимнастики, которые должны были пригодиться с шансом 1 к 100. Нога потянулась за прибором, стала выгибаться и максимально вытягиваться... Есть! Между большим и указательным (Почему он вообще указательный?) пальцами ног посметилась вилка. Очень незаметно, теряя воздух и еле как держа пальцы ног соединёнными, Дима получил-таки вилку в руки.

— Иоанн... Хочу тебе кое-что сказать... Прошу, наклонись... — прошептал он из последних сил.

— Что? — Иоанн осмотрел парня, проверяя, действительно ли он ему может навредить. Вилка успела очутиться в кармане толстовки, выгнутой так, что очертания прибора не были видны. Ничего не угрожает — ладно, слуша-

Зубчики воткнулись в грудь, а с учётом того, что эринурсус нагнулся, вилка дошла аж до Тавра на спине.

— Ожидаемо... — Иоанн не говорил этого, но фразу можно было прочесть по губам. В тот же миг, он начал рассыпаться в прах и рычать от боли и осознания конца. Прах был чернющим и от прилетевшего ветра разлетелся по всему офису. Так, Иоанн исчез из этой жизни навсегда. Так была достигнута цель, к которой шли годами. Спонтанно и в присутствии только одного человека – его же убийцы.

Селестия с жутким звоном в ушах открыла глаза. Сначала был только звон... А затем она вспомнила происходящее. "Дима, должно быть, мёртв! Или в опасности!" — девушка подорвалась с места. Первые пару секунд она маячила по периметру, на котором впервые увидела эринурсуса, но уже после увидела дыру в кабинете Иоанна. Ахнув, рыжая кинулась туда.

В кабинете сидел лишь Димитрий, с согнутой вилкой, раной на боку, красным следом от удушения на шее и с избитым лицом. Он... Смеялся.

— Дима! Боже, боже, чёрт — Селестия подняла его и стала осматривать — да что с тобой? Что произошло, расскажи мне!

Парень не прекращал тихонько посмеиваться.

— Чего ты смеёшься? — в конце концов спросила девушка нервным тоном.

— Иоанн мёртв!

— Погоди, что?

— Он умер! Я убил его! — Дима всё хохотал и не мог остановиться — не заметила?

Селестия оглядела окрестности. Угрозы не было нигде.

— Мёртв, значит... — задумчиво кивнула рыжая, а затем тоже поймала смешинку — умер! Он умер!

Они оба смеялись, тихо, но искренне, освобождая избитый событиями мозг от нагрузки. Наконец-то, это свершилось...

* * *

На звёздном небе было два мальчика. Один был жёлтым, ярким и весёлым, а другой бледным, чуть менее ярким, но тоже весёлым. Солнце и Луна, как вы догадались. Они играли в догонялки.

— Не догонишь, не догонишь! — Солнце дразнил отстающего воду и показывало нос, заливаясь счастливым смехом.

— А вот и догоню! — пробубнил Луна. Ему очень не хотелось проигрывать, и он шевелил ножками так быстро, как мог. Случилось неожиданное – он ускорился, решимый догнать друга во что бы то ни стало. Солнце, обернувшись и увидев это, стал паниковать. Что может произойти, если Луна догонит Солнце?

Конец 2 Акта

25 глава, Отсчёт

3 Акт: Правда

— Дорогие мама и папа — Димитрий вслух проговаривал то, что пишет в письме. Раны с прошлой ночи были забинтованы и обработаны — у нас дела начинают идти в гору. Помнишь того вредного священника Иоанна? Так вот, он... (Тщательно подбирает слова) ...Он уволился. Переезжает на родину. Вы знали, что он из того же города, что и мы? Вот и я нет, но пришлось узнать. Зато теперь жизнь стала гораздо спокойнее, и, не побоюсь сказать, лучше! Вот, мы с Селестией будем ремонтировать церковь после... (Снова пытается подобрать слова) ...После монстров. Мы все знаем о их присутствии, было бы глупо укрывать очевидные детали. Также... (Оглядывается на Селестию. Она читает "Зов Ктулху", Лавкрафта) ...Хотел бы поговорить с Селестией. Она мне очень нравится но пока не могу подобрать правильных сл- (Берёт замазку и стирает эту часть, затем мучительно долго ждёт, пока след засохнет) ...Также очень хотелось бы услышать хоть весточку от вас. Как вы там? Хорошо ли всё? Ответьте в следующем письме, пожалуйста. С любовью, Пёрышкин Димитрий Мокси (Артурович)

Димитрий упаковал исписанный лист в конверт и заклеил маркой "Д", той самой из записки егеря, теперь уже Тёти Нюши, про фонарик. Клейкое свойство, на удивление, сохранилось.

— Всё, теперь можно отправлять — Дима встал со стула. Селестия отложила книжку.

— Пошли тогда — она уже начала идти к выходу из комнаты.

— А ты никому писать ничего не будешь?

— Нет. Мне не нужно

— Ну, как знаешь

Вокруг Мигеля, старого чутка морщинистого епископа с поседевшей, почти лысой головой, которому было только в радость доставлять письма на почту, уже столпились дети. У всех было по письму. Было ли там хоть что-то про ночных монстров или просто "У меня всё нормально, а у вас?" – гадать не было смысла. Димитрий проснулся через скопление и протянул конверт:

— Держите-с

— А, и ты написал, Дима? Ну хорошо, хорошо... — Мигель положил письмо в сумку, а затем посмотрел обратно на окруживших его детей. Писем не осталось ни у кого — точно все сдали?

— Да! — хором ответила толпа.

— Везу, тогда — епископ покинул церковь.

— Как думаешь, за сколько доедет? — поинтересовался Димитрий у подруги.

— День-два, думаю — предположила та — давай-ка уже в столовую. А то давно мы там не ели. В лесу, может, в подвале – где угодно, да не у нас, в церкви

— Ага. А то надоели эти ягодки да воздух — задумчиво кивнул парень

— Чем тебе земляника не угодила? — Селестия сказала это в шутку

— Не в этом суть... — они оба направились в родную столовую, которую не посещали уже дней шесть что-ли...

* * *

Штаб компании "Эб-нормал", компании, которая разбирает аномалии и спасает людей вот уже сто лет. На соседних рабочих местах сидели муж и жена. Муж с короткими чёрными волосами, щетиной и в очках, худощав. Жена с бурыми, волнистыми волосами и пухлой фигурой. Как вы могли догадаться, это были Артур и Валентина Пёрышкины, они же родители Димитрия.

— Слушай, я не могу так — начала ни с того ни с сего разговор Валентина.

— Не можешь как? — положив голову на кулак, говорил Артур.

— Ты ещё и спрашиваешь! У нас сын вообще-то находится в аномальной зоне, в мы прекрасно об этом осведомлены и даже не можем его забрать!

— Да я бы и сам хотел...

— Не похоже на это, Артур

— Ну ты же знаешь, как складывается ситуация. Нам нельзя отправляться на территорию Храма, пока аномальность не стала равна нулю. А сейчас она равна нулю? Нет, всё те же 0.5

— Давай хотя бы попытаемся убедить начальника

— Этого упрямого осла?

— Артур, я изначально училась на юриста. Мы имеем право на оплачиваемый отпуск раз в год

— Ну давай попробуем. Может, получится

Пара подошла к кабинету. На двери была табличка "Харви Уильям Инграм". Русский коллектив компании давно уже обсмеял его ФИО. Валентина, немного потрепавшись, всё же постучала.

— Кто? — раздался голос за дверью

— Валентина и Артур — ответила она.

— Входите

Оба вошли к начальнику и сели на свободные места. Валентина, как всегда, стала проявлять инициативу:

— Мы бы хотели обсудить отпуск, понимаете ли-

— Не сейчас — Харви, мужчина с золотистыми волосами зачёсанными назад, повернулся к ним — сейчас самый ответственный момент компании. Мы готовим операцию на Храм Святого Форда. Вы должны были быть готовы к этому, так что давайте не будем сейчас пока что покидать рабочие места.

— Извините, но у нас, напомню, сын в этой зоне!

— Вы могли бы вполне забрать его до. Разве до 3-4 мая вас не предупредили, что в Храме повысится аномальность?

— Нас предупредили, но-

— Тогда совсем другой разговор. Можете быть свободны

Валентина не могла поверить в услышанное. У них нету и шанса. На глаза навернулись слёзы. Артур не любил две вещи – когда он в чём-то не разбирается, и когда его жена начинает плакать.

— Эй – вмешался он — моя жена изучала конституцию Великобритании. Сказано, что мы имеем право на оплачиваемый отпуск раз в год. Мы можем воспользоваться этим когда угодно

— Но если вы уйдёте, то вы нанесёте ущерб компании, а значит, я могу вас сократить или оставить без зарплаты, а также-

Договорить начальник не успел. Секретарша срочно вбежала с только что распечатанными отчётами.

— Всё ещё хуже, чем планировалось — она говорила нервозно и очень напуганно — 21 мая ожидается солнечное затмение. Аномальность будет равна абсолютной единице. Сегодня какое число?

— 15 мая — моментально выпалил Артур. Секретарша побледнела. Харви посмотрел на Валентину и её мужа взглядом, в котором явно читалось "Пшли вон отсюда". Пара удалилась.

— Отпуска нам не видать до 21 мая, а то и дольше — заключил муж — замечательно

— Есть же что-то, что мы можем сделать! — его жена металась около кабинета как ужаленная. Остановиться помогла мысль — посылка. Мы отправим ему посылку

— Посылку? Какую? — Артур ничего не понимал

— По ходу объясню... — Валентина взяла его за руку и повела по коридору...

* * *

— ...Да, и вилка просто через него прошла, ты бы видела! Он аж плавился от неё! — продолжал рассказывать Димитрий, закручивая шуруповёртом саморез в новую доску. Не самый эффективный способ заделать дырку, но это временно (Вроде).

— Я не видела этого, но уверена, что так и было — подтвердила Селестия, держащая эту доску. Тётя Нюша внимательно вникала в то, что только что услышала.

— То есть, он стал монстром из-за того, что провёл ритуал, а затем в этой форме погиб... — задумалась она — хм.

Дима собирался вкрутить ещё саморез, но Селестия застыла на месте, уставившись на небо.

— Эй, чего застыла? — парень легонько пихнул её в плечо.

— Уже половина мая... Скоро лето

— Лето же это хоро- А, вспомнил, точно...

— Угу. Снова уезжаю домой на пол-лета. Не самая приятная новость

— Жаль вот. Чем я буду маяться всё это время один?

— Могу оставить тебе книжек

— Ой, давай не надо, а? Твои книги... Ну, я их просто не понимаю. Сначала "Бездна" Роллинса, затем этот "Зов Ктулху" Лавкрафта...

— Не хочешь как хочешь — Селестия поставила точку на разговоре.

Объявили перерыв. Димитрий подозвал Селестию и Тётю Нюшу сесть рядом с ним. В руках находился его Бестиарий, который он забрал из подвала.

— Идите сюда. У меня теория появилась — заявил он.

— Теория? — Нюра заинтересовалась.

— Да. Теперь я могу составить настоящую гипотезу на основе увиденного — ответил Дима.

— Ну давай, выкладывай — попросила Селестия.

— Короче, я назвал эту теорию "Шестидневный цикл"... — презентовал название парень

— Очень оригинальное название — подкольнула рыжая. Димитрий не обратил внимания

— Короче, виды монстров чередуются каждые 6 дней. Первый день – гниль. Они обычно человекоподобны, и также сфокусированы на своих обидчиках, хотя могут отвлечься на других. Ян и Терренс являются примерами. Второй день – орда. Орда состоит из нескольких небольших монстров, объединённых роевым интеллектом. Примеры – Ребекка и Бонни. Третий день – подобия "Несвятых уничтожителей". Они имеют сознание, но оно охвачено гневом и местью. Облики непредсказуемы. Примерами служат Арджуна и Чарльз. На четвёртый день – армия. Она возвращается из раза в раз, и из рассказов тёти Нюши, смело готов предположить, что ею управляет Аарон. На пятый день выпадают гиганты. Думаю, из названия понятно. Мы видели только Отиса и Делуну. И остаётся шестой день, "Несвятых уничтожители". Может, совпадение, но на последний день цикла что-то да происходит. Сначала был Патриарх, он же Форд, а затем, недавно вот, Иоанн. Цикл с сегодняшней ночи пойдёт сначала... Что думаете?

Наступило молчание. Оно не было неловким, нет, больше задумчивым.

— Думаю, это можно взять на заметку — Селестия вполне видела логику в теории друга.

— Можно, с одним лишь "но" — поправила её Тётя Нюша.

— С каким ещё "но"? — уточнил Дима.

— Количество оставшихся мёртвых детей не всецело ложится на твою теорию. Эван Фейрбейн, Аарон и Дэниэл. Три из пяти, не считая того, кто завершит цикл — пояснила монахиня — но есть и плюс. Если теория верна, а я действительно запомню её, то цикл закончится 21, ночью

— А, значит я гений! — парень довольно ухмыльнулся — что ж, давайте ждать 21 мая. Ух, заживём потом! Отмечать будем, шашлыки жарить. Как вам идея?

— Звучит недурно — мечтательно сказала рыжая.

— Значит, до 21 мая — Нюра поставила руку перед собой.

— До 21 мая — Димитрий и Селестия положили на неё свои руки, как в фильмах или сериалах.

— Перерыв окончен, пошли работать! — объявил епископ. Люди стали подниматься дальше работать, в том числе и только что официально сформированная троица.

Наступил вечер. Майское солнце за окном уже почти закатилось за горизонт, и всякое дерево на фоне рыжего неба было чёрной тенью. Димитрий и Селестия зашли в комнату и уселись на кровать.

— Как непривычно, да? — завязал разговор парень — начиная с 3 мая... Жизнь была такой быстрой, кипящей и опасной, что я уже отвык просто проводить вечер в комнате, ничем не занятый.

— Да... Непривычно. Особенно без Дэниэла — согласилась Селестия.

— Эй, давай в настолку? — Дима вытащил из тумбочки "Призрачную галерею", простую бродилку с действиями "На 2 шага вперёд", "На 3 шага назад", суть ясна.

— На желание, как обычно? — спросила девушка.

— Ну а как же? — Димитрий открыл коробку, выбрал себе красную фишку и поставил на поле. Селестия взяла чёрную и начала игру.

В ходе игры, у друзей завязался диалог:

— Какое желание ты загадаешь, если выиграешь? — поинтересовалась рыжая.

— Хочу узнать у тебя одну вещь в этом случае

— И какую же?

— Когда ты говоришь о доме, ты всегда... Ну, знаешь, отзываешься негативно. Прям тебя иногда дрожь берёт. Я очень часто замечал это, но никогда не понимал почему

— Ой, начинается...

— Я не прошу многого. Моя исповедь была в холодном и жутком подвале. Твоя может быть здесь, в комфортной комнате. Я... Просто хочу оплатить. За понимание. За поддержку. За руку, которая вечно поднимает меня, когда я свисаю с утёса. Хочу вернуть тебе это

— Не стоит. Я не просила – мне и не надо

— Видишь? Ты постоянно уклоняешься от того, чтобы тебе помогли, хотя сама стремишься всем помочь. Причина, мне нужна причина, слышишь?

— Не нужна тебе причина. Успокойся. Замнём этот вопрос

Чёрная фишка дошла до финиша.

— Кстати, это и есть моё желание за победу. Замнём это — Селестия взяла книжку в руки и на том покончила с разговором. Димитрий хотел продолжить его, узнать первопричину, но решил подождать. "Рано или поздно, момент подвернётся. И я всё узнаю" — с этой мыслью, он стал собирать игру обратно в коробку.

26 глава, У стен есть не только уши

В церкви давно уже все стихли. Ночное молчание поглотило Храм на пару часов. Гробовая тишина, да и только...

Кабинет Иоанна пустовал. В нём больше не было того жестокого, бесчеловечного и озлобленного патриарха, который когда-то кошмарил всех. Вдруг, тишину этой комнаты разрезал мерзкий звук. В стене вырос глаз. Глаз был большой, наверное, метр, а склер (белая часть вокруг зрачка) сгнил и по цвету был похож на старую обложку книги с бурым, кожаным переплётом, ещё и покрытой пылью. Этим глазом были остатки души Иоанна, которые с пылью впитались в стены. "Моя жизнь... Прервалась ни на чём" — болезненно размышлял он — "Я был убит этим жалким, несносным мальчишкой... Раз уж я не могу исполнять волю Божью... Не дам им перечить этой воле". Глаз стал втягиваться в стену с противным звуком, а когда, в конце концов, совсем исчез в стене, стал перемещаться в комнату Димитрия и Селестии.

— ...И я вот о чём думаю – так всё-таки русалка это рыба или мясо? — размышлял Дима.

— Я думаю мясо — предположила девушка — ну сам подумай, она же больше подобна человеку.

— Да нет же, она рыба! Она живёт в воде и дышит водой, значит, она рыба!

— Она наполовину рыба, наполовину человек

— Значит, она всё-таки рыба!

— Нет, она отдельный сорт мяса!

Раздался шорох.

— Похоже, нас кто-то услышал. Мы были слишком громкими — Димитрий стал говорить тише — давай будем потише. У стен есть уши

Селестия непроизвольно посмотрела на стену, представив там ухо. На месте, на котором оно должно было быть, находился гнилой глаз Иоанна.

— Дим... Не шевелись — шёпотом попросила рыжая.

— А чё так? — парень обернулся. Увиденное сразу привело его в активность — вашу Машу!

Комната стала сжиматься, словно титаническая рука сжимает её. Дима схватил подругу за запястье, ногой вышиб дверь и вылетел из комнаты. Всё произошло очень резко, Селестия не успела ничего понять.

— Я догадываюсь... — Димитрий стоял с дрожащими ногами.

— О чём? — девушка задала было вопрос, но спустя мгновение он стал интересовать её меньше.

Другие комнаты тоже сжимались, только поочерёдно. Спящие дети, монахини, священники и епископы, погибали, не успев ничего сказать. Кровь, слава Богу, оставалась внутри.

— Просыпайтесь! Немедля, вставайте! — заорал парень и стал бегать по комнатам, крича это снова и снова — просыпайтесь, не то умрёте!

Ситуация стала хуже. Теперь проснувшиеся люди кричали в сжимающихся комнатах и умирали, зато громче. Лишь немногие выбирались в коридор. Димитрий быстро забежал в ближайшую комнату и вынес мальчика. Только когда он вышел, он посмотрел на спасённого.

— О, пацан! Тот самый! — Дима узнал того мальчишку, который когда-то устроил мини-бунт против Иоанна — как ты?

— Да я нормально, а ты чё? — пацан пожал ему руку.

— А я ничё — парень хмыкнул. Лишь новая партия криков снова вернула их в происходящее. Селестия держала оторванную руку кого-то, кого не успела спасти из сжимающейся комнаты.

— Она... Умерла... — тихо заключила она с чувством вины.

— Дети! — Тётя Нюша подбежала к ним — что происходит?

