Проклятье Силы

Глава 1

Disclaimer:

Хочу сразу предупредить читателей. В этом фанфике я использую нейросеть, которая помогает мне быстро находить и исправлять ошибки в тексте, что заметно ускоряет процесс редактуры. Благодаря этому я не трачу несколько дней на одну главу. Однако из-за использования нейросети иногда могут появляться ошибки или «странные предложения», которые я не всегда замечаю из-за замыленного взгляда и могу из-за этого их не исправить. Поэтому решил сразу упомянуть об этом, чтобы те, кто негативно относится к «нейролопам», не тратили время зря.

Если вы заметите странные фразы или ошибки в тексте, буду признателен, если напишете об этом в комментариях. Буду стараться их исправить.

Также для понимания временных рамок: события происходят за несколько лет до начала Третьей мировой войны шиноби.

Теперь, после небольшого дисклеймера, желаю вам приятного чтения и заранее благодарю за лайки и комментарии!

***

Шесть лет. Много это или мало?

Если спросить обычного обывателя, он однозначно скажет — мало. Но в моём мире всё немного иначе. Для простых людей ответ, возможно, останется тем же, а вот для таких, как мы — шиноби, тех, кто при большом таланте и силе способен в одиночку уничтожить целую Деревню, — все обстоит иначе.

Да и если добавить, что я — член клана Учиха… клана, в чьих глазах заключена невероятная сила и одновременно самое страшное проклятье на свете очевидно становится, что шесть лет- это серьезный возраст.

Наш клан далеко не единственный, у кого есть секретное и разрушительное доудзюцу — особая сила, запертая в глазах. Однако, по моему совершенно объективному и абсолютно непредвзятому мнению, мы всё равно сильнейшие.

Для справки, если я или ваша мать по каким-то причинам до сих пор вам этого не объяснили: в мире существует несколько великих скрытых деревень шиноби. Мы живём в Конохагакуре — Скрытой деревне Листа Страны Огня. Кроме нас есть Сунагакуре — Скрытая деревня Песка Страны Ветра, Киригакуре — Скрытая деревня Тумана Страны Воды, Кумогакуре — Скрытая деревня Облака Страны Молнии и Ивагакуре — Скрытая деревня Камня Страны Земли.

Каждая из этих деревень выращивает шиноби для защиты и, при случае, расширения земель своей страны. В каждой есть бойцы, способные в одиночку уничтожить сотню обычных воинов. И так уж получилось, дети мои, что вы родились в самой сильной деревне из всех — благодаря мощи её шиноби и древних кланов.

Мы, Учиха, являемся сильнейшим кланом Конохи — опять же по моему абсолютно непредвзятому мнению. Но кроме нас здесь есть и другие знаменитые кланы. Например Узумаки, великий клан из Узушиогакуре, настоящие гении фуиндзюцу — искусства запечатывания. Полноценного клана Узумаки в Конохе нет, но этот клан является родственным для одного из кланов основателей, мы кстати тоже являемся кланом основателем Конохи, — Сенджу. Из-за этого часто считают, что Узумаки также часть Конохи. Кровь этого клана течёт в жилах некоторых жителей нашей Деревни, и их техники высоко ценятся. Хьюга, у которых, как и у нас, есть доудзюцу — Бьякуган. Он позволяет видеть на триста шестьдесят градусов, смотреть сквозь препятствия и различать потоки чакры в теле. Сильный ген, ничего не скажешь…, но до нашего Шарингана ему далеко. Нара, которые специализируются на техниках теней, что позволяют, при удачных обстоятельствах, брать под контроль врага, а каждый член их клана славится ещё и выдающимся интеллектом.

Есть и другие кланы. Но если вы до сих пор не знаете, какие именно живут в Конохе, — значит, либо вы меня плохо слушали, либо я был слишком занят и не объяснил это как следует. В таком случае подойдите ко мне прямо сейчас, и я повторю всё медленно и доходчиво.

А если вы мои далёкие потомки, читающие эти строки спустя десятилетия, и до сих пор этого не знаете, — бегом к своим родителям. Передайте, что я крайне недоволен тем, как они вас обучают. Пусть исправляются. Иначе я лично выберусь из чертогов Бога Смерти и устрою им хорошую учихскую воспитательную работу.

Подошли? Молодцы.

Теперь читайте дальше о своём величайшем предке — том, кто для вас может быть как в прошлом, так и в будущем. Приятно познакомиться. Меня зовут Харуто Учиха. На момент написания этих строк мне шесть лет, и это моя личная рукопись.

С этого момента я буду вести дневник, чтобы вы — мои будущие дети или далёкие потомки — могли узнать, как именно я жил до того, как стал сильнейшим шиноби во всём мире.

Возможно, вы сейчас задаётесь вопросом: почему шестилетний ребёнок так уверен, что станет сильнейшим? Ответ прост. У меня просто нет права оставаться посредственностью. Учитывая те катастрофы, которые ждут этот мир в будущем, слабость для меня равносильна смерти.

Откуда же я знаю о грядущих потрясениях? Что ж… открою вам небольшой секрет.

Мы живём в мире, где каждая страна постоянно грызётся с остальными из-за ресурсов и влияния. Когда в руках скрытых деревень находится столько живого оружия по имени «шиноби», вполне очевидно, что рано или поздно кто-то захочет приумножить свои владения. Пока существуют мы, шиноби, настоящего, долгого мира между странами быть не может. У кого есть мощное оружие — тот рано или поздно его применит.

Но даже не эта очевидная истина дала мне железную уверенность, что дальше будет только хуже.

Вся суть в моих знаниях.

То ли по воле богов этого мира, то ли благодаря силе нашего доудзюцу — Шарингана, — но я вижу чужую жизнь. Жизнь, полную бесконечных войн и страданий. Жизнь человека из другой эпохи, другого мира и другой вселенной.

Что ж… вот мы и добрались до первой по-настоящему страшной тайны, которую вам предстоит узнать из моей рукописи.

С этого момента вы будете нести эту тайну до конца своих дней, обсуждая её только со своими детьми и только в самых тёмных, скрытых уголках дома. Никому за пределами нашей крови об этом знать нельзя.

Я открыл вам источник своих знаний.

Возможно, вы подумаете, что это просто бредни зазнавшегося малолетки, решившего окружить своё имя ореолом таинственности. Но нет. Это чистая правда.

На первый взгляд эти видения не имеют никакого отношения к нашему миру. Однако всё значительно сложнее. В них я вижу не только чужую жизнь, полную войны. Я вижу будущее нашего мира.

Как бы невероятно это ни звучало, в книгах того мира полностью описана хронология событий, которые ещё только должны произойти здесь. Войны, ключевые фигуры, важнейшие битвы — всё совпадает. Именно благодаря этим знаниям я точно знаю: скоро моя нынешняя спокойная жизнь накроется медным тазом. И я обязан быть к этому готов.

Чтобы вы, мои потомки, могли жить по-настоящему счастливой и свободной жизнью…

— Харуто, ты уже проснулся? — голос моего отца- Такэру Учиха раздался из коридора.

— Да, отец, проснулся. Уже собираюсь, — быстро ответил я, закрывая дневник и пряча его под кровать.

Дверь открылась.

— Верно. Сегодня важный день — поступление в Академию. Нельзя проспать.

— Понимаю. Я как раз собирался идти завтракать.

— Поэтому я здесь, — отец мотнул головой в сторону кухни. — Мама приготовила яичницу с рисом. Пошли.

— Иду. А Юна уже проснулась или ещё спит? — спросил я о младшей сестре.

Отец тихо рассмеялся, хотя в голосе проскользнуло беспокойство.

— Эта мелкая негодница ни за что не пропустила бы такой день. Между нами — подозреваю, она вообще не спала. Старается казаться бодрой, но меня-то не проведёшь.

— Нужно было нагрузить её посильнее на тренировках, тогда бы точно вырубилась, — покачал я головой.

— А потом твоя любимая мать устроит мне несколько неожиданных переломов за то, что я загоняю её любимую дочь — с плохо скрываемым страхом ответил отец.

Я не смог сдержать усмешку.

— Знаешь, я недавно слышал, что мужчин в клане Нара называют «каблуками», потому что они боятся своих жён.

Проходя мимо отца, я направился на кухню.

В следующий миг за спиной разлилось тяжёлое, леденящее кровь яки.

— Неужели мой сынок считает, что я, как эти жалкие Нара, каблук и не являюсь настоящей главой семьи? — очень тихо и спокойно произнёс отец.

По спине пробежали мурашки.

— Нет-нет, папа! Я просто вспомнил забавный разговор в клане, ничего больше. Я ни на секунду не сомневаюсь, что ты сильнейший и полноправный глава нашей семьи.

Отец сверлил меня взглядом ещё пару секунд, после чего его лицо резко сменилось на добродушную улыбку, словно ничего и не было.

— Вот и отлично, сын. А теперь беги есть, пока не остыло.

— Д-да, отец! Бегу! — выпалил я и чуть ли не бегом рванул на кухню.

Я влетел на кухню и едва не врезался в стол. Мама уже стояла у плиты и раскладывала по тарелкам ароматную яичницу с рисом и мелко нарезанными овощами. Запах был таким, что желудок сразу громко напомнил: я ещё ничего не ел.

— Доброе утро, мой маленький гений, — улыбнулась моя мама- Нацуки Учиха, и поставила передо мной полную тарелку. — Садись скорее, пока горячее.

Отец вошёл следом, занял место во главе стола и кивнул мне с довольным видом. А вот и она — моя младшая сестрёнка Юна. Сидела, опираясь щекой на ладошку, и глаза у неё были уже совсем сонные. Голова периодически падала вниз, но она тут же встряхивалась и делала вид, что всё в полном порядке.

— Ут… утро, братик… — пробормотала она и зевнула так широко, что чуть не уткнулась лицом в тарелку.

Я хмыкнул.

— Ты вообще сегодня спала?

— Конечно спала! — возмутилась она, но голос предательски дрогнул, а голова снова клюнула носом. — Просто… просто я очень-очень волнуюсь за тебя…

Мама тихо рассмеялась и погладила её по волосам.

— Волноваться нормально. Но спать тоже нужно. Сегодня важный день для брата, а ты выглядишь так, будто всю ночь не сомкнула глаз.

— Я не… я просто… — Юна снова зевнула, — …просто репетировала, как буду хлопать громче всех, когда Хокаге объявит, что мой братик попал в самый лучший класс!

Отец покачал головой, но в глазах плясал смех.

— Ешь, малышка. А то до Академии не дойдёшь — уснёшь по дороге.

Завтрак прошёл быстро. Мама, как всегда, следила, чтобы всем хватило добавки. Отец рассказывал старую историю про свой первый день в Академии (разумеется, он тогда был лучшим среди всех одногодок), а я слушал и одновременно наблюдал, как сестра героически сражается со сном: то подпирает щёку кулаком, то моргает очень-очень медленно. Один раз она даже начала клевать носом прямо над рисом — я успел подхватить её за плечо, чтобы тарелка осталась целой.

— Спасибо, братик… — сонно пробормотала она.

— Не за что. Но если уснёшь на церемонии, я тебе целую неделю не буду читать сказки на ночь, — шепнул я ей на ухо.

— Не усну… обещаю…

Когда тарелки опустели, мама хлопнула в ладоши.

— Всё, пора. Не будем приходить в Академию последними.

Мы вышли из дома всей семьёй. Отец шёл слева от меня, мама — справа, а Юна плелась между мной и мамой, крепко держась за наши руки. Солнце только-только поднялось над крышами Конохи, и улицы уже заполнялись другими семьями, ведущими детей в Академию.

Первые пять минут сестра ещё держалась: гордо шагала, задрав подбородок, и даже пыталась рассказывать, как в следующем году сама поступит и станет там самой главной. Но потом…

Шаг. Ещё шаг… и голова резко клюнула вниз.

— Юна! — мама мягко поддержала её за плечи.

Отец тихо хмыкнул, подхватил сестру и посадил себе на плечи.

— Я и сама могу! — оживилась Юна, но даже не попыталась слезть.

— Конечно можешь, — улыбнулся отец. — Но так ты лучше рассмотришь Хокаге, когда он будет выступать.

— Да… это довольно умно… — тихо пробормотала она, положив голову на голову отца и начиная тихо посапывать.

Я шёл и едва заметно улыбался краешком губ. В голове крутилась одна мысль: сегодня всё начнётся по-настоящему. Академия. Первые уроки. Первые тесты… и где-то там, впереди, — война, которую я обязан остановить, чтобы сохранить всё это. Мою семью. Мою деревню. Мой клан.

А пока мама аккуратно поправляет растрепавшиеся волосы уснувшей на плечах отца сестре, отец незаметно толкает меня локтем и шепчет: «Смотри, как твоя сестрёнка за тебя переживает — аж уснула», а я просто иду вперёд, тихо посмеиваясь над сестрой.

Академия уже показалась впереди — большое здание с символом листа на крыше. Толпа детей и родителей у входа гудела, как улей. Мы подошли ближе, и я выпрямил спину, как и подобает Учихе.

Мы никогда не показываем слабость. Даже в такие, казалось бы, мелочные моменты.

Площадь перед Академией была забита до отказа. Сотни детей моего возраста в новенькой форме, родители с гордостью и тревогой в глазах, несколько инструкторов в зелёных жилетах безуспешно пытались навести порядок.

Отец легко держал Юну на плечах — она уже почти не спала, глаза блестели от возбуждения, хотя под ними всё ещё темнели тени усталости.

Внезапно над площадью прогремел мощный, уверенный голос:

— Дети Конохи!

Тишина наступила мгновенно. На балконе второго этажа стоял он — Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби. Красный хаори с белыми языками пламени, трубка в руке, сегодня в его глазах пылал настоящий огонь. Он обвёл взглядом всю площадь, и даже самые шумные сорванцы притихли.

— Сегодня вы делаете первый шаг на пути, который определит всю вашу жизнь! — голос Хокаге разнёсся над толпой, сильный и страстный, точно как в легендах о Первом. — Каждый из вас — будущий защитник Деревни Листа! Каждый из вас несёт в себе Волю Огня!

Он шагнул вперёд, и лёгкий ветер взметнул полы его хаори.

— Запомните эти слова навсегда: шиноби — это не тот, кто просто владеет чакрой. Шиноби — это тот, кто готов пожертвовать всем ради своих товарищей, ради деревни, ради будущего! У вас будут трудности. Будут слёзы и боль. Но пока в ваших сердцах горит этот неугасимый огонь — вы непобедимы!

Хокаге вскинул руку, и его голос стал ещё громче, ещё яростнее:

— Станьте сильными! Станьте мудрыми! Станьте теми, кем будут гордиться ваши родители, ваши кланы и вся Коноха! Я, Третий Хокаге, верю в каждого из вас! А теперь… вперёд, будущие герои Деревни Листа!

Площадь взорвалась овациями. Юна на плечах отца подпрыгнула так резко, что он едва её удержал, и захлопала в ладоши изо всех сил, хотя ещё пару минут назад клевала носом.

— Ураааа! Братик будет самым-самым! — закричала она на всю площадь. Несколько ближайших родителей не смогли сдержать улыбок.

Отец тихо рассмеялся. Мама с гордостью сжала мою руку.

Началось распределение. Инструкторы вышли вперёд с длинными свитками.

— Класс А — для самых талантливых и перспективных! — громко объявил главный инструктор, пожилой шиноби с чёрной повязкой на глазу. — Класс Б — для тех, кому ещё предстоит много работать и расти! Имена стали выкликать одно за другим. Некоторые дети уходили в сторону класса Б — кто-то понуро, кто-то спокойно.

Но родители аплодировали всем.

— Харуто Учиха!

Моё имя прозвучало чётко и громко, словно удар колокола над всей площадью.

Я шагнул вперёд уверенно, но без спешки — точно так, как меня учили с самого детства. Ни один мускул на лице не дрогнул, хотя внутри всё пело от гордости. Краем глаза я успел заметить, как мама прижала ладони к груди, будто боялась, что сердце выпрыгнет. Отец выпрямился ещё сильнее, его спина стала идеально ровной — настоящая стойка главы семьи Учиха. А Юна… Юна просто взорвалась от счастья.

— БРАТИК В КЛАССЕ А!!! — завопила она так пронзительно, что на секунду вся площадь обернулась. Маленькая фурия на плечах отца подпрыгивала, размахивая руками, словно пыталась взлететь. — Я же говорила! Я же говорила всем, что он самый лучший! Урааааа! Братик — гений! Самый сильный Учиха!

Толпа вокруг зашумела. Некоторые родители начали тихо перешёптываться: «Конечно же, Учиха… куда же без класса А». В их голосах слышалась смесь уважения и плохо скрываемой зависти.

На мгновение я даже слегка опешил от этих ноток недоброжелательности, но быстро взял себя в руки. Наш клан действительно не пользовался всеобщей любовью в Конохе. Возможно, в этом была заслуга Данзо — он уже начал через своих людей осторожно сеять слухи, подрывая наше влияние. А может, проблема крылась в нас самих: Учиха никогда не были образцом скромности и всеобщей доброжелательности.

Отбросив эти мысли, я повернулся к своей семье. Отец едва сдерживал смех, крепко придерживая Юну за ноги, чтобы та от восторга не свалилась с его плеч. Мама улыбалась широко и светло — совсем не по-учихски сдержанно, но сегодня, в этот особенный день, можно было всё.

Заметив, что они смотрят на меня, я коротко кивнул — спокойно, с достоинством настоящего Учиха, позволив лишь едва заметной улыбке коснуться уголков губ. Этот кивок говорил без слов: «Я не подведу».

Хотя внутри меня полыхал настоящий огонь.

«Вот оно. Первый настоящий шаг. Теперь всё начинается всерьёз. Я знаю, какие ужасы ждут этот мир впереди: война, кровь, предательства… Но я не позволю истории повториться. Не для вас. Не для Конохи».

С этими мыслями я направился к группе детей, стоявшей справа от главных ворот Академии. Там уже выстроилось около двадцати человек — все с горящими глазами и идеально ровными спинами. Среди них я сразу заметил девочку из клана Хьюга с белыми глазами Бьякугана и мальчика из клана Нара, который уже сейчас выглядел задумчивым и слегка сонным. Было здесь и несколько детей из менее влиятельных кланов. Все они заслужили место в классе А своим талантом и упорством. Это была будущая элита Конохи.

Наш инструктор — строгий чунин средних лет в чёрном костюме — встретил меня холодным, пронизывающим взглядом. В глубине его глаз промелькнула настороженность, граничащая с неприязнью.

— Учиха, значит… — произнёс он низким, сухим голосом. — Добро пожаловать в класс А. Здесь не будет никаких поблажек. Даже для тебя. Становись в строй.

Я молча занял своё место в шеренге. Сзади по-прежнему раздавался звонкий, полный восторга голосок сестры:

— Братик! Братик в самом лучшем классе! Я же говорила! Я всем расскажу! Ураааа!

Отец что-то тихо шепнул маме, и они оба улыбнулись. Юна радостно махала руками, окончательно проснувшись от переполнявших её эмоций. А я смотрел прямо перед собой, на высокие двери Академии, и ясно понимал: этот день — не просто поступление. Это начало пути, на котором я стану сильнейшим.

Ради семьи. Ради клана. Ради того, чтобы будущее, которое я видел в своих видениях, никогда не наступило.

«Теперь всё по-настоящему начинается», — подумал я и незаметно сжал кулаки. Воля Огня, о которой говорил Третий, уже ярко полыхала в моей груди.

Глава 2

Инструктор коротко хлопнул в ладоши, привлекая внимание всей шеренги.

— Класс А, за мной. Не растягиваться, не болтать. Двигайтесь строем.

Мы послушно двинулись за ним через главные ворота Академии. Двери распахнулись, и нас окутала прохлада длинного коридора. Я шёл в середине группы, чувствуя, как где-то далеко позади всё ещё доносится звонкий голосок Юны: «Братик в классе А! Самом лучшем!» Улыбка едва не тронула мои губы, но я быстро её подавил. Учиха не улыбаются на людях.

Нас завели в просторный кабинет на втором этаже. Двадцать парт стояли ровными рядами, на доске уже был нарисован символ листа. Окна выходили прямо на тренировочный полигон за Академией. Я выбрал парту у окна.

Инструктор закрыл дверь, повернулся к нам и встал перед доской. Это был мужчина средних лет с короткими чёрными волосами, в которых уже пробивалась седина у висков, и тонким шрамом, пересекающим левую скулу. Чёрный костюм сидел на нём идеально, а взгляд — холодный и цепкий.

— Добро пожаловать в класс А, — произнёс он твёрдым, ровным голосом. — Меня зовут Рёсуке Такаги. Я ваш классный инструктор и буду вести основные дисциплины в течение всего первого года. До того, как стать преподавателем Академии, я семь лет служил чунином в отряде разведки. Я видел, как талантливые дети становятся великими шиноби… и как те, кто решил, что талант заменяет труд, не возвращаются с первых миссий.

Он обвёл нас взглядом, задержавшись на мне чуть дольше обычного.

— Здесь вы не дети клана. Здесь вы — будущие солдаты Конохи. Я не буду вас жалеть, не буду делать поблажек и не буду слушать оправдания. Моя задача — за год сделать из вас настоящих геннинов. Понятно?

— Да, инструктор! — ответили мы хором.

Рёсуке Такаги едва заметно кивнул.

— Чтобы я мог точно понять, с кем имею дело, и составить для каждого из вас индивидуальный план развития, сегодня мы проведём два этапа тестов. Сначала — письменные. Они проверят ваш интеллект и знания теории. После обеда перейдём на полигон за Академией — там будут физические испытания: тайдзюцу, скорость и выносливость. Всё будет оцениваться по строгой шкале.

Он сделал паузу.

— Кто-то из вас сейчас думает, что уже всё знает. Кто-то уверен, что его клан даст ему преимущество. Я разрушу эти иллюзии уже сегодня. Лучшие из вас получат дополнительные тренировки. Худшие… будут работать вдвое больше. Вопросы есть?

Руку поднял мальчик из клана Нара. Он встал — худощавый, с длинными чёрными волосами, собранными в низкий хвост, и сонными, полуприкрытыми глазами, типичными для всех Нара. Бледная кожа и слегка сутулая осанка делали его старше своих шести лет.

