Проклятьем заклеймённый

Глава 1. Не везёт мне в смерти

Эх, говорили мне, что алкоголь вреден для здоровья! Правда, речь шла о его употреблении, а я-то только в магазин шёл за пивом. Оказалось – тоже вредно. Особенно ранней весной и когда дорога пролегает по узкому проулку между двумя домами.

Услышать шум с крыши я ещё успел. А вот куда-то отпрыгнуть на узкой скользкой тропинке с сугробами по бокам – нет. Уверен, что мне на голову груда снега рухнула. Но, наверное, без ледяных сосулек... Ведь я всё ещё мыслю – следовательно, существую. Это не я придумал, а Декарт. Он умный был мужик, и наверняка за пивом в магазин не бегал, винцом пробавлялся, скорее всего.

Так, не о том думаю. Я мыслю – это хорошо. Но мне не холодно и даже не сыро – вот это скорее плохо, как бы уже не отморозилось всё. Хотя температура чуть ниже нуля, может и...

– Демьян! Демьян Харитоныч! Ваше благородие!

А вот это уже совсем не хорошо. Кто-то орёт, будто бы у меня над самым ухом. Но никаких благородий в нашем загаженном собаками дворе отродясь не водилось. Да и имена такие разве что в поколении моего деда ещё в ходу были. Значит, глюки.

Но когда этот глюк, не переставая орать, залепил мне пощёчину, я, наконец, почувствовал собственное тело. И тут же отмахнулся кулаком, не глядя.

– Уфх... Демьян Харитоныч, живой, стал быть!

Я открыл глаза, окинул взглядом окружение, и тут же резко вскочил, оттолкнувшись ладонями от асфальта. И никакого льда под ногами и снега вокруг, как и переулка из родного двора на улицу. Та-ак, ну и где я нахожусь?

– Живой, ваше благородие! – повторил уже слышанным мной голосом лохматый парень лет двадцати с виду. – А я тут ужо...

– Стоп, – велел я, выставив раскрытую ладонь.

Как-то совсем не похожую на мою. Тонкие пальцы, про такие говорят – как у пианиста. На среднем перстень с печаткой. А я в жизни кроме обручалки колец не носил, да и ту давно снял. И пальцы были... Ну, потолще, скажем так. А это что, маникюр?!

– Я уж думал вы совсем того, – продолжил причитать парень. – Эво как башкой-то треснулись. И звук такой, хрясь...

– Треснулся, – согласился я, тем временем осматривая одежду.

В жизни такого не носил. Это что за пиджак странный? Не пиджак, а скорее уж камзол или китель. Зелёный с белыми полосами-лампасами и пуговицами под горло. Штаны той же расцветки. С лампасами, ага, но явно не спортивки «Абибас». И ботинки с квадратными носами... Ух, такие в моде были примерно когда я школу заканчивал... Или на первом курсе? Не помню уже точно. Да и мода прошла очень быстро.

– И хрясь. Теперь тут помню, тут не помню, – сообщил я, прикоснувшись к голове сперва слева, потом справа. Так, ну хотя бы стрижка вроде нормальная. – Ты вот кто?

– Как же, ваше благородие? – аж схватился за сердце парень. – Петька я, денщик ваш! Стал быть...

– Ваше благородие, – повторил я и не удержался, напел тихонечко: – Ваше благородие, госпожа разлука, для кого ты добрая, а кому и су... Хм...

Я оборвал свои распевки, глядя на округлившиеся глаза денщика Петьки. Да и всё равно текст я переврал нещадно. Ну, не помню! Только последнюю строчку каждого куплета и помню, ну и про ваше благородие.

– Ваше благородие, а может, тогось? Ну, не надыть вам петь-то? Особливо сейчас. Вы и так тогось, – промямлил Петька.

– Чегось – тогось?! – не удержался и рявкнул я, передразнивая денщика в его дурной манере речи. – Толком говори, пёс смердячий!

Вместо ответа Петька показал пальцем. На асфальт, вздыбившийся таким странным образом, что напоминал изломанные человекообразные фигуры, застывшие на полушаге в движении.

– Дык, вы их тогось, – опять заладил своё Петька. – Големами, ить. А пение, оно ж енто, ваш, как его... Тигер...

– Тигер, – мрачно повторил я. И снова не удержался, заорал: – Да хоть бибизяна! Кому сказано толком говорить, суслик ты вислоухий?! А не то так отлуплю, ты у меня на антрекот заморский похож станешь!

Петька машинально потрогал уши и шмыгнул носом.

– Ваша милость, да вы чего. Я ж ничего...

Ага, уже милость, а не благородие. Это я, типа, резко повышение в статусе получил? Или как? Ох, надо было больше исторических романов читать, а не фэнтезятину всякую. Хотя вот, как ни странно, и фэнтезятина пригодилась.

Потому что я – грёбаный попаданец! Шёл за пивом, поймал макушкой сосульку с крыши, переродился в другом мире в теле его благородия Демьяна какого-то там... Знаем, читывали. Но это ж сказочки, время убить под пивко! А в реальности это... Собачьи фекалии, в которые я чуть во дворе не вляпался недавно!

– Тр-риггер! – почти прорычал Петька. – Во! Не тигер. И бибизяны совсем не при чём. А вы, того?..

Он махнул рукой в сторону застывших фигур из асфальта. Прямо выставка современной скульптуры, уродливой и кривой, но модной и по высоким ценам. И что там? Ладно, пойдём, посмотрим. С трудом пробравшись между кособокими статуями, я вышел на ровную дорогу. И обнаружил там мешочек с завязками, что-то типа бабушкиного кошелька. Очень лёгкий, явно не с монетами.

Внутри нашёлся пластиковый пакет, запаянный со всех сторон. С каким-то серым порошком. Ну, это явно не низкосортная мука... М-да...

– Ыть, не обманули, паразиты, – покачал головой Петька. – Токма деньгу хотели вдвое супротив уговора. Но пыльцу принесли, як обещали.

– Пыльцу нам нюхать не к лицу, – пробормотал я.

Уж лучше таки за пивом сходить. Ну или коньячок... Да и водочка – всяко лучше и для здоровья полезнее. Особенно когда над головой сосульки не висят. А вот всякая пыльца – это нет, сразу и точно. Никогда и ни за что.

– Ыть, а зачем фейску пыльцу нюхать? – озадаченно почесал в затылке Петька. – Она ж ничем и не пахнет.

Так, уже хорошо – кажется, это не наркота. А вот что это и зачем нужно – предстоит выяснить. Но, наверное, штука ценная. Раз этот Демьян не смог или не захотел заплатить паразитам-поставщикам вдвое большую сумму, а вместо этого... Распугал их големами? Асфальтовыми големами? Вот же бред сивой кобылы в лунную октябрьскую ночь!

Похоже, я стал грёбаным магом.

– Ить, Демьян Харитоныч, а вы того... – забормотал Петька. – Як там ваш знак, глянуть не хочите?

– Знак? – переспросил я.

– Ну, ить, клеймо, – он указал пальцем мне на грудь, на левую сторону.

Я расстегнул пуговицы бледно-синей рубашки. И сам заговорил в стиле Петьки:

– Ить! Ять! Мать!

Чёрное треугольное клеймо с каким-то символом внутри, будто вправду выжженное на коже. И от него по груди расползаются чёрные полосы, будто потемневшие и проступившие под кожей вены. Или так и есть? Это заражение какое-то? Я тут что, ещё и нулевой пациент будущего зомби-апокалипсиса, а? Это уже было бы перебором. Хотя и так...

– Ой, бяда, – покачал головой Петька. – Мощно вы намагичили, однакось. Надыть долго ждать тепереча. Али пыльцой фейской посыпать, агась. Токма её мало.

Ну, не сказал бы, что прямо мало. Подкинул мешочек в руке... Ну, грамм сто точно будет. Будь это наркота – мне бы светил срок за крупный размер. Но вот с магической пылью – чёрт знает, сколько её сыпать на клеймо надо? Может, грамм пятьдесят разом.

– Подождём пока, – решил я. – А сейчас идём-ка домой, Петро.

– Домой? То бишь, в школу, стал быть?

– В школу? – нахмурился я, ощупывая своё лицо.

Я что, школьником стал?!

– Ну, дык, енту, Ака-демию, – раздельно проговорил Петька.

Уф, от сердца отлегло... Хотя нет, на сердце как раз будто покалывает и даже слегка печёт. На том месте, где на груди чёрный знак-клеймо. Это так и должно быть или дело плохо? Ладно, живы будем – не помрём. А в смерти мне, кажись, таки не везёт. Ну, поглядим, повезёт ли в любви.

Надеюсь, в «ентой Академии» найдётся зеркало, чтобы я смог рассмотреть своё новое хлебало. Хотя уже уверен, что оно этак раза в два моложе моего привычного. Надеюсь, что не больше. И я хотя бы числюсь тут совершеннолетним. И могу пить и курить. Хотя это и вредно, я теперь алкоголь осуждаю! Однако ж – нервы! Как говорится: пять капель корвалола на стакан вискаря – и ваши нервы будут как канаты. Ну, крепкие напитки я и вправду давно уже не особенно уважаю, а вот от пары бутылочек пива не откажусь.

Одно чёрное клеймо на груди чего стоит. И явно не сулит ничего хорошего. Во-вторых, этот Демьян только что шуганул каких-то торгашей фейской пылью, а я её забрал, значит, их ограбил. Вряд ли ребята будут счастливы по этому поводу. Ну и главное – я вообще ни бельмеса не знаю, куда я попал, кто я теперь такой и что со всем этим делать!

Это в книжках у героев всё просто и легко. И к такому попаданцу приходит какой-нибудь домовой или бес, который всё ему про новую жизнь объяснит и растолкует, поработав мобильной Википедией. А у меня вон только денщик Петька, который объясняется через «Ить, ента, тогось, надыть». Эх, словарь купить, что ли? И дубасить им Петьку по башке, пока наизусть все слова не выучит. М-да, и откуда во мне такие барские замашки вдруг проснулись, а? Хотя совсем уж малограмотную деревенщину я и раньше терпеть не мог – ну, в плане бесед с ними, так-то не моя забота.

Я хотел засунуть мешочек во внутренний карман камзола, но тот оказался уже занят. Оп-па, а вот и счастье привалило! Портсигар, кажется, даже серебряный. Мешочек с пылью отправился в наружный левый карман, а я извлёк на свет свою новую добычу. Папиросы без фильтра, м-да, радость была недолгой... Ладно, и так сойдёт.

Закурил, чиркнув кремнем встроенной в портсигар зажигалки. Затянулся. Тьфу, гадость какая. И для здоровья вредно. Однозначно осуждаю! Но курить не перестану. Потому что курить вредно, пить – противно, а умирать здоровым всё-таки жалко.

Я провёл ладонью по волосам, приглаживая их. Наверняка растрепались, когда Демьян падал. И всё-таки слишком лохматый, надо будет постричься при случае.

Ну и привыкать к тому, что Демьян – это теперь я. А то если начну говорить о себе в третьем лице... Если тут и есть дурки, то в них наверняка лечат не таблетками, а электричеством. Или двинувшимся магам сразу секир башка?

Так что отныне я – Демьян Харитонович...

– Петька! – окликнул я. – А фамилия у меня какая?

– Ить... Соловьёвым имели честь родиться, ваша милость, – аж икнул и покачал головой мой денщик. – А нонче последний мужчина в роду, стал быть. Потому, значится, и метка при вас.

М-да, если Петька и годится на роль Википедии, то исключительно в машинном переводе с китайского. Причём даже не на русский, а на какой-нибудь белорусский. Так что слова в большинстве вроде понятны, но не все. А у некоторых вовсе другое значение.

Но кое-что полезное из его слов почерпнуть можно. Раз последний мужчина в роду, значит, батя на рыбалку не позовёт и не распознает, что Демьян как-то сильно изменился за лето. А вот о наличии маменьки, тётушек и сестёр разной степени родства – пока неясно. Хотя от какой-нибудь четвероюродной красотки-кузины я бы не отказался, пожалуй. В книжках с ними герои всякое делают, а такое дальнее родство уже и не в счёт. И вообще – дело-то семейное.

Но если серьёзно – надеюсь, Демьян был круглым сиротинушкой и отшельником в обществе. А то общаться с кучей его приятелей, которые быстро заметят перемены, совсем не хочется. Я уж лучше как-нибудь сам новых друзей заведу, да и подружку-красотку тоже. Ну или, если не выйдет, тихонько посижу в уголке, тоже вариант. А уж если при этом в руках будет бутылочка пива – за что я непременно стану себя осуждать – то вообще прекрасно будет!

Глава 2. Под холодный шёпот звёзд

– Ой, бяда, бяда, – закачал головой Петька, когда через пару часов пешей прогулки мы вышли к кованому забору.

Ну, забор-то не особая преграда, хоть и в высоту метра два с половиной, да с коваными пиками поверху, но в принципе перемахнуть через него вполне реально. В двадцатилетнем теле точно, в своём, теперь уже прошлом, я бы, пожалуй, не рискнул. Да и вообще, тут вон калитка не запертая! Но голубоватое марево вокруг, напоминающее какой-то энергетический щит, как их показывают в фантастических фильмах – это уже совсем другое.

– И в чём дело? – поинтересовался я, прикуривая очередную папиросу. И снова себя за это осуждая, конечно.

– Дык, ить, тогось... – опять завёл свою шарманку Петька.

– Если не прекратишь это «тогось», я тебе... – пригрозил я.

Денщик тупо вылупил на меня глаза и захлопал ресницами. Взлетать готовится, что ли? М-да, похоже без конкретизации угрозы не обойтись. И вряд ли отлупить – это такая уж страшная угроза.

– А не спеть ли мне песню-у, – затянул я.

– Ой, не надыть, ваше благородие! – замахал руками Петька. – Я того... Ой... Не буду больше так грить.

– Так, в чём у нас проблема? – повторил я вопрос.

– Ить... Прорыв, – развёл руками денщик. – Ироды енти, значится, лезуть. Мож быть, мы ента, тута постоим?

– Может и постоим, – согласился я, затягиваясь папиросой.

Прорыв? Ироды? Ну... Любопытно, о чём речь, но не настолько, чтобы лезть туда, где, вероятно, опасно. Лучше потом выясню в теории, о чём речь, в книжке об этом почитаю какой-нибудь.

– Или нет, – вздохнул я, услышав испуганный визг.

Марево силового поля оставалось достаточно прозрачным, чтобы наблюдать через него зелёный газон, аккуратно подстриженные деревья и прочий пасторальный пейзаж за забором. Включая горбатый мостик через широкий ручей. На который из-за деревьев выбежала визжащая девушка. И преследующий её «ирод».

Судя по красноватому оттенку кожи, а скорее даже шкуры, острым зубам и когтям – какой-то демон, что ли? Но движениями он скорее напоминал зомби, хотя и довольно шустрого. Но всё же девушка была явно быстрее. Вот только бежать ей дальше некуда, тут забор и силовое поле...

Возможно, с той стороны энергетическое поле непрозрачное, во всяком случае, на меня девушка не обратила никакого внимания. Зато я мог спокойно её рассмотреть. Не красавица, хотя и симпатичная, но не мой типаж. И слишком уж молода, совсем девчонка с виду. Ещё никакие красивые и манящие выпуклости не обрисовались.

– Ваше благородие, – заканючил Петька. – Вы это...

– Я того, – отозвался я, делая последнюю глубокую затяжку и щелчком пальцев отбрасывая чинарик в сторону. – Видишь, девчонка в беде? Предлагаешь стоять и наблюдать, как эти твари её порвут и сожрут?

Не то, чтоб я когда-то рвался геройствовать. Но и проходить мимо, когда толпой обижают слабого, не приучен. Я машинально потрогал нос. Вроде прямой, непривычное ощущение. Мне-то нос когда-то сломали в драке, мимо которой я не прошёл, хотя и мог. Трое парней метелили одного, прямо за углом моего дома! Вовремя я за хлебом вышел, что сказать. Ну я и спросил, мол, а что – один на один слабо? Они обсуждать вопрос честных драк не захотели, так что первый на меня рыпнувшийся через пять секунд словил кулак в табло. От удара второго я уклонился, а вот от третьего прилетело уже мне по носу – когда я оглянулся посмотреть на улепётывающего оттуда избиваемого паренька. Паршивец неблагодарный.

В общем, хлеба я тогда так и не купил. А ящик пива из магазина мне помог дотащить грузчик. Потому как я после драки малость прихрамывал, да и руки дрожали. Тем троим тоже досталось не кисло, но своей победой я бы итог не назвал – их спугнули вышедшие из дома мои соседи.

