Проклятье драконов

Глава 1. Марина

Дождь шумел на улице, ритмично стучал по карнизу моего окна, шелестел в листве близрастущей берёзы и шлёпал в лужах, сформировавшихся в трещинах и выбоинах асфальта возле подъезда. Работа не шла. Тихий гул вентиляторов моего старенького компьютера и приятный шум дождя задавали приятную рабочую атмосферу, но дело не желало двигаться с мёртвой точки.

Это была моя первая работа в качестве стажёра-программиста, и то, что легко давалось на уроках онлайн-курса, купленного в соц.сети, не желало складываться с изящное и красивое решение в реальной работе. Что же делать? Эту часть проекта я должна была сдать ещё вчера, но мне сделали поблажку, разрешив закончить сегодня утром. Я подорвалась с постели в 6 утра, чтобы за пару часов успеть всё доделать, но вот уже два часа я бездумно пялилась в монитор, перелистывая пройденные уроки в поисках решения, но постепенно понимая, что эту работу мне не получить. Что ж за невезение такое!

За стеной послышался скрип пружин и шарканье тапочек по полу. Бабушка проснулась и пошла ставить чайник на плиту, тихонько ворча себе что-то под нос. Пожалуй, стоило сделать перерыв. Вполне возможно, что если отвлечься на кружечку кофе, то вернувшись, я бы смогла свежим взглядом оценить свой код и найти в нём ошибку. Кивнув самой себе, я отъехала на стуле от старенького письменного стола, с облупившимся лаком и отклеивающейся в левом углу металлической реечкой. Ножки обеденного стула неприятно скрипнули по деревянному, покрытому коричневой краской, полу.

В узеньком коридоре, проходя мимо ванной комнаты, я услышала шум воды и кряхтение бабули. Справа, прямо возле стены, были натянуты бельевые верёвки, на которых сейчас сушились мои джинсы и бабушкины коричнево-бордовые плотные колготки, которые она вчера испачкала, возвращаясь в дождь из продуктового магазина.

Чайник протяжно засвистел, заставляя меня поторопиться на кухню. Протиснувшись мимо маленького столика на четырёх ножках и табуретки, я поспешила повернуть ручку на газовой плите.

На вязаной крючком салфетке, накинутой бабулей на холодильник, стояла пластиковая корзиночка, в которой бабушка держала растворимый кофе, упаковку рафинированного сахара и заварочный чайник с потемневшим ситечком. Залив кипятком кофе, я принялась размешивать свой напиток, неприятно постукивая ложкой по стенкам тяжёлой белой кружки с надписью "Любимой воспитательнице", — сувенир, оставшийся у меня со времён работы в детском саду.

Бабушка до сих пор любила приговаривать, что я "дурёха", которая "профукала своё будущее". С её точки зрение, я именно так и поступила, но на деле всё обстояло иначе. Проучившись в университете и отработав пару лет в детском саду, я поняла, что продолжать свою карьеру в качестве воспитателя я не собираюсь. Слишком много нервов мне там потрепали.

Ещё год я проработала за кассой в "Пятёрочке" возле дома, где познакомилась с Ольгой, которая болела мечтами о работе на фрилансе в качестве программиста. Она же и посоветовала мне курсы, которые тогда проходила. Мои последние накопленные деньги ушли на этот курс, но его основательница заверяла, что все наши вложения отобьются в первый месяц работы, а лучшим ученикам обещала стажировку в реальных фирмах. Мы с Ольгой оказались в числе лучших. В один и тот же день подали заявления об уходе с работы за кассой и отметили начало лучшей жизни бутылкой розового «Просекко». И если карьера Ольги начала стремительно расти вверх, то я со своей стажировкой еле справлялась. Первые дни меня вводили в курс дела, знакомили с командой, которая работала над текущим проектом, потом обозначили задачи, которые мне предстояло выполнить в указанные сроки и оставили работать. С первой частью я худо-бедно справилась, без конца советуясь с Ольгой и засиживаясь до двух часов ночи, но под конец испытательного месяца подруга отвечала всё реже, отговариваясь занятостью над собственными проектами, а я справлялась всё хуже. Закреплённый за нами менеджер иногда делал мне поблажки в силу того, что я совсем новичок, но он явно не был доволен моей работой. И хотя стажировка была оплачиваемой, эти деньги не покрыли бы даже половины стоимости курса. В дальнейшем мне обещали зарплату куда выше, но я явно висела на волоске от отказа в трудоустройстве.

Вздохнув, я присела на табуретку за кухонный стол, застеленный клеенкой. Слева, возле стены, стояла очередная корзиночка, в которой бабушка держала свои лекарства. Сейчас там же, помимо таблеток, лежали несколько листов отрывного календаря. Бабушка иногда собирала их ради рецептов или хозяюшкиных советов. Например, на вчерашнем, 23 августа, была заметка о 10 способах применения комнатного алоэ. Повертев желтоватый листок в руках, я положила его на место и пожелала доброго утра бабуле, она как раз прошла на кухню наливать себе чаю из белого чайника с большим голубым цветком на боку.

— Доброго, Маринушка. Ты чавой не спишь? Опять за компуктером своим сидела всю ночь? Ты ж так глаза попортишь, будешь, как дедка твой, в толстенных очках ходить ещё в 40 лет, — проворчала она, шаркая с кружкой чая к столу, попутно размешивая сахар.

— Не испорчу, бабуль. Такая работа, — пожала плечами я и поднялась из-за стола, чтобы достать из тумбочки над головой пакет с печеньем, купленным на развес.

Табуретка, где я сидела, располагалась между столом и стеной, а над головой был прикреплён старый шкафчик, об который я периодически билась головой, вставая с табуретки, но продолжала неизменно садиться именно на это место.

— Да разве ж это работа? — завела свою шарманку бабушка, достала из мешочка печеньку, разломала её и кинула в чай, откуда принялась неспешно вытаскивать кусочки размякшего печенья чайной ложечкой. — Что за работа такая — весь день дома сидеть, да по клавишам стучать?

— Работа машинистки, — огрызнулась я. — Не ты ли этим в молодости занималась?

— Так то ж когда было, — взмахнула руками бабуля. — Я и дворником работала, квартиру вот эту получила. А сейчас? Дворником ты такого на заработаешь, а вот воспитателем... Ну какая престижная профессия была, а ты, Маринка, всё профукала.

— Ба, прекращай. Не хочу я быть воспитателем, ясно? Программистом буду.

— Кем? Это шо делать?

— Коды писать, чтобы сайты и приложения работали правильно, — в сотый раз пояснила я, не зная как ещё можно это упростить, чтобы она поняла.

— Интернет этот ваш, — вздохнула бабуля, громко прихлёбывая чай. — Одно зло от него, мозги всем пудрить.

Я не пожелала продолжать этот бессмысленный диалог, поэтому молча достала себе ещё одну печеньку и принялась обильно смазывать её сливочным маслом.

Бабушка воспитывала меня с самого детства. Мама умерла вскоре после родов. Возвращалась вечером домой, а её, прямо на пешеходе, сбил какой-то пьяный придурок. По словам бабы Люды, мама не дожила даже до реанимации. Папа был убит горем, но на могиле клятвенно обещал, что позаботится обо мне. И действительно, он же не уточнял как именно. Нет, изначально он честно пытался справляться с полугодовалым ребёнком, но по большей части забота обо мне легла на плечи его свекрови, моей бабули, а он всё больше и больше пропадал на работе, пока не пропал там окончательно. Видимо, заблудился в юбке своей секретарши, Карины, а оттуда дорогу только в ЗАГС найти сумел. Теперь у моего папочки была новая семья, с двумя детишками, а забота обо мне свелась к стабильному перечислению нескольких тысяч на карту, но ровно до тех пор, пока я не окончила университет. Мне не нужны были его деньги. В чём-то он даже был прав, в свои 25 лет я и сама могла о себе позаботиться, но обида на него засела глубоко в сердце — он не поздравил меня ни с одним днём рождения, ни разу не пожелал со мной увидеться, даже в больнице меня не навестил, когда мне 11 лет назад аппендицит вырезали. Бабушка говорила, что я — копия моей мамы, поэтому отцу так тяжело со мной общаться. Как бы то ни было, так я и жила, вместе с ней, в её старенькой двушке в спальном районе маленького города.

— Мы с соседкой сегодня на рынок поедем за продуктами, — проговорила бабуля, отставила чашку в сторону и с кряхтением поднялась с деревянной табуретки с вязаной накидкой бешеного цвета. — Я куру куплю, фарш накручу, да котлет сделаю. Ты чего хочешь?

— Ничего, спасибо.

Баба Люда покачала головой и зашлёпала тапками по коридору, после чего скрылась за деревянной дверью своей комнаты. Я собрала наши кружки, по-быстрому их всполоснула и прибрала со стола. Половицы коридора снова заскрипели под ногами, а моя комната встретила меня полумраком, из-за задернутых плотных штор. Единственным источником света служил монитор и подсветка у мышки, которую мне подарил мне мой бывший парень Андрей.

Обстановка в комнате мало поменялась с моего детства. Я знала каждый уголок, каждую трещинку в полу, зазор на обоях или пятнышко на потолке, оставшееся с тех пор, как наша соседка, баба Женя, затопила нас. Ровно напротив входа располагалось большое окно, в деревянной раме, из которого зимой постоянно поддувало. Сейчас оно было задернуто темно-бордовой шторой. Справа располагалось моё рабочее место — деревянный стул с прямой спинкой, письменный стол, системный блок под ним, а в углу столешницы — монитор, клавиатура и мышка. В противоположном углу стола валялся подаренный кем-то синий ежедневник, где я исписала от силы пару страниц. На нём красовался телефон пред-предпоследней модели, в силиконовом чехле и трещиной на защитном стекле. Напротив рабочего стола, у противоположной стены, стоял тяжеленный тёмно-коричневый двухстворчатый шкаф. Левая дверца слегка покосилась, и чтобы нормально её закрыть, мне каждый раз приходилось тянуть её за ручку вверх. Правая дверца открывалась и закрывалась без всяких ухищрений, но скрипела хуже скрипки в неумелых руках. За шкафом, ближе к двери, ютилась кровать с периной, которую приходилось взбивать каждое утро. В попытках придать моему спальному уголку хоть немного уюта, я прикрепила над головой ночник, по стене сбоку пустила гирлянду с тёплым светом, приделав её к полке с книгами, а саму кровать застелила плюшевым пледом кремового оттенка. Всё портил здоровенный уродский ковёр в середине комнаты, из-за чего мой маленький оплот уюта казался инородным в этом застывшем "советском шике", как звала эту квартиру Тина, моя подруга детства.

Она была моей полной противоположностью. Если я, невысокая девушка с каштановыми кудрями, с трудом впихивала себя в размер М и пользовалась косметикой от силы пару раз в год, то высокая и ухоженная Тина всегда притягивала к себе мужские взгляды. Алевтина стабильно ходила в зал, чтобы поддерживать свою фигуру в идеальной форме, всегда укладывала свои светлые волосы в аккуратные локоны, изящный хвост или современные косы, неизменно носила лёгкий макияж и была одета с иголочки. А ещё Тина была блогером-стилистом и сопровождала женщин на шопинг, где учила их работать со своим гардеробом и грамотно подбирать одежду и аксессуары. Изначально, я скептически относилась к её затее. Ну кому в нашем маленьком областном городе мог бы понадобиться стилист? Не в Москве же живем. Но я ошибалась. Блог Алевтины набирал популярность, и она никогда не гналась за брендами, показывая своим подписчицам как можно даже в вещах из дешёвых магазинов выглядеть на миллион. Подруга даже предлагала заняться мной — помочь мне сбросить лишний вес, сменить джинсы и плюшевые спортивные костюмы на красивый, идущий мне гардероб, но я отказалась. Не хотелось, чтобы пол города её подписчиков наблюдали за моими проблемами. Да и не было у меня свободных средств, чтобы тратить их на ненужные мне модные тряпки.

В детстве Алевтина с родителями жила на нашей лестничной клетке, мы были одногодками и часто бегали в гости друг к другу. Я обожала бывать там в гостях. Каждый вечер её семья собиралась вместе за одним столом, они ужинали, рассказывали, как прошёл их день и болтали о прочих мелочах. Я часто кушала вместе с бабушкой, но это было не то — не было этой родительской любви и семейного уюта. Естественно, я завидовала Алевтине, но всё же она была и оставалась моей самой лучшей подругой. Добрая, всегда готовая заступиться и прийти на помощь, она терпеть не могла несправедливость, была смелой и решительной. За последний год Тина накопила достаточно денег, чтобы съехать от родителей в свою собственную квартиру-студию в новой многоэтажке в элитном районе, так что видеться мы с неё стали значительно реже.

Я постаралась отбросить мысли о красивой и успешной подруге и уселась за монитор, откуда на меня с упрёком смотрел недописанный кусок кода. Перечитав ещё раз всё то, что написала, я так и не смогла увидеть ошибку.

Айфон пиликнул, и на экране высветилось сообщение от проект-менеджера. Он желал посмотреть проделанную мной работу. Немедленно. Чёрт.

Бз-з-з. По квартире разлетелся гул дверного звонка, заставившего меня вздрогнуть. Я знала, что бабуля целую вечность будет ковылять до входной двери, поэтому в очередной раз оторвалась от компьютера и пошла сама.

За входной дверью стояла Алевтина. В этой дрожащей от страха девушке с распахнутыми от страха голубыми глазами очень сложно было признать мою безупречную подругу. Её влажные от дождя волосы были растрёпанные и нечёсаные, на лице ни следа макияжа, а одежда... Что она нацепила? Светлая блузка с завязками-лентами под горлом, шёлковая летняя юбка чуть ниже колен цвета фуксии, из-под которой торчит белая хлопковая юбка до пят. На ногах чёрные колготки и коричневые босоножки на танкетке, которые она покупала для отдыха в Турции. Очевидно, Алевтина не раз наступила в лужу, потому что носки её колготок были насквозь мокрыми.

— Что произошло, Тина? — вскрикнула я, рассматривая ошалевшего вида подругу. Та немного скривилась.

Особенность Алевтины заключалась в том, что она обожала своё имя. Подруга запрещала мне сокращать его, аргументируя это тем, что водоросли и тина — это что-то мерзкое, и она не хочет ассоциироваться с чем-то неприятным. В качестве компромисса, она позволяла звать себя Лив.

Я схватила застывшую на пороге девушку за руку и втащила в коридор. Заперев тяжелую железную дверь на засов, я собиралась прикрыть теперь деревянную, но споткнулась о ведро картошки, которое стояло между дверьми и чуть не пропахала носом коврик для ног. Алевтина вовремя подхватила меня под плечи, но сама уткнулась лицом в бабулино пальто, висевшее на крючках на стене, отчего петелька на нём лопнула, и пальто свалилось подруге на голову.

— Спасибо, — улыбнулась я ошарашенной девушке, закинула пальто на крючок и потащила подругу на кухню. — Я сейчас налью тебе твоего любимого зеленого чая с малиновым вареньем, и ты мне всё расскажешь, хорошо?

Тина кивнула, плетясь за мной по коридору и с любопытством разглядывая стены и обстановку. Подруга сама на себя не была похожа. Как и я, она знала здесь каждый сантиметр и каждую деталь, но в отличии от меня, искренне любила этот старый ремонт, видя в нём какую-то романтику, поэтому первым делом, когда приезжала ко мне в гости, она выхватывала свой смартфон и фотографировала различные детали, чтобы потом выложить снимки в сторис. Сегодня же она молча уселась на табуретку, внимательно оглядела кухню и уткнулась взглядом в клеенку, обводя пальчиком узор из цветочков.

Во второй раз за утро раздался протяжный свист чайника, и я залила кипятком ситечко с листьями зеленого чая. У нас с бабушкой не было красивых комплектов посуды, всё было разным, иногда даже с трещинами. Меня раздражало, а Тине нравилось, она говорила, что так у каждой вещи есть своя история. Подруга облюбовала себе небольшую чайную чашку, с изящной ручкой, тонкой золотой каёмочкой и аккуратными акварельными разводами в виде лепестков и листочков. Мы с бабушкой эту кружку не трогали и всегда звали её Тининой.

— Алевтина, рассказывай. Что. Случилось? — строго, чеканя каждое слово потребовала я, подставляя чашку и банку с вареньем. Я бы и печенье ей предложила, если б не была уверена, что она от него откажется в пользу своей фигуры.

— Я... — начала подруга, но тут же умолкла.

Я подождала какое-то время, но, когда продолжения не последовало, встряхнула её за плечи, вновь позвав по имени.

— Я не... Она.

— Что? Что это значит?

— Я не Алевтина, — прошептала подруга.

— Что, чёрт возьми, ты несёшь?! — зло выкрикнула я, всплеснув руками. — И что с тобой произошло? Почему ты в таком виде?

— Я не Алевтина! — уверенно произнесла она, наконец-то твёрдо взглянув мне в глаза. — Я не она. Я... из другого мира.

Глава 2. Тина

Мне было больно и неудобно. С тех пор, как я купила себе ортопедический матрас, я и забыла что такое плохой сон. Почему же мне так неудобно? Левая нога затекла, придавленная правой, рёбра и спина болели, виски простреливала боль, а к горлу подкатывала тошнота. Я попыталась сесть, но спина заболела с такой силой, что с губ сорвался едва слышный стон. Я ещё и охрипла, кажется, голос звучал ниже, чем обычно. Аккуратно перекатившись на живот, начала осторожно подниматься на четвереньки. Всё тело ныло, даже шея затекла. Я осторожно разлепила глаза, в которые бил яркий свет, и замерла. Паника и непонимание захлестнули меня с такой силой, что я задрожала, в горле пересохло, а сердце начало неистово биться в груди.

Я была не дома. И даже не в гостях у Маринки. Я очнулась на каменном полу в центре какой-то пентаграммы, нарисованной мелом. Пока я пыталась подняться, я смазала несколько её фрагментов, но даже в таком виде я понимала, что это не просто абстрактный рисунок.

Где я? Что со мной произошло? В панике я начала оглядываться из стороны в сторону, борясь с подступающей истерикой. Я находилась в круглой комнате, возможно, мансарде, с пятью окнами по периметру и одной большой, добротной, деревянной дверью с медным кольцом вместо ручки. В окна лился яркий свет, придавая окружающей меня аскетичной обстановке некий романтический флёр средневековья. Напротив двери, ровно между двух окон, располагался большой письменный стол, заваленный бумагами, часть из них была придавлена здоровенной старинной книгой. Справа от двери находилась пара книжных шкафов, где стояли старинные талмуды в кожаных переплётах, у многих из них были потрескавшиеся корешки, а слева, под одним из окон, стоял сундук. Его крышка выглядела настолько тяжёлой, что я бы вряд ли смогла её поднять.

Мне хватило пары секунд, чтобы оценить обстановку, но она не дала мне подсказки, где я находилась. Пока картина складывалась не радостная — какие-то фанатики похитили меня, заперли в комнатушке, предварительно уложив в пентаграмму. Зачем? Что они собирались со мной делать? Я хотела метнуться к двери, проверить, смогу ли я каким-либо образом открыть её, но стоило мне подняться с четверенек, как мир пошатнулся, а ужас и отчаяние затопили разум.

Я… была не я. Ноги, в чёрных брюках, перепачканных мелом, были явно не мои, руки, затянутые в белые рукава рубашки были мужскими. Я ощупала себя со всех сторон, осознать это было невозможно, но я… была мужчиной. Из горла вырвался булькающий звук, переросший во всхлип, а затем и в рыдание.

Я заметалась из стороны в сторону, словно загнанный в ловушку зверь. Подёргала за ручку запертую дверь, толкнула плечом, пнула ногой, металась от окна к окну, в попытке выбить, но закончила всё тем, что швырнула в сторону стул, а сама забралась под стол, обхватив колени руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Не знаю, сколько времени я провела в таком состоянии, рыдая, жалея саму себя и безуспешно борясь с паникой. Солнце начало нещадно палить в окна, заливая всё своим светом до рези в глазах, стало душно и жарко, но у меня и мысли не возникло вылезти из своего укрытия, чтобы попить воды. Я видела графин на одном из окон, вроде бы там была вода. Прикрыв глаза, продолжила реветь, захлёбываясь своей истерикой и размазывая слёзы по лицу. Что они со мной сделали? Кто это со мной сделал? Где я? Где я? Где я?

В голове мелькнули какие-то обрывки воспоминаний. Я увидела большой серый замок, окруженный лесом, увидела карту с витиеватой надписью «Эндолин», на языке, которого я не знала, но почему-то понимала, и мужчину с платиновыми волосами и глазами неестественного оттенка.

Мои рыдания резко оборвались, я вздрогнула и в страхе подскочила, больно, до звёздочек в глазах, ударившись головой о столешницу. На четвереньках выползла из-под него, чтобы оглядеть пустую комнату. Откуда у меня были эти воспоминания? Я точно никогда не видела ни замков, ни старинных карт.