— Встань, представься и задавай вопрос, — спокойно сказал инструктор.

— Меня зовут Сатору Нара, — ровным, чуть ленивым голосом произнёс мальчик. — Вы сказали, что лучшие получат дополнительные тренировки, а худшие будут работать в два раза больше. Получается, что в любом случае всем придётся тренироваться сверх программы. Разве не логичнее в виде награды дать больше отдыха?

Рёсуке Такаги слегка приподнял бровь.

— Я всегда думал, что дети клана Нара с ранних лет отличаются острым умом… видимо, не в твоём случае. — Он фыркнул. — Я уже сказал: моя задача — дать вам базу. Возможность выжить на первых миссиях. Именно поэтому вы будете тренироваться. Каждый из вас попал в класс А не потому, что за вас попросил клан, а потому, что Коноха видит в вас наибольший потенциал. Поэтому вы будете работать жёстче, чем класс Б. Надеюсь, я удовлетворил твой интерес, Сатору.

Мальчик спокойно кивнул и сел на место, будто критика его совершенно не задела.

— Если вопросов больше нет, — продолжил инструктор, — я начинаю выдавать бланки с тестами.

Инструктор Рёсуке Такаги прошёлся между партами и начал раздавать плотные бланки с вопросами. Чёрные строчки были выведены аккуратным, строгим почерком.

— У вас ровно час, — произнёс он спокойно. — Пишите разборчиво. Кто закончит раньше — сидите тихо. Начинайте.

Я взял свой бланк и быстро пробежался глазами по вопросам. Они оказались именно такими, как я и ожидал от вступительного теста Академии.

Первые задания были простыми: решить пример на сложение, дать определение чакры, нарисовать символ Конохи и ответить на базовые вопросы по теории. Дальше пошли задачи посложнее — на логику и тактику. Одна из них гласила: «Ты и твой напарник должны захватить противника. Он сильнее тебя в тайдзюцу, но слабее в ниндзюцу. При этом он слабее твоего напарника в тайдзюцу, но сильнее в ниндзюцу. Как вы должны распределить роли?»

Последним шёл классический вопрос с девятью шариками: один из них тяжелее остальных, и найти его нужно, используя весы всего два раза.

Я взял перо и начал писать. Первые четыре вопроса заняли буквально пару минут.

Краем глаза я заметил, как Сатору Нара уже спокойно выводит ответы на пятом вопросе. Его лицо оставалось таким же сонным и безразличным. Мы явно думали в одном темпе.

Когда я дошёл до задачи с шариками, в голове внезапно вспыхнуло чужое воспоминание. Я сижу за партой в совсем другом классе: большой, светлый, с доской во всю стену. Я, одетый в школьную форму, быстро решаю на бумаге точно такую же задачу с весами и шарами. Я вижу каждую запись человека, чьи воспоминания проносятся в голове, каждую логическую цепочку. Знания просто перетекают в меня — чёткие, холодные, взрослые. Мгновение — и видение исчезает.

Я моргнул и уверенно записал решение:

«Взвесить шары 1-2-3 против 4-5-6. Если равны — тяжёлый среди 7-8-9. Тогда взвесить 7 против 8…»

Весь бланк я закончил за тридцать пять минут. Последние строчки легли ровно и уверенно.

Сатору Нара тоже уже отложил перо и теперь спокойно смотрел в окно, словно всё происходящее его совершенно не касалось. Мы с ним, похоже, были единственными, кто не мучился над последними вопросами.

Инструктор медленно прошёлся по кабинету, заглядывая в работы. Когда он остановился возле моей парты, его бровь едва заметно приподнялась. Он явно не ожидал, что шестилетний Учиха так быстро и точно разберётся с задачами, рассчитанными на маленьких гениев вроде Нара.

Я спокойно откинулся на спинку стула и стал ждать, пока остальные закончат.

Впереди оставался только полигон.

Спустя ровно час инструктор Рёсуке Такаги снова прошёлся между партами.

— Время вышло. Сдаём бланки.

По кабинету прокатилась волна облегчённых и разочарованных вздохов. Кто-то шумно выдохнул, кто-то устало опустил плечи. Сатору Нара молча протянул свой лист, даже не моргнув. Я тоже отдал свой — спокойно и уверенно.

— Я проверю работы вечером, — сухо объявил инструктор. — Результаты и разбор ошибок получите завтра утром. А теперь все на полигон. Строимся и идём за мной.

Мы вышли из здания и направились на большую тренировочную площадку за Академией. Здесь было просторно: ровная утоптанная земля, несколько деревянных столбов для отработки ударов, мишени для сюрикенов и длинная беговая дорожка по периметру. Солнце стояло высоко, и воздух уже заметно прогрелся.

— Разминка перед спаррингами, — объявил Рёсуке. — Сначала бег на выносливость — десять кругов по периметру. Потом отжимания и прыжки в длину. Показывайте всё, на что способны. Начинайте!

Мы побежали. Все дети в классе А были заметно сильнее и выносливее обычных шестилеток — тела детей шиноби с раннего возраста привыкают к чакре и развиваются быстрее. Но даже среди них я резко выделялся.

Я бежал легко и размеренно, дыхание оставалось ровным. К четвёртому кругу половина класса уже начала тяжело дышать. К седьмому я обогнал даже самых быстрых учеников — в том числе мальчика из клана Инузука. Тот был худощавым и жилистым, с растрёпанными тёмно-каштановыми волосами, торчащими в разные стороны, и ярко-красными отметинами в форме клыков на щеках. Вертикальные щелевидные зрачки делали его взгляд по-настоящему диким, как у настоящего ниндзя-собачника. Несмотря на природную ловкость и скорость, которой славятся члены его клана, он уже заметно сбавил темп не поспевая за мной.

На десятом круге я финишировал первым, почти не запыхавшись, в то время как остальные ещё плелись позади.

Инструктор наблюдал молча. Когда я остановился, он лишь коротко кивнул, но в глазах мелькнуло явное удивление.

Дальше последовали отжимания. Я сделал пятьдесят повторений без единой остановки, мышцы работали чётко и мощно. Большинство детей сдались на двадцати–тридцати. Даже те, кто имел хорошую физическую базу дома, смотрели на меня с нескрываемым изумлением. Кто-то тихо прошептал: «Чёртовы Учиха… опять гения воспитали».

— Достаточно, — наконец произнёс Рёсуке Такаги. — Теперь спарринги. Пары назначаю я. Пока ждёте своей очереди — внимательно наблюдайте и анализируйте движения. Во время боя используем только тайдзюцу, без чакры и техник. Первая пара — Учиха Харуто и Хьюга Аяка. Выходите в центр!

Девочка из клана Хьюга вышла вперёд с идеально прямой спиной. Аяка Хьюга была довольно невысокой, но держалась с таким достоинством, будто уже носила звание джоунина. Длинные тёмно-синие волосы были собраны в традиционный низкий хвост, бледная, почти фарфоровая кожа и чистые белые глаза с лёгким фиолетовым оттенком. Отсутствие Печати Проклятия, которую ставят всем детям клана Хьюга при рождении из побочных ветвей на лбу, словно клеймо раба, ясно говорило о том, что она принадлежит к главной ветви клана.

Она посмотрела на меня сверху вниз, несмотря на разницу в росте, с той холодной и аристократичной гордостью, за которую Хьюга часто называли высокомерными.

— Учиха… — произнесла она тихо, но достаточно громко, чтобы услышал весь класс. Голос был чистым и надменным. — Постарайся сдаться не слишком быстро.

Я лишь слегка приподнял правую бровь и ответил лёгким наклоном головы, сохраняя полное спокойствие.

Инструктор резко хлопнул в ладоши.

— Пара номер один — в центр! Остальные — смотреть и запоминать. Начинайте!

Аяка Хьюга не стала медлить. Она мгновенно сократила дистанцию и нанесла серию колющих ударов Джуукен — особый стиль тайдзюцу клана Хьюга — пальцы летели точно в точки чакры на моей груди и плечах. Для шестилетней девочки это было впечатляюще быстро и точно.

Но для меня — слишком медленно.

Я просто сделал полшага в сторону, едва повернув корпус. Её пальцы пролетели в сантиметре от моей кожи. Вторая атака — низкий подсекающий удар ногой по колену. Я легко перепрыгнул через него, приземлился за её спиной и мягким толчком ладони в плечо заставил Аяку потерять равновесие. Она развернулась, в чистых белых глазах вспыхнуло настоящее раздражение, смешанное с ущемленной гордостью главной ветви.

Она бросилась снова, теперь уже выкладываясь на полную. Кулак, локоть, колено, ещё один колющий удар в точку на шее — красивая, отточенная комбинация, которой явно обучали с трёх лет. Я блокировал каждый удар предплечьями, почти не прилагая силы. Один раз я даже позволил себе на долю секунды закрыть глаза.

Именно тогда в голове всплыло воспоминание.

…Мне было три года. Как раз тот возраст, когда в клане начинают серьёзно обучать детей.

Отец Такэру привёл меня на тренировочную площадку клана Учиха. Солнечный день, мягкая трава под босыми ногами. Он держал мои маленькие руки и терпеливо показывал базовый приём родового тайдзюцу.

— Смотри, Харуто. Сила всегда идёт от бёдер. Повтори за мной…

Я старался изо всех сил. Уже со второго раза повторял движение почти идеально. Но потом я запнулся, упал лицом в утоптанную землю — и мир взорвался.

Чужие воспоминания ударили, словно нож в висок.

Грязный окоп под проливным дождём. Рядом — оглушительный взрыв. Тело товарища разлетается на куски прямо перед моими глазами: кишки вываливаются на мокрую грязь, кровь хлещет фонтаном, заливая мне лицо и рот. Кто-то орёт так страшно, что голос срывается на булькающий хрип. Запах горелого человеческого мяса, дерьма, пороха и железа такой густой, что его можно жевать. Человек без нижней половины туловища ползёт ко мне, оставляя за собой широкую красную полосу, и хрипит сквозь кровь: «Убей… убей меня, сука…». Я поднимаю автомат и стреляю. Раз. Два. Три. В бегущие силуэты. Кто-то падает на колени и умоляет на чужом языке, а я всё равно нажимаю на спуск. Голова очередного врага, который запрыгнул в окоп, взрывается от выстрела в упор — мозги и кровь брызжут мне прямо в рот. Ещё один взрыв — и рядом отлетает детская рука, всё ещё сжимающая гранату с невыдернутой чекой. Крики. Мольбы. Смерть. Смерть повсюду.

Трёхлетнее тело задрожало. Горло сжалось в спазме. Ужас был таким чистым и всепоглощающим, что глаза вспыхнули острой болью.

Отец, что до этого держал меня на руках и пытался успокоить, резко замер.

— Харуто?! Твои глаза…

По моему лицу текли слёзы, а в зрачках уже крутилось одно кроваво-красное томоэ, как позже я узнал от отца. Шаринган пробудился у меня в три года из-за этого кошмара.

Воспоминание исчезло так же резко, как и появилось.

Я моргнул и вернулся в реальность полигона Академии.

Аяка как раз проводила очередную яростную серию ударов. Я поймал её запястье одной рукой, легко провернул тело и аккуратно, почти нежно бросил через бедро. Девочка упала на спину, выбив весь воздух из лёгких. Я не стал наносить добивающий удар — просто отступил на шаг и спокойно посмотрел на неё сверху вниз.

Аяка тяжело дышала. Вены вокруг её белых глаз перестали пульсировать и вернулись в норму. Сама она лежала с широко распахнутыми глазами — в них плескались шок, унижение и полное непонимание происходящего. «Забавно, — подумал я с лёгким хмыком. — Она так старалась… а я даже не напрягся. Надеюсь, её гордость Хьюга переживёт этот удар».

— Достаточно! — громко объявил Рёсуке Такаги. В его голосе явно слышалось неприкрытое удивление. — Победитель — Учиха Харуто.

Класс молчал. Даже Сатору Нара, который всё это время лениво сидел на траве рядом с полигоном, слегка приподнял брови и смотрел на меня с непривычным интересом. Несколько детей перешёптывались, а Аяка медленно поднялась, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели.

А я просто стоял и думал, как спокойно теперь вспоминаю те страшные картины. Когда-то они едва не сломали трёхлетнего ребёнка. А сейчас… просто фон. Обыденность.

«Аяка мне совсем не соперница», — равнодушно отметил я про себя.

Я спокойно сошёл с центра полигона под тяжёлую тишину всего класса. Аяка всё ещё сидела на земле, глядя в одну точку. Я не стал подходить к ней — смысла не было. Вместо этого направился прямо к краю площадки, где на траве лениво развалился Сатору Нара.

Присел рядом, скрестив ноги. Трава была приятно прохладной.

Сатору повернул ко мне голову. Его сонные глаза слегка прищурились, а на лице появилась ленивая, чуть ироничная улыбка.

— Поздравляю, Харуто, — протянул он своим обычным тягучим голосом. — Красиво ты её сделал. А меня, скорее всего, просто размажут по полигону. Я же не такой монстр, как ты… потом ещё синяки и растяжения лечить.

Я коротко кивнул, принимая похвалу.

— Спасибо. Но у меня и не было выбора, кроме как победить. Иначе, как сказал инструктор, придётся тренироваться в три раза больше. А это, учитывая мои домашние тренировки, будет совсем грустно.

В следующую секунду с Сатору словно слетела вся его привычная лень. Он резко выпрямился, сонный взгляд стал острым и серьёзным — таким, каким смотрят настоящие Нара, когда просчитывают всё на десять ходов вперёд. Лёгкий хмык сорвался с его губ.

— Да… — тихо, но твёрдо произнёс он. — Нужно будет выиграть.

Мы замолчали. Инструктор уже объявлял следующие пары.

Первый бой после нас был между девочкой из клана Яманака и мальчиком из мелкого клана. Она благодаря жёстким тренировкам тайдзюцу внутри семьи оказалась заметно сильнее. Бедняга практически не имел шансов — несколько точных ударов, и он уже лежал на земле. Класс тихо засмеялся: мальчишка проиграл девчонке.

Второй спарринг получился интереснее: мальчик из клана Акимичи против девочки из обычной семьи. Он даже не пытался финтить — просто рванул напролом и одним тяжёлым ударом, в который вложил весь свой немаленький вес, отправил соперницу в короткий полёт. Та встала, но уже заметно пошатывалась, и инструктор решил закончить бой.

А потом Рёсуке Такаги хлопнул в ладоши громче обычного.

— Следующая пара! Сатору Нара и Рёта Инузука — на центр полигона!

Сатору тяжело вздохнул, но уже без прежней лени. Он медленно поднялся, отряхнул штаны и бросил мне короткий взгляд.

— Ну что ж… посмотрим, получится ли у меня не проиграть слишком позорно.

Я едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Удачи, Сатору.

— Начали! — громко объявил инструктор, когда оба мальчика вышли в центр полигона.

Рёта Инузука выскочил вперёд с хищной улыбкой. Его вертикальные зрачки сузились, красные клыки на щеках будто налились кровью. Он сразу пошёл в атаку — низко, взрывно, как настоящая охотничья собака. Первая серия: прямой в лицо, мгновенный переход в локоть сбоку и мощный удар коленом в корпус. Удары были быстрыми и тяжёлыми, рассчитанными на то, чтобы сбить противника с ног и не дать ему встать.

А Сатору даже не пытался контратаковать.

Он даже не пытался уклоняться красиво. Лениво отступал на полшага, иногда едва поворачивая корпус, иногда просто отклоняя голову. Каждый раз Рёта промахивался на считанные сантиметры. Класс начал перешёптываться: «Он вообще слабак…»

Но я видел правду.

Сатору не просто отступал — он заманивал. Каждый его шаг был рассчитан так, чтобы Рёта постоянно наступал на чуть более мягкий и неровный участок земли возле одного из деревянных столбов. Рёта рычал и наседал ещё яростнее, вкладывая в удары всю свою природную скорость клана Инузука.

Рёта прыгнул вперёд с размашистым хуком. Сатору внезапно сделал обманное движение корпусом влево — почти незаметный поворот плеча. Рёта купился и перенёс весь вес тела. В этот момент Сатору просто подставил ногу.

Рёта споткнулся.

Но не упал. Он успел перекатиться и тут же вскочил, снова бросаясь в атаку. Теперь уже злее. Серия из трёх ударов ногами — низкий, средний, высокий. Сатору блокировал первые два предплечьями, а от третьего просто пригнулся, пропустив ногу Рёты над головой. В этот миг он резко выпрямился и толкнул Рёту открытой ладонью в грудь — не сильно, но точно в момент, когда тот был на одной ноге.

Рёта пошатнулся назад.

И тогда Сатору закончил всё одним идеальным движением. Он крутанулся, поймал запястье противника, использовал его собственную инерцию и мягко, но безупречно бросил через бедро. Рёта грохнулся на спину так, что пыль поднялась столбом.

Все замерли.

Рёта попытался сразу вскочить — и не смог. Сатору уже стоял над ним, спокойно положив ладонь ему на плечо. Не давя. Просто показывая: «Я могу сделать тебе больно в любой момент».

— Я… сдаюсь… — тяжело выдохнул Рёта, всё ещё пытаясь отдышаться.

Класс взорвался удивлённым гулом. Кто-то присвистнул, кто-то даже встал. Я невольно приподнял бровь. Сатору выглядел так, будто просто прогулялся по полигону. А на самом деле он за полторы минуты боя просчитал абсолютно всё: скорость и привычки Рёты, раскрывшиеся во время боя, неровность грунта, даже то, в какую сторону тот будет по инерции двигаться после каждого удара.

Гениально. По-настоящему гениально.

Инструктор Рёсуке Такаги молча кивнул. В его глазах впервые за весь день мелькнуло настоящее уважение.

Сатору отряхнул ладони и неторопливо подошёл ко мне. На его лице снова была привычная сонная улыбка. Он поднял кулак.

Я ответил, стукнувшись с ним костяшками.

— Никаких тройных тренировок, — сказал он с лёгкой, довольной улыбкой.

А потом просто рухнул спиной на траву рядом со мной, закинул руки за голову и закрыл глаза.

— Разбуди меня если настанет конец света… хотя не, даже тогда не нужно будить… — пробормотал он и почти мгновенно заснул.

Я смотрел на него сверху вниз и едва заметно улыбался.

«Забавный парень», — подумал я.

Глава 3

После короткого перерыва инструктор Рёсуке Такаги снова хлопнул в ладоши.

— Спарринги ещё не окончены. Теперь пары будут другими. Я хочу увидеть, как вы адаптируетесь. Все ещё никакой чакры. Только тайдзюцу. Начинаем!

В классе А было ровно двадцать учеников, и инструктор быстро перемешал все пары.

Первым вышел я — на этот раз против крепкого мальчика из клана Акимичи по имени Кота. Он был заметно тяжелее и выше меня, плечи широкие, руки как стволы деревьев. Кота вышел вперёд с уверенной ухмылкой и принял низкую стойку, явно рассчитывая задавить меня массой.

— Начали!

Кота рванул вперёд, как живой таран. Первый удар — мощный прямой в грудь — нёс в себе всю его огромную силу. Я ушёл в сторону в последний момент, почувствовав, как воздух свистнул рядом. Второй удар — широкий хук слева — я встретил блоком предплечья. От силы меня слегка отбросило назад, но я сразу перешёл в контратаку: низкий подсекающий удар по голени, мгновенный разворот и точный толчок ладонью в солнечное сплетение.

Кота пошатнулся, но устоял. Он зарычал и пошёл в новую серию: тяжёлый кулак, локоть, колено. Каждый удар был как кувалда. Я двигался легко и точно — уклонялся, блокировал ровно столько, сколько нужно, чтобы не дать ему набрать инерцию. Один раз я даже позволил ему почти попасть, просто чтобы посмотреть реакцию, а потом в последний момент ушёл вбок и провёл быстрый удар открытой ладонью по плечу. Кота развернулся слишком резко и потерял равновесие.

Я не стал тянуть. Поднырнул под его следующий удар, схватил за запястье, использовал его собственную массу против него и идеально бросил через бедро. Кота тяжело рухнул на спину, выбив облако пыли. Я сразу отступил на шаг, не нанося добивающий удар.

Кота попытался встать, но дыхание уже сбилось, а в глазах мелькнуло уважение.

— Я… сдаюсь, — тяжело выдохнул он, поднимая руку.

Бой длился почти минуту, но я даже не запыхался. Класс снова зашумел.

Следом прошёл бой между девочкой из клана Яманака и одной из обычных учениц. Яманака пусть и победила, но с заметным трудом, что удивительно, учитывая, что она дралась против не клановой девочки.

А потом объявили следующую пару:

— Сатору Нара и Кота Сарутоби!

Я невольно прищурился.

«Клан Сарутоби… один из самых влиятельных в Конохе. И неудивительно — глава их клана сейчас Хокаге. По идее, Хокаге не должен быть предвзят ни к одному клану, даже к своему. Но практика показывает другое: большая часть золотых заданий почему-то всегда достаётся именно Сарутоби. Все понимают, что это очевидный фаворитизм, но кланы ничего не могут сделать. Всегда находятся какие-то «отмазки». И, конечно же, это совсем не связано с тем, что Хирузен сам из клана Сарутоби…»

Кота Сарутоби вышел вперёд, уже сжимая кулаки и явно готовясь к тяжёлому бою. Сатору же просто стоял на месте, сонно моргая.

— Начали! — скомандовал инструктор.

Кота сделал шаг вперёд… и замер.

Сатору поднял руку.

— Я сдаюсь, — спокойно произнёс он, даже не пытаясь принять стойку. — Я очень устал после первого раунда и не смогу нормально сражаться. Не хочу зря тратить силы и время всех.

Класс удивлённо загудел. Кота растерянно моргнул. Инструктор Рёсуке Такаги несколько секунд смотрел на Сатору, потом коротко кивнул.

— Принято. Сатору Нара — техническое поражение. Следующая пара!

Сатору спокойно вернулся на своё место у края полигона и снова лёг на траву, будто ничего не произошло. Я едва заметно улыбнулся. Он был абсолютно уверен, что уже попал в топ по общим результатам, и не видел смысла рисковать.

Когда последний спарринг закончился, инструктор Рёсуке Такаги собрал всех учеников в центре полигона.