– Нет, ваше благородие, – понурился Петька. – А я...

– А вот ты стой тут, – разрешил я. – Или за подмогой сбегай.

Мы оба не вооружены, а на кулачках с этими демонами-зомби драться так себе идея. Но я же маг! Хотя и от оружия бы не отказался. Жаль из забора пику выломать вряд ли выйдет.

Так, теперь вопрос – а как мне через защитный барьер-то пройти? Самый очевидный ответ – с помощью той же магии. Ну, попробую...

– Вы осторожней, ваше благородие, – промямлил Петька. – Енто, не исчерпайте себя, значится.

Ну, я себя чувствую вполне бодро, никакой слабости. Хотя Демьян же вроде как вырубился прямо перед моим вселением в его тело. А раз уж тело занял попаданец – значит, не просто вырубился. Помер он, скорее всего.

Эх, мне бы какой интерфейс дополненной реальности, хоть самый куцый, так, полоску запаса маны в уголке! Но чего нет, того нет. Значит, обойдусь.

– Вижу голубеющую даль, – пропел я, глядя на силовой барьер. – Нарушать такую просто жаль...

Завеса дрогнула и рассеялась вокруг калитки. Я поспешил проскочить внутрь. Если протормозить, придётся заново чаровать. Да и передумать могу. Демонов-зомби-то через мостик перешло уже четыре рыла.

А вот песенку я выбрал удачно. В крайнем случае, всегда могу напеть: «Я бегу по выжженной земле»... Но, пожалуй, оставлю это на действительно крайний случай. Хм, а ведь у этой песенки ещё и всякие перепевки от ролевиков-толкинистов были!

– Я стреляю без прицела, файерболлы мчатся к целям! – заорал я, выставив раскрытые ладони в направлении четвёрки демонов.

Вот теперь я почувствовал «расход маны». В глазах помутилось, на несколько секунд взгляд застило кровавой пеленой, а сам я едва на ногах устоял. Но сработало! Четыре огненных шара шарахнули по демонам, оставив обугленные головёшки!

Вообще, не уверен, что я всё правильно делаю. Вряд ли Демьян пел что-то про големов из асфальта – да как это вообще зарифмовать можно?! Скорее всего, петь можно что угодно, а направлять магию уже отдельно. Только вот я без понятия, как. Но и вариант с песнями-заклинаниями ведь работает? Работает. Так что нет смысла что-то менять.

– Демьян! – наконец заметила меня девчонка.

Но я только отмахнулся. Не до неё сейчас. Да и благодарности мне особо не нужны. Была б она постарше и пофигуристей... А так – ну, защитил ребёнка, всё, тема закрыта.

На той стороне моста нарисовалось ещё несколько краснокожих фигур. И с этим срочно требовалось что-то решать.

– Под холодный шёпот звёзд мы сожгли последний мост!

Из носа вытекла струйка крови, но, несмотря на это, я рассмеялся. Наверное, хохот выглядел немножко безумным, поскольку девчонка испуганно ойкнула и отшатнулась. Мост сжёг? Да, сжёг. Но это пустячок. А вот звёзды на дневном небосклоне – это серьёзно. Надо поаккуратнее выбирать строчки. Или как-то мысленно акцентировать, что важно, а что для рифмы.

И я только сейчас сообразил, какой огромный и разнообразный репертуар песен набит в моей башке. Я, конечно, не помню их все полностью, но вот так вот урывками, по строчке-другой – очень многое. Ну а репертуар группы «Ария» таки в основном наизусть помню, все альбомы этак до середины нулевых. И там очень много подходящего в тему.

– Мой меч это власть, мой меч – закон! – пропел я.

Всё же файерболлы и молнии с небес меня изрядно выматывают. Да и строчки надо выбирать поаккуратней. Вот тут я вовремя себя остановил, а то только кроваво-красного плаща, как у Супермена, мне не хватало!

Я вытянул вперёд раскрытую руку, ожидая, что меч появится в ладони. Не угадал. Со свистом разрезаемого воздуха клинок с чёрным лезвием рухнул с небес и вонзился в землю в шаге от меня. Прямой обоюдоострый меч, рукоять достаточно длинная, годится для хвата двумя руками, если надо. Довольно длинный и широкий, но до полуторника не дотягивает. Я выдернул его из земли, взвесил и примерил по руке – идеально! Я, конечно, далеко не мастер в махании острыми железяками, но по молодости несколько раз с ролевиками и реконструкторами на игры в лес гонял. Хотя там всё-таки более важным было попеть песни под гитару и соревнование, кто кого перепьёт. Ну и с какой дивной эльфиечкой удастся уединиться в палатке... Но помахать деревяшками и железками всё-таки довелось.

Ручей демонов не остановил, но задержал. Больше мешала даже не вода, увы. Вроде какую-то нечисть проточная вода останавливает... Не помню какую. Но не эту. А вот овраг с крутыми склонами, по дну которого ручей и тёк – небольшая, но преграда. Только вот пока я тут оружием обзаводился, вон уже трое вылезают с этой стороны. И в честной рукопашной я с ними бороться не рискну.

– В небе над нами яркое жало луча. Мечется пламя, страшен удар палача!

Учитывая название песни, строчка из которой и даровала мне меч – в самый раз. Правда, ударивший с небес луч, спаливший сразу двух тварей, стоил мне кровотечения из второй ноздри. Зато и мой удар клинком махом располовинил третьего демона.

Ха, будто в компьютерной игре, да ещё и с чит-кодами! Только воняют туши монстров слишком натурально, да и вид неприятный. Так что лучше на них не смотреть и дышать не глубоко, не то вывернет. Но они же явно не люди, так что переживаний об их убийстве нет.

– Демьян! – снова позвала девчонка.

Она встала рядом, обнажив рапиру, которую я прежде не заметил. Лезвие узкое, меньше половины моего меча, но хотя бы не спортивный вариант, смахивающий на кусок проволоки.

– Да я уже сколько лет как Демьян, – с усмешкой отозвался я. – Что?

– Ты что такое творишь? И как?!

– Тебя спасаю, демонов убиваю, – пожал плечами я. – Ты чем-то недовольна?

– Звёзды среди дня! Огонь с небес! – чуть ли не завизжала девушка. – Ты тут помереть решил?!

– Я тебя спасал, – хмуро проворчал я.

– Да я бы просто в калитку вышла!

Ять! А что, так можно было, что ли?!

Девчонка подошла ближе, я уж думал, она собирается меня в щёчку чмокнуть в благодарность за подвиг. Хотя сама только что нивелировала его смысл. Но она вместо этого рванула рубашку у меня на груди, так что пуговицы полетели в стороны.

– Ну, знаешь...

Я не успел сказать, что она не в моём вкусе и нам лучше остаться друзьями. Поскольку взглянул на свою грудь. Чёрные вены расползлись от клейма гораздо шире, чем когда я проверял в прошлый раз. М-да, вот об этом я как-то не подумал, волновался только за магический резерв.

С той стороны оврага из кустов вывалились трое юных аристократов в таких же одеяниях, как на мне и спасённой девчонке. Это явно местная униформа, только у девушек юбки чуть ниже колен вместо штанов. Двое парней и девчонка, малость потрёпанные, видимо, долго пробирались по кустам.

– Что с мостом?! – возмущённо воскликнул один из парней. – Соловьёв, твоя работа?!

– И чем вы там занимаетесь вообще? – спросила девчонка, недовольно прищурившись.

Вот эта вполне в моём вкусе, что касается фигурки. Только расплывающийся на левой стороне лица фингал не в тему.

– А на что похоже? – огрызнулась «спасённая» мной девчонка, прижавшись ко мне боком. И под прикрытием собственного тела сноровисто принялась застёгивать на мне рубашку на уцелевшие пуговицы.

Раздавшийся позади в кустах шум заставил всех троих напрочь забыть о нашей парочке и с визгом сигануть в овраг. Причём, кажется, парни кричали громче. Из кустов выбрался ещё один демон, но гораздо выше ростом и шире в плечах, чем те, которых я уже видел. Раза в полтора крупнее, как минимум. Это что, типа их главный, босс уровня?

– Весь этот мир в тебя вонзился летящей огненной стрелой, – пропел я, вытянув руку в его сторону и шагнув вперёд.

Прыгать через овраг и вступать в рукопашную с этакой тварюгой мне совершенно не хотелось. А эта троица вряд ли успеет выбраться наверх раньше, чем демон спрыгнет к ним.

Демона размазало так, будто его поезд на полном ходу сбил. Ну да, песня-то как раз про это... Надо как-то аккуратней конкретизировать свои запросы к магической силе. А то я выдохся.

Тело осознало этот факт ещё раньше мозга. Ноги подкосились, и я полетел вниз с обрыва, выронив чёрный меч. Но упал я на что-то мягкое, а ладонь машинально обхватила нечто округлое и упругое. Подо мной раздался придушенный взвизг. А потом в глазах окончательно потемнело.

Глава 3. В комнате с белым потолком

– В комнате с белым потолком, с правом на надежду, – тихонечко пропел я.

Ну, первая ассоциация, какая возникла в голове. Кажется, я уже привыкаю вспоминать подходящие к ситуации строки из песен. Но, возможно, зря...

В груди болезненно кольнуло. Ну, хотя бы кожаные ремни её не стягивают, уже хорошо.

– Ты совсем дурной, Соловьёв?! – донёсся возмущённый голос моей соседки по палате.

А в том, что я в больничной палате, сомнений никаких не было. И лежу на койке, в одних трусах, прикрытый простынёй. А вот моя соседка в длиннополой больничной белой рубашке, похожей на ночнушку. Довольно скромной, да и ткань плотная, не просвечивает, но всё же очерчивает контуры её груди, достаточно внушительной для предположительно девятнадцатилетней девушки. Та самая девчонка с фингалом, которая прыгала в ров от наступающего демона.

– Не совсем, только местами, – отозвался я, стараясь не пялиться на интересные места её фигуры.

– Что-то не похоже, – фыркнула она. – Добить себя решил? Зачем сейчас-то чаровать?

– Да я в норме, – соврал я, натянув простыню повыше, чтобы прикрыть расплывшееся у меня на груди чёрное пятно, напоминающего раскинувшего щупальца осьминога.

– Да мне всё равно, – отмахнулась она. – Просто если ты сейчас тут сдохнешь, меня потом вопросами замучают.

Я в ответ пожал плечами. А где же «Спасибо, что спас от демона»? Коза неблагодарная. Хотя красивая, и фигурка загляденье, и длинная грива чёрных волос мне нравится. Такую удобно на кулак наматывать, когда... Хм... Ладно, лучше воздержусь от таких образов. А то она, похоже, та ещё стервозинка – до полноценной стервы пока не доросла. Конечно, такую приятно было бы «наказать», может, даже отшлёпать, но чтоб потом постоянно с ней не контактировать. А тут мы, видимо, учимся в одной Академии. Да и вообще оба аристократы, вряд ли в среде высокородных подобные случайные связи приветствуются.

– Постараюсь не слишком беспокоить тебя своей скоропостижной кончиной, – хмыкнул я. – Кстати, ты случайно не знаешь, где мои штаны?

Девчонка внезапно покраснела. Упс, кажется, я не совсем удачно подобрал слова... А она та ещё пошлячка, раз такие ассоциации! Так, не думай об этом... Демьян. Да, Демьян, надо привыкать к этому дурацкому имени и даже мысленно называть себя так.

– О штанах пока забудьте, господин Соловьёв, – строгим тоном изрекла вошедшая в палату медсестра.

Хотя, может, и врач. По белому халату не понять же. Но дамочка довольно молодая, лет тридцати... Ну, это по моим прежним меркам молодая, сейчас-то, выходит, лет на десять старше меня. М-да, вот к этому привыкнуть будет сложнее, чем к имени.

Потому что на мой вкус медсестра куда привлекательнее брюнетки-соседки. Всё же зрелая женская красота бьёт привлекательность юности, как флеш-рояль пару троек. И да, грешен – я не только пью и курю, но ещё и немного картёжник. Осуждаю себя за всё это, разумеется. Хотя по крупным ставкам никогда не играл, так, по мелочёвке с приятелями, можно сказать – на пиво.

Да и фигурка у медсестрички ещё более выдающаяся, чем у соседки. Вон аж верхняя пуговица халата не выдержала напора её достоинств и оторвалась, оставив только торчащую нитку. Правда, сам халат вполне приличный, чуть ниже колен. Но достаточно тонкий, чтобы заметить отсутствие на женщине лифчика.

– Вам без применения пыльцы фей отлёживаться не меньше двух недель, – продолжила медсестра тем же строгим тоном. – А вот вас, госпожа Вяземская, можно выписывать хоть сейчас.

– У меня растяжение! – возмутилась брюнетка, продемонстрировав забинтованную руку. – И многочисленные ушибы. И следы... – Она запнулась и покраснела. – Этот увалень прямо на меня свалился! И ручищи распустил!

Она ткнула пальцем в мою сторону. О, так вот за что мягкое я ухватился при падении! И, кажется, ухватился слишком сильно, аж следы от пальцев оставил! М-да, косяк, никогда со мной такого не случалось, чтоб я девушке синяки на груди наставил... Ну, может, разок. А уж чтоб случайно и в бессознательном состоянии – это вообще ни в какие ворота. И обидно. Полапал прелести юной красотульки, а не помню. Но теперь понимаю отсутствие от неё «Спасибо» и не в претензии.

– У меня была пыльца в кармане кителя, – сообщил я. – Так что не надо мне две недели постельного режима.

– Давайте по одному, – погрозила указательным пальцем медсестра. – Я не могу решать вопросы с вами обоими одновременно. Хотя...

Она задумалась и закусила тот самый палец, которым до того грозилась. Смотрелось это весьма... Ну, пусть будет просто весьма. Похоже, в моём новом теле чересчур бурлят гормоны, раз так неравнодушно отношусь к виду того, как женщина закусывает свой же палец. Хотя ассоциации от этого зрелища явно мои, родные.

– Можно решить сразу оба вопроса, если вы, госпожа Вяземская, вотрёте пыльцу в грудь господина Соловьёва.

– Я?! – возмущённо вскричала девчонка, покраснев, как помидор. – Да чтоб я! Да ни за что!

– Ну, как угодно, – пожала плечами медсестра. – Тогда выписываю вас. А растяжение и синяки сами заживут. Жизни они не угрожают.

– А что такого во втирании пыльцы мне в грудь? – не понял я.

Теперь румянец появился и на щеках медсестры... Да нет, наверное, она всё-таки врач. Ну да ладно, это для меня как-то неважно.

– Вы не знаете, как работает пыльца фей, господин Соловьёв? – вскинула брови медсестра.

– Зовите меня просто Демьян, – предложил я.

Женщина слегка улыбнулась и принялась теребить пальцами кончик перекинутой на грудь русой косы. Ух, всегда любил женщин с длинными волосами, а толстая коса – так вообще... А у неё волосы, пожалуй, даже подлиннее, чем у брюнетки Вяземской. И ухватить за косу проще, чем за распущенные локоны...

– И, боюсь, что я несколько подзабыл информацию о пыльце... Головой ударился, несколько раз.

– Ага, когда в детстве на пол роняли, – фыркнула Вяземская.

– Вот этого не помню, – равнодушно пожал плечами я.

Мне давно не восемнадцать, чтоб психовать от подобных детских подначек. И даже не стал подначивать в ответ, мол, ушибся, когда на тебя упал, не во всех местах ты мягкая... Девчонка и так бесится и смущается, зачем подливать масла в огонь.

Может, тут, в Академии, вообще бассейн есть и физкультура там. Даже у нас в школе был, а уж у дворян-то почему бы и нет. Ну вот и как она пойдёт в бассейн в купальнике, с синяками от моих пальцев на груди? Что окружающие подумают? Даже если заявить, что это демон облапал – оно, может, ещё неприличней выйдет!

– Пыльцу нужно втирать в кожу, – сообщила докторша, проигнорировав нашу пикировку. – Непременно живой плотью, тряпочкой какой-то не получится. И впитываться она будет в кожу обоюдно, если воздействие возможно.

– Воздействие? – вопросительно повторил я.

– Ой, ну ты тупой, Соловей! – не выдержала Вяземская.

Соловей? А что, неплохая кликуха! Получше, чем Демьяном зваться. Соловей-разбойник, ещё и магичу, когда насвистываю мотивчик! Хм, кстати, а сработает, если просто насвистывать без слов? Надо будет попробовать потом.

– Императрица вон своё величественное личико пыльцой натирает, так что в свои шестьдесят и на тридцать не смотрится. Да и ручки тоже, как...