Я ещё раз медленно обвела взглядом свою темницу. Окна, шкафы с книгами, сундук, сломанный стул и стол, возле которого я стояла. Трясущимися руками, я облокотилась на него, пытаясь отдышаться. Взгляд зацепился за четыре листа, соединённые друг с другом и придавленные талмудом. На них была нарисована пентаграмма, та самая, в центре которой я проснулась. Схватив один из листов, я подбежала к рисункам на полу, чтобы сравнить их с теми, которые были нарисованы на листе. Я не ошиблась, это она и была! Вернувшись к столу, я постаралась найти подсказку, что-то, что пролило бы свет на то, что со мной произошло. Остальные листы изображали другие части пентаграммы, какие-то бумаги были исписаны непонятными расчётами и странными словами. Я схватила книгу и в неверии уставилась на её содержимое.

«Заклинание Судьбы», — гласил заголовок. Письменность выглядела точно так же, как и на карте в моих воспоминаниях — ничего напоминающего наш русский язык, но почему-то я понимала что там написано. Правда, смысл не желал укладываться в моей голове.

Сие заклинание есть магия старинная, на Эндолине утерянная. Берёт своё начало она в Виндовьере, служившим некогда драконьим оплотом, да почили те великие существа, не сумевши ужиться с людом человеческим. Забытые легенды гласят, что были те существа диковинные прародителями магии, да передали дар свой колдовской потомкам своим людским, посему подвластны тебе чары некие.

В сказаниях найдёшь ты истории, о парах чудных, чья любовь отрадой была, любые невзгоды превозмогала, да нерушимой была. Пары сие не были выдумкой, коль имели драконы проклятье, их преследуемое. Лишь с одной они могли потомство дать, лишь с одной сила их раскрывалась.

Дабы найти пару свою, изобрёл коварный Дэодартен магию страшную, все законы поправшую. Не сумевши найти своё счастье в Виндовьере, сий чёрный дракон сотворил заклинание, миры разорвавшее. Явилась ему дева чуждая, самой Судьбой от него запрятанная. И раскрыл свою силу Дэодартен, и возвёл он себя да супружницу свою во правители, да стали они править, и начались времена особливо тёмные, жуткие.

Смертоносными были сие правители, души их были чернотой отравлены, погубили они многих людей, да драконов, но нашлись бойцы славные, что положили конец их правлению страшному, да уничтожили они сие заклятие, дабы не разрывались миры, и не приходили в наш мир ненастья.

Что. За. Бред?! Что это за книга?

— Гримуар, — раздался у меня голове едва слышный шелестящий голос.

— Кто здесь? — выкрикнула я глубоким мужским голосом, но никакого ответа не последовало.

Нет. Нет-нет-нет. Здесь же никого нет. Не может быть! Но другого объяснения нет, ведь так? Я сошла с ума. Как иначе объяснить всё то, что происходит? Никто не смог бы превратить меня в мужчину, никто не стал бы класть меня в какие-то круги, нарисованный на полу, голос в моей голове и воспоминания, которых не могло быть на самом деле.

Истерика накрыла меня новой волной, я бессильно опустилась на пол, вновь забившись под стол. Мне всё это кажется, всё это лишь в моей голове. Но когда это произошло? Как я свихнулась? И что сейчас происходит в реальной жизни, пока мне кажется, что я заперта в какой-то мансарде?

Глава 3. Марина

— Что? — едва слышно выдохнула я.

— Меня зовут лорд Миорен Авернел, и я из другого мира, из королевства Эндолин. Я прочитал запретное Заклинание Судьбы из своего гримуара и почему-то оказался здесь.

Я промолчала, затем вопросительно изогнула левую бровь и ещё немного помолчала. Когда Тина ничего не добавила, лишь продолжила смотреть на меня в ожидании реакции, я подняла руки и три раза демонстративно похлопала в ладоши.

— Браво, Лин! Очень смешно, ха-ха. Наконец-то прочитала одну из книг про попаданцев, что я тебе советовала, и решила устроить мне показательное шоу? Что ж, я оценила. Особенно твой внешний видок. Чтобы ради какой-то шутки ты отказалась от укладки, макияжа и оделась как пугало? Впечатляет.

— Я понимаю, в мире, где нет магии, в это очень сложно поверить, — тяжело вздохнула Тина. — У нас, в Эндолине, все знают о существовании других миров, запрещенных и опасных, но поверить в выходца с другого мира намного проще, чем вам, но я прошу выслушать меня, Мари.

— Мари? А что, мне нравится, звучит поинтереснее, чем просто Марина, — развеселилась я. — Я смотрю, ты хочешь продолжить? Ну да, обидно сдаться после такой качественной подготовки. Лив, я бы с радостью тебя выслушала, мне даже интересно, что за Эндолин ты там такой выдумала, но давай отложим, ладно? Как бы мне не было любопытно тебя послушать, у меня горят сроки, мне надо срочно доделать работу.

Подруга нахмурилась и как-то странно на меня посмотрела. Я решила, что она забыла и уточнила:

— Я же тебе весь месяц про эту стажировку твержу! После курса мне дали испытательный срок в компании…

— Не сейчас! — хлопнула ладошкой по столу подруга, перебивая меня, и крепко схватила за руку. — Выслушай меня, Мари! Ты — единственная, кто может помочь мне и своей подруге, поэтому ты обязана выслушать и поверить в то, что магия, как и другие миры, существует!

Этот фарс начал меня откровенно раздражать. Допустим, сначала это было интересно и в какой-то степени забавно, но не теперь, когда она намеренно отвлекала меня от работы, хотя могла бы поддержать, проявить участие. Разобидевшись, я гневно прошипела:

— Проваливай, Тина, я тебе ничего не должна. Спасибо, я оценила твой маскарад, он меня даже повеселил, а теперь мне надо идти ра-бо-тать. Где выход сама знаешь, не заблудишься.

С этими словами я поднялась со своего места и тут же встретилась взглядом с бабушкой, которая стояла в коридоре, позади Тины, и, судя по всему, слышала мою последнюю реплику, так как весь её вид выражал крайнюю степень недовольства.

— Разве я тебя так воспитывала, позволь-ка узнать? Так учила обращаться с гостями? — гневно спросила она, ткнув в меня крючковатым пальцем.

— Баб, ты не понимаешь…

— И то верно, совсем стара стала, на ухо тугая, да ещё и не понимаю ничерта, так? — едко уточнила она.

— Я вовсе не это имела в виду, ба. Ты просто не…

— Хватит! Я не посмотрю, что ты здоровая кобылица вымахала, и отлупцую, как в детстве, ежели ещё раз подобное от тебя услышу в этом доме, ты поняла меня?

— Да, бабушка, — покаянно пробормотала я, заливаясь краской стыда.

— Алевтиночка, девочка моя, — ласково проговорила бабуля, повернувшись к Тине и погладив её по плечу. — Ты всегда желанная гостья здесь, ты же знаешь. Оставайся столько, сколько потребуется. Мне пора на рынок, но ежели тебе не здоровится, ты приляг на мою койку. Хорошо хоть варенье малиновое эта непутёвая догадалась поставить. Ты кушай, девонька, а то ещё захвораешь.

— С-спасибо, — тихо проговорила Тина.

Я закатила глаза, подавила едкий комментарий и пошла в свою комнату. Все сроки уже вышли, а работа так и не была сдана. Я решила попробовать ещё раз набрать Ольгу, спросить совета, и звонить и писать ей столько, сколько потребуется, лишь бы она помогла. Впрочем, стоило мне взять в руки телефон, как потребность в Ольге тут же отпала. На экране смартфона красовалось длинное сообщение от проект-менеджера. Если отбросить все витиеватые формальные фразочки, то оставалось весьма ёмкое послание — ваша квалификация нас не устраивает, в дальнейшем сотрудничестве отказано. Оплату за неудачную стажировку обещали прислать под конец текущего месяца, а в конце сего послание, как насмешка, звучало пожелание хорошего дня.

Я бросила телефон на стол, закрыла программу на компьютере, в которой работала, и, неграциозно плюхнувшись на стул, принялась яростно вытирать со щёк слёзы. Ну почему мне всегда так не везёт?

Тина потревожила меня спустя несколько пять. Человек, которого я желала сейчас видеть меньше всего на свете. Это из-за неё меня не взяли, из-за неё я в очередной раз провалилась! Ведь не отвлеки она меня от работы, я бы могла успеть закончить, я бы доделала, и всё было бы хорошо. Подруга в нерешительности замерла на пороге, с опаской глядя на меня.

— Довольна? — закричала я. — Из-за тебя я не успела, понимаешь?! Из-за твоей идиотской шутки, я потеряла возможность работать в той фирме, зарабатывать нормальные деньги!

— Мне очень жаль, — спокойно проговорила девушка без особого раскаянья в голосе. — Но это не шутка.

— Опять ты за своё? — взревела я.

Алевтина закрыла за собой дверь и уселась на мою кровать, рассматривая обстановку. Сейчас она уже не выглядела такой напуганной и шокированной, как в то мгновение, когда появилась на пороге квартиры, но всё равно была мало похожа на привычную себя — не тот взгляд, слишком прямая спина, непривычная жестикуляция. Такие мелочи, на которые не обратит внимание малознакомый человек, но которые хорошо успела изучить и запомнить я. Она что, ради этой шутки на курсы актёрского мастерства сходила? Вот же заморочилась. И я бы действительно оценила всё это в другой день, и даже подыграла бы, выслушав её, сходила бы на квест, или что там дальше у неё по плану, но только не сегодня, когда у меня был шанс получить работу своей мечты, но я не получила. Раздражение на подругу, чья жизнь складывалась как по нотам, накатило новой волной.

— Бабушка права, ты можешь оставаться здесь столько, сколько влезет. Никто из нас не погонит тебя, о граф как-там-тебя с Мандарина, только я не хочу тебя сейчас видеть. Пожалуйста, скройся у баб Люды в комнате.

— Лорд, — со вселенским спокойствием поправила меня Тина. — Лорд Миорен Авернел. И я из королевства Эндолин.

— Да прекрати же ты! — снова закричала я. — Мне надоело слушать твои выдумки! Да что с тобой сегодня такое?

— Это я и пытаюсь тебе объяснить! — не выдержала Тина и тоже повысила голос. — Я — не твоя подруга, пойми уже наконец! Сюда я пришёл за помощью, а не выслушивать очередные девичьи рыдания и стенания!

— Да и пошла ты в ж…

— Девочки! — дверь без стука распахнулась и в комнату заглянула баба Люда. — Вы перестали ссориться?

— Перестали, — выплюнула я.

— Нет, бабуля Людмила, — грустно и наигранно вздохнула Тина. — Понимаете, я пришла к Марине со своей проблемой, но она не желает меня выслушать. Говорит, ей некогда, что-то горит на работе.

— Ах ты неблагодарная! — обычно неспешная бабуля весьма резво ввалилась в мою небольшую комнату, чтобы замахнуться на меня полотенцем, от которого я увернулась. — Опять со своим компуктером! Нормальную работу потеряла, целыми днями сидит в своих интернетах, ещё и друзей всех погнать решила? Я из тебя повышибаю эту дурь, Маринка, так и знай!

Бабуля двинулась в сторону компьютера, и я кинулась ей наперерез.

— Ничего не трогай там, ба. Током ещё ударит.

Баба Люда в нерешительности замерла на полпути, потом махнула рукой, схватила меня за рукав моей плюшевой бежевой толстовки и потащила в сторону кровати.

— Деньги, компуктеры, интернет — это всё не главное. Вот где важное, доченька, — бухтела она, усаживая меня возле подруги. — Общение с близкими, с дорогими людьми. На помощь надо приходить, коль просят. Разве Алевтинушка хоть раз подводила тебя? Всегда прибегала и жалела тебя в детстве, когда тебе от меня доставалось за проделки ваши, помнишь? Не губи дружбу свою, выслушай деточку, да помоги.

Бабуля доковыляла до дверного проёма, пригрозила мне пальцем и ушла, прикрыв за собой дверь. Тина хитро ухмыльнулась, а потом спросила:

— Ну что, готова слушать?

Я насупилась и сложила руки на груди. Мы помолчали.

— Приму твоё молчание за согласие. Итак, я не буду повторять тебе кто я и откуда, надеюсь, ты не настолько глупа, чтоб не запомнить, — начала Тина, откинувшись на подушку. — В нашем мире есть магия. Не у всех, конечно же, но есть. Я — маг четвёртой ступени (всего их пять, если что), и вот вчера я читал одно заклятие. Оно, как бы это сказать, экспериментальное. Это заклинание существовало раньше, тому есть множество доказательств, я изучил множество книг и манускриптов, чтобы его воссоздать. Я уверен, что всё сделал правильно, только вот вместо того, чтобы перенести мне мою… э-эм, перенести мне кое-что очень необходимое, я оказался здесь, в теле твоей подруги.

— Ладно, — вздохнула я, смирившись с тем, что мне придётся выслушать и поучаствовать во всём этом спектакле до самого его конца. Выдернув из-под спины подруги подушку в наволочке с розово-зелёными цветочками, я затолкала её под спину, облокотилась на стену и устроилась возле Тины. — А где же тогда моя подруга?

— Я подозреваю, что она сейчас в моём теле в замке в Эндолине, — нахмурившись ответила девушка. — Хотя и не могу это гарантировать. Как я сказал, заклинание повело себя весьма нетипично.

— Экспериментальное заклинание, которого и не существует, повело себя нетипично? Вау! Вот это новости!

— Не стоит язвить, малышка Мари, тебе это совсем не к лицу. И я же сказал, что оно существовало раньше. Просто схема его была… утеряна.

— Пусть так, мусье граф. Я тут чем могу помочь?

— Наконец-то! — выдохнула подруга и всем телом подалась в мою сторону. — Дело в том, что, когда я очутился здесь, у меня появились какие-то обрывки воспоминаний твоей подруги, но их было очень мало. Я увидел тебя, я как бы помню, что тебя зовут Марина, и что ты — лучшая подруга девушки, в теле которой я оказался.

В коридоре послышался скрип половиц, затем зашуршала одежда, покряхтела бабуля, надевая обувь, хлопнула входная дверь. Бабушка наконец-то ушла с соседкой на рынок.

— Всё ещё не понимаю при чём здесь я, — меланхолично выдала я, рассматривая пятна на потолке.

— Помоги мне вернуться обратно.

— И как же ты планируешь это сделать?

— Я пока не знаю. Возможно, у нас как-то получится связаться с твоей подругой. Я подскажу ей как провести этот ритуал ещё раз. Скорее всего, если заклинание будет прочитано ею повторно, я смогу вернуться обратно в своё тело, а она — в своё.

— Возможно, вы сможете наладить общение. Возможно, ты сможешь вернуть всё обратно. Возможно, я каким-то местом могу помочь, — перечислила я. — Алевтина, я читала много книг про другие миры, были среди них и довольно глупого содержания, но то, что сейчас выдала ты — самая несусветная глупость. Ты когда-нибудь слышала про план со сто-о-олькими изъянами? — рассмеялась я.

Тина застонала, зарывшись руками в волосы и потянув их вниз, затем с негодованием взглянула на меня и воскликнула:

— А то я не знаю, что мой план плохой и полон недочётов! У тебя есть другой?

— Проведи ритуал тут, — я махнула рукой в сторону жесткого ковра с коричнево-черным узором, который прикрывал холодный пол в центре комнаты.

— В этом мире нет магии! Как, по-твоему, я его здесь проведу? К тому же, — нахмурилась Тина. — Мне потребуется время, чтобы восстановить точную пентаграмму. Надеюсь, твоя подруга не уничтожит листы с ней, а то они в единственном экземпляре. В любом случае я ничего не знаю об этом мире, и пока я здесь — мне нужна твоя помощь.

Глава 4. Тина

Солнце клонилось к закату. Яркий свет в моей темнице потускнел, а потом и вовсе окрасил окружающую обстановку в розово-красные и огненно-алые оттенки. Удушающая жара сменилась вечерней свежестью, только мне от этого не стало легче. Мокрая от слёз и пота рубашка неприятно липла и холодила тело, которое и без того била крупная дрожь. Во рту пересохло от жажды и бесконечных рыданий. Тело ломило, голова болела, да и в целом, я давно не чувствовала себя настолько паршиво. Возможно, никогда.

Всё так же не вылезая из-под стола, я свернулась калачиком, в попытке уснуть и дать отдых воспалённому разуму, но сон не шёл. Я бездумно бродила взглядом по каменной кладке, по шкафам, не вызвавшими во мне и толики любопытства, по сундуку с кованными ручками, заклепками и замками, по запертой двери и по окнам без занавесок. В конце концов, я решилась вылезти из своего убежища, чтобы взглянуть на книгу, в которой до этого прочитала странную сказочку про супружескую пару драконов-злодеев. Сама история не заинтересовала меня, но вот книга манила и притягивала меня помимо воли.

На столе всё лежало так, как я и оставила перед своей истерикой. Листы с вычислениями в одном углу, четыре слегка помятые страницы с изображением пентаграммы — в другом и большая старинная книга неподалёку от них, по-прежнему раскрытый на страницах, посвящённых заклинанию судьбы и дракону Дэодартену. Я протянула руку, чтобы прикоснуться к талмуду, но едва я задела страницы, как по моим рукам пробежал ток, и я явно увидела небольшие голубо-серебристые искры возле пальцев. Что это было?

— Магия. Так происходит, когда гримуар признаёт тебя, — откуда ни возьмись раздался тихий, шелестящий голос в моей голове.

Я была вымотана и обессилила настолько, что сил на новый виток истерики у меня уже не осталось. Я не стала в панике искать в комнате говорящего, не испугалась, а лишь угрюмо кивнула, принимая новый оттенок моего безумия — невидимые говорящие голоса Магия, так магия. Пусть будет она. Кх-м, а я могу пользоваться магией?

— Конечно. Это же магический мир, — вновь прошелестел мой внутренний собеседник.

Какое интересное сумасшествие. Я взмахнула рукой, представляя как поток воздуха вышибает входную дверь с петель, но, конечно же, ничего не произошло. Подхватив гримуар со стола, я решила сменить убежище и в этот раз уселась по-турецки на сундук. Надо отметить, моё новое тело, хоть и было весьма атлетичным, но не отличалось особой гибкостью, поэтому сидеть так оказалось не очень удобно.

Исследовать заинтересовавшую меня книгу, я решила с самого начала, но очень скоро обнаружила необычную особенность. Далеко не все страницы я могла открыть — некоторые из них как будто бы слиплись, но как я не старалась, разделить их у меня так и не получалось. Иногда это была всего пара страниц, но чаще всего — целы главы.

Текст тоже был весьма загадочный. Большинство строк были написаны той самой полу-вязью, что и сказка про злого дракона, но встречались и странные символы с какими-то вычислениями. Однако, меня бесконечно поразили абзацы, которые я не могла прочитать, и вовсе не потому, что не знала языка, а потому что они расплывались перед глазами. Вот я видела перед собой текст, но в то мгновение, когда я пыталась прочитать его или хоть немного рассмотреть, он начинал расплываться перед глазами, словно книга накладывала цензуру и не хотела, чтобы я это читала.

Занимательный гримуар отвлекал меня от моей незавидной участи до самой ночи. Я листала и читала те страницы, которые книга разрешала просмотреть, до тех пор, пока комната окончательно не погрузилась во тьму. Остатки солнечного света сменились сумерками, а затем ночь вступила в свои права, рассыпав по небу звёзды. Красавица луна освещала небосвод своим холодным сиянием.

Я всегда любила ночь, любила звёзды и луну. Наверное, моё подсознание учло эти мелочи, потому теперь, в своём бреду, я видела ещё больше звёзд, чем обычно, а лун на небосводе оказалось две. Первая была большой, яркой и холодной, а вторая, словно её тень, пряталась за ней, выглядывая лишь на половину, и была бледной, сероватого оттенка, но зато слегка искрилась по контуру, как иней на окнах в солнечный день.

Глава 5. Марина

Я выслушивала берд Тины ещё добрых минут сорок. Она рассказывала про «её» мир и королевство Эндолин, в котором элитой считались маги. По легенде, это были люди, берущие начало от самих драконов. Про мир, где водились волшебные животные и пугающая нечисть, и где существовали тренты — древние, волшебные деревья, проживающие лишь в самых древних лесах, умеющие превращаться в прекрасных людей, чтобы заманивать сбившихся путников в свои дебри.

Тина описывала замок-академию, где она обучалась магии и волшебную Великую Библиотеку в центре столицы, куда раз в год стекались все маги-выпускники, чтобы получить свой гримуар. Пожалуй, именно эта часть в её сказке мне понравилась больше всего.

Недостаточно просто быть из древнего магического рода и отучиться в академии несколько лет, чтобы считаться полноправным магом. Лишь тот, кто получил свой гримуар, мог искать работу и свободно творить колдовство. Все гримуары хранились в Великой Библиотеке, это были особые книги, в которых маг писал свои собственные заклинания, рецепты зелий, защитные руны и описывал способы борьбы с нечистью. После смерти мага гримуар возвращался обратно в библиотеку. Сам. Эти книги были разумны, могли общаться со своим владельцем при помощи ментальной магии и сами решали, какие советы и заклинания показать магу. А ещё каждый гримуар был уникален как внешне, так и по содержанию — это мог быть толстенный талмуд с редчайшими заклинаниями, или маленькая книжулька, размером с небольшой молитвенник, или тоненькая брошюра, или древняя, здоровенная и очень тяжёлая книга в кожаном переплёте. Конечно, каждый маг стремился бы заполучить самый лучший гримуар, если бы не одно «но» — эти уникальные книги сами выбрали своего мага. Раз в год, все маги-выпускники собирались в большом зале Великой Библиотеки, а в полдень из хранилища гримуаров вылетали книги и опускались в руки избранного ими владельца. Так, Миорен, будучи одним из лучших студентов и сильнейшим магом, был выбран очень старым гримуаром, с богатой коллекцией неповторимых заклинаний, рун, зелий и ритуалов, но с бесконечно скверным характером.

— Откровенно говоря, я поражаюсь тебе, — начала я, когда Тина взяла паузу. — Ты ведь так занята своим блогом, работой с клиентами, новой квартирой… Где ж ты столько времени нашла, чтобы придумать такую сказочку, да ещё и на курсы актёрского мастерства сходить? У тебя явный талант, слушай! Так мастерски играть, что я прям верю тебе.

— Ты до сих пор думаешь, что я притворяюсь? — громко возмутилась подруга. — Да я столько всего тебе рассказал, а ты по-прежнему считаешь, что всё это выдумки? Как ещё мне доказать тебе, что я говорю правду?

— Ладно, хватит, — вздохнула я, поднимаясь с кровати. — Если хочешь остаться здесь, прекрати городить эту фигню, — Алевтина промолчала, лишь злобно зыркнула на меня. — Останешься или поедешь к себе?

— Зачем мне здесь оставаться, если ты мне не веришь? Сам быстрее разберусь, раз от тебя никакой помощи.

Я пожала плечами.

— Все мои платья будут тебе велики, а джинсы — слишком короткие, поэтому тебе придётся ехать к себе в таком идиотском виде. Только белую юбку с чёрными колготками сними, — ухмыльнулась я. — Даже я, с полным отсутствием чувства стиля, понимаю, что это полное уродство.

— И оставить девушку с голыми ногами? Это же неприлично! Это, конечно, не моё тело, но я всё же благородный лорд и не собираюсь позорить ни в чём не повинную девушку, — очень натурально возмутилась подруга.

— Тина, пожалуйста, хватит! У меня уже голова разболелась.

Алевтина замолчала и нахмурилась, явно раздумывая о том, как ещё заставить меня поверить в её чушь. И зачем так стараться? Что б потом расхохотаться, что она всё выдумала, а я совсем на своём ромфанте свихнулась, что во всё это поверила? А может, она какое-то крупное пари заключила, и потому так качественно подготовилась?

— Проводишь меня? — понуро спросила подруга.

Честно говоря, идти в дождь мне никуда не хотелось. Раз работа мне не досталась, я бы с радостью налила бы большую кружку чаю, прихватила в комнату коробку конфет из бабушкиной заначки в её стенке, завернулась в свой плед и взяла бы книгу с полки, чтобы до конца дня не думать о том, что мне делать с работой, да и моей жизнью в целом.

Я распахнула шторы на окне, петли шаркнули по металлической гардине, а на слабом дневном свете заискрилась пыль. «Надо бы шторы постирать», — лениво подумала я, рассматривая пейзаж за окном. Окна комнат, в отличие от кухни, выходили во двор, а не на шумную улицу с трамвайной линией, и сюда уличный шум практически не доносился, если не открывать форточки. Сейчас на улице был слышен лишь шум дождя, который так и не прекратился. Небо было затянуто свинцовыми тучами; берёзы, что росли в палисаднике у подъезда, иногда склонялись в сторону окна под порывами ветра.

— Как-то не располагает погодка к прогулкам, не находишь? Может, сама? Или такси вызовешь? — поёжилась я.

— Я не знаю, что такое «такси», и сюда я добирался по путанным обрывкам воспоминаний твоей подруги. Вряд ли сумею найти обратную дорогу. Если не готова возвращать свою наперсницу и помогать мне связаться с ней, уж показать мне обратный путь ты в состоянии? — Тина изогнула бровь, после чего отвернулась и еле слышно пробормотала себе под нос, но я расслышала. — И почему моей единственной надеждой на помощь оказалась ленивая и бесхребетная девица?

Слова девушки, которую я считала подругой детства и самым близким человеком, больно ранили. Я знала, что я не такая целеустремлённая бизнесвуман, как Тина, или не такая энергичная и позитивная авантюристка, как Ольга, но всё же я не считала себя слабой, ленивой и уж тем более бесхребетной.

— Собирайся, — зло выдохнула я, промаршировав на выход из комнаты, не забыв смачно припечатать дверь.

Последнее, правда, зря сделала. От гулкого удара мне на голову осыпалось немного штукатурки с антресолей, которые располагались над коридором в кухню. Я стряхнула белёсую пыль с волос и прошла на кухню, чтобы попить воды. Кран издал гулкий звук, плюнул несколькими каплями воды, и только после этого из него потёк стабильный холодный поток. Я подставила стакан. Бабушка запрещала мне пить из-под крана, приговаривая, что воду надо пить кипячёную и тёплую, но плохие привычки трудно искоренить. Я услышала скрип половиц в коридоре и поспешила развернуться к окну, чтобы не смотреть в глаза Алевтине. Какие бы цели она не преследовала, сегодняшнее её поведение грозило поставить в нашей дружбе жирную точку.

Баба Люда открыла форточку перед уходом, и сейчас порыв ветра приподнял белую тюль, а в лицо пахнуло свежестью дождя. С улицы доносился шум машин и гомон голосов, ещё я расслышала шум приближающегося трамвая. Все друзья и знакомые удивлялись, когда впервые приходили в гости, как можно жить возле трамвайных линий, а я давно привыкла, и уже не замечала ни шума, ни трясущейся посуды от громыхающего мимо транспорта.

Я как раз поднесла стакан ко рту, когда Алевтина с громким воплем «О нет!» рванула на себя мою руку, отчего я расплескала на себя всю воду. Подруга со всей дури потащила меня за собой, попутно отшвыривая в сторону табуретку. Я даже возмутиться не успела, как вновь оказалась в коридоре, где Тина увалила меня на пол и придавила собой сверху. Какое-то время я ошалело молчала, после чего едко спросила:

— Милорд Миорен изволит быть насильником?

— Да сдалась ты мне, ты совершенно не в моём вкусе — пропыхтела Тина, слезая с меня и оглядываясь по сторонам. — Кажется, повезло. Слабое землетрясение.

— Какое, мать твою, землетрясение? — разозлившись ещё больше, прошипела я. — А то ты не знаешь, что это был всего лишь трамвай!

Подруга вновь нахмурилась, немного помолчала, после чего выдала:

— Ты собралась? Пора идти.

Закатив глаза, я поплелась обратно в комнату, чтобы переодеть мокрую одежду. Натянув очередной спортивный костюм, который не сильно мне шёл, зато был достаточно свободный и удобный, я протопала ко входной двери, натянула кроссовки и собрала волосы в высокий хвост.

Я бы с удовольствием усадила Тину на такси, но денег у меня не было, а судя по её маскараду, кошелёк она с собой тоже не прихватила, поэтому пришлось идти на остановку, чтобы сесть на трамвай.

До её дома шла прямая дорога, поэтому нам бы подошёл любой маршрут, но ждать на остановке всё равно пришлось минут пять. За это время я успела насквозь промокнуть и продрогнуть, потому что новые остановки, которые установили в нашем городе, не защищали ни от дождя, ни от ветра, ни от палящего солнца.

Тина с любопытством разглядывала широкую улицу, проносящиеся мимо иномарки, бегущих под разноцветными зонтами людей, трамвайные пути и пятиэтажки, первые этажи которых были превращены в магазины и супермаркеты с пёстрыми вывесками. Возле нас встала старушка, пристроив свою сумку на колёсиках и обтирая лицо белым носовым платочком. Стоило трамваю показаться на горизонте, как она обратилась к нам:

— Девоньки, вы не поможете мне затащить тележку в трамвай? Сама я не управлюсь.

Подруга вежливо улыбнулась и заверила, что обязательно поможет. Старушка расплылась в благодарной улыбке и принялась рассказывать Тине о своём саде, о том, как никто ей там не помогает, а ещё яблок у неё в этом году много, она уже не знает куда девать. И тут старушка достала из своей сумки кулёк яблок и всучила его прибалдевшей от такого потока информации Алевтине. Я улыбнулась уголками губ и помогла подруге докатить и поднять тяжеленную сумку в вагон трамвая, после чего поспешила утащить её в другую часть вагона, подальше от словоохотливой бабушки. Оплатив проезд за нас обеих, я уселась на сидение у окна. Подруга пристроилась на соседнее, прижимая к груди мешочек с садовыми яблоками.

Под размеренный стук колёс мимо проносились скрытые дождём силуэты зданий, кусочки парков, вывески магазинов и свет светофоров, которые все сливались в одно сплошное цветное пятно из-за непрерывного ливня. В динамиках периодически раздавалась совершенно невнятная каша из слов, в которой можно было различить лишь одну единственную фразу:

— Осторожно, двери закрываются.

— И это всё без магии? — удивлённо прошептала мне на ухо Тина.

— Андрей, мой бывший, считал, что электричество — это и есть магия, — пожала плечами я.

Подруга вопросительно на меня посмотрела, но я промолчала. Так, в молчании, мы и проделали остаток пути. Когда мы подъезжали к нужной остановке, я тихонько толкнула подругу, чтобы та поднималась и шла к выходу.

От остановки мы прошли пару кварталов с новыми светленькими многоэтажками, отгороженные друг от друга заборами, за которыми располагались парковочные места, детские площадки и небольшие места отдыха.

Новая квартира Тины мне безумно нравилась. Это была светлая студия на последнем этаже, откуда открывался симпатичный вид из окна, а вечерами здесь всё затапливал красивый закатный свет. Подруга спланировала весь дизайн под себя, поэтому сюда органично вместились и современный кухонный гарнитур, и небольшое рабочее место, где сейчас лежал Тинин макбук и айфон последней модели, и огороженная спальная зона с двуспальной кроватью и большой гардеробной.

Я помыла руки и уселась на барный стул на балконе, из которого Тина сотворила обеденную зону с барной стойкой.

— Лив, — мягко позвала я. — Прошу тебя, давай закончим этот спектакль и вернёмся к нормальному общению? — подруга ничего не ответила, поэтому я продолжила. — Послушай, я понимаю, что ты очень старалась, и, возможно, хотела сделать мне приятно, потому что знаешь, что я очень люблю читать про магию и волшебные миры, но… моя жизнь катится в полную… и мне сейчас не до игр в «Подземелья и драконы».

— Любишь магию, но не хочешь в неё поверить? — горько усмехнулась Тина. — Здесь есть чем напиться? — резко сменила она тему.

— У тебя в холодильнике всегда припасено, но не рано ли? Всего-то четыре часа! Впрочем, —– махнула я рукой и достала два изящных винных бокала и бутылку красного сухого.

Кроме вина в холодильнике нашлись две банки йогурта и баночка детского питания — подруга была неравнодушна к детским пюрешкам и периодически их покупала. Вздохнув, я захлопнула холодильник и пошла мыть яблоки. Решила закусывать ими.

Остаток дня Тина выслушивала о том, как я потеряла работу, деньги, которые вложила в обучение, и стенания о том, что теперь надо идти устраиваться куда-то ещё. После первой бутылки настало время второй, и уже я слушала истории Тины-Миорена о том, как семья надоела ему с матримониальными планами, как осаждали его девицы на выданье с их матерями, как утомляло его пристальное внимание короля, опасавшегося, что род Авернелов набирал слишком много власти, как раздражал лорда строптивый гримуар, любивший потешиться и наставлять нравоучениями, и как скучал он по охоте на теневых лисиц, что водились в Эндолине. В этот раз сказки, рассказанные подругой, не раздражали. Как и хорошая книга, они помогли мне отвлечься от моих проблем и позабавили, и, когда я отрубилась на большой, застеленной белоснежным постельным бельём кровати, мне приснился прекрасный Эндолин, со всеми его странными обычаями и волшебными существами.

Глава 6. Тина

Кажется, это становится традицией. Мне вновь было тяжело просыпаться оттого, что тело ломило, а голова грозила разорваться от боли. Я согнула руку в локте, чтобы приподняться, и замерла. Под рукой ощущалась мягкая ткань, нос защекотал аромат моего любимого кондиционера для белья. Да! Я подскочила на постели, не обращая внимания на прострелившую тело боль, и заозиралась вокруг. Моя квартирка, родненькая! Я спала на своей кровати, на столике у противоположной стены мигал смартфон, а рядом со мной спала, одетая в свой ужасный спортивный костюм, Маринка, почему-то обнимавшая одной рукой пустую бутылку вина, с которой накапало на мои белоснежные простыни, но сейчас это мало меня волновало.

— Маринка! — радостно закричала я и начала тормошить подругу. — Просыпайся, Марина!

— Фто-о? — простонала она, разлепляя глаза и отрывая голову от подушки. — Котоый чаф?

— Не знаю, да и не важно это! Марина, что вчера произошло? Я совершенно не помню! Мне приснился кошмарный сон, что я была заперта в какой-то мансарде, там была пентаграмма и…и никого больше! А ещё там был сундук и книга странная такая, и голос в голове! Господи!

Не думала, что меня настолько напугает ночной кошмар, но воспоминания были настолько живыми и яркими, что из глаз снова потекли непрошенные слёзы.

— Мне было так страшно, Марин. Я весь день ревела и боялась, — шептала я, изливая душу подруге. — Я думала, что свихнулась, сошла с ума, и вот я проснулась в своей постели, но я не помню, как здесь оказалась с тобой. Что ты здесь делаешь?

Тишину комнаты прервал звук хлёсткой пощёчины, а моя голова дёрнулась в правую сторону. Я схватилась за щёку, которую обожгло огнём, и в непонимании уставилась на Марину.

— Ты что такое творишь?

— Достала! — взревела та. — Вчера ты весь день кормила меня историями о том, что ты — мужик, что твой дебильный ритуал притащил тебя из Эндолина в тело моей подруги. Ты рассказывала мне сказки о волшебном мире и гримуарах. Я выслушала все твои бредни и оскорбления в надежде на то, что сегодня ты прекратишь этот спектакль, а в итоге, ты мне даже выспаться не дала, как преступила ко второму акту? Бедняжка Тина возвращается в своё тело! Ты могла хотя бы утра дождаться, а не будить меня среди ночи?

Мужчина в моём теле? Гримуар? Нет-нет-нет. Я бы не смогла придумать такую чушь, и не стала бы весь день надоедать с этим подруге. Я даже не планировала к ней заходить, мне же вчера на почту надо было сходить, чтобы посылки отправить.

— Гримуар? Ритуал? Марина, прошу, — зашептала я, захлёбываясь новым приступом истерики. — Расскажи мне всё, что ты от меня вчера услышала. Это очень важно.

Я схватила подругу за руку и заглянула ей в глаза. Не знаю, что такого она увидела в моём лице, но её гнев и раздражение начали сменяться на неверие и страх. Марина порывисто обняла меня и зашептала:

— Прости, что ударила тебя, я не хотела, просто ты вчера меня так достала своим россказнями, что сегодня я…

— Марина! — прервала я поток извинений. — Мне надо знать всё, что вчера произошло.

А дальше последовали путанный пересказ событий, где главным героем выступал некий Миорен, который напортачил с заклинанием и перенёсся из магического мира в наш, и не просто так перенёсся, а прямо в меня. Каким-то образом он смог добраться до Маринки и принялся осаждать её, чтобы она помогла найти способ связаться со мной и провести ритуал повторно.

— Марин, а что за заклинание?

— Ты не рассказывал…а. Какое-то древнее, утерянное, оно должно было перенести ему что-то важное, как я поняла, а в итоге перенесло его… в тебя.

В воспоминаниях всплыла прочитанная в гримуаре легенда про чёрного дракона и заклинание судьбы. Неужели оно? Этот мужик хотел себе так девушку найти? Затейливый выбрал способ, однако. Нет бы «Тиндер» установил или зельем каким опоил, зачем же так оригинально к делу подходить?

— Ладно, — сказала я вслух, прогоняя идиотские мысли. — Кажется, наша помощь ему не понадобится, он сам обратно вернулся.

Марина в нерешительности закусила губу, хмуро на меня поглядывая, после чего пробормотала:

— Я, пожалуй, задержусь здесь ненадолго. Ты не против?

— Конечно! Оставайся! Куда ты пойдёшь среди ночи? А я всё равно уже больше не усну, пойду в душ схожу.

После приключений прошлого дня, которые то ли произошли на самом деле, то ли всё же в моей поехавшей голове, принимать душ оказалось несравненным удовольствием. Горячие струи смывали все плохие мысли, убирали ломоту в мышцах и наполняли меня спокойствием. Хотелось стоять так вечно.

Я не сказала Марине, позорно сбежав, но мне было страшно. Что на самом деле произошло вчера? Это я вела себя так неадекватно, пока представляла себя же запертой неизвестно где, или Эндолин на самом деле существует, а мне не повезло оказаться жертвой криво состряпанного Заклятия Судьбы? Вопросы-вопросы, и никаких ответов. Как бы то ни было, я решила забыть тот день, как самый страшный сон, и продолжать жить. Кивнув своим мыслям, я потянулась за любимым гелем для душа.

Глава 7. Марина

В тот момент, когда я взглянула в перепуганные глаза подруги, в которых отражался неподдельный ужас и паника, я поверила Тине. И мне бы очень, от всей души, хотелось поверить и в то, что Эндолин и Миорен существуют, но куда вероятнее то, что у подруги случилось что-то вроде раздвоения личности. Пока я училась в университете, мне приходилось об этом читать, и я могла увидеть в поведении подруги схожие признаки — в ней якобы «жило» два разных человека, отличающихся друг от друга и характером, и манерами. А ещё этот «Миорен» не помнил, как жила и что делала Тина, что тоже являлось признаком диссоциативного расстройства. Поэтому, я поверила, что Алевтина говорила правду. Во всяком случае, она действительно верила в то, что говорила.

Я попросила у Тины разрешения остаться ненадолго, чтобы присмотреть за ней. Возможно, мне следовало сразу отвезти её на приём к врачу, но я малодушно понадеялась, что приступ больше не повторится, и всё будет хорошо.

Сон больше не шёл. Циферблат на телефоне Тины показывал, что сейчас только половина пятого. Я решила сходить за телефоном, куда совсем недавно добавила книгу, которую хотела почитать, и отправилась на кухню — попить вкусный кофе, который делала новенькая кофемашина подруги.

Алевтина, завёрнутая в полотенце, присоединилась ко мне, едва я поставила кружку на стол.

— О! Хорошая мысль, а то после душа снова в сон потянуло, — сообщила она и полезла за ещё одной кружкой.

— Так может, ляжем и доспим, а?

— М-м, нет. Мне надо заняться блогом — просмотреть сообщения, ответить на комментарии. Ещё и посылку вчера так и не отправила, надо будет сходить, как только почта откроется. Ты спи, если хочешь, я не помешаю.

— Да тоже не хочется что-то. Я почитаю.

Тина кивнула, и мы обе устроились с кофе на большой кровати, каждая в своём телефоне. Это одно из качеств, за которое я особенно ценила подругу — с ней было комфортно молчать. Она никогда не приставала ко мне с болтовнёй, если я была не в духе и хотела тишины, я же старалась не лезть к ней и не обижаться на неё, если она периодически торчала в телефоне, снимая сторисы для своего блога или что-то отвечая подписчикам.

Я едва ли прочитала с десяток телефонных страниц, как сон сморил меня, несмотря на выпитую до этого чашку кофе. Было бы справедливо компенсировать моё следующее пробуждение чем-то приятным: например, свежим круассаном с шоколадной пастой, или горяченькой вафлей, которые так хорошо получались у Алевтины, но Вселенная распорядилась иначе. Моё следующее пробуждение было ничуть не лучше.

— Это что за ктулова задница здесь творится? — закричала подруга. — Как ты это сделала?

Я приподняла голову с подушки и встретилась взглядом с удивлёнными голубыми глазами.

— Что сделала?

— Ты помыла меня?

— Ты дура, что ли?

— Но я точно помню, что ложился спать одетым. А сейчас я завёрнут в полотенце, и волосы противные — мокрые.

— Миорен? — осторожно спросила я.

— Ну да, — недоумённо кивнул он.

Чёрт. Новый приступ. А я так надеялась, что всё обойдётся.

— Понимаешь, — начала я, садясь на кровати. — Э-эм, ты уснул, и Тина вернулась. Видимо, пока ты спал, она каким-то образом смогла «пробраться» обратно.

На лице подруги застыло недоумённое выражение, после чего она с энтузиазмом соскочила с стала ходить по комнате из угла в угол.

— Это же отличные новости, Мари! — с улыбкой повернулась она ко мне. — Вот как ты сможешь мне помочь! Я оставлю для Тины инструкции, что она должна сделать, а ночью, когда я усну, а она вернётся, ты перескажешь всё это ей.

— Д-да, конечно, Миорен, — я не знала, как себя вести со второй личностью Тины, поэтому решила во всём ему подыгрывать, а когда «вернётся» подруга, уговорить её показаться врачу.

— Твоя подруга убедила тебя, да? — уточнил он. — Что всё по-настоящему. Что она рассказала тебе? Где оказалась?

— Она была заперта в какой-то комнате, не помню, как она её назвала, но там был сундук и гримуар.

— Это мой кабинет в замке. Да, я запер его заклинанием, — нахмурился Миорен, зарываясь одной рукой в волосы и тут же отдёргивая её от спутанных белых прядей. — Бедняжка, там же ни еды, ни… прочих удобств. Сегодня ночью объясни ей как выбраться оттуда. Раз уж она в моём теле, ей, наверняка, будет доступна и моя магия. Заклинание очень простое. Ей надо положить руку на дверь и произнести «Апер-ра». Только пусть не ходит дальше спальни и уборной (они ровно на этаж ниже), это может быть не безопасно. Запомнила заклинание?

Я кивнула.

— Повтори.

— Положить руку на дверь и сказать «аперра», — послушно повторила я.

— Не так! Там два ударения — на «е» и на вторую «а». Апер-ра.

— Апер-ра.

— Не перепутай, это важно.

Я заверила, что всё запомнила и непременно передам Тине. Настроение окончательно испортилось, подруга всё больше пугала меня перепадами настроения.

Миорен попросил дать ему бумагу и перо. Я перерыла всю рабочую зону Тины, но так и не нашла у неё ни бумаги, ни блокнота, ни даже карандаша. Подруга давно перешла на электронную систему ведения всего и вся, так что не удивительно, что канцелярии в её доме не нашлось. Мелькнула мысль предложить лорду с Эндовьера макбук, но взглянув с каким упоением тот наблюдает за тем, как кофемашина дарует ему напиток всего одним волшебным нажатием кнопки, я отбросила эту мысль.

— Можно, конечно, купить бумагу или тетрадку, но у меня нет денег, — печально вздохнула я. — Либо возвращаемся ко мне, у меня много этого добра. Да и еда есть, а то Тина чаще всего питается в кафешках.

— Где?

— Ну, в ресторанах. М-м, тавернах, — ухмыльнулась я.

— Вот как, — нахмурился Миорен. — Выходит, она из знати?

Я опешила от такого вопроса, и какое-то время просто стояла и хлопала ресницами, пытаясь подобрать слова.

— В нашем мире нет знати. Наверное. У нас есть разделение на богатых и бедных. Про Тину можно сказать, что она знаменита, в определенных кругах, и в какой-то мере богата.

— А чем она занимается?

— Подбором гардероба.

— Так она богатая прислуга? — удивился мой собеседник.

— Выходит, что так, — не стала спорить я и объяснять тонкости её профессии. Впрочем, все сферы услуг так или иначе можно обозвать прислугой.

Пока Миорен раздумывал над трудностями бытия в нашем мире, я собрала свои немногочисленные вещи и задумалась о том, как добираться до дому. В кармане лежал последний полтинник, на карте денег не осталось. Просить взаймы у Тины смысла не было, пока она в таком состоянии. Её кошелёк лежал на подоконнике, возле рабочего стола, но у неё редко были наличные деньги. Я всё же решила проверить – вдруг повезёт. Повезло. В кошельке обнаружилась одинокая сторублёвая купюра.

— Лив, я займу у тебя сотку, ладно? С зарплаты верну тебе на карту, — произнесла я, не глядя на подругу.

— К кому ты обращаешься?

— Да так, привычка.

Я всполоснула за нами кружки, и мы покинули уютное жилище Тины. Улица встретила нас приятной прохладой. Дождь наконец-то прекратился, оставив после себя грязь, лужи и мокрые лавочки, на одной из которых две бабушки уже расстелили картонку и сейчас сидели и с упоением поносили их управляющую компанию. Вот уж удивительно, новый район, элитные многоэтажки, а бабульки по-прежнему чем-то недовольны. Я улыбнулась своим мыслям, осматривая двор. Аккуратная парковка, большая и чистая детская площадка, где сейчас была всего парочка ребятишек и одна женщина с коляской. Повезло же Тине, как бы и я хотела здесь жить, а не в своей скрипучей коморке.

Весь путь до дома мы провели в молчании. Миорен, как и вчера, зачарованно следил за прохожими и проплывающими мимо окон трамвая вывесками. Я видела, что иногда он хотел о чём-то у меня спросить, но видя мой насупленный вид, так и не решался.

До моего подъезда мы добрались довольно быстро. Поднявшись на второй этаж, я позвонила в звонок и принялась ждать, когда бабушка доковыляет до двери. Миорен стоял рядом, рассматривая свои джинсы. Он вновь пытался натянуть на себя композицию из двух юбок, но после долгих споров о том, что женщине можно щеголять в брюках, всё же сдался и натянул джинсы, буркнув, что так ему даже удобнее.

— Какая интересная ткань, — сказал он, ткнув в карман джинс, но тут дверь распахнулась, обдав нас ароматами борща, а на пороге возникла бабуля в своём неизменном халате в цветочек.

— Куда же вы вчера запропастились, девоньки? — покачала она головой. — Ну, вижу, что хоть помирились. Входите!

Пока мы стаскивали с себя кроссовки в тесной прихожей, я заметила, что Миорен с интересом поглядывает в сторону кухни.

— Голоден? — шепнула я. Лорд кивнул.

Бабушка усадила нас за стол и разлила по тарелкам горячий суп. Поставив его перед нами, она достала из холодильника сметану и полезла в морозилку за салом. Миорен с любопытством первооткрывателя зачерпнул ложкой борщ. В тот момент я пожалела, что оставила телефон в прихожей, потому что мне захотелось записать на камеру всю ту гамму чувств, которая пронеслась по лицу мужчины, впервые отведавшего борща.

— Ты сметанку добавь, — посоветовала бабуля, подтолкнув ему баночку и поставив перед ним блюдце с салом и чёрным хлебом.

Миорен с опаской зачерпнул сметаны, после чего сложил сало на хлеб и откусил кусок от своего бутерброда, заев это дело ложкой борща. По его лицу растекалось выражение ни с чем несравнимого блаженства. Он быстро доел первую порцию и принялся с надеждой поглядывать на кастрюлю на плите.

— Ещё, деточка? — бабушка тоже заметила его страждущий взгляд.

«Деточка» кивнул, протягивая бабе Люде свою пустую тарелку. М-да, бедная Тина с её правильным питанием. Кажется, придётся ей в скором времени менять вещи на размер побольше.

После обеда осоловевший от горячей и жирной еды Миорен растянулся на моей кровати, пока я искала ему ручку и тетрадь.

— Чуть позже, — махнул он рукой и устроился поудобнее. — А ты запоминай. Пентаграмма находится на моём столе, она нарисована на четырёх листах. Тине надо перерисовать её на полу символ в символ, ничего не упустив. Затем, ей надо встать в центре и прочитать заклинание. Три раза.

— Какое заклинание? — уточнила я.

— А вот это самое сложное, — вздохнул Миорен. — Ей надо заставить гримуар показать ей его.

Глава 8. Тина

— С чего мне помогать вам, невоспитанная девица? — ворчал гримуар, злобно шелестя страницами. — Я предупреждал Рена, что этот ритуал опасен и может привести к неисправимым последствиям, но тот не пожелал прислушаться к советам умудрённого годами гримуара, что столетиями сопровождал как вздорных юнцов, так и опытных магов, которым перевалило за сотню лет. Разгребайте теперь сами ваше… кхм, вашу кашу.

— А я-то здесь причём? — заорала я дурным мужским голосом. — Я не просила такого «счастья»! Не просила проводить ритуал и тащить меня в эту Богом забытую дыру!

С самого утра мои планы пошли наперекосяк. Я планировала выпить чашечку горячего кофе в кафе возле дома, заказать к этому делу свежайший круассан, а после, в прекрасном настроении, отправиться на почту. Однако, ничему из этого списка не суждено было сбыться. Моё утро началось в мансарде. Признаться, я даже не удивилась, лишь с обреченностью приняла эту ситуацию, как что-то само собой разумеющееся. Страхи, которые так мучали меня этой ночью, пока я была в душе, отступили, и на смену им пришло неистовое желание найти выход из этой ситуации.

— Глянь-ка, ты вернулась, — раздался в моей голове шелестящий голос. — Затейливо вышло.

Говорившим оказался гримуар. Я не сразу поняла это, лазила по комнате в поисках нового действующего лица, пока книженция потешалась надо мной. Когда я догадалась, что разговаривала со мной книга, гримуар представился и пояснил, что он — что-то вроде волшебного справочника и принадлежал он лорду Миорену Авернелу, в теле которого я сейчас находилась. Я тут же принялась просить магическую книгу о помощи, в следствии чего у нас и завязался этот спор.

— А почему бы не считать, что тебе повезло застрять здесь? Что может быть прекраснее магии? Она дарует силу, власть, положение, открывает перед тобой столько возможностей, сколь тебе и не снилось. Разве в твоём мире у тебя это есть?

— Мне не нужна ни власть, ни сила, — зло выдохнула я. — В моём мире у меня есть всё, чего я так мечтала добиться, и никакая магия мне для этого не нужна. Я обязана вернуться домой, и я это сделаю с твоей помощью или без неё.

Я поставила себе цель выбраться с Эндолина, чего бы мне это не стоило, и никогда больше не оказываться в этой залитой светом круглой комнате, а если я ставлю цели — я их добиваюсь.

Марина очень часто говорила, что мне повезло. Повезло иметь полноценную семью. Повезло, что я с детства нашла себя — пока была маленькой, у меня было несколько кукол барби, которые были нужны мне исключительно в качестве моделей. Я шила им костюмы, платья и кофты из обрезков тканей, придумывала новые фасоны. Когда я окончила школу, у меня и сомнений не возникло куда поступать — конечно же, на дизайнерский. И там, пока училась, я завела свой блог в инстаграм, чтобы следить за модой и писать про моё главное увлечение. Сначала люди сами приходили и оставались со мной, затем, все заработанные и накопленные деньги я начала вкладывать в рекламу, чтобы набрать свою аудиторию и наконец-то начать зарабатывать. Последнее время ко мне обращались бренды за обзорами и рекламой, писали девушки и женщины с просьбами подобрать им гардероб, но изначально я и не мечтала о таком успехе. Просто день ото дня я работала над своим блогом и рекламой. Марина же считала, что мне повезло и здесь.

Повезло. Я ненавидела это слово. Пожалуй, мне действительно повезло с семьёй. Мои родители всегда поддерживали меня и одобряли моё увлечение, они даже с пониманием отнеслись к тому, что я захотела стать блогером. Однако, в остальных случаях, где моя подруга видела везение, я видела тяжкий труд. Время, которое потратила на обучение, рисование, кройку, изучение информации. Деньги, которые экономила, чтобы вложить в своё дело. Усталость и отчаяние, которые приходилось преодолевать, чтобы не сдаться и достигнуть своих целей. Марина же никогда не была амбициозной, она плыла по течению, которое задавала ей бабушка, а иногда я. Пассивная и зависимая от других, подруга часто видела во всём везение или невезение, а ответственность за свои неудачи она списывала на всех вокруг. Когда-то я пыталась ей помочь, переделать её, но быстро отказалась от своей затеи, столкнувшись с упрямством мула. И всё же, какими бы недостатками не обладала Марина, она была надёжной подругой, в чём-то даже мудрой, и сейчас она была единственным маяком во тьме, который мог привести меня обратно домой.

— Но ведь ты ещё и не пробовала, — замурлыкал гримуар. — Первый магический опыт он такой… особенный. Никогда раньше не присутствовал при таком волнующем моменте. Давай поколдуем вместе?

Захотелось послать книженцию с её намёками в пешее эротическое, но в последний момент любопытство взяло своё. В детстве я читала «Гарри Поттера» и мечтала о Хогвартсе, магии и своей волшебной палочке. Пускай вместо замка с верными друзьями мне досталась лишь круглая мансарда, а вместе палочки — старая, потрёпанная, ворчливая книга, но ведь магия-то есть! А вдруг я смогу выбраться отсюда? Вдруг получится вернуться обратно в своё тело?

— Ну что ж, давай поколдуем, — ухмыльнулась я.

— Вот это правильный настрой! — обрадовался гримуар и в нетерпении запрыгал по столешнице. — Смотри, я тебе открою самое просто заклинание, — и книга зашелестела страницами, открывшись на странице с надписью «Огненный пульсар». — Маги такие с пелёнок творят, не знаю почему старик Теористан решил записать его сюда, но смотри как пригодилось! Читай же скорее!

— Я не могу прочитать, когда ты так трясёшься. Все строчки перед глазами размываются.

Гримуар замер, изредка потряхивая страничками от волнения, а я сумела внимательно прочитать про огненный пульсар. Выглядело всё просто. Маг зарисовал позицию рук — вытянутая ладонью вперёд правая рука, запястье которой сжимает левая, словно браслет часов поправляет, только крепче. По инструкции я должна была выстроить эту композицию из своих рук, направить на цель и произнести: «Арсшхас».

— А если я произнесу это заклинание без жестов, у меня что-нибудь получится? — уточнила я.

— Не льсти себе, деточка, даже у магов пятого уровня, которые умеют пользоваться заклятиями невербально, не получится колдовство без жестов.

Шёпотом прочитав несколько раз заковыристое слово-заклятие, я выставила вперёд правую руку, крепко сжала запястье левой, направила своё наводящее устройство на дверь и громко произнесла заклинание. И ничего не произошло.

— Не вышло, — разочарованно выдохнула я.

— Да что ты? И как часто в твоей жизни тебе удаётся всё с первого раза? — ехидно прошелестела книга.

Я кивнула, признавая правоту её слов, и попробовала ещё раз, а потом ещё раз, и ещё много-много раз. На попытку поджечь чёртову дверь у меня ушло едва ли не полчаса. Я и кричала заклинание, и приказывала, и шептала, и просила, но дверь оставалась равнодушной к моим попыткам поджечь её. В какой-то момент эта деревянная тварь, не поддающаяся ни пинкам, ни толчкам, ни заклинаниям, настолько сильно меня достала, что я вложила в своё заклинание всю ярость на неё, на этот мир, на себя и прорычала:

— Арсшхас!

С руки сорвался сгусток пламени в форме искрящегося шара и со скоростью пушечного ядра полетел в сторону двери. Я затаила дыхание в предвкушении, но стоило огню долететь до двери, как он растворился с мягким «пщ-щ», не оставив после себя даже струйки дыма.

— Вот ты и поняла суть, девочка, — раздался тихий шуршащий голос в моей голове.

— Что?

— Огонь — есть суть чувственная. Экспрессивный, яростный, сильный и импульсивный. Лишь эти эмоции смогут зажечь его. Тут не подойдёт твёрдость и уверенность земли, мягкость силы матери-воды, дарующей жизнь и исцеление. Именно поэтому твои первые попытки оказались тщетными, ты использовала не те эмоции.

— А сразу нельзя было всё это объяснить? — возмущённо заорала я на книгу, а с пальцев слетело несколько искорок. — Ой!

— Вот тебе и «ой», — передразнил меня гримуар. — Теперь ты маг, а значит должна учиться контролировать свои эмоции, чтобы не поджечь весь замок, да и себя вместе с ним.

— Подожжёшь тут, как же, — проворчала я. — Почему дверь не загорелась?

— Так Рен на неё и на окна защитные чары наложил. Он тут много разных экспериментов проводит, вот и заколдовал всё вокруг от повреждений.

Я выругалась непечатным словом. Хотела ещё обложить несколькими подобными словами одну ехидну типографского разлива, раз уж начала сквернословить, но тут в дверь постучали. С обратной стороны. Я замерла, как была, с разинутым ртом и указующим перстом, гневно направленным в сторону гримуара.

— Кто там? — тихо спросила я у книги.

— Ты не там спрашиваешь, — хохотнул мой книжный собеседник. — Тебе надо подойти к двери и спросить погромче.

Стук повторился, став более настойчивым и громким, отчего мне вовсе перехотелось идти узнавать, кого там принесла нелёгкая.

— Лорд Миорен, — раздался приглушенный старческий голос из-за двери. — С вами всё в порядке?

Я промолчала, но через какое-то время в дверь заколотили ещё сильнее.

— Лорд Миорен, если вы не выйдете, я буду вынужден позвать вашего брата, чтобы он взломал дверь, — продолжал надрываться старик, колошматя в дверь что есть сил.

— Так это получается беспроигрышный вариант, — тихо шепнула я гримуару. — Либо открываю я, либо они. И поскольку я сама выбраться не смогла, то если я не предприму никаких действий, то они вытащат меня отсюда сами, — победно улыбнулась я. — Хотя постой… А кто они такие, эти люди за дверью?

— Лионел — дворецкий в замке Авернелов и старший брат Миорена — Сэммин, — не дождавшись от меня никакой реакции, гримуар посчитал нужным уточнить. — Люди, знающие Миорена с самого детства и легко сумеющие заметить все странности его поведения.

— Да и пускай, — беззаботно отмахнулась я. — Я и не собиралась ничего скрывать. Наоборот, поскорее им всё расскажу, пускай помогают возвращать меня домой.

— Думаешь я тебе просто так легенду про Дэодартена и его пару показал? Ещё с тех давних пор чужеземцы из других миров считаются опасными, символом угроз и войны. — грустно вздохнула книга. — Не стоит никому в Эндолине знать о тебе правду, здесь не любят чужаков, девочка. Боюсь, если о тебе станет известно, тебя могу и казнить, — от этих слов по моей спине пробежали холодные мурашки.

— Твою ж мать! И что мне делать? Слушай, книжуля, а есть в тебе заклинание невидимости? Мы бы меня заколдовали, а когда дверь откроют, я тихонько прошмыгну незамеченной.

— Я тебе не книжуля! — запыхтел талмуд, злобно шелестя страницами. — Я старинный и очень ценный гримуар! А ты, бестолочь, самый банальный пульсар тут целый час сделать не могла, а туда же! Заклятие четвёртого уровня ей подавай! Ты как Миорен, — отчитывал меня гримуар. — Без раздумий хватаешься за то, что тебе не по зубам, а потом страдаешь от непредвиденных последствий, которых можно было бы избежать! И вот ещё что, — под конец своей обиженной речи выдал он. — Сэммин — не просто старший брат Миорена, он ещё и маг пятой ступени, один из сильнейших в Эндолине. Так что, девочка, даже сумей ты сотворить полог невидимости, он бы всё равно заметил тебя.

— И что же мне делать? — обречённо протянула я, заламывая пальцы на руках — дурацкая привычка, которой я страдала каждый раз, когда начинала нервничать.

— Притвориться Миореном и жить безбедной жизнью благородного лорда.

Возразить я не успела. Вместо этого расширившимися от ужаса глазами уставилась на то, как дверь в мою уже родную и безопасную мансарду окрашивается зеленоватым сиянием, по контуру петель забегали серебристо-изумрудные искры. Голосов за дверью стало больше, я слышала их гомон, несколько раз они кричали «Миорен», но я была не в силах ответить. Ещё каких-то пару часов назад я желала выбраться отсюда, но теперь я больше всего хотела, чтобы эта дверь никогда не открылась. Сердце неистово билось в грудной клетке, в ушах шумело, а в голове пульсировал один-единственный вопрос — как мне притвориться человеком, о котором я ничего не знаю, кроме его имени?

Глава 9. Марина

— Итак, — зевнув, подытожила я. — Тине надо точно и без погрешностей перечертить пентаграмму, прочитать слово в слово восстановленное тобой заклинание из гримуара и, самое главное, не выходить из твоего кабинета дальше спальни и уборной, которые находятся точно под ним. Открыть дверь можно при помощи заклинания «Апер-ра». Так?

— Так, — сухо подтвердил Миорен.

— А почему ты сказал, что передвигаться по замку Тине небезопасно? Думаешь, заблудится?

— Нет, Мари. Дело в том, что у нас не любят чужаков. Если кто-то из моих родственников столкнётся с ней и поймёт, что она — самозванка из другого мира, ей несдобровать, а я рискую застрять в её теле до конца жизни. Передай ей и это, чтобы она не рисковала понапрасну.