— Долго объяснять! — кричал Димитрий — короче, душа Иоанна осталась тут, в церкви, и будет до рассвета, и поэтому он контролирует церковь как собственное тело!

— Отлично, этого только не хватало! — Нюра оглянулась по сторонам. Она нашла железную палку, крепкую, хорошую. Идея быстро возникла в голове. Монахиня схватила её — за мной, дети!

Все четверо бежали по коридору. Тётя Нюша нашла не до конца сжавшуюся комнату и вставила палку:

— Сюда, быстрее!

Перепуганная до смерти монахиня Аля выбралась из комнаты и забрала железную палку.

— Спасибо большое, сестра... — отдышавшись, поблагодарила та.

— Нет времени на благодарности. Нам нужно бежать спасать остальных. Разделяемся. Кто найдёт комнату – зовёт меня — скомандовала Нюра. Без колебаний, они разбежались во всех направлениях на поиски выживших.

Такими темпами, собралось где-то 40 человек. Все комнаты были сжаты, но в них уже не было никого живого. Коридор не сжимался, видимо, был неподвластен Иоанну.

— Это все? — окинула собравшихся взглядом монахиня.

— Точно все. Я проверил — кивнул Димитрий.

— Тогда на выход. Бегом!

"Вас слишком много. Не люблю толпу. Надо бы очистить пару рядов" — мысленно говорил глаз и задействовал что-то...

Люди бежали по коридору. Вдруг, под ногами у одного из епископов пропал пол. Вместо него, был круглый рот, забитый зубами.

— Помогите! — закричал он. Когда на него обернулись, на поверхности торчали руки епископа, державшиеся за острые зубы. К сожалению, он долго не продержался, и провалился в бездну, откуда шансов выбраться не было.

— Просто бегите на выход! — прорычала Тётя Нюша. Рот стал преследовать оставшихся выживших. Мотивация бежать действительно была страшнее, чем до этого. Люди отчаянно побежали, ища выход и теряясь в родных стенах из-за паники.

Выживших оставалось меньше и меньше. Когда кто-то падал в яму, большинство предпочитало закрыть уши, чтобы не слышать этих предсмертных мучений и никогда, никогда не вспоминать этот ужас. Нюра была достаточно близка к выходу, но...

— Димитрий, Селестия! — крикнула она — выведите как можно больше людей на улицу! Я должна кое в чём удостовериться!

— С ума сошла?! — Димитрий хотел, чтобы она пошла с ними — в чём там нужно удостоверяться?!

— Я надеюсь на вас! — монахиня перепрыгнула рот и побежала по коридору. Спорить было некогда. Друзья повели людей за собой, надеясь на лучшее.

Тётя Нюша ввалилась в медпункт. "Брежнев" поставил железную палку, чтобы пункт не сгибался, и что-то искал. Он хромал на одну, сжатую до синей кожи ногу. Появление монахини привлекло внимание доктора.

— Нюра! Что вы тут делаете? — шипя от боли смог выговорить он.

— Что ты тут делаешь?! — крикнула та ему.

— Я ищу лекарства!

— Зачем тебе лекарства сейчас?!

— Если я правильно понял, то церковь стала живым организмом... У меня есть лекарства, которые могут отравить эти стены!

— Ты не сможешь! У тебя нога!

— Помогите мне. Прошу, просто доведите меня

— Ни слова больше

Нюра поставила новую железную палку и положила руку "Брежнева" на плечо.

— Веди меня. Куда нужно идти? — спросила Тётя Нюша.

— Тут недалеко упал ящик с ними, помоги найти — объяснил доктор.

Монахиня в темноте стала рыскать по полу, пока не нащупала ящик. Как только это произошло, она опустила "Брежнева" на уровень с ним.

— Вот, здесь — сказала Нюра — вам помочь найти?

— Я сам — врач стал копаться в темноте. Шуршание таблеток и лекарств чуть заглушало звук сжимающихся стен. Палка долго не выдержит.

— Ну? — Тётя Нюша торопила его.

— Есть! — "Брежнев" достал пластмассовую баночку порошка и, не долго думая, сыпанул на стены.

Случилось неожиданное. Комната вдруг стала издавать кричащие звуки боли и отдаляться.

— Работает! Работает! — счастливо закричал доктор.

— Да вижу, вижу! — Нюра хохотала то ли истерически, то ли радостно — но нам лучше бежать. Может ещё успеем.

Тётя Нюша и "Брежнев" неслись по коридору. Рот на полу их услышал и направился к звуку.

— Там ещё несколько человек — пояснила монахиня — Закинь этой твоей отравы, авось выплюнет

Врач стал сыпать содержимое банки, но переборщил, и весь порошок отправился в хищную пасть. Она завизжала, и вместо того, чтобы отдать свою еду, закрылась.

— Думаю, так не должно быть... — "Брежнев" покачал головой.

— Их уже не спасти... — прошептала Нюра — тогда на выход

Доктор и Тётя Нюша делали последние шаги, чтобы выйти за порог этой проклятой церкви и наконец упасть на землю, отдохнув от стресса и бега. Позади них бесшумно разжался рот. Он успел увидеть, что скоро потеряет жертв, и не стал убивать двух зайцев, и беззвучно направился к паре

— Мы почти вышли! — кричала монахиня — смотри!

— Действительно... Когда мне сдавило ногу, я думал, что обречён... — усмехнулся "Брежнев". Вдруг, он провалился в пасть. Руки машинально схватились за острые как ножи зубы. Тётя Нюша с ужасом обернулась. Врач успел сказать ей напоследок — оставь меня, Нюра! Беги, живи!

Хрясь! Рот закрылся. На полу осталась оторванная кисть. Тётя Нюша сначала застыла на месте, глядя на то, что осталось от "Брежнева", а потом рванула из церкви вон. Она выбежала и грохнулась на траву.

— Тётя Нюша! — Димитрий и Селестия подбежали к ней — ты как?

Нюра не отвечала, лишь смотрело на рычащее и грозное, но беспомощное здание. Больше никто не пострадает. Все, кто могли – уже умерли...

* * *

Солнце начало запыхаться.

— Может, закончим играть? — умолял мальчик

— Ну уж нет! Я должен тебя догнать! — упрямо отвечал Луна. Расстояние между ними всё сокращалось и сокращалось...

27 глава, Свяжитесь с городом

— Так, постройтесь, все постройтесь! — попросил Димитрий. Выжившие после ночи люди выстроились в шеренгу, после чего парень пересчитал их — один, два, три... девятнадцать, включая меня. Девятнадцать из трёхсот человек, Карл!

— Получается, примерно каждый 15 выжил — посчитала Селестия.

— Да, спасибо за статистику — сказал Дима.

— Так, теперь моё слово — Тётя Нюша выступила вперёд. Димитрий занял её место. Нюра подготовила себя к речи — кхм, уважаемые выжившие! Я понимаю, наша ситуация складывается очень... Ну, так себе. Но! Это не повод складывать руки и просто ложиться на землю! С сегодняшнего дня мы будем делать всё возможное, чтобы вернуться домой. Чтобы все из нас вернулись домой. И позже, я, Дима и Селестия попробуем восстановить связь и сразу же связаться с городом. Да, к слову – Дима и Селестия мои главные помощники. Если понадобится, слушайтесь их

Выжившие похлопали со словами "Хорошая речь", "Да, вернёмся домой!" и им подобные.

— А сейчас есть задание для всех — монахиня показала на руины церкви (да, на рассвете здание посыпалось и развалилось) — нужно достать из церкви все остатки еды и полезные вещи. Приступаем сейчас — объявила Нюра

— Извините! — один из священников задал вопрос — а почему мы не можем уйти через ворота?

— Хороший вопрос — сказала монахиня — ночью я уже ходила и проверяла их. Они закрыты трёхзначным паролем. Его знают только епископы, патриарх, и, наверное, ещё кто-нибудь. Я уже истратила все пять ежедневных попыток. Завтра попробую снова.

— Ну, многое объясняет — священник, удовлетворённый ответом, вернулся в строй.

Из вещей в церкви уцелело, оказывается, не так уж и много. И ладно консервы в подвале, кто бы сомневался, что они уцелеют. Но в остальном, всё было сломано, разрушено, измельчено и множество синонимов. Димитрий стоял в остатках их комнаты.

— Ну как так? — Дима грустно смотрел на разломанную рамку для фотографий, а в ней порванное и помятое фото. Дэниэл, Селестия, Димитрий, вот они все. Сразу нахлынули воспоминания о Дэниэле. Как странно это работает. В любой другой ситуации, Димитрий не скорбил бы по нему так сильно. Прошло уже тринадцать дней с его смерти, но подсознательно, парень не мог отпустить его до сих пор.

— Положи себе в карман — Селестия появилась из-за спины — ну, потом, дома, склеишь. Восстановим мы твою фотку, вот увидишь

— Да... Надеюсь — кивнул Дима — погоди, а ты где была?

Селестия в ответ достала чуть потресканный мобильник Иоанна:

— Гляди. Живой, запускается, я проверяла. С его помощью можно будет установить контакт с городом

— Чёрт — протянул Димитрий — пошли скажем Тёте Нюше что-ли

— Ну давай, пошли — Селестия уже собиралась уйти.

— Ща, стой! — парень покопался в щепках тумбочки и достал изоленту — крякнуть, плюнуть, и надёжно склеим чё-нибудь

— Откуда у тебя изолента? Я многого о тебе не знаю?

— Уж поверь, всегда найдётся что-то, что ты не знаешь...

Тётя Нюша взялась телефон в руки и проверила состояние.

— Так значит, это всё, что вы смогли найти? — спросила она.

— И изоленту! — добавил Димитрий.

— Недурно... — Нюра задумалась — у нас теперь есть шанс связаться с городом, причём высокий. Изолентой починим провода, а по телефону позвоним в 112

— Да, кстати! — подметила Селестия — а кто провода чинить будет?

— Это возьму на себя! — вызвался Дима.

— Под строгим контролем Селестии — сказала монахиня — не дай бог тебя током шарахнет. Знаю я тебя

— Лады. Ладно — согласился парень — только давайте уже закончим эту вылазку и пойдём поедим. Чесслово, кто из нас сейчас не хочет есть?

Тётя Нюша кивнула и ушла.

Расположившись на поляне, выжившие открыли банки тушёнки (в целях экономии, каждому дали одну на двоих, а Тётя Нюша отказалась).

— Ой, фу! — Селестия скорчила смешную моську, понюхав содержимое.

— Что ты фукаешь? Если сильно роголодаешься – полено даже съешь — подколол Димитрий и попробовал ложку тушёнки. Лицо скорчилось, парень поморгал пару раз и сглотнул — сколько ей лет, этой тушёнке?

— Видимо, полено ты пока не готов съесть — подколола в ответ девушка и тоже попробовала консервы — да нормально, что тебе не нравится?

Димитрий угукнул в ответ и просто продолжал есть.

После обеда, все, кроме Димитрия и Селестии пошли дальше обследовать руины, авось чего пропустили. Эти же двое взялись за провода. Ну, как двое – Дима склеивал провода изолентой, Селестия строго контролировала его.

— Кста, Селестия — заговорил парень

— А?

— Этот наш план спасения... Не спорю, он хороший, реалистичный, и, повторюсь, хороший, но... Меня волнует один вопрос

— Ну, какой?

— А вот если мы действительно щас восстановим связь, позвоним в службу спасения... Что мы будем говорить?

— Что за глупые вопросы? Скажем, что мы заперты в храме из-за закрытых ворот, и-

— А как мы объясним исчезновение всех тех личностей, которые знали пароль? Епископы там, другие большие шишки.

— Ну...

— Нет, само собой, мы скажем о душе Иоанна, о живой церкви, всё такое, у меня родители же работают на "Эб-нормал", но не сразу. Если мы будем рассказывать это при первом звонке, нас пошлют и не будут брать трубку

— М-да... Смотри за руками! Чуть провод оголённый не тронул!

— Да нормально всё, нормально

Во время обеда, Тётя Нюша, Селестия и Димитрий сели рядом.

— О, Селестия, представляешь, что нашли? — Тётя Нюша достала пакетик чая, кружки и чайник с грелкой из её хижины — ты же у нас любишь чай, тебе оставила

— А, да, спасибо — Селестия кивнула и стала заваривать себе чай.

— Кхм, Тётя Нюша, нам нужно обсудить кое-что

— Да-да?

— Короче, у нас с Селестией дилемма. Мы когда звонить в 112 будем, как мы объясним исчезновение тех, кто знал пароль от ворот? Они же закрыты, и это причина, по которой мы тут заперты

— Эм... Ну...

Рыжая попробовала чай.

— А есть сахар? — поинтересовалась она, не оценив вкуса. Монахиня дала ей кубик, единственный в коробке. Селестия окунула сахар в горячий напиток и стала перемешивать ложкой. Хлебнув теперь уже сладкий чай, девушка узнала свой любимый вкус. А затем, в её голову пришла какая-то идея:

— А что если... Подсластить правду? По аналогии с чаем, сырая правда горькая и не всем нравится. А добавить в неё сахар – и самый сок

— Точно! — Димитрий шлёпнул себя по колену — ты гений!

— Можно сказать, что у церкви рухнул фундамент, и так погибло большинство! — добавила в идею Тётя Нюша.

— Да! Домой завтра! — Дима совсем поверил в скорое спасение — а потом на шашлыки как-нибудь, а?

— Раз уж просишь — Нюра тепло улыбнулась.

* * *

Валентина и Артур вошли на почту с коробкой, всей покрытой разными обёртками и им подобными. Тётка за кассой посмотрела на посылку с удивлением.

— Сейчас май вроде, а не рождество — она покрутила коробку в руках — почему она такая тяжёлая?

— Это всё из-за обёрток. Их там много, может, с десяток — парировала неудобный вопрос Валентина.

— Сын наш сюрпризы любит — разбавил аргумент жены Артур.

— Я должна это вскрыть, прежде чем отправлять, знаете... — тётка потянулась за ножом, которым вскрывают упаковки. Валентина остановила её руку ладонью с купюрой в 50 фунтов стерлингов — вы что, пытаетесь подкупить меня?

Артур докинул ещё одну такую купюру.

— Это взятка? — женщина очень недоверчиво и подозрительно прожигала пару взглядом. Нервная Валентина дала ей плотный конверт:

— 500 фунтов стерлингов

Тётка сощурила глаза, но всё же взяла деньги

— Но я слежу за вами. Адрес "Храм Святого Форда", дайте угадаю? — сказала она. Оба кивнули. Женщина унесла посылку, но в памяти сохранила их, чтобы если что сдать эту пару в полицию.

* * *

Димитрий и Селестия снова сидели у проводов связи. Димитрий доклеивал последние штуки. Солнце закатывалось за горизонт.

— Селестия! Селестия, гляди, Селестия! — Дима взволнованно позвал подругу. Когда девушка подошла, она увидела последний провод, который почти был починен — момент истины!

Изолента была обёрнута вокруг.

— Тётя Нюша! Работает? — крикнула рыжая.

— Связь? — Нюра включила телефон — да! Работает!

— Ееее! — парень всплеснул руками — домой!

— Дим? — Селестия положила руку на его плечо — ты будешь скучать по этому месту, когда мы выйдем?

— Ну... Буду. Но больше по тебе. Мы же увидимся?

— Надеюсь. Молюсь за это

Тётя Нюша подбежала к проводам, чтобы связь была максимальной, и набрала "112". В телефоне послышались гудки...

28 глава, Мы были услышаны

Уже наступила ночь, а трубку никто не взял. В момент, когда Тётя Нюша стала звонить 112, ветер, слабо дующий весь день, решил усилиться. Провода качались, связь прерывалась, Нюша ругалась под нос. Димитрий и Селестия стояли возле, наблюдая за ситуацией. Ветер играл какие-то шутки с ними – когда в телефоне раздавалось "Абонент временно недоступен", он утихал, а когда монахиня снова набирала номер, то дул как бешеный. Ветер вдруг закончился.

— О Господи, давай же — Нюра вздохнула и набрала "112" снова. Клянусь, если ещё бы что-то прервало её сердце, она бы не выдержала.

— Служба спасения вас слушает — раздался голос оператора.

— Служба спасения? Слава богу, наконец дозвонилась! — Тётя Нюша даже обрадовалась.

— Ваааас плоххххо слыш- — звук в телефоне заглючил.

— Вы меня слышите? Вы меня слышите? — повторяла монахиня. Связь прервалась совсем — что на этот раз? — Нюра повернулась к проводам.

Мелкая орда существ с большими ушными раковинами вместо голов уже сидела там. В их ушных мочках были расположены пасти, которыми они только что перегрызли провода и, видимо, говорили друг с другом противным шёпотом. У существ не было глаз, но они хорошо слышали – орда реагировала на каждый, даже малейший звук. На губах тёти Нюши прочиталось матное слово, случайно выскочившее от ситуации.

— Это Эван — шёпотом заявил Димитрий, осмотрев их.

— С чего ты решил? — таким же шёпотом усомнилась Селестия.

— Ну, это каламбур. Эван, Eavesdrop, звучит же? И при жизни он постоянно просто слушал в стороне. Ну понятно же? — говорил Дима. Существа всё же услышали их, потому что во время этой аргументации парень немного повысил голос.

— Бегите! — прошипела Тётя Нюша, взяла подростков за руки и подорвалась с места.

Выжившие сидели у костра. Кто-то спал, кто-то смотрел на звёзды, кто-то разговаривал. Увидев бегущих Тётю Нюру и её помощников, они сначала хотели спросить что происходит. Спрашивать не пришлось, ведь орда уже начала приближаться, очень, очень быстро. Люди стали бежать в лес.

— Я вот что заметил — тихо сказал Димитрий — они как летучие мыши. У них эхолокация — он показал на одного из толпы — смотри, шевелит губами. Он издаёт писк, чтобы понять окружение и не врезаться.

— Как у тебя вообще времени хватает, чтобы о чём-то думать сейчас? — поинтересовалась монахиня.

— Я просто Юлий Цезарь — отшутился тот.

Абсолютно все бежали в лес.

— Думаете, успеем до хижины? — спросил Дима.

— Вряд-ли — дала неутешительный ответ Селестия — они очень быстрые. Нам нужно быть готовым к тому, чтобы прятаться меж деревьев.

— У них эхолокация, могут и заметить — предупредил парень.

— Тогда надо будет аккуратно передвигаться. Когда они отвлекутся, можно будет перескочить на одно или несколько деревьев вперёд. Такими темпами, доберёмся до хижины. Дверь не скрипит, проверяла недавно

— Ништяк — Димитрий кивнул и шёпотом объявил остальным — если твари будут совсем близко – прячьтесь за деревьями или любыми другими препятствиями! Ни звука чтоб!

Орда тем временем вошла в лес. Они низко пищали, ориентируясь в пространстве и вслушиваясь в звуки. Обглоданные провода не утолили их голод и зверский аппетит хотя бы на минуту. Эти твари вряд-ли наедятся даже всеми выжившими. Около деревьев стояли люди, затаившие дыхание и старающиеся слиться с лесом. Было очень жутко. Души словно сжали тисками.