– Как у младенца, – закончила за запнувшуюся девчонку докторша.

О, похоже, в этом мире тоже есть выражение «гладкое, как попка младенца», но девушка постеснялась его употребить.

– Также пыльца исцеляет раны и травмы, – продолжила докторша. – Но вот руки взрослого человека определённо слишком загрубелые, чтобы избежать воздействия пыльцы. И доводить их до состояния младенческих рук не имеет смысла, а порой и вредно. Например, стирая мозоли от рукояти клинка.

Кстати, а где мой чёрный клинок, упавший с неба по магическому призыву? Улетел обратно или остался? Неплохой меч-то, мне пригодился бы.

– Потому пыльцу крайне редко втирают в кожу руками. Разве что ранеными, в целях лечения обоих.

– А чем тогда втирают? – озадачился я.

– Ну-у... – докторша теперь тоже покраснела, а Вяземская давно лицом напоминала помидор. – Участками тела с наиболее нежной кожей... А там уж кому как удобнее...

Я воззрился на женщину, вскинув левую бровь и прищурив правый глаз. В общем, перекосило мою морду знатно...

Чё? Это она имела в виду то, что я подумал? Или моя мера испорченности, как жителя конца первой четверти двадцать первого века, владеющего интернетом, давно переполнила все эти меры? Ну, как в шутке насчёт того, что свою меру алкоголя надо знать, а мера как единица измерения – это двадцать шесть литров.

Правда, я до конца точно не понял, что докторша подразумевает. Потому что у меня возникло сразу несколько вариантов. Как минимум три.

– Погодите... – наконец, собрал мысли в кучу я. – У Вяземской как раз рука травмирована...

– Госпожи Вяземской, – тут же ехидно поправила меня девушка. – Уж если по фамилии обращаешься. Или уж зови нормально, по имени.

– Нет уж, госпожой тебе со мной точно не быть, – фыркнул я. – А имя забыл.

– Вот ты... – девушка прямо буквально заскрипела зубами, я это услышал. Зря она так, потом к стоматологам бегать замучается. – Изольда я!

Блин, где справедливость?! Почему она – Изольда, а я – Демьян?! Я-то думал тут у всех старорусски-посконные имена. Ан нет, кажись, это только мне маменька с папенькой так подсуропили... Тьфу, да что ж я сам на такую древнюю манеру речи скатываюсь даже в мыслях-то?

– Рукой тоже повтирает пыльцу немного. – Докторша снова проигнорировала наши пререкания. – И лицом, чтобы убрать синяк. И... Где ещё есть синяки и при этом нежная кожа.

Вяземская уже алела, как маков цвет. И не только лицом, шея тоже покраснела. Может и ниже, но там уже начинался ворот ночнушки, да к тому же девчонка прикрыла руками грудь.

Грудь, которой будет тереться о мой торс. Чтобы убрать синяки от моих пальцев и потом не расходовать пыльцу зазря... Хотя это под вопросом. Может, женщины это выдумали для того, чтоб магический лечебный эффект от пыльцы им таким образом подтяжку груди делал. Хотя в девятнадцать Изольде это точно пока без надобности.

– Или, если госпожа Вяземская не желает, я займусь вашим лечением сама.

На этих словах докторша потеребила верхнюю перламутровую пуговку халата, заставив меня сглотнуть. А может, просто послать Вяземскую с её синяками куда подальше, пускай выписывается? А мы с докторшей тут... Займёмся медицинскими процедурами. И, может, не только ими.

– Да желаю я, желаю, – проворчала Изольда. – Только пускай он глаза закроет и не смотрит!

– Вообще-то я бы хотел контролировать процесс на случай возможного нецелевого использования моей пыльцы, – тут же не согласился я.

Да что ж такое... Какая-то идиотская ситуация, будто в дурацком аниме! Две фигуристых красотки, одна помладше, другая чуть постарше, одна из которых точно будет тереться об меня голой грудью, и... При этом ничего эротического в этом действии не предполагается, чисто медицинская процедура. А распускать лапы в процессе с моей стороны будет как-то глупо. Ну, в отношении Изольды точно, она только психанёт. Вот с докторшей наедине – возможно. Но скорее это я себе придумал, потому как ситуация располагает.

И гормоны в теле бурлят. Если буду об этом размышлять, сейчас простыня встанет, как вигвам. Тогда Вяземская точно разорётся. И не факт, что меня вообще в итоге лечить станут.

Как Демьян собирался втирать себе пыльцу? Просто рукой, наплевав на лишний расход? Надеюсь, денщик Петька по плану не должен был в процессе участвовать... Тьфу ты! Остановись, воображенье, ты больно!

Докторша тем временем срезала повязку на руке Изольды скальпелем, который нашёлся на столике у двери. Найдя в шкафу мой китель, она извлекла из кармана пакет с пыльцой и вскрыла его тем же скальпелем. Сдёрнув простыню вниз, даже ниже, чем требовалось, она щедро сыпанула пыльцу мне на грудь. Этак четверть пакета разом. Пыльца зашипела, сразу вступив в реакцию с кожей, и начала впитываться.

– Очень тяжёлый случай, – прищёлкнула языком докторша. – Поначалу даже втирать не надо. Но потом всё же потребуется.

Ага, наверное, Демьян собирался только ослаблять распространение этой чёрной дребедени по чуть-чуть, обойдясь без втирания.

Изольда прикоснулась к моей груди запястьем, морщась при этом. Но стоило её коже коснуться пыльцы, болезненные гримасы сразу исчезли.

– Хватит, – остановила её докторша. – Теперь фингал.

– Я...

Вяземская успела только убрать руку и пискнуть, как докторша ухватила её за волосы и прижала к моей груди левой стороной лица. Смотрелось это... Специфично. Всего лишь к торсу ведь прижимается, да ещё и щекой. Но оттуда не так сложно скользнуть ниже...

– Всё.

Докторша оттащила девушку от меня. Я взглянул на её раскрасневшееся лицо, уже без зеленоватого оттенка синяка под глазом. А мне на грудь посыпалась ещё одна порция пыльцы. Я взглянул туда – ну да, чёрные осьминожьи щупальца чуток поубавились, но до полного исчезновения ещё далеко, вторая доза точно нужна.

– Теперь закройте глаза, господин Соловьёв, – велела докторша, достав из кармана халата повязку для сна, которую используют, когда свет мешает.

Подготовилась и всё спланировала заранее... Я послушно зажмурился и позволил надеть на себя повязку. А потом поверх ещё и женская рука легла, чтоб точно не подсматривал. Послышалось шуршание стягиваемой ночнушки.

В свои восемнадцать-девятнадцать я бы изо всех сил ругал Вселенную за то, что упустил такое зрелище. Хотя и одних ощущений от трущейся о моё тело женской груди хватило бы надолго... Сейчас – совсем другое дело.

Да, было приятно. И непроизвольную реакцию тела, вызванную гормонами, я остановить не смог. Да не особо и пытался. В какой-то момент Изольда издала странный звук, видимо, увидев, как вздыбились мои трусы. Тут же кто-то подтянул простыню повыше, но толку-то с этого. Всё равно вигвам там получился. А какой ещё реакции ждать от парня, к которому красивая девушка прижимается голой грудью? Пожалуй, я на это и в возрасте до перерождения всё же отреагировал бы точно так же.

– Всё, закончили? – спросил я, снова услышав шуршание.

– Ещё нет, подождите, господин Соловьёв! – торопливо проговорила докторша.

Ощущения прижимающегося ко мне тела будто усилилось. И... Да нет, не может же Изольда сразу с двух сторон прижиматься! Это как так? Очень интересно...

Снова шуршание одежды. Кто-то поправил простыню, случайно зацепив «вигвам». Хм, а случайно ли?

– Ещё пару минут полежите так, господин Соловьёв, – донёсся до меня голос.

Уже от двери, что ли? С закрытыми глазами остальные чувства обострились, так что я расслышал и то, как дверь закрылась. И сразу снял с глаз повязку.

В палате уже никого больше не было, Вяземская ушла вместе с докторшей. Зато я нашёл на кровати у себя под боком перламутровую пуговицу. Ага, значит, мне не примерещилось. Докторша всё же составила компанию Вяземской... Изольде, называть девушку по фамилии после всего того, что между нами только что было, уже как-то некультурно. Ха-ха...

Клеймо на груди никуда не делось, но вот расползающиеся от него чёрные линии исчезли. Пакет с пыльцой, опустевший почти наполовину, на тумбочке рядом. Одежда моя в шкафу, это я уже выяснил. Значит, пора мне отсюда выписываться.

Глава 4. Домой, пора домой

К счастью, Петька дожидался меня на крыльце больничного корпуса. А то я ведь совершенно не знаю, куда идти-то!

– Ваше благородие! – радостно воскликнул Петька при виде меня, чуть ли не скупую мужскую слезу утёр. – Жив! Здоров!

– Жив, цел, орёл, – подтвердил я, хлопнув денщика по плечу. – Хотя нет, до орла не дорос. Так, соловей.

– Агась, – согласился Петька, хотя вряд ли что-то понял. – Переодеться бы вам надо, ваше благородие.

Ну да, на рубашке половины пуговиц нет, да и униформу от грязи никто почистить не удосужился. Наверное, если бы меня официально выписывали, то Петьке бы сообщили, чтоб он чистую одежду принёс. А так что было, в том и ушёл.

– Пошли, я следом за тобой, – махнул рукой я. И тихонечно напел: – Домой, пора домой...

Медицинский корпус стоял в стороне от остальных. Отсюда виднелось только главное здание Академии – ну, это я так по его размерам предположил. Мы же запетляли по мощёным дорожкам среди парковых насаждений. Осматриваясь по сторонам, никаких следов недавнего Прорыва демонов я не наблюдал, всё аккуратно и мирно. Интересно, а сколько я на койке-то провалялся?

Мы подошли к одному из жилых корпусов, трёхэтажное прямоугольное здание зелёного цвета. За деревьями чуть в стороне виднелось ещё одно такое же, но оранжевое.

Внутри нас встречал небольшой холл, перегороженной длинной стойкой, за которой восседал консьерж. На стене позади него на гвоздиках висели ключи с пронумерованными бирками. Лестницы на второй этаж по обе стороны холла, а вот первый этаж, видимо, занят служебными помещениями, проход туда только через дверь позади консьержа.

– Ваше благородие, – учтиво кивнул консьерж, седой плотный мужик с длинными густыми усами. – Это где ж вы так угваздалися?

– А вот где надо, не твоё дело, пёс смердячий! – тут же огрызнулся на него Петька.

Тут что, вправду в ходу такое выражение или денщик у меня его подцепить успел?

– Ты, Петро, давай не того, – погрозил ему пальцем консьерж. – А то должок попрошу вернуть прям щаз.

– Ключ, будьте любезны, – попросил я, протягивая руку.

Но на ус намотал – Петька этому мужику чего-то успел задолжать. Скорее всего, денег, проиграл в карты. Или, может, кости. Во что тут играют вообще? Да хоть в домино, без разницы. Но с долгом надо будет порешать вопрос.

Мне в ладонь лёг ключ с номером двадцать шесть на бирке. Надеюсь, это означает шестую комнату на втором этаже, а не двадцать шестую, если нумерация с первой идёт.

– Благодарствую, любезный, – кивнул я.

Я ткнул Петьку в плечо, чтоб пошевеливался. А то будет глупо, если я пойду не к той лестнице. Он направился налево.

– Что за должок? – строго спросил его я, когда мы поднялись на пролёт и консьерж уже не мог нас слышать.

– Да мелочь, ваш бродь, – отмахнулся денщик. – Даже в голову не берите. Я Афоне рубль должен. Ну, мелочь же.

Я ухватил за плечо собиравшегося было шагать дальше денщика и развернул к себе лицом.

– Стоп, что? – переспросил я. – Афоне рубль должен? Ты это серьёзно, что ли?

– Ну, Афанасию Андреичу, – поморщился Петька. – Но мы с ним так, накоротке... И ента, значит, обычный рубль должен, не золотой! Мы по маленькой совсем тогось...

– Без тогось! – приказал я. – Запомни! Ещё раз услышу – взгрею.

Задолбал уже, право слово. Но что долг совсем мелкий – это хорошо. Ну и про золотые рубли, отличающиеся от обычных, это надо запомнить.

Мы поднялись на второй этаж. К счастью, на дверях тут имелись таблички с номерами, так что я не заблужусь и в будущем. Потому что двери-то все одинаковые, выкрашенные зелёной краской, как и стены. Ну прямо как подъезды там, в прежнем мире! И нумерация действительно начиналась с двадцать первой комнаты по одну сторону, и двадцать второй по другую. Некоторые вещи не меняются. Вместо двадцатой была ненумерованная дверь, скорее всего, в какой-то чулан, поскольку двадцать вторая располагалась всего в полутора метрах от неё.

Ключ подошёл к двери с номером двадцать шесть. А вот внутри меня ждал сюрприз.

– Опять ты! – удивился я, увидев сидящую на узкой кровати девчонку.

Ту самую, что я «спас» у забора Академии. И что она тут забыла.

– Я, соседушка, – кивнула она. – Чего так удивлён? Каждый день тут видимся. Или ты думал, меня всё-таки гули съели?

Гули? Вот как те твари зовутся тут, не демоны. Хорошо, что я вслух их демонами не называл, а то посчитали бы совсем придурком. Хотя и так этого не избежать. Если с Изольдой тема насчёт удара головой обернулась просто подколкой, то тут такой вариант не прокатит.

Петька тем временем просочился в дверь мимо меня, пересёк комнату и скрылся за внутренней дверью. Я успел услышать оттуда неразборчивый негромкий женский голос, прежде чем дверь плотно закрылась. Так, я что-то совсем ничего не понимаю.

Соседняя дверь приоткрылась, так что я решил не стоять в проёме, а зайти, чтоб не маячить у всех на виду. Обстановка в комнате довольно спартанская. Вторая кровать у противоположной стены. Рядом с каждой прикроватная тумбочка с выдвижными ящиками. Два платяных шкафа. Посередине стол и два стула. Ещё один небольшой столик у стены сбоку от двери, на нём стоит электрический чайник, а рядом холодильник, с другого бока невысокий шкафчик.

Так, интересно... В какие же времена я попал? Пока шли с Петькой по городу, я не видел ни одного автомобиля. Хотя мы пробирались какими-то дворами и закоулками в основном. На дома я вообще не обращал особого внимания, и теперь понял, почему – архитектура показалась мне вполне привычной. Хотя самыми высокими зданиями были панельные пятиэтажки, встречалось и много трёхэтажных домов. Но такое и в некоторых районах моего родного города не редкость.

При этом все друг дружку кличут благородиями, милостями и господами. И некоторые ходят с холодным оружием.

Кстати, мой меч нашёлся, вон стоит, прислонённый к стене возле кровати. Видать, Петька притащил. А рапира девчонки висит перевязью на спинке её койки.

– Так мы с тобой... вместе... – протянул я.

– Размечтался, Соловьёв, – фыркнула она. – Ты что, для этого меня типа спасать кинулся? Подкатить так решил? Мы же всё уже обговаривали и вроде решили... Чего ты начинаешь-то?

– Да я чего, я ничего.

Я пожал плечами и хотел тоже присесть на кровать, но на свою. Потом вспомнил, что я весь грязный, хоть грязь уже и засохла. Вместо этого полез в шкаф. Нашёл там ещё три комплекта точно такой же формы на вешалках. Штук шесть рубашек разных цветов, но ничего слишком яркого и вызывающего. Одна полка набита аккуратно сложенными трусами и носками. На второй несколько футболок, какие-то шорты, спортивные штаны. Вот обувь порадовала разнообразием. Две пары кроссовок, высокие берцы, ботинки типа казаков, тоже модные во времена моей юности, но среди некоторых неформалов.

– Мне бы переодеться, – оглянулся я на девушку. – А то грязный весь.

Блин, даже имени её не знаю... Вот как разговаривать нормально?

– Ну и в чём проблема? Вперёд, – пожала плечами она.

– Я бы вообще весь целиком переоделся, – уточнил я, потрясая взятыми с полки чистыми труселями.

– Что, Анхелика хорошо над тобой потрудилась? – хмыкнула она, изобразив в воздухе характерный жест – сжатым кулаком вверх-вниз.

Та-ак... Я совсем теряю нить разговора.

– Анхелика? – переспросил я. – Не понимаю, что за инсинуации, госпожа...