— Становитесь в строй!

Мы быстро выстроились ровной линией. Рёсуке Такаги прошёлся перед нами, заложив руки за спину.

— Я внимательно наблюдал за всеми боями. Сегодня я выделю трёх лучших по итогам спаррингов.

Он остановился и обвёл нас взглядом.

— Первое место — Учиха Харуто. Абсолютная доминация, идеальный контроль дистанции и минимальные усилия при максимальном результате. Отличный результат.

Класс снова зашумел. Я стоял прямо, не меняя выражения лица.

— Второе место — Хьюга Аяка. Техника Дзюукен на очень высоком уровне для твоего возраста. Отличная скорость и точность.

Аяка выпрямилась ещё сильнее, хотя в её белых глазах всё ещё читалось лёгкое раздражение.

— Третье место — Сатору Нара. Несмотря на то, что во втором раунде ты сдался, в первом бою ты продемонстрировал невероятный тактический ум и расчёт. Отличная дедукция и тактическое мышление.

Сатору только сонно улыбнулся и почесал затылок, будто его это совершенно не касалось.

Инструктор обвёл всех строгим взглядом.

— Завтра утром я проверю ваши письменные тесты. По их результатам я объявлю пятёрку лучших учеников класса А. Эти пятеро будут получать усиленные индивидуальные тренировки. Остальные пятнадцать… будут тренироваться в три раза больше, чем сейчас. Без исключений. Всё ясно?

— Да, инструктор! — хором ответили мы.

Рёсуке Такаги коротко кивнул.

— На сегодня свободны. Идите домой. Завтра будет тяжёлый день.

Я шёл домой по привычной дороге, но мысли мои были далеко от тихих улочек Конохи.

В голове, как всегда в последние месяцы, крутились обрывки чужой жизни — той, что иногда всплывала перед глазами ярче, чем собственные воспоминания. Человек из другого мира прошёл через настоящую войну. Не ту романтизированную, о которой слагают легенды в деревнях, а грязную, кровавую и бессмысленную, где люди умирают не от благородных техник, а от пуль, взрывов, голода и болезней. Я видел это слишком часто. И теперь, благодаря этим воспоминаниям, я точно знал: мир снова неумолимо катится к большой войне.

Уже сейчас, если внимательно прислушаться, в разговорах взрослых на территории клана начали проскальзывать тревожные нотки. Старейшины собирались всё чаще. Отец возвращался позже обычного, а его взгляд, когда он думал, что его никто не видит, становился тяжелее и жёстче. Редкие гости из других кланов приносили слухи: растущее напряжение на границах со Страной Ветра, странные перемещения крупных отрядов в Стране Молнии, внезапные «учебные» миссии у Киригакуре. Всё это было пока едва заметно, но я уже умел читать между строк.

Причины надвигающейся бури были предельно ясны. После окончания Второй мировой войны шиноби Великие Деревни так и не смогли по-настоящему поделить сферы влияния и жизненно важные ресурсы. Страна Огня обладала самыми плодородными землями и густыми лесами, Страна Ветра задыхалась от песков и нехватки воды, а Страна Молнии и Страна Земли претендовали на богатые рудой горные хребты и стратегические торговые пути. Старые обиды, нерешённые территориальные споры и экономическое давление медленно, но верно подогревали котёл ненависти. Каждая деревня хотела стать сильнее за счёт соседей, и никто не собирался уступать. Мир, установленный после Второй войны, оказался всего лишь хрупким перемирием, а не настоящим миром.

А главное — я знал точный срок.

В той манге, которую читал человек из другого мира, всё было расписано чётко. Третья мировая война шиноби начнётся через три, максимум четыре года. И когда она грянет, Коноха окажется в самом центре мясорубки. Я не собирался ждать, пока меня кинут в бой неподготовленным. Мне нужно было как можно быстрее закончить Академию. Не в двенадцать лет, как большинство. Мне нужно было стать чунином как минимум к десяти годам. А лучше — раньше.

И не просто чунином. Я хотел в Анбу.

Только там, в чёрных масках и под постоянной угрозой смерти, можно было получить настоящий боевой опыт до начала войны. Опыт, которого не дадут ни Академия, ни даже обычные миссии геннинов. Потому что когда начнётся настоящая война… воспоминания из чужого мира помогут мне не сломаться. Я уже видел, что такое настоящая бойня. Я уже знал вкус крови во рту и запах горелого мяса. Я был готов морально.

Но готовности разума мало.

Нужно было тело, рефлексы и реальный опыт убийства других шиноби. А для этого мне требовалось время. И как можно больше.

Я ускорил шаг. Солнце уже клонилось к закату, когда я наконец свернул на широкую аллею кланового участка Учиха. Символ веера, высеченный над каждым воротами, казался почти живым в последних лучах солнца — гордый, холодный, вечный. Узкие улочки были идеально чистыми, деревянные дома стояли ровными рядами, а воздух был пропитан лёгким ароматом сосны и дыма от тренировочных полигонов. Здесь всегда царила особая тишина: не мёртвая, а сдержанная, словно сам район дышал с достоинством и не позволял себе лишних звуков.По пути мне несколько раз кивнули взрослые члены клана. Старейшина Тацуя в тёмно-синем хаори, проходя мимо с тяжёлым свитком под мышкой, едва заметно склонил голову. Его лицо, изборождённое глубокими морщинами, оставалось бесстрастным, но в чёрных глазах на миг промелькнуло что-то тёплое, почти отеческое.

— Хорошо потрудился сегодня, Харуто, — произнёс он ровным, низким голосом. — Клан слышал о твоих результатах. Продолжай в том же духе.

Чуть дальше молодая куноичи, тренировавшаяся с сюрикенами у одного из столбов, тоже остановилась на секунду и кивнула. Её длинные волосы были собраны в строгий хвост, а на поясе висели два коротких танто.

— Слышали, ты сегодня был лучшим в своём классе, — сказала она спокойно, без тени улыбки. — Не расслабляйся. Гении клана Учиха должны быть не просто сильными — они должны быть безупречными.

Я даже не удивился тому, как быстро разлетелись слухи. Пускай Коноха и считалась огромной деревней, на деле она оставалась большой, но тесной семьёй, где новости распространялись быстрее ветра, особенно внутри кланов. Особенно когда речь шла об Учиха. Я шёл дальше, чувствуя на себе взгляды — уважительные, оценивающие, но всё ещё сдержанные. Никто не улыбался открыто. Никто не хлопал по плечу и не кричал поздравления. Учиха есть Учиха. Эмоции здесь проявляли только в кругу самой близкой семьи. И всё же я ощущал перемену. Меня уже начали называть «новым гением клана» — шёпотом, между тренировками, когда старейшины приходили к отцу обсудить очередную важную миссию, на которую он должен был отправиться как один из ведущих джоунинов. Эти разговоры я иногда слышал краем уха, когда проходил мимо взрослых Учиха: «Мальчик Такэру… да, тот самый… уже сейчас выделяется». Хорошо, что никто, кроме отца, не знал главного момента. Никто не знал, что Шаринган пробудился у меня в три года из-за тех кошмарных воспоминаний. Отец когда узнал что мне предвиделось во время тренировки подумал, что это произошло из-за перенапряжения и решил оставить это событие в строжайшем секрете — и я был ему безмерно благодарен. Если бы клан узнал, что трёхлетний ребёнок уже владеет доудзюцу… внимание стало бы невыносимым. Старейшины, совет, возможно, даже скрытые взгляды из других кланов и от самого Данзо. А я пока не хотел такого давления. Мне и так хватало того, что благодаря клановому обучению и обрывкам взрослой жизни из другого мира я уже прекрасно понимал, как устроена политика внутри и вокруг Конохи.

Я ответил каждому коротким, уважительным кивком и продолжил путь. В груди было приятно тепло от осознания, что обо мне говорят не как о сыне сильного джоунина Такэру, а как об отдельной личности. Меня начинают замечать и уважать. Как настоящего Учиху. Будущего оплота клана.

Как только я открыл тяжёлую деревянную дверь нашего дома, на меня с пронзительным, радостным визгом налетела настоящая маленькая фурия.

— Братик!!!

Юна с разбегу прыгнула мне прямо на руки, обхватив тонкими ручками шею и крепко обвив ноги вокруг моей талии, словно маленькая обезьянка, которая ни за что не хотела отпускать свою самую большую драгоценность. Её длинные чёрные волосы, обычно аккуратно заплетённые в две косички, растрепались и разлетелись в разные стороны, обрамляя милое личико с румяными щёчками и большими, сияющими от счастья глазами. В них горел тот самый чистый, неподдельный восторг, который только маленькие дети и могут испытывать так ярко и искренне.

— Я всё-всё-всё знаю! — затараторила она, прижимаясь ко мне горячей щёчкой. — Папа сказал, что ты был самым-самым лучшим на спаррингах! Ты победил всех подряд! Ты самый сильный! Самый-самый лучший брат на свете!

Я невольно улыбнулся — широко и искренне, чего почти никогда не позволял себе на людях — и крепче подхватил сестрёнку. Она уже была довольно тяжёлой для своих пяти лет, но я не собирался её опускать ни на секунду.

— Осторожнее, мелкая, — тихо рассмеялся я, похлопав её по спине. — Я же только пришёл, весь пыльный.

В коридоре мягко зашуршала ткань, и появилась мама.

Нацуки Учиха была по-настоящему прекрасной женщиной — воплощением элегантной, утончённой красоты клана. Её лицо с тонкими, изящными чертами казалось выточенным из самого лучшего фарфора: высокие скулы, идеально ровный носик и мягко очерченные губы, которые всегда слегка приподнимались в улыбке, когда она смотрела на нас. Длинные, густые чёрные волосы, блестящие как вороново крыло, были собраны в элегантный низкий узел, из которого выбивалось несколько мягких прядей, красиво обрамляя лицо. Особенно притягательными были её тёплые тёмно-карие глаза всегда светившиеся мягкостью, заботой и тихой гордостью, что было редкостью среди Учиха. Даже в простом светло-сером домашнем кимоно с тонкой чёрной отделкой она двигалась с природной грацией опытной куноичи, сочетая в себе женственность и скрытую силу.

— Добро пожаловать домой, мой маленький гений, — произнесла она тихо, но в её голосе отчетливо слышалась искренняя, глубокая гордость. Лёгкая, едва заметная улыбка коснулась её губ. — Мы приготовили праздничный ужин в честь твоего первого дня.

Из кухни вышел отец.

Такэру Учиха был настоящим воплощением мужественной красоты и силы клана Учиха. Высокий, широкоплечий воин с мощной, но гармоничной фигурой, выкованной годами тренировок и опасных миссий. Его лицо отличалось резкими, но невероятно правильными чертами: сильная челюсть, высокий лоб, прямой нос и пронизывающий взгляд чёрных глаз, способный заставить любого врага устрашиться. Длинные чёрные волосы были собраны в высокий, аккуратный хвост, а тонкий бледный шрам на левой скуле лишь подчёркивал его суровую, притягательную мужественность, делая облик ещё более благородным и величественным. Даже сейчас, в простой домашней одежде — тёмном хаори и широких штанах — он выглядел так, будто в любой момент готов выйти на опасную миссию.

— Слышал, ты сегодня не опозорил фамилию, — произнёс он своим глубоким, спокойным голосом. В уголках его глаз мелькнула редкая для Учиха тёплая искра. — Молодец, сын. Я горжусь тобой.

Ужин прошёл в тёплой, семейной атмосфере. Мама приготовила все мои любимые блюда: ароматную яичницу с рисом и свежими овощами, хрустящую жареную рыбу с соевым соусом, лёгкий мисо-суп и сладкие рисовые шарики с красной пастой. Стол был накрыт красиво, с дорогой посудой купленной отцом в Деревне Керамики, что располагалась в Стране Ветра, а в воздухе витал уютный запах домашней еды.

Юна весь вечер не закрывала рот, болтая без умолку. Она с горящими глазами рассказывала, как уже успела «всем соседям и даже тёте Микико» сообщить, что её брат — самый лучший ученик в Академии и обязательно станет самым сильным шиноби в мире. Мама мягко улыбалась, иногда поправляя ей волосы, а отец слушал молча, но в его глазах то и дело появлялась неподдельная гордость.

Когда ужин закончился, я встал из-за стола.

— Спасибо за еду. Пойду умоюсь.

Ванная комната была небольшой, но в ней висело настоящее сокровище — большое прямоугольное зеркало в тёмной деревянной раме. Такие зеркала в Конохе стоили баснословно дорого. Их привозили из Страны Снега, и даже многие джоунины не могли себе позволить подобную роскошь. Отец купил его специально для мамы несколько лет назад.

Я подошёл ближе и посмотрел на своё отражение.

Из зеркала на меня смотрел очень красивый мальчик. Чистые, утончённые черты лица главной ветви Учиха: идеально ровные брови, прямой нос, мягко очерченные скулы и изящный подбородок. Длинные чёрные волосы, которые мама каждый вечер аккуратно расчёсывала, блестели в свете лампы и спадали на плечи. Особенно примечательны были глаза — глубокие, чёрные, с длинными густыми ресницами, придававшими взгляду особую выразительность. Кожа была чистой и светлой, а черты лица уже сейчас намекали, что со временем я вырасту в одного из самых привлекательных мужчин клана. Даже в шесть лет меня многие называли «слишком смазливым для Учиха».

Я плеснул в лицо холодной водой и тихо усмехнулся своему отражению.

«Новый гений клана…»

Завтра будет объявлена пятёрка лучших по результатам тестов.

И я точно знал — я войду в неё.

Несколько слов от меня:

Дорогие читатели, спасибо вам огромное, что вы здесь.

Честно признаюсь: я периодически, как одержимый, обновляю статистику своей книги и смотрю, как медленно, но верно растут просмотры и добавляются новые читатели. Это невероятное чувство — знать, что кто-то в другом конце страны проводит своё время с моей историей. От всей души говорю: спасибо вам. Правда.

Если вам нравится то, что я пишу, буду очень благодарен за лайки и комментарии. Для меня это реальный стимул и мощный толчок писать дальше и быстрее. Каждое ваше слово, даже самое короткое, даст мне силы выжимать из себя новые главы.

Так что если история зацепила — не проходите мимо. Ваша поддержка значит гораздо больше, чем вы можете представить.

Ещё раз спасибо. До следующей главы ❤️

Глава 4

Утро пришло тихо и мягко — сквозь тонкие бумажные сёдзи в комнату пробивались первые золотистые лучи. Я открыл глаза ещё до того, как петухи на окраине участка начали свой концерт. Благодаря регулярным тренировкам тело уже само просыпалось с рассветом.

Я тихо встал с футона, стараясь не разбудить Юну, которая мирно посапывала в соседней комнате. Накинул лёгкую тренировочную одежду и вышел во внутренний дворик. Утренний воздух был кристально свежим, с лёгким ароматом росы, сосен и цветущей сакуры. Я начал с привычной зарядки: глубокая растяжка, сто отжиманий, приседания и серия точных ударов руками и ногами по воздуху. Движения выходили чёткими и отточенными — спасибо отцу и тем обрывкам чужих воспоминаний, которые делали каждое повторение чуть точнее, чем вчера. Пот выступил на лбу, мышцы приятно разогрелись. Всего пятнадцать минут — и я уже чувствовал себя полностью проснувшимся, бодрым и готовым к новому дню.

Когда я вернулся в дом, на кухне уже витал аппетитный аромат свежего риса и жареной рыбы. Мама стояла у плиты в светлом утреннем кимоно, волосы собраны в мягкий, изящный узел, а отец сидел за низким столом, уже полностью одетый в тёмно-синюю форму джоунина. Один взгляд на его собранный вид сразу подсказал: мы с ним долго не увидимся.

— Доброе утро, сынок, — тепло улыбнулась мама, ставя передо мной миску с дымящимся рисом и ароматной жареной рыбой. — Юна ещё спит, решила не будить её так рано.

Я сел рядом с отцом. Атмосфера за столом была привычно тёплой — тихой, уютной и по-домашнему спокойной. Вскоре прибежала Юна — растрёпанная, сонная и невероятно милая — и тут же забралась мне на колени, требуя «еще один кусочек рыбы для самого сильного братика».

Отец отложил палочки и посмотрел на нас обоих серьёзно, но с неподдельной заботой в глазах.

— Дети, — начал он спокойно, но в голосе сквозила отцовская теплота, — сегодня после завтрака я ухожу на важную миссию. Меня не будет долго… возможно, несколько месяцев. Слушайтесь маму во всём. Не устраивайте шалостей, не заставляйте её волноваться и помогайте по дому. Иначе, когда я вернусь, устрою вам такие тренировки, что Академия покажется лёгкой прогулкой.

Юна сразу надула щёчки, но потом кивнула с самым серьёзным видом пятилетней девочки:

— Я буду хорошей! Обещаю!

Я просто кивнул, глядя отцу в глаза.

— Мы справимся. Возвращайся целым и невредимым.

Отец улыбнулся уголком губ — той редкой, по-настоящему тёплой улыбкой, которую он позволял себе только дома — и ласково взъерошил мне волосы.

— Знаю, что справитесь. Вы же наши дети.

Завтрак закончился в той же уютной атмосфере: мама тихонько посмеивалась над забавными рассказами Юны, отец иногда вставлял короткие, но меткие замечания. Когда тарелки опустели, я встал первым.

— Спасибо за еду. Я пошёл в Академию.

Мама кивнула с мягкой улыбкой, отец коротко, но крепко сжал моё плечо на прощание. Юна помахала рукой от двери:

— Удачи, братик! Стань ещё сильнее!

Я вышел за ворота один.

Улицы Конохи уже просыпались, наполняясь живой, тёплой энергией. По широким деревянным мостам и мощёным улочкам текли люди: торговцы с улыбками раскладывали свежие овощи, фрукты и только что испечённый хлеб на утренних лотках, дети в форме Академии весело бежали в разные стороны, а шиноби в зелёных жилетах ловко перемещались по крышам, патрулируя деревню. Воздух был наполнен аппетитными запахами свежей выпечки, жареного мяса, цветущей сакуры и лёгкого дыма от кузниц. Высокие каменные стены с огромным символом листа над главными воротами надёжно защищали город, а в самом центре, на величественной скале, возвышалась Гора Хокаге.

Её грандиозный каменный лик был виден почти отовсюду. На ней были высечены, пока ещё три, огромных лица — символы силы и мудрости Деревни Листа. Первым, с суровой и благородной внешностью, смотрел Хаширама Сенджу — Основатель Конохи. Его лицо излучало мощь и доброту: густые брови, сильный подбородок и глаза, полные решимости. Именно он создал деревню, заключив мир с кланом Учиха и положив конец бесконечным войнам кланов. Рядом — строгий и проницательный Тобирама Сенджу, Второй Хокаге. Его черты были острее, взгляд холоднее — брат Хаширамы, гений, который создал систему Анбу, Академию шиноби и множество мощных техник, превративших Коноху в настоящую крепость. Третьим был нынешний Хирузен Сарутоби — «Бог Шиноби». Его мудрое, спокойное лицо излучало опыт и доброту. Именно он уже много лет мудро, по мнению многих, правил деревней, стараясь сохранять баланс между кланами и защищая мир после Второй мировой войны.

Я шёл и невольно любовался этим зрелищем. Гора напоминала каждому жителю Конохи, что за нами стоят легенды — люди, которые отдали всё, чтобы мы могли жить в безопасности.

Мимо меня пробежала весёлая группа геннинов, смеясь и толкаясь. Женщина с корзиной свежих овощей тепло улыбнулась мне, узнав форму Академии. Два чунина на крыше одного из домов негромко обсуждали вчерашний патруль. В воздухе витало ощущение живой, дышащей деревни — сильной, сплочённой и полной надежды на счастливое будущее.

Я ускорил шаг, направляясь в сторону Академии. Сегодня должны объявить результаты тестов.

Я подошёл к главным воротам Академии как раз в тот момент, когда из-за угла показалась знакомая троица. Сатору Нара шёл своей обычной ленивой походкой, руки в карманах. Рядом с ним весело болтали Аки Яманака и Кота Акимичи.

При виде их в голове невольно всплыло одно из воспоминаний из уроков клановой истории, которые отец проводил со мной по вечерам.

«…Кланы Нара, Яманака и Акимичи — дальние родственники. Все они происходят от древнего клана Сенджу. Именно поэтому между ними изначально существовала глубокая родственная связь. Ещё во времена основания Конохи Первый Хокаге Хаширама Сенджу лично попросил эти три клана объединиться, чтобы компенсировать слабости друг друга и, вероятно, чтобы образовать дополнительную политическую коалицию внутри Конохи, чтобы все влияние не скапливалось у Кланов основателей Конохи: Учиха и Сенджу. Так родилась знаменитая формация Ино-Шика-Чо. Стратегия и техники теней Нара, контроль разума Яманака и сокрушительная физическая мощь Акимичи. С тех пор уже несколько поколений дети этих кланов растут и обучаются вместе, продолжая древний союз своих предков…»

Я моргнул, возвращаясь в настоящее.

Однако отец даже представить себе не может, насколько сильно эта формация прославится в ближайшем будущем. Это знание пришло ко мне из воспоминаний человека из иного мира. Именно благодаря им я знал, что во время грядущей Третьей Мировой Войны Шиноби троица Шикаку Нара, Иноичи Яманака и Чоуза Акимичи войдёт в историю. Их идеально отработанная комбинация позволит выполнять самые опасные и сложные миссии, и именно благодаря им формация Ино-Шика-Чо станет поистине легендарной не только внутри Конохи, но и во всём мире.

Я моргнул, возвращаясь в настоящее. Эти трое действительно были неразлучны с самого детства и продолжали традицию, что была основана из предками.

— О, Харуто, — сонно протянул Сатору, поднимая руку в приветствии. — Ты тоже решил прийти пораньше?

— Привет, Сатору. Привет, ребята. - кивнул я. - Не люблю толпу у входа.

Мы вошли в здание вместе. В коридорах уже начинался привычный утренний гул. Я направился к своему любимому месту — парта у окна в дальнем ряду, откуда открывался отличный вид на тренировочный полигон. Сел, положил сумку на соседний стул.