Одному из детей, которому не посчастливилось выжить, было особенно страшно. Несмотря на отсутствие нормального освещения, можно было увидеть, насколько он бледный. "Ему долго не жить" — подумал Димитрий — "Либо стошнит, либо закричит". Тут же парень почувствовал себя сволочью из-за этой мысли.

— Домой хочу! — мальчишка всё же выдал себя и разрыдался от страха. В этом не было его вины. Орда, заслышав жертву, мигом на прыгнула на него и стала терзать зубами, входящими в плоть почти до костей. Мальчик завизжал.

— Эй! — Дима, перед этим немного поколебавшись, очень тихо позвал всех — вглубь, вглубь леса двигаемся! Они отвлеклись!

Выжившие стали передвигаться вперёд, не издавая ни звука. На малейшие колебания среды те монстры даже не обращали внимания. Люди вышли к озеру и снова стали тихо двигаться, как вдруг кто-то наступил на иссохшую ветку. Одна очень чуткая тварь уловила треск и громко позвала сородичей за новой добычей.

— Ни звука, мы всё ещё можем затаиться! — шёпотом скомандовала Тётя Нюша. Все стали тихо пятиться назад, смотря во все стороны. Любой мог быть следующим.

Орда вышла к озеру и стала изучать территорию на наличие источника звука. Выжившие почувствовали страх и сомнение в то, что они действительно могут выкрутиться и сбежать. Они тревожно переглядывались, но чаще всего смотрели на Нюру, взгляд которой был закреплён на существа, что приближались и приближались...

Громкий хлопок раздался с другого конца леса. На небе ярко блеснул шар, похожий на солнце. Это была сигнальная ракета. Монстры без задней мысли рванули на громкий звук, радостно пища. Все переглянулись. Кто выстрелил – неизвестно.

— Не стойте, бегите в хижину! — в полголоса сказала Тётя Нюша. Люди вернулись в реальность и стали следовать ей.

Вопреки словам Нюры, здание плохо сохранилось с той ночи. Доски выглядели ужасно, крыша отсутствовала, и само оно выглядело ненадёжным.

— Тёть Нюш, вы же говорили, что она в нормальном состоянии? — Димитрий вопросительно посмотрел на монахиню.

— Одну ночь переживёт точно — отмахнулась та и открыла дверь. Стены зашатались.

— Тётя Нюша, она определённо- — Селестия хотела что-то сказать, но её заглушило падение. Доски стали с грохотом разваливаться. Орда переключилась на более громкий шум и побежала к ним.

— Японский магнитофон! — выпалила Тётя Нюша. Она кинулась к останкам хижины и стала что-то искать. Беспощадные существа слышали каждое передвижение доски и каждого, кто был рядом. Выжившие замолчали, надеясь, что их не услышат. Димитрий и Селестия были слишком поглощены всеобщей паникой, чтобы успокоить Нюру и заставить её перестать шуметь.

Тётя Нюша достала бутылку из-под сломанного стола, ловким движением сняла крышку и окатила наступающих тварей святой водой. Раздалось шипение и громкий рёв. Орда растворялась, оставляя лишь алые лужицы и зубы от себя.

— Тётя Нюша... Ты безумная — Димитрий улыбнулся, снимая напряжение.

— Ну да, я — та лишь усмехнулась.

— Не пугай нас так больше! — Селестия обняла её. Нюра погладила рыжую по голове.

— Всё нормально. Я жива. Мы живы — успокаивающе сказала она.

— Эй, смотрите — Дима показал на оставшихся трёх монстров. Они не шли в наступление, а стояли за деревьями, готовые убежать в лес в любой момент — мы ролями поменялись

Тётя Нюша немного переменилась в лице.

— Как странно... Теперь только узнаю в них Эвана — монахиня говорила задумчиво — он не любил контактировать с другими. Всегда просто был в стороне, читая книжку. Ему было 4 года, кажется, а он уже умел сам читать. Ребекка, его сестра, и Бонни, брат, хоть и старались следить за ним, но... Даже так, Эван оставался один. Ему часто доставалось от Терренса, и он ходил к нам, монахиням, чтобы мы помогли. Хороший был мальчишка. Очаровашка. Только в один день пропал навсегда. По слухам, Терренс утопил его в озере, разбив камнем ему голову. Раньше относилась к этому как к сплетне, но сейчас...

Монахини, вспомнив Эвана, взгрустнули. Селестия потупила взгляд и пусто смотрела в одну точку.

— Нормально всё? — Димитрий положил руку на её плечо. Та сразу же убрала плечо от него, то ли от неожиданности, то ли по другой причине.

— Напомнил просто знакомого — ответила рыжая. Правда это или нет, узнать не получится. Поняв это, Дима вздохнул и ушёл к разломанной хижине. Через пять минут он вернулся к тому же месту с фотоаппаратом:

— Дай что-ли щёлкну их для Бестиария

Нацелив объектив на существ, парень нажал на кнопку. Огромная вспышка света вылетела из фотика. Твари превратились в пепел.

— А, ой, это так работает? — Димитрий посмотрел на фотоаппарат и хмыкнул, а затем повернулся на выживших — слушайте, больше нам никто не угрожает. Можем подремать там, всё такое

Никто не был против этой идеи. Все собрались на удобные места и легли, уснув чуть ли не сразу.

Где-то под утро, из всех не спала Селестия. Она смотрела на восходящее солнце и наслаждалась небом. Возле неё храпел Дима. Безмятежная картина, не так ли?

Рыжая ни с того ни с сего пихнула друга в плечо, дабы разбудить его.

— М, что такое? — он открыл один глаз и тут же получил ответ на свой вопрос.

Мужчина без него, весь покусанный, местами даже до костей, полз к ним, держа что-то у груди. Это был Бобби, тот самый, который сбежал в лес при нападении кальмара.

— Дети... Детишки... — голос его был ужасно хриплым и слабым — покоцали меня здорово эти твари... Долго не проживу...

Димитрий и Селестия не могли найти подходящих слов, чтобы ему ответить.

— Возьмите книжку, пожалуйста... — Бобби положил перед ними книгу в буром, кожаном переплете и перестал двигаться или подавать хоть какие-то признаки жизни.

Пару секунд оба друга просто не вдупляли что произошло. Димитрий первым решился поднять книгу, подаренную мертвецом и перевернул её обложку на название. Это была "Переписанная Виталибра". Книга, которая писалась Иоанном, которую он заполнял на жестоком допросе. Димитрий и Селестия переглянулись. Было очень много вопросов, но единственный кто мог дать ответ уже изнемог и погиб.

* * *

Солнце растерял всю энергию. Теперь он не бежал, а вяло, но быстро шагал вперёд. Луна продолжал сокращать расстояние.

— Остановись уже! Не смешно! — кричал Солнце. Луна его не слушал и не отвечал, только продолжал машинально преследовать его, чтобы победить в этой дурацкой игре.

29 глава, Лестница

Выжившие встали на колени. Тётя Нюша стояла перед ними. Она прочистила горло и стала проговаривать молитву на русском:

— Неделя подходит к концу. Мы все благодарны вам, Создатель, за каждое мгновение жизней наших, за каждый кусок еды, съеденный нами и за каждый шаг, что мы смогли сделать. И да принесёт новая неделя нам больше кусков еды и больше шагов. Благослови нас. Дай нашим угасающим жизням загореться вновь, как только зажжённым лампам. Аминь

— Аминь — повторили остальные.

— Отлично. Раз молитва закончена, нужно думать — Нюра задумалась — мобильник Иоанна сломался ночью. У нас больше нет способов связаться с городом.

— Есть шанс угадать пароль от ворот за 5 попыток — сказала Селестия.

— Но всё ещё вероятность мала. Я попробую, но рассчитывать на этот вариант не стоит — монахиня покачала головой — ладно. Разбирайте консервы и ешьте. Я займусь паролем

Тётя Нюша подошла к огромным воротам. Величественные, из прекрасного белого камня с золотым покрытием сверху. Словно райские врата. "Если наша жизнь – роман, то он обязан закончиться на том, что в очень солнечный день эти врата откроются" — пронеслось в голове монахини. Слева была панель с цифрами. Пароль был трёхзначный. Три цифры отделяли их всех от свободы, чтоб они были неладны.

— Так-с... Хорошо — Нюра стала думать, какое число может быть разгадкой — 333?

4 попытки осталось.

— 115?

3 попытки осталось.

— Чёрт! 456?

2 попытки осталось.

— 042?

1 попытка осталась.

— Думай, думай... А может... 101?

Панель перестала отвечать. Тётя Нюша со злости врезала по ней.

— Да чтоб тебя! Треклятый замок с паролем! Кто тебя вообще придумал?! — Нюра кричала и дошла до того, как стала пинать ногой этот прибор. Поняв, что перегибает палку, она успокоилась и вернулась. Пароль не сработал, значит нужен новый план, надёжнее и вероятнее.

Тем временем, Димитрий крутил в руках "Переписанную виталибру". Селестия сидела около него.

— Ощущается будто закон нарушить собираемся — подметил парень — будто здесь какие-то запретные знания

— Ты же не собираешься вот так весь день просто смотреть на неё? Иоанн, что её писал, уже умер. Открывай в конце концов — сказала Селестия.

— Ну-с, поехали

Дима раскрыл первую страницу. На ней был набросок чьей-то головы. Сама форма была не похожа ни на чью, которую Димитрий с Селестией когда-либо видели, а вот лицо вполне себе узнавалось – лицо принадлежало Иоанну. На странице напротив был вступительный текст, написанный самим мертвецом.

— Во имя Его святое и неприкосновенное, в Его величественную и непорочную честь, я, Иоанн Джонсон, осознающийся Создателем как душа №62.397.168.210, создаю новую версию Виталибры. Здесь нет ничего, что есть в нынешних святых писаниях, только новая, только жёсткая, роковая правда, нашёптанная мне самим Создателем. Любой, кто осмелился открыть книгу и прочесть её, берёт на себя ответственность. За всё — прочитал парень — о боже

— Дальше, дальше листай — попросила рыжая.

На следующей странице было короткое оглавление. Всего было 3 параграфа, которые идут в странном порядке:

"2 параграф, Авелева кровь"

"1 параграф, Правда о глазах"

"0 параграф, –"

Название нулевого параграфа было замазано то ли чернилами, то ли несвятой кровью. Но на это друзья не обратили внимания – придёт время, и сами узнают, что за параграф.

— 2 параграф, Авелева кровь — Дима стал читать — по преданиям, когда Адам и Ева были изгнаны Создателем, их первыми детьми стали Кайн и Авель. Вот только от библейской истории они отличались.

Мать с отцом различали детей по выражению лица. Авель всегда улыбался, а вот Кайн только хмурился. Когда наступило 3 мая, случилось что-то странное. Адам и Ева почувствовали неладное. Где был их улыбчивый сын? Ответ был жестоким. Кайну уделяли меньше внимания и любили меньше. Зверская зависть обвила его, и он разбил камнем голову Авеля. В день, когда Адам и Ева прознали правду, Кайн погиб. Его живот был вырван, и всё, что соединяло грудь с ногами – кишка. Это был знак. Ад был создан. Когда голова Авеля разбилась, алая кровь вылилась за пределы человеческого мира и вылилась в пустое место ниже рая. Так родился Ад, в который позже по Виталибре упадёт Люцифер.

Преисподняя была завязана на крови. Сильные демоны воспринимали её как амброзию, зависели неё, как от дурмана. Они зарабатывали её хитростью – шли на сделки, требующие кровь. Правда, после первой сделки появлялся след в виде нового органа. Оно было названо "Тавро" и имело множество вариаций в зависимости от совершенной сделки. Тавро являлось вторым сердцем, только в разы слабее и уязвимее. В нём была вся сила. Разорвать Тавро можно было лишь серебром, а защищённее всего были те, кто выбирал рептилий. По какой-то причине, именно у этого облика была уникальность. Рептилии имели Тавро внутри головы.

Остальные страницы были вырваны, и возможно длинная книга потеряла большую часть информации, сразу переходя на новый параграф.

— Знаешь, нам на сегодня хватит — заключила Селестия.

— Тут не спорю. У меня сейчас выстраивается полная картина в голове — ответил Димитрий.

— Придумала! — воскликнула Тётя Нюша — я придумала, как нам выбраться! Это стопроцентно сработает!

Выжившие переглянулись и собрались вокруг неё, готовые внимать.

— Если мы не можем пройти через ворота... Почему бы нам не построить "лестницу", тем самым перелезая через забор? Я посмотрела, и из руин церкви и деревьев можно будет воплотить этот план! — разъяснила монахиня. Люди закивали, идея звучала выполнимо и надёжно.

— А на сколько лестниц нам хватит материала? — поинтересовался Дима — если у нас есть план, нужно думать и об отрицательной стороне. Что если монстр, который появится из озера, сломает всю "лестницу"?

— Материала у нас впритык, хватит только на одну такую — сказала Нюра с ноткой печали — тогда вот как поступим. Все строить будем, а часть из нас станет следить. Эта часть будет заходить в лес, рубить деревья на "лестницу", и периодически подглядывать на озеро, чтобы если что принять удар на себя, но защитить потенциальный выход. Со мной пойдут... Димитрий, Селестия, и, думаю, сестра София

— Буду только рада — приняла роль монахиня.

— Тогда не будем терять время зазря. Начинаем

* * *

Артур сидел на крыльце вместе с Валентиной, наслаждаясь жизнью, которую получил. Хороший, добротный дом, любящая жена, клумба, полная рыжих гвоздик. Сегодня воскресенье, законный выходной, и сейчас те работники, которые работают по графику "3 дня работы, 1 выходной", заняты на Эб-нормал. Артур растворился в мыслях о том, что не зря прожил жизнь, совсем забыв о сыне (как всегда ¯⁠\⁠_⁠(⁠ツ⁠)⁠_⁠/⁠¯).

— Дойдёт ли посылка? — заволновалась на ровном месте Валентина — а если её изъяли? Димка наш, бедный...

— Валя, не понимаю тебя — протянул муж — неужели нельзя хотя бы день в своей жизни быть спокойной? Без суеты, стресса...

— А я не понимаю тебя! Как ты можешь быть таким спокойным? — возмутилась жена.

— Всё просто. Я верю. Верю и всё тут. Посылка доедет не смотря ни на что. А ты выдумываешь себе тревожные сценарии — Артур чуть улыбнулся и показал на чёрный джип — допустим, вон та машина – там копы

— Погоди, так это же полицейская — Валентина вгляделась в машину. Да, действительно. Двое крепкий мужчин безмолвно вышли и направились прямо к ним.

Увидев это, Артур вскочил с места и собирался забежать в дом, но споткнулся о торчащую доску, которую он всё никак не мог починить или в конце концов заменить. Нога застряла.

— Что, собственно, от нас требуется? — спросила Валентина, умело отыгрывая непонимающую.

— Одно слово: посылка — сказал один из них. Женщина вскочила с места и тоже собиралась забежать в дом, но споткнулась. На этот раз о руку своего супруга. Нога её запуталась в руке. Уморительная картина. Полицейским не составила труда их поднять и увезти прочь.

* * *

Димитрий и Селестия вместе таскали куски руин. Пока солнце не село за горизонт, возле озера группа Тёти Нюши не шаталась.

— Селестия? — обратился Дима к подруге.

— Чего?

— Ты уверена, что... Не хочешь поговорить?

— Ооо, начинается...

— Да опять заладила! Неужели тебе трудно? Я же готов помочь, вишь?

— Да не в этом дело... Ты просто моменты не очень удачные выбираешь

— А, ты хочешь в подвале, привязанная к креслу и с аниматором-Иоанном, я так понимаю?

— Неправильно ты мои слова понимаешь. Моя исповедь... Она тоже должна исходить от сердца. От эмоций. Сравни, если я буду говорить тебе сейчас, без подробностей, сухо, и в нужный момент, когда поддержка и слушатель мне будут действительно нужнее всего. Имеет смысл?

— Имеет...

— Завязывай. Пока что. Придёт время, и сама всё расскажу. Надеюсь, что таких тяжёлых времён всё-таки не придёт

Димитрий тяжко вздохнул. Тётя Нюша наблюдала за этим со стороны. "Что-то это мне напоминает..." — подумала она. Вдруг, в её поле зрения попало то самое тело Бобби. Тело как тело, все раны нанесли те монстры, да? Однако, она заметила странную деталь. На груди был недавний, совсем не похожий на укус, порез. Ножевой порез. Но это могла быть и стихия. Или сук ветки. А может, порезался. Это могло быть что угодно. В голове появилась параноидальная мысль о том, что в ночь разрушения церкви на самом деле выжило 21 человек (19 что были утром + Бобби + Неизвестный, оставивший этот порез), но она незаметно улетучилась, и Нюра вернулась к работе.

Димитрий поставил новую плиту и осмотрел наработки "лестницы". Очень даже сносно. Парень мог себе представить, как "лестница" будет выглядеть полностью и как по ней будут взбираться. Хороший признак.

— Тёть Нюш, может, перекур? — попросил он — хорошо поработали, но и отдыху надо давать время.

Монахиня взглянула на постройку, а затем поставила вердикт:

— Можно. Десять-двадцать минут

30 глава, Это он

Ночь наступила уже давно, но, несмотря на это, никто не спал. Все живые души были заняты постройкой лестницы. Пока одни таскали куски церкви, Димитрий, Селестия, Тётя Нюша и София были в лесу, рубили деревья, чтобы из их стволом сделать часть лестницы. Димитрий с Селестией иногда бегали к озеру, проверяя, появился ли монстр. Пока вроде нет.

— Меня не оставляет мысль о твоей теории — говорила Тётя Нюша, параллельно работая топором — я отчасти убедилась, что она верна. Значит, сегодня должен появиться кто-то очень сильный. Я права?

— Да... — Димитрий кивнул — но вы не парьтесь, Тёть Нюш. Мы разберёмся. Мы побеждали всех тварей, что встречали.

— Если победите вы, значит ли, что не погибнет кто-нибудь другой? — усомнилась Нюра.

— Мы справимся. Вы что, нам не верите? — убедил её Дима

— Верю, верю... — отмахнулась монахиня — Аккуратнее. Не хватало ещё вас потерять

— Пойду-ка я за озером послежу. Вы работайте, давайте, поактивнее — парень быстро удалился. Тётя Нюша цокнула и вернулась к работе. Селестия решила присоединиться к ней и Софие.

Димитрий сидел у озера. Вода была стоячая, но ему казалось, что он слышит шум воды, как на речке или на море. Но вообще, это приятный звук. Приятно представлять, как чистенькая вода проплывает, задевая камушки, чаруя бессловесной песней...