– Ну как же, господин Соловьёв, – в тон мне отозвалась девушка. – Мадам Анхелика Семёновна Минская и её инновационные методы лечения... Особо эффективные на скромных, но в меру симпатичных юношах...

Ага, это она про докторшу! Видать, мне не показалось и прикосновение было не случайным. М-да... Вот и что на это отвечать?

– Значит, ты считаешь меня в меру симпатичным, – протянул я.

– Косоглазия нет, рожа не крива, зубы на месте. Нормально. А ты меня считаешь привлекательной?

Она даже встала с кровати и обернулась вокруг себя. Одетая по-домашнему, в футболку и шорты, она казалась мне ещё моложе, чем при первой встрече возле забора. И под футболкой ничего нет – в смысле, вообще ничего интересного. Лифчика тоже нет, но он и не нужен, нечего им прикрывать. В остальных местах то же самое. Одно слово – доска.

– Не хромая, не горбатая, нормально, – отозвался я в том же духе.

– Хам ты, Демьян, – покачала головой она. – Нет бы девушке приятное сделать.

Я открыл было рот, но подумал секунду и закрыл. А то сейчас договорюсь... Тем более всё ещё не понимаю, какого рожна мы живём в одной комнате? При этом вроде как не вместе и даже что-то там обговаривали. Но это дело такое, сегодня девушка одно решила, а через полчаса передумала. И хотя ей технически наверняка больше восемнадцати, но с виду малолетка. Так что я категорически против.

– Ладно уж, переодевайся спокойно, – сжалилась она. – А я пойду гляну, как бы там твой Петька чего этакого с моей Машкой не сотворил.

Хихикнув, девчонка направилась к внутренней двери. Значит, я всё верно понял. И это какая-то дикая тупость! Мы тут в одной комнате живём, а наши разнополые слуги – в соседней. Почему бы каждому со своей прислугой не жить, а? Бред же!

Но терять время я не стал и быстро переоделся, напялив футболку и спортивные штаны, пока выдался момент без свидетелей. Даже носки натягивать не стал, успеется. Зато пока можно осмотреться. Я прошлёпал босыми ногами по полу, заглянул в холодильник. При виде еды живот тут же забурчал от голода. Пара кастрюлек, в которые я пока заглядывать не стал, колбаса, сыр, хлеб... Хлеб-то зачем в холодильник класть? С другой стороны, тут для него иное место ещё попробуй найди. Сколько я нежрамши? Надеюсь, в отключке провалялся всего несколько часов, а не сутки, но всё равно уже кишка кишке лупит по башке. Но это чуть позже.

Я заметил на тумбочке возле кровати моей соседки какую-то тетрадку. Подошёл, перевернул... Ага, фартануло! Как в школе, тетрадка подписана, причём красивым каллиграфическим почерком, не чета тому, как я царапаю, да и вообще я уже давно отвык от руки писать. Варвара Юсупова, студентка группы ИА-24-1. Уф, теперь я хотя бы имя её знаю, уже легче!

– Что ты там роешься, мерзкий извращенец? Ищешь моё грязное бельё? – раздался строгий оклик позади. – Так оно уже у тебя под подушкой...

Чего?! Я аж икнул. Она же это не всерьёз, да? Но всё же прошёл к своей кровати, откинул одеяло, поднял подушку. Пусто.

– Повёлся! – воскликнула Варвара. – Серьёзно повёлся? Или... Размечтался? А?!

Вот теперь она нахмурилась взаправду. Ещё и руки в боки упёрла.

– Опасался, что ты мне Петькины грязные носки под подушку сунула, – нашёл отговорку я. – Кстати, где там этот бездельник? Петька!

Я обошёл Варвару, заглянул в смежную комнату. Ага, понятно, почему так разделили территорию проживания. Эта комнатёнка больше похожа на чулан. Две кровати, проход между ними и крохотный стол напротив двери. Всё. Ну ещё какие-то ящики под кроватью, видать, там слуги своё барахло и хранят.

– Петька, мою одежду надо постирать! – приказал я.

Мимолётом поглядел на Машку. Мясистая круглолицая деваха с носом картошкой. Сразу видать – простолюдинка. Хм, ишь ты, как я заговорил!

– Сей момент, ваше благородие! – подскочил с кровати Петька.

– А ты, Машка, чаю нам сообрази, – распорядилась Варвара.

Слуги тут же умчались, не забыв захватить грязную одежду и чайник. А Варвара повернулась ко мне.

– Ну, теперь давай, показывай.

Глава 5. Мальчик с девочкой дружил

Опять она подкалывает, что ли?

– Чего показывать-то? – максимально равнодушным тоном произнёс я.

– Ну уж явно не свою пипиську, – закатила глаза девушка. – Мы же не в детском саду. И я уже не раз видела, когда по утрам переодеваемся. Ничего интересного. Клеймо показывай, дурень!

Я снял футболку, оставив размышления о совместных утренних переодеваниях на потом. Я не то чтоб сильно стеснительный, переживу. И скорее всего Варвара продолжает подшучивать. Уж как минимум, переодеваться будем, не глядя друг на друга, а лицом к шкафу.

– Та-ак, – протянула девушка. – Всё-таки Анхелика поработала над тобой, да? Хорошо...

– Слушай, давай только без обидок, – поднял руки ладонями вперёд я. – А врачебную тайну между доктором и пациентом тоже оставим...

– Дурик, – она подошла и легонько постучала кулачком мне по лбу. – Какие обиды? Мы ж всё решили. Просто друзья. И то не на публике. А то сватов всё же придётся слать.

– Мальчик с девочкой дружил, мальчик дружбой дорожил, – напел я.

И тут же получил в лоб чуть посильнее, но, к счастью, раскрытой ладонью.

– У тебя так много лишней пыльцы, что ли? Или хочешь тут всё порушить и нас обоих убить? Бесы знают, как твоя кривая магия проклятого сработает... И зачем вообще?!

Кривая магия? Ну-ну. Не сказал бы. Пока что всё работало идеально, как часы. Ну, разве что эти часы вообще-то должны были быть умными и выполнять ещё кучу функций, помимо показа времени... Но в принципе меня всё устраивает. Значит, переходить с песенок на художественный свист и играть в соловья-разбойника пока не буду. Видимо, песенные заклинания направляют энергию в нужное русло. Ну, я о подобном в книжках читал...

– Всё, больше не буду, – пообещал я. – Это так, привычка... Ну, вырабатываю привычку. Не всегда к месту выходит. Но работает хорошо.

– Это хорошо, – кивнула Варвара. – Молодец, что работаешь с триггером. Но лучше делать это в тренировочном зале и под присмотром.

– Угу, учту, – кивнул я. – Слушай, Варь, а можно нам по-дружески общаться без вот этих шуточек про грязное нижнее бельё, пиписьки и всё такое, а?

– Ой, не будь занудой, – закатила глаза она. – Тебе будто не восемнадцать, а за тридцать уже. Ага, будем общаться так: «Господин Соловьёв, не соблаговолите ли передать мне сахарницу?» «Конечно, госпожа Юсупова, с превеликим удовольствием». И никаких Варь! Исключительно ваша светлость, многоуважаемая Варвара Михайловна!

– Понял, – снова кивнул я.

Ну да, так себе вариант. Хотя насчёт «за тридцать уже» она меня изрядно насмешила, конечно. Это, типа, в тридцать всё, старость? Пора остепеняться и готовить саван, чтоб скоро завернуться и ползти в сторону кладбища? Ну ладно бы про сорок так сказала. А тридцать наступит – моргнуть не успеешь.

Но и такие подростковые подколки с долей пошлятинки меня уже немного раздражают. В моём возрасте, ага... Нет, на самом деле проблема в том, что я пока не понимаю, где заканчивается доля шутки и начинается правда. И надо подобное пресечь, установить рамки и границы.

Я шагнул вперёд, левой рукой сграбастал миниатюрную Варвару и притянул к себе, нависая над ней.

– Знаете, Варвара Михална... Когда вы говорите мужчине, что его пиписька так, ничего особенного, ему сразу хочется всячески доказать обратное. Несмотря на все предыдущие договорённости. А чтоб избежать сватов... Ну, есть минимум два варианта...

Я провёл пальцем свободной руки по её чуть приоткрывшимся губам. Варвара тут же рванулась с силой, неожиданной для тощей хрупкой девчонки. Я не стал удерживать, чтоб ненароком не наставить синяков.

– За этим к мадам Анхелике Семёновне, – сухо процедила девушка. – Могу тебе ногу сломать, чтоб подольше в лазарете полежал.

– Тогда уж лучше прострелить колено, – вздохнул я. – Но оставим этот вариант на крайний случай. А пока можешь просто не провоцировать?

– Если тебе так неймётся, могу Машку предоставить, – на полном серьёзе предложила девушка.

Я аж не удержался от стона и провёл ладонью по лицу. Ну что за безумные нравы тут?

– Да она не будет против, – по-своему поняла мою реакцию Варвара.

– Я. Я буду против, – пояснил я. – Эх... Всё же ненормально, когда парень и девушка делят одну комнату.

– Так ведь в этом и смысл, – удивилась Варвара. – Ты что, на вводных лекциях спал? Или головой ударился?

– Ударился, – подтвердил я. – И не раз. Ещё и клеймо это...

– Ой, бестолочь... – протянула девушка. – И это, футболку надень. Не провоцируй уже меня.

С этими словами она показала мне язык.

– Так-то можно дразниться? – уточнила она. – Тем более тут я правда всё видела. И пыльцу втирала в твой торс своей рожей. И даже губами немного. И мы над этим только посмеялись.

Ага, а сама слегка покраснела. Так, похоже, Демьян, настоящий который, тоже не воспринимал эту девчонку как женщину. Хорошо. Но вот эти подростковые пошлые шуточки, в которых всегда доля заигрывания, всё-таки немного не по мне уже. Ну, с теми девушками, с кем бы я хотел перейти к горизонтальной ламбаде – можно, с Изольдой, например. А вот с соседкой по комнате – чревато.

– Не рожей, а личиком. Ну, в крайнем случае, моськой, – поправил я. – И да, так можно. И можешь швыряться в меня своими грязными носками, если вдруг что. Ну там сахарницу подать поленюсь и откажусь. А вот трусиками не надо. Не то я их заберу и продам какому-нибудь твоему поклоннику. За золотой рубль.

– Ну, если за золотой рубль, то можешь всё моё бельё расторговать, только прибыль пополам, – рассмеялась Варвара.

Похоже, золотой рубль – это довольно много. Но сейчас важно другое.

– Договорились. Но обсудим это потом. А пока всё же объясни, зачем надо парню и девушке жить в одной комнате?

– Так ведь это разом проверка и провокация, – пожала плечами она. – Ну и тест на умение договариваться. Так-то распределяли пары жребием, но с разрешением меняться. Вон за право жить в комнате с Воронцовой мальчишки чуть не подрались... Да ты ж помнишь?

– Тут помню, тут не помню, – я прикоснулся пальцами к вискам. – У меня правда травма головы и мысли путаются.

– Так чего из лазарета сбёг?! – напустилась на меня Варвара. – И сейчас... Прилёг бы!

– Просто расскажи всё, как будто я сегодня первый день в Академии, – попросил я, всё же присев на стул.

– Ладно... Воронцова точно предложит сдвинуть кровати, поэтому многие хотели в комнату к ней. Кто-то сразу на парочки разбился. Хотя они... – девушка махнула рукой.

Я кивнул с пониманием. Ясно всё, подростковые парочки. Хоть и по восемнадцать всем, насколько я понимаю. Но, кажется, аристократы в этом плане не слишком зрелые личности. Впрочем, и мы в восемнадцать таковыми не были, только воображали о себе. Да и стеснялись раздеваться перед противоположным полом, что уж.

В общем, парочки будут обниматься, целоваться, может трогать друг друга немного через одежду. Но переодеваться станут по очереди, например, в комнате слуг.

– Одна из целей такого проживания – преодолеть неловкость и стеснение, – продолжила Варвара. – Чтобы, в случае большого мощного Прорыва, если какая тварь порвёт тебе штаны, ты продолжал сражаться, а не прикрывал обеими руками голый зад. Особенно девушек касается, конечно. Нам сложнее.

Ну да, вам ещё и грудь прикрывать надо. Даже если выпуклости не выросли, а всё равно... И вроде логика в этом просматривается, хотя всё же решение странное. Ну, организовали бы тут нудистский пляж, в конце концов! А ещё проще – сразу воспитывать юных аристократов без стеснения наготы, не вбивая им в головы табу на обнажение.

– И как успехи? – спросил я.

В качестве ответа Варвара сдёрнула с себя футболку. Я спокойно кивнул, оставшись равнодушным. Смотреть-то не на что.

Будто в дурацкой комедии, именно в этот момент открылась дверь и в комнату вошла Машка. Ойкнув, служанка прикрыла глаза ладонью и попыталась вслепую поставить чайник на стол. Я шагнул к ней, отобрал чайник, пока она не пролила всю воду, и толчком в плечо направил её в нужную сторону, к двери в каморку для слуг.

Впрочем, покрасневшая Варвара уже успела надеть футболку. Но промолчала. Правильно, нечего перед служанкой оправдываться. Хочет госпожа ходить полуголой перед мужчиной – её дело.

– Вот теперь верю, что ты, Демьян, вправду относишься ко мне, как к другу, – протянула Варвара. – А до того, когда в охапку хватал, просто дурачился. Могу другой раз и грудью пыльцу тебе повтирать.

– Вдруг вырастет, – брякнул я.

– Хамло, – надулась Варвара. А потом выпалила: – Вот именно!

Я оглянулся на тумбочку, куда выложил пакет с пыльцой, портсигар и прочее содержимое карманов грязной одежды. Носовой платок, бумажник, в который до сих пор не удосужился заглянуть, перстень с печаткой, прежде бывший у меня на пальце – видать, в лазарете сняли. Подошёл и надел перстень, вернув его на законное место – след на пальце говорил, что обычно Демьян его носил постоянно. Взял портсигар.

– Не против, если я покурю в окно? – осведомился я, заодно меняя тему.

– Трын-траву? – удивлённо выдохнула Варвара. – Зачем тебе сейчас стимулировать магические потоки? Совсем дурак?

– Да я... – малость растерялся я.

Едва сдерживаясь, то ли чтобы не заржать, то ли чтоб не запеть песню про зайцев.

– Если сигареты кончились, возьми мои, – предложила Варвара. – Но ты глянь, в верхнем ящике. Поди, денщик притащил.

Я глянул. И действительно нашёл в верхнем ящике тумбочки сразу две пачки сигарет. Одну полупустую, вторую запечатанную. Марки «Императорские», в бело-золотых цветах пачки и с двуглавым орлом. Нормальные привычные сигареты с фильтром...

Та-ак... Понятно, почему я так неплохо магией шарашил. И файерболлы, и свет звёзд, и горящая стрела... Я ж перед тем две папироски с волшебной трын-травой скурил! Магический стимулятор. А Петька, пёс смердячий, молчал и не предупредил! Видать, думал, хозяин знает, чего делает.

То-то мне привкус странным показался, будто не табак курю, а просто засохшую листву с дерева, как в детстве баловались. Но думал просто дрянные папиросы. Ну, это хотя бы оказалась магическая трава, а не наркотическая. Вот против наркотиков я категорически. За выпивку себя просто осуждаю – особенно по утрам, если перебрал накануне и голова раскалывается. Да и табак вреден, конечно. Хотя жирная пища тоже вредна, но её я не осуждаю и очень даже люблю. Но вот любым наркотикам точно категорическое «Нет»!

– Точно, есть, – согласился я. – Говорю же, в голове всё путается. Вот сейчас перекурим, чаю с бутербродами попьём, и спать надо. Ты как думаешь, Варь?

– Согласна, – кивнула девушка. – Но, чур, бутерброды нарезаешь ты.

Она включила чайник, достала из своей тумбочки сигареты. Марка «Князь Юсупов»! Это что, у её рода собственная именная марка сигарет?! Ну, обалдеть!

– А как так вышло, что мы именно с тобой в комнате поселились? – спросил я, когда мы уже оба попыхивали сигаретами у открытого окна.

– Так с тобой больше никто жить не хотел, – хмыкнула девушка. – Потому что ты проклятый. А я решила, что, наверное, не будешь лапать.

– Так не за что, – хмыкнул я.

– Вот теперь я поняла, как подобные шуточки раздражают, – мрачно протянула Варвара. – Давай-ка правда сбавим обороты. А не то... Обмажусь ночью твоей пыльцой, отращу вымя, как у Анхелики Семёновны или Воронцовой! И задушу тебя ими во сне!