Сатору, к моему удивлению, не пошёл на своё обычное место в середине класса. Вместо этого он спокойно сдвинул мою сумку и опустился на стул рядом со мной.

— С тобой не так шумно, как с остальными, — объяснил он своим тягучим голосом, в ответ на мою вопросительно вздернутую бровь, опираясь щекой на руку. — Эти крики по утрам… утомляют.

Я едва заметно улыбнулся уголком губ, но ничего не ответил. В этот момент к нам подошли ещё двое.

Первой была Аки Яманака, которую я встретил вместе с Нара и Акимичи. Светлые волосы, собранные в высокий хвост, яркие голубые глаза и лёгкая, уверенная улыбка. Она без церемоний поставила сумку на парту перед нами.

— Можно? — спросила она, хотя уже садилась.

Следом за ней плюхнулся на стул рядом здоровяк Кота Акимичи — тот самый парень, с которым я вчера дрался во втором раунде спаррингов. Его широкие плечи едва помещались за партой, а на лице сияла открытая, добродушная улыбка.

— Эй, Харуто! — громко поздоровался он, осторожно хлопнув меня по плечу. — Вчера ты меня реально сделал. Я думал, задавлю тебя массой, а ты меня как какую-то куклу через бедро… Круто! Признаю — ты сильный соперник. Уважуха!

Я коротко кивнул, принимая похвалу.

— Ты тоже хорошо держался. Ты очень сильный.

Аки улыбнулась, устраиваясь поудобнее между Сатору и Котой.

— Ну вот, теперь нормальная компания собралась. С вами точно будет спокойнее, чем с остальными.

Сатору только сонно хмыкнул, уже почти задрёмав на парте.

Я смотрел в окно на тренировочный полигон и думал, когда же наконец придёт инструктор.

Когда я уже успел заскучать, дверь класса с тихим скрипом открылась, и внутрь вошёл Рёсуке Такаги. Одного его строгого взгляда оказалось достаточно, чтобы большинство детей мгновенно замолчало.

— Всем сесть по местам и замолчать.

Теперь притихли даже самые говорливые. Инструктор прошёл к столу и положил перед собой стопку проверенных бланков.

— Сегодня я объявлю результаты письменного теста, — произнёс он твёрдым голосом. — Слушайте внимательно.

Он сделал паузу, обводя класс взглядом.

— Первое место с максимальным количеством баллов и наиболее подробными, глубокими ответами занимает Учиха Харуто.

По классу прокатился удивлённый шёпот. В нём явно слышались нотки недовольства в сторону моего клана. Прямо никто ничего не сказал, но я отчётливо расслышал тихое: «Эти Учиха…». Я же сидел спокойно, не меняя выражения лица.

— Второе место — Сатору Нара. Ответы абсолютно правильные, но слишком краткие и сжатые. Если бы ты писал чуть подробнее, первое место было бы твоим.

Сатору только сонно хмыкнул, даже не поднимая головы.

— Третье место — Хина Хьюга.

Хина была тихой девочкой из побочной ветви клана Хьюга. На её лбу чётко виднелась тёмная Печать Проклятия — «Клетка для птицы», символ её подчинённого положения. Белые глаза с лёгким фиолетовым оттенком смотрели спокойно, а осанка оставалась идеально прямой.

— Четвёртое место — Аяка Хьюга.

Аяка, с которой у нас был первый спарринг, лишь слегка поморщилась и бросила недовольный взгляд в сторону Хины. Её, видимо, глубоко оскорбило то, что она — член главной ветви клана оказалась слабее какой‑то девчонки из побочной.

Я незаметно окинул её взглядом. Да, если бы она не была такой напыщенной и горделивой, то была бы как раз в моём вкусе: красивые, тонкие черты лица, уверенная осанка, цепкий взгляд — в ней чувствовалась порода, присущая представителям главной ветви Хьюга. И даже белые глаза с лёгким фиолетовым оттенком придавали её внешности какую‑то особую изюминку. Но эта заносчивость… М‑да, не повезло её будущему мужу.

— Пятое место — Кота Сарутоби.

Я не удивился. В клане Сарутоби детей готовят с особой тщательностью — всё-таки их глава сейчас Хокаге. Думаю, по результатам спаррингов он войдёт в лучшую пятёрку.

Инструктор отложил бумаги и продолжил уже более торжественно:

— Однако окончательные места в пятёрке лучших учеников класса А определяются по сумме результатов письменного теста и спаррингов.

Он обвёл класс взглядом.

— Пятое место по общим результатам — Хина Хьюга.

Четвёртое место — Кота Сарутоби.

Третье место — Аяка Хьюга.

Второе место — Сатору Нара.

И первое место по общим результатам — Учиха Харуто.

По классу прокатился ещё более громкий шёпот после того как учитель озвучил первое место, в котором отчётливо слышалось недовольство. Даже учитывая мой больший опыт благодаря воспоминаниям из другого мира, с каждым разом, когда я слышу подобные реплики в адрес клана, сдерживаться становится всё тяжелее.

Вообще примерно так я и представлял себе лучшую пятёрку, правда в моей голове места были распределены немного иначе. Удивительно, что Сатору занял второе — по общим результатам та же Аяка казалась мне сильнее. Впрочем, не было ничего странного в том, что вся пятёрка — представители кланов. В кланах намного лучше обучение и условия, чем в обычных семьях. Только абсолютные гении могут пробиться из простой семьи на уровень клановых, как, например, Минато или Джирайя. Первый — уже в свои одиннадцать лет считается одним из самых талантливых шиноби со времён Второго Хокаге, гений печатей и ниндзюцу. Второй — его учитель, тоже легендарный ученик Хирузена, мастер ниндзюцу и обладатель сеннин-мода — особого режима, позволяющего впитывать природную чакру, наделяя носителя огромной силой и колоссальным запасом чакры.

— Эти пятеро учеников с этой недели начинают проходить особые тренировки по личному одобрению Третьего Хокаге, — продолжил инструктор. — В течение следующих четырёх месяцев вы будете заниматься единой группой под руководством легендарных шиноби Конохи. Каждый наставник будет отвечать за свою область.

Джирайя — Саннин, прославившийся во время Второй мировой войны шиноби своей силой и ныне являющийся одним из самых результативных шпионов, будет обучать вас ниндзюцу и скрытности.

Орочимару — также Саннин, прославившийся своими познаниями в фуиндзюцу и обширными знаниями о чакре, будет преподавать вам основы фуиндзюцу, а также дополнять обучение ниндзюцу.

Цунаде Сенджу — величайший медик мира и третий великий Саннин, будет обучать вас медицинским техникам — помогая усвоить базовые знания, чтобы вы могли спасти себя или своего товарища при ранении.

Шикаку Нара — глава клана Нара и один из лучших стратегов деревни, чей ум ценится даже самим Хокаге, будет развивать у вас стратегическое и тактическое мышление.

И наконец, сам Хирузен Сарутоби нынешний Хокаге, по прозвищу «Бог Шиноби» или «Профессор» из‑за своего мастерства во всех формах боя шиноби и знаний всех техник нашей деревни, будет лично преподавать вам тайдзюцу и развивать ваше тело.

Что происходит?.. Я не помню… Я точно не помню такого прецедента в той истории, которую видел в чужой жизни. Чтобы легендарные шиноби — настоящие монстры, чьи имена знают во всём мире, лично тратили время на обучение кучки детей из Академии, пусть даже лучших и выходцев из кланов? Это нонсенс. Такого просто не должно быть. Нет, я, конечно, только за… Но как такое вообще возможно? В тех воспоминаниях об этом не было ни слова. Неужели я действительно что‑то изменил в ходе событий этого мира? Нет, физически не мог, не успел бы. Тогда что происходит?!

Неужели это такая попытка со стороны Хирузена повлиять на будущих сильных клановых шиноби Конохи — воспитать у них привязанность и чувство долга перед деревней? Не понимаю…

Инструктор, словно прочитав мои мысли, поднял руку, чтобы успокоить возбуждённых от таких новостей детей, и продолжил уже громче:— Это впервые на моей памяти, чтобы такое внимание уделялось ученикам Академии. Но наш великий Хокаге лично решил ввести эту практику, чтобы лучшие из вас могли полностью реализовать свой талант и получили мощный стимул к развитию. С каждым наставником у вас будет всего по четыре занятия — по одному в месяц. Именно поэтому вы должны проявить максимальную благодарность и выложиться на полную, чтобы впитать как можно больше знаний!

В конце своей речи он уже почти кричал.

— Остальные пятнадцать учеников с сегодняшнего дня переходят на усиленный режим обучения. Вы будете проводить дополнительные часы теории и физической подготовки под моим личным присмотром. Без исключений и поблажек.

Инструктор хлопнул ладонью по столу.

— Всё ясно? Тогда начинаем обычный урок. А вы пятеро — после занятий останетесь. Сегодня будет ваш первый урок под руководством Шикаку Нара.

Пы. Сы.:

Большое спасибо за то, что всё ещё со мной и читаете мою историю, как я уже говорил в конце прошлой главы, это невероятно меня вдохновляет. Искренне благодарю вас!

Хочу прояснить один момент насчёт возраста Минато. Я изучил множество фанатских теорий и источников и, как оказалось, единого мнения тут нет. Где‑то пишут, что Третья Война Шиноби началась, когда Минато было всего 10 лет, сразу после выпуска из Академии. Другие считают, что он был значительно старше и я склонился именно к этой версии.

Отчасти это связано с тем, что мне не хотелось ставить такого харизматичного и значимого для мира Наруто персонажа в один класс с Хаято из-за того, что я боялся, что Минато невольно перетянет на себя моё и ваше внимание. При этом я не хотел делать его образ более серым и блеклым, чтобы на его фоне выигрышно смотрелся главный герой.

Ну, а если говорить о главной причине выбора именно такого возраста Минато, то она заключается в том, что по распространённой версии, среди фанатов аниме, Минато к концу войны было 23 года. Война длилась 8 лет, а действие моего фанфика разворачивается за 4 года до её начала. Соответственно, благодаря нехитрым вычислениям, выходит, что сейчас Минато 11 лет, как раз год назад он окончил Академию.

Ну а даже если я оказался не прав в своих расчетах и предположениях — считайте что это авторский произвол и я так вижу!

Ещё раз хочу передать вам огромное спасибо за то, что читаете! Буду очень рад любому комментарию, даже самому маленькому, и, конечно, лайку. Ваша поддержка действительно невероятно вдохновляет меня и поднимает настроение! Спасибо, друзья и до следующей главы ❤️

Глава 5

Рёсуке Такаги обвёл класс взглядом и сказал:

— Сегодня поговорим о том, как на самом деле устроен наш мир. Не о красивых историях про героев и битвы, которых вы и так можете наслушаться вне академии, а о деньгах, политике и том, за счёт чего деревни вообще существуют.

Он повернулся к доске и начал писать крупными иероглифами.

— Политическая ситуация. Пять великих стран — Огня, Ветра, Воды, Молнии и Земли — уже много лет находятся в состоянии скрытого противостояния. После окончания Второй мировой войны был подписан мирный договор, но настоящий мир так и не наступил. Это холодная война. Каждая страна и её скрытая деревня пытаются отвоевать больше влияния, ресурсов и территорий, не начиная открытого конфликта.

Страна Огня богата лесами и плодородными землями, Страна Ветра страдает от постоянной нехватки воды и плодородной почвы, Страна Молнии и Страна Земли соревнуются за богатые рудные месторождения и стратегические торговые пути. Даймё каждой страны хотят максимум выгоды за минимум затрат и постоянно давят на свои деревни, требуя больше миссий и меньше расходов. А Кагэ, в свою очередь, вынуждены балансировать между желанием усилить свою деревню и риском новой войны.

Инструктор постучал мелом по доске.

— А теперь главное — как мы, шиноби, зарабатываем деньги для деревни и на своё пропитание. Всё очень просто: миссии. Каждая скрытая деревня получает контракты от своего даймё, купцов, мелких лордов и иногда даже от других стран. Выполняем задание — получаем оплату. Эти деньги идут на зарплаты шиноби, оружие, еду, строительство и содержание Академии. Без миссий деревня просто не сможет существовать — даймё быстро перестанет её финансировать, если не будет видеть отдачи.

Он написал на доске пять букв:

D — C — B — A — S

— Ранги миссий. Запоминайте раз и навсегда:

D-ранг — простейшие задачи. Найти потерянную кошку, собрать траву, охранять огород. Награда: от 5 000 до 20 000 рё. Обычно для геннинов, иногда даже вышеранговые шиноби берут такие миссии, чтобы отдохнуть.

C-ранг — уже серьёзнее. Сопровождение каравана, охрана важного лица, уничтожение мелких банд. Награда: 30 000 – 100 000 рё.

B-ранг — опасные миссии. Уничтожение крупных бандитских группировок, защита от вражеских разведчиков. Награда: 150 000 – 300 000 рё.

A-ранг — элитные задания. Убийство высокопоставленных целей, защита даймё от покушений, борьба с сильными нукенинами. Награда: 400 000 – 1 000 000 рё.

S-ранг — практически самоубийственные миссии, которые выдаются только сильнейшим шиноби. Уничтожение целых армий, устранение Кагэ, операции в глубоком тылу врага. Награда: от 1 000 000 рё и выше.

Инструктор повернулся к классу.

— Запомните: чем выше ранг — тем больше денег получает деревня. И тем выше шанс, что кто-то из вас не вернётся домой. Это и есть настоящая экономика шиноби. Без миссий A- и S-ранга Коноха не смогла бы содержать даже половину своих сил.

Также после выполнения миссий администрация Хокаге всегда выдаёт время на отдых — от нескольких дней до нескольких месяцев, в зависимости от сложности задания. Вы имеете право официально отказаться от следующей миссии, если вам не дали положенный отдых. Но во время войны эта привилегия исчезает — вас могут отправить на новое задание сразу после возвращения.

Он отложил мел.

— Если вопросов нет, то продолжим. Теперь поговорим о том, что на самом деле держит нашу деревню на плаву. О кланах.

Он сделал шаг в сторону и снова взяв мелок, начал писать на доске крупными иероглифами: КЛАНЫ.

— Без кланов Коноха просто не существовала бы в нынешнем виде. Именно они — основа нашей военной мощи, экономики и стабильности. Учиха, Хьюга, Нара, Акимичи, Яманака и остальные — это не просто семьи. Это целые системы. У каждого клана свои уникальные техники, секретные знания, которые передаются только по крови, огромные финансовые ресурсы и политическое влияние. Они поставляют самых сильных шиноби, финансируют часть миссий за свой счёт и даже напрямую влияют на решения Хокаге и Совета.

Рёсуке постучал мелом по доске.

— Политически кланы — это настоящая сила. Они контролируют значительную часть экономики деревни: торговлю, производство оружия, медицинские исследования. Некоторые кланы, как Учиха или Хьюга, имеют настолько сильное влияние, что их мнение учитывается даже даймё Страны Огня. Без поддержки кланов Хокаге было бы крайне сложно удерживать власть и баланс внутри деревни.

Инструктор повернулся к классу.

— Теперь о силе. Среднестатистический член клана почти всегда превосходит или как минимум не уступает гениальному шиноби из обычной семьи. Почему? Потому что за спиной кланового стоит вся система: древние свитки с техниками, лучшие учителя с детства, доступ к редким ресурсам, финансовое обеспечение и, самое главное, коллективный опыт поколений. Даже если талантливый ребёнок из простой семьи обладает выдающимся гением, ему не хватает именно этой поддержки. Клан даёт преимущество в обучении, экипировке и связях, которое очень сложно преодолеть.

Он сделал паузу и добавил чуть тише:

— Хотя бывают исключения. Яркий пример — Джирайя. Выходец из обычной семьи, без клановой поддержки, но ставший одним из сильнейших шиноби деревни. Он доказал, что настоящий талант и упорство могут перешагнуть через любые границы. Но таких, как он, единицы. Большинству обычных шиноби без кланового «тыла» очень сложно подняться на вершину.

Инструктор отложил мел и обвёл класс взглядом.

— Поэтому запомните: кланы — это не просто фамилии. Это фундамент Конохи. И ваша задача — научиться взаимодействовать с ними, а не враждовать, ведь зачастую такая вражда может привести к вашему исчезновению.

Инструктор обвёл класс взглядом.

— Кланы — это фундамент. Но даже самый сильный фундамент рухнет, если не будет хорошей разведки и защиты от внутренних и внешних угроз. Поэтому перейдём к тем, кого почти никто не видит, но без кого деревня просто не выжила бы.

Рёсуке Такаги сделал шаг в сторону и написал на доске два слова:

РАЗВЕДКА И АНБУ

— Военная разведка — это глаза и уши Конохи. Шиноби, работающие в этой области, собирают информацию о перемещениях войск других деревень, изучают новые техники противника, следят за политическими интригами даймё и даже проникают в чужие страны под видом торговцев или путешественников. Без них мы бы постоянно сталкивались с неожиданными нападениями. Именно разведка позволяет нам заранее знать, где и когда враг нанесёт удар.

Он постучал по доске.

— Есть и другая, не менее важная сторона — научная деятельность. Некоторые шиноби полностью посвящают себя исследованиям. Самый яркий пример — Орочимару. Он не просто сильный боец. Он гений, который изучает природу чакры, создаёт новые техники и даже разрабатывает лекарства. Благодаря таким людям, как он, Коноха получает передовые технологии, которые потом спасают жизни тысяч шиноби.

Инструктор сделал паузу, и его голос стал заметно серьёзнее.

— А теперь о тех, кто стоит выше всех в иерархии секретности. Об Анбу.

По классу пробежал лёгкий шумок.

— Официально члены Анбу не входят ни в один из общеизвестных рангов. Хотя по уровню силы их приравнивают к джоунинам и выше. Они — тень деревни. Их задача — бороться с чужими шпионами, пресекать влияние других стран и деревень, проводить операции, о которых не знает почти никто. Именно Анбу защищают Коноху от внутренних предателей и внешних угроз, о которых обычные шиноби даже не подозревают.

Рёсуке Такаги обвёл класс тяжёлым взглядом.

— Запомните раз и навсегда: миссии Анбу максимально засекречены. О них знает только Хокаге и его ближайший помощник — Данзо. Никто, даже самые близкие родственники, не имеет права знать, что человек состоит в Анбу. Когда шиноби поступает туда, он обязан молчать об этом даже перед семьёй. Все их задания маскируются под обычные миссии B- или A-ранга, чтобы никто не мог связать исчезновение человека с секретной операцией.

Он сделал короткую паузу.

— Ни лицо, ни настоящее имя члена Анбу никогда не раскрываются. Даже внутри деревни. Они — призраки. И именно благодаря им Коноха до сих пор стоит.

Инструктор отложил мел и посмотрел на класс.

— На сегодня с теорией всё, завтра продолжим урок, закрепляя полученную информацию. А теперь собираемся и идём на тренировочный полигон — будем заниматься вашим физическим развитием. Харуто, Аяка, Сатору, Кота и Хина — вы остаётесь здесь и ждёте Шикаку Нара. Он проведёт с вами урок прямо в этом кабинете.

Дети быстро последовали за учителем. Многие бросали в нашу сторону короткие, любопытные взгляды. Класс опустел за считанные секунды. Дверь за последним учеником закрылась с тихим щелчком, и в кабинете остались только мы пятеро. Тишина стала почти оглушительной.

Я откинулся на спинку стула, глядя в окно. Аяка сидела прямо, как всегда, сложив руки на парте и глядя в одну точку с идеально ровной осанкой. Хина, девочка из побочной ветви Хьюга, старалась не смотреть ни на кого, но по ней было видно как сильно она нервничает, постоянно нервно постукивая пальцами по парте. Кота Сарутоби достал из сумки какую-то книгу в чёрной обложке и углубился в чтение. На мгновение у меня мелькнула мысль активировать Шаринган, чтобы понять, что там такого интересного, от чего он иногда краснеет, но я сразу отбросил эту идею. Глупо так бездарно раскрывать наличие доудзюцу из-за обычного любопытства.

Сатору, как обычно, уже почти спал, положив голову на руки.

— Скучно, да? — тихо спросил я, повернувшись к нему.

Сатору приоткрыл один глаз и сонно хмыкнул.

— Не то слово. Я думал, после объявления нас сразу куда-нибудь погонят. А тут сиди и жди. Хотя… с тобой хотя бы тихо. Если бы на твоём месте был Кота, я бы уже сошёл с ума от бесконечного шума.

Я усмехнулся уголком губ.

— Ты слишком ленивый. Если бы не Кота и Аки, ты бы уже пророс где-нибудь, как настоящее дерево.

— Знаешь, а было бы классно, — ответил он, не открывая второго глаза. — Я бы мог бесконечно отдыхать и греться на солнышке.

Я уже хотел ответить, но в этот момент дверь снова открылась.

В кабинет вошёл Шикаку Нара — высокий, худощавый мужчина с длинными чёрными волосами, собранными в низкий хвост, и характерными тенями под глазами. Его взгляд был острым и немного усталым, словно его насильно заставили заниматься с нами. На нём был традиционный жилет клана Нара и тёмно-зелёный хаори.

Он закрыл дверь, оглядел нас пятерых и едва заметно улыбнулся, глядя на Сатору — всё-таки из одного клана.

— Значит, вот кто считается лучшими учениками нынешнего потока. Хорошо. Садитесь удобнее. Сегодня я проведу вам урок, как вы уже могли понять. Мне слишком лень повторять всё дважды, поэтому слушайте внимательно.

Шикаку подошёл к доске, взял мел и начал писать быстро и чётко.

— Тема: тактика, организация и выполнение миссий в роли командира команды. За следующие месяцы вы должны научиться думать не как одиночки, а как единый организм. Потому что в реальном бою один ошибочный приказ может убить всю команду.

Он повернулся к нам.

— Начнём с основ. Любая миссия делится на четыре этапа: разведка, планирование, исполнение и анализ. Без первого этапа вы слепы. Без второго — глупы. Без третьего — мертвы. Без четвёртого — не учитесь на ошибках.

Шикаку начал ходить между партами, голос стал жёстче и быстрее.

— Разведка. Никогда не верьте только одному источнику. Используйте насекомых Абураме, теневые клоны, сенсорику, подкуп, шантаж — всё, что работает. Собирайте данные о численности противника, его сильных и слабых сторонах, маршрутах, расписании патрулей. Один пропущенный факт — и вся операция провалена.