Дима поймал себя на мысли, что его клонит в сон. "Нет, нельзя мне сейчас засыпать. Кто, если не я, защитит их? Ну или прост предупредит..." — мысленно сказал себе он и решил посмотреть на луну. Ммм, замечательная луна. Белый серп на небе, пускающий на землю свет, такой убаюкивающий символ сна... Парень лёг на бог, не в силах бороться со своими желаниями.

У тёти Нюши была хорошая чуйка. Димитрий так и не вернулся. Она отложила топор и стала идти в сторону озера.

— Может я схожу с тобой? — вызвалась Селестия.

— Или я? — попросилась София.

— Нет уж, работайте. Мало ли, Дима просто уснул, а мы всей оравой к нему — отказала Нюра и продолжила уходить.

Как она и думала, Димитрий спал крепким сном и привычно храпел. Монахиня вздохнула и наклонилась к нему, затем положила руку на плечо:

— Вставай, Димка, ты усну-

Вдруг, из озера резко вылезло существо. Бородатый, в мокрой одежде лесничий с непропорционально длинными ладонями и, что главное, разделённый на две части пополам. Сердце Тёти Нюши забилось быстрее в разы.

— Федя...? — прошептала та. Монстр не обратил на неё внимания. Он схватил тело Димитрия, будто оно ничего не весило, отбросил в сторону и стал уверенным и бодрым шагом идти к врачам. Нюра побежала за ним — Ты куда? Стой? Остановись! Сей же час!

Селестия и София сидели около дерева, отдыхали от работы, пока не увидели силуэт несвятого духа. Обе схватили топоры и встали в позицию защиты. Силуэт прошёл мимо. Его целью почему-то не являлись люди.

— За ним, быстро! — скомандовала монахиня. Без промедлений, рыжая послушалась и стала бежать с ней.

Лесничий же продолжал движение. Он всё же достиг нужной цели. Врата. Точнее, лестница, от которой люди разбежались, увидев уродца. Существо подошло к этой куче и воздело кулаки. С грохотом огромные руки опустились на лестницу. Полетели щепки, куски стен и прочая дребедень.

— Остановись! — закричала Тётя Нюша и попыталась его оттолкнуть или хотя бы оттянуть. Безрезультатно, монстр стоял как стена. Нюра могла взять топор, могла причинить ему боль, чтобы отвлечь на себя... Но ноющее чувство в груди не позволяло. Воспоминания не давали навредить тому, кто когда-то был милым мужем.

— Ах ты сволочь! — один священник взял острую железку и побежал на существо. В момент перед ударом, монахиня схватила его руку. Атака сорвалась. Лесник рукой толкнул железку, и она вонзилась прямо в сердце священника. Он умер на месте, заливая траву вокруг него кровью.

— Мы должны сейчас остановить его, пока лестница не разрушена! — другие собирались последовать примеру священника и попытаться исколотить монстра.

— Стойте! — крикнули Селестия и София — Нюра не в себе. Если попытаемся остановить – можем навредить ей.

— Что нам тогда делать? Стоять и смотреть, как наш выход рушится? — спросили выжившие.

— Если что построим новую лестницу, сделаем что угодно, но не будем опускаться до того, чтобы убивать Тётю Нюшу — отвечала рыжая.

Последний раз кулаки приземлились на обломки. От лестницы уже ничего не осталось, лишь жалкие щепки и раздробленные кусочки церкви. Существо издало звук, похожий на хмыкание.

— Наконец. А я-то боялся, что не успею — оно обернулось на Тётю Нюшу. Вокруг них образовался странный, словно электрический пузырь. Люди снаружи пытались пробить его, но попытки были тщетны — пускай они не прерывают нашу семейную беседу. Мы ведь так давно не виделись. Нечего им совать нос в наши дела.

— Ф-Ф-Федя... — прошептала Нюра, ощущая, как конечности слабеют.

— Я тоже рад нашей встрече. Прошло больше пяти лет, не так ли? Долго же мне пришлось выбираться к тебе, дорогая. Иоанн закопал меня прямо на дне озера. Но я не мог оставить тебя одну... Кстати, как там этот урод? Жив?

— Мёртв

— Это просто прекрасно... Я всё думал, там, на дне... Я видел совсем не рай, ад или другое. Я был во тьме. Начал сомневаться в нашей религии. А точно ли мы верим в настоящего бога?

Тётя Нюша не ответила. То ли задумалась, то ли не знала, что сказать. Тем временем, выжившие пытались разрушить барьер, внутри которого она оказалась. Как не было прогресса, так и не появилось. Димитрий только пришёл из леса.

— Что происходит? — крикнул он, смотря на происходящее с недопониманием.

— Тётю Нюшу забрал монстр! — коротко и ясно дала ответ Селестия, а затем положила топор — нет, мы так ничего не сделаем...

— Ты только осознала? Конечно топорами ничего вы не сделаете! — Дима подошёл ближе — а это ещё что такое? Почему они... Общаются? И что за чертовщина их соединяет?

Монахиню с существом соединяла какая-то тонкая полупрозрачная штука. Тут же до парня дошло:

— Ментальная связь... Селестия, у них ментальная связь! Он взял её под контроль, как Арджуна брал под контроль Эмбер!

— О, отлично! И что же нам это даёт?!

— Соображай, Селестия! Если мы повредим голову, то и связь будет нарушена! А я, кстати, даже знаю где найти то, что может разрушить и пузырь, и победить монстра! Я сейчас! — Димитрий стал уходить — перестаньте бить пузырь, к слову! Силы только тратите!

— ...И именно поэтому я хочу, чтобы ты присоединилась ко мне... — договорил монстр — Я понимаю, честно, трудно прощаться с ними всеми. Монахини, священники, дети... Твои любимые Димитрий с Селестией... Они дороги тебе. Но они страдают. Лестницу им уже не отстроить, их топоры знатно поломались о барьер... Давай освободим их. Их всех и нас за одно. Замкнём цепь боли

Тётя Нюша смотрела на него взволнованным взглядом. Конечно, ничего она уже не решала. Монстр снабжал её эмоциями, чтобы она согласилась (хотя была часть, которая успокаивала её и хотела избавить выживших от мучений). Нюра слышно глотала слюну, по щекам текли пустые слёзы.

— Ответь мне — хрипло попросило существо.

Разум монахини сопротивлялся. Видимо, за годы жизни с тяжкими психологическими травмами, она выработала частичный иммунитет.

— Я не хочу... У нас есть шанс выбраться. Мы вырубим все деревья, если понадобится. Но мы выйдем. И я буду жить ради тебя.

Лесничий покачал головой.

Димитрий наконец прибежал с фотоаппаратом, взятым из обломков хижины.

— Две плёнки осталось — сказал он — одна на пузырь, другая на этого хмыря. Надежда ещё есть

Парень направил объектив на барьер и нажал на кнопку. Тётя Нюша и монстр озарились светом. Пузырь, отделяющий их от остальных, лопнул с забавным звуком. Существо моментально заметило фотик в руках Димы и резко стало падать. Сам Димитрий на реакции израсходовал последнюю плёнку...

На кадре был полностью запечатлен лесничий. Парень ахнул, надеясь на то, что убил его, бросил ныне бесполезный фотоаппарат в сторону и обомлел. С несвятого духа сошёл лишь слой. Возможно, этот слой и держал ментальную связь. Монстр оттолкнул жену и помчался на выживших.

— Вот блинский... Врассыпную! — заорал Димитрий, мигом откинув находящуюся рядом подругу. От существа успели отшарахнуться все, кроме самого Димы. Лесничий взял его за грудки.

— А ты у нас Димитрий? — он наклонил голову — Интересно. Ты, оказывается, любимчик среди всех детей, с которыми работала Нюра. Что она нашла в тебе такого, жиртрест?

София обернулась и увидела эту картину. Что-то внутри ёкнуло. Ей показалось, что монстр держит не нынешнего Димитрия, а того, которого она ярче всего помнила. Двенадцатилетнего шутника и немного шалуна. Не простила бы себе монахиня, если бы что-то случилось с ним. Мигом ринулась та с самым целым топором, что только валялся на земле и с криком треснула по морде существа.

— Я выигрываю тебе время — сказала София — забирай Нюру. Она, кажется, отходит от "ментальной связи". Вперёд, бегом

Парень быстро закивал и бросился к Тёте Нюше. Она смотрела на него, не различая ни лица, ни чего-либо другого. Зрение было мутное, разум немного ослаб. Дима взвалил тело на себя и понёс его куда подальше (оно было для него не таким уж и лёгким).

София махала топором, то и дело заезжая по голове лесничему. Тот иногда уворачивался и всё ловил какой-то удобный момент.

— За Нюру! (Удар) За Диму! (Удар) За всех наших! (Удар) За-

Договорить она не успела. Искажённые ладони вошли ей в грудь. Монахиня взвизгнула от боли. Кишечник этим действием уже получил непоправимый ущерб. Ладони пошли дальше. Это было очень больным зрелищем, от которого тянуло тошнить. Монстр сдирал кожу с её живота и груди, отламывал куски рёбер и играл с окровавленными мышцами. София умерла от болевого шока, когда он начал снимать ей грудную клетку.

— Ну и ладно. Раз уж я не могу забрать вас всех... — существо не договорило, а затем двумя-тремя рывками настигло Димитрия с Нюрой на руках и также резко вырвало жену из рук. Такими же рывками, оно вышло на место, где был пузырь.

— Пусти... Меня... Обратно... Молю... — лепетала Тётя Нюша.

— Нюра. Нюша. Анюта. Ты всю жизнь прожила смелым воином. Сложи же свои руки в покое. Это будет как дурной сон — лесничий положил её на траву и закрыл её лицо ладонью. Мгновения спустя, оба рассыпались в прах. Всё произошло так быстро, так моментально, что поначалу никто не понял, что произошло. Выжившие вышли, услышав тишину на поле, где должна быть битва. Всё, что они увидели – горсть пыли, половина которой некогда была их предводителем...

* * *

Солнце обернулось, чтобы проверить, как далеко его оппонент и как быстро он идёт. Наконец, с бега Луна перешёл на быстрый шаг. Это казалось хорошей новостью до тех пор, пока Солнце не понял, что он скоро перейдёт на простой шаг.

— Не надоело? — насмешливо спросил он. Луна улыбнулся кончиками губ, не ответив словесно. Какой-то ужас был в этой его злорадной улыбке...

31 глава, Глаза

За эту ночь никто толком не поспал. Даже дети, которых должно было клонить в сон, осознавали ужас, который их настиг. Тёти Нюши больше нет. Ещё не было лестницы. За одну ночь выжившие потеряли выход и человека, кто мог придумать новый выход. Все сидели молча, ибо сказать было нечего. Картина маслом.

К Храму рано утром подъехал почтовый фургон и остановился около входа. Из машины вышел почтальон с той самой посылкой под мышкой. Он подошёл к воротам и постучал. Звук удара о железо был достаточно звучным в напряжённой тишине.

— Кто-то стучит? Или мне кажется? — вслушался Димитрий. Люди кинули на него взгляд, а затем действительно услышали стук.

— Стучит... — согласился один из священников.

— Сидите, я проверю — Дима поднялся и ушёл к воротам. Подавленное настроение снова вернулось, и опять повисло молчание.

Парень приблизился к дверям выхода. Почтальон продолжал настойчиво стучать.

— Да открою, открою щас — Димитрий направил палец в сторону панели с кодом, поразмыслил, какой может быть пароль и ввёл "210".

Осталось 4 попытки.

— Да ладно, религиозное число, почему бы и нет! — возмутился он и ввёл "218" (2 – февраль, 18 – дата, его день рождения).

Осталось 3 попытки.

— Ну, можно было ожидать

Набрал "777". Осталось 2 попытки.

— Да чтоб тебя, шайтан-машина!

Дима врезал по цифрам кулаком. Клише гласит, что по чистой случайности он набрал бы правильный пароль. Но "978" тоже не подошло. Осталась последняя попытка.

— Ну блина... Что может быть паролем? Погоди, а если?

Глаза подростка зажглись. Да, это вполне возможно, вполне вероятно. Палец нажал на три кнопки. "0". "1". "2"....

Числа на замке погасли. Не было какого-нибудь пищания, панель не засветилась зелёным. Значит, ежедневные попытки истрачены.

— Дебильный пароль! — парень врезал по панели ещё раз — из-за тебя у нас больше нет тёти Нюши!

Тяжёлая коробка пролетела в паре метров от Димитрия. Почтальон просто решил перекинуть её через забор и уехать. Звуков он не слышал – глухой.

— Чё за? — Дима поднял посылку в руки. Решил сразу не открывать, и для начала вернулся к остальным выжившим.

Люди до сих пор сидели в своём трауре. У каждого на уме было своё, но у большинства просто погасли надежды. Тишина вполне себе подходила сцене...

— Глядите! — парень прибежал с коробкой — смотрите, что принёс?

Выжившие бы посмотрели с интересом, если бы ситуация не была печальной. Все просто кинули очередной недоумевающий взгляд и вернулись к мыслям. Только Селестия хоть как-то обратила внимание:

— Коробка? Откуда? И что в ней?

— Ну, ситуация такая вышла, короче... — Димитрий почесал затылок — там, походу, почтальон приехал. Глухой почтальон. Перекинул посылку через забор, и был таков

Он поставил "подарок" на землю.

— Я без понятия как он перекинул это вообще, тяжёлая штука — Дима звучно принялся открывать коробку. Раздражённые выжившие просто тяжко вздохнули и все вместе отошли подальше.

Яркий свет вырвался из посылки. Селестия подбежала к другу. На дне лежали гарпун и абордажный крюк, из святой стали. Димитрий вооружился гарпуном:

— Вот так подгон, вот это я понимаю!

— Дим, тут ещё записка — рыжая вынула бумажку и прочла её — "Используйте с умом. Переживите 21 мая" – Папа и мама.

— Что значит "Переживите 21 мая"? — спросил парень.

— Не знаю. Тут нету никаких подробностей — ответила девушка.

— Так, стооооп! — Дима зажёгся идеей — у нас есть крюк, у нас есть гарпун, значит... — Димитрий взял Селестию за руку и побежал к выжившим — эй, слушайте мою идею!...

* * *

— Да убери от меня свои поганые руки! — протестовала Валентина, пока полицейский вёл её по коридору с руками за спиной.

— Валь, успокойся — спокойно попросил Артур, идущий в таком же положении — меньше будем сопротивляться – раньше уйдём. Я прав?

Полицейские не ответили. Но все поняли друг друга и без слов.

Артура и Валентину ввели в комнату для допроса. Седой мужчина с немного высохшим лицом, в сером пиджаке и в очках сидел напротив. Это известный психолог Саймон Адамс. Он часто помогает полиции с допросами.

— Присаживайтесь, пожалуйста — сказал тот. Пара послушно села — итак, начнём допрос с простого. Что было в коробке? На вас пожаловалась Мисс Уайт, сотрудница почты. Это были явно не носки, судя по весу.

— Ну, в общем-то, долго объяснять, но вы должны нам поверить — ответила Валентина.

— Я готов выслушать вас — взгляд психолога был холодным и спокойным.

— ...В коробке были абордажный крюк и гарпун — выдала жена.

— Да? Вашему сыну? А зачем ему это? — задал следующий из этого вопрос Саймон.

Артур уже собрался ответить.

— Нет, я не поверю, что ваш сын альпинист

Желание ответить тут же пропало. Муж снова собрался ответить.

— И не рыбак

Снова желание отвечать испарилось.

— Это трудно объяснить, но... На всех, кто в Храме Святого Форда нападают... — начала Валентина.

— Кто? — психолог поднял бровь.

— Дикие звери. Медведи и волки — неожиданно серьёзно выкрутился Артур — около Храма расположен лес. И там вполне обитает зверьё. Забежали через открытые ворота и давай месить. Даже с оружием, трудно отбить стаю волков или медведицу с детёнышами

Саймон не нашёл аргументов против. Но чуйка подсказывала ему что-то. Не мог столь несерьёзный человек резко изменится по щелчку пальцев. Он записал услышанное в блокнотик и задал новый вопрос:

— Что на самом деле происходит в "Эб-нормал"?

— В каком смысле? — не поняла вопроса Валентина — разве не очевидно?

— Ну, я просто сомневаюсь, что в издательском доме фантастики-

— А, вы про это... "Эб-нормал" давно уже сменила род деятельности

— На какой?

— Изучение аномалий и сверхьественных случаев

Молчание. Неловкое молчание. Затем вибрация телефона. Саймон, увидев уведомление, сказал полицейским по бокам комнаты:

— Прерву допрос. Очень срочные дела. Уведите их в СИЗО, но перед этим проверьте их на адекватность и трезвость

Мужчины беспрекословно послушались, одели на пару наручники и вывели их из допросной. Саймон лишь проводил Артура с Валентиной взглядом...

* * *

Крюк гарпуна влетел в стену и с треском вошёл в неё на пару сантиметров. Димитрий, держа в руках устройство, подёргал цепь пару раз, убеждаясь в том, что она крепко держится.

— Селестия, абордажный крюк — парень протянул руку и получил необходимый инструмент — итак, есть лёгкие добровольцы, чтобы взобраться к крюку и закинуть новую цепочку?

Выжившие, стоявшие у стены, переглянулись. Не согласился никто.

— Да ну хоть кто-нибудь? — Дима с мольбой оглядел толпу. Всё ещё никто — ну, ладно. Щас будет вам

Он стал медленно и аккуратно ползти по цепи, одной рукой прижимаясь к ней, другой сжимая абордажный крюк. Кишки давило изнутри. Димитрий слышал, что некоторые люди падали аж с 10 этажа и выживали. Но это происходило из-за того, что им оказывали нужную медицинскую помощь. А тут что? И этот страх не переставал разъедать изнутри.

Парень дополз к самому концу верёвки. Люди завороженно смотрели на него, как будто это спектакль. Дима направил крюк чуть выше края ворот, выдохнул воздух и нажал на спусковой крючок. Цепь полетела не очень удачно, и железка зацепилась за край. При лёгком дёргании, крюк полетел обратно. Сердце Селестии ёкнуло. Димитрий вовремя нажал на спусковой крючок, и ему не прилетело по башке.

— Вторая попытка щас будет! — сказал он и выстрелил снова. На сей раз, крюк зацепился за часть ворот на обратной стороне. Теперь цепочка была расположена так, что по ней теоретически можно было забраться. Люди ахнули — о, а вы мне ещё не верили! Выберемся, да прям сёдня!

Дима принялся двигаться по цепи. Теперь стало ещё страшнее. Он мог себе представить, как упадёт вниз головой, а противные мозги размажутся по траве. От этой мысли чуть не вырвало.

Вдруг, из-за того, что парень задумался, он сорвался с цепи и держался пальцем за отверстие в её куске. Селестия подбежала к другу, готовая его поймать.

— Чего вы стоите? — девушка повернулась к выжившим — помогите ему!

Через пару минут, Димитрий стоял на земле. Даже не верится, что это произошло.