– Ну, не самая нелепая и неприятная смерть из возможных, – выдохнув дым колечком, отозвался я. – Бывает хуже, я проверял.

Упс, что-то лишнего я ляпнул.

– Да уж понятно, – Варвара внезапно шмыгнула носом. – С проклятием, искажающим магию... Вся твоя родня... Прости.

– Да ничего, нормально всё, – я похлопал её по плечу. – Мы же друзья.

Жаль, что спросить про родню, вроде как умершую от кривой магии из-за проклятия, не получится. Тут одним ударом по голове не отговоришься. Уж если такое забыл – это слишком подозрительно. И без того мои расспросы о порядках в Академии и совместном житье в комнатах парами наверняка выглядели странно. Но вроде прокатило. Ну, косить под дурачка, который ничего не слушает на лекциях – это всегда прокатывает, потому что таких дурачков на самом деле хватает.

К тому же, я получил много полезной информации и сделал кое-какие важные выводы. Например – я тут явно изгой, из-за проклятия. А ещё – тут есть какая-то Воронцова, с роскошной фигурой и готовая «сдвинуть кровати» с кем попало... Так, нет, стоп! Это явно не то, чем мне стоит сейчас интересоваться. И вообще, я не любитель слишком уж доступных девушек. Так-то уж лучше обратить внимание на Изольду Вяземскую, особенно после всего, что между нами было... Но тоже не стоит.

Встряхнув головой, отгоняя лишние мысли, я выкинул окурок в окно и пошёл строгать бутерброды.

Глава 6. Ночь пройдёт, наступит утро ясное

– Ночь пройдёт, наступит утро ясное. Знаю, счастье нас с тобой ждёт, – пропел я.

– Нас с тобой – вряд ли, – сонно проворчала Варвара. – И не пой! Договаривались же!

Она укрылась пледом с головой, явно собираясь досыпать. А вот я был бодр и полон сил, как... Не то, чтоб никогда, но всё же давненько не чувствовал себя подобным образом. Хотя час ещё очень ранний, не так давно рассвело, но и легли мы вчера рано. А молодому организму для сна зачастую достаточно часов пять. Вот после тридцати такое уже не прокатывает, на себе проверял. Хотя я в принципе всегда любил поспать.

Я быстренько вскипятил чайник и настрогал себе пару бутербродов на завтрак. К счастью, с чаем проблем не было – коробка на двести пакетиков хранилась в шкафчике возле стола. Всё же тут явно не какой-нибудь восемнадцатый-девятнадцатый век, а более-менее привычная мне современность. Ну, как минимум конец двадцатого века, что ли. Только с магией, мечами и демонами – ну, то есть, гулями, надо запомнить.

Пользуясь тем, что Варвара с головой завернулась в одеяло и даже негромко посапывает, я спокойно переоделся, не стесняясь. Впрочем, я в любом случае не стеснительный. Но всё же...

Что с утра для человека самое главное? Нет, не завтрак, без него можно и обойтись. Самое главное, особенно когда ночуешь в незнакомом месте – найти, где тут туалет! Как вариант – за любым густым кустом на улице. Но это как-то совсем не аристократично.

Перед выходом из комнаты я немного помялся, выбирая, чем вооружиться. В шкафу нашлась рапира на перевязи, практически точно такая же, как у Варвары. Но я отдавал предпочтение чёрному мечу, упавшему с небес на зов моей магии. Вот только у него даже ножен не имелось, не то, что перевязи. Вот не могла Вселенная мне скинуть не только меч, но и сопутствующие детали?

– Меч – это мой крест, – шепнул я.

И попытался приладить клинок за спину. Вышло! Он будто прилип к кителю. Только пришлось сдвинуть рукоять пониже, чтоб не упиралась в шею. Так выхватывать не очень удобно, но дотянуться можно. Ростом и длиной рук моё новое тело не обижено.

Надеюсь, подобное не сочтут за богохульство... Впрочем, если не услышат моих напевов, то вообще вряд ли возникнут ассоциации с распятием.

Дверь с букой «М» вместо номера нашлась примерно посередине коридора. Напротив была дверь с буквой «Д» – видимо, «Девушки» или «Девочки». Я даже вздохнул с облегчением. Учитывая совместное проживание, тут и туалеты могли оказаться общими! Небольшой предбанник внутри с дверями по обе стороны. За одной – душевая, разделённая перегородками, но без дверей. Подобные встречал в общественных бассейнах. Не, мне сейчас не туда, обойдусь без душа, раздевалки-то я тут что-то не наблюдаю. За второй дверью общественный туалет, к счастью, всё-таки с кабинками, даже без писсуаров снаружи. Ну и хорошо, не люблю я справлять нужду в компании!

Ранней пташкой сегодня оказался не только я. Когда я вышел, в коридоре обнаружился какой-то парень в майке-безрукавке, такие у нас раньше называли «алкоголичками», шортах и резиновых шлёпках на босу ногу.

– Отвали, Одоевский, – негромко огрызалась рыжая девушка, которую он зажал у стены.

Судя по всему, из одежды на ней было только обёрнутое вокруг тела полотенца. Ну, может бельё под ним, но это вряд ли, она же, скорее всего, в душ шла.

– Да ладно, чего ты ломаешься, Светка, – вальяжно протянул парень. – Пошли к нам. У нас персональные душевые и уборные. И на троих места под душем хватит. Воронцова не будет возражать.

Интересная у него логика. Привлекать персональной душевой, в которой придётся тесниться втроём...

– Вот и вали в свой персональный душ на третьем этаже, – прошипела Светка. – К своей Воронцовой. Чего сюда-то спустился.

О, Воронцова! А про эту барышню я уже вчера слышал от Варвары – любительница «сдвигать кровати». И что, этому Одоевскому одной доступной дамы мало? Вторую подавай? Тут гаремы в моде, что ли? Или он просто раскатал губу?

– Слышь, Соколова...

Ого, Светка Соколова? Ну, теперь я точно не могу пройти мимо. И вообще, люди с птичьими фамилиями должны помогать друг другу!

– Кх-м, – кашлянул я.

– Чего? – обернулся Одоевский. – Соловей, сдрисни отсюда.

Эх, вот вам и аристократы. Где воспитание, манеры? Борзая школота обыкновенная. Слишком борзый для человека в сланцах и шортах против парня в берцах и с мечом за спиной. Хотя меч-то ему как раз не видно.

Кажется, он был свято уверен, что я послушаюсь и «сдрисну». Эх, Демьян, Демьян, неужто ты себя вот таким человеком показал прежде? Да что-то сомневаюсь. Может, просто следовал принципу «моё дело – сторона»?

Одоевский продолжил нагло домогаться до Соколовой, выбросив из головы моё присутствие. И даже сорвал с неё полотенце. Под которым действительно не оказалось белья, зато присутствовала неплохая фигурка. Пусть и менее выпуклая, чем у Изольды.

Я тут же рванул парня за плечо, заставляя развернуться. Ухватился за полотенце, потянув к себе. Он рефлекторно потянул в обратную сторону. Балбес. Я мигом перестал играть в перетягивание и наоборот толкнул, набросив полотенце ему на голову. Ещё и обернул, ухватившись за края и зажав их одной рукой. А второй влепил Одоевскому прямой удар в рожу – через полотенце, так что и костяшки не расшибу, и кровью не заляпаюсь. И ещё один удар. И ещё. Коленом под дых. Локтем в затылок.

– Прости, полотенце не верну, – обернулся я к Свете, прихватывая своего бесчувственного противника за шкирку. – Кровь отстирывать замучаешься.

Первыми ударами я разбил Одоевскому нос.

– Что ты собираешься с ним...

Девушка кое-как прикрывалась руками, но хотя бы не визжала и не истерила. Впрочем, похоже, просто не хотела привлекать внимание.

Я не стал дослушивать или отвечать, молча поволок Одоевского в мужской туалет. Возможно, в женском вышло бы смешнее и унизительней, но вдруг там иная планировка. Или кто-то есть внутри.

Проверил пульс у него на шее – живой. Всё же бил не настолько сильно, да и через полотенце. Но мало ли, я же не какой-то профессиональный боец или мастер боевых искусств. Даже с тем, что он вырубился от удара, скорее повезло.

Я макнул Одоевского головой в унитаз и нажал на смыв. Чтоб и волосы стали мокрыми и все поняли, что его основательно искупали. Повторять не стал, а то очухается... Или захлебнётся. Мне такого не надо. Вышел, оставив дверь в кабинку открытой.

Вот зачем я вообще полез в эти школьные разборки? Ну, не сделал бы он чего-то этакого со Светкой Соколовой прямо в коридоре! В конце концов, ей достаточно было заорать, чтоб привлечь внимание народа в комнатах.

А теперь я нажил себе врага, причём достаточно привилегированного – с третьего этажа, где у них личные душевые, а не общая. Так-то серьёзный показатель общественного положения, особенно для общаги!

Да ладно, кого я обманываю. Не в девушке вообще дело. Вот сказал бы Одоевский: «Господин Соловьёв, будьте любезны идти по своим делам и не мешать нам с прекрасной дамой вести приватную беседу!» Я бы, пожалуй, и пошёл – ну, если бы Соколова о помощи не попросила. А то – «сдрисни»... Фи, как грубо и не аристократично – на те кулаком в табло за это и мордой в унитаз! А чё он?

Выглянув в коридор, я обнаружил, что Соколовой там уже нет. Наверняка смылась к себе, одеться. Даже спасибо не сказала. Подумав, я вернулся в уборную и забрал у Одоевского из кармана шорт ключ с биркой. Всё-таки стоит мне принять душ, но в индивидуальном порядке!

Комната тридцать три нашлась легко, ключ подошёл.

– Одоевский, я же просила!.. – начала было девушка, но обернулась, увидела меня и запнулась.

Я тем временем вошёл и запер за собой дверь. Осмотрелся. М-да, тут комнаты попросторнее, чем у нас. И обставлены получше. Вон девица сидит перед трюмо-трельяжем с тремя зеркалами, красоту наводит. А у нас зеркала только с внутренней стороны двери шкафа.

– Ты что тут делаешь, Соловьёв?

Ну, хотя бы уважительно обращается, по фамилии, а не Соловьём кличет. Хотя я не то, чтоб сильно против. Но всё зависит от тона.

А кровати-то вовсе не сдвинуты! Вон стоят по разные стороны комнаты. Хотя и пошире, чем у нас.

– Да в душ решил сходить, – сообщил я. – Вот, Одоевский дал мне ключ. А сам он принимает водные процедуры у нас, на втором этаже.

– Одоевский. Дал. Тебе. Ключ, – раздельно произнесла девушка, пристально воззрившись на меня. – Убью гада!

– Меня или его? – уточнил я, разглядывая собеседницу.

Одетая только в крохотный чёрный топ, скорее смахивающий на спортивный лифчик, и короткую юбчонку, едва ли до середины бедра. Такое одеяние не скрывало прелестей и объёмов фигуры, весьма внушительных, побольше, чем у Изольды. Волосы что называется цвета воронова крыла, наверняка крашенные, не бывает настолько тёмного естественного оттенка. Да и макияж она себе накладывает в этаком готичном стиле, даже помада чёрная.

– Его. Но сначала тебя. Если не уберёшься к бесам немедля!

– А я-то думал, ты мне спинку потрёшь, – вздохнул я. – Но ладно, обойдусь. Убираюсь. За какой дверью у вас тут ванная?

Воронцова аж подавилась воздухом от такой наглости. А я не стал дожидаться ответа – вряд ли я его получу. Сам решил проверить. Внутренних дверей тут больше, не только в комнату прислуги, но и ещё две – в ванную и уборную, очевидно. Угадал я со второй попытки.

– Да я быстренько ополоснусь, – заверил я, пока Воронцова ещё не собралась для ответа. – Ты-то явно успела помыться, раз вон уже лицо красишь. Так что не задержу и не помешаю.

Я захлопнул дверь и заперся на щеколду, открыл воду и принялся раздеваться. Ну, надеюсь, у девчонки-аристократки хватит чувства приличия не выламывать дверь в ванную, где моется парень. А если нет – сама виновата. Главное чтоб одежду мою в окно не выкинула, пока я из душа выйти не успел, а всё остальное пустяки. Пускай хоть смотрит, хоть спинку мне потрёт.

Но это вряд ли. Похоже, слухи о распутстве Воронцовой сильно преувеличены. Наверняка завистливые однокурсницы их и распустили. Но, возможно, она дала к тому повод... Надеюсь, она в народ выходит не в той одежде, в какой я её застал? Иначе слухи ещё даже мягкие.

И Одоевский, получается, просто понтовался там в коридоре. Втроём в душ, ага, как же, держи карман шире и закатай губу. Но для репутации в коллективе подобные заявления полезны, конечно – если речь о коллективе юных студентов. Мол, да я... Да моя баба... Да пошли к нам третьей... Да я вас обеих... А моя не против... Только работают такие понты ровно до тех пор, пока не придёт «его баба» и прилюдно не скажет, что выставляет его погулять в коридор, пока одевается и красится. Ну и всё прочее про раздельные кровати.

Скорее всего, и полотенце-то с Соколовой он сдёрнул случайно. И сам оторопел, потому я и застал его врасплох. А сама она не орала и не звала на помощь.

Так что, кажется, плохой парень в этой истории – я. Избил беднягу, который просто убивал время и понтовался в меру своего разумения. Ещё и опозорил, макнув в унитаз. Ну и ладно, – а всё потому, что хамить не надо! По идее, за такое хамство аристократы и на дуэль вызвать могут. Надо будет разузнать, как тут с этим.

Что ж, ладно. В ответ не буду рассказывать про раздельные кровати с Воронцовой. Если Одоевскому хватит ума не продолжать наш конфликт. Что вряд ли, конечно. Этот юношеский гонор... Даже у меня проявляется, гормоны играют, хотя умом я давно взрослый мужик, уставший от всех этих детских разборок.

Но тут уж, как говорится – если ты в Древнем Риме, то учись изъясняться на латыни. А раз попал в тело студента, то веди себя соответственно. Ну, в целом я не против вспомнить юность, весело тогда было. Надо только найти пару приятелей, с кем можно пообщаться на разные темы и выпить пивка, желательно, чтоб хотя бы один на гитаре играл. Ну и девчонки... Девчонки тут многие очень даже ничего. И, хотя аристократки, кажется, не так уж сильно пекутся о репутации. Так что научить их играть в карты на раздевание – вполне может прокатить.

Может, они тут живут по принципу: «Всё, что происходит в Академии – остаётся в Академии»? Или с этими Прорывами демонов-гулей попросту далеко не все доживут до выпускного?

Когда я помылся и вышел, Воронцова уже переоделась из домашнего в форму. Эх, а мелькала у меня мысль, что девчонка встретит меня в чёрном кружевном пеньюаре или вовсе без ничего... Но нет. Ну и ладно, то, что она не такая уж общедоступная – даже плюс. Да и вообще, ещё раннее утро на дворе, не до того, нет настроения.

– Спасибо за гостеприимство, госпожа Воронцова, – вежливо кивнул я. – Люди с птичьими фамилиями ведь должны помогать друг другу.

– Вали давай, проклятый. Ключ в двери оставь, – сухо проворчала она.

Ну и ладно. Кстати, о ключах. Надо не забыть сдать на выходе ключ от своей комнаты консьержу. Или он скорее комендант общежития? Да нет, он явно простолюдин, а мы аристократы. Так что мешать нам делать, что хотим, и водить кого-то в гости вряд ли станет. А эта сдача ключей – вероятно, чтоб не потеряли. Так что всё-таки скорее консьерж по выполняемым функциям.

И ещё интересно, сегодня выходной или учебный день?

Глава 7. Я слышу утренний колокол

Ветер шелестит листвой, птички поют, тепло, светло, мухи не кусают – что ещё для счастья надо? Прогулка по парку, окружающему Академию, задалась. Я не пытался лезть по кустам, как лось в гоне, а просто бродил по мощёным дорожкам. Дышал свежим воздухом.

Ну ладно, насчёт тепла я малость приврал. Уже явно наступила ранняя осень. Что и логично, начало учебного года же! Но в камзоле я не мёрз, так, приятная прохлада.

Интересно, тут всегда так пусто? Или просто ещё слишком ранний час? Впрочем, похоже, я тут не единственная ранняя пташка.

– Паш, ну не надо, – донёсся до меня женский голос из-за кустов. – Давай не здесь.

Ох, похоже, этим утром не только у Одоевского гормон играет. И что, мне опять кому-то морду бить? Или мимо пройти? Раз девчонка в такую рань выбралась с парнем в парк, то... Хотя ничего это не значит.