Я кивнула, испугавшись за жизнь подруги. М-да, порой Миорен так убедительно говорил, что я начинала забывать, что это всего лишь психическое расстройство Тины, а не настоящий магический мир с его угрозами.

— И всё же, — задумчиво протянул Миорен, барабаня пальцами по деревянному каркасу моей старой кровати. — Почему заклинание перенесло меня, да ещё и в тело девушки вместо того, чтобы… Слушай, Мари, — неожиданно оживился он. — Расскажи мне про Тину. Какая она?

— Что? — удивилась я резкой смене темы.

— Как выглядит Алевтина я уже рассмотрел в зеркале, но я ничего не знаю о её характере. Она добрая, кроткая, сдержанная и благородная?

— Интересный список. Дай угадаю, именно такой должна быть идеальная жена в вашем мире?

— Почему же только в нашем? Во всех мирах. Именно такие женщины и привлекают мужчин.

— Да что ты, — процедила я. — В таком случае, позвольте удивить вас, о лорд, в нашем мире мужчины любят разных женщин. Кто-то любит красивых, эффектных, эмоциональных, а кому-то нравятся богатые, взрослые, успешные женщины. Кто-то с ума сходит по милым, полненьким, «домашним» женщинам, а кто-то ищет спутницу-друга, с которой можно пуститься в самое немыслимое приключение.

Миорен вежливо выслушал мою тираду и расхохотался, запрокинув голову.

— Это ты в своих дамских романах вычитала? Там тебе расскажут, да, что у любой мышки найдётся свой ласковый котик. Да вот только я тебе, как мужчина говорю, что половина перечисленных тобою образов не привлекает мужчин. Так какова Тина, а?

— Тебе не подойдёт, — скривилась я. — Она принадлежит к тем девушкам, которые любят всё контролировать и полагаются исключительно на себя.

— Это очень полезные качества, — кивнул Миорен. — И они не противоречат тем, которые я тебе перечислил. Хорошие организаторские способности делают женщин превосходными хозяйками замков и поместий. Что ещё?

Я сжала кулаки и сквозь стиснутые зубы ответила:

— Ещё она упрямая и бойкая.

— Кхм. Обслуга из элиты, самостоятельная, решительная и упрямая. Честно говоря, не самый любимый мой типаж. Но в таком случае я окончательно запутался, — развёл руками этот шовинист. — Почему именно она?

— Я тоже потеряла нить рассуждений. Причём здесь характер Тины и твоё присутствие здесь?

— Дело в заклинании, Мари, — выдохнул Миорен. — «Заклинание Судьбы» должно было перенести ко мне мою истинную пару, мою спутницу жизни. Не меня к ней, не меня в её тело, не её – в моё, а просто ко мне в ктулову пентаграмму!

— Считаешь, что Тина и есть твоя пара?

— Совсем иначе я себе представлял свою избранницу. Уж точно не похожей на свою мать сверхдеятельную девицу, желающую свободы и самостоятельности. Однако, раз заклинание свело нас, видимо, она и есть моя пара.

— А ты не думал, что это просто случайность? Что если ты просто ошибся в восстановлении заклинания?

— Я определённо где-то допустил ошибку, но всё же оно сработало — свело меня с моей парой, хоть и очень странным образом. Я даже не могу с ней нормально познакомиться и пообщаться.

— Зачем вообще тебе понадобилось восстанавливать это заклинание и искать свою единственную? Ведь ещё вчера ты жаловался, что твоя мать пытается тебя женить, а ты не хочешь, — припомнила я вчерашний пьяный полуночный разговор. Казалось, что с того времени прошло уже несколько дней.

— Она хочет женить меня на Катэриссе Даретти, — вздохнул Миорен. — Это исключительно политический брак, от которого мне никак не отвертеться, если только я не встречу свою истинную пару. Древний закон драконов-прародителей, который отменяет все помолвочные соглашения.

— Эта Катэрисса настолько плоха?

— Это тот тип женщин, которые с молоком матери впитывают все женские уловки, которыми они манипулируют мужчинами. Прекрасная, как ангелочек, но дьявольски хитрая, и коварная. Катэрисса идёт по головам, добиваясь исполнения любого своего каприза. Я был тем самым капризом, который она долго не могла заполучить.

— И что изменилось? Как так случилось, что ты оказался помолвлен именно с ней?

— Она — племянница королевы. Я уже говорил тебе, что наш род начал набирать слишком много влияния. В нашей семье всегда рождались сильные маги, сильнее которых лишь правящая династия. И постепенно наш род начал становиться всё более и более влиятельным. К нам прислушиваются влиятельные люди, с нами советуются, нас поддерживает народ. Всё это очень не нравится королю, и он пытается всячески уменьшить наше влияние. Брак с дочерью сестры королевы с одной стороны укрепит наши позиции, а с другой, породнит нас с королём, и, тем самым, немного его успокоив, показав подданными Эндолина, что мы поддерживаем текущую власть. Великая честь, — скривившись и явно пародируя кого-то, продолжил своё признание Миорен. — Выпала мне. У меня есть ещё два брата, но именно я был тем трофеем, который однажды имел не осторожность грубо отвергнуть намёки и заигрывания Катэриссы, оттого её выбор пал именно на меня, а не на Сэммина или Трэяра. Я не могу отказаться от этого брака, Мари, я подставлю под удар всю семью и весь наш род. Моя пара — Тина — единственный мой шанс.

Все эти два дня я испытывала к Миорену глухое раздражение, и только сейчас почувствовала каплю уважения и сочувствия к человеку, который пытается найти выход из ловушки и сберечь свою семью.

— Мне жаль, — сочувственно произнесла я, протянув руку, чтобы погладить его по плечу, но мужчина отстранился от меня и бросил в мою сторону злой взгляд.

— Мне не нужна жалость от маленькой девочки, Мари. И ещё ничего не кончено. Я вернусь домой, а после найду способ привести туда и мою пару, которая избавит меня от Катэриссы.

Его слова в который раз больно проехались по моей самооценке. За последние сутки он назвал меня ленивой, бесхребетной, а вот теперь ещё и в маленькие девочки определил. Мне захотелось обидеться и так же больно задеть его словами, как и он меня, но в последний момент я передумала. Ведь это действительно стало бы поведением достойным маленькой девочки, а я была достаточно взрослой и уравновешенной девушкой, что бы не говорил про меня этот напыщенный лорд.

За разговорами пролетело пол дня. Ближе к вечеру заходила бабушка позвать нас на ужин. Пока Миорен с упоением доедал третью котлету, я без особого аппетита ковырялась в картофельном пюре с комочками. Хотя все считают, что пюре должно быть нежным и воздушным, я всегда любила, когда мне попадались комочки.

Когда баба Люда ушла смотреть свой сериал по первому каналу, я собралась мыть грязную посуду. Миорен бросил на меня задумчивый взгляд, а затем поставил локти на стол, скрестил пальцы и задумчиво уставился на отрывной календарь. Вздохнув, я молча пожелала, чтобы он ушёл, потому что его присутствие меня почему-то смущало. Закончила я довольно быстро и вопросительно посмотрела на мага. Он отзеркалил мое выражение лица и ухмыльнулся.

— Что дальше? — спросила я.

— Дальше, прекрасная леди, мы дождёмся наступления ночи, — промурлыкал он, подходя ближе.

Подхватив выпавшую из хвоста прядь вьющихся каштановых волос, он заправил её мне за ухо и наклонился поближе.

— И тогда, моя леди, случится магия, и вы наконец-то расскажете вашей подруге, как вытащить нас из сложившейся скверной ситуации.

Такая интригующая интонация и лёгкие касания моих волос выглядели бы интимно, будь передо мной мужчина, а не подруга детства. Я передернула плечами, делая шаг назад, но врезалась пятой точкой в духовку.

— М-да, вот что делает с мужчиной вкусная еда. Вот я уже из «совершенно не в моем вкусе» эволюционировала до прекрасной леди, — саркастически произнесла я, отпихивая Миорена в сторону и громко топая пятками по скрипучим половицам в свою комнату.

— Тебя так задели мои слова, Мари? Не знал, что ты хочешь мне понравиться, — раздалось мне вслед.

Я резко развернулась, сжав кулаки.

— Мне наплевать на тебя с высокой колокольни, — процедила я. — Но пока ты таскаешься повсюду за мной, изволь держать свои мысли касательно меня и моего характера при себе.

— Неудобная правда режет глаз, моя леди? — ухмыльнулся гад, сложив руки на груди, но тут же одёрнул их обратно, кинув быстрый взгляд на своё декольте. — Если тебе не нравятся в себе те качества, о которых я говорил, избавься от них. Лень и слабую волю можно побороть.

— Я не ленивая и не слабовольная, — разозлилась я.

— Из остаточных воспоминаний Алевтины, у меня сложилось впечатление, что она придерживалась того же мнения, просто никогда тебе об этом не говорила.

— Ну надо же, у «обслуги» воспитание оказалось лучше, чем у лорда, раз она не кидалась оскорблениями налево и направо! И Тина так не считала, не стоит врать мне в лицо.

— А ты никогда не врала своей подруге, чтобы уберечь её от неудобной правды? Не соглашалась с её выбором, зная, что она совершает ошибку? Не говорила приятных слов вместо того, чтобы сказать обидную истину?

Я показала Миорену средний палец и скрылась в полумраке своей комнаты. Я понимала, что поступила по-ребячески, но продолжать беседу не хотела. Этот недоделанный маг пытался заговорить со мной ещё о чём-то, но поскольку он не начал свою речь с извинений, я предпочла просто его игнорировать.

Присев на стул, я обвела взглядом комнату, размышляя куда бы определить Миорена на ночь. Моя кровать была узкой и односпальной, вдвоём мы бы точно не уместились, да я и не собиралась ложиться в одну кровать с этим хамом. Кресел в моей комнате не было, а на пол постелить было нечего. Обычно, если Тина задерживалась у меня допоздна, то она шла ночевать к своим родителям, но отправлять Миорена туда было небезопасно. С другой стороны, родители Тины очень быстро заметили бы странности в её поведении и сами оказали бы ей необходимую помощь, и мне не пришлось бы везти её в больницу. Я ещё какое-то время поразмышляла над тем, как лучше поступить, и пришла к выводу, что дождусь сегодняшней ночи, «возвращения» Тины и постараюсь уговорить её показаться врачу, а если у меня ничего не выйдет, то отведу подругу к родителям.

— Мне не нравится твоё выражение лица, — раздался голос с моей кровати. — Что ты задумала?

— Собираюсь пойти к бабушке и найти что-нибудь постелить тебе на пол, — ответила я и ушла.

У бабы Люды в комнате было душно и всегда пахло лекарствами, её мазью и травяными чаями, которые она пила каждый вечер перед сном. На правой стене висел огромный бордовый ковёр с жёлто-зелёными непонятными узорами, а возле этого произведения ковроткачества стояла старая кровать, которую бабушка когда-то давно перевезла с собой из деревни — металлический каркас с сеткой, на которой располагалась перина. Сейчас кровать была застелена бежевым покрывалом с огромными розовыми цветами, лепестками из люрекса и атласными оборками с кружевной оторочкой, которые свисали до пола. Напротив спального места стоял сервант во всю стену, где вальяжно и гордо расположился советский хрусталь, наполовину перебитые «парадные» сервизы и странные статуэтки. В другой его части стояли в рядочек старые советские книги, а посередине приютился небольшой плоский телевизор, который сейчас был включен и показывал радостную семью за столом, обильно поливающую свою еду майонезом. Бабушка сидела в потёртом зелёном кресле возле окна, вязала свитер под тускловатым светом торшера и вполглаза смотрела очередной сериал. На мою просьбу найти старых одеял, чтобы постелить Тине, она махнула в сторону самых верхних полок стенки, где лежали запасные комплекты постельного белья, подушки и старые колючие шерстяные одеяла. Для Миорена я нашла самое колючее, чтобы даже простынь не спасла от чудовищного зуда и покалывания во всевозможных местах.

За остаток вечера мы не произнесли друг другу ни слова. Я включила ночник и читала очередной фэнтезийный роман, а Миорен что-то писал в тетради, рисовал какие-то символы и закорючки, пока сон не сморил его. Я старалась не уснуть, чтобы не пропустить появление Алевтины. Ждать пришлось довольно долго. За стеной уже давно храпела бабуля, в щелку между шторами заглядывала неполная луна, я видела, как мерно покачивались ветви берёзы в её свете. Книга оказалась недостаточно захватывающей, и я с трудом продиралась сонными глазами сквозь прыгающие строки, стараясь понять, почему Миорен, статный, широкоплечий блондин с голубыми, как у Тины, глазами, скачет на лошади и разговаривает с Алевтиной по телефону, пока я, в платье с кринолином, крашу кирпичную стену замка в серый цвет.

— Марина! Марина, блин! — голос подруги выдернул меня из идиотского сна.

— Прости, я, кажется, всё же уснула, — пробормотала я, потирая глаза.

В свете ночника я рассмотрела бледное лицо Алевтины с широко распахнутыми испуганными глазами. Она лежала в той же позе, что и уснула — на спине, подогнув правую ногу и закинув левую руку за голову.

— Тина, это ты? — уточнила я.

— Да, — ответила она. Её голос был очень тихий, слабый, как будто ей было тяжело говорить. — Я… я не могу пошевелиться, — прошептала она.

— Что? — я соскочила с кровати и присела возле неё на полу. — Спина затекла? Или продуло на полу?

— Нет, это не из-за пола. Я словно застряла между двух миров — чувствую своё тело в том мире, а сознание в этом, но находиться здесь очень тяжело. Меня тянет обратно.

Я нахмурилась. Про такие симптомы я не читала, это было что-то странное. Я уже хотела поднять тему посещения доктора, но Тина перебила меня, спросив:

— Миорен что-нибудь говорил? Он знает, как мне вернуться обратно?

— Д-да. Он оставил тебе несколько инструкций.

Я перечислила подруге все инструкции от хамоватого лорда, но на последних словах Тина замялась и смущенно призналась:

— М-м, спасибо за заклинание, очень своевременно, конечно, но открывать деверь мне уже не нужно. И с родственничками я уже познакомилась, слава Богу, пока не со всеми, а только с Сэммином.

— Тебя не раскусили? — испугалась я.

— Я не знаю, но, по-моему, Сэммин что-то подозревает.

— Будь осторожней! Ты сохранила листы с пентаграммой? Тебе завтра необходимо вернуться в ту комнату, о которой ты рассказывала, и прочитать заклинание, чтобы всё это закончилось.

— Я… Кто-то идёт!

Взгляд Тины остекленел, и она замолчала. Я позвала её по имени, немного подождала, но подруга так и не ответила. Через какое-то время её глаза закрылись, девушка сменила позу, повернувшись на бок, а её дыхание стало размеренным и спокойным.

Я легла обратно в кровать, выключила светильник и сделала неожиданное для себя открытие — я не поведу подругу ни к родителям, ни к доктору. Не знаю, что именно заставило меня поверить в реальность происходящего, но я поверила. Теперь я была убеждена, что Эндолин, со всей своей магией, гримуарами и волшебными созданиями, действительно существовал. И я отчаянно захотела туда попасть.

Глава 10. Тина

Дверь резко распахнулась, с размаху треснув о каменную кладку, а на пороге возник ОН. Это был самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Высокий, статный, широкоплечий, с сильными руками и невероятными глазами сине-фиолетового оттенка. Его платиновые волосы были заплетены в тугую косу, которая свисала чуть ниже лопаток. Самый прекрасный мужчина был одет в тёмные брюки, заправленные в высокие сапоги и белую рубашку, рукава которой были подвёрнуты до локтей, демонстрируя загорелую кожу и ряд плетёных браслетов из тёмной кожи на левой руке. В правой он сжимал древнюю, потрёпанную книгу в иссиня-чёрном кожаном переплёте с пожелтевшими от времени страницами.

«Видимо, это его гримуар», — отдалённо подумала я, стараясь не покраснеть под внимательным и цепким взглядом красавца, которым он окинул меня с ног до головы.

— Что с тобой случилось, Рен? — требовательно произнёс он глубоким, хорошо поставленным голосом.

Глядя на вломившегося в мой спокойный и уединённый мир мужчину, я почему-то вспомнила историю про босса одной из моих клиенток. Ирина рассказывала про своего начальника — сильный, уверенный в себе, несгибаемый и логичный мужчина, который руководил крупной фирмой, в которой работала эта женщина. Она восхваляла его лидерские качества, умение держать себя, трезво и спокойно рассуждать в самых критических ситуациях. В фирме все женщины, вне зависимости от возраста, сходили с ума по своему начальнику, но тот был женат на своей работе и никогда не позволял себе ни с кем из сотрудниц даже намёка на флирт. Я всегда мечтала встретить такого мужчину, и вот эта мечта сейчас стояла и ждала от меня ответа.

— Не стой, как теневая лисица при виде пульсара, скажи, что-нибудь! — зашипел гримуар в моей голове.

— Я… — пробасила я. — В порядке. Заклинание дало сбой, и я немного… не в себе.

А что? Сказала чистую правду. Сэммин приподнял левую бровь, выражая лёгкий скептицизм, ещё раз прошёлся по мне сканирующим взглядом и уточнил:

— Ты не выходил из своего кабинета два дня, выглядишь вымотанным и немытым, не отзывался, когда мы с Лионелом звали тебя, но утверждаешь, что с тобой всё в порядке?

— Ну, не совсем. Я же сказала… сказал, что немного не в себе из-за заклинания.

— Что за заклинание? — потребовал Сэммин.

— Экспериментальное, — уклончиво ответила я.

Гримуар молчал и не давал подсказок, из чего я сделала вывод, что пока всё делаю правильно.

— Какого тухлого ктула ты творишь, Миорен? — повысил голос его брат. — Я знаю, что ты задумал, и запрещаю тебе проводить эксперименты над восстановлением того заклинания! Раз моя просьба не совершать глупостей не возымела над тобой никакого действия, то в этот раз ты дашь мне клятву Верности.

Сэммин зло сверкнул глазами и размашистым шагом направился в мою сторону.

— Кхм, — задумчиво протянул гримуар.

— Чем это грозит мне? — мысленно уточнила я, наблюдая за тем, как Сэммин схватил меня за левую руку и выхватил из ножен, что висели у него на бедре, небольшой серебряный кинжал.

— Да ничем. Не суйся в это заклятие, оно слишком опасно. Рен уже закончил экспериментировать с заклинанием, скорее всего, он даже смог бы ещё раз воспользоваться полученной формулой, но если он захочет работать над ней дальше, то у него ничего не выйдет, — пояснил гримуар, а потом торопливо добавил. — Тебе придётся дать клятву, Сэммин не даст тебе улизнуть.

Брат Миорена полоснул себя кинжалом по ладони даже не поморщившись, после чего поднёс свой ножичек к моей. Я дёрнула руку, не желая, чтобы меня тут нашинковали на салат, но Сэммин обладал стальной хваткой и так и не выпустил моей руки. Несмотря на страх перед ним, я испытывала приятные ощущения от тепла его ладони.

— Не будь ребёнком, Рен. Мужчина должен отвечать за свои поступки, — с этими словами он сделал осторожный надрез, тут же соединил наши окровавленные ладони и быстро заговорил. — Я, лорд Сэммин Авернел, маг пятой ступени, запрещаю тебе проводить любые работы по восстановлению утраченного «Заклинания Судьбы». Ни словом, ни делом не сможешь ты работать над ним. Да будет так! Ситъита-шсх!

Сэммин посмотрел мне в глаза, явно ожидая от меня чего-то.

— Ситъита-шсх! Повтори! — быстро зашипел гримуар.

— Ситъита-шсх! — послушно повторила я.

Кровь сверкнула алыми искрами, которые сплелись в тонкие линии и окутали наши сплетённые ладони в светящийся багряный кокон. Линии вспыхнули и пропали, а Сэммин выдернул руку из моей ладони и направился к кувшину с водой, который я почти опустошила за сегодняшний день. Маг плеснул себе немного воды на ладонь, что-то шепнул, вода вспыхнула тёплым, мягким сиянием, по порезу пробежали голубые искры, и через мгновение от него не осталось и следа.

— Залечить тебе руку? Тебе всегда плохо давалась целебная магия, — предложил Сэммин, кинув взгляд в мою сторону.

Я кивнула и подошла к мужчине, чтобы тот повторил процедуру. От голубых искр ладонь начало покалывать, словно я её отлежала и теперь по ней бегали иголочки, но ощущение быстро прошло, а рана бесследно исчезла.

— Сходи в купальни, брат, от тебя разит потом, — скривился Сэммин и покинул мансарду, а мне показалось, что его последние слова заставили мои щёки покраснеть.

Выходить из комнаты было страшно. За то время, что я провела в своей темнице в башне, я успела запомнить каждый элемент обстановки и познакомиться с ехидным гримуаром, но что ждало меня за этими надёжными каменными стенами? Абсолютно неизведанная и незнакомая мне территория, люди, которые легко смогли бы разглядеть во мне иномирянку и последующая неминуемая казнь. Возможно, я бы так и не решилась переступить порог, но спутник Сэммина, Лионел, по-прежнему стоял в дверях и смотрел на меня.

— Простите, лорд Миорен, я знаю, как вы не любите, когда ваш брат прерывает вашу магическую практику, но я начал переживать за вас.

— Всё в порядке, — повторила я. — Лионел.

Брови дворецкого слегка поползли вверх, но тот быстро взял себя в руки, и его лицо вновь приняло совершенно невозмутимый вид. Именно таких дворецких я и представляла себе, когда читала английские романы и детективы — надёжные, преданные, невозмутимые и саркастичные. Перед такими хоть голым спляши, вставив павлиньи перья себе в задницу, они сохранят лицо и вежливо спросят: «Ещё бокал вина, сэр?».

— Зови его Лион, — зашипел гримуар. — Маленький Миорен говорил ему, что тот похож на гордого льва, поэтому всегда звал его Лионом. Так с тех пор его и зовёт.

«Из скольких же мелочей состоит наша жизнь», — подумала я, следуя за Лионом в сторону купален. — «Жесты, мимика, привычки и даже такие особенности, как звать кого-то исключительно определённым образом. А ведь я не подружка этого Миорена! Я не знаю о нём даже самых банальных вещей, что уж говорить про такие мелочи, как сколько ложек сахара он кладёт в свой чай. Как мне не выдать себя?»

— Не бойся, девочка, я подскажу тебе, — прошептал гримуар.

Поскольку Сэммин влетел в мою темницу со своей магической книжкой в руках, я решила, что повсюду таскать гримуары с собой здесь в порядке вещей, поэтому, перед тем как последовать за дворецким, я схватила книгу со стола и теперь несла её в руках, хватаясь за обложку, словно утопающий за соломинку.

— Меня зовут Алевтина, — решила я мысленно представиться гримуару, чтобы он не звал меня девочкой. Хотя, если быть честной с собой, мне нравилось такое обращение. — Можно просто Лив. А у тебя есть имя?

— Что? — гримуар в моих руках немного дрогнул. — Имя у меня?

— Ну да.

— Нет, я ведь гримуар.

— Но ты ведь разумный гримуар. А разумным существам принято давать имена. Как бы ты хотел, чтобы тебя звали? — с любопытством поинтересовалась я.

— Тейрес, — спустя какое-то время произнёс гримуар и затих, как будто ожидая моего одобрения.

— Очень приятно, Тейрес, — улыбнулась я.

— Я сейчас принесу вам чистых полотенец и комплект свежей одежды, — произнёс Лион и толкнул добротную деревянную дверь.

Я прошла в просторное помещение, украшенное плиткой и большими витражными окнами с изображением ракушек и каких-то зверушек, напоминающих волков из воды. Всю дорогу мы с Лионом шли куда-то вниз, спускались по лестницам и шли по коридорам. По моим ощущениям, мы были если не в подвале, то где-то на первом этаже очень большого дома. Удивительно, но в этой комнате не было подвальной сырости, напротив, здесь было тепло и уютно. В центре комнаты был выложен небольшой бассейн, не больше пяти метров в длину и метра три в ширину. По бокам шли бронзовые краны, их было довольно много, видимо, чтобы вода набиралась быстрее.

Я покрутила все краны, чтобы настроить воду. По большей части из них лилась либо холодная, либо горячая вода, но пару кранов давали ароматную воду, очевидно, с добавлением каких-то масел. Первая пахла лимонной вербеной, вторая имела нежный цветочно-фиалковый запах, а горячая вода из третьего крана затопила всё вокруг ароматом хвойного леса. Я очень любила запах хвои, поэтому с удовольствием выкрутила этот кран на полную и стала ждать, пока бассейн хоть немного заполнится. Я положила гримуар на небольшой деревянный столик, который стоял возле выхода, но не успела подойти к окну, как раздался вежливый стук, а через мгновение в купальню вошёл дворецкий и положил на тот же столик белоснежное полотенце и брюки с рубашкой. Вежливо поклонившись, Лион ушёл, закрыв за собой дверь.

Оглянувшись, я поискала взглядом зеркало, но не нашла. Мне стало очень интересно как же я выгляжу. За время пребывания в новом теле, я конечно же успела рассмотреть и атлетичную фигуру мага, и его красивые руки с длинными пальцами, и даже тёмные волосы, длиною чуть ниже плеч, но я понятия не имела как выглядит моё новое лицо.

— Тейрес, — позвала я. — А какого цвета у меня глаза?

— Что? — удивился гримуар.

— Ну, я понятия не имею, как выглядит моё лицо. Ты можешь описать меня?

— Кхм, зелёные у тебя глаза. Брови тёмные, густые. Рожа худая, с небольшим шрамом на щеке. Надо было слушать Сэммина и не ввязываться в банальный мордобой из-за какой-то легкомысленной девки. Это семейство Авернелов повёрнуто на понятии чести, а вот тот пьянчуга, уже будучи поверженным и валяющимся на земле, выхватил из сапога грязный нож и полоснул Миорена по щеке. Пока разбирались, упустили время и не успели сразу исцелить рану, а в неё заражение попало от старого ножа, тот ещё и с ядом похоже был, так что остался шрам.

Я провела пальцем по правой щеке, нащупывая тот самый шрам. Кожу пальцев неприятно царапнул щетина.

— А Миорен бреется? Или тут принято ходить с бородой?

— Мужчины в Эндолине не носят бороду. Миорен пользуется заклинанием, но ты пока так походи, а то ещё кожу на лице себе сведёшь.

Кивнув, я разделась и отправилась отмокать в душистой купальне.

После водных процедур я облачилась в брюки и свежую рубашку и пошла на поиски своей комнаты. Думала, что заблужусь, но гримуар подсказывал куда свернуть. Я оказалась в замке, но он, хоть и имел каменные стены, был тёплый и какой-то уютный. По коридорам лежали тёмные ковровые дорожки, стояли подобранные со вкусом вазы с зелёными растениями, висели картины в богатых рамах. Везде было множество окон с аккуратными занавесками и источников тёплого света в виде круглых искрящихся шариков под потолком.

Спальня Миорена, как оказалось, находилась точно под круглым кабинетом, в котором я была заперта два дня. Такая же круглая комната, но с куда менее аскетичной обстановкой. У противоположной от входа стены стояла большая кровать с двумя прикроватными тумбочками из тёмного дерева. Справа от входа стоял круглый стол, из такого же материала, в окружении двух тёмно-синих кресел с белыми подушечками под спину. Слева стояли шкаф с одеждой, шкафы с книгами, секретер, на столешнице которого валялся ворох бумаг. Комната была выдержана в тёмно-синих и тёмно-коричневых цветах, но всю мрачность разбавляло обилие белого цвета в акцентах. Я пришла к выводу, что дизайном этой спальни занимался профессионал, или человек с очень хорошим вкусом.

Через какое-то время ко мне в комнату заглянул вездесущий дворецкий.

— Вы пропустили ужин, лорд. Приказать подать сюда?

— Прикажите, — подтвердила я, под утробное урчание живота.

Пока Лион не сказал, я даже не представляла, насколько я голодна. Это у себя в мире я успела попить кофе и немного перекусить, а ведь здесь у меня ни крошки не было на протяжении двух дней! Дворецкий поманил кого-то пальцами, и в дверь вошли две девушки в простеньких серых платьях длиною до пят, несущие серебряные подносы с едой. На круглый стол опустились белые тарелки с горячими стейками, овощными салатами, свежими круглыми булочками, молодой картошкой, сваренной в мундире, и глиняный кувшин с вином. Мой желудок вновь взревел раненым китом, и я поскорее уселась в кресло, хватая приборы и притягивая к себе тарелку с мясом. Краем глаза заметила, что Лион постарался скрыть смешок, притворившись, что кашлянул в кулак, но мне не было никакого дела до потешающегося над моей несдержанностью старика. Девицы в сером, составив все кушанья на стол, наполнили бокал вином и удалились, не отрывая взгляда от пола. Дворецкий прикрыл за всеми дверь, а я предалась счастью чревоугодия.

Нервный день, плотный ужин и пол кувшина вина сделали своё дело, и уже через несколько минут я заснула, упав на кровать, даже не раздеваясь. Только я погрузилась в сладкую сытую дрёму, как моё сознание выдернуло меня из неё и переместило обратно в своё тело.

Разговор с Мариной не особо прояснил ситуацию. Выходило, что завтра мне надо вернуться в кабинет и повторить весь ритуал ещё раз. Получится ли у меня, учитывая, что Сэммин успел наложить запрет? Согласится ли Тейрес показать мне заклинание?

Я хотела попросить Марину, чтобы она узнала у Миорена про его родственников и потом рассказала мне, как вести себя с ними, но скрип двери вернул меня обратно в спальню в замке.

— Простите, лорд, я пришёл забрать посуду, — тихо проскрипел дворецкий в сопровождении тех же серых девиц.

Девушки быстро собрали грязную посуду, поставили кувшин с питьевой водой и чистый бокал на прикроватную тумбочку и удалились. С трудом поднявшись с мягкой и такой уютной кровати, я разделась и забралась под тяжёлое одеяло в белоснежном пододеяльнике. В этот раз я спала крепко, без всяких сновидений и путешествий в родной мир.

Глава 11. Марина

Уже четверть часа Миорен метался из угла в угол, словно загнанный зверь. Он кидал беспокойные взгляды то на дверь, то но меня, то ругался, припоминая загадочных ктулов, то заламывал пальцы на руках, приговаривая:

— Он её раскусит, он непременно её раскусит.

Именно новость о том, что Тина познакомилась с его братом Сэммином повергла Миорена в такое состояние. Он был убеждён, что внимательный к деталям старший брат в первые же минуты заметит подмену и поднимет шум. Я честно пыталась успокоить своего иномирного знакомого, но Миорен не поддался на уговоры, продолжая накручивать себя ещё больше.

В один момент он даже попросил сонного зелья, чтобы уснуть, а я бы предостерегла Тину, но я решительно отвергла это предложение. Во-первых, Тина не была идиоткой, и сама знала, что не должна себя выдать. Во-вторых, что-то мне подсказывало, что наши ночные встречи происходили лишь потому, что оба, и Тина, и Миорен, засыпали. А вероятность того, что моя деятельная подруга приляжет подремать в полдень стремилась к нулю, поэтому нам ничего не оставалось, кроме как ждать ночи и вестей от Тины. Если ей удастся, возможно, уже сегодня наша жизнь вернётся в нормальное русло, а Миорен и Эндолин останутся нашим общим секретом, сказкой, которую я когда-нибудь буду рассказывать своим детям на ночь.

Решив, что ничто так не успокаивает мужчину, как сытый желудок, я отправилась на кухню, чтобы пожарить картошки. Бабушка на весь день уехала с соседкой в её сад, а из меня повар был так себе, но картошка с лучком получалась вкусная.

Закончив приготовление этого нехитрого блюда, я присыпала картошку свежей зеленью с соседкиного огорода и наложила Миорену здоровенную порцию. Когда я зашла в комнату, чтобы позвать его к столу, то застала его стоящего в планке.

— Э-эм, — протянула я. — Ты чего?

— Занимаюсь, — выдохнул он. — Чтобы успокоиться. Да и не хочется твоей подруге портить фигуру, она явно следит за тем, чтобы быть в форме.

— Я, кстати, как раз пришла позвать тебя обедать. Ты идёшь?

— Минутку, сейчас ещё несколько отжиманий сделаю. Не хочешь присоединиться?

Миорен выдохнул, опустился на колени и принялся разминать запястья, вопросительно глядя на меня. Я покачала головой.

— Нет, что-то не хочется. Да и смысл заниматься перед обедом?

— Смысл в том, Мари, чтобы просто иметь такую привычку — заниматься. Регулярные упражнения не только помогут тебе прийти в красивую форму, но и закалить характер, улучшить самодисциплину и укрепить силу воли.

— Будешь читать мне лекции о пользе физкультуры и ЗОЖ? Я тебе сказала, куда ты можешь засунуть своё мнение о моём характере. Вот подвинь там его и затолкай теперь туда же свои нотации, — посоветовала я и, припечатав многострадальную дверь, отправилась на кухню.

Дальнейший день прошёл в нервном напряжении. Я переживала за Тину и с нетерпением ждала наступления ночи. Миорен, явившись на кухню, проинформировал меня о том, что я хамка и подобные речи недостойны благовоспитанной леди, сожрал всю картошку, будучи благовоспитанным лордом, конечно же, забыл поблагодарить меня за обед и умчался на прогулку, чтобы, как он выразился, «проветрить мозги».

Я была бесконечно рада наконец-то остаться одна. Последние три дня растянулись для меня в недели из-за бесконечных переживаний о работе, о психическом состоянии подруги и о её безопасности в другом мире. Ко всему этому, в моей жизни появился мужчина, но вместо того, чтобы снять с моих нежных женских плечиков часть проблем, он взвалил туда свои собственные. Больше всего меня задевало, что он проводил всё своё время со мной, не благодаря за помощь, а лишь указывая на мои недостатки, но при этом, упорно считал Тину, девушку которую совсем не знал, своей истинной парой. Почему меня задевал последний факт, я не понимала, но было как-то неприятно. Накрутив себя до предела грустными мыслями, я решила воспользоваться одиночеством, а также тем, что нам на днях снова дали горячую воду, и принять ванну с ароматной пеной.

Бабушкина ванна была старая, со следами ржавчины возле слива, но у неё было одно несомненное преимущество — я помещалась в неё в полный рост и могла лежать там, практически вытянув ноги. Горячая ванна немного сняла моё нервное напряжение, но, когда в коридоре хлопнула входная дверь, мысли вновь вернулись к моему новому, нежданно свалившемуся на мою голову соседу по комнате. Вместо того, чтобы продолжить расслабляться в горячей воде, я с новыми силами принялась вспоминать все обидные слова, которые наговорил мне Миорен. Из глаз потекли слёзы, а к горлу подступили рыдания, которые я попыталась сдержать, но тщетно. Чем больше я призывала саму себя успокоиться, тем громче становились мои всхлипы.

— Мари, ты в порядке? — раздался взволнованный, знакомый с детства голос.

— Уйди, — выдавила я сквозь всхлипы.

— Мари, что случилось? Тебе нужна помощь?

Я ничего не ответила, лишь включила воду, чтобы та заглушила мою истерику. Какое-то время из коридора не доносилось ни звука, но потом дверь, щеколда на которой сломалась ещё несколько лет назад, бесцеремонно распахнулась, и на пороге возник Миорен.

— Я вообще-то не одета, — зло прикрикнула я, прикрываясь остатками пены. —Или благородных лордов Эндолина учат вламываться в покои к дамам против их воли?

— Поверь, мало кто из леди в Эндолине будет против, если я неожиданно вломлюсь к ним в покои. Их мамаши, скорее, подопрут дверь с той стороны и побегут за служителем храма, — улыбнулся Миорен, но я не ответила на его улыбку.

Миорен прикрыл за собой дверь и опустился на колени возле ванны так, чтобы наши лица были на одном уровне.

— Давай поговорим, Мари. Что тебя расстроило?

— То, что ты бесцеремонно вломился сюда, когда я изволю принимать ванну.

— Ты изволишь завывать, словно раненная волчица, и лишь поэтому я нарушил твоё уединение, а не потому, что жаждал поразглядывать твои прелести. Хотя, — он бросил мимолётный взгляд на мою грудь, которую пена уже едва скрывала. — должен отметить, что они действительно… прелестны.

Я смутилась и немного покраснела, но никакое смущение не помогло сдержать рвущихся наружу злых слов:

— Надо же, у тебя всё же нашлись приятные слова для меня! Удивлена ли я, что они касаются исключительно обнажённых частей моего тела? О, нет, нисколько. Быть может, если я сейчас выпрыгну из ванны и спляшу для тебя голая, я наконец-то услышу от тебя «спасибо»? В прочем, о чём это я? Скорее всего, ты обвинишь меня в полном отсутствии грации и чувства ритма.

Миорен ошарашено смотрел в моё лицо, я чувствовала, как по щекам стекали слёзы, но не могла их сдержать. Неожиданно он схватил мою ладонь и мягко прикоснулся к ним губами — это был нежный жест, но крайне смущающий, потому что мужчина по-прежнему находился в теле моей подруги.

— Мари, прости меня, — выдохнул он, отчего мои брови удивлённо поползли наверх. — Я и впрямь задолжал тебе благодарность. За то, что помогаешь мне, кормишь и даёшь ночлег. За то, что не отвернулась от меня даже после всех резких слов, что от меня услышала. Ты простишь меня?

Я в удивлении уставилась на Миорена. Это магия женских слёз? Или пока он гулял, в тело моей подруги вселился другой мужик? В этот раз, для разнообразия, вежливый и адекватный.

— Что за резкая смена настроение? — прямо спросила я, попытавшись выдернуть руку, но Миорен мягко удержал и ещё раз легонько коснулся губами.

— Я действительно забыл, что имею дело с леди, и мне очень жаль, что именно твои слёзы мне об этом напомнили. Мари, ни с одной женщиной я не проводил столько времени, сколько с тобой, и не жил под одной крышей. Сначала я был в шоке, что оказался в вашем мире, в другом теле. Затем, я начал видеть в тебе помощника, товарища и перестал воспринимать тебя как леди, которой ты, несомненно, являешься, — Миорен ненадолго замолчал и посмотрел мне в глаза. — Я допустил ошибку, Мари, и признаю это. Я повёл себя так же, как и со своими братьями. Мы всегда говорили друг другу правду и указывали на недостатки, но не для того, чтобы обидеть, а чтобы помочь их заметить, устранить и стать лучше и сильнее.

Иномирный лорд замолчал, практически невесомо поглаживания большим пальцем тыльную сторону моей ладони, а я раздумывала над его словами, понятия не имея что на это ответить.

— Я сейчас уйду, чтобы не смущать тебя своим присутствием, когда эти пузырьки окончательно полопаются, — улыбнулся Миорен, так и не дождавшись от меня ни слова. — Но перед уходом, позволь указать тебе на твои достоинства. Ты красива. Особенно сейчас, когда я вижу капельки воды на твоей коже, розовые губы, грустные медовые глаза и роскошные локоны на твоих плечах, ты напоминаешь мне водяную нимфу из наших старых легенд. Говорят, они ездили верхом на водных волках и управляли рекам, следя за урожаем в сёлах и деревнях. Это были добрые существа, которые заботились о простом люде. Ты очень похожа на одну из них, Мари, ты такая же добрая и заботливая. А ещё ты преданный и надёжный друг. Всё это я увидел в тебе всего лишь за три дня, но уверен, что знай я тебя дольше, я бы открыл в тебе ещё множество прекрасных качеств. Скажи, ты простишь мне моё недостойное поведение?

Я простила его ещё после объяснений про братьев и окончательно растаяла после сравнения с нимфой, но признаваться в этом не собиралась, поэтому лишь величественно кивнула. Миорен улыбнулся мне искренне, как-то по-доброму, и покинул ванную комнату. Теперь я лежала в уже остывшей воде и вновь крутила в голове слова лорда Авернела. На лице появилась улыбка, а в груди стало чуточку теплее.

После этого инцидента в ванной, в наших с Миореном отношениях что-то поменялось. Исчезли напряженность и глухое раздражение с моей стороны, а он стал вести себя более вежливо, и в то же время более открыто.

Неожиданно, нас ожидал действительно приятный вечер. Компания, где я проходила стажировку, перевела мне скудные крохи за мой испытательный срок, поэтому, чтобы не мучаться с готовкой, я заказала пиццу и сбегала в магазин купить себе и Миорену несколько бутылок пива, чему тот весьма обрадовался. Мы с Миореном устроились за моим рабочим столом, распивая пиво и поглощая пиццу. Под это дело я включила кино про волшебников и волшебных существ, и Миорен пришёл в восторг от такого развлечения. Когда мы досмотрели кино, он принялся рассказывать, какие ещё волшебные существа встречаются в Эндолине, помимо уже известных мне трентов и теневых лисиц.

Вдоволь наболтавшись и покончив с пиршеством, лорд быстро отрубился на своём колючем одеяле, а я сходила за кружкой растворимого кофе и приготовилась ждать появления подруги. Ближе к трём часам ночи я уже не могла побороть сонливость, поэтому поставила себе несколько будильников через каждые пятнадцать минут. В итоге, я совсем не выспалась, прождав Тину всю ночь, но она так и не явилась.

Глава 12. Тина

Я скакала верхом на коне. Я, девушка-блогер из 21-го века, скакала по лесу на серой кобыле, потому что Сэммин вытащил меня на охоту. Я бы с удовольствием взяла смартфон, чтобы записать сторис, но не рискнула бы провернуть такой трюк, даже если б это была просто развлекательная прогулка в моём родном мире, потому что была сконцентрирована на одном единственном процессе — как бы не вывалиться из седла. Я уже слегка съехала с него вправо и очень боялась упасть под копыта иссиня-чёрному и злобному, как тысяча чертей, скакуну Сэммина.

Подлый братец Миорена выловил меня сразу же после завтрака в малой столовой зале и заявил, что у него сегодня выходной, и он с радостью проведёт этот день в компании младшего брата, с которым так редко виделся в последнее время. Как по мне, так ещё столько же и не виделся бы, но Сэммин явно догадался о моих планах запереться в кабинете с пентаграммой, а потому не дал мне ни малейшей возможности ускользнуть от его вездесущего внимания. Заявив, что готов выделить пару часов на моё любимое занятие — охоту на теневых лисиц — блондинчик утащил меня в конюшни.

Я в жизни ездила верхом всего один раз и то в детстве — в цирке на пони, — а тут передо мной стояла красивая, но такая большая кобыла. Гримуар не дал мне позорно сбежать, шепнув, что Миорен — превосходный наездник, и если я сейчас не залезу на лошадь, то выдам себя с потрохами. И если сесть в седло оказалось достаточно легко, то сам процесс верховой езды явно требовал определённой сноровки. Сэммин повёл своего коня лёгкой рысью, и моя кобыла радостно побежала за ними вслед, пока я отбивала себе копчик о седло и хваталась за уздечку что есть мочи. Прекрасно понимая, какая паника отражалась на моём лице, я старалась ехать позади Сэммина, чтобы тому было неудобно выворачивать шею, чтобы говорить со мной, но вскоре братцу надоело путешествовать в молчании, и он чуть придержал коня, чтобы оказаться рядом со мной. Стараясь сохранить и равновесие, и лицо, я приподняла одну бровь, выражая лёгкую заинтересованность.

— Ты сегодня необычайно тих, Рен, — ухмыльнулся Сэммин. — Не гундишь, что мы скачем слишком медленно, не пристаёшь с расспросами о службе, даже по поводу леди Аэрины ни разу не пошутил.

— Задумался, — буркнула я, стараясь сместить свой вес левее.

— И о чём же?

И правда, о чём таком я могла бы задуматься, чтобы поделиться с Сэммином. На помощь неожиданно пришёл он сам, заявив:

— Догадываюсь я о чём ты думаешь. О браке с Катэриссой, верно? Небось поэтому и полез в свои исследования по запретному заклинанию.

Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Сэммин глубоко вздохнул и окинул меня серьёзным взглядом.

— Я знаю, что ты не откажешься от помолвки, брат, и понимаю, что ты не хочешь жениться на ней, но давай на минуту отбросим ваши личные счёты и твою неприязнь. Катэрисса — очень красивая и влиятельная женщина. Далеко не всем лордам, вынужденным заключать браки по договорённости, так везёт с супругами, ты ведь и сам знаешь, кто им чаще всего достаётся.

— То есть, по-твоему, главное в женщине — это её красота? — возмутилась я. — И счастливый брак — это брак с красоткой?

— Я этого не говорил, Рен, я лишь указал на достоинства твоей невесты, за неимением других. Однако, Катэрисса не лишена ума и, возможно, тебе удастся с ней договориться.

— Договориться о чём?

— Не веди себя как маленький, Рен. Предложи ей выгодную сделку, при которой она не должна будет выставлять тебя рогоносцем всем на посмешище, но при этом пусть проворачивает свои интрижки по-тихому. Ты сможешь тоже найти себе постоянную любовницу, посели её где-нибудь недалеко от вас, будешь проводить побольше времени с ней, а при дворе поддерживать образ идеальной пары с Катэриссой. Подай это предложение с выгодой для неё, и она согласится.

«Фу, как же мерзко!» — подумала я, разглядывая Сэммина. Мне он показался таким правильным и благородным, а выходило, что он самый обычный изменник. Ещё и брата своего пытался к дурному приобщить.

— Я подумаю, — буркнула я.

— Молодец, — улыбнулся Сэммин и сменил тему. — Я, кажется, только что видел одну теневую лисицу. Хочешь сам её приманить или позволишь мне?

— Тейрес, — мысленно позвала я гримуар.

— Теневые лисицы ходят теневыми путями, оттого так и называются, — тут же принялся пояснять гримуар. — Приманить их можно огненными пульсарами. Они привлекают их своим светом и теплом и служат источниками питания.

Я сказала Сэммину, что тот сам может заняться ловлей лисиц, а я посмотрю. Брат Миорена одарил меня странным взглядом, а потом зажёг небольшой пульсар. Из-за соседних деревьев мелькнула тень, которая подлетела к нашим лошадям, а затем приняла вид самой очаровательной лисицы. Она выглядела как зверушка из детских сказок — ярко рыжая шерсть с белоснежной кисточкой на хвосте, манишкой и таким же белоснежным пузиком, словно и нету пыли и грязи в лесу. Тёмные лапки, пушистые ушки и янтарные, святящиеся умом и интересом глаза, застывшие на пульсаре, что висел над землёй в паре метров от нас. И всё же это была волшебная лисица — её шерсть не просто была ярко-рыжего цвета, а искрилась, как пламя.

— Какая красавица! — выдохнула я, забывшись и выйдя из образа Миорена.

— Да, хороший экземпляр, — кивнул Сэммин, не обратив внимания на мой чисто женский восторг. — Не будем её убивать, отвезём лучше в королевский дворец, там в зверинце как раз самки не хватает.

— Что? Убивать? Тейрес! — мысленно заорала я.

— Это же охота, девочка. Ты думала вы тут ягодки собирать будете, да за ручки ходить? Шкуры теневых лисиц очень ценятся, из них получаются самые тёплые плащи и одеяла, как правило, именно из меха теневых лисиц делают зимнее обмундирование солдатам. Таких лисиц не просто убить: это магические создания, поэтому у них иммунитет к магии. Их можно лишь прирезать кинжалами из стали из драконьей чешуи или поймать в сети из сплава серебра и этой самой стали.

Пока гримуар объяснял мне особенности местной охоты, я наблюдала, как Сэммин неспешно достаёт из сумки, приделанной к седлу, серебряную сеть, которая тихо позвякивала на ветру. Лиса замерла перед пульсаром и навострила уши. В тот момент, когда мой спутник собирался бросить сеть, я заорала «не-е-ет!» и схватила его за руку. Лисица растворилась в воздухе, серой тенью мелькнув между деревьями, а моя лошадь, очевидно, не привыкшая к столь громким мужским воплям, встала на дыбы и понесла. Каким-то чудом я удержалась в седле, схватившись обеими руками за всё, до чего могла дотянуться, а затем всем корпусом прижалась к шее лошади, уклоняясь от вездесущих веток. Я слышала, как кричал Сэммин, пытаясь догнать нас. В какой-то момент у него почти получилось, но лошадь ломанулась в сторону от тропы, а я не удержалась и вылетела из седла. Больно приземлившись на левое плечо, я ещё какое-то время прокувыркалась, летя вниз по оврагу.

Когда моё бешеное путешествие закончилось, я с удивлением обнаружила, что все мои рёбра и прочие кости целы, лишь плечо нещадно болело, но это были мелочи. Вторым приятным открытием стал гримуар, который валялся неподалёку.

— Жива? — спросил он.

— Жива. А ты как тут оказался?

— Зацепился обложкой под твой ремень, когда ты начала падать. Боялся, что потеряюсь в лесу, ты ж не умеешь заклинание призыва творить.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и подняла запачкавшийся гримуар с земли.

Оглядевшись, я не увидела ничего кроме однообразных деревьев. Спросив у Тейреса в какой стороне находится замок, решила двигаться в указанном направлении. Я шла, как мне показалось, довольно долго, пока не вышла к небольшой поляне. Солнечный свет едва пробивался сквозь плотные кроны, заливая её мистическим зелёным светом, тишину и спокойствие леса нарушали лишь мои шаги и скрип тяжёлых ветвей старых деревьев.

Я устала и решила присесть у одного из деревьев, облокотившись на плотный мох, который покрывал его ствол, так, чтобы не задеть ноющее плечо, и не успела я спросить у Тейреса далеко ли ещё до замка, как среди деревьев, прямо напротив меня, показалась девушка. Она была очень красивая. Высокая, стройная и изящная блондинка сделала осторожный шаг вперёд. Её испуганные глаза цвета сочной летней травы молили о помощи, розовые пухлые губки были чуть приоткрыты, а длинные волосы, цвета пшеницы, достигали до талии. Сейчас они были перекинуты вперёд, чтобы спрятать грудь, полностью открывавшуюся взору из-за порванного платья, повисшего на ней лохмотьями, но порывы ветра разбрасывали её золотистые локоны в разные стороны, не оставляя места для полёта фантазии.

— Помогите, — тихим, но мелодичным голосом произнесла девушка.

Гримуар в моих руках задрожал. Я в непонимании уставилась на книгу, но та задрожала ещё сильнее и соскользнула на землю. Девушка вновь повторила свою просьбу, и пришлось уделить внимание ей. Первым моим порывом было броситься на помощь, но тут ветер откинул назад её волосы, явив миру и мне все анатомические подробности её тела.

Стоп. Какой ветер, сегодня же весь день был штиль! Не задумываясь о последствиях, я подскочила, выставив вперёд правую руку и сжав запястье левой. Левое плечо пронзила острая боль.

— Арсшхас! — выкрикнула я, отправляя в полуголую девицу огненный шар.

Блондинка завизжала дурным голосом и увернулась, а её силуэт начал вытягиваться, руки и ноги стали покрываться корой и удлиняться. Всего мгновение, и там, где стояла прекрасная дева, уже было огромное дерево, с корнями вместо ног и длинными ветвями-плетями в качестве рук. На стволе, на уровне моего лица, ярко горели зелёные глаза, а из дупла, расположенного прямо под ними, сейчас доносилось:

— Ты что, совсем сдурел? Ты какого ктула огнём швыряешься? Сжечь тут всё к ктуловой бабушке надумал?

— Може, он того, из этих? — раздался скрипучий голос прямо над моей головой, отчего я взвизгнула и подскочила.

Дерево, у которого я отдыхала, тоже обзавелось говорящим дуплом, над которым горели жуткие синие глаза.

— И визжит, как баба. Точно из этих.

На минуту над поляной повисла тишина, нарушаемая лишь странным ритмичным звуком. Я вместе с деревьями уставилась на гримуар. Тот дрожал, периодически тряся страницами и перекатываясь с одной обложки на другую. Сначала я решила, что с вредной книгой случился какой-то припадок, но стоило мне приблизиться, как до меня начало доходить, что гримуар банально ржёт. Его шелест звучал ритмично и весьма своеобразно, а перекатывания с боку на боку напоминали ребёнка, который валяется и истерично хохочет.

— Какое диво, — пророкотало синеглазое древо. — Эта их книжуля колдовская хохочет. Видал, Арбор?

Значит, мне не показалось, и этот гримуар потешаться изволил. Я в бешенстве подлетела к талмуду, подхватила его с земли и зашипела, хуже гадюки:

— Развлекаешься? Нет бы помог мне, буклет ты заколдованный!

Удивительно, но гримуар послушно затих и раскрылся на странице с заголовком «Тренты», однако всё равно продолжал немного подрагивать страницами.

Из небольшой заметки я узнала, что тренты достаточно безобидны, не считая того, что могут оборачиваться прекрасными людьми, чтобы заманивать путников и сбивать их с пути, но не ради того, чтоб убить или как-то навредить им, а просто от скуки. Тренты были очень древними и мудрыми существами, но имели склонность к вот таким странным развлечениям. М-да, повезло мне, что они меня за мужчину приняли, ведь прими они вид того же Сэммина, пошла бы за ними как миленькая и плутала бы по этому долбанному лесу до самой ночи.

Стоило мне припомнить бдительного братца Миорена, как я услышала чьи-то уверенные шаги и хруст веток.

— Миорен! — раздался голос Сэммина.

— Здесь! — крикнула я в ответ, и через пару минут нашу мизансцену дополнил ещё один персонаж, застывший столбом на краю поляны и ошалело рассматривающий открывшуюся его взору картину. Немая сцена была разрушена ржанием чёрного коня, которого Сэммин вёл под уздцы вместе с моей серой кобылой.

— Что здесь происходит? — вкрадчиво уточнил Сэммин, переводя взгляд с меня на трентов, в его голосе мне послышались опасные нотки.

— Дык это, — пробасило зеленоглазое дерево. — Хотели, вон, паренька развлечь, бабой красивой обернулись, а он давай тут пульсарами огненными разбрасываться. Вы с ним, это… того, что ли?

— Чего «того»? — сощурившись уточнил Сэммин, а я поняла, что угроза в его голосе мне вовсе не померещилась, и начала потихоньку отступать обратно в чащу. — Стоять! — рявкнул братец, сделав в мою сторону пас рукой, и всё моё тело сковала невидимая сила, не дающая пошевелить даже пальцем.

— Ух, какие горячие! — подключилось синеглазое дерево. — Ну точно, Арбор, говорил ж тебе, что это мужеложец, вот и не зацепила его девица твоя.

Сэммин одарил меня ещё одним странным взглядом, потом громко выдохнул, схватившись двумя пальцами за переносицу, а затем, видимо, взяв себя в руки, повернулся к деревьям.

— Мы — братья, уважаемые тренты, а вовсе не мужеложцы. Благодарю, что развлекли моего младшего безмозглого брата и приношу свои извинения за то, что он пытался поджечь таких древних и уважаемых трентов, но впредь, позвольте напомнить вам, что вы находитесь в землях Авернелов и утаскивать представителя древнего рода в чащу потехи ради — не самое разумное поведение.

— Так это лорд, что ли? — удивился зеленоглазый ствол, мотнув веткой в мою сторону. — Дык и не скажешь. Вот ты важный весь, сразу породу видно, а этот разве похож на благородных? Он же визжит как баба.

Я покраснела и удостоилась ещё одного взгляда от Сэммина, в этот раз довольно укоризненного. Очень выразительная мимика у этого лорда, ничего не скажешь.

— И всё же перед вами лорд Миорен Авернел, младший представитель рода. Прошу запомнить и впредь не являться ему ни в образе прекрасных дев, ни в… каком-либо другом, — скомкано закончил он, подошёл ко мне, схватил за локоть, отчего я вскрикнула, и наконец-то снял с меня парализующее заклинание.

Стоило нам отойти подальше от поляны и веселящихся трентов, Сэммин приказал снять с себя рубашку и принялся залечивать моё плечо. Его уверенные, но осторожные касания заставляли меня покрываться мурашками, которые, я очень надеялась, он не заметил. Когда с лечением было покончено, я залезла на кобылу и прицепила гримуар ремнем ко мне, чтобы в случае очередного падения не потерять его.

— Можно же просто призвать его, — как-то устало выдохнул Сэммин, наблюдая за моими махинациями, но я ничего не ответила.

Так, в молчании, мы вернулись обратно в замок, где я с удовольствием поплескалась в купальне, а потом приказала Лиону подать мне ужин в спальню, потому что обед мы с Сэммином пропустили, слоняясь по лесу, но дворецкий сказал, что мой старший братец уже распорядился подать ужин в его покои и ожидал там меня.

«Видимо, избавиться от назойливого внимания мне не удастся, пока Сэммин не решит, что я бросила эту затею с заклинанием», — уныло подумала я и понуро поплелась за Лионом в покои братца.

Покои Сэммина отличались той же сдержанностью и гармоничностью, что и мои. Примерно то же расположение мебели, которая так же была преимущественно в тёмных тонах, а акценты были выполнены в изумрудных и золотых.

— Присоединяйся, — Сэммин кивнул на тёмно-изумрудное кресло возле круглого стола, на котором уже стояли различные блюда и два кувшина с вином.

Я присела напротив мужчины, который был увлечен своим стейком, положила себе немного овощного салата и несколько запечённых до хрустящей корочки крылышек, очень похожих на куриные как внешне, так и на вкус. Белоснежные волосы Сэммина, как всегда, были заплетены в тугую косу, но я заметила, что они были влажные. Очевидно, он и сам недавно вернулся из купален. Поскольку нас разделяло небольшое расстояние, я также отметила, что от него очень вкусно пахло мылом, свежестью и можжевельником. Заметив мой изучающий взгляд, мужчина молча наполнил бокал красным вином и протянул его мне.

«Так и спиться недолго, если по кувшину каждый вечер наливают», — подумала я, но бокал всё же приняла.

Когда первый голод был удалён, Сэммин откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и завёл неспешную беседу о короле, о каких-то общих знакомых и о семейных дела. С ужасом я осознала, что забыла гримуар у себя в комнате, и теперь не могла мысленно докричаться до него, чтобы спросить совета. Комната Сэммина находилась достаточно далеко от моей, а, как я убедилась на практике, расстояние играло немаловажную роль в ментальном общении. Стараясь не выдать себя, я ограничивалась общими фразами, кивками или качанием головой, старалась больше есть и пить, чтоб рот почаще был занят.

Когда пытка беседой была окончена, этот белобрысый садист затеял новую — шахматы. На его предложение сыграть, я ответила отказом, но Сэммин начал давить на братские чувства и упрекать, что они и так в последнее время мало общались, поэтому я вынуждена была согласиться. Как только дворецкий в сопровождении неизменных серых девушек убрал со стола всю лишнюю посуду, оставив лишь второй кувшин с вином и наши бокалы, Сэммин достал шахматную доску и принялся расставлять со своей стороны чёрные фигуры. Я отзеркалила его расстановку белыми. Когда-то давно дедушка учил меня играть в шахматы, но сейчас я с трудом могла вспомнить, как ходят те или иные фигуры.

— Короля с дамой поменяй местами, — кивнул Сэммин, разглядывая мои фигуры.

Я подчинилась и, помня о том, что белые ходят первыми, передвинула пешку. К середине партии я более-менее вспомнила про особенности каждых фигур, нервно опустошила два бокала вина, а третьим радостно отпраздновала свой первый «шах». Наблюдая за моими эмоциями, Сэммин посмеивался, говоря, что я как мальчишка, который впервые играет с отцом, но я лишь отмахивалась и наслаждалась вкусом вина, которое с каждым бокалом становилось всё вкуснее и вкуснее. Мне удалось объявить «шах» ещё раз, но, ожидаемо, я с треском продула Сэммину.

— Неплохо, — улыбнувшись одними уголками губ похвалил он.

Я, довольная, кивнула в ответ, затем смачно зевнула и объявила, что на сегодня с меня достаточно братских посиделок, и я отправляюсь спать. Сэммин не стал меня удерживать, погрузившись в свои мысли, и я беспрепятственно покинула его комнату.

— Ты почему не взяла меня, дурёха? — с порога набросился на меня гримуар.

— С-сама спра-а-а-авилась, — ещё раз зевнула я, стягивая с себя рубашку и брюки, чтобы поскорее залезть под одеяло.

Гримуар ещё что-то ворчал и спрашивал, но сил на ответы у меня уже не осталось. Насыщенный событиями день окончательно сморил меня, и я стала погружаться в сладкий сон. Однако, поспать мне не дали. Вопреки моим ожиданиям, разбудил меня не перенос обратно в свой мир, а приставленный к горлу клинок.

— Не знаю, как тебе удалось проникнуть под столько слоёв родовой защиты, — раздался вкрадчивый бархатный голос Сэммина у меня над ухом. — Но я впечатлён твоей изобретательностью. Только поэтому я сейчас сохраню тебе жизнь, в обмен на информацию о том, кто ты такой, и где сейчас на самом деле находится Миорен.

Глава 13. Марина

Миорен был убеждён, что Тину раскусили и ей грозит опасность. Весь день он ходил чернее тучи, мало разговаривал, почти ничего не ел. Иногда он строил догадки, где сейчас могла быть заточённая в его тело Алевтина и каким пыткам её могли подвергать. Слушая все те ужасы, которые могли творить маги, у меня волосы дыбом вставали.

Окончательно закрывшись в себе, Миорен перестал даже расписывать ужасы пыток, зарывшись в листы и неистово исписывая их какими-то формулами и закорючками. На мой вопрос что он творит, меня отнюдь не вежливо послали, но обижаться на грубость я не стала, потому что и сама была вся на нервах и переживала за подругу.

После полудня вернулась бабушка и, удивившись, что Алевтина до сих пор живёт у меня, начала расспрашивать не случилось ли чего плохо с бедной девочкой и не требуется ли сходить к её родителям, чтобы те помогли ей. Отболтавшись, что всё дело в блоге, что что-то там у неё не получается и нужна смена обстановки, я успокоила бабулю, но та настояла, что лучшее лекарство от хандры — это физический труд, а потому отправила нас с Миореном на кухню — чистить морковь, перебирать яблоки и ягоды. Миорен, занятый декостированием вишни, имел самый страдальческий вид, но всё же явно немного отвлёкся от переживаний о Тине, перестал огрызаться и даже поддерживал с бабушкой вежливую беседу.

На борьбу с урожаем у нас ушёл почти весь день. Стоило нам освободиться, я предложила Миорену снова поехать на квартиру к Алевтине.

— Зачем? — без интереса спросил он.

— Во-первых, когда Тина появлялась здесь в последний раз, она не могла пошевелиться и говорила, что как будто застряла между двух миров и ощущала себя и там, и здесь одновременно, в то время как в своей квартире она могла свободно ходить и разговаривать, — эта новость очень заинтересовала лорда, и теперь он воспринимал предстоящую поездку с куда большим энтузиазмом. — Во-вторых, тебе тоже не мешает помыться и сменить гардероб. Есть ещё третья причина, она связана с работой Тины, тебе не понять.

Миорен не стал вдаваться в подробности, воодушевившись теорией про квартиру и робкой надеждой, что очередная смена локации поможет Тине связаться с нами. Переодевшись в джинсы и толстовку, я взяла запасной ключ от квартиры подруги, и мы с Миореном поехали в сторону многоэтажек.

Идея посетить квартиру подруги пришла неожиданно, пока я придумывала для бабули причину постоянного пребывания «Алевтины» в нашем доме. К своему стыду, воспоминание о том, что в своей квартире Тина могла не только говорить, но и двигаться пришло как-то запоздало. В первую очередь я действительно подумала о работе подруги. Я знала, что она вложила в своей проект очень много времени и денег, и если раньше у меня была надежда, что подруга вернётся со дня на день, то теперь она таяла с каждым днём. Я начала переживать, что пребывание Миорена в этом мире затянется, и когда Тина наконец-то высвободится из плена чужого мира, то вернётся домой к руинам былого успеха. Я мало чего смыслила в ведении блогов, поэтому моя идея была проста — взять телефон подруги и выложить небольшой пост о «семейных обстоятельствах» — универсальная фраза, после которой не следует никаких вопросов. Так я смогла бы объяснить отсутствие Тины и выиграть нам ещё несколько дней про запас, но что делать, если эта история затянется на месяцы, я не представляла.

Не сговариваясь, мы с Миореном сразу же направились к кофемашине, стоило нам пересечь порог жилища Алевтины. И пока мы наслаждались кофе, лорд дегустировал детское яблочное пюре из Тининых запасов, а я взяла айфон подруги, выбрала фотографию поновее и выложила придуманный пост про обстоятельства, добавив просьбу не терять. Тут же посыпались комментарии со словами поддержки и пожеланиями удачи. Я понажимала сердечки, несколько раз ответила благодарностью за тёплые слова и с чувством выполненного долга хотела вернуть смартфон на законное место, как зацепилась взглядом за новый комментарий: «А моя посылка?!»

— Ты чего хмуришься? — отвлёк меня Миорен, который теперь выдавливал на рисовый хлебец бананово-клубничное пюре.

— Тина говорила что-то про почту и посылку.

— И что?

— Вот я и пытаюсь выяснить что. Подожди, не мешай мне пару минут.

Миорен пожал плечами и вернулся к уничтожению запасов еды, а я открыла Тинину переписку с той женщиной. Как я выяснила, это была бывшая клиентка подруги по имени Айгуль, которая на днях переехала с мужем в другой город и, будучи занятой обустройством жилья и новой работой, попросила Тину подобрать ей подходящий для новой должности и статуса гардероб. Покупки уже были сделаны и оплачены клиенткой вместе с доставкой, Тина должна была выслать их ещё три дня назад, но пропала.

Выругавшись, я залезла под рабочий стол подруги и нашла там небольшую коробку, на которой почерком Тины было написано «Айгуль». Я выругалась ещё раз.

— Что случилось?

— Судя по всему, завтра нам предстоит увлекательный поход на почту. Если только сегодня ночью не явится Тина и не скажет, что я сделала неправильные выводы, а ещё лучше — отправит тебя обратно в твой Эндолин и сама займётся своими посылками.

Но Тина не явилась и этой ночью тоже. Лорд Миорен Авернел так же не покинул наш мир, вернувшись в своё королевство, из которого он случайно выпал прямиком в тело моей подруги.

Глава 14. Тина

Я лежала не шелохнувшись, глядя в фиолетовую синеву прекрасных глаз, которые сейчас метали разъярённые молнии.

— Я и есть Миорен, — пробормотала я.

Это была вялая попытка, призрачный шанс, но я была обязана попытаться. Сэммин расхохотался, перепугав меня ещё сильнее, а затем надавил кинжалом чуть сильнее, и по моей шее побежали горячие капли крови.

— Прежде чем ты откроешь рот, чтобы попытаться скормить мне ещё одну ложь, я советую тебе признаться, что ты плохо подготовился. Есть вещи, о которых ты не мог знать, лицедей. Например, что Миорен никогда не использует аромоводу, считая, что не должен благоухать, как баба, или что он никудышный игрок в шахматы. За те несколько раз, что мне удавалось с ним сыграть, он и близко не мог подобраться к моему королю. Однако, все в королевстве знают, что Рен — великолепный охотник, он прекрасно ездит верхом и может удержаться даже на самом норовистом жеребце, не вылетев из седла. Продолжишь отпираться, самозванец?

Я во все глаза смотрела на злого Сэммина, понимая, что все сегодняшние уловки были не для того, чтобы удержать меня от кабинета и заклинания, а чтобы проверить его подозрения. Какая я идиотка! Я же провалилась везде, где только можно, а ещё думала, что мне удалось обмануть сурового братца Миорена.

— Отвечай! — приказал он, потеряв терпение. — Кто ты такой?

— Говори правду, девочка, — раздался в моей голове тихий голос гримуара, и столько печали было в нём, что мне стало как никогда себя жалко.

Ну за что мне всё это? Чем я прогневала небеса, что меня занесло в этот мир, где всё для меня представляет опасность? Почему Сэммин постоянно тычет в меня ножичком? Почему ко всем этим бедам я ещё и застряла в теле какого-то мужика? Уж своё родное можно было бы оставить! Я несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но пара слезинок всё равно скатились по щекам.

— Я – Алевтина, — сквозь всхлипы представилась я.

— Значит, всё же женщина, — кивнул сам себе Сэммин. — Хоть что-то прояснилось. Реветь бессмысленно, Алевтина, ваши женские уловки вам не помогут. Соглашаясь на свою шпионскую деятельность, вы не могли не осознавать возможных последствий.

— Никакая я не шпионка! — воскликнула я, вытирая слёзы, тыльной стороной ладони.

— А кто же вы тогда? Очень изобретательная девица на выданье? — наигранно приподнял брови мужчина, убирая клинок от моей шеи, но я не обманывалась его расслабленной позой — я всё ещё прекрасно помнила, как он полностью обездвижил меня всего одним взмахом руки.

— Да сдались мне вы с вашим братом! Мир не вертится вокруг ваших штанов.

— Тогда мне становится ещё интереснее узнать о ваших мотивах, Алевтина, — Сэммин сделал несколько пасов рукой, отчего по моему телу пробежали иголочки. — Хм, странно. Что за заклинание внешности вы использовали?

— Ничего я не использовала. Я из другого мира.

— Из другого королевства? — не понял маг. — Какого? И что, в таком случае, вы использовали вместо чар, чтобы принять вид Миорена?

— Не королевства, а из другого ми-ра, — по слогам произнесла я.

Сэммин нахмурился, а я принялась рассказывать историю о том, как однажды очнулась в пентаграмме, и что за этим последовало. Какое-то время мужчина молчал, а затем улыбнулся. Оказалось, что у него была очень красивая улыбка и небольшая ямочка на левой щеке.

— Браво, леди Алевтина! Я почти вам поверил, так складно вы брешете.

Я взвыла и заломила пальцы, после чего вслух обратилась к гримуару:

— Тейрес, помоги мне! Есть ли какое-то заклинание правды?

— Тейрес? — удивлённо приподнял брови Сэммин. — К кому вы обращаетесь?

— К гримуару. Я дала ему имя.

— Дали имя? — удивившись ещё сильнее переспросил маг.

— Да.

— И назвали его в честь Тейреса Великого… Затейливо.

Сэммин окинул меня задумчивым взглядом, затем подхватил мой гримуар, покрутил его в руках и что-то шепнул, отчего книга заискрилась по обложке голубыми искрами.

— Что вы делаете? Перестаньте! — испугалась я за единственное существо, которое заботилось обо мне в этом мире.

— Успокойтесь, Алевтина, — спокойно произнёс мужчина. — Вам нечего бояться. Пока. Вы — маг воды?

— Да никакой я не маг! Говорю же, я из другого мира, в котором нет магии.

— Пожалуй, вы правы, и заклинание правды сделает вас посговорчивее. Даже со всеми вашими уловками вы не сможете противостоять магу пятой ступени.

С этими словами Сэммин подошёл обратно ко мне, положил правую руку мне на солнечное сплетение, пробормотав себе под нос какое-то заклинание и сделав пас левой рукой, и в тот же момент я почувствовала холод. Он сковал всё моё тело, проник в самые отдалённые уголки души. Окружавшие меня краски померкли, накатила апатия и мне стало абсолютно безразлично на всё происходящее вокруг, меня даже перестала пугать моя дальнейшая судьба в этом мире. Всё сковал лёд, холодный, как глаза мага, который навис надо мной грозовой тучей.

— Как тебя зовут? — потребовал он.

— Алевтина, — бесцветным голосом ответила я.

«Мы же уже это выяснили, разве нет?» — мелькнула мысль на самом краю сознания, но тут же была задушена холодом безразличия. Какая мне, собственно, была разница, что Сэммин у меня спрашивал, что вообще ему было надо от меня. Ничего не имело значения.

— Сильна, — выдохнул мужчина, на его висках я заметила капельки пота. — Кто ты такая, и где Миорен?

Во второй раз за ночь я повторила свою историю, но в этот раз сердце не защемила тоска по родителям, не было страха за свою жизнь или лёгкого опасения за мою карьеру, которую я выстраивала с таким упорством. На тело навалилась смертельная усталость, глаза начали закрываться…

— Алевтина! — раздался рёв гримуара в моей голове.

А следом, словно сквозь толстый слой ваты, послышалось:

— Дохлый ктулл! Переборщил.

Чьи-то руки мягко уложили меня на кровать, холод начал немного отступать.

— Чуть не угробил мне девочку. Последние мозги на своей службе растерял, — ворчал гримуар, громко шелестя страницами.

Спустя мгновение я почувствовала, как что-то тяжёлое плюхнулось мне на живот. Сил на то, чтобы поднять руку у меня не было, но я с огромным трудом сумела оторвать голову от подушки и посмотреть. Краски потихоньку начали возвращаться в мир, всё вокруг становилось более чётким. Я смогла разглядеть Сэмина, с любопытством разглядывающего мой живот, на котором лежал гримуар и гневно щёлкал обложкой в опасной близости от пальцев мага.

— Защеми посильнее, — посоветовала я гримуару охрипшим голосом.

— Приношу вам свои извинения, леди Алевтина, — резко развернулся ко мне мужчина, убирая свои конечности подальше от рассерженного Тейреса. — Вы сопротивлялись моему воздействию, и я немного… переусердствовал.

В голове была каша, о чём он говорил я понимала плохо, поэтому просто промолчала, передёрнув плечами. Заметив моё последнее движение, маг вытянул руки в мою сторону, а я шарахнулась подальше от него.

— Я лишь хотел согреть вас, — пояснил он.

— Хватит с меня вашей магии, сама согреюсь, — буркнула я и тут же поспешила задать мучавший меня вопрос. — Теперь вы знаете кто я. Что меня ждёт дальше?

— Я помогу вам, — пожав плечами ответил Сэммин.

— Мне удалось пару раз связаться со своей подругой, она передала мне слова Миорена. У него есть теория, что мне надо ещё раз начертить пентаграмму и повторно прочитать заклинание, тогда мы…

— И думать об этом забудьте, — перебил меня маг. — Это слишком опасно. А как вам удалось связаться с подругой?

— Полностью поддерживаю, — встрял в беседу гримуар. — Никакой больше запретной магии, девочка, я и так жалею, что показал Миорену формулу заклинания.

— А может вы прекратите решать за меня что и как мне делать? — воскликнула я, поочерёдно гневно взирая то на Сэммина, то на Тейреса. — Я хочу вернуться домой, и прочитать заклинание вряд ли так уж опаснее, чем продолжать прикидываться Миореном, в надежде избежать участи быть повешенной. Или как тут у вас убивают?

— Какая кровожадная леди, — ухмыльнулся Сэммин. — Магическая казнь — весьма безболезненная процедура. Преступника просто погружают в вечный сон. Но вас эта участь не коснётся, леди Алевтина, — серьёзно добавил он. — Я обещаю помочь вам. И всё же, расскажите, как вам удавалось связываться с подругой и моим братом?

Я коротко пересказала ему две моих встречи, стараясь при этому упомянуть все важные, на мой взгляд, детали.

— Выходит, первую ночь вы провели в кабинете, а вторую — в этой комнате? — уточнил Сэммин после небольшой паузы.

— Да.

— Кхм, — он потёр подбородок указательным пальцем. — Я хочу попросить вас сегодня поменяться комнатами. Поспите в моей спальне, а я проведу ночь в вашей. На утро непременно сообщите мне удастся ли вам снова пообщаться с Реном.

Я хотела узнать к чему всё это, выведать у мага всё, что он думает по поводу сложившейся ситуации, ведь он явно многое мне недоговаривал, но мой организм решил иначе. Доведённый до предела насыщенным днём и странным заклинанием, он просто отключился, я даже рта не успела раскрыть.

***

— Леди, вы проснулись? — чей-то низкий голос пытался дозваться до меня сквозь вязкую патоку моего сна. — Леди Алевтина? — вот к голосу подключились руки, которые легко потрясли меня за плечи, но даже этого было недостаточно, чтобы вырвать меня из цепких зыбучих песков моего сна. — Леди, вам надо проснуться, вы и так проспали больше двенадцати часов, — настаивал голос, а руки всё сильнее трясли меня.

Я с трудом разлепила веки, по которым тут же резануло яркое солнце. Со стоном попыталась накрыть голову подушкой, но наглый Сэммин вырвал её из моих рук.

— Подъём, леди! — властно приказал он, и рывком привёл меня в сидячее положение. — Приводите себя в порядок, нам необходимо многое обсудить.

Вяло, еле передвигая ногами я направилась к двери, что вела в уборную. Завершив свои утренние ритуалы и немного взбодрившись от ледяной воды из умывальника, я вернулась в спальню, где меня ожидал Сэммин, расположившийся в изумрудном кресле у круглого стола. И только теперь я осознала, что нахожусь в спальне Сэммина, хотя засыпала я в комнате, принадлежавшей Миорену.

— Я распорядился насчёт завтрака, — проинформировал он. — Хотя, в вашем случае, обеда. Рассказывайте, — тут же резко приказал он.

— Как я здесь оказалась? — перебила я, игнорируя его странный приказ.

— Это же очевидно, разве нет? Я вас сюда перенёс.

В дверь деликатно постучали и на пороге возникли две девушки в ужасных серых платьях. Они поставили на стол большой заварочный чайник с белоснежными чашками, свежие сладкие булочки, варенья и орехи и покинули комнату, вежливо поклонившись. Эти странные девушки уже который раз озадачивали меня свои поведением, мне стало интересно про местные обычаи, да и про сам мир, но я отбросила неуместный приступ любопытства. Сейчас мне нужно было сосредоточиться на моей главной цели — вернуться домой.

— Отвара из ягод тау? — вклинился в мой поток мыслей мужской баритон.

— Чего?

— Отвара из ягод тау, — спокойно повторил Сэммин, кивнув в сторону заварочного чайника, из которого он сейчас наливал себе в чашку зеленовато-коричневую бурду. — Его можно принимать лишь раз в сутки, иначе он вызывает жуткую зависимость и изматывает организм.

— И зачем же принимать столь опасное вещество? — недоумённо спросила я, опасливо покосившись на напиток.

— Одна-две чашки не вызывают зависимость, зато дают ясность мысли и хорошо бодрят.

— Ах, понятно. Какой-то местный аналог энергетика, да? — уточнила я, но мужчина не ответил, лишь слегка приподнял левую бровь. — Я попробую, — кивнула я, пододвигая к нему вторую чайную пару и, как и вчера, усаживаясь в кресло напротив.

Сэммин галантно наполнил мою чашку мутной жижей и придвинул её ко мне. Я сделала глоток. Всё, что до этого встречалось мне со словом «отвар» носило весьма омерзительный характер. Всё, кроме этого ягодно-тауёвого нектара. Кислый ягодный вкус разбавляла лёгкая сливочная сладость и ненавязчивая нотка цедры. Напиток был охлаждённый, поэтому приятно освежал и утолял жажду, и я даже заметить не успела, как опустошила всю чашку.

— Раз у вас больше нет вопросов, — раздался весёлый голос Сэммина. — То теперь настала моя очередь. Вы сегодня общались со своей подругой или с Реном?

Я хотела было возмутиться, что вопросов у меня ещё вагон и маленькая тележка, но осеклась на его последних словах.

— Не общалась, — призналась я.

— Не смогли говорить или двигаться?

— Вообще не переносилась в свой мир. Я просто спала.

— Так я и думал, — пробормотал маг и сделал глоток отвара.

— А со мной своими думами не поделитесь? — уточнила я, и потянулась за чайничком, чтобы налить себе ещё одну кружку ягодного напитка.

— Скорее всего, принцип действия вашей связи с родным миром такой же, как и у мага с его гримуаром.

— Тейрес! — воскликнула я и заозиралась по сторонам.

— Я оставил его в комнате Миорена. Не переживайте, с ним всё хорошо.

Я поблагодарила мага и вернулась к прерванной беседе:

— Так в чём заключается тот принцип?

— Расстояние имеет значение. Это значит, что чем дальше маг находится от гримуара, тем слабее ментальная связь, и тем труднее им общаться, — пояснил Сэммин.

— Звучит просто и понятно, но каким образом нахождение в вашей спальне делает меня дальше от собственного мира? — скептически нахмурилась я, попивая отвар.

— А это самое интересное, леди. Не от мира, а от пентаграммы, следы которой остались на полу в кабинете Рена. Смотрите, Алевтина, — мужчина слегка наклонился в мою сторону, я заметила азартный блеск исследователя в его глазах. — Первую ночь вы провели непосредственно рядом с пентаграммой, а перенесясь обратно в свой мир, могли не только свободно общаться с подругой, но и передвигаться. Вторую ночь вы застали в покоях Миорена, что находятся точно под пентаграммой. Вас разделяло не слишком большое расстояние, и вы вновь смогли перенестись в свой мир, но из-за расстояния связь ослабла, и вы испытывали трудности в общении и не могли двигаться. Минувшей ночью я отлевитировал вас в свои покои, они находятся в противоположном конце замка, и вы просто спали.

Я поболтала остатки отвара в кружке, раздумывая над словами Сэммина. Эффект от напитка появился сразу после первых глотков – прошла ломота и вялость в теле, всю сонливость как рукой сняло, а в голове царила ясность и сосредоточенность. Эмоции и чувства отступили на второй план и теперь не мешали здраво оценивать ситуацию и анализировать услышанное.

— Звучит очень складно, лорд Сэммин, но что, если это… остаточный эффект после переноса? Меня выдернуло из моего мира и затолкало в тело вашего брата, и в первую ночь наша связь была максимально сильна, поэтому мы смогли увидеть обрывки каких-то воспоминаний и даже разок обменяться телами обратно. Однако, чем больше проходит времени, тем слабее наша связь.

— Об этом я тоже подумал и нашёл решение.

— И какое же? — я заинтересованно подалась вперёд.

— Давайте проведём эксперимент?

— Какой?

— Я предлагаю вам сегодня заночевать в кабинете Рена. Если я окажусь прав, то вас перенесёт обратно в свой мир, и вы сможете передать моему братцу одно важное послание. Если правы окажитесь вы, то вы просто проведёте ночь на матрасе на каменном полу.

— А зачем же тогда ждать ночи и испытывать эти неудобства? — подскочила я с кресла и потянула Сэммина за рукав рубашки, силясь поднять его за собой. — Давайте проведём эксперимент прямо сейчас.

— Вряд ли у вас получится, — покачал головой Сэммин и положил свою руку поверх моей, удерживая на месте. — Как я понял, связь срабатывает в те моменты, когда ваше сознание максимально расслаблено и уязвимо для внешних вмешательств, то есть во сне.

— Выходит, ночью… — пробормотала я, отпуская рукав рубашки, за который тянула. — А о каком послании для вашего брата шла речь?

— Не лезть в эту опасную магию и быть паинькой. Я сам найду способ вытащить его оттуда.

И ни слова о том, чтобы вернуть обратно меня. Или это подразумевалось?