— А вот теперь представь, если бы кто-то тяжелее тебя стали бы перебираться по цепи — укорил один священник — там трещина на верхушке ворот. Ещё немного – и рухнул бы ты с этим куском. Плохая ты замена тёте Нюше. Даже никакая

И после этого люди разошлись. Селестия и Дима стояли у выхода, который не случился. Парень понуро смотрел себе под ноги. Рыжая почувствовала себя ответственной за то, что он сейчас чувстовал, и сердце чуть заболело.

Небо уже было всё в вечерних красках. Селестия и Димитрий сидели чуть поодаль от остальных. В руках была "Переписанная Виталибра", про которую они вот только вспомнили.

— Параграф 1, "Правда о глазах" — начал читать Дима — Важное наблюдение было сделано Создателем. Предупредив меня о надвигающейся угрозе в виде несвятых духов, он дал мне самый леденящий совет, раскрыл самую горькую тайну того, чему мы поклоняемся. Златое око.

Казалось бы, просто символ нашей религии. Метка, означающая, что мы верим в Создателя. Но всё не так просто. Несвятые духи просто липнут на людей с такими амулетами. Они не станут жрать обычных людей, ведь те станут для них беззвучными. Лишь либране под угрозой. Лишь те, у кого есть ничтожный шанс стать одним из главных героев, их жертвы. Даже те, кто хоть ненадолго надевал око. Этот символ – напоминание о том, кем они были брошены. Нет символа – и гнилой разум несвятых духов просто перестанет их видеть и чувствовать.

Однако, есть способ убрать гниль, подчинить духов себе, вернуть того, кем он являлся. Если одеть златое око на него, то мозг потеряет туман и начнёт разумно мыслить. Гнев отойдёт, инстинкты исчезнут, и человеческая натура вернётся, а лучи солнца, прежде обжигающие нечисть, перестанут как-либо действовать на них.

Что же касается происхождения несвятых духов и...

Чернила снова залили буквы. Такой длинный параграф, и большая часть на смарку. Но несмотря на это, была получена очень ценная информация. Шокирующая информация. Селестия, когда её друг перестал читать, сняла с себя златое око, от греха подальше.

— Так... Погоди-ка — Димитрий начал вспоминать — Бонни... Он тоже тогда тебя не атаковал. И потом ещё стал ручным. У нас есть живые доказательства...

— Постой — девушка взяла его за руку — ты хочешь этого снова? Снова хочешь опозориться и вселить ложные надежды?

— Обещаю — парень сжал её ладонь двумя своими — я уверен в этой идее на 100%. Она имеет все шансы успеха. И на этот раз ничего не помешает... Дай мне шанс. Последний. Как поступают настоящие друзья

Рыжая обдумывала его слова, думая, дать шанс или нет, взвешивая "за" и "против". Риски, риски, риски... Осуждение, осуждение, осуждение... Жертвы, жертвы, жертвы...

— Не облажайся. Для них, у тебя последний шанс

32 глава, Сила дружбы

Воздух был полон звенящего звука некоторое время. Выжившие сложили свои златые очи в одну кучу.

— Так, и в чём заключается твой план? — уточнил один из толпы.

— Давайте объясню. Эти златые очи, наш главный религиозный символ – они работают на несвятых духов — стал говорить Димитрий — пока мы их носим, мы видимы для духов, и мы становимся их целью. По моей вполне подтверждённой теории, сегодня будет армия монстров. И мы должны будем одеть на каждого из них (или большинства, по ситуации) по златому оку.

— Они... Вы хотите сказать, на нас нападают из-за нашей веры? — тихо и с неким ужасом спросила какая-то монахиня.

И только сейчас в Диме что-то перещёлкнуло. Волна чувства, похожего на экзистенциальный кризис, захлестнула разум. "То есть... Мы что это? Большую часть жизни носили то, что нас убивает? Каждый из нас верил, что станет главным героем... Или попадёт в рай... Сначала кровь, затем златые очи, а что затем? О чём ещё нам недоговаривает укороченная, неполная и лестная Виталибра?" — стал думать он. Выжившие смотрели на остолбеневшего, ищущего слова парня. Эта же волна попала и в них, и люди тоже окунулись в свои мозги, перебирая в них всё, что относилось к либранству.

Из озера стали выползать остатки армии. Их было уже трудно назвать "армией", скорее какие-то объедки, как те, что остаются после обеда от привередливого ребёнка. Раненные, обожжённые, не пойми как ещё живые существа вышли на сушу. Шансов у них было мало, но, несмотря на это, силы кусаться и сдирать плоть ещё были. Монстры, а их было штук 10, стали идти к месту, где погибали их товарищи, по дороге издавая звуки боли и хрустя палками, что остались от хаоса прошлой ночи.

Шум, исходящий из леса, вернул Димитрия в реальность.

— Сейчас не время для размышлений — резко сказал тот — Давайте, вернём им чистый разум, и у нас появится новая надежда!

Может, Дима был и не самым харизматичным, но его зов на фоне внутреннего кризиса прозвучал как речь популиста. Выжившие поверили в свободу, взяли по златому оку и приготовились встречать несвятых духов.

— У нас одна попытка — Селестия обратилась к другу — и я верю, что мы её не завалим.

Существа выползли на поляну и осмотрелись. Никого нет. Церкви нет. Недалеко потухший костёр и куча абсолютно пустых консервных банок. Сразу у всех мелькнула мысль: "Что произошло?". Сконфуженные, монстры медленно брели вперёд и изучали обстановку.

Вдруг, глаза их засияли. Златые очи направлялись к ним, летели в воздухе, как по магии. Этот запах они знали прекрасно. Даже при том, что у их коллективного разума младенца не было ненависти к кому-либо из людей, всю эту армию на бой побуждал именно запах. Дикие, они стали бежать на очи.

— Они бегут на нас! — один из мальчишек, дрожащими руками держа эту подвеску, захотел отступить.

— Думаю, они видят только само око — предположил Димитрий, а затем скомандовал — все! Держите своё око на расстоянии от лица и тела!

Команда была услышана. Безумные существа кидались на подвески. Дима схватил того, кто был ближе, и взял в захват – переступил через монстра, ногами сжал паучьи лапки, схватил око с обеих концов и одел на пасть, чтобы удерживать его за голову. Оставалось лишь нацепить цепочку на шею.

Люди стали пробовать также. У кого-то более-менее получалось, кого-то кусали, аж до крови. Селестия набрала воздуха в грудь и рывком настигла первого попавшегося несвятого духа. Повторила за Димитрием. Существо стало неистово верещать и пытаться вырваться.

— Так... Это не сложно... Просто резкое движение... — рыжая морально готовила себя, а затем попыталась одеть око. Монстр, рот которого освободился, больно укусил её запястье. Стиснув зубы, девушка всё же накинула на него цепь.

Несвятой дух переменился. Он успокоился, но всё ещё издавал звуки боли. Селестие стало его немного жаль, и она приобняла его:

— Тише, тише, малыш... Боль пройдёт...

Рыжая укачивала существо, как мать укачивает дитя на руках. Монстр совсем притих.

— Мой хороший — девушка поднесла его ближе к себе — твоя мама... Она скоро вернётся. Она за стеной. Мы хотим помочь. Мы хотим выйти. Поможешь нам?

Зверские инстинкты полностью растаяли, как масло на сковороде. Существо стало тереться о Селестию и издавать урчание, как это когда-то делал Бонни в форме несвятого духа, лишь иногда прерываясь на тихие стоны уходящей боли. Селестия стала слушать урчание, пытаясь понять, что он пытается донести. В результате минуты разбора, оказалось, что конкретно это существо не является значительным в своей армии, и повлиять не может.

Рыжая вдруг вспомнила про то, что вокруг неё есть люди. Кого-то сейчас кусали, кому-то откусили кисть, кому-то вгрызались в плоть. Стало не по себе, и её достижение в собственных глазах принизилось.

— Чё, получилось? — спросил Димитрий, до сих пор удерживая дикого монстра.

— Получилось... Он совсем как Бонни — кивнула рыжая.

— Щас, надо мне тоже попробовать

Дима мысленно посчитал до трёх, а затем быстро вытащил цепь изо рта несвятого духа. Это оказалось ошибкой. Существо принялось брыкаться и высвободилось из хватки парня.

— Ух ты какой изворотливый, а! — Димитрий снова стал пытаться поймать монстра, но последний, одурманенный оком, с раскрытой пастью кинулся прямо на Диму. Ляжка была прокушена и стала кровить. Подросток взвыл от боли.

Селестия выпустила своего несвятого духа и побежала помогать другу. Дух сбил своего товарища налету и попробовал удерживать его. Началось месиво. Эти двое катались по траве и рычали, как собаки, грызущие друг другу бока. Селестия помогла Димитрию подняться.

— Жить будешь, не переживай — сказала поддерживающим, дружеским и чуть шутливым тоном она.

— Да, а хромать минимум неделю — отшутился Дима.

Следующая сцена произошла очень быстро, да так, что никто не успел среагировать. Один из священников, борясь с несвятым духом в хватке, не совладал с соперником, и око оказалось на нём. Тут же для всей оставшейся армии священник стал видимым, и монстры переключились на него. Даже тот, что был в драке с уже завербованным, махинациями выбрался и набросился на жертву. Голодные, измотанные рты стали драть глотку мужику. Смерть была неизбежна. Парень это сразу понял, подобрал златое око и одел его на существо, которое было под рукой.

— Селестия, прошу, займись этим исчадием — попросил он. К поляне подошла девочка с испуганным лицом. Не все пошли одевать очи на несвятых духов, некоторые остались, чтобы если что помочь. Димитрий скомандовал ей грустным тоном — забирай тело как только твари угомонятся. И передай остальным, чтобы память о Фоме хранили...

* * *

В полицейском участке царила ночь. Артур спокойно лежал в изоляторе, и даже почти засыпал, но когда он начинал храпеть, это будило его, и так по кругу. Валентина же лежала лицом в подушку и иногда рычала в неё, не принимая факт, что их задержали.

— Валя, чем больше ты орёшь, тем больше они считают тебя сумасшедшей — подметил Артур.

— Да ну! А я не заметила! — саркастично парировала жена — скажи, я по-твоему сумасшедшая? Наркоманша?

— Да нет, что ты? Ты... Просто немного нервная

— А ты уж слишком равнодушный, как я посмотрю! Скажи, сколько раз ты подумал о сыне за эту неделю? Хотя, даже можешь не говорить – эти моменты может по пальцам пересчитать однорукий! Или вообще безрукий!

— Что ты такое говоришь? Я стабильно думаю о сыне. Но я не такой нервный как ты, потому что я оптимист

— Ты пофигист!

— Долго собачиться будете? — раздался женский голос. Две тени стояли в дверном проёме. Валентина поднялась на койке.

— Потом объясним — ответил на незаданный вопрос мужской голос — вы свободны. За нами.

И вот, полицейский участок в столь поздний час покинули четыре человека – Валентина, Артур, Френсис и Эсперанса...

* * *

Измотанные, выжившие смогли одеть златое око на последнее существо. Теперь вся армия была в их подчинении. Люди подняли головы и посмотрели на последствия. Алая трава, оторванные кисти и куски плоти, большие кровавые следы от мёртвых тел. А стоила ли игра свеч?

— Да! Я говорил, мы справимся! Мы скоро будем на свободе, народ! Мы все постарались, мы все заслужили! — радостно говорил Димитрий. Он опустился на колени к несвятым духам — я буду вашим новым папой! Кто хочет завтра с утра поиграть?

Монстры ответили ему радостными звуками.

— Тогда пойдёмте-ка спать. Сил надо на завтрашний день набраться! — Дима стал уходить к костру — и остальные тоже пойдём спать!

Селестия собиралась пойти за ними, но кто-то схватил её за запястье. Священник рассматривал её укус.

— Значит, никто сегодня не остался без укусов — задумчиво сказал он — болит?

— Нет, не болит... Не сильно

— Ты вот что, Селестия. Твой друг у нас уже в печёнках сидит со своими планами. И терпели мы его от безысходности, но не до этого момента. Поговори с ним, пожалуйста. Наставь его на правильный путь. Иначе мы его... Найдём способ отплатить за совершённое. Ты согласна?

У рыжей заболело в кишках. Её просят о таком? Конечно, она, бывает, наставляла кой-кому, но... Сейчас на ней очень сильное давление. Тем более Димитрию незаметно, за его спинами, угрожают расправой. Девушка побледнела, и, не контролируя себя, кивнула.

— Вот и славно — священник хлопнул в ладони — дай Диме последний шанс. Искупится или нет, третьего не дано.

Выжившие разошлись. Селестия чувствовала себя тряпкой, которой протёрли очень грязную полку несколько раз. По щеке потекла непроизвольная слеза. Последний шанс...?

* * *

Солнце перешёл на обычный шаг.

— Не могу больше... Прекрати... — ныл мальчик.

— Вот тут-то ты и попался. Наконец догнал тебя. Кто из нас чемпион теперь? — Луна ухмылялся и предвкушал победу. На остатки сил он побежал и оказался в паре метров, нет, в паре сантиметров от извечного соперника. Ощущение дыхания за спиной вдруг вырастило крылья за спиной Солнца, и тот побежал от Луны далеко вперёд. Сконфуженным взглядом Луна смотрел ему в спину...

33 глава, Последний шанс

Димитрий лежал на расстеленом ковре в окружении армии. Кажется, впервые он не храпел во сне, а рядом прижимались эти паукообразные существа. На лице парня была улыбка. Дима был как отец птичьего семейства с птенцами, когда мама птица улетела за добычей. Вот как ощущалась эта наивная безмятежность.

В то же время, Селестия стояла рядом. Губы пересохли, внутри всё сжималось, да и в целом ей было страшно. "Что на него нашло? Неужели он думает, что он лидер? Неужели он не осознаёт, что с ним сделают?" — думала та. Девушка пыталась найти в себе силы разбудить друга и сказать, что происходит, но... К ноге невидимыми ржавыми гвоздями и оковами был прикован невидимый валун. С ним, рыжая не могла сдвинуться с места, открыть рот или ясно мыслить. А на траву падал мягкий рыжий свет рассвета. "Что я ему скажу?" — размышляла Селестия — "Как он вообще отреагирует? Как мы пришли от смерти Дэниэла к ЭТОМУ? И на каком именно моменте мы все сошли с ума?"

Димитрий проснулся от тёплого прикосновения подруги. Он открыл один глаз, и уголки губ чуть поднялись:

— И тебя тоже с добрым утром. Чувствуешь запах скорой свободы?

— Конечно — девушка кивнула. Дима приложил палец ко рту и показал на армию. Оба перешли на шёпот — но для начала... Может, для начала пойдём на завтрак? Никогда ведь его не пропускаешь

— А, завтрак — парень поднялся — не против. Пошли

Выжившие сидели вокруг костра с консервами. Когда Селестия и Димитрий присоединились к трапезе, то она сразу же превратилась в какую-то сцену из пьесы. Люди стали кидать взгляды то на Селестию, то на Димитрия. Девушка видела, какие взгляды были острые. Они требовали мгновенно сделать что-нибудь, переменить друга прямо здесь и сейчас, а не то оба будут сожжены на костре, хоть прям разожгут специально для этих туш. Осуждение и чувство долга жгло по рыжей, становилось жутко и не по себе. В то же время Дима спокойно уплетал еду, а во взглядах не видел ничего подозрительного. Создавался контраст между осознанием обстановки, осознанием конечности жизни и сумасшедствия, и наивными, чуть ли не комичными действиями.

— Вот вы грустные почему сидите? — ни с того ни с сего спросил Димитрий — надо радоваться. Мы домой скоро махнём, ух как заживём снова!

— А как же те люди, что погибли тут? Из-за сомнительных решений — парировал противный голос какого-то паренька, который тоже участвовал в этом сговоре.

— Я не спорю, утрата сильная. Честно скажу, я скучаю по всем ним. Сопереживаю тем, кто не может вернуться к своим семьям — в этом моменте голос посерьёзнел, но тут же вернулся на свою позитивную пластинку — но надо ведь жить дальше. Мы должны жить ради них. Тётя Нюша хотела бы, чтобы мы жили в спокойствии, а не проводили бессонные ночи, которые в итоге приведут к плохим последствиям. И я разделяю её мнение. Давайте выберемся, и будем чтить всех погибших тут

— Хорошие слова говоришь, юноша — сказал тот священник, что вчера и поставил Селестию перед жёстким выбором — вы оба хорошо говорите. Но это ведь слова. Делом славен человек. Я ведь прав?

— Конечно — в один голос согласились Димитрий и другой паренёк.

— Тогда вон чего, Дима. Покажи нам дело. Хватит кормить нас завтраками, открой ворота и прославь себя! А если не сегодня – не расстраивайся. Мы тебе поможем.

Сердце Селестии заколотилось, по вискам потёк пот, а дыхание участилось. Девушка сжала банку покрепче, стараясь не выдать себя. "Это всё безумие! Только недавно они вели себя нормально!" — кричал голос в голове — "А может, я сошла с ума? Может, я уже умерла, и это всё – плод больной фантазии?".

— Бу! — Димитрий положил ей руки на плечо. Рыжая вскрикнула — да ладно, не пугайся. Завтрак уже закончился, а ты сидишь вот — парень забрал её пустые консервы — Ты сегодня какая-то нервная. Хотя... И у меня тоже не всё отлично. Какое-то чувство, осознание, что ничего не вернётся назад, на круги своя, и спокойной жизни уже не будет. Но она же будет? Мы же заживём как прежде?

Селестия не ответила. Задумалась.

— Пойдёшь со мной пароль от ворот подбирать?

— Иди сам. Я просто хочу побыть одна

Дима пожал плечами и отправился в одиночку. Девушка обняла свои колени и стала смотреть на траву.

— Ну, шанс есть. Давай, проклятая дверь! — парень приблизился к панели, немного помял бородку, а затем набрал "123" — Сезам, откройся!

Сезам не открылся. Осталось 4 попытки.

— "987"?

3 попытки.

— "000"?

2 попытки.

— Да сжалься ты! Дай подсказку! Это "888"?

1 попытка.

— Ну что ж ты за бездушный механизм?

Димитрий, уже не надеясь ни на что, набрал "317"...

И правильно ни на что ни надеялся. Зато не остался в дураках. Почти.

— На кой черт ты вообще тут стоишь?! Бесполезная железка! — Дима схватился за волосы — кому нужно было закрывать ворота в Храм паролем, а не ключом?!

Парень успокоился и направился обратно, к своей армии, которая по идее должна была проснуться. Так оно и было – существа уже встали и издавали безмятежные звуки. Та прошлая наивность Димитрия немного ослабла с завтрака – в словах священника чувствовался подвох. Но он не подал виду и опустился на один уровень с армией:

— Ну что, Аароны? Готовы помочь нам? Готовы увидеть маму?

Монстры ответили радостным звуком.

— Тогда вперёд! Сейчас вашей задачей будет искать в стенах ворот слабые, уязвимые места. Справитесь?

Снова тот же ответ.

— Вот, сразу видно, готовы! За мной!