Я всё же не стал ломиться через кусты, а обошёл по дорожке. Там располагалась беседка, я таких уже парочку видел во время прогулки. Только в этой решила уединиться парочка. Толстяк в униформе и девчонка в лёгком летнем голубеньком платьице. Прохладно ей, наверное, ещё и без нижнего белья.

Пухлая рука толстяка вовсю шарила в её декольте, скрывающем достаточно скромную грудь размера этак второго. Хотя это я набаловался, глядя на Изольду, Анхелику и Воронцову. В сравнении с той же Варей – у этой вполне себе грудь. Девчонка не пыталась вырваться и не отталкивала пузана, так что, наверное, всё же обойдёмся без драки.

– Кх-м, – кашлянул я. – Помешал?

– Соловьёв? – повернулся ко мне пузан. – А ты чего тут?

– Гуляю, свежим воздухом дышу, – пожал плечами я.

И вопреки собственным словам, достал пачку сигарет и прикурил от металлической зажигалки. Может, она даже серебряная, ещё и с гербом рода!

– Это ты зря, – качнул головой толстяк. Я было напрягся, но он продолжил: – Наставники сильно бесятся, когда у курсантов всякое лишнее барахло по карманам напихано. Если только курение не твой триггер, как вон у Юсуповой. Если не врёт...

Ага, так вот почему этакая девочка-припевочка, как Варвара, дымит, как паровоз! И сигарет у неё в ящике целый блок. Это же объясняет марку сигарет «Князь Юсупов» – если триггер на магию общая для всего рода штука. Но вряд ли так, иначе бы не было этой оговорки «если не врёт». Похоже, триггер предпочитают держать в секрете по возможности. Ну, мне-то это не грозит, пение попробуй скрой.

– Ты бы вернулся в комнату, оставил лишнее там, – продолжил он.

– И не мешал вам развлекаться, – договорил за него я.

Пузан наконец вытащил граблю из декольте девчонки, но ни капли не смутился.

– Да какой там, – вздохнул он. – Скоро на построение уже.

Так, значит, сегодня не выходной.

– А ты... Прости, запамятовал твою фамилию, Павел.

– О как, – с недоумением крякнул он. – Ну да, ты же из боковой ветви рода... Это нас с детства заставляли учить все фамилии, гербы и лица. А ты... Хм... – он махнул рукой. – Пузыня я.

Я удержался от хмыканья и даже усмешки, хотя и с трудом. Интересно, его все Пузаном кличут? Или у аристократов такое не принято? Хотя меня вон Соловьём называли, но только в моменты раздражения.

– А это... – перевёл я взгляд на девчонку.

Эх, мне бы интерфейс, как в играх. Чтоб над каждым встречным его имя подсвечивалось. А то хожу тут, как дурак, никого не знаю. Про отшибленную память уже задолбался рассказывать. Да и глупая отмазка это. А если меня обследовать решат на предмет травмы головы? И начнут спрашивать, что я вообще помню? А я ни шиша не знаю!

Павел глянул на меня с недоумением и рассмеялся.

– Дашка это. Моя... Денщик.

– А чё, так можно было?! – искренне изумился я.

– Во! Все так спрашивают! – уже громко заржал толстяк. – Можно, Демьян, можно. Пол прислуги не регламентирован.

– Пойду я, ваша светлость, – пробормотала девушка, сделав неглубокий реверанс. – Дел ещё много. Ваше благородие...

Последнее – это она мне. М-да, и чего все вокруг светлости, один я – благородие? Обидно. Видать, дело как раз в том, что я из побочной ветки рода. Но если вся родня перемёрла, разве я не должен был стать главой рода и получить титул? Или это не так работает?

– Я так понимаю, она в основном не сапоги тебе полирует, – усмехнулся я, когда девчонка убежала по тропинке.

– А? – он озадаченно почесал толстым пальцем в затылке. – Ну да. Хотя это тоже, работу выполняет. Слушай, Соловьёв... Я тебе секрет расскажу, чтоб ты не думал плохого. Это триггер мой.

– Что? – не понял я.

– Ну, девчонку помять за мягкие места, – пояснил Пузыня. – Хотя все думают, что мой триггер это жратва. Но нет, пожрать я просто люблю.

С этими словами он вытащил из-под лавки чёрный полиэтиленовый пакет. Достал из него белую коробочку, в которой оказался гамбургер, и впился в него зубами.

– Ты угощайся тоже, – предложил он, когда прожевал. – Там много. Свеженькие, утром курьер принёс. На завтрак-то мы уже точно не успеем. Да и невкусно там.

Я не стал ломаться и тоже достал себе гамбургер. Вполне привычный на вид, да и на вкус тоже. Только на упаковках никакой маркировки.

Ударивший по ушам колокольный звон заставил меня едва ли не подпрыгнуть.

– На завтрак зовут, – определил Павел. – О Прорыве по-другому трезвонят. Расслабься.

– А часто тут Прорывы случаются? – поинтересовался я.

– Да вот, вчерашний был первый за две недели с нашего приезда, – пожал плечами Пузыня. – Но, говорят, всякое бывает.

– Я слышу утренний колокол, он бесов дразнит, – пропел я.

– Правильно, правильно, – к моему удивлению покивал Павел. Обычно-то меня все за пение только ругают. – Магическая накачка сегодня на занятиях нам пригодится. Я потому и тут с Дашкой... Хм...

– Поди, соседка из комнаты выгнала, – подколол я.

– Ну... – он неопределённо повёл рукой с зажатым в ней гамбургером в воздухе. – Мещерская та ещё дрянь, вобла сушёная. Но не гонит. И если что, я могу с Дашкой в людской уединиться. Хотя и она, и Матрёна её потом смотрят на нас, как...

Он запихнул в рот остатки бургера и махнул рукой, заодно стряхивая с пальцев крошки.

– Ладно, пошли, не то на построение опоздаем, – встал с лавки и подхватил пакет Павел. – Остальное на тренировке доем. Триггер же.

Он хихикнул. Да уж, это он хорошо устроился. Жаль мой триггер такой заметный, а то тоже сказал бы, что это курение. Или пиво, не могу магичить без бутылочки пенного! Но увы.

Хотя, с другой стороны, Павлу не повезло. Сложновато такой триггер использовать, особенно в боевой обстановке. Это ему надо напарницу, боевую подругу, которая будет позволять себя лапать. Но, похоже, парень вполне понимает, что он жирдяй и вниманием красоток-аристократок будет обделён, вот и притащил с собой служанку. Но в сообразительности не откажешь.

Хм, а как он курьера с гамбургерами вызвал? Тут что и телефоны есть, что ли?

Шагать нам пришлось долго. Сперва до главного здания, потом обходить его сбоку. Там уже начали попадаться наши сокурсники, тоже спешащие на построение. Которое происходило на заднем дворе, мне прямо даже захотелось обозвать его плацем. Хотя тут только голая утоптанная земля. А ещё постепенно удлиняющаяся шеренга кадетов-первокурсников в зелёном. И широкая деревянная лавка чуть в стороне, на которой расселся наш наставник. Его мне тут же захотелось назвать инструктором.

Здоровенный громила, наверняка выше двух метров ростом. А в плечах раза в два шире меня. Седые коротко стриженные бобриком волосы, шрам во всё лицо, проходящий через переносицу – явно бывалый воин. Да и широкий меч в ножнах на поясе точно не декоративный, в отличие от рапир курсантов. Одежда по покрою похожа на нашу, но тёмно-зелёная и без лампасов.

Строились не по росту, а как попало. Парни с одной стороны, девчонки с другой. Некоторые из девчонок шушукались и хихикали, поглядывая на инструктора.

– Это сам Борис, – шепнул мне Павел. – Не соврали, что он нас тренировать будет. Говорят, вчера прибыл, перед самым Прорывом. И в одиночку половину гулей перебил. Даром, что из мещан.

– Не слышал, – пожал плечами я.

– Я понимаю, что ты из глуши. Но ведь не из дикого леса же, – с удивлением воззрился на меня Пузыня.

– Про приезд вчера и бой с гулями не слышал, – мигом отмазался я. – Я тоже с ними сцепился. Потом в медчасти лежал.

– Анхелика Семёновна... – протянул Павел, аж облизнувшись. – Везунчик ты.

Мы встали в строй и прекратили болтовню. И хотя курсанты продолжали подходить, Борис встал с лавки и начал прохаживаться вдоль строя.

– Соловьёв, – остановился он напротив меня. – Почему не по форме?

Ну, конечно... То ли до проклятого всем непременно надо докопаться. То ли это судьба попаданца. Я оглядел себя – и в каком месте не по форме? Может, берцы? Глянул на ноги других курсантов. Да нет, все обуты, кто во что горазд. Кроссовки у большинства, но пара человек тоже в берцах, а один вон в ботинках с узкими и длинными носами.

– Простите? – уточнил я.

– Меч, – кратко отрубил Борис.

Я потянулся было за спину, но чёрный клинок сам прыгнул рукоятью мне в ладонь. Хм, кажется, я ненароком призвал себе с небес крутой магический меч, а?

– Не по форме, – равнодушно повторил Борис. – Меч должен быть на поясе.

Я пожал плечами и приладил меч на пояс. И он просто прилип, точно так же, как к спине.

– Ножны раздобудь, – велел инструктор. – Не то одно неосторожное движение, и порежешь товарища.

– Прямо сейчас? – вздохнул я.

– До конца недели.

Эх, видимо, придётся наведаться к местным оружейникам, заказать ножны. Знать бы ещё куда идти. И сколько это стоит. И сколько денег у меня есть. В бумажник я так и не заглянул. И даже сейчас его с собой не взял.

Клинок вдруг странно завибрировал. Будто протестуя насчёт помещения в ножны. Ну, тут уж, извиняй, приятель. Не моя идея. Да и прав инструктор, вот так, стоя в шеренге, я могу и порезать стоящего слева, если резко повернусь.

– Пузыня, – перешёл инструктор к моему новому приятелю. – Понимаю, стараешься фамилии соответствовать. Но не думал привести себя в форму?

– Не-а, – вальяжно отозвался Павел, доставая из пакета очередной гамбургер. – У меня триггер на жратву. Бесполезно.

В шеренге захихикали. Странно, простолюдин, пусть и наставник, оскорбительно высказался о фамилии дворянина. И вот такая реакция. Или это просто Павел такой человек?

Инструктор прошёлся вдоль всей шеренги. И докопался ещё до многих. Нескольким девчонкам велел верхние пуговицы на блузках застегнуть. Какой-то блондиночке – заказать себе форменную юбку подлиннее, а то не по форме. И тут точно прав был, у неё юбчонка едва середины бедра достигала, а в верхней части блузки не то, что пуговиц, но и ткани не было – декольте.

Фамилии всех, к кому обращался инструктор, я даже не пытался запомнить. Не так сразу. Точно нужны мне виртуальные подсказки, без них туго. Слишком много имён разом. И некоторые фамилии даже знакомы из прежней жизни, в основном из уроков истории или книг. Но не настолько, чтобы сразу все запомнить.

– А теперь начнём, – произнёс Борис, достав из кармана какой-то амулет.

– Но ещё не все в сборе, – заметила Воронцова.

Ага, Одоевского нет, например. Но он, скорее всего, в медпункте. Хотя я не в курсе, сколько нас всего должно быть. Сейчас набралось уже человек тридцать, по головам я не пересчитывал. Надеюсь, это хотя бы весь курс, а не одна группа, а то слишком много народу.

– А прорывы не будут ждать, пока все соберутся, – криво усмехнулся наставник.

В воздухе посередине плаца возник овальный алый портал с дрожащими краями. И из него немедленно выбрался гуль.

– Работаете парами, – распорядился инструктор. – Соловьёв, Троекурова!

Вот почему вечно чуть что, так сразу Соловьёв, а? Я всего второй день, как Соловьёв, а уже недоволен. Да ещё и за первым гулем вылез второй. Эх, сейчас пойдёт потеха...

Глава 8. Друг в беде не бросит

Троекуровой оказалась та самая блондинка в мини-юбке. Она не стала даже из шеренги выходить. Просто вытянула руку и щёлкнула наманикюренными пальчиками с розовым лаком.

Сорвавшаяся с пальцев двойная молния испепелила обоих гулей раньше, чем я сделал второй шаг. Я так и замер в шаге от общего строя и с мечом в руке. Как дурак.

Обернулся на блондиночку. Да уж, внешность обманчива. С виду дурочка, выставляющая свои прелести напоказ. И вот такое...

А вот наставник был с моим мнением не согласен.

– Троекурова, ты на сколько выложилась?

– Ну, наполовину, – манерным тоном протянула девушка.

– Наполовину, – повторил Борис. – На двух гулей. Которых вполне мог зарубить мечом твой напарник. И зачем ты это сделала? Откуда ты знаешь, когда я вызову следующую пару? Может, вы вдвоём дюжину гулей убить должны. И сейчас вылезут сразу шестеро. Думаешь, Соловьёв их разом убьёт?

Ну, вообще-то, в крайнем случае убью. Трюк с огненными шарами повторю, да и все дела. Но сейчас я решил промолчать.

– Тогда нужно было конкретизировать задачу, – надула губки девчонка.

– Так нужно было спросить, – ехидно отозвался Борис.

– Наставник, у меня вопрос! – подняла руку Изольда. – А кто вам лицо раскроил? Высший гуль?

– Тёмная эльфийка скимитаром, – сухо отозвался инструктор. – И я имел в виду вопросы по делу. Потому не спрашивай, Вяземская, куда я ей потом этот скимитар засунул.

Ребята и девчата засмеялись над надувшейся Изольдой. Хотя вопрос про шрам наверняка многих интересовал, просто спросить побоялись.

А меня вот заинтересовало другое. Тёмная эльфийка, значит. Выходит, из Прорывов лезут не только гули, но и всякие другие нелюди. Интересно. Наверное, это порталы в параллельный мир, они точно существуют, уж я-то в теме. Только вот вопрос – из одного и того же мира приходят гули и тёмные эльфы или из разных? И не бывает ли порталов в мой родной мир? Может, провалившихся сюда земляков встречу. Или домой вернусь... Хотя там будет куча сложностей с документами и подтверждением своей личности. Прямо вообще до нереальности это сделать, не попав в лабораторию для опытов.

– Весёлкин, Гладкова! – вызвал инструктор вторую пару.

Незнакомые мне парень и девушка вышли из строя. Но и я не собирался пока возвращаться в шеренгу.

– Соловьёв, тебе особое приглашение нужно? – удивился Борис.

– Приказ нужен, – уточнил я. – Меня пока никто из боя не отзывал и боевой задачи не снимал. Да и этим двоим вы не озвучили задачу. А вдруг им надо полсотни гулей убить?

– Думаешь, не справятся без тебя? – насмешливо протянул Борис.

– Против полусотни? – хмыкнул я. – И со мной не справимся. Но это же не повод бежать, бросая своих сокурсников и боевых товарищей в опасности.

– Так если их полсотни попрёт, мы тоже поможем! – подал голос Пузыня.

– А если я дам приказ отступать? – воззрился на него Борис.

– Друг в беде не бросит, лишнего не спросит, – пропел я вместо ответа.

И тут же рванул вперёд, разрубая вылезшего из портала гуля. За ним выскочили ещё трое, так что я поспешно отступил. И вовремя. Портал и лезущих из него тварей накрыло целое буйство стихий. Молнии, огненные шары и стрелы, каменные пики, вырывающиеся из земли, воздушные смерчи, откуда-то взялись даже водные пузыри, уж не знаю, какой от них предполагался толк. От сочетания воды с огнём всё окуталось паром, портал стало вовсе не видно.

– Достаточно! – громогласно приказал Борис.

Но поздно. В тумане что-то хлопнуло, так что нас всех едва не сбило с ног ударной волной. А амулет в руке инструктора раскололся в пыль.

– Всем штраф в размере двухсот рублей, – отчеканил инструктор. – На приобретение нового портального амулета. Свободны.

Я ожидал возмущений и недовольства, в том числе в свой адрес. Всё же именно я спровоцировал эту массированную атаку... Или я себе льщу, преувеличиваю собственные заслуги? Разве что магией я всех зачаровал, но это вряд ли. И каждый принимал решение сам. Наверное, атаковали гулей и портал даже не все.

Но если ропот и был, то тихий, бурчание между приятелями. А некоторые вообще одобрительно хлопали меня по плечу, причём как парни, так и девчонки.

– Молодец, Соловей, – аж чмокнула меня в щёчку Троекурова. – То нелюдимый такой был, всех чурался. А то вон... Я в тридцать восьмой комнате живу.