Он написал на доске «ПЛАНИРОВАНИЕ».

— Планирование. Командир должен учитывать не только свои сильные стороны, но и слабости каждого члена команды. Потому что в реальном бою именно слабости решают исход.

Учиха обладают мощным доудзюцу и огненными техниками, но их чакра расходуется очень быстро, а эмоциональная нестабильность может стать фатальной.

Хьюга с их Бьякуганом обладают идеальным контролем тенкэцу и круговым зрением, но их техника требует близкого контакта, а в густом лесу или при дальних атаках они теряют преимущество. Плюс постоянная зависимость от зрения — если его заблокировать, они становятся гораздо уязвимее.

Нара — мастера теневых техник и гениальные тактики, но физически они одни из самых слабых среди кланов. Их тело быстро устаёт, а техники требуют огромного количества чакры и концентрации. Свет, огонь или просто быстрый противник могут полностью нейтрализовать их преимущество.

Акимичи способны увеличивать тело и наносить разрушительные удары, но после активации техник они сильно ослабевают, а их огромный аппетит и медлительность в обычном состоянии делают их лёгкой целью до преобразования.

Сарутоби — универсалы, способные использовать множество стихий, но у них нет родового доудзюцу или уникальной физиологии. Они полагаются только на упорный труд и знания, поэтому им требуется больше времени на подготовку и восстановление.

Ваша задача как командира — так распределить роли, чтобы слабости одного члена команды полностью перекрывались сильными сторонами другого.

Шикаку остановился в начале класса, напротив нас.

— Исполнение. Командир всегда должен иметь минимум три плана: основной, запасной и экстренный. Никогда не бойтесь отдать приказ на отступление. Лучше живой провал, чем мёртвый герой. Во время боя вы должны мгновенно перераспределять роли: кто отвлекает, кто наносит удар, кто прикрывает отход. И главное — связь. Без чёткой связи команда превращается в толпу.

Он написал последнее слово: «АНАЛИЗ».

— После миссии — обязательный разбор. Что пошло не так? Почему? Кто виноват? Как исправить? Без этого вы будете повторять одни и те же ошибки до тех пор, пока не умрёте.

Шикаку посмотрел на нас пятерых долгим взглядом.

— С сегодняшнего дня вы — не просто ученики. Вы — будущие командиры. На вас возложены большие надежды и я научу вас думать так, чтобы ваша команда всегда возвращалась домой живой. Даже если для этого придётся нарушить все правила.

Он положил мел.

— Начнём с первого задания. Каждый из вас опишет, как бы организовал миссию A-ранга по устранению вражеского разведчика в тылу. В вашей команде будет разведчик, медик и сенсор — вы выступаете в роли командира. Пишите подробно. У вас десять минут. В конце я проанализирую ваши ответы и будем разбирать ошибки.

Я взял перо, чувствуя, как внутри разгорается настоящий интерес.

Как только я начал писать, в голове всплыли воспоминания того человека из другого мира — военного, который прошёл через десятки реальных операций. Я не просто сочинял план — я видел его глазами: чёткие этапы, жёсткий контроль времени, учёт психологии противника, человеческий фактор и несколько слоёв запасных вариантов на случай провала.

Я написал всё предельно детально и структурировано:

Фаза 1. Подготовка и разведка (24–48 часов до начала)

Сенсор фиксирует чакру цели на расстоянии и передаёт данные в реальном времени. Разведчик проникает под видом местного торговца или беженца, устанавливает скрытые точки наблюдения и закладывает пассивные метки для отслеживания. Одновременно проверяется маршрут отхода на наличие засад и патрулей.

Фаза 2. Проникновение и фиксация

Команда разделяется: разведчик и сенсор идут первыми, медик остаётся в резервной точке с готовыми средствами эвакуации и противоядиями. Я как командир координирую через заранее оговорённые сигналы (звуковые и визуальные). Фиксируем точное местоположение, привычки и распорядок цели.

Фаза 3. Ликвидация

Удар наносится только после подтверждения всех данных. Используем отвлекающий манёвр (ложная атака на периметр), чтобы выманить охрану. Основной удар — бесшумное устранение с последующим сокрытием тела. Время на всю фазу — не более 4 минут.

Фаза 4. Отход

Три независимых маршрута отхода: основной, запасной и экстренный (через реку/лес). В случае обнаружения — переход на план «Тень»: полное рассеивание группы и сбор в заранее оговорённой точке через 6 часов. Каждый член команды имеет индивидуальный пакет для выживания и сигнал бедствия.

Дополнительно: учёт погоды, времени суток, возможного подкрепления противника и психологического состояния цели (усталость, паранойя). Всё расписано по минутам.

Десять минут пролетели незаметно.

Шикаку собрал наши свитки и начал разбирать их один за другим. Он был жёсток, но справедлив. Кота получил замечание за излишнюю прямолинейность, Аяка — за недостаток гибкости в плане отступления, Хина — за чрезмерную осторожность, которая замедлила бы операцию. Сатору похвалили за блестящую тактику, но раскритиковали за то, что план был слишком теоретическим и не учитывал человеческий фактор.

Когда дошла очередь до моего свитка, Шикаку читал его дольше всех. Наконец он поднял взгляд и посмотрел прямо на меня.

— Учиха Харуто… — произнёс он медленно. — Это очень хороший и детальный план. Один из лучших, что я видел от ученика твоего возраста. Ты учёл множество факторов: психологию противника, запасные варианты, координацию команды и даже возможность контрразведки. Честно говоря, я бы не постеснялся использовать такой план в реальной миссии A-ранга.

По кабинету пронёсся тихий шум и даже Сатору окинул меня внимательным взглядом.

— Однако, — продолжил Шикаку, и его голос стал серьёзнее, — учиться всё равно нельзя бросать. Даже самый идеальный план на бумаге может развалиться в реальности из-за одной маленькой неожиданности. Твой план хорош, но он всё ещё слишком идеален. В жизни всегда есть место хаосу. И именно к этому хаосу ты должен быть готов.

Он отложил мой свиток.

— Но в целом… неплохо. Очень неплохо.

Я молча кивнул, чувствуя внутри смесь удовлетворения и лёгкого напряжения.

Даже с чужими воспоминаниями мне ещё есть над чем работать.

Глава 6

Шикаку Нара отложил последний свиток после того, как во второй раз внимательно проверил каждый из наших ответов, и обвёл нас пятерых долгим, оценивающим взглядом. В кабинете повисла тяжёлая тишина — каждый из нас ждал его итогового вердикта.

— Неплохо, — наконец произнёс он. — Для первого раза — даже лучше, чем я ожидал. Но этого всё равно недостаточно. Вы должны научиться думать не только о том, что делать, но и о том, почему противник будет делать именно так, а не иначе.

Шикаку Нара подошёл к своему столу, открыл нижний ящик и достал пять небольших деревянных табличек с ярко-красной печатью Хокаге. На каждой из них была выгравирована строгая надпись «Разрешение на доступ в закрытую секцию» и личная подпись Третьего.

— Эти пропуски дают вам право доступа в закрытую секцию главной библиотеки при администрации Хокаге. Там я заранее отложил для каждого из вас несколько книг. Они не входят в стандартную программу Академии и предназначены только для тех, кто действительно хочет стать командиром, а не просто сильным бойцом.

Шикаку начал раздавать таблички. Когда он протянул мне мою, его взгляд задержался чуть дольше обычного — будто он пытался прочитать что-то в моих глазах.

— Первая группа книг — по психологии. Не той детской, которую вам выдают в Академии, а настоящей, взрослой. Вы должны научиться читать не только движения и потоки чакры, но и мысли. Понимать мотивы противника, предугадывать его действия, замечать страх, азарт, сомнения, ложь и даже момент, когда человек готов сдаться. Также эти книги помогут лучше понимать своих сокомандников — их скрытые страхи, сильные стороны характера и то, как они поведут себя в критической ситуации, когда всё идёт не по плану.

Вторая группа — расширенная теория тактики. Не базовые схемы из учебников, а реальные разборы операций разных эпох: от древних войн кланов до Второй мировой. Изучайте, как строились засады в тумане Кири, как проводились отвлекающие манёвры в горах Земли, как работали с ограниченными ресурсами в пустынях Ветра. Я хочу, чтобы через месяц вы могли анализировать любой план не хуже меня и видеть не только очевидные ходы, но и те, которые противник пытается скрыть.

Он сделал шаг назад и скрестил руки на груди, оглядывая нас всех.

— Через месяц, на следующем уроке, я проверю, насколько хорошо вы усвоили материал. Каждый из вас расскажет, какие выводы сделал из прочитанного и как бы применил эти знания в реальной миссии. Не разочаруйте меня.

Шикаку посмотрел на нас пятерых ещё раз, и в его обычно сонных глазах мелькнула редкая искра неподдельного интереса.

— Можете идти. Урок окончен.

***

Вечер уже опустился на Коноху, когда Шикаку Нара тихо постучал в дверь кабинета Хокаге.

— Войдите, — раздался спокойный, чуть приглушённый голос.

Шикаку шагнул внутрь. За большим столом, освещённым мягким светом лампы, сидел Третий Хокаге — Хирузен Сарутоби. В зубах у него, как всегда, дымилась трубка, а взгляд был одновременно усталым и проницательным.

— Шикаку, — Хирузен слегка улыбнулся уголком губ. — Ты пришёл раньше, чем я ожидал. Садись. Чай?

— Спасибо, Хокаге-сама, но я ненадолго, — Шикаку поклонился с уважением, но без лишней церемонности, после чего сел в кресло напротив. — Я пришёл отчитаться по первому уроку с «особой пятёркой».

Хирузен кивнул, выпуская тонкую струйку дыма.

— Слушаю.

Шикаку сложил руки на коленях и заговорил ровным, чуть ленивым тоном, но каждое слово было взвешенным:

— Начну по порядку.

Хина Хьюга. Тихая, очень дисциплинированная. Сильное чувство долга, но из-за печати на лбу постоянно держит себя в напряжении. Боится ошибиться больше, чем провалить задание. По письменному тесту видно, что ей явно не хватает уверенности в себе. Она слишком осторожна, даже когда это вредит делу.

Кота Сарутоби. Энергичный, прямолинейный. Типичный представитель своего клана — надёжный, но иногда слишком полагается на грубую силу. Тактическое мышление пока слабое, план строит линейно, без запасных вариантов. Хорошо работает в команде, но не умеет просчитывать последствия своих действий на несколько ходов вперёд.

Аяка Хьюга. Гордая, даже высокомерная. Главная ветвь даёт о себе знать. Отлично владеет теорией Дзюукен, но склонна недооценивать других. Её главный недостаток — излишняя самоуверенность, которая может стать фатальной в реальном бою.

Сатору Нара. — Шикаку позволил себе лёгкую улыбку. — Мой племянник, как вы знаете. Ленив до неприличия, но мозг работает быстрее, чем у большинства джоунинов. Стратег от рождения. В первый день когда проводились проверочные спарринги, он намеренно проиграл второй раунд, чтобы не тратить силы. Уже сейчас думает на несколько шагов вперёд.

Хирузен тихо хмыкнул, выпуская дым.

— А пятый?

Шикаку сделал небольшую паузу. Его обычно сонный взгляд стал неожиданно серьёзным.

— Учиха Харуто.

Он произнёс имя медленно, будто пробуя его на вкус.

— Я думал, что из этой вашей затеи с индивидуальным обучением лучших учеников ничего путного не выйдет. Слишком рано, слишком рискованно. Но этот мальчик…

Шикаку слегка покачал головой, словно до сих пор не мог поверить своим выводам.

— Он ответил на задание так, будто уже командовал взводом в реальной войне. Детальный план, несколько уровней запасных вариантов, учёт психологии противника, человеческий фактор, даже возможные погодные условия. Всё расписано по минутам. Это не уровень академиста. Это уровень опытного командира отряда Анбу.

Хирузен медленно вынул трубку изо рта.

— Ты серьёзно?

— Более чем, — Шикаку посмотрел Хокаге прямо в глаза. — Я думал, что вся эта программа будет пустой тратой времени и ресурсов. Но если хотя бы один ребёнок на потоке будет хотя бы наполовину таким же, как Харуто… то она уже окупит себя многократно. Мы получим не просто сильных шиноби. Мы получим настоящих лидеров, которые смогут повлиять на ход будущей войны.

Шикаку замолчал, а затем добавил уже тише, почти лениво:

— Со слов инструктора Рёсуке, Харуто показал выдающиеся результаты не только на письменном тесте, но и во время спаррингов и физического тестирования. На данный момент он уже может окончить Академию и претендовать на звание Генина.

Хирузен долго смотрел в окно, где уже зажигались огни Конохи, и наконец тихо произнёс:

— Знаешь, в обычное время я был против того, чтобы позволять ребёнку настолько рано вступать во взрослую жизнь. Но сейчас обстановка становится всё более напряжённой от года к году, и у нас осталось совсем немного времени, прежде чем другие страны захотят откусить кусок друг от друга. Нам нужно как можно больше таких гениальных детей. Я думаю, Харуто досидит эти четыре месяца, пока вы занимаетесь с ним в Академии, но потом… потом, скорее всего, сам попросится на досрочный выпуск. А там посмотрим, насколько выдающимся ребёнком он действительно является и куда его направить.

— Я вас понял, Хокаге-сама. На этом всё?

— Да, Шикаку. Больше не задерживаю.

— Всего доброго.

***

Урок закончился, и мы впятером вышли из кабинета. Аяка и Хина сразу направились в сторону выхода — Аяка что-то тихо выговаривала Хине. Кота даже не обернувшись исчез в коридоре. Остались только мы с Сатору.

Я прислонился плечом к стене, глядя, как последние лучи солнца пробиваются сквозь окно.

— Ну и как тебе? — спросил я просто так, без особой цели.

Сатору зевнул, потягиваясь, словно только что проснулся.

— Нормально. Шикаку, как всегда, всё разложил по полочкам. Иногда мне кажется, что он самый ленивый человек в клане, но в такие моменты, когда его лень отступает на второй план, начинаешь понимать, насколько он умный.

— Это да. Глядишь, если бы и ты иногда переставал лениться, то тоже был бы таким же, — усмехнулся я.

— Да я и так уже умный, — лениво ответил он. — Мне даже не нужно стараться. Стараться — это для тех, у кого мозгов меньше.

Мы помолчали пару секунд. Сатору почесал затылок и вдруг предложил:

— Слушай, а давай сходим в ресторанчик отца Коты? Тот, который «Акимичи Тэйшоку». Там очень вкусно, да ещё и кормят бесплатно, потому что отец Коты замолвил за меня словечко. А домой возвращаться сейчас… мама наверняка найдёт мне кучу дел по хозяйству. Рано ещё.

Я подумал секунду. Действительно, домой идти не хотелось — Юна наверняка опять начнёт требовать внимания, пускай я и рад поиграть с ней, но иногда её слишком много даже для меня. А мама нагрузит по полной, чтобы я «не ленился». После двух часов такого урока мозги всё ещё гудели от терминов и информации, которую Шикаку на нас вывалил.

— Ладно, пошли, — кивнул я. — Как раз я с самого утра почти ничего не ел.

Сатору лениво улыбнулся и кивнул, ничего не говоря.

Мы вышли из Академии и направились в сторону торгового района. Ресторан Акимичи находился недалеко — небольшое, но всегда оживлённое деревянное здание с яркой вывеской и постоянным запахом жареного мяса и специй, который чувствовался ещё за квартал.

Вообще, как и говорил учитель, кланы кроме военной мощи ещё и финансово поддерживают деревню. Клан Акимичи давно занял нишу ресторанного бизнеса. По всей Конохе у них сеть заведений — от маленьких закусочных до больших ресторанов. Они специализируются на сытной, калорийной еде, которая идеально подходит шиноби, чтобы восстановить уровень калорий после невероятно тяжелой тренировки. Благодаря этому клан всегда на плаву и приносит деревне стабильный доход.

Клан Нара, к которому относится Сатору, тоже не отстаёт. Они занимаются производством и торговлей лекарствами — от обычных противоядий до редких препаратов, которые помогают контролировать чакру после теневых техник. Плюс исследования. Отец говорил, что именно благодаря Нара в Конохе, на территории их клана, есть несколько секретных лабораторий, где разрабатывают новые медикаменты.

Как только мы вошли в столовую, сразу услышали знакомый громкий голос:

— Эй, Сатору! Харуто! Сюда!

За одним из столиков у окна сидели Кота Акимичи и Аки Яманака. Перед Котой возвышалась огромная миска с рисом и тушёным мясом, от которой шёл такой густой, аппетитный аромат, что у меня невольно заурчало в животе. Аки с довольной улыбкой уплетала большой кремовый эклер с шоколадной глазурью, держа его обеими руками, словно сокровище.

Кота широко оскалился и махнул нам рукой так энергично, будто мы были его старыми боевыми товарищами:

— Садитесь скорее! Отец сегодня лично решил готовить, еда просто огонь! Если не попробуете — потом всю жизнь жалеть будете, честное слово! Я уже вторую миску доедаю, а всё равно мало!

Сатору зевнул во весь рот, даже не пытаясь прикрыть его рукой.

— Вот и отлично. Наконец нормальная еда, а то я устал есть мамину «полезную» зелень. От неё же только спать хочется. Ты, Кота, вообще мой спаситель. Без тебя я бы уже давно исчез.

Аки фыркнула и ткнула Коту локтем в бок, второй рукой указывая на две уже пустые тарелки на столе:

— Слышь, обжора ходячий, не пугай людей своими порциями! В прошлый раз ты чуть стол не сломал, когда потянулся за добавкой.

— Это была не добавка, это была жизненная необходимость! — возмутился Кота, но при этом уже подвинул два стула, освобождая место. — Харуто, садись сюда. Сатору, ты тоже давай. А то опять будешь ныть, что мы тебя не позвали. Слушай, Харуто, расскажи уже секрет! Как ты меня вчера так красиво уложил? Я до сих пор голову ломаю!

Я усмехнулся и сел напротив.

— Да тут и нет никакого секрета, — спокойно ответил я, беря меню и раздумывая над заказом. — Ты слишком предсказуемый. Всегда идёшь напролом, как танк. Мне только и оставалось, что подождать, когда ты сам себя подставишь.

Кота громко рассмеялся и хлопнул ладонью по столу:

— Ха-ха! А я-то думал, у тебя какой-то секретный учиховский приём. Ладно, сдаюсь, ты прав. В следующий раз буду хитрее… или просто съем тебя! Ха-ха!

Аки закатила глаза и ткнула Коту вилкой в плечо:

— Ты лучше иди тоже сделай заказ, «стратег». А то опять начнёшь ныть, что голодный. И перестань уже угрожать людям тем, что съешь иъ, это пугает.

Сатору лениво приоткрыл один глаз и улыбнулся уголком губ:

— А я бы посмотрел, как ты его ешь с голоду. Было бы забавно.

Мы засмеялись. Кота театрально схватился за сердце:

— Предательство! Даже ты, Сатору?! Ладно, ладно, я пошёл за добавкой. Я закажу и вам по тарелке, а то вы совсем хиленькие!

Пока Кота отправился к прилавку, Аки наклонилась ближе и тихо спросила:

— Серьёзно, Харуто, как ты вчера так быстро двигался? Я думала, Кота тебя размажет.

— Просто тренировки, — пожал я плечами. — Отец с трёх лет заставляет тренироваться. Ты вчера тоже хорошо держалась на спаррингах.

Аки улыбнулась, явно довольная похвалой:

— Спасибо. Но всё равно до тебя мне ещё далеко.

Так мы и проводили время за лёгкими шутками и едой. Сатору заказал себе мясной стейк с картошкой и чёрный чай, а я взял лапшу с мясом и апельсиновый сок. Кота, конечно же, уже успел взять добавку и теперь блаженно улыбался.

Мы уже почти доели, даже Кота откинулся на спинку стула с тяжёлым, довольным вздохом и похлопал себя по заметно округлившемуся животу, как Аки вдруг оживилась и помахала кому-то рукой.

— Сестрёнка!

К нашему столику подошла высокая девушка лет семнадцати-восемнадцати. Я невольно задержал взгляд.

Она была очень красивой — длинные светлые волосы, собранные в аккуратный хвост, яркие голубые глаза и уверенная, чуть лукавая улыбка. На плече у неё была закреплена стандартная повязка Конохи, а под ней угадывалась чёрная форма специального развед-отряда. Девушка двигалась легко и грациозно, но в каждом движении чувствовалась скрытая сила.

— Это моя старшая сестра, — гордо представила Аки. — Юкина Яманака, токубецу джоунин!

Юкина усмехнулась и легонько щёлкнула сестру по лбу.

— Не надо меня так официально представлять, мелкая. Просто Юкина, — улыбнулась старшая сестра и легонько щёлкнула Аки по лбу. — А ты, значит, тот самый Харуто Учиха, о котором моя сестрёнка уже второй день только и говорит?

Аки мгновенно покраснела до кончиков ушей и спрятала лицо в ладонях.

— Юкина! Я ничего такого не говорила! Ты всё придумываешь!

— Конечно-конечно, — протянула Юкина с мягкой, ехидной улыбкой. — Просто «он такой умный», «он так круто спарринг выиграл» и «ты бы видела какой он красивый». Ясно всё с тобой, мелкая.

Аки уже готова была провалиться сквозь пол. Кота громко рассмеялся, едва не подавившись рисом, а Сатору только сонно хмыкнул:

— Классика для сестёр.

Юкина мягко рассмеялась и подмигнула мне.

— Ладно, не буду мешать вашей важной трапезе. Приятного аппетита, ребята. Особенно тебе, Харуто — смотри не обижай мою сестрёнку, а то я сделаю тебе очень больно. Шучу, конечно… или нет.

Она легко развернулась и направилась к соседнему столику, где её уже ждала небольшая команда. По пути она ещё раз оглянулась и весело помахала нам рукой.

Аки сидела красная, как спелый помидор, и сверлила сестру взглядом, будто пыталась прожечь в ней дырку.

— Я её когда-нибудь точно убью… — тихо прошипела она, уткнувшись лицом в ладони. — Или хотя бы спрячу все её любимые эклеры когда она в очередной раз их купит.