Дима сидел на траве и наблюдал за процессом проверки стен. Неприятные чувства в груди тихо исчезли и заменились надеждой на то, что они выберутся отсюда, может, даже сегодня. К сожалению, никогда уже не вернётся чувство, что всё будет как прежде. "А как я буду жить без Храма?" — задумался он — "Уроки будут проходить в какой-нибудь обычной, скучной школе, или сразу меня направят в колледж... Никаких молитв, ритуалов, прежних друзей... Всё позади. И всё теряет смысл. Отслаивается, как старая кожа".

Селестия стояла рядом и подбирала слова, которые будет лучше сейчас сказать, чтобы намекнуть на грядущее. Нельзя в этом деле быть слишком прямым. Нельзя.

— Дим? — рыжая села около друга.

— Да-да?

— Ты... Ты как считаешь, ты хороший лидер?

— Ну, как сказать. Можно ли вообще назвать меня лидером? Я больше "темщик". Предлагаю инициативы, которые должны привести к выходу.

— А в этой роли как себя чувствуешь?

— Чувствую... Плавающим по течению бревном. Иногда бьюсь о мусор в водоёме, о берега, но так или иначе я знаю, что доплыву до конца

— А что произойдет, если это бревно кто-то вынет из реки? Вынет и выкинет?

Димитрий посмотрел на подругу косым взглядом.

— А, вот что вспомнил! — вдруг осенило Диму — Переписанная Виталибра. Там последний параграф остался, нулевой который! Давай щас сядем и прочитаем. Может, ещё полезную информацию получим?

— Не думаю, что время. Ты же сейчас сосредоточен на воротах. Если сегодня выйдем, то вместе и прочитаем, уже вне этой руины — увернулась от вопроса Селестия.

— Звучит странно. А если там какая-то очень важная информация, которая может нам испортить весь побег? — парень стал что-то подозревать.

— Можем вернуться к разговору о брёвнах, реках и темах? — девушка заволновалась.

Аароны вернулись к хозяину и на своём урчащем языке доложили, должно быть, о том, что уязвимые места везде найдены и отмечены.

— Прекрасно, прекрасно — махнул рукой Димитрий — позже разберусь

Селестия поняла, что разговора больше не избежать, и в голове смешались разные мысли и варианты того, что произойдет прямо сейчас. Её охватил страх, и из трёх рефлексов сработал "Замри".

— Селестия, что ты имела ввиду? — Дима нахмурился — про тот случай с бревном? Что с тобой происходит?

Та лишь покачала головой и опустила голову.

— Ты хочешь меня выкинуть от выживших? Выжившие хотят выкинуть меня? Скажи, что чёрт возьми творится?

Никакого ответа не последовало. Парня охватил гнев, и он, положив руки на плечи, сильно их сжал:

— Что тут происходит?!

— Все сошли с ума! — закричала Селестия и упала головой на траву — все озверели! И ты, и я! Мы сумасшедшие!

Димитрий почувствовал себя виноватым и убрал руки от подруги. "Как я мог так поступить?"

— Селестия — голос значительно смягчился — что это значит?

— Они... Они все... — рыжая плакала без слёз (что выглядело ещё больнее) — они хотят тебе навредить! За то что ты убиваешь их! Их всех!

Дима сел поближе и стал гладить её волосы.

— Кто? Скажи мне

— Выжившие! Все!

Подростка тут же как водой окатило.

— Хочешь сказать, что из-за моих не всегда удачных идей, мне хотят навредить выжившие?

Селестия стиснула зубы и кивнула.

— Я... — парень приобнял её голову и подождал, пока девушка успокоится – так часто работало в детстве, так работает и сейчас. Почему-то длительные прикосновения к голове успокаивают её. Как только рыжая перестала всхлипывать, он продолжил — не беспокойся за меня. Я что-нибудь придумаю. Иди, приляжь. Мы все увидимся вечером. А что дальше... Поживём – увидим

Как бы Селестия ни протестовала, но ей пришлось наконец взять себя в руки и оставить Димитрия одного. Тот смотрел ей вслед и, заострив взгляд на руках, которыми и спровоцировал всплеск эмоций подруги, принялся думать, что же сказать.

Небо было тёмно-сиреневым. Наступил вечер. Солнечный круг только-только опустился за горизонт. Выжившие во главе с тем священником подошли к Димитрию. Селестия стояла поодаль, наблюдая за тем, что произойдёт. А сцена будет зрелищной и интересной.

— Ну как там дела с воротами? Получилось уже? — спросил издалека священник.

— Уже половина прогресса — ответил, не оборачиваясь, Дима — стены достаточно толстые. Но всё ещё возможно их сломать.

— Правда? Как интересно — люди подошли ближе — с тобой о чем-нибудь говорила Селестия?

— Говорила. Как раз о том, что вы хотели обсудить

— И какие выводы ты сделал?

Парень чуть помешкался. Вдохнув чистый воздух в грудь и выдохнув его через пару секунд, он обернулся.

— Я не лидер. Просто так сложились обстоятельства. И-

— Достаточно. Пожалуй, из твоей длинной речи нужно вырезать всю воду и мусор, оставив только самое необходимое. Ты не лидер

Для Димитрия это прерывание было как удар ножом. Зачем он готовил всю эту исповедь, если его так быстро оборвут?

— Сказала ли Селестия о том, что будет с тобой, если ты не встанешь на правильный путь?

— Погодите, святой отец, я же встал на правильный путь, нет? Я признал, что не лидер – этого не достаточно?

— Конечно недостаточно. И знаешь что?

Священник неожиданно для всех достал пепел. Было понятно, кому он принадлежит. Затем он вытащил из-под одежды златое око. Люди отстранились. Селестия прикрыла рот рукой. Дима не смог сказать ни слова.

— Это один из твоих Ааронов. Мёртвый, как и твой статус. Нет, Димочка, не достаточно просто отречься от поста — священник начал приближаться. Голос звучал по-другому, как будто это другой человек — мне нужно... Покончить с тобой!

Он набросился на Димитрия. Тот сопротивлялся, но у священника была хорошая масса. Селестия моментально среагировала и рывком настигла назревающий бой, а затем с силой зарядила по голове мужика. Священник был оглушён. Без слов парень понял, что нужно сделать и сорвал златое око. Священник откатился в сторону, обессиленный.

— Ах, если бы мне только было жаль — донёсся голос издалека — это ведь один из вас, так ведь? Я знаю, что вас больше.

Напротив Димитрия и Селестии стояла тёмная фигура с руками странной формы и очень знакомым голосом.

— И я знаю, что найду вас

34 глава, Сладкие уста

— Твой голос... Я узнаю́ его — Димитрий сощурился на фигуре.

— Действительно? — тень чуть наклонила голову.

— Эмбер. Ты Эмбер — решительно заявил он. Селестия вспомнила:

— Точно... Эмбер... Да, всё сходится...

— Кроме одной неувязки — парень нахмурился — ты никогда не умирала в озере. Твоё тело не было там. Ты что... Жива? Но я же видел, как тебя-

— Тише, тише, придержи коней. Кто сказал, что я жива? Взгляните на меня поближе, оба

Эмбер вышла на освещённую луной зону. Теперь стало очевидно, что она реально несвятой дух. Руки были покрыты сотнями маленьких и больших ртов, постоянно разинутых.

— Скажи, я жива? — девушка жутко хихикнула. Каждое слово, выходящее из неё, неслышно повторяли рты.

— Но это не возможно! Как-

— Не-важ-но — она снова прервала Димитрия — гораздо важнее другое. Ваш священник. Не Иоанн, а тот, которого вы только что убили

Селестия и Дима посмотрели на тело.

— И что же с ним? Как ты заставила его это сделать? — парень поднял бровь.

— Вы просто сумасшедшие. Он в особенности — стала говорить Эмбер — выкинул своё златое око в озеро, а оно ко мне попало. Я взяла око, а затем и священника под контроль. Весь день вы все взаимодействовали со мной, не с ним. А сейчас его разум ослаблен из-за того, что им помыкали почти сутки. Он уже физически не проснётся – слишком слаб.

— Значит... Тело несвятого духа формируется ещё днём... И разум, который находится под контролем слишком долго, может привести к гибели — сделала выводы рыжая.

— Но мы что-то заболтались... Ближе к делу

Девушка расправила руки, точно птица, собравшаяся лететь, и все рты на теле стали издавать звуки, похожие на пение. Димитрий когда-то читал про Сирену, монстра, гипнотизирующего пением, и тут же закрыл уши. Другие выжившие не успели. Глаза их остекленели, душа в них уже не читалась.

— Пускай я вас не вижу, но вы меня прекрасно слышите, все до единого. Теперь я вас чувствую — рты Эмбер улыбнулись — одного лишь не хватает

Дима ничего не успел сделать, как вдруг люди вокруг него схватили его со всех сторон.

— Да, вот ты где, Дима — девушка хохотнула — я думала вы будете умнее. Сможете хотя бы придумать план, а не разговаривать со мной. Одним приказом я могу порвать тебя.

Выжившие зачем-то ощупали карманы и одежду парня, а после подняли его тушу и, несмотря на дёргания, принесли к поляне, где стояла Эмбер. Они слабо кинули его на траву.

— Но мне тебя жаль. Без святого оружия. Без напарников. Без всего... — покачала головой та — ...почему? Почему ты так опоздал? Ты не успел спасти меня. Кого ещё ты не спас?

Димитрий не видел смысла в вопросах. Он поднялся и стоял лицом к лицу с бывшей подругой.

— Ты не могла меня так просто сохранить. Не загипнотизировала ещё раз. Не убила этими зомби. Что тебе нужно? — спросил парень.

— Гляди — выжившие встали в круг, заблокировав выходы с поляны, а некоторые взяли по одному Аарону — я хочу, чтобы ты сразился со мной. Пусть всё будет честно. Но если ты начнёшь перегибать палку, то одному из этих мелкий отродий не поздоровится. И так, пока не умрут все. А когда этот стимул будет исчерпан, поблажек не будет. Разгрызу живот, и чёрт с тобой. Это будет отличное шоу, не думаешь?

Дима не ответил, но встал в позицию готовности к драке.

— Другое дело — Эмбер тоже приготовилась — и... Старт!

Она метнулась на соперника, как дикое животное. Димитрий быстро среагировал и отбил её ногой. Затеялась настоящая драка, свидетели которой были жалкие пустышки, хоть и временно. Парень рвал и метал, но старался не вредить сильно, ибо на него давило то, что это Эмбер, и то, что его последний шанс на свободу может быть убит в мгновение ока.

— Дима... Перестань стараться... — говорили рты — Присоединись к нам... Все эти выжившие хотели убить тебя... Они сошли с ума... Ты, как единственный здравомыслящий... Будь с нами...

Димитрий немного замедлился, как только стал распознавать слова. Имели ли они смысл? "Все хотели убить меня? Нет конечно, что за бред? Обычное отвлечение внимания... Но Селестия тоже стала участником сговора... Нет, это бред. Никто не сумасшедший. Либо все, либо никто" — мысли заполонили голову. Заметив, что Дима сбился с ритма драки, Эмбер немедленно атаковала вновь. Сотни ртов впились в ногу. Каждый хотел оторвать сладостный кусочек, манящий, как запретный плод, как сигарета для курильщика, как последняя таблетка для наркомана. Парень закричал от боли и задрыгался. Чудом только рты не вырвали много плоти в ноге. Большинство оставили лишь болезненные укусы, только парочка отодрали заветное мясо.

Бой не утихал. Преимущество в нём то удерживала Эмбер, то стремительно выбивал Димитрий. Первым самым сильным ударом было то, когда Дима в пылу сражения взял соперницу за волосы и с силой швырнул её лицо о землю. Мерзкие рты запищали. Один из выживших резким движением вызвал хруст. Тело маленького Аарона со свёрнутой шеей было брошено в холодную траву. Как бы ни было грустно, но драку нужно было довести до конца.

До парня вдруг дошла гениальная тактика. Он быстро кувыркнулся к мертвецу, снял око и спрятал в карман. Эмбер приготовилась к прыжку. Вот он, идеальный момент!

Димитрий обхватил тело девушки, держа её под полным контролем. Рты кусали плоть, но дела до этого не было. Дима стал пытаться одеть златое око на подругу. Пара сантиметров отделяло его до важнейшего исхода в драке. Эмбер всё же смогла вырваться. Око упало на землю. Искусанный подросток откатился в сторону.

— Вот, вот твоё око! Смотри! — девушка ногой разбила амулет. Что ж, план нарушен. Повторять его смысла не было. Хотя, может и был, но парень уже принялся придумывать новый.

"Какова проблема нашей драки? Почему я её не могу победить? Всё просто – Эмбер слишком изворотливая. Нужно её обездвижить. Обезвредить. Да, именно так!" — подумал Димитрий, и сразу стал импровизировать план. Кувыркнулся к краю, к стоящим без движения выжившим, и наудачу закинул руку. Камень! То что нужно! Дима набросился на соперницу и повалил её, а затем сел на грудь. Эмбер не могла нормально пошевелиться. Теперь, когда был шанс, парень взял камень и разбил ей один рот на руке. Второй, третий. Девушка заверещала от боли. Несвятая кровь хлынула и так на давно залитую ей поляну. Один из выживших убил ещё Аарона, но это всё, на что хватило Эмбер. От боли, та больше не могла давать приказы. Слишком затмило разум.

— Стой! Стой, прошу, боже... Молю... — визгнула она. Димитрий остановился. Эмбер перевела дрожащие дыхание — я сдаюсь. Выхожу из боя

— Что, правда? Мне тебе совсем не верится — ответил Дима строгим голосом.

— Я... Ты же знаешь нашу природу. Мы не можем сдерживать себя. Но просто... Позволь тебе узнать, что я чувствовала. Чтобы ты понял, каково мне — жалобно сказала девушка. Молчание парня было знаком согласия — после того, как меня сожрал тот осьминог... Я перестала всё видеть своими глазами. Это было как в играх, когда тебя убивает противник, и ты за ним наблюдаешь, пока не возродишься. Осьминога убили, но прах его долетел до леса и всё же попал в озеро, давая возможность мне реинкарнироваться. Дальше, я стала видеть тьму. Она сводила с ума. Я боялась. Сжималась... И после всего этого, во мне не осталось почти ничего человеческого... Кроме этой самой доли, говорящей с тобой...

Димитрий был полностью поглощён рассказом и даже не заметил, как медленно стал попадать под гипноз. Эмбер воспользовалась ситуацией и налетела на него, возобновив драку в самый неожиданный момент. Большущая ошибка. Камнем, Дима смог восстановить равновесие преимущества и снова повалил девушку.

— На ошибках учатся, Эмбер — парень поправил очки и вновь принялся бить по ртам. Крики страданий заполнили воздух. Димитрий сам перестал замечать, что пока он обвинял других в сумасшедствии, сам он не далеко ушёл.

— Стой! На этот раз точно сдаюсь! Сдаюсь, бога ради! — взвыла Эмбер, и в подтверждение своим словам скомандовала выжившим отпустить ещё живых Ааронов. Подросток перестал бить — я не могу сдерживать себя. Мне искренне жаль. Жаль, что всё пришло к этому. Пожалуйста... Закончи мои страдания. Ты сам всё понял

Димитрий взгрустнул. Пришло наконец осознание того, что он натворил. Девушка же легла в покорную позу.

— Дим... Я буду на 1-ом Небе? — тихо спросила она.

Дима закрыл глаза. Мозг и душа стали скапливать энергию. Не негативную. В руки шло прощение, надежда и благие намерения.

— Будешь... — он замахнулся для удара, не заметил, как из рук выпал камень, и опустил руки...

Селестия поморгала глазами. Последнее, что она помнит – тень Эмбер, гипнотизирующую её. Дезориентированные выжившие стали смотреть по сторонам. Не долго смотрели: их привлёк яркий свет, сосредоточенный в кулаках Димитрия. Голые его руки пробили несвятую плоть. Чёрная, скверная кровь преобразилась в белую и испарилась. Сам парень сидел неподвижно.

— Герой! Он главный герой! Он главный герой! — засвистели и обрадовались люди. Дима открыл глаза и первым делом увидел, что сделал. Несвятых духов могут вручную побеждать только главные герои. Глаза расширились. Селестия пусто смотрела на друга, окружённого вниманием...

* * *

"Крылья" Солнца не долго находились за спиной. Силы закончились совсем, и он сел на землю, громко пыхтя. Луна быстро шёл сзади почти беззвучно и незаметно. Почти...

Солнце ногой ударил противника по животу и, крича, стал убегать на четвереньках, чувствуя обречённость. Луна нахмурился, поднялся, держа живот руками, и стал идти. Больше мирного исхода, победы дружбы и ничьи не будет...

35 глава, Нянька

Димитрий вдыхал свежий утренний воздух. В груди было чувство неоднозначности. Не счастье и не печаль, но в то же время оба чувства одновременно. Ещё утром перед ним извинились за грубости как к главному герою, а сам он вместе с Селестией похоронил вчерашнего священника (оказывается его звали Пётр) и погибших Ааронов. Селестия не проронила ни слова за этот день пока что. Около Димитрия усердно работали существа. Всего 12 часов отделяли их всех от 21 мая. Какая дата...

— Что могу сказать? — заговорил парень с одним из Ааронов — очень странно всё это. Как будто всё и сразу смешали в кучу, закинули в блендер и эту жижу вылили на меня

Существо с удивлением повернулось к Диме, словно спрашивая "О чём это ты?"

— Почему на меня так много свалилось? Я вот, гляди, стал главным героем. Отношение ко мне тут же поменялось. Все те, кто ещё вчера были Иудами, готовыми творить со мной любой ужас... Теперь они бегают вокруг меня, улыбаются... Карму очищают. Когда б это им помогло...

Аарон решил отвлечься от работы и сел к Димитрию на коленки. Тот словно этого и не заметил.

— Мы можем выбраться сегодня. Разломать чёртовы ворота, выйти на улицы, закричать "Люди! Вы скоты, люди! Без вашей помощи выбрались!". А можем и не сегодня. Если не сегодня... У нас ведь большие шансы. Победить несвятого духа, который будет сегодня, имею ввиду. С одним но. Им будет Дэниэл. Я помню, мы часто дрались, но в шутку, и не насмерть. Это ведь одно. А когда тебя рвёт на куски родственная душа... Это не есть хорошо. Согласен?

Существо кивает.

— Вот, и я о том же. И с другой стороны, уже не получится принести его обратно, в социум. Ну надену я на него златое око, но что это поменяет? Никто не поверит, что Дэниел так изменился. Так ещё и выглядеть он может как чёрти что и сбоку бантик. Убьют. И вас, скорее всего... Так и получается. Ситуации, где нету правильного выбора. Бывают в жизни огорчения

Аароны, работавшие над воротами, подошли и невербально объяснили, что половина стены уже пробита. Дима аж подскочил:

— Уже! Ну работяги, ну даёте! Дайте-ка я вас обниму, а!

Парень крепко прижал существ к себе. То, что сидело у него на коленях, нелепо выпало прямо на землю. Димитрий заметил его.