Уходя, она подмигнула мне. Это что было, приглашение в гости? На чай? Или...

– А ты что застыл, Соловьёв? – обратился ко мне инструктор.

– Так вы же сами сказали – свободен, – пожал плечами я. – А раз я свободен, словно птица в небесах, то могу и оставаться на месте.

Пропевать я в этот раз не стал, хотя так и подмывало. Но незачем швыряться магией попусту.

– Ты постоянно планируешь дерзить и срывать тренировки? – нахмурился Борис. – Может, мне тебя в портал выбросить и закрыть его за тобой?

В его руке появился ещё один амулет.

– Только, чур, в мир тёмных эльфиек, – ухмыльнулся я. – Думаю, с ними будет повеселее, чем с гулями.

– Ничего ты не знаешь, Соловьёв, – потерев шрам, буркнул Борис.

Может, и не знаю. Я про тёмных эльфов только в книжках читал. И уж насколько авторы угадали... Может, из ноосферы какую-то информацию получали, а? Хотя дело ясное, что за хорошие дела тёмными никого не назовут. Даже если они темнокожие, например, аки дроу.

– Что делать с эльфийками, я хотя бы представляю, – пожал плечами я. – В крайнем случае – отмахиваться мечом и швыряться магией, пока не сдохну. А вот с наставником-самодуром посложнее.

– Так можем тоже позвенеть мечами, – предложил Борис, прищурившись.

– Честный поединок между худосочным пареньком и опытным воином? – фыркнул я. – Или мне просто вас молнией сжечь?

– У меня защитных амулетов на десяток таких, как ты, хватит, – криво ухмыльнулся Борис. – Думаешь, такой особенный? С золотой ложкой в... Во рту родился, да?

Я не удержался и расхохотался, аж согнулся от смеха и ладонью по колену себя хлопнул. Да уж, я-то, конечно, аристократ урождённый.

Резко оборвав смех, я шагнул вперёд и приставил остриё клинка, который так и не выпускал из руки, к его горлу.

– Раз – и ты мёртв, Борис, – процедил я. – Или амулеты от перерезанной глотки у тебя тоже есть?

– Ты чего взбеленился-то, Соловьёв? – на удивление спокойно спросил наставник, будто ему в шею не упиралась острая сталь. – Из-за ножен? Или из-за штрафа?

– Из-за неверного подхода к обучению, – отозвался я, отступая на шаг и опуская меч. – С одной стороны, понятное дело, что при Прорыве никто не будет давать кому-то чёткие инструкции. Но в том и смысл тренировок, чтобы объяснить заранее. А не просто приказывать убить пару гулей, а потом говорить, что надо было действовать иначе. Если б мы с Троекуровой тут были одни, ты был бы прав. Ну, почти.

– Верно, – спокойно кивнул Борис, перестав меня подначивать и провоцировать. – И ты мне это продемонстрировал. Хотя остальные понимали условность тренировки и не собирались вмешиваться. Пока ты их на это не подбил. И вчера, во время настоящего Прорыва, они все разбегались поодиночке и малыми группами, а не пытались объединиться и дать отпор, закрыть порталы.

– Вот для того и надо тренировать всех действовать сообща! – продолжил настаивать я.

– Я же не могу устроить реальный Прорыв. Или вести индивидуальные занятия с каждым, даже разделяя вас на малые группы, – развёл руками инструктор. – Меня наняли учить вас индивидуальной защите, а не строевому бою. На это у вас другие инструктора будут.

Он внезапно резко шагнул вперёд, выхватывая меч из ножен. Но мой-то клинок уже был в руке, так что я легко парировал атаку. Возможно, неправильно и глупо, поскольку противник гораздо крупнее и физически сильнее. Но выручило то, что меч у меня необычный. И мой чёрный меч просто разрубил сталь клинка Бориса, будто тонкую сухую веточку.

– М-да, – обронил Борис, глядя на оставшийся в руке обрубок. – А ведь это метеоритное железо, небесный металл... Ты кто такой, Соловьёв? И что это за меч у тебя?

– Да он только вчера на мой зов с небес упал, – пожал плечами я. – Так что сам не в курсе.

– Похоже, мне тебя учить нечему. – Инструктор выпустил из рук рукоять меча, так что обломок лезвия при падении вошёл в землю по самую гарду. – Можешь на мои занятия больше не ходить. Получишь высший балл.

Он снял с пояса перевязь с ножнами и протянул мне. Как ни странно, ножны идеально подошли для моего меча. А Борис удалился через заднюю дверь главного корпуса.

Это что было? Матёрый вояка, судя по словам Павла, чуть ли не легенда местного масштаба, обиделся на меня и пообещал зачёт автоматом, лишь бы я на занятиях не мешался? Или он позавидовал моей магии и волшебному мечу? И уж точно он завидует аристократическому положению.

Может, как боец он и хорош. Но вот как преподаватель – однозначно ужасен. Я понял, что он хотел указать наши ошибки на практике, но... Мне просто не нравится такой подход, бесит!

Ещё с тех пор, как в классе шестом или седьмом к нам в школу пришёл новый физрук. И на первом же уроке отправил нас бегать двадцать больших кругов вокруг школы. А когда в итоге никто такую нагрузку разом не осилил, он долго распинался о том, что, мол, теперь мы должны понять важность спорта и занятий физкультурой, не пропускать уроки, не отделываться справками об освобождении... Как будто умение пробежать двадцать километров в быстром темпе – прямо жизненно необходимый каждому навык! Интересно, он сам бы смог выполнить этакий норматив? Хотя мужик был здоровый, как и Борис... Но, может, не тогда в тринадцать-четырнадцать лет так только показалось.

Разумеется, тогда я и не думал вякать на учителя. Просто на физру с тех пор почти не ходил, отмазываясь справками. А через пару лет тот козёл из нашей школы перевёлся, а может и уволили его. И никого он ничему толковому не научил. Разве что те, кто всё-таки пробегали больше кругов, начали этим чересчур гордиться и обижать тех, кто бегал хуже. Но держать удар в челюсть с последующим добиванием ногами им упражнения в беге ничуть не помогли! К счастью, я был у учителей на хорошем счету, учился на четыре и пять, так что за избиение нескольких спортсменов-хулиганов мне ничего не было. Мол, они явно сами спровоцировали... Так и было, конечно. Но я жёстко бил в рожу и потом ногами за каждый толчок в спину, попытку подставить подножку или плевок жёваной бумагой в затылок. Так что провокация, конечно, была, но драку начинал я.

В итоге к концу восьмого класса на меня задираться уже никто не пытался, но и не дружил со мной. Я держался в стороне, видимо, как Демьян здесь. Но я от этого ни капли не страдал, мне хватало друзей с нашего двора. Вот с ними мы творили всякую дичь, лазали по чердакам, подвалам и стройкам, причём не только с пацанами, но и с девчонками. А потом от пряток как-то плавно перешли к играм в карты, в том числе на раздевание... Все ли могут похвастаться тем, что видели групповой стриптиз в кабине строительного крана? Вряд ли...

Вот Борис мне неприятно напомнил кретина-физрука. А я уже давно не шестиклассник! И в результате это у него детские обидки взыграли. Хотя он-то видит перед собой пацана восемнадцати лет, который показал себя круче него. Ещё и урождённый аристократ, маг... Я вот так и не понял, Борис магией владеет или нет? Или только с помощью амулетов?

Вышедший из-за угла незнакомый парень направился прямиком ко мне. Приветственно кивнул, я ответил ему тем же. И чего он хочет?

Но подошёл он не ко мне, а к обломкам меча Бориса.

– А что ты делаешь? – поинтересовался я.

– Не тупи, Соловьёв, – хмыкнул он. – Это же небесный металл. Закажу перековку. Или ты хотел себе забрать?

– Может быть, – протянул я.

– С меня золотой рубль, – отмахнулся он.

Вообще, мне эти обломки не нужны. Но сомневаюсь я, что Борис их тут просто выбросил. Скорее уж хотел прислать потом своего денщика, чтоб их забрать. Хотя это не моё дело. Если этот парень сопрёт сломанный меч и вообразит себя новым Арагорном – мне вообще плевать.

– Договорились, – кивнул я. – А ты...

– Хм... Урусов Николай Геннадьевич, – представился он. – Узнавать должен... О...

Он вытаращил глаза, уставившись мне за спину. Я резко обернулся, выдёргивая из новообретённых ножен меч. Вряд ли Урусов решил использовать такой старый трюк, обидевшись на то, что я не знаю его имени.

Ну, так и есть, портал, гораздо шире того учебного, что создавал Борис. И фиолетовый. А лезут из него не гули, какие-то четвероногие твари, покрытые чешуёй, похожие на собак-мутантов. Да не поодиночке, а целой стаей!

– Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой! – проорал я.

Да так, что мой голос разнёсся, возможно, даже не только над территорией Академии, а над всем городом. Ну, надеюсь, не над всей страной всё-таки, это уже перебор.

Вдвоём с Урусовым мы с этой сворой адских псов явно не справимся. Ударил тревожный звон колоколов. Это точно не на обед зовут, а объявляют о Прорыве. Надеюсь, подмога подоспеет вовремя...

Или нам лучше бежать?

Глава 9. Кто сказал один не воин, не величина

– Беги! – крикнул я Урусову. И запел: – Кто сказал один не воин, не величина, кто сказал другие времена?

И сразу переключился на другую песню:

– И я рванул как ветер, зря не тратя слов, от злой любви себя храня.

Контекст вообще неподходящий, конечно, но строчка прямо идеальна!

Я и впрямь рванул вперёд со скоростью ветра, взмахом меча располосовал первого демонического пса, возвратным движением клинка рубанул второго. Ещё двух накрыло молниями, третьего спалил огненный шар. Блин, да что ж вы мне весь мотив одинокого воина запороли?! Я уж думал, все разошлись кто куда.

Ладно, в этой песне есть и другие хорошие строки:

– Сталь легка, судьба проворна! Грош тому цена, кто устал и дремлет у окна!

Взбодрим магией всех, раз такое дело. Меч в руке и вправду будто стал легче. Хотя для своих размеров он и прежде не казался мне тяжёлым.

Справа от меня с рапирой в руке встал Пузыня. Слева какой-то незнакомый парень, ещё левее – Урусов. Девчонки продолжили шарашить магией издали. Кажется, с тактикой боя в малых группах у ребят и так всё в порядке, можно дополнительные занятия и не проводить.

– Дюжина псов прошла! – крикнул незнакомый парень. – Сейчас цербер будет!

И действительно, из портала высунулась голова пса, размерами раза в три больше, чем у предыдущих. За ней вторая. И третья. Все на одной здоровенной туше! Это что, как босс в компьютерной игре? Может, я не в другой мир попал, а меня похитили и ставят опыты, погрузив в виртуальную реальность, а?

– Отходить надо! – крикнул Пузыня.

Ага, сейчас, как же! Я ещё не наигрался. Только-только разогрелся.

– Весь этот мир в тебя вонзился летящей огненной стрелой!

Всё-таки совсем не стрела у меня получается на этих строчках, а целый огненный поезд! Наполовину вылезшего цербера снесло обратно в портал. Да и сам Прорыв не выдержал такого напора, с хлопком взорвался, разметав нас ударной волной. Только я успел раньше припасть на колено и воткнуть меч в землю. Потому что ноги после такого выплеска уже не очень держали, а гораздо лучше изобразить пафосный жест, чем падать плашмя.

– Соловьёв, ты как? – спросила подбежавшая первой Варвара, положив руку мне на плечо.

– Да знаешь, даже лучше, чем до Прорыва, – чуть хрипловато отозвался я.

Жаль, юмор вряд ли кто понял.

– Тили-тили тесто, жених и невеста, – пропела Воронцова.

Я поднялся на ноги, сунул меч в ножны.

– Вообще-то, петь – это моя фишка, – сообщил я. – И репертуар у меня получше. Зато у тебя в комнате душ удобный.

Я подмигнул девушке, которая мигом раскраснелась, а остальные уставились на неё. Пузыня присвистнул, кто-то из девчонок хихикнул.

– У меня в комнате точно такой же душ, если что, – протянула Троекурова.

И она, в отличие от Воронцовой, даже не моргнула, когда все взгляды скрестились на ней.

– Непременно загляну, когда решу помыться, – спокойно кивнул я.

– К чаю чего-нибудь захвати, – велела она.

Развернулась и зашагала прочь, покачивая бёдрами.

– Я знаю отличную кондитерскую, давай тебе адрес дам, – торопливо негромко забормотал Пузыня. – Пошлёшь своего денщика, пускай пирожных купит. Или могу завтра курьеру велеть доставить.

– Лучше присоветуй, где купить ящик пива, солёных орешков и вяленой воблы, – усмехнулся я. Полюбовался растерянным лицом парня и покачал головой. – Эх, Паша, ничего ты не смыслишь в правильных чаепитиях...

Интересно, Троекурова такая же, как Воронцова? То есть, одна видимость, иллюзия и провокация? Или на самом деле знает, зачем мужчины приходят в гости на чай и для чего принимают душ в ванной у дамы?

В любом случае, если прийти с пирожными или тортом – вся инициатива получается за ней. А вот явление с ящиком пива точно собьёт её с колеи. В худшем случае выпью с её соседом по комнате. Налаживать горизонтальные связи можно в разных смыслах, не только в постельном. В основном значении это – установление полезных контактов с равными по социальному положению. А про постель уже шуточный второй смысл.

– Ну и урод же ты, Соловьёв, – внезапно заявил Урусов, скривившись.

Он даже плюнул мне под ноги. А попал и вовсе на ботинок. Приревновал, что ли? Сам имел виды на Троекурову? И что, мне теперь его на дуэль вызвать? Или просто набить морду и вытереть берц о его задницу?

– Не любишь пиво? – спросил я. – Или воблу?

– Не люблю плебеев, – презрительно протянул он.

Ага, как будто это я пытался тут спереть чужой сломанный меч из небесной стали. Очень аристократично, да уж.

– Вообще-то Демьян только что в одиночку закрыл Прорыв! И справился с цербером! – вступилась за меня Варвара. – Да он бы и адских гончих один разогнал, без нас.

Вот тут, конечно, не факт. То есть, да, шарахнул бы файерболлами в худшем случае. Но вряд ли сейчас стоял бы на ногах. Всё-таки пёсики полезли слишком уж активно, мечом один от них не отмахался бы.

– Проклятый, – скривился Урусов.

Как будто это что-то объясняет. Тоже мне, аргумент.

Я решил не начинать драку. С Одоевским уже погорячился, ещё расхлёбывать это. Так что просто подошёл к Урусову и выдернул у него из нагрудного кармана платок. Наклонился, протер берцы – оба, уж заодно. Скомкал платок и сунул ему обратно в карман.

– Что ты... – весь побагровел Урусов.

– Соловей! – прервал его хрипловатый окрик.

Ну вот, вспомни чёрта, он и появится. К нам направлялся Одоевский, с расквашенным носом и фингалами под обоими глазами.

– Андрей! Что с тобой случилось? – всплеснула руками Воронцова. – Ты тоже под Прорыв попал?

Одоевский смерил девушку долгим взглядом.

– Отвали, – огрызнулся он. – Я с кем-нибудь комнатами поменяюсь сегодня же.

– Проблемы в раю? – нарочито невинным тоном спросила Варвара.

– Соловьёв, – снова обернулся ко мне Одоевский. – Разговор есть. Будь любезен... Если не занят.

– Да, я свободен, – развёл руками я. – Словно птица в небесах.

Опять же петь не стал. И так чувствовал, что исчерпал магический резерв если не до дна, то близко к тому. Наверняка и чернота от клейма проклятого расползлась, снова пыльцой лечиться надо.

Одоевский мотнул головой, призывая идти за ним. Поморщился от резкого движения. Не устроил ли я ему всё-таки сотрясение мозга? И чего он не в медпункте?

Я быстро догнал Одоевского и зашагал рядом с ним. Сомневаюсь, что в таком состоянии он захочет устраивать драку. Скорее попробует просто наезжать и выяснять отношения, как крутой пацан. Ну либо где-то в сторонке ждут несколько его приятелей...

Я не угадал.

– Я был неправ, – буркнул он, когда мы отошли по дорожке достаточно далеко.

– В смысле? – искренне удивился я.

– Я был непозволительно груб и приношу за это извинения, – каждое слово он буквально цедил сквозь зубы. – В ответ прошу не распространяться об утреннем инциденте.

– Знаешь, я у тебя ключ забрал, – как бы невпопад сообщил я. – И сходил в душ в твоей комнате.

– Чего?! – выпучил глаза он. – А Воронцова?

– Ну, она тоже там была, – пожал плечами я. Полюбовался тем, как его глаза выпучиваются ещё сильнее и уточнил: – В комнате, не в душе.

– Ять, – совсем не аристократично выдохнул он. – А давай с тобой комнатами меняться, а?

– Нет, спасибо, – максимально равнодушным тоном отказался я.

– Ну, не напрямую, – продолжил уговаривать Одоевский. – Мне с Мишкой Глебовским сменяться надо, чтоб к Соколовой подселиться. А он тоже к Воронцовой не хочет.

– К Соколовой? – совсем уж растерялся я. – К Светке Соколовой? Которую ты с утра...

– Да, – он отвёл взгляд. – Она меня вытащила... Оттуда, куда ты запихнул. Ну и суров ты, Соловей! Я был груб, но... Это ж позор...

– Короче, Одоевский! – прервал я его мямляние. – Соколова тебя вытащила из унитаза, увела к себе... Вы поговорили, помирились и решили жить вместе. Так?

– Ага, – кивнул парень, чуток покраснев.

Я закатил глаза. Ох уж эти женщины! Женская душа – потёмки. Сперва парень к ней нагло домогается, срывает полотенце, оставляя голышом в коридоре. Ему прилетает по мордасам, во имя спасения её девичьей чести. А она что делает? Вместо благодарности спасителю, помогает побитому недоумку и завязывает с ним отношения! Да сказали бы сразу, что это у них процесс заигрываний такой, я бы и не лез!

– Ну, молодцы, чё. Развлекайтесь, только не плодитесь. Ко мне какие-то вопросы или претензии есть?

– Да нет, – растерялся Одоевский. – Я ж замиряться пришёл.

– Вот и отлично, – покивал я. – Значит, мир. Ты мне нахамил, я тебе нос разбил, в расчёте. До Соколовой мне дела нет.

– Это хорошо, – с явным облегчением выдохнул парень.

Он думал, я за неё вступился, потому что сам запал? Вот же... Дети! Хотя этот как раз адекватный. Пусть и не всегда.

– Так ничего не было утром? – уточнил он. – Забыли?

– Давай так, – предложил я. – Ты шёл к Соколовой, а я выходил из комнаты. И случайно ударил тебя дверью. Но мы примирились. С меня пиво. А то морда-то у тебя разбита. Да и на разговор ты меня позвал прилюдно.

– Это да, – Одоевский потрогал распухший нос и поморщился.

– Тебе бы в медпункт, – посоветовал я.

– Там Анхелика Семёновна...

Я снова закатил глаза. Ой, дурень малолетний. Не понимает своего счастья. Может, чему научился бы с Анхеликой, а потом с Соколовой умения пригодятся. Да и вообще, надо ловить момент. Вроде и не скромник, чтоб стесняться.

– У меня чуток пыльцы фей есть, – понизив голос, сообщил Одоевский. – Светка вечером обещала...

Он запнулся и покраснел.

– А давай я тебя ещё коленом в пах пну? – предложил я.

– Это ещё зачем? – аж отступил на шаг Одоевский.

– Чтоб Светка вечером тебе и туда пыльцу втёрла грудью, – пояснил я.

Парень замер с открытым ртом, явно задумавшись над предложением всерьёз. Я-то пошутил! Но с учётом местных реалий... Хм, а ведь может проканать. Особенно с учётом жалостливости Соколовой.

– Хотя не торопи события, – качнул головой я. – Успеешь ещё. Если что, я тебя потом пну.

Одоевский отступил ещё дальше.

– Психованный ты, Соловей, – заявил он. – Между нами мир, но не дружба. Держись стороной.

Я пожал плечами. А когда он торопливо удалился по дорожке, не удержался от смеха. Вроде у нас в компании в таком возрасте подобные шутки нормально заходили. Но тут у народа явно иной менталитет.

Ладно, этот Одоевский всё равно произвёл на меня паршивое первое впечатление. Не очень-то и хотелось с ним дружить. Так, разок выпить пива, чтоб закрепить примирение. И в целом он вроде нормальный. Но нет, так нет. Разошлись краями и ладно.

А вот Урусов явно тянет на местного супергероя – Человек-Говно. Хотя от боя с адскими гончими не сбежал... Может, и не совсем говно, так, какашка из тихого омута души всплыла. Буду смотреть и разбираться, не торопясь с выводами.

А пока пойду пошлю Петьку за пивом. Чтобы вечером сходить на правильное чаепитие с Троекуровой. Посмотрим, что у неё скрывается за декольте и мини-юбкой... А уж в буквальном смысле или фигурально выражаясь – это как пойдёт.

Глава 10. А ну-ка мечи стаканы на стол

Герои несут добро и справедливость, злодеи – смерть и разрушение, а я несу пакетик. На самом деле, даже два. И в обоих по две двухлитровые пластиковые баклажки с разливным пивом. Ну и ещё всякие пакетики с орешками всех видов, вяленая рыба, какой-то твёрдый сыр... Лично я закусывать пиво сыром не фанат, разве что копчёным, типа «косичка», но Варвару этот сыр так заинтересовал, что пришлось половину ей оставить. Так что, наверное, и Троекуровой сойдёт.

Кстати, я всё-таки успел заранее выяснить её имя – Елизавета Сергеевна. В этот раз не придётся мне мямлить и упирать на склероз. Вот кто с ней комнату делит, не узнал.

Пиво и закуски без проблем раздобыл и притащил Петька. Оказалось, у курсантов вовсе нет запрета на алкоголь. Да и вообще в целом, делай, что хочешь, всем плевать! Меняться комнатами, например, можно совершенно свободно, над этим никакого контроля. Ну, дебоши, конечно, будут пресечены, как и драки, но в рамках разумного полная свобода действий. Если бы в нашем мире в студенческих общагах царили столь либеральные нравы, там бы такое творилось! А тут ничего, всё тихо и мирно.

Я постучал в дверь с номером тридцать восемь и не дожидаясь ответа вошёл. Днём или вечером, когда жильцы в комнате, двери обычно не запирали. А то слуг гонять неудобно. Да и незваные гости обычно не ломятся без спроса. Но я-то гость званый!

Троекурова не обманула, это действительно её комната. Девушка была одета более чем по-домашнему, всего-то в маечку-топик и белые трусики с кружевами. В таком виде она и возлежала на кровати, вытянув стройные голые ноги.

К моему удивлению, вторым человеком в комнате оказалась тоже девушка. Она сидела за небольшим столиком на своей половине комнаты, облачённая в широкую футболку размера на два больше нужного и с какой-то шалью на плечах. Что там снизу на ней надето или нет, я за столом не рассмотрел. Сидела она, уткнувшись в какую-то книжку.

– А ну-ка мечи стаканы на стол, – пропел я, опуская пакеты на обеденный стол. – Хотя лучше кружки.

– Соловьёв? – удивилась Троекурова. – А ты чего тут?

– Ты же меня на чай приглашала, – пожал плечами я, доставая баклажки пива. – И я прихватил всё, что нужно для правильного чаепития. Не знал, что у тебя подруга в гостях, но тут на всех хватит.

Ну, если ещё её сосед по комнате вернётся... Восемь литров пива на четверых не так уж много. Впрочем, упиваться я ведь не собираюсь.

– Я не в гостях, я тут живу, – холодно заметила незнакомая мне темноволосая девушка, отложив книгу.

– А что, так можно было? – почесал в затылке я. – Разве правило парень плюс девушка не обязательное?

– Так никто не проверяет, – хмыкнула Троекурова.

Она даже не попыталась прикрыть голые ноги и кружевные трусики, так и возлежала, приподнявшись на локте. Вот нахалка бесстыжая. Не то, чтоб я был против.

Интересно, значит, вот прямо настолько у нас тут свобода... Ну, меня и Варвара в качестве соседки вполне устраивает. А из альтернатив разве что Пузыня. Так он же регулярно будет свою «денщицу» в комнате для слуг на кровати утюжить... А оно мне надо, такое соседство?

– Так что, кружки есть? – спросил я. – Или хоть какие-то чашки?

Я, конечно, и из горла хлебать могу. В молодости это нормой было. Правда, давненько отвык. Но теперь-то ведь снова молодость!

– Есть, сейчас.

Троекурова встала с кровати и прошла к кухонному шкафчику. Я из принципа не стал оборачиваться и пялиться, хотя она там наверняка демонстративно наклонялась, оттопырив попку в трусиках. Ну, насмотрюсь ещё, если всё пойдёт в таком направлении. А если нет, то что толку впустую пялиться.

Я отмахнулся от жужжащей над ухом мухи. Эта наглая тварь тут же села на стол и поползла в сторону вяленой рыбины. Я замахнулся на неё пакетиком с орешками.

– Не смей, – холодно произнесла так и не представившаяся девушка.

Она протянула руку, и муха покорно подлетела, сев на её пальцы. Девушка прикоснулась пальцами к лицу, пересаживая насекомое себе на щёку. Я аж поморщился. Фу же...

– Мухи твой триггер, что ли? – спросил я. – Или тренируешь ментальный контроль?

– И то, и другое, – хмыкнула она. – Мы не представлены. Я Эльза Вежлева.

– Демьян Соловьёв, – назвался я в ответ.

– Да я в курсе, – отмахнулась девушка.

А муха всё продолжала ползать по её лицу, уже забралась на лоб... Брр...

– А ты всегда при гостях в одних трусах ходишь? – обернулся я к Троекуровой, чтобы не смотреть на муху.

– А что, надо в двух? – вскинула брови девчонка.

М-да, смешно... Для ясельной группы детского сада.

– Ага, вторые на голове надо носить. Для отвлечения внимания от голого зада.

– Вообще-то, привлечение внимания как раз и есть мой триггер, – поставив на стол две чашки, заявила Троекурова. И вернулась к ящику за третьей, нарочито медленно согнувшись и оттопырив зад. – Особенно мужского. Но не только.

И чего это со мной все откровенничают насчёт своих триггеров? Хотя, как я понял, это не такая уж великая тайна. Разве что триггером является нечто прямо особенное. Да и мой как раз очевиден и всем известен.

– Ну, если тебе без разницы, с какими эмоциями на тебя пялятся, то трусы на голове как раз в самый раз будут, – сообщил я.

– Тоже верно, – кивнула она. – Я об этом подумаю.

– Ещё можно волосы в зелёный покрасить и серьгу в нос вставить, – порекомендовал я.

Интересно, в этом мире такие способы демонстрации подросткового бунта в ходу?

Вроде с одной стороны аристократы с рапирами. С другой – разговаривают они без какой-то куртуазности. Иногда вон вообще хамят, как обыкновенные студенты. Опять же тут есть сигареты с фильтром и пластиковые бутылки, так что на дворе как минимум конец двадцатого века.

– А что ещё куда посоветуешь мне вставить? – потянулась всем телом Троекурова, выпятив грудь ещё сильнее.

Как бы обтягивающий топик не лопнул. Рано пока, мы даже пива не попили.

– Вариантов много, – пожал плечами я. – Смотря какой результат ты хочешь получить в итоге.

– Прямо уж много? – усомнилась девушка.

– Как минимум четыре, – поведал я.

– Как четыре?.. – изумлённо захлопала глазами Троекурова. – Это... Куда?

– Даже пять, – задумчиво протянул я, заставив девушку ещё больше округлить глаза. – Мы же всё ещё про серьги? Или о чём ты?

– Лизка, да он над тобой издевается, – хмыкнула Эльза. – А ты и повелась, как маленькая.

– Дурак ты, Соловьёв, – надула губы Троекурова. – Налей мне лучше пива. И передай вон тот вкусный сыр.

– Да нет, Лиз, этот не дурак, – опять вступила в беседу Эльза. – Дурачки были те трое, которые на чай с пирожными приходили, а потом через две минуты убегали, красные, как варёные раки. А этот нахал и себе на уме.

– Ты пиво-то будешь? – уточнил я, разливая пенный напиток во все три чашки.

Если не будет, сам выпью. Пивных кружек у девчонок, конечно, не нашлось. Спасибо хоть не чайный сервиз достали. Обычные чашки грамм на двести пятьдесят, с цветочками.

– Буду, конечно, – Эльза подсела к нам за стол и первая прибрала к рукам упаковку сыра, который заинтересовал её соседку. – А то, раз ты такой ушлый, сейчас эту длинноухую подпоишь и заболтаешь, она точно из трусов выпрыгнет.

Я озадаченно хмыкнул и непроизвольно посмотрел на уши Троекуровой. Почему длинноухая-то? Нормальные ушки, аккуратные, небольшие.

– Вот ты... – аж вскочила из-за стола блондинка. – Ещё ни глотка не выпила, а уже язык за зубами не держится! И убери руки и своих мух от моего сыра!

– Девочки, не ссорьтесь, сыра на всех хватит, – попытался урезонить их я, доставая из второго пакета ещё одну упаковку сыра. – А вот насчёт ушей...

Троекурова провела ладонями по бокам от головы. И я даже присвистнул от удивления. Уши и впрямь вытянулись, а кончики заострились. Да она грёбаная эльфийка! А может, зря я меч в своей комнате оставил?

– Очень интересно, – протянул я.

– Сто лет в обед, а ума нет, – хлопнула себя по лбу Эльза, едва не прихлопнув муху. – Могла бы и отболтаться.

– Могла бы меньше языком вилять! – огрызнулась Троекурова, если это вообще её настоящая фамилия. – И не выставлять меня шаболдой!

– А давайте лучше выпьем, – предложил я.

Но меня, кажется, вовсе не услышали. Что ж, как хотят, а я выпью.

– Сама ты такая! – продолжила разоряться Троекурова. – И сама хочешь перед Соловьёвым из трусов выпрыгнуть!

– А вот и нет! – возмущённо воскликнула Эльза, но сама при этом покраснела. – Это не я! Это просто моя природа!

Я вздохнул. И внезапно почувствовал аромат мёда. Принюхался к чашке – да нет, это не пиво так пахнет. Это от Эльзы... Не на этот ли запах мухи к ней слетаются?

Не удержался и пропел:

– Закрой глаза, коснись меня, ты пахнешь соблазном и мёдом...

– Без тебя знаю, чем пахну, – только скривилась в ответ Эльза.

Хм, и никакой реакции на мою магию? Ну, может, на чужую психику мои заклинания не влияют... Да не, я уже точно подтвердил, хотя бы песенкой про друга в беде. Может, только неглубокое влияние?

– Ладно, – вздохнула она. – Пока эта дура остроухая чего не наговорила... Я лучше сама.

Она встала, повернулась спиной и скинула с плеч шаль. Оказалось, что спина футболки вырезана. А на голой спине вдоль лопаток проходит пара свежих рубцов, сочащихся сукровицей и, кажется, гноем.

– У меня есть пыльца фей, – тут же предложил я.

Потом выясним, кто её так, за что, зачем, почему. Сначала девчонку подлечить надо.

– Нет, – не оборачиваясь, замотала головой Эльза. – Тогда они просто снова вырастут. И придётся опять срезать.

– Они? – переспросил я.

– Крылья! – хором ответили девушки.

– Такие с белыми перьями, да? – с сомнением уточнил я, разглядывая Эльзу.

Черные волосы, бледная кожа – не похожа на ангелочка.

– Нет. Такие кожистые, демонические. Я наполовину суккуб.

Я потёр лоб, а то голова вдруг начала побаливать. И немедленно выпил. Сначала опустошил свою чашку залпом. Потом забрал позабытую чашку Троекуровой. Наполнил обе чашки заново.

– Так. А теперь медленно и по порядку, – велел я. – Полудемон и эльфийка...

– Полуэльфийка, – поправила Троекурова. – По маменьке. Она лет сто пятьдесят назад в портал впёрлась, дура. Ну и вот.

– Сперва самый важный вопрос, – вздохнул я. – Вы людей едите? Или ограничитесь сыром, орешками и рыбкой?

– Не льсти себе, Соловей, – фыркнула Троекурова. – Не настолько ты аппетитный. И вообще, мы мужиков не жрём. Разве что...

– Ой, вот, может, хватит?! – взвилась Эльза. – У меня от этих твоих двусмысленных намёков природа суккуба пробуждается вечно! Сколько можно?

– Действительно, – поддержал её я. – Оставь эти шуточки. Поговорим как взрослые люди. Ну и полулюди.

– Взрослые, – передразнила полуэльфийка. – Мне сто двадцать лет!

– А мне почти сорок, – парировал я. – Ещё вопросы? Тогда решаем проблемы по мере их важности. Эльза, тебя же беспокоят эти раны? Вот с них и начнём.