Проклятье. Системная ошибка

Глава 1. Наследство

Все же однажды мечтали получить наследство? Ну вот это вот «если бы у меня была богатая бабушка, оставила бы мне наследство, тогда я бы зажила хорошей жизнью!» Была такая мечта и у меня. А вот богатой бабушки не было. Я уже думала, что так и умру бедной и несчастной, как однажды позвонил нотариус.

Моё имя неожиданно всплыло в завещании деда, о существовании которого я даже не знала. Мама говорила, что её родители умерли, я ни разу их не видела. А оно вон как вышло. Конечно, я помучила нотариуса, уточняя, не ошибся ли он адресатом, точно ли речь обо мне. Но мужчина невозмутимо достал рукописное семейное древо, где были вписаны и мои родители с точными датами рождения и смерти, и я сама.

Что вы думаете мне досталось? Не больше ни меньше – поместье в горах, в уединенном ущелье. Целое поместье! В довесок шёл стрёмный кулон в виде резного ключа с каким-то призраком лошади. В завещании значилось строго: беречь кулон, не гневить стража - иначе разверзнутся небеса и мы все умрём. А ещё, я не имею права продавать поместье. Мда уж. Если бы не уединенная жизнь вдали от людей, дед явно окончил бы свои дни в психушке.

– Почему же мама сказала мне, что родители её умерли?

– Возможно, они умерли для неё, – предположил мужчина. – В любом случае вашей бабушки не стало, когда ваша мать сбежала из дома. А вот ваш дедушка прожил дольше и узнал о вашем существовании незадолго до собственной смерти.

– Звучит логично, – согласилась я. – Но вы точно уверены, что я – единственная наследница? У меня потом не возникнет проблем с законом?

– Не возникнет. Ваша мать была единственным ребёнком, со стороны деда никаких родственников не осталось. Вы можете отказаться от наследства, если не хотите, закон это позволяет. Правда ваше завещание – нет.

– Почему это, кстати? Что за странные условия? Ведь я могу распоряжаться наследственным имуществом, как захочу.

– Законодательство не ограничивает наследодателя в выражении его воли. Возможно это просто желание вашего деда. Уверен, дом был ему дорог. Так что вы решите?

Мне пришлось задуматься. Всё-таки на наследство я не рассчитывала и, конечно, предпочла бы получить счёт в банке, нежели какой-то там странный дом на странных условиях. Но, что есть, то есть. Я взяла время подумать в течение недели, расписалась в документах о получении и покинула контору нотариуса.

Ювелир в соседнем ломбарде оценил кулон в каких-то 2000 рублей и то за старину. Это мне пару раз в магазин сходить, я не стала заморачиваться с продажей. А вот ради поместья потратила целую тысячу на билет на поезд. Да, я решила не откладывать в долгий ящик. В конце концов – это недвижимость, а её всегда можно выгодно продать. Но доверять каким-нибудь посторонним риэлторам не хотелось, вдруг обманут. Даже наверняка. Поэтому я взяла отпуск на работе на две недели, и отправилась на место, чтобы самостоятельно всё осмотреть и оценить.

Пять часов в дороге пролетели быстро. В окошке поезда красовалось синее море, кидая барашки волн на каменистые берега. Путь мой лежал через горный лес и немногочисленные городки. Наконец, конечная станция. Я с наслаждением вдохнула солёный морской бриз, поводила плечами, слегка нывшими от долгого сидения. Осталось доехать от вокзала до поместья, расположенного минутах в двадцати отсюда, в горном ущелье.

Вот тут начались сложности. По непонятной мне причине, когда я указывала адрес, ни один таксист не хотел его брать. Странно. В инструкции нотариуса имелась карта. Пешком я туда до утра топать буду, а до темноты ещё часа четыре. Дорога вела в гору, но я не любитель мерить километры ногами. Да и туфли на каблуках не способствуют. Конечно, у меня с собой имелся небольшой багаж и сменная обувь, но не переодеваться же прямо на улице?! Для путешествия я выбрала удобный брючный костюм, который слегка накидывал мне возраста, но добавлял и серьёзности. Я рассчитывала, что в нём меня не сочтут глупой дамочкой и побоятся обманывать.

Мой заказ висел в приложении уже двадцать минут. Ждать надоело, да и живот урчал от голода. Можно, конечно, снять номер в отеле, но мне не хотелось лишний раз тратиться, экономнее заночевать на своей территории. В конце концов у меня теперь дом. Собственный.

На улице никто не встретился, какой-то необжитой городок, однако. Вымерли они тут что ли? Или просто осень пришла, туристический сезон кончился, вот и остались только местные жители приморского городка? Скорее даже деревеньки, слишком уж он небольшой оказался. Захолустье. С другой стороны, в сезон тут наверное не протолкнуться от туристов. Приложение такси притворялось мёртвым, машин на улице почти не встречалось, а автобус, судя по карте в яндексе, приедет только через 32 минуты. Но и его маршрут был далёк от нужного мне.

Осмотревшись, я увидела одинокую кофейню на набережной рядом с вокзалом. Других заведений тут не водилось, не считая сувенирного магазинчика, закрытого в этот час. Стоять на улице ещё полчаса мне совсем не улыбалось, так что я рискнула войти. Дверной колокольчик весело возвестил о моём появлении. Мрачный бариста неприветливо принял заказ на кофе и местную выпечку, а когда всё было готово, я рискнула с ним заговорить.

– Не знаете, как мне найти водителя, который довезёт сюда? – разложила перед ним карту.

Мужчина взглянул, глаза его округлились.

– Никто в здравом уме вас туда не повезёт, дамочка. Вам приключений не хватает? – сердито спросил он.

– Вообще-то не хватает, – соврала я, не покраснев. – Что страшного в этом месте?

Он посмотрел на меня, как на идиотку, цыкнул сквозь зубы и продолжил:

– Там уже давно никто не живёт. Только бродят призраки. То ли всадник без головы, то ли бешеный конь. А ещё там всегда пасмурно и дождь идёт.

– Любопытно, – я вдруг засомневалась в адекватности мужчины. Может потому городок и пустует, что тут все сумасшедшие?

– По моим сведениям совсем недавно там жил одинокий старик, – настаивала я.

– Давно это было, – отмахнулся бариста, протирая столик не очень чистой тряпкой.

– И тем не менее. Раз он там жил, значит призраки его не убили.

– А от чего ж он тогда помер? – нагло ухмыльнулся мужчина.

– От старости, – пожала плечами я.

– Ну-ну, – выдал мой не особо вежливый собеседник.

– Я скорее поверю, что у вас тут маньяк завёлся, который убивает путников, запугивая страшилками, чем в привидение и всадника без головы.

– Дело ваше, дамочка. Но туда никто никогда не ездит. Только на похороны.

Я вопросительно уставилась на него.

– В той стороне кладбище.

А, ну понятно, откуда у его страшилок ноги растут. Кладбище, конечно, всё решает. Там и призраки, и зомби, и ходячие мертвецы и всё, что угодно. Правда шизофрения у баристы мне кажется более вероятной. Однако меня его диагнозы не касаются. Я снова заговорила.

– Мне придётся проверить вашу историю. Но для этого надо туда доехать.

– Вы журналистка, что ли? Страшные истории собираете?

– Нет. Я внучка того старика.

Мужчина снова раздражённо цыкнул, посмотрел как на ненормальную, я упрямо выдержала его взгляд. Задумался. Видимо мое признание что-то ему напомнило.

– Возможно смотритель кладбища согласится вас туда отвезти. Он похоронное бюро держит на соседней улице. И, как я слышал, присматривает за тем домом. Он единственный туда ездит.

Какой-то смотритель ездит в моё поместье? Никак лапу наложить решил? Думает, что у старика не окажется наследников? А вот шиш тебе. Вот же мерзавец. Вот я ему устрою! Наверное сговорились с этим баристой, чтобы меня спугнуть, чтобы продала дом за копейки, лишь бы избавиться. Ну точно! Группа мошенников по предварительному сговору! Решили обмануть приезжую девушку. Ха. Не на ту напали!

Я поблагодарила хмурого бариста за информацию и купила ещё несколько пирожных с собой в картонной коробочке. Одарив мужчину улыбкой сумасшедшей, я выпорхнула из кофейни. Кофе был ужасным, горьким и с плохим ароматом, поэтому почти сразу оказался в ближайшем мусорном ведре. А вот выпечка пахла приятно, я сразу схомячила маковую булочку, чтобы в животе перестало урчать.

В городке было довольно тихо, светило пока ещё теплое осеннее солнце. Вроде бархатный сезон, а народу маловато. Ничего, как говорится, не предвещало. Пойти к смотрителю кладбища? Да плёвое дело. Похоронное бюро нашлось быстро. На табличке значилось: «Работает круглосуточно». Открыл мне горбатый седовласый старик в потрёпанном черном костюме.

– Кого чёрт принёс? – «вежливо» поздоровался он.

– И вам не хворать, – остроумно, как мне показалось, ответила я. – Не подбросите к старому дому в ущелье? Мне сказали, вы там иногда бываете.

Старик, назвавшийся Израэлем, сурово оглядел меня, словно сканировал, настоящая ли я владелица. Я помахала перед его лицом завещанием для убедительности. Выхватив его из моей руки, старик внимательно читал, затем молча взял ключи от старенького пикапа и пригласил в него.

– А ключ то у вас с собой? – скрипуче поинтересовался он.

– Этот? – я достала из кармана странный кулон с головой лошади.

– Он самый. Без него Страж не пустит.

– Ой да ладно нагнетать. Никаких стражей и призраков не существует, – раздражённо отмахнулась я.

Достали уже со своими страшилками. Фургон трясся даже на довольно ровной дороге. Виды вокруг внушали умиротворение: вдалеке горы, покрытые снежными шапками, на противоположной стороне синее море. Осень раскрасила окружавший меня пейзаж в сочные яркие краски. Но чем ближе мы подбирались к месту, тем сильнее меня стало пугать происходящее. Дорога поднималась вверх и чем выше, тем сильнее нагнеталась обстановка. Всё выглядело совсем необитаемым, мрачным. Быстро вечерело. Солнце спряталось за облаками, листьев и красок на деревьях оказалось куда меньше, словно мы переместились в другое измерение. Во что я вообще ввязалась?

Израэль зловеще хохотнул, будто мог читать мысли. Я насупилась, уставившись в окно. Ну нет, ты меня не обдуришь и запугать не сможешь. Знал бы, кем я работаю, даже не пытался бы!

Смеркалось на удивление быстро, из ниоткуда появился довольно густой туман. В мутном мареве на обочине стали проступать странные тени. Да ладно?!

– Это кладбище? – прошептала я хрипло, но сразу прокашлялась.

– Моё место работы, – подтвердил старик.

– Прелестно, – буркнула я.

Конечно, меня предупреждали, что оно здесь будет, но я не ожидала, что кладбище окажется таким зловещим. Прямо как в готическом романе. В окрестностях не было ни одного жилого дома или хотя бы захолустного магазина, никакого источника света. Старик остановил машину у скалы, выступавшей на дорогу. С другой её стороны виднелся довольно глубокий овраг.

Израэль велел мне выходить. За поворотом обнаружилась каменная стена с железными воротами, заросшими колючим кустарником. Сюда ведь можно машиной подъехать, так почему он не стал? Атмосфера буквально давила сверху, казалось, даже дышать здесь сложнее, чем в городе внизу.

– Жуть какая. Вы меня точно туда привезли? – только сейчас я поняла, что доверилась чужаку и понятия не имею, уголовник он или нет. Прикопает на обочине и поминай как звали, даром, что директор кладбища, или кто он там?

– Туда, барышня. В этих краях только одно проклятое поместье. Ключ приложите, – Израэль указал на овальную рамку в камне.

Я протянула мужчине ключ, но он отмахнулся, сказав, что не будет к нему прикасаться. Его поведение вызвало у меня ухмылку. Хорошо играет свою роль, надо отметить.

Была не была. Захочет убить – никто не помешает, людей здесь нет. Впрочем, я не зря занималась самбо с юности, меня голыми руками не взять. Предупредив его взглядом, что не из пугливых, я приложила ключ. На мгновение показалось, что под ним замерцали электрические разряды. Моргнула и видение исчезло. Зато щёлкнул замок, створка со скрипом открылась. Наверное в ключе датчик стоит, а такой замок для атмосферности сделали.

– Что ж, удачи, дамочка. Говорят, страж своих не трогает. Но вы это, поосторожнее. Не гневите его. Приеду завтра в полдень, если доживёте.

Я громко фыркнула, собираясь отчитать его на тему «что за мужики пошли», повернулась, а его нет. Прошла назад к месту, где стояла машина – ничего. И правда, что за мужики пошли? Взял и бросил. И совсем ему не стыдно. Странно, но я не слышала гула двигателя, а нужно заметить, его колымага довольно громкая. Буквально испарился отсюда. Поежившись от неожиданного холода и высокой влажности, я сглотнула ком в горле.

– Ладно. Дед как-то тут жил. Значит, не такое уж оно проклятое.

За воротами изменилась погода. Небо над ущельем покрылось свинцовыми тучами, в которых мерцали молнии, того и гляди ливанёт. А у меня зонта нет. Поднялся ветер, зловеще треща ветками деревьев. Прошлогодние листья под ногами звонко хрустели, словно у них ломались хребты. Туман прятал от меня неведомую территорию. Где-то сбоку мелькали неясные тени, вспыхивали огоньки, раздался вой шакала. Из-за громкого раската грома, крайне неожиданного, я выронила зажатый в руке ключ и он потерялся где-то в листьях.

– Вот же чёрт...

Сперва я пыталась найти его в листе, вороша её ногой, а когда заметила краешек, опустила руку и почти сразу наткнулась на острый шип, глубоко вошедший в ладонь.

– Да что ж такое?! – зашипев, я ухватилась за кончик, благо он торчал над кожей, и осторожно вынула колючку. Капелька крови выступила сверху. – Ну ничего, в доме обработаю.

Чтобы не рисковать второй рукой, я подняла ключ раненой и пошла дальше. Гром снова загрохотал, пришлось ускорить шаг, намокнуть мне совсем не улыбалось. Я пересекла небольшой каменный мостик, дошла до самшитового ограждения, давно потерявшего контуры. Надо будет его постричь.

Вот и дом. В нём не светились окна, что лишь усиливало ощущение заброшенности. Территорией вокруг явно давно никто не занимался: растения разрослись, корни деревьев местами подорвали тротуарную плитку, повсюду валялись горы листьев и мелких веток. Где-то вдали раздались звуки копыт. Всадник без головы? Как же! Привет Майну Риду. Но мурашки по спине всё-таки пробежали.

Наконец показались очертания вполне себе обычного строения. Полностью дом не рассмотреть в густом тумане, так что я, не тратя времени, просто пошла к крыльцу.

– Это всё выдумка, – напомнила себе, входя в непривычно широкую дверь, почему-то незапертую. А, ну да, проклятье же. Кто сюда полезет? Внутри оказалось просторно, в три стороны уходили широкие длинные коридоры с высокими потолками. Я поискала выключатель, он обнаружился справа на стене на уровне глаз.

– Дед умер всего пару месяцев назад. А тут будто лет 50 прошло, – проворчала я, смахивая пыль и паутину с выключателя. Лёгкий треск и лампочки засветились мерцающим жёлтым светом. Дом как будто дышал. Пахло пылью и затхлостью. Что-то хрустело под полом, шуршало под потолком, из стен раздавались странные шумы.

– Крысы, наверное, – решила я. – Так, не нагнетаем, Кер.

Решив сперва осмотреться, я свернула в правый коридор. Здесь имелись прачечная, подсобки и кухня. В левом – небольшая пыльная библиотека, гостиная со старинной мебелью, кабинет и ванная. В третьем – пять спален с гардеробными. Лестницу на второй этаж не нашла. Дом выглядел до безобразия заброшенным, пыльным и сырым. Как тут жил мой предок – непостижимо. А уж как такое продать, я вовсе не представляла. С другой стороны стены крепкие, крыша очевидно не протекает, нет характерных следов, окна на месте, ветер внутри не гуляет. Наверняка его можно привести в божеский вид с небольшими затратами.

За окном громыхнуло с такой силой, что я от испуга вздрогнула и уронила на пол телефон. Сеть совсем не ловила. Судя по шуму, ливень накрыл не по-детски. Я выглянула в окно, снаружи совсем стемнело. Ливень смешался с туманом в призрачный коктейль. В нескольких местах прямо на земле сверкали небольшие молнии.

– Первый раз такое вижу, – я поёжилась. – Ладно. Утро вечера мудренее.

Наверняка, при свете дня и дом покажется не таким страшным. Интернета не было и сомневаюсь, что сюда привезут доставку. Что-то мне не попадалась реклама. Ладно, съем пирожное и лягу, поздно уже. Хотела же переночевать на своей территории, ну и вот.

Выбрав самую приличную спальню, я улеглась на постель прямо в одежде. Бельё тут явно давно не меняли, а покрывало вызывало просто гигантские сомнения в своей чистоте. Сон сморил мгновенно. Снилось, правда, что-то невнятное. Старый дом, призраки, кладбище, кроваво-красные розы на решётке, патлатый старик на лодке, плывущей по реке, требовавший оплату золотой монетой, топот лошадиных копыт. В какой-то момент я распахнула глаза. Прямо на меня смотрела лошадиная голова. Я заверещала во всё горло и зажмурилась. А когда снова их открыла – в комнате никого не было.

– Вот же привидится.

Часы показывали уже шесть утра, смысла спать дальше не было. Забрезжил мутный рассвет. Я выглянула в коридор – пусто. Дошла до кухни – тоже никого. Никаких страшных звуков. Плита допотопная – буквально дровяная печь с конфорками. Растопив её имевшимися в кухне дровами(благо не отсырели), я нашла металлический чайник, налила воды из крана (слава богу, хоть водопровод имелся) и полезла в шкафчики.

Повсюду был сахар. В кубиках. Много-много кубиков и пачек с сахаром. Зачем столько? Дед был неисправимым сладкоежкой? Понятно тогда, почему скопытился. В одном шкафчике всё-таки нашлась коробка местного чёрного чая. Пах он неплохо и я рискнула его заварить. Пирожные в коробке благополучно пережили ночь посредине круглого деревянного стола. Нашёлся и чайный сервиз с нарисованными пасторальными лошадками. Что за кинк был у моих предков на лошадей?

Стоило мне налить чай в изящную чашечку, как облака за окном рассеялись, пропуская яркие солнечные лучи. Ну вот, и совсем не мрачно стало. В кармане что-то закололо. Я сунула руку и вынула ключ-кулон. Показалось, что по нему пробегают крошечные молнии. Или не показалось? Призрачная голова лошади глядела на меня загадочно, как будто едва заметно двигаясь. Я всмотрелась в изображение, по которому и правда бегали электрические разряды. Даже ладонь от них закололо. Не-не-не, товарищи, это всё самообман, мне ли не знать?! Просто ключ старый, вот и коротит его.

Услышав рядом цокот опыт, вскинула голову. На пороге кухни стоял конь. Чёрная лоснящаяся шкура, серебряная грива и хвост, серебристые копыта. Конь смотрел на меня глазами, похожими на ртуть. Я пару раз моргнула и даже зажмурилась – видение не исчезло. Ущипнула себя – конь был на месте. Решив, что всё ещё сплю, я бодро произнесла:

– Доброе утро.

Конь с интересом рассматривал мою нехитрую трапезу. Затем подошёл к столу, сел на попу и принюхался к пирожным.

– Будешь? – спросила я. Конь кивнул. Достав блюдце, я положила на него одно пирожное и поставила перед ним. Длинный лошадиный язык смахнул его за секунду. Я положила ему сразу два. Он съел и их, поднялся, поклонился в пол, заржал и вышел.

– Чудеса, – выдохнула я. – И что мне дальше делать?

В голове всё смешалось и ощущение сюрреалистичности происходящего не покидало. Пришлось достать из сумки завещание.

«В доме живи. Ключ береги. Стража не гневи. Сахаром корми. Не выполнишь – кара настигнет».

Животрепещуще. Почему я только сейчас про сахар увидела? Пирожные ведь тоже сахар? А конь – это страж? Значит, я всё правильно сделала? Но жить здесь?! Мне?! Не-не-не. В любом случае придётся задержаться, привести это место в порядок перед продажей. Ничего, я не из пугливых. Но жить здесь не стану.

За окном по лужайке скакал мой недавний сотрапезник. Из под его копыт сверкали маленькие молнии. Интересно.

Глава 2. Дом и его обитатели

Убедившись, что не сплю и конь самый что ни на есть настоящий, я выпила чай и съела последнее пирожное. Изначальной задумкой было приехать сюда на денёк-другой, оценить состояние поместья и договориться о его продаже.

Но судьба-злодейка, провидение или кто там ещё, как всегда подгадили. Быстро точно не выйдет. Дом в таком состоянии, что его даже риэлторы не захотят купить. А участок я вообще ещё не осматривала. Не стоит забывать и о сплетнях, распространяемых местными про призраков, бешеного коня и гибель всего живого.

Пожалуй, мне придётся задержаться тут на время своего двухнедельного отпуска. Порядок наведу, приберусь, приглашу пару риэлторов, глядишь и купит кто. А нет, дам объявление в интернете и сама обыграю зловещие легенды. Найдется какой-нибудь любитель домов с привидениями, я даже не сомневаюсь.

Для начала снова осмотрелась, нашла лестницу на второй этаж. Там обнаружилась просторная зала в витражными окнами, вроде бальной, солярий и зимний сад с частично погибшими без ухода растениями. Ещё был широкий полукруглый балкон с ротанговым столиком и креслами, по которому сейчас уныло катались осенние листья и мусор. В конце коридора нашлась целая бильярдная и даже небольшой спортзал со стареньким, но вполне рабочим оборудованием. Что ж, хоть интернет тут не берёт, но чем заняться я легко найду.

Напоминалка на телефоне сообщила, что скоро полдень и за мной приедут. В кабинете имелись листы для записи и шариковые ручки. Начеркав список, я вышла к Израэлю. Старик насмешливо ждал за закрытыми воротами.

– Не сочтите за труд, друг мой, – протянула я ему список.

– Что это? – удивился он.

– Я тут осмотрелась и поняла, что для продажи надо бы привести поместье в достойный вид. Мне нужно всё из этого списка и немного еды. Деньги в конверте, сдачу оставьте себе за труды, а если не хватит я добавлю.

Я уже говорила, что боялась умереть бедной? Ну так вот. Не прям бомжиха, конечно. Зарплата у меня по нынешним временам приличная, плюс отпускные выдали, могу себе позволить даже поездки за границу пару раз в год. Так что на самое необходимое хватит, если работать самой и никого не нанимать. Но миллионершей я никогда не была и уж точно не стану. Впрочем, не больно надо.

– Вы верно шутите? – уточнил старик, брезгливо взяв мой список двумя пальцами.

– Отнюдь. Но вы сами сказали, что доставку сюда не возят, таксисты отказываются видеть этот адрес, а у меня машины нет, как и прав. И что-то я не заметила у вас какого-нибудь каршеринга. Вся надежда на вас. Я пока начну тут прибираться, чтоб время не тратить.

Он смерил меня подозрительным взглядом.

– Смогу приехать только завтра в полдень.

– Меня устроит.

Мужчина развернулся и ушёл. Я жадно вдохнула запах прелой листвы и спелых яблок. Хорошо то как! Воздух такой чистый, хоть и тяжелый. Пасмурность никуда не делась, накрапывал мелкий дождь. Тумана сегодня не было. Прекрасная погодка для осмотра окрестностей. Вот только еды у меня считай нет, толькофитнес-батончик в сумке и много сахара в шкафах. Значит, устрою себе разгрузочный день.

Снаружи дом выглядел даже неплохо: каменная кладка хорошо сохранилась, часть стен заросли плетущимися растениями, а с западной стороны обнаружилась старая деревянная шпалера с поздними красными розами. Прямо как в моём сне. Я усмехнулась тому, что уже сама себя пугать начинаю. Заразилась.

Видимо когда-то тут был ландшафтный дизайн, но теперь всё заросло, дорожки покрылись слоем грязи и опавшей листвы. За домом виднелся плодовый сад и что-то вроде сарая. Внутри и правда имелись несколько лопат, грабель, вёдер разного размера, какие-то сетки, в общем много всякой всячины. На верхней полке обнаружилась плетёная корзина, которую я прихватила с собой. На деревьях ещё висели яркие красные яблоки и поздние груши с насыщенным мускатным вкусом.

За садом когда-то явно растили огород. Мне повезло, что часть растений размножилась самосевом и ещё не одичала, но сразу видно, что ими давно не занимались. Несколько оранжевых тыкв красовались среди сорняков, нашлась даже парочка перезрелых кабачков и морковок.

Дальше пригорок спускался вниз к небольшой речке. Здесь я нашла три куста топинамбура. Пара рывков – и мягкий влажный грунт отдал мне несколько крупных клубней. Вот и отлично, у меня сегодня овощной рататуй на ужин. И может быть пирог. По пути домой вдоль речушки случайно наткнулась на гнездо какой-то птицы с шестью яйцами. Не долго думая забрала и их. Всё равно уже поздно разводить птенцов, осень же. А мне кушать хочется. Черт с ним, с разгрузочным днём. Рот уже наполнился слюной от предвкушения. Тест с водой на кухне показал, что яйца вполне даже свежие и на просвет зародышей в них не было.

К моему овощному ужину никто не присоединился. Счастье, что в детстве я почти каждое лето проводила у бабушки со стороны отца в деревне. Она научила меня пользоваться дровяной печкой, сегодня это наконец пригодилось. В то время, при наличии газовой, я считала дровяную печь излишком романтики. Интернет здесь не ловил ни на втором этаже, ни даже на крыше. Со скуки я взяла в библиотеке какой-то сборник сказок для развлечения перед сном.

Ночью опять снилось странное. Какие-то древние боги в римских тогах ругались из-за смертной красавицы. Богиня требовала отдать её в жены чудовищу, жившему на горе, но в девушку влюбился прекрасный сын богини и всё пошло по известному месту. Странно было то, что часть сна я наблюдала со стороны, как зритель, а другую часть видела глазами той смертной красавицы. Может сменить вечернее чтиво?

Утром обнаружила в кухне неприметный с виду холодильник, который до сих пор работал! И как я на него вчера внимания не обратила? А в нём стояли пачки с крупами и мукой. Вот везение! Не пропаду с голоду до приезда старика. В небольшой морозилке сомнительный кусок старого мяса, который я просто выбросила. А вот пачку сливочного масла оставила, срок годности у него только через месяц кончится.

На завтрак испекла себе тыквенный пирог, не зря вчера погуляла, ингредиентов хватало. А сахара в доме хранилось столько, что я могу сама засахариться как цукат. Кстати, может тыквенных цукатов намутить? На запах пирога явился конь. Животное вело себя спокойно, не кусалось, копытами не махало. Может он ручной просто? Странно конечно, но пока всё объяснимо. В общем поели вместе, он ушёл довольный.

Когда приехал Израэль, я к нему выбежала, напевая песню. Взяла пакеты, вручила коробочку из под вчерашних пирожных с большим куском пирога внутри, и выдала новый список покупок.

Старик нахмурился, но угощение взял, а новый список смял и небрежно сунул в карман.

Три дня я посвятила уборке дома. В спальнях нашла шкафы с чистым постельным и старой одеждой, даже с виду довольно дорогой, но старомодной и пыльной, местами даже моль обнаружилась. Я открыла дверцы настежь, часть нарядов разложила по кроватям на проветривание, открыла окна, чтобы освежить помещения.

В одной подсобке обнаружилась старенькая стиральная машина, вполне себе рабочая. Из купленных стариком пакетов я достала гель для стирки и принялась за дело.

Сама себе удивляюсь, и почему мне в этом пустом доме так хорошо? Внезапно понравилась тишина, отсутствие людей и интернета, даже телевизора тут не было. По вечерам правда крысы под потолком шуршали, да странные звуки на улице раздавались. Почти каждый день шёл дождь. Но я прекрасно проводила время за простым трудом, пела все песни подряд, которые знала, приплясывала под музыку у себя в голове. Потом вспомнила, что в приложении у меня есть скачанная музыка, и стала включать её на всю громкость, разгоняя осеннюю унылость. Я сама себе готовила простую сытную еду и так замечательно себя чувствовала, что просто диво дивное! Раз в день приходил позавтракать сладеньким черный конь, к нему я уже привыкла, тем более проблем он не доставлял, а так хоть какая-то компания.

Заодно прикормила смотрителя кладбища, который стал моим личным курьером доставки. Израэль ворчал и сопротивлялся, но исправно принимал в качестве угощения пироги, каждый день разные, и деньги со сдачи в качестве оплаты своих услуг.

Мебель в доме была добротная, качественная. Ей бы химчистку, как минимум, можно просто выбить на балконе или у окна. Когда помыла полы на первом этаже, решила переставить мебель немного, пошумела конечно, но кому я тут мешаю? Не прошла мимо меня и оранжерея. Погибшие растения я безжалостно выбросила в ближайший овражек, горшки помыла и сложила в кладовке. Оставшиеся подрезала, убрала сухие листья, полила и вскопала землю, чтобы дышали. Эх, учительница по трудам мной бы гордилась.

Ночью крысы шумели сильнее обычного, я написала в список новую отраву для грызунов. Купленная Израэлем не сработала. Видимо, крысы тут пуганные. Сон опять снился странный. На этот раз что-то средневековое, про богатую красавицу, которую выдали замуж за обросшего волосами дворянина. Таким образом король хотел подшутить над своими придворными, но пара стала счастливой в браке и у них родились дети, часть из которых пошла в отца, а остальные – в мать. Любопытно.

На утро обнаружила, что часть переставленной накануне мебели вернулась на свои места. Хм. Может это я так её поставила и забыла?

Шёл уже десятый день моего присутствия в доме предков. Я достаточно хорошо вымыла его изнутри и теперь принялась за внешнюю часть. Старик смотритель привёз мне по традиции в полдень очередной заказ. И третий вид крысиного яда, потому что первые два не сработали. Я вынесла ему пирог с морковкой и засахаренными орехами, собранными на опушке леса.

– Дамочка, вы настоящее чудовище, – вместо приветствия объявил мне Израэль.

– Сочту за комплимент. Но не поясните ли почему?

– Когда вы сюда приехали, я был убеждён, что вы от страха сбежите на следующий же день. А вы тут как у себя дома! Да ещё и смотрителя кладбища заставляете курьером работать! Кроме того, прекратите мне уже пироги выносить!

– Почему? Вам не нравится? Вы вроде всегда брали.

– Я за эти дни три килограмма набрал! Штаны не застёгиваются!

Я засмеялась над его злым недовольным видом, схватила пакеты и, приплясывая, убежала в дом.

Что-то было не так.

В доме слышались голоса. Насколько тонких, как будто детских голосов. Впервые за всё время обуял внезапный страх. Это ещё что за шутки?! Оставив на крыльце пакеты, чтобы не шуршать, я сняла обувь и как можно тише пошла на звуки по холодному полу, прислушиваясь.

– Нет, ну вы представляете!? Она ужасна просто! Опять стул в коридоре переставила! Я ночью летел, чуть не убился к чёрту!

– Вы эти её песни дикие как терпите? И танцы! Скачет как кобыла в период течки! Ладно бы баллады какие, а то поёт что-то бешеное, да так громко, у меня уже от неё уши болят!

– А я из-за неё стал больше есть. Раньше кусочка сахара хватало в неделю, теперь я каждый день голодный. Немудрено! Пока за ней пролетишь, да на место всё передвинешь – куча сил уйдёт.

– Наши братья и сёстры страдают от недосыпа и бессонницы из-за этой ужасной человечки.

– Ещё и наш прекрасный страж к ней переметнулся. Он должен был напугать её и выдворить отсюда пинком копыт под зад! А что в итоге?! Жрёт её пироги и не краснеет! Раньше мы отлично с ним ладили, сахарок кушали и бед не знали. А теперь он на нас даже не смотрит! Продажная душонка.

– И не говорите, друзья. Надо нам что-то делать с этим человеческим чудовищем. Одни беды от неё! Сил моих больше нет.

Я как раз добралась до кухни и заглянула в щель. На столе сидели шестеро летучих мышей, покусывая сахар, кубики держали лапками и обсуждали, видимо, меня. Потому что других человеческих чудовищ тут уж точно не водилось. Наверное, мне положено было испугаться. Говорящие летучие мыши же! Но они так мило выглядели с этими крохотными лапками и пушистыми собачьими мордочками, что вызывали скорее умиление. Страх отступил так же внезапно, как появился.

– Звуков она не боится, по ночам спит как убитая, да ещё храпит иногда. Уборку эту дурацкую затеяла, весь наш комфорт нарушила! А ещё я слышал, как она проводнику сказала, что дом собирается продать. Вы представляете, что будет?! Особенно когда она его дочистит и домоет?! Нас же отсюда прогонят! Надо что-то делать. Какие будут предложения?

Проводнику? Проводнику чего? О чём это они? Про Израэля что ли?

– Давайте ей в еду подсыплем тот крысиный яд, что она повсюду для нас разложила?

Тут я уже не выдержала. Эти крысы бесхвостые собираются от меня избавиться? Да ещё отравить меня вздумали моим же ядом?! Я резко распахнула дверь и громко крикнула:

– Что за чертовщина здесь происходит?!

Мыши с ужасом повернули головки к дверям, прижали уши к головам, а двое даже выронили кубики сахара. А я едва сдерживалась, чтобы не засмеяться, наблюдая их искренний испуг.

Глава 3. Гранит науки

Мыши разлетелись в разные стороны. Весь вечер я убила на то, чтобы найти их, но перепончатые хорошо попрятались.

– Да выходите уже, сколько можно?! Я же вас видела и слышала, хуже не будет.

Но в ответ не раздавалось даже шорохов.

– Я вас не обижу, если и вы не станете подсыпать мне в еду яд. Признаюсь, думала это обыкновенные крысы, а они, знаете ли и чуму переносят и прочую заразу. Да и грызут всё, что плохо лежит. Поймите меня правильно, я просто защищала своё имущество, – разглагольствовала я, бродя по дому и разглядывая потолки. Где же спряталась эти пушистые засранцы? Но мыши, видимо, сильно напуганные, совсем не подавали признаков жизни. Так и не найдя их, я сдалась.

Время было уже позднее, я устала, поэтому наскоро поужинав, оставила мышкам на столе кусочек ягодного пирога, я отправилась в библиотеку, чтобы поменять книгу. Сказки уже были прочитаны, но мне хотелось чего-то похожего, лёгкого и не обязывающего. Вскоре мой взгляд наткнулся на красивый корешок с фигурными вставками.

– «Бестиарий магического мира», – прочитала я на обложке. – Ух ты! Бестиарии – обычно интересная штука. Листала я как-то бестиарии по Гарри Поттеру, по Ведьмаку тоже. А это какой-то магический мир. Любопытно. Ну вот тебя и возьмём.

Определившись, я направилась в свою комнату, переоделась в пижаму и уселась читать. Где-то в процессе и уснула.

А когда открыла глаза, то обнаружила, что сижу в телеге, запряжённой одним конем. В голове роились сумбурные мысли.

В нашем мире 14 лет - это возраст, когда ты уже достаточно взрослый или для работы или для учёбы. Ребята из семей попроще обучались ремеслу, не покидая родного города. Шли в подмастерья к сапожникам, швеям, пекарям, ювелирам, мастерам магической утвари и прочим узким специалистам.

Мне же (не) повезло родиться в семье магов. А это уже обязывало. Даже если один из твоих родителей маг, а твои способности ещё не проявились, или ты их не желаешь вовсе, ты всё равно обязан закончить академию и стать хотя бы бытовым магом. А потом работать. Нравится-не нравится, терпи, красавица.

Мой отец был сильным магом, чистокровным, но бастардом. Мать полукровка, с сильным целительским даром. Они не сомневались, что их дети обязательно что-то унаследуют. Но я родилась одна и, кажется, бракованная. На мне природа решила отыграться и дала н.и.ч.е.г.о. Судьба не послала им других детей, на меня легли все их чаяния и амбиции.

Родители верили, что в академии мне обязательно помогут раскрыть мой дар и я стану знаменитым магом в какой-нибудь области. Тогда они смогут гордиться мной.

Я же очень боялась ехать в эту самую академию. Мне всегда казалось, что магии природа совсем мне не дала. С раннего детства я очень любила готовить и уже в 10 лет вполне могла сама накрыть на обед на всю семью. Я даже пыталась сбежать в таверну, чтобы учиться у местной кухарки и никуда не ехать. Но родители ничего слушать не хотели. Это считалось позором для моего происхождения. Рожденный среди магов обязан магом быть. И точка. Эх, родиться бы мне крестьянкой…

Поэтому на следующий день после дня рождения в 14 меня уже везли на тряской телеге с сеном, рядом барахтался старенький чемоданчик. Когда впереди показались шпили Магической академии, меня передёрнуло. Тёмно-серые каменные стены с мутно-белыми потёками то ли грязи то ли голубиного помёта. Черные металлические шпили, протыкавшие грозовые тучи. Ещё и погодка серая, промозглая, резко опустившиеся сумерки добавляли мрачности в атмосферу. Когда раздался оглушающий раскат грома, а за ним страшный звонкий треск молнии, ударившей в один из шпилей, я думала, башня расколется пополам от этой мощи.

Но она устояла. А меня трясло от страха, пока мы не подъехали к воротам.

Внутри было не лучше. От тёмных стен несло могильным холодом, сырость оставляла на камнях склизкий налёт, в углах главной залы росла то ли плесень, то ли мох. Родители сказали, что эта академия воспитала уже восемь сотен поколений магов и большая честь для меня учиться здесь. Велели учиться хорошо, овладеть каким-нибудь искусством, открыть свой дар, который у меня точно есть, и только потом возвращаться. А сами уехали.

Впервые я почувствовала себя брошенной. Академия не была приветлива. Строгое расписание, аскетизм крохотных студенческих комнат, вечный холод и сырость коридоров, колючее шерстяное постельное и неудобная студенческая форма, которая путалась в ногах и была такой тяжёлой, что к вечеру болели плечи – всё вызывало во мне ненависть к этому месту. А когда я узнала, что кормить будут так же скромно – совсем расстроилась. Еда была не то, что невкусная, но порой просто несъедобная.

Обидно, но такие условия были только для полукровок. Чистокровным полагалось всё лучшее: роскошные апартаменты с коврами, вкусная еда и почёт. Даже если эти снобы ничего не умели и учились кое как.

Я старалась. Правда старалась. Брала все возможные курсы, ночами зубрила учебники, но из-за отсутствия способностей у меня ничего путного не выходило. Я не ощущала в себе ни крохи магии, ни единой капли, меня не тянуло ни к чему, кроме готовки. А готовить здесь никто не позволял. Мои оценки ниже среднего не порадуют родителей. За два года я столько всего выучила, но так и не проявила себя нигде. Я могла наизусть рассказать любой раздел учебника, но когда доходило до практики, ни одно заклинание не работало. Ничего у меня здесь не выходит. Хоть с башни прыгай.

Да ещё старшие и снобы издевались. Мне постоянно устраивали подлянки, заливали водой постель перед отбоем, бросали пауков в мою и без того невкусную еду. Иногда обманывали насчёт преподавателей, давая ложные советы по поведению на их предметах. В общем, всё не слава богу.

К сожалению во всей академии никто не учил кулинарии. Считалось, что это ремесло для простых крестьян, не достойное магов. Я не хотела мириться с таким положением вещей, поэтому задалась целью найти для себя лазейку как изменить свою судьбу. За два года я так измучилась, что была уверена – ещё три в таком режиме я просто не протяну.

Я буквально стала одержима идеей выбраться из этого мрачного высокомерного места, где на меня смотрели как на опарыша. А ещё собиралась изменить свою жизнь и заниматься тем, что по настоящему люблю.

Однажды я зависала в библиотеке, когда услышала женский плач. Обойдя стеллаж, увидела прекрасную белокурую девушку из истинных магов. Я не раз видела её в обществе самых почитаемых семей.

– Что у тебя случилось, – я присела рядом и погладила её по спине. Девушка подняла на меня заплаканные красные глаза.

– Ничего.

– От ничего не плачут так горько, – сочувственно сказала я. Она ещё сильнее разрыдалась.

– Тебя кто-то обидел?

Девушка снова посмотрела на меня жалобно, затем бросилась в мои объятья и несколько минут мне пришлось её успокаивать.

– Я – несчастнейший человек в мире, – начала она свой рассказ. – Я родилась в семье тёмных магов, некромантов. Но ненавижу эту магию всей душой и боюсь её. Семья заставляет учиться именно на тёмного мага, а я не хочу.

– Мне это близко. Я вообще на мага не хочу учиться. Во мне ничего не проявилось.

– Правда? – удивилась она.

– Правда. Наверное что-то есть, но оно спит. Я пытаюсь найти способ изменить свою судьбу.

– У меня такой всего один. Если выйду замуж за белого мага, то смогу жить по правилам его семьи.

– Но ты не хочешь замуж? – предположила я.

– Почему же? Хочу. Я даже влюбилась. По счастью как раз в белого мага. Он учится здесь.

– Но?

– Он не отвечает на мои чувства.

– Ох, беда. Я не сильна в чувствах, но понимаю тебя.

На мой взгляд Верена была невероятно красивой девушкой: длинные светлые волосы, небесно-голубые глаза, алые губы, стройная фигура. Она любила светлую одежду и действительно больше подходила сообществу белых магов. Даже странно, что такая девушка родилась в семье некромантов.

Мы проболтали с ней до самого ужина, рассказали друг другу все подробности своих проблем и решили стать подругами. Она стала первой и единственной подругой в моей жизни. Весь третий курс мы друг друга поддерживали: я помогала ей искать способы понравиться парню, передавала её тайные записки, подстраивала их якобы случайные встречи. В благодарность она помогала мне со сложными предметами, учила простым, но действенным заклинаниям и приносила разные вкусности из их высокородной столовой. А однажды даже провела меня на праздничную тусовку истинных, выдав за свою родственницу.

Если бы я знала, как всё в итоге повернется! Но нет, кому я вру? Скорее всего я поступила бы так же. Подружилась с ней. В общем, так уж вышло, что её предательство действительно изменило мою жизнь. Но вовсе не так, как я хотела.

Уже потом, когда всё случилось, я узнала правду. Дело было так. Тот парень, в которого она влюбилась, начал её замечать и ставил ей разные условия, после которых обещал начать с ней встречаться. И Верена велась на эти манипуляции, она была им одержима. Им и своим желанием стать белым магом.

Когда её парень и их общий круг друзей узнал правду обо мне, он высмеяли её и убедили в необходимости прервать со мной дружбу. Но этого им показалось мало. Он стал дразнить Верену, делая мне комплименты и вызывая в ней ревность. Он заставил её сказать мне, что есть тайный способ пробудить мои спавшие способности. На самом деле это был способ меня погубить. И она это знала.

Верена пришла ко мне поздно вечером.

– Я помогу тебе, – обещала она. – Чёрный лес, окружающий нашу академию скрывает болото, оно видно только из окон учительской. Посреди болота стоит хибара, на её двери магический ключ. Истинные маги не могут пробраться туда, оно заколдовано для нас. Но человек без магии может, тогда в нём пробудится магия. Ты говорила, что у тебя нет магии, а в академии простым людям вход заказан. Давай проверим? Я помогу, чем смогу. Если доберешься до хибары и возьмешь в руки ключ, это испытание пробудит твои способности.

– Но если я доберусь и они проснутся, то как я оттуда выберусь?

– А на этот счёт запрета нет. Хибара заколдована именно на вход, считается, что туда нельзя попасть, поэтому выход никто и не заколдовывал.

В тот день я поверила Верене. Я ещё не знала про её ревность и заговор её друзей против меня. Из-за моей наивности меня даже не торкнуло подумать, почему хибара находится в болоте и какую тайну она может скрывать. В общем, я повелась, ведь был шанс всё-таки стать магом и не разочаровать родителей. А я очень этого боялась – их разочарования. И потом, они ведь сказали на прощание, что ждут меня только тогда, когда овладею магией.

Мы отправились туда перед рассветом, когда все наверняка спали. Болото заросло моховыми кочками и старыми лотосами. Верена немного помагичила, чтобы кочки и листья лотоса приблизились друг к другу, создав для меня подобие моста. Наверное магии во мне и правда не было, ведь я без проблем дошла до хибары. В центре двери имелось отверстие, внутри которого и правда находился ключ. Дверь была уже старая, дерево местами пошло трещинами и неровностями. Я взяла его, случайно поранившись о какую-то щепку, зажала в ладони и вернулась на берег. Верена попросила показать, я раскрыла ладонь и ключ, испачканный моей кровью, выпал на траву.

Что тут началось?! Ключ засветился, дверь хибары распахнулась, из неё выскочил жуткого вида черный конь с кривыми ногами, в водорослях вместо гривы и ветками вместо хвоста. Морда оскалена пустым скелетом, глаза чёрно-красные с клубящимся внутри злом. Конь как сумасшедший скакал по болоту, выбежал на берег и стал разносить всё на своем пути. Из под его копыт летели молнии, грохот стоял безумный.

На входе в корпус нас с Вереной сдал её парень и его друзья. Они долго смеялись над нами обеими, унижали Верену, называя глупой дурочкой и пророчили мне все возможные кары за мою глупую доверчивость. Они даже избили нас обеих и велели молчать о случившемся, а так же больше никогда не приближаться к их сиятельствам.

Весь педсостав целую неделю ловил безумного келпи, пока тот громил стены и окна, сбивал с ног людей, кусался и рушил красивые клумбы. Многие пострадали, часть главного корпуса была повреждена, несколько человек погибли от его копыт. Среди них один из самых уважаемых профессоров. Он поймал страшного келпи ценой своей жизни.

Я была в ужасе.

Мы с Вереной предстали перед комиссией и никто не собирался нас жалеть. Нам даже сказать ничего не дали в свою защиту. Те студенты, что нас избили, дали показания, подтверждавшие нашу вину в преступлении и гибели людей. Они сказали, что лично слышали, как мы договорились устроить неприятности в академии, чтобы здесь не учиться. Поэтому они якобы проследили за нами, но не успели ничего предпринять, чтобы нас остановить. Это была наглая ложь, однако когда я пыталась донести правду, мне отвешивали жестокие подзатыльники и велели заткнуться.

Верену выгнали из академии и отлучили от семьи. Она не получила ничего из того, о чём мечтала. Мне было её жаль. Но ещё больше жаль было себя.

Моё наказание было куда хуже. Конклав магов наложил на весь мой род проклятие бездетности. А потом меня сослали в мир людей и заперли в ущелье в горах. Туда же перенесли хибару с болот и бешеного келпи, превратив его в обычного внешне коня, чьим стражем я теперь должна была стать. У него остались страшные серебристые глаза, копыта и грива, в остальном же, даже если его увидят люди, он ничем не отличался от обыкновенных лошадей.

Конь никогда не покидал ущелье и никому не вредил, только пугал своим бешеным характером. Ущелье заколдовали, накрыв грозовыми тучами навечно. Мне вручили украденный ключ-артефакт, велев никогда его не терять и не уничтожать, иначе это выпустит коня и мир людей погибнет. А как жить там – уже мои проблемы. Даже с родителями попрощаться не дали. Мне предстояло до конца своих дней выживать в безрадостном вечно пасмурном мире с бешенной лошадью и без права на счастье. Упав на колени, я громко закричала и заплакала, чем вспугнула тысячи летучих мышей.

Снова открыв глаза, я ощутила, как по лицу катятся слёзы. Серое пасмурное утро смотрело в окно. Какая печальная история. Какая ужасная несправедливость! Интересно, почему мне снятся такие подробные сны? И ощущения в них такие настоящие, я даже помню вкусы и запахи. Может это так мозг информацию переваривает? Или это из-за отсутствия посторонней информации, интернета ведь так и не появилось. Наверное, просто разгулялась моя бурная фантазия.

В общем, не знаю, что и думать. Все эти люди в моих снах были из разных эпох, по разному одеты, даже говорили на разных языках. Но я всё понимала, да и ощущения были до жути реалистичными. А эта академия? Я читала и смотрела Гарри Поттера в юности, однако происходившее во сне совсем на него не похоже, и атмосфера там иная, другие правила мира. Не знаю, откуда мне это было известно, но во сне я абсолютно чётко знала, как всё устроено.

– Ладно, надо забыть это. Просто мозгу заняться нечем. Пожалуй, стоит почитать что-нибудь толковое, дать ему нормальную пищу для размышлений. Поищу-ка я лучше классику.

Впервые за долгое время солнце не вышло, когда я пекла очередной пирог. Сегодня замутила обычную шарлотку с карамелизоваными яблоками под крепкий кофе.

В голову лезли разные мысли про поместье и историю моей семьи. Я ведь так и не удосужилась разузнать о своём прошлом. А теперь и спросить никого. Может стоит порыться в библиотеке?

Глава 4. Мирное соглашение

Еще пару дней мыши прятались от меня и отлично шифровались. Но вечером второго дня я снова застала их на кухне, поедающих оставленные специально для них угощения. Мышки уже не так сильно испугались, но виновато глядели на меня своими чёрными глазами-бусинками.

– Ну что, может поговорим? – примирительно предложила я.

Они шепотом посовещались и согласились. Сегодня я напекла печений, поэтому в качестве жеста дружбы дала каждой из шестерых по штучке. Было очень забавно наблюдать, как летучие мышки обхватывают печенюхи тонкими лапками и осторожно откусывают. Себе я налила чай и терпеливо ждала, пока мои крохотные гости насытятся.

Наконец одна из них встала передо мной на столе, сложила крылья и низко поклонилась.

– Спасибо тебе за угощение, человечка. И спасибо, что больше не пытаешься нас отравить.

– Ты так странно говоришь. Человечка. "Человек" будет правильно.

– Это на твоём языке.

– Мне кажется, мы с тобой сейчас на одном языке говорим, разве нет?

Она задумалась, даже нахмурилась, снова пошла советоваться с друзьями, и потом вернулась ко мне.

– Пусть будет так. Что дальше?

– Давайте знакомиться? – предложила я. – Меня зовут Лукерья.

– Мэй. А это Лэй, Лим, Ким, Нам, Гам и Ним.

– Какие потешные у вас имена. Но как мне вас различать?

– Привыкнешь со временем. Хотя…

– Что?

– Ты ведь собираешься продать этот дом, – затравленно посмотрела на меня Мэй.

Я вдруг почувствовала себя виноватой, потому что это было правдой. Но я же не знала, что здесь обнаружатся вполне себе мыслящие и даже говорящие существа, жившие в доме задолго до моего появления.

– Я ещё обдумываю этот шаг, – сказала осторожно. Не хочу давать обещаний, которых не смогу сдержать.

– Но тебе нельзя, – сразу возразила летучая мышка.

– Почему же?

– Так ведь проклятье. На твой род наложили в качестве наказания и привязали к этому месту.

Я даже вздрогнула от неожиданности. Проклятье? Прямо как в моём сне?!

– А ты хорошо знаешь детали?

– Боюсь, что совсем не знаю. Мы ведь недолго живём, меньше вашего человеческого века. Но эта история передаётся из уст в уста. Мне о ней рассказала моя мама.

– И за что же прокляли мой род?

– Твоя пра-пра-пра-пра… ну в общем ты поняла, бабка, что-то натворила очень серьёзное. И вот так её наказали.

– А как давно это произошло?

– Ох, даже не знаю. Но с тех пор моих предков сменилось уже поколений пятнадцать.

– Очень интересно. Где бы мне почитать об этом? Может есть какие-то записи?

– К сожалению я не знаю, – мышка развела лапками и её перепончатые крылышки образовали подобие плаща.

– Попробую повнимательнее поискать в библиотеке. Значит, говоришь проклятье.

– Угу.

Я задумалась. Вообще вся эта ситуация донельзя странная. Дом выглядит обычным, но рядом обитает непонятный конь, а под крышей живут говорящие летучие мыши. Мне снятся странные подробные сны, как будто о моей прошлой жизни, по крайней мере так я их воспринимаю. Может я снова сплю? Или просто кукуха поехала от одиночества? Как понять, где правда, а где вымысел? Странно, но меня совсем не напугал тот факт, что мыши говорящие и разумные. После коня-сладкоежки с молниями из под копыт, уже мало что способно удивить. А теперь ещё и проклятье. Может я всё-таки сплю? Сперва решила ущипнуть себя и удариться обо что-нибудь, ведь во сне не почувствуешь боли, но мне было больно. Мышки смотрели на мои действия с недоумением.

– Что ты делаешь? – наконец, не выдержали они.

– Пытаюсь убедиться, что не сплю. Не поймите неправильно, но человеку разговаривать с летучими мышами немного странно.

– Почему? Мы и с твоей бабушкой разговаривали.

– Серьёзно? А с дедушкой?

– Нет. С ним нет. Точнее… в общем, это долгая история.

– У меня куча свободного времени. Может расскажете мне всё, что знаете? С самого начала?

– Ой, – испугалась их главная. – А мы не знаем, когда всё началось. Наши предки жили в этом ущелье с древности. Потом тут поселилась твоя пра-пра-пра…

– Ты сейчас как будто чихнёшь, – перебила я собеседницу. – Давай будем называть её моим предком. И условимся, что так мы называем только одну, ту первую женщину.

– Хорошо.

– Ты сказала, что моего предка наказали?

– Там какая-то тёмная тема была. Вроде её сюда сослали в наказание. Правда мы не в курсе откуда. А у тебя остались ещё печеньки?

Я молча достала банку и выдала каждой мышке по одной.

– Боже как вкусно! – Мэй даже зажмурилась от удовольствия. – Моя бабушка ещё рассказывала, что раньше хозяйки часто баловали моих предков выпечкой, такая традиция была. А потом дед один остался и всё закончилось.

– Кстати, как умерла моя бабушка? Вас может и не было, но ваши родители могли знать.

– Это мы знаем, да. Мы её застали, – ответила другая мышка, уже прикончившая кусочек и жадно пожиравшая глазами банку. Я достала ей ещё, мышка благодарно вздохнула и продолжила свой рассказ.

– Твоя бабка была несчастной женщиной. Дед её страшно ревновал и во всём обвинял. А когда твоя мать сбежала из дома он и вовсе на бабке сорвался, стал кричать постоянно и бить её. Она перестала печь на кухне, но традицию блюла, ведь коня надо было кормить. Вот она сахаром всё и заполнила, чтоб мы с голоду не померли.

– А потом? – я уже предугадывала печальную тёмную историю.

– А потом он её задушил. Кажется в библиотеке было дело. Или её книгой прибило. Или и то и другое. Я точно не знаю, мы не видели. Но он всем говорил, что она сама себя порешила.

– Ужас какой. Наверное поэтому моя мама отказывалась сюда возвращаться и с отцом разговаривать не хотела. Мне она сказала, что её родители умерли.

– Конечно, я бы на её месте тоже не хотела, – добавила третья мышка. – Бабушку твою даже на кладбище отказались хоронить. Самоубийца же. Так думали. Вот старик и закопал её за оградой.

– Дед сам её хоронил?

– Да не, тот старик, что у тебя курьером работает. Смотритель кладбища. За деньги он хоронит, где попросят. А деду нашему плевать было, он так и помер, виня во всех грехах твою бабку.

Грустно. Понимаю, как наверное обидно было бабушке всё это терпеть. В завещании указано, что наследство моё передаётся почему-то исключительно по женской линии и если бы не родилась дочь, ждали бы рождения внучки. Но рождались всегда только девочки и родословная велась по ним. Вот такая канитель.

Мои родители разбились на машине, когда мне было 19, так что теперь кроме меня в роду никого не было. Но выходит, я не имею права продавать это поместье. Не с точки зрения закона, а с точки зрения души или морали. Есть там проклятье или нету, мне только предстоит узнать. До приезда сюда я не верила ни в какие потусторонние силы, призраков, демонов и прочего. Но теперь уже сомневалась. Одни говорящие мыши чего стоят! Да и конь этот… А ещё мои сны… Может ли это быть тот же самый конь, что мне снился?

И что теперь делать? Моя жизнь проходит в столице, в цивилизации, там моя работа, моя квартира в ипотеку, друзья, хоть и немногочисленные. Я не могу переехать сюда!

Поблагодарив мышек за интересный разговор, я дала им обещание больше никогда не пытаться избавиться от них и кормить вкусняшками, как положено по традиции. Они взамен тоже пообещали во всём помогать и защищать меня. Господи, да от кого меня тут защищать?! Люди этого места как огня боятся.

Утром следующего дня я испекла шарлотку, сразу порезала на маленькие кусочки и оставила на столе для рукокрылых. Пусть сами угостятся. Допив кофе, покормила коня этой же шарлоткой и отправилась в библиотеку. Надо искать информацию, чтобы разобраться с этой проблемой. Прибрав почти весь дом, библиотеку я убрала лишь частично. Здесь было очень пыльно и сыро. Вот и совмещу приятное с полезным. Первым делом я разожгла имевшийся в углу старый камин, чтобы просушить воздух, и открыла оба окна. День сегодня выдался на редкость тёплый и безветренный.

Вооружившись метёлкой, тряпкой и ведром, принялась за уборку основательно, заодно просматриваю корешки книг. Тут было много жанров: классика, история, учебники, романы, даже пара комиксов.

Кажется, это моя мама выписывала их, когда была подростком. В одной самой тёмной нижней нише стояли два фолианта. По полметра в высоту каждый, в кожаных переплётах. Я осторожно достала их, смахнула пыль с названий.

На зелёной обложке одной были изображены растения. Я пролистала несколько страниц и убедилась, что это, скорее всего справочник или ботаническая энциклопедия. Дата создания стёрлась, но я смогла рассмотреть четыре цифры. Выходит что-то около 1000 лет! Сказать, что я удивилась, ничего не сказать.

Вторая, в бежевой обложке, судя по всему, такая же древняя, поваренная. Открыв её, я даже отпрянула из-за сильного порыва ветра. Был он от книги или из окна, разбираться не хотелось. Кулинарная книга тоже была рукописная с красивыми рисунками разнообразных блюд. Но обе написаны на языке, которого я не знаю. Видимо, мои предки хранили их как семейные реликвии. Жаль, интернет не ловит, можно было бы сфоткать текст и поискать. Впрочем, это можно и в городке сделать, наверняка там есть wi-fi.

Закончив с основной частью уборки, я решила нарочно выбрать все самые старые книги и посмотреть, что в них будет. А книг набралось множество и некоторые на том же языке, что фолианты. Где-то треть была на другом неизвестном мне языке и ещё треть уже на привычном. Я надеялась найти что-то вроде семейного древа, но увы.

К ночи усталость взяла своё. Очередной сон накрыл пеленой. Казалось, будто он продолжился там же, где заканчивался предыдущий. Я сидела на коленях и горько оплакивала свою судьбу. Где-то в лесу бесновался келпи, изрыгая сотни молний копытами и дико ржал. Хотя я уже знала, что мне он не навредит, страх сковывал.

***

Сколько рыдала – не помню. Пришла в себя, когда моей головы коснулась чужая рука. Я вскинулась и увидела одну из наших преподавательниц. Она вела магию леса и растений.

– Милая, успокойся, – сказала она, сочувственно улыбнувшись.

– Из-за меня такое случилось, что я не могу себя простить. Люди погибли, академия чуть не разрушилась. Как тут успокоиться?!

– Ты же не думаешь, что это первое такое происшествие? Их были сотни. Маги учатся, ошибаются, иногда вредят себе и другим. Даже этот конь – ошибка. Его создал один студент-некромант в качестве своего дипломного проекта. Но конь получился слишком неуправляемый. Студент погиб, стараясь его остановить. К счастью, поймать коня удалось. Другие его братья разбрелись по миру, их теперь зовут келпи, злые духи воды и болот. Но они значительно слабее и не так опасны. А этот был первым и самым проблемным.

– Ну вот, – я снова заплакала. – И меня угораздило выпустить именно его!

– Я знаю, что тебя обманули. Вас обеих. Того парня мы тоже исключили из академии, правда по другой причине. Но ты же понимаешь, что вы все должны ответить за свои проступки?

– Понимаю, – всхлипнула я. – Но как вы узнали?

– Это уже не твои заботы. Не кручинься. Я принесла тебе кое-что, – она поставила у моих ног корзину. – Здесь разные семена и клубни, разведи огород, посади сад, – она взмахнула рукой и справа от меня появилось несколько саженцев, корни которых были обмотаны тряпицами. – Так ты сможешь прокормить себя. Продавай плоды своих трудов в городке у подножия этих гор и на деньги покупай то, что нужно для жизни. Это смягчение твоего наказания, о котором я договорилась с ректором. Ты можешь прожить вполне неплохую жизнь и можешь сама выбрать, какой она будет. Главное – не покидай это место никогда. Не теряй и не передавай ключ, запирающий его, и присматривай за конём.

– А как же проклятье?

– Тут я ничем не могу помочь. К сожалению твоё наказание пожизненное. Хотя тебе нельзя уезжать насовсем, ты можешь спускаться в городок, можешь даже гостей к себе пригласить со временем, но только тех, кому доверяешь. Храни свою тайну и живи скромно, не пытайся пользоваться магией. Тогда всё будет хорошо.

Я грустно посмотрела на хлипкую хибару, в которой придётся жить, и тяжко вздохнула. Кого я сюда приглашу? Меня же засмеют за нищету. Преподавательница тоже взглянула в том направлении, повела бровью и начала плести магическое заклинание. Словно из воздуха рядом с хибарой стало собираться каменное строение с двумя окошками и небольшой дверью. Сверху нарисовалась крыша из черепицы.

– Какой прелестный домик! – воскликнула я, когда чародейка закончила.

– Рада, что тебе нравится. Жить в хибаре было бы слишком жестоко по отношению к тебе.

– Простите за вопрос, но если вы смогли выяснить, что меня подставили, нельзя ли что-то сделать с моим приговором?

– Увы, милая. Я пыталась донести эту информацию до нужных лиц, но мне заявили, что я всё выдумываю и просто выгораживаю свою любимую ученицу. На моём курсе ты делала отличные успехи.

– И мне у вас нравилось.

– Надеюсь, эти знания помогут тебе устроиться здесь. А, и вот. Это старые книги, но они тебе помогут. – Она передала мне два старинных толстых тома. Один посвящён разведению сада и огорода, второй – кулинарии.

– Когда-то я по ним училась, но потом во мне проснулась магия. Они стали прекрасной базой для моего собственного курса. Теперь они помогут и тебе. И помни, окружающим не всегда можно доверять, никогда не торопись с выводами, смотри на поступки, а не на слова.

– Спасибо вам, – сказала я, обнимая книги. Преподавательница сплела заклинание портала и растворилась в нём, а я осталась одна в мрачном пустынном ущелье.

Но после её визита жизнь уже не казалась мне невыносимой. Домик получился невероятно уютным и удобным, в нём было всё необходимое: кровать, стол с двумя стульями, посуда и печь. Я посадила семена, а через три месяца у меня уже были овощи на еду. В лесах вокруг водились звери, на которых я ставила силки, в подлеске росли грибы и дикие ягоды. Саженцы деревьев принялись, очевидно сдобренные магией, и уже на следующий год у меня были первые плоды: яблоки, груши, персики и орехи.

Перед высылкой сюда на коня наложили чары, чтобы он не мог причинить мне вред. Поэтому келпи бесновался, скача по ущелью, разбрасывался молниями из-под копыт, дико ржал, особенно по ночам, ломал и валил деревья в лесах, пугал животных. Даже местные летучие мыши боялись его и перешли жить в мой жалкий домишко, поселившись под крышей. Сперва меня это пугало, но потом я смирилась.

Летучие мышки даже стали мне помогать по хозяйству. Собирали для меня ягоды и орехи, подсказывали, где что найти. Мы подружились. В благодарность я стала кормить их своей стряпнёй. Особенно полюбилась им моя выпечка. К слову, когда я пекла, тучи над ущельем рассеивались и проглядывало солнышко. Поэтому я старалась печь каждый день. В конце концов, разве не об этом раньше мечтала?

Однажды рискнула спуститься к городку, чтобы продавать там свои фрукты, овощи и несколько пирожков. К моему удивлению, люди хоть и побаивались меня, но всё раскупили, потому что продукты у меня были отменные. Все знали, откуда я пришла, их пугало это мрачное место и дикие звуки. Иногда жители прибрежного городка шептались, что из гор доносится странное пугающее ржание, но никто так и не рискнул проверить. Со временем я сумела завоевать их доверие. А может это просто результат магии моей преподавательницы. Каждый день я возносила ей благодарности и верила, что она их услышит.

Хотя люди привыкли ко мне, никто не стремился подружиться или хотя бы сблизиться со мной. Их отпугивало моё неизвестное происхождение и место, где я жила. Никто никогда не приходил ко мне. За глаза меня звали ведьмой, женой вымышленного чудища из ущелья, нечистью. Впрочем, торговать с ними мне это не мешало.

На второй год я уже напекла несколько пирогов, пирожков и булочек, добыла себе тележку на колесах и спускалась в городок с ней. В один из таких дней конь преградил мне дорогу, сверкая молниями из глаз.

– Чего тебе?! – дерзко спросила я, зная, что он мне ничего не сделает. Конь встал на дыбы, прядая ушами и махая копытами перед моим лицом. Потом успокоился и принюхался к моей тележке. Я вынула оттуда тыквенный пирог и протянула ему. Пирог ему понравился. Сожрав его до последней крошки, конь скрылся в лесу. С тех пор он приходил за угощением каждый день. К моему удивлению и радости, он стал спокойнее, меньше шумел, а через пару лет и вовсе присмирел. Жаль его нельзя было запрягать в телегу, меня бы это очень выручило.

На пятый год моего пребывания в ущелье я уже заработала себе постоянное место на рынке и много торговала. Тем летом в городок вернулись молодые мужчины после десятилетней службы в королевской армии. Один из них шёл через рынок, здороваясь с людьми, казалось, знали его все. Я залюбовалась им. Высокий, статный, с военной выправкой, с задорными каштановыми кудрями. И вдруг он повернулся, посмотрел мне прямо в глаза и подошёл к моему прилавку.

– Чудесные у вас груши. Не продадите мне? – его голос журчал как ручей в моём ущелье.

– Отчего же не продать. Вот ещё и слойки с этими грушами попробуйте.

Он купил весь урожай моих груш и целый лоток слоек. А потом стал приходить постоянно. При его появлении мои щёки аллели, а сердечко заходилось в беге.

Мне хотелось верить, что я тоже нравлюсь ему. Но имею ли я право на счастье, учитывая мое наказание? Хоть мне и сделали поблажки, вряд ли они распространяются на создание семьи. Я боялась открыться ему, прятала взгляд и говорила с ним очень сдержано. Мне было стыдно представить, как он отреагирует, если узнает мою историю.

Но поклонник не сдавался. Он часто приходил, всегда улыбался, покупал мои продукты. Ему конечно доносили сплетни обо мне, но кажется его они не тревожили. Он не видел во мне монстра. Когда касался моей руки, я вся покрывалась мурашками от удовольствия. Ночами плакала в подушку, уверенная, что у нас ничего выйдет.

Такого видного жениха любая девица захочет. Он был каменщиком и мастером на все руки. Однажды в ветреный день возлюбленный предложил помочь мне поднять в гору мою пустую тележку. Я пыталась отказаться, но он не хотел ничего слышать. Мы подошли к воротам в ущелье.

– Могу я посмотреть, как ты живёшь?

– Это плохая идея, – призналась я.

– Люди говорят, ты ведьма, но я не верю. Ты обычная девушка.

– И всё же тебе лучше уйти.

Но он снова не послушал меня, взялся за ручку тележки и повёз её дальше. Со страхом в сердце я шла рядом, беспокойно оглядываясь. А ну как конь набросится на него?! И ведь боялась не зря! Когда мы уже подходили к дому, конь выбежал из леса и дико заржал. Я велела ему бросить тележку и потащила за руку в домишко. Но конь не успокоился. Он стал бегать вокруг дома, бить копытами, сверкать молниями и ржать как полоумный.

Я боялась посмотреть на парня, ожидая увидеть его страх и ненависть ко мне. Но когда всё же рискнула поднять глаза – он смотрел в окошко с восторгом.

– Ты разве не боишься его, – спросила я удивлённо.

– Он прекрасен, – ответил мой возлюбленный. – Прекрасен в своём безумстве и своей мощи. Как ты уживаешься с ним?

– Ну… я кормлю его выпечкой. Но сейчас ничего нет готового.

– Давай приготовим и я попытаюсь приручить его?

– Так и знала.

– Что?

– У тебя не всё в порядке с головой.

Он засмеялся искренне, а потом и правда помог мне замесить тесто, нарезать фрукты и испечь пирог. Я тряслась от ужаса, когда он взял угощение и пошёл на улицу. Поэтому помчалась за ним, желая закрыть своим телом. Но конь, унюхав сладенькое, смирно стоял и ждал, потом сожрал угощение из мужских рук и скрылся в лесу.

Я не могла поверить своим глазам. Мой возлюбленный подошёл ко мне, обнял и притянул к себе.

– Я думала, ты убежишь отсюда в страхе и никогда больше на меня не взглянешь, – призналась я, ещё дрожа.

– Сердцу не прикажешь, – улыбнулся он. – Я всегда понимал, что у тебя есть тайны. Но мне интересно узнать об этом больше.

– А если правда тебе не понравится?

– Тогда я постараюсь сделать всё, чтобы защитить ту, которую полюбил.

Мои щеки запылали от его признания, я всё ещё боялась на него смотреть. Тогда он сам приподнял моё лицо и поцеловал в губы.

– Согласишься ли ты впустить меня в свою жизнь? Захочешь стать моей женой?

– Даже если мы столкнёмся с трудностями и бедами? Если всю жизнь будем вынуждены прожить здесь в уединении?

– В богатстве и бедности. В горе и радости. А счастье любит тишину, – говорил он, поглаживая мои волосы. – Я с радостью проведу с тобой здесь всю мою жизнь и никогда не упрекну тебя в этом.

– У меня не может быть детей.

– Если очень захотим, возьмём сиротку на воспитание.

Аргументы закончились и я решилась. Поведала ему свою историю, а он не осудил меня. Молния не поразила нас, когда мы давали друг другу обещания. И позже, когда венчались в церкви, твердь земная не разверзлась под ногами. Кажется, в академии забыли о моем существовании, ведь моё замужество не вызвало с той стороны никакой реакции.

Его выбор никто в городке не понял, а его семья возненавидела меня, объявив разлучницей и ведьмой. Они считали, что я околдовала парня, заставила отвернуться от невесты, которую родители ему уже выбрали.

Но мы были счастливы, вдали от всех, по сути отщепенцы, мы принадлежали друг другу и никакое чужое мнение не мешало нам. Он перестроил наш дом, увеличив его и подняв второй этаж, создал специальный потолок, чтобы летучим мышкам было там комфортно. Муж охотился и рыбачил, подрабатывая в городке каменщиком. Он предложил готовить из наших садовых яблок сидр и уксус, которые мы с успехом продавали в городке.

А моя и без того счастливая жизнь с ним заиграла новыми красками, когда я поняла, что беременна.

***

Солнышко разбудило меня, светя прямо в глаза. Инстинктивно я положила руку на живот, словно могла почувствовать шевеление малыша, которое ощущала во сне. Но, разумеется, в моём животе никого не было. Внезапно обуяла злость. Да что же это такое?! Сколько можно уже показывать мне такие яркие и подробные сны?! Что всё это значит, в конце концов?! Я рассердилась, хотя сама не понимала, на что именно. Сон хороший был, добрый, со счастливым концом. А вот поди ж ты, пойми мои чувства.

Приснись он мне раньше, я бы не знала, что и думать. Но сейчас это может быть переработка информации моим мозгом, разгулявшаяся фантазия, решившая создать счастливое прошлое моих предков, которое на самом деле могло быть не таким уж радостным. Вот даже книги приснились, которые я долго разглядывала накануне. Приснились бы они мне, не найди я их в библиотеке?

Весь день ходила хмурая, размышляя над своими видениями, пытаясь понять, почему они ко мне приходят. До поздней ночи искала в библиотеке какие-нибудь книги, где могла быть написана моя родословная. В той, что досталась мне от нотариуса, указаны лишь имена и даты. Но ни в одной книге мне ничего похожего не попалось. А может нашёлся бы личный дневник одной из моих пробабушек. Надо будет пересмотреть всё снова и повнимательнее.

Утомлённая поисками и своими невесёлыми мыслями, я легла в постель. Стрелки часов перемахнули за полночь, пора бы и честь знать.

Глава 5. Визит бабушки

Этой ночью во сне или наяву я слышала шаги, вздохи и скрипы дверей. Пару раз просыпалась, выходила посмотреть, но никого не было. Утром выглянула в окно. Конь стоял на лужайке, а его морду гладила какая-то женщина в длинной шали. Я проморгалась, потёрла глаза. Видение исчезло. Допустим, мне это приснилось.

Я так и не решила ничего с домом. В завещании стоит запрет на продажу, но как единственную наследницу, закон меня не ограничивает. Да и нотариус сказал, что это просто волеизъявление моего деда. С другой стороны, мои предки владели этим домом 600 лет. Обязана ли я сохранять традицию? Или могу разорвать этот порочный круг, особенно учитывая, как сложилась судьба моей бабушки? Будет ли кто-то, что-либо знающий о моей семье, контролировать продажу? Наверное, чтобы найти ответы на эти вопросы, сперва мне нужно выяснить, кто и почему сослал сюда моего предка, что там за тема с проклятьем и кто его наложил. Наконец, почему я должна заботиться о страже, то бишь коне, который и так был на вольном выпасе, приходя только, чтобы поесть сладкого? Ведь если верить снам, это не он страж места, а я его страж.

Придётся выбираться в город с этими вопросами, в библиотеке я так ничего и не нашла. Путь в городок пешком занял около получаса, и прошел легко, потому что мне надо было спускаться с горы. Как мои предки поднимались сюда пешком – я даже думать не хотела. Городок, как и прежде, не кишел людьми, по пустынным улицам гулял довольно прохладный ветерок. Первым делом я зашла в кофейню, порадовала себя вкусным капучино (на молоке у них получалось значительно лучше, чем без него), воспользовалась wi-fi, чтобы поискать язык, на котором были написаны старые фолианты. Но ни Яндекс, ни Гугл не смогли мне помочь. Обе поисковые системы выдали, что информация не найдена. Любопытно.

Местный нотариус тоже оказался бесполезен. В единственной на весь городок церкви нашлись метрические книги за последние триста лет и мои предки там упоминались, в том числе умерший недавно дед и его жена. В графе дети значилась только моя мать, а дату смерти бабушки вообще не записали, потому что не отпевали её. Остальных сведений было не найти. Триста лет назад здесь была серьёзная война и все архивы сгорели. То же самое сказали мне в местном музее истории города.

Закупившись кое-какими продуктами и зайдя в хозяйственный, я поплелась к похоронному бюро.

– Какие люди! – презрительно бросил мне Израэль. – Никак надумала уезжать?

– Не угадали. Пешком я сюда дошла, но обратно с пакетами не смогу. Вот за помощью к вам. Подумала, может стоит купить велосипед или мопед?

– Вы серьёзно решили сюда переселиться? – посуровел старик.

–По завещанию выходит, что я не имею права его продавать и обязана тут жить. Мне нужно разобраться с наследством.

– Ладно, садитесь в машину, отвезу вас.

Сказав про завещание, я думала, что Израэль что-нибудь знает, выдаст себя, но либо он слишком хорошо умел зранить секреты, либо просто был не в курсе. По пути я допросила старика о своей бабушке. Он поведал о её кончине и безрадостных похоронах, на которые дед даже не пришёл, потому что совсем её не любил. По версии, которую рассказал ему мой дед, бабушка решила проучить его, сказала, что испортит ему всю жизнь, она и так ему выедала мозги чайной ложечкой. Однажды она взобралась на балкон второго этажа и спрыгнула с него, чтобы все считали, что это он её убил.

Так вот какую историю дед всем рассказывал? Вот же мерзавец! Почему-то я уверена, что бабушка бы так никогда не поступила. А вот характер деда, по рассказам тех же летучих мышей был далеко не сахар. Впрочем, жили они уединённо, дружбу ни с кем в городке не водили, гостей не принимали, потому никто и не знал ничего об этой семье. Поэтому дед просто решил выгородить себя ценой честного имени моей бабушки. Но хотя бы заплатил Израэлю за труды. Моё настроение совсем упало к возвращению домой. Тучи сегодня собрались темнее обычного, конь дико ржал где-то в лесу, беспокоился.

Я приготовила поесть и вернулась в библиотеку, протирать от пыли книги, развела камин. Почему-то сегодня здесь было очень холодно, прям сыро, несмотря на огонь. В коридоре кто-то вздохнул, послышались удаляющиеся шаги. Я выскочила и громко позвала:

– Кто бы ты ни был, подойди. Я не кусаюсь.

Тишина.

Подумав, я допустила, что чей-то призрак явился ко мне в гости. После коня и мышей призраки уже не так пугали. Вспомнив утреннее видение, я предположила кое-что и громко спросила:

– Бабушка?

Тяжелый вздох, тихий скрип и в коридор вышла она. Старая, но ещё красивая дама в длинной шали. Та самая, что утром гладила коня. У меня мурашки по всему телу побежали, и слёзы на глаза навернулись. Она подошла ближе, улыбнулась. Босая, с тонкими длинными пальцами на руках и светлыми глазами. Я совершенно не испугалась её, хотя наверное должна была. Призрак всё-таки. Но ведь не чужой.

– Ты правда моя бабушка?

Женщина кивнула.

– Мы… можем поговорить?

Отрицательный кивок.

– Ладно. Если не говорить, можем мы пообщаться? Как-нибудь?

Тут она кивнула положительно. Подошла к старому фолианту с кулинарией, провела над ним рукой и знаком руки велела мне посмотреть. Я открыла случайную страницу и к своему удивлению поняла текст. Он внезапно оказался написан на современном языке. Такая магия мне нравилась.

– Бабуль, а есть где-нибудь родословная? – осмелела я. Она кивнула, походила среди полок и достала одну из древних книг, небольшую как ежедневник. Провела над ней рукой и подала мне. Я тоже эту книгу смотрела, но ничего в ней не поняла.

– А как мне…к вам обращаться? К тебе? Или к вам? Как лучше?

Призрак улыбнулся и коснулся рукой моей руки. Кожу обдало влажной прохладой. Я попыталась прикоснуться в ответ, но мои пальцы прошли сквозь её руку. Бабушка грустно улыбнулась.

– Можно просто бабушка? – спросила я. Она кивнула и снова улыбнулась.

– Шарлотку будешь, бабуль?

Она опять кивнула. Да, так себе разговор, но уж что есть. Мы пошли на кухню, за компанию я позвала мышей, зажгла печку, разогрела воду на чай. Бабушка счастливо повела носом над подогретым пирогом, улыбаясь. Когда прилетели мыши, она им весело помахала, а мыши сразу узнали её и стали наперебой что-то ей рассказывать, она улыбалась им в ответ.

Я их не слушала, разглядывала бабушку, не в силах поверить в реальность происходящего. Полупрозрачное тело, через которое можно видеть предметы, белые седые волосы, добрые глаза. Я что, серьёзно сижу сейчас на кухне с призраком и говорящими летучими мышами? Это не бред воспалённого воображения? Ну уж точно не сон, потому что я обожглась, когда снимала чайник с плиты и боль была очень настоящей. Выходит, призраки существуют. Допустим. А что мыши? Почему они разговаривают, а я их понимаю? Чем это объяснить? Магией? Мистикой?

Самое странное – меня вся эта ситуация совершенно не пугала, не заставила с криками убегать и записываться на приём к психиатру. Я даже на секунду не усомнилась в собственной адекватности. Ну да, говорящие летучие мыши. И что? Многие животные и птицы могут научиться разговаривать. Собаки например, обезьяны, попугаи там, скворцы, вороны, канарейки, пусть это лишь отдельные слова. Да и призрак не такая уж редкость. Мне часто попадались истории людей, видевших или взаимодействовавших с призраками. Просто я в это всё не верила и никогда не сталкивалась. Теперь вот выпал шанс убедиться на своём опыте.

Наконец мыши утихли, получив каждая порцию шарлотки с яблоками, а я открыла книгу.

– Бабуль, давай я буду читать и спрашивать, а ты кивай да или нет?

Она кивнула. Так мы и провели всю ночь. Я изучала историю своей семьи всего по одной книге и бабушка-призрак помогала мне. Говорить она не могла, поэтому мне приходилось по несколько раз переспрашивать, чтобы удостовериться. Мы изучили вместе всю мою родословную до самой прародительницы. Её звали Агафьей и она жила здесь в 1415-1489 годах. Надо сказать, в моей семье всегда называли девочек нестандартными именами. Так, в роду уже были Каллиста, Зоряна, Радмила, Злата. Призрака, сидевшего напротив, звали Велимира. А мою маму – Айрин. Ну и моё имя тоже редкое.

– Почему в нашей семье выбирают такие имена для девочек? Ведь у моих прадедушек они обыкновенные.

Призрак развёл руками. Мол, не знаю.

– А как ты выбирала имя мое маме? Смотрела в каких-нибудь книгах? В сборниках имён? В святцах? Она отрицательно закивала, потом приняла задумчивую позу, показала на свой живот, как если бы была беременна, затем снова задумалась. Потом коснулась указательным пальцем своей головы и подняла его вверх.

– То есть ты размышляла и это имя просто пришло тебе в голову?

Согласный кивок.

– Интересное кино, – заключила я. – Выходит, я могу проследить свою родословную на шестьсот лет назад. Ты хоть понимаешь, как это круто?!

На лице бабушки царила блаженная улыбка. Понимает. Конечно, понимает, она ведь сама мой предок и эту родословную заполняла тоже.

– Ты знаешь, за что наказали Агафью?

Отрицательное качание головой.

– Разве она не рассказывала своей дочери, а та – своей? Нет, значит. Хорошо, ну а кто её наказал?

Она только пожала плечами.

– Бабуль, а как это возможно? Наше общение, ты – привидение, и мыши, и этот конь. Ты об этом что-нибудь знаешь?

Бабушка подняла руки и поводила пальцами по воздуху.

– Пыль? Воздух? Боги? Не то? Может, волшебство? Магия?

Она радостно закивала.

– Наше общение – это магия?

Согласный кивок.

– Но чья? Магию ведь кто-то должен творить. Ну там волшебные палочки, заклинания, взмахи рук и вот это всё.

Бабуля улыбнулась, показала сперва на себя, а потом на меня.

– Мы с тобой?! Но я ни разу не волшебница. Знаешь, когда я смотрела сказки про волшебников, я повторяла заклинания и их движения, но у меня ни разу ничего не получилось. И сегодня я ничего не делала.

Бабушка покачала указательным пальцем перед моим лицом, а затем приложила ладонь к груди и закрыла глаза.

– Магия находится внутри нас? Мы магичим с помощью мыслей? Ну ты и шутница! – Я не хотела в такое верить, не могла просто. Ну что за глупости, ей богу?! Магия так не работает! Я же смотрела множество фильмов, ходила на предоставления разных иллюзионистов и тех, кто называл себя волшебником, перечитала кучу фэнтези и сказок, наконец. Я знаю, как это должно работать! В конце концов я создавала условную магию своими руками в квестах. Но творить магию просто своим существованием невозможно!

Я посмотрела на бабушку, а она сидела мрачнее тучи, сложив руки на груди и смотрела на меня из под насупленных бровей. Пришлось долго извиняться и заверять призрака в том, что я ничего не имела ввиду и совершенно точно не собиралась её обижать. Наконец бабушка расслабилась и одарила меня доброй улыбкой.

– Не уверена, могу ли спрашивать, но меня беспокоит несправедливость. Твоя гибель. Можешь рассказать, как это произошло?

Бабушка тяжело вздохнула и я поспешила заверить её:

– Ты не подумай, это не праздный интерес. Просто никто не знает правды. Дед всем рассказывал, что ты самоубийца, спрыгнула с балкона, чтобы ему жизнь испортить. Тебя даже не отпели по этой причине и похоронили за оградой. Кстати, я планирую найти твою могилку и навести там порядок.

Призрак печально улыбнулся и погладил меня по голове, что ощущалось как мягкое дуновение прохладного ветра. Затем она поднялась со стула и поманила меня за собой в библиотеку. Там у одного из стеллажей бабушка как в немом кино ярко изобразила сцену ссоры, махала руками, открывала рот, как будто кто-то кричит, злилась. Потом показала на моём горле, как дед принялся душить её и прижал к полкам с книгами. А затем ей на голову упала одна из книг и бабушка продемонстрировала, как она сама рухнула на пол без сознания.

– Выходит, дед тебя не убивал. Но пытался. И не упади та книга, кто знает, что бы произошло.

Бабушка часто закивала, соглашаясь с моими умозаключениями.

– Я живу здесь уже две недели, но с тобой мы встретились только сегодня. Где ты была всё это время? Пряталась от меня?

Она отрицательно покачала головой и указала на кудинарный фолиант, написанный на чужом языке, а потом изобразила, как эта книга упала ей на голову.

– То есть эта огромная книга упала на тебя?! Но ведь она стоит внизу. Это сейчас? А в то время, когда ты тут жила, она стояла наверху?

И снова положительный ответ. Она указала пальцем себе в грудь, а потом изобразила, будто ныряет в книгу. Затем показала руками, как я открываю книгу и оттуда что-то вылетает. Неужели тот порыв ветра был вовсе не ветром, а моей бабушкой?!

– И ты была заперта в ней все годы после смерти? А я выпустила тебя, когда открыла её? – в ужасе прошептала я. Она грустно улыбнулась и кивнула.

– Господи... Как же тебе было одиноко все эти годы!

Призрак порывисто обнял меня и я попыталась обнять в ответ, но мои оуки прошли сквозь прохладный воздух и опустились.

– Бабуль, мне так жаль, что всё это произошло. И что ты была в заперти и одиночестве много лет.

Призрак махнул рукой и поманил меня снова в кухню. Там она показала, что счастлива теперь, когда свободна, может общаться со мной, с мышами, конём и ходить, где вздумается. А ещё жадно понюхала пирог и облизнулась. Есть его она, конечно, не могла, но кажется запах напомнил ей хорошие времена и порадовал. Мы продолжили общаться.

Я поведала ей свои сны, она выглядела удивлённой. Мышки предположили, что дом сам подсказывал мне мою историю, основные её вехи. Что ж, возможно и так, по крайне мере это самое рациональное объяснение. Бабуле вот сны не снились вообще. Я поделилась своими переживаниями о том, что мне предстоит узнать, есть ли для меня способы распрощаться с этим домом и ключом, действительно ли было наложено какое-то заклинание и как его можно снять.

На этом вопросе бабушка развела руками. Она не знала, чем помочь. Что ж, придётся мне тут задержаться и что-нибудь придумать. Я решила с утра написать начальнику и отпроситься ещё на две недели отпуска. Думаю, этого времени мне хватит, чтобы во всём разобраться и определиться, как жить дальше.

На следующий день я и правда отравилась на кладбище, прихватив с собой тяпку, бутылку с водой, тряпку, и секатор, предварительно нарезав осенних цветов с клумбы. На само кладбище заходить было бессмысленно, поэтому я обошла его вдоль ограды и наконец наткнулась на одинокую заброшенную могилку, всю поросшую травой и покрытую опавшими листями. Рядом рос раскидистый дуб. Первым делом я протёрла табличку, убрала листья с холмика, постригла траву секатором. Теперь выглядело всё аккуратнее. Я уложила цветы сверху. Надо бы памятник бабуле поставить, а в идеале перезахоронить её как положено. Но для этого придётся доказывать, что она не делала с собой ничего. А как раз доказательств у меня и не было. Ладно, хотя бы памятник поставлю, раз дед не сподобился. На том и остановилась.

Глава 6. Страшный квест

За утренним кофе с булочками с яблочным повидлом, я озадачила своих жильцов.

– У меня кончаются деньги.

Прошло уже две с половиной недели с моего приезда. Я много тратилась на продукты, бытовую химию и мелкий ремонт. Если оставаться дольше – нужно добыть средства. Дома у меня имелись небольшие накопления, однако за ними нужно было ехать, а я не хотела тратить на это время, да и на билет не хватит. Можно попросить в долг у коллег или доброго начальника, но я ненавидела находиться в долгу. Впрочем, бурная фантазия сразу подсказала дельный вариант, который можно провернуть без особых затрат и сложностей.

Мыши на моё заявление отреагировали по разному. Ахали, вздыхали, причитали «да как же так?!" и даже перестали точить булочки. Конь сожрал свою порцию и равнодушно молчал.

– Что будем делать? – поинтересовалась Мэй. – Поступим, как твои предки, и понесём выпечку на рынок?

– Чтобы что-то испечь, нужны продукты, а я сегодня последнюю муку извела. Из фруктов остались только яблоки, масла нет, сахара ещё много. И потом, времена сейчас другие. Люди лучше купят что-то в магазине, чем с рук.

– Странные. Домашнее же вкуснее, – добавила вторая.

– Долго объяснять причины. Но у меня есть идея, как заработать. Только понадобится ваша помощь.

– Расскажи скорее! – запищала Ким. У мышек и правда обнаруживались некие различия. Например, у Ким на правом крыле было родимое пятно, которое выделялось по цвету.

– В общем тема такая. Я работаю администратором в квестах. Это такие комнаты со страшным оформлением и актерами, которые притворяются призраками или монстрами. Людям нравится приходить туда и пугаться.

– Они ненормальные, – заявила мышка по имени Нам.

– Не совсем, – я мягко улыбнулась своим питомцам. – Сейчас модно получать адреналин таким безопасным путём. В общем, я решила предложить людям посетить этот дом как дом с привидениями.

– И они заплатят за это?! – хором удивились мыши.

– Да. Потому что весь городок и так считает, что здесь живёт нечистая сила. Не так уж они не правы, если честно.

– А вот щас обидно было, – мышка Ним сложила перед собой крылья и смешно нахмурилась. Ним отличалась самым маленьким размером из шестерых, с которыми я теперь общалась каждый день. На деле мышей было много, но говорили со мной только эти, остальные жили в ущелье и на связь не выходили.

– Я не хочу вас обидеть, но поймите, что говорящие на человеческом языке летучие мыши это вообще не норма для обычных людей.

– Ты серьёзно?!

– Очень. Как и конь, извергающий молнии копытами. А теперь у нас есть ещё и бабушка-привидение.

Бабушка, проходившая в этот момент по коридору, с удивлением заглянула внутрь, указав на себя пальцем.

– Да, бабуль, ты призрак и это не совсем норм. Ну для меня то норм, я уже привыкла. Но для других людей ты можешь стать пугающим явлением. Так вот, я дам рекламу и мне нужно, чтобы вы тут немного навели беспорядок. Всё должно выглядеть мрачно и заброшено.

– Жалко. Ты столько трудилась, чтобы навести тут чистоту, – сказала мышка Мэй.

– Ради нужного дела можно и помусорить, – отмахнулась я. – Но это не всё. Когда люди зайдут сюда, вам нужно будет их напугать. Устроим вечернее шоу. Минимум света, мыши будут шуршать под потолком, периодически по одной вылетая и пролетая над головами. Резко и внезапно. Конь, твоя задача – ржать на улице, как бесноватый, потом скакать мимо окон, метать молнии, а когда дам знак, резко пнуть дверь дома копытами.

– Да ты настоящий изверг! – охнули мыши.

– Это опыт. Вы даже не представляете, столько страшных комнат я создала и сценариев для них. У меня в этом деле настоящий талант, – улыбнулась я. Бабуля призрак подошла ко мне и ткнула пальцем себе в грудь.

– Да, бабуль, ты тоже участвуешь. Прячься в разных комнатах, иногда переходи через стены. Умеешь растворяться в пространстве?

Она отрицательно покачала головой и указала на стену.

– Ну тогда через стену. А, да, и холода напусти, чтоб замерзли. Только близко ни к кому не подходи, чтобы они не могли проверить настоящая ты или нет.

Бабуля согласно кивнула.

Обговорив все детали с будущими коллегами, я отправилась в городок. На последние деньги купила немного продуктов, черную краску и кисточку. Затем заказала объявление в типографии и сразу по готовности расклеила на столбах. Израэлю поручила нанять микроавтобус и заняться организацией поездки. Попросила одеться так же как в нашу первую встречу. Старик покрутил пальцем у виска, долго ворчал что-то про «бесноватость современной молодёжи», но за ¼ с заработанных денег согласился. В хозмаге я скупила все запасы парафиновых свечек по дешёвке и последние спички.

За это время мыши уже заполнили дом пылью, осенними листьями, даже повтыкали кое-куда в щели ветки. Ещё они нашли пару пауков и те наплели паутины в углах. Уж не знаю, как удалось убедить этих паукообразных, я бы точно не смогла. Но в этом доме меня уже ничего не удивляло.

Бабушка активно репетировала, перебегая из комнаты в комнату и делая страшное лицо. Я ей посоветовала устроить танцы в зале на втором этаже и мы вместе выбрали подходящую музыку на телефоне. Решено было полететь на гостей, когда они туда заглянут, чтобы все испугались. Потом я замесила тесто на пирожки и быстро налепила большую партию с яблоками. В конце квеста угощу народ, явно же проголодаются. Да и актёров надо будет покормить.

Я ощущала необычный подъём и радость, что занимаюсь любимым делом, которое так хорошо умею. А еще от общения с существами, ставшими мне родными за каких-то несколько дней. И самое странное – я чувствовала себя как дома. Никакие доступные объяснения не работали, я не могла найти причин своему состоянию. Разве что сумасшествие или шизофрения. Но даже мысли об этом совсем не пугали.

Не сомневаясь, что мой план сработает, я установила цену за вход всего 500 целковых, сумма небольшая совсем. Зато все местные жители, кто боялся, но хотел сюда попасть, наконец смогут это сделать.

Израэль отзвонился мне в пять вечера на закате, что народ его уже замучил вопросами, ну когда же их повезут. Я дала команду, чтобы он вёз, но медленно, а по пути рассказывал страшилки про это ущелье и поместье. Сама нашла старые доски, написала краской пару криповых фразочек, типа «не ходите в лес» и «призраков не кормить», повтыкала вдоль дорожки, пооткрывала окна в доме, чтобы создать сквозняк и выветрить сладкий запах пирожков. В одной подсобке соорудила что-то вроде ведьминского убежища, наставила баночек и мисок с разными жидкостями. Мыши натаскали мне скелетов мелких позвоночных и засохших крыльев бабочек. В угол поставила старую метлу. В общем опыта мне хватало, чтобы создать нужную атмосферу и наполнить дом деталями. Свет решили не включать, ограничившись расставленными по всему дому свечками. Одну я буду носить в руках в старинном металлическом подсвечнике.

Желающих посетить старинное поместье с привидениями набралось аж десять человек сразу. Я встречала всех с мрачной улыбкой, нарядившись в одно из старинных платьев бабушки, чёрное с кружевами под горло. Юбка в пол красиво шуршала по старым доскам, а каблучки туфель, которые мне на уливление подошли по размеру, зловеще стучали при каждом шаге. Волосы я собрала в узел на затылке, сделала вечерний мейк, выделив глаза чёрными тенями. Отличный образ и очень качественный, видимо потому, что платье не бутафорное.

Начав экскурсию, я рассказывала отчасти выдуманные истории о жизни людей в этом доме и просто старинные легенды, о которых мало кто знал. Намеренно то понижала, то повышала голос, подавала знаки руками мышам, коню сквозь окно и стучала по стенам для бабушки. Все мои актёры справились на ура. Гости квеста постоянно ахали, охали, оглядывались, вскрикивали, громким шёпотом обсуждали увиденное, и делились впечатлениями друг с другом.

Мы поднялись на второй этаж, где я научила одну мышку нажимать лапкой на телефон. Она вовремя включила музыку, и когда один любопытный посетитель заглянул в дверь залы, он увидел танцующую даму в белом. Сразу позвал остальных и вся компания с любопытством и страхом заглядывала в щель. Одно неловкое движение, моё разумеется, ведь это был знак, – дверь громко заскрипела и распахнулась. Бабушка испуганно охнула, затем страшно оскалилась и полетела над полом в сторону гостей. Люди в ужасе ломанулись на открытый широкий балкон и там остановились. Мне понадобилось несколько минут, чтобы всех успокоить и заверить, что они видели лишь просто хорошо организованный аттракцион. Потом мы вместе сходили в зал и убедились, что призрак исчез.

Под финал, когда я провожала их в автобус, выдала на всю компанию пакет с пирожками, которые мгновенно разошлись по рукам. И когда некоторые успели надкусить, сказала:

– Только не пугайтесь, если из начинки кто-нибудь выскочит.

Люди с ужасом уставились на пирожки, но потом засмеялись, увидев мою улыбку. Я пригласила их снова, пообещав, что в следующий раз будут другие приключения.

После отъезда группы мы с мышами и бабушкой весело обсуждали наш успех. Я много рассказывала им о своей работе, объясняла, почему людям нравится контролируемый страх и как квесты на этом зарабатывают. Им очень понравилось участвовать, поэтому мы с энтузиазмом разрабатывали другие сценарии. Бабушка дала понять, что не против, если я использую историю её убийства и даже показала, как будет вылетать из книги, когда её откроют. Ну прям как в нашу первую встречу.

Квест в моём поместье пользовался бешеной популярностью. За неделю его посетили семь раз и каждый день это были разные гости, количество которых постоянно росло. В основном страшилки пользовались популярностью у детей и подростков, но и взрослым нравилось пощекотать себе нервы. В этом городке ничего похожего прежде не было. Затраты на него были минимальные, мои актёры получали свою плату вкусной едой и сладостями. Израэль с каждой группы получал плату, зависевшую от количества посетителей, а на содержание дома никаких расходов не требовалось, только свечи докупать. Нарядов предков в шкафах было столько, что я целый год могла ни разу не повториться.

На седьмой день уговорила Израэля изобразить чудовище и показала сделанную для этого маску из попье-маше, которую украсила мехом от старой, изъеденной молью шубы. В качестве наряда предоставмла ему украшенный явно ручной вышивкой камзол золотисто-каштанового цвета. Видимо это был парадный наряд одного из моих пращуров. Сперва старик отмахивался, крутил пальцем у виска, называл меня сумасшедшей. Но когда я предложила ему за участие отдельную плату, согласился. Вот же мелочная продажная душонка! Впрочем, его поведение вызывало у меня исключительно смех. Красавицу я изобразила сама, нарядившись в бежевое атласное платье, очень похоже на то, что носила Белль в мультфильме. Бабуля показала мне спрятанную когда-то ею шкатулку с очень красивыми старинными украшениями. С их помощью я превратилась в настоящую принцессу. Гостям тематика «Красавицы и чудовища» очень понравилась.

Но всё хорошее однажды приходит к концу. Мой месячный отпуск закончится через два дня. Уезжать совсем не хотелось, и что теперь делать, я не представляла. Моя работа не уникальна и потерять её не страшно, всегда можно найти себе место. Конечно, будет другой коллектив, не факт, что такой же дружный. Да и начальник может оказаться вовсе не толстым добряком, согласным на любые мои авантюры. Но мне так искренне не хотелось возвращаться домой! И это необъяснимое желание разделило мою жизнь на до и после.

За неделю квестов удалось восстановить всё, что я успела потратить со дня приезда, даже немного сверху заработать. Успех квеста – это конечно здорово, но ожидаемо. В конце концов я – профессионал. Пока ещё не возникло никаких проблем, никто не жаловался и проверяющие организации не вызвал. Но без разрешений и лицензии долго так не выйдет.

Другой фактор волновал больше. Мне нравилось здесь, в этом старом доме со всеми его обитателями. Я ощущала себя на своём месте и это вгоняло в сомнения. Почему мне здесь так хорошо? Почему нормально каждый день болтать с призраком и говорящими рукокрылыми? Уже привычно каждое утро выходить во двор, гладить по морде странного коня с глазами цвета ртути и кормить его пирогами. Ощущения такие, словно я всю жизнь тут и жила.

Особенно нравилось после ухода посетителей квеста весело хохотать с моими актёрами над нашими проделками и человеческими реакциями. Даже конь ржал, скаля зубы, когда нас слушал, сидя на кухне у приоткрытого окна.

Кроме того, мне так и не удалось найти никакой информации о проклятьи и разобраться с запретом на продажу дома. Да и про странный ключ нигде не было написано. Видимо, Агафья решила унести эту историю с собой в могилу. К сожалению, никто из моих пращуров не вёл личного дневника, а жаль. Это бы сильно мне помогло. Тема проклятья особенно меня волновала. Во сне мне приснилось оно же и причина, по которой оно было наложено. Я даже записала эти сны, чтобы проанализировать, но увы, никаких подтверждений деталям из них нашла. Были ли эти сны плодом моего богатого воображения или действительно касались жизни моих предков, понятия не имею и проверить не могу.

А значит, придётся задержаться ещё на время, возможно подружиться со стариками в городке, авось кто-то что-то знает. Эта мысль неожиданно порадовала и подарила всплеск счастья. Позвонив на раб0оту, я попросила у директора отпуск за свой счет на неопределённое время. Он, конечно, удивился, пытался расспросить, но в итоге дал добро.

Квест решила пока продолжать, тем более народ был готов приезжать повторно. Да и деньги мне нужно как-то зарабатывать. В очередной приезд гостей я уже так освоилась, что могла ненадолго исчезать, оставляя их в библиотеке, когда бабушка вылетала из книги, а сама успевала подготовить что-то ещё. Сегодняшний квест стоил дороже, потому что предполагал ночёвку в доме с привидениями и легкий ужин для десяти гостей. Благо спален мне хватало. Но часто я так делать, конечно, не буду, слишком рискованно.

Бабушка-призрак как всегда отлично справилась со своей ролью, гости с криками выбежали из библиотеки и понеслись в освещенную кухню, где на столе стояли свежие ещё теплые булочки и чайник с чаем. Я заглянула в библиотеку, чтобы улыбнуться бабушке, как вдруг увидела, что там стоит мужчина и держит моего призрака за руку. Я не могла к ней прикасаться, а он схватил её за запястье и не отпускал. На лице бабули стоял искренний испуг.

Я ворвалась внутрь, подбежала к ним и громко сказала:

– А ну отпусти мою бабушку!

Высокий мужчина в капюшоне с военной выправкой повернулся. У него было суровое скуластое лицо, тонкий шрам на подбородке и ещё один пересекал бровь. Пронизывающий взгляд льдисто-голубых глаз сверлил меня так, что я физически ощутила боль. Глаза будто светились изнутри, а это откровенно напугало даже меня. Второй рукой он схватил моё запястье и я ощутила, как он копается в моих мозгах. Не буквально конечно, но он читал мои мысли и воспоминания. Мои глаза от ужаса расширились, а он вдруг нахмурился и резко оттолкнул меня.

– Кто вы и что вам нужно?! – едва смогла выдавить я.

– Вы должны отправиться со мной, – ответил он глубоким низким голосом, от которого у меня мурашки побежали по всему телу.

Я переглянулась в бабушкой. В её глазах тоже стоял ужас.

Глава 7. Надзиратель

Утром я проснулась как будто по щелчку. Не по звону будильника, ни по чьему-то зову, просто так. Открыла глаза, а за окном рассвет начинается. Спала прямо в платье со вчерашнего квеста – тёмно-голубом атласе с белым кружевом. В спальнях первого этажа должны были спать мои гости. Если конечно, смогли заснуть. Впрочем, мыши обещали приглядеть за ними. Если бы что-то было не так, меня бы уже разбудили.

Мужчина в капюшоне ушёл вчера. Я пояснила, что прямо сейчас никуда с ним не пойду и не могу оставить людей в этом доме без присмотра. Равно как и не могу никуда их отправить на ночь глядя, потому что автобус уехал.

Кажется он понял, но заявил, что придёт завтра, когда я буду одна и готова. Квест в самом разгаре, поэтому мне некогда было его допрашивать и я согласилась. Мужчина вышел за дверь библиотеки и пропал. Я выбежала на улицу, рассчитывая увидеть, как он уходит, но фигуры в плаще не было. Вообще нигде. Никаких следов на влажной после дождя земле и тротуаре. Куда он делся вообще? Впрочем, сегодня я это узнаю.

Поднявшись с постели, я не стала переодеваться – шоу ещё надо довести до конца. Умылась, расчесалась, снова собрала волосы в узел, оставив две завитые прядки у лица. А затем отправилась на кухню. По пути проверила гостей – все ещё спали. Вчера мышки натаскали мне ягод с местного болота. На завтрак будут пирожки с брусникой и клюквой, сахара на них ушло немерено, ибо кислые – жуть. Ещё у меня были грибы и рука пошла приготовить открытый киш с грибами и сыром.

Когда первая партия пирожков уже была готова, а остальное запекалось в печи, проснулись мои гости. Шумно болтая, они ввалились на кухню и запричитали о том, как сильно голодны. Я разлила чай по фарфоровым кружечками с лошадьми, благо сервиз рассчитан на 12 персон, раздала каждому по пирожку и спросила, видели ли они ночью что-то интересное.

– Ко мне призрак приходил! – поделилась одна студентка. – Та женщина, которая танцевала на втором этаже.

– А мне показалось, что над моей кроватью стоял конь и хотел меня сожрать, – рассказал мужчина с недельной щетиной.

– А у меня одеяло шевелилось. Как вы это сделали?!

Я хитро улыбнулась. Ничего сложного не было для летучих мышек пробраться под одеяло и немного там пошуршать. Зато какой эффект!

Позавтракав грибным пирогом, гости искренне поблагодарили меня за развлечения и еду, уточнили, когда будет новая программа и откланялись. Израэль как раз подогнал микроавтобус. Когда все уехали, я вернулась на кухню, достала последнюю партию пирожков из печи для себя и своих коллег. Через пару минут появилась бабушка, собрались мышки.

– Привет, бабуль!– привычно поздоровалась я, будто не было в моём общении с призраком ничего необычного. – Привет, летучки!

Вчерашний визит незнакомца здорово напугал, разбудил во сне тревогу. Сегодня меня мучили невесёлые мысли. Я раньше не задумывалась, как выживали в этом доме мои предки, о чем думали, что чувствовали, страдали или радовались и всё в таком духе. Бабушка вот умерла не своей смертью. Одна ли она такая была? Сколько счастья видели эти стены и сколько несчастий могут скрывать?

Бабушка села за стол и повела носом над пирожками.

– Угощайся, – улыбнулась я. Жаль, призраки не умеют говорить. По крайней мере мой призрак, поэтому она просто улыбнулась, наслаждаясь ароматами.

– Бабуль, а ты что-нибудь знаешь о жизни людей до тебя?

Она показала рукой жест 50/50.

– Расскажи мне хоть что-нибудь. А то я ведь знаю лишь из своих снов про первую прародительницу. А про тех, кто был после неё и до тебя – ничего, кроме имён. Почему-то никто из них не вёл дневник и не делал никаких записей? И в архивах города ничего не сохранилось. Например, кем они работали? Как мне это выяснить?

Она задумалась ненадолго.

– Есть один способ, – появился в дверях наш вчерашний необычный гость.

– И вам не хромать, – поздоровалась я. Этот мужчина вызывал во мне страх, но при этом ему хотелось дерзить. Вчера он представился надзирателем и сказал, что я должна ответить на много вопросов. Но сейчас я задала свой: – Какой способ?

– Где ваш ключ? – он повёл бровью.

Я достала из кармана требуемое.

– Возьмите его и отправляйтесь со мной.

– И там, куда вы меня приведетё, я узнаю о прошлом своей семьи? – уточнила я.

– Возможно. Зависит от вас.

– Пирожок будете? Или может грибной киш?

– Я не подкупен.

– Это просто угощение, надзиратель, – разочаровано вздохнула я. Не знаю, что меня ждёт, но этот человек прямо сейчас раздражал. Его глаза цвета голубого льда пронизывали насквозь и замораживали, не обещая ничего хорошего.

Почему-то язык не поворачивался расспрашивать его подробнее. Куда он меня поведёт? К кому? Почему я должна подчиняться? И должна ли? Кто он вообще такой? К тому же, в присутствии бабушки и мышей я боялась не справиться с эмоциями. Этот человек не прост. Он может касаться призраков, может читать мысли через прикосновения, появляется и исчезает непонятным образом. Кажется, у меня даже волосы на голове дыбом встали от осознания, что всё это гораздо серьезнее, чем говорящие летучки и призрак бабушки, наличие которых я худо-бедно себе объяснила.

Чтобы скрыть дрожание рук, я достала из печи пирожки, порезала остатки киша на всех. На плите как раз закипел чайник. Главная мышка Мэй прилетела с отчётом после осмотра всего дома, но она не знала о надзирателе, поэтому на всей скорости ударилась о его спину.

– Ой, маленькая, ты как?! – я подбежала и подняла её на руки, осторожно тормоша.

– Кажется… у меня сотрясение… – пробормотала она.

– Надеюсь, что нет. Прости, пожалуйста, я не знала, что ты именно сейчас прилетишь. Надо было попросить его отойти от двери.

– А кто это?! – мышка уже оклемалась и заинтересованного разглядывала гостя.

– Надзиратель. Пока не знаю больше. Но позже мы всё выясним и я вам всем расскажу. Хорошо?

– Хорошо, хозяйка. Так, если коротко, ночь прошла по плану, посторонних не осталось, всё в порядке.

– Хорошо, спасибо тебе.

Мышка кивнула, спланировала с моих рук и улетела в коридор, попутно оцарапав камзол надзирателя крылом. Видимо, в качестве мести.

– Я правильно понял, что вы сейчас разговаривали с летучей мышью?

– Думаю, вы прекрасно всё слышали.

Его левая бровь поползла вверх, а лицо осталось непроницаемым. Я вздохнула.

– Могу я попросить отсрочку? Ну чтобы разобраться со своими делами.

– Нет. Вы должны закрыть поместье и пойти со мной.

– Надолго? Зачем?

– Узнаете позже. Это не я решаю. Моя задача – доставить вас на место.

– Тогда дайте мне время хотя бы до полудня.

– Ровно в полдень, – отрезал мужчина, вышел в коридор и исчез. И снова я не поняла, как он это сделал. Похоже теперь в моей жизни всё усложнилось и проще уже не будет. Накрыл страх неизвестного. Я понятия не имела, чего ждать и никто не мог дать мне ответы на мои вопросы. Неужели кто-то из гостей позвонил в проверяющие органы и прислали его? Возможно. Но его способности это не объясняло.

За завтраком я рассказала о требованиях незнакомца своим домочадцам, спросила их мнение. Они в один голос заявили, что надзирателя впервые видят и понятия не имеют, кто он такой. Но предложили не торопиться и всё-таки попытаться побольше у него выведать.

Теребя в руках ключ, я всё-таки вышла на улицу, подошла к ближайшему дерева и машинально прикоснулась к ветке яблони. Почему этот ключ так важен? И Израэль про него сразу спросил, и этот странный человек с ледяными глазами. Приходил ли к моим предкам такой вот надзиратель? Как они вообще жили здесь в уединении 600 с лишним лет? Как умудрялись рожать по одному ребёнку и не заводить друзей? Я закрыла глаза, пытаясь представить, а перед внутренним взором вдруг понеслись картинки.

Воспоминания проносились в моей голове как кинолента в обратной перемотке. Вот моя бабушка Велимира ссорится с дедом Сергеем, вот они же, но моложе, живут в полной гармонии. Потом была её мать, доживавшая свой век с дочерью и зятем, а перед тем она же молодая, красивая пекла пироги ровно в той де печи, которой теперь пользовалась я. В окно она смотрела на супруга , который собирал яблоки с деревьев, а в её животе толкался ребёнок. Пара, что я увидела дальше – моя прабабушка, в юности отчаянно желавшая сбежать из ущелья, но получившая серьезную травму. Муж всю жизнь унижал её за то, что калека, а сам много пил и кутил. Ещё раньше её мать, судьба которой сложилась и вовсе несчастливо, ведь ей попался муж-алкоголик и игрок, фактически оставивший её нищей. Он даже это поместье заложил, хотя не имел на него никаких прав. Но что-то помешало кредиторам забрать поместье. Я видела, как она готовится убить мужа и в этот момент открыла глаза и выронила из руки ключ.

Не знаю, сколько я так стояла. Из моих глаз текли слёзы, солнце уже вышло. Видения это были, как те сны, или опять фантазия ? Обычно моя фантазия более разнообразна, а тут простые картины жизни. Я оглядела дом. Сперва, когда только приехала сюда, он мне показался заброшенным, но после уборки довольно милым, уютным и продуманным. Каждое поколение семьи его достраивало и перестраивало, улучшая и дополняя деталями. Казалось, люди здесь жили в любви и согласии, заботились об уюте и своих детях. Я даже не сомневалась, что этот дом хранит много теплых и добрых мгновений. А вот, пожалуйста, бывали и безрадостные моменты, даже печальные.

Если, конечно, мои видения имеют отноешние к правде. Эти стены видели и горе, и несчастье. Слышали крики и плач. Но было здесь и хорошее время, искренняя любовь, поддержка. Они запомнили не одну смерть, знали несколько рождений. Хочу ли я узнать всю его историю? Смогу ли остаться здесь, когда узнаю?

Я вытерла лицо рукавом, сунула ключ в потайной карман юбки. Что-то настроение совсем испортилось.

К полудню я уже прибралась в доме после ночёвки гостей и их суетливого завтрака. Затем приготовила простой обед из овощного рагу с варёными яйцами, нужны были силы. Атласное прабабушкино платье пришлось снять, хотя я чувствовала себя в нём комфортно. Один из гостей утром пролил на меня сладкий чай. По счастью обошлось без ожогов. Я переоделась в более привычные широкие брюки и уютное тёплое худи. Надзиратель сказал, что я должна закрыть поместье. Поэтому я прошлась по всем комнатам, позакрывала окна и двери, проверила, всё ли в порядке. Затем сходила в оранжерею и полила оставшиеся растения. Бабушка вышла провожать. Мыши неловко качались на потолочной перекладине прямо над ней. Я выдавила из себя улыбку.

– Не знаю, что нас ждёт, но надеюсь, всё быстро уладится, – сказала я им ободряюще. – Бабуль, ты тут пока присмотри за домом и конём. В шкафчике остались пирожки. Мэй, потом раздай всем на ужин. Думаю, сахара вам хватит, пока меня не будет. Не скучайте, хорошо?

Бабушка грустно улыбнулась, мыши заверили меня, что они как-нибудь справятся и будут ждать моего возвращения. Я едва не заплакала, поэтому повернулась и поспешила выйти.

Часы показывали 11:43.

Погода сегодня на редкость сырая даже для этого вечно пасмурного места. Недолгое солнышко ничего не высушило и не прогрело. Конь уже нёсся ко мне на всех пара́х. Я сунула руку в карман, достав несколько кубиков сахара, которые животное благодарно слизало с ладони.

– Что, малыш, проголодался? – спросила я ласково, а сама гладила его по велюровой морде и чесала между ушами.

– Вы и с конём разговариваете? – раздался за спиной строгий голос. Я взглянула на наручные часы-браслет. 12:00. А он пунктуальный. Времени подумать особо не было, поэтому я не знала, как поступить и как разговаривать с этим человеком. По его словам я что-то там нарушила и должна объясниться за это. Только он не уточнил, перед кем. Набравшись смелости, я повернулась к нему лицом.

– Могу я отказаться идти с вами? Мы можем иначе решить эту проблему? У меня есть деньги и я…

Мужчина выставил перед собой руку, нахмурив брови. Глядя на него, я представила, что в его мозгу проворачиваются какие-то ржавые шестеренки, ну или такие сложные вычисления в его операционной системе не предусмотрены вовсе, поэтому он просто тупит.

Пока же у меня было время его рассмотреть. В первую встречу он показался мне старым, возможно виной тому плохое освещение и вечернее время. Сейчас при свете дня стало ясно, что ему не больше 40, немногочисленные седые волоски, несколько морщин вокруг глаз и на лбу, впрочем скорее мимических, нежели старческих. Худощавый, высокий, с хорошей осанкой, похожей на военную выправку. Если бы улыбался, выглядел бы моложе.

– Думаю, мы можем поступить иначе, – выдал он наконец. – Даю вам выбор. Вы идёте со мной, даёте объяснения и дальше комиссия принимает решение о вашей судьбе. Вариант второй. Я стираю вам память вплоть до того дня, когда вы узнали о своём наследстве. Вы возвращаетесь к своей обычной жизни, более никогда здесь не появляясь.

– Стираете мне память? Вы гипнотезёр? Психиатр? Может цыган?

– Я надзиратель, – отчеканил он почти обиженно.

– Ваше имя?

– Райнер.

– Как вы сотрёте мне память? Это технически невозможно.

Он взял меня за запястье и я ощутила, как он копается в моих воспоминаниях, находит одно о моём неудачном свидании и… стирает его.

Я выдернула руку, попыталась вспомнить, что же там было, но…ничего… Вообще ничего! Как будто идут воспоминания, а в одном месте белый лист.

– Как вы это…?! – я испуганно спрятала руки в карманы куртки.

– Я могу стереть всё, чтобы вы никогда больше не думали о своём наследстве и не вспомнили ни о чём, что произошло здесь с вашего приезда. Как будто вы и не уезжали никогда из своего города, – вкрадчиво предложил он, впившись в меня своими жуткими, словно стеклянными глазами.

Я задумалась. А может так будет лучше? Уехать и ничего не помнить? Не переживать об увиденном, не помнить призрака, говорящих летучих мышей, странного коня с молниями и этот удивительный дом? Может так проще и правильнее? Зачем мне все эти проблемы? Ну сколько я смогу так прожить, развлекая людей квестами? Рано или поздно им надоест. Некоторые побывают здесь не один раз, и начнут требовать перемен. А может найдётся доброжелатель, который настучит на меня в проверяющие органы или выяснит, что мои актёры вовсе не актёры и что потом? Придут одержимые фанатики, чтобы изгнать из меня дьявола? Или меня прикроет прокуратура за незаконную деятельность? Или ещё хуже, упекут в психушку и больше никогда не выпустят?!

Я даже не знала, что хуже.

– Куда вы должны меня доставить?

– В магическую академию.

Я напряглась, но решила спросить снова.

– Это такое некрасивое серое здание с множеством шпилей и болотом, видным только из окон учительской?

– Откуда вы знаете? Вы там уже бывали? – удивился он.

Я промолчала. Выходит мои сны всё-таки не плод моего воображения и эта академия существует.

– Академии изначально принадлежал этот дом и конь. Вас не должно было здесь быть. Поэтому к вам есть ряд вопросов.

– Не должно было? Почему? Этот дом перешёл мне по завещанию, а теперь вы говорите, что он принадлежит академии? Что меня там ждёт?

– Это не я решаю.

– Я смогу вернуться сюда?

– Это не я решаю.

– А что вы вообще решаете?! – сорвалась я.

Нервозность меня извела и я уже плохо себя контролировала.

– Вести вас в академию или стереть память, – не моргнув глазом ответил он.

Я сложила руки перед грудью и отвернулась от мужчины. Как и ожидалось – полная неизвестность. Ничего не понятно, непредсказуемо, возможно опасно для моей жизни или свободы. И зачем мне рисковать?

В столице у меня вполне обеспеченная жизнь, своя квартира в ипотеку, друзья, даже бывший парень, который умоляет вернуться к нему. У меня там любимая работа с перспективами повышения, привычные вещи типа кафе, ресторанов, спортзалов, концертов. Всё это меня очень даже устраивает! Многие мечтают жить моей жизнью! Будет глупо от этого отказываться.

Я посмотрела на дом, за месяц ставший мне таким родным. Впервые в жизни меня наполняло ощущение чистого счастья и оно появилось здесь. Я могла заниматься чем хочу, дышать свежим воздухом, много времени посвящать готовке, которая мне всегда давалась легко и доставляла удовольствие. Я совсем не уставала, словно питалаясь энерией земли и растений, что росли на участке. Моя жизнь получалась куда насыщеннее и реалистичнее, ощущалась более полной. А ещё своя земля, дом, который не в ипотеке и принадлежит только мне. Это ли не чудо?! Хотя, он ведь сказал, что этот дом принадлежит академии. Что бы ни было, по документам он мой и я внезапно решила бороться за него.

Разве можно отказаться от всего этого? Как я оставлю в одиночестве бабушку, которую сама же выпустила из книги? А кто будет кормить зверей сладеньким? Сахар рано или поздно закончится и что потом? Они умрут с голоду. Ну и конечно будут неимоверно скучать после того, как узнали столько интересного. Да, надзиратель пообещал мне стереть память, но о них он ничего не сказал. А если этот дом снесут, мои летучие друзья погибнут, ведь они привыкли жить в тепле и комфорте. Могу ли я так их подставить?

Если честно, вся моя почти идеальная жизнь в столице это просто…суррогат настоящего. Только здесь, в этой забытой богом глуши, я впервые почувствовала себя настоящей. Нужной. И живой. Я в квесты пошла работать только потому, что мне в жизни не хватало сказки, какой-нибудь даже обманчивой магии, удивления и восторгов. На работе мне доводилось бывать ведьмой, призраком, прекрасной принцессой в заключении, перевоплотиться в кого угодно, вместо себя настоящей. И это было в кайф. А здесь даже перевоплощаться было не нужно. Я чувствовала, что если останусь, меня ждёт ещё много удивительного.

А если пойду с этим человеком – то смогу найти ответы на свои вопросы. Это ведь тоже важно. И нужно разобраться с правом собственности, а ещё с этим непонятным проклятьем и моими снами. Решение оказалось непростым. Бросить всё привычное и знакомое, разорвать связи и отправиться в неизвестное будущее вообще без каких-либо перспектив и планов. Или оставить всё как есть и вариться в столичном болоте до пенсии, а на заработанные деньги потом ходить по врачам.

Даже этот странный, пугающий надзиратель не может сказать, что меня ждёт, но требует отправиться за ним в магическую академию. Академию, которую я видела в своих снах и в существование которой до сих пор не верю. С другой стороны, он на самом деле смог стереть мне воспоминание. Он копался в моей голове и я физически это ощущала. Это же... магия? Или что?

А вдруг это всё обман? Вдруг он потащит меня в органы, а там меня посадят или оштрафуют и я буду проклинать свою глупость до конца жизни? Или ещё хуже - запрут в психиатрической клинике. Разум требовал не чудить, а сердце… сердце просило приключений.

Надзиратель наблюдал за моими метаниями с равнодушным спокойствием. Я повернулась. Он замер в ожидании вердикта, сцепив руки за спиной. Хватит ли мне смелости шагнуть в неизвестность или трусость перевесит?

– Я пойду с вами, – я решительно вздернула подбородок. Он кивнул, повернулся и сделал рукой круговое движение. Воздух впереди вдруг поплыл, образовался круг в виде размытого тумана. Мужчина указал на него. Чёрт! Это и правда магия. Я видела такое в кино. И всё-таки была права: магию кто-то должен творить, она не существует просто так. Сюрреализм происходящего не отпускал.

Собрав волю в кулак, я шагнула в неизвестность.

Глава 8. Академия

Не справившись с равновесием, я рухнула на колени. Голова кружилась, а в желудке отчаянно замутило. Чудом мне удалось сдержать рвотный позыв.

– Вставайте, – потребовал Райнер.

Я с трудом поднялась на ноги, огляделась. Мы стояли во дворе огромного строения, что-то вроде замка, уходившего шпилями в небо. Точно такого, как мне снилось. Под ногами мелкая галька, никакого декора, двор явно не парадный.

– Да быть того не может…– прошептала я, рассматривая неприветливые серые стены.

Пока Райнер отошёл к посту охраны, обыкновенному домику из камней, я приблизилась к стене и коснулась её. Настоящая, шершавая, даже холод камня ощущается.

– Вы и со стенами разговариваете? – раздался за спиной металлический голос. За что он меня так ненавидит?

– Просто проверяла, настоящий ли он, – выпалила первое, что пришло в голову. Райнер снял плащ и остался в чёрном камзоле непривычного кроя, чёрных же брюках, заправленных в высокие кожаные сапоги. А на поясе теперь красовалась перевязь с мечом, длиной почти касавшимся земли. Надеюсь, он не собирается рубить мне голову этой штукой?! Подавив страх, я вздёрнула подбородок.

– Скажите мне хотя бы, где мы?

– В Магической академии.

– А что это за мир и почему мы сюда переместились через портал?

– Вы задаёте слишком много вопросов.

– Вы бы тоже их задавали, окажись на моём месте.

– Возможно, – внезапно согласился он. – Но я не на вашем месте. Пойдёмте.

Мы вошли в двустворчатые кованные железом двери, вход не парадный, как мне показалось. Я всё ещё пыталась понять, как же мы сюда попали. Наверное учёные уже изобрели какое-то устройство вроде телепорта, уверена, это просто физика, просто продвинутая. Возможно секретные разработки. Не зря же меня замутило на входе и голова закружилась. Скорее всего перепад давления. Мне было проще так себе это объяснить. Правда странный наряд Райнера, нечто среднее между военной формой и средневековым образом, не объяснялся достижениями физики.

Насколько понимаю, включать заднюю уже поздно, придётся узнать, что меня ждёт. Когда мы прошли по узкому тёмному коридору и вышли в более широкий, я снова обомлела. Это место напоминало атриум или вестибюль огромного дворца. Потолок зала уходил ввысь так далеко, что я даже не смогла ничего разглядеть. Оказывается, мы даже не на уровне земли находимся, ну либо с другой стороны этого здания обрыв, потому что напротив меня было множество окон, начинавшихся от потолка и спускавшихся этажей на пять вниз. Часть окон украшена изящными витражами из цветного стекла, другие просто прозрачные, но они красиво преломляли свет, рисуя узоры на стенах. Никогда такого не видела.

Но это ещё не самое удивительное! Огромное количество лестниц, пересекавшихся на небольших балкончиках, вели в правое и левое крыло здания. А на этих лестницах были швабры. И они двигались без помощи людей.

– Это такие новые роботы под старину? У них же внутри двигатель, да? – решила уточнить я у своего провожатого. Он посмотрел на меня как на идиотку и издал только неопределённое «кхм».

Я присмотрелась к окнам, а по ним елозились тряпки. Самые обычные такие тряпки, и опять же без помощи людей. Нет, у меня дома тоже есть робот-мойщик окон, но он совершенно точно не так выглядит.

– Закончили осматриваться? Нас ждут, – одёрнул меня Райнер.

Я только и смогла кивнуть, слова не шли в голову. Он вёл меня через вереницу лестниц, в которых я запуталась уже после третьего пролёта. Слава богу, хоть лестницы здесь были самые обыкновенные, каменные. Помнится, в Гарри Поттере они ещё и двигались, но мне повезло, эти были стабильны. Мы вышли в широкую галерею, с обеих сторон которой шли окна. Слева в них действительно просматривались горы, причём их вершины, а справа – чуть ниже уровня моих глаз, лужайка и сад. В пролётах между окнами стояли огромные кадки с живыми деревьями. По крайней мере они выглядели живыми. Чтобы убедиться, я подошла к одному из них и потёрла пальцами лист. Действительно, живое, чем-то похоже на фикус.

И тут случилось неожиданное. Дерево вздрогнуло всеми ветками и мгновенно сбросило листья, которые пожухли и свернулись трубочками прямо у меня на глазах. От удивления я ойкнула, Райнер повернулся.

– Что вы сделали?!

– Ничего. Я просто подошла проверить, настоящее оно или искусственное. А оно вот… листья сбросило…

И снова многозначительное «кхм».

– Не отставайте. Опаздываем.

Мы пошли дальше. Светлая галерея закончилась двойной лестницей, по которой мы спустились в более тёмное помещение. Там под потолком висели светильники в виде змеек и они как будто ползли.

– Как они крепятся? – не удержалась я от вопроса.

– Они не крепятся, – ответил Райнер, проследив за моим взглядом.

– В смысле?! Они же под потолком!

– Вы вообще хоть что-нибудь знаете?! – почему-то рассердился мужчина. На мой недоумённый взгляд он закатил глаза, затем поднял руку к верху и одна змейка спустилась к нему.

– Не крепятся они, – коротко пояснил он и добавил, видимо считая меня непроходимо глупой: – Это магические светильники.

Пришлось согласно кивнуть, потому что придумать здравого объяснения подвижным левитирующим змейкам не получалось. В какой-то момент в носу засвербило и я чихнула, звук эхом оттолкнулся от стен и в коридоре мгновенно наступила темнота.

– Как вы это сделали?! – раздался в этой темноте недовольный голос моего провожатого. Он что-то произнёс, но так тихо, что я не разобрала. Наверное, заклинание читал. Ничего не изменилось, поэтому надзиратель молча схватил меня за локоть и потащил вперёд. К счастью вскоре мы снова шли через галерею с окнами. Райнер косился в мою сторону, очевидно пытаясь понять, что со мной не так.

Наконец мы остановились перед красивой резной дверью.

– К высшим магам положено обращаться ваше превосходительство, ко всем остальным – господин или госпожа, – нравоучительно пояснил Райнер.

– К вам тоже?

– Да. Или просто Райнер.

– А что за этой дв…

Не успела я договорить, как дверь отворилась сама собой и передо мной предстал круглый зал. В нижней его части по периметру расположились многочисленные деревянные кресла, посередине – широкий проход. На уровне 2-3 метров от пола высился деревянный балкон с резной балюстрадой. За шестью добротными столами сидели люди в мантиях: трое женщин и столько же мужчин.

– Господин Райнер, вижу с заданием вы справились. Наконец, – заявил седобородый старик в круглых очках.

– Ваше превосходительство, – Райнер по военному поклонился и пристукнул каблуками.

– Итак! – громогласно заявил тот же старик, так что даже я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– Представьтесь, будьте любезны.

Эта реплика очевидно относилась ко мне. Что ж, лишние расшаркивания ни к чему, я ведь хочу побыстрее со всем разобраться.

– Лукерья. Лукерья Смирнова.

– Вы знаете, почему здесь находитесь, Лукерья Смирнова?

– Увы, ваше превосходительство. Господин Райнер пришел ко мне и заявил, что я обязана пойти с ним, а всё остальное мне объяснят позже.

– Что ж, всё верно. Госпожа Смирнова, что вы делали в доме в ущелье?

– Эм… ну… Он достался мне в наследство по завещанию от моего деда.

– Деда? – удивлённо уточнила красивая, но немолодая женщина за соседним столом.

– Да, мой дед Сергей Самарин вписал меня в завещание как единственную наследницу.

– А что ваша бабушка?

– Она скончалась за несколько лет до кончины деда, – ответила я.

– В вашем доме за последние несколько дней ощущался сильный всплеск магической энергии, – заговорил третий мужчина, лет около 40, презентабельного вида, скорее даже лощёный.

– Не понимаю, о чём вы, – моё удивление было абсолютно искренним. – Я не владею магией и ничего такого не делала.

За спиной раздался довольно громкий «Кхм».

– Господин Райнер, вам есть, что сказать по этому поводу?

– Есть, ваши превосходительства.

Я посмотрела на него с молчаливым укором. Ну давай, расскажи, что ты там придумал.

– Находясь на территории дома, госпожа Смирнова разговаривала с летучими мышами и понимала их речь. Так же она общается с призраком своего предка и келпи, который находится под её присмотром.

– Погодите, что за бред вы сейчас несёте?! – тут же возмутилась я. – Какой келпи? У меня на участке живёт конь, вполне себе ручной. И всё мое общение с ним сводится к его кормлению.

– Сладостями и пирогами, – добавил Райнер.

– Ну да, что необычного в коне-сладкоежке? Все лошади любят сахар. А так он на свободном выпасе.

– А что по поводу мышей и призрака? – поинтересовалась другая женщина с копной кудрявых рыжих волос.

– Знаете, в мире немало животных, способных выучить несколько слов на человеческом, – пояснила я.

– И ваши мыши знают лишь несколько слов?

– Да нет, они вполне понятно разговаривают.

– Господин Райнер, вы слышали разговор, о котором сейчас идёт речь?

– Я слышал писк летучей мыши. Призрак не разговаривает, но госпожа Смирнова видит его и контактирует с ним.

– Интересно, – седобородый старик, который у них тут, очевидно, за главного, поправил очки на носу.

– Госпожа Смирнова, вам самой всё это не кажется странным?

– По началу казалось. А потом я привыкла. В конце концов, призраков не я одна вижу, в мире много людей, кто с ними сталкивался.

– В вашем мире, – заметила кудрявая дама.

– Хотите сказать, мы не об одном и том же мире говорим? – я искренне не понимала, что они все имеют ввиду.

– Зачем мы вообще проводим этот опрос? – вспылил вдруг лощёный господин. – Эта женщина – ошибка, она вообще не должна существовать!

– Присядьте, Лоуренс, – осадил его старик. – Мы имеем дело с весьма любопытной аномалией.

– И опасной, если позволите, – громко добавил Райнер.

– «Что ты несёшь?!» – подумала я, повернувшись к нему.

– Пока мы шли в этот зал, госпожа Смирнова одним прикосновением уничтожила живое дерево.

– Я ничего не уничтожала! Я просто потрогала листик, чтобы убедиться, что дерево не искусственное!

– И что произошло, когда вы его потрогали? – уточнила старшая дама.

– Без понятия. Дерево вдруг задрожало, а потом сбросило все листья разом. Если честно, впервые такое вижу. Дома я пересаживала растения и ни одно из них так себя не вело.

Господа на балконе заинтригованно переглядывались.

– Позже, в коридоре госпожа Смирнова чихнула и мгновенно потушила все магические светильники. Мне не удалось исправить эту ситуацию, – добавил Райнер.

– Я ничего не делала! У вас тут что, и чихнуть нельзя?!

– Вы полагаете, она врёт о своих способностях? – сразу ухватился за реплику надзирателя тот, кого назвали Лоуренсом.

– Не думаю. Она была очень удивлена появлению портала, а так же нашим средствам для уборки в вестибюле. И в целом у меня создалось впечатление, что госпожа Смирнова не знает о своих способностях и не умеет ими управлять. А посему я считаю, что она может быть опасна.

Я в ужасе посмотрела на Райнера, затем на всю эту высокую комиссию магов, которые сверху вниз взирали на меня, как на помёт коня.

– Так, мне это надоело! – я больше не могла молчать. – Я требую, чтобы вы прекратили этот цирк и вернули меня домой! Меня там ждут, в конце концов!

– Вы не имеете права ничего требовать! – вскочил со своего места Лоуренс. – Ваше существование – нелепая ошибка и мы обязаны её устранить.

– Какая ещё ошибка?! Я родилась у своих родителей, которые очень любили друг друга и желали моего появления! Сами вы ошибка!

– Я прошу вас обоих успокоиться! – старик заговорил внезапно очень громким голосом. – Госпожа Лукерья, позвольте мне пояснить. Вы являетесь прямым потомком девушки по имени Агафья. Знаете такую?

– Знаю. С неё и начался наш род, если верить семейному древу.

– Что вы о ней знаете?

– Ничего, кроме годов её жизни, ваше превосходительство.

– Что ж. Ваш предок, будучи студенткой нашей академии, совершила очень серьёзное преступление и за это была сослана в человеческий мир. Кроме ссылки её основным наказанием стало проклятье бесплодия на весь её род. Таким образом, у Агафьи не должно было родиться детей. Но вот перед нами вы. Понимаете наши затруднения?

Меня буквально придавило от этой новости, весь пыл сразу утих. Я вдруг ощутила вину, пусть и не свою собственную.

– А позвольте узнать, что она совершила?

– Что ж, ваша прабабушка выпустила очень опасное существо. В результате погибло несколько человек и была частично разрушена академия. В процессе следствия был установлен злой умысел Агафьи, она сделала это намеренно.

– Быть того не может! Все женщины моей семьи очень добрые и никогда закон не нарушали! – несмотря на всю эту браваду, моя кожа покрылась испариной, ведь именно такие события я видела в одном из своих снов. И только что получила прямое подтверждение ему.

– Откуда вам это известно?

– Никто из моих предков не был судим. И моя бабуля-призрак – замечательная и очень добрая женщина, какой была и её мама.

– Любопытное умозаключение для девушки, которая узнала о своём прошлом всего месяц назад.

– Я старалась выяснить! Поверьте, я изучила всю домашнюю библиотеку, ходила в администрацию, чтобы поднять архивы, и даже смотрела метрические книги в местной церкви.

– Ответственный подход. Однако поймите, в человеческом мире не является нормой разговаривать с животными и призраками.

– Но ведь я не первая, кто видит призраков!

– Зато первая, кто общается с летучими мышами. Как думаете, откуда мог взяться всплеск магии в вашем доме? – заговорила кудрявая госпожа.

– Понятия не имею. Никакой магии во мне нет, уверяю вас. Наверное, я бы знала, если бы она во мне была. Я живу самой обычной жизнью.

– Предлагаю простой тест, – заговорила третья дама, на которую я до сих пор не обращала внимания. Она была одета в тёмно-зеленое платье с цветочным принтом, а волосы стянуты в строгий узел. Женщина взмахнула рукой и передо мной возникло растение в горшке. От неожиданности я отпрянула и вскрикнула.

– Попробуйте сделать так, чтобы это растение зацвело.

– Но как, скажите на милость?! Я не умею колдовать!

– Просто представьте, очень достоверно нарисуйте в воображении, как на этом растении распустятся цветы, – пояснила дама в зелёном.

– Какие цветы? Как они должны выглядеть?

– Да как вам заблагорассудится.

Я закатила глаза на мгновение, но все шестеро смотрели на мен выжидающе. Желая показать им, что всё это глупости, я закрыла глаза и честно постаралась представить красивые цветы, состоявшие из белых и красных лепестков в шахматном порядке. Открыв глаза, посмотрела на растение и коснулась той его части, где по моему мнению мог появиться цветок. История повторилась. Растение вздрогнуло и сбросило листья, которые мгновенно пожухли.

– Любопытно, – заключила дама в зелёном. – Теперь попробуйте представить, что это растение снова стало зелёным или превратилось во что-то иное.

– Да вы издеваетесь, – пробормотала я себе под нос. Но реальность происходящего уже не оставляла сомнений. Сны не бывают такими детальными, наполненными звуками, запахами и ощущениями. Ладно, была не была. Я сконцентрировалась, подумала о том, что предложили, но ничего не произошло. Прикоснулась к растению – и снова глухо.

– Может нужно какое-то заклинание произнести? – решила уточнить.

– Нет, в данном случае нет. Что ж, господа, опытным путём мы установили, что магия в девочке присутствует. Вопрос в том, что с её магией не так, – дама в зелёном холодно улыбнулась и переглянулась с коллегами.

– Да с ней всё не так! – снова вскочил со своего места Лоуренс. – Пустая трата времени. Агафья была опасна и её потомок ничем не лучше. От неё надо избавиться!

– Как избавиться?! – не выдержала я.

Все молчали. Первым заговорил старый господин:

– При других обстоятельствах я бы согласился. Но. Перед нами живой человек, рожденный не в нашем мире, однако обладающий магией. Магией, которая пока не поддаётся объяснению. Человек, появившийся вопреки проклятью. И мы обязаны установить причины этого явления, чтобы больше не повторилась подобная ошибка. А так же необходимо помочь девочке научиться управлять её магией и сделать её безопасной.

– Спасибо, конечно, за комплимент, но я не ребёнок, чтобы называться девочкой.

– Давайте не будем мериться древностью рода, дорогая, – примирительно заявила старшая дама. – Уверяю, по сравнению с нами вы всего лишь ребёнок. К примеру, мне 1412 лет.

Я обомлела от этого заявления и не нашлась с ответом. Даже если она врёт, у меня нет способа это проверить.

– Но как же мой дом? Меня там ждут!

– Маг не может находиться в мире людей с неуправляемым даром.

– Но я там почти 30 лет прожила и всё было в порядке.

– Это и удивительно. Впрочем, возможно ваш дар проявил себя как раз в последнее время, когда мы ощутили всплески. Так что вам придётся остаться здесь, посещать занятия с другими студентами и учиться. Господин Райнер, вверяю госпожу Смирнову под вашу опеку. Проследите, чтобы она находилась в безопасности и никому не навредила.

Мы с Райнером переглянулись и мне показалось, что в его взгляде светится такой же ужас, какой очевидно был в моём.

– Но я не рассчитывала оставаться. У меня даже никаких вещей с собой нет! Можно я хотя бы за одеждой схожу и личными принадлежностями?

– Всё необходимое академия вам предоставит, – отмахнулся старик и поднялся. А за ним поднялись остальные. Они опять не оставляют мне выбора. Что ж...

Глава 9. Снова учёба

Лукерья.

Выбора у меня не оставалось. Как отсюда уйти я тоже не представляла. Да и желание всё-таки выяснить правду жгло изнутри калёным железом. Если верить своим глазам, то я собственноручно уничтожила два живых растения. Причём мгновенно. Просто прикоснувшись к ним. Это невозможно объяснить ничем иным как магия. Ну или плохой энергетикой, хотя за мной такого раньше не водилось. А кроме того я отказывалась верить, что мой предок умышленно совершил преступление, что-то не давало покоя.

С учётом всех обстоятельств я всё-таки надеялась на особые условия и оказалась не готова к тому, что меня разместят в комнате с подростками. Сразу после моего разговора с членами магического совета, подошёл невысокий мужичок, представился администратором и велел идти за ним. Райнера попросили задержаться для дачи ему ценных указаний.

Администратор привёл меня в комнату, оборудованную пятью кроватями, на четырёх из них уже сидели девочки лет по пятнадцать.

– Студентки, принимайте новенькую, – провозгласил администратор и указал мне на пустую кровать у окна.

– В смысле новенькую? – возмутилась одна из них с длинными золотистыми кудрями. – Это же какая-то тётка.

– Девочки, прошу вас проявить ваше хорошее воспитание. Это Лукерья и она только что зачислена на первый курс, как и вы.

– Мы здесь уже второй месяц учимся, господин Соуль, – заявила вторая девушка с яркими зелеными глазами и чёрными волосами, заплетенными в две толстые косы до пояса.

– Но вы же первокурсницы. Вот и Лукерья тоже. Помогите ей освоиться, подскажите, что тут где. Так, госпожа Смирнова, я передам для вас два размера формы и все необходимые принадлежности, а пока располагайтесь. Позже зайдите ко мне за распечаткой вашего расписания.

– Распечаткой? – удивилась я. Но все присутствующие в комнате посмотрели на меня осуждающе, так что больше я ничего не спрашивала. Господин Соуль ушёл, а я присела на постель и обратилась к девочкам:

– Ну что, может познакомимся?

Но они обдали меня высокомерными взглядами и отвернулись, перешёптываясь.

– Нет так нет, – решила я и стала осматривать комнату. Рядом с кроватью имелась довольно вместительная тумбочка, а вот в шкафу из пяти секций совсем не было места. Поэтому я повернулась к своим соседкам: – Девочки будьте любезны освободить одну секцию для меня.

– Не будем мы ничего освобождать, – заявила блондинка. Я присмотрелась к их компании. Одна сидела, опустив глаза в пол, другая бегала взглядом с меня на подружек, и только две из них смотрели в упор и вели себя надменно. Видимо они тут главные.

– Вам придётся. Не я, так другая девочка подселилась бы.

– Если бы девочка. Вы то – старуха.

– Неужели? Как считаешь, сколько мне лет?

– Да какая разница!? – вздернула нос блондинка. – Вы сильно старше.

– Да. Возможно даже в матери вам гожусь, если бы родила в вашем возрасте. Так что потрудитесь переключить свои режимы на уважение. Комнату выбирала не я, а представитель академии.

– И зачем вы только сюда поступили?! – спросила брюнетка с косами.

– А вот это вас не касается.

Я поняла, что спорить или ругаться с ними бесполезно, поэтому прошла в уборную. Там имелась ванная с водопроводом (слава богу, я уж думала придётся вёдра таскать), раковина и настенный шкафчик. Естественно, он весь был забит их предметами гигиены. Ничего, я не гордая, воспользуюсь полочкой. Унитаз тоже имелся, что порадовало.

Судя по всему, легко не будет. Я уже не помнила как сама вела себя в их возрасте. Зато помнила фразу "дети очень жестоки". Они уже поставили мне ультиматум, видимо придётся отвоёвывать место под солнцем. Чёрт, не такого я ждала, соглашаясь на эту авантюру. Надо бы поузнавать, как можно отсюда сбежать.

Осмотревшись и продумав первичный план действий, решила выйти в коридор, но в дверях сразу столкнулась с Райнером.

В руках у него была коричневая коробка, полная вещей.

– Лукерья, померьте форму и отдайте ту, что не подойдёт по размеру. Остальное оставьте себе. Я подожду в коридоре.

– Спасибо, – ответила я и машинально начала рыться в коробке. Здесь было два форменных платья серого цвета, жакет с эмблемой академии, ручка-перо, какая-то коробочка, несколько книг и тетрадей, и мешочек.

– А форма у всех одинаковая? – машинально поинтересовалась я. – Может я могу ходить в своей одежде?

– Однозначно нет, правила для всех одинаковы. Форма различается по цветам в зависимости от курса. У первого – серая, у второго – оранжевая, у третьего – красная, у четвёртого – синяя.

– А у пятого?

– У нас нет пятого курса, только магистратура.

– Понятно. Вы сказали, что будете меня ждать. Зачем?

– Сопровожу вас к администратору, а потом на ужин. Если вы не голодны…

– Голодна! Я очень проголодалась. А волшебную палочку выдадут или нужно покупать?

Райнер посмотрел на меня с презрением.

– В вашем мире может и пользуются палочками, но здесь, в академии, магию творят руками. Переодевайтесь и пойдём.

Мне ничего не оставалось, в конце концов тут я почти бесправна. И зачем его вообще ко мне приставили? Ну подумаешь, два дерева сгубила. Ну светильники потушила и то не уверена, что это я. Не убила же никого! Куча людей вокруг, много магов, зачем мне этот суровый охранник? Кому я здесь наврежу? Это даже позорно, что он повсюду за мной ходить будет, как тень. Как же бесит! К тому же я не дура, умею ориентироваться по карте и в здании уж точно не заблужусь. Это всё излишние меры предосторожности.

Я снова скрылась в уборной. Оба комплекта формы не подошли. Они ведь шились на подростков, а я со своими взрослыми формами едва влезла. Рубашка на груди сильно натянута, платье, которое надевалось сверху, так облегало, что я едва могла дышать, а на бёдрах и вовсе с трудом налезло. Только жакет оказался свободным.

Еще там лежало два полотенца, в деревянной шкатулке обнаружились какие-то скляночки и бело-голубой кристалл, а в мешочке зубная щётка, паста и предметы женской гигиены, правда надолго их не хватит. Но самое главное - в комплекте не было белья, вообще никакого, а ведь меня здесь хотят держать неопределённый срок. Надо бы озадачиться.

Райнер.

Когда она вышла, я едва не поперхнулся. Одежда оказалась мала. С виду Лукерья выглядела стройной, но её формы оказались куда более женственными, чем это можно было оценить в широких брюках и худи. Девушка неловко расправляла на себе облегающее платье, а я не мог отвести от неё глаз. Чёрт, да что за наваждение?! В самый первый раз, когда прикоснулся к ней, меня накрыло предвидением: я увидел себя в будущем вместе с этой девушкой в обстоятельствах, которые не должны наступить. Увидел и последствия этого контакта. В тот момент меня это испугало, ведь такого раньше не случалось. Я вообще редко вижу будущее и оно, как правило касается других людей, а ещё они чаще всего не выживают. Но из-за этого видения я решил держать с ней дистанцию и поскорее выполнить задание, чтобы больше никогда не пересекаться.

Моё решение лишь укрепилось, когда я осознал, что она может создать проблемы. Впервые видел, чтобы кто-то чихом тушил светильники. И ведь на моё классическое заклинание они потом не среагировали, хотя оно было базовым, его тут знала каждая крыса. А гибели деревьев удивились даже опытные профессора. Ну его, такие заморочки. Я уже мечтал поскорее сбыть её с рук и специально упомянул о её возможной опасности для окружающих. Кто же знал, что меня к ней приставят как няньку?! Вот свалилась на мою голову.

– Нам надо сходить туда, где распределяют вещи. Я не смогу в этом ходить, слишком тесно, – произнесла она, а я даже не сразу понял, о чём речь, но кивнул.

Мы отправились к чародейке, заведовавшей прачечной и комнатой хранения вещей. В этом подвальном помещении имелась аккуратная всегда чистая стойка, позади которой шли длинные ряды полок и шкафов. Заведующая была женщиной доброй, но крайне требовательной, и всегда особенно строго следила за климатом и сухостью. Мне нравилось в этом отделе: чистота, приятные запахи, всё разложено ровными аккуратными стопками. Глаз радовался. А ещё она держала своих сотрудников в ежовых рукавицах.

– Госпожа Тамила, – обратился я к пухленькой низкорослой женщине, которая всегда улыбалась, как будто у неё не случалось плохих дней.

– Да, дорогой? – Тамила выплыла из-за полки с наволочками и очаровательно улыбнулась. Она ко всем так обращалась, полностью игнорируя субординацию, но никто не обижался.

– Это новая студентка, Лукерья. У неё к вам вопросы.

– Слушаю, милая?

– Дело в том, что форма мне мала. У вас найдётся размер побольше?

– Увы, дорогая, на вас самый большой размер, мы не шьём форму индивидуально. Но и студентки обычно ээээ... Помоложе.

– Так наколдуйте. Это же магическая академия, – возмутилась она, игнорируя указание на возраст.

– Не всё возможно с помощью магии, дорогая. Магия не берётся из воздуха, она требует определённых затрат.

– Но моя подопечная права, – я вступил в разговор. – Она не может ходить по академии в таком виде. Это спровоцирует излишнее внимание, а ей оно не нужно.

– Покрутитесь-ка, дорогая.

Лукерья выполнила её просьбу, не поднимая ни на кого глаз.

– Что ж, я что-нибудь придумаю. Можно вшить вставки по бокам, чтобы увеличить объём.

– О, это было бы отлично! – сразу согласилась Лукерья. – А с рубашкой тоже так можно?

– И рубашка мала? Хм, что ж, думаю, здесь мы поступим проще. Я просто выдам вам мужскую, они попросторнее. Сегодня уж как-нибудь потерпите, а завтра пришлите Райнера за вторым комплектом.

Пришлите Райнера?! Я вам что, мальчик на побегушках?!

– Я вам так благодарна. Есть ещё кое-что…

Лукерья вдруг замялась, посмотрела на меня смущённо.

– Райнер, выйдите на минутку пожалуйста.

– Но я должен…

– Это вопросы интимного свойства только для девочек.

Надеюсь, она не заметила, как у меня кровь прилила к щекам. С моим привычным хладнокровием этой женщине удивительно быстро удавалось вывести меня из равновесия. Я резко развернулся и вышел. Не знаю, о чём они беседовали, но на выходе Тамила выдала мне один из своих фирменных тканевых конвертов и попросила завтра сходить по адресу, который был написан сверху.

– Тут вроде решили, – Лукерья выглядела уже более уверенной. – Вы что-то говорили про ужин?

– Да. Как раз через полчаса. Успеем зайти к администратору. Следуйте за мной.

Я не хотел в этот раз идти позади неё, хотя мне было положено. Не то, чтобы я не видел красивых женщин, но реакция на эту меня скорее пугала. Почему она?!

Судя по тихим шагам за спиной, девушка не отставала, так что я даже не оглядывался. Когда мы вошли в кабинет, Лукерья очень удивилась наличию компьютеров и сразу спросила, что они тут делают.

– Не так я себе представляла магическую академию, если честно.

– А зачем усложнять? – улыбнулся Соуль. – Магия не предназначена для решения простых бытовых задач. Конечно, можно создавать расписания магическим способом, но это затратно по времени и ресурсам. А компьютер и принтер справляются на ура. Мы и бухгалтерию с их помощью ведём. Из какой вы деревни, что вас так удивляет прогресс?

– При этом швабры и тряпки в вестибюле работают на магии, а ещё светильники, – ответила девушка, игнорируя указание на своё происхождение. Она или совсем глупая или у неё нервы железные, подумал я.

– Так это ж совсем другое дело, госпожа Смирнова. Швабры ничего не создают, они только протирают пол. А чтобы создать бумагу и текст на ней, нужно откуда-то взять ингредиенты.

– А светильники? – не унималась она.

– Для этого существует эфир. Ох, вы совсем не образованы, советую вам обязательно восполнить проблемы в знаниях. Из какой дыры ты её достал, Райнер?! Ладно, это не моё дело. Итак, вот ваше расписание. Завтрак с 8:00 до 8:30. Занятия с 9 утра до 16 часов. Первая пара – теория магии, затем практикум по стихиям, зельеварение. Потом обеденный перерыв с 13:00 до 13:30, за ним история магии и защитные амулеты. Ужин с 18:00 до 18:30. Райнер вам всё покажет и сопроводит в нужные классы. По остальным дням сами разберётесь. Не забудьте сходить в библиотеку за учебниками. А, да, на всякий случай вот вам карта академии. А теперь поторопитесь на ужин.

– Спасибо вам, господин Соуль, – Лукерья зачем-то поклонилась ему, я же просто кивнул и мы, наконец вышли.

– Вы тоже здесь учились, Райнер? – видимо она не умела сдерживать свою словоохотливость.

– Только на коротком курсе.

– Почему?

– Потому что я не маг. Я военный, нам достаточно базы.

– А теперь?

– Вы задаёте слишком много вопросов.

– Какие же здесь все неприветливые, – нахмурилась Лукерья.

Мне нечего было ей ответить. Меньше всего мне хотелось сближаться с Лукерьей Смирновой. К счастью, это лишь временное задание - сопровождать девушку и следить, чтобы она никому не навредила. Надеюсь, верховные маги скоро решат, что с ней делать и осовободят меня.

В студенческую столовую мне входить не положено, нас кормят отдельно. Она разобралась не сразу, я наблюдал из-за двери. Лукерья не стеснялась задавать вопросы. Наконец, она взяла поднос с едой и пыталась сесть рядом с какими-то девушками. Кажется, это её соседки по комнате. Но девушки её не пустили и что-то сказали насмешливо. Видимо обидное, раз у неё лицо сразу так напряглось. Тогда Лукерья подошла к подоконнику и стала есть прямо за ним. Ну что за несносная женщина? Есть ведь и другие места за столами. Ладно, это не моё дело.

Она вышла одной из первых.

– Мы можем сходить в библиотеку сейчас? – поинтересовалась Лукерья.

– В принципе да. До отбоя можно ходить, куда хотите. Главное - не покидать это здание.

Она молча шла рядом, о чём-то размышляя, но вопросов мне больше не задавала. В библиотеке девушка сама разбиралась. Положила перед сотрудницей своё расписание и попросила собрать всё необходимое для учёбы. А сверху попросила учебник по истории и географии нашего мира.

– Зачем вам? – я не удержался от вопроса.

– Я попала в незнакомый мир и хочу понимать, как он устроен. Разве вы бы так не сделали?

Логично, не поспоришь. Мне пришлось нести часть её книг, но больше мы не разговаривали.

Утром на завтрак она ушла сама, поэтому я ждал возле столовой. Не понимаю, зачем водить её чуть ли не на каждое занятие?! Да, я предположил, что она может быть опасна, но ведь она не сама по себе и не на едине с неопытными студентами. В каждом классе заправляет опытный маг. В общих помещениях дежурят маги попроще, но способные предотвратить конфликт или опасную ситуацию. Наверняка любой из них справится. Наверное, я всё-таки переборщил со своими предостережениями.

Отведя девушку на занятия, я отправился с запиской Тамилы на рынок. Магазинчик торговал женским бельём. Первой моей реакцией была злость. Женщины, вы сговорились, чтобы меня унизить?! Неужели не могли решить этот вопрос без моего участия? Первым порывом было развернуться и уйти. Но потом я вспомнил, что Лукерье запрещено покидать здание академии, а мне запретили даже сопровождать её куда-либо за стенами. Но ведь я притащил её в свой мир в том, во что она была одета. Конечно ей требуется немного больше, чем два платья.

К Тамиле вопросов не было. Она не выходила в город и всю свою жизнь проводила внутри, обеспечивая снабжение академии через подручных. Видимо такая у меня судьба - стать её очередным мальчиком на побегушках. Отдав список продавщице, я вышел на крыльцо и попросил её вынести мне заказ по готовности. Ждать долго не пришлось. Мне выдали небольшую тканевую сумку с завязками и пожелали доброго дня.

Вернулся как раз к обеденному перерыву и застал свою подопечную в столовой. Одну у окна как и в прошлый раз. Странная девушка.

– Это вам передала Тамила, – я вручил ей сумку на выходе. Лукерья быстро заглянула внутрь, мечтательно улыбнулась и поблагодарила. Впереди её ещё ждало занятие, а мне придётся опять скучать под дверью. И за что мне такое наказание?

Занять себя было решительно нечем, поэтому я просто рассматривал горы за окном. В какой-то момент в классе раздался хохот и крики. Когда пара закончилась, Лукерья вышла ко мне бледная как мел.

– Что-то случилось? – поинтересовался я.

Она молча пошла в направлении студенческого крыла, я следом. А когда остановились за поворотом, отделившись от толпы, Лукерья вдруг набросилась на меня.

– Зачем вы принесли этот мешок сюда?! Не могли отнести в мою комнату?! Или хотя бы передать его после занятий?!

Я искренне не понимал её недовольство, ведь сама же выхватила из рук, обрадовалась. Снова накрыла злость. Ты смотри какая?! Я оценивал как унижение свой поход в торговые ряды за женским бельём, а эта неблагодарная ещё и чем-то недовольна?!

Лукерья не стала ждать моего ответа. Она помчалась вперёд, и скрылась в своей комнате. Я медленно шел следом, ведь она должна переодеться, а я – отнести её платье Тамиле на переделку. Мимо пробежала стайка девочек.

– Видели, как эта бабка побледнела?! – радостно хихикала одна из них.

– А нечего своё бельё на занятия носить. Вот же дурочка старая!

– Давайте почаще ей такое устраивать, чтобы побыстрее выжить отсюда, – заговорчески предложила третья.

Бабка? Старая? Неужели они про Лукерью сплетничают?! А если так, это гнустно. Видимо, они решили поиздеваться над ней в классе. Вот нахалки! Да ещё старухой обзывают. Ну какая она старуха? В самом соку!

Я сам смутился такой яркой реакции и желанию защитить девушку, которую сам же поносил всего несколько минут назад. Но эти малолетки... Девчонки вошли в ту же комнату, я, не медля больше, пошёл следом и сразу постучал.

– Кому там неймётся?! – раздражённо спросила блондинка, открывшая мне дверь. Видимо мой строгий вид смутил её, а может даже напугал, потому что девчонка быстро растеряла весь пыл и почти сжалась.

– Позовите Лукерью, – сказал я. Она замялась, обернулась, а моя подопечная как раз выходила из уборной, где, очевидно, успела переодеться. Теперь платье на ней сидело, как положено, ничего не облегало.

– Что, Райнер? – раздражённо спросила она. Но за этим раздражением я увидел затравленность. Она здесь и суток не провела, а уже нажила себе врагов.

– Вы забыли, что нужно кое-что передать госпоже Тамиле?

– Ой, точно. Одну минуту.

Лукерья скрылась за дверью и вынесла мне мешок с платьем и рубашкой на переделку.

Перед тем, как уйти, я обдал злым взглядом присутствующих, чтобы не расслаблялись.

Глава 10. Провалы и успехи

Администратор был прав. Уже на первых занятиях я осознала, что мне нужно наверстать неимоверное количество информации. Точнее изучить, потому что этот мир, очевидно, работал по другим законам и был устроен иначе, чем мой. Ощущение сюрреализма и того, что я нахожусь в сказке – не покидало. Однако простые физические ощущения, вроде голода и удовлетворения базовых потребностей подчёркивали реальность происходящего.

На зельеварении мадам Эльма доступно объяснила, что сегодня будет максимально простой опыт: нужно выбрать один из трёх рецептов и приготовить эликсир, следуя ему. Никаких магических движений, рун или заклинаний. Простые понятные действия. С этим то я наверняка справлюсь!

В учебниках двигались картинки наподобие привычных мне гифок. На столе стояли пробирки и реторты в металлических подставках.

– Выбрать один из трёх рецептов. Что у нас? Зелье усмирения утробы, от бессонницы, или зелье воспоминаний. Интересно. Возьмём первое.

Я вынула из сумки свою шкатулку с пузырьками и бубнила себе под нос.

– Так, что там нужно? Мятный лист, тминный цвет, лунные слёзы. Что это вообще за фигня? А вот, лунные слёзы.

Я потрясла бутылочку перед глазами, какая-то прозрачная жидкость с шиммером. Непонятно, из чего они сделаны, но главное, что название совпадает.

– Лунные слёзы, так лунные слёзы.

Для начала нужно было активировать кристалл, чтобы он записывал мои действия. Но как? Поставив кристалл к бортику стола, я пыталась найти на нём кнопку, вертела в разные стороны, трясла.

– Что вы делаете? – появилась надо мной мадам Эльма.

– Пытаюсь понять, как он включается. Видите ли, сегодня мой первый день.

– Ах, вот оно что, – снисходительно произнесла наставница. – Просто проведите тремя пальцами по пятиграннику.

И она показала мне прижатые друг к другу указательный, средний и безымянный.

Я сделала как велели, кристалл засветился мягким голубым светом.

– Он работает? Спасибо!

Мадам Эльма тепло улыбнулась и пошла дальше наблюдать за действиями студентов.

Смешав всё в требуемых количествах в реторте с широким горлышком, я зажгла свечку спичками и начала нагревать. По инструкции нагрев не должен превышать 4 минуты 14 секунд. Отмерив ровно нужное количество по большим настенным часам, я потушила свечу. Кажется, всё готово. В учебнике было написано, что зелье должно иметь зеленоватый цвет с вкраплениями золота. Так оно и выглядело. Радуясь своему первому успеху, я подняла руку, чтобы сообщить наставнице об окончании задания, как вдруг варево побурело, затем почернело и закипело без огня, выпустив чёрный дым. А сразу после реторта с громким треском разлетелась на кусочки, по учебному классу разнёсся противный запах.

Все разом зафукали, зажимали носы и оборачивались на меня.

– Вы перегрели отвар? – с другого конца класса спросила мадам Эльма, быстрым шагом направляясь ко мне.

– Нет, клянусь! Я выдержала ровно 4 минуты 14 секунд!

Подойдя вплотную, она принюхалась.

– Хм… я уверена, что в этом разделе учебника совершенно точно не было зелья избавления от крыс.

– Но я готовила зелье усмирения утробы!

– Хм… – снова произнесла наставница. – Попробуйте ещё раз.

Она взмахнула руками и по воздуху из подсобки прилетел новый набор скляночек. Ещё один взмах - стёклышки и остатки жидкости сами сползлись в угол стола, освобождая рабочее пространство. Чтобы избавиться от противного запаха, преподавательница просто приоткрыла окно. Под её строгим надзором я повторила свои движения, но получила тот же результат. Варево снова побурело и склянка лопнула. Мадам Эльма надолго задумалась, затем взяла кристалл памяти, просмотрела запись и снова издала неопределённое «хм».

– Любопытно, – в итоге улыбнулась мне наставница. Не осудила, не накричала, не унизила перед другими, но больше ничего не сказала.

Позже на уроке трансфигурации меня подняли на смех мои же соседки по комнате. Девчонки заставив мешок с моим нижним бельём развязаться, а сами вещи левитировать по кабинету. Они подстроили это как случайность, ведь мы должны были учиться поднимать в воздух предметы на столе. Я видела, как они хихикают и переглядываются, и как блондинка что-то рисует пальцами в воздухе.

Учитель сурово отругал меня под всеобщий хохот, и велел больше не приносить подобное на его занятие, мои оправдания он слушать не захотел. А позже, когда у меня так и не вышло ничего поднять в воздух, высмеял, что мозгов хватает только глупости творить. Из-за неимоверной обиды я набросила на Райнера, ждавшего в коридоре. Хотя по сути мужчина был ни в чём не виноват. Мне самой стоило попросить его отнести вещи в комнату, а не забирать их с собой на урок.

Вечером в комнате девчонки хихикали и косились на меня. Я решила не отчитывать их за проделку с бельём, не доставлять малолеткам удовольствия. Но оказалось, что они весьма неутомимы и изобретательны.

Переодевшись в пижаму, которую для меня достала мадам Тамила, я расчёсывала волосы, чтобы заплести их в косу, иначе спутаются. Бельё в этом мире носили довольно своеобразное и я переживала, что пижама тоже окажется с рюшами, кружевом и прочей ерундой. Но к счастью она была из простого хлопка, белая в тонкую бежевую и оранжевую полоски. Состояла из рубашки и штанов, как раз то, что нужно.

Я долго не могла уснуть, не понимая, почему тело чешется и липнет. При ощупывании постели на пальцах оставались крупинки. Наконец, не выдержав, встала, сняла простынь и понесла в уборную. Свет в комнате решила не включать, пощадила девчонок, но очень быстро об этом пожалела.

Вся моя простынь оказалась усыпана мелким белым сахаром. Тоже самое обнаружилось на пододеяльнике. Битый час мне пришлось вытряхивать и очищать постельное бельё, а так же пижаму, но весь сахар не хотел исчезать. По графику смена производилась в раз в неделю, а мне моё только выдали и вряд ли сразу поменяют. Уж точно не в середине ночи. Пришлось вывернуть его наизнанку и так заправить постель.

– Вот же мелкие…ну я им устрою!

Моё терпение лопнуло, это уже слишком. Наутро я встала раньше всех, всё равно почти не спала. Оделась, собралась, буквально за десять минут до их будильников врубила яркий свет и громко крикнула нараспев:

– Рота, подъём!

Девчонки завизжали, стали закрываться одеялами, фыркали.

– Вставайте, вставайте. А то проспите занятия. Увы, завтрак я вам не приготовила. Надо было кроме сахара муки мне в постель подсыпать, глядишь на тесто для пирожков хватило бы.

Договорив, я вышла из комнаты, устроилась у окна с широким подоконником в коридоре и достала книгу по истории, чтобы убить время до завтрака. Не знаю, захотят ли они мне отомстить, но теперь я им спуску не дам.

На занятия шла с опаской, понимая, что ни в чём нельзя быть уверенной. Я здесь чужая, меня не ждут ни в этом мире, ни в академии. Они же мне прямым текстом заявили, что мое существование – ошибка, а сама я – проблема. И хотя моей вины здесь не было, придётся как-то выживать. Высшие маги хотят, чтобы я освоила магию, значит сосредоточусь на этом. Вскоре появился Райнер, холодно поздоровался и отвёл меня сначала на завтрак, а потом на занятия.

– Магия — это способность воли резонировать с окружающим эфиром, превращая его из пассивной субстанции в активную силу, – вещал преподаватель философии Арно Вестурес.

Имена у них тут конечно… Впрочем, я не дома, а в по сути чужом мире. Философия меня не особенно интересовала. Я задумалась над историей этого мира. В книге всё начинается с последствий Великой битвы. Про саму битву сказано только, что она шла на уничтожение человечества, но добро победило зло и поэтому мир выжил. Однако никаких подробностей учебник не содержал, ссылаясь на большую древность событий – примерно семь тысяч лет назад. Что ж, если подумать, в моём мире о такой древности тоже мало что известно. Но и о причинах войны, её участниках и том, что было до – тоже не сказано.

– Госпожа Смирнова!

– А? Вы что-то сказали? – на автомате спросила я, выплывая из своих размышлений. Мой ответ вызвал всплеск хохота в классе. Опять. Я что, предмет для насмешек?

– Вы вообще присутствуете на занятии? – Арно Вестурес осуждающе смотрел на меня.

– Конечно. Я просто задумалась над вашими словами.

– А я просто задал вам вопрос, который вы проигнорировали!

Подловил, не отрицаю.

– Повторите, пожалуйста, вопрос, – я виновато закусила губу.

– Извольте, – он надменно задрал подбородок. – Какие причины нарушения магических запретов вы можете назвать?

Я задумалась, вопрос явно с подвохом. Ответить нужно осторожно.

– Пожалуй, разве что спасение жизни.

– А как же спасение мира? – поднял одну бровь преподаватель.

– Что есть мир без жизни?

– Приведите пример.

– В учебнике истории сказано, что древняя Великая битва шла на уничтожение человечества. Но маги победили, чем спасли всех. Уверена, в той битве было немало нарушений. Это как раз такой случай, когда запреты вторичны, если речь идёт о выживании.

Преподаватель задумался, ничего мне не ответив. Видимо убедился, что не такая уж невнимательная студентка ему досталась. По честному, я не слушала его вовсе, зато быстро соображаю.

Так прошла вся неделя. На теоретических занятиях мне удавалось показывать лучшие результаты, чем на практических. Прочитать и пересказать текст не составляло проблем, да и поразмышлять над вопросом не сложно. А вот практическая магия… Она не давалась мне совсем. На некоторых занятиях казалось, во мне её вообще нет.

Артефактоведение меня игнорировало, большинство предметов просто не реагировали на мои прикосновения и команды. Иные просто выключались, кристаллы потухали, всякие обереги и кулоны казались бесполезными побрякушками в моих руках.

Профессор Киран Тейн даже сказал мне:

– Вы будто высасываете энергию из артефактов, вместо того, чтобы насыщать их.

– Если честно, я просто ничего не чувствую. Никакой энергии.

– Тогда почему у вас всё ломается и отказывается работать? К примеру этот кристалл мы используем уже лет пятьсот и он никогда не сбоил. Но пришли вы и пожалуйста.

Он постучал пальцами по хрусталю, но тот оставался глух и нем.

– Я напишу о вас отдельный отчёт.

Сказано это было с таким видом, словно мне следует чувствовать себя виноватой, но увы. Я правда не понимала, что делаю неправильно.

С эфиродинамикой оказалось особенно сложно. Я вообще не понимала, что это за субстанция и с чем её едят. На занятиях требовалось совершать довольно смешные на мой взгляд действия руками, но у меня они не приводили к результатам. А когда остальной класс замирал с расставленными в стороны руками, закрытыми глазами и поднятыми кверху головами, меня пробирало на хохот. Так сильно это было похоже на дешёвые фэнтезийные фильмы только без спецэффектов. В этот момент предполагалось, что мы должны почувствовать движение эфира вокруг тела. Я ничего не чувствовала.

В конце занятия преподаватель отругал меня за слишком резкие невыдержанные движения, в спину полетели нелицеприятные комментарии. Я узнала о себе много нового: старуха, страшная, бестолочь, низкорождённая, тупица, чудачка, отверженная. Как только меня не называли. Наверное, будь я сама подростком, меня бы это задевало, но, к счастью, я уже переросла тот возраст, когда чужое мнение имеет значение. Ну почти.

Девчонки, с которыми я жила, не оставляли попыток насолить мне. Однажды ночью спутали мои волосы да так, что я не успела привести их в порядок до занятий. В тот день я сделала себе повязку на голову и как смогла, собрала остальное в пучок. В другой раз они рассыпали мои ингредиенты для зелий и всё смешалось. На занятии меня же обвинили в неаккуратности и растрате материалов. В третий моя форма оказалась в непонятных жирных пятнах, пришлось идти в ней, так как второй комплект буквально накануне был сдан в прачечную. В итоге в мою сторону летела кучу недовольных взглядов, а бонусом обвинения в неопрятности.

Я не оправдывалась и никому не жаловалась. В конце концов, кто старше, тот должен быть умнее. Самим девочкам старалась отвечать сдержано или высмеивала их попытки навредить мне.

Раздражало постоянное присутствие надзирателя, который буквально ходил за мной по пятам, следил за каждым моим действием. Если я пыталась избавиться от него, сбегала, он всё равно находил меня. Если выходила раньше времени, до его появления, то ругал, что нарушаю устав школы, который одинаков для всех, а так же отдельные требования к моему здесь присутствию.

На истории магии преподавателем оказался тот самый Лоуренс из высших, который почему-то очень резко отнёсся к моему появлению. Его фамилия была Олдред и студенты шептались, что он наследник одной из самых древних семей, чуть ли не основателей этого мира. Видимо потому в лице этого мужчины столько надменности и гордыни.

– Вам кажется, что магия — это про свободу? Ошибаетесь. Магия — это про ограничения. Каждый раз, когда вы тянетесь к эфиру, вы берёте взаймы у мира: у воздуха, у камня, у живой плоти, у земли под ногами. Ваши родители, возможно, рассказывали вам сказки про великих магов прошлого. Я расскажу вам правду. Великие маги — это те, кто умер молодыми, оставив после себя пустоши. А те, кто выжил и состарился — просто рано поняли одну простую вещь. Магия это не про подвиги, это про ответственность.

Если вы не готовы отвечать за каждую искру, которую выпустили — лучше идите в бухгалтерию. Там скучно, зато после вас не остаётся мёртвая земля. Но ответственность прививается с пелёнок и только в семьях, где к ней относятся с уважением. История имеет немало примеров, когда люди без надлежащего воспитания проявляли свой эгоизм, не задумываясь о последствиях и даже не раскаиваясь.

На этих словах Лоуренс посмотрел прямо на меня, словно я успела перед ним провиниться. Не отводя от меня взгляда, он упёрся кулаками в мой стол и продолжил.

– А ещё это нельзя исправить. Такой эгоизм не исчезает и обязательно проявит себя в молодых поколениях. Поэтому важно знать, от кого вы произошли, чтобы понимать, с чем придётся иметь дело.

Ожидаемо все зашептались, пытаясь понять, что к чему, а мужчина лишь ухмылялся. Я стойко выдержала его взгляд, ни единый мускул не дрогнул на моём лице. Это он сейчас меня упрекает в моём происхождении? Пытается указать мне моё место в пищевой цепи? Пристыдить за мои способности?

Профессор Олдред выпрямился, хлопнул в ладони.

– Итак, сегодняшняя тема «Запреты при использовании магии и последствия их нарушений с примерами». Открывайте свои конспекты.

Я напряглась. Неужели он сейчас прилюдно будет говорить о моей прабабушке? Но нет, Лоуренс начал издалека, с самых первых задокументированных фактов нарушения запретов. Надо признать, отношение к нему студентов меня удивило. Одни смотрели на мужчину с восторгом, другие ловили каждое его слово и сосредоточенно кивали, третьи взирали с благоговейным страхом. Видимо только у меня он вызывал раздражение. Не остался без моего внимания тот факт, что Аурелия, блондинка из моей комнаты, мечтательно любуется молодым профессором и глубокомысленно вздыхает. Любопытно.

Профессор удивлял меня своей относительной молодостью, я бы предположила, что мы с ним ровесники. Но в этой академии ни в чём нельзя быть уверенным. Его занятие было последним на сегодня, поэтому сразу после, когда меня встретил Райнер, я попросилась в библиотеку.

– Зачем? Вы ведь получили все учебники, – возмутился надзиратель.

– Мне нужна информация. Вы говорили, что туда можно ходить хоть каждый день в свободное время.

– Можно, но вообще в субботу есть специально выделенное для библиотеки время.

– Я не дождусь.

Мужчина проворчал что-то про «всего два дня» и поплёлся следом. Иногда он напоминал мне старика, постоянно чем-то недовольного. Я даже рискнула спросить:

– Райнер, а сколько вам лет?

– А вам зачем?

– Просто иногда вы…– я посмотрела на него, но хмурый взгляд из под насупленных бровей не предвещал ничего хорошего. – Я подумала, что совсем ничего о вас не знаю. Например, у вас есть семья?

– Нет.

– Не хотите или не получилось?

– Я не гожусь для семейной жизни.

– А родители?

– Давно умерли. Ещё вопросы?

– Так сколько вам лет?

– 91.

– Сколько?!

– Что вас удивляет?

– Вы же не маг! Ладно они, существа другого порядка. Но вы то нет. Как так вышло? Вы даже не выглядите на этот возраст.

– Я поступил на службу в Академию в 40 лет, маги сделали так, чтобы с тех пор мой организм не старел.

– А сколько это может длиться?

– Пока мои услуги считают полезными.

– И вам нравится так жить? Всегда делать что-то для других, ничего своего не иметь, ни семьи, ни жилья. Вам нормально?

– Для меня непонятно бесцельное существование и жизнь «для себя», как сейчас модно. Я считаю это пустой тратой времени. Довольно вопросов. Библиотека за углом, подожду вас здесь.

Он остановился напротив окна с видом на горы, за которым сейчас догорал красивый закат. Я тоже остановилась полюбоваться. Солнце блестело на заледеневших вершинах, тёмные тени уходили в бездну внизу. Это были холодные снежные скалы, никакого леса или признаков жизни не было в них. Солнце почти скрылось и я ушла, а Райнер продолжал смотреть в окно. Ценит ли он закат? Может любуется горами? Или просто не хочет разговаривать и делает вид, что занят размышлениями? Сомневаюсь, что обидела его своими вопросами. Хотя… Чужая душа – потёмки.

Войдя в библиотеку я привлекла к себе внимание благообразной старушки-библиотекаря, мадам Клавэ́р.

– Что вы хотите почитать сегодня, милочка? – улыбнулась мне старушка. Она чем-то напоминала мою бабулю-призрака и я сразу к ней прониклась.

– Если можно, мне бы какую-нибудь книгу про родословные тех, кто здесь преподаёт. Тут ведь представители древних родов, и некоторые студенты из таких же уважаемых семей. Хочу узнать о них больше, чтобы вести себя подобающе.

– Замечательное желание, милая. Но выдать такую книгу с собой я не могу. Вы можете ознакомиться с ней в читальной комнате.

– Буду очень благодарна, – я улыбнулась ей и последовала за библиотекарем. Читальная комната располагалась за двумя стеллажами. В конце широкого прохода имелась двустворчатая дверь с вырезанными на ней книгами, буквами и символами. Внутри в этот час было совершенно пусто. Два ряда аккуратных деревянных столов с лампами, стеллажи по стенам и пара окон. Ничего отвлекающего, как и положено.

Мадам Клавэ́р усадила меня за стол у окна и вскоре принесла увесистый том.

– Здесь указаны абсолютно все высшие маги, начиная с самых первых основателей академии.

– О, спасибо вам огромное!

– Наслаждайтесь. Потом оставьте книгу на столе, я сама уберу.

– Конечно, конечно, – заверила её я.

Книга представляла собой сборник семейных деревьев. На каждой ветке имелась овальная фотография с изображением человека, которая двигалась как гифка. Между супругами листочек в форме сердца, между детьми и их родителями – сплетение тонких веточек. В обложке книги имелся кристалл похожий на тот, что нам давали для записи опытов, но ромбовидной формы. В описании сказано, чтобы узнать больше, нужно навести этот кристалл на изображение и провести по нему пальцами.

Итак, начнём с профессора Олдреда. Мне удалось выяснить, что его род действительно берёт своё начало сразу после Великой битвы. Его предок был одним из двадцати семей-основателей, от которых произошли все великие маги этого мира. Лоуренс Олдред был предпоследним представителем своей семьи. У него имелся единственный сын двух лет от роду. Самому Лоуренсу с учётом его даты рождения 312 лет.

– А выглядит на 32, ну да ладно, они все тут не похожи на стариков. Так, посмотрим предков, – бубнила я себе под нос. – Его отец Теодор, профессор некромантии и артефактоведения. Ничего себе. Скончался в возрасте 959 лет от старости. Допустим. Его дед, Корнелиус Олдред, погиб в возрасте 1234 лет в 1456 году, спасая академию от бешеного келпи.

У меня мгновенно всё внутри похолодело. Неужели он один из жертв той истории, когда моя пра-пра-прабабушка выпустила чудовище? По срокам всё сходилось. В моей собственной родословной было написано, что бабушка начала свой род в 1459 году, когда у неё родилась дочь. Первую запись она сделала как раз в день рождения. Получается, три года спустя после тех страшных событий.

– Так вот почему Лоуренс так меня ненавидит. Он знает, кто я, чей я потомок. Но я ведь…

Непонятное шуршание на ближайшей полке сбило с мысли. Приглядевшись, я увидела странное существо размером с банан. У него была мордочка как у хорька, торчащие круглые ушки, длинное тело и хвост как у змеи. При этом оно было покрыто чешуйками, которые на вид состояли из шерсти. Существо свило хвост кольцами, село на него, передняя часть туловища поднялась над полкой, у него обнаружились две пятипалые лапки с коготками. Ими зверёк ухватился за книгу и уже прицелился, чтобы укусить её, как я вскрикнула:

– Не надо! Погоди!

Он замер настороженно, юркнул между книг.

– Стой! Не убегай! – вскрикнула я. – Хочу угостить тебя.

Зверёк снова замер и смотрел на меня своими чёрными глазками, одновременно шевеля длинными усами. Я сунула руку в карман, там с обеда были припрятаны орешки в салфетке, которые я вынесла тайно с целью перекусить позже.

– Вот, поешь это, они вкуснее, – я осторожно разложила салфетку неподалёку от него на полке и отошла. Странный вид зверька совсем не напугал меня, скорее вызвал умиление. Он осторожно выполз, принюхался, затем взял лапками фундук, снова обнюхал и закинул в рот. Раздался сочный хруст, зверёк облизнулся, что-то прокурлыкал и принялся поедать остальные орешки. Наконец, когда закончил, снова уселся на свой хвост и стал рассматривать меня.

– Ну?! И что ты такое? Как тебя звать-величать? Что, если я назову тебя Хрустик? Или Шустрик? А можно тебя погладить? Не укусишь?

Зверёк сперва вертел головой, а потом вдруг вытянулся всем телом и словно кивнул, мол, давай, гладь. Я осторожно провела пальцами по его спинке. Оказалось, все его чешуйки и правда сделаны из тоненьких волосков, гладких как шёлковые нити. Надо же. Лапок две, глаз тоже два, один хвост и раздвоенный язык.

– Я услышала, что вы тут кричали, милая. Что-то случилось? Ах, ты, мелкая нечисть!

Мадам Клавэ́р бросилась к полкам с целью поймать или прогнать малыша, но он успел юркнуть в щель между книгами и испарился. А я едва успела спрятать в кулаке салфетку.

– Вы наверное испугались. Не переживайте, пыльные хори безвредны для людей, и очень пугливы. Я даже не знаю случаев, чтобы они кого-то кусали. А вот книги грызть обожают.

– Пыльные хори?

– Они самые. Те ещё вредители, как крысы. Живут почти в каждой библиотеке, портят книги и пугают посетителей. Никак не выходит от них избавиться. Слава богам, он не успел на сей раз ничего погрызть.

Я промолчала. Если скажу, что он милый, вдруг старушка обидится и не пустит меня сюда больше? Но для себя решила приходить сюда почаще, приносить вкусняшки для малыша и попытаться с ним подружиться. У меня просто какая-то необъяснимая тяга к разным милым существам.

– Кстати, там надзиратель снаружи интересовался, скоро ли вы закончите? Говорит, ужин начался.

– Ой. Я кажется увлеклась. Можно ещё прийти почитать?

– Конечно, в любое время.

– Спасибо вам огромное!

На эмоциях я чмокнула старушку в щёку и убежала. Надеюсь, она не обидится на такое нарушение личных границ. Райнер нетерпеливо постукивал носком сапога по полу.

– Мы ведь успеем поужинать? – торопливо поинтересовалась я.

Он достал из кармана круглые часы, посмотрел на время.

– Десять минут останется и то, если поторопимся.

Но мы в итоге не успели. К моему приходу еды на раздаче не осталось вовсе никакой, кроме хлеба. А мне он здесь совсем не нравился. В животе заурчало.

– Может на кухне что-нибудь осталось? Ну пожа-а-а-а-алуйста! В качестве исключения. Я такая голодная!

– Не будете опаздывать в следующий раз, – надменно заявила одна из кухарок.

А другая шепнула мне, проходя мимо с подносом, полным грязных чашек:

– Готовой еды и правда нет, но если сможешь сама приготовить, приходи на кухню.

– Правда можно? Я умею.

– Сегодня я дежурю. Нужно всё перемыть, но тебя пущу.

– Но почему? – мне с трудом верилось в такую удачу, привыкла всегда ожидать подвоха.

– Терпеть не могу, когда кто-то голоден, – просто ответила она и подмигнула, указав кивком головы на напарницу. Не знаю, что тут у них за разборки, но ложиться спать голодной мне совсем не улыбалось.

Я вышла в коридор.

– Успели?

– Увы. Но мне разрешили прийти на кухню и самой себе что-то приготовить.

Он закатил глаза.

– Что не так? Я не привыкла есть по жёсткому расписанию. Да ещё так невкусно. Ой. А вы уже ужинали, Райнер? Или вы не едите? Ну мало ли, вы же не стареете, а тут везде магия и я…

– Сегодня из-за вас я тоже остался без ужина.

– Тогда пойдёмте на кухню, я приготовлю что-нибудь и на вас тоже.

– Кхм…

Кажется, это его любимый ответ. Если откажется, кухню я и сама могу найти, мне же дали схему здания. Но с ним в любом случае получится быстрее. Подумав, мужчина кивнул и велел следовать за ним. Несколько лестничных пролётов, пара этажей, три коридора и вот она, кухня. Там уже кто-то гремел кастрюлями, шумела вода. Я вошла первой, кухарка приветливо улыбнулась, Райнер вошёл следом и облокотился о стену, сложив руки на груди.

– Осмотрись, что найдёшь, можешь брать, – бросила мне женщина. Её звали Агата и она работала здесь уже двадцать лет.

– Не наругают? – на всякий случай уточнила я.

– Неа. Нам разрешают брать немного продуктов для себя. Приготовь, что сумеешь, и угости меня, вот и рассчитаемся.

На кухне, несмотря на её общий средневековый вид, имелись вполне обычные холодильники, печи, похожие на газовые и даже большой блендер. Кажется, меня уже не удивляет наличие в этом мире техники. Еда в столовой и правда была не особенно вкусная. Может это связано с большими объемами готовки? Потому что продукты здесь достаточно свежие и приготовить из них не проблема.

До отбоя оставалось два с половиной часа и я не стала тратить время на раздумья, достала небольшую миску с обрезками мяса, вполне даже приличными и совсем не жирными.

В корзинах прямо на полу лежали овощи и корнеплоды. Оттуда я взяла пару луковиц и морковь. Из этого всего можно быстро сварганить жаркое. Я нашинковала лук и морковь, забросила их вместе с мясными обрезками в глубокую сковородку и поставила на огонь. Начистила картофель, мелко порезала и поставила вариться. А пока процессы шли, взяла три яйца, кусочек сливочного масла и сахар, замесила тесто на печенье.

Периодически помешивая жаркое, я стаканом выдавила кружочки из раскатанного на столе теста, выложила его на противень и сунула в духовку, которая ещё не успела остыть после ужина. Картошка как раз сварилась и я помяла её в пюре деревянной толкушкой.

– О, так ты из наших! – обрадовалась кухарка. На мой вопросительный взгляд добавила: – Из простых. Высшие пюрешку не едят, это, видите ли, крестьянская еда.

– Ах это… Я люблю её просто. Не знала, что в академии так не принято.

– Ой, не заморачивайся, – махнула руками кухарка. – Главное, чтоб тебе нравилось.

Вся готовка заняла у меня каких-то полчаса. Перед снятием с плиты мяса, я забросила туда порубленную кинзу и помешала, чтобы зелень раскрылась, отдавая блюду аромат.

– А ты молодец, – похвалила кухарка. – Не то, что эти высокородные белоручки. Даже не знают, с какой стороны за нож браться. Мне не накладывай, я уже поела. Но от печенья не откажусь.

– О, конечно! Хотите я ещё теста сделаю.

– Нет, сейчас уже поздно. Но можешь забегать в это время. Я дежурю по вторникам и четвергам.

– Спасибо большое! Вы меня очень выручили. Райнер, проходите к столу, я должна вам ужин.

Мужчина не заставил себя упрашивать, устроился на свободном стуле и принял тарелку с мясом и пюре. Ел он молча, точнее методично поглощал пищу. Мы с кухаркой весело болтали, правда болтала в основном она, а я поддакивала и уплетала свою порцию. Наконец, печенья тоже были готовы. Кухарка сама свернула три воронки из пергаментной бумаги, поделила их на три части, одну из которых оставила себе, две оставшихся положила возле меня и надзирателя.

Он удивлённо посмотрел на неё.

– Возьмите, в качестве подкупа, – пошутила я, вспомнив наш разговор в моём доме. – Ну или в качестве извинения.

– Спасибо, – буркнул он, но пакет взял. – Удивлён, что вы сегодня ничего не сломали и не взорвали. Подожду снаружи.

Когда Райнер вышел, я собрала тарелки, чтобы помыть за собой и за ним.

– А что, видный мужчина. Ты ведь знаешь, что путь к сердцу любого мужика лежит через желудок?

– Что? А… нет, вы не так поняли, – замахала я руками, вдруг растерявшись. Мне даже в голову не приходило, что нас с Райнером могут связать в романтическом плане. – Мы с ним не… ну… он просто... Он надзиратель, его приставили за мной присматривать.

– Поэтому он сказал, что ты ничего не сломала и не взорвала? Бунтуешь? Хулиганишь?

– Ни в коем случае! – заверила я женщину. – Просто моя магия, она не такая. Неправильная. Всё как будто наоборот происходит, против моей воли. Вот его и приставили, чтобы я случайно никому не навредила.

– Ты всё равно присмотрись, мало ли. Я вижу, что ты уже далеко не девочка, как эти благородные малолетки.

Я не стала отвечать на это предложение и как-то его комментировать. Мне нужно со своими проблемами разбираться, а не вот это всё. Сегодня ночью над многим хотелось поразмыслить, побыть наедине с собой. Об отношениях с мужчинами здесь я вообще не думала, и уж тем более не с надзирателем. Так что когда Райнер отвёл меня в комнату, я коротко попрощалась и скрылась внутри. Девочки не спали, несмотря на поздний час. Мне совсем не хотелось с ними контактировать, так что я взяла учебник истории, печеньки и ушла в коридор к окну с широким подоконником.

Вернулась уже далеко за полночь, когда в комнате раздавалось тихое сопение. Удивительно, но сегодня они не испортили мою кровать и ничего не подсыпали. Оно и к лучшему. Ночью мне снились бешеные кони, старик с седой бородой в бордовом костюме с мантией и пожар в главном корпусе магической академии.

__________________

В моих группах в ВК и телеграмм (ссылки в описании профиля) можно посмотреть атмосферные коллажи к главам, а так же изображения персонажей, включая выдуманных существ

Глава 11. Непослушная магия

Я буквально замучила Райнера в последующие дни. Он постоянно ворчал, но исправно следовал за мной. Теперь каждый вечер после занятий я мчалась в библиотеку, не забыв прихватить с собой угощение для пыльного хоря. Зверёк так привык, что, кажется, узнавал меня по шагам и уже ждал в читальной комнате. Не придумав ничего оригинальнее, я назвала его просто Шуриком. Хорь сразу согласился с этим выбором.

– Эх, узнать бы о тебе побольше, – бормотала я, пока малыш грыз кусочек варёной кукурузы. – Мадам Клавэр сказала, что ты вредитель, но мне не хочется в это верить. А ещё она сказала, что твои собратья обычно живут в библиотеках. Интересно, почему?

Шурик вдруг бросил кукурузу, посмотрел на меня внимательно и куда-то помчался. Его движения были чем-то средним между ползанием и скачками. Остановившись у двери, он оглянулся, словно ждал, пойду я за ним или нет.

– Ты хочешь мне что-то показать? – спросила я, понимая, что ответа не получу, по крайней мере словесного. Он посмотрел на дверь, снова на меня. Я поднялась, приоткрыла створку и сказала: – Ну пойдём.

Хорь выскочил первым, я пошла следом. Иногда он оглядывался, ведя меня между стеллажами. Наконец, зверёк остановился, взобрался на четвертую полку снизу, замер возле толстой книги и положил на неё лапку. Я достала увесистый том и прочитала:

– «Полная энциклопедия магических существ третьего порядка». О как! Здесь есть что-то о тебе?

Зверёк только моргнул глазками и снова помчался в сторону читальной комнаты. Войдя туда же, я положила книгу на стол. К счастью, она была написана на понятном мне языке.

– Издание четвёртое, доработанное. Год создания 1899. Это когда же появилась первое?

Я изучила первую и последнюю страницы, но они отличались от привычных мне книг. Никаких данных о тираже, редакторах, корректорах и прочем здесь не было. При этом текст однозначно был печатный. Магические существа перечислялись в алфавитном порядке, к каждому прилагался рисунок, судя по всему сделанный художником вручную, сама энциклопедия была разделена на части. В рамках каждой части алфавитный порядок начинался заново. Я стала читать вслух, указывая пальцем на раздел в содержании:

– Опасные магические существа, магические существа для военных целей, магические существа-помощники.

На этой надписи зверёк положил свою лапку на книжный лист и посмотрел на меня.

– Помощники? Ты из них? Хорошо, давай посмотрим. Так, пыльный хорь, где же…? А, вот! Нашла! Итак, пыльные хори – существа, созданные магами в качестве помощников для хранения книг. Неожиданно! Скрещённые из двух видов, они впитали в себя пользу каждого. Хори достаточно юркие и быстрые, обладают гибким телом, которое покрыто волосками, чтобы собирать пыль даже с самых труднодоступных мест. Хори способны ловить грызунов, жуков, моль, книжных червецов, тараканов, термитов и прочих вредителей. О, смотри, какой ты полезный, оказывается. Так ты тут вовсе не голодаешь?

Шурик положил лапку на книгу, словно говоря, чтобы читала дальше.

– Пыльные хори наделены магическими способностями находить любую книгу даже по краткому описанию. Так же они могут заботиться о сохранности книг. Их слюна обладает бактерицидным и противогрибковым действием. Если книга повреждена, дайте хорю её лизнуть и зараза будет остановлена. Ничего себе! Да ты не только умный, но и ужас какой полезный! – я погладила зверька по голове, он прикрыл глазки и довольно прокурлыкал.

– Но почему вас считают вредителями? А, ну да, ты же не ответишь. Ладно, что тут ещё? Вот, в случае попытки похищения книги пыльный хорь способен поднять шум, укусить преступника и оставить на нём магическую метку. Если хорь исправно выполнил свои обязанности, не забывайте кормить его. Видимо, в этом проблема. О вашей пользе забыли, и бывает с голодухи ты ешь книги, да?

Он снова что-то курлыкнул в ответ и облизнулся. Ну до чего же милый!

– Вы опять забыли про ужин, дорогая, – неожиданно появилась в дверях мадам Клавэр. Шурик залёг пластом и стал осторожно ползти вдоль моей руки задом, чтобы спрятаться.

– А? Что? Уже ужин? О, спасибо, что напомнили мне, мадам. Я так увлеклась!

– Что читаете? Кажется, я давала вам другую книгу.

– Это энциклопедия магических существ, – я быстро соображала, что бы такое соврать. В этот момент почувствовала, что Шурик скользнул ко мне в карман, и позволила себе немного расслабиться. – На занятиях по истории магии дали задание. Профессор Олдред рассказывал о разных магических существах и велел подготовить доклад о ком-нибудь редком.

– А как вы нашли эту энциклопедию?

– Ну… по наитию. Просто ходила между полок и увидела.

– Хм… сильная у вас… интуиция, – натянуто улыбнулась библиотекарь. – Что ж, выбрали?

– А? Да! Помните, на той неделе мы видели тут пыльного хоря? Представляете, я нашла информацию о нём!

– Неужели? В разделе «грызуны и вредители», я полагаю?

– Нет! Оказывается, их создали как помощников. Вот, посмотрите, – я указала на разворот книги.

Мадам Клавэр долго изучала текст, хмыкала и поправляла очки. Наконец, она выпрямилась.

– Что ж, возможно когда-то так и было.

– Может, если прикормить его…?

– Госпожа Смирнова, не берите на себя больше, чем сможете унести. И не пользуйтесь моей добротой.

– Хорошо, мадам Клавэр. Простите меня. Могу я выписать, что необходимо для доклада?

– Ужин начался. Вы не пойдёте?

– Нет, у меня сегодня разгрузочный день.

– Что ж, так и передам надзирателю.

– Буду вам очень признательна.

Она ушла, а я действительно выписала несколько предложений на имевшиеся здесь листки для записи, попросила Шурика быть осторожным и дожидаться меня. Со своей стороны обещала кормить его вкусняшками.

Сегодня вторник, а значит на кухне дежурит Агата. Голод мне сегодня точно не грозит. В коридоре было пусто. Странно, что Райнер меня не дождался. Но тем лучше. Путь в кухни я запомнила хорошо и без проблем туда добралась.

– Привет, привет! – радостно поздоровалась со мной кухарка. – Что сегодня будешь готовить?

– Да я не планировала ничего. А что осталось за весь день?

– Вон там, отложила для тебя на столе.

Немного курицы, овощи, творог и запечёная тыква. Не долго думая, я нарезала ингредиенты на рагу, быстро обжарила курицу и закинула к ней овощи. Такое блюдо готовится быстро. А пока дело шло, смешала творог с яйцом и сахаром. Со вчерашнего дня осталось немного печенья, которое уже слишком затвердело. Слегка смочив, я измельчила его в крошку, сверху выложила творожную массу, а тыкву растёрла с сахаром и прокипятила в сковороде. Получилось что-то вроде тыквенного чизкейка. Агата радостно причмокивала и даже облизывала пальцы.

– И как тебе такие вкусности удаются?

– Сама не знаю. Просто получается и всё. А вот в магии ни черта не получается.

– Что так?

– Если б я знала. Вчера вот учились огонь зажигать. Я что-то не так делаю, не так руками машу. У меня он вообще не зажёгся, а у других почему-то затух. И в этом обвинили меня.

– С чего вдруг? – возмутилась Агата.

– Сказали, никак иначе он бы не потух.

– Хм, странно. А ещё что не получается?

– Трансфигурация. Вообще никак. Предметы у меня не летают, перевоплощения не срабатывают, прям беда.

– Ну а другие занятия?

– Я только умею быстро читать и хорошо пересказывать. Растения из-за меня гибнут, зелья и вовсе взрываются.

– Знаешь, – начала кухарка, погладив меня по плечу. – Они там, в башнях, пытаются мир переписать под себя. А весь секрет в том, чтобы слушать, как мир уже написан. Твои руки... Вот смотри, ты сюда приходишь и у тебя всё получается.

– В смысле? Это же просто готовка.

– Готовка на магической кухне. Техника здесь работает через магию. Продукты растут в магических садах и полях. Да, их обрабатывают фермеры, но маги всем руководят, лечат, спасают от вредителей магическим способом. Здесь ты не пытаешься изменить мир вокруг, как в ваших учебных классах. Ты просто делаешь то, что задумано, и это тебе откликается. А что до ваших занятий... Там нужно слепить одно из другого, что-то менять, подчинять своей воле. И там мир тебе не идёт навстречу, что-то это отклик ломает, наизнанку выворачивает. Интересно, почему?

Я тоже задумалась над её словами. И правда, интересно. Прихожу на кухню уже в третий раз и ни разу ещё не было у меня здесь проблем. Всё получается, как нужно, а ведь я для этого даже усилий не прилагаю. Будь это обычная кухня, я бы не задумалась, но Агата говорит, тут повсюду магия. Почему же здесь мои действия не приводят к противоположному результату?

– Кхм, – раздалось в дверях. Райнер стоял, оперевшись о косяк и равнодушно смотрел на нас.

– Угоститесь? – спросила я без особой надежды, указав на пирог.

– Я поел. Если вы закончили, провожу в комнату.

Я кивнула. На размышления о разговоре с кухаркой ушла вся ночь, заснуть удалось лишь под утро. А разбудил меня громкий стук в дверь.

– Лукерья!

Я подскочила в постели с сильно бьющимся от неожиданности сердцем. Взглянула на будильник, он молчал. Неужто проспала?! Но это обычный механический будильник, он не мог не зазвенеть. А я бы его услышала даже мертвецки сонная. Разве что соседки выключили специально, чтобы я опоздала на занятия. Вот же…

– Лукерья! – снова раздался за дверью громовой бас Райнера. Когда нужно, он умел говорить тихо и спокойно, но со мной всегда общался довольно грубо.

– Иду я! – крикнула в ответ. Пришлось ограничиваться расчёсыванием и заплетением косы. На умывание у меня не хватит времени. Быстро надев форменное платье, я схватила сумку с учебниками и выскочила за дверь.

– Почему вы вечно нарушаете расписание?

– Ответ вас не устроит, – огрызнулась я, ведь завтрак тоже пропущен, а это лишь ухудшит моё настроение.

– И зачем я в это ввязался? – проворчал Райнер себе под нос, направляясь в сторону учебного корпуса. Он был уверен, что я точно последую за ним, а меня буквально выбесило его поведение, так что я побежала, обогнав его. Но мужчина даже не ускорился. Плевать! Добежав до класса, я распахнула дверь и автоматически извинилась за опоздание.

– Студентка Смирнова, минус балл за опоздание!

–Да уж кто бы сомневался, – пробурчала себе под нос, а громко добавила: – Ещё раз простите.

Я уже понимала, никакие оправдания не помогут. Преподаватели академии ценили дисциплину и спуску никому не давали.

– Итак, сегодня мы будем работать с изменением формы. Вам нужно применить свои знания, чтобы превратить этот песчаник в стекло. Ничего сложного, думаю, все знают, что стекло делается из песка? Займите место за столами.

Я взяла в руки песчаник, покрутила в разные стороны. Корин Брок сказала, что мы должны сделать это силой мысли. То есть чётко представить себе, как этот камушек превратится в кусочек стекла, и произнести заклинание.

– Что ж ты опоздала, старушка? – язвительно поинтересовалась блондинка Аурелия. – С возрастом просыпаться сложнее? Или будильник подвёл?

Я ей не ответила. Девчонка сама подтвердила мою догадку. Не буду доставлять ей удовольствие насмехаться над моими переживаниями, лучше сосредоточусь на занятии.

Я правда старалась. Чётко визуализировала, как песок плавится и превращается в стекло, тем более я видела такие видео в интернете. И в моём воображении он действительно превратился, а вслух произнесла:

– Огонь внутри, снаружи лёд.

Камень стеклом пусть предстаёт.

Надо отметить, тут все заклинания были записаны в короткой стихотворной форме. Самые опытные маги могли не произносить их вслух, у них всё получалось силой мысли. Нам же приходилось проговаривать. С большой надеждой я открыла глаза и разочаровано охнула – в моей ладони лежал чёрный блестящий кусочек угля.

– Что произошло? – поинтересовалась наставница.

– Не знаю. Я делала всё, как нужно, произнесла заклинание, а он вот.

– Но как вы смогли изменить состав предмета?

У меня не было для неё ответа. Впрочем как не было его в большинстве случаев. Я не понимала, как работает моя магия и магия вообще.

– Я напишу о вас отчёт, – заключила мадам Брок.

Каждый раз, когда я слышала эту фразу, а слышала я её каждый день, меня накрывало страхом и разочарованием. В моей обычной жизни таким тоном произносили что-то вроде «немедленно пишите объяснительную», когда ты виноват и вынужден оправдываться. Или не виноват, но оправдываться всё равно придётся.

Райнеру, ждавшему за дверью, сразу после занятия выдали рукописный отчет о моём очередном провале. Эти отчёты он должен был собирать, чтобы потом представить коллегии высших магов. Следующий такой надзиратель получил в тот же день после урока по магии стихий. Каждому студенту предлагалось усмирить крошечный торнадо, летавший прямо над его частью стола. И это удалось многим, некоторые ничего не сумели, а я стала звездой. Мой торнадо не только не затих, но увеличился в десять раз и прошёлся по всему классу, сбив с ног преподавательницу и спутав длинные волосы нескольких студенток. Конечно, пострадали книги и другие предметы, помещение оказалось в полном беспорядке.

И виной всему была я. В наказание, а мой проступок сочли намеренным и я не смогла оправдаться, заставили убирать весь класс и расставлять всё по своим местам. На сегодня это было последнее занятие. При других обстоятельствах Райнер должен был отвести меня в комнату и уже был бы свободен. Но теперь он зло смотрел на мои действия, сложив руки перед собой.

– Почему вам не живётся спокойно? – ледяным тоном поинтересовался надзиратель.

– Не понимаю, о чём вы.

– Обязательно было устраивать эту показуху?

– Я не специально!

– Я понимаю, когда вы только появились здесь и не контролировали себя. Но вы здесь уже вторую неделю. И так накосячить под руководством опытного мага…

Я подошла к нему вплотную и процедила, глядя в глаза:

– Я. Не. Специально.

– Ну конечно. Решила выпендриться перед одноклассниками, крутость свою показать…

– Прекрати! – у меня сдали нервы и напряжение вырвалось наружу. Хронический недосып, постоянно чувство подвоха и опасности, вал неудач и постоянных насмешек вымотали меня. А теперь ещё этот угрюмый мужик со своими претензиями.

– Истеричка!

– На себя посмотри! Стоишь тут с умным видом и понятия не имеешь, что случилось и почему! Да кто тебя вообще спрашивал?! Твоя работа простая – следом ходи и глазами смотри.

– В том и проблема! Если б не ты, мне бы не пришлось вот так в пустую время тратить! Думаешь, легко везде за тобой таскаться да эти дурацкие отчёты писать?! Ты же просто ходячая катастрофа! Куда не пойдёшь – одни проблемы.

– Это ты сказал комиссии о своих домыслах насчёт моей опасности!

– Если б не сказал, мне бы голову оторвали после первого же твоего косяка! Чтоб ты знала, меня должны были повысить, я бы возглавил отдел редких существ и не занимался больше этой мелочёвкой!

– Надо же, как мы быстро на «ты» перешли», – я вдруг резко остыла, пыл пропал, руки опустились, рухнула на ближайший стул совсем обессиленная. В конце концов он прав. У него своя жизнь и мои трудности не должны его касаться, ведь он просто выполняет приказы. Но и я не виновата в том, что происходит, потосу что не делаю это специально. Собравшись с мыслями, сделала глубокий вдох.

– Я не виновата в том, что вас ко мне приставили, господин Райнер. Хочу попросить, чтобы сняли этот бесполезный надзор. Можете устроить мне встречу с комиссией?

– Она и так случится в эту субботу по результатам вашего обучения, – уже спокойнее ответил он.

– Вот и хорошо. Давайте закончим разговор на этом. Я очень устала.

Райнер только кивнул, проводил меня до комнаты и ретировался. Аппетита совсем не было, сил на библиотеку тоже, так что я прямо в платье легла на кровать. Настроение хуже некуда. Я правда очень устала от этого всего. Постоянное давление, неудачные магические эксперименты, осуждение и насмешки – всё выматывало меня. Надеюсь, в субботу маги примут какое-то решение, я же буду просить их лишить меня магии и отправить обратно в мой мир. Не для меня это всё.

***

В пятницу на занятии по целительству нам предложили вылечить небольшую рану на спине лягушки. К моему удивлению лягушки сидели спокойно и со стола спрыгнуть не пытались. Я всё сделала по инструкции, но рана на моей лягушке не заросла, как у других студентов, она расползлась, да так быстро, что лягушка буквально разделилась пополам и сдохла у меня на глазах. Я смотрела на несчастное животное в ужасе и не смогла пояснить Велларии Россен, что именно натворила. Мои соседки по комнате нагло хихикали, наслаждаясь моими недачами.

А я уже сдалась. Ну не получается. Ничего не получается. Чувство полной беспомощности и бесполезности разлилось по венам, делая меня какой-то тяжёлой.

Веллария подошла ко мне, положила руку на мою голову и замерла ненадолго. Я буквально ощущала, как она просматривает мои воспоминания о сегодняшнем уроке, словно карточки перекладывает. Голова немного разболелась. Словно почувствовав это, наставница убрала руку.

– Простите, Лукерья. Мне нужно было убедиться, что вы действительно не хотели убить лягушку. Головная боль сейчас пройдёт. Как считаете, что пошло не так?

– Я замечаю, что каждое моё действие оборачивается ровно противоположным задуманному. Но не знаю, как это объяснить.

– Любопытно. Мы подумаем, что с этим делать, – женщина холодно улыбнулась и пошла оценивать способности остальных. Под «мы» она, очевидно, имела ввиду комиссию высших магов, с которой я встречусь уже завтра.

Погода за окном отлично синхронизировалась с моим настроением: шёл ливень, периодически мелькали молнии, гремел гром. Сейчас бы сидеть с чашкой чая и книгой у окна. Желательно в моём доме в горах.

Следующим было занятие по бытовой магии. Здесь у меня худо-бедно что-то получалось. Иллирия Грас, наставница по этому предмету, обучала нас основам ухода за собой, своими вещами и личной гигиене. Так, мне удалось очистить грязные пятна с униформы с помощью магии, получилось сделать опрятную причёску, правда наставница предупредила, что это лишь иллюзия. На самом деле волосы хоть и выглядят чистыми и аккуратными, остались такими же грязными и спутанными, с одеждой тоже самое. Маскируя внешний вид магия, к примеру, не убирает запахи. Поэтому она подходит только для экстренных случаев.

Так же на уроках мы учились обеспечивать дом всем необходимым для его нормального функционирования. Сегодня нужно было освоить навык создания светящихся шаров из воздуха. Принцип тот же, что у светящихся змеек, которые я случайно потушила в свой первый день здесь.

– Поставьте руки так, словно уже держите в них прозрачный шар. Теперь произнесите «сгустись эфир, прими покров, да будет свет внутри оков».

Весь класс синхронно повторил заклинание. У некоторых с первого раза получилось. Например у моей соседки с черными косами, которым завидовала половина курса. Кроме того, ей с первого раза удавалось любое заклинание и преподаватели ценили её как отличницу курса. Зная это, Веспера Нота беззастенчиво пользовалась своей популярностью. Создав светящийся шар, она высокомерно посмотрела на меня, стоявшую рядом, у которой ничего не вышло.

Я стала пробовать снова и где-то на четвёртой попытке воздух между моими руками заклубился вихрем, тихо загудел, и сквозь дымку проступили очертания мёртвых деревьев и болота. Я испуганно ахнула.

– Портал! – воскликнул кто-то за спиной.

Наставница повернулась ко мне.

– Порталы вы будете проходить только на третьем курсе. Лукерья, почему вы скрыли, что умеете их создавать?

– Но я не умею! Случайно вышло! Я визуализировала шар и … не знаю, как это произошло!

Иллирия посмотрела на меня с осуждением, взяла ручку и стала что-то записывать.

Я услышала за своей спиной странный шёпот, похожий на заклинание, но слов не разобрала. В этот момент мой портал расширился где-то на метр. Затем случился толчок в спину и я полетела вперёд, прямо в клубящийся круг.

Очнулась уже на полянке с пожухлой или выжженной травой. Вокруг только чёрные деревья с поломанными ветками и без листьев. Впереди виднелась вода, что-то среднее между озером и болотом. Куда меня перенесло?!

Поднявшись, я зябко обняла себя за плечи. Промозглый дождь шёл, не переставая, скоро я так промокну до нитки. Деревья казались мёртвыми, чёрными, будто сожжёнными. Листья, что валялись под ногами, давно превратились в труху. Здесь видимо не водилось птиц, не было никаких звуков, кроме треска веток и шорохов. Возможно и зверей не будет. Было бы хорошо, не хочу стать чьим-нибудь ужином.

– Надо бы укрытие найти. Но где? – сказала я вслух, чтобы отогнать вмиг накативший страх.

Оглядевшись, поняла, что сама отсюда вряд ли выберусь. Попыталась повторить портал, но воздух оставался глух к моему заклинанию. На расстоянии примерно метров сто лес был окутан густым туманом. Я не видела не шпилей академии, никакого жилья.

– Чёрт! Вот же вляпалась! Уверена, эта черноволосая сучка толкнула меня. Ладно, с ней я позже разберусь. Что делать-то теперь?!

Я кричала, звала на помощь, но вокруг было так же тихо. Некоторое время пришлось просто бродить между деревьями. Все они казались одинаковыми и у меня создавалось впечатление, что я хожу кругами. Ни одного живого существа так и не встретилось. При моём приближении туман немного рассеивался, открывая ещё одну часть леса. Но и здесь всё было одинаковым, местами стала попадаться разорванная паутина, осколки стекла на земле. Зловещее местечко, чего уж там. Сколько времени прошло, не знаю, но вскоре показались очертания цилиндрического строения.

– Ну слава богу. Холодно то как, аж зубы стучат.

Подойдя ближе, я поняла, что строение заброшено. Что-то оно мне напоминало.

– Ладно, была не была. Крыша тут есть, значит может быть сухо. Может и какая-нибудь связь будет? Телефон там или кристалл.

Все стены внутри были увешаны паутиной, на полу валялись осколки стекла и зеркала вперемежку с листьями и пожухлым мусором. Я медленно поднималась по ступенькам, под ногами хрустело. Внутри и правда было сухо, но никаких признаков жизни. Наконец я вышла в единственное круглое помещение с металлическим куполом и рядом небольших окон по периметру. Слева стоял большой телескоп, ещё два поменьше впереди. Судя по всему, когда-то это место было обсерваторией. По стенам всюду развешана паутина, на полу валялись осколки разбитых зеркал большего размера, чем на лестнице. На паутине местами висели такие же осколки.

– Логично, что пауки селятся в заброшенных зданиях, но тут её прям как-то очень много, – произнесла я вслух, чтобы немного успокоиться. От влаги и холода уже трясло. Никаких связных устройств, к моему сожалению, не обнаружилось. Как же мне подать о себе знак? Как сообщить кому-нибудь, где я? И где я вообще? Насколько далеко это место от академии?

– Сейчас бы сюда Райнера. Вечно его нет рядом, когда нужен. Зато когда не нужен…

Мой разговор с самой собой прервал тихий шорох.

– Кто здесь?! Я не опасна! Помогите выбраться отсюда.

Я оглядывалась, но никого не видела. Как вдруг движение слева в сторону лестницы привлекло мой взгляд. От ужаса заледенела кровь. Выход на лестницу оказался полностью перекрыт плотной паутиной. Дрожа, я подняла голову вверх. Прямо надо мной висел огромный паук. Метра два, не меньше, с учётом длины лап. Всё его тело искрилось в пасмурном свете, отражая предметы вокруг себя. Он буквально состоял из кусочков зеркала. В них я увидела и своё испуганное отражение, даже волосы на голове встали дыбом.

Ужас сковал моё горло, так что я даже вскрикнуть не могла. Ноги подкосились и я рухнула на колени. Что делать?! Бежать некуда. Эта тварь просто сожрёт меня. Паук очень медленно спускался, а я буквально застыла, не в силах двигаться. Мозг панически соображал. Нащупав рукой крупный осколок, я схватилась за него, но сразу порезалась. Да и вряд ли какой-то там осколок остановит такого монстра. Нужно какое-то заклинание! Что-то защитное. Может купол или укрытие? Так, обычно требуется чётко визуализировать то, что хочешь создать.

– Купол! Защитный купол! – хрипло прошептала я и выставила вверх руки со сжатыми кулаками, а потом резко растопырила пальцы. Не знаю, что произошло, но паук вдруг противно завизжал. Я опасливо приоткрыла один глаз. Он поднялся выше, а потом вдруг выпустил огромные стеклянные клыки.

– О боже…

Паук злобно зашипел, клыки двигались как ножницы, а волоски на его туше встали дыбом.

– Нет!

Я повторила свои движения, кажется что-то снова произошло, паук заверещал, забился под купол, но выглядел ещё злее. В этот момент паутину на входе разрезал меч. Райнер ворвался внутрь, быстро оценил обстановку и крикнул:

– Лукерья! Беги ко мне! Быстро!

Я на подгибающихся от страха ногах кое-как доковыляла. Ошмётки паутины противно липли к телу.

– За спину, – мужчина буквально вытолкал меня в нужном направлении, а сам медленно сделал шаг назад. Паук заметил его, приготовился к прыжку. Райнер выставил вперед руку, что-то произнёс. На мгновение в проёме показалась бело-голубая решётка, которая тут же исчезла. Монстр бросился к нам, но ударился о что-то и снова эта решётка от удара стала видимой. Одна его лапа проникла сквозь магические прутья, надзиратель отрубил её мечом, звук был такой, будто осколки полетели на пол. Паук снова противно заверещал и сдал назад.

– Выходим. Быстрее!

– Он…рррразве…. Не пробьётся? – стуча зубами спросила я.

– Не должен. Но мы не будем это проверять.

Мужчина взял меня за руку и потащил к выходу. Паук бесновался внутри, слышались звуки битого стекла и противный писк.

Мы вышли на улицу. Дождь прекратился, но туман усилился. Я дрожала сильнее прежнего, так что когда мы отошли на приличное расстояние, Райнер остановился и внимательно осмотрел меня.

– Ты вся промокла. Цела? Раны есть?

– Цела. Это всё ливень, – только и смогла выдавить я, зубы стучали от смеси страха и холода.

Он молча взял меня за руку, рассмотрел порез, благо неглубокий, да и кровь уже свернулась. Мужчина снял с себя плащ и накинул мне на плечи. Сразу обдало теплом, хотя моя одежда от этого конечно не высохла. А жаль.

– Ладно, пойдём.

– Ты разве не откроешь портал? – спросила я с надеждой. В ботинках хлюпало, а ноги закоченели. Соблюдать сейчас субординацию казалось бредом.

– В Мёртвом лесу магия не работает. По крайней мере моя. Порталы сюда ведут, но выйти можно только ногами.

– Эх…

Мы шли по лишь ему известному маршруту. Мне окружающее по-прежнему казалось одинаковым. В какой-то момент он снова потянул меня за руку.

– В болото не суйся.

Я пригляделась и поняла, что земля рядом и впрямь какая-то рыхлая, под ногами вязко хлюпает. Надо сделать шаг в сторону. Я шагнула, но плащ за что-то зацепился. Дёрнула, но не смогла освободиться.

– Райнер!

Он повернулся, взгляд мгновенно потемнел. Я не привыкла видеть его в такой боевой готовности. Резкий выпад с мечом в руке, хват за запястье и новый толчок за его спину. Что-то зашипело впереди. Райнер шагнул вперёд и моему взгляду открылось ещё одно чудовище, вылезавшее из болота. Метра три-четыре, всё в тине и водорослях. Вместо глаз чёрные провалы, руки длиной почти до пят, с длинными крючковатыми пальцами-корягами. Длинные патлы скрывали половину человекоподобного тела.

Райнер махнул мечом, чудовище увернулось, зарычало, снова кинуло в нашу сторону свою лапищу. Мужчина резко крутанулся вокруг своей оси и отрубил сразу два пальца-коряги. Нечто волосатое взвыло и качнулось в его сторону второй лапой. Теперь надзирателю удалось отрубить ему лишь фалангу одного пальца. Монстр рухнул назад и скрылся в мутной болотистой воде.

Райнер повернулся и при взгляде на меня лицо его немного смягчилось.

– Испугалась?

– Чт…о… что это было?!

– Болотная кикимора. Первый раз их видишь?

– Я вообще всё в первый раз… Господи! Это кошмар какой-то…

Он протянул мне руку, помог подняться. К счастью скоро мы вышли из мрачного туманного леса на открытую поляну, Райнер произнёс заклинание одними губами, открыл портал и втянул меня внутрь. Снова замутило, но уже меньше.

– Наконец-то! – воскликнула Иллирия Грас. – Великие маги, что с ней случилось?

– Наткнулась на зеркального паука, – ответил Райнер.

– Большого?

– Весьма. В заброшенной обсерватории в Мёртвом лесу. Надо бы отправить туда группу зачистки.

– Прям настолько большой?

– Если у вас в последние годы в тех местах пропадали люди, кажется, я знаю, кто их сожрал.

Я вздрогнула от этих слов, ведь сама чудом спаслась от монстра.

– А она как уцелела?

– Я подоспел вовремя.

– Хорошо, что я вам сразу сообщила.

– Хорошо, что вы разглядели, куда её забросило, – ответил надзиратель.

– Иллирия, что у вас здесь происходит?! – появился в дверях Лоуренс Олдред. – Что опять натворила эта женщина?!

– Она случайно открыла портал и провалилась в него, – ответила наставница.

– Не случайно, – ответила я. – Меня толкнули.

– Не смейте врать! – набросился на меня Лоуренс. – Как вы создали портал?! Вы же постоянно утверждаете, что не чувствуете магию!

– Я не знаю! – выкрикнула я в отчаянии. Уставшая, замёрзшая и голодная, ведь я вчера не ужинала, а сегодня не захотела завтракать, напуганная до смерти случившимся, сразу двумя нападениями, я оказалась вымотана до предела. Меня качнуло от стресса и усталости, голова закружилась немного. Лоуренс открыл было рот, чтобы снова обвинить меня в чём-то, но меня загородил своим телом Райнер и первым заговорил:

– Профессор, вам стоит разобраться с огромным зеркальным пауком в Мёртвом лесу. Боюсь, группа зачистки не справится. Я поставил магическую решётку, но думаю, он сломает её. Паук взбешён и ранен. Там только вы справитесь.

Лоуренс вдруг замолчал, преисполнившись собственной важности, и спросил:

– Кого-то ещё встретили?

– Кикимору там же в болоте. Тоже весьма крупную. Я отрубил ей часть пальцев, думаю, с месяц не появится, будет раны зализывать.

– Ясно, я разберусь. Отведите студентку в её комнату.

Надзиратель вежливо склонил голову, обнял меня за плечи и повёл к выходу из учебного класса. Снаружи в коридоре студенты неторопливо расходились после своих занятий.

– И Лука, – снова позвал Лоуренс, а я вздрогнула от неожиданности. – Подробный отчёт о происшествии и монстрах.

Я видела, как напряглось лицо мужчины, поняла, что он сжал зубы в бессильной злобе, а потом процедил:

– Разумеется.

Когда мы вышли за дверь, на нас все пялились. Думаю мой вид впечатлял: вся в грязи, в мокром платье, с прилипшей к подолу паутиной, с наполовину растрепавшейся косой. Но мне было плевать, заинтриговало обращение профессора Олдреда. Я не удержалась от вопроса:

– Лука? Тебя же Райнером звать.

– Лука Райнер. Но для тебя и всех остальных по-прежнему просто Райнер.

Я посмотрела ему в глаза и хохотнула. А затем вокруг резко потемнело.

Глава 12. Заседание комиссии

Райнер.

Когда мне сообщили, что Лукерья выпала в созданный ею же портал, я сперва взбесился. Вот что за проблемная женщина?! Но когда мадам Грас сообщила, куда её забросило, забеспокоился. Мёртвый лес – не место для живых. Когда-то в тех местах случилась страшная битва между магами и с тех пор эфир почти не возвращался. Там не работала магия, никто не жил, ничто живое не могло оставаться долго. Даже я. Если эта дурёха выживет, пока я её не найду, она просто герой. Я переместился через портал на ближайший к лесу луг и сразу начал поиски.

Магия позволяла разгонять туман, но Мёртвый лес как лабиринт, в котором всё одинаковое. Здесь нужно знать тропы и ориентиры, каждый из которых - магический. Я звал её так громко, как мог, но в ответ – тишина. Знать бы, в какую сторону она пошла. Брожение по лесу заняло минут двадцать, пока не обнаружились свежие следы, которые привели меня к старой обсерватории. Судя по бликам и шуму, внутри что-то происходило. Когда я смог попасть туда, по спине пробежал холодок. Лукерья лежала на полу, а над ней висел зеркальный паук, готовый броситься в любой момент. Не знаю, что сделала девушка, но из её раскрытых ладоней вырвался мощный энергетический клубок, видимо здесь ещё оставалось немного эфира. Паука отбросило под самый купол, ему очевидно было больно, но эта боль бесила существо.

Я разрезал паутину, позвал девушку и поставил магическую решётку. Надо же, живучая и везучая. Минутой позже она бы уже была разорвана на части острыми клыками. Лукерья сильно дрожала, одна её рука была в крови, но к счастью, рана уже не сочилась. Потом мы нарвались на кикимору, что странно. Я бывал тут сам несколько раз, но этих тварей не видел, а они явно здесь давно. Чтобы разожраться до таких размеров, пауку нужно лет двести-триста. Ну или очень плотное питание, а у нас вроде целые деревни не вымирали. Да и кикимора попалась не в пример крупная.

Как бы то ни было, Лукерья словно притягивала неприятности. Я доставил девушку в академию и всё шло нормально, пока не появился этот Лоуренс. Терпеть его не могу, если честно. Жестокий, бескомпромиссный, гордец редкостный. И эта скотина знает моё имя, а так же то, что я его никогда не называю и вообще скрываю. Но Олдред был одним из трёх магов, которые наделили меня способностями для службы, он в общем-то знал обо мне всё. Если бы не Лукерья, почти терявшая сознание у меня на руках, я бы ему вмазал. Даже ценой своей карьеры, оно бы того стоило.

Девушка дрожала ещё сильнее, несмотря на тепло внутри здания, и почти ничего не соображала. Ей хватило сил уточнить насчёт моего имени, а потом она вдруг осела. Если бы я не удержал, наверняка упала бы. Пришлось нести её на руках под заинтересованные взгляды студентов. В общежитие нести не стал, ей уход нужен, поэтому сразу пошёл к Тамиле.

– Великие маги, Райнер, вы что, избили её?

– Что за глупые мысли? Помогите ей, потом расскажу.

Тамила засуетилась, велела нести девушку в свою комнату и положить прямо на покрывало постели.

– Она такая грязная. А без сознания почему?

– Перенервничала. И не ела около суток. Мы выбирались из Мёртвого леса.

Тамила с удивлением посмотрела на меня. Я коротко рассказал заведующей отделом обеспечения о наших приключениях и как Лукерья дважды едва не погибла. Поблагодарив за информацию, женщина вытолкала меня из комнаты, велев пока позаботиться о себе. От меня воняло жидкостями из конечностей тварей, одежда промокла, а сапоги были в грязи. Глупо не послушаться. Часом позже я вернулся.

– Ну как она?

– Спит. Я её вымыла, переодела. Она приходила в себя ненадолго, съела кусок бисквита и выпила чай. А потом опять отключилась. Девочку трясёт от страха, даже говорить не может. Пришлось наложить сонные чары.

– Понимаю. Она сказала, что никогда прежде не встречала магических тварей. Да и они оказались довольно крупными.

– Даже для вас?

– Даже для меня. Завтра у неё важный день. Как думаете, оклемается?

– Ей нужно поспать. Оставьте девочку у меня и приходите утром.

– Хорошо, спасибо. Там рана у неё на руке…

– Я всё обработала, не переживайте.

Спал я этой ночью плохо. Много думал над ситуацией, над её словами и реакцией. Нормальные девушки от страха сознание теряют, а эта крепкая, выжила до моего прихода, даже сумела немного защититься. Можно было бы предположить, что она нарочно устроила это представление, но зачем так рисковать? Не думаю, что она знала про Мёртвый лес и уж тем более не могла знать о пауке и кикиморе, если даже мне о них было неизвестно. А ведь я последние десять лет занимался поиском таких вот тварей по всему континенту. Лукерья утверждает, что портал получился случайно, а внутрь её толкнули. И до этого не раз говорила, что в происходившем не её вина, что она не специально. К тому же, девушка была слишком натурально напугана, даже волосы дыбом встали, а эту реакцию сложно сымитировать. Чутьё подсказывало мне, что что-то здесь не так.

Наутро Лукерья вышла ко мне бледная, с потухшим взглядом. Впервые видел её такой, обычно она дерзкая, боевая, решительная, а тут прям как неживая. Даже неприятно защемило в груди.

– Доброе утро, – поздоровался я бодро.

– Здравствуйте, Райнер. И спасибо. За вчерашнее. Вы мне жизнь спасли.

– Это моя работа. Нужно, чтобы вы мне подробно рассказали о случившемся. У нас есть ещё два часа до заседания.

– Для отчёта? – тихо поинтересовалась она.

– Да. Для него. Но сперва поешьте.

– Госпожа Тамила меня уже покормила. Я не голодна.

– Хорошо. Тогда пройдёмте в библиотеку, там нам не помешают.

Она почему-то напряглась из-за этого предложения, но кивнула. Просто сама не своя. Непривычно. Лукерья, которую я знаю, за словом в карман не лезет, а сейчас такая тихая и сговорчивая. Неужели так на неё повлиял страх? Впрочем, на первых порах даже я испугался.

Девушка молча следовала за мной, аккуратно устроилась на стуле, беспокойно огляделась и отрицательно качнула головой.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовался я, оглядываясь. Неужели она видит здесь очередного призрака, которого я не вижу?

– Нет, всё в порядке.

– Хорошо. Итак, расскажите мне, что вчера произошло на уроке и потом, когда вас забросило в Мёртвый лес. Не упустите ни одной детали, важно всё.

Я взял листы для записей, ручку и принялся записывать её слова. Лукерья говорила сухо, тезисно, не отвлекаясь на эмоции.

– Как думаете, кто и почему мог вас толкнуть? – спросил я, когда она закончила рассказ.

– Зачем вам? Это не ваши проблемы.

– Да, но это отражается на вашей учёбе и отношении к вам окружающих. Если я смогу выяснить, что девушки намеренно…

– Они просто дети, – перебила меня Лукерья. – Жестокие, но дети. Я сама разберусь.

– Они уже делали вам что-то?

– Я же сказала, я сама разберусь.

– Хорошо, но назовите хотя бы пару моментов, которые впоследствии сказались на вас во время занятий, вот как этот толчок.

– Вы хотите помочь мне?

– Я хочу быть объективным.

– Будильник. Отключили специально, чтобы я проспала, даже сами подтвердили это. И мои ингредиенты для зелий специально рассыпали.

– Что ещё?

– Вы сказали, пары будет достаточно, – отрезала девушка.

Я не мог её заставить. Точнее мог, но не в таком состоянии, она ещё не восстановилась. Справа за моим ухом зашуршало. Ускоренная реакция помогла схватить какого-то зверька за шею. Он запищал попытался вырваться, я сдавил сильнее.

– Нет! Лука, умоляю! Отпустите его! – девушка бросилась ко мне, схватила сжатую руку и попыталась отогнуть пальцы.

– Пожалуйста! Он не опасен! Это мой друг!

От этого неожиданного заявления я даже разжал руку. Существо выскользнуло и спряталось в кармане её платья. Лукерья отошла к окну, затравлено глядя на меня. Одна её рука в кармане очевидно поглаживала зверька.

– Кто это?

– Это Шурик. Ну… я так его назвала. Пыльный хорь. – Казалось, она ещё сильнее побледнела.

– Они же книги грызут.

– Нет! То есть, бывает. От голода. Он не опасен, клянусь! Я могу доказать!

– Как?

– В библиотеке есть книга, где они указаны, как существа, созданные для помощи людям.

Она побежала к стеллажам и вскоре принесла энциклопедию. Там и правда были указаны пыльные хори и очень качественно нарисованы. Лукерья попросила зверька показаться, чтобы я мог убедиться, что это действительно он. Существо свернулось кольцами у неё на ладони, прижало уши к голове, а лапки к животу.

– Видите, он умный, всё понимает, и совсем не опасен.

– Что ж, придётся вам поверить. Изображение и реальность совпадают. Он с вами разговаривает?

Она непонимающе посмотрела на меня.

– Ну как ваши летучие мыши.

– А, это. Нет, я с ним говорю, а он только показывает мне что-то, но молчит.

– Ясно. Но он вас понимает?

– Они разумные, в книге написано, что они созданы в помощь людям и всё понимают. Просто люди забыли о них.

– Я понял. Хорошо, раз вы за него ручаетесь.

– Ручаюсь! Пожалуйста, Лука, только не говорите никому. Умоляю. Люди здесь считают их вредителями, хотят убить. Но он мой единственный друг в академии.

На её глаза навернулись слёзы и я сдался. Не могу смотреть как женщина плачет, сразу теряюсь. А ещё у неё глаза очень красивые, такие яркие, когда полны слёз.

– Ладно, хорошо. Я не скажу. Но и вы будьте осторожны. Нам пора на заседание. Вы готовы?

Она кивнула.

– И да. Меня зовут Райнер. Просто Райнер.

– Но ведь профессор Олдред…

– Вы испытываете к нему чувства?

– Что? Нет! Он вечно злой и ненавидит меня.

– Тогда вам должно быть плевать на то, что он говорит.

Она замолчала и согласно кивнула. Затем отнесла хоря к противоположному стеллажу, что-то тихо ему сказала и вынула из кармана орешки. Зверёк запихал их себе в защёчные мешки и скрылся за книгами.

Лукерья ободряюще улыбнулась мне и первая вышла из читальной комнаты.

В зале совета нас уже ждали все шесть его членов, и два секретаря.

– Добрый день, госпожа Смирнова, – поздоровался от имени всех ректор Кассиан Арден.

– Здравствуйте, – тихо ответила Лукерья. Я просто отдал честь по уставу. Чёрт! Ну почему мне сейчас так хочется защищать эту девушку?

– Студентка Смирнова, вы провели в академии две учебные недели. И, к сожалению, ничего хорошего нам о вас узнать не удалось. Мне предоставили все отчёты с ваших занятий, они не утешительны. А вчера вы и вовсе создали опасную ситуацию, благо, что никто не пострадал.

Лукерья вдруг вскинулась, так посмотрела на ректора, что если бы взгляд мог убивать, старик бы уже лежал на полу.

– Я пострадала, ваше превосходительство.

– Насколько мне известно, вы уцелели.

– Так и есть. Благодаря Райнеру. Приди он минутой позже, меня бы сожрал зеркальный паук. И позже у болота, кикимора…Однако моя психика не была готова к подобному.

Она нервно сглотнула и замолчала.

– Господин Райнер, девушка говорит правду? – обратился ко мне ректор Арден.

– Да, ваше превосходительство. Я предоставил подробный отчёт о происшествии профессору Олдреду.

– Предоставил, – надменно подтвердил тот. – Я как раз собирался вам его зачитать.

– Не нужно, просто передайте, мы сами посмотрим.

– Итак, вам удалось создать пространственный портал. Как вы это сделали? – снова обратился к девушке ректор.

– Мы практиковались в создании световых шаров на занятии, и я его визуализировала, всё делала по инструкции, произнесла заклинание, но вместо шара появился портал.

– Какого он был размера?

– Небольшой, размером с мяч.

– Но увеличился. Почему?

– Это мне не известно, ваше превосходительство. Я ничего не делала, просто ждала.

– И вы туда прыгнули?

– Нет. Это тоже вышло случайно.

– Её толкнули, – не выдержал я.

– Кто?

– Это случайность, ваше превосходительство, – заговорила Лукерья, бросив в меня взгляд, полный ненависти. – Мне показалось, что толкнули.

– Кто из студентов стоял рядом с вами в этот момент?

– Я не помню.

– Вы пытаетесь кого-то выгородить?

– Нет. Просто не хочу возводить напраслину на случай, если это неправда.

– Пригласите сюда Иллирию, немедленно, – ректор отдал распоряжение одному из секретарей и тот быстро вышел из зала.

– Господин Райнер, Лукерья прежде упоминала о том, что её толкнули?

– Да, вчера, когда мы вернулись.

– А прежде случалось, чтобы с ней обращались неподобающе?

– Ваше превосходительство, это просто дети! – снова вмешалась девушка. – Подростки часто бывают жестоки и мне об этом известно.

– Что лишь подтверждает, что вы лично с этой жестокостью столкнулись в стенах академии, – возразила ей профессор артефактоведения Ирма Соль.

Лукерья молчала. Поэтому Ирма обратилась ко мне.

– Господин Райнер, известны ли вам случаи, о которых идёт речь?

– Только два, ваше превосходительство. Девочки выключили будильник и студентка Смирнова проспала. В другой раз они высыпали и перемешали её ингредиенты для зелий, пока её не было в комнате. Предположу, что были ещё случаи, но госпожа Смирнова мне не жаловалась.

– Конечно, не жаловалась, – улыбнулся Лоуренс Олдред. – Потому что она вчера это придумала, чтобы выгородить себя. Известная тактика.

– Я не жаловалась, потому что это дети и это между мной и ими, – возразила Лукерья.

– Неужели? А вот они на вас писали жалобы и не раз, – Лоуренс постучал стопкой бумаг по столу. – Прошу комиссию ознакомиться. Будила раньше времени, чтобы не дать выспаться. Испортила свои зелья и обвинила в этом девочек. Хамила, называла малолетками. Угрожала, что устроит неприятности. Мне продолжать? Кажется, мы с вами пригрели змею на груди, коллеги. Эта женщина старше, умнее и пользуется своими преимуществами, чтобы гнобить юных девочек.

Я видел, как округлились глаза Лукерьи, как она в ужасе уставилась на профессоров и открыла рот, но ничего не сказала. Признаться, слова Олдреда, при всей моей ненависти к нему, всё же заронили зерно сомнения и во мне.

– Осмелюсь предположить, что сейчас студентка Смирнова станет утверждать, что это наговор и повесит вину на девочек, – продолжил Олдред. Мне снова захотелось изувечить его наглую физиономию.

– Если бы я знала, что девочки поступят так подло, я бы сама писала на них доносы. Но вы правы. Что бы я не сказала сейчас, теперь вы мне не поверите.

– Разумно было бы промолчать, – усмехнулся Лоуренс.

– Тем не менее, когда на моем занятии Лукерья случайно убила лягушку, я не постеснялась залезть к ней в голову, – внезапно вступилась за девушку Веллария Россен. – И я не нашла подтверждений умышленного причинения вреда. Нам ещё надлежит выслушать мнение Иллирии Грас и я предлагаю допросить девочек, с которыми Лукерья проживает в одной комнате. В том числе по поводу их жалоб, о которых лично я слышу впервые.

– Что ж, это разумно, – согласился ректор Кассиан Арден. – Необходимо выяснить все обстоятельства и установить истину.

– Я бы предложила устроить им очную ставку под пыльцой искренности, – вступила в обсуждение Серафина Ланина, профессор магии леса и растений.

– Этот метод применяется только к преступникам! – сразу возмутился Лоуренс.

– Вы не заинтересованы в установлении истины? – обратилась к нему Серафина. Я с интересом наблюдал за их перепалкой, ведь знал, что в юности Лоуренс к ней подкатывал, даже помолвка была, но потом Серафина разорвала её по неизвестным причинам и с тех пор они враждовали.

– Этот метод болезненный и мы применяем его только к совершеннолетним, а сейчас речь идёт о детях.

– Вы правы. Но к Лукерье его можно применить, если девушка согласится, – Серафина повернулась к моей подопечной.

– Если вы настаиваете. Но я бы предпочла этого не делать. Не потому, что мне есть, что скрывать, а потому, что сейчас здесь решается моя судьба, а не девочек. Уважаемая комиссия! Я прошу вас отнестись с понимаем к моей последующей просьбе. Тридцать лет я жила как обычный человек и моя жизнь полностью меня устраивала. За время пребывания в стенах академии я узнала много нового для себя и поняла, что не создана для жизни в этом мире. Поэтому я прошу вас лишить меня магических способностей, стереть память обо всём, связанном с магией, и позволить вернуться домой.

От такой неожиданной просьбы даже я опешил, Лоуренс громко фыркнул, а ректор переглянулся с остальными. Ни один маг никогда прежде добровольно не отказывался от своих способностей, напротив, за них хватались до последнего.

– Боюсь, это невозможно, – заговорил Солен Трир, профессор некромантии. – Маг не может быть лишён своих магических способностей, если они врождённые. А в вашем случае так и есть, более того, ваш дар передавался из поколения в поколение последние шестьсот лет. Если поднять историю вашей семьи, там наберётся ещё примерно столько же поколений. В нашем арсенале не имеется способов лишить вас вашего дара. И отречься от него по своей воле вы тоже не можете.

Я видел как у Лукерьи опустились плечи, как она поникла от разочарования.

– Согласен с профессором Триром, – подтвердил ректор Арден. – И отпустить вас с нестабильной не подчиняющейся вам магией в мир людей мы тоже не можем. Это большой риск. Вам необходимо остаться в академии, постараться разобраться с вашими способностями, и научиться ими управлять. В случае успеха мы вернёмся к вашей просьбе. Если вы не передумаете.

Лукерья молчала, как мне показалось, целую вечность. Она теребила в руках какую-то ленточку, что выдавало её нервозность.

– Я хочу кое-что добавить, – снова заговорила Веллария Россен. – На своих занятиях я заметила, что у Лукерьи всё, что она делает, получается наоборот. И она сама однажды упомянула, что такое происходит постоянно. Мне не встречались подобные магические сбои. Может вам такое попадалось, ректор Арден?

– Любопытно. Что ж, я бы предположил, что подобная поломка или сбой магии мог случиться из-за наказания её предка и ссылки в человеческий мир. Думаю, нам стоит подробнее изучить этот случай и разобраться с прецедентом.

– В таком случае, могу я получить ваше разрешение на изучение дела моей прабабушки? – вдруг спросила Лукерья.

– С какой целью?

– Я хочу больше узнать о своих предках и так же как и вы, разобраться с проблемой. Иногда мне снятся сны о прошлом моей семьи, но я не уверена, что из приснившегося правдиво, а что является выдумкой моего воображения.

– Я вообще не вижу смысла допускать её к архивам! – вскочил со своего места Лоуренс Олдред. – А если она намеренно испортит или подделает доказательства??!

– Так защитите их магией, – бросила ему Серафина.

– Верно, – согласился ректор. – Лукерья Смирнова является единственным потомком Агафьи Мирной и имеет право на ознакомление с материалами уголовного дела против неё. Но исключительно под надзором.

– Кстати, о надзоре. Раз уже мне придётся тут остаться, я хотела ещё…

– Да вы просто воплощение наглости! – снова взорвался Олдред. – Как смеет потомок преступницы что-то тут требовать?!

– Лоуренс! Что на вас нашло?! – осадил его ректор. – Продолжайте, Лукерья.

– Благодарю. Так вот, я добровольно клянусь, что никогда не буду иметь злого умысла против других людей. Я не имела его и прежде. Считаю, постоянный надзор за мной излишний. Это напрягает и меня и господина Райнера, которому приходится повсюду следовать за мной. Кроме того, студенты обращают внимание на это, задают вопросы, строят догадки. Думаю, это пугает их и может настраивать против меня, возможно поэтому мои соседки ведут себя так, как ведут. Могли бы вы снять этот надзор? Если нужно, я могу сама являться на проверки, когда скажете, отмечаться где-то.

Комиссия задумалась, перешёптываясь и обсуждая её просьбу. А я внезапно понял, что горжусь этой девушкой. Она не сказала ничего лишнего, хорошо справляется со своими эмоциями, особенно на контрасте с Лоуренсом Олдредом, для которого стала как красная тряпка для быка. Меня заинтриговала его реакция и я пообещал себе выяснить, почему он так к ней относится. Сейчас меня восхищала выдержка Лукерьи и её смелость. В чём-то Олдред прав. Люди и маги, представавшие перед этой комиссией, всегда тушевались и теряли всю свою храбрость. Но Лукерья боролась за себя до конца и очень достойно.

– Полагаю это возможным, – наконец заговорила Ирма Соль. – В стенах академии достаточно магов, способных помочь вам справится с последствиями ваших действий или остановить вас. За две недели вы проявили себя как ответственная студентка, не пропустили ни одного занятия, честно выполняли задания, пусть они редко имели положительный результат. Нам не известны случаи, чтобы вы провоцировали конфликты с другими студентами. И я соглашусь с вашим предположением, что постоянный надзор напрягает остальных, возможно провоцирует агрессию по отношению к вам. Мы можем это проверить, сняв Райнера с его поста. Однако остаются случаи, когда вы можете попасть в неприятности, как вчера. Благо Райнер успел вас спасти. Я сделаю два артефакта, связанные между собой. Вы обязуетесь носить их при себе постоянно, даже ночью. Артефакты будут реагировать на опасность, ваше чувство опасности и работать как маячки. Если вы снова куда-то пропадёте, Райнер сможет найти вас с помощью этого артефакта.

– Отлично. Благодарю вас. Уверена, это очень поможет, – Лукерья поклонилась им в пояс. – У меня есть последняя просьба. Если вы сочтёте это возможным.

Лукерья замерла. Я видел усмешку Олдреда, удивление Велларии, заинтересованность Ирмы. Наконец ректор дал ей добро.

– Я надеялась, что получится решить все проблемы быстро. Но теперь выходит, мне придётся остаться здесь на неопределённый срок. Я прошу разрешения вернуться домой хотя бы на денёк.

– С какой целью? – уточнила Серафина.

– Проверить дом, убедиться, что там всё в порядке. Навестить моих….эээ..питомцев. Конь сильно нервничает, если его долго не кормить сладким, бабушка скучает, я уверена. К тому же они не знают, почему я ушла и как долго меня не будет. Дом никогда не оставался без присмотра. И ещё я бы хотела кое-что взять из дома.

– Что именно? Разве вам не предоставили всё необходимое?

– Предоставили. Но не уходовую косметику, мне без неё сложно. Мне запрещено покидать академию, да и денег нет, так что не могу купить здесь ничего. И уж простите за откровенность, хотелось бы носить своё бельё.

– Как женщина женщину я вас отлично понимаю! – заговорила Ирма, видимо заметив, что Олдред снова готов наброситься на студентку с претензией. – Уверена, Веллария и Серафина ко мне присоединятся. Не вижу причин не удовлетворить вашу просьбу. Сегодня до вечера будут готовы артефакты.

– Можете отправляться завтра с рассветом, но вы должны вернуться до наступления ночи. Райнер идёт с вами в качестве сопровождения и защиты, – добавила от себя Веллария.

– Господин Райнер, – заговорил ректор. – С понедельника вы освобождаетесь от службы в качестве личного надзирателя за Лукерьей Смирновой. Ваше ходатайство о переводе в отдел магических существ удовлетворено. Но на вас останется обязанность носить при себе артефакт и присматривать за Лукерьей в случае опасности.

– Слушаюсь. И благодарю, ваши превосходительства!

– Вы свободны.

Мы поклонились и направились к выходу. За дверью уже стояла наставница по бытовой магии и четыре соседки по комнате. Две девушки злобно смотрели на Лукерью, ещё две опустили глаза в пол. Они вошли, а мы остались в коридоре вдвоём.

– Лукерья, – я коснулся её локтя, но она резко убрала руку.

– Я же просила не говорить о девочках?!

– Это необходимо.

– Почему?! Они просто дети! Все дети ошибаются, порой ведут себя плохо, но я уверена, что смогу сама с этим справиться. А теперь они получат выговор за детские проделки!

– Сможешь, но не должна, – примирительно ответил я. – Пойми, этим девочкам уже по 15-16 лет и очень скоро они достигнут совершеннолетия. Если сейчас не дать им отпор, не показать границы допустимого, они вырастут во взрослых, которые уверены, что им можно всё и всё сойдёт с рук. Я выяснил, что блондинка и брюнетка родом из очень старинных семей, у них сильный магический дар и уже сейчас они способны на многое. Пока что это, как ты говоришь, детские проделки. Но что если лет через десять они кого-нибудь случайно убьют? Или не случайно?

– Я как-то не подумала об этом, – она вдруг растерялась.

– Так подумай. Этим девочкам не помешает выволочка от тех, кого они боятся и уважают, а так же понять, что для них тоже существуют ограничения. Магию запрещено использовать во вред, только в боевых целях. Они уже сейчас понемногу нарушают этот закон.

Она кивнула и попросила не провожать до комнаты. Я не стал спорить. В конце концов уже с понедельника освобожусь от неё почти полностью. Разве не этого я хотел?

Вечером помощник Ирмы Соль принёс мне амулет, сделанный в виде овальной подвески из кожи со вставкой из необычного камня, голубого с белыми и серыми прожилками. К амулету прилагался плетёный кожаный шнурок.

– Госпожа пояснила, что амулет необходимо носить под одеждой, чтобы камень касался кожи, иначе не сработает. Для госпожи Смирновой она передала точно такой же на тех же условиях.

– Я понял. Передайте мою искреннюю благодарность госпоже Соль.

– Разумеется.

Парень выжидал, словно проверял, что я буду делать дальше. Я надел на себя амулет и спрятал под одежду, только тогда он ушёл. Оставались ещё кое-какие дела. В первую очередь мне нужно было убедиться, что мой перевод действительно одобрен и эта информация уже попала в нужные руки. Терпеть не могу проволочки.

Незадолго до полуночи, когда я направлялся в свою комнату, на груди началась пульсация. Я расстегнул пуговицы рубашки: амулет светился слабым голубым светом и действительно пульсировал. Зажав его в ладони, я мысленно произнёс «покажи, где она». И сразу перед глазами появилось изображение окна неподалёку от комнаты в студенческом общежитии. Я направился туда, пытаясь угадать, что же произошло. Но чем дольше шёл по длинным коридорам, тем сильнее волновался, в итоге почти бежал.

Лукерья сидела на том самом подоконнике, которые показал мне амулет, обняв руками колени и уронив на них голову. Судя по тихим всхлипам и вздрагиваниям, она плакала.

– Что случилось? Почему ты здесь?

Девушка испуганно посмотрела на меня, но сразу успокоилась, вытерла лицо ладонями и спросила:

– А ты что здесь делаешь?

Я молча показал ей пульсирующий амулет, она достала свой, он тоже пульсировал.

– Странно, я же не в опасности.

– Но амулет решил иначе. Почему ты не в комнате? Все уже спят, поздно.

Она замялась, словно не могла решить, говорить или нет, в итоге решилась:

– Моя постель мокрая. Насквозь. Я не могу там спать.

Не описать, какая злость поднялась во мне от этой новости. Неужели девчонкам мало было выговора? Или они решили отомстить? Я протянул к ней руку:

– Пойдём.

– Куда? – удивилась Лукерья.

– В моей комнате есть кровать. Поспишь там.

– Очень странное предложение.

Я видел как она напряглась, но не сразу понял, почему. А когда дошло, кажется, даже покраснел.

– Я тебя не трону, глупая. Просто не могу оставить здесь одну.

– Может к Тамиле?

– Ты готова будить её? Тамила рано ложится. Тебе не о чем волноваться. Я просто предоставлю тебе спальное место.

– А ты? Разве тебе сон не нужен?

– Во-первых, у меня есть кое-какая работа. А во-вторых, смогу поспать завтра в твоём доме. Ты ведь явно захочешь провести там весь день?

– Разумно. Хорошо.

Не приняв моей руки, девушка спрыгнула с подоконника. На ней была только пижама, впрочем довольно скромная. Мы шли молча. Когда я открыл дверь в своё служебное жильё, она осторожно осмотрелась и только потом вошла.

– Ждёшь, что здесь будут монстры?

– Нет, просто удивляюсь аскетизму твоей кельи. Тут даже окна нет. И всё так… по военному.

– Я ведь военный. А что до окна, я здесь только сплю и переодеваюсь. Окно не требуется.

– А как же свежий воздух?

Я молча указал на небольшую вытяжку в углу.

– Ложись и спи, – стянув с себя ремень, я положил его на тумбочку рядом с кроватью, она проследила взглядом. Снял камзол и обувь, оставшись только в брюках и рубашке. Затем сел за рабочий столик, достал из потайного ящичка ключ и открыл створки своей мини-мастерской.

– Ничего себе! – ахнула Лукерья при виде кучи инструментов и деталей, различных колёсиков, трибов, вилок и стрелок. Она уже устроилась в моей постели, укуталась по самую шею одеялом и просто смотрела на меня.

– Что это? Твоя вторая работа?

– Скорее хобби. Мне нравится ремонтировать часы.

– Необычно.

– Почему? Ты вот любишь готовить. Обычно женщины воспринимают это как скучную рутину. Но тебе явно нравится.

– Просто я не слышала, чтобы кто-то увлекался ремонтом часов в качестве хобби. У нас даже часовщика днём с огнём не сыщешь. И какие часы ты можешь отремонтировать?

– Да любые, в принципе. Некоторые знакомые знают, вот попросили починить. Как раз ночью и поковыряюсь.

– У меня дома есть большие напольные часы с боем и кукушкой, но они совсем не работают. Посмотришь завтра, раз уж такая оказия?

– Хорошо. Спи.

Она послушно закрыла глаза и, кажется, скоро действительно уснула. Я не сразу понял, что продолжаю смотреть на неё. Встряхнулся, отругал себя. В конце концов, эта девушка просто часть моей работы, чужачка, за которой нужно присматривать. Вот и не пялься на неё, идиот. Как обещал, весь остаток ночи я занимался мелким ремонтом часов.

Глава 13. В гостях хорошо, а дома лучше.

Лукерья

Утром меня разбудил звон будильника, просыпаться не хотелось. Даже глаза открывать. Будильник резко замолчал. Я всё-таки открыла глаза и сперва немного испугалась, не сразу поняла, где нахожусь. За столом сидел сонный Райнер, потирая лицо.

– Простите, забыл, что он заведён на 05:30 утра.

– Почему так рано? – хрипло поинтересовалась я, вздрогнув от того, как звучит мой голос.

– Я обычно встаю в это время.

– Но сегодня вы не спали.

– Всё нормально. У меня есть ещё дела, поспите. Я приду позже.

– Наверное мне стоит вернуться в комнату и переодеться.

– Девочки знают, что вы не ночевали там. Возникнут вопросы.

– Не могу же я уходить отсюда в пижаме.

– Накинете мой плащ, а дома переоденетесь. Пусть думают, что мы ушли ещё вчера.

– Звучит логично, – я перевернулась на другой бок и мгновенно заснула.

Проснулась снова, когда услышала шорох одежды. Райнер переодевался, скрывшись за дверцей шкафа.

– Нам пора. Пока не начался завтрак, – раздался его бодрый голос. Я села на кровати, потёрла лицо, провела руками по волосам, совсем растрепались. Машинально стала их расплетать, расправлять и снова заплетать в косу.

– Райнер.

– Да?

– Это странно, что то переходим на «ты», то снова на «вы». Думаю субординацию следует соблюдать при посторонних, а наедине в этом нет нужды.

– Согласен, – ответил он после недолгого раздумья и протянул мне плащ. Сегодня мужчина оделся не в свою стандартную форму. На нём были тёмные брюки с широким кожаным поясом необычного вида, кремовая рубашка и кожаная куртка. На перевязи болтался укороченный меч и небольшая сумка. Не такая, как в моём мире, но мне понравилась. Я бы сама такую носила.

Я поднялась, он накинул мне на плечи свой плащ, а сам взял в руки небольшой чемоданчик со своими инструментами. На ногах у меня были домашние мягкие тапочки, которые мы носили только в комнате. Чтобы создать портал нужно было выйти в более просторное место и желательно без посторонних. Но к моему разочарованию, народ уже проснулся, в этот час все расходились на завтрак и занятия. Нам пришлось добираться до внутреннего дворика охраны, того самого, через который я впервые попала в академию.

Там Райнер открыл портал и пропустил меня вперёд. На этот раз мой желудок остался спокоен и на перемещение в пространстве никак не отреагировал. Привыкаю, видать. За время моего отсутствия заметно похолодало, осень медленно сдавала полномочия зиме. На траве лежал иней, на ветках деревьев заледенели капельки росы. Над ущельем как обычно было пасмурно. Конь не показывался и мы пошли в сторону дома.

– А как ты определяешь место выхода из портала? – поинтересовалась я, когда мы очутились на лужайке недалеко от дома.

– Обычно его нужно просто визуализировать.

– Но ты не маг. Почему ты можешь их открывать?

Он молча разжал руку в которой был необычный артефакт в виде сложной звезды.

– Ах, вот оно что. И там есть координаты?

– Да, мне его выдали.

– Артефакт один для всех порталов?

– Да. Если я иду куда-то впервые, маги передают на него координаты. Если я уже был в нужном месте, я просто визуализирую и он открывается.

– Интересно, я смогу научиться?

– А почему нет? Только тебе, по идее, не требуется артефакт.

– На занятиях мне часто говорят, что с моими руками что-то не так. Мои движения слишком резкие и быстрые. Я не умею удерживать магию на одном месте, не могу посчитать между вдохом и выдохом.

– Хм…

Мы как раз подошли ко входу в дом. Я почему-то волновалась. И хотя отсутствовала только две недели, такое ощущение, что не была здесь целый год. Двери открылись с лёгким скрипом, внутри было тихо. Я вошла, а Райнер почему-то остался снаружи.

– Эй, есть кто дома? Бабуль? Мышки? Вы тут?

Никто не ответил и не появился, я испугалась, бросилась в кухню – никого. В спальне тоже пусто.

– Не пугайте меня! Где вы?

Сердце колотилось от ужаса, что с моими домочадцами что-то случилось. Я рванулась в библиотеку.

– Ау, вы где?!

– Ой, хозяйка!

– Хозяйка вернулась!

– Ура!

– Живая!

Защебетали мыши, слетая ко мне с потолочных балок. Я же тяжело осела на стул, страх начал отпускать.

– Ну слава богу! Я уж думала, случилось что.

Из-за стеллажа появилась бабуля-призрак, радостно улыбнулась и подбежала ко мне.

– Привет, бабуль! Ну как вы тут без меня? Всё в порядке? Почему конь не явился?

– Ой знаешь, без тебя так тоскливо.

– Никто булочки не печёт.

– Конь бунтует, ломает деревья в лесу.

– Мы тоже безумно скучали.

– Но что было?

– Куда тебя вызывали?

– Сейчас, сейчас, погодите. Вы коню сахар выносили?

– Да, он ест, но бесится, – ответила Мэй.

– Мне нужно переодеться и давайте пойдём на кухню, я что-нибудь приготовлю. Заодно расскажу вам всё.

– Отлично!

– Давай!

– Мы сегодня ночью насобирали зимних яблок с деревьев. Лежат в корзине на балконе.

– Замечательно, – улыбнулась им я, поднявшись со стула и направилась к двери. Вдруг мыши синхронно ахнули и вцепились лапками в плащ на моей спине, бабуля застыла, прикрыв рот рукой. В дверях стоял Райнер.

– Ой, Лука…

– Я же просил.

– Ладно, хорошо. Ребят, не пугайтесь. Райнер просто меня сопровождает. Я вам всё объясню. Но не переживайте, он никого не тронет.

– Покажите мне часы, я пока займусь ремонтом.

Я провела его в гостиную, которой особо не пользовалась. Часы покрылись пылью, дом в целом слегка замусорился в моё отсутствие.

– Давно они не ходят?

Я повела плечами, тормоша мышей, чтобы подсказали.

– Давно. Лет двадцать, – тихо ответила Мэй.

– Лет двадцать, – повторила я для Райнера.

Мужчина нахмурился, заглянул мне за спину, отчего мышки ещё сильнее впились коготками в ткань. Он хмыкнул и снова обратился ко мне:

– Ты правда их понимаешь?

– Конечно! Для меня странно, что ты не понимаешь. Ну да ладно.

– Я слышу только писк. Ладно, посмотрю, что можно сделать. Помощь не требуется.

– Хорошо, я тогда займусь своими делами.

Он кивнул и я направилась в свою спальню. Наскоро переодевшись в любимые джинсы и мягкий свитер. В доме было прохладно, ведь отопление никто не включал и печь не топили.

С отоплением я решила не заморачиваться, всё равно уйду, а оставлять приборы без присмотра неразумно. Но растопила печь в кухне, воздух быстро прогрелся. Пока замешивала тесто на яблочный пирог, рассказывала о своих приключениях в магической академии. Мыши громко выражали испуг и удивление, ахали, охали и причитали. У бабушки глаза округлились до невероятных размеров, а ещё она мило прикрывала рот ладошкой.

– Выходит, ты всё-таки чародейка? – спросила Мэй.

– Выходит, что так. Мне сказали, что раз я вас понимаю и могу видеть бабушку, это подтверждает наличие у меня дара.

– Значит, и у твоих предков он был? – уточнила Лэй.

– Выходит, что так. Но они либо не знали, либо не пользовались.

Бабушка при этой фразе указала на себя, а потом часто замотала головой.

– Ты правда не знала о даре? – спросила я. Она подтвердила кивком головы.

– Ну вот. А он есть. Правда, как вы теперь знаете, мне не очень то удаётся с ним справляться.

Пирог уже запекался в печи, а я пока нашинковала картофель и забросила на сковородку. Надо же поесть, ведь на завтрак я не попала. Благо, в холодильнике ещё оставались яйца, так что в дополнение будет яичница.

– Но хоть чему-нибудь ты научилась? – села мне на плечо Нам.

– Ну, я могу создать иллюзию причёски, например.

Я провела руками по волосам от корней до кончиков и произнесла:

– Колос к колосу клонится, волос к волосу ложится.

– Ух ты! Словно из салона красоты вернулась!

– Но это всего лишь иллюзия. На самом деле мои волосы всё ещё собраны в узел на затылке.

Я потрясла головой и иллюзия спала.

– А ещё что умеешь? – поинтересовалась Ким.

– Могу убрать грязное пятно с ткани. Например, – я оглядела себя и нашла на фартуке пару пятен. Водя по ним круговыми движениями пальцев, произнесла: – Чисто, чисто, без следа, грязь уходит навсегда.

– Ой, смотрите, пятна и правда исчезли! – обрадовалась Лим.

– Кхм, простите, что отвлекаю, – появился на пороге кухни Райнер. – Часы будут работать, нужно только настроить. Можно выбрать режим боя и кукушки каждый час или два раза в сутки.

– Ох, я даже не знаю. Мышки, вас не будет раздражать, если часы будут бить каждый час?

– Не будет, – еле слышно ответила Нам.

– А кукушка будет, – добавила Лэй.

– Тогда поставьте пожалуйста бой ежечасно, а кукушку только дважды. Например в 9 утра и 9 вечера. Так можно? – обратилась я к Райнеру.

– Можно.

– И как закончите, приходите к столу. Уже обед.

Он молча кивнул и скрылся за дверью.

– Я его боюсь, – прошептала Мэй.

– Дада, меня он тоже пугает, – подтвердила Ним.

– Да он не страшный совсем. Ну вы чего.

– Хмурый такой. Будто злой, – сказала Лим.

– Нет, просто серьёзный, – ответила я, пытаясь понять, почему решила защищать надзирателя.

Пока болтали с мышками, обед уже был готов. Я замесила тесто на булочки и оставила ингредиенты для печенья.

– Зачем столько? – удивились мыши.

– Я сегодня снова уйду, – ответила я и они сразу загрустили. – С моим даром ничего не понятно. Высшие переживают, что моя магия может выйти из под контроля и я здесь кому-нибудь наврежу.

– А давай проверим? Сделай что-нибудь, что у тебя там не получалось. Например световой шар.

– Ты забыла, что в прошлый раз это кончилось пространственным порталом?

– А вдруг сейчас получится?

– А если нет? Если меня куда-то затянет и вы не можете объяснить Райнеру, где я?

– Разумный довод, – мужчина кажется подслушал наш разговор. – Но в принципе можете попробовать, я же здесь.

– Я не знаю, как закрывать портал.

Он показал движение рукой, будто берёт что-то сыпучее щепотью.

– Что нужно говорить?

– Ничего, просто визуализируйте, как портал схлопнется.

– Ну хорошо. Сгустись эфир, прими покров, да будет свет внутри оков.

Я совершила круговое движение и руками, как будто собираю клубок ниток и представила маленький светящийся шарик внутри. И о чудо! Всё получилось!

Окрылённая успехом, я даже не нашла слов, чтобы выразить свою радость. Зато это за меня сделали мыши.

– Любопытно, – резюмировал Райнер. – Почему тогда в прошлый раз открылся портал?

– Откуда же мне знать?! – воскликнула я, удерживая шарик на одной высоте.

– Ой, он ещё и тёплый. А можно нам его оставить для обогрева? Например, в коридоре? Он не вспыхнет?

– Я не умею их фиксировать и не знаю об их свойствах.

– Знаю. Могу помочь, – просто сказал Райнер.

– Было бы здорово. Без отопления здесь будет очень холодно.

– Увеличь его до размера футбольного мяча. Просто расширь руки и представь нужное.

Я сделала как он сказал и светящийся шар действительно увеличился.

– Теперь перенеси туда, где надо зафиксировать.

Пройдя в коридор, я выбрала самое просторное место и подняла шар ближе к потолку, там, где для мышей были удобные балки.

– Что теперь? – вопросительно уставилась на мужчину.

Он тоже поднял руки к шару, прошептал что-то одними губами, сконцентрировался. Надо отметить, Райнер никогда не произносил заклинания вслух. Шар остановился на расстоянии полуметра от балок и завис.

– Всё будет в порядке. Они могут так годами висеть. Это безопасно, – сказал надзиратель, когда закончил.

– Научи меня, – неожиданно даже для себя попросила я.

– Разве вас не учат на занятиях?

– У меня нет столько времени, мне нужен ускоренный курс.

К счастью учусь я быстро, так что само заклинание и порядок действий выучила за каких-то двадцать минут.

Райнер.

Эта женщина не перестаёт меня удивлять и странно на меня влияет. Она не стесняется говорить о личном, не боится задавать вопросы и, кажется, точно знает, чего хочет. Я привык к тому, что обычно такими качествами обладают высшие маги, или просто очень зрелые старики. Порой она меня раздражает своей непредсказуемостью и наивностью. Ну как можно не понять, что нельзя возвращаться в комнату после ночи, проведённой неизвестно где? Неизвестно для её соседок, разумеется.

За обедом я старался не смотреть на Лукерью, но чувствовал, что она наблюдает за мной. Боковым зрением заметил, как в дверях появился призрак её бабушки и сразу спрятался. Мне не давали никаких распоряжений насчёт неё, так что старушка зря боится. Они все тут от меня шарахаются.

– Я вас не трону, – пообещал я призраку. Она несмело вошла, присела на свободный стул, чинно сложила руки на коленях.

– Райнер, а почему вы можете видеть призраков и касаться их? Я вот не могу её коснуться.

Я показал ей браслет на запястье со встроенным кристаллом.

– Это артефакт заточен на ловлю призраков. А возможность их видеть у меня с детства. Но я скорее исключение, даже маги не все могут видеть призраков, а тем более взаимодействовать с ними. К тому же, сами призраки редко бывают такими...э-э-э... Безопасными. Как твоя бабушка.

– Много у тебя артефактов на разные случаи жизни?

– Достаточно.

– И ты всегда носишь их на себе?

– Разумеется. Никогда не знаешь, чего ждать. Особенно в незнакомых местах.

– Этот мир не так опасен с магической точки зрения, – уверенно заявила Лукерья.

– В ущелье живёт неуправляемый келпи, в твоём доме привидение, ты сама говоришь с летучими мышами. Не удивляет? Откуда тебе знать, что ещё может встретиться в этом мире?

– Когда ты ждёшь чего-то конкретного, ты это и встречаешь. А если не ждёшь, или даже не знаешь о существовании, например, келпи, ты его и не встретишь.

– Думаешь, это так работает?

– Я пока не знаю, но я разберусь. Наверняка в библиотеке академии можно что-то найти.

– Наверняка, – согласился я. Вот снова один из тех моментов, когда она слишком мудра для своих лет.

– Бабуль, ты тут справишься без меня ещё какое-то время? Сможешь напомнить мышам, чтобы коню печенье выносили, пока не закончится? – обратилась Лукерья к призраку. Старушка активно закивала головой в знак согласия. Все нормальные люди боятся призраков, но не эта странная девушка. Их даже многие маги боятся, а уж студенты – подавно. В академии живёт парочка не очень приятных, но в общежитие молодёжи им путь закрыт.

– Мне многое нужно узнать, со многим разобраться, чтобы потом вернуться домой. Я очень надеюсь, что всё сложится наилучшим образом. Ещё постараюсь больше узнать о прошлом нашей семьи, – Лукерья снова обращалась к своей бабушке, а та смотрела на неё очень печальным взглядом.

Удивительная связь у этих двоих, конечно. Призраков я ловил не раз, но никогда не видел, чтобы они вот так спокойно сидели на кухне за чаем с людьми. Видимо, мне попадались только злые призраки.

– О, наконец, явился! – воскликнула вдруг девушка, вскочила с места, отрезала большой кусок яблочного пирога и выбежала из кухни. Я не смог отказать себе в удовольствии попробовать выпечку. Всегда от всех скрываю, что люблю сладкое. Надо же было мне попасть в обстоятельства, где это сладкое любит готовить моя подопечная?

Очень вкусно.

Поклонившись призраку, я направился к выходу, накинув по пути плащ. Не знаю, почему мне приспичило выказать своё уважение. Наверное потому, что эта полупрозрачная женщина вела себя как достойная старушка, спокойная и даже приятная, если опустить тот факт, что неживая. Лукерья стояла на лужайке в теплой куртке и кормила с рук келпи. Какое-то время я просто наблюдал, как монстр спокойно слизывает с её ладоней крошки, а она гладит его по морде и шее.

– Ты правда видишь в нём просто коня? – не удержался я от вопроса.

– Ну не просто коня, – ответила она. – У него странные глаза без зрачков, как будто сделанные из ртути. А ещё он умеет выпускать молнии из под копыт. Конечно, я понимаю, что он необычный.

– Но ты не видишь его настоящий облик, скрытый за иллюзией?

– Хочешь мне показать, чтобы я его боялась? – усмехнулась она.

Я кивнул.

– Ну давай попробуем.

Я подошёл к животному, положил руку ему на морду, произнёс заклинание временного снятия иллюзии. Лукерья на секунду ахнула, глаза округлились, она пристально рассматривала кривые ноги-коряги, гриву, состоящую из спутанных водорослей, мёртвый оскал уродливой морды.

– Ты не задумывалась, почему в этом ущелье всегда пасмурно и влажно?

Она отрицательно покачала головой.

– Келпи живут в болотах и низинах, там, где всегда стоит вода. У водных видов хвост вместо задних конечностей, как у рыб. Но этот – прототип, он так и не адаптировался.

– Ты всё равно красивый, – ласково сказала Лукерья монстру. Он заржал, опустился перед ней на колени и склонил огромную морду к её ногам. Девушка погладила монстра по гриве и улыбнулась. – Приходи каждый день за печеньем. Сделаю с запасом для вас. И оберегай дом, пока я не вернусь, ладно?

Иллюзия восстановилась, делая его почти нормальным. Монстр снова заржал, поднялся и ускакал в лес.

– Не получилось меня напугать, да Лука? – дерзко спросила она и убежала в дом.

Вот несносная! Просил же не называть меня по имени! Неужели так сложно?! Я не стесняюсь своего имени, но оно слишком простое для опытного солдата. Да ещё это невероятное совпадение, что наши с ней имена начинаются одинаково. Как же меня это нервирует!

Может, не будь я солдатом, имей какую-то простую профессию, к своему имени относился бы иначе. Его выбирала мама. Она не предполагала, что я подамся на это поприще, но после её ранней смерти отец сам сдал меня в кадетский корпус. Ему некогда было заниматься ребёнком. Через пару лет у него появилась новая жена и новые дети. Мы больше не встречались. Он никогда не навещал меня. А после выпуска, когда я поступил на регулярную службу, узнал о его смерти, но не стал приезжать на похороны. Отец вычеркнул меня из своей жизни, и мне от него ничего не нужно. Пусть его пятеро сыновей от второй жены грызутся за наследство между собой.

На улице похолодало и я поспешил в дом. Лукерья предложила занять любую спальню на мой выбор, чтобы отоспаться за ночь. Я последовал её рекомендации, всё же мы изначально так договаривались. Проснулся около четырёх по полудни. Спалось мне в этом доме на удивление хорошо и крепко, чувствовал себя отдохнувшим, будто проспал не пару часов, а всю ночь.

Из кухни аппетитно пахло, но никого не было. Я беззастенчиво стащил с тарелки на столе золотистый пирожок и сунул в карман несколько печений. На первом этаже хозяйка дома отсутствовала, а со второго доносились странные звуки. Поднявшись, я увидел, как девушка пытается оттащить тяжёлую кадку с живым деревом. Под потолком висел большой розовый светящийся шар.

– Почему не перенесёшь его магией? – поинтересовался я.

– Научишь? Мне совсем не даётся трансфигурация.

– Меня этому не обучали.

Я не собирался ей помогать, но кодекс чести надавил на совесть. Подойдя ближе, взялся за кадку и передвинул, куда она указала, подальше от окна. За ней последовало ещё две кадки с растениями.

– Здесь холодно и сквозняк рядом с окнами. Жаль, не могу их заменить пока. Растения погибнут, если я не позабочусь о них.

– Сама смогла сделать шар?

– Угу.

– Почему розовый?

– Ну знаешь, для здоровья растений зимой рекомендуются фитолампы, а они обычно розовые. Я попыталась вложить в шар такой же принцип, не знаю, получилось ли. Но он хотя бы немного обогреет. Спасибо за помощь.

Она не посмотрела на меня, пожалуй впервые за день, прибрала рассыпавшуюся землю и торопливо спустилась вниз. Я последовал за девушкой, увидел, как она надевает куртку и сапоги.

– Хочешь сбежать, чтобы не возвращаться в академию?

Она вдруг замерла, закусила губу, задумалась.

– Я понимаю, что это глупо. Ты всё равно меня найдёшь. Просто хочу прогуляться к морю перед возвращением, соскучилась.

– Я пойду с тобой. Для безопасности.

– Не в этом плаще. Здесь такое не носят.

– Но без него холодно.

Она задумалась, оглядела меня, затем скрылась в одной из комнат, а затем вынесла мне объёмную мужскую куртку.

– Вот. Это носил мой дед, думаю, тебе подойдёт по размеру.

Куртка и правда подошла. Мы выбрались на дорогу и неторопливо шагали вниз. Когда проходили мимо кладбища, Лукерья рассказала мне о своей бабушке-призраке, о том, как она умерла и о роли её деда в этой истории. Я спросил насчёт родителей и узнал, что она с девятнадцати лет сирота.

– У тебя совсем никого нет?

– Есть немногочисленная родня со стороны отца, но они живут своей жизнью, а я своей. Да ещё в разных городах, так что мы только созваниваемся иногда на праздниках.

– Тебя устраивает такая жизнь?

– Как ни странно, да. Мне всё нравится. Но если честно после попадания в этот дом, я поняла, что здесь мне тоже хорошо, даже лучше, чем в квартире в большом городе.

Мы уже спустились в городок, Лукерья повела меня к кофейне и предложила кофе. Пока его делали она достала непривычный для меня аппарат, сказала, что это телефон. В моём мире телефоны были иными. Не понимаю, зачем всегда носить их с собой. Лукерья долго что-то смотрела и печатала в нём, прямо как на компьютере. Она хмурилась, кажется, даже злилась, в итоге убрала телефон в камран.

Горячий бумажный стаканчик хорошо грел руки. В моём мире такую посуду не использовали, а здесь – это норма. Она пошла в сторону моря, я следом. Променад для прогулок был пуст, от воды дул холодный ветер, волны разбивались о прибрежную гальку.

Лукерья просто шла вдоль кромки воды и улыбалась, о чём-то думая. А я не мог ею налюбоваться. Да что за наваждение такое?! Она привлекательная, не спорю, но у нас не может ничего быть! Как минимум потому, что мы из разных миров, разного возраста, с разной судьбой. И это притяжение к ней – для меня проблема. А вот она ко мне, судя по всему, равнодушна.

Девушка присела на камни, выудила из кармана кусок хлеба и стала кидать чайкам, ловившим угощение на лету. Я встряхнулся, сосредоточившись на созерцании природы. Здесь так легко дышится. Воздух в горах вокруг академии густой, тяжёлый. Конечно, в моём мире тоже есть моря, но они отличаются от этого, даже по запаху. Волны разбивались о берег белой пеной, шуршали камешками, откатываясь в глубину. Солёные брызги попадали на лицо, оседали на губах. Непривычно. Солнце почти скрылось за горизонтом.

Мне редко выпадают дни, наполненные вот таким умиротворением. И свободой. Почему в этом мире я так странно себя чувствую? Ведь в своём я тоже по сути свободен, сам выбираю свою судьбу. Но здесь ощущения другие. Мне не доводилось прежде бывать в мире людей, впервые занесло сюда из-за Лукерьи. Что ж, новый опыт всегда полезен.

– Нам пора. В темноте идти будет не очень приятно.

Пока мы дошли от берега до городка, а оттуда к нужной дороге, совсем стемнело. Лукерья беспокойно оглядывалась, сжалась вся, словно кто-то мог напасть на нас. Тогда я предложил ей создать светящийся шар, чтобы освещать путь. Шар получился с первой попытки. Она сразу повеселела, расслабилась. Дошли мы без приключений.

Перед отправлением в академию девушка предложила поужинать. Я понимал, что она просто оттягивает момент. Лукерья ещё днём испекла хлеб и сделала овощную пасту, чтобы на него намазать. Мы поели бутерброды с чаем. Затем она сунула мне пакетик печенья «в благодарность за помощь и понимание». Даже стало неловко, что я стащил несколько раньше, ведь она готовила их с запасом для своих питомцев. Потом девушка собиралась, долго прощалась с домашними, болтала с мышами. Мне сложно было на это смотреть, непривычно было слышать только писк мышей и её речь. Ну правда, как будто сама с собой разговаривает.

Я ждал её на лугу у дома в полной темноте. Только световые шары в доме давали немного освещения, луны сегодня не наблюдалось. Лукерья вышла с небольшой сумкой личных вещей, в длинном тёмном платье с красным растительным орнаментом в качестве декора. Сверху накинула чёрный полушубок.

– Мне показалось, этот наряд больше всего подходит по стилю одежды в академии.

– Вполне, – только и смог выдавить я. Ей правда очень шло это платье, хотя обычно я равнодушен к женской моде. Машинально протянув руку, я взял у неё сумку.

Портал открылся как положено, она бросила последний взгляд в окно кухни, где мыши и призрак наблюдали за нами, и прошла первой.

Глава 14. Ворошить прошлое

Лукерья.

Я думала он просто оставит меня в коридоре академии, но Райнер проводил до самой комнаты и всё это время нёс мою сумку. Я как-то даже отвыкла от такого джентльменского поведения. В моём мире подобные мужчины встречаются редко.

Когда вошла в комнату, Райнер завис в дверях, а девочки синхронно замолчали, хотя до этого было слышно, как они громко болтали и смеялись. Я взяла у него свою сумку.

– Утром нужно доложиться высшим, – сказал мне негромко мужчина.

– Хорошо. Доброй ночи.

– И вам.

Райнер уже развернулся спиной к двери, как вдруг Аурелия сказала:

– Луковый рыцарь для луковицы.

Он повернулся и мгновенно подобрался, пришлось перехватить за руку и тихо прошептать:

– Спокойно. Они тебе не противники.

Он посмотрел на меня своими ледяными глазами, коротко кивнул и ушёл.

Аурелия с Весперой снова начали перешёптываться. Я подошла к шкафу, открыла свой отсек и увидела, что он снова забит чужой одеждой. Ничего не говоря, молча вышвырнула наряды прямо на пол.

– Эй, ты что творишь?! – тут же вскочила Аурелия.

– Я вас предупреждала, что это мой отсек. Очевидно, слов вы не понимаете.

– Как ты смеешь так обращаться с чужими вещами?!

– А как ты обращалась с моими?

– Я ничего не делала!

– Ну если не делала сама, значит подговорила других, – не уступала я и боковым зрением заметила, как вжала голову в плечи вечно тихая Сарина.

– Всё равно, ты не имеешь права! – хорохорилась блондинка, сжав ручки в кулачки.

– Так же как и ты не имеешь права выливать ведро воды в мою кровать.

– Это не я! И даже если я, разве возраст даёт тебе право жалобы писать на детей?! – у девчонки даже щёки от гнева покраснели. Я понятия не имела, о каких жалобах речь, но это детали. Повернувшись к ней, я спокойно улыбнулась и сказала:

– А ты думала, что в эту игру нельзя играть вдвоём?

Потом щёлкнула её по носу и продолжила вешать свои вещи в шкаф. Девчонка бессильно топнула ногой, но отступила. Сняв шубку, я присела на свою кровать, к счастью уже сухую, задрала юбку и стала снимать чулки. Они не могли не обзавидоваться, ведь в академии форма строгая и никакое фривольное бельё недопустимо. Но какая же девочка не хочет выглядеть как взрослая? Мои догадки подтвердили внимательные взгляды. Я улыбнулась всем, выпендриваться, как выражается Райнер, так уж до конца.

Переодевшись уже в свою шёлковую пижаму, состоявшую из широких штанов и рубахи-кимоно с азиатским принтом в бежево-голубых тонах, я направилась в уборную. Моя кожа соскучилась по привычному увлажняющему крему, да и время сейчас холодное, требуется усиленный уход. Пока наносила крем и делала себе лёгкий массаж лица, в дверях появилась Веспера, сложив руки на груди. Она внимательно следила за моими действиями с презрением во взгляде.

– Я смотрю, в старости намного сложнее сохранять красоту, – надменно заявила девушка. Сама она считалась признанной красоткой с уже оформившейся фигурой, густыми чёрными волосами и ярко-зелёными глазами.

– Спасибо за комплимент, – ответила я кокетливо. – Рада, что ты считаешь меня красивой. А насчёт усилий, вырастешь – узнаешь.

Веспера недовольно фыркнула и резко захлопнула дверь в уборную. Вот так вам, малявки. Не на ту нарвались. Вам не удастся меня запугать или унизить. Я не забитая Сарина, которая тени своей боится. Я отлично знаю, чего стою и здраво оцениваю своё место в пищевой цепи. И я вас сожру, но сделаю это так, что комар носа не подточит.

Улыбаясь себе в зеркало, я вспомнила, как почти так же улыбалась перед свадьбой ведьма в Русалочке. От этого сравнения пробрало на смех и он вышел правда каким-то ведьмовским. Надеюсь, девчонки впечатлились.

Ночь проходила нормально ровно до того момента, когда я почувствовала, что по моему лицу что-то ползает. Вскочив с криком, включила свет, начала отряхиваться и увидела, что на постели и полу ползает несколько небольших паучков. Вот же мелкие сучки! Вы об этом пожалеете. Схватив свои тапки, стала лупить пауков, а одного даже удалось подхватить тапком и швырнуть на постель Весперы. Девчонка ойкнула, а я бросилась к ней с тапком наперевес. Резко шлёпнув им о её одеяло, голосом победителя произнесла:

– Не благодари.

Затем, вытряхнув свою постель, я скрылась в уборной, чтобы проверить, не осталось ли на мне живности. К счастью никого. Но на всякий случай пришлось расчесать волосы. Девчонки усиленно проверяли свои постели, я же молча выключила свет и легла.

– Эй, тётка! – завопила блондинка. – Это ты пауков притащила! А теперь даже не даёшь нам от них избавиться!

– Это ваши проблемы, – ответила я и натянула на глаза маску для сна. Пусть делают, что хотят, а у меня ещё есть пара часов, чтобы поспать.

Они включали свет, суетились, ругались, но в итоге так и не заснули. Впрочем мне тоже уснуть не удалось, но я хотя бы отдохнула, наслаждаясь провалом их гнусного плана. Их очень раздражал мой якобы сон и это было прекрасно. Мне удалось незаметно активировать кристалл памяти, он записывал всю их болтовню. Я не только смогла подслушать, что ещё они задумали, но даже придумала, как отомстить!

Утром нашла под своей кроватью коробочку Весперы с её инициалами. А внутри спрятался один паучок. Закрыв его внутри, коробочку я положила в свой карман, вместе с кристаллом. Наверняка, с её помощью можно будет доказать, кто в этой ситуации виноват. Главное, не оставлять доказательства в комнате без присмотра. Почему-то я не сомневалась, что девушки обязательно перелопатят мои вещи.

Райнер явился за мной, чтобы проводить на комиссию. Я вышла к нему отдохнувшая и довольная.

– Как прошла ночь? – поинтересовался надзиратель.

– Отлично!

– Девчонки не доставали.

– Я же говорила, что сама с ними справлюсь. Но буду благодарна, если ты сохранишь для меня это, – протянула ему кристалл и коробочку.

Лука Райнер улыбнулся, наверное, впервые за время нашего знакомства. Улыбнулся, обнажив красивые белые зубы и острые клыки, прямо как у вампира, в уголках глаз пролегли мимические морщинки. В подростковом возрасте я носила брекеты, потом лечила кариес после них, так что хорошо знаю цену красивой улыбки. Которая сейчас странно взволновала меня. Райнер молча спрятал улики в свою поясную сумку и снова стал серьёзным.

Высшие маги заседали за своими трибунами ежедневно, кроме выходных, по 3-4 часа в день. Пока шли, Райнер пояснил, что есть много вопросов, требующих внимания, и дабы они не накапливались, решения принимаются постоянно.

– Здравствуйте, Лукерья! Как провели время дома? – улыбнулась мне Ирма Соль. – Как ваши питомцы и бабушка?

– Здравствуйте. Благодарю, что отпустили! Они очень волновались и скучали, как и я. Спрашивали, не могу ли я забрать их с собой. На улице зима им холодно и одиноко.

– Боюсь, это невозможно, – ответила Ирма. – Если живых существ мы перемещаем в исключительных случаях, то о призраках и домах речь не идёт вовсе.

– Я примерно так им и объяснила, – пришлось ответить мне, чтобы хоть немного сгладить свою напористость.

– Перейдём к вопросам насущным, – перетянул на себя внимание некромант Солен Трир. – Нам поступил рапорт господина Райнера, согласно которому в ночь с субботы на воскресенье вы не могли спать в своей кровати, так как кто-то её намочил. Это верно?

Мне стоило большого труда не посмотреть на Луку в этот момент. Теперь ясно, о каких жалобах говорили девчонки. Написал ли он о том, где я в итоге провела ту ночь?

– Моя кровать действительно была мокрой, ваши превосходительства.

– Почему вы сами не сказали об этом нам?

– Я только сейчас смогла с вами встретиться. А написать не было возможности.

– И то верно. Ладно. С вашими соседками по комнате проведена воспитательная беседа на эту тему. Девочки не сознались в проступке, всё отрицают. Но кровать действительно была мокрой, это мы установили достоверно. Надеюсь, к вашему возвращению всё уже было в порядке?

– Да. Благодарю вас.

– У вас есть другие жалобы?

– Нет, ваши превосходительства. Никаких.

– Что ж, – вступил в разговор профессор Арден. – Райнер уже отчитался нам, что во время пребывания дома, вам удалось успешно освоить парочку магических заклинаний.

– Кстати, да. Я сама очень удивилась, ваши превосходства! Ладно, бытовые, вроде сокрытия пятен или грязных волос, они мне и здесь удаются. А вот световой шар получилось создать там. Даже целых три шара!

– Вы сами с чем-нибудь это связываете?

– Увы. Я просто очень обрадовалась, что это, наконец, удалось.

Профессора переглянулись между собой и, мне показалось, будто обменялись какими-то мысленными сообщениями.

– Попробуйте сейчас здесь создать световой шар, – предложил мне в итоге Солен Трир.

Идея показалась уместной, в конце концов я в окружении сильных магов и если что-то пойдёт не так, они справятся с любыми последствиями.

Сконцентрировавшись, я начала двигать руками по кругу, сматывая энергетический клубок, как я себе его представляла. Визуализировала классический жёлтый световой шар размером с мяч, вслух чётко произнесла заклинание, то есть повторила ровно то же, что делала дома. Сначала всё казалось обычным. Но в момент помещение наполнилось ледяным ветром и холодом, у моих ног разверзлась круглая дыра, в которой было видно горное заснеженное ущелье, а по нему ползали самые настоящие драконы! И дыра эта открылась так близко ко мне, что носками туфель я не касалась твёрдой поверхности. Один из драконов, огромный с красной чешуёй и чёрной пастью, заметил меня и поднял морду вверх.

От ужаса перехватило дыхание, меня уже засасывала вниз сила притяжения, когда кто-то перехватил поперёк тела и потащил обратно. Я оглянулась – Райнер. Успел. Но ни дышать ни говорить пока не могла. Красный дракон задрал вверх голову и выпустил из пасти поток пламени, которой прошёл сквозь портал, а потом вдруг погас под самым потолком. Я успела заметить, что пламя потушил Лоуренс Олдред, а ректор самолично закрыл портал в полу.

Рука Луки ещё лежала на моей талии, помогая осознать, что всё случившееся было реальным, но уже закончилось. Я закашлялась, потому что дыхание будто разблокировалось за секунду. Если бы он не держал меня, точно на ногах не устояла бы.

– Но почему?!! – воскликнула я, более – менее придя в себя. – У меня ведь получалось дома!

– Не удивительно! – громогласно заявил профессор Олдред. – От дурно корня не родится доброго ростка.

– Хотите сказать, дело в прошлом моей семьи? – обратилась прямо к нему, хотя ноги ещё подкашивались, а сердце упорно пыталось выскочить из груди.

– Безусловно! Мои исследования и статистика подтверждают, что если в семье когда-либо имелись преступники, ничего путного из их потомков никогда не получалось.

– Олдред, вы принесли материалы дела Агафьи Мирной? – спросила его Серафина Ланина.

– Разумеется, – надменно ответил он.

– Не будем тратить время на бумаги. Лукерья, вы в порядке? – обратился ко мне ректор.

– Да, благодарю вас. Испугалась сильно.

– Меня волнует два момента, – добавил Солен Трир. – Почему вместо светового шара вы умудряетесь открывать порталы, и почему вместо использования небольшого количества магии, вы вкладываете в них сразу много?

– Я тоже хочу получить ответы на эти вопросы, ваше превосходительство! – ответила ему я.

– Действительно, вопросы интересные. И с ними необходимо разобраться, – согласился с ним ректор Арден. – Лично я впервые вижу, чтобы студент первого курса сумел открыть портал, да ещё в запретное ущелье.

– Могу я высказать предположение? – Райнер убедился, что я способна стоять на своих ногах, отпустил и выступил вперёд.

– Слушаем вас, Лука.

– Мне кажется с точки зрения базовой механики, заклинание создания шара и открытия портала похожи. В обоих случаях необходимо совершать круговые движения руками.

– Действительно, такая связь имеется. Но ведь заклинание она произнесла правильно.

– Прошу отметить, что её действия приводят не просто к открытию порталов, но порталов, являющихся магическими аномалиями, – добавила Веллария Росен. – Сначала Мёртвый лес, потом ущелье бракованных драконов. Мы студентов этому не учим.

– Лукерья, попробуйте целенаправленно открыть портал, а мы посмотрим, что из этого получится, – предложила Серафина Ланина.

– Но я не знаю, как!

– Делайте всё то же самое, визуализируйте портал драконов, который вы сейчас открыли случайно. Произнесите «точка к точке, край до края, путь мне нужный открываю».

Я ещё дрожала, но разобраться в своих проблемах хотела больше этих людей, так что упорствовать не стала. Страшно безумно, но я ведь здесь не одна. Райнер стоял у меня за спиной, готовый в любой момент подхватить, а это вселяло уверенности. Маги с интересом следили за моими действиями. Я несколько раз сжала руки в кулаки, продышалась, собираясь с силами и начала крутить потоки энергии, воспроизводя в памяти детали того ущелья и даже красного дракона.

Портал начал проявляться дымкой, внутри что-то голубое и серые тени, похожие на людей. Уж точно не горы.

– Озеро забвения, – выдохнула Ирма Соль.

Я вгляделась в получившийся портал. И впрямь озеро, гладкое и спокойное как стекло. А в воде стоят люди, точнее серые тени, как будто из них выкачали все краски. Но стояли они не одинаково, кто-то по щиколотку в воде, другие по пояс, третьи и вовсе по шею, а местами вообще торчали одни макушки. У меня мурашки по телу побежали, когда я догадалась, что это неживые люди. Сама не знаю, зачем, я собрала пальцы щепотью и представила, как портал схлопывается. Получилось.

– Ну в этот раз хотя бы получился портал. Однако он снова вёл в магическую аномалию. Выходит, магия Лукерьи работает инверсно, и при этом хаотично, ведь задумывает она одно, а получается другое. Её магия притягивается исключительно к аномалиям нашего мира, необитаемым и лишённым всего живого. Что касается силы, она её, кажется, вообще не контролирует, – заключила Веллария и обратилась непосредственно ко мне. – Вы чувствуете, сколько энергии вкладываете в заклинание?

– А это можно чувствовать? – наивно переспросила я.

– Вы уже научились ощущать эфир? – уточнил Солен Трир.

– Увы, – развела я руками. Так как я попала только на третий месяц обучения, вся теоретическая база по эфиродинамике была уже пройдена, я пыталась разобраться сама, но ничего не поняла. Эфир оставался для меня какой-то непостижимой субстанцией.

– Это действительно особый случай, – подытожил ректор Арден. – Если других предположений нет, придётся начать с начала. До Агафьи Мирной род этой девушки ничем не выделялся в магическом мире значит профессор Олдред прав, искать нужно где-то там. Лоуренс, покажите нам запись суда над Агафьей.

Мужчина молча вышел в центр зала за трибуну, предназначенную для таких как я, положил на неё кристалл, активировал его и отошёл. Кристалл моргнул и показал что-то вроде огромной голограммы метра три в высоту и ширину. На ней мы увидели зал суда, других магов, свидетелей, писарей и много иного народа. А посередине коленопреклонную девушку. Я сразу её узнала, она точь в точь соответствовала образу из моих снов.

– Агафья Мирная, признаёте ли вы, что пошли на запретное болото добровольно?

– Признаю, ваши превосходительства, – неожиданно твёрдым голосом произнесла моя пра-пра-пра-бабушка.

– И вы добровольно сняли ключ двери?

– Да.

– Осознаёте ли вы последствия своего поступка?

– Осознаю, ваши превосходства.

Далее шло выступление свидетелей, среди которых были другие студенты, утверждавшие, что моя пращурка намеренно отправилась на запретное болото, чтобы отомстить академии за собственные неудачи в учёбе и полную неспособность к высокой магии. Они пытались отговорить её, но Агафья настаивала на своём.

Среди видевших её в ту ночь из взрослых был только охранник по имени Михай Райнер, который сообщил, что видел, как две девушки покинули стены академии ночью, он пошёл за ними, но не успел оставить. Когда он добрался до болот, келпи уже выскочил и пришлось бежать обратно, будить всех. Опрошенные в суде преподаватели и наставники говорили о слабых успехах Агафьи или полном отсутствии таковых. Больше всех распинался Теодор Олдред, мужчина около пятидесяти лет с аккуратной бородкой и злыми глазами, обвиняя мою пращурку в полной бездарности, бесполезности и откровенном вредительстве. Напрягшись, я постаралась вспомнить, как выглядели предки Лоуренса Олдреда в родословной. Ещё при первом взгляде меня удивило, что Лоуренс не похож на своего отца Теодора, красоту он явно унаследовал от матери. Но этот злой профессор определённо был его отцом. Впрочем, они и вели себя практически одинаково. Только две наставницы – одна по магии леса и вторая по бытовой магии – встали на защиту Агафьи, указав, что у девушки всё-таки были способности, но к ней нужен был совершенно иной подход. К моему сожалению, их мнения вообще не учли в итоге.

Под конец мою пращурку спросили:

– Что вы хотите сказать в свою защиту?

В этот момент Агафья всхлипнула.

– Что бы я не сказала, это не отменит случившегося. Я виновата по всем пунктам. Простите меня, пожалуйста.

– Таким образом подсудимая призналась в совершённом преступлении! – вскочил со своего места профессор Олдред. – Я требую применить в отношении неё самую высшую меру!

Я видела, как Агафья сжалась от его криков и опустила глаза в пол.

– Суд примет решение с учётом всех фактов! – осадил говорившего мощный бородатый старик, видимо, главный там.

– Факты говорят сами за себя! Подсудимая вину признала! Не вижу смысла затягивать процесс! – снова закричал мужчина.

– Мы вас услышали, профессор Олдред. Присядьте пока.

Запись суда заканчивалась приговором, определившим наложить на Агафью Мирную проклятье и изгнать из мира магов навсегда. Хотелось плакать при виде её сдержанного страдания. Хотя моя пращурка умерла много лет назад, пусть даже после этого суда жизнь её сложилась довольно неплохо, я ощущала её боль как свою. А кроме того меня заполнило неожиданное чувство несправедливости.

– Я так же поднял учебные ведомости Агафьи, из которых следует, что училась она мягко говоря посредственно, оценок выше средних почти не получала, – видимо, чтобы добить меня, снова заговорил профессор Олдред. – Предположу, что отсутствие у неё способностей к обучению передалось и нашей сегодняшней студентке. Возможно, проблема Лукерьи Смирновой заложена генетически.

Я молчала, переваривая это унизительное заключение. Слишком впечатлённый увиденным, мозг отказывался выдавать достойные ответы.

– Что ж, нам нужно подумать и посовещаться, чтобы разобраться в этой непростой ситуации, – ректор посуровел и уже не выглядел таким добрым, как в начале заседания. Видимо, его впечатлили признания Агафьи и мой очередной магический провал. Да и насмешливые слова Лоуренса Олдреда не могли оставить равнодушным.

– Лоуренс, мы обещали девочке, что она сможет ознакомиться с материалами дела. Прошу вас устроить это не откладывая, – с нажимом произнесла Серафина Ланина, прожигая мужчину взглядом.

– Разумеется, – не моргнув ответил тот. – Прошу в мой кабинет.

Я низко поклонилась комиссии и направилась к выходу. Судя по шагам, Райнер следовал за мной. Профессор Олдред открыл передо мной дверь кабинета, а надзирателя попросил ждать снаружи. Он швырнул папку на стол, как подачку. Слишком подавленная, чтобы проявить свой независимый характер, я никак этот жест не прокомментировала, молча открыла папку и начала изучать бумаги. К счастью, они были написаны на понятном мне языке. Немного старинном, но я могла это читать без проблем.

– Признаться, я удивлён, – заговорил Лоуренс. – Почему вы не сбежали, шанс ведь наверняка был? Могли бы долго скрываться в своём мире на любом из шести континентов.

– Не посчитала нужным, – коротко ответила. – Мне бы бумагу и ручку, чтобы делать записи. Лоуренс положил требуемое с резким стуком, прижав своей ладонью. Он не убирал руку, пока не встретился со мной взглядом.

– Что? – меня немного отпустило и характер снова проявлялся.

– Зачем вам это, Лукерья? Я могу помочь вам научиться контролировать ваши способности. Либо создать иллюзию такого контроля и вас отпустят домой.

– Это предложение?

– Весьма откровенное.

– Но почему?

– Вы – угроза для этого мира. Вам здесь не место и вы сами это прекрасно понимаете.

– Я так не считаю.

– И всё же подумайте. Сейчас вы рискуете поднять вековую пыль с неизвестными последствиями. Что, если ваше положение из-за этого ухудшится?

– Знаете, профессор Олдред, прямо сейчас мне бы помогло, если бы вы не отвлекали меня. Тогда я быстро закончу это неприятное для нас обоих занятие и уйду.

Мужчина усмехнулся, но замолчал. Он сел за стол и стал проверять какие-то листки, очевидно задания своих студентов. Но делал это так, чтобы звуками и жестами постоянно отвлекать моё внимание.

Мне удалось изучить довольно немногочисленные, к слову, материалы, выписать важные для меня моменты. Наконец, я поднялась из-за стола.

– Благодарю за предоставленную возможность.

Он тоже поднялся, забрал папку и поставил в шкаф, затем подошёл ко мне вплотную, сунув руки в карманы мантии. На красивом лице сквозило вполне однозначное презрение.

– Мы с вами почти не знакомы. Почему же я вас так раздражаю? – не удержалась я от вопроса.

– Возможно потому, что я люблю порядок во всём, а вы его нарушаете. А ещё потому, что я уверен, низкопробным и бесталанным магам не место в академии.

Когда я направилась к двери, не отреагировав на его выпад, Лоуренс опередил меня, взялся за ручку и сам открыл, пропуская меня в коридор.

Мы расстались, не попрощавшись.

– Всё в порядке? – почему-то обеспокоенно спросил Райнер. Он поравнялся с моим быстрым шагом и мы стремительно удалялись от кабинета профессора Олдреда.

– В полном. Райнер, могу я спросить?

– Про Михая?

– Да.

– Это мой предок. Мы никогда не пересекались, он был обычным человеком, работал здесь охранником.

– Прости.

– За что? Признаться, я сам удивлён, что он участвовал в деле твоей пра-бабушки.

– Теперь, ещё больше, чем раньше, я уверена, что здесь дело не чисто.

– О чём ты?

– Всё выглядит гладко и однозначно, но меня одолевает сомнение. В моих снах она вела себя иначе. У Агафьи действительно ничего не получалось с магией, но она не была злым человеком. Её обижали другие студенты, третировали, издевались. Я хочу попробовать найти этому доказательства.

– Издевательствам?

– И не только. Она не сама пошла на то болото. Её заставили. Точнее, обманули, пообещав, что если войдёт в домик, её способности наконец раскроются.

– Ты уверена, что поняла всё правильно?

– Совершенно. А ещё там была женщина, наставница по магии леса. В моих снах она сказала, что пыталась добиться пересмотра дела Агафьи, но ей отказали, позволив лишь немного помочь устроиться в ссылке. Но в материалах дела об этом нет ни слова.

– Почему Лоуренс Олдред так жёстко настроен против тебя?

– Я изучила его родословную. Его дед, Корнелиус погиб в то же время, когда моя пращурка попала под суд. Погиб из-за бешеного келпи. Я думаю, он один из жертв той ситуации, именно Агафья виновата в его смерти, и Лоуренс прекрасно это знает.

Он молчал, переваривал услышанное и думал о чём-то своём. Впрочем, мне самой нужно было время на подумать. Я пыталась найти несостыковки или даже противоречия в материалах уголовного дела, но они были собраны так, что не придраться. Однако противоречия имелись в моих снах и я твёрдо решила разобраться с этим.

Мы уже дошли до студенческого общежития.

– Райнер, мне нужно к господину Соулю и в библиотеку. Но вам ведь больше не нужно следовать за мной?

– Не нужно, – согласился он, постоял немного, кивнул и ушёл в противоположную сторону. Я решила начать с администратора.

Глава 15. Архивы и подземелья

Райнер.

Мой первый рабочий день в новой должности. Я так давно этого ждал. Мне казалось, заниматься зверинцем магических существ гораздо интереснее и сложнее, чем выполнять поручения, пусть даже опасные. Как-то поднадоело всё. Даже война давно не привлекала. Когда-то в юности мне это нравилось, махать мечом, брать в плен, продумывать стратегию, захватывать. Больше нет, я слишком долго живу, чтобы не понять ценность жизни.

Теперь у меня даже собственный кабинет есть, маленький, без окон, в подземелье, но всё-таки. Зверинец представлял собой подвальные помещения в три этажа. Сами клетки располагались по кругу, в центре был световой колодец, башня которого поднималась на уровень шпилей академии. На каждых пяти метрах её высоты имелись магические заслоны. Если какая тварь и сможет взломать свою клетку, то наверх она точно не выберется.

Сюда они попадали не ради развлечения народа. Все обитатели были пойманы во время причинения вреда людям. Некоторые из них – созданы магами в ходе экспериментов, другие появились сами в природе в результате мутаций. Но так или иначе все они были опасны. По хорошему здесь должен быть и тот келпи, что проживает в ущелье Лукерьи. Искренне не понимаю, зачем его переместили.

Впереди послышался шум и звон разбитого стекла. Я взялся за рукоять меча и торопливо направился туда. Два смотрителя пытались закрыть тяжёлую кованую дверь, изнутри нечто не давало им это сделать. За секунду на смотрителей обрушился дождь из битых осколков зеркала прямо в лица. Оба закричали, закрылись руками. Я побежал, на ходу вытащил меч. Тварь узнала меня, замерла и сделала шаг обратно в камеру. Пришлось махнуть мечом, зеркальный паук зашипел, дёрнулся.

– Назад! – велел ему я насколько возможно устрашающе. Монстр подчинился, видимо не хотел лишиться ещё одной конечности, ведь те две, что я отсёк в заброшенной обсерватории так и не выросли. Это кикимора умела отращивать всё, что теряла.

Я медленно стал закрывать дверь, мельком заметив, что он уже оплёл все стены своей паутиной, пол был густо усыпан осколками. Дверь с громким щелчком закрылась. Паук сразу заметался, запищал мерзко. На всякий случай я наложил то же заклинание невидимой решётки.

Вызвав замену смотрителям, я лично сопроводил пострадавших в лазарет. Мужчина постарше навсегда лишился глаза, выбитого осколком, второму повезло больше, но лицо останется в шрамах, слишком глубоко впилось зеркало. Лекарь-маг сообщил мне, паучья слюна не даёт затянуть раны и он здесь бессилен.

Ярость накрыла внезапно. Сам не помню, как оказался у кабинета профессора Олдреда.

– Войдите, – протяжно ответили изнутри.

– Профессор, – я отдал честь по уставу, но надеюсь, по моему взгляду он понял, что я вовсе не уважаю его.

– У вас какой-то вопрос, Райнер? – надменно поинтересовался он, листая какие-то документы.

– Когда я рассказывал вам о зеркальном пауке, то рассчитывал, что вы его уничтожите. Но вы притащили его в академию, не озаботившись безопасностью.

– Я притащил его сюда именно потому, что он крупный и опасный. Возможно единственный в нашем мире. Уникальный. Его необходимо тщательно изучить, пока мы не знаем, на что он способен.

– Сегодня два смотрителя чудом не лишились жизни из-за вашего решения. А если бы они погибли, сколько ещё человек могло пострадать? Других сотрудников, студентов?

– Вы упрекаете меня, Лука? – негромко но с нажимом спросил Олдред.

– Констатирую факт, – у меня не было полномочий, чтобы бороться с ним на равных, но и молчать я тоже не мог.

– Разве не вы новый начальник зверинца? – спросил процессор, как бы ставя меня на место. – Так разберитесь с этим. Докажите, что ваше назначение не было ошибкой.

– Облажались вы, а разгребать мне? – я не успел остановиться, слова сами вырвались. – Не перекладывайте на меня ответственность. По уставу академии, если маг доставляет опасное существо, он обязан позаботиться о безопасности окружающих, наложить заклинания, сковать. Вы же просто оставили усыплённого монстра в камере, я видел записи в журнале, даже к стене не приковали. Вы не объяснили, чем его кормить и как остановить. Смотрители по-привычке открыли клетку, они сказали мне, что считали его спящим, но он сразу же напал на людей. Я обязательно напишу докладную об этом.

Лоуренс молчал. Надеюсь, он осознал свою ошибку и всерьёз примет мою угрозу. Мной сложно манипулировать, я слишком хорошо знаю правила и всегда их соблюдаю. И у меня нет мании величия, позволяющей пренебрегать ими. Если Лоуренс Олдред решил устроить мне проверку с помощью этого монстра, то он неверно рассчитал силы.

– Думаю, вы правы. Я вспомнил, что действительно не дал указаний насчёт паука. Сегодня это будет исправлено. А пока велите не трогать его.

Я не стал ему отвечать, даже не поклонился, просто развернулся и вышел. Вот же мерзавец. Но хотя бы он не стал просить не писать докладную, я всё равно бы её написал, из принципа. Его титул, происхождение и знания не дают ему никаких особенных прав в моих глазах.

Ближе к вечеру, когда все дела в зверинце были завершены на сегодня, я отправился в хранилище артефактов. Там имелось отдельное помещение для кристаллов памяти, один из трех входов располагался сразу за оружейной. Они хранились веками и каждое поколение оставляло записи для своих потомков, чтобы те могли узнать, как выглядели и предки, как звучали их голоса, получить ценные советы на будущее. Кристаллы уничтожались только в случае полного прерывания династии, если никакого прямого потомка больше не оставалось. И то это касалось лишь простых людей и неизвестных магов. Кристаллы тех, кто важег для истории, хранились вечно.

К счастью они были разложены по разделам и по алфавиту в каждом разделе, так что поиск нужного не занял у меня много времени.

– Вот он, – я прочёл подпись «Михай Райнер». Активировав, начал слушать и смотреть очень внимательно. Там был запечатлён не только мой предок, но и его жена и четверо детей. У Михая грустные глаза. Я знал, что он души не чаял в своей семье, обожал детей и всю жизнь жил только ради них, не мечтая о большем, чем должность охранника, дававшая стабильность и достаточный доход.

– Что пожелать потомкам? – задумчиво сказал мой предок. – Наверное быть смелыми и всегда говорить правду. Не повторяйте моих ошибок, иначе это будет угнетать вас всю жизнь. Всегда говорите правду, даже если знаете, что последствия будут тяжёлыми.

На этом запись заканчивалась. Михай, его жена Нерити и дети махали на прощанье, а затем кристалл потемнел. Он что-то знал, что-то скрывал всю жизнь, иначе зачем давать такой совет? Но что? Может ли это быть связано с делом Агафьи? Я ведь теперь не успокоюсь, пока не узнаю.

Решив поискать кристаллы предков Лукерьи, я потратил ещё около получаса, но нашёл только родителей Агафьи. Уже старые и седые они таки решились оставить сообщение, хотя знали, потомков у них не будет из-за проклятья. Я не стал смотреть сам, но положил его в сумку. Покажу Лукерье, пусть решает, надо оно ей или нет. В конце концов это её род. От самой Агафьи ничего не осталось, видимо ей не дали сделать запись и попрощаться, потому что предполагалось, что никто этого не увидит. Странно, что их вообще не уничтожили, обычно ревизия делается раз в пятьсот лет, а тут больше прошло. Может упустили?

Как бы ни было, никто не узнает, что я его вынес до следующей ревизии. Так как в хранилище я ничего не узнал, следующее место – администрация учебного процесса. Если мой предок что-то знал об Агафье или писал какие-то заявление, они будут храниться там. В конце концов он работал охранником именно в студенческом корпусе. Лукерья уверена, что её пращурку обижали другие студенты. Кому как не охраннику знать об этом.

В кабинете господина Соуля Лукерья горячо спорила о чём-то с администратором и умоляла его поискать документы.

– Я же вам уже сказал, всё списывается в архив раз в пятьсот лет, я не могу ничем вам помочь! – отвечал ей Соуль. Щёки мужчины покраснели от раздражения, даже пошли пятнами. Обычно он спокоен и дружелюбен, но она умудрилась вывести мужчину из равновесия.

– О, господин Райнер, у вас какой-то вопрос? – Соуль намеренно отвернулся от девушки, давая ей понять, что разговор окончен.

– Господин Соуль, мне правда это очень нужно! – не сдавалась Лукерья.

Но мужчина лишь шикнул на неё и улыбнулся мне. Лукерья наконец заметила моё присутствие, замерла на секунду, а потом просто кивнула в знак приветствия.

– Я ищу кое-что о моём предке, он здесь работал охранником.

– Так. Но это учебная администрация.

– Да. Он охранял студенческий корпус и напрямую взаимодействовал со студентами. Мне нужно узнать, писал ли он какие-то докладные, рапорты, жалобы.

– Семейное древо составляете? – предположил Соуль.

– Для отчёта.

– Ах, ну если для отчёта… Думаю, мы можем что-то найти. Годы работы знаете? – Соуль приземлился за компьютером и начал что-то печатать.

– Не точно, примерно около шестисот лет назад.

Мужчина посмотрел на меня, затем на Лукерью, потом снова на меня и наконец выдал:

– Подозрительно.

– Что именно? – беззаботно уточнил я.

– Студентка Смирнова тоже ищет информацию о своём предке, учившемся у нас в то же время. Ваши запросы как-нибудь связаны? У них были запретные отношения?

– Помилуйте, господин Соуль! Михаю Райнеру на тот момент было около пятидесяти, четверо детей, любимая жена. Ему точно было не до студенток, – вступился я за предка.

– Кто знает, кто знает, – загадочно ответил администратор. – Седина в бороду, бес в ребро.

– Это точно не про моего деда.

– И не про мою пра-бабушку!

– Как скажете, господин Райнер, – ответил мне администратор, игнорируя возглас девушки. – Но увы, вам я тоже помочь бессилен. Архивы за тот период уже списаны и доступа у меня к ним нет.

Лукерья резко развернулась и выскочила из кабинета, Соуль ушёл в соседний, а я задумался, что делать дальше.

Мимо прошлёпал старенький архивариус.

– Вы по картам умеете ориентироваться? – спросил меня он.

– К чему вопрос? – я немного опешил, мы даже не знакомы и не общались ни разу.

– Ну знаете, если уметь читать карты, можно найти много интересного.

– Например?

– Например, академия построена очень давно и каждые пятьсот лет что-то меняется. Но старые этажи остаются на своих местах. Они чем-то напоминают кротовые норы, много коридоров, старых ходов, дверей. Раньше можно было бесконечно гулять по этим коридорам и ни разу не попасть в тупик.

– А старые архивы расположены как раз в тех самых помещениях, – осторожно предположил я.

– Удобно, ведь никто не ходит туда без особого разрешения, а значит и сложная защита не нужна. А уж про старые ходы и вовсе никто не знает. Только помните, призраки прошлого тоже могут гулять по тем коридорам.

– Спа…

– Чшш, я вам ничего не говорил, – прошептал старик и скрылся за стопкой бумаг. Как раз в этот момент вернулся господин Соуль.

– Вы ещё здесь, господин Райнер? Сказал же, что не смогу помочь.

– Это я понял, – стараясь быстрее соображать, ответил я. Нужно выдумать причину для следующей просьбы. Наконец, меня осенило. – Есть другой вопрос. Мне нужен подробный план всего здания, включая подвал.

– Зачем это?

– Если не хотите никого напугать, давайте поговорим с глазу на глаз.

Господин Соуль оказался весьма заинтригован, так что даже пригласил меня в небольшую каморку, служившую здесь местом отдыха. Там я поведал ему о появлении в зверинце огромного зеркального паука, подробно расписал его опасность и рассказал, как паук сбежал, едва не убив двух смотрителей. До кучи приплёл, что в его камере были обнаружены следы подкопов. Заодно и безответственность профессора Лоуренса упомянул, который не сумел убить паука и поэтому притащил его в академию, а теперь сам не знает, что с ним делать. Тут пришлось сыграть на личной неприязни Соуля к Олдреду, последний не считал администратора за человека и нередко унижал его.

– Так вот, на случай, если эта тварь снова попытается сбежать, мне нужен точный план, чтобы выбрать наиболее надёжную камеру для его содержания, а так же учесть все слабые места, включая тонкие стены и старые запечатанные проходы.

– О, понимаю, понимаю, конечно. Это действительно серьёзное дело.

– Но я прошу вас не пугать студентов и сотрудников, дабы не спровоцировать панику и ненужный интерес. Паук крайне агрессивен, а раны, в которые попала его слюна почти не заживают. Так мне сказал маг-лекарь из лазарета. Но прошу, никому больше ни слова. По крайне мере пока я не обеспечу безопасность. Если студенты сунутся в зверинец, боюсь представить последствия.

– Конечно, конечно, я понимаю, студенты всегда очень любопытны.

Так у меня на руках оказались все, даже самые старые карты здания и подземелья занимали одну из них целиком. Я вышел из кабинета администратора, довольно улыбаясь.

– Что это?

Лукерья стояла, оперевшись спиной о стену.

– Кхм. Карты.

– Ты ведь что-то уже придумал?

– Не понимаю, о чём ты.

– Архивы, Райнер. Уверена, ты не отказался от идеи попасть туда.

– Почему ты так решила?

– Потому что ты всегда идёшь до конца. А так как нам в одну сторону, я иду с тобой.

– С чего бы? – я вдруг разозлился. Ну что за несносная женщина?!

– Пожалуйста, Райнер. Мне не дадут разрешения попасть в архивы, а если профессор Олдред узнает об этом, он сделает всё, чтобы я не увидела экзаменационные работы прабабки. Но я чувствую, что должна их увидеть.

Я сомневался недолго. Лукерья, конечно, ходячая проблема, но идти одному в подземелья рискованно, а рассказать кому-то ещё я не посмею. Да и нет у меня здесь доверенных людей, как ни странно. Годы службы показали, что заводить друзей затратно, а терять больно, поэтому я осознанно сторонился любой близости. Так проще. С ней же, как ни странно, мы через многое уже прошли и, несмотря на трудности, она не вызывала у меня сомнений в качестве напарника для этой афёры.

– Ладно. Но ночью, после отбоя. Сможешь придумать причину уйти из комнаты?

– А она нужна? Я могу туда не возвращаться. Ты ведь будешь изучать карты? Давай вместе?

Я задумался и понял, что она права. До отбоя оставалась какая-то пара часов, хорошо бы успеть. А лишнее хождение по коридорам не облегчит нам задачу.

– Хорошо. Пойдём ко мне.

Девушка семенила следом, не задавая вопросов. По пути мы никого не встретили, так что ничего не пришлось объяснять. Моего стола не хватило, чтобы развернуть полностью планы здания, поэтому Лукерья предложила развернуть их прямо на полу. Старик-архивариус оказался прав, ходов в подземельях действительно оказалось множество и почти все помещения были так или иначе связаны. Выбирая наиболее безопасный, я остановился на хранилище кристаллов. Как ни странно, в нём за одним из стеллажей была скрытая дверь.

Когда студентов уже разгоняли по комнатам, мы прошли в сторону оружейной.

– Коменданты студкорпуса будут проверять, все ли на местах, – сказал я тихо. – Что будешь им объяснять?

– Что заснула в библиотеке, – не задумываясь ответила она.

– И как тебя там не заметила мадам Клавэр?

– А это уже не мои проблемы, – улыбнулась Лукерья. – А может скажу, что намеренно пряталась.

Я только хмыкнул в ответ.

– Что там? – поинтересовалась Лукерья, указав на кованную дверь зверинца.

– Моя новая работа.

– О, круто. Проведёшь экскурсию?

– Тебе там не место. Туда водят только студентов боевой магии на четвёртом курсе и целителей. И то не всех.

– Знаешь, я могла бы обидеться. Но вряд ли ты врёшь. Наверное, там не самые безопасные существа?

– Максимально опасные, – отрезал я. Рассказывать про её старого знакомого посчитал излишним, вдруг занервничает, только хуже будет.

– Ладно, уговорил.

Мы прошли через оружейную комнату. Лукерья во все глаза разглядывала висевшие на стенах мечи и кинжалы, многочисленные защитные и боевые артефакты, сети, булавы, луки со стрелами и прочее оружие.

– Как же круто, – завороженно прошептала девушка. Я поймал себя на том, что любуюсь её восторгом.

– Я такое только в кино видела. Всегда мечтала научиться стрелять, особенно из лука. Но всё руки не доходили записаться в стрелковый клуб.

– Кхм. Пойдём. Тебя наверняка будут искать.

Нам понадобится освещение. Но так как в подвалах эфира было мало, магический свет здесь не работал, так что я прихватил газовый фонарь в виде факела. Его должно хватить часа на два. Технология устаревшая, их почти не использовали, оставили на экстренный случай.

Когда мы проходили через хранилище кристаллов, я вспомнил о своей находке, но решил сейчас не тратить на это время. Потом покажу, а то ещё расчувствуется.

Дверь была на месте, даже не запечатана толком. Просто старый проржавевший замок. Я сломал его кинжалом, пообещав себе позже заменить на новый, но чтобы никто не узнал. Следующий коридор оказался пуст. В нём было пыльно, местами висела старая паутина. Лукерья боязливо прижималась ко мне, даже схватила за руку и я её не осуждал. Мрачное место, заброшенное. Низкий каменный потолок давил сверху, я почти касался его головой. Может в древности люди не росли высокими и им так было комфортнее? Или это я переросток? Если подумать, многие в академии были ниже, порой значительно, а военные сюда не совались, на нас не рассчитано.

Наконец, очередная дверь, которую тоже пришлось взломать, за ней уже начинался архив. Он представлял из себя такие же катакомбы, но потолки здесь были повыше, имелось множество каменных перегородок, поддерживавших свод.

На деревянных стеллажах, уставленных ящиками и коробками с документами, медленно оседала пыль. В некоторых проходах имелись простые деревянные столы и стулья. В отличие от других мест, что мы проходили, здесь было собственное освещение – магические шары. То ли эфира закачали побольше, то ли очень сильный маг постарался. Воздух от них слегка нагревался, очевидно так поддерживали сухость и климат, чтобы бумаги не портились. Я выключил газовый факел и оставил у двери.

Первая проблема возникла с систематизацией. Здесь всё стояло не по алфавиту и даже не по годам, у архивариусов, очевидно своя система учёта.

– И как нам быть? Как найти нужное? – растерянно спросила Лукерья. На её лице было написано разочарование и лёгкая паника.

– Давай разделимся, просматривай коробки. Возможно здесь разделение по типам документов, может по факультетам, предметам или даже преподавателям. Ищи экзаменационные листы, смотри даты.

Я направился налево, она направо. Примерно через полчаса я понял, что совершенно ничего не могу найти и вообще не понимаю логику систематизации.

– Лука! – раздался её резкий крик.

– Что?

– Здесь кто-то есть.

У меня пальцы похолодели, я бросил документы, которые просматривал и помчался к ней.

– Кто вы?! – спрашивала Лукерья. – Что вам нужно?!

Я ускорился и увидел, как она стоит между стеллажами, а прямо на неё идёт очень высокий человек, выше меня, с неестественно прямой спиной. Я рванул к девушке, закрыл её собой.

На плечах незнакомца осела мантия, расшитая поблёкшими золотыми нитями, образующими сложные узоры — цифры, формулы, имена. Мантия тяжёлая, пыльная, но не ветхая, словно сделана из времени, спрессованного в ткань. От каждого его движения вокруг фигуры клубилась мелкая пыль. У человека оказалось суровое бледное лицо, глаза – два тёмных провала, в глубине которых тлел потусторонний зелёный огонь, губы сжаты в тонкую линию, в руках он держал книгу учёта.

– Прямо как гнилушки на старом болоте, – прошептала Лукерья, уставясь на него. Сравнение показалось мне на удивление точным.

– Кто вы? – спросил уже я, пытаясь вспомнить, что читал о местных призраках и прочих магических существах.

– Вас не должно здесь быть, – скрипучим голосом ответил человек.

– Мы пришли по делу. Найдем, что нужно и уйдём.

– От меня не уйти. Каждый шаг – год вашей жизни.

– Чёрт. Это полуночный страж.

– Ты его знаешь?!

– Изучал когда-то всех местных обитателей, – ответил я ей тихо. – Это призрак старого счетовода. Он был зациклен на цифрах и порядке, говорят, так и умер на рабочем месте, продолжая всё подсчитывать.

– Что нам делать?

– Погоди, вспоминаю. Почти полвека прошло. И я не встречался с ним прежде. Кажется, он работал тут около тысячи лет назад.

– Мне страшно, – её голос задрожал.

– Вы нарушили порядок, – заявил призрак, заметив разложенные на полу документы.

Страж приближался к нам, мы стали пятиться, а он – считать.

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять…

– Что он делает?! – громко зашептала Лукерья. Я взглянул на неё: надо лбом проступили седые волоски, в уголках глаз – едва заметные морщинки.

– Он забирает у нас годы жизни. Остановись.

– Ты с ума сошёл?! Я не хочу так быстро стареть. Нужно бежать!

– Если побежим, он посчитает все наши шаги и мы умрём, не достигнув двери.

– Твою ж…

– Если вспомнить его имя, можно попросить помочь нам.

– Так вспоминай!

– Я пытаюсь!

– Десять. Одиннадцать.

– Лукерья, стой! Не двигайся.

Она замерла, а потом вдруг зарычала и резко пошла вперед, прямо к стражу. Я даже за руку её схватить не успел.

– Что дальше?! Убьёшь нас?! Разве это честно? – напала на призрака девушка. Сумасшедшая. – А если я буду считать? Я тоже умею. Один, два, три…

Она сжала руки в кулаки и решительно шагала вперёд, а страж, неожиданно, стал отступать. Я осторожно пошёл следом.

– Десять. Одиннадцать, – произнесла Лукерья.

Страж молча выставил вперёд руку, склонил голову, словно рассматривал её.

– Ты проклята. Но проклятье нестабильно. Поэтому…

– Что поэтому? – спросила она.

– Наведи порядок, который устроила. И я отпущу тебя.

– Отпустишь нас, – заявила она, а когда он кивнул, отошла к коробке и стала методично собирать документы в неё.

Я даже растерялся. Насколько мне известно, призраки от своих планов не отступают. И что он имел ввиду «проклятье нестабильно»? Я хотел было уточнить этот момент, как вдруг в памяти красной нитью нарисовалось имя.

– Велислав, – выпалил я. Призрак повернулся ко мне.

– Я слушаю.

– Нам нужна помощь. Необходимо найти документы, чтобы навести порядок в прошлом.

Лукерья как раз закончила и подошла ко мне.

– Велислав, помоги нам, – сказала она уже менее уверенным тоном, чем пять минут назад. Адаптивная девушка, быстро соображает.

– Что вам нужно? – равнодушно спросил призрак.

– Аттестационные листы, экзамены, любые тесты.

– Имя студента?

– Агафья Мирная.

Призрак задумался, затем пошёл к одному стеллажу, постоял секунду и прошёл дальше. Остановившись, он протянул руку к деревянному ящику.

– Здесь.

Лукерья бросилась к нему, вынимала ящики, просматривала, пока не выхватила одну папку и прошептала:

– Это она.

– А тебе что нужно? – обратился ко мне страж. Я вздрогнул, так как не заметил его перемещения, ведь он стоял рядом с Лукерьей шагах в пятидесяти от меня и за секунду оказался рядом со мной.

– Михай Райнер. Любые жалобы, доклады, рапорты, связанные с Агафьей Мирной.

Страж задумчиво бродил между стеллажами, долго, мне показалось, целую вечность.

– Здесь нет таких бумаг, – выдал он наконец.

– Я нашла. Мне нужно взять их с собой.

– Нельзя забирать документы из архива. Это запрещено. Покажи мне письменное разрешение, – потребовал призрак.

– Но у меня его нет, – растерялась девушка.

– Тогда положи на место.

– А если я напишу на вас рапорт? – выдал я первое, что пришло в голову.

– О чём? – спросил страж.

– Что бродите здесь после отбоя, нарушаете режим. Покажите ваш рабочий график.

Он замер, моргнул, задумался. А я продолжил.

– Ещё доложу вашему начальству, что пустили посторонних в архив и даже помогли им.

Страж молчал, словно пытался сообразить, как ему быть. Стоял он спиной к Лукерье. Я обошёл его сбоку. К сожалению сейчас взгляд призрака был обращён к двери, через которую мы вошли. Пока он молчит, но что, если начнёт снова считать? Если мой блеф не даст нужного результата, нам не выбраться. Я ничего не могу сделать этому призраку, моя примитивная магия здесь не работает. Стараясь ступать бесшумно, я показал Лукерье знак молчать, взял её за руку и повел к другому проходу, указанному на картах. Сначала мы шли тихо, а потом, скрывшись за стеллажом, побежали.

– От меня не уйти! – ожил призрак. – Я найду вас. И посчитаю все ваши шаги до самой смерти.

– Быстрее, – сказал я ей, когда девушка на секунду засомневалась. – Чтобы считать, он должен смотреть прямо на нас.

У неё сбилось дыхание, когда мы достигли двери. Я достал кинжал, стал ломать замок.

– Быстрее, Лука! Я вижу пыль!

Замок щёлкнул, дверь с тугим усилием открылась.

– Один.

Я втолкнул девушку внутрь.

– Два.

Прыгнул сразу за ней и притянул на себя дверь. Тяжёлая, с проржавевшими петлями, она закрывалась медленно, пришлось с силой тянуть.

– Он может прийти за нами сюда? – спросила она нервно.

– Не думаю, этот призрак обитает только в архиве. Но проверять мы не будем.

– Ты всегда так говоришь.

Я осмотрелся, поднялся и помог ей. Лукерья прижимала к себе драгоценные бумаги. Мы оказались в более просторной помещении с каменными стенами и тёкшим посередине ручейком. Непонятно откуда шел бледный свет позволявший рассмотреть путь. Что-то фосфоресцировало прямо в воздухе.

– Где мы? Тут безопасно?

– Старая ливневая канализация, она запечатана наглухо, есть только слив для воды и пара старых дверей. Нужно идти.

Я взял её за руку и повел за собой. Наши шаги эхом отдавались от каменных стен. Здесь было влажно, воздух тяжёлый, так что даже дышать удавалось с трудом. К счастью, других призраков нам не встретилось. Зато по полу местами бегали не очень крупные сколопендры и другие виды многоножек.

– Господи, мерзость какая, – запричитала Лукерья, очередной раз ойкнув и подпрыгнув, когда мелкая плоская тварь пробежала у неё под ногами.

– Да это ерунда, – мне показалось молчание её напрягает, а какой-нибудь разговор мог бы отвлечь, но не придумал ничего лучше, чем рассказать о своих нынешних подопечных. Вдруг в сравнении эти мелкие многоножки уже не будут казаться такими уж страшными, тем более они безобидны, просто противны на вид.

– В зверинце есть сколопендра размером с твоего келпи. Вот она мерзкая. Всё тело состоит из мелких кусачих муравьёв. Она может рассыпаться в ничто и эти муравьи заползут куда угодно, а потом собирается снова в единое существо и нападает.

– Бррр. Прости, что просила у тебя экскурсию. Я не хочу это видеть.

– А ещё есть туманный полоз. Он метров шесть в длину. Полупрозрачное тело, клыки около 30 сантиметров. Он создаёт иллюзии. Ты даже не поймёшь, что он рядом. Питается мечтами и фантазиями. Может полностью забрать у человека волю к жизни.

– Господи…

Я заметил как её пальцы, и без того холодные, стали вовсе ледяными. Мы достигли следующей двери. Сколько замков мне придётся заменить в ближайшее время?

Следующим помещением оказался старый винный погреб. Факел мы оставили в архиве, но у меня в кармане были обыкновенные спички. Погреб давно не использовался, здесь остались только пустые лопнувшие бочки и несколько десятков бутылок. Она вдруг отпустила мою руку и остановилась. Я зажёг спичку.

– Сейчас бы выпить, – прошептала девушка.

– Не думаю, что здесь есть что-то годное.

Она стояла, прижав к груди документы и крупно дрожа. А потом осела, прислонившись к ближайшей бочке.

– Эй, ты чего?

– Н-н-н-е могу. Тр-р-р-ясёт.

– Чёрт.

Я прошёлся со спичкой вдоль стен и обнаружил старенький факел, чуть дальше ещё один. Зажглись они без труда, видимо сухой климат этой полупещеры способствовал. Стало светлее. Девушка совсем бледная, себя не контролировала, она сильно дрожала и стучала зубами. Я снял камзол, накинул поверх платья, сел рядом и обнял за плечи.

– Держись. Нам нужно ещё выйти отсюда.

– П-п-п-почему всё т-т-т-ак сложно?! И страшно?! Этот п-п-п-ризрак. Он же отнял у нас годы. Сколько? Десять? Двадцать?! И зачем я с тобой пошла?! Я теперь совсем старуха! Даже пожить толком не успела!

У неё началась истерика, специально или машинально, она стала биться затылком о деревянную бочку. Мне пришлось выпустить девушку из объятий, взять руками за лицо и пару раз пошлёпать по щекам.

– Лукерья! Приди в себя! Успокойся! Эй!

– Нет! Отпусти меня! Мне страшно! Я не хочу! Ненавижу всё это! Выведи меня отсюда! Я хочу домой! Мне тут не место! Выпустите меня!

– Ты не слишком постарела, он не успел забрать много. Слышишь меня?! Успокойся!

Она металась, дралась, пыталась встать, но ноги явно не держали. Бумаги рассыпались по полу, рискуя быть уничтоженными. Мне прежде не попадались девушки в истерике и я не знал, как себя вести. Единственным разумным способом казалось отвлечь её. Лёгкая пощечина к результату не привела, она врезала мне кулаком в ответ. Будь она мужчиной, получила бы сильнее, но женщины не такие, их вряд ли отрезвит избиение. Я тряс её за плечи, пытался удержать, всё без толку. На мои слова она вообще не реагировала и лишь сильнее заводилась.

Тогда я притянул к себе её голову и коснулся губ. Не сразу, но девушка обмякла, сердце ещё бешено колотилось в груди. Пальцем, прижатым к её шее, я чувствовал частое биение пульса. Лукерья чуть приоткрыла губы, словно приглашая продолжать. Мне бы остановиться, но что-то затмило разум.

Я смял ее губы, проник языком в рот, прижал к себе крепко. Она перестала дрожать, вцепилась в мои руки пальцами. А потом вдруг оттолкнула.

– Что на вас нашло, Райнер?!

– Наконец-то, – выдохнул я. – Пришла в себя?

– Почему ты… Зачем?

– Ты собой не владела.

– И ты решил воспользоваться?!

– Что за нелепые претензии? Нужно было как-то тебя успокоить, остановить истерику. Ни на что другое ты не реагировала. Не помнишь?

Она прикоснулась пальцами к своим губам, взгляд заметался. Девушка стала судорожно собирать разбросанные бумаги. Но по крайней мере она сейчас вела себя адекватно.

– Что теперь делать? Как нам выйти?

– Отсюда есть два пути. Один ведёт в библиотеку, другой – в помещение зверинца.

– В библиотеку, – выбрала она. – Я же буду врать, что уснула там.

– Но до утра ещё далеко.

– Ничего. Там спокойно. Надеюсь, там не бродят призраки и стражи?

– Насколько мне известно, нет.

– А почему ты не предупредил про этого, в архиве?!

– Я забыл о нём. Призрачный страж появляется после полуночи, видимо мы с тобой в это время туда и попали. Моя ошибка, признаю. Но в библиотеке никого не будет. Разве что этот твой зверёк.

– Шурик.

– Он самый.

Она кивнула, поднялась и сказала, что готова идти дальше. Проход в библиотеку располагался в читальной комнате. Это была не дверь, а небольшой лаз, оставленный здесь ради доступа к коммуникациям и вентиляции. Я убедился, что она в порядке, пообещал завтра прийти пораньше на случай проблем с мадам Клавэр. Лукерья попросила сохранить бумаги у меня, ей некуда было их спрятать.

Вернулся другим ходом сразу в зверинец. К счастью, нужная дверь располагалась не в одной из клеток, а в хранилище еды для тварей. На всякий случай я сразу же нашёл другой замок и заменил поломанный. В своей комнате решил таки просмотреть материалы Агафьи, ради которых мы снова ввязались в неприятности. Завтра ещё не известно какие последствия нас ждут.

Почти все тесты были сданы на низкие баллы. На некоторых стояли пометки преподавателей, в числе прочих «полная бездарность» и «пустая трата времени». А ещё я заметил, что часть тестов с обратной стороны бланков имели небольшие надписи очень мелким аккуратным почерком.

«Опять не сдала».

«Ну почему я такая бездарная?»

«Профессор Олдред удивлён, как меня вообще терпят эти стены».

«Надо что-то делать».

«Мне подсказали способ раскрыть магию. Следующий тест будет лучше».

«Дядя Михай пожелал удачи, но велел быть осторожной и прийти к нему, если что. Я справлюсь.»

Эта последняя была сделана на экзаменационном листке с самой поздней датой. О моём ли предке она здесь пишет? Или был какой-то ещё Михай? Может её сокурсник? Друг? Хотя вряд ли друга она бы назвала дядей.

Ночь перевалила за середину. Спать пока не хотелось, так что я поискал в хранилище не очень старые, но ещё рабочие замки и заменил, где было возможно. Замки в архиве придётся менять в другое время, новой встречи с призрачным стражем я могу не пережить. Мог бы не пережить и в этот раз, если бы не Лукерья. Интересно, почему он остановился перед ней? И что там за проблемы с проклятьем?

Рассуждая об этих вопросах, я прилёг на кровать, голова немного болела.

Глава 16. Приподнять полог

Лукерья.

Стоит ли говорить, что той ночью я не сомкнула глаз? Никогда не любила внезапные приключения. Предпочту, что всё было заранее определено, проверено и установленно. Эта академия просто-напросто ломает меня. То монстры один страшнее другого, то призраки, забирающие годы, то злые профессора. Жуть какая-то. Выпустите меня уже отсюда! Порой казалось, что всё не так уж плохо, как потом снова случалось нечто неожиданное и страшное. Я так устала.

Шурик почувствовал моё присутствие и приполз. Но у меня не было для него вкусняшек. Я просто легла головой на стол в попытке уснуть, хорь примостился рядом, но мой перегруженный эмоциями мозг отказывался отдыхать.

Я снова и снова прокручивала в голове события этой ночи. С одной стороны, за время обучения в академии я уже многое видела и пережила, сомневаться в реальности происходящего было невозможно. Все эти призраки, монстры, магия… С другой – мой разум никак не мог привыкнуть к этому всему. При этом дома, я имею ввиду домик в горах, меня совершенно ничего не смущало. Может потому, что в моём мире призрак только один, а то что Райнер назвал монстром, я таковым не воспринимала. Что же до магии, я всё ещё не понимала, что это такое. Мне хотелось получить объяснение настолько простое, что его бы понял даже ребёнок. Но пока безуспешно. В учебниках для меня было слишком сложно написано. Чтобы скоротать время, я бесцельно бродила между стеллажами, листала книги и ставила на место.

Утром, услышав шаги за дверью, постаралась спрятаться максимально близко ко входу, а когда мадам Клавэр открыла её своим ключом и пошла в свой кабинет, выскользнула в коридор.

Моё расписание сильно поменялось после встречи с высшими магами. Они оставили мне только базовые занятия, а всё сложное и практическое пока отменили. Вместо занятий я должна была самообучаться, посещать библиотеку и частные встречи с некоторыми специалистами.

Сегодня первым делом нужно поесть. Пережитые опасности потратили много моей энергии и обострили голод, так что я сразу направилась в столовую. Мои соседки по комнате были уже там, но теперь за столиком сидели трое. Сарина с растерянным и одновременно виноватым видом ходила с подносом между столиками, но её нигде не пускали присесть. Что-то между ними произошло. Мне вдруг стало жаль девочку. Я поймала её взгляд и поманила к своему постоянному месту у широкого подоконника. Сарина мой знак увидела, но едва заметно отрицательно покачала головой.

Я снова посмотрела на остальных. Аурелия с Весперой надменно усмехались, а потом шатенка начала плести руками какое-то заклинание, не свозя глаз с Сарины. Она что, собирается издеваться над подругой на глазах у всех? Не думая ни секунды, я отошла от окна и направилась к тихоне, закрыв её от взгляда нахалок своим телом и почти сразу почувствовала, как в спину в области поясницы ударился энергетический клубок. Я не подала виду, но повернулась.

Веспера с ненавистью смотрела на меня. Я подошла к ним.

– Что у вас случилось?

– Вам то какая разница, тётенька? – ответила мне Аурелия.

– Я всё видела, – обратилась я к Веспере.

– Видела что?

– Что ты плела заклинание, – хотелось ответить тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– А почему ты не ночевала в комнате сегодня? К любовнику своему бегала? – громко спросила Аурелия, так что многие студенты стали прислушиваться к нашему разговору.

Я стиснула зубы от гнева, но не смогла сходу ей достойно ответить. За меня это сделала кухарка Агата.

– Лукерья вчера была у меня в гостях. А ты бы воздержалась от таких низких обвинений, девочка. Тебе не пристало даже знать о таких словах, не то, что произносить их. Или воспитания не хватает?

– Якшается с кухаркой? – фыркнула Веспера. – Пфф, чего ещё ожидать от низкорождённой плебейки?

– А я вот не верю, – заявила Аурелия. – Да весь курс знает, что она шашни крутит с этим надсмотрщиком. И потом, чем вам двоим можно было бы заниматься?

– Тебя это вообще не должно волновать, – я уже достаточно совладала с собой, но говорить всё-таки решила тихо, так, чтобы слышали только мои противницы. – И он надзиратель, а не надсмотрщик. А с недавнего времени – начальник магического зверинца этой академии. Знай, если будешь распускать слухи о нас, тем более такие лживые, я попрошу его выпустить из клетки муравьиную сколопендру и натравить её на тебя. Миллионы крошечных кусачих муравьев будут ползать по твоему белому холёному телу, забираясь в…

Аурелия не выдержала, вскочила с места, кивнула двум подругам и под множественные смешки удалилась из столовой с гордо поднятой головой. Я благодарно улыбнулась Агате и с чувством выполненного долга направилась к своему месту. Сегодня вторник, я приду вечером и в благодарность приготовлю кухарке что-нибудь очень вкусное. Сарина, всё это время стоявшая в проходе и глядевшая на меня во все глаза, вдруг ожила, заметалась. Я поймала её за руку и потащила к своему окну.

– Да не надо. Зря вы это… ну… я того не стою. И вообще…

– Просто постой со мной и поешь нормально, – ответила я девочке. Она подчинилась сквозь сомнение. Видимо привыкла так делать. Сейчас явно не время её расспрашивать, всё равно не скажет. Но может теперь она поменяет своё отношение ко мне хоть немного. Получается, что мы обе в опале теперь.

Завтрак быстро кончился, Сарина поблагодарила за участие и убежала на занятия. Там я её не прикрою, но может моё предостережение остановит девчонок от вредительства. Как ни странно, рассказ Райнера о чудовище в зверинце, так напугавший меня вчера, сегодня отлично сыграл мне же на руку. Стоило только подумать о нём, как мужчина появился в коридоре и пошёл прямо мне навстречу. Лицо равнодушное, руки за спиной, волосы аккуратно собраны в хвост на затылке.

– Доброе утро, – поздоровался он, ничем не выдав волнения, словно это не мы с ним ночью убегали по катакомбам. И не мы целовались в старом винном погребе. От этой мысли щёки мои резко вспыхнули, так что я не знала, куда деть глаза. Но если он может вести себя так, словно ничего не было, то и мне стоит научиться.

– Доброе утро, – ответила я так, словно выпила храброй воды.

– Идёте на занятия?

– Нет, у меня теперь другое расписание. Собиралась в библиотеку, – ответила я, переложив в руках книги и тетрадь для записей.

– Всё нормально?

– Да. Проснулась, позавтракала, теперь за работу. Агата была так добра, что после наших поздних посиделок разрешила мне переночевать у неё, – ответила я подробно, чтобы стайка студентов, как раз проходивших мимо нас в этот момент, услышали подтверждение этой версии.

Он кивнул, понял, почему я так сказала.

– Подумал, вы захотите увидеть э-э-э одну книгу, которую я обещал принести. Оставил в кабинете. Пройдёмте?

– Было бы хорошо.

Ещё одна группка студентов шла нам навстречу. Посмотрев на нас, они захихикали и один, высокий парень с рыжими кудряшками, вдруг громко сказал:

– Ой, кстати, ребят, я же вам свой новый стишок ещё не рассказывал. Слушайте.

Укроп с петрушкой шепчутся: Лук с луковицей женятся. Разведут здесь огород, Будет плакать весь народ*.

Его спутники засмеялись, похвалили задумку и стали обсуждать. Райнер тут же напрягся, проводив их хмурым взглядом.

– Если бы это были твои соседки по комнате, я был бы уверен, что они о нас, – в коридоре мы теперь остались одни и можно было не церемониться.

– Боюсь, что о нас.

– Не понял?

– Девочки распускают слухи, что мы, ну, в отношениях.

Его левая бровь удивлённо поползла вверх.

– Сегодня за завтраком Аурелия Солярия объявила об этом во всеуслышание.

– И что ты?

– Сказала ей, что если будет продолжать в том же духе, попрошу тебя натравить на неё муравьиную сколопендру.

Райнер хмыкнул и постарался сдержать смешок, даже рот рукой прикрыл.

– Но к сожалению, боюсь, фантазию студентов не удержать. Кто-то не верит, а кто-то – да. Игнорируй, как я, словно тебя это вообще не касается.

– Я постараюсь.

Мы уже дошли до его личной каморки, мужчина галантно открыл для меня дверь и пропустил вперёд. На его рабочем столе лежали пожелтевшие от времени листки. Я тяжело осела на стул, осторожно взяла их в руки и начала читать. Райнер не мешал, что-то перебирал в своём ящике с часами.

– Ты что-нибудь понимаешь в оценке экзаменов? – спросила я его некоторое время спустя?

– Смотря, что ты имеешь ввиду.

– Мне кажется, что здесь всё верно и практика вроде бы проведена правильно, но почему экзамен не засчитан?

– Об этом было бы хорошо спросить наставника по этому предмету.

– Если бы мы могли показать ему эти бумаги.

– Именно, – подтвердил Райнер. – Меня учили магии совсем немного и я не умею определять её правильность.

– А эти её записи на оборотах. Ты же смотрел?

– Смотрел. И предвидя твой вопрос скажу, что да, вероятно она пишет о моём предке. Но в его документах я ничего не смог найти.

– И что нам со всем этим делать? Райнер лишь развёл руками. По большому счёту это касалось только меня, так что ему задумываться и вовсе не было резона.

– Кстати, насчёт вчерашнего призрака. Можно ли как-то узнать, сколько лет жизни он у нас отнял? Я сегодня рассматривала себя в зеркале, но так и не поняла, что считать изменениями. Ты вчера сказал, что они есть.

– Вечера так и было, но сегодня я не вижу никакой разницы. Честно. Ты как будто совсем не изменилась.

– А ты? Он ведь и твои шаги считал.

– Ну мой возраст заморожен. Может потом, когда уйду со службы, это как-то проявится.

– Спросить бы у кого-нибудь. Сомневаюсь, что ответы на такие вопросы можно найти в книгах. А ещё он что-то говорил про моё проклятье, что с ним что-то не так.

– А какая разница, если ничего не изменилось?

– Ты уверен? А вдруг мне осталось жить на несколько лет меньше и я могу это исправить. Разве годы жизни не достойны того, что за них бороться?

Райнер задумался над моими словами надолго, так что я успела ещё раз перечитать листки с двух сторон. Наконец он нарушил своё молчание.

– Есть один человек, который мог бы немного подсказать. Но это не совсем законно.

– Это какой-то преступник? – осторожно уточнила я.

– Нет. Но ты не сможешь рассказать о такой встрече другим.

– Очередной призрак? Он хотя бы живой?

– Да. Это опальный маг, которого много лет назад выгнали из академии за строптивость, как я слышал. Хотя официальная версия звучала «за неэтичное использование магии».

– Только не говори, что нам опять придётся лезть в подземелья.

Стоило мне представить эти холодные каменные ходы, заросшие паутиной, как по телу мурашки табунами заскакали.

– Нет, ничего такого, – успокоил Райнер. – Она живет на окраине города, почти отшельница.

– Она?

– Слепая Айна. В общем это безопасный маршрут и сама чародейка не опасна. Одни её считают за городскую сумасшедшую, другие приходят за помощью, когда других вариантов не осталось. Решай, могу отвести тебя.

– Что тут решать? Высшие маги сами не знают, что со мной делать, а просить совета у кого-то из академии… Не уверена, что меня не пошлют.

– Во сколько освободишься после занятий?

– Сегодня у меня две пары до 15.30, потом могу уйти. Но мне же нельзя покидать академию.

– Уже можно, в рамках города. В моих инструкциях так написано.

– Вот и отлично. Тогда мы можем сходить сегодня?

Он кивнул.

Я отправилась по своим делам, не переставая думать о будущей встрече. А кроме того меня волновал скорый выход в город, который я ни разу не видела. В этом мире мне пока доводилось бывать лишь в очень неприятных местах. Мы условились встретиться в 16.00 возле кухонь. Райнер был точен как часы, я слегка опоздала, потому что забегала в комнату переодеться и оставить учебные материалы.

Мне показалось правильным надеть одно из платьев бабушки, чтобы у местных не возникало вопросов, что студентка делает на улице в сопровождении мужчины. Мало ли какие тут нравы.

Платье я выбрала шерстяное, с высоким закрытым воротом, с аккуратной ручной вышивкой на рукавах и подоле. К нему шли вязаные митенки такого же цвета и узора, что и вышивка. В качестве верхней одежды –меховая накидка. Всё же зима на улице, хотя снег пока не выпадал, а температуры оставались выше нуля.

Городок оказался очень уютным, стиль строений напоминал маленькие деревни в Старой Англии. Он был по своему очарователен: небольшие каменные домики с резными ставнями, чистые улицы, ровные мощёные дороги из крупных плоских камней или плит, подогнанных друг к другу до того точно, что в щели между ними нельзя было бы вставить даже лезвие ножа. Мне кажется, асфальтовые дороги в моём мире не такие ровные, как здесь.

Вдоль главной улицы расположились самые разнообразные магазины и торговые лавочки. Прямо в воздухе рядом с входами в них имелись вывески в виде объёмных голограмм, как если бы были сделаны из стекла, но я уже понимала, что это магия. По бокам от дороги шли узкие дорожки ливнёвок. Что-то подобное я видела в фильмах о прошлом.

Здесь была даже кофейня и маленький ресторанчик. При этом никаких посторонних запахов, чистота повсюду, красивые фонари у каждого дома и полное отсутствие проводов.

– Можно тебя порасспрашивать? – я догнала Райнера, хотя до сих пор шагала на небольшом расстоянии от него, чтобы успеть всё рассмотреть. Мужчина кивнул.

– Как работают эти фонари?

– В смысле? На эфире конечно.

– То есть маги их каждый день зажигают?

– Зачем? В них встроены специальные артефакты, которые реагируют на освещённость и включают фонари, когда нужно.

– Вот почему нет проводов, – поняла я. – А у вас тут есть машины? Ну такие с колёсами, но не телеги?

Когда мы с Райнером прогуливались к морю в моём мире ни одной машины не встретилось, а я не была уверена, что он знает, что это такое. Его даже мой телефон удивил.

– Вроде этой? – он махнул рукой в проулок, где действительно оказалась припаркован вполне понятный мне автомобиль, похожий на наш Volkswagen жук, но ни выхлопной трубы ни привычной решётки радиатора у него не было.

– Как они работают? Чем заправляются?

– В смысле заправляются? – удивился Райнер. – Они на эфирных кристаллах, которые производят техномаги.

– На чём?!

– У вас разве по другому?

– Ну да, бензин, дизель, газ.

– Будет возможность – покажу.

– И много у вас тут автомобилей?

– Не особо. Есть города, в которых их много. Но не в этом.

– Не положено?

– Высшим магам и преподавателям они не нужны, ведь перемещаться можно через порталы. Для простых граждан есть специальные стационарные порталы, если им нужно куда-то быстро попасть. Ну а некоторые пользуются машинами. Говорят, в этом есть свой интерес и романтика.

– Ехать на машине определённо интересно. Значит, и самолётов у вас тут нет?

– Предположу, что ты говоришь о летающем транспорте.

– В точку.

– В нашем мире транспорт – это скорее романтика, чем средство передвижения.

– А что насчёт общения? Как вы обмениваетесь информацией? Откуда узнаёте новости? Как можно связаться например с человеком из другого города?

– Вот там видишь кованный столб с узором?

Я кивнула, разглядывая изумительно сложную резьбу по металлу.

– Почтовый столб. Просто бросаешь письмо в отверстие и через минуту оно уже у адресата.

– Так быстро?!

– Мне сложно поверить, что наши миры настолько отличаются, – признался Райнер, покачав головой.

– Но это так! И что, почтовые столбы – как единственный способ связи? Так примитивно? Неужели у вас нет сотовых телефонов? И башен сотовой связи я не вижу. Даже проводов нет.

– У нас есть газеты, журналы, книги, а ещё люмины. Но ими, как и машинами, пользуются простые жители, не маги. Магам, особенно высшим, это ненужно.

– А как они выглядят?

– Почему ты такая любопытная? Мы ведь по делу идём.

– Разве тебе не было бы интересно, окажись ты в другом мире?

Райнер тяжело вздохнул, потом кивнул головой, давая знак следовать заним, и свернул в один из магазинчиков. Внутри по стенам были развешаны зеркала в красивых рамах, разного размера, цвета и степени декорирования. Часть из них имела подсветку, на других светились декоративные элементы. Посередине на столе были представлены складные компактные зеркальца не больше ладони в длину.

– Вам чем-нибудь помочь? – появился перед нами улыбчивый продавец.

– Девушка желает присмотреть себе люмин, но не знает, какой выбрать, –пояснил ему Райнер и продавец взял меня в обиход, начав красиво расписывать достоинства того или иного зеркала.

– Для начала вы можете ориентироваться на имеющуюся в вашем бюджете сумму и ваш вкус в оформлении. Что касается размера, мы можем подобрать идеальный для вас с учётом комнаты, в которой он будет находиться. Смею я предложить вам карманный вариант для комплекта?

– Я пока не уверена. Можете показать, как они работают?

– Вы впервые видите люмины? Они ведь есть в каждом доме, – уточнил продавец вежливо, но в его глазах светилось снисхождение.

– Ну, понимаете, я жила довольно уединённо, далеко в горах, в очень маленькой деревне. Туда эти технологии ещё не дошли.

– Видимо, и правда очень уединённая деревня, – хмыкнул продавец, переглянувшись с Райнером. – Что ж, прошу. Когда кто-то хочет связаться с вами, зеркало светится мягким светом по всему периметру и издает легкий звук, как перезвон колокольчиков. Цвет света вы можете выбрать сами и менять по своему усмотрению. Если же просто приходит сообщение, люмин подсвечивает его только боковым светом без звука. Рекомендуется выбирать разные цвета для одного и другого способа связи, чтобы не путаться.

– А как его активировать? – поинтересовалась я.

Продавец сдержано улыбнулся и приложил раскрытую ладонь по центру. Зеркало моргнуло, засветилось нежным голубым светом, затем на нём стали появляться овальные рамки с фотографиями людей внутри.

– Это наш выставочный образец только для демонстрации. Все эти люди ненастоящие. У вас сформируется свой список. Выбираете нужного человека и люмин связывается с его устройством.

– А чтобы отправить сообщение?

Он провёл пальцем по правой стороне зеркала сверху вниз и на нём появилось наше изображение.

– Вот. Говорите всё, что хотите, потом выбираете собеседника, двойной стук пальцев и сообщение отправлено. Если хотите запечатлеть себя на память, то проведите пальцем по левой стороне. Отправить так же как сообщение.

– А как насчёт текстовых?

– Так для этого есть почтовые столбы, – растерялся продавец.

– Если я захочу узнать новости или пообщаться в соцсетях?

– В чём, простите?

– Ну как же, интернет, новости, социальные сети для общения, – я не могла поверить, что мир магии настолько отстал от прогресса.

– Новости можно узнать через публичные люмины на площадях, в библиотеках, кафе и прочих заведениях. Если случится что-то важное, стихийное бедствие, война или эпидемия, вам придёт оповещение на люмин. Что же до, как вы, выразились, социальных сетей, то у нас такого нет. Если люди хотят пообщаться, они встречаются или общаются с помощью люминов.

– А как же поиск нужной информации? – я не могла остановиться.

– Нам нужно подумать, мы зайдём позднее. Спасибо вам, – Райнер положил свои руки мне на плечи и почти вытолкал из магазина.

– Но мне так интересно! – возмутилась я.

– Солнце садится. Нам бы вернуться до отбоя.

Я посмотрела на запад и убедилась в его правоте. Мужчина напряжённо смотрел на меня, выжидая, пока я обращу на него внимание.

– Ты напугала его и рисковала вызвать излишний интерес. Простые люди незнают о возможности перемещаться в параллельный мир. Раз уж решила врать, чтоты девочка из глуши, поддерживай эту легенду.

– Ты не понимаешь. Я привыкла в постоянному потоку информации, быстрой связи и интернету, а у вас тут всё иначе. Например, через что работают люмины? У них ведь тоже нет проводов.

– Через всемирный эфир и башни Теслы.

– Я не ослышалась? Николы Тесла?

– Ты его знаешь?

– Но это учёный из моего мира. Когда он жил здесь?

– Умер около пятидесяти лет назад, но детали мне не известны. Если интересно, уверен, в библиотеке ты сможешь найти информацию, в конце концов он многое сделал для мира. Люмины – его изобретение.

– А где эти башни стоят? Их много? Туда можно попасть?

– В основном в горах. Не много. Нет.

– Ты очень лаконичен.

– А ты слишком разговорчива. Мы уже близко.

– Ты злишься на меня? За что?

– Просто перестань задавать вопросы и иди за мной.

Главная улочка закончилась разветвлением на две. Одна вела в сторону реки, вторая – в поля за городом. Мы пошли по первой. Здесь уже было мало домов, за ними шли плодовые сады, в зимний период голые и пустые. Ветер усилился, от воды тянуло сыростью. Чем ниже мы спускались, тем громче гремел поток реки. В самом конце дороги на каменистом берегу стоял единственный домик, покосившийся и неровный, прямо как старенькая избушка из сказок.

При нашем приближении дверь открылась и вышла женщина, возраст которой нельзя было определить точно. Лицо не старое и не молодое, волосы длинные с седыми прядями, частично заплетённые в тонкие косы с ленточками. На ней было видавшее виды платье с множеством карманов и меховая жилетка. За женщиной из домика вышли три кота: черный, рыжый и белый.

– Чуете? – спросила их хозяйка. – Человечиной пахнет. Кого-то принесло.

Чёрный кот мяукнул ей в ответ и женщина ответила ему «да».

– Она всегда так, – негромко произнёс Райнер. – Проверяет. Если испугаешься и уйдёшь, значит не так уж тебе нужно.

– Уверен? Ты уже бывал здесь?

Он кивнул и повернулся к женщине, а она к нам. Я замерла, потому что у неё были белые глаза, как в фильмах ужасов, но смотрела она точно на нас. Слепая Айна, так её назвал Райнер. Такая ли уж она слепая?

– Госпожа Айна, мы за помощью пришли.

– Госпожа… Давненько меня так не называли. Но пришли вы зря. Я сегодня не принимаю.

– Тогда назначьте нам время, – не сдавался мой провожатый.

В этот момент ко мне подошёл рыжий кот, обнюхал, потерся о ногу и тоже мяукнул.

– Что говоришь? – спросила женщина.

– Мяу, мяу, мррррр.

– Проклятье, значит. Ну ладно, входите, проклятья ждать не любят.

И она вошла в свою избушку.

– Она что, сейчас разговаривала со своими котами? Она их понимает? – у меня волосы на голове зашевелились.

– Точно как ты со своими мышами.

– Но они разговаривают словами! – возмутилась я.

– Да ну?! – ответил мне Райнер и пошёл вперёд, открывать дверь.

– Чертовщина какая-то, – пробормотала я, поежившись. – Мои мышки нормально разговаривают. А эта Айна, ну правда, бабка Ёжка какая-то.

Но делать нечего, пришлось входить, раз уж приглашают. Внутри избушка оказалась в два раза просторнее, чем выглядела снаружи. Наверняка, магией увеличена. Райнер вроде упоминал, что эту чародейку изгнали из академии. В одной части избы имелся удобный даже на вид диван с бархатной обивкой, журнальный столик и большой шкаф с книгами. В другой – этакая средневековая кухонька с кучей висевших под потолком пучков из трав и веток. Там была вторая комната за цветастыми занавесками, но её не рассмотреть.

Слепая Айна в доме ориентировалась как зрячая, легко огибала препятствия, но при этом совершенно не поворачивала головы.

– Проходи, про́клятая, не стесняйся. Не ты первая, не ты последняя. Садись. Она указала пальцем на диван, я послушалась. Женщина встала прямо передо мной, провела рукой вдоль лица и вдруг отпрянула.

– Что такое? – спросил её Райнер.

– Проклятье то не чёрное, а законное. Тебя прокляли в наказание по суду.

– Не меня, мою пращурку много лет назад.

– За что, знаешь?

– Говорят, она выпустила монстра и по её вине погибли люди.

– Но ты в это не веришь? – продолжала допрос Айна.

– Есть сомнения, – не стала увиливать я.

– А пришла почему? Я не в силах такое проклятье снять, да и не возьмусь, меня саму за это накажут. Хотя проклятья такого рода последние лет пятьсот не используются. Но с твоим и правда что-то не так.

– Вот и полуночный страж так сказал.

– Призрачный страж, – поправила меня она.

– Вы с ним знакомы?

– Была когда-то. И что, как прошла встреча?

– Не то, чтобы мне понравилось, – попыталась отшутиться я. Айна никак не отреагировала. Её белёсые глаза совсем не двигались, что нагнетало жути. Так что я продолжила. – Он начал считать наши шаги, насчитал двенадцать. Потом ещё считал, но мы успели сбежать. Я пришла узнать, сколько лет жизни он у меня отнял.

– Хочешь оставаться вечно молодой и красивой? – спросила женщина и заливисто захохотала. – Так не бывает. Высшие маги, и те должны чем-то жертвовать.

– Мне это не нужно. Я смерти не боюсь. Но и терять годы, отмеренные судьбой не хочется. Хочу знать, на сколько лет меньше проживу после этого стража. Чтобы морально подготовиться. Она приподняла бровь, присела рядом, взяла меня за правое запястье.

– Один.

– Что один?

– Один год всего забрал.

– Но как же… он ведь досчитал до двенадцати, я точно помню, а потом я пошла ему навстречу, разозлилась, и тоже начала считать до двенадцати.

– А он что?

– Он меня остановил и сказал, что с моим проклятьем что-то не так.

– Любопытно. Рыжий, а ну иди сюда.

Кот послушно прибежал, задрав хвост к потолку, запрыгнул на диван, обошел меня, понюхал, забрался на колени и обнюхал моё лицо. Затем что-то промяукал.

– Думаю, ты прав, Рыжий, – сказала Айна, словно разглядывала меня в этот момент. Она и правда смотрела на меня, но едва заметные под пеленой зрачки совсем не двигались. – Проклятье наложено законно по суду, но что-то не учли в процессе. Твоя пращурка вину признала?

– Признала, полностью.

– Хм, странно. Если вина доказана, то возможно не соблюли какое-то другое условие. Поэтому с твоим проклятьем случилась инверсия, оно работает наоборот. Замечала такое?

– Типа вместо создания светового шара открывает портал?

– Любопытно, – снова повторила Айна. – Вроде того, да. Или когда ты хочешь зажечь огонь, а вместо этого тушишь чужие, хочешь усмирить ветер, но создаёшь бурю, хочешь сварить суп, а выходит болотная жижа…

– Вот кстати с готовкой у меня проблем нет, – перебила я знахарку. – А с зельями ничего не выходит.

– Эфир не слушается тебя, а ты не видишь его. Не хочешь видеть. Но когда речь о привычных тебе предметах, всё иначе, – резюмировала она. – Что ещё у тебя получается нормально?

– Всякие бытовые вещи, самые простые.

– Любопытно.

– Так что с годами? Почему только один?

– Не рада? Хочешь пожить поменьше?

– Нет, я просто пытаюсь понять.

– Твоя магия инверсная, но кроме того, она работает как антимагия или щит на чужую злую волю, если проще. Если кто-то захочет намеренно навредить тебе, скорее всего дурное заклинание просто отскочит, как камешек от стены. Или заглохнет. А это странно, учитывая наличие вины у твоей пращурки.

Я вдруг вспомнила тот энергетический клубок в столовой, видимо он и заглох, ударившись в мою спину.

– А если навредить захотят не мне, а я просто попадусь под горячую руку?

– Скорее всего с тем же результатом. Твоя магия как бы рикошетит чужую, но только негативную. Если сама приложишь усилия, то сумеешь разрушить чужое злое заклинание.

– Значит, когда я пошла навстречу стражу, я разрушила его магию и мои годы вернулись?

– Возможно, всё-таки он призрак и магия его не направлена на добро и созидание. Но, признаюсь, такое я встречаю впервые.

– Как всё сложно, – выдохнула я, уронив руки на колени.

– А кто тебе сказал, что жизнь проста? – хитро улыбнулась знахарка. – Но твой случай интересный. Расскажи мне, когда выяснишь, что произошло.

– Если б я ещё знала, как это выяснить?

– Ты найдёшь способ. Или можешь оставить эту затею, просто жить дальше с тем, что у тебя есть.

– Почему?

– За любую информацию нужно платить и цена может оказаться непомерной.

– Например?

– За свои поиски я расплатилась зрением. Впрочем, не жалею, ведь вместо зрения обычного, я обрела зрение магическое.

– Все бросить – для меня не выбор. Моя магия неправильная, у меня ничего не получается и я… я не знаю, где моё место. Где будет лучше и как будет лучше?

– Ты думала, здесь всё иначе? Здесь те же пауки, только в магических банках. Там, откуда ты пришла, люди убивают друг друга за деньги и ресурсы. Здесь убивают за знания и за страх потерять власть. Разница только в декорациях.

– Но откуда вы..? – услышала я свой удивлённый голос.

– Это не важно. Я знаю, что ты из другого мира. Скажи, там у тебя тоже проблемы с магией?

– Нет. Там всё получается.

– В этом есть смысл. А ну-ка, если у тебя получаются бытовые заклинания, я сегодня ягод насобирала, засуши их. Умеешь?

– Учили. Сейчас попробую. Но обычно у меня всё наоборот происходит. Может стоит их уничтожить, чтобы сработало?

– Нет. Сделай, как положено.

– Ну ладно, – я подошла к столу, на котором стояло лукошко с незнакомыми мне красными ягодами, сосредоточилась, закрыла глаза и накрыла их рукой.

– Не смерть, не жизнь, а сон до поры, Отдай мне сок, сохрани дары.

Когда я убрала руку, ягоды немного сморщились и потемнели, но выглядели блестящими и ещё сочными.

– Ой, надо же, не сгнили, – вырвалось у меня. Айна подошла к столу, провела рукой над ягодами.

– Ты их не засушила. Ты их завялила.

– А в академии я только всё уничтожаю.

– Твоя проблема в этом мире, здесь и ищи. Она не вокруг, она буквально в тебе. За стенами академии инверсия слабеет, но внутри что-то усиливает её. Или кто-то.

– Но я там никого не знала еще месяц назад.

– А теперь знаешь. И твой род знают там.

Я задумалась над её словами, мысли вихрем закрутились в голове, даже виски заломило.

– Больше я тебе ничем не помогу, – произнесла Слепая Айна. Я поняла, что беседа окончена, поблагодарила её и направилась к двери.

– Задержись-ка на минутку, надзиратель, – проскрипела Айна.

– У меня к вам вопросов нет, – ответил ей Райнер.

– Зато мне есть, что тебе сказать, – улыбнулась знахарка.

Он посмотрел на меня, а я пожала плечами и вышла за дверь. Следом проскочил рыжий кот. Опустившись на деревянное крыльцо, я смотрела на серые воды реки, голые белёсые камни, прямо как глаза знахарки. Рыжий кот присел рядом, что-то промурлыкал и потёрся головой о мою руку. Я машинально погладила его по голове, а он уперся лапками в мою ногу, стал тереться о меня и ласково мурлыкать. Я не удержалась, всегда любила животных, особенно котиков, почесала ему за ушками и под подбородком.

– Это ты меня так успокаиваешь? Хочешь сказать, что всё наладится? Я справлюсь?

– Мррр, мяу, – ответил Рыжий, а я улыбнулась. За спиной скрипнула дверь.

– Впервые вижу, чтобы этот кот к кому-то ластился. А уж тем более к про́клятому, – заявила Айна, глядя перед собой. Слышать от неё слово «вижу» по-прежнему было странно для меня. Она скорее чувствовала. Хотя откуда мне знать, как это работает?

– Ты всегда так с животными ладишь? – спросила знахарка.

– Обычно да.

– Она дома говорит с летучими мышами и приручила келпи, – услужливо пояснил Райнер, за что получил от меня недовольный взгляд.

– Любопытно, – снова произнесла женщина и велела нам уходить.

Солнце уже село. На фоне серых сумерек городок особенно выделялся огнями и светящимися левитирующими вывесками.

– Что она хотела тебе сказать? – поинтересовалась я, сложив руки на груди и спрятав замёрзшие пальцы. С темнотой температура опустилась ещё ниже.

– Это личное, – тихо ответил он. – Ты пропустила ужин и сегодня дежурит не Агата. Есть хочешь? Я прислушалась к своим ощущениям.

– Пожалуй, не откажусь.

___________________

*Автор Инна Сирин

Глава 17. Чувство опасности

Райнер.

Мы свернули в проулок и оказались в очень уютном дворике, посередине которого имелся круглый колодец. У стен домов стояли большие глиняные горшки с хвойными деревьями. От колодца шёл пар, а из воды выпрыгивали разноцветные искорки. Лукерья, видимо почувствовав тепло, подошла погреться. По балкам, удерживающим крышу над колодцем, плёлся живой тёмно-зелёный плющ. Мне всегда нравилось это место, его тишина и умиротворение.

– Это колодец желаний. Можешь загадать что-то и вот, брось монетку, – я протянул ей золотистый кругляшок с изображённым на ним драконом. Лукерья долго рассматривала монету.

– Исполнится? – засомневалась она.

– Не попробуешь – не узнаешь.

– Чего я сейчас хочу больше всего – разобраться с прошлым, понять, с проклятьем и определиться со своей дальнейшей жизнью, потому что сейчас я совершенно запуталась. Получилось целых три желания, но они связаны друг с другом, поэтому загадывать что-то одно я не могу.

– Действуй, – подбодрил её я.

Девушка заглянула в колодец и бросила монетку прямо в его центр. Вода пошла кругами, разноцветные искры полетели активнее. Я видел, как глаза её расширились от удивления, а потом она вскрикнула и отпрянула от колодца.

– Я там кого-то видела!

– Это Зерцальник.

– Кто?

– Дух, что живёт в колодце. Именно он исполняет желания, если захочет.

– Дух? Но я видела своё отражение, а потом мои глаза изменили цвет и форму, а отражение улыбнулось мне явно не моей улыбкой.

– Он так общается. Если показался тебе, значит принимает твои желания к исполнению.

– А ему хватит одной монеты?

– Иначе бы не явился.

– А говорить с ним можно?

– Я бы не советовал. Зерцальник очень древний, обладает резким характером. Даже этот колодец построили над источником в котором он жил, потому что ничего другого он тут строить не давал. Он может затянуть тебя вниз или украсть воспоминания. Именно поэтому ему надо платить, так ты откупаешься. А если монет не дашь, он сам покажет, какую плату хочет.

– Рискованно.

– Вот именно. Пойдём, поужинаем здесь.

Я указал на ресторанчик с вывеской «У старого колодца». Люблю это место, готовят сытно, порции большие, и магии немного. Не то, что в модных ресторанах столицы – одна показуха, есть нечего.

Мы заняли столик у окна. Из углубления в середине появился полупрозрачный свиток с меню.

– Ой, а как выбирать? – спросила Лукерья.

– Прочти название и если интересно, ткни в него пальцем, появится изображение блюда.

Она внимательно читала, потом выбрала два названия, посмотрела внешний вид и определилась.

– А ты будешь смотреть?

– Нет, я знаю это меню.

Я выбрал все нужные позиции для себя и неё, двойным стуком по свитку сделал заказ. Свиток завертелся маленьким вихрем и превратился в небольшое пламя в виде сердечка.

– Милота, – улыбнулась Лукерья. – Кто у нас примет заказ?

– Уже приняли, – ответил я. – Заказ появляется у них на кухне на таком же свитке.

Обычно пламя приобретало форму, чувствуя связь между людьми, севшими за стол. Для друзей оно обычно являлось в виде костра, для членов семьи – в форме домашнего очага, для врагов или соперников превращалось в магический шар. А если ему казалось, что перед ним пара – то в сердечко. Только вот нас с Лукерьей романтические чувства не связывали. Я вообще не представлял себя в отношениях, всегда жил работой и приключениями. Глядя на неё сейчас, попытался представить, как бы это могло быть, если бы мы и правда что-то чувствовали друг к другу. Чувства оказались неоднозначными.

– Как здорово! Хотела бы я научиться такой огонёк в качестве светильника делать, – призналась она, разглядывая пламя и пытаясь его потрогать. – Оно не горячее.

– Научишься. Когда разберёшься со своей инверсией. А не горячее скорее потому, что это свет, а не огонь в чистом виде. Эфир пластичен и может обрести любую форму и вид в руках опытного мага, – я задумчиво коснулся огонька, накрыл его ладонью, но свет прошёл сквозь мою кожу и всплыл над рукой, снова сформировав сердце. Лукерья ткнула его пальцем в бок и огонёк игриво обхватил кончик её пальца и отпустил. Она засмеялась. Я убирал руку со стола и случайно зацепил её руку, сразу ощутив электрический разряд.

– Ой, – воскликнула она.

– Статическое электричество, – спокойно пояснил, скорее для себя чем для неё.

Очень вовремя рядом с нашим столиком появился кудрявый веснушчатый юноша в бежевом переднике, обаятельно улыбнулся и поставил две тарелочки с дымящимися белыми свёртками, а так же набор из солонки, перечницы и соусника.

– Ваш заказ скоро будет готов.

– Спасибо, – ответил ему я и развернул горячую влажную салфетку для рук. Лукерья тоже использовала её и аккуратно сложила обратно на тарелочку. Затем потрогала солонку и перечницу, словно проверяла, обычные они или магические. Я задумался над тем, что в присутствии этой девушки чувствую себя до безобразия странно, невольно следил за её действиями, вглядывался в её лицо. Да и прикоснулся я к ней не случайно, если быть совсем откровенным. Просто захотелось. Прогнав эти неуместные мысли, я поинтересовался:

– Что планируешь делать теперь?

– Начну с библиотеки. Накопились вопросики, буду искать на них ответы. Хочу ещё раз перечитать экзаменационные листы и записи Агафьи, мне кажется я что-то упускаю. А там посмотрим.

Не успела она договорить, как перед нами снова возник официант с подносом, на котором источали аппетитный аромат горячие блюда. Передо мной он поставил большой глиняный горшочек жаркого из горного козла с пряными кореньями и овощами. Томлёное мясо легко отделялось от кости, при этом было сытным и не жирным. Моё любимое блюдо в этом городе и пожалуй самое большое по объёму, чтобы наверняка наесться.

Для Лукерьи официант принёс суп-пюре из тыквы и батата в круглом хлебе с тыквенными семечками. На второе - запечённое филе речной рыбы с травами – белая, нежная мякоть под хрустящей корочкой из молотых орехов. На гарнир шёл молодой картофель с укропом и маслом. Это тоже вкусно, но лично мне на один зуб.

Я осмелился заказать графин тёмного эфирного пива на двоих, потому что Лукерья не знала, что хочет выпить.

– Ммм, вкусно, – сказала она, отпив глоток. – И совсем не горчит.

– У них собственная пивоварня, это легендарное пиво, его здесь варят почти тысячу лет.

Я заметил, как не сразу, но девушка начала расслабляться: плечи опустились, она выдохнула облегчённо, неторопливо осматривала зал и других посетителей, которых было немного в это время, всё-таки не выходной. Ели мы молча, не потому, что не о чем было поговорить, просто было комфортно молчать, никакого напряжения. Для меня это новое ощущение, я редко с кем мог расслабиться, но с ней получалось. Она задумчиво смотрела в окно на колодец желаний.

Когда ужин закончился, я опустил несколько монет в углубление в центре стола, над ними вспыхнула иллюзия магического огонька и монеты исчезли.

– Ой, – неожиданно воскликнула Лукерья и улыбнулась. – Тоже хочу научиться такому фокусу.

– Составь список, чтобы идти по пунктам.

– Можно посмотреть монеты? У тебя ещё есть?

– Разумеется, – я достал мешочек и высыпал перед ней несколько монет разного достоинства.

Девушка пару минут их разглядывала, вертела в руках, взвешивала в ладони. На наших деньгах были изображены разные магические и мифические существа. Чем они крупнее тем выше ценность. Например Луношёрстка или Дрёма-цвет изображена на мелких лёгких эфиралах, на средних по достоинству - существа вроде камнегривого стража или туманного полоза, а драконы и прочие крупные – на монетах высшего достоинства. Думал, она спросит, но Лукерья видимо сама разобралась. Всё же монеты отличаются по размеру и весу.

– Эти существа мифические?

– Нет, они существуют или существовали ранее. Часть их появилась в результате природных мутаций, другие - в ходе магических экспериментов, но абсолютно все они древние.

– У вас бумажные деньги есть?

Я отрицательно покачал головой.

– Не тяжело носить с собой такое? – она взвесила на ладони несколько монет.

– Нет. Обычно кошельки для денег магические, вес их содержимого не ощущается.

– Круто! Я бы хотела такую сумку! Кстати, об ужине. Ты заплатил за меня, я тебе верну долг, как смогу.

– Какой долг?

– Ну, за еду.

Я не сразу понял, о чём она, а потом разозлился.

– Не говори глупостей. Нет никакого долга. Не хочу больше слышать подобного.

Девушка почему-то смутилась. Мы вышли из ресторанчика и неторопливо шли по дороге к академии. Можно было и через портал, но на короткие расстояния я без необходимости старался его не использовать. Она думала о чём-то своём, кутаясь в тёплую накидку и глядя себе под ноги. Когда мы подошли к воротам академии, я долго искал в кармане ключ, чтобы открыть, как она вдруг пошатнулась и чуть не упала, но я успел подхватить.

– Всё в порядке?

– Ой, прости, что-то меня совсем разморило, а от пива слишком расслабило.

– Значит будешь крепко спать.

– Хорошо бы. Надеюсь, моя кровать сухая сегодня.

– А она была мокрой не раз?

– Нет, кстати, всего один.

Ключ наконец нашёлся, я открыл тяжёлую железную дверь и пропустил её внутрь. Лукерья практически засыпала на ходу, так что пришлось придерживать её за плечи. В холодных коридорах академии в этот час было пусто. Видимо смотрители уже разогнали всех по комнатам. Я сверился с карманными часами – мы опоздали к отбою на десять минут. Наши шаги эхом отлетали от каменного пола.

– Спасибо, дальше я сама дойду,– тихо произнесла девушка, поведя плечами.

– А если охранник встретится?

– Главное, чтобы не призрак, – улыбнулась она. Я убрал руки, откланялся и ушёл в противоположном направлении, но не успел сделать и двадцати шагов, как кулон на груди завибрировал и нагрелся. Ну что за женщина?! Только оставишь её, сразу попадает в опасность!

Быстрым шагом я вернулся на то место, где мы разошлись. Лукерья стояла как вкопанная, обняв себя руками, а перед ней стоял Лоуренс Олдред и смотрел сверху вниз осуждающим взглядом.

– Мало того, что студентка шастает неизвестно где по ночам, так ещё и алкоголь пила?! – угрожающего говорил он.

– Мы просто ужинали, – вступился я, занимая место рядом с ней, на шаг впереди.

– Значит, это правда?! – почти чёрные глаза профессора впились в моё лицо. – Давно про вас ходят слухи о недопустимых отношения. Вы, Райнер, очевидно забыли своё место! Она – студентка академии, а вы – взрослый мужчина и непозволительно, чтобы девушка…

– Ей тридцать, а не пятнадцать. И студентка она здесь не по своей воле, – я инстинктивно загородил собой Лукерью, когда заметил его резкое движение по направлению к ней. – Нет ничего предосудительного в том, что два взрослых человека вместе поужинали в городе после осмотра достопримечательностей.

– После чего?

– У Лукерьи выдался свободный вечер и она решила посмотреть город. Насколько мне известно, ей не запрещено выходить. Но так как она там была впервые, я предложил своё сопровождение.

– И что же вы смотрели в городе? – насмешливо поинтересовался Лоуренс. Я не успел открыть рот, как меня опередила девушка:

– Колодец желаний. Услышала от однокурсников и мне стало интересно, вдруг загаданное желание сбудется. И я хотела посмотреть, как у вас тут всё устроено. Впервые в жизни видела люмины и почтовые столбы. А ещё мне понравились парящие вывески.

– А потом вы ужинали наедине с мужчиной?

– Если бы не знала вас, профессор Олдред, подумала бы, что вы ревнуете, – ответила Лукерья.

– Глупости какие, – фыркнул тот.

А она не робкого десятка, подумал я и добавил:

– И мы не были наедине. Если хотите проверить – спросите в ресторане «У старого колодца».

– По ресторанам женщин вводишь, Лука?

– Могу себе позволить. И это не ваше дело, профессор. Будьте добры соблюдать субординацию и не тыкать мне. Я не обязан перед вами оправдываться и отчитываться за свои личные дела.

– Хорошо. Я проверю. А теперь оставьте нас, надзиратель Райнер. Мне нужно переговорить со студенткой Смирновой с глазу на глаз. Я провожу её до комнаты.

Короткая битва взглядов и свой он отвёл первым. Хоть по статусу профессор выше меня, это не повод вести себя уничижительно.

– Всё в порядке, Райнер, – Лукерья едва заметно коснулась моего локтя. – Нам с профессором и правда стоит поговорить наедине. Спасибо за экскурсию по городу.

Я кивнул и отошёл в сторону, а они прошли вперёд. Надеюсь, она понимает, что делает. Но ему я не доверяю, и если кулон снова подаст знак, приду.

– Пф, луковый рыцарь, – усмехнулся Лоуренс в мой адрес. Лукерья что-то ему ответила так, что он мигом изменился в лице. Как же меня бесят эти прозвища! И зачем мать выбрала мне такое неоднозначное имя?! Впрочем, у неё имя имеет такой же корень, так что шутки об этом неизбежны. Но если Лукерью не беспокоит такое положение вещей, я тоже нагнетать не стану.

Лукерья.

Когда после ужина я упомянула о долге, реакция Луки меня смутила. В моём мире мужчины нередко вели себя эгоистично, призывали платить в паре 50/50 или требовали чего-то после первого свидания. Но Лука Райнер другой. Либо он один такой здесь, либо местные мужчины в принципе другого склада.

В любом случае я была ему благодарна за этот вечер, ужин и немногословность, а ещё за ответы на все мои вопросы. Было очень комфортно просто молчать рядом с ним, еда оказалась на редкость вкусной и ароматной. Стоит повторить подобные блюда дома. Интересно, хлеб для супа они сами пекли?

Когда я едва не потеряла равновесие и Райнер придержал меня за плечи, стало так приятно. Меня и правда клонило в сон, так что я не пыталась заигрывать. Сама не знаю, влияние это пива или мне просто хорошо рядом с этим мужчиной. Не хотелось, чтобы он убирал руки. Ощущать такую опору для меня непривычно, к нему откровенно тянуло. Раз за разом я смаковала его имя, гадая, почему судьба решила так подшутить над нами. Моё, хоть и было редким, встречалось всё же чаще. Хотя в этом мире, полном магии, имена людей вообще сильно отличались. Чудо, что мы говорим на одном языке. А тянуло меня к нему так сильно, что я сама решила разорвать эту связь.

– Спасибо. Дальше я сама дойду.

Он отпустил меня и как-то сразу стало холодно и одиноко. Мне не понравилось это чувство. Нас с Райнером почти ничего не связывает. Он выполняет свои обязанности и только, с первой встречи дал мне это понять. Ничего личного, только работа. Так что свои хотелки и эмоции мне следует поскорее пресечь.

Если бы знала, что почти сразу после нашего расставания столкнусь с Лоуренсом Олдредом, я бы не торопилась. Но кто ж знал! Всё моё существо вопило об опасности, хотя я понимала, что в стенах академии маг вряд ли что-то мне сделает. А профессор сразу принялся нападать на меня словесно, обвинять и унижать.

Когда вмешался Райнер, я была ему искренне благодарна, их перепалка дала мне время, чтобы собраться с мыслями и обрести уверенность.

– Нам с профессором и правда стоит поговорить наедине. Спасибо за экскурсию по городу, – сказала я Райнеру после прояснения ситуации. Действительно, мы вернулись вместе довольно поздно. Я бы и сама могла о такой паре подумать что-то похожее.

– Пфф, луковый рыцарь, – достаточно громко усмехнулся Лоуренс, когда мы отошли на небольшое расстояние.

– Вы спутали служебное рвение с личной неприязнью, профессор, – тихо оборвала его я. – Вас так заботит моральный облик академии, но сейчас вы позоритесь аки старая сплетница с этими мелочными шутками. Впрочем, если у нас с Райнером завяжутся отношения, обещаю, вы узнаете об этом первым.

Лоуренс снова фыркнул, но с ответом не нашёлся, чему я была искренне рада. Надзиратель как статуя застыл в коридоре, глядя нам в спины. Думаю, он слышал, ведь на это и был рассчёт мага. Но к счастью Лука ничего не предпринял. Я постаралась абстрагироваться от мыслей о нём. Лоуренс Олдред хотел поговорить со мной наедине, и от этого меня начало потряхивать. Никогда не знаешь, чего ждать от человека, который тебя вполне откровенно ненавидит. К сожалению, я не смогу никому доказать факт этого разговора, что бы мне не пришлось услышать. Но и заднюю включать не стану. Разговор так разговор.

– О чём вы хотели поговорить, профессор? – я нарочно достала обережный кулон, чтобы он не касался моей кожи и не среагировал на опасность, которую я ощущала в присутствии этого мужчины.

– Признаться, удивлён. Я был уверен, что вы сбежите при первой же возможности. Но вы цепляетесь за эту академию.

– У меня нет выбора. Моя магия нестабильна и вы сами входите в состав комиссии, которая не отпустила меня домой.

– Вы довольно решительны. Могли хотя бы попытаться. У вас уже был шанс, когда вас отпустили на выходные. Да и порталы вы теперь открывать умеете.

– Выходит, я лучше, чем вы обо мне думали?

– Это как посмотреть. Буду откровенен: вам здесь не место. Вы порочите академию и подрываете наши устои. Из-за вас студенты начинают думать о том, что вообще не должно их беспокоить.

– Ммм, ваши студенты начинают думать? Это похвально.

– Да как вы?!..

– Хотите сказать, студенты не должны размышлять самостоятельно? – парировала я сразу. Смотреть в чёрные глаза Лоуренса было страшновато, но как говорят, лучшая зашита – это нападение.

– Да уж, вам палец в рот не клади. И призраков вы не боитесь, как выяснилось.

– Не вижу смысла бояться мою бабушку, хоть она и призрак. Она – мой друг.

– Не прикидавайтесь дурочкой. Призрачный страж вам не друг. Кстати, что вы нашли в архиве? – оборвал меня профессор.

– Не понимаю, о чём вы, – я мгновенно включила ту самую дурочку. Не признаваться же ему.

– Вы ведь в курсе, что у вас не было разрешения даже приближаться к ним.

– А я могу такое разрешение получить?

– Совершенно точно нет.

– Жаль. Я бы хотела попасть в архивы.

Он на секунду завис, оценивая мой ответ. Если он что-то и знает, пусть сам доказывает. Кстати, что, если призрачный страж был послан Лоуренсом Олдредом намеренно, чтобы навредить мне? Но если так, он откуда-то должен был узнать о моих намерениях, а я ими ни с кем не делилась. Сомневаюсь, что о нашем приключении ему поведал Райнер.

– Какое желание вы загадали у колодца? – очередная резкая смена темы.

Я вдруг подумала, не исключено, он носит с собой какой-нибудь артефакт, чтобы заставить меня признаться, записать мои слова и потом выставить это как доказательство. Следует отвечать осторожно.

– Загадала разобраться со своей магией.

– Будьте осторожны в своих желаниях, Лукерья Смирнова. Они часто сбываются. Но порой совсем не так, как вам бы хотелось. И помните, что я слежу за вами.

– Очевидно, в ожидании моей ошибки?

В глазах Лоуренса Олдреда горел неприветливый огонёк, я бы даже сказала сатанинский. А его внешняя красота лишь добавляла жути ситуации. Но он снова ничего не ответил на мой выпад. Кажется, мы достойные соперники. И всё же я предпочту осторожничать со словами в его присутствии.

Мы как раз остановились напротив двери комнаты, которую я делила с девочками. Лоуренс открыл её, совершил какое-то движение рукой, заклинание видимо произнёс про себя.

– Что вы делаете? – не сдержалась я.

– Всего лишь усыпил ваших соседок, чтобы они не запомнили, когда и как вы попали в комнату. И ещё, Лукерья, если вам снова представится шанс, воспользуйтесь им. Не глупите. Вы ничего не добьётесь здесь. Только зря потратите годы своей обычной человеческой жизни. Задумайтесь.

Он развернулся и энергично пошёл по коридору. Встретив по пути ночного охранника, Лоуренс взмахнул в его сторону рукой и, не оборачиваясь, пошёл дальше. Следы заметает, но зачем? Или он этакий недоантагонист? Кажется злым и холодным, а на деле не так уж плох? В конце концов зачем ему помогать мне с соседками? Мог бы наоборот воспользоваться шансом, устроить публичную порку на тему поздних гуляний и нарушения режима, очередную кляузу на меня накатать. А ещё эти странные советы про шансы на побег. Но самое неприятное – он знает про архив. Сколько он знает? Мне сразу же захотелось посоветоваться с Райнером, но я сдержала порыв. Сейчас нужно отдохнуть, выспаться. Как говорится, утро вечера мудренее.

Переодевшись в свою любимую пижаму кимоно, я спокойно умылась и нанесла уходовые средства на лицо. От холода и ветра кожа слегка шелушилась. В сон провалилась мгновенно, а проснулась от тихого скрипа деревянных половиц. Сарина в одной пижаме, очень бледная, грустная, с тёмными кругами под глазами осторожно подошла к двери и вышла в коридор. В руках она несла табуретку. За окном только рассвело, даже будильники ещё не сработали. Куда это она в таком виде? И свою кровать так аккуратно заправила. Подозрительно.

Ситуация показалась мне странной, так что я осторожно встала, чтобы не разбудить остальных, и вышла за девочкой. Чуйка не подвела. За это время она успела взобраться на высокий подоконник с помощью табуретки, открыла нараспашку окно и встала напротив него, заливаясь слезами. Из окна веяло холодом, ледяной ветер швырялся колкими снежинками. На горизонте разгорался бледно-розовый рассвет.

– Не надо, – осторожно попросила я, протянув к ней руки. Сердце заскакало галопом от осознания, что девочка собралась прыгать на острые скалы.

– Что? Нет! Уйдите! Этого никто не должен был видеть! – взвизгнула она.

– Не надо, Сарина. Уверяю, что бы ты сейчас не испытывала, это пройдёт.

– Вы ничего не знаете!

– Так расскажи. Может я смогу тебе помочь?

– Вы себе то помочь не можете!

– Почему это? Кто тебе сказал?

– Девочки. Они обсуждали, что вы глупая и беспомощная, ничего не умеете.

– Они не правы, поверь. Просто они ничего не знают обо мне, так же, как я ничего не знаю о тебе. Поговори со мной.

– Да не о чем разговаривать! Я только хочу, чтобы всё закончилось! Простой уйдите в комнату и сделайте вид, что ничего не видели.

– Я так не могу. Дай мне руку. Поверь, твоя жизнь гораздо ценнее, чем ты думаешь сейчас.

– А мои подруги так не считают, – всхлипывая призналась девочка.

– Они тебе не подруги. Настоящий друг никогда не бросит в беде и не обесценит тебя.

Она ещё горше заплакала, цепляясь тонкими синеющими от холода пальцами в деревянную оконную раму. Меня тоже колотило от холода и страха за неё, я судорожно пыталась сообразить, как поступить. Откуда ни возьмись в коридоре возник заспанный Райнер. Он был одет не по форме, только в облегающие брюки, рубашку, не застёгнутую на вороте, и сапоги. Даже меч свой не прихватил. Зато уже был сосредоточен и готов к бою. Мигом оценив ситуацию, её истерику, мою протянутую к девочке руку, мужчина бесшумно приблизился, наступил на табуретку, схватился рукой за ближайший настенный светильник, подскочил, одним быстрым движением обхватил её поперёк тела и спустил на пол, а затем снова поднялся, чтобы закрыть окно.

Я прижала дрожащую Сарину к себе и одними губами поблагодарила его. Слёзы девочки мгновенно промочили пижаму у меня на груди. Как же вовремя появился Лука! Мне бы не хватило сил, чтобы снять её самостоятельно и, вероятно, я бы не успела даже схватить девочку за ногу.

– Что случилось? – тихо спросил он, пока Сарина рыдала в моих объятьях.

– Кажется, они устроили на неё травлю, – я кивнула в сторону нашей комнаты.

– Давай отведём её к лекарю, не стоит сейчас возвращаться туда.

Я согласилась, обняв дрожащую плачущую девочку. Так было жаль её, всегда тихая, Сарина никогда не поднимала голос, не выпендривалась, как остальные. Если она и делала что-то предоссудительное, скорее всего не по своей воле. Райнер провёл нас в лечебницу, миную ночную охрану и раннюю обслугу. В лечебнице всегда дежурил хотя бы один маг и сегодня нам попалась аккуратная маленькая женщина со сложной причёской из заплетённых кос. Коротко изложив ей суть проблемы, мы оставили Сарину на её попечение. Нас она сразу попросила удалиться и пообещала, что позаботится о девочке.

Меня ещё трясло и слегка знобило, так что я обняла себя руками, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Что с ней теперь будет?

– Лекарь поговорит, отпоит каким-нибудь отварами для спокойствия, уложит поспать. Если она ни в чём не признается, её вернут обратно, но будут присматривать. Скорее всего амулет повесят типа наших.

– Я хочу о ней позаботиться.

– Тогда приходи вечером, проведаешь, узнаешь обстановку.

– Так и поступлю. Эти амулеты не так бесполезны, как мне казалось, – я смущённо улыбнулась. Это было правдой, ведь если б не амулеты, Райнер бы не пришёл и девочка могла погибнуть прямо у меня на глазах. Не представляю, как я смогла бы это пережить.

– Испугалась? – спросил мужчина, заметив мою нервозность.

– Угу. Хорошо, что я проснулась. А если бы не успела? Бедная. Они изводили её в последнее время, я замечала, но не знала, что всё зашло так далеко.

– Тебя им извести не удалось, – улыбнулся он.

– Я – крепкий орешек, – попыталась пошутить, но вышло неубедительно, а моя дрожь лишь усилилась. Внезапно Райнер обнял меня и прижал к себе. От тепла его тела я быстро согрелась и расслабилась. Мои руки непроизвольно легли на его плечи и я с ходу оценила, что тело у мужчины крепкое, тренированное, горячее. Мне впервые довелось ощутить проступившие под его тонкой рубашкой мускулы, почувствовать его сдержанный запах с нотками железа и дерева. Снова накрыло тем самым ощущением, когда не хочется разрывать контакт, я откровенно наслаждалась этой близостью. Господи, ну о чём только думаю?! И с каких пор он вызывает во мне такие яркие чувства?

К счастью, мужчина первым отпустил меня.

– Тебе сейчас лучше вернуться и переодеться. Скоро все проснутся.

– Да. Ты прав. Спасибо, что успел.

– Всё будет хорошо.

– Обязательно.

Я вернулась в комнату, с ненавистью посмотрела на спящих девочек. Сейчас мне хотелось их растерзать, но умом я понимала, ни к чему хорошему это не приведёт. Виноватой сделают меня. Нужно найти другой способ. Впереди был очень длинный день.

Глава 18. Прогулка на озеро

Сегодня у меня было только одно занятие по эфиродинамике в два часа, так что я решила выжать максимум из библиотеки. Но сперва надо было позавтракать. В столовой при моём появлении сразу раздались шепотки. Агата помахала рукой и указала взглядом на окно, на подоконнике которого я обычно ела. Теперь там стоял аккуратный круглый столик с табличкой «Лукерья Смирнова». Вот это сервис! И где Агата его раздобыла? Я благодарно кивнула женщине и направилась к нему. Шепотки усилились.

– Она же бездарная, за что ей такая честь?

– Говорят, от этой тётки одни проблемы.

– Вы слышали, как она едва не угробила студентов, открыв портал на уроке?

– Говорят, она третирует своих соседок, вещи им портит.

– Может её поставили шпионить за нами?

Тут уж я не выдержала, зло зыркнула в сторону говоривших, они тут же притихли.

– Терпеть не могу лук, – громко заявил кудрявый парень за столиком по соседству. Тот самый, который сочинил стишок про нас с Райнером. Сейчас смотрел он прямо на меня, так что я сразу поняла о каком луке речь. Но возразить ему не могла, оскорбление вроде как не прямое. Привычно сжала в кармане ключ с головой лошади. Это единственная вещь, которая связывала меня напрямую с домом, с теми, для кого я была дорога, с моим миром. Да, у меня были другие личные вещи из моего мира, но почему-то они не давали мне такой поддержки, как эта странная штуковина. Я всегда носила его в кармане и в моменты отчаяния или страха сжимала рукой. Вот и сейчас ключ придал мне уверенности и терпения.

Для этих подростков я как бельмо на глазу, не вписываюсь в их круг, мыслю иначе, выгляжу старше, потому и раздражаю их. На самом же деле я почти ни с кем из них не взаимодействовала напрямую, так что причин меня ненавидеть у них просто не было. И всё-таки они ненавидели за сам факт моего присутствия здесь в статусе студентки. Может меня бы это не беспокоило, если бы я сама не задавалась вопросом, надо оно мне вообще?

Магия мне нравилась, но только частично. Нравились простые бытовые плюшки, мелкие заклинания, помогавшие в жизни. А вот это высокое вообще не нравилось и пугало. Особенно магические существа и монстры. Да и прочее, вроде управления стихиями, порталов и боевой магии. Пугал размах, но ещё больше ответственность за свои действия. Если в быту я ещё могла контролировать результат или устранить последствия, то в большем масштабе – нет.

И почему в академии бытовая магия – лишь необязательный факультатив? Её проходят только на первом курсе и то ради самообслуживания. Я же видела в ней больше перспектив. Но здесь это считалось чем-то низким, подходящим лишь простолюдинам. Кажется, моя пращурка сталкивалась с той же самой проблемой. В моих снах она стремилась к простой жизни, а приходилось пробиваться выше. Ну и чем это закончилось?

Когда я уходила после завтрака, шепотки не прекратились.

«Старуха уже. Видели у неё гусиные лапки вокруг глаз?»

«И что она здесь забыла?»

«А ещё этот её охранник! Жуткий. У меня мурашки от него».

Я едва сдержалась, чтобы не потрогать кожу на своём лице. Гусиные лапки? Возможно немного, я же человек и часто улыбаюсь. Они думают, у них не будет морщинок к тридцати годам? Будут. Даже у высших магов есть.

А что до Райнера, ну почему сразу жуткий? Нормальный мужчина. Получше многих, кого я знала. Впрочем, это я привыкла к его всегда суровому и хмурому виду. И почему-то мне казалось, что только передо мной он позволял себе расслабиться и даже улыбнуться. Перед другим приходилось держать лицо. Признаться, поначалу меня он тоже пугал.

Пожалуй, не буду сегодня обедать. На кухне дежурит Агата, лучше приду к ней вечером. При раздаче еды кухарка положила мне дополнительную порцию пахлавы и сушеных яблочных долек. Есть их я не стала, взяла с собой для Шурика.

Мадам Клавэр очень удивилась моему желанию почитать о Николе Тесле, но вынесла довольно увесистый том. В книге не упоминалось, что Никола родился в моём мире, однако год его рождения совпадал с тем, который я помнила. В школе мне как-то довелось делать по нему доклад на урок физики, а к делу я подошла ответственно, так что воспоминания до сих пор сохранились.

А вот год смерти учёного стоял совсем другой. В моём мире Тесла умер в 1943 в возрасте 86 лет. Но здесь он прожил аж до 1981-го! Выходит целых 125 лет. Нет, я конечно знала о долгожителях и в магическом мире они не были редкостью. Далеко ходить не нужно, Райнеру так-то тоже 91 год, но его возраст заморожен на 41 году жизни. Может для Теслы сделали тоже самое?

Надо же, я общаюсь с 91-однолетним стариком и меня влечёт к нему. Как такое возможно? Стоп, Кер, перестань думать о нём, сейчас вот вообще не время. Тем более, он к тебе равнодушен. А тот поцелуй в подвале был нужен только, чтобы привести тебя в чувство. Да и не так уж хорошо он целуется.

Я встряхнулась и громко выдохнула, отгоняя непрошенные мысли. Нужно сосредоточиться на книгах.

Часть биографии Теслы совпадала с той, что я читала когда-то в своём мире, однако описана она была так, словно он всю жизнь прожил здесь. Немного отличались детали и мне казалось, что книга была сильно отредактирована.

Мадам Клавэр на мои расспросы ответила, что это единственная книга о Тесле, к тому же он упоминается в учебниках, но на этом всё. Из-за моего упорства она даже разозлилась, так что учебники я искала уже сама. В читальной комнате сегодня были другие студенты, Шурик ко мне явно не выйдет. Да и я рисковать не хотела.

В учебниках Никола Тесла описывался как изобретатель башен для передачи беспроводных сигналов и информации через эфир, создатель приёмников в виде люминов, а так же разного рода резонаторов для сбора и передачи определённых частот. Здесь перечислялись в излишних подробностях все его изобретения, способы их применения, рассказы других учёных о нём. Но ничего не показалось мне особенным, а чутьё подсказывало искать ещё.

Я так же поискала книги о проклятьях, особенностях и условиях их наложения. Моё относилось к карательному типу, наказание возмездия за совершение умышленного преступления. Самыми важными условиями были: наличие злого умысла, что подтверждалось в том числе признанием вины, преднамеренность действий, неопровержимые доказательства. Были там и другие условия, но не будучи юристом, я в этом не особенно разбиралась. Помню, родителям нравилось смотреть программы типа «Час суда». Оттуда и черпались все мои знания.

На всякий случай я выписала эти детали. До занятия оставалось всего десять минут, так что стоило поспешить. На каждом этаже корпуса и в общих коридорах имелись питьевые фонтанчики и стеклянные стаканы. После того как попьёшь, следовало поставить использованный стакан в стеклянный же ящик на стене, там он магическим образом очищался и обеззараживался. Мне эта система очень напоминала советские питьевые фонтанчики, правда там люди пили прямо из них, ведь струйка била ровно вверх. А здесь струйка разделялась на пять, как полноценный фонтан, только маленький.

На занятие я вошла последней.

– Итак, сегодня у нас будет промежуточный тест по предмету. О, студентка Смирнова. Вы решили почтить нас своим присутствием? Что, взрослые люди не опаздывают, они задерживаются?

Я промолчала. Меня многие преподаватели недолюбливали, но я никак не могла это изменить. Далее наставник Ларс Вайсс рассказывал, что именно нужно будет делать и какие критерии оценки нас ждут. Ещё до того, как он закончил, я осознала, что этот тест провалю. Перед каждым из нас стояла небольшая колба-цилиндр.

– Вам нужно будет сгустить эфир. Для этого возьмите его щепотью внутри колбы и затуманьте. Для этого действия нужно лишь ваше мысленное усилие и правильная нагрузка. Туман не должен выйти за предел колбы. За это минус балл.

Все студенты принялись усердно выполнять задание. У кого-то получилось с первой попытки, кто-то промучился дольше. Я решила попытаться.

Сконцентрировавшись, я сложила пальцы щепотью и попыталась визуализировать кусочек невидимой материи, затем представила, как он мутнеет, словно наполняется дымом. Но ничего не происходило между моими пальцами.

– Не так, – возник рядом наставник Вайсс. – Расставьте пальцы шире. Это слишком широко, у́же надо. Да не так, Смирнова! Предоставьте, что вы держите хвостовик стрелы.

– Но я никогда не держала стрелу.

– Разве это мои проблемы? – спросил наставник. – Вот всегда у вас так. Вы либо ничего не можете, либо делаете слишком много. Можно ведь научиться управлять хотя бы собственными усилиями, дозировать их?!

– Так научите меня. Вы же видите, у меня не выходит.

– Может проблема в вас самой? Посмотрите вокруг, у всех получилось. Только у вас так себе старание.

– Так себе наставник, – огрызнулась я, не выдержав.

– Что вы себе позволяете?! – тут же возмутился мужчина.

– А вы? Поверьте, наставник Вайсс, будь на то моя воля, я бы здесь не находилась. Но я не смогу покинуть это заведение, пока не научусь хотя бы азам. А вы совсем не помогаете. Да, у всех вокруг получается, но это не значит, что я бездарна. Просто у меня…

Я запнулась. Стоит ли объяснять ему про проклятье и неправильно работающую магию? Впрочем, об этом уже и так все знали. Мне стало очень обидно, что меня постоянно тыкают лицом в мои неудачи и вместо того, чтобы попытаться объяснить иначе, просто стыдят и ругают. Прямо как в моём детстве в школе. Я то думала, что никогда больше с этим уже не столкнусь.

– Послушайте, Смирнова, без обид, но вы безнадёжны. – Ларс Вайсс внезапно заговорил спокойно и как будто мягче. – Эфир очень тонкая субстанция. А магии обучают с молодости именно потому, что она требует определённой наивной веры, открытости. Вы же слишком взрослая для этого. Ваш мозг излишне рационален, непластичен для обучения. Вы не верите в то, что делаете, поэтому ничего и не получается.

– Что же мне делать?

– Попытаться открыться, довериться миру вокруг вас. Я освобождаю вас от теста сегодня. Попробуйте позаниматься самостоятельно и приходите, если начнёт получаться.

Пришлось сдерживаться, чтобы не выбегать из класса, а выйти со спокойным достоинством. Кто бы знал, чего мне это стоило. Смахнув непрошенные слёзы, я попила из фонтанчика и решительным шагом направилась в библиотеку. К счастью сейчас там никого не было. Верный своей любви к вкусняшкам, Шурик выполз ко мне сразу, стоило войти в читальную комнату. Я скормила ему несколько яблок, а пока он их грыз, поглаживала шелковистую шёрстку.

– Что же мне делать, Шурик? Ничего не получается. А информацию искать очень сложно. Интернет бы не помешал. Хотя и в моём мире бывало, его чистили или блокировали. Но всё-таки хоть что-то можно было найти. А здесь… я даже не знаю. Ладно Тесла, это не так важно. Мне бы найти что-то об Агафье. Но её буквально вычеркнули отовсюду.

Шурик перестал жевать, даже выронил кусочек яблока, моргнул, задумался, затем куда-то убежал. Я пожала плечами. Он со мной не разговаривал, так что приходилось догадываться. Я пока вытащила из сумки свои записи и начала их перечитывать. Тогда в кабинете Лоуренса Олдреда он намеренно отвлекал меня, не давал сконцентрироваться, а потом всё не было то времени, то сил. Теперь я отметила важные моменты.

В суде над моей пращуркой его отец Теодор Олдред участвовал в качестве обвинителя. В нашем мире, насколько я помню, такое было недопустимо. Теперь мне нужно будет прояснить этот вопрос. А ещё имя Теодора Олдреда часто фигурировало в экзаменационных листах Агафьи, он входил к экзаменационные комиссии и почти всегда ставил свою итоговую подпись. Это обстоятельство навело меня на определенные мысли.

Шурик вернулся и суетливо закрутился возле двери. Обычно так он звал меня. Я поднялась, спрятала записи в сумку и последовала за хорем. Шурик ползал на редкость быстро, так что я едва поспевала. Он останавливался последовательно у трёх разных стеллажей, показывал лапками на конкретную книгу, а когда я листала, ловил нужный лист. Во всех этих книгах упоминалось имя «Агафья». Только к моей пращурке они все не имели никакого отношения. Это были в основном чародейки или учёные этого мира.

– Так ты можешь найти книгу только по одному слову? – обратилась я к Шурику. Зверёк курлыкнул, как всегда делал, когда подтверждал мои слова.

– Тогда поищи ещё. Может сочетание Агафья Мирная?

Хорь моргнул и пополз к стеллажу с названием «Автобиографии». Книга, на которую он указал, имела красивую витую обложку, а написана была на довольно старом языке.

– Шурик, я не понимаю этот текст.

Хорь вдруг чихнул и от всего его тела полетела мелкая золотистая пыль. Она осела на книгу и прямо на моих глазах буквы стали меняться, превращаясь в понятную для меня кириллицу.

– Здорово! Спасибо, малыш!

Мы вернулись в читальную комнату и там я вытащила из кармана кусочек ореховой пахлавы в качестве угощения. Когда он её схомячил, я стала неторопливо листать книгу, пока хорь не положил лапку на нужную страницу.

«Я помню глаза Агафьи, когда она предстала перед судом. Никогда ни до ни после я не видел, чтобы в хрупкой девушке было столько мужества и благородства. Она взяла на себя всю вину, никого не обвиняя и не оправдываясь. В то время как я был одним из тех, кто на самом деле заслуживал наказания. Надеюсь когда-нибудь я смогу заслужить прощение за то, чему тогда позволил случиться».

У меня вдруг сердце зашлось от волнения, болезненно билось о рёбра, так что я даже приложила руку к груди, чтобы успокоиться и пролистала к началу, зажав пальцем нужную страницу. Это была автобиография в письмах к самому себе учёного и преподавателя Ратмира Боровичина. Он изучал магию стихий и преподавал в этой академии пару веков. Умер около ста лет назад. Но самое его первое письмо датировалось годами жизни моей пращурки.

Я вернулась к нужному месту и пролистала до начала конкретно этого письма.

«Сегодня я хочу исповедаться и покаяться. Раньше я не мог этого сделать, так как ещё были живы другие участники того события. Но теперь я остался один и уже достаточно стар, чтобы бояться последствий. Из уважения к их памяти и к славе их семей, не буду здесь называть ни имён ни фамилий.

Когда я сам был студентом, связался с компанией богатых и именитых наследников великих магических родов. Поначалу мне это казалось успехом, ведь я вертелся в высших кругах тех, кто когда-нибудь будет управлять частью нашего мира. Но очень скоро понял, насколько порой заносчивы и грубы были эти люди. Всего перечислять не стану. Но одна наша проделка оставила незаживающий шрам в моей душе. Тогда пострадала невинная девушка, которая случайно попала под горячую руку. Она сдружилась с блондинкой из великого рода некромантов. Сама же блондинка в наш круг не входила, хотя и соответствовала статусу. Наш лидер не желал её видеть и его раздражала наивная влюблённость этой девушки в него. А та простолюдинка стала между ними связной. Она передавала записки и устные сообщения, терпела насмешки и тычки, унизительные комментарии в свой адрес.

Порой дядя Михай стращал нас, что мы все однажды поплатимся за свою жестокость. Но мы лишь смеялись над ним. Да что может сделать нам какой-то охранник?! Настал день, когда наш лидер решил окончательно избавиться от своей обожательницы и в качестве рычага использовал ту наивную простолюдинку. Он убедил их обеих совершить опасное деяние. Одной пообещал, что это раскроет ее талант, а второй, что если она подобьёт первую, то он женится на ней. На самом деле ничего подобного он делать не собирался и мы знали об этом. Но промолчали. И продолжали молчать, пока бешеное чудовище крушило академию, пока страдали невинные люди и маги. Молчали, когда всю вину повесили на одну несчастную девушку, которой не повезло родиться в бедной семье. Молчали, когда она признала все обвинения, не моргнув глазом.

Не уверен насчёт остальных, но я чувствовал себя низшей тварью, однако так и не осмелился раскрыть рта. Что странно, охранник тоже не выдал нас, хотя я не понимаю почему, ведь он угрожал нам. Помню глаза Агафьи, когда она предстала перед судом. Никогда ни до ни после я не видел, чтобы в хрупкой девушке было столько мужества и благородства. Она взяла на себя всю вину, никого не обвиняя и не оправдываясь. В то время как я был одним из тех, кто на самом деле заслуживал наказания. Надеюсь когда-нибудь я смогу заслужить прощение за то, чему тогда позволил случиться.»

Я отложила книгу, судорожно вздохнула и вытерла вмиг накатившие слёзы. Это признание буквально разрушило мой мир. Книга была издана какой-то маленькой типографией, не той, что печатала всю официальную литературу здесь, может поэтому прошла незамеченной. Но для меня она буквально меняла всё. Этот человек прямым текстом сообщал, что моя пращурка была невиновна! Её заставили, пообещав то, чего она горячо желала, нагло и бессовестно обманули. А главное - эта информация точно сходилась с тем, что я видела в своих снах, являлась прямым подтверждением их правдивости, а вовсе не игрой моего воображения.

Едва справившись с эмоциями, я вспомнила, что в моих снах была одна преподавательница, которая пыталась помочь Агафье. Найдя её имя в записях, я попросила Шурика поискать что-нибудь в библиотеке. Минут через двадцать он привёл меня к разделу с монографиями и там была всего одна книга под авторством этой преподавательницы – Игниры Кристабеллы Вайпери.

Я начала листать, но Шурик не торопился меня останавливать на нужной странице. А потом из монографии выпал сложенный листок. Шурик снова чихнул и его золотистая пыль покрыла мои руки и лист. Развернув его, я увидела, что это обращение преподавательницы к суду в защиту моей пращурки. В нём она просила о пересмотре дела в виду ряда причин и о смягчении наказания. На углу стояла приписка: «отказать» и подпись Теодора Олдреда. Помню, во сне женщина рассказала об этом, и, видимо решила сохранить своё обращение так, чтобы однажды его нашли.

Меня озарила одна идея, ради проверки которой пришлось поискать энциклопедию уникальных или запретных мест этого мира. Некоторое время спустя, схватив обе книги в охапку, я ещё раз поблагодарила Шурика, отсыпала ему оставшиеся яблоки и убежала к мадам Клавэр.

– Запишите на меня эти книги, пожалуйста.

– Хотите позаниматься самостоятельно? – уточнила заведующая библиотеки.

– Да. Мне так велели наставники. А по этим предметам у меня лучше всего получается.

– Хм… монография? Она у нас в единственном экземпляре, так что непременно верните.

– Я обязательно всё верну в целости и сохранности!

Прижав к груди ценные находки, я помчалась по коридорам академии в корпус, где проживал Райнер. Но примерно на полпути осознала, что сейчас ещё рабочее время и скорее всего он в зверинце, поэтому свернула туда. Но входе дежурили два солдата, которые при моём появлении скрестили алебарды перед моим лицом.

– Студентам без сопровождения в зверинец не положено.

– Тогда позовите пожалуйста начальника.

Двое переглянулись.

– Какие-то трудности? Господин Райнер не на месте? – нетерпеливо надавила я.

– На месте, – ответил один из стражников.

– Тогда передайте ему, что Лукерья Смирнова ждёт здесь.

Мужчины снова переглянулись, второй поставил алебарду в угол, а сам вошёл внутрь. Минуты через две появился озадаченный Райнер.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Да. Я кое-что нашла, кое-что, что всё меняет. Можем поговорить наедине?

– Дай мне полчаса, и жди у двери. Помнишь путь?

– Помню.

Полчаса это немало, поэтому чтобы убить время я решила заглянуть в лазарет, узнать, как там Сарина. Девочка не спала, бледная и заплаканная она сидела на постели, обняв колени и смотрела в окно.

– Привет, – я осторожно присела рядом с ней.

– Зачем?

– Зачем я пришла?

– Зачем сняли меня с окна?

– Сарина…

– Не надо. Вы ничего не знаете!

– Нужно время, чтобы пережить это. Поверь, ты справишься. Ты гораздо сильнее, чем думаешь. Но ещё важно перестать общаться с теми, кто довёл тебя до этого.

– И как мне перестать с ними общаться, если мы живём в одной комнате?! – она вдруг разозлилась.

– У меня же получается, – улыбнулась я девочке.

Она задумалась, не ответив.

– Ладно, я пойду. У меня ещё есть дела. Но ты обращайся в случае чего.

– Девочки говорят, вы глупая. Теперь я это вижу.

– Потому что предлагаю тебе свою помощь?

– Потому что не знаете, что я натворила.

– Сарина, я тоже когда-то была ребёнком. А потом подростком. Я тоже иногда вела себя жестоко по отношению к сверстникам, да мало найдется абсолютно безгрешных людей. Но люди меняются с возрастом, понимают больше и иначе на всё смотрят. Я не держу на тебя зла, что бы ты в прошлом не сделала. И я правда готова тебе помочь. Окажись на твоём месте, я бы хотела, чтобы кто-то предложил мне свою поддержку.

Она молчала, сжав губы в тонкую линию. Глаза были на мокром месте, вот-вот расплачется. И явно девочка не хотела, чтобы это случилось в моём присутствии. Я ей ободряюще улыбнулась, погладила по плечу и вышла из лазарета. По своей работе я неплохо знала, какими бывают подростки. В квестах они порой не стеснялись открыто унижать других, насмехаться. Ведь рядом всего лишь чужие им организаторы, порой вообще никого на всём протяжении игры. Никто не сделает замечания, не отругает.

А униженные нередко открывались мне, чужому человеку, понимали, что это возможно единственная наша встреча и я никому их не сдам и нотации читать особо некогда. Пожаловались, поплакали, пошли дальше. Максимум получили в напутствие одну поддерживающую фразу. Так что я правда понимала состояние Сарины и была искренна в своих словах.

Полчаса уже истекли, мне стоило поторопиться, вдруг у Райнера ещё есть дела. Мужчина мерил шагами коридор перед своей комнатой. При моём приближении он внимательно оглядел меня, молча открыл дверь и пригласил внутрь.

– Так что ты нашла?

Я достала из сумки автобиографию и положила перед ним на стол, открыв на нужной странице, а потом ткнула пальцем в имя пращурки. Райнер бегло прочёл текст, потом пролистнул страницу и начал читать исповедь с самого начала.

– Не будешь отрицать, что речь о наших предках? – осторожно спросила я, когда он закончил и задумчиво откинулся на стуле.

– Для этого слишком много совпадений. Но что ты хочешь теперь?

Я положила перед ним листок с обращением преподавательницы, выпавший из её монографии. Он прочитал и его, нахмурился ещё сильнее.

– Я вот о чём подумала. Ты ведь можешь читать воспоминания, в том числе призраков?

– Ты хочешь, чтобы я прочёл воспоминания твоей пращурки?

– Сомневаюсь, что это возможно, она ведь умерла в моём мире. Но я кое-что выяснила про «Озеро Забвения». Туда попадают души людей после смерти и погружаются под воду по мере их забывания потомками. И когда их совсем забудут или же их потомки исчезнут, то они смогут переродиться снова. Какова вероятность, что Михай ещё в том озере?

– Это довольно опасно. Озеро – место запретное и туда не ходят без повода и разрешения.

Я рухнула перед ним на колени, взяла за руку.

– Пожалуйста, Лука! Это мой единственный шанс узнать правду.

– Ты что творишь? Встань сейчас же, – он сам поднялся и потянул меня за руку. Пришлось подняться.

– Прошу, помоги мне, – не сдавалась я. – Все эти зацепки слишком неточные. В признании профессора не указано время, никаких имён и деталей. Я даже уверена, что Лоуренс Олдред найдет способ оспорить его и доказать несостоятельность. Он убедит конклав, что оно не касается наших предков или вообще является плодом воспалённого воображения старика при смерти. Если сложить всё, что мы уже выяснили, можно прийти к верным выводам, но Олдред будет сражаться до последнего. Он открыто предлагал мне сбежать, как представится возможность, завуалировано угрожал. Он знает, что мы были в старых архивах, встречались с Полуночным стражем, думаю и про Слепую Айну уже выяснил. А уж к каким выводам пришёл - остаётся догадываться, уверена, воображение у него богатое. Нам нужно более достоверное доказательство и память призрака – именно такое.

– А если он ничего не знал?

– А если знал? – не отступала я. – Я уверена, что знал. В этой книге сказано, что он почему-то промолчал на суде, хотя прежде ругал студентов за издевательство над Агафьей. Иначе зачем этому человеку писать такое?

Райнер отпустил мою руку, протёр лицо пятернёй, заходил по комнатке.

– Повторюсь, что это рискованно. Но не стану отрицать, что ты, возможно, права.

– Тебе удалось найти что-то?

– Ничего конкретного. Но в своём напутствии потомкам Михай рекомендовал всегда говорить правду, не совершать его ошибок. На этом всё.

– И давно ты это напутствие обнаружил?

– Недавно. Но эта фраза могла касаться чего угодно и вообще не факт, что была связана с прошлым твоей семьи.

Моя злость, внезапно вспыхнувшая от его признания, так же внезапно улеглась. Он прав, слова довольно обычные, никакой конкретики, я бы и сама не заметила связи, если бы в дневнике незнакомца не упоминалось имя «Михай» на одной странице с «Агафьей».

– Так мы можем отправиться на Озеро Забвения?

– Мы?

– Я не в состоянии находиться здесь.

– Вернись в библиотеку.

– Лука, пожалуйста!

– Если кто-то узнает…

– Да брось, как будто в первый раз. И потом, должен же кто-то прикрывать тебя, пока ты будешь читать воспоминания.

– Там довольно пустынно.

– Я всё равно с тобой пойду.

Он задумался, словно оценивал риски, а потом ответил:

– Только быстро. Одна нога тут – другая там. Пошли.

Я молча следовала за ним по коридорам, прижимая к себе сумку с книгами, боялась оставить их даже на минуту. Ключ в кармане мерно отталкивался от моего бедра во время быстрой ходьбы. Предзакатное солнце уже опустилось и сейчас косыми лучами пронизывало окна, отражалось от стен. Мы постоянно встречали на пути людей: студентов, преподавателей, персонал, секретарей. Даже во внутреннем дворике охраны сегодня было людно, устроили какой-то смотр охранников или проверку.

– Чёрт, – ругнулся Райнер и повернул обратно. Теперь мы шли новыми для меня коридорами и спускались вниз. Наконец он остановился перед дверью с табличкой «класс фехтования» и пропустил меня внутрь.

– Почему сюда? – меня не покидало странное чувство.

– Чтобы открыть портал, нужно просторное место с большим количеством света и эфира. И без посторонних.

– А, ну тогда ок.

Райнер достал артефакт в виде металлической броши с инкрустацией камнями разного цвета, зажал в ладони, а через несколько секунд перед нами развёрзся портал. Внутри него виднелось озеро с серыми неподвижными тенями, по берегам раскинулся безмятежный луг, покрытый крупными цветами, подобных которым я не видела. На этот луг нам и предстояло ступить.

Райнер.

Когда портал за нами схлопнулся, я оглянулся, чтобы убедиться, что Лукерья не передумала. Сам же оставил ей такую возможность. Но девушка стояла позади, удивлённо оглядываясь. Когда её взгляд упал на ровную гладь озера, она заметно вздрогнула и поёжилась. Не осуждаю, мало кто мог смотреть на это зрелище без содрогания. Тысячи неподвижных призраков обладали той же внешностью, что и на момент своей смерти, но совсем не двигались, не проявляли эмоций, не говорили. И всё же создавалось впечатление, что если произнести заклинание – они вдруг обретут краски на лицах и оживут. Но это было невозможно.

– Я пойду один, останься на берегу.

– А я могу найти тут…ну, своих?

– Точно нет. Шестьсот лет прошло. Если твоя пращурка и помнила их, то уже её дети ничего не знали. Наверняка её родители уже переродились.

– Жаль. Но что поделать?..

– Только не рви растения. Это дрёма-цвет, – я указал на крупные цветки на длинных стеблях. Цветы представляли собой что-то вроде лотосов на высоких стеблях, а на кончике каждого лепестка каплевидной формы красовался венчик из мелких лиловых соцветий. – В целительстве они используются как снотворное. Лучше вообще не трогай.

– Хорошо, не буду.

Я с сомнением осмотрел луг. Раньше здесь не росло так много дрёма-цвета, встречались одинокие экземпляры на большом расстоянии друг от друга. Но теперь их было множество. Впрочем, если не трогать, всё будет в порядке. Лукерья выжидающе смотрела на меня, а я повернулся лицом к озеру и вошёл в воду.

Глубина была небольшой, по колено. Но погружение призраков не зависело от наличия дна. Лукерья поняла правильно: это души умерших, о которых ещё не забыли. Чтобы найти своего предка, если не знать ориентиров, порой можно блуждать днями, озеро огромное. Это я знал по своему опыту, искал мать и мне это удалось не сразу. Хотелось больше узнать о ней и о том, чего я не мог знать ребёнком или не помнил. Так же я выяснил, что души родственников обычно появлялись где-то рядом. Моя мать была погружена в воду лишь по щиколотки, наверное потому что я часто вспоминал её. А вот отец уже по шею, потому что на него мне было плевать. За их спинами на расстоянии нескольких шагов стоял Михай. Его тело скрылось под водой по грудь. Мне было известно, что порой, если об умершем вспоминали, он снова появлялся над поверхностью. Возможно это и произошло с Михаем, когда я просмотрел кристалл памяти.

Вздохнув, я положил руку ему на голову и сконцентрировался. Воспоминания полились рекой от последнего к более ранним. Какие-то я смахивал, другие смотрел медленнее, третьи с особой внимательностью. Нужные проявились, когда моему предку было примерно столько же лет, сколько мне до заморозки возраста.

Когда закончил, я тяжело убрал руку с головы призрака, поводил плечами, чтобы снять напряжение от долгого стояния в одной позе. Что ж, пожалуй, этого должно быть достаточно. Она снова оказалась права.

Оглянувшись, я не увидел Лукерьи. Её не было на том берегу, где я её оставил и нигде поблизости.

– Вот же несносная… Ну куда можно было деться?! Сказал же, ждать меня там.

Идти по воде было трудно и получалось не так быстро, как хотелось. Волны кругами расходились от моих ног, плеск воды нарушал вековое безмолвие. В этих местах не водилось живых существ, даже птиц и насекомых. Озеро мёртвых не привечало живых. Наконец, я достиг берега.

– Лукерья!

Она не отозвалась.

– Студентка Смирнова!

Снова тишина.

– Лукерья, это не смешно, у нас нет времени на прятки.

Слишком поздно вспомнилось, что я предупредил её не трогать цветы, но забыл упомянуть, что их нельзя даже нюхать. Чёрт! Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, вот-вот стемнеет. Обежав небольшой участок, я наконец нашёл свою пропажу. Девушка лежала на траве без сознания, примяв телом несколько крупных цветков. Скорее всего наклонилась, чтобы понюхать, вдохнула слишком глубоко и потеряла сознание.

Я проверил дыхание: слабое, но есть. Пульс тоже едва прощупывался. Если получить слишком сильную концентрацию дрёма-цвета человек впадал в очень длинный беспробудный сон, мог вообще умереть. У меня уже начинала кружится голова Говорят, одна дворянка так поступила намеренно, выпила концентрированный отвар и проспала сто лет лишь бы не выходить замуж за ненавистного человека. Позже какая-то чародейка вернула её к жизни.

– Ну почему ты такая любопытная, а?! Зачем полезла в эти заросли?! – причитал я, осторожно поднимая Лукерью с земли, стараясь не дышать и не касаться цветов.

Вся моя ругань естественно осталась неуслышанной. Разбудить её сам я не могу ничем, тут нужна помощь опытного целителя и противоядие. Пришлось открыть портал и нести девушку на руках. К счастью в зале фехтования никого не было, как и в общем коридоре. А по пути в лазарет никому не пришло в голову допрашивать меня. Войдя, я положил Лукерью на ближайшую свободную койку.

– Что с ней? – подбежал дежурный целитель.

– Понюхала дрёма-цвет.

– Как долго?

– Без понятия.

– Большой цветок попался?

– Целое поле.

– Охохонюшки-хо-хо. Боюсь, я не смогу ей помочь сам. Нужно кого-то позвать.

– Так зовите! – прикрикнул на него я.

Целитель скрылся в процедурной, и в это же время открылась входная дверь лазарета. На пороге стоял Лоуренс Олдред с двумя стражниками.

– Слухи не лгут. Мне донесли, что вы навредили студентке. Что вы натворили, Райнер?! – загремел профессор, нахмурившись, а затем отдал приказ: – Немедленно взять под стражу этого человека!

– Я ничего ей не сделал.

– Тогда почему она в таком состоянии? – Олдред лично приподнял веки девушки и оценил бледность её лица. Почему-то мне стало неприятно, что он к ней прикасается. Захотелось оттолкнуть мужчину, но при первом моём резком движении, два дюжих охранника схватили за локти. Я мог бы их раскидать, но решил не устраивать скандал в лазарете.

– Откуда вы её принесли? – строго спросил профессор.

– С луга, поросшего дрёма-цветом.

– И где этот луг?

– На берегу Озера Забвения.

– Вы совсем сошли с ума, Райнер?! Какого вас туда понесло?! И как вы посмели тащить за собой студентку?!

– Она сама попросилась.

– Что вы забыли на Озере Забвения?

Чутьё подсказало, что не стоит признаваться ему в истинных моих целях, поэтому я уверенно соврал:

– Лукерья хотела найти своих предков, чтобы разобраться в прошлом.

– Нашла?

– Увы.

– И потом вы толкнули её в заросли цветов?

– Не несите чушь, Олдред, – огрызнулся я. – Нужно было отойти на минутку, в это время она решила понюхать цветы. Вам ли не знать, что женщины любят цветы.

Мне было известно, что в юности Лоуренс пользовался популярностью у дам разных возрастов и сам активно ухаживал сразу за несколькими девушками. Потом Серафина расторгла помолвку с ним без объяснения причин и эту ситуацию не обсуждал только ленивый. Да и сама помолвка длилась несколько лет, Серафина Ланина не торопилась назначать дату свадьбы, хотя их семьи не могли дождаться соединения. А спустя пару лет он быстро женился по договорённости двух семей. Несколько лет у них с супругой не получалось обзавестись наследником, в итоге она умерла от послеродовой горячки. Их сын выжил и теперь находился на воспитании семьи Лоуренса, пока тот работал в академии.

Сейчас он строил из себя строгого блюстителя порядка и традиций, жёстко пресекал любое своеволие. А на женщин, как поговаривали, больше не обращал внимания. Впрочем, чем он занимался в свободное время, никто не знал. Может просто хорошо шифровался. Наверное поэтому меня так бесило, когда он заговаривал с Лукерьей или подходил к ней слишком близко, и особенно нервировало, если прикасался к ней.

– Я разберусь с вами позже, Райнер. Уведите его.

– Погодите, – в лазарете появилась Веллария Россен. – Мне сказали, она нанюхалась дрёма-цвета?

– Так и есть, – подтвердил я. Женщина принялась осматривать Лукерью, проверила пульс, зрачки, заглянула в рот.

– И много там цветов? Мы в последнее время их с трудом выращиваем.

– Огромное количество. Если все собрать и заготовить, вам лет на десять хватит.

– Это хорошо. Дикие образцы лучше размножаются, а мы давно не обновляли состав семян. Возможно поэтому они вырождаются. Говорите, Озеро Забвения? – целительница повернулась ко мне.

– Именно.

– Что ж, я позабочусь о ней. На лицо отравление, даже характерная сыпь в горле. Принеси вы её получасом позже, мы бы уже не смогли её разбудить, а так шансы есть.

Я чувствовал, что Веллария настроена ко мне положительно, что она на нашей стороне. Но и Лоуренс не дурак, быстро сообразил.

– Уведите его, – скомандовал Олдред. – И в кандалы закуйте.

Вот же любитель пафоса и выпендрёжа. Его люди со мной не особенно церемонились, привели в подвал и разместили в одной из темниц, и правда надели кандалы на ноги. Вообще у нас эти темницы почти не использовались, всё-таки магическая академия, а не тюрьма. Чаще водили сюда студентов, чтобы рассказать об истории этого замка, а она была довольно богатой.

Я наверняка знал, что в соседних камерах пусто. Возможно он решил, что меня это напугает, заставит заговорить. Не угадал. Единственное, о чём я сейчас беспокоился – это что Лукерья осталась в его зоне доступа и мне ничего не скажут о её судьбе, а я не могу оказаться рядом, чтобы защитить её.

Не сомневаюсь, Лоуренс Олдред постарается потрепать мне нервы. Что он предпримет в отношении Лукерьи – вариантов масса. Думаю, её не смогут разбудить до утра. Единственный для меня способ защитить девушку сейчас – это молчание.

В камере горел магический светильник, никаких окон, никакого движения в коридоре. Невозможно узнать сколько прошло времени и который сейчас час. Нельзя никуда выйти, вынужденное состояние неизвестности и ожидания раздражало. Многие бы сломались. Но мне уже доводилось сидеть в таких местах как военнопленному и в гораздо худшем состоянии. Чтобы не скучать, я принялся анализировать увиденное в памяти Михая и ту информацию, которую раздобыла Лукерья, периодами вставал и прохаживался по камере, насколько позволяли кандалы. Они громко скрипели, потому что давно никто не смазывал. Наконец мне надоел этот звук и я устроился на скамье у стены.

Спустя время в коридоре послышались шаги и тихое шуршание плаща по каменному полу. Лоуренс Олдред остановился напротив клетки, открыл дверь и вошёл.

– Расскажи мне, что там на самом деле произошло.

– Я уже рассказал.

– Я знаю, что это ложь. Лукерья в сознании. Она оказалась более разговорчива. А ты забыл, что чистосердечное признание…

– Я тоже допрашивал и пытал людей, – перебил его я. – Причём в реальных боевых условиях, и сам прошёл через это. Так что я прекрасно умею играть в эту игру. А ещё отлично распознаю блеф.

– Я тоже воевал в той войне, Лука.

– Давайте не будем мериться кхм… опытом. Вам меня не запугать. И в отличие от вас я прошёл через пекло, пока вы из высокой башни фаерболами кидались.

Сегодня он выдержал мой взгляд.

– Я всё равно выясню, что вы ищите и с какой целью. Вы с ней давно сговорились, действуете за нашими спинами, как истинные преступники. Но я не позволю вам навредить академии или людям в ней.

– Задавались ли вы вопросом, Олдред, с какой целью мы объединились?

– Она мне расскажет, поверь. А если станет упираться, я залезу ей в голову. Тебе ли не знать, сколько боли причиняет эта процедура. Но тогда я узнаю всё. И о тебе тоже. Ты больше не будешь работать здесь. Нигде не будешь.

Мне стоило больших усилий не придушить его на месте за эти слова, и ещё больших не выдать свою реакцию. Я спокойно сел на скамью, посмотрел ему в глаза.

– Тогда на войне ты ошибся. И твоя ошибка могла стоить жизни целой роте. На твоё счастье эту роту возглавлял я. Почему ты уверен, что сегодня не ошибаешься?

– Я доверяю своей интуиции больше, чем кому-либо.

Я резко дёрнулся в его сторону, профессор вздрогнул и отпрыгнул, а я грубо захохотал ему в лицо. Этот заносчивый мерзавец боится меня, как бы ни храбрился. Он знает, что в честном бою без магии я его уничтожу за пару минут.

Пытаясь сохранить остатки достоинства, Лоуренс Олдред покинул отделение тюрьмы. Мой смех прекратился сразу же как он ушёл. Лукерья конечно выдержит пытку, если он рискнёт применить её, но я не был уверен, что не сломается. Меня же Олдред на дух не переносит, в немалой степени из-за той ситуации на войне. Он всегда видел во мне конкурента и его бесят люди, которые не боятся его. А таких немного и я в числе первых.

Предстояло набраться терпения и придумать, как выбраться из темницы до того, как Лукерью начнут пытать.

Глава 19. Суд совести

Райнер.

Нахождение в темнице уже начало утомлять. Я действительно сбился со счета времени. Удалось немного поспать. Карманные часы показывали пять часов, ночи или дня – не понятно. Сейчас бы поесть, в животе урчит.

Через час мне принесли еду. Я схватил паренька с подносом за руку прямо через прутья решётки, чтобы покопаться в его мыслях и что-нибудь узнать, но он быстро вырвался, почувствовал. Смог выяснить только, что его подняли ни свет ни заря и велели отнести мне еду. Значит сейчас утро и спал я всю ночь. Не так уж плохо. Ещё пару часов ничего не происходило, а потом в подземелье кто-то пришёл. Шаги лёгкие, осторожные, скорее всего женщина. Она будто сомневалась, подходить ко мне или нет, в итоге решилась. Я поднялся.

– Профессор Россен.

– Присядьте, Лука.

У неё не было ключей и открыть мне она не смогла. К тому же, уверен, Олдред наложил чары на замок.

– Я постою.

Она лишь кивнула, задумалась, прежде чем заговорить.

– Думаю, вы захотите узнать, что Лукерья пришла в себя недавно. С ней всё будет в порядке. Какое-то время помучается, но это пройдёт.

– Я рад. Мне следовало предупредить её…

– Знали бы, где упадёте, соломки бы подстелили.

– Да.

– Меня беспокоит другое. Мой коллега выдвинул обвинения против вас двоих. Довольно серьёзные. И я не знаю, что об этом думать.

– Позволите узнать, какие, госпожа?

– Для начала нарушение устава академии и вашей присяги, несанкционированные проникновения в запретные места. Кража документов. В ваших комнатах обнаружены бумаги, которых там быть не должно.

– Наверное речь об экзаменационных листах Агафьи Мирной? – осторожно предположил я.

– А ещё вы выкрали из хранилища кристалл, который не относится к вашей семье.

– Не выкрал. Взял, чтобы показать Лукерье. Но не успел.

– Что же вам помешало?

– Не нашлось подходящего времени.

– Теперь это кража имущества академии. Кроме того, в вашей личной комнате обнаружены вещи, принадлежащие другим студенткам.

– Хорошо искали, значит, – ухмыльнулся я. Даже тайники мои нашли, надо же. Олдред прям старается.

– Кроме того вас обвинят во лжи, – серьёзно продолжила Веллария, не поняв моей усмешки. – Вы соврали профессору Олдреду, что проводили экскурсию студентке по её просьбе. На самом деле водили её к слепой знахарке, прекрасно зная, что она в опале и любые контакты с ней незаконны.

– Вам интересно, с какой целью?

– Если честно, я ещё не решила, хочу ли это знать. Но мне сложно поверить, что вы оба настолько плохие люди. Очевидно, вещи студенток украла Лукерья, её в этом обвинят, а так же в нанесении им вреда. Вам же грозит обвинение в пособничестве, ведь они найдены в вашей комнате. И тут у меня две версии: либо вы ей помогали добровольно, понимая незаконность этих действий и их последствия, и тогда вы соучастник; либо вы гораздо наивнее, чем все думали. Возможно, она обвела вас вокруг пальца, может очаровала, приворотила. Скажите, Лукерья готовила для вас какие-либо зелья иди еду?

– И ко второму выводу вы пришли потому что…? – я намеренно говорил так, чтобы замотивировать её продолжать и узнать как можно больше.

– Потому что кроме прочего Лукерью подразумевают в тайном романе с вами, который она начала, чтобы втянуть вас в опасный заговор.

– Ну вы то должны понимать, что это бред. Впрочем, Лукерья предполагала, что у Олдреда богатая фантазия.

– Она интересовалась технологией люминов, допрашивала заведующую библиотекой, искала книги о Тесле, башнях, способах передачи связи. Заставила вас сводить её в лавку люминов, расспрашивала про башни эфира. Зачем ей это? Что вам известно о её намерениях?

– А вы не допускаете, что она это делает из праздного любопытства?

– Профессор Олдред полагает, что она всех нас обманула, ввела в заблуждение, заставив поверить, что не управляет своей магией.

– Лукерья даже попала сюда не по своей воле и была искренне напугана.

– Она вам нравится?

– Поверьте, все эти обвинения – чушь. Я лишь исполнял свои обязанности, по долгу службы замечая её поведение и реакции.

– Однако многие наставники замечали в ней потенциал, слишком высокий для того, кто лишь недавно узнал о своём даре.

– Понимаю, как вам сложно, – заговорил я спустя пару минут раздумий. – Но любое из этих предположений должно допускать какой-то умысел с её стороны, понятный и обоснованный мотив. Однако его нет, поверьте.

– Это мы будем выяснять на конклаве. Вы либо действительно хорошо её изучили, либо глупо влюбились и не видите дальше своего носа.

Я промолчал. Ну что можно ответить на такое заявление? Если стану отрицать и оправдываться, она лишь уверится в собственных догадках. Если соглашусь – решит, что вру. Нельзя отвечать на этот выпад. Не думаю, что Лукерья использовала приворот и уж точно не пыталась очаровать меня напрямую. Она скорее сторонится меня. Что до моих собственных чувств, они никого не касаются.

– У меня к вам лишь две просьбы. Если сочтёте возможным, – определился я.

– Какие?

– Дайте Лукерье возможность говорить. Не отвечать на вопросы, а просто рассказать её позицию. И вторая: устройте так, чтобы я присутствовал на конклаве с самого его начала.

– Вы понимаете, что это тоже выглядит подозрительно? Вы настолько сильно влюблены, что хотите защищать?

– Госпожа Россен, при всём уважении смею вас заверить, что вы ошибаетесь насчёт нас обоих. Мы невиновны, – я проигнорировал второй вопрос намеренно, чтобы дать ей понять – это вообще не должно рассматриваться.

– Невиновны в проникновении в закрытый архив путём взлома замков? Или во встрече с опальной знахаркой? Или в хищении имущества академии в виде бумаг и кристалла? Или это не вы принесли девушку с Озера Забвения в бессознательном состоянии? – разозлилась вдруг госпожа Россен.

– У нас не было другого способа добыть доказательства, – ответил я как можно спокойнее.

– Послушайте, Лука. Я не принимаю ничью сторону, но ситуация вызывает много вопросов и мы намерены выяснить правду. Почему вы не просили разрешений?

– Потому что были уверены, что нам их не дадут. – Я выдержал небольшую паузу и посмотрел ей прямо в глаза. – Либо станут препятствовать в их получении. Лукерья очень хочет вернуться домой и не желает тратить на бюрократию много времени. Если бы это была моя проблема, скорее всего я действовал бы так же.

– Вы чего-то не договариваете.

– Если хотите выяснить правду, изучите экзаменационные листы Агафьи очень внимательно. При условии, что их ещё не успели изменить.

– Интригуете.

– У Лукерьи в сумке при себе были две книги.

– Их уже вернули в библиотеку.

– Возьмите их. В автобиографии прочтите письмо номер пятнадцать. А в монографии госпожи Игниры Вайпери должен быть вложен листок с рукописным обращением.

– Игнира была наставницей и близкой подругой Серафины Ланиной, – задумчиво произнесла Веллария.

– Кажется незадолго до её смерти госпожа Ланина расторгла помолвку с профессором Олдредом.

– Да, так и было.

– То обращение и расторжение помолвки могут быть связаны.

– Лука, вы хоть понимаете, на какую опасную почву ступили?

– Позже, когда вы на конклаве всё выясните, я захочу дать показания последним, буду ходатайствовать о процедуре экстракции памяти.

– Добровольно?! – госпожа Россен испуганно отшатнулась от меня.

– Я знаю, чем мне это грозит. Но хочу сэкономить время. Все слова, объяснения и оправдания могут быть извращены, неверно поняты. А увиденное в моей голове невозможно будет опровергнуть.

– Логичнее предложить эту процедуру Лукерье. Но раз вы хотите её защитить…

– Дело не в этом. В памяти Лукерьи нет того, что есть в моей.

– Вы очень смелый, Лука Райнер.

– Надеюсь, для пользы дела.

Она кивнула и молча удалилась. Никаких обещаний, никаких вопросов больше не задала. Надеюсь, мне удалось достаточно её замотивировать на настоящие поиски правды и на частичное недоверие Лоуренсу Олдреду. Теперь важно, чтобы Лукерья не сболтнула лишнего. Профессору Россен тоже удалось заронить в меня зерно сомнения насчёт девушки. Вдруг она действительно использовала приворот, чтобы убедить меня помогать ей? Что, если мои чувства просто результат её магии? Может в своей выпечке, которой меня угощала не раз, она заложила нужное заклинание, а я съел и не заметил? Её силы и правда странные, очень мощные, и это пока ничем не объяснимо для меня. Что, если я заблуждался на её счёт и она вовсе не так невинна и бескорыстна? Как бы то ни было, если она и использовала такие нечестные методы, это не меняет сути. То, что мне удалось выяснить, на многое может повлиять в её и моей жизни. И, кто знает, в жизни академии тоже.

Лукерья.

Я проснулась поздно, судя по яркому свету за окном. При первом же движении голова наполнилась звоном разбитого стекла.

– Она пришла в себя, принесите отвар, – раздался женский голос. Глаза резало от боли, а чужой голос и шорохи отдавались грохотом в ушах. Да что происходит?!

– Сейчас, сейчас, потерпи. Вот, выпей, станет легче.

Отвар пах травами и цветами, я выпила, сморщилась. Солодка и стевия не смогли перебить горький вкус полыни и чего-то незнакомого. Но боль и правда резко уменьшилась, все ощущения притупились до терпимого уровня.

– Что со мной? – хрипло спросила, пытаясь сконцентрироваться на лице сидевшей рядом женщины. – Профессор Россен?

– Что вас удивило? Я возглавляю кафедру целительства, кому как не мне быть здесь?

– Действительно, – согласилась я сразу.

– Вас обнаружили в зарослях дрёма-цвета, вы успели надышаться его пыльцой и впали в глубокий сон. Настолько глубокий, что могли спать почти бесконечно. Лет через пятьдесят или сто пробуждение проходило бы легче, так как концентрация пыльцы в вашей крови стала бы меньше. Но мы решили, что вам не стоит столько спать. Ещё пару дней будет болеть голова и глаза от яркого света. Вам нужно трижды в день пить этот отвар, с ним будет легче.

– Спасибо.

– Но Лукерья, эти три дня будут непростыми. Мы собираем конклав магов, чтобы расследовать обвинения против вас и Луки Райнера.

– Обвинения?

– Профессор Олдред вам их предъявит.

– А что Лука? С ним всё в порядке?

– Он под стражей.

– Вы говорили с ним?

– О чём мне с ним говорить?

– Не знаю, в чём страшном нас обвиняют, что ради этого собирается конклав, но уверяю, это ошибка.

– Это мы выясним. А пока лежите, восстанавливайтесь.

Профессор Россен ушла, а я не знала, что делать. Вставать больно, занять себя нечем, только размышлять о будущем. А эти размышления ни к чему хорошему не приводили. Скоро соберётся конклав и нас будут судить. Прямо как мою пращурку. Неужели история повторяется? Я ведь не выпускала никакого монстра, не громила академию, никому не навредила. Ну да, пара деревьев погибла от моего прикосновения, но ведь не за это же?

Что мне делать? Что лучше говорить? Или может напротив, молчать? Хотя… Агафья молчала. Приняла все обвинения, признала вину. И к чему это привело? К несчастью моих личных вещей не было рядом с кроватью, дежурный целитель сказал, что их забрали сразу же, как меня сюда доставили. Я расспросила о Сарине, он сообщил, что её выписали и разрешили вернуться к учёбе. Переживания за девочку усилились, ведь я никому не могла доверить заботу о ней. Как она справилась со своими суицидальными мыслями? Помогли ли ей здесь? Ей бы к толковому психологу, но я даже не знаю, есть ли в этом мире такое понятие. До самого вечера никто не приходил. Только после ужина появилась Веллария Россен, чтобы справиться, как проходит моё восстановление. К слову отвар работал отлично: голова почти не болела, а вечером после заката глаза совсем не беспокоили.

Утром явился профессор Лоуренс Олдред, буквально сияя от чувства собственной значимости. На красивом лице сквозила презрительная улыбка. Уверена, в своих мечтах он уже уничтожил меня.

– Итак, Лукерья Смирнова, студентка первого курса академии. Сегодня я пришёл, чтобы предъявить вам обвинения.

– Даже не поздороваетесь? – с насмешкой спросила его я. Нет, ну а что я теряю? Помирать, так с музыкой. Поэтому продолжила: – С каких пор отсутствие элементарной вежливости перестало быть нормой? Особенно для блюстителя порядка и традиций. Тем более мою вину вам ещё только предстоит доказать.

– Кхм. Вряд ли пожелание доброго утра смягчит мои последующие слова.

– А, так это акт милосердия с вашей стороны?

Лоуренс вдруг посуровел, насмешка растаяла, а взгляд стал безжалостным. Я инстинктивно сжала в кармане ключ. Прикосновение холодного металла и лёгкие покалывания электрических разрядов помогли сосредоточиться и не потерять самоконтроль.

– Лукерья Смирнова, вы обвиняетесь в несанкционированном проникновении в закрытый архив, хищении бумаг академии, противозаконного посещении «Озера Забвения», являющегося запретным местом для живых. Так же обвиняетесь в умышленном сокрытии сведений и обмане касательно своей магической силы, публичном обмане и введении в заблуждение преподавателей академии, студентов и других сотрудников. В умышленном причинении вреда другим студентам, создании опасных ситуаций, хищении их личных вещей…

– Стоп, что?!

– Не смейте меня перебивать! – повысил тон мужчина. – А так же в преступном сговоре с Лукой Райнером, который стал вашим соучастником, с целью совершения преступлений. И ещё ряде обвинений, о которых вы можете узнать из обвинительного акта.

Профессор швырнул лист на мою постель. Я решила, что не доставлю ему удовольствия, не проявлю свой страх и растерянность. Умышленно медленно взяла бумагу двумя пальцами и стала читать. В голове зашумело, я плохо соображала от нахлынувшей бури чувств.

– Распишитесь, что ознакомлены с актом.

– Только после того, как вы предоставите мне копию.

– Что? – растерялся вдруг мужчина.

– Копию обвинительного акта. Разве я не имею права получить её на руки?

– Мы не выдаём копии документов подсудимым. Вы вправе ознакомиться с материалами…

– Может в вашем мире так делают, но я принадлежу к другому миру, как вам известно. И там являюсь гражданкой другой страны, где иные требования закона. У нас подсудимый имеет получить копии всех документов по своему делу. Я же пока прошу лишь этот акт. Раз уж вы собрались судить меня, то обязаны это учесть. Предоставьте мне копию!

Лоуренс серьёзно задумался, затем потребовал у дежурного целителя чистый лист бумаги, взял обвинительный акт, положил его на стол, сверху накрыл чистым листом. Затем простёр над ним руку и прошептал заклинание. На чистом листе проступили слова точь в точь как в оригинале. Его он снова швырнул на мою постель.

– Теперь распишитесь.

Я написала «обвинительный акт получила на руки», поставила подпись и дату.

– Вы признаёте обвинения?

– Этот вопрос вы должны задать мне в рамках судебного процесса, – возразила я, внутренне дрожа что могу где-то перегнуть и навредить себе, однако решила довериться интуиции, а она подсказывала поступить именно так.

Лоуренс Олдред раздраженно фыркнул, забрал подписанную бумагу и удалился.

Ещё день я провела в лазарете в полном одиночестве. Дежурным со мной разговаривать запретили. У меня было время, чтобы успокоиться и внимательно изучить обвинительный акт. Перечень обвинений поражал: даже самую мелкую деталь Олдред сумел выставить как настоящее преступление. А одно обвинение и вовсе вызвало у меня ошарашенное «что-о-о?!», так что проходившая мимо целительница испуганно подпрыгнула. К счастью других болеющих сегодня не было, я вообще оказалась здесь в полном одиночестве. Ознакомившись со списком, я принялась обдумывать свои ответы по каждому пункту, попросила чистой бумаги, чтобы записывать, иначе боялась сбиться с мыслей и забыть что-то важное.

К счастью лекарственный отвар действовал хорошо и все симптомы скоро прошли. Так что к утру третьего дня меня признали достаточно здоровой, велели переодеться в собственную одежду. Я выбрала черное бабушкино платье, застегнутое под горло, с кружевами, без украшений в виде вышивки или стекляруса. Однажды я вела в нём квест в доме, сегодня оно показалось самым подходящим к ситуации. Волосы собрала на затылке, чтобы не отвлекали. Косу заплетать не стала, не хотела выглядеть школьницей.

В зале кроме уже знакомой мне комиссии из шести человек, сидело ещё два десятка магов, писари и секретари. А после моего появления привели Райнера. Я тепло ему улыбнулась, мужчина не улыбнулся в ответ, но всем видом показал, что он на моей стороне. По крайней мере мне хотелось так думать. Его присутствие придало мне уверенности.

– Здравствуйте, Лукерья, – заговорил со мной ректор Арден, когда я встала за трибуну в центре зала.

– Здравствуйте, – ответила я сдержано.

– Признаюсь, не ожидал нашей встречи в таком формате, но вопросов накопилось много.

– А мне адвокат разве не полагается? – вся эта прелюдия раздражала, так что я решила перейти сразу к делу.

– Адвокат?

– Ну, защитник, юрист, который будет действовать и говорить в моих интересах.

– Ах, поверенный. Если желаете, конечно предоставим.

– Желаю.

– Вижу, вы подкованы в таких делах, – почему-то напрягся Кассиан Арден.

– Совсем не подкована, ваше превосходительство. Однако в моём мире так положено.

– Думаю, наши миры существенно отличаются.

– И всё же я родилась не здесь и к вашему имею косвенное отношение, – не знаю, что придало мне такой уверенности, но я твёрдо решила не повторять ошибок своей пращурки, не молчать, не признавать никаких обвинений и защищаться до последнего.

– Что ж, в ваших словах есть резон, – поддержал меня ректор. – Начнём. Приведите поверенного, который работал с делом студентки Смирновой.

Оказывается такой человек действительно был, занимался документами, изучал их, сортировал, составлял акты. По правде их было сразу два и мне даже позволили выбрать, кто больше нравится. Дальше нас представили, с него взяли подписку о честности и преданности мне, как его доверительнице, клятву говорить только правду и соблюдать законодательство. Мы с ним побеседовали и условились о том, что я буду говорить сама, а он только подсказывать.

– Итак, приступим. Нам известно, что профессор Олдред, который в этом процессе выступает на стороне обвинения, ознакомил вас с обвинительным актом. Вы признаёте обвинения?

– Нет, уважаемый конклав. Не признаю ни одного.

– То есть это не вы проникали в закрытые объекты?

– Я. Но сделано это было с целью поиска истины.

– Почему вы не подали запрос на разрешение?

– Во-первых, я не знала о такой возможности. А во-вторых, когда я заговорила об архивах, профессор Олдред однозначно мне дал понять, что не допустит моего присутствия там. Он даже дело моей пращурки не хотел мне давать, как вы помните. Если бы не уважаемая комиссия, я бы его не увидела. Так что не было смысла тратить время.

– Допустим. То есть вы похитили экзаменационные листы своей пращурки ради установления истины. И какую истину вам удалось установить?

– Уважаемый конклав, я далеко не специалист и с магией пока ещё на «вы», но я прошу вас пересмотреть результаты тестов моей пращурки Агафьи Мирной и выяснить, насколько справедливы её оценки.

– Вы сейчас ставите под сомнение компетентность преподавателей Академии?! – вскочил со своего места Лоуренс.

– Ни в коем случае, иначе я просила бы за всех студентов. Но я прошу только за Агафью, дать её тестам вашу профессиональную оценку.

– Все преподаватели и наставники, которые здесь работают, имеют исключительные компетенции и навыки. Вы не можете подвергать это сомнению. Так есть сейчас, так было в годы, когда училась ваша пращурка, – вступился за коллегу профессор некромантии Солен Трир.

– Я не пытаюсь, уважаемый профессор. Но мне кажется, что в экзаменационных листах Агафьи что-то не так. Полагаю, оценки могли быть не всегда справедливы. Прошу вас их пересмотреть. Особенно оценки, выставленные Теодором Олдредом.

– Уважаемый конклав! Мои отец и дед происходят из семьи мага-основателя, являлись преподавателями высшей категории и имеют неоспоримый авторитет. Их решения и оценки никогда и никем не подвергались сомнению! Уверен, студентка пытается затянуть процесс и отвлечь наше внимание от важного!

– Я оценю её ответы по своему направлению магии и предлагаю каждому главе кафедры сделать тоже самое, – внезапно вступилась за меня Серафина Ланина. – Ваш отец и дед, Лоуренс, действительно уважаемые люди, и никто не ставит это под сомнение. Однако есть такое неофициальное утверждение «если вам что-то показалось, значит не показалось». Уверена, проверка не займёт много времени. Если у Лукерьи имеются основания сомневаться, мы либо найдём этому подтверждение, либо напротив, утвердимся в правильности выставленных оценок.

Лоуренс наверное хотел бы сжечь её взглядом, но Серафина даже бровью не повела, смотрела ему прямо в глаза со спокойной уверенностью.

– Что ж, секретарь Борк, соберите все имеющиеся экзаменационные листы Агафьи Мирной и разнесите по главам кафедр. Затем соберите с их официальными заключениями, – отдал указание ректор. Один из худеньких секретарей вскочил со своего места и отправился выполнять задание.

Меня порадовало, что здесь всё решалось так быстро.

– Продолжим. Вы так же обвиняетесь в причинении вреда своим соседкам по комнате, порче и краже их личных вещей и доведении до самоубийства…

– Позвольте уточнить, кого я якобы довела до самоубийства? – вопрос для меня был уточняющим, ведь в обвинительном акте имя не указывалось. Но человек, решившийся на этот шаг, в моём окружении был один-единственный.

– Сарину Грейн, – громогласно озвучил ответ ректор.

– А что она сама говорит? Её спрашивали?

– Разумеется её спрашивали, – надменно заявил Олдред, держа в руках какую-то бумагу. – Здесь её письменное объяснение, в котором чёрным по белому написано, что причиной её решения стали вы.

– И тот факт, что я её отговаривала, а Райнер собственноручно снял с окна, а потом мы вместе привели девочку в лазарет, никакого веса не имеет?

– Обвинение полагает, что вы сделали это для отвода глаз, чтобы снять с себя подозрения. Важно, что сама пострадавшая дала показания против вас.

Тут мне нечем было крыть, быстро придумать ответ я не смогла, поэтому оставила этот вопрос на совести Сарины. Сверившись со своими записями, я продолжила, опережая новый вопрос.

– Среди вещей, которые я якобы украла, должен быть студенческий кристалл памяти. Прошу вас его посмотреть.

– Нет никакого кристалла.

– Но он был! Уважаемый конклав, я сама отдала господину Райнеру свой кристалл памяти с записанной на нём важной информацией. И если все его вещи были изъяты, кристалл точно должен быть среди них.

– Я не вижу его в списке артефактов, – вступила в допрос Ирма Соль.

– Значит кто-то умышленно его убрал, – я посмотрела прямо на Лоуренса Олдреда.

– Упрекаете меня в подтасовке доказательств?

– Я не называю имени, а констатирую факт, – меня уже трясло от смеси страха и злости, но нужно держать себя в руках, иначе эти люди даже слушать не станут, объявят истеричкой и дело с концом. Я снова машинально сжала в кармане ключ, он удивительным образом придавал мне уверенности.

– Я категорически отрицаю обвинения насчет соседок по комнате. Они обвиняют меня в том, что творили сами, и тому есть доказательства.

– Поздно, Смирнова, надо было обращаться сразу, – попытался прервать меня Олдред, но локомотив не останавливается за секунду.

– Они испортили мою форму, сыпали сахар на мою простынь, заливали водой мою постель, разбросали и смешали мои травы для занятий, рылись в моих вещах, ночью спутывали мне волосы, насылали пауков. Кстати об этом.

Лоуренс снова хотел сказать что-то, но направленная в его сторону рука ректора остановила. Кажется мой эмоциональный монолог всех впечатлил.

– Единственная личная вещь, которую я умышленно взяла у своих соседок – металлическая шкатулка, внутри которой должен сидеть паук, один из тех, которых они выпустили на мою кровать ночью.

– Те самые пауки, которых ВЫ выпустили на их кровати, и не скрываясь, делали это при свете ламп?! – зарычал на меня обвинитель. – А потом подстроили так, чтобы казалось, что всё наоборот.

Я проигнорировала его выпад и продолжила:

– У всех вещей есть какой-то след, магическая память, которая может мои слова подтвердить. Прошу вас проверить эту шкатулку.

– Принесите сюда вещь, о которой идёт речь, – громко потребовала Ирма Соль. Как профессор артефактоведения и глава кафедры, она наверняка знала нужные ритуалы.

Секретари замешкались, стали открывать сундучки с вещдоками, рыться в них, перебирая предметы. Вскоре шкатулку нашли и передали женщине непосредственно в руки. Понятно, почему её сочли именно украденной: шкатулка была сделана из настоящего серебра и украшена драгоценными камешками, хотя для меня оставалась просто красивой безделушкой. Осмотрев предмет, Ирма сказала:

– Хитро. Шкатулка была очищена от того самого следа, о котором вы говорите, но очищена не очень умело. И да, паук сидит внутри. Я знаю как восстановить информацию, дайте мне пять минут.

Ректор позволил ей разобраться, а комиссия магов пока совещалась. Мы с Райнером переглядывались, но говорить друг с другом нам было запрещено. Наконец госпожа Соль снова заговорила:

– Из-за попытки стереть информацию я не смогу вывести изображение для всех, но вы можете просмотреть через прикосновение, – она передала шкатулку сперва ректору, а тот остальным членам комиссии. Я видела, как заходили желваки на скулах профессора Олдреда, когда очередь дошла до него. Он резко захлопнул шкатулку и передал дальше, чтобы все присутствующие могли лично ознакомиться с доказательством.

– Действительно, шкатулка принадлежит Веспере Нота, и это она умышленно поместила туда пауков, а потом лично подложила Лукерье Смирновой. Оспорить такое невозможно, – объявил во всеуслышание ректор. – Этот пункт обвинения мы вычёркиваем.

– Благодарю, ваши превосходительства, – я слегка склонила голову. – Что касается прочих обвинений относительно порчи вещей моих соседок, хочу пояснить, что это неправда. Я не испортила ни единой их вещи. Лишь раз бросила на пол наряды, но только потому, что они намеренно заняли мою часть шкафа для одежды, осознавая, что мне некуда будет деть свои вещи. Так же вы понимаете, надеюсь, что мне не было смысла умышлено портить свое собственное учебное платье, чтобы получать замечания в неопрятности. Оно было испорчено девочками. Да, я прежде не обращалась с жалобами на них потому, что считала их детьми, и даже подумать не могла, как далеко может зайти это всё. О фактах порчи моего постельного белья и одежды можете спросить мадам Тамилу. Она помогала мне справиться с этим.

– Спросим, – пообещала Серафина Ланина, бросив короткий взгляд на Олдреда.

– Девочка очевидно слишком напугана, чтобы сказать правду. До её попытки выйти в окно я с ней даже не разговаривала, так что никак не могу быть причиной её проблем. Но сейчас Сарину травят её же подруги, если можно назвать так девочек, желающих ей смерти. Признаться, я удивлена тому, как жестоки оказались отпрыски благородных семей.

– Вы не смеете огульно обвинять других без доказательств! – воскликнул Лоуренс, а я не задумываясь, выпалила:

– Учусь у лучших!

Эта реплика вызвала усмешки в зале и улыбки на лицах членов комиссии, но атмосфера быстро снова стала серьёзной.

– К слову об артефактах, – заговорила со мной Ирма Соль. – Когда вы сюда прибыли, с вами должен был быть некий ключ. Но в списках изъятого я его не вижу.

– Я всегда ношу его в кармане. Это единственный предмет, связывающий меня с домом и теми, кто мне дорог. К тому же, в моём завещании сказано, что ключ я не должна никому отдавать, так как он единственный в своем роде и запирает ворота в поместье. Сделать дубликат, полагаю, тоже невозможно, хотя я не пробовала.

– Он сейчас у вас с собой?

– Да.

– Мне необходимо его осмотреть.

Я засомневалась, но причин отказывать профессору не было, так что я вытащила ключ и отдала ей лично в руки. Ирма долго вертела его, читала какие-то заклинания, изучала.

– Ваш вердикт? – поторопил её ректор Арден.

– Очень старая вещица, такие мы уже полтысячи лет точно не используем. На нем действительно записано заклинание хранения и защиты для дома и келпи. Предположу, что могут быть ещё какие-то слои. Мне нужно поискать информацию об этом предмете, поскольку я сама такие не использовала.

– А пока вы её ищете, будет ли дерзостью с моей стороны попросить, чтобы ключ оставался при мне? – быстро произнесла я.

– Зачем?

– Говорю же, это единственный предмет, связывающий меня с домом, и его нельзя потерять. Мой кристалл памяти уже потеряли, так что простите мне моё недоверие.

Участники процесса стали перешёптываться.

– Теперь это доказательство, – заявил Лоуренс, видя, что они склоняются удовлетворить мою просьбу. – В качестве такового ключ должен храниться в деле.

– Непременно так и поступим, – ответила ему профессор Соль. – Сразу после того, как я выясню, действительно ли он имеет более глубокие слои или это просто ключ. В таком качестве никакой доказательной силы у него нет. Но пока это лишь мои предположения, ничем не подкреплённые. Возьмите, Лукерья. Но берегите его и не потеряйте.

– Благодарю вас.

– Эта ваша женская солидарность до добра не доведёт, – негромко сказал коллеге Лоуренс.

– Вот и проверим, – парировала Ирма.

– Хорошо, перейдём к следующему пункту обвинения. Как вы убедили господина Райнера отвести вас к слепой знахарке? С какой целью хотели её видеть?

– Не понимаю, о чём вы. Я честно и бесхитростно спросила Райнера, знает ли он, к кому можно обратиться по поводу проклятья и он назвал Айну.

– Но господин Райнер знал, что к знахарке ходить нельзя. Как вы убедили его? Опоили? Использовали приворотное зелье? Заговорили какую-то вещь? – нетерпеливо допрашивал Лоуренс.

– Боже, нет! – скривилась я. – Что вы несёте вообще? Какое приворотное зелье?

– Прошу вас соблюдать субординацию и следить за своими словами, Лукерья, – сделал мне замечание Солен Трир.

Они что, подружки с Лоуренсом, что этот некромант так за него заступается? Ну точно, подружки, подумала я, переводя взгляд с Лоуренса на Солена. Даже заметила, что они переглянулись, как заговорщики. Или мне показалось?

– Простите. Нет, я не пыталась околдовать и тем более приворожить Райнера. Он предупредил меня о запрете, но это было моё осознанное решение и всю ответственность за него я готова нести.

– Разве вы не могли найти нужные ответы в стенах академии? – спросила Серафина.

– Честно? Я пыталась, искала информацию в библиотеке, но она довольно сухая. Задавала вопросы некоторым наставникам, но всё время утыкалась в то, что проклятье наложено магами по закону. Преподаватели как огня боятся этой темы и никто даже углубляться не хотят. Все беспрекословно верят в правильность и законность.

– Но вы не верите?

– Меня не оставляет чувство, что я что-то упускаю.

– Поясните, – потребовал ректор.

– Дома я видела сны и в них Агафью, иногда других людей, возможно моих предков. В этих снах Агафья вовсе не была чудовищем, желавшим другим зла, а только зашуганной девочкой, которую никто не принимал в свою компанию. В моих снах я видела и то, что стало причиной её наказания, но выглядит эта ситуация совершенно не так, как отражено в ваших документах. Поэтому я осмелилась предположить, что в деле моей пращурки кроется какая-то ошибка. И возможно она повлияла на мой магический дар и его искажение.

– Неужели мы будем верить игре воображения этой женщины?! С каких пор сны являются доказательством?! – возмутился Лоуренс Олдред.

– Позвольте задать вопрос? – обратилась я к комиссии, игнорируя обвинителя. – Игнира Кристабелла Вайпери вела у Агафьи один предмет. И она единственная вступилась за неё на суде, а после просила о пересмотре или хотя бы смягчении наказания. Почему её мнение проигнорировали?

– Боюсь, я не понимаю, о чём вы, – задумчиво ответил мне Кассиан Арден.

– Она говорит об этой бумаге, ректор, – до сих пор молчавшая Веллария достала монографию, вытащила из неё сложенный вчетверо листок и положила перед ректором. Старик долго вчитывался, вертел листок в руках, затем поднял на меня тяжёлый взгляд.

– Обращение подлинное. Но я впервые вижу его. Я изучал дело вашей пращурки и там не было этого документа. Лоуренс, потрудитесь объяснить, почему?!

– Простите, ректор, но я тоже не понимаю о каком документе речь, – искренне растерялся Олдред. – Позволите?

Кассиан протянул ему бумагу и мой оппонент тоже долго изучал её, даже лицо его побледнело от осознания, уж не знаю какого.

– Ручаюсь своей честью, этого документа не было в материалах дела никогда.

– И именно ваш отец отказал в его принятии, – добавил ректор.

– Очевидно, у него были на то причины, – парировал профессор.

– Знахарка смогла вам помочь? – перетянула внимание профессор Россен.

– Как бы сказать… – я не сразу вспомнила о чём она, слишком увлечённая перепалкой за трибунами.

– Скажите правду.

– Она считает, что при наложении проклятья имело место некое нарушение.

– В части чего?

– Возможно при наложении проклятья допущена ошибка или не учтено важное условие.

– И снова эта женщина ставит под сомнение репутацию высших магов! – воскликнул Олдред, так что все повернулись к нему. Кажется, былая уверенность вернулась к нему слишком быстро.

– Если позволите, не только слова знахарки меня смутили.

– А что ещё? – оживилась Серафина.

– Раньше, когда мы проникли в архивы, то встретились там с Полуночным стражем. И он сказал, что моё проклятье нестабильно.

– Прямо так и сказал?! – уточнил Солен.

– Слово в слово.

– А как вы вообще выжили после встречи с ним?

Все члены суда с интересом уставились на меня.

– Ну, я не знаю, если честно. Я разозлилась, что он отбирает годы жизни, пошла к нему навстречу и тоже стала считать. А он остановил меня и сказал, что проклятье нестабильно. Потом сказал, что отпустит нас, но прежде согласился помочь найти бумаги.

– Призрак помог вам?! – кажется профессор некромант удивился сильнее некуда.

– Как-то так, – пожала плечами я.

– Если подумать, это уже не кража, здесь имеет место только незаконное проникновение, – высказался кто-то из магов на галёрке.

– И то верно, – согласился ректор. – Зачеркните эту часть в обвинении и подробно внесите рассказ Лукерьи в протокол. Позже обсудим. Солен, попытайтесь выведать что-то у призрака.

– Он не то, чтобы сговорчивый, вам ли не знать, – засомневался некромант.

– И всё же попробуйте.

– Как прикажете. Однако, если уважаемая комиссия сочтёт возможным, я бы пригласил на допрос Слепую Айну.

Маги зашушукались, зашумели, стали переговариваться.

– Боюсь, она не явится, – предположила Веллария Россен.

– Явится, если не хочет сесть за решётку, – отрезал некромант. – Проверим, правду ли нам сказала подсудимая об этой встрече, или у знахарки будет другая версия. А кроме того, в свою бытность преподавателем здесь, Айна специализировалась как раз на проклятьях. Она либо утаила что-то, либо ей не хватает исходных данных, чтобы разобраться со случаем Лукерьи.

Я удивилась такому предложению, хотя если подумать, оно вполне логичное. В любом случае я сказала правду, и оставалось надеяться, что знахарка тоже не станет врать. А то мало ли, захочет выгородить себя, как уже поступила Сарина.

– В этом уравнении слишком много неизвестных, – пророкотал Кассиан Арден, так что многоголосье утихло за секунду и все внимательно слушали. – Полагаю невозможным продолжать слушание по другим пунктам, пока не разберёмся с уже озвученными. Следует вызывать Слепую Айну на допрос, попытаться выведать у Полуночного стража, что он имел ввиду, и дать время профессору Соль уточнить информацию о ключе. Так же нам предстоит проверить экзаменационные листы шестисотлетней давности. Выдайте Лукерье чистую бумагу и письменные принадлежности. А вы, студентка Смирнова, запишите подробно свои сны, каждая деталь может иметь значение. До выяснения всех обстоятельств Лукерью и Райнера содержать под стражей. Слушание продолжится завтра в полдень.

Нас с Райнером первыми вывели в коридор.

– Ты молодец, – сказал мне он, когда мы остались вдвоём на несколько секунд. Секретарь вернулся за бумагами, а четверо высоченных охранников только шли к нам навстречу по коридору.

– Спасибо. Я уже ни в чём не уверенна.

– Всё получится.

– Мы…

– Прекратить разговоры! – раздался за нашими спинами зычный голос Лоуренса.

– Почему нам нельзя поговорить?! – не выдержала я.

– Чтобы вы не смогли договориться о единой линии поведения, это же очевидно, – презрительно бросил мне профессор-обвинитель. – Суд должен выяснить правду и я приложу к этому все усилия.

– Раз так, потрудитесь найти мой кристалл памяти, – огрызнулась я, резко подавшись ему навстречу.

Олдред отпрянул, ухмыльнулся, затем быстрым движением надел на мои запястья какой-то жгут, который стянул мои руки, но боли не причинял.

– Боишься, что женщина тебя ударит? – усмехнулся Лука ему в лицо. – Впрочем, я бы её не осудил.

Только теперь я заметила, что руки Райнера скованы таким же жгутом. Стражники заняли места по бокам от нас обоих и повели по коридору раздельно.

Глава 20. Поиски истины

Лукерья.

Не знаю, почему я была уверена, что меня снова запрут в лазарете, но ожидания не оправдались: мы направлялись в подвалы. В конце лестницы коридор делился на три: левый вёл в зверинец, центральный в оружейную комнату, хранилища и архивы, а правый, как выяснилось, в темницы. За первой дверью оказался довольно просторный приёмник с кандалами на стенах, столом и журналом, куда вписали моё имя. На противоположной входу стене имелось ещё две двери.

– Ничего не бойся, – успел сказать мне Лука прежде, чем его грубо втолкнули в левую дверь. За ней просматривался довольно длинный коридор с решётками камер слева и глухой стеной справа. Передо мной открыли вторую дверь и там оказался такой же коридор с маленькими камерами, с зеркальным расположением по отношению к первому. На стене висело лишь два магических факела, свет от которых едва доставал до тёмных углов.

– Темница? – спросила я профессора как можно увереннее, хотя от страха уже коленки подгибались. – Получше места не нашлось?

– О, поверьте, вам здесь будет уютно, сможете побыть наедине с собой, подумать. И никто не потревожит. Я даже оставлю факелы. К вечеру принесут ужин. Отоспитесь зато на мягком соломенном тюфяке. Возможно, он даже новый.

– За что вы меня так ненавидите, профессор?

– Я не питаю к вам ненависти, – спокойно ответил мужчина с равнодушным выражением лица. А потом вдруг посмотрел прямо в глаза и этот взгляд вовсе не был равнодушным. – Но по вине вашей пращурки погиб мой великий дед, которого я не успел застать. А с моей бабушкой случился удар, который повлиял на всё её здоровье и сократил её жизнь. Её я тоже не застал. По вине вашей пращурки погибло ещё несколько человек и был существенно повреждён корпус академии. Мой отец тяжело перенёс гибель своих родителей, и всю жизнь страдал от этого. Так что да, у меня есть причины не испытывать к вам тёплых чувств, ведь в вас течёт её кровь.

– Это прискорбно. Но давайте честно, вас то самого это всё не касается. У меня тоже бабушка и дедушка погибли до того, как я о них узнала. Но я не таю злобы на весь мир и никого в этом не виню. Агафья и вовсе умерла за шестьсот лет до моего рождения. Так за что вы ненавидите конкретно меня?

– Вы нарушили порядок самим фактом своего рождения. Ваш род должен был прерваться ещё шестьсот лет назад, но вы сломали систему и создали проблемы уже нам. Вы – ошибка, а я терпеть не могу ошибки. Да ещё ведёте себя так, что у меня от вашего присутствия глаз дёргается.

– Вот с этим вопросом вам бы к неврологу. А с вашей ненавистью к психотерапевту. Стоит поработать над синдромом отличника.

– Вы даже сейчас дерзите, зная, что я могу вас уничтожить!

– Загнанное в угол животное будет огрызаться и бороться за свою жизнь. А человек тоже своего рода животное. Вы ожидали, что я сложу лапки и покорно приму свою судьбу?

– Вы хотя бы должны вести себя как воспитанная женщина. Хотя, о чём я? Вас же даже толком никто не воспитал! Вы происходите из рода простых рабочих.

– Послушайте, Лоуренс…

– Соблюдайте субординацию! Я как минимум выше вас по происхождению.

– Вы же её не соблюдаете. И потом, я родом из страны, где происхождение не играет роли. Все граждане равны. Хотя высокомерные типы вроде вас и там встречаются.

– Но сейчас вы не у себя дома.

– Вам нужно бороться не со мной, а со своими собственными демонами, которые у вас прямо тут, – я уверенно ткнула его пальцем в середину груди. Мужчина оказался шокированным, отпрянул и даже отряхнул то место на мантии, которого я коснулась.

– Вы несносная. Невыносимая. Вы просто…

– Всё это не про меня, это то, что живёт внутри вас. Я не желаю вам зла, несмотря на то, что вы мне его как раз желаете. Задумайтесь. Может не стоило заходить так далеко? Вы ведь даже не попытались поговорить со мной, узнать меня лучше. Не такая уж я страшная.

– Мне нет нужды вас узнавать. Я достаточно знаю о вашем происхождении. Это вам стоит задуматься, что вы делаете не так. Идёмте.

Непробиваемый. Упёрся в свою ненависть и не хочет ничего слышать. Впрочем, злость меня и правда отпустила, когда я поняла, что он ненавидит не меня лично, а мой статус, прошлое моей семьи, которое сильно повлияло на его семью. Лоуренс лично проводил меня в самую дальнюю клетушку и повесил на решётку магический замок. Только теперь жгут на моих руках щёлкнул, распался на две части, которые превратились в змеек и уползли к своему хозяину.

– А ректор и остальные знают, куда вы меня поместили?

– Обижаете. Не ждите к себе особенного отношения, ибо в вас нет ничего особенного. Никто вас отсюда не выпустит до завтра без моего прямого указания.

– Не думайте, что я боюсь, Лоуренс Олдред. Вы меня плохо знаете.

– И в мыслях не было, – улыбнулся он. – Вам принесут ужин и письменные принадлежности. Не забудьте об указании ректора и запишите свои сны, – последнее слово он буквально выплюнул.

Не будь Лоуренс Олдред редкостной сволочью, он бы мне возможно понравился. Красивая внешность, обаятельная улыбка, высокий рост, глубокий голос – всё как я люблю. Но к счастью, этот тип меня всё же отталкивал. Я подумала о Райнере, который сейчас сидел в соседней темнице в таких же условиях, как и я. Наверное он был здесь и прошлой ночью. Раз он это выдержал, то и я смогу. В груди разлилось тепло при мысли о человеке, ставшим мне почти другом. И хотя он был не совсем в моём вкусе, как мужчина, мог дать приличную фору Лоуренсу, да ещё пару уроков поведения с женщиной в придачу. Щёки мгновенно загорелись от этих мыслей, пришлось даже встряхнуться.

Шаги моего тюремщика эхом отдавались от стен. Светильники в виде факелов совсем не грели, только давали свет, хоть и потрескивали как настоящие. Здесь было сыро, темно и пусто. При этом энергетика давящая, не исключаю, что здесь тоже обитают призраки. Полагаю, мне не навредят, скорее пытаются запугать. Впервые за всё время, что провела в этом мире, я осталась без помощи, поддержки и защиты. Если кто-то и явится в это мрачное место, мне придётся справляться с ним самостоятельно. Сразу пришли на память сколопендры, пауки и прочая ползающая в подвалах живность. Я брезгливо поморщилась и отряхнулась. В клетушке имелась грубо сколоченная кровать с соломенным тюфяком и застиранной простынью, старенькое одеяло, подобие унитаза и раковина. Да уж, в тюрьме я ещё не сидела.

Кое-как устроившись на тюфяке, к счастью не имевшем посторонних запахов, я укуталась в одеяло и стала думать о процессе, вспоминала сказанные там слова, анализировала. Сколько прошло времени не знаю, здесь не было окон и часов. К сожалению атмосфера темницы всё же влияла на моё состояние, я взрагивала от каждого шороха и до рези в глазах всматривалась в пустой коридор. Время тянулось ужасно медленно, из-за отсутствия часов и окна я даже примерно не понимала, сколько прошло. Наконец засов на двери заскрипел и кто-то торопливо вошёл.

– Лукерья! – раздался слегка растерянный женский голос.

Я вскочила с постели, высунула руку сквозь прутья решётки и помахала.

– Агата! – слёзы радости неудержимо потекли по лицу. Женщина торопливо шла ко мне с большим подносом.

– Не знаю, что происходит, но уверена, это какая-то нелепая ошибка. Как только узнала, тут же сама попросилась принести вам обоим еду.

– Я так рада тебя видеть!

Она передала мне через прутья миску горячего супа, тарелку с мясным рагу и два бумажных пакетика. В одном было творожное печенье, а во втором ассорти орешков.

– Спасибо тебе, – всхлипнула я растроганно.

– Не переживай сильно. Думаю, завтра всё изменится и ты сюда больше не попадёшь.

– Будем надеяться. Скажи, ты уже была у Райнера?

– Да. Эти изверги, охранники, предложили мне самой выбрать, куда пойти сначала, но отказались говорить, кто где сидит.

– Он что-нибудь сказал?

– Просил передать тебе быть осторожной в словах и действиях и не предпринимать ничего сгоряча. Ещё заверил, что здесь тебе ничего не грозит, хоть и выглядит это место устрашающе. Тут ничего не водится. А, вот, часы передал. Сейчас шесть вечера, если будешь следить за временем, будет легче переносить заключение.

Я улыбнулась, бережно взяв небольшие круглые часики с витиеватым орнаментом на крышке и положила себе в карман. Ещё она передала мне деревянный планшет с закрепленной на нём бумагой, и ручку.

– Спасибо тебе огромное. Твой приход меня очень приободрил.

– Если б я тебя не знала, подумала бы, что между вами есть романтические чувства. Об этом все шепчутся, и студенты, и преподаватели, и даже обслуга. Но я считаю, ты бы мне рассказала.

– Правильно делаешь, что не веришь. Нас с Райнером связывает лишь общее дело. И больше ничего.

– Я рада. Так то он мужчина интересный, но такой суровый. Ай, ладно. Как только освободишься, предлагаю устроить чаепитие на всю ночь. Будем косточки всем перемывать.

– Договорились.

– Ну, я пойду, а то ещё подумают лишнего.

– Конечно, иди, не хватало, чтобы у тебя возникли проблемы.

– Поешь, пока горячее!

– Обязательно! – заверила я подругу, но так расчувствовалась, что до еды дело дошло только когда я немного поплакала и успокоилась.

Писать свои сны сейчас у меня не было ни сил, ни желания. Завтра с утра запишу, будет время. Поев, я свернулась калачиком под одеялом, уставившись взглядом в одну точку. От еды разморило. Может я бы заснула, но дверной засов снова скрипнул. Сев, взглянула на часы – полвосьмого вечера.

– Вы уже записали свои сны? – остановился напротив моей клетки Лоуренс Олдред, сложив руки за спиной. Мужчина выглядел спокойным сейчас, будто это не он недавно выговаривал мне за все смертные грехи.

– Ещё не начинала. У меня ведь есть время до завтра. К тому же здесь темно.

Маг осмотрелся, поднял руку и создал небольшой светящийся шар, который повесил над моей головой.

– Полагаю, теперь света достаточно?

– Да, но всё равно я не уверена, что буду писать сегодня.

– Оставлю вам шар, думаю, справитесь.

– С чего вы вдруг так добры?

– Не думайте, что я пытаюсь помочь вам, скорее забочусь о себе. Я порядком устал от этого дела. Ваше проклятье записано на ключе. У некоторых артефактов со схожими функциями есть одна особенность: если его сломать, проклятье разрушится.

– И почему вы решили рассказать мне об этом? – моё подозрение усилилось. Не верила я, что этот человек способен на добрые поступки.

– Возможно я и правда слишком суров с вами. Мои предки пострадали не из-за вас лично, но мои предубеждения и скорбь не позволяют мне простить, а вы - живое напоминание трагедии моей семьи. За свои проступки вам так или иначе придётся ответить, не надейтесь на снисхождение. Но ситуация с проклятьем…

– Что думает ректор Арден по этому поводу? – перебила я его рассуждения, показавшиеся мне слишком затянутыми.

Лоуренс обречённо вздохнул.

– Ректор хочет разобраться по закону, выяснить все детали. И ваше право следовать этому плану. Но вы ведь не раз уже нарушали правила. Вы нарушали их, чтобы выяснить истину. А истина в том, что разрушение проклятья, испортившего вам жизнь, в ваших руках. Вас вынудили учиться здесь только из-за него, из-за ваших нестабильных, неправильно работающих способностей. Вы можете решить эту проблему, а с ней уйдут все претензии по поводу магии.

– Почему никто другой не сказал мне об этой возможности?

– Магические артефакты подлежат строгому учёту. А наш ректор в плане соблюдения правил ещё одержимее, чем я. Сейчас производство артефактов и тем более их ремонт более, сложное и затратное дело, чем на заре нашей цивилизации, когда никто не задумывался о принципах и морали. Но ваш ключ настолько древний, что его уж точно никто не станет использовать снова, однако будут стараться сохранить из-за строгих правил. Артефакты уничтожаются только в крайнем случае. Я устал от вашей некорректной магии, после которой постоянно приходится разгребать. Чем быстрее это кончится, тем быстрее я вернусь к своей привычной жизни. Так что мой мотив вполне эгоцентричен. Однако решать вам. Спокойной ночи, Лукерья.

Он ушёл, а я закусила губу и задумалась. Мысли вихрем крутились в голове. Я вспоминала всё, что произошло за последние несколько месяцев: ситуации, в которые я попала, опасности, которым подверглась, места, которые посещала без разрешения, а порой с риском для жизни. Меня захлестнули эмоции, щёки горели от смеси страха, стыда и гнева, на глаза навернулись слёзы. Сколько уже мною пережито в этих стенах?! За всю мою жизнь дома со мной не случилось стольких неприятностей. Я даже кости ни разу не ломала, как другие дети и подростки. А эта нелепая магия?! У других детей так легко выходит, что на их фоне я чувствую себя по-настоящему бесполезной никчёмной... Постоянные провалы, сотни безуспешных попыток, неудачные эксперименты. Сколько критики и негатива на меня вылито! А ещё эти противные девчонки с их подлянками, на которые я не отвечала. Если всё это действительно можно прекратить всего одним действием, что я теряю? Да, меня накажут за ряд нарушений, но может после отпустят домой?

Я вынула ключ и долго рассматривала его под светом шара. Изображение лошади как будто постоянно едва заметно двигалось, мелкие молнии пробегали по нему, покалывая мою ладонь. До сих пор для меня это была вещь, связывающая с домом, с бабушкой-призраком, с летучими мышками. Но если задуматься это просто предмет, который принёс мне много проблем. Ведь всё это началось с тех пор, как я взяла его в руки. Это просто старый ключ, разве имеет он право влиять на мою жизнь?!

Вскочив с постели, я занесла вверх руку с зажатым в ней ключом. Если он не разобьётся из-за удара об пол, я могу просунуть его под основание решётки и сломать, раздавить каблуком. Всегда есть способ, было бы желание. Я дико устала, соскучилась по дому, пережила много стресса, я хочу, чтобы это всё закончилось. Рука уже полетела вниз, как вдруг резко обмякла.

«Твоя проблема в этом мире, здесь и ищи. Она не вокруг, она буквально в тебе. За стенами академии инверсия слабеет, но внутри что-то усиливает её. Или кто-то.»

Так говорила знахарка и её слова буквально отпечатались в моей памяти.

«Он просил не делать ничего сгоряча», сказала Агата, передавая слова Райнера.

«Берегите его», рекомендовала Ирма Соль, вручая мне ключ после осмотра.

Я без сил рухнула обратно на постель, держа в ладони злополучный артефакт. Имею ли я право уничтожать его? Должна ли пойти на поводу у человека, до сих пор не сделавшего мне ничего хорошего и даже не сказавшего ни одного звонка доброго слова? А вдруг проклятье не разрушится? Вдруг, я только усугублю своё положение и разозлю ту же Ирму Соль, которая ищет информацию об этом ключе? Вдруг ключ вообще ни в чём не виноват?

Я тихо заплакала, уткнувшись лицом в колени. Что же делать? Как лучше поступить? Некоторое время я размышляла о вариантах, взвешивала «за» и «против», пыталась просчитать последствия и как буду оправдываться за поломку ключа.

Мои размышления нарушило шуршание. Я подняла голову и увидела, как в одном углу раскрошился материал стены, образовалась маленькая дырочка и сквозь неё проползла мышка. Сперва я вздрогнула от неожиданности, мышей я не боюсь. Да и странно пугаться их, когда у меня дома такие питомцы. Но эта была необычной: серебристо-голубой мех, отливающий лунным светом, во лбу — тонкая светящаяся спираль, глаза — две капли лунного сияния, в темноте камеры они тоже ярко светились, если присмотреться, в них можно разглядеть мерцающие звёзды. По крайне мере мне это удалось, ведь мышь замерла и смотрела прямо на меня, подняв полупрозрачные лапки, будто сделанные изо льда, позади её тела застыл длинный хвост, покрытый крошечными серебряными колечками.

– Кажется я тебя где-то видела, – проговорила вслух, стараясь сообразить быстрее. – Не ты ли изображена на монете? Как же Райнер тебя называл? Луно…луно…что-то связанное с Луной. Луноход? Нет. Луномышь? Тоже нет? Луношёртска?

Мышь вдруг радостно завиляла хвостом, издавая тихий переливчатый звон.

– Ну точно, Луношёрстка, магическая мышь, знающая все ходы в мире. Кажется ты даже умеешь открывать порталы и путешествуешь, где вздумается. Ты красивая, и правда похожа на лунный свет. Хочешь вкусняшку?

Я вспомнила о пакетиках с печеньем и орешками. Мышка торопливо пробежала к моей постели, я протянула ей печенье. Она взяла его передними лапками и принялась грызть так аккуратно, что не уронила ни одной крошки. Закончив, она снова вопросительно посмотрела на меня. Тогда я достала горстку орешков и протянула ей. Мышка торопливо запихала их в защёчные мешки, затем взобралась по деревянной опоре кровати наверх, залезла мне на колени. Я протянула ей раскрытую ладонь с другими орешками, но она взялась лапками за мой палец и смотрела прямо в глаза, а потом отпустила. Сложив лапки перед своим носиком, мышка принялась тереть их друг о друга, усы её шевелились, то завиваясь спиральками, то распрямляясь. Наконец, между лапками появилась довольно крупная полупрозрачная жемчужинка, которую она положила мне на ладонь. Внутри жемчужины словно переливалось северное сияние.

– Что это? Твой подарок? Обмен на еду? Она такая необычная. Спасибо! Я сохраню её на память.

Мышка затрясла хвостиком и камера снова наполнилась звоном.

– Нет? Нельзя сохранять?

Она приложила одну лапку к своей мордочке и открыла рот.

– Ты хочешь, чтобы я её съела? Но она такая красивая!

Мышка повторила свои движения и я поняла, что надо подчиниться. Аккуратно положив жемчужинку себе под язык, я решила притвориться, что проглотила её, но тут почувствовала, как шарик словно тает, растекаясь сладковатой лужицей во рту. Не знаю, что произошло, то ли я уснула, то ли просто закрыла глаза, но перед моим взором вдруг появилась Агафья, сидевшая как и я в этой клетке, но на более примитивной постели и грязном матрасе. Как и я, она обнимала руками колени и горько плакала. Я видела её снизу, как будто глазами мышки. Потом лицо Агафьи приблизилось, я оказалась у неё на коленях. Она посмотрела прямо на меня, протянула кусочек чёрствого хлеба и выдавила из себя улыбку. Я смотрела на её руки, с размазанным по ним грязью и слезами. На ладони обнаружился довольно глубокий порез с запёкшейся кровью.

– Это просто царапина, – сказала моя пращурка. – Я получила её, когда сняла со стены этот дурацкий ключ, – она указала взглядом на предмет, лежавший на постели рядом. – Там щепка отломилась и впилась мне в руку. Спасибо, что хоть ты навестила меня, а то совсем никто не приходит. Мне так страшно. Меня обманули, веришь? Хотя вряд ли ты умеешь говорить. Никто не верит. Даже слушать не захотели. И с родителями не дали попрощаться. Заставили признать вину. И зачем только я поверила этим высокорожденным?!

Раздался скрип металлической двери, мышка спрыгнула на пол и убежала в норку. Последнее, что я слышала – чьи-то тяжелые шаги по каменному полу.

Я открыла глаза, из них лились слёзы, так что я снова уронила лицо в ладони и позволила себе выплакаться. Луношёрстка видимо сочла свою миссию исполненной, поэтому убежала. Выходит, это маленькое серебристое существо живёт уже больше полутысячи лет и лично застало мою пращурку. Я долго не могла успокоиться, переживая увиденное и сочувствуя горю Агафьи. Кажется я могла физически ощутить её эмоции. Неужели она тоже сидела именно в этой клетке? И к ней тоже кто-то приходил. Кто? Зачем?

Как отключилась, не помню, просто в какой-то момент сознание поплыло, а потом я проснулась. Часы показывали шесть, очевидно уже утра. Я растёрла лицо руками, разобрала волосы и собрала в узел на затылке. Затем попила воды и перекусила печеньем. Нужно ещё записать сны. Этим я и занялась. Скоро принесли завтрак, который успел остыть, пока я увлечённо записывала.

Ближе к полудню за мной пришёл стражник, надел на руки что-то вроде наручников в виде тонкого, явно магического жгута, и мы направились на конклав.

***

Собрание магов бурно переговаривалось, когда меня привели. Внутри уже находился Райнер, он сдержанно кивнул, когда мы пересеклись взглядами.

– Доброе утро, студентка Смирнова, – обратился ко мне ректор Арден.

– Хотелось бы.

Все маги посмотрели на меня осуждающе, пришлось выдавить улыбку и поздороваться.

– И вам доброе утро.

– Начнём с приятного для вас. Серафина, прошу.

– Экзаменационные листы вашей пращурки были пересмотрены, и мы пришли к выводу, что оценки по ряду предметов действительно оказались занижены необоснованно. Ваша пращурка неплохо справлялась с простыми дисциплинами, впрочем как и вы. Ей не давалась более сложная магия, вроде порталов и стихий. Как впрочем и вам. Что до профессора Олдреда, он курировал поток студентов, в котором училась Агафья, поэтому его отметки стоят почти на всех её листах. По ряду предметов мы исправили оценки, можете ознакомиться.

– Благодарю! Нет, правда, это очень много для меня значит!

Секретарь передал мне листы, а я попросила его передать комиссии мои записи о снах.

– Теперь предлагаю перейти к…

– Простите, ради Великих Магов Основателей, – поклонился вышедший вперёд администратор Соуль. Странно, что я его сразу не заметила. Администратор очень волновался и даже вспотел. – Я нашел ещё один предмет, изъятый в комнате господина Райнера. Но в компьютерной программе закралась какая-то системная ошибка и я его не внёс в список. Позже, когда перебирал, понял, что это не моя вещь. Прошу вас, – он протянул ректору бархатный мешочек, а из него достали кристалл памяти.

– Может быть это тот самый, который потерялся вчера? – предположил Кассиан Арден, бросив вопросительный знак на Лоуренса. Тот не изменился в лице, вообще не выдал никакой эмоции. Тогда ректор продолжил. – Мы просмотрим его, не обессудьте, если там обнаружится чужая тайна.

Он прошептал заклинание и перед трибунами появилось нечто вроде огромной голограммы матово-белого цвета, а на фоне слышались девичьи голоса. Это мои соседки обсуждали неудавшуюся акцию с пауками и перешёптывались о том, какую ещё пакость могут мне сделать. Видно ничего не было, ведь артефакт всё это время лежал под одеялом.

– Как я и говорила, мне пришлось прятать кристалл, чтобы они его не заметили, иначе побоялись бы говорить, – пояснила я, когда запись закончилась.

– Кхм, что ж, полагаю, этого достаточно, чтобы подтвердить ваши слова насчет отношений с другими студентами, – произнёс ректор. – Следующий пункт обвинения…

Но нам снова помешали. На сей раз кто-то открыл дверь и там послышалась возня.

– Что происходит?! – громогласно спросил Лоуренс.

– Пожалуйста, не судите её из-за меня! Она не виновата! – раздался девичий голос. Я не сразу узнала Сарину. Девочка была бледнее мела, но её щёки буквально полыхали.

– Пропустите, – разрешил ректор, Сарина ворвалась в зал и упала на колени рядом с трибуной, где стояла я.

– Поясните свою выходку, студентка, – строго обратился к девочке Кассиан Арден.

– Простите меня, ваши превосходительства! Простите, господин ректор. Знаю, я не должна была, но я больше не могу. Пожалуйста, не судите эту женщину из-за меня. Она не виновата в том, что я хотела покончить с собой.

– Что вы себе позволяете?! – возмутился профессор Олдред. – Вы дали мне письменные показания и поклялись в их подлинности.

– Простите, профессор, – дрожащим голоском произнесла Сарина, по лицу которой уже текли слёзы. – Я соврала. И я готова ответить за свою ложь.

– Почему вы это сделали, дитя? – мягко спросила её Серафина Ланина.

– Меня заставили. Я не должна была соглашаться на это, но я так боялась. И потом тоже боялась, знала, что профессор Олдред разгневается, если узнает, что я лгу, но…

Сарина закрыла лицо руками и разрыдалась. Моё сердце не выдержало, я подбежала к ней, притянула в объятья и дала ей выплакаться.

– Тише, тише, ну всё, приди в себя, – машинально шептала я, гладя девочку по голове.

– Простите меня, Лукерья. Вы всегда были добры ко мне, а я… я столько гадостей вам сделала. Простите!

Веллария Россен подошла к нам, провела рукой по голове Сарины и та почти сразу перестала плакать. Затем она дала девочке крошечную бутылочку с микстурой и велела выпить.

– Это поможет тебе успокоиться и придаст сил, – сказала целительница и вернулась на своё место. Я тоже отпустила девочку и вернулась за трибуну.

– А теперь расскажите нам правду, студентка Грейн.

– Ваши превосходительства, я прошу вас не судить госпожу Лукерью. Она не склоняла меня к самоубийству и не была его причиной. Напротив, она позаботилась обо мне и была добра ко мне.

– Тогда почему вы оговорили её?! – прогремел Лоуренс Олдред. Сарина сжалась от страха, но нашла в себе силы продолжать.

– Это было условие, чтобы вернуть расположение моих подруг. Они велели мне во всём обвинять госпожу Лукерью.

– Вы утверждаете, что вас заставили соврать?

– Утверждаю, профессор Олдред.

– Почему вы не сказали мне об этом наедине без их присутствия?

– Боялась. Не знала, как вы отнесётесь. А они угрожали, что отправят меня в какое-нибудь страшное место, если я не сделаю, как велели.

– И почему вы решили сейчас признаться?

– Я устала лгать и пакостить по их указке, мне уже своя жизнь не мила из-за этого. А потом узнала, что Лукерью будут судить и они сказали, что это из-за меня, из-за того, что я обвинила её. Я поняла, что не прощу себе, не смогу жить с таким камнем на душе. Не могу позволить, чтобы хорошего человека судили из-за меня, я этого не стою.

Конклав перешёптывался, обсуждая её признание, а я боялась радоваться тому, что она всё-таки поступила честно. Сарина ни на кого не смотрела, уставившись взглядом в пол.

– Что ж, учитывая новые доказательства, предлагаю полностью исключить из обвинения пункты о причинении вреда и склонении к суициду. Студентка Грейн, администратор Соуль проводит вас в свой кабинет, где вы дадите максимально честные письменные показания обо всём, что касается этой женщины, – ректор указал на меня рукой.

– Если вы не готовы мне верить, я понимаю и согласна на экстракцию памяти, – негромко произнесла Сарина. – Я просто хочу, чтобы этот кошмар кончился.

– Если нам что-то покажется странным или сомнительным в ваших показаниях, так и сделаем. А пока постарайтесь быть честной и искренней. Вы получите наказание за обман, ваше дело мы рассмотрим позднее. Если у вас есть доказательства действий против госпожи Смирновой, укажите их, будем проверять. И помните, за свои слова нужно отвечать.

– Хорошо, господин ректор. Я готова.

– Господин Соуль, проводите студентку Грейн. И позаботьтесь, чтобы она всё записала вручную на бумаге. А то эти ваши системные ошибки в программах уже меня напрягают. И разберитесь уже с компьютером. Её соседок по комнате заприте до дальнейших указаний в их же комнате и вызовите родителей всех четверых.

– Слушаюсь, – мужчина поклонился, поманил Сарину и пошёл к выходу. Девочка бросила на меня виноватый взгляд, прежде чем последовать за ним. Я ей ободряюще улыбнулась.

– Профессор Олдред, я прошу вас в будущем внимательнее относиться к сбору и проверке доказательств, чтобы подобное не повторилось.

– Слушаюсь, господин ректор, – проговорил сквозь зубы Лоуренс. Видно было, как сильно задело его признание Сарины.

– Слепая Айна явилась на допрос? – спросил ректор у секретарей. Один из них поднялся, вышел за дверь, а вернулся уже вместе со знахаркой. Она выглядела точно так же, как и в нашу тайную встречу, но шла с гордо поднятой головой, как будто все здесь собрались ради неё. Мне бы такую уверенность в себе.

– Не ожидал, что вы решитесь прийти, – задумчиво сказал ей ректор.

– Вы всегда были обо мне невысокого мнения, Кассиан, – заявила знахарка, повернувшись к нему лицо, словно могла видеть. Старик моментально покраснел, народ зашептался, а я вдруг поняла, что этих двоих тоже связывает очень личная история в прошлом. Возможно как у Лоуренса с Серафиной.

– Кхм, – прокашлялся ректор. – Вас пригласили сюда, чтобы допросить насчёт студентки Лукерьи Смирновой, которая обратилась к вам вопреки запрету.

– Да, помню, она приходила ко мне.

– С каким вопросом?

– У неё проблемы с проклятьем, наложенным на её род в качестве наказания. Она хотела найти способ наладить свою магию.

– И вы помогли ей?

– Отнюдь. Это не в моей компетенции. Я хорошо знаю закон и границы своих возможностей. В моих силах помочь человеку, который не может обратиться за официальной помощью, но это не касается карательных проклятий.

– Что вы сказали Лукерье при встрече?

– Её проклятье имеет нарушения, поэтому искажает её дар.

– Какого рода нарушения?

– Трудно сказать. Но очень похоже, что при его наложении что-то пошло не так. Либо не учли важное обстоятельство, либо проигнорировали его.

– Звучит так, словно вы ставите под сомнение компетенцию моего отца – Теодора Олдреда, – на удивление спокойно, но строго произнёс Лоуренс. – Он был достаточно опытным магом, и гораздо более уважаемым.

– Тогда зачем вы позвали меня? – не моргнув глазом ответила Айна, повернувшись к нему. – Ах да, вашего отца нет в живых. Но ведь в академии есть другие маги моего профиля.

– Мы непременно спросим их мнение позже, – вступился за друга Солен Трир. – Но именно вы были тем магом, к которому обратилась Лукерья Смирнова. А здесь мы рассматриваем её дело.

– Если допустить, что вы правы, то какие есть методы исправления этой ошибки? – уточнил ректор. – Достаточно ли будет снять проклятье, чтобы наладить магию девушки?

– Не думаю, – ответила знахарка после минутного размышления. – Видите ли, это уникальный случай. Проклятье наложено на весь род, а род у нас считается по мужской линии. В случае с этой девушкой, наказание нашло лазейку. В её роду не родилось ни одного мальчика, только девочки. Возможно, будь оно личным, род и правда прервался бы полностью. Но закралась, как бы системная ошибка. Проклятья любят точность и баланс. Здесь баланс был нарушен и если его просто отменить, для самой девушки это не решит проблем.

– Ранее Лукерья заявляла, что хотела бы отказаться от своего дара.

– Исключено, – отрезала Айна. – Это не поможет.

– Кроме нарушений в её магии, Лукерья так же не способна чётко отмеривать нужное количество усилий для каждого действия.

– А вот это к проклятью отношения не имеет. Так как её род продолжился, но её предки веками не пользовались своей магией, она накапливалась в каждом поколении и сейчас её источник переполнен. Чтобы это исправить, достаточно больше практиковать, пока источник не достигнет стабильного уровня. Тогда она сможет чувствовать свои силы и правильно их распределять.

– То есть вы не можете предложить решение для этой проблемы?

– Увы.

– Благодарим вас, что пришли, – сказал от имени всех Кассиан Арден. – Ваше мнение будет учтено. А позже мы попросим наших специалистов поработать с этим.

Знахарка едва заметно кивнула и с гордо поднятой головой покинула зал. Мне бы такую выдержку и уверенность.

– Итак, продолжим, – сказал ректор, прокашлявшись. – Мы вычеркнули несколько пунктов обвинений. Однако многое ещё впереди.

– Простите, господин ректор, но я хочу кое-что показать конклаву, – неожиданно прервала его Веллария Россен. – Думаю, это может являться доказательством по данному делу.

Кассиан Арден кивнул и Веллария достала книгу, приподняв её над головой.

– Это автобиография одного из наших бывших преподавателей, уважаемого человека благородного происхождения. Он составил её из писем, которые писал сам себе долгие годы. И среди них есть одно примечательное, письмо номер 15, – Веллария создала в воздухе полупрозрачную голограмму, а на ней крупным планом появился текст из книги, так что все могли его видеть. Она же начала читать вслух. Зал затих, никто даже не перешёптывался.

– К чему вы клоните, профессор Россен? – прищурившись, спросил Солен Трир.

– Знахарка сообщила нам, что при наложении проклятья допущена ошибка. И у меня есть версия, какая именно.

– Удивите нас.

– Я считаю, что Агафья не имела злого умысла и однозначного мотива на причинение ущерба, как это заявлено в её уголовном деле. А при наложении карательного заклинания выяснение этих двух обстоятельств является основополагающим фактором.

– И вы сделали сей вывод из чужой автобиографии? – усмехнулся некромант.

– Не только. Методом логических размышлений я пришла к выводу, что дело Агафьи Мирной действительно было рассмотрено без надлежащей глубины, несмотря на то, что вину она признала. Суд того периода оказался недостаточно внимателен и справедлив. Девушка оступилась, это не оспоримо, но я полагаю, её ввели в заблуждение, что и стало причиной проблем. А если просто - нагло обманули, воспользовались её доверчивостью.

– Не кажется ли вам, что вы пытаетесь рисовать на воде? – не сдавался профессор Трир.

– Не кажется, уважаемый коллега, – серьёзно ответила ему Веллария. – Я считаю, что причина инверсной магии Лукерьи кроется именно в том давнем обмане её пращурки. И если наши предшественники допустили такую грубую ошибку, мы имеем возможность её исправить. Вот сны, которые видела сама Лукерья, – теперь на голограмме появились мои записи. – К сожалению в те годы не велась видеофиксация процессов, как мы это делаем сейчас. Однако я считаю, что эти факты заслуживает особого внимания.

– Факты?! С каких пор какие-то сны и бредни престарелого профессора у нас считаются доказательством?! – вспылил Лоуренс, нарушая почти гробовую тишину. – Мало ли, о ком он говорит? Вы же не думаете, что имя Агафья такое уж редкое. И потом, тот профессор давно мёртв, установить истину его писем мы никак не сможем. И вы называете это фактом?!! Что, если у него просто помутился разум и его память изобрела это воспоминание? Вам ли не знать, как работает память, Веллария?

– Этот человек жил с ней в одно время, они учились в нашей академии в один период, и да, были знакомы лично. Я проверила это по архивам.

– Но с чего вы взяли, что это та самая Агафья, я вас спрашиваю?! Чем это подтверждается? Снами?! Вы серьёзно? Это банальное совпадение!

– Ваши доказательства тоже оказались фикцией, – парировала Веллария.

– Не мешайте всё в кучу!

– Если присмотреться внимательнее…

– То можно надумать всё, что угодно и увидеть даже самые странные закономерности, – не сдавался мой обвинитель.

– Уважаемые маги! – встал со своего места молчавший до сих пор Райнер. – У меня есть нечто, способное разрешить все ваши разногласия и поставить точку в этом деле.

– Неужели? Вам удалось что-то припрятать? – зло набросился на него Лоуренс.

– Я настаиваю на проведении экстракции моей памяти.

Зал загудел, а я удивлённо смотрела на Райнера. Что все так озаботились этой экстракцией? Что в ней такого впечатляющего?

– Господин Райнер, это крайняя мера, применяемая обычно к преступникам, – начала было Серафина Ланина.

– Всё в порядке. Я знаю процедуру и её последствия, – спокойно ответил Лука. – Мы с госпожой Смирновой отправились на «Озеро Забвения» с конкретной целью – посмотреть воспоминания моего предка, того самого Михая, который так же упоминается в автобиографии. Теперь я хочу, чтобы все увидели, что видел он.

– Я проведу, – вызвалась Веллария.

– Нет. – встал со своего места Солен Трир. – Я.

Ну конечно, друга своего защитить хочет, усмехнулась я мысленно. Неужели боится, что профессор Россен сможет подделать воспоминания? К слову, так как мы с Райнером не успели ничего обсудить, я тоже сгорала от нетерпения и любопытства.

Райнера усадили на простой деревянный стул. Солен подошёл к нему со спины, положил руки на голову, растопырив пальцы, зажмурился. Над ними снова возникла голограмма, а в ней сперва нечётко проступили очертания людей. Солен очевидно выбирал, что смотреть и транслировать, воспоминания как будто перематывались. Он нашёл мою пращурку и замедлил скорость воспроизведения, если можно это так назвать.

На голограмме Агафья общалась с охранником, тот подбадривал её, иногда угощал домашней выпечкой, которую готовила его жена, рассказывал о своих четверых детях, защищал от нападок других студентов. Это было первое прямое доказательство нападок, кроме моих снов. Ему приходилось делать это не раз и не два, он часто находил Агафью плачущей в разных укромных углах, к нему она бежала, чтобы поделиться немногочисленными радостями и успехами.

Я боялась оторвать взгляд, боялась упустить что-то важное.

В одном из воспоминаний Михай оказался перед не закрытой до конца дверью, где профессора из семейства Олдред – Теодор и его отец Корнелиус, разговаривали наедине.

– Я хочу отчислить её, – сказал Теодор.

– Не торопись. Она просто низшая, но поступила сюда законно. Эта Агафья слабая, бездарная, наивная глупышка. Она обязательно ошибётся и тогда у тебя будут основания от неё избавиться.

– Терпеть не могу, когда она смотрит на меня этим просящим взглядом. Моя бы воля, такие как она сюда вообще бы не попадали.

– Законы пишем не мы с тобой, сын, – спокойно ответил Корнелиус. – Я понимаю тебя. Каждый должен быть на своём месте. Я уже вносил предложение изменить устав, чтобы низших не принимали в виду их малой полезности. Мне отказали. Но я попробую снова. А если не успею, ты довершишь начатое.

– Конечно, отец. Ректор глупец, если не хочет видеть очевидное.

– Ректор сам родился в низшей семье. Отсюда и проблема. Это заведение должно принимать лишь достойных и мы этого добьёмся.

Мне казалось, что даже воздух в зале заседаний заискрился от избытка разнообразных чувств присутствующих. Лоуренс стоял за своей трибуной с каменным лицом. Ректор Арден многозначительно прокашлялся.

Солен Трир тоже прокашлялся, но продолжил трансляцию. На лице Райнера была написана боль, он зажмурился, но молчал.

В следующем воспоминании охранник подслушивал разговор пятерых студентов во главе с красивым блондином, где они договорились обмануть Агафью и её подругу Верену, а потом оболгать их перед профессорами. Вот Михай мчится, чтобы предупредить, но Агафьи нет в комнате. Вечером, так и не найдя её, он бежит на улицу, к болотам, но не успевает остановить Агафью, возвращается и звонит в колокол. Чудовище уже на воле, но Михай его видит урывками, у него задача – защитить студентов, поэтому охранник перекрывает общежитие.

Солен снова немного перемотал и мы увидели как в пустынном тёмном коридоре Михай разговаривает с высоким темноволосым человеком – Теодором Олдредом.

– Но она не виновата! – заступается охранник.

– Это не твоего ума дело! – гремит профессор. – Не смей открывать рта!

– Так нельзя, господин! Вы всю жизнь девочке испортите!

– Она преступница! Из-за неё люди погибли! Мой отец отдал жизнь, чтобы спасти академию! Ты что полезного сделал?!

– Её обманули! – не сдавался охранник, хотя голос его дрожал. – Я слышал, как…

– Она сделала это добровольно. А ты! Если хоть одной живой душе расскажешь, что ты там слышал, твои дети останутся сиротами, а жена будет побираться на улице! Ты ведь знаешь, что бывает с одинокой женщиной?

– Не берите грех на душу, – в последний раз возражает Михай.

– Я тебя предупредил. А ты знаешь, я скор на расправу и слов на ветер не бросаю.

На этом разговор кончился. Я бросила осторожный взгляд на Лоуренса, а на нём лица не было. Неужели впервые видит, каким человеком на самом деле был его отец?

Дальше профессор-некромант снова мотал, частично показал нам процесс над моей пращуркой, где она и правда признала вину во всём. Михай видел, как на неё накладывали проклятье и прощался с ней перед изгнанием. А потом на месяц запил, жалуясь жене, что совершил огромную ошибку. Супруга успокаивала, ведь он сделал это ради своей семьи и четверых детей.

Дальше смотреть было бессмысленно – обычная жизнь охранника и отца. В зале заседаний повисло гнетущее молчание. Я так сосредоточилась на увиденном, что не обратила внимания, как перенёс процедуру Райнер. Когда некромант убрал руки от его головы, она повисла, а сам мужчина начал заваливаться на бок со стула.

– Что с ним?! – вскрикнула я, испугавшись.

– Сознание потерял. Эта процедура крайне болезненная, а он даже не пикнул. Некоторые вообще не выдерживают.

– Он умер?! – У меня волосы на голове дыбом встали от ужаса, что Райнер добровольно на себя навлёк такие мучения.

– С ним всё будет хорошо, – пообещала Веллария. Как по команде в зале появились дежурные целители, унесли Луку и закрыли за собой дверь. Я всё ещё была слишком шокирована, но голос Ирмы Соль вывел меня из задумчивости.

– Лукерья, ключ при вас?

– Что? А… Да.

– Был ли в ваших снах какой-нибудь ритуал, связанный с этим ключом и кровью Агафьи?

– Что? Ритуал? Нет, вроде нет. Но я же видела только часть её жизни.

– Есть у меня одно предположение. Согласны ли вы дать мне немного вашей крови?

– Насколько немного?

– Пары капель будет достаточно.

Я лишь кивнула, мои мысли всё ещё были вместе с Райнером, я очень волновалась за него.

– Зачем это, профессор Соль? – уточнил ректор.

– Прежде такие ключи использовались для разных целей. Я вижу нижние слои, но никаким отпирающим заклинаниям они не подвластны. Предположу, что на этом артефакте изначально когда-то имелось заклинание хранения на крови и оно сработало автоматически. Подобные вещи можно разблокировать только кровью того же человека или его прямого потомка.

– Думаете, там может быть что-то ценное?

– Предлагаю это проверить.

– Хорошо. Давайте дойдём до конца. Мы и так уже многое узнали. Не вижу смысла продлевать этот процесс.

Ирма подошла ко мне, царапнула чем-то по пальцу и капнула моей кровью на ключ. Я не заметила никаких изменений, но она сказала:

– Я права, там что-то есть.

– Вспомнила, – вдруг всполошилась я. – В последнем сне у Агафьи была глубокая царапина на ладони, она сказала, что это из-за щепки на стене, где висел ключ.

– Вполне возможно, – сказала Ирма. – А теперь помолчите, я прочту заклинание.

Она делала это довольно долго, возможно подбирала правильное. Наконец что-то получилось. Ирма тоже создала голограмму в воздухе, чтобы все могли смотреть. Первое, что мы увидели – испуганное лицо Агафьи, прижатые ко рту руки и бесноватого келпи, вырвавшегося из сарая. А дальше всё записалось уже её глазами.

Вот она бежит обратно к подруге, что ждёт её на берегу, вот появляются двое парней, которые очевидно следили за ними. Красивый блондин уничижительно бросает Верене обидные слова и признаётся в обмане. Он прямо говорит, что никогда бы не женился на девушке, не имеющей достоинства. Верена плачет, не хочет верить. Парни велят обеим девушкам молчать во избежание мести, требуют взять на себя всю вину, а потом скрываются в кустах.

Дальше суета, маги мечутся на стенах, что-то вспыхивает, раздаются крики и грохот камней. Мою пращурку хватают стражники по наводке красавчика-блондина, который «лично видел, как она выпустила монстра». С Агафьей пытались говорить. Она, слишком напуганная только лепетала оправдания, но никто не верил, ей много раз задают одни и те же вопросы. Её заперли в темнице до выяснения всех обстоятельств. Агафья плачет постоянно, потом общается с Луношёрсткой. А вот потом было то, что я не увидела глазами мышки.

Тяжелые шаги и разъяренный голос Теодора Олдреда.

– Ты! Ты хоть понимаешь, что натворила?! – мужчина раздражённо тычет в девушку пальцем сквозь прутья решётки. – Мой отец погиб из-за тебя! Ещё несколько человек погибло! Часть академии разрушена! Ты – низко рождённая тварь, которой вообще тут не место! Если бы ты здесь не появилась, ничего бы этого не случилось!

– Я не знала…

– Молчать!

– Я не хотела, клянусь! – в отчаянии всхлипнула девушка. – Я вообще не знала, что там! Меня обманули!

– Тварям слова не дают! Только попробуй отрицать свою вину! Только посмей раскрыть рот! Я тебя уничтожу за то, что ты натворила! А если всё-таки рискнёшь очернять других, я весь твой род изведу до самого последнего ребёнка, уничтожу любую память о них, и начну расправу с твоих родителей!

Сказав это, мужчина развернулся и буквально вылетел из темницы, а Агафья снова залилась слезами.

Голограмма посерела, всё стихло.

– Что ж, – громко произнёс Кассиан Арден. – Воспоминания действительно могли записаться из-за попадания крови на артефакт. Полагаю, никто не станет оспаривать истинность увиденного?

Молчание было ему ответом.

– Там есть что-то ещё? – спросил старик у Ирмы.

Женщина быстро посмотрела воспоминания и сказала:

– Вообще-то есть. Ключ записал всю жизнь Агафьи после ссылки до самой её смерти. Но, знаете… Лукерья, а ваша кровь попадала на этот артефакт?

– Возможно. В тот день, когда я приехала в поместье, укололась шипом и этой же рукой держала ключ. Считается?

– Да. Ведь здесь есть и ваши воспоминания.

– То есть мы можем с достоверностью установить, совершала ли Лукерья что-то противозаконное или нет? – оживился Кассиан Арден.

– Полагаю, да. Но это воспоминания за несколько месяцев. Их быстро не просмотреть.

– Вы правы, – решил ректор. – Конклаву нужно время, чтобы обсудить всё увиденное, просмотреть записи Лукерьи и прийти к решению. Уже вечер, мы и так потратили в два раза больше времени, чем планировалось. Полагаю излишним содержать студентку Смирнову в темнице. Выделите ей отдельную комнату и выдайте артефакт слежения. Лукерья, вы можете перемещаться по академии, но не покидайте её и соблюдайте общий режим жизни корпуса. Артефакт сообщит вам, когда нужно будет явиться.

– Благодарю, господин ректор, – тихо ответила я. Во мне не было ни злости, ни ненависти по отношению к Лоуренсу, вообще никакой агрессии, зато заполнила жалость к Агафье за ту несправедливость, которой её подвергли.

Лоуренс молчал, застыв как каменная статуя, казалось кровь совсем покинула его жилы. Знал ли он об истинной личности своих предков? Или знал, но надеялся, что правда никогда не выйдет наружу? К нему никто не обращался, видимо разговор будет в узком кругу позже. На сей раз мне не надели никаких наручников. Ирма Соль выдала артефакт в виде браслета с крупным овальным камнем и сказала, что на нём будут появляться сообщения. А потом секретарю велели меня проводить.

Глава 21. Последние секреты

Ночь в темнице повлияла на меня сильнее, чем я думала. Казалось, прошла не ночь, а целый год. С наслаждением вдыхая воздух пустых в этот час коридоров, я просто гуляла по ним, пока ноги сами не привели к кухням. Придя сюда автоматически, я совсем не ожидала никого встретить в этот поздний час, но как раз сейчас Агата закрывала дверь ключом.

– Лукерья! Ну вот, я же говорила! Тебя отпустили?!

– Да, но пока не полностью.

– Я хочу всё знать! Пойдём.

Она бойко открыла дверь снова, втолкнула меня внутрь и закрыла её изнутри.

– Агат, прости, но я не должна распространяться о суде.

– Ты правда думаешь, что никто не в курсе? Вся академия обсуждает!

– И что обсуждают?

– Думали, это ты спровоцировала девочку, а потом кто-то подслушал под дверью, что она призналась в обратном. Почти весь корпус наблюдал, как её соседок запихнули в комнату и закрыли на ключ снаружи. А потом их конвоировали, когда приехали родители. Все знают, что это из-за тебя. Слепая Айна приходила, удивительная женщина. Про неё легенды ходят.

– Какие? Нет, мне правда интересно! Она так смело говорила с ректором!

– Я точно не знаю, они ж много веков уже живут. Поговаривают, что то ли она спасла его, то ли он её, но в итоге пострадала именно она. Вроде там обнаружилось опасное проклятье и Айна его снимала. Другие говорят, она влезла, куда не звали, оказалась умнее, чем от неё требовалось, вот её и устранили. Замешан в этом наш ректор или нет, я не в курсе. Ходят слухи, что они встречались, но о свадьбе речи не шло. Но это ладно, дела давно минувших дней. Ты мне лучше скажи, почему надзирателя твоего выносили без сознания? Он хоть жив?

– Ты видела?

– Нет, другие видели. Что с ним случилось то?

– Ох, Агата, жив он. Но это очень длинная история…

– Ты знаешь, я вчера выспалась, а сегодня была во вторую смену, так что спать совсем не хочу. И у меня осталась еда, как чувствовала. Ты наверное голодна?

Так мы и остались на кухне до рассвета. Конечно, я не рассказала ей всех деталей, а мою историю она и так уже немного знала. Агата не была сплетницей, но я всё-таки взяла с неё слово, что наш разговор никуда не выйдет. А потом поведала ей основные вехи суда надо мной, стараясь ограничиться только той информацией, которую она и без меня успела выяснить. Она рассказала мне о слухах и легендах насчёт преподавателей и высших магов. Мы перемыли всем косточки, как собирались. Утром расстались как старые подруги, отправившись спать каждая к себе.

Я провалялась до полудня. Всё-таки жить одной в комнате – роскошь. Никто не мешает, не отвлекает, не пакостит. Никаких указаний о времяпровождении мне не дали, на браслете уведомлений не появилось, так что я спокойно пообедала, уточнила у администратора Соуля, произошли ли уже разборки с девочками, оказалось, что пока с них только взяли письменные объяснения. От себя я написала заявление в поддержку Сарины, на остальных свои подробные жалобы обо всех их проделках. Я ожидала, что их родители захотят со мной поскандалить в защиту своих детей, но администратор меня удивил. Их семьи не желают общаться со мной и претензий не имеют. Оказывается, это ниже их достоинства, поэтому спрашивать они будут только с собственных детей. Признаться, я не была уверена, радоваться этому или воспринимать как унижение, что я оказалась недостойна разборок с ними.

В любом случае Райнер прав, если сейчас девочки творят такое, то что будет дальше? Пусть получат за свою проделки, может поумнеют.

Мне хотелось навестить Луку в лазарете, но в этот час там был период дневного отдыха для больных и посетителей не пускали, так что я направилась в библиотеку.

Бедняжка Шурик так соскучился, что выскочил ко мне, стоило переступить порог читальной комнаты, стал крутиться вокруг, трогать меня лапками и активно курлыкать.

– Ну что ты, маленький? – я наклонилась и взяла его на ручки. – Совсем тут без меня одичал? Да и не кормил никто явно. Вот держи.

Я достала из кармана припасённые специально для него орешки и зверёк энергично запихал их в защёчные мешки. Потом он сбегал куда-то и вернулся уже без орешков, видимо выложил у себя в норке на случай, если я снова надолго пропаду. Я вдруг почувствовала себя виноватой перед этим малышом, которого успела приручить. Одновременно вспомнила своих питомцев и совсем загрустила. Как они там без меня? Никто не готовит для них, не болтает с ними, ничего не происходит в доме. Печально. А бабуля? Хоть она и призрак, но она столько лет прожила в книге, успела пообщаться с внучкой, а теперь снова в одиночестве. И такая тоска в груди заныла, что я расплакалась.

Шурик увивался вокруг меня, курлыкал, гладил лапкой мою руку, словно жалел и хотел спросить, что же со мной приключилось. Немного успокоившись, я рассказала ему о своих близких, рассказала свою историю, а в процессе много гладила по шелковистой шёрстке, так что он почти уснул. Мне нравилось сидеть в тишине среди книг и ничего не делать, это волшебным образом успокаивало и дало время поразмышлять глубже.

Солнце стало клониться к закату. Попрощавшись с пушистым другом, я всё-таки пришла в лазарет. Райнер сегодня был не единственным пациентом, так что мне вдруг стало неловко. Нас и без того обсуждают на каждом углу. Стоило ли приходить? Но когда он посмотрел на меня, сомнения отпали.

– Привет, – улыбнулась я как можно беззаботнее, присев на стул рядом с его постелью. Говорить пришлось тихо, чтобы не беспокоить других заболевших и чтобы нас не подслушивали.

– Добрый вечер, – ответил он сдержано, но глаз с меня не сводил. – Хорошо, что ты пришла. Меня отсюда не выпускают и ничего не объясняют. Как прошло заседание?

– Как ты себя чувствуешь? Ты ведь сознание от боли потерял. Господи, Лука, стоило ли так рисковать?! Профессор Трир сказал, что некоторые не выживают. О чём ты думал?!

– Всё в порядке. Я понимал, на что иду, и был уверен в своих силах.

– Но…

– Никаких но. Потеря сознания не опасна, меня уже подлечили, завтра всё будет в порядке. Тебе уже вынесли приговор?

Я вкратце рассказала ему о записях ключа и о реакции магов на увиденное, о том что они взяли перерыв, чтобы подробнее их изучить и прийти к решению.

– Всё будет хорошо, – заверил меня мужчина. – Ты выиграешь в этом споре.

– И всё-таки зачем ты это сделал? Наверняка был более безопасный способ извлечь из твоей памяти воспоминания.

– Был. Но он же менее достоверный. Записи на артефакте можно изменить, а при экстракции это невозможно. Хорошо, что твой ключ раскрылся в присутствии других. Если бы Олдред узнал о нём раньше…

Я закусила губу. Что, если и правда узнал и именно поэтому предлагал мне сломать ключ? Рассказать об этом Луке?

– Поэтому экстракция памяти и применяется в случаях, когда остальных доказательств недостаточно, – продолжал Райнер. – Такие вещи неопровержимы. Мне это показалось самым верным выбором и самым быстрым.

– Спасибо. Это очень много значит для меня и сыграло важную роль.

– Завтра меня отпустят. Я хотел кое-что показать тебе. Приходи в зверинец после полудня.

– Что показать?

– Узнаешь.

Лука так долго и внимательно смотрел мне в глаза, что мне снова стало неловко, но уже по другой причине. Смутившись собственных мыслей, я сунула ему в руку пакетик печенья из тех, которыми меня накануне снабдила Агата, и почти убежала, сославшись на неоконченные дела, которых у меня не было.

На следующее утро на браслете появилась надпись «Явиться в зал заседаний к 10.00». Приведя себя в порядок, я спокойно позавтракала, ведь моих бывших соседок по комнате в столовой не было, а любопытные взгляды остальных не волновали. Выбрала сдержанное синее платье из гардероба бабушки, цвет моря и покоя. По корсажу и рукавам шли аккуратные вышивки в природном стиле. Видимо, бабушка любила вышивать, ведь на многих ее нарядах они были. Раньше я предпочитала лаконичную однотонную одежду, но сейчас мне стали нравиться вышивки. Может я даже научусь их делать. Что бы ни было, внутри меня поселилась уверенность, что теперь всё наладится. За пять минут до назначенного времени я уже протаптывала тропинку в полу перед нужными дверями.

– Лукерья Смирнова, – объявил секретарь ровно в 10.00, и я вошла внутрь. Совсем не волноваться было бы странно, конечно, я переживала.

– Доброе утро, – поздоровалась первой Веллария Россен.

– Доброе утро, – улыбнулась я в ответ.

– Мы изучили всё, что имело место быть в прошлом заседании. Но когда дошли до записей на ключе поняли, что будет правильнее, если вы поприсутствуете. Так мы сможем сразу задать вам уточняющие вопросы и разобраться с деталями.

Я кивнула, оглядываясь. Сегодня здесь было только пять членов основного совета и никаких посторонних магов. Лоуренса Олдреда тоже не было, но стоило мне подумать о нём, как дверь открылась и он вошёл.

– Приветствую, коллеги.

– Здравствуйте, Лоуренс, – ответил ему ректор без улыбки.

– Прежде, чем мы начнём, я хочу признаться кое в чём, – неожиданно заявил мой оппонент. – Накануне вчерашнего заседания я предлагал Лукерье избавиться от ключа.

– Как вы посмели?! – тут же вспыхнула Серафина Ланина.

– Вы знали, что ключ хранит воспоминания? – негромко спросила я, замерев в ожидании ответа. Лоуренс посмотрел на меня внимательно и ответил не сразу:

– Я подслушал разговор троих своих коллег, в котором Ирма предположила такую возможность. И решил сыграть на опережение.

– Но почему?! – моему возмущению не было предела. – Вы боялись, что правда выйдет наружу, как и получилось?

– Я не знал, какая именно правда выйдет наружу. Но понимал, что любая информация может поломать мою линию обвинения. А я не привык проигрывать, – спокойно ответил он.

– Это нечестно, Лоуренс, – сказала ему Ирма Соль.

– Так же нечестно, как уговор между вами тремя о том, что вы приложите все силы, чтобы помешать мне, даже если доказательства придется выдумывать.

– Вы действительно о таком договорились?! – кажется ректор был искренне шокирован.

– Это просто слова, – ответила за всех Веллария. – Мы обладали лишь частью сведений, которые можно было интерпретировать как угодно. Но интуитивно чувствовали, что дело не чисто. К счастью, правда вышла наружу и ничего придумывать не пришлось, – она укоризненно посмотрела на профессора-обвинителя.

– Я не чувствую себя виноватым. Всё равно сегодня вы это узнали бы, раз уж ключ записывал и жизнь Лукерьи. Я действовал так, как считал правильным, ни о чём не сожалею.

– Ну кто бы сомневался! – Серафина сложила руки на груди, глядя на него исподлобья.

– Я всегда действую так, как считаю правильным. Даже если это кому-то не нравится. Это называется здоровый эгоизм. Но я никогда не играл бесчестно, как мои предки.

Он повернулся ко мне.

– Госпожа Смирнова, я хочу, чтобы вы понимали, моё отношение к вам строилось исключительно на информации, которую мне сообщил отец, а я всегда безоговорочно ему доверял. Вы были для меня врагом номер один, опасным элементом для академии. Я не сожалению о своих действиях, они были искренними, хоть и основанными на предубеждениях. Однако я понимаю, что был введён в заблуждение, эмоции моего родителя сыграли с ним злую шутку, он не смог остаться объективным. Я не так эмоционален и способен отдавать себе отчёт. Это не значит, что я резко изменил к вам своё отношение или мнение о вас, но теперь я буду смотреть иначе на доказательства.

– Это даже благородно, Лоуренс, – ректор похлопал его по плечу. – Но давайте вернёмся к цели нашей встречи.

– Если позволите, можно спросить? – набралась смелости я.

– О чём?

– Почему именно профессор Олдред выступает обвинителем по моему делу?

– Это его основная должность, к тому же наследуемая. Все мужчины его семьи работали обвинителями. Почему вас это интересует?

– В моём мире родственник жертвы или подсудимого не может участвовать в качестве судьи, защитника или обвинителя.

– Даже когда это его профессиональная обязанность? Почему?

– Чтобы исключить личную заинтересованность и эмоции. Ведь именно поэтому мою пращурку даже не выслушали, не оставили ей выбора и принудили признать вину.

– Хм…Что ж, звучит логично, – согласился со мной Кассиан Арден. – Но в нашем мире такие правила. Однако ваше дело – это новый прецедент.

– Новый ли? Может их было несколько, просто они так и не стали известны?

– Мы услышали вас, Лукерья, – ответил мне Лоуренс. – Даю вам слово, с этой минуты никакие предубеждения не будут иметь силы над моим мнением. Я буду беспристрастен и честен.

– Ловлю вас на слове. – Не знаю, насколько он искренен, но начало неплохое. Всё-таки мне хотелось верить в лучшее. Лоуренс меня удивил, не скрою. Кроме нас в зале суда сегодня присутствовали только два секретаря: один будет фиксировать записи ключа, второй наше обсуждение и комментарии.

Ключ положили на стол, произнесли заклинание и над ним возникла большая голограмма. Зафиксировалось всё, начиная с моего первого появления в поместье и до вчерашнего вечера. Каждый раз, когда я носила его с собой, он делал записи. На моменте, когда я случайно открыла портал, Веллария спросила:

– Вы вскрикнули, потому что почувствовали толчок?

– Да, меня толкнули в спину.

– Кто это был?

– Предположу, что Веспера Нота. Она была ближе всех ко мне и только у неё был мотив.

– Прежде вы не жаловались на других студенток, даже защищали их. Что изменилось? – спросил некромант Трир.

– Я поняла, что по моему допущению они могут вырасти монстрами, уверенными, что им всё сойдет с рук. Испугалась того, к каким последствиям это может привести.

Члены совета согласно закивали и больше об этом не спрашивали. Мы прошлись по другим случаям, перематывая всё, что не касалось выдвинутых против меня обвинений. В момент, когда Райнер поцеловал меня в заброшенном винном погребе, мои щёки зарделись от смущения, но ни один из магов даже не посмотрел в мою сторону и никак не прокомментировал наш поцелуй. Так что я тоже решила не нагнетать. Просмотр занял у нас ещё несколько часов с учётом перемоток, но время летело быстро и плодотворно. Наконец меня поблагодарили и отпустили. Лоуренс Олдред задумчиво смотрел в след. Я не знала, можно ли ему доверять и не предпримет ли он чего-то ещё против меня. А вдруг сказанное им было только для отвода глаз? В любом случае, сегодня они смогли убедиться, что никаких злых умыслов у меня не было и я не собиралась никому вредить, подтвердились все мои показания и слова Райнера.

Обед я пропустила, благо в кармане ещё остался перекус от Агаты. Дабы скоротать время до вечера, я снова отправилась в библиотеку, покормила Шурика и спросила, не нашёл ли он чего-то интересного для меня. А он нашёл. Шурик провёл меня к неприметной двери, которая оказалась заперта, но он залез своим тонким хвостом и легко открыл замок. Это оказалось хранилище более древних книг. Даже при первом взгляде на обложки, было понятно, что им как минимум несколько сотен лет.

– Шурик, мне, наверное, сюда нельзя.

Зверёк что-то курлыкнул и направился к самой дальней полке. Движимая любопытством, я последовала за ним. Если ничего не трогать, ничего ведь и не случится? Хорь остановился напротив книги, как будто спрятанной среди остальных на нижней полке. Её обложка оказалась вполне современной.

– "Настоящая биография Никола Теслы" , – прочитала я. Имя автора было незнакомым, книга издана сравнительно недавно каким-то неизвестным издательством. Почему её прячут в хранилище древних фолиантов? Заинтригованная, я расположилась прямо на подоконнике единственного окна в этом помещении и принялась читать.

Создатель этой книги был учеником Теслы и его последователем. В самом начале он указывает, что именно ему великий учёный оставил все свои личные записи, ему он доверял свои мысли и идеи. В этой книге не скрывалось, что Тесла жил на два мира. Впервые он попал сюда, в мир магии, случайно, найдя некий артефакт. Здесь он познакомился с простыми людьми и не нашёл для себя способа реализовать свой потенциал, поэтому вернулся в обычный человеческий мир. В моём мире он изобрёл уникальный автомобиль, способный работать без бензина и стандартного двигателя, а только на «приёмнике космической энергии». Однако финансовые магнаты не поверили в его «фокусы» и не хотели спонсировать его, пока учёный не раскроет секрет работы автомобиля. Тесла отказался, разобрал машину и никому ничего не объяснил.

"Тогда с ним связались маги по своей инициативе. Они почувствовали необычные для моего мира вибрации и заявились к нему. Позже Тесла отправился сюда во второй раз и здесь его автомобиль приняли на ура, ведь в мире магии совсем другой принцип распределения энергии – она буквально повсюду. Он часто говорил об эфире. Никола сумел сам разобраться с принципами его работы и пользовался для своих изобретений. Но донести эти идеи простым людям не сумел, они в эфир не верили, ведь ни один человеческий учёный не смог доказать его существования. А в мире магии эфир давно использовался повсеместно и являлся само собой разумеющимся фактом".

Читать эту книгу было невероятно увлекательно. Особо сложные места я перелистывала, мозг и так кипел от обилия информации. Биограф очень подробно рассказывал о работе Теслы, его экспериментах здесь, указал, что именно Тесла считается единственным изобретателем автомобилей в мире магии. Позже другие техномаги создали свои образцы, но первоначальный концепт был его. Он же изобрёл люмины и технологию их работы. Для этого вида связи учёный построил свои башни Теслы. Оказывается это не какие-то другие башни, они созданы по прототипу той единственной башни Ворденклиф, которую он успел построить, но потом оборвалось финансирование. Параллельно с этим был изобретён телеграф и именно ему в итоге люди отдали предпочтение, как средству связи. Работали его башни довольно просто: концентрировали и распределяли эфир, усиливая его в конкретной зоне. Тесла учёл структуру воздуха на разной высоте, чтобы добиться лучшей эффективности.

Сколько ни пыталась я сама разобраться с этим веществом, мне не удавалось его нащупать. Но в книге нашлось совсем простое объяснение, которого почему-то избегали преподаватели академии.

Ученик цитировал Теслу: "эфир – это настоящая сущность мироздания. Это форма существования, из которой рождается материя различной вибрации, он пронизывает материю нашего мира и всего космоса. Звёзды, планеты, сам мир возникли из эфира. Каждое материальное тело, будь то Солнце или самая маленькая частица человеческого тела, – это область пониженного давления в эфире. Вселенные - лишь пузырьки разреженного эфира, а космос - его плотная концентрация. Эфир изначален - из него всё родилось и в него вернётся".

Мне сложно было это представить, но теперь было над чем поразмыслить. Выходит, эфир может быть той самой тёмной материей, о которой иногда говорят учёные моего мира, но которую не могут пока доказать. Но если всё состоит из него, почему у меня не получается с магией? Я решила вернуться к этим размышлениям позже, а пока перелистнула страницу.

Никола Тесла метался между мирами и оба были ему дороги. Биограф писал, что мать Теслы имела среди своих предков выходцев из магического мира, это и помогало ему здесь. Но учёный не мог проводить в нашем мире много времени. Его раздражало, что местные относятся к эфиру как к обыденности, используют его слишком примитивно, не благоговеют перед масштабом и не пытаются увидеть другие возможности. Когда он построил башни и создал первые люмины, власти восторгались идеей, хвалили его на все лады, даже позволили ему выступить с речью, где мой учитель публично объявил о бесплатной связи. Но сразу после этого выкупили у него технологию, якобы для общего блага. А уже на следующее утро объявили о продаже люминов. Учёный был в ярости. Он явился в правительство и утроил там скандал, на что ему сказали, что при всём уважении это его больше не касается, а если что-то не нравится, есть дверь и портал в мир людей. В порыве гнева Тесла хотел взорвать башни, его ученики долго отговаривали его. Всё же технология гениальна и она действительно послужит людям, пусть и за деньги, а не так как он планировал.

Он считал мир магии слишком камерным и замкнутым. Кроме того, Тесла не видел большой разницы в поведении магов и простых людей, отмечал в них одинаковые пороки и слабости. Последней каплей для него стала попытка использовать его изобретения для войны. Окончательно разочаровавшись, он всё уничтожил и вернулся к людям. Там ему было понятнее и проще работать, хотя проблемы в обоих мирах повторялись. Ни в одном ни в другом мире не получалось работать так, как ему хотелось.

"С тех пор мы более никогда не виделись. Много лет спустя я получил разрешение посетить мир людей с одной единственной целью – узнать судьбу моего учителя и завершить эту биографию".

Я отложила книгу. Как-то всё это грустно. Люмины задумывались как бесплатная технология, но и здесь деньги оказались важнее. И как в нашем с Теслой мире правители хотели использовать его изобретения для уничтожения себе подобных, здесь маги поступили ровно таким же образом. Что ж, решение Николы Тесты мне понятно и я совсем его не осуждала.

– Как вы сюда попали?! – раздался в дверях раздражённый голос мадам Клавэр. От неожиданности я подскочила, уронила книгу, торопливо подняла и прижала к груди, словно могла её там спрятать.

– Я повторю вопрос: как вы оказались в закрытом на ключ хранилище?!

– Ммм…мадам Клавэр, не подумайте ничего дурного. Я просто… Ну…

– Следуйте за мной немедленно! – женщина вытолкала меня в основное помещение, закрыла дверь за спиной и направилась к выходу из библиотеки.

Я икнула и кивнула одновременно, последовав за ней. За окном расстелилась вечерняя темень, а я ведь даже не заметила, как поздно уже. Мадам чеканным шагом быстро двигалась по пустому коридору, каблучки её туфель стучали, как печатная машинка и я считала шаги, чтобы успокоиться. Наверняка меня сейчас снова будут ругать. Книга всё ещё была прижата к груди, ведь мне не пришло в голову оставить её. Мы остановились напротив большой резной двери, моя провожатая осторожно постучала.

– Что-то срочное?! – раздался за дверью слегка раздражённый голос ректора.

– Боюсь, что так, – ответила заведующая библиотекой.

– Входите.

Ректор уже переоделся в домашнее, но ради приличий накинул рабочую мантию.

– Лукерья?

– Эта женщина умудрилась проникнуть в закрытое хранилище библиотеки, – строго произнесла мадам Клавэр.

– Вы и замки умеете взламывать? – уточнил у меня ректор.

– Вовсе нет.

– Ну, даже если так, почему вы решили, что это важно именно сейчас, мадам?

– Покажите ему книгу, которую вы читали, – обратилась ко мне библиотекарь.

Я вдруг почувствовала, как затекли руки, снимавшие фолиант, осторожно развернула его обложкой к ректору.

– Ох, Лукерья… Порой у меня складывается впечатление, что вы задались целью не давать нам ни минуты на расслабление.

– Ректор Арден, это совершенно не так! Я не хотела ничего дурного! Просто читала из чистого любопытства.

– Мадам Клавэр, будьте добры, оставьте нас наедине.

Библиотекарь поклонилась и молча вышла.

– Присядьте, Лукерья. Будете ромашковый чай?

– Не откажусь. Если можно.

Старик улыбнулся, щелчком пальца зажёг пламя в камене, повесил чайник на специальный крючок.

– Знаю, есть более современные способы получения огня и чая, но я в душе романтик, – объяснил он прежде, чем я успела спросить об этом. – Давайте начнём сначала. Как вы проникли в хранилище?

Не сразу собравшись с мыслями, я всё-таки рассказала ему про Шурика, про то, что вычитала о нём в энциклопедии и как мы подружились. Призналась, что это он открыл замок хвостом и уже не первый раз помогал мне искать литературу.

– Забавно. Я уже очень давно не видел пыльных хорей. Знаете что, покажите его завтра Серафине Ланиной, это её сфера. Может она сумеет возродить популяцию, почему бы и да? Они исчезли около тысячи лет назад во время страшной войны. Мы думали, просто вымерли, никто особо и не вспоминал, не до того было.

– Понимаю.

– Теперь о Тесле. Почему он вам так интересен?

– Он жил в моём мире и я в школе писала доклад по нему. Всегда любила научные открытия и околонаучные гипотезы. Но понятия не имела, что он попадал сюда, пока Райнер не упомянул башни Теслы.

– Простое любопытство, выходит.

– Получается, что так. Можно спросить почему вы прячете эту книгу?

Он задумался. Чайник засвистел, сообщая о готовности воды, ректор молча снял его с огня. Из стеклянного шкафа он достал керамический заварник в китайском стиле, залил в него воду и насыпал сушёную ромашку. Крышечка мягко звякнула, когда её поставили на место.

– Видите ли, дорогая, Тесла был необычным учёным. Полагаю, в вашем мире в его биографии не написано, что он жил и у нас?

– Не написано.

– Вот видите. В этом и проблема. Люди из вашего мира не знают о существовании нашего, равно как и местные не знают о существовании мира людей. Мы стараемся хранить эту тайну, потому что так принято, и так будет безопаснее для всех. Иногда люди перемещаются между мирами, как вы и Тесла. Но это редкие случаи, их не придают огласке.

– А как наши миры связаны? Я пыталась найти об этом информацию, но безуспешно.

– Я расскажу вам, но поклянитесь хранить это втайне.

– Клянусь.

– Помните, что за нарушение клятвы последует наказание.

– Я понимаю и готова ответить, если нарушу её. Но я не нарушу, а вот моё любопытство не даст мне жить спокойно.

– Хорошо. Впрочем, Тесла тоже знал это и сохранил в тайне. Думаю, вы достаточно умны для этого. Когда-то на заре времён наши миры были едины. Маги жили среди людей, их называли друидами, жрецами, иногда богами. Они действительно творили чудеса, помогали строить гигантские сооружения, управляли погодой. Но потом люди решили, что они тоже хотят управлять и владеть магией. Их пытались обучать, но люди использовали магию во вред чаще, чем во благо. Когда они более менее освоили её, началась война, страшная, кровопролитная. Вскоре враждующие начальники осознали, что она может привести к полному уничтожению человечества, было принято решение о разделении миров.

Маги создали отдельное пространство, изолированное, но существующее на той же планете. Как бы изнанку для вашего мира. Всех людей принудительно отправили туда, всех магов оставили здесь. Были разлучены целые семьи, дети с родителями и жёны с мужьями. Только малышей не старше трёх лет оставили с матерями, им дали право выбрать, где жить, но этот выбор нельзя было позже изменить. Поэтому частички магов остались в вашем мире, а частички людей в нашем. С той поры прошли тысячелетия. Наши миры развиваются каждый по своему, но иногда случаются прорывы в пространстве и взаимные проникновения жителей.

– Ох, я даже не представляла, что всё так… сложно. Но география сильно отличается. Маги специально создали мой мир другим?

– В период единства существовал гигантский континент, в момент раздела он раскололся и магам того времени пришлось решать, делать ли миры зеркальными или разделить их радикально. Выбрали второе. Часть осколков осталась здесь, а другую переместили туда. Это был титанический труд, поэтому у нас магов-основателей почитают, как у вас богов. Вам кажется, что ваши континенты, если их соединить, создадут единую картину, но это не так.

Ректор Арден совершил несколько движений над стеклянным столиком, за которым мы сидели и на нём проступили очертания сначала единого континента, а потом этапов его разделения. Он как будто проматывал видео, показывая мне, как всё происходило. На осколках континента появлялись названия, часть из которых была мне знакома.

– Вместе с осколками остались некоторые сооружения, которые было решено не уничтожать, оставив людям напоминание о прошлом и загадки, над которыми они будут думать вечно.

– Значит Атлантида существует здесь? А пирамиды и древние каменные сооружения, храмы в Азии и необъяснимые нашими учёными технологии…

– Да. Всё это было построено и создано тогда, когда наши миры ещё были единым целым. У вас сохранились легенды о тех временах и это хорошо, но пусть они остаются легендами.

– Надо же. Наши учёные строят разные гипотезы про инопланетян, другую цивилизацию и много чего ещё, но магия считается выдумкой.

– Так лучше и безопаснее. Для всех, – улыбнулся ректор. Он достал фарфоровые кружечки в таком же стиле что и заварничек, разлил чай и одну подал мне.

– Есть шанс снова объединить наши миры?

– Может когда-нибудь. Но точно не сейчас. Руководство нашего знает о существовании вашего, а ваше – нет. Мы боимся повторения той страшной войны, особенно учитывая, что в вашем мире войны идут постоянно. В нашем мире поначалу тоже шли войны и довольно долго. Но около трёхсот лет назад все масштабные конфликты закончились, а местечковые не происходят уже лет пятьдесят. Если в будущем ваши учёные найдут способ открыть пространство или разберутся с эфиром, если градус агрессии понизится – всё возможно. Но попробуйте представить, как ваши сограждане отнесутся к существованию вполне реальной магии? Что произойдёт тогда?

Я задумалась, прокрутила в голове варианты, вспомнила сценарии некоторых фильмов и вздрогнула. Он усмехнулся, правильно поняв мои эмоции.

– Думаю, лучше оставить как есть. Наши религиозные пророки, которые творили чудеса? Они тоже отсюда?

– У вас так много вопросов. Но у меня не на все есть ответы.

– Простите, – смутилась я и спрятала лицо за кружкой с чаем.

– Мне кажется, лучше стереть вам память.

– Нет! Умоляю! Не делайте этого. Я клянусь, что ни одной живой душе не расскажу!

– Если подумать, вам никто и не поверит, – ухмыльнулся старик. – Даже великий Тесла не смог убедить людей насчёт эфира, то уж магия...

– Возможно ли, что наши фэнтези книги и сказки не были придуманы, что их авторы просто видели всё своими глазами?

– Может быть они находили какие-то артефакты, получали сны или видения, часть материи иногда размывается. Я читал вашего Толкина, но это всё-таки его фантазии. У нас есть эльфы, не такие как у него, а гномов вообще нет.

– Жаль.

Мы улыбнулись друг другу и какое-то время молча пили чай. Я переваривала услышанное, борясь с неверием, мой скептически настроенный рациональный мозг отказывался поначалу принимать такую картину мира. Это казалось невероятным, выдумкой воспалённого воображения,

– Уже поздно. Спасибо, что были честны и, надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство. Я поговорю с мадам Клавэр. Можете сегодня оставить эту книгу себе, но завтра верните её на место и больше никогда не посещайте запретные места, включая те, что закрыты на замок, ключа от которого у вас нет.

– Спасибо, господин ректор. За всё. Обещаю хранить тайну и никогда никуда не лезть. Мой мир уже не будет прежним, но оно и к лучшему.

– На этом и закончим. Идите к себе. А это, – он взмахнул рукой над книгой и она стала невидимой. – На случай, если вы кого-нибудь встретите.

– Благодарю.

Я поклонилась старику, вышла за дверь и удивилась увидев там застывшую как статуя мадам.

– Розария, зайдите.

– Разария Клавэр, надо же, какое имя, – пробубнила я себе под нос, когда дверь за женщиной аккуратно закрылась. Ну, мне нет нужды ждать её, так что я спокойно направилась в свою маленькую комнатку. Надо ли говорить, что этой ночью я совсем не сомкнула глаз, зачитываясь биографией? Лишь когда на востоке порозовело, я отложила фолиант и немного полежала с закрытыми глазами, давая им отдых. Мой мир уже давно претерпел серьёзные изменения, с того дня, когда я только вошла в поместье и увидела молнии из под копыт коня. Мой мозг пытался найти этому объяснение, но безуспешно, внутренне я понимала, что всё не так просто. Теперь же, зная глубокую историю, пускай совсем немного, мой мир и вовсе перевернулся.

Вероятно, расскажи мне такое кто-нибудь из великих историков моего мира, я бы даже ге поверила. Но с магами всё иначе. Их существование в том едином мире многое объясняло, давало ответы на вопросы, которых не могло появиться иначе.

За окном совсем рассвело. Заснуть я уже не смогу, да и дел сегодня много. К тому же я обещала Райнеру зайти после полудня, чтобы он что-то мне показал. Фантазия не подкинула ни одного разумного варианта, а те, что подкинула, оказались слишком романтичными и я от них отмахнулась. Я и Райнер? Да ну бред. Бред же?

Глава 22. Муки выбора

Лукерья.

Странно, но несмотря на бессонную ночь я совсем не чувствовала себя уставшей, даже глаза не слипались. Умывшись и сменив платье, я заплела косы, улыбнулась своему отражению в зеркале и выпорхнула из комнаты. Чтобы незаметно отнести книгу, взяла небольшую тканевую сумку. Фолиант благополучно вернулся на своё место в библиотеке, а я поклялась мадам Клавэр, более её не потревожить, сделала пару комплиментов и убежала в читальную комнату.

Шурик явился по первому моему зову. Я объяснила хорю, что планирую познакомить его с профессором зоологии Ланиной и у него будет важная миссия – помочь ей возродить его вид. Шурик согласно курлыкнул, а когда я пригласила его в сумку, в которой несла книгу, без сомнения заполз туда. Он так мне доверял, что было страшно от осознания ответственности.

Кабинет Серафины выходил окнами на учебные стеклянные оранжереи с разнообразными растениями. Внутри было много цветов в горшках, птицы сидели на жёрдочках, вмонтированных прямо в стены, на полу тоже кто-то обитал, судя по шороху.

– Не обращайте внимания на моих фамильяров, они очень воспитанные и вас не тронут. Так с каким вы вопросом? – женщина приветливо улыбнулась мне, ловко уронив стопку листов с ответами студентов на стол так, что ни один не упал на пол. Затем она подхватила красную пузатую лейку и принялась поливать растения на подоконнике. Каждое движение было выверено и чётко, изящные руки быстро порхали над горшками.

– Дело в том, что я тут повстречала одно редкое существо. Ректор попросил показать его вам.

Она заинтересованно посмотрела на меня своими необычными золотистыми глазами, поставила лейку и присела в своё кресло. Я положила на её стол сумку, Шурик осторожно высунул голову, огляделся и только потом показался во всей красе.

Серафина ахнула. Они долго разглядывали друг друга, потом она его погладила, что-то тихо произнесла, Шурик курлыкнул в ответ. Профессор посмотрела на меня.

– Я была уверена, что пыльные хори вымерли. Видите ли, я ещё довольно молода, мне нет и трёхсот лет. На моём веку их никто не видел. Где вы нашли его?

Пришлось рассказать ей всю историю нашего знакомства с самого начала, а так же как Шурик помогал мне с книгами, с их поиском и переводом. Я на все лады нахваливала его разумность и полезность, переживая, вдруг Серафина не посчитает моего друга таким уж важным.

– О, поверьте, дорогая, я знаю как полезны они были в своё время. Это настоящее чудо, что он выжил. Но они не живут вечно, кажется не больше двухсот лет. Этому, я предполагаю, около сотни. Значит, у него были родители и, возможно братья и сёстры. Но чтобы популяция выжила, нужно много особей. Оставьте его мне, мы пообщаемся и я постараюсь выяснить о нём побольше.

– Я его прикормила, он привык есть с рук, так что...

– Конечно, пыльных хорей всегда было принято кормить. Вы молодец, что не испугались контакта с ним.

– Ну что вы, он такой очаровательный.

– Лукерья, а вы всегда ладите с животными?

– Пожалуй. Недавно ещё встретилась с Луношёрсткой.

Она снова удивлённо посмотрела на меня, задумалась.

– Зеркальный паук, пыльный хорь, Луношёртска, а дома вас ждут говорящие летучие мыши. Вы прямо магнит для редких существ. Вас когда-нибудь кусали?

– Нет, ни разу. Я подкармливаю бездомных кошек и собак, глажу их, и всегда обходилось.

– У вас удивительный контакт с животными. Пожалуй такой же должен быть с растениями. Сходите позже в оранжереи, там наставницей Заряна Травница, пусть она вас протестирует. И если я права, возьму вас под своё крылышко, будем развивать вашу магию. Вы же понимаете, что разбираться во всём сразу невозможно и со временем предстоит сделать выбор?

– Я пока не думала об этом.

– Пора подумать. У вас другой путь, нежели у прочих студентов, вам придётся постигать магические науки быстрее и в урезанном виде. Нет смысла распыляться, только время зря потратите.

– Тут вы правы, – согласилась я.

– Вот и чудесно. Сходите к Заряне, потом она мне о вас доложит и я вас приглашу. А пока, Шурик, нам с тобой предстоит много работы.

Профессор Ланина коснулась изящным пальчиком носика хоря, он смешно чихнул и оглянулся на меня.

– Ну, я пойду тогда. Кстати, мадам Клавэр знает о нём, но считает его вредителем.

– О, с этим я разберусь, поверьте. У Розарии зоофобия, но она скрывает это. Не волнуйтесь, Шурика в обиду не дам.

– Хорошо. Благодарю вас. До свидания.

– До свидания, Лукерья.

Дверь за мной закрылась и последнее, что я слышала, как красавица Серафина ворковала с моим лучшим в этом мире другом.

Итак, два дела сделаны. Теперь бы поесть, а после и в оранжерею забежать.

После полудня и обильного обеда я почувствовала усталость. Всё-таки бессонная ночь дала о себе знать. Хотелось спать, но предвкушение встречи с Лукой взбодрило меня. Оправив платье, я умылась холодной водой в туалете и отправилась в зверинец. Дверь, ведущая в правый коридор к темнице, заставила вздрогнуть, хотя я и понимала, что этот опыт уже не повторится. Стражники оказались предупреждены и меня сразу провели в кабинет начальника. Обстановка внутри оказалась весьма спартанской: стол, стул, шкаф с книгами и папками, типичный для этого мира компьютер, а в углу кофейный столик с закрытыми ящиками, графином воды на поверхности, чайником и чашками. Внизу за дверцами возможно скрывалось что-нибудь съедобное.

Райнер заполнял журнал, но при моём появлении отложил его и поднялся.

– Добрый день, Лукерья.

– Добрый день. Ты просил зайти сегодня.

– Да. Спасибо, что прислушалась.

Он почему-то долго молчал, внимательно смотрел на меня и под этим взглядом я разволновалась не на шутку. Пожалуй, глупо отрицать, что этот мужчина мне нравится. Меня к нему влечёт и, кто знает, может его ко мне тоже. Но он то ли стесняется, то ли не уверен в себе. В любом случае, я не стану делать шаг первой.

– Кхм. Я хотел тебе кое-что показать, – он наконец ожил, потянулся к шкафу и достал с полки кристалл памяти. – Взял его без разрешения. Это оставили родители Агафьи, последняя запись твоего рода в этом мире. Я подумал, ты захочешь посмотреть её.

– Ох, неожиданно. Им ведь даже не дали попрощаться.

– Но сделать запись для потомков не запретили. Вот они и решились незадолго до своей смерти.

– Спасибо. Конечно, я посмотрю.

– Простите, начальник Райнер! – заглянул в кабинет один из смотрителей зверинца. – Там это, нужно ваше участие.

– Случилось что? – озабочено спросил Лука.

– Увидите. Только быстрее, прошу.

– Хорошо, иду. Лукерья, оставайся здесь. Посмотри пока запись, никто не помешает. Я скоро вернусь.

– Хорошо.

Он быстро вышел и тяжелая металлическая дверь с тихим щелчком закрылась. Я глубоко вздохнула, прежде чем активировать кристалл.

Райнер.

Стоило мне выйти за дверь, как мой взгляд зацепился за разбросанные повсюду камни и их осколки. Дальше, в световом колодце стоял гигантский жук-таран. Проснулся после трёхвекового сна и находился он в боевом настрое. Я понял это по светящимся символам на его теле. Камни оказались кусками стен, которые этот монстр шести метров в холке и четыре в ширину успел раздробить. Под его правой лапой лежал подросток, чуть поодаль у стены ещё два мальчика прижаты к стене мощными телами стражников. Смотрители зверинца пытались накинуть на челюсти монстра магические лассо, но зверь рвал их одним движением мощной головы.

Моя рука автоматически потянулась к висевшему на боку кинжалу. Обстановку я оценил за секунду и первым делом бросился под лапы, одетые в хитиновую броню прочнее любых доспехов. Остановившись рядом с лежавшим на полу мальчишкой, я только теперь понял, почему он не отползал, а лишь жалобно скулил. Один из мощных когтей жука проткнул его ногу, мальчик оказался пригвождён к полу. Я рубанул кинжалом по когтю, тот раскололся, одна часть осталась в ноге мальчишки. Жук взвыл и страшно застрекотал челюстями, жёсткий панцирь приподнялся, перепончатые крылья угрожающе расправились.

Рывком оттащив ребёнка к стене, я выставил кинжал вперёд и стал махать им перед мордой гигантского насекомого, привлекая его внимание. Потом начал отступать назад, в узкий коридор, подальше от людей, надеясь, что его просто зажмёт со всех сторон и он застрянет.

Таран продолжал стрекотать и махал клешнями, чтобы достать меня, но мне пока удавалось отпрыгивать. Да когда уже сузится этот чёртов проход?! В коридоре напротив появился Лоуренс Олдред. Как боевой маг, он в том числе работал с такими существами. Я увидел, что он начал плести какое-то заклинание, возможно сеть или путы на ноги. В соседнем более широком проходе, где располагался мой кабинет, раздалось испуганное «ох». Оглядываться было ошибкой. Жук снёс меня, чудом не затоптав. Я больно приложился затылком и спиной о каменный пол, дыхание прервалось ненадолго, в глазах потемнело. Через силу повернул голову, чтобы увидеть, что тварь несётся к Лукерье, в немом ужасе застывшей на одном месте.

– Нет! – только и смог выдавить, поднялся и помчался следом. Страх за её жизнь пересилил боль. Монстр вдруг замер на одном месте. Когда я добежал до девушки, живо представляя её окровавленное пронзённое рогом тело, многотонная махина просто стояла и смотрела перед собой. Девушка была жива и кажется цела, успела даже присесть и закрыть голову руками. Моё дыхание сбилось, поэтому сейчас я жадно глотал воздух, пытаясь понять, что происходит.

Длинный острый рог остановился в паре сантиметров от макушки девушки. Лукерья, видимо ощутив тишину, осторожно опустила руки, заворожённо глядя на жука, а потом поднялась на ноги и положила ладонь на рог. Монстр мелко вздрогнул, символы на нём погасли, перепончатые крылья сложились под хитиновые панцири, весь его боевой настрой мгновенно испарился. Жук перешёл в спящее состояние.

– Ты цела?! – я ухватил её за плечо и развернул к себе.

– Да. Кажется.

– Как ты это сделала?

– Сделала что? Едва не погибла? П…прости, что не послушалась и вышла узнать, что за шум.

– Главное, ты в порядке.

Мне безумно хотелось прижать её к себе, но тут за спиной раздался раздражённый голос Олдреда:

– Райнер, объясните, что у вас тут происходит?!

– Как только это выясню, – огрызнулся я.

– Вы в порядке, госпожа Смирнова? – обратился к девушке Лоуренс.

– Вроде да.

– Вы что-нибудь делали при встрече с жуком? Произносили заклинание?

– Н..нет, ничего. Он просто остановился.

– Райнер, я жду отчёта, – бросил он мне.

Пришлось оставить Лукерью на попечение этого гордеца. Я коротко кивнул и отошёл, чтобы разобраться. Кто-то успел вызвать целителей и они уже колдовали над ногой мальчишки. Двое других дрожали от страха и не могли даже двух слов связать. Выяснив обстоятельства, раздав указания, я вернулся к двери своего кабинета. За это время Лоуренс завёл девушку внутрь и обеспечил ей стакан воды. Лукерья всё ещё выглядела испуганной. При виде их двоих наедине, во мне проснулась ревность, хотя ничего предосудительного не было. С каких это пор я начал её ревновать? Да ещё к Олдреду.

– Старшие мальчишки соврали младшим про ритуал посвящения, – начал я свой доклад. – Велели проникнуть в зверинец и стащить любой артефакт, доказать свою храбрость перед переводом на факультет боевой магии. Якобы без этого их не примут.

– Не светит им боевая магия, – рявкнул Лоуренс. – Список фамилий мне на стол и тех умников старших, всех исключу. Но вы, Райнер! Как вы допустили подобное?!

– Разберусь, – процедил я, поймал его взгляд и указал на девушку, которую ещё трясло от пережитого, она ведь едва не погибла. Скандалы ей сейчас меньше всего нужны.

Опасность таранов была в том, что они совершенно не убиваемы: их нельзя проткнуть, поджечь или взорвать, ничего не берёт. Жуки-тараны создавались исключительно для ведения военных действий. Их мозг связывался с мозгом мага, и тот управлял насекомым силой мысли, в это время на них не действует никакая магия. Перед смертью маг должен разорвать ментальную связь, тогда жук остаётся недвижим и безопасен.

Что касается моего экземпляра, его маг был уже триста лет как мёртв. Говорят, он знал, что умирает, но вместо разрыва, в ярости велел жуку крошить всё подряд и никогда не останавливаться, передал ему всю свою злость и ненависть. Монстра ещё несколько дней не могли остановить. Наконец сумели усыпить его на долгие годы и в этом состоянии он содержался в зверинце.

– Мы ещё поговорим, – заключил профессор. – Я разберусь с жуком. Госпожа Смирнова, покажитесь целителям.

– Х…хорошо.

Когда дверь за Олдредом закрылась, Лукерья вскочила с места и бросилась мне на шею. Она вся дрожала, и, кажется, плакала, судя по тому, что рубашка на моём плече промокла.

– Я так испугалась. Я видела, как он шёл на тебя. А потом побежал на меня. Я бы не успела…

– Всё уже закончилось, – я обнял и прижал её к себе, успокаивающе гладил по голове. – Ты правильно сделала, что присела и закрыла голову.

– Но почему он вдруг остановился?

– Мы обязательно это выясним.

– Хорошо, – она уже немного успокоилась, отстранилась, поймала мой взгляд, затем закусила губу и убрала руки с моих плеч. А я с её талии убирать не спешил.

– Я посмотрела кристалл.

– Что там?

– Родители Агафьи просто выразили надежду, что род не прервётся каким-то чудом, и найдется потомок, который увидит послание. Что ж, их мечта сбылась.

– И всё?

– Ну, они ещё сожалели, что заставляли Агафью учиться здесь против её воли, настаивали на высшем образовании, тогда как она хотела только стать поваром, любила готовить. Наверное, это у меня от неё.

– Наверное, – согласился я. Пришло время отпускать и я всё-таки убрал руки от её тела. В дверь постучали, чтобы сообщить, что Олдред проверил жука и переместил его в другую клетку.

– Мне нужно работать. Сходи к целителям, я позже приду к тебе.

– Хорошо.

Она бросила на меня смущённый взгляд и тихо вышла.

Позже выяснилось, что мальчишки, уже зная о невозможности попасть в зверинец наземным путём, пробрались через вентиляционную световую башню и спустились по ней внутрь, наколдовав в стене простые металлические скобы. Все трое более-менее пришли в себя и я подробно расспросил их обо всех деталях. Они выдали и тех, кто подговорил их на эту авантюру и даже тех, кто уже пытался или собирался в будущем повторить их опыт. Пришлось прочитать им лекцию, почему не стоит испытывать судьбу и что будет за такую попытку.

Раздав указания о ремонте и уборке в зверинце, я лично проверил остальные запирающие артефакты, удвоил охрану. Затем сам взобрался по скобам, снимая их за собой, и через узкое отверстие вверху башни выбрался наружу. Вид отсюда открывался невероятный, хорошо просматривались окрестности, горы в снегу, солнца не было видно из-за низкой облачности. Но уверен, что закаты и рассветы здесь красивые. Спустившись по внешней части башни, я обнаружил лазейку с крыши и поставил там магическую решетку с артефактом слежения. Если ещё кто-то сунется – я узнаю в ту же секунду.

Голова болела после падения, спина ныла, так что я зашёл в лазарет. Парой часов спустя меня вызвали с докладом на совет магов. Лукерья тоже была там. Пришлось подробно рассказать о случившемся.

– Вы смогли выяснить, почему жук остановился? – поинтересовалась Ланина. – Профессор Олдред сообщил, что его ментальная связь уничтожена. У вас есть версии?

Я задумался, а потом вспомнил.

– Кажется, Слепая Айна говорила, что магия Лукерьи работает как щит на чужую злую волю, может разрушать заклинание, если оно совершено со злым умыслом.

– Мы можем считать злым умыслом последнюю волю того мага? – обратилась к остальным Веллария Россен.

– Полагаю, что да, – ответил ей Лоуренс. – Там было множество свидетелей, их показания сходятся. Но, коллеги, этот прецедент вызывает вполне практический интерес. Если мы снимем проклятье с Лукерьи, она, возможно, потеряет данную способность. Однако её можно использовать для некоторых дел.

– Не надо меня использовать. Я не вещь, – подала голос девушка.

– Я не имел ввиду вас, только вашу способность отражать и разрушать злые проклятья и заклинания. В период военных действий это будет бесценный…

– Нет! Я не хочу ни в чём таком участвовать! У вас здесь уже лет пятьдесят нет войн. Вот и не зачем их развязывать.

– Не спешите отказываться, – парировал Олдред, буравя её взглядом. – Ваша особенность имеет уникальный потенциал и в мирное время…

Но Лукерья строго посмотрела на него и жестко отрезала:

– Нет. Я отказываюсь!

– Я прошу совет подумать об этом, – не сдавался боевой маг. – Мы можем потерять…

– Она сказала «нет». Что вам непонятно в этом простом слове из трех букв?! – не выдержал я, сверля оппонента взглядом.

– Не лезьте не в своё дело, Райнер, – огрызнулся Олдред.

– Прекратите оба! – загремел ректор Арден, стукнув кулаком по столу. – Сцепились, как бойцовские псы. Вас вообще нельзя пускать в одно помещение вдвоём. Но Райнер прав, Лоуренс. Девушка однозначно высказала свою волю и мы не станем её принуждать.

– Благодарю, – сказала ему Лукерья.

– Теперь, когда мы всё прояснили, перейдём к более важному вопросу. Дело Лукерьи подробно рассмотрено, а дело её пращурки – пересмотрено заново. Мы снимаем все обвинения с госпожи Смирновой за неимением доказательств. За нарушение устава академии и проникновение в запрещённые места Лукерье Смирновой делается выговор с предупреждением. Дабы решить вопрос с её магией, проклятье надлежит снять.

За период действия проклятья изгнанию и инверсии магии подверглись двенадцать поколений людей, не считая саму Агафью, её род предан забвению. Обычно в таких случаях используются зеркальные меры к виновному, дабы восстановить баланс. Однако мы не можем их применить для Лоуренса Олдреда, поскольку его срок жизни намного длиннее, а его род пока что продолжен только одним двухлетним сыном. Невозможно просчитать будущее рода и количество потомков, которых может вообще не быть. Собственно, сам род профессора Олдреда невозможно предать забвению.

– Верно. Он из рода высших магов-основателей и необходимо учесть его способности и направление работы, – тут же подхватил лучший друг, некромант Солен Трир.

– Его магию нельзя искажать проклятьем, так как она боевая, – согласился с ним ректор. – И он работает с опасными существами и боевыми животными. При таком раскладе ссылка куда-либо видится мне невозможной и даже опасной. Полагаю, что он всегда должен быть под нашим контролем.

Я смотрел на Олдреда и видел, как он высоко задирает подбородок с каждой сказанной о нём фразой. Не думают же они, что ему всё должно сойти с рук?

– Хотя сам Лоуренс Олдред не совершал преступлений, некоторое его поведение требует осуждения. Поскольку мы не можем спросить с его предков, наказание должен понести сам профессор. Оно будет справедливым, соразмерным и поучительным не только для его потомков, но для каждого. Проклятья требуют точности, жёсткого соблюдения всех условий. Однако оспариваемое наложено с нарушением, проигнорировано отсутствие прямого злого умысла, что и привело к инверсии магии. Вина Агафьи Мирной не была доказана, кроме самого факта снятия ключа. Но это действие девушка совершила, будучи введённой в заблуждение. Учитывая сказанное, полагаю правильным освободить профессора Олдреда и его потомков от наследуемой должности обвинителя в совете.

– Уважаемые коллеги! – сразу же возмутился тот. – Я признаю, что мои отец и дед поступали несправедливо. Они нарушили закон, позволили эмоциям возобладать и оказались несправедливы. Однако о более ранних моих предках такого не известно. А мой сын – невинная душа, только учится ходить, ему ли нести наказание за деда? Разве вырезают целое стадо из-за двух паршивых овец? Я добровольно сложу с себя полномочия обвинителя и покину этот совет навсегда. Однако прошу оставить возможность моим потомкам вернуться, если они докажут свою лояльность, знание законов и честность.

Маги стали перешептываться, я молчал. Его слова были справедливы, не подкопаешься. Но как по мне, этого не достаточно. Лукерья слушала молча, замерев, как статуя, бледная и серьёзная.

– Что ж, звучит разумно и логично, – выдал общее решение ректор. – Однако это лишь часть вашей расплаты. Баланс должен быть восстановлен.

– Я приму наказание, соразмерное и справедливое, и с честью буду нести его всю жизнь. Однако моё условие – шанс моим потомкам вернуть все регалии и права без оглядки на прошлое. Я искуплю вину своего рода сам, сколько бы веков мне ни было отмерено.

– Лоуренс Олдред, мы принимаем ваше добровольное сложение полномочий обвинителя и исключаем вас из этого совета пожизненно. Кроме того, вы лишаетесь права пользоваться любой магией, кроме боевой и только в рамках преподавания, а так же на случай войны. Вы так же можете применять магию с целью защиты и помощи другим людям в исключительных случаях. Для контроля на вашу грудь будет нанесена метка-руна. При любом несанкционированном использовании магии она будет жечь и вызывать болезненное распирание, а так же передаст информацию о ваших действиях. В случае злостного умысла руна остановит ваше сердце.

– Принимаю, – слишком пафосно на мой взгляд произнёс боевой маг.

– Такая серьёзная ошибка требует большего, коллеги, – заметила Ирма Соль. – Мне кажется правильным придать этот случай огласке в назидание другим. Как верно ранее заметила Лукерья, мы не можем знать, сколько ещё людей и магов пострадало от произвола наших прежде уважаемых коллег лишь потому, что все молчали. Будет справедливо, если профессор Олдред сам будет рассказывать студентам на своём курсе об этой ситуации в качестве живого примера того, как нельзя поступать.

Дрогнувший мускул на лице моего противника и его сжатые челюсти вызвали у меня улыбку. Для такого гордеца с завышенным чувством собственной важности крах его безупречной репутации – куда более серьёзный удар, чем лишение должности и потеря права пользоваться магией. Теперь каждый слуга будет знать, что правильный до совершенства Лоуренс Олдред подвергнут публичной порке. Я даже испытал мстительное удовольствие.

– Принимаю, – процедил сквозь зубы мужчина.

– Тогда не будем откладывать. Лукерья и Лоуренс подойдите к трибуне, – скомандовала Ирма Соль, удивительно прытко для своих лет вскочив с места. Когда все трое подошли к нужному месту, Ирма создала прозрачный магический купол, чтобы защитить остальных от воздействия магии и исключить любое вмешательство. Затем достала из воздуха небольшой резной кинжал и тот самый ключ, что принадлежал Лукерье. Ключ она положила на трибуну, повернулась к боевому магу.

– Лоуренс Олдред, потомок наложившего незаконное проклятие на невиновную и её род, согласен ли ты снять его с Лукерьи Смирновой?

– Согласен, – подтвердил мужчина и протянул ей раскрытую ладонь. Ирма резанула его по безымянному пальцу, алая кровь капнула на ключ. Тоже самое она сделала с Лукерьей и её кровь попала ровно на первую каплю.

– Чрез ложную вину, чрез слепые узы,

чрез невинную кровь, чрез слёзы веков —

разрывается цепь, снимается бремя.

Ключ вспыхнул голубым светом, замелькали образы, вспышка заполнила весь купол и погасла. Я видел, как Лукерья вздрогнула и облегчённо выдохнула.

– Лоуренс, оголите кожу на груди.

Мужчина вздрогнул, но распахнул мантию, а затем расстегнул верхние пуговицы рубашки.

– Руна клятвы, вины и стыда –

Печать на грудь, на совесть – узда.

Нарушишь – жжёт, послушен - спит,

Лишь смерть от руны исцелит.

Всё время, что она медленно произносила заклинание, на коже Олдреда вырисовывался красным сложный рисунок. Он морщился от боли, но не издал ни звука.

– Её нельзя свести, уничтожить или изменить, профессор Олдред. Это ваша ноша на всю жизнь.

Лоуренс методично застегнул пуговицы, кивнул, молча поклонился совету и вышел из зала, даже прощальный взгляд не бросил. А ведь он сюда больше никогда не вернётся. Но его поведение вызвало у меня невольное уважение. Он не стал скандалить, спорить, не ляпнул лишнего, не отрицал вину. Достойно для мага и мужчины.

– Лукерья, вы свободны, – Ирма повернулась к девушке. Вам предстоит выбрать направление и продолжать осваивать магию. Побольше практикуйтесь, чтобы стабилизировать свой источник. В остальном мы вас не ограничиваем.

– Благодарю.

– Что ж, коллеги, заседание объявляю закрытым. Дело мы прекращаем. Все могут отдохнуть.

Лукерья выглядела растерянной, поэтому я тронул её за локоть и кивнул в сторону выхода. Девушка безропотно последовала за мной.

– Что планируешь делать?

– Не знаю. Я ещё прихожу в себя.

– Как это ощущалось?

– Как будто с меня сняли тяжёлый жилет.

– Значит, всё получилось и твоя магия теперь будет работать правильно?

– Если честно, я боюсь пробовать, – ответила девушка, обняв себя руками.

– Давай прогуляемся? Попробуешь в пустом месте.

– А если что-то пойдёт не так?

– Я буду рядом.

Она странно посмотрела на меня, но кивнула. По пути мы заглянули в её комнату, чтобы взять тёплый плащ, и в зверинец за моей курткой. Заодно я проверил, что все мои указания исполняются и больше ничего не случилось.

Уже смеркалось, опустился лёгкий туман. Мы молча шли через академический сад мимо оранжерей в сторону гор. Там есть открытая поляна без растений и строений, никто не помешает.

– Здесь значительно холоднее, – поёжилась Лукерья, когда мы добрались.

– Горы рядом и ещё зима. Но уже скоро потеплеет.

– Не стоит мне экспериментировать без надзора, – сокрушалась девушка.

– Напротив, тебе же сказали побольше практиковаться. Создай воронку ветра.

– Ага, чтобы как в тот раз, вызвать бурю?

– Попробуй. Здесь нет ничего и никого, кому ты можешь навредить.

Она вздохнула, собрала пальцы щепотью, произнесла нужные слова. Над пальцами возник маленький торнадо. Лукерья немного его увеличила, а потом раскрыла пальцы, чтобы торнадо опустился ей на ладонь, но он не подчинился, стал беспорядочно летать по кругу, увеличивая амплитуду. Пришлось использовать артефакт гашения заклинания.

– Нет, хватит с меня, – решила девушка. – День и так выдался насыщенным.

– Думаю, ты просто устала. Голодна? Сходим в ресторан у колодца?

– Сходим. Знаешь, мне уже говорили раньше, что я не умею распределять усилия, не чувствую это.

– Я подумаю, что можно с этим сделать.

Мы вернулись в городок у подножия академии, дошли до колодца, зашли в ресторанчик, заняли столик у окна. На этот раз она попросила меня выбрать что-то на моё усмотрение. Девушка выглядела грустной, поэтому чтобы поднять ей настроение, я заказал для неё «песнь единорога», а на десерт «облако с сюрпризом». И вместо бокала, взял на двоих бутылку вина. Для себя выбрал сытный «шахтёрский городок»: рагу из трёх видов мяса, томлёное в подземной вулканической печи с корнеплодами и грибами. Первым делом нам принесли бутылку вина и два бокала. Я сам открыл его и разлил обоим. Лукерья задумчиво покачивала бокал между пальцами, иногда пригубляя, и молчала.

– Я думал, ты обрадуешься, что всё закончилось.

– Закончилось ли? – уточнила она, глядя в окно на фонтан.

– Что тебя тревожит?

– Знаешь, когда профессор Олдред стал настаивать, чтобы использовать мою магию для своих целей, я по-настоящему испугалась. Ненавижу принуждение в любом виде. А это было бы именно оно.

– Но ведь ему не согласовали.

– Да, но… как бы объяснить?

– Просто скажи как есть. Я человек простой.

– Я не знаю, что мне делать дальше. Олдред видит во мне потенциал для боевой магии и разрушения проклятий, Ланина предложила углубиться в зоомагию, потому что ко мне тянутся редкие животные. Ректор Арден советовал уделять больше времени эфиродинамике, а наставница по бытовой магии зовёт к себе, чтобы в будущем я заняла её место. Всё это давление мне чуждо, я не хочу соглашаться на что-то лишь потому, что это будет полезно или выгодно.

– Разве плохо, что для тебя открывается столько возможностей?

Она посмотрела мне в глаза.

– Я не хочу. Ничего из этого. Я очень устала, соскучилась по дому, по своей размеренной удобной жизни в мире, где всё понятно и относительно предсказуемо. С тех пор как ты впервые появился, все перевернулось с ног на голову.

– Многие хотят изменить свою жизнь и обрести новые возможности.

– При условии, что они готовы к переменам. Понимаешь, там у меня была любимая работа, дом, в котором мне было хорошо, близкие существа. А здесь я чужая и этот мир чужой для меня.

– Ты можешь освоиться, научиться всему, путешествовать. У нас много красивых мест.

– Освоиться здесь – это начать с нуля. Опять учиться, хотя я ненавижу учиться. Сперва школа, потом университет, курсы. Потом надо искать себе место, доказывать, что я его достойна, бороться, возможно идти по головам, рисковать. Сталкиваться с такими как Олдред. Отстаивать своё мнение. Я не люблю рисковать, предпочитаю, чтобы всё было предсказуемо. Да и нет во мне ни юношеского задора, ни интереса к приключениям. Вот такой я скучный человек.

– Ты вовсе не скучная. И приключений у нас было немало.

– Да. Но после каждого я ощущала себя поломанной куклой. Зачем мне это? Для чего? Я за все свои тридцать лет столько страха не испытывала, сколько за эти несколько месяцев. Монстры, проклятья, магия...

– Ты хочешь вернуться?

– Я не знаю. Наверное многие меня не поймут и осудят. Ну как часто кому-то везёт попасть в другой мир и начать новую жизнь? Не ошибусь ли я, если упущу этот шанс? Но смогу ли стать здесь счастливой?

Она уронила голову на руки, лежавшие на столе и затихла. Я накрыл её руку своей.

– Ты обязательно разберёшься, Лукерья.

Нашей беседе помешал официант. Перед ней поставили тарелку с котлетой из филе призрачного лосося, выловленного в подземных озёрах, которая лежала на радужном пюре из смеси картофеля и сока звёздчатки.

– Что это? – удивилась Лукерья.

– Еда для поднятия настроения. Нажми вилкой на котлету.

Она засомневалась, но послушалась. При нажатии котлета издавала мелодию какой-нибудь популярной песни.

– Милота какая.

Девушка улыбнулась и погрузила ложку в пюре, из которого тут же вспорхнула разноцветная пальца. Она засмеялась.

– Как это повторить?! Вот такому с радостью бы училась!

– Погоди, ещё десерт принесут.

Она почти проглотила основное блюдо, забавляясь с котлетой, которая до последнего кусочка выдавала короткие куплеты. Выяснилось, что цветная пыльца оседает на языке, а при смехе или чихании вылетает с воздухом. Официант пояснил, что этот эффект сохранится до утра.

А потом принесли десерт. Он представлял собой прозрачный купол из золотистого сахарного стекла. Под ним на тарелке стояла кружка с лавандовым чаем, а над ней парило розовое облачко, из которого шёл розовый дождь.

– Какая прелесть!

– Следующие сутки после этого десерта ваше дыхание будет пахнуть ирисками, – улыбнулся официант.

– Прекрасно! Спасибо!

Лукерья осторожно коснулась сахарного стекла пальцем, потом проломила купол ложечкой. По воздуху разлился аромат лаванды и сладостей. Потом девушка отщипнула кусочек облачка и положила себе в рот.

– Ты это пробовал? – спросила она меня.

– Нет, только слышал о нём.

– Попробуй. На вкус как сладкая вата со вкусом ириски, – отщипнув ещё, девушка протянула кусочек к моим губам и я машинально открыл рот. Вкус оказался очень сладким, даже приторным, но она так светилась, что я не стал комментировать.

– Хорошо, что ты смогла расслабиться.

– Спасибо за ужин. Было очень вкусно и необычно.

Закончив с трапезой мы отправились в академию. Видимо, выпила она сегодня многовато, потому что всю дорогу смеялась над тем, что из её рта вылетает разноцветная пыльца и слегка пошатывалась. И да, от неё вкусно пахло ирисками. Интересно, если я её поцелую, эта пыльца осядет на моём языке? Я встряхнулся, отгоняя фривольную мысль. Ну точно, приворожила меня. Как иначе объяснить моё к ней влечение?

Вернулись мы довольно поздно, но к счастью в этот раз никого не встретили. Я проводил её до комнаты, хотя в этом совсем не было нужды. Лукерья снова поблагодарила за вечер и замерла в ожидании, не сводя с меня заинтересованного взгляда. Мысль о поцелуе сейчас не казалась абсурдной, но я всё-таки удержался, коротко попрощался и ушёл.

Проходя мимо коридора, который вёл к кабинетам преподавателей, я услышал звон разбитого стекла и решил проверить. Одна из дверей открылась, вышел усталый слуга с ведром, полным осколков зеркала. На некоторых была кровь.

– Что случилось? – спросил его я.

– Ничего страшного. Профессор вдруг взбесился и разбил зеркало кулаком.

– Целитель нужен?

– Не думаю. Сказал, сам о себе позаботится. Велел больше зеркал в кабинет не приносить.

– Понятно. Не буду вас задерживать.

– Спасибо, господин Райнер.

Он коротко поклонился и ушёл. Я немного постоял, решая, стоит ли заглянуть к Лоуренсу. Мало ли, вдруг он решил прекратить свои страдания пораньше. Я бы мог его остановить, чтобы испил чашу расплаты до дна. Но подумалось, что если он что-нибудь с собой сделает, это лишь докажет слабость его характера. Может он и не будет себе вредить, просто гордость не выдержала.

Развернувшись, я отправился к себе.

Глава 23. Визит домой

Лукерья.

Ночью мне не спалось. Разговор с Райнером накануне разбередил душу. А предвкушение поцелуя, который так и не состоялся, раздразнил чувства. Мне действительно предстояло сделать сложный выбор и я совершенно не понимала, какой. Пришлось тезисно записать свои мысли в блокнот, чтобы посмотреть на них как бы со стороны. Я сделала две колонки, чтобы выделить преимущества обоих вариантов, но это не особенно помогло, их оказалось почти поровну.

В обоих мирах у меня есть будущее, но идти придётся совершенно разными путями. Прожив все годы в обычном человеческом мире, о магии я знала лишь из книг и фильмов, а теперь могла творить её сама. Прежде мне всегда не хватало чего-то, хотелось большего. Теперь это большее у меня есть, но какой ценой!

Здесь у меня пока что нет ничего своего, ни жилья, ни работы, ни опоры. Я полностью завишу от щедрости академии, а это очень некомфортно для человека, с восемнадцати лет живущего независимо. У меня нет личных денег и способа их заработать пока тоже нет. Если я выберу этот мир, придётся проходить всё заново: поиски работы, выяснение, как тут всё устроено, где что продаётся и прочее. Как же утомительно! А ещё придётся налаживать связи, находить друзей, бороться с предубеждениями и, возможно, дискриминацией. Мне это чем-то напоминало компьютерную игру, в которой ты построил себе мир, а потом всё слетело.

И ведь я знаю, что если вернусь, ничего этого делать не придётся. Там у меня всё уже пройдено, налажено и удобно. Дома остались близкие, любимая работа, терпеливый и понимающий работодатель, друзья, поместье в горах и квартира в городе, за которую я только недавно выплатила ипотеку.

Менять свою жизнь так страшно. И ладно бы в привычном мне мире, но тут всё совершенно иначе, а легко явно не будет. Наверное, можно привыкнуть к монстрам, вездесущей магии, отсутствию привычного интернета, но зачем? Вчера я задала правильный вопрос: не будет ли ошибкой упустить такой шанс какой мне сейчас открылся, и смогу ли я стать счастливой в этом мире? Получу ли я взамен такую же комфортную жизнь, какая у меня уже есть там? Да уж, действительно нужно время, чтобы обдумать это.

Я пришла сюда по необходимости, чтобы разобраться со своим наследством и проклятьем. Разобралась, вроде всё кончилось. Если бы проклятьем дело ограничилось, я бы не задумываясь вернулась. Но во мне живёт магия и она никуда не денется, с ней придётся ладить до конца моих дней. Она передастся моим детям, если я решусь их завести, а это уже куда более серьёзная ответственность.

А ещё здесь был Лука Райнер. Не знаю как он, а я больше не отрицала своё влечение к этому суровому мужчине. Прежние отношения меня не убедили, но с ним я бы попыталась. Однако он вряд ли захочет переезжать, у него тут работа, дом, прошлое, предки, он на хорошем счету в академии, его ценят и прислушиваются. На его месте я бы не рискнула всего этого лишиться. Да и получится ли у нас с ним – неизвестно. Может мы слишком разные и это влечение чисто физиологическое. В его жилой каморке педантичный порядок, но что если в совместном доме он будет разбрасывать носки? Боже, зачем я об этом вообще думаю?! Мы даже не говорили ещё о чувствах и вообще… Ох, сколько же всего накопилось…

Если подумать, в моём мире нет никого и ничего, что не могло бы подождать ещё немного. Только необходимо туда смотаться на пару дней, позвонить на работу, попросить присмотреть за квартирой, благо у меня нет питомцев и цветов. Зато их с избытком в поместье в горах. С ним ведь я тоже ничего не решила. Даже посоветоваться не с кем. Хотя, почему не с кем? Бабуля-призрак!

Мда… расскажи мне кто-нибудь еще год назад, в каких обстоятельствах я окажусь, тухлыми яйцами закидала бы. Когда я только узнала о наследстве, думала, это будет весёлое приключение выходного дня. А оно вон как вышло. Моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Весь период моего пребывания в академии был полон событиями, чувствами, эмоциями. А времени отдохнуть и подумать совершенно не хватало. Я устала, переволновалась, не раз прошла через сильный страх. Пожалуй самое правильное сейчас – не торопиться с выводами. Я росла на принципе «семь раз отмерь – один отрежь». Вот это сейчас и стоит сделать: притормозить, подумать, поговорить с разными людьми. Ведь если я решусь переселяться, то сделаю это лишь раз, жить на два мира крайне тяжело, да и вряд ли мне позволят. Как было бы проще, если бы меня сюда переместили и поставили жёсткие рамки! Не надо было бы ничего решать, только адаптироваться. Как же трудно быть взрослым…

Под утро получилось немного поспать, хотя сон выдался беспокойный. То мне снился Райнер в романтической обстановке, то Райнер, пронзённый рогом жука-тарана, весь в крови. Как только забрезжил рассвет, я приняла своё первое решение – попросить у совета магов дозволение сгонять домой.

Но сначала нужно привести себя в порядок. Пока я расчёсывала волосы, в дверь постучали. Уверенная, что это Райнер, я не стала заплетаться и распахнула её с улыбкой, которая мгновенно погасла. В коридоре стоял Лоуренс Олдред, глядевший на меня мрачным взглядом. Непривычно было видеть его без мантии и регалий, одетого в черный камзол, черные брюки, чёрные туфли. Лишь белый шарф, аккуратно завязанный сложным узлом выделялся на этом чёрном фоне.

– Очевидно, вы не меня ждали, – негромко произнёс мужчина. – Но это не моё дело. Я пришёл, чтобы принести вам свои официальные извинения.

– Профессор?

– На совете я высказал свою позицию довольно ясно. Но позже мне намекнули, что этого не достаточно с этической точки зрения. Хотя я по-прежнему считаю свои действия верными в тех обстоятельствах, я ошибался в сути, и эта ошибка была доказана. Мои поступки и решения причинили вам неудобство, заставили нервничать. За это я приношу свои извинения.

– Надеюсь, вы не рассчитываете, что теперь мы подружимся? – я не удержалась от сарказма.

– Что за глупости? Разумеется, нет. Я лишь хотел поставить точку в нашем конфликте.

– Я принимаю ваши извинения. Но моё отношение к вам не изменилось.

– Я и не рассчитывал. Всего хорошего, госпожа Смирнова.

– И вам, профессор Олдред.

Он поклонился и ушёл четким размеренным шагом. Странный человек, такой скрытный, что невозможно понять его истинные чувства. Впрочем, он же прямо сказал, что не раскаивается, просто ему велели извиниться. Я собрала волосы в узел на затылке, сложила вещи в шкаф и вышла из комнаты.

Перед завтраком забежала к администратору Соулю, чтобы узнать у него, как связаться с советом высших магов. А он просто открыл программу на компьютере и отправил заявку от моего имени.

– Ответа иногда приходится ждать около двух часов, – пояснил администратор.

– Значит, я успею позавтракать.

– Отличное решение, – похвалил меня мужчина и вернулся к своим бумагам.

Суд завершился совсем недавно, и отношение других студентов ко мне ещё не успело измениться. Однако многих впечатлил факт разоблачении моих бывших соседок по комнате и вынесение решения в мою пользу, так что студенты хоть и шептались обо мне, в открытую не дерзили и пошлых песенок больше не сочиняли.

Агата неизменно хранила свободным мой столик. Мы перебросились с ней последними сплетнями, потом она уже привычно сунула мне пакетик с каким-то вкусняшками и пригласила поужинать поздно вечером на кухне.

А к моменту, когда я покинула столовую, пришло сообщение на браслет:

«Ваше заявление принято. Подойдите в зал совета через 30 минут».

– О как быстро! Вот это сервис, – усмехнулась я и сама же рассмеялась своей шутке.

Сегодня их снова было шестеро и в тени трибуны стоял Олдред.

– Здравствуйте, Лукерья. Как вы помните у нас перемены в составе. Позвольте представить вас друг другу. Наш новый член совета – Корделия Вега, профессор ментальной магии и мороковедения. Она займёт место профессора Олдреда на весь период его наказания. Сам он здесь, чтобы передать ей дела.

– Приятно познакомиться, – я улыбнулась женщине и коротко поклонилась. Высокая, с аккуратной причёской на слегка поседевших волосах, ровной осанкой и совсем без украшений, она производила благородное впечатление.

– И мне с вами, – улыбнулась в ответ Корделия. – Я о вас наслышана. Представлять не нужно. Ваше дело и ваш случай создали большой резонанс в магическом сообществе. Но к счастью всё разрешилось благополучно.

– Да. Я тоже этому рада, – женщина внушала доверие своим спокойствием и доброй улыбкой, спокойствием, вежливостью. Такая кардинальная разница по сравнению с поведением Лоуренса Олдреда. Я порадовалась, что на его место взяли именно её.

– Итак, вы просили о встрече, – обратилась ко мне Веллария Россен.

– Да. Я хотела отпроситься у вас на выходные, дом уже давно без присмотра. А, если помните, у меня там эээ… питомцы. Я переживаю, всё ли в порядке. Да и конь ещё. Получается, что это не он страж места, а я его страж. Он парень нервный, если долго не кормить сладостями, беснуется и крушит деревья в лесу.

– Вы кормите коня сладостями? – удивилась Корделия Вега.

– Он не совсем обычный. Это келпи, притворяющийся конём. Мои предки смогли его приручить таким образом, а я только поддерживаю традицию.

– Понимаю, конечно, – согласилась Корделия. – В таком случае ваша просьба лично мне кажется обоснованной.

– Я тоже не вижу причины отказывать, тем более это всего на два дня, – поддержала её Серафина. – Я отправлюсь с Лукерьей, провожу её, заодно проверю этого келпи, мало ли. Да и с мышами интересно познакомиться. Со своими фамильярами я общаюсь иначе, а Лукерья утверждает, что её мыши разговаривают с ней по-человечески. Думаю, этот феномен следует изучить. А потом отправим за ней Райнера, как обычно.

– Да, – согласился ректор, – новых людей привлекать не будем. У меня к вам только одно требование. Как вы помните, о вашем мире здесь у нас знают лишь некоторые. А о нас в вашем вообще никто, разве что разрозненные индивиды. Поэтому вы должны поклясться не распространять эту информацию нигде, дабы не нарушать баланс.

– Клянусь, – пообещала я.

– И ещё, постарайтесь не использовать магию, если не уверены, что всё пройдёт хорошо.

– Я постараюсь её вообще не использовать, там мне она и не нужна. Ну разве что по мелочи, огонь разжечь или светильник.

– Вот и славно. Можете отправиться сегодня, вечером, когда Серафина закончит свои дела. В воскресенье вечером Райнер придёт за вами. Портал пока не открывайте самостоятельно.

– Не буду, – я обрадовалась, что мне дают не два, а целых три дня, ведь сегодня четверг, и хотя я попаду домой только к вечеру, это всё-таки больше, чем обычно. Сборы не заняли много времени. Я собрала в сумку часть вещей, чтобы поменять их дома на другие, прибралась в комнате. Словила себя на мысли, что постоянно ожидаю прихода Луки, но он не появлялся и я даже расстроилась.

Перед ужином профессор Ланина зашла за мной.

– Готовы? – улыбнулась мне женщина.

– Да, давно.

– Тогда отправимся прямо из вашей комнаты.

– А так можно? Райнер всегда открывал портал на более свободном пространстве.

– Лука – не маг, а человек. Его магические возможности ограничены. Но должна признать, родись он магом, в нём раскрылся бы большой потенциал.

Она прошептала заклинание и магический портал плавно раскрылся, подняв небольшую бурю. Не дожидаясь приглашения, я шагнула в него первой.

– Ой, не рассчитала. Вы рассказывали, что там сады рядом с домом, вот я в сад и вывела. А оно совсем не рядом оказалось. Мне следовало уточнить, – извинилась Ланина, когда прошла за мной. Портал открылся в саду посреди деревьев и до дома нам топать минут десять, увязая в грязи после дождей.

– Да ничего, тут идти то…

Вязкая грязь звонко хлюпала, засасывая ноги, профессору это быстро надоело и она наворожила деревянные мостки от сада прямиком к задней двери дома. А когда мы вошли на крыльцо, одним движением очистила нас обеих от грязи.

– Я буду чаще практиковаться, – восхищённо пробормотала я, дивясь тому как легко и быстро у неё всё получалось.

– Я родилась магом, дорогая, и меня обучали ещё в колыбели. В моей семье сильный дар и мощный родовой источник. Но да, практика безусловно помогает. Итак, где ваши питомцы?

– Давайте войдём?

Я зашла в дом, оставила сумку на полу и первым делом включила свет. Пара лампочек перегорела, надо будет заменить.

– Есть кто дома? Я вернулась.

Сначала нас встретила тишина, я даже разволновалась. Но потом сквозь стену прошла бабуля, а за ней из коридора прилетели мыши.

– Хозяйка вернулась!

– Наконец-то!

– Мы так соскучились!

– Привет, привет, мои хорошие, – они цеплялись лапками за моё платье, а я торопливо поглаживала мохнатые спинки и перепончатые крылышки. – Ну как у вас тут дела? За домом приглядываете?

Бабуля кивнула, вопросительно уставившись на Серафину. Мыши тоже заметили постороннего и стали пялиться на неё.

– Ой, а кто это?

– Ты привела подругу?

– Она из того мира?

– Такая красивая.

– Вы правда их понимаете? – на всякий случай уточнила у меня профессор Ланина.

– Выходит, что вы – нет, – удивилась я. Почему-то до сих пор мне казалось, что это просто Райнер какой-то неправильный, но уж маги то должны их понимать.

– Это поправимо, – улыбнулась Серафина, что-то прошептала и сделала незнакомое мне движение руками. – А теперь скажите что-нибудь.

– Вы очень красивая, – сразу нашлась Мэй.

– Спасибо, крошка.

– О, смотрите, она нас понимает!

– Я знаю, как это устроить. Но почему вас понимает ваша хозяйка – вот вопрос. Возможно это побочный эффект проклятья или просто врождённая особенность её магии. А вы понимали мышей при жизни? – она обратилась к моей бабушке – призраку. Бабуля кивнула, смущённо перебирая свои пальцы.

– Любопытно. Итак, как нам приманить коня?

– О, это легко. Я сейчас приготовлю что-нибудь простое и он сам прибежит на запах. Я бросилась в кухню, достала из шкафчиков муку, сахар, соду, раскрыла холодильник и замерла.

– Чёрт, яиц нету. А молоко старое, давно испортилось. Что же делать?

– Сейчас наколдуем, – предложила моя гостья.

– Не-не-не, погодите. Вы же не достанете продукты из воздуха?

– Нет, я телепортирую их, например, из магазина.

– А заплатить?

– Хм. Вы правы. У меня дома еда появляется благодаря слугам, которые делают закупки, и если мне что-то нужно, я просто телепортирую из кухни. Но неужели пропажу пары вещей в магазине заметят?

– Может и нет, но когда будет проверка, спишут с продавцов, а ведь они ни в чём не виноваты. Я что-нибудь придумаю.

– У вас есть местные деньги?

– Да.

– Дайте мне нужную сумму и я всё устрою. Так что продукты окажутся у вас, а деньги за них – в кассе магазина. И никто ничего не заметит и никого не накажут.

– А вот это уже деловое предложение, – обрадовалась я, сбегала за кошельком и выдала ей несколько купюр.

Уже через пару минут на моем столе стоял лоток с яйцами и пакет молока. Пока Ланина болтала с мышами и расспрашивала их про келпи, я замесила тесто на простой бисквит, заварила чай, из овощей сделала своё любимое рагу. Стоило достать бисквит из духовки, как за окном раздалось дикое ржание и засверкали молнии.

– Точен, как часы, – резюмировала я.

– Это ваш келпи? – уточнила профессор, пытаясь разглядеть что-нибудь за окном. Но уже опустился вечер, стемнело.

– Да. Сейчас отрежу пирога и пойдём знакомиться, – я не могла объяснить это даже самой себе, но в присутствии Серафины я не испытывала никакого смущения или дискомфорта.

Келпи бесновался не на шутку, становился на задние ноги, дико ржал и швырялся молниями.

– Вы дали ему кличку? – спросила Ланина, с восторгом разглядывая животное с безопасного расстояния крыльца дома.

– Не придумала. Называю его просто дружок.

– Сойдёт, – она забрала у меня тарелку с ещё горячим пирогом и смело шагнула навстречу зверю. Конь показал зубы, снова стал на задние ноги, махал передними в воздухе. Она протянула к нему руку и стала что-то напевать. Животное прислушалось, успокоилось, прядало ушами, словно вслушивалось в текст песни. Я ничего не понимала, для меня это звучало как тарабарщина.

Наконец он склонил к ней косматую голову, одним махом смёл с тарелки пирог и даже преклонил колени. Серафина долго гладила его, что-то говорила, а потом конь поднялся и ускакал в лес.

– Что ж, вы действительно приручили его.

– Кстати, всё забываю спросить, а почему келпи, раз он так опасен, переместили сюда? Разве содержать его в магическом мире не безопаснее?

– Видите ли, келпи это по сути мертвецы, злые духи болот. Их невозможно уничтожить и нельзя сдержать. Иногда люди их подкармливают, называя это дарами или жертвоприношением, и тогда келпи их не трогают. Ваш случай, насколько мне известно, вообще единственный. Он ведёт себя почти как ручная лошадь, и в общем-то не опасен. Что до перемещения, тут дело в эфире. В этом мире эфир тоже присутствует везде, но он менее плотный, чем в нашем, и как бы это сказать, менее проработанный. Когда маги постоянно взаимодействуют с эфиром, он и ведёт себя иначе. Это как дикий ручей. Если на его пути поставить колесо или мельницу, вода будет работать на человека. Проще говоря, здесь келпи ведёт себя иначе из-за другого состояния эфира, он не может натворить таких же дел, как в моём мире, понимаете? Плюс ко всему, вы его приручили и за еду он будет паинькой. Я поговорила с ним об этом. Может вы даже сможете убедить его помогать вам по хозяйству.

– Вот этого дикаря?!

– Когда его создали, он был квинтэссенцией ненависти и злобы, порождением мрака души некроманта. А потом веками его держали взаперти. Попробуйте посадить в клетку человека. Как быстро он возненавидит всех вокруг? Поэтому когда келпи оттуда вырвался, он и крушил всё подряд, его захлестнула ненависть. Но потом его переместили сюда, в ущелье, где много места, где можно всласть бегать и резвиться, где есть еда и воздух. Потом ваши предки приручили его вкусностями. Жизнь, а не сказка. Вот он и присмирел.

– Хотите поужинать? У меня уже всё готово, – предложила я.

– И меня прикормить хотите? – засмеялась Серафина. – Конечно, я поужинаю. Голодна как келпи.

Мы отлично провели время, о многом поговорили и к концу вечера у меня сложилось впечатление, что мы старые подруги. Я даже предложила ей остаться на ночь, но женщина вежливо отказалась.

Пятница и суббота были наполнены домашними хлопотами. Нужно было полить цветы, прибраться, выбросить испорченное из холодильника. Пришлось сходить в городок за продуктами. Денег оставалось немного и заработать их сейчас невозможно, но кушать нужно, да и покормить домашних тоже. В процессе готовки и уборки мы болтали с мышами. Они подробно расспрашивали о моих приключениях, вздыхали и охали.

Я позвонила на работу, рассказала шефу, что с поместьем всё сложно, я не могу его продать, а доверить уход за ним просто некому. Потом наплела, что придумала, как расширить его бизнес с квестами здесь и даже успела опробовать, но мне нужно время. Заодно заняла денег. В чём в чём, а в финансовой помощи начальник никогда не отказывал, особенно если ему обещали дивиденды. Этих денег хватит ещё на несколько моих визитов сюда, а потом я всё отработаю. Удаленно взяв отпуск без содержания ещё на полгода, я попросила довериться мне и распрощалась.

Был ещё звонок замужней подруге с просьбой присмотреть за квартирой, у неё единственной были ключи. Конечно, подруга долго расспрашивала меня, уверенная, что я от неё что-то скрываю, но я повторяла всё то же самое, что говорила шефу, чтобы не было разночтений.

Воскресенье посвятила приготовлению печенек долгого хранения, перебрала гардероб, выбрала себе другие наряды и бельё. Заодно пыталась поговорить с бабушкой, надеясь на какой-то совет с её стороны. Бабушка научилась держать в руках книги и листать их, так что вместо ответа, показывала мне какую-нибудь умную мысль в тексте. Все они в сущности сводились к тому, что не стоит торопиться и нужно лучше разобраться в себе, прежде чем принимать итоговое решение. Она сама всю жизнь прожила в поместье, выбираясь только в этот городок, и не видела другой жизни, о чём, впрочем, жалеет.

Ближе к вечеру я спустилась в городок, закупилась любимой косметикой, а потом решила сходить к морю, проводить солнышко, погода благоприятствовала. Эти выходные дома подействовали на меня почти целительно, помогли немного отдохнуть, несмотря на то, что я постоянно что-то делала. Конец зимы выдался довольно тёплым, ветра не было, а море почти не двигалось, как зеркало отражая небо. Так хорошо и спокойно мне давно не было.

Солнышко медленно скатилось за горизонт и у меня оставалось ещё немного времени, чтобы вернуться домой засветло. Хорошо, что я не купила ничего тяжёлого, иначе бы уже замаялась. На подходе к воротам я достала ключ с головой лошади. Его оставили мне, так как он запирал вход в поместье для людей и не допускал побега келпи. Я же его теперь воспринимала как флэшку с записями моей семьи, даже как-то тепло от этого было.

Ещё пара шагов и поворот, я буду дома. Но в этот момент кто-то выскочил из-за поворота и налетел на меня. Я уже ощущала падение и понимала, что рухну почти плашмя на спину, но тут чья-то рука удержала и прижала к крепкому торсу.

– Прости, чуть с ног не снёс.

Лука был так близко, что я ощутила его привычный запах, мускуса и металла. Он облизнул губы, выпрямился и поставил меня на землю.

– Собственно, ты и снёс. Но спасибо, что не дал упасть, – я мягко отстранила руки Райнера, оправила куртку и собрала выпавшую из разорванного пакета косметику. Он присел, чтобы помочь мне.

– Куда торопился? – я пыталась говорить как можно будничнее.

– Пришёл за тобой, а тебя не оказалось дома. Подумал, случилось что-то и отправился на поиски.

– Почему со мной должно было что-то случиться? – я открыла ворота ключом и мы прошли к дому.

– Привык, что в моём мире, если ты исчезала, то обязательно вляпывалась в неприятности.

– Хах. Это и в твоём присутствии происходило, – парировала я, стараясь игнорировать память о его руках на своём теле. Райнер сложил их за спиной. Мы дошли до крыльца и я предложила немного посидеть на нём.

– Ты готова отправляться?

– Да, но хочу поужинать, проголодалась. Присоединишься?

– Да я не особо голоден.

– Ты боишься есть мою еду?

– С чего бы?

– Ну вдруг поверил в глупость о том, что я тебя приворожила, чтоб заставить совершать ради меня опасные вещи.

– Почему же глупость? С магией и не такое возможно.

– Ты серьёзно сейчас? – я хмуро посмотрела на него.

– Я просто хотел сказать, что это не шутка, а абсолютная реальность. Такое иногда делают. Но думаю, ты вряд ли стала бы заморачиваться.

– Я даже не знаю, как именно это делается.

Мы немного помолчали. На небе засветились первые звёзды. Вечер выдался на редкость безветренным для этого ущелья, тёплый влажный воздух приятно освежал кожу лица. Мне было одновременно очень хорошо и немного неловко сидеть вот так рядом с человеком, который нравился, но не прикасаться к нему. Чутьё подсказывало, что он этого не одобрит.

– Ты что-нибудь решила насчёт будущего? – спросил Райнер.

– Я поняла, что ещё не готова принять решение. В любом случае, в первую очередь надо наладить магию, стабилизировать источник, а там видно будет. Ещё подумала, что слишком мало знаю о вашем мире и эти знания стоит восполнить прежде, чем что-то решать.

– Звучит логично. Так что там насчёт ужина?

Я улыбнулась и поднялась с места. Мужчина проследовал за мной. Мыши при его появлении снова спрятались, а вот бабуля к нам присоединилась. Мы спокойно поужинали, почти не разговаривая. А потом я попросила немного времени, чтобы прибраться и всё закрыть перед уходом. Райнер обещал дождаться на крыльце.

Моё пребывание здесь заканчивалось, однако я чувствовала, что впереди меня ещё многое ждёт. Буду скучать по этому дому и его обитателям.

От автора.

В одном из кабинетов магической академии ещё горел свет, хотя все корпуса уже спали. Корделия Вега просматривала кристаллы с записями суда над Лукерьей и другие, на которые была скопирована информация с её ключа-артефакта. Кроме прочего она истребовала протоколы всех перемещений студентки и ситуаций, в которых она отличилась. При чтении показаний присутствовавших при усмирении Лукерьей жука-тарана, Корделия улыбнулась.

– Очень интересно. Такая редкая аномалия, которую ещё поискать. Мы обязательно изучим этот феномен.

Женщина перелистнула страницу и отмотала запись с ключа, когда Лукерья преградила путь злому заклинанию в столовой, оно ударилось ей о спину и разрушилось. Профессор мороковедения задумчиво улыбнулась.

Магический мир накрыла глубокая ночь. Лукерья вернулась в свою комнату в общежитии академии, уселась на подоконник, обняв колени руками и задумчиво смотрела на звёздное небо. Где-то в поле ржал дикий конь.

Конец.

_________________

Дорогие читатели, спасибо, что уделили время моей истории и были со мной до финала. Спешу сообщить, что история Луки и Лукерьи продолжится во второй книге, которую я уже начала писать и скоро начну выкладывать. Их обоих ждёт ещё немало интересного: магия, приключения, чувства и опасности. Надеюсь, вы будете следить за обновлениями и поддержите меня при написании второй книги.

Она уже доступна (первая публикация 10.06.2026) под названием "Проклятье. Два берега одной реки".

Все обновления, коллажи и арты к работе буду публиковать в своих каналах в В К и Телеграмм (ссылки в шапке профиля), а так же в блоге на этом сайте.