Кота всё ещё давился от смеха, вытирая слёзы уголком салфетки.

— Ох, Аки, сестра у тебя — это что-то. А ты, Харуто, теперь официально «тот самый Харуто». Поздравляю, парень!

Сатору лениво протянул, не поднимая головы от чая:

— Семейка Яманака. Страшные люди. Я бы на твоём месте, Аки, просто сдался и принимал её шутки как должное. С такими сёстрами бороться бесполезно.

Я лишь улыбнулся уголком губ, глядя, как Юкина села за соседний столик и сразу начала о чём-то тихо разговаривать со своей командой. Она действительно была очень красивой — уверенная, грациозная и с лёгкой, чуть лукавой улыбкой, которая сразу запоминалась.

«Токубецу джоунин… и очень красивая», — мелькнуло в голове.

Мы ещё немного посмеялись, обсуждая вчерашние спарринги и то, как Кота «почти» победил. Атмосфера за столом была лёгкой и тёплой — именно такой, какими и должны быть дружеские посиделки.

Глава 7

Вечер давно превратился в глубокую ночь. Уличные фонари Конохи едва теплились, отбрасывая длинные тени на пустые улочки, когда мы наконец вышли из ресторана Акимичи. Отец Коты расщедрился на добавку — огромные порции мяса и риса для «будущих элитных шиноби». Теперь даже Сатору выглядел по-настоящему уставшим, а не как обычно, когда он только притворялся сонным, лишь бы его не трогали. Кота, обычно такой энергичный, еле волочил ноги, периодически протирая слипающиеся глаза.

Мы остановились у перекрёстка недалеко от Академии.

— Ладно, ребята, мне пора, — сказал я, коротко кивнув каждому. — Завтра в Академию не опаздывайте.

Сатору лениво поднял руку, его сонные глаза едва приоткрылись.

— Угу… после такого количества еды я, пожалуй, неделю не смогу смотреть на хоть что-то съедобное. Спокойной ночи, Харуто.

Кота широко улыбнулся, хотя глаза у него уже слипались.

— Ха! Не расслабляйся завтра, Учиха! Сегодня я сожрал столько, что завтра на спарринге раздавлю тебя одной левой.

Аки Яманака, которая стояла чуть в стороне, на слова Коты лишь закатила глаза, поправляя прядь светлых волос. Потом она посмотрела на меня и с лёгкой улыбкой тихо произнесла:

— Хорошо посидели. До завтра, Харуто.

Я коротко кивнул всем троим и развернулся. Пока шаги друзей затихали за спиной, в голове крутилась одна неприятная мысль:

Теперь уж точно получу выволочку. Мама наверняка весь вечер переживала, а я даже не предупредил, что задержусь. Сначала думал — ненадолго, а потом совсем забыл о времени.

Удивительно, как быстро всё изменилось. Изначально я считал Академию просто неприятной обязанностью — собирался пройти её за год, возможно даже меньше, как в будущем сделает тот же Какаши, о чем я знал благодаря видениям из чужого мира. Сейчас же ему всего лишь годик, а его отец, Белый Клык Сакумо, уже почти легенда на уровне Трёх Саннинов. Многие даже шепчутся, что именно Сакумо однажды сменит Хирузена на посту Хокаге.

Но сейчас я понимаю, что задержусь в Академии значительно дольше из-за особых тренировок которые придумал Хокаге. А это значит — больше возможностей набраться реальной силы до войны и я не могу упустить такой сладкий шанс.

Мда… А сейчас, спустя всего пару дней в Академии, я поздно вечером иду домой после посиделок с людьми, которые уже начинают для меня что-то значить. Хотя я и не собирался ни к кому привязываться. Ещё и отец на задании, так что защитить меня от маминого гнева будет некому.

Чем ближе я подходил к территории клана Учиха, тем тяжелее становилось на душе от ожидания наказания. Наконец показались знакомые ворота с символом веера. Я прошёл вглубь клановой территории и вдруг почувствовал лёгкую, предательскую радость. В окнах нашего дома не горел ни один огонёк. Полная темнота. Значит, Юна уже крепко спит, а мама, скорее всего, решила, что лучше устроить мне разнос утром, и тоже легла.

Я тихо открыл ворота, снял обувь ещё на улице и, стараясь не шуметь, аккуратно поставил её у порога. Дальше двинулся на цыпочках. Половицы в нашем доме почти не скрипели — отец, будучи джоунином и зарабатывая на действительно дорогих миссиях, постоянно вкладывал деньги в обустройство дома. Я ступал как можно легче, почти не дыша, и медленно крался по коридору в сторону своей комнаты.

Только бы никого не разбудить. Если мама услышит, что я вернулся так поздно и без предупреждения… лучше даже не думать.

Я уже почти прошёл мимо кухни, когда из темноты внезапно раздался тихий, но очень чёткий голос, заставив меня подскочить от страха чуть ли не до потолка:

— Харуто Учиха.

Я резко обернулся. Из дверного проёма кухни вышла мама. Нацуки стояла в полумраке, скрестив руки на груди. Даже без света я видел, что взгляд у неё был далеко не ласковый.

— Твою сестру я с трудом уложила спать уже несколько часов назад, — произнесла она тихо, явно пародируя капризный тон Юны. — Всё ныла, что «братика нет дома и она никак не может уснуть». А тебя всё нет и нет. Где ты был? И почему, во имя всех ками, ты не предупредил меня, что задержишься?

Я опустил голову.

— Прости, мама… После Академии мы с ребятами из класса пошли поесть в ресторан Акимичи. Отец Коты накормил всех до отвала, и я совсем потерял счёт времени.

Мама сделала шаг ближе. Её глаза слегка прищурились.

— С ребятами? И ты даже не подумал, что я и твоя маленькая сестричка будем волноваться? Твой отец на задании, а ты шляешься по ночам без единого слова…

Она замолчала на секунду, словно что-то прикидывая.

— Постой. Ты сказал «с ребятами». Там были только мальчики… или были девочки?

Я мысленно вздохнул. О нет. Уж лучше бы просто отругала.

— Была одна девочка. Аки Яманака.

Выражение маминого лица мгновенно изменилось. Строгость начала медленно отступать, уступая место знакомому опасному блеску в глазах.

— Аки Яманака? — протянула она уже совсем другим тоном. — И как она? Красивая?

— Мама…

— Что «мама»? — Она подошла ближе и слегка наклонила голову, разглядывая меня с явным удовольствием. — Мой мальчик уже в первые дни в Академии нашёл себе подружку из клана Яманака? Ай-яй-яй… Так рано вырос.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Теперь я точно знал, что впереди меня ждёт долгая череда маминых шуток. А когда отец вернётся, он обязательно к ним присоединится.

— Мы просто знакомые, — быстро ответил я, стараясь сохранить спокойствие. — Я вообще собирался идти только с Сатору, парнем из клана Нара, с которым мы подружились в Академии. А там уже были она и Кота. Ничего такого.

— Конечно-конечно, — мама улыбнулась так широко, что я заранее напрягся. Она всегда начинала подшучивать надо мной, стоило ей заметить, что я хоть пару слов сказал с какой-нибудь девочкой. — Скоро какая-то несносная маленькая девица украдёт моего милого Харуто, и я останусь совсем одна. Буду сидеть по вечерам и вздыхать: «А где же мой маленький гений? Ах да, он теперь гуляет с Аки-чан…»

— Мама… — прошептал я устало, но уже не смог сдержать улыбку.

Она тихо рассмеялась, стараясь не разбудить Юну, и вся прежняя строгость окончательно исчезла с её лица. Мама протянула руку и аккуратно убрала прядь волос с моего лба.

— Ладно, ладно. На сегодня достаточно. А теперь марш в кровать. Тебе завтра в Академию.

Нацуки наклонилась и нежно поцеловала меня в лоб — тепло, по-матерински.

— Спокойной ночи, Харуто.

— Спокойной ночи, мам.

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда мама внезапно мягко поймала меня за рукав формы.

— Харуто, подожди.

Я остановился. В её голосе шутливые нотки исчезли. Осталась только тихая, но очень серьёзная материнская тревога.

— Я понимаю, что ты теперь считаешь себя почти настоящим шиноби. Но пока ты живёшь под этой крышей — ты всё ещё мой сын. Если задерживаешься — хотя бы одно слово. Я не прошу отчёта каждый час. Просто… не заставляй меня сидеть и накручивать себя представляя самое худшее, особенно когда отец на задании.

Я опустил взгляд и тихо ответил:

— Прости. Я понял. Больше такого не повторится.

Мама смотрела на меня ещё пару секунд, потом её губы снова тронула знакомая лукавая улыбка.

— И про Аки Яманака я запомнила. Если вдруг решишь привести девочку в гости — предупреди заранее. Я приготовлю что-нибудь особенное. Нельзя же, чтобы она подумала, будто все Учиха такие же хмурые, как ты вне дома.

— Мама… — почти простонал я, чувствуя, как уши предательски краснеют.

Она тихо рассмеялась и наконец отпустила рукав, легонько подтолкнув меня в сторону комнаты.

— Ладно, иди уже спать. И ноги помой перед сном.

Я кивнул и на цыпочках двинулся дальше по коридору. Уже почти у своей двери я услышал за спиной её последнее, едва слышное:

— Всё-таки красивое имя… Аки.

Не оборачиваясь, я закатил глаза и быстро скрылся в комнате, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Утро пришло слишком рано и слишком громко.

Я резко открыл глаза от звонкого, заливистого смеха, который разносился по коридору. Юна. Конечно же это была она. Её смех был таким чистым и радостным, что даже стены дома, казалось, улыбались.

Я застонал и натянул одеяло на голову. Голова была тяжёлой, веки будто склеились. Ложиться спать так поздно, когда на следующий день нужно рано вставать — очень плохая идея. Никогда больше.

В голове тут же всплыло очередное воспоминание. На этот раз оно пришло не обрывком, а целой, чёткой картиной, которая мгновенно закрепилась в сознании. Я увидел чужой мир: шумную компанию молодых людей в странной одежде, которые пили до глубокой ночи. Человек из видений был среди них. А на следующее утро он, несмотря на тяжёлую голову, уже сидел в огромном здании под названием «университет» и пытался сосредоточиться на занятиях.

Слова «университет», «первая пара», «похмелье», «выпивать» — всё это вросло в мою голову само собой, неся с собой, как обычно, полное понимание смысла, контекста и даже ощущений. Эти воспоминания и знания буквально становились частью меня.

Как он это делал? — подумал я с искренним удивлением. Каждую ночь пить с друзьями, а утром идти на занятия… У него что, вместо крови чакра текла?

Смирившись с тем, что утренней тренировки сегодня уже не будет, я тяжело поднялся и поплёлся в ванную. Холодная вода немного привела меня в чувство. Вытерев лицо, я посмотрел на своё отражение и мысленно пообещал себе: сегодня лягу спать вовремя. Хотя бы раз.

Когда я вышел в коридор, голоса с кухни стали громче. Мама и Юна о чём-то оживлённо разговаривали. Я уже догадывался, о чём именно.

Только вошёл на кухню, как Юна резко повернулась ко мне и возмущённо ткнула в мою сторону пальцем.

— Братик — предатель! — громко заявила она, уперев руки в бока. — Ты обещал мне вчера сказку перед сном и не прочитал! Я тебя ждала-ждала, а ты не пришёл!

Я мысленно вздохнул. Юна стояла передо мной, надув щёки и уперев руки в бока — полная картинка возмущённой маленькой Учихи. Если я сейчас ляпну что-то не то, особенно про то, что вчера был не только с мальчишками… Нет. Об этом лучше даже не заикаться. Моя сестрёнка невероятно ревнивая. Стоит ей только услышать, что какой-то девчонке я уделил внимание, и она сразу решит, что я её «променял».

— Прости, Юна, — сказал я как можно мягче, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Вчера я правда сильно задержался. Мы с ребятами засиделись в ресторане Акимичи, и я совсем потерял счёт времени. Больше такого не повторится, обещаю.

Юна всё ещё смотрела на меня с подозрением, но губы у неё уже слегка дрогнули.

— И… сказку? — требовательно спросила она.

— Конечно. Сегодня вечером — любую, какую захочешь. Даже ту длинную про великого шиноби и дракона, которую ты просила на прошлой неделе. Договорились?

На лице сестры мгновенно расцвела довольная улыбка. Она резко кивнула, но всё равно для вида фыркнула:

— Ладно… Но только потому, что ты мой любимый братик!

За спиной раздался тихий, едва сдерживаемый смех мамы. Я даже не оборачивался — и так знал, что она стоит у плиты и с удовольствием наблюдает за этой сценой.

— Ох, Харуто, — промурлыкала она, явно еле сдерживаясь. — Какой ты у нас ответственный. Сразу видно — будущий великий шиноби. Даже с младшей сестрой договоры заключает.

Я бросил на неё страдальческий взгляд, но мама только ещё шире улыбнулась и подмигнула.

Завтрак прошёл быстро. Мама, как всегда, следила, чтобы я съел добавку, а Юна то и дело требовала подтвердить обещание про сказку. Когда тарелки опустели, я встал, коротко поклонился маме и взъерошил Юне волосы.

— Я в Академию. До вечера.

— Удачи, братик! — звонко крикнула Юна. — И не забудь про сказку!

— Не забуду.

Мама только улыбнулась и тихо сказала:

— Возвращайся не поздно.

Я кивнул и вышел из дома.

В Академию я пришёл одним из самых последних. Коридоры уже почти опустели. Когда я вошёл в класс, то увидел довольно забавную картину.

На моей парте у окна, прямо там, где я вчера сидел, Сатору Нара бессовестно дремал, уткнувшись лицом в сложенные руки. Рядом с ним, тяжело сопя, Кота Акимичи тоже спал, положив голову на парту. А чуть правее, ближе к окну, на двух сдвинутых вместе стульях свернулась калачиком Аки Яманака. Она прикрылась собственной косой, как одеялом, и мирно посапывала.

Видимо, вчерашний поздний ужин и нехватка сна дали о себе знать. Они даже сдвинулись на одно место левее, чтобы Аки могла нормально разлечься.

Я только покачал головой, еле сдерживая улыбку. Подошёл ближе и резко хлопнул ладонью по парте.

Три тела одновременно дёрнулись.

Сатору Нара резко вскинул голову, сонно моргая и потирая лицо. Кота Акимичи чуть не свалился со стула, громко фыркнув и выпучив глаза. Аки Яманака подскочила так резко, что её светлые волосы разлетелись в стороны, а сама она чуть не опрокинула стул.

— Что за… — сонно пробормотал Сатору.

Кота огляделся мутным взглядом и простонал:

— Харуто… ты монстр. Я только-только начал спать…

Аки молча отвернулась к окну, пряча лицо за прядью волос. Я заметил, как кончики её ушей медленно наливаются ярко-алым цветом.

Я спокойно сел на своё дальнее место, поближе к окну, и, стараясь сохранить равнодушный тон, спросил:

— Аки, почему ты сегодня сидишь именно здесь? Вчера это место занимал Сатору.

Между ребятами на секунду повисла тишина.

Аки резко отвернула голову в другую сторону от меня смотря в другую часть класса. Её уши уже пылали.

— …Просто хочу быть поближе к окну, — буркнула она тихо, почти не разжимая губ. — Там солнышко… тепло.

Сатору, сидевший дальше, в центре между Аки и Котой, только хитро прищурил свои сонные глаза и медленно покачал головой, явно показывая, что прекрасно знает настоящую причину, но говорить не собирается.

Кота, всё ещё полусонный, вдруг широко ухмыльнулся и громко заявил:

— Да ладно! Аки вчера вечером сама попросила нас подвинуться, чтобы сесть рядом с Харуто! Сказала, что…

Договорить он не успел.

Красная как помидор Аки молниеносно развернулась и отвесила ему звонкий подзатыльник.

— Ничего такого не было! — почти пропищала она, сверля Коту гневным взглядом.

Кота жалобно охнул и схватился за затылок.

Сатору не выдержал и тихо засмеялся, но стоило Аки перевести на него свой яростный взгляд, как он мгновенно заткнулся и сделал максимально невинное лицо.

Я лишь равнодушно пожал плечами. Не придав произошедшему никакого значения, ведь мне без разницы кто будет сидеть рядом, я спокойно сел на своё место.

В этот самый момент дверь класса открылась, и в помещение вошёл инструктор Рёсуке Такаги. Как всегда, он был в идеально сидящей чёрной форме шиноби, а взгляд его казался острее любого куная.

— Все на места, — коротко бросил он, не повышая голоса, ожидая когда дети рассядутся по местам. — Сегодня у нас очень важный теоретический урок.

Он прошёлся перед доской, заложив руки за спину, и начал говорить спокойно.

— Вы уже слышали от Третьего Хокаге про Волю Огня. Сегодня я объясню вам, что это значит на самом деле, — начал Такаги ровным, тяжёлым голосом. — Шиноби — это не тот, кто просто умеет кидать техники или резать врагов. Шиноби — это тот, кто готов отдать свою жизнь за деревню и за тех, кто стоит у него за спиной. Даже если придётся умереть в одиночку. Даже если придётся сделать выбор, который разобьёт тебе сердце.

Такаги остановился и обвёл класс тяжёлым взглядом.

— Запомните. В настоящей войне героев рождает не красивая техника. Их рождает жертва. Кто-то жертвует временем, кто-то — телом, а кто-то — собственной душой. И если вы не готовы к такой цене — лучше скажите родителям прямо сейчас и уходите. Коноха не нуждается в шиноби, которые думают только о себе.

Он говорил долго и спокойно. О долге перед деревней. О том, что настоящий товарищ — это не тот, с кем ты смеёшься за раменом, а тот, кому ты без колебаний доверишь свою спину в бою. О том, что иногда приходится выбирать: спасти одного друга или выполнить миссию и спасти всю деревню.

Через какое-то время слова начали сливаться. Я уже десятки раз слышал это — и от отца, и от стариков из совета клана, которые регулярно навещали наш дом. Поэтому, когда Такаги в очередной раз заговорил про «жертву ради общего блага», я тихо отвернулся к окну.

За стеклом ярко светило солнце. На дальнем полигоне тренировались старшие ученики — почти генины. Они отрабатывали сложные связки тайдзюцу, прыгали между столбами, метали сюрикены в движении. Их движения были быстрыми и точными… но всё равно слишком медленными для меня. Благодаря отцу который регулярно проводил со мной тренировки и моему таланту я уже сейчас ясно видел, что значительно превосхожу их.

Они хотя бы делом занимаются. А не сидят и не впитывают красивые слова про любовь к Деревне.

Время тянулось медленно.

Внезапно по классу разнёсся резкий хлопок ладоней. Я вздрогнул и повернулся обратно.

Рёсуке Такаги стоял с холодной улыбкой и смотрел на тех, кто уже начал клевать носом — в первую очередь на Сатору, Коту и Аки.

— На сегодня теоретическая часть окончена, — сухо объявил он. — Все — на тренировочную площадку. Разминка и отработка базовых стоек.

Он сделал короткую паузу, а потом добавил уже совсем другим, жёстким тоном:

— А пятёрка лучших учеников остаётся. Хина Хьюга, Кота Акимичи, Аяка Хьюга, Сатору Нара и Учиха Харуто. Вы дождётесь в этом кабинете Орочимару-сенсея. Сегодня он проведёт с вами особый урок по основам фуиндзюцу и ниндзюцу.

Глава 8

Мы остались в кабинете впятером. Остальные уже ушли на тренировочную площадку вслед за Такаги. В комнате повисла тишина, только из открытого окна доносились далёкие крики и удары с полигона.

Прошло всего пару минут, когда дверь тихо отворилась.

В кабинет вошёл высокий мужчина в длинном белом халате. Длинные чёрные волосы были аккуратно собраны в низкий хвост, а на лице лежала мягкая, почти отеческая улыбка. Глаза слегка прищурились, но в них светилось искреннее тепло и любопытство.

— Добрый день, дети, — произнёс он приятным, бархатным голосом. — Меня зовут Орочимару. С сегодняшнего дня я буду вашим специальным инструктором.

Он обвёл нас пятерых взглядом и улыбнулся ещё шире, словно действительно был рад видеть именно нас.

— Я слышал, что в этом году собралась очень сильная группа. Рад познакомиться с каждым из вас лично.

Орочимару подошёл ближе к доске и спокойно продолжил:

— Сегодня мы поговорим о чакре. О том, что она такое на самом деле и как правильно с ней работать. Но сначала я хочу понять ваш текущий уровень. Кто из вас уже умеет напитывать тело чакрой и выпускать её наружу?

Почти одновременно поднялись пять рук.

Орочимару добродушно улыбнулся, и в уголках его глаз появились лёгкие морщинки.

— От гениев я другого и не ожидал. Прекрасно.

Он сделал небольшую паузу, а потом заговорил уже с явным энтузиазмом:

— Сегодня под моим контролем вы будете изучать три фундаментальные техники. Какурэмино но Дзюцу — Искусство Маскировки. Хэнгэ но Дзюцу — Техника Превращения. И Бунсин но Дзюцу — Техника Клонирования.

Его улыбка стала ещё мягче.

— А если вы покажете настоящее старание и талант… я подарю вам особую технику в качестве награды. Я уже договорился об этом с Хирузеном-сама.

Я смотрел на него и молчал.

Это он?

В моих воспоминаниях из чужого мира и из той манги Орочимару был чудовищем. Холодным, жестоким, хитрым змеем, который проводил чудовищные эксперименты и предавал всех без малейших колебаний.

А здесь перед нами стоял невероятно добрый и харизматичный человек. Его улыбка была такой искренней и располагающей, что на секунду мне действительно захотелось поделиться с ним всеми своими переживаниями. Голос, взгляд, даже манера держаться — всё вызывало полное доверие.

Насколько же он профессиональный лицедей… — подумал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Ни на секунду не проявляет свою истинную натуру. Даже я, точно зная какой он человек на самом деле, почти поверил.

Орочимару мягко хлопнул в ладоши, возвращая меня в реальность.

— Ну что ж… начнём?

Он повернулся к доске, но вместо того чтобы писать, словно на секунду замявшись, просто сложил руки за спиной и развернулся к нам. На его лице лежала всё та же мягкая, почти отеческая улыбка.