— Так, погоди! А ты чего не работаешь? Ну-ка все бегом работать! Закончим скоро, раз и навсегда!

Когда Аароны разошлись, Дима погрузился в грустные думы. Мысли привели его только к одному. Вернее одной.

Селестия после утренних похорон решила уединиться. Она сидела на месте, где когда-то была её с Димитрием и Дэниэлом комната. На неё никто не обращал внимания, так что она дала волю эмоциям. Как только девушка пришла на это место и убедилась, что никто не смотрит, она взревела. От боли. От ужаса. Так давно копившиеся слёзы стали падать на пол, словно проходил небольших размеров дождик. Рыжая ударила кулаком по тумбочке, затем ещё раз, а затем ещё раз. Появилась трещина. "Вот и всё, конец! Конец Храма!" — голос в голове, озвучивающий мысли, приобрёл истеричную интонацию — "Больше сюда не вернусь! Забуду всех! Тётя Нюша, Чарльз, Дэниэл, Делуна, Димитрий – всех! Всё, что дарило тепло! Что давало проблеск в моей ужасной, чёртовой жизни!"

Селестия в ярости коленом ударила по одному из ящиков, надломив его, и не заметила, как стала говорить вслух:

— У меня могло быть всё нормально! Я могла быть нормальной! Той хорошей девочкой, растущей в монахини! Но надо было им всё испортить!

Рыжая взяла и с силой вырвала сломанный ящик. Если бы Димитрий из 3 мая увидел бы её, то точно не смог бы догадаться, что привело к такому исходу. Да что там – не узнал бы свою подругу. Никогда он не видел, как она истерит.

— Кто там сегодня? Дэниэл? Снова он! Опять он из-за своих чёртовых комплексов устроит драму! Опять потянет Димитрия, опять будет действовать мне на нервы, опять, опять, опять!

Девушка перевернула бедную тумбочку на бок. Та слышно хрустнула. Гнев Селестии поутих, и она заплакала, положив лицо на деревянную поверхность:

— Димаааа... За что так с нами судьба распорядилась? Что будет со мной? Кто я на фоне тебяяяя?

— Ты всё ещё моя подруга — раздался голос Димитрия позади. Рыжая от неожиданности чуть не зарядила ему — спокойно, спокойно! Я просто пришёл тебя навестить. Вижу, ты не в лучшем состоянии сейчас.

— Уходи — буркнула та и снова положила лицо на тумбочку. Дима сел рядом. Хотел положить ей руку на плечо или просто погладить по голове, но испугался не на шутку. Реально ведь могла натворить что-нибудь.

— ... Помнишь, когда мы были в подвале? Иоанн ушёл, а мы остались одни. Ты в кресле, тряслась, как осиновый лист, я в слезах и соплях, перед тобой.

— Помню

— Я тогда тебе всё рассказал. Потому что я знал. Мы с тобой не просто друзья. Мы – надёжнее. Я открылся тебе, потому что знал, что именно ты и никто другой меня бы не понял. Словно у нас ментальная связь.

— И что с того?

— Я имею ввиду... Я открылся тебе. Но это было в сыром подвале, в атмосфере ужаса и смертельной опасности. А ты? У тебя есть возможность. Мы сейчас здесь одни. Нас никто не хочет убить, никто не хочет пытать нас... Мы в абсолютно комфортной обстановке.

Селестия хотела ответить отказом, но почувствовала тёплые руки Димитрия, держащие её. Он не сказал ни слова, но всё и так было понятно. Девушка вздохнула и начала:

— Моя семья не из примерных. Я была самой старшей дочерью, единственным сокровищем родителей. Тогда мне казалось, что обо мне действительно заботятся. Я видела свои детские фото, запись первых шагов, слова... А в 3 года, у меня появилась сестра. Мне нравилось. Пускай я сама была ребёнком, но я уже любила с ней играться. Звучит невинно, не так ли? Всё до тех пор, пока не началось... Каждый год, семья пополнялась. То сестра, то брат, а родителям тоже нужно было работать. Уже в 6 я научилась готовить какие-нибудь макароны или в этом роде, меняла подгузники, играла с детьми, убиралась, стирара одежду, гуляла и так каждый божий день. Я была ответственна за всё, любая провинность лежала на мне, за каждую я отвечала лично. Было больно.

Ситуация чуть изменилась, когда меня отправили в Храм. Скорее всего, родители увидели, что я ломаюсь, как старая игрушка, которую часто используют, и пристроили меня сюда. Тут я нашла вас с Дэниэлом. Нашла и Делуну. Впервые в жизни после 4-х лет, у меня стали появляться люди, которые не мои братья или сёстры. Я стала социализироваться как следует. Моим примером для подражания была выбрана Тётя Нюша. Лишь она в печали могла меня погладить по голове. Это уже стало привычкой – от прикосновений к голове я инстинктивно успокаиваюсь. От моего детства стали идти корни поведения – замечаешь, как часто я хватаю ответственность на себя? Единственным минусом у всего этого было то, что летом меня забирали обратно, к новым членам семьи и более жёстким правилам каждый год. Каждый год.

Это... И есть моя боль. А ты остался у меня один. Всех, кто мне был дорог, убили. В момент, когда тебя стали провозглашать главным героем, мне стало одиноко. Что, если ты забудешь меня навсегда, и я останусь просто... Нянькой?

Димитрий смотрел на подругу с волнением в глазах. Ему было страшно за неё. Сердце ныло от её судьбы и тянуло его подбодрить рыжую. Через мгновение, Дима приобнял её плечи и сел поближе. Размышлять над словами не стал. За него стало говорить сердце:

— Селестия... Я всегда замечал твою тягу к ответственности. Теперь, когда я знаю, что на твоей душе, могу сказать... Мы неразделимы. Наступит лето, а я знаешь что? Буду писать тебе письма (или СМС-ки, если телефон есть)! Вспоминать будешь обо мне всякий раз, не забудешь, как я и о тебе. Буду постоянно напоминать о Храме, о друзьях и о монстрах, обо всём. Во все времена буду с тобой общаться. А в 18? Мы оба соберём чемоданы и пойдём навстречу друг другу. Сойдёмся мы, "волна и камень, стихи и проза, лёд и пламя". Поедешь со мной в Россию, а там... Да хоть обвенчаемся! Как тебе?

Селестия обработала слова друга, а затем рассмеялась. Нет, это была не насмешка. Девушку поразила честность и откровенность Димы. Слова его шли от чистого сердца, и она это прекрасно чувствовала. Димитрий подхватил смешинку, и они оба смеялись, как дурачок и дурочка.

— Ты хороший друг — Селестия стёрла слезу — и я ценю твою заботу обо мне. Но ты правда хочешь на мне жениться?

Парень покраснел, как варёный рак, и отвёл взгляд, поняв, что сказанул лишнего.

— Только по обоюдному согласию — пробубнил он сквозь смущение.

— Знаешь... Я тебе тоже буду отправлять письма — сказала рыжая — Будем поддерживать связь. И уже там узнаем... Кто из нас первый решится признаться

Димитрий покраснел ещё сильнее, после чего неожиданно засмеялся снова. Пара снова покатилась со смеху. Селестия наконец забыла горечь и злобу, испытываемую пару минут назад.

— А давай нашу? — предложила вдруг девушка.

— Ну... Только если сама хочешь

— Тогда давай. Раз, два три

Димитрий и Селестия вместе запели:

— ♪Луч солнца золотого

Тьмы скрыла пелена

И между нами снова

Вдруг выросла стена...

Аааа-аааа

Ночь пройдёт, наступит утро ясное

Знаю счастье нас с тобою ждёт

Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная

Солнце взойдёт...

Петь птицы перестали

Свет звёзд коснулся крыш

В час грусти и печали

Ты голос мой услышь...

Аааа-аааа

Ночь пройдёт, наступит утро ясное

Знаю счастье нас с тобою ждёт

Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная

Солнце взойдёт...♪

* * *

— У меня не так много времени. Давайте коротко и ближе к цели — Рубио, он же мэр того небольшого города Каза, где жили Эсперанса и Френсис, отложил какие-то документы. Несмотря на такую, казалось бы, маленькую должность, в него были хорошие связи, и Френсис прекрасно это знал.

— У нас есть очень серьёзное дело — начала Эсперанса — серийный убийца

— Как скажете... — без особого энтузиазма, мэр открыл базу данных — полное имя?

— Иоанн П. Джонсон

— Угу... Знаете, с этим надо было не ко мне обращаться, а-

— Дело совершенно в другом — вмешалась Валентина — свыше 300 человек в опасности

Рубио поднял взгляд.

— По данным, которые мы получили от почты, ворота Храма заперты совсем. Люди закрыты, причём уже не первый день — пояснил Френсис.

— Так, ладно, а причём тут серийный убийца? — мэр стал терять нить повествования.

— Скорее всего он и запер их всех — Валентина раскрыла письмо Димитрия — тут сказано, что Иоанн "уволился и уехал на родину". У нас уже предостаточно данных о том, что он действительно убийца, и я бы усомнилась, что Иоанн так просто бы оставил своё дело

— Так, с самого начала. Иоанн, являющийся серийным убийцей, решил по какой-то причине уехать, заперев всех остальных, чтобы они погибли и на могли выйти? — переспросил Рубио. Все четверо кивнули. Мэр закрыл глаза на пару секунд, откинул голову, вздохнул и сказал Френсису — я вам очень доверяю. Если это окажется шуткой...

— Клянусь последней почкой — прервал его полицейский. Рубио ничего не ответил, стал писать нужным людям. Френсис жестом показал, чтобы остальные ушли за дверь, и начал рассказывать детали.

* * *

Димитрий и Селестия сидели у тихонько горящего костра. Небо покрылось звёздами. Работа над воротами продвигалась, но стало понятно, что сегодня никто не уйдёт: чем дальше пробивали стену, тем крепче она оказывалась там.

— Вечереет — задумчиво произнес Дима.

— Слушай... Ночь скоро. А мы так и не прочитали последний параграф — заметила рыжая.

— Точно! Давай сюда, мало ли что сегодня будет — парень вытянул руку, и в ней оказалась "Переписанная Виталибра".

Вообще, последний параграф был достаточно коротким относительно других. Либо его не закончили, либо он так и планировался, но он занимал последние пару страниц. На нужной странице было название. "0 параграф, «Проклятие божие»". Димитрий принялся читать вслух:

— Главная правда, утаённая от нас в Виталибре, всегда была связана с Создателем. Автор Счастья в неполной и урезанной версии, которую сейчас читают молодые либране, почти ничем не отличается от сотен других богов и идолов, разве что он предстаёт "Автором вселенной". На деле, Создатель гораздо глубже в плане судьбы. Он не прибыл к нам намеренно. Сначала его вышвырнули из собственной вселенной после гибели. Автор Счастья был игрушкой для жестоких божеств на протяжении веков, пока однажды не пришёл луч света. Создатель с его помощью сотворил наш с вами мир. Но взамен на это, на него наложили проклятие божие.

Автор Счастья разделился на трёх существ – тело, мозг и душу. Душе мы поклоняемся, душа это Создатель. Создатель управляет Царством мёртвых. Ад, Рай, Лимбо подконтрольны ему. Также, он влияет на смертных. Решает, кто родится, кто умрёт, что будет на земле и выбирает себе 2-х избранников каждое столетие. С теми, кто ещё жив, он может взаимодействовать только через сны. Автор Счастья сам по себе миролюбивый, но под постоянным натиском – в любой момент могут вломиться те божества и начать творить хаос в загробном мире. Мотивы неизвестны никому.

Мозг обратился в Исчадие, постоянно меняющее свой облик. Всё, что можно сказать – оно постоянно отращивает корни. Исчадие повелевает Царством запертых. Людские души, которые умерли, но остались среди живых, становятся его целью. Оно развлекается за счёт их страданий и создаёт целый мир запертых, а каждую душу стремится сделать слугой. О нём информации мало, ведь Исчадие стремится скрываться.

Тело стало Бестией, разрушительным титаном, сливающимся с горами, холмами или любым другим ландшафтом. Бестия управляет Царством живых. Она творит стихии и останавливает их, решает, каким земным тварям жить, а каким умереть. Бестия находится во сне, и там, где она спит, инстинктивно строят Храмы. На её теле возможно возродить мёртвого, но, увы, не узнать будет его. Такого мертвеца будут звать несвятым духом, и жить он будет с той же целью – разрушать. Каждые сотню лет просыпается и начинает рушить всё подряд, пока сон снова не опустится на неё. Её пробуждение сопровождается солнечным затмением, сожжением всех несвятых духов и сильным ураганом. Бестия может принести с собой одного несвятого духа. Появление намечено на пару дней после того, как будет выбран первый главный герой.

Это был конец книги. Димитрий молча закрыл её и стал смотреть на закатывающееся солнце.

— Я видел дурной сон сегодня — сказал он — я стоял на тексте, слишком мелком, чтобы понять что там написано. Когда я пошёл вперёд, то ближе к концу путь преграждало дерево. Когда я пошёл в самое начало, там была огромная немая фигура. Вдруг, меня по тексту начал гонять какой-то гигант. В момент, когда он меня догнал, я проснулся

Селестия не знала что сказать. Казалось, что их жизнь перестала быть реальной. Напоминало какую-то сказку, небылицу, дешёвый роман.

— Дим? — девушка показала вдаль — солнце зашло уже давно, но снова поднялось. А рядом-

— Луна — с ужасом заметил Димитрий

* * *

Солнце бежал, бежал со всех сил. В глазах мутнело, картинка расплывалась. Он был измотан. Он не может больше бежать. Солнце, покачалось, пытаясь удержать баланс, и завалилось от усталости. Мальчик даже не мог сказать "Не могу", "Устал", и им подобные.

— Догнал! — Луна коснулся тела Солнца — ты вода, ты вода!

Глаза Солнца выпучились. Кошмар воплотился в реальность

* * *

На небосводе, солнце и луна слились в тёмный круг с золотыми краями. Не поддаваясь логике и любым объяснениям, затмение поднялось в зенит за пару секунд. Мэр Рубио и другие, кто были в мэрии, поняли всю серьёзность ситуации. Димитрий схватил Селестию за запястье. Полночь, 21 мая. Уже сейчас...

36 глава, Проклятие божие

Началось солнечное затмение. Небо почернело, оставляя лишь небольшие бурые участки света. Аароны, закреплённые на воротах, обратились в пепел, даже не успев визгнуть. Земля под ногами затряслась.

— К воротам! Все живо к воротам! — крикнул Димитрий, быстро схватив гарпун, абордажный крюк и Селестию. Все бросились со своих мест прямо к воротам. Дима и Селестия оказались у них быстрее всего.

Земля начала подниматься, оставались лишь кусочки у ворот. Руины, деревья, мусор – всё начало подниматься. Это была Бестия. Поднявшись во весь рост, исполин посмотрел на выживших. Тут же потемнело. Стал раздаваться грохот титанических шагов. Димитрий с Селестией стали спускаться в кратер, оставшийся от Бестии. Сам парень не знал, есть ли у него шансы победить это божество. Да что там – ему и приснится не мог такой ужас, происходящий в его жизни. Они все уже слишком далеко зашли от прошлого. И вернуться не выйдет никогда.

Димитрий и Селестия спустились достаточно низко. Темно быть перестало, и теперь в деталях можно было рассмотреть Бестию. Это был огромный гуманоид, сливающийся с землёй и большими наростами травы в некоторых местах. Лицо пустое, изо рта и пустых глаз исходил тёмный свет, коего в природе и быть не может. Волос на голове (да и в целом на теле) не было, а на их месте находилось озеро и пару деревьев. У озера находилась волкоподобная фигура. "Дэниэл" — сразу догадался Дима и от этой мысли крепче сжал златое око в кармане, припасённое специально для него.

Пока те двое давались диву, Бестия не стояла на месте. В ту тьму, куда был направлен её взгляд, она стала совать руки в надежде кого-нибудь ухватить, сшибить, размазать. Сейчас творился истинный хаос.

— Нам нельзя терять времени — Димитрий отдал подруге абордажный крюк — чьи-то жизни на кону.

Селестия сразу всё поняла. Она подошла ближе к титану и зацепила крюк за его ногу.

— Страшно немножко... — пробормотала рыжая.

— Мне тоже... — вздохнул Дима. Зажмурив глаза, он стал ползти по золотистой цепи. Девушка последовала его примеру. Руки у обоих потели и дрожали, но чувство долга, желание помочь двигало ими сильнее страха.

Димитрий и Селестия взобрались на голень. Ветер здесь просто рвал и метал, так что приходилось очень крепко держаться друг за друга. Мало только этого, так ещё и Бестия двигалась, пытаясь истребить как можно больше несчастных людей, и если бы не гарпун парня, то пара бы просто упала на землю и, возможно что-нибудь сломала бы, а там уже и до ящика недалеко.

— Чёртов гад, а! — Дима со злобой ударил по ноге. Плоть пробилась и на миг озарилась светом.

— Ты же главный герой! Ты можешь пробивать Бестию! — вспомнила Селестия.

— Точно! Нам нужно наверх, да как можно быстрее — заявил Димитрий — пробью черепушку и выбью дурь из головы!

— Надо будет придумать что-то с Дэниэлом. Он вряд-ли так просто нас пропустит. Он ещё и волк — заметила девушка.

Время на обсуждение закончилось. Исполин почувствовал острую боль в ноге и отвлёкся на неё.

— Бегом! — Димитрий и Селестия стали ползти быстрее, стараясь не касаться кожи. Бестия стала ощупывать ногу. Сердца забились быстрее. Ужас и страх медленно преодолевали то самое чувство долга.

Оба всё же добрались до пояса. Титан продолжал искать источник боли. Один раз рука даже почти коснулась Селестии. Ту аж парализовало от страха.

— Селестия! Боже мой... — Дима стал гладить её по голове. Сейчас это не помогало. Неизвестно, что может помочь в такой-то ситуации.

"Ну ладно. Придётся так" – подумал парень и приобнял талию рыжей. Таким образом, он тащил её на себе. Вообще, Димитрий успел прикинуть, что Бестия не очень гибкая. Сами подумайте: она лежит в земле около века, активничает одну ночь и снова ложится. У этого должны быть какие-то негативные последствия. Мышцы не отрафировались, но вполне возможно, что исполин не может касаться спины полностью. Значит, где-то посередине есть слепая зона, где можно будет перевести дух. Добраться бы ещё до туда.

Вдруг, Бестия почувствовала невероятно лёгкое ощущение на спине и стала тянуть туда руку. Димитрий находился в той самой слепой зоне, а вот его подруга находилась чуть ниже из-за положения, в котором он её держал. Титан схватил Селестию, и она тут же пришла в себя.

— Дима! — закричала рыжая.

— Не пущу! — крикнул в ответ Дима.

Девушка вдруг поняла, что если они будут держаться за руки, то мощная сила скорее всего оторвёт чью-то руку. Не важно чью, важно что это сильно скажется на борьбе с Бестией. Селестия отпустила друга.

— Нет! — парень попытался поймать её снова, но не вышло.

Гигант держал её в своих руках. На рыжую опустилась тьма от его взгляда. Возможно, Бестия действительно увидела в ней что-то, потому что через пару секунд она свободной рукой выкопала яму, положила туда девушку и засыпала землёй, оставляя лишь маленькое пространство. У было Селестии не так много кислорода, и ей пришлось экономить, не говоря ни слова и размеренно дыша.

Димитрий висел на спине исполина, переполненный гневом. Он хоть и не видел, куда убрали его подругу, но чувствовал, что ему надо торопиться. Мысли комкались и смешивались из-за давления и эмоций. Думать было почти невозможно. Ладони до красноты сжимали цепь.

И тут Дима взял себя в руки. Вдох, выдох, вдох, выдох. Нужно было сосредоточиться, а не отвлекаться на подобное. Теперь мысли стали более спокойные, не хаотичные и потихоньку наполнялись разумными решениями. "Идея!". Парень ударил Бестию, спровоцировав титана отвлечься от разрушений (если там ещё остался кто-то). Рука потянулась к нему, но не могла достать. Ага! Значит, теория была верна! Димитрий аккуратно, почти не ощутимо прикрепил гарпун к пальцу, поднялся поближе и рубящим ударом зарядил по пальцу. Бестия чуть не потеряла указательный палец, но он всё ещё держался на половине кости. Исполин стал убирать руку. Дима успел ударить ещё раз и отцепился от пальца. Он чуть не навернулся вниз и стёр руки, схватившись за цепь, зато теперь Бестия лишилась пальца. Достойная плата? Решать вам.

Парню повезло в квадрате. Титан согнулся от боли и стал осматривать повреждение. Ветер теперь стал слабее, и Димитрий стал двигаться к голове. Ощущалось, что он альпинист. Дима заполз на голову и наконец встретился взглядом с бывшим лучшим другом. Волк Дэниэл стоял неподвижно, лишь шевеля зрачками, чтобы осмотреть его.

— Сколько лет, сколько зим! — хохотнул подросток — не узнал меня?

— Конечно узнал. Как я могу тебя забыть? — Дэниэл сощурился. Это уже был плохой знак, который Димитрий пропустил.

— Так а чего ж не бросаешься в объятия? Я скучал — Дима шутливо распростёр руки.

— Сам попросил — волк за пару шагов настиг друга и повалил его, впившись когтями в грудь.

Парень вскрикнул от боли, но теперь он в деталях мог рассмотреть то, во что превратился Дэниэл. Кажется, просто волк, но все зубы были клыками, похожими на согнутые ножи. Тело было тощим, когти – непропорционально длинные, наверное, в два раза больше обычных.

— Не нравится, как я тебя встречаю? Думаешь, мне не было больно в тот день? Ты меня бросил. Отступил в момент, когда меня убивали. Как тебе только смелости хватило смотреть в мои глаза с такой насмешкой? — Дэниэл бросал слова с особым ядом и ненавистью.

— Я уже давно не трус, Дэн — хрипло, но уверенно ответил Димитрий — я защищал жизни от таких как ты. Я даже отомстил за тебя. Иоанн уже мёртв

— Мёртв? — на миг, волк немного удивился, но всё же вернулся к прежнему состоянию — поздравляю. Ты спас всех, кроме меня. Звучит лучше? Нет, не звучит!

Дима почувствовал невесомость в голове. Он находился близко к краю головы Бестии. Надо было что-то делать. Закрыв глаза, парень ногой ударил друга в живот. Последний отлетел в сторону, поднялся, и ярость закипела в нём.

— Помнишь наши драки в шутку? — Димитрий поднялся на ноги — давай повторим.

— Почему бы и нет? — на морде Дэниэла появилась ухмылка.

В следующую секунду, друзья сцепились в драке. Ставки заметно выросли. Если раньше бои прекращали Селестия, монахини или они просто заканчивались, сами по себе, то теперь их некому остановить. Да, и раньше не было смертельной опасности. Удары когтями перехватывались руками, кулаки останавливали шерстяные лапы. Взмахи когтями не останавливал никто, как и пинки ногами под дых или куда-нибудь ещё. Димитрий и Дэниэл не сводили друг с друга взгляда, даже несмотря на высокий фокус на драке. Дима видел в янтарных глазах злобу и ненависть с проблесками того самого друга, которого он потерял. Дэниэл видел в карих глазах наивность с проблесками надежды. Совершенно разное восприятие мира...

Димитрий понимал, что уже пора завязывать с дракой и незаметно достал из кармана златое око. Правая рука была теперь занята, но всё ещё была левая. А вообще, Дима лишь притворялся, что дерётся кулаками. Он до сих пор заботился о друге, боялся, что может сильно навредить. Но сейчас-то ему не придётся сражаться. Если только всё получится. Парень снова отбил ногой волка, а затем напрыгнул на него, сдавил телом лапы, чтобы обезвредить оппонента, и стал пытаться одеть око.

— Ты что, навязываешь эту штуку мне! Пусти, урод! — Дэниэл противился и дёргался.

Око почти оказалось на шее, как вдруг Бестия стала двигаться. Резкий порыв заставил Димитрия слезть с волка и выронить амулет. Дэниэл подошёл поближе к оку.

— Забудь про эту чертовщину раз и навсегда! — лапа выбросила побрякушку вниз. К счастью или к несчастью, она приземлилась на плечо. Дима стал думать над тем, как переманить действия на плечо. Дэниэл продолжал — ты действительно ведёшь себя как предатель, Дима. Ты присоединился к тем, кого ненавидел. Взгляни на себя – ты превращаешься в Иоанна!

— Нет. Я не превращаюсь в Иоанна — парень поднялся на ноги и подошёл к другу — в Иоанна превращаешься ты!

Дэниэл был удивлён, даже в шоке. Воспользовавшись этим, Димитрий обхватил его и вместе с ним упал с головы на плечо. Но так получилось, что сначала упал Дима, а потом волк, и Дэниэл сидел на груди друга. Лапа сбросила златое око, и через несколько секунд послышался треск, который с плеча исполина нельзя было услышать.

— Думай о чём ты говоришь. Слова – вещь, за которую нужно отвечать — он был зол не на шутку — ты сказал мне, что никогда не бросишь. Сказал, что ты самый верный друг, и я тебе верил. Но что потом? Окупилось ли это? Получил ли я выгоду от того, что дружил с тобой, сволочь?

Когти впились в подбородок, и парень закричал от боли. Он повернул голову направо и увидел тень вдалеке. Незнакомая маленькая тень бежала по кратеру, пока Бестия пыталась ударить по ней, схватить – да просто уничтожить. "Кто это? Почему она не примкнула к нам? Или это просто кто-то из наших, но я не помню его?" — проносилось в голове Димитрия.

— Куда ты смотришь? Смотри на меня! — Дэниэл повернул его лицо к себе. Когти снова дали о себе знать. Дима зашипел от боли. Волк был равнодушен — ответь мне на мой вопрос!

— Дружат... Не ради выгоды... — выдавил парень — дружат ради понимания, ради разделения радости и печали, ради... Того, чтобы можно было зацепиться за кого-нибудь в этом мире

Волк застыл. Осознание пришло к нему только сейчас. Осознание – процесс долгий. Сначала кто-то должен знать истину. Не только свою, а которую знают другие и разделяют её. Затем этот кто-то должен произнести истину, да так, чтобы её услышали. И тот, кто её получил, должен осознать это. Дэниэл находился в процессе осознания, наставление проходило через слои гнилой и несвятой плоти, и только потом проникло в мозг.

Сказать никто ничего не успел, ибо Бестия принялась конкретно так преследовать ту маленькую тень. Двигалась не только голова, но и тело. Порыв ветра скинул друзей с плеча. Димитрий стал нервозно копаться в кармане, судорожно вытащил гарпун и зацепился за спину гиганта. Дэниэл держался за плечи друга.

— Ты спас нас... — едва шевеля губами сказал волк. Что-то щёлкнуло в нём. Но затем он просто отпрыгнул на другую часть спины и когтями прикрепил себя к коже— поднимайся вверх. Мы ещё не закончили

Селестия сидела в земляной коробке. Руки были за спиной, в таком положении, что их нельзя было вытащить, не сломав или не повредив. Воздуха оставалось всё меньше. Горькие, думаю, на вкус как горькая микстура без вкуса этих трав, слёзы, капали на землю и тут же засыхали. "Пожалуйста... Дима, возвращайся скорее" — было в мыслях у девушки. Даже её внутренний голос дрожал...

Димитрий и Дэниэл поднялись аж до шеи. Оба молчали. Дима ждал, пока его друг решит что-нибудь сказать. Последний же просто не мог выдавить ни слова – всё ещё размышлял над сказанным и сделанным. Димитрий почти забрался на голову, как вдруг почувствовал боль в плече. Волчьи клыки глубоко вошли в его плоть. Парень чуть не сорвался, не говоря о том, как он заорал от боли.

— Прости... — Дэниэл с окровавленной пастью еле держал себя — я не могу сдерживать себя... Просто убей меня с концами. Спихни со спины, чтобы я разбился...

Хоть на глазах несвятых духов не могут появиться слёзы, они морально ощущались. А вот Димитрий не смог сдержать слёзы.

— Не говори так... Не смей, заткнись, закрой себе пасть камнем... — Дима знал, что другого выбора у него не было, но от того, что Дэниэл произнёс это вслух, стало больно.

— Сотри меня. Я просто чёртова ошибка в твоей жизни. Я не сделал ничего полезного... — сыпал соль на рану волк — ...ладно. Я заткнусь. Но... Не смотри, как я буду падать. Я буду выглядеть слишком жалко.

Парень не ответил. Он крепко сжал влажные веки, подполз ближе и стал думать о том, что отвлекло бы мысли. Надежда, спокойствие, прощение, речка, розы... Сосредоточив эту силу, Димитрий ударил по Дэниэлу. В воздухе послышался свист. Ну вот и всё. Дима зарыдал на полную. Скверное чувство теперь заполнило мозг. Он убийца лучшего друга...

* * *

Френсис, Эсперанса, Валентина и Артур ехали в машине. Около них ехали те самые доверенные люди мэра, спасательные службы и сам мэр. Френсис был за рулём и с лёгкой заворожённостью смотрел, как тьма от солнечного затмения рассекается светом фар. Эсперанса заметила эту пристальность:

— Френсис, вы в порядке?

— Всё нормально. Просто никогда не видел подобного — отмахнулся тот — и не представлял себе такую ситуацию вообще когда-нибудь. Боже упаси...

— Френсис, дорога — напомнила Эсперанса.

— Да, да, дорога... Почему дороги такие длинные? Надо было делать короче, чтобы мы быстрее добирались до нужных мест... — Френсис клевал носом. Кортес пихнула его в плечо — я не сплю, не сплю...

— Когда ты в последний раз вообще спал? — голос Эсперансы походил на голос матери, отчитывающей сына.

Полицейский не ответил. Он вообще перестал отвечать. Окончательно отрубился. Кортес, хоть и была достаточно суровой характером, растерялась, запаниковала и потеряла дар речи, особенно увидев то, что впереди по прямой кювет. Валентина и Артур, как только заметили это, перекинулись взглядами. Машина ускорялась. Попытки разбудить Френсиса не помогали. Внезапно, Артур встал со своего сиденья, убрал полицейского на заднее сиденье и успел вырулить и вписаться в поворот.

— Мы обязаны доехать — серьёзно сказал он — все эти годы я не уделял сыну почти никакого внимания. Теперь, когда я осознал это, я обязан искупить свою вину

Валентина даже не смогла ничего ответить. Вот уж чего угодно, а этого от мужа она не ожидала. Тем не менее, поездка продолжалась. Главная проблема ведь ещё не решена...

* * *

Бестия почувствовала энергию и увидела свет из-за её спины. Она отвлеклась от той маленькой изворотливой тени и закинула руку за спину. Димитрий был на шее, а не в слепой зоне, и схватить его не было проблем. Дима оказался в кулаке, в полной темноте взгляда титана. Он ощущает то же самое, что и Селестия тогда – беспомощность. Сейчас он подобен муравью, которого вот-вот сожрёт птица. Исполин перевернул кулак и замахнулся для удара по земле. Парень вовремя понял, что сейчас произойдёт и зарылся в кулак. Бам! Волна удара распределилась по всей ладони. Бам! Бам! В один момент Димитрий даже потерял сознание, но в чувство его привёл очередной удар. Бестия стала осматривать тело, пытаясь проверить, жива её игрушка или же нет. Дима не придумал ничего лучше чем притвориться мёртвым. Даже при том, что гигант являлся божеством, мозг полностью был поглощён хаоса. Такое существо не знало, что такое сердцебиение и что оно означает, поэтому просто швырнуло подростка на землю, посмотрело пару секунд и вновь вернулась к тени.

Димитрия, как только на него перестали смотреть, тут же вырвало. Сырую землю обдало мощным мерзким потоком. Дима даже подумал, что он может захлебнуться в рвоте, потому что лежал, но этого не случилось. Приведя вестибулярный аппарат в норму, парень сосредоточился на Бестии. "Ну держись..." — было только на его уме.

Абордажный крюк зацепился за огромное тело. Димитрий решительно полз вверх. Гарпун то и дело помогал подняться выше. Бестия даже не подозревала о надвигающейся угрозе. Медленными но решительными шагами, Дима забрался на голову исполина. Месть кишела и пыталась вырваться на свободу. Теперь парень был забит другими мыслями. Злоба, гнев, отмщение, кровь... Сконцентрировав совершенно противоположные эмоции, Димитрий стал колотить по голове Бестии. Красный свет озарил сцену. Гигант стал рычать и хвататься за голову от боли, но уже не помогало. Вся эта несвятая, проклятая, всеразрушающая и хаотичная плоть разлеталась в стороны. Наконец, кулак пробил мозг...

Тело Бестии грохнулось на землю. Димитрий вышел из черепа и оглядел поверженного. Вот он как выглядит на самом деле. Корень зла. Первоисточник страданий. Тот, из-за кого Дима не будет прежним...

Вдруг, парень вспомнил очень важную вещь. Он нашёл неаккуратный кусок земли в кратере и стал копать голыми руками. Сейчас был очень важный момент. Ответ был либо "Да", либо "Нет".

— Селестия! — воскликнул он, когда смог откопать земляную клетку. Радость мгновенно ушла. Селестия была бледной. Глаза закрылись, волосы покрылись землёй, а грудь больше не поднималась и опускалась...

Вдалеке стали раздаваться сирены. За ним приехали. Димитрий сидел в яме, ревел и прижимал к себе мёртвую подругу. Он даже уже не замечал, что происходит вокруг. Последний мост между ним и либранством был сожжён навсегда...

* * *

— В эфире экстренные новости — стала говорить ведущая с экранов телевизоров — только что, 21 мая произошла трагедия: Храм Святого Форда разрушился из-за мощного землетрясения. Благодаря Френсису Фармосу и Эсперансе Кортес, героям дня, успели спасти двух выживших – 16-летнего Димитрия Пёрышкина и 12-летнюю Анжелу Неброскую. Димитрий со своей семьёй уже успел уехать из страны, когда как Анжела пока что находится в полицейском отделении, ожидая родителей. По записям, которые нельзя разглашать, приняли решение запретить либранство, и теперь эта религия секта. Скоро правка войдёт в Конституцию, а пока рассмотрим детали произошедшего подробнее...

Послесловие

Поздравляю! Вы дочитали "Проклятие божие". Спасибо вам огромное за то, что вы читатель. Без вас эта книга могла бы не выйти, или её производство затянулось бы ещё сильнее. Но если вы это читаете, книга закончена, и это прекрасно! Надеюсь, вы оценили концовку. Но у вас наверняка остаётся вопрос – про что была книга? Ответ лежит на ваших плечах. Вы решаете как интерпретировать её, как видеть метафоры, аллегории и так далее. От себя скажу, что я вижу в ней то, что описывал в предысловии. "Проклятие божие" – про лицемерных, властных людей. Несвятые духи олицетворяют их жертв, которых они сгубили решениями или сделали самостоятельно. Роль главного героя – проблеск в жестокой системе, возможность преодолеть эту власть и стать новым её главным. Лично моё мнение, у вас могут быть свои тараканы в голове.

Ещё одно важное объявление. "Проклятие божие"... Теперь часть трилогии! Да-да, верьте своим ушам – это первая книга в цикле "Божественная латынь". Возможно, вы уже знаете об этом, всё зависит от того, когда вы читаете книгу. Пока не буду говорить наперёд насчёт новых частей, но скажу, что вторая часть будет непривычной по одной особой причине. Третья часть вернётся на круги своя, и вам будет легче поверить, что "Божественная латынь" продолжилась именно так.

Теперь пришло время для отдельных благодарностей, больших спасибо. От всей души благодарю:

Мрака Матвея Антонова – мой очень хороший друг и тоже писатель (почитайте его тоже). Он давал мне некоторые идеи, критиковал главы и вообще огроменное спасибо за его вклад в мою жизнь и творчество.

Мурсдей 555 – тоже один хороший друг. Несмотря на расстояние между нами, он отлично помогает мне – делает обложки. Звучит слабо, но на деле он настоящий творец искусства! Не было б его, и моя обложка напоминала бы детские каракули, а он всё упорядочил и дал мне, так ещё и за спасибо! Не описать всей благодарности ему.

Author.today – этот сайт привлёк вас ко мне, порекомендовал меня и дал мне возможность "кричать" через интернет. Большое спасибо за такое, превеликое. Может, если я стану популярным писателем, я буду отдавать вам 25% моей прибыли с каждой новой книги (возможно)

И просто вдохновители. Toby Radiation Fox, Макс Максимов и прочие, чьи работы меня зацепили и дали мне пинок под зад со словами "Твори, сын божий". И я творю.

Вот и заканчивается послесловие. Увидимся с вами в новой книге, в новом предысловии и в новом послесловии! Торжественно клянусь и обещаю расти и дарить вам тепло и впечатления, а может и вдохновения. Снова большое спасибо за то, что вы есть, читатель. До новых встреч!

22 февраля 2026

— Интересно. Как это всё интересно. Первый главный герой был избран. Прекрасно. Отличный выбор с моей стороны. Но что было бы, если ОНА не трогала их жизни? Если бы ОН не вмешивался? Если бы не Я? Что ж, Димитрий и Дэниэл были бы мелкой рок-группой, не имеющий популярность, но довольные делом. Селестия стала бы монахиней либранства, но не выходила бы за пределы религии – уж слишком неприспособлена была она к жизни. А Иоанн был бы священником, которого бы почитали, любили, у которого был бы заботливый и прекрасный внук... Божества многое меняют. Но теперь это не так важно. Что важно теперь – вмешаться в новую жизнь. Избрать второго главного героя. Как исказится жизнь под НАШИМ влиянием теперь? Увидим. Мы все всё увидим собственными глазами...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге