Проклятье Мидаса 2

Глава 1

***

Стоит заметить, что чёрный мешок с затягивающимся верёвкой горлышком, надетый мне на голову, был чистым и не имел запахов… предыдущих его носителей. Как и следов различных их телесных жидкостей, вроде слюны, крови или ещё чего похуже. Мог иметь, но, слава Творцу, не имел. Единственное, чем он пах – это пылью. Да и то не сильно. И от того, я тешил себя надеждой, что он, возможно, даже не просто чистый, а вовсе – новый. И это уже плюс. Хороший, серьёзный, жирный такой плюс… в море минусов.

В том море, какое может быть лишь, когда ты лежишь на животе, на полу в микроавтобусе, с чёрным тканевым мешком на голове и руками, зафиксированными за спиной нейлоновой стяжкой, на твоей спине стоит, как минимум, один тяжёлый, военного образца ботинок, микроавтобус полон вооружённых людей и быстро едет куда-то в неизвестном направлении. Очень… весёлая ситуация для того, кто только начал привыкать к комфорту VIP-номеров премиальных отелей и салонам люксовых автомобилей.

Эх! Не зря пелось в той старой детской песенке из не мене старого мультика про пиратов: «Деньги-деньги, дребеденьги…». А ещё там же, только чуть позже: «Но, в том-то и дело, что он не один, кто больше всех деньги на свете любил! Том это забыл…». Вот и я, как тот самый том, увлёкшись инвестированием и измышлением глобальных проектов, забыл, что первое, о чём заботиться должен разбогатевший человек – это охрана. И, чем больше денег, тем многочисленнее и надёжнее должна быть охрана. А, в идеале, вообще: дружина или армия.

А я… понадеялся, блин, на «крышу» NIS, расслабился.

Теперь вот еду. Хорошо, ещё не в лес и не в багажнике. Хотя, конечно, разница с моим положением небольшая. И, то, что везут меня не в лес, только лишь предполагаю. Ну, или надеюсь. Всё-таки, я сейчас слишком дорого стою, чтобы меня просто убить и закопать без, хотя бы предварительного разговора «по душам». И, на этот разговор моя единственная надежда.

А вообще, происходило всё гораздо более нервно и динамично, чем я описываю. По мои словам, можно представить этакую статичную, спокойную картину: я лежу, они сидят, машина ровно едет. Тишина, неопределённость, ровный гул мотора… Да ни чего подобного!

Внутри микроавтобуса стояли мат-перемат, правда, на английском, этом их невнятном «зажёванном» американском диалекте, царила суета, водитель, время от времени дёргал руль и тоже матерился. Меня периодически пинали. Люди переходили с места на место, кто-то подвывал от боли, кто-то временами кричал от неё же, после чего мат становился гуще, смачней и громче.

Всей картины я со своего места, да ещё и сквозь мешок на голове, видеть, естественно, не мог. Но, по контексту догадывался, о том, что происходило: мои похитители, прямо на ходу, пытались оказывать друг другу первую медицинскую помощь. Получалось это у них плохо, так как привыкли они, полагаю, к несколько другой специфике ранений: к пулевым дыркам, осколочным ранам, ампутациям, контузиям и прочим «прелестям» поля боя. Здесь же были, если судить по смысловой нагрузке того мата, которым они крыли друг друга, ну и меня конечно: одно в хлам разорванное колено, которое никак не получалось правильно зафиксировать, и которое приносило невыносимые волны боли своему владельцу при каждом неосторожном движении его, пытавшегося ему помочь товарища или управлявшего машиной водителя, одна, так же – в хлам, разнесённая челюсть: поломанная в нескольких местах и пробившая обломками кости мягкие ткани, из-за чего её обладатель выл от боли и давился никак не останавливающейся кровью, постоянно скапливающейся у него во рту и не могущей там толком удержаться – выплёскивающейся наружу сквозь непослушные губы, и один оскольчатый сложный перелом предплечья, дополненный сотрясением мозга, из-за чего обладатель данного сочетания, не только выл от боли, матерился, но и пару раз уже умудрился основательно проблеваться прямо себе под ноги… или на пытавшегося ему помочь товарища – последнее я не очень хорошо разобрал из восклицаний.

В общем, неплохо я так «отреагировал» на внезапное нападение неизвестных в чёрных балаклавах, ночью, на подземной автостоянке. Троих сразу сделал полностью небоеспособными, превратив из бойцов в обузу. Первые два калеки – в первые несколько секунд после нападения: удар каблуком ноги в колено изнутри наружу и удар локтем сбоку по нижней челюсти. А вот третий, тот, который с оскольчатым переломом, это, получается, тот, кого я «добивал» на земле, после его падения. Я ведь бил без всякой жалости, не по-спортивному, а так, как бьют, пытаясь разбить, разломать, раскрошить кирпичи на показательных выступлениях. Как нормальные бойцы их бьют, а не фоккусники-показушники, то есть: не один «красивый», зрелищный удар с пугающим звуко-криковым сопровождением, а резко, мощно, вкладываясь – с первого раза не разбил, второй бьёшь, третий, четвёртый… не останавливаясь и не замедляясь. Пока не пробьёшь.

Вот я, получается, и пробил: руку, которой он защищал лицо, и разок, похоже, после этого, ещё и к голове успел приложиться. Прежде, чем удар электрического тока в спину вывел из боя уже меня самого.

Два основных вопроса: сколько их всего, и куда меня везут?

Для ответа на первый вопрос, данных, получаемых через слух, мне хватило – шестеро: трое раненых, один уцелевший, до которого я не успел добраться, водитель, и тот, кто меня и вырубил своим «Тазером» по-подлому, сзади, в спину. И он же, как я успел понять, являлся командиром всей шестёрки.

В результате, внутри микроавтобуса складывалась достаточно сложная ситуация. Причём, как для меня сложная, так и для них: половина группы ранена, водитель сидит за рулём и помощь оказать не может. То есть, двое дееспособных людей вынуждены оказывать медицинскую помощь троим раненым, одновременно ещё и следя за мной, за тем, чтобы я не дёргался.

И, до определённого времени, я действительно не дёргался, так как очень сложно что-либо сделать после удара высоковольтным электрическим разрядом из специализированного электрошокера. Поражение током – не шутка! Оно вызывает мгновенный спазм всех мышц организма, спазм, который без последствий не проходит, да и проходит вообще не сразу. Какое-то, для каждого индивидуальное, но, достаточно длительное время, после поражения, человек просто неспособен двигаться самостоятельно. Повезёт ещё, если этот удар не вызовет остановку сердца или разрыв сердечной мышцы из-за спазма. Процентов для десяти из тех, кто подвергся такому воздействию, на нём жизнь и заканчивается, так что штука эта далеко не безобидная и не безопасная.

И я на собственной шкуре смог прочувствовать весь спектр, связанный с её применением ощущений: и спазм, и судороги, и слабость с неспособностью двинуться, и последующие судороги в отдельных группах мышц. На всё это, поверх, ещё наложились побои – меня ведь отпинали, прежде чем затащить в машину. Коротко, зло, профессионально. Тяжёлыми военными ботинками. А я ведь ещё и защищаться не мог в тот момент, так же как и группироваться либо смягчать удар…

Эх, как-то отвык я от боли. Нет, правда: если ещё с трёхлетнего возраста имеешь память и опыт взрослого человека, прожившего насыщенную и довольно непростую жизнь, при этом, сознательно дистанцируешь себя от драк, боёв, соревнований, боевых искусств и всего с этим связанного, то у тебя это довольно легко получается. Тем более, в Южной Корее, где детей начинают готовить к Сунын с двухлетнего возраста, где из-за высочайшей учебной нагрузки на любые другие глупости не остаётся ни сил, ни времени.

Так что, так вышло, что, в этой жизни, меня ещё ни разу не били. Даже на срочной службе в армии. И это – была первая драка в моей жизни… в которой мне крепко досталось. То, что и я в долгу не остался, служит не слишком сильным утешением. Мне было больно! Блин, да мне было очень больно! Болело всё, что только может болеть: и отбитые рёбра, и места удара о бетонный пол при падении в неестественно выпрямленном положении, и каждая мышца в теле после электрического спазма. Ещё меня тошнило, мутило, голова болела, не хватало воздуха… но, всё это было не важно.

Важным оставался только тот, второй из двух вопросов: куда меня везут?

И ответ на него я сумел вычленить из потоков той ругани, которая лилась из глоток тех, кто находился в машине. Тех, кто ещё мог говорить.

Мне хватило трёх разрозненных слов, чтобы сложить общую картинку: «база», «борт», «Хамфриз». И этих же трёх слов мне хватило, чтобы забыть, к блинам, и о боли, и о дурноте, и о спазмах.

Почему? Да потому что «Кэмп Хамфриз» - это военная база США в Южной Корее, расположенная всего в шестидесяти или семидесяти километрах от Сеула! И, если я туда попаду, то мне точно и окончательно – конец. А то, что там ещё и какой-то «борт» нас уже дожидается – это вообще… северный пушной зверёк из шести букв, первая «пи». После того, что я творил последнюю неделю на рынках акций и валют с долларом и евро, мне не простят. И американцам, в отличие от тех же NIS, я живым не нужен! Они ведь и сами спокойно могут «печатать» столько денег, сколько им нужно, лишний, неучтённый «печатный станок» им не только не нужен, но и вреден, опасен.

Так что, худшее, что я мог делать в нынешней ситуации, это лежать и ждать, пока мы туда доедем, надеясь на то, что я «слишком дорого стою», чтобы меня убивать сразу, без предварительной беседы. Слишком наивно думать, что эту «беседу» я переживу, учитывая успехи современной фармакологии. Современные «пытки» и «допросы», это уже совсем не то, что под этими двумя словами понимали раньше. Тут одной лишь воли уже маловато…

Что ж, когда появляется определённость, умирает надежда и исчезают иллюзии, остаётся только принять решение. А, приняв – выполнить. Чего бы это уже не стоило – терять-то, всё равно, нечего – так и так помирать…

А тот, кому терять нечего, очень опасен. Даже, если он избит и связан.

Нейлоновая строительная стяжка – хорошая вещь. Крепкая, удобная, надёжно фиксирующая, просто так не расстёгивается, выдерживает очень высокие, даже запредельные нагрузки на растяжение… линейное растяжение. Но вот на разрыв, да ещё и не по прямой, а под углом…

Помнится, когда-то, ещё в прошлой жизни, мне попадалось видео о том, как освобождать руки, если их связали стяжкой. Принцип, там описанный достаточно прост: её нужно максимально натянуть, а затем, в натянутом состоянии, ударить так, чтобы удар пришёлся под углом, не прямо, неровно… и тогда она, с вероятностью процентов в семьдесят, просто лопнет.

Я, в то время, посмотрел тот сюжет, подивился, хмыкнул, но запомнил. А позже, постоянно используя в своей профессиональной деятельности эти стяжки, неоднократно смог убедиться в верности описанного принципа: они не рвутся, они, блин, лопаются и ломаются. Причём, в самый, неподходящий момент. Ещё они очень не любят холод, но это уже так, малозначительная информация – где я тут холод возьму? Баллона с жидким азотом под рукой не имеется. Да, даже, если бы и имелся, использовать его было бы крайне затруднительно и неудобно.

Так что, я изо всех сил напряг руки, растягивая стяжку, приподнял кисти над спиной, после чего, опять же, изо всех своих сил, вложив в это движение всю свою накопившуюся злость, весь страх, всё отчаянье, всё желание жить, ударил руками по своей спине, давая тот самый резкий неравномерный неправильно распределённый и направленный ударный импульс на перенапряжённую стяжку.

Вот только, семьдесят процентов успеха – это не сто. С первого удара не получилось. И со второго не получилось. И с третьего… Но, к четвёртому, я бил уже так отчаянно, совершенно не заботясь о том, насколько больно врезалась в кожу рук эта стяжка, насколько она её повреждала, взрезая острым краем, что… стяжка лопнула.

К сожалению, кроме стяжки, был ещё мешок на голове, который лишал одного из важных преимуществ – зрения. Ну и эффект неожиданности тоже был уже потерян – мои рывки незамеченными не остались: ко мне подскочил один из ещё здоровых похитителей и врезал ногой по рёбрам.

Врезал он, как раз, в тот самый момент, когда я четвёртый раз ударил запястьями по своей спине. И боль от его удара, помогла вложить в мой собственный удар дополнительную силу. Растяжка, повторяюсь, лопнула, и я обвился всем телом вокруг его ноги. А дальше… в борьбе зрение не главное. Точнее, в партерной борьбе. Тут достаточно чувствовать противника – глаза, пожалуй, даже мешают: в них можно залезть пальцами. Что я и сделал, как только представилась такая возможность: впился в них своими ногтями, опять же, изо всех сил. Раздался крик отчаяния и боли, какой только может издать разумное существо, осознавшее, что навсегда лишается возможности видеть небо…

А дальше… я успел услышать и разобрать в общем шуме, состоящем из криков, звука работающего мотора, мата, стонов раненых, лязг взводимого затвора пистолета – шутки кончились, кто-то собирался меня уже конкретно убивать!

Что делать в таком случае? Пытаться сдёрнуть с головы мешок, чтобы увидеть, кто и где? Нет – глупо, не успеешь. И я просто повернул того, с кем и так уже был сцеплен в борьбе, спиной в сторону прозвучавшего звука. И, прилагая все возможные усилия, воздел нас двоих сначала на колени, а после, продолжая уже начатое движение вперёд, к источнику звука, и на ноги.

Тот, кого я тащил вперёд, сопротивлялся, пытался душить – всё ж, не барышня кисейная, а бывалый наёмник… или, вообще, агент. Такого потеря глаз не сломает, а только заставит разозлиться сильнее, впасть в ярость, сравнимую с яростью берсерка. Пытался. До того момента, как прозвучал первый выстрел. Потом второй. Третьего не последовало, так как микроавтобус – это тебе не футбольное поле, тут особо-то не побегаешь, пара шагов и всё – на месте.

Я навалился двумя телами на стрелявшего, своим и своего ослеплённого противника, который после первого же выстрела заметно обмяк. После чего начал бить освободившейся правой рукой так же, как бил до этого того парня на полу подземной стоянки, столь же мощно, столь же быстро и столь же жестоко, как по отношению к тому, кого бил, так и к себе.

Остановился только тогда, когда снизу перестало шевелиться, а сверху что-то ударило по спине. Подозреваю, кто-то из раненых ранее, но ещё способных двигаться, решил вмешаться. За что тут же и получил предположительно в лицо моим кулаком с разворота. А потом ещё, ещё и ещё раз. Опять же: всё исключительно на ощупь, по примерному представлению, куда бить, но очень быстро и очень сильно.

Потом… пол под ногами тряхнуло. Прозвучал испуганный крик на английском: «Дверь! Дверь открывай! Выкидывай его! Выкидывай!!!». И меня действительно выкинули… из несущейся на приличной скорости машины. С мешком на голове.

Как я себе шею не свернул при приземлении, останется тайной для всех. Для меня – в том числе. Но, нет – не свернул, даже как-то умудрился сгруппироваться. Локти-колени-плечи поотбивал, но жив и относительно цел остался. После чего ещё и на ноги вскочил, и побежал вперёд, предположительно за машиной, по пути сдёргивая с себя осточертевший (или ставший уже родным) мешок, мешающий видеть происходящее.

Вовремя! Так как оказалось, бегу я по встречке и точно в лоб грузовику-куну с охреневшим от происходящего водителем за его рулём. Как раз, уже после того, как я его увидел, он вдавил кнопку своего сигнала, чем меня ещё и оглушил ко всему прочему.

Отпрыгнуть я успел. Живым остался.

Водитель грузовика остановил свою тяжеленную машину и, оказавшись сознательным, отзывчивым гражданином, который, к тому же, ещё и лично успел пронаблюдать, как меня, до этого из микроавтобуса выкинули, хорошо ещё не прямо ему под колёса, подбежал узнать, всё ли со мной в порядке, и что вообще случилось.

Что ж, иногда, доброта с отзывчивостью вознаграждаются. Как в его случае: позже, когда он меня довёз до отеля в Сеуле (а он без долгих упрашиваний согласился это сделать, чуть ли не сам вызвался), я ему в благодарность перевёл столько денег, что хватит не только на ремонт этого грузовичка, на который он мне, развлекая беседой, всю дорогу жаловался, но и на покупку двух или трёх новых таких же, или одного – вдвое круче и больше.

Ну а что? Мужик меня правда выручил. Причём, сильно. Если бы не он, ещё вопрос, не остановился бы случайно тот микроавтобус для того, чтобы водитель – тот, кто из всей группы ещё оставался в боеспособном состоянии, смог просто достать оружие и без затей расстрелять меня с расстояния? Вопрос!

А так: наличие свидетеля такой вариант действий усложнило. Это – раз.

Два: а, как бы я обратно до города добирался? Пешком, один, посреди ночи, не представляя толком, где нахожусь и в какую сторону топать? Ещё и без телефона, документов, ключей от дома и машины – всё это, ещё возле отеля, обшмонав мои карманы, повыкидывали из окна куда-то на обочину похитители.

А мужик остановился, не остался равнодушным, подвёз, о плате даже не заикнулся. Как я смог, в таком случае, ему деньги перевести? Тоже элементарно: запомнил его номер телефона – он у него под лобовым стеклом, на специальной планочке написан был, как и у многих других водителей – на всякий случай, мало ли его машина кому выехать помешает, или поцарапает его кто, пока его в кабине нет, в общем – нормальная практика.

А память у меня на телефоны хорошая, ещё с той жизни – было время, когда от их запоминания у меня чуть ли не выживание зависело…

***

Глава 2

***

Я сидел на кушетке медицинского пункта своего отеля и терпел, пока вызванный из частной клиники врач обрабатывал мои гематомы, раны, царапины, ссадины. И да – для этого понадобился целый врач, а не простая медсестра, так как многие из моих «царапин» приходилось не просто «зелёнкой мазать», а конкретно так зашивать: иголкой и ниткой.

Нет, ничего непоправимого или несовместимого с жизнью, слава Творцу, не было – основные уязвимые места и жизненно важные органы прикрыть и защитить мне удалось, но отделали меня знатно. Да ещё «чудесное приземление» на асфальт из движущейся на скорости машины знатно дополнило получившуюся «картину» своими «крупными мазками».

Опять же: я знаю, что и медсестры умеют накладывать швы. Даже, более того, чаще всего, именно они этим и занимаются в операционных больниц – врачи просто оставляют им зашивать кожу на простых участках. Им, да практикантам-интернам. Вот только, когда речь пошла о теле меня-любимого, я предпочёл вызвать настоящего врача, в конце концов, мне это сейчас по карману.

Да и, кроме наложения швов, всё-таки, хотелось, чтобы нормальный врач, как следует посмотрел мои повреждения – мало ли, я сам чего-то важного не заметил?

Почему он ко мне, а не я к нему? В том смысле, почему не поехал в клинику? Мой дом – моя крепость! Очково мне теперь вообще свой отель покидать как-то. Здесь спокойнее. Хотя, конечно, разумом я прекрасно и понимаю всю иллюзорность безопасности в этом месте: кому реально надо, тот меня и тут достанет, но всё-таки…

- Вы что-то смогли узнать: кто это был? Зачем вы им понадобились? Они что-то говорили, инженер Ким? – хмуро стоял перед хмурым мной с блокнотом в руках руководитель отдела Пак. Да-да: сам приехал примерно спустя час после моего возвращения в отель, я его не вызывал.

- Я как-то не стал дожидаться «разговора», - хмыкнул в ответ, после чего поморщился от боли в том месте, где доктор обрабатывал покрытую ссадинами гематому возле моего плеча. – Мне хватило и «приглашения».

- Понятно, - глянув на того, не стал настаивать Пак и перешёл к следующему вопросу. – Что сейчас ищут ваши люди возле отеля?

- Телефон, документы и ключи, которые эти уроды повыкидывали из окна машины.

- Стало быть, версию об ограблении исключаем, - черканул что-то в блокноте он.

- Господин Пак, - мрачно посмотрел на него я. – У меня сейчас нет никакого настроения играть в эти ваши игры. Вы ж не хуже меня понимаете, кто это был, что им от меня надо, и куда они меня везли. Может, хватит прикидываться?

Пак ещё раз глянул на врача, потом перевёл взгляд на меня.

- Ладно, господин Ким, - вздохнул он и убрал блокнот в карман. – Я зайду позже, когда вы закончите.

Я ничего на это не ответил, только молча кивнул и зажмурился от боли, так как доктор именно в этот момент провёл по содранной коже тампоном, смоченным в каком-то жгучем дезинфицирующем растворе. Процедура была не из приятных.

Да и в целом, кто бы знал, как мне в этот момент было хреново. Ведь, адреналиновый выброс давно закончился, ему на смену пришёл адреналиновый отходняк, анестезия, даруемая этим выбросом, которая раньше позволяла не замечать повреждений и драться, не обращая внимание на боль, соответственно, тоже отпустила, и я теперь чувствовал всё: каждую царапинку, каждый маленький синячок, каждое растяжение мышц, не говоря уж о действительно крупных и серьёзных травмах. Меня знобило из-за начинавшегося воспалительного процесса. Меня тошнило. Меня мутило. Меня мучил недосып. Меня мучила сухость во рту в следствие электрошокового удара. Мышцы и даже отдельные части тела временами самопроизвольно подёргивались. Повторюсь: всё болело! И больше всего угнетало то, что болеть будет ещё долго. Такие многочисленные, хоть и поверхностные раны быстро не проходят. А тут ещё этот NIS-овец со своими дурацкими лицемерными вопросами…

Ещё минут через сорок доктор закончил с обработкой, дал рекомендации, выписал рецепты, собрал инструменты и ушёл. Я же, оставшись один, встал перед зеркалом и посмотрел на себя, на то, что в результате получилось.

- «Ну и рожа у тебя, Шарапов!» - не удержался от грустно-ироничного высказывания я. Понимаю, что Глеб Жиглов, на самом деле, никогда такую фразу в оригинальном фильме не говорил, но очень уж она подходила под ситуацию именно в такой редакции. И тяжело вздохнул, тут же поморщившись от стрельнувшей боли в отбитых рёбрах. Хорошо ещё, что только отбитых, а не поломанных и не треснувших – видимо, организм мой оказался куда крепче, чем я сам думал.

После предварительного стука, заглянул дежурный администратор отеля, молча положил на тумбочку мой телефон, ключи и корочку с документами, после чего, дождавшись моего благодарного кивка, удалился. А его место занял, всё-таки не оставивший своего желания поговорить Пак.

- Так куда они вас везли? – уже без всякого блокнота задал вопрос он.

- В Хамфриз, на базу, где нас уже должен был ждать борт, - мрачно ответил я.

- Понятно, - проговорил он.

- Что уж тут непонятного, - проворчал я. – Это не «понятно», а «ожидаемо» после моей засветки на бирже. Дальше-то теперь, что? Они потребуют прямо, и вы сами меня им сдадите? Ещё и бантиком перевязав предварительно?

- Вы такого низкого мнения о нас, инженер Ким?

- А какого я мнения о вас должен быть? – повернулся к нему, отвлёкшись от зеркала, - Принимая ваш «совет» к исполнению, я рассчитывал на вашу «крышу». И только поэтому решился так высунуться. Иначе сидел бы со своей KET и лишний раз не отсвечивал. И что из этого вышло? Вы меня прикрыли? Вы меня защитили? Да вы с вопросами появились, только, когда я уже вернулся…

- Мы не ожидали, что они начнут действовать так быстро, - вроде как признал свою вину Пак. – Да и сработали они очень профессионально: в том месте, где наружное наблюдение практически невозможно – любой человек в приделах видимости, сразу бросался бы в глаза. Да ещё: группа исполнителей никак не контактировала с теми, кто от них за вами следил. Их появление на стоянке никак не было возможности предвидеть и связать именно с вами. Профессионалы, - ещё раз повторил он. – Как, кстати, вам удалось вернуться?

- Отбился, - поморщился я, потирая руку. Ту самую, которой так остервенело ломал кости совсем недавно. Для неё это приключение тоже не прошло бесследно: вся ударная поверхность выглядела теперь, как один сплошной однородный синяк, причём, даже не синий, а багровый с чёрным.

- Как это у вас получилось? Против шести подготовленных и вооружённых профессиональных бойцов? Притом, что в вашем личном деле прямо указано, что ничем боевым вы с рождения не занимались. Армия не в счёт: за полтора года невозможно так натренироваться при всём желании… которого, кстати, вы совершенно не проявляли – в вашей характеристике с места службы это так же чётко прописано.

- Я - «берсеркер», - ответил я. – Доводилось слышать такое понятие?

- Поясните, пожалуйста, - ушёл от прямого ответа он.

- Если начинаю драться, то зверею. Перестаю обращать внимание на боль. Иду до конца, в полную силу. Готов сам сдохнуть, но убить противника. Это психическое заболевание: я себя в бою почти не контролирую. Вы же знаете, насколько трудно совладать с сумасшедшим? Знаете, насколько большая сила в их тщедушных с виду телах? А моё – отнюдь не тщедушное. Я физически очень развит. Попробуйте уцелеть в одной тесной машине с бешеным медведем…

- Профессиональные санитары легко заламывают даже самых буйных сумасшедших. Это не объяснение, - ответил Пак.

- Другого у меня для вас нет, - пожал плечами я. – Вы не ответили на мой вопрос: что дальше? Сдадите меня амерам?

- А вы не ответили на мой, - парировал он. – Так, чьи это, всё-таки, деньги, инженер Ким? Кто за вами стоит?

- А, если никто? Если это мои деньги? Если я, на самом деле, создаю их из воздуха по своему желанию? – пошёл ва-банк я, понимая, что так топтаться на одном месте можно долго, так ничего и не добившись. А ситуация у меня, похабней некуда: если NIS-овец сейчас развернётся и уйдёт, то я останусь один на один с нацелившимися на меня АНБ или ЦРУ, хрен редьки не слаще, которые, в таком случае, вообще внаглую, пройдут через центральный вход отеля и завалят либо спеленают меня прямо в номере. Одиночка против системы не выживает… если, конечно, он не «Человек-армия» и не «Император Человечества», ну или, на край, просто Бессмертный, управляющий временем. Просто Бессмертного спеленать не проблема – Кощей не даст соврать. А я за собой, в этой жизни, ещё ничего подобного не замечал. Так что… или пан, или пропал. Этот Пак мне сейчас гораздо нужнее, чем я ему. Безвыходная же ситуация… для меня. И мы оба это прекрасно понимаем.

- Без ограничений? – уточнил он так, что было совершенно неясно, верит он мне или нет.

- Без ограничений, - кивнул я: «Сгорел сарай, гори и хата»!

- В любой валюте? – добавил следующее уточнение Пак.

- В любой, имеющей ценность.

- Тогда я скажу, что вы – страшнее ядерной бомбы, инженер Ким, - покачал головой NIS-овец.

- У северян своя бомба есть, и их, поэтому, никто не трогает, - хмыкнул я. – И у русских. А вот у иранцев – нет.

- Это очень… спорная теория, - уклонился от ответа он.

- Я – патриот, руководитель отдела Пак, - изменился тон моего голоса. – Но вы сейчас просто не оставляете мне выбора, - это уже не была торговля или набивание цены, а констатация и смирение с неприятным решением. Осуществимым или нет, неизвестно, но… - Нельзя загонять крысу в угол.

- Угрожаете? – удивился он.

- Констатирую, - вздохнул я, поморщившись от боли в рёбрах. – Да и чем? Что я могу вам сделать? Только стать той упущенной возможностью, о которой жалеют потом, когда уже вернуть ничего нельзя. Давайте откровенно: убить или запереть меня можете, что вы, что они – в этом нет ничего сложного…

- Сегодняшние наёмники с этим бы не согласились, - мягко улыбнулся Пак.

- У этих не получилось, получится у следующих, - поморщился я. – Вы же это не хуже меня понимаете.

- «Но»? В вашем голосе оно слишком хорошо читается, инженер Ким.

- Больше уже не инженер – вы же знаете, меня уволили.

- Не суть.

- «Но» состоит только в одном: это не принесёт вам пользы. Про амеров не говорю – я их естественный враг. Конкуренцию у печатного станка они никому не простят. Вам пользы не принесёт… той, какую могло бы. Только представьте возможности, господин Пак. Вы же человек с фантазией.

- Так меня, пожалуй, ещё ни разу не называли, - снова улыбнулся он.

- Значит, я – первый, - скривил разбитые и начавшие опухать губы в ответе. – Я жить хочу, руководитель отдела Пак, - добавил после этого, убрав даже намёк на улыбку.

- Так живите, кто же вам мешает? – а вот он, зараза, улыбку убирать не стал. Ещё и руками развёл этак удивлённо…

Захотелось сплюнуть ему под ноги. Желательно ещё и кровавой слюной, с чем, прямо сейчас, у меня проблем не было. Очень захотелось. Но я не стал. Красивые яркие жесты хороши только в книгах – там про них читать интересно. А в жизни, Грибоедовский «принцип Молчалина» работает куда лучше.

Плевать я не стал. Но запомнил.

- Понятно, - всё ж не удержался от разочарованного выдоха я – никто не идеален. – У вас ещё остались вопросы, мистер Пак? – само собой выделилось во фразе это вот «мистер», ведь раньше я его так, на американский манер ещё ни разу не называл.

- Нет, что вы, инженер Ким, - ответил мне «любезностью на любезность» он. – Я рад, что всё обошлось, и вы вернулись живым. Наша служба сделает всё, чтобы найти и наказать тех негодяев, которые сделали это с вами. Это наша обязанность. Больше не буду вас задерживать, отдыхайте, инженер Ким. Набирайтесь сил. Вам сейчас это необходимо.

- Последую вашему совету, - ответил я, поворачиваясь за своей одеждой к стулу, на который её для меня ранее положил один из работников отеля. Естественно, она была новой и чистой, взятой из моего номера, а не той же самой рванью, в которой я вернулся.

NIS-овец вежливо поклонился и вышел, притворив за собой дверь. А я… а что я? Четвёртый час ночи! Скоро утро уже, а я ещё глаз не сомкнул. Я поплёлся к лифту и дальше в свой номер – спать.

***

Как это не удивительно, но утром я проснулся. Живым и в своей кровати. Точнее, рядом с кроватью: там, где я себе раньше ещё велел постелить обслуживающему персоналу.

Здоровым, бодрым и полным сил, правда, я бы не назвался даже в шутку. Но то, что живой и у себя – в сложившихся обстоятельствах, уже радует. Не может не радовать.

Разлепив глаза и заставив себя подняться, я долго тянулся, кряхтя, как старый дед и шипя как кошка от каждого неосторожного движения. Потом кое-как сумел, с горем пополам, выполнить разминочный комплекс. О пробежке и «полном ритуале» даже уже и не думал – не настолько я сумасшедший, как временами кажусь окружающим. Или хочу казаться.

Вместо этого, вызвал управляющего, позвонил в юридическую контору, связался с менеджером Симом и развил бурную деятельность, «не выходя из комнаты», то бишь, не покидая номера.

Первое, что сделал, это велел усилить охрану отеля в целом, и себя любимого – в частности. Раз в десять! Что б, на каждом этаже, за каждым поворотом дежурило минимум по два охранника! Что б камерами видеонаблюдения просматривались круглосуточно все подступы к тем местам, где я могу появиться!.. Давно надо было этим заняться, а я всё откладывал – дооткладывался. Ну, как говорится: «Гром не грянет, мужик не перекрестится». Ну, или: «Пока пинка не дадут – не могу…». Вот, дождался – дали. Причём, самого что ни на есть буквального, физического – под задницу. Ну, в том числе, и под задницу… Так что, пока выдалась свободная минутка, надо постараться успеть доделать все, что не доделал до этого. Исправить то, что ещё можно исправить.

И отдельное, особое внимание уделил подземной стоянке. Велел переделать там всё так, чтобы в мой сектор больше никак, никто посторонний попасть не смог бы! Убрать, к сахару, тот хлипенький шлагбаум, под которым пролезть может, кто угодно, имеющий достаточную наглость (проверено мной же), заменив его на конкретный, полноценный блокпост с металлическими воротами и живой охраной, дежурящей круглосуточно.

Так же, по посту охраны распорядился поставить и на каждом «общем» этаже этой стоянки.

Дальше по списку пошёл мой личный лифт: велел его слегка модернизировать, усовершенствовать и, опять же, поставить круглосуточный пост живой охраны возле входа в него и возле выхода.

Потом связался с «Хендай» и заказал им бронированный «Генезис». Ну а что? Они, в конце концов, не только машины, но и танки с бронетранспортёрами делают! Справятся.

Оказалось, что с этим всё ещё проще: они не просто «теоретически должны справиться», они такое уже делают! Обеспечивают бронированными машинами представительского класса высших чиновников страны. То есть, разрабатывать проект с нуля нет необходимости. Более того! Даже ждать не надо – у них один такой в наличии есть! Надо только слегка доплатить «за срочность», и можно уже хоть сегодня усаживать в него свою задницу.

Ха! Я, не то что «доплатить», я весь их конгломерат выкупить был бы готов, лишь бы хоть немного ускорить процесс!

В общем, броневик мне пригнали уже через два часа. К нему же комплектом, я озаботился наймом охраны на сопровождение: пятнадцать охранников на четырёх черных тяжёлых внедорожниках.

Я бы и пару мобильных огневых групп на пикапах с зенитками в кузове бы нанял, если б закон об оружии подобное позволял. А он, к сожалению (или к счастью) в Южной Корее – один из самых строгих в мире. По нему, частным гражданским лицам, оружием владеть в принципе нельзя! А все случаи, когда можно – это отдельно прописанные исключения. И разрешение по этим исключениям предоставляется под каждую конкретную задачу отдельно и автоматически не продлевается. Один пример для понимания: здесь охотники своё оружие хранят не дома, а в полицейском участке! Получают его только на конкретный охотничий сезон (точнее, даже, на поездку), по завершении которого, снова его сдают… а лицензию закрывают. И, к следующему сезону, её придётся оформлять заново. Это тебе не Россия, где разрешено всё, что не запрещено. Тут обратная ситуация: по умолчанию запрещено всё, кроме того, что разрешено и отдельно прописано.

Так что, от идеи покупки себе хотя бы пистолета в личное пользование, пришлось отказаться – слишком сложно, долго и дорого даже для меня. Гораздо быстрей и дешевле купить сразу охранника с пистолетом и лицензией на него.

А вот меч я себе заказал. Да – меч. Звучит глупо, но в силу некоторых обстоятельств моей прошлой жизни, мечу я, пожалуй, доверяю даже больше, чем пистолету (хотя и с ним неплохо умею обращаться… умел). Правда, и тут, из-за строгости закона, пришлось согласиться на пару нюансов: первый – не «меч», а «реплика меча», то есть, всё то же самое, но не заточено – такая игрушка регистрации не требовала, второе – носить его с собой в общественных местах нельзя – плевать, даже, если это не реплика, а вовсе пластиковая игрушка – одинаково наказуемое деяние. Поэтому, пришлось ограничиться тем, что он у меня будет при себе только в доме и в машине. Выносить его куда-то ещё – грозит не только непониманием и кривыми взглядами от окружающих, но и весьма приличными штрафами… на которые мне, понятное дело, было… накласть, и даже лОжить – не обеднею, даже, если заплачу. Но неприятности с властями мне не нужны, поэтому: только дом и машина. Но, хоть что-то – уже хорошо.

Дальше по списку шли бронежилет скрытого ношения и спецзаказ на пошив деловых костюмов с кевларовыми подкладками. Понятно, что на такую же прелесть, как у Джона Уика из всем известного фильма про… другой интересный отель (хм, интересная какая аналогия напрашивается), рассчитывать наивно, всё ж, это кинематографическое преувеличение, и вообще – фантастика, но лишняя защита, не от пуль, так хоть от ножа, лишней точно не будет.

Затем, после всего этого, до кучи, заказал себе в номер установку специальных пуленепробиваемых окон. Но, это, пожалуй, уже была чистая перестраховка: мой номер на двадцать восьмом этаже отдельно стоящего высотного здания, расположенного на острове, окнами выходит на реку. До ближайшей точки, с которой можно было бы совершить результативный выстрел, больше двух километров.

Нет, я знаю, что рекорды в этом деле, переваливают через три километра, и даже, в очень-очень отдельных и особых случаях за пять, но… где Сеул, и где рекорды? Профи, способных совершать такие выстрелы, во всём мире по пальцам пересчитать, и все они под особо плотным наблюдением у спецслужб находятся. Незаметным перемещение такого специалиста точно не останется. Тем более, в комплекте с подходящим для подобной дистанции оружием.

Но, пусть будет – мне так спокойнее.

Ну и завершил комплект мероприятий по «судорожному навёрстыванию» найм личных телохранителей. Трёх штук, работающих посменно по своему графику. Служивших одновременно ещё и в качестве личных водителей на том бронированном «Генезисе», который мне должны были в течение дня пригнать.

И только, когда я со всем этим закончил: подписал все нужные договора, оплатил все работы и услуги, совершил все требуемые заказы, и отель начал постепенно наполняться новыми охранниками, меня немножечко попустило… совсем немножечко.

***

Глава 3

***

В типичном «казённом» кабинете достаточно высоко сидящего в государственной иерархии чиновника было даже почти уютно. Наверное, такое впечатление создавалось из-за самого хозяина этого кабинета, к описанию которого лучше всего подходило, пожалуй, только слово «домашний».

Невысокого роста, пожилой, чуть полноватый, чуть лысоватый, круглолицый, с глазами-щёлочками из-за почти постоянного прищура и почти не покидающей губ улыбки. Весь он был какой-то мягкий, округлый, приятный в общении, тёплый и обволакивающий, располагающий к себе… тем больший контраст был с тем зданием и заведением, в котором этот уютный кабинет с очень домашним хозяином этого кабинета располагался. И на каком этаже этого здания…

Он стоял возле окна и, улыбаясь, протирал мягкой тряпочкой листочки многочисленных цветов, росших в горшках на подоконнике. Окно было большое – сказывался «уровень» кабинета, подоконник, соответственно, тоже. Цветов на нём умещалось много. Хозяин кабинета не торопился, действовал обстоятельно и почти с любовью.

Позади него и чуть сбоку, стоял другой человек. Тоже в возрасте, но немного младше, тоже не отличающийся высоким ростом, но, всё ж, повыше, тоже не атлет, но всё ж не настолько приятно глазу округлый, имеющий большие залысины, но ещё не слившиеся в такой же благородный круг, как у его старшего товарища.

- И, как вы это допустили? – мягким, таким же «домашним», как и он сам, голосом спросил хозяин кабинета, не отвлекаясь от протирания листочков, но искоса, краем глаза, держа в поле своего зрения того, к кому обращался.

- Нас переиграли, господин директор, - виновато ответил посетитель. – В ЦРУ не зря едят свой хлеб. Видимо, объект находился у них в разработке с более раннего времени, чем мы надеялись. Они взяли его на прицел ещё до того, как он «открылся» на бирже. Последнее просто стало спусковым крючком…

- Понятно, проворонили, - кивнул, мягко улыбаясь, старший из двух мужчин. – Что уже удалось узнать?

- По горячим следам, мы смогли найти и снять две видеозаписи с двух автомобильных видеорегистраторов: один был на машине подземной стоянки отеля, второй – в том грузовике, который подобрал объект на трассе. Обе записи отданы на анализ экспертам. Сейчас их всесторонне изучают. Вам я копию тоже отправил.

- Видео? – заинтересовался старший мужчина. – Видео – это хорошо. Обязательно потом полюбуюсь, как настоящие профессионалы работают.

- Возможно, останетесь разочарованы. Или наоборот. Но, удивлены будете точно, - позволил себе лёгкий намёк на улыбку младший из мужчин.

- Даже так? – проявил живой интерес к его словам старший. – Что же там такого удивительного?

- Объект, в момент захвата, умудрился нейтрализовать троих боевиков из группы захвата. И, если бы не выстрел из дистанционного электрошокера, то он бы вообще положил всю группу там же, прямо на стоянке, голыми руками. Запись сейчас изучают, но наши специалисты однозначно сходятся на том, что это не просто высокий уровень бойца, а чуть ли не уровень эксперта, - не стал играть в интригу тот.

- А на второй записи?

- Там его выбрасывают из едущего на скорости около девяноста километров в час микроавтобуса с мешком на голове. Он падает на асфальт, группируется, гасит скорость до приемлемой и, не останавливаясь до конца, вскакивает на ноги, после чего бежит за микроавтобусом, а тот, панически дав по газам, пытается от него сбежать…

- И как? Успешно? – спросил мужчина, продолжавший протирать листочки своих цветов.

- Что успешно? – не понял его собеседник.

- Сбежал успешно? – улыбнулся хозяин этого очень уютного кабинета.

- Успешно, - кивнул младший. – Но даже на записи, через лобовое стекло видно, что водитель был в настоящей панике, когда увидел, что объект за ними бежит. Наши осведомители в Хамфризе сообщают, что из этого микроавтобуса, когда он въехал на территорию, вынесли пять человек на носилках и сразу отправили в медицинский пункт базы. Подробностей узнать возможностей пока не представляется.

- Пять человек. Трое на стоянке, один за рулём… Получается, объект, даже после удара шокером, сумел обезвредить ещё двоих уже внутри микроавтобуса?

- С мешком на голове и с руками, скованными за спиной нейлоновой стяжкой, - добавил младший из мужчин. – На первой записи видно, как его быстро и профессионально «упаковывают» перед погрузкой в машину, - пояснил своё первое уточнение он.

- Не крутовато ли, для домашнего мальчика с Инженерного из UOS? – спросил старший. – Умеете вы заинтересовать, руководитель Пак. Мне прямо захотелось сейчас самому посмотреть на те чудеса, которые вы расписываете, - после чего, отложил тряпочку и переместился к своему столу, сел там в кресло, одел на нос очки, открыл свой ноутбук, включил его. – Не стойте там, идите ко мне, будете комментировать и пояснять по ходу действия.

- Конечно, господин директор, - согласно кивнул названный «руководителем Паком», обходя стол и становясь рядом с креслом своего начальника.

Начался просмотр.

- Вот, - указал на что-то на экране Пак. – Эксперты говорят: разрыв связок в коленном суставе. Видите, под каким неестественным углом согнулась у него нога перед падением? По утверждению экспертов, это теперь, в лучшем случае, несколько тяжелейших операций и минимум год на восстановление, в худшем – полная потеря подвижности сустава, пожизненная хромота и инвалидность… А здесь: сложный перелом нижней челюсти. Возможно, сразу в нескольких местах – оба уже не бойцы.

- А третий?

- С третьим не очень понятно: ракурс не самый удачный. Но что-то с его рукой точно не в порядке, да и поднимается очень неуверенно – похоже на сотрясение. Насколько сильное – не понять без дополнительных данных.

- Интересно… Так, давайте следующую запустим… О как! – не удержался от восклицания старший из мужчин. – А это точно не сцена из голливудского боевика?

- Совершенно. Мы изъяли весь регистратор и тщательно перепроверили: нет никаких следов монтажа. Да и с показателями свидетеля совпадает. Так же, косвенно подтверждается агентурными сведеньями из Кэмп Хамфриз.

- Но это уже за гранью… Такое не каждый каскадёр сумеет исполнить… Вы хорошо проверили его личное дело? Может это быть просто качественной «легендой»?

- Проверили, перепроверили и ещё три раза перепроверили, - вздохнул младший. – Буквально под микроскопом рассмотрели каждый факт его биографии. К сожалению, ни одного намёка на подлог не обнаружили. Всему, каждой бумажке есть ещё живые свидетели. И из его школы, и из университета, и с военной службы, и с места работы. Вся его жизнь прозрачна и открыта. В ней нет ни малейших тёмных пятен. Настолько качественная мистификация статистически невозможна. Кроме бумаг и свидетелей, есть ещё и масса фото-видео материалов, на которых виден весь процесс его взросления: от рождения и до текущего момента. Если это всё – «легенда», то я даже не знаю, кто был бы способен реализовать такое.

- А вариант подмены рассматривали?

- В первую же очередь: провели три отдельных, независимых друг от друга ДНК теста, сравнивая с образцами из разных периодов его жизни: полное совпадение. Биологически, это тот же самый человек. Да и психологически – его прежние знакомые с лёгкостью его опознают. Нет ни малейшего «шва» между ним прежним, и нынешним. Просто, ранее, не было ни одной ситуации, в которой могли бы проявиться такие его способности. Если внимательно почитать его дело, а мы это делали ОЧЕНЬ внимательно, то становится видно, что он старательно избегал любого насилия в своей жизни. Ни соревнований, ни открытых конфликтов, ни драк, ни потасовок. При этом, физическую форму свою поддерживает чуть ли не маниакально. Буквально помешан на «здоровом образе жизни»: многокилометровые ежедневные пробежки, спортивный режим, диета, постоянные самостоятельные тренировки… причём, с самого раннего детства. Ещё до школы. Сам. Сколько его помнят, он всегда бегал, всегда тренировался, никогда даже не прикасался к алкоголю или табаку. Женщина… только одна, и после восемнадцати. Та самая Ли Ён Соль, ради которой он впервые высунулся, придя в YG Entertainment. Больше, сколько не рыли, найти ничего не смогли. Характеристики со всех мест учёбы и работы – только положительные.

- То есть, физически, его тело на такую акробатику вполне способно?

- Да. Я разговаривал со специалистами, они проанализировали его медицинскую карту, интенсивность, частоту и содержание его тренировок и однозначно заявили: его физическая форма позволяет ещё и не такое. По их словам, его тело больше похоже сейчас на творение искусного скульптора, или даже инженера, который спроектировал его и отточил до идеального состояния каждый мельчайший элемент, проработал каждую деталь, отладил каждый механизм… без специальных знаний по физиологии, анатомии, биомеханике такого результата невозможно добиться.

- А у него такие знания есть? – уточнил старший из мужчин.

- Сейчас, однозначно – да. Наши специалисты проанализировали его интернет-трафик и историю поисковых запросов: и нейрофизиология, и анатомия, и биомеханика, и масса смежных дисциплин там фигурируют. Он, действительно, это всё изучал. Но, самостоятельно, без помощи официальных учебных заведений и не получая дипломов, - отчитался младший.

- Получается… гений? – задал вопрос хозяин кабинета.

- Я не просто так оговорился: сейчас. Но, ведёт-то он работу над своим телом ещё с дошкольного возраста, с того времени, когда у него не было вообще никакого доступа к таким знаниям.

- Понятно… что ничего непонятно. Как и с его техникой боя. Как и с деньгами… как он, кстати, объясняет их происхождение? Вы ведь спрашивали его об источнике? – переключился на другой вопрос старший из мужчин.

- Никак не объясняет. На вопрос, кто за ним стоит, он ответил, цитирую: «А, если никто? Если это мои деньги? Если я, на самом деле, создаю их из воздуха по своему желанию?». Затем уточнил: без ограничений, любую валюту, имеющую ценность.

- И, что думаете по этому поводу вы, руководитель Пак? – повернулся и прямо посмотрел на своего собеседника «председатель».

- Я… склоняюсь к мысли… что он не врёт, - осторожно подбирая слова, произнёс тот, кого называли Паком.

- Поясните, - поощрил его говорить дальше хозяин кабинета и даже мягко улыбнулся.

- Я склонен думать, что денежным потоком… откуда бы тот ни брался, распоряжается полностью именно он, по своему собственному усмотрению.

- Что приводит вас к таким мыслям? – стал выглядеть ещё более заинтересованным хозяин кабинета.

- Личные наблюдения. В тот раз, когда я передавал ему наше поручение с биржей, он и полсловом не обмолвился про то, чтобы с кем-то свои действия согласовать. Он сомневался, не хотел браться, прикидывая последствия своего вмешательства, рассчитывал необходимый задействованный капитал – это да. Но он решал сам и на месте. Решение не откладывал, время не тянул. Человек, который работает номиналом или даже представителем какой-то большей силы, организации, так себя не ведёт. Да и все остальные его траты… ни одну из них нельзя назвать умной или продуманной, являющейся частью большого плана. Эмоциональными – да. Все его траты – результат эмоциональных, сиюминутных решений. Он тратит миллиарды, десятки миллиардов долларов на прихоти. Работай он прикрытием для кого-то, ему бы подобное поведение не простили. Он восемьсот пятьдесят миллионов просто на девушку свою потратил! Такой свободой принятия решений может обладать только либо единоличный владелец ресурса, либо кто-то, находящийся настолько высоко в цепочке принятия решений, насколько это вообще возможно.

- Ну, я, на вскидку, могу предположить и третий вариант, - улыбнулся хозяин кабинета.

- Какой же?

- Что тот, или те, кого он представляет… для них всё потраченное им – ничего не значащая мелочь, на которую им плевать, и важно для них что-то совсем другое. Что-то, что он для них делает, помимо всех этих трат. Чего, возможно, даже сам не понимает.

- Это… Простите, господин директор, я… не могу себе этого представить. Десяток миллиардов долларов – внушительная сумма, даже по меркам целых государств. Она ни для кого не может быть «мелочью».

- Ничего страшного, руководитель отдела Пак, я всё понимаю, - мягко покачал головой старший мужчина. – Чтобы оперировать подобными предположениями, нужно обладать достаточной широтой мышления. Рамки восприятия мира должны быть раздвинуты очень далеко. Это не ваша вина. Сосредоточьтесь на первых двух. Так, какие вы делаете выводы?

- Он опасен, как ядерная бомба. Его действия, сознательные или невольные, способны обрушить экономику целой страны… любой страны. Он способен опрокинуть вообще всю экономическую систему мира.

- Ну, в этом вы немного неправы, руководитель Пак. Мировая финансовая система намного устойчивее, чем вам кажется. В ней действуют такие механизмы, о которых вы даже не догадываетесь. Деньги – намного более сложная концепция, чем выглядит. И есть множество невидимых глазу уровней защиты, которые охраняют её устойчивость. Это, как то же ЯО – ни одна бомба не в состоянии взорвать всю планету. Что бы все эти учёные и журналисты не утверждали. Поставить на колени какую-то конкретную страну – да. Но и то: ненадолго. Как и наш объект… Как он, кстати? Чем сейчас занимается?

- Окапывается, - позволил себе слабую и очень осторожную улыбку руководитель Пак.

- В каком смысле? – не совсем понял, но всё же ответно улыбнулся хозяин кабинета.

- С самого утра заключает новые договоры с охранными фирмами и предприятиями. Нагнал в свой отель охранников, поставил посты на каждом этаже и на всех подступах, купил себе бронированный седан, нанял сопровождение из четырёх внедорожников, нанял двух профессиональных телохранителей, купил бронежилет, заказал модернизацию и расширение всех систем безопасности своего отеля… меч себе купил.

- Меч? – поднял вверх свои пегие от седины и редкие от старости брови старший мужчина. – Не пистолет?

- Меч. Классический Цзянь. Крепкий, из хорошей стали. Ручной работы.

- Зачем он ему?

- Не знаю, но носит он его теперь всегда с собой.

- Даже на деловые встречи? Серьёзно? И штрафов не боится? Закон об оружии у нас, вообще-то и на мечи распространяется.

- Ну, во-первых, - начал пояснять Пак. - Не совсем меч, а «реплика» - он, хоть и из хорошей стали, но незаточенный. А во-вторых, носит он его не сам, не на своём поясе. Засунул его в специальный чехол-сумку и отдал телохранителю, который теперь его повсюду за ним таскает. Отдаёт только тогда, когда тот в свой номер заходит – там открыто носить «реплику» законно – это не общественное место. А чехол сделан так, что выхватить из него меч – дело пары секунд.

- Хм, находчиво… Но меч? Серьёзно? – снова изобразил скептическое недоумение хозяин кабинета. Его подчинённый только беспомощно пожал плечами. – А, в целом, как он? Вы же общались ночью: в каком он состоянии?

- Напуган. Подавлен. Агрессивен. Считает, что мы его предали, подставили и готовы выдать американцам, которые его непременно убьют, как только он у них окажется. В общем, находится в том эмоциональном состоянии, в каком люди способны на совершение любых глупостей… Вчера, во время нашего разговора, почти прямо предложил нама свои возможности в обмен на гарантии безопасности. Я уклонился от прямого ответа, принимать такие решения – не мой уровень полномочий.

- Да? И как он это воспринял? – заинтересовался старший мужчина.

- Он расценил это, как отказ. А отказ как признание того, что мы готовы его выдать. После этого он и начал «окапываться». Ждёт повторного покушения. Или даже штурма.

- Не хорошо, руководитель Пак, - покачал головой неодобрительно старший мужчина в комнате. – Ещё одна серьёзная ваша ошибка.

- Но, господин директор, у меня и правда нет таких полномочий, - поспешно начал оправдываться подчинённый.

- Это неважно, есть они у вас или нет. Вы обязаны были создать у объекта впечатление, что мы полностью на его стороне. Он должен продолжать доверять нам. Более того, он должен надеяться только на нас. То, что он до смерти боится американцев – это хорошо, это прекрасный рычаг воздействия. Но его ни в коем случае нельзя лишать надежды. Человек, который перестаёт надеяться, становится неуправляемым и непредсказуемым. В отношении объекта «Мидас», это особенно актуально: не хватало нам ещё начала открытых уличных боёв прямо посреди Сеула! А он ведь, с его финансовыми возможностями, вполне способен их устроить: выйти на несколько лидеров групп самых отмороженных наёмников или группировок бандитов не так уж и сложно с того уровня, на котором он уже оказался. А тем – плевать, где и в кого стрелять, лишь бы платили. Исправьте положение! – велел хозяин кабинета.

- Слушаюсь, господин директор, - тут же поклонился тот, кого называли руководителем Паком.

- Сделайте это, как можно быстрей, - продолжил отдачу указаний старший. – И впредь, подобных ошибок не допускайте. Они могут вам очень дорого обойтись.

- Слушаюсь, господин директор, - снова поклонился подчинённый.

- А я… поеду согласовывать и решать, как же мы, на самом деле, с ним должны поступить – вопрос, действительно, не простой, руководитель Пак, в этом вы правы…

***

Глава 4

***

Я – толстокожий человек. Чем-то смутить или пристыдить меня сложно. Однако, вести миллиардные переговоры о покупке корпоративно-коммерческого банка с синей от синяков, со свежими швами, сантиметров по пять в длину каждый, в нескольких её местах – с в хлам разбитой мордой – это… неудобно. А особенно неудобным это становится, когда твои партнёры по переговорам ещё и старательно делают вид, что не замечают этого обстоятельства.

Не замечают швов. Не замечают синяков. Не замечают пластырей и струпьев запёкшейся кожи на тех местах, где она была стёсана об асфальт. Особенно старательно отводят взгляды от рук с разбитыми и содранными чуть не до костей костяшками…

И неудобно это даже не столько психологически (в этом плане, мне уже очень давно наплевать на то, как я выгляжу в глазах окружающих, если это никак не влияет на исполнение моих задач), сколько физически: мне больно улыбаться, мне тяжело говорить – ранее разбитые, а теперь раздувшиеся, как пельмени, губы с трудом шевелятся. Мне больно ходить. Одежда при каждом движении трёт по синякам, ссадинам и повязкам, скрытым под ней.

Отдельным квестом была поставка подписи в десяти местах на итоговом документе рукой, которая едва держит ручку из-за того, насколько она распухла и онемела, превратившись в одну сплошную иссиня-чёрную гематому. Той самой рукой, которой я ночью остервенело пытался расколоть, словно арбуз две головы американских боевиков. И ведь ручку в левую не переложишь – вызовет подозрение, что собираюсь кинуть и отказаться в последствие от сделки, сославшись на то, что подпись подделанная.

Я долго промучился, выводя заветные иероглифы во всех десяти положенных местах. И все присутствующие терпеливо ждали, пока я это сделаю, не решаясь меня поторопить или высказать мне хоть каплю недовольства из-за этой задержки. Может быть, из-за моего взгляда, который из-за боли в руке, которую я вынужден был напрягать, являл один из классических образцов типа «всех убью, один останусь!». Может быть, из врождённой вежливости. Может быть, из преклонения перед моим статусом – статусом человека, способного выкупить целый банк одним единовременным траншем… Но, ближе всего к реальности, скорее всего, будет предположение, что: из-за фигур двоих шкафообразных молчаливых телохранителей, стоявших за моей спиной с каменными рожами… и ещё восьми таких же фигур: охранников в чёрных костюмах, распределённых по периметру нашей VIP-комнаты, в которой проходили переговоры. Охранников, которые с чрезвычайной внимательностью следили со своих мест за каждым самым малейшим движением людей, собравшихся внутри.

И восемь – это только непосредственно в помещении! Сколько их было снаружи распределено по всему зданию… ну, если подумать, то в утренних бумагах вроде бы, фигурировало число в триста человек. Но не уверен – не слишком вдавался в детали. Не до таких мелочей мне было. Полёт моей мысли был слишком стремителен и размашист, чтобы вникать в такие подробности. Я раздавал общие руководящие указания… Да и вообще – мои утренние действия трудно назвать осмысленными, последовательными или разумными. Трудно оставаться разумным, когда твои действия продиктованы и подстёгнуты не логикой, а страхом за свою безопасность.

Так или иначе, а договор купли-продажи был подписан сегодня. Деньги переведены, сделка заключена. Дальше – была уже работа юридической команды Shin & Kim LLC по проведению и оформлению всех положенных законодательством процедур. Для меня же, самое главное свершилось: всё руководство банка признало меня новым владельцем и готово было с этой минуты беспрекословно выполнять мои указания. Большего мне не требовалось.

И первым моим указанием стало открытие моего счёта в этом банке, на который я тут же перекинул десять миллиардов евро.

Не то, чтобы мне это для чего-то требовалось, но… пусть будет.

Вторым указанием было: связаться с KET и руководством этого отеля, чтобы обсудить возможные варианты взаимовыгодного сотрудничества, и те возможности, которые могут появиться у них теперь, когда у всех трёх организаций единый владелец, заинтересованный в их совместном успешном развитии.

Всё. А что? Кто-то думает, что я тут какой-то бизнес-гений, у которого есть великий План, расписанный до мелочей на двадцать пять ходов вперёд? Я этих «кого-то» разочарую: нет у меня такого плана. И в бизнесе я разбираюсь чуть меньше, чем никак. Так, с чего бы мне переводить три таких крупных структуры, как премиум-отель, компания, производящая и устанавливающая электрическое оборудование и коммерческий банк, на принудительное «ручное управление»? И в мыслях у меня такого не было! Я даю деньги, указываю общее направление и, возможно, потом, проверяю качество исполнения моих поручений. Вмешиваться во внутренние процессы – это не ко мне. Моя душа лежит к совершенно другим вещам – мне нравится заниматься творчеством, а не бумажной текучкой.

Так что, закончив с этой встречей, я поплёлся в общий зал, на ту самую открытую террасу с видом на реку, которая мне в прошлый раз так понравилась – время обеда. А с этими делегатами толком поесть не получилось. Нет – я гостеприимный хозяин, и угощение на столах было (у меня ж целый ресторан под боком, и даже не один), но… гостям под взглядами охраны пища в глотки не лезла, а я сам…

Мне, на ближайшую неделю, о твёрдой еде, пожалуй, стоит позабыть. Нет, челюсть моя цела. И даже зубы, как ни странно (после удара ногой по лицу в процессе отпинывания моего парализованного электричеством и лежащего на бетонном полу тела), остались на своих местах – удивительно крепкие оказались. Но это не значит, что знакомство с тяжёлым армейским ботинком прошло для них бесследно. Некоторые начали подозрительно шевелиться и покачиваться. Десны распухли и на каждое нажатие отзывались резкой режущей болью. Про губы уже говорил: если уж даже говорить этими двумя пельменями трудно, то про еду и вовсе можно помолчать.

В результате, сидел на открытой веранде, за своим личным столиком. В нескольких метрах от меня, возле стены стояли телохранители – достаточно близко, чтобы быстро прийти на помощь, но достаточно далеко, чтобы не действовать на нервы – опытные ребята. Мне, за мои деньги, нашли лучших из тех, кто был доступен в разумные сроки.

Сидел и вяло тянул через трубочку сок с мякотью. Сок, в котором было очень много мякоти. Фактически, его, наверное, уже нельзя было квалифицировать, как сок – скорее, это было жиденькое пюре… Соответственно, и настроение было подстать этому, так сказать, блюду – тоже, жиденькое.

- О? Какой… неожиданный вид для владельца собственного премиального отеля, - раздался невдалеке знакомый мне женский голос. Услышав его, я тут же знаком остановил телохранителя, который уже дёрнулся остановить приближение незнакомого человека к охраняемому телу. – Что случилось?

- Упал, - ответил я подошедшей и уже без затей, по-хозяйски усевшейся за мой стол Хван Юнсо.

- Упал? – скептически выгнула одну свою бровь она.

- С лестницы, - добавил я.

- И далеко катился? – хмыкнула она.

- До самой подземной стоянки, - тем же тоном добавил ещё одно уточнение я. Столь же… правдоподобное.

- Как же ты посмел так неосторожно обойтись с таким красивым личиком? – подняла одну свою руку и аккуратно дотронулась до кожи моего лица рядом с одним из швов. Самого шва не коснулась, грозя занести в него какую-нибудь заразу. И боли не причинила. Даже наоборот – прикосновение было приятным. – Это же настоящее преступление против всех женщин этой страны, - укоризненно закончила она.

- Шрамы украшают мужчин, - процитировал я древнюю народную мудрость.

- Кто тебе сказал такую отвратительную глупость?! – возмутилась она. Хм, ну, видимо, мудрость была не того народа. – Вот, лови, я скину тебе контакты одного действительно хорошего косметического хирурга. Если не будешь глупить и поедешь к нему сегодня, то он сделает так, что от этих ужасных коновальских швов не останется и воспоминания! Максимум – тонюсенькая белёсая полосочка! Поверь, я знаю о чём говорю!

С полной убеждённостью заявила она, уже листая записную книжку своего телефона. И, через пару минут, пиликнул оповещением уже мой аппарат, на который пришло от неё сообщение с обещанным контактом.

- Вы, мужчины, вечно ерепенитесь там, где не надо, а нам, женщинам, потом страдать, расхлёбывая последствия ваших дурацких решений, ваших глупостей, ваших комплексов и вашего ребяческого страха перед докторами, - добавила она возмущённо. Видимо, дело затрагивало какие-то её личные воспоминания. Не самые приятные.

- Врач, конечно, не из дешёвых, - не забыла она уточнить. – Но, мне кажется, ты – можешь себе позволить его услуги. И не кривись так! Поверь, ты ещё мне спасибо скажешь, когда увидишь результат его работы! И забудь все эти свои глупости: шрамы никого не украшают, ни мужчин, ни женщин!

А я… задумался. Тронул языком зубы и поморщился от боли.

- А стоматолога у тебя такого же проверенного на примете нет? – задал неожиданный даже для себя вопрос я. И стоматолог в её необъятной записной книжке мгновенно нашёлся! О чём тут же и сообщил мне оповещением принявший очередной мэсседж телефон.

Госпожа Хван надолго не задержалась. Не так, как в тот раз. Как выяснилось, сегодня она специально меня искала чтобы вернуть «флешку». Ту самую, на которой я ей передал четыреста миллионов в криптовалюте «на расширение бизнеса». Естественно, сейчас она была пустая.

Вообще, даже не знаю, с чего в её сум… загадочном женском мозгу появилась мысль о том, чтобы её вернуть – мне бы такая в голову не пришла. Для меня это устройство, собственной ценой не больше пятидесяти баксов, на сделке с сотнями миллионов, воспринималось не больше, чем одноразовый расходник. Для неё же… это послужило поводом встретиться.

Хм? Или это что-то из того разряда: «…если бы не существовало на самом деле, стоило бы придумать»?

Однако, как ни удивительно, но эта мелочь оказалась для меня важной – она помогла мне узнать что-то новое про мою «Систему»: в тот миг, когда, после продвижения этой флешки по поверхности стола, пальчики Юнсо отпустили её, а мои, наоборот, коснулись, мой телефон, лежавший здесь же, рядом, завибрировал, уведомляя меня о чём-то… видимом только мне одному. Так как Юнсо на оповещение не отреагировала никак, словно бы его для неё и не было. Да и сам телефон мой для неё оставался неактивированным. Его экран был для неё тёмным. Поэтому, моё движение, когда я взял свой аппарат и посмотрел на него, было воспринято ей, как то… что я посмотрелся в него, как в зеркало. И она напомнила ещё разок про косметического хирурга. Про то, что, чем дольше я буду тянуть, тем хуже может быть конечный результат.

Я же, увидел на экране сообщение о том, что криптокошелёк номер такой-то, снова активен, и его можно использовать для приёма денежных средств.

То есть, иными словами, мне теперь не требовалось даже к компьютеру «криптофлешку» подключать, чтобы начать на неё получать деньги! Фактически, я, прямо сейчас, мог взять её. На выключенном смартфоне переместить «галочку», подождать пару минут, пока мои брокеры потратят деньги, после чего, подвинуть её по столу обратно уже с криптой!

Идеальный способ скрытных транзакций! Мне, получается, даже самому регистрировать новый кошелёк в интернете не надо – достаточно подержать в руках чужой!.. от которого знаю пин-код, конечно же.

Очень, очень интересное наблюдение, которое надо будет запомнить. Мало ли – всякое может в жизни пригодиться.

***

Глава 5

***

Кто такой инструктор ЛФК (или АФК, если по-современному)? Это человек, который заставляет больных людей шевелиться. Тот, кто разрабатывает специальные курсы тренировок, подбирает специальные упражнения, рассчитывает нагрузку для того, чтобы максимально полно и эффективно возвращать людей, получивших серьёзные травмы, или перенесших серьёзную болезнь, к нормальной жизни, если это после такой травмы, вообще возможно, или учит адаптировать другие группы мышц и механизмы организма брать на себя утраченные функции.

Мне было бы стыдно носить это гордое звание, если бы я не смог применить все эти знания к себе самому.

Слава Творцу, травмы мои были все поверхностные и несерьёзные, ни одна функция организма не была нарушена критично. Но, это не значит, что тело моё не нуждалось в специальной физкультуре для ускорения восстановления.

И я в медленном, неспешном темпе, выполнял назначенные самим себе упражнения. Конкретно, в данный момент, в качестве одного из них, выступала классическая «двадцать четвёртая форма» Ушу Тайцзи Цуань – комплекс, рекомендованный Китайским спортивным комитетом к выполнению школьниками на переменах и работниками государственных учреждений во время перерывов. Хорошее упражнение – прорабатывает почти всё тело, задействует все основные группы мышц, при этом, выполняется мягко и имеет широкую вариативность по нагрузке: хочешь – потяжелее исполнишь, хочешь – полегче. При этом, правильно, качественно выполненный один такой комплекс приблизительно приравнивается к пятикилометровой пробежке. Но, главное, чем он мне подходил именно сейчас – в нём не было резких движений и прыжков, которые сейчас моему телу были противопоказаны.

И да – я этот комплекс знал. И не только его. В прошлом, которого в этом мире не было, я очень плотно занимался боевыми искусствами. И не только Китайскими… Просто, раньше, как-то старался здесь их не светить. Избегать всего боевого, практикуя только оздоровительную, развивающую и общеукрепляющую их часть.

Теперь же… мне уже было плевать – меня уже приговорили к ликвидации. Странностью больше, странностью меньше – не имеет большого значения. Да и боевые свои возможности я уже раскрыл – глупо продолжать их теперь прятать и прикидываться валенком.

Долгое вступление. А теперь сама картинка:

Во дворе, полном ухоженных экзотических и не очень растений, среди ярких цветов и разлапистых листьев, на утоптанной круглой песчаной площадке, я, в чистых белых свободных одеждах, с замотанной бинтами так, что свободны оставались только полоска с глазами, ноздри и рот, головой, с перемотанными, как у мумии руками, медленно и «одухотворённо» двигаюсь в таинственных «китайских» движениях.

Ко всему этому ещё и музыкальное сопровождение прилагалась: а как же? Есть у меня склонность к театральщине и пафосу – я с этим даже спорить не буду. Так что, на телефоне, через блютуз-колонку, был запущен плейлист с соответствующей визуальному ряду подборкой «медитативной» музыки…

Почему, в белых одеждах? А, почему нет? Разве я не могу себе этого позволить? Хотя, дело, конечно, не в этом. Просто, в этой частной клинике форма для пациентов такая.

Да – клиника. Очень дорогая, частная, закрытая, с высочайшей из возможных степенью анонимности и охраны личных данных клиентов.

Клиника, контакты которой мне скинула Хван Юнсо. Да – я в неё обратился.

Серьёзно! Никогда, за все свои жизни, я даже не думал, что, когда-нибудь, добровольно лягу под нож пластического хирурга… ан, лёг. Видимо, невозможно родиться, отучиться, вырасти в Южной Корее, стране победившего Лукизма, и не пропитаться её духом. В стране, с самой развитой и, что уж скромничать, самой передовой и технологичной индустрией красоты на планете…

Да и… я ж не менять своё лицо, не переделывать его лёг, а только над рассечениями поработать чуть более качественно, чем до этого сделал обычный, хоть и хороший хирург, который специализируется, всё-таки, больше на спасении жизни, чем на визуале… Сссахар! Да чего я оправдываюсь?! И перед кем? Мне дали номер хорошего специалиста, который мог помочь мне с ликвидацией последствий моей глупости и беспечности, я этой помощью воспользовался – всё! Ни к чему тут оправдания. Точка.

А то, что проблема заключалась в красоте, о которой «настоящий мужчина», по идее, в принципе думать не должен, не то что беспокоиться… так, всё! Закрыли тему!

Но, конечно, обслуживание здесь на высоте. Эта клиника стоит своих денег, тех, которые я ей заплатил за приём, за операцию и за реабилитацию-наблюдение в восстановительный период. Раньше, мне и нескольких лет моей зарплаты бы даже на первый из этих трёх пунктов не хватило. А теперь… я в серьёз раздумываю над тем, чтобы купить это заведение полностью. Или, хотя бы частично. В конце концов, у меня ж теперь целое двадцатидевятиэтажное здание в собственности имеется. Так, неужели же в нём не отыщется кусочек подходящей свободной площади под открытие филиала этой, или какой-то другой, сравнимой по классу и уровню, клиники? И им хорошо: новое представительство, новые клиенты, реклама и дополнительный доход. И мне хорошо: квалифицированный медицинский персонал со всем оборудованием и операционной всегда под боком, всегда под рукой, и обслуживание меня, как владельца или арендодателя – в приоритете. То есть, без очереди.

А то, что медицинская помощь мне может внезапно и очень срочно понадобиться, я уже успел убедиться на собственном не самом приятном опыте. И, пока я думаю, помощник Юн уже наводит мосты и ведёт предварительные переговоры.

Да – Юн Джевон по итогам «банковского дела», получил место моего личного помощника, на тех самых условиях и с той зарплатой, о которой мы с адвокатом Чоном тогда разговаривали. И теперь, по всем вопросам и «гениальным» идеям, генерирующимся в моей руководящей голове, суетится он, а не я сам. Матерею, блин…

Между прочим, я теперь, даже телефон свой сам не ношу – для этого, за мной отдельный нанятый человек ходит – секретарь.

Честно говоря, я б о таком бы сам, никогда даже и не подумал. Мне б такое в голову не пришло… Оказалось – это требование личной безопасности: охраняемое тело не должно носить на себе никакой электроники, на которую можно было бы навести дрон или ракету. Да-да: именно так всё серьёзно! И, получается, механические часы на руке у богача – это не дурацкие понты, не атавизм прошлого, а то же самое требование безопасности. И серьёзные фирмы-производители дорогих механических часов, в первую очередь, своей репутацией отвечают за то, что в них не установлено никакого жучка или маячка. И именно это – основная часть той невероятной и непонятной для обычного, простого, никому не интересного человека, их цены – гарантия производителя.

То же самое касается и деловой одежды. И мебели. И украшений. И автомобилей. И всего, с чем серьёзный крупный бизнесмен контактирует. Вообще всего!

Охренеть просто…

Это меня нанятые телохранители просветили, когда производили первичный инструктаж по правилам нашего с ними взаимодействия. У меня волосы на всём теле шевелиться начали в то время, когда они спокойно и обстоятельно перечисляли примеры из своей и общей по индустрии практики: кого и как из их клиентов сумели достать, используя самые безобидные на первый взгляд вещи, предметы окружающей обстановки, ситуации и людей.

Я тогда стресс испытал покруче даже, чем ночью, когда с похитителями дрался. Там-то всё просто, примитивно и понятно было: тут ты, там – они, ты бьёшь их, они бьют тебя… а здесь: щёлкнув кнопкой простой шариковой ручки умереть можно – в этой кнопке отравленная игла может оказаться, или, нажав на ручку слива унитаза, предварительно не проверенного охраной, можешь на воздух взлететь сотней маленьких отдельных кусочков… и, вообще ничего смешного! Такие истории кажутся весёлыми, когда они тебя самого не касаются. А, как коснётся, мгновенно весь смех кончается. Начинаешь понимать, что не просто так тот же Тони Старк в кино имел пунктик – ничего, никогда из чужих рук не принимать. Только через доверенных лиц или руки охраны. Как говорится: «Сказка – ложь, да в ней намёк…».

Я себя к Добрым Молодцам не причисляю, но намёки ловлю на лету. Особенно, когда в качестве такого «намёка» прилетает тяжёлый военный ботинок в лицо. Попробуй тут не поймать.

В общем, к чему это я? К тому, что нет больше на моём запястье так полюбившихся «умных» часов. И телефон мой носит за мной специально нанятый человек, не имеющий права, без моего личного указания, приближаться ко мне ближе десяти метров. Его, вместе с телефоном, в отдельной от меня машине возят.

Вот и сейчас, пока я медленно и плавно, изображая из себя Просветлённого старого Мастера, белую бороду которого заменяли белые же бинты, разминал своё тело, его, это самое тело, продолжали охранять не менее десяти человек, распределённых по двору и зданию. Причём, в их составе, были ещё и техники со специальной аппаратурой, предназначенной, кроме прочего, для защиты от всех возможных типов дронов: от боевых до подслушивающих. Всё серьёзно, короче. Протокол «Параноик», блин…

Вот и NIS-овец, приехавший ко мне сюда, прямо в эту клинику, не сумел получить доступа к охраняемому телу, пока не прошёл всех определённых регламентом процедур, как то: проверка личности, проверка металлоискателем и специальными сканерами на предмет жучков с маячками. Просьба оставить личное оружие на время общения под ответственность охраны не понадобилась – NIS-овец был опытный, чтобы не создавать неловких ситуаций, когда регламент охраны вступает в конфликт с регламентом NIS, он приехал на встречу уже без оружия.

Вот только, даже после того, как его обшмонали (вежливо) охранники, проверив, что ничего опасного у него с собой нет, NIS-овец не смог сразу со мной поговорить. Почему? Так, ведь, требования к исполнению форм Ушу гласит: «Пусть, даже, рядом с вами пролетит дракон, вы не должны отвлекаться от выполнения, замедляться, ускоряться или останавливаться». Вот я на припёршегося «дракона» и не отвлекался, пока комплекс свой не закончил.

- Здравствуйте, инженер Ким, осваиваетесь? – мягко улыбнулся он, когда я опустил руки, вздохнул и повернувшись к нему, сошёл с площадки.

- Здравствуйте, руководитель отдела Пак, - официально, холодно, но максимально вежливо поклонился ему в приветствии я. Проявлять неуважение к высокопоставленному представителю государственной спецслужбы – наказуемая глупость. Вот только, после вчерашнего разговора, достигнутого ранее уровня доверия и открытости больше нет. Какая может быть открытость с тем, кто готов тебя сдать врагам? И, мне кажется, по моему тону, Пак прекрасно это отношение понял.

- Обижаетесь на меня, инженер Ким? – стала его улыбка слегка укоризненной, а лицо выражала ещё большую мягкость. Что ж, профессионал – умеет располагать к себе и сглаживать любые углы, умеет очаровывать. Высший пилотаж разведчика/контрразведчика, не важно – втираться в доверие, а не запугивать или давить. Последнее, конечно, тоже – но позже. Когда крючок уже заглочен. А пока – мягкость и доброжелательность, мягкость и доброжелательность… - Очень-очень зря. Никто вас никому передавать не собирается. Будь иначе, вы же сами понимаете, мы бы с вами сейчас уже не разговаривали, а военно-транспортный самолёт уже уносил бы вас в сторону далёкой Страны Демократии и Свободы. Вы же не надеялись, что ваша охрана станет сопротивляться правительственному спецназу?

- Я не настолько наивен, руководитель отдела Пак, - всё так же ровно ответил ему на эту тираду. Добавлять про то, что так же понимаю и то обстоятельство, что такие вопросы, как мой, быстро не решаются, и наш нынешний разговор с ним – отнюдь не показатель того, что кто-то повыше него, прямо сейчас не обсуждает с американцами грузоподъёмность того самого самолёта, о котором Пак только что говорил, добавлять не стал. Ни к чему это. Для меня выгоднее оставить у него иллюзию того, что ему удалось меня убедить. Умников никто не любит. А продуманов – тем более. – Что вас привело ко мне сегодня? Вроде бы, возмущений спокойствия с моей стороны больше не было: лечусь потихоньку, не в свои дела не лезу.

- Я к вам с подарком и хорошими новостями, инженер Пак, - продолжил улыбаться он.

- Америка утонула? Йеллоустон взорвался? Россия не выдержала провокаций и нанесла превентивный ядерный удар по центрам принятия решений в Вашингтоне? – скептически изогнув бровь (чего под бинтами всё равно было не видно), выдвинул несколько предположений я.

- Кхм, не настолько хорошими, инженер Пак, не гневите предков, - чуть не закашлялся он.

- Тогда… Трамп внезапно умер во сне, и у них там началась гражданская война между англа-саксами, китайцами и латиносами? – выдвинул ещё одну дикую версию я.

- Это более правдоподобно, но – тоже нет, - вновь улыбнулся NIS-овец. – Правительство разрешило Национальной пенсионной службе Кореи продать принадлежащий ей пакет акций Korea Electric Terminal Co., Ltd. Интересует?

- Да, - кивнул я, после чего сделал знак своему секретарю подойти. Тот поспешил выполнить эту команду. Бегом. Я отдал ему распоряжение связаться с помощником Юном. И передать ему задание на выкуп 6% акций KET у пенсионного фонда.

Почему Юну, а не сразу Симу? А для чего мне тогда Юн? Пусть работает! Хочет – сам, хочет – кого-то другого озадачит, того же Сима например. Это теперь в его служебных обязанностях.

Секретарь, выслушав и приняв поручение, кивнул и убежал дозваниваться – выполнять. А я снова повернулся к NIS-овцу.

- Матереете, инженер Ким, осваиваетесь… - вновь улыбнулся мне тот. Правда, теперь в этой его улыбке читались ирония и лёгкая «отеческая» снисходительность.

- Требования безопасности, - пожал плечами я. – Пока США не исчезли с глобуса и головы всех до одного ЦРУ-шников ещё не развешаны на заборе вокруг моего отеля, приходится соблюдать осторожность.

- Вы серьёзно про головы? – спрятал улыбку он.

- Абсолютно, - мрачно посмотрел на него я. – Если бы знал, кому заплатить за подобный заказ, то уже переводил бы ему деньги. Пока не знаю. Но это только пока. Уверен, на Ближнем Востоке, в Мексике, Венесуэле или Южной Африке нашлось бы не мало тех, кто за него бы взялся. Достаточно только подождать и проявить настойчивость – возможность появится.

- Это спонсирование международного терроризма, господин Ким, - серьёзным тоном проговорил NIS-овец.

- Это вынужденная самооборона, руководитель отдела Пак, - спокойно выдержал его серьёзный взгляд. Ещё и в ответ надавил. – Они первые начали. А я никогда не сдаюсь без боя. Никогда и никому. Не боюсь смерти, но за жизнь буду драться до конца. Любыми способами и методами, - затем, словно выключателем щёлкнул, стал снова приветливым, вежливым и улыбчивым. – Так, какая же хорошая новость? Про KET, я ведь правильно понимаю, что это был подарок?

- Я вынужден вас предостеречь от тех действий, которые вы упомянули, - продолжил хмуриться NIS-овец. – Не надо этого делать. Даже пытаться не надо.

- Всё от вас будет зависеть, - пожал плечами я. – Защитите меня от них. И мне не придётся защищаться самому. Всё от вас будет зависеть.

- Вы нам угрожаете? – чуть приподнял брови он.

- Ни в коем случае, руководитель отдела Пак, - тут же ответил я. – Всего лишь делюсь своими мыслями о текущей ситуации. Я по-прежнему патриот своей страны. Я всё ещё готов с вами работать. Но обстоятельства заставляют меня ожесточаться, хоть я и не хочу этого. Меньше суток прошло, а я уже устал ото всей этой охраны и «безопасности». Честно говоря, я так скучаю по тем временам, когда тихо жил в своей маленькой съёмной однушке, ел сухую лапшу и работал простым младшим инженером по монтажу – вы даже не представляете, - прорезались нотки настоящей искренности в моих славах.

- Так, что же вам мешает вернуться? – позволил себе усмехнуться он.

- Деньги, руководитель отдела Пак. Деньги, - вздохнул я. – Они не перестанут приходить, а я не перестану их тратить. Так, может быть, вернёмся к нашему взаимовыгодному сотрудничеству? Я могу быть полезен стране. Я могу быть полезен… вам… лично, - добавил в конце с намёком. Не то, чтобы этот, стоящий сейчас передо мной исполнитель был мне так уж нужен. Скорее, это предложение было просто вежливым продолжением пустой беседы, которая и ведётся-то из чистой вежливости. Ведь, оба мы понимали, что, о чём бы мы сейчас здесь с ним не договорились, решать будут люди гораздо выше него… хм?

Я, вдруг, задумался. А что, если… если мне самому выйти на тех людей? Выйти и заплатить им напрямую? И я сейчас не о «безопасниках», а о политиках. О правительстве. О тех, кто пишет законы этой страны и определяет её правила игры.

- Давайте, не будем, пока, обо мне, - мягко улыбнулся он. И это вот лёгкое «пока»… было очень многозначительным. – А хорошая новость, кстати, заключается в том, что я поговорил со своими знакомыми по поводу вашей прежней просьбы. Помните, про АЭС и заводы?

- Помню, - совершенно искренне заинтересовался я. – Что-то получилось узнать?

- Мне сказали, что, если вы придёте в Министерство торговли, промышленности и энергетики с конкретным проектом – они вас выслушают.

- Действительно, хорошая новость, - улыбнулся я. – Обязательно приду. К ним нужно записываться? Или можно напрямую кому-то позвонить и договориться о встрече?

- Я оставлю потом вашему секретарю номер, - улыбнулся он.

- Спасибо, руководитель отдела Пак, - ответил я. – Вы соджу любите? Или предпочитаете что-то покрепче?

- В моём возрасте, алкоголем лучше уже не баловаться, - мягко улыбнулся он.

- Чай? Кофе? – склонил голову сначала к одному плечу, потом к другому.

- Кофе, пожалуй, - хмыкнул он.

- Хорошо, руководитель отдела Пак. За мной не заржавеет. Понимаю – вы на службе, так что… - развёл руками я. Затем «опомнился». – Когда приду, передать от вас привет? Или… лучше не упоминать о нашем знакомстве?

- Лучше не упоминать, - поскромничал он.

- Тогда, к концу следующей недели, ели ещё жив буду, зайду – как раз, мои люди успеют приблизительный проект подготовить, чтобы было с чем идти.

- Хорошо, инженер Ким. Они там, в министерстве, тоже не очень торопятся, - позволил себе «непроизвольно» поморщиться он, выражая своё отношение к министерским. – Не буду прощаться, ещё увидимся, инженер Ким, - сказал он и вежливо поклонился. Я выполнил точно такой же поклон, на точно такой же градус, как и он.

Затем, NIS-овец ушёл, а я остался. Подозвал секретаря, велел отзвониться Юну и поручить тому подготовить большую банку самого дорогого из возможных кофе. Может быть, какого-то из особо редких и элитных сортов. Подготовить и передать моей охране, чтобы, в следующий раз, при появлении Пака, сунуть ему – человека надо лично заинтересовывать.

Не то, чтобы я ему самому, или всей его конторе, хоть на полграмма доверял – понимаю, с кем и чем дело имею, но, хотя бы видимость хороших отношений надо выстраивать… пока мой собственный меч не станет достаточно острым. Деньги… деньги, ведь, это тоже – оружие. Главное, как и с любым другим оружием, научиться им владеть. Понять, как и куда прикладывать усилие, чтобы получался нужный мне результат.

Я вздохнул. Деньги приходить не перестанут. Так что, придётся учиться…

***

Глава 6

***

В этой клинике я вёл существование просветлённого постигающего, то есть: ел, спал и тренировался, ел, спал и тренировался… Ну, а, почему бы и нет? Биржа на выходных закрыта. На ВОСА по вопросу SPO акций KET моего личного присутствия не требовалось, хватало уполномоченного представителя с заранее заполненной формой голосования. 52,4% - контрольный пакет, никто ничего в любом случае не смог бы противопоставить моему голосу. А тут ещё и «подарок» от конторы – 6%, принадлежавшие раньше пенсионному фонду. Помощник Юн сработал оперативно – он даже понедельника дожидаться не стал с официальным открытием биржи, он сразу созвонился с управляющим фонда и провёл сделку в рамках внебиржевой торговли. То есть, к субботе, к моменту начала собрания, у меня в руках находился пакет не в 52,4%, как все надеялись, а уже 58,4%...

И решение по выпуску дополнительных акций… провалилось.

Серьёзно! Меня через х… кинули! Оказалось, что семья Ли – прежние основные держатели акций, тоже не теряли время зря. Они подсуетились и собрали коалицию аж на сорок процентов акций! Выяснилось, что кроме тех девятнадцати процентов акций, которыми Ли Вон Джуну – CEO компании и Ли Ченг Вону – председатель совета директоров владеют прямо, они же контролируют ещё тринадцать процентов через хитрые схемы перекрёстного владения… как, впрочем, обычно и делается в этой стране. Тут вам не Америка, тут всё очень сложно намешано. За что ни потяни, обязательно корешки к чему-то другому потянутся. От другого к третьему, от третьего к четвёртому и пятому, от пятого – к первому и второму….

Плюсом к ним присоединился ещё пакет в 7,3% акций, принадлежащий ключевому партнёру: японской «Ямазаки Корпорейшен», с которой они заключили союз против меня…

Сорока процентов слихвой хватило, чтобы заблокировать решение о выпуске новых акций, так как в уставе компании оказался пункт о том, что такое решение принимает не менее трёх четвертей общего числа акционеров. Да и вообще: вопрос о выпуске новых акций проводится через совет директоров, а только потом выносится на голосование.

Очень неприятный получился щелчок по носу. Болезненный для самолюбия. Настолько, что аж руки зачесались устроить этим братушкам ответную пакость. Но я сдержался. Гнев – плохой советчик в делах. И так уже, из-за того, что не разобрался, как следует, в ситуации, проиграл на ВОСА. Не стоит совершать новых необдуманных резких движений.

Поразмышляв над образовавшейся проблемой примерно, пока длились два повторения «24-ой формы» Ушу, которую я выполнял всё в том же искусственном саду внутреннего дворика клиники, я пришёл к выводу: что мне лень вникать в нюансы и заниматься распутыванием всего клубка связей, зацепок, владения и ограничений, связанных с этой мелочью. При моих нынешних оборотах и проблемах, вся KET целиком, с её полной капитализацией, не дотягивающей и до одного миллиарда долларов – мелочь. Обидно, конечно, от такой мелочёвки щелчки по носу получать, но и самих Ли вполне можно понять: я – захватчик, наглый, самоуверенный, глупый, они – хозяева, те, кто строил эту компанию, кто выводил её на рынок, кто её развивал. Естественно, они до последнего будут драться с захватчиком за своё.

Вот только, на этом поле боя: «Бабло побеждает добро». А «бабло» у меня. И нет совершенно никакой необходимости заниматься этими Ли лично.

Я просто позвонил Юну и велел ему нанять отдельную команду, помоложе, позубастее и позлей, под одну конкретную задачу: выгнать семейку Ли из KET. С бюджетом в два миллиарда. Пусть ребята из этой команды делают, что хотят: выкупают акции хоть по одной, договариваются с институциалами, такими, как «Вангард» или Норвежский суверенный фонд, о выкупе, пусть предлагают самим Ли продать их пакеты прямо и задорого – мне плевать. Пусть ведут переговоры с «Ямазаки» о том, чтобы они присоединились ко мне в этой борьбе, а не к этим Ли. Главное, чтобы через две недели, край – через месяц, мне принадлежало 75% акций всей корпорации KET.

Ну, а чтобы им в этом благородном деле слегка помочь, я запустил требование о полном аудите компании – на что, как крупнейший акционер, имею полное право. Зачем? А просто так, чтобы Ли жизнь мёдом не казалась! Пусть посидят, покрутятся на своих стульях, как на сковородках! Уверен, если хорошо покопаться, то там много чего интересного вскроется! Заодно и цена на акции малость припадёт… Не мытьём, так катаньем, а компания будет моей – это уже дело принципа. За месяц не получится – за два сделаю. Не за два – за три. Одного аудита не хватит, второй запущу, третий, пятый… они замучаются бумажки из архивов доставать!

Даже интересно стало: как быстро они сдадутся? Чисто спортивный интерес. Ведь, самое главное в этой ситуации что? Правильно: то, что моего личного участия в проблеме – минимум. Люди будут просто работать. Изо дня в день, отрабатывая свою зарплату и стремясь получить премию за результат. А, потом, если они себя проявят хорошо, натравлю их команду на кого-нибудь ещё, вроде этих Ли. Не слишком крупного и не слишком зубастого. Чтобы и ребяткам было интересно, и мне лично обида хозяев ничем серьёзным не грозила. Возможно даже, следующая жертва будет даже и не внутри страны…

Ладно. На самом деле, я думал об этом всём меньше по времени, чем всё расписываю. Получил доклад о проигрыше, выслушал объяснения, почему, поупражнялся, остыл, позвонил Юну, дал задание и забыл, вновь погрузившись в свои тренировки.

Другой момент меня больше расстроил: звонил Ян Мин Сок. Он сообщил, что у них есть возможность отпустить Ён Соль на выходной в это воскресенье. А, учтя свой предыдущий промах, он решил согласовать со мной этот вопрос заранее.

Что ж, я был ему очень благодарен за такую предусмотрительность, но… попросил выходного Ён, в этот раз не давать. Скрипя сердцем, попросил. Увидеться мне с ней очень хотелось. Подозреваю, и у неё желание со мной пообщаться имелось – в конце концов, мы только что поженились! Но… не в нынешней обстановке. Не сразу после попытки похищения меня из страны американской спецслужбой. Ведь, такая встреча несла угрозу уже не только мне, но и ей. И, даже в большей степени ей.

А, если ещё и самому не приехать домой, в нашу квартирку, допустив, чтобы она оказалась там одна… даже думать об этом не хочется.

Так что, я поблагодарил Мин Сока, попросил пока ей выходной не давать… а ещё усилить меры безопасности и охрану, на что тут же и отправил ему денег. Не сам, конечно, а через того же Юна, чтобы всё оформлено было аккуратно. Но денег много: миллионов двести долларов. Мог бы и больше, но это бы уже не только не помогло её защитить, но ещё и привлекло бы к ней лишнее внимание. А так: со стороны YG, естественно побеспокоиться о безопасности своего ключевого исполнителя в миллиардном проекте.

Мин Сок… напрягся. Совсем его такое развитие событий, где надо нанимать охрану на сотни миллионов, не радовало. Оно его пугало!

Но, сделать он уже ничего с этим не мог: проект запущен, деньги потрачены, съёмки идут, обязательства взяты – отступать некуда. Теперь, только ломиться вперёд, к победе, стараясь не навернуться на кочках, и делая всё необходимое. Так что, охрану он пообещал усилить. Правда, не только у Ён, но и у всех ключевых фигур проекта, чтобы это выглядело не так подозрительно.

Ещё… прямо день звонков какой-то! Позвонила Ким Джису. С просьбой. У них там что-то не ладилось с YG по поводу организации празднования десятилетия группы. Все силы агентства были брошены на этот новый проект, и на них – ресурсов просто не оставалось. А ведь, «Блэкпинк» - это же «Блэкпинк»! Фанаты в Корее очень ждут это мероприятие… Джису просила хоть как-то поспособствовать, хотя бы перед директором Яном словечко какое замолвить, ведь мы с ним, вроде бы, в достаточно хороших отношениях…

Я задумался. С одной стороны: кто эта девчонка мне? С чего я ей должен помогать? С другой… а, почему бы и нет? Она же мне, в прошлый раз, помогла. Да и… такой должник в индустрии Ён, в будущем точно пригодится. Мало ли, какую «коллаборацию» сообразить. Вроде бы, группка и правда популярная… даже я что-то о них слышал.

Я спросил у Джису, а что конкретно им нужно для этой их «встречи»? Она сказала: место. Главная их проблема, это найти площадку для проведения. Всё остальное, они и сами смогут сделать – их собственный менеджмент и стафф справятся. Просто, YG предлагают им уж вовсе какое-то непотребство – аренду зала в Национальном Музее. Врагу не пожелаешь: зал маленький, фанатов на сорок всего, пропускной режим сложный, ничего под подобные мероприятия не приспособлено, да ещё и хейта потом не оберёшься из-за «оскорбления чувств патриотов» и другой «общественности»…

Узнав, в чём дело, я расслабился и спросил: «Fairmont Ambassador Seoul» им подойдёт? Их большой зал для конференций?

Джису радостно заверила, что подойдёт! Ещё как подойдёт!

После чего, я ей сказал, чтобы она, по присланному ей номеру, позвонила управляющему отелем и сказала, что она от Ким И Вана, он всё устроит. А, чтобы всё действительно получилось без накладок, потом и сам позвонил ему – предупредил… на что получил довольно странную реакцию: управляющий чуть трубку от воодушевления не сожрал – фанат «Блэкпинк» оказался. И уже несколько лет мечтал о новом воссоединении группы… А уж то, что ему лично сама Джису должна позвонить… По-моему, в этот момент, он глаза закатил и выпал из реальности, иначе, как объяснить, что он секунд двадцать не отзывался на мои слова?

В общем, все бы проблемы так легко и непринуждённо улаживались, как эта. Эх, мечты-мечты!

Я спал, ел и тренировался. А ещё медитировал.

Да, как бы смешно это не звучало, но именно так – медитировал. Очень полезное, кстати, занятие, чтобы успокоить разум после стресса, остановиться и выдохнуть, разорвать порочную спираль вовлечённости в проблему. Даёт возможность потом, когда медитацию закончишь, по-новому взглянуть на себя и на ситуацию.

А ещё меч… Я, всё-таки, взял в руки меч. Поднял оружие. Сделал то, от чего бегал в этой жизни двадцать лет. Кому-то, может быть, и смешно: что такого, поднял и поднял – подумаешь? Как поднял, так и опустил!

Вот только мне самому смешно не было – меч, это слишком серьёзный символ для меня. Меч – это нечто из прошлой жизни, о чём я хотел бы забыть в этой. Меч – это не просто железка, меч – это то, чем убивают. Там, где обнажается и поднимается меч, кончается мирная жизнь…

Не то, чтобы мне было в новинку воевать против всего мира сразу. Ну, точнее, чтобы весь мир сразу воевал против меня. И, не то, чтобы я раньше не побеждал в такой войне, подминая мир под себя… Но я так надеялся, что уж эту-то жизнь смогу прожить нормально! Понимая принцип, что сила рождает силу, и сила вызывает сопротивление, специально не развивал свою. Не пытался вытащить в этот мир то, что было доступно мне в прошлом, но… видимо, недостаточно старался.

Я медитировал с мечом на коленях возле искусственного «родника» во дворе клиники. Здесь был красиво оформленный уголок: зелень, о которой уже раньше упоминал, песок, небольшой искусственный прудик с декоративными карпами, и этот вот «родник»-водопадик, устроенный на возвышении из искусственного камня.

Солнце. Зелень. Лёгкий ветерок. Приятный негромкий звук падающей с небольшой высоты воды. Меч. Спокойствие.

Я медленно и глубоко вдыхал в себя воздух, задерживал внутри, а потом так же медленно выдыхал его из себя. Я представлял, как вдыхаемая вместе с воздухом благотворная сила входит в моё тело, как прокатывается, распределяется по нему, как «промывает» все его каналы и клеточки, как особенно задерживается на тех местах, где были повреждения. Как воздействует на них, а затем, вместе с выдыхаемым воздухом, выходит из меня наружу, унося с собой всю грязь, всю боль, всё лишнее и мешающее. Как ледяная вода, пущенная под большим напором, промывает и прочищает старые грязные трубы. Как стакан, что опустил бармен в специальное устройство, споласкивается изнутри такой струёй.

В какой-то момент, я так погрузился в этот образ и в ощущения, связанные с ним, что даже потянулся вперёд и коснулся кончиками пальцев правой, наиболее пострадавшей, руки водной поверхности перед собой. И это прикосновение… словно электрическим током от него меня передёрнуло. Я аж вздрогнул. Потом по от пальцев, по всему телу распространилась приятная волна прохлады.

Я медленно выдохнул и улыбнулся.

***

А вечером в воскресенье снова пришёл NIS-овец Пак. «Случайно», как раньше, он встретиться со мной не мог, так как я окружил себя плотным кольцом охраны, да и не выходил никуда, поэтому он вынужден был приходить вот так – прямо.

Но, это его сложности. Мне же важно было только то, с чем и зачем он ко мне пришёл.

Оказалось, что там, «наверху», по моему вопросу удалось договориться с американцами. Даже не знаю, какие использовались с обоих сторон аргументы, как там серьёзные люди убеждали в чём-то друг друга, да мне это и не интересно, важно то, что они договорились. И меня, пока, они, трогать не будут. При условии, что я, пока, не буду играться с долларами. Что не стану пока увеличивать их массу на финансовых рынках. И так уже, за прошедшую неделю, своими валютными интервенциями задрал курс Корейской воны до некомфортных для правительства нашей страны значений. Ведь, чем крепче национальная валюта, тем менее конкурентна на внешних рынках экспортная продукция страны. А Корея – от экспорта очень сильно зависит.

В общем, меня попросили в понедельник, «напечатать» корейской валюты на пять-шесть миллиардов в долларовом эквиваленте и купить на них американских «трежерис». Ну, точнее, сначала, получается, купить доллары, а потом, на эти доллары «трежерис» - то есть, облигации государственного займа казначейства США. А потом, напечатать ещё миллиардов десять евро… чтобы купить на них японскую йену.

На вопрос, что мне с ней потом делать? Пак пожал плечами и сказал: ну, купить чего-нибудь в самой Японии, мало ли? Ребятам наверху, которые за меня договаривались, вообще не важно, что я с ними буду делать, главное – их купить, чтобы эта чёртова йена перестала падать, и не грозила поломать серьёзным людям «кэрри трейд», на который завязано столько всего в мире, что просто ужас!

Они, американцы, и сами хотели уже этим заняться в ближайшие дни, распродавая свой валютный резерв для поддержания курса японских денег, но тут подвернулся я… В общем, американцы в своём репертуаре: сперва наскакивают – пытаются взять сами и силой, потом, если получают достаточно жёстко по рукам, отскакивают и начинают договариваться, потом фиксируют новые договорённости, считают убытки и прибыль.

Так что, если я сделаю то, что они просят, то претензий ко мне, с их стороны, пока, больше не будет. Могу считать – расплатился за то слишком вольное отношение к долларам, которое позволил себе раньше.

Но, это «с их стороны». На мой резонный вопрос: что скажет по этому поводу Евросоюз, чью валюту я должен буду принести в жертву японской йене, последовал просто убивший меня ответ: «А Евросоюз никто не спрашивает». А ещё мне посоветовали почаще пользоваться фунтами – этот наглый островок тоже никому не нравится.

В общем: «Проблемы индейцев шерифа не е…ут!».

Что ж, я, так-то, и сам не очень люблю эту их Европу… В любом случае: своя рубашка ближе к телу. Я согласился. Ну, а заодно и обещанный кофе Паку отдал, раз уж случай представился – не упускать же? Да и новости – действительно хорошие. Можно поощрить «гонца». Лишним не будет.

***

Глава 7

***

В уютном светлом и просторном кабинете большого начальника, возле окна с цветами стоял его очень «домашний» хозяин. Без пиджака, в расстёгнутой на две верхних пуговицы дорогой белой сорочке, с завёрнутыми до середины предплечья рукавами. Он держал в руке маленькую пластиковую жёлтую лейку и неторопливо, аккуратно, тщательно поливал с её помощью свои многочисленные цветы.

Недалеко от него стоял человек помладше – всего-то около пятидесяти, может, чуть больше. Тот был, как и положено: в пиджаке, при галстуке и с красивым блокнотом в руках.

- Что он ответил? – поинтересовался хозяин кабинета, не прекращая своего занятия.

- Согласился со всеми условиями. Не стал даже пытаться спорить или обсуждать их. Только уточнил, как поступить с йенами, - обстоятельно ответил младший из мужчин, даже, то ли для точности, то ли для солидности, сверился с содержимым своего блокнота. – Создаётся впечатление, что ему совершенно всё равно, что с деньгами делать. И, какими суммами оперировать. Миллиард туда, миллиард сюда… даже не задумывается.

- Ну, при таком постоянном денежном потоке, на котором он сидит, было бы странно, если бы он цеплялся за каждую вону или цент, - улыбнулся старший мужчина. – А как он воспринял провал своего агрессивного плана по поглощению KET? Обиделся?

- На удивление, спокойно. Выслушал доклад своего помощника, повесил трубку, продолжил тренироваться. Потом, минут через двадцать, позвонил помощнику сам и дал поручение нанять отдельную команду с задачей спокойно и методично уничтожить семью Ли.

- Прямо-таки, уничтожить? – удивился хозяин кабинета. – Он именно так и сказал?

- Ну, на самом деле, он поставил задачу: делать, что хотят, но, чтобы через две недели, максимум, месяц, ему принадлежало 75% акций. После чего, инициировал полный аудит KET независимой специализированной аудиторской компанией. Команду с бюджетом в два миллиарда долларов. При полной капитализации KET в 690 миллионов, и личных состояниях самих Ли в 27 и 65 миллионов соответственно. Такая команда их буквально раздавит и разотрёт в пыль, а потом ещё и эту пыль через мелкое сито просеет в поисках того, что ещё можно извлечь полезного для заказчика, ведь, каждый человек в этой команде, абсолютно чётко будет осознавать, что ТАКОЙ заказчик сделает с ними самими, если они его разочаруют.

- Да уж, - улыбнулся старший из мужчин. – Действительно, бросить настолько большую сумму на то, чтобы завладеть настолько ничтожным на её фоне активом, может только человек, жаждущий мести. Старый Ли, похоже, окончательно потерял нюх, раз решил показать зубы такому противнику. Да ещё и имел глупость сделать это именно в тот самый момент, когда тот готов кидаться на любую подозрительную тень… Пусть, даже и собственную. Как он тебе, кстати, показался?

- Он стал спокойней. И опасней, - подумав, ответил младший. – Ещё вчера он грозился «заказать» отстрел всех ЦРУ-шников по всему миру, говорил, что не успокоится, пока не развесит их головы на заборе вокруг своего отеля и мечтал о гражданскую войну в США. Сегодня… спокойно и без предварительных угроз отдаёт два миллиарда, чтобы раздавить конкретного, случайно задевшего его человека… и всё его семью, после чего, невозмутимо продолжает свой комплекс тайцзи. Сегодняшний «Мидас» пугает меня больше вчерашнего.

- Кстати, о тайцзи, - вспомнил что-то старший из двух мужчин. – Вы показывали его тренировки эксперту, как я вам велел?

- Конечно, директор, - даже обозначил поклон младший при ответе.

- И как? Что сказал эксперт? – заинтересовался хозяин кабинета.

- Эксперт чуть весь песок слюной не закапала, пока смотрела на него, - вздохнул младший. – А после, всё рвалась подойти и засвидетельствовать «своё почтение уважаемому Мастеру». По-моему, она хотела набиться к нему в ученицы.

- Это ведь вы сейчас о Чон Ми Рён говорите? – настолько удивился хозяин кабинета, что даже отставил в сторону свою лейку и полностью повернулся к собеседнику. – Я правильно понимаю? Её вы привлекли в качестве эксперта?

- Всё верно, господин директор, - снова поклонился младший.

- И она вслух назвала его Мастером? Не «увальнем с неплохим ударом», не «крепким дуболомом», не «вёртким слабосилком»? А именно Мастером? Я не ослышался.

- Всё верно, господин директор, - ответил, не разгибаясь, младший.

- И она хотела пойти в ученицы к пацану в полтора раза её младше?

- Не совсем, - возразил тот, - Госпоже Чон всего тридцать шесть, а объекту уже двадцать четыре… оу, - тут же спохватился, сообразив. – Действительно, ровно в полтора раза… Я, очередной раз, восхищён вашими способностями к счёту и анализу, господин директор.

- Оставьте лесть на другой случай, руководитель Пак, - поморщился старший из мужчин. - Вы не ответили на вопрос.

- Прямо она этого желания не высказала, но очень хотела узнать имя объекта и познакомиться с ним лично.

- Так и пропустили бы её, - улыбнулся тот, кого называли директором. – Забавно было бы посмотреть на эту встречу. Хотя, она теперь и сама сможет это сделать, она же его видела.

- Не уверен, - отозвался тот, кого называли руководителем Паком. – Не пустил её к объекту не я, а его охрана. Да и, на счёт «видела»… Объект же после косметической операции – у него вся голова в бинтах. Видно только глаза и немного рот. С именами и иной личной информацией клиентов в клинике строго – ей ни за что не дадут его данных. А повторно встретиться в самой клинике тоже не получится – объект уже через два часа после нашего разговора, покинул клинику и вернулся к себе в отель. А там до него добраться сложно даже нам – охранные фирмы, которые он нанял, не зря едят свой рис.

- Жаль, - погрустнел старший мужчина и вернулся к своим цветам. – Было бы забавно понаблюдать, как эта гордячка пыталась бы «наводить мосты»… Но, ладно. Стало быть: Мастер?

- Точно так, господин директор.

- Что ж, это списать на «отмороженность», везение и просто «я сильный» уже никак не получится… А, чем конкретно он занимался? Что он делал, что так поразило эту Занозу?

- Да ничего особенного он не делал. Все два дня он, раз за разом, повторял только «24-ую форму» из китайского ушу. Общедоступную её спортивную версию. Не знаю, по-моему, он её раз сто пятьдесят сделал, или двести… Скучнее зрелище трудно представить, - вздохнул младший из двух мужчин. – Наблюдателю даже стимулятором пришлось закидываться, чтобы не уснуть, наблюдая за ним и снимая на камеру его упражнения.

- То есть, только китайская гимнастика, и больше ничего? Ни отработки ударов, ни силовых упражнений? – уточнил старший.

- Да: только гимнастика и растяжка, - подтвердил младший. – Возможно, из-за рекомендаций врачей, возможно, из-за того, что хотел скрыть, к какому стилю принадлежит. По одной только стандартной «24-ой форме» не поймёшь. Даже госпожа Чон затруднилась с определением не только школы, но даже направления.

- А с мечом что? – уточнил хозяин кабинета. – Неужели, купил и ни разу не попользовался?

- Именно так, - позволил себе слегка развести руками младший из двух мужчин. – Единственное, что он делал с мечом – это «медитировал» с ним. Сядет в позицию для медитации, положит его себе на колени, опустит ладонь на рукоять, и сидит.

- Какой занимательно «скучный» тип, - улыбнулся хозяин кабинета. – Продолжайте наблюдение. Наверху на него уже начинают строить планы. Возможно, в стране, действительно, вскоре может появиться новый чеболь… «Чеболь Кимов»… даже звучит занятно. Даже интересно, как на это наш северный сосед отреагирует?

- А другие чеболи? – уточнил младший. – Разве, будут так просто стоять и смотреть, как какой-то выскочка их теснит?

- Ничего, - улыбнулся хозяин кабинета. – Подвинутся.

***

Утром я стоял в своей спальне своего номера отеля и задумчиво рассматривал три не слишком аккуратные дырки в стеклопакете своего окна. Хорошие такие, «крупнокалиберные» дырки. Никак не меньше, чем двенадцатимиллиметровой тяжёлой пулей оставленные. Чем-то вроде американского 50-ого BMG или советского 12,7×108 мм.

Смотрел, сначала на дырки в стекле, потом на дыры в одеяле и подушке на стоящей в центре комнаты кровати.

Если бы, я вчерашним вечером не лёг спать, по своему обыкновению, на полу, чуть в стороне от этого роскошного спального монстра, там, где меня через окно не видно ни с какого угла, а на это вот элитное ложе, то… как минимум, одна из дырок была бы во мне. А пятидесятый калибр – это серьёзно. При попадании в тело такой вот «дуры», шансов на выживание крайне мало. Даже, если задевает только вскользь, или по конечностям. При прямом попадании такая пуля человека может надвое разорвать. При попадании в конечность – отрывает её к сахару! А, при попадании по касательной, ломает кости и рвёт плоть в месте касания. Далее: шок, гидроудар, обильное кровотечение и смерть от кровопотери…

Даже странно, как я не проснулся от звука ночью? Хотя, пожалуй, не мудрено: после двух дней усиленной физ-нагрузки («24-ая форма» очень нехило нагружает тело, хоть и кажется ерундовой гимнастикой), да ещё и в режиме восстановления после стресса, травм и операций, я спал настолько крепко и беспробудно, что, наверное, не отреагировал бы даже на пролетающий в десятке метров поблизости истребитель (знаю, о чём говорю – имелся опыт в прошлой жизни: доводилось спать на военном аэродроме возле ВПП… поначалу сложно, но потом привыкаешь), не то что стук попадания трёх пулек в пол.

Но сам факт… Не зря я, получается, приказывал заменить окна на бронированные, не зря… Вот только, сделать это ещё не успели: такие стеклопакеты – заказ сложный, дорогой и штучный, изготавливаются не в один день.

И не очень понятно, зачем стреляли? И кто? Вроде бы ж, если верить Паку, с американцами договорились. Хотя, пожалуй, «договорились» - не самое правильное слово. Тут, наверное, будет уместнее «поделили». Предоставили «совместный доступ к ресурсу». Вместе «доить» будут.

Может, это не попытка убийства, а предупреждение? Запугивание? Мол, помни – ты у нас на прицеле, мы тебя везде достанем, даже на двадцать восьмом этаже отдельно стоящей башни. Хотя, не крутовато ли для предупреждения? Ну, если подумать, то это зависит от того, видно ли было через оптику снайпера, пустая кровать, или нет. Если видно – тогда, точно предупреждение. Если нет…

Ладно. Так или иначе, а я, всё равно собирался свою часть сделки сегодня выполнить. И так же, всё равно, уже приказал заменить окна на бронированные. Однако, шторы теперь буду задёргивать всегда – бережёного, как говорится, Бог бережёт.

***

Просто неделя обломов какая-то! Нет, ну серьёзно: у меня неограниченный финансовый ресурс, а я не могу купить то, что мне нравится! Второй уже раз! Обидно, блин.

Но, по порядку. Первый «облом» получился в субботу с KET на её внеочередном общем собрании акционеров, когда мою инициативу по выпуску дополнительных акций заблокировали старый Ли со своим сынком и их союзниками из «Ядзаки». Второй – утром в понедельник, когда я, следуя полученным от NIS-овца указаниям, продал евро, купил на них йены и только собрался прибрать к рукам этих самых «Ядзаки» - всё равно же лишние миллиарды Японской валюте, обратно в Корею их не введёшь, иначе предыдущие два действия смысл потеряют: йена упадёт, а вона поднимется. Но, блин, не тут-то было!

Во-первых, как оказалось, «Yazaki Corporation» - это компания не публичная, а семейная, её акции на фондовой бирже не торгуются, просто так, с наскоку их не купишь. А во-вторых, приблизительная стоимость «Yazaki Group» - конгломерата, головной компанией которого является «Yazaki Corporation», составляет в районе 18-25 миллиардов долларов! И мне, с моими жалкими шестью миллиардами, тут ловить вообще нечего! С этими – только договариваться, одними деньгами, в лоб, тут ничего не порешаешь.

Обидно, блин! А йены-то уже куплены! И висят мёртвым грузом, мешаются, тянут…

Хотел было банк в Японии купить, чтобы и деньги припарковать, и «парковочное место» себе на будущее подготовить, да не тут-то было! В этой стране странных самураев и неуклонно стареющего населения, настолько жёсткая регуляторная политика, что иностранцу купить банк… нет, не то, чтобы невозможно, но – долго. Долго и трудно. Куча запросов по разрешительным инстанциям требуется. Притом, что на каждый такой запрос ещё ответ ждать по тридцать – сорок пять дней по правилам и законам положено. А может ведь на такой запрос и отказ прийти.

Короче, овчинка выделки не стоит.

Эх! Если бы KET уже была моей, то всё было бы куда проще – я б, тупо, закупил «на всю котлету» промышленного оборудования и станков с ЧПУ для расширения производства и обновления инструментального парка производств уже существующих, но ведь нет же! Стопорнули меня на ВОСА.

Пришлось не выпендриваться и припарковать все шесть миллиардов в государственных облигациях Минфина Японии. Тупо, неудобно, невыгодно, бессмысленно, но, хоть какое-то, хоть временное решение. До лучших времён. До того момента, как мне у этих… островитян хоть что-то действительно понадобится.

Однако, всё это расстройство меркнет в сравнении с тем, что я обнаружил, пойдя, после отдачи всех необходимых распоряжений Юну и брокерам с менеджерами банков (в том числе и на перестановку моей биржевой заявки по «Самсунгу» и «Хайниксу» ещё на два процента от пятничной цены закрытия) в душ. Отдавал-то я все эти указания сразу после утренней разминки-тренировки, ещё даже не смыв с себя грязь и пот.

В ванной комнате номера, а она тут была поистине шикарная – больше, чем вся наша прежняя квартира, в которой мы провели последние пять лет, я запер дверь, включил воду и начал раздеваться. Точнее, правильнее будет сказать: «разматываться». То есть, снимать с себя бинты и повязки, предохранявшие прооперированные два дня назад участки.

Делал я это аккуратно, осторожно, в полном соответствии со всеми полученными от работавшего со мной врача рекомендациями. Оно и мыться-то толком из-за этих рекомендаций, в прошедшие дни я не мог – только протирал тело большой влажной губкой, чтобы новые швы лишний раз не мочить, позволив им быстрее зарубцеваться. Точнее, как-то этот процесс более мудрёно назывался, но я уже забыл, как. Да и не важно это. Ведь, «разматываться» я начал с правой руки. С той, которая больше всего пострадала в прошедшей драке.

И, освободив её от бинтов, я замер, бараньим взором уставившись на… совершенно здоровую, чистую свою конечность, без даже малейших следов синяка, опухоли или царапин. Даже костяшки кулака были целы, чего уж в принципе быть не могло. Никак!

Просто никак! Ни при каких условиях. Ведь, нынче – утро понедельника, а драка состоялась вечером пятницы – чуть больше двух суток прошло с тех пор. Болячки и синяки так быстро не заживают даже на маленьких детях и на собаках! Такое заживление – это ненормально! Совершенно не нормально! Да быть такого не может!

Средний срок, за который рассасываются синяки – это полторы недели. Если не две. И ещё почти неделю после ещё, кое-где, «выцветание» заметно. А тут – два дня, и уже ни следа… Весь мой опыт и здравый смысл восставал против этого.

Однако, это было. Я это видел собственными глазами и ощущал всеми другими доступными способами: ни боли, ни онемения, ни неловкости движений – ничего: просто, здоровая сильная мужская рука. С которой ещё и все мозоли, на турниках наработанные, сошли. Она даже не чесалась нигде!

Сжав и разжав её несколько раз, ущипнув себя за бедро, чтобы убедиться, что не сплю (хотя, конечно, способ этот, пусть и всенародно признанный, но совсем не надёжный – хорошее осознанное сновидение и чувство боли, и чувство вкуса, и запах, и чувство удовольствия прекрасно передаёт, чем оно и опасно), я тяжело вздохнул.

- Начинается… - не сдержавшись, даже простонал это в слух.

Хотя? Чего это я? Не «начинается», а «продолжается» и только «выходит на новый уровень», ведь «началось» всё уже давно – в тот самый момент, когда я, ни с того ни с сего, начал видеть какие-то окна и интерфейсы на выключенных экранах выключенной техники. Сейчас – это, просто, логичное продолжение истории. Ведь, раньше мне что? Правильно – не хватало денег, вот они и свалились на меня, как на древнего Царя Мидаса. Сейчас же, после ночного боя, где меня чуть в новое большое путешествие не отправили, стала ощущаться острая нехватка Силы… И я, пожалуй, даже, почти сознательно, разрешил себе её освободить – купил и обнажил меч, так похожий на тот, что держала моя рука в прошлом воплощении… одном из прошлых. Так, чего я удивляюсь, что душа, вместе с этим ощущением надёжной тяжести в ладони и спокойной готовностью к новому смертельному бою, решила вспомнить ещё немножечко о той Силе, которой я владел тогда вместе с тем мечом?

Остаётся только надеяться, что только этой ма-а-а-а-а-а-алю-ю-ю-ю-юсенькой частичкой той Силы, всё и ограничится. Не хотелось бы снова сносить горы и превращать в застывшие зеркала гектары лесных угодий…

Я снова вздохнул. Проверил, надёжно ли заперта дверь в ванную комнату, размотал все остальные надоевшие бинты, повязки, поотдирал пластыри, встал и полюбовался собой в большое ростовое зеркало, что в этой комнате имелось (говорил же – комната роскошная). Ни следа от синяков, ссадин, болячек. Ни следа от швов. Ни малейших рубцов или шрамов. Даже тех, что были получены ещё в детстве. Ничего. Идеальное, крепкое, молодое, полностью здоровое мужское тело.

Новый тяжёлый вдох. Я полез под душ. Быстренько вымылся, выполоскался, оттёрся - после двух дней ограничения в водных процедурах, было буквально физическое желание, как следует, поскоблить свою кожу. Потом вылез из душа, вытерся, собрал в мусор всё ранее размотанное и отодранное, после чего, залез в шкафчик, достал оттуда аптечку, вскрыл её и начал по новой перематываться чистыми бинтами. Правда, теперь уже без затей и лишних изысков: просто, как мумия. Все видимые из-под одежды части тела. Не фиг светить новыми чудесами – у спецслужб и без того уже ко мне вопросов хватает…

***

Глава 8

***

А вот охрана моя к тем дыркам в окне спальни, отнеслась совсем не так спокойно и философски, как я сам. Их начальник, сразу после того, как ему о них доложили, сильно занервничал, а потом развил бурную деятельность: и полицию вызвал, и экспертов подтянул, номер мой до их прибытия опечатал. Пришлось мне временно в другой переселяться. И какой-то новый протокол безопасности в действие для подчинённых ввёл.

А мне, блин, мало того, что из номера выгнали, так ещё и от следователя, прибывшего вместе с полицейскими, вопросы выслушивать дурацкие пришлось.

Почему дурацкие? Ну, а с какой стороны может быть умным вопрос: «Вы видели, как это произошло?». Ещё бы спросил, что я при этом почувствовал!

А, что может чувствовать по поводу трёх пулевых отверстий в окне своей спальни человек, с ног до головы перемотанный бинтами после неудачной попытки его похищения двумя днями ранее?

Хотя, я не совсем справедлив к человеку, и это во мне раздражение говорит. Причём, больше на свою охрану за суету и проявление излишнего рвения не там, где нужно, чем на следака. Человек ведь на работе, делом занимается. Он обязан все эти вопросы задавать. Больше того, он сам в шоке от того, что по его городу расхаживает профи-снайпер с военного образца крупнокалиберной винтовкой.

Да и, откуда ему знать о похищении? Им ведь не обычная полиция, а конкретно NIS занималась. А они делиться информацией с нижестоящими структурами не очень-то любят.

А на все вопросы этого следователя я отвечал: не видел, не знаю, спал, не помню, врагов нет, кто это и за что – даже предположений нет. Почему спал не на кровати, а на полу? Подозревал что-то? Догадывался? Ждал нападения? Нет – просто, не могу спать на мягком: не высыпаюсь и спина утром болеть начинает. И это даже были правдивые ответы, не содержавшие такой уж явной прямой лжи. А, владевшее мной раздражение, я старался оставить при себе и не выливать его на голову человека, который в его возникновении, совершенно не виноват.

Были, правда, от вызова полиции и положительные моменты. В частности: пули были извлечены, изъяты, изучены и отправлены на исследование в лабораторию, а эксперты, по углу их входа в пол (койку-то они пробили на вылет), смогли довольно точно рассчитать позицию, с которой работал стрелок. Это оказался отель, расположенный на противоположной стороне реки Хан: Hotel Naru Seoul — MGallery, 24-х этажное здание в одной тысяче семистах метрах от нас, если по прямой.

Не самый простой выстрел, учитывая, что стрелять пришлось снизу вверх, с двадцать четвёртого этажа на двадцать восьмой. Да и расстояние не маленькое. А кучность, при этом, очень приличная: все три дырки умещались в круг, диаметр которого не превышал полуметра.

Извлечённые из пола пули оказались не .50 BMG, как я ранее предположил, ориентируясь на размер отверстий в стеклопакете, а несколько более продвинутые и новые – от специального патрона .408 Cheytac. Принципиально это мало что меняло: и то, и другое – очень распространённые на Западе типы боеприпаса. Только .50 BMG – очень старый патрон, придуманный ещё для пулемёта Браунинга, приспособленный позже под «противоматериальные» винтовки с минимальными изменениями, а вот .408 Cheytac – это уже специализированная штука, разработанная конкретно под работу в снайперских комплексах, предназначенные для ведения точной стрельбы на дистанциях 1500-2000 метров. Можно и дальше, но полтора-два – это основная рабочая дистанция для таких комплексов. Та, на которой опытный стрелок способен показать уверенное поражение назначенной ему цели…

Всё это мне рассказал один из телохранителей, когда пояснял полученные от экспертов результаты исследования комнаты. Сам-то я таких подробностей раньше не знал. Как-то не приходилось сталкиваться настолько близко с темой. Я ведь сам-то ни разу не снайпер, ни в одной своей жизни. Хотя, конечно, кое-какой опыт был, но он… такой себе, довольно сомнительный. На грани бреда. Да и «винтовка», если её вообще можно так назвать, работала там по совершенно другим законам, нежели земное огнестрельное оружие… Нет, кое-что, конечно, я и про винтовки знал, но больше на уровне «диванного эксперта»… Да и когда это было! А тут, оказывается, выяснилось, что я, блин, с этой своей «экспертностью», серьёзно отстал от жизни! Ведь, знаменитый «Баррет» - это уже вчерашний день. Нынче на переднем крае в сверхдальней снайперской стрельбе совсем другие лидеры: CheyTac M200 Intervention и СВЛК-14С «Сумрак». Как легко судить даже просто по названиям, страны, выпускающие этих лидеров, остались прежними. Всё те же США и Россия.

А ещё, сами эти лидеры несут в себе радикально противоположные идеи: CheyTac M200 Intervention – «Это не только оружие, но и специальные боеприпасы, баллистический вычислитель (вычислитель траектории пули), погодные датчики и лазерный дальномер. Запатентованные боеприпасы винтовки летят по настильной траектории и сохраняют энергию на больших расстояниях, помогая стрелкам добиваться плотной кучности на дистанциях свыше мили»… то есть, максимальное внедрение автоматизации и компьютеризации в процесс стрельбы. Я бы даже сказал – «роботизации» её… А вот СВЛК-14С «Сумрак» являет собой почти полную противоположность – «Модель намерено сделана однозарядной, чтобы обеспечить максимальную жёсткость ствольной коробки из авиационного алюминия и стали. Тяжёлое многослойное шасси из углепластика, кевлара и стекловолокна эффективно гасит мощнейшую отдачу патрона.408 CheyTac.»… - то есть, весь расчёт на искусство стрелка – максимально точный инструмент, результат из которого может выжать максимально подготовленный и искусный стрелок. Никакой автоматизации, никаких чипов, никаких лишних датчиков. Только оптика, глазомер и максимально жёсткая, точная винтовка… из которой зафиксирован рекордный результативный выстрел аж на 4210 метров, тогда как CheyTac M200 Intervention вроде бы даже за три тысячи ещё не перешагнула со всеми своими наворотами…

Однако, всё это так, из разряда «интересные факты». Для меня лично же, прикол весь состоял в том, что и та и другая система используют практически одни и те же боеприпасы. И те три пули, застрявших в полу моей комнаты, с одинаковым успехом могли быть выпущены, как из первого, так и из второго.

И это я сейчас обозначил только самых-самых лидеров, то оружие, с помощью которого ставятся и бьются рекорды. А ведь есть ещё и другие модели, других стран… под тот же тип боеприпаса.

В общем, судить о принадлежности снайпера к определённой стране только по этим пулям – не самая перспективная идея.

С другой стороны, любая винтовка из данного класса – это здоровенная, тяжеленная, громкая бандура, протащить которую в центр Сеула с местным корейским законом об оружии – крайне нетривиальная задача. А ещё более нетривиальная задача – уйти с ней после совершения трёх подряд выстрелов, которые, своим грохотом, должны были перебудить всю округу.

И, пожалуй, справиться с двумя такими задачами одновременно, под силу только кому-то из самых мощных и влиятельных игроков этой части полуострова. То есть: или спецслужбы США, или спецслужбы самой Кореи, или… кто-то из крупнейших корейских конгломератов, которые и возможностей, и власти в этой стране имеют ничуть не меньше, чем у правительства. У них и собственные спецслужбы имеются, и «охранные» подразделения, и оружие они выпускают сами…

Короче, конгломераты сбрасывать со счетов не стоит.

NIS-овец, естественно, на весь поднятый шум тоже прибежал. Не мог не прибежать – это было бы уж слишком демонстративно и непрофессионально. И прислать кого-то рангом пониже – тоже. Так что, прибыл всё тот же «руководитель отдела Пак».

Он появился, светанул удостоверением перед следователем, затребовал у него отчёт, потом «забрал дело» - всё стандартно, по тому самому шаблону, которому следуют все «конторы» во всех странах мира, во все времена.

Потом подошёл ко мне.

Я не стал делать банальностей и задавать глупый, в данных обстоятельствах, вопрос: «А, что это было? Вы же мне обещали!..». Зачем? Я просто молча на него посмотрел, изогнув бровь.

Эффект, наверное, получился смазанным из-за того, что большая часть моего лица всё так же оставалась укрыта бинтами, но посыл NIS-овец понял правильно. Из-за чего показательно-озабоченно нахмурился и сказал, что они тщательнейшим образом расследуют это происшествие и не допустят его повторения впредь.

Надо было бы, по уму, ответить на это, ну не знаю… хоть как-то. Или рассыпаться в благодарностях, или устроить истерику, или начать «качать права» и пытаться давить – это было бы нормальной реакцией на подобный стресс человека, ни разу, не нюхавшего пороху. Но это же по уму. Где я, и где ум?

Я просто изогнул другую бровь, а глазами передал ещё больший насмешливый скепсис, чем в первый раз. Паку моя реакция не понравилась, но он постарался хорошо это скрыть.

Вообще, задержался он у меня ненадолго. Нам ведь, по большому счёту, нечего было обсуждать: новых указаний «сверху» не поступало, у меня ни просьб, ни запросов новых к нему не имелось. Так что… визит вежливости – есть визит вежливости.

После его ухода, и остальная суета как-то довольно быстро улеглась. Эксперты закончили свою работу. Даже ограждение и «опечатывание» с моей спальни сняли с извинениями за доставленные неудобства. Эксперты собрались и ушли молча, извиняться за всех остался следователь. Правильно – не «руководителю отдела» же терять лицо. А вот следователь – идеальный «крайний».

Мне его даже немного жаль стало. Не настолько, чтобы предпринимать хоть какие-то действия, но достаточно, чтобы не усложнять ему жизнь лишними жалобами и недовольством. Молча выслушал, молча кивнул и, дождавшись, пока он поклонится и уйдёт, двинулся дальше по своим собственным делам.

Вся эта суета… её устроил не я, а начальник охраны. Ему это было надо, чтобы хоть как-то реабилитироваться, если не в моих глазах, так, хотя бы, в своих. Ведь, само наличие этих дырок в окне – это уже серьёзнейший провал всей их службы. А, уж то, что эти дырки я увидел раньше них… Короче, разводя эту суету, он спасал своё лицо.

Я-то, заранее знал, что толку в этом никакого не будет. Его и не было.

Только повод ещё разок нагрузить помощника Юна работой. Какой? Озадачить его выкупом того отеля, из окон которого произведены были эти три выстрела. Зачем? Ну, во-первых, и, пожалуй, в главных, потому что – могу это сделать!

Во-вторых, это позволит мне чуточку лучше контролировать эту огневую точку и, теоретически, за счёт усиления режима охраны того здания, помешать повторить такое покушение ещё раз в будущем. Всё ж, распоряжаться и наводить порядки в своей собственности гораздо легче и надёжнее, чем договариваться с другим собственником, или, того хуже – полагаться на то, что полиция справится с этим сама. «Хочешь, чтобы что-то было сделано – сделай это сам!».

В-третьих: этот отель, который я поручил выкупить Юну, принадлежит тем же самым людям, той же самой сети, которым раньше принадлежал теперь уже мой «Формаунт». А это значит, что договориться с ними о выкупе, будет заметно проще, чем с кем-то другим, с кем мы ещё не сталкивались. С этими-то мы уже знакомы, они мою платёжеспособность на себе проверили, моё отношение к ценам знают. Понимают, что в накладе точно не останутся.

Однако, это поручение не входило в список действительно важных для меня дел. Получится – хорошо, не получится – тоже не расстроюсь.

Куда больше меня заботило не это, и даже не покушение, а письмо, доставленное мне специальным курьером.

Да-да! Настоящее, бумажное письмо, с от руки написанным адресом. Плотный такой, внушающий уважение конверт из плотной, дорогой даже на вид бумаги, запечатанный старомодной сургучной печатью с оттиском, на котором красовался иероглиф «Ли».

Причём, только тогда, когда вскрыл эту печать и достал из конверта сложенный лист бумаги с письмом, я понял, что эти «Ли» - это совсем не те «Ли», о которых я подумал вначале. Эти «Ли» - на совершенно, абсолютно другом уровне, чем те. Если те «Ли», семья которых владела KET, могут считаться уровнем «золотой ложки во рту», то «Ли», чья фамилия красовалась на оттиске печати, уже с трудом влезают даже в категорию «бриллиантовой ложки», они, блин, выше неё!

Ведь, это не «какие-то Ли», это «Ли» из «Самсунга»!

Не знаю, для кого-то с моей первой Родины, из той страны, где я родился и прожил свою первую жизнь, может быть совершенно непонятен этот восклицательный знак и эти четыре строчки длинной, переполненной сложными эмоциями подводки. Но, для того, кто родился и живёт в Южной Корее, будет решительно мало всего одного этого восклицательного знака в конце предложения. Любой уроженец Хангук… ну, пожалуй, кроме только тех, кто сам принадлежит этой семье и этой фамилии, поставил бы в конце данного предложения целую страницу из восклицательных знаков! Больше: целую книгу из них! Ведь, это же «Самсунг»! Или «Республика Самсунг», как её ещё называют. Притом, достаточно часто. Это государство в государстве! «Самсунг» - это не только тридцать процентов всего корейского фондового рынка, это не менее двадцати процентов вообще всего в Южной Корее!!! Это двести шестьдесят пять тысяч сотрудников! Тысяч!!! Это больше двухсот тридцати дочерних компаний и двести плюс заводов и фабрик по всему миру!

«Самсунг» - это не только смартфоны и электроника, «Самсунг» - это всё! Буквально – всё! От сельскохозяйственной, пищевой, добывающей и перерабатывающей промышленности до строительства небоскрёбов (в том числе, «Лахта-центр» в Петербурге и «Бурдж-Халиф» на Ближнем Востоке), постройки гигантских кораблей-контейнеровозов и химической промышленности, тяжёлой промышленности, курортов, отелей, индустрии развлечений, моды, образования и социальных проектов!

«Самсунг» - это, на самом деле, целая отдельная страна в стране. У них даже столица своя есть! Точнее, даже две столицы: одна в Сувоне – так называемая «Башня Самсунг», и целый отдельный квартал в Сеуле. Не одно какое-то, пусть даже очень крутое и выделяющееся здание-небоскрёб, а целый, блин, квартал с такими небоскрёбами! В котором живут только сотрудники компании. Причём, только высокопоставленные сотрудники – все бы просто не уместились, их слишком много…

А ещё, «Самсунг» - это первая компания, которая отказала мне в найме на работу после Колледжа.

Справедливости ради, стоит сказать, что и я сам был настолько самонадеян и нагл, что своё самое первое рабочее резюме, направил ни куда-нибудь, а сразу в «Самсунг». Всё равно, как только вставший с дивана новичок, первый раз натянувший на себя только что купленную экипировку, собрался сразу же покорять вершину Эвереста. Настолько же нереалистично. И, пожалуй, это был тот отказы в моей жизни, который я воспринял легче всего: ну, отказали и отказали, но надо ж было попробовать? Так, даже, чисто из спортивного интереса – просто, чтобы трепаться потом, что «когда-то устраивался в Самсунг, но выбрал, в конечном итоге KET, так как к ней больше душа лежала»… понятно, что только в качестве шутки, так как, всерьёз такое абсурдное заявление во всей Корее никто бы не воспринял даже по пьянке.

А теперь вот, в руках у меня было письмо-приглашение на встречу, написанное лично нынешним руководителем-главой этого корпоративного монстра – Ли Джи Ёном. Легендарным, в Корее, Ли Джи Ёном!!

Это, не знаю, как, если бы меня в моей прошлой жизни, лично Путин пригласил пообедать. И я не преувеличиваю: в этой стране, по влиянию, ни один президент, после легендарного Ли Сын Мана, даже близко не мог бы сравниться с Главой «Самсунга» или «Хёндай».

И посыльный – высокий, представительный, уверенный в себе и в чувстве собственного достоинства мужчина, одетый в деловой костюм, стоимостью не меньше, чем те, что хранились в моём собственном шкафу, ждал моего ответа на это приглашение.

***

Глава 9

***

Посыльный ушёл от меня, получив согласие на встречу. Выраженное вежливо и аккуратно – не в том я ещё положении, чтобы открыто хамить или проявлять недостаток уважения к таким людям, как целый Глава «Самсунг Электроникс». Пока, по крайней мере. А так-то, каждый прожитый мной дополнительный день делает меня опасней, влиятельней, а позицию мою – крепче. И серьёзнейшая тактическая ошибка Ли Чжэ Ёна с этим приглашением состояла в том, что сама встреча планировалась только в пятницу.

Нет, я понимаю, что он – человек занятой, и ему не просто выкроить время в своём плотном расписании, чтобы вставить в него неожиданно нарисовавшегося на финансовом горизонте меня. Но! С понедельника по пятницу – это ещё пять биржевых торговых дней! Масса времени, чтобы подготовиться к такой встрече: почитать побольше про самого президента корпорации, про его семью, про структуру акционерного капитала и структуру управления, запросить (на основании владения более, чем одним процентом акций) финансовую документацию компании. Полную или не совсем – не столь важно. Для меня, как человека, вообще в первый раз решившего внимательней присмотреться к этому монстру, и такой было вполне достаточно. Плюсом к тому, я ведь теперь не обязан был всё делать полностью сам: я мог запросить помощь и у юридической фирмы «Shin & Kim LLC», с которой у меня заключен долгосрочный контракт о сотрудничестве, и финансово-аналитическую компанию нанять, и у рейтингового агентства информацию запросить, и с брокерами посоветоваться.

Всё это стоило денег и требовало времени. И, если бы Ли Джэ Ён назначил нашу встречу, допустим, на вторник, или даже хуже того – на обед понедельника, то у меня этого времени бы не оказалось в распоряжении, а так… получив первые бумаги с данными, самыми легкодоступными и поверхностными, я с немалым удивлением узнал, что доля прямого владения акциями «Самсунг Электроникс» у Ли Джэ Ёна – всего-то 1,6%! Тогда, как у меня самого, на момент начала утренних торгов, уже было 1,5%! А, забегая вперёд, к вечеру – 1,9%!

Числа эти кажутся ничтожными, да таковыми, на самом деле, и являются. Вот только, если учесть, что держателей пакета акций объёмом свыше одного процента у «Самсунг Электроникс» вообще: всего 11, причём, у самого крупного из них доля не превышает восьми процентов (7,64% - если быть точным), и в целом, в руках этих одиннадцати сосредоточено всего 36% от общего числа акций, а остальные 64% равномерно размазаны по более, чем восьми миллионам розничных инвесторов, то картинка приобретает несколько другую яркость.

Фактически, получается, что эти 64% можно смело отбросить и никак не учитывать – они в корпоративном управлении никак не участвуют. Всё решают оставшиеся 36. А 1,9 от 36 – это уже совсем не то же самое, что те же 1,9 от 100. Совсем!

Но, стоит слегка сбавить обороты. В прямую, эти все циферки не отражают настоящей картины распределения весов и сил, с чем я уже успел столкнуться на примере того же KET. Это Корея, и тут чёрт ногу сломит в тех переплетениях «цепочек перекрёстного владения», которыми опутаны такие конгломераты.

В частности, Ли Джэ Хён, хоть, в прямую и владеет всего 1,6% акций «Самсунг Электроникс», косвенно, через «Samsung C&T», 22% акций которой принадлежат ему, владеет уже 19% акций «Samsung Life Insurance», которая, в свою очередь, как раз и является самым крупным держателем акций самого «Самсунг Электроникс» - головной компании группы. Её пакет акций – 7,64%.

Плюсуем с его собственными, получаем 9,24%.

А есть ещё «Samsung C&T Corporation» с 4,55%, «Samsung Heavy Industries» с 2,04% и «Samsung Fire & Marine Insurance» с 1,32%, которые так же являются дочерними предприятиями и де факто контролируются им же по той же схеме. Складываем доли, получаем: 17,15% - что уже тянет на абсолютное большинство в тех тридцати шести процентах, что реально участвуют в принятии решений.

А ведь ещё есть Хон Ра Хи – вдова предыдущего Главы, имеющая у себя пакетик в 1,24%, Ли Со Хён – младшая сестра Ли Джэ Ёна, с пакетиком в 0,77% и старшая сестра - Ли Бу Чжин, с пакетиком в 0,71%, которых тоже можно присуммировать к тем акциям, которыми может управлять нынешний Глава. Результат: 19,87! А это уже почти двадцать процентов из тридцати шести! Так что, рука нынешнего Главы на штурвале корабля по имени «Самсунг» лежит очень даже крепко!

Остальные шестнадцать с мелочью процента делят между собой: пенсионный фонд Кореи, Суверенный фонд Норвегии, «Блэк Рок», «Ван Гард» и один из стратегических иностранных партнёров группы – «Corning Incorporated».

А теперь вот, влезаю я со своими 1,9%, с ходу, с разгона, разом, становясь крупнейшим частным акционером компании с капитализацией свыше одного триллиона долларов. Неплохо – для «безработного бывшего электрика»?

Вот и я сам от таких цифр прихренел малость, когда начал вникать. Потом, правда, подуспокоился, губу малость закатал обратно – мне бы с KET, для начала разобраться, прежде чем ещё и в «Самсунг» лезть. Отложив прочитанные бумаги по этому конгломерату на край стола, я решил, как, впрочем, и всегда: «Делай, что должно, и будь, что будет!». Дало мне задание правительство страны: удержать рынок от резкого обвала? Дало. Получаю я от этого для себя выгоду? Получаю. Останавливать своё вмешательство на бирже мне кто-нибудь говорил? Нет. А, раз нет, «то и суда нет» - можно и нужно продолжать в прежнем темпе. Пока те же люди, то же правительство, не передаст мне чёткого указания прекратить.

Полдня я потратил на то, чтобы слегка, по верхам, очень обзорно вникнуть в дела «Самсунга». Остальную часть времени – тренировался.

Да – я серьёзно решил взяться за своё тело, раз уж так случилось, и Сила начала проявляться. Сила в этом мире лишней точно не будет. Помнится, «Волевой Покров», даже не «Стихийный», способен был пистолетную пулю в упор держать уже на Ранге «Гридня». На Ранге «Вой» - речь уже о крупнокалиберном пулемёте спокойно шла. Что творили «Ратники» и «Витязи», лучше даже не вспоминать. Те – на обычное оружие «Бездарей» уже полностью плевать хотели.

Мне бы, в этом, нынешнем мире, такая способность очень бы пригодилась… а то вернувшийся с докладом начальник охраны решил «порадовать» меня дополнительными подробностями утреннего происшествия, точнее, расследования, проведённого по поводу утреннего происшествия.

Оказалось, что они, совместно с экспертами и NIS-овцем (не Паком, а пареньком заметно пониже того рангом, возможно, даже одним из тех, что меня в прошлый раз, в штабквартиру разведки отвозили), наведались в тот самый отель, из которого, предположительно, велась утренняя стрельба.

Прошлись по этажам, поговорили с персоналом, посмотрели записи внутренних камер видеонаблюдения… В результате, нашли и подозреваемого, точнее, подозреваемых: двух высоких мужчину европейской внешности с двумя здоровенными чемоданами на колёсиках, которые они за собой катили, проходя по коридорам. Сейчас их лица прогоняют через все возможные базы данных, к каким у NIS вообще имеется доступ.

А ещё сумели обнаружить лёжку стрелка: то место, откуда он непосредственно стрелял. Даже гильзу, одну из трёх, отыскали там – в щель закатилась, поэтому и не была забрана с собой этой снайперской парой, как остальные.

Сам начальник моей охраны лично там побывал вместе с тем из телохранителей, который у него лучше всех в снайперском деле разбирался (тем самым, который мне про винтовки затирал). Посмотрели, прикинули. Спец даже полежал там, проверяя свои предположения. И в специальную оптику (которую он предусмотрительно не забыл с собой захватить) посмотрел, и специальным лазерным дальномером посветил-померил.

Да: точка совпадала с расчётами. Да – такой выстрел с неё произвести можно было.

Точка оказалась не внутри одного из номеров, как предполагали изначально, а прямо на крыше отеля, на самой высокой его пологой поверхности, выше открытого бассейна и специальных лужаек для элитного отдыха постояльцев, расположенных на этой же крыше.

Перепад высот между этой точкой и моими окнами, оказался практически нулевой, даже притом, что тот отель двадцати четырёх этажный, а мой – двадцати девяти. Во-первых, потому что номер мой только на двадцать восьмом, что уже сокращает разрыв. Во-вторых, стрелок был на крыше, что ещё прибавило ему не меньше шести-семи метров. А в-третьих, сам отель, его основание, оказался построен на более высокой точке, чем мой. Ведь, мой отель – на острове, пологом и достаточно ровном, а тот отель – на берегу, причём, достаточно крутом и высоком.

В общем, лазерный дальномер показал, что перепад высот между лёжкой снайпера и моим номером, если и был, то совсем незначительный. Что сильно упрощало производство результативного выстрела и снижало требование к профессионализму стрелка.

Но, самое главное, что я спросил у начальника охраны, и, что меня действительно интересовало – это, видно ли с той точки, есть кто-то в кровати, по которой он стрелял, или нет? То есть, было ли это настоящим покушением на убийство или только предупреждением, актом устрашения?

Ответ не порадовал: покушались по-настоящему. Точно понять, лежит ли в кровати человек, с той точки, ночью, не представлялось возможным даже через специальную ночную оптику. Потому и выстрелов было три: стрелок методично «прочесал» всю кровать справа на лево. Где бы я на ней не лежал: ближе к одному краю или к другому, должно было всё равно задеть, и этого бы оказалось достаточно – я ведь уже рассказывал про этот калибр и то, какие он наносит повреждения даже при случайном «касании».

Так что, моя привычка спать на твёрдом, в этом конкретном случае, спасла мне жизнь.

Что ж, запомним – на NIS полагаться в деле обеспечения моей безопасности нельзя. Уже хорошо то, что они сами не пришли меня кончить, либо арестовать и передать с рук на руки американцам. На большее рассчитывать не стоит. Да, в принципе, мне от них большего и не требовалось. Лишь бы в спину не били и не мешали, а дальше – сам справлюсь. Не в первой.

Надо только самому не зевать, не подставляться и больше сил уделять тренировкам.

Кстати, о тренировках: мне было нужно место, и оно у меня было. Целый отель же под рукой! Выгнал всех из одного из спортивных залов спортивного комплекса, поставил охрану на всех входах-выходах… снаружи. Прошёлся с начальником охраны и его специалистом, использующим специальную аппаратуру для поиска… другой специальной аппаратуры. Что интересно – нашёл. Ну, мы ж в Корее – ничего удивительного. Как и положено, все миникамеры стояли в туалетах и раздевалках. Женских. Пришлось позвать управляющего и устроить ему строгий выговор с внушением и требованием: проводить подобную «дезинсекцию» почаще, не забывать, в каком обществе живём, и не надеяться, что один только статус элитного отеля остановит жаждущих денег и «клубнички» отчаянных парней. Статус элитного отеля не просто «есть», его надо поддерживать!

Короче, минут тридцать я его распекал. Ещё и штраф выписал для того, чтобы внушение запомнилось лучше. Небольшой, при его-то зарплате, пожалуй, что чисто символический. Но, без штрафа нельзя. Непедагогично. А подчинённых, которые непосредственно у него за этот вопрос отвечали и допустили такой беспорядок, он уже сам потом взгреет, как положено, без меня.

Закончив с этой неприятной обязанностью, я лично, физически отключил от общей сети те камеры, которые в выбранном мной зале, были установлены самим отелем для наблюдения за порядком. Только после этого, запер двери (окон тут и так не было), и приступил к своей тренировке.

Зачем такие сложности? Ну, по большому счёту, наверное, они были излишни. Кому надо (той же NIS), тот найдёт способ за мной подглядеть, как бы я не изгалялся. Всё ж, одиночка, каким бы гением он ни был, никогда не переиграет хорошо организованную профильную структуру. Но мне, просто, так спокойней.

Не то, чтобы те упражнения, приёмы и комплексы, которые я тут, в этом зале, начал практиковать, были какими-то суперсекретными, тайными, сакральными, такими, что их нельзя было никому показывать – нет. Но не хотелось, чтобы у «компетентных товарищей» появились лишние вопросы по поводу того, где и когда я всё это успел выучить.

Да и про утреннее открытие забывать не стоит: «по легенде», я, после пятничного побоища, всё ещё должен оставаться очень ограниченно дееспособным. Беречься должен. А я тут скакать собирался молодым козликом. Да и меч…

В клинике, я не брался за него как раз из-за травмированной ведущей руки. Не хотел ухудшать своё состояние, да и ничего хорошего из этого бы не вышло: мог и вовсе, в процессе выполнения движения меч не удержать, выронить. А в чужом дому, как-то неловко было бы что-то разбить или сломать.

Здесь же, весь отель – мой! Что хочу, то и ворочу. Захочу – вовсе его под снос отправлю, чтобы что-то новое на его месте построить!

Что сказать по итогам этой «закрытой» тренировки? Пожалуй, порог «Бездарности» я, незаметно для себя, таки перешагнул: тело было лёгким, сильным, гибким, упругим и послушным. Навыки прошлой жизни всплывали один за одним, словно только и ждали того момента, когда я позволю им прорваться через сдерживавшую их раньше волевую плотину «нормальности».

Даже что-то похожее на слабенький «Волевой Покров», кажется, удалось воспроизвести… Кажется. И очень слабенький. Встать с таким под пулю я бы не рискнул. Даже, под пулю из мелкашки.

Закончил свою тренировку я медитацией в душе, запершись там от всех минут на тридцать. Настроил комфортную для себя температуру воды, устроился на полу под душевыми струями, подложив под голую задницу специальный «гимнастический кубик» (точнее будет назвать это полиуретановым кирпичом, но смысл это почти не меняет: непромокаемая, тёплая, мягкая, но достаточно упругая, чтобы не слишком проминаться, штуковина – удобная, сидеть на ней одно удовольствие) и поджав ноги в «полу-лотосе», закрыл глаза.

Сидел себе спокойно, смывал с тела и мыслей грязь. Вспоминал те ощущения, которые испытывал когда-то в прошлой жизни, впервые сливаясь со своей Стихией…

Дар не проснулся. Чудес никаких не произошло. Но приятно было чуть ли не экстатически. Особенно, осознание того, что я здесь так могу хоть весь день просидеть, никто слова не скажет…

Йогу, к сожалению, пришлось пока отложить: не вышло бы заниматься ей в бинтах (которые я снова на себя намотал после выхода из душа. Снова – один, и без свидетелей), а показывать всем, насколько я уже здоров, не хотелось.

Ещё, уже ближе к шести часам вечера, отзвонился Юн и отчитался, что хозяев того отеля, который я поручил ему купить, заинтересовало моё предложение. И они готовы приехать для обсуждения хоть завтра – им понравилось со мной иметь дело.

Вот на завтра встречу и назначили.

Потом, вернувшись в свой номер, к своему компьютеру, я получил отчёт от брокеров, работавших в привычном уже для них режиме. Итог был такой: «Самсунг» - 1,9%, «СК Хайникс» - 0,22%. Потрачено около восьми миллиардов евро. Пришло, соответственно, шестнадцать – прибыл в восемь. Стандарт.

Если так и дальше пойдёт, то к пятнице, на которую назначена встреча с Ди Джэ Ёном, у меня уже больше трёх процентов «Самсунга» будет. Если, конечно, я не стану ничего менять в своей тактике. Так-то, по нынешним раскладам, я могу себе позволить не только держать плавно снижающуюся цену, но и «запампить» её, начав более агрессивные покупки, хоть даже и вовсе «по рынку», но… как сказал один уже практически классик: «Можно, а зачем?». И так ведь всё вполне неплохо работает.

Потом, рассчитав время, позвонил Ён на её телефон, которым ей, как раз, в соответствии с её режимом дня, должно было быть разрешено пользоваться. Не ошибся – она ответила. И мы просто проболтали ни о чём минут двадцать. В конце концов, когда постоишь… очередной раз, на пороге смерти, вспоминаешь о тех, кто действительно дорог. Да и… мог я просто соскучиться?

Глава 10

***

И этим утром я был всё ещё жив. Удивительно, но это так. Ещё удивительнее, что в эту ночь никто на мою жизнь даже и не покушался. Зря, получается, я спал в ванной… полной воды – решил вспомнить часть своих старых привычек, с прошлой жизни.

Что сказать о результате? Рановато мне ещё такими вещами заниматься: не готово ещё моё тело к такой близости со Стихией. Оно, пока, всё ещё, слишком человеческое для этого. Во-первых: я очень быстро начал замерзать – вода ведь остывает. Ванна – это тебе не джакузи… которое, кстати, у меня в номере тоже имелось – это ведь «Премиум» и даже «Супер VIP» одного из роскошнейших отелей Сеула!

Перебрался в джакузи. Там было уже удобнее и приятней – хотя бы вода оставалась одной температуры. Даже уснуть получилось. Но, когда я утром из этого джакузи вылез… мои стопы и ладони выглядели так, что не в раз и опишешь. Они сморщились. Ничего, на самом деле, необычного или критичного – нормальная реакция человеческого организма на повышенную влажность. Но выглядело это… и ощущалось… очень странно. В прошлой жизни я за собой такого не помню. Но там я и температурой воды не заморачивался – спал в любой воде: от кипятка до той, в которой льдинки ещё плавают и не тают.

В общем, опыт получился необычный и достаточно познавательный, расширяющий границы изведанного. Но «медитация» в душе мне понравилась больше. Видимо, к Стихии привыкать постепенно нужно, не перескакивая этапов.

Если так подумать, то спать в ванне, в прошлой жизни, я начал когда? Когда уже, по факту, являлся чуть ли не Ратником. До этого, такой потребности и таких позывов я не испытывал. Да и в целом, период, когда мне это было нужно, оказался довольно коротким. Примерно до того времени, как я открыл для себя сродство с другими Стихиями…

Видимо, к ночёвкам в ванне, стоит относиться не как к изменению образа жизни, соответствующему обретению Дара Воды, а, всего лишь, как к одному из прикладных упражнений для его развития, полезному и эффективному только на определённом этапе.

Короче: не хер выё..ся!

***

Утренняя пробежка всё ещё оставалась для меня непозволительной роскошью, ведь, за пределами отеля, обеспечить должный уровень безопасности было проблематично. Да и будет ли теперь, хоть когда-нибудь, она для меня доступной? В том виде, к которому я привык: с дистанцией свыше десяти километров? Как такое, вообще, обеспечить? Оцепление из охраны выставить вдоль всей трассы? На все десять километров? Как-то даже звучит не слишком реалистично…

Хотя, если подумать, подобрать и подгадать участок побезлюдней, и пустить с четырёх сторон от бегущего меня четыре внедорожника с охраной, двигающихся с той же скоростью, что и я… Хм, надо будет подумать над этим. Возможно, что-то из этого интересное и получится осуществить на практике.

Нет, я знаю, что альтернатива обычной пробежке давно придумана и реализована: беговая дорожка. Но… не знаю, мной она воспринимается исключительно, как онанизм, а не как полноценное занятие физической культурой. Может быть, я и не прав, может быть, это слишком уж субъективное ощущение, но… это моё восприятие, и я никому не собираюсь его навязывать.

В общем, мой утренний «ритуал» претерпел изменения. Вместо обычных пробежки и комплекса общеразвивающих упражнений, я снова заперся в своём спортивном зале… не забыв предварительно провести с профессионалом из охраны профилактическую процедуру «дезинсекции» - мало ли, кто со вчерашнего дня мог успеть подсуетиться и понавтыкать своих «глаз» и «шей» в ранее очищенном уже помещении? Желающих подсмотреть за мной всё ещё предостаточно. И, со временем, их будет становиться только больше.

Это можно было бы назвать перестраховкой и паранойей… если бы я ничего не нашёл. А так: «то, что у вас паранойя, ещё не означает, что за вами не следят». Если вчера это были стандартные любительские дешёвые одноразовые камеры, которые так любят всякие извращенцы и те, кто их вкусы обслуживает, в Корее, то сегодня – уже вполне профессиональные «насекомые», установленные со знанием дела и чётким фокусом на сам зал, а не на туалеты и раздевалки.

Ожидаемо. Предсказуемо. Но, всё равно, неприятно. Совсем, что ли, этот зал «приватизировать»? В том смысле, что сделать его полностью личным: запретить в него доступ всем посторонним, поставить на входе и выходе нормальные металлические двери с нормальными надёжными замками и по круглосуточному посту охраны? Или не заморачиваться?

Ну, пока не пришёл к какому-то определённому решению, решил не забивать себе этим голову, а просто позаниматься.

Вчера: была пробная, обзорная, проверочная тренировка – я только исследовал своё тело и свои возможности. Сегодня, я их уже себе представлял. Поэтому, мог разработать личный план занятий, и начать по нему следовать.

И План этот… практически полностью копировал моё обучение у того Бессмертного из прошлой жизни. Обучение, по завершении которого, я сам стал Бессмертным и убил своего учителя, доказывая это. Ну, там, вообще, история мутная была и запутанная, с мистикой, фантастикой и читами…

Здесь, думаю, так быстро и эффективно расти, вряд ли, получится. Но, даже, если удастся достичь хотя бы самых-самых крох той силы, то здесь, в этом мире, я стану «имбой», которому уже не надо будет бояться ни за свою жизнь, ни за свою свободу. Ведь, даже одного «Волевого Покрова» уже достаточно, чтобы любые покушения на меня с использованием чего-то меньшего, чем длинно-ствольная артиллерия, перестали иметь практический смысл.

В общем, я занимался уже не просто общеразвивающими упражнениями, я конкретно и целенаправленно начал практиковать Боевое Искусство другого мира в этом. То, что там у них называлось Кунг-фу с большой буквы. Стиль Скального Демона!

***

Естественно, одна единственная тренировка меня Бессмертным (или Сянем, как это у них там называлось) не сделала. Да и не могла сделать. Но: «путь в тысячу ли начинается с первого шага», и этот шаг давал уверенность, которой не было раньше. А уверенность дарила спокойствие. Начав этот путь, я больше не волновался.

И это дало свои плоды: мои уверенность в себе и внутреннее спокойствие считывались окружающими на подсознательном уровне и воспринимались, как… «аура власти». То, что отличает того, у кого просто есть деньги, от того, у кого они действительно есть! Деньги, власть и влияние. Мои распоряжения начали выполнять бегом…

Не сказать, чтобы это доставляло мне удовольствие, сам я предпочитал всегда общение попроще и «на равных», но… и это тоже приятно.

Но, конечно, куда приятнее был сам меч. Ощущение меча, хорошего боевого оружия в руке. То, по чему я, оказывается, так сильно соскучился за все прошедшие годы самоограничений. И это непередаваемо.

Да – мне не хватало силы, не хватало скорости, не работала вся «внутренняя» и «энергетическая» составляющая – то самое, что делало Сяня таким опасным и могущественным, но вот техника, память, знания – всё это осталось со мной. И проснулось сразу же, как только я в первый раз взмахнул своим новым Цзянем, который сразу стал ощущаться буквальным продолжением самой руки.

И вот это было приятно. Я мог выполнять не только отдельные упражнения или комплексы движений с оружием, я мог свободно «танцевать» с мечом, вольно импровизируя, даже почти не задумываясь над тем, что и как делать, всё получалось само собой. Потрясающее ощущение!

Я так увлёкся, что чуть не пропустил время начала своей «работы» - открытие торгового дня на бирже. Ну… точнее, без «чуть». Пока я обратил внимание на время, пока быстренько принял душ, пока спешно замотался бинтами, пока оделся, пока добежал до своего номера с рабочим компьютером, время уже было 9:23 утра. Торги начались.

И цена акций «Самсунга» с «Хайниксом» успела рухнуть до минус шести процентов от вчерашней цены закрытия! Ну, точнее, у «Самсунга» на четыре с половиной, а у «Хайникса» - на шесть. Всё-таки это разные компании, и цены у них гуляют не синхронно.

Это не было критично. Не было даже опасно. Однако, наглядно показало мне, и, возможно, тем, кто за моими действиями наблюдает, что моя «работа» по сглаживанию кризиса ещё не окончена. Что, без моей «китовой» заявки, рынок ещё не готов стабилизироваться сам. И это объяснимо: да – правительство выполнило своё обещание и очень сильно ужесточило регулирование в области ETF, особенно ETF только на одну акцию. И народ оттуда выдавливают массово, что снижает опасность срабатывания «маржин коллов». Но, это же и означает, что идёт отток ликвидности из этих фондов, а стало быть, и массовая распродажа акций на бирже, самыми популярными из которых, были как раз «Самсунг» и «Хайникс».

Придавленные правительственным регулированием «Муравьи» продают, и это роняет цену. Даже обваливает её. И, если бы не мой «бетонный пол», который обеспечивался моими «китовыми» многомиллиардными заявками на покупку, то можно было бы увидеть и минус десять процентов, и минус двадцать, и дискретный аукцион с приостановкой торгов… и даже несколько таких приостановок подряд.

Так что, если бы моего сегодняшнего опоздания не случилось, то его, пожалуй, стоило бы придумать специально. Именно ради такой вот наглядности.

В 9:25 рынок нормализовался. Там снова висела моя заявка с ценой покупки всего на два процента ниже, чем цена закрытия предыдущей торговой сессии. Что означало повышение текущей цены на четыре процента вверх.

***

К десяти часам приехала делегация продавцов по поводу того вчерашнего отеля. Так как люди были уже знакомые, соглашение мы с ними заключили быстро. Не стали попусту расходовать время друг друга.

Нынешний владелец сразу назвал мне двойную цену, ничуть уже не смущаясь тому, что здесь же присутствовал эксперт, понимавший, что цена завышена вдвое. Эксперт, который это озвучил – ведь, для того он и был нанят. А, чего смущаться, если я, даже услышав мнение эксперта, только благодарно тому кивнул и без торга согласился на цену продавца. То есть, на двойную.

Всё равно, это оставалось всё ещё в пределах миллиарда – тот отель был меньше, ниже классом и дешевле, чем мой. А миллиард для меня нынешнего – мелочь, не стоящая лишних пяти минут препирательств.

В общем, соглашение было достигнуто, все остались довольны. Ну, пожалуй, кроме юристов из наших юридических отделов, которым опять предстояло всю ночь горбатиться сверхурочно, согласовывая, делая и переделывая официальные бумаги и материалы по сделке. Но, в конце концов – они же не бесплатно этим занимаются! Сделка – это прибыль их компаниям. А быстрая сделка – быстрая прибыль и гарантированные бонусы!

***

А к обеду сдались Ли. Ну, те, которые – владельцы KET. Так-то, фамилия «Ли» - третья по распространённости в Корее. Чаще неё встречаются только «Кимы» и «Паки». Так что, не мудрено запутаться, кто кем кому приходится, и приходится ли вообще? Что тут говорить, если жена, вступая в брак, не берёт фамилию мужа, а в имени сыны нет никакого указания на имя его отца… но, такие уж традиции, ничего не поделаешь.

В общем, те Ли, которые владельцы и основатели KET, сдались. И, ко мне в отель, зафиксировать свою сдачу, приехал Ли Вон Джун – со-CEO KET и его же его же директор, фактический глава всей группы KET – старший сын её основателя и прямой держатель 17-ти с чем-то процентов её акций.

Его отец, Ли Чхан Вон – основатель и нынешний председатель совета директоров KET на столь унизительную миссию не поехал. И я его понимаю: дедку уже почти девяносто лет! Ездить-расстраиваться, ещё удар хватит, не дай Творец! Зачем это и ему, и мне? Его молодого (всего-то 58 лет – в Корее, это ещё не возраст для руководителя, можно сказать, вообще – юнец) дееспособного сына, уполномоченного говорить от имени всей семьи – вполне хватит.

Приехал он мрачный, как туча. Видимо, нанятая Юном команда оказалась даже круче и эффективнее, чем я сам ожидал. Надо бы потом, просто ради интереса, глянуть их отчёт о проделанной работе, что они вообще успели такого сделать, что Ли, ранее готовые биться со мной чуть не насмерть, так быстро и легко сдались?

- Чего вы хотите, господин Ким? – после всех положенных приветственных расшаркиваний и ритуалов вежливости, когда мы с ним сели друг напротив друга за одним столом, а наши «команды поддержки» из помощников и юристов с финансистами остались стоять за нашими спинами, мрачно и прямо спросил он.

- Я сразу сказал, чего я хочу: мне нужен полный контроль над KET, - в ответ пожал плечами я. – Такой контроль, чтобы больше ни одно моё решение не могло бы быть заблокировано никаким собранием акционеров.

- Вы хотите обанкротить и распродать по частям компанию? – ещё мрачнее посмотрел на меня он.

- Я хочу вложить в компанию деньги! – с нажимом ответил ему я. – Много денег. Очень много денег. Но, для этого, это должна быть МОЯ компания! Согласитесь, вкладывать кучу своих денег в ЧУЖУЮ компанию, в которой, на любое твоё решение могут наложить с прибором – это глупость.

- Но, зачем это вам? – вздохнул Ли Вон Джун. – Что вы хотите? Почему именно KET? С вашими деньгами и ресурсами можно ведь выбрать совершенно любую компанию? Почему именно мы?! – прорвался буквально «крик души» в этом его вопросе.

- А, почему бы и нет? – пожал плечами я. – Устроит ответ? Хотя, почему именно вы, я, по-моему, ответил ещё в прошлый раз: я три года честно проработал на вас младшим инженером по электромонтажу, а вы – уволили меня без объяснения причин. Да ещё и пытались обвинить в пожаре на заводе, к которому я не имел никакого отношения, просто потому что вам нужен был «козёл отпущения», кто-то, на кого можно свалить вину. Достаточный повод, чтобы выбрать именно вас своей мишенью?

- Но это же не я подписывал ваше увольнение! Это…

- Это сделал ваш подчинённый, за которого вы отвечаете. Человек, который был поставлен на важную должность кем-то, кого поставили именно вы. Если вас покусала собака, то с кого вы пойдёте спрашивать за урон: с собаки или с её хозяина, который плохо её воспитал и недостаточно за ней следил? – даже наклонился немного вперёд над столом я. И да – собака. И нет – в Южной Корее больше собак не едят. Несколько лет назад, это дело запретили законодательно, на уровне правительства. Да и вообще – мода на то, чтобы держать собаку, как домашнее животное, серьёзно набирает обороты в стране. Поэтому, я, как представитель молодого поколения, вполне имею право использовать такое сравнение. И это не будет резать слух.

- Я уволю эту «собаку» сегодня же! – сказал Ли. – Этого хватит?

- Нет-нет-нет! – помахал я перед собой из стороны в сторону своим замотанным в бинты указательным пальцем. – Эта «собака» останется работать в компании. Этот урод от меня так легко не отделается. Я буду забавляться с ним долго и основательно, - расплылись мои губы в улыбке, какая могла бы быть у кота, поймавшего за хвост жирную мышь и предвкушающего интересную продолжительную забаву с ней. Если бы, конечно, коты умели улыбаться. А в сочетании с бинтами, из-под которых видны были только глаза, ноздри и эти самые губы, должно быть, выглядело это… зловеще.

Не удивительно, что Ли побледнел и невольно слегка отодвинулся от меня, подсознательно желая оказаться от такого опасного психа подальше. А то, что я псих, он для себя определил твёрдо.

- Поздно, господа. Мне, так или иначе, всё равно, нужна была компания. Просто, этот идиот создал повод к тому, чтобы я выбрал именно KET, а не какую-то другую. Я уже потратил слишком много времени, внимания и ресурсов, чтобы бросать всё сейчас и искать другую. Я буду дожимать KET. Она мне нужна. И дело уже совсем не в мести. Месть должна быть мелкая, необременительная, попутная твоим планам, ничего тебе не стоить, и… быть регулярной. Все три основных момента идеально сошлись в этой сделке.

- Если дело не в мести, - нахохлился мой собеседник. – Тогда, в чем? Зачем вам KET? Что вы хотите сделать с делом жизни моего отца?

- Я намерен вырастить на её основе новый конгломерат в Корее, - честно ответил ему я. – Стать основателем нового чеболя.

- Вы сумасшедший? – всё-таки не выдержал и задал этот вопрос в слух он.

- Мой личный капитал, висящий мёртвым кэшем на различных счетах, превышает сорок миллиардов долларов. Возможно, уже к пятидесяти подбирается, - убрав улыбку с лица и сцепив руки перед собой в замок, чётко и весомо объявил я. – У меня уже есть свой собственный банк и два отеля со зданиями и землёй под ними. Мне нужна только компания, в которую можно влить весь этот кэш. Как вы думаете, господин Ли, во что превратится KET, если прямо сейчас влить в её развитие и расширение пятьдесят миллиардов?

Пока я это всё говорил, менялось лицо не только Вон Джуна. Менялись лица всех, кто находился в этой комнате, не исключая даже охранников, пытавшихся изображать незаинтересованные статуи по периметру комнаты. От слов «личный капитал в пятьдесят миллиардов», лица у них всех вытянулись, глаза округлились, а кожа побледнела. Нет, они, конечно, и раньше все знали, что я богат – на это «тоненько» так намекали купленные мной отели, броневик, найм такой массы охраны, но, что НАСТОЛЬКО!!!

Сам Ли вообще завис, пытаясь представить то, что я ему описал. То есть, свою KET, в которую внезапно вложили пятьдесят миллиардов живых денег. И, похоже, воображение его сбоило. Не удивительно: оно и у меня, если честно, на этом моменте сбоило – я плохо себе мог представить в реальности пятьдесят миллиардов. Для меня они оставались просто цифрами в выписках банков и брокеров, не больше. Я их даже в виде полетов с пачками долларов на них представить не мог – путался в количестве.

Вот только, отвис он быстрее, чем я предполагал. И задал крайне неприятный для меня вопрос.

- А у вас есть люди, господин Ким? Есть своя команда, чтобы этим взрывным расширением управлять?

- С людьми проблема, - честно признал я. – Есть один, кому я доверяю полностью, но он не управленец, а инженер… он, кстати, в эту пятницу должен прийти с подготовленным проектом в главный офис KET, и, если его с этим проектом не примут, я разозлюсь всерьёз.

- Как его имя? – тут же поспешил уточнить Ли, которому совсем не хотелось видеть мою «серьёзную злость», ему и «мелкой попутной мести» за глаза уже хватило.

- Пак Мин Хо, - ответил я. – Только, не надо ему самому говорить о том, что он мой человек… ну, мы это ещё отдельно потом обсудим… если договоримся, конечно.

- Господин Ким, - заметно приободрился после моего признания проблемы с людьми, Ли Вон Джун. – Я правильно понимаю, что для «полного контроля» над компанией вам будет достаточно семидесяти пяти процентов акций?

- Вполне, - кивнул я.

- Когда у вас они будут, вы займётесь массовыми кадровыми решениями? – уточнил он.

- Не будем крутить вокруг да около, - ухмыльнулся я. – Меня устроит, если руководство останется прежним. И – да, я готов оставить вашей семье во владении те девять процентов акций, которые останутся сверх моих семидесяти пяти. И, снова – да: я готов выкупить ваши акции, а не отобрать их. Добровольное взаимовыгодное сотрудничество я считаю гораздо более удобным вариантом, чем работу под принуждением. Но «главный рубильник» мне нужен.

- Хорошо, господин Ким, - кивнул Ли Вон Джун. – Мы согласны продать вам недостающий до ваших семидесяти пяти процентов пакет в 16,6% акций «Korea Electric Terminal Co., Ltd.» по цене… на двадцать процентов выше рыночной.

- Хорошо, - кивнул я и протянул руку для символического пожатия, означавшего заключение договорённости. Ли, хоть и с секундной задержкой – всё ж, перемотанная бинтами так, что не видно кожи, ладонь не является тем, что создаёт желание к ней прикоснуться, но руку мою пожал. – Кстати, - задержав рукопожатие, не отпуская его руки, поинтересовался. – Не расскажете, чем вас люди Юна так быстро сумели прижать? Мне просто интересно.

- Ваши… стервятники… - поморщился Ли Вон Джун. – Прошлись по банкам и выкупили у них все наши кредиты. Все! И личные, и корпоративные. Ещё и на бирже все выпуски облигаций скупить умудрились. А потом пошли в суд и потребовали досрочного погашения или банкротства…

- А что, так можно было? – удивлённо посмотрел я на Юна, который в этой же комнате присутствовал. Тот неопределённо пожал плечами. А Ли Вон Джун заметно напрягся: бумаги-то ещё не подписаны, а кредиты и облигации в руках моих людей. И, получается, я сейчас в своей руке держал не только его руку, но и его горло – фигурально выражаясь. Я перевёл свой взгляд обратно с Юна на Ли. – Что ж, тем лучше. После оформления сделки, как только мои 75% окажутся у меня, я все их погашу. МОЕЙ компании долги не нужны. Если она, где и будет кредитоваться, то только в МОЁМ собственном банке. Как вы, кстати, к «Hanse Bank» относитесь?

- «Hanse»? – помрачнел Вон Джун. – Так он ваш?

- Да, - кивнул я.

- Теперь понятно, как ваши стервятники так быстро сумели всё провернуть… - я поощрил взглядом его говорить дальше. - Именно в «Hanse Bank» мой основной банковский счёт, и в нём же мои кредиты…

Я улыбнулся, отпустил руку Ли и подмигнул Юну – молодец! Заслужил себе премию! Ведь, это же он подобрал для меня именно «Hanse Bank» - как чуял. Или… у него очень хорошие источники информации, и он куда полезнее, чем кажется… и сложнее.

***

Глава 11

***

С Ли Вон Джуном мы проговорили ещё довольно долгое время, в конце концов, у нас с ним довольно много тем для обсуждения, как у председателя совета директоров с главным инвестором, а, с сегодняшнего дня, фактическим владельцем KET.

В первую очередь, вопрос касался предстоящего в пятницу визита в головной офис Пак Мин Хо с его проектом. Того, как его стоит принять и встретить. То, что он придёт – я не сомневался. Ведь, буквально вчера мы с ним созванивались, я уточнял, как продвигается проект. Мин Хо сказал, что он весь в творческом процессе, но к пятнице точно закончит. Даже, если для этого ему придётся совсем не спать всю оставшуюся неделю!

Я попросил его так уж сильно не геройствовать, в конце концов, никакого реального «дед лайна» перед ним не стоит, и время визита в KET всегда можно перенести… На что он мне ответил:

- Ты не понимаешь, И Ван! Я сам хочу сделать это! Я сам хочу написать этот проект к установленному мной самим сроку. Это мой собственный «дед лайн», а не чей-то ещё. Я ещё никогда в жизни ничего не придумывал и не расписывал с такой страстью, таким энтузиазмом и удовольствием! И я просто обязан его закончить к пятнице, чтобы сходить в этот твой KET, получить их от ворот поворот, и уже ни о чём не жалея, заняться поиском нормальной работы. С чистой, спокойной душой и пониманием, что сделал действительно всё, что мог, и даже больше, чем мог… Так что: я успею! Я точно успею к пятнице!..

Спорить я с ним не стал, так как прекрасно понимал его состояние. У самого было такое же, когда в первый раз, ещё в прошлой жизни, сидя на учениях в глухих новгородских лесах, полных комаров и мухоморов, с температурой под сорок после принудительной прививки от КОВИДа, решался дописать книгу и подать её на коммерческий статус онлайн-площадки по продаже книг. Тогда у меня самого была настолько же отчаянная решимость изменить жизнь, поверить в чудо хоть раз…

Вот только, у Мин Хо спусковым крючком, включившим это состояние, послужило увольнение и долги, а у меня… падение со стула на ночном дежурстве.

Звучит глупо. Вот только стоит учесть, что это было не просто падение, а момент нахождения на пороге смерти. Упал-то я не просто так, а из-за того, что сердце сработало как-то не так, как должно работать. У меня помутнело в глазах, резко упало давление, я потерял сознание.

Глаза открыл уже на полу. С длинной царапиной на виске от незапланированной его встречи с острым, окованным железом, углом оборудования. И не будучи в состоянии с этого пола подняться, потому что сердце продолжало работать не так, как надо…

Я сорок минут тогда пролежал на этом полу, не имея сил с него встать, и не зная, смогу ли встать вообще, или меня на этом полу так и найдут… утром… через пять или шесть часов… уже остывающим.

Смог. И утром, когда сменился с дежурства, решил, что пошло оно всё к херам, пошли они все к хеарам, а я… а я выживу! Подыхать буду, но выживу!

И я бежал. Задыхался. Кашлял. Сердце… что-то там пыталось трепыхаться, а я, всё равно, бежал. Километр, два… пять, десять. Я бежал назло всем. Назло себе самому… И постепенно, день за днём, выкарабкался. И жизнь свою смог изменить кардинально, решившись на всё то, на что никогда не решался до этого…

Этого состояния, этой решимости не понять тому, кто не стоял на мосту над рекой Хан… или Стикс, что с некоторых пор, в Хангук стало почти одним и тем же…

Мин Хо стоял. А потом отошёл от края и тоже сказал себе: «Пошло оно всё! Пошли они все! А я выживу! И буду жить!!! Как сам того хочу».

Так что, я точно знаю, что он закончит проект. И закончит его к пятнице. И к головному офису KET придёт. Вот осмелится ли войти – это уже вопрос. Но, тут уж, бывают решения, моменты и шаги, которые человек может совершить только сам. Если войдёт, то у него всё получится – я всё, что от меня зависело, для этого сделал. Если не войдёт – сам виноват. Подкину ему потом какую-нибудь работёнку, которая не будет выходить из его понимания границ возможного. И, всё равно, как бы он не поступил: сделает шаг или не сделает, он не перестанет быть моим другом. Я не перестану с ним общаться… по крайней мере, по своей инициативе.

Но, это одна тема. У нас с Ли Вон Джуном были и другие: инвестиции и направления дальнейшего взрывного роста KET. Это тема большая, объёмная, приятная – обсуждать и мусолить её можно долго… Вот мы её долго и обсуждали. Часа полтора или два даже. Ну а что? Вон Джун – мужик умный, во многих областях компетентный, в бизнесе опытный, свою компанию лучше кого бы то ни было (кроме, пожалуй, своего отца) знает.

И, кстати, я изначально и не собирался его выкидывать с должности! Вообще руководство не собирался менять без веской на то причины. Делать мне больше нечего, как прямым «ручным» управлением заниматься! Как-то ведь они до меня работали? И неплохо работали, раз сумели вывести компанию на её нынешнее место в стране и даже немного в мире. Так, на хрена ж, менять то, что и так работает?

Вот добавить ресурсов, закрыть долги, добавить размаха и полёта мысли – это да! Это я завсегда и с полным удовольствием! А вот вникать во все детали и мелочи функционирования механизма… это не ко мне.

Но, прошли и эти два часа. Ли Вон Джун уехал приводить официальные бумаги в соответствие с нашей договорённостью о семидесяти пяти процентах акций. С моей стороны, менеджер Сим и брокерский отдел получили все нужные указания, и будут готовы перевести деньги, сразу, как Вон Джун будет готов передать акции. Это был уже чисто технический момент, не более.

После ухода Ли, я попросил задержаться помощника Юна.

Во-первых, прямо тут же оформил ему премию за успешное выполнение (и даже перевыполнение задания) – миллион долларов (стандартный уже для меня размер премий для особо отличившихся работников).

Во-вторых, велел оформить премию для тех ребят, которых он нанимал для дожимания Ли – справились, молодцы. Правда, тут уж, велел ему самому решить, кому и сколько давать, он же их нанимал.

В-третьих, надо было этих ребяток куда-то перенацелить. Дать им новую задачу, так как люди – это главный капитал любого руководителя. И людей, способных работать эффективно, терять или отпускать нельзя ни в коем случае! Их надо прикармливать, привечать, подгребать под себя и… озадачивать. Держать людей неозадаченными – нельзя. Какими бы они полезными, способными и преданными ни были, но, если они ничем осмысленным не заняты, то будет плохо. Так же плохо будет, если нагружать их сверх меры. Но тут уж дело в балансе…

В общем, так как новых рейдерских захватов я пока не планировал, а занять ребят чем-то надо было, я решил перенаправить их на… YG. Да-да, на развлекательную компанию, которая продюсирует мою Ён.

Только, в этот раз, задача перед ними ставилась другая: никакого давления, угроз, саботажа или других грязных штучек. Действуя без наскока, медленно и максимально аккуратно, постепенно скупить максимум возможных для покупки акций этой компании, благо она публичная.

Максимально аккуратно и незаметно. Сначала всё, что есть в свободной продаже. Потом всё, что есть в запасах у спекулянтов и брокерских контор. Потом (или одновременно, но очень аккуратно) начать осторожные переговоры с институционалами и зарубежными держателями акций… Самого Ян Мин Сока, как и его родственников, и ближайшее его окружение, не трогать ни в коем случае! Идеально, если тот вообще ничего до самого последнего момента не заметит… хоть это и нереально.

Бюджет выделил такой же.

Тут Юн меня поправил: на текущей задаче, из выделенных ранее двух миллиардов, команда успела потратить меньше пятисот миллионов, и те – на выкуп облигаций компании с рынка, долги и кредиты им достались даром, в комплекте с банком.

Что ж, выслушав его, я кивнул и велел дополнить до двух миллиардов и приступать к работе. Всё ж, YG покрупнее будет, чем нынешняя KET, у YG капитализация за миллиард зелени переваливает, тогда как у KET и до семисот миллионов не дотягивала.

Дальше, велел ему подыскать или собрать с нуля ещё одну команду, несколько специфическую, под специфическую задачу: начать скупать патенты. Вообще любые патенты. Чем больше, тем лучше. Если будет возможность, то вместе с компаниями-держателями этих патентов (но это уже по согласованию со мной).

В первую очередь, всех патентов, которые используются KET в её производстве.

Для этого, команда должна была открыть на моё имя отдельную компанию-держатель этих патентов. Вообще, компанию, которая должна была заниматься только и исключительно патентами.

Я прекрасно понимаю, что задача эта даже не со звёздочкой, а с таким количеством звёздочек, что от них в глазах рябить начнёт, но… поэтому-то, на её решение я выделил им бюджет сразу в десять миллиардов. Для начала. Потом ещё выделю, когда первые результаты и первые сложности появятся.

У самой KET её патенты выкупать или как-то иначе выманивать не надо. А вот у всех других: любыми способами, хоть чистыми, хоть грязными, хоть какими, но патенты получить. Если для этого кого-то надо обанкротить, развалить и поглотить – пусть банкротят! Пусть разваливают – плевать!.. Но, с ограничением: это не относится к внутренним корейским компаниям. Я, всё-таки патриот, и с внутренними компаниями предпочту договариваться полюбовно. Даже, если они артачиться начнут… иначе ко мне слишком много вопросов появится у правительства, на чью поддержку бы мне очень хотелось иметь возможность опереться.

Дальше шёл вопрос самого правительства. Я дал указание Юну найти ещё человека, который займётся политикой: поиском подходов к политикам и политическим партиям. Ведь, им же нужны деньги? На предвыборные компании, на проведение массовых мероприятий, на какие-то политические проекты… не могут быть не нужны! А мне бы не помешали благодарные лично мне люди на ключевых постах государственной машины.

Опять же: я прекрасно понимаю, что и эта задача с наскоку не решается. Что она требует времени, аккуратности, вложений, и не гарантирует положительного результата. К тому же, несёт в себе риски, связанные с тем, что тот кандидат, на которого я сделаю ставку, может и не выиграть, а его конкурент затаит на меня обиду. Но, если политикой не заниматься самому, то она займётся тобой, и, так либо иначе, а играть в эту игру придётся. Так что, надо бы начать хоть с чего-то.

Пусть этот человечек начнёт прощупывать и искать подходы, ходы-выходы, а уж потом подключусь уже я сам. Пусть, хотя бы начнёт. А там посмотрим. Подозреваю, что очень скоро, уже ко мне самому очередь из политиков, желающих моей поддержки, выстроится, но… Пусть начнёт.

Под эту задачку бюджетик я выделил заметно скромнее: всего каких-то сто миллионов. Думаю, на приветственные подарки и представительские расходы, пока хватит.

***

Пустой спортивный зал без окон. Тишина. Я даже свет выключил.

Я сижу в позе полу-лотоса, на гимнастическом «кубике», который, на самом деле, «кирпичик». Глаза полуприкрыты. Впереди, в метре передо мной стоит прямо на полу толстая парафиновая свечка. Её фитиль зажжён. В зале нет окон. Закрыты двери. Отключены кондиционеры. Нет ни малейшего движения воздуха, кроме моего дыхания, поэтому маленький красный огонёк горит ровно и плавно. Его пламя практически неподвижно и устремлено своим острым кончиком вертикально вверх. Оно кажется статичным, замершим, заледеневшим и даже искусственным, холодным. Настолько, что создаётся обманчивое впечатление того, что оно просто нарисовано, и его нет.

Я сижу и пытаюсь его почувствовать. Пытаюсь ощутить свою связь с ним.

Это не просто. В памяти всплывают резкие, как вспышки, болезненные, как удар плетью, образы.

Образ: вылетающий на маленькую площадь маленького сквера с полуразбитым фонтаном на полной скорости вылетает полный бешенный бензовоз. Его встречает ударом меча, посылающим тонкий острый вертикальный земляной вал, уверенный широкоплечий человек. Земляно-каменно-асфальтовый таран сталкивается с кабиной бензовоза, врезается в неё… а в следующий момент, вся цистерна взрывается разом, и всю площадь накрывает колоссальный огненно-пламенный вал. Даже не вал, а настоящее огненное одеяло – такое же плотное, толстое, давящее. Боль, удар по ушам. Удар по телу. Единственное, что успеваю, это нырнуть в воду фонтана, ещё как-то сохранившуюся, не успевшую вытечь сквозь трещины в бортике…

Огонёк свечи колыхнулся.

Новая вспышка – новый образ. Теперь, того, как в спальню, испаряя полстены, влетает живой человекообразный факел ревущего пламени и заливает беспощадным огнём всю комнату. И меня, и ту, что лежит в постели со мной. Заливает огнём, который в считанные мгновения обжигает, обугливает, испепеляет всё в этой комнате. Всё и всех. И её, и меня. Волевой покров выдерживает не дольше одного удара сердца. Потом лопается, как плёнка мыльного пузыря, и накатывает всепоглощающая, ослепляющая боль…

Огонёк свечи передо мной снова дёргается, беспокоиться и начинает тихо-тихо потрескивать.

Другой образ, другая вспышка-воспоминание: зима, заснеженный двор, лавка возле обледеневшей набережной замёрзшего канала. Тёмное небо над головой. Свет жёлтых фонарей. Или жёлтый свет фонарей? Тишина. С неба спускается всё тот же живой человек-факел. Бесшумно подлетает ко мне. Вокруг его ног тут же протаивает в снегу и ледяной корке большое пятно. Сначала мокрое, но очень быстро высыхает.

А потом опять: ревущее пламя, несущееся в лицо. Лопающийся «покров», испаряющаяся с кожи защитная водяная плёнка, боль, ожоги, обугливание, пепел…

Огонёк свечи беспричинно начинает гореть немного ярче, словно бы в материале свечи встретилась какая-то неоднородность, какая-то примесь более горючего, но менее очищенного вещества, из-за чего все эти щелчки и колебания пламени.

Другой образ: огромные огненные крылья за спиной. Водяно-огненные. То есть, начинаются, идут от спины струи воды, переплетающиеся и складывающиеся в большие «ангельские» крылья, а дальше, на кончиках этих водяных крыльев горючий газ, вырывающийся из воды под давлением, рождаемый этой водой. Пылающий множеством огромных ярких факелов газ… Пламя образует из этих отдельных язычков и струек новые крылья, которые уже в десятки раз больше тех, водяных, что остаются внизу. Восторг! Внимание тысяч людей. Восторг в их глазах. Восторг в душе…

Огонёк свечи становится ещё ярче, нервней и беспокойней. Он уже давно не горит ровно, а дёргается, словно пляшет или бесится. Свечка потрескивает и «плюётся».

Новый образ: горный массив, рукотворное длиннющее ущелье в этом массиве, ровное, как стрела, уходящее назад, до горизонта и за горизонт. Пение, мой голос, сотрясающий ударами эха, воздух в этом ущелье. Воздетые вверх руки. Пик торжественности слов и голоса… и взрыв. Вся каменная стена впереди, размером с гору, разом, с грохотом и короткой вспышкой утрачивает твёрдость и начинает течь, словно вода…

Огонёк свечи уже просто беснуется на своём фитиле, то вспыхивая и чуть не удваиваясь в размерах, то опадая и грозясь вовсе загаснуть. И, кажется, что даже тянется ко мне, словно бы кто-то дует с противоположной от меня стороны в мою сторону – какой-нибудь неучтённый сквознячок.

Новая вспышка-образ: пылающее море огня. Невероятно яркое, невероятно мощное, невозможной для земли температуры, настолько высокой, что под ним горит камень. Даже не плавится, а полностью выгорает, до газа, до пепла… пепла, который уносится ввысь и куда-то далеко воздушной тягой и ветром, кажущимся разумным.

Всё это море огня опускается сверху вниз, сжигая целую гору под собой. Оно накрывает, оно давит, оно опускается всё ниже и ниже… стараясь приблизиться к моему, заваленному и обездвиженному под этой горой телу…

Огонёк свечи уже напоминает огонь газовой пропановой горелки, настолько он беспокойный, длинный и тянется в моём направлении, словно бы желает коснуться, погладить или обжечь.

Новый образ: то же самое место, но теперь это уже не гора, а немыслимо огромный колодец на месте горы, невозможно широкий, со стенами, уходящими на километры вверх, с ровным, словно отполированным дном. Стоим напротив друг друга я, и высокий широкоплечий мужчина, опустивший руку на меч. А в меня, прямо в голову, с неба бьют молнии. Одна за одной, одна за одной. Грохота уже неслышно, так как все уже оглушены этими молниями – их слишком много, бьют слишком часто, чтобы этот неумолчный рокот мог бы быть разобран на отдельные удары. Эти молнии буквально вбивают в землю. Они жалят, жгут, обугливают, испепеляют.

Их так много, что они сливаются в один устойчивый плазменно-дуговой разряд. Тело уже ничего не чувствует, так как… нет уже тела! Есть этот разряд. Есть плазма. Я – плазма! Плазма – это огонь. Белая плазма – белый огонь. Я – Огонь!!..

Глаза мои распахиваются и с неверием смотрят на вновь выровнявшийся язычок пламени свечи, который стал… белым.

Маленький язычок успокоившегося белого пламени. Настолько яркого и горячего, что свечка, никак на такое не рассчитанная, сгорает, тает, размягчается и плывёт прямо на глазах, превращаясь сначала во что-то бесформенное, а после и вовсе – в лужицу растаявшего воска. Фитилёк, оставшийся без поддержки, падает в эту лужу, захлёбывается, и огонёк гаснет, резко погрузив ранее освещённый, словно бы ярчайшей лампой, этим огнём, зал в полную темноту…

И я сижу в этой темноте, ослепший и оглохший, с дрожащими руками и бешено колотящимся сердцем, веря и не веря своим глазам. Пытаясь понять, показалось мне это всё, или нет? Было ли плодом моего разыгравшегося воображения, или реально: в этом мире, этой реальности проявилось то самое Белое Пламя Императора?..

А, главное, пытаясь понять: хочу ли я, чтобы это было правдой, или лучше бы мне это всё только привиделось… Кто бы знал, как страшно мне было вставать и идти включать свет!..

***

Глава 12

***

На полу осталась лужица расплавленного и застывшего парафина от свечки и половинка её фитиля. Просто, небольшая лужица и фитиль – ничего необычного или слишком уж странного. Ничего, что серьёзно, неопровержимо доказывало бы что-то выходящее за рамки обычного или возможного.

Доказательством могло бы служить время: свечка была большая, рассчитанная не меньше, чем на два часа непрерывного горения, но… в том-то и дело, что я в этой темноте как раз примерно столько и просидел, притом, что самому мне казалось – прошло буквально десять-пятнадцать минут.

Всё-таки, время – штука до крайности относительная.

А с пламенем… вот, как хочешь, так и думай! Я даже на минуту пожалел, что провёл полную «дезинсекцию» помещения перед проведением этого опыта, ведь, как было бы просто, если бы можно было просто сходить в «дежурку» и посмотреть там запись этих двух часов, проведённых мной в зале. Но, нет – камеры были отключены, я это очень тщательно проверил. Тщательнее, чем перед обычной тренировкой. Так что, просто сходить и посмотреть – не вариант.

Что ж, если не можешь на что-то повлиять, то проще всего выкинуть это из головы до того момента, когда это станет важным… или появится возможность что-то с этим сделать. Но, сахар! Это же Белое Пламя! Сильнейшее из Стихии Огня!

Если, у меня, действительно, проснулось сродство с ним в этом мире, то… хм, а, что, собственно, меняется? Человека с огнемётом я могу нанять себе в охрану за деньги и так. Летать? Для этого самолёт имеется. Что ещё? Да, пожалуй, никаких более практичных и интересных фишек Огневиков я не помню: они, в том мире, были просто офигительно сильными, летали, и перед боем их старались убить первыми, из-за чего, со временем, все Огневики становились жуткими параноиками.

Хотя, нет! Помню ещё одну их интересную фишку! Помню! Их яды не берут. Опытный Огневик мог пустить свой Огонь по своей же крови, и тот в ней разом выжигал любую чужеродную дрянь. Полноценным самоисцелением это не назовёшь, но приёмчик, безусловно полезный – стоит того, чтобы, в нынешней моей ситуации, его освоить. Лишним он точно не будет.

Только, знать бы ещё, как его осваивать… а то ещё начну импровизировать, и, что-то пойдёт не так – обидно будет закончить эту, такую необычную жизнь… самосожжением.

***

Два дня ничего интересного не происходило. Сделки по «Hotel Naru Seoul Mgallery Ambassador» и KET были благополучно завершены. Брокерский отдел продолжал постепенно снижать цену «Самсунга» с «Хайниксом», тратя мои деньги и увеличивая размер моих пакетов акций в данных гигантах. В «Самсунге», к закрытию торгового дня в четверг, у меня уже было, слегка превысив ранние прогнозы – 3,3%, а в «Хайниксе» - 0,4%. Цифры не впечатляющие, но, как я уже убедился, вполне достаточные, чтобы мне начать представлять реальный интерес для сильных мира сего.

Что ещё? Ну, пожалуй, из стоящего упоминания: в моём номере, наконец, поставили бронированные окна. Ещё и с односторонним затемнением, чтобы снаружи нельзя было увидеть происходящего внутри… без специального оборудования, понятное дело. При его наличии и большом желании, понятно, что можно было и не такое, но – факт: теперь меня достать тяжелее.

Дальше: переоборудование подземной стоянки и моего личного лифта так же, на минимальном уровне, уже было завершено. Теперь, лифтом можно пользоваться.

Про остальные разворачиваемые системы безопасности, правда, сказать того же нельзя – там процесс был ещё в самом разгаре: сновали техники, тянули пучки кабелей, монтировали камеры, датчики, дополнительные двери, меняли существующие на более прочные, пуле- и взрыво-стойкие. В общем, работа кипела. С окнами, лифтом и стоянкой справились так быстро, только потому что на этих двух задачах стоял приоритет.

А так… спал, «работал», обедал в ресторане на двадцать девятом, там же проводил нечастые встречи с деловыми партнёрами. Всё остальное своё время посвящал своим тренировкам, всё так же – за закрытыми дверьми спортивного зала, который-таки вывел в статус своего личного. Один фиг – он почти всё время мной занят и не может использоваться клиентами отеля по назначению.

Тренировался я активно, плодотворно, с удовольствием, но в своих «сверхъестественных» способностях почти не продвинулся. Воду чувствовал, но едва-едва. Огонь – мог сделать пламя свечки белым, но не более. «Покров» - только «волевой» и такой, что еле-еле мог его заметить. Полагаться на него против чего-то серьёзного – не рискнул бы. Хотя, укрепить им рожу во время нового мордобоя, пожалуй, было бы весьма полезно. Но, против пуль – бронежилет в комплекте с кевларовым, сшитым на заказ, костюмом, надёжней.

Но, лиха беда начало! Москва тоже, вон, не сразу строилась, а постепенно. Будем и мы понемногу свою боевую эффективность повышать. Слава Творцу, в этот раз, спешить так не требуется, как в прошлой жизни, и за мной охотятся только обычные, нормальные люди, пусть и принадлежащие к спецслужбам, а не те чудовища, что гоняли меня по Москве, как зайца, а, когда догоняли, давили, как таракана. С этими и пободаться можно.

Что ещё было интересного? В четверг Джису приезжала – они, с другими девочками из их группы, осматривали выделенный им управляющим отеля под встречу с фанатами зал. Само мероприятие должно было состояться в субботу вечером.

Пообщаться у нас с ней не получилось – я, вообще узнал о том, что она приезжала, только, когда они уже всё закончили и разъехались. Я в своём зале, на тренировке был. А, когда я тренируюсь, то телефон снаружи оставляю вместе с секретарём. Мне там ни тот, ни другой не нужны – лишние свидетели. Секретарь – и так понятно почему, а телефон… скажем, я из тех параноиков, которые считают, что этот островок государства в твоём кармане, способен на несколько большее, чем просто звонить. Возможно, это перестраховка, возможно, я и ошибаюсь, но рисковать и проверять это утверждение на чём-то столь для меня важном, не хотелось.