— Прежде чем мы перейдём к техникам, давайте поговорим о том, что лежит в основе всего. О чакре.

Орочимару сделал небольшую паузу, словно собирался с мыслями, хотя я был уверен — каждое его слово и даже движение бровей были давно продуманы.

— Чакра — это не просто энергия, которую вы выпускаете из рук или ног. Это сама суть жизни. Она представляет собой сплав физической энергии вашего тела и духовной энергии вашего разума. Именно этот сплав течёт абсолютно во всём живом на нашей планете. В людях, в животных, в растениях… даже в самой земле, воде и воздухе. Вы можете её не чувствовать, но она присутствует всегда.

Он медленно прошёлся вдоль первых парт, и его голос стал чуть тише, почти доверительным.

— Возьмём простой пример. Обычные люди, те, кто никогда не учился сознательно управлять чакрой, всё равно наделены ею — пусть и в очень малом количестве. Именно благодаря этой естественной чакре они могут жить, двигаться, думать и восстанавливаться. Она помогает их телу бороться с болезнями, залечивать мелкие раны и поддерживать силы. Вы может быть даже знаете людей, что никогда не обучались искусству шиноби, но при этом способны днями работать без отдыха или таскать на спине десятки килограмм даже не запыхавшись.

Но мы, шиноби, учимся извлекать чакру сознательно и направлять её. Поэтому мы становимся сильнее, быстрее и гораздо устойчивее обычных людей. Наша чакра работает как постоянный страж внутри организма. Именно поэтому настоящие шиноби почти не болеют. Обычный человек может слечь с простудой на неделю, а опытный шиноби даже не заметит лёгкого недомогания — его чакра просто подавит болезнь в самом зародыше. Конечно, от сильных ядов или специальных техник это не всегда спасает… но от обычных болезней — почти всегда.

Орочимару улыбнулся чуть шире, но в глазах словно мелькнула тень грусти.

— Чакра — это и оружие, и щит, и источник самой жизни. Гениальные шиноби прошлого понимали это лучше всех. Они не просто заучивали готовые техники, передаваемые из поколения в поколение. Они экспериментировали. Брали чакру, смешивали её с собственными идеями, с природными энергиями, с эмоциями и даже с собственной волей… и рождали нечто совершенно новое. Именно так появились многие великие дзюцу, которыми мы пользуемся сегодня: от простых академических техник до легендарных секретных искусств великих кланов.

Он замолчал на секунду. Взгляд стал чуть более далёким, словно Орочимару на мгновение вернулся в прошлое.

— Но за каждое новое открытие приходится платить высокую цену. Многие из тех гениев погибли во время своих экспериментов. Они слишком глубоко заходили в неизведанное, слишком сильно толкали границы чакры… и она забирала их. Я до сих пор вспоминаю некоторых из них. Такие яркие умы… такие огромные, невосполнимые потери.

Орочимару тихо вздохнул, и на мгновение его обычно мягкий голос стал почти печальным.

— В последнее время я всё чаще замечаю одну грустную тенденцию. Молодые шиноби всё меньше хотят изучать чакру как науку. Они предпочитают просто бегать по полям, махать кунаи и сражаться. Им интереснее сила, которую можно сразу применить в бою, а не та, что рождается в тишине долгих исследований и рискованных экспериментов. Они не хотят тратить годы на то, чтобы понять природу чакры и создать что-то по-настоящему новое. А ведь именно такие люди когда-то двигали наш мир вперёд…

Он посмотрел на нас пятерых уже совсем по-другому — внимательно, с лёгкой, почти отеческой надеждой.

— Поэтому я здесь. Потому что верю, что среди вас могут оказаться те самые люди, которые не побоятся пойти дальше простых техник. Которые захотят не просто использовать чакру… а по-настоящему понять её.

Орочимару мягко улыбнулся и хлопнул в ладоши, словно стряхивая с себя грусть.

— Ну что ж. Теперь, когда вы понимаете, о чём мы говорим… давайте перейдём к практике. Начнём с Какурэмино но Дзюцу.

Он подошёл к своему столу и взял небольшую стопку свитков, после чего начал медленно обходить наши парты, раздавая каждому по одному.

— Я понимаю, что вы — дети влиятельных кланов — уже с ранних лет заучивали основные печати. Вашим родителям было важно, чтобы вы не отставали. Но повторение — мать мастерства. Особенно когда речь идёт о фундаменте.

Он вернулся к доске и повернулся к нам с мягкой, почти ласковой улыбкой.

— Начнём с расширенной версии самой простой, но крайне полезной техники — Какурэмино но Дзюцу, Искусства Маскировки. Обычно под этой техникой подразумевается базовое слияние с окружением с помощью маскировочного плаща. Но мы будем рассматривать её усиленную версию, когда вы самостоятельно напитываете тело чакрой, создавая оптическую иллюзию полного слияния с пространством вокруг.

Орочимару поднял руки перед собой и медленно, очень чётко продемонстрировал первую печать.

— Смотрите внимательно. Первая печать — Тора (Тигр). Чтобы сделать знак Тигра, нужно сложить обе руки, как в молитве, и поднять указательные и средние пальцы вертикально.

Он показал движение медленно, дважды.

— Вторая печать — Сари (Обезьяна). Чтобы сделать знак Обезьяны, просто положите левую руку поверх правой, чтобы они соприкасались ладонями, поднимите большой палец левой руки и положите его на промежуток между безымянным и мизинцем.

Третью печать он продемонстрировал особенно тщательно.

— И третья — У (Кролик). Нужно согнуть средний, безымянный пальцы и мизинец, а указательный и большой левой руки выпрямить и опустить горизонтально вниз. Вытянуть мизинец правой руки, а остальные оставить сомкнутыми. Соединить правую руку с левой. Эта печать стабилизирует чакру и удерживает иллюзию.

Орочимару показал всю последовательность три раза подряд, чтобы каждый успел запомнить порядок и положение пальцев.

— Какурэмино но Дзюцу позволяет вам буквально раствориться в окружающем фоне: в стене, в кустах, в тени дерева или даже в толпе. Вы не становитесь полностью невидимым — это уже следующий уровень. Вы становитесь частью окружения. Техника идеальна для разведки, засад и внезапного отступления. Главное — правильно распределить чакру по всему телу и одновременно удерживать в голове точный образ того, с чем вы сливаетесь.

Он сделал небольшую паузу и добавил уже более серьёзным тоном:

— Но у этой техники есть серьёзный минус. Пока вы поддерживаете слияние, вы почти не можете двигаться. Стоит сделать резкое движение — и иллюзия сразу начнёт спадать. Только очень опытные мастера, такие как Джирайя-кун, способны передвигаться, сохраняя технику.

Он снова раздал свитки с печатями для следующих техник и продолжил:

— Следующая техника — Хэнгэ но Дзюцу, Техника Превращения.

Орочимару поднял руки перед собой и начал демонстрировать печати одну за другой, двигаясь медленно и чётко, чтобы каждый ученик мог хорошо запомнить движения и точное положение пальцев.

— Для этой техники используется последовательность из трёх печатей. Первая — Ину (Собака). Сложите правую руку в кулак и положите на неё левую ладонь, словно накрывая её сверху. Это базовая печать, которая помогает собрать и направить чакру для трансформации.

Он показал движение медленно, дважды, чтобы все успели повторить.

— Вторая печать — И (Кабан). Согните все пальцы обеих рук и поверните ладони вниз, а затем поднесите руки друг к другу, словно формируя морду кабана с клыками. Эта печать отвечает за изменение формы тела и его пропорций.

Третью печать он продемонстрировал особенно тщательно.

— И третья — Хитсуджи (Овца). Поднимите средний и указательный пальцы, оставив остальные согнутыми. Опустите правые пальцы вниз и соедините их. Затем положите безымянный палец и мизинец левой руки поверх правых пальцев. Эта финальная печать стабилизирует поток чакры и завершает превращение.

Орочимару показал всю последовательность три раза подряд, двигаясь медленно и акцентируя каждое положение пальцев, чтобы никто не ошибся.

— Хэнгэ но Дзюцу позволяет вам полностью изменить свой внешний облик. Вы представляете образ человека или даже животного, обволакиваете себя чакрой и меняете внешность. Можно превратиться в кого угодно: от старика до птицы. Это самая универсальная техника для обмана, проникновения и отвлечения внимания.

Он сделал паузу и посмотрел на нас с лёгкой улыбкой.

— И наконец, третья — Бунсин но Дзюцу, Техника Клонирования.

Орочимару поднял руки перед собой и начал демонстрировать печати одну за другой, двигаясь медленно и чётко, чтобы каждый ученик мог хорошо запомнить движения и точное положение пальцев.

— Для этой техники используется последовательность из трёх печатей. Первая — Хитсудзи (Овца). Поднимите средний и указательный пальцы, оставив остальные согнутыми. Опустите правые пальцы вниз и соедините их. Затем положите безымянный палец и мизинец левой руки поверх правых пальцев. Эта печать отвечает за создание базовой формы клона.

Он показал движение дважды, очень аккуратно.

— Вторая печать — Ми (Змея). Сложите пальцы обеих рук и переплетите их, словно собираетесь читать молитву. Эта печать стабилизирует поток чакры и придаёт клону устойчивость, позволяя ему сохранять форму чуть дольше.

Третью печать он продемонстрировал особенно тщательно.

— И третья — Тора (Тигр). Сложите обе руки, как в молитве, и поднимите указательные и средние пальцы вертикально вверх. Эта финальная печать завершает формирование техники и придаёт клону физическую форму.

— Бунсин но Дзюцу позволяет вам создавать точную физическую копию себя. Клон выглядит абсолютно идентично, двигается, говорит и даже может отвлекать противника. Но помните: это иллюзия с физической формой. Клон не обладает собственной чакрой, не отбрасывает тени, не влияет на окружающую среду и исчезает от любого сильного контакта. Зато их можно создавать сразу несколько.

Орочимару обвёл нас пятерых тёплым, ободряющим взглядом и мягко улыбнулся.

— На свитках, которые я вам раздал, все три печати нарисованы схематично с разных ракурсов. Вы сможете забрать их с собой домой и потренироваться, заучивая движения. А теперь… давайте попробуем.

— Не бойтесь ошибаться. Именно на ошибках мы и учимся. Будем работать по очереди. Подходите к доске, становитесь рядом со мной и пробуйте. Я буду рядом и подскажу. Кто первый?

Первой к доске вышла Хина Хьюга. Она держалась с привычной хьюгской прямотой, но пальцы слегка дрожали. Сначала она попробовала Какурэмино но Дзюцу — печати получились, но чакра рассеялась, и Хина осталась просто стоять посреди класса. Со второй попытки у неё уже начал проявляться лёгкий эффект слияния с фоном стены. На третьей — она почти полностью растворилась.

— Отлично, Хина-чан, — мягко похвалил Орочимару. — Ты слишком сильно сжимала чакру. Расслабь поток, пусть он течёт ровно, как вода по ткани. Ещё разок.

Хина успешно повторила все три техники, хоть и с небольшими подсказками.

Следующей была Аяка Хьюга. Она старалась выглядеть идеально, но при Хэнгэ но Дзюцу превратилась в… очень странную версию самой себя с непропорционально длинными руками. Ребята тихо хихикнули, заставляя Аяку густо покраснеть. Орочимару терпеливо показал правильный порядок печатей и объяснил, как лучше удерживать образ.

Со второго раза у Аяки уже получалось нормально.

Третьим вышел Кота Сарутоби. Он с энтузиазмом хлопнул кулаками по груди и попытался сделать Бунсин но Дзюцу. В итоге у него получился клон… но с катастрофически неправильно расположенными конечностями: одна рука росла из живота, ноги были вывернуты назад, а голова слегка наклонена под невозможным углом. Клон постоял пару секунд, а потом с громким «пффф» исчез, оставив после себя только облачко дыма.

Кота покраснел до ушей. Даже Орочимару не смог сдержать лёгкую улыбку.

— Кота-кун, ты слишком сильно концентрировался на отдельных частях тела. Представляй себя целиком. Попробуй ещё раз.

Со второй попытки у Коты уже получился нормальный клон, а с третьей — он даже заставил его помахать рукой.

Сатору Нара подошёл лениво, почти через силу. Он с первого раза почти сделал Какурэмино, но клон получился полупрозрачным и сонным. Орочимару терпеливо поправил положение пальцев и объяснил, как правильно распределять чакру. Уже со второй попытки у Сатору всё вышло идеально.

И наконец Орочимару посмотрел на меня.

— Харуто-кун… твоя очередь.

Я спокойно встал и вышел к доске. Чувствовал, как четверо остальных смотрят мне в спину. Орочимару стоял рядом и улыбался всё той же мягкой, почти отеческой улыбкой.

— Не торопись. Покажи, на что ты способен.

Я кивнул и без лишних слов начал.

Какурэмино но Дзюцу.

Печати Тора → Сари → У сложились сами собой, плавно и точно. Чакра ровно разлилась по всему телу, и в следующую секунду я буквально растворился на фоне доски. Ни тени, ни малейшего контура — только пустое место. Сатору тихо хмыкнул от удивления.

Хэнгэ но Дзюцу.

Ину → И → Хитсуджи. Я представил образ инструктора Такаги и мгновенно изменился. Теперь у доски стоял точный двойник нашего классного руководителя — тот же шрам на скуле, тот же строгий взгляд и даже характерная осанка. Хина тихо охнула.

Бунсин но Дзюцу.

Хитсудзи → Ми → Тора. Три клона появились одновременно — все абсолютно точные, с правильными пропорциями, тенями и даже лёгким дыханием. Они одновременно кивнули и исчезли по моей воле.

В классе повисла тишина.

Хина и Аяка смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Кота замер с открытым ртом. Даже обычно сонный Сатору приподнял брови и смотрел с неприкрытым интересом.

Орочимару… улыбнулся.

Но на долю секунды — всего на одно мгновение — в его глазах промелькнуло что-то совершенно иное. Холодный, острый, научный блеск. Словно я был не учеником, а крайне интересным экземпляром под микроскопом. На секунду мне показалось, будто я лежу на операционном столе, а надо мной склонился змей, изучающий каждую клетку моего тела. По спине пробежали мурашки.

А уже в следующую секунду этот блеск исчез. Орочимару снова стал прежним — добрым и харизматичным.

— Харуто-кун… — мягко произнёс он, и в голосе слышалось искреннее восхищение. — Молодец. Ты сделал всё почти идеально. Можешь садиться на место.

Я коротко кивнул и вернулся к своей парте, стараясь не показывать, как сильно у меня сейчас колотится сердце.

Орочимару обвёл нас пятерых тёплым, довольным взглядом и весело рассмеялся — тихо, но искренне.

— Знаете… вы все сегодня очень старались. Даже несмотря на первые ошибки, каждый из вас показал настоящий талант. Поэтому я решил, что вы достойны небольшой награды.

Он достал из-за пазухи пять одинаковых свитков с чёрными печатями и начал раздавать их нам.

— Это Каге Буншин но Дзюцу — техника ранга B. «Техника Теневого Клонирования». Я уже договорился с Хирузеном-сама, чтобы вы могли ей пользоваться под моим присмотром.

Орочимару сделал шаг назад и продолжил уже более серьёзным тоном:

— Разница с обычным Бунсин но Дзюцу, который вы только что изучали, огромна. Обычный клон — это просто иллюзия. Он не обладает физической формой, не может атаковать и исчезает от одного удара. А Каге Буншин создаёт настоящие, реальные копии. Каждый клон обладает собственной волей, может думать, говорить, сражаться и даже использовать техники. Они чувствуют боль и передают весь полученный опыт обратно вам после рассеивания.

Он поднял палец, предупреждая.

— Но есть важный момент. Эта техника делит ваше общее количество чакры между всеми клонами. Если вы создадите одного клона — ему достанется половина вашей чакры. Двух — по трети каждому. Чем больше клонов, тем меньше чакры останется у вас самих. На вашем нынешнем уровне это крайне опасно. Можно легко потерять сознание или даже навредить себе. Поэтому сегодня я буду лично помогать вам.

Орочимару мягко улыбнулся и поднял руку. Его ладонь уже начала светиться мягким синим светом из-за чакры.

— Я буду вливать свою чакру в вас, чтобы вы могли безопасно попрактиковаться. Не бойтесь. Я не дам вам упасть.

Орочимару обвёл нас всех пятерых тёплым, довольным взглядом.

— Ну что… кто хочет попробовать первым?

Первой снова вышла Хина. Она вышла вперёд, держа спину идеально прямо. Орочимару положил ладонь ей на плечо, и мягкий поток его чакры потёк в девочку.

— Начинай, — тихо сказал он.

Хина сложила печать Хитсудзи (Овца). Рядом с ней появился клон. Но уже через пару секунд её лицо побледнело, колени подогнулись. Клон мгновенно рассеялся. Хина тяжело задышала, хватаясь за парту.

— Больно… — прошептала она.

— Это нормально в таком раннем возрасте, — мягко ответил Орочимару, продолжая вливать чакру. — Организм ещё не привык делить чакру. Но получилось у тебя хорошо, можешь присаживаться отдыхать.

Аяка вышла следующей. Несмотря на помощь Орочимару, она тоже сильно побледнела после создания клона. Но когда клон рассеялся, на её лице появилась редкая для Хьюга улыбка.

— Я… я почувствовала, как он стоял. Как он видел комнату с другой стороны… Это странно, но… здорово.

Кота Сарутоби был третьим. Он попытался сделать сразу двух клонов и чуть не упал. Орочимару вовремя поддержал его, вливая больше чакры. Когда оба клона исчезли, Кота потрясённо потряс головой.

— Это… это невероятно! Я одновременно видел комнату с трёх разных точек!

Сатору Нара подошёл последним передо мной. Даже с помощью Орочимару он выглядел заметно уставшим. Но когда его клон развеялся, обычно сонный мальчик впервые за урок широко улыбнулся.

— Интересно… Получается, можно будет читать в два раза больше папиных книжек, пока не заметят...

Орочимару наконец посмотрел на меня. Его глаза всё ещё сохраняли тёплое выражение, но я почувствовал, как внутри меня снова шевельнулось беспокойство.

— Харуто-кун… Теперь твоя очередь.

Я встал и спокойно вышел к доске. Орочимару мягко положил ладонь мне на плечо. В тот же миг я ощутил, как в меня хлынул мощный, тёплый и невероятно плотный поток чужой чакры. Она была совершенно другой, чем моя — тяжёлая, густая, словно жидкий металл, но при этом удивительно послушная. Она мгновенно заполнила те пустоты, которые только начали образовываться в моём резерве.

— Не торопись, — тихо сказал Орочимару. — Я держу тебя.

Я кивнул и сложил единственную нужную печать — Хитсудзи (Овца). Средний и указательный пальцы поднялись вверх, остальные согнулись, правая рука легла поверх левой. Чакра внутри меня пришла в движение. Я чётко представил самого себя — каждую деталь, каждую прядь волос, каждое движение.

А потом я просто разделил поток.

Ощущение было… странным. Словно меня разрезали пополам, но без боли. Часть чакры отделилась и начала формироваться рядом. Голова на секунду слегка закружилась, пол под ногами качнулся, но я мгновенно выровнялся, стабилизировав центр тяжести. Это было неприятно, но терпимо. Ничего похожего на ту слабость, которую я видел у остальных.

Рядом со мной материализовался клон.

Идеальный.

Он стоял ровно в той же позе, что и я, с той же лёгкой полуулыбкой на губах. Даже взгляд был моим. Клон повернул голову к остальным ученикам, коротко кивнул и спокойно произнёс:

— Привет.

После чего сам, без моей команды, развеялся в облачке дыма.

В тот самый момент, когда клон исчез, рука Орочимару на моём плече сжалась заметно сильнее. Пальцы впились в ткань почти до боли, словно пытаясь удержать меня на месте.

Я резко повернул голову.

И на долю секунды встретился с его взглядом.

Это был не тот добрый, харизматичный Орочимару, которого видели все остальные. Передо мной стоял совершенно другой человек. Холодный, острый, хищный взгляд. В его глазах горела жадность — чистая, неприкрытая, древняя. Словно он только что нашёл идеальную, долгожданную добычу и уже мысленно прикидывал, как лучше её вскрыть, изучить каждую клетку и разобрать по частям. В этот миг меня охватил настоящий, первобытный ужас — такой глубокий и животный, что тело мгновенно покрылось ледяным потом. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с такой силой, будто хотело вырваться из груди. На секунду мне показалось, что я уже лежу на холодном операционном столе, а надо мной склонился змей с хирургическим скальпелем в руках.

Время словно замедлилось.

И тут же этот блеск исчез из его глаз. Орочимару снова стал прежним — мягким, добрым и харизматичным.

— Харуто-кун… — произнёс он почти ласково, хотя пальцы на моём плече всё ещё оставались напряжёнными. — Ты меня действительно поразил. Такой объём чакры и такой чистый контроль в шесть лет… Это редкость даже среди гениев. Извини, если я слишком сильно сжал плечо — просто не ожидал такого результата. Можешь садиться.

Я коротко кивнул и вернулся на своё место. За спиной снова чувствовал шокированные взгляды остальных.

А я шёл к парте и думал только об одном.

У меня чуть сердце не остановилось.

Даже радость от осознания того, что у меня, в отличие от остальных, хватает чакры спокойно пользоваться этой техникой в повседневной жизни, отошла на второй план. Остался только холодный, липкий, почти парализующий страх от того взгляда.

Пы. Сы.:

Привет, мои дорогие друзья!

Вот я и снова на радарах после небольшого перерыва. Недавно у меня был день рождения — 14 марта. Отметил я его, как видите, довольно продуктивно — глав не было аж с 12 числа. Если у вас есть желание, можете поздравить меня лайком или тёплым комментарием, мне будет очень приятно.

Хочу от всего сердца сказать вам огромное, искреннее спасибо. Спасибо за то, что вы продолжаете читать «Проклятье Силы», что не забываете про неё даже когда я пропадаю, что поддерживаете меня своими лайками и комментариями. Иногда, когда я смотрю на статистику у меня на душе становится невероятно тепло и спокойно. Вы даже не представляете, насколько важно для меня знать, что моя история кому-то нравится, что кто-то ждёт продолжения, переживает за Харуто и искренне болеет за эту историю. Именно благодаря вам у меня появляются силы писать дальше, даже когда бывает тяжело или когда просто не хватает времени.

Я очень ценю каждого из вас. Правда. Без ваших лайков и просто факта, что вы здесь, эта история была бы просто набором слов на экране. А так она живёт. И я живу вместе с ней. Мне действительно важно, что вы рядом, что вы читаете и поддерживаете меня. Это мотивирует сильнее, чем вы можете себе представить.

В качестве небольшого извинения за то, что так долго не было обновлений, я решил выложить сразу две главы. Надеюсь, это хоть немного компенсирует ожидание и подарит вам приятные эмоции.

Ещё раз огромное-огромное спасибо за вашу поддержку, терпение и любовь к «Проклятью Силы». Вы самые лучшие, самые тёплые и самые важные читатели на свете. Я безумно рад, что вы со мной.

До скорой встречи в следующей главе, друзья. Берегите себя ❤️

Глава 9

Кабинет Третьего Хокаге всегда казался Орочимару слишком светлым и чистым для того количества грязи, которую в нём скрывали.

Он вошёл без стука, как всегда — с лёгкой, почтительной улыбкой на лице. Хирузен Сарутоби сидел за массивным столом, медленно выпуская дым из трубки, и спокойно смотрел на вошедшего.

— Орочимару, — произнёс Хирузен тёплым, но властным голосом. — Я ждал твоего отчёта. Как прошёл первый специальный урок с пятёркой лучших?

Орочимару остановился в центре комнаты, сложил руки за спиной и слегка склонил голову — ровно настолько, чтобы это выглядело уважительно.

— Всё прошло… весьма продуктивно, Хирузен-сама, — ответил он мягко, с привычной вежливостью. Однако в уголках его губ уже мелькнула едва заметная саркастическая усмешка, которую Хирузен, конечно же, заметил. — Дети показали себя достойно. Аяка Хьюга обладает отличным контролем чакры, как и следовало ожидать от главной ветви. Хина Хьюга тоже продемонстрировала впечатляющие результаты, несмотря на принадлежность к побочной ветви. Кота Сарутоби полон энтузиазма, хоть и несколько прямолинеен. Сатору Нара ленив, но его интеллект и способность к анализу впечатляют. Все они — талантливые дети. Пускай и не все дотягивают до звания настоящего гения.

Орочимару сделал небольшую паузу. В его глазах на миг промелькнуло что-то холодное и оценивающее.

— А вот Учиха Харуто… — голос стал чуть тише, но в нём проскользнула неподдельная заинтересованность. — Этот мальчик — настоящий феномен. С первого взгляда на демонстрацию печатей и после одного объяснения он выполнил все три техники идеально. Контроль чакры, точность, скорость формирования — всё на уровне опытного чунина. Потенциально он может стать очень опасным шиноби. Если бы он не принадлежал к клану Учиха, из него вышел бы идеальный инструмент для Конохи. Но из-за своей принадлежности… он может вырасти в серьёзную политическую фигуру. А Учиха, как мы оба знаем, всегда ставят благо клана выше блага деревни.

Хирузен медленно выпустил дым и прищурился. Напряжение в кабинете начало ощутимо расти.

— Ты считаешь, что его не стоит обучать дальше? — спросил Хокаге ровным голосом, но в нём уже слышались стальные нотки.

Орочимару улыбнулся шире, хотя взгляд оставался холодным и расчётливым.

— Я лишь высказываю своё скромное мнение, Хирузен-сама. Такой талант в руках этого клана может в будущем стать не преимуществом, а угрозой. Не целесообразно вкладывать в него слишком много сил. Он может вырасти слишком независимым. Слишком… непредсказуемым.

Хирузен долго молчал, глядя на своего бывшего ученика поверх трубки. Его пальцы, сжимавшие трубку, слегка побелели.

— Я подумаю над этим сам, — наконец ответил он спокойно, но с явным предупреждением в голосе.

Орочимару склонил голову чуть ниже, хотя в глазах всё ещё светилась хищная искра.

— Конечно, Хирузен-сама. Я лишь хотел обратить ваше внимание. Хотя… — он сделал паузу, словно размышляя вслух, — если такой выдающийся материал вдруг окажется в более… подходящих руках, он мог бы послужить Конохе гораздо лучше. В конце концов, наука тоже требует жертв. А мальчик с таким невероятным объёмом чакры для своего возраста… мог бы стать бесценным образцом для изучения.

Хирузен резко поставил трубку на стол. Его взгляд стал тяжёлым и холодным, а в голосе впервые за весь разговор проскользнула неприкрытая злость.

— Орочимару, — произнёс Хокаге резко и властно, — успокойся. И даже не думай приближаться к мальчику за пределами уроков. Если с Харуто Учихой что-то случится, особенно что-то «подозрительное», весь клан Учиха встанет на дыбы. Я не позволю тебе превратить это в новый конфликт. Ты будешь обучать его только на уроках. И никаких «опытов». Это приказ.

Орочимару на мгновение замер, затем почтительно склонил голову, хотя в уголках губ всё ещё играла едва заметная, холодная улыбка.

— Как прикажете, Хирузен-сама.

***

Когда они вышли из ворот Академии, солнце уже клонилось к закату, окрашивая крыши Конохи в мягкие оранжевые тона.

Хина и Аяка Хьюга сразу направились в сторону своего квартала. Рядом с ними бесшумно двигался высокий шиноби в традиционном одеянии главной ветви — телохранитель, приставленный к Аяке. Он шёл молча, но его присутствие ощущалось как холодная тень. Обе девочки быстро скрылись за поворотом.

У входа остались только трое: Кота Сарутоби, Сатору Нара и Харуто Учиха.

Кота переминался с ноги на ногу, чувствуя неловкость. Он никогда не умел начинать разговоры первым, особенно с такими, как эти двое. Но тишина становилась слишком тяжёлой.

— Эй… — начал он, стараясь звучать непринуждённо. — А вы… может, прогуляемся? Ну, просто так. Повеселимся немного перед завтрашними тренировками?

Сатору лениво пожал плечами, но ничего не ответил. Харуто же даже не повернул головы.

— Не могу, — спокойно сказал он. — Я обещал сестрёнке провести с ней вечер. Сегодня сказку читать буду.

Кота почувствовал, как внутри него что-то неприятно кольнуло. Он — двоюродный брат будущего главы клана Сарутоби, сына Хирузена — стоит тут и получает отказ из-за какой-то мелкой девчонки?

— Серьёзно? — фыркнул он, не сумев сдержать сарказм. — Из-за какой-то маленькой девчонки, пусть и сестры, ты отказываешься погулять? Да ладно, Учиха, не будь таким…

Он не успел договорить.

В одно мгновение пространство перед ним смазалось. Кота даже не успел моргнуть, как Харуто уже стоял прямо перед ним — на расстоянии всего пары сантиметров. Глаза Учиха были холодными и абсолютно спокойными, но в них плескалось что-то такое, от чего у Коты мгновенно пересохло во рту.

Рука Харуто легла ему на плечо. Пальцы сжались.

Сила была чудовищной. Кота почувствовал, как кости плеча начинают скрипеть под давлением, а боль острой иглой пронзила всю руку.

— Тебе не стоит продолжать свою речь, — тихо, почти шёпотом произнёс Харуто, — если не хочешь оказаться в больнице вместо так желаемых тобой «гулянок».

Кота Сарутоби стоял и не мог вымолвить ни слова. Сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел в эти чёрные глаза Учиха и чувствовал, как по спине стекает холодный пот. Рука на плече сжималась всё сильнее, и Кота был уверен — ещё чуть-чуть, и кость треснет.

Он сглотнул вязкую слюну, но из горла вырвался только слабый, сдавленный звук.

Харуто смотрел на него ещё секунду, потом медленно убрал руку. Кота инстинктивно сделал шаг назад, потирая ноющее плечо.

— До завтра, — спокойно сказал Харуто и, не оглядываясь, пошёл в сторону квартала Учиха.

Кота остался стоять, всё ещё чувствуя, как дрожат колени. Сатору рядом тихо хмыкнул и, направляясь к выходу с территории Академии, пробормотал себе под нос:

— Неужели у нашего Харуто тот самый «синдром сестрички», о котором говорила мама…

***

Я шёл домой медленно, почти не замечая, как вечерние тени ложатся на улицы Конохи. Солнце уже почти скрылось за крышами, а воздух стал прохладным и свежим. Но внутри меня всё ещё кипело раздражение.

Слишком сильно вспылил.

Эта мысль вертелась в голове, словно назойливая муха. В любой другой день я бы просто проигнорировал Коту Сарутоби. Развернулся и ушёл. Не вижу смысла тратить силы и слова на ребёнка, который пытается задеть меня из-за уязвлённого самолюбия. Учиха не опускаются до таких мелочей. Мы выше этого.

Но сегодня… сегодня я не смог удержаться.

Всё из-за того взгляда Орочимару. Из-за того ледяного, хищного блеска, который на секунду вырвался наружу. Ужас, который я испытал в тот момент, до сих пор сидел где-то глубоко внутри, сжимая грудь холодными пальцами. Этот страх заставил меня сорваться. Я позволил эмоциям взять верх. Позволил себе показать слабость.

Завтра нужно будет извиниться.

Эта мысль пришла неожиданно, но твёрдо. Не из-за того, что мне стыдно перед Котой. Мне не стыдно. Но бессмысленная вражда между нами сейчас — это глупость. Кота Сарутоби — не просто какой-то мальчишка. Он двоюродный брат будущего главы клана Сарутоби, ещё молодого Асумы. Если он вырастет и займёт значимое положение в клане, сегодняшняя мелкая обида может перерасти в напряжённость между кланами. А Учиха и без того имеют достаточно врагов.

Я не могу позволить себе плодить лишние проблемы. Не сейчас. Не когда война уже дышит в затылок.

Просто подойду, скажу пару нейтральных слов. Ничего личного. Контроль.

Я сжал кулаки в карманах и ускорил шаг. Юна ждёт сказку. А мне нужно наконец успокоиться и перестать думать о том, как близко сегодня я был к тому, чтобы потерять лицо.

Я только успел закрыть за собой дверь, как из коридора с радостным визгом вылетела маленькая фигурка.

— Браааатик!!!

Юна с разбегу прыгнула мне на шею, обхватив руками так крепко, будто боялась, что я сейчас куда-то исчезну. Её чёрные волосы растрепались, а смех звенел так громко, что, наверное, было слышно даже на соседней улице.

— Ты вернулся! Я так долго тебя ждала!

Я невольно улыбнулся и подхватил её, чтобы она не свалилась. В голове мелькнула привычная мысль: Какие же мы с ней разные…

Мне всего шесть, а Юне пять. Всего один год разницы. Но визуально и физически между нами пропасть словно в три года. Я уже сейчас заметно выше и крепче большинства сверстников — широкие плечи, сильные руки, рост почти как у девятилетних. Видимо, пошёл в отца. Такэру Учиха даже среди огромных Акимичи не теряется — высокий, мощный, с широкой спиной, в отличие от большинства Учиха, которые как раз и славятся своей утончённостью. А Юна… Юна вся в маму. Утончённая, хрупкая, с мягкими чертами и лёгкой грацией. Маленькая фея рядом со мной — «маленьким монстром», как иногда шутит отец.

— Юна, осторожнее! — раздался из кухни мамин голос.

В следующий миг Нацуки вышла в коридор с кухонной тряпкой в руках и шутливо, но довольно ощутимо шлёпнула Юну по пятой точке.

— Ай! — возмущённо взвизгнула сестра, спрыгивая с меня.

— Сколько раз тебе говорить — не прыгай на брата, когда он только пришёл! — строго, но с улыбкой сказала мама. — Он в грязной одежде после Академии, а ты сразу на шею. Харуто, переодевайся и умывайся. Я как раз накрываю на стол. Сегодня рубленое мясо с овощами и якисоба. Быстро мой руки и садись.

— Хорошо, мама, — ответил я, пытаясь сдержать улыбку при виде потирающей пятую точку сестры.

Юна лишь фыркнула и, прикрыв рукой рот, тихо прошептала мне на ухо заговорщическим тоном:

— Помнишь, ты обещал мне сказку прочитать?

— Конечно, — тихо ответил я. — После ужина.

Ужин прошёл в привычной, уютной атмосфере. Мама поставила на стол рубленое мясо с овощами и ароматную якисобу, от которой по всей кухне разносился аппетитный запах. Юна болтала без умолку — рассказывала, как сегодня «почти научилась делать сальто» на тренировочной площадке клана, как соседская девочка опять хвасталась новым платьем, и как она сама обязательно станет сильнее братика, когда вырастет.

Я просто слушал, иногда кивая и улыбаясь. Мама то и дело подкладывала нам добавки, шутливо ворчала на Юну, чтобы та не говорила с набитым ртом, и спрашивала меня, как прошёл день в Академии. Я отвечал коротко и спокойно — ничего особенного, обычные занятия. Про специальный урок с Орочимару решил не упоминать.

Когда тарелки опустели, Юна радостно вскочила со стула.

— Спасибо за ужин, мамочка! — громко поблагодарила она и, не дожидаясь ответа, побежала в коридор. Уже на бегу она обернулась и закричала: — Братик! Иди скорее ко мне в комнату! Ты обещал сказку!

— Иду, — ответил я, улыбнувшись.

Мама покачала головой, но в глазах у неё плясал смех.

— Эта мелкая неугомонная… Ладно, Харуто, иди. Я уберу здесь.

Я встал из-за стола и уже собирался идти к Юне, когда в голове внезапно всплыла мысль о сегодняшнем уроке. Каге Буншин но Дзюцу. Сегодня я так и не смог нормально потренироваться утром… а после того взгляда Орочимару внутри меня поселился неприятный, иррациональный страх. Если я не буду тренироваться ещё жёстче, ещё больше, то никогда не догоню и не обгоню таких, как он. Никогда не стану достаточно сильным, чтобы не дать случиться той трагедии, которую я видел в своих видениях.

Я могу создать как минимум одного клона без последствий для организма. По опыту сегодняшнего урока я уже понимал, что мой резерв чакры позволяет это. Пусть он пока потренируется в саду за домом вместо меня.

— Мама, — тихо позвал я. — Можешь меня немного подстраховать?

Она вопросительно вздёрнула бровь, вытирая руки о передник.

— Подстраховать? От чего?

Я не стал отвечать. Просто сложил печать.

Чакра послушно разделилась. На этот раз я не почувствовал почти ничего — лишь лёгкое головокружение на долю секунды, которое тут же исчезло. Рядом со мной появился идеальный клон. Он стоял ровно, с той же лёгкой полуулыбкой на губах, и выглядел абсолютно живым.

Мама замерла. Её глаза расширились от ужаса.

— Харуто… ты… ты что сделал?!

Она мгновенно бросилась ко мне, думая, что я сейчас упаду. Её руки схватили меня за плечи, а лицо побледнело.

— Ты что делаешь, несносный мальчишка?! Развеивай клона сейчас же, или, клянусь всеми ками, ты у меня неделю не сможешь...

Клон рядом со мной тихо хмыкнул и спокойно перебил маму, пока она слишком сильно не накрутила себя.

— С ним всё в порядке, мама, — сказал он моим голосом.

Я сам улыбнулся и мягко положил руку ей на плечо.

— Всё абсолютно нормально. Никакой слабости. Я просто… хотел попробовать. И заодно пусть клон потренируется в саду вместо меня. Сегодня утром я пропустил тренировку, а времени уже мало.

Мама всё ещё держала меня за плечи, но постепенно её лицо начало меняться — от испуга к удивлению, а потом к лёгкому возмущению, смешанному с беспокойством.

— Харуто Учиха… — протянула она, сужая глаза. — Ты меня специально напугал? Я уже думала, что сейчас буду тебя на руках тащить в комнату!

— Извини. Просто хотел проверить, смогу ли я ею пользоваться без последствий. Видишь? Мне даже не плохо.

Мама ещё пару секунд смотрела на меня, а потом тяжело вздохнула и покачала головой.

— Ладно… иди уже к своей сестре. И не вздумай больше так меня пугать, понял? А клон… пусть тренируется, но только недолго.

— Понял, — ответил я и тихо рассмеялся, не в силах сдержать улыбку. Даже в такой момент мама продолжала проявлять свою гиперопеку — теперь уже и по отношению к моему клону.

Я с клоном остановились в коридоре прямо перед дверью в комнату Юны. Оба одновременно повернули головы и посмотрели друг на друга. В воздухе повисла неловкая, почти комичная тишина.

Клон начал первым, тихо прошипев:

— Слушай, давай я пойду к ней. Ты же сам хотел потренироваться. Я могу только контроль чакры развивать для тебя, а ты ещё и физически можешь поработать. Иди в сад, пока совсем темно не стало.

Я скрестил руки на груди и тоже перешёл на шёпот:

— Нет. Ты исчезнешь от первого же крепкого объятия или если она решит «поиграть в лошадку». Юна сразу поймёт, что я отправил вместо себя иллюзию, и будет плакать весь вечер. Ты хочешь, чтобы она обиделась на меня?

Клон закатил глаза.

— Ой, ну не преувеличивай. Я могу просто аккуратно…

— Аккуратно? — перебил я его шёпотом. — Ты же знаешь, как она любит прыгать с разбегу на меня во время очередной игры или в приступе сильных эмоций. Один раз она чуть не сломала мне рёбра от радости. А ты просто развеешься, и всё. Потом я буду объяснять ей, почему «братик исчез в дыму».

— Да ладно тебе, — клон раздражённо махнул рукой. — Ты просто не хочешь тренироваться. Хочешь провести всё своё время с сестричкой, скидывая на меня тренировки. Но к тебе же всё равно вернутся воспоминания о том, как мы посидели, после того как я развеюсь. Ничего даже не поменяется.

— Я не не хочу тренироваться! — зашипел я, не желая признавать перед своим клоном, что я просто хочу провести время с сестрой. — Я просто не хочу, чтобы моя сестра думала, будто я променял её на тренировки!

Клон закатил глаза так выразительно, что это выглядело почти театрально.

— Ой, ну конечно, «не не хочешь», — прошипел он саркастично, копируя мою интонацию. — На самом деле ты тоже хочешь к Юне, просто пытаешься спихнуть на меня всю грязную работу! «Иди тренируйся, а я посижу с Юной, ведь ты можешь развеяться от любого объятия» — конечно верю!

— Я не спихиваю! — возмущённо зашипел я в ответ. — И вообще ты моя копия, ты должен меня выручать!

— Ага, выручать! — клон ткнул себя пальцем в грудь. — То есть я должен торчать в саду и надрываться, пока ты будешь сидеть в тепле и рассказывать сказки? Нет уж, давай честно: оба хотим к Юне, но кто-то один должен тренироваться. И этим «кем-то» будешь ты!

— Нет, ты! Ты же клон, тебе и положено выполнять чёрную работу!

— Я — лучшая версия тебя, между прочим! — клон театрально взмахнул рукой. — И лучшая версия хочет сказку, а не бегать по саду как дурак!

— С чего это ты лучшая версия меня?!

— Потому что мне не нужно есть, пить и спать! Я же буквально состою из чакры! А ты будешь отвлекаться на «ой, я устал», «ой, мне скучно»!

— Ну вот, раз тебе не нужно отвлекаться на еду и отдых, тогда ты и пойдёшь тренироваться...

Мы уже уперлись лбами друг в друга и уже даже не спорили, а просто шипели друг на друга, как уличные коты, которые встретились на одной территории.

— Тогда иди ты! — прошипел наконец клон.

— Нет, ты!

— Ты главный — ты и должен тренироваться!

— Вот именно. Я главный. И как главный я говорю, что именно я пойду к Юне, а ты в сад тренироваться.

— А если я не хочу?

— Тогда я тебя сейчас развею и в следующий раз создам прямо над пропастью. И буду делать так каждый раз, пока не научишься слушаться.

Клон расширил глаза в притворном ужасе, хотя уголки губ предательски дёрнулись.

— …Хозяин у меня ужасный, — пробубнил он с трагическим видом, опустил голову и развернулся в сторону заднего двора. — Так и не увижу Юну сегодня…

Я проводил его взглядом, а потом тихо, чтобы сестра точно не услышала, пробурчал себе под нос:

— Будут ещё какие-то клоны отбирать у меня время с сестрой…

Вздёрнув голову и стараясь сделать вид, что ничего не произошло, я толкнул дверь в комнату Юны.

Пы.Сы.:

Ну что, дорогие друзья, вот и новая глава!

Решил немного поэкспериментировать с лёгкой комедией, попытался воссоздать юмор как и в самом "Наруто". Надеюсь, вам понравилось! Если нет — обязательно напишите в комментариях, что именно не зашло, и я в следующий раз попробую сделать по-другому. А если понравилось — тоже дайте знать, мне будет очень приятно.

Также хочу сразу предупредить: скоро в истории будет небольшой скип времени на год. Сейчас я хочу ввести всех ключевых учителей, показать, насколько они в шоке от того, какой Харуто уже сейчас крутой и мощный, а потом плавно пропустить год до того момента, как он закончит специальное обучение с ними (примерно 4 месяца) и чуть окрепнет, чтобы иметь возможность выпуститься из Академии раньше срока. Надеюсь, вы простите мне этот "нечестный мув" со скипом. К сожалению, я пока не настолько опытен и профессионален в написании книг, чтобы подробно и интересно описать целый год обучения Харуто, не забросив это дело от скуки.

Отдельное огромное спасибо за вашу невероятную активность после выхода предыдущих глав! 15 лайков и больше 500 просмотров за один день — Карл! У меня реально чуть приступ тахикардии не случился от радости, сердце колотилось так, будто я только что пробежал марафон. Было даже искушение снова уйти в небольшой праздничный запой, но, к счастью, обошлось. Именно в честь такой поддержки я решил сгенерировать пару изображений с семьёй Харуто — небольшой бонус и моя искренняя благодарность вам.

Ну что, раз я уже вывалил на вас очередную порцию благодарности и эмоций, думаю, пора прощаться. До следующей главы, дорогие друзья! Берегите себя, продолжайте читать и знать, что каждый ваш лайк и комментарий я вижу и очень ценю❤️