В общем, с Джису мы разминулись. И нельзя сказать, что я был этим обстоятельством особенно огорчён, ведь, кто мы друг другу? Просто случайные знакомые – один раз потусовались вместе, потом она мне помогла один раз, я ей помог ответно. Не более.

Нет, понятно, что многие на основе куда меньшего готовы уже романтику разводить и далекоидущие планы строить, но у меня, вообще-то, девушка есть. Точнее, по традициям этого народа, уже жена – нам осталось только официально, юридически это даже не оформить, а зафиксировать. Так что: не встретились, и ладно, так даже лучше.

Что ещё? Ну, занятия йогой пришлось отложить до следующей недели – до того момента, когда я смогу (пусть, и ограниченно) снять с себя бинты, не вызвав того шквала вопросов, какой мог бы последовать, сделай я это на неделе этой.

Кстати, про бинты: мне ведь завтра «в люди» ехать. Делать это, выглядя, как неаккуратно смотанная мумия – не самый лучший вариант. Это выглядело бы слишком наиграно, нарочито, неестественно, ведь, нормальный человек так бы не поступил. И такое манкирование правилами приличия, наоборот, привлекло бы лишнее внимание к моим повреждениям.

Нормальный человек, оказавшийся в аналогичном моему положении, имея настоящие, реальные синяки, ссадины и свежие, даже не шрамы, а швы на лице, постарался бы их максимально скрыть, замаскировать, запудрить, замазать, а не эпатировать публику бинтами.

Что ж, я – человек, в достаточной мере ненормальный, но… привлекать внимание к одному опасному обстоятельству, пока, не готов. Так что, придётся маскироваться под нормального. Причём, делать это самостоятельно, лично, в одиночестве перед зеркалом и без посторонней помощи… не забыв совершить ставший уже ежедневным и традиционным ритуал «дезинсекции», который, после нахождения первых записывающих и подслушивающих устройств, я теперь проводил в любом помещении, прежде чем остаться в нём наедине с самим собой.

Специально для этого даже расширил штат специалистов этого профиля, работавших на меня: вместо одного, как раньше, нанял целую команду, которая только тем и занималась, что проверяла, проверяла, проверяла…

Нет, я прекрасно понимаю, что это не гарантия. И, даже наоборот – кого-то из этой команды, рано или поздно всё равно подкупят. Причём, скорее рано, чем поздно – слишком много заинтересованных мной могущественных лиц и организаций. Тут вопрос не «если», а «когда»… Но, сахар! Совсем этого всего не делать – тоже не выход! Зачем облегчать этим лицам и организациям задачу? Пусть уж стараются, как следует. А я, пока, у этих же ребят подсмотрю чего-нибудь, поучусь, поспрашиваю, на ус намотаю… может, в дальнейшем, уже и сам смогу делать то же самое, что они… или научусь сразу же замечать моменты, когда кто-то из них что-то делает не так, как надо. Не только на лица, движения и выражение глаз спецов смотреть, когда они работают, ловя признаки нервозности, неуверенности, страха, но и на само оборудование: что именно оно показывает, как работает, где включается-выключается, как реагирует на различные «сюрпризы»…

В общем, следующим утром мне предстояла сложная творческая задачка: нарисовать себе образ. Изобразить гримом и косметикой «хорошо замазанные несвежие синяки», затёртые ссадины, а вот со швами… я не придумал ничего лучше пластыря. Просто наклеил на тех местах, где помнил рассечения, широкие полоски бактерицидного пластыря, полностью эти места закрывающие.

Возможно, я совершил ошибку, и заклеивать свежие следы пластических операций пластырем категорически нельзя… возможно. Но, я же не специалист! А, значит – мне можно. Да и в целом: в образ внезапно разбогатевшего, решительного, но неопытного юнца, такое поведение, когда я запираюсь в своей комнате у зеркала и, ни с кем не советуясь, делаю чёрте-что со своим лицом, вполне укладывается.

Реальными-то последствиями мне это «нарушение предписанного режима» не грозит – кожа-то уже здорова. Но, это то, что касалось лица – руку правую я оставил забинтованной. Позволил себе такую маленькую эксцентричность.

К чему я, вообще, так «принаряжался» то? А никто не забыл, что мне в эту пятницу ещё в министерство по энергетике ехать? Тут, блин, кроме этого «Самсунга», на один день куча всего запланирована была!

***

Пак Мин Хо не подвёл меня. Он пришёл. Пришёл в KET. С самого утра: с девяти часов – с начала рабочего дня «белых воротничков». Так-то, в Корее, это самое начало очень сильно разнится от места к месту: где-то и пять утра – уже во всю работа, а где-то… хм, нет: в девять уже все и везде работают – это ж Хангук с её знаменитым на весь мир трудоголизмом. Так что, Мин Хо рассчитал всё правильно.

Он приехал на метро, потом шёл пешком от станции до входа в головной офис KET, держа под мышкой тубус с чертежами, а в руке портфель с ноутбуком и бумагам. Шёл решительно, быстро, сосредоточенно… а, когда дошёл, остановился перед дверьми, не решаясь войти.

Он стоял и смотрел на входящих и выходящих людей. Руки его подрагивали. Он дважды чуть не выронил свой тубус, и дважды успевал подхватить его в самый последний момент. Он трижды тяжело сглатывал. Он два раза протёр носовым платком вспотевший лоб. Восемь раз пригладил волосы. Шесть раз поправил одежду. Три раза начинал уже поворачиваться, чтобы уйти, но ни разу так и не ушёл… А потом врезал себе пощёчину, собрался и шагнул вперёд. Дошёл до прозрачной стеклянной двери, толкнул её, вошёл и… замер перед охранником, не зная даже, что спросить или сказать.

Откуда я всё это знаю так подробно? Ясновиденье открылось, или Дар Разума проснулся? Нет. Всё проще: я сидел в дежурке этого офиса и через камеры службы безопасности наблюдал за каждым шагом своего друга. Естественно, я сидел не просто так – у меня была радиостанция для прямой связи и с охраной, и с девушкой, стоящей за стойкой ресепшена, и с CEO компании, который прихода Мин Хо ждал с ничуть не меньшим волнением, чем тот к нему шёл.

Почему? Так я ему озвучил стоимость того проекта, который нёс ему мой друг – десять-пятнадцать миллиардов долларов. Только стоимость, больше ничего я ему не озвучивал. Ни сути проекта, ни его содержания – я ведь, по сути, и сам ещё не знал, что там Мин Хо в порыве своего вдохновения наваял. Мне и самому было интересно. Но стоимость примерную назвал, ведь я уже слышал её от другого Пака – того, который «руководитель отдела».

Десять миллиардов (даже по минимуму) – это же почти в пятнадцать раз больше, чем вся капитализация KET! Не мог Ли Вон Джун не нервничать, услышав такую сумму. Не мог!

А Ми Хо… замер перед охранником, как кролик перед удавом. Замер и не знал, что сказать. Тот смотрит на него. Мин Хо – на него. И оба стоят.

Минуту стоят. Две стоят. Три…

Первым не выдержал я и через рацию, на тот наушник, который у охранника висел на ухе как раз на такой случай, передал команду: «Спроси его, чего он хочет? Только, вежливо! И максимально участливо-доброжелательно!»

Охранник спросил. Не подвёл. Не зря же, начальник охраны… лично сегодня оделся рядовым охранником и сам встал на входе, не доверив встречу такого важного и дорого гостя никому из своих мордоворотов.

Он улыбнулся Мин Хо. Как и было приказано: участливо и доброжелательно. После чего, мягко-мягко поинтересовался, чем он может помочь этому юноше?

Один из работников KET, как раз, в этот момент, входивший в здание, увидев такую сцену… резко решил сменить свою расу на европеоида, причём, без всякой пластической операции.

По иронии судьбы, это оказался тот самый менеджер по персоналу, который когда-то меня из этой компании уволил – эту гниду я хорошо запомнил! Из тысячи его узнаю! И он у меня ещё взвоет – для него отдельный «котёл в аду» готовится! Я – человек не злопамятный и не мстительный. И даже память у меня плохая – отомщу, забуду – ещё раз отомщу…

В общем, начальник охраны, замаскированный под простого охранника – мужик лет пятидесяти, двухметровый, мускулистый и широкоплечий настолько, что у него костюм на этих плечах чуть ли не трескался, со старым шрамом на щеке под глазом… участливо наклонился и по-доброму спросил у моего никогда не блиставшего ни ростом, ни телосложением друга, чем он может ему помочь?

Мин Хо сжался, замер, пробормотал: «Извините», и деревянно развернулся на одной ноге собираясь не то, что уйти – сбежать отсюда, к сахару!!

И я его понимаю: начальник охраны у KET реально внушительный, а его добрый тон – напрочь ломает мозг.

А ещё у начальника охраны реакция хорошая! И он тоже слышал о том, сколько стоит проект этого юноши, которого, с замиранием сердца ждёт вся верхушка руководства компании. Оказаться крайним – тем, кто сорвал НАСТОЛЬКО абсурдно дорогую сделку, начальник охраны не хотел, ну никак!

Его рука выстрелила вперёд, наверное, даже быстрее, чем он сам успел подумать о том, что делает. Он схватил пытавшегося уйти Мин Хо за плечо, напрочь сорвав тому побег.

- Молодой человек, - проникновенно спросил начальник охраны у него буквально на ушко. – Может быть, я, всё-таки, могу вам чем-то помочь?

Блин, я думал, Мин Хо в этот момент разрыв сердца хватит. Или седина на полголовы разольётся.

Он что-то несмело и малосвязно залепетал про проект, про электростанции… в душе уже понимая, что всё – провалился. Что вся затея изначально была нереалистичной авантюрой, абсолютно оторванной от реальности и не имевшей вообще никаких шансов на осуществление. Ведь, так же просто не бывает, чтобы парень с улицы зашёл через центральный вход в офис большой компании с проектом, слепленным за две недели вчерашним выпускником Колледжа, и его не выперли прямо с порога…

Вот только, «охранник», мягко улыбаясь, но очень крепко и надёжно «приобнимая» парня за плечи, поддакивая и почти утешая, повёл того не к выходу, а к стойке ресепшена, где девушка уже тоже вся извелась в ожидании.

Однако, она действовала более профессионально, чем начальник охраны. В конце концов, она, во-первых, женщина – а женщины похитрее будут в подобных делах, посообразительнее, а во-вторых: глупо даже сравнивать охранника с профессионалом сферы обслуживания. У неё и опыт в общении с людьми больше, и регламенты есть, и отдельные чёткие инструкции. Она справилась.

Мин Хо был отправлен в кабинет специалиста, отвечающего за разбор проектов и предложений (оказывается, в компании и такой был – сам удивился, когда узнал)… под конвоем буквально прилипшего, прикипевшего к нему начальника охраны, чьё место у дверей уже успел занять расторопный подчинённый: миллиарды миллиардами, а порядок в частИ должен быть!

От специалиста по разбору Мин Хо был после заслушивания его предложения отправлен к начальнику отдела. От начальника отдела к инженерам в инженерный отдел. Оттуда в проектный отдел. И только уже из проектного отдела, вместе с начальником этого отдела… и под конвоем начальника охраны, он попал уже в зал собраний совета директоров, где его уже, изнывая от нетерпения, ждал Ли Вон Джун.

В общем, провели моего друга по всей цепочке, не пропуская звеньев и не устраивая ему слишком уж очевидных «лифтов». Хотя, от стремительности и нереальности происходившего, у Мин Хо, в любом случае, голова должна была закружиться.

И только тогда, когда Ли Вон Джун, честно отыгрывая свою роль, назначил Пак Мин Хо главным инженером проекта и отправил его оформляться на работу, я смог облегчённо выдохнуть – тоже ведь волновался. Правда, не за миллиарды и мой возможный гнев, как все остальные в этом здании, а за своего друга. Я же тоже человек…

Мин Хо пошёл оформляться… всё так же: под конвоем начальника службы охраны всей KET. А я, дождавшись Ли Вон Джуна с проектом Мин Хо, поехал с ними в министерство по энергетике – там ждали уже меня.

***

Глава 13

***

Премиальный кожаный салон. Удобные эргономичные сидения. Тонированные окна. Меч в специальном креплении на спинке установленного впереди кресла. Сидящий рядом Ли Вон Джун с тубусом и портфелем.

И просто-таки похоронная тишина. Съездили, называется, в министерство…

Нет, на самом деле, никто не умер. Никого не застрелил снайпер (хотя, по этому поводу моя охрана очень сильно напрягалась – те три дырки в окне моей спальни жёстко давили им на нервы), на пути нам не встретился танк, не прилетал боевой вертолёт с ракетами «воздух-земля» на перевес, наш кортеж не накрыло роем боевых дронов, не было и группы автоматчиков внутри самого здания министерства. Однако, пожалуй, если бы даже что-то из этого произошло, тишина сейчас не была бы такой гнетущей, ведь, к любому из озвученных вариантов, хотя бы только морально, я был готов. Вон, и меч на кресло повесил, чтобы выхватывать было удобно, и пистолет купил… правда, пневматический, но точная копия ПЛ-15К, так полюбившегося мне в прошлом воплощении… Естественно, на мне был тот самый «кевларовый» костюм, под которым прятался бронежилет скрытого ношения, машина, в которой мы ехали – бронированный «Генезис» того же стандарта, в каких возят наиболее важных и охраняемых правительственных чиновников, сопровождали нас четыре внедорожника с вооружённой охраной, имевшей при себе даже специальное оборудование противодействия дронам.

Однако, в плане безопасности, поездка прошла совершенно штатно – не было никаких покушений. Состоявшихся покушений. Может быть, какие-то и готовились, но профессионализм моей охраны не оставил им шанса на реализацию.

Тишина стояла в салоне автомобиля по совершенно другой причине: я думал.

Точнее, пытался думать. Пытался чуть ли не вручную, с толкача и ручного стартера, запустить заново свой напрочь зависший от перегрузки мозг.

Да уж! Грузонули меня в этом «Министерстве климата, энергетики и окружающей среды», сокращённо: «MCEE», качественно.

Я ехал туда уверенный в себе, даже слишком, напыщенный, пафосный: для меня, кортеж из пяти чёрных машин, одна из которых бронированная, а остальные – охрана, это пафос! Этакий всемогущий кошелёк на ножках. И хотел я, просто, удовлетворить свою маленькую блажь, не больше. В реальности ведь, от реализации этого проекта, у меня лично, вообще ничего не зависело. Я хотел его сделать, только потому что вообще могу! Доказать… хотя, не самое правильное слово, удачнее будет: подтвердить это самому себе. В результате…

Нет, заветный тубус Мин Хо мы, конечно же открыли, и иную подготовленную им документацию по проекту тоже достали. Даже почитали немного, и Ли Хо Хён, Второй вице-министр MCEE, к которому меня собственно «руководитель отдела Пак» в этом министерстве и направил для беседы, похвалил, как сам проект, так и того, кто его разработал: «За свежесть взгляда и новые, оригинальные идеи для решения сложных старых проблем». А дальше… начался его предметный разбор, во время которого прозвучали те самые, самые тонкие и сложные вопросы: а, что, собственно, за заводы вы собираетесь строить, для работы которых требуются аж четыре малых модульных реактора (SMR – в общепринятом сокращении)? Второй: как и какими силами вы это всё собрались строить, учитывая специфику и доступные мощности KET, которая ни разу не строительная компания? Ну и третий, самый логичный: а, на хрена ж вам это нужно? Конкретно KET в частности, и конкретно мне – в общем.

Короче, прям, первой Родиной повеяло: Как и на хрена – извечные русские вопросы… правда, там, в моём прошлом, этими вопросами задавались обычно уже ПОСЛЕ того, как была сотворена очередная, выносящая мозг самим своим существованием, фигня. А тут вот: ДО. Прогресс, однако…

Самое интересное, что Ли Хо Хён не был настроен к нам враждебно, неприязненно и не пытался зарубить наш проект. Наоборот: он был открыт, приветлив, проявлял живейший интерес и участие. Виноват он, что ли, что я и сам толком не знал ответов на заданные им вопросы. Ну, кроме последнего, который «на хрена?». Тут, для меня самого ответ имелся чёткий: чтобы мой друг воплотил свою мечту собственными руками! Остальное… по большому (да и по малому) счёту, не имело решительно никакого значения.

Но, не мог же я вот так прямо сказать, что собираюсь потратить пятнадцать миллиардов на то, чтобы купить игрушку своему однокурснику? Пришлось вертеться, импровизировать, пытаться придумывать на ходу… аж, самому за себя стыдно стало, насколько жалкими и глупыми выглядели эти попытки.

В результате, Ли Вон Джуна тактично попросили подождать в приёмной, а мы с Ли Хо Хёном остались в его кабинете вдвоём. И тут… нет, ничего страшного или скандального не произошло. Меня не пытались шантажировать, с меня не трясли взятку, меня не пытались учить жизни, поучать или воспитывать, мы просто беседовали…

Вообще, этот Ли Хо Хён… вызывал у меня острое чувство дежавю. Общаясь с ним, смотря на него, слушая, я, помимо воли, вспоминал другого человека, из другого мира, с которым был знаком в другой жизни. Того, кто носил имя Алексея Константиновича Долгорукого. Притом, что из внешних черт, общего у них было, пожалуй, что только примерный возраст. Да и то – не помню уже, сколько было Алексею Константиновичу на момент нашего с ним знакомства, а Ли Хо Хёну – 59 лет. Ну, плюс минус пять лет, пожалуй, погоды не сделают.

А так: Алексей был высоким, худощавым, прямым, как жердь и седым, как лунь. Хо Хён же, напротив: невысокий, не слишком крупный, но и тощим не назовёшь, достаточно подтянутый, как человек, который следит за собой, периодически занимаясь физической культурой, посещает зал, но не более – за спортсмена его точно не принять. Да и цвет волос у Хо Хёна, пожалуй, пегий, а не белый, как был у Алексея. Но вот, начинаешь с ним общаться, и образ Алексея Константиновича Долгорукого сам собой в голове всплывает. Чем-то они, всё-таки, неуловимо похожи… наверное тем, что и тот, и другой – представляют собой настоящий, реальный «дипстейт», людей, имеющих в своих руках реальную «власть делать». Виды Власти, ведь, тоже разные: есть «власть контролировать», есть «власть не позволять», есть «власть казнить и миловать», есть «власть брать» и «власть отбирать»… Так же, власть может быть политической, может быть военной, может быть идеологической, может быть криминальной, может быть финансовой, здесь же, именно «власть делать». Я бы сказал «созидательная власть».

То есть, это человек, который реально управляет процессами, что-то создаёт, что-то развивает, запускает в жизнь настоящие проекты, даже мега-проекты! А не просто сидит на должности или потоке, занимая место и выполняя функцию охраны этого потока от всех «чужих», допуская только «своих». Этот Хо Хён был из тех, кто такие потоки, если уж и не создаёт сам, то, как минимум, находит их, развивает и направляет в созидательное русло.

Таких людей мало. Они редки и ценны. Но, если бы их не было совсем – государственное образование Южная Корея, уже рухнуло бы совсем.

Тем ценнее было это знакомство. И больше моя благодарность «руководителю отдела Паку», или, скорее уж, его начальникам, которые меня направили именно к Хо Хёну – ко «второму вице-министру», а не, допустим, к самому министру Ким Сон Хвану (и нет, тоже не родственник тот мне, как и сам Ли Хо Хён не родственник ни Ли Джэ Ёну, ни Ли Вон Джуну), что, казалось бы, было намного логичнее.

Хо Хён умел располагать к себе. Вообще, насколько мой опыт позволяет судить: если не все, то, как минимум, большинство тех, кто добрался до по-настоящему серьёзного общественного уровня, имеет такую способность (или это тренируемый навык? Не важно). Разговаривать с ним было легко. Хотел бы сказать, что не напряжённо, но нет, к сожалению, нет. Вот только, напрягал не он сам, а то, что он рассказывал. А рассказал он много. Я бы даже выразился иначе: не «рассказал», а «загрузил» или «грузонул».

С малыми модульными реакторами была проблема. Точнее, проблем было много, но самых критических, пожалуй, две: топливо и… США. Ещё точнее, первая проблема вытекала из второй. США – как та собака, что лежит на сене, и сама не ест, и другим не даёт. Ну, то есть, у неё самой атомная отрасль в серьёзнейшем упадке, и всем своим союзникам в этом направлении развиваться не позволяет, старательно вредя, ограничивая и мешая.

В США нет своих мощностей по обогащению урана! Серьёзно! Я сам был в шоке, когда узнал. Ну, точнее, не совсем нет: имеется у них такая шарашкина контора, как «Центрус», которая, вроде бы, в 2026-ом году сумела обогатить целых девятьсот килограмм урана по содержанию изотопа урана двести тридцать пять до 19% или даже 20%... впервые за сорок лет. С 85-ого года. Да и девятьсот килограмм – это ничто, это, блин, девять загрузок одного малого модульного реактора! Девять! И это усреднённый ещё показатель (разные есть SMR, в некоторых моделях загрузка и до двухсот килограмм может добираться).

А вообще, в мире, обогащением урана занимаются только десять стран: Россия, Франция, Китай, США (условно, 900 кг то они обогатили), Иран, Северная Корея, Япония, Индия, Бразилия, Аргентина. Где-то сбоку притаился ещё Германо-Британо-Нидерландский концерн «Юренко», но это отдельный разговор.

Из них, продают свои услуги по обогащению всего четыре: Россия, Франция, Китай и то самое «Юренко».

А топливо, так называемое HALEU, которое требуется для SMR, малых модульных реакторов – только одна страна: Россия. Ну, ещё США с её девятью сотнями килограмм.

Россия находится под санкциями США, которые не позволяют пользоваться её услугами ни Корее, ни Европе, ни Японии… притом, что сами США преспокойно у России обогащённый урановый продукт закупают, сделав себе «исключение» из собственного же закона о запрете таких покупок.

Вот и получается: топлива нет, и SMR нет. Точнее, на бумаге-то они есть, и много – более сотни проектов по всему миру, разной степени законченности и доработанности, но на практике, в реальности, в металле, уже построенные и функционирующие – только у России и есть. «Ритм-200» различных модификаций. Но, оно и понятно – у них же топливо своё, не надо голову ломать с поисками поставщика и цепочками поставок.

На этом месте рассказа, в голосе Хо Хёна такие неприкрытые зависть и обида сквозили, что мне даже пожалеть его захотелось. Ну, ещё гордость, конечно, за первую Родину взяла. Но это к делу не относится.

Так вот, и результат: за все свои бессчётные бумажные миллиарды купить я могу только бумагу. Нет у Южной Кореи малых модульных реакторов на продажу. Даже для самой себя – нет! И, инвестируй, не инвестируй – их просто нет. И, пока проблема с надёжными поставками HALEU не решится – не будет.

Тогда я задал резонный вопрос (как я думал, резонный): так давайте замутим своё производство этого HALEU? «С блекджеком и шлю… кхм», как говорится! Бабло – не вопрос! Сколько надо, столько и отвалю!

В ответ на него, всплыла вторая из ранее озвученных проблем: США. У нас с ними договор о нераспространении ядерного оружия подписан. Так называемое «Соглашение 123» - их типовая удавка, одобренная Конгрессом, которую они на шею каждой страны в своё время накидывали, которая хотела у них себе постройку АЭС заказать. И, по этому «соглашению», запрещено нам без их письменного разрешения, проведённого через их же Конгресс, обогащением урана заниматься! Зап-ре-ще-но! И за соблюдением этого запрета, они во все глаза глядят! Один раз уже углядели: целых двести грамм, незаконно обогащённого урана аж до 77% по изотопу двести тридцать пятому, да ещё и по собственной, оригинальной технологии: лазером, а не газовыми центрифугами, как во всём мире делалось. Такой скандал был!! До сих пор икается. Всё запретили, всё изъяли, всё закрыли, всё опечатали…

После чего, очень похожая технология всплыла уже в Австралии, откуда перекочевала в Канаду… под полный контроль США с засекречиванием и присвоением ей категории Restricted Data (RD), то есть «материалы ограниченного доступа»… особой важности. И ей теперь ни с кем не делятся. И не поделятся никогда! Да только, и сами пока, всё ещё, ничего по ней реально не производят.

Нет, подвижки в вопросе этого «123», есть. И в 2015, и теперь, в 2025-ом, на американо-карейском саммите, он поднимался. И, вроде как, на словах, смягчение очень даже есть, тот же Трамп прямо так и говорил, что поддерживает Корею в её намерении… Да только, это ж Трамп! Он много чего говорил. «Обещать – не значит жениться!» А он, к тому же, ещё и не обещал, так что… только развести руками.

Тогда я ему сказал: ну и хрен с ними, с модульными, давай нормальный, полноценный APR-1400 поставим! Дороже, дольше, но и, сахар с ним, потяну…

Засада с площадками. Один только поиск, исследование, геологические изыскания и прочая экологическая мутотень не меньше двух лет займёт. И это ещё не говоря о лицензировании, утрясании с местным муниципалитетом и госрегулятором. А сама постройка около четырнадцати лет занимает… в самом удачном случае.

Но, если я, действительно, так серьёзно настроен и готов подождать, то одна площадочка у него на примете имеется: от прошлого конкурса осталась. Две площадки участвовали, одна победила, вторая осталась без станции. Но это, опять же: надо согласовывать на уровне президента и правительства, вставлять в 12-тый Базовый план электроснабжения, проводить его утверждение через голосование…

И то, не слишком-то стоит надеяться на одобрение. Ведь, снова всплывает это гадское слово из трёх заглавных букв и соглашение из трёх цифр: Корее запрещено заниматься переработкой отработанного ядерного топлива самой, и запрещено кому-то его передавать на переработку заграницу, кроме как для целей захоронения! А кто его, блин, возьмёт? Кому, на фиг, на своей территории ядерный могильник нужен?!

В Южной Корее, уже сейчас, на данный момент, работает 25 энергоблоков. По 11-тому Базовому плану электроснабжения строятся ещё два. А ядерных отходов накоплено – под восемнадцать тысяч тонн!! Которое можно только хранить, и запрещено перерабатывать…

Короче, с этим-то не знают, что делать, а я ещё, блин, один, сверх плана хочу построить. И, ладно бы, ещё на что-то реально важное, нужное и жизненно для страны необходимое – тогда бы правительство, поскрипело бы, поморщилось, но под лишнюю тысячу-другую тонн мощности хранения бы расширило, но ведь я-то, ничего такого жизненно-важного не предлагаю.

Да и, опять же: закупки топлива – тоже вопрос крайне… непростой. Пусть, APR-1400 и не HALEU потребляет, а нечто попроще, всего до 5% «разбадяженное», но, ведь, и его ж, ни сахара, не легко достать! Все поставки и мощности давным-давно законтрактованы на годы вперёд. И никакими миллиардами тут не поможешь – те ж самые США могут их ничуть не меньше напечатать. Просто, не продадут. Тут ведь сфера государственных интересов и государственных политик. Деньги тут, далеко не главное значение имеют…

Нет! Хо Хён мне не отказывал! Ни в коем случае! И к сахару не посылал, тем более! Что же он, дурак, что ли инвестора (и даже не потенциального, а вполне конкретного, реального) посылать? Нет, он, просто, честно и без утайки объяснил, как дело, на самом деле обстоит. Подробно, экспертно и обстоятельно. Со всеми тонкостями и нюансами.

Он, на самом деле, мне намного больше этого моего кратенького изложения рассказал. Намного-намного больше! Вот только, сути это не меняет: у тебя может быть прорвища денег, миллионы, миллиарды и триллионы, и ты можешь пойти, с удовольствием их потратить на эксклюзивные спорткары ограниченных серий, роскошные яхты, покупку футбольных клубов и люксовых отелей, супер-дорогой недвижимости в супер-элитных курортах - тебе слова никто против не скажет, но… стоит тебе захотеть влезть во что-то настоящее, реально значимое и важное – твои миллиарды тут же превращаются в резанную бумагу, которую можно использовать только в сортире. Реальные активы за деньги не продаются. Такие вот, брат, дела